Rulez

Гарри Поттер и двойной капкан

Пролог

Когда кажется, что все позади; будто хуже того, что уже произошло, быть не может, всегда случается нечто, что рушит твой мир, утягивая тебя в водоворот тягостей, бед и боли. Ты борешься, бьешься об эти огромные стены препятствий, разбивая себя в кровь, но ощущаешь, что сил с каждым ударом становится все меньше, а преград — больше.

И тогда в тебе рождается отчаяние; гнетущее душу чувство, так не похожее на все другие. Ты всегда был уверен в том, что все преодолеешь, чтобы достичь цели, чтобы победить судьбу, но в череде потерь и горя, ты прозреваешь, что был не прав. Ты понимаешь, что есть люди, гораздо могущественней, чем ты; у этих людей всегда будет то, чего нет у тебя.

Но за твоей спиной, вне времени и пространства, остаются две неведомые силы. Оказывается, что этим силам не помеха ни горе, ни потери, ни любые препятствия. Одна сила, так и не познанная человечеством за всю историю его существования, всегда напоминала людям, что только ей, природе, подвластно все на Земле. И лишь она правит миром.

А вторая сила, как оказалось, гораздо сильнее, чем сила природы. Она столь могущественна и молниеносна, что всякое существо на планете в любой момент может оказаться под ее властью. Ее сила незыблемо подчиняет себе людей, пересекая их судьбы, когда они меньше всего ждут этого от нее. И даже смерть иногда отступает перед ней, приклоняя колено; только любовь знает сама, когда ей появляться, и когда уходить.

Глава 1. День воспоминаний

Он шел по темному коридору Отдела Тайн, и его голова разрывалась от напряжения, а сердце билось где-то под горлом; пытаясь справиться с нарастающим отчаянием, он перешел с шага на бег, в надежде, что он еще успеет, у него хватит времени и сил. Как обычно, он миновал комнату с отблеском вечности и тиканьем часов и вошел в огромную комнату, уходящую ступенями вниз к старинной сводчатой арке. Гарри подошел к арке и прислушался — там, за черной завесой были слышны голоса, он был уверен, что там есть люди:

— Сириус? — позвал Гарри и напряг слух. Он был уверен, что слышал что-то в ответ.

— Гарри, я не думаю, что Сириус здесь, — послышался голос Гермионы.

Они вышли из комнаты с аркой и направились к той, в которой, Гарри был в этом уверен, находился его крестный. Они вошли в помещение с пола до потолка уставленного полками с какими-то сферами. Он побежал по одному из коридоров между стеллажами к ряду номер 97, он знал, что там должен будет увидеть едва живого Сириуса и Гарри должен его вытащить. Но Сириуса там не оказалось. Сердце Гарри сжалось от страха и отчаяния, в голове опять начался гул, и он не знал, что ему делать дальше. Гарри услышал, как его кто-то окликнул, и побежал на звук. Он бежал так быстро, как, наверно, никогда не бегал в своей жизни — он узнал в этом звуке не только голос своего крестного, он услышал шум битвы и подумал о самом худшем, — что он может опоздать…

Гарри буквально летел к сводчатой арке — там сражался Сириус с одним из Упивающихся Смертью — это была его кузина — Беллатрикс Лестрандж, Сириус смеялся ей в лицо:

— Давай, неужели это все, что ты умеешь?

Как в замедленной съемке Гарри увидел красный луч, вылетевший из палочки Беллатрикс. Сириус не успел увернуться, и красный луч поразил его прямо в грудь…

— НЕТ!!!

Гарри сидел на своей кровати, часто дыша и едва понимая, где он находится; его глаза застилал холодный пот, а слезы предательски старались перерасти в рыдания — он не мог себя сдерживать. Сердце вновь разрывалось от боли и тоски, как будто это снова произошло у него на глазах, и он вновь ощутил чувство вины.

Гарри вышел из комнаты, зашел в ванную и включил кран с холодной водой.

Надо успокоиться, — говорил он себе.

Гарри умыл лицо ледяной водой и посмотрел на свое отражение в зеркале.

Там появилось расстроенное, но очень симпатичное лицо юноши. Покрасневшие от слез глаза по-прежнему оставались ярко-зелеными; черные непослушные волосы, казалось, стали еще более непослушными; из-под челки над правой бровью все так же был виден шрам, как разряд молнии.

Гарри вернулся в комнату и подошел к раскрытому окну — занималось еще одно прекрасное утро теплого летнего дня. Он посмотрел поверх крыш соседних домов на первые лучи солнца; прохладный ветер ворвался в распахнутое окно и Гарри ощутил его дуновение всем телом — ветер снова потрепал его волосы и чуть дольше, чем положено, задержался на его лице, где еще не успели до конца просохнуть слезы. Гарри уговаривал себя успокоиться и постараться не думать о крестном — слишком тяжело было для него терять Сириуса во сне почти каждую ночь. Может быть по этому, Гарри засиживался за учебниками до глубокой ночи. Он заставлял себя отвлекаться от мыслей, разрывающих его душу; он должен научиться себя сдерживать.

Гарри отвернулся от окна и оглядел свою комнату: там как всегда царил легкий бардак — учебники, которые он читал перед сном, беспомощно лежали в полураскрытом состоянии возле кровати; на столе — еще с десяток различных книг. Для шестого курса по некоторым предметам ему понадобятся новые учебники, поэтому Гарри, в основном, учил новые заклинания из книги по Защите от Темных сил, которую ему подарили на прошлое Рождество Римус и Сириус.

— Сириус, — прошептал Гарри, глядя на книгу с движущимися фигурами на обложке. Сириус…

Он оторвал взгляд от книги и перевернул ее обложкой вниз, чтобы снова не возвращаться к мыслям о крестном.

Вдруг тишину нарушил приближающийся звук крыльев. Гарри резко развернулся и в два шага достиг окна, на котором уже сидела сова и протягивала ему лапку с письмом. Гарри отвязал письмо, и птица исчезла в ночи, оставив на подоконнике несколько своих коричневых перьев. Нет, это была не Хедвиг — сова Гарри была на охоте. Юноша догадывался, что эта сова была из Школы Магии и Волшебства Хогвартс, а в письме, скорее всего, были результаты его экзаменов, которые он сдавал на пятом курсе обучения. Неужели уже минула половина июля, — задал он себе вопрос и автоматически посмотрел на настенный календарь, в котором он вычеркивал дни до возвращения в Хогвартс. Действительно, сегодня было уже 14 июля.

Гарри включил настольную лампу и сел на край кровати. Что он надеялся прочесть в этом письме, какие оценки он хотел бы там увидеть? Гарри вскрыл конверт, оттуда выпало два сложенных письма.

Волнение появилось из ниоткуда, словно караулило Гарри среди ночи; он развернул первое послание:

Уважаемый Мистер Поттер!

В данном письме приведены Ваши оценки за сдачу экзаменов СОВ.

Все эти оценки будут проставлены в соответствующие графы Вашего диплома.

Зашита от Темных Сил, теория — “O”, практика — “О”

Трансфигурация, теория — “А ”, практика — “Е”

Гербология, теория — “Е”, практика — “Е”

История Магии — “А”

Прорицания — “А”

Уход за магическими животными — “Е”

Чары, теория — “Е”, практика — “Е”

Зельеделие, теория — “Е”, практика — “О”

Экзаменационная комиссия, в составе…

Гарри перечитал письмо несколько раз, каждый раз задерживая взгляд напротив “Зельеделия” и каждый раз не верил своим глазам. Он так боялся, что его надежды стать Аврором рухнут из-за провала на Зельях. А тут такие баллы! Хотя, припомнив экзамен, он не мог не согласиться, что на теоретические вопросы он ответил правильно, хотя они и были жутко трудными. А на практике, когда ему выпало сварить зелье “Глоток Мира”, припомнив неудачу на уроке, Гарри мысленно перечитывал каждую строчку инструкций несколько раз, прежде чем что-либо сделать. Конечно, он чувствовал себя намного спокойней на экзамене потому, что над душой не стоял противный Снэйп и не сопровождал каждое движение Гарри своим “фирменным” снэйповским сарказмом. Да, что ж говорить, Гарри ожидал провала на Зельях именно из-за этого ужасного учителя. Но ему было необходимо сдать этот ненавистный предмет как можно лучше, так как, к его глубокому сожалению, зелья и яды Аврор обязан был знать.

От сердца отлегло, что он все-таки получил необходимые баллы по нужным предметам, и у Гарри появилась возможность для дальнейшего обучения на Аврора.

Гарри еще раз полюбовался на свои оценки и, сложив письмо, перешел ко второму посланию, тоже официальному, судя по всему:

Уважаемый Мистер Поттер!

С превеликим удовольствием сообщаем Вам, что наложенный Профессором Д. Д. Амбридж на Вас пожизненный запрет принимать участие в играх по Квиддитчу, был снят соответствующим распоряжением Директора Школы Магии и Волшебства Хогвартс А. Дамблдором.

В этой связи, Вы восстановлены в команде факультета Гриффиндор на позиции ловца, и мы будем рады видеть Вас на матчах за Кубок Школы по Квиддитчу.

Заместитель директора Школы Магии и Волшебства Хогвартс,

Минерва МакГонагалл.

Этого Гарри ожидал; как сказала Джинни, его исключение из команды — лишь на время пребывания в школе Долорес Амбридж. При упоминании этой старой жабы в Гарри снова проснулась ненависть, и он автоматически сжал правый кулак и посмотрел на тыльную сторону ладони. Да, эта старая жаба своим черным, острым, как лезвие, пером заставляла Гарри врезать в свою руку надпись. Перед ним, как видение, пронеслась одна из сцен его наказаний у Амбридж. Он почувствовал, что опять начинает выходить из себя — настольная лампа начала помигивать.

Гарри отбросил письма и вновь подошел к раскрытому окну.

Уже светало, стало теплеть, и солнечные лучи уже гораздо смелее стали пробираться в его комнату, наполняя ее естественным светом. Природа перестала применять робкие попытки проснуться и с каждой минутой все отчетливей напоминала миру, что лишь ей подвластно все. Редкие облака, которые были на небе еще полчаса назад, теперь нещадно отгонялись ветром в неизвестном направлении. Гарри стоял зачарованный, не думая ни о чем, кроме того, что он видел за окном.

И не заметил, как первые признаки утра стали проявляться за стенами его комнаты — внизу послышались шаги, а затем, и оклик тети Петунии:

— Ты собираешься спускаться на завтрак, или ты хочешь, чтоб тебе его подносили? Мы тебе не нанимались в официанты! Немедленно спускайся вниз, иначе останешься голодным, несносный мальчишка!

Гарри вернулся на грешную землю, закрыл окно, натянул футболку и уныло побрел из комнаты на кухню, надеясь, что сегодняшний день будет лучше, чем предыдущий.

* * *

Гарри спустился по лестнице, миновал чулан, в котором прожил 11 лет, и его память мгновенно выдала воспоминания обо всех унижениях, выпавших на его долю за эти годы, до того, как он узнал, что он — волшебник. Гарри почувствовал, что снова закипает и опять начал себя уговаривать успокоиться — ему не нужно еще одно разбирательство в Отделе Магического Правопорядка, где его снова будут обвинять в неправомерном употреблении магии несовершеннолетним волшебником. Гарри не был уверен, что и в этот раз Дамблдор сможет его вытащить из подобной передряги, поэтому он несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться и, открыв дверь, вошел в кухню. Дурсли уже сидели за столом, а кузен Дадли, похоже, уже слопал свою порцию завтрака и поглядывал на соседнюю тарелку в надежде на добавку.

— Доброе утро, — поздоровался Гарри и сел рядом с Дадли.

— Утро было бы добрым, если б тебя не было в этом доме, паршивец, — прошипел дядя Вернон, но, попав под укоризненный взгляд своей жены, смолк и продолжил трапезу.

Тетя Петуния поставила перед Гарри тарелку с овсянкой и еще рядом — несколько тостов с джемом, а так же пустую чашку.

— Чай или кофе? — спросила тетя, и Гарри от удивления чуть не упал со стула — когда это ему предлагали выбрать чай или кофе; да еще дали на завтрак не просто пустой жареный хлеб, а с джемом, да еще и овсянку?!

— Я… я буду чай, спасибо, тетя, — промямлил Гарри, стараясь придать голосу как можно более благодарное выражение.

Петуния поставила перед юношей чашку горячего чая и, как ни в чем не бывало, села рядом с мужем и продолжила завтрак.

Гарри старался не смотреть в ее сторону, боясь, что в любую секунду ее настроение вновь сменится на привычную неприязнь и нормальное утро закончится очередным скандалом или еще чем-нибудь похуже. Дурсли как обычно проводили любую трапезу под аккомпанемент телевизора, сегодня это были обычные утренние новости, что вновь поразило Гарри — как это Дадли не устроил папочке скандал, что ему не дали посмотреть за завтраком то, что ему нравится!

В телевизоре диктор бурчал что-то невнятное — громкость была почти на нуле, но, видимо сюжет о разрушенном доме заинтересовал дядю Вернона, и он прибавил звук на пульте.

— … полиция не смогла установить причину смерти семьи, которая проживала в этом доме. Комиссар отверг предположения, что это был пожар или взрыв газа. Похоже, что вся семья была убита еще до того, как дом был разрушен, но судмедэксперты не смогли пока указать точную причину гибели людей. По словам медиков, на людях нет никаких следов насильственной смерти или отравления газом; врачи заявили, что все члены семьи были здоровы, но были мертвы.

— Что за бред они несут! — негодовал дядя Вернон, — как можно быть здоровым и умереть просто так? Просто эти идиоты медики, наверно, неучи — не могут они определить! Тут же все очевидно — дом взорвался, наверно, утечка газа.

Сердце Гарри бешено стучало, в голове мысли носились с такой скоростью, что голова начала кружиться, и он едва не съехал со стула. Недоев, Гарри вышел из-за стола и пошел по направлению к лестнице.

— А поблагодарить за завтрак ты не считаешь нужным? — сказал Вернон, — да что взять с такого паршивца, как ты! Если бы не твоя тетя, ты бы сейчас рыскал по помойкам в поисках еды!

Гарри застыл у выхода с кухни и обернулся на Дурслей. Дадли застыл с тостом в руке и смотрел на отца с предвкушением на лице — он так любил, когда Вернон орал и поучал Гарри.

— Извините… спасибо, тетя Петуния, — проговорил он не своим голосом.

— Ну, спасибо, что хоть этим словам тебя научили в твоем дурдоме! — начал выходить из себя Вернон. — Очевидно, что предмету “воспитание” вас там не учат!

— Вернон, прекрати немедленно! — повысила голос тетя Петуния. — Зачем ты его провоцируешь? Ты что, не помнишь что было, когда он разозлился на Мардж? Я лично, не желала бы видеть тебя раздутым под потолком!

Дадли засмеялся, представив своего отца парящим под кухонным потолком, раздутым до размеров воздушного шара.

— А с каких это пор ты начала за него заступаться, Петуния? Ты себя нормально чувствуешь, дорогая? — немного понизив тон, сказал дядя Вернон.

— Я за него не заступаюсь, просто не желаю, чтобы еще раз пришли эти люди и учили нас, как нам обращаться с мальчишкой, — с легким нажимом в голосе сказала тетя и перевела взгляд с мужа на племянника, застывшего в дверях со странным выражением на лице. — Ты же не хотел бы встретить ту компанию еще раз, да еще и у нас в доме, правда, Вернон?

— Нет, конечно, мне потом кошмары неделю снились, — ответил дядя Вернон, но все же с презрением кинул взгляд на Гарри. — Чего встал? Ты ж собирался подняться к себе — мы тебя не задерживаем! Хотя мне и хотелось бы узнать, почему это ты так резко куда-то собрался? Опять что-то замышляешь, негодник?

— Нет, я ничего не замышляю, дядя. Просто мне нехорошо и я хотел бы вернуться к себе в комнату, чтобы вам не досаждать своим присутствием, — съязвил Гарри, но Дурсли не уловили сарказма в его тоне. Напротив, тетя Петуния, похоже, изобразила некоторое подобие переживания за племянника на своем лице. — Если вы ничего не имеете против, я пойду к себе, — продолжил Гарри и сделал еще одну попытку выйти из кухни.

— А почему тебе надо было идти прямо сейчас, ты даже не закончил завтрак, — Петуния старалась придать безразличную окраску своему голосу, но Гарри, все же, смог уловить в нем нотки волнения. — Тебе что-то не понравилось из того, что ты услышал в новостях?

Гарри был настолько поражен, что не сразу смог найти свой голос и собраться с мыслями для достойного ответа. Что-то явно было не то! Тетя Петуния справляется о его настроении или здоровье, да когда такое было?

— Мне…я…да я просто…эта непонятная гибель семьи… в этом доме…непонятно, из-за чего они умерли, — промямлил Гарри, не отрывая глаз от тети.

— Что значит, тебе не понятно? В доме был взрыв газа, это и стало причиной их смерти, — заорал дядя Вернон, расплескав остатки кофе. — И вообще, ты что, снова смотришь новости, как в прошлом году? Надеешься, что-нибудь про ваш сброд услышать, ха!

Гарри глубоко вдохнул, не дав гневу вылететь наружу.

— Нет, просто я боюсь, что гибелью этой семьи Волдеморт развязал войну, — скорее себе, чем Дурслям, сказал Гарри.

Он поднял глаза на тетю — на ее лице застыло выражение крайнего волнения и удивления. Дадли переводил взгляд с отца на мать, в надежде, что один из них прояснит ситуацию доступным ему языком. Дядя Вернон, услышав имя Темного Лорда, побагровел и начал орать так, что посуда начала слегка подпрыгивать на столе:

— Да как ты смеешь впутывать сюда какого-то там маньяка! Я тебе сколько раз должен повторять, чтобы ты не упоминал о своем уродстве и обо всем, что с ним связано под моей крышей?! С меня достаточно того, что прошлым летом ты едва не убил моего сына, негодяй, а ты опять за свое принялся?!

— Вы же прекрасно знаете, что это не я напал на Дадли, — начал Гарри.

— Как бы ни так! Меня никто не переубедит в обратном! Ты наслал на него порчу, и ему было так плохо, он слышал и видел такие ужасы, которых никогда не было в его жизни — ты это сделал!

— Я ж говорил вам, что Дементоры заставляют людей переживать самые худшие моменты нашей жизни; наши страхи и боль — их пища, — попытался образумить дядю Гарри, чувствуя, что снова начинает терять над собой контроль, а этого нельзя было допустить ни в коем случае.

— Да?! У него не было никаких ужасов в жизни, следовательно, ты их наслал на него, — бушевал дядя.

— Неужели на земле есть что-то, способное заставить Дадли чувствовать что-либо помимо радости? Неужели есть то, что способно тебя напугать, а, большой Ди? — Гарри почти не контролировал ситуацию, но ему стало почти интересно, что же испытывал этот жирный, избалованный оболтус рядом с Дементорами. — Что ты чувствовал, Дад, кроме липкого холода в легких и ощущения, что вся радость в мире исчезла навсегда?

Повисла пауза, во время которой, Гарри усиленно пытался заставить себя успокоиться и унять гнев на Дурслей. Ему было действительно, любопытно.

— Я…я видел ужасные вещи, — начал всхлипывать Дадли, и все теперь смотрели на него, — я видел, что… что я остался один… что, — он жалобно посмотрел на родителей и на его лице было выражение крайней печали, если он вообще был способен на подобные эмоции, — мама и папа мертвы, их убил он своей этой штукой, и я живу теперь только с Гарри; а… а он каждый день заставляет меня прислуживать ему и его друзьям, которые живут с ним в нашем доме.

Гарри был в таком шоке, что не смог даже засмеяться, хотя именно эту реакцию у него и должен был вызвать рассказ кузена; до безобразия избалованный ребенок, что же для него может быть хуже, чем это? Гарри посмотрел на Дурслей. Они смотрели на сына с застывшим с выражением ужаса на лице; Гарри вспомнил, как говорить и процедил:

— Я был бы рад, если бы это были мои худшие воспоминания в жизни. Если сравнить их с моими, то, боюсь, вас все троих будет тошнить, если я расскажу.

— А… а что ты видишь, когда эти штуки, как их?

— Дементоры, — подсказал Гарри.

— Да, Меденторы, что ты видишь, Гарри? — спросил Дадли и с опаской посмотрел на отца, в надежде, что тот не станет орать сразу, а даст Гарри сказать.

— Не думаю, что кого-либо из вас может это интересовать. Особенно твоих родителей, Дадли. Они не желают ничего знать, я прав, тетя, дядя?

Гарри по очереди посмотрел на каждого из Дурслей, наблюдая, как шевелятся их мысли.

Первой нашлась тетя, и, бросив взгляд на мужа, едва слышно проговорила:

— Мне хватило того, что ты рассказал, Дадли. Не могу себе представить, что может быть что-то хуже твоих переживаний!

— Еще бы! Я бы удавился, если б тебе пришлось прислуживать этому сброду во главе с этим негодяем, — вмешался дядя Вернон, но Гарри уловил в его фразе намек на любопытство.

— Да, я и не ожидаю от вас сочувствия или жалости, — мне не хочется, чтобы вы когда-нибудь испытали то, что я чувствую и вспоминаю рядом с Дементорами, — спокойно ответил Гарри. — Но если вы настаиваете, я могу рассказать…

— Вернон, я не уверена, что мы должны это слышать, да, дорогой? — Петуния была крайне взволнована и озабочена темой, которую поднял Дадли.

— Дад уже достаточно взрослый мальчик, чтоб не бояться ереси, которую несет это парень, — проскрипел сквозь зубы дядя Вернон. — Пусть говорит, но я не уверен, что стоит верить ему; когда он говорил правду-то?

Тетя Петуния постаралась изобразить на своем лице выражения безразличия и скептицизма; дядя Вернон приготовился слушать очередной волшебный бред от племянника с легкой улыбкой на лице, а Дадли, похоже был испуган тоном Гарри и вжался в стул по привычке.

— Хорошо, если вы уверены, — процедил Гарри.

Ему не хотелось рассказывать о том, что он слышит последние секунды жизни своих родителей перед тем, как их убил Волдеморт. Но Дурсли ему позволили сказать о своих родителях, сами того не подозревая.

— Когда Дементоры рядом со мной, — продолжил Гарри, внимательно наблюдая за реакцией родственников, — я слышу последние секунды жизни моих родителей. Я слышу, как мой отец кричит моей маме убегать со мной из дома, а затем его предсмертный крик, когда Темный Лорд убивает его.

Гарри начал говорить быстрее, чтоб его не успели заткнуть до того, как он закончит; ему хотелось, чтоб Дурсли почувствовали частичку его боли, если они были вообще на это способны.

— А потом, я слышу мольбы моей матери; она пытается убедить Волдеморта убить ее вместо меня. И последнее, я слышу его ледяной смех и заклинание, которым он убивает мою мать и ее последний крик.

Гарри смотрел на Дурслей, часто дыша, как будто он заново все это услышал. Он не стал им говорить, что он так же слышит смех Волдеморта, когда тот пытал его на кладбище. Гарри подумал, что Дурслям и этого хватит на всю оставшуюся жизнь. Судя по их лицам, они еще долго не смогут ничего сказать, поэтому он молча вышел из кухни и поднялся к себе в комнату.

Гарри закрыл дверь, сел на кровать и обхватил голову руками. Нужно привести мысли и эмоции в порядок, как учил его Снэйп. Гарри пытался продолжить обучаться Окклюменции на каникулах; он знал, что это непременно поможет ему в будущем учебном году, так как Темный Лорд, похоже, не собирался оставлять надежду завладеть разумом Гарри или, возможно, предпринять новую попытку заманить Гарри в ловушку. Гарри корил себя каждую минуту с момента гибели Сириуса, что плохо занимался Окклюменцией. Он не мог преодолеть свою неприязнь, ненависть, злость на Мастера Зелий. Чувство вины, казалось, навсегда поселилось в его душе. Чтобы ни говорил Дамблдор, ‘большая часть вины за смерть Сириуса лежала на Гарри.

Мысли о крестном вновь были нарушены звуком приближающихся крыльев. Гарри вскочил и подбежал к окну, на которое уже приземлилась его сова, Хедвиг.

— Привет, Хедвиг! Что-то ты долго охотился. Я уж начал переживать, где ты. Что так долго? И, что, ты принес письмо? Откуда?

Гарри отвязал конверт от лапки Хедвиги и торопливо развернул его.

Гарри!

Срочно собирай свои вещи, все, что нужно для школы. В девять вечера за тобой придут друзья, будь готов! Ты слышал утренние новости про загадочную смерть маглов? Я уверен, ты понял, кто за этим стоит. Не выходи из дома ни под каким предлогом, Гарри, это очень опасно! Собери свои вещи и жди!

Профессор Дамблдор.

Глава 2. Запоздалый разговор

Гарри, конечно, ждал письма от своих друзей, а не от директора. Тот был явно озабочен состоянием дел, раз напомнил Гарри про новости маглов. Гарри овладевали разные чувства — как он мечтал прошлым летом, чтобы Дамблдор прислал ему письмо, посочувствовал его положению, поделился новостями и поскорее забрал его от Дурслей. Что ж, думал Гарри, отгоняя злобные мысли подальше и стараясь радоваться такому положению вещей, похоже, мне не придется теперь торчать в этом доме дольше двух недель.

Он встал с кровати, подошел к шкафу и снял огромный чемодан сверху.

Времени было достаточно, чтобы собрать вещи и сложить их, а не бросать, как попало, как было прошлым летом. Гарри открыл шкаф, и, по очереди стал класть вещи в чемодан — вниз он положил магловские джинсы, свитера, майки, носки, оставив только те, которые были совсем непотребного вида. Дальше он сделал “прослойку” из учебников, затем форма для Квиддитча, мантии и метла. “Молния” была его самым дорогим подарком, ее подарил Сириус, еще когда находился в бегах от Министерства Магии. Сердце снова защемило от тоски по крестному. Стараясь совладать с эмоциями, Гарри продолжил собирать вещи.

Когда все было упаковано, Гарри вернулся к письму, а с ним, и к мыслям о том, что было в утренних новостях. Такие странные смерти происходили во времена первой попытки Волдеморта захватить власть; об этом ему и его друзьям рассказал Мистер Уизли на чемпионате мира по Квиддитчу два года назад. Тогда Гарри просто запомнил рассказ, но лишь теперь он понял, как это выглядит со стороны. Разрушенный дом, мертвая семья маглов без видимых причин для смерти. Несомненно, за этим стоял Волдеморт и его Упивающиеся Смертью. По словам тех, кто был знаком с деятельностью Темного Лорда, убийства маглов были одним из ужасных развлечений Упивающихся Смертью. Правда, для Гарри было дико, что кто-то находит в этом место для развлечения.

Гарри подумал, чем ему заняться до вечера, но тут в его комнату робко постучали:

— Войдите, — сказал Гарри, еще раз удивившись вежливости Дурслей.

Вошла тетя Петуния. На ее лице было выражение, состоящее из смеси страха, удивления, ненависти и… сострадания. Во второй раз в жизни Гарри ощутил некое подобие родственных связей с этой женщиной; Гарри подумал, что она, наверное, хотела с ним поговорить. Как только эта мысль пришла ему в голову, она тут же была перекрыта волной недоумения — такого не может быть! Чтобы на Дурслей подействовал его рассказ о гибели его родителей? Нет, ему просто кажется. Сейчас тетя начнет на него кричать от возмущения: как он посмел такое говорить при них, особенно при Дадли!

— Это правда, Гарри? — почти шепотом сказала тетя, вопреки самой себе, глядя прямо в глаза своему племяннику.

— Что, правда? — и поспешно добавил, — тетя?

— То, что ты рассказал нам про то, как… что ты слышал, когда эти…

— Дементоры, — вновь подсказал Гарри.

— Да, они. Когда они нападали на тебя. Это правда, что ты слышал голос Лили?

Сердце Гарри, казалось, упало на пол вместе со всей его ненавистью и обидой на свою тетю. Первый раз в жизни Гарри услышал, как тетя Петуния назвала по имени свою покойную сестру. Причем, голос, которым она это сказала, не был наполнен злобой и отвращением, с которым она обычно упоминала о родителях Гарри; в голосе слышалась горечь утраты и ужас от осознания этого.

— Да, тетя Петуния. Я, честно говоря, крайне удивлен, что вы меня спросили про маму.

Казалось, что вот сейчас-то точно будет скандал. В надежде предотвратить это событие, Гарри так же посмотрел прямо в глаза тете и добавил:

— Неужели вы мне верите?

— Да, Гарри, я тебе верю. Но, прошу тебя не говорить Вернону о том, что я приходила к тебе.

Она опустила глаза, и ее плечи стали слегка подрагивать. Гарри, в который раз посетила очередная невозможная мысль — тетя Петуния плачет.

— Я… я не хотел всего этого говорить, хоть и был уверен, что если расскажу, то вы все равно мне не поверите. Вы же всегда ненавидели моих родителей. Но то, что я услышал в утренних новостях, похоже, окончательно стерло границы между вашим миром и моим.

Тетя Петуния подняла глаза, полные слез, и сказала то, после чего Гарри окончательно перестал что-либо понимать в ней:

— Мне очень жаль, что ты потерял своих родителей, Гарри. И еще…

Она всхлипнула, из глаз ручьем потекли слезы, и Петуния сделала то, чего она никогда не делала даже в мыслях — она обняла Гарри по-матерински и прошептала:

— Прости меня, Гарри, прости, если сможешь.

Гарри был не в состоянии сказать ни слова, он был поражен до глубины души.

— Я всегда считала, что Лили злая, завистливая, недалекая девчонка. Я не могла принять то, что она была лучше, чище и справедливей меня; что она любила тебя и твоего отца больше, чем весь мой мир, при этом, не ненавидя нас всех; она была так далека от меня всю жизнь. Но теперь я понимаю, что это я была чужой для нее. Я ненавидела ее, когда она узнала, что она волшебница; я презирала ее, когда она уехала учиться в твою школу. Я завидовала ей, когда она встретила твоего отца, когда они поженились, и у них родился ты. Когда в то утро я увидела тебя на моем пороге, я поняла, кто ты, и не хотела допустить и мысли, что мне придется жить по одной крышей с сыном Лили. Вместе с тобой, я нашла письмо, в котором мне рассказали, что твоих родителей убили и я — твоя единственная надежда выжить. Я ничего не понимала и не хотела понимать, я была зла на Лили, на ее мужа, и на тебя; я была зла на тебя просто потому, что ты существовал на свете. Все эти годы я убеждала себя, что ты негодяй, неблагодарный мальчишка, которого судьба оставила на моем пороге, издеваясь над моей семьей — ты был мне в тягость. Я ни на минуту не сомневалась, что ты вырастешь отъявленным подонком, и старалась убедить в этом и Вернона. Все эти годы я и представить себе не могла, как ты страдал без материнской любви; как ты страдал от неведения того, кем ты являлся на самом деле. Но я снова и снова говорила себе, что ты все это заслужил, потому, что ты — сын Лили. А теперь…

Тетя Петуния утирала красные от слез глаза и старалась теперь не смотреть на племянника.

— Теперь, когда ты рассказал нам, что слышал, как она просила этого человека пощадить тебя и убить ее вместо тебя, я поняла, как я была к ней несправедлива.

Петуния замолчала, все еще утирая глаза и, по-прежнему, старалась не смотреть Гарри в глаза.

Гарри нашел в себе силы подняться с кровати и подойти к раскрытому окну, через которое в комнату бесцеремонно влетал теплый летний ветер, сопровождаемый лучами солнца. Он снова уставился в окно, глядя поверх соседних домов на небо, на котором еще виднелись немногочисленные остатки тех облаков, которые утренний ветер не успел отогнать за пределы видимости.

— Знаете, — наконец промолвил Гарри, — я рад, что вы избавились от ненависти к своей сестре. Я второй раз в жизни ощутил, что вы — сестра моей мамы.

Гарри повернулся к тете и посмотрел в ее заплаканное лицо:

— У вас, наверно, были основания так к ней относиться. Я говорю так потому, что знаю как это тяжело — принять то, что ты отличаешься от других людей. Мне было очень тяжело, а сейчас, когда у меня не осталось никого, кто бы меня любил, как сына, мне стало еще тяжелей.

Нахлынувшая волна горечи от потери Сириуса вновь накрыла его. Гарри из последних сил сдерживал слезы.

— Наверное, я никогда не смогу ощутить счастье от родительской любви, потому что последний человек, которого я любил, погиб.

Тетя Петуния посмотрела на Гарри взглядом, полным жалости. Она поднялась с кровати и подошла к нему.

— Твой крестный погиб?

— Да, — тяжело ответил Гарри, — он умер у меня на глазах, он спас мне жизнь, но сам погиб.

Петуния обняла Гарри и сказала:

— Мне очень жаль, Гарри. Я знаю, что даже после того, что я тебе сказала, ты вряд ли будешь испытывать ко мне нечто похожее на родственную привязанность. Да я и не вправе на нее рассчитывать после того, как к тебе относилась моя семья все эти годы. И, увы, я не могу тебе обещать, что Вернон и Дадли будут когда-нибудь относиться к тебе с любовью.

— Теперь мне этого не нужно, тетя. Теперь мне уже все равно. Я, конечно, рад, что вы изменили свое отношение ко мне и моим родителям, но этого все равно мало, чтобы я любил вас, как родителей, чтобы я считал себя частью вашей семьи. Этого недостаточно.

— Я понимаю, Гарри, и я не могу тебе обещать, что смогу сделать твое пребывание в моем доме более приятным, чем оно было раньше, я лишь могу…

— Вы не понимаете! — Гарри начал выходить из себя, сам не понимая, почему. — То, что передали сегодня в новостях… смерть этой семьи маглов, такой же, как ваша… за этим стоит Волдеморт!

— Что? О чем ты говоришь, Гарри? Тот человек, о котором ты говорил, это он их убил?

— Я почти уверен в этом. Я же говорил вам в прошлом году, что он вернулся из мертвых, а вы мне не поверили! Он начал войну против всех: против волшебников, против маглов! Он начал войну даже против вас, тетя, неужели вы не понимаете?

— А мы тут причем, и что это за слово такое — магл?

— Магл — это человек, у которого нет волшебной крови, то есть, маглы — такие, как вы.

— А почему этот… Волдеморт убивает этих… маглов…зачем?

— Просто потому, что он находит в этом элемент развлечения. Он — чудовище, он жаждет власти над всем миром и если он придет к власти, то, будьте уверены, что он уничтожит всех маглов.

— Что?… и нас?

— Да.

— И почему полиция не ищет его, раз он — преступник?

Гарри рассмеялся, но радости не было в его голосе, только горечь.

— Вы думаете, что полиция маглов сможет поймать самого могущественного Темного Мага за всю историю?

— Но…тогда, — тетя Петуния не могла найти подходящих слов для продолжения диалога; ее голова раскалывалась от услышанного. — Что же делать, Гарри? Неужели нет человека, способного его остановить?

Похоже, тетя Петуния и правда осознала серьезность происходящего, потому что в ее глазах был ужас и отчаяние.

— Нет. Есть один человек, способный уничтожить Волдеморта, — ответил Гарри, как будто и не было всех этих трудных и горьких лет унижений и обид, — такой человек есть, тетя.

— Кто он? — спросила она.

— Я. Его остановить могу лишь я. Но, пока не знаю, как.

Гарри посмотрел на тетю в ожидании того, что она скажет. Ему казалось невероятным, что он говорит с ней о Темном Лорде снова; что он так говорит с ней об этом. И что самое удивительное, Гарри кажется, что она ему верит. После всего, что он терпел от нее, ее сына и мужа, Гарри казалось еще более невероятным, что он должен исполнить пророчество, чтобы защитить и этих людей, и тысячи подобных им людей тоже.

Тетя Петуния отстранилась от него, потому, как на лестнице за дверью послышались шаги дяди Вернона, а она явно не хотела, чтобы он видел, как она обнимает Гарри. Дверь открылась, и дядя Вернон оценивающе посмотрел на жену и племянника.

— Петуния, что ты делаешь здесь? Он что, продолжает тебе нести эту чушь, что он наплел про своих никчемных родителей? Надеюсь, ты ему не поверила, дорогая? Он хочет, чтобы мы были к нему снисходительны и простили его за то, что он напал на Дадли год назад.

— Нет, Вернон. Я как раз выговаривала ему за ту ересь, которую он нам наплел в кухне. И запретила ему вообще разговаривать с нами, если мы его не спрашиваем.

— Вот и хорошо, дорогая! А ты, наверно, подумал, что мы испугаемся той шайки придурков, которые нам угрожали на вокзале, да? Поэтому решил наплести нам всякую чушь про то, что ты слышал, как…

— Замолчите! — крикнул Гарри. — Не смейте никогда оскорблять при мне моих родителей, не смейте, слышите?!

Гарри почувствовал, что в нем вновь проснулась злость на Дурслей, несмотря на то, что тетя Петуния говорила ему в последние несколько минут.

— Вернон, дорогой, оставь его, — взмолилась тетя, вставая на пути мужа и пытаясь его не допустить к Гарри. — Ты же не хочешь неприятностей с теми людьми, а они, по-моему, очень опасны. Если они узнают, что ты кричишь на Гарри или, не дай бог, ударишь его, я боюсь предположить, что они могут с нами сделать. Давай оставим его на растерзание его совести, что он пытался играть на нашей доброте и постараемся забыть про все это…

— Да… да, Петуния, ты права, дорогая. Я… я не хочу, чтобы эти идиоты причинили вред кому-либо из нас, — хватит с меня хвоста у Дадли и раздутой Мардж под потолком. Пошли, дорогая, у меня появилась идея прогуляться вместе с Дадликом в парк, чтоб он отвлекся от тех мыслей, которые пытался ему навязать этот гаденыш. Тетя Петуния бросила последний тяжелый взгляд на Гарри.

Дурсли вышли из комнаты.

Гарри присел на стул возле письменного стола и взял в руки фотоальбом, который для него сделал Хагрид в конце его первого года в Хогвартсе. Гарри листал альбом, в котором были только фотографии его родителей, Сириуса и друзей. Гарри решил, что он не выйдет из своей комнаты до конца дня, хотя и был уверен, что Дурсли теперь приедут как можно позже, чтобы не видеть Гарри лишних несколько минут. Гарри подолгу рассматривал движущиеся фотографии своих родителей и Сириуса — как они все были счастливы на них! Какой красивой была мама и папа на свадебных фото. И Сириус такой красивый рядом с ними. Если бы он знал, что спустя много лет, его крестник, потеряв и его, и родителей, будет страдать от одиночества и отчаяния. Нет, наверно, и Сириус не мог ожидать, что он погибнет таким молодым, совсем не пожив. Гарри было так больно от всего пережитого, что слезы уже не текли из его глаз — они, казалось, уже перевелись. Гарри вспомнил слова Дамблдора, что за ним придут друзья, чтобы увезти его от Дурслей, и взял себя в руки. Гарри не мог допустить, чтобы его видели в таком состоянии. Надежда всего волшебного мира рыдает над фотографиями! Да, Снэйп не упустил бы этого из виду и непременно одарил бы “любимого” ученика своими излюбленными издевками. Гарри отогнал от себя мысли о ненавистном учителе, прилег, и не заметил, как уснул.

Глава 3. Один в поле — не воин

Прайвет Драйв выглядела как обычно: квадратные дома, как многочисленные братья-близнецы бесконечно удалялись по обеим сторонам от дома номер четыре. Дома различались столь незначительно, что можно было подумать, будто их срисовали под копирку. Отличить один дом от другого можно было лишь по автомобилю, припаркованному возле дома; или же по незначительным изменениям в ландшафте газона возле дома или же просто по табличке с номером дома — это было единственное различие, бросающее в глаза любому. День клонился к вечеру: солнце нехотя двигалось на запад, постепенно клонясь к закату.

Гарри проснулся от громкого звука, ворвавшегося в его распахнутое окно. От резкого подъема сердце ускорило свой бег, тем самым, давая владельцу возможность еще раз испытать состояние напряжения. Гарри подбежал к окну и выглянул на улицу, похоже, звук зародился именно там. Он посмотрел сначала вниз, а затем вверх по улице — ничего необычного не нашел.

Да, приятель, еще немного, и ты станешь таким же параноиком, как и Грозный Глаз Грюм, — сказал себе Гарри.

Еще раз оглядев улицу в поисках того, что вызвало разбудивший его звук, Гарри решил, что это был выхлоп машины или нечто подобное. Он посмотрел на будильник — он показывал без четверти пять.

Значит, Гарри, ты проспал почти три часа днем! Стареешь, приятель, — сказал Гарри сам себе и вышел из комнаты.

Похоже, Дурсли решили отвлечься от дурных мыслей по полной программе, и не появятся дома по позднего вечера. Но Гарри был этому только рад. Он не хотел сейчас ничего, кроме как побыть одному и подумать. Так же, неплохо было бы и поесть, — напомнил ему желудок, издав жалобный стон. Гарри подчинился зову организма и направился на кухню в надежде, что Дурсли не повесили пудовый замок на холодильник. Холодильник оказался не запертым, и Гарри решил поесть поплотнее — завтрака практически не было. Он нашел замороженные свиные отбивные, отделил порцию и бросил ее в микроволновку; поставил чайник на плиту, достал приборы, чашку и в ожидании обеда вернулся к своим мыслям.

Дамблдор в письме сделал отчетливый акцент на том, чтобы Гарри оставался внутри дома. Неужели у директора есть основания думать, что Темный Лорд примчится на Прайвет Драйв в компании десятка верных Упивающихся Смертью? Вряд ли Волдеморт готов так рисковать, чтобы попытаться убить Гарри в его доме средь бела дня, прекрасно осознавая, что за ими обоими следит Орден Феникса. Нет, это не его стиль. Волдеморт не делает ничего воткрытую.

Мысли Гарри были прерваны сигналом микроволновой печи и чайника, сообщающих о готовом обеде. Гарри решил не портить себе аппетит мыслями о Темном Лорде и его замыслах и принялся за еду. Едва он расправился с обедом, как позади него раздался хлопок, причем, не один. Чашка выскользнула из рук и разбилась. Гарри машинально спрятался за стол, в надежде услышать незваных гостей прежде, чем их увидит. И надежды оправдались.

— Да, эти маглы — исчадие ада. Ну и запах, — мужской голос практически пропел эти слова.

Гарри съежился от страха — он узнал этот голос, хоть и не поверил своим ушам.

— Интересно, где же наш малыш прячется, — ответил женский голос, и Гарри от ужаса почти перестал дышать.

Господи, его палочка лежит в чемодане наверху, а в прихожей находятся минимум два Упивающихся Смертью — Люциус Малфой и Беллатрикс Лестрандж. Гарри окаменел от страха и его мозг категорически отказывался помогать ему. Выбраться из-под стола и постараться незаметно пробраться в свою комнату, взять палочку и надеяться на то, что его что-нибудь спасет и в этот раз тоже. Гарри не дыша, выполз из-под стола и сквозь полуприкрытую дверь в прихожую снова услышал голоса.

— Похоже, нас обманули, Люциус! Нет и намека на то, что здесь живет Поттер, — не понижая голоса, сказала Беллатрикс.

— То, что тут нет его фотографий — не значит, что он здесь не живет, Белла, — ответил Малфой. — Информация из надежного источника, тут не может быть ошибки, — Прайвет Драйв, дом четыре, Литтл Уиннинг, графство Суррей. Все верно, Белла, Снэйп не мог солгать. Он сразу выдал Темному Лорду местонахождения Поттера, как только Дамблдор сделал его Хранителем.

Гарри не поверил своим ушам — Снэйп был его хранителем и выдал его? Неужели Дамблдор так слепо ему верит, что пошел на это? Теперь Гарри может спасти только чудо, ведь за ним должны прийти не раньше девяти вечера, а сейчас только половина шестого. Как ему продержаться три с половиной часа против двух Упивающихся Смертью, даже если он и сможет забрать свою палочку из чемодана? Тем временем, голоса приближались к кухне.

— Да, думаю, Лорд не мог рассчитывать на такой глупый шаг со стороны Дамблдора — сделать Снэйпа Хранителем Поттера. Ведь этот старый дурак знает, что Северус один из нас, — вновь заговорил Малфой.

— Благо, твой друг сразу выдал тайну, не хотелось бы мне видеть ярость Лорда, — ответила Беллатрикс. — и Снэйпу еще повезло, что Лорд отпустил его просто так, даже не наградив “Crucio” для профилактики.

— Ну-ну, Белла, ты же знаешь, что Северус у Лорда на хорошем счету, он — его любимчик, вот Северус и пользуется своей привилегией. Ему Лорд позволяет появляться на вызов с опозданием — из Хогвартса нельзя дизаппарировать — приходится Северусу каждый раз сначала через камин отправляться в свой замок, а потом уже оттуда аппарировать к Лорду, — парировал Малфой.

— Похоже, кто-то дома есть, я слышу запах еды, недавно приготовленной, кстати. — Похоже, наш малыш Поттер испугался гостей, — пропела Беллатрикс и открыла дверь на кухню, палочка наготове.

— Тише, Белла, ты же не хочешь получить “Avada Kedavra” от этого малыша, — прошептал Малфой, входя за женщиной.

В этот момент Гарри уже был на пути к своей комнате; он бесшумно прополз по ступенькам наверх и открыл дверь. Так же беззвучно открыв чемодан, он схватил волшебную палочку, и, распрямившись, повернулся к двери.

Снизу доносились голоса, похоже, их было действительно только двое:

— Он ушел отсюда, Белла, пойдем наверх, мне кажется его комната там, — все так же шепотом говорил Малфой. — Да, и будь наготове, он не так прост, как кажется.

— Я недооценила этого парня в прошлый раз, но сейчас рядом с ним не будет Блэка, чтобы защитить его еще раз. Я об этом позаботилась, — последние слова Беллатрикс говорила сквозь смех.

В ушах Гарри зашумело от ненависти: она еще смеется над тем, что убила Сириуса! Гарри застыл посреди комнаты с вытянутой рукой, палочка направлена на дверь. Надо двигаться, — говорил он себе, — нельзя стоять тут и ждать, когда они войдут сюда. Он сделал несколько робких шагов в сторону двери, стараясь не произвести шум. Он почти достиг лестницы, когда половица под ним предательски скрипнула, причем, довольно громко, так, что голоса начали приближаться со скоростью света.

— Вот ты и попался, малыш!

— Да, похоже, ты влип, Поттер, — усмехнулся Малфой.

Гарри смотрел, как два Упивающихся Смертью приближаются к нему по лестнице.

— Ну что, Поттер, не рад меня видеть? Или же ты просто удивлен, что я здесь, а не в Азкабане?

Беллатрикс рассмеялась, глядя на ошарашенного Гарри:

— Что ж, Поттер, тебя не охраняет десяток Авроров или ты для них уже не так важен?

— Темный Лорд просил нас доставить тебя к нему живым, Поттер. Так что, я был лишен радости убить тебя лично, — сказал Малфой. — Спускайся к нам, не заставляй нас применять к тебе силу.

Гарри не шелохнулся и попытался вспомнить заклинание, которое могло бы ему помочь в подобной ситуации.

— Ну же, малыш, мы не станем тебя убивать — Лорд желает сделать это лично, ты же знаешь.

Гарри решил, наконец, вступить в диалог:

— А Волдеморт не боится, что вы снова провалите его задание, как было в Отделе Тайн? Почему он послал только двоих Упивающихся Смертью?

Его слова заставили улыбнуться Малфоя:

— Гляди, Белла, он не растерял чувство юмора даже в подобном положении.

— Лорд считает, что ты не опасен настолько, чтобы за тобой посылать много людей, Поттер.

И, прежде чем Гарри смог что-либо ответить, Беллатрикс бросила в него связывающее заклинание.

- “Protego”, - крикнул Гарри, и заклинание срикошетило в Беллатрикс, она не увернулась и слетела с лестницы, связанная тугими веревками.

— Я же говорил тебе, Белла, не так прост Поттер, как кажется, — заорал Малфой. — Поттер, тебе меня не связать — бросай палочку, не заставляй меня делать тебе больно. Против непростительных заклятий щит не действует, Гарри, хочешь проверить?

Малфой крикнул “Crucio”, Гарри снова поставил заклинание щита, но чуть-чуть опоздал. Он упал на пол, извиваясь и крича от боли; тысяча иголок колола каждую клеточку его тела, голова готова была разломиться пополам. Малфой держал заклинание, наслаждаясь чужой болью. Гарри чувствовал, как огонь сменил иголки, он чувствовал, что горит, не понимая, где он находится.

— Больно, Гарри? — смеялся Малфой, опуская палочку, тем самым, прекратив действие заклинания. — Я говорил тебе слушаться старших.

Гарри дрожал всем телом; его еще не покинули остатки боли, он не мог подняться на ноги. Малфой смотрел на него с удовлетворенной, но ледяной улыбкой устах. Видимо решив, что Гарри еще не отошел от заклинания, Малфой повернулся, чтобы развязать Беллатрикс. “Finite Incantatem” — проговорил Люциус, но в это время Гарри, не упустив своего шанса, крикнул “Stupefy” и Малфой рухнул с лестницы, оглушенный. Но Беллатрикс уже была свободна и направила свою палочку на Гарри.

- “Stupefy”, - Беллатрикс так же пыталась оглушить Гарри.

- “Protego”, - парировал тот, и заклинание полетело обратно.

Беллатрикс увернулась от него и бросила еще одно проклятие, прячась за дверью на кухне. Гарри отбивал атаки Беллатрикс, стараясь оттеснить ее с лестницы в прихожую. Беллатрикс кинула очередное заклинание в противника, уже находясь на кухне. Гарри последовал за ней, попутно отбиваясь от атак. Он понял, что Беллатрикс не будет его убивать — Волдеморту он был нужен живым, чтоб убить Гарри самому.

- “Impedimenta”, бросил Гарри, и, к его удивлению, заклинание попало в Беллатрикс, которая выглянула в это время из-за холодильника.

Гарри подошел к ней, применил еще раз связывающее заклинание и решил вернуться к лестнице — не хватало только еще Малфоя упустить, когда тот очнется. Гарри вышел из кухни, но Малфоя там не было. Гарри услышал шорох мантии сзади себя и понял, что тот уже пришел в себя, и, видимо поспешил к Беллатрикс на помощь. Малфой развязал Беллатрикс и вот они снова вдвоем целятся в Гарри.

— Да, Поттер, потрепал ты мне нервы, — злился Малфой, при этом, стараясь придать ситуации характер недоразумения.

— Понравилось играть с нами, малыш? — Беллатрикс не забавляло это положение, она явно не хотела просто так отпускать Гарри к Волдеморту. — Может, тебе напомнить про ощущение боли, которое ты уже успел подзабыть в ходе нашего небольшого сражения, а, Поттер?

— Не забывай, Белла, Поттер нужен Лорду живым, — вставил Малфой.

Пока они говорили, Гарри показалось, что он услышал несколько хлопков в прихожей. Беллатрикс увидев, что Гарри отвлекся, поразила его заклинанием “Stupefy”, и Гарри потерял сознание.

— Люциус, похоже, малыша пришли спасать, скорее, нужен портал, — прошептала Беллатрикс. Малфой услышал голоса в прихожей и приказал Беллатрикс замолчать.

Дверь отворилась, и в кухню вошли пять человек. Увидев такую компанию, оба Упивающихся Смертью начали осыпать их проклятиями, не гнушаясь при этом применять смертельные. Зеленый луч, посланный Беллатрикс едва не задел мужчину, стоявшего ближе всех к мойке. Тот послал красный луч в Малфоя, но последний выставил щит, увернулся от другого луча и крикнул:

— Белла, нам не победить их, бежим! И с двумя громкими хлопками Малфой и Беллатрикс Лестрандж исчезли.

— Где Гарри? — спросила Тонкс, оглядывая кухню, которая изобиловала теперь разбитой посудой и покореженной техникой.

Из-за стола послышался тихий стон, и все пять человек кинулись на звук.

— Гарри, как ты? — спросил Римус Люпин, помогая Гарри подняться на ноги.

— Нормально, — ответил тот, слегка пошатываясь. — Еще бы минута, и я был бы уже у Волдеморта.

— Садись, Гарри, расскажи, что случилось, — сказала Тонкс, усаживая Гарри за стол. — Как они здесь очутились, вот в чем вопрос, — прохрипел Грюм, оглядывая своим волшебным глазом помещение. — Какого черта вообще происходит?

— Это нужно спросить у Снэйпа, как двое Упивающихся Смертью нашли мой дом — ведь он был моим Хранителем, не так ли? — сказал Гарри, глядя на Римуса.

— О чем ты говоришь, Гарри? — озадаченно спросил Люпин. — Северус не мог выдать тайну, и Дамблдор не назначал его твоим Хранителем.

— Ложь! Я слышал своими ушами, как Малфой говорил об этом Беллатрикс Лестрандж! Малфой сказал, что как только Дамблдор назначил Снэйпа моим Хранителем, тот тут же рассказал все Волдеморту!

— Гарри, послушай, Снэйп тебя недолюбливает, но он на нашей стороне, Дамблдор ему доверяет. И если Дамблдор его и, правда, назначил твоим хранителем, Северус ни за что бы не предал Дамблдора!

— А он и не предавал Дамблдора — он предал меня! Он побежал к Волдеморту и все ему рассказал. И даже избежал “Crucio” в виде профилактики от Лорда, как сказала Беллатрикс Лестрандж.

— Гарри, послушай, этого не может быть! — вмешалась Тонкс, пока остальные осматривали дом. — В любом случае, мы скоро его увидим, и ты все спросишь сам, хорошо?

— Да, Гарри, нам нужно убираться отсюда как можно быстрей, боюсь, что Малфой побежал за подмогой, — вмешался Грюм. — А с этим Снэйпом я сам поговорю, если Поттер прав!

— Грозный Глаз, не подливай масла в огонь, — вставил Люпин, бросив горячий взгляд в сторону экс-аврора, — ты собрал вещи, Гарри?

— Да, все в чемодане наверху.

— Я принесу, я знаю, где его комната, — отозвалась Тонкс и вышла из кухни.

— Как и куда мы направимся, — не замедлил спросить Люпина Гарри. — Снова полетим?

— Нет, Гарри, ты отправишься порталом вместе с Тонкс, а мы транстрессируем вместе с твоими вещами, — ответил Люпин.

— Отлично, мне не хотелось бы снова примерзнуть к метле, — съязвил Гарри.

Они вышли в прихожую, куда уже спустилась Тонкс с чемоданом Гарри. Грюм вынул из мантии какой-то предмет, направил на него палочку и произнес: “Portus”. Предмет на мгновение засветился голубым цветом, и Гарри смог разглядеть в нем зажигалку Дамблдора. В следующую секунду снаружи послышался шум гравия, все пять человек окружили Гарри, заслоняя его собой. Дверь открылась, и на пороге застыли Дурсли, вернувшиеся с прогулки. Они с ужасом смотрели на волшебников, обступивших Гарри; палочки были направлены на Дурслей. Дадли спрятался за дядей Верноном, который первым нарушил молчание:

— Что здесь происходит? Что вы делаете в моем доме? Кто вы такие?

Люпин сделал шаг вперед, Дурсли начали пятиться к дверям.

— Мы пришли забрать Гарри, мы скоро уйдем, не волнуйтесь, — дружелюбно сказал Люпин.

— Поттер! Опять эти сумасшедшие маньяки в нашем доме! Они не успокоятся, пока не превратят мой дом в руины, да? — проорал дядя Вернон.

— Послушайте, мистер Дурсль, — так же спокойно, но, чуть повысив голос, продолжил Люпин, — все очень серьезно. Я не хочу вас запугивать, но вам может грозить опасность, так же, как и Гарри. Если вы прислушаетесь к здравому смыслу и забудете о наших различиях, то вам нечего будет бояться.

Дядя Вернон окаменел от услышанного настолько, что был похож на статую. Тетя Петуния и Дадли мало чем от него отличались. Несколько минут тишина была почти гробовой; тетя Петуния пришла в себя, и, к величайшему удивлению мужа, обратилась к волшебникам:

— Гарри, что происходит? Нам действительно грозит опасность?

— Да, тетя, — не промедлил с ответом Гарри. — Волдеморт и его команда обнаружили этот дом, они едва не убили меня. Я думаю лучшее, что вам стоит сейчас сделать — немедленно уехать из этого дома как можно дальше.

— Почему, Гарри? — продолжила Петуния, не замечая удивленного взгляда мужа.

— Потому, что они могут вернуться. И, если они не найдут меня здесь, а они не найдут, потому что я сейчас же исчезну, они могут проделать с вами тоже самое, что и с той же семьей из утренних новостей. Вы меня поняли, тетя Петуния? — быстро проговорил Гарри, ища согласие с его речью в глазах Люпина.

— Все верно, Гарри, — ответил Люпин, прочитав вопрос во взгляде юноши. — Послушайтесь нашего совета и уезжайте немедленно. Если вам дорога ваша жизнь, — добавил он, многозначительно посмотрев на каждого из Дурслей.

— Поттер, нельзя терять ни секунды — немедленно отправляйся отсюда. Тонкс, ты с ним, мы — следом, — прохрипел Грюм и вручил Гарри зажигалку-портал.

— Надеюсь, еще увидимся, — сказал Гарри, посмотрев на Дурслей и беря портал.

Тонкс подошла к Гарри, прикоснулась к порталу пальцем:

— На счет три, Гарри, — сказала она. — Раз, два…

Гарри бросил короткий взгляд на пораженных, как громом Дурслей.

— Три, — сказала Тонкс, и Гарри ощутил уже знакомый толчок где-то в районе пупка.

Глава 4. Возвращение на площадь Гриммо, 12

Все вокруг закружилось в темном вихре. Через несколько секунд Гарри почувствовал твердую почву под ногами. Едва не потеряв равновесие, Гарри уцепился за Тонкс. Вокруг было темно настолько, что он не видел собственного тела.

— Где мы? — спросил Гарри.

— А ты не догадываешься? — ответила Тонкс. — И почему они не потрудились оставить свет включенным? Так же можно и сломать себе что-нибудь, учитывая, какая я неуклюжая, “Lumos”.

На конце ее палочки зажегся магический свет. Сквозь прищуренные глаза Гарри все же смог узнать, где он находится.

— Мы в доме Си…, - но тут же передумал на полуслове. — Мы в штабе Ордена?

— Да. Пошли, Гарри, — ответила Тонкс, освещая дорогу. — Как я рада, что они смогли снять портрет этой ужасной женщины. Теперь можно говорить в прихожей, не понижая голоса.

Гарри едва слышал, что она говорила. Его сердце снова болезненно сжалось от тоски. Он не подготовил себя к возвращению в дом крестного, хотя и догадывался, что именно сюда его и отправят. Он нашел в себе силы заговорить.

— Как же удалось это сделать? Ведь, как я понял, никто не знал, как бороться против заклинания постоянно Липнущих Чар, — спросил Гарри, сделав вид, что ему это очень интересно знать.

— Ты не поверишь, Гарри, но это сделал Снэйп одним взмахом палочки.

— Что? Снэйп? А почему он раньше этого не сделал? Все целый год мучались от этого портрета, — возмутился Гарри, чувствуя, как в нем закипает ненависть к Мастеру Зелий с новой силой.

— Вот и мы его спросили о том же. Но он ответил, что никто раньше его не просил, а самому проявлять инициативу в доме Си…, - она осеклась, поглядев на Гарри. Тот не подал виду, что ее слова причиняют ему боль, и она продолжила, — Короче, когда все уже отчаялись победить этот портрет, Дамблдор попросил Снэйпа попробовать, и у того получилось, как я сказала, с легкостью.

Тонкс отворила дверь в кухню, и они вошли.

Гарри не узнал это помещение, которое в прошлом году было очень похоже на склеп. Теперь кухня сияла чистотой; запах сырости и тлена исчез; вместо этого кухня была пропитана запахом постоянно готовящейся еды.

За длинным кухонным столом сидели два человека. Одного из них Гарри с удовольствием убил бы на месте.

— Здравствуй, Гарри! Садись, пожалуйста, — улыбнувшись, поприветствовал его Дамблдор и указал на стул рядом с ним. Гарри почувствовал напряжение и тревогу в его голосе. — Вы добрались без происшествий, Тонкс?

— Да, профессор Дамблдор, ваша зажигалка у Гарри, — ответила та, глядя на Гарри с нескрываемым волнением. Тот не отрываясь, смотрел на второго волшебника, сидящего рядом с Дамблдором, но по другую сторону стола.

Это был Снэйп. Он был чернее тучи, погруженный в свои мысли, даже не удостоил вошедших вниманием.

— Профессор Дамблдор, я могу идти? — спросила Тонкс.

— Да, конечно, благодарю тебя, Тонкс, — ответил седовласый маг, так же пристально глядевший на юношу.

Тонкс вышла из кухни. Дамблдор некоторое время переводил взгляд с Гарри на Снэйпа, затем спокойно начал говорить.

— Гарри, ты не хочешь поприветствовать профессора Снэйпа? Твое удивление длится очень долго, Гарри. Ты не ожидал, что профессор Снэйп будет тут? — Дамблдор сделал едва заметный акцент на последнем предложении и многозначительно посмотрел на юношу.

Гарри все это время яростно боролся со своими эмоциями. После того, что он услышал от Малфоя, он был не то, что удивлен, увидев Снэйпа в этом доме, он просто не мог найти объяснения такому положению вещей. Как директор мог сидеть с этим человеком за одним столом, зная, что тот продал Волдеморту местонахождение Гарри? Ненависть захлестнула Гарри с головой, как только он добрался до этой мысли; эмоции хлынули из него через край, он окончательно потерял контроль над собой и начал орать.

— Что этот предатель делает в доме моего крестного? Не говорите мне, что вы не знаете, что он выдал тайну Волдеморту! Как только вы доверились этому Упивающемуся Смертью, он сразу же побежал к своему хозяину и все тому рассказал! Я не могу поверить, что вы все еще ему доверяете, профессор!

— Гарри, я прошу тебя успокоиться и послушать меня, — попытался остановить его Дамблдор, косясь на Снэйпа. Тот сидел по прежнему погруженный в свои мысли, казалось, он не слышал, что Гарри орет на него.

— Я не собираюсь ничего выслушивать! Какую еще сказку про доброго Снэйпа вы придумали? Все теперь знают, на чьей стороне он был все это время! Как вы могли сделать его моим Хранителем? Ему мало было смерти моих родителей, теперь вы дали ему шанс погубить и меня тоже! — Гарри обезумел от ненависти на Снэйпа, он был не в состоянии остановить поток обвинений и оскорблений в адрес Мастера Зелий, вылетающих из его уст. — В прошлом году вы почти убедили меня, что он на нашей стороне, теперь я окончательно убедился в обратном!

— Гарри, я снова прошу тебя успокоиться и выслушать меня, — Дамблдор повторил свою фразу еще раз, но более громко и настойчиво. — Я надеюсь, что ты не перестал доверять мне, Гарри?

— Я уже никому не могу доверять! — бушевал Гарри. Он был так зол на Дамблдора, что не боялся ему нагрубить. Что же касается Снэйпа, Гарри готов был прикончить того и уже вынул свою палочку, направив ее на него. — В прошлом году я вам доверял, я даже почти доверял ему! И что в итоге я получил? Я потерял последнего близкого мне человека! Вы постарались взять вину за смерть Сириуса на себя, но меня никто не переубедит, что Снэйп виноват в этом не меньше!

Эти слова вывели Снэйпа из состояния задумчивости. Он поднял глаза на Гарри, увидел, что тот направил волшебную палочку прямо ему в сердце.

— Так ты хочешь меня убить, Поттер? — безразличным голосом сказал Снэйп. — Мне встать, или ты так попадешь в меня своим заклинанием?

— Северус, прошу тебя помолчать, — вмешался Дамблдор, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля. — Гарри, опусти палочку.

— Черта с два! — прокричал Гарри, делая шаг к месту, где сидел Снэйп. — Убирайся из этого дома, негодяй! Я не позволю тебе осквернять дом моего крестного своим присутствием! Вон отсюда!

Гарри, не понимая, что он делает, послал в Снэйпа режущее проклятие. Тот такого явно не ожидал, даже не поднял палочку для защиты. Но Дамблдор сделал этого за него. Причем, Гарри еще не успел опустить свою палочку, как она вылетела из его рук под действием разоружающего заклинания, которое бросил Дамблдор вслед за первым.

— Возьми себя в руки, Гарри! — крикнул Дамблдор. Он был рассержен. — Сядь, Гарри! Северус, я прошу тебя не принимать во внимания слова, которые Гарри тут наговорил.

— Хорошо, директор, — все таким же безразличным голосом ответил Снэйп, не глядя на Гарри.

Гарри тяжело дыша, сел возле Дамблдора, стараясь не смотреть ни на него, ни на Снэйпа.

— Вот и хорошо, Гарри, — более спокойно начал директор. — Ты в состоянии адекватно воспринимать мои слова, Гарри?

Гарри не понял вопроса, все еще вспоминая свои реплики в сторону Мастера Зелий. Дамблдор перефразировал предложение.

— Гарри, я прошу тебя окончательно успокоиться и выслушать мои объяснения. Более того, я прошу меня не перебивать, когда буду говорить, — продолжил профессор. Его взгляд был прикован к юноше; взгляд был понимающим, нежели упрекающим. — Ты позволишь мне растолковать ситуацию, Гарри?

Гарри кивнул, не поднимая глаз.

— Хорошо. Правильно ли я тебя понял, что ты услышал разговор Люциуса Малфоя и Беллатрикс Лестрандж, когда они появились в твоем доме? — начал Дамблдор.

Гарри снова кивнул; в нем начало пробуждаться любопытство.

— И, как я понял из твоих слов, Малфой сказал, что твое местонахождение было раскрыто Волдеморту профессором Снэйпом, — продолжил директор, не отводя глаз от Гарри. Тот не удостоил директора каким-либо знаком внимания, потому что снова начал закипать от злости. Дамблдор принял его молчание за знак согласия, и продолжал. — Малфой говорил правду.

Дамблдор сделал паузу, переведя взгляд с Гарри на Снэйпа, который вновь делал вид, что говорят о другом человеке, а не о нем.

— Северусу пришлось рассказать все Волдеморту, чтобы дать себе возможность и дальше быть нашим шпионом, Гарри. Дело в том, что я снова сделал ошибку, — после некоторой паузы добавил Дамблдор.

Гарри поднял на него глаза и со злостью сказал:

— Вы снова сделали ошибку, профессор, которая снова едва не стоила мне жизни.

— Поттер, не забывайтесь! — встрял в разговор Снэйп. — С чего вы взяли, что профессор Дамблдор извиняется перед вами?

Гарри хотел было ответить Снэйпу заклинанием, но вспомнил, что его палочка в руках у директора, поэтому ответом был его крик:

— А вы и рады, что снова обманули директора, но явно огорчились, когда узнали, что я жив.

— Манеры, Поттер! — Снэйп тоже начал злиться, он стал подниматься со стула, но Дамблдор положил руку на его плечо и усадил на место.

— Гарри, я просил тебя не перебивать меня, — спокойно сказал директор. — Ты ведешь себя так, конечно, в силу своей молодости и горячности. Чтобы остудить твой пыл, я должен тебе напомнить, чего стоила тебе твоя горячность и неумение держать себя в руках в прошлом году.

Дамблдор сделал большую паузу, глядя, как Гарри изменился в лице.

— Прости, Гарри, но я был вынужден тебе напомнить о смерти Сириуса, так как эта боль — единственный способ заставить тебя прислушаться к моим словам, — он вновь сделал паузу. Убедившись, что его слова возымели должный успех, продолжил, — я сделал ошибку, не поставив тебя в известность о том, что Северус — твой хранитель. Но я был уверен, что так будет лучше для вас обоих. Учитывая вашу некоторую взаимную неприязнь друг к другу, Гарри, я не в праве был рассчитывать на то, что ты согласишься на такое мое решение.

Окончательно убедившись, что Гарри слушает его и не собирается снова кричать, Дамблдор более спокойно продолжил объяснения.

— Видишь ли, Гарри, у меня есть веские основания доверять Северусу Снэйпу. К сожалению, я не имею права пока объяснить тебе почему, — он посмотрел на Снэйпа, который бросил на директора укоризненный взгляд. — Но, если Северус позволит мне сказать… или, Северус, может ты, сам все объяснишь Гарри?

Дамблдор остановил взгляд на Снэйпе, тот, как бы мысленно, что-то ответил директору, но лишь покачал головой.

— Хорошо, Северус. Я не вправе требовать этого от тебя, но в сложившейся ситуации недоверия, которое Гарри испытывает к тебе, я полагаю, что я могу просить тебя сделать исключение для него тоже. — Дамблдор еще раз мысленно что-то сказал Мастеру Зелий, тот опустил глаза на секунду, кивнул, затем встал и обратился к Гарри голосом, которого тот никогда не слышал от вредного и злого профессора Зельеделия.

— Я делаю это исключение не ради тебя, Поттер. Я не нуждаюсь в том, чтобы ты доверял мне, но это необходимо для общего дела. — Хоть взгляд Снэйпа и был пропитан жестокостью, когда он посмотрел на Гарри, в его голосе и взгляде было нечто напоминающее на нормальные человеческие эмоции.

Очевидно, Снэйп решил предоставить дальнейшие объяснения Дамблдору, потому что он кивнул тому и вышел из кухни, закрыв за собой дверь.

Гарри посмотрел на директора и спросил:

— Неужели вы думаете, что я буду ему доверять после таких слов? Ему же все равно — буду я ему верить или нет? К тому же, как я сказал, я теперь даже вам не могу доверить свою жизнь — слишком много ошибок вы стали допускать, профессор Дамблдор.

— Я прощаю тебе твою грубость, Гарри, — невозмутимо ответил старец, устало глядя на юношу, только что обвинившего его во всех своих неудачах, — в какой-то мере ты, конечно, прав. Но я уже объяснял тебе свои мотивы в прошлом году, и сейчас мне нечего добавить к тем словам, Гарри.

Гарри почувствовал, как кровь прилила к лицу — ему было стыдно за свои слова.

— Я рад, Гарри, что ты осознал свое поведение. Вернемся к нашему разговору о сегодняшних происшествиях?

Гарри кивнул.

— Ты знаешь, я вполне тебя понимаю, Гарри, профессор Снэйп — не самый приятный в общении человек. Но у него есть на то свои личные причины, Гарри. — Дамблдор сделал акцент на слове “личные”, и Гарри понял, что тут замешано прошлое Снэйпа. — Дело в том, Гарри, что Северуса постигла тяжелая утрата. Это стало причиной его перехода на нашу сторону. Я понимаю, что тебе тяжело понять Северуса по такой крошечной информации, которую я тебе дал. Но, к сожалению, это все, что я могу тебе сейчас рассказать. Я не в праве требовать от Северуса поведать тебе нечто большее из его прошлого. Единственное на что он согласился, это рассказать тебе следующее.

Дамблдор сделал короткую паузу, дав Гарри возможность понять серьезность его слов.

— Его потеря, которую обеспечил Лорд Волдеморт, очень тяжела, Гарри, — юноша впервые услышал в голосе Дамблдора столько боли. Дамблдор тяжело вздохнул, подошел очень близко к Гарри, наклонился и посмотрел ему прямо в глаза. — Я не могу сказать тебе большего, Гарри, но его боль от утраты сопоставима с твоей болью от потери Сириуса. Я думаю, тебе будет этого достаточно, чтобы понять душевное состояние профессора Снэйпа?

Дамблдор сел за стол, наблюдая за своим учеником. Гарри глядел на директора и думал о том, что тот ему только что сказал. Неужели у Снэйпа был человек, от потери которого он испытывал такую же боль, как и моя боль после гибели крестного, — думал Гарри.

Казалось, Дамблдор читает мысли Гарри:

— Поверь, Гарри, его боль была настолько глубока, что он не смог этого пережить после стольких лет. Тем более, что в этом был виноват его тогдашний хозяин — Волдеморт. Я прошу тебя никому не говорить о том, что ты узнал, Гарри. Дело не только в морально-этическом аспекте положения; если об этом узнает Волдеморт…

— Он убьет Снэйпа, — закончил за директора Гарри.

— Это будет самое легкое наказание для Северуса, Гарри, — поправил Дамблдор. — Ты еще не до конца понял, что для Темного Лорда нет границ жестокости? Поэтому, я прошу тебя молчать, Гарри. От этого зависит не только жизнь Северуса, но и успех нашего дела, Гарри.

Дамблдор сделал еще одну паузу, затем вернул разговор к его началу.

— Ты получил мои объяснения в вопросе о доверии профессору Снэйпу, Гарри. Теперь что касается происшествия в твоем доме. По неизвестным нам причинам, Волдеморт как-то узнал, что Северус стал твоим хранителем. Темный Лорд вызвал его к себе, и профессору Снэйпу ничего не оставалось, как выдать твое местонахождение. В противном случае, ты догадываешься, что бы с ним сделал Лорд Волдеморт, — сказал Дамблдор. — Как только профессор Снэйп смог убедить Волдеморта, что он только с этим и пришел, чтобы выдать тебя Лорду — остается только восхищаться умением Северуса блокировать свое сознание от Темного Лорда! Когда Волдеморт разрешил Северусу удалиться, тот незамедлительно сообщил мне о случившемся; о том, что в твой дом были посланы несколько Упивающихся Смертью с целью доставить тебя Волдеморту. Я испугался, что мы можем опоздать, ведь профессор Снэйп не знал, что Волдеморт приказал Малфою доставить тебя живым. Я отправил к тебе на помощь тех, кто был в моем распоряжении. Это счастье, что они успели вырвать тебя из рук Малфоя и Беллатрикс Лестрандж до того, как они увели бы тебя к Волдеморту — тогда, боюсь, мы были бы уже бессильны.

Дамблдор замолчал. Гарри не знал, что и думать — объяснения казались вполне логичными. Но ему очень не хотелось быть в долгу у Снэйпа даже после того, как тот в очередной раз спас ему жизнь, судя по рассказу Дамблдора.

— Гарри, если я удовлетворил твое любопытство, позволь мне перейти к следующей теме нашего разговора, — прервал его мысли директор.

— Да, профессор Дамблдор, — ответил Гарри.

Но в этот момент в дверь кухни постучали.

— Войдите, — сказал Дамблдор.

Вошел Римус Люпин и Грозный глаз Грюм. Судя по их виду, они побывали в бою. Гарри, казалось, почувствовал, что они сейчас скажут; похоже, Дамблдор тоже предвидел это. Он встал, быстро подошел к ним, задавая вопрос на ходу:

— Аластор, Римус, что произошло?

Римус был ранен — на левом плече был глубокий порез, из которого обильно текла кровь. Грюм не был ранен так серьезно, но его мантия была порвана и прожжена в нескольких местах, из небольшого пореза на лбу так же сочилась кровь.

— Где остальные, где Кингсли и Мундунгус? — еще более тревожно спросил Дамблдор у вошедших.

Те, казалось, не решались говорить при Гарри, что только усилило его опасения.

— Они вернулись, да, профессор Люпин? — спросил Гарри.

Люпин посмотрел на Грюма, тот едва заметно кивнул в ответ и вышел из кухни.

— Гарри, — медленно начал Люпин, переводя взгляд с него на директора, — я не знаю, как тебе сказать, но…

Он вновь замолк; поняв, что не сможет продолжать говорить сразу, подошел к столу, за которым сидел Гарри. Люпин подвинул стул как можно ближе к Гарри, взял того за плечи и тихо сказал:

— Гарри, мне очень жаль, но мы не смогли их спасти.

Из глаз Люпина потекли слезы, когда он смотрел на Гарри.

— Дурсли? — только и смог выдавить из себя юноша.

— Мне очень жаль, Гарри, — еще более тихо ответил Люпин, — мы сделали все, что смогли.

— Их больше нет? — спросил Гарри, надеясь, что он ошибся в догадке или ослышался Люпина.

— Да.

Повисла тяжелая пауза. Дамблдор молчал; Гарри увидел, что директор был почти не в силах сдержать эмоций. Его голос дрожал, когда он, наконец, нашел в себе силы заговорить.

— Как это случилось, Римус?

Люпин отпустил Гарри.

— Перед тем, как отбыть, Гарри объяснил им ситуацию. Он просил их уехать, и мне показалось, что тетя готова была его послушать. Но дядя категорически отказывался верить в наши предостережения. Через пять минут после того, как Гарри вместе с Тонкс отправились порталом, в дом вернулись Упивающиеся Смертью. Несомненно, что Малфой сказал Волдеморту о том, что на них напали пять Авроров. Вряд ли Малфой сообщил хозяину, что мы прибыли за минуту до того, как они с Беллатрикс сбежали, провалив задание. Думаю, Малфой обрисовал Волдеморту иную картину. Он, наверно, сказал, что когда они пришли в дом к Поттеру, там их ждали помимо Гарри еще пять Авроров; и Малфою якобы пришлось бежать, что силы были не равны, и Гарри был вне их досягаемости.

— Сколько их было, Римус, и ты не ответил мне, где Кингсли и Мундунгус? — прервал его Дамблдор.

— Упивающихся было больше двадцати человек. Они, видимо еще надеялись застать в доме Гарри, — ответил Люпин, не глядя на мальчика, — мы, конечно, ждали их появления, но не в таком количестве, и не так скоро.

— Кингсли и Мундунгус, они…

— Погибли.

Гарри посмотрел на директора; тот закрыл лицо руками и слегка пошатнулся. Люпин вскочил на ноги и поддержал старца.

— Я в порядке, Римус, спасибо, — проговорил Дамблдор. — Гарри, как ты?

Люпин посмотрел на Гарри.

— Они не любили меня, но я не хотел их смерти, — пробормотал тот. — Они сильно страдали перед смертью?

Люпин вздрогнул, перевел взгляд на Дамблдора; тот кивнул в знак согласия, чтобы Люпин продолжил рассказ.

— Упивающиеся свалились из ниоткуда, а мы в это время пытались убедить твоего дядю нас послушать. Их было так много, что мы не знали, на кого насылать проклятия в первую очередь, — опустив глаза, говорил Люпин. — Кингсли и Мундунгус были убиты мгновенно, на них напали шестеро Упивающихся одновременно — не было ни единого шанса уцелеть. Первым же заклинанием я был отправлен в нокаут; я был без сознания, возможно, это и спасло мне жизнь. Упивающиеся рассредоточились по всему дому, так как Грюм и Диггл при их появлении дизаппарировали в другие комнаты.

— А кто убил Дурслей, профессор? — неожиданно спросил Гарри, отчего Дамблдор и Люпин вздрогнули.

— Я очнулся от оглушающего заклятия за диваном в гостиной, — начал Люпин. — Упивающиеся так были увлечены поисками Гарри, что не сразу заметили твоих родственников. Те так и застыли в ужасе; не могли пошевельнуться от страха. Когда Упивающиеся поняли, что тебя уже отправили из дома, они озверели. Малфой увидел Дурслей, застывших у дверей, и понял, что они твои родственники.

— Он это сделал? — прервал его Гарри.

— Да, он и Беллатрикс Лестрандж, — ответил Люпин.

— Он… он убил их сразу? — продолжал выспрашивать Гарри.

— Что ты имеешь в виду, Гарри? — спросил Люпин.

— Он мучил их, перед тем, как убить? — ледяным голосом продолжил Гарри.

— Гарри, не думаю, что тебе нужны эти подробности, — вмешался в разговор Дамблдор.

— Напротив, профессор Дамблдор, — совершенно спокойно прервал его Гарри. — Мне необходимо знать какая смерть ждет Малфоя и Беллатрикс Лестрандж.

— О чем ты говоришь, Гарри? — обеспокоенным тоном спросил Дамблдор

— А вы думали, я оставлю смерть моих последних родственников без внимания, профессор? — таким же ледяным голосом возразил Гарри. — Когда мне представится возможность убить этих двоих, я напомню им о том, как они убивали дорогих мне людей.

Наступила гробовая тишина. Выражение лица Дамблдора показывало крайнее беспокойство за рассудок Гарри. Люпин был в не меньшем шоке от услышанного.

— Так он мучил их перед убийством? — повторил свой вопрос Гарри. — Только не лгите мне, профессор.

— Хватит!

Дамблдор крикнул так громко, что Гарри и Люпин подскочили на своих местах.

— Римус, позови Северуса, пожалуйста. Он сейчас, наверно, помогает Аластору залечить порезы. После этого я думаю, тебе тоже стоит заняться своими ранами — твоя левая рука сильно повреждена режущим заклинанием, Римус.

Люпин вышел из кухни. Дамблдор не сказал ни слова, пока в кухню не вошел Снэйп. На его лице не было заметно волнения.

— Вы звали, директор? — шелковым голосом спросил Снэйп.

— Северус, ты слышал, что произошло после того, как Гарри отбыл из своего дома порталом? — без намека на теплоту в голосе спросил Дамблдор.

— Нет, директор. Речь Грюма была настолько несвязной, что я не смог толком разобрать его слова, — ответил Снэйп все тем же шелковым голосом.

Гарри едва слышал их диалог, он был далеко от этого разговора. Мысли его даже не были направлены на гибель Дурслей от руки Упивающихся Смертью. Он вспоминал о том, что всего за несколько часов до смерти, тетя Петуния разговаривала с ним и просила простить ее за все годы унижений, что Гарри провел в ее доме. Перед глазами стояло заплаканное лицо тети, говорившей о том, как она ошибалась насчет своей сестры — мамы Гарри; как тетя сокрушалась, что столько лет она причиняла племяннику боль. Гарри вспомнил, как она обняла его и попросила простить ее за все это. А теперь ее больше нет. На этой земле не осталось ни одного близкого человека, которого бы Гарри любил; как бы Дурсли не обижали его, все же они были его родственниками, и он не желал им гибели. После разговора с тетей Петунией в его комнате, Гарри надеялся, что его жизнь в доме Дурслей сможет измениться в лучшую сторону. Все-таки, тетя Петуния любила свою сестру, Гарри понял это после их разговора. Она сожалела о своем отношении к Лили и Гарри. Как поздно она это поняла, — думал Гарри.

— Родственники Гарри были убиты в их доме, — послышался голос Дамблдора. — Я думаю, что Гарри необходима твоя помощь, Северус.

— Упивающиеся Смертью? — спросил голос Снэйпа.

— Да, Северус. Ты можешь сделать успокаивающее зелье для Гарри? — продолжил Дамблдор.

— Безусловно, директор, — ответил Снэйп.

Гарри слышал их диалог, как сквозь глухую стену.

— Как он, Дамблдор? — Люпин вернулся в кухню.

— Я думаю, что он в шоке, Римус. Северус пошел за успокаивающим зельем, — ответил Дамблдор.

Гарри сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел вперед невидящим взглядом. Взрослые смотрели на него с опаской, особенно Дамблдор. Гарри смотрел сквозь него, его мысли все еще были в его комнате, когда он разговаривал с тетей Петунией; он не мог осознать, что ее больше нет. Вдруг Гарри понял, что ему необходимо спросить еще кое-что у Люпина…

— Профессор Люпин, — позвал он не своим голосом.

— Да, Гарри, — ответил слева голос Люпина, и Гарри повернул голову на звук.

— А мои вещи, вы их принесли?

— Да, Гарри, все вещи мы забрали, — сказал Люпин, его голос был крайне напряжен, но был полон теплоты и сострадания.

— Я не помню, все ли забрал из моей комнаты. Вы не заходили туда? — спросил Гарри бесцветным голосом, отчего волнение Люпина заметно усилилось.

— Нет, Гарри, у нас не было возможности подняться к тебе в комнату. Но в твоем чемодане, как мне показалось, были все твои вещи; ты даже подарки туда сложил, — ответил Люпин.

— Спасибо, профессор. Я испугался, что забыл свой альбом с фотографиями родителей и Сириуса — это единственное, что мне осталось от них, — пробормотал Гарри, чувствуя, что с каждым словом боль в сердце становится совсем невыносимой. В уголках глаз защипало, комок в горле начинал душить его.

Дверь в кухню вновь отворилась, и вошел Снэйп с кубком в руках. Он посмотрел сначала на Дамблдора, тот кивнул, как будто ответил на мысленный вопрос Мастера Зелий; затем Снэйп сделал несколько робких шагов к Гарри. Когда Снэйп подошел достаточно близко, Люпин отошел в сторону, допуская того к Гарри. Снэйп присел на одно колено возле Гарри, тот поднял на ненавистного учителя глаза.

Черные, как бесконечные туннели глаза, обычно излучающие крайнее презрение и ненависть, смотрели на юношу с такой жалостью, на которую Снэйп вообще был способен.

— Это успокаивающее зелье, Поттер, — сказал Снэйп своим обычным бархатным голосом. Если обычно в этом бархате никогда не было и намека на теплоту, когда Снэйп говорил с Гарри, то сейчас мальчику показалось, что профессор Снэйп действительно сочувствует ему. В голосе Снэйпа была теплота. — Выпей, тебе станет лучше.

Снэйп левой рукой взял Гарри за подбородок, и юноша обнаружил, что от рук профессора так же исходит тепло. Снэйп осторожно наклонил кубок, чтобы Гарри смог выпить зелье.

— Нужно выпить все, — сказал все тот же теплый голос Снэйпа, — и тебе нужно лечь и постараться поспать.

Гарри допил зелье; с помощью Мастера Зелий Гарри поднялся из-за стола и пошел туда, куда его повели. Он плохо понимал, что вокруг него происходит.

Он не хотел больше ни о чем думать; он хотел лечь и не проснуться. Боль от потери Сириуса теперь возвращалась с новой силой, и Гарри не знал, как ему эту боль заглушить. Сильные руки Снэйпа уложили его на кровать. Он лег и тут же уснул.

Глава 5. Завещание

Гарри проснулся от ощущения, что за ним кто-то наблюдает. Он открыл глаза; очки с него сняли — все было как в тумане. Но сквозь этот туман Гарри смог различить черты лица старого человека в очках-половинках, за которыми были ясные голубые глаза. Меньше всего Гарри сейчас хотел видеть это лицо — он был зол на Дамблдора. Гарри понимал, что директор переживает за его состояние, но это не смягчило юношу — столько потерь не могли не сыграть свою роль в его психике. Гарри смотрел на расплывчатое лицо директора — тот смотрел прямо в глаза ученику; из глаз Дамблдора текли слезы.

— Гарри, — обратился он к юноше, — как ты себя чувствуешь?

Еще меньше Гарри хотел сейчас обсуждать с Дамблдором смерть Дурслей. Но, поняв, что у него нет выбора, ответил:

— Мое тело в пригодном состоянии, профессор.

Дамблдор пропустил колкость мимо ушей и повторил вопрос:

— А как твое душевное состояние? Тебя успокоило зелье профессора Снэйпа, Гарри?

Гарри посмотрел в голубые глаза директора с бесцветным голосом и ответил:

— Боюсь, что моя душа умерла, профессор. Я ничего не чувствую, кроме боли.

Дамблдор тяжело вздохнул, встал с кровати и начал ходить по комнате.

— Я знаю, Гарри, что мои слова не станут облегчением для твоей боли, — печально-тихим голосом заговорил профессор. — Я помню, как ты кричал мне, что не хочешь больше быть самим собой, что вообще не хочешь быть человеком после того, как погиб Сириус. Сейчас ты страдаешь так много, что я с удовольствием принял бы всю или, хотя бы, часть твоей боли на себя, Гарри. Но это невозможно.

Гарри взял с тумбочки очки, надел их и теперь уже сидел на кровати. Ему действительно не станет легче от слов Дамблдора, поэтому он едва слушал.

— Но ты помнишь, как я сказал тебе, что твоя самая большая сила — твое сердце? — продолжал директор, расхаживая по комнате. — Я готов повторить тебе те же слова еще раз, Гарри.

— Когда я пытался спасти Сириуса, в моем сердце была не боль, профессор, — безразличным голосом ответил Гарри.

— Да, Гарри, твое сердце тогда было полно любви к крестному отцу. И я повторяю, что твоя самая большая сила, Гарри, это любовь.

Дамблдор снова присел на кровать возле Гарри и смотрел на него своими голубыми глазами; в них все так же были остатки слез.

— Может быть, когда-нибудь ты сможешь понять меня, Гарри, — продолжил маг, — понять и простить, если я был перед тобой виноват. Я знаю, что тебе сейчас очень больно; больно вдвойне, если не больше. Ты еще не смирился со смертью Сириуса, и снова потеря. Конечно, ты не любил Дурслей как родителей или как семью, но их смерть только умножила твою боль от потери крестного. Я не могу выразить словами свое сочувствие, Гарри. Поверь, что я страдал вместе с каждой твоей утратой.

Гарри слушал слова этого мудрого, без сомнений человека, и не мог с ним не согласиться. Да, Дурсли не были ему настоящей семьей, но ему было их жаль. Гарри решил, что может рассказать директору.

— Вы знаете, профессор, — начал он, — утром за завтраком Дадли рассказал мне о том, что он чувствовал, когда на нас напали Дементоры прошлым летом. Вы помните, профессор?

— Конечно, Гарри, я помню, — ответил Дамблдор спокойным голосом. — И что же это были за переживания?

— Он сказал, что видел, будто я убил его родителей, а он теперь моя прислуга, — все тем же бесцветным голосом продолжил Гарри, как будто он рассказывал Дамблдору свой сон, а не говорил о кузене, которого уже нет в живых. — Мне тогда показалось это смешным, когда я сравнил его худшие переживания с тем, что испытывал сам.

— Ты рассказал им о своих воспоминаниях, Гарри? — предвосхитил дальнейшие слова Гарри Дамблдор.

— Да. Я рассказал им о том, что слышал голоса своих родителей перед тем, как их убил Волдеморт.

— Они тебе поверили, Гарри?

— Тетя Петуния пришла ко мне в комнату и…

Гарри рассказал Дамблдору их разговор с тетей Петунией в то утро. Дамблдор, казалось, все это знал, потому что рассказ Гарри его не удивил.

— Я знал, что так и будет, Гарри. Твоя тетя поняла свои ошибки только когда представила себе момент гибели сестры и как твоя мама пыталась спасти тебя от Волдеморта. Это доказывает, что она все-таки любила и тебя, и твоя маму, Гарри, — закончил Дамблдор.

— Да. Только слишком поздно, — ответил Гарри. — Куда же мне теперь возвращаться на летние каникулы, профессор? Я так понял, что на Прайвет Драйв я больше не вернусь?

— Да, Гарри. Туда тебе возвращаться нельзя, — ответил Дамблдор, — да ты и не сможешь, наверное, жить там один.

— Что же, мне придется жить в Хогвартсе до окончания школы? — спросил Гарри.

— Нет, Гарри. Не придется. Но я прошу тебя подождать с этим пару часов — скоро ты все узнаешь, а сейчас отдыхай.

И Дамблдор ушел.

Гарри проспал до утра. Он видел во сне Дурслей, дом номер четыре по Прайвет Драйв; разговор с тетей Петунией в его комнате. Но в этом сне Дурсли не вели себя как обычно, они были другими. Дядя Вернон не кричал на Гарри, а был к нему если не добр, то относился к нему с теплотой. Дадли не избивал его, как все детство, а делился с Гарри игрушками и они вместе смотрели телевизор и играли в компьютерные игры. Когда Гарри проснулся, то принял этот сон как должное. Он надеялся запечатлеть их в своей памяти именно такими.

* * *

Гарри встал с кровати и подошел к окну. Там было уже светло, хотя и шел небольшой дождь. Дом напротив был многоэтажным и закрывал собой небо, на которое Гарри хотел бы посмотреть; небо его успокаивало.

Гарри отвернулся от окна и оглядел комнату. Это была не та, комната, где он жил с Роном в прошлом году. Комната была светлее, чем прежняя. Возможно потому, что в ней мебель была светлого оттенка; а может из-за того, что стены были покрашены в теплые тона. Эта комната понравилась Гарри больше предыдущей; он даже подумал, что с удовольствием жил бы здесь. Но вспомнил, что он находится в доме крестного, и снова загрустил. Тоска по Сириусу, наверно, теперь никогда его не покинет. Да Гарри и не хотел этого. Он лишь надеялся, что со временем эта боль и тоска станут занимать в его сердце не столько места, как сейчас. Возможно, если ему удастся победить Волдеморта, он еще сможет быть счастливым.

Эта мысль вернула его к смыслу пророчества. После окончания учебного года Гарри старался не думать об этом. Ему хватало смерти крестного, чтобы добавлять к этой боли еще и отчаяние, связанное с пророчеством. Сейчас Гарри еще раз вспомнил, как звучит пророчество, и попытался представить реакцию своих друзей, если бы он пересказал им его содержание.

Это было первый раз, когда Гарри вспомнил про Рона и Гермиону с момента их расставания. Гарри не был уверен, что пока готов открыть тайну пророчества своим друзьям. Кстати, а где они сейчас, — спросил он себя, — похоже, в этом доме их нет.

Гарри услышал звук приближающихся шагов, и в дверь постучали.

— Войдите, — сказал он.

Дверь отворилась, и в комнату вошла миссис Уизли. Она, как обычно, заключила юношу в крепкие объятия.

— О, Гарри, дорогой! Как я рада тебя видеть! Как ты?

Ее глаза, казалось, теперь всегда были наполнены слезами, когда она смотрела на Гарри. Она, несомненно, была в курсе смерти Дурслей.

— Я в порядке, миссис Уизли, — ответил Гарри. — Рон и Гермиона приехали?

— Да, дорогой, они на кухне. Мы ждали, когда ты проснешься. Мы все ждем тебя — профессор Дамблдор хочешь сделать объявление. Пойдем, дорогой.

Гарри кивнул, не став вдаваться в подробности. Они вышли из комнаты, которая оказалась на третьем этаже правого крыла дома — в прошлом году Гарри здесь не был. Они спустились по лестнице и, проходя по коридору, Гарри заметил, что головы домовых эльфов так же исчезли. Миссис Уизли открыла дверь на кухню, Гарри вошел за ней.

За длинным столом, казалось, сидел весь Орден Феникса — Гарри не видел столько людей в этом доме за весь прошлый год. Однозначно, там были все Уизли, кроме Перси. Рон и Гермиона сидели рядом. Они улыбнулись, когда он вошел, но их улыбки были уж слишком радостными, как показалось Гарри. Не было никаких сомнений, что все уже знали о Дурслях.

— Присядь, Гарри, — Дамблдор указал на стул во главе стола.

Гарри прошел по кухне под пристальным взглядом людей, сидящих за длинным столом. Он попытался посчитать, сколько их было, но решил, что это не так уж и важно. Гарри сел на стул, указанный директором и посмотрел на него вопросительным взглядом.

— Гарри, — начал Дамблдор, — я думаю, что тех людей, которых ты знаешь, я не буду тебе представлять еще раз.

Гарри кивнул в знак согласия. Дамблдор продолжил.

— Все, кто находится в этом помещении, были приглашены мной от твоего имени, Гарри, — Дамблдор сделал короткую паузу, — надеюсь, ты не рассердился за меня на это.

Гарри покачал головой. Теперь Дамблдор обращался ко всем присутствующим.

— Я уверен, что вы все знаете или догадываетесь, по какому поводу мы собрались, — некоторые закивали, кто-то обронил едва слышное “да”. Дамблдор продолжал. — Все вы знаете, что произошло вчера вечером в доме, где жил Гарри.

Гарри надеялся, что Дамблдор не станет снова упоминать Дурслей, и собрал столько людей не затем, чтобы те выразили Гарри свои соболезнования по этому поводу — это было бы глупо.

— В свете последних событий, мы потеряли еще двоих членов Ордена Феникса — Кингсли Шаклболта и Мундунгуса Флетчера — светлая им память, — Дамблдор вновь сделал паузу. — К счастью, но после того, как Корнелиус Фадж стал свидетелем событий, произошедших в Отделе Тайн.

Дамблдор бросил короткий взгляд на Гарри.

— А точнее будет сказать, что Фадж видел своими глазами Лорда Волдеморта, до того, как тот успел дизаппарировать, — среди сидящих за столом людей пробежала дрожь, когда Дамблдор назвал имя, — Министерство Магии теперь полностью поддерживает наши действия. Хотя я уверен, что до полной поддержки со стороны Министерства еще далеко, первые шаги навстречу были сделаны.

Дамблдор вновь сделал паузу.

— Уверен, что среди всех собравшихся я единственный, кто знает, что первым шагом Министерства было смещение Корнелиуса Фаджа с поста Министра Магии.

— Так ему и надо, болвану! — не сдержался Фред.

— Фред! — осекла его мать.

— Возможно, ты прав, Фред, — подметил Дамблдор, но продолжил серьезным тоном. — Министерство Магии вновь предложило мне занять этот пост. Я снова отказался.

В этот раз, похоже, все были согласны с Дамблдором, потому что никто не проронил ни звука.

— В связи с этим, Министерство будет проводить внеурочные выборы на пост Министра Магии. Члены правительства Магии попросили меня о возможной помощи им сделать правильный выбор. Не секрет, что после того, как целый год Министерство во главе с Фаджем отрицало возвращение Лорда Волдеморта, потом повергло всю общественность в шок, заявив, что тот, действительно, вернулся.

Дамблдор говорил на редкость спокойно, переводя взгляд на каждого сидящего за длинным столом.

— Я предоставил Министерству Магии список из нескольких имен наиболее подходящих на эту непростую должность кандидатов. Остается надеяться, что они прислушаются к моему совету в этот раз.

— Профессор Дамблдор, а почему вы отказались? — спросил Рон, несмотря на то, что мать дергала его за рукав, пытаясь остановить.

— Дело в том, Рон, что мне нужна свобода действий в Ордене Феникса, — спокойно ответил Дамблдор. — К тому же, ты хочешь видеть в этом году в школе другого директора, Рон?

Глаза Дамблдора озорно блеснули, и маг улыбнулся.

— Остальное я скажу вечером на собрании для членов Ордена, — сказал Дамблдор, оглядывая взрослых. — Теперь я прошу остаться Гарри и тех, кого он пожелает видеть рядом с собой в этот момент.

Все сначала переглянулись между собой, затем посмотрели на Гарри. Тот явно не понимал, что Дамблдор имел в виду.

— О чем вы говорите, профессор? — спросил он.

— Я должен прочесть тебе завещание Сириуса, Гарри, — ответил директор, — ты вправе попросить удалиться всех.

Гарри осмотрел сидящих за столом людей. Он никого не хотел обижать, но это было личным, поэтому он сказал:

— Пусть останутся мои друзья и преподаватели Хогвартса, если они захотят, — Гарри машинально задержал взгляд на Снэйпе; он был уверен, что Мастер Зелий захочет уйти.

Все, кого юноша не назвал другом или преподавателем встали со своих мест и потянулись к выходу. Снэйп так же поднялся со своего места, как Гарри и предполагал. Он явно не питал нежных чувств к крестному Гарри Поттера.

— Профессор Снэйп, я хотел бы, чтобы вы остались, — неожиданно для себя сказал Гарри.

Эти слова так же стали полной неожиданностью для тех, кто остался сидеть за столом. Рон и Гермиона многозначительно переглянулись между собой и уставились на друга. Их взгляд был весьма красноречивым — ты спятил, Гарри?

Снэйп явно не ожидал такой просьбы, поэтому замешкался и посмотрел на Дамблдора. Тот ему снова ответил, видимо, мысленно, и Снэйп вернулся на свое место за столом.

— Хорошо, — начал Дамблдор и достал небольшой свиток пергамента официального вида. Еще раз оглядев сидящих за столом, развернул пергамент и продолжил, — Я, Сириус Блэк, в случае моей смерти по любой из нижеприведенных причин (Дамблдор не стал зачитывать эти пункты), все свое денежное состояние, находящее в сейфе номер 711 Банка Гринготтс; а так же мой родовой дом, находящийся по адресу площадь Гриммо, 12, Лондон, Англия; и все, что в этом доме находится (вновь Дамблдор опустил перечень) завещаю своему крестному сыну, Гарри Джеймсу Поттеру, проживающему по адресу Прайвет Драйв, четыре, Литтл Уиннинг, графство Сюррей, Англия. Настоящее завещание составлено в присутствии должностного ответственного лица (Дамблдор не назвал фамилии чиновника) и удостоверено моей подписью.

Дамблдор свернул свиток обратно и протянул Гарри.

— Теперь, Гарри, ты — хозяин этого дома, — тихо сказал директор, — и если ничто не помешает, то ты теперь будешь жить здесь.

— Я смогу приехать сюда на каникулы, профессор? — спросил Гарри, смотря на свиток в своих руках.

— Конечно. Теперь я должен спросить у тебя разрешения размещать здесь Штаб Ордена Феникса, Гарри, — добавил Дамблдор.

Гарри поднял глаза на директора, затем оглядел остальных, сидящих за столом теперь его кухни. Он не чувствовал себя здесь хозяином — все напоминало о Сириусе.

— Я… я…, - в уголках глаз снова защипало, Гарри не хотел, чтобы все видели его настроение, поэтому вскочил с места и выбежал из кухни.

— Не надо, Рон, оставь его. Ему очень тяжело было все это воспринять адекватно, — Дамблдор остановил попытку Рона догнать друга.

После небольшой паузы директор печально посмотрел на всех, кто сидел за столом.

— Я не знаю, как помочь Гарри в его горе — я бессилен, — сказал Дамблдор и сев на место Гарри, закрыл лицо ладонями.

В кухне стояла тишина, прерываемая только тихими всхлипываниями представительниц женского пола. Джинни, Гермиона, миссис Уизли, профессор Макгонагал, Тонкс не смогли сдержать слез.

— Дамблдор, кто-то должен проверить, как он, — неожиданно для всех тихо сказал Снэйп.

Он вызвал полную тишину за столом — никто не ждал от него таких слов.

— Не думаю, что Поттер будет рад меня видеть, поэтому, пусть кто-нибудь сходит к нему. На всякий случай, могу еще дать успокаивающего зелья, — закончил Снэйп более привычным для всех голосом, вынул из мантии пузырек с зельем, поставил на стол и удалился.

Люпин схватил зелье и быстро вышел вслед за Мастером Зелий.

Глава 6. Снова худшее воспоминание Снэйпа

Удивительно, когда нам кажется, что все кончено, что нет сил бороться с силами и чувствами, которые сильней тебя, и тебе кажется, что еще чуть-чуть, и ты умрешь, перестав бороться с неизбежным — вдруг в тебе зарождается какая-то новая, неведомая тебе доселе сила, и ты осознаешь, что можешь жить дальше.

Первые два дня после оглашения завещания Гарри не выходил из своей комнаты; практически все это время он спал. Его не мучили кошмары, потому что он пил успокаивающее зелье, которое делал для него профессор Снэйп. Каждый раз просыпаясь, Гарри снова пил зелье и старался как можно быстрее заснуть снова, чтобы не думать, не чувствовать — у него не было на это никаких сил — ни физических, ни душевных. В короткие минуты бодрствования к юноше возвращались мысли о родителях, которых он потерял, почти не помня их, но, безусловно любя; он отгонял от себя воспоминания о крестном, которого он любил, наверно, даже больше, чем отца и мать, потому что Сириус был с Гарри рядом, хоть и недолго. Но все чаще его посещала грусть о прожитых годах в доме номер четыре на Прайвет Драйв. Нет, конечно, Гарри не любил Дурслей даже крошечной частичкой той любви, которую он испытывал к крестному, нет, это были другие чувства. Перед ним стояла тетя Петуния с красными от слез глазами, просящая у него прощения за все обиды. Гарри корил ее за то, что она не поняла этого раньше — может, тогда, они и смогли бы стать друг для друга кем-то очень близко напоминающим родственников. Но теперь все потеряно. Гарри так мечтал уехать от Дурслей навсегда и забыть об их существовании, а теперь, после разговора с тетей Петунией… снова отогнав от себя эти мысли, юноша заснул.

На третий день Гарри проснулся в пять утра и понял, что очень голоден. Решив пойти на кухню в надежде найти что-нибудь съестное, оставшееся от вчерашнего ужина, Гарри вышел из комнаты. Внизу было темно. Гарри вернулся в комнату, зажег свечу и вышел обратно на лестницу. Оказалось, что рядом с его комнатой было еще четыре двери; решив, что он осмотрит теперь уже свой дом позже, стал спускаться вниз. Когда Гарри почти достиг кухни, он увидел, что дверь приоткрыта, и из появившегося промежутка между дверью и косяком пробивается слабый луч света — кому-то тоже не спится, — подумал Гарри.

Он приоткрыл дверь и, сделав шаг внутрь кухни, замер от удивления — за столом сидел Снэйп и что-то читал. Меньше всего Гарри хотел бы сейчас видеть Мастера Зелий, хотя тот в последние несколько дней не проявлял к ученику откровенной привычной неприязни. Наоборот, тот стал к Гарри более терпимым, что ли. Но этого было для Гарри не достаточно. Голодный желудок юноши напомнил о себе, и, стиснув зубы, Гарри сделал несколько шагов к столу.

— Похоже, ты выспался, Поттер, — тихим глубоким голосом сказал Снэйп, слегка растягивая слова. Он по-прежнему читал, не поднимая головы. — Или ты просто проголодался?

Гарри вспомнил, что профессор Зельеделия может читать мысли. Неужели его голод виден на таком расстоянии, — подумал Гарри. По-прежнему, не желая вступать в диалог со Снэйпом, Гарри оглядел кухню в надежде увидеть еду.

— Если ты хочешь есть, Поттер, скажи об этом прямо, может быть, я даже вскипячу тебе чай, — все тем же бархатным голосом продолжил Снэйп, не отрываясь от чтения.

Гарри заметил, что это книга.

Наконец, подняв голову, Мастер Зелий устремил на ученика взгляд своих черных очей. Гарри уже настолько привык видеть в этих глазах неприязнь и высокомерие, что снова удивился, не обнаружив там ни того, ни другого. Взгляд Снэйпа не был таким теплым, как у Люпина или Дамблдора, но Гарри на секунду показалось, что в черных глазах Снэйпа было сочувствие к нему.

— Вам тоже не спится, профессор, — подал голос Гарри, стараясь говорить тихо и непринужденно, почти как Снэйп.

— Я рад, что ты снизошел до разговора, Поттер. Так что, тебе помочь с чайником? — ответил Мастер Зелий и его губы, как обычно, изогнулись в фирменной усмешке.

— Если вам не трудно, профессор, — Гарри решил использовать против Снэйпа его же оружие, — я, действительно, проголодался.

Снэйп вынул из внутреннего кармана палочку и взмахнул ею в направлении чайника, который стоял на плите. Оттуда сразу же повалил пар.

Гарри достал из шкафа кружку, чайный пакетик, джем, нашел хлеб и принялся готовить себе еду. Тут он вспомнил, что за ним сидит взрослый человек, который, может быть, так же не прочь перекусить.

— На вашу долю делать тосты и чай, профессор? — спросил Гарри, но тут же вспомнил, что Фред говорил в прошлом году, что Снэйп никогда не ест в этом доме.

— Ну, раз уж ты предложил, Поттер, я не прочь согреться глотком горячего чая, — в своей обычной манере растягивать слова и ставить необходимые акценты на нужных словах ответил Мастер.

Гарри достал из шкафа вторую кружку, кинул в нее пакетик чая, залил кипятком и понес к столу. Затем он перенес на стол приготовленные тосты с джемом и поставил тарелку перед Снэйпом, а сам сел напротив него.

Видимо, Северус Снэйп никак не ожидал такого развития событий, потому, как Гарри смог уловить на его лице легкое удивление.

— А мне говорили, что вы никогда не едите здесь, профессор, — заметил Гарри, отпивая чай и откусывая тост.

— А я и не ем, — съязвил Снэйп, так же делая глоток, — я пью.

Его губы тронула едва заметная улыбка, отчего Гарри чуть не поперхнулся — он, наверное, впервые видел, что Снэйп улыбается.

— Ну, для начала можно ограничиться и чаем, профессор Снэйп, — начал подыгрывать Гарри. — Я не так хорош в приготовлении ядов, как вы, так что можете не опасаться быть мною отравленным, сэр.

Гарри мог поклясться, что вновь увидел улыбку на устах Мастера Зелий, причем в этот раз она была более заметной.

— Знаете, Поттер, я не люблю лесть, тем более сказанную вами, — бархатным голосом пропел Снэйп, продолжая чтение книги за чаем. — Хотя, если это была не лесть, а нечто похожее на…

— Комплимент? — прервал его Гарри, тоже слегка улыбнувшись. Ему начинала нравиться эта игра слов, только было интересно, чем она закончится. — Ну, вы же не будете отрицать, что в приготовлении зелий и ядов вам нет равных, профессор?

Гарри уплетал тосты с джемом, и не мог поверить, что он может спокойно разговаривать со столь ненавистным профессором Зельеделия.

Снэйп допил чай, и, оторвавшись от книги, посмотрел на Гарри.

— Вы получили оценки за экзамены СОВ, Поттер? — спросил учитель, на этот раз серьезным тоном.

— Да, профессор Снэйп, — ответил Гарри.

— Насколько мне известно, вы собираетесь стать Аврором, Поттер?

— Да, профессор Снэйп, — повторил ответ Гарри.

— Похоже, что я буду вынужден распрощаться с моей несбыточной мечтой — не видеть вас больше на моих уроках, Поттер, — протянул Снэйп, продолжая упражняться в сарказме. — Вы получили необходимые баллы для посещения продвинутого курса Зельеделия на последних двух курсах школы.

У Гарри почти сорвалось с языка “вы не рады, профессор?”, но он вовремя себя остановил — Снэйпу бы это явно не понравилось.

Но, возможно, Мастер Зелий прочитал эту мысль в голове Гарри, потому, как усмехнулся.

— Вы забыли, что я владею Окклюменцией в совершенстве, Поттер? — напомнил юноше Снэйп. — А вот вы, очевидно, совсем забросили эти занятия, да?

Гарри посетила мысль, что он знает следующую фразу Снэйпа, поэтому решил опередить его слова.

— Вы хотите сказать, что будете продолжать обучать меня Магической Защите Разума, профессор?

— Браво, Поттер, — скривился в ухмылке Снэйп, — может быть, еще не все потеряно?

Снэйп встал из-за стола и начал расхаживать по кухне, завернувшись в мантию. Только сейчас Гарри заметил, что мантия Снэйпа не была обычного черного цвета, она была темно-зеленая. Кроме того, Гарри обнаружил, что материал, из которого мантия была сшита, был очень дорогим. Более того, когда, обойдя стол, профессор вышел на свет, изумлению Гарри не было предела — Снэйп выглядел просто красиво, если эти эпитеты были уместны в его адрес. Помимо зеленой мантии из очень дорогой ткани, на Снэйпе были черные лаковые ботинки, которые Гарри видел в дорогом магловском магазине в центре Лондона. Мысль, что Снэйп купил их там вызывала смех. Скорее всего, Гарри видел похожую пару в том магазине. Так же на профессоре были черные, по-видимому, шелковые брюки, слегка расклешенные книзу, и черная же шелковая рубашка с металлическим отливом. Гарри решил посмотреть выше и раскрыл рот от удивления — две верхние пуговицы на рубашке Снэйпа были расстегнуты! “Вот это да!” — присвистнул про себя Гарри, — “и что это такое случилось со Снэйпом — он никогда так не одевался! Может, он влюбился?” Эта мысль была так же практически недопустима — “да какая женщина будет терпеть его ужасный характер, не говоря уже о его вечно немытых волосах!” подумал Гарри, но машинально поднял глаза на лицо профессора. От шока Гарри едва не упал со стула — черные длинные волосы Снэйпа были похожи на шелковые пряди, элегантно свисающие на широкие прямые плечи, подпрыгивая в такт шагам и иногда игриво закрывая глаза профессора. Удивлению Гарри не было предела — он первый раз видел Снэйпа в таком виде! Гарри даже показалось, что лицо Мастера Зелий заметно помолодело. В личной жизни профессора Снэйпа явно произошли изменения, — подумал он.

— Поттер, когда вы закончите оценивать мой внешний вид, и согласитесь выслушать меня — не сочтите за труд оповестить меня, — сказал Снэйп из-за локонов черных шелковых волос.

По голосу можно было судить, что тот разражен.

— Моя одежда, как и моя личная жизнь, принадлежит только мне, Поттер! Поэтому, прекратите меня разглядывать, не то я позволю себе усомниться в вашей сексуальной ориентации!

Последняя фраза Снэйпа была сказана на фоне неприкрытого сарказма, подхлестываемого волной крайнего раздражения.

— Простите, сэр, — промямлил Гарри, опуская глаза на пол. — Я просто…

— Никогда не видели во мне обычного человека, — подсказал Снэйп. — Вы снова разочаровали меня, Поттер. Интересно, есть ли на свете нечто или некто, кого вы не измеряете по принципу — хорошо — плохо? Вам так трудно выйти за пределы своей гордыни и эмоций, чтобы быть способным по достоинству оценивать людей, их поступки и мир вокруг вас?!

Снэйп продолжал мерить шагами кухню; его слова не были пропитаны обычной злостью, в них прочитывалась некая мудрость. Снэйп был еще молод, но его слова были словами начитанного человека, уже прожившего жизнь и много видевшего на своем веку.

— Я не устаю напоминать вам, как вы похожи на своего отца, Поттер. Он тоже мог делить людей только на плохих и хороших. Он не мог допустить любого оттенка серого или белого цвета, — продолжал говорить Снэйп, не глядя на Гарри.

Тот почувствовал, что в нем снова просыпается ненависть к мастеру Зелий — Снэйп снова начал говорить об отце!

— Почему вы всегда говорите о моем отце такие слова? — не удержался Гарри. — Да, вы не ладили с ним, когда учились вместе. Но я — не он!

— Разве? — Снэйп остановился, посмотрел на Гарри, и правая бровь профессора взлетела вверх. — Позвольте мне судить об этом. Я знал вашего отца достаточно хорошо, чтобы так говорить о нем, даже если вам это неприятно, Поттер!

— Вы знали моего отца только с вашей стороны, а она предвзята, потому что вы ненавидели его! — взорвался Гарри.

Но, к его удивлению, Снэйп был спокоен.

— А разве у меня не было на это причин, Поттер? Вы же видели, как он издевался надо мной безо всяких на то оснований!

Гарри смотрел на Снэйпа ошалелыми глазами — после того, как Гарри влез в воспоминания профессора, тот едва его не убил от злости, а теперь сам вернулся к этому.

— То, что я там увидел, действительно, не красило моего отца, — пробормотал Гарри, не глядя на Снэйпа. — Но, может, у него был повод, чтобы так поступить?

Тут Гарри понял, что ему не стоило этого говорить — Снэйп побелел от злости, как тогда, но он сдерживал свой гнев и говорил, не повышая голоса. Снэйп в два шага подошел к юноше и сцепил свои длинные пальцы, зажимая в тиски запястья Гарри.

— Ты так думаешь, Поттер? А я отчетливо вижу в твоем крошечном мозге, что тебе было стыдно за своего отца после того, как ты увидел его способ развлекать себя и своих поклонников, — прошипел Снэйп, впившись своими черными глазами в Гарри. — Конечно, ты не можешь допустить мысли, что твой отец был не прав и был заносчив! Как ты можешь так думать, если все вокруг говорят, что твой отец был образцом для подражания, что Джеймс Поттер был самым талантливым учеником! Ах! Он так прекрасно играл в Квиддитч! Все вокруг только и делали, что восхищались им и его дружком Блэком!

Тут Гарри осенило:

— Так вы просто завидовали ему всю жизнь — вот в чем причина, да?

Снэйп усмехнулся и скривил рот в надменной ухмылке.

— Вот видишь, Поттер, ты снова его выгораживаешь, обвиняя меня, а не его, — сказал Снэйп, расцепил хватку и отошел от Гарри в центр кухни. — Как удобно свалить все на непопулярного, занудливого зубрилу Снивелуса! Я так надеялся, что в тебе будет хоть что-то от твоей матери, Поттер! Я вновь разочарован.

Снэйп замолчал и снова принялся мерить шагами помещение. Очевидно, что он ждал, что скажет Гарри в ответ.

— Мне не показалось, что вы были хорошего мнения о моей матери, — процедил сквозь зубы Гарри, не глядя на профессора.

Снэйп снова усмехнулся, но промолчал.

— Она заступилась за вас тогда, а вы обозвали ее грязнокровкой! — крикнул Гарри.

— По-твоему, я должен был сказать ей спасибо? — ответил Снэйп.

— Ну, а почему бы и нет? Может быть, после этого мой отец изменил бы свое поведение по отношению к вам, — неуверенно проговорил Гарри.

— Да, Поттер, а я-то думал, что ты вырастешь из юношеского максимализма и станешь нормально воспринимать людей со всеми их недостатками, а не оценивать их поведение с твоей, как тебе кажется, единственно верной точки зрения, — надменно сказал Снэйп, сделал паузу и добавил, — я уже говорил тебе, что разочарован?

Он снова усмехнулся. Гарри был удивлен, что Снэйп продолжает с ним говорить, вместо того, чтобы накричать и вылететь из кухни в порыве злости. Похоже, профессор хотел прочесть ему лекцию.

— Я не собираюсь читать тебе лекции, Поттер, для этого есть Гермиона Грейнджер, — в очередной раз, прочитав мысли Гарри, сказал Снэйп.

— А я и не записывался на прием к психиатру, тем более, к вам, — зло ответил Гарри.

— А тебе не помешала бы парочка сеансов, Поттер, чтоб развенчать твою уникальность и непогрешимость твоего отца, — еще более зло парировал Снэйп. — Похоже, нам не суждено разговаривать друг с другом, не раздражаясь. Это неудивительно, ты все так же невероятно похож на своего отца.

— А вы все так же его ненавидите! Что вы за человек! — вспылил Гарри. — Мне надоело выслушать ваши едкие замечания о том, каким высокомерным, заносчивым был мой отец! Возможно, он был и не прав тогда, издеваясь над вами просто из скуки, как сказал Сириус! Но если бы он не делал этого, это не изменило бы ни вашего отношения к нему, ни его — к вам! Почему вы не хотите признаться, что вы завидовали его популярности игрока в Квиддитч? Признайтесь, что вы завидовали ему, что у него есть друзья, а вы одиноки! Может быть, вы ревновали мою мать к нему — из-за этого он так вел себя?

Гарри явно перегнул палку, сделав такое предположение, потому, как Снэйп взорвался.

— Так ты думаешь, что я был влюблен в твою мать, Поттер? — заорал Снэйп, снова подходя к Гарри и пригвоздив его к стулу мертвой хваткой сильных рук. — Это тебя Блэк надоумил, или ты сам сделал такой восхитительный вывод?

— Не смейте впутывать сюда Сириуса! — закричал Гарри на Снэйпа. — Почему вы всегда следили за ними? Вы хотели, чтоб их исключили из школы!

— Этого хотел не только я, поверь мне, Поттер! Они постоянно нарывались на неприятности из-за чувства своей безнаказанности — Дамблдор все и всегда им прощал! — закричал Снэйп в ответ.

— Если бы вы их не трогали, они бы и не заметили вас! Вы просто хотели, чтоб вас видели рядом с Мародерами, чтоб хоть как-то выделиться из толпы! У них было все — дружба, любовь, признание! А что было у вас, кроме книжек? Поэтому вы сами нарывались на них, чтоб примкнуть к их компании и почувствовать себя не таким одиноким!

— Заткнись, Поттер! — Снэйп был страшен. Похоже, Гарри зацепил больную струну. — Что ты знаешь обо мне, кроме рассказов дружков твоего отца? Что мог тебе рассказать обо мне человек, который думал только о себе, и никого вокруг не замечал?! Ты знаешь, что твоя мать ненавидела твоего отца, пока они учились вместе?

— Не правда! — заорал Гарри. — Он изменился, когда они начали встречаться на седьмом курсе!

— Правда, Поттер, правда. Она не была такой заносчивой, как твой отец и его дружки. Она видела, какой он на самом деле, поэтому отталкивала его до конца школы. Хоть она и была грязнокровкой, она видела, что в мире нет только черного и белого цвета! Поэтому она всегда пыталась остановить Джеймса, когда тот развлекал своих друзей, издеваясь надо мной.

— Не смейте называть ее грязнокровкой! Если бы она тогда не вступилась за вас, Джеймс бы завершил задуманное до конца!

Снэйп пошатнулся от воспоминаний, но решил не останавливаться.

— С чего ты взял, что он остановился, Поттер? — прошипел Снэйп, и Гарри ужаснулся.

— Неужели…

— Теперь тебе очень весело, Поттер? — сказал Снэйп, отпуская Гарри.

Гарри подумал, что Мастер Зелий сейчас вылетит их кухни, напоследок одарив его каким-нибудь проклятием. Но Снэйп сел за стол, опустил голову и обхватил ее руками.

Гарри почувствовал тоже самое, когда он увидел худшее воспоминание Снэйпа в Омуте Памяти. Гарри было стыдно за своего отца. После разговора с Сириусом и Люпиным, когда те попытались объяснить поведение Джеймса, Гарри было стыдно, потому что эти мотивы не показались ему достаточно вескими. А теперь, когда Гарри узнал, чем все это закончилось, ему стало совсем не по себе. Его стало даже подташнивать, когда он представил себе картину унижения. Может, Снэйп и был занудой, зубрилой с немытыми волосами, — подумал Гарри, — но даже он не заслужил такого унижения.

— Профессор Снэйп, — робко начал Гарри, глядя на погрузившуюся в воспоминания застывшую фигуру Мастера Зелий, — я… мне… я прошу у вас прощения за поступок моего отца. Он не имел права так с вами поступать, — закончил Гарри.

Его щеки пылали от стыда, когда он говорил эти слова. Он никогда не думал, что будет извиняться перед Снэйпом, тем более извиняться за своего отца, которого уже нет в живых. Снэйп ничего не сказал, но Гарри был уверен, что профессор слышал его слова. Гарри встал и вышел из кухни, оставив Мастера Зелий сидеть за столом.

Глава 7. Борьба с самим собой

Следующие две недели были, наверное, одними из самых длинных и сложных для тех, кто жил в доме на площади Гриммо, двенадцать.

После выяснения отношений со Снэйпом, Гарри боялся, что тот никогда больше не захочет его видеть. Еще больше замкнувшись в себе, Гарри почти не выходил из своей комнаты. Миссис Уизли не пыталась убедить Гарри спускаться на кухню, чтобы поесть вместе со всеми — все знали, что Гарри переживает из-за смерти Сириуса и Дурслей. Поэтому она просто приносила еду к нему в комнату, оставляя поднос под дверью. Рон и Гермиона так же не пытались вступить с Гарри в контакт, предоставив ему самому определить время для возобновления дружеских отношений.

Гарри решил, что не готов пока к встрече с друзьями; он знал, что они будут смотреть на него с жалостью. Гермиона будет спрашивать, как он себя чувствует, а Рон опять начнет с ней спорить по какому-нибудь поводу. Ему не хватало друзей, да, но после смерти Сириуса, а потом Дурслей, Гарри понял, что стал взрослее. Особенно после разговора со Снэйпом. После той весьма недружелюбной беседы, Гарри по-прежнему не хотел допустить мысли, что Снэйп прав, но Гарри подозревал, что Дамблдор вновь попросил Мастера Зелий учить Гарри чему-то. А то в свою очередь (опять же, возможно, по совету Дамблдора) решил попытаться свести неприязнь в их отношениях к минимуму. Гарри не был уверен, что у Снэйпа получилось.

Чтобы не сталкиваться ни с кем, Гарри ходил по дому ночью, заглядывая в те комнаты, в которых он не был в прошлом году. Дом оказался очень большим. Из-за того, что прошлый год был первым после десяти лет пустования, когда в доме появились люди — в доме было много грязи и многие комнаты были недоступны. Теперь же Гарри мог зайти в любую дверь и обнаружить чистую комнату, со старинной мебелью. Видимо, род Блэков был достаточно богат. Насколько Гарри знал, Сириус никогда не работал, а жил на наследство, оставленное ему дядей. Теперь это все принадлежало Гарри.

Через несколько дней после полного отчуждения от других обитателей дома номер 12, Гарри немного успокоился, хотя тоска и боль неустанно о себе напоминали. Но он постепенно стал смиряться с неизбежностью своего душевного состояния. Теперь он остался совсем один; потерю Сириуса он, наверно, никогда не сможет пережить до конца. Гарри много раз возвращался к моменту гибели крестного — что было бы, если б Гарри шагнул за эту черную завесу?

На девятый день отрешения от Гарри, Гермиона не выдержала и попыталась с ним поговорить из-за двери. Гарри сделал вид, что спит, и не ответил ей. Гермиона не оставляла попытки в течение двух часов, пока за ней не пришли Рон и Джинни и попросили оставить Гарри в покое. Но вечером Гарри подумал, что она снова принялась за свое, потому что в дверь постучали. Он снова не ответил, но из-за двери послышался голос Люпина.

— Гарри, если ты не спишь, разреши мне войти. Я хотел бы с тобой поговорить.

Гарри не хотел разговаривать с Люпиным тоже, но вспомнил, что он — единственный живой друг родителей и Сириуса, поэтому встал с кровати и открыл дверь.

— Проходите, профессор Люпин, — тихо сказал Гарри.

Люпин зашел внутрь и не стал проходить дальше в комнату, пока Гарри не закрыл дверь и не предложил ему присесть за стол.

Они сели за старинный стол из светло-красного дерева по разные стороны.

— Гарри, я понимаю, что ты не нуждаешься в чьих-либо сочувствиях, но поверь, что все очень переживают за тебя, — начал Люпин.

Гарри не знал, что ответить, поэтому только пожал плечами.

— Поверь, что ты — не единственный, кто так сильно переживает смерть Сириуса, — Люпин осекся, ожидая, что Гарри вспыхнет при упоминании крестного.

Но Гарри промолчал, лишь снова кольнуло в левой части груди.

— Мне тоже больно, что он погиб, Гарри, — продолжил Римус, — после Джеймса и Лили, Сириус был моим самым близким другом. Я не знаю, кого из них я любил больше.

— Ты тоже был влюблен в мою мать? — неожиданно обратившись к Люпину на “ты”, спросил Гарри и посмотрел на заметно поседевшего друга своих родителей.

Люпин был в некотором замешательстве от заданного вопроса, в его открытых добрых глазах Гарри прочел ответ на свой вопрос.

— Я никогда не стоял и не хотел стоять у Джеймса на пути, — тихо сказал Люпин. — Твоя мать была особенной; она была справедлива и добра ко всем, даже к тем, кого другие отвергали. И, Гарри, почему ты сказал “тоже”?

— Потому, что у меня сложилось впечатление, что в нее был влюблен не только мой отец и ты, — ответил Гарри.

— Снэйп? — спросил Римус.

— Да, мне так показалось, — сказал Гарри, поднимаясь со стула и пересаживаясь в старинное красивое кресло у горящего камина.

— Гарри, я думаю, что ты ошибаешься, — разуверил юношу Люпин и так же подошел к камину, но садиться не стал. — Снэйп не любил ее, он, скорее всего, видел все ее достоинства и еще больше ненавидел Джеймса за то, что он рядом с ней.

Эти слова напомнили Гарри слова самого Снэйпа, когда тот говорил об отце. Неужели, Люпин тоже был согласен со Снэйпом, что отец был ничтожеством?

— Почти то же самое сказал Снэйп. Так ты тоже думаешь, что мой отец не был достоин мамы? — спросил Гарри.

— Нет, я такого не говорил, Гарри, — отрицал Римус, — твои родители были созданы друг для друга. Они очень любили. А Северус… он очень наблюдательный и проницательный человек — качество, присущее всем слизеринцам. Он все же слегка завидовал твоему отцу и Сириусу за их дружбу; Джеймсу и Лили за их любовь. Снэйп всегда был одинок в школе. Он слишком много времени уделял учебе, и слишком мало — себе. А Джеймс…

— Без повода нападал на него, — перебил его Гарри. — Помнишь, тогда в камине, я расспрашивал у тебя и Сириуса про один случай?

— Да.

— Почему ни ты, ни Сириус не сказали мне, что отец все-таки снял со Снэйпа трусы? — вопрос был полной неожиданностью для Люпина.

— Как ты узнал, Гарри? — только и смог сказать тот.

— Снэйп мне сам сказал,… почему вы не сказали мне? — настаивал Гарри.

— Потому, что ты и так переживал из-за увиденного, — ответил Люпин, — зачем тебе нужно было знать еще и это?

— Но этим вы доказали, что Снэйп всегда был прав, говоря, что мой отец был ничтожеством!

— Нет, Гарри. Все в юности совершают ошибки. Он изменился потом, — поправил его Люпин.

— Ничего он не изменился! — вспылил Гарри. — За что он издевался над Снэйпом? Вы так и не смогли сообщить мне вескую причину для такого поведения! Даже после того, как Лили попросила оставить Снэйпа в покое — Джеймс так поступил!

— Гарри, я повторюсь — не стоит тебе судить о своем отце по этому случаю, — сказал Люпин.

— Знаешь, мне стало очень стыдно, что я — сын Джеймса Поттера, — уже более спокойно сказал Гарри, глядя в глаза Римусу, — мне, действительно, было очень стыдно за то, что я — его сын. Когда Снэйп сказал мне, что отец закончил издевательство тем, что раздел его перед толпой зрителей…

— Гарри, Джеймс был не прав тогда, но… — начал Люпин.

— Нет, Римус, — остановил его Гарри, — почему я такого не допускал даже в мыслях? Рядом со мной тоже есть человек, которого я ненавижу — Малфой — но мне и в голову не придет так унизить его при всех!

— Этим ты обязан Лили, она так же думала, — тихо сказал Римус.

— После этого я понимаю Снэйпа, называющего моего отца высокомерным и заносчивым, — сказал Гарри. — Ты знаешь, я,… я извинился перед ним за это.

— Перед кем? Перед Снэйпом? — не поверил Люпин.

— Да. Правда, я не уверен, что он принял мои извинения, но мне стало легче, — ответил Гарри.

— Ты правильно сделал, Гарри. Может, теперь он будет к тебе мягче относиться, — предположил Люпин.

— Не уверен, но я не сожалею.

В этот момент снизу раздались возгласы и крики. Гари вскочил с кресла, посмотрел на Люпина, и они вместе выбежали из комнаты. Гарри летел вниз по лестнице через три ступеньки — внизу теперь слышались не только крики, но и стоны. Гарри подумал, что кого-то пытают. Когда они достигли прихожей, перед ними была ужасающая картина — три человека, которых Гарри не знал, были с ног до головы в крови. Рядом с ними стояли еще двое — Гарри с трудом узнал Перси — на нем не было лица, и Хестия Джонс. Возле троих неизвестных Гарри волшебников хлопотали миссис и мистер Уизли.

— Что случилось? — спросил Гарри, и все обернулись на его голос.

— Гарри! — вскрикнула миссис Уизли.

— На них напали, — ответил Грюм, заходя в дверь.

— Упивающиеся? — предположил Гарри.

— А что, есть другие версии? — зло ответил Грюм, подходя к Джонс. — Как ты?

— Я в порядке, — ответила она. — Но вот парень, похоже, струхнул не на шутку.

Она указала на Перси, прислонившегося к перилам; он по-прежнему был невменяем.

— Где это случилось? И что тут делает Перси? — продолжал спрашивать Гарри.

— Вот у него мы и узнаем, как он там оказался, — прорычал Грюм. — Дамблдор здесь? — спросил у Уизли Грюм.

— Нет, но, я думаю, он в курсе, — ответил мистер Уизли.

— Молли, как они? — Джонс спросила о тех, кого осматривала миссис Уизли.

— Думаю, что лучше будет отправить их в больницу, — ответила она. — Вряд ли Северус будет их осматривать — у него столько дел.

— Хорошо, но я сначала предлагаю подождать Дамблдора, — прохрипел Грюм.

Посреди прихожей вспыхнул огонь, из которого выпало письмо.

— Это Фоукс! — крикнул Гарри и поднял письмо.

— Гарри, дай это мне, — сказал Люпин, забирая у него письмо, — ты не должен этого читать.

Люпин развернул письмо, прочел и передал его Грюму. Тот, пробежав глазами, выругался.

— Что такое? — спросил Рон, спускавшийся по лестнице.

За ним спускались Фред, Джордж, Джинни и Гермиона. Они задали примерно те же вопросы.

— Возвращайтесь все к себе в комнаты! — крикнула миссис Уизли. — Кому сказала — марш по комнатам!

Они нехотя стали подниматься наверх, а Рон все упирался.

— Гарри тоже сейчас вернется к себе, да, Гарри? — настойчиво сказала она.

— Вы все узнаете позже, идите! — вмешался Люпин.

Ребята продолжили неторопливый подъем по лестнице, в надежде услышать, что происходит. Люпин поманил к себе Гарри и тихо сказал:

— Гарри, лучше будет, если ты поднимешься к ребятам и успокоишь их. Тебя они послушают больше, чем Молли.

Гарри согласно кивнул и пошел вслед за друзьями.

Гарри открыл дверь в комнату, где он жил с Роном в прошлом году. Ребята повернули головы и уставились на Гарри. На их лицах было недоумение. Первой очнулась Гермиона:

— Гарри!

— Привет, Гермиона, — сказал он, обнимая подругу.

— Здорово, дружище! — поприветствовал его Рон, крепко пожав руку. Рон вырос еще на пару дюймов за этот месяц.

Хотя Гарри и был ниже Рона, но заметно вырос за прошедший год. Несмотря на то, что он практически не играл в Квиддитч в прошлом году из-за тирании Амбридж, его фигура складывалась сама по себе — плечи стали широкими. Гермиона не могла не заметить изменений в Гарри; особенно она сделал акцент, что его лицо стало более мужественным. Это вызвало смешки со стороны братьев Уизли, но она сделал вид, что ничего не слышала.

— Я рада, что ты теперь снова с нами — мне тебя не хватало, — радостно сказал она.

— Мне просто нужно было побыть одному, — неловко оправдался Гарри. — Мне вас тоже недоставало, — добавил он.

Гарри оглядел комнату. Она почти не изменилась, разве что стала чище, и исчез запах сырости. Гарри подошел к окну и вспомнил, как в прошлом году, стоя возле этого же окна, он кричал на друзей, злясь на свое заточение на Прайвет Драйв.

— Гарри, как ты? — спросила Гермиона.

— Я в порядке, — медленно ответил Гарри, все еще смотря в окно. Вдруг он вспомнил, что в этой комнате раньше был потрет прадедушки Сириуса.

— Тут раньше висел портрет, куда его дели? — спросил он без адреса.

— Э-э… все портреты перевесили, Гарри, — ответил Рон очень неуверенным голосом. — После зимних каникул мама тут полгода наводила чистоту.

— Одна? — спросил Гарри, понимая, что Рон не хочет ему напоминать о крестном.

— Ну, одна она, наверно и за пять лет бы не управилась, — сказал Рон. — Ну, ты понимаешь…

— Да, все понимаю, Рон, — очень тихо ответил Гарри, наблюдая, что он стал растягивать слова. Он повернулся к друзьям, которые смотрели на него с легкой опаской, боясь сказать слишком много.

— Не могу сказать, что смирился со смерть Сириуса, но сейчас мне не так больно, — все так же тихо и чуть растягивая слова, сказал Гарри. — Просто,… наверное, больнее уже некуда. Вы не причините мне большей боли, если будете говорить о нем, — закончил он и снова стал смотреть в окно.

Было уже затемно и на улице почти не было людей. Гарри просто смотрел за окно в надежде, что кто-то из ребят найдет какую-нибудь более приятную тему для разговора. Но, они, похоже, не поверили его словам до конца, поэтому решили не нарушать тишину. Гарри позволил себе взять все в свои руки и заговорил.

— Как вы думаете, что случилось?

Ребята переглянулись.

— Ну,… я думал ты нам расскажешь, тебе-то сказали хоть что-нибудь? — начал Рон.

— Нет, я ничего не знаю, кроме того, что на кого-то напали слуги Волдеморта, — коротко ответил Гарри, проигнорировав в который раз вздрагивание среди друзей. — Люпин сказал мне, что они расскажут нам позже. Все ждут Дамблдора. Гарри удивился, что никто из Уизлей до сих пор не упомянул о Перси.

— А так же мне интересно, что рядом с аврорами делал Перси, — сказал Гарри, наблюдая за реакцией друзей.

— Перси? — ахнула Гермиона.

— Что? — ответили в унисон Фред и Джордж.

— Перси здесь? — последним отозвался Рон.

— А разве вы не видели его внизу? — изумился Гарри. — Как я понял, он был рядом с Джонс, когда на них напали Упивающиеся Смертью.

Тут дверь открылась, и вошел мистер Уизли. Он был очень взволнован, едва мог сдерживать эмоции.

— Спускайтесь вниз, — резко сказал он, — Дамблдор ждет только вас. Все собрались на кухне.

Ребята повскакали с мест и ринулись к двери. Гарри выходил последним, мистер Уизли его придержал.

— Гарри, Дамблдор сказал, что тебе лучше не приходить, — тихо сказал он.

— Что? — удивился Гарри. — Почему?

— Гарри, я тоже думаю, что тебе будет лучше вернуться к себе и не ходить туда, — настойчиво повторил мистер Уизли.

— Дамблдор снова собирается держать меня в неведении? — возразил Гарри, делая шаг из комнаты. — Ну, уж нет! Хватит считать меня ребенком!

И он быстро побежал вниз по лестнице, не оглядываясь на мистера Уизли.

* * *

Когда Гарри вошел на кухню, там собралось больше тридцати человек. Всем места за столом не нашлось — они наколдовали себе стулья и сидели как можно ближе к столу. Стул во главе стола, а так же тот, что стоял рядом, был пуст. Все обернулись на Гарри, когда он вошел и быстро направился к столу.

— Я надеялся, что ты не придешь, Гарри, — юноша услышал за спиной голос директора. — Но раз ты пришел, то прошу держать себя в руках.

Дамблдор прошествовал во главу стола и указал Гарри на стул рядом с ним. Гарри сел за стол и почувствовал на себе удивленные взгляды собравшихся волшебников.

— Я пригласил на экстренную встречу наших юных учеников, потому, как от них нет смысла скрывать то, что происходит, — начал собрание Дамблдор. — Час назад на Министерство Магии было совершено нападение. Цель этого нападения — убить будущего Министра Магии и его ближайшее окружение.

За столом пробежал шум возмущения и негодования.

— К счастью, за несколько минут до этого, наш шпион смог предупредить меня о планах Волдеморта. Я послал сообщение в штаб Авроров и несколько членов Ордена Феникса в здание Министерства на помощь. Будущий Министр был ранен, но его удалось спасти. К моему глубокому сожалению, среди Авроров есть погибшие, так же, как и в Ордене. По моим данным в рядах Упивающихся Смертью потерь нет, что еще более прискорбно — Волдеморт послал лучших своих учеников.

Дамблдор сделал паузу, перевел дух и продолжил еще более серьезным тоном.

— Мы потеряли двоих членов Ордена, трое ранены. Свидетелем эти событий стал молодой человек, работающий в Министерстве Магии. Хестия Джонс доставила его к нам в штаб.

Дамблдор прошел по кухне и открыл дверь. Он пригласил молодого человека зайти.

Это был Перси. Никто из Уизли не шелохнулся и не издал ни звука. Перси стоял посреди кухни, опустив голову, не смея посмотреть на родителей.

— Перси находился в кабинете будущего Министра, когда было совершено нападение, — продолжил Дамблдор. Он стоял около Гарри, который не сводил глаз с Перси. — После того, как он был доставлен сюда, Перси попросил аудиенции со мной. Он попросил меня дать ему шанс стать членом Ордена Феникса.

— Предателям нет места в Ордене! — не выдержал Гарри, вскочив с места.

Все мгновенно перевели взгляды на него. Дамблдор резко повернулся и больно ухватил Гарри за предплечье.

— Вот почему я не желал твоего присутствия здесь, Гарри, — Дамблдор был рассержен, — ты так и не научился держать себя в руках!

Но Гарри бросил в директора свирепый взгляд и закричал:

— Он предал свою семью! Он предал вас! Весь прошлый год он работал на этого идиота Фаджа! Нам не нужен жалкий прихвостень, который может и к Волдеморту сбежать, если тот пообещает ему тепленькое местечко возле себя! Таким не место в Ордене!

— Гарри! Если ты немедленно не замолчишь и не успокоишься, я попрошу тебя уйти, — повысил голос Дамблдор, но Гарри это вряд ли волновало.

Он вспомнил слова Сириуса насчет тех, кто не верил, что Волдеморт вернулся. О том, что не уверен, что простит их, когда они придут просить прощения.

— Если бы не такие, как он и Фадж, весь год вставлявшие Вам палки в колеса — ничего бы не случилось! Весь мир еще бы год назад знал, что Волдеморт вернулся! Мы могли бы бороться с ним не жалкой кучкой людей! И с помощью Министерства Магии смогли бы защитить пророчество, и Сириус бы не погиб, — Гарри разрывало от ненависти и горя. Он готов был броситься на Перси и на любого, кого, по его мнению, можно было обвинить в смерти крестного.

— Гарри, замолчи! — крикнул Дамблдор. Таким тоном он никогда не говорил с Гарри. — Замолчи!

— Нет! — проорал тот, не обращая внимания на осуждающие взгляды сидящих за столом людей. — Если вы готовы принять того, кто думает только о своей выгоде, кто не поступился своей семьей ради карьеры — вы круглый дурак!

— Гарри, что ты говоришь? — попыталась остановить его Гермиона! — Не говори так с профессором Дамблдором! Ты что?

Но Гарри было не остановить:

— А то, что из-за Дамблдора я потерял всех, кто был мне дорог! Из-за его цели сделать из меня орудие своей мести против Волдеморта! Он всегда думал только о том, как победить Темного Лорда! Моими или чьими другими руками — все равно! Главное — победа! А то, что столько людей погибло и еще погибнет из-за того, что он слепо верит всем, кому попало!

— Гарри, успокойся! — теперь в разговор вмешался Люпин. Он смотрел на Гарри так, как будто видит его впервые. — Подумай, что и кому ты говоришь!

— Да мне плевать на весь этот ваш Орден! — обезумел Гарри, повернулся к Дамблдору и крикнул ему прямо в лицо. — Мне уже некого терять, кроме Рона и Гермионы. Если я потеряю еще и их, то убью вас лично!

После этих слов Гарри с силой пнул стул, который стоял рядом, и, не удостоив взглядом никого, вышел из кухни.

Гарри вбежал на третий этаж, ногой выбил дверь, открыл свой чемодан и достал оттуда волшебную палочку. Он вряд ли соображал, что он делает и к чему это может привести, но сейчас ему было все равно. Он не мог больше находиться рядом с Дамблдором, если тот готов принять в Орден явного предателя.

Гарри закрыл чемодан, выбежал из комнаты и почти слетел вниз по лестнице.

Он уже достиг входной двери, когда услышал за спиной шаги.

Это был Дамблдор. Он смотрел на Гарри своими голубыми глазами из-за очков-полумесяцев; взгляд его был полон решимости остановить Гарри любой ценой.

— Я не могу тебе позволить уйти, Гарри, — спокойно, но властно сказал директор.

Гарри отвернулся и сделал еще один шаг к двери. Дамблдор вновь заговорил; на этот раз громче.

— Если ты выйдешь отсюда, то ни я, ни кто другой уже не будем иметь шанса спасти тебя. Волдеморт легко тебя убьет, Гарри.

Гарри сделал вид, что не слышал слов Дамблдора и сделал новую попытку приблизиться к выходу. Из-за спины директора стали выглядывать те, кто был на кухне. Они так и застывали на месте, увидев такую картину.

— Гарри, я знаю, что сделал много ошибок; я держал тебя в неведении, когда должен был все рассказать. Но ты знаешь, почему я не могу позволить тебе уйти. И если ты сделаешь еще шаг, то я остановлю тебя заклинанием, Гарри. Ты не оставил мне выбора, — сказал Дамблдор, направляя свою палочку на юношу.

— Гарри, — позвала его Гермиона, выйдя из-за спины директора, — не уходи.

— Я знаю, что тебе очень больно, Гарри. Мне жаль, что не могу взять на себя твою боль, — сказал Дамблдор. — Но то, что ты сказал мне несколько минут назад, вселило в меня веру, что мы победим. Ты готов, Гарри. Ты готов исполнить пророчество.

Гарри повернулся и посмотрел на Дамблдора. В его взгляде была боль и усталость. Он продолжал направлять палочку на Гарри, хотя тот понял, что никуда не пойдет. Гарри сделал несколько шагов навстречу директору и почувствовал знакомый комок в горле и жжение в уголках глаз. Дамблдор раскинул руки и обнял юношу. Гарри рыдал на груди у старика; боль утрат, одиночество, усталость быть спасителем мира вырвалась наружу, превратившись в бесконечные потоки слез. Все, кто находился за спиной директора поспешно ушли, оставив их вдвоем.

— Пойдем в твою комнату, Гарри, тебе нужно успокоиться, — тихо сказал Дамблдор и повел юношу вверх по лестнице, продолжая обнимать его за плечи.

Дамблдор усадил Гарри в кресло возле камина, закрыл дверь заклинанием, чтобы никто не зашел. Гарри не мог успокоиться и продолжал рыдать, закрыв лицо руками. Дамблдор вынул из внутреннего кармана мантии пузырек, протянул его Гарри и сел в кресло напротив.

Гарри залпом выпил содержимое пузырька и почувствовал, как тепло разливается по всему телу, успокаивая его. Он сделал несколько глубоких вдохов, и посмотрел на директора. Тот выглядел усталым и старым.

— Ты лучше себя чувствуешь, Гарри? — спросил Дамблдор.

— Да, профессор, — тихо ответил тот. — Я… мне… я не должен был всего этого вам говорить…

— В тебе говорила боль утраты и накопившееся отчаяние из-за последних событий, — сказал Дамблдор. — Но я повторю, что ты должен научиться контролировать свои эмоции и гнев, Гарри. Если ты не будешь владеть собой — ты можешь вновь попасться в ловушку Волдеморта.

— Вы что-то знаете о его планах насчет меня, профессор? — спросил Гарри.

— Я думаю, что и ты их знаешь. Его цель — убить тебя любой ценой, — ответил маг. — И он не остановится ни перед чем, чтобы осуществить свою цель.

— Так что же мне делать, профессор? Я не смогу его победить, я уже говорил вам раньше. Он слишком силен для меня — не никогда не убивал, а он…

— Мне казалось, что ты был готов убить меня несколько минут назад, — сказал Дамблдор, лукаво посмотрев на ученика. — Конечно, сейчас вы не равны, Гарри. Но ты будешь продолжать учиться до тех пор, пока сам не почувствуешь в себе силы, равные его.

— Вы говорили, что моя самая большая сила — любовь, — сказал Гарри, посмотрев в камин, где весело играли языки пламени. — Но теперь он лишил меня всех, кого я любил. У меня никого не осталось.

— Тебе кажется, что любовь покинула твое сердце, Гарри, но это не так, — ответил Дамблдор. — Она всегда была и будет в тебе. И если я не ошибаюсь, то именно любовь поможет тебе одолеть Волдеморта.

— Как? Что, существует смертельное заклинание любви? — усмехнулся Гарри.

— Конечно, нет, Гарри, — слегка улыбнулся Дамблдор. — Но когда твоя магическая сила будет нарастать, а это, если я не заблуждаюсь, может начаться прямо завтра, любовь и все твои положительные эмоции будут только усиливать твои заклинания.

Гарри удивленно посмотрел на директора.

— Что вы хотите этим сказать, профессор?

— Ты помнишь, что я сказал тебе после того, как ты узнал содержание пророчества? — спросил Дамблдор.

Гарри промолчал, он не знал, о чем именно он должен был вспомнить.

— Я говорил тебе, что самое слабое место Волдеморта то, что он никогда не знал, что такое любовь.

— Разве это важно? — спросил Гарри.

— Да, Гарри. Ты был наделен магическими способностями, которые вложили в тебя родители. Но так же ты получил часть силы Темного Лорда, когда он одарил тебя этим шрамом, — Дамблдор указал на лоб Гарри. — Волдеморт знает, что чистая любовь способна усиливать магические способности волшебника; любовь дала тебе защиту, которую он не смог преодолеть. Но если любовь способна защищать…

— То она способна и убивать, — закончил за него Гарри.

— Да, Гарри. Когда твоя сила почти сравняется с силой Волдеморта и вы, возможно, встретитесь один на один. Помимо всех заклинаний и чар, которые ты будешь к этому времени знать, на твоей стороне еще будет и любовь, — медленно сказал Дамблдор. — Она поможет тебе победить.

— Как? — спросил Гарри.

— Я не могу тебе сказать, Гарри, — ответил Дамблдор. — Не потому, что хочу скрыть! А потому, что пока ты не сможешь этого понять. Когда ты будешь готов к этому, ты сам найдешь дорогу к ответу. Любовь — это самые истоки и непознанные глубины магии, Гарри.

— Вы хотите сказать, что за той дверью в Отделе Тайн, которая всегда заперта, — любовь? — спросил Гарри. От удивления его брови исчезли в непослушных волосах.

Дамблдор не ответил. Он лишь посмотрел Гарри в глаза, похлопал его по плечу и вышел из комнаты.

Глава 8. День рождения

Гарри проснулся от шума, доносившегося с лестницы. Он только успел надеть очки, как дверь открылась, и в комнату вошли несколько человек. Они все что-то держали в руках. Ближе всех стояла Гермиона со свертком в яркой обертке.

— Что это с вами? — спросил удивленный Гарри.

Ребята обменялись недоуменными взглядами, считая, что он придуривается.

— Ты что, Гарри, забыл, что сегодня — твой День Рождения? — сказала Джинни.

Гарри и правда забыл; точнее будет сказать, что он просто не следил за календарем и не знал, какое сегодня число.

— Так вы пришли меня поздравить с Днем Рождения? — первый раз за много недель, он улыбнулся.

— А ты подумал, что мы решили тебя закидать навозными бомбами? — пошутил Фред.

— С Днем Рождения, Гарри! — поздравила его Гермиона, вручив яркий сверток и поцеловав его в щеку.

Рон хихикнул, подошел к Гарри и положил на кровать свой подарок.

— С Днем Рождения, друг! Ты не будешь возражать, если я не стану тебя целовать?

Близнецы засмеялись, Гермиона одарила Рона красноречивым выражением лица.

— С Днем Рождения, Гарри! — сказал Фред.

— Мы не знали, что тебе подарить, — сказал Джордж.

— Последнее время у тебя было мало поводов для веселья, — продолжил Фред.

— Вот мы и решили немного тебя развеселить, — сказал Джордж.

— Мы надеемся, что одна старая жаба надолго запомнила наши изобретения!

— но если в Хогвартсе появится нечто подобное,

— что будет обижать учеников,

— или вмешиваться в их личные дела,

— или если тебе просто кто-то сильно надоест, Гарри,

— я уверен, что наши подарки сослужат тебе хорошую службу,

— или окажут достойное сопротивление, — закончил Фред, ставя у кровати Гарри большую коробку с разными штуками из магазина фокусов близнецов Уизли.

— С Днем Рождения, Гарри! — сказала Джинни, тоже поцеловала его в щеку и положила подарок на кровать.

Гарри широко улыбался; ему было приятно, что друзья помнят про его невеселые дни рождения у Дурслей, поэтому постарались доставить ему как можно больше радости.

Тут в дверь вошел Люпин с подарком в руке, улыбнулся, увидев столько друзей рядом с Гарри, и подошел к имениннику.

— С Днем Рождения, Гарри! — сказал он, вручая подарок. — Я рад, что ты остался с нами.

— Спасибо, Римус, — ответил Гарри, крепко пожав тому руку.

Ребята, похоже, были удивлены, что Гарри обращается к Люпину по имени, а не “профессор”, как обычно. Но, увидев, что тот не возражает, расслабились.

— Гарри, в честь твоего Дня Рождения Молли решила устроить небольшой пир за ужином, — радостно сказал Люпин. — Но, не знаю, что она имела в виде под “пиром”. Потому что и завтрак смело можно было бы назвать пиршеством тоже.

— Пойдем, Гарри, там еще много людей хотят тебя поздравить, — сказала Гермиона.

— Да, Гарри, — подхватил Рон, — правда не уверен, что тебе стоит принимать что-либо из рук Снэйпа.

— Что, он тоже здесь? — изумился Гарри. — Он тоже хочет меня поздравить?

— Да, Гарри, — вставил Люпин. — И он попросил меня поторопить тебя спуститься — у него мало времени.

Девочки вежливо удалились, чтобы Гарри мог одеться.

Вся компания с грохотом спустилась по лестнице. Когда Гарри вошел на кухню, там было несколько членов Ордена, во главе с Дамблдором. Гарри поприветствовал всех, а сам искал глазами Снэйпа. Мастер Зелий стоял в темном углу и что-то обсуждал с директором. Увидев Гарри, Снэйп пожал руку Дамблдору и подошел к Гарри. Ребята застыли от удивления.

Когда Снэйп вышел на свет, Гарри понял, почему все застыли в изумлении — Мастер Зелий был одет в ту самую шикарную одежду, которую Гарри видел на нем две недели назад. Гарри посмотрел выше и увидел, что так же, как тогда, две верхние пуговицы на шелковой рубашке были расстегнуты, обнажая грудь. И волосы Снэйпа так же были чистыми и напоминали шелковые пряди!

— С Днем Рождения, Поттер! — своим обычным тихим бархатным голосом сказал Снэйп. — Уверен, что мой подарок очень пригодится вам. Особенно на наших с вами частных уроках.

— Спасибо, профессор Снэйп, — ответил Гарри и протянул Мастеру Зелий руку.

Все, кто был в это время на кухне, безмолвно наблюдали за происходящим. Все знали о непростых отношениях Гарри и учителя Зельеделия.

— Не за что, Поттер, — протянул Снэйп, пожал руку Гарри, поклонился Дамблдору и вышел.

— Гарри, вот это да! Ты что, подружился со Снэйпом? — восторженно подлетел к другу Рон. — Когда ты успел?

— Гарри, это же просто замечательно! — откликнулась Гермиона.

— Не уверен, что мы с ним друзья, — тоже слегка растягивая слова, ответил Гарри, — просто пока вас не было, мы с ним немного поговорили, и нам удалось… э-э… сделать наши отношения менее натянутыми, — закончил Гарри, вспомнив слова Римуса.

— Гарри, а ты не знаешь, почему Снэйп так вырядился? — не удержался Рон. — Я никогда не видел на нем что-либо, кроме черной мантии.

— Нет, не знаю. Но я вижу его в такой одежде не первый раз, — ответил Гарри, косясь на Гермиону. Интересно, что она думает по этому поводу?

— Мы просто привыкли видеть его только в черном, наглухо застегнутым на все пуговицы, а тут такое! — сказала Гермиона.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что он тебе понравился? — удивился ее словам Рон.

— Если ты хотел спросить, нравится ли он мне как мужчина, Рон, то мой ответ ты не услышишь, — пояснила девушка, слегка покраснев. — Но мне было приятно видеть его в красивой одежде, и…

— Что, и? — подтолкнул ее Рон. — Что, и? Продолжай, Гермиона!

— И… ну… я не могла не заметить, что если он занялся своим внешним видом, особенно…

— Что особенного? — Рон, казалось, решил окончательно докопаться до истины.

Гарри решил не встревать в их перепалку, просто слушал и удивлялся, как Гермиона способна замечать изменения в людях.

— Особенно, когда он уложил волосы и эти его расстегнутые пуговицы, — как бы, неуверенно продолжала объяснять Гермиона, чем только рассмешила Гарри — он-то давно все понял.

— А что с его пуговицами? — не унимался Рон.

— Ну, короче, я хочу сказать, что если он появится в Хогвартсе в таком же виде, то разобьет не мало женских сердец, — выдохнула Гермиона.

— Что? — выкрикнул Рон, что Гарри аж подпрыгнул. — Снэйп разобьет чьи сердца?

— Рон, ты не можешь этого понять, потому, что ты — парень, — объясняла девушка, еще больше краснея. — Ты же не мог найти в Викторе то, что находили в нем девушки, так?

— Опять ты о своем Викки! — вспыхнул Рон.

— Ну, а как ты хочешь, чтобы я тебе показала разницу между полами? — спросила Гермиона.

— Скажи прямо — не ходи кругами! Я ничего не понимаю, когда ты говоришь заумными словами, Гермиона, — не унимался Рон.

— Ты сам напросился, Рон, — сказала девушка. — Если бы профессор Снэйп всегда так ходил, то у него не было бы отбоя от поклонниц. В таком виде на него приятно смотреть, и, думаю, что многие девушки нашли бы его привлекательным.

— Привлекательным? — не поверил своим ушам Рон.

— Да. И сексуальным, — добавила Джинни, подключившись в разговору.

— Да вы с ума сошли! — бросил Рон и решил закончить на этом.

Пока ребята обсуждали новый внешний Снэйпа, к ним подошел Грозный Глаз Грюм.

— С Днем Рождения, Поттер, — прохрипел Грюм, так же протягивая руку. — Я думаю, что мой подарок будет для тебя не менее полезен, — добавил он и вручил Гарри сверток.

— С Днем Рождения, Гарри! — к ним подошел Дамблдор и обнял Гарри по-отечески. — У тебя столько гостей и подарков!

— Это здорово, но я сам забыл, что у меня сегодня день рождения, профессор, — ответил Гарри, принимая из рук директора подарок. Это была книга по высшей магии. Гарри решил, что спросит Дамблдора обо всем потом.

— Главное, что твои подарки не забыли, когда ты родился, Гарри, — сказал Дамблдор, голубые глаза за очками-половинками озорно блеснули.

Когда вечером все друзья собрались на праздничный ужин в честь дня рождения Гарри, он подумал, что давно так не радовался.

* * *

На следующий день Гарри проснулся рано и решил посмотреть свои подарки — вчера он до них так и не добрался. Большинством подарков были книги. Дамблдор подарил ему тяжелую книгу “Высшая Магия”. Гарри так и не спросил у директора ни о чем, но когда стал разворачивать остальные подарки от взрослых — понял, что тут все понятно. Снэйп подарил книгу “Тайны разума и его секреты”. Гарри раскрыл ее и понял, что эта книга — некое учебное пособие по Окклюменции. Значит, Снэйп будет продолжать учить его Магической Защите Разума в этом году — не было никаких сомнений. Грюм так же подарил Гарри книгу — “Защита от Темных Сил. Высший уровень”.

— Неужели Грюм сам будет готовить меня для поступления в школу Авроров, — сказал вслух Гарри.

Римус Люпин подарил Гарри книгу, которая показалась юноше очень любопытной на первый взгляд — “Как познать и раскрыть себя”.

Остальные книги от взрослых были похожего направления — раскрытие магических способностей; книги заклинаний высшей магии. Больше всего Гарри удивился книге “Трансфигурация. Высший уровень “. Когда Гарри раскрыл книгу на оглавлении, то нашел там раздел “Анимагия”.

— Не многого ли Дамблдор хочет от меня? — продолжал мыслить вслух юноша. — Он хочет, чтобы я стал незарегистрированным анимагом, как отец?

Подарки друзей были менее полезны для повышений его магических способностей, но создавали для Гарри радостное настроение. Помимо огромной коробки приколов от близнецов Уизли, Гарри получил от Рона большую коробку сладостей; Джинни подарила замечательный набор по уходу на волшебной палочкой. Весьма кстати, — подумал Гарри, — я никогда не уделял моему оружие подобающего внимания.

— Гермиона подарила, — разворачивая яркую обертку, сказал Гарри, — конечно же, книгу! “Зельеделие. Как стать Мастером Зелий”. Похоже, Снэйп, действительно произвел на нее впечатление! — усмехнулся Гарри, но подумал, что эта книга будет очень полезной вовремя его подготовки на Аврора.

Мистер и миссис Уизли так же подарили Гарри большую коробку сладостей.

Гарри наслаждался подарками, пока его не позвали на завтрак.

Он спускался по лестнице, когда встретил Гермиону, чуть позже покинувшую комнату, где жила она и Джинни.

— Привет, Гарри! — улыбнулась она.

— Привет, Гермиона, — отозвался юноша. — Спасибо за книгу. Я думаю, что с ее помощью я не буду в этом году выглядеть жалко на уроках Снэйпа.

— Я подумала, что взрослые тебе подарят много разных интересных книг, но моя не будет лишней, — сказала Гермиона.

— Это точно! Я, конечно, был удивлен, что книгу о зельях подарила мне ты, а не Снэйп, — сказал Гарри, открывая перед подругой дверь на кухню и пропуская ее вперед.

— Ну, профессор Дамблдор намекнул мне, что именно эту книгу Снэйп тебе дарить не будет, вот я и подумала, — ответила Гермиона.

— Да, уж! Я уже не перестаю удивляться Снэйпу, — продолжил Гарри, садясь за стол рядом с девушкой, — не думал, что когда-нибудь смогу говорить с ним нормально, тем более что буду пожимать ему руку!

— Да, я думаю, он всех нас удивил, поздравив тебя с днем рождения, — поддержала Гермиона.

— Особенно тебя поразил его внешний вид, я полагаю, — не удержался Гарри, — я сам был в шоке, когда первый раз его таким увидел.

— О, Гарри, ты же не такой, как Рон — мог бы и промолчать, — сделав вид, что обиделась, сказала Гермиона. — А потом, что здесь такого? Почему нельзя по-достоинству оценить его внешность, если она того заслуживает? — продолжила она, все же слегка краснея.

— Все нормально, Гермиона, — успокоил ее Гарри, — к тому же, это заметила не только ты одна — и Джинни, и взрослые тоже. Я слышал, как Тонкс и Макгонагал обсуждали: появится ли Снэйп в таком виде на уроках или нет.

Гермиона засмеялась, поняв, что Гарри не раздувает из ее комплиментов по поводу одежды профессора Снэйпа Бог знает что, в отличие от Рона.

Как раз к окончанию их обсуждений был готов завтрак, и все друзья молча поглощали еду. Под конец трапезы в кухню вошел Люпин. Он выглядел не спавшим и измотанным. Устало сев на стул, он вяло поприветствовал ребят, смотревших на него все это время.

— Привет, ребята, — едва слышно проговорил он, накидываясь на еду.

— Все в порядке, Римус? — спросил Гарри, уже закончивший завтрак. Он пересел ближе к Люпину. — Ты что такой уставший? Много работы?

— Да, Гарри, — коротко ответил он, продолжая жадно есть.

Гарри понял, что Люпин не собирается ничего ему рассказывать, поэтому решил не давить.

— Спасибо за подарок, Римус, — перешел на другую тему Гарри. — Я только сегодня все посмотрел. Ты можешь мне объяснить, почему мне подарили столько книг, особенно по высшей магии?

Люпин удивленно посмотрел на юношу, затем, вернувшись к еде, не торопясь, сказал:

— А что, разве тебе не понятно? Ну, я думаю, что оставшиеся вопросы тебе ответит профессор Дамблдор, когда у него появится время. Не знаю, когда это случится — у него столько дел из-за Вол…

Тут Люпин осекся, поняв, что сболтнул лишнее. Чтобы Гарри не начал его расспрашивать, поблагодарил миссис Уизли за завтрак, и, сославшись на смертельную усталость, ушел спать.

Гермиона прочла беспокойство на лице Гарри, поэтому осторожно спросила:

— Он что-то тебе сказал, Гарри? Снова на кого-то напали?

— Нет, Гермиона, — отрицал Гарри, — он только сказал, что у них у всех очень много работы.

Глава 9. Пророчество

Сказав спасибо миссис Уизли, Гарри решил подняться к себе и более тщательно просмотреть книги по высшей магии и остальные подарки. Гермиона пошла вместе с ним, затем к ним присоединился Рон. Когда Гарри показал друзьям, сколько книг по продвинутой магии ему подарили, Гермиона пришла в полный восторг, а Рон лишь поморщился.

— Гарри, вот это да! — воскликнула девушка, листая книгу по высшей магии — подарок Дамблдора. — Здесь столько интересного! Дашь мне почитать, когда закончишь сам?

— Нет проблем, Гермиона, — ответил Гарри и показал ей остальные экземпляры. — Ты видишь это? Похоже, за меня возьмутся в этом году, — немного обреченно сказал Гарри, что не ускользнуло от Гермионы.

— Не говори так! Ты будешь столько знать, вот только мне не совсем понятно, зачем тебе все это, — добавила она, ища взглядом поддержки у Рона.

— Я и сам хотел бы знать, — протянул Гарри, пытаясь уйти от вопроса.

Тут в комнату вошла Джинни и тоже заметила много книг на кровати Гарри.

— Они хотят тебя многому научить, — констатировала факт Джинни.

— Гарри, я хотела спросить у тебя кое-что, — неуверенно начала Гермиона.

— Что именно? — спросил Гарри еще более медленно. — Я уже сказал, что не знаю зачем мне столько книг по высшей магии. Я жду ответа от Дамблдора, когда он придет.

— Гарри, я не об этом, — более тихо и еще неуверенней продолжила Гермиона.

— А что тогда? — удивился Гарри, переводя взгляд на Рона и Джинни — те тоже были чем-то весьма заинтересованы.

— В тот день, когда,… когда ты едва не ушел, — начала Гермиона, — Дамблдор остановил тебя у дверей и…

— И, что? — спросил Гарри, хотя он уже догадался, о чем она хочет его спросить.

— Я слышала, как Дамблдор сказал, что теперь он уверен, что ты готов исполнить пророчество, — почти шепотом договорила Гермиона, ища поддержки у Рона и Джинни. Но те, как завороженные, смотрели на Гарри в ожидании его ответа.

Гарри подошел к окну и пытался взять себя в руки. Он знал, что ему когда-нибудь придется поговорить с ними о пророчестве. Но был к этому не готов. Он не знал, почему сейчас он не хотел им говорить, как звучит пророчество, потому что не знал, как они отреагируют на известие, что он должен стать убийцей, чтобы спасти мир от Волдеморта.

— Гарри, — подала голос Джинни, — из разговоров, которые нам довелось услышать, мы поняли, что, несмотря на то, что пророчество разбилось там, в Отделе Тайн…

Она сделал паузу, ожидая реакцию Гарри. Он промолчал, и она продолжила:

— Есть вторая копия пророчества, да, Гарри? — закончила вопрос Джинни.

Гарри понял, что от него все равно не отстанут, и ему когда-нибудь придется все равно им все рассказать. Он отошел от окна и сел в свое уже любимое красивое кресло возле камина.

Друзья сели рядом с ним, застыв в ожидании. Гарри некоторое время молчал, глядя на языки пламени в камине. Как начать?

Гарри глубоко вдохнул и начал говорить, чуть медленней, чем обычно, слегка растягивая слова, как Снэйп и Малфой.

— Нет, второй копии пророчества нет, — начал он, не глядя на друзей, но ощущая их пристальные взгляды на себе. Ему было легче говорить с камином. — В зале пророчеств, где мы искали Сириуса, хранятся копии, единственные копии всех когда-либо сделанных предсказаний.

Гермиона, Рон и Джинни, казалось, почти не дышали — Гарри слышал только треск поленьев в камине и шум улицы за окном.

— Весь прошлый год Волдеморт пытался забрать эту копию пророчества, чтобы услышать его полностью, — продолжил спокойно говорить Гарри, по-прежнему не глядя на друзей.

— Он что, знал о пророчестве раньше? — не выдержала Гермиона.

— Да, знал, — ответил Гарри.

— Что ты имел в виду “услышать его полностью”? — спросила Джинни. — Он слышал какую-то его часть?

Гарри кивнул. Все трое друзей дружно вздохнули, и Гарри теперь смотрел на их до крайности удивленные лица.

— В тот день, когда пророчество было сделано, его шпиону удалось услышать несколько слов, — продолжил Гарри, еще медленней, тщательно выбирая слова, чтобы не сказать больше, чем они должны знать. — И когда он пытался убить меня…

Гарри сделал паузу, поняв, что ему очень трудно продолжать, но выбора не было — ему придется закончить. Ребята смотрели на друга и понимали, что сейчас они узнают правду о гибели родителей Гарри.

— Он пришел убить меня, будучи уверенным, что тем самым исполнит пророчество, часть которого он теперь знал, — продолжил Гарри, — но он сделал ошибку, придя в мой дом.

Он снова сделал передышку, дав возможность себе и друзьям осмыслить его слова и приготовить их к новому шоку.

— Почему? — не выдержал Рон.

— Потому, что он не знал пророчество полностью, а лишь его начало, — ответил Гарри.

— И что он слышал? — снова спросил Рон, но Гермиона его одернула.

— Он слышал, что есть мальчик, который способен победить Волдеморта. Этот мальчик родился в конце июля у родителей, трижды выживших после встречи с Темным Лордом, — сказал Гарри. — Но дело в том, что пророчество не имело в виду именно меня.

Реакция друзей была предсказуема — так же удивился и Гарри, когда Дамблдор ему говорил о пророчестве.

— То есть как, не тебя? — спросила Гермиона. — Волдеморт ошибся, посчитав, что пророчество о тебе?

— Не совсем, — ответил Гарри, говоря уже практически по слогам. — Таких мальчиков было двое — я и Невилл Лонгботтом.

Все дружно вздохнули еще раз, а Рон присвистнул.

— Так почему же Волдеморт пытался убить тебя, а не Невилла? — спросила Гермиона, которая всегда была более сообразительной.

— В этом он и сделал ошибку. Точнее будет сказать, что он сделал ошибку, решив убить мальчика в младенчестве, — ответил Гарри.

— Почему?

— Потому, что тем самым он предопределил свою судьбу, и мою тоже, — проговорил Гарри, чувствуя, что к нему возвращается отчаяние, которое охватывало его после разговора с директором о пророчестве.

Как им сказать остальное?

— Что ты имеешь в виду — про судьбу? — спросила Гермиона.

— Во-первых, в пророчестве не было указано имя мальчика, так что Волдеморт мог подождать и посмотреть: кто из нас — я или Невилл будет сильнее, когда вырастим. Но ему не хотелось, наверное, столько ждать, поэтому он решил покончить с возможным соперником как можно раньше, — продолжал Гарри. — Когда он шел в мой дом с надеждой убить меня, он заранее был обречен на провал. Дело в том, что, пытаясь убить меня, он тем самым дал пророчеству магическую силу.

— Не понимаю, — проронил Рон.

— Когда кто-то делает пророчество — оно не обязательно должно сбыться, — начала чеканить Гермиона, которая всегда много знала, — но если какая-то часть или действие, указанное в пророчестве приводится в исполнение — раскрывается его магическая сила. Иными словами, когда Волдеморт попытался исполнить пророчество, даже не зная его полного содержания, своими действиями он просто заставил пророчество стать пророчеством. То есть, теперь это пророчество должно исполниться по-любому — хочет он того или нет.

Гарри кивнул, показав тем самым, что Гермиона изложила все верно.

— А почему ты сказал, что он был заранее обречен на провал, Гарри? — спросила Джинни.

— Потому что, пытаясь убить меня, он не только привел пророчество в действие, но и дал мне силу для его осуществления, — сказал Гарри, наблюдая, как расширились глаза у троих друзей, когда он сказал эти слова.

— Ты хочешь сказать, что Волдеморт дал тебе свою силу? — поразился Рон.

— Да, направив на меня свою палочку в надежде убить, он передал мне часть своей силы, — ответил Гарри.

— А почему же он не смог убить тебя? — спросил Рон. — Из-за пророчества?

— Из-за пророчества тоже. Но было еще кое-что, что помешало ему убить в ту ночь, — почти шепотом сказал Гарри. — Моя мать принесла себя в жертву, чтобы спасти меня, — выдавил он из себя. — Ее любовь спасла меня от смертельного заклинания Волдеморта. Именно поэтому он не смог меня убить, а оставил мне лишь этот шрам и дав мне силу, почти потеряв свою жизнь.

Некоторое время все молчали.

— Гарри, — подала голос Гермиона, — а что же дальше? То есть, когда Волдеморт не смог убить тебя, сам исчез, дал тебе часть своей силы — на этом все и закончилось? Что будет дальше? Как звучало пророчество? Ты знаешь его полное содержание?

Гарри ждал этого вопроса. Он не был уверен, что должен этого говорить, но понял, что выхода нет, раз он начал.

— Дальше,…- начал Гарри, — я не уверен, что вы должны это знать, но…

Он встал и вплотную подошел к камину. Тепло помогло ему собраться с силами и продолжить нелегкий разговор.

— Я не буду пересказывать вам пророчество — это небезопасно для вас, — сказал Гарри, поворачиваясь к друзьям. — Я могу передать только его смысл.

Ребята закивали в знак согласия.

— В пророчестве говорилось, что единственный человек, способный уничтожить Темного Лорда родился в конце июля шестнадцать лет назад. И…

Он снова не знал, стоит ли ему это говорить друзьям.

— И,… так как Волдеморт сам выбрал для себя соперника — меня, теперь мы не успокоимся, пока один из нас не убьет другого, — выдохнул Гарри, глядя на пораженные лица друзей.

— Ты хочешь сказать, Гарри, что… — начала Гермиона, но не смогла продолжить.

— Да. Или он убьет меня, или я убью его — третьего не дано, — закончил Гарри, чувствуя, что он очень устал от этого разговора.

Ребята погрузились в мысли об услышанном и долго молчали, пока Гермиона снова не заговорила.

— Гарри, откуда ты знаешь все это? Ведь пророчество разбилось! Ты говорил с тем, кто слышал это пророчество полностью?

Гарри кивнул.

— Кто это был? — спросил Рон.

— Дамблдор, — ответил Гарри.

— Что? А почему он тебе раньше не сказал? — ужаснулась Гермиона. — Ты ничего не знал об этом столько лет? Как он мог столько лет скрывать это то тебя?

— Я тоже спрашивал его об этом, — сказал Гарри, — но я не буду пересказывать вам его ответ — это очень долго, и вам этого не надо знать — это только для меня.

— А Волдеморт знал, что Дамблдор в курсе пророчества? — спросила Джинни.

— Нет, поэтому он и хотел достать его копию из Отдела Тайн, — ответил Гарри. — Он потерял много времени на то, чтобы узнать, как можно забрать этот шарик из Министерства Магии.

— Ты о чем? — спросил Рон.

— Дамблдор объяснил мне, что снять с полок копии пророчеств могут только те, о ком они были сделаны, — объяснил Гарри, — поэтому он пытался заставить других забрать для него этот шарик, пока не выяснил, что это все бесполезно. Только он или я могли снять с полки копию пророчества — вот для чего он показывал мне это место во снах, которые я видел весь прошлый год. Он хотел услышать это пророчество любым способом. Он заманил меня в Отдел Тайн, заставив меня поверить, что он схватил Сириуса.

Гермиона и Джинни хлопнули себя по губам, чтобы не закричать от удивления.

— Ты была права, Гермиона, — с болью и тяжестью в голосе сказал Гарри, — Волдеморт рассчитывал на мою любовь играть в героя. Он знал, что отправлюсь куда угодно, чтобы спасти Сириуса. Если бы я не был так зол на Снэйпа — я бы научился закрывать свой разум от Волдеморта. Если бы я не был так любопытен — я бы понял, что мои сны про темные коридоры — обман и уловки Темного Лорда. Если бы я послушал тебя и не пошел бы в Отдел Тайн спасать Сириуса, а доверился бы кому-то из взрослых, Сириус бы остался дома в тот день.

Я сказал Снэйпу о том, что я увидел во время экзамена. Помните, как я кричал ему, что Волдеморт схватил Бродягу? Снэйп связался с Сириусом, нашел его живым и здоровым и все ему объяснил. Но когда я тебя снова не послушал и завел вас всех в Отдел Тайн, подвергнув вас тем самым смертельной опасности, в это время Сириус был здесь живой и невредимый. Если бы я не был таким идиотом, и послушался хотя бы чьего-либо совета, а не считал, что только я один прав — Сириус бы не погиб.

Все снова замолчали, но Гермиона хлопнула себя по лбу.

— Но, Гарри! Ты же за этим и полез в камин к Амбридж, чтобы узнать дома ли Сириус! — воскликнула Гермиона. — Ты же не нашел его дома, поэтому мы и пошли его спасать!

Тут Гарри вспомнил, кто заставил его поверить в то, что Сириус ушел в Отдел Тайн.

— Ты знаешь, кто меня обманул? — он начал кричать на Гермиону. — Когда я через камин пытался связаться с Сириусом, мне ответил Кричер! Я спросил его, где Сириус, и он солгал мне, сказав, что тот ушел в Министерство Магии! Твой любимый Кричер ранил Клювика, и Сириус был с ним, когда я допрашивал эльфа. А тот солгал мне, что Сириус ушел! Он сделал это мне и Сириусу, и всем нам назло, потому что он уже давно тогда служил Малфоям и Волдеморту!

— Этого не может быть, Гарри! — почти плакала Гермиона. — Кричер не мог служить Малфоям, он же не уходил из дома много лет.

— Он ушел из дома в Рождество, поймав Сириуса на слове, когда тот крикнул ему “убирайся”, - тяжело ответил Гарри, понимая, что это не облегчает его вину. — Кричер сделал то, что должен был сделать. Он не любил Сириуса, потому что тот не был похож на своих родителей. Он нашел себе новых хозяев, а те оказались слугами Волдеморта.

— Гарри, мне очень жаль, что так вышло, — сказала Гермиона, всегда яростно защищавшая права домовых эльфов.

— Его поступок лишь немного смягчил мою вину, — пробормотал Гарри, закрывая лицо руками, чтобы друзья не видели его слез. — В смерти Сириуса виноват только я. И мне придется жить с этим до самой смерти…

Глава 10. Небытие

После разговора стал Гарри очень плохо спать. Его мозг был переполнен мыслями о крестном и чувством вины. Он снова и снова возвращался во сне в Отдел Тайн на место гибель Сириуса. Он видел это снова и снова, каждый раз просыпаясь и тяжело дыша. Он отгонял мысли, но они вновь и вновь возвращались. Больше всего Гарри хотел, чтобы эти сны прекратились — это было выше его сил — терпеть эту муку каждую ночь. Поэтому он засиживался до глубокой ночи за книгами, что ему подарили на день рождения, стараясь не спать. После полностью нескольких бессонных ночей, он осунулся, под глазами появились темные круги, и голова болела не переставая. Он стал очень раздражительным, реагируя на любую причину. Но Гарри не мог заставить себя лечь спать, потому, как был уверен, что снова будет видеть смерть Сириуса.

Однако организм не мог нормально существовать без отдыха. И, как бы Гарри того не хотел, природа взяла свое. Он как обычно сел у камина в любимое кресло и продолжил читать книгу “Тайны разума и его секреты”, но где-то через час, буквы поплыли перед глазами — дальше читать было бессмысленно. Он отложил книгу и стал просто смотреть в камин, где огонь менял свой цвет, переходя с одного полена на другое. Он просидел так очень недолго — глаза закрылись, и Гарри погрузился в глубокий сон.

Он снова шел по коридору Отдела Тайн к залу пророчеств. Пройдя, как обычно до конца девяносто седьмого ряда, он снова искал глазами Сириуса, и снова не нашел его там. Гарри уже хотел пойти назад, но вдруг услышал за спиной ледяной голос, в котором не было ничего человеческого. Голос был спокоен, но когда Гарри его услышал — внутри все перевернулось от страха. Голос обладал невиданной магической силой.

— Я ждал тебя, Поттер, — сказал Волдеморт.

Гарри смотрел на Темного Лорда — тот был совсем как живой.

— Что же ты молчишь, Гарри? — спросил Волдеморт, подходя к Гарри ближе. — Ты не рад нашей встрече?

— Как вы сюда попали? — спросил Гарри дрожащим голосом.

— Хороший вопрос, — усмехнулся Волдеморт, оглядывая Гарри с головы до ног. — Я очень хотел поговорить с тобой, Гарри. Но, к сожалению, есть много людей, не желающих, чтобы я беседовал с тобой. Поэтому я сам нашел способ выйти с тобой на связь.

— Что вам надо? — спросил Гарри.

— Мне нужен ты, как ты мог уже догадаться. И, боюсь, Гарри, что ты не нужен мне живым, — рассмеялся Волдеморт, отчего у Гарри в жилах застыла кровь.

Снова этот леденящий душу смех, в котором нет никакой радости. Смех, который Гарри слышал на кладбище, когда Лорд мучил его.

— Ты разбил мое пророчество, Гарри. А ведь я потратил на него много времени, — продолжил Волдеморт, обходя вокруг Гарри. — Но я знаю, что ты слышал, как оно звучит.

Гарри окаменел от страха. Если Гарри начнет думать о содержании пророчества, Волдеморт легко сможет прочесть его мысли. Гарри попытался вспомнить то, что читал в книге “Тайны разума и его секреты”. Там было описано то, что надо делать, чтобы не дать другому человеку прочитать твои мысли. Гарри решил попробовать закрыть свой разум от Волдеморта.

— А с чего вы взяли, что я это знаю? — сказал Гарри, стараясь думать о чем угодно, только не о тайне пророчества. — Вы же знаете, что оно разбилось.

— Гарри, Гарри. Не пытайся обмануть Лорда Волдеморта — это бесполезно. Я же вижу, что ты врешь. Тебе даже не надо ничего мне говорить, просто подумай о нем, и я все увижу сам, — протянул Темный Лорд.

— Я не могу думать о том, чего не знаю, — огрызнулся Гарри.

Волдеморт снова рассмеялся, и Гарри запаниковал. Надо скорее проснуться — и все это закончится.

— Ты не проснешься, пока я этого не захочу, Гарри, — неожиданно сказал Лорд. — У нас много времени, Гарри, очень много. Я был расстроен, что ты так долго не хотел засыпать. Почему же?

— Не ваше дело! — резко ответил Гарри. — Вы не сможете удерживать меня во сне — это неподвластно даже вам!

Темный Лорд снова рассмеялся.

— Как ты до сих пор не понял, Гарри, что для меня нет ничего невозможного. Гарри, я пока только прошу тебя. Не заставляй меня применять силу. Я ждал этого разговора с момента нашей последней встречи. Кажется, это было недалеко отсюда, — пропел Волдеморт и щелкнул пальцами.

Все вокруг изменилось. Они стояли теперь возле фонтана в центре атриума — там Темный Лорд сражался с Дамблдором на дуэли.

— Что скажешь, Гарри? — не поднимая голоса, сказал Волдеморт. — Я повторяю — тебе надо только подумать о пророчестве.

— Знание пророчества не поможет вам убить меня, — неожиданно сказал Гарри.

— Так ты все-таки в курсе, Гарри? Зачем ты меня обманывал и заставлял терять мое драгоценное время?

Волдеморт вытащил из кармана палочку и направил ее на Гарри.

— Так что говорилось в пророчестве, Гарри?

— Я не знаю! — крикнул Гарри, зная, что сейчас будет.

— Отвечай мне! — крикнул Волдеморт. — “Crucio!”

Гарри вновь страдал от боли, хоть и был во сне. Тысяча ножей резала его, сменяясь огнем и раскаленным металлом. Но где-то в глубине сознания Гарри подумал, что если он кричит во сне, то может кричать и наяву — тогда его услышат и разбудят, и эта мука прекратится.

— Отвечай! Что говорилось в пророчестве! — орал Волдеморт, не опуская палочки. — Запомни Гарри, что бы ты не делал — это тебе не поможет. Говори!

Гарри потерял очертания зала, в котором находился. Боль заслонила собой все на свете. Он уже не кричал, он понимал, что больше не может этого терпеть, что он сойдет с ума.

Темный Лорд опустил палочку, прекращая заклинание. Гарри не мог пошевельнуться — все тело болело так, как будто все внутри было сломано и порвано.

— Гарри, Гарри. Неужели ты хочешь меня разозлить? Поверь, что эта боль — только начало. Не заставляй меня прибегать к крайним мерам. Мне нужно только услышать, как звучит пророчество. Ведь там сказано, как я должен убить тебя, правда, Гарри? — сказал Волдеморт.

— Нет, там сказано, как я должен убить вас! — сказал Гарри, старательно представляя себе, что именно это и являло собой пророчество.

Темный Лорд подошел к лежащему на холодном полу Гарри и взял его за лицо. Как только пальцы Волдеморта коснулись кожи — шрам на лбу Гарри запылал невозможной болью. Эта боль была даже несравнима с болью от “Crucio” — Гарри чувствовал, что умирает. Волдеморт убрал руку, и шрам отпустило.

— Странно, Гарри, — медленно сказал Волдеморт, его голосе был пропитан гневом и разочарованием, — ты ничего не хочешь добавить?

— Что именно? Вам нужно знать, каким заклинанием я должен вас уничтожить? Там этого не сказано, — огрызнулся Гарри.

— Зачем же так грубо? — сказал Волдеморт. — Я думал, что старик научил тебя манерам. Ты знаешь, что он был и моим учителем, но недолго. Я был гораздо могущественней его еще в школе.

— Да ну? — слабо усмехнулся Гарри. — А что же тогда ты не смог убить его в этом зале? Ты всегда его боялся, Волдеморт!

— Заткнись, щенок! — проорал Волдеморт и снова кинул в Гарри заклинание.

Гарри уже не кричал — он просто хотел, чтобы все это закончилось. Вот, еще немного, и я умру, — думал он. Ну, еще немного, я больше не могу этого терпеть.

Вдруг откуда-то сверху, Гарри услышал знакомый голос.

— Проснись, Гарри! Проснись! Ты должен понять, что ты спишь — тогда ты проснешься!

Это был голос Дамблдора.

— Ты не поможешь ему, Дамблдор! — крикнул Волдеморт. — Мальчишка мой! И мне осталось совсем немного, чтобы прикончить его!

— Гарри, ты должен проснуться! — говорил голос Дамблдора. — Слушай мой голос — просыпайся, Гарри!

Из последних сил Гарри напряг мозг и подумал, что он спит. Он слушал голос Дамблдора и думал о том, что он спит.

— Гарри, просыпайся! — повторял Дамблдор, несмотря на то, что Волдеморт пытался его заглушить. — Возвращайся, Гарри! Слушай меня!

Гарри ничего не соображал. Он думал только о том, что должен слышать голос директора. Вдруг все вокруг стало удаляться, как будто Гарри уносило вверх. И вдруг все закончилось. Кружение прекратилось.

— Гарри, открой глаза, — голос Дамблдора звал его.

— Дамблдор, вы уверены, что он вернулся? — спросил голос Снэйпа.

— Да, Северус, он здесь, но он очень слаб, — ответил Дамблдор. — Что ты посоветуешь, Северус?

— Не знаю, директор, мне надо подумать, — сказал Снэйп. — Пока не трогайте его и следите за ним, на случай, если Темный Лорд снова проникнет в его разум. Я вернусь, когда буду готов.

— Хорошо, Северус, — ответил Дамблдор.

Гарри слышал это все эти слова издалека, не в силах открыть глаза. Он не чувствовал тела, он был где-то за пределами своего тела. Перед глазами была лишь непроглядная тьма. После этого Гарри уже не чувствовал и не слышал ничего. Только тьма.

— Что случилось, Дамблдор? — спросил Люпин, вошедший в комнату. — Что с ним?

— Волдеморт проник в разум Гарри, когда тот спал, — сказал Дамблдор.

— Чего он хотел? — спросил Люпин, хватаясь за голову от ужаса. — Что он ему сделал?

— Я не могу тебе сказать, чего он хотел от Гарри — я вмешался в последний момент, — ответил Дамблдор. — Что касается состояния Гарри, то я не знаю, что именно с ним сделал Волдеморт. Одна надежда на то, что Гарри слышит нас, если нет…

Дамблдор замолчал и стал осматривать Гарри. Он щупал пульс, проверял реакцию зрачков на свет; Дамблдор расстегнул рубашку Гарри и стал держать руку над грудью юноши.

— Дамблдор, что вы делаете? — тихо спросил Люпин.

— Я пытаюсь узнать его состояние, Римус, — ответил маг.

Несколько минут Дамблдор продолжал держать руку над Гарри, затем застегнул рубашку и накрыл его одеялом.

В это время вошли все Уизли, Тонкс и Гермиона. Они были в ночных рубашках и пижамах; на лицах — выражение крайнего беспокойства.

— Все очень серьезно, — сказал Дамблдор, поднимаясь с кровати и обращаясь ко всем, кто находился в комнате. — Видимо, Лорд Волдеморт проник в разум Гарри, когда тот был на грани морального и умственного истощения.

— Что он ему сделал, профессор? — спросила Гермиона, чуть не плача.

— Я не знаю, Гермиона, нам повезло, что я успел вытащить Гарри в последний момент, — ответил Дамблдор.

— Откуда вытащить? Где он был? — спросил Рон.

— Видимо, Гарри не спал несколько дней, — сказал директор, — тем самым он ослабил свою ауру настолько, что Волдеморт смог так глубоко проникнуть в его разум, когда Гарри заснул. Я хотел поговорить с Гарри этим вечером и с этим шел к нему в комнату, когда услышал его крик.

— Он кричал? — спросил Люпин.

— Да, Римус. Видимо, Волдеморт проникнул в его разум так глубоко, что Гарри стало больно от присутствия в его разуме и теле Темного Лорда. Нечто подобное произошло в Отделе Тайн, — рассказывал Дамблдор. Его голос был ровным, но полным отчаяния. — Из-за связи Гарри и Волдеморта, которая образовалась вследствие неудавшегося смертельного заклинания, — оба теперь могут чувствовать друг друга на большом расстоянии. Не говоря уже о том, что Волдеморт — один из самых сильных магов за всю историю и для него не составило труда воспользоваться этой связью в своих целях. Нам остается только гадать, что Волдеморт делал с Гарри.

— Чего вы опасаетесь, Дамблдор? — спросил Мистер Уизли, прижимая к себе жену, которая не могла сдержать слез. — Он жив?

— Его тело, да, — ответил Дамблдор. — А вот душа…

Все так бурно среагировали, что Дамблдор не смог сдержать эмоций. Миссис Уизли громко зарыдала на груди у мужа; Гермиона закрыла лицо руками. Рон побелел от ужаса, а Фред с Джорджем едва успели подхватить падающую в обморок Джинни.

— Есть ли шанс его спасти? — почти обречено спросил Люпин. Не в силах стоять на ногах, он сел в любимое кресло Гарри.

— Увы, я не знаю, как ему помочь, — ответил Дамблдор, садясь напротив Люпина и закрывая глаза ладонями. — Его душа сейчас во тьме, в которую его окунул Волдеморт. Есть слабая надежда, но она ничтожна. Боюсь, что Гарри спасти нельзя, — закончил Дамблдор.

Это было, как приговор. Все, кто стоял в комнате, посмотрели на Гарри, лежащего на кровати. Его лицо было мертвенно-бледным, не было никаких признаков жизни. Долгое время все просто смотрели на него; в надежде, что Гарри ее услышит, Гермиона села на край кровати, взяла его за руку и начала с ним говорить. Остальные безмолвно наблюдали за ней. Никто не сомкнул глаз до утра. Гермиона продолжала говорить с Гарри и гладить его руку, но он оставался недвижим. Девушка плакала, говорила ему какие-то слова об их дружбе, о том, что он всем им очень нужен. Но Гарри всего этого не слышал — он был очень далеко.

Так прошло несколько дней. Гермиона так и не отходила от постели Гарри. Она продолжала с ним разговаривать. Дети Уизли сидели рядом с ней и сначала просто смотрели, но на третий день Рон отвел обессиленную девушку в ее комнату, и сам занял ее место. Он не умел говорить, как Гермиона, он просто вспоминал о приключениях, в которые он и Гарри постоянно ввязывались. Несколько раз в день приходил Дамблдор и проверял состояние Гарри. Он проделывал одно и тоже действие: подолгу держал свою ладонь над Гарри, в надежде почувствовать его ауру. Каждый раз ребята смотрели на него с надеждой, но каждый раз их ждало разочарование — никаких изменений.

Все уже отчаялись когда-либо снова увидеть Гарри в нормальном состоянии — время шло, а он не хотел или не мог вернуться. На девятый день, заполночь, когда Дамблдор снова держал ладонь над телом Гарри, появился Снэйп.

— Северус! — глаза директора блеснули. — У тебя есть новости?

Снэйп ответил не сразу. Он подошел к Гарри, сел на край кровати и стал осматривать юношу. В комнату вошли все, кто был в это время в доме. Снэйп делал какие-то движения руками над Гарри, шептал непонятные слова, затем встал и обратился к Дамблдору.

— Он в небытии, директор. Мне удалось собрать крохи информации из мыслей Темного Лорда о том, что произошло.

— Ты хочешь сказать, что влезал в мысли Волдеморта? — похоже, Дамблдор почему-то был рассержен на него.

Снэйп кивнул.

— Ты не должен был так рисковать, Северус! — Дамблдор был вне себя.

— А что, у меня был выбор, Дамблдор? — Снэйп был так же на взводе. — Вы смогли что-нибудь узнать за время моего отсутствия?

Дамблдор отрицательно покачал головой и сказал:

— Риск был слишком велик, Северус! Что, если бы Волдеморт почувствовал твое присутствие? У нас тогда не было бы шанса на продолжение борьбы.

— У нас не было бы шанса, если бы я не прочел мысли Темного Лорда, — парировал Снэйп.

— Что ты узнал, Северус? — спросил Дамблдор уже спокойным голосом.

— Темный Лорд планировал проникнуть в разум Поттера после неудачи с пророчеством, — начал Снэйп. — Но пока Поттер находился под защитой крови, он был недоступен для Темного Лорда. Тот выждал момент, когда аура Поттера будет легко уязвима, и проник в его разум. Как я понял, Темный Лорд требовал у Поттера сведения о пророчестве — слишком много времени Лорд потерял на это в прошлом году, и он не успокоился до сих пор. Он уверен, что в пророчестве сказано, как уничтожить Поттера.

— Я так и думал, что Волдеморт не остановится ни перед чем, чтобы услышать пророчество полностью, — прервал его Дамблдор. — Северус, прошу тебя, продолжай.

— Из обрывков мыслей Темного Лорда я смог составить его план — проникнуть в разум Поттера, выпытать у него содержание пророчества и оставить его душу между жизнью и смертью до тех пор, пока Темный Лорд будет готовить себя к решающему сражению. Но Поттер сопротивлялся изо всех сил, чем очень расстроил Лорда.

— Он, что, пытал его там? — ужаснулся Дамблдор.

— Да. Вы же знаете мощь Темного Лорда — для него нет ничего невозможного, — ответил Снэйп. — Он смог применять запрещенные проклятия, даже находясь в астральной форме.

Снэйп сделал паузу, услышав, как кто-то упал. Гермиона была без чувств. Люпин подхватил ее на руки и вынес из комнаты.

— Директор, может, будет лучше, если впечатлительные дети выйдут отсюда? — обронил Снэйп в своей привычной для всех надменной манере.

— Северус, перестань! — оборвал его Дамблдор.

— Простите, директор, — скривился Снэйп и продолжил. — Видимо, Поттер пытался закрыть свои мысли о пророчестве от Лорда, и, похоже, ему это удалось.

— Неужели? — не поверил Дамблдор, садясь рядом с Мастером Зелий.

— Да, потому что Темный Лорд был вне себя от злости, когда я был вызван к нему. Это и дало мне возможность прочитать мысли, которые он не успел заблокировать в порыве гнева, — сказал Снэйп. — Как я понял потом из слов Лорда, Поттер сказал ему, что в пророчестве сказано, как тот может убить Темного Лорда. Но Лорд не поверил мальчишке до конца и попытался вырвать из него остальную информацию. Тут-то вы и появились, директор…

— Это многое объясняет, — задумчиво сказал Дамблдор. — Но ты не сказал мне самого главного, Северус. Тебя не было так долго. Ты нашел что-то, способное помочь Гарри?

— После этого я вернулся в свой замок и в древних книгах стал искать описание того, что напоминало бы нынешнее состояние Поттера.

— И что ты выяснил? — удивленно спросил Дамблдор.

— Перед тем, как вы вытащили Поттера из разума Темного Лорда, — начал Снэйп.

— Из разума Волдеморта? — прервал его Дамблдор.

— Да, директор, — пояснил Снэйп. — Темный Лорд не мог бы колдовать, находясь в разуме Поттера, я думаю, он объединил их астральные тела или что-то подобное.

— Но, это же выходит за всяческие пределы Магии, Северус! — воскликнул Дамблдор. — Никому и никогда не удавалось такое сделать!

— Да, Темный Лорд продолжает изучать возможности черной магии, — ответил Мастер Зелий, поникнув головой, и его эта новость явно не радовала. — Темный Лорд раздобыл древнейшие манускрипты одного из создателей. И теперь его сила кажется вообще безграничной.

— Он нашел записи о черной магии Салазара Слизерина? — спросил Дамблдор.

— Вы знали об их существовании? — удивился Снэйп. — Так вот, за секунду до того, как вы вытащили Поттера, Темный Лорд произнес какое-то древнее заклинание, отправившее Поттера во тьму.

— Ты узнал, что это было? — спросил Дамблдор.

— Да. Но я не буду его называть — это слишком могущественное проклятие, чтобы его говорить, даже находясь в реальном мире, — сказал Снэйп. — В библиотеке я нашел древнюю книгу, упоминавшую об этом заклинании.

— Если оно не смертельное, то должна быть возможность вернуть душу с помощью зелья, — опередил Снэйпа Дамблдор. — Ты смог найти рецепт, Северус?

В глазах директора забрезжила надежда, когда он посмотрел на профессора Зельеделия.

— Такого сложного состава и способа приготовления я никогда еще не видел, Дамблдор — медленно проговорил Снэйп и протянул Дамблдору пузырек.

— Господи, Северус! Ты сделал зелье! — воскликнул Дамблдор, бросаясь к Гарри, чтобы дать ему зелье.

Дамблдор влил зелье в рот Гарри и сел рядом. Снэйп, видимо очень нервничал — он ходил кругами по комнате, а все остальные переводили взгляды с Гарри на Снэйпа, и наоборот. Прошло несколько минут тягостного ожидания, пока Дамблдор не позвал Снэйпа.

— Северус, он возвращается! — тихо сказал Дамблдор.

Снэйп буквально подлетел к постели, разорвал на лежащем парне рубашку и стал держать свою руку над грудью Гарри. Дамблдор в это время положил свою руку Гарри на лоб и что-то шептал.

Все, кто до этого момента стояли как вкопанные, подошли ближе к кровати. Через несколько минут лицо юноши начало наливаться светом изнутри. Когда свечение прекратилось, Дамблдор и Снэйп убрали руки и стали наблюдать. Руки и лицо Гарри перестали быть мертвенно-бледным; затем он пошевелил веками глаз, а спустя несколько секунд, приоткрыл глаза.

— С возвращением, Гарри, — улыбнулся Дамблдор, и все вздохнули с облегчением.

Глава 11. Дополнительные уроки

Дамблдор попросил удалиться из комнаты всех, кроме Снэйпа. Директор укрыл Гарри двумя одеялами, так как юношу сильно знобило. Гарри был очень слаб, но Дамблдор улыбался ему, хотя в его взгляде все же присутствовало некоторое напряжение.

— Как ты себя чувствуешь, Гарри? — спросил Дамблдор, садясь на край кровати.

— Что случилось? — хриплым, едва слышным голосом сказал Гарри.

— Ты ничего не помнишь, Поттер? — спросил Снэйп, подходя ближе к постели Гарри.

Юноша отрицательно покачал головой, еще больше укутавшись в одеяла. Дамблдор обменялся мыслями с Мастером Зелий, не говоря ни слова. Снэйп кивнул и вышел из комнаты. Через несколько минут он вернулся и протянул Дамблдору нечто похожее на амулет. Дамблдор надел его Гарри на шею и пояснил:

— Этот амулет поможет тебе быстрее восстановить утраченную магическую энергию и подаст тебе сигнал, если кто-то будет пытаться воздействовать на твой разум, Гарри. Если почувствуешь жжение вокруг амулета, сразу зови любого из взрослых. Никогда его не снимай. Хорошо, Гарри?

— Да, профессор, — таким же тихим голосом ответил юноша. — Так что же случилось?

— Ты просто долго спал, мой мальчик, — устало сказал Дамблдор. — Ты слишком долго спал, мы думали, что потеряли тебя.

— Сколько я спал, профессор? — задал вопрос Гарри.

— Десять дней. И твой сон был очень опасным, но теперь все в порядке — можешь отдыхать без опасений, — ответил Дамблдор, улыбнулся и пошел к двери. — Тебе нужно поспать, Гарри. С тобой побудет Римус, а мне пора идти.

Гарри пролежал еще пять дней, восстанавливаясь после комы. Рядом с ним постоянно был кто-то из взрослых, но никто ему не говорил, что с ним произошло. Сам Гарри не помнил ничего, но подозревал, что с этим связан Волдеморт, и старался не думать об этом. Надвигался новый учебный год, а он валялся в постели вторую неделю.

Пришли письма их Хогвартса, в них как обычно был список необходимых учебников для шестого курса. Миссис и мистер Уизли собирались ехать на Аллею Диагона вместе с Роном, Джинни и Гермионой, чтобы купить все необходимое для школы. Гарри чувствовал себя вполне удовлетворительно и изъявил желание отправиться вместе с ними.

— Гарри, профессор Дамблдор говорит, что тебе не стоит выходить из дома, — с сочувствием сказал миссис Уизли, видя реакцию Гарри на ее слова, — к тому же, ты еще не достаточно оправился от болезни, милый.

Гарри инстинктивно повернул голову на Рона и Гермиону, ища у них поддержки, но те, похоже, были согласны с директором. Юноша был вынужден согласиться и уныло побрел на кухню — к нему возвращался нормальный аппетит — явный признак выздоровления. Гарри вошел на кухню, там его встретил Люпин, который как раз собирался перекусить с дороги.

— Гарри! — Люпин пожал ему руку. — Ты в порядке? Не хочешь присоединиться ко мне?

— Было бы неплохо, — ответил Гарри, помогая Люпину с едой. — Что нового случилось за время моего летаргического сна?

— Ничего плохого, если ты об этом, — ответил Люпин. — Готов к новому учебному году, Гарри?

— Да, где уж там! — кинул Гарри, невесело усмехаясь. — Провалялся полмесяца в постели, а я даже не знаю, что со мной было, Римус!

— Не придавай этому большого значения, Гарри, — как бы безразлично, сказал Люпин. — Кстати, ты говорил с профессором Дамблдором о твоих дополнительных уроках в новом году?

— Нет, я его не видел с того момента, как проснулся, — ответил Гарри. — А что ты знаешь об этом?

— Ну, ты, наверно, догадался, что будешь снова заниматься Окклюменцией с профессором Снэйпом, Гарри?

— А то! Снэйп не преминул мне напомнить, что он распрощался со своей мечтой больше не видеть меня на своих уроках. Ты знаешь, что я получил “О” по Зельям на СОВ? — откликнулся Гарри. — И он неоднозначно намекнул мне на дополнительные уроки с ним в будущем году. Так что, мы оба слегка разочарованы этими обстоятельствами, Римус, — последнюю фразу Гарри сказал, спародировав манеру разговора Мастера Зелий.

— Мне кажется, что вы друг друга стоите, — засмеялся Люпин, уловив сарказм Гарри. — Я уверен, что в этом году тебе будет немного легче с ним. Ты же сам немного изменил свое отношение к профессору Снэйпу, я прав, Гарри?

— Ну, не то, чтобы очень, — ответил Гарри, — надеюсь, что с его стороны будет меньше нападок на меня в этом году. Нам обоим было бы легче.

— Я уверен, что Северус принял твое извинение, Гарри, — на этот раз серьезно сказал Люпин. — И он очень переживал за тебя, когда ты так долго спал.

— Неужели? — засомневался Гарри. — Может, Снэйп и усыновить меня собрался? — съязвил парень.

— Гарри, прекрати! — почему-то, Люпин рассердился, чем очень удивил Гарри. — Зачем ты так?

— Брось, Римус! Неужели ты думаешь, что Снэйп и правда сильно переживает за меня или за кого-либо еще? Он же эгоист до мозга костей, как и все в Слизерине! — бросил Гарри, от чего Люпин пришел в ярость.

— Замолчи, Гарри! — крикнул Люпин, стукнув кулаком по столу. — Сейчас ты ведешь себя, как эгоист! Если бы не Северус, ты сейчас не сидел бы за этим столом! Мы уже отчаялись вернуть тебя к жизни, а он снова рисковал своей жизнью, чтобы узнать, как тебе помочь! И ты мог бы поблагодарить его за это!

Гарри никогда не видел Люпина в таком гневе. По правде сказать, это вообще был первый раз, когда тот поднял на кого-то голос.

— Десять дней все с ума сходили от страха, что тебя нельзя спасти! Даже Дамблдор был бессилен! Мы совсем отчаялись, и надежда была только на Северуса! И он снова оправдал ее! А ты ведешь себя, как суперзвезда, которую все обязаны спасать, не жалея сил и жизни! Как ты можешь так себя вести, Гарри?

— Римус, я же не знал, я ничего не помню, — начал оправдываться Гарри.

— Да ты сам всегда так относился к Северусу — чего же ты ждал от него — любви? — Люпин не хотел успокаиваться, отчего Гарри даже немного испугался. — Отнесись к нему с уважением, потому что это — лишь малая часть того, чего он заслужил, Гарри. И если он все же будет к тебе несправедлив — постарайся не обращать на это внимания и держи себя в руках! Он очень тяжелый человек, все это знают, и он это знает! Но ему очень тяжело из-за его положения! Неужели ты ничего не понимаешь, Гарри? Обещай, что ты примешь мои слова как должное и постараешься исправиться!

— Я…я… — промямлил Гарри.

— Гарри, ты прекрасно понимаешь, что сейчас Волдеморт просто взял паузу. Он готовит что-то очень серьезное. Северус — наша единственная надежда быть в курсе планов Темного Лорда. Ему очень, очень трудно, Гарри. Не уверен, что кто-либо еще способен был бы на такое мужество. Мы все его очень уважаем и относимся с большим снисхождением к его тяжелому характеру. И ты должен мне пообещать, что так же будешь стараться понять его. Обещай мне, Гарри, — закончил Люпин, понизив тон и садясь обратно за стол. Он был очень серьезен.

— Я постараюсь, Римус, — сказал Гарри. — Я очень постараюсь.

В этот момент в кухню вошел Дамблдор и попросил Люпина оставить их с Гарри вдвоем.

— Гарри, у меня мало времени, поэтому слушай внимательно и запоминай, — еще более серьезно, чем Люпин, начал директор. — Ты уже догадался, что тебе подарили книги по высшей магии не просто так?

Гарри кивнул.

— В этом году от тебя потребуется усердие и все твои силы, Гарри. Это будет очень трудный год. Помимо всех обычных предметов, которые ты будешь изучать на шестом курсе, у тебя будет много дополнительных уроков. Их будет больше, чем один, поэтому ты будешь должен распределять свое время, чтобы успевать все. Я не могу приказом заставить тебя бросить играть в Квиддитч, Гарри, но если ты почувствуешь, что он мешает тебе выполнять задания для твоих частных уроков, это будет необходимо сделать, — сказал Дамблдор.

— Вы меня пугаете, профессор, — ошарашено сказал Гарри.

— Это не смешно, Гарри, — ответил Дамблдор. — Волдеморт наращивает свою, и без того в несколько раз превышающую твою, силу. Для того чтобы ты смог хотя бы достойно защитить себя, если вдруг возникнет такая потребность, ты будешь изучать высшую магию.

— Что это будут за предметы, профессор? — спросил Гарри.

— Во-первых, ты будешь продолжать занятия по Окклюменции с профессором Снэйпом, Гарри. И это — одна из самых главных твоих задач — научиться закрывать свой разум от Волдеморта и других, — ответил Дамблдор. — Второе. Ты будешь изучать Защиту от Темных Сил высшего уровня с Аластором Грюмом.

— Он будет учителем по Защите в этом году? — прервал директора Гарри.

— Нет, Гарри, Аластор будет приходить в Хогвартс специально для тебя. Вы будете заниматься в строго определенные дни недели в специальном помещении, недоступном для других учеников, — ответил Дамблдор. — Тебе же не привыкать быть особенным, Гарри?

Дамблдор слегка улыбнулся, разрядив обстановку, и продолжил:

— И, наконец, ты будешь изучать высшую магию, точнее, один из необходимых тебе на данный момент ее разделов, — закончил он.

— Вы не сказали, кто будет учить меня этому, профессор? — спросил Гарри.

— Я, — ответил Дамблдор. — Итак, когда ты приедешь в Хогвартс, я вызову тебя к себе и сообщу дни недели, по которым ты будешь заниматься со мной и с Аластором. Твои занятия по Окклюменции будут проходить, как и в прошлом году, в кабинете Мастера Зелий. Он сам будет тебе сообщать удобное для него время, — закончил Дамблдор и пошел по направлению из кухни. Но в шаге от двери, остановился.

— И еще, Гарри, думаю, стоит тебе напомнить, чтобы никто не знал о твоих дополнительных уроках, кроме твоих близких друзей — от них ты этого не скроешь, — добавил Дамблдор. — Но самое главное, Гарри, удели, пожалуйста, достойное внимание своему темпераменту — ты должен держать себя в руках, чтобы с тобой или рядом с тобой ни происходило. Это очень важно, Гарри, держи свои эмоции под контролем.

Гарри неуверенно кивнул, отчего Дамблдор добавил, делая шаг за дверь:

— Если тебе нужна будет помощь извне, чтобы сдержать себя — ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку. Но я думаю, что самый лучший пример самообладания и выдержки всегда перед тобой, Гарри. Ты можешь смело брать с него пример.

— С кого, профессор? — спросил Гарри.

— С Северуса, — ответил Дамблдор, улыбнувшись. — Он достоин подражания.

Глава 12. По дороге домой

Вечером с Аллеи Диагона вернулись Рон, Джинни, Гермиона и чета Уизли.

После ужина ребята разбирали учебники и принадлежности для нового учебного года, который должен был начаться через три дня. Никто из друзей старался не вспоминать, что Гарри пробыл между жизнью и смертью две недели, а он и не хотел их об этом спрашивать. Он чувствовал, что Рон и Гермиона очень сильно за него переживали, поэтому Гарри привязался к ним еще больше — ведь они теперь его единственные близкие люди.

Последние три дня летних каникул ребята провели за непринужденными дружескими беседами. Рон учил Гермиону играть в магические шахматы — единственное, где она была слабее его. Но, видимо девушку эта игра не очень прельщала, поэтому она чаще всего, проигрывая пару партий, возвращалась к чтению новых книг. Дамблдор, оказывается, ввел Рона и Гермиону в курс дела относительно частных уроков Гарри, избавив его тем самым от пояснений.

За день до отъезда в школу все встали в шесть утра, чтобы как следует собрать свои вещи, а не искать что-то в последний момент. Вечером за ужином присутствовала легкая тоска среди учеников, но все же Гарри был рад вернуться в Хогвартс. Там, где нигде, он был счастлив.

Утром в день отъезда, это была суббота, как это ни странно, все собрались достаточно быстро. К десяти утра все вещи были сложены у входной двери, а ученики готовы к выходу. Решили идти пешком, а Грюм и Люпин должны были аппарировать с вещами прямо к поезду. Гарри не удивился, что с ними пойдут авроры.

— Так, мы должны дойти до вокзала Кинг Росс минут за двадцать-двадцать пять, — сказал мистер Уизли, который шел их провожать. — С нами еще пойдут три члена Ордена для защиты. Вперед!

Гарри вышел на улицу вслед за Роном. Чета Уизли шла впереди, затем Рон и Джинни; потом шли два аврора, за ними Гарри с Гермионой, и замыкали процессию Тонкс с еще одним Членом Ордена Феникса.

К всеобщему спокойствию, они добрались до вокзала за двадцать пять минут без происшествий. Привычно миновав барьер между платформами девять и десять, Гарри улыбнулся, увидев красный паровоз, испускающий огромные клубы белого пара. Ребята двинулись к Хогвартс-Экспрессу. На платформе было много учеников и родителей; как всегда стоял ужасный шум из-за животных, не желающих сидеть в своих клетках. Грюм и Люпин появились с вещами без десяти одиннадцать; ребята с их помощью затащили вещи в один из вагонов.

— Ну, пришло время прощаться, Гарри, — сказал Люпин, протягивая парню руку. — Веди себя хорошо, ладно? И держи себя в руках.

— Я помню, Римус! — ответил Гарри, пожимая руку, — Надеюсь, увидимся на зимних каникулах.

— А ты сомневаешься? — засмеялся Римус.

— Гарри, дорогой! — как всегда охнула миссис Уизли и крепко обняла его.

— Гарри, будь начеку, — пожимая юноше руку, сказал мистер Уизли.

— Ну, мы с тобой увидимся очень скоро, Поттер! — сказал Грюм, оглядывая платформу своим волшебным глазом.

— Счастливо! — крикнула всем миссис Уизли, когда ребята садились в поезд.

— Джинни, поищем купе? — спросил Гарри, беря в руки чемодан.

— Ага, — ответила она, так же хватая свои вещи.

— Мы скоро, — сказал Рон, который вместе с Гермионой ехали в купе для старост.

Гарри и Джинни стали продвигаться по вагону в поисках свободного места. Наконец, найдя пустой купе, затащили туда вещи, и устало откинулись на сидения.

— Привет, Гарри! — воскликнул Невилл, заглянувший к ним в купе. — Ты не возражаешь?

— Конечно, заходи, Невилл, — ответил Гарри, помогая однокурснику затолкнуть чемодан на верхнюю полку.

— А где Рон и Гермиона? — спросил Невилл, усаживаясь рядом с Джинни.

— Они скоро придут, — ответила она за Гарри. — Они же едут в вагоне для старост. Ты забыл?

— Ах, да! — сказал Невилл, хлопнув себя по лбу.

— Как каникулы, Невилл? — спросил Гарри.

— Как всегда, — уныло ответил тот. — Все по-старому. А как ты, Гарри?

— В норме, правда, заболел сильно — две недели валялся с температурой, но сейчас все хорошо, — сказал Гарри.

— Ты получил оценки за СОВ? — продолжил Невилл. — Я не ожидал, что смогу прилично сдать экзамены. Но, Гарри, ты не поверишь!

— Что, Невилл? — заинтересовался Гарри.

— Я получил “E” по зельям! — воскликнул Невилл.

Это был его максимальный балл, полученный по этому предмету за все годы обучения.

— Здорово, Невилл! — порадовался за одноклассника Гарри. Он знал, как Невилл всегда нервничал в присутствии Снэйпа.

— Да, здорово. Но это ниже, чем необходимо для продолжения обучения на продвинутом уровне, — уныло сказал Невилл, чем немало удивил Джинни и Гарри.

— А ты хотел учиться у Снэйпа еще два года? Ты же боишься его до смерти?

— Я, конечно, не думал, что смогу получить высший бал, но все-таки, надеялся, — ответил Невилл. — А ты что получил, Гарри?

— По практике я получил “О”, а по теории — “Е”, - ответил Гарри. — Я очень старался — мне нужны были высшие балы по зельям, Невилл.

— Ты хочешь быть Аврором, Гарри? — спросил Невилл.

— Да. А ты?

— Ты знаешь, после твоих уроков в АД я тоже подумал о карьере Аврора, но… — скис Невилл. — Теперь мне не светит.

— Не расстраивайся, Невилл, — попытался поддержать его Гарри. — Есть и другие важные профессии.

— Да, конечно, — тихо сказал Невилл. — Я просто… я хотел стать Аврором, как папа. И чтобы отомстить за него и маму.

Гарри был в шоке оттого, что сказал Невилл. Джинни тоже открыла рот от удивления.

— А ты будешь продолжать учить нас в этом году, Гарри? — спросил Невилл, прервав тягостное молчание. — После твоих уроков я получил высший бал по Защите от Темных Сил.

— Не знаю, Невилл, — уклончиво ответил Гарри. — Как будет с уроками. Ведь теперь предметы будут сложнее и домашних заданий, наверняка, будет больше.

— Точно! — вмешалась в разговор Джинни. — К тому же, многие из тех, кто был в прошлом году, уже закончили школу. А остальные будут сдавать свои СОВ, как я и Луна. Гарри прав — надо разобраться с уроками.

Тут дверь купе открылась, и вошли Рон с Гермионой. Оба рассерженные.

— Этот хмырь, — выпалил Рон.

— Малфой? — спросил Гарри, будучи уверенным.

— А кто же еще? — воскликнул Рон.

— Что он еще натворил? — спросила Джинни.

— Он в своем репертуаре, — начала Гермиона. — Пихает всех подряд и грубит младшим курсам. Похоже, что на каникулах он не только вырос в длину, но еще и достиг нового уровня хамства.

— И высокомерия, — добавил Рон.

— Ну, это для меня не новость, — протянул Гарри, что не ускользнуло от Рона.

— Кстати, Гарри, с каких это пор ты стал растягивать слова, как этот слизняк Малфой и наш любимый Снэйп? — спросил Рон.

— Рон, ты сама вежливость! — съязвила Джинни, явно не видевшая в этом криминала.

— Тебя это беспокоит, дружище? — спросил Гарри, по-прежнему чуть растягивая слова.

— Я не хотел бы, чтобы ты хотя бы издалека был похож на эту парочку! — сказал Рон.

— Ну, на Малфоя я не хотел бы быть похожим даже за все деньги мира, — продолжил Гарри, не меняя манеру чуть растягивать слова, — а вот чуть-чуть напоминать Мастера Зелий, я бы не отказался.

— Ты спятил, Гарри? — не понял намека Рон и пришел в ужас. — Ты хочешь быть великим занудой с немытыми волосами?

— Ну, я думаю, что Гарри имел в виду Снэйпа в той шикарной одежде, правда, Гарри? — подтрунивала над Роном Гермиона.

— Да, и я не прочь еще раз увидеть профессора с двумя верхними расстегнутыми пуговицами на рубашке, — добавила Джинни.

— Вы о чем? — спросил Невилл, явно не понимающий о чем разговор.

— Да так, Невилл, — захихикала Гермиона, — просто мы стали свидетелями некоторых изменений во внешнем виде профессора Зельеделия.

— Вы опять за свое! Неужели он так вам понравился? — негодовал Рон, чем вызвал дикий смех у друзей.

— Что, Поттер, у тебя появился повод повеселиться? — протянул Драко Малфой, как всегда появившийся в дверях купе вместе с Крэббом и Гойлом. — Что ж, скоро у тебя их совсем не будет, так что, наслаждайся. Пока…

Крэбб и Гойл заржали.

— Пошел вон, Малфой! — кинула Гермиона. — Теперь у тебя нет значка “И”, чтобы чувствовать себя безнаказанным.

- “И” — это первая буква слова идиот? — добавил Гарри, от души развеселив друзей. — Но, если ты хочешь, чтобы все знали, кто ты — я тебе могу его наколдовать, когда мы приедем в Хогвартс.

— Очень смешно, Поттер, — ответил Малфой, явно уязвленный словами Гарри. — Кстати, я что-то не видел твоего ручного черного пса! Он, часом, не подох от вони Уизли?

Гарри побелел от злости и полез за палочкой, но удержался в последний момент.

Друзья посмотрели на него с опаской.

— Заткнись, слизняк! — крикнул Рон, заступаясь за Гарри. — Или будешь иметь дело со мной!

— Не надо, Рон, — остановил его Гарри.

Он встал с места и подошел к ненавистной троице.

— Я предупреждаю тебя, Малфой, в первый и последний раз, — отчетливо, но, по-прежнему чуть растягивая слова, сказал Гарри, глядя в голубые глаза Драко, — в прошлом году ты очень сильно мне досаждал, но тогда ты прикрывался юбкой этой старой жабы Амбридж. Теперь она, наверно, утирает сопливый нос уволенному Фаджу, а ты, Драко, если будешь доставать меня или моих друзей, то я сделаю так, что ты не закончишь Хогвартс.

— Ты мне угрожаешь, Поттер? — сделав вид, что воспринял слова Гарри, как шутку, протянул Малфой. — То, что ты — любимчик старого дурака, не значит, что все должны расстилаться перед твоими ногами.

— Малфой, я доложу о том, как ты отозвался о директоре Дамблдоре, когда мы приедем, — крикнула Гермиона, пораженная наглостью слизеринца.

— Скажи, Драко, а тебя не волнует, что твои предки — подстилки Волдеморта? — нараспев сказал Гарри, еще больше напомнив всем о манере Снэйпа говорить. — Да, пока твой отец был в Азкабане, твоя мамаша не побывала под Темным Лордом?

Малфой побелел от гнева, вытягивая палочку из внутреннего кармана мантии.

— Да как ты смеешь, Поттер! — проорал Драко.

— А вот так и смею! — спокойно ответил Гарри, сжимая палочку в кармане. — Почему тебе можно оскорблять чужих родственников, а мне нельзя? Или тебе выдали специальное разрешение, подписанное министром магии? Хотя, теперь там другой министр, а не прихвостень твоего папаши.

— Заткнись, Поттер, или я тебя проучу! — крикнул Малфой, направляя палочку в грудь Гарри.

Рон, Джинни, Невилл и Гермиона вскочили со своих мест, приготовившись к возможной атаке. Но Гарри махнул им, тем самым, подав сигнал не вмешиваться.

— Я сражался на дуэли с Волдемортом, дважды отправлял твоего отца в нокаут. Неужели ты считаешь, что справишься со мной, Малфой? — все так же спокойно говорил Гарри, хотя внутри все кипело от гнева. — Но, если ты хочешь убедиться в том, что я сильнее тебя — прошу.

И Гарри направил палочку в лицо Малфою, который инстинктивно вжался в стоящих сзади дружков. Видимо, Малфой не был уверен в своих силах, поэтому кивнул Крэббу и Гойлу выходить.

— Пошли отсюда, мерзавцы! — кинула им вслед Гермиона.

Когда троица удалилась, друзья начали осыпать Гарри восторженными отзывами.

— Вот это да, Гарри! Как ты его опустил! — кричал Рон, от души смеясь над словами друга. — Боже, Гарри, и где ты так научился говорить?

— Наверно, профессор Снэйп на каникулах подучил Гарри не только манере говорить, — намекнула Гермиона, стараясь не упасть от смеха.

— Однозначно, Снэйп дал Гарри пару частных уроков своего фирменного сарказма, — подхватила Джинни.

— Давно надо было поставить этого Малфоя на место, — подытожил Невилл.

— Ну, я немного перегнул про подстилку, — сказал Гарри, и все повалились от смеха.

В обед подъехала тележка со сладостями, и Гарри купил на всех шоколадных лягушек, сладкой нуги, бобов “Берти Боттс” и газировки. Друзья уплетали сладости, рассказывали анекдоты, периодически возвращаясь к “дружественно беседе” с Малфоем. Рон и Гермиона несколько раз ненадолго покидали купе, чтобы заняться исполнением обязанностей старост факультета. Время от времени к ним заходили ребята из АД и так же спрашивали о возобновлении занятий. Когда за окном стало темнеть, в купе вошла Луна Лавгуд.

— Привет, Гарри, — как всегда мечтательным голосом сказала она, садясь рядом с Джинни и Невиллом.

— Привет, Луна, — ответил Гарри. — Как каникулы? Вы с отцом ездили куда-нибудь в поисках интересных животных?

— Неа, — сказала она. — Папа все лето работал. Так что мы отложили нашу поездку до лучших времен.

— А что так? — поинтересовалась Джинни.

— Ну, Министерство Магии все лето издавало пособия по защите дома от Упивающихся Смертью и Темного Лорда, — как будто это был вполне естественный процесс, ответила Луна. — Папа получил большой заказ на печать этих изданий, так что… А как ты, Гарри?

— Нормально, — ответил он, поняв, куда Луна клонит. Ему не хотелось обсуждать смерть Сириуса.

Они болтали о всякой чепухе, затем снова принялись обсуждать АД, из-за чего Гарри пришлось изворачиваться изо всех сил. Он не мог им сказать до начала учебного года, что ему будут нужны дополнительные уроки по зельям или что-то в этом роде. Кстати, об этом он и хотел спросить у Дамблдора при первом же удобном случае — что ему говорить, если его кто-то спросит? Утверждать, что он посещает дополнительные зелья после того, как получил высшие балы на экзамене, было бы глупо. Даже Крэбб и Гойл при всех их тупости, поймут, что это ложь. Вернулся Рон с Гермионой, и друзья до конца поездки играли в волшебные карты шахматы.

Хогвартс-Экспресс прибыл на платформу деревни Хогсмид, и ученики начали выходить из вагонов. Как только Гарри ступил на улицу, сразу же начал искать глазами Хагрида — великан, по традиции, плыл с первогодками до замка на лодках по озеру.

— Первогодки, сюда! — раздался голос Хагрида. — Первокурсники, за мной к лодкам! Привет, Гарри!

— Привет, Хагрид! — поздоровался Гарри, пожимая руку “большому” другу.

— Хорошо, что сегодня нет дождя — я устал их вытаскивать из озера, — сказал Хагрид.

Гарри с друзьями проследовали к каретам, возившим остальных учеников до школы. Он вспомнил, как в прошлом году впервые увидел этих странных животных — Фестралов — полулошадей, полурептилий. Они так же везли кареты к замку, снова напомнив Гарри о крестном. Именно на Фестралах он отправился с Отдел Тайн спасать Сириуса…

Кареты подъезжали к величественному замку. Его многочисленные старинные башни упирались звездное в небо. Гарри учился в Хогвартсе уже шестой год, но никак не мог налюбоваться его красотой и величием. Территория замка была огромна, и Гарри за пять прошедших лет не узнал всех его секретов и не был на всей его территории. Его не могла не радовать мысль, что он возвращается домой, в Хогвартс. Ему не хотелось думать, что он не будет больше видеть всю эту красоту, когда закончит школу. От этой мысли становилось грустно. Но до этого момента надо еще дожить, — подумал Гарри и вылез из кареты, подъехавшей к воротам.

Друзья проследовали за толпой учеников в Большой Зал, где уже все было готово к торжественному пиру, посвященному началу нового учебного года. Гарри сел за стол Гриффиндора между Роном и Гермионой. Его приветствовали соседи по столу, а так же ребята с других факультетов. Гарри посмотрел на учительский стол, проверяя состав преподавателей. К его величайшему удивлению, там сидела Тонкс, и не было Снэйпа.

— Гермиона, смотри, Тонкс! — толкнул он в бок подругу и указал на стол преподавателей. — И Снэйпа нет!

— Наверно, он задержался где-то, — сказал она. И, понизив голос до шепота, добавила, — на задании, каком-нибудь.

— О, Гарри, смотри, Тонкс! — воскликнул Рон, увидев ее за столом учителей. — А она что здесь делает?

— Рон, какой ты недогадливый, — поморщилась Джинни, садясь напротив троицы, — наверное, она будет новым учителем по Защите от Темных Сил.

— Точно! — спохватился Рон. — А где Снэйп?

— Не уж-то, он наряжается? — съязвил Гарри, и все друзья прыснули в пустые тарелки.

Двери Большого Зала отворились, и толпа испуганных первокурсников, ведомая профессором МакГонагалл, прошла между факультетскими столами к преподавательскому столу, перед которым на высоком треногом табурете уже лежала распределяющая шляпа. Как обычно, перед церемонией распределения учеников на факультеты, шляпа пела песню. И вот старая, дырявая шляпа начала петь куплеты о различиях между четырьмя факультетами.

— В этом году она поет нормальную песню, без предупреждений, — прошептал Рон Гарри. — Скорее бы все это закончилось, я умираю с голоду.

— Когда же ты наешься, Рон? — съязвил Гарри. — Ты и так на три дюйма в год вырастаешь!

— Тише вы! — прошипела Гермиона.

Шляпа закончила петь, и зал зааплодировал. МакГонагалл развернула длинный пергамент с именами учеников, и, распределение началось.

— Я всегда интересовался, а ошибалась ли шляпа с определением факультета? — спросил Рон, стараясь не думать о еде. — Если бы она определила Малфоя в Гриффиндор — я бы ее порезал на тряпочки.

Гарри прыснул в тарелку, но подумал, что бы сказал Рон, узнай, что шляпа хотела отправить Гарри именно в Слизерин.

— Не знаю, — ответил Гарри вслух. — В нее вложили свои мысли создатели Хогвартса — вряд ли она способна ошибаться.

— Она может сомневаться, — вступила в разговор Гермиона. — Она же сомневалась, куда отправить меня — в Рэвенкло или в Гриффиндор.

— А со мной она долго не думала — вся моя семья училась в Гриффиндоре, — сказал Рон. — А у тебя, Гарри? Она сомневалась, куда тебя отправить?

Гарри не знал, говорить ему или нет о сомнениях шляпы. Вспомнив, что он рассказал друзьям о том, что Волдеморт дал ему часть своей силы, решил, что сможет этим им все объяснить.

— Ну, вообще-то, — медленно начал он, косясь на друзей, — шляпа хотела направить меня в Слизерин…

— Что? — вскрикнул Рон, чем привлек внимание соседей. — К Малфою и Снэйпу?

— Да, в Слизерин, — продолжил Гарри. — Но я сам не захотел туда идти именно из-за Малфоя. Я попросил шляпу направить меня куда угодно, только не в Слизерин. Вот она и остановилась на Гриффиндоре.

— Ну, это многое объясняет, Гарри, — мудро заметила Гермиона, в то время как МакГонагалл перешла к букве “Т”. — Волдеморт вложил в Гарри часть себя — шляпа не могла не заметить этого, поэтому и решила, что Гарри место в Слизерине.

— Спасибо, Гермиона, ты избавила меня от объяснений, — благодарно сказал Гарри.

Распределение закончилось, и Дамблдор поднялся с места.

— Нашим новым ученикам мы говорим “Добро пожаловать!” — радостно сказал Дамблдор, широко разведя руки в знак приветствия. — Для тех, кто с нами не первый год — “Добро пожаловать назад!” Вы все, несомненно, проголодались, поэтому самое время перекусить.

Дамблдор сел, закинул длинную седую бороду на плечо и принялся за еду.

Зал наполнился звуками ножей и вилок, а так же шумными разговорами учеников. Когда все наелись и напились, Дамблдор вновь поднялся с места. Мгновенно все разговоры и смех стихли — еще одна традиция — речь директора перед началом года.

— Сейчас я попрошу вашего внимания, — начал Дамблдор уже более серьезным тоном, отчего многие напряглись. — Вы все прекрасно помните, что в конце прошлого учебного года министерство магии сделало заявление о возвращении Темного Лорда.

В зале все дружно вздохнули. Гарри был рад, что Дамблдор не назвал имени — большинство волшебников боится произносить имя Волдеморта вслух.

— К сожалению, министерство магии сделало это заявление лишь через год после реального возвращения Темного Лорда, — продолжал директор. — Но лучше поздно, чем никогда. В течение летних каникул слуги Темного Лорда несколько раз нападали на семьи маглов, а так же было совершено нападение на министерство магии с целью уничтожить будущего министра.

Некоторые в зале охнули от этой новости — похоже, что многие не знали об этом.

— Им этого сделать не удалось, — говорил Дамблдор, — новый министр магии вступил в должность 31 августа. Им стал очень уважаемый человек, фамилию которого большинство из вас не раз слышали, а многие учились с его сыном.

Дамблдор сделал паузу, и Гарри понял, о ком говорил директор.

— Сын министра был убит Лордом Волдемортом два года назад во время Турнира Трех Волшебников, — сказал Дамблдор и зал охнул. Многие поняли, о ком шла речь. — Я говорю о Седрике Диггори. Его отец — Амос Диггори — новый министр магии. В свете возвращения Темного Лорда, и возможной опасности нападения на учеников, походы в деревню Хогсмид временно прекращены. Недовольный гул в зале.

— Это необходимо для вашей безопасности, — продолжил директор. — Кроме того, я вынужден буду прибегнуть к серьезным наказаниям, вплоть до исключения, к нарушителям границ территории. Всем ученикам запрещено покидать территорию школы и входить в запретный лес без сопровождения учителя.

Дамблдор сделал паузу, и уже более приятным тоном продолжил объявления.

— Теперь о более приятных вещах. Я рад вам представить нашего нового учителя по Защите от Темных Сил — профессора Нимфадору Тонкс, — некоторые засмеялись, увидев, что невысокая девушка будет учить их защите. — Не смотря на то, что профессор Тонкс очень молода, она является Аврором министерства магии, что говорит о ее высоком уровне знания предмета.

И все смешки сменились воодушевленными возгласами ребят.

— Надеюсь, она не такая сумасшедшая, как это Грюм, — протянул Малфой.

— Что, не можешь его забыть, хорек? — сказал Гарри, покатываясь от смеха.

— Отбор желающих в команды для участия в Межфакультетском турнире по Квиддитчу, — продолжил Дамблдор, когда шум стих, — будут проходить…

Тут дверь Большого Зала распахнулась, и все повернули головы, чтобы посмотреть, кто вошел. Это был Снэйп. Он шествовал уверенной походкой к учительскому столу. По мере его прохождения между столами, все ученики начинали что-то яростно обсуждать, глядя на профессора. Когда Снэйп прошел мимо Гарри, тот понял, почему все шептались — Мастер Зелий появился в том виде, который так не давал покоя Рону.

На нем были шикарные черные лаковые ботинки; черные, слегка расклешенные книзу, брюки; черная шелковая рубашка с металлическим отливом и темно-зеленая мантия из очень дорогого материала.

— Мы рады приветствовать слегка запоздавшего профессора Снэйпа, — прервал шепот Дамблдор, явно обрадованный появлению Мастера Зелий. Дамблдор подождал, пока Снэйп сядет на свое место за столом, и закончил фразу, — как я говорил, отбор желающих в команды для участия в Межфакультетском турнире по Квиддитчу состоится через две недели. Все желающие должны обратиться к мадам Хуч. Это все, что я хотел вам сказать — вы можете идти отдыхать.

Но школа продолжала обсуждать новый имидж Снэйпа. Проходя к дверям, Гарри отчетливо слышал, как девочки из Рэвенкло отзывались о новом Мастере зелий.

— Ты видела его мантию? Такая стоит целое состояние — не меньше 200 галеонов, — восхищалась рыжая четверокурсница.

— Когда он уложил волосы, он стал похож на кинозвезду, правда немного мрачноватую, — перебила ее подружка.

— Я никогда не видела, чтобы он расстегивал верхние пуговицы на рубашке! — не умолкала рыжая девочка.

— И зря! Ему очень идет! И что он раньше собой не занимался? — недоумевала девушка.

— Ну, что, теперь создадите Фан-клуб Снэйпа? — фыркнул Рон, спугнув подружек.

— Успокойся, Рон, — смеялся Гарри. — Он не похож на Локхарта.

— Неужели? Теперь только и буду слышать восторженные возгласы от девчонок про его волосы, мантию, ботинки и расстегнутые верхние пуговицы! — негодовал Рон.

— Ну, Снэйп знает свое дело, прежде всего, — заметила Гермиона, показывая первокурсникам дорогу в гостиную Гриффиндора. — К тому же, почему это тебя так задело? Он что, не мужчина? Может же он нравиться женщинам, когда захочет!

— В самом деле, Рон, — вмешалась Джинни, — я же говорила, что он произведет фурор, если появится в школе в таком виде.

— К тому же, уверен, что это до первого урока, — решил закончить перепалку Гарри.

— Ты о чем? — спросил Рон. — Ты думаешь, что он только на пир так вырядился — из-за этого, наверно, опоздал…

— Нет, Рон, — усмехнулся Гарри, — его внешний вид не гарантирует, что он будет таким же шелковым по отношению к ученикам, которые делают что-то неправильно на его уроках.

— Ты прав, Гарри! Раз на них прикрикнет — вся любовь прошла, — согласился Рон.

— И все-таки, он сексуальный в этом виде! — ляпнула Джинни и убежала вперед компании, громко смеясь.

Гарри зашелся в приступе хохота, глядя на выражение лица Рона.

Глава 13. Шестой год начался…

На следующее утро за завтраком внимание было приковано к учительскому столу — профессор Снэйп снова всех поразил, появившись в еще более непривычном для всех виде. Видимо, Снэйп был неравнодушен к зеленому цвету, а, может быть, это была дань уважения к факультету, деканом которого он являлся. На нем были те же черные брюки клеш, но рубашка была теперь темно-зеленая, которая была вообще без пуговиц и с открытым широким воротом. Мантия была на этот раз черная, не та, в которой Снэйп обычно приходил на занятия. Она была так же из дорогого материала и вдоль рукавов шла зелено-серебристая полоска.

В общем, весь завтрак вся школа тихо обсуждала новый внешний вид Мастера Зелий. Джинни была права, что некоторые девушки теперь смотрели на Снэйпа, как на мужчину, хотя все отмечали, что тот по-прежнему ходит с мрачным выражением лица. Весь факультет Слизерин смотрел на декана с упоением и восхищением, особенно слабый пол.

— Интересно, Гарри окажется прав про его первый урок? — спросил Рон, не глядя на объект всеобщего внимания.

— Скоро увидим, — ответила Гермиона, беря из рук профессора МакГонагалл расписание их уроков. — Да успокойся же ты, Рон! Прими это как должное! Ты же сам всегда возмущался по поводу его внешности — вот, он его и изменил! А ты опять недоволен. Тебе не угодишь!

— Да, похоже, этот день будет очень долгим, — прервал их прения Гарри, изучая расписание уроков на сегодня. — Ты только глянь! Предметов стало меньше, но количество уроков возросло!

— А ты как хотел? — удивилась Гермиона. — Продвинутый курс по два часа в неделю?

— Я сегодня повешусь! — воскликнул Рон. — Три часа со Снэйпом!

— Завалил бы экзамен — не ходил бы больше на зелья! — подколола его Гермиона.

— Ага! Без зелий не возьмут в авроры! — ответил Рон. — Вот и Гарри тоже бы с удовольствием это бросил. Да, Гарри?

— Ну, конечно, — ответил Гарри. — Но придется терпеть его еще два года. Нам необходимы высшие балы по зельям для поступления в школу Авроров.

— Тогда не жалуйтесь и учите уроки вовремя! Я в этом году не буду вам помогать — пора бы и повзрослеть! — сказал Гермиона, выразительно смотря на парней. — И не смотрите так на меня! Я вас предупредила! К тому же, у Гарри есть очень полезная книга по зельям — в ней вы сможете найти много интересного, что вам поможет.

— А вот после зелий у нас будет первый урок с Тонкс, — отметил Гарри, уводя разговор от Снэйпа.

— Странно, что Дамблдор поставил ее, а не Грюма, — сказал Рон.

— Я думаю, что директор сделал это только потому, что Грюм — более сильный, чем Тонкс, — предположил Гарри. — Дамблдору сейчас нужны самые лучшие люди в Ордене.

— Несомненно, — согласилась Гермиона. — К тому же, я уверена, что он думал так же о том, что она очень молода, и, если что-то случится…

— Ладно, хватит, — прервал ее Гарри. — Ты не хочешь опоздать к Снэйпу? А то все первые ряды возле звезды отойдут к другим, — растягивая слова, сказал Гарри и хохотнул.

— Ты опять? — воскликнул Рон. — Хватит уже! Мне и одного Снэйпа достаточно!

Друзья стали выходить из Большого зала и двинулись к подземельям вместе с теми, кто так же будет изучать продвинутый курс зелий на последних двух курсах школы. Гарри не удивился, увидев там шайку слизеринцев, во главе с Малфоем. Тот не удержался от наезда на гриффиндорскую троицу.

— Поттер, а кто заплатил экзаменационной комиссии за недостающие балы для Уизли? — протянул Малфой, остальные слизеринцы угодливо засмеялись. — Уж не ты ли?

— Ну, я не сомневаюсь, что твой отец заложил половину вашего замка, чтобы покрыть недостатки твоих достижений, — ответил Гарри, и гриффиндорды захохотали.

Тут послышались многочисленные шаги, и в подземелья спустились еще около десяти человек с Рэвенкло и Хаффлпаффа.

— А я-то был уверен, что этих даунов профессор Снэйп не допустит на свой продвинутый курс, — протянул Малфой.

— Уверена, что они не столь богаты, как ты, Малфой, поэтому попали сюда только благодаря их знаниям, — вступила Гермиона.

— А уж про тебя, Грейнджер, я вообще молчу, — усмехнулся Малфой, — скоро таких, как ты, вообще на десять миль к Хогвартсу не подпустят.

— Уж не твой ли папаша будет новым министром образования, когда Волдеморт придет к власти? — выпалил Гарри, и все вздрогнули, когда он назвал имя.

— Умный, Поттер! — ответил Драко, совсем близко подходя к Гарри. — Грязнокровок будут брать только на кухню и в прислугу. Так что готовься, Грейнджер, немного осталось ждать!

— Я удивлен, что Волдеморт тебя еще не назначил главным своим советником, — Малфой, сказал Гарри, чувствуя, что кипит от злости, — тебя он будет так же использовать, как твою мать? Или найдет тебе другое применение?

— Заткнись, Поттер! — заорал Малфой, вынимая палочку. — Еще одно слово о моих родителях и отправишься в больничное крыло!

— Попробуй! Тебе не терпится проверить, кто из нас лучше знаком с Защитой от Темный Сил, Малфой?

— Что здесь происходит? — знакомый шелковый голос появился за спиной Гарри. — Все в класс, живо!

Малфой кинул свирепый взгляд на Гарри, убрал палочку и пошел в класс. Гарри сел рядом с Гермионой и Роном за вторую парту, но Снэйп, похоже, хотел рассадить учеников по-своему.

— Нет, Поттер, вы сядете передо мной вместе с Малфоем, — в приказном тоне сказал Снэйп. — И если вы нарушите положенную тишину на уроке — вылетите из класса, не успев извиниться. Касается обоих. Живо!

Гарри взял вещи и пересел за первую парту, рядом с ним сел Драко.

— Так, — продолжил профессор в своей обычной манере. — Я рассчитывал, что в этом году вас будет гораздо меньше, но, к сожалению, экзамен принимал не я, поэтому вам придется мне доказывать вашу состоятельность в течение всего продвинутого курса Зельеделия.

Среди ребят пробежала дрожь.

— Что касается планов нашего первого года, — говорил Снэйп, по очереди смотря в глаза каждому ученику. — Первый семестр мы почти полностью посвятим изучению противоядий третьего и второго уровней. В конце каждой темы — зачет по теории и практике. Те, кто не сдадут зачет, могут сразу покидать мой класс, потому как я не собираюсь тратить свое время на дебилов, занимаясь с ними дополнительно. Итак, если вопросов нет, то начнем урок.

Если у кого-то и были вопросы, то ни один не посмел его задать.

— Вряд ли кто-либо из вас открывал учебник перед школой, — скривив губы в надменной улыбке, протянул Снэйп. — Я имею в виду, кроме мисс Грейнджер, конечно.

Малфой прыснул в ответ на эти слова профессора.

— Но сегодня я добрый, — неожиданно сказал Снэйп, оглядывая немногочисленный класс. — Если кто-нибудь из вас, кроме мисс Грейнджер, разумеется, ответит на мой вопрос, я, может быть, даже начислю его факультету призовые баллы.

Все чуть со стульев не попадали от такого заявления Мастера Зелий.

— Итак. Кто может описать мне состав и действие яда, парализующего человека? — спросил Снэйп, скептически оглядывая класс.

Гарри поднял руку, и весь класс посмотрел на него с удивлением.

— Что, решили блеснуть знаниями, мистер Поттер? — протянул Снэйп, усмехнувшись. — Что ж, прошу…

— Этот яд называется “Debilitas Virosus”, - начал Гарри под восторженные взгляды друзей. — В его состав входят: 1 капля крови дракона, 2 унции тертого рога единорога, 0,5 унции тертого тарантула и 1 унция экстракта из лунного камня. Яд парализует человека навсегда, если в течение часа не будет дано противоядие, — закончил Гарри, глядя в глаза Снэйпа.

Мастер, похоже, не ожидал такого от Гарри, потому как выдал свое удивление долгой паузой.

— Что ж, — придя в себя, мягким голосом сказал Снэйп, — возможно, мистер Поттер так же открывал книги по зельям на досуге. Однако я вынужден заметить, что вы не полностью ответили на поставленный мною вопрос, поэтому балов вы не получите, Поттер.

— И что же он упустил? — не выдержал Рон, хотя Гарри всем своим видом показывал ему молчать.

— Мистер Уизли, если я не ошибаюсь, то здесь я — Мастер Зелий, — мягко сказал Снэйп. — За вашу дерзость я бы снял очки с Гриффиндора, но вместо этого вы напишите мне реферат об этом яде, его действии, а так же как приготовить противоядие для “Debilitas Virosus” к следующему уроку; не менее трех футов, мистер Уизли. А сейчас продолжим урок, — закончил Снэйп, садясь за свой стол.

— Рон, чего ты полез на рожон? — негодовал Гарри, когда они вышли после трех уроков Зельеделия и направились на обед. — Мне не нужны были эти баллы от Снэйпа — ты мог бы промолчать!

— Но ты же сказал то, что нужно — а он сделал вид, будто ты что-то упустил! — обиженно ответил Рон.

— Рон, Гарри прав, — вмешалась Гермиона. — Снэйп и так не ожидал, что Гарри ответит, а ты мог все испортить.

— К тому же, он все равно не дал бы мне баллов — это слишком, — закончил Гарри.

Они сели за стол Гриффиндора и принялись за еду.

— А вот зачем он меня с Малфоем посадил — ума не приложу. Тот так и норовил испортить мне зелье, подлец.

— Может этим он пытается тебя хоть как-то оградить от этого малфеныша? — предположила Гермиона, накладывая себе картофельного пюре. — Малфой Снэйпа уважает.

— Или боится, — добавил Гарри. — Хоть Люциус и старый друг Снэйпа, тот может и высказать все отцу Драко.

— Ладно, хватит с меня этого Снэйпа и этого Малфоя — дайте поесть спокойно, — огрызнулся Рон. — Надеюсь, Тонкс не будет над нами издеваться.

— Мистер Поттер, — послышался сзади голос МакГонагалл. — Когда закончите обедать, подойдите ко мне — вас хочет видеть директор.

Гарри кивнул.

— Чего он хочет от тебя? — испуганно спросил Рон. — Ты ж, вроде, ничего не натворил пока.

— Не спрашивай его, Рон, — отрезала Гермиона, прекрасно все поняв. — Тебе надо работать над памятью — она у тебя, как решето.

Гарри закончил обед, и вместе с МакГонагалл пошел к кабинету директора.

— Сладкая вата, — сказала пароль МакГонагалл и указала Гарри на витую лестницу. — Профессор Дамблдор тебя ждет, Поттер.

Гарри шагнул на лестницу, которая сразу начала подниматься вверх по спирали. Он открыл дубовую дверь и очутился в кабинете директора. Тут было все, как раньше: портреты прежних директоров и директрис посапывали в своих рамах; множество полок с разными старинными книгами возвышались до потолка; различные предметы, связанные с астрологией красовались на фоне солнечных лучей, пробивавшихся сквозь высокие окна кабинета. Гарри прошел вглубь комнаты и увидел Фоукса — птицу-феникса Дамблдора, сидящего на своем насесте из пепла.

— Здравствуй, Гарри, — сказал директор, спускаясь с верхнего яруса. — Садись, пожалуйста.

— Добрый день, профессор, — ответил юноша, садясь в кресло рядом со столом директора.

— Я тебя долго не задержу, — сказал Дамблдор. — Я позвал тебя, чтобы сообщить о твоем расписании дополнительных уроков в этом году. Итак, в четверг, после последнего урока — это трансфигурация, если я не ошибаюсь — ты будешь заниматься с Аластором в пустом классе на четвертом этаже восточного крыла. Это — дверь за картиной мальчика-пастуха; пароль — осенний листопад. Далее. Северус тебе сообщит о времени сам, а со мной ты будешь заниматься по субботам после завтрака в этом кабинете, Гарри.

— Хорошо, профессор Дамблдор, — ответил Гарри, собравшись уходить, но тут кое-что еще вспомнил. — Профессор, а что мне сказать другим, если меня увидят или спросят? Я же не могу говорить, что хожу на дополнительные занятия.

— Ты можешь придумать что угодно, Гарри, — ответил директор, — или можешь воспользоваться твоей изумительной мантией-невидимкой. Ты должен спешить на урок.

Гарри попрощался и побежал в кабинет Защиты — сегодня был первый урок с Тонкс. Он немного опоздал.

— Извините, профессор Тонкс, — выдохнул Гарри, влетая в кабинет, — я был…

— Я в курсе, Гарри, садись, — ответила Тонкс, улыбаясь.

Тонкс сидела на краешке своего стола и вертела палочку в руках.

— Итак. Хотя в прошлом году у вас не было нормальной практики по этому предмету из-за учителя, который не владел необходимыми знаниями, — сказала она, оглядывая класс, закивавший ей в ответ, — очень многие из вас получили достаточно высокие баллы на экзаменах СОВ. В этом году министерство магии решило кардинально не вмешиваться в учебный процесс, поэтому ученый совет счел необходимым увеличить нагрузку на вас в этом году, учитывая бесполезность занятий в прошлых семестрах.

Тонкс стала ходить между рядами, присматриваясь к ученикам.

— Начнем мы с того, что мне необходимо увидеть ваш уровень знаний. По программе прошлого года к этому времени вы должны знать заклинания разоружения, оглушения, — продолжала она, перечисляя заклинания, которые они должны были выучить вместе с Амбридж. — Итак, так как вы успешно сдали СОВ, я думаю, что каждый из вас способен проделать эти заклинания без особых проблем.

Тонкс остановилась возле Невилла.

— Мистер Лонгботтом, продемонстрируйте заклинание “Impedimenta” на мистере Малфое, — сказала она, подходя к Драко. — А мистер Малфой без труда его блокирует заклинанием щита, так ведь, мистер Малфой?

Все гриффиндорцы восторженно посмотрели на Тонкс и Невилла — пора бы проучить Малфоя при всех.

Тонкс вывела их на середину комнаты, попросив остальных отойти к дверям.

— Итак, Невилл, ты нападаешь — Драко защищается, — сказала Тонкс повелительным тоном.

Невилл встал напротив Малфоя, и оба вынули палочки. У Драко на лице было выражение явного превосходства над соперником.

- “Impedimenta!” — крикнул Невилл, и красный луч вылетел из его палочки.

Малфой даже не успел поднять руку, как повалился на землю, сраженный заклинанием. Раздался оглушительный смех.

— Он напал без предупреждения! — заорал Малфой.

— А вы думаете, что противник обязан быть вежливым и предупредить вас о нападении заранее, мистер Малфой? — сказала Тонкс под завывания гриффиндорцев от смеха. — Попробуем еще раз?

- “Impedimenta!” — снова крикнул Невилл, и Малфой еще раз рухнул на пол.

В классе стоял оглушительный хохот, но, похоже, Тонкс решила никого не останавливать.

— Он опять вас не предупредил, мистер Малфой? — спросила Тонкс, улыбаясь уголком рта. — Давайте попробуем наоборот: вы нападаете — Невилл защищается.

Не успела Тонкс договорить последние слова, как Малфой направил палочку на Невилла и крикнул: “Stupefy!”

Заклинание полетело в Невилла, но тот выкинул палочку вперед, крикнул “Protego!” и заклинание Малфоя рикошетом полетело обратно, вновь сбив его с ног и лишив сознания.

Тонкс подошла к Драко и контрзаклинанием привела его в чувства.

— Двадцать балов со Слизерина, мистер Малфой! — повысила голос Тонкс. — Я не просила вас применять оглушающее заклятие на ученике. Если нечто подобное повторится, вы будете наказаны. Невилл, ты молодец — Гриффиндор получает двадцать балов.

* * *

Шестой год обрушился на учеников лавиной домашних заданий и огромными потоками знаний, которые в них пытались влить учителя. Едва закончился понедельник, с его тремя часами Зелий и тремя часами Защиты от Темных сил, после которых ребята сидели до вечера в библиотеке, уткнувшись в книги, а затем до ночи в гостиных, как наступил вторник, одарив шестикурсников новыми уроками.

— Боже мой! — взмолился Рон, — вчерашний день был почти бесконечным! Три часа со Снэйпом, три часа с Тонкс! Я-то думал, она нас пожалеет!

— А с чего тебя жалеть? — пожала плечами Гермиона. — Тебе необходимо все это знать для будущего!

— Если бы я знал, что Снэйп задаст в первый же день столько домашнего задания, — я бы передумал быть Аврором, — ответил Рон.

— Рон, прошел только один день, а ты уже решил сменить профессию из-за парочки рефератов, — протянул Гарри, думая, что скажет сам, когда у него начнутся дополнительные занятия, помимо обычных уроков.

— Сегодня у нас Заклинания, Трансфигурация и Гербология, — радостно сказала Гермиона, для которой учеба была не в тягость. — Все не так уж и плохо, пошли.

Рон нехотя вылез из-за стола и поплелся с друзьями в класс профессора Флитвика.

Вечером, выходя из теплиц, Гермиона, уже сама начала испытывать легкий приступ истерики по поводу объема знаний и домашних заданий. Гарри предпочел ничего не говорить — у него уже кружилась голова от объема информации. Они шли на ужин, но, едва они дошли до дверей Большого Зала, как Гарри остановил Снэйп.

— Поттер, — позвал он, всем своим видом показывая, что им не нужны свидетели. — Я жду вас в среду в восемь вечера в моем кабинете. Захватите мой подарок. Если вдруг вас кто-то спросит, куда вы идете — скажете, что я назначил вас моим ассистентом.

— Вашим ассистентом, сэр? — не поверил своим ушам Гарри.

— Вас что-то не устраивает, Поттер? — скривился Снэйп.

— Нет-нет! Я просто немного удивлен. Спасибо, сэр, — быстро вставил Гарри.

— Среда, восемь вечера у меня, всего хорошего, — пропел Снэйп и удалился.

Гарри присоединился к друзьям, которые уже сидели за столом и уплетали за обе щеки после тяжелого учебного дня.

— Чего хотел Снэйп? — спросил Рон.

— Ничего, — коротко ответил Гарри, налегая на еду.

— Рон, не спрашивай Гарри об этом, — нажимала на него Гермиона.

— А что такого? Я теперь у друга не могу поинтересоваться его жизнью? — возмутился Рон.

— Потому, что за нами сидит Драко Малфой и греет уши, о чем мы говорим! — разжевала ему Гермиона. — Ты-то не видишь ничего вокруг себя!

— Ну что ты на меня наехала? — спросил Рон обиженным тоном.

— Гермиона, не надо, прошу тебя, — взмолился Гарри. — Рон, если я тебе сейчас расскажу — ты будешь кричать от удивления на весь Хогвартс — Гермиона права. Я тебе скажу все позже, потерпи.

Рон, все же, походу, обиделся. Вечером он сидел отдельно от них, пока Гарри не сел рядом и тихо все не рассказал. Реакция Рона была ожидаема, хотя он не закричал на всю гостиную.

— Он назначил тебя ассистентом? — не поверил Рон. — Или так, для отвода глаз?

— Уверен, что второе, — ответил Гарри.

В среду утром снова были Зелья. Снэйп снова посадил Гарри и Малфоя вместе на первую парту, и этому ни тот, ни другой явно не были рады.

— Я проверил ваши работы по теме прошлого урока, — сказал Снэйп, и все поняли, что ничего хорошего он там не нашел. — Результаты меня, мягко говоря, разочаровали. Я удивлен, что с таким уровнем знаний вы смогли получить высший балл по зельям на экзаменах по СОВ.

Он вышел из-за стола и стал ходить по классу, раздавая рефераты с оценками.

— Из всего класса только двое получили достойные баллы, — продолжал Снэйп. — Если так будет продолжаться, то после первой же контрольной в классе останется только два ученика — мисс Грейнджер, естественно, и…

Снэйп сделал паузу, вручая Гарри его реферат с двумя высшими оценками.

— Мистер Поттер, похоже, к концу школы решил постараться оправдать свой статус знаменитости и спасителя всего человечества, — съязвил Снэйп, чем вызвал недовольство у всех, кроме слизеринцев.

Но Гарри показалось, что этими словами профессор похвалил его.

— Посмотрим, надолго ли…

Когда друзья вышли из подземелий и направились на урок к Тонкс, их догнала компания слизеринцев. Малфой не удержался от комментариев.

— Поттер, не ты ли теперь помогаешь профессору Снэйпу покупать одежду? — протянул Драко. — Ведь его одежда достаточно дорогая. Ты ему добавляешь, чтобы он к тебе был снисходительным и завышал оценки? Или ты тоже записался во всезнайки, как Грейнджер?

— А почему же ты об этом не додумался раньше, чем я? — спокойно сказал Гарри. — Возможно, что и тебе профессор Снэйп поставил бы высшие баллы, а не то, что ты получил. Хотя, твоя семья и так потеряла половину состояния, чтобы оплатить твои оценки за СОВ и вытащить твоего отца из Азкабана.

— Поттер, ты нарываешься! — повысил голос Малфой. — Я сказал тебе не впутывать моих родителей или пожалеешь об этом!

— Ты что, так и не успокоился? — усмехнулся Гарри, снова начав чуть растягивать слова. — Тебя даже Невилл уложил, ты все так же рассчитываешь меня победить?

— Лонгботтом еще пожалеет, что так сделал! — почти кричал Малфой. — А с тобой за меня посчитаются другие, Поттер!

— Ой, я уже дрожу от страха, — изобразив на лице испуг, ответил Гарри. — Уж не Лорд ли Волдеморт собственной персоной собирается мстить мне за твои провалы в учебе? Ты так слаб, что сам не справишься со мной? В чем дело, Малфой?

— Гарри, не провоцируй его, не надо! — вступила Гермиона, хватая друга за рукав. — Если Снэйп это увидит, то тебя исключат, а не Малфоя.

— Мы можем устроить дуэль на любом уроке профессора Тонкс, если Драко не испугается, — ответил Гарри и пошел прочь.

Но дуэль не состоялась — на сдвоенном уроке по Защите они изучали новое заклинание. Друзья решили посвятить свободное время домашним заданиям. А Гарри еще ожидал дополнительный урок со Снэйпом по Окклюменции. Он попрощался с друзьями и стал спускаться в подземелья, сжимая книгу “Тайны разума и его секреты”, которую подарил Снэйп. Гарри постучал в дверь кабинета.

— Заходите, Поттер, — ответил голос профессора. — Вы принесли с собой книгу?

— Да, профессор, — ответил Гарри, подходя к столу, возле которого стоял Снэйп и, как и в прошлом году, выгружал ненужные мысли в Омут Памяти.

Когда последняя мысль погрузилась в чашу, Снэйп сел за стол и указал Гарри на стул напротив.

— Итак. Мы вернулись к Окклюменции, — не спеша начал Снэйп. — Вы открывали книгу, Поттер?

— Да, профессор Снэйп, — ответил Гарри.

— Вы пробовали сами применить на практике полученные знания? — спросил профессор. — Хотя, я не уверен, что у вас бы получилось. Но, мы сейчас это проверим. Встаньте, Поттер, и выньте свою палочку. Попытайтесь меня остановить, когда я проникну в ваши мысли.

Гарри сделал, что ему было велено, и попытался вспомнить, что он читал про защиту от проникновения в книге.

— На счет три, Поттер, — протянул Снэйп, поднимая палочку. — Раз, два, три. “Legilimens!”

Гарри почувствовал жжение на шее, причем довольно сильное. Он схватился за горло и стал задыхаться.

— Что такое, Поттер? — спросил Снэйп недовольным голосом.

— Я забыл про амулет, что мне дал профессор Дамблдор, — ответил Гарри.

— Амулет? — спросил Снэйп. — Я забыл сказать, чтобы вы его сняли, Поттер.

— Но профессор Дамблдор говорил мне никогда его не снимать, — возразил Гарри. — Правда, я так и не понял, почему он мне нужен.

— Снимайте, Поттер, — властным голосом сказал Снэйп. — Я рядом с вами — ничего не случится. Снимайте.

Гарри снял амулет и тут же почувствовал легкое головокружение. Снэйп это заметил.

— Это нормальная реакция, Поттер, — спокойно сказал он. — Положите его на стол. Когда будете уходить — снова наденете.

— Да, сэр, — пробормотал Гарри.

— Итак, на счет три, Поттер, — продолжил профессор. — Раз, два, три, “Legilimens!”

Перед Гарри пронеслась череда воспоминаний — тетя Петуния обнимает его у окна, она просит у него прощения; Гермиона лежит без чувств после заклинания Долохова; Сириус падает за черную завесу отдела тайн, он мертв.

— НЕТ!!!

Гарри очнулся на полу. Он закрыл лицо руками, чтобы Снэйп не видел его слез.

— Похоже, что мы не продвинулись ни на дюйм, — констатировал Снэйп. — Вы выкинули меня из памяти, когда я добрался до самого больного вашего воспоминания. Вы даже не попытались меня остановить, Поттер.

Гарри снова злился на Мастера Зелий.

— А вы снова не объясняете мне, что я должен делать, чтобы вас остановить! — огрызнулся он, придя в себя от увиденного.

— А вы так же не научились контролировать свои эмоции, Поттер, — парировал Снэйп. — Вы думаете, мне очень интересны ваши страхи и воспоминания? Вовсе нет. Вы же смогли обмануть Темного Лорда, когда он спрашивал вас о пророчестве!

— Что? — удивился Гарри. — Я ничего такого не помню.

— Конечно, вы не помните, Поттер, — скривился Снэйп. — Вы потом десять дней лежали во тьме. Это чудо, что вы остались живы после такого…

— А что случилось, сэр? — спросил Гарри, раздираемый любопытством.

— Вы так же не научились сдерживать свое неуемное любопытство, Поттер, — протянул Мастер. — Вам нужно работать над собой, Поттер. И много работать. Продолжим. Вы должны не пустить меня в свои мысли.

— Как?

— Прочитав полкниги, вы так и не поняли? — Снэйп изобразил гримасу недовольства и разочарования. — Вы должны мысленно выставить стену вокруг тех мыслей и блоков памяти, которые хотите защитить. На счет три. Раз, два, три — “Legilimens!”

Гарри попытался сконцентрироваться и представить себе воображаемою стену вокруг мыслей. Сотня Дементоров окружают его, он чувствует липкий холод в легких, он задыхается. Гарри напрягся и представил себе стену вокруг этого воспоминания. Дементоры удалялись, вместо них Гарри начал видеть очертания лица профессора Снэйпа. Тот впился глазами в Гарри и неустанно что-то бормотал. Гарри все отчетливей видел Снэйпа; теперь он подумал, что может попытаться проникнуть в воспоминания Мастера Зелий. Гарри вспомнил, как должно выглядеть проникновение в разум, и мысленно представил себе этот процесс. Перед его глазами теперь проносились очень сильно размытые картинки из прошлого, которые ему не принадлежали.

— Достаточно, — сказал голос Снэйпа, и Гарри почувствовал, что его будто толкнули в грудь. — Очень не дурно, Поттер. Можете ведь, когда захотите.

Гарри тяжело дышал — как будто он только что пробежал марафонскую дистанцию.

— На сегодня достаточно, — спокойно проговорил Мастер Зелий. — Жду вас через неделю в это же время. За это время постарайтесь закрепить свои скромные успехи. Не забывайте очищать свой разум перед сном. Можете идти, Поттер, и не забудьте свой амулет.

— Спокойной ночи, сэр, — попрощался Гарри, надел амулет и вышел из подземелий.

Еле передвигая ноги, Гарри добрался до портрета Толстой Леди.

— Песочные часы, — сказал он пароль и вошел в гостиную Гриффиндора. Там его ждали Рон и Гермиона.

— Как все прошло, Гарри? — спросила Гермиона, помогая ему сеть в кресло у камина. — На тебе лица нет!

— Он снова тебя мучил? — спросил Рон.

— Нет, кажется, я начал делать первые успехи, — едва слышно сказал Гарри. — Я пойду спать — не то завтра у меня не будет ни на что сил.

Гарри поднялся в комнату, разделся и лег в кровать, не задирая полог. Усталость его одолела, и он мгновенно заснул.

Глава 14. В погоне за прошлым

Прошло только три дня, а у шестикурсников создавалось впечатление, что в начала учебного года минул целый месяц. Лавины домашних заданий заставляли учеников допоздна сидеть за книгами, и на отдых времени не оставалось совсем. Все с нетерпением ждали первого уик-энда. В четверг были уроки только по двум дисциплинам, но зато по три часа каждый; а Гарри еще ожидало дополнительно заниматься Защитой с Грюмом. К радости учеников, профессор Флитвик разрешил им пойти на обед на двадцать минут раньше, так как все хорошо справились с заданием на уроке. Выжатые, как лимоны, шестикурсники раньше всех вошли в Большой Зал, и расселись за факультетскими столами. Постепенно стали подтягиваться остальные ученики, удивленные, что старшекурсники так рано здесь оказались.

— Это какой-то кошмар, — выдавил из себя Рон, накладывая в тарелку жареный картофель и несколько отбивных. — Я-то думал, что пятый год был самым тяжелым. С ужасом жду, что же нам уготовили на последнем курсе.

— Не ной, Рон, — сказала Гермиона. — Я же не жалуюсь. А у меня на два предмета больше, чем у вас.

— Ага, а у меня на один больше, чем у тебя, Гермиона, — вступил в разговор Гарри. — Не думаю, что в таком темпе меня надолго хватит. С ужасом жду вечера — что мне Грюм приготовил.

— Зная Грюма — пощады не жди, — выпалил Рон.

— Спасибо за поддержку, — съязвил Гарри. — Но еще надо пережить Трансфигурацию.

— Да. Интересно, как старушка МакГонагалл нас будет гонять, — спросил Рон.

— Какие же вы все-таки! — возмутилась Гермиона. — Все эти задания нам под силу — надо просто слушать внимательно на уроках и вовремя делать домашние работы.

— Сколько раз повторять, Гермиона, что у нас нет твоей памяти и внимательности, — парировал Рон. — Ты ж у нас — самая умная.

— Хо-хо-хо! — изобразила смех девушка. — Ты даже и не пытаешься!

— Кстати, Рон, а кто у нас теперь капитан команды по Квиддитчу? — спросил Гарри, останавливая спор друзей. — Анжелина же закончила школу.

— Без понятия, — ответил Рон. — Я вот сам над этим думал. Может, тебя назначили?

— Ага, тогда почему я не получил уведомления по этому поводу? — ответил Гарри. — Может, спросить у МакГоннагал после урока?

— Отличная мысль, Гарри! — согласился Рон.

Основательно подкрепившись, друзья двинулись к кабинету трансфигурации. Первые десять минут профессор МакГонагалл рассказывала им о планах на учебный год. Она обнадежила учеников так же, как и Снэйп.

— Вы все довольно удачно сдали СОВ, поэтому раз вы здесь, то должны приложить все силы, чтобы не менее достойно сдать выпускные экзамены, — говорила она. — Мы приступаем к довольно сложному разделу трансфигурации — превращение человека.

По классу прокатилась волна восторженного гула.

— На вашем месте, я не стала бы так радоваться раньше времени, — охладила их пыл МакГонагалл. — К превращению людей мы приступим не раньше середины второго семестра. Это очень сложно, поэтому начнем мы с того, что будем превращать более сложных млекопитающих. Прошлый год мы закончили тем, что преобразовывали кошек и средних рептилий. И для многих из вас это было трудно.

В это время Малфой что-то обсуждал с Крэббом и Гойлом, совершенно не слушая МакГонагалл.

— Мистер Малфой, вы первый раз на моем уроке? — спросила МакГоннагал, повысив голос. — Вы не знаете, что на моем уроке все молчат, когда говорю я? Десять баллов со Слизерина.

Малфой бросил в МакГонагалл яростный взгляд.

Через три часа все спешно покидали кабинет трансфигурации — МакГонагалл никогда не задавала им столько уроков.

— Поттер, Уизли, задержитесь! — кликнула ребят профессор. — Я уверена, что вы удивлены, что я никого из вас не назначила капитаном сборной Гриффиндора.

— Вы хотите сказать, что назначили кого-то, кроме нас, профессор? — спросил Гарри.

— Да, Поттер, — ответила МакГонагалл. — Я посчитала, что вам, Поттер, это уже будет не под силу. А вы, Уизли слишком бурно реагируете на нападки недоброжелателей.

Уши Рона покраснели.

— Поэтому я приняла, на ваш взгляд, возможно, неверное решение, но я думаю, что оно все-таки было правильным. Капитаном сборной я назначила вашу сестру, мистер Уизли.

— Что? Джинни? — не поверил ее словам Рон. — Но…

— Что, она вам не сказала? — удивилась МакГонагалл. — Она прекрасно справится, я не сомневаюсь. Вы можете идти.

— Ну, Джинни! И молчала столько времени! — негодовал Рон.

— Я думаю, что МакГонагалл права, Рон, — подумав, ответил Гарри. — У нас итак много уроков — я думаю, что Джинни — лучший вариант. Слушай, Рон, мне надо идти, увидимся позже.

И Гарри свернул на лестницу, ведущую на четвертый этаж восточного крыла. Он без труда нашел картину мальчика-пастуха, сказал пароль и вошел в комнату, где его уже ждал Грозный Глаз Грюм.

— Привет, Поттер! — прохрипел он, пожимая Гарри руку. — Подожди, я только запечатаю дверь, чтоб никто не мешал.

Грюм произнес заклинание, которого Гарри до этого не слышал.

— Это заклинание вряд ли знают ученики, — пояснил он. — Итак. Ты неплохо знаешь программу школы по Защите, как я понял, Поттер. Не говоря о том, что в прошлом году ты сам учил других — похвально.

— Спасибо, профессор Грюм, — робко ответил Гарри.

— Это все был детский сад, — неожиданно прорычал Грюм. — Все эти заклинания тебе не помогут, если ты будешь сражаться против Сам-Знаешь-Кого. Я здесь, чтобы научить тебя очень сложным заклинаниям, но я уверен, что ты справишься, Поттер.

— И с чего мы начнем? — с нетерпением спросил Гарри.

— Твои глаза горят — это хорошо, — хмыкнул Грюм. — Посмотрим, надолго ли. Итак. Начнем мы с более простых вещей — заклинание “Virtus Violatio”. Слышал о таком?

Гарри отрицательно покачал головой.

— Это заклинание, наносящее противнику сильные повреждения, — пояснил Грюм. — Оно забирает много силы у того, кто его применяет; но еще больше — у того, к кому его применяют. Не говоря уже о телесных травмах противника.

— Не кажется оно простым, — засомневался Гарри.

— Хочешь уйти? — спросил Грюм и Гарри тут же начал извиняться. — Ладно, проехали. “Virtus Violatio”. Правильно примененное заклинанием являет собой луч ярко-синего цвета, при попадании в цель меняет свой цвет на красный.

Тут очень важна концентрация и верный взмах палочкой. Я покажу тебе на этой мишени, Поттер, чтобы ты имел представление.

Грюм поставил на высокий табурет оловянный котел и вернулся к Гарри.

— Так, смотри внимательно за движением, — сказал Грюм, вынимая палочку. — Движение должно быть очень резким и хлестким, как будто ты плеть держишь в руке. “Virtus Violatio!” — крикнул Грюм и сделал то самое хлесткое движение палочкой, которое делал Долохов, прежде чем поразил Гермиону в Отделе Тайн. Из палочки Грюма вылетел ярко-синий луч и полетел в котел со свистом; ударившись в котел, луч стал красным и разнес котел вдребезги.

— Вот это да! — восхитился Гарри. — Вы знаете, я видел это заклинание, но его цвет был не ярко-синим, как ваш луч — тот цвет был фиолетовым.

— Правда видел? Где? — удивился Грюм.

— В отделе тайн этим заклинанием Долохов чуть не убил Гермиону, — тихо ответил Гарри.

— Убить — не убил бы, но дел бы натворил серьезных, — сказал Грюм. — А фиолетовый луч был потому, что он слабак, или у него что-то с голосом было.

— Да, он был под воздействием заклинания немоты, — ответил Гарри.

— Довольно лирики, Поттер, — прорычал Грюм. — Давай ты. Движение запомнил? Сконцентрируйся. Вот тебе еще один котел.

Гарри представил, как из его палочки вылетает ярко-синий луч, направленный на Беллатрикс Лестрандж, например, и крикнул:

- “Virtus Violatio!”, но из его палочки только посыпались искры.

— Я бы очень удивился, если бы ты его сделал с первого раза, Поттер, — подбодрил расстроенного Гарри Грюм. — Смею тебя заверить, Поттер, что ты не выйдешь из этого кабинета, пока не разобьешь котел, так что, продолжим.

Гарри буквально вполз в гостиную Гриффиндора в половине десятого вечера. С трудом дойдя до кресла возле камина, он плюхнулся туда и погрузился в сон — сил не осталось даже, чтобы дойти до спальни.

* * *

Гарри шел по темному коридору отдела тайн в зал пророчеств. Он был уверен, что его там кто-то ждет. Гарри открыл дверь, дошел до конца ряда номер девяносто семь и увидел высокую фигуру мужчины в черной мантии.

— Ну, здравствуй, Гарри, я давно тебя жду, — протянул высокий холодный голос Лорда Волдеморта.

— Как вы сюда попали? — спросил Гарри.

— Ты забыл нашу последнюю встречу, Гарри? Она была здесь же чуть больше месяца назад, — ответил Волдеморт, ближе подходя к юноше.

— Что вам надо? — спросил Гарри, чувствуя, что он уже где-то это уже видел.

— Мы не закончили наш последний разговор, Гарри, — ледяным голосом сказал Волдеморт. — Нам помешали,… Итак, продолжим.

— Что, продолжим?

— Ты что, ничего не помнишь, Гарри? — удивился Лорд. — Мы говорили с тобой о моем пророчестве, до того, как старый дурак нам помешал и забрал тебя отсюда.

— О пророчестве? — сказал Гарри. — Я не знаю ничего о пророчестве, оно разбилось, вы же знаете.

— В прошлый раз ты сказал мне, что там сказано как ты можешь меня убить, — продолжал Волдеморт, ближе подходя к Гарри. — Мне нужно знать точно, что там сказано, Гарри. Я же должен быть готов в нашей встрече.

— А вы предупредили моих родителей, когда шли их убивать? — крикнул Гарри. — Им вы не дали ни единого шанса! С чего я должен давать вам поблажки?

— Ну, я же самый могущественный волшебник в истории, Гарри, — все еще спокойно говорил Волдеморт, хотя в голосе присутствовало нетерпение и злость. — Тебе этого мало?

— Если вы и прям — самый могущественный маг — зачем тогда вам нужны поблажки? — ответил Гарри.

— Не играй со мной, Гарри, — сказал Лорд, — с Лордом Волдемортом шутки плохи.

— Или вы боитесь снова потерпеть поражение от маленького мальчика, которого не убили в младенческом возрасте? — издевался Гарри. — Хорош, великий маг — ничего не скажешь! Просит у меня поблажки!

И Гарри громко засмеялся, понимая, что Волдеморта это приведет в ярость и тот вполне способен наложить на Гарри “Avada Kedavra” прямо во сне.

— Ты явно не извлек урока из нашей прошлой встречи, Поттер — теперь Волдеморт уже не скрывал свою злость и вынул палочку. — Что ж, придется мне тебе напомнить о боли. “Crucio!”

Гарри выставил самый мощный щит, на который только был способен — но это не помогло — боль поражала каждую его клетку. Он закричал и стал кататься по полу под воздействием проклятия. В этот раз ярость Волдеморта была невообразимой — такой боли еще не было. Перед глазами все плыло, и Гарри начал терять очертания зала, но тут все кончилось.

— Ты очень меня разозлил, Гарри, — сказал Волдеморт, опуская палочку. — Итак, что говорилось в пророчестве? Как ты можешь меня победить? Говори, иначе я продемонстрирую тебе весь мой арсенал проклятий пытки. Он весьма разнообразен, Гарри, я тебя уверяю.

— Как трогательно, — съязвил Гарри, поднимаясь с пола. — Я польщен. Не возьмете в ученики? У меня есть парочка людей, которых я хотел бы проучить.

— Если ты этого хочешь, Гарри, я с удовольствием приму тебя к себе, — ответил Лорд. — Но, если мне не изменяет память, ты однажды уже отказался от моего предложения. И у меня нет оснований верить в твою искренность теперь. Что говорится в пророчестве, Гарри? Не испытывай моего терпения — не стоит.

Тут перед Гарри стали всплывать странные воспоминания: он слышит голос Дамблдора, говорящего ему о том, чтобы он шел на голос и думал о том, что спит. Гарри показалось, что это все уже происходило раньше. Может быть, именно это и было, когда он спал десять дней? Так вот почему ему ничего не говорили — потому что Волдеморт проник в его разум. Гарри напрягся, стараясь себе представить, что он находится во сне. Но Волдеморт помешал ему.

— Это тебе не поможет, Гарри. Я удивлен, что старик тебе не рассказал о том, что тут было. Кстати, как он тебя спас?

— О чем вы? — спросил Гарри.

— Я применил древнейшее заклинание черной магии, которым владел только Салазар Слизерин. Никто на земле не в состоянии с этим справиться, кроме меня, даже Дамблдор, — ответил Волдеморт. — Я отправил твою душу во тьму. Твое тело жило, а душа была между двух миров. Так как он тебе помог?

— Я не знаю, — сказал Гарри. — Мне ничего не сказали. Вообще, ничего не сказали.

Гарри отчаянно еще раз подумал, что он во сне. Тут его закружило вверх. Гарри открыл глаза.

— Гарри, что с тобой? Ты кричал, — перед ним стоял насмерть перепуганные Рон, Дин Томас, Шеймас Финниган и Невилл. — Опять сны про Сам-Знаешь-Кого? Он опять на кого-то наслал змею?

Но Гарри не смог ничего ответить. Его трясло, шрам обжигало нестерпимой болью, к тому же, сильно жгло под амулетом на шее.

— Приятель, скажи что-нибудь, — Рон сильно волновался. — Позвать кого-нибудь?

Жжение усиливалось, и тошнота подкатывала к горлу. Гарри только успел оттолкнуть Рона, и его вырвало.

— Рон, надо позвать учителя, — сказал голос Невилла. — Ему совсем плохо.

Жжение под амулетом стало невыносимо, и Гарри стал задыхаться.

— Помоги мне снять это, Рон, — прохрипел Гарри. — Иначе оно меня удушит.

Но, видимо, амулет нельзя было снять, когда на разум совершается сильная атака. Как Гарри и Рон не старались — у них ничего не вышло.

— Я не могу дышать, Рон, — пытаясь вдохнуть, прохрипел Гарри.

— Рон, надо позвать МакГонагалл, — пропищал Невилл от страха. — Иначе эта штука его задушит.

Рон пулей вылетел из спальни. Гарри был почти без сознания, когда Рон вернулся с профессором МакГонагалл.

— Эта штука на шее жжет и душит его. Во сне он кричал и разговаривал, — торопливо объяснял Рон. — Мы попытались ее снять, но она не поддается.

МакГонагалл подошла к Гарри, оценивающе посмотрела на него, и на ее лице появилось выражение ужаса.

— Я не знаю, как ему помочь, а директора нет в школе, — сказала она. Рон побелел от страха. — Кто сделал тебе этот амулет, Поттер?

Гарри едва смог выдавить из себя одно слово:

— Снэйп.

— Уизли, вы не знаете, где находятся личные покои профессора Снэйпа, поэтому вам придется отнести туда Поттера, потому как он сам дойти не в состоянии. Скорее, у нас совсем мало времени, — почти прокричала МакГонагалл.

Рон, Невилл и Шеймас взяли полуживого Гарри на руки и вынесли из спальни.

Крики ребят разбудили весь факультет — в гостиной собралось много людей. Гермиона, увидев, что трое парней несут на руках почти безжизненного Гарри, бросилась к ним навстречу. МакГонагалл ее остановила, схватив за руку.

— Мисс Грейнджер, немедленно поднимитесь в совятню и отправьте письмо профессору Дамблдору, — на грани истерики говорила МакГонагалл. — Напишите, что на Поттера во сне вновь напал Темный Лорд. Скорее!

Рон, Невилл и Шеймас бежали по школе, неся на руках Гарри, который уже не дышал. МакГонагалл показывала им путь в личные покои Мастера Зелий — они находились в подземельях, как и его кабинет.

— Скорее! Скорее! — кричала профессор.

МакГонагалл открыла дверь заклинанием, выбив ее.

— Северус! — закричала она не своим голосом. — Северус, скорее!

Из правой двери вылетел Снэйп почти в чем мать родила. Казалось, он сразу все понял.

— В спальню! — скомандовал он и открыл дверь, из которой только что вышел. — Кладите его на кровать.

Ребята положили Гарри на постель профессора, и отошли на несколько шагов.

— Минерва, в моем кабинете, — быстро говорил Снэйп, разрывая на Гарри пижаму и беря с прикроватной тумбочки свою палочку, — третья полка слева, второй ряд сверху, пятый флакон слева — синяя жидкость, скорее!

МакГонагалл вылетела из спальни, ребята замерли на месте.

— Уизли, выйдете за дверь, в шкафу найдите кувшин и наполните его водой — ванная справа от вас, скомандовал Снэйп, — остальные — вон отсюда!

Рон выскочил из спальни, Невилл и Шеймас за ним. Дрожащими руками Рон достал из шкафа кувшин, вернулся в спальню и зашел в ванную, чтобы налить воды.

Профессор МакГонагалл вернулась через несколько секунд после того, как Рон исчез в ванной комнате.

— Возьмите, Северус, — она протянула Снэйпу флакон с синей жидкостью.

Снэйп направил палочку на горло Гарри, произнес какое-то заклинание, и амулет Гарри расстегнулся. Снэйп мгновенно влил синюю жидкость юноше в рот и снова застегнул амулет. Вошел Рон, держа полный кувшин с водой.

— Давай сюда! — рявкнул Снэйп.

Одним движением он вылил содержимое кувшина на грудь Гарри.

— Вы можете идти, он вне опасности, — уже более спокойно сказал Снэйп. — Минерва, когда вернется директор — пусть сразу же зайдет сюда.

— Хорошо, Северус, — ответила МакГонагалл все еще дрожащим голосом. — Пойдемте, Уизли.

Рон и МакГонагалл вышли.

- “Ivi Vigory” — сказал Снэйп, наведя палочку на грудь Гарри.

Тот открыл глаза.

— Где я? — хрипло спросил он, не поднимая головы.

— Если вам это польстит, Поттер, то вы в моей спальне и лежите на моей кровати, — сказал Снэйп шелковым голосом, полным недовольства. — Я хотел бы знать, что произошло, Поттер. Или вы опять ничего не помните?

— Профессор Снэйп? — спросил Гарри, все еще плохо соображавший, где он находится.

— Не рады меня видеть, Поттер? — сказал Снэйп. — Уж как я расстроен — передать не могу…

— Сэр, вы не могли бы мне помочь встать? — попросил Гарри. — У меня совсем нет сил.

— И далеко вы собрались, мистер Поттер? — ехидно спросил Мастер Зелий, подходя к юноше и помогая ему сесть. — Вам придется подождать директора у меня.

Только сейчас Гарри понял, что он в личных покоях Снэйпа и тот стоит перед ним босиком и без верхней части пижамы; похоже, что Снэйп оделся в тот момент, когда его окликнули.

Снэйп заметил, что Гарри на него смотрит, и выпалил:

— Где вас учили манерам, Поттер? Вам не говорили, что неприлично так смотреть на не совсем одетых людей? Тем более людей одного с вами пола… Тем более что я — ваш учитель. Я вас не ждал, так что извиняться я не намерен.

— Извините, профессор Снэйп, — промямлил Гарри, опуская глаза. — Если вы скажете — я тот час уйду.

— Не разыгрывайте из себя жертву обстоятельств, Поттер, — сказал Снэйп, открывая шкаф и накидывая на обнаженный торс мантию. — Вам будет, что рассказать друзьям…

Гарри вопросительно посмотрел на Мастера.

— Вы первый ученик, посетивший мою спальню, Поттер — полным иронии голосом сказал Снэйп. — Мало того, из-за вас мне пришлось вылить кувшин холодной воды на постель,… так что в наказание вы так же не будете спать, ожидая директора.

— Что мне сделать, чтобы вы приняли мои извинения? — не выдержал Гарри, вставая с мокрой постели, чувствуя, что у него нет сил, чтобы сделать один шаг. — Я не знал, что тут окажусь! Если вы не желаете терпеть меня в своей спальне до прихода Дамблдора, я подожду его в гостиной Гриффиндора. Только не упражняйтесь на мне в сарказме!

— Во-первых, я не слышал от вас никаких извинений, — резко отозвался Снэйп. — Во-вторых, не смейте мне хамить! — продолжал он, с каждым предложением повышая голос. — В-третьих, директора вы будете ждать здесь! И, наконец, в-четвертых, сядьте в кресло, чтобы я смог высушить постель. Или вам снова нужна моя помощь?

Гарри решил, что лучше доползет до кресла, но не станет просить Снэйпа о помощи. Но, не сделав и шага, Гарри рухнул обессиленный на пол. И двигаться даже ползком он не мог.

Снэйп рассмеялся.

— Вот видите, Поттер! Вы даже шага не можете шагнуть без моей помощи, — сказал он, и Гарри почувствовал, как сильные руки Мастера Зелий поднимают его и усаживают в кресло. — Да,… никогда не думал, что стану нянькой для знаменитого Гарри Поттера.

Гарри кипел от злости, но решил, что лучше будет промолчать и не злить Снэйпа.

— Если вы дадите мне обещание, что не станете лазить по моей спальне в мое отсутствие, я принесу вам восстанавливающее зелье, Поттер, — протянул Снэйп, улучив момент еще раз попрактиковаться в сарказме. — Мне не хватало еще и относить вас на руках в гостиную Гриффиндора — увидят слизеринцы — засмеют.

— Обещаю, что не двинусь с места, — ответил Гарри сквозь зубы. — Если вы еще не заметили, то у меня нет сил даже голову держать прямо — не то, чтобы исследовать ваши покои, сэр.

Снэйп вышел за зельем. Пока его не было, Гарри оглядел спальню.

Единственным источником света был камин, которым Снэйп, видимо, поддерживал тепло, чтобы не мерзнуть ночью — в подземельях всегда было холодно. Гарри удивился, увидев большое окно, но подумал, что это, скорее всего, магический обман. Окно было занавешено темно-зелеными шторами с серебристыми полосками. Несомненно, дань цветам факультета. Гарри пригляделся и увидел, что все в спальне было в тон зеленому и серебристому. Кровать была очень большая, из темного дерева с высоким пологом. Кресло было сделано в том же стиле, что и вся остальная мебель. На прикроватных тумбах — их было две — лежали книги, пергамент, перо с чернильницей; на второй — большая чашка и снова книги.

Гарри так же обнаружил большой книжный шкаф, который сейчас был почти не виден из-за отсутствия света. Несомненно, Снэйп любил читать перед сном, если он вообще, спал. В платяном шкафу, дверь которого была открыта, висел целый арсенал роскошных мантий, из которых несколько Гарри уже видел на Мастере Зелий. Так же, напротив двери, в которую вышел хозяин спальни, была еще одна дверь — как Гарри предположил, ванная.

Его разбирало любопытство посмотреть, что там, но тут вернулся Снэйп с восстанавливающим зельем. Руки Гарри не слушались, поэтому Снэйп помог ему выпить содержимое пузырька, высказав очередную порцию едкого замечания.

— Я так же заметил, что вы преуспели в моих уроках сарказма, и копируете мою манеру говорить, — отметил Снэйп. — А я всегда желал быть единственным в своем роде. И это касается всего, Поттер.

— Я не нарочно, сэр, — сказал Гарри. — К тому же, Малфой тоже тянет слова. Ему вы выговариваете? Или эта манера говорить — знак принадлежности к факультету Слизерина? Вы ведь тоже здесь учились, сэр?

— Не думаю, что ваше новое приобретение — моя манера разговора — порадует ваших друзей — гриффиндорцев, — ответил Снэйп, высушивая постель с помощью заклинания. — А что касается Малфоя…

Тут Снэйп сменил тон на более серьезный:

— Вам я не советую задирать его, Поттер. Боюсь, что это может стоить вам очень дорого.

— Я его не боюсь, — с вызовом сказал Гарри. — Когда-нибудь, он нарвется на хорошее заклинание от меня.

— И в этом вы снова напоминаете мне вашего отца, Поттер, — отозвался Снэйп. — Он тоже считал себя неуязвимым и очень сильным магом. Вам не приходила в голову мысль, что Малфой может отыграться не только на вас, Поттер? Интересно, есть ли хоть одна вещь на этой земле, до которой вы додумаетесь без моей подсказки, Поттер? Я же не вечно буду вашей нянькой.

— Если вы знаете, на что способен этот малфеныш, почему вы его не остановите? — спросил Гарри, не задумываясь о последствиях своих слов.

Тут Снэйп вышел из себя.

— Как же ты мне надоел, Поттер! Весь магический мир в ожидании, когда же надежда человечества повзрослеет и станет, наконец, ценить свою жизнь и жизнь тех, кто находятся рядом с ним, — кричал Снэйп, бросая гневные взгляды на Гарри, которого просто прибило к креслу яростью Мастера Зелий. — Почему ты думаешь, что вокруг тебя все обязаны спасать твою жизнь, рискуя потерять свою — ты никого не бережешь! Вокруг тебя столько молодых людей, многие из которых — твои друзья, а ты думаешь только о себе, или как бы еще выпендриться, чтобы стать еще знаменитей! Если я делаю тебе предупреждение не связываться с Малфоем — ты тут же решаешь, что я его выгораживаю и защищаю!

— Я ничего такого не говорил, — начал оправдываться Гарри, напуганный вышедшим из себя профессором Снэйпом.

— Заткнись, Поттер! — оборвал его слабую попытку профессор, еще повысив голос. — Хотя бы раз в жизни прими критику в свой адрес и сделай правильные выводы! Мне уже осточертело постоянно спасать твою жизнь, Поттер, которую ты для себя считаешь уже не нужной после гибели Блэка!

— Не впутывайте сюда Сириуса! — заорал Гарри, вскакивая с кресла и надвигаясь на Снэйпа. — Он был мне дороже всех на этой земле — ближе него у меня никого не было! А вы только тешите свою ненависть, причиняя мне боль, упоминая, что его больше нет!

— Эта боль должна заставить тебя жить дальше, Поттер! — делая шаг навстречу Гарри, крикнул Снэйп.

— Я больше не хочу жить! — заорал Гарри изо всех сил, сорвав голос. — Мне больше не для чего и не для кого жить на этом свете!

— А ты думаешь, что мне легко жить, когда я потерял единственного человека, которого любил? — сорвавшимся голосом крикнул Снэйп. — Я пытался покончить с собой, когда потерял ее, но заставил себя жить только ради того, чтобы отомстить. Отомстить ему, лишив его самого дорогого.

Снэйп сел на кровать, закрыв лицо руками, и Гарри был большем в шоке от того, что он видит, нежели от услышанного. Он не смел сказать ни слова, просто сел обратно в кресло и посмотрел на Снэйпа, который никак не мог успокоиться. Гарри почувствовал, что Мастер Зелий сейчас очень сожалеет о том, что потерял контроль над собой. Позволив эмоциям взять над собой верх, Снэйп показал Гарри, что он так же уязвим и подвластен человеческим чувствам, как и все. Поняв это, Гарри опустил глаза, дав возможность Снэйпу выйти из спальни. Тот встал и, войдя в ванную, щелкнул замком; дальше Гарри услышал шум воды. Несколько минут парень сидел в кресле Мастера Зелий и вспоминал то, что услышал.

Снэйп сказал, что потерял ее, значит, это была либо любимая женщина, либо мать, — думал Гарри. Но тут же решил, что смерть родителей — неизбежная утрата, которую люди воспринимают гораздо легче, чем потерю любимых людей. Снэйп дал понять, что эту женщину, скорее всего, убил Волдеморт.

— Господи, так вот почему он перешел на сторону Дамблдора! — неожиданно вслух прошептал Гарри, хлопнув себя по губам — не нужно, чтобы Снэйп это услышал.

Тут дверь ванной отворилась, и Снэйп появился в спальне. Гарри не стал смотреть на него, поняв, что этого профессор уже не выдержит. Поэтому юноша проговорил севшим от крика голосом в пол:

— Профессор Снэйп, мне очень жаль, что я заставил вас вспомнить об этой утрате. Простите…

Снэйп ответил не сразу. Он немного походил по комнате, затем сел на постель, окончательно взяв себя в руки.

— Ты должен понять, Поттер, — голос Снэйпа был очень тихим — так тихо он еще никогда не говорил, — что твоя жизнь теперь принадлежит не только тебе, но всем. Ты же слышал, что говорилось в пророчестве — ты — единственный, кто может его убить. Ты должен научиться ценить свою жизнь, Поттер. Так же, цени жизни тех, кто рядом с тобой — не провоцируй Малфоя. Он будет мстить не тебе, но твоим друзьям, Поттер. Их ты тоже хочешь потерять, как и Блэка?

— Нет, не хочу, — так же тихо ответил Гарри, подняв глаза на Снэйпа. — Они — единственное, что у меня осталось, сэр.

— Так цени их жизни, как самое драгоценное на земле, если твоя жизнь тебе уже не нужна, — медленно ответил Мастер Зелий, глядя прямо в глаза юноше. — Наблюдай за всем, что происходит — твоя мать умела замечать малейшие изменения в людях и переносить их на поступки людей. У нее была потрясающая интуиция — надеюсь, она передалась тебе, Поттер. Я не позволю тебе испортить столько лет моей напряженной работы, Поттер. Ты должен исполнить пророчество, иначе все жертвы были и будут напрасными. И…хотя бы, иногда, прислушивайся к советам тех, кто умнее тебя — это не помешает.

— Да, сэр, — сказал Гарри. Сделав небольшую паузу, Гарри решился задать вопрос. — Профессор Снэйп, могу я спросить о том, что услышал?

— Нет, не можешь, — ответил Снэйп тоном, не терпящим возражений. — Ты и так знаешь уже столько, что можешь погубить и себя, и меня, и все дело. Лучше всего, чтобы ты забыл услышанное. Лучше для всех нас.

Тут дверь спальни открылась, и в комнату практически влетел Дамблдор, он был бледен.

— Что случилось, Гарри? — спросил он. — Северус, что произошло?

— Я как раз пытался узнать у Поттера, чего в этот раз хотел Темный Лорд, — ответил Снэйп, придав своему голосу обычную манеру.

Гарри рассказал все, что вспомнил.

— Все очень серьезно, Гарри, — медленно и взволнованно сказал Дамблдор. — Если в ближайшее время ты не научишься закрывать свой разум от Волдеморта — третьего раза ты можешь не пережить. Как его успехи, Северус?

— Весьма скромные, директор, — ответил Снэйп, описывая круги по спальне. — Хотя ему удалось остановить меня со второго раза, но этого недостаточно — он теряет слишком много времени на выстраивание блока. Но это — ничто в сравнении, с его страхом вернуться в больные воспоминания. Его самый страшный враг — его эмоции. Он не может их контролировать.

— Гарри, я же просил тебя сдерживаться! — воскликнул Дамблдор.

— Не надо, директор, я уже ему высказал, — прервал Дамблдора Снэйп. — Надеюсь, что он все понял.

— Да, — уверенно сказал Гарри, поглядев по очереди в глаза каждому из профессоров. — Я все понял.

— Гарри, ты должен знать, что не так важно — расскажешь ли ты Волдеморту о содержании пророчества или нет, — сказал Дамблдор. — Важно то, что он в состоянии убить тебя, находясь даже в астральной форме. Он открыл для себя новую силу, Гарри. Теперь ему подвластны такие вещи, которые до него никто не делал, даже сам Слизерин.

Тут Гарри вспомнил, что он что-то упустил в своем рассказе.

— Я забыл вам сказать, — начал Гарри, и оба профессора напряглись. — Волдеморт сказал мне, что чтобы я не делал — мне не поможет. Он теперь владеет абсолютной силой — или что-то вроде того. Он говорил про записи черной магии Слизерина. А еще…

— Продолжай, Гарри, — подтолкнул его Дамблдор.

— Он спрашивал меня, как вы меня спасли, профессор.

— И что ты ему сказал, Гарри? — спросил Дамблдор, глядя на него крайне обеспокоенным взглядом. — Ты не сказал, что тебя спас Северус? Ты не сказал, что именно он сделал зелье?

— Много подробностей, директор, — постарался его остановить Снэйп. — Он не мог сказать того, чего не знает.

— Ты не понимаешь всей опасности, Северус! — воскликнул Дамблдор. — Если Волдеморт смог второй раз делать такие вещи, находясь в чужом разуме — он может…

— Нет, этого не может даже он, Дамблдор, — убедительно сказал Снэйп. — Я объясню вам мою уверенность наедине, без Поттера. Ему и так достаточно информации, чтобы погубить все дело!

— Значит так, Гарри, — очень серьезно сказал Дамблдор. — Приложи максимум усилий, чтобы научиться закрывать свой разум от Волдеморта. Нет ничего важнее, Гарри, ты слышишь, ничего! Если тебе этого не удастся, то он сможет управлять тобой, ты понимаешь, Гарри? Делай все, что тебе говорит Северус.

— Да, сэр, — ответил Гарри.

— Северус, может, стоит увеличить нагрузку? — спросил Дамблдор.

— Если Поттер не приложит достаточно усилий — это будет бесполезно, директор, — шелковым голосом ответил Снэйп, глядя на Гарри. — Он должен понять, что от этого зависит не только его жизнь.

Сделав нужный акцент, Снэйп дал Гарри понять, чтобы тот вспомнил об их разговоре.

— Тогда я попрошу тебя еще об одной услуге, Северус, — неожиданно сказал Дамблдор.

— Что еще? — спросил Снэйп, дав понять, что ему это все уже надоело.

— Прости меня, Северус, но я думаю, что вам обоим мешают некоторые воспоминания из прошлого, — неожиданно сказал Дамблдор, чем привел в полное замешательство Гарри, и в негодование — Снэйпа. — Я прошу тебя рассказать Гарри из-за чего ты, действительно, ненавидишь его отца.

— Что? — вскинулся Снэйп.

— Это мешает тебе, потому что ты это помнишь, — пояснил Дамблдор. — А Гарри мешает потому, что он этого не знает.

— Вы не вправе просить этого у меня, Дамблдор! — почти кричал Снэйп. — Вы понимаете, чем это может обернуться для нас обоих? Вам мало того, что сейчас происходит?

— Северус, я уверен, что Гарри сможет это понять, а ты… — Дамблдор сделал паузу, подошел к Снэйпу, положил свою руку ему на плечо и продолжил, — рассказав ему, ты сможешь простить Джеймса.

— Я никогда его не прощу! — рявкнул Снэйп и попытался убрать руку Дамблдора со своего плеча. — Никогда! И даже вы не вправе требовать этого от меня!

— Северус, — мягким голосом обратился Дамблдор и взял Снэйпа за плечи, заставив того смотреть ему в глаза. — Я уверен, что тебе это необходимо.

Снэйп фыркнул на такие слова директора.

— Ты же знаешь, что я очень хочу видеть тебя счастливым, Северус, — тихо сказал Дамблдор, приведя Гарри в полное недоумение. — Ты мне почти, как сын, Северус. Так же, как и Джеймс. Ты должен простить его. Расскажи все Гарри, он все поймет, я уверен.

Снэйп высвободился из объятий Дамблдор и отошел в темный угол, где Гарри разглядел книжный шкаф. Казалось, что Снэйпу очень тяжело принять такое решение — он и так уже показал свою слабость перед Гарри.

— Хорошо, — наконец, сказал Снэйп. — Возможно, вы как всегда правы, Дамблдор.

Снэйп подошел к кровати и сел, пристально глядя своими черными глазами на Гарри.

— Дело в том, Поттер, — неловко начал он, — что я…

Снэйп сделал большую паузу — было видно, как тяжело ему говорить о прошлом.

— Я действительно ненавидел и ненавижу твоего отца, Поттер, — медленно говорил Снэйп, так же пристально смотря Гарри в глаза. — И презираю его именно за то, в чем я столько раз обвинял и тебя — в высокомерии. Да, мы невзлюбили друг друга с первой минуты, как встретились в Хогвартс-Экспрессе на первом курсе. И все время, что мы учились тут, постоянно нападали друг на друга, ища превосходства. Ты сам видел, что у меня были причины его ненавидеть. Из-за этого я присоединился к Темному Лорду. Поступки твоего отца вынудили меня стать одним из этих выродков, но в этом решении виноват только я. Я сам выбрал свой удел.

Гарри вопросительно посмотрел на Дамблдора, но тот подал знак, чтобы Гарри продолжал слушать рассказ.

— Темный Лорд посвятил меня в свой план об убийстве твоей семьи, — продолжил Снэйп, видя, как меняется в лице Гарри. — Какая бы ненависть и неприязнь меня не съедала к Джеймсу — я не хотел, чтобы погибла твоя мать, Поттер.

— Так я был прав, что вы были в нее влюблены, сэр? — тихо спросил Гарри.

— Нет, Поттер, ты все не правильно понял, как всегда, — ответил Снэйп, на-редкость, спокойно. — Я не любил Лили, но уважал ее. Уважал за то, что она была терпима ко всем, кто этого даже не заслуживал. Она умела разглядеть в человеке его лучшие качества, даже если он всем казался отъявленным негодяем. Лили была единственной в школе, кто общался со мной. Не могу сказать, что мы были друзьями, как ты дружись с Гермионой Грейнджер. Но, все же, благодаря Лили, я чувствовал себя не таким одиноким.

— И мой отец не знал о ваших отношениях? — спросил Гарри.

— Лили не смогла бы объяснить свои мотивы Поттеру, — ответил Снэйп. — Он был слишком самоуверен. Он считал, что только он прав, а такие, как я заслуживают только презрения. К тому же, его лучший друг всегда и во всем его поддерживал. Ты думаешь, что она смогла бы объяснить твоему отцу, что нашла во мне нормального человека со своими плюсами и минусами; что я вызывал у нее не только неприязнь и отвращение? Началось все с того, что она увидела мои успехи в зельеделии, а сама испытывала трудности с этим предметом. Однажды она попросила меня помочь ей с рефератом, и… я не отказал ей.

— Я не вижу в этом причину для вашей ненависти, — вставил Гарри. — А что же с планами Волдеморта?

— Не называй его имени при мне, Поттер! — резко сказал Снэйп. — Я встретился с Лили в их доме, когда твоего отца не было дома, и рассказал ей о том, что Темный Лорд хочет их убить. Я попросил Лили убедить Поттера не доверять никому — я знал, что среди его друзей — предатель. Но он был слишком высокомерен, чтобы поверить мне. Это погубило и его, и Лили. И этого я не смог ему простить. Поттер слишком доверял своим друзьям и не прислушался к своей жене. Он виновен в ее смерти, и я никогда не прощу его за это. Никогда.

— Этого не может быть, — спустя минуту сказал Гарри. — Не верю. Он не мог…

— Я знал, что так скажешь, Поттер, — сказал Снэйп. — Ты так похож на своего отца.

Дамблдор предпочел ничего не говорить и предоставил Гарри самому решить — верить Снэйпу или нет. Гарри так хотел узнать причину плохого отношения Снэйпа, но теперь, когда Мастер Зелий ему признался в этом, Гарри не хотел верить. Хотя, если об этом знал Дамблдор, то, наверное, Снэйп в чем-то был прав.

— Профессор Дамблдор, почему вы ничего не говорите? — обратился Гарри к директору, ища поддержки. — Вы же знали, что Темный Лорд подослал к моим родителям шпиона — Питегрю. Неужели мой отец не поверил в предупреждение об опасности? Это правда, что сказал профессор Снэйп?

— Я не хочу, чтобы руководствовался моими словами, принимая решение верить Северусу или нет, — ответил Дамблдор. — Я могу лишь сказать, что узнал об этом от Лили — она рассказала мне о разговоре с Северусом. Я сам предупредил Джеймса, что среди его друзей может быть предатель.

— Вас он послушал, да? — спросил Гарри. — Но почему же тогда это случилось? Почему?

— Потому, что за день до их смерти я пришел к Лили снова, там был Блэк и Поттер, — неожиданно сказал Снэйп. Гарри посмотрел на него, а Дамблдор открыл рот от удивления — похоже, даже директор этого не знал. — Я прочел мысли Петигрю и понял, что это он предал твоих родителей. Джеймс и Блэк едва не прикончили меня — Лили их остановила в последний момент.

— Зачем вы пришли еще раз? — спросил Гарри, чувствуя, что ему стало трудно дышать.

— Я сказал ему, что его близкий друг-предатель — выдал их местонахождение Темному Лорду, — продолжил Снэйп. — Блэк взбесился и едва не убил меня; он решил, что я обвиняю в этом его. Лили умоляла Поттера послушать меня и уезжать из дома, но тот был непреклонен. Я сделал все, что мог, но он мне не поверил. На следующий день Темный Лорд пришел в ваш дом и убил его, а потом и ее. Я пришел туда через несколько минут, после того как Лорд исчез. В разрушенном доме я увидел мертвого Поттера и был рад, что он поплатился за свое высокомерие. Но когда я нашел тело Лили… Я не помнил себя от гнева и отчаяния. Я попытался помочь ей, но был бессилен — от смертельного заклинания Лорда еще никто не спасался.

— И когда вы увидели меня, внешне так похожего на Джеймса, — вставил Гарри.

— Слишком многим ты напоминал мне его, — ответил Снэйп, вставая в кровати, — и сейчас напоминаешь. Кроме глаз. У тебя глаза Лили.

Несколько минут все молчали.

— Я бы вам поверил, — наконец прервал тишину Гарри, вставая в кресла и подходя к Снэйпу. — Но в одном вы всегда были не правы, профессор, я — не Джеймс Поттер. И я вам это докажу.

Глава 15. Скрытые силы

Гарри вернулся в гостиную Гриффиндора в шестом часу утра. Рон и Гермиона, видимо, надеялись, что Гарри вернется скоро, поэтому уснули прямо в креслах возле камина. Гарри не стал их будить — он очень устал и был морально опустошен после разговоров со Снэйпом, поэтому сразу лег спать. Но долго спать ему не пришлось — его разбудил Рон, вошедший с их спальню незадолго до завтрака.

— Гарри, когда ты вернулся? — воскликнул Рон, садясь на край кровати друга. — Мы с Гермионой ждали тебя до четырех утра. Ты в порядке?

— Да, Рон, я нормально себя чувствую, — ответил Гарри, надевая очки. — Я вернулся в шестом часу и не стал вас будить. Который час?

— Скоро завтрак, — сказал Рон. — Ты пойдешь?

— Конечно, — ответил Гарри. — Подожди меня внизу — я только оденусь.

Гарри быстро принял душ, оделся и спустился в общую гостиную, где его уже ждали Рон, Гермиона, Невилл, Дин и Шеймас. Они явно жаждали его объяснений.

— Я ничего не могу вам сказать, — разочаровал их Гарри. — Дамблдор считает это опасным для вас.

— А как это может нам навредить? — спросил расстроенный Шеймас.

— Послушайте, если профессор Дамблдор считает, что это может быть опасным — к нему стоит прислушаться, — прекрасно все поняв, сказала Гермиона. — Идемте на завтрак.

Во время завтрака Гарри не сказал ни слова друзьям, хотя Рон и пытался выудить из него хоть какие-то объяснения вчерашнему случаю. Гарри не представлял себе, как ему продержаться три часа на Гербологии — в пятницу у них был только этот урок, а у Гермионы — еще по два часа Нумерологии и Рун. Гарри не запомнил ничего из того, что говорила профессор Спраут — он был без сил после бессонной ночи. Поэтому, когда урок закончился, Гарри вернулся в гостиную Гриффиндора, поднялся в спальню шестого курса и рухнул на кровать.

— Гарри, ты как? — спросил Рон. — Ты не будешь делать домашние задания?

— У меня нет сил, Рон, — тихо сказал Гарри. — Потом…

* * *

Наступили первые долгожданные выходные для шестых курсов. И радостные ученики, еще не совсем проснувшиеся, вяло подтягивались в Большой Зал на завтрак. Гарри пришел последним. Вчера он проспал почти весь день, благодаря этому чувствовал себя лучше. Он присоединился к друзьям за столом Гриффиндора.

— Привет, — поздоровался Гарри.

— Как ты, Гарри? — спросила Гермиона. — Выспался? Я вот тоже вчера разбитая была, поэтому легла рано.

— А что это ты книгу принес с собой за стол? — полным недоумения голосом, спросил Рон. — Сегодня же суббота, Гарри!

— Я в курсе, Рон, — ответил Гарри.

Дело в том, что сразу после завтрака Гарри должен был идти на первый частный урок с директором. Поэтому, закончив трапезу, он поднялся со скамьи и собирался уходить.

— Ты куда? — спросил его Рон.

— Мне надо идти, Рон, — ответил Гарри. — Ты же знаешь.

— Но…

— Рон, не задавай вопросов, — остановила его Гермиона. — Удачи, Гарри.

Гарри вышел из Большого Зала и направился к кабинету директора. Сказав очередной смешной пароль, который придумывал Дамблдор, Гарри вошел в кабинет.

— Я думал, что ты не придешь, Гарри, — услышал он голос Дамблдор. — Но, видимо, я снова ошибся. Ты готов?

— Да, профессор.

— Для начала я должен коротко объяснить тебе, чем мы будем заниматься, — сказал Дамблдор. — Ты не захватил с собой книгу, что я тебе подарил, Гарри?

— Я принес ее, профессор, — ответил Гарри. — Вот только я не открывал ее, простите.

— Не извиняйся, Гарри, — тепло ответил директор. — Я знаю, что для тебя было важнее не ударить в грязь лицом на уроках Северуса — это похвально.

Гарри удивленно посмотрел на Дамблдор — неужели от него ничего нельзя скрыть.

— У тебя будет еще шанс ознакомиться с ее содержанием, — продолжил Дамблдор. — Итак, Высшая магия, Гарри. Один из ее разделов ты изучаешь с профессором Снэйпом. Я же собираюсь научить тебя некоторым вещам, которыми владею сам.

Гарри заинтересованно смотрел на директора.

— Я рад, что тебе интересно, Гарри, — сказал Дамблдор. — Конечно, если бы ты был учеником Волдеморта, ты уже к этому моменту был бы сильнее меня, но я рад, что ты отклонил его предложение.

— Я не мог на него откликнуться после того, как он убил столько дорогих мне людей, — не смущаясь, ответил Гарри.

— Прежде всего, я попытаюсь научить тебя одному заклинанию, которое может тебя спасти во время следующей встречи с Волдемортом. Это заклинание известно только мне, — не торопясь, говорил Дамблдор. — Дело в том, что его создал я. Поэтому до сих пор его никто не знал, и, возможно, что это заклинание подвластно только мне, я не знаю.

— А вы уверены, что я смогу его постичь, профессор? — спросил Гарри. — Если вы говорите…

— Для этого ты должен раскрыть себя, Гарри, — сказал Дамблдор, — раскрепостить свою магическую силу — уже пора. В тебе скрыты огромные возможности — иначе Волдеморт не выбрал бы тебя своим соперником.

— И как мне этого добиться?

— В этом тебе поможет книга и я, — ответил Дамблдор. — Сейчас я попрошу тебя встать и вынуть твою палочку.

Гарри сделал то, что сказал Дамблдор и встал возле стола.

— Это заклинание, которое ты попробуешь выучить, позволит тебе избежать смерти, если Волдеморт нашлет на тебя…

- “Avada Kedavra”? — перехватил Гарри.

— Да.

— Но… ведь против этого заклинания нет щита, — сомневался Гарри. — Вы же сами говорили, что против него…

— Я не говорил этого, Гарри, — спокойно ответил Дамблдор. — Так считают все люди. Но в Отделе Тайн я отразил “Avada Kedavra” с помощью моего заклинания, Гарри. Разве ты не помнишь?

— Я его не слышал, наверное, — ответил юноша.

— И не должен был, — неожиданно сказал Дамблдор. — Это заклинание не произносится вслух, Гарри. В этом его уникальность, помимо всего прочего.

— А у него есть название, сэр?

— Да. Оно звучит так — “Pectora Letum”, - сказал старый маг. — И оно создает щит против любого смертельного заклинания. Но против “Avada Kedavra” оно сработает, если тот, кто его применяет достаточно сильный волшебник.

— И его не произносят вслух? — спросил Гарри.

— Совершенно верно. Итак, попробуешь?

— А какое должно быть движение палочкой? — спросил Гарри.

— Ты его видел, Гарри, — ответил Дамблдор и показал Гарри то самое плавное движение, которое использовал во время дуэли с Волдемортом.

— Но, вы же это заклинание посылали на Волдеморта, — вспомнил Гарри. — И вы едва его не убили тогда.

— Да, Гарри. Дело в том, что основная сила этого заклинания — добро, — ответил Дамблдор. — Если его наслать на человека, не знающего, что это такое, оно способно его уничтожить.

— Подождите, — медленно сказал Гарри, — вы хотите сказать, что этим проклятием я смогу его убить?

— Возможно, Гарри, возможно, — неуверенно сказал Дамблдор. — Но особо на это не надейся. Я хочу, чтобы ты попробовал его применить.

— Что я должен делать, кроме этого плавного движения?

— Ты должен мысленно произнести нужные слова и почувствовать в себе силу добра и…

— Любви? — опередил Гарри.

— Вот и ответ на твой вопрос, Гарри, — заметил Дамблдор. — Вот в чем твоя сила.

— То есть?

Дамблдор усмехнулся в усы, встал из-за стола и подошел к юноше, явно озадаченному.

— Я хочу сказать, что если в тот момент, когда ты будешь направлять заклинание “Pectora Letum” на Лорда Волдеморта, и приложишь к нему всю силу твоей любви, все свои положительные воспоминания и эмоции, — пояснял Дамблдор, — то ты сможешь его уничтожить, Гарри. Я почти в этом уверен.

— Как? — только и смог выдавить Гарри.

— Я говорил тебе, что Волдеморт никогда не знал и не чувствовал в себе любви — это его самое слабое место, — ответил маг. — Вся его черная сила не сможет противостоять твоей силе любви, Гарри.

— Я… я попробую, — сказал юноша, поднимая палочку. — Как я пойму, что у меня получилось?

— Я тебе сообщу, — ответил Дамблдор. — Сконцентрируйся, Гарри.

Гарри старался вспомнить все самые положительные эмоции, которые у него были — дружба с Роном и Гермионой, память о родителях, и любовь к Сириусу. Сконцентрировавшись на этих эмоциях, Гарри сделал плавное движение палочкой, как показывал Дамблдор и мысленно произнес “Pectora Letum”.

Из его палочки вырвался невидимый луч, Гарри почувствовал, что слабеет, и опустил палочку.

— Поразительно, Гарри, — восхищенно сказал Дамблдор, помогая юноше сесть в кресло. — Просто удивительно, что ты смог сделать заклинание такого уровня с первого раза.

— У меня получилось? — еле ворочая языком, спросил Гарри.

— В определенной мере, да, — ответил директор. — Это поразительное достижение, Гарри. Сравнить его успех можно лишь с твоим Патронусом в тринадцать лет.

— А почему я чувствую такую слабость? — почти шепотом сказал Гарри, чувствуя, что сейчас уснет.

— А это говорит о том, что ты не раскрыл себя, — ответил маг. — Ты использовал только ту силу, о которой знаешь. А если бы ты вложил в заклинание всю свою мощь, еще тобою не раскрытую, то от моего кабинета, наверное, ничего бы не осталось. К тому же, ты не ощутил в себе всю твою другую силу, Гарри. Но все равно, это огромное достижение.

Гарри вышел из кабинета Дамблдора час спустя. Директор рассказывал ему о том, как Гарри должен попытаться использовать свои скрытые резервы энергии. Гарри подумал, что это будет очень сложно. Но у него появилась цель освоить заклинание Дамблдора в полной мере, чтобы при необходимости отразить смертельное проклятие Волдеморта. Гарри доплелся до портрета Толстой Леди, сказал пароль и вошел внутрь, где его ждали Рон и Гермиона.

— Как все прошло, Гарри? — осторожно спросила Гермиона. — Ты в порядке?

— Да, но я очень устал, — медленно ответил Гарри. — Бессонная ночь со Снэйпом, теперь эти занятия с Дамблдором — у меня снова нет сил — я пойду, посплю. Разбудите меня к ужину, ладно?

Друзья кивнули в знак согласия, и Гарри поднялся в спальню. Не раздеваясь, он рухнул на кровать и сразу уснул. Удивительно, но в этот раз Волдеморта там не было.

— Гарри, скоро ужин, — издалека послышался голос Рона. — Ты просил разбудить.

Гарри открыл глаза; он чувствовал себя намного лучше.

— Интересно, а что ты дуешь делать ночью? — ехидно спросил Рон, когда они сели за стол ужинать. — Ты проспал весь день.

— Буду читать, наверное, — пожал плечами Гарри. — Мне столько задают, что мне не хватает суток, чтобы все успеть. Не уверен, что у меня хватит в этом году времени на Квиддитч.

— Что? — ужаснулся Рон. — Уж не хочешь ли бросить Квиддитч ради уроков? Я тебя не узнаю, Гарри.

— Рон, Гарри пока не собирается бросать игру, — вступила в разговор Гермиона. — А если он это и сделает, то ты будешь не в праве его упрекать.

— Ты мне об этом говоришь? — зло посмотрев на подругу, кинул Рон. — Это для тебя нет ничего важнее книжек! Гарри — не такой!

— Рон, я пока не собираюсь ничего бросать, — успокоил его Гарри. — И не нападай на Гермиону. Если мне будет тяжело с уроками, я вынужден буду отказаться от Квиддитча.

— Как ты можешь такое говорить? — не унимался Рон.

— Рон, пойми, в этом мире есть вещи важнее Снитча, — сказал Гарри. — Я думал, ты поймешь.

— Нет, я не понимаю, — ответил Рон. — Что, например?

— Рон, оставь Гарри в покое, — вмешалась Гермиона, — ему и так тяжело.

— Нет, не оставлю! — почти кричал Рон. — Я не хочу, чтобы Гарри из-за уроков бросал Квиддитч и становился похожим на тебя!

— Ну, спасибо, Рон, — обиделась девушка.

— Рон, ты не помнишь, что я говорил тебе на каникулах? — спросил Гарри, начиная сердится на невнимательность друга.

— О чем?

— О пророчестве, — шепотом сказал Гарри.

— И что в этом проро…

— Заткнись! — вынужден был крикнуть Гарри, чтобы никто рядом не услышал слова Рона.

— Мистер Поттер! Ведите себя прилично! — проходившая рядом МакГонагалл, сделала замечание. — Вы в Большом Зале! Не кричите!

— Извините, профессор, — сказал Гарри. — Гермиона, давай прогуляемся? До девяти еще есть время.

— Да, да, конечно, Гарри, — опешила девушка и встала из-за стола. — А…

— А ты, Рон, подумай хорошенько, прежде чем кричать на весь зал о таких вещах, — выпалил Гарри, уводя Гермиону под руку из зала.

Они вышли за большие двери на улицу. Прохладный воздух был свеж и быстро успокоил рассердившегося Гарри. Он повел Гермиону к озеру, рассказывая ей о том, что у него происходило в душе. Рассказал ей о том, как Снэйп пытался предупредить родителей об опасности, и как Джеймс ему не поверил. Они дошли до дерева, под которым в прошлом году сидели, готовясь к экзаменам. Гарри вспомнил, что под этим же деревом видел Мародеров, издевающихся над Снэйпом, но об этом он Гермионе не стал говорить, он обещал Снэйпу, что будет молчать. Гермиона молча слушала Гарри, изредка кивая в ответ.

— Ты знаешь, Гермиона, — говорил Гарри, садясь на траву, — на меня надеется столько людей; столько людей ежедневно рискует своими жизнями, чтобы дать мне возможность учиться. Я боюсь, что не оправдаю их доверия и надежд.

— У тебя все получится, Гарри, — тихо ответила девушка. — Я еще на первом курсе сказала, что ты — великий волшебник. И это правда, Гарри. У тебя все получится.

— Я не хотел бы ссориться с Роном, но иногда он бывает настолько ограниченным, что я диву даюсь, — сказал Гарри. — А ты — другое дело. Ты всегда была на моей стороне. Я очень рад, что ты со мной рядом.

— Спасибо, Гарри, — робко ответила Гермиона. — Для чего же еще нужны друзья?

— Нет, теперь вы с Роном для меня больше, чем друзья, — неожиданно сказал Гарри. — Вы — единственное, что у меня осталось. Вы — единственное, что я боюсь потерять. Раньше был Сириус, а теперь, когда его нет…

Гарри накрыла волна воспоминаний о родителях, о тете Петунии, понявшей свои ошибки, обо всех, кто был ему дорог в жизни, и кого теперь уже нет рядом с ним. Он почувствовал, что ему стало трудно дышать от этих воспоминаний, и попытался от них избавиться. Вдруг сзади послышался звук приближающихся шагов. Гарри резко вскочил на ноги, вынул палочку и повернулся на звук.

— Смотрите, сладкая парочка решила прогуляться перед сном, — протянул Люциус. Он был в маске.

— Что вам нужно, Малфой? — спокойно спросил Гарри.

— Как грубо, Поттер! — усмехнулся Малфой, махнув вперед рукой. Из темноты вышли несколько фигур в мантиях с капюшонами и в масках.

Гермиона издала визг испуга и схватила Гарри за рукав.

— Что все это значит, Малфой? — спросил Гарри, уже заподозрив неладное. — Кто эти люди?

— Ты такой недогадливый, Поттер? — протянул Люциус Малфой, снимая маску. — Что, испугался?

— Как вы сюда попали? — Гарри был на грани истерики. — Чего вам надо?

— Много вопросов, Поттер, — сказала Беллатрикс, так же снимая маску. — А у нас к тебе их еще больше.

— Отпустите Гермиону и мы поговорим, — сказал Гарри.

— Ну, уж нет, — протянул Люциус, вынимая палочку. — Она нас видела, а нам не нужны свидетели. Живые свидетели.

— Брось, Малфой! Ты же не станешь убивать ученика на территории школы? — сказал Гарри, закрывая Гермиону собой.

— А ты собираешься победить нас всех, Поттер? — протянул Малфой и указал рукой на людей сзади Гарри.

Теперь они были в кольце Упивающихся Смертью.

— Что было сказано в пророчестве, Поттер? — спросила Беллатрикс. — Темный Лорд желает знать подробности.

— Я все ему сказал, — ответил Гарри, — я больше ничего не знаю.

— Сейчас мы это проверим, Поттер, — протянул Люциус. — Возьмите девчонку!

Гарри не успел ничего сделать, и теперь Гермиона была у двоих Упивающихся Смертью.

— Отпустите ее! — закричал Гарри в надежде, что его кто-нибудь услышит из замка, но они были очень далеко от входных дверей. — Отпустите ее, и я все скажу.

— Гарри, нет! — закричала Гермиона. — Не смей!

— Так-так, — протянула Беллатрикс, — похоже, она тоже что-то знает? Проверим?

— Давай, Белла, — согласился Малфой. — Только я не хочу слышать криков — “Silencio!”.

Беллатрикс подошла к Гермионе, которую уже связали заклинанием, и направила на нее палочку.

— Итак, Поттер, что было в пророчестве? — спросила она. — Говори, иначе ей будет очень больно.

Гарри посмотрел на Гермиону, понимая, что ее ждет. Но так же Гарри осознавал, что когда он все расскажет, ее все равно могут бить, а его — отправить к Волдеморту.

— Я буду говорить только с Волдемортом, — сказал Гарри, видя, как от ужаса у Гермионы расширились глаза. — Отпустите Гермиону, и я пойду с вами к Волдеморту.

— Зачем же ждать, Поттер? — ледяной голос Лорда раздался позади Люциуса, и Волдеморт вышел вперед. — Я готов тебя выслушать здесь. Видишь, я сам к тебе пришел.

— Я уже говорил, что пророчество вам не поможет, — спокойно сказал Гарри, но внутри все дрожало от ожидания неизбежного. — Вы сами все испортили.

— Что я испортил Гарри? — так же спокойно спросил Лорд.

— Вы были обречены на провал заранее, придя в мой дом и пытаясь меня убить.

— Об этом было сказано в пророчестве? — удивился Волдеморт. — А кроме этого?

— Вы не должны были пытаться убить меня ребенком, — продолжил Гарри, яростно стараясь выставить воображаемую стену вокруг воспоминаний о пророчестве — под амулетом началось жжение.

— Почему?

— Потому что, напав на меня, вы дали ход пророчеству, предопределив этим свою судьбу, — спокойно ответил Гарри.

— Что ты хочешь этим сказать, Гарри? — начинал злиться Волдеморт. — Не тяни! Что было в пророчестве?

— Там было сказано, что тот, в чьей власти победить Темного Лорда родится в конце июля, — начал Гарри.

— Это я знаю! — почти кричал Волдеморт. — Дальше!

— Остальное я вам скажу, когда Гермиона вернется в замок, — неожиданно выпалил Гарри. — Она тут не причем, отпустите ее.

Волдеморт рассеялся своим нечеловечески ледяным смехом.

— Ты вздумал диктовать мне условия, Поттер?

— Если вам так нужно знать это пророчество — вы пойдете на мои условия, — спокойно ответил Гарри, стараясь в своих словах убедить самого себя.

— Я же просто могу убить тебя прямо сейчас, Поттер, — сказал Лорд, поднимая палочку. — Теперь заклинание не отскочит от тебя — во мне есть кровь твоей матери.

— Вы не сможете меня убить, — хладнокровно произнес Гарри.

— Неужели? — усмехнулся Волдеморт, замахиваясь палочкой. — Давай проверим, Поттер?

Гермиона застыла от ужаса, а Гарри постарался подумать обо всем хорошем, что было в его жизни, постарался наполнить свое сердце любовью ко всем, кто был ему дорог; и, прежде всего, он подумал о Сириусе.

Волдеморт усмехнулся и крикнул “Avada Kedavra!”. Из его палочки вылетел зеленый луч, направленный в грудь Гарри. Гарри выкинул палочку вперед в длинном плавном движении, и про себя сказал: “Pectora Letum”. Зеленый луч достиг цели и растворился.

Гарри упал на траву. Гермиона залилась слезами и застыла в немом крике. Раздался громкий смех Волдеморта и его Упивающихся Смертью.

— Так я не могу тебя убить, Поттер? — сказал Волдеморт, наклоняясь к лежащему на траве телу Гарри.

- “Finite Incantatem”, протянул Малфой, указав на Гермиону.

Она подползла к юноше, заливаясь слезами, пытаясь проверить, что он жив.

— Иди, девочка, — довольно сказал Волдеморт. — Я не стану тебя убивать. Иди и расскажи всем, что ты видела! Расскажи, что Лорд Волдеморт убил мальчика, который выжил.

— Мальчика, который не выжил, Милорд, — посмел поправить Малфой, склоняя голову.

— Точно, Люциус, — засмеялся Волдеморт. — Иди и передай Дамблдору, что он проиграл. Теперь настанет новый мир! И этот мир будет принадлежать мне! Ступай!

После этих слов, Упивающиеся Смертью и Лорд ушли в ночь, слившись с ней.

— Ну что, мисс Грейнджер? — протянул довольный Люциус, склонившись над ней и телом Гарри. — Говорил я Поттеру, что нужно с умом выбирать себе друзей. Видишь, он выбрал не ту сторону.

И оглушительно хохоча, Малфой ушел.

Гермиона вновь склонилась над Гарри.

— Гарри, — звала она сквозь безудержные рыдания, — Гарри!

Но Гарри продолжал лежать на траве, глядя зелеными глазами в звездное небо.

Гермиона влетела в Большой Зал, где еще не закончился ужин. По-прежнему заливаясь слезами, она бежала к преподавательскому столу. Ученики смотрели на нее вопросительными взглядами, когда она пробегала мимо них. Гермиона обессилила от горя и упала, не дойдя несколько шагов до стола, за которым сидели учителя. Дамблдор увидел ее, встал и спросил:

— Гермиона, что с тобой?

В зале стоял такой гул, что слова Дамблдора потонули в нем. Он сделал жест, попросив всех замолчать.

— Что случилось Гермиона?

— Гарри, — сквозь рыдания сказала она.

— Что с Гарри? — заволновался Дамблдор и начал выходить из-за стола.

— Он… он…

— Что с ним? — почти на грани истерики спросил директор. В большом зале собралась почти вся школа, но стояла гробовая тишина. — Где он?

— Гарри мертв, — выдавила она, и тишина стала абсолютной.

Дамблдор застыл там, где стоял; Снэйп выронил из рук кубок; из глаз МакГоннагал невольно потекли слезы.

— Что ты сказала? — прервал тишину тихий голос Дамблдора.

— Гарри мертв, — повторила Гермиона, поднимая голову. — Волдеморт убил его.

— Что? — крикнул Дамблдор, наконец, осознав, что он услышал. — Волдеморт? Он здесь?

— Он был здесь несколько минут назад, — ответила Гермиона, заливаясь слезами. — Мы гуляли с Гарри возле озера, там он и появился с дюжиной Упивающихся Смертью. Волдеморт убил Гарри на моих глазах.

Дамблдор схватился за сердце и сел на стул, опустив голову. В зале по-прежнему было гробовое молчание — похоже, никто не мог поверить в услышанное. Первым опомнился Снэйп и встал из-за стола.

— Где это случилось, вы сказали, мисс Грейнджер? — спросил он, выходя из-за стола и направляясь к ней.

— Около озера, — захлебываясь слезами, сказала Гермиона. — Я… я не смогла закрыть ему глаза.

— Что? — не своим голосом спросил Снэйп, садясь на корточки возле Гермионы. — Как Темный Лорд это сделал?

- “Avada Kedavra”, - услышала вся школа слова Гермионы.

— Кто-нибудь, идите и сообщите мадам Помфри, — сказал Снэйп, направляясь к выходу из Большого Зала. Дойдя почти до дверей, он понял, что никто не шелохнулся. — Кто-нибудь, возьмите себя в руки! — крикнул он и вышел из дверей.

Снэйп буквально летел к озеру, освещая путь магическим светом. Дойдя до озера, он стал обыскивать кусты и деревья. Через пять минут он увидел лежащего на траве парня, зеленые глаза которого смотрели в небо. Снэйп присел на одно колено, убрал палочку и поднял тело юноши на руки.

Навстречу ему выбежали ученики, повалившие из входных дверей. Снэйп нес тело Гарри через всю школу в больничное крыло. Ученики молча провожали его взглядом. Мастер зелий ногой открыл дверь и положил тело Гарри на кровать в отдельной палате госпиталя. Сзади раздались шаги, это был Дамблдор. Его глаза не застилали слезы, но он лицо директора почернело. Дамблдор положил руку на плечо Снэйпу.

— Я не могу в это поверить, Северус, — тихо сказал он. — Как мы могли допустить Волдеморта на территорию школы?

— Ему наверняка кто-то помог, — ответил Снэйп. — Темный Лорд не мог бы войти сюда, он не смог бы преодолеть вашу защиту.

— Теперь это уже не имеет значения, Северус, — безнадежным голосом сказал Дамблдор. — Мы проиграли. Я проиграл.

Дамблдор развернулся и пошел к выходу.

— Дамблдор, подождите, — остановил его Снэйп, оглядывая палату и убеждаясь, что они одни. — Похоже, еще не все потеряно. Он жив.

— Что? — выдохнул Дамблдор, подбегая к кровати и склоняясь над Гарри.

— Профессор, — едва различимым шепотом сказал Гарри, глядя в полные слез голубые глаза директора, — я смог остановить его заклинание.

— О чем он говорит, Дамблдор? — шепотом спросил Снэйп, закрывая заклинанием дверь в палату. — Ничто не может спасти от “Avada Kedavra”.

— Может, — ответил Дамблдор, улыбаясь и утирая слезы.

— И что же имеет такую силу, способную остановить смерть? — удивился Снэйп.

— Любовь, — ответил за директора Гарри. — Меня снова спасла любовь, профессор.

— Этого не может быть! — не поверил Мастер Зелий. — Это невозможно!

— Как видишь, Северус, — сказал Дамблдор, садясь на край кровати Гарри. — И живое доказательство перед тобой.

Дамблдор и Снэйп вышли из палаты, закрыв ее заклинанием снаружи. Гарри лежал, в потолок и представил себе, как страдает Гермиона, думая, что он погиб на ее глазах. Как будет переживать Рон, что за несколько минут до этого он разозлил Гарри. Но тут же Гарри подумал о том, что Малфой будет несказанно счастлив. Вспомнив о Драко, Гарри подумал о том, как Волдеморт и столько Упивающихся Смертью попали на территорию школы. Скорее всего, им помог кто-то из учеников. Ну, конечно же, Малфой — младший и его дружки — гориллы. Хотя явных доказательств нет, Гарри был уверен, что за проникновением Лорда в Хогвартс стоит Драко Малфой. Так, за мыслями, Гарри незаметно уснул.

Глава 16. Снова мальчик, который выжил

— А вот и Северус! Надеюсь, ты принес мне хорошие вести? — спросил Лорд Волдеморт, протягивая Снэйпу руку для поцелуя.

Снэйп преклонил колено и коснулся губами холодной руки хозяина. Волдеморт указал ему на кресло напротив себя.

— Так какие новости, Северус? — повторил Лорд.

— Он жив, Милорд, — ответил Снэйп, сделав небольшой кивок.

— ЧТО? — взревел Лорд.

— Да, Милорд, я видел сам, как старик отнес тело в больничное крыло, — ответил Снэйп, снова слегка склонив голову.

— А старик? Что он сказал? — спросил Волдеморт с яростью в голосе.

— Он сказал, что вы проиграли Милорд, — сказал Снэйп.

— Не может быть, — закричал Волдеморт. — Но ты, как я вижу рад, что мальчишка жив?

— Прошу простить меня, Милорд, — медленно проговорил Снэйп, — я просто пока не осознал этого факта до конца. Ваше появление в Хогвартсе стало для меня полной неожиданностью. И самой большим сюрпризом стало то, что Дамблдор научил Поттера, как противостоять вашему смертельному проклятию

— Что ты знаешь об этом? — спросил Лорд ледяным голосом. — Отвечай, Северус!

— Простите, Милорд, — с почтением произнес Снэйп. — Я только услышал слова одобрения от Дамблдора, когда тот…

— Я был уверен, что план удастся, — сказал Волдеморт уже спокойным тоном. — Так что сказал старик?

— Он сказал "ты справился, Гарри, теперь он не сможет убить тебя этим проклятием", — произнес Снэйп и присоединился к остальным Упивающимся Смертью.

— А теперь оставьте меня, — приказал Волдеморт. — Все вон!

— Да, Милорд, — сказали люди в масках и поспешно удалились.

* * *

— Ну что, Северус? — спросил Дамблдор.

— Я думал, что конец, — выдохнул Снэйп, опускаясь в кресло. — Почему вы не сказали мне, что научили Поттера противостоять "Avada Kedavra"? я что, должен были догадаться?

— Северус, успокойся…

— Не думал, что вы и от меня будете что-то скрывать, — выдавил Снэйп. — Мне показалось, что земля ушла из-под ног. Когда я представил, что Поттер мертв, и мне придется возвращаться к этому…

— Северус, успокойся, — тихо сказал Дамблдор, по-отечески обнимая Снэйпа. — Я знаю, как тебе тяжело. Я предпочел бы взвалить эту ношу на себя, но не могу.

— Простите, директор, — тихо ответил Снэйп, закрывая лицо руками. — Но вы должны понять меня…Я не могу туда вернуться… не могу… лучше смерть, чем снова быть рядом с ним…

— Мальчик мой, — ласково сказал Дамблдор, прижимая к себе голову Снэйпа и гладя его по волосам. — Я не хочу, чтобы ты так говорил. Северус, ты самый мужественный человек, которого я встречал.

— Такая ноша не под силу никому, — тихо сказал Снэйп. — Я больше не могу. Вы не представляете, что я чувствую, когда подхожу к нему! Я каждый раз останавливаю себя, чтобы не вынуть палочку и не одарить его смертельным заклинанием!

— Северус…

— Меня тошнит, когда целую его руку, когда целую его мантию, — продолжал Снэйп, повышая голос, — я удивляюсь, как до сих пор он этого не заметил или не прочел в моей голове. Каждый раз, когда я вижу его, меня начинает трясти от воспоминания того, что он сделал с ней и со мной…

— Северус, успокойся, — попытался Дамблдор. — Не надо мучить себя этим. Ты должен попытаться забыть…

— Я не могу этого забыть! — крикнул Снэйп, вскакивая с кресла, и подходя к окну. — Как я могу забыть, что он лишил меня самого дорого! Я пришел к нему с надеждой, что в его обществе я смогу найти то, чего у меня никогда не было в школе. Я добился того, что стал его любимчиком. Но когда я встретил ее — он потерял надо мной власть! Я был счастлив в ней, но он решил, что это может помешать ему, и убил ее. И вы говорите мне забыть?

— Северус, — начал Дамблдор, но не знал, что сказать в слова утешения.

— Она подарила мне то, чего я не знал в полной мере от родителей, — продолжал Снэйп, глядя в окно и не замечая, что он надрывает голос от крика. — Она любила меня, хоть я этого и не заслуживал. Она была так молода и красива — чем она ему помешала? Чем наша любовь могла бы помешать его планам?

— Том почувствовал, что в тебе есть любовь, — тихо сказал Дамблдор, подходя к Снэйпу. — А любовь — это то, чего он никогда не знал. Он не мог понять, что любовь значит для тебя, для нее, для всех, кто любит. Для него это недоступно, Северус.

— Я никогда не думал, что встречу женщину, которая будет любить меня, — продолжала Снэйп, как будто не слышал слов Дамблдора. — И не думал, что сам буду кого-то любить так сильно. Но она,… она была необыкновенной. Я каждую ночь вижу ее во сне, и это невыносимо. Я хочу уснуть и не проснуться, чтобы всегда быть рядом с ней. Но, каждый раз, открывая глаза, я понимаю, что ее нет рядом, и знаю, кто в этом виноват. Я не могу жить воспоминаниями, Дамблдор, потому что от них мне еще больней.

Дамблдор с грустью смотрел на Снэйпа, обнимая его за плечи, он не мог ничего сказать в утешение.

— Она была моей единственной радостью в жизни, — продолжал Снэйп, смотря вникуда. — Я был ее недостоин, потому что был среди этих выродков, но она все равно любила меня. После того, как я встретил ее, я не мог думать ни о чем, кроме нее. Для меня было невыносимо исполнять приказы Темного Лорда убивать кого-то, тогда он и наказал меня в первый раз.

— Ты отказался что-то сделать по его приказу? — спросил Дамблдор.

— Да, — ответил Снэйп. — Он приказал нам убить семью маглов, которые внешне напомнили Лорду о его родителях. Мы пришли в их дом ночью. Нас было четверо. Я не смог убить их детей и вызвался уничтожить родителей. Но когда я вошел в их спальню…

Голос Снэйпа пропал на мгновение.

— Когда я вошел в их спальню, — продолжил он, — мужчина и женщина не спали. Они… они занимались любовью…На мгновение я увидел в этой паре себя и ее. Я смотрел на этих людей и видел себя, ласкающего мою любимую. Я не мог лишить ту пару жизни, потому что видел, что они любят друг друга. Я сказал, что не могу их убить. Гнев Лорда был страшен. Я удивился, что он не убил меня, но он, видимо, понял причину моего поступка и решил, что накажет меня не смертью, а болью.

— Северус, — прошептал Дамблдор, закрывая глаза ладонью. — Не надо…

— Сначала он причинил мне физическую боль, — продолжил Снэйп. — Мне никогда не описать вам, как мне было больно. Через несколько часов пытки я взмолил Лорда о прощении. И он простил меня. Я так думал, что он простил. Я почти не помню, как меня принесли в замок. Она ждала меня. После пытки Лорда я не чувствовал своего тела, мне хотелось умереть — так мне было больно. Но когда я увидел ее синие глаза, полные слез, когда она выхаживала меня, я понял, что не смогу жить без этих глаз, без нее. Лорд дал мне возможность забыть о его наказании — он принял меня обратно, и я потерял бдительность. Больше он не поручал мне никого убивать, но меня это не насторожило. Я снова жил, жил и любил. Я не замечал никого и ничего, кроме нее. Сейчас, каждый раз закрывая глаза, я вижу ее, лежащую на постели и манящую меня своими чарами. Ее небесной синевы глаза смотрят на меня с такой любовью, что я теряю рассудок от страсти. Во сне я снова ласкаю ее тело, а она ласкает меня. Я не могу забыть ее голос, когда она благодарно стонет от наслаждения. Я везде слышу запах ее волос, я в каждой женщине вижу ее. Она не отпускает меня, постоянно зовет меня во сне. Я больше не могу… я хочу умереть, чтобы снова быть с моей милой. Я живу,… нет, я не живу. Я умер с ней в тот день, когда он убил ее. Лорд усыпил мою бдительность, дав мне возможность продолжать любить. Но это был только план его наказания. Он появился в моей спальне среди ночи. В это время мы занимались любовью. Он тихо стоял в углу, незамеченный нами, и наблюдал. Потом я услышал его голос, приказывающий мне встать и идти к нему. Я даже не оделся — я все еще был в пылу страсти, когда подходил к нему. Лорд сказал, что пришел закончить наказание за не повиновение ему. Я не сразу осознал, что он имел в виду. Когда он поднял палочку, я только успел последний раз посмотреть в глаза моей любимой, в ее синие глаза, смотрящие на меня с любовью. Он убил ее на моих глазах.

— Боже, Северус, — послышался голос Дамблдора. — Ты не говорил мне об этом. Мальчик мой, Северус… Боже, как же ты смог это вынести?

— Последнее, что я помню, это зеленый луч заклинания, ударившее ее в грудь, — полным боли голосом проговорил Снэйп. — Я умер вместе с ней. Лорд убил нас обоих. Он что-то говорил, что теперь я заплатил сполна, и что теперь я окончательно прощен. Но я не слышал его слов — я смотрел на ее открытые глаза. Когда он ушел, я просто лег рядом с ней и захотел умереть. Я кричал, я спрашивал, почему он просто не убил меня. Наказание такой болью было невыносимо — я не хотел жить с болью от этой потери. Я взял палочку и вскрыл себе вены режущим заклинанием. Я чувствовал, как жизнь уходит из меня, и молил только о том, чтобы никто меня не нашел. Но меня спасли. Лорд предвидел, видимо, что я захочу покончить с собой, и послал ко мне Малфоя. Люциус остановил кровь и вернул меня к жизни. Тогда я решил, что буду жить только для того, чтобы отомстить им всем. Отомстить Лорду за то, что он лишил меня ее и жизни вместе с ней, а Люциусу, за то, что он не дал мне умереть. Когда вы сказали мне, что только мальчик сможет уничтожить этого выродка, я наступил себе на гордость, я засунул поглубже свои обиды на его отца, чтобы помочь Поттеру убить его. Я живу только ради этого. Если мне повезет, я даже доживу до того момента. Поттер убьет Лорда, он должен его убить, раз я этого не могу сделать сам. И если ради этого я должен быть рядом с убийцей моей любимой, я буду терпеть. Я буду преданно смотреть в эти красные бесчеловечные глаза; я буду целовать его руку в знак верности. Я сделаю все, чтобы лишить Лорда самого дорого, что у него есть — жизни.

Снэйп продолжал смотреть в окно. Уже наступил следующий день. Дамблдор стоял рядом и молчал, его рука по-прежнему лежала на плече Снэйпа.

* * *

— Прошу внимания! — раздался голос Дамблдора, и все в зале умолкли. — Я прошу вас всех внимательно меня выслушать.

Все напряглись, ожидая какого-то нового известия от директора.

— Новость, которую я вам сообщу через несколько минут может стать для вас большой неожиданностью, а может быть, и шоком, — продолжил Дамблдор. — Но перед этим я хотел сообщить неприятную новость для нескольких наших учеников.

В зале послышались вздохи волнения и напряжения — все ожидали худшего.

— Дело в том, что мне удалось выяснить, кто помог Лорду Волдеморту проникнуть в Хогвартс, — серьезно сказал Дамблдор. — Я должен начать с объяснений об охране замка. Дело в том, что в свете возвращения Лорда Волдеморта, и его возможной атаке на Хогвартс, я принял дополнительные меры безопасности. Те из вас, кто читали Историю Хогвартса, знают, что замок защищен множеством чар и заклинаний, чтобы отталкивать маглов. Я добавил к этим чарам защиту от проникновения на территорию школы Волдеморта и его слуг, а так же тех, что хочет принести вред любому, кто находится внутри замка. Эту защиту можно было преодолеть с помощью того, что находится в школе. И у меня есть доказательства, что Волдеморту и его слугам помогли попасть в Хогвартс несколько наших учеников.

В зале раздался гул недовольства, некоторые ребята выкрикивали неприличные слова в адрес тех, кто это сделал.

— Эти ученики не могут больше находиться среди нас, — заглушил шум Дамблдор. — Я принял решение об исключении Драко Малфоя, Грегори Гойла и Винсента Крэбба из школы.

— Что? — крикнул Малфой, который вместе с дружками сидел за столом своего факультета. — Вы меня обвиняете? Да я вообще не знал ничего о вашей защите!

— Драко, ты будешь оправдываться перед комиссией, а не передо мной, — спокойно ответил Дамблдор. — К тому, же на твоем месте я не стал бы сейчас привлекать к себе и без того повышенное внимание к тому, чем закончился твой поступок.

— Так вы просто решили мне отомстить за этого поттереныша? — заорал Малфой.

— Заткнись, ублюдок! — выкрикнул Рон, вставая из-за стола и вынимая палочку. — Еще одно слово о Гарри и я отправлю тебя на тот свет!

— Рон, успокойся, пожалуйста, — сказал Дамблдор. — Я очень прошу успокоиться всех вас. Я хочу сообщить вам новость, о которой говорил в самом начале. Но перед этим я должен попросить этих троих выйти из большого зала — эта новость не для них, они ее недостойны.

— Никуда я не пойду! — заорал Малфой. Крэбб и Гойл молча вышли, не став дожидаться Драко. — Когда мой отец узнает об этом — вы еще будете передо мной извиняться!

— Драко, твой отец находится в международном розыске, — спокойно ответил Дамблдор под восторженные взгляды школы. — Он обвиняется в пособничестве Лорду Волдеморту, а так же в убийстве трех человек и побеге из Азкабана. Неужели ты думаешь, что он явится сюда в открытую, чтобы заставить меня извиняться перед тобой?

— Как вы смеете! — вскочил Малфой и побелел от ярости. — Мой отец — один из самых уважаемых волшебников в Англии, а вы обвиняете его в убийствах?

— И еще в одной попытке убийства, — добавил Дамблдор. — Люциус Малфой четырнадцатого июля пытался убить Гарри Поттера в его доме. Тогда ему этого не удалось сделать, но он и еще несколько Упивающихся убили двоих Авроров министерства магии.

— Да как вы смеете! — орал Малфой. — Профессор Снэйп, скажите Дамблдору, что я не виноват! Вы же друг моего отца! Вы же один из Упивающихся Смертью!

В зале наступила тишина. Вся школа смотрела на Снэйпа, который сидел, уставившись в тарелку. Когда он поднял голову — в зале раздалось несколько криков — Снэйп был мертвенно-бледен, на нем просто не было лица. Снэйп посмотрел на Дамблдора, тот сначала отрицательно покачал головой, затем кивнул. Снэйп перевел взгляд на Малфоя, и, не поднимаясь с места, тихо сказал:

— Драко, выйди из зала и отправляйся в гостиную Слизерина, после завтрака я с тобой поговорю сам и все объясню.

Снэйп говорил очень тихо, но что-то в его тоне заставило Малфоя встать и выйти из зала. Его провожали взглядами, полными отвращения.

— Теперь, я прошу вас всех забыть о Драко и попытаться вникнуть в то, что я сейчас скажу, — как будто не прерывался, продолжил Дамблдор. — Эта новость будет для вас столь неожиданной, что я прошу вас всех постараться сдержать свои эмоции, хоть это будет не легко.

Дамблдор вынул палочку и направил ее на дверь, за которой стоял Гарри.

— Друзья мои, — радостным голосом сказал Дамблдор, — Гарри жив.

Наступила гробовая тишина — никто не поверил.

— Как это возможно? — не выдержала МакГонагалл.

— Спасибо за вопрос, профессор, — сказал Дамблдор, но тут в Большой зал вошел Гарри, которого Дамблдор не предупредил о том, что вчера никому не сказал, что Поттера жив.

Гарри отыскал за столом Гриффиндора Рона и Гермиону — они застыли от удивления с открытыми ртами.

— Мне повезло, — сказал Гарри, набирая в грудь больше воздуха. — Волдеморт действительно наслал на меня его любимое заклинание смерти — “Avada Kedavra”, и его заклинание действительно меня убило. Я правда был мертв. Точнее почти.

Гарри посмотрел на Дамблдора, тот кивнул, сказав ему продолжать.

— Дело в том, что это заклинание не может меня убить, — продолжил Гарри, осторожно выбирая слова. — Точнее будет сказать, что этим заклинанием меня не может убить Лорд Волдеморт. Вы прекрасно знаете историю о том, как я остановил его, когда мне было чуть больше года. В ту ночь, когда он пытался меня убить этим проклятием, то оставил мне этот шрам, по которому меня все теперь узнают. Так вот, этот шрам и не позволил Волдеморту снова убить меня — я просто был лишен всех сил. Со стороны казалось, что я умер, у меня не было пульса, как мне потом объяснили, я ни на что не реагировал. Но я жив, и это главное…

— Я должен всем вам принести свои извинения, за то, что не сказал вам этого вчера, — вмешался Дамблдор. — Дело в том, что Гарри по-прежнему грозила и грозит смертельная опасность со стороны Лорда Волдеморта — уверен, что вы все поймете, и не будете возражать, что Гарри вернулся.

Дамблдор улыбнулся и жестом показал Гарри сесть за стол своего факультета.

— Думаю, что теперь можно и позавтракать, — весело закончил директор и сел на свой высокий стул.

Гарри медленно пошел к столу, туда, где сидели его друзья. Гермиона не замечала слез, которые ручьем текли из ее глаз.

— Я же не мог уйти, не попрощавшись с вами, — тихо сказал Гарри и улыбнулся.

Гермиона вскочила со скамьи и повисла у Гарри на шее. Следом за ней, встал Рон и обнял друга с другой стороны. Весь факультет Гриффиндор подлетел к Гарри, и все стали его обнимать. Весь день школа обсуждала чудесное возвращение мальчика, который выжил.

Глава 17. Возвращение Драко

Через несколько дней уже никто и не вспоминал, что Гарри Поттера считали погибшим. Жизнь в школе вернулась в свой привычный ход. Гриффиндор так радовался возвращению своего товарища, что ученики всех курсов показывали отличные знания, и теперь факультет Гарри опережал ближайшего соперника на целых сто баллов. Рон и Гермиона не отходили от Гарри ни на шаг. Между неразлучной троицей теперь было нечто большее, чем дружба — они стали как семья. Гермиона всегда была лучшей ученицей, но Гарри теперь не то, что от нее не отставал, но иногда мог дать и фору. За ними и Рон взялся за ум и стал прилежней к учебе. Мысль о том, что Рон и Гермиона потеряли друга, оказала на отношения в трио положительное влияние не только в учебе. Теперь ребята не ссорились по пустякам, особенно Рон и Гермиона. Рон иногда даже стал принимать критику со стороны подруги.

Всех интересовала судьба слизеринской троицы. Им предстояло оправдываться перед комиссией из министерства образования, так как Люциус Малфой все же подал протест. Гарри это сильно беспокоило по нескольким причинам: во-первых, Малфой при всей школе скомпрометировал Снэйпа. Что Мастер Зелий сказал троице после того, как закончился завтрак — осталось тайной. Весь факультет Слизерин теперь стоял особняком — они старались держаться вместе, чтобы не нарваться на месть гриффиндорцев. Но те как-то не спешили им отомстить. Во многом это была заслуга Гарри, который более подробно вечером вторника рассказал, что с ним случилось, и попросил не развязывать открытую войну между факультетами. Видимо, посчитав, что раз Гриффиндор ничего не делает, то Рэвенкло и Хаффлпафф так же не трогал слизеринцев.

Гарри начал делать невероятные успехи по всем школьным и внеклассным занятиям. Учителя не верили своим глазам, а профессор Зельеделия не смог удержаться от сарказма по такому поводу, сказав, что Гарри, видимо, помимо “Avada Kedavra” получил от Темного Лорда еще и тягу к знаниям. Гарри пропускал высказывания Снэйпа мимо ушей, каждый раз улавливая в них попытки Мастера похвалить Гарри за успехи в его предмете. Что было правдой: Гарри теперь был лучшим на уроках Снэйпа — даже Гермионе не всегда удавалось с первого раза сделать зелье или противоядие таким, как оно должно было быть; Гарри легко одолевал страшные на первый взгляд рецепты и без труда писал рефераты как домашние задания.

— Гарри, ты меня удивляешь с каждым днем, — после очередного урока зелий не выдержала Гермиона. — Раньше ты все отдал бы, чтобы не ходить на зелья, а теперь ты почти рвешься туда. Что случилось?

— Мне нужны высшие баллы по зельям, чтобы поступить в школу Авроров, — непринужденно ответил Гарри.

— Не вешай мне лапшу, Гарри, — сказала Гермиона. — Я же вижу, что дело не только в баллах, но и в преподавателе.

— Гермиона хочет сказать, что боится за твою сексуальную ориентацию, Гарри, — съязвил Рон. — Ты явно стал не равнодушен к Снэйпу после того, как тот стал прилично выглядеть.

— Я стал к нему не равнодушен, когда увидел его первый раз, — ответил Гарри серьезным тоном.

Рон и Гермиона переглянулись, приняв его ответ, как согласие с выводами Рона.

— Ну и лица у вас! — засмеялся Гарри. — Я имел в виду, что возненавидел его с первого взгляда, как и он меня. Хотя, он ненавидел меня еще до того, как я родился.

— И что же тебя заставило его полюбить? — не унимался Рон. — Тебя вдохновил его вид, который открывается, когда он расстегивает две верхние пуговицы на рубашке? — сладким голосом добавил Рон, хлопая глазами.

Гарри и Гермиона покатились от смеха.

— Ты все никак не уймешься, Рон! — отсмеявшись, сказала Гермиона. — Уже столько времени прошло, все привыкли, а ты…

— Привыкли? Конечно! Я же слышу, как девчонки вздыхают по его шелковому голосу, его шелковым волосам, по его шелковым рубашкам и расстегнутым пуговицам! — возмущался Рон. — Мне надоело!

— Не обращай внимания, — сказал Гарри, улыбаясь, — не то я начну ревновать.

И друзья покатились со смеху.

* * *

Подходила к концу очередная неделя после возвращения в школу, и Гарри с нетерпением ждал первой тренировки по Квиддитчу. Нужно было пополнить состав команды, заметно поредевший после ухода нескольких ведущих игроков. Джинни предстояло вступить в полномочные права капитана команды, чем очень был недоволен Рон, хоть и молчал. Претендентов на поступление на вакантные позиции игроков было предостаточно. Там же играл знаменитый Гарри Поттер, и многие хотели поиграть с ним в одной команде.

— Итак, — начала Джинни, когда собрались все желающие. — Мадам Хуч выбрала, что мы с остальными членами команды решили, кто из вас будет играть. На сегодняшний момент у нас есть вратарь — Рон; загонщик — я, остальные отказались и ловец — Гарри. Значит нам нужно еще четыре игрока. Сейчас мы с Гарри посмотрим, как вы будете пытаться забить Рону гол.

Все оседлали метла, и взмыли вверх. Гарри ощутил прилив радости оттого, что он снова летал. Ребята и девчонки, хотевшие стать загонщиками, пытались забить Рону гол. Многие были совсем не плохи, но большинство — хуже некуда. В конце концов, Джинни, Рон и Гарри остановили свой выбор на двоих загонщиках: Джимми Джонс с третьего курса, и Джессика Уилсон с четвертого курса. С отбивалами оказалось все гораздо лучше — двое сразу выделились из остальных претендентов. Ими стали Алан Шеридан и Мел Гордон оба — третьекурсники.

— Итак, первая тренировка новой команды будет в следующую субботу, после завтрака, — радостно объявила Джинни.

— Э-э, Джинни, — промямлил Гарри, — в субботу утром я не смогу быть на тренировке.

— Что? — удивилась. — Но, Гарри! Мы не можем играть без тебя!

— Слушай, для меня это очень важно, — объяснял Гарри. — Если вы не сможете перенести тренировку на воскресенье — будете играть без меня.

— Джинни, мы перенесем на воскресенье, — вмешался Рон, — ничего страшного, объясним Снэйпу, что нам нужен другой день.

— Я сам с ним поговорю, — обещал Гарри. — Он согласится, я уверен.

— Да когда это Снэйп тебя слушал, Гарри? — спросила.

— Ну, а вы разве не знали, что Снэйп назначил меня своим ассистентом? — сказал Гарри, выйдя из затруднительного положения объяснять истинную причину.

— Что? — воскликнула Джинни.

— Вот это да! — поддержал.

— Да, так что у меня есть шанс, — закончил Гарри.

Остаток выходных ребята посвятили дописыванию рефератов. Гарри не писал работы по дополнительным урокам, но он практиковался в Окклюменции, пытался раскрыть себя, изучая главы в книге по высшей магии. В понедельник шестикурсников ждали три часа зелий, а потом три часа Защиты. Как обычно, профессор Снэйп ворвался в кабинет, заставив весь класс прирасти к месту. Похоже, что сегодня Снэйп был чем-то сильно раздражен или расстроен. Он сел за свой стол, с минуту искал что-то в столе, потом поднял глаза и посмотрел на класс.

Гарри с ужасом обнаружил, что на лице Мастера Зелий был очень заметный шрам, судя по всему, появившийся за выходные. Снэйп сделал вид, что не замечает удивленных взглядов учеников.

— Мистер Поттер, — сказал Снэйп привычным шелковым голосом, — вас не затруднит выполнить обязанности моего ассистента и раздать рефераты с оценками?

Те, кто не знал, что Гарри был назначен помощником Снэйпа, застыли с гримасами крайнего удивления на лицах. Гарри встал, подошел к профессорскому столу, взял стопку работ и молча начал ходить по классу.

— Все вы снова меня разочаровали, — сказал Снэйп, — кроме Поттера, Грейнджер и, к моему величайшему удивлению, Уизли, не справились с темой в достаточной степени. Посему, вы бы будете обязаны к следующему уроку написать мне штрафной реферат по зелью слепоты: его состав, действие и как приготовить противоядие. Объем — три фута.

По классу пробежал шум недовольства по поводу такого большого задания, не считая того, что Снэйп задаст после сегодняшнего урока.

— Если вас что-то не устраивает, — тихим зловещим голосом сказал Снэйп, — я никого не держу. Сегодня мы будем готовить зелье от яда, лишающего памяти.

Класс молча работал, а Гарри улучив момент, поглядывал на Снэйпа. Тот был чем-то очень раздражен, и это были явно не плохие рефераты учеников. Гарри закончил противоядие раньше всех, списал с доски домашнее задание, и встал, чтобы поставить на стол профессору пузырек с зельем для проверки. Гарри поставил пузырек на стол, как вдруг он увидел, что Снэйп схватился за левой предплечье, будто его обожгло; Гарри все прекрасно понял. Снэйп увидел, что Гарри это заметил, поэтому резко встал за спиной у Гарри, когда тот собрался пойти на место и прошептал Гарри на ухо:

— Малфоя оправдали, и он будет мстить. Береги свою драгоценность.

Чтобы сказать эти слова, Снэйпу потребовалось пять секунд. Затем он непринужденно обратился к классу, по-прежнему держась за левую руку:

— Мне нужно срочно уйти. Домашнее задание на доске. Работы поставить мне на стол, мистер Поттер, вы проследите.

— Да, сэр, — ответил Гарри и остановил Снэйпа буквально у дверей. — Профессор Снэйп, задержитесь на секунду, пожалуйста!

— Я очень спешу, Поттер, — нетерпеливо ответил Снэйп, — что у вас?

— Сэр, я хотел попросить вас перенести тренировку по Квиддитчу команды вашего факультета с воскресенья — на субботу, — быстро говорил Гарри, — дело в том, что в субботу утром я никак не смогу быть с моей командой…

Снэйп знал, почему Гарри не мог присутствовать в субботу на поле для Квиддитча — из-за дополнительных уроков с Дамблдором.

— Хорошо, Поттер, — ответил Снэйп, — я сообщу нашему капитану, чтобы он перенес тренировку. Это все?

— Да, сэр, спасибо, — ответил Гарри.

— Не за что.

И Снэйп быстрым шагом покинул аудиторию, оставив всех в полном недоумении.

— Что это он ушел? — не выдержал Эрни Макмиллан. — Он никогда не уходил с урока. И я впервые вижу, чтобы Снэйп с тобой так разговаривал и еще пошел тебе навстречу! Что такое, Гарри?

— Эрни, ты закончил зелье? — по-деловому спросил Гарри.

— Нет, а что?

— А то, что если ты не сдашь готовое зелье до конца урока, попадет и тебе, и мне, — спокойно ответил Гарри. — Поэтому, не подводите меня.

Для всех так и осталось загадкой, почему Снэйп покинул класс посреди урока. Обсуждения продолжились даже во время Защиты, где они изучали новое заклинание, сковывающее противника.

— Правильно примененное заклинание сковывает руки, как наручники, — объясняла Тонкс. — Итак, кто попробует первым заклинание “Copula”? Гарри я просить не буду — у него без сомнений все получится.

— Может, я испробую это на нем? — раздался протяжный голос Малфоя.

— Мистер Малфой? — только и смогла выдавить Тонкс. — Что вы тут делаете?

— Мы немного опоздали на урок, профессор? — нахально заявил Драко, вальяжно проходя по классу. Крэбб и Гойл шли за ним и улыбались. — Дамблдор не смог нас исключить, так что мы снова с вами!

Крэбб и Гойл угодливо заржали, отозвавшись на слова Малфоя.

— Если вы восстановлены в школе, мистер Малфой, — сердито сказала Тонкс, — то это еще не значит, что вам дали право так себя вести на моем уроке! Если вы опоздали — соизвольте извиниться, а не расхаживать по классу, будто вернулся герой с поля битвы! Сядьте на свои места!

Троица нехотя села за парты. На лице Малфоя было написано неземное удовольствие, видя, какими взглядами на него смотрят остальные ученики.

— Итак, мне не послышалось, что вы изъявили желание продемонстрировать нам действие заклинания сковывания, мистер Малфой? — спросила Тонкс, возвращая урок к действию. — Извольте.

Она сделала приглашающий жест.

— На ком? — надменно спросил Драко. — Можно на Поттере? Тебе не страшно, звезда ты наша неумирающая?

— Мистер Малфой! — повысила голос Тонкс. — Я не потерплю подобного обращения между учениками на моем уроке! Пять очков с вашего факультета.

— Извините, профессор, — пропел Драко, сделав невинную мину. — Ну, как, Поттер?

Гарри вылез из-за парты и прошел в центр класса и встал напротив Малфоя.

— Это заклинание не причиняет вреда, лишь небольшое неудобство в виде невидимых наручников, — объяснила Тонкс. — На счет три, мистер Малфой. Один, два, три!

Малфой выкинул палочку вперед и крикнул: — “Rumpere!”. Из его палочки вырвался желтый луч и полетел Гарри в правое плечо. Гарри успел среагировать, выстави щит, и проклятие полетело обратно в Драко, но тот увернулся.

— Какого черта, Малфой! — закричала Тонкс, налетев на него, как хищная птица. — Пятьдесят очков со Слизерина!

— Ах, простите, я просто перепутал заклинание! — изобразив невинное лицо, сказал Малфой.

— Перепутал заклинание? — крикнула Тонкс голосом, дрожащим от ярости. — Ты немедленно пойдешь к директору!

— Профессор Тонкс, — вмешался Гарри, — со мной же все в порядке…

— Что? — удивилась Тонкс, и не одна она — весь класс смотрел на Гарри с открытыми ртами. — Мистер Поттер, тут я решаю, кого наказывать, а кого нет! — разозлилась на Гарри Тонкс, — Малфой, марш к директору!

Малфой вышел из кабинета.

— Предлагаю классу разделиться на пары и попрактиковаться все-таки в заклинании сковывания, — уже спокойно продолжила Тонкс. — Если кому-либо еще захочется так перепутать заклинание, как Малфой — вылетит из школы без всяких там комиссий — сама выкину! Мистер Поттер, подойдите ко мне.

Класс разбился на пары, и комната разразилась криками “Copula”. Гарри подошел к Тонкс, которая была все себя, хоть и говорила почти шепотом:

— Гарри, какого черта ты так себя ведешь? Ты хочешь, чтобы этому малфенышу все сошло с рук? Он же мог тебя покалечить!

— Тонкс, — по-дружески ответил Гарри, — ему и так все сходит с рук — зачем его еще дразнить.

— И ты мне это говоришь? — поразилась Тонкс. — С чего это ты так подобрел к Малфою? Со Снэйпом все понятно, но этот подонок!

— Тонкс, не думай только, что мне все это по душе — но я боюсь не за себя…

— Ты о чем? — спросила Тонкс, удивленно вскинув брови.

— У меня есть основания полагать, что Малфой захочет отыграться за свое несостоявшееся исключение не только на мне, — ответил Гарри. — Я-то за себя смогу постоять…

— Ты боишься, что он будет доставать Рона или Гермиону?

— Если только их двоих, то у меня есть шансы их защитить в случае чего, — сказал Гарри, — а вот если он расширит круг потенциальных жертв своей мести за пределы нашего трио — тут я уже не смогу за всеми уследить. Рон и Гермиона всегда рядом со мной…

— Скажи об этом Дамблдору, — предложила Тонкс. — Он что-нибудь придумает.

— Что он может? — воскликнул Гарри, и несколько ребят обернулись на звук. — Он не смог исключить Малфоя, у его отца очень длинные руки.

— Я постараюсь помочь, Гарри, — сказала Тонкс. — И ты следи в оба.

Надвигался новый сезон по Квиддитчу, и все факультеты, как обычно, с нетерпением ждали ноября и первого матча сезона — Гриффиндор — Слизерин.

Благодаря Снэйпу, тренировки команды Слизерина были перенесены на субботу, а гриффиндорцы тренировались в воскресенье. Гарри едва справлялся со всеми домашними заданиями и дополнительными уроками, но все же, пока он не был готов отказаться от полетов. Прошлый сезон Гарри пропустил почти весь из-за старой жабы Амбридж, поэтому тренировался усиленно, готовясь к матчу против Слизерина и Малфоя. Гарри старался не оставлять друзей одних — проводил с ними максимальное количество времени. И еще старался приблизить к себе Джинни и Невилла — кто знает, что на уме у этого малфеныша? Сам Драко никаких активных действий не предпринимал, но не упускал возможности поговорить о том, что его не смогли исключить только благодаря заслугам его отца и его влиянии в высших кругах магического общества. В пятницу вечером, за неделю до матча, он снова развел тираду о его чудесном возвращении в школу.

— Интересно, если бы Поттера захотели исключить — кто бы за него заступился? — через стол говорил Малфой, злобно сверкая на Гарри глазами. — Дамблдор? Он твой родственник, Поттер?

— Малфой, не много ли похвал самому себе? — ответил Гарри. — Помолчи, а то скромностью подавишься!

Гриффиндорцы рухнули от смеха.

— Хотя, нет, — продолжил Малфой, повышая голос, чтобы слышало как можно больше людей, — у тебя же теперь совсем нет родственников, Поттер!

Гарри закипел от злости и вскочил со скамьи, Гермиона и Рон схватили Гарри с обеих сторон, чтобы тот не натворил глупостей.

— Малфой, я еще в поезде тебя предупредил, чтобы ты заткнул свой поганый рот о моих родителях! — крикнул Гарри, и в Большом Зале воцарилась тишина.

— Мистер Поттер, почему вы кричите? — послышался голос МакГонагалл из-за стола учителей. — Немедленно сядьте! Вы мешаете другим ужинать!

Гарри сел, тяжело дыша и пытаясь успокоиться. Друзья смотрели на него с опаской, зная, что Гарри может не выдержать и выйти из себя, оградив Малфоя чем-нибудь из своего богатого арсенала заклинаний.

— Тех маглов ты сам прибил или отравил, как своего ручного песика? — снова громко сказал Драко, широко улыбаясь.

Гарри не помнил себя от гнева и, перестав себя контролировать, снова вскочил на ноги, вынул палочку, направил ее на Малфоя и крикнул: — “Virtus Violatio!”.

Зал разразил громкий звук, как выстрел из пистолета, и из палочки Гарри вылетел ярко-синий луч. Малфой так и застыл, где сидел, даже не успел поднять палочку, но через долю секунды со стороны учительского стола раздался еще один крик: — “Protego!”. Заклинание Гарри, не долетев до Малфоя, изменило направление, ударилось в одну из колонн, стоящих за столом Слизерина. Колонна рассыпалась, разметав осколки в радиусе десяти футов.

Гарри, пылая от гнева, резко повернул голову в сторону стола преподавателей — тоже самое сделала вся школа. Гарри увидел, что белый, как стена, Снэйп стоит с вытянутой палочкой и смотрит на Гарри безумными глазами. Мастер Зелий смотрел на Гарри, и тут парень услышал в своей голове возмущенный голос профессора: какого черта, Поттер, ты делаешь? Ты что, не слышал моего предупреждения? И потом, ты совсем свихнулся, насылая на него заклинание такой силы? Ты же запросто его убил бы, если бы я не вмешался!

Гарри впился глазами в Снэйпа и подумал, что может ответить ему мысленно: простите, профессор Снэйп, я очень долго сдерживался, но он меня достал. Что теперь будет?

Снэйп ответил на всю школу:

— Мистер Малфой, думаю, что впредь вы не станете провоцировать мистера Поттера насылать на вас заклинание такой силы. Просто в следующий раз, когда вы захотите вывести Поттера из себя — делайте это за стенами Хогвартса, когда вы оба его окончите. Чтобы успокоить вас обоих, я снимаю по двадцать баллов с обоих факультетов, и вы оба останетесь после уроков в качестве наказания.

Снэйп сел и спокойно продолжил ужинать. Гарри мысленно послал профессору Зельеделия “спасибо, сэр” и сел на скамью, немного успокоившись.

— Гарри, что это было? — шепотом спросила Гермиона, сильно напуганная. — Что это было за заклинание? Да еще и такой силы!

— Не говори, Гермиона, — подхватил Рон, так же говоря шепотом, — меня аж пригвоздило к скамейке! Ну, ты даешь, приятель!

— Он меня вывел, — выдохнул Гарри. — Сказать такое о Сириусе! Но хорошо, что Снэйп вмешался…

— А что это за проклятие, Гарри? — уже с явным интересом спросила Гермиона. — И где ты его выучил?

— Ему научил меня Грюм, — ответил Гарри, — на дополнительных уроках с ним. Заклинание сильного повреждения — иногда бывает покруче “Crucio”.

— Ты занимаешься с Грюмом? — опешил Рон. — И он учит тебя такому? Мерлин мой! Гарри я скоро начну тебя бояться.

— Тебе бояться нечего, Рон, — попытался отшутиться Гарри. — А вот малфеныш надолго запомнит только мою попытку применить его!

— А если бы Снэйп не сбил твоего проклятия, Гарри? — спросила Гермиона. — Что бы было с Малфоем?

— Снэйп сказал, что я бы запросто его убил бы сейчас, — ответил Гарри.

— Когда это Снэйп тебе сказал? — не понял Рон. — Он же такого не говорил!

До Гарри только сейчас дошло, что у него получилось поговорить со Снэйпом с помощью Окклюменции.

— Похоже, что я делаю большие успехи в Окклюменции, — медленно ответил Гарри.

— Гарри! Это же потрясающе! — воскликнула Гермиона.

— Мистер Поттер, — услышали друзья за спиной голос профессора Зельеделия, — пойдемте со мной.

Гарри посмотрел на Снэйпа и снова прочел его мысли: иди за мной! Не то я тебя сейчас саморучно пришибу на месте! Живо за мной!

Гарри молча встал и пошел за Мастером зелий. Они вышли из зала, провожаемые удивленными взглядами учеников. Снэйп спускался в подземелья, Гарри не смел сказать ни слова. К великому удивлению Гарри, они зашли не в кабинет при классе Зельеделия, а личные покои Снэйпа.

— Сядь! — рявкнул Снэйп, указывая парню на кресло возле стола. Сам стал нервно описывать круги по комнате.

— Профессор Снэйп, — начал Гарри виноватым голосом.

— Молчать! — крикнул Снэйп и вышел из себя. — Какого черта, Поттер! Ты снова не слушаешь меня? Я просил тебя не связываться с Малфоем, а ты что делаешь?

— Я…

— Не говори мне, что он оскорблял твоих родителей! — орал Снэйп. — Сколько еще тебе объяснять, что этот выродок не оставит это без внимания! Ты что, не понимаешь, кто за ним стоит, Поттер?

— Вол…,- Гарри тут же осекся и передумал произносить имя. Тем самым мог вывести Снэйпа еще больше. — Темный Лорд?

— Слава Мерлину! — воскликнул Снэйп. — Лорд дал приказ Малфою доставать тебя по полной программе! Лорд не сможет еще раз войти в школу — Дамблдор изменил заклинание так, что теперь никто сюда не войдет, если только сам директор его не впустит! И все это, чтобы сохранить тебе жизнь, Поттер! А ты опять играешь в героя! Сколько же можно, Поттер?!

Снэйп уже не находил слов и сел в кресло; похоже, что он выпустил пар и теперь мог говорить спокойно.

— Но теперь ты постоянно меня удивляешь, Поттер, — немного раздраженно, но уже обычным тоном сказал Снэйп, — подобное заклинание такой силы в твоем возрасте! Тебя Грюм научил?

— Да, — тихо ответил Гарри.

— Поттер, я все вижу, — предупредил Снэйп. — Мне не хотелось бы, чтобы ты возвращал меня к этому моменту снова.

— Простите, сэр, — виновато сказал Гарри. — Я никогда такого не делал. Я просто очень разозлился на Малфоя.

— Я не расслышал, что он тебе говорил, — сказал Снэйп, — но это не повод, чтобы терять над собой контроль, Поттер! Ты же мог его убить!

— Неужели? — не поверил Гарри.

— Тебе не достаточно моего слова, Поттер? — ответил профессор, поднимая брови. — Я последний раз предупреждаю, Поттер, — не связывайся с Малфоем — это может плохо закончиться. Для многих.

— Простите, сэр, — снова извинился Гарри.

— Ладно, Поттер, — смягчился Снэйп. — В наказание — будешь помогать мне всю следующую неделю готовить уроки и проверять рефераты.

— Что? — изумился Гарри. — Помогать вам?

— Тебя что-то не устаивает? — сделав гримасу удивления, сказал Снэйп. — Пора на самом деле выполнять обязанность моего ассистента, Поттер.

— Да, сэр, — ответил Гарри. — Но, я думал, что вы назначили меня помощником только чтобы скрыть наши дополнительные уроки.

— Ты не рад? — съязвил Снэйп, губы изогнулись в легкой улыбке.

— Нет-нет! Я подумал, а не опасно ли это для вас, если Лорд узнает? — спросил Гарри. — Малфой может ему об этом сказать и тогда…

— Темный Лорд об этом уже знает, — парировал Снэйп, вставая из-за стола. — Я сказал ему, что так я попытаюсь тебя контролировать и управлять тобой.

— Управлять мной?

— Да, Поттер. Поэтому при Малфое и его дружках веди себя так, чтобы у них создавалось впечатление, будто ты от меня без ума, — ответил Снэйп, усмехаясь. — Не составит труда?

— Без проблем, профессор, — расслабился Гарри. — Если это облегчит вам и мне жизнь.

— Несомненно, поможет, Поттер, — сказал Снэйп. — И… будь осторожен во время матча. Я бы на твоем месте взял с собой палочку.

— Да, сэр, — сказал Гарри, вставая с кресла профессора. — Спасибо, сэр.

Глава 18. Первая фаза

Последняя тренировка перед первым матчем прошла под аккомпанемент радостных возгласов половины факультета Гриффиндор. Новички команды быстро втянулись и не замечали, что рядом с ними летает знаменитый Поттер, что в начале создавало некоторые затруднения. Гарри едва успел доделать домашние задания до конца выходных — после тренировки в воскресенье, он пошел в подземелья, чтобы помочь Снэйпу с приготовлениями к завтрашним урокам. Зато на первом же уроке ощутил себя на вершине блаженства, когда Снэйп впервые за шесть лет дал Гарри призовые очки для факультета. Гарри раздавал рефераты с оценками, когда услышал голос профессора.

— Я думаю, что ученики моего факультета не сильно обидятся, — шелковым голосом сказал Снэйп, — если за ваше трудолюбие, мистер Поттер, я начислю факультету Гриффиндор несколько баллов. Ведь, если память мне не изменяет, прежде я снял столько…

Класс так и сполз под парты, услышав такое. Малфой застыл с каменным выражением на лице. А Гарри ехидно улыбнулся, протянув тому реферат, с оценкой “A”.

— Драко, ты не будешь возражать? — неожиданно спросил Снэйп, посмотрев на Малфоя.

— Э-э…, - не сразу нашелся тот, — ну, после стольких очков, которые вы сняли с Поттера, сэр… нет, я не обижусь. Кажется, что Поттер теперь под полным вашим влиянием, сэр.

— Совершенно верно, Драко, — сладко ответил Снэйп. — Мистер Поттер, расскажете это вашим детям и внукам, когда они у вас появятся, что ненавистный профессор Снэйп все-таки начислил вам призовые очки.

Гриффиндорцы замерли от удивления, думая, что все это — очередная шутка декана Слизерина.

— Скажем, двадцать баллов, мистер Поттер, — протянул Снэйп, — за вашу прилежную учебу.

Все, кроме слизеринцев, хором охнули от восторга.

— Вот только не надо оваций, — надменно произнес Снэйп. — вы довольны, мистер Поттер?

Гарри изобразил на лице неподдельный восторг, прибавив к нему блаженный голос.

— Благодарю Вас, Мастер, — сказал Гарри, и весь класс снова охнул.

После трех часов зелий, ребята поднимались в столовую на обед перед следующим уроком. Малфой догнал Гарри, схватил его за рукав и повернул к себе.

— Поттер, каково тебе быть под влиянием очарования нашего декана? — спросил Малфой, сделав нужные акценты, которые дали Гарри возможность понять, что малфеныш был уверен, что Снэйп управляет Гарри. — Видишь, какой он добрый! Даже дал тебе баллы, когда ты их заслужил. Не хочешь перебраться в Слизерин, Поттер?

Рон и Гермиона удивленно смотрели на происходящее у них на глазах и ничего не понимали. Гарри улыбнулся Малфою, как сердечному другу.

— В самом деле, Драко, — милейшим тоном ответил Гарри, — Мастер Снэйп — удивительного обаяния человек! Я так рад, что он оценил мои скромные успехи и даже назначил меня своим помощником! Если бы я с самого начала знал, что у вас такой замечательный декан, я не просил бы волшебную шляпу направить меня в Гриффиндор.

— Ты о чем, Поттер? — не понял Малфой.

— Прости, Драко, — таким же сладким голосом ответил Гарри, — я не говорил тебе, что шляпа сначала хотела отправить меня в Слизерин?

— Ты шутишь? — изумился Малфой, присвистнув. — И что же тебя заставило сделать такой неверный шаг, выбрав Гриффиндор?

— Мастер Снэйп показался мне крайне неприятным человеком, — ответил Гарри и повел друзей за стол обедать.

Малфой явно был удовлетворен тем, что происходит и молча сел за свой стол.

— Гарри, какого черта происходит? — шепотом спросил Рон. — Ты спятил так с ним говорить?

— Пусть Малфой думает, что Снэйп управляет мною, — ответил Гарри.

— Что? — охнула Гермиона, — зачем, Гарри? Ведь это не так, да?

— Нет, со мной все в порядке, но так надо — Волдеморт приказал Малфоям следить за мной — вот и пусть докладывает, что я подчиняюсь Снэйпу.

* * *

Вся школа тем временем жила ожиданием первого матча по Квиддитчу. В пятницу у Рона и Гарри была только Гербология с утра, поэтому после обеда друзья решили потренироваться вдвоем. Сначала Гарри пытался забивать Рону голы, потом Рон выпускал Снитч, а Гарри, дав шарику фору, летал за ним по стадиону, отрабатывая разные трюки ловца. Вечером довольные друзья вернулись в общую гостиную, где Джинни дала короткую установку на завтрашний матч.

— А я был к ней несправедлив, — сказал шепотом Гарри, когда мимо них прошла капитан сборной и поднялась по лестнице в спальню девочек. — Она лучше, чем Вуд и Ангелина.

— Точно, она не столько говорит, как они, — согласился Гарри. — И более спокойная.

— Пошли спать, — предложил Рон.

Гарри только положил голову на подушку, как сразу уснул — две прошлых ночи он спал, мягко говоря, плохо.

* * *

Сборная Гриффиндора вошла в Большой зал, где шел завтрак. Как всегда, стол Гриффиндора встретил свою команду восторженными криками и рукоплесканиями. Команда немного нервничала, что было понятно — первый матч против Слизерина, да еще и новый состав… все же Гарри и Рон смогли немного поесть. Рон уже не реагировал на колкости в его адрес со стороны слизеринцев — он прекрасно понимал, что является хорошим игроком. По мнению большинства гриффиндорцев — старожилов — в последнем матче прошлого сезона он играл лучше, чем Оливер Вуд — их бывший капитан и вратарь.

Команда вышла из зала под такие же крики и аплодисменты, под которые и появилась. Наступил ноябрь — утро было холодным, но ясным. Солнце, хотя не было очень ярким и совсем не грело, но давало необходимое количество света, чтобы не считать такой день пасмурным. Сборная Гриффиндора зашла в раздевалку, чтобы переодеть школьные мантии в спортивную форму, оформленную в цветах факультета. У каждого игрока на спине было вышито имя и номер. Гарри вынул из школьной мантии палочку и засунул ее за пазуху.

— А это зачем? — спросил Рон. — Ты ждешь неприятностей?

— От Малфоя можно ожидать чего угодно, — ответил Гарри и увидел, что Рон делает то же самое. — Я думаю, что и Джинни палочка не помешает под формой.

Ребята сказали ей сделать то же самое, но потом решили, что нужно передать это всей команде. Те немного удивились, но сделали, что им сказали Гарри и Рон.

Когда трибуны заполнились зрителями, мадам Хуч вызвала команды на поле.

Пока шло приветствие, Гарри посмотрел на ложу гостей и преподавателей. Люциус Малфой не появился, что не могло не порадовать Гарри. Когда же Гарри дошел глазами до трибуны учителей, то охнул от удивления — Снэйп сидел на трибуне рядом с директором. Хотя трибуна была высоко и довольно далеко, Гарри увидел, что Снэйп выглядит гораздо лучше, и он был одет во все зеленое, кроме ботинок, которых Гарри не видел. Матчи теперь комментировал Шеймас Финниган. Он представлял команды.

— Слизерин: Монтегю, капитан, Крэбб, Гойл, Уорингтон, Пусей, Монтгомери и Малфой — прокричал Шеймас, и трибуна Слизерина взорвалась аплодисментами.

— Гриффиндор поменял почти весь состав! Итак: вратарь — Рон Уизли, Загонщики — Джимми Джонс, Джессика Уилсон, Джинни Уизли, капитан, Отбивалы — Алан Шеридан, Мел Гордон, и ловец — Гарри Поттер!

Теперь взорвались остальные три трибуны — все поддерживали Гриффиндор. Где-то на трибуне Рэвенкло Гарри услышал рев шапки — льва Луны Лавгуд.

— Мадам Хуч приказывает командам взлетать! — кричал Шеймас. — Она вбрасывает квоффл — игра началась! Мяч у Слизерина. Пусей передает мяч Монтгомери, тот пасует обратно Пусею, его блокирует бладжер от Мела Гордона — отличный удар, новичок!

Первые пять минут обошлись без забитых голов — новички Гриффиндора лупили по бладжерам не жалея ни себя, ни соперника. Опытные загонщики Слизерина чаще прорывались к кольцам, но все их усилия сводил на нет Рон своими отчаянными бросками.

— Квоффл перехватывает Джинни! — орал Шеймас. — Она пасует Джимми Джонсу, тот делает пирует и возвращает ей квоффл уже за спинами слизеринцев! Джинни делает обманное движение! Бросок — ГОЛ! Джинни Уизли забивает первый гол в матче! Десять — ноль!

Стадион взорвался. Слизеринцы стали чаще нарушать правила, потому что новички противника даже на старых метлах успевали от них улетать и забивать голы. Матч длился уже полчаса, и счет на табло ясно отражал картину на поле — 80–10 в пользу Гриффиндора.

Гарри летал по стадиону в поисках Снитча. Пока что он всего раз появился на глаза, но тут же Крэбб запустил в Гарри бладжером, и снитч пропал. Малфой старался не отставать от “молнии” Гарри.

— Монтгомери c мячом! Обходит Джимми и пасует Уорингтону. Тот… ух! Едва избежал бладжера и мчится к кольцам Гриффиндора! Но посмотрите! Похоже, один из ловцов видит снитч! Да, Гарри Поттер камнем падает вниз за снитчем! Малфой следом! Какая скорость — надо успеть выровнять метлу вовремя, не то сильного столкновения с землей не избежать!

Гарри на самом деле не видел снитч — он решил исполнить финт Вронского, который применял Виктор Крам на чемпионате мира. Малфой купился на уловку Гарри и только в последний момент, догнав Гарри почти у самой земли, понял, что Снитча нет, а Гарри просто финтит.

— Поттер изменяет направление метлы, уводя ее вверх — это был финт Вронского! Малфой, выравнивай метлу!

Но Драко не успел выйти из пике и грохнулся о землю. Прозвучал свисток судьи. Гарри был высоко, но видел, что Малфой не сильно ушибся, хоть и ощутимо — они падали с высоты всего в двадцать футов — ерунда! Но Малфой сильно разозлился.

— Игра возобновилась! Счет — 80–20 впереди Гриффиндор! Квоффл у Слизерина.

Команды забили еще трижды. Гарри удалось обойти Малфоя на скорости, когда тот увидел снитч, но теперь уже Гойл чуть не сбил Гарри с метлы. Ему пришлось войти в пике, чтобы избежать бладжера. Тут Гарри увидел, что снитч просвистел в нескольких метрах от него и стал подниматься выше. Гарри рванул вверх, еще набирая высоту; сзади появился Малфой.

— Убирайся с дороги, Поттер! — кричал он, поравнявшись с Гарри и толкая его в бок.

Гарри ушел от Малфоя, на скорости обогнув его вокруг, и уже потянулся за снитчем. Малфой безнадежно отстал, когда снитч начал снижаться. От резкого падения у Гарри сбилось дыхание — он летел вниз с высоты не меньше ста двадцати футов — стадион был совсем крошечным внизу. Гарри услышал, что справа снова появился Малфой и тоже тянется за снитчем. Уже были слышны крики комментатора:

— Оба ловца несутся за снитчем с огромной высоты! Вот это да!

Снитч резко спикировал влево, Гарри — за ним. Метла Малфоя не была способна на такие виражи, и тот отстал. Гарри был уже на пятидесяти футах, когда его рука схватила золотой крылатый шарик.

— Поттер поймал снитч! — заорал Шеймас. — Гриффиндор победил!

Но рев трибун Гарри не услышал, как будто кто-то выключил звук. Гарри спустился еще на двадцать футов и замер в воздухе: на стадион вошла сотня Дементоров, всасывая в себя всю радость болельщиков. Гарри решил снизиться как можно быстрее. На стадионе началась паника — учителя старались увести ребят с трибун, но те замерли в страхе.

Гарри был почти у земли, когда услышал крик Джинни — к ней приблизился один из Дементоров. Гарри повернул метлу в ее сторону, вынул палочку и прокричал: “Expecto Patronum!” из палочки вылетел серебряный олень и поскакал на Дементора. Джинни уже лежала на земле без памяти, когда патронус отогнал Дементора. Тут Гарри почувствовал ужасный холод и дрожь во всем теле; белая пелена заслоняла глаза, Гарри услышал смех Волдеморта…

— Гарри! Сзади! — кто-то крикнул ему, но Гарри уже не мог пошевельнуться.

Он просто продолжал лететь по инерции, а Дементор его преследовал. Гарри ударился о землю и теперь уже слышал голос Волдеморта: поклонись смерти, Гарри…

Гарри услышал издалека чей-то крик: “Expecto Patronum!”. Он открыл глаза и увидел, как серебристый феникс летит на Дементоров. Чей-то патронус отогнал тварей от Гарри, и он смог подняться на ноги. Гарри оглядел стадион и ужаснулся — Дементоров было столько, что несколько патронусов не могли бы спасти положение.

Гарри вспомнил, как он отогнал больше сотни Дементоров у озера, спасая Сириуса. Лицо крестного ясно появилось перед Гарри. Он поднял палочку и направил ее на большую группу Дементоров. “Expecto Patronum!” — выкрикнул он, и серебряный олень огромных размеров в считанные секунды уничтожил тварей.

Остальных Дементоров прогнал Дамблдор. Он спешил к Гарри.

— Как ты? — спросил он.

— В порядке. Откуда они взялись? Волдеморт? — сказал Гарри.

— Больше некому, — отозвался директор. — Иди в замок, Гарри, быстро. Северус повел всех внутрь. Ума не приложу, как им удалось проникнуть в школу!

Гарри взял метлу и побежал в сторону замка, а Дамблдор искал спрятавшихся учеников под трибунами стадиона. Гарри уже выбежал за пределы стадиона, когда увидел, что на него бегут, по меньшей мере, семь человек в капюшонах и масках. Гарри мгновенно принял решение и побежал назад на стадион — там был Дамблдор. Упивающиеся Смертью прибавили скорость, догоняя Гарри.

Гарри только успел отбросить “молнию”, проносясь по раздевалке, как ему вслед кто-то кинул первое заклинание. Гарри почувствовал, как по левой руке будто полоснули кинжалом, но он продолжал убегать. Едва Гарри вылетел на поле, как наткнулся еще на людей в масках.

- “Stupefy!” — крикнул первый.

Гарри не успел выставить щит, как в него полетело еще два заклинания. С разных сторон бежали еще, по меньшей мере, пять человек. Гарри понял, что всех ему не одолеть, но яростно отражал атаки в надежде, что ему кто-нибудь поможет.

— Попался, Поттер! — снимая маску, крикунла Беллатрикс. — “Stupefy!”

- “Protego!” — выставил шит Гарри, но тут же слева полетело еще одно заклинание, и Гарри упал.

— Ну что, Поттер, — сказала Беллатрикс, — поиграем?

Тут Гарри услышал, что кто-то с боем к нему прорывается. Это были Грюм и Тонкс. Авроры не стали тратить время на оглушения, и убивали Упивающихся сразу. Первыми двумя проклятиями были сражены те, кто стоял ближе к Беллатрикс, а она на несколько метров отбежала от Гарри.

Грюм сразу оглушил ближайшего к парню противника, а Гарри не мог им помочь — заклинание еще действовало.

Тонкс его освободила и кинулась в бой. Поднявшись с земли, Гарри наткнулся на Беллатрикс, сражающуюся с Грюмом. Гарри решил попытаться убежать к замку, чтобы позвать на помощь, но понял, что его не выпустят. Гарри видел, что Дамблдор сражается сразу с пятью противниками — те отчаянно сопротивлялись, не давая директору приблизиться к Гарри. Дамблдор стягивал на себя как можно большие силы противника, чтобы дать Гарри возможность убежать к замку.

— Гарри, беги отсюда! — крикнул Дамблдор.

Гарри успел выбежать со стадиона, но тут его встретил Долохов.

- “Stupefy!” — крикнул он.

- “Protego!” — ответил Гарри, и заклинание полетело обратно. Долохов его отразил, на Гарри уже поднял палочку и крикнул: “Virtus Violatio!”. Долохов закричал и упал на землю. Гарри долго держал проклятие, а тот продолжал истошно орать.

— В прошлом году ты чуть не убил Гермиону этим же проклятием! — крикнул Гарри.

— Гарри, сзади тебя! — услышал он голос Тонкс, теперь она прикрывала его со стороны стадиона.

Гарри обернулся, отпустив Долохова. Сзади картина была ничуть не лучше, чем на стадионе: большая группа Упивающихся Смертью старательно пробиралась к ним. Гарри понял, что Дементоров наслали, чтобы увести как можно больше учителей в замок, чтобы Гарри можно было легко достать.

Гарри посмотрел, что со стороны Хогсмида по территории школы к стадиону бежит большая группа волшебников — это были авроры, видимо, их уже успели вызвать. Из замка на помощь выбежала МакГонагалл и Снэйп; Грюм медленно оттеснял врага от стадиона, сражаясь сразу с тремя Упивающимися. Гарри поспешил ему на выручку, оглушив самого ближнего к Грюму. Беллатрикс присоединилась к атаке на экс-аврора со спины; она подняла палочку и крикнула — “Avada Kedavra!”, и зеленый луч полетел в Грюма. Гарри попытался сбить заклинание: — “Protego!”, но ничего не вышло — Грюм погиб. Гарри хотел бросить в Беллу проклятие, но она уже мчалась к Тонкс, так же пытавшееся помочь Грюму.

- “Stupefy!”, крикнул ей вслед Гарри, но промахнулся и его луч угодил в другого противника.

— Тонкс! — заорал Гарри, несясь к ней со всех ног — она не видела, что у нее за спиной Беллатрикс. — “Stupefy!”, - еще раз крикнул Гарри, но Беллатрикс уже выпустила красный луч, и Тонкс замертво упала.

— Ну, что, Поттер, один остался? — смеялась она. — Продолжим разговор? Ты, кажется, хотел мне отомстить за своего родственника?

— Теперь уже не только за него, — дрожа от ярости, крикнул Гарри.

— Я дам тебе фору, Поттер! — крикнула она. — Одно заклинание вперед.

— Зря ты во мне сомневаешься, Белла, — ответил Гарри. — Ты убила Сириуса — тебе не жить — “Crucio!”.

Беллатрикс упала на землю и стала орать.

— Как видишь, я научился любимому заклинанию боли Волдеморта, — перекрикивал ее Гарри, приподнимая ее над землей. — Больно? А мне было еще больнее, когда ты убила самого дорого мне человека!

Он опустил палочку, Белла лежала на земле, дрожа всем телом.

— Твоя очередь страдать! — озверел Гарри, снова поднимая над ней палочку. — Ты умрешь медленно, Белла! Ты будешь страдать от боли, которую причинила мне, убив Сириуса! — “Virtus Violatio!”

Крик Беллатрикс Лестрандж долетел до верхушек запретного леса. Гарри увидел, что к нему бегут Снэйп и Дамблдор, но они были еще далеко и на их пути была группа Упивающихся. Ни Снэйп, ни Дамблдор не жалели людей в масках. Снэйп не мог оставлять живыми свидетелей, которые могли бы сообщить Волдеморту, что он защищает Поттера. Гарри продолжал держать Беллатрикс под проклятием, поглядывая за директором и Мастером Зелий.

— Ты ответишь за то, что свела с ума родителей Невилла! — продолжал кричать Гарри, обезумев от гнева. — У меня еще есть время!

Он снова посмотрел на приближающихся учителей — они были совсем близко.

— Остановись, Гарри! — кричал Дамблдор. — Остановись!

— Она убила Сириуса! А я убью ее! — орал Гарри, продолжая держать заклинание.

Снэйп послал в Гарри разоружающее заклинание. Чтобы его отразить, Гарри пришлось отпустить Беллатрикс.

— Гарри! Что ты делаешь? — кричал Дамблдор, который был уже в нескольких шагах от него.

— Учусь убивать, профессор, — ответил Гарри.

— Отойди, Гарри, — скомандовал Снэйп.

— Ты — предатель! — заорала женщина на Снэйпа. — Ты работаешь на Дамблдора!

— И давно, Белла, — хладнокровно ответил Снэйп, — уже семнадцать лет.

— Северус, замолчи! — прервал его Дамблдор. — Что ты делаешь?

— Если ее не убьет Поттер — ее убью я, — мягко сказал Снэйп.

Откуда не возьмись, появился Долохов с тремя Упивающимися Смертью — Дамблдор и Снэйп приняли бой. Дамблдор старался оглушать, но Снэйп предпочитал не оставлять их в живых. Гарри увернулся от рикошета, летевшего в его сторону, как Беллатрикс тут же подняла палочку, направила ее на Гарри и крикнула: — “Avada…

Но Гарри ее опередил, заорав на долю секунды раньше ее: — “Avada Kedavra!”

Зеленый луч вылетел из его палочки и ударил Беллатрикс в грудь. Она упала.

Дамблдор и Снэйп расправились с тремя противниками и подошли туда, где стоял Гарри.

— Гарри? — охнул Дамблдор, посмотрев на мертвую Беллатрикс. — Ты?

— Это тебе за Сириуса, — со злостью сказал Гарри, подходя к мертвой Беллатрикс.

— Что ты говоришь, Гарри? — ужаснулся директор. — Ты не в себе, Гарри, иди в замок сию же минуту.

— Если не я, то она меня, — отозвался Гарри, не отрывая глаз от тела женщины. — Она не оставила мне выбора. И она должна была умереть…

— Поттер, возвращайся в замок, — спокойно сказал Снэйп. — Авроры очистили территорию от этой мрази.

— Она убила Сириуса, — сказал Гарри, — я подписал ее смертный приговор еще в Отделе Тайн. Она сама нашла свою смерть, придя ко мне…

— Гарри, возвращайся в замок, — повторил директор.

— Хорошо, — ответил Гарри, отводя глаза от мертвой Беллатрикс, — я только вернусь в раздевалку — там осталась моя “молния”.

Дамблдор и Снэйп стали уходить в направлении замка, а Гарри пошел в раздевалку. Он обнаружил свою метлу там, где оставил. Гарри поднял метлу, но тут услышал чьи-то шаги и обернулся. Это был Снэйп; видимо, Дамблдор не хотел, чтобы Гарри шел до замка один.

— Ты идешь, Поттер? — спросил Снэйп.

— Да, сэр, — ответил юноша, у которого перед глазами все еще было лицо мертвой Беллатрикс Лестрандж.

— У тебя не было выбора, Поттер, — сказал Мастер Зелий, прочитав мысли Гарри. — Не думаю, что тебе стоит из-за нее так переживать — ведь она убила Блэка…

— Вы меня не осуждаете? — удивился Гарри.

— Нет. Но тебе лучше не говорить никому, что это ты ее убил, Поттер, — ответил Снэйп. — Дамблдор наверняка возьмет все это на себя.

— Почему? — спросил Гарри. Они почти дошли до входа в замок. — Я же защищался…

— Да ну? — поднял бровь Снэйп. — А перед этим ты наложил на нее парочку проклятий пытки — отличный способ защищаться, Поттер.

— Я потерял контроль, — сказал Гарри. — Когда я увидел ее, то перед глазами встала картина смерти Сириуса — я…

— Месть сладка, — мягко сказал Снэйп. — Я могу дать тебе зелья для успокоения…

— Нет, не надо, сэр, я… мне надо побыть одному, — ответил Гарри и пошел прочь.

* * *

В замке продолжалась легкая паника — ученики еще не пришли в себя от нападения Дементоров. Никто из детей сильно не пострадал, кроме полутора десятков обмороков. Дамблдор и Снэйп зашли в больничное крыло, левитируя носилки с ранеными аврорами, а мертвых отправляли в морг больницы Святого Мунго. Джинни лежала на одной из кроватей, рядом с ней сидели Рон и Гермиона. С ними все было в порядке, только они были сильно напуганы появлением Дементоров. Джинни ушиблась, упав с метлы, но ей ничего не угрожало. Дамблдор увидел друзей и подошел к ним. На его лице было такое выражение, что ребята сразу подумали о худшем.

— Профессор Дамблдор, — спросила Гермиона, когда директор подошел к ним, — почему у вас такое лицо? Что-то случилось? Серьезное…

Дамблдор посмотрел на ребят и из его глаза потекли слезы. Он достал платок и, промокнув глаза, тихо сказал:

— Мы потеряли несколько очень хороших людей, Гермиона.

— Что? — ужаснулась Гермиона.

— Кого? — спросил Рон, побелев.

— Дементоры были только отвлекающим маневром, — объяснил Дамблдор, присаживаясь на свободный стул. — Потом появились Упивающиеся Смертью.

— Как же так? — воскликнула Джинни. — Ведь ваша защита…

— Она не помогла, — обреченно ответил Дамблдор, продолжая утирать слезы. — Упивающиеся Смертью пришли, чтобы похитить Гарри.

— С ним все в порядке, профессор? — спросила Гермиона.

— Я думал, что он с вами, — сказал Дамблдор. — Он тоже в шоке, ведь на его глазах погибли Аластор Грюм и Тонкс.

— Что? — крикнул Рон, ужаснувшись. — Как же так?

— Боже! — закрыла лицо руками Гермиона. — Тонкс! Боже мой!

— Она же совсем молодая! — рыдала Джинни.

— Поэтому я и пригласил ее в школу, — тихо сказал Дамблдор. — Хотел, чтобы она была подальше от войны, и вот… здесь я тоже не уберег ее молодость.

— Директор, — Снэйп появился рядом с кроватью Джинни, — вы не видели Поттера?

— Что? — не понял Дамблдор, — о чем ты, Северус?

— Я не нашел Поттера в гостиной Гриффиндора, — медленно, но тревожно сказал Снэйп, поглядывая на друзей Гарри. — Вы его видели?

— Нет, мы были здесь, — ответил Рон, — а что сказали ребята?

— Сказали, что он не приходил в башню Гриффиндора, — ответил Снэйп. — Директор, я боюсь, что с ним случилось что-то плохое — у меня дурное предчувствие.

— Северус, я думал, что ты проводил Гарри до замка, — нервно ответил Дамблдор.

— Да. Я расстался с ним на большой лестнице, — сказал Снэйп. — Он сказал, что ему надо побыть одному.

— Гермиона, Рон, куда мог пойти Гарри? — спросил Дамблдор.

— Ну, не знаю… — протянул Рон, — куда угодно — он знает много потайных мест в замке…

— Может, он пошел в совятню? — предположила Гермиона.

— Я поищу его, — сказал Снэйп и вышел.

— Джинни, ты нормально себя чувствуешь? — спросил Дамблдор.

— Да, мадам Помфри дала мне шоколада, — ответила девочка, пытаясь остановить слезы. — Если бы не Гарри — не знаю, что бы со мной было. Он снова меня спас.

— Он отважно сражался против пяти Упивающихся Смертью, и пытался помочь Аластору и Тонкс, но… — сказал Дамблдор. — Ребята, если с вами все в порядке — спускайтесь в Большой Зал — там собрались все ученики. Через несколько минут я выступлю перед школой.

Джинни получила разрешение от мадам Помфри покинуть госпиталь, и ребята стали спускаться вместе с остальными учениками в Большой Зал. Там собралась вся школа, но Гарри там не было. Через десять минут, когда все сели, Дамблдор поднялся со своего места.

— Друзья мои, — грустным голосом начал он. — На школу было совершено хорошо спланированное нападение. Нет никаких сомнений, что за этим стоит Лорд Волдеморт. После его первого проникновения на территорию школы, я попытался усилить чары защиты замка, но Волдеморт их смог преодолеть. Нападение Дементоров было лишь отвлекающим маневром.

Школа вздрагивала каждый раз, когда директор называл имя Темного Лорда.

— Вы все знаете, что Лорд Волдеморт всегда охотился за вашим товарищем — Гарри Поттером. Сегодня сам Лорд не появился, но подослал несколько десятков своих слуг — Упивающихся Смертью, — продолжал директор, нагнетая обстановку в зале. — Мною срочно была вызвана подмога. Авроры министерства магии прибыли через десять минут после того, как люди в масках напали на Гарри. Он мужественно сражался наравне со мной и еще спас многих из вас от Дементоров.

Школа смотрела на директора с надеждой, что он скажет, что с Поттером все в порядке.

— Гарри не пострадал, — сказал Дамблдор, и многие вздохнули с облегчением. — К сожалению, среди Авроров есть потери, так же, среди учителей школы тоже есть жертвы.

Школа охнула, сразу ища пробелы за учительским столом.

— Мы потеряли бывшего аврора Аластора Грюма, — тяжело сказал Дамблдор и, набрав в грудь побольше воздуха, выдохнул, — и нашу молодую коллегу — профессора Тонкс.

В зале раздались тяжелые вздохи и всхлипывания.

— Они пали, будучи предательски убитыми в спину, — гневно продолжил Дамблдор. — Мне все равно удастся выяснить, кто вновь помог проникнуть в школу. Поэтому, если кто-то из вас знает этих людей — немедленно сообщите мне.

Три факультетских стола повернули головы на стол Слизерина, за которым сидел Малфой и его дружки.

— В связи с частыми нападениями, которые обрушились на нас, — продолжил Дамблдор, — с этого момента школу постоянно будет охранять отряд Авроров министерства магии. Эти люди не позволят никому выйти из школы без моего письменного и устного подтверждения. Сегодня на учебном совете мы определим того, кто будет вести уроки по Защите от…

Тут Дамблдор замолчал, так как двери Большого Зала открылись и вошли два аврора и встали возле дверей.

— Мистер Дженнингс, — представил вошедших Дамблдор, — и мистер Палмер.

Авроры кивнули, когда их имена называл директор.

— Да, как я сказал, сегодня вечером на собрании преподавателей мы определим нового учителя по Защите от Темных Сил. С помощью учителей и Авроров среди учеников жертв нет. Все Упивающиеся Смертью, напавшие на Гарри с целью похитить его, были уничтожены.

— Они всех убили? — шепотом спросил Малфой, но Рон, Гермиона и Джинни его услышали. — Им выдали лицензии на убийство?

— Малфой, если ты не заткнешься, то я прибью тебя без лицензии на убийство! — резко ответил Рон.

— А где же твой дружок — герой? — уже нормальным голосом сказал Драко. — Самое время снова почивать на лаврах победителя. Хотя, самое время посадить его в Азкабан за предумышленное убийство, — добавил Малфой.

— Что за бред ты несешь, Малфой? — гневно спросила Гермиона. — Гарри никого не убивал!

— А я слышал, как авроры обсуждали, что Поттер убил одного из нападавших Непростительным проклятием! — довольно громко сказал Малфой, так что его слова услышал даже директор школы.

— Мистер Малфой, вам есть, что сказать школе? — спросил Дамблдор. — Вы можете назвать тех, кто помог проникнуть врагам на территорию школы?

— Нет, директор, — улыбаясь, ответил Драко. — Я просто удивлен, что вашего героя Поттера нет за столом…вы столько лестных слов сказали о его подвигах, а где же он сам?

— Гарри находится в шоке, — объяснял теперь всей школе Дамблдор. — Ведь на его глазах погибли два человека, которых он знал очень хорошо и, к тому же, которых пытался спасти…

— Понятно, — протянул Малфой. — А я-то думал, что его уже отправили в Азкабан за убийство Беллатрикс Лестрандж! Ведь это он ее прикончил Непростительным Проклятием, так?

Вся школа ахнула после слов Малфоя, который сидел с очень довольным выражением на лице — пусть Дамблдор теперь выгораживает своего любимчика.

— Тише, друзья! — повысил голос Дамблдор. — Мистер Малфой сделал лишь предположение — он не был свидетелем убийства Беллатрикс Лестрандж. К этому же, если бы такое и произошло, то это было бы не убийство, а самооборона.

— Ну, конечно! — вскинул руки вверх Малфой. — Кто бы сомневался!

— Драко, помолчи! — рявкнул Снэйп.

Малфой зло посмотрел на декана, но больше не сказал ни слова.

— Беллатрикс Лестрандж пыталась убить Гарри на моих глазах, — сказал директор. — Мне пришлось уничтожить ее до того, как она смогла полностью произнести смертельное проклятие, от которого никто, кроме Гарри никогда никто не выживал.

Школа еще раз загудела, поняв, что Дамблдор спас Поттера от очередного заклинания Avada Kedavra.

— А сейчас я прошу всех вас внимательно меня послушать, — очень серьезно сказал Дамблдор. — Еще в конце прошлого семестра многие из вас читали статью в газете "Ежедневный Пророк" о возможности начала войны в магическом обществе. Боюсь, что открытая война Лорда Волдеморта против всех нас, началась сегодня. Поэтому я прошу каждого из вас быть бдительным и тем самым лишний раз не давать поводов для врагов причинить кому-либо вред. Сейчас, я думаю, что мы все можем пообедать, а потом отдохнуть. И так же, не смотря на все случившееся, я хочу поздравить сборную факультета Гриффиндор с блестящей победой в первом матче сезона!

Хоть победа и была омрачена последующими печальными событиями, стол Гриффиндора радостно загудел. На столах появились блюда с едой, и теперь можно было спокойно поговорить обо всем.

— Где же Гарри? — взволнованно спросила Гермиона. — Снэйп, похоже, его не нашел.

— Может, нашел, но Гарри не захотел прийти, — предположила Джинни.

— Надеюсь только, что с ним все в порядке, — сказал Рон.

Ребята ели быстро, чтобы сразу же после обеда пойти искать Гарри. Они уже направились к выходу, как их остановили авроры.

— Куда вы собрались? — спросил Дженнингс.

— Мы хотели вернуться в башню Гриффиндора, — промямлил Рон. — Нельзя?

— Нет, вы вернетесь туда вместе со всеми, — ответил Палмер. — Приказ директора. Сядьте обратно, пожалуйста.

Ребята пожали плечами и вернулись за стол. Когда обед закончился, Дамблдор снова взял речь.

— Я забыл вас предупредить, что сейчас вам всем придется немного подождать в Большом Зале. Дело в том, что авроры проверяют замок в целях безопасности. Вам сообщат, когда можно будет выйти. Спасибо за терпение.

Ученики сели обратно за столы и принялись обсуждать события, которые произошли после матча по Квиддитчу. Большинство ребят были удручены гибелью молодой учительницы по Защите, и теперь вся школа гадала — кто же займет ее место. Почти все были уверены, что-либо сам Дамблдор будет вести уроки, либо назначит Снэйпа — Мастер Зелий столько лет добивался этого поста. Самые смелые шепотом высказывали мнение, что это Снэйп столько лет устраивал учителям неприятности, чтобы назначили его. Через полчаса всем разрешили выйти из зала, и школа разбрелась по своим гостиным.

Глава 19. Разговор по душам

Гриффиндорцы вернулись в свою башню. Рон, Джинни и Гермиона очень огорчились, не найдя Гарри. Их опасения почти достигли апогея, когда еще через два часа к ним в гостиную зашел директор. Многие ученики очень удивились, увидев Дамблдора в своей башне. Он подошел к ребятам и, тихо, но очень обеспокоено, сказал:

— Ребята, мы так и не нашли Гарри. Я волнуюсь за него.

— Авроры искали его? — спросил Рон.

— Да, — ответил Дамблдор. — Они обыскали весь замок, но его нигде нет. У вас есть идеи, где он может быть?

Ребята пожали плечами и задумались.

— А он точно вернулся в замок? — спросила Джинни.

— Да, профессор Снэйп оставил Гарри на развилке у большой лестницы, — ответил Дамблдор. — Как вы думаете, где он может быть?

— Рон, — неожиданно обратилась к другу Гермиона. — Поднимись в вашу спальню.

— Зачем? — удивился Рон, — я проверял — Гарри там нет.

— Я не о том, — перебила Гермиона. — Я хочу, чтобы ты открыл чемодан Гарри и посмотрел, на месте ли его мантия-невидимка и карта Мародеров.

— Ты — умница, девочка! — воскликнул Дамблдор, улыбаясь Гермионе. — Я сам бы не догадался проверить его вещи! Но, только как ты сможешь по ним определить, где Гарри?

— Когда Рон вернется, я скажу, — задумчиво ответила Гермиона.

Рон побежал наверх и вернулся через пять минут, запыхавшись.

— Нет ни мантии, ни карты, — выдохнул он. — И так же я не нашел его альбома с фотографиями.

— Я знаю, где Гарри, — сказала Гермиона, переводя взгляд на Дамблдора. — Он в Хогсмиде.

— В Хогсмиде? — заволновался Дамблдор. — Но это же очень опасно! Не могу поверить, что Гарри мог так безрассудно поступить!

— Вы не поняли, директор, — спокойно прервала его Гермиона. — Гарри пошел в Кричащую хижину.

— Куда? — удивился Дамблдор, а Рон и Джинни раскрыли рты. — В Кричащую хижину? Зачем?

— Я уверена, что Гарри там, — ответила Гермиона. — Вы сказали, что убили Беллатрикс Лестрандж, профессор…

— И что? — спросил Дамблдор, явно не догадываясь, куда клонит девушка.

— Вы же знаете, что она убила Сириуса, — тихо сказал Гермиона. — Гарри наверняка сейчас сидит кричащей хижине, где прятался Сириус, и смотрит на его фотографии в альбоме.

— Гермиона, ты меня поражаешь своей логикой! — выдохнул Дамблдор. — Как ты пришла к такому выводу?

— Я… — замялась Гермиона, немного подумав, стоит ли такое говорить Дамблдору.

— Ты думаешь, что на него произвела такое впечатление смерть убийцы Сириуса? — спросил Дамблдор.

— Нет, — уверенно ответила Гермиона. — Простите меня, директор, но я считаю, что вы сказали неправду школе о том, как погибла Беллатрикс Лестрандж.

— Что? — удивлению Дамблдора не было предела. — Ты думаешь, что я солгал, Гермиона?

— Да, профессор Дамблдор, — не смущаясь, ответила Гермиона под изумленные взгляды друзей.

— Гермиона, что ты несешь? — воскликнул Рон. — Думай, что и кому говоришь? Кто, по-твоему, ее убил?

— Я уверена, что Беллатрикс Лестрандж убил Гарри, — ответила Гермиона, глядя прямо в глаза Дамблдору. — Он поклялся ей отмстить за смерть Сириуса, я уверена, что именно он ее убил…

Дамблдор смотрел на Гермиону очень долго, затем он присел рядом с ней и подозвал друзей поближе.

— Гермиона права, — тихо сказал Дамблдор. — Беллатрикс Лестрандж убил Гарри.

— Что? — вместе выдохнули Рон и Джинни.

— Да, я солгал, — подтвердил Дамблдор. — Я солгал, чтобы другие ученики не шарахались от Гарри, узнав, что он убил человека. Я вы должны сохранить это в тайне.

— Но как же так? — ужаснулась Джинни. — Как он мог?

— Надо начать с того, что по-правде говоря, у Гарри не было выбора, — начал объяснять Дамблдор. — Она хотела убить его, и уже начала произносить смертельное проклятие, но Гарри оказался быстрее…

— Это то проклятие, которым Волдеморт убил родителей Гарри? — спросила Джинни. — "Avada Kedavra"?

— Да, именно это, — ответил Дамблдор. — Но, то, что я видел перед тем, как это произошло, дало мне возможность понять, что Гарри хотел ее убить. Он…он даже мечтал ее убить, отомстить за смерть Сириуса. Поэтому, я очень за него переживаю — это тяжело…это очень тяжело для него.

— Да, поэтому он и ушел туда, где первый раз понял, что Сириус значит для него, — сделала вывод Гермиона. — Он так и не оправился от смерти крестного…

— Нам нужно вернуть Гарри в замок, — сказал Дамблдор. — Уже темно — для него опасно там находиться одному… Как нам туда попасть?

— Боюсь, что это проблема, — медленно ответила Гермиона. — Только Гарри знает, как из Хогвартса попасть в кричащую хижину.

— Гермиона! — перебил ее Рон. — Но, ведь в первый раз Сириус затащил меня туда с улицы — помнишь, мы были около Гремучей Ивы?

— Точно! — подтвердила Гермиона. — Там надо нажать на какой-то сук, вот только это делал Гарри, я не помню…

— Постой! — перебил Рон. — Ведь тогда последним в хижину зашел Снэйп!

— Профессор Снэйп, Рон, — поправил его директор. — Северус знает, как туда попасть?

— Он должен помнить! — ответила Гермиона. — Он не мог забыть этого — он же шел, чтобы поймать Сириуса — вы же знаете, как Снэйп…профессор Снэйп всегда его ненавидел…

— Гермиона, — покачал головой Дамблдор. — Даже Гарри относится к Северусу теперь мягче, а уж ты давно должна понять, что Северус — не враг Гарри. И…ладно, я сам спрошу его, а вы отдыхайте. Если Гермиона права — мы найдем Гарри очень скоро…

И Дамблдор вышел из гостиной Гриффиндора, оставив друзей Поттера размышлять о том, что их лучший друг убил человека. Им предстояло решить для себя, как им к этому относиться.

* * *

С той же целью Гарри уединился в кричащей хижине. Когда они расстались со Снэйпом возле большой лестницы, Гарри поднялся в башню Гриффиндора. Он долго думал, что ему теперь делать, но потом забрал мантию отца, карту Мародеров и альбом, который ему подарил Хагрид. Гарри решил, что пойдет туда, где он впервые почувствовал, что Сириус — самый дорогой для него человек. Гарри без труда добрался до хижины и поднялся туда, где они разговаривали с крестным три года назад.

Перед Гарри, как кинофильм, ожил тот разговор, где Сириус и Римус рассказывали истинную историю о предательстве Петигрю. Гарри сел на кровать, где тогда лежал Рон со сломанной ногой, и открыл альбом. Гарри долго смотрел на улыбающееся красивое лицо крестного…

— Я так страдал, что рос без родительской любви, Сириус, — разговаривал с фотографией Гарри, утирая слезы. — Я так мечтал, чтобы вдруг появился какой-нибудь родственник и забрал бы меня от Дурслей! И тут появился ты,…я помню, как сначала я желал твоей смерти, думая, что ты предал моих родителей. Но когда я увидел истинного предателя, я понял…, я поверил, что моя отчаянная мечта сможет исполниться. Как это было недолго… я никогда не прощу Снэйпа за то, что он отнял у меня, у нас возможность жить вместе…Я никогда ему этого не прощу, хоть сейчас я и вижу, что он рискует своей жизнью, чтобы помогать мне; он не раз спасал мне жизнь, Сириус, но я все равно никогда его не прощу,…если бы он не вмешался бы тогда, не пришел бы сюда — Петигрю бы не сбежал. Тебя бы оправдали: Дамблдор убедил бы всех, что ты невиновен… Но даже когда тебе пришлось скрываться, убегать, я был уверен, что придет время, и мы будем жить вместе, как семья. Я так хотел, чтобы все поверили, что Волдеморт вернулся! Я старался всем рассказать об этом, потому что знал, что тогда ты будешь свободен! Тебе не надо было бы сидеть взаперти в этом проклятом доме твоих ненавистных родителей! Если бы я знал, что все так закончится, Сириус,…если бы я знал, что именно я стану причиной твоей гибели,… я никогда не прощу себя, никогда… я знаю, что я виноват в твоей смерти. Я был слишком глуп и самоуверен, чтобы верить тому, что мне говорили Дамблдор и Снэйп. Теперь я понимаю, что они оба хотели спасти нас обоих, но слишком поздно… я сам погубил тебя, я,… я не хочу жить, Сириус, не хочу! Прости меня, Сириус! Прости…

Гарри прижал к заплаканному лицу фотографию улыбающегося крестного и зарыдал. Вся горечь, которую он пытался скрыть в глубине души, вырвалась наружу, и он не мог остановиться.

— Я не знаю, как мне дальше жить, Сириус, — сквозь рыдания говорил Гарри. — Как мне жить, когда я сам разрушил, я сам погубил единственного дорогого мне человека? Я не могу больше, не могу!!!

Гарри уже кричал, сильнее прижимая к себе альбом с живой фотографией самого близкого человека.

— Каждую ночь я вижу твою гибель… Это — мое наказание, я знаю… Каждую ночь ты падаешь за эту завесу… Как бы я хотел все вернуть назад, Сириус! Я буду корить себя до конца жизни за твою смерть! Сегодня я впервые убил человека, Сириус… Я убил ее, ту, которая отняла тебя у меня. Я старался убить ее медленно, чтобы она почувствовала хотя бы крошечную часть моего горя оттого, что тебя больше нет. Меня едва не остановил Дамблдор, но все равно ее убил. Я отомстил ей, Сириус! Я отомстил ей за тебя! Или за себя… Но это не помогает, я,… я все равно буду чувствовать свою вину до конца дней…

Гарри сидел на полу на коленях, альбом лежал перед ним; смеющийся счастливый Сириус машет ему с черно-белой фотографии. Гарри не мог остановить потоки слез: он надеялся, что так его боль вытечет из него.

— А теперь я думаю, что мои друзья от меня отвернутся, когда узнают, что я стал убийцей, — продолжал говорить с фотографией крестного Гарри. — Я остался совсем один, Сириус, совсем один. Ты оставил мне все твое имущество, твой дом, твои вещи… Но я не могу там находиться — все напоминает о тебе! Я не хочу туда возвращаться! Я попрошу Дамблдора разрешить мне жить в Хогвартсе, пока я учусь. Я знаю, что ты оставил мне наследство, потому, что у тебя больше никого не было, кроме меня… Но, Сириус, я не достоин того, чтобы пользоваться этим! Я не могу жить в твоем доме — я сойду с ума! Это твой дом, он всегда будет мне напоминать о том, что я тебя погубил… Никто не может мне помочь, Сириус, никто. Дамблдор пытается стать для меня дедушкой, я вижу, что его забота обо мне не ограничивается только тем, что я должен исполнить это проклятое пророчество! Клянусь тебе, Сириус, что если бы от меня не зависела судьба целого мира, я бы уже покончил с собой… Для меня невыносимо каждый раз во сне видеть твою смерть. Я заставляю себя жить каждый день, я заставляю себя… Я надеюсь, что когда мы встретимся, ты простишь меня, Сириус, ты простишь меня, что я убил тебя. Я буду молить тебя о прощении всю свою жизнь, потому что моя жизнь — самое суровое для меня наказание за твою гибель… Прости меня, если можешь… я… Я так тебя люблю, Сириус, для меня не было, и нет никого дороже и родней тебя…, прости меня, Сириус.

Гарри просидел так несколько часов, разговаривая с фотографией крестного — он не хотел возвращаться в школу. Там ждали друзья, которым будет теперь тяжело быть рядом с убийцей. Гарри говорил сам с собой, надеясь, что крестный услышит его и сможет понять и простить. Гарри убил Беллу, но ему не стало легче, он обманывал себя, что ему будет легче, когда он лишит ее жизни. Но месть не спасла Гарри от боли, от отчаяния, от чувства вины, которое поселилось в его сердце навсегда.

— Гарри, — услышал он голос за спиной и обернулся.

Это был Дамблдор. Он стоял в дверях, не входя в комнату. Гарри услышал еще шаги, и понял, что Дамблдора привел Снэйп — ведь только он, кроме Гарри знал, как попасть сюда.

— Гарри, — снова тихо позвал Дамблдор. — Можно мне войти?

Гарри сжимал в руках альбом и смотрел на двух взрослых людей, пришедших за ним, чтобы вернуть его в школу.

— Так нам можно войти, Гарри? — так же тихо спросил Дамблдор.

Гарри кивнул, понимая, что у него нет выбора. Снэйп и Дамблдор вошли. Гарри посмотрел на Снэйпа и отчетливо увидел, как Мастер Зелий вспоминает то, что произошло здесь три года назад. Но когда Снэйп посмотрел на Гарри, юноша не увидел на лице профессора злорадного взгляда — похоже, что Снэйп понимал, почему Гарри пришел сюда. Дамблдор сел на пол рядом с Гарри, а Снэйп присел на край кровати.

— Я знаю, как тебе тяжело, Гарри, — тихо сказал Дамблдор. — Не думай, что я не в состоянии этого понять — я же тоже — человек, Гарри, я тоже терял близких мне людей. Смерть Сириуса я переживаю не меньше, чем ты — ведь он, как и твои родители, были мне почти как дети. Когда погибли твои родители, я как будто потерял двоих своих детей — Джеймса и Лили; когда погиб Сириус — я потерял еще одного сына. У меня есть еще два сына — Римус и Северус, и я не хочу потерять их.

Когда Дамблдор произнес эти слова, Снэйп вздрогнул — он явно не ожидал, что Дамблдор так к нему относится.

— Ты для меня, как внук, Гарри, — сказал Дамблдор, прижимая рыдающего парня к себе. — Все твои переживания я чувствую и пытаюсь тебе помочь. Я знаю, как дорог был для тебя Сириус. И для Сириуса ты был больше, чем крестник — ты был ему почти, как сын, ведь ты — сын его самого близкого друга. Сириус тоже винил себя в смерти Джеймса, Гарри.

— П-почему? — всхлипнул Гарри.

— Потому, что Сириус настоял на том, чтобы сделать Питера хранителем вместо себя, — ответил Дамблдор. — Поэтому Джеймс послушал Сириуса, и когда они погибли, Сириус переживал точно так же, как и ты; он тоже винил себя в их смерти и чувство вины не покидало его до конца. К тому же, ты знаешь, что Сириус не дал Лили убедить Джеймса, что им грозит опасность, когда их предупредил Северус. Сириус корил себя и за это много лет.

— А…а я себя буду к-корить себя п-потому, что это я убил Сириуса, это я его убил, — заикаясь, пробормотал Гарри, скрывая заплаканное лицо в мантии Дамблдора. — Я н-никогда себя не прощу, никогда,… если б-бы я послушал вас, если бы не был зол на с-Снэйпа и учил Окклюменцию, т-то не п-пошел бы т-туда, и Сириус бы не погиб. Это все я в-виноват. А теперь для м-моих друзей я стал убийцей.

— Гарри, твои друзья поймут, я уверен, — успокаивал юношу старик, гладя по растрепанным волосам. — Они поняли, почему ты пошел сюда, они знают, как ты страдаешь, Гарри. Но ты должен жить дальше, ты знаешь, Гарри, какой груз ответственности лежит на твоих плечах.

— Как я могу быть надеждой всего мира, как я могу, если я не уберег самого дорогого для меня человека, — говорил Гарри. — Я принес сюда альбом с фотографиями Сириуса, я вспоминал, как именно в этом месте я узнал правду о нем. Там, где мы сидим, стоял Сириус и говорил, что я для него — самый родной человек, после Джеймса. А я не уберег свое же счастье. Я не могу жить с этим грузом! Я не хочу жить, каждую ночь видя его смерть снова и снова! Я не хочу жить! Не хочу!!!

Последние слова Гарри прокричал изо всех сил.

— Гарри…

— Я вспоминал, что здесь произошло три года назад, — продолжал Гарри. — Я представлял себе, как бы мы жили с Сириусом, если бы Петигрю не сбежал. Я так мечтал уехать от Дурслей, когда появился Сириус, я поверил, что еще буду радоваться жизни, что я буду рядом с человеком, который меня любит, как сына.

— Гарри, так распорядилась судьба, — сказал Дамблдор. — Ничего нельзя изменить, ты должен смириться…

— Когда мы вернулись во времени, помните, чтобы спасти Сириуса? — сказал Гарри, и Снэйп снова вздрогнул — он не знал этого. — Я хотел, чтобы все изменилось. Я хотел дать Римусу и Сириусу убить Петигрю. Я хотел убить Снэйпа, потому что он помешал нам. Если бы он не пришел — ничего бы не произошло! И я никогда его за это не прощу, никогда. Я знаю, что это не облегчит мою вину, но чтобы Снэйп сегодня не делал — он всегда будет для меня виноватым в смерти Сириуса.

— Гарри, ты не должен так говорить, — прервал его Дамблдор. — Ведь Северус сделал очень многое, чтобы помочь тебе и нам всем. Ты же знаешь, как ему тяжело, ты должен простить и его, и себя…

— Нет, никогда, — ответил Гарри. — Никогда я его не прощу — чтобы он не делал! А я… Если мне удастся убить Волдеморта — моя миссия будет окончена, и тогда мне больше не нужно будет жить на этой земле, каждый раз засыпая, видя смерть Сириуса, тогда все будет кончено для меня…

— Я никогда не хочу больше слышать этих слов, Гарри, никогда! — возмутился Дамблдор. — И ты не должен так относиться к себе и к тем, кто рискует своей жизнью, чтобы помогать тебе. Ты должен…

— Директор, — прервал Снэйп, вставая с кровати и опускаясь рядом с Гарри. Снэйп посмотрел Гарри в глаза. — Поттер… Я знаю, что ты мне не поверишь, но… я знаю, что такое жить, когда мечтаешь о смерти. Я знаю, что такое любить и потерять любимого. Я…теперь я понимаю, что значил Блэк для тебя. Да, я ненавидел его, я ненавижу его и сейчас, но…ты должен понять и меня, Поттер — у меня были причины для этого. Слишком глубоки обиды, которые я ношу под сердцем. Я не хочу, чтобы ты жил так же, как и я — каждый день заставляя себя жить и мучиться чувством вины. И… Поттер,… мне… жаль, что Блэк погиб. Мне, правда, жаль, что погиб единственный человек, который был для тебя роднее всех,… как ни мне понимать тебя… Но ты должен жить, Поттер, ты должен! Потому, что у тебя еще есть близкие — друзья, которые всегда тебя поймут, простят и помогут. У тебя есть то, чего не было у меня, Поттер…

— Чего у вас не было? — спросил Гарри, пораженный словами Снэйпа.

— В моем сердце никогда не было столько любви, сколько есть в твоем, Гарри, — ответил Снэйп, опуская глаза. — Я понял это сейчас, когда ты плакал над фотографией Блэка, я слышал, какие слова ты говорил, ты и сейчас их говоришь про себя… Я не буду перед тобой извиняться, потому что это уже ничего не изменит. Я просто хочу, чтобы ты нашел в себе силы для того, чтобы, не смотря на такую потерю, ты мог бы еще быть счастлив, когда все это закончится. Ты еще так молод, ты встретишь девушку, которая своей любовью сможет заменить тебе Бл… Сириуса. Своей любовью она вернет тебя к жизни — я уверен. Для этого ты должен жить! Любовь — это самое главное в жизни. Я понял это только когда потерял…

— Любимую? — перебил Гарри

— Да, — тихо ответил Снэйп и закрыл ладонью глаза.

— Женщина, которую вы любили?

— Да, больше жизни, — еще тише ответил Снэйп. — Она была единственная, кого я любил,… но я не уберег ее, не уберег мою… любимую от…

— Волдеморта? — спросил Гарри, ощутив, что Дамблдор сжимает его руку, чтобы он замолчал. — Он убил ее, да? Поэтому вы помогаете нам?

— Да, — почти не слышно ответил Снэйп, поднимая к лицу вторую руку.

Гарри отстранился от Дамблдора и поднял свою руку к лицу Снэйпа; Гарри несмело взял его ладони и убрал от лица. Снэйп поднял голову и посмотрел Гарри в глаза.

— Я никогда не думал, что вы способны на любовь…, - тихо сказал Гарри, — простите меня за все.

И Гарри сделал то, о чем еще шесть лет назад не мог даже и представить. Он обнял ненавистного профессора и почувствовал, как сильные руки Снэйпа тоже обнимают его.

Дамблдор сел на кровать и смотрел, как два человека, еще не подозревая об этом, простили друг другу многолетние обиды. Дамблдор поднял с пола альбом с фотографиями и несколько минут разглядывал снимки счастливых молодых людей, которые не дожили до этого момента. Они не видели, как в кричащей хижине несколько минут назад умерла многолетняя ненависть, которая более двадцати лет была между четверкой гриффиндорцев и одним парнем из Слизерина.

— Нам пора возвращаться, — тихо сказал директор, закрывая фотоальбом.

Глава 20. Новый учитель по Защите от Темных Сил

Дамблдор, Снэйп и Гарри вернулись в замок около семи вечера. Директор попросил Снэйпа дать Гарри успокоительного зелья, а сам отправился на собрание учителей. Гарри ничего больше не сказал Мастеру Зелий, да и тот тоже молча дал юноше пузырек с зельем. Гарри выпил его и пошел в башню Гриффиндора. Скоро ужин, но Рон, Гермиона и Джинни сидели в гостиной до последнего, ожидая Гарри. Когда он вошел, они вскочили с кресел и подошли к нему. Ребята все поняли без слов. Гарри уже успокоился, но ему не хотелось бы объяснять друзьям, почему он убил Беллу.

— Гарри, — тихо сказал Гермиона, беря его за руку, — мы все знаем. Мы понимаем тебя, и никогда от тебя не отвернемся — знай это.

Гарри не ответил, просто крепко прижал друзей к себе. Он ощутил их добрые эмоции, и ему стало немного легче на душе.

— Пойдемте ужинать, — сказал он. — Дамблдор должен назвать нового учителя по защите, хотя я уверен, что это будет Снэйп.

— Мы тоже, — подхватил Рон. — Он столько лет ждал этого.

— Да, — сказал Гарри. — Вы знаете, мы…я хочу, чтобы вы относились к нему с уважением.

— Что? — недоумевал Рон.

— Я должен признать, что люди не всегда оказываются такими, какими мы видим их в первый раз, — ответил Гарри. — Он очень помогает нам, ему очень тяжело работать на два фронта, это достойно уважения.

— Ну, если ты это говоришь, приятель, — пожал плечами Рон, — тогда я попробую.

— Идемте, а то все вкусное съедят, — сказала Джинни.

Ребята сели за свой стол в тот момент, когда на нем появились блюда с едой.

Вся школа гадала, кого же назначат вместо погибшей Тонкс. Многие придерживались того же мнения, что и Гарри, и его друзья. Только для большинства, эта новость не приносила понимания или восхищения — вся школа возненавидела Снэйпа еще больше, после того, как Малфой сказал, что тот — Упивающийся Смертью. Когда столы освободились от тяжести тарелок, директор поднялся со своего кресла.

— Друзья мои, — начал Дамблдор. — Я обещал, что завтра объявлю вам нашего нового учителя по Защите от Темных Сил. Но я сделаю это сейчас. Возможно, многие из вас оценят мой выбор по-достоинству, а у остальных я заранее прошу с пониманием отнестись к моему выбору. Не секрет, что этот человек многие годы просил у меня этой должности, но я отказывал. Не могу вам назвать причины моих многочисленных отказов, но сейчас я даже не стал ждать, когда он попросит меня. Теперь учителем по Защите от Темных Сил будет Северус Снэйп.

Гарри был прав — вся школа ожидала именно такого решения, но почти все были тому не рады. Слизерин взорвался овациями в адрес своего декана, и Гарри к ним присоединился. Снэйп едва заметно ему кивнул перед тем, как поклониться всей школе.

— Благодарю вас, Директор, — сказал он, дополнительно кланяясь Дамблдору.

Не секрет, что остаток вечера и все воскресенье, школа обсуждала назначение Снэйпа на новую должность. Большинство сомневались, что это была хорошая идея Дамблдора. Теперь Снэйп будет вести два предмета — и никто не представлял себе, как он будет успевать. Гарри, Рон, Гермиона и Джинни, доделав все уроки, решили погулять возле озера и поговорить. Они говорили о чем угодно, только не о том, что Гарри убил Беллатрикс. Ребята зашли к Хагриду — они не были у него столько времени.

— Я уже и не чаял вас тут увидеть, — ворчал великан, наливая им чай, — совсем забыли, где я живу и как выгляжу.

— У нас очень много уроков, Хагрид, — оправдывался Гарри. — Ты же знаешь…

— Да, понимаю, — ответил Хагрид. — Но могли бы хоть совушку прислать. Тут такие вещи творились, я чуть от страха за вас не помер. Дементоры, Упивающиеся! Ужас! А ты, Гарри, был на высоте, как всегда — Дамблдор рассказал мне, что ты спас половину школы от этих бездушных тварей.

— Я просто помог ему, — засмущался Гарри. — Кстати, вы знаете, как выглядит его патронус?

— Нет, — в один голос ответили все.

— Феникс! — ответил Гарри. — Его патронус спас меня, когда я был почти без памяти.

— Прикольно! — сказал Рон. — У него и сама птица есть, и патронус такой же.

— Там кто-то еще создавал патронусов, — добавила Гермиона. — Я видела минимум пять разных.

— Какие? — заинтересовалась Джинни. — И у кого какие ты видела?

— Ну, у Гарри — олень, — начала загибать пальцы Гермиона, — у Дамблдора — феникс, как сказал Гарри. У МакГонагалл — …

— Кошка, — предположил Гарри.

— Точно, только это была большая киса, — усмехнулась Гермиона, — это был леопард.

— Круто! — воскликнул Рон. — А дальше?

— У Флитвика — что-то похожее на маленького дракона или на большую игуану, — продолжала Гермиона. — Но вот у Снэйпа! Вы не поверите!

— Летучая мышь, — сказал Гарри.

— Откуда ты знаешь, Гарри? — изумилась Гермиона, остальные едва не попадали со стульев.

— Догадался, — ответил Гарри.

— Ты стал ясновидящим? — спросил Рон.

— Нет. Просто я… — замялся Гарри. — Я не могу вам сказать — это не моя тайна.

— Вот так всегда! — разочарованно охнули все, кроме Гермионы — она поняла, о чем не сказал Гарри.

— Уже темно, пойдемте в замок, — предложил Гарри.

Ребята попрощались с Хагридом, пообещав приходить чаще, и поплелись в сторону ворот. Не успели они войти, как наткнулись на Снэйпа, который явно кого-то ждал или искал.

— Мистер Поттер, — мягко сказал он, — мне нужна ваша помощь. Поможете мне подготовить завтрашние уроки.

— Да, сэр, — отозвался Гарри и пошел за мастером зелий.

Они вошли в кабинет Снэйпа, он сел за свой стол и указал Гарри на кресло напротив.

— Я хотел спросить вас, мистер Поттер, — начал он, заметно волнуясь, — чтобы вы обрисовали мне картину уровня подготовки шестикурсников.

— Не понял, сэр, — сказал Гарри. — Разве вам не дали прочитать наши оценки и план обучения? Сэр?

— Я все это читал, — ответил Снэйп, нервничая еще больше. — Директор посоветовал мне спросить именно у вас уровень учащихся. Ведь половину из них вы сами обучали в прошлом году. К тому же, с вашей стороны будет очень нескромно отрицать, что вы — лучший в школе ученик по Защите от Темных Сил.

— Спасибо, сэр, — еще больше смутился Гарри. — Но что именно вы хотите знать, сэр?

— Директор попросил меня как можно выше поднять уровень владения защитой, — объяснил Снэйп. — И сказал, что вы очень сильно сможете мне помочь в этом вопросе. У кого я еще могу это спросить? — начал злиться Снэйп. — У Малфоя?

— Простите, сэр, — сказал Гарри, — я просто очень удивился вашим словам.

Гарри вернулся в гостиную Гриффиндора около полуночи — Снэйп, видимо, очень хотел произвести на школу достойное впечатление первыми же уроками. Гарри ответил на все вопросы Мастера Зелий и еще помог подготовить завтрашние уроки Зельеделия.

* * *

Первым уроком по понедельникам у шестого курса были зелья, который вел Снэйп; затем была Защита, которую теперь тоже вел Снэйп. `Большая часть смешанного класса была в шоке от перспективы провести весь день в компании Мастера Зелий.

Снэйп, как обычно, влетел в кабинет в девять утра, пригвоздив внимание учеников, не сказав ни слова. Гарри по-прежнему сидел на первой парте с Малфоем, но тот старался делать вид, будто сидит один.

— Сегодня у вас будет зачет, — тихо сказал Снэйп, и весь класс недовольно загудел — он их не предупреждал. — Я знаю, что не сказал вам этого заранее, так что, не нужно тут гудеть, всем своим видом показывая, как я вам надоел.

За последней партой кто-то хмыкнул, что не скрылось от чуткого слуха Мастера Зелий. Он быстро прошел по классу и, упершись руками в стол, повис над учеником. Того забила крупная дрожь.

— Если вас не устраивает мое общество, мистер Макмиллан, — мягким зловещим голосом протянул Снэйп, отчего дрожь Эрни только усилилась, — вы можете покинуть мой класс немедленно. У вас есть такое желание?

— Н-нет, сэр, — промямлил Эрни.

— Тогда впредь держите свое мнение при себе, — еще тише сказал Снэйп, чем практически убил и без того напуганного шестикурсника. — Кого еще не устраивает, что я веду у него уроки — дверь там!

Снэйп указал на дверь из кабинета, но никто не шелохнулся.

— Итак, — продолжил он спокойным ровным голосом. — Зачет. Вопросы — на доске. Ингредиенты для проверочного зелья — в шкафу — у вас два с половиной часа.

Снэйп сел за свой стол и до конца урока не поднял головы, что-то строча на пергаменте. Гарри знал, что Снэйп не спал сегодня всю ночь, чтобы подготовить первый урок по защите. Гарри, как всегда, выполнил задание раньше всех. На вопросы он ответил за сорок минут, с зельем так не торопился — не хотелось портить репутацию ассистента Мастера Зелий.

Гарри скатал пергамент с ответами в рулон, хотел налить зелье во флягу для проверки, но уронил перо. Как только он нагнулся, чтобы поднять перо — его котел с зельем грохнулся на пол, окатив его руки и лицо содержимым. На лицо попали только несколько капель, а вот рукам сильно досталось — правую кисть прожгло почти насквозь — видимо он перепутал какие-то ингредиенты, раз получился такой результат.

Гарри взвыл от боли и пытался смахнуть с обожженной руки остатки зелья. Боль была нестерпимой — в глазах все потемнело, и Гарри уже почти лишился чувств, когда перед ним сел на колени Снэйп, взял его правую руку и положил на нее бинт, смоченный в каком-то растворе. Боль тут же ушла, но Гарри трясло от шока, и он не мог подняться. Сильные мужские руки подняли его и посадили на стул. Гарри благодарно посмотрел на Снэйпа, а тот бросил свирепый взгляд на Малфоя, сидевшего с невинным лицом.

— Пятьдесят баллов со Слизерина и неделя наказаний после уроков, мистер Малфой, — выпалил Снэйп. — Наказание определю после урока.

— Я ничего не делал, сэр! — воскликнул Малфой, до крайности удивленный поведением декана — Снэйп впервые снял очки со своего факультета за проделки Малфоя. — Он его сам уронил!

— Возможно, — ответил Снэйп. — Вот только зелье мистера Поттера было отличного качества, а то, что вы ему добавили в котел, сделало его серной кислотой. Разговор окончен, мистер Малфой!

— Вы не может меня наказывать! — обнаглел Драко, повышая на декана голос. — Вы же друг моего отца!

— Драко, еще одно слово и пойдешь к директору выяснять правоту моих действий, — отрезал Снэйп. — Поттер, в больничное крыло!

— Мне уже легче, сэр, — ответил Гарри.

— Я должен повторять дважды?

— Нет, Мастер, — сказал Гарри и поднялся с места. — А как же быть с моей контрольной, сэр?

— Конспекты я проверю, а зелье сваришь в другой день, иди, — жестко ответил Снэйп.

Гарри бросил гневный взгляд на Малфоя перед тем, как уйти. Мадам Помфри сказала, что основную работу проделал Снэйп, положив на обожженную кисть нужное зелье. Поэтому, она только осмотрела руку, сменила повязку, и Гарри отправился на первый урок Защиты со Снэйпом, все же, немного опоздав. Он постучал в класс.

— Войдите, — протянул Снэйп, который еще не начинал урок, едва проверив по журналу присутствующих.

— Простите, сэр, я, — начал Гарри.

— Ничего, Поттер, садись, — ответил Снэйп.

Те, кто не были на Зельях, открыли рты от удивления — Поттер опоздал на урок Снэйпа, а тот даже не снял с него баллы!

— Итак, — начал Снэйп, садясь на край учительского стола, — с сегодняшнего дня для вас начнется новый уровень преподавания по Защите от Темных Сил.

Видимо, очень многих в классе это, мягко говоря, не устаивало, но пока все молчали.

— Для шестого курса, вы не знаете и половины того, что должны знать к этому времени, — продолжил Снэйп, и напряжение в классе усилилось. — Почти все ваши прошлые учителя по Защите весьма смутно представляли себе, как надо преподавать Защиту.

— По-вашему, профессор Тонкс не владела необходимым уровнем знаний? — не выдержал Дин Томас. — Не смотря на то, что она была Аврором?

— Вы меня специально провоцируете, мистер Томас? — ангельски спросил Снэйп. — По-моему, сами ученики своей дерзостью стараются поддерживать мой образ злого и несправедливого учителя.

— Как вы можете так говорить о Тонкс, ведь с ней мы практически прошли весь прошлый год за три месяца, а вы…, - поддержал Шеймас.

— Десять очков с Гриффиндора, — отчеканил Снэйп, и Гарри заметил, что Мастер не сделал бы этого, если бы его не прервали во второй раз.

Снэйп встал с края стола и пересел на край парты, где сидели Дин и Шеймас.

— Если еще раз вы позволите себе прервать меня, когда я говорю — Защите будете учиться самостоятельно, — разозлился Снэйп. — Не нужно меня провоцировать! Из-за вас я потерял драгоценное время, за которое можно было уже рассказать вам план моих уроков. Если кому-то не нравится, что я веду еще и этот урок — выход там, я не обижусь.

Никто не дернулся, и Снэйп продолжил урок.

— Отлично, — спокойно сказал Мастер Зелий. — Профессор Тонкс была самым профессиональным учителем по данной дисциплине, жаль, что так недолго.

Все уставились на Снэйпа после таких слов — он никогда не высказывал мнения о других профессорах, тем более, положительного.

— Да, я считаю, что она была хороша! — повторил Снэйп. — Надеюсь, что я вас не разочарую. Профессор Дамблдор попросил меня не жалеть вас, чтобы подтянуть до нужного уровня владения защитными заклинаниями. Поэтому, все наши уроки будут происходить в виде дуэльных сражений.

Класс одобрительно загудел — именно так и вела уроки Тонкс.

— Сегодня мы начнем с одного из моих самых любимых заклинаний щита, — продолжили Снэйп. — К концу первого урока я жду, что вы все им овладеете. Если нет, то вы столкнетесь с моим…э-э…неприятным характером еще раз. Итак, заклинание щита. Мне нужен сильный противник, чтобы его продемонстрировать. Драко, иди сюда.

Малфой гордо вышел на середину комнаты и вынул палочку, Снэйп встал напротив.

— Драко, — сказал Снэйп приказным тоном, — мне нужно, чтобы ты послал в меня самое сильное заклинание, которое ты знаешь. Кроме непростительных, пожалуйста… Этот щит будет лучше показать именно на сильном противнике, чтобы вы поняли, какой мощности это заклинание.

Малфой поднял палочку.

— "Delapsus Laqueus!"

Снэйп выкинул палочку вперед, описав ею круговое движение, и крикнул:

— "Pectorial!".

Вокруг Снэйпа появилась прозрачная стена, от которой отлетело проклятие Малфоя, даже не достигнув его.

— Хм, — скривился Снэйп, — Похоже, что ты не оправдал мои надежды, Драко. Твое заклинание, даже, не долетев до моего щита, распалось.

— Сэр, давайте попробуем еще раз, — Малфой явно обиделся на слова Снэйпа.

— Хорошо, Драко, еще раз. И что-нибудь посильнее есть в твоем арсенале?

Малфой выбросил палочку вперед, делая как бы оттягивающее движение.

— "Reptum!".

В Снэйпа полетел белый луч, но, так же, не долетев до щита, растаял. Тут Малфой кинул еще одно заклинание в своего декана, когда тот отвернулся.

— "Vecletum!", — и красный луч полетел в Снэйпа. Гарри понял, что это смертельное проклятие, которым Белла убила Сириуса. Снэйп выставил щит, и красный луч не пробил его.

— Надеюсь, что ты не хотел меня убить, Драко, — мягко сказал Снэйп, когда половина класса уже была готова ретироваться из кабинета. — Но, даже этим ты не смог пробить мою защиту. Так. Теперь вы разобьетесь на пары, и будете посылать друг в друга только разоружающие заклинания — мне не нужны жертвы.

В классе раздались многочисленные крики "Expeliarmus!" и "Pectorial!". Палочки полетели в разные стороны. Лишь у нескольких пар получилось более менее правильно. Гермиона с третьего раза отразила попытки Рона отнять у нее палочку, а Гарри с первого же раза поставил нужный щит против заклинания Невилла. Снэйп ходил по классу, поправляя ребят; он был, на редкость, корректным в своих замечаниях. Через сорок минут, всем удалось создать то, что требовал профессор.

— Неплохо, — сказал Снэйп. — В качестве домашнего задания вы будете тренировать это заклинание — на следующем уроке я проверю вас на прочность лично. А сейчас — новое заклинание.

Шестикурсники просто обалдели — в течение одного урока им предложили разучить несколько новых заклинаний!

— Мне нужно выяснить, кто из вас самый лучший, — сладко протянул Снэйп. — Итак, Драко, хочешь проверить себя на прочность?

— Э-э…, - замялся Малфой. — А что это будет, сэр?

— Сюрприз, Драко, — ухмыльнулся Снэйп.

— Сэр, может, наша звезда поможет? — явно струсил Малфой.

— Мистер Поттер, вы соизволите быть моим соперником? — слегка улыбнулся Снэйп. — Может, ваши многочисленные сражения с Темным Лордом и его Упивающимися окажут свою положительную роль?

— Гарри, не стоит тебе этого делать, — прошептала Лаванда Браун, — он же Упивающийся Смертью! Убьет тебя и спишет все на несчастный случай!

— Мисс Браун, я все слышу, — сказал Снэйп. — Вы снова меня провоцируете? Еще одно слово, что я — Упивающийся Смертью, и можете собирать чемодан! Пока что, я — ваш учитель. Так что, мистер Поттер?

— Я готов, сэр, — вышел вперед Гарри, становясь напротив Снэйпа. — Вы не скажете, что это будет?

— А Темный Лорд вас предупреждает о том, какое проклятие собирается в вас послать? — съязвил Снэйп. — Не бойтесь, мистер Поттер, максимум, что вам грозит, если мое заклинание поразит вас — неделя в беспамятстве на больничной койке.

Класс дружно охнул.

— Значит, я буду больше тренироваться с моими злейшими врагами, чтобы знать больше, — ответил Гарри и Снэйп едва заметно улыбнулся.

— Отлично, мистер Поттер, — пустив в ход излюбленный сарказм, ответил Снэйп. — Глупости вам не занимать, может быть, поэтому Темный Лорд вас и выбрал…

Класс засмеялся, а Снэйп, видя, что Гарри отвлекся, бросил в него заклинанием.

— "Dolor Vomical!" — крикнул Снэйп, и ярко-белый луч полетел в Гарри.

Тот немедленно среагировал, выставив щит, который показывал Снэйп.

— "Pectorial!" — крикнул Гарри, и заклинание Снэйпа отскочило от щита. Снэйп тут же послал в Гарри еще одно неизвестное проклятие, но и его Гарри остановил щитом. И, опередив Снэйпа в этот раз, послал в него свой вариант нападения.

— "Intrare Oris!" — заорал Гарри. Снэйп выставил свой любимый щит, но серебристый луч пробил его, и Снэйп рухнул на пол, как подкошенный.

Гарри не ожидал, что он сможет такое сделать; он упал на колени рядом со Снэйпом и пробормотал: — "Ivi Vigory".

Снэйп встал с большим трудом и с помощью нескольких учеников, сел на стул.

— Вот, кажется, я и нашел того, кто будет мне ассистировать при показе новых заклинаний, — вяло, но с ноткой удовлетворения, сказал Снэйп. — Мистер Поттер, вы — первый, кому удалось пробить мой щит. Двадцать очков Гриффиндору за такое достижение — я поражен.

До конца урока Снэйп просидел за своим столом, восстанавливая силы после попадания Гарри. За один урок они прошли четыре заклинания, которые должны были усовершенствовать до следующего занятия.

* * *

После первых трех недель уроков защиты у Снэйпа, вся школа согласилась, что Мастер Зелий — лучший из тех, кто их учил этому предмету. Хоть он и много задавал, как всегда, но его познания в Темных Искусствах были далеко за гранью того, что ученикам показывали его предшественники. Как он успевал вести сразу два предмета у всей школы — было загадкой. Гермиона даже предположила, что Снэйп пользуется возвращением назад во времени.

К концу декабря в школе не осталось ни одного ученика, который бы возмущался по поводу количества домашних заданий по Защите от Темных Сил — настолько Снэйп был хорош. Гарри всегда стоял в паре со Снэйпом, когда профессор показывал новые проклятия. Многие стали замечать, что Снэйп стал даже намного мягче после того, как получил ту должность, о которой всегда мечтал.

В довершение всему, Гарри по-прежнему занимался с Мастером зелий Окклюменцией по средам, и там тоже у Гарри все хорошо получалось. На последнем занятии перед рождественскими каникулами, Гарри вновь проникал в разум профессора.

— "Legilimens!" — крикнул Гарри и хотел ворваться в разум профессора, но его мгновенно выкинуло оттуда; Гарри как будто наткнулся на стену.

— Что такое? — спросил Гарри.

— Ты уже научился проникать в разум, когда он открыт или расслаблен, — ответил Снэйп, ухмыляясь. — Теперь мы переходим к новому уровню — пробивать блоки, за которыми спрятаны мысли, чувства и воспоминания. Этим мы займемся со следующего полугодия.

— Вы думаете, мне удастся пробить ваш блок, если даже Темному Лорду это никогда не удавалось? — спросил Гарри и увидел, как Снэйп изменился в лице.

— Ты не должен говорить о нем в моем присутствии, Поттер — тихо сказал профессор. — Мне не хотелось бы…

Снэйп замолк на середине фразы, послышались шаги в коридоре.

— Быстро садись за стол и проверяй рефераты, — тихо сказал профессор.

Гарри быстро перебежал за маленький столик рядом с профессорским столом и схватил реферат из стопки. Дверь отворилась, но это был лишь Дамблдор.

— Я вас напугал, дети мои? — улыбнулся старик, видя, с каким напряжением на него посмотрели Гарри и Снэйп. — В следующий раз предупрежу о приходе заранее.

— Чем обязан, директор? — спросил Снэйп, приходя в себя.

— Я хотел попросить тебя еще об одной услуге, Северус, — ответил Дамблдор.

— Поттер, можете идти, — мягко скомандовал Снэйп.

— Я думаю, что Гарри будет лучше это послушать, Северус, — отменил слова Снэйпа директор. — Тем более, что у меня возникла любопытная идея, и я хотел бы обсудить ее с вами обоими.

— Что именно? — спросили Снэйп и Гарри одновременно.

— Дуэльный клуб, — ответил Дамблдор. — Настоящий дуэльный клуб, который будет вести лучший учитель по Защите от Темных Сил и…

— Его ассистент — мистер Поттер? — опередил Снэйп.

— Точно, — ответил старик, улыбаясь. — Что ты об этом думаешь, Северус?

— Идея не плоха, если только…

— Ты сам выберешь тех, кто будет туда ходить, Северус, — угадал направление мысли Дамблдор. — Не стоит терять твое время на тех, кто слаб для твоего уровня.

— Не моложе пятого курса, директор, — предложил Снэйп. — И то, не все… я доверю отбор Поттеру — он почти всех их учил в прошлом году в той группе по Защите. Многие подтянулись только благодаря его затее…

— Я уверен, что ребята будут в восторге, — вставил Гарри, включившись в разговор.

— Вот и хорошо, — радостно хлопнул в ладоши Дамблдор. — Как ваши дела?

— Мы перешли ко второму уровню, директор, — ответил Снэйп. — После каникул продолжим.

— Кстати, Гарри, ты остаешься в Хогвартсе или поедешь домой? — спросил Дамблдор.

— Я не знаю, — пожал плечами Гарри. — Один я там не смогу…

— Ты не будешь там один, Гарри, — сказал Дамблдор. — Там находится штаб Ордена Феникса, и дом никогда не бывает пустым.

— Вряд ли мне это поможет, — тихо ответил Гарри. — Я хотел бы попросить у вас разрешения жить в Хогвартсе, пока я не окончу школу. Я не хочу возвращаться в этот дом — там все напоминает о Сириусе — я этого не вынесу…

— Гарри, ты не можешь жить в школе все время — это невозможно, — ответил Дамблдор, — я думаю, что если ты пригласишь своих друзей, они скрасят твое одиночество в Рождество. Я уверен, что Рон и Гермиона ждут этого от тебя.

Гарри покачал головой и посмотрел на Снэйпа, который уже мысленно планировал будущие занятия в дуэльном клубе.

— Мастер Снэйп, а где вы будете на каникулах? — неожиданно спросил Гарри, отчего Снэйп даже подпрыгнул в кресле.

— Ты предлагаешь мне свое общество, Поттер? — с сарказмом ответил Снэйп. — Я тебе еще не надоел? Ты же меня терпеть не можешь — отчего вдруг такая привязанность?

— Северус, ну зачем ты так? — осадил его старик. — Ну, ты же можешь говорить мягче, когда хочешь!

— Просто, я мог бы помогать вам на каникулах, если вы останетесь тут, сэр, — сказал Гарри.

— Нет, Поттер, должен тебя разочаровать, что на Рождество меня не будет в Хогвартсе, — ответил Снэйп. — Ты хочешь побывать в моем родовом замке и помочь мне его привести в порядок, Поттер?

— Северус! — снова остановил его Дамблдор. — Ну, как тебе не стыдно?

— Стыдно? — усмехнулся Снэйп. — Остатки стыда я потерял, когда пришел в слуги к Темному Лорду, директор…

— Все в порядке, профессор Дамблдор, — быстро вставил Гарри, опередив очередную укоризненную фразу старика. — Я думаю, что Мастер Снэйп прав, и нам нужно отдохнуть друг от друга.

— Боюсь, что не выйдет, — ответил Дамблдор, — есть еще кое-что, о чем бы я хотел тебя попросить, Северус.

— Еще? — для Снэйпа это, видимо, был уже предел. — А спать я не должен?

— Северус, — покачал головой Дамблдор, — ты ведешь себя, как непослушный мальчишка, а не как сильный мужчина — такое поведение тебя не достойно.

— Простите, директор, — извинился Снэйп. — Так о чем вы хотели меня попросить?

— Я хочу попросить тебя научить Гарри всему, что ты умеешь в Темных Искусствах, Северус, — ответил Дамблдор.

— Ему достаточно того, что теперь я преподаю ему Защиту от Темных Сил, директор, — ответил Снэйп. — Он итак знает больше, чем ему нужно о защите…

— Я говорил не о Защите, Северус, — серьезно сказал Дамблдор, и Гарри напрягся. — Я хочу, чтобы ты научил Гарри тому, что ты знаешь из Черной Магии, Северус.

— Что? — выдохнул Снэйп. — Черной Магии?

— Да, Северус, — ответил Дамблдор.

— Дамблдор, да вы в своем уме? — воскликнул Снэйп, приподнимаясь из кресла. — Учить Поттера Черной Магии? Вы что, хотите сделать из него второго Темного Лорда? Вы хоть понимаете, что вы предлагаете, Дамблдор?

— Северус, я прекрасно все понимаю, но уверен, что без этого нам не обойтись, — спокойно ответил директор. — Я очень рассчитываю на твои знания, потому что моих будет явно не достаточно. Я в этом не преуспел так, как ты.

— Дамблдор, я не желаю в этом участвовать! — уже кричал Снэйп, что давно не случалось. — Да вы хоть представляете себе силу Поттера после таких занятий? Я боюсь, что второго Волдеморта нам уже не вынести!

Это было впервые, когда Гарри услышал имя Темного Лорда из уст Снэйпа. Видимо, Дамблдор тоже слышал если не в первый раз, то крайне редко.

— Северус, как Гарри должен противостоять против Тома, владея только лишь Белой Магией? — спросил Дамблдор уже возмущенным тоном. — У Гарри не будет никаких шансов, если он не будет знать что такое Черная Магия и как с ней бороться. Как он должен отражать мощные атаки черного мага Волдеморта? Это тебе не оглушающие заклятия! Северус, мне больше некого попросить, кроме тебя! Ты должен мне снова помочь!

— Дамблдор! — Снэйп очень громко закричал и навис над стариком. — Я не желаю воспитывать второго Темного Лорда собственными руками, не желаю, вы поняли!

— Северус, прошу тебя…

— Нет! Вы понимаете, что будет, если в Поттере проснется та сила, которую ему дал Волдеморт? — кричал Снэйп, кидая на директора гневные взгляды. — Если эта сила выйдет из-под контроля Поттера, который еще плохо умеет себя контролировать, нам придется похоронить половину факультета Слизерин! Вы готовы пойти на такие жертвы, Дамблдор?

— Северус, я уверен, что с нашей помощью, Гарри научится все это контролировать в нужный момент, — ответил Дамблдор. — Ты же будешь его учить, не сам Волдеморт! Ему необходима эта сила, Северус, жизненно необходима! Без нее он не справится со следующей атакой Темного Лорда — ты же должен это понимать!

Теперь уже Дамблдор вышел из себя, крича на Снэйпа. Видимо, сила Дамблдора все-таки солидно превышала силу Снэйпа, потому что Мастер Зелий просто плюхнулся в свое кресло и мгновенно успокоился.

— Я так понимаю, что у меня снова нет выбора, директор? — спросил Снэйп.

— Ты можешь отказаться, Северус, — ответил Дамблдор.

— Хорошо, я согласен, — тихо сказал Снэйп, переводя взгляд на Гарри, до этого момента не участвующего в споре профессоров. — Поттер, но я должен тебя предупредить, что это очень сильно повлияет на твою энергетику, и ты должен будешь научиться себя контролировать.

— Я постараюсь, сэр, — ответил Гарри.

— Постараешься? — повысил голос Снэйп, скривившись. — Ты постараешься? Ты хоть имеешь представление о Черной Магии, Поттер? Кроме того, что ею владеет Темный Лорд?

— Нет, сэр, — тихо ответил Гарри.

— Черная Магия в неумелых руках — катастрофа только для него; в руках сильного мага — страшное оружие; в руках безумца — катастрофа для него и его окружения, — быстро говорил Снэйп, впившись черными глазами в Гарри. — А теперь все это соедини вместе и получи Лорда Волдеморта!

— Северус, ты пугаешь его! — вступился Дамблдор. — Нельзя так!

— Можно! — отрезал Снэйп. — Он должен знать, что его ждет, если он просто «постарается»! Поттер, Черная Магия скрыта в тебе, ее вложил в тебя Темный Лорд. Если ее вытянуть наружу и не уметь контролировать — ты станешь вторым Темным Лордом. В тебе уже сейчас столько силы, хоть она основана только на Белой Магии, что, сильно захотев, ты сможешь колдовать без палочки! А твоя черная сторона проявила себя, когда ты убил Беллу!

— Северус, замолчи! — крикнул Дамблдор, вскакивая со стула. — Ты не смеешь ему этого говорить!

— Смею, Дамблдор, смею! — перекричал его Снэйп. — Вы же от него все время что-то скрываете, боясь причинить ему неудобства — я же не буду так нежен!

— Я не понимаю, причем тут Белла, — вставил Гарри тихим голосом.

— Вы же ничего не объяснили ему, Дамблдор? — взорвался Снэйп. — Поттер, как ты думаешь, почему тебе удалось убить Беллу?

— У меня получилось случайно, наверное, я хотел отомстить ей, — неуверенно ответил Гарри, пожав плечами. — Не знаю, а что?

— А то! — крикнул Снэйп. — Ты что, тренировался применять смертельное заклинание, которым убил ее, Поттер?

— Нет, я…

— Не говори мне, что ты поставил против нее щит, от которого в нее срикошетило ее же проклятие! — продолжал бушевать Снэйп. — Я прекрасно знаю, что чем ты убил ее, Поттер!

— Северус, прекрати, я тебя умоляю, Гарри не вынесет еще и эту новость! — взмолился Дамблдор, закрывая лицо ладонями.

— Какую новость? — спросил ошарашенный Гарри. — О чем вы, профессор?

— Поттер, ты убил Беллу сильнейшим заклинанием Черной Магии, — ответил Снэйп. — Это заклинание под силу единицам! Ему нас учил сам Темный Лорд — и оно получалось не у всех. Для проклятия "Avada Kedavra" необходимо владеть Черной магией в достаточной мере; по правде сказать, это заклинание может применить только либо очень могущественный Белый маг, как Дамблдор, например, — либо тот, в ком сильно развита Черная магия. Ты понимаешь, о чем я, Поттер? Ты должен не "просто постараться" ее контролировать — ты должен управлять этой силой, иначе…

— Я стану вторым Волдемортом, — закончил Гарри.

— Не произноси при мне его имя! — взревел Снэйп, вскочив на ноги. — Сколько еще раз я тебе должен повторять?

— Да что ж такое! — не выдержал Гарри. — Почему вы сейчас назвали его имя, почему директор его произносит, а мне нельзя? Я не боюсь его имени!

— Ах, ты и этого не знаешь, Поттер?! — удивлению Снэйпа не было предела. — Дамблдор, вы меня поражаете! Вы ему и этого не сказали?

— А что, это снова как-то связано со мной? — попытался отгадать Гарри. — Я думал, что вас просто бесит, что его имя произносит не чистокровный маг и все.

— Поттер, я думал, что ты догадаешься! — воскликнул Снэйп, опускаясь в кресло. — Поттер, имя Темного Лорда — не просто имя — это магия. Каждый раз, когда ты произносишь его имя, он это чувствует, особенно, если ты говоришь это при том, на ком есть его метка.

— Тогда почему же вы называете его имя и не боитесь, что он это почувствует? — нагло спросил Гарри.

— Потому, что ты еще не владеешь Окклюменцией в нужной степени, Поттер, чтобы не бояться оказаться под властью Темного Лорда, — резко ответил Снэйп. — Каждый раз, называя его имя при мне, ты впитываешь черную магию его имени, Поттер. Каждый раз, называя имя, когда рядом находится черная метка — ты отдаешь ему часть своей силы и даешь возможность довлеть на твой разум. Как ты думаешь, ему удалось в свое время одурманить стольких людей?

— Они произносили его имя вслух? — сказал Гарри, и Снэйп теперь рассмеялся.

— Поттер, ты не перестаешь меня удивлять своей тупостью! — издевался Снэйп. — Нельзя же мыслить только в одном направлении, Поттер! Его имя подчинит тебя, если ты будешь его произносить вблизи того, кто связан с Лордом. Так что, будь любезен — называй его как угодно при мне, только не по имени!

— Да, сэр, простите, сэр, — замямлил Гарри.

— Отлично, с этим мы разобрались, — разрядил обстановку Дамблдор. — Так ты готов, Гарри? Северус прав — ты должен знать возможные последствия своей силы. Черная Магия будет расти в тебе быстрее, чем ты можешь себе представить — уже появились ее первые ласточки — "Avada Kedavra".

— Дальше будет еще круче, Поттер, — заверил Снэйп. — Поэтому мы начнем с того, что ты будешь учиться контролировать себя, а потом уже твою силу. Иначе, как я уже сказал, мы похороним на кладбище Хогвартса половину Слизерина.

— А что, в Хогвартсе есть кладбище? — удивился Гарри.

— Так не прочитал историю школы, в которой учишься, Поттер? — вскинулся Снэйп. — Попроси Гермиону Грейнджер тебе рассказать об этом. У тебя же есть карта Мародеров — ты не видел его там?

— Наверное, я не обращал внимания, — пожал Гарри плечами.

— Уже поздно, Северус, Гарри должен идти. А мы с тобой обсудим остальные детали и без него, — сказал Дамблдор.

— Спокойной ночи, директор, — сказал Гарри, поднимаясь из кресла, — спокойной ночи, Мастер Снэйп.

Гарри решил, что ему пора прочесть историю Хогвартса, как давно советовала Гермиона. Так же, Гарри решил, что немедленно посмотрит на карте Мародеров, где находится кладбище на территории школы.

Глава 21. Раздвоение личности

Гарри все же решил поехать в дом Сириуса на каникулы и позвать с собой друзей. Рон, Гермиона и Джинни только этого и ждали, как предполагал Дамблдор. Они с радостью согласились поехать к нему, учитывая, что родители Уизли практически не покидали этот дом, работая на Орден. Гарри так же отправил письмо близнецам, Биллу и Чарли. Для этого Гарри встал в день отъезда на каникулы раньше всех, чтобы написать письма и поручить отправить их Хедвигу — его сове, давно скучавшей без работы. Ребята собрали вещи заранее, и после завтрака уже собрались оправиться через замерзшее озеро до платформы в Хосгмиде, откуда отправлялся Хогвартс — Экспресс до Лондона. Друзья вытащили вещи на снег, запорошивший лестницу перед входными дверями школы, как их остановил знакомый голос.

— Гарри, Гермиона!

— Римус! — воскликнул Гарри, обнимая друга родителей. — Что ты здесь делаешь?

— А Дамблдор тебе не сказал? — спросил Люпин, пожимая руки друзьям юноши. — Вы поедете со мной и с ним на автобусе "Ночной Рыцарь" до дома.

— Мы поедем не на поезде? — удивился Рон.

— Дамблдор поедет с нами? — более настороженно спросил Гарри. — С чего вдруг такая излишняя забота?

— А ты не рад будешь поболтать со мной, Гарри? — непринужденным тоном спросил директор, появившись за спинами ребят.

— Простите, сэр, — сказал Гарри, но старик не придал значения его предпоследней фразе.

— Рад тебя видеть, Римус, — по-отечески обнял Люпина Дамблдор. — Вы готовы, ребята?

Те кивнули в ответ, и группа волшебников пешком двинулась в сторону деревни Хогсмид. Как только они достигли ворот на границе территории Хогвартса, Люпин выбросил вперед правую руку с палочкой, голосуя. Из ниоткуда появился трехэтажный фиолетовый автобус, на подножке которого появился кондуктор Стэн Шанпайк и приготовился зачитывать приветственную речь по затертой бумажке, когда увидел перед собой столько знаменитых людей.

— Албус Дамблдор собственной персоной! — крикнул Стэн. — И Гарри Поттер! Нам сегодня дважды повезло, Эрн!

— Мы хотели бы пройти внутрь, Стэнли, — спокойно сказал директор, отдавая парню мелочь за проезд. — Нам до Лондона, я скажу, где остановить.

После этого, Стэн уже не таращился на двух известных личностей, едущих в его автобусе. Путь до Лондона занял не больше тридцати — сорока минут, и вот они уже вышли в начале улицы, на которой стоял дом Сириуса. Дамблдор напряженно смотрел по сторонам, пока они шли до дома номер двенадцать по площади Гриммо. Ребята уже привыкли к тому, что дом появляется, только если Дамблдор назовет его адрес, или даст записку, где обозначено местонахождение. Сейчас директор назвал адрес очень тихо, и тут же между домами десять и четырнадцать стал появляться еще один дом.

Дамблдор открыл дверь, и ребята вошли с мороза в теплое помещение. Сегодня там горел свет — видимо, теперь его там никогда не выключали. Гарри вспомнил, как несколько месяцев назад он вошел сюда вместе с Тонкс, а сегодня ее уже нет в живых. Казалось, что Люпин подумал о том же, но он сказал это вслух.

— Я помню, что ты пришел сюда летом вместе с Тонкс, — печально сказал Римус, — как несправедливо! Она была так молода!

— Идет война, Римус, — сказал Дамблдор. — Мы все прекрасно понимаем, что ее смерть — не последняя. Никто не сожалеет об этом больше, чем я.

— Да, Дамблдор, вы правы, — откликнулся Люпин, помогая девочкам левитировать чемоданы наверх.

Пока ребята поднимались по лестнице, заходя в те комнаты, где они будут жить на каникулах, Гарри заметил, что в доме стало еще чище и светлее. Видимо, миссис Уизли продолжала убираться тут все время. Гарри поднялся на третий этаж и втащил чемодан в комнату, где был летом.

Там все было по-прежнему. Только Гарри сразу стало грустно, когда он подумал, что эта комната могла лично принадлежать крестному. Гарри дотащил чемодан до кровати и подошел к окну. Зима в этом году была холодной и снежной даже в Лондоне, где всегда было теплее, чем на севере Англии, где находился Хогвартс. За последние несколько дней снега выпало достаточно много, чтобы создавать проблемы с пробками на дорогах Лондона. Маглам приходилось каждое утро откапывать свои машины, стоявшие возле подъездов — в этой части города было очень мало частных домов. Прохожие ежились от непривычного холода, кутаясь в длинные шарфы и варежки. Почему-то, Гарри умиротворяло, когда он смотрел в окно, его это очень успокаивало.

— Ты снова грустишь, Гарри, — услышал он голос Римуса. — Мне тоже грустно, это дом Сириуса…

— Я не хотел сюда возвращаться, но Дамблдор меня уговорил, — ответил Гарри, не оглядываясь.

— Тебе понравилась комната Сириуса? — спросил Римус.

— Это была комната Сириуса? — уже не удивился Гарри, повернувшись к Люпину.

— Да, это была его любимая комната, — проводя рукой по креслу, сказал Люпин. — Сириус сделал эту комнату такой, какой ты ее видишь сейчас. Он все здесь расставил, как ему хотелось, мы ничего тут не меняли.

— Я почувствовал это, — сказал Гарри, подходя к камину. — Зачем ты пришел, Римус?

— Ты хочешь побыть один, Гарри? — спросил Люпин. — Я могу уйти, если ты хочешь…

— Нет-нет, Римус, ты меня не правильно понял, — Гарри ухватил Люпина за рукав и посадил в кресло напротив себя. — Прости, я не хотел тебя обидеть… Ты остался один — все твои друзья — мародеры погибли, и еще я тебя отталкиваю, прости, дружище…

— Гарри, я, как никто другой, понимаю твою грусть, — тихо сказал Люпин, глядя в камин. — До встречи с ними я был очень одинок из-за своей болезни.

— Тебе, наверно, еще тяжелее, чем мне, — грустно сказал Гарри, так же наблюдая за пламенем, — ты знал их всех дольше, чем я — я не подумал о тебе…Ты постоянно меня успокаивал после гибели Сириуса, а я ни разу тебя и не спросил, как тебе тяжело. Прости, Римус.

— Не извиняйся, Гарри, — ответил Люпин и слегка улыбнулся. — Расскажи о твоих успехах в школе.

— Все нормально, Римус, — безразлично ответил Гарри. — Я чувствую себя намного лучше теперь, когда одним человеком, который меня ненавидит, стало меньше. Это очень меня гнело.

— Ты о Северусе? — спросил Люпин, посмотрев на Гарри. — Я рад за вас обоих. Мне кажется, он стал терпимей относиться не только к тебе одному. Это к лучшему — нам не нужны ссоры.

— Ты расскажешь мне что-нибудь о Волдеморте? — неожиданно спросил Гарри. — Что он делает?

— Ты же знаешь, Гарри, что я не могу тебе сказать, — Люпину стало неловко.

— Римус, как я устал от всего этого! Когда же Дамблдор поймет, что, держа нас в неведении, вручает Волдеморту дополнительное преимущество! — воскликнул Гарри так неожиданно, что Люпин даже вздрогнул. — Чего нам с тобой стоило его молчание в прошлом году? Когда же это все закончится? Если мне еще нет семнадцати лет, то он собирает информацию до тридцать первого июля, чтобы потом сразу посвятить меня сразу во все? У меня тогда голова треснет!

— Гарри, ты не прав, — тихо сказал Люпин.

— Неужели? — вскинул брови Гарри. — Валяй, защищай его снова!

— Гарри, — устало проговорил Люпин и покачал головой, — Дамблдору очень нелегко пытаться все контролировать — у нас слишком мало людей и еще меньше возможностей, чтобы противостоять Волдеморту.

— Я думал, что Министерство Магии теперь на нашей стороне, да и людьми помогают, — ответил Гарри. — Они даже Авроров в школу прислали.

— Этого не достаточно, Гарри, — серьезно сказал Люпин. — У Волдеморта огромное число шпионов среди нас, а у нас — только один. Ты понимаешь, Гарри?

— Не говори мне снова, что я должен боготворить Снэйпа за это! — воскликнул Гарри, поднимаясь из кресла и снова подходя к окну. — Мы все платим за наши прошлые грехи — он расплачивается за то, что сделал ошибку, присоединившись к Лорду — нечего его боготворить за это!

— Гарри, я тебя не узнаю — ты стал таким жестоким — что с тобой? — воскликнул Люпин, подходя к Гарри. — Где тот добрый мальчик, которого я встретил три года назад?

— Тот добрый мальчик умер вместе с Сириусом, — жестко ответил Гарри. — А последнее, что убило его остатки…

— О чем ты, Гарри? — напряженно спросил Люпин. — Ты что-то не договариваешь…

— Дамблдор сказал тебе, что случилось после первого матча по Квиддитчу? — осведомился Гарри вместо ответа.

— Нападение Дементоров и Упивающихся Смертью? — ответил Люпин. — Конечно, об этом знает весь магический мир, Гарри.

— А подробности?

— Он сказал, что ты спас половину школы своим Патронусом, — гордо ответил Люпин. — Ты пытался помочь Грюму и Тонкс.

— Он сказал тебе, кто их убил? — продолжил Гарри.

— Нет, он не придал этому значения, — ответил Люпин.

— Римус, их убила она — Беллатрикс Лестрандж! — сказал Гарри, чувствуя, что он ненавидит эту женщину даже теперь, когда ее больше нет в живых. — Она предательски убила их в спину! А я не успел им помочь — оба погибли на моих глазах, Римус.

— Ты сделал все, что мог, Гарри, — тихо сказал Люпин, положа руку на плечо юноше. — Ты итак сделал больше, чем кто-либо.

— Ее смерть стала слишком легкой для всех ее грехов, — еще жестче сказал Гарри и Люпин изменился в лице.

— Ты видел, как ее убил Дамблдор? — спросил Люпин.

— Ее убил не Дамблдор, Римус, — ответил Гарри, поворачиваясь к Люпину лицом. — Ее убил я.

— Что? Ты? — не поверил Люпин. — Ты убил Беллатрикс? Как? Но…, Дамблдор взял это на себя!

— Ее убил я, Римус, — сказал Гарри без тени сожаления в голосе. — И я сожалею, что старик и Снэйп помешали мне убить ее медленно и мучительно.

— Гарри!

— А ты думал, что я не убью ее? — крикнул Гарри, отталкивая от себя Люпина. — Она убила Сириуса, Грюма, Тонкс, замучила родителей Невилла — я должен был пожалеть ее? Черта с два! Их надо медленно убивать, Римус, медленно и мучительно! И последним в моем списке стоит Волдеморт.

— Гарри, это не ты, — выдохнул Римус. — Не ты — я тебя совсем не узнаю. Ты очень изменился.

— Учителя хорошие были! Назвать имена? — резко ответил Гарри. — Мы сегодня будем есть или как? Я умираю с голоду!

— Наверно, Дамблдор не хотел, чтобы ты убил человека, — тихо сказал Люпин.

— У меня не было выбора — она уже произнесла Avada, когда я опередил ее, — ответил Гарри.

Люпин посмотрел на Гарри до крайности удивленным взглядом.

— Ты убил Беллу проклятием Avada Kedavra? — спросил Люпин.

— Да, — коротко ответил Гарри. — Римус, я не хочу больше говорить об этом, ладно?

— Гарри! — в комнату вошла Гермиона. — Профессор Люпин, нас зовут на кухню — ужин готов.

Они спустились вниз и вошли на кухню, где сидели почти все Уизли, Хестия Джонс и Дамблдор. Гарри впервые видел, чтобы директор ужинал с ними. Старик, похоже, понял, как удивлен Гарри.

— Ты не рад мне, Гарри? — тихо спросил Дамблдор, когда Гарри сел по левую руку от него.

— С чего вы взяли, директор? — резко ответил Гарри.

— Чем я вызвал такую грубость с твоей стороны, Гарри? — спокойно сказал директор.

— Вы продолжаете всех держать в неведении, профессор, — еще резче ответил Гарри, что не ускользнуло от ушей остальных сидящих за столом людей. — Я не хочу ругаться с вами за столом, сэр.

— Мы можем поговорить с тобой после ужина, Гарри, — предложил Дамблдор, уже зная ответ Гарри.

— Еще одна проповедь о том, что я должен держать себя в руках и принимать жизнь такой, какая она есть? — ответил Гарри, не понижая голоса. — Я уже все это слышал тысячу раз.

— Как я вижу, ты не внял ни чьим советам, Гарри, — я разочарован, — спокойно ответил Дамблдор. — Ты теперь не слушаешь ни меня, ни Северуса, ни Римуса, ни своих друзей — я не знаю, как достучаться до тебя, Гарри.

— Стучитесь правдой, директор, — грубо ответил Гарри, на его слова весь стол покачал головами и печальными вздохами. — Я не желаю больше сражаться в темноте против Волдеморта.

— Гарри, мы поговорим после ужина в твоей комнате, — настойчиво сказал Дамблдор, — сейчас не время и не место для таких бесед.

— Я хочу завтра же вернуться в Хогвартс, — неожиданно сказал Гарри, вставая из-за стола. — Я не хочу видеть вас здесь целых две недели!

— Гарри, что ты такое говоришь? — не выдержали Гермиона и миссис Уизли одновременно.

— Гарри, — спокойно сказал Дамблдор. — Раз ты такое говоришь, что я считаю своим долгом больше не обременять твой дом своим присутствием. Тебе не надо уезжать — уеду я. И я перенесу штаб — квартиру Ордена в другое место. Я не смею просить тебя принимать нас в твоем доме, если ты этого не желаешь, Гарри. Но я хотел бы попросить у тебя пару дней отсрочки до того, как я найду новый дом. И…

Дамблдор вышел из кухни с очень расстроенным лицом. Как только он закрыл дверь, на Гарри обрушились возмущенные возгласы друзей.

— Гарри, да как ты можешь так говорить с директором? — возмутилась Гермиона.

— Приятель, это уже перебор, — согласился Рон.

— Молчать! — крикнул Гарри. Откуда-то в нем поднялась ужасная злость на всех них. — Я не спрашивал вашего мнения о том, что и кому я говорю!

— Ты что, Гарри? — схватил его за руку Люпин, находившийся ближе всех.

— Убери руку, Римус, — гневно бросил Гарри. — И все оставьте меня, немедленно!

— Ты нас выгоняешь, Гарри? — обиженно спросила Гермиона.

— Я что, должен повторять дважды? — выкрикнул Гарри, вынимая палочку.

Люпин еще сильнее сжал правую руку Гарри, но юноша отбросил его. Такая мощная волна энергии исходила от Гарри, что Люпина просто впечатало в кухонную дверь, и он сильно ударился головой, даже пошла кровь.

— Все вон отсюда!

Все повскакали с мест и побежали к двери, чтобы помочь Римусу подняться и позвать Дамблдора на помощь.

— Гарри, да что с тобой такое? — спросила Гермиона, глядя на юношу глазами, полными слез. — С чего ты так обозлился на всех нас?

Вместо ответа Гарри вынул палочку и направил ее на подругу, начиная произносить заклинание.

— "Manus Pactium!" — крикнул Гарри, но его проклятие разбилось о невидимый щит, который выставил неизвестно откуда появившийся Снэйп.

Гарри теперь направил палочку на него и бросил заклинание.

— "Intrare Oris!".

Снэйп выставил самый мощный щит, которым владел, но проклятие Гарри его пробило, и Снэйп сполз на пол, полностью лишенный сил.

— Гарри, что ты делаешь? — закричал Люпин, у которого по шее текла струйка крови. — Что с тобой? Ты хочешь нас убить, Гарри? Не заставляй меня применять к тебе силу, Гарри!

— Ты думаешь, что справишься со мной? — ледяным голосом сказал Гарри, и всех окатило волной ужаса.

— Мерлин мой! — выдохнул Люпин. — Он же говорит, как Волдеморт! Зовите Дамблдора, быстрее!

Ребята рванули из кухни, а Гарри поднял на Люпина палочку.

— Как ты смеешь мне перечить, Люпин? — нечеловеческим голосом сказал Гарри. — Ты смеешь возражать мне?

— А кто ты, Гарри? — спросил Люпин. — Я не знаю, кто ты! Откуда в тебе такая злость и сила? Откуда?

— А ты не знаешь? — спросил Гарри, медленно подходя к Римусу. — Во мне сила самого могущественного мага на земле — и ты не знаешь, кто я?

— Гарри, ты должен сопротивляться! — понял Люпин. — Гарри, ты должен бороться с этим наваждением!

— Это — не наваждение, Римус, это правда, которую вы от меня скрывали столько лет, — ледяным голосом продолжал Гарри, надвигаясь на Люпина. — Почему никто мне не сказал, откуда у меня такая сила, откуда у меня этот шрам, и что моими родителями не были Джеймс и Лили Поттер?

— Что ты несешь, Гарри? — крикнул Люпин. — Ты не в себе? А кто, по-твоему, твои родители? Ты же копия Джеймса, ты сам это видел.

— Это лишь тело, — ответил Гарри. — Моя сущность и сила не была дана мне Поттерами.

— Что? Ты болен, Гарри, — сказал Люпин, старавшийся протянуть время до прихода Дамблдора.

— Дамблдор все это время пытался сделать из меня свое подобие, — спокойно отвечал Гарри, но в его голосе была ледяная ярость. — Но у него ничего не выйдет — я ему не принадлежу больше.

— А кому ты принадлежишь? — с ужасом спросил Люпин, пятясь назад.

— Тому, кто дал мне часть себя, чьи знания и сила помогут мне стать великим магом! — восторженно сказал Гарри. — Не стой у меня на пути, Римус. Не стой на пути у Темного Лорда.

— Что? Темного Лорда? — выдохнул Люпин, уже выйдя в прихожую, где собрались все, кто был в это время в доме. Дамблдора не было. — Ты считаешь себя вторым Темным Лордом, Гарри?

— Пока вторым, Римус, — усмехнулся Гарри, и людей в прихожей вновь окатило волной ужаса от его ледяного голоса, так похожего на голос Волдеморта. — Когда я убью Лорда Волдеморта, то стану самым великим Черным магом, еще могущественней, чем он.

— О, Боже! — выдохнула Гермиона, прижимаясь к Джонс. — Волдеморт им управляет!

— Не смей называть при мне имени Темного Лорда! — рявкнул Гарри и бросил в Гермиону заклятие немоты; та застыла в немом крике. — И никто не смеет говорить при мне, пока я этого не просил! Убирайтесь из моего дома!

Люпин поднял палочку и кинул в Гарри оглушающее заклятие, но оно, не долетев до цели, рикошетом полетело обратно, и Люпин рухнул на пол без сознания.

В прихожей началась настоящая паника; миссис Уизли причитала, и сквозь слезы пыталась успокоить девочек, находившихся в ужасе от такого Гарри. Рон просто прирос к месту, где стоял; близнецы уже не воспринимали поведение Гарри, как шутку после того, как Гарри вырубил сначала Снэйпа, а теперь и Люпина тоже. Ситуация выходила из-под контроля; Джонс не решалась ничего предпринимать.

— Почему я должен повторять? — сказал Гарри полным холодной ярости голосом. — Вы меня не слышали? Я просил вас уйти. Или мне нужно самому вас вышвырнуть? Вы мне мешаете…

— Что случилось? — с лестницы спускался Перси, услышавший крики снизу.

— Перси! Немедленно уходи отсюда! — закричала миссис Уизли.

— А что этот прихвостень здесь делает? — взревел Гарри, поднимая палочку. — Неужели старик взял в Орден этого предателя? Куда мы катимся? Ничего, я сам избавлюсь от него сейчас…

— Гарри, нет! Это же мой сын! — бросилась на безумного юношу мать. — Гарри, остановись! Это же мой сын!

— Сын? — засмеялся Гарри ледяным смехом. — Этот сын вас предал, он работал против вас весь прошлый год! Он даже не пришел навестить отца, когда тот умирал! Сын? Вам не нужен такой сын! "Vecletum!", и красный луч полетел в Перси; миссис Уизли рухнула у ног Гарри без чувств.

Перед Перси успел аппарировать Дамблдор за долю секунды до того, как красный луч попал бы в парня. Дамблдор выставил щит и мгновенно послал в Гарри какое-то заклинание, которое было такой мощи, что палочка Гарри полетела в одну сторону, а самого Гарри отшвырнуло на кухню, напротив двери которой он стоял. Гарри пролетел метров двенадцать через всю кухню, минуя стол, перевернувшись в воздухе, и ударился о шкаф, стоящий в дальнем углу, слева от плиты. От сильного удара Гарри потерял сознание; все лицо было в крови.

Дамблдор рванулся на кухню, слетев вниз по лестнице. Посредине кухни лежал Снэйп, все еще находящийся без чувств после проклятия Гарри. Дамблдор присел возле него и направил в грудь Снэйпу палочку.

— "Ivi Vigory", — сказал Дамблдор, и Снэйп открыл глаза. — Северус, ты не ранен? Как ты? Что это было?

— Проклятие, отнимающее силы, — прошептал Снэйп, — он уже один раз меня отправил в нокаут этим…

— Полежи пока, Северус, — сказал Дамблдор. — Похоже, что я перестарался…

Дамблдор подошел к Гарри и перевернул его к себе лицом.

— Боже! — воскликнул Дамблдор. — Северус, ты можешь встать?

— Нет, у меня совсем нет сил, — пропыхтел Снэйп, пытаясь подняться, но его сил хватило только на то, чтобы поднять голову.

Дамблдор вылетел из кухни в прихожую, в которой остались все остальные, боясь зайти на кухню. Люпин уже пришел в себя.

— Римус, ты в порядке? — спросил Дамблдор.

— Нормально, — прохрипел Люпин.

— Помоги Северусу — он без сил, — быстро сказал директор.

— А где Гарри? — спросил Люпин, пропустивший главную часть шоу.

— Я перестарался немного — силы не рассчитал, — ответил Дамблдор. — Кажется, что Гарри сильно разбился. Помоги Северусу прийти в себя — мне нужна его помощь, как врача.

— Хорошо, — ответил Люпин, устремившись на кухню за директором.

Люпин подошел к мужчине, лежащему на полу и тщетно пытающемуся подняться.

— Северус, сможешь положить мне руку на шею? Я тебя подниму.

— Где Поттер? — спросил Снэйп, кладя руку на плечо Римусу.

— Дамблдор сказал, что Гарри в нокауте…

— Будем надеяться, что Дамблдор его не прикончил, — выдохнул Снэйп, с помощью Люпина садясь на стул.

— Что мне сделать для тебя, Северус? — спросил Люпин.

— Мне нужно восстановить силы — Поттер выжал из меня все соки, — ворчал Снэйп.

— Зелье какое-нибудь у тебя есть? — спросил Римус.

— Ага, — тяжело дыша, ответил Снэйп. — В моей мантии в прихожей — тащи ее сюда, я скажу, который пузырек.

— Темно-зеленая? — уточнил Люпин.

— Да.

Люпин выбежал из кухни и вернулся меньше, чем через минуту, неся в руках одежду Снэйпа. Римус стал вынимать из карманов разные пузырьки. Снэйп указал на нужное зелье, и Римус помог ему выпить содержимое пузырька. Через несколько минут Снэйп уже смог встать.

— Да, — скривился Мастер Зелий, глядя на разбитое лицо Гарри, которого Дамблдор все это время даже не пытался привести в чувства. — Круто вы его приложили, директор. И по делу, я бы заметил…

— Северус! — устало выдохнул старик. — Ты мне поможешь?

— Простите, директор, — сказал Снэйп. — Чем вы его так шарахнули?

— Это не важно, я перестарался, — ответил Дамблдор. — Он лицо разбил, рана глубокая, я не стал его трогать без тебя.

— Видно, мне на роду написано быть нянькой для Гарри Поттера, — съязвил Снэйп.

— Я умоляю тебя, Северус — прекрати! — воскликнул Дамблдор. — Ты мне лучше расскажи, что тут произошло? Не успел я уйти, как за мной примчался Артур и сказал, что Гарри сошел с ума…

— Я только вошел, когда услышал, что на кухне что-то происходит, — сказал Снэйп, вытирая платком кровь с лица Гарри. — Я только успел поставить щит, когда Поттер послал в Гермиону проклятие. Но тут же Поттер меня наградил ответным заклинанием — дальше ничего не знаю.

Дамблдор и Снэйп возились с Гарри еще минут десять. Точнее, Снэйп делал всю работу, а Дамблдор ему помогал. Наконец, когда Снэйпу удалось остановить кровь и заклинанием наложить швы на глубокое рассечение на лбу Гарри, Дамблдор заклинанием привел парня в чувство. Тот открыл глаза и непонимающим взглядом посмотрел на профессоров.

— Что случилось? — тихо спросил он, глядя на Дамблдора.

— Я хочу услышать рассказ от тебя, Гарри, — ответил директор. В его голосе было столько разочарования, что и Снэйп, и Гарри не могли этого не заметить.

— Я ничего не помню после того, как мы с Римусом разговаривали в моей комнате после приезда, — ответил Гарри. — У меня так болит голова…

— Ты сильно ударился, — сказал Дамблдор. — Я немного перестарался.

— Вы меня так? — удивился Гарри. — За что?

— За что? — изумился Дамблдор. — Гарри, ты тут такого наговорил и такого наделал, что даже у меня уже не хватает мудрости объяснить все происходящее.

— Я же сказал, что ничего не помню! — возмутился Гарри и оттолкнул старика, чтобы встать.

Дамблдор посмотрел на юношу так, словно перед ним стоял призрак, а Снэйп и вовсе онемел. Гарри шатало, когда он шел до стола, чтобы сесть. Он увидел, что на него смотрят друзья точно так же, как и директор — словно Гарри был призраком.

— Что вы на меня так уставились? — не удержался он. — Я что теперь новая картина? Что вообще здесь произошло? Почему вы меня шарахнули так, что моя голова болит, будто я нахожусь под "Crucio"?

— Гарри, мне кажется, что мы должны услышать от тебя объяснения твоему поведению. Ты едва не убил Римуса, лишил силы Северуса, когда тот защитил Гермиону от твоего проклятия. Ты послал смертельное проклятие в Перси! Что с тобой, Гарри? — прокричал последние слова Дамблдор.

— Я не мог такого сделать! — ответил Гарри, ужаснувшийся словам директора. — И что вы на меня все так смотрите, будто я стал призраком? Я же сказал, я не помню ничего!

— Ты врешь, Гарри, — сердито ответил Дамблдор.

Впервые Дамблдор так разговаривал с любимым учеником — все были в шоке.

— Я вру? — взбесился Гарри, гневно глядя на директора. — Вы же владеете Окклюменцией — проникните в мой разум и сами прочтите мои последние воспоминания!

— Директор, возможно, он и правда не помнит, — сказал Снэйп только Дамблдору.

— Гермиона, ты расскажешь нам, что тут было? — потребовал Дамблдор.

— Д-да, — промямлила девушка, боясь приближаться к лучшему другу. — Сначала ты нагрубил профессору Дамблдору, а когда он ушел — ты стал неузнаваемым, Гарри!

— То есть? — не понял Гарри.

— Ты стал таким…, таким злым, — подыскивала слова Гермиона. — Римус хотел тебя успокоить, но ты отшвырнул его, даже не вынув палочки!

— Я напал на Римуса? — не поверил Гарри. — Да ты что, Гермиона?

— После этого ты начал говорить такие слова, Гарри, — продолжила Гермиона. — Ты говорил, чтобы мы все убирались из твоего дома, что ты теперь не принадлежишь Дамблдору…

— Он такое сказал, Гермиона? — переспросил директор. — Что именно он говорил?

— Гарри сказал, что вы все это время пытались создать из него свою копию, но у вас ничего не выйдет, потому что в нем теперь проснулась новая сила, которой нет у вас, — быстро говорила Гермиона.

— Мерлин мой! — выдохнул Дамблдор, хватаясь за голову. — А дальше?

— И все это он говорил таким голосом, что у меня аж кровь застыла в жилах, — сказала Гермиона.

— Каким голосом, девочка? — спросил Дамблдор.

— Голосом Темного Лорда, — ответил за Гарри Снэйп.

Все повернули головы и посмотрели на Мастера Зелий, который стоял в темном углу, недалеко от Гарри.

— Что ты сказал, Северус? — спросил Дамблдор.

— Поттер говорил тем же ледяным голосом, которым обычно говорит Темный Лорд, — ответил Снэйп. — Этого то я и боялся, Дамблдор. Вы потеряли над Поттером контроль — он уже не в вашей власти.

— Что? — дружно выдохнули все, кроме Дамблдора, который молча уставился на Снэйпа и Гарри.

— Мастер Снэйп, — неуверенно начал Гарри, — вы сказали, что я…

— Что ты теперь одной ногой стоишь рядом с Лордом, Поттер, — ответил Снэйп, спокойно садясь рядом с Гарри. — Я так понял, что ты себя мог назвать вторым Лордом.

— Он сказал, что когда он убьет Вол…, Темного Лорда, то станет самым могущественным черным магом на земле, — договорила Гермиона. — Я подумала, что в тот момент Гарри был под властью…

— Почти, — ответил Снэйп. — Темный Лорд предпринял сильную атаку на разум Поттера. Он им не управлял, я не могу этого объяснить…, Лорд просто старался разбудить в Поттере черную магию, которую вложил в него.

— Вы несете бред! — крикнул Гарри. — Почему я ничего не помню? Как Лорд мог такое сделать? Я ничего не почувствовал, я не почувствовал проникновения в мой разум!

— А ты не знаешь, что Темный Лорд — самый могущественный черный маг современности, Поттер? — съязвил Снэйп. — Ты и не должен был ничего ощущать, кроме той злобы, которая есть в нем самом. Он просто-напросто пытался натравить тебя на этих людей, а ты где-то отсутствовал в это время! Ты даже не попытался ему сопротивляться! Я что, потратил попусту столько времени с тобой?

— Молчать! — заорал Гарри и уже хотел бросить в Снэйпа проклятие, но палочки не нашел.

— Что ты сказал, Поттер? — разозлился Снэйп, поднимаясь со стула.

— Я не спрашивал вашего мнения, — снова ледяным голосом заговорил Гарри. — Я просил, чтобы все молчали, когда я говорю.

Ребята снова попятились из кухни, а Снэйп, Дамблдор, Римус и Джонс вытаращили на Гарри глаза. Первым очнулся Дамблдор, заговорив не своим голосом.

— Мерлин мой! — выдохнул старик. — Это же голос Тома! В нем говорит Том!

— Дамблдор, похоже, что мы потеряли нашего мистера Поттера, — не радужным голосом сказал Снэйп. — Вы понимаете, чем это все закончится?

— Мы не должны этого допустить, Северус! — тихо отвечал старик. — Гарри, позволь мне сказать.

— Нет, не позволю, — ответил Гарри холодным голосом. — Я устал от ваших речей. Вы стары и проиграли Лорду Волдеморту. Когда я присоединюсь к нему — вы уже ничего не сможете сделать. А когда он научит меня всему, что знает сам, я убью его и стану самым великим черным магом!

Тут Гарри рассмеялся таким же ледяным смехом, как и Волдеморт. От Гарри исходила мощь, умноженная на страх, чем он щедро награждал присутствующих в комнате.

— Верните мою палочку, — потребовал Гарри, подходя к Дамблдору.

— У меня нет твоей палочки, Гарри, — ответил старик. — Ты выронил ее в прихожей.

— Кто-нибудь, принесите мне мою палочку! — потребовал Гарри у остальных.

— Никому не двигаться! — выкрикнул Дамблдор. — Гарри, ты должен сопротивляться тому, что в тебе поднимается. Северус говорил тебе, что черная магия будет пытаться завладеть тобой — ты должен ее контролировать!

Но Гарри махнул рукой в сторону директора, и Дамблдор чуть-чуть пошатнулся — силы Гарри пока было не достаточно, чтобы отшвырнуть его.

— Северус, ты можешь проникнуть в его разум? Я ничего не понимаю, — обратился Дамблдор к Снэйпу.

— Я попробую, — ответил Снэйп и поднял палочку. — "Legilimens!

Перед Гарри проносились размытые картинки из прошлого: кузен Дадли избивает Гарри, пока друзья держат худенького мальчика; Гарри сидит под сортировочной шляпой, и она убеждает его пойти в Слизерин. Гермиона лежит на больничной кровати, она — словно из камня; сотня Дементоров приближается к Гарри со стороны озера; Сириус падает за черную вуаль сводчатой арки — он мертв…

— НЕТ!!!!!!! — заорал Гарри и упал со стула.

Снэйпа отбросило почти до двери — так глубоко он проник в воспоминания Гарри.

— Нет, не надо! — зарыдал Гарри, закрывая лицо ладонями. — Сириус, не надо! Не надо! Я не хочу больше этого видеть! Сириус! СИРИУС!!!!

Последний раз выкрикнув имя крестного, Гарри лишился чувств.

— Ты молодец, Северус, — благодарно сказал Дамблдор, помогая Снэйпу встать.

— Я решил, что только это воспоминание вернет его к нам, — ответил Снэйп, хватая руку директора и поднимаясь на ноги. — Ну что мы теперь будем делать, Дамблдор?

— Будем работать, Северус — у нас нет другого выхода, — сказал Дамблдор. — Иначе мы потеряем Гарри.

— Надо бы поторопиться, — тихо сказал Снэйп, подходя к Гарри. — "Ivi Vigory"

Глава 22. Конец секретам

Гарри проснулся на следующее утро от жуткой головной боли. Пошатываясь, Гарри вышел их комнаты и направился в ванную, что была за дверью слева. Гарри включил кран холодной воды и сунул голову под струю воды. Сон как рукой сняло, но головная боль только усилилась — Гарри понял, что снова болит шрам. Юноша поднял глаза и посмотрел на свое отражение в зеркале. Гарри убрал мокрые волосы с лица, сделав рукой движение назад, и обнаружил новый шрам. Теперь помимо шрама в виде молнии, которым его наградил Волдеморт, высоко над левой бровью был еще свежий шрам, стянутый швами.

— Какого черта? — выругался Гарри, побежав пальцами по новому приобретению. — Вот теперь у меня есть с чем сравнивать! Шрам Волдеморта хоть не такой уродливый, а Дамблдор явно не заботился об эстетике, награждая меня этим безобразным шрамом. Ладно, одним больше — одним меньше…

Гарри залез в ванную и принял контрастный душ, чтобы согнать усталость и сон. Боль в голове так и не прошла — шрам жгло все сильнее с каждой минутой. По началу это было терпимо, но когда через полчаса Гарри вошел на кухню, где уже вовсю шел завтрак, боль стала невыносимой. Он прищуривался на правый глаз и едва не сбил с ног миссис Уизли, подносившую к столу чашки с чаем.

— Что ты будешь кушать, Гарри? — нежно спросила она.

— Для начала, я хотел бы средство от головной боли, — проворчал Гарри, прижимая чайную ложку ко лбу. — А лучше средство от Лорда Волдеморта.

За столом снова все вздрогнули.

— А где взрослые? — спросил Гарри, оглядывая левым глазом сидящих за столом людей. — Где Дамблдор и остальные? Что-то случилось?

— Мы не знаем, дорогой, — отозвалась миссис Уизли, ставя перед Гарри чашку горячего чая и двигая к нему тосты с джемом. — Они ушли еще вчера, когда ты уснул.

— Я вчера вас всех сильно напугал, — вяло проговорил Гарри, чувствуя, что у него совсем нет сил от боли в шраме. — Я ничего не помню, но прошу у вас у всех прощения за мои действия. Какой сегодня день?

— Завтра Рождество, Гарри, — ответила Гермиона.

— Наверно, Снэйп и Дамблдор поехали за подарками, — съязвил Гарри, пытаясь разредить обстановку. — Миссис Уизли, а где Билл и Чарли? Мне показалось, что вчера они были тут.

— Они пошли с Дамблдором, дорогой, — ответила она. — Покушай.

— Не могу — голова раскалывается от боли в шраме, — протянул Гарри, — меня стошнит, если что-то съем…

— Ты должен будешь сказать об этом профессору Дамблдору, Гарри, когда он вернется, — сказала миссис Уизли.

— Для него это не новость, к тому же, я сомневаюсь, что он вообще будет теперь со мной разговаривать когда-либо…

— Не надо так, Гарри, директор — очень мудрый человек…

— Я бы так не сказал, — отозвался Гарри, чем вызвал дружный вздох недовольства за столом. — Его желание все скрывать от меня когда-нибудь выйдет для всех нас боком. Для меня это уже стоило Сириуса…

— Гарри! — возмущенно воскликнула миссис Уизли. — Не смей так говорить о Дамблдоре!

— Как хочу — так и буду говорить! — холодным голосом произнес Гарри, снова почувствовав, что в нем поднимается чья-то злоба. Как только Гарри это понял, тут же взял себя в руки. — Простите, я не хотел — это не мои слова, точнее, злоба не моя…, я не знаю, откуда это все во мне появилось…

— Дамблдор и Снэйп сказали, что в тебе проснулась сила Волдеморта, — сказал Гермиона, как всегда запоминавшая любую информацию, которую услышала. — Они сказали, что ты должен ее контролировать, иначе эта сила подчинит тебя себе…

— Я понял это, Гермиона, — резко сказал Гарри. — Если бы еще Дамблдор говорил мне все это вовремя, а не когда это уже происходит. А он только хватается за голову и бежит к Снэйпу за советом: как это исправить! Если бы Снэйпа не было рядом — у кого бы тогда спрашивал Дамблдор? У тебя?

— Гарри, прекрати! — воскликнули миссис Уизли и Гермиона вместе.

— Прекратить? — завелся Гарри. — Если бы директор рассказал мне все с самого начала, или хотя бы в ту ночь, когда Волдеморт возродился — мы избежали бы много смертей! Я никогда бы не попался на уловку Лорда и не хотел бы выяснить через мои видения, что находится в Отделе Тайн! Тогда Сириус бы не погиб! А Дамблдор потом сидел и извинялся передо мной, оправдываясь тем, что он не хотел взваливать на меня груз ответственности слишком рано! На кой черт мне сдались теперь его объяснения и извинения? Что мне с них теперь? Они вернут мне крестного? Или Дамблдор сможет вернуть Грюма, Тонкс, Кингсли и остальных? Вы так слепо ему верите, а он просто уже слишком стар, чтобы сражаться с Волдемортом, слишком стар, чтобы адекватно воспринимать происходящее! Что, я не прав? Вчера мною едва не завладел Темный Лорд, я чуть не убил половину из вас, а, оказывается, Дамблдор такое предвидел! И он снова мне ничего не объяснил, не рассказал, что я должен делать! И как он еще рассчитывает победить Волдеморта, так со мной поступая? Да это чудо, что я еще жив! Чудо, что за промахи Дамблдора мы так отделываемся! Вместо того, чтобы рассказать мне все с самого начала, он продолжает все от меня скрывать, ссылаясь на то, что мне еще нет семнадцати! Рон, тебе скоро семнадцать — ты думаешь, что в день твоего рождения Дамблдор тебе все выложит? Я чувствую себя марионеткой в неумелых руках и старой голове, которой уже давно пора на пенсию… Лучше бы во главе Ордена стоял Снэйп — он тут самый умный и рассчитывает на несколько шагов вперед! Вот у кого надо было учиться всему, а не у старика — Снэйп знает и умеет гораздо больше Дамблдора! Я сожалею, что не пошел в Слизерин, когда шляпа меня туда направляла — моим деканом был бы Снэйп, и я не потерял бы столько лет на глупые ссоры с ним, а мог бы учиться у него Темным силам! И что Дамблдор столько лет отказывал Снэйпу в этой должности? Когда приперло — тут уже и выбора не осталось! Ладно, есть я, все равно, не могу — пойду, посплю — может и Волдеморт прибьет меня во сне, наконец-то, а то мне все это уже надоело до чертиков! Я только искренне надеюсь, что из-за ошибок старика мы не потеряем нашего лучшего учителя в школе… Вот никогда не думал, что буду говорить такие добрые слова о Снэйпе! Слышал бы он меня сейчас — не поверил бы ушам!

— Я все слышал, Поттер, — от дверей послышался голос Мастера Зелий. — И, как это странно не прозвучит, я с тобой полностью согласен, Поттер!

— Профессор Снэйп, как вам не стыдно! — возмутилась миссис Уизли.

— Стыдно? — усмехнулся Снэйп, подходя ближе к столу. — Поттер сильно помудрел за эти полгода! И он абсолютно прав насчет Дамблдора, я тоже столько раз твердил директору, что Поттер должен знать как можно больше, чтобы не попадаться на уловки Темного Лорда! А директор продолжает играть роль заботливого дедушки для мальчика, который рос без родительской любви! Но моя роль в этой войне слишком мала, чтобы меня слушал великий маг Албус Дамблдор! Ну что, вы! Как же можно! Я сомневаюсь, что Дамблдор доверяет мне до конца — он боится, что когда у меня не окажется выбора, я откажусь от него и вернусь к Лорду. Мне лестно слышать от тебя, Поттер, что ты хотел бы учиться у меня тому, что я знаю. А вот я не знал, что шляпа тебя направила в Слизерин! И как же ты оказался в Гриффиндоре?

— Вы не поверите, Мастер! — ответил Гарри, радуясь, что Снэйп его поддерживает. — Я увидел, что Малфой туда пошел, и не захотел быть рядом с ним. Тогда я еще не знал, что вы их декан.

— Поверь, Поттер, что этот малфеныш у меня уже в печенках сидит, — скривился Снэйп в подобии улыбки. — Не ровен час — прибью гаденыша собственными руками.

— Позовите, сэр, — помогу, — рассмеялся Гарри. — Так вы согласны со мной, сэр?

— Я считаю, что Дамблдор с самого начал все делал неправильно, — сев рядом с Гарри и схватив его нетронутую чашку с чаем, сказал Снэйп. — Он был обязан все тебе рассказать — но он поступил именно так, на что Темный Лорд и рассчитывал! Дамблдор — великий маг, но иногда он бывает слишком наивен, чтобы бороться с такими силами. Мне жаль его…

— Я рад, Северус, что ты ограничился пристойными выражениями, описывая меня, — в кухню вошел Дамблдор. — Похоже, вы с Гарри теперь думаете одинаково?

— Вы обиделись, директор? — не смущаясь, спросил Снэйп. — Мне кажется, что сейчас вы и сами это должны понимать…

— Гарри, если ты хочешь, я могу перевести тебя на факультет Слизерин — будешь под началом Северуса…

— Уже поздно, директор, я не смогу там жить, — так же, не стесняясь, ответил Гарри. — Гриффиндор — мой дом. А на помощь Мастера я еще в праве рассчитывать? — обратился Гарри к Снэйпу.

— В любое время, Поттер, — отозвался он. — Но при одном условии…

— Любое, Мастер Снэйп, — сказал Гарри.

— Научись себя сдерживать — это твоя самая большая проблема на сегодня, — ответил Снэйп, глядя на Дамблдора. — Директор, так, может быть, и вы раскроете перед Поттером все свои секреты? А то мне одному — все лавры — даже не удобно как-то…

— Оставь свой сарказм для студентов, Северус, — сухо ответил Дамблдор. — Но, вы оба — правы. Я не буду извиняться перед тобой, Гарри…

— Это уже никому не нужно, профессор, — так же холодно отозвался Гарри.

— У меня теперь нет другого выхода, иначе, все провалится, — сказал Дамблдор. — Ты прав, Гарри, я слишком стар, чтобы соперничать с Северусом в остроумии или расчетливости. Я не так молод, умен и дальновиден, как он — поэтому я и хожу к нему за советами, Гарри. Северус дополняет меня.

— Вы правы, директор, — кивнул Снэйп.

— Гарри, но с этого момента все, что мы будем тебе говорить должно остаться между нами, — серьезно сказал Дамблдор. — Ни Рон, ни Гермиона, никто другой не должны будут этого знать для их собственной безопасности. И я прошу вас не спрашивать Гарри ни о чем, кроме того, что вы учите в школе.

— Хорошо, профессор, — хором ответили Рон, Джинни и Гермиона.

— Вы должны понять, что если, не приведи Господь, кто-то из вас попадется к Волдеморту — вы выдадите тайны, подставив под удар всех нас, — закончил Дамблдор. — Вчера вечером я провел экстренное совещание, на котором мы решили, что ты должен вступить в Орден Феникса, Гарри.

— Не смотря на то, что мне еще нет семнадцати? — удивился Гарри. — И я учусь в школе?

— Да, Гарри, — ответил Дамблдор. — Сегодня вечером мы проведем обряд. После этого все, что говорится на собраниях и между членами ордена не должно передаваться остальным людям. Ты должен это принять как должное. А сейчас, я попрошу выйти всех, кроме Гарри и Северуса.

Дамблдор сел по правую руку от Гарри, Снэйп — по левую. Они подождали, пока последний человек выйдет и закроет дверь.

— Северус, говори, — приказал Дамблдор.

— Слушай, Поттер, и внимай, — серьезно начал Снэйп. — Темный Лорд подослал к нам своего шпиона. Я не знаю, кто он, но этот шпион постоянно рядом с нами; я бы даже сказал, что он всегда рядом с тобой, Поттер! Несколько дней назад Лорд проговорился, что будет пытаться воздействовать на твой разум, чтобы подчинить тебя. Он поручил это мне, но я вроде бы смог его убедить, что мне это не под силу.

— Он поверил? — спросил Гарри.

— Лорд никому не верит, — ответил Снэйп очень тихо. — Он выжидает. Придет момент, когда он мне это еще припомнит. Но пока мне удалось выиграть для тебя время, сказав, что твоей защитой занимается сам Дамблдор — Лорда это очень не порадовало. Вчера, я думаю, он пытался воздействовать на тебя, пробудив в тебе черную силу, которую дал тебе. Я кратко тебе объяснил, чем это может закончиться.

— И что мне делать? — так же серьезно спросил Гарри. — Я так понимаю, что игры кончились — началась война?

— Правильно, Поттер, — кивнул Снэйп. — Лорд готовит крупную операцию, но он посвятит нас в детали только перед самым началом.

— Он подозревает, что среди вас — шпион Дамблдора? — спросил Гарри.

— Да, ему Люциус капает на мозги, — скривился Снэйп. — Пока Лорд не устраивал проверки на верность…

Снэйп содрогнулся при этих словах.

— Лучше мне об этом не думать, а тебе этого не знать, Поттер, — продолжил Снэйп. — Мой тебе совет — слушай всех, не доверяй никому. Среди твоих друзей — предатель, Поттер.

— Среди гриффиндорцев? — выдохнул Гарри. — Не может быть!

— Может, Гарри, может, — вступил в разговор Дамблдор. — Я не хочу тебя пугать, но предатель, скорее всего, находится среди твоих ближайших друзей, Гарри.

— А Малфой? — спросил Гарри.

— Малфой следит за мной и тобой, но он далеко от тебя, и не может много сказать — ты же с ним не братаешься! — ответил Снэйп. — А вот те, с кем ты все время рядом — они могут сделать очень многое, Поттер.

— И что же мне теперь — порвать со всеми или следить за ними? — спросил Гарри.

— Второе, Поттер, — ответил Снэйп. — Не играй в шпиона, просто будь осторожен в том, что и кому говоришь. Слушай и наблюдай за поведением других — если что заподозришь — сразу говори мне. Можешь не говорить вслух — просто подумай об этом в моем присутствии — я прочту твои мысли.

— Дальше, Гарри, — перенял пальму первенства Дамблдор. — С завтрашнего дня продолжишь уроки Окклюменции с Северусом. Вы перешли на новый уровень, который поможет тебе сдерживать себя и лучше защищаться от нападений на твой разум. Далее, когда вернешься в Хогвартс — начнешь учиться черной магии и всему, что тебе покажет Северус — со мной ты прекратишь занятия — это уже не нужно. Пока это все, Гарри.

— И еще, Поттер, — добавил Снэйп. — Не показывай, что ты так много теперь умеешь перед всей школой, особенно перед Малфоем. Он тут же все доносит Лорду. А я хотел бы знать, каким образом Драко держит с Лордом связь, Дамблдор.

— Северус, он же на твоем факультете — неужели ты не можешь выследить? — поразился Дамблдор.

— Если бы у меня была хоть одна свободная минутка, директор, я бы именно на это ее и потратил! — обиделся Снэйп.

— Используй учеников!

— Ха! — засмеялся Снэйп. — Вы рассуждаете, как истинный гриффиндорец, Дамблдор! В Слизерине никто не будет мне помогать следить за Малфоем — он тут же обо всем узнает! Это только на вашем факультете думают, как спасти мир и защитить обиженных, в Слизерине так не принято — там каждый сам за себя, но и не против всех!

— Отличная философия, — ухмыльнулся Гарри.

— Я рад, что ты оценил это, Поттер, — съязвил Снэйп.

— Она мне подошла бы в определенных моментах жизни, сэр, — оценил слова Снэйпа Гарри. — Директор, а что это за обряд для вступления в Орден?

— Вечером узнаешь, — коротко ответил Дамблдор. — Отдыхай пока.

— Меня шрам доконает сегодня, — пожаловался Гарри. — И, кстати, ваш шрам мне нравится меньше, чем Темного Лорда!

— Попрошу его наградить тебя еще одним, Поттер, — съязвил Снэйп.

— Да уж, пусть не поскупится на эстетическую часть моего украшения, — оценил иронию Гарри.

— Вы закончили упражняться в остроумии? — терпеливо сказал Дамблдор. — Шрам сильно болит?

— Глаза на лоб лезут, — ответил Гарри. — Утром проснулся именно от боли в шраме.

— Плохи дела, Гарри, — сказал Дамблдор, — надо поторопиться, Северус.

— Может, прямо завтра и начнем, если у меня будет время? — спросил Снэйп. — Что скажешь, Поттер? Не устал от моих нравоучений?

— Я начинаю их любить, Мастер Снэйп, — ответил Гарри.

— Я польщен, Поттер, — ухмыльнулся Снэйп. — Завтра начнем, если мне ничто не помешает.

— Завтра же Рождество! — вспомнил Гарри.

— Ты ждешь подарков, Поттер? — кинул Снэйп, поднимаясь со стула.

— А что мне подарить вам, сэр? — неожиданно спросил Гарри, чем вызвал крайнее недоумение и у Дамблдора, и у Снэйпа.

— Мне? — сощурил глаза Снэйп, притворившись, что думает. — Не думаю, что сможешь сделать мне такой подарок завтра, Поттер, поэтому, не спрашивай.

— Я догадываюсь, о чем вы мечтаете, сэр, — сказал Гарри. — Я сделаю это и для вас тоже, сэр. А что-нибудь попроще? Ну, скажем, новую мантию, ботинки или гель для волос?

— Не хочешь потереть мне спинку, Поттер? — подыграл ему Снэйп, а Дамблдор расхохотался. — Научишь меня играть в Квиддитч?

— Не понял? — удивился Гарри.

— Я всегда мечтал играть в Квиддитч, как твой отец, — ответил Снэйп. — Научишь меня?

— Вы серьезно, сэр? — спросил Гарри. — У вас есть метла?

— Нет, никогда не было, — ответил Снэйп. — Она мне была ни к чему…

— А…ну, это будет проблемой, сэр, — сказал Гарри.

— Что, старого пса новым трюкам не научишь? — сказал Снэйп, вскинув брови.

— Хо-хо-хо! — кинул Гарри, спародировав смех, — проблема со временем, сэр — у меня его мало, а у вас совсем нет…

— Да, — задумался Снэйп, — об этом я и не подумал. Что ж, видно не судьба. Тогда…

— Вы любите сладкое, сэр? — спросил Гарри.

— Очень, — признался Снэйп. — Ладно, мне пора идти. До завтра, директор. Поттер.

И Снэйп вышел. Дамблдор долго смотрел на Гарри и улыбался.

— Я рад, что вы смогли преодолеть многолетнюю ненависть между Северусом и твоим отцом, Гарри, — сказал Дамблдор.

— Если бы мне кто-то такое сказал еще в прошлом году — я бы вызвал его на дуэль за такое предположение! — ответил Гарри.

* * *

В девять часов вечера Дамблдор вызвал Гарри в большую комнату, где собралось достаточно много членов Ордена — все, кто был не на службе. От Гарри не требовалось надеть специальные одежды или нечто подобное, что облегчало его напряжение. Среди членов ордена было очень много незнакомых Гарри людей, многие из которых были не англичанами — видимо, Дамблдору удалось привлечь иностранные государства к борьбе против Волдеморта. Дамблдор попросил Гарри встать перед всеми в центре комнаты.

— Сегодня мы принимаем в наш Орден нового члена, — начал Дамблдор торжественным тоном. — Этот юноша всем вам прекрасно известен. Своими поступками, Гарри доказал, что достоин состоять в Ордене Феникса. Все его подвиги я рассказывал, когда обратился к вам о принятии Гарри в наш Орден, несмотря на то, что ему еще нет семнадцати лет. Вы все согласились, поэтому, начнем.

Дамблдор прошел в дальний угол комнаты и вышел оттуда с птицей, сидящей на его плече. Это был Фоукс.

— Фоукс — неотъемлемая часть церемонии, Гарри, — объяснил Дамблдор, — и он — полноправный член Ордена.

Фоукс перелетел на плечо Гарри, и юноша почувствовал полное умиротворение вместе с весом птицы.

— Гарри, ты должен будешь произнести клятву нашего Ордена, — сказал Дамблдор, протягивая Гарри пергамент. — Не спеши, сначала прочти несколько раз про себя и вдумайся в написанное, это очень важно. Если ты с этим не согласен — тогда ты не можешь вступить в Орден. Не торопись.

Гарри раскатал пергамент — зелеными чернилами был выведен красивый почерк. Написано было следующее:

Орден Феникса — тайное общество, основанное на доверии, которое ни кем из его членов не может быть подорвано. Тот, кто нарушает доверие — ставит под угрозу жизни всех членов Ордена. Если в рядах Ордена будет обнаружен предатель, его ждет смерть. Никакие условия не могут оправдать предательства.

Клятва Ордена Феникса.

Я вступаю в Орден Феникса и клянусь каждым своим действием оправдывать мое присутствие в Ордене. Я клянусь хранить тайны, доверенные мне любым членом Ордена Феникса. Я клянусь, что положу все силы для достижения цели, поставленной перед нами. Я клянусь никогда и ни при каких условиях не ставить под угрозу жизни членов Ордена. Я клянусь сохранять секретность каждого доверенного мне поручения или слова. Я клянусь никому и не при каких условиях не выдавать членов Ордена. Если для выполнения цели мне нужно будет умереть, я готов. Произнося эту клятву, я скрепляю свое слово магическим договором, который не может быть нарушен.

Гарри прочитал написанное три раза и прочувствовал то, что там говорилось. Дамблдор был прав, говоря, что в Орден может вступить только взрослый человек — это не игры — на кон поставлены жизни многих людей.

— Ты согласен с этим, Гарри? — спросил Дамблдор, вернув Гарри из мыслей.

— Да, профессор, — ответил Гарри.

— Тогда ты должен прочесть это вслух, чтобы скрепить слово магией, — сказал Дамблдор.

Гарри прочитал клятву вслух. Когда он закончил, Дамблдор забрал у него пергамент.

— Теперь слово за Фоуксом, — сказал Дамблдор, — последнее слово — за ним.

Гарри понял, что все это время птица пристально смотрела ему в глаза. Гарри не отводил глаз, стараясь не моргать. Через пару минут, Фоукс взлетел с плеча Гарри и исчез.

— Не двигайся, Гарри, — предупредил Дамблдор, смотря поверх Гарри.

Тут комнату озарил свет пламени, и над Гарри появилось перо феникса. Из пера выпало какое-то послание, которое поймал Дамблдор. Он развернул записку и прочел вслух:

— Феникс дает добро на вступление Гарри Поттера в Орден. Когда прозвучит последнее слово, магический договор вступит в силу, оставив необходимый след на новом члене Ордена Феникса.

Как только Дамблдор замолчал, Гарри почувствовал, что по всему телу разливается жар, как от огня. Жар окатил его с головы до ног, постепенно сходя на нет. Когда почти все кончилось, Гарри почувствовал жжение в самом сердце. От удивления Гарри даже вскрикнул, но тут все закончилось.

— Поздравляю, Гарри, — протянул ему руку Дамблдор. — Теперь ты — полноправный член Ордена Феникса. Твоя клятва запечатана в твоем сердце — тебя никто не может заставить ее нарушить, если ты сам этого не сделаешь. Те слова, которые были написаны перед клятвой, объясняют наши основные принципы. Тебе все понятно?

— Да, сэр, — ответил Гарри.

— Отлично, Гарри, — Теперь у меня от тебя не может быть секретов.

— Как же я рад этому, профессор! — сказал Гарри.

— Гарри, ты слишком многое перенял у Северуса, — покачал головой Дамблдор.

— Я просто оценил его тончайшее чувство юмора, директор, — ответил Гарри.

Глава 23. Рождественские подарки Темного Лорда

Он зашел в магловское кафе, чтобы попить крепкого кофе, и увидел за соседним столиком красивую девушку. Она была не старше его; хотя она и сидела, он сказал бы, что она высокая и стройная. У нее длинные черные волосы, чьи шаловливые локоны спадают на лицо, закрывая небесно-голубые глаза. У него перехватило дух, когда она посмотрела на него и одарила белозубой улыбкой. Он никогда не был влюблен до этого момента, но она поразила его своей красотой и непосредственностью.

Он вежливо попросил разрешения присесть за ее столик, и она согласилась, отметив, что у него изысканные манеры. Они беседовали легко и непринужденно, хотя были из совершенно разных миров. Они поговорили о музыке, о Шекспире, о театре и кино — хорошо, что он увлекался этим в свободное время. Молодой человек и девушка вышли из кафе и до утра гуляли по ночному Лондону, периодически присаживаясь на скамейки в парках.

Ему никогда не было так хорошо, а она была поражена утонченности его вкуса и манер; его поначалу угрюмое выражение лица быстро сменилось улыбкой, которая больше ему подходила. Они, не спеша, дошли до ее дома; за эти несколько часов они, казалось, узнали все друг о друге, хотя он не сказал самого главного. Он позволил себе поцеловать ее соблазнительные губы прежде, чем они расстались. Она уже почти закрыла дверь за собой, когда он тихо спросил ее:

— Мы даже не знаем имен друг друга. Ведь мы увидимся снова?

— Конечно, если ты этого желаешь. Мое имя Эмма, а твое?

— Северус.

— Ты, наверное, очень сильный — твое имя говорящее.

И, нежно поцеловав его в губы, она закрыла дверь, а он с нетерпением ждал их новой встречи.

Гарри проснулся и посмотрел на часы — было половина пятого. Этот сон явно был не моим, — подумал Гарри. Северус? Как много еще людей есть с таким именем? Неужели я видел сон Снэйпа? Отогнав от себя такие глупые мысли, Гарри решил, что самое время отправить Хедвига за подарками на Рождество.

Он привязал к лапке совы несколько пергаментов и выкинул ее в окно. Гарри решил, что все равно уже не уснет, поэтому решил занять себя тем, что почитает книгу о разуме — ему необходимо овладеть Окклюменцией. Гарри достал книгу из чемодана и плюхнулся в кресло. Гарри читал, пока в окно яростно не забилась его сова, вернувшаяся с подарками для друзей.

Гарри аккуратно разложил презенты на полу, каждый сопроводив поздравительной открыткой. Теперь самое время раздать их адресатам. Гарри взял несколько свертков и тихонько прошелся по комнатам большого дома, кладя подарки под елки или рядом с кроватью. Только два не нашли своих хозяев, но Гарри вручит их, когда те появятся в Штабе Ордена.

В половине десятого дом стал просыпаться, хотя еще час назад с кухни стали доноситься ароматные запахи — миссис Уизли уже что-то готовила. Гарри к этому времени уже принял ванну, оделся в джинсовый костюм, который купил летом, но так ни разу и не надел; его непослушные волосы все равно не поддавались никаким расческам. Еще больше взъерошив их, Гарри спустился вниз по лестнице и вошел на кухню.

— Веселого Рождества, миссис Уизли, — сказал Гарри, поцеловав женщину в щеку.

— О, Гарри, дорогой, это так мило с твоей стороны, — прослезилась она, нежно обняв его.

— Я рад, что вам понравился мой подарок, миссис Уизли, — ответил Гарри. — В награду за это покормите меня?

— Конечно, дорогой, — отозвалась она. — Кажется, кто-то спускается к нам. Гарри, а это что за свертки?

— А эти подарки еще не нашли адресатов — их я еще не видел с утра, — ответил Гарри. — Вот я и принес их в надежде, что кухня с вашими ароматами их привлечет гораздо быстрее, чем моя комната на третьем этаже.

Миссис Уизли рассмеялась, когда на кухню вошли Рон, Джинни, Гермиона и близнецы. Каждый нес в руках сверток.

— С Рождеством! — первым поздравил друзей Гарри, а ребята стали заваливать Гарри подарками. — Это все мне?

— Ну, мы же нашли твои подарки под нашей елкой, — отозвался Фред.

— Спасибо тебе за твое внимание, Гарри, — сказала Джинни, поцеловав его в щеку. — Я тронута.

— Я рад, что вам понравилось, — сказал Гарри. — Вы сядете сегодня за стол, не то я умру в Рождество от голода!

Друзья рассмеялись и стали рассаживаться за стол. За завтраком ребята шутили и обсуждали свои подарки. Гарри обещал, что все оценит сразу же после трапезы. Тут их прихожей донесся звук отрывающейся, а затем закрывающейся двери. Через пару секунд на кухню вошел Дамблдор, с заснеженной бородой и доброй улыбкой на устах. Он достал из кармана множество маленьких коробочек, разложил их на столе, и заклинанием вернул им истинные размеры. Затем раздал подарки ребятам, чуть дольше задержавшись возле Гарри.

— С Рождеством, Гарри, — сердечно сказал Дамблдор, протягивая Гарри длинную узкую коробочку. — Ты посмотришь это, когда останешься один.

— Хорошо, директор, — ответил Гарри, протягивая Дамблдору положенный ему подарок, — с Рождеством, профессор Дамблдор.

— Это мне, Гарри? — удивился старик. — Что это?

— Когда-то вы поведали мне самое сокровенное желание своего сердца, когда мы стояли возле Зеркала Желаний. Я подумал, что вам понадобится это холодной зимой, — ответил Гарри.

Дамблдор открыл коробку, в которой лежала пара толстых шерстяных носок. Старик вынул их из коробки и прижал к груди.

— Это самый дорогой для меня подарок, Гарри, — прослезился Дамблдор. — Спасибо тебе, Гарри.

— А почему вы плачете? — удивился Гарри. — Вы должны радоваться — сегодня же Рождество!

— Как бы я хотел разделить этот праздник с теми людьми, которых нет среди нас, — грустно сказал Дамблдор. — Как бы я этого хотел, Гарри.

— Пожалуйста, директор, не нагоняйте на меня тоску, — тихо сказал Гарри. — Я с самого утра старался не думать о Сириусе — не напоминайте мне, умоляю…

— Прости, Гарри, прости, — смахнув слезу, Дамблдор похлопал юношу по плечу.

— Профессор Дамблдор, а где Мастер Снэйп? — спросил Гарри. — Он придет сегодня? Он же хотел начать со мной занятия сегодня!

— Я волнуюсь за него — Северус должен был встретиться со мной в центре Лондона час назад, но он не пришел, — обеспокоено ответил Дамблдор.

— Где он может быть? — еще более нервно спросил Гарри.

— Мы можем с тобой поговорить наедине? — спросил Дамблдор.

— Поднимемся ко мне? — предложил Гарри и Дамблдор кивнул.

Они поднялись на третий этаж и сели возле камина друг напротив друга.

— Боюсь, что кое-кто хочет испортить нам всем Рождество, Гарри, — серьезно сказал Дамблдор, опускаясь в кресло.

— Его вызвал Лорд? Вы думаете об этом? — спросил Гарри. — Он что-то говорил об этом.

— Мы можем только гадать, Гарри, но, возможно, так оно и есть, — ответил Дамблдор.

Тут Гарри вспомнил странный сон, приснившийся ему ночью.

— Профессор Дамблдор, я сегодня видел странный, более чем странный сон, — начал Гарри. — Я уверен, что этот сон принадлежал не мне…

— О чем ты, Гарри? Ты видел что-то глазами Волдеморта? — спросил Дамблдор обеспокоено.

— Нет, глазами Снэйпа, — опроверг предположения директора Гарри.

— Северуса? Ты уверен?

— Да, — кивнул Гарри. — Кажется, я видел то, что было на самом деле — все было, как наяву. Он и девушка.

— Девушка? — спросил Дамблдор. — Северус и девушка! Ты уверен, Гарри?

— Более чем, — ответил Гарри. — Они встретились в магловском кафе где-то в центре Лондона, он сел за ее столик. Потом они гуляли всю ночь, о чем-то говорили. Мне кажется, что она была маглой. Потому что Снэйп ничего не говорил о нашем мире.

— Ты видел ее лицо, Гарри? — спросил Дамблдор, отчего Гарри удивился еще больше. — Опиши ее, Гарри.

— Высокая, стройная, чуть моложе его, — медленно начал Гарри, — длинные черные волосы и небесно-голубые глаза. Они целовались, когда пришло время расставаться. Он спросил ее имя…, и встретятся ли они снова…

— И что она ответила?

— Она сказала, что если он хочет, то они обязательно увидятся вновь, — ответил Гарри. — И назвала ему свое имя…

— Эмма, — перехватил Дамблдор.

— Вы знали ее? — выдохнул Гарри.

— Нет, но я видел ее образ в воспоминаниях Северуса, когда он пришел ко мне просить прощения, — сказал Дамблдор, говоря как-то издалека; будто он находился где-то очень далеко.

— Так значит, это был не сон? — спросил Гарри. — Она есть на самом деле, эта девушка?

— Была, — печально ответил Дамблдор.

— То есть?

— Эмма была возлюбленной Северуса, — ответил Дамблдор. — Они очень любили друг друга, она была из маглов — никакой связи с нашим миром у нее не было, кроме Северуса.

— Почему была, профессор? — медленно спросил Гарри. — Она умерла?

— Ее убил Волдеморт, — тихо ответил старик, прикрывая глаза ладонью.

— Убил? Почему? — Гарри задыхался от осознания того, что ему сказал Дамблдор.

— Потому что Волдеморт знал, что Северус любит ее больше жизни, — ответил Дамблдор. — Из-за Эммы Северус стал отдаляться от Волдеморта, отказался убивать из-за своей любви — тогда Волдеморт убил его любимую женщину, чтобы вернуть власть над Северусом.

— Боже, — выдохнул Гарри. — Так вот почему Снэйп перешел на вашу сторону? Из-за этого?

— Да, Гарри, — ответил Дамблдор. — Но ты не должен никогда не упоминать об этом при нем — эта рана слишком глубока — Северус не смог этого пережить даже после стольких лет. Волдеморт убил его любимую на его глазах…

— Он чудовище! — воскликнул Гарри в сердцах. — Чудовище! Чем же она ему помешала?

— Своей любовью к Северусу, — тихо ответил Дамблдор. — Ее любовь смягчила сердце Северуса, а Волдеморт никогда не знал и не понимал любви. Он никогда не знал, что такое любить и быть любимым. Я уже говорил тебе об этом, Гарри.

— Вот о чем Снэйп говорил мне тогда в кричащей хижине, — поникнув головой, сказал Гарри. — О ней…

— Я умоляю тебя, Гарри, — сказал Дамблдор, — никогда не говори с Северусом об этом, если только он сам не заведет разговор…

— А он не заведет, — предположил Гарри. — Я обещаю, директор. Я купил ему подарок на Рождество.

— Правда, Гарри? — удивился Дамблдор. — Я думал, что ты шутишь!

— Вряд ли мы станем с ним близкими друзьями, но мой подарок должен его развеселить, — ответил Гарри. — Он, наверное, так одинок…

— Очень, Гарри, — кивнул старик. — Я пытался приблизиться к нему насколько это возможно. Он мне как сын — с годами он смягчился, но не до конца. Мы часто с ним разговариваем по душам — я пытаюсь вылечить его душу, но…

— Она мертва, — ответил Гарри.

— Надеюсь, что это не так, — покачал головой Дамблдор. — В глубине души он гораздо мягче, чем ведет себя на людях. Весь его дурной характер из-за того, что ему очень больно, и эта боль не стихает уже пятнадцать лет. Даже я тут бессилен — Северус живет только мечтой о мести.

— Я его понимаю, как никто другой, — сказал Гарри.

Тут Гарри услышал, что кто-то бежит по лестнице к его комнате. Через секунду в комнату влетел Люпин и кинулся к Дамблдору.

— Скорее, Дамблдор, Снэйп, — задыхался он, — на кухню, быстрее!

— Что с ним? — спросил Дамблдор.

— Быстрее!

Дамблдор и Гарри побежали за Люпиным вниз по лестнице и через минуту они уже вбегали на кухню. Там метался из угла в угол Снэйп; на его лице отражался ужас.

— Северус, что случилось? — с порога крикнул Дамблдор. — С тобой все…

— У меня нет времени, Дамблдор, — быстро начал говорить Снэйп, — если заметят мое отсутствие — я пропал, у меня меньше минуты, так что слушайте!

Снэйп практически кричал от волнения, постепенно продвигаясь в сторону Гарри.

— Через несколько минут Лорд и его слуги нападут сразу в нескольких местах. Я знаю только о трех — первая группа нападет на Министерство Магии, чтобы убить-таки министра и взять власть в свои руки; вторая — на Аллею Диагона и Банк Гринготтс, а третья…

Тут Снэйп схватился за левую руку, где, видимо, запылала черная метка. Не договорив, Снэйп дизаппарировал.

— Мерлин мой! — выдохнула миссис Уизли, которая в это время убирала посуду со стола. — Что делать, Дамблдор?

Но Дамблдор что-то прошептал, и кухня озарилась огнем. Он вытянул руку и на нее сел Фоукс, появившийся из огня.

— Фоукс, предупреди Амоса, и сообщи о втором нападении членам Ордена, быстрее! — сказал птице Дамблдор, и феникс исчез в пламени.

— У нас не хватит людей, чтобы успеть везде, Дамблдор! — воскликнул Люпин.

— Римус, мы отправляемся на Аллею Диагона немедленно! — сказал Дамблдор. — Молли, останешься с детьми тут. Артур в министерстве?

— Да, — ответила она, — Дамблдор, ведь и Перси там! О, Боже!

— Молли, успокойся! — видя, что женщина на грани истерики, крикнул Дамблдор. — Гарри, ты никуда не пойдешь!

— Как это не пойду? — возмутился Гарри, уже натянувший куртку. — Я теперь в Ордене и буду сражаться!

— Нет, не будешь! — крикнул Дамблдор, и Гарри окатило мощной волной гнева. — Ты должен быть подальше от всего этого! Тебе там не место, Гарри!

— Гарри, Дамблдор прав, — вмешался Люпин. — Ты должен остаться здесь!

— Вы правы, — согласился Гарри, с тоской глядя на Дамблдора и Люпина. — Умоляю тебя, Римус — вернись живым…

— Я буду рядом с ним, Гарри, — сказал Дамблдор. — Нам пора, Римус.

И они дизаппарировали с негромкими хлопками. Тут же в кухню влетели остальные Уизли и Гермиона.

— Что за шум? — спросили сразу несколько ребят.

— Волдеморт напал сразу на несколько мест, — быстро ответил Гарри. — Снэйп едва успел предупредить о двух точках.

— Куда ушел Дамблдор? — спросили Билл и Чарли.

— На Аллею Диагона, — ответил Гарри.

— Билл, Чарли — нет! — попыталась остановить детей миссис Уизли, но те мгновенно испарились. — Храни их, Боже!

— Гарри, что с тобой? Чем ты так обеспокоен? — спросила Гермиона. — Гарри, да на тебе лица нет!

— Снэйп сказал, что Лорд нападет на три места, — задумчиво ответил Гарри. — Но Снэйп успел сказать только о двух — где же третье место?

— О чем ты? — спросил Рон.

— Я о том, что нам надо вычислить третье место, куда нападет Волдеморт! — объяснил Гарри.

— Но, это же может быть что угодно, Гарри! — воскликнула Джинни. — Банк Гринготтс, например!

— Он туда уже напал, — оборвал Гарри ее слова. — Нет, это должно быть что-то связанное со мной — он ничего не делает просто так. Всегда главной его целью являюсь я.

— Но, ведь он не может попасть в этот дом, Гарри, — неуверенно сказал Гермиона.

— Надеюсь, что нет, — ответил Гарри. — Так что же еще? Снэйп первым же делом назвал бы этот дом, если бы знал. Значит, тут что-то другое, но Снэйп не успел договорить — черная метка загорелась, на его руке и он исчез.

Тут Гарри вспомнил слова Снэйпа и Дамблдора, что среди друзей Гарри может быть предатель. У него закружилась голова только от мысли, что это может быть кто-то из тех, кто стоит сейчас перед ним. Нет, они не могут, — заверил себя Гарри. Но Перси может! Нет, Дамблдор не стал бы говорить что-то при Перси, если бы подозревал его в шпионаже.

— Гарри, ты где? — помахала перед его лицом Гермиона.

— Я думаю, Гермиона, не мешай, — резко ответил Гарри. — Лорд не может напасть на Хогвартс — меня там нет.

— Ты думаешь вслух, Гарри? — спросила Джинни.

— Да, можете мне помочь! — воскликнул Гарри. — Гермиона, твоей логике поражается даже Дамблдор — помоги мне вычислить третью точку!

— Ну, если он уже напал на Министерство и массовое скопление магов — Аллею Диагона, — включилась в рассуждения Гермиона. — Будем надеяться, что ему не удастся проникнуть в этот дом…

— Это исключено, — отрезал Гарри. — Этот дом под заклятием Хранителя — никто сюда не войдет, кроме тех, кому сказал Дамблдор.

— Тогда куда? — посмотрела на Гарри Гермиона. — Ты уверен, что нужно искать связь с тобой, Гарри?

— А кого, кроме меня он жаждет убить столько лет? — съязвил Гарри. — Дамблдора. Но ему не удалось этого сделать в Отделе Тайн — эта не главная его цель. Мы должны вычислить третью точку и постараться сообщить Ордену! Да, Волдеморт решил весь магический мир поздравить с Рождеством в своей излюбленной манере — насиловать и убивать…

— Гарри, может, это больница Святого Мунго? — предположил Рон.

— Там нет никого, кто был бы со мной связан, — отрицательно покачал головой Гарри. — Я не могу найти ниточку — ведь у меня никого не осталось из родственников — всех он уже убил! Он может выйти на меня…

— Только через нас, — перехватила Гермиона. — Но мы все тут — я не понимаю, Гарри, что ты хочешь выяснить?

— Через вас, — говорил сам с собой Гарри, — он может выманить меня только через тех, кто мне дорог. Это Гермиона, все Уизли, Римус и Снэйп. Нет, Снэйп сейчас рядом с ним — его отметаем; Гермиона и почти все Уизли рядом со мной; Римус рядом с Дамблдором…

Гарри описывал круги по кухне.

— Да кто же тебе нужен, Волдеморт?! — в сердцах крикнул Гарри. — Я? Иди и возьми меня! Я здесь! Ты же знаешь, где я, не так ли?

— Гарри, что ты говоришь? — испуганно спросила Гермиона. — Почему ты уверен, что Волдеморт будет пытаться дотянуться до тебя сегодня?

— Когда Снэйп говорил, он двигался ко мне, видимо, хотел мне что-то сказать, но не успел, — быстро говорил Гарри. — Значит, он был уверен, что третье место как-то связано со мной, но косвенно. Что же он имел в виду?

Гарри стал нарезать круги по кухне, вспоминая все последние разговоры со Снэйпом, надеясь найти там связь. Ничего не приходило в голову. Но тут его что-то очень сильно обеспокоило, как будто, он что-то важное упустил из виду. Но что?

— Гарри, может, все-таки есть возможность попасть в этот дом? — спросила Гермиона. — Другого не дано. Ведь ты сейчас здесь, и…

— Что такое, Гермиона? — резко остановился Гарри, посмотрев на Гермиону. Ее лицо исказил ужас. — Что?

— Гарри, кажется, я не знаю, как Волдеморт может сюда попасть, — медленно проговорила она.

— Гермиона, это невозможно! — заверил ее Гарри, но его волнение усилилось. — Заклятие Хранителя гарантирует, что это место нельзя обнаружить!

Но тут перед Гарри всплыл один момент, которому он раньше не придал значения, и юноша застыл оттого, до чего он додумался.

— Мерлин мой! — выдохнул Гарри. — Мы немедленно должны уходить отсюда!

— Гарри, Дамблдор сказал нам и тебе оставаться в доме! — воскликнула миссис Уизли. — Мы все здесь в безопасности!

— Нет, уже нет, — ответил Гарри.

— Гарри… — по слогам сказала Гермиона, — кажется, я поняла, но этого не может быть!

— Может, Гермиона! — крикнул Гарри. — Миссис Уизли, Фред, Джордж, немедленно аппарируйте отсюда!

— Ты что, Гарри! Мы никуда не пойдем! — крикнули они все вместе. — Мы не можем вас оставить!

— Бегите, сию же минуту! — закричал Гарри. — Волдеморт будет здесь через минуту — я уже чувствую его приближение! Уходите все отсюда! Быстро! И заберите Рона, Джинни и Гермиону!

— Гарри, мы не можем тебя оставить тут одного! — женщины были на грани истерики.

— Я знаю, где спрятаться! Бегите! — орал Гарри. — Иначе он убьет всех! Предупредите Дамблдора!

— Куда нам бежать? — спросила Гермиона.

— В Хогвартс! — крикнул Гарри, подлетая к камину, хватая летучий порох и бросая его в камин. — Гостиная Гриффиндора, Хогвартс!

Камин запылал зеленым огнем.

— Скорее! Идите же! — кричал Гарри.

— Гарри, но мы же можем все туда пойти! — крикнула Гермиона. — Ты должен идти с нами!

— Нет, Гермиона, я должен остаться, чтобы они не смогли пойти за вами! ответил Гарри, схватив ее за руку и запихивая в камин. Гермиона тут же исчезла. — Рон, Джинни!

— Я не пойду без тебя! — крикнул Рон.

— Пошел! — заорал Гарри, толкнув друга в зеленое пламя, и Рон так же исчез. — Миссис Уизли, вы должны найти способ связаться с Дамблдором и сказать ему все, идите!

Едва Гарри остался один, как он тут же наложил на камин заклятие невидимости и выбежал из кухни. Конечно же, Гарри соврал, что ему есть, где спрятаться в доме. Если его догадка верна, то у него нет никаких шансов избежать встречи с Волдемортом, коли, тот заявится в дом. Гарри был уверен, что Лорду мог помочь домашний эльф Сириуса, Кричер. Эльф, несомненно, теперь служил Малфоям или самому Лорду, и Кричер знал, где находится дом Сириуса. Для Волдеморта не составит никакого труда выудить из памяти эльфа нужную информацию.

Гарри вбежал на третий этаж и, открыв ногой свой чемодан, вынул оттуда мантию-невидимку отца и накинул ее на себя. Шанс, что Волдеморт его не увидит под мантией, был ничтожен, но попробовать стоит. Гарри решил спрятаться в темной коморке, дверь в которую была спрятана за шкафом на кухне. Гарри стал тихо спускаться вниз по лестнице; когда он достиг первого этажа, входная дверь открылась, и на пороге появились несколько человек в черных мантиях с капюшонами и с масками на лицах. Но первого Гарри узнал, даже не взглянув на его лицо — серебряная рука выдала Питера Петигрю, едва он переступил порог.

— Похоже, что дом пуст, Мастер, — пропищал Питер, освещая лестницу. — Может, они остались в Хогвартсе?

— Нет, Питер, — ответил ледяной голос Волдеморта. — Он должен быть здесь. Я его чувствую. И он, судя по всему, один.

Волдеморт сделал несколько шагов вглубь прихожей и, сняв капюшон, огляделся. Гарри выставил самый мощный блок, которым владел, чтобы не выдать себя эмоциями. Гарри не смел сделать шага — любой звук может его выдать, поэтому юноша просто прирос к тому месту, где стоял.

— Обыщите дом, — приказал Волдеморт своим слугам. — Мальчишку не трогать — он мой! Вам его все равно не убить — он для вас теперь стал слишком силен.

Волдеморт отошел в сторону, чтобы дать своим слугам войти в дом. Гарри воспользовался этим, сбежав с лестницы и спрятавшись под ней — туда они вряд ли пойду, а Гарри их видит оттуда, и выход рядом. Гарри в ужасе застыл, когда сосчитал количество Упивающихся Смертью. Их было не меньше двадцати человек.

— Принеси мне стул, Питер, — приказал Волдеморт, — я посижу здесь — вдруг Поттер попытается отсюда выбежать.

— Сию минуту, Милорд, — пропищал Питер и выбежал на кухню. Через мгновение он уже тащил стул. — Прошу вас, Милорд.

Волдеморт сел на стул как раз в тот момент, когда последний Упивающийся Смертью вошел в дом. Гарри прикрыл рот рукой, чтобы не закричать — это был Снэйп. Он был без маски, но в такой же черной мантии, как и все остальные. Неужели это он выдал их? — подумал Гарри. — Нет, он не мог. Это был Кричер.

— Северус, — окликнул его Волдеморт. — Тебе не надо выполнять такую грязную работу. Постой рядом со мной.

— Благодарю вас, Милорд, — поклонился Снэйп и встал рядом с Волдемортом.

— Пока они обыскивают дом, мы с тобой побеседуем, — сказал Волдеморт и его тон не показался Гарри дружелюбным. — Тебе есть чем порадовать меня? Как твои успехи с Поттером?

— Простите, Милорд, — вновь поклонился Снэйп, говоря спокойным голосом, — Дамблдор так его напичкал высшей магией и Окклюменцией, что я потерял даже те скромные успехи, которых смог добиться, максимально приблизив к себе мальчишку.

— Я разочарован, Северус, — ледяным голосом сказал Волдеморт. — С твоим уровнем владения Окклюменцией и черной магией ты за столько месяцев не смог себе подчинить Поттера!

— Простите, Милорд, — так же спокойно продолжал Снэйп, — мне удалось втереться к нему в доверие, и в некоторых моментах он даже мне подчинялся…

— Только в некоторых? — прервал его Волдеморт. — Что ж так скромно, Северус?

— Видите ли, Милорд, я не мог наложить на Поттера заклятие подвластия — это сразу бы заметил старик, — вновь поклонился Снэйп. — К тому же, вы прекрасно знаете, что на Поттера оно действует только несколько секунд — после этого он легко его разбивает.

— Хорошо, Северус, — остановил объяснения Волдеморт. — Драко сказал мне, что Поттер был под твоим влиянием некоторое время. Правда, я рассчитывал на большее. Ничего, будет возможность — продолжишь, Северус.

— Благодарю вас, Милорд, — сказал Снэйп и поцеловал протянутую ему руку хозяина.

Гарри старался даже не дышать все это время. Он не решался послать Снэйпу сигнал о том, где он сидит, так как рядом был Волдеморт. Упивающиеся спустились вниз; вперед вышел высокий мужчина и приклонил колено перед Волдемортом.

— Милорд, мальчишки нигде нет, — сказал он. — Мы обыскали весь дом.

— Везде смотрели? — спросил Волдеморт, не скрывая злости.

— Да, Милорд, — ответил человек.

— Северус, как ты думаешь, где он может быть? — спросил Волдеморт.

— Простите, Милорд, не могу дать вам нужного ответа — я никогда здесь не был, — ответил Снэйп, и у Гарри отлегло — Снэйп не предал их. — Возможно, ваш информатор сможет помочь, Милорд…

— Я не привел его с собой, да он к тому же стал бесполезным после моих расспросов, — с нетерпением сказал Волдеморт. — Если люди не выдерживают, когда я вламываюсь в их память, что говорить об эльфах! Ты удивлен, Северус?

— Да, Милорд, простите меня, — поклонился Снэйп.

— Этот эльф помог мне в прошлом году, рассказав любопытные вещи про своего теперь уже бывшего хозяина — Блэка, — сказал Волдеморт, поднимаясь со стула. Тут же все слуги опустились на одно колено. — Я смог только выяснить, как найти этот дом — эльф сказал, что Дамблдор наложил на него заклятие Хранителя. Ты знаешь, что это значит, Северус? Встань!

— Да, Милорд, — ответил Снэйп, поднимаясь. — Это значит, что вы не сможете войти сюда снова, если вас не впустит Хранитель дома.

— Именно, — сказал Волдеморт, прохаживаясь по прихожей. — Я уверен, что Поттер здесь, я его чувствую. Тут есть подвал или какие-то скрытые комнаты? Это же старинный дом рода Блэков — один из них служил мне, но испугался и захотел уйти, дурак.

Волдеморт засмеялся; от его смеха у Гарри все похолодело внутри.

— Гарри, я знаю, что ты здесь, выходи, нам нужно поговорить, — громко сказал Волдеморт. — Ты же не мог так быстро уйти — я наблюдал за домом — из него никто не выходил.

Гарри старался держать блок изо всех сил, чувствуя, как Волдеморт пытается нащупать его эмоции страха или волнения. Снэйп, похоже, тоже был уверен, что Гарри дома, но он не мог так рисковать, отвлекая Лорда.

— Гарри, я чувствую, что ты здесь, выходи, — продолжал Волдеморт. — Обыщите дом еще раз, загляните в каждый шкаф и угол, проверьте чердак и подсобные помещения! Я что, должен вас учить, что делать?

Волдеморт прокричал последние слова, выходя из себя от злости. Гарри из последних сил сдерживал натиск Темного Лорда, молясь о том, чтобы кто-нибудь ему помог.

— Питер, посмотри за лестницей, — приказал Волдеморт, садясь обратно на стул, — кажется, там есть место, где спрятаться.

Гарри понял, что ему конец — Питегрю его обязательно найдет. Гарри попытался вспомнить какое-нибудь отталкивающее проклятие, слыша приближающиеся шаги Питера.

— Ты что-нибудь видишь в темноте, Питер? — усмехнулся Волдеморт. — Тупица! Включи свет! Заклинание помнишь?

Волдеморт засмеялся, и Гарри увидел, что Снэйп тоже улыбнулся, но пристально смотрел в тот угол, где сидел Гарри. Неужели Снэйп понял, что Гарри там?

— "Lumos!" — сказал Питер, и Гарри увидел перед собой магический свет. — Милорд, я никого не вижу!

Гарри вжался в стенку и задержал дыхание.

— Питер, может быть, Поттер в мантии-невидимке, ты же сам мне говорил, что у его отца такая была, — сказал Волдеморт. — Прояви фантазию!

Гарри сковало от ужаса, когда Питегрю вытянул вперед руки и начал шарить ими перед собой. Через секунду, серебряная рука наткнулась на плечо Гарри, и Питер уже хотел заорать, но Гарри тихо произнес заклятие немоты.

Тут Питер рванулся к Волдеморту, но Гарри сбросил с себя мантию-невидимку и, выскочив из-под лестницы, бросил в Питегрю оглушающее проклятие.

— Здравствуй, Гарри, — улыбнулся Волдеморт, поднимаясь со стула.

Гарри видел, что Снэйп сжимает в руке палочку, готовый в нужный момент помочь Гарри ценой собственной жизни. Волдеморт оживил Питера заклинанием, и тот встал позади хозяина.

— Ты даже не можешь себе представить, Гарри, как я рад снова тебя видеть! — сказал Волдеморт. — А вот ты, похоже, не очень…

— А должен? — кинул Гарри, закрывая блоком мысли о Снэйпе на случай, если ему удастся выйти отсюда живым. — Я вас не звал в гости, Милорд.

Последнее слово Гарри сказал с издевкой.

— Ну, не груби так, Гарри, — покачал головой Волдеморт. — Мои слуги сбились с ног, чтобы найти тебя в доме, а ты прятался под лестницей — глупо…

— Зато эффективно, — съязвил Гарри, хотя все его мысли были о том, как выбраться из ситуации.

— Как же вышло так, что старик оставил тебя одного дома? — спросил Волдеморт. — Неужели, ты ему больше не нужен?

— Похоже, что Дамблдор пошел за подарками к Рождеству, — ответил Гарри, — но вы ему его испортите, если он тут вас увидит.

— Боюсь, что я его разочарую не только этим, Гарри, — ответил Волдеморт, остановившись в трех метрах от Гарри. — Так я пришел поговорить с тобой. Точнее, я пришел тебе кое-что предложить.

— Буду рад любым предложениям, если они не включают в себя мою смерть, — ответил Гарри сарказмом.

— Северус, твоя работа? — спросил Волдеморт, повернув голову на Снэйпа. — Сарказм — твой конек.

— Это одно из последствий моего влияния на Поттера, — ответил Снэйп, склоняя голову в поклоне Волдеморту.

— Да уж, — протянул Волдеморт. — Гарри, что ты можешь мне сказать о Северусе? Или вы зовете его профессор Снэйп? Как он тебе?

— Если вы обещаете, что после моих слов он меня не выкинет из Хогвартса, я скажу, — снова съязвил Гарри, поняв, что Волдеморту нравится такая игра до поры, до времени.

— Ну, боюсь, что в Хогвартс ты уже никогда не вернешься, Гарри, — засмеялся Волдеморт. — Поэтому, не бойся исключения. Тебе нравится Северус?

— Нет, он не в моем вкусе, — с максимальной злостью ответил Гарри и увидел, как Снэйп ему едва заметно кивнул. — Я всегда знал, что этот гад работает на вас! А Дамблдор, идиот, все это время держал его в школе!

— Нехорошо так отзываться о своем учителе, Гарри, — покачал головой Волдеморт, но он был явно удовлетворен словами Гарри. — У меня к тебе еще один вопрос, Гарри, перед тем…

— Как убить меня? Спасибо, что дали мне еще время, Лорд Волдеморт! Я польщен!

— Ты не боишься произносить мое имя, Гарри? — удивился Волдеморт. — Все боятся, а ты нет?

— А кто вам сказал, что и вас боюсь? — дерзнул Гарри. — Вы же бессильны против меня!

— Что? — воскликнул Волдеморт, слова Гарри его задели. — Ты смеешь мне говорить, что я бессилен против мальчишки?

— Сколько раз вы пытались меня убить? Пять, если я не сбился со счета! — ответил Гарри спокойным голосом. — И сколько раз вам это удалось? Мне кажется, что ни одного!

— Молчать! — рявкнул Волдеморт, поднимая палочку. — Как ты выжил после моей последней попытки? Говори!

— А если не отвечу — наградите меня "Crucio"? — сказал Гарри, усмехнувшись Волдеморту в разгневанное лицо. — Я уже его переношу, как укус комара. Что-нибудь посильнее есть?

— Прошу прощения, Милорд, — подал голос Снэйп, кланяясь, — мальчишка просто издевается. Позвольте мне наказать его — давно руки чешутся…

— После меня, Северус, — ответил Волдеморт. — Хотя, нет, ты прав. Ты у меня в этом деле эксперт не хуже меня самого — прошу. Только так, чтобы я мог с ним поговорить. Мне нужно узнать от него кое-что.

— Как прикажете, Милорд, — поклонился Снэйп, медленно подходя к Гарри.

Гарри смотрел на Снэйпа, пытаясь понять, что тот задумал. Тут Гарри услышал в своей голове тихий голос Мастера Зелий: "Поттер, он даст тебе еще не больше пяти минут. Если за это время не появится Дамблдор со своей гвардией — мне придется тебя спасать самому. Тяни время, как можешь, я пока не хочу умирать. Теперь ты должен подумать, будто тебе очень больно. Лучше будет, если ты истошно заорешь."

— Милорд, позвольте мне применить к Поттеру одно из моих собственных проклятий боли, — спросил Снэйп Волдеморта. — Оно напоминает ваше любимое.

— Хорошо, Северус, только не перестарайся, я бы хотел с ним еще поговорить, — ответил Волдеморт, становясь по левую руку от Снэйпа.

Снэйп поднял палочку и направил ее на Гарри.

— "Aliperius!" — крикнул Снэйп, и Гарри послушно закричал.

— Ого, Северус! — удивился Волдеморт. — Эдак ты скоро меня превзойдешь!

— Я не посмею, Милорд, — отозвался Снэйп, — только с вашего разрешения.

— Больно, Гарри? — спросил Волдеморт.

— ДА ПОШЕЛ ТЫ!!! — проорал Гарри что есть силы, скривившись в гримасе боли.

— Где же твои манеры, Поттер? — съязвил Снэйп, якобы держа заклинание боли.

— Довольно, Северус, — приказал Волдеморт, и Снэйп опустил палочку. — Итак, Гарри, как тебе удалось выжить после моего смертельного проклятия в последний раз?

— Так же, как и в первый, — задыхаясь, ответил Гарри. — Снэйп, если я останусь жив — убью тебя, сволочь!

— Северус, похоже, он тебя недолюбливает, — усмехнулся Волдеморт, — повтори!

Снэйп снова поднял палочку, и Гарри снова представил, что ему очень больно.

— Итак, Гарри, я повторю свой вопрос — как тебе удалось выжить после моего смертельного проклятия в последний раз? — спросил Волдеморт. — Кровь твоей матери уже не может тебя защитить, так как ты это сделал?

Гарри продолжал орать, мысленно представляя, что его режут. Волдеморт снова остановил Снэйпа.

— Гарри, мы так можем продолжать до бесконечности, — сказал Волдеморт. — Мне нужно знать, что меня ожидает, если я снова нашлю на тебя мое любимое проклятие.

— Ничего, у меня к нему иммунитет, — задыхаясь, сказал Гарри. — Придется вам что-нибудь новенькое изобретать.

— Не зли Лорда Волдеморта, мальчик, — угрожающе прошипел Волдеморт. — Я знаю проклятия пытки гораздо мучительней, чем те, что ты уже ощущал. Хочешь проверить все? Отвечай мне! "Dolor Vomical!"

Тут уже Гарри не нужно было притворяться, что ему больно. Гарри закричал так, как никогда не кричал в своей жизни — это проклятие не шло ни в какое сравнение с «Crucio». Такая боль была сравнима только с той, когда Волдеморт вселился в тело Гарри в Отделе Тайн в прошлом году.

— Нравится? — спросил Волдеморт, видя агонию юноши. — Отвечай мне и умрешь быстро!

Гарри уже ничего не соображал и никого не видел, только боль. Он уже сорвал голосовые связки, поэтому от него исходил только хрип, а затем, и последние звуки стихли. Волдеморт опустил палочку, прекращая действие проклятия. Он склонился над юношей, хватая его за волосы. Гарри ощутил дикую боль в шраме, когда Волдеморт коснулся его.

— Ты вздумал со мной играть, Поттер? Шутки закончились, щенок, я жду ответа.

— Спросите Дамблдора, — прохрипел Гарри. — Он что-то сделал — я не знаю…

— Что говорилось в пророчестве, Поттер? — продолжал спрашивать Волдеморт, не отпуская Гарри. — Ты мне сказал не все…

— Я не помню ничего, — ответил Гарри, что теперь было правдой. Гарри уже ничего не помнил и не чувствовал, кроме слабости и боли, которая его не покинула даже после того, как проклятие было снято.

— Ты сам напросился, — рявкнул Волдеморт и поднял палочку, — "Dolor Vomical!"

И Гарри снова закрутился в ногах у Лорда в агонии адской боли.

— Так ты не помнишь? — сказал Волдеморт. — Ты сказал, что я не смогу тебя убить, что там сказано как ты можешь меня уничтожить! Говори, Поттер! Говори, или умрешь в адских муках — я только разогреваюсь! Говори!

— Я МОГУ УБИТЬ ТЕМ, ЧЕГО НЕТ УВАС! — проорал Гарри сорванным голосом.

— Тем, чего нет у меня? — удивился Волдеморт, опуская палочку.

Гарри трясло, как от сильной лихорадки.

— И чего же нет у меня, что есть у тебя, Поттер? — спросил Волдеморт.

Гарри из последних сил поднял голову и посмотрел на Лорда, точнее, сквозь него на Снэйпа. Тот держался за спинку стула, стараясь, видимо, не смотреть на то, что делал Волдеморт. Снэйп бросил короткий взгляд на парня, и Гарри услышал его тихий голос: "Скажи, что ты можешь убить его только проклятием одного из создателей, но никто не знает, каким именно. Он поверит"

— Там сказано, — тихо прохрипел Гарри, видя нетерпение в глазах Волдеморта, — что я могу убить…,

— Говори правду, Поттер! — крикнул Волдеморт, его красные глаза горели от желания услышать желаемое.

— Я могу вас убить… только проклятием… — из последних сил выдыхал Гарри, чувствуя, что сейчас потеряет сознание.

— Ну?

— Проклятием одного из создателей, — прохрипел Гарри.

— Каким? Какого создателя? — спрашивал Волдеморт.

— Никто не знает, — ответил Гарри.

— Врешь! — рявкнул Волдеморт. — Еще одна порция?

Он уже поднял палочку, но тут Гарри потерял сознание.

— Слабак! — сплюнул в сторону юноши Волдеморт. — Ты смог что-нибудь прочитать в его тупой голове, Северус?

— Да, Милорд, — поклонился Снэйп. — Я увидел, как звучит пророчество…

— Говори, Северус! — потребовал Волдеморт; он был вне себя от гнева.

— Да, Милорд, — еще раз поклонился Снэйп. — В голове Поттера я услышал следующее: Тот, в чьей власти победить Темного Лорда придет. Родится на исходе седьмого месяца у тех, кто трижды избежал смерти от руки Темного Лорда. И у него будет сила, данная ему одним из создателей. Лишь одно проклятие сможет остановить Темного Лорда в руках этого мальчика. И не один из них не сможет найти покоя, пока жив другой.

— Отличная работа, Северус, — выдохнул Волдеморт. — Не зря ты — мой любимчик. Вот если бы там еще было сказано, как мне его уничтожить!

— Простите, Милорд, — сказал Снэйп, — возможно, Дамблдор смог что-то найти, способное противостоять силе вашего смертельного проклятия.

— До этого никому не удавалось уцелеть после него! — злился Волдеморт. — А Поттеру это удалось уже дважды! И я теперь не знаю, сможет ли это проклятие его убить, если я попробую в третий раз! Это ты выяснишь для меня, Северус! И как можно скорее!

— Конечно, Милорд, — поклонился Снэйп.

— Сегодня тебе очень повезло, Поттер, — склонился над Гарри Волдеморт, хватая бесчувственного парня за волосы. — Но когда я выясню, что мне нужно — тебе уже ничего не поможет!

Тут в дверь вломился Малфой, он был явно встревожен, к тому же, он был ранен.

— Что случилось, Люциус? — спросил Волдеморт.

— Милорд, — склонился перед хозяином Малфой, задыхаясь.

— Говори, Люциус, какие новости с передовой? — спросил Волдеморт еще раз.

— Милорд, Министерство было почти в наших руках…

— Что значит почти? — повысил голос Волдеморт. — Вас было почти двести человек! Ты хочешь сказать, что даже таким количеством вам не удалось взять эту кучку безмозглых идиотов?

— Милорд, — Малфой был на коленях перед Волдемортом, — мы убили многих…

— А министр?

— Милорд, он сбежал, — ответил Малфой, дрожа от страха.

— Как сбежал? — выкрикнул Волдеморт. — Их кто-то предупредил? Среди нас есть предатель?

— Милорд, я не думаю, что их предупредили, — быстро ответил Малфой. — Когда мы ворвались в Министерство — там началась дикая паника, нас явно не ждали.

— Так тогда как же министру удалось сбежать? — крикнул Волдеморт.

— Его закрыл собой какой-то рыжий парень, — ответил Малфой. — В прошлом году этот пацан помогал Фаджу, вроде бы симпатизировал нам, а теперь…

— Я что, должен сам выполнять собственные приказы? — заорал Волдеморт, поднимая на Малфоя палочку. — Вы ничего не можете сделать, если меня нет рядом! Стадо баранов!

— Простите, Милорд, я сделал все что мог, — проскулил Люциус.

— Встань, — скомандовал Лорд. — Ты не виноват, Люциус. Есть новости с других точек?

— Нотт передал, что на Аллее Диагона они встретили отчаянное сопротивление, — ответил Малфой.

— Им сопротивлялись дети? — вскинул руки вверх Волдеморт.

— Нет, Милорд, — ответил Малфой, — там был Дамблдор.

— Дамблдор? — удивился Лорд. — Какого черта он там делал?

— Нотт увидел его в магазине книг — может, он покупал подарки к Рождеству? — ответил Люциус. — Но как только он увидел наших…

— Понятно, — прервал его Волдеморт. — Надеюсь, хоть кто-нибудь там смог убить этого старика?

— Нотт сказал, что через несколько минут Дамблдор вызвал подмогу…

— Идиоты! — негодовал Волдеморт. — Да,… а остальные точки? Есть там новости?

— В домах волшебников все прошло по плану, Милорд, — ответил Люциус, кланяясь.

— Хоть где-то вы справились! — воскликнул Волдеморт. — В следующий раз я поручу операции такого масштаба кому-нибудь другому, Люциус! Тому, у кого голова не занята проблемой, что надеть на вечер!

— Итак, — задумался Волдеморт. — Как убить Поттера я пока не знаю; две операции вы провалили; спасибо, что я хоть имею представление о пророчестве!

— Вы узнали, что гласит пророчество, Милорд? — удивился Малфой.

— Да, Люциус, — холодно ответил Волдеморт. — С помощью парочки проклятий пытки и своевременного вмешательства Северуса в разум Поттера, мне удалось это услышать. Питер, ты сможешь связать мальчишку — мы заберем его с собой!

— Да, Милорд, — пропищал Петигрю.

— Думаю, что мы можем оставить здесь пару десятков Упивающихся для встречи с Дамблдором — он, несомненно, явится помочь Поттеру, — сказал Волдеморт. — Северус, ты мне поможешь допросить Поттера?

— Конечно, Милорд, — поклонился Снэйп. — Если позволите, Милорд, парень может долго не выдержать пыток — может, вам воспользоваться сывороткой правды?

— Учись думать, Люциус! — воскликнул Волдеморт. — Если бы вам всем голову Северуса — мы бы давно были бы у власти!

Тут в дом ворвался человек в маске и пал к ногам Волдеморта.

— Милорд!

— Что случилось, Нотт? — спросил Волдеморт.

— Дамблдор разбил нас на аллее Диагона, — задыхался Нотт, — он потерял много людей, но его собственная сила стоила десяти наших людей, Милорд!

— Я уже знаю, Нотт, что ты провалил операцию, — отбросил его от своих ног Волдеморт. — Я не прощаю таких провалов!

— Милорд, умоляю! — захлебывался Нотт в ногах Лорда. — Простите, Милорд!

— Ты не смог одолеть старика и жалкую кучку его людей отрядом в сто пятьдесят человек! — крикнул Волдеморт, поднимая палочку. — Ты меня опозорил, Нотт, прощай!

— Милорд! — взмолился Нотт.

- “Avada Kedavra!” — выкрикнул Волдеморт и Нотт рухнул замертво. — Еще одна промашка, Люциус, и тебя ждет такое же наказание! Больше не подводи меня!

— Благодарю вас, Милорд, — поцеловал край мантии хозяина Малфой. — Что там за шум?

Все упивающиеся повернулись к дверям. Дверь вылетела, сбив с ног Волдеморта, который стоял к ней ближе всех. На пороге появился разъяренный Дамблдор; он одним проклятием убил сразу пятерых человек, кинувшихся на него. Волдеморт крикнул всем уходить и тут же дизаппарировал, едва увернувшись от заклинания Дамблдора. Упивающиеся последовали примеру хозяина, и, кто успел, исчезли. Питегрю пытался забрать с собой все еще бесчувственного Гарри, но Дамблдор направил на него палочку и прогремел на вес дом:

— Я оставлю тебе жизнь, Питер, если ты оставишь мне Гарри!

Питегрю тут же бросил Гарри и дизаппарировал. Через секунду за спиной Дамблдора появились еще несколько человек, которые тут же стали обыскивать дом. Снэйп все это время прятался за выемкой в стене, чтобы не попасть под проклятия Дамблдора. Старик его увидел и, мгновенно подлетев к Снэйпу, пригвоздил его проклятием к стене, лишив палочки.

— Что ты здесь делаешь, Снэйп? — яростно прокричал Дамблдор. — Это ты привел Волдеморта сюда? Отвечай или я убью тебя на месте!

— Вы все-таки мне не доверяете до конца, директор, — спокойно, но очень обиженно ответил Снэйп. — Я разве обманул вас хоть раз?

— Как Том смог сюда попасть? — не унимался Дамблдор, прижимая Снэйпа к стене еще сильней. — Только ты мог его сюда привести!

— Убейте меня, Дамблдор, облегчите мои страдания, — злобно ответил Снэйп без малейшего испуга на лице. — Как вы могли оставить Поттера одного в доме? Идиоты! Вы едва не погубили все дело!

— С чего я должен тебе верить теперь? — кричал Дамблдор, впервые потерявший над собой контроль. — Я нахожу Лорда Волдеморта и три десятка его слуг в доме, который находится под защитой Хранителя! И никто, кроме тех, кто тут был, не мог сюда их привести! А ты — единственный, кто связан с Томом!

— Я не желаю оправдываться перед вами, Дамблдор! — вышел из себя Снэйп, — я давно мечтаю о смерти — сделайте одолжение — убейте меня быстро! У Темного Лорда я буду не в праве рассчитывать на такую милость! Если вы мне не доверяете — убейте, и я вернусь туда, где должен был быть еще пятнадцать лет назад! Убей меня, Дамблдор!

Снэйп уже орал, обезумев от гнева и разочарования.

— После стольких лет вы во мне сомневаетесь! На кой черт я столько лет рисковал своей жизнью — ради вашего снисхождения? Да засуньте вы его себе в…

— Профессор Дамблдор, — прохрипел их угла на мгновение пришедший в себя Гарри. — Тогда и меня убейте вместе с ним — он снова спас мне жизнь.

И Гарри снова ушел в забытье.

Дамблдор отпустил Снэйпа, и тот мгновенно дизаппарировал. Дамблдор подошел к Гарри и поднял его на руки.

Глава 24. Ужасы войны

— Северус! — воскликнул Волдеморт, как только посреди комнаты аппарировал Снэйп. — Где ты был? Почему ты не дизаппарировал сразу? Отвечай мне!

— Прошу прощения, Милорд, — поклонился Снэйп, скрывая под мощнейшим блоком злость и обиду на Дамблдора, — Меня едва не убил Дамблдор, когда я попытался схватить Поттера.

— А где же Питер был все это время? — крикнул Волдеморт, уже разъяренный до крайности. — Питер?!

— Да, Милорд, — жалобно пропищал Питегрю, подползая к хозяину на коленях.

— Я сказал тебе, чтобы ты забрал мальчишку! — орал Лорд, поднимая палочку. — Ты настолько туп, что не можешь даже взять его за руку и вместе с ним дизаппарировать?

— Дамблдор просто отшвырнул Питера от парня, пригрозив, что убьет его тут же, если Питер не уберется и не оставит Поттера, — вмешался Снэйп.

— Вот как? — крикнул Волдеморт. — Питер просто струсил! Почему Северус не побоялся старика? Но ты не должен был выдавать себя, Северус! Тебе еще работать там!

— Милорд, после Дамблдора в дом влетели еще двадцать Авроров, — поклонился Снэйп, — и мне пришлось выкручиваться, на ходу придумывая объяснения тому, как я очутился вместе с вами в том доме.

— И что, старик тебе поверил? — спросил Волдеморт.

— Боюсь, Милорд, что он мне теперь доверять вообще не будет, — поклонился Снэйп. — Но у меня не было выбора, Милорд. Меня прижали к стене двадцать человек во главе с Дамблдором — я изворачивался, как мог, Милорд.

— Еще не все потеряно, как ты думаешь, Северус? — спросил Лорд, немного успокоившись. — Есть еще шанс, что он возьмет тебя обратно в школу?

— Не могу вам ответить, Милорд, я сделаю все, что смогу, — ответил Снэйп. — Мне не хотелось умереть прямо там, по глупости лишив себя жизни.

— Ты все правильно сделал, Северус, — подошел к нему Волдеморт. — Ты мне нужен живым, как никто другой! Эти идиоты ни на что не годны — у них нет твоих мозгов. Встань. Ты заслужил отпуск, Северус. Две недели можешь отдохнуть — ты их заслужил.

— Благодарю вас, Милорд, — поцеловал протянутую ему руку Снэйп. — Это больше, чем я заслуживаю, Милорд.

— Пользуйся, Северус, тем, что ты умней этих остолопов, — ответил Волдеморт. — Иди, когда будешь мне нужен — я тебя вызову. Ступай.

— Милорд, — поклонился Снэйп еще раз и шагнул в камин.

* * *

Гарри открыл глаза; он почти не чувствовал тела — такая была слабость. Очки с него сняли, и Гарри не мог разобрать очертания комнаты, чтобы понять, где он находится. Он хотел было поднять руку, чтобы дотянуться за очками, но даже не смог пошевелить ею. Гарри понял, что он в комнате не один — рядом кто-то был, судя по всему, даже не один человек. Свет бил Гарри в глаза, лишая его последней возможности разобрать, где он. Издалека к нему стала приближаться тень высокого человека в мантии. Последнее, что Гарри помнил, это Снэйп, прижатый к стене Дамблдором. Значит, Волдеморт Гарри не забрал.

— Как ты себя чувствуешь, Гарри? — спросил его голос директора, и Гарри понял, что тень принадлежит Дамблдору.

Старик протянул куда-то руку и надел на Гарри очки. Гарри находился в больничном крыле Хогвартса.

— Гарри? — еще раз позвал его Дамблдор. — Как ты?

— А где Мастер Снэйп? — хриплым голосом спросил Гарри, ища глазами Снэйпа.

— Как ты себя чувствуешь, Гарри? — проигнорировал вопрос Гарри Дамблдор.

— Я себя не чувствую, — ответил Гарри, припомнив, что Дамблдор обвинял Снэйпа в предательстве. — Так, где Снэйп? И почему я в Хогвартсе?

— Ты в школе, потому что тебе нужна помощь врача, Гарри, — ответил Дамблдор.

— А почему вы не попросите Мастера Зелий мне помочь? — спросил Гарри.

— Гарри, это не важно, — уклончиво ответил Дамблдор. — Мадам Помфри поможет тебе. Я так рад, что с тобой все в порядке, Гарри.

— Я хочу видеть профессора Снэйпа, директор, — сиплым голосом потребовал Гарри. — Позовите его, я хочу его видеть.

— Я не могу его позвать, Гарри, — ответил Дамблдор, поняв, куда клонит юноша.

— Я все понял, — грозно прохрипел Гарри, зло посмотрев на старика.

— Гарри, я поговорю с ним, как только его увижу, а тебе нужно отдыхать, — сказал Дамблдор.

— Я не хочу вас видеть, директор, — отвернулся от старика Гарри, — вы обидели его ни за что.

— Гарри…, - тихо сказал Дамблдор, — ты должен меня понять — мы потеряли столько людей. Я потерял контроль над собой…

— Я не хочу с вами разговаривать, профессор Дамблдор, — сказал Гарри.

— Хорошо, Гарри, ты прав, — ответил директор и встал с кровати. — Не знаю, захочешь ли знать, Гарри, но Уизли потеряли сына.

— Перси, я знаю, — коротко ответил Гарри.

— Ты знаешь? — удивился Дамблдор.

— Да, Люциус Малфой сказал Волдеморту, что рыжий парень закрыл собой Министра магии, — ответил Гарри. — Я сразу понял, что это Перси… я хочу знать, живы ли все остальные? Я отправил их в Хогвартс. Миссис Уизли уже знает?

— Нет, я пока не решился ей сказать, тем более, что Билл тяжело ранен, он сейчас в больнице Св. Мунго, — ответил Дамблдор. — Ты спас их, Гарри, хотя это должен был сделать я.

— Я хочу знать, жив ли Римус? — спросил Гарри, все так же, не поворачивая головы к старику, и готовясь услышать плохие новости.

Дамблдор промолчал, и у Гарри все внутри похолодело.

— Римус жив, директор? — настойчиво спросил юноша. — Вы молчите,…он погиб?

— Я не знаю, Гарри, я потерял его на аллее Диагона во время драки, — ответил Дамблдор. — Пока он не появлялся.

— Вы опять скрываете от меня правду, — жестоко бросил Гарри. — Больше я не буду вас ни о чем спрашивать, директор.

Тут в палату влетели близнецы, Рон, Джинни и Гермиона и тут же кинулись на Дамблдора с расспросами.

— Профессор Дамблдор, это правда, что Билл тяжело ранен? — спросила Джинни.

— Да, Джинни, ваша мать у него, — ответил директор. — Вы пока останетесь тут.

— Гарри, как ты? — со слезами на глазах спросила Гермиона. — Я уже думала, что не увижу тебя.

— Мне помог один человек, а директор его обвинил в предательстве, — насколько мог, громко сказал Гарри.

— Гарри, ты не имеешь права так со мной разговаривать, — разгневался Дамблдор на юношу. — Если я перед ним виноват, то буду сам с ним разбираться, а тебе стоит проявить уважение хотя бы к моему возрасту, Гарри.

— То, что мы потеряли столько людей — не оправдывает те слова, которые вы ему наговорили, директор, — ответил Гарри.

— Возможно, ты прав, Гарри, но твоя грубость так же не оправдана, — ответил Дамблдор.

— Простите меня, директор, — сказал Гарри, но в его голосе не было ни капли сожаления, — чтобы не грубить вам, я просто не буду с вами разговаривать.

— Это твое право, Гарри, — ответил Дамблдор. — Я должен идти в больницу Св. Мунго и выяснить, каковы наши потери. Простите меня…

И Дамблдор вышел с крайне расстроенным выражением лица.

— Гарри, за что ты так с ним? — изумилась Гермиона. — Что опять случилось?

— Не буду говорить, вас это не касается, — отрезал Гарри, но увидел, что друзья обиделись на его слова. — Это информация касается Ордена — я не могу вам сказать.

— Как же тебе удалось спастись, Гарри? — спросил Фред. — Дамблдор сказал, что Лорд пришел-таки в дом. Как он туда попал?

— Его привел домашний эльф Сириуса, Кричер, — ответил Гарри, глядя на Гермиону. — Больше не забивай мне голову свободой эльфов, Гермиона! В прошлом году он помог Белле убить Сириуса, а сейчас едва не убил меня!

— Кричер рассказал Волдеморту как попасть в дом? — спросила Гермиона.

— Лорд сам у него все выпытал, — ответил Гарри. — Благо, третий раз Кричер не сможет нас предать. Лорд его убил.

— Боже! — воскликнула Гермиона.

— Не смей его жалеть! — что есть силы, воскликнул Гарри, но тут же закашлялся. — Он заслужил, что получил, предатель. И хватит о нем, Гермиона.

Гарри решился сказать Уизли об их брате.

— Рон, Джинни, Фред, Джордж, — обратился он к ним, — сядьте, я должен вам кое-что сообщить.

— Что-то случилось, Гарри? Ты что-то знаешь о Билле? — на перебой начали спрашивать Уизли.

— Сядьте, прошу вас, — тихо проговорил Гарри. — Я не могу вас перекрикивать — голос сорвал под пытками Волдеморта.

— Мерлин мой! Он тебя пытал? — ужаснулись друзья.

— Он ко мне не равнодушен, — ответил Гарри. — Я предупреждаю, что для всех вас это будет шоком, но вы должны выдержать, ребята.

— О чем ты, Гарри? — заранее испугалась Джинни.

— Вы знаете, что Лорд послал в Министерство магии около двухсот человек, — начал Гарри. — Все это я услышал от Малфоя, хоть и был почти без сознания. Лорд послал людей, чтобы убить Министра Магии — Амоса Диггори — отца Седрика.

— Они его убили? — ужаснулись Гермиона и Джинни.

— Нет, его закрыл собой один из сотрудников министерства, — медленно ответил Гарри.

— А причем тут мы? — еще медленней спросил Рон.

— Это был Перси, — тихо сказал Гарри.

— Что? — переспросили Фред и Джордж.

— Амоса Диггори закрыл собой ваш брат Перси, он погиб, — ответил Гарри, видя, что до друзей явно не доходят его слова. — Малфой послал в Диггори смертельное проклятие, а Перси принял его на себя, и тем самым спас министру жизнь. Перси погиб…

— Мать знает? — только и смог выдавить из себя Фред, Гермиона и Джинни молча плакали.

— Нет, я надеюсь, что у Дамблдора хватит смелости ей сказать, а вам он так и не решился, как я понял, — ответил Гарри. — Мне очень жаль, ребята. Хоть в прошлом году Перси и вел себя, как последний предатель, то, что он сделал… Он был настоящим Уизли, как и все вы. Мне очень жаль.

— Фред, Джордж, вы должны идти к матери, — сказала Джинни, — Билл ранен, теперь Перси — она может не выдержать. А отец? С ним все в порядке?

— Я не знаю, — ответил Гарри. — Больше ничего не знаю. Я бы хотел, чтобы больше никто из наших не погиб. Я боюсь за Римуса — Дамблдор потерял его во время драки на аллее Диагона.

— Спасибо, Гарри, — тихо сказал близнецы. — За все спасибо, дружище.

И они вышли из палаты. Гарри смотрел на Джинни, которую успокаивала Гермиона. Рон просто смотрел сквозь Гарри, но мысли его были далеко.

— А я так и не сказал, что простил его, — закрыл лицо руками Рон и повалился на кровать Гарри в рыданиях.

— Он глубоко сожалел о том, как с вами обошелся в прошлом году, — пытался успокоить друга Гарри. — Он понял, что был не прав, отвернувшись от семьи. Его поступок заслуживает не только уважения, Рон. Этим он у всех нас попросил прощения. Хотя для вашей матери это слабое утешение.

— Это война, — тихо сказал Гермиона. — Во всем виновата война…, гибнут невинные люди — это ужасно…

— Во всем виноват Волдеморт, — жестко сказал Гарри. — Каждая смерть лежит на нем. Он приносит столько горя людям — как его еще земля носит? Ему нет места среди людей, потому он — нелюдь. Когда-нибудь, он за это ответит.

— Гарри, так ты не ответил, — неожиданно спросила Гермиона, — как тебе удалось уцелеть снова? Ведь ты был в доме один.

— Да уж, — выдохнул Гарри, — Лорд притащил с собой еще тридцать человек — не меньше. Если бы не…, я не могу вам сказать, простите,… сказав, я поставлю под удар Орден, не могу,… прости, Гермиона.

— Я и так все поняла, — ответила подруга. — Только вот где он? Его нет в школе. С ним все в порядке?

— Надеюсь, — сказал Гарри, — если мы еще и его потеряем — плохи тогда будут наши дела. И Дамблдор его очень обидел…

— О чем ты, Гарри? — спросила Джинни.

— Дамблдор обвинил его в предательстве, — зло сказал Гарри, — и если он не вернется — Дамблдор об этом очень пожалеет. Он не имел права такого говорить. Дамблдор едва не убил его.

— Да ты что?! — ужаснулись друзья.

— Дамблдор? Едва не убил Снэйпа? — тихо воскликнула Гермиона, чтобы не привлекать внимания.

— Да, не удивлюсь, если Снэйп больше не вернется в Хогвартс, — раздосадовано сказал Гарри. — Если так случится — я больше не буду разговаривать с Дамблдором и не буду ему помогать. Окончу школу и пойду сам к Снэйпу, чтобы он учил меня.

— Гарри, в тебе говорит обида, — подметила Гермиона. — Я уверена, что Дамблдор извинится перед ним, и все уладится.

— Снэйп очень обижен и разочарован, — сказал Гарри. — После стольких лет услышать такие обвинения от Дамблдора! Я бы больше не вернулся…

— Надеюсь, Дамблдор его уговорит, — сказала Джинни. — Снэйп стал намного мягче за последнее время. Мне он даже начал нравиться.

— Я жалею, что раньше не смог найти с ним контакт, — сказал Гарри. — Потратил столько лет на глупую ненависть… и он тоже…

— Лучше поздно, чем никогда, — отметила Гермиона.

В палату вошел убитый горем Дамблдор и Гарри понял, что погиб кто-то из знакомых. Гарри спросил, не дожидаясь, когда директор подойдет к нему.

— Римус жив?

Дамблдор не ответил, и Гарри пришел в бешенство, даже смог найти силы сесть.

— Не молчите! — закричал Гарри. — Что с ним?

— Римус жив, — ответил Дамблдор, и Гарри увидел, что старик плачет. — Римус очень тяжело ранен, но жить будет…

— Тогда почему у вас на лице такое горе? — спросил Гарри. — Кстати, я рассказал ребятам о Перси. Вы сказали миссис Уизли?

— Гарри, перестань, — взмолился Дамблдор и сел на край кровати.

— Что случилось? — забеспокоился Гарри.

— Билл…умер… — выдохнул Дамблдор.

— Боже! — воскликнула Гермиона, а Джинни, Рон и Гарри застыли с каменными лицами.

— Молли слегла в шоке, — пробормотал Дамблдор, — я не смог ей сказать еще и о Перси, хотя близнецы с этим и пришли — ты им сказал, Гарри?

— Да, я так и понял, что вы сами не скажете, — грустно протянул Гарри. — Но лучше сказать сразу, чтобы потом не добавлять…

— Может, ты и прав, Гарри, но я не смог, — тихо сказал Дамблдор. — Потерять в один день двух сыновей… К тому же, Уизли не единственная семья, потерявшая близких.

— Волдеморт напал на дома волшебников, — прочитал мысли директора Гарри. — Много людей пострадало?

— Я даже не решаюсь назвать число, — закрыл руками лицо Дамблдор и медленно вышел из палаты.

Гарри посмотрел на Рона и Джинни — они были убиты горем — два брата погибли в один день…Он разделял их трагедию, как никто другой. Мадам Помфри подошла к друзьям, чтобы проведать Гарри, но он попросил для Рона и Джинни успокоительного зелья.

* * *

На следующий день, Гарри уже смог встать с постели и изъявил желание посетить больницу Св. Мунго, где были миссис Уизли и Римус. Врач, конечно же, была против, но Дамблдор сказал, чтобы она не удерживала Гарри. Друзья решили присоединиться к Гарри, и в полдень вместе с Дамблдором они отправились в больницу через каминную сеть.

Сначала они зашли к матери Рона, возле которой сидел муж и три сына. Гарри понял, что Артур знает о Перси, но, как и Дамблдор, не смог сказать жене об еще одном погибшем сыне. Но Дамблдор последовал совету Гарри и решил-таки сказать ей.

— Молли, — взял ее за руку Дамблдор. Гарри заметил, что на лице директора прибавилось морщин за последний день. — Ты должна знать, дорогая, что мы с тобой, мы поможем тебе, поддержим, насколько это возможно…

— Артур, — слабым голосом сказала она, — а где Перси, почему он пришел?

— Молли, — взял ее за другую руку муж и прижался губами, — дорогая…

Голос Артура стих.

— Артур, — тихо сказала женщина, глядя на мужа, детей, Гарри и Дамблдора, — где Перси? Он ранен?

— Молли, — Дамблдор положил руку ей на лоб, — Перси погиб…

— Что? — вздохнула она и посмотрела на детей, стоящих за спиной старика, обнявшись. — НЕТ!!!!!

Миссис Уизли была безутешна; дети, как могли, поддерживали родителей — Артур Уизли слег с нервным истощением на следующий день. Близнецы не отходили от них ни на шаг, а Дамблдор попросил Чарли больше не работать в Ордене. Тот сказал, что не может так поступить, что два брата погибли, и он должен отомстить Упивающимся Смертью.

Как ни пытался Дамблдор, Чарли ничего не хотел слышать и замкнулся в себе, даже не приходил в госпиталь к родителям. Гарри по-прежнему не хотел разговаривать с директором, не смотря на все попытки старика наладить с юношей контакт. Снэйп не появлялся, не выходил на связь, и Дамблдор сильно забеспокоился. На пятый день, Гарри сказал, что хочет вернуться в дом крестного.

— Не думаю, что там безопасно, Гарри, — Дамблдор, естественно, был против этого.

— А я не спрашивал вашего разрешения, директор, — грубо ответил Гарри, — я просто ставлю вас в известность.

— Гарри, за что ты так груб со мной? — устало сказал Дамблдор. — Что я делаю не так? Ты же видишь, какая ситуация…

— Вы все делали не так с самого начала, профессор, — ответил Гарри.

— Ты очень жесток, Гарри, — покачал головой Дамблдор. — Я не смог защитить тебя от жестокости нашего мира.

— И не надо было! — ответил Гарри. — Все, что от вас требовалось — говорить мне правду, а вы молчали столько лет! Вы и Снэйпа обидели ни за что. Если из-за вас он не вернется — что вы тогда будете делать? Ведь он — ваш единственный козырь.

— Ты прав, Гарри, но у меня были основания так думать, — ответил Дамблдор.

— Какие, например? — воскликнул Гарри. — Разве он обманул вас хоть раз за все эти годы? Вы просто использовали его все это время, а теперь и меня так же хотите, но я не позволю мною играть — не выйдет!

— Гарри, я умоляю тебя,…- устало проговорил Дамблдор. — Мне и так тяжело, не делай из меня козла отпущения.

— Вы сами себя загнали в такую ситуацию, — холодно ответил Гарри. — Я возвращаюсь к себе домой. Не ищите разговора со мной, если Мастер Снэйп не вернется.

— Гарри…

Но Гарри подошел к камину, кинул в него летучего пороха и отчетливо сказал:

— Площадь Гриммо, двенадцать, Лондон!

Его закрутило, но уже через несколько секунд Гарри вышел из камина в кухне крестного. Там было пусто — дома никого не было. Гарри и не хотел никого видеть. Все это было слишком тяжело для него — семья Уизли потеряла двоих сыновей в один день, и еще погибло столько людей из волшебных семей. Гарри чувствовал на себе всю боль и вину — Волдеморт все это устроил из-за него. Гарри поднялся в свою комнату на третьем этаже, разжег камин и сел в любимое кресло с книгой по Окклюменции, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей.

К вечеру Гарри сильно проголодался и спустился на кухню. Он облазил шкафы и холодильник, нашел остатки последнего приготовленного миссис Уизли ужина и разогрел все, что было съедобное, в микроволновке. Гарри решил, что завтра весь день проведет в больнице Св. Мунго у Римуса. Тот пока был без сознания, но врачи рассчитывали на его скорое выздоровление. С тяжелым сердцем Гарри лег спать, и проснулся только в девять утра на следующий день.

Гарри каждый день проводил у кровати Римуса, который пришел в себя только через четыре дня. Люпин очень удивился, увидев Гарри возле себя, но был рад, что парень жив. Гарри рассказал Римусу, что Перси погиб, закрыв собой Министра Магии; что Билл умер от ран, не приходя в сознание. Гарри так же рассказал, что слугами Волдеморта были совершены нападения на дома волшебников по всех Британии. Большинство семей были уничтожены полностью, от осознания этого, Гарри стало еще тяжелее на душе — он боялся, что может не увидеть кого-то из ребят в Хогвартсе. Гарри не стал рассказывать Римусу, что он не общается с Дамблдором из-за Снэйпа, но, похоже, сам директор об этом сказал Люпину.

— Гарри, ты слишком суров к Дамблдору, — еще ослабленным голосом говорил Люпин. — Ему очень тяжело, и он глубоко сожалеет, что наговорил Северусу такие слова…, а ты не должен усугублять его, и без того, сложное положение.

— Дамблдор сам загнал себя в такую яму — я тут ни причем, — ответил Гарри. — Ты поправляйся, Римус — это сейчас для меня самое главное, а с директором я не буду разговаривать до тех пор, пока он не вернет Снэйпа. Тебе Дамблдор ничего не говорил?

— Ты обеспокоен, Гарри? — спросил Люпин. — Дамблдор тоже переживает. Северус не выходит на связь уже вторую неделю, и он не пришел ни на собрание учителей.

— Кстати, а кто-нибудь в Ордене еще остался, кроме нас троих? — спросил Гарри.

— Я не знаю, Гарри, — прохрипел Люпин, — у Дамблдора уже руки опускаются из-за стольких потерь.

— Он же знал, что так будет. Идет война, Римус, — ответил Гарри, — Уизли потеряли двоих; чудо, что я уцелел, а сколько людей убили в Министерстве? Дамблдор сказал?

— Нет, и "Ежедневный Пророк" молчит, — сказал Римус. — Видимо, потерь слишком много, чтобы сосчитать их за неделю…

— Интересно, если Волдеморт преподнес такой подарок всем на Рождество, то чего же ждать от него дальше? — сказал Гарри. — На Пасху он взорвет Хогвартс?

— Дамблдор считает, что Волдеморт выждет пару месяцев — он тоже много людей потерял, — ответил Люпин.

— Да, брось ты, Римус, — воскликнул Гарри, — Дамблдор убивается из-за своих людей, а Лорду на всех наплевать! Он — чудовище, для него оборвать чужую жизнь — как чихнуть! Что ему до того, что погибло три сотни его людей? Еще наберет! Дементоров подключит!

— Да, очень радужные у тебя прогнозы, Гарри, — констатировал Люпин. — От Снэйпа набрался?

— А уж про него я вообще молчу! — продолжил Гарри. — Если Снэйп откажется помогать Дамблдору — что тогда старик будет делать? У него же больше нет шпионов в стане врага!

— Я уверен, что Северус вернется, — неуверенно сказал Люпин. — Не дави на старика, ему, правда, очень тяжело, Гарри.

— Я не буду, — сказал Гарри, — я вообще не буду с ним разговаривать.

— Прекрати, Гарри! — возмутился Люпин. — Ему нужен каждый человек! Столько людей гибнет, нам не нужна вражда в нашем лагере. Волдеморт только этого и ждет! Тогда мы станем уязвимы.

— Я сейчас мы сильны, как никогда, так? — съязвил Гарри. — Дамблдор скрывает от нас слишком многое, чтобы рассчитывать на победу. Когда он планирует провести собрание Ордена?

— Он сказал, что пока ему нечего сказать, да и негде его проводить — ты же с ним не разговариваешь, Гарри, — сказал Люпин.

— Я не отказывал ему в размещении штаба Ордена — пусть приходит, когда нужно, — ответил Гарри, — и я, безусловно, буду с ним общаться на собраниях и все такое, но не больше. Так ему и передай.

— Лучше, если бы сам ему сказал, Гарри, — предложил Люпин.

— Нет, Римус, ты меня извини, дружище, но я уже решил, — сказал Гарри. — Слушай, я приду завтра, ладно? Мне надо уроки делать, я совсем ее забросил из-за всего этого.

Люпин пожал Гарри руку на прощание, а Гарри, все-таки решил сам сказать директору, чтобы штаб Ордена и собрания возобновились в доме на площади Гриммо, 12. Через камин Гарри вернулся в Хогвартс, куда вернулись многие ученики, боясь оставаться в своих домах из-за следующих возможных нападений Волдеморта.

Гарри вышел в гостиную Гриффиндора, где ему очень обрадовались друзья. Гарри спросил у Рона как его родители, миссис Уизли все так же была убита горем, а отец уже вернулся на работу. После похорон Билла и Перси, Гарри не видел друзей, так как практически все время был у Римуса или дома за книгой.

— Почему ты вернулся, Гарри? — спросила Гермиона.

— Я должен видеть Дамблдора, — коротко ответил Гарри. — Он в школе?

— Он заходил к нам утром, — сказала Джинни, — на нем лица нет — он очень переживает. В министерстве погибло столько людей, плюс еще на аллее Диагона — Дамблдор не знает, что и делать…

— Ладно, я пошел к нему, — сказал Гарри и вышел из гостиной.

Он медленно шел по коридорам, автоматически сворачивая на нужных поворотах, и очень скоро очутился перед каменной горгульей, охранявшей кабинет директора.

— Сладкая вата, — сказал Гарри, и лестница стала подниматься вверх.

Гарри постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, вошел в кабинет. Дамблдор сидел за своим столом и что-то писал. Похоже, что старик даже не заметил вошедшего юношу.

— Директор, — холодно сказал Гарри, и Дамблдор поднял глаза.

— Здравствуй, Гарри, — тепло ответил старик, откладывая красивое алое перо в сторону, — садись, пожалуйста.

— Нет, спасибо, директор, я на минуту, — отказался Гарри. — Я только хотел вам сказать, что мой дом по-прежнему в распоряжении Ордена. Я не против того, чтобы там был штаб.

— А как же то, что ты не хочешь меня видеть и разговаривать со мной, Гарри? — спросил Дамблдор. — Мне показалось, что ты очень на меня обижен из-за Северуса.

— Я по-прежнему не желаю с вами говорить или видеться, директор, — холодно ответил Гарри, — но Ордену наши личные отношения не должны мешать. Вы в праве рассчитывать на мой…, на дом моего крестного в качестве штаба Ордена Феникса.

— Спасибо, Гарри, — сказал Дамблдор. — Я надеюсь, что это первый шаг на пути восстановления наших отношений.

— Не надейтесь на мое расположение к вам, если вы не вернете Мастера Снэйпа, — ответил Гарри. — Я надеюсь, что вы сообщите мне ваше решение, директор?

— Я принимаю твое предложение, Гарри, благодарю тебя, — кивнул Дамблдор. — Тогда я завтра оповещу членов Ордена о собрании.

— А что вы можете мне сказать о Мастере Зелий? — спросил Гарри.

— Мне нечего тебе сказать, Гарри, — расстроено покачал головой старик. — Северус по-прежнему не выходит со мной на связь. Я глубоко сожалею, что так его обидел, Гарри. Я надеюсь, что мне удастся его вернуть.

— До свидания, директор, — сугубо деловым тоном попрощался. — Я могу воспользоваться вашим камином, чтобы вернуться домой?

— Конечно, Гарри, будь осторожен, — ответил Гарри.

Гарри подошел к камину, кинул в очаг летучего пороха, сказал адрес и через несколько секунд он уже вышел в кухню.

* * *

Назавтра Дамблдор вызвал членов Ордена на собрание в доме Гарри. Снэйп так и не пришел. Дамблдор не стал заострять на этом внимания, Орден заметно поредел после рождественского подарка Волдеморта. Директор показал выпуск газеты "Ежедневный Пророк", который вышел только через 12 дней после трагических событий в министерстве и на Алее Диагона. Газета сообщала, что в министерстве погибло 83 сотрудника и посетителей; в битве на Аллее Диагона помимо разбитых магазинов, погибло 56 гражданских, из них 27 детей. К тому же, «Пророк» сообщил о нападениях на семьи маглов и волшебников по всей Британии.

Точное число погибших установить не удалось, но приблизительно пострадало более пятисот волшебных семей и более трехсот маглов. Такого массового террора Волдеморт не устраивал даже шестнадцать лет назад, как заметил Дамблдор. Что же касалось потерь Ордена, то помимо раненых, погибли 15 человек. Гарри схватился за голову, когда подсчитал общее число убитых в Рождество. Дамблдор говорил очень рассеянно, он все никак не мог прийти в себя от количества жертв. А потом, Дамблдор и вовсе замолчал, сев в кресло. Воцарилась гнетущая тишина — никто не смел взять на себя смелость заговорить. Гарри решительно встал со стула, и все остальные члены Ордена посмотрели на самого молодого коллегу.

— Я позволю себе взять слово без разрешения, — начал Гарри. — Я знаю, что мы все в шоке от количества погибших товарищей. Но это не дает нам повода опускать руки, потому что Волдеморт на этом не остановится.

С каждым словом голос Гарри становился все более уверенным.

— Мы должны крепиться и дать надежду тем, что жив, что подобное не повторится. Никто не может такого гарантировать и, зная Волдеморта, мы все в праве ожидать только худшего. Но пока я жив — у нас есть надежда победить. Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы достичь необходимого магического уровня для противостояния с Темным Лордом. И вы должны все взять себя в руки и продолжить борьбу с этим выродком. Если директор Дамблдор — единственный человек, которого Лорд Волдеморт когда-либо боялся, то я добьюсь того, чтобы таких людей стало как минимум двое. Мы не можем сейчас раскиснуть, потому что Волдеморт не будет ждать, когда мы придем в себя после его нападений. Я уверен, что он готовит новый план, как нагнать на людей страх. Я знаю, что в Орден не могут вступать те, кто не достиг совершеннолетия, но вы сделали исключение для меня, возможно, вы должны принять тех, кто верен нам, хоть еще и молод. Я готов поручить за нескольких людей, и предлагаю вам рассмотреть их кандидатуры для принятия их в Орден. Если нет — тогда необходимо сотрудничать с министерством магии через более открытые отношения. Нельзя добиться победы, все время скрываясь и не давая другим возможности знать правду. Чем больше людей будет на нашей стороне, чем больше волшебников будут знать то, что знаем мы — тем выше будут наши шансы противостоять Лорду не кучкой людей, а целой страной. Мы не имеем права терять в каждом бою столько людей, сколько потеряли в Рождество. Это просто недопустимо! Мы должны действовать сообща — у Волдеморта полно шпионов среди нас, а мы…, а у нас сейчас нет ни одного! Мы должны просить помощи у всех, на кого в праве рассчитывать. Тогда у нас еще появится шанс не допустить новых разрушений и массовой гибели людей в будущем. Вы со мной не согласны, я вижу это на ваших лицах, но тогда ответьте себе на простой вопрос: если завтра Лорд Волдеморт нападет на больницу Св. Мунго — вы справитесь с тремя сотнями Упивающихся Смертью? Я уверен, что ответ будет отрицательный. У нас, у Ордена Феникса, не хватит сил, чтобы защитить всех в случае новых нападений Лорда. Поэтому, мы обязаны объединить силы с министерством магии, с иностранными государствами — просить помощи у всех, кто нам ее предлагает. Сейчас уже не до секретности! Осторожность, да, но тайнами мы не победим. Наш Орден может остаться мозговым центром, так сказать; директор Дамблдор по-прежнему будет всем руководить, но нам нужно, чтобы каждый волшебник в Британии при необходимости смог оказать сопротивление Волдеморту и его банде — иначе нам не на что надеяться. У меня все. Решение за вами.

Гарри сел и опустил голову. Он не был уверен, что кто-либо послушает шестнадцатилетнего парня, который разругался с директором школы; Гарри ожидал, что сейчас встанет профессор МакГоннагал и скажет ему вести себя прилично. Никто не сказал ни слова, пока не встал Дамблдор.

— По моему, наш юный мистер Поттер говорит верно, — неожиданно сказал директор, и Гарри удивленно посмотрел на него. — Конечно, мы не будем делать исключения для всех желающих вступить в наш Орден, но я знаю тех ребят, о которых сказал Гарри. Я думаю, что ради них мы тоже можем сделать отступление из правил. Тем более, что трое их них уже достигли семнадцати лет. Этот вопрос мы решим позже. Гарри прав, что на следующую атаку Волдеморта у нас не хватил сил, поэтому, мы сделаем то, что должны были сделать еще год назад. Сейчас министерство магии на нашей стороне, и я уверен, что нам будет оказана помощь и из других стран. Волдеморт не ограничится захватом власти только в Британии — он пойдет дальше, если мы не остановим его здесь. Но для Ордена основной задачей по-прежнему останется безопасность Гарри. Вы все прекрасно знаете, что этот юноша значит для всего мира. Поэтому, я усилию защиту Хогвартса максимально, я попрошу поддержки и разрешения министра на обучение Гарри высшей магии официально. Так же, я надеюсь, что ты, Гарри, все же будешь разговаривать со мной не только на официальных встречах Ордена Феникса.

— Я думаю, что этот на вопрос вы знаете мой ответ, директор Дамблдор, — отозвался Гарри. — Я не собираюсь менять своего решения. Вы же знаете, что я прав. Так же, я думаю, что это не должно обсуждаться столь прилюдно — это касается только нас с вами, директор.

— Собрание окончено, — подытожил Дамблдор, и Гарри тут же вышел.

Глава 25. Мира не будет — только война

Гарри так и не помирился с Дамблдором, а Снэйп по-прежнему молчал. Дамблдор уже сбился с ног, пытаясь выйти с Мастером Зелий на связь — каникулы закончились, и в понедельник возобновлялся учебный год. Фред и Джордж Уизли вступили в орден через три дня после выступления Гарри. Дамблдор так же предложил принять Рона, Гермиону, Джинни и Невилла. Но их пока не торопились принимать, решили посмотреть за ними в школе, более тщательно ведя наблюдение.

Гарри собрал вещи накануне возвращения в школу, ребята из Хогвартса не уезжали с того дня, как Гарри их выпихнул через камин в гостиную Гриффиндора. Так что большую часть каникул Гарри провел в одиночестве, иногда прерываемом членами Ордена, приходящими в штаб. Люпина Гарри навещал каждый день до отъезда, проводя у его постели большую часть суток.

Вечером перед отъездом назад в школу, когда Гарри ужинал в одиночестве, через камин вошли миссис и мистер Уизли, Чарли, близнецы и Дамблдор.

— Гарри, позволишь войти? — спросил Дамблдор. — Ведя под руку Молли Уизли.

— Присаживайтесь, миссис Уизли, — подвинув ей стул, сказал Гарри.

— Спасибо, дорогой, — вяло улыбнулась она.

Миссис Уизли почернела от горя, но нашла в себе силы вернуться к работе в Ордене. Теперь она не желала сидеть дома, а хотела принимать активное участие.

— Гарри, семье Уизли небезопасно жить в их доме, — сказал Дамблдор, — я прошу у тебя…

— Не надо ничего спрашивать, — не дал ему договорить Гарри, — мой дом — ваш дом, миссис Уизли. Ваша семья — моя семья. Живите у меня, пока нужно, я буду только рад.

— Спасибо, Гарри, — сказал Артур, — Фред и Джордж приедут вечером. А я и Албус проводим тебя до школы.

— Разве я не могу просто шагнуть через камин в гостиную Гриффиндора? — удивился Гарри. — Все каникулы так делал.

— Каминная сеть очень опасна теперь, — ответил Дамблдор, — особенно для тебя. К тому же, ее закрыли для связи с Хогвартсом, дабы избежать незаконного проникновения в замок. Ты поедешь на автобусе со мной и Артуром.

— Хорошо, — коротко ответил Гарри. — Во сколько надо проснуться завтра?

— В шесть, мы едем раньше, — ответил директор.

Они поужинали, потом приехали близнецы, и остаток вечера Гарри провел с Фредом и Джорджем в его комнате. Близнецы стали такими серьезными, что Гарри их просто не узнавал. Они напрочь забыли о магазине шуток, положив все силы на борьбу с Волдемортом. Гарри лег около полуночи и проснулся в шесть, как и было необходимо. Они даже не стали завтракать, Артур Уизли помог Гарри спустить с третьего этажа чемодан, и, вместе с Дамблдором, они вышли на еще темную улицу.

Зима была в самом разгаре: мороз крепчал под вечер, снега за последние два недели больше не выпадало, зато подул ветер, заставив прохожих кутаться в длинные шарфы еще больше. Дамблдор вытянул правую руку, в которой держал палочку, и уже в который раз, Гарри поехал в Хогвартс на автобусе "Ночной Рыцарь".

Они приехали в половине восьмого утра; Артур помог Гарри дотащить чемодан до ворот территории. Переступив ворота, Гарри уже сам левитировал чемодан до школы. Он поднялся на восьмой этаж, и, миновав портрет Толстой Леди, оказался в гостиной родного факультета.

— Гарри! — воскликнула Гермиона, как будто, ожидавшая его в столь ранний час. — Ты рано!

— Дамблдор настоял, — ответил Гарри. — Рон еще спит?

— Да. Все в порядке, Гарри?

— Насколько это возможно, да, — сказал Гарри. — Я подниму чемодан наверх.

Гарри миновал еще пару этажей, пока добрался до спальни шестого курса. Рон храпел на соседней кровати. Гарри переоделся в мантию и спустился вниз, где его ждала Гермиона.

— Какие новости? — спросил он, усаживаясь в кресло возле камина.

— Несколько гриффиндорцев вернулись еще вечером в Рождество, — ответила девушка, — но основной поток прибудет сегодня вечером. А у тебя?

— Фред и Джордж теперь тоже в Ордене, — сказал Гарри. — Люпин еще не вышел из госпиталя, и от Снэйпа по-прежнему нет никаких новостей.

— Надеюсь, с ним ничего не случилось, — сказала Гермиона.

— Я думаю, что он просто очень обижен на Дамблдора и не вернется в школу, — ответил Гарри. — А он мне сейчас очень нужен, Гермиона. Я должен учиться у него Окклюменции.

— Я думала, что вы уже закончили, — погрустнела Гермиона. — Ты вроде научился закрывать свой разум.

— Это была только первая ступень, — ответил Гарри. — Лорду не составит труда взломать мой блок, когда он захочет. Проблема в другом: если Снэйп не вернется — кто будет вести его предметы? И что еще хуже — как мы будем узнавать о планах Лорда без него? Дамблдор не подумал об этом, когда обвинял Снэйпа в предательстве!

— Гарри, я уверена, что Снэйп сегодня придет на ужин, — сказала Гермиона.

— Ставлю, что нет, — ответил Гарри. — Боюсь, мне придется самому к нему идти, но это очень опасно для нас обоих…

— Ты же не знаешь, где он живет, Гарри, — сказала Гермиона. — Как ты его найдешь?

— Спрошу у Дамблдора, например, — ответил Гарри. — Хотя, если бы старик знал, то давно бы поговорил со Снэйпом сам. Видимо, Дамблдор тоже не знает. Тогда можно узнать через Малфоя — это даже не поймет, о чем я у него спросил.

— Будем надеяться, что до этого не дойдет, и профессор Снэйп будет сегодня за ужином, — сказала Гермиона.

* * *

Но когда вся школа собралась вечером в Большом Зале на ужин, Снэйпа за столом не было. Всех это очень удивило. Гарри было интересно, как его отсутствие объяснит Дамблдор. У Малфоя, видимо, были на этот счет свои сведения, которые он, не стесняясь, обсуждал за столом Слизерина. Драко говорил, что Темный Лорд дал Снэйпу отпуск за его заслуги. Только Малфой сказал, что отпуск должен был пролиться до конца рождественских каникул, а они закончились. Дамблдор решил сказать школе несколько слов перед ужином.

— Друзья, — начал он, — все мы стали свидетелями ужасных событий, произошедших на Рождество. Многие семьи стали жертвами нападения слуг Темного Лорда. К счастью, среди учеников Хогвартса погибших нет, но во многих семьях потеряли братьев, сестер и родителей. Это ужасное событие послужило поводом для объединения Британии с соседними странами Европы. Министерство магии понесло большие потери в результате нападения Упивающихся Смертью. Министру удалось избежать гибели только благодаря тому, что его закрыл собой молодой человек, всего три года назад закончивший факультет Гриффиндор в нашей школе. Его имя — Перси Уизли. Так же, в сражении на Аллее Диагона погиб его брат, Билл, так же учившийся в Хогвартсе. Их брат и сестра сидят сейчас за столом Гриффиндора, и я прошу их принять наши искренние соболезнования об утратах.

Рон сдержал эмоции, а Джинни невольно заплакала. Гарри обнял ее за плечи, прижав к себе.

— Началась открытая война Лорда Волдеморта против всего магического мира, — продолжал Дамблдор. — Чтобы победить, мы должны объединить наши усилия. Министерство магии дало мне разрешение на преподавании высшей магии в школе. Начиная с пятого курса с этого полугодия, по предмету "Защита от Темных Сил" будет преподаваться специальный курс. Для самых одаренных учеников в этом предмете будут организованы дополнительные занятия в дуэльном клубе, в котором вас будут обучать по курсу школы Авроров министерства магии. Отбор в этот клуб будет проходить очень жестко.

— Профессор, а кто будет вести занятия? — не удержался Гарри, зная, что клуб должен был возглавить Снэйп.

— Клуб возглавит Северус Снэйп, когда он вернется из отпуска, — ответил Дамблдор. — До его возвращения, Зелья буду вести я, а Защиту от Темных Сил — знакомый для старших курсов профессор Римус Люпин. Он приступит к обязанностям завтра. Итак, о дуэльном клубе. До возвращения профессора Снэйпа, я рассчитываю провести отбор учеников.

— Вы будете их отбирать, директор? — спросил Дин Томас.

— Нет, Дин, — ответил Дамблдор, — я выделю отдельный кабинет, где по воскресеньям в пять вечера, будет проходить отбор желающих для дуэльного клуба. В клуб могут вступить только ученики, начиная с пятого курса.

Вся школа замерла в ожидании имени.

— Отбор в клуб будет проводить Гарри Джеймс Поттер, шестой курс, факультет Гриффиндор, — закончил Дамблдор, посмотрев на Гарри. — Мистер Поттер, прошу вас встать и показаться школе.

Гарри встал и повернулся лицом к каждому факультетскому столу.

— Этот идиот скоро заменит учителей, — не удержался Малфой.

— Мистер Малфой, — грозно сказал Дамблдор, — если вы сможете назвать мне другого ученика, который превзошел бы мистера Поттера во владении этим предметом — я изменю решение педсовета. Кандидатура мистера Поттера была единогласно принята на собрании преподавателей и в присутствии начальника школы Авроров министерства магии. К тому же, я хотел бы сообщить мистеру Поттеру, что по окончании Хогвартса, он будет принят в школу Авроров без экзаменов. В случае получения им необходимых баллов для поступления. Пока это все, что я хотел бы вам сообщить. Предлагаю поужинать.

Как только Дамблдор сел, весь факультет Гриффиндор засыпал Гарри вопросами и просьбами посмотреть их в первую очередь. Вся школа обсуждала слова директора, а Гарри думал только о том, что клуб может и вовсе не открыться, если Снэйп не вернется.

— Тогда занятия буду вести тоже я, — поделился он мыслями с друзьями. — Ну, вам-то не в первой, а Малфой не переживет.

— А ты откажи этому хорьку, и все, — злобно сказал Рон, налегая на сардельки с картофельным пюре. — Хотя, я думаю, что он и сам не пойдет в этот клуб — ниже его чистокровного достоинства, чтобы ты его отбирал, Гарри.

— Я думаю, что мы все переживем эту потерю, — ответил Гарри, и друзья засмеялись.

После ужина обсуждения продолжились в гостиных факультетов. Друзья сели возле камина, как обычно, но теперь около них собрался практически весь факультет Гриффиндор. Ребята спрашивали, как именно Гарри будет производить отбор. Гарри даже не знал, что отвечать. Его спас Дамблдор, вошедший в гостиную через полчаса после ужина.

— Мистер Поттер, — официально обратился он к Гарри, — прошу вас пройти в мой кабинет.

— Да, директор, — так же официально ответил Гарри и поднялся из кресла.

Они шли по коридорам молча. Когда Гарри вошел за Дамблдором в кабинет, там его ждал Люпин, МакГонагалл и незнакомый маг в синей мантии.

— Мистер Поттер, — протянул Гарри руку незнакомец, — мое имя Алекс Феррарс, я начальник школы Авроров министерства магии.

— Очень приятно, — ответил Гарри и крепко пожал руку.

— Садись, Гарри, — предложил Дамблдор. — Официальную часть опустим.

— Гарри, — начал Алекс Феррарс, — профессор Дамблдор рассказал мне о твоих невероятных успехах в Защите от Темных Сил. Точнее будет сказать, что первое восторженное письмо я получил 23 сентября от Нимфадоры Тонкс, которая рассказала мне о том, что ты знаешь и умеешь, чуть ли не больше, чем она сама.

— Если бы умел больше ее, я бы смог спасти ее и Аластора Грюма, — ответил Гарри.

— Ты не должен принимать на себя ответственность, которая тебе не принадлежит, Гарри, — спокойно парировал Алекс. — Учитывая ситуацию в стране, учитывая твое желание после школы стать Аврором, и принимая во внимание твои потрясающие успехи в самом главном предмете, совет школы Авроров принял постановление и зачислении тебя в академию после твоего окончания Хогвартса. Конечно, ты должен будешь получить по необходимым предметам высшие баллы после седьмого курса Хогвартса для поступления. Но я уверен, что у тебя все получится, Гарри.

— Спасибо, директор Дамблдор, — кивнул Гарри старику, — спасибо вам, мистер Феррарс, но есть одно "но"…

— Какое? — удивились все.

— Мне нужно еще дожить до окончания Хогвартса, — безропотно сказал Гарри. — Я не уверен, что доживу до его окончания.

— Гарри, что ты такое говоришь? — воскликнул Дамблдор. — О чем ты?

— Вы прекрасно понимаете, о чем я, директор, — ответил Гарри. — Моей смерти жаждет Лорд Волдеморт, и если он убьет меня раньше, чем я окончу Хогвартс, то вряд ли стану Аврором. Поэтому я не буду загадывать так далеко, а пока просто буду преумножать свои знания и умения в стенах школы. Простите, если показался вам грубым, мистер Феррарс, но такова жизнь. Если же все будет хорошо, то я положу все силы для того, чтобы оправдать ваше доверие.

— У тебя это в крови, сынок, — мистер Феррарс положил руку на плечо Гарри. — Твоему отцу я так же предлагал стать Аврором, но он не захотел. Я надеюсь, что у тебя все получится.

— Спасибо, мистер Феррарс, — ответил Гарри. — А я в свою очередь хотел бы спросить у директора Дамблдора, по каким критериям я должен буду отбирать ребят в дуэльный клуб.

— Гарри, это ты должен решить сам, — ответил Дамблдор. — Ты же разговаривал с Северусом, он тебе высказал его критерии…

— Кстати, я хотел бы узнать, когда он вернется, профессор? — спросил Гарри. — Не получится ли так, что мне придется самому заниматься обучением ребят, если «отпуск» Мастера Снэйпа затянется?

— Я не могу тебе дать ответ, Гарри, — сказал Дамблдор. — Северус не отвечает на мои сигналы связи. Как только мне что-то станет известно, я немедленно тебе сообщу.

— Спасибо, директор, — встал Гарри. — Спасибо, мистер Феррарс. Я могу идти?

— Да, Гарри, — грустно посмотрел на юношу Дамблдор.

Гарри вышел из кабинета директора, но не стал торопиться возвращаться в башню Гриффиндора. Он шел медленно, хотя время было уже позднее, и Филч запросто мог его поймать. Через полчаса он подплелся до портрета Толстой Леди, сказал пароль и сразу поднялся в спальни шестого курса. Гарри лег на свою кровать и уткнулся в подушку. Заснул он только под утро, стараясь не думать, что завтра вместо Снэйпа в подземельях увидит директора.

* * *

— Гарри, вставай! Гарри, ты проспишь завтрак, вставай! — Рон толкал Гарри.

— Я плохо себя чувствую, Рон, я не пойду на уроки сегодня, — ответил Гарри.

— Что с тобой? — спросил Рон. — И куда ты вчера бегал, на ночь глядя?

— Никуда, Рон, не спрашивай, я не пойду и все, — ответил Гарри, отворачиваясь от друга.

— Я же знаю, что ты не хочешь идти на зелья, потому что там будет Дамблдор, а не Снэйп, — сказал Рон. — Так нельзя, Гарри.

— Можно, Рон, — ответил Гарри. — Я не хочу видеть Дамблдора, я его ненавижу.

— Ты меня удивляешь, друг, — сказал Рон, — сначала ненавидел Снэйпа — теперь ты его любишь, и ненавидишь Дамблдора. А Люпин как же?

— Я сам с ним потом поговорю, — сказал Гарри. — Оставь меня, Рон.

— Нет, не могу, друг, прости, но я пошел за нашей старостой — пусть она тебе мозги промоет, — сказал Рон и встал с кровати Гарри.

— Не надо, я не вынесу ее нотаций, — остановил его Гарри, поднимаясь с постели. — Я иду.

— Вот и молодец, — Рон хлопнул друга по плечу и улыбнулся. — Умираю с голода.

— А я вчера весь день не ел, — признался Гарри.

— Влюбился… — подколол его Рон.

— Хо-хо! — ответил Гарри и спустился за Роном в гостиную.

— Ну, вас долго еще ждать? — кинула Гермиона. — Вы что там делали — макияж наводили?

— Нет, тоску отгоняли, — отшутился Гарри.

Ребята дружною толпою ввалились в Большой Зал, где уже шел завтрак. Гарри машинально посмотрел на стол преподавателей, ища там Снэйпа. Но увидел Люпина, который улыбнулся, увидев юношу. Гарри поднял руку в знак приветствия, что не скрылось от глаз Малфоя.

— Смотрите, будущий министр магии приветствует нас, недостойных, — надменным голосом протянул Малфой.

— Про недостойных ты точно заметил, Малфой, — отозвался Гарри, садясь между Гермионой и Джинни.

— Ты снова будешь набирать для старого маразматика армию идиотов? — спросил Малфой.

— Нет, армию идиотов уже возглавляет Лорд Волдеморт, — ответил Гарри и гриффиндорцы покатились со смеху.

— Армия Лорда растет с каждой минутой, Поттер! Тебе бы стоило бояться последствий таких слов, — сказал Малфой. — Ах, да! Я забыл, что у тебя есть нужный человек, чтобы принять на себя смертельное проклятие, предназначенное для тебя, Поттер. Уизли слишком много — у тебя много шансов прожить еще несколько месяцев!

Гарри даже не успел сообразить, что он делает. Он вскочил, вынул палочку и, направив ее на Малфоя, проорал на весь зал: — "Manus Pactium!".

Малфоя выбросило с места, он пролетел метров пятнадцать и грохнулся со всего маху перед учительским столом. Гарри спокойно убрал палочку, и сел обратно, будто ничего не случилось. Стол Гриффиндора, равно, как и все остальные, замерли в ожидании того, как отреагируют учителя. Первым нашелся Дамблдор.

— Мистер Поттер, встаньте! — приказным тоном сказал директор.

Гарри встал, не глядя в его сторону.

— Пятьдесят очков с Гриффиндора и персонально для вас — останетесь после уроков, — сказал Дамблдор. — После урока я сообщу вам, что будете делать в качестве наказания. Мистер Филч, помогите мистеру Малфою пройти в больничное крыло.

Гарри сел, и, как ни в чем не бывало, стал завтракать.

— Гарри, что с тобой? — шепотом спросила Гермиона.

— Ничего, малфеныш обнаглел, — спокойно ответил Гарри, откусывая тост с джемом. — Если Дамблдор ничего не может с ним сделать, это сделаю я.

— Ты видел лицо Дамблдора? — спросила Гермиона.

— Нет, а что, он был недоволен тем, что я сделал? — съязвил Гарри.

— Это не смешно, Гарри, — покачала головой Гермиона.

— Я не собираюсь выслушивать твои проповеди, подруга, — протянул Гарри. — И не позволю малфенышу оскорблять память Билла и Перси. Или я должен был промолчать, Рон?

— Нет, но лучше бы это сделал я, — сказал Рон. — Я никогда не видел Дамблдора в таком состоянии.

— Я на него не смотрел, и не буду, — отрезал Гарри. — Идем?

— Надеюсь, ты не собираешься сорвать директору школы урок, Гарри? — обеспокоено спросила Гермиона.

— Если он не будет ко мне обращаться, нет, — процедил Гарри.

Шестой курс спустился в подземелья на три часа зелий. Гарри по привычке сел за парту, куда посадил его Снэйп, и где сейчас не хватало Малфоя. Через минуту в класс вошел Дамблдор и сел за стол Мастера зелий.

— Доброе утро, — поздоровался Дамблдор, но в ответ никто не сказал ни слова — Снэйп никогда не здоровался. — Кто может мне сказать, на чем вы закончили прошлый семестр?

Гермиона по привычке подняла руку.

— Да, Гермиона.

— Мы прошли противоядия третьего и второго уровней, профессор…, - не назвав фамилии, ответила Гермиона. Ей тоже было непривычно не видеть за столом Снэйпа.

— Отлично, — сказал Дамблдор. — Тогда перейдем к противоядиям первого уровня. Кто может назвать мне несколько зелий из этой группы и сказать, чем их составы отличаются от противоядий второго и третьего уровня?

Класс молчал, даже Гермиона не подняла руку. Все прекрасно понимали, что на этот вопрос должен ответить Гарри, но он делал вид, что ничего не слышит.

— Насколько мне известно, профессор Снэйп назначил себе ассистента, который не только был лучшим на шестом курсе, но еще и помогал готовить Северусу уроки, — спокойно сказал Дамблдор, пристально глядя на Гарри, отгородившегося мощным блоком от директора. — Что ж, видимо, мой вопрос останется лишь вопросом. Хорошо, тогда отвечу я. Зелья первого уровня — противоядия от ядов, не оставляющие следов; зелья восстановления здоровья и противоядия от смертельных ядов.

Гарри громко хмыкнул, на что весь класс обернулся.

— Мистер Поттер, вы хотели что-то сказать? — спросил Дамблдор, не отводя глаз от юноши. — Будьте любезны сказать это всему классу или впредь не прерывать меня, когда я говорю.

— Можно мне уйти с урока? — спросил Гарри без тени уважения в голосе и, не добавив положенное «сэр» или "профессор".

— Вы всегда так обращаетесь к учителям, мистер Поттер? — спросил Дамблдор.

— Можно мне уйти с урока, директор? — протянул Гарри.

— Вы плохо себя чувствуете, мистер Поттер? — поинтересовался Дамблдор.

— Гарри, не надо, — прошептала Гермиона сзади.

— Нет, просто мне не интересно…, сэр, — ответил Гарри, не поднимая глаз.

— По этой причине я не могу вам разрешить уйти, мистер Поттер, — спокойно ответил Дамблдор. — И я прошу вас меня не прерывать, если только я не задал вам вопрос.

— Вы не полностью назвали группу противоядий первого уровня, директор, — продолжал Гарри, — ваших знаний недостаточно, чтобы мне было бы интересно слушать вас дальше.

— Десять баллов с Гриффиндора, мистер Поттер, — сказал Дамблдор. — Тогда, может быть, вы нам скажете, что я упустил? Я задал этот вопрос, но вы не захотели на него ответить.

Гарри поднял голову и нагло посмотрел в голубые глаза директора.

— В первую группу входят: противоядия от ядов, не оставляющих следов; зелья восстановления здоровья; зелья для восстановления магической энергии; противоядия от смертельных ядов быстрого и медленного действия. От группы третьего и второго уровня их составы отличаются тем, что практически неотличимы от ядов, в них лишь не добавляют активные компоненты, делающие противоядие ядом, — отчеканил Гарри с ухмылкой на лице. — Не хотите вернуть мне те десять баллов, которые только что отобрали, директор? Или вы не знаете, правильно ли я ответил на вопрос?

Гарри услышал, как Гермиона тяжело вздохнула за его спиной.

— Мистер Поттер, — спокойно сказал Дамблдор. — Ваши знания предмета поражают, но за вашу дерзость вы будете оставаться после уроков всю неделю.

— Всего-то? — хмыкнул Гарри. — За такое, Мастер Снэйп потребовал у вас моего исключения из школы!

— Я уверен, что именно такое вы бы не сказали профессору Снэйпу, если бы он был бы сейчас на моем месте, — ответил Дамблдор, и по его голосу было заметно, что он сдерживается из последних сил. — И я повторяю, чтобы вы не прерывали меня, когда я говорю, мистер Поттер.

— Гарри, я умоляю тебя, не надо! — шептала Гермиона сзади, хватая Гарри за рукав.

— Итак, сегодня я порошу приготовить вас зелье для восстановления здоровья, — продолжил Дамблдор. — Все необходимое — на доске и в шкафу, приступайте.

Класс начал работать, а Гарри даже не сдвинулся с места. Дамблдор делал вид, что не замечает, что Гарри ничего не делает. Директор подходил к ученикам и поправлял, если они что-то делали неверно. За полчаса до конца урока Дамблдор все-таки подошел к Гарри.

— Мистер Поттер, почему вы ничего не делаете? — тихо спросил Дамблдор.

— Мне хватит того, что я слышал в начале урока, сэр, — ответил Гарри.

— Гарри, я не понимаю, чего ты добиваешься? — спросил Дамблдор. — Ты хочешь провалить год учебы? У тебя такие высокие оценки за первый семестр, а своим поведением ты только все погубишь.

— Мои загубленные оценки не идут ни в какое сравнение с тем, что сделали вы, директор! — Гарри наоборот говорил достаточно громко.

— Гарри, я прошу тебя понизить голос, — сказал Дамблдор, — не заставляй меня применять к тебе суровое наказание.

— Вы хотите меня выпороть? — спросил Гарри. — Или, как старая жаба Амбридж заставите меня резать руку пером, вырезая на руке "я не должен лгать"?

— Гарри, твое поведение недостойно ни тебя, ни того человека, ради которого ты все это делаешь, — Дамблдор начинал повышать голос, теперь весь класс их слушал. — Я прошу тебя, Гарри, успокойся и начни работать. Я все равно не сделаю того, чего ты хочешь. Не сделаю только ради того, чтобы сохранить тебе жизнь.

— Как вы привыкли распоряжаться жизнями других людей, директор! — зло ответил Гарри, понимая, что он уже давно пересек все мыслимые и немыслимые границы дозволенного.

— Гарри…

— Мистер Поттер, — поправил его юноша.

— Что? — не поверил ушам Дамблдор.

— Для вас я — мистер Поттер, директор, — сказал Гарри.

— Выйдите из класса, мистер Поттер, — на последней капле терпения спросил Дамблдор при полной тишине в классе.

— Спасибо, директор, — вставая, сказал Гарри, собирая сумку. — Что там с моим наказанием?

— Будете мне помогать готовить уроки по Зельям для всех курсов, мистер Поттер, — жестко ответил Дамблдор, — до возвращения профессора Снэйпа.

— А с чего вы вообще взяли, что он жив, директор? — спросил Гарри, выставляя самый мощный блок, которым владел. — И помогать вам я не буду — я ассистент Мастера Зелий, а не директора.

Гарри уже дошел до двери, когда голос Дамблдора его остановил.

— Мистер Поттер, пройдите в мой кабинет, немедленно! — Дамблдор был очень рассержен, но голоса не повысил. — Гермиона, я прошу тебя проследить за тем, чтобы все записали домашнее задание и наполнили фляги зельем для проверки.

— Да, профессор Дамблдор, — ответила Гермиона.

Гарри этого не слышал, он быстро шел "на ковер" в кабинет Дамблдора. Он не стал подниматься без директора, но Дамблдор нагнал его через три минуты. Директор указал юноше на стул напротив себя, а сам сел за стол.

— Твое поведение недостойно, Гарри, — очень рассерженно сказал Дамблдор, но Гарри даже не взглянул на него. — Объясни мне, почему ты так себя ведешь?

— Я не хочу ходить на уроки Зелий, которые ведете вы, директор, — холодно отозвался Гарри без намека на раскаяние.

— Ты считаешь, что тебе позволено разговаривать с директором школы в таком тоне, Гарри? — голос Дамблдор начал подрагивать от гнева. — Если ты бы не был Гарри Поттером, ты бы не посмел оскорбить меня в присутствии учеников, даже не извинившись! Что ты себе позволяешь? Я смирился с тем, что ты не желаешь со мной разговаривать, но хамить мне при всем классе, а ты, наверняка, на этом не остановишься — это переходит все границы, Гарри! Объяснись!

— Ответьте мне, директор, — еще более холодным и спокойным голосом сказал Гарри, наконец, поднимая глаза на старика, — как вы собираетесь объяснить школе, Ордену Феникса и самому себе, если Снэйпа уже нет в живых?

— Почему ты решил, что Северуса нет в живых, Гарри? — настороженно спросил Дамблдор. — Ты выходил с ним на связь?

— Если бы я знал, как с ним связаться, то приложил бы все силы, я бы умолял его на коленях, чтобы он, если не вернулся к вам, то, хотя бы, не бежал бы от Волдеморта! — ответил Гарри. — Вы разве не понимаете, что если он ушел от вас, то он уйдет и от него! Вы же знаете, что он не сможет вернуться к Лорду после всего, что тот сделал! А если Снэйп уйдет от Волдеморта, то его ждет смерть, и в этом снова будете виноваты вы! Как вы посмели его обвинить в предательстве? У меня в голове не укладывается! Ладно, я мог так о нем раньше подумать — я же ничего не знал о его прошлом! Но вы! Вы-то все знали и такое ему наговорили! Как вы могли?! Если бы он не пришел в мой дом вместе с Лордом, я бы тут не сидел — он снова спас меня! Он обманывал Волдеморта, находясь от него в двух метрах! Вы хоть представляете себе, как он рисковал! Он использовал Окклюменцию вблизи Темного Лорда, чтобы подсказывать мне, что я должен тому отвечать! Он сделал вид, что пытает меня, дав мне и себе возможность протянуть время! Он тянул время до последнего момента, надеялся, что вы не опоздаете! Неужели вы бы убили его, если бы я вас не остановил? К тому же, я уверен, что с вашей стороны было бы гуманней убить его самому, потому что неизвестно, как Снэйп оправдывался перед Волдемортом за то, что не дизаппарировал вместе с хозяином, а пришел на три минуты позже! Вы не думали, что Снэйп не пришел, не отзывается на ваши послания только потому, что Волдеморт просто убил его, приняв за предателя?! И после всего этого вы хотите, чтобы я с вами разговаривал, общался, верил вам?! Как я уже сказал, вы привыкли распоряжаться чужими жизнями, профессор Дамблдор…

— Гарри, — закрыл лицо руками Дамблдор, — ты не представляешь себе, как мне больно от твоих слов!

— Эта боль — часть человеческого бытия, как вы мне сказали после смерти Сириуса, — холодно ответил Гарри, — вам будет еще больнее, если из-за вас, из-за ваших ошибок старика, как вы сказали, погибну я — как последняя надежда победить Темного Лорда. Если Снэйп не вернется, я думаю, что я не доживу до своего совершеннолетия, директор. Без него я не представляю себе, как мы будем сражаться с Волдемортом! А вы знаете?

Дамблдор промолчал, Гарри встал со стула и направился к двери.

— Наказывайте меня, как угодно, директор, — сказал Гарри, — но я сказал вам правду. И помогать вам готовить уроки Мастера Зелий я не буду — лучше буду чистить утки в больничном крыле без магии. У меня сейчас урок Защиты, найдете меня там, когда определитесь с моим наказанием, профессор.

И, не дождавшись ответа, Гарри вышел из кабинета директора и направился на урок Защиты с Люпиным. Он опоздал на пять минут, поэтому постучал, прежде чем войти.

— Профессор Люпин, извините, я был у директора, — сказал Гарри.

— Я знаю, Гарри, заходи, — ответил Люпин.

Римус, видимо был еще слаб, потому что опирался на трость, и его голос был очень тихим.

— Итак, — сказал Люпин, — я рад, что вернулся к вам, пусть и ненадолго. Профессор Снэйп, безусловно, лучший в данном предмете, но я постараюсь не уронить честь замещать его. Насколько я в курсе, профессор Снэйп проводил занятия в виде дуэлей?

Класс согласно загудел и закивал.

— Отлично, нарушать ход его занятий я не намерен, — сказал Люпин. — Мне нужно знать, каким образом профессор Снэйп показывал вам новые заклинания и сколько именно проклятий за один урок вы проходили?

Гермиона подняла руку, Люпин пригласил ее сказать.

— Профессор Снэйп проходил с нами три-четыре заклинания за урок, — ответила Гермиона. — А показывал он их нам в виде дуэли.

— Гермиона, а кто стоял напротив Северуса? — спросил Люпин.

— Гарри, — ответил весь класс.

— Отлично, — тихо сказал Люпин, — Гарри, вы поможете мне в проведении уроков, как помогали профессору Снэйпу?

— Да, — тихо ответил Гарри, — для вас, профессор, я сделаю то, что скажете.

— Спасибо, Гарри, — слегка поклонился Люпин, который, видимо был уже в курсе того, как Гарри вел себя с Дамблдором. — Я хотел бы начать урок с того заклинания, которое ты продемонстрировал сегодня перед всей школой за завтраком, Гарри.

— Вы издеваетесь? — протянул Малфой.

— Я вас обидел, мистер Малфой? — вскинул брови Люпин. — По-моему, я не сказал о вас ни слова! Просто именно с этого проклятия и хотел начать урок.

— И не преминули сказать, что Поттер едва не размазал меня по стенке этим заклинанием, — зло ответил Малфой.

— Если ты не заткнешься, хорек, я размажу тебя прямо сейчас! — рявкнул Гарри.

— Ты решил, что тебе теперь все можно, Поттер? — почти кричал Малфой. — Ты теперь, как и твой отец, будешь проклинать тех, кто тебе не нравится?

— Я тебя предупреждаю, Малфой, еще одно слово о моем отце, я тебя уже ничто не спасет! — завелся Гарри. — Любимое проклятие Лорда Волдеморта ждет тебя, Малфой! Хочешь проверить, владею ли я им?

— Гарри, Драко, немедленно прекратите, — насколько возможно громко сказал Люпин. — Вы хотите сорвать мне урок, Гарри?

— Нет, простите, сэр, — ответил Гарри, отворачиваясь от Малфоя.

— Хорошо, — сказал Люпин. — Гарри, встаньте напротив меня, пожалуйста.

Гарри вышел на середину класса и вынул палочку.

— Я попрошу вас поставить щит на мое проклятие, — сказал Люпин, — но учтите, что оно не должно срикошетить в меня. Вы знаете необходимое заклинание?

— Да, профессор Люпин, — кивнул Гарри.

— На счет три, — сказал Римус. — Ребята, следите за моими движениями кистью. Один, два, три. — "Manus Pactium!"

В Гарри полетел белый луч света, хотя он должен был быть серебристым. Гарри понял, что Римус еще не восстановился полностью после ранения.

— "Sedis cantio!" — выставил щит Гарри, и белый луч растворился в его щите.

Класс захлопал от восторга.

— Отлично, — сказал Люпин, присаживаясь на край стола, слегка пошатываясь от слабости, — десять баллов Гриффиндору.

Гарри быстро подошел к Люпину и помог ему сесть на стул, класс молча наблюдал.

— Римус, тебе плохо? — тихо спросил Гарри. — Зачем Дамблдор тебя попросил работать — ты же еще очень слаб!

— Гарри, — уже классу сказал Люпин, — я попрошу вас помочь ребятам в освоении отбрасывающего проклятия.

— Конечно, сэр, — ответил Гарри, у которого сердце сжалось, видя, как слаб Римус. — Разбейтесь на пары. Пока у вас не получится достаточно мощного отбрасывающего проклятия, его можно блокировать любым щитом, а не тем, который использовал я.

— Что теперь ты и уроки вести будешь, Поттер? — недовольно спросил Малфой.

— Не устраивает моя персона — дверь там, Малфой, — в стиле Снэйпа ответил Гарри.

Класс разбился на пары и стал тренироваться в отбрасывающем проклятии. Гарри подходил к парам и поправлял их неточные движения. Невилл попеременно практиковался с Роном и Гермионой. К концу первого урока всем удалось овладеть проклятием, хотя никто не смог отбросить Гарри.

Затем они, опять же с помощью Гарри, учились выставлять щит без рикошета, но им не удалось разобрать третье заклинание до конца третьего урока.

— Да, — протянул Драко, выходя из кабинета, — я-то думал, что оборотня больше не пустят на порог школы. Скорее бы вернулся наш декан, ребята, а то мы все будем выть на луну через месяц.

— Малфой, следи за языком, — сказал Гарри, шедший с друзьями позади слизеринцев.

— Как же ты мне надоел, Поттер! — воздел руки к небу Малфой. — Я мечтаю, что в следующем году тебя не увижу в школе!

— Я тебе могу это устроить, хорек, — отозвался Гарри, — ты хочешь исключения или смерти?

Все, кто слышал его слова, встали, как вкопанные. Малфой даже изменился в лице.

— Тебя уже научили убивать, Поттер? — громко спросил он. — Кто тебя учит — Дамблдор?

— Нет, твой хозяин — Волдеморт, — зло ответил Гарри, и за его спиной все вздрогнули. — Тебя учит отец — Упивающийся Смертью, а меня учит сам Милорд!

— Что ты несешь, Поттер? — оторопел Малфой. — Как это тебя учит Темный Лорд?

— А вот так! — громко ответил Гарри. — Разве ты не знаешь, что, пытаясь убить меня в детстве, Волдеморт отдал мне половину своих знаний? Вижу, что для тебя это сюрприз, а для него и подавно! Ведь ты шпионишь за мной для него, не так ли, Малфой?

— Заткнись, Поттер! — крикнул Драко.

— Не забудь передать Волдеморту мои слова, Малфой, а то он будет расстроен, — бросил Гарри и, повернувшись спиной к Малфою, пошел прочь.

— "Rumpere!" — крикнул Малфой.

Гарри выставил щит, и проклятие полетело обратно в Драко. Тот увернулся, послав за долю секунды еще один луч в Поттера.

— "Cuttero!" — заорал Малфой.

Гарри блокировал и это проклятие, он слышал, что сзади кто-то бежит к ним; он оглянулся.

— "Cuttero!" — следующие проклятия уже от трех слизеринцев настигли Гарри.

Они послали проклятия почти одновременно, и щит Гарри не выдержал. Три разных луча от Малфоя, Крэбба и Гойла сбили Гарри с ног. Гарри даже не вскрикнул от боли, хотя его все равно заглушили бы крики учителей и друзей, увидевших, в каком он состоянии. Его мантия была разорвана в клочья, а под ней белая рубашка вся была в крови. Гарри не смог подняться, лишь посмотрел на плечо, из которого фонтаном кровь хлестала.

— Что тут произошло? — крикнула МакГонагалл, прибежавшая на шум. — Мерлин мой! Поттер, кто это сделал?

— Я упал, — тихо ответил Гарри, чувствуя, как силы покидают его.

— Упал? — она посмотрела на троих парней в мантиях факультета Слизерин и крикнула на них, — что вы себе позволяете, мистер Малфой? Трое на одного!

— Он первый начал! — заорал Малфой.

— Неправда! — закричали шестикурсники, все видевшие. — Ты первым напал на него, а Поттер даже не послал в тебя ни одного проклятия! Профессор, Поттер только блокировал их проклятия!

— Вы трое — к директору немедленно! — крикнула МакГонагалл. — Возмутительно! Трое на одного! Я снимаю сто очков с факультета Слизерин! К директору!

— Профессор! — позвала Гермиона, склонившаяся над Гарри, который лежал уже в луже крови. — Гарри без сознания.

МакГонагалл наколдовала носилки и отнесла Гарри в больничное крыло.

* * *

— До каких пор это будет продолжаться? — шептала Гермиона. — Неужели нельзя найти на этого малфеныша управу?

— Хорошо, что Гарри ему не ответил, — тихо сказала Джинни, — мог ведь и убить Малфоя.

— И правильно бы сделал! — подхватил шепот Рона.

— Я думаю, что Гарри спровоцировал их нарочно, — подытожила Гермиона. — Он такой бледный.

— Еще бы, столько крови потерять! — ответил Рон. — Малфоя должны выгнать за такое!

— Я не стал бы на это рассчитывать, — прошептал Гарри, не открывая глаз. — По-моему, Дамблдор боится его выгонять…

— Гарри, как ты? — наперебой стали спрашивать друзья. — Мы так испугались! МакГонагалл была вне себя от злости! Сняла с них сто баллов и отправила к директору.

— Он покачает головой и скажет, что нельзя так нападать на единственную надежду мира, — съязвил Гарри. — Вот увидите, что Малфой отделается наказанием не больше, чем мыть полы в туалетах.

— Я думаю, что Дамблдор сурово накажет его, Гарри, — сказала Гермиона.

— Вряд ли, — бросил Гарри, садясь, — что он сделает — напишет гневное письмо Люциусу Малфою? Мол, мистер Малфой, ваш Драко нападает на Поттера, не могли бы вы ему сказать, чтобы он больше так не делал? Гарри хватает одного вашего хозяина — Темного Лорда! Смешно даже! Вот увидите, Дамблдор еще и меня за это накажет, скажет, что я виноват! Меня достал этот малфеныш — думает, что ему все можно! Вы слышали, как он о Римусе говорил? Тварь белобрысая!

— Малфой не мог не заметить, что Люпин очень слаб, — тихо сказала Гермиона.

— Еще бы! — Гарри хотел вскинуть руки, но тут же вскрикнул от режущей боли в правой руке, — Ау!

— Что такое, Гарри?

— Руку не могу поднять, — часто дыша, ответил Гарри. — Римус еще слишком слаб, чтобы вести уроки после Снэйпа — тот посылал в меня такие мощные проклятия — я едва держал щит! А луч Римуса даже не был нужного цвета! Неужели Дамблдору больше некого попросить? Кстати, а когда полнолуние, Гермиона?

— Мерлин мой, мы совсем забыли! — хлопнула себя по губам Гермиона. — На следующей неделе, в четверг!

— И кто будет вести уроки вместо Люпина? — спросили Рон и Джинни вместе.

— Лучше спросите себя, кто сварит для Римуса зелье, чтобы после превращения его разум остался человеческим?! — сказал Гарри. — Раньше его варил Снэйп, а сейчас кто — Дамблдор? Да он даже не смог назвать зелья первого уровня!

— Гарри, тогда ты должен попробовать! — предложила Гермиона, а друзья закивали. — Ты же сейчас лучше всех знаешь зелья.

— Я не знаю этого рецепта, Гермиона, — ответил Гарри, — я бы очень хотел помочь Римусу. И почему снова я должен об этом думать — почему Дамблдор об этом не вспомнил?

Гарри выругался на директора, не понижая голоса, и не заметил, как Дамблдор вошел в палату.

— Вы снова мною недовольны, мистер Поттер? — спокойно произнес директор. — Как вы себя чувствуете?

— Прекрасно, — хмыкнул Гарри под укоризненные взгляды друзей.

— Вам интересно мое решение по тем господам, что напали на вас, мистер Поттер? — спросил Дамблдор.

— Надеюсь, вы не наказали их слишком строго, директор, ведь это я виноват в случившемся, я их спровоцировал, заступившись за профессора Люпина, — ответил Гарри.

— Гарри, прекрати! — прошептала Гермиона, дергая под ним простынь. — Как тебе не стыдно?

— Так что их ждет, директор? И самое главное — что ждет меня? Вы определили мне наказание за грубость на первом уроке? — Гарри не мог остановиться.

Дамблдор промолчал, устало глядя на юношу.

— Бьюсь об заклад, что вы написали Люциусу Малфою гневное письмо с просьбой оставить в покое последнюю надежду человечества, — сарказму Гарри не было предела.

— Я наказал их по максимальной мере, — ответил Дамблдор, пропуская мимо ушей издевки Гарри.

— Я так рад, что их не исключат из школы, — продолжал тренироваться Гарри. — Мне очень интересно, что же Малфоя сделает со мной в следующий раз! Он обещал мне, что в следующем году меня не увидит — может быть, он что-то нехорошее придумал? Как вы думаете, директор?

— Ребята, прошу вас, оставьте нас с мистером Поттером наедине, — спокойно попросил Дамблдор, и друзья тут же вышли. — Что вы сделали, если они напали на вас, мистер Поттер?

— Ничего вопиющего, — ответил Гарри, не глядя на старика. — Просто после урока они оскорбили Римуса, а Малфой пригрозил мне скорой смертью от руки его хозяина. Имя называть или вы догадаетесь?

— Прошу оставить ваш сарказм, мистер Поттер, для ваших друзей, — мягко парировал Дамблдор. — Вы не должны провоцировать их причинять вам неприятности, мистер Поттер.

— Ах, это были неприятности? — сделал удивленное лицо Гарри. — Спасибо, что объяснили, директор, я а-то, глупый, подумал, что они меня чуть не убили.

— Я уже не знаю, на каком языке с вами разговаривать, мистер Поттер, — устало сказал Дамблдор, — вы отдаете себе отчет, чем может закончиться такая вражда между вами с мистером Малфоем? Вы подадите другим пример, а я не желаю видеть войну в стенах школы — мне достаточно одной войны, на которой гибнут молодые люди. Я умоляю вас, мистер Поттер, не враждуйте со Слизерином — его декан был бы вами очень недоволен. Если вы не хотите сделать это ради своих друзей и меня — сделайте такую милость ради декана Слизерина. Я уверен, что он бы со мной согласился.

Гарри не ответил, и Дамблдор продолжил уже более спокойно.

— Так же, я хотел бы попросить вас об одолжении, мистер Поттер.

— О каком? — холодно отозвался Гарри.

— Не ради меня, ради Римуса, — тихо сказал Дамблдор, — когда вы поправитесь, я хотел попросить вас сварить для него зелье. Вы понимаете, о каком именно зелье я говорю, мистер Поттер?

— Я понимаю, директор, — сказал Гарри, — но для того, чтобы я попробовал, мне, для начала, нужен его рецепт. Он у вас есть?

— Нет, — ответил Дамблдор, — но рецепт есть у Северуса.

— Попросите его, если он вернулся, — сказал Гарри.

— Вы меня не поняли, мистер Поттер. Профессор Снэйп не вернулся, но рецепт должен быть в его кабинете, в его записях, — сказал Дамблдор.

— Как я туда попаду — он запирает кабинет заклинанием, — ответил Гарри.

— Я вам открою дверь, — сказал Дамблдор. — Кроме вас больше некому.

— Я не могу рыться в его вещах, — сказал Гарри, — если он узнает — прибьет меня!

— Если он об этом узнает, я все ему объясню, мистер Поттер, — сказал директор. — Так вы попробуете?

— Только ради Римуса, — сделал акцент Гарри. — Кстати, а кто будет вести Защиту, пока Римус будет недоступен?

— Я так же хотел попросить вас об одолжении помочь мне и в этом вопросе, мистер Поттер, — тихо сказал Дамблдор, — но, видимо, мне даже не стоит пытаться…

— Насколько я знаю, ученикам не положено вести уроки в школе, — отозвался Гарри. — Представляете лицо Малфоя, если я выступлю в роли учителя? Неужели у вас больше некого поставить? Авроры в школе — попросите их!

— Возможно, я так и сделаю, мистер Поттер, — ответил Дамблдор. — Будьте добры — сообщите мне персонально, когда вы выйдете из госпиталя.

— Тогда надо идти сейчас, — сказал Гарри, — полнолуние в следующий четверг. Неизвестно, сколько надо времени для приготовления зелья. Плюс ко всему, мне нужно сначала найти его рецепт!

— Вы еще не в состоянии ходить, мистер Поттер. Мадам Помфри сказала, что ваших сил недостаточно, чтобы встать с кровати, — отказывался Дамблдор.

— Если вы поможете мне дойти до кабинета Мастера Снэйпа — там я найду нужное зелье, чтобы восстановить силы, — отрезал Гарри, пытаясь подняться. — Или мне позвать друзей, чтобы они помогли?

— Не нужно, я сам, — сказал Дамблдор и осторожно помог Гарри подняться на ноги.

У Гарри сразу подкосились ноги, но он старался опирать на Дамблдора как можно меньше. Голова кружилась от слабости, но Гарри не подавал вида. Они доковыляли до подземелий, Дамблдор открыл дверь заклинанием и усадил Гарри в кресло возле камина и разжег там огонь. Гарри дрожал всем телом от озноба и слабости, но глазами искал на полках нужное зелье.

— Директор, принесите мне зелье с полки, — дрожащим голосом попросил Гарри. — Пожалуйста, вторая полка снизу, третий ряд сверху, пятый пузырек от стены.

— Фиолетового оттенка? — уточнил Дамблдор.

— Да, — едва слышно ответил Гарри.

Дамблдор снял пузырек с полки и, подбежав к обессиленному юноше, помог ему выпить зелье. Гарри почувствовал, как к нему возвращаются силы, но подождал несколько минут, чтобы прошло головокружение. Гарри хотел бы, чтобы Дамблдор ушел, но, видимо, директор сам это понял, тихо сказав:

— Мне необходимо быть здесь. Если кто-то придет — как вы объясните, что вы делаете в кабинете Мастера Зелий в его отсутствие?

— Хорошо, тогда я попрошу вас мне не мешать, — отозвался Гарри.

Он встал из кресла и перешел за стол Снэйпа. Как необычно! Гарри стал открывать ящики его стола в поисках чего-то, что напоминало бы личную записную книжку или "список любимых рецептов". Гарри не представлял себе, где Снэйп мог хранить рецепт такого зелья. Он обыскал все ящики и шкафы в кабинете — на это ушло почти три часа, что отняло у Гарри много сил.

Его снова зашатало, перед глазами все поплыло, и он стал заваливаться на бок. Дамблдор пересек комнату в мгновение ока, и поймал Гарри, не дав ему упасть. В голове шумело, во рту пересохло, и Гарри никак не мог сфокусировать зрение на лице директора.

— Тебе нужно отдохнуть, Гарри, — заботливо сказал Дамблдор, вытирая своим платком мокрый от пота лоб юноши. — Я отведу тебя обратно в госпиталь. Не надо было так спешить.

— Мне… нужно…еще…восст…го…лья…, - проглатывая буквы, прошептал Гарри.

— Но здесь больше нет, — посмотрел на полки Дамблдор.

— ес…в его…спа… — теряя сознание, сказал Гарри, и уронил голову.

* * *

Видимо, Дамблдор не стал рисковать, и отнес Гарри обратно в больничное крыло. Мадам Помфри на него очень ругалась — в итоге, она оставила Гарри в госпитале еще на три дня. Ее зелья всегда были слабее, чем у Снэйпа, но в его отсутствие, другого варианта не было. Гарри пришел на уроки только в пятницу, решив, что не будет завтракать в Большом зале, и попросил у мадам Помфри разрешения поесть в палате. В итоге, Гарри вошел в класс на урок Гербологии первым. Через пару минут к нему присоединились остальные ребята.

— Гарри, а что ж ты на завтрак не пришел? — спросила Гермиона, улыбаясь, что друг поправился.

— А он теперь боится появляться на людях, — послышался голос Малфоя, как обычно, растягивающего слова. — Поттеру стыдно, что будущий аврор или Министр магии, а так же, единственная надежда человечества, не справился с нашими заклинаниями.

— Заткнись, Малфой! — гневно бросились на него Рон и Гермиона, закрывая собой Гарри, чтобы тот не ответил слизеринцам проклятием.

— Вот, я же говорил, что у Поттера есть те, кто готов заслонить его собой! — засмеялся Малфой. — Это теперь у Уизли новый способ зарабатывать на жизнь? Ну, вам дешевле рожать новых детей, чем искать достойную работу!

От проклятия Рона Малфоя спасло только то, что в теплицы вошла профессор Спраут. Гарри старался не смотреть на Малфоя и его дружков, и успокаивал Рона, который пообещал прибить малфеныша после урока.

— Последнее мое терпение лопнуло! — шепотом возмущался Рон, пересаживая корни ядовитого плюща в соседний горшок. — Тварь! Я убью его после урока, убью! Скотина, даже не боится, что я пущу в него проклятием! Ну, ничего, немного осталось!

— Рон, не ввязывайся в драку! — говорила ему Гермиона, засыпая корни плюща землей. — Ему ничего не будет, а тебя могут выгнать из школы!

— Да плевал я на эту школу, если такие подонки в ней расхаживают, будто у себя дома! — бушевал Рон. — Я размажу Малфоя по стенке за такие слова! Ведь этого его папаша убил Перси, да Гарри?

— Получается, что да, — ответил Гарри. — Но ты не должен ставить под удар себя и Джинни, Рон, Гермиона права.

— А ты с каких пор его защищаешь? — повысил голос Рон. — После того, как он тебя на три дня отправил в госпиталь!

— Мистер Уизли, прекратите разговоры! — прикрикнула профессор Спраут. — Все беседы — после уроков!

Как только профессор Гербологии распустила класс, и шестикурсники вышли на школьный двор, Рон прибавил шагу за тройкой слизеринцев — Гарри и Гермиона не отставали.

— Малфой! — окликнул Рон.

— Чего тебе, Уизли? — надменно протянул Драко.

— Я вызываю тебя на дуэль, Малфой! — крикнул Рон так, что обернулись все ученики в радиусе двадцати метров. — Ты недоносок, Малфой! Ты оскорбил память моих погибших братьев!

— Манеры, Уизли, — протянул Малфой, продолжая идти к дверям. — Не то я разозлюсь, и ты ответишь за "недоноска"!

— Ты меня не слышал, Малфой? — Рон был вне себя от гнева. — Я вызываю тебя на дуэль за твои слова!

— Уизли, дуэли в Хогвартсе запрещены! — ответил Малфой, останавливаясь. — Ты хочешь, чтобы тебя исключили?

— Мне наплевать на это! — кричал Рон, побелев от злости. — Я не собираюсь пропускать мимо ушей то, как ты оскорбляешь память моих братьев!

— Как трогательно! — ухмыльнулся Драко. — Разве я сказал неправду? Один твой брат закрыл собой старого маразматика на аллее Диагона, и умер в больнице, не приходя в сознание; другой — закрыл собой вашего министра магии. По-моему, я ничего не упустил? У вас еще есть…мммм…четыре брата и сестра, плюс родители, чтобы закрывать собой Поттера.

— Заткнись, Малфой! — теперь уже Гарри не выдерживал наглости слизеринца. — Придержи свой поганый язык!

— Тебе мало Поттер? — улыбнулся Малфой. — Знаешь, как меня наказал старик? Неделю убираться в туалетах с Филчем.

— Ставлю, что ты Филчу дал взятку и теперь ничего не делаешь, — ответил Гарри.

— Точно! — с нескрываемым удовольствием, сказал Малфой. — Так что, если я нечаянно убью Уизли — максимум, что меня ждет — разборка с отцом. А он мне только спасибо скажет.

— Тем более что именно твой отец хотел убить Министра магии, когда его закрыл собой Перси, — сказал Гарри, уже готовясь к отражению проклятия Малфоя. — Видимо, у вас в роду учат убивать с младенчества, Малфой. Еще бы — ты же через несколько месяцев сам станешь Упивающимся Смертью, как и твои предки!

Вокруг них собралась, чуть ли не половина школы. Гарри старался отодвинуть Рона как можно дальше от Малфоя.

— Поттер, придержи своего верного телохранителя, — протянул Малфой. — Не то, боюсь, что их мать не переживет еще одного убитого сына.

— Ах ты, тварь! — оттолкнув от себя Гарри, Рон выбежал вперед, вынув палочку. — “Crucio!”

Малфой явно не ожидал, что Рон решится на дуэль, поэтому даже не попытался увернуться. Он упал на снег и стал извиваться от боли и дико орать. Крэбб и Гойл стояли, как истуканы, ничего не делая. Гарри вытянул правую руку и направил на друга.

— "Expeliarmus!" — крикнул Гарри, и палочка Рона вылетела из его рук, прекратив действие проклятия.

Малфой поднялся, дрожа от боли и ярости, и поднял палочку на Рона.

— "Dolor Vomical!" — заорал Малфой, но Гарри успел сбить его проклятие направленным щитом.

— Прекратите! — закричал Гарри, но Рон уже поднял свою палочку.

— Отойди, Гарри, я прибью этого гада! — орал Рон. — "Rumpere!"

- “Protego!” — выставил щит Малфой, но проклятие Рона ударило Драко в левую ногу, сломав ее.

— Убейте его! — крикнул сквозь вопль боли Малфой Крэббу и Гойлу.

Те направили на Рона палочки, и одновременно бросили в него разные проклятия.

— "Flagrum!" — крикнул Крэбб.

— "Delapsus Laqueus!" — кинул Гойл.

Рон не успел блокировать проклятие Гойла, и рухнул на снег, держась за горло, как будто его душили. Гарри мгновенно среагировал.

— "Intrare Oris!" — заорал он, направив на слизеринцев палочку. Те рухнули на рядом с Роном, как тюфяки.

Гарри подбежал к другу, который не мог отдышаться, но в остальном, был не ранен. Малфой скулил на снегу над своей сломанной ногой. Гарри даже не стал к нему подходить, так как из дверей замка к ним бежала МакГонагалл и директор. Оба были вне себя от гнева, и набросились на Гарри.

— Поттер, снова вы! — кричала МакГонагалл, подбегая к Малфою. — Вам мало было пролежать четыре дня в госпитале, так вы не успели выйти — снова затеяли драку!

— Может быть для начала, вы разберетесь, кто виноват, а потом уже будете на меня орать?! — возмутился Гарри несправедливостью обвинений.

— Мистер Поттер! — закричала МакГонагалл.

— Минерва, помогите раненым добраться до больничного крыла, — прервал ее Дамблдор. — Что случилось, мистер Поттер?

Гарри не стал объясняться, просто бросил свирепый взгляд на директора и буркнул, уходя:

— А вы уже заранее решили, что виноват я, да? Спросите к Малфоя — он вам скажет правду, которая вам нужна.

Гарри развернулся и пошел к дверям замка, но громовой голос директора заставил его остановиться.

— Мистер Поттер! — крикнул Дамблдор. — Объяснения мне ваши не нужны — мне нужно, чтобы вы прекратили развязывать войну между факультетами! Я думал, что вы услышали мои слова!

— Я слышал ваши слова, директор, — ледяным голосом ответил Гарри, — я не развязываю войну — я сделал все, что мог, чтобы предотвратить дуэль.

— Ваши друзья берут с вас пример, мистер Поттер, — кричал Дамблдор, выйдя из себя, — неужели вам не дорога жизнь ваших же друзей?! Я просил вас пресекать такие ситуации, а не разжигать их!

— А что я, по-вашему, пытался сделать? — сказал Гарри. — Что вы меня во всем обвиняете? И, кстати, спасибо вам за суровое наказание Малфоя — его кошелек изрядно похудел от выплат Филчу.

Гарри не стал оглядываться или останавливаться и быстрым шагом направился в замок, уже решив, что сделает дальше. Он поднялся в кабинет Защиты, чтобы навестить Римуса. Дверь была не заперта, но Гарри все равно постучал.

— Войдите, — отозвался тихий голос Люпина. — Гарри!

— Привет, Римус, — пожал ему руку Гарри. — Как ты?

— Нормально, — ответил Римус, садясь обратно в кресло. — Что случилось, Гарри? На тебе лица нет!

— Дамблдор меня достал, — в сердцах бросил Гарри. — Он ничего не может сделать с Малфоем, а обвиняет меня в разжигании войны между факультетами.

— Из-за того, что случилось в понедельник? — спросил Люпин. — Но тогда был виноват Малфой, а не ты! Ты же только защищался, Гарри!

— Скажи это Дамблдору, — устало проговорил Гарри. — Малфеныш совсем оборзел — для него нет ничего святого: он поливает грязью тебя, меня, Гермиону, всех, кто ему не нравится. Его забавляет, что его отец убил брата Рона. Рон не выдержал сегодня — я едва успел предотвратить дуэль. Малфой отделался сломанной ногой.

— А Рон?

— Малфой его хотел удушить проклятием, — сказал Гарри, — точнее, это почти удалось сделать его гориллам, пока я не вмешался. А старик все валит на меня!

— Успокойся, Гарри, — мягко сказал Люпин, — старик переживает, что ты так себя с ним ведешь. И еще Дамблдор сбился с ног, разыскивая Северуса.

— Есть новости? — тут же спросил Гарри.

— Нет, — покачал головой Римус, — Дамблдор уже испробовал все безопасные каналы связи — Снэйп молчит.

— Боюсь, что его уже нет в живых, — тихо сказал Гарри. — К Волдеморту он вернуться не может после все этого. А если Северус покинет Лорда — тебе не надо объяснять, что его ждет.

— Не нагнетай обстановку, Гарри, — сказал Люпин, — я уверен, что Северус в безопасности, просто он очень зол на Дамблдора. И я его прекрасно понимаю.

— Нам всем так необходима его помощь, — протянул Гарри устало, — как мы без него узнаем, что затевает Волдеморт? И о чем только старик думал, когда такое говорил ему! Кстати, ты не в курсе, как называется зелье, что варил тебе Снэйп?

— Ты о чем, Гарри? — засомневался Люпин.

— Римус, в следующий четверг будет полнолуние, — мягко сказал Гарри. — Тебе необходимо это зелье. Я мог бы его сварить, но не смог найти рецепт в кабинете Снэйпа.

— Ты был в его кабинете? — удивленно спросил Люпин.

— Дамблдор меня туда отвел, — объяснил Гарри, — но это было в понедельник, а я был совсем без сил, и не смог найти в его записях рецепта.

— Ты…, - замялся Люпин, — ты хотел сделать это для меня?

— Римус, а для кого же еще? — удивился его реакции Гарри. — Я же не могу, как мародеры быть с тобой после твоего превращения! Я могу только сварить, попытаться сварить такое же зелье, которое готовил для тебя Снэйп.

— А у тебя получится? — спросил Люпин.

— Я же не зря стал его ассистентом, — улыбнулся Гарри. — Но мне нужен рецепт, а то времени может не хватить. Ты знаешь, как попасть в его личные покои?

— А почему туда?

— Потому что, в его кабинете я не нашел, — ответил Гарри, — так ты знаешь?

— Надо спросить у Дамблдора разрешения, — сказал Люпин.

— Тогда сам спрашивай, — отмахнулся Гарри. — Когда он разрешит — уже время будет потеряно.

— Я спрошу немедленно, Гарри, посиди тут, — сказал Римус.

Он подошел к камину, бросил в него горсть летучего пороха и сказал:

— Кабинет директора.

— Что случилось, Римус? — в огне появилась седая голова Дамблдора.

— Мне нужно ваше разрешение, чтобы попасть в личные покои Северуса, — сказал Люпин.

— Гарри у тебя? — спросил Дамблдор.

— Да, — ответил Люпин. — Вы дадите ему такую возможность, директор? Гарри считает, что рецепт зелья может быть там.

— Хорошо, идите, — согласился Дамблдор. — Только ты должен быть рядом с Гарри, Римус. Не оставляй его там одного — там небезопасно.

И камин погас.

— Идем, Гарри, — сказал Люпин, беря трость.

Глава 26. Ученик — учитель

Гарри и Римус шли медленно. Люпин пробормотал заклинание, и Гарри снова очутился в личных комнатах Снэйпа. Гарри был уверен, что именно здесь нужно искать. Так же, Гарри сразу бросилось в глаза, что в комнате был идеальный порядок — она не заметил этого, когда был тут в прошлый раз. Люпин сел в кресло возле камина, а Гарри начал осторожно просматривать книги и записи.

Юношу поразило разнообразие книг, хранившихся на полках и шкафах Снэйпа. Мастер Зелий определенно любил читать, причем разную литературу. Гарри нашел на полках книги по древней и современной истории мира маглов; несколько словарей по латыни, испанскому, французскому и итальянским языкам. Гарри открыл англо-французский словарь и понял, что им пользовались по прямому назначению — учили иностранный язык. Так же, Гарри нашел множество произведений классической британской и греческой литератур — Снэйп, видимо, очень начитанный человек. Когда же Гарри, наконец-то, обнаружил старинные книги по зельям — от восторга у него даже голова закружилась.

— Ну и ну, Мастер, — тихо присвистнул Гарри, проводя пальцем по корешкам книг.

— Что там, Гарри? — спросил Римус.

— Ничего, просто у него колоссальное собрание редчайших изданий по зельям, — с восхищением сказал Гарри. — Но наше зелье, он, скорее всего, придумал сам. Это значит, что его нет в книгах.

Гарри зашел в спальню и зажег свечи. Он открыл сначала одну прикроватную тумбочку, но там не было ничего, кроме альбома с набросками рисунков.

— Ого! — еще раз удивился Гарри. — Да вы еще и рисуете отлично, Мастер Снэйп! Поистине, вы неординарная личность.

Тут Гарри открыл вторую тумбочку и нашел то, что искал — тетрадь, исписанная бисерным, но ровным почерком Снэйпа с его личными рецептами.

— Нашел! — воскликнул Гарри, внося тетрадь в кабинет. — В этой тетради должно быть, я уверен!

Гарри стал листать записи, тихо приходя в оторопь от восторга. Наконец Гарри наткнулся на страницу, которая была даже озаглавлена отдельно: "Болезнь оборотней". Дальше Гарри бегло просмотрел около трех десятков страниц и безумными глазами посмотрел на Люпина. Тот глядел на Гарри с надеждой, что парню удастся найти нужный рецепт и правильно сварить зелье.

— Римус, — выдохнул Гарри, — он гений.

— Что? — не понял Люпин. — Ты о чем, Гарри?

— Римус, я уверен, что Снэйпу удалось найти возможность навсегда вылечить людей от болезни оборотней.

— Что? — задохнулся Люпин. — Ты серьезно?

— Абсолютно, — кивнул Гарри. — Последняя его запись гласит, что необходимо проверить рецепт на пациенте. Римус, ты понимаешь, что это может значить?

— Гарри, тысячи ученых пытаются решить это на протяжении веков — никому не удавалось, — скептически отозвался Люпин. — Даже Николас Фламмель не смог найти ответа.

— Я уверен, что Снэйпу это удалось, — сказал Гарри, — когда он вернется, я попрошу его попробовать помочь тебе. Ты же непротив избавиться от этого?

— Я бы отдал все, чтобы вылечиться, — тихо ответил Римус.

— Рецепт здесь, Римус, — сказал Гарри. — Я думаю, что смогу сварить зелье.

Гарри проверил рецепт и стал искать в шкафу необходимые для состава ингредиенты. К счастью, Снэйп был запасливым.

— Римус, завтра вечером зелье будет готово, — радостно сообщил Гарри. — Но мне нужна лаборатория — не буду же я варить его в гостиной Гриффиндора? Мне нужен доступ к кабинету Снэйпа, не этому — рабочему. Рецепт я перепишу, чтобы не носить с собой такие уникальные записи.

— Я уверен, Дамблдор не будет против, Гарри, — сказал Люпин.

* * *

Дамблдор не мог быть против, прекрасно понимая, что Гарри за последние полгода настолько преуспел в науке Зельеделия, что кроме самого Мастера Зелий никто в Хогвартсе не может с ним сравниться. Гарри встал в шесть утра, это была первая суббота второго семестра, и направился в подземелья, чтобы начать варить зелье для Римуса. Гарри аккуратно разложил необходимые компоненты зелья и внимательно прочел рецепт, который был довольно сложен. Прежде чем добавлять нужную часть в котел, Гарри перечитывая строчку несколько раз. Первая стадия приготовления была завершена к завтраку — как раз, зелью необходимо было томиться на огне сорок минут. Гарри еще раз проверил температуру под котлом, положил рецепт на стол, закрыл дверь заклинанием и пошел на завтрак.

— Где ты был, Гарри? — спросил Рон, когда Гарри, немного опоздав, сел рядом с ним. — Я проснулся, а тебя уже не было.

— Дела были, — отмахнулся Гарри, наливая себе кофе и хватая булочки с шоколадом. — Какие новости? Где хорек?

— Симулирует в больничном крыле, подонок, — жестко ответил Рон. — Зря ты меня остановил.

— Если бы я не остановил тебя — эти гориллы убили бы тебя, — парировал Гарри.

— Зря вы затеяли войну со Слизерином, — вставила Джинни. — Они почти все — потомственные черные маги — с ними шутки плохи.

— Джинни права, — не дав ответить Рону, сказал Гарри. — И Дамблдор все валит на меня из-за этого.

— Так ты советуешь мне смириться с тем, что этот гад говорит про нас? — возмутился Рон. — Я не ожидал этого от тебя, друг.

— Будет лучше, если мы не будем открыто воевать со Слизерином, Рон, — поправил Гарри. — Мне, лично, хватает одной войны. Я не говорю, что мы должны смириться с малфоевскими наглыми выходками, но наказывать его надо не таким открытым способом.

— А тогда как? — спросил Рон.

— Он же сам — трус, — вставила Гермиона. — Первый он редко нападает, особенно, когда мы не одни.

— Вот именно, — согласилась Джинни. — Можно доводить его до белого каления его же оружием, но не насылать на него проклятия на виду у учителей.

— Точно. Пусть этим он занимается, если осмелится, — закончил Гарри. — Он только желчь изливает — а на открытую дуэль Малфой никогда не пойдет.

— Так что, завязывайте эти стычки — пусть у них лучше очки отнимают, — подытожила Гермиона. — А вы побеждайте его в Квиддитче, например!

— Да, кстати о Квиддитче! — воскликнул Рон. — Через неделю мы планируем восстановить тренировки, Гарри. Ты как — пока с нами?

— Пока да, — ответил Гарри. — Снэйпа нет, так что дополнительных уроков, кроме дуэльного клуба, пока не предвидится. Все, я пошел.

— Уже? — удивился Рон.

— Куда ты, Гарри? — спросила Гермиона.

— Надо. Не спрашивайте, — мягко ответил Гарри и вышел из-за стола.

Когда он почти достиг дверей Большого зала, ему навстречу шла слизеринская троица. Малфой немного прихрамывал, а его гориллы были в полном порядке — как обычно, с тупыми лицами.

— Ты еще мне ответишь за это, Поттер! — яростно прошипел Малфой.

— Я на тебя не нападал — сам напросился, Малфой, — спокойно ответил Гарри. — В следующий раз не будешь распускать язык. Если бы не я — Рон бы тебя замучил любимым проклятием пытки Волдеморта. Так что, сказал бы мне спасибо, Малфой.

— Да пошел ты, Поттер! — огрызнулся Драко. — Я тебя предупредил, Поттер — берегись! Ты, именно ты мне за это ответишь! И тогда, когда не будешь этого ждать.

— Я уже испугался, — ответил Гарри и пошел вниз по лестнице.

Гарри не стал придавать большого значения угрозам Малфоя — тот всегда грозился его убить, но дальше угроз дело не доходило. Гарри открыл кабинет в лабораторию Снэйпа, где его ждала вторая, более сложная часть зелья для Римуса.

Гарри просидел весь день в подземелье, выйдя только на обед; зато за ужином он смог сообщить Люпину, что его зелье готово. Гарри подошел к профессорскому столу.

— Римус, все готово, — тихо сказал Гарри, когда Люпина наклонился к нему через стол. — После ужина я принесу тебе кубок. Ты знаешь, когда и сколько надо его принимать?

— Да, Северус мне говорил, — ответил Римус. — Гарри, не знаю даже, как тебя благодарить…

— Ну что, ты, Римус, — ласково сказал Гарри, пожав ему руку, — для чего же еще нужны друзья?

— Ты — настоящий сын своего отца, Гарри, — просиял Люпин.

Гарри сел между Роном и Джинни, чтобы поужинать. Те, видимо, сгорали от нетерпения его спросить.

— О чем ты говорил с Люпиным? — первым не удержался Рон.

— Да, так, — пожал плечами Гарри. — Дело было.

— Про дуэльный клуб? — попыталась угадать Гермиона.

— Нет, я совсем забыл, что завтра первый отбор, — хлопнул себя по лбу Гарри.

— Да…, заработался, — протянул Рон. — Так все в силе?

— Надеюсь, что желающие будут, — ответил Гарри.

— Желающие? — вскинула брови Джинни. — Да вся школа только и живет завтрашним вечером!

— Только те, кто младше пятого курса, очень расстроены, что им нельзя, — сказал Гермиона. — Они собираются подать прошение Дамблдору, чтобы он позволил опустить планку хотя бы, до четвертого курса.

— Я бы учил всех, — отозвался Гарри, — но клуб будет вести Снэйп, а он категорически отказывался брать тех, кто моложе пятого курса.

— А когда он вернется — ты не знаешь? — тут же спросили друзья хором.

— Увы, — расстроено ответил Гарри. — Боюсь, что если его возвращение еще отложится на пару недель — дуэльный клуб буду вести я.

— А ты, как я вижу, не рад, — сказала Джинни.

— А должен?

— А что плохого? — спросила Гермиона. — Ты же учил нас.

— Не хочу становиться звездой вселенского масштаба из-за ошибки старика, — ответил Гарри. — Не удивлюсь, что он скоро предложит мне и зелья вести.

— Было бы круто! — просиял Рон.

— Это против правил, — парировал Гарри. — К тому же, мне не нужна излишняя реклама. Я и так, у всех на виду и на слуху. Малфой не переживет такого…

— Вот его чувства тебя должны волновать меньше всего, Гарри, — многозначительно сказала Гермиона. — Я думаю, что ты должен помочь Дамблдору, если он попросит.

— Нет, — отрезал Гарри. — Вот ему я помогать не буду. Кому угодно, но не ему. Он сам заварил эту кашу — пусть расхлебывает!

— Ты жесток с ним, Гарри, очень жесток, — грустно сказала Гермиона.

— Он сам виноват. И не читай мне мораль, подруга, не нужно, — произнес Гарри. — Я уже вырос. Советам я твоим всегда буду рад, а вот морали оставь для других.

После ужина Гарри вновь спустился в подземелья, чтобы наполнить зельем кубок для Римуса. Гарри не рискнул тащить это через всю школу, потому решил воспользоваться камином. С кубком в левой руке Гарри взял немного зеленоватого порошка и бросил его в камин.

— Кабинет защиты от темных сил, — громко сказал Гарри и шагнул в камин.

Римус сидел за столом и даже не заметил, как подошел Гарри.

— Гарри! Я и не слышал, как ты вошел.

— Я использовал камин, чтобы не расхаживать по замку с зельем.

— Дамблдор не будет от этого в восторге, — сказал Римус, беря из рук Гарри кубок с зельем. — Спасибо, ты спас мой разум.

— Не за что, Римус, — улыбнулся Гарри. — Пей, пока не остыло. Ты можешь сам наливать зелье из котла, чтобы меня не искать.

— Я так и хотел, — ответил Римус. — У тебя завтра не менее важное дело, Гарри.

— Ага, я только не знаю, с чего мне начать.

— Ну, тебе не впервой быть учителем, Гарри, — сказал Римус. — В прошлом году у тебя отлично получалось — все твои ученики получили высшие баллы по Защите.

— Да, но это уже другой уровень, Римус, — задумчиво сказал Гарри. — И там буду ребята, которые старше меня.

— Гарри, туда придут те, кому нужны твои знания и опыт, — мудро ответил Римус. — Им все равно, сколько тебе лет. Вся школа знает, что тебе нет равных в этом предмете. А я думаю, что ты и по зельям не последний. Я слышал, как ты заткнул за пояс на первом уроке директора. Но вот нагрубил ты ему, все же, зря, Гарри.

— Не сдержался. И не будем о нем, ладно?

— Хорошо. Так что ты планируешь? Как будешь проводить отбор?

— Ну, Снэйп мне предъявил тогда его требования, а они у него высокие, как и во всем, — сказал Гарри. — Я думаю, что буду каждого проверять лично — не ставить ребят в пары друг против друга.

— Ты прав, — согласился Римус, ставя пустой кубок и морщась. — Гадость. Ты должен исходить из того, кого бы сам Северус отобрал — ведь он потом будет тебе выговаривать!

— Я не уверен, что он вернется, Римус, — грустно ответил Гарри. — Но ты прав. Придешь посмотреть?

— Приглашаешь? — улыбнулся Римус.

— Кончено, что за вопрос, приятель! — улыбнулся Гарри в ответ. — Ничего, что я так фамильярничаю, профессор?

— Когда мы не на уроке — пожалуйста, — ответил Римус. — Жаль, что я не могу называть тебя, как отца, Сохатый.

— Почти. По крайней мере, рога у меня точно есть! Всех бодаю, когда надоедают, даже Дамблдора! — съязвил Гарри. — Так что, я не буду протестовать!

— Извини, Гарри, но нет, — сказал Римус. — Ты возмужал, Гарри, и стал еще больше похож на Джеймса. Но в тебе так много от Лили. Особенно в характере. В прошлом году я этого не замечал, а теперь ясно вижу.

— Расскажи мне что-нибудь о них, Римус, — попросил Гарри сел в кресло возле камина.

* * *

Гарри и Римус проговорили до поздней ночи, и Гарри тихо возвращался в башню Гриффиндора в половине третьего утра. В воскресенье Гарри шел в назначенное время и место, которое было заранее объявлено на досках в гостиных факультетов. По дороге в специально оборудованный кабинет на пятом этаже западного крыла, Гарри еще раз продумывал детали предстоящего дела. За несколько десяткой метров до желаемой цели, Гарри просто врос в пол — ему показалось, что собралась вся школа, а не три старших курса четырех факультетов. Ребята увидели, что идет Гарри и восторженно его приветствовали. Так же, у дверей его ждали Дамблдор, Римус и Алекс Феррарс.

— Мы пришли просто посмотреть, — сообщил начальник школы Авроров. — Мешать вам не будем — все в вашей власти.

— Будет нужна помощь, зови, — на ухо Гарри прошептал Римус.

— Итак, прошу всех войти внутрь, — пригласил собравшихся ребят Дамблдор.

Гарри даже охнул, когда увидел, как оборудована комната. Точнее, это был огромный зал, в котором лежали стопками маты, в середине зала было углубление, чтобы проклятия не рикошетили в зрителей, а по стенке стояли стулья.

— Надеюсь, вам нравится обстановка зала, которую я посмел предложить, мистер Поттер? — с легким поклоном спросил Дамблдор.

— Я нахожу ее великолепной, директор, — отозвался Гарри. — Надеюсь, что Мастер Снэйп так же найдет ее подходящей, когда вернется. Можно начинать?

— Если вы готовы, мистер Поттер, — ответил Дамблдор, садясь на один из стульев рядом с Римусом.

— Спасибо, что пришли, — начал Гарри, когда все замолчали. — Хочу вас сразу предупредить, а многих, возможно, и разочаровать — в клуб попадут избранные. Дело в том, что по началу, занятия, скорее всего, буду вести я. Но, так как идея создания дуэльного клуба принадлежала директору и Мастеру Снэйпу — я не хочу, чтобы они были разочарованны моим выбором учеников. Так что, без обид, ребята.

— Как будет происходить отбор, Гарри? — спросил высокий парень из Рэвенкло, видимо, выпускник.

— Я буду проверять каждого из вас лично, — ответил Гарри, и среди некоторых ребят прошла легкая волна отчаяния. — Придираться я не собираюсь. Но вы должны понять, что когда занятия будет вести Мастер Снэйп — он вас жалеть не будет. А мне оторвет голову, если кто-то из вас окажется неподготовленным или слабее, чем он хотел. Он оставил мне инструкции, каким уровнем Защиты вы должны владеть, чтобы учиться потом у него лично. Смею вас заверить, что Мастеру Зелий практически нет равных в дуэлях, поэтому, еще раз говорю, без обид.

— Какие ты будешь использовать заклинания? — спросила девушка с цветами Слизерина.

— Сначала вы попробуете поразить меня любым известным вам проклятием, потом я проверю вас на владение щитами и скорость реакции. Жертвы никому не нужны — запрещенные проклятия не применять, — ответил Гарри. — Итак, я думаю, что вы должны разделиться по факультетам и проявить ротацию по старшинству. Чтобы не обижать тех, кто младше вас курсом, предлагаю перемешаться в каждой очереди так: ребята с пятого курса, за ними — шестой, потом седьмой. А дальше — в порядке убывания.

Ребята стали выстраиваться в очереди и разделяться по принадлежности к факультетам. Гарри посмотрел на учителей — те сидели с довольными улыбками на лицах, одобряя организаторские способности Гарри.

— Ну, кто самый смелый? — спросил Гарри, спускаясь в углубление по середине зала. — Больно не будет, я не страшный!

Ребята захохотали.

— Ну, кто первый? — еще раз спросил Гарри. — Невилл, иди сюда!

Невилл вышел вперед под аплодисменты гриффиндорцев.

— Невилл, попытайся для начала выбить у меня из рук палочку, а дальше — прояви фантазию. Я же знаю, на что ты способен!

Невилл кивнул, и весь зал замер в ожидании.

— "Expelliarmus!" — крикнул Невилл, Гарри блокировал, и заклинание полетело обратно. Невилл так же выставил блок, и зал взорвался овациями.

— "Impedimenta!" — бросил Невилл, и дальше стал осыпать разными проклятиями, в основном теми, которым Гарри сам его учил в прошлом году.

— "Dextra Samidis!" — крикнул Гарри, блок у Невилла получился, но слабый, и его палочка вылетела из рук, а сам он отлетел на пару метров назад.

— Отлично, Невилл, — сказал Гарри, — ничего, вставай, последнее заклинание.

Невилл поднял палочку на Гарри.

— "Fortis Dorima!" — крикнул Невилл.

— "Pectorial!" — блокировал Гарри, и тут же Невилл послал еще одно заклинание.

— "Delapsus Laqueus!" — заорал он.

— "Sedis cantio!" — отбил Гарри и опустил палочку.

Зал разразился овациями, пока противники восстанавливали дыхание. Гарри уголком глаза посмотрел на учителей: Римус поднял вверх большой палец, Дамблдор улыбался, а мистер Феррарс явно был поражен.

— Невилл, я думаю, что Мастер Снэйп не будет возражать, если ты будешь посещать его дуэльный клуб, — сказал Гарри. — Ты принят.

Невилл просиял и встал в сторонку, чтобы посмотреть на других кандидатов.

Далее Гарри старался тратить на каждого кандидата не более пяти минут, чтобы не терять много сил и времени. Снэйп был прав, поставив ограничения по возрасту. Даже не все семикурсники справлялись с заклинаниями Гарри, хотя он и не использовал всю силу, на которую был способен.

К восьми вечера Гарри просмотрел около тридцати кандидатов, но отобрал только одиннадцать человек. Большинство составляли те, кто занимались с Гарри в прошлом году в АД, трое с седьмого курса и двое — с пятого. Под конец, Гарри устроил показательную дуэль с Гермионой, в которой победил Гарри, но девушка отчаянно сражалась.

— Ты принята, — улыбнулся Гарри. — Я думаю, что те, кому я сегодня отказал, не будут на меня в обиде. Вы должны учитывать тот факт, что против вас буду стоять не только я, но и Мастер Снэйп, а он вас не будет жалеть. В следующее воскресенье продолжим. Всем спасибо.

— Гарри, а это правда, что ты смог дважды пробить самый мощный блок Снэйпа? — спросил его мистер Феррарс, когда уже все собирались расходиться.

— Да, это правда, сэр, — ответил Гарри. — Так получилось.

— А вы знаете, ребята, — теперь Феррарс уже обращался ко всем, — что до Гарри никому, я делаю акцент, никому не удавалось пробить блок Северуса Снэйпа. Это поразительно, Гарри, просто поразительно.

— Спасибо, мистер Феррарс, — немного покраснел Гарри.

* * *

В понедельник вся школа только и обсуждала, как знаменитый Поттер отбирал ребят для дуэльного клуба, который пока будет вести он сам до возвращения профессора Снэйпа. Те, кто не прошел отбор были, конечно, расстроены, засыпали Гарри вопросами и просьбами посмотреть их второй раз. Гарри обещал, что лично попросит Мастера Снэйпа, когда тот вернется, чтобы дать возможность пройти испытания еще раз. Правда, Гарри заверял их, что во второй раз сам Гарри уже их смотреть не будет. Поэтому предложил пока выучить и отточить несколько наиболее удачных проклятий, чтобы не упасть лицом в грязь перед Снэйпом. Хотя, Гарри волновал только одни вопрос — когда же вернется Снэйп; и вернется ли он вообще.

Дамблдор так и не назначил Гарри наказания за его поведение неделю назад, но Гарри решил, что не будет усугублять и без того напряженные отношения с директором. Гарри молча сидел на уроке зелий, как всегда, выполнив задание быстрее всех. Его больше волновал четверг, ведь Люпин не сможет вести урок в этот день. Поэтому в среду вечером Гарри прямо спросил его об этом, зайдя к Римусу вечером, чтобы проверить, принял ли тот зелье.

— Привет, Гарри, — просиял Люпин, обнимая Гарри. — С чем пришел?

— Как ты планируешь провести завтрашний вечер? — спросил Гарри. — Римус, кто будет вести уроки вместо тебя? У шестого курса завтра нет твоих уроков, а остальные как же?

— Дамблдор попросил кого-то знакомого аврора, — ответил Римус.

— Как ты себя чувствуешь, Римус? — спросил Гарри. — Я бы с удовольствием побегал с тобой по запретному лесу, если бы был анимагом.

— Правда?

— А то! — засмеялся Гарри. — Мне кажется, что это прикольно!

— И опасно, — заметил Римус.

— Ну, с Мародерами же ничего не случилось, — парировал Гарри. — Я бы хотел стать анимагом, как мой отец и Сириус. Но это так долго и сложно — у меня сейчас нет на это времени.

— Когда-нибудь, у тебя все получится, — заверил его Люпин. — Я бы хотел дожить до того момента, когда снова увижу перед собой Сохатого. Пусть, и молодого.

— Тебе их сильно не хватает, да Римус? — тихо спросил Гарри. — Ты так одинок. Я знаю, что ты очень одинок, Римус. Почему ты не встречаешься с какой-нибудь женщиной? Ты прекрасный человек, достойный, добрый, мягкий.

— И еще я — оборотень, — добавил Римус. — Я не могу обманывать, а женщины все чувствуют, но не все понимают…

— Ничего, Римус, когда Снэйп тебя вылечит, я еще погуляю на твоей свадьбе! — подбодрил его Гарри. — Обещаешь первенца назвать Северусом?

— Ты серьезно думаешь, что он сможет и захочет мне помочь, Гарри?

— Я думаю, да, — ответил юноша. — Он изменился…, только сейчас я очень волнуюсь, где он, и почему не возвращается. Не могу даже подумать, что его нет в живых…

— Все будет хорошо, Гарри, не переживай, — сказал Римус. — Уже поздно, иди.

* * *

Наступил февраль и первые оттепели. В полнолуние Римуса заменял аврор, он вел уроки так же, как и Тонкс когда-то. Никто, кроме Малфоя, не обращал внимания на то, что Римус — оборотень. Его уважали за интересные уроки, а сам Римус старался максимально придерживаться уровня Снэйпа.

От Мастера зелий по-прежнему не было никаких вестей. В школе уже стали поговаривать об его затянувшемся отпуске. Дамблдор никаких комментариев не давал, а Гарри на него все так же злился, предпочитая не разговаривать. Второе воскресенье февраля стало последним в череде отборов в дуэльный клуб, и ребята ждали начала занятий, все чаще задаваясь вопросом, когда же вернется профессор Снэйп.

Гарри назначил первые занятия в дуэльном клубе на тринадцатое февраля, на шесть вечера. Он заранее обдумал план работы и с ним все согласились. Как и в АД Гарри разбивал ребят на пары, а сам поправлял их неверные движения. К удивлению Гарри, в конце занятия к нему подошла Чу Чанг, семикурсница из Рэвенкло, с которой Гарри некоторое время встречался в прошлом году.

— Гарри, — тихо позвала она его, — можно нам поговорить наедине?

— Да, конечно, — ответил Гарри, но его сердце не подпрыгнуло, как было каждый раз в прошлом году, когда она говорила с ним.

— Гарри, я хотела попросить у тебя прощения, — тихо сказала Чу, не глядя ему в глаза.

— За что? — спросил Гарри. — Ты меня ничем не обидела, Чу.

— Я была эгоисткой с тобой, — сказала она, поднимая на него глаза. — Я думала только о себе, и не видела, как ты неопытен с девушками. Прости.

— Я и сейчас с ними по-прежнему неопытен, — признался Гарри. — У меня нет на это времени.

— Может, ты найдешь время для меня? — запинаясь, спросила Чу.

— А как же твои ухажеры, у тебя их — хоть отбавляй! — спросил Гарри.

— Мне нравишься ты, Гарри, — сказала Чу, приближаясь к нему.

— Прости, Чу, но я не думаю, что нам обоим это нужно, — сделав шаг в сторону, ответил Гарри как можно мягче. — У тебя этот год — выпускной, а у меня — дел по горло. Мне просто некогда. У меня нет времени даже на Квиддитч. Я пропустил уже три тренировки.

— А чем же ты так занят? — спросила она.

— Ну, этот дуэльный клуб, — начал Гарри, слегка задумавшись, к чему она об этом спрашивает. — Уроков много, я увлекся зельями — читаю специальную литературу. Я же готовлюсь к поступлению в академию Авроров после школы, разве ты не знала?

— Догадывалась, — ответила Чу. — Тем более что Дамблдор дал тебе такое протеже.

— А ты считаешь, что незаслуженно? — с подвохом спросил Гарри.

— Нет, ну что ты!

— Ладно, я пошутил, — улыбнулся он. — Мы можем с тобой остаться друзьями, Чу, но не больше.

— Наверное, ты прав, Гарри, — сказала она расстроено.

— Но свой первый поцелуй я всегда буду помнить, — мягко сказал Гарри, и Чу улыбнулась.

Гарри не знал, почему у него стало так тревожно на душе после их разговора. Почему-то ее вопросы показались Гарри заданными неспроста. Гарри постоянно держал в голове слова Снэйпа, что среди ближайшего окружения Гарри есть шпион Волдеморта. Но Чу была слишком далеко от него, а среди гриффиндорцев… Гарри даже не мог и подумать, что кто-то из тех, кто живет с ним под одной крышей может быть на стороне Волдеморта.

* * *

В понедельник утром Гарри обнаружил у себя на тумбочке несколько поздравительных открыток — День Святого Валентина. Девочки с младших курсов, да и не только, присылали ему открытки в течение всего дня. Признания в любви, восхищения его знаниями в Защите, описание достоинств его внешности, и так далее. Гарри даже не знал, как на них реагировать — ему сейчас точно было не до любовных отношений. Гарри даже не представлял себе девушку, с которой он мог бы прогуляться вечером возле озера под ручку. За завтраком Гарри заметил, что Гермиона тоже держит в руках открытку.

— От Виктора? — тихо спросил он, чтобы не услышал Рон, всегда ревновавший ее к Краму.

— Да, — ответила она, — не знаю, что и ответить ему…

— Ты о чем, Гермиона? — спросил Гарри. — Неужели?

— Да. Только Рону не говори, — тихо ответила девушка. — Он просит моей руки.

— И ты не можешь для себя решить? — спросил Гарри.

— Нет, я решила, — ответила Гермиона, — но я не знаю, как ему сказать.

— Правильно ли я понял, что ты намерена ему отказать? — осторожно сказал Гарри, давно прочитавший ее ответ в мыслях.

— Я уверена, что он обидится, — сказала Гермиона. — Ведь он пишет мне уже три года, и наши разговоры всегда были откровенны на такие темы…

— А я и не знал, что ты с ним это обсуждала, извини, — сказал Гарри.

— Ну, он же старше меня, я не стеснялась его спрашивать о чисто мужской точке зрения, — ответила Гермиона. — Я же не могу об этом говорить с Роном!

— Да уж, — хмыкнул Гарри, — хотя сейчас Рон изменился.

— Но не в любовных отношениях, — уверенно заявила Гермиона. — Он все такой же бестактный.

— Гермиона, а можно спросить тебя…, - неуверенно начал Гарри.

— Почему я хочу отказать Виктору?

— Да. Я был уверен, что он тебе нравится, как мужчина, — заявил Гарри.

— Не до конца, — уклончиво ответила девушка. — Мне нравится другой.

— Прекрасно, Гермиона, — сказал Гарри. — Надеюсь, он будет тебя достоин. Ты настоящий друг и большая умница. Я уже не говорю о том, что за лето ты просто расцвела.

— Ты так считаешь, Гарри? — спросила она.

— Да. Я заметил, как ты изменилась, Гермиона, — честно ответил Гарри. — Прости за мою возможную бестактность, но, ты из девочки превратилась в очень обаятельную молодую особу. Я по-хорошему завидую тому парню, которого ты осчастливишь своим вниманием, Гермиона.

— Спасибо, Гарри, — слегка покраснела девушка. — Вот только как мне сказать Виктору, что мне нравится другой молодой человек. И давно нравится.

— Гермиона, ты меня заинтриговала, — сказал Гарри. — Ты же умнее меня в таком вопросе, думаю, что Виктор достаточно взрослый, чтобы достойно принять твой отказ.

— Ты прав, Гарри, — ответила Гермиона, еще больше смущаясь. — Вот только…, мне хотелось бы сначала спросить у этого молодого человека, как он ко мне относится.

— Ах, вот оно в чем дело! — догадался Гарри. — Он не знает о твоих чувствах? Может, он просто не замечает — девушки такие скрытные, иногда ведут себя так, что нам, парням, и невдомек, о чем вы думаете. Ты сказала, что он давно тебе нравится?

— Да, очень давно, — ответила Гермиона. — Просто раньше, я не видела в нем мужчину…, а сейчас поняла, как я к нему отношусь на самом деле.

— Прости еще раз, подруга, — мягко сказал Гарри, — может быть, ты просто спросишь у него, и не будешь мучиться. Ты говорила, что девушки нечасто задают такие вопросы, но парням иногда нужно задать прямой вопрос, чтобы мы могли увидеть очевидное.

— Ты думаешь, что я могу спросить его прямо: нравлюсь ли я тебе, как женщина, или нет? — спросила девушка, опуская глаза в тарелку.

— Я думаю, что если он к тебе не равнодушен, то ответит тебе прямо, не бойся, — сказал Гарри, отпивая кофе.

— Тогда я спрошу его прямо сейчас, — сказала Гермиона.

— Вот и правильно, — поддержал подругу Гарри. — Не мучайся и спроси его.

— Я нравлюсь тебе, как женщина, Гарри? — сказала Гермиона, смотря своими карими глазами в непонимающие зеленые глаза юноши.

Гарри явно не ожидал, что Гермиона задаст такой вопрос именно ему. Но тут его словно по голове чем-то стукнуло — вот болван! Она же говорила о нем!

— Так что ты мне ответишь, Гарри? — еще раз спросила Гермиона. — Я вижу, что ты не ожидал.

— Более чем, — ответил Гарри. — Я всегда думал, что мы друзья.

— А разве наша дружба должна закончиться на этом? — спросила Гермиона.

— Нет, она не закончится, — медленно сказал Гарри. — Гермиона, я…

— Я поняла, что ты не готов воспринимать меня по-другому, Гарри, — быстро вставила девушка. — Я понимаю.

— Нет, ты не понимаешь, Гермиона, — покачал головой Гарри. — Я уже сказал, что заметил, как ты похорошела и расцвела, но…

— Но что?

— Я не могу себе позволить рисковать твоей жизнью, если Темный Лорд узнает, что ты для меня значишь, — как можно мягче сказал Гарри. — Я не хочу, чтобы меня постигла судьба одного человека, этого мне уже будет не пережить, Гермиона. Прости.

— Ты о Снэйпе? — неожиданно спросила она.

— С чего ты взяла?

— Последнее время ты очень сблизился с ним, — сказала Гермиона.

— Я не могу тебе рассказать большего, Гермиона, — ответил Гарри. — Но да, я говорю о нем. Поэтому, я прошу тебя не отказывать Виктору, если он тебе нравится.

— Он мне нравится, не спорю, — ответила Гермиона, — но ты мне дороже, чем все остальные. Ты мне очень дорог, Гарри.

— Прости, Гермиона, — вставая, сказал Гарри, — я не хочу причинить тебе боль, сказав тебе, что ты мне безразлична, потому что это будет ложью. Но больше всего я не желаю, чтобы ты страдала от потери любимого человека, если Волдеморт меня убьет.

— Не говори так, Гарри! — воскликнула Гермиона, на ее глазах проступили слезы.

Похоже, что кое-кто из учителей услышал их разговор.

— Прости, Гермиона, но не могу себе позволить причинять тебе такую боль, — еще раз сказал Гарри. — Прости меня.

И Гарри вышел из Большого зала. Как же он был так слеп, не замечал ее отношения к нему? Она, увидев его летом в модной одежде маглов осыпала его комплиментами, а он, дурак, ничего не понял! Гарри, сам того не замечая, вышел из центральных дверей школы на улицу. Гарри очень расстроился, что Гермиона поняла ее отношение к нему в столь жестокое время.

Гарри теперь и сам не сможет думать о ней, как просто о подруге. Как изменчива судьба, как непредсказуемы ее повороты. Ну почему, почему они не могут жить, как нормальные молодые люди? Гарри заметил еще два года назад, сколько ребят и девушек встречаются в стенах школы; на Святочном балу Гарри видел столько пар, гуляющих в саду. Сам он тогда совсем не думал об этом и, тем более, не думал о Гермионе, как о девушке! Он лишь заметил ее, когда она переоделась, уложила волосы и пошла на бал с Виктором Крамом. Он пригласил ее, из другой страны, из другой школы; Крам пригласил его лучшую подругу, а не Гарри.

Именно Виктор, видимо, пробудил в Гермионе женщину. Оказывается, они в письмах обсуждали проблемы взаимопонимания между полами, а Гарри так ни с кем и не говорил на такие темы… Гарри шел по промерзшей земле, чуть припорошенной февральским снегом; даже не понимая, куда он идет — все мысли были о том, что он услышал от лучшей подруги. Как же он не заметил? Для Гарри всегда казалось естественным, что она его поддерживала, сопереживала и помогала. Но только он относил все это к дружбе, а не к чему-то большему… Гарри вышел на незнакомую тропинку — здесь он никогда не был.

Он поднял глаза, чтобы осмотреться и открыл рот от удивления — он нашел кладбище, о котором вскользь упомянул Снэйп. Неудивительно, что раньше Гарри не обращал внимания на кладбище, когда рассматривал карту Мародеров — ни к чему было. Теперь ему стало интересно, кто был похоронен на школьном кладбище.

Гарри стал ходить между памятников и, в основном, находил имена бывших учителей, директоров, которые работали в Хогвартсе. Но тут Гарри обратил внимание на то, что среди черных надгробных плит, на которых были имена тех людей, чьи портреты и призраки находились в стенах школы, он увидел невысокую плиту из белого камня. Она была чуть в стороне; Гарри стало интересно, почему именно белая плита, и почему она стояла поодаль от основных рядов надгробий. Гарри медленно прошел по соседнему ряду, и свернул направо к белой плите.

У Гарри даже ноги подкосились от удивления — он опустился на колени, чтобы проверить, не обмануло ли его зрение. На плите была движущаяся фотография молодой красивой женщины с черными длинными волосами и небесно-голубыми глазами. А под фотографией — золотыми горящими, будто живыми, буквами были выведены имя и надпись:

Эмма Вивьен Уайз — Снэйп

30 августа 1960 — 14 февраля 1981

Любимой

Гарри поднялся и так и застыл у белой плиты, прочитав надпись. Память угодливо вернулась к тому сну, который Гарри видел в ночь перед Рождеством: молодой человек садится за столик возле красивой девушки с небесно-голубыми глазами; они беседуют за чашкой кофе, затем идут гулять по городу и расстаются лишь под утро, пообещав друг другу увидеться очень скоро. Она называет ему свое имя, нежно поцеловав его в губы.

— Так значит, она была его женой, — тихо сказал Гарри вслух. — Она была так молода и красива. И, Мерлин мой, она погибла в День всех Влюбленных! Как жаль! Я правильно сделал, что оттолкнул Гермиону — не хочу приходить к ее белой плите, если Волдеморт убьет ее. Господи, как же страдал Снэйп все эти годы! А ведь, никто, наверное, кроме Дамблдора и меня не знает, почему!

— И я хотел бы, чтобы так и продолжалось, — тихий глубокий голос Мастера Зелий раздался за спиной у Гарри.

— Профессор! — воскликнул Гарри, едва не рухнул, увидев его. — Вы вернулись?

— Нет, Поттер, — еще тише ответил Снэйп.

Гарри увидел в его руке красную розу, когда Снэйп подошел к плите. Мужчина снял перчатки, опустился на колено, поцеловал розу и положил ее на белый камень. Гарри отошел на несколько шагов, чтобы не мешать. Снэйп медленно провел длинными пальцами по фотографии молодой женщины и прошептал:

— Здравствуй, любимая…

У Гарри сжалось сердце — с такой нежностью и любовью сказал эти два слова Снэйп. Гарри подумал, что ему немедленно нужно уйти, но ноги отказывались двигаться.

Мастер Зелий долго смотрел на живую фотографию Эммы, потом низко опустил голову так, что его длинные черные волосы закрыли лицо. Гарри нашел в себе силы оторвать от белого камня взгляд, и медленно стал уходить. Ему не хотелось видеть себя на месте Снэйпа, и, тем более, Гарри не желал бы видеть Гермиону, плачущую на его могиле. Гарри прошел уже около десяти метров, когда его окликнул Снэйп.

— Подожди…

Снэйп медленно шел к Гарри, надевая перчатки. Гарри только сейчас заметил, что профессор совсем не выглядел отдохнувшим — на его лице была вселенская грусть, а тоска в сердце даже пробивалась даже через мощный блок, которым он отгородился от юноши. А вот одежда Снэйпа была еще более дорогой и красивой, чем прежде.

— Что ты тут делал? — тихо спросил Снэйп, догнав Гарри. — Мне кажется, что сейчас у тебя должен быть урок…

— Зелий, — перехватил Гарри. — Я не хотел прогуливать, так вышло. Я просто…

— Решил прогуляться, — закончил за него Снэйп. — Отличное место, чтобы подумать. Весьма располагающее…

— Я забрел сюда случайно — не смотрел, куда иду, — ответил Гарри. — Я очень рад видеть вас, сэр.

— Рад видеть меня живым, ты хотел сказать, — сказал Снэйп. — Как твои дела?

— Вы вернетесь, сэр? — ответил вопросом на вопрос Гарри. — Когда вы вернетесь, Мастер?

— Я не вернусь, Поттер, — тихо и грустно ответил Снэйп. — Я пришел попрощаться с…

— Почему вы не вернетесь, сэр? — обеспокоено спросил Гарри. — Вас очень не хватает.

— Кому? Школе? Дамблдору? — обиженно сказал Снэйп.

— Мне, — тихо ответил Гарри. — Мне вас очень не хватает, сэр.

— Я тебе не верю, Поттер, — холодно ответил Снэйп, проходя между рядами черных плит. — Ты всегда меня ненавидел, а теперь говоришь, что скучаешь…, такого не бывает. Прости, но я не верю тебе, Поттер.

— И зря, — сказал Гарри, — люди меняются. Я изменил свое отношение к вам лишь потому, что вы изменились, сэр.

— Я не изменился, Поттер, — ответил Снэйп, когда они почти вышли с кладбища. — Теперь это уже все не важно, теперь уже ничто не имеет значения. Все кончено.

— Не говорите так, сэр, — сказал Гарри. — Я знаю, о чем вы думаете, так не должно быть.

— А что меня держит в этой жизни? — вскинул правую бровь Снэйп. — Школа? Жена, дети? Что меня держит? Месть? Я устал жить только этим, я смертельно устал, Поттер. Дамблдор нашел мне замену как учителю — найдет замену и как предателю.

— Я с ним не разговариваю два месяца, — сообщил Гарри. — Он пытался связаться с вами, сэр.

— Ты не должен ссориться с ним из-за меня, Поттер, — сказал Снэйп, ведя Гарри по направлению к Хогсмиду. — Тебе надо исполнить пророчество, Поттер, а старик поможет тебе. Только ты должен думать сам, а не слепо следовать за ним. Он стал совершать слишком много ошибок.

— Я так ему и сказал, сэр, — ответил Гарри. — Так куда вы уйдете?

— Туда, где меня ждет моя Эмма, — глядя поверх деревьев, сказал Снэйп. — Туда, где я снова буду с ней. Я давно ждал этого.

— Нет, не надо! — воскликнул Гарри. — Как же так? Ну почему всегда так получается?

Гарри был на грани истерики, когда понял, что Снэйп хочет покончить с собой.

— Может, вам удастся уехать в другую страну, убежать от Лорда, — сказал Гарри, глядя в черные глаза Мастера Зелий. — Должна же быть возможность!

— Нет, Поттер, — спокойно ответил Снэйп, кладя руку на плечо юноши. — Куда бы я не уехал, он меня найдет. Я не хочу доставлять ему удовольствия медленно меня убивать. Он итак убивает меня уже шестнадцать лет.

— И что же вы сделаете? — удерживая Снэйпа за рукав шикарной мантии, спросил Гарри.

— Зачем тебе это знать, Поттер? Собираешься меня спасти? Не надо, я давно готов к этому, — медленно проговорил Снэйп. — Я даже слишком долго ждал этого дня.

— Я не хочу, чтобы вы уходили! — кричал Гарри, не замечая, что по лицо заледенело от слез. — Я столько лет вас ненавидел, а теперь, когда у меня появилась возможность любить вас, вы уходите! И уходите навсегда! Нет, я не позволю!

— Свяжешь меня заклинанием? — сказал Снэйп, изогнув губы в усмешке. — Ты же должен понимать, что я не смогу вернуться к нему и жить рядом с ним — это выше моих сил и терпения! Я наказан жизнью сполна за то, что присоединился к этому чудовищу. Я потерял единственное, что радовало меня в жизни. А все эти годы были для меня тюрьмой, не идущей ни в какое сравнение с Азкабаном!

— Вы знаете, сегодня Гермиона призналась, что любит меня, — тихо сказал Гарри. — А я оттолкнул ее. Я не хочу жить с болью от потери, если Лорд убьет ее! И не еще более не хочу, чтобы она страдала, как и вы, если он убьет меня.

— Ты правильно сделал, Поттер, — ответил Снэйп, убирая руку Гарри, — вы не должны повторять мою судьбу, особенно ты. Ты не делал того, что натворил я в молодости.

— Я умоляю вас, сэр, вернитесь! — отчаянно сказал Гарри.

— Нет, Гарри, — снова назвав его по имени, ответил Снэйп. — Я не могу вернуться к тому, кто мне не верит. Когда я скажу Лорду, что хочу уйти, у него уже не будет возможности убить меня так, как он этого захочет — я не дам ему времени.

— Яд? — выдохнул Гарри. — Вы отравитесь?

— Никто, ни один алхимик в мире меня не спасет, — ответил Снэйп. — Этот яд я придумал сам, и только я знаю, как сделать противоядие.

— Я хочу сказать вам, сэр, — заторопился Гарри, понимая, что у него совсем мало времени. — Я видел ваши записи.

— Какие записи?

— Записи, в которых вы, возможно, нашли способ вылечить оборотней, — ответил Гарри.

— Ты сварил зелье для Люпина? — удивился Снэйп.

— Да, старик меня привел в ваш кабинет…

— Но эти записи были в моей спальне, а не в кабинете, — сказал Снэйп.

— Я догадался, что это зелье вы придумали сами…

— Ты снова меня удивляешь, Поттер. Ты же всегда ненавидел зелья.

— Я же говорю — люди меняются, сэр, — ответил Гарри. — Так вы действительно нашли способ вылечить эту болезнь?

— Я почти уверен в этом, Поттер, — сказал Снэйп. — Только, я не пытался это проверить.

— Я хотел бы вас попросить попробовать, сэр, — сказал Гарри.

— Ты хочешь помочь Люпину? — спросил Снэйп. — Ну, конечно. Он же был другом твоего отца. Ты можешь сварить зелье сам, я уверен, что ты справишься.

— Я хотел, чтобы это сделали вы, Мастер, — сказал Гарри.

— Поттер, я понимаю, что ты пытаешься меня уговорить остаться, но не теряй времени, — отрезал Снэйп. — Не переживай, но я рад, что ты будешь вспоминать обо мне не с ненавистью, а с уважением.

— Но Мастер! — крикнул Гарри.

— Прощай, Поттер, — улыбнулся Снэйп и вышел за ворота замка.

— Профессор, — бежал за ним Гарри, спотыкаясь, — я же не отдал вам подарок на Рождество!

— Что? — остановился Снэйп. — Какой подарок?

— Вы сказали, что любите сладкое, сэр, — задыхался Гарри от волнения, — я купил вам большой торт и много пирожных.

— Правда? — губы Снэйпа слегка подрагивали, словно боясь растянуться в улыбке.

— Да, сэр, — ответил Гарри. — И больше всего на свете, я хотел бы попить с вами чаю вместе с вашим подарком.

— Немного ли подарков для Рождества, Поттер? — сказал Снэйп. — И торт, и пирожные…

— Пирожные я хотел подарить на Рождество, — ответил Гарри, — а торт — на День Рождения. Но в этот день вас не было в школе, и я оставил все до того момента, как вы вернетесь, сэр.

— Ты хотел поздравить меня с Днем Рождения, Поттер? — удивился Снэйп.

— Ну, вы же меня поздравили… Я надеялся, что до конца каникул вы придете ко мне домой, и я смогу вручить вам оба подарка, — ответил Гарри. — Но девятого января вас не было ни у меня дома, ни в школе, сэр…

— Хорошо, Поттер, — неожиданно сказал Снэйп. — Я попью с тобой чаю.

— Когда?

— Приходи ко мне сегодня в девять вечера, — сказал Снэйп.

— А куда, сэр? — спросил Гарри.

— Ты же знаешь, как попасть в мои личные комнаты, Поттер? — ответил Снэйп.

— Да, сэр, — сказал Гарри. — А вы не обманете?

— Тебе не достаточно моего слова, Поттер? — привычным недовольным тоном сказал Снэйп. — В девять вечера, приходи…

— Спасибо, Мастер, — просиял Гарри.

* * *

Снэйп дизаппарировал, а Гарри побежал в замок. Он пропустил полтора урока зелий, и Дамблдор, наверняка, поднял на уши всю школу, разыскивая его. Гарри так обрадовался, что вечером ему, возможно, удастся убедить Снэйпа остаться. Он бежал в подземелья и, даже не постучав в дверь, вошел в класс, где шел урок. Все обернулись на него, а Гермиона вздохнула с облегчением. Значит, Гарри был прав, что все сбились с ног, пытаясь его найти.

— Где вы были, мистер Поттер? — грозно, но так же, с облегчением спросил Дамблдор.

— Я гулял, сэр, — спокойно ответил Гарри, выставляя мощный блок на разговор со Снэйпом. — У меня разболелась голова за завтраком, и я вышел подышать свежим воздухом.

— Десять очков с Гриффиндора, мистер Поттер! — воскликнул Дамблдор. — Вы не имели права покидать территорию школы без моего разрешения!

— Да хоть пятьдесят! — разозлился Гарри, садясь рядом с Малфоем. — И территорию школы я не покидал, директор.

— Я все-таки буду вынужден вас оставить после уроков, мистер Поттер, — Гарри почувствовал гнев Дамблдора, но ему было все равно.

— Да, ради Бога! — отозвался Гарри. — Мне будет позволено остаться на уроке или можно уходить?

— Мистер Поттер, ведите себя достойно! — воскликнул Дамблдор. — Сядьте и попытайтесь выполнить положенное задание на урок. Все необходимое…

— На доске и в шкафу, — перехватил Гарри, — я знаю, сэр.

— Еще десять баллов с Гриффиндора, мистер Поттер! — сказал Дамблдор. — За вашу неоправданную грубость! Вы даже не извинились, что опоздали на полтора часа! Вы будете оставаться после уроков до конца недели.

— Как вам будет угодно, директор, — равнодушно ответил Гарри и принялся разводить огонь под своим котлом.

— Ты поссорился с дедушкой Дамблдором? — тихо спросил Малфой, пораженный поведением Гарри. — Ты же, вроде, всегда любил его…

— А я и не знал, что ты знаешь такое слово, как любовь, Малфой, — ответил Гарри.

— А где ты был? — спросил Малфой.

— Ты записался в мои секретари, Драко? — спокойно ответил Гарри. — Я же сказал, что гулял.

— Расстроился из-за грязнокровки? — протянул Малфой.

— Не смей ее так называть! К тому же, чистота крови еще не гарантирует чистоты сердца, — ответил Гарри, — хотя, ты, наверное, даже не понял, что я сказал. Отвали, Малфой.

— Ты знаешь, что она твоя Грейнджер выходит замуж за Виктора Крама?

— Если это так — я искренне рад за него — надеюсь, он будет ее достоин, — ответил Гарри, но его сердце екнуло, хотя он понимал, что Малфой, скорее всего, врет.

— Уизли теперь с ней не разговаривает, — продолжил Малфой, немного погодя.

— Ты интересуешься жизнью гриффиндорцев, Малфой? — вскинул брови Гарри. — Ты мне дашь сварить зелье, или будешь мешать?

Больше Малфой ничего не говорил, а Гарри сварил отличное зелье и успел ответить на все вопросы. За пять минут до окончания урока Гарри поставил флягу с зельем на пергамент с ответами на стол директора. Дамблдор уже распустил класс, и Гарри вернулся за парту, чтобы собрать вещи.

— Мистер Поттер, останьтесь, я сообщу вам, как вы будете отбывать ваше наказание, — сказал Дамблдор.

Гарри притормозил у самых дверей и пошел обратно.

— Я снова хочу спросить тебя, где ты был, Гарри, — сердитым голосом спросил старик.

— А я просил называть меня "мистер Поттер", сэр, — огрызнулся Гарри. — Я гулял.

— Гулял? — воскликнул Дамблдор. — Я поднял на ноги половину министерства магии, Авроров, учителей, думая, что тебя похитил Волдеморт, а ты гулял?

— Не стоило так беспокоиться за меня, — равнодушно сказал Гарри. — Так что с моим наказанием, сэр?

— Я еще раз спрашиваю, где ты был? — Дамблдор был очень рассержен, он стал подниматься со стула, вынимая палочку. — С кем ты виделся? Куда ты ходил?

— Ни с кем, с чего вы взяли? — ответил Гарри. — Я поссорился с Гермионой за завтраком, вышел на улицу, и, думая, гулял по территории школы.

— Где именно ты гулял? — еще более грозно спросил Дамблдор. — Не заставляя меня применять к тебе силу, Гарри. Я же знаю, какой сегодня день!

— Вы собираетесь проникнуть в мой разум силой, директор? — проговорил Гарри. — А у вас проблемы с памятью? Если вы только сейчас вспомнили, какое сегодня число!

— Дело не в календаре! — воскликнул Дамблдор. — Ты был на кладбище?

Гарри не смог скрыть удивления — неужели Дамблдор догадался, что Гарри видел Снэйпа?

— Я даже не знаю, где оно находится, директор, — ответил Гарри, укрепляя блок.

— Не лги! — Дамблдор кричал. — Я знаю, что каждый год четырнадцатого февраля Северус приходит на могилу своей жены! Ты видел его там, отвечай, Гарри!?

— Не кричите на меня! — воскликнул Гарри. — Я даже не знал, что она была его женой! И я не видел его! Сообщите мне о наказании, и я пойду на урок Защиты!

— Ты никуда не пойдешь, пока я не узнаю правды! — прогремел Дамблдор. — Где ты был? С кем ты встречался? Отвечай!

Гарри никогда не видел, чтобы Дамблдор был так зол на него.

— Я уже все вам рассказал, директор, я поссорился с Гермионой и вышел на улицу, — ответил Гарри как можно уверенней.

— Ты не ссорился с ней — я все знаю, — сказал Дамблдор. — Она призналась, что любит тебя, а ты ее оттолкнул! Я не узнаю тебя, Гарри!

— А что я должен был сделать? — не выдержал Гарри и закричал Дамблдору в лицо.

— Она будет несчастлива с Виктором, потому что любит тебя! — отвечал директор.

— А вы хотите, чтобы я повторил судьбу Снэйпа? — проорал Гарри. — Вы, как никто должны понимать, как страдал Снэйп, потеряв свою любимую! Вы хотите, чтобы и я так страдал? Или Гермиона? Пусть лучше она будет жить с Крамом, он ее любит, она привыкнет и полюбит его со временем! Я не хочу приходить на ее могилу каждый год в день ее смерти!

— Почему ты решил, что имеешь право лишать ее возможности быть счастливой?

— А почему вы решили, что я имею право лишать ее жизни, если Волдеморт меня убьет! — крикнул в ответ Гарри, вскакивая со стула.

— Волдеморт может тебя убить, это верно. Но, ведь и ты можешь победить! — закричал Дамблдор. — Ты уже заранее настроился на проигрыш!

— Я просто хочу избежать возможного! — ответил Гарри. — Никто, никто, даже вы, не может гарантировать, что мне удастся его одолеть! Я даже не уверен, что доживу до своего дня рождения!

— Почему ты так думаешь? — злился Дамблдор. — Ты должен настроить себя на победу, Гарри!

— А вы что, знаете, что Темный Лорд задумал сделать? — спросил Гарри, выходя из себя. — Вы лишились единственного вашего шпиона — как вы теперь будете бороться с Волдемортом? Как? Может, Лорд планирует завтра проникнуть в Хогвартс и выкрасть меня, когда я буду спать? Не говорите мне, что ему не дано преодолеть вашу защиту — он это делал уже дважды!

— Пока ты в замке, ты в безопасности, Гарри, — сказал Дамблдор.

— Да, особенно я был в полной безопасности, когда Волдеморт и два десятка его слуг пришли сюда в начале года! — ответил Гарри. — Вы больше не можете гарантировать мне жизнь, профессор. Я опоздаю на обед, я почти не завтракал. Отпустите меня.

— Иди, — прошептал Дамблдор.

— Что с моим наказанием? — кинул Гарри, хватая сумку.

— Будешь проверять рефераты по зельям, — начал Дамблдор.

— Нет, не буду! — резко ответил Гарри.

— Будешь! — рявкнул Дамблдор.

— Не буду! — крикнул Гарри. — Исключите меня из школы, но я не буду помогать вам — я не ваш ассистент!

— Нет, ты будешь мне помогать! — прогремел Дамблдор. — Я тебе приказываю, как директор!

— Я буду помогать только Мастеру Снэйпу! — ответил Гарри. — Кстати, не слишком ли затянулся его отпуск? Когда он вернется? И вернется ли вообще?

— Прекрати надо мной издеваться! — крикнул Дамблдор так громко, что Гарри даже отбросило к двери. — Я не знаю, как вернуть его! Не знаю! И если ты увидишь его — попроси его вернуться! Потому что меня он, все равно не послушает и не примет мои извинения.

— Вы сами в этом виноваты! — с яростью крикнул Гарри. — Вы бы еще меня обвинили в измене!

— Я жду тебя сегодня в шесть в этом кабинете, — понизил тон директор.

— Я не приду, можете не ждать — снимите баллы с факультета — мне все равно! — ответил Гарри, безумно злясь на старика.

— Твои друзья не виноваты в том, что ты так себя ведешь, Гарри, — сказал Дамблдор. — Я не могу лишать твой факультет баллов из-за тебя.

— Тогда я буду мыть полы или что угодно, но помогать вам я не буду! — ответил Гарри. — Не заставите! Я могу идти?

— Шесть вечера, Гарри, — напомнил Дамблдор. — И не смей не приходить.

— Тогда я после уроков пойду собирать чемодан, но вашим помощником я не буду!

Гарри громко хлопнул дверью и побежал в Большой Зал, чтобы успеть пообедать перед следующими тремя часами Защиты от Темных Сил. Он влетел в Большой зал и сел за свободное место рядом с Джинни. Гермиона посмотрела на него с грустью, а Рон не мог не заметить, что Гарри разъярен.

— Ты снова поругался с Дамблдором? — спросил Рон. — Он испугался, что тебя похитили, Гарри, поднял на ноги половину министерства, Авроров…

— Я уже слышал это от него, Рон, не добавляй! — старясь не кричать, ответил Гарри.

— Так, где же ты был, Гарри? — спросила Гермиона. — Мы все волновались.

— Напрасно, я просто задумался и не заметил, куда шел, — ответил Гарри, глядя в карие глаза девушки. — Малфой сказал мне правду, Гермиона?

— О чем? — спросила она, покраснев.

— Он соврал мне? — спокойно сказал Гарри.

— Мы можем поговорить наедине, Гарри? — неожиданно сказала она.

— Когда я поем, — ответил Гарри, и понял, что Малфой лишь услышал имя Крама во время завтрака, а остальное додумал сам.

— А о чем тебе сказал Малфой? — тут же спросил Рон.

— Он сказал, что Гермиона помогает ему с уроками за деньги, — соврал Гарри и прочитал в глазах Гермионы благодарность.

— Это же неправда, Гермиона? — тут же кинулся на нее Рон.

— А ты как думаешь, Рон? — спросила она. — Хотя от тебя я могу ожидать чего угодно — ты же два года назад меня обвинил, что я братаюсь с врагом!

— Пойдем, Гермиона, — сказал Гарри, набивая карманы булочками, — потом поем.

Они вышли из зала, и на большой лестнице столкнулись с Дамблдором. Он промолчал, а Гарри сделал вид, что не заметил его. Ребята поднялись на третий этаж восточного крыла, который когда-то был запрещенным. Гарри сел на корточки и достал из кармана булочку, а Гермиона отошла к окну.

— Так что ты решил, Гарри? — спросила она. — Насчет нас?

— Так ты не дала Виктору ответ?

— Нет, и не дам, пока не услышу ясного ответа от тебя, — очень по-взрослому, сказала Гермиона. — Мне показалось, что ты сам не уверен — поэтому и пошел "гулять".

— Я уже все тебе сказал, Гермиона, — тихо сказал Гарри. — Ты и Рон слишком дороги для меня, чтобы я мог вас потерять.

— Меня интересуют только твои чувства ко мне, — спокойно ответила Гермиона.

— Мои чувства могут лишить тебя жизни, поэтому лучше тебе не думать о них, — ответил Гарри, вставая. — Я не хочу причинять тебе боль, Гермиона.

— Ты ее причинишь, если скажешь мне неправду, Гарри.

— Моя жизнь слишком опасна, чтобы ты была рядом со мной, Гермиона. Я уже говорил тебе, что не хочу повторить судьбу одного человека.

— Мне просто нужен твой ответ, Гарри.

— Какой именно? — спросил Гарри. — Нравишься ли ты мне как женщина?

— Да. Ты ведь так мне и не ответил за завтраком, — сказала Гермиона, поворачиваясь к нему лицом. — Я хочу услышать ответ.

— Да, — тихо сказал Гарри, подходя к ней. — Теперь понимаю, как я был слеп раньше и не замечал, что ты не только моя лучшая подруга. Только мои чувства к тебе и сейчас до конца мне не понятны. Я только знаю, что ты очень мне дорога, Гермиона. И не только, так подруга. Как девушка, как…

— Я ждала, что ты скажешь мне именно эти слова, Гарри, — еще ближе подошла Гермиона. — Больше не говори ничего — твое признание прекрасно твоими сомнениями. Я ведь, как никто другой, знаю, что ты чувствуешь на самом деле, сомневаясь. Почти все мужчины так говорят о любви. Они боятся даже произносить это слово вслух, боясь, что будут выглядеть смешно.

— Гермиона, но мои слова не могут изменить моего решения, — тихо сказал Гарри. — Пойми, если Волдеморт узнает, что я люблю тебя…

— Он не узнает, Гарри, — успокоила его Гермиона, беря за руку. — Потому что я не буду говорить тебе о своих чувствах до тех пор, пока ты не победишь его.

— Но на это могут уйти годы! — противился Гарри. — Ты не должна ждать меня, Гермиона, не должна! Виктор любит тебя, он окружит тебя заботой и любовью…

— А что мне сказать себе? — ответила Гермиона. — Что я должна сказать себе, Гарри? Прикинуться, что я без ума от Виктора, думая о тебе? Зачем я буду причинять ему боль дважды?

— Ты прекрасный человек, Гермиона, — тихо сказал Гарри, прижимая ее к себе. — Но так будет лучше для всех. Пока Волдеморт жив — я не могу позволить себе рисковать тобой. Прости…

— Я подожду, Гарри, — прошептала Гермиона, обнимая его за плечи. — Я просто молча буду ждать твоей победы. А потом, если ты не разлюбишь меня — мы будем вместе.

— Ты — чудо, Гермиона, — закрывая глаза, сказал Гарри, несмело касаясь ее губ.

— Я только прошу тебя об одном, Гарри, — прошептала она, запуская руку в непослушные черные волосы юноши, — уцелей.

Гарри не ответил, просто крепко прижал девушку к себе и стал страстно целовать ее. Он не мог сейчас думать ни о чем, кроме того, что происходит сейчас на третьем этаже когда-то запретного крыла. Гермиона отвечала на его ласки так, как будто они прощаются навсегда. Она не знала, будет ли у нее еще когда-либо возможность обнимать Гарри.

Их отвлек звон колокола, извещающего о начале урока. Гермиона схватила сумку и побежала сломя голову на урок. Гарри не стал торопиться: он повернулся и посмотрел в окно, отгоняя мысли о том, что только что произошло. Подождав пару минут, Гарри поднял сумку и пошел на урок Защиты.

— Профессор Люпин, простите, я снова опоздал, — постучав, извинился Гарри. — Но тут же увидел, что рядом с Люпиным стоит Дамблдор.

Гермиона, видимо успела сеть за парту до прихода директора.

— Входи, Гарри, — напряженно сказал Люпин, не скрывая волнения. — Директор хотел тебя видеть.

— Чем обязан вам такой честью, директор? — растягивая слова, спросил Гарри, медленно проходя по комнате.

— Я пришел сообщить вам, мистер Поттер, — очень грозным тоном сказал Дамблдор так, что весь класс от испуга вздрогнул, — что если вы не явитесь сегодня в назначенное время и место для отбытия наказания, которое я вам назначил, то я буду вынужден подать в министерство образования прошение о вашем исключении из школы.

В комнате раздался дружный вздох, только Малфой хихикнул.

— Тогда не теряйте времени, директор…

— Я прошу вас подумать, мистер Поттер! — не дал договорить Дамблдор. — Я настоятельно прошу вас подумать.

— Гарри, ты должен подумать, — вставил Люпин, глядя на Гарри с грустью.

— Если вы собираетесь заставить меня делать то, о чем говорили час назад — я не изменю решения, директор, — спокойно ответил Гарри.

— Своего решения я менять так же не намерен, мистер Поттер, — парировал Дамблдор. — Но у вас еще есть время до шести вечера, чтобы одуматься. Извините, профессор Люпин, что прервал ваш урок. До свидания.

И Дамблдор вышел, не глядя на Гарри.

— Садись, Гарри, — спокойно сказал Люпин.

— Простите, профессор, но не могли бы вы уделить мне минуту, — неожиданно попросил Гарри. — Сейчас. Мне нужен ваш совет.

— Ребята, прошу нас извинить, — поклонился классу Люпин и показал Гарри, чтобы тот поднялся в комнату. — Что ты творишь, Гарри? Что ты опять сказал Дамблдору, что он даже готов исключить тебя из школы?!

— Не нападай, Римус, — прервал его Гарри. — Я не могу пойти ему навстречу, понимаешь?

— Нет, не понимаю, Гарри! — разозлился Люпин. — Даже Снэйп не одобрил бы твоего поведения! Чего ты добиваешься?

— Ты не понимаешь?! — крикнул Гарри. — Я устал, что он принимает меня за ребенка; устал, что он принимает решения за меня — я уже взрослый!

— Гарри, это не стоит того, чтобы бросать учебу и ставить свою жизнь под угрозу!

— Мне и здесь каждый день угрожает опасность! Не дави на меня, Римус!

— Гарри, ты должен прийти в шесть вечера в подземелье, проверишь рефераты и все! — сказал Люпин. — Можешь даже не смотреть в его сторону!

— Я не могу, Римус, — быстро сказал Гарри, — я должен в девять вечера быть в подземелье, но не с Дамблдором.

— Что? — выдохнул Люпин. — А с кем?

— Час назад я видел Снэйпа, — тихо сказал Гарри. — И в девять вечера он пригласил меня к себе в личные комнаты.

— Ты…, - задыхался Люпин от волнения и возмущения, — ты видел Снэйпа и не сказал Дамблдору? Гарри, да ты что? Немедленно сообщи ему!

— Я не могу, Римус! — закричал Гарри. — Этим я предам Снэйпа — он просил не говорить никому! Тем более, старику!

— Но, Гарри, Дамблдор должен уговорить его вернуться!

— Снэйп не будет его слушать, он сказал мне, что не примет извинения старика, — ответил Гарри. — Я попытался его отговорить, но тщетно. Он уже все решил.

— Что он решил?

— Обещай, что ты не скажешь Дамблдору, Римус! — потребовал Гарри.

— Я не могу тебе такого обещать, Гарри! — кричал Римус. — Это очень важно для…

— Дамблдора. Это важно для Дамблдора, но не для Снэйпа, — Гарри уже пожалел, что сказал Люпину. — Снэйп решил покончить с собой, дал мне возможность поговорить с ним последний раз.

— Что? — казалось, что Люпин сейчас рухнет на пол от ужаса. — Покончить с собой? Тем более Дамблдор должен знать!

Люпин рванулся из кабинета, оттолкнув его с дороги, и, буквально, слетел вниз по лестнице. Класс не слышал, о чем они говорили, но поняли, что там была ссора.

— Римус, стой! — закричал Гарри.

— Я не могу позволить себе промолчать, Гарри, — обронил через спину Люпин. — Я немедленно иду к Дамблдору, он должен знать.

— Нет! Стой! Или я тебя не пущу заклинанием, Римус! — крикнул Гарри, направляя на учителя палочку.

— Что ты сделаешь? — повернулся Люпин. — Ты сможешь поднять на меня руку, Гарри? Ты сможешь?

— Это — не твоя жизнь, Римус, — ответил Гарри. — Не твоя судьба, и даже не Дамблдора. Ты не имеешь права вмешиваться.

— Ты сможешь потом жить, зная, что дал ему умереть? — крикнул Люпин, делая шаг к двери. — Ты никогда себе этого не простишь, Гарри. Ты обвиняешь себя в смерти Сириуса, хотя твоей вины там не было.

— Замолчи! — заорал Гарри. — Не говори мне о Сириусе! И я предупреждаю тебя, Римус, чтобы ты не двигался с места. Я доверился тебе, и ты не можешь меня предать! Ты не имеешь права!

Класс молча слушал их гневные речи, поворачивая головы от одного к другому. Все поняли, что тут замешаны личные отношения.

— Гарри, Дамблдор должен знать, — спокойно сказал Люпин.

— Нет, — отрезал Гарри, — он все равно не сможет ничего изменить. Он не будет его слушать! Не заставляй меня, Римус, умоляю. Я не хочу нападать на тебя.

— У меня нет выбора, Гарри, я должен, — ответил Римус, вынимая палочку. — "Impedimenta!"

- “Protego!” — парировал Гарри и тут же кинул еще одно проклятие: "Expelliarmus!"

Палочка Люпина вылетела из рук, но он рванулся к выходу.

— "Impedimenta!" — крикнул Гарри, и Люпин упал.

— Гарри, что ты делаешь? — закричали Гермиона и Рон вместе. — Отпусти Римуса!

— Отойдите, — скомандовал Гарри, подходя к Люпину. — Ты дашь мне обещание, что будешь молчать, Римус.

— Как я потом буду с этим жить, Гарри? — спокойно ответил Люпин. — А ты сможешь?

— Я постараюсь исправить чужие ошибки, Римус, — тихо сказал Гарри. — Дай мне слово, Римус, прошу тебя.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Гарри, — ответил Люпин.

— Слово, Римус, — потребовал Гарри. — Ты даешь мне свое слово?

— Да. Я буду молчать, — ответил Римус.

Гарри пробормотал заклинание и помог Люпину встать.

— Садись, — сказал Люпин. — Сядьте все на места — начнем урок.

Урок получился нервным — Люпин все время бросал на Гарри странные взгляды. Гарри нервничал и сожалел, что пришлось так поступить с Римусом. У Гарри даже не получилось правильно выполнить заклинание, которое им показывал профессор. Когда урок закончился, Гарри подождал, пока все уйдут, и подошел к учителю.

— Прости меня, — тихо сказал он. — Я не хотел, но так будет лучше. Прости, Римус.

— Надеюсь, ты спасешь сегодня еще одну жизнь, — ответил Римус и обнял Гарри. — Сделай все возможное, чтобы вернуть его.

— Я приложу все силы, — ответил Гарри, — даже, если Дамблдор после этого все еще будет хотеть исключить меня.

— Так ты не пойдешь к нему в шесть?

— А как я объясню ему, что в девять мне надо уйти? — удивился Гарри.

— Я тебе помогу, — неожиданно сказал Люпин. — Я приду без десяти девять и попрошу тебя отпустить ко мне.

— Он прочтет твои мысли, Римус, — ответил Гарри.

— А твои — нет?

— А ты не знал, что меня учил защите разума сам Снэйп? — спросил Гарри. — Ему нет равных в этом, Римус. Он лжет Волдеморту и разговаривает со мной мысленно в его присутствии.

— Я что-нибудь придумаю, Гарри, — сказал Римус.

— Ты уверен?

— Да. Так что, иди в шесть к нему.

— Тогда ты должен прийти не без десяти девять, а в половину девятого, — сказал Гарри. — Мне нужно будет еще забежать в гостиную Гриффиндора.

— Не буду спрашивать, зачем — у меня итак голова кругом от твоих тайн. Хорошо, я приду в половину девятого, — закончил Люпин.

— Спасибо, Римус.

Глава 27. Месть Малфоя

Гарри не стал подниматься в башню Гриффиндора, зная, что там его засыплют вопросами, упреками, советами и так далее. У Гарри было еще полтора часа до шести, и он решил, что пойдет к Хагриду. Гарри вышел из замка и пошел вниз по каменной лестнице к хижине великана. Тот копался на грядках, но, увидев Гарри, воскликнул:

— Привет, Гарри! Как я рад, что ты пришел!

— Привет, Хагрид, — пожал руку великану Гарри. — Чаем угостишь?

— Конечно, заходи, Гарри, заходи, — обрадовался Хагрид. — Садись, рассказывай.

— Нечего рассказывать-то, — отмахнулся Гарри.

— Как же! Я же знаю, что ты плохо себя ведешь с Дамблдором, — сказал Хагрид. — Зря ты так — он тебя очень любит и ценит. Он великий человек, Гарри.

— И старый, — добавил Гарри. — Иногда он не понимает того, что молодым нужно немного свободы от стариков.

— Ну, ты все равно не прав, Гарри, — сказал Хагрид, наливая в огромную кружку чай. — Он сказал мне, что ты обиделся на него из-за Снэйпа, но все равно так нельзя.

— Хорошо, что он хоть это понимает, — ответил Гарри, понимая, что зря пришел. — Слушай, Хагрид, извини, но мне надо идти. Я только на минутку забежал, чтоб ты не говорил, что я забыл, где ты живешь.

— И как выгляжу, — добавил Хагрид. — Ладно, я понял, Гарри. Иди.

— Ты не обижайся, Хагрид, — сказал Гарри, — когда все уладится, я буду чаще приходить к тебе, обещаю. Мне надо идти к директору на наказание.

— Ты все-таки решил, что пойдешь к нему? — спросил Хагрид.

— Мне пора, Хагрид, пока.

Гарри погулял возле озера, пытаясь найти слова, способные убедить Снэйпа вернуться. Гарри не был уверен, что у него получится, но если Мастер Зелий даже пригласил младшего Поттера на чай в свои личные апартаменты — значит, у Гарри был шанс. В шесть часов Гарри постучал в дверь бывшего кабинета профессора Зельеделия и, не дожидаясь приглашения, вошел внутрь.

— Я рад, что вы приняли верное решение, мистер Поттер, — поприветствовал его Дамблдор. — Садитесь.

Гарри сел по другую сторону стола, и, подняв глаза на Дамблдора, ощутил мощную атаку со стороны директора — тот пытался проникнуть в его разум.

— Может быть, вы просто спросите меня о том, что стремитесь узнать, профессор? — сказал Гарри, сдерживая атаку Дамблдора на свой разум.

— А ты скажешь мне правду, Гарри? — спросил Дамблдор.

— Вы за этим хотели, чтобы я пришел, директор? — спросил Гарри. — Хотите управлять мной? Прекратите атаковать меня, или я немедленно уйду. Уйду сам, а потом вы просто оформите нужные бумаги.

Дамблдор тут же перестал пытаться взломать блок Гарри.

— Я хочу, чтобы мы поговорили по душам, Гарри, — спокойно сказал Дамблдор.

— О чем? Вам есть, чем меня обрадовать? — ответил Гарри.

— Не надо так, Гарри, — покачал головой старик. — Я очень сожалею, что так обидел Северуса. Я знаю, что ты мне не веришь и ненавидишь, но мне очень жаль.

— Ваши слова и оправдания я приму только тогда, когда вернется Мастер Снэйп, — ответил Гарри. — Что я должен делать?

— Я так понял, что разговора не получится, — констатировал Дамблдор. — Я благодарен тебе за помощь Люпину.

— Я делал это для него, а не для вас, директор, — ответил Гарри. — Вы хотите, чтобы помог проверить рефераты?

— Да. Можешь начинать, — сказал Дамблдор.

Гарри молча пересел за маленький столик и взял первый пергамент. Он старался не думать о том, что будет, если Римус не сможет вытащить Гарри отсюда. Время перевалило за восемь, и Гарри начал нервничать, пропуская ошибки в рефератах. Но ровно в половину девятого в дверь постучали.

— Войдите, — сказал Дамблдор. — Римус? Что случилось?

— Добрый вечер, директор, — спокойно сказал Люпин. — Я вижу, что Гарри принял правильное решение. Дамблдор, могу я попросить вас об услуге?

— В чем дело, Римус? — спросил Дамблдор. — С тобой все в порядке.

— Да, у меня все хорошо, спасибо Гарри, — ответил Люпин, не подходя к Дамблдору слишком близко. — Дамблдор, могу я попросить вас отпустить Гарри?

— Зачем? — недоверчиво спросил Дамблдор.

— Дело в том, что у меня возникли проблемы с планом на следующий урок для старших курсов, — врал Люпин. — Дело в том, что на первом же занятии в дуэльном клубе, Гарри показал ребятам те заклинания, которые я хотел оставить для уроков. И теперь мне нужен его совет, чтобы не попасть впросак.

— Хорошо, Римус, — сказал Дамблдор. — Ты можешь идти, Гарри. Но я буду ждать тебя завтра. Ты придешь?

— Надеюсь, что мне ничего не помешает, директор, — ответил Гарри.

Гарри отложил в сторону проверенные рефераты и, не спеша, вышел за Люпином.

— Спасибо, дружище, — тихо сказал Гарри, когда они дошли до развилки большой лестницы.

— Беги, у тебя есть только десять минут, — ответил Люпин, — и…, не за что.

Гарри улыбнулся и полетел вверх по лестнице. Войдя в гостиную, он тут же наткнулся на Рона и Гермиону. Он не стал ничего объяснять, просто поднялся в свою спальню, открыл чемодан, достал оттуда две большие коробки и завернул их в мантию-невидимку. Потом решил и сам спрятаться под ней, чтобы не привлекать внимания.

Он быстро вышел из гостиной, на его удачу в это время вернулись братья Криви, и Гарри незаметно выскользнул из двери. Он старался идти быстро, но тихо. Когда Гарри достиг подземелий, перешел на шаг, чтобы не услышал Дамблдор. Он открыл заклинанием дверь в личные апартаменты Снэйпа и вошел внутрь. Снэйп сидел в кресле возле камина и о чем-то думал.

— Добрый вечер, Мастер Снэйп, — поздоровался Гарри.

— Проходи, Поттер, — мягко проговорил Снэйп, вставая. — Ого! Я надеюсь, что это еще можно есть?

— Боитесь отравиться, сэр? — съязвил Гарри, и губы Снэйпа изогнулись в подобии улыбки. — Я наложил на них заклятие свежести, так что должно быть съедобным.

— Попробуем, — сказал Снэйп, подходя к шкафу.

Он достал оттуда серебряный чайник и две чашки. Перенес все на журнальный столик и пригласил Гарри присесть. Пока Снэйп колдовал над чашками, заваривая чай, Гарри раскрыл коробки и показал профессору их содержимое.

— Нравится? — спросил Гарри. — Я не знал, что вы любите, решил выбрать то, что бы понравилось Рону — такого сластены, как он, я еще не видел.

— Поздравляю, Поттер, — пропел Снэйп, запуская руку в коробку с пирожными и вынимая оттуда шоколадный эклер. — Ты угадал с этим — мои любимые.

— Я рад, что угодил вам, сэр, — сказал Гарри, присоединяясь к поеданию эклеров.

Первые пятнадцать минут они практически не разговаривали, только изредка комментируя очередную порцию сладкого.

— Боюсь, что до торта мы не дойдем, Поттер, — довольно сказал Снэйп, допивая третью чашку чая с бергамотом. — Я сейчас лопну.

— Тогда, может быть, у меня будет шанс помочь вам съесть подарок на ваш День Рождения? — осторожно спросил Гарри.

— Ты снова будешь пытаться уговорить меня вернуться? — угадал Снэйп. — Твое желание я вижу даже через твой великолепный блок, Поттер. Я рад, что ты не потратил мое время впустую. Но сейчас ты потратишь его зря, если будешь меня уговаривать.

— Но, сэр!

— Хватит! — сказал Снэйп. — Ты пришел только за этим?

— Нет, я, правда, хотел доставить вам радость, сэр, — честно сказал Гарри, — хотя бы крошечную.

— Тебе удалось, — ответил Снэйп, пересаживаясь к горящему камину. — Присядешь?

Гарри последовал за профессором и сел напротив него в другое кресло.

— У меня нет никаких шансов уговорить вас? — с надеждой спросил Гарри.

— Не надо, — тихо сказал Снэйп. — Но я благодарен тебе за заботу о моем здоровье.

— Что-то я не слышу в ваших словах искренности, сэр, — сказал Гарри, — а ведь я сделал все от чистого сердца.

— Я не хотел, Поттер, — сказал Снэйп. — Надеюсь, что ты сдержал свое слово и не растрепал о том, что видел меня всей школе?

— Мне пришлось сказать Люпину, чтобы он помог мне вырваться от Дамблдора, — сказал Гарри, ожидая, что Снэйп сейчас его выгонит, предварительно наорав.

— Дамблдор тебя наказал? — прочитал мысли Гарри Снэйп. — Ты снова ему нагрубил? Зачем? Я же просил тебя не ссориться с ним. Даже ради меня. Я того не стою, Гарри.

— Я не могу простить ему того, как он с вами говорил, сэр, — сказал Гарри. — И я устал, что он держит меня за ребенка.

— Сейчас в тебе говорит именно маленький обиженный мальчик, у которого вредный дедушка отобрал любимую игрушку, — в излюбленной манере ответил Снэйп. — Я прошу тебя больше этого не делать.

— А я прошу вас вернуться, сэр, — парировал Гарри. — Без вас нам, мне не победить Темного Лорда. Я прошу вас сделать это не ради Дамблдора.

— Ради тебя?

— Нет, ради вашей жены, — ответил Гарри и попал в точку. Снэйп изменился в лице. — Ведь именно благодаря ней вы сохранили в себе толику добра и любви, которую я видел.

— Все это я делал ради мести, а не ради Эммы, — спокойно ответил Снэйп. — Она бы мне не позволила мстить за нее.

— Нет, вы делаете это во имя любви к ней, сэр, — сказал Гарри. — Ее любовь дает вам силы. Ее любовь живет в вас, я это видел.

— Гарри, перестань, ты причиняешь мне боль, — тихо попросил Снэйп.

— Однажды я видел человека, который был преисполнен состраданием ко мне, — продолжил Гарри. — Этот человек обнимал меня в кричащей хижине, когда я уже обезумел от горя, от потери Сириуса. Этот человек когда-то ненавидел моего отца, ненавидел моего крестного и ненавидел меня. Но любовь, память о его любимой женщине смягчила его сердце. Мне показалось, что он простил всех нас, обнимая меня. Я бы хотел видеть этого человека снова и снова. И я вижу его сейчас перед собой.

Гарри замолчал, удивляясь самому себе и тем словам, которые он нашел. Снэйп молча смотрел в пламя камина, даже не моргая.

— Он очень меня обидел, — после очень долгой паузы сказал Снэйп. — Он обвинил меня в предательстве, а я этого не заслужил. Шестнадцать лет назад я пришел к нему с надеждой, что он поможет вылечить мою израненную душу. Но он не смог. Никакие беседы по душам мне не помогли, хотя Дамблдор владеет искусством психологии. Он предложил мне искупить вину перед самим собой, присоединившись к Ордену Феникса. Дамблдор сказал, что если я помогу тебе победить Темного Лорда, то моя боль немного утихнет и, возможно, я смогу стать, хотя бы, отчасти, тем человеком, о котором ты говорил. Прежде, чем согласиться, я задал Дамблдору всего лишь один вопрос…

— Какой? — спросил Гарри, почти догадавшись.

— Я спросил его, будет ли он мне доверять, — ответил Снэйп. — Он сказал, что никогда не усомнится во мне. И, чтобы не случилось, всегда будет мне доверять. Но он меня обманул… после этого, я не могу больше вернуться к нему. И для меня теперь есть только один выход — быстрая и безболезненная смерть. Лорд этого не допустит, а сам я не дам ему возможности мучить меня. Он с лихвой издевался надо мной все эти годы, оставив меня жить. Мне только жаль, что я не увижу его смерть, когда ты убьешь его, Поттер. Но мне уже будет все равно. Я буду с ней…снова и навсегда. Прости, Гарри, но мне пора идти.

— Но, сэр! — вскочил Гарри с кресла, готовясь всеми силами не дать ему уйти.

— Уже поздно, Гарри, я должен идти, — сказал Снэйп. — Сегодня я последний раз его увижу. Завтра…

Тут камин запылал зеленым светом и оттуда вышел Дамблдор. Гарри инстинктивно встал за широкую спину Снэйпа, чтобы не попасть под гнев директора. Но тот был спокоен.

— Здравствуй, Северус, — тихо сказал Дамблдор.

Снэйп сел обратно в кресло и указал старику на противоположное.

— Спасибо, — еще тише сказал Дамблдор. — Я не хотел прерывать вашу встречу…

— Как вы узнали? — спросил Снэйп, и Гарри услышал, что Мастер начал злиться.

— Видишь ли, Северус, — начал Дамблдор, — когда ты воспользовался камином, чтобы попасть сюда — я тут же об этом узнал. Все камины Хогвартса находятся под пристальным наблюдением министерства. А камины в комнатах учителей снабжены оповещающими чарами.

— Вашими собственными, я полагаю, — договорил за Дамблдора Снэйп. — Чего вы хотите?

— Я хочу попросить у тебя прощения, Северус, — сказал Дамблдор, даже не попросив Гарри уйти. — Я не сдержал своего обещания, это я предал твое доверие, а не ты — мое. Прости меня.

— Нет, директор, — ответил Снэйп. — Я не могу простить вас. Вы знали, что меня ждет, если вы откажетесь от меня.

— Я от тебя не отказывался, Северус, — извиняющимся тоном говорил Дамблдор. — В тот день погибло очень много людей, многих я знал лично; Уизли потеряли двоих сыновей — даже для меня это было слишком.

— Это вас не оправдывает, — повторил слова Гарри Снэйп. — Я никогда не давал вам повода усомниться во мне. Как вы могли подумать, что вас предал? После стольких лет! Вы бы еще Поттера обвинили в предательстве!

— Ты знаешь, Северус, именно эти слова мне сказал Гарри, — сказал Дамблдор. — Мне кажется, что Гарри слишком сильно попал под твое влияние. Но, его успехи в зельях просто поразительны.

— Он рассказал мне, что смог сварить сложнейшее зелье для Люпина, — ответил Снэйп. — И я не могу не восхищаться его успехами в Окклюменции — я не зря потратил время на него.

— Да, даже я не смог сегодня пробить его блок, — подтвердил Дамблдор. — Я был уверен, что утром Гарри встретил тебя. Я надеялся, что он попросит тебя об еще одной встрече, и ты согласишься.

— Если бы я знал, что вы следите за каминами — не пришел бы, — сказал Снэйп, вставая с кресла. — Мне пора, прощайте.

— Северус, ты не ответил мне, — так же встал и Дамблдор. — Ты принял мои извинения?

— Нет, директор, — сделав небольшой поклон головой, ответил Снэйп. — Прости, Поттер.

— Северус, я знаю, что ты хочешь сделать, — остановил Снэйпа Дамблдор возле камина, закрыв его собой.

— Вы не оставили мне выбора, Дамблдор, — сказал Снэйп, пытаясь отодвинуть старика от камина. — Дайте мне уйти, я так давно этого жду.

— Северус, покончив с собой, ты не вернешься к Эмме, — сказал Дамблдор.

— Вы предлагаете мне дальше страдать? — удивился Снэйп. — По-моему, уже достаточно. Пропустите меня.

— Я прошу тебя вернуться, Северус, — не пускал его Дамблдор. — Не ради меня, ради Гарри. Ему необходима твоя помощь. Без тебя ему будет очень тяжело. Думаю, что ты сам это понимаешь, Северус. Я умоляю тебя — вернись ради него.

— Мастер Снэйп, — подал голос Гарри, подходя к ним, — я не смогу победить Темного Лорда без вас. Прошу вас, вернитесь.

Снэйп посмотрел на Гарри, который был так печален, что даже не держал блок, через который Снэйп увидел разговор Гарри с Гермионой.

— Она готова пойти на это, Поттер? — спросил Снэйп.

Гарри спохватился и выставил блок.

— Да. Она готова ждать до моей победы, — ответил Гарри. — Так вы поможете мне?

— Я подумаю, — ответил Снэйп.

— Как мне связаться с тобой, Северус? — спросил Дамблдор и Снэйп выразил мимикой лица все свое недовольство. — На крайний случай.

— Я буду в своем замке, свяжитесь через камин, — ответил Снэйп, набирая горсть летучего пороха. — Адрес запомните?

— Благодарю тебя, Северус, — поклонился Дамблдор.

Снэйп кинул летучий порох в камин, шагнул в него и отчетливо сказал два слова: Turris Astrum, и тут же исчез. Гарри тут же развернулся, заклинанием закрыл коробку с тортом, убрал чашки и уже хотел выйти.

— Спасибо, Гарри, — тихо сказал Дамблдор.

— Не за что, директор, — буркнул Гарри.

* * *

Гарри не надеялся, что завтра же увидит Снэйпа за завтраком, но у него появилась надежда, что тот все-таки вернется. Он избегал расспросов друзей, отговариваясь секретностью Ордена. В конце концов, они перестали его спрашивать. Гарри перестал грубить Дамблдору, но и лишним словом старался не баловать директора. Они сохраняли нейтралитет — Гарри сделал так, потому что Снэйп попросил его.

На субботу был назначен следующий матч по Квиддитчу против Хаффлпаффа, а из-за большого объема работы, Гарри даже не тренировался. Поэтому, Гарри попросил Рона полетать с ним во второй половине пятницы — в этот день у них уроки были только до обеда.

Ребята вернулись в башню Гриффиндора около девяти вечера уставшими, но довольными. Гарри не растерял форму, о чем Рон поведал всей команде. После блестящей победы в первом туре, хотя и омраченной нападением Дементоров и Упивающихся Смертью, Гриффиндор имел реальные шансы возглавить турнирную таблицу. Хаффлпафф тоже поменял состав, но им пришлось заменить лишь одного ловца — ею стала Лили Дайн с четвертого курса.

В одиннадцать утра в субботу, обе команды направились в раздевалки, пока вся школа собиралась на трибунах. У гриффиндорцев был отличный настрой на победу, но Хаффлпафф всегда был крепким орешком, поэтому Джинни все-таки сказала несколько слов команде.

— Я знаю, что мы — лучшие, — гордо сказала она, — но Хаффлпафф — непростая команда. Их новый ловец, хоть и девушка, но очень хорошо летает. Гарри, следи за ней в оба! Думаю, что на первые минуты матча мы можем отдать инициативу их загонщикам, а потом применить жесткий прессинг, и, тем самым, обескуражим противника. Предлагаю довести счет до тридцати — ноль, а потом перейти к атаке по схеме "голова ястреба".

— Вы отрабатывали этот прием? — поразился Гарри.

— Да, у нас получается ничуть не хуже, чем у Ирландии, — ответил Рон. — Не одному же тебе форсить перед школой финтом Вронского. Кстати, можешь и на ней его применить…

— Непременно, — заверил Гарри.

Команда вышла на поле под оглушительный рев трибун. Комментатор называл составы команд, когда игроки седлали метлы. Мадам Хуч дала свисток, и игра началась.

— Похоже, что Хаффлпафф решил сразу взять игру в свои руки, — комментировал Шеймас. — Неплохой прием демонстрируют загонщики Хаффлпаффа. Ох! Уипли едва не слетел с метлы — отменный бладжер от Мела Гордона!

Гарри высматривал снитч, за ним попятам летала Лили Дайн.

— Ох! Чарльз обходит Джинни Уизли и летит к кольцам Гриффиндора, — орал Шеймас, — давай же, Рон, останови его! О, нет! Дэн Чарльз забивает гол! Десять — ноль, Хаффлпафф ведет. Квоффл у Джессики, она пасует Джимми, тот пытается сделать длинный пас на левый край Джинни, но мяч перехватывает Уипли.

Гарри заметил, что Лили видит снитч, но метла и опыт Гарри позволили ему без труда блокировать ловца противника, не дав ей поймать снитч.

— Мне кажется, что Гриффиндор сегодня немного не в себе — они вчистую проигрывают поле Хаффлпаффу! — кричал Шеймас. — Двадцать — ноль, и Джимми снова делает неудачный длинный пас.

Трибуны Хаффлпаффа ревели от восторга, Слизерин им помогал, а Рэвенкло и Гриффиндор были явно в недоумении от невыразительной игры команды Гарри. Когда Хаффлпаффцы довели счет до тридцати — ноль, Рон вдруг перестал пропускать «детские» голы.

— Похоже, что Гриффиндор просто слегка упустил время начал матча, — шутил Шеймас, — но теперь они взялись за дело! Джессика идет по правому краю, в нее посылает бладжер Кирк. Квоффл подбирает Уипли и несется к кольцам противника! Бросок! Рон Уизли в блестящем броске парирует удар, делая великолепный пас на Джинни. Она снижается на десять футов, ох, это просто невероятно! Гриффиндор выстаивает комбинацию "голова ястреба"! Джинни пасует Джессике, та обманным движением уходит от бладжера Слопера и посылает квоффл в направлении левого кольца Хаффлпаффа! Джимми догоняет мяч на скорости и, оттолкнувшись от метлы, волейбольным приемом вколачивает квоффл в кольцо! Вот это игра! Тридцать — десять, впереди Хаффлпафф.

Гарри, пролетая перед трибунами Слизерина, услышал знакомую песню "Уизли — наш король". Но Рона не волновала глупая лирика Малфоя. Лили увидела снитч во второй раз, и Гарри почти лег на метлу, чтобы догнать ее и вовремя не дать ей поймать снитч.

Тем временем, Гриффиндор сравнял счет, каждый раз меняя тактику, чем привел в полное замешательство загонщиков Хаффлпаффа. Гарри решил исполнить, так сказать, на бис, финт Вронского и изобразил, что видит снитч, даже вытянув правую руку вперед.

— Гарри Поттер видит снитч! — тут же среагировал Шеймас, — снитч меняет направление, забирая вверх и вправо!

Гарри услышал, как его догоняет Лили, и тут же, перевернувшись в воздухе, сделав мертвую петлю, рванул вниз. Она кинулась за ним под оглушительный рев стадиона.

— Оба ловца несутся вниз с большой высоты! — кричал Шеймас. — Тридцать метров до земли, и снитч забирает влево; двадцать метров, десять! И Поттер выходит из пике, делая вираж у самой земли. Ловец Хаффлпаффа едва избежала столкновения с землей — Поттер снова обманул ловца соперника финтом Вронского.

Трибуны Гриффиндора выкрикивали Гарри слова поддержки и восхищения. Счет уже был семьдесят — тридцать в пользу Гриффиндора, когда Гарри увидел снитч, буквально, застывший возле основания правого кольца Рона.

— Неужели снова финт Вронского? — заорал Шеймас. — Неуверен, что второй раз Лили Дайн поверит тебе, Гарри!

Но Лили так же увидела снитч и рванула вниз. Гарри едва успел увернуться от очередного бладжера Кирка, пролетев через весь стадион к своим кольцам, и резко спикировал.

— Нет! Они действительно ловят снитч! — кричал Шеймас, но трибуны его заглушали своими возгласами. — Сумасшедшая скорость падения! С пятидесяти футов!

Гарри уже ни не мог дышать, ни слышать, ни видеть ничего, кроме маленького крылатого шарика. Когда до него оставалось семь футов, снитч резко взмыл вверх и изменил траекторию в пользу Лили, которая сильно отставала от метлы Гарри.

Стадион охнул, поняв, что она будет возле снитча первой. Гарри вышел из пике и увидел, как Лили уже протянула руку к золотому шарику.

— Еще немного, и Лили Дайн поймает снитч! — пытался перекричать трибуны Шеймас. — Глядите — снитч снова уходит от ловцов, устремляясь вверх.

Гарри уже потерял крылатый шарик, так как был слишком далеко. Лили же не успела развернуть метлу, чтобы дотянуться до ускользающего от нее снитча. Трибуны разочарованно выдохнули, а игра вернула внимание болельщиков к бладжерам и квоффлу.

— Уипли делает пас налево — отличный бладжер Алана попадает в цель — Уипли теряет квоффл, который подбирает Джессика.

Гриффиндор пропустил еще один гол, но забил четыре.

— Счет 110-70, ведет Гриффиндор! Какая игра!

Гарри увидел, что Лили решила сама отыскать снитч, не дожидаясь, пока Гарри ее опередит. Она летала по стадиону, но попусту. Гарри в очередной раз пролетал рядом с трибунами, когда увидел, что рядом с Малфоем парит золотой шарик. Гарри рванулся к болельщикам Слизерина — те с криками стали прятаться под скамейками.

— Ты сдурел, Поттер? — заорал Малфой, увидев, что Гарри летит на него со скоростью не меньше ста миль в час. Лили была рядом с кольцами Гриффиндора, но быстро приближалась к трибунам. Снитч взмыл вверх, и солнце ослепило Гарри.

— О, нет! — закричал Шеймас, — солнце ослепило ловца Гриффиндора — он потерял снитч! Лили его видит и мчится за ним!

Гарри повернул метлу против солнца и увидел в очередной раз, что Лили может поймать снитч раньше, чем он. Гарри прильнул к метле, направив ее на Лили. Она петляла за золотым шариком, будто ее подгоняли плетьми. Гарри нагнал ее в считанные секунды. Тут снитч изменил направление, вновь уходя вниз, ловцы рванулись за ним.

— Не могу разобрать, — кричал Шеймас, — или они оба пытаются обмануть друг друга, либо они видят снитч!

Гарри уже лег на метлу, развив бешеную скорость. Снитч продолжал снижаться к земле.

— Они разобьются! — испугался Шеймас. — Падать с такой высоты! До земли осталось менее десяти футов и снитч уходит вглубь поля! Боже!

Стадион на мгновение замолчал, потому что Гарри, задев коленом землю, вывернул метлу за снитчем в последний момент. Лили вышла из пике раньше, упустив возможность быть первой. Гарри оторвал правую руку от древка метлы и схватил крылатый шарик. Но, не удержав равновесия, упал с метлы, подняв руку с пойманным снитчем вверх.

— Поттер поймал снитч! — крикнул Шеймас, и стадион взорвался восторженными воплями болельщиков.

Гарри поднялся на ноги, сел на метлу, и сделал круг почета вместе с командой.

— Ну, ты даешь, приятель! — радовался Рон. — Высший пилотаж!

— Такое даже Крам не выделывал! — поддержала брата Джинни.

— Сам не верю, что вывернулся, — улыбался Гарри.

— Гриффиндор победил 260 — 70! — возвестил комментатор окончательный счет.

Команда спустилась на поле, где их встречали болельщики. Каждый хотел выказать Гарри восхищение по поводу его виртуозной игры.

— Что все мне-то? — возмутился он. — "Голова ястреба" разве не достойна уважения?

— Гарри, ты был великолепен, — послышался голос директора. — Я никогда такого не видел. За все свои сто пятьдесят лет.

— Спасибо, директор, — отозвался Гарри.

— Гарри, можно тебя на два слова? — позвала Гермиона.

— Да, конечно, — крикнул Гарри и подошел к девушке.

— Ты здорово летал, но так опасно! — сказала она, улыбаясь. — И кто в команде смог поставить такую схему игры?

— Наш капитан — Джинни, — гордо ответил Гарри. — У нее талант. Тебе понравилась их тактика нападения?

— Невероятно! — воскликнула она. — Я помню, что сборная Ирландии творила такое же чудо на чемпионате мира!

— А мы чем хуже?

— Ладно, я побежала, увидимся! — сказала Гермиона и побежала за однокурсниками в замок.

Гарри вошел в раздевалку, когда оттуда уже выбегали переодетые в мантии Алан и Джессика. Гарри прислонил метлу к шкафчику, чтобы она не мешала ему переодеваться. Гарри снял форму для Квиддитча и надел черную мантию с цветами факультета Гриффиндор. Положил палочку во внутренний карман, взял метлу, и только потом закрыл дверцу шкафа.

Гарри уже собирался уйти, когда услышал движение сзади себя. Он оглянулся и увидел слизеринскую троицу.

— Малфой? Что ты тут делаешь? — удивился Гарри. — Пришел помочь мне переодеться? Я сам справлюсь. Помоги лучше своим утереть сопли — мы будем первыми в чемпионате!

— Мне нет до этого никакого дела, Поттер! — протянул Малфой. — Зато мне есть дело до тебя.

— Неужели? — спросил Гарри, кладя метлу в угол, рядом с которым стоял.

— Да, Поттер! Ты, помнится, вызывал меня на дуэль? — сказал Драко.

— Я вызывал тебя одного, Малфой, — ответил Гарри. — Или ты так слаб, что привел с собой подмогу?

— А ты что, боишься, что не справишься с нами? — спросил Малфой, вынимая палочку. Тоже самое сделали Крэбб и Гойл.

— Малфой, не провоцируй меня, — сказал Гарри, засовывая руку в карман, куда он убрал палочку.

— О-о! — воскликнул Малфой. — Нет, не доставай ее.

— Ты хочешь сражаться со мной на дуэли без палочки? — спросил Гарри, быстро вынув палочку. "Expeliarmus!"

Заклинание полетело в Малфоя, и его палочка вылетела из рук. Но в то же время Крэбб и Гойл бросили в Гарри такое же заклинание, и палочка вылетела из рук, а его отбросило назад. Гарри попытался быстро вскочить на ноги, чтобы подобрать его оружие, но Крэбб связал его, послав в него нужное заклинание.

— Как смело, — процедил Гарри, безрезультатно стараясь выпутаться из веревок. — Ты — сама отвага, Малфой.

— А я и не говорил, что собираюсь честно сражаться с тобой, Поттер, — подходя к Гарри, ответил Драко, принимая из рук Гойла свою палочку. — Ты мне надоел, Поттер. Ты заставил меня упасть с высоты в десять метров в прошлой игре, когда обманул меня, что ты видишь снитч.

— И ты обиделся? — усмехнулся Гарри. — Это же игра, Малфой! В отличие от тебя, я использую разрешенные методы борьбы в Квиддитче.

— Дело не только в Квиддитче, Поттер, — протянул Малфой, поднимая палочку. — Ты, помнится, хотел наслать на меня какое-то проклятие, Поттер? Так вот, отец показал мне несколько очень любопытных приемов…

— Как стать таким же недоноском, как и он? — перебил Гарри.

— Ты груб, Поттер! — сказал Малфой. — Но ничего, мы тебя научим манерам. Итак, первая фаза началась, Поттер!

— Ты о чем? — тянул время Гарри, понимая, что задумал Малфой. — Кстати, это снова ты помог слугам Волдеморта проникнуть в Хогвартс?

— Ты умный, Поттер! Но ты связан, — ухмыльнулся Малфой, поднимая над Гарри палочку. — Я хочу услышать, как ты будешь просить у меня пощады, Поттер!

— Никогда, Малфой, — злобно ответил Гарри.

— Посмотрим! — сказал Драко. — “Crucio!”

Гарри стал извиваться от боли, но не закричал — заклинание Малфоя явно было слабее, чем у Темного Лорда, но все равно было больно.

— О, ты даже переносишь это молча, Поттер? — издевался Малфой, опуская палочку. — А если еще парни присоединятся?

Раздались три крика "Dolor Vomical!" от Малфоя, Крэбба и Гойла, и тут уже Гарри не выдержал и закричал — сила трех заклинаний была теперь больше, чем у Волдеморта. Перед глазами все поплыло, Гарри слышал только собственный крик и смех Малфоя.

— Смотрите-ка, герой устал терпеть, — сказал Малфой. — Довольно, ребята, а то Поттер может сойти с ума — отец предупреждал, что долго эти заклинания держать нельзя.

Гарри беспомощно лежал, связанный веревками и вспоминал похожую картину на кладбище в ночь возрождения Волдеморта.

— Что ты молчишь, Поттер? — спросил Малфой. — Голос сорвал? Побереги — главная партия еще впереди.

— Берегись, Малфой, — угрожающе прошептал Гарри, чуть отдышавшись, — если ты меня не сможешь убить сегодня, то тогда я тебя прикончу, тварь!

— Испугал! А с чего ты решил, что у меня не хватит сил тебя убить? — ответил Малфой, вновь поднимая палочку. Тебе понравится следующее проклятие, Поттер! Однажды ты его заблокировал, а теперь не сможешь. "Rumpere!"

Гарри взвыл от боли — в правом плече раздался такой хруст, что Гарри подумал, будто ему оторвали руку. Малфой держал заклинание, и Гарри чувствовал, что заклинание ломает теперь его ребра.

— ТЕБЕ НЕ ЖИТЬ, МАЛФОЙ! — проорал Гарри, сквозь крик боли.

— Проси пощады, Поттер! — издевался Малфой.

— НИКОГДА!

— Тогда попробуем еще кое-что, чтобы ты надолго запомнил меня, Поттер! — сказал Малфой. — "Arcvidilio!"

Гарри почувтствовал, что все тело обдало жаром.

— Я говорил тебе, что ты не доживешь до следующего года, Поттер! — усмехался Малфой. — Больно? Это еще не все! Ты позволил Уизли наложить на меня проклятие пытки. Отвечать будешь ты, Поттер, я предупреждал!

— Скотина, — только и смог вымолвить Гарри.

— Снова грубишь? — засмеялся Малфой. — Он учит половину школы в дуэльном клубе, а с нами не справился! “Virtus Violatio!”

Гарри уже ничего не соображал — силы покидали его, а боль была запредельной.

— Проси пощады, Поттер, — продолжал издеваться Малфой.

— Ублюдок, — выдохнул Гарри из последних сил.

Малфой опустил палочку и тут же произнес новое проклятие. — "Flagrum!".

Тысяча плетей хлестала Гарри — у него больше не было сил кричать — он молился, чтобы потерять сознание. Малфой продолжал смеяться, но когда увидел, что одежда на Гарри начала рваться, а под ней были видны глубокие порезы, опустил палочку.

— Довольно с него, — немного испуганно сказал Малфой. — Да, Поттер, если ты и расскажешь Дамблдору об этом — ему никогда меня не выгнать из школы.

И они ушли, оставив Гарри лежать на земле, даже не развязав его. Гарри понял, что может пройти не один час, прежде чем его хватятся. Он не шевелился — малейшее движение приносило адскую боль. Гарри подумал только о том, что Малфоя теперь ничто не спасет — такое не прощают — и потерял сознание.

* * *

В гостиной Гриффиндора был праздник — все праздновали победу. К ним даже присоединились декан факультета и сам Дамблдор. Рон, Джинни и Гермиона принесли с кухни еду и напитки на весь факультет. Лишь, где-то через два часа, Гермиона заметила, что Гарри нет.

— Рон, а где Гарри? — позвала она его.

— Не знаю, — пожал плечами Рон.

— Джинни, ты видела Гарри? — спросила Гермиона.

— Последний раз я видела его на поле, — ответила Джинни.

— Ребята, почему вы празднуете победу без ловца? — крикнула на всю гостиную Гермиона, и шум прекратился. — Кто видел Гарри?

— А разве его нет среди нас? — спросил Шеймас.

Дамблдор оглядел комнату в поисках Гарри.

— Рон, поднимись в вашу спальню, может, Гарри устал и отдыхает? — попросил директор.

Рон вернулся через две минуты, сказав, что Гарри там не был.

— Нет ни формы, ни метлы — похоже, что Гарри вообще не приходил в гостиную, — сказал Рон.

— Где и кто видел Гарри последний раз? — уже взволнованно спросил Дамблдор.

Ребята утверждали, что видели его на поле после матча, но в замок он не входил.

Тут отворилась дверь в гостиную, и вошел аврор.

— Дамблдор, патруль обходил территорию школы, — начал он, и в комнате повисла гробовая тишина. — Короче говоря, двое наших нашли в раздевалке Поттера.

— Что с ним? — вскочил Дамблдор, когда гостиная дружно охнула от страха.

— Я…

— Говори, что с ним? — лицо Дамблдора было искажено гримасой ужаса.

— Его понесли в больничное крыло, — медленно ответил аврор, — какая-то тварь надругалась над ним.

— Надругалась? — выдохнула МакГоннагал.

— Не думаю, что Поттер выживет после таких ранений, — тихо сказал аврор.

Гермиона повисла на Роне, падая в обморок.

— Минерва, — обратился к декану Гриффиндора директор, — сообщите мадам Помфри о том, что Гарри ранен. Встретимся в больничном крыле.

МакГонагалл быстро вышла, а Дамблдор обратился теперь к ученикам.

— Никому не выходить из гостиной, — приказным тоном сказал директор и вышел вслед за МакГонагалл.

Через пять минут Дамблдор уже был в своем кабинете; он подскочил к камину, вынул из мантии порошок и швырнул его в очаг, громко сказав: Turris Astrum!

Затем засунул в пламя голову и прогремел туда:

— Северус! Срочно нужна твоя помощь! — и вынырнул обратно.

Через несколько секунд, камин вновь запылал зеленым огнем, затем из пламени вышел Снэйп.

— Что случилось, Дамблдор? — глубоким голосом спросил он.

— Гарри ранен, мне нужна твоя помощь, Северус, — ответил Дамблдор.

— Где он? — спросил Снэйп.

— В больничном крыле, его туда понесли авроры.

— Ждите меня там, — отрывисто сказал Снэйп и, бросив в камин еще одну горсть пороха, исчез.

Дамблдор выбежал из своего кабинета и направился в госпиталь. Когда авроры принесли на носилках чуть живого Гарри, Мадам Помфри вскрикнула и схватилась за голову; спустя три минуты в палату вошел Дамблдор. Врач стала осматривать Гарри, но как только она дотронулась до него, он вскрикнул, и мадам Помфри не смогла больше его коснуться. МакГонагалл вскрикнула, увидев парня в таком состоянии; Дамблдор отошел в сторону, чтобы не смотреть.

В больничное крыло влетел Снэйп, бесцеремонно оттолкнул директора и декана Гриффиндора, чтобы осмотреть Гарри. Снэйп побелел, увидев, в каком он виде. Гарри чуть приоткрыл глаза, увидел, что он в больничном крыле и над ним склонился Северус Снэйп и что-то попытался сказать одними губами. Но не смог.

— Боже, — выдавил Снэйп, наклоняясь к Гарри. — Кто это сделал?

Но Гарри не смог ничего сказать и потерял сознание.

— Все вон! — рявкнул Снэйп, но никто не двинулся. — Я что, должен повторять дважды?

Дамблдор увел МакГонагалл и мадам Помфри из палаты.

— Гарри, ты меня слышишь? — тихо позвал Снэйп. — Гарри! Мерлин мой, кто же такое сделал? Гарри, ответь мне!

Гарри не ответил; Снэйп разорвал на нем остатки одежды и побелел еще больше — на парне не было живого места.

Гарри очнулся, услышав рядом с собой недовольное ворчание, затем почувствовал, что к нему кто-то прикасается. С трудом открыв глаза, он увидел расплывчатые очертания Мастера Зелий. Тот сидел на стуле рядом с кроватью и, держа в правой руке миску с какой-то жидкостью, обрабатывал следы от заклинаний Малфоя. Гарри ощущал сначала дикую боль, а затем небольшое облегчение там, куда прикасался Снэйп.

— Тебе легче? — тихо спросил он, поднося руку с бинтом к глубокому порезу на груди Гарри. Тот застонал от больного прикосновения. — Ну-ну, сейчас уже должно быть не так больно.

Гарри благодарно смотрел на Снэйпа, понимая, что тот, наверно, провел бессонную ночь возле него.

— Вы вернулись, сэр, — едва слышно прошептал Гарри, еле двигая пересохшими губами.

— Я не мог доверить тебя кому-либо, кроме себя, Поттер, — тихо ответил Снэйп, продолжая обрабатывать раны.

Когда он касался особо болезненных мест, Гарри каждый раз вздрагивал или тихо постанывал.

— Какая тварь так надругалась над тобой? — гневно спросил Снэйп, когда пациент вновь вскрикнул от боли.

Гарри попытался ответить, но от каждого вздоха легкие сводило от боли.

— Больно, — застонал Гарри.

— Тебе должно было полегчать, Гарри, — спокойно сказал Снэйп, прикасаясь к ране на шее. Гарри снова вздрогнул от боли.

— Больно, — выдохнул Гарри еще раз, — мама, больно…мне больно…

— Где больно? — спросил Снэйп, начиная терять самообладание. — Тебе должно быть легче! Я ничего не понимаю — почему раны не заживают?!

Гарри снова вскрикнул, когда Снэйп до него дотронулся.

— Ты весь горишь, — прошептал Снэйп, положив ладонь на лоб юноши. — У тебя жар от ран, и, видимо, он не дает им затянуться. Помоги мне, Гарри, скажи что-нибудь! Иначе мы тебя потеряем!

— это…было…, - Гарри только шевелил губами, сказать не было сил, — как…ето…закл…ие…

— Заклинание? — попытался разобрать Снэйп, но тут услышал за спиной шаги.

— Северус, — к постели подошел Дамблдор, — как он?

— Очень плохо, — угрюмо ответил Снэйп. — Я убью того, кто это сделал!

— Северус, успокойся! — положив руку на плечо Снэйпу, сказал директор. — Он может говорить?

— Сказал только два слова: «больно» и "мама", — ответил Снэйп, продолжая осторожно обрабатывать раны Гарри.

— Прошло четыре дня, и так медленно заживает, — покачал головой Дамблдор. — Что это было? Откуда такие порезы? “Crucio”?

— Нет, оно не оставляет таких следов, — ответил Снэйп. — Скорее всего, “Virtus Violatio" и, несомненно, «Flagrum». У него еще сломано плечо в четырех местах и несколько ребер. И, похоже, что еще какое-то проклятие, чтобы раны не заживали или нечто подобное. Я не знаю, что делать, Дамблдор!

— Северус, если ты не можешь ему помочь — никто не поможет! — сказал Дамблдор.

Гарри метался в бреду, бормоча что-то несвязное, реагируя на каждое прикосновение к телу.

— У него жар, он бредит, а каждое мое прикосновение причиняет ему адскую боль, Дамблдор! — на грани истерики воскликнул Снэйп. — Я боюсь его трогать!

— Северус, успокойся! — сжимая плечо Снэйпа. — Возможно, это проклятие лихорадки.

— Я совсем перестал думать — сказал Снэйп, — эмоции мешают.

— Северус, кто же такое мог сделать? У меня это в голове не укладывается, — выдохнул Дамблдор. — Это точно были не Упивающиеся. Авроры сказали, что мальчик знал нападавших — там не было следов борьбы.

— Гарри, — позвал его Снэйп, низко наклонившись, — ты можешь сказать, кто это был?

Гарри не ответил.

— Если мне не удастся снизить температуру — мы его потеряем, Дамблдор, — сказал Снэйп. — Мне нужно выяснить, что это было за проклятие, которое не дает его ранам затягиваться.

— Никому, кроме тебя я никому не могу его доверить, Северус, — ответил Дамблдор.

Гарри лихорадило, и он не слышал, что говорили Снэйп и Дамблдор. Все тело ломило от жара и боли, Гарри не мог сдерживать стоны.

— Мерлин мой! — воскликнул Снэйп, вставая, чтобы взять очередной пузырек с тумбочки. — Потерпи, парень, выпей вот это.

Он наклонился к Гарри, приподнял его голову и влил содержимое пузырька. Гарри проглотил зелье, но терпеть жар и боль, уже был не в силах и громко застонал. Снэйп положил ему на лоб холодное полотенце и продолжил обрабатывать последствия проклятий.

— Северус, чем я могу тебе помочь? — тихо спросил Дамблдор.

— Найдите того, кто это сделал, для начала, — резко ответил Снэйп, меняя очередную повязку, смачивая ее в зелье. — Я не могу поверить, что мои зелья не помогают! Тут поработали знающие люди.

— О чем ты? — спросил Дамблдор.

— Дамблдор, неужели вы настолько слепы, что не видите очевидного? — почти кричал Снэйп. — Черная магия! Я понял!

— О чем ты, Северус?

— Черная магия, — гневно зашептал Снэйп, доставая палочку, — черная магия, проклятие «Arcvidilio» — порча, это не дает ему выздоравливать.

Дамблдор схватился за сердце, а Снэйп направил на грудь Гарри палочку и пробормотал какое-то заклинание.

— Черная магия? — выдохнул Дамблдор. — Ученик не мог такого сделать.

— Господи, как же вы наивны, директор! — вскинул руки Снэйп. — Я даже догадываюсь, кто из учеников может знать такое.

Дамблдор молча наблюдал за действиями Мастера Зелий, который пытался стянуть бинтами сломанное плечо юноши. Тот громко застонал, Дамблдор вздрогнул и отвернулся, а Снэйп, похоже, потерял последние остатки самообладания, его руки задрожали.

— Северус, — тихо сказал Дамблдор, положив руки ему на плечи, отстраняя его от Гарри. — Ты устал, отдохни, я позову Поппи.

— Нет, она только будет охать, а толку мало, — с придыханием ответил Снэйп, тщетно пытаясь унять дрожь в руках.

— Северус, мальчик мой, ты не спишь уже четыре дня, — очень мягко сказал Дамблдор, заставляя Снэйпа отойти от пациента. — Тебе нужно поспать, иди.

Но Снэйп отдернул руку старика и вернулся к раненому юноше, снова пытаясь наложить повязку на плечо. Гарри вскрикнул, Снэйп наклонился к нему и приподнял голову.

— Гарри, потерпи, пожалуйста, — прошептал Снэйп. — Не заставляй меня лично прибить того подонка, который это сделал.

— Малфой, — услышал Снэйп сдавленный стон Гарри прежде, чем тот снова потерял сознание.

* * *

— Северус, успокойся, ты разбудишь Гарри, — издалека послышался голос Дамблдора.

— Неужели нельзя заставить этого гаденыша вылететь отсюда? — не скрывая эмоций, говорил Снэйп. — Хотя я бы пришиб его на месте! Что он вам ответил?

— Он сказал, что не трогал Гарри, — ответил Дамблдор.

— И что его ждет? Он будет чистить котлы у меня в кабинете? — воскликнул Снэйп.

— Северус, тише! — взмолился Дамблдор.

— Я предупреждаю, директор, что не желаю проводить в обществе Малфоя лишнюю минуту, — четко проговорил Снэйп. — Я хочу знать, что ему будет за то, что он сделал с Поттером. Вы же не можете этого пропустить, Дамблдор!

— Северус, ты же знаешь, какая сложилась ситуация, — тихо произнес Дамблдор. — Я уже не знаю, как сделать, чтобы его снова не оправдали.

— Я почти уверен, что тут не обошлось без дружков Малфоя, директор, — вставил Снэйп. — Как такое можно понять? Такое нельзя прощать! Парень лежит в больничном крыле четвертую неделю — а вы ничего не делаете!

— Северус, успокойся, прошу тебя, — сказал Дамблдор. — Пока Гарри не выздоровеет, нам нечего предъявить Малфою — ведь Гарри назвал имя Малфоя в бреду. А ты…, ты должен быть осторожнее, Северус.

— Не говорите мне, что делать!!! — вспылил Снэйп, повысив голос.

— Северус, ты понимаешь, чего может тебе стоить, если ты подашь Драко вид, будто ты переживаешь за Гарри? — сказал Дамблдор. — Пока никто, кроме учителей не знает, что ты вернулся. Я не хочу, чтобы кто-то узнал, что ты лечишь Поттера.

— Спасибо, что снова переживаете за меня, директор, — зло ответил Снэйп. — Если вы не накажите Малфоя, то, Мерлин тому свидетель, я его убью.

— Прекрати, Северус! — осадил его Дамблдор. — Куда подевалась твоя выдержка? Я тебя не узнаю, Северус!

— Я говорил вам, директор, что я на пределе, — ответил Снэйп. — Мне все труднее и труднее работать там. Даже моей выдержки не хватает.

— Я могу предложить тебе взять отпуск, Северус, — сказал Дамблдор. — И если ты будешь вести себя так же, как сейчас, я буду настаивать.

— Отпуск? — хмыкнул Снэйп. — Может, еще вы предложите мне погреться на солнышке на каком-нибудь острове в Тихом океане? Я уже отдохнул полтора месяца благодаря вашей заботе!

— Северус, мы же договорились не возвращаться к прошлому, — ответил на сарказм Дамблдор. — Я же вижу, как тебе тяжело. Подумай.

— Я подумаю, — ответил Снэйп и направился к выходу. — Я зайду вечером навестить Поттера.

— И…, спасибо за помощь Гарри, — сказал ему вслед Дамблдор.

— Не стоит благодарности, директор.

* * *

Благодаря заботам профессора Снэйпа, Гарри пролежал в больничном крыле только месяц. По словам мадам Помфри, ей бы не удалось поднять его на ноги раньше, чем через полтора-два месяца. Раны от проклятий были многочисленными, и многие их них очень глубокими. И лишь зелья Снэйпа помогли им затянуться так быстро. Хотя на теле Гарри остались несколько шрамов, которые не исчезли. Один из них был на шее справа.

Окончательно выздоровел Гарри только к семнадцатому марта, войдя в Большой Зал во время завтрака. Гриффиндорцы встретили его воодушевленными возгласами. Гарри сел между Роном и Гермионой, которые всю последнюю неделю практически не покидали его в больничном крыле.

— Привет, — угрюмо сказал Гарри.

— Как ты себя чувствуешь, приятель? — спросил Рон.

— Гарри, у тебя шрам на шее! — охнула Гермиона.

— Могло быть и хуже, — ответил Гарри, стараясь не смотреть за стол Слизерина. — К тому же, он не единственный — мне не привыкать носить шрамы.

— Это не смешно, Гарри, — покачала головой Джинни, подвигаясь к друзьям ближе.

— Если бы не один человек, — шепотом сказал Гарри, — я бы еще месяц валялся бы в больнице. И шрамов было бы гораздо больше.

— Ты о ком? — тоже шепотом спросила Гермиона; видимо никто не знал, что за Гарри ухаживал Мастер Зелий.

— Если вы будете молчать, — предупредил Гарри очень серьезным тоном, — это не должно стать достояние общественности, особенно Слизерина.

— Мог бы и не предупреждать, Гарри, — сделав вид, что обиделся, сказал Рон.

— Все это время за мной ухаживал Снэйп, — прошептал Гарри.

— Да ты что? — шепотом восхитились Гермиона и Рон вместе.

— Да. И он делает это не в первый раз, — добавил Гарри. — Как ты, Джинни?

— Нормально, я просто очень за тебя переживала, — ответила Джинни. — Когда аврор сказал, что ты не выживешь…, но все обошлось.

— Гермиона даже в обморок упала, — сообщил Рон, и Гермиона одарила его гневным взглядом.

— Мог бы, и промолчать, Рон, — выдавила она, не смотря на Гарри. — Кстати, Гарри, мы можешь нам сказать, кто это сделал? Мы, конечно, догадываемся…

— Я пока ни с кем не обсуждал это, — отмахнулся Гарри, бросив на Малфоя взгляд, полный ярости. — Но они ответят за это…

— Уж не собираешься ли ты мстить им лично? — забеспокоилась Гермиона, кладя под столом ладонь на коленку Гарри.

Тот вздрогнул от неожиданности, и тут же его пронзила боль в плече, и Гарри вскрикнул. Многие обернулись на его голос, а за столом учителей, Дамблдор даже выронил ложку. Дамблдор тут же вышел из-за стола и направился туда, где сидели гриффиндорцы. Школа безмолвно наблюдала за ним.

— Гарри, что случилось? — тихо спросил Дамблдор.

— Плечо кольнуло, — ответил Гарри. — Простите, директор, просто неудачно повернулся.

— Я думал, что твое плечо полностью вылечено, Гарри, — обеспокоено сказал Дамблдор. — Может, тебе стоит вернуться в больничное…

— Нет, не надо, директор, — не дал договорить Дамблдору Гарри. — Я итак пропустил месяц учебы — провалю экзамены.

— Об этом ты должен думать меньше всего, Гарри, — сказал Дамблдор. — Я попрошу тебя после завтрака подняться ко мне в кабинет, нам надо поговорить.

— Хорошо, директор, — ответил Гарри, — но я очень давно хотел спросить…

— Да, Гарри.

— Мастер Снэйп вернулся? — Гарри поднял глаза на старика, тот улыбнулся.

— Да, благодаря тебе, — очень тихо ответил Дамблдор, чтобы не услышали другие ученики. — Уроки сегодня начнутся чуть позже — я созвал собрание учителей.

— И я там буду? Зачем?

— Гарри, то, что ты сказал в бреду, дает нам серьезные основания для переживаний о безопасности остальных учеников, — шепотом ответил Дамблдор. — Остальные подробности — в моем кабинете.

Гарри закончил завтракать и поспешил в кабинет Дамблдора. Когда он вошел внутрь — там были не только учителя, но несколько Авроров и сам Амос Диггори — Министр магии.

— Проходи, Гарри, — любезно сказал Дамблдор, приглашая Гарри сесть напротив него. — Амос Диггори — Министр магии.

— Я рад вас видеть, мистер Поттер, — протянул ему правую руку министр, но Гарри предложил левую. — Вы удивлены видеть тут представителей власти?

— Весьма, министр, — ответил Гарри, ища глазами Снэйпа.

— Гарри, я пригласил официальные власти, чтобы ты в их присутствии назвал тех, кто напал на тебя, — продолжил Дамблдор.

— Зачем столь помпезно, директор? — удивился Гарри.

— Позвольте мне объяснить, директор, — от окна донесся бархатный голос Мастера Зелий, и он сам предстал перед спасенным учеником.

Гарри улыбнулся ему и не смог удержаться от выражения эмоций.

— Могу ли я сказать несколько слов Мастеру Снэйпу, директор? — вопросительно посмотрев на Дамблдора, сказал Гарри.

— Если он не будет возражать, Гарри, — дав понять, что все, кто был в комнате, знают, что Снэйп на их стороне.

Гарри хотел было встать, но правое плечо снова прострелило болью, и он остался в кресле.

— Я хотел бы выразить свою сердечную благодарность Северусу Снэйпу за то, что он спас мне жизнь, — сказал Гарри на одном дыхании, глядя в глаза Мастеру.

— Принимается, — почти шепотом сказал Снэйп, немного склонив голову. — Я хотел бы вернуться к объяснению Поттеру…, Гарри, зачем мы собрались в таком составе. Вы позволите?

— Конечно, спасибо мистер Снэйп, — Диггори отошел в сторону, чтобы Снэйп мог ближе подойти к Гарри.

— Гарри, те, кто на тебя напали, применили не только Непростительные проклятия, — начал Снэйп, — они использовали черную магию, сильнейшее проклятие порчи — поэтому ты едва не погиб от потери крови и ран. Я так понял, что это были ученики Хогвартса…

Снэйп сделал паузу, пронзительно заглядывая в зеленые глаза Гарри — тот промолчал, отгораживаясь блоком; но Гарри ощутил, что Снэйп легко читает его мысли.

— Те, кто такое сделал, — продолжил Снэйп, теперь уже обращаясь к другим волшебникам, — не только поступили подло, связав Гарри и не дав ему возможности защищаться — ведь все вы прекрасно знаете, что Поттер — лучший в школе по предмету Защиты от Темных Сил. Они сделали это только с одной целью — убить Гарри, в надежде, что он умрет до того, как назовет их имена. Насколько я понял, директор Дамблдор никому, кроме учителей, не сказал, что именно я ухаживал за Поттером. Во-первых, это угрожало бы мне, учитывая мой статус двойного шпиона. Во-вторых, друзья Поттера, узнав, кто так издевался над их товарищем, могли бы учинить самосуд, поставив под удар не только меня, но и Поттера — преступники могли бы повторить попытку или привести в школу тех… Одним словом, мне удалось узнать, что за этим преступлением стоит Темный Лорд.

Все дружно охнули, услышав такую новость, даже Дамблдор.

— Я намеренно не сказал этого раньше, директор, — поклонился Снэйп, — простите, но я хотел быть уверен, что те, кто на такое пошел, не знают о том, что Поттер поправляется моими заботами.

— Им приказал Волдеморт? — спросил Дамблдор.

— Директор, я же просил вас не произносить его имени в моем присутствии! — вспылил Снэйп, почти закричав. — Вы хотите моей смерти раньше времени?!

— А в чем дело, мистер Снэйп? — спросил Диггори. — Это вам угрожает?

— Да, — возмущался Снэйп, — я уже объяснял это Поттеру — скажу и всем остальным — на будущее.

Снэйп сделал акцент, дав понять, что это касается и Дамблдора тоже.

— Темный Лорд чувствует, когда его имя произносят в присутствии Упивающегося Смертью, — спокойно продолжил Снэйп. — Нам не позволено называть его по имени, потому что его имя — сгусток черной магии, которую он распространяет через нас. Нам разрешено произносить его имя, когда мы должны что-то сделать от его имени или переманить на его сторону новых людей. Он чувствует это каждый раз, а потом требует отчета — что мы сделали или кого привели к нему на службу. Сами понимаете, что, общаясь с его явными врагами, я не могу приводить к нему новых Упивающихся, а моя метка — барометр, через который Темный Лорд все ощущает. Теперь моя просьба будет удовлетворена, надеюсь?

Последние слова Снэйп говорил с нескрываемым раздражением и на повышенных тонах голоса.

— Итак, — возвращаясь к основной теме разговора, сказал Снэйп, — Гарри, я знаю, кто это сделал. Да, не смотри на меня так — я тебя предупреждал! Чтобы я мог продолжить дальше, ты должен назвать их имена.

Теперь все внимание волшебников было приковано к Гарри.

— Винсент Крэбб, — начал Гарри, — Грегори Гойл и Драко Малфой.

— Я так и знала! — возмущенно прошептала МакГоннагал.

— Теперь о главном, Гарри, — продолжил Снэйп, чуть склонившись над юношей. — Ты должен нам сейчас будешь рассказать, как это было для протокола.

— Для чего? — не понял Гарри.

— Гарри, их действия теперь расцениваются не с точки зрения школьного устава, — нетерпеливо ответил Снэйп. — За такой проступок их ждет Азкабан!

— Что? — выдохнул он. — Азкабан?

— А ты не рад? — вскинул бровь Снэйп.

— А им уже есть семнадцать лет? — спросил Гарри. — Они подсудны?

— Крэбб и Гойл — уже совершеннолетние, Гарри, — вмешался Дамблдор. — У Малфоя день рождения был в декабре. На момент совершения преступления они им уже было по семнадцать лет.

— Но толку-то? — неожиданно воскликнул Гарри. — В прошлом году вы посадили десять Упивающихся смертью в Азкабан — и где они? Темный Лорд их вытащил! Дементоры теперь на его стороне — что Малфою от этого? Люциус вытащит его из любой передряги — будто вы не знаете, сэр!

— Гарри, в Азкабане страшно и без Дементоров, поверь мне, — ответил Снэйп. — Остров в открытом море — слышен шторм, каждый день, проведенный там — мучителен.

— Для него этого недостаточно, сэр, — зло сказал Гарри.

— Ты хочешь убить его? — снова правая бровь Снэйпа взлетела вверх. — Я полностью с тобой согласен, и уже предлагал Дамблдору свои услуги в этом деле.

— Северус, прекрати его подзуживать! — воскликнул Дамблдор. — Гарри. Да, Дементоры покинули Азкабан, но…

— Что, но? — возмутился Гарри. — Думаете, что его там будет мучить совесть? У него ее никогда не было, профессор.

— Гарри, послушай, — остановил его Дамблдор. — Если я попытаюсь исключить их из школы — Люциус Малфой, несомненно, снова поможет сыну, и Драко останется в школе. Но в министерство магии Малфой — старший не придет — уверяю тебя. Его тут же убьют авроры.

— Дело в том, мистер Поттер, — вмешался Министр, — что я подписал приказ, дающий аврорам и всем полномочным лицам, уничтожать любого Упивающегося Смертью. Кроме Северуса Снэйпа, естественно; о нем все предупреждены. Если Люциус Малфой заявится на слушание дела сына — его убьют, даже не спросив документов, так сказать.

— Давно пора, — бросил Гарри. — Так что, Малфоя — младшего ждет, если я заявлю на него в суд?

— Мистер Снэйп не может свидетельствовать против него в суде по понятным причинам, — начал Диггори, — поэтому, вместо него, показания с медицинской точки зрения, будет давать главный целитель больницы Св. Мунго. Мистер Снэйп уже подробно изложил все полученные вами повреждения и методы, которыми он вас вылечил.

— Мне надо будет прийти на суд? — спросил Гарри.

— Да, и там ты еще раз расскажешь, как все было, — подтвердил министр. — Что ты скажешь на это? Поверь, Гарри, что Азкабан ужасен и без Дементоров. Для сынка, привыкшего, что папаша его выручит из любой ситуации — тюрьма будет очень жестоким наказанием. Не говоря о позоре рода: Малфои — очень древний и богатый род, Гарри, а тут — такое!

— Хорошо, я готов посадить этих ублюдков за решетку, — высказался Гарри.

— Да, и этот разговор не должен выйти за пределы кабинета, Гарри, — добавил Дамблдор. — Пусть Малфой думает, что я буду пытаться его исключить.

Глава 28. Бесконечная слабость

Учителя начали расходиться из кабинета директора.

— Гарри, можешь идти на урок, — сказал Дамблдор.

— А…, - Гарри посмотрел на Снэйпа, — кто ведет зелья, директор?

— Северус сейчас придет, иди Гарри, — улыбнулся старик.

Гарри вышел из кабинета директора и направился в подземелья. Когда он зашел в класс, все подумали, что это учитель, но, увидев Поттера, продолжили разговаривать. Гарри не желал садиться с Малфоем за одну парту после того, что тот сотворил. Гарри сел рядом с Гермионой, которая принесла его сумку с завтрака, и тут вошел Снэйп. Он посмотрел на Поттера, пересевшего от Малфоя, но сразу ничего не сказал.

— Итак, — тихо начал Снэйп, оглядывая класс, — мне интересно, насколько вы тут распустились без меня — поэтому в среду у вас будет зачет. Приятная новость, не правда ли?

Никто не счел такую новость приятной — все понимали, что Дамблдор не мог дать ученикам тех знаний, которыми владел Мастер Зелий.

— Жажду услышать от вас то, что вы прошли с директором, — продолжил Снэйп, язвительным тоном. — Не сомневаюсь, что ваш уровень сильно упал в мое отсутствие, но это еще не повод расстраиваться — придется вам поднапрячься…

— А почему вас так долго не было, сэр? — нахально спросил Малфой.

— Насколько мне известно, мистер Малфой, — скривив губы в недовольстве, почти прошипел Снэйп, — директор Дамблдор уже сообщил школе причину моего отсутствия. Ничего добавить к его словам я не могу.

— Отпуск длиною почти в три месяца? — удивился Малфой.

— А вы считаете, что за пятнадцать лет работы с такими идиотами, как вы, я не заслужил отпуска? — еще ядовитей сказал Снэйп. — К тому же, мне сильно нездоровилось. Вы удовлетворены, мистер Малфой? Кстати, а почему вы сидите за партой один? Мистер Поттер, я думал, что посадил вас вместе с Драко…

Гарри чуть со стула не упал, услышав такую просьбу Снэйпа.

— Я не буду сидеть с этим подонком за одной партой, — глядя в глаза Мастеру зелий, ответил Гарри.

— Вот как? — удивился Снэйп, — чем же он вам так не угодил, мистер Поттер?

— Он едва не убил меня вместе со своими дружками, а я буду сидеть рядом с ним? — гневно бросил Гарри.

Класс загудел — многие догадывались, что над Поттером издевался Малфой, но прямо об этом никто не заявлял.

— А вот оно в чем дело? — сделав равнодушное лицо, ответил Снэйп. — И кто же будет сидеть рядом с Драко?

Класс невольно вздрогнул, боясь выбора Снэйпа — многие даже пригнулись, чтобы он их не увидел.

— Со мной, — предложила Гермиона, поднимая руку вверх. — Если вы позволите, профессор Снэйп, я могу сесть с Малфоем.

— Спасительница вы наша, — усмехнулся Снэйп, — нет, с Драко будет сидеть Поттер. Мистер Поттер, будьте любезны…

Гарри тяжело вздохнул и перенес вещи за парту рядом с Малфоем — тот скривился еще больше от такого соседа.

— Вернемся к уроку, — продолжил Снэйп, — к этому моменту вы должны уже были изучить противоядия первого уровня в полном объеме. Вам это удалось, судя по записям директора. Как я уже сказал — зачет по этой теме будет в среду. Письменно и практика. Я даже готов сделать небольшую поблажку, учитывая, что не я давал вам материал. А сегодня мы начнем чрезвычайно полезный раздел магических зелий — яды.

Класс воодушевленно загудел.

— Зря радуетесь, — охладил их пыл Снэйп, — составы ядов и способы приготовления очень сложны, особенно те, которые не оставляют следов. С них мы и начнем. Первый яд, который мы рассмотрим — яд «Odorum». Кто-нибудь мне может сказать, что это такое?

Гарри пропустил целый месяц, но об этом яде он читал еще в рождественские каникулы. Но, все же, решил, что не будет поднимать руку.

— Я разочарован, — протянул Снэйп, — никто не хочет заработать от меня парочку баллов для своего факультета?

— "Odorum" — яд замедленного действия, не оставляющий следов, не считая желтого налета под ногтями жертвы, — тихо проговорил Гарри, — в его состав входит печень дракона, экстракт полыни, яд амазонской кобры и сок недозревшей мандрагоры. Чтобы усилить эффект яда, его иногда варят в серебряных котлах, а затем переливают в медные емкости. Яд смешивается с медью, его сила уменьшается, зато тогда он становится абсолютно бесследным.

— Да, — тихо протянул Снэйп, разглядывая свое любимое черное перо, — Поттер провел в больничном крыле месяц и смог ответить на такой сложный вопрос — я поражен. Десять баллов Гриффиндору, мистер Поттер.

Гарри едва сдержал улыбку, но послал Мастеру Зелий благодарность с помощью Окклюменции: "как же рад, что вы вернулись, Мастер!", и тут же получил ответ: "перестань на меня так таращиться, Поттер, не то твои друзья подумают, что ты в меня влюблен. Не за что".

— Итак, сегодня вы попробуете сварить этот яд, — уже вслух сказал Снэйп. — Рецепт, как всегда, на доске (он взмахнул палочкой, и буквы стали сами складываться в слова); компоненты — в шкафу, тоже, как обычно.

Ребята старались изо всех сил, чтобы получить необходимую консистенцию зелья — никому не хотелось на первом же уроке вернувшегося из отпуска получить от Снэйпа наказание. Он ходил по рядам, комментируя работу учеников, иногда даже помогая, но, неохотно. Гарри прекрасно знал рецепт, знал, что и в каком порядке должен добавлять, и через какое время менять температуру и мешать зелье в котле. Но у него все валилось из рук — Гермиона удивленно смотрела на него, ничего не понимая. Ее зелье получилось таким, каким должно быть, а вот у Гарри явно вышло не то, что надо. Снэйп подошел к парте Гарри и Малфоя за пятнадцать минут до окончания урока и посмотрел в котел Гарри с ни меньшим удивлением.

— Мистер Поттер, что это такое? — тихо спросил он. — Мне показалось, что вы знаете, как сварить подобное зелье — в чем дело?

— Не знаю, сэр, — расстроено ответил Гарри, — вроде бы все делал правильно.

— Вроде бы? — уже в полный голос сказал Снэйп, и класс обернулся. — Это совсем не то, что должно было получиться, мистер Поттер. Я глубоко разочарован, "Evanesco!".

Содержимое котла Гарри исчезло вместе с его хорошим настроением.

— Придете сегодня вечером на дополнительный урок, мистер Поттер, — рассерженно сказал Снэйп. — Все остальные наполните фляги и поставьте на мой стол.

Гарри взбесился, схватил сумку и вылетел из подземелий, пылая от гнева на самого себя и на Снэйпа. Гермиона догнала его возле дверей Большого зала.

— Гарри, что он так с тобой? — спросила она. — Вы поругались?

— Нет, я не знаю, что случилось со мной сегодня, Гермиона, — ответил Гарри, садясь за стол. — Наверно, отвлекся или что-то подобное. Ничего, вечером исправлю.

— Я думала, что он будет к тебе снисходительным, — рассердилась девушка, — ты же пролежал в госпитале месяц, но смог ответить на его вопросы — неужели он не мог сделать для тебя исключение.

— Оставь, Гермиона, — протянул Гарри, — давай пообедаем перед Защитой — там-то я точно не облажаюсь.

Гермиона молча кивнула и стала накладывать на тарелку еду. Гарри хотел подвинуть к себе котелок с супом, но, когда он потянулся к нему правой рукой, снова вскрикнул от внезапной боли в плече.

— Что такое, Гарри? — заволновалась Гермиона.

— Ничего, дотронулся до горячего котелка — просто немного обжог пальцы, — отозвался Гарри.

Он не стал больше тянуться к тарелкам, стоявшим далеко от него, и притягивал к себе ближние блюда. Когда же Гарри взял вилку и нож, чтобы разрезать свиную отбивную, то обнаружил, что правая рука дрожит. Он кое-как порезал мясо и старался все держать левой рукой, чтобы не уронить ничего на себя. Настроение было — хуже некуда, но Гарри надеялся, что это просто остатки слабости и скоро все пройдет.

Через полчаса шестикурсники уже сидели в классе Защиты от Темных Сил. Люпин подмигнул Гарри и улыбнулся ему, когда приветствовал класс.

— Так, сегодня я хотел бы показать вам одно из обезоруживающих заклинаний, "Dextra Samidis", забирающих не только палочку противника. Оно еще и отталкивает соперника от вас. Насколько далеко — зависит от силы вашего проклятия. Возможно, кто-то из вас его уже знает, но мы его повторим в таком случае. Гарри, могу я попросить тебя помочь мне?

Гарри кивнул и встал напротив Люпина, вынув палочку.

— На счет три, пошлешь в меня это заклинание, а я его заблокирую, — сказал Люпин. — Движение для него такое же, как и для обычного обезоруживающего заклинания, но луч будет не белым, а красным. Гарри, готов? Один, два, три!

— "Dextra Samidis!" — крикнул Гарри, выкинув палочку вперед нужным движением. Но из палочки только посыпались красные искры. С задних рядов раздался смех слизеринцев.

— Тихо! — крикнул Люпин. — Гарри, в чем дело?

— Не знаю, профессор, — пробормотал Гарри, — не настроился, наверное.

— Ничего, давай еще раз. Один, два, три!

— "Dextra Samidis!" — крикнул Гарри, но палочка завибрировала в его правой руке, и он ее выронил.

— Похоже, что Поттер превратился в сквиба, — хохотал Малфой, развлекая слизеринцев.

— Мистер Малфой, я прошу вас помолчать, — воскликнул Люпин. — Гарри, наверное, ты еще не до конца восстановил силы после болезни. Я попрошу другого, можешь сесть.

— Нет! — рявкнул Гарри. — Еще раз!

— Хорошо, — согласился Люпин.

— "Dextra Samidis!" — заорал Гарри, но вновь выронил палочку и вскрикнул от боли в правом плече, даже схватившись за него.

— Гарри, что с тобой? — удивился Люпин. — Гарри, куда ты?

Гарри поднял палочку и выбежал их класса, даже не взяв сумку. Он побежал в башню Гриффиндора, поднялся в спальню, открыл чемодан, вынул оттуда мантию отца и карту Мародеров. Накинув на себя плащ-невидимку, Гарри выбежал из башни, едва не столкнувшись с Филчем, патрулирующим коридоры. Гарри поднялся на четвертый этаж к статуе одноглазой ведьмы, сказал ей пароль и побежал по темному проходу в Хогсмид. Через десять минут Гарри уже вылезал из люка на полу в кладовой "сладкого королевства". Он осторожно поднялся наверх, снял мантию и подошел к прилавку.

— Что тебе, милый? — спросила его хозяйка. — Мерлин! Ты же Гарри Поттер!

— Я был вам очень благодарен, мадам, если бы мой визит к вам не стал достоянием общественности, — оборвал ее Гарри. — Мне нужен шоколад.

— Сколько? — спросила хозяйка магазина.

— Э-э…, - протянул Гарри, доставая из кармана деньги. — По чем самый лучший?

— 7 сиклей, дорогой, — ответила она.

— Вот два галеона, — сказал Гарри, кладя на прилавок золото. — На все.

Хозяйка немного удивилась, но молча достала плитки и отдала Гарри сдачу.

— Спасибо, мадам, — сказал Гарри и вышел из магазина.

Он свернул за угол, надел мантию-невидимку и пошел по направлению к кричащей хижине. Гарри поднялся на второй этаж, снял мантию и выложил шоколад на сломанную кровать. Он съел первую плитку, ощущая, как тепло разливается по телу. Вынул палочку и настроился.

— "Dextra Samidis!" — крикнул Гарри, но из палочки снова посыпались лишь искры.

Он пробовал другие проклятия, постепенно переходя к самым слабым, которые он учил еще на первом курсе. Но все, что Гарри смог наколдовать это «Lumos», "Nox" и слабое заклинание левитации. Он обессилел и стал поедать плитки шоколада одну за другой, пока его не начало тошнить.

— Да что же со мной такое! — в сердцах закричал Гарри, швырнул палочку в дальний угол комнаты и плюхнулся на кровать. — Эта тварь еще и лишил меня силы! Я убью его голыми руками, подонка!

Гарри взял оставшиеся плитки шоколада, поднял палочку, надел мантию и пошел обратно в замок, сменив путь через Гремучую иву. Едва Гарри вошел в двери, как наткнулся на Дамблдора.

— Гарри? — очень удивился директор. — Почему ты не на уроке? Где ты был?

— Гулял, — ответил Гарри, закрывая мысли блоком.

— Гулял? — воскликнул Дамблдор. — Что значит, гулял? Ты что, Гарри? Тебя еле вытащили с того света, а ты разгуливаешь по Хогсмиду без разрешения?

— Я не был там, просто вышел на улицу, — сказал Гарри.

— Не лги мне, Гарри, я все вижу, — почти кричал Дамблдор.

— Вы не можете этого видеть, — выпалил Гарри, поняв, что и блок он не может выставить.

— Что с тобой, Гарри? — заорал Дамблдор. — Люди рискуют своей жизнью ради тебя, а ты шляешься без охраны по деревне! Что ты там делал? Почему ты ушел с урока?

— Не кричите на меня! — заорал Гарри в ответ. — Мне нечего делать на уроках — я ничего не могу наколдовать!

— То есть как это? — спросил Дамблдор.

— А вот так! — орал Гарри, злясь на вес мир от бессилия. — На зельях я не смог сварить яд, рецепт которого знаю наизусть; на Защите я не смог применить заклинание, которым учил других; я не могу выставить блок, я ничего не могу — вся моя сила исчезла! Что мне делать на уроках — зарабатывать наказания и штрафные рефераты? Я даже ложку не могу держать — руки дрожат! Давайте, кричите на меня!

— Гарри, успокойся, — уже мягко сказал Дамблдор. — Ты просто не до конца восстановил силы. Я попрошу Северуса дать тебе зелья для восстановления энергии. Все будет хорошо.

— Даже шоколад не помог, — расстроено сказал Гарри, — я съел семь плиток шоколада, но все, что смог наколдовать — слабый свет! Эта мразь лишила меня силы — я теперь как сквиб!

— Гарри, иди сейчас же к Северусу, он свободен, — сказал Дамблдор. — Иди, и все ему расскажи.

— Не пойду! — выкрикнул Гарри, приведя Дамблдора в полное замешательство. — Он понял, что со мной что-то не то, и назначил мне вечером еще один урок — мог бы и не придираться!

— Гарри, иди к нему — он тебе поможет, — настаивал Дамблдор.

Гарри нехотя поплелся в подземелья. Попытался успокоиться и постучал в дверь.

— Войдите, — послышался глубокий голос Мастера Зелий. — Поттер? Я ждал тебя вечером.

— Дамблдор сказал мне пойти к вам сейчас, сэр, — сказал Гарри.

— Что у тебя с настроением? Почему не держишь блок? — засыпал вопросами Снэйп. — И что с тобой случилось сегодня на моем уроке?

Гарри рассказал в двух словах, что произошло с ним с самого утра.

— Дьявол! — выругался Снэйп. — Это, видимо последствия проклятия Arcvidilio. Но я не думал, что это так повлияет на твою магическую энергию.

— И что теперь делать, сэр? — чуть не плача от отчаяния, сказал Гарри. — Я не могу ничего делать!

— Ну что ты раскис, как барышня? — скривился Снэйп. — Что, мои знания тебя не вдохновляют? Будем восстанавливать твои силы. Но, предупреждаю, что это может быть длительный процесс.

Гарри схватился за голову.

— Возьми себя в руки! — рявкнул Снэйп. — Еще раз придешь ко мне в таком настроении — вышвырну! Понял меня?

— Да, Мастер, — ответил Гарри.

Снэйп вышел из-за стола и снял с полки один из пузырьков.

— Выпей, — протянул он его Гарри, — начнем с этого. Если эффекта не будет к завтрашнему утру — придется подумать хорошенько. Можешь идти, и лучше, поспи сейчас.

— Да, сэр, — тихо ответил Гарри.

— Погоди, — остановил его Снэйп. — Возьми вот это — будет плохо — назови мое имя и сможешь связаться со мной.

И Снэйп протянул Гарри точно такое же зеркальце, что и Сириус дал крестнику год назад. От удивления, Гарри едва его не выронил.

— Ты уже видел это прежде? — корректно спросил Снэйп, делая вид, что он не читает мысли Гарри. — У Блэка было такое же, я знаю. Вообще-то, это я придумал.

— Вы? — изумился Гарри. — Но, Сириус сказал, что эти два зеркала они сделали с моим отцом.

— Да, они сделали их после того, как выкрали у меня записи с нужным заклинанием, — ответил Снэйп, — еще одна причина, по которой я ненавидел Джеймса Поттера. Если будет плохо — обращайся.

— Спасибо, сэр, — сказал Гарри, — знаете, я еще не сказал вам, что мое сломанное плечо иногда простреливает болью так сильно, что я не могу ничего держать в правой руке.

— Последствия проклятия этого подонка, — снова ругнулся Снэйп. — Я бы прибил его своими руками за такое. Надеюсь, ты засадишь его в Азкабан лет эдак, на двадцать — тридцать. Иди и поспи, Поттер, сон — лучшее лекарство. И, если завтра будешь чувствовать себя не лучшим образом — не ходи не уроки — я все объясню директору.

— Спасибо, Мастер Снэйп, — сказал Гарри и вышел из кабинета.

* * *

Гарри вернулся в башню Гриффиндора и сразу же поднялся в спальню. Он положил мантию, карту и шоколад в чемодан, положил палочку на тумбочку и, не раздеваясь, лег на кровать. Спасть, конечно, он не мог, но постарался успокоиться и довериться Снэйпу — даже Дамблдор не мог делать некоторые вещи, которыми владел Мастер Зелий. Через двадцать минут Гарри услышал, как в дверь спальни отворилась.

— Гарри? — позвал Рон. — Ты что, спишь?

— Нет, просто лежу, — перевернулся Гарри на спину. — Уроки закончились?

— Да, — ответил Рон, — а чего ты сбежал с Защиты — Люпин так расстроился. Что с тобой?

— Сил нет, — буркнул Гарри.

— Устал? Ну, ничего, пару деньков, и все будет ОК!

— Нет, не будет, Рон, — ответил Гарри. — Эта тварь своим проклятием лишил меня волшебной силы.

— Не может быть! — ужаснулся Рон, как раз в этот момент вошла Гермиона.

— Гарри, ты плохо себя чувствуешь? — спросила она.

Гарри не стал еще и ей рассказывать — Рон передал подруге слова Гарри, та, конечно же, уже догадалась, что что-то не то.

— И что ты будешь теперь делать? — спросила она.

— Ничего, — ответил Гарри, не желая вдаваться в подробности его дальнейших действий. — Дамблдор сказал, что сила вернется сама.

— Когда? — спросили Рон и Гермиона вместе.

— Через пару недель, — равнодушно ответил Гарри, — а, может, через пару месяцев, а, может, через пару лет. Откуда я знаю?

Последние слова он уже прокричал от отчаяния.

— Не приставайте ко мне! — воскликнул он, вновь перевернувшись лицом вниз, но неудачно повернулся и вскрикнул от боли в правом плече.

— Гарри, неужели рука все еще болит? — нежно спросила Гермиона, присаживаясь на край его кровати.

— А что, похоже, что я симулирую? — нагрубил Гарри. — Оставьте меня, пожалуйста. Мне итак тяжело, тут еще вы лезете с дурацкими вопросами!

— Ты же наш друг, Гарри, — еще нежнее сказал Гермиона. — Как мы можем быть равнодушными. Рон, слушай, я оставила сумку Гарри внизу, возле двери — ты не принесешь?

— Конечно, — отозвался Рон и вышел.

Как только хлопнула дверь, Гарри почувствовал, что Гермиона гладит его по волосам, и он тут же успокоился.

— Гарри, я знаю, как тебе тяжело, — тихо сказала она, — но не надо нас отталкивать — мы боимся, что эти гады могут воспользоваться твоей временной магической беспомощностью, чтобы снова навредить тебе.

Гарри накрыла волна воспоминаний, и он так резко сел, что Гермиона даже вздрогнула.

— Ты умеешь меня успокоить, — мягко сказал он, беря ее за руку и касаясь губами. — Чтобы я делал без тебя, Гермиона? Твоя выдержка меня поражает.

— Почти как у Снэйпа? — улыбнулась она, проводя ладонью по его щеке. — До него мне далеко.

Гарри посмотрел в карие глаза девушки и не смог удержаться, чтобы не прижать ее к себе. Она нежно поцеловала его в уголок рта, и тут Гарри вспыхнул — он стал жадно целовать ее в губы, затем покрыл лицо и шею поцелуями, чувствуя, как закружилась голова. Гермиона ответила ему тем же, издав тихий стон.

Гарри потерял контроль над эмоциями и опустил голову на подушку, утягивая девушку за собой. Ее длинные волосы спадали вниз, Гарри ласково убрал их в сторону, открывая лицо. Он провел рукой по ее спине, стягивая с плеч мантию, девушка расстегнула пуговицы на его рубашке. Страсть просто свела их с ума, они даже не услышали, как открылась дверь в спальню.

— Что вы делаете? — закричал Рон.

Гермиона тут же вскочила и села на кровать спиной к Рону. Гарри тяжело дыша, посмотрел на друга, лицо которого было красным, как свекла.

— Гарри? Гермиона? — задыхался Рон. — Вы что тут собрались делать?

— А на что это было похоже? — сказал Гарри.

— Но…, как же ты…, вы…, - Рон не мог найти слов.

— Мы делали что-то противозаконное, Рон? — спросил Гарри, застегивая рубашку. — Не нужно так реагировать, — раздался голос Гермионы от окна.

— А с тобой я вообще не хочу больше разговаривать! — рявкнул Рон.

— А в чем дело, Рон? Гарри — не Крам, — спокойно ответила Гермиона, подходя к нему. — Своей ревностью ты ничего не изменишь, так что лучшее, что тебе стоит сделать — принять все, как есть.

— Ревностью? — выдохнул Рон.

— Да, Рон, ревностью, — сказала Гермиона. — Ты столько лет смотрел на меня и не находил во мне девушку. Но сразу же изошел ревностью, увидев меня на балу с Виктором. Я еще тогда сказала тебе, что ты должен был сам сделать первый шаг ко мне. А теперь я сделала свой выбор. Ты можешь либо принять его, либо нет. Но от этого ничего не изменится.

— Но вы же не можете…, - выдавил Рон, — нельзя же так со мной. Я же…, ты разве не знаешь, что я…, что ты мне нравишься, Гермиона?

— Я вижу это, Рон, — спокойно ответила Гермиона, — я же женщина…, но твое поведение не располагало меня к тому, чтобы ответить тебе взаимностью.

— Чего? А что я делал не так?

— Да все! — не выдержала Гермиона. — Когда ты повзрослеешь, Рон? Твое поведение можно расценивать только, как детство. Ты изменился, но совсем немного — ты думаешь только о Квиддитче, о шоколадках, о том, как достать Малфоя…

— А разве Гарри думает не о том же? — бросил Рон.

— Ценности Гарри не ограничиваются только этим, Рон, — ответила Гермиона, — Рон, я не хочу тебе сейчас всего рассказывать, чтобы окончательно не поссориться с тобой. Но ты должен винить только себя, а не меня или Гарри.

— Но если бы я не зашел…, да ты специально меня отправила вниз, чтобы заниматься с Гарри…этим! — прокричал Рон.

— Рон, прости дружище, но это уже тебя не касается, — вмешался Гарри. — Я не хочу, чтобы ты наговорил гадостей Гермионе. Гермиона, я сам с ним поговорю, без тебя.

Девушка вышла.

— Сядь, Рон, — тихо сказал Гарри. — Я не хотел, чтобы ты увидел все это, прости, друг. И Гермиона не за этим тебя послал вниз.

— А зачем тогда?

— Она просто меня успокаивала, — пытался успокоить Рона Гарри. — Но я просто потерял контроль.

— Да, но она тоже тебя целовала! — возмущался Рон. — Я видел, что она тебя раздевала! Вы что, собирались заниматься сексом в нашей спальне?

— Рон, я уверен, что до этого бы не дошло, — покачал головой Гарри, — это был просто порыв и не более. Тем более, что Гермиона вовремя бы остановилась сама, поняв, куда это может привести. У девушек на такие дела стоит внутренний тормоз.

— Ага! Конечно, остановилась бы она! — зло усмехнулся Рон. — Пока я нашел голос, чтобы спугнуть вас — прошла минута! За это время я чуть не сгорел от стыда!

— Рон, но мы же уже почти совершеннолетние — никто нас за это не осудит, — ответил Гарри, — если желание заняться любовь обоюдно — тут нет ничего криминального или постыдного.

— И где ты таких слов набрался? — удивился Рон. — Я даже слышал, как вы стонете от удовольствия! Если бы не закричал — стал бы свидетелем ваших любовных баталий.

— Рон, — покачал головой Гарри. — Вот поэтому, Гермиона на тебя не обращает внимания. Ты не можешь говорить о таких вещах деликатно.

— Деликатно? — возмутился Рон. — Но вы же — мои друзья! Я захожу в спальню для мальчиков и вижу, что на тебе лежит Гермиона; вы друг друга раздеваете, целуетесь и все такое! Я что, должен был выйти и закрыть дверь за собой?! Или покараулить, пока вы там будете наслаждаться сексом?

— Рон, ты — сама бестактность! — воскликнул Гарри. — В общем, я не знаю, как тебе объяснить все это, Рон. Ты должен принять это, или нет. Но говорить об этом с тобой я больше не буду.

— И что мне делать?

— Решай сам, — ответил Гарри и натянул свитер поверх рубашки. — У тебя есть сестра — спроси ее, как надо общаться с девушками и реагировать на то, что ты видел. Извини, Рон, но скоро ужин, я пошел вниз.

И Гарри вышел из спальни, оставив Рона в полном недоумении. Гермиона сидела в кресле у камина и смотрела на языки пламени.

— Гермиона, — тихо сказал Гарри. — Прости меня, я потерял контроль. Больше этого не повторится, обещаю.

— Я сама должна была остановиться, Гарри, — еще тише ответила она. — Я обещала тебе, что не буду тебе напоминать об этом, но это очень тяжело. Я не могу тебе обещать, что у меня получится сдержаться снова, если мы останемся наедине.

— Ты предлагаешь мне поссориться с тобой? — спросил Гарри. — Рон будет счастлив. Он так и не научился чувствовать эмоции других людей.

— Давай просто забудем обо всем и пойдем ужинать, — сказала Гермиона.

Они молча шли по коридорам школы, ноги сами вели их к Большому Залу. Каждый находился в плену пережитых ощущений. Ужин так же прошел в молчании, даже Рон не сказал ни слова, видимо, пытаясь что-то решить для самого себя. Гарри даже забыл, что ему нужно идти к Снэйпу, чтобы исправить зелье.

— Поттер, — голос Мастера Зелий вывел Гарри из задумчивости. — Вы собираетесь явиться ко мне, чтобы переделать ваше зелье?

— Да, Мастер, — ответил Гарри, — простите, я забыл.

— Неудивительно, — мягко сказал Снэйп, а Гарри понял, что тот прочел его мысли о том, что случилось в спальне. — Иди за мной.

Гарри старался не вспылить, надеясь, что Снэйпу, как зрелому мужчине, хватит такта не говорить о том, что он увидел в голове юноши. Они молча спускались в подземелья, и Гарри автоматически повернул в сторону класса, когда увидел, что Снэйп ведет его в личные комнаты.

— Иди за мной, только тихо, — почти шепотом сказал Снэйп, открывая свою дверь заклинанием.

Он провел Гарри в спальню и указал на кресло возле наколдованного окна.

— Что ты делаешь? — неожиданно грозно спросил Снэйп.

— Вы о чем, сэр? — не понял Гарри.

— О том, что ты вытворял в своей спальне час назад! — рявкнул Снэйп.

— Вы не смеете говорить мне об этом! — все-таки вспылил Гарри, вскакивая на ноги. — Это вас не касается! Нечестно пользоваться тем, что я не могу выставить блок!

— Сядь! — перекрикнул его Снэйп, сам садясь на свою постель.

Гарри плюхнулся обратно в кресло, злясь на Мастера Зелий.

— Я говорю не о том, что ты хотел заняться любовью с девушкой, дурак, — выпалил Снэйп, — хотя и не приветствую это в стенах школы. Я спрашиваю тебя о том, зачем ты втягиваешь ее в это? Ты понимаешь, что, давая своим гормонам вылезти наружу, ты подставляешь ее жизнь под угрозу! Ты сказал мне, что оттолкнул ее, когда она призналась тебе в чувствах, но обманул меня!

— Это вышло случайно! — воскликнул Гарри. — Разве вы не были молодым?! Она просто пришла спросить, как я, почему я ушел с уроков и так далее. Я даже отвернулся от нее, чтобы она ушла, но она смогла заставить Рона уйти вниз, и…, я почувствовал, что она гладит меня по волосам, чтобы успокоить.

— А вместо этого, ты набросился на нее, как животное, — перехватил Снэйп. — где твои манеры, Поттер?

— Я не бросался на нее! — ответил Гарри.

— Твои воспоминания говорят об обратном, Поттер, — сказал Снэйп.

— Не смейте читать мои мысли — это личное! — крикнул Гарри, снова вскакивая из кресла.

— Сядь, — Снэйп усадил Гарри, толкнув его в грудь. — Вас видел Уизли?

— Да.

— Плохо, — скривился Снэйп.

— Почему?

— Потому что лишний свидетель этому — первый шаг, что Темный Лорд узнает о ваших отношениях. Ты хочешь, чтобы он выкрал девушку, чтобы тебя обменять на ее жизнь? А я буду снова спасать теперь уже вас обоих?

— Рону можно доверять, — сказал Гарри.

— Да ну? — усомнился Снэйп. — Он будет ее ревновать к тебе, и даже тупой увидит, почему. Ты еще не забыл про мои слова, Поттер?

— Что среди моих друзей есть шпион Лорда, сэр? — спросил Гарри. — Рон не может.

— Я и не говорю, что это он, — ответил Снэйп. — Но своим видом он может дать сигнал настоящему предателю. Ты должен с ним поговорить.

— Я пытался, он ничего не понимает в человеческих чувствах и эмоциях! — воскликнул Гарри. — Он влюблен в Гермиону, он своим поведением только оттолкнул ее от себя. Как она сказала: у него эмоций — не больше, чем на чайную ложку.

— Тогда с ним поговорю я, — сказал Снэйп. — Мне придется объяснить ему, что своей ревностью он поставит под удар своих друзей. Так. С этим покончили. Теперь скажи мне, как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

— Положительные эмоции способны иногда творить чудеса, Поттер, — задумчиво сказал Снэйп. — Ты намерен продолжать развивать отношения с мисс Грейнджер?

— Нет, я постараюсь больше этого не допускать, сэр, — неуверенно ответил Гарри.

— Ну, конечно, — ухмыльнулся Снэйп. — Ладно, делай, что знаешь, только думай головой, Поттер. Теперь мне интересно, как поживает твоя энергетика, Поттер.

— Э-э, я не знаю, сэр, — выдавил Гарри. — Не проверял.

— Ну, так давай проверим! — снова закатил глаза Снэйп. — Или я должен сделать особое приглашение? Вынимай палочку и вперед!

Гарри достал палочку и попробовал зажечь свет.

— "Lumos!" — свет был ярким.

— Так, а что-нибудь помощнее? — сказал Снэйп. — Давай ты попробуешь меня разоружить.

— "Expelliarmus!" крикнул Гарри, и палочка Снэйпа вылетела из рук. — Работает!

— Похоже, что мисс Грейнджер заслужила шоколадку, Поттер, — съязвил Снэйп.

Гарри тут же сдвинул брови в знак протеста.

— Ну, ладно, не надо дуться, — усмехнулся Снэйп. — Тогда ты сможешь сварить утреннее зелье, Поттер? И, попробуй выставить блок.

Через два часа Гарри практически влетел в гостиную Гриффиндора, окрыленный тем, что он сварил отличный яд, выставил мощный блок, и к нему вернулась его сила. Как сказал Снэйп, скорее всего, временная потеря силы была вызвана моральным шоком. Гермиона сидела в кресле возле камина и читала книгу, когда Гарри рассказал ей о своей радости.

— Это же просто чудесно, Гарри! — обняла она юношу, но тут же отстранилась. — Извини.

— Ничего, Снэйп сказал, что я должен тебя поблагодарить.

— За что? Причем тут я? — удивилась Гермиона.

— Положительные эмоции иногда творят чудеса, — ответил Гарри. — С меня шоколадка.

— Ладно, — улыбнулась она.

— Для моего полного счастья эта троица должна ответить по заслугам, — сказал Гарри.

— Как ты думаешь, Гарри, Дамблдору удастся выгнать этих уродов из школы?

— И это — минимум, чего они заслуживают, — зло ответил Гарри.

* * *

Гарри с нетерпением ожидал апреля, когда на Малфоя можно будет подать в суд. Но эти три недели тянулись так медленно и тягостно, что Гарри частенько терял контроль над собой. Малфой и его дружки ходили петухами по школе, всем своим видом показывая, что им можно все. Они задирали маленьких, но с Поттером и его компанией старались не связываться по мелочам. Поэтому Драко просто старался довести Гарри до белого каления, говоря ему гадости и ежеминутно напоминая, что прошел почти месяц, а тройку слизеринцев даже не наказали.

Гарри сначала молчал, но, когда Малфой начал перегибать палку, сдали нервы; и, как назло, на зельях. Драко сидел рядом с Гарри, но посылал ему записки.

Поттер, что же твои покровители не наказали меня? Ты им стал безразличен? Может, тогда мы с ребятами порезвимся с тобой еще разок? Но на этот раз я завершу начатое дело до конца.

— Ваше зелье должно быть темно-бордового цвета, — Снэйп оторвал Гарри от чтения записки. — Я устал тратить время на проверку ваших ошибок в свое свободное время, поэтому я пройду по рядам и загляну в котлы. Если яд не будет бордового оттенка — получите штрафную работу на дом. Итак…

Снэйп медленно прохаживался по классу, останавливаясь возле каждого котла и оценивая зелья. Гарри вернулся к записке Малфоя.

Даже не надейся, что нас исключат, Поттер. Нам вообще ничего не будет, понял? За нами стоит невероятная власть, Поттер. Ты понимаешь, что за моей спиной — сам Темный Лорд!

Тут Гарри сорвался, вскочив на ноги, и заорал на весь класс, сжимая в дрожащей от гнева руке письмо врага.

— Ах ты тварь! Тебя еще и развлекает то, что ты сделал? Я порву тебя на части, скотина! Давай выйдем в коридор и тогда посмотрим, спасет ли тебя Волдеморт, наделивший тебя полномочиями издеваться над людьми!

— Поттер? Ты что орешь? — крикнул Снэйп, неспешно подходя к Гарри. — Десять баллов с Гриффиндора! Сядь на место!

Но Гарри его не слышал, дрожа с головы до ног от ярости. Он вынул палочку и направил ее на Малфоя.

— Нет, я даже не буду выходить — я тебя прикончу на месте, подонок, — как безумный, орал Гарри, — "Vecletum!"

Красный луч полетел в Малфоя, но Снэйп среагировал мгновенно, сбив проклятие.

— Ты что, Поттер? — заорал Малфой, вскакивая на ноги. — Ты же меня едва не убил!

— А что ты чуть не сделал со мной?

— Поттер! Выйди из класса! — крикнул Снэйп, подлетая к Гарри и хватая его за ворот. — Пойдешь со мной к директору, немедленно! Малфой, Крэбб и Гойл — взять свои вещи и за нами. Мне повторить еще раз?

Не дождавшись ответа или действий, Снэйп выволок Гарри за дверь, удерживая за воротник мантии. Он шел очень быстро, Гарри едва поспевал за широкими шагами Мастера зелий.

— Сэр, — тихо сказал Гарри, сделав большую ошибку.

— Заткнись, Поттер! — Снэйп был вне себя, Гарри даже почувствовал, что его накрывается волной гнева профессора. — Какого черта ты делаешь? Ты спятил?

— Сэр, он…

— Молчать! — заорал Снэйп. — Что он тебе сделал? Я посадил вас рядом, чтобы вы не разговаривали.

— Он присылает мне записки, сэр, — сказал Гарри, попытавшись вырваться из крепкой хватки профессора. — Я терпел, но это уже слишком.

— Записка? Она у тебя?

— Вот, — ответил Гарри, протягивая скомканное письмо Снэйпу.

Тот пробежал глазами по строкам и побелел.

— Мразь, — прошипел Снэйп, — скотина, ну, ничего, недолго им осталось.

Он снова схватил Гарри за ворот и, сказав каменной горгулье пароль, практически закинул юношу на лестницу. Казалось, Дамблдор их ждал, причем не один: там были четыре аврора и два волшебника, один их которых был похож на целителя.

— Северус, почему так рано? — удивился Дамблдор. — И что ты так схватил Гарри?

— Потому что он едва не прибил Малфоя на моем уроке, — прошипел Снэйп, швыряя Гарри в кресло напротив директора. — Эти трое ждут возле горгульи, Дамблдор.

— Приведи их, Северус, — сказал Дамблдор, — только медленно — я пока все объясню Гарри.

Снэйп вышел, бросив на Гарри свирепый взгляд.

— Гарри, что случилось? — спросил Дамблдор. — Ты снова потерял контроль над собой?

— Попросите Мастера дать вам записку, которую мне послал Малфой на уроке — и вы бы не удержались, директор, — с вызовом сказал Гарри. — Я так понял, что вы ожидали этого?

— Нет, — ответил Дамблдор. — Мы планировали сделать это вечером, после ужина.

— Что сделать?

— Арестовать их, — ответил Дамблдор. — Гарри, это обвинитель из министерства магии — Адам Уорриэлз. Когда я дам тебе слово, Гарри, ты скажешь что подал заявление в отдел магического правопорядка с обвинением против Драко Малфоя, Винсента Крэбба и Грегори Гойла в попытке убийства. Ты понял меня?

— Да, директор, — ответил Гарри.

— Дальше, если тебя о чем-либо спросит Адам, ты должен спокойно отвечать на его вопросы, — сказал Дамблдор. — И я думаю, что мы прикрепим к делу ту записку, которую тебе дал Малфой.

Тут в кабинет вошел Снэйп, приведя с собой троих слизеринцев. Крэбб и Гойл были слегка напуганы, а Малфой надеялся отделаться легким наказанием в виде мытья туалетов.

— Господа, прошу вас сесть, — официальным тоном сказал Дамблдор, и троица напряглась. — Я должен вам сообщить не очень приятную для вас новость, господа…

— Я ничего не делал, — тут же выпалил Малфой, чем вызвал злую усмешку у Гарри.

— Мистер Малфой, когда вам дадут слово — вы скажете то, что сочтете нужным, — прервал Драко обвинитель. — Мое имя — Адам Уорриэлз — я обвинитель отдела магического правопорядка министерства магии.

— Обвинитель? — тихо сказал Крэбб.

— Да, — подтвердил Адам Уорриэлз. — Вы понимаете, по какому поводу вас пригласили, господа?

— Нет, — хором ответили слизеринцы.

— Вы понимаете, что я бы не пришел сюда просто из уважения к вашим персонам, — продолжил Адам Уорриэлз. — Я здесь по официальному приглашению мистера Поттера.

— По какому еще приглашению? — медленно соображал Малфой. — Вы хотите нас исключить из школы?

— Вы совершили нечто, что уже выходит за рамки нарушения школьных правил, мистер Малфой, — спокойно ответил Дамблдор. — Мистер Поттер, вам слово.

Гарри встал и, глядя в серые глаза Малфоя, проговорил ровным голосом:

— Я, обвиняю Драко Малфоя, Винсента Крэбба и Грегори Гойла в попытке убийства и нанесения тяжких телесных повреждений.

Гарри спокойно сел, пытаясь унять дрожь в теле — троица Слизерина переглянулась; первым нашелся Малфой.

— Ты что? — сказал он обычным надменным тоном. — Ты обвиняешь нас, что мы пытались тебя убить?

— Да, — ответил Гарри. — Я подал на вас троих в суд.

— Да ты сам меня едва сейчас не убил, Поттер! — воскликнул Малфой.

— Мистер Малфой, — сказал обвинитель, — поведение мистера Поттера на уроке, было вызвано вашей новой угрозой убить его.

— Я ничего не делал! — крикнул Малфой. — А он швырнул в меня смертельным проклятием! Если бы не профессор Снэйп не сбил его заклинание — он бы меня убил! Я тоже могу подать на него в суд!

— Конечно, вы сможете подать на мистера Поттера в суд, мистер Малфой, — согласился Дамблдор. — Но мистер Поттер предоставил нам основание для своего оправдания.

— Какое еще основание? Да он маньяк! — закричал Малфой, Крэбб и Гойл были напуганы до смерти.

— На уроке зелий вы послали мистеру Поттеру записку, в которой снова угрожали его убить, — сказал обвинитель, — так же, в ней содержится информация, которая дает мне, как официальному представителю министерства, выдвинуть лично против вас еще одно обвинение, не менее тяжкое, чем попытка убийства.

— Какое еще? — крикнул Драко, явно не въезжая во всю опасность своего положения.

— В записке, которую вы прислали мистеру Поттеру, — спокойно продолжил Адам Уорриэлз, — вы сознаетесь, что находитесь под покровительством, а значит, и сообщником Темного Лорда.

— Я…, я…, - но Малфой ничего не мог на это ответить, прекрасно поняв, что он зря написал такое на бумаге. — Он меня заставил!

— Кто? Темный Лорд? — спросил Уорриэлз.

— Да, он…

— Мистер Малфой, хочу вам напомнить, что ваш отец и мать — Нарцисса и Люциус Малфой находятся в международном розыске по обвинениям в связях с Темным Лордом. А конкретно на имя вашего отца и всех Упивающихся Смертью, уличенных в активной деятельности, министром магии был издан приказ о немедленном уничтожении.

— Что? — заорали трое слизеринцев, явно не знавших о таком положении вещей.

— Да, ваши отцы — прямые пособники Темного Лорда. Так же, мистер Люциус Малфой обвиняется в трех убийствах и одной попытке убийства, — подтвердил Уорриэлз.

— Вы не можете нас обвинять! — заорал Малфой, вскакивая со стула, но его усадил один из Авроров.

— Можем, — ответил Дамблдор. — А ты думал, что я попытаюсь тебя исключить из школы? После того, что вы втроем сделали? У нас достаточно доказательств, чтобы вы трое сели в Азкабан минимум на тридцать лет.

— Что? В Азкабан? — заорали слизеринцы. — Вы не можете — мы еще школьники!

— Юридически вы подсудны, — ответил Уорриэлз. — К тому же, на момент совершения вами злостного преступления против мистера Поттера, всем вам уже было семнадцать лет. Вы можете выбрать любого защитника, которого захотите. Если у вас нет такой возможности — вам его предоставят.

— У Поттера нет никаких доказательств! — заорал Малфой.

— А эти вопросы мы будем обсуждать на процессе, мистер Малфой, — ответил Уорриэлз. — До этого времени вы будете содержаться в тюрьме министерства магии.

— Что? В тюрьме?

— Да, я считаю, что ваше нахождение в школе неприемлемо, — сказал Дамблдор. — Своим присутствием вы угрожаете и мистеру Поттеру, и другим ученикам.

— Мой отец, — начал Малфой.

— Ваш отец будет убит на месте, если явится в министерство, — прервал его Уорриэлз. — Конечно, вы в праве его вызвать на слушание… Суд состоится в следующую пятницу, в девять утра.

— Профессор Снэйп! — заорал Малфой. — Вы же друг моего отца — вы должны мне помочь!

— Прости, Драко, — ответил Снэйп, скрипя зубами, — я ничем не могу тебе помочь — меня не было в школе в это время — я же был в отпуске…

— Но, вы же знаете, что мне поручил это Темный Лорд! — заорал Малфой. — Вы же были там вместе с моим отцом!

— Мистер Малфой, — остановил его Уорриэлз, — об этом мы поговорим с ним сами, без вашего присутствия.

— Встать! — скомандовал один из Авроров, и троица вскочила со стульев, как ошпаренная. — Ваши волшебные палочки.

— Что? Палочки? — воскликнул Малфой.

— Нам применить силу? — повысил голос аврор. — Палочки!

Малфой, Крэбб и Гойл отдали свои палочки и протянули аврору.

Руки за спину! — вновь скомандовал он. — “Copula!”. Вперед!

И авроры вывели слизеринцев из кабинета. Гарри проводил их взглядом, а потом рухнул в кресло, и его стало колотить нервной дрожью.

— Ну-ну, парень, — мягко сказал Снэйп, подскочив к Гарри, доставая из кармана пузырек, — выпей-ка успокоительного зелья.

— Ты молодец, Гарри, что не выкинул записку, — сказал Дамблдор, — этим Малфой себе добавил еще несколько лет и много седых волос.

— Директор, я думаю, что Поттеру можно пропустить следующий урок, — сказал Снэйп, глядя на Гарри, которого все еще трясло.

— Нет-нет, — заявил Гарри, — я пойду на Защиту, если можно.

— Если ты уверен, Поттер, — ответил Снэйп. — И еще, я жду тебя тогда в своем кабинете в восемь вечера на дополнительный урок.

— Зелий? — спросил Гарри. — Я плохо сварил зелье на уроке, сэр?

— Нет, твоя работа выполнена на «отлично», Поттер, — мягко ответил Снэйп. — Я начну заниматься с тобой черной магией. В восемь вечера.

* * *

Без пяти восемь Гарри вошел в кабинет Мастера Зелий, с волнением ожидая того, чему его начнет учить профессор. Снэйп сидел, в кресле возле камина, вытянув ноги, и его правая рука безвольно свисала с подлокотника; Гарри почувствовал, что с Мастером что-то не так. Мантии на нем не было, а рубашка надета поверх брюк, к тому же, она была расстегнута на все пуговицы. Гарри медленно подошел к Снэйпу и охнул: с правой руки стекала струйка крови, а сам Мастер был очень бледен.

— Мастер Снэйп, что с вами? — наклонился к профессору Гарри и увидел, что из-под рубашки по груди течет кровь. — Вы ранены?

Снэйп поднял тяжелую голову и посмотрел на ученика, еще раз вздрогнувшего — на лице Снэйпа был глубокий порез на левой щеке.

— Мне кого-нибудь позвать? — спросил Гарри.

— Нет, — прохрипел Снэйп, ему было трудно говорить, — ты мне поможешь. Принеси заживляющего зелья и,… и бинты, они в шкафу в спальне…

Гарри принес, что просил профессор, и подвинул к креслу маленький столик на колесиках. Он понял, что рана была под рубашкой; он осторожно отвернул правую часть рубашки, прилипшей к телу от крови. Гарри смочил сложенный бинт в зелье и легонько приложил его к ране, Снэйп вздрогнул и издал тихое шипение.

— Сэр, нужно еще другое зелье, чтобы остановить кровь — рана глубокая, — тихо сказал Гарри и, не дождавшись согласия от профессора, пошел за зельем.

Он снова приложил к ране бинт, стараясь действовать как можно осторожнее. Через пять минут рана перестала кровоточить, но надо было, чтобы она затянулась. Гарри обильно смочил заживляющим зельем бинт и на этот раз чуть сильнее прижал его к ране, которая находилась чуть ниже ключицы. На этот раз Снэйп издал тихий стон, и Гарри увидел, как лицо профессора исказила гримаса боли.

— Потерпите, сэр, — тихо сказал Гарри, еще сильнее прижимая бинт.

Снэйп с трудом поднял левую руку и положил ладонь поверх руки Гарри.

— Я подержу, — прошептал он, — сможешь перевязать?

— Попробую, — неуверенно ответил Гарри. — Надо снять рубашку, сэр…

Снэйп попытался наклониться вперед, но, видимо потерял много сил и крови.

— Давайте, помогу, — вставая, сказал Гарри и просунул руку за левое плечо Мастера, притягивая его к себе.

Снэйп прокусил губу, чтобы не вырвался стон или крик боли.

— Тебе не снять рубашку — разрежь, — прерывисто прошептал Снэйп. — Возьми ножницы, если боишься палочкой…

Гарри нашел в столе ножницы и аккуратно разрезал рубашку; удалив остатки одежды, Гарри сделал новый тампон и приложил его вместо старого.

— Постарайся стянуть как можно сильней, — подсказывал Снэйп, помогая левой рукой удерживать повязку.

Гарри пропустил бинт поверх правого плеча, затем укрепил повязку на торсе Снэйпа.

— Надо еще что-то сделать с лицом, сэр, — сказал Гарри, когда помог Снэйпу облокотиться на спинку кресла. — Очень неприятная рана; если не поспешить — останется шрам, сэр.

— Надеюсь, не в виде молнии — не хочу, чтобы нас путали, — Снэйп нашел в себе силы для сарказма.

Гарри промыл порез и наложил повязку, заклеив ее пластырем.

— Надо бы дать вам зелья, чтобы силы вернулись, — сказал Гарри, — не будете же вы спать в кресле, сэр?

— Настало твое время за мной ухаживать, Поттер, — тихо ответил Снэйп, истративший последние силы, помогая Гарри.

Гарри дал Снэйпу зелье и сел напротив него.

— Простите, сэр, — неуверенно сказал Гарри, — что произошло?

— Люциус обиделся, что я не помог его сыну, — вялым голосом ответил Снэйп. — У нас была дуэль.

— Дуэль? — удивился Гарри. — Простите, сэр, а что же тогда с ним, если вы в таком состоянии?

Снэйп не ответил, закрывая глаза и начиная дрожать.

— Вам холодно? — спросил Гарри, подлетая к профессору. — Я принесу согревающее зелье.

— Нет, — остановил его Снэйп едва слышным шепотом, — тогда откроется кровотечение. Мне надо лечь.

— Я помогу, — отозвался Гарри.

— У тебя не хватит сил, Поттер, — ответил Снэйп.

— Хватит, сэр, — сказал Гарри.

— Ты ниже меня на шесть дюймов, — прохрипел Снэйп, начиная дрожать еще сильней, — и легче фунтов на сорок — тебе меня не поднять.

— Поспорим? — сказал Гарри, подходя к креслу. — Положите левую руку мне на плечо, сэр.

У Гарри подкосились ноги; если бы Снэйп не был так слаб, Гарри было бы намного легче.

— Тебе не протащить меня по коридору — идем к тому стеллажу, — прошептал Снэйп, кивая в нужную сторону. — Направь на него палочку и произнеси тоже заклинание, которым открывается моя спальня.

Гарри пробормотал заклинание, и они медленно вошли в личные комнаты Снэйпа. Гарри уже практически тащил профессора на себе, когда они зашли в спальню Мастера. Гарри довел Снэйпа до кровати, убрал заклинанием верхние одеяла и помог профессору лечь. Того трясло, будто в комнате был сильный мороз. Гарри укрыл его всеми одеялами, которые были его распоряжении, и развел камин.

— Что я еще могу для вас сделать, сэр? — спросил Гарри, садясь на край постели. — Может, сказать Дамблдору? Вы же завтра не сможете работать, сэр.

— Не надо, — прошептал Снэйп, немного согревшись, — принеси мне еще восстанавливающего зелья и поставь на тумбочку.

— Хорошо, — сказал Гарри.

Когда Гарри вернулся с несколькими пузырьками, Снэйп уже спал. Гарри увидел, что того прошиб пот от слабости. Гарри решил, что должен последить за профессором, вряд ли у того хватит сил, чтобы дотянуться до тумбочки. Все-таки, Гарри считал, что Дамблдору надо знать о том, что случилось со Снэйпом, но не решился сказать, раз Снэйп просил молчать.

— Похоже, что ему завтра не подняться, — прошептал Гарри сам себе, вытирая лоб профессора Зельеделия.

К полуночи Снэйпу стало совсем плохо, и Гарри решился рассказать директору. Юноша подошел к камину, взял горсть летучего пороха и кинул его в пламя, которое тут же стало зеленым.

— Кабинет директора, — тихо, но четко сказал Гарри и шагнул в зеленое пламя.

Через секунду он вышел в кабинете директора. Тот не спал; Дамблдор сидел за своим столом и что-то читал, делая записи на пергаменте.

— Профессор Дамблдор, — тихо сказал Гарри, видя, что тот не заметил, как кто-то вошел через камин в его кабинет.

— Гарри? — подскочил Дамблдор. — Что случилось?

— Со мной все хорошо, сэр, — тут же отозвался Гарри, — но вот Мастер Снэйп ранен.

— Что? — воскликнул Дамблдор. — Где он?

— Я помог ему, сделал все, что он сказал, сэр, — ответил Гарри, — я уложил его в постель, укрыл одеялами, растопил камин, но у него сильный жар. Он, конечно же, был против того, чтобы я позвал вас, сэр, но…

— А он сказал, что с ним произошло, Гарри? — спросил Дамблдор, поднимаясь из кресла.

— Он только успел сообщить, что Люциус Малфой обиделся, что Мастер Снэйп не помог его сыну, — ответил Гарри, — у них была дуэль.

— Дуэль? — удивился Дамблдор. — И что же с Малфоем, если Северус столь сильно ранен?

— Я спросил его о том же, сэр, но Мастер мне не успел ответить, — сказал Гарри. — Мне кажется, что будет лучше, если вы сами оцените его состояние — мне оно показалось не самым лучшим.

— Он в своей спальне, Гарри? — спросил Дамблдор, и Гарри кивнул. — Пойдем.

Дамблдор бросил горсть порошка в камин. Снэйп проснулся, пока Гарри ходил к Дамблдору.

— Я же просил тебя не говорить директору, — прошептал Снэйп, не поднимая головы.

— Гарри правильно поступил, Северус, — мягко сказал Дамблдор, садясь возле Снэйпа на постель. — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, благодаря заботам Поттера, — ответил Снэйп, — но ощущаю дикую слабость — даже говорю с трудом.

— Северус, что произошло? — спросил Дамблдор.

— Люциус и я немного повздорили, — прошептал Снэйп.

— Северус, я серьезно…

— Лорд вызвал меня в черный замок, где уже был Малфой — старший, — ответил Снэйп, говоря с закрытыми глазами. — Те уже знали, как вы наказали Драко. Лорд спросил у меня, как все было. Я рассказал то, что мы с вами решили…

— Том поверил? — спросил Дамблдор.

— Насколько это возможно, да, — ответил Снэйп. — Он же знал, что меня не было, когда эти выродки напали на Поттера — я не мог ничем помочь малфенышу. Но Люциуса, видимо, это не устроило…

— Вы что, сражались у Лорда на глазах? — спросил Дамблдор.

— Нет, перед Лордом Малфой сыграл, что принял мой рассказ, — сказал Снэйп. — Но я прочитал его гнусные мысли,… мы пришли в его замок, и он стал орать на меня, обвиняя во всем, в чем только было можно обвинить. Я понял, что бесполезно будет с моей стороны пытаться убедить его в том, что его сын — подонок и копия своего отца.

— Ты сказал Гарри, что у вас с Люциусом была дуэль, — подгонял Снэйпа Дамблдор. — Если ты ранен, то, что же с ним? Ведь ты намного сильней его, Северус.

Снэйп хотел сделать глубокий вздох, но боль в правой части груди заставила его вздрогнуть, и Гарри с Дамблдором услышали сдавленный стон, который Снэйп всеми силами пытался заглушить.

— Помолчи, Северус, — встревожено сказал Дамблдор, — побереги силы. Твой рассказ может подождать до завтра.

— Ничего, — прошипел Снэйп, немного восстановив дыхание, — просто забылся.

— Так что с Малфоем, Северус? — спросил Дамблдор. — Ваша дуэль была не детской, судя по твоим ранениям…

— Я и не знал, что Люциус так поднаторел в практике дуэлей, — тихо сказал Снэйп, — пришлось с ним повозиться…

— Северус, твоя ирония меня пугает, — вставил Дамблдор, поглядев на Снэйп с опаской. — Как ваша дуэль закончилась для него? Надеюсь, ты его не убил?

Снэйп не ответил, чем привел Дамблдора в ужас.

— Скажи мне, что ты его не убил, Северус! — повышая голос, сказал Дамблдор. — Ты понимаешь, что с тобой сделает Том, если узнает?

— Поблагодарит, — ответил Снэйп, еще больше усилив тревогу директора, — Малфой провалил последнее задание Лорда. Его спасло чудо, Дамблдор.

— Северус, так ты ответишь прямо?

— Нет, я его не убил, — недовольно протянул Снэйп, — еще бы секунда, и я сделал бы это. Нарцисса услышала шум и помешала мне. Думаю, что она долго будет зализывать ему раны — уж я постарался…

— Хвала Мерлину! — вскинул руки Дамблдор. — Так. Завтра ты не выйдешь на работу, Северус. И никаких возражений, иначе я отправлю тебя в больницу Св. Мунго! Тебя можно оставить одного?

— Вполне, — прохрипел Снэйп, — только вот до зелий мне не дотянуться.

Дамблдор помог Снэйпу выпить зелье и повернулся к Гарри, который все это время сидел в кресле у наколдованного окна.

— Гарри, я провожу тебя в башню Гриффиндора, — сказал Дамблдор.

— Директор, — неразборчиво сказал Снэйп, которого снова окутывал сон, — можно одну просьбу?

— Любую, мальчик мой, — мягко сказал Дамблдор, наклоняясь к Снэйпу, укрывая его съехавшим одеялом.

— Я хочу, чтобы вы никому не говорили, почему я завтра не приду, — невнятно пролепетал Снэйп и тут же уснул.

— Конечно, Северус, — сказал Дамблдор уже спящему Снэйпу и убрал с его лица черные волосы. — Пойдем, Гарри, уже поздно.

* * *

Когда за завтраком Дамблдор объявил, что сегодняшние уроки зелий будет проводить он сам — школа пришла в недоумение. Дамблдор объяснил, что профессору Снэйпу пришлось уехать в Лондон, чтобы дать консультацию в больнице Св. Мунго. Многие очень удивились, что Снэйп дает консультации целителям, но Гарри объяснил гриффиндорцам, что Мастер Зелий — лучший зельевар в Британии и к нему часто обращаются за советом или просьбами.

Но когда Снэйп не вышел в пятницу — в школе поползли разные слухи. Одни говорили, что его посадили в Азкабан за связи с Волдемортом; другие были уверены, что Дамблдор его уволил; третьи были уверены, что у Снэйпа что-то случилось дома, хотя никто не был уверен, что у него есть семья или родные.

В воскресенье была тренировка у сборной Гриффиндора по Квиддитчу. Гарри хотел потратить это время, чтобы подготовиться к занятиям в дуэльном клубе, но Рон и Джинни настояли.

— Гарри, ты же говорил, что все сделал вчера? — возмущался Рон.

— Ну, раз Снэйп не сможет прийти — я буду вести занятия, — ответил Гарри. — Ну, ладно, схожу за метлой.

Через десять минут Гарри шел к стадиону, где его ждала команда.

— Я предлагаю еще раз отработать схему "голова ястреба" для начала, — начала Джинни. — Рон, а ты будешь тренироваться с Гарри, кидая ему мячи для гольфа.

Рон открыл мешок наколдованных белых шариков, взял с десяток и засунул их за шиворот.

— В воздухе у меня броски получаются дальше, — сказал Рон.

— Взлетаем, — отозвался Гарри, взмывая над стадионом — Рон догнал его через пять секунд.

— Готов? — спросил Рон.

— Да, — ответил Гарри, и Рон достал первый мячик и швырнул его Гарри за спину.

Гарри тут же развернулся и рванулся за шариком, который уже стремительно падал вниз под тяжестью своего веса. Гарри вытянул правую руку и поймал белый мячик. Поднялся к Рону и отдал его для повторного броска. Рон швырнул его, что есть силы вниз с высоты в тридцать футов — Гарри камнем кинулся за ним. Шарик набирал скорость, но метла Гарри явно была быстрее — он поймал его без всяких проблем, но ощутил в правом плече неприятное покалывание.

Когда Рон начал кидать мячи быстрее и в разных направлениях, от резкого вытягивания правой руки покалывание усилилось, и Гарри начал промахиваться или ронять белые шарики.

— Гарри, не ленись! — кричал Рон. — Соберись же! Бросаю!

И Рон снова кинул мяч для гольфа вниз, что есть силы. В это же время команда спускалась вниз, чтобы обсудить следующую схему для отработки. Гарри рванул вниз за белым мячом, нагнав его в трех футах от земли. Он слышал, как команда его подбадривает, уже спустившись на поле. Гарри выкинул правую руку вперед, чтобы схватить мяч, но плечо будто парализовало. От неожиданности Гарри потерял контроль над метлой и рухнул вниз, как назло на правый бок; теперь он услышал, как в плече что-то хрустнуло.

— Гарри? — к нему бежала вся команда.

— Гарри, что с тобой? — склонилась над ним Джинни, очень испуганная.

— Кажется, я снова сломал плечо, — стараясь не закричать, проскрипел Гарри.

— Ты просто не хочешь играть — вот и притворяешься, — сказал Рон.

— Заткнись, Рон! — крикнула Джинни, дав брату пощечину. — Не смей так говорить! Ты же видел, что произошло! Ребята, помогите Гарри встать.

Парни помогли Гарри подняться, так как он не мог опереться на руку.

— Не надо, я сам дойду, — сказал Гарри, — Джинни, отнесешь мою метлу в башню?

— Конечно, Гарри.

Гарри прижал левой рукой правое плечо и, не взглянув на Рона, побрел к замку. Когда он дошел до входа в школу, боль усилилась, и перед глазами побежали черные точки. На его счастье он встретил возле большой лестницы МакГонагалл.

— Что с вами, Поттер? — спросила она, увидев, что парень очень бледен.

— Я упал с метлы, и, кажется, снова сломал плечо, — пробормотал Гарри, боясь рухнуть прямо на декана.

— Ты не дойдешь сам, Поттер, — сочувственно сказал она, наколдовав носилки, — ложись, я тебя донесу.

У Гарри уже не было желания играть в героя, и он покорно лег на носилки. Он смотрел вверх, пытаясь разглядеть высокие своды замка, но черные точки превращались в большие пятна, а боль он терпел из последних сил.

— Поппи! — крикнула МакГонагалл, входя в палату больничного крыла, левитируя перед собой носилки с Гарри, — помоги мне!

Врач вышла из-за ширмы, которой была отгорожена одна из кроватей.

— Поттер? — удивилась она. — Что опять?

— Говорит, что упал с метлы и сломал плечо.

— Надеюсь, не правое, — выдохнула мадам Помфри, помогая МакГонагалл переложить Гарри на кровать. — О, во имя неба! Да что же это такое! Почему же рвется там, где тонко? Поттер, ты меня слышишь?

— Да, — простонал Гарри.

— На-ка, выпей обезболивающего зелья, — она поднесла к его губам первый пузырек. — А теперь вот это.

Она дала Гарри несколько разных зелий, последнее из которых было снотворным.

* * *

— Он не сказал, как это произошло, Поппи? — спросил Дамблдор.

— Декан его факультета сказала, что он упал с метлы, директор, — ответила мадам Помфри. — Он повредил плечо еще сильнее, чем в тот раз.

— Каков твой прогноз, Поппи? — обеспокоено спросил Дамблдор.

— Ну, думаю, завтра на уроки он сможет пойти, конечно, будет ходить с повязкой еще минимум неделю, пока все срастется как надо, — ответила она. — Но вот со спортом, боюсь, Поттеру придется покончить. Еще одно падение и он останется без руки, Дамблдор!

— Я поговорю с ним сам, Поппи, спасибо, — сказал Дамблдор. — Ты оставишь нас?

Дамблдор сел на стул возле кровати Гарри, который притворился спящим, но все слышал.

— Ты все слышал, Гарри? — спросил Дамблдор.

— Да, — ответил он. — Значит, с Квиддитчем можно попрощаться?

— Как ты упал, Гарри? — ушел от ответа директор.

— Рон кидал мне мячи для гольфа вместо снитча, — ответил Гарри, — после второго или третьего броска, я начал ощущать тяжесть в правой руке. А потом она просто онемела, я потерял равновесие и упал именно на правый бок! Мадам Помфри считает, что все кончено с игрой, да, сэр?

— Гарри, если ты будешь так падать каждый раз — твоему многострадальному плечу будет еще хуже, — мягко ответил Дамблдор. — Я знаю, что для тебя значит Квиддитч, Гарри, твой отец был превосходным ловцом. Но здоровье дороже.

— А если она ошиблась? — спросил Гарри. — Представляете, что будет с командой, если я уйду перед финальным матчем? Рон уже обвинил меня в симуляции, когда я упал…

— Рон сожалеет об этом, — заверил Дамблдор. — Джинни и Гермиона так на него сердятся, что не разговаривают с ним уже второй день.

— Да ну его! — бросил Гарри. — Он все играет в игрушки! Я — не его собственность! Что же мне теперь, инвалидом остаться ради него?

— Не надо так, Гарри, — мягко сказал Дамблдор. — Ты хочешь завтра пойти на уроки? Боюсь, что правая рука будет не дееспособна, но твой слух не пострадал при падении.

— А как Мастер Снэйп? — тут же спросил Гарри. — Он выздоровел? Почему он не пришел на уроки в пятницу?

— Его сильно лихорадило в тот день, я настоял, чтобы он остался в постели, — ответил Дамблдор. — Похоже, что Драко получил от своего отца знание того проклятия, которым он едва не убил тебя.

— Так со Снэйпом то же самое? Как он? Вы ему помогли?

— С ним все хорошо, Гарри, — ответил директор. — Он позвал меня в три часа ночи и сказал, что надо сделать, чтобы остановить действие проклятия. Но рана заживает медленно — Северус не может ни палочку держать, ни писать.

— Прямо, как я, — заметил Гарри.

— Но на уроки он выйдет, — сказал Дамблдор. — Его было не удержать.

— Я тоже пойду, — заявил Гарри.

— Будете оба раненые ходить по школе…

— Он тоже носит бандаж на правом плече? — спросил Гарри.

— Под рубашкой, — ответил Дамблдор, — Северус сказал, что ему достаточно внимания противоположного пола из-за его изменившегося внешнего вида.

— Кстати, а вы не знаете в чем причина, профессор? — тут же спросил Гарри.

— Нет, не знаю, Гарри, — ответил Дамблдор. — Нет, он не влюбился — я бы сразу заметил. Для него была только одна женщина в жизни — его погибшая супруга. Просто, видимо он так захотел. И, мне кажется, что ему давно пора было нужно это сделать. С его-то внешними данными! Мог бы еще десять лет назад разбивать девичьи сердца…

— Возможно, ему этого было не надо, — задумался Гарри, — да, я думаю, что и теперь ему это ни к чему — просто надо же куда-то деньги девать… у него же свой замок?

— И не один, — добавил Дамблдор. — Его род — один из самых древнейших и богатейших. Снэйпы — одна из самых что ни на есть чистокровных семей — даже Малфои имели связи с маглами, но не род Северуса. Его род тянется от самого Салазара Слизерина.

— Он — потомок Слизерина? — изумился Гарри.

— Да, он состоит в косвенном родстве с Лордом Волдемортом, — ответил Дамблдор.

— Черт возьми! — воскликнул Гарри.

— Гарри, — укоризненно покачал головой старик. — Да, поэтому Северус находится у Волдеморта на особом положении. Том знает, что рядом с ним находится более прямой наследник Слизерина, чем сам Лорд.

— Так Волдеморт знает об этом?

— Конечно, поэтому, он еще с детства приходил в дом Снэйпов, чтобы поговорить с юным Северусом, — сказал Дамблдор. — Он и запудрил парню голову со своими идеями чистой крови. Снэйпы всегда держались в стороне от таких вещей, хотя и издревле ратовали за чистоту крови в волшебных семьях. Таково воспитание, Гарри, никуда не деться.

— Так вы сказали, что у него не один замок? — спросил Гарри.

— Да. Правда, сам я у него никогда не спрашивал, — ответил Дамблдор, — ты же знаешь английский нрав: не спрашивать о личной жизни и о деньгах. Но Северус как-то вскользь упомянул, что у него во владении столько имущества, что он не знает, как этим всем управлять. Он сказал, что из всех его родовых дворцов и замков, он был только в трех, два из которых в Шотландии и один — в Ирландии.

— Профессор Дамблдор, а у него есть родственники? Живые родственники? — спросил Гарри. — Кому он все передаст?

— Его родителей убили, когда ему было шестнадцать, — ответил Дамблдор.

— Волдеморт?

— Нет, это были обыкновенные грабители, позарившиеся на их достаток, — ответил Дамблдор. — Насколько я знаю, прямых родственников у него нет.

— А наследники? — не унимался Гарри. — Дети? У него есть дети?

— Я не знаю, Гарри, не могу тебе ответить, — отвернулся Дамблдор. — Ты поспи, уже поздно.

— Все же, интересно, кому он передаст все свое богатство? — тихо сказал Гарри вслед Дамблдору. — Может, брат или сестра, или крестники — кто угодно…

— Я не знаю, Гарри, — еще более уклончиво ответил Дамблдор, — попробуй сам его спросить. Я только знаю, что Северус написал завещание еще десять или двенадцать лет назад. Отдыхай, Гарри.

И Дамблдор вышел, а Гарри еще долго думал о том, что бы он сам сделал, будь у него столько имущества. И, оказывается, Снэйп в родстве с Волдемортом! Вот уж, неожиданность!

— Так значит, он должен говорить на языке змей, как я и Волдеморт, — вслух сказал Гарри сам себе, — да, уж, в Снэйпе столько загадок — за всю жизнь не найдешь ответов.

* * *

Утром Гарри позавтракал в кровати, не став спускаться в Большой зал, чтобы его не разглядывала вся школа, обращая внимание на его подвязанную правую руку. Он не спеша дошел до башни Гриффиндора, медленно собрал сумку одной рукой, повесил на левое плечо и пошел на строенные зелья. Там он оказался раньше всех, но кабинет Снэйпа был закрыт — видимо, тот еще завтракал. Через десять минут стали подтягиваться шестикурсники.

— Привет, Гарри! — поздоровался Эрни. — Что у тебя с рукой? Опять Малфой?

— Нет, я сломал руку на тренировке, — ответил Гарри, — а Малфоя нет в школе с прошлой среды, ты не заметил?

— Заметил, — сказал Эрни, — вся его шайка не появляется на уроках с того дня, как ты едва не прикончил Драко на зельях. Куда вас тогда повел Снэйп?

— К директору, — ответил Гарри, сочиняя на ходу, — похоже, что им грозит исключение.

— За то, что они тогда над тобой издевались?

— Да, — сказал Гарри, кивая Невиллу в знак приветствия.

— А я-то думал, что ты их попытаешься посадить в Азкабан, Гарри, — сказал Эрни. — Ведь они использовали Непростительные проклятия на тебе!

— Ты через чур много думаешь, Эрни, — прервал тему Гарри, — мне и исключения этой троицы будет достаточно!

— Гарри? — удивилась Гермиона, увидев его возле двери кабинета Зельеделия. — Я не знала, что ты придешь на уроки сегодня. Как рука?

— Я итак пропустил месяц из-за слизеринцев, — ответил Гарри, не глядя на Рона, который спрятался за Гермионой. — Но тебе придется резать мне ингредиенты — еще неделю, как минимум не смогу ничего делать правой рукой.

— И надо же было тебе упасть именно на старую травму! — сочувственно сказала девушка. — Так ты и палочку не можешь держать?

— Даже пера не удержу — вообще не могу двигать рукой, — ответил Гарри. — А если пытаюсь — боль такая, что глаза на лоб лезут. Но, для некоторых я просто симулирую, чтобы избежать тренировок по Квиддитчу…

— Гарри, прости, друг, я не хотел, — промямлил Рон из-за спины Гермионы.

— Кто-то что-то сказал? — сделав вид, что не слышал слова Рона, сказал Гарри.

— Гарри, я прошу у тебя прощения за свои слова, — сказал Рон, теперь глядя в глаза другу.

— Я не приму твоих извинений, Рон, пока ты не повзрослеешь, — жестко ответил Гарри. — К твоему сведению, я никогда не обманывал, чтобы пропускать уроки. А про Квиддитч я не стану даже говорить — все прекрасно знают, что эта игра для меня значила!

— Почему значила? — уловила окончание слова Гермиона.

— Потому что, — медленно протянул Гарри, — потому что я больше не смогу играть в Квиддитч. Никогда.

— Что? — крикнул Рон, побелев. — А как же финал? У нас же все шансы выиграть кубок! Ты должен играть, Гарри!

— Я ничего не должен, — ответил Гарри, сильно злясь на друга, — тем более тебе, Рон! Ты хочешь, чтобы на следующем матче мне оторвало руку? Конечно, кубок школы по Квиддитчу для тебя важнее, чем здоровье друга!

— Что за крики? — послышался голос Снэйпа, который подошел к кабинету. — Поттер? Тебе разрешили прийти на уроки?

— Да, Мастер, — ответил Гарри.

— Видимо, тебе пришлось подкупить мадам Помфри и директора — ты же ничего не сможешь делать, — сказал Снэйп, глядя на бандаж правой руки. — Ладно, входите!

Снэйп левой рукой держал палочку, открывая дверь заклинанием. Гарри был очень удивлен — если ты правша, то в левой руке палочка может вообще не работать! Недаром, волшебники так долго выбирают палочку, ища идеальный вариант. Гарри сел рядом с Гермионой, а Снэйп присел на край своего стола, беря со стола пергамент.

— Итак, — тихо начал Мастер Зелий, и в классе воцарилась мертвая тишина, — всем вам, надеюсь, известно, что учительский совет решил изменить систему экзаменовки; теперь на шестом курсе как таковых переводных экзаменов у вас не будет. Вы выбрали предметы, по которым вы будете сдавать выпускные экзамены в конце седьмого курса. Однако практически весь июнь вы будете выполнять контрольные по пройденному за год материалу; а так же, по каждому предмету вам будет нужно выполнить индивидуальную работу по теме, которую вы выберете сами, предварительно согласовав ее с профессором, который ведет ваш предмет. Оценки по этим работам пойдут в ваш диплом, и могут сильно повлиять на ваши итоговые оценки за седьмой курс.

Снэйп посмотрел на легкий ужас, проступивший на лицах учеников.

— Я вижу, что вы безмерно рады предстоящей перспективе два месяца усердно трудиться, — не удержался от колкости Снэйп, скривив губы в характерной усмешке. — Вопросы?

— Мастер Снэйп, — Гарри поднял левую руку вверх, — а, сколько времени нам будет дано на написание итоговой работы за шестой курс? И это будет по каждому предмету?

— Да, вы будете должны написать такие работы по каждому предмету, который изучаете, — ответил Снэйп. — Время: вы должны сдать работы преподавателю до 25 июня. Еще вопросы?

Остальные промолчали, так как Снэйп всегда умел ясно выражать свои мысли, и Гарри задал ему единственный вопрос, который упустил профессор.

— Отлично, — подытожил Снэйп, — сейчас я раздам вам список тем, из которых вы можете выбрать ту, которая вам по душе. Видите, какой я добрый? Вряд ли профессор трансфигурации сделает вам такое же одолжение. Итак, к следующему уроку, в среду, я буду ждать ваших записок с указанием темы, которую вы выбрали. Требования к написанию работ я изложил на пергаментах, которые раздам вам сейчас. Мисс Грейнджер, соблаговолите мне помочь, мистер Поттер слегка занемог.

Гермиона приняла из рук профессора пачку пергаментов и стала раздавать их ученикам.

— Думаю, вы поняли, что ваши работы не должны быть идентичными, — добавил Снэйп. — Если у вас возникнут трудности в выборе темы — дверь моего кабинета открыта в то время, когда я не занят. Можете прийти и попросить у меня совета. Лучше выбирайте те темы, в которых вы уверены; если не знаете, в чем ваша сильная сторона — я вам подскажу. Мне не хотелось бы, чтобы вы плохо написали эти работы, подставив под большой вопрос мою высокую компетенцию, как Мастера Зелий. А сегодня мы будем рассматривать новое зелье, точнее, яд.

Гарри уже пожалел, что вышел на уроки так рано — он не мог ничего делать. Яд был очень сложен по составу, и Гермионе приходилось нарезать компоненты на двоих. Гарри же старался добавлять нужные части зелья как можно аккуратней, и едва не промахнулся мимо котла.

— Мистер Поттер, — не выдержал Снэйп, — если вы не можете работать левой рукой — не пытайтесь. Этим вы сможете навредить и себе, и вашей соседке. Оставьте зелье, сварите, когда правая рука будет здорова.

— Но, я почти закончил, сэр, — не сдавался Гарри.

— Вы хотите сказать, что вам удалось добиться нужной консистенции и цвета даже левой рукой? — усомнился Снэйп.

— Да, Мастер, — тихо ответил Гарри, кивнув. — С помощь Гермионы — она все нарезала.

Снэйп встал из-за стола и медленно подошел к парте, где сидели Гарри и Гермиона. Мастер Зелий убрал от лица длинные пряди и наклонился, чтобы оценить зелье Гарри. Гермиона сдавленно вскрикнула, когда ее взгляд поравнялся с обнаженной части груди Снэйпа, выглядывающей из-под расстегнутой рубашки.

— Что с вами, мисс Грейнджер? — недовольно спросил Снэйп. — Вы так посмотрели на меня, будто я вас ударил.

— Нет-нет, ничего, — промямлила Гермиона, — а что у вас за повязка на правой части груди, профессор? Вы ранены?

Гарри не успел толкнуть Гермиону, чтобы та замолчала. Снэйп заметил, что теперь весь класс пытается заглянуть ему под одежду.

— Двадцать очков с Гриффиндора, мисс Грейнджер, и останетесь после уроков, — выпалил Снэйп, пытаясь сдержать свой гнев и не закричать. — С каких это пор вас интересует, что находится у меня под одеждой, мисс Грейнджер?

Гермиона покраснела, а Гарри понял, что сейчас Мастера Зелий понесет на излюбленный сарказм и глумления.

— Если вам, мисс Грейнджер, недостаточно тех мест, которые доступны вашему взору благодаря тому, что я позволил себе расстегнуть несколько верхних пуговиц на рубашке, — продолжил Снэйп, заставляя девушку краснеть еще больше, — я не собираюсь устраивать бесплатный стриптиз для тех, кто чрезмерно любопытен и невоспитан. Если вы еще не в курсе, мисс Грейнджер, между учениками и профессорами запрещены любые неформальные отношения во всех учебных заведениях на территории Британии. Если же вам, или кому-то еще, захочется увидеть меня неглиже, обратитесь ко мне после того, как закончите школу. Или, хотя бы, на каникулах. Посмею сознаться, что список желающих не только увидеть меня без одежды, состоит далеко не только из учениц Хогвартса, мисс Грейнджер, что же касается вас лично…

— Хватит! — выкрикнул Гарри, поняв, что Снэйп следующей фразой просто уничтожит Гермиону, которая итак уже плакала, закрыв руками лицо.

— Молчать! — рявкнул Снэйп, и Гарри прибило к стулу волной гнева профессора. — Что же касается вас лично, мисс Грейнджер, то смею вас заверить, что только для вас мною будет сделано исключение. Я думаю, что мой опыт вам пригодится для будущей семейной жизни. Ах, да… еще десять очков с Гриффиндора, мистер Поттер, за то, что прервали меня. За то, что вы накричали на преподавателя, вы останетесь после уроков, когда ваша рука будет дееспособна.

Гермиона захлебывалась слезами, а Гарри полыхал от злости на Снэйпа за его бестактность.

— Итак, кому, кроме мисс Грейнджер любопытно, что скрыто под моей одеждой? — громко спросил Снэйп. — Нет — тогда продолжайте работать!

Гарри уже сто раз пожалел, что пришел сегодня на уроки; он не стал пытаться наполнить флягу одной рукой, он был не в состоянии этого сделать. К его большому удивлению, Снэйп сам подошел к нему в конце третьего урока.

— Поттер, ты закончил зелье? — тихо спросил он.

— Да, сэр, — сквозь зубы ответил Гарри. — Зачем вы так с ней?

— А не спрашивал твоего мнения по этому поводу, Поттер, — начал злиться Снэйп, понижая голос до шепота. — Ты собираешься наполнить флягу зельем?

— Поможете — наполню, — ответил Гарри.

— Манеры, Поттер, — прошипел Снэйп, — она сама виновата. Держи флягу, пока я добрый…

Гарри поставил флягу вертикально, а Снэйп левой рукой легко управился с черпаком, наполнив емкость и закрутив крышку.

— Домашнее задание попроси переписать, — добавил Снэйп, унося флягу Гарри к своему столу.

Едва Снэйп положил флягу на стол, как тут же очень заметно вздрогнул, прижав левую ладонь к правой части груди. От учеников этого Снэйп скрыть не смог — они уставились на него удивленными взглядами.

— Хватит пялиться на меня! — заорал Снэйп, выйдя из себя.

Гарри заметил, что Снэйп побелел, еще сильнее прижимая ладонь к груди и часто дыша.

— Поттер, иди сюда, — пробормотал Снэйп, — остальные свободны! Все вон!

Ученики быстро побросали в сумки вещи и вылетели из кабинета.

— Сэр, вам плохо? — спросил Гарри, подходя к Мастеру Зелий, который, казалось, боялся сделать лишнее движение. — Неужели так и не зажило?

— Нет, проклятие старшего Малфоя гораздо сильнее, чем то, которым тебя одарил Драко, — прохрипел Снэйп. — Помоги мне сесть…

Гарри едва удержал Снэйпа, когда тот чуть не рухнул от слабости на пол. Гарри заметил, что Мастера снова прошиб пот, и его начало трясти от озноба.

— Может, вам лучше лечь в больничное крыло, сэр? — неуверенно спросил Гарри.

— Нет, тогда вся школа будет пытаться попасть в палату, чтобы посмотреть на Снэйпа, который заболел в первый раз за пятнадцать лет, — ответил Снэйп. — Принеси мне зелье…

— Какое, сэр? — спросил Гарри.

— В моем…личном…рная…, - Снэйп уже не мог нормально говорить, его сильно лихорадило.

— Сэр, я не понял… какое именно?

Но Снэйп обмяк на кресле, лишившись чувств. Гарри запаниковал и подбежал к камину; схватил горсть пороха и кинул его в очаг.

— Кабинет директора! — крикнул Гарри, и через секунду уже вышел из камина в круглый кабинет Дамблдора. — Директор! Профессор Дамблдор вы здесь?

Но Дамблдор не ответил — видимо, его не было на месте. Гарри увидел возле стола директора птицу — феникс.

— Фоукс, — тихо обратился к птице Гарри, смотря ей в глаза, — найди Дамблдора и скажи ему, что Снэйпу совсем плохо. Я жду его в кабинете зелий. Хорошо?

Фоукс посмотрел в глаза юноши и исчез в пламени, а Гарри вернулся через камин обратно в кабинет зелий. Снэйп по-прежнему был без сознания, а Гарри не решился принести какое-либо зелье, так как не расслышал, что сказал профессор.

— Сэр, — позвал он Снэйпа, но тот не ответил. — Ну, эти Малфои когда-нибудь получат свое! Сначала я, теперь Снэйп! Лучше бы они Волдеморта отравили!

Как только Гарри назвал имя Темного лорда, шрам запылал огнем так сильно, что Гарри закричал и упал на колени. К тому же, помимо головной боли, Гарри ощутил жжение под амулетом, про который он забыл, но никогда не снимал. Гарри постарался укрепить блок, начиная чувствовать мощную атаку на свой разум. Как ни старался Гарри закрыть свой разум от атаки Лорда, он услышал его ледяной голос в своей голове.

— Поттер, я тебя слышу, — сказал Волдеморт, — мне интересно, с кем же ты сейчас рядом? Я услышал тебя, когда ты назвал мое имя рядом с моим слугой. Если ты в Хогвартсе, где ты и должен быть, то рядом с тобой может быть только Северус. Это с ним ты ведешь неторопливый разговор обо мне, называя меня по имени? Что ж, сейчас я его вызову и сам поговорю на эту тему.

Гарри уже ничего не соображал от головной боли, а амулет на шее душил его. Юноша сосредоточился и ответил Волдеморту, начиная проникать в его разум.

— Твой верный слуга — Снэйп — только что пытался заставить меня сделать то, что он хотел, — думал Гарри, выставляя самый мощный блок вокруг истинных воспоминаний о Снэйпе. — Он пытался подчинить меня себе, но ему этого не удастся сделать, Волдеморт! Никогда я не буду помогать ни ему, ни тебе! Так я Снэйпу и сказал, что моей защитой занимается Дамблдор, а раз его боишься ты, Волдеморт, то и Снэйп его боится. Я вообще удивлен, что Дамблдор взял Снэйпа обратно после того, как тот привел тебя и твою шайку в мой дом!

— И что же тебе ответил старик, Гарри? — вновь услышал Гарри голос Темного Лорда. — Дамблдор так долго не хотел принимать Северуса обратно, но все же, согласился…

— Все просто, — ответил Гарри, теряя последние силы на этот разговор, — твой прихвостень Снэйп оказался единственным, кто может вести уроки зелий на достойном уровне. Дамблдор сам вел зелья, пока Снэйпа не было, но не справился. Ты его хорошо научил, Волдеморт. Кстати, я удивлен, что ты до сих пор не попросил своего домашнего зельевара отравить меня, списав все на несчастный случай.

— А ты бы принял из рук Северуса бокал, который бы он тебе протянул, Гарри? — спросил Волдеморт. — Нет, ты же знаешь, что я хочу убить тебя сам, Гарри. И я сделаю это очень скоро. Ты даже не представляешь, чего я достиг с момента нашей последней встрече, Гарри. Теперь тебе не поможет никакое заклинание, которому тебя научил старик. Моя сила теперь удесятерилась, Гарри, и теперь от моего любимого смертельного проклятия Avada Kedavra тебя не спасет никто и ничто.

— Увидим, Волдеморт, увидим, — ответил Гарри.

— Ты даже не можешь себе представить, Гарри, кто мне поможет! — сказал Лорд. — Тебе надо лучше выбирать себе друзей, Поттер. Один из них весьма охотно согласился мне помочь взамен на очень дорогую для него вещь.

— Ты все равно его обманешь, — сказал Гарри, — ты и меня хотел обмануть, Волдеморт. Я убью и твоего шпиона Снэйпа, и предателя, и тебя! И я сделаю это медленно и болезненно, чтобы ты долго мучился, вспоминая всех тех, кого ты погубил, выродок!

— Щенок! — выругался Волдеморт. — Ты смеешь так со мной разговаривать? Посмотрим, как ты будешь учиться последние месяцы, когда я не буду давать тебе спать! Посмотрим! Пошел вон из моего разума, Поттер!

Гарри ощутил мощнейший толчок в грудь, будто его ударили в солнечное сплетение, и Гарри продолжал задыхаться.

— Гарри, что случилось? — спросил голос директора. — С кем ты разговаривал?

— С Вол… с Темным Лордом, — прохрипел Гарри, — снимите амулет, не то он меня задушит.

— Нельзя его снимать, Гарри, — сказал Дамблдор. — Ты говорил с Томом? Как? Ментально?

— Да, — ответил Гарри, чувствуя, что жжение под амулетом постепенно прекращается. — Вы помогли Снэйпу? Вы знаете, какое зелье ему нужно?

— Да, я помог Северусу лечь в постель, — сказал Дамблдор. — Боюсь, что завтра он снова не сможет выйти на работу. Так как получилось, что ты связался с Томом ментально?

— Я просто стоял рядом со Снэйпом, — начал объяснять Гарри, поднимаясь с пола, но сил не было, — я знаю, что его недомогание связано с тем же проклятием, что и Драко на меня наложил. Только Снэйп сказал, что у старшего Малфоя это заклинание гораздо сильнее. А когда он потерял сознание, я просто вслух высказался, почему Малфои едва не убили меня и Снэйпа, лучше бы, если бы они отравили Лорда. Но тогда я назвал его по имени, и шрам запылал огнем, а потом я услышал его голос.

— И что он тебе сказал? — тут же спросил Дамблдор.

Гарри рассказал Дамблдору его разговор с Волдемортом.

— Это очень серьезно, Гарри, — беспокойству Дамблдора не было предела. — Он так и сказал, что не будет давать тебе спать?

— Скорее всего, он блефовал, профессор, — ответил Гарри, садясь в кресло с помощью Дамблдора. — А вот про его шпиона…я теряюсь в догадках, кто из моих друзей может помогать ему.

— Гарри, ты должен быть очень бдительным, — сказал Дамблдор, — не доверяй никому, даже самым близким друзьям…

— Неужели вы думаете, что Гермиона или Рон способны так меня предать? — возмутился Гарри. — Да такого не может быть!

— Гарри, к сожалению, человеческая природа очень далека от совершенства, — ответил Дамблдор, — мне не хотелось бы, чтобы ты подозревал свое ближайшее окружение, Гарри, но…

— Никаких но! — воскликнул Гарри. — Ни Рон, ни Гермиона не способны на такое!

— Гарри, я не прошу тебя прервать с ними отношения, — отрицательно покачал головой Дамблдор, — но будь осторожен со всеми, кто рядом с тобой… Том одержим безумством завладеть всем миром, а, убив тебя, он сделает это в считанные дни.

— Боюсь, что если Темный Лорд встретится со мной в ближайшее время, но мне не выстоять против него, — сказал Гарри немного обреченно, — чему я научился за этот год, кроме Ментальной защиты и нескольких заклинаний? Вы же слышали, что он сказал о своей новой силе — у нас нет оснований не верить ему, сэр…

— Гарри, не так страшно, что ты не научился многому за этот год — тому виной обстоятельства, — ответил Дамблдор. — Главнейшая твоя задача на сегодня — не дать Тому снова тебя заманить в ловушку. А он будет пытаться это сделать. Так, идем, я провожу тебя до твоей спальни. На остальные уроки ты сегодня не пойдешь.

Глава 29. За все надо платить

На следующий день Гарри очень удивился, увидев Снэйпа за завтраком. Тот был чернее тучи, почти ничего не ел, но Гарри был вдохновлен силой характера Мастера Зелий. Гарри посещал уроки, хотя ничего делать не мог; домашние задания ему записывала Гермиона, а с Роном Гарри так и не разговаривал. Девушка попыталась их примирить, но Гарри был непреклонен в своих убеждениях.

Вечером Гарри зашел в больничное крыло, чтобы мадам Помфри осмотрела плечо. Ее прогнозы все так же были не радужными, но Гарри немного мог шевелить кистью правой руки, хотя до полноценной работоспособности еще было очень далеко. Вечером в четверг, за ужином, к столу Гриффиндора подошел директор.

— Гарри, задержись ненадолго после ужина, мне надо тебе кое-что сказать, — тихо проговорил Дамблдор.

— О чем он, Гарри? — спросила Гермиона.

— Не могу сказать, — ответил Гарри.

— Секретная информация для Ордена? — громко спросил Рон, и несколько учеников оглянулись.

— Заткнись, Рон! — бросил Гарри. — Кто просит тебя вмешиваться в мои дела?

— Ах, ну, извините, мистер Поттер, — манерно ответил Рон, — я и не знал, что мне нужно спрашивать вашего разрешения, чтобы задавать вопросы.

— Когда ты задаешь идиотские и несвоевременные вопросы, которые тебя не касаются, ты должен спросить разрешения, — огрызнулся Гарри.

— Прекратите, оба! — одернула их Гермиона. — Что вы ругаетесь?

Остальное время Гарри провел в молчании, стараясь не думать о вчерашнем разговоре с Волдемортом. Когда ученики стали расходиться, Гарри подошел к столу преподавателей, и Дамблдор кивнул ему в сторону маленькой комнатки слева от их стола. Гарри прошел туда вместе с Дамблдором и Снэйпом.

— Гарри, завтра мы поедем с тобой в Лондон на слушание, — сказал Дамблдор, когда Снэйп закрыл после себя дверь.

— Я поеду с вами обоими? — спросил Гарри.

— Нет, Северус не поедет, ты же знаешь, Гарри, — ответил Дамблдор. — Слушание состоится в девять утра в том же зале, где был ты в прошлом году. Мы отправимся в Лондон в семь тридцать утра.

— Как мы туда доберемся, сэр? — спросил Гарри.

— Порталом из моего кабинета, Гарри, — ответил Дамблдор. — Ты должен быть у меня к этому времени, или чуть раньше.

— А как мне одеться? Как магл?

— Как хочешь, — сказал Дамблдор, — я бы посоветовал тебе надеть какую-нибудь выходную мантию, если она у тебя с собой.

— Да, я взял пару, — ответил Гарри.

— Да, и еще, Гарри, — добавил Дамблдор, — пока суд не вынесет решения — лучше не говори, куда ты поедешь.

— Вопросов не избежать, сэр…

— Я скажу любопытным, если такие будут, что тебя отправили на обследование в госпиталь Лондона, — вмешался Снэйп, — твое правое плечо, Поттер, ты меня понял?

— Да, Мастер Снэйп. Отличная идея.

— Хорошо, Гарри, можешь идти, — сказал Дамблдор.

Гарри один дошел до башни Гриффиндора, но, как только открылся дверной проем за портретом Толстой Леди, Гарри сначала услышал, а через секунду увидел, что Гермиона и Джинни орут на Рона, распугав малышню.

— Рон, да как ты можешь так говорить с Гарри? — кричала Джинни. — Ты что, ничего, кроме Квиддитча понимать не хочешь? Неужели тебе так трудно понять, что у Гарри очень много проблем, уроков и все такое!

— Да, и ты еще на него постоянно за что-то обижаешься! — добавила Гермиона. — Нельзя все время думать только о себе! Ты же видишь, как ему тяжело в этом году, Рон! Он потерял Сириуса, мы все его потеряли, убили его последних родственников, эта сволочь Малфой с дружками едва его не прикончила — не добавляй Гарри неприятностей!

— Хватит на меня орать! — перекричал их обеих Рон. — К тому же, я уверен, что ты сможешь его утешить, Гермиона! Вы уже свили себе любовное гнездышко? Вам Дамблдор помог или кто другой?

— А ну заткнись! — взревел Гарри, подбегая к камину, где ругались друзья.

— А вот и наш герой вернулся, — с сарказмом сказал Рон, одарив лучшего друга презрительной улыбкой, — ну, что дедушка Дамблдор на этот раз поручил спасителю человечества? Куда ты поедешь с ним завтра?

— Не твое собачье дело! — Гарри выкрикнул в лицо Рону. — Как ты смел сказать такие слова Гермионе? Ты что, совсем свихнулся, Рон?

— Я сказал неправду? — изобразив удивление на лице, ответил Рон. — Я же сам вас спугнул, когда вы занимались сексом в нашей спальне!

— Заткни пасть! — заорал Гарри, толкая Рона левой рукой в горящий камин.

Рон едва не упал в огонь, вынул палочку и направил ее на друга.

— Ну, давай! — орал Рон. — Давай, посмотрим, насколько ты хорош!

— Рон, да ты в своем уме? — встала у него на пути Джинни. — Ты же знаешь, что Гарри не может даже пера удержать в руке! Что с тобой!

— Врет он все! Ничего у него не болит! — ответил Рон, надрывая голос. — Это все отмазки, чтобы бросить сначала команду перед финалом, а потом и нас всех послать! Зачем ему мы, он же теперь любимчик не только старика, но и Снэйпа! Чем вы там по вечерам занимаетесь у него? Зачем он просил тебя остаться тогда в понедельник? И, правда, что у него с рукой?

— Да пошел ты, Рон, — устало сказал Гарри, садясь в кресло, — ты мне надоел своим идиотизмом и глупой ревностью.

— Ах, пошел я? — возмутился Рон. — Покажи нам, что у тебя с рукой? Покажи твой перелом или что там у тебя? Я уверен, что ты соврал нам, потому что тебя Дамблдор просил бросить Квиддитч еще вначале года.

— Рон, замолчи немедленно! — крикнули Джинни и Гермиона вместе. — Как тебе не стыдно?!

— Так ты хочешь убедиться в том, что у меня действительно сломано плечо? — завелся Гарри. — Завтра я поеду в клинику Святого Мунго на обследование и привезу тебе оттуда все документы и снимки, если тебе мало моих слов, Рон! Или ты скажешь теперь, что там мне специально сломают руку, чтобы мой лучший друг не обвинял меня во лжи?

— Так я тебе и поверил, что ты едешь в Лондон именно за этим! — крикнул Рон.

— Замолчи, Рон! Ты совсем съехал с катушек? — заорала Гермиона.

— Гермиона, — позвал ее Гарри, — помоги мне снять бандаж.

— Зачем?

— Пусть он сам увидит, в каком состоянии мое плечо, — ответил Гарри. — Видимо, с Рона кто-то требует отчета о моем здоровье. Так ведь, Рон?

Гермиона неуверенно подошла к Гарри и осторожно помогла ему сначала убрать повязку, а затем, снять мантию и рубашку. Когда Гарри обнажил торс, все, кто еще был в гостиной, увидели синее правое плечо юноши, даже невооруженным взглядом можно было сразу определить, что сломано несколько костей.

— Ты доволен? — гневно спросил Гарри, видя, как побелел Рон. — А теперь скажи мне, на кого ты работаешь, Рон?

— О чем ты, Гарри? — удивленно спросила Гермиона.

— Я жду ответа, Рон, — сказал Гарри. — Кто так интересовался моим здоровьем? Ты хочешь еще пощупать мое плечо? Или доломать его?

— Гарри, — прохрипел Рон, лишившись голоса, скорее всего от стыда, — прости меня…

— Это — не ответ на мой вопрос! — взорвался Гарри. — Я спросил у тебя, на кого ты работаешь, Рон?

— Ни на кого я не работаю, Гарри, — ответил Рон, краснея с ног до головы. — Прости.

— Ах, прости, — набрав в грудь побольше воздуха, следующую фразу Гарри прокричал Рону в лицо, подойдя к нему очень близко. — Простить? Ты обвиняешь меня в том, что я симулирую травмы, чтобы не играть! Ты ревнуешь меня ко всем подряд! Ты грубишь Гермионе! Ты мне надоел своим детством, Рон, надоел! Ты хоть раз за последний год спросил как мои дела? Тебе интересно, что со мной происходит? Тебе завидно, что именно мне досталась роль играть спасителя мира? Конечно, я же мечтал об этом еще до своего рождения!

— Я не говорил такого, — промямлил Рон, стараясь отойти от Гарри.

— Молчать! — крикнул Гарри. — Да ты хоть раз спросил, что я пережил за свои неполные семнадцать лет? Ты всегда был рядом со мной, всегда знал и видел, что происходило, а теперь, как и на четвертом курсе, ты опять вдруг решил, что моя слава тебя раздражает?! Так вот что я тебе скажу, Рон. Я больше не желаю видеть тебя в моем обществе!

— Гарри, — начал Рон, у которого глаза уже наполнялись слезами.

— Заткнись! — проорал Гарри, потеряв контроль над собой. — Мне слишком тяжело сейчас, чтобы я еще тратил время, отвечая на твои глупые вопросы и реагируя на твою ревность!

— Гарри, прости меня, я…

— Нет, я не буду тебя прощать! — крикнул Гарри. — Если ты дожил до семнадцати лет, шесть из которых провел рядом со мной, и не научился чувствовать и понимать людей — ты мне не нужен.

— Гарри, не говори так, — уже Гермиона вмешалась.

— Друг, который своей ревностью, завистью, глупостью и так далее, приносит мне одни неприятности и ставит под удар не только меня, но и тех, кто мне помогает — такой друг мне не нужен, — сказал Гарри. — И я хочу еще раз спросить, Рон, кто просил тебя узнать о состоянии моего здоровья?

— Никто, я просто сам… я — балда, прости Гарри, — уже плакал Рон, делая шаг навстречу другу.

— Ах, никто? — отступив от Рона, сказал Гарри. — А, может, Лорд Волдеморт тебя попросил шпионить за мной, Рон?

— Что? Да… Гарри, да как ты можешь такое говорить? — закричал Рон. — Я никогда!

— Никогда? — перекрикнул его Гарри. — Ты, помнится, еще два года назад просил у меня прощения, Рон. Мне показалось, что тогда ты все понял. Видимо, я ошибся в тебе с самого начала. Мне очень дорога ваша семья, Джинни, Фред, Джордж, ваши родители, но ты, Рон, перешел все границы — с этого момента я вычеркиваю тебя из списка моих близких.

— Гарри, но так же нельзя! — взревел Рон. — Ты не можешь просто выкинуть шесть лет нашей дружбы!

— Могу и выкину! — ответил Гарри. — Ты так ничего и не понял?

— О чем я должен был догадаться? — спросил Рон.

— А о том, что среди моих близких друзей есть предатель и шпион Темного Лорда, — ответил Гарри.

— И ты думаешь, что это я? — изумился Рон. — Гарри, да ты что?

— А ничего! Я не хочу, чтобы ты кричал на всю школу, что у меня роман с Гермионой! Я не желаю выслушивать твое мнение о том, зачем Снэйп оставил меня после урока, выгнав остальных из класса! Это не твое дело, Рон! Это все касается только членов Ордена Феникса, коим я являюсь! Так как ты не состоишь в Ордене — не задавай мне вопросов. А теперь, я вообще не желаю тебя видеть рядом со мной!

— Гарри, не будь таким суровым к Рону, — вмешалась Гермиона.

— Он не понимает, какая ситуация сложилась, Гермиона! — ответил Гарри. — Его крошечный мозг не в состоянии сложить один и один, чтобы получилось два.

— А я и не вижу ничего особенного, Гарри, — сказал Рон.

— Вот именно, ты просто не хочешь ничего замечать! — ответил Гарри. — Если Лорд подослал ко мне своего шпиона, то ты, своими криками на всю школу, дашь ему возможность заманить меня в еще одну ловушку! Или, что еще хуже, выкрасть того, кто мне дорог, чтобы я пришел к Волдеморту.

— А с чего ты взял, что он подослал тебе шпиона? — спросил Рон.

— Он мне сам сказал об этом, когда влез в мой разум в очередной раз! — ответил Гарри. — Кроме тебя, об этом знают практически все, кто был в моем доме летом. Только ты, Рон, мой лучший друг, ничего не замечаешь! Кстати, ты еще не рассказал Волдеморту об истинном содержании пророчества?

— Гарри, я — не шпион Сам-Знаешь-Кого! — крикнул Рон. — И как ты мог подумать!

— А как ты мог обвинить меня в том, что я симулирую? — спросил Гарри. — Все, ты мне надоел, Рон. Мне завтра рано вставать, так что, я пойду спать. И, Рон, я прошу тебя, ко мне больше не подходить. Никогда.

— Но, Гарри…

Гарри взял рубашку, мантию и поднялся в спальню; едва он вошел туда, как за ним прибежала Гермиона.

— Гарри, зачем ты так с ним?

— А ты считаешь, что он имел право так обо мне думать? — спросил Гарри, бросая мантию и рубашку в чемодан.

— Нет, но думать, что Рон шпионит за тобой для Лорда Волдеморта — это слишком, Гарри, — сказала Гермиона.

— А я уже не могу верить даже ему, — ответил Гарри, садясь на кровать.

— А мне ты веришь? — тут же спросила она.

— Да, ты умная, а Рон — идиот, — ответил Гарри. — Мне надоело носиться с ним.

— Гарри, ты правду сказал, что говорил с Лордом?

— Да, ментально, — ответил Гарри, — я боюсь за тебя, Гермиона. Если шпион Лорда среди гриффиндорцев… он мне намекнул, сказал, что я даже не представляю себе, кто ему помогает. А старик посоветовал мне не доверять никому, даже вам.

— Может, он и прав, Гарри, — сказала Гермиона, пересаживаясь к нему на кровать и укрывая юношу одеялом. — По крайней мере, тогда ты будешь больше уверен.

— Я не могу быть ни в чем уверенным, Гермиона, — тихо сказал Гарри. — Мне так страшно, что Волдеморт сделает что-нибудь с тобой или с Джинни или с Роном. Я не переживу, если потеряю кого-то из вас.

— Так ты все еще любишь Рона?

— Пусть он поймет, что такое потерять близкого друга, — сказал Гарри, — я не буду с ним говорить, пока он не начнет вести себя, как взрослый человек.

— А мне ты можешь сказать правду, Гарри? — спросила Гермиона.

— Правду? О чем именно?

— Зачем ты завтра едешь в Лондон? — спросила Гермиона. — Я никому не скажу, Гарри, ты же знаешь меня…

— Да, я тебя знаю, — ответил Гарри, — как мне казалось, я и Рона знаю. Я еду в Лондон, чтобы посадить слизеринскую троицу в Азкабан.

— Что? — выдохнула Гермиона. — Так ты подал на них в суд?

— Да, но пришлось ждать почти месяц, пока в министерстве обвинитель все подготовит, — ответил Гарри. — Завтра рано утром я уеду в Лондон вместе с Дамблдором.

— Удачи тебе, Гарри, — сказала Гермиона. — Я думаю, что они этого заслужили — их последние проступки перешли всякие допустимые нормы.

— Спасибо тебе, Гермиона, — тихо сказал Гарри. — Рядом с тобой я сразу успокаиваюсь. Я прошу тебя, не говори ничего Рону, вообще, никому. Это очень опасно. И проследи за Роном.

— В каком смысле? — не поняла Гермиона.

— Ну, чтобы он не срывал зло на других, — ответил Гарри. — Я немного лишнего сказал, но, может, хоть так он быстрее станет взрослым.

— Ты был жесток с ним, Гарри, — сказала Гермиона.

— Он заслужил это.

Гарри сел на кровати и взял руку Гермионы. Она вздрогнула и попыталась выхватить свою ладонь, но ее Гарри удержал.

— Гарри, не надо, — прошептала она, — я же обещала, что буду держаться от тебя на расстоянии.

— Мне необходимо, чтобы ты побыла со мной рядом сейчас, Гермиона, — ответил Гарри, наклоняясь к девушке.

— А что, если кто-то зайдет? — сказала Гермиона, придвигаясь к юноше.

— Задерни полог, — посоветовал Гарри.

Гермиона забралась на кровать с ногами и взмахнула палочкой, полог опустился, навлекая на молодых людей темноту, раскрепощая их. Гарри боялся снова потерять контроль над своими эмоциями, но с каждой секундой сделать это становилось все труднее и труднее. Гермиона провела ладонями по крепкой юношеской спине, и Гарри прерывисто задышал, реагируя на прикосновения женских рук.

Он обнял ее левой рукой под длинными каштановыми волосами, ближе привлекая ее лицо к своему. Гермиона прошептала заклинание света, и положила палочку на край подушки; теперь слабый свет освещал их движения. Девушка скинула мантию, а юноша стал расстегивать ее блузку одной рукой, покрывая образующиеся обнаженные места поцелуями. Гермиона старалась не издавать громких звуков, чтобы не привлекать внимания тех, кто может зайти в спальню для мальчиков.

У Гарри уже кружилась голова, дышать было совсем невозможно, он даже не знал, что он делает, откуда-то в нем проснулась природа, подсказывая необходимые движения. Когда Гарри полностью расстегнул ее блузку, лаская грудь и обнаженные плечи, Гермиона откинулась назад, из ее уст вырвался тихий стон. Гарри поднялся над девушкой, опираясь на левую руку, накрывая Гермиону собой. Она продолжала отвечать на все его движения и ласки, еще больше распаляя юношу. Он тихо попросил ее снять с него брюки и нижнее белье, на что девушка ответила действием, справившись с его одеждой за несколько секунд.

— Гарри, я говорила тебе, что у тебя красивое тело? — прошептала Гермиона, помогая уже самой себе избавиться от лишней одежды. — Я и не знала, что ты такой сильный.

— А я не думал, что ты так красива без одежды, Гермиона, — задыхаясь, ответил Гарри. — Вот только я не уверен, что смогу долго продержаться на одной руке.

— Может, тогда, мы немного подождем, Гарри? — шепотом предложила девушка. — Чтобы не портить впечатления…

— Да, ты права, а то…, - Гарри запнулся, чувствуя, что на шее под амулетом началось жжение.

— Что такое, Гарри? — почувствовав, что юноша отвлекся от нее, спросила Гермиона.

— Амулет говорит мне, что кое-кто пытается проникнуть в мой разум, — ответил Гарри, садясь на кровать. — Тебе лучше уйти, Гермиона. Прости…

— Ничего, мне было хорошо, — сказала она, быстро одеваясь.

— Иди, со мной все нормально, я справлюсь, — сказал Гарри как можно естественней, стараясь не подать вида, что ему плохо.

— Увидимся, — прошептала Гермиона, поцеловав юношу на прощание в губы.

Как только Гермиона вышла из спальни, Гарри постарался выставить самый мощный блок на воспоминания о девушке, на который только был способен. Но он уже мог чувствовать любопытство Волдеморта, пытающегося пробиться в его разум. Гарри выставил воображаемую стену вокруг последних эмоций и мыслей, но жжение на шее стало превращаться в чувство удушения. Гарри начал задыхаться, голова закружилась уже не от страсти, а от отсутствия кислорода в мозге.

Тут он вспомнил про одну вещь, которая лежала в его чемодане. Гарри встал с кровати, не смущаясь, что он раздет, открыл верхнюю крышку чемодана и достал маленькое квадратное зеркальце.

— Северус Снэйп, — прохрипел Гарри в зеркало.

— Что случилось, Поттер? — лицо Снэйпа появилось в зеркале Гарри.

— Лорд, я не могу больше сдерживать его атаки, — прохрипел Гарри, теперь стараясь не думать о том, с кем он разговаривает. — Амулет меня скоро задушит.

— Постарайся удержать блок, я буду через две минуты, — ответил Снэйп и исчез в зеркале Гарри.

Юноша положил зеркало на тумбочку и изо всех сил старался удержать блоки вокруг тех воспоминаний и мыслей, которые не должен был увидеть Волдеморт. Гарри ощущал, что тратит очень много сил на то, чтобы прервать ментальный контакт с Темным Лордом. Гарри сел на кровать, даже не накрывшись, так как левой рукой старался не дать возможности амулету удушить его. Через минуту, Гарри услышал голос Волдеморта:

— И что же тебя так возбуждает, Гарри? Уж не девушка ли? Как ее зовут, Гарри? Я хочу с ней познакомиться поближе, может, я передам ей свой личный опыт.

— Убирайся из моего разума, Волдеморт, — отчаянно боролся Гарри. — Рядом со мной никого нет, это был просто эротический сон.

— Да ну? А я отчетливо вижу, как тебя ласкают женские руки, — ответил Лорд. — Кто же она такая?

— Отвали от меня! — пытался дать отпор Гарри. — Даже если такая и есть, к тебе это не относится! Проваливай из моего разума!

— Как грубо, Поттер! — засмеялся Волдеморт. — Совершим путешествие по твоей памяти, Гарри?

Тут Гарри увидел, что в спальню влетел Снэйп, произнес какое-то заклинание, и Гарри почувствовал громадное облегчение. Но сразу понял, что атаку принял на себя Снэйп. Он сел на кровать рядом с Гарри, прижав пальцы к вискам юноши, и что-то бормотал.

— Не думай обо мне, — приказал Снэйп. — О чем угодно, только не обо мне. У меня не хватит сил на все. Думай о еде или о Квиддитче, только не обо мне и…, какого черта? Опять? Выкинь ее из головы, Поттер! Немедленно! Думай о другом!

Гарри постарался переключиться на содержание его контрольной работы по трансфигурации, которую он даже еще не начинал делать.

— Молодец, — выдохнул Снэйп, убирая руки от висков Гарри.

Снэйп тяжело вздохнул, а Гарри увидел, что Мастера Зелий прошиб пот от напряжения.

— Я жду объяснений, Поттер, — сурово сказал Снэйп, пересаживаясь на соседнюю кровать. — Мерлин мой! Я только сейчас заметил, что ты голый. Жарко стало? Что ты делал?

— Готовился спать, — ответил гари, закрываясь блоком.

— Один? — спросил Снэйп, усмехаясь. — Мисс Грейнджер прячется под кроватью?

— Не смейте! — воскликнул Гарри, закрываясь одеялом.

— Не сметь? — переспросил Снэйп. — Поттер, какого черта ты вытворяешь? Я из кожи вон лезу, чтобы тебя предупреждать и спасать от опасности, а ты тут собрался устроить из спальни шестого курса Гриффиндора места для свиданий с Гермионой Грейнджер! Я сниму с тебя с тебя сейчас пару сотен баллов за нарушение школьного устава. Надеюсь, что ты не довел дело до конца?

— Прекратите немедленно! — хватаясь за голову, ответил Гарри. — Не лезьте в мою память!

— Какие мы грозные! — съязвил Снэйп. — Еще раз я увижу это в твоей голове, Поттер, — на мою помощь больше можешь не рассчитывать. Для этого у тебя будет время на каникулах. Оденься, мне-то не привыкать видеть тебя в таком виде, а вот твои друзья могут позавидовать твоему телу, Поттер.

Гарри промолчал, краснея.

— Что, опять нужна моя помощь, Поттер? — продолжал издеваться Снэйп, скривившись в улыбке. — Попроси Гермиону Грейнджер одеть тебя, раз уж она тебя раздевала.

— Прекратите! — крикнул Гарри, заливаясь краской. — Как вам не стыдно?!

— Вздумал учить меня манерам, Поттер? — разозлился Снэйп.

— Будто вы сами не были влюблены! — крикнул Гарри.

— Это тебя не касается, Поттер, — прошипел Снэйп.

— Очень даже касается, — ответил Гарри, злясь на Мастера Зелий. — Эмма бы не одобрила ваше поведение по отношению к молодым.

— Откуда тебе знать, что бы она подумала, Поттер? — закричал Снэйп, даже не заметив, что за его спиной открылась дверь, и в спальню вошли трое ребят. — Моя жена, и все, что ее касается, относится только ко мне, Поттер! И я не желаю с тобой обсуждать эту часть моей жизни, понял меня?

— Простите, сэр, — извинился Гарри.

— Никогда, — выкрикнул Снэйп, наклоняясь к Гарри, — никогда, слышишь, не говори со мной об Эмме! Никогда даже не вспоминай ее имени при мне!

— Простите, сэр, я не хотел вас обидеть или причинить вам боль, — еще раз извинился Гарри.

— Вот именно, боль! — заорал Снэйп. — Ты достаточно много знаешь о моей личной жизни, Поттер, этим ты в любой момент можешь убить меня, если кому-то расскажешь, а я этого не желаю! Если ты еще раз заговоришь со мной об Эмме без моего позволения, я сотру тебе память! Ты меня понял?

— Да, сэр, простите еще раз, — ответил Гарри.

— Ладно, — проворчал Снэйп, — тебе завтра рано вставать — постарайся выспаться. Помочь одеться?

— Ну…, - замялся Гарри, снова краснея.

— Что, ты не равнодушен к моим прикосновениям, Поттер? — съязвил Снэйп, и Гарри понял, что профессор уже не злится. — Женщинам нравились мои руки, они находили их ласковыми.

— Иногда мне хотелось бы поговорить хотя бы с одной из них, — сказал Гарри, — чтобы они рассказали мне о ласковом и нежном Северусе Снэйпе.

Снэйп от души рассмеялся — так он смеялся впервые, Гарри даже не поверил своим глазам. Снэйп произнес заклинание, надев на юношу пижаму взмахом палочки.

— Спокойной ночи, Поттер, — шелковым голосом пропел Снэйп, еще раз улыбнувшись. — И удачи тебе завтра.

Снэйп развернулся, чтобы уйти, и тут и он, и Гарри, увидели, что в дверях спальни застыли Шеймас и Невилл, Гарри понял, что Рон успел уйти из спальни, унося с собой сведения о личной жизни Снэйпа.

— "Obliviate!" — два раза сказал Снэйп, указав на каждого. — Чтобы не болтали лишнего.

Снэйп вышел из спальни, обретя невидимость; Гарри подождал пару минут, затем взял свою палочку и спустился вниз. Рон сидел в кресле возле камина и что-то обсуждал с Гермионой и Джинни. Гарри подошел к ним очень тихо, сумев услышать несколько фраз.

— Так Снэйп женат? — спросила у Рона Джинни.

— Тебя это удивляет? — сказал Гермиона. — Он же обычный человек, молодой мужчина — почему бы и нет?

— Бедная его жена, мне ее жаль, — усмехнулся Рон. — И как она может жить с таким «красавцем», как Снэйп.

— Рон! — осадила его Гермиона. — Во-первых, если он не нравится тебе, как учитель, еще не означает, что он не может быть нормальным человеком.

— А такое возможно? — спросил Рон.

— Несомненно, — ответила Гермиона. — Я уверена, что вся его грубость проявляется только на нас, а с женой он совершенно другой. Во-вторых, тебе, как парню, не дано судить о его внешней привлекательности. Очень многие считают Снэйпа очень сексуальным, даже Джинни придерживается этого мнения.

— Да, после того, как он в этом году стал заниматься своей внешностью, очень, очень многие девчонки влюблены в него по уши, — ответила Джинни. — Только, по-прежнему, его характер отталкивает от него людей.

— Я думаю, что это в большой степени напускное, — философски сказала Гермиона.

— Да вы все девчонки ненормальные! — не выдержал Рон. — Если обращаете внимание на таких, как Снэйп! И, оказывается, Гарри, с ним чуть ли не на «ты»; Снэйп сказал, что Гарри много знает об Эмме, так зовут жену Снэйпа.

— Ее так звали, — поправил его Гарри, обозначив свое присутствие. — Я увидел, что в спальню зашли трое, а потом остались только Шеймас и Невилл. Ты сразу поспешил рассказать об услышанном всей школе, Рон?

— Гарри, не начинай, пожалуйста! — взмолилась Гермиона.

— Помолчи, Гермиона, — осадил ее Гарри, — Рон так и не понял, что такая информация может убить Снэйпа.

— С чего бы? — спросил Рон. — И почему ты сказал о его жене "была".

— Потому что она погибла, — ответил Гарри, и девочки хлопнули себя по губам, чтобы не закричать. — Эмму убил Волдеморт, когда узнал, что Снэйп любит ее.

— Откуда ты все это знаешь? — спросил Рон.

— Оттуда, — ответил Гарри. — И вы об этом больше никогда не вспомните. Все трое.

— А ведь Шеймас и Невилл тоже слышали Снэйпа — не вали все на меня! — возмутился Рон.

— Снэйп стер им память, когда уходил, — спокойно ответил Гарри, прочитав ужас на лицах друзей. — И сейчас я сделаю тоже самое с вами.

— Нет, ты этого не сделаешь, Гарри! — воскликнула Гермиона.

— Рон не оставил нам выбора! — крикнул Гарри. — Если эта информация выйдет за пределы гостиной — Снэйпу конец!

— Почему? — спросили Рон, Джинни и Гермиона одновременно.

— Потому что, именно из-за Эммы, точнее, потому, что Волдеморт убил жену Снэйпа на его глазах, побудило Северуса перейти на нашу сторону, — ответил Гарри. — Уже семнадцать лет Снэйп скрывает это от Лорда. Если тот узнает…

— Мы никому не скажем, Гарри! — все трое немного испугались.

— Простите, но если Рон рассказал вам это через секунду после того, как услышал это в спальне — я не могу доверять никому из вас, тем более Рону, — ответил Гарри.

— Гарри, не надо! — взмолилась Гермиона.

— Прости, Гермиона, — сказал Гарри, направляя на Рона палочку, — "Obliviate!"

Глаза Рона сделались стеклянными, он явно не понимал, что он делает возле камина рядом с друзьями.

— "Obliviate!", "Obliviate!", — повторил заклинания Гарри, указав на Джинни и Гермиону. — Вы обсуждали поведение Рона в отношении того, что он обвиняет меня в симуляции. Идите спать.

Друзья покорно поднялись на ноги и дружно пошли по своим спальням.

* * *

Гарри почти не спал, мучаясь чувством вины, что пришлось стереть память у пятерых друзей. Но с другой стороны, это было единственным выходом — информация не должна была выйти из башни Гриффиндора. Когда с Волдемортом будет покончено, Гарри расскажет друзьям об этом, но не теперь.

Гарри проснулся без десяти семь, принял контрастный душ, чтобы прогнать остатки ночи, надел поверх свитера выходную мантию темно-зеленого цвета и вышел из гостиной. Через пятнадцать минут Гарри подошел к каменной горгулье, которая охраняла вход в кабинет директора.

— Сладкая вата, — сказал пароль Гарри.

Горгулья отпрыгнула в сторону, и Гарри шагнул на каменную лестницу, которая стала поднимать его наверх по спирали. Дверь была чуть приоткрыта, что очень удивило Гарри; он несмело зашел внутрь.

— Профессор Дамблдор? — громко позвал Гарри. — Вы здесь?

— Да, Гарри, проходи наверх, — донесся голос Дамблдора со второго яруса круглого кабинета. — Поднимайся на второй этаж, Гарри.

Гарри прошел по кабинету к витой лестнице и впервые оказался на втором этаже кабинета директора Хогвартса. Дамблдор был одет в шикарную мантию небесного цвета, расшитую золотыми месяцами и звездами.

— Отлично выглядишь, Гарри, — сказал Дамблдор, оценив наряд юноши, — как рука?

— Лучше, но я не решился ходить без бандажа, — ответил Гарри, — тяжело пока.

— И не нужно, — сказал Дамблдор. — Подойди ближе, Гарри.

Дамблдор стоял возле высокого подоконника, на котором лежал старый магловский журнал.

— "Portus!" — указал на него палочкой Дамблдор, и журнал засветился голубым цветом. — На счет три, Гарри.

Гарри положил ладонь на обложку журнала рядом с рукой директора.

— Один, два, три.

Гарри вновь словно дернуло за пупок и закрутило в темноте. Через тридцать секунд кружение прекратилось, и Гарри снова очутился в министерстве магии.

— Вот мы и на месте, Гарри, — сказал Дамблдор, сворачивая журнал в трубочку и пряча в мантии. — Идем.

Они приземлились в Атриуме возле фонтана, где прошлым летом Волдеморт и Дамблдор сражались на дуэли. Гарри отогнал от себя мысли о Сириусе и проследовал за Дамблдором к лифтам. Директор нажал на кнопку девятого уровня, и лифт загремел, поднимая его и Гарри вверх.

— Департамент тайн, — сообщил холодный женский голос.

У Гарри все перевернулось внутри, когда он увидел вместе с Дамблдором длинный черный коридор.

— Гарри, нам не туда, — тихо сказал Дамблдор, потянув юношу за рукав в сторону лестницы, ведущей вниз. — Идем, тебе не надо сейчас думать об этом.

— Да, да, конечно, — заикаясь, ответил Гарри.

Они спустились до конца, и пошли по длинному черному коридору, так напоминавшему Гарри подземелья Мастера Зелий. Гарри шел за Дамблдором, автоматически передвигая ноги, но все его мысли были сейчас в той комнате, где погиб Сириус.

— Даже не думай об этом, Гарри, — Дамблдору даже не нужно было читать мысли юноши, чтобы понять, о чем он думает. — Этого не стоит делать. Мы пришли.

Гарри уставился на тяжелую темную дверь с железным замком и узнал эту дверь, она вела в зал номер десять — именно здесь проходило его слушание прошлым летом.

— Слушай меня, Гарри, — сказал Дамблдор, — ты должен держать себя в руках. Я понимаю, что тебе очень тяжело находиться тут снова, Гарри. Но если ты потеряешь контроль над своими эмоциями — нанесешь оскорбление суду. Этого не нужно, тебя могут наказать.

— Да, сэр, — безразлично ответил Гарри. — Что мне надо будет говорить?

— Тебе будут задавать вопросы, а ты просто должен будешь правдиво ответить на них, — сказал Дамблдор. — Естественно, ты не должен говорить о том, что Северус был рядом с тобой, ухаживая за тобой. Ты должен будешь сказать, что тебя лечила мадам Помфри и главный лекарь госпиталя Мунго.

— А как его зовут? — спросил Гарри.

— Сидней Клейн Шеддоуз, — ответил Дамблдор. — Пора, идем.

Дамблдор открыл тяжелую дверь, пропустив Гарри вперед. Гарри ощутил холод, когда вошел в зал. Неприятные воспоминания вспыли в его голове.

— Идем, Гарри, — взял юношу под левую руку Дамблдор и повел его направо.

Они сели на первый ряд возвышающихся, как трибуны, вверх скамеек. Суд был в полном составе, но претерпел значительные изменения. Гарри узнал только пять или семь волшебников, которые были на его слушании в прошлом году.

— Сэр, а кто возглавляет Визенгамот? — спросил Гарри.

— Амос Диггори, — ответил Дамблдор. — Но принимать решение будет весь состав суда. Держи себя в руках, Гарри.

Дамблдор положил свою руку на левое плечо Гарри, когда двери зала открылись, и авроры ввели Малфоя, Крэбба и Гойла. Гарри обнаружил, что те выглядели очень плохо, напугано. Драко сильно похудел, не говоря уже о том, как истощали его дружки. Гарри раздирало злорадство при виде этой троицы.

— Мистер Адам Уорриэлз — главный обвинитель, — услышал Гарри голос позади себя. — Господа Малфой, Крэбб и Гойл, кто является вашими свидетелями защиты?

Все трое испуганно переглянулись.

— Нашим свидетелем защиты, — робко начал Малфой, — будет Северус Снэйп.

— Что? — выдохнул Гарри, но Дамблдор схватил его за руку, не дав встать. — Вы знали и не сказали мне?

— Я не знал, Гарри, клянусь тебе, — ответил Дамблдор, — для меня это такой же сюрприз.

— Хорошо, — сказал Уорриэлз. — Ваш защитник прибыл?

— Да, он за дверью, — ответил Малфой.

— Попросите мистера Снэйпа войти в зал суда, — попросил Уорриэлз одного из помощников.

Тот открыл большую дверь, и в зал уверенной походкой вошел Снэйп. Он выглядел великолепно. На улице было достаточно тепло, что позволило ему одеться в тонкий шелк: он был одет во все серебристое, а на правом мизинце Гарри даже разглядел золотой перстень с печаткой родового герба, судя по всему.

Снэйп прошел по середины зала, поклонился Визенгамоту и присел на стул рядом со слизеринцами.

— Назовите свое полное имя, дату и место проживания, — вежливо попросил Уорриэлз Снэйпа.

— Северус Снэйп, — глубоким невозмутимым голосом ответил Снэйп, — родился девятого января 1960 года; в данный момент проживаю в родовом замке Turris Astrum, на Юге Шотландии.

— Мистер Снэйп, вы являетесь добровольным свидетелем защиты этих господ? — спросил Уорриэлз.

— Простите, мистер Уорриэлз, — ровным голосом сказал Снэйп, — я не понял вашего вопроса.

— Суд хотел бы уточнить, не является ли ваше желание следствием давления на вашу персону, мистер Снэйп, — разъяснил Уорриэлз.

— Нет, на меня не было оказано никакого давления, мистер Уорриэлз, — спокойно ответил Снэйп, — дело в том, что меня лично попросил один человек; из близких обвиняемых.

— Назовите его имя, мистер Снэйп, — потребовал Уорриэлз.

— Это относится к делу, которое мы рассматриваем? — спросил Снэйп, и Гарри почувствовал, что Мастер Зелий не желает отвечать на такие вопросы.

— Да, мистер Снэйп, — настаивал Уорриэлз, — вы обязаны нам сказать. Так как их родители разыскиваются, мы должны знать, если вы общались с ними.

— Что бы затем на месте ребят оказался я? — спросил Снэйп.

— Нет, мистер Снэйп, это просто для протокола, — ответил Уорриэлз. — Так кто попросил вас защищать обвиняемых?

— Я не могу назвать вам его имя, сэр, — уклончиво сказал Снэйп.

— Мистер Снэйп, вы находитесь в высшем магическом суде, — напомнил ему Уорриэлз, — назовите нам их покровителя, который попросил именно вас защищать этих господ. Мистер Снэйп, я вынужден настаивать.

— Хорошо, — скривился Снэйп. — Меня попросил человек, называющий себя Темным Лордом.

Визенгамот загудел, некоторые из волшебников выкрикивали гневные возгласы в адрес Снэйпа, требуя его немедленно арестовать.

— Прошу высший суд сохранять тишину, — потребовал Амос Диггори. — Мистер Снэйп, вас лично попросил Лорд Вол…

— Не называйте его имени при мне! — крикнул Снэйп, не дав министру договорить.

— Что? — удивился Диггори. — Что вы сказали?

— Прошу прощения, министр, — уже спокойно сказал Снэйп, — но вы не должны называть его имени при мне.

— Вы хотите сказать, при Упивающимся Смертью? — поправил его Диггори.

— Визенгамот собрался, чтобы выяснять мою причастность к Темному Ордену или разбирать дело о покушении на Поттера? — громко спросил Снэйп. — Насколько я понял, вы пришли сюда за тем, чтобы разобрать именно это дело.

Дамблдор встал и обратился к министру и обвинителю.

— Господа, посмею заметить, что мистер Снэйп прав, — сказал директор, по-прежнему держа свою руку на левом плече Гарри.

— Да, вы правы, — согласился Уорриэлз. — Главный обвинитель просит подняться мистера Поттера, как лицо, выдвигающего главные обвинения.

Гарри встал, его правая рука была подвязана бандажом.

— Назовите свое полное имя, дату рождения и место проживания, — попросил Уорриэлз.

— Гарри Джеймс Поттер, — ответил Гарри, — родился тридцать первого июля 1980 года, проживаю в Лондоне.

— Свидетель обвинения — Албус Персиваль Брайан Уилфрик Дамблдор, — сказал директор. — Родился…

— Спасибо, мы знаем о вас достаточно, профессор Дамблдор, — прервал его Уорриэлз. — Итак, обвинения следующие: господа Драко Малфой, Винсент Крэбб и Грегори Гойл обвиняются в нападении на мистера Гарри Джеймса Поттера, которое состоялось 17 февраля 1996 года на территории школы Хогвартс. Они обвиняются в том, что напали на мистера Поттера после матча по Квиддитчу в раздевалке под трибунами. Они отобрали у мистера Поттера волшебную палочку, связали его заклинанием, и использовали, в основном, Непростительные Проклятия. В результате их действий, мистер Поттер получил тяжелейшие травмы. Так же, мистер Малфой обвиняется в том, что в письменном виде угрожал мистеру Поттеру убить его. Так же, исходя из записки мистера Малфоя, которую он прислал на уроке мистеру Поттеру, позволяет судить, что первоначально его действиями руководил Темный Лорд. Поэтому мистеру Драко Малфою предъявляется обвинения в прямых связях с Темным Лордом.

— Предлагаю разобрать первые обвинения в попытке убийства и нанесения тяжких телесных повреждений мистеру Поттеру, — сказал Амос Диггори. — Мистер Поттер, суд просит вас рассказать подробно, что именно произошло после матча по Квиддитчу 17 февраля 1996 года.

Дамблдор кивнул Гарри, и юноша встал.

— После матча я переодевался в раздевалке, — начал Гарри. — В тот момент рядом со мной никого не было — вся команда уже ушла в замок. Я уже переоделся, когда услышал, что в раздевалку кто-то зашел. Я обернулся и увидел троих учеников факультета Слизерина.

— Эти люди находятся сейчас в зале суда, мистер Поттер? — просил Феррарс.

— Да, сэр.

— Укажите нам на них, мистер Поттер, и назовите их имена, если они вам известны, — попросил Феррарс.

— Вот они, — указал на слизеринскую троицу Гарри. — Драко Малфой, Винсент Крэбб и Грегори Гойл.

— Прошу суд обратить внимание на то, что мистер Поттер указал на обвиняемых, — сказал Уорриэлз. — Продолжайте, мистер Поттер, что произошло дальше?

— В основном, говорил и руководил всем действием Драко Малфой, — сказал Гарри.

— Что именно он вам говорил? — спросил Диггори.

— Я спросил его, что ему тут нужно, — ответил Гарри, — он сказал, что пришел, чтобы ответить на мой вызов.

— Вызов? — спросил Уорриэлз. — Какой вызов?

— Дело в том, что я бросил Драко Малфою вызов на дуэль, — спокойно ответил Гарри, и Визенгамот дружно вздохнул, — его поведение уже шесть лет выводит из себя не только меня. Но я вызвал его на дуэль потому, что он постоянно оскорблял моих погибших родственников. В определенный момент, мое терпение закончилось, я вышел из себя, и едва не убил Малфоя.

— То есть как? — поразился Диггори. — Вы сами напали на мистера Малфоя?

— Да, это было дважды в Большом зале школы, — ответил Гарри, — Малфой оскорбил не только моих близких, но и близких моего друга — Рональда Уизли. Вы знаете, что при нападении на министерство магии в рождество, именно брат Рона, Перси Уизли, спас министра магии от смертельного проклятия, посланного в него отцом Драко — Люциусом Малфоем.

— Откуда вам это известно, мистер Поттер? — удивленно спросил Диггори.

— Я слышал это от самого Люциуса Малфоя, когда он и еще больше двадцати Упивающихся смертью, во главе с Темным Лордом пришли в мой дом, чтобы убить меня, — ответил Гарри.

— Так что же сказал Драко Малфой, после чего вы напали на него? — спросил Уорриэлз.

— Он издевался, говоря, что в семье Уизли еще достаточно детей, чтобы они, в случае необходимости, смогли закрыть собой меня от очередного проклятия Темного Лорда, — жестко ответил Гарри, не глядя на Малфоя. — После этого, он еще раз оскорбил моих убитых родственников, так же Малфоем — старшим и сотоварищами. Я уже не выдержал таких издевательств над памятью дорогих мне людей, и наложил на Малфоя проклятие.

— Какое именно? — спросил Уорриэлз.

— Отбрасывающее заклинание Manus Pactium, — ответил Гарри.

— А что было о второй раз, мистер Поттер? — спросил министр магии.

— Во второй раз, Малфой так же упомянул родного мне человека, которого убили в прошлом году Упивающиеся смертью в Отделе Тайн, — сказал Гарри, чувствуя, что его голос начал дрожать.

— О ком вы говорите, мистер Поттер? — спросил Диггори. — Кого-то из ваших родственников убили здесь прошлым летом?

— Да, — почти заикаясь, ответил Гарри, ощутив, что Дамблдор взял его за руку, придав сил. — Год назад тут был убит мой крестный отец — Сириус Блэк.

— Мистер Поттер, а вам известно, что ваш крестный обвинялся в убийстве многих людей, в предательстве ваших родителей, — начал Диггори.

— Это ложь! — воскликнул Гарри, дрожа всем телом; Дамблдор еще крепче сжал его руку. — Моих родителей предал Питер Петигрю. Именно он выдал Темному Лорду местонахождение дома моих родителей, так как по настоянию Сириуса мой отец сделал Хранителем именно Питера, думая, что на него никто не подумает, а Сириус сможет отвлечь внимание на себя. Именно Петигрю заставил Сириуса сбежать из Азкабана три года назад; Сириус сбежал, чтобы защитить меня. Он никогда не был на стороне Темного Лорда, и я требую, чтобы его имя было очищено от всех обвинений. В прошлом году информация, которую предоставил Темному Лорду Петигрю, позволила Лорду заманить меня в Отдел Тайн, заставив меня поверить, что Сириус находится в плену у Темного Лорда. Сириус погиб, защищая меня от Упивающихся смертью, а эта скотина Малфой каждый раз оскорбляет память моего крестного, говоря, что я его отравил, как ручного песика!

— Мистер Поттер! Вы находитесь в верховном суде — проявляйте уважение! — выкрикнул Диггори. — И как часто Драко Малфой говорил вам такие слова? И почему "ручной песик"?

— Малфой говорит мне гадости с первой нашей встречи, когда мы ехали в Хогвартс шесть лет назад, — сказал Гарри, пылая от гнева. — Он еще тогда посоветовал мне, иносказательно, присоединиться к Темному Лорду. А ручной песик…, мой отец, Джеймс Поттер, мой крестный, Сириус Блэк, предатель Питер Петигрю — незарегистрированные анимаги. И Сириус всегда превращался в большого черного пса. Малфой — старший знал об этом, и Драко тоже, как выясняется.

— Значит, после того, как Драко оскорбил память вашего крестного, — продолжил Уорриэлз, — вы напали на него снова.

— Да, но в этот раз я едва не убил его, — ответил Гарри.

— Вы послали в него смертельное проклятие? — поразился Уорриэлз. — Какое?

— Vecletum, — ответил Гарри. — Именно этим проклятием Беллатрикс Лестрандж убила моего крестного. Но, на мое счастье, Малфоя спас профессор Северус Снэйп, сбив мое проклятие.

— Мистер Снэйп, прокомментируйте, пожалуйста, — попросил Уорриэлз.

— К сожалению, я не могу подтвердить слова Поттера о том, что именно подвигло его послать в Драко смертельное проклятие, — спокойно ответил Снэйп, — но я успел среагировать до того, как луч долетел до цели.

— Мистер Снэйп, вы можете подтвердить суду, что Драко Малфой говорил когда-либо подобные слова, побуждая мистера Поттера на такую реакцию? — спросил Уорриэлз. — Вы же являетесь деканом факультета Слизерина, где учатся обвиняемые.

— Да, я — декан Слизерина, мистер Феррарс, — кивнул Снэйп, — но я не вмешиваюсь в личные отношения кого-либо в школе. Единственное могу сказать, что мне известно о взаимной неприязни Малфоя и Поттера с первого курса. Это известно так же и директору школы.

— Спасибо. Продолжайте мистер Поттер, — сказал Уорриэлз. — А когда вы вызвали на дуэль Драко Малфоя?

— Это было после одной из тренировок нашей сборной, — ответил Гарри. — Малфой, Крэбб и Гойл начали задирать нашу команду, оскорбляя всех, до кого могли дотянуться. Я пытался сделать так, чтобы все разошлись миром, так как незадолго до этого, Малфой и его дружки едва не прикончили меня после урока Защиты.

— Как это? — спросил Диггори. — Они пытались вас убить неоднократно?

— После урока Защиты, Малфой позволил себе высказаться негативно о профессоре Люпине, который в то время вел данный предмет, — сказал Гарри, — так как профессор Снэйп был в длительном отпуске. Так вот, я попросил Драко не говорить так об учителе, на что он, Крэбб и Гойл ответили мне не словами, а осыпали меня режущими проклятиями.

— И вы не ответили им? — удивился Уорриэлз. — Вы же — лучший в Хогвартсе по Защите, мистер Поттер.

— Но это не дает мне право нападать на учеников, — ответил Гарри, — к тому же, я уверен, что влиятельность отца Драко позволила бы ему добиться того, чтобы все повесили на меня. Я тогда просто защитился, но они напали на меня, когда я повернулся к ним спиной — я не успел выставить блок сразу на три проклятия.

— Господа, — Уорриэлз обратился к троице, — это правда, что говорит мистер Поттер?

Малфой посмотрел на Снэйпа, тот кивнул.

— Поттер спровоцировал нас, — сказал Драко. — Он ответил на наши слова грубостью о наших родителях.

— Значит, вам можно говорить гадости о родителях других людей, а Поттеру нельзя? — спросил министр. — И что же он вам сказал?

— Он сказал, что…, - Малфой запнулся.

— Поттер сказал, что родители обвиняемых служат Темному Лорду, — сказал за него Снэйп. — Поттер сказал, что Темный Лорд использует родителей Драко, как своих подстилок.

— Как своих что? — удивился Диггори.

— Подстилок, министр, — повторил Снэйп. — Поттер имел в виду, что мать и отец Малфоя состоят в сексуальных связях с Темным Лордом.

— Вы такое сказали, мистер Поттер? — изумился Уорриэлз.

— А разве я сказал неправду? — спросил Гарри, посмотрев на Малфоя. — Ведь это так и есть! Темный лорд использует своих Упивающихся не только, чтобы те исполняли его приказы, убивая людей. Он их…

— Заткнись, Поттер! — заорал Малфой, вскакивая с места, куда его тут же обратно пихнули авроры. — Ты врешь!

— Спроси у профессора Снэйпа — он тебе расскажет! — завелся Гарри. — Разве я лгу, сэр? Скажите, что было на последней вечеринке у Темного Лорда?

— Мистер Поттер, выбирайте выражения! — спокойно сказал Снэйп.

— Прошу всех успокоиться! — громко сказал Уорриэлз. — Мистер Снэйп, вы можете что-либо ответить на слова мистера Поттер?

— Я могу сказать, что Поттер никогда не находился на вечеринках у Темного Лорда, — ответил Снэйп, — и он не мог быть свидетелем того, чем Лорд занимается со своими слугами. Я думаю, что Поттер просто отплатил Драко его же монетой, оскорбив его родителей.

— Хорошо, продолжайте, Гарри, — попросил Уорриэлз.

— Так вот, во время словесной перепалки тогда во дворе школы, Малфой и Рон устроили-таки небольшую дуэль, которую мне удалось остановить, только оглушив всех четверых, — сказал Гарри. — Директор Дамблдор появился там через несколько минут, он сможет подтвердить мои слова. Но тогда я сказал Малфою, чтобы он не трогал моих друзей и не говорил гадостей, иначе я встречусь с ним лично.

— И мистер Малфой принял ваш вызов? — спросил Уорриэлз.

— Он принял вызов, но в его понимании дуэль происходит без секундантов, — ответил Гарри, — он пришел с двумя помощниками, они отобрали у меня палочку и связали — это в понимании Малфоя дуэль.

— Так, мы дошли до того момента, как вас связали эти трое, — прервал его Уорриэлз. — Значит, вы утверждаете, что эти господа отобрали вашу палочку и связали вас в раздевалке, мистер Поттер? — спросил Диггори.

— Да, сэр, — ответил Гарри.

— Вы помните, что было дальше, мистер Поттер? — спросил Уорриэлз.

— Помню, — сказал Гарри.

— Вы можете рассказать суду, что было дальше? — попросил Уорриэлз. — Если в определенные момент вы сочтете невозможным продолжать рассказ, суд поймет.

— Перед тем, как связать меня, Малфой лишился своей палочки, так как я выбил ее из его рук разоружающим заклинанием, — начал Гарри. — Но Крэбб и Гойл были с ним рядом, они помогли отобрать мою палочку, они же и связали меня. После этого Малфой сообщил мне, что теперь он принимает мой вызов на дуэль.

— Так и сказал? После того, как связал вас? — спросил Диггори.

— Да, — ответил Гарри. — Я еще сказал ему, что с его стороны это проявление отваги — трое на одного. Потом Малфой сказал, что его отец, Люциус Малфой, научил Драко кое-чему на каникулах…

— Да, ты сказал, что отец научил меня быть таким же недоноском, как и он! — выкрикнул Малфой, а Снэйп сделал вид, что не успел его остановить.

— Мистер Малфой, вам слова не давали — помолчите! — осадил его Уорриэлз.

— Малфой сказал мне, что хочет услышать, как я буду молить его о пощаде, — продолжил Гарри. — Он сказал, что будет пытать меня до тех пор, пока я не буду просить его пожалеть меня.

— И что вы ответили, мистер Поттер? — спросил Диггори.

— Я ответил, что никогда не буду просить этого недоноска о пощаде! — сказал Гарри.

— Мистер Поттер, последнее предупреждение! — сказал министр. — Уважайте суд!

— Простите, господа, — сказал Гарри дрожащим голосом.

— Мистер Поттер, если вам тяжело продолжать, вы можете идти, — сказал Уорриэлз.

— Вы может сказать суду, что было дальше? — спросил министр.

— Да, — ответил Гарри. — Он сказал, что научит меня манерам, и наложил на меня проклятие пытки.

— Вы можете сказать суду, какое именно, мистер Поттер? — спросил Уорриэлз.

— Crucio, — ответил Гарри, и Визенгамот вздохнул от возмущения.

— А что было потом? — спросил Феррарс.

— Его проклятие гораздо слабее, чем у Темного Лорда, — сказал Гарри, видя, что его слова произвели на суд сильное впечатление. — Не могу сказать, что это было не больно, но я смог перенести это молча. Малфой начал издеваться, сказав, что-то вроде "о, ты даже не кричишь, Поттер!". Потом он сказал: " а если еще ребята присоединятся?". После его слов, они втроем послали проклятие.

— Тоже Crucio? — с ужасом спросила мадам Боунс, которая так же была в составе суда. — Три Crucio?

— Нет, — помотал головой Гарри, — они поменяли Crucio на другое — проклятие пытки Dolor Vomical.

— Мерлин мой! — выдохнули несколько человек.

— Тут уже я не смог такое терпеть молча, — тихо сказал Гарри, дрожа от воспоминаний, и уже не чувствуя, как директор сжимает его руку. — Малфой издевался, держа проклятие, и говорил: " наш герой устал терпеть? Ты что, голос сорвал, Поттер? " Они дали мне небольшую передышку, а потом, Малфой послал в меня проклятие, которое я уже однажды отбил. Он пытался сделать это на уроке защиты, когда еще была жива Нимфадора Тонкс. Тогда Малфой сделал вид, что просто перепутал заклинание, но я отбил его попытку.

— И что он сделал? — с ужасом ожидая ответа, спросила мадам Боунс.

— Rumpere, проклятие, которое ломает то, во что попадает, — ответил Гарри.

— Он направил проклятие на вашу правую руку? — спросил Диггори.

— Да, — сказал Гарри, — он держал проклятие очень долго, не знаю, сколько времени прошло, но я чувствовал, что внутри сломалась не только рука, но несколько ребер. Я молился только о том, чтобы просто умереть и не чувствовать этой боли. А Малфой и его дружки хохотали, приговаривая, чтобы я просил их о пощаде. Когда он опустил палочку, я поклялся, что если он не убьет меня сегодня, то потом его убью я. На что Малфой сказал, что легко прикончит меня, но сначала вдоволь поиграет со мной.

— Боже, — выдохнула мадам Боунс. — Надеюсь, они остановились на этом?

— Нет, далеко нет, — покачал головой Гарри, садясь на скамью, не в силах больше стоять.

— Вам плохо, мистер Поттер? — спросил Уорриэлз.

— Можно я буду сидеть? — спросил Гарри. — Мне тяжело долго стоять — руку сильно тянет.

— Так ваша рука до сих пор не зажила? — спросила мадам Боунс.

— Нет, на последней тренировке, я неудачно упал с метлы, — ответил Гарри. — Слабость в правой руке не давала мне возможности полноценно играть, я потянулся за мячом, но тут руку пронзила дикая боль, и я упал с метлы.

— Вы можете рассказать нам, что было дальше, мистер Поттер? — спросил Уорриэлз.

— Да. После того, как Малфой сломал в моем теле все, на что направил палочку, — продолжил Гарри, — он сказал "ты долго будешь помнить меня, Поттер! Я же сказал, что ты не доживешь до следующего года!"

— Он угрожал вам этим раньше? — спросил министр.

— Да, он сказал, что Темный Лорд подготовил для меня пару сюрпризов, что я-де не доживу до конца года, — ответил Гарри. — После этих слов, Малфой наложил на меня какое-то проклятие черной магии, как мне сказал потом целитель, которое вызвало сильнейшую лихорадку и не давало ранам затягиваться.

— Вы знаете, что это было за проклятие? — спросил Уорриэлз.

— Arcvidilio, — ответил Гарри. — Меня начало трясти от жара, и боль усилилась в несколько раз…

— Мерлин мой! — еще раз дружно выдохнул суд.

— Потом он послал в меня проклятие сильного повреждения Virtus Violatio, — продолжил Гарри, уже не обращая внимания на то, что Визенгамот снова охнул от ужаса его слов. — Потом я плохо помню что-либо, кроме адской боли. Сквозь свои крики я услышал его следующее проклятие — Flagrum, и тут меня, как будто тысяча человек начала избивать плетьми. Одежда была порвана, а меня просто разрывало. Последнее, что я помню — слова Малфоя о том, что даже если я и расскажу кому-нибудь об этом, его никогда не исключат из школы.

Гарри замолчал, и ощутил, как Дамблдор прижал его к себе, накрывая плечи своей мантией.

— Суд просит целителя госпиталя Мунго рассказать о том, что он обнаружил, когда его вызвали на помощь, — сказал голов Уорриэлз.

— Примерно в пять вечера со мной связался директор Хогвартса Дамблдор, — сказал Сидней Шеддоуз. — Он сказал мне, что его ученик сильно ранен, и что школьный врач не в состоянии ему помочь.

— А почему директор не отправил Поттера в вашу больницу? — спросил целителя Уорриэлз.

— Дамблдор сказал, что за мальчиком охотится Темный Лорд, а в школе Гарри находится под его защитой, — ответил Шеддоуз. — Когда я увидел парня, я даже не сразу отличил, на чем он лежит: на спине или на животе. Вся одежда была порвана, он лежал в луже крови, а на теле не было живого места. Мне предоставили запас зелий из личного запаса отсутствовавшего в то время мистера Снэйпа. Именно его зелья высокого качества помогли мне в моей работе. Но лишь через пять дней, я догадался, что на Гарри было наложено проклятие черной магии. Вместе с Дамблдором мы нашли решение. Могу сказать, что еще бы пару часов, и Поттер бы умер от ран. Зелья не могли стягивать раны, а кровь не останавливалась. После того, как нам удалось обезвредить проклятие Arcvidilio, Поттер медленно начал поправляться. Но проклятие такого уровня долго оставляют следы — поэтому Поттер сломал плечо во второй раз. Боюсь, что теперь так будет каждый раз, когда он сильно упадет на правый бок.

— Мистер Шеддоуз, ответьте суду, сколько времени Поттер пролежал в больнице? — спросил Уорриэлз.

— Он пробыл в больничном крыле ровно месяц, — ответил целитель. — Это вообще чудо, что после таких ран он еще жив.

— Спасибо, мистер Шеддоуз, — выдохнул Уорриэлз.

— Обвинитель, могу я задать несколько вопросов обвиняемым? — спросила мадам Боунс.

— Безусловно, — кивнул Уорриэлз.

— У меня вопрос ко всем трем господам, — начала мадам Боунс. — Вы понимали, что ваши действия подходят под статью уголовного магического кодекса?

Никто из слизеринцев не ответил.

— Господа, я спросила вас, — повторила более громко мадам Боунс, — вы отдавали себе отчет, что ваши действия могут повлечь за собой тюремное наказание? Вы использовали Непростительные проклятия, господа! Пожизненный срок в Азкабане за это преступление еще никто не отменял!

И снова троица ничего ответила, лишь только посмотрели на Снэйпа, в надежде, что он скажет что-нибудь. Но и ему было нечего возразить на эти слова.

— Тогда я спрашиваю вас, господа, — перехватил Уорриэлз, — вы признаетесь в том, что напали на мистера Гарри Поттера и сделали все то, о чем он только что поведал суду?

— А у Поттера есть свидетели, указывающие, что именно мы на него напали? — спросил Малфой. — Вы всему поверили? Он просто ненавидит меня и моих друзей с самой первой встречи!

— А вы считаете, что мистер Поттер на вас клевещет? — спросил Уорриэлз.

— Да, — не смущаясь, ответил Малфой. — Судя по его рассказу, кроме нас троих и него, в том месте больше никого не было. Может, на него напали другие люди, а Поттер просто вымещает на нас свою злость.

— Да как ты смеешь! — заорал Гарри, вскакивая с места! Дамблдор не смог удержать его.

— Мистер Поттер, держите себя в руках, — сказал Уорриэлз. — Сядьте, пожалуйста. Или, если вам тяжело тут находиться — можете выйти, ваших показаний достаточно.

Гарри сел обратно, пылая от гнева, Дамблдор пытался его успокоить.

— Я хотел бы спросить у суда, есть ли у мистера Поттера свидетели, что именно мои подопечные напали на него семнадцатого февраля? — спросил Снэйп ровным спокойным голосом.

Гарри бросил в него гневный взгляд, но тут встал Дамблдор.

— Я хотел бы спросить у мистера Снэйпа, — сказал директор, — как вы можете защищать обвиняемых, если вас даже не было в этот момент в школе, профессор? На чем вы основываете свою защиту? Не пойман — не вор?

— А разве презумпцию невиновности отменили, директор? — шелковым голосом спросил Снэйп. — Да, в это время я был очень далеко от школы, я был даже далеко за пределами Королевства…

— Тогда как вы рассчитываете защитить их? — спросил Дамблдор.

— А я и не пытаюсь их защитить, директор, — спокойно ответил Снэйп, и троица посмотрела на него, как на предателя. — Я знаю, что именно они напали на Поттера, я знаю, что и как они делали. Все, что рассказал Поттер — чистая правда.

— Да как вы могли! — заорал Малфой. — Вы предатель!

— Помолчи, Драко! — остановил его Снэйп. — Ты не дал мне договорить.

— А вам есть, что добавить, мистер Снэйп? — удивленно спросил министр.

— Да, — кивнул Снэйп. — Не думаю, что обвиняемым есть смысл отрицать свою причастность к этому происшествию. Это легко проверить с помощью сыворотки правды, если министерство захочет удостовериться в словах Поттера.

— Тогда, о чем вы хотели сказать суду, мистер Снэйп? — еще больше удивился Диггори.

— Я хотел попросить суд о снисхождении в наказании для этих молодых людей, — ответил Снэйп. — Никто из них не привлекался к суду ранее…

— Он их преступление ужасно! — возмутилась мадам Боунс. — Вы же слышали, что они сделали с юношей! Прошло столько времени, а он не может вылечиться до конца. О каком снисхождении может идти речь?

— Все они действовали под влиянием Темного Лорда, — выпалил Снэйп, и в зале воцарилась тишина. — Именно Он заставил их сделать это.

— Вы говорите, что они были под проклятием всевластия? — удивился Уорриэлз.

— Да, — кивнул Снэйп, под возмущенные возгласы людей.

— И как вы можете это доказать, мистер Снэйп? — спросила мадам Боунс.

— Об этом мне рассказал сам Темный Лорд, — без запинки ответил Снэйп.

— Он сам вам об этом сказал? — удивлению суда не было предела, министр даже поднялся с места. — Вы хотите сказать, мистер Снэйп, что продолжаете общаться с Темным Лордом? По нашей информации вы не являетесь активным участником Темного Ордена.

— Ваша информация верна, министр, — согласился Снэйп. — Но разве мне запрещено общаться с Темным Лордом по личным вопросам?

— Боже! И какие же у вас могут быть личные вопросы с этим… человеком? — недоумевала мадам Боунс.

— А разве вы не знаете, что я состою в кровном родстве с Темным Лордом? — как ни в чем не бывало, сказал Снэйп, и зал снова охнул.

— Вы — родственник Лорда Волдеморта? — не удержался министр.

— Я же просил не называть его имени при мне! — воскликнул Снэйп. — Называйте его по его магловскому имени, если вам нравится — Том Риддл.

— Магловское имя? — казалось, что Снэйп раскрыл для всех очередную загадку Волдеморта. Министр сел на скамью, его глаза были похожи на блюдца. — Он же всем говорит, что он — прямой потомок Салазара Слизерина! Самый чистокровный маг на земле! И у него магловское имя — Том Риддл?

— Самый чистокровный маг земле? — удивился Снэйп. — Его отец был маглом, разве вы не знали? И он не является прямым потомком Слизерина. Только по материнской линии.

— А как получилось, что вы с ним в родстве, мистер Снэйп? — спросила мадам Боунс. — Вы сказали, что вы — родственники.

— Да, мы родственники по крови матери, — подтвердил Снэйп. — А как это получилось? Ну…

— Ответьте, мистер Снэйп, на вопрос, — подтолкнул его Дамблдор. — Как вы обнаружили, что являетесь кровным родственником Темному Лорду?

— Его имя внесено в генеалогическое дерево нашего рода, — ответил Снэйп.

— Род Снэйпов пересекается с родом Слизерина? — спросил министр магии.

— Вообще-то, именно я — наследник Слизерина, если уж на то пошло, — слегка нахмурился Снэйп. — Я — прямой родственник Салазара Слизерина, моя кровь чище, чем у Лорда, но он, все же, мой родственник.

— Мерлин мой! — выдохнула мадам Боунс. — Поэтому вы вступили в его Орден, когда вам не исполнилось и семнадцати лет, мистер Снэйп?

— Я еще с детства общался с ним, — ответил Снэйп, — он был частым гостем в нашей семье. Как родственник. Вас это удивляет?

— Несомненно, да, — сказал министр. — Какие еще у вас есть новости, мистер Снэйп?

— Ну, если я вам сообщу, что Гарри Поттер является родственником Дамблдора — вы тоже удивитесь?

Тут уже Гарри едва не упал со скамьи, когда повернул голову на директора.

— Все это не относится к делу, господа, — прервал дискуссию Снэйп. — Так вот, Темный Лорд сообщил мне, что заставил ребят сделать это, он ими управлял.

— А тогда как он смог наложить на них проклятие? — спросил Уорриэлз. — Он с ними встречался, значит? Тем самым вы подтверждаете, что эти господа связаны с Темным Лордом?

— Да, как и их родители, — кивнул Снэйп.

— Но, тогда, мы выдвинем против них обвинения еще и в пособничестве Темному Лорду! — сказал министр. — О снисхождении не может быть и речи!

— Это противозаконно, министр, — спокойно заметил Снэйп. — Если есть свидетель, утверждающий, что на этих господ было наложено проклятие подвластия, и они не осознавали свои действия, приговор должен быть смягчен.

— Могу я задать вопрос Мастеру Снэйпу? — вмешался Гарри, поднимаясь с места.

— Конечно, мистер Поттер, — ответил Уорриэлз.

— Мастер Снэйп, — начал Гарри, — а как вы можете объяснить их слова, которые они говорили? Насколько мне известно, когда человек находится под проклятием подвластия, он выполняет только определенные задачи. Не слышал я о том, чтобы можно было заставить троих людей что-то делать, еще и, приказывая им, что и как говорить!

— Вы так думаете, мистер Поттер? — спросил Снэйп.

— Я уверен в этом, профессор Снэйп, — парировал Гарри. — Насколько известно из истории Хогвартса, вся территория школы защищена множеством охранных чар. Таким образом, Темный Лорд не мог приказывать им, что делать. Если, конечно, в это время он не стоял в десяти футах от раздевалки с палочкой.

— Мистер Снэйп, похоже, что ваша уловка не пришлась к месту, — сказал министр, — Поттер разбил вашу теорию в пух и прах!

— А что, кроме Поттера никто не может ничего сказать? — сказал Снэйп. — Вы тут все безоговорочно верите любому слову всеобщему любимцу!

— Мистер Снэйп, не забывайтесь, где вы находитесь! — прервал его Уорриэлз.

— Как директор школы Хогвартс, — встал Дамблдор, — могу уверить, что на территории замка нельзя безоговорочно контролировать чужой разум, воздействуя на него заклятием «Imperious» без постоянного наблюдения. К тому же, исходя из данных по урокам защиты четвертого курса, эти господа не подвластны такому проклятию. Насколько мне известно, и Крэбб, и Гойл, и Малфой легко способны разрушить чары подвластия через несколько минут.

— Возможно, что мы можем это проверить академически, Дамблдор? — спросил Снэйп.

— Несомненно, еще и практически, Северус, — согласился директор. — Можно, прямо сейчас, с позволения суда.

— Господа Малфой, Крэбб и Гойл, — обратился к ним Уорриэлз. — Вы можете противостоять проклятию Imperious?

— Нет, — хором ответили они.

— Я прошу аврора наложить на мистера Малфоя заклятие подвластия, — приказал министр.

— Это незаконно! — возмутился Малфой.

— Если вы отказываетесь доказать, что вам приказывал Темный Лорд, мистер Малфой, — громко сказал Уорриэлз, — вы тем самым подтвердите свою вину! Решайте!

— Позвольте это сделать мне, мистер Уорриэлз, — попросил Снэйп. — Я знаю, чего Драко никогда не сделает по собственной воле.

— Если он согласен, — махнул рукой Уорриэлз.

— Драко, ты согласен? — спросил его Снэйп.

— Да, — ответил Малфой.

— "Imperio!" — крикнул Снэйп, наводя на Малфоя палочку. — Скажи, что Гарри Поттер — твой самый любимый ученик и близкий друг.

Весь зал наблюдал за Малфоем, чьи глаза выражали внутреннюю борьбу.

— Драко, признайся, что ты любишь Гарри Поттера, как брата, — сказал Снэйп, держа заклинание.

— Никогда! — выкрикнул Малфой, и Снэйп опустил палочку.

— Мистер Малфой, вы преодолели заклятие подвластия через сорок секунд, после того, как мистер Снэйп приказал вам назвать Поттера вашим лучшим другом, — сообщил Уорриэлз. — Думаю, что нам все ясно.

— Но я не могу назвать его моим другом! — попытался реабилитироваться Драко. — Попробуйте заставить меня сделать что-то другое!

— Хорошо, попробуем другой вариант, — сказал Снэйп, снова поднимая на Малфоя палочку. — "Imperio!" отрекитесь от своих родителей, потому что они — слуги Темного Лорда.

Зал снова охнул от такой смелости Снэйпа, Гарри, смотрел на Малфоя, не отрываясь.

— Драко, ты должен отречься от своих родителей, потому что ты не разделяешь их преданность Темному Лорду, — повторил Снэйп. — Сделай то, что я сказал!

— Я…, - промямлил Малфой, — я…, от…, от…, отказываюсь такое говорить!

— Браво, Мастер, — прошептал Гарри, а Дамблдор улыбнулся.

— Думаю, что ваша преданность Темному Лорду не вызывает у нас никаких сомнений, мистер Малфой, — подытожил министр. — Советую вам признаться в содеянном, господа, тем самым вы облегчите свою участь.

— Мой отец все равно вытащит меня из Азкабана! — заорал Малфой. — Он сбежал оттуда с помощью Темного Лорда, и нам тоже помогут!

— Драко, тебе не стоило такого говорить, — покачал головой Снэйп. Затем тихо прошептал Малфою на ухо, — ты что, совсем идиот, Драко? Я не должен был сопротивляться моему заклятию, и сделать то, что я просил! Ты все испортил!

— Как я мог сказать, что люблю Поттера? — удивился Драко.

— А я должен был спросить у тебя, любишь ли ты Милорда, чтобы тебе поверили те, кто против него? — спросил Снэйп. — Я думал, что ты умный, Драко, и сам догадаешься. Ты подставляешь не только меня, но и Милорда тоже! А мне еще отвечать перед ним!

— Когда я увижу его, то скажу, что вы сделали все, что смогли, — ответил Драко. — Не думаю, что долго задержусь в Азкабане.

— Итак, — сказал Уорриэлз. — Те, кто согласен признать господ Малфоя, Крэбба и Гойла в умышленном нападении на мистера Поттера — прошу поднять руки.

Зал почти единогласно проголосовал "за".

— Принимая во внимание, что господа Крэбб и Гойл не использовали Непростительные заклятия, — начал министр, — однако, учитывая серьезность последствий и тяжесть нанесенных травм, выношу на голосование возможное наказание.

— Согласно уголовному магическому кодексу, статьи 123 от 1765 года, — продолжила мадам Боунс, — нанесение тяжких телесных повреждений, произведенных по отношению к маглу или волшебнику, принимая во внимание отягчающие обстоятельства, приговорить Винсента Крэбба и Грегори Гойла к семи годам заключения в магической тюрьме Азкабан без права досрочного освобождения. Кто за — прошу поднять руки. Принято. Уведите господ Крэбба и Гойла.

Авроры подошли к слизеринцам и вывели их из зала, предварительно заковав в невидимые наручники.

— Мистер Малфой, прошу встать, — приказал Уорриэлз.

Драко поднялся, будучи уверенным, что завтра же, он выйдет с помощью Волдеморта из тюрьмы.

— Выношу на голосование следующие обвинения, — сказал Уорриэлз. — В организации преступления с целью покушения на убийство мистера Гарри Поттера признать мистера Драко Малфоя виновным. Прошу суд проголосовать.

Зал единодушно поднял руки.

— Далее, — продолжил Уорриэлз, — в применении к мистеру Гарри Поттеру непростительного проклятия Crucio, Dolor Vomical и запрещенное проклятие черной магии Arcvidilio, признать мистера Драко Малфоя виновным. Прошу суд проголосовать.

Снова руки подняло большинство волшебников.

— Считаю причастность мистера Драко Малфоя к Темному Лорду доказанной, — продолжал Уорриэлз, — согласный прошу поднять руки. Принято. Остался еще один пункт, который мы не рассматривали. Мистер Поттер предоставил суду письменное подтверждение того, что за поступками мистера Малфоя стоит Темный Лорд. Зачитываю суду записку, которую Драко Малфой передал на уроке мистеру Поттеру: Поттер, что же твои покровители не наказали меня? Ты им стал безразличен? Может, тогда мы с ребятами порезвимся с тобой еще разок? Но на этот раз я завершу начатое дело до конца.

Даже не надейся, что нас исключат, Поттер. Нам вообще ничего не будет, понял? За нами стоит невероятная власть, Поттер. Ты понимаешь, что за моей спиной — сам Темный Лорд!

Зал прокомментировал сказанное в записке дружным возмущением.

— В этом тексте содержится угроза повторения попытки убийства, — подытожил Уорриэлз. — Считаю, что эти слова можно расценивать, как прямую угрозу мистера Малфоя к мистеру Поттеру. Как оценивает это суд?

Почти все волшебники в лиловых мантиях подняли руки вверх.

— Мадам Боунс, прошу вас вынести решение суда, — предложил министр магии.

— По обвинениям в нанесении тяжких телесных повреждений, использования Непростительных проклятий, прямой связи с Темным Лордом и угрозе убийства признать мистера Драко Малфоя виновным по всем пунктам, — сказала мадам Боунс. — Принимая во внимание всю тяжесть обвинений, предъявляемых мистеру Малфою, согласно магическому уголовному кодексу, а именно статьям 456, часть вторая; 630 и 724, часть третья, приговорить мистера Драко Малфоя к пожизненному заключению без права помилования. Прошу суд проголосовать.

— Мистер Малфой, — Амос Диггори поднялся со скамьи, — хотите что-нибудь сказать, мистер Малфой?

— Жаль, что я не пробуду в вашей тюрьме слишком долго, мне там понравилось, — усмехнулся Драко, приведя в ропот зал суда.

— Вам смешно, мистер Малфой? — удивился министр. — Вы понимаете, что вас отправят в Азкабан?

— Они все равно найдут меня, и вытащат из любой тюрьмы! — уверенно сказал Малфой. — А Поттеру я бы посоветовал написать завещание! Тебе не дожить до конца года, Поттер, я говорил тебе!

— Уверяю тебя, Малфой, что когда я убью Темного Лорда, я принесу тебе передачу в тюрьму, — засмеялся Гарри. — За все надо платить, Малфой. И твой отец уже подписал себе приговор, как и все те, кто стоит рядом с Темным Лордом!

— Уведите мистера Малфоя, — крикнул Уорриэлз.

Авроры увели Малфоя, который даже не сопротивлялся.

— Суд объявляется закрытым, — сказал Амос Диггори.

— Ты молодец, Гарри, — сказал Дамблдор, глубоко вздохнув. — К нам идет Северус.

— Ты доволен, Поттер? — тихо спросил Снэйп, пожимая руку директору.

— Я боялся, что Малфой догадается, что ему надо сделать, когда вы предложили применить заклятие подвластия, — ответил Гарри.

— Не я же с ним занимаюсь, — усмехнулся Снэйп. — Меня он никогда не слушал — вот и получил. Если бы он не был столь уверен в том, что Люциус его вытащит — не вел бы так себя. Но он поверил, что я хотел ему помочь.

— А вы думаете, что их не будут вытаскивать? — спросил Гарри у Снэйпа и Дамблдора.

— Они будут в Азкабане, — сказал директор. — Дементоров там нет, возможно, что их и попытаются вытащить. Но, в любом случае, они не вернутся в Хогвартс, их исключили еще в прошлом месяце.

— А Малфой? — спросил Гарри. — Куда посадят его?

— Об этом не скажут по моей просьбе, — ответил Дамблдор. — В газетах напишут, что его тоже посадили в Азкабан.

— Приманка? — догадался Гарри.

— Да, в Азкабане уже никого нет, — сказал Снэйп, — когда оттуда ушли Дементоры, всех заключенных перевели в другие тюрьмы. Причем, многие из них в других странах.

— Вот как? — удивился Гарри. — Тогда куда же отправят Крэбба и Гойла?

— Хочешь передать им гостинцев, Поттер? — съязвил Снэйп.

— Пока всех троих будут содержать в министерстве магии, — ответил Дамблдор.

— Потом их перевезут куда-нибудь, — перехватил Снэйп. — Не думаю, что Лорд будет тратить силы на освобождение отпрысков своих незадачливых подручных.

— А вдруг? — сказал Гарри. — Малфой, вроде у Лорда на хорошем счету…

— Уж не проникся ли ты жалостью к Драко? — снова съязвил Снэйп. — Тебе так хочется, чтобы его вытащили из тюрьмы?

— Нет, пусть он там сгниет, скотина, — жестко сказал Гарри, и Дамблдор укоризненно покачал головой.

— Где твои манеры, Поттер? — одернул его Снэйп. — А не отметить ли вам маленькую победу над моим факультетом, Дамблдор?

— Ваш торт еще ждет нашего чаепития, сэр, — подхватил Гарри.

— Он еще жив? — удивился Снэйп.

— Несомненно, сэр, — ответил Гарри.

Глава 30. Изо всех сил…

Гарри вернулся в Хогвартс вместе с Дамблдором и Снэйпом к обеду. Они вошли в Большой зал втроем, чем сильно удивили школу. Едва Гарри сел за стол Гриффиндора, как на него тут же посыпались вопросы, где он был, да еще в такой компании. Гарри постарался увильнуть от ответов, но тут Дамблдор взялся держать речь, представ перед школой.

— Друзья мои, — начал он, — позволю себе сообщить вам новость, которая появится в газетах только завтра. Все вы знаете, что в феврале месяце на одного из наших шестикурсников было совершено предательское нападение. После матча Гриффиндор — Хаффлпафф, в раздевалке на Гарри Поттера напали трое неизвестных, едва не убив его. К великому сожалению сообщаю вам, что это были трое наших учеников с факультета Слизерин — Драко Малфой, Грегори Гойл и Винсент Крэбб. Так как их действия вышли за рамки устава правил школы Хогвартс, им было предъявлено обвинение в нарушении уголовного магического кодекса. Сегодня я присутствовал вместе с Гарри на суде, где трое напавших на него бывших учеников нашей школы были признаны виновными по всем обвинениям. К тому же, Драко Малфой сознался в связях с Темным Лордом и еще одной угрозе убийства мистера Поттера. Несомненно, что такие обстоятельства негативно скажутся на авторитете нашей школы, но виновные должны были понести заслуженное наказание. Прошу у вас прощения, что прервал обед. Спасибо.

Дамблдор сел за преподавательский стол, а школа принялась обсуждать услышанное. Гарри не мог спокойно поесть, потому что его со всех сторон дергали, прося рассказать подробности. Через двадцать минут у него лопнуло терпение.

— Да отстаньте вы от меня все! — закричал он на весь зал. — Вам что, доставляет удовольствие слушать о том, как они издевались надо мной? Для самых любопытных могу открыть персональные курсы уроков пытки Лорда Волдеморта! Есть желающие ощутить на себе его проклятия пыток? Нет? Тогда отвалите все от меня!

— Гарри, подойди ко мне, пожалуйста, — спокойно сказал Дамблдор.

Гарри перешагнул скамью и подошел к директору, пылая от гнева на всю школу.

— Гарри, тебе надо успокоиться, — мягко сказал Дамблдор.

— Да? Да их всех просто прикалывает представлять себе, как мне было больно! — крикнул Гарри. — Я не намерен этого терпеть!

— Гарри, я знаю, что тебе тяжело, но возьми себя в руки, — настойчиво сказал Дамблдор. — Северус, я попрошу тебя дать Гарри успокоительного зелья — он на грани срыва.

— Хорошо, директор, — безразлично ответил Снэйп, расправляясь с куском мяса.

— Мне не нужна нянька! — бросил Гарри, окончательно потеряв контроль над эмоциями.

— Вот как? — бросил Снэйп, даже цвет его лица изменился. — Хорошо, Поттер, я больше не буду тебе помогать… ни в чем, раз ты так говоришь.

— Северус, прошу тебя, не принимай его слова близко к сердцу, — тут же спохватился Дамблдор. — Он на взводе, пойми его.

— Это не дает ему право так говорить со мной, — Снэйп бросил нож и вилку на стол, кинул в тарелку салфетку, и встал из-за стола. — Больше не рассчитывай на меня, Поттер.

И Снэйп стал уходить из зала, даже не взглянув через плечо. Гарри резко развернулся и побежал за Снэйпом, профессор еще не вышел из зала.

— Сэр! — крикнул Гарри, несясь со всех ног. — Сэр!

Но Снэйп не оглянулся, сделав вид, что не слышал голоса Гарри. Юноша догнал Мастера Зелий, когда тот уже спускался в подземелья.

— Сэр, подождите! — кричал Гарри. — Профессор Снэйп!

Снэйп резко затормозил и повернулся к Гарри лицом. Юноша даже оторопел, увидев выражение лица профессора: Снэйп был чернее тучи, брови слились в одну длинную черную полоску, черные глаза смотрели на парня с такой неприязнью, которая была знакома Гарри с первого курса.

— Простите меня, сэр, — сказал Гарри, глядя в глаза Снэйпу. — Я не хотел.

— Ты умолял меня вернуться ради тебя, Поттер, — почти шепотом сказал Снэйп, и Гарри понял, что профессор в степени крайнего раздражения и разочарования. — Я вернулся только из-за тебя, я простил предательство Дамблдора ради тебя, Поттер! А ты, ты снова меня разочаровал, напомнив мне твоего отца. Ты не смог измениться, как и он. Я больше не желаю заниматься с тобой в частном порядке; я освобождаю тебя от статуса моего ассистента на уроках зелий; я закрываю дуэльный клуб; и, как я сказал тебе ранее, не рассчитывай больше на мою помощь, Поттер.

Снэйп развернулся и продолжил спускаться, кинув Гарри через плечо:

— Да, и я не желаю с тобой даже разговаривать, Поттер. Никогда больше не подходи ко мне. Для тебя я стал глухим, слепым и немым.

Снэйп ушел, оставив Гарри в полном смятении. Гарри простоял на том месте, где расстался со Снэйпом минут двадцать, снова и снова повторяя в голове слова профессора. Снэйп слов на ветер не бросает, и если он сказал, что не будет замечать Гарри, так и будет. Гарри прислонился к стене, и медленно сполз вниз.

— Что я наделал, — сказал он сам себе в отчаянии, — что же я наделал…

Он просидел там несколько часов, пытаясь найти себе оправдание, но так и не нашел такового. Мимо Гарри проходили ученики, шедшие либо «на», либо «с» уроков зелий. Никто ему ничего не сказал, да он бы и не услышал — все его мысли были там, где он обидел Снэйпа.

— Какой же я дурак, — сказал Гарри вслух. — Как же я умею терять тех, кто мне помогает. И я действительно так похож на своего отца, как ты говоришь, Снэйп. Я такой же идиот, как и он — всегда думаю только о себе.

Гарри уже замерз, но сил встать у него уже не было — потрясение сначала от суда над троицей Слизерина, потом ссора со Снэйпом выбила из него весь дух. Он потерял счет времени; уроки закончились, и Гарри надеялся, что встретит Снэйпа, когда тот пойдет на ужин.

Но надежды Гарри не оправдались — Снэйп, видимо, решил не ходить на ужин или пошел другим путем. Гарри услышал, как к нему приближаются чьи-то шаги. Это был Дамблдор; он присел на корточки рядом с юношей, и положил руку на его левое плечо.

— Гарри, пойдем на ужин, — тихо сказал старик. — Идем, ты замерз, сидя на холодном камне.

— Я не хочу, — крайне расстроенным голосом ответил Гарри. — Какой же я болван! Он сказал, что больше не хочет меня видеть, слышать, что не будет мне помогать. Почему я такой идиот, что теряю всех, кто мне дорог?!

— А Северус стал тебе дорог, Гарри? — спросил Дамблдор.

— А могло быть по-другому? — сказал Гарри. — Он столько сделал для меня, а чем я его отблагодарил? Обидел его, не сдержав эмоций! Выставил себя полным идиотом и копией своего отца — эгоиста!

— Ты не должен так говорить о Джеймсе, Гарри, — поправил его Дамблдор.

— Но так и было! — сказал Гарри. — Снэйп был прав, говоря мне о том, что мой отец и крестный были задирами и эгоистами. Я вырос таким же, как они. Я поругался со своими друзьями, я поссорился со Снэйпом, я грубил вам, злясь на то, что он ушел после ваших слов. Я теряю всех, кто мне дорог, и кто мне помогает. Так я ничего не добьюсь, так я проиграю Волдеморту. Тем более, если Снэйп не будет мне помогать.

— Гарри, я думаю, что Северус отойдет, и простит тебя, — сказал Дамблдор. — Он очень сильно изменился за последний год — в этом только твоя заслуга, Гарри. Даже мне не удавалось сделать этого за столько лет. Ты смог найти путь в его сердце, смягчив его боль и ненависть, я уверен, что Северус не будет зачеркивать этот год просто так. Он, в какой-то мере, даже благодарен тебе за то, что ты перестал видеть в нем врага. Ведь вся школа видит в нем только плохое, мало кто знает, что он делает, и как рискует ради всех.

— Как мне добиться его прощения? — спросил Гарри.

— Не знаю, Гарри, — ответил Дамблдор. — Ты за последнее время так сблизился с Северусом, что только ты сам сможешь найти на это ответ. А сейчас пойдем на ужин.

Дамблдор помог Гарри дойти до Большого зала. Едва переступив порог, Гарри сразу же посмотрел за стол преподавателей, ища глазами Снэйпа. Тот читал книгу, ковыряя ложкой в пудинге, и даже не посмотрел в сторону юноши. Гарри плюхнулся на скамейку рядом с Гермионой.

— Как ты, Гарри? — спросила она, посмотрев на него с сочувствием.

— Налей мне чаю, Гермиона, пожалуйста, — попросил он. — У меня нет сил даже в левой руке.

Гермиона налила Гарри чаю и подвинула к нему пудинг.

— Что произошло? — спросила она. — Ты поругался со Снэйпом?

— Не спрашивай меня, Гермиона, — взмолился Гарри, тут же вспомнив, что вчера вечером он стер троим друзьям память о жене Снэйпа. — До чего вы вчера договорились, после того, как я ушел наверх?

— А ты как думаешь, Гарри? — спросила она.

— Ни о чем, — удивился Гарри. -

— О чем вы шепчетесь? — спросил Рон.

— Не твое дело, — обрезал Гарри.

— Гарри, я знаю, что ты сильно переживаешь из-за многих событий, — сказал Рон очень тихо, — я еще раз прошу у тебя прощения за свои слова.

— А я еще раз говорю тебе "нет", — резко ответил Гарри, вставая из-за стола, почти ничего не съев.

— Гарри, ты даже не поел, — попыталась его остановить Гермиона.

— Мне не до еды, — бросил Гарри через плечо, и уверенной походкой пошел к Снэйпу, который только что вышел из-за стола преподавателей. Гарри преградил тому дорогу, так что профессор был вынужден остановиться. — Сэр, не могли вы уделить мне минуту, пожалуйста, сэр.

Снэйп смотрел возможность обхода, но Гарри закрыл собой проход к дверям Большого Зала.

— Сэр, — снова обратился Гарри, — я умоляю вас, мы можем поговорить?

— Уйди с дороги, — прошептал Снэйп, глядя на стол Рэвенкло. — Или я тебя сам отодвину.

— Я прошу вас простить мою горячность, сэр, — сказал Гарри, глядя в глаза Снэйпу, хотя тот их старательно отводил. — Я не хотел вас обидеть, Мастер Снэйп, прошу вас.

— Уйди с дороги, — зловещим голосом сказал Снэйп.

— Мне очень нужна ваша помощь, сэр, — сказал Гарри.

— Ты ясно выразил свое желание по этому поводу, — ответил Снэйп, — отвали от меня, ты мне надоел, Поттер.

— Сэр, я…

— "Manus Pactium!" — выкрикнул Снэйп, и Гарри отлетел на двадцать метров, сильно ударившись о каменный пол.

— Северус, что ты делаешь?! — заорал Дамблдор, практически перелетев через стол. Но Снэйп даже ухом не повел, и быстрым шагом вышел из зала. Гарри чудом не повредил правое плечо, но сильно ударился головой, так что почти ничего не видел и слышал.

— Гарри? — позвал его Дамблдор, опускаясь рядом с ним на колени. — Гарри, ты меня слышишь?

Но Гарри закатил глаза, и ушел в забытье.

* * *

— Как ты мог такое сделать, Северус? — отчитывал Снэйпа Дамблдор в своем кабинете. — Ты же мог его покалечить! Ты раньше никогда себе такого не позволял.

— Увольте меня, Дамблдор, — спокойно сказал Снэйп, — и все проблемы закончатся.

— Я не могу этого сделать в конце года, Северус, — ответил Дамблдор.

— Тогда я уйду сам — мне тут больше нечего делать, — сказал Снэйп.

— Северус, ты напоминаешь мне ребенка, которого обозвали плохим словом в песочнице, — сказал Дамблдор. — Ты же умный мужчина, Северус, так нельзя…

— Можно, — ответил Снэйп, глядя в голубые глаза директора. — Мне можно все.

— Ошибаешься, — сказал Дамблдор. — Если ты уйдешь, а с Гарри что-то случится, ты себе этого не простишь. Ты нам нужен, Северус!

— Да ну? — скривился Снэйп. — То-то я и смотрю, что вся школа преисполнена любовью ко мне! Меня тут все ненавидят, так чего же они ждут от меня?

— Северус, все зависит только от тебя самого, — сказал Дамблдор. — Ты же смог найти контакт с сыном человека, которого ты ненавидел с первого курса.

— Я сделал большую ошибку, сблизившись с младшим Поттером, — сказал Снэйп. — Боюсь, что эта ошибка будет мне стоить жизни.

— Не говори так, Северус, — покачал головой Дамблдор. — Все будет хорошо.

— Нет, не будет, — ответил Снэйп, вставая из кресла и подходя к окну. — Меня подозревают в измене.

— Кто? — выдохнул Дамблдор. — Том?

— Да, я чувствую это, — сказал Снэйп очень тихо. — Я боюсь, что он скоро устроит проверку на верность всем Упивающимся. Слишком часто его планы стали рушиться. Он подозревает кого-то из самого близкого окружения. А ближе меня у него никого нет.

— А Люциус? — спросил Дамблдор с тревогой.

— Он надоел Лорду постоянными всхлипываниями и провалами, — ответил Снэйп. — А почему ты думаешь, что Том думает на тебя?

— Больше никто из нас не работает так близко к вам, как я, — сказал Снэйп, возвращаясь в кресло. — Если он устроит проверку, боюсь, что я не вынесу этого, Дамблдор.

— До пика его подозрительности еще далеко, Северус, — сказал Дамблдор. — Мы же ничего не делаем против него в открытую.

— Он говорил с Поттером, когда парень был рядом со мной, помните? — сказал Снэйп. — Поттер имел неосторожность назвать имя Лорда при мне, и Лорд это почувствовал.

— Том тебя спрашивал об этом?

— Да, — ответил Снэйп. — Вроде бы, Поттер скрыл истинную причину, по которой он находился рядом со мной, что-то соврав Лорду. Только это лишь усилило подозрительность Лорда. Он меня не вызывал уже очень, очень давно. Видимо, он ждет каких-то действий со стороны Ордена Феникса, чтобы уличить меня.

— Северус, возможно, ты просто слишком устал от этой игры, и твоя тревога подставляет тебе разные несуществующие ситуации, — сказал Дамблдор.

— Лорд еще не знает, чем закончилось дело Малфоя, — прошептал Снэйп. — Если Люциус ему накапает на меня, тут уж мне не поздоровится.

Я уверен, что все обойдется, Северус, — сказал Дамблдор. — Наш спектакль был сыгран отлично.

— Я не уверен, что среди работников министерства нет шпионов Лорда, — надавив пальцами на глаза, сказал Снэйп. — Я так устал, Дамблдор. Вы себе не представляете, как я устал жить. Вроде бы, я почувствовал, что мальчишка тянется ко мне с неким подобием привязанности. Но он так и не смог перебороть свой темперамент, доставшийся ему от отца.

— Ты и сам к нему привязался, Северус, — тихо сказал Дамблдор. — Он тебе напомнил о ком-то?

— Я…, - Снэйп оборвал себя на полуслове, закрыв лицо ладонями и опустив голову.

Дамблдор посмотрел на мужчину взглядом, полным сочувствия, когда плечи Снэйпа стали едва заметно подрагивать. Старик встал из своего кресла, и медленно подошел к Снэйпу, подвигая соседнее кресло как можно ближе. Дамблдор протянул свою руку к Снэйпу, слегка сжимая широкие плечи Мастера Зелий.

— Северус, расскажи мне все, — тихо и мягко сказал старик.

Плечи Снэйпа стали дрожать еще сильнее, он убрал руки от лица, и Дамблдор увидел, как из черных, обычно холодных глаз Снэйпа, течет слеза.

— Сегодня моему сыну было бы пятнадцать лет, — выдавил он.

— Мальчик мой, — выдохнул Дамблдор, зажимая ладонь Снэйпа между своими ладонями. — Эмма ждала ребенка?

— Да, — каждое слово Снэйпу давалось с большим трудом; он сдерживал себя из последних сил, чтобы не разрыдаться перед стариком. — Я даже знал, что это будет сын.

— Северус, — прошептал Дамблдор, — сынок, мне очень жаль. Я не могу выразить, как мне жаль.

— Он убил всех, кого я любил, — сказал Снэйп, его дыхание сильно прерывалось от волнения. — Я не знаю, почему я еще жив, Дамблдор. Я должен был умереть вместе с моей семьей много лет назад, но он оставил меня умирать. Я умираю все эти годы, Дамблдор, и это — самая страшная пытка, которую он когда-либо выдумал. Моей жизнью движет только месть за смерть моей любимой и неродившегося сына. Я не знаю, почему я не позволил Люциусу убить меня во время нашей дуэли. Надо было умереть тогда быстро и безболезненно.

— Не надо так, Северус, — сказал Дамблдор, вставая позади кресла Снэйпа, — мы победим, и ты сможешь жить дальше. Ты еще так молод, чтобы не надеяться быть счастливым.

— Нет, Дамблдор, — дрожащим голосом сказал Снэйп, вставая и снова подходя к окну. — Я не доживу до этой победы. Я чувствую, что мои дни сочтены.

— Не говори так, сынок, — ласково сказал Дамблдор, обнимая Снэйпа за плечи. — Ты мне очень дорог, Северус, ты мне, как сын. Я не хочу, чтобы так говорил и так думал, мне очень больно от твоих слов. Ты вырос на моих глазах…

— Я говорю то, что чувствую, Дамблдор, — ответил Снэйп, снова закрывая ладонью глаза. — Никогда не думал, что буду рыдать перед вами, изливая душу, которая уже мертва. Но, кроме вас, у меня никого нет, Дамблдор.

Снэйп замолчал, так как голос уже срывался навзрыд. Дамблдор повернул его к себе лицом и по-отечески прижал к себе. Снэйп уткнулся лицом в плечо старику.

— Я никогда бы не поверил, что стану таким слабым, — пробормотал Снэйп, — мне стыдно за себя, за свою слабость, за грусть, за тоску, за боль.

— В этом нет ничего постыдного, Северус, — сказал Дамблдор, проводя рукой по длинным черным, как смоль, волосам Снэйпа. — Твоя душа изранена тоской о потерянном счастье, я понимаю, как тебе тяжело. Ты такой же человек, как все, Северус. В том, что ты страдаешь, нет ничего плохого. Ты сильный человек, очень сильный и мужественный, но, даже твоей силе и терпению приходится нелегко. Ты любил женщину, которой тебя лишили; убили твое дитя, еще не появившееся на свет — это жестоко и несправедливо. Твоя боль понятна и не должна быть осуждаема. Даже сильные мужчины, такие, как ты, имеют слабости и имеют право плакать, когда боль утрат затмевает собой весь мир. Но ты должен жить дальше, Северус, ты должен. Ради мальчика, который к тебе потянулся; Гарри так же одинок, как и ты. Его потери так же мучают и ранят его еще неокрепшую душу и детское сердечко. Ты должен помочь ему своим присутствием, он очень сожалеет, что обидел тебя, но ты же знаешь, что он очень молод и не имеет твоего характера, чтобы держать себя в руках. Ему тяжело, он поссорился со всеми своими друзьями.

— Помирятся, — сказал Снэйп, немного успокоившись и отходя от Дамблдора.

— Гарри поругался с ними из-за тебя, Северус, — сказал директор.

— Я не знал, — ответил Снэйп.

— Гарри донимают расспросами, почему он так к тебе относится, — сказал Дамблдор. — Гарри отверг Рона потому, что тот не может принять, что ты изменил свое отношение к Гарри; Рон его обвинил в симуляции…

— А вы знаете, что между Поттером и Грейнджер…

— Знаю, — перехватил Дамблдор.

— И вы так спокойно говорите об этом? — удивился Снэйп. — Вы представляете, что будет, если об этом узнает Темный Лорд? Я не хочу, чтобы Поттер повторил мою судьбу…

— Тогда помоги ему, не отвергай мальчика, — сказал Дамблдор. — Ты ему очень нужен, Северус. Я прошу тебя, не отталкивай его.

— Я ничего не обещаю, Дамблдор, — произнес Снэйп, — я пойду к себе — у меня очень болит голова от всех этих переживаний.

* * *

Снэйп вышел из кабинета и почти что побежал в подземелья — на левом предплечье горела черная метка. Северус сразу же направился к камину, схватил горсть летучего пороха и швырнул в очаг.

— Turris Astrum, — сказал он, и его завертело в зеленом пламени. Через пару минут он вышел из камина в своем замке. Тут же взял новую горсть пороха, кинул в камин и четко проговорил, — Черный Замок.

— Вы звали, Милорд? — тихо сказал Снэйп, опускаясь на одно колено, чтобы поцеловать край мантии.

— Встань, — холодно ответил Волдеморт. — Я хочу знать, как прошел суд. Ты не смог добиться ни их освобождения, ни снисхождения — в чем дело, Северус?

— Крэбб и Гойл получили по минимуму, Милорд, — сказал Снэйп. — А вот для Драко я ничего не смог сделать.

— Что ж так? — бросил Волдеморт. — Не помог сыну лучшего друга? Или вы совсем разругались с Люциусом?

— Драко не смог побороть свою неприязнь к Поттеру — наш план провалился, Милорд, — ответил Снэйп, увильнув от вопроса про Люциуса Малфоя.

— Так что же ты ему не объяснил? — спросил Волдеморт.

— У меня не было времени, Милорд, — ответил Снэйп, — я был уверен, что Драко сам все поймет, когда я сам вызвался наложить на него заклятие подвластия. Но он ничего не понял, и заорал на весь зал, что ненавидит Поттера.

— А что ж не попробовал второй вариант? — спросил Лорд. — Про меня и его родителей?

— Я использовал и эту возможность, Милорд, — поклонился Снэйп, — я был поражен, когда Драко и тут ничего не понял. Не мог же сказать ему прямо, что он должен был делать — там столько людей хотели меня арестовать только за то, что я сказал, что встречался с вами, Милорд.

— Тебя все-таки спросили, — протянул Волдеморт. — И что ты им сказал?

— Правду, Милорд, — ответил Снэйп. — Я сказал, что периодически встречаюсь с вами, как с родственником.

— И они…

— Приняли это как должное, но очень удивились, узнав, что мне посчастливилось состоять с вами в кровном родстве, Милорд, — ответил Снэйп, низко поклонившись.

— Так выходит, что никто, кроме старика и мальчишки не знал до этого момента, что я — полукровка, а ты — самый прямой наследник Слизерина, — задумчиво протянул Волдеморт, вставая из кресла. Снэйп тут же опустился на колено. — Встань, Северус. Тебе не надо так явно исполнять политес — ты на особом счету, и ты это знаешь.

— Благодарю вас, Милорд, — сказал Снэйп, вставая. — Да, для всех, кроме тех двоих эта новость была ошеломляющей…

— И что за приговор они вынесли? — спросил Волдеморт.

— Крэбб и Гойл получили по семь лет, — ответил Снэйп, — а Драко…

Тут в комнату вошел Люциус Малфой и поклонился Лорду.

— А вот и Люциус, — протянул Волдеморт, — Северус как раз хотел мне рассказать, сколько лет дали твоему сыну.

— Драко получил пожизненный срок, Милорд, — сказал Снэйп, с деланной грустью в голосе.

— Пожизненный? — выдохнул Малфой. — А что ж ты ему не помог?

— Люциус, тут вопросы задаю я, — перебил его Волдеморт.

— Простите, Милорд…

— Северус, они сказали, где будут держать ребят? — спросил Лорд.

— Обвинитель сообщил, что Крэбба и Гойла посадят в Азкабан, — ответил Снэйп, — а что касается Драко… Министр магии сказал, что место, где будет содержаться Драко, оставят под секретом, чтобы его не смогли вытащить.

— Наверняка тут замешан Дамблдор! — зло сказал Волдеморт. — Как же он мне надоел! Он хуже Поттера! Парень-то хотя бы, глуп, а вот старик меня утомил. Пора его прикончить.

— Вы сами это сделаете, Милорд? — поклонился Малфой.

— Да, мне до него добраться легче, чем до Поттера, — ответил Волдеморт.

Снэйп держал блок из последних сил, ноги уже не держали его, и он незаметно сделал шаг, чтобы прислониться к стене.

— Да, Милорд, — ответил Снэйп.

— А ты мне поможешь, до конца месяца управимся, я надеюсь, — проговорил Волдеморт. — После этого его место в кресле директора займешь ты. Так начнется новая фаза в нашей войне против министерства магии.

— Блестящий план, Милорд, — сказал Снэйп.

— Ты выполнишь мой приказ, Северус? — поставив нужные акценты, спросил Волдеморт.

— Конечно, Милорд, — поклонился Снэйп.

— Можешь идти, Северус, — сказал Волдеморт, и Снэйп с поклоном стал отходить к камину. — Да, забыл тебе сказать, Северус. Теперь ты можешь использовать в качестве помощника нашего шпиона в Хогвартсе.

— Простите, Милорд, — задержался Снэйп, сжимая в руке горсть зеленого пороха, — но я не знаю, кто он. Милорд не называл мне его имени.

— А ты не догадался, Северус? — удивился Волдеморт. — Я слегка разочарован, с твоей логикой, я был уверен, что ты уже вычислил его.

— Простите, Милорд, — поклонился Снэйп, — как бы умен я не был — мне никогда не достичь вашего уровня, Милорд.

— Не льсти мне, Северус, — усмехнулся Волдеморт, — я пошутил.

— Милорд назовет мне имя шпиона? — спросил Снэйп.

— Конечно, — отозвался Волдеморт, наблюдая за реакцией Снэйпа. — Это гриффиндорец, учится на шестом курсе, как и Поттер. Один из его близких друзей. Ты сам догадаешься теперь, Северус?

— Да, Милорд, — ответил Снэйп, — я все понял, благодарю вас, Милорд.

— Ступай, Северус, — сказал Волдеморт. — Можешь не ждать моего вызова до первого мая — работай.

Снэйп кинул в камин порох и крикнул: Turris Astrum!

Выйдя из камина в своем замке, Снэйп просто упал на ковер, потеряв последние силы на удержание блока. Он даже не мог пошевельнуться.

— Мастеру плохо? — пропищал домашний эльф.

— Принеси мне воды, Виггор, — прошептал Снэйп.

— Сию минуту, Мастер, — ответил эльф и выбежал из комнаты.

Голова Северуса раскалывалась от боли, сердце норовило выскочить из груди.

— Да, — прошептал он вслух, — вот ты и дождался, Северус. Попался на уловку, не рассчитал такого поворота.

Вернулся эльф с подносом, на котором стоял графин с водой и высокий стакан. Эльф поставил поднос на маленький столик, налил в стакан воды и поднес хозяину. Снэйп жадно выпил воду, попросив еще один стакан.

— Мастер переживает, — сказал эльф. — Мастеру сообщили плохие новости?

— Да, Виггор, — ответил Снэйп, — очень плохие. Я даже не знаю, что мне делать.

— Мастер может сказать Виггору свой секрет, — пропищал эльф. — Виггор хранит все тайны Мастера Северуса.

— Виггор, Виггор, — протянул Снэйп, поднимаясь с пола, чтобы сесть в кресло. — Разведи-ка огонь. Мне холодно.

— Да, Мастер.

Эльф засуетился возле камина, разводя огонь и посматривая на хозяина.

— Чего Мастер Северус еще желает? — спросил эльф. — Покушать?

— Нет, мне отбили аппетит на все следующие две с половиной недели, Виггор, — протянул Снэйп, забираясь в кресло с ногами, скинув туфли. — Принеси мне вина, Виггор, мне надо согреться и подумать.

— Какого вина желает Северус? — спросил Виггор, кланяясь.

— Северус желает красного вина, — ответил Снэйп, улыбаясь эльфу, — столетнего, например. Любое красное, Виггор.

— А к вину что-нибудь подать, Мастер Северус? — спросил эльф.

— Нет, ничего не надо, Виггор, иди, — сказал Снэйп и уставился в камин, задумавшись. — Да, обвел тебя Лорд вокруг пальца, Северус. И как теперь ты поступишь? И кто же шпион в Гриффиндоре? Неужели Лорд имел в виду того, на кого я думаю?

— Виггор принес вина Северусу, — пропищал эльф. — И еще Виггор посмел принести Мастеру холодной закуски, чтобы вино не мешало Мастеру думать.

— Какой же ты, все-таки непослушный, Виггор! — сказал Снэйп.

— Мастер хочет, чтобы Виггор наказал себя?

— Нет, не надо, кто же тогда будет убирать этот огромный замок? — спросил Снэйп. — Письма были, Виггор?

— Нет, сэр, — ответил эльф.

— Ладно, не мешай мне думать, Виггор, сиди тихо, — сказал Снэйп и вернулся к мыслям, потягивая вино.

Наверняка Лорд захочет сам убить Дамблдора, а Северус должен ему помочь. И я должен помочь им обоим, но как? Что еще ты мне приготовил, Милорд? Одну ловушку ты мне уже выставил — убить Дамблдора. Что же дальше ты попросишь? Поттер, тебе всегда нужен Поттер, и ты попросишь меня привести его к тебе. Да, задал ты мне задачку, Милорд, на славу вышел ребус! Ох, как же мне все это осточертело…

— Виггор, — позвал он эльфа.

— Да, Мастер, Виггор здесь.

— Я останусь в замке на ночь, — сказал Снэйп.

— Постель Северуса всегда готова, — ответил эльф. — Мастер желает принять ванну?

— Желаю, Виггор, — отозвался Снэйп. — Что-то я совсем раскис, добавь-ка в воду моего зелья. Ты понял, о чем я говорю?

— Да, Мастер, Виггор понял, — ответил эльф. — Виггор рад, что Мастер Северус останется сегодня спать дома. Виггору так одиноко, Виггор скучает по Мастеру.

— Мне жаль, Виггор, — сказал Снэйп, — но такова жизнь. Мне тоже много не достает в этой жизни…

— Северус тоскует по своей любимой, — тихо сказал эльф, — Виггор знает, как Северус любил ее; Виггор помнит жену Мастера, как они любили друг друга. Виггор был счастлив видеть Северуса влюбленным и радостным, но теперь Северус очень редко радуется.

— А чему мне радоваться, Виггор? — устало протянул мужчина. — Мне ничего не надо от жизни, и уже давно. Не тереби мои раны, Виггор, мне итак плохо. Сделай мне ванну, я скоро приду.

— Да, Мастер, — тихо сказал эльф. — Виггор не хочет, чтобы Мастера посещали такие ужасные мысли… Северус не должен этого делать на глазах у Виггора.

— Не волнуйся, Виггор, — сказал Снэйп, — я не стану убивать себя, тем более на твоих глазах. Меня есть кому убить. Ступай…

Через десять минут Северус встал из кресла и прошел по длинным и запутанным коридорам в свою спальню, рядом с которой была ванна. Эльф сделал так, как любил хозяин, и еще добавил тонизирующего зелья, рецепт которого переходил в роду Снэйпов из поколения в поколение. Таких рецептов было больше двухсот, большинство были уникальными. И тонизирующее зелье — одно из них. Северус лег в горячую ванну, сразу почувствовав, как зелье впитывается через поры кожи, придавая сил и снимая напряжение. Эльф крутился рядом, добавляя горячей воды.

— Виггор, ты принес халат? — спросил Северус, вылезая из ванной через двадцать минут.

— Да, Мастер, — пропищал эльф, подавая зеленый махровый халат и теплые тапочки.

Снэйп обернулся в халат, надел тапки и пошел в спальню, где Виггор уже развел камин, согрев комнату.

— Северус не желает горячего шоколада перед сном? — спросил эльф.

— А с чего ты решил, что я буду спать, Виггор? — ответил Снэйп немного холодно.

— Мастер так молод, его душа и тело требует женщины, почему Северус не хочет встречаться с девушками? — спросил эльф.

— Отстань от меня со своими нравоучениями, Виггор, — бросил Снэйп, забираясь в кровать под одеяло, высоко подняв подушки. — Не зли меня, Виггор.

— Простите, Мастер, — пропищал эльф, — Виггор хочет, чтобы Северус снова стал счастливым, грусть хозяина передается домашним эльфам.

— Я не могу тебе ничем помочь, Виггор, — тихо сказал Снэйп, — оставь меня, мне надо решить, что делать…

— Северус должен жить, даже когда он потерял свою жену, — не унимался эльф.

— Виггор! — крикнул Снэйп. — Ты меня достал! Я приказал тебе уйти! Вон!

— Мастер не должен так злиться на Виггора, — испуганно пропищал эльф, — Виггор хочет, чтобы Северусу было хорошо.

— Мне будет хорошо, когда я снова буду с моей Эммой, Виггор, — тихо сказал Северус, все-таки, решив, что будет спать, если получится. — Только там я буду счастлив. Мне недолго осталось ждать встречи с ней.

— Нет! — закричал Виггор, падая на колени и заливаясь слезами. — Северус не должен так говорить и думать! Северус еще так молод, вокруг столько красивых женщин, готовых полюбить хозяина…

— А как я буду жить с тем, кого я не люблю, Виггор? — спросил мужчина. — Если я скажу тебе жить с другим хозяином, которого ты не будешь любить — ты будешь счастлив?

— Виггор любит Северуса, — пропищал сквозь слезы эльф, — Виггор любит Мастера, потому что он так добр к эльфу; Мастер хороший, и Виггор желает ему счастья.

— Этого не будет, Виггор, прости, — прошептал Снэйп, закрывая усталые глаза. — Прости, что я оставлю тебя тут одного, Виггор. Но перед моим уходом я передам тебя другому хозяину.

— Виггор не хочет служить никому, кроме Северуса!

— Он еще совсем молодой, у него большой и богатый дом, — сквозь сон говорил Снэйп. — Когда я уйду, ты будешь служить у него, он будет любить тебя так же, как и я.

— Мастер хочет, чтобы Виггор его разбудил завтра? — спросил эльф, укрывая хозяина еще одним одеялом.

— Нет, Виггор, я буду спать, сколько просплю — завтра выходной, — сказал Снэйп и провалился в глубокий сон.

* * *

Гарри провел в больничном крыле еще и воскресенье. Гермиона не отходила от его кровати все это время, помогая с домашними заданиями. Из-за последних событий, Гарри безнадежно отстал по всем предметам. Он по-прежнему не мог писать правой рукой, а левой Гарри никогда даже не пытался научиться писать. После обеда к Гарри пришло много гостей с разных факультетов. В основном, это были ребята и девчонки, которые ходили в дуэльный клуб, а так же те, кто играл в Квиддитч против Гарри. Рона среди них не было, о чем Гермиона не преминула напомнить Гарри. На что юноша отмахнулся, сказав, что не изменит своего решения, пока Рон не изменится сам.

К восьми часам мадам Помфри выгнала всех посетителей из палаты, заставив Гарри принять еще успокаивающего зелья. Но зелье не помогло, Гарри очень плохо спал, шрам не давал покоя всю ночь, а так же юноша периодически ощущал жжение на шее, под амулетом. В итоге, когда Гарри спускался на завтрак к восьми тридцати утра в понедельник, он чувствовал себя совсем разбитым. Он плюхнулся на скамейку за столом Гриффиндора, Гермиона налила ему крепкого кофе.

— Гарри, что с тобой? Вроде вчера было все хорошо, — сказала она.

— Я почти не спал ночью, — ответил Гарри, потирая шрам.

— Опять болит?

— Не переставая, — проворчал Гарри. — Еще пару таких ночей, и я свалюсь окончательно.

— Ты должен сказать Дамблдору, Гарри, — посоветовала Гермиона.

— Он знает, — ответил Гарри, отпивая еще кофе. — А где Снэйп?

— Его и вчера никто не видел в школе, — пожала плечами Гермиона. — Через пятнадцать минут зелья — там и увидим.

— Гарри, а чего ты такой кислый? — спросил Невилл, вступивший в разговор.

— Плохо спал, — ответил Гарри. — Как твои дела, Невилл?

— Нормально, — сказал Невилл. — Ты будешь еще вести со Снэйпом защиту? Вчера занятия отменили.

— Почему? — удивился Гарри.

— Дамблдор сказал, что Снэйп уехал домой на выходные, — ответил Невилл.

— Странно, — протянул Гарри, — он очень редко уезжает их школы.

— Кстати, а ты не в курсе, почему его так долго не было? — ненавязчиво спросил Невилл. — Мне сказали, что он никогда не брал отпуска, тем более, посреди учебного года…

— А чего это тебя вдруг так заинтересовал Снэйп? — подозрительно спросил Гарри. — Да так, просто, — пожал плечами Невилл. — Не только меня — вся школа об этом говорит еще с января. Всем считают, что Дамблдор скрыл истинную причину такого длительного отсутствия Снэйпа.

— Ясно, — протянул Гарри, — поэтому школа подослала тебя, чтобы спросить меня об этом…

— Никто меня не подсылал, Гарри, — обиделся Невилл, — просто все заметили, что ты с ним наладил контакт, вот и все…

— Вам показалось, — ответил Гарри, — просто я преуспел по его предмету, вот он и стал немного терпимей ко мне. Если бы ты был на моем месте — он повел бы себя так же, я уверен.

— Ага, конечно, — протянул уже Невилл, — то-то он тебя везде за собой таскает. И на зельях, и на защите, и в дуэльном клубе. Вы, часом, не родственники?

— Хо-хо! — сыграл смех Гарри. — Ценю твой юмор, Невилл. Чем же я так тебе насолил, что ты пророчишь мне Снэйпа в родственники?

— Вы будете здесь зельями заниматься, или пойдете в класс? — прервала их разговор Гермиона. — Урок через десять минут, а надо еще дойти до кабинета.

Ребята схватили сумки и поспешили на зелья, Гарри ощутил какое-то непонятное чувство тревоги, какое-то нехорошее предчувствие. Он вошел в класс самым последним и сел рядом с Гермионой. Уже был десятый час, а урок так и не начинался — профессора не было. Все гудели, высказывая разные предположения об его опоздании или отсутствии. Тут дверь с грохотом открылась, и в класс влетел Снэйп, Гарри вздохнул с облегчением.

— Мисс Грейнджер, раздайте рефераты с оценками, — тихо сказал Снэйп, указывая ей на свитки пергаментов на столе. Сам Снэйп сел за стол и оглядел класс странным взглядом останавливаясь на каждом парне, одетом в цвета Гриффиндора. — Первая оценка — за ваше эссе, вторая за зелье. В среду будет контрольная, предупреждаю заранее — сложная. Так что, подготовьтесь получше, поблажек не будет. Итак, сегодня разберем один из самых страшных ядов — Trunacer. Кто скажет, почему?

Гарри поднял руку, но Снэйп его проигнорировал, кивнув Гермионе, чтобы она отвечала.

— Trunacer — яд, который обезображивает человека до неузнаваемости, — отчеканила Гермиона. — Если вдвое увеличить в нем концентрацию активного вещества — яда морской кобры — Trunacer убивает человека через десять секунд. Так же, если не дать противоядие в течение трех минут — процесс необратим.

— Пять баллов Гриффиндору, — недовольно протянул Снэйп. — Итак. Вы попробуете сварить этот яд сегодня до конца третьего часа. Предупреждаю — любое попадание яда на открытые участки кожи могут вызвать сильнейшие повреждения. Поэтому, работать только в перчатках из драконьей кожи, и максимально осторожно! Все необходимое — на доске и в шкафу. Мистер Поттер, вам я запрещаю работать.

— Но, Мастер Снэйп, — начал Гарри.

— Молчать! — рявкнул Снэйп. — Почему вы заставляете меня повторять дважды? Вы не сможете сварить этот яд одной рукой, Поттер, — разговор окончен.

— И что вы мне прикажете делать? — расстроено спросил Гарри.

— Для начала, не хамить мне, — проворчал Снэйп. — Не понимаю, зачем вы ходите на уроки, Поттер? Вам надо было лечь в госпиталь Св. Мунго и лечить ваше плечо, а не пререкаться тут со мной.

Гарри напрягся и попробовал проникнуть в мысли Снэйпа — наткнулся на глухую стену.

— Мистер Поттер, выйдите из класса, — неожиданно сказал Снэйп, хотя он находился спиной к Гарри, так как стоял возле парты Парвати и Падмы.

— За что, сэр? — удивился Гарри.

— Вы мне мешаете, Поттер, — ответил Снэйп, даже не повернувшись к Гарри.

— Мешаю? — изумился Гарри, ничего не понимая. — Я ничего не делал, сэр.

— Вы мешаете мне тем, что пристально смотрите на меня, когда я работаю, — ответил Снэйп. — Выйдите из класса. И, если ваше плечо не заживет до среды — можете так же приходить. Вы все равно безнадежно отстали по всем предметам.

Гарри уже был готов наорать на Снэйпа, но сдержал свой гнев. Он молча собрал сумку и, с тоской посмотрев на профессора, вышел из класса. Гарри расстроился до предела, когда на защите, Снэйп так же сказал ему уйти. Тут уже Гарри не удержался от вопросов.

— Я могу хотя бы посмотреть, как работают другие ученики, сэр? — спросил Гарри.

— Вы уже знакомы с этими заклинаниями, Поттер, так что для вас это не будет новым, — ответил Снэйп. — Можете идти, Поттер.

— Нет, я останусь, сэр, — запротестовал Гарри, пытаясь пробиться через глухой блок Мастера.

— Нет, не останетесь, — повысил голос Снэйп. — Выйди, Поттер!

Гарри психанул, покидал вещи в сумку и вылетел из кабинета. Он был в истерике, несясь в башню Гриффиндора. Он поднялся в спальню, ногой открыл чемодан, покидал туда все вещи, закрыл его и слевитировал в гостиную к камину. Взял припасенный летучий порох, швырнул его в камин и четко сказал: площадь Гриммо, двенадцать! И шагнул в зеленое пламя. Через несколько секунд, Гарри вышел вместе с чемоданом в кухню крестного, едва не сбив с ног Молли Уизли.

— Гарри? — она рухнула на стул от неожиданности. — Что ты тут делаешь?

— Я бросил школу, — ответил Гарри, вытаскивая чемодан из камина.

— Ты что сделал? — не поняла она.

— Бросил Хогвартс, — повторил Гарри, дотащив чемодан левой рукой до середины кухни.

— Почему? Гарри, ты что? А Дамблдор знает? — засыпала его вопросами женщина.

— Нет, и не надо, — ответил Гарри, — мне все равно там делать нечего — я пропустил почти четыре месяца.

— Гарри, ты должен немедленно вернуться! — сказала она. — Дамблдор будет в ярости!

— А мне плевать! — закричал Гарри, оставляя чемодан в покое. — Я не могу так больше! Я ничего не понимаю! Я не вылезаю из больничного крыла, Дамблдор мне опять ничего не говорит, Снэйп меня игнорирует, я поругался со всеми своими друзьями — что мне там делать? Через три месяца мне будет семнадцать — буду учиться магии сам.

— Гарри? — в кухню вошел Люпин. — Что ты тут делаешь?

Миссис Уизли объяснила Люпину причины, тот сказал точно такие же слова, как и она.

— Ты должен вернуться и немедленно!

— Никуда я не пойду! — заорал Гарри. — Оставьте меня в покое! Не трогайте меня!

Гарри выбежал их кухни и взлетел на третий этаж, закрыв дверь со всей силы. Он рухнул на кровать, лицом уткнувшись в подушку, и дал волю эмоциям. Он не слышал, как в комнату вошел Римус и сел на край постели.

— Что случилось, Гарри? — мягко спросил он.

— Я больше не могу, Римус, — захлебывался Гарри. — Не могу, у меня нет сил. Ни физических, ни душевных. Я ничего не понимаю. Я не сплю уже несколько дней.

— Не спишь? — спросил Римус. — Почему?

— Волдеморт обещал, что не даст мне спать — выполняет свою угрозу, — ответил Гарри. — Я не выдерживаю такого напряжения, Римус. Я не могу больше.

— Молли сказала, что ты поссорился…

— Со всеми, — перехватил Гарри. — Снэйп сегодня выпер меня с обоих своих уроков.

— Чем он мотивировал?

— Тем, что я бесполезен и ничего не могу делать, — ответил Гарри. — Я пытался поговорить с ним ментально, но он выставил такой блок, что я просто натыкался на глухие стены. За что он так?

— Я не знаю, Гарри, — сказал Римус. — Ты должен поговорить с ним или с Дамблдором.

— Снэйп, не будет со мной говорить, — сказал Гарри. — А с директором бесполезно говорить — он начнет мне читать мораль, но это не поможет. Да что же происходит? Эта проклятая рука никак не хочет заживать!

— Неужели нет никаких улучшений, Гарри? — обеспокоено спросил Римус.

— Могу только немного двигать ею до локтя, а дальше нет, — ответил Гарри. — Если Волдеморт меня выкрадет или еще что-то в таком роде, а даже и палочки против него не подниму! Снэйп говорил мне еще до нового года, что рядом со мной шпион Волдеморта, я поссорился со всеми друзьями, чтобы хоть как-то себя оградить.

— Ты кого-то подозреваешь в измене, Гарри? — спросил Римус.

— Всех, Римус, — ответил Гарри, садясь. — Я уже никому не могу верить. Я не хочу думать, что это кто-то из моих близких друзей, Рон, например.

— Рон? — изумился Римус. — Гарри, да такого не может быть! Уизли же все…

— Особенно Перси, — перехватил Гарри.

— Гарри, не надо так, — покачал головой Римус. — Перси погиб, защищая…

— Да я знаю! — воскликнул Гарри. — Но перед этим он целый год ходил петухом, выставляя свою семью идиотами. Он был на стороне Фаджа, а значит на стороне Волдеморта!

— Гарри, тише, — взмолился Римус. — Молли не должна такого слышать. Она убита горем, вообще перестала улыбаться. Артур с нее глаз не спускает, боится, что она на себя руки наложит…

— Я уже тоже готов на себя руки наложить, — протянул Гарри.

— Прекрати! — крикнул Римус, напугав Гарри. — Что ты раскис? Где твоя сила и уверенность, Гарри? Я перестал тебя узнавать! Ты не похож на того Гарри, которого я учил!

— Тот Гарри умер прошлым летом, — сказал Гарри.

— Ты просто поддаешься эмоциям, так нельзя! — продолжал кричать Римус, нервно ходя по комнате. — Ты живешь!

— Нет, не живу, — отрицал Гарри.

— Нет, живешь! — заорал Римус. — Сириус погиб, а не ты! И накручивая себя переживаниями о нем, ты просто показываешь всем, что ты слаб! Всю эту слабость видит и чувствует Волдеморт, ты вручаешь ему оружие против себя!

— Не ори на меня! — взорвался Гарри, вскакивая на ноги. — Что ты орешь на меня! Ты мне не отец, чтобы так со мной говорить! Я не спрашивал тебя, не просил о помощи, Римус!

Гарри явно перебрал этими словами, потому что Римус побелел и передумал говорить.

— Я тебе не отец, я тебе не крестный, я тебе никто, Гарри, ты прав, — тихо сказал Римус голосом, полным обиды. — Но если ты не хочешь слушать даже тех людей, которые тебе желают добра и любят тебя, как ты тогда будешь жить дальше?

— А я не хочу жить дальше…

— Ты слабак, Гарри, — жестко сказал Римус, выражение его лица сейчас так напоминало Снэйпа, что Гарри даже передернуло. — Ты просто слабак. Ты сломался после первого потрясения — ты совсем не похож на Джеймса.

— После первого потрясения? — крикнул Гарри, подходя к Римусу. — Да моя жизнь только и состоит, что из потерь и потрясений! Я только и делаю почти семнадцать лет, что пытаюсь все это пережить, но у меня уже нет сил! Что было хорошего в моей жизни, сразу у меня отбирали! Родителей убили, я помню лишь последние секунды их жизни — спасибо Дементорам! Я прожил одиннадцать лет с родственниками, которые меня ненавидели, били меня, унижали, морили голодом, но даже после этого я не обозлился на весь мир! Я надеялся, что, придя в Хогвартс, я найду друзей и буду счастлив! Где уж там! Каждый год Волдеморт пытается меня убить, каждый год мне приходится выпутываться из его сетей и играть роль героя, чтобы спасти друзей, которые все время пытаются мне помочь! Теперь я боюсь и за них тоже, потому что Волдеморт может их выкрасть, чтобы добраться до меня! А еще мне сообщают, что рядом со мной — предатель. Я вынужден оттолкнуть от себя всех, кто мне дорог, чтобы не подвергать ни их, ни себя смертельной опасности! Я обрел крестного, но, не прошло и двух лет, как его убили! Я боюсь за всех, с кем рядом живу, Римус, я боюсь за тебя, за Уизли, за Гермиону, за Дамблдора, за Снэйпа, за всех! Потому что вы все можете умереть, потому что я приношу только смерть вам, находясь рядом.

— Это не так, Гарри…

— Это так! Я предложил Седрику взять этот проклятый Кубок вместе, — кричал Гарри навзрыд, — если бы я не играл в благородство с ним, он бы остался жить! Если бы не пошел спасать Сириуса, он бы тоже остался жить! Столько людей рискует ради того, чтобы я жил и чему-то учился, но в этом году я ничему не научился — я почти весь год пролежал в больничной койке из-за этой подлой скотины Малфоя. Как я жалею, что не убил его!

— Гарри, перестань, успокойся, — Римус пытался остановить Гарри, потому что парень уже обезумел.

— У меня уже нет сил на все это! — орал Гарри. — Я хочу жить один, я не хочу, чтобы из-за меня погибали другие люди! Я не могу жить с таким грузом на сердце! Это выше моих сил! В каждой смерти я виню себя! Перси погиб из-за меня, потому что я наорал на Дамблдора и обвинил Перси в предательстве! Он чувствовал свою вину передо мной, поэтому погиб! Я не могу смотреть в глаза его матери! Не могу ей сказать, что я подозреваю ее младшего сына в измене! Как ты мне прикажешь жить со всем этим? При первой же встрече с Волдемортом, он меня убьет, потому что я не хочу больше с ним бороться, я устал.

— Гарри, не смей так говорить! — крикнул Римус. — Возьми себя в руки!

— Я не могу! — сорвал голос Гарри. — У меня нет сил! Я не могу жить в этом доме, здесь мне все причиняет боль! Тут все принадлежало Сириусу.

— Гарри мне тоже тяжело, ты страдаешь не один, — сказал Римус. — Погибают мои друзья. Сириус погиб на моих глазах — думаешь, я легко пережил это? Посмотри на мою жизнь — что в ней было хорошего? Что? Я относительно был счастлив в школе. Но потом… — я не могу найти работу, у меня нет семьи, и никогда не будет! Мне тридцать шесть лет, а я никогда не был с женщиной, Гарри! Думаешь, я хочу жить? Для чего мне жить? Найди мне хоть одну причину? У тебя есть цель — победить Волдеморта. Это не только твоя цель — ты должен это сделать, так как ты — единственный, кому это под силу. И я живу только ради того, чтобы хоть как-то тебе помочь, Гарри. Если я могу внести малую лепту, прочитав тебе мораль, как ты сказал — мне есть для чего жить. Ты просто слишком молод, чтобы понимать ценности жизни в ее самых, казалось, незначительных мелочах. Когда ты поймешь, что жизнь и счастье — мимолетны — ты найдешь в себе силы ценить то, что у тебя есть в данный момент.

Гарри подошел к Римусу и прижался к нему, как к отцу.

— Прости меня, Римус, — тихо сказал Гарри. — Прости.

— Я знаю, как ты устал, Гарри, — сказал Люпин. — Мы все знаем, какая ноша на твоих плечах, именно поэтому тебе помогает столько людей. Тебе не справиться одному. А теперь главное — тебе нельзя тут оставаться, Гарри, тем более, что ты еще болен. Ты обязан вернуться в Хогвартс. Дамблдор, наверное, уже всю школу перерыл в поисках тебя.

— Мне надо вылечить плечо, иначе незачем возвращаться туда, — ответил Гарри.

— Попроси Северуса…

— Он даже говорить со мной отказался сегодня, а ты говоришь! — воскликнул Гарри. — К тому же, если бы он мог помочь, то уже сделал бы.

— Ты же сам говорил, что он гений, Гарри, — сказал Римус. — Возможно, у него есть рецепт какого-нибудь зелья, которое вылечит твое плечо. Северус любит, когда его упрашивают.

— Я попробую…

— Идем вниз, я отправлю тебя в Хогвартс, — сказал Римус. — Тут слишком опасно для тебя, Гарри.

Они спустились на кухню, где тут же наткнулись на Дамблдора.

— Гарри, что это все значит? — возмущенно спросил директор.

— Дамблдор, я уже все ему высказал, не надо добавлять, — прервал его Люпин. — Я хочу посоветовать вам попросить Северуса попробовать вылечить плечо Гарри.

— Я уже с ним поговорил и на эту тему тоже, — жестко ответил Дамблдор.

— А на другую тему? — спросил Гарри.

— Об этом тебе лучше не знать, Гарри, — ответил директор.

— Опять?! — воскликнул Гарри. — Снова секреты? Орден Феникса — просто для отвода глаз? Говорите, что сказал Снэйп, или я никуда не пойду.

— Ты мне выставляешь ультиматум? — спросил Дамблдор, сдвинув брови.

— Да. Я устал от тайн, — ответил Гарри. — Говорите.

— Нет, Гарри, идем, — сказал Дамблдор, — мы возвращаемся в школу.

Гарри встал и подошел к камину.

— Оставь, Римус, я сам, — сказал Дамблдор, таща чемодан Гарри к камину.

Гарри подождал, пока директор встанет внутрь камина.

— Куда идем? — спросил Гарри.

— В твою гостиную, — ответил Дамблдор.

— Гостиная Гриффиндора, Хогвартс! — крикнул Гарри, и исчез вместе с Дамблдором.

Гостиная была полна учеников, они перепугались до смерти, когда из зеленого пламени вышли Гарри и директор.

— Где ты был, Гарри? — подлетела к нему Гермиона. — Что с тобой, Гарри, на тебе лица нет!

Она хотела дотронуться до его лица, но Гарри перехватил ее руку.

— Не трогай меня, Гермиона, — холодно сказал он. — Не подходи ко мне и не говори со мной. Я тебе потом все объясню.

Гарри увидел Рона, который что-то обсуждал с Джинни. Гари хотелось немедленно проверить, кто же из ребят — предатель.

— Идем, Гарри, — беря юношу под руку, сказал Дамблдор.

— Мы идем к вам в кабинет? — спросил Гарри, когда они дошли до большой лестницы.

— Нет, мы пойдем к Северусу, — ответил Дамблдор. — Он должен был уже приготовить зелье для тебя.

Через десять минут Гарри и Дамблдор вошли в кабинет Снэйпа, который колдовал над котлом.

— Сядь, — скомандовал он Гарри, указав на кресло позади себя. — Снимай рубашку.

Гарри молча стал раздеваться, ему помог Дамблдор.

— Так, — Снэйп подошел к Гарри, неся поднос. — Это выпей. Залпом. Гадость, предупреждаю сразу.

Гарри взял пузырек из рук Снэйпа, выпил залпом, и тут же его едва не вывернуло.

— Так, теперь будет больно, — с раздражением в голосе сказал Снэйп, нанося на ладонь зелье, как крем. — Будет очень больно, Поттер.

— Не привыкать, — тихо сказал Гарри, приготовившись.

— Не уверен, что ты стерпишь, — пробормотал Снэйп, опускаясь возле Гарри на колени, чтобы достичь удобной высоты наравне с плечом юноши. — Дамблдор, подержите его, чтобы он не махал руками.

Дамблдор встал и покорно сел по другую сторону от Гарри, крепко схватив его за руки, прижав их к коленям.

— Так, ты готов? — спросил Снэйп, заглядывая Гарри в глаза. — Это срастит твой перелом, но мне для тебя это будет очень больно, Поттер.

— Вы собираетесь это втирать? — догадался Гарри.

— Да, — кивнул Снэйп. — Я дал тебе зелье для сращивания, но, вряд ли оно тебе сильно поможет без этого. Готов?

Гарри кивнул. Снэйп поднес свою правую ладонь, осторожно нанося зелье, как крем для загара. Гарри заметил, что Дамблдор отвернулся и закрыл глаза, видимо, понимая, что сейчас будет. В тот момент, когда Гарри отвлекся, Снэйп начал втирать в сломанное плечо зелье. Гарри даже не смог закричать — он просто перестал дышать от боли. Он прокусил губу, чтобы не кричать, и зажмурил глаза. Ощущение было такое, что ему наживую отрезают руку.

— Я должен втереть все до конца, — сказал Снэйп.

Из глаз невольно брызнули слезы, сил терпеть уже не было — Снэйп с такой силой втирал зелье, что Гарри усомнился, что у человека бывает такая силища.

— Я больше не могу, — выдавил Гарри, из последних сил стараясь не закричать.

— Терпи, — еще больше раздражаясь, сказал Снэйп, — я не могу по-другому.

— Это хуже Crucio, — застонал Гарри.

— Уже завтра ты будешь как новенький, — сказал Снэйп.

Гарри взвыл от нестерпимой жгучей боли, и почувствовал, что Дамблдор вздрогнул.

— Хватит! — закричал Гарри, пытаясь вырваться из-под сильных рук Снэйпа, но Дамблдор крепко держал юношу. — Хватит!

Гарри ощущал, как Снэйп перестал мучить его плечо, но боль не прекращалась, теперь Гарри вспомнил, как на втором курсе всю ночь не спал, мучаясь, пока вырастут кости в правой же руке.

— Дамблдор, откройте мне дверь, — сказал голос Снэйпа, — и возьмите этот поднос, а я возьму Поттера.

Гарри приоткрыл глаза как раз в тот момент, когда Мастер Зелий подошел к нему, поднял на руки, как пушинку, и понес в соседнюю комнату. Снэйп положил Гарри на свою постель и укрыл несколькими одеялами.

— Пей, — проговорил Снэйп, приподнимая голову юноши и поднося к губам кубок. — Это обезболивающее и противовоспалительное зелье.

— Может, лучше будет отправить его в палату, Северус? — спросил Дамблдор.

— И я буду там мерзнуть? — съязвил Снэйп. — Ему нужно тепло, директор, — его будет знобить всю ночь. Тут камин, и я буду рядом. Идите, Дамблдор, я справлюсь один.

— Спасибо тебе, Северус, — очень мягко проговорил Дамблдор, сжав плечо Снэйпа. — Что бы я без тебя делал?

— Нашли бы хорошего лекаря, директор, — ответил Снэйп. — Не надо мне льстить.

— Я сомневаюсь, что это зелье известно кому-либо в мире, кроме тебя, Северус, — сказал Дамблдор. — Ты уникален, особенно твои знания.

— Директор, перестаньте, — отмахнулся Снэйп, добавляя в камин поленья, — у меня уже спина чешется — скоро крылья вырастут.

Дамблдор усмехнулся, поклонился Снэйпу и ушел.

* * *

Снэйп не сомкнул ночью глаз. Дело было не только в том, что надо было смотреть за Поттером, которого бросало от зелий то в жар, то в холод. Северус мучился, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Приказ Лорда надо было выполнить или заставить его поверить, что приказ исполнен. Убить Дамблдора, Снэйп, конечно, не мог, да и возможность обмануть Лорда, пока тоже не появлялась на горизонте. Северус был уверен, что Лорд попытается сам убить старика, так сказать, чтобы самому видеть живое доказательство смерти Дамблдора. Как это обыграть — вот в чем вопрос.

Все еще осложнялось тем, что за всеми ними следит шпион Лорда, а кто он — Северус пока не вычислил. Поттер подозревает Рона Уизли, но Снэйп был уверен, что это кто-то другой. Слишком уж явно Уизли ссорится с Поттером; реальный шпион будет наоборот стараться быть как можно ближе к Гарри. Кому Лорд мог пообещать что-то такое, что подвигло бы молодого человека или девушку на предательство друга?

Северус уже начал присматриваться ко всем гриффиндорцам шестого курса. Лорд конкретно не указал на пол шпиона, так что это вполне может быть и девушка. Вряд ли, это Гермиона Грейнджер — ее чувства к Поттеру так ясно прочитываются в ее глазах, когда она смотрит на него, что не надо владеть Окклюменцией, чтобы влезать в ее разум. Тот, кто работает на Лорда, очень хорошо скрывает свои чувства — на уроке Северус не смог ничего выяснить — все ученики думали о зельях и заклинаниях. Хотя, нескольких человек Снэйп выделил из шестикурсников, приближенных к Поттеру, хотя таких было большинство.

Парня обожает не только Гриффиндор. Девочки со всех факультетов сходят по нему с ума не меньше, чем по самому Мастеру Зелий. Но Поттер привлекает их тем, что он их ровесник, в отличие от Снэйпа. Хотя Северусу только тридцать шесть, и он принадлежит к тому типу мужчин, который по душе многим женщинам, все же, Поттер забрал на себя внимание почти всех девочек, оставив для Мастера Зелий старшекурсниц, которым нравятся мужчины старше их самих.

Возможно, что если предатель — девушка, она прикрывается именно чувствами либо к Поттеру, либо к любому другому парню. Вычислить это практически невозможно, только методом исключения. К счастью, Северус не брезговал магловскими книгами, газетами; находясь иногда в мире маглов, он ходил в кино на триллеры и детективы. Книг по психологии и философии в библиотеке Снэйпа было не меньше, чем литературы об Алхимии и Зельях. Но пока что, все эти знания не принесли Северусу успеха в разгадывании ребуса, заданного Лордом.

За мыслями Северус не заметил, как прошла ночь. Поттер уснул в четыре утра, видимо, все прошло успешно, и уже сегодня его правая рука будет дееспособна. Северус встал из кресла и наклонился над парнем. Гарри был очень бледен, его шрам в виде молнии был намного четче, чем обычно, что так же насторожило Северуса. Он прикоснулся губами ко лбу юноши, чтобы проверить, есть ли температура.

— Зачем вы это делаете, сэр? — прохрипел Гарри сорванным голосом.

— Делаю что, Поттер? — непринужденно спросил Снэйп, садясь на край кровати.

— Вы…, - Гарри не знал, как найти нужные слова.

— Мои руки достаточно холодны, а я не хотел разбудить тебя, — сказал Снэйп, следя за реакцией Поттера. — А ты что подумал? У меня нормальная ориентация, Поттер. В следующий раз не буду так милосерден.

— Я не это имел в виду, сэр, — тут же ответил Гарри.

— Ну, конечно, — протянул Снэйп, изогнув губы. — Я думал, что ты хоть спасибо скажешь…

Гарри покраснел.

— Ладно, я принимаю твой стыд за благодарность, — усмехнулся Снэйп. — Попробуй еще поспать, сейчас только половина шестого.

— А вы не спите, сэр? — спросил Гарри.

— Ну, ты же занял мою кровать, а запасной у меня нет, — съязвил Снэйп. — Я пошутил, можешь не краснеть, не то будет пожар. Спи.

Снэйп укрыл парня одеялом, которое Гарри уже успел с себя скинуть, и снова сел в кресло, уставившись в догоравший камин. Через два с половиной часа, Снэйп разбудил Поттера.

— Просыпайся, — тряс он юношу за плечо, — Поттер, вставай.

— Что? — буркнул Гарри.

— Пора проверить функциональность твоей руки и мою гениальность, Поттер, — сказал Снэйп. — Ванная там.

Гарри встал с кровати Мастера Зелий и, слегка пошатываясь, побрел туда, куда указал Снэйп. Ванная была довольно большой: там был душ, сделанный на манер магловских душевых кабин, высокая раковина в стиле тюльпана и огромное зеркало во весь рост. Так же, справа от двери висели несколько полок, на которые изобиловали различными туалетными средствами. Гарри тихо присвистнул от такого разнообразия. Он стал открывать все пузырьки подряд, по запаху определяя, что в них находится. Гарри остановил выбор на шампуне с мягким ароматом ванили. Через пятнадцать минут он вошел в комнату, где его в кресле ждал Снэйп, погрузившийся в свои мысли.

— Мне тоже нравится ванильный шампунь, — тихо сказал Снэйп, даже не подняв головы. — Все перенюхал?

— Почти, — ответил Гарри. — Вы сами их сделали, сэр?

— А ты видел такую парфюмерию в Хогсмиде, Поттер? — протянул Снэйп. — Иди сюда. Как рука?

— Ну, вы же не думаете, что я мылся одной рукой, сэр, — сказал Гарри.

— Оставь свой сарказм, тебе все равно меня не превзойти в этом, Поттер, — ответил Снэйп.

— Отчего же?

— Оттого, — сказал Снэйп, ухмыльнувшись, — сарказм — визитная карточка рода Снэйпов. Это заложено во мне генетически. Так что, ты мне — не соперник, Поттер. Так как рука, можешь поднять?

— Легко, — отозвался Гарри, подняв правую руку вверх, затем отвел ее в сторону.

— Возьми что-нибудь в руку, — посоветовал Снэйп, небрежно, но изящно махнув в сторону прикроватной тумбочки.

Гарри подошел к тумбе и взял в правую руку книгу. Там же он нашел свою волшебную палочку и тут же схватил ее.

— Попробуй поколдовать, — сказал Снэйп, — левитация. И подержи, ну, ту же книгу, например.

— "Wingardium Leviosa!" — произнес Гарри, поднимая в воздух книгу.

— Отлично, — сказал Снэйп, — похоже, я и, правда, гений.

— Я не сомневаюсь в этом, сэр, — оценил Гарри. — Спасибо вам за все.

— Скажи спасибо Дамблдору, — отозвался Снэйп. — Ну, тогда в завтра будешь писать контрольную, как и все, Поттер. Не рад?

— Очень рад, что смогу полноценно трудиться, сэр, — ответил Гарри. — Мне надоело лежать весь год на больничной койке. А как быть с нашими частными уроками, Мастер? Черная магия…

— Я кто тебе сказал, что я простил тебя, Поттер? — сказал Снэйп, вставая из кресла.

— Даже не надеяться, сэр? — спросил Гарри.

— Дам книгу — пока почитаешь, — раздраженно выдавил Снэйп.

Он подошел к книжному шкафу, махнул палочкой, и Гарри открыл рот от удивления — шкаф превратился просто в туннель из книг, которые перестраивались из ряда в ряд по желанию Снэйпа.

— Вот это да, — выдохнул Гарри.

— На, — Снэйп бросил юноше тяжелую книгу. — Там нет ничего страшного, но ты ее заколдуй, чтобы никто, кроме тебя, ее никто не смог ни открыть, ни прочитать.

— Спасибо, сэр…

— Уже завтрак начался, — проговорил Снэйп, возвращая книжному шкафу обычный вид.

Гарри решил, что не стоит им заходить в Большой зал вместе, поэтому пропустил Мастера Зелий вперед, а сам побежал в гостиную Гриффиндора, чтобы собрать сумку для сегодняшних уроков. Через пятнадцать минут Гарри сел рядом с Джинни и Гермионой.

— Гарри, ты снял бандаж?! — сразу заметили обе девушки.

— Да, — радостно отозвался Гарри, накладывая себе жареного бекона.

— Значит, твое многострадальное плечо здорово? — спросила Джинни.

— Полностью, — ответил Гарри, наливая правой рукой кофе.

— Здорово! — просияла Гермиона.

— Не говори, я уже отчаялся, что до конца года пролежу в госпитале, — сказал Гарри, принимаясь за еду. — Полгода толком ничего не делал.

— А что с Квиддитчем? — осторожно спросила Джинни, коротко взглянув на Рона.

— Не знаю. Без всяких сомнений, я потерял форму, — ответил Гарри.

— До финала еще почти месяц, — продолжила Джинни, — у Слизерина еще игра с Хаффлпаффом. А мы играем с Рэвенкло двадцать четвертого мая.

— Не могу сказать, Джинни, извини, — сказал Гарри, — я столько пропустил. Мне надо сначала уроки нагнать, а потом уже о Квиддитче думать.

— Ты прав, Гарри, — согласилась Джинни, — но если…

— Ты первая об этом узнаешь, обещаю, — перехватил Гарри. — Что у нас сегодня?

— Чары, Гербология и Трансфигурация, — ответила Гермиона. — Идем?

— Ага, — сказал Гарри, хватая сумку.

Желание Гарри поскорее вернуться к учебе и практической магии было так велико, что ему удалось на первом же уроке Чар выполнить задания быстрее и лучше всех. На Трансфигурации его немного опередила Гермиона, но профессор МакГонагалл не смогла удержаться от похвалы.

— Браво, Поттер, — сказала она, когда с третьей попытки Гарри смог превратить книгу в собаку. — Продолжительная болезнь не сильно повлияла на ваши способности, Поттер.

— Главное, она не повлияла на мое желание учиться, профессор, — добавил Гарри.

В приподнятом настроении Гарри выполнил все домашние задания. Дамблдор сказал, что если Гарри будет успевать по текущим урокам, то ему не надо будет сдавать долги. Гарри решил по два часа в день отводить на написание контрольных работ, которые должны сдать все шестикурсники.

Он закончил делать уроки к одиннадцати вечера и решил почитать книгу по черной магии, которую ему дал Снэйп. Гарри заколдовал книгу так, что любой, кто в нее заглянет, увидит на ее страницах рецепты зелий. Не прошло и получаса, как к Гарри подошел Невилл.

— Снова зелья? — спросил он, заглянув в книгу. — Ты не помешался, Гарри?

— Час назад читал Трансфигурацию, — ответил Гарри. — А что, нельзя? Я же так много пропустил — Снэйп на меня всех собак спустит, если я не напишу контрольную по его предмету.

— Да, ты прав, — согласился Невилл. — Как твоя рука? Я смотрю, ты вылечился, прям чуть ли не за вечер…

— Куда уж там — за вечер! — протянул Гарри. — Ходил, как раненый зверь с подбитой лапой полмесяца…

— Слушай, Гарри, а ты что, с Роном поссорился? — спросил Невилл. — Я смотрю, что ты только с Джинни и Гермионой общаешься…

— Да, поругался с ним, — ответил Гарри, — он снова ревнует меня ко всему, что ему не нравится, обвинил меня, что я симулировал с травмой плеча.

— А почему ревнует? — спросил Невилл. — Ревнуют к славе, к девушке, а Рон к чему?

— Ко всему вместе, — ответил Гарри, — он считает, что я балдею оттого, что именно мне досталось исполнить это проклятое пророчество. Я бы с удовольствием отдал эту честь ему. Или тебе, например…

— Мне? — удивился Невилл. — А я тут причем?

— А ты не знал, что на моем месте мог быть ты? — ответил Гарри. — Ведь пророчество могло быть применимо к двум мальчикам: ко мне и к тебе, Невилл.

— Нет, я не знал, — сказал Невилл. — Так почему все же ты?

— Потому что Волдеморт сам выбрал меня, наградив этим шрамом, — ответил Гарри, — тем самым он передал мне свою силу и возможность победить его.

— И чему же Рон завидует? Ты же потерял семью из-за этого.

— Лорд не должен был убивать ни моих родителей, ни, тем более, меня, — сказал Гарри. — Кровь моей матери защищала меня, пока была жива мамина сестра. Но теперь ему ничего не мешает…почти…

— Почти? Я вообще поражаюсь твоему мужеству, Гарри, — тихо сказал Невилл. — Ты единственный, кто смог даже дважды выжить после его смертельного проклятия. Ведь, все говорят, что против него нет защиты…

— Есть, — ответил Гарри.

— Да ну?! — не поверил Невилл.

— Пришлось научиться, — вздохнул Гарри. — Слишком часто Волдеморт применяет его ко мне…

— Ты знаешь, в тот вечер, когда Гермиона сказала школе, что он тебя убил, у меня даже все перевернулось внутри, — тихо сказал Невилл. — Как же ты выжил? Ты же сказал, что защита твоей мамы уже не действовала…

— Есть особое заклинание из высшей магии, — ответил Гарри, — меня научил Дамблдор, это проклятие не произносят вслух, потому-то Волдеморт и подумал, что убил меня.

— Так что же имеет такую силищу, чтобы противостоять силе смерти? — изумился Невилл.

— Не важно, — ответил Гарри, — та вещь, которая никогда не была доступна Лорду.

— Неужели это может создать такое мощное защитное заклятие, способное остановить Avada Kedavra? — спросил Невилл. — А ты, правда, овладел его проклятием? И Crucio тоже?

— Да. Слушай, извини, Невилл, но мне надо еще почитать о зельях, — прервал беседу Гарри, — завтра контрольная.

— Да, да, конечно, Гарри, спокойной ночи, — сказал Невилл и ушел.

Гарри просидел за книгой о черной магии до двух ночи. Но утром к нему вернулось знакомое чувство, что то-то не так. Гарри никак не мог понять, в чем дело, но решил, что разберется с этим позже, сначала — контрольная работа по зельям.

— Итак, — протянул Снэйп, начиная урок на следующий день, в среду, — я надеюсь, что все вы тщательно подготовились к сегодняшнему испытанию. Я сказал, что пощады не будет — кто не получит хотя бы «приемлемо» получит от меня специальное наказание.

Гарри поднял руку вверх.

— Что вам, Поттер? — недовольно покосился на парня Снэйп.

— А что будет тем, кто получит «выдающееся», сэр? Специальный приз? — спросил Гарри, едва сдерживая улыбку.

— А ты заранее уверен, что будешь одним из них, Поттер? — вскинул бровь Снэйп. — Скромностью не поделишься?

Класс засмеялся вместе с профессором. Все были удивлены до крайности — многие видели впервые, как вредный Снэйп смеется.

— Повеселись и будет, — сказал Снэйп, — приступим. Я подготовил для вас интересную работу; можно сказать, творческую. Итак, к концу третьего часа я жду ваши пергаменты с ответами на эти вопросы (Снэйп махнул палочкой, и на доске появились двадцать вопросов). А так же вот это зелье (он снова махнул палочкой, и на другой части доски появился рецепт). Ингредиенты — в шкафу. Будьте внимательны — зелье это весьма коварное. Приступайте.

Гарри сперва принялся отвечать на вопросы, которые оказались очень трудными. Он даже немного растерялся, когда буквально застрял на одиннадцатом вопросе, где нужно было описать действие яда Paraietus. Гарри никак не мог вспомнить, что же происходит, когда тебя отравили этим ядом. Решив, что он все равно этого не вспомнит, Гарри пошел от обратного: вспомнил состав, и по нему определил, что этот яд влияет на определенные части мозга, периодически отключая функции речи, затем зрения и так далее.

Где-то за час до конца урока, Гарри перешел к зелью. Он читал про него еще в летние каникулы. Секрет этого «думающего» (так прозванного среди алхимиков) зелья был в том, что нужно в момент приготовления думать о чем угодно, только не об этом зелье — иначе, у тебя ничего получится. Гарри проверил количество и качество ингредиентов, еще раз сверил рецепт и мысленно переключился на предстоящий урок по черной магии, автоматически добавляя ингредиенты в котел.

К концу урока Снэйп стал ходить по классу, заглядывая в котлы учеников, раздавая едкие замечания об увиденном. Как Снэйп и рассчитывал, те, кто не читал об этом зелье — не смогли его сварить верно. И оказалось, что тех, кто знал об этом коварном зелье, было только двое — Гарри и Гермиона. Но у нее все равно не получилось верного цвета и консистенции.

— Так, — хлопнул в ладоши Снэйп, предвкушая расправу с незадачливыми учениками, — открою секрет этого коварнейшего зелья. Вы не сможете его верно сварить, если будете о нем думать в процессе приготовления.

— А разве можно сварить зелье, думая, например, о еде? — спросил Рон.

— Можно, мистер Уизли, — заверил Снэйп, дойдя, наконец-то, до Гарри.

Снэйп склонился над котлом Гарри и по лицу Мастера Гарри понял, что зелье идеально сварено.

— Да, Поттер! — со смесью удивления и раздражения протянул Снэйп. — Желающие могут посмотреть. Поттер, может, ты зря выбрал профессию аврора? Я бы дал тебе рекомендацию, чтобы ты сдал на Мастера Зелий.

— Лучше вас в Хогвартсе Зелья никто никогда преподавать не будет, Мастер Снэйп, — отплатил Гарри, — мне достаточно вашей похвалы.

— Я не люблю лесть, Поттер, — холодно заявил Снэйп, — ты полюбил зелья? Вот уж, никогда не думал, что буду тебя хвалить, Поттер.

— Люди меняются, сэр, — улыбнулся Гарри, но встретился с ледяным взглядом Снэйпа, — так что будет тем, кто получит высший бал, Мастер?

— Тебе нужен приз от меня, Поттер? — осведомился Снэйп.

— А то, — отозвался Гарри.

— Да, старею — Поттер полюбил зелья, — усмехнулся Снэйп. — Как насчет дополнительных уроков?

Класс рухнул от смеха.

— Я согласен, — ответил Гарри, смотря на профессора с надеждой, — если вы серьезно, сэр.

— Обойдешься, Поттер, — холодно отозвался Снэйп. — Так, а для тех, кто хочет исправить свои оценки… Нет, не с того начал. Могу оценки за зелье сказать прямо сейчас.

Класс одобрительно загудел.

— Итак, Поттеру я вынужден поставить "выдающееся", — недовольно протянул Снэйп. — Мисс Грейнджер — "выше ожидаемого", вы заслужили за попытку. Остальные — увы, «плохо». Итак, все желающие исправить оценки на более высокие баллы, прошу завтра вечером в мой кабинет. Советую прочитать про данное зелье хотя бы пару страниц. Конспекты сверните, подпишите и — на мой стол. Все свободны.

На защиту Гарри пришел в отличнейшем настроении. Тут Снэйп не планировал провести контрольную работу, но решил разобрать очень сложное заклинание.

— Сегодня мы будем разбирать только одно заклинание, — начал Снэйп под разочарованный вздох класса. — Что ж так сразу-то? Это проклятие очень мощное, сложное в произношении, в движении, но чрезвычайно полезное. Полная тишина! Оно произносится так — Vehemens Induratiuo. Как я и сказал, произношение очень сложное, а движение — еще сложнее. С нескрываемым сожалением я прошу мистера Поттера выйти ко мне. Вы готовы попробовать меня сразить?

— Чем, сэр? — с обидой в голосе спросил Гарри, выходя вперед.

— Чем угодно, кроме Avada Kedavra, — ответил Снэйп. — Не то вам придется вести уроки вместо меня, Поттер. А вам пока не удается даже достойно держать себя в руках.

— На счет три? — спросил Гарри.

— Следите за моим движением кисти, — сказал и Снэйп кивнул Гарри.

— Один, два, три, — начал Гарри, целясь в Снэйпа, — "Dextra Samidis!"

Снэйп мгновенно среагировал, описав палочкой невероятное сложное, но красивое движение.

— "Vehemens Induratiuo!" — крикнул Снэйп, и класс охнул от восторга.

Из палочки профессора вылетел золотой луч, который преобразовался в тонкий щит того же цвета и стал отодвигать луч, выпущенный палочкой Гарри.

— Замедление времени полета проклятия, с его последующим уничтожением, — пояснил Снэйп, когда луч Гарри сначала завис, не долетев до цели, а затем медленно начал бледнеть и исчез вовсе.

— Вот это да! — восхитился Гарри. — Я никогда о таком не слышал, сэр!

— Мисс Грейнджер? Вы знали об этом заклинании? — спросил Снэйп, уже будучи уверенным в ответе.

— Нет, профессор Снэйп, — немного покраснев, ответила Гермиона.

— Ничего страшного, — произнес Снэйп. — Я тоже его узнал только в пятнадцать лет.

— Только? — удивился Невилл. — Раньше такое преподавали в школе, сэр?

— Нет, Лонгботтом, — ответил Снэйп, скривив губы, — всю школьную программу по защите я знал еще в семь лет, к вашему сведению. Это проклятие мне показал директор.

— Профессор Дамблдор? — удивился Гарри.

— Не перебивайте меня, Поттер! К тому же, вы знаете, Поттер, что я учился вместе с вашим отцом в одно время, — ответил Снэйп, — если у него директором был Дамблдор, то тогда кто был у меня?

— Темный Лорд? — спросил Рон, и класс рухнул на стулья.

Снэйп даже не сразу нашелся, что ответить. Он побелел и задержал дыхание, видимо, чтобы не закричать.

— Вы будете наказаны, Уизли, — прошипел Снэйп сквозь зубы. — На неделю. Еще одно подобное выступление в моем присутствии, и можете собирать чемодан. В конце урока подойдете, и я определю, в каком виде будет ваше наказание.

Гарри бросил на Рона испепеляющий взгляд, поняв, что тот просто снова заревновал Гарри, теперь к Снэйпу. Урок был испорчен. После слов Рона Снэйп превратился в изверга и довел весь класс до истерики, пытаясь добиться от учеников нужного результата. Однако, никто, кроме Гарри и Гермионы не смогли овладеть этим сложным заклинанием, в итоге, Снэйп наказал весь класс дополнительными штрафными работами: реферат на тему урока и зачет в следующий понедельник по этому же проклятию.

Едва Снэйп удалился, ребята набросились на Рона чуть ли не с кулаками. Гарри даже и не подумал за него заступаться. Рон принял его поведение, как продолжение их ссоры, и решил добавить масла в огонь.

— Теперь ты не только любимчик Дамблдора, так, Гарри? — сказал он. — По тебе и Снэйп сходит с ума!

— Ты все сказал, Рон? — ответил Гарри.

— Нет, не все! — крикнул Рон. — Если остальные такие глупцы, что ничего не увидели, то я — не из их числа!

— Да ну? — кинул Гарри.

— Я все прекрасно понял, Гарри, — повышая голос с каждой новой фразой, сказал Рон. — Он и на зельях решил представить, что ты умеешь и знаешь, и на Защите! Все для тебя одного, Гарри Поттер!

— Рон, как тебе не стыдно? — вмешалась Гермиона, чем привела в ярость Рона.

— И ты туда же! — закричал Рон. — Везде первая, теперь Гарри тебя опережает! Ты ему ночью не выговариваешь за это?

— Заткнись! — завопил Гарри.

— Ты охренел, Рон? — выругалась Гермиона. — Что ты несешь?

— Говорю то, что видел! — крикнул Рон.

— Ты ничего не видел — тебе все приснилось, идиот! — крикнул Гарри, понимая, куда ведет Рон. — Замолчи немедленно!

— Когда свадьба-то? — крикнул Рон. — И как Гарри в постели, Гермиона?

Гарри побелел от ужаса, вынул палочку и направил на Рона.

— Заткнись немедленно и возьми свои слова обратно! — заорал Гарри. — Ты все выдумал из зависти, что я стал учиться лучше тебя! Признайся!

— Чем с тобой Снэйп будет заниматься на дополнительных уроках? — перекричал Гарри Рон. — Уж не высшей ли магией? Он наперед показывает тебе то, что будет на уроках, чтобы ты всех нас выставлял болванами и неумехами!

— Тебя не нужно специально выставлять идиотом, Рон, — вмешалась Гермиона, — ты сам себя им показал только что на уроке, разозлив Снэйпа!

— Замолчи, шлюха! — заорал Рон. — Сначала Крам — теперь Поттер!

Гермиона залилась слезами и убежала прочь. У Гарри зазвенело в ушах от гнева.

— Скотина, — прошипел Гарри, поднимая на друга палочку, — ты сейчас же пойдешь и извинишься перед ней, понял?

— Да пошел, ты! — заорал Рон вместо ответа и тоже вынул палочку. — Дуэль?

— Ты понимаешь, что я тебя убью, Рон? — сказал Гарри, и толпа вокруг них расступилась. — Немедленно иди и извинись перед Гермионой!

— Не буду я извиняться! — заорал Рон. — Я все видел сам!

— Ничего ты не видел! — крикнул Гарри. — Замолчи! Ты все выдумал!

— Выдумал? — проорал Рон. — Я видел, вас, когда вы кувыркались в постели! Прямо в нашей спальне!

Толпа дружно охнула.

— "Silencio!" — крикнул Гарри, но Рон отбил заклинание. — Замолчи, урод! Ты ничего не видел! Тебе все приснилось!

— Я знаю, что она спит с тобой, чтобы ты помогал ей получать высокие оценки на уроках! — крикнул Рон.

— ЗАМОЛЧИ! — проорал Гарри, едва не обрушив потолок громким звуком. — ТЫ ПРОСТО СКОТИНА, РОН! ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ТЫ ГОВОРИШЬ?!

— ДА, Я ГОВОРЮ ПРАВДУ! — ответил Рон на высшей ноте своего голоса. — Я ЗНАЮ, ЧТО ОНА ЛЮБИТ ТЕБЯ, ПОЭТОМУ ОТКАЗАЛА КРАМУ!

— УБЛЮДОК! ТЫ ХОЧЕШЬ ЕЕ И МОЕЙ СМЕРТИ, ДА? НЕМЕДЛЕННО ВОЗЬМИ СВОИ СЛОВА ОБРАТНО!

— Я СКАЗАЛ ПРАВДУ! Я ВИДЕЛ, КАК ВЫ ЗАНИМАЛИСЬ…

Но Гарри не дал ему договорить, выкинув вперед палочку.

— "Dolor Vomical!" — крикнул Гарри.

Рон не успел блокировать проклятие и упал на каменный пол, истошно крича от боли.

— "Dextra Samidis!" — раздался крик, и Гарри, выронив палочку, отлетел метров на семь, сбив с ног нескольких ребят, стоявших в толпе.

Голос принадлежал Снэйпу. Он поднял палочку Гарри, посмотрел на хныкающего от боли Рона и одарил Гарри таким взглядом, от которого у юноши все перевернулось внутри.

— Уизли, в больничное крыло, — прошипел Снэйп, — за дуэль будете отвечать перед директором.

Рон с помощью ребят поднялся на ноги и побрел прочь. Снэйп подошел к еще сидящему на полу Гарри, парень вжался в сзади стоящих учеников, пытаясь укрыться от гнева Мастера Зелий.

— Я снимаю с Гриффиндора сто баллов, Поттер, — заявил Снэйп, дрожа от злости. Все гриффиндорцы завопили от ужаса — теперь они пропустили вперед два факультета — Рэвенкло и Слизерин. — От меня лично — неделю останешься после уроков, в течение которых ежедневно будешь мне сдавать все задолженности по темам, которые ты пропустил, Поттер.

— Но, сэр! — ужаснулся Гарри. — Директор сказал, что если я…

— Молчать! — гаркнул Снэйп. — Не сдашь все зачетные работы — вылетишь с моего продвинутого курса, Поттер! Никаких разговоров! Сегодня после ужина подойдешь ко мне, и я сообщу тебе, что ты будешь сдавать первым. А сейчас — марш к директору объяснять свое поведение!

Гарри был так зол на Снэйпа, что выхватил у него из рук палочку, за что едва не получил от Мастера Зелий подзатыльник. Дамблдор встретил Гарри на подходе к своему кабинету, директор был зол не меньше Снэйпа: его голубые глаза, обычно блестевшие при виде мальчишки, сейчас метали гром и молнии. Дамблдор молча сопроводил Гарри внутрь и указал на кресло возле стола.

— Я не для того учил тебя высшей магии и защите, Гарри, — тихо, но с нескрываемым разочарованием и горечью в голосе, начал Дамблдор, — чтобы ты устраивал дуэли в коридорах школы, применяя при этом почти Непростительные проклятия. Ты же мог покалечить Рона. Что случилось?

— Во-первых, — с вызовом отвечал Гарри, — он сорвал прекрасно начавшийся урок Защиты. Ему, видите ли, не понравилось, что я стал единственным, кому удалось выполнить сложное заклинание, которое показывал профессор Снэйп. Во-вторых, когда класс вышел с урока, на Рона набросились все, кроме меня — я промолчал. Но он стал орать на всю школу о том, что Снэйп меня готовит к урокам заранее, и еще столько всякой ереси.

— И ты решил проучить его при помощи проклятия пытки, — прервал рассказ Дамблдор, — весьма в духе мальчика, который должен спасти мир от Темного Лорда, Гарри.

— Нет, я сказал ему заткнуться, — злясь на Дамблдора, ответил Гарри. — Но Рон затронул такую тему, которую не имел права даже в своих мыслях обсуждать — не то, чтобы кричать о ней на всю школу.

— И что же он затронул? — спросил Дамблдор, сомневаясь, что такая тема была бы оправданием для действий Поттера.

— Чувства Гермионы ко мне, — ответил Гарри, немного покраснев. — Он рассказал всей школе, что видел, как мы с ней…он увидел, случайно увидел, в нашей спальне для парней… ну, в общем…

— Вы занимались любовью, Гарри? — нахмурив брови, спросил Дамблдор, заставив Гарри покраснеть до пят. — И Рон вас видел?

— Мы не…мы просто…целовались и…я не знаю, как это произошло…все просто вышло из-под контроля, — Гарри говорил спутано и не глядел на старика, — Гермиона просто поднялась, чтобы поговорить и успокоить меня…она…я…ничего такого…то есть…до главного дело не дошло,…но Рон додумал остальное, решив, что между нами — серьезный роман. Он ревновал Гермиону к Краму, теперь ко мне. Но если Волдеморт узнает об этом — Гермиону могут выкрасть! А вдруг среди толпы был его шпион, о котором говорил Снэйп?

— Почему ты поговорил с Роном на эту тему? — жестко спросил Дамблдор. — Неужели ты смог ему объяснить, какая ситуация сложилась, и о таких вещах не стоит кричать на всех углах?

— Я, Гермиона и даже Джинни пытались ему сказать, что чужая личная жизнь не подлежит обязательной сертификации у Рональда Уизли, — съязвил Гарри.

— Гарри, мне достаточно Северуса с его тонким чувством юмора, которое не всегда приходится к месту, — сказал Дамблдор, закатив глаза к небу и вскинув руки, — так что, будь любезен — оставь свой сарказм для девочек, избавь меня от этого. Значит, Рон не понял? Может, вы плохо объяснили?

— Да он только и думает, что о Квиддитче и какую пакость сделать Малфою! — воскликнул Гарри. — Теперь малфеныша нет, так Рон решил на мне отыграться! Я устал вдалбливать в его тупую башку и бесчувственное сердце, что надо думать головой и прислушиваться к чувствам других людей. Он не понимает, чего будет стоить его вспышка ревности Гермионе или мне!

— Мне все понятно, — сказал Дамблдор расстроено. — Вы оба будете наказаны за дуэль в школе.

— Только не снимайте еще баллы с Гриффиндора, директор, — выпалил Гарри, — Снэйп уже снял сотню.

— Профессор Снэйп, — жестко поправил Дамблдор. — Мне кажется, что ты немного зазнался, Гарри, что нашел контакт с Северусом. И ты стал позволять себе такое, чего Северус не потерпит ни от кого — панибратства и неуважения. Он тебя наказал?

— Да, — резко ответил Гарри. — Велел мне в течение следующей недели сдать ему те работы, которые я пропустил, валяясь в госпитале — очень мило с его стороны.

— Гарри! — крикнул Дамблдор, окончательно разозлившись. — Ты обнаглел! С чего ты взял, что Северус, я и вся школа будет делать тебе одолжения и поблажки? Я пошел тебе навстречу, попросив преподавателей не требовать от тебя ликвидации задолженностей по предметам, из-за того, что ты так долго пребывал в недуге. А ты решил, что теперь тебе можно все?!

— Ничего я не решил! — заорал Гарри. — И мне не надо никаких поблажек ни от вас, ни от Снэйпа, ни от кого! Раз так, то я сдам все работы, что пропустил до конца месяца! Умру, но сдам — передайте всем профессорам от меня!

— Веди себя прилично, Гарри! — повысил голос Дамблдор. — Я не виноват в том, что у тебя бушуют гормоны, как и у твоего друга! Прояви уважение, хотя бы, к моему возрасту, если тебе мало того, что я — директор школы и глава Ордена, членом которого ты пока являешься!

— Ах, пока? — потерял над собой контроль Гарри. — Можете выгнать меня из школы, можете выгнать меня из Ордена, можете не учить меня высшей магии — ничего мне от вас не надо! Я итак только страдаю от всего этого! Достали вы все меня со своей войной против Волдеморта! Я — пас! Не хочу я исполнять ваше проклятое пророчество!

— Гарри, успокойся! — прикрикнул Дамблдор. — Возьми себя в руки!

— Не буду я брать себя в руки! — заорал Гарри. — Мне никто не нужен! Ни вы, ни Снэйп, ни друзья, ни женщина — никто! Я выхожу из игры! Воюйте с Лордом сами, а я не буду!

— А что ты будешь делать, когда встретишься с Томом, Гарри? — громовым голосом спросил Дамблдор.

— Попрошу его не убивать меня, — ответил Гарри, вряд ли понимая, о чем он говорит.

— А что ты предложишь ему взамен?

— Присоединюсь к нему, если он согласится, — ответил Гарри.

— Что? — выдохнул Дамблдор. — Ты встанешь на его сторону, Гарри?

— Я приобрету больше, чем потеряю, — выговорил Гарри, — как вы меня наказываете за дуэль с Роном, директор? Мне надо готовится к завтрашней контрольной по зельям.

Дамблдор промолчал, смотря на Гарри, как на чужого.

— Уходи, Гарри, — тихо сказал директор, — Северус наказал тебя за двоих. Уходи, и не приходи ко мне больше — я не хочу тебя видеть.

Гарри вышел из кабинета директора, ничего не ответив. Он не сожалел о том, что сказал Дамблдору — ему и, правда, все надоело. Гарри очень быстро добрался до башни Гриффиндора; войдя в гостиную, он нашел возле камина Джинни, которая успокаивала Гермиону. Увидев Гарри, девушка, утерев слезы, подошла к нему.

— Это правда, что ты едва не убил Рона из-за меня? — спросила она.

— Жаль, что не убил этого идиота, — ответил Гарри, читая смятение и страх на лицах девушек. — Извини, Гермиона, мне надо выучить кучу уроков.

— Но, ты же все сделал на завтра! — воскликнула Гермиона.

— Снэйп сказал, чтобы я сдал ему все долги на следующей неделе, — быстро ответил Гарри, чувствуя, что очень сердит на Снэйпа, на Дамблдора, на Рона, на себя самого. — И я сдам все долги по всем предметам, чтобы Уизли не считал, будто мне можно все.

И Гарри поднялся наверх в спальню. Забравшись с ногами на кровать и задернув полог, Гарри достал книгу "Как стать мастером зелий" и решил дочитать ее до конца дня. Он прервался только на ужин, но пошел позже всех гриффиндорцев.

За столом Гарри сидел подальше от всех, стараясь не глядеть ни на друзей, ни на стол профессоров. После ужина он подождал, когда Снэйп будет выходить из зала, и направился к нему.

— Завтра в семь в классе зелий, — не дав заговорить Гарри первым, сказал Снэйп, глядя куда угодно, только не на ученика. — Тема — яды и противоядия первого порядка, раздел — медленнодействующие яды. Письменные вопросы в количестве тридцати-сорока штук и сваришь четыре зелья.

— Спасибо, сэр, — только и смог сказать Гарри.

Снэйп развернулся, щелкнул каблуками дорогих ботинок и стремительной походкой вышел из Большого зала. Гарри подождал минуту и еще быстрее зашагал в башню своего факультета.

Глава 31. Вторая фаза

Он не спал всю ночь, стараясь выучить все, что касалось медленнодействующих ядов первого порядка. Гарри знал, что теперь его ждут минимум две недели бессонных ночей, чтобы сдать все, что он задолжал по всем предметам. После каждого урока, а в четверг это были Чары и Трансфигурация, Гарри подходил к учителям и спрашивал, что ему надо сдать. Видимо, Дамблдор не сказал им ничего, так как все профессора были удивлены до крайности, но, все же, дали задания и назначили время. Гарри не пошел на ужин, чтобы еще выкрасть час для подготовки к зельям. Ровно в семь он вошел в класс зелий, где его уже ждал Снэйп, проверяя рефераты.

— Вопросы — на доске, — не подняв глаз, проговорил Снэйп, — четыре котла в вашем распоряжении, мистер Поттер.

Если Снэйп снова стал обращаться к Гарри официальным тоном, значит, отношения были безнадежно испорчены. Юноша молча работал, не смотря на Мастера Зелий. Тот делал вид, что Гарри нет в кабинете, и занимался своими делами. Когда время перевалило за десять вечера, Гарри сварил только два зелья и ответил на две трети вопросов.

Снэйп не говорил ни слова, к тому времени переделав все свои дела, просто сидя за столом и наглым образом потягивал из бокала красное вино. Гарри закончил к половине первого ночи, сообщив об этом профессору.

— Идите спать, мистер Поттер, — протянул Снэйп, даже не дернувшись с места, — я сообщу вам результат завтра на уроке в письменном виде.

Гарри сказал только одно слово — "до свидания" и вышел.

К счастью, кроме Снэйпа, его пожалели остальные преподаватели, задав только кучу рефератов и небольшую практику. Гарри не спал и эту ночь, делая эссе для Гербологии. Он передал работу профессору Спраут за завтраком в пятницу, даже не посмотрев ни на Снэйпа, ни на Дамблдора.

И снова Гарри сидел за гриффиндорским столом отдельно от всех. Когда в понедельник начался первый урок, а это были Зелья, Гарри понял, что если не будет работать, то тут же уснет. Снэйп раздавал оценки за работы по прошлому уроку, за которую заочно поставил Гарри высший балл.

— Вот результаты ваших работ, мистер Поттер, — шелковым голосом сказал Снэйп, кладя на стол свиток пергамента. — Новая тема — яды боли.

Гарри не слушал, что говорил Снэйп — он развернул пергамент и стал смотреть оценки за вчерашнюю пересдачу долгов. К его удивлению, Снэйп принял все, правда, поставил лишь проходные баллы, чем вывел Гарри из себя. Гарри знал, что все сделал превосходно, а Снэйп решил снизить баллы просто из вредности.

— Мистер Поттер, я задал вам вопрос, — услышал голос Мастера Зелий над правым ухом Гарри.

— Простите, сэр, я прослушал вопрос, — тотчас ответил Гарри.

— Нечего восхищаться своими оценками, когда я объясняю новую тему, — осклабился Снэйп, — пять очков с Гриффиндора, мистер Поттер.

— За что? — не выдержал Гарри такой несправедливостью.

— Еще десять! — повысил голос Снэйп. — Еще одно слово и будет пятьдесят с неделей наказаний, Поттер! Задам мой вопрос тем, кто не изучает ненужные пергаменты на моих уроках — Пэнси?

Гарри пыхтел от злости на профессора, стараясь не смотреть в его сторону. Снэйп дал задание на урок, с которым Гарри прекрасно справился. Он наполнил зельем флягу, поставил ее на стол Снэйпу и рядом положил свиток пергамента с письменными вопросами. Не успел Гарри дойти до своей парты, как услышал звон разбитой стеклянной фляги. Резко обернувшись, Гарри увидел, что именно его зелье оказалось на полу; и тут Гарри не выдержал.

— Вы что, специально? — закричал он.

— Пятьдесят баллов с Гриффиндора, Поттер, — с удовольствием произнес Снэйп, — если не понизите тон — будут большие проблемы.

— Например? — с вызовом спросил Гарри.

— Бедный Гриффиндор, — ухмыльнулся Снэйп, — как же дорого ему стоит пребывание знаменитого Гарри Поттера в своих рядах! Снимаю еще пятьдесят баллов плюс наказание после уроков на неделю — если не прекратите истерику — сниму те баллы, что остались. Сядьте, Поттер.

— Зачем вы разбили мой флакон? — не унимался Гарри, хотя все гриффиндорцы умоляли его замолчать.

— Еще пятьдесят баллов с Гриффиндора, — понизил тон Снэйп, что было признаком того, что он в бешенстве, — еще слово и вылетишь с моего курса, Поттер!

Гермиона схватила Гарри за рукав и усадила на место. Гарри наполнил флягу снова, но теперь подождал, пока урок закончится, и поставил его на стол профессору еще раз. Гарри уже приготовился уходить, когда его окликнул Снэйп.

— Поттер, далеко собрались? Я должен сообщить о вашем наказании.

Гарри промолчал, изо всех сил удерживая блок и свой гнев, чтобы не наорать на профессора.

— Будете проверять рефераты каждый день с семи до девяти в моем кабинете, — прошипел Снэйп. — Вопросы?

— Зачем вы разбили мой флакон, сэр? — спокойно спросил Гарри.

— А ты сразу же решил, что это я, да, Поттер? — скривился Снэйп.

— Вы делали это раньше…, - тихо сказал Гарри, понимая, что сейчас Снэйп выйдет из себя.

— Не в этот раз, Поттер, — осклабился Снэйп. — Вон с глаз моих — не желаю видеть тебя лишнюю минуту! Проваливай!

Последнее слово Снэйп прокричал уже в спину Гарри, который схватил сумку и побежал из класса прочь.

* * *

Следующие две недели Гарри почти не спал, только в выходные, да и то, чуть-чуть. Он пожалел тысячу раз, что поссорился со Снэйпом и с Дамблдором. Он сидел каждую ночь до четырех утра, чтобы подготовиться к сдаче задолженностей по всем предметам. Снэйпу он сдал все за обещанную неделю, но профессор держал его все две недели в своем кабинете, повторно наказав за то, что Гарри сорвался на следующем уроке.

Нормальные отношения, которых Гарри добился от Снэйпа в начале и середине года канули в лету. Снэйп снова стал раздражительным и непримиримым к Гарри во всем. Он вновь снимал баллы за все, что можно, наказывал, занижал оценки. Гарри возненавидел Снэйпа с новой силой, когда профессор выгнал его с урока за то, что Гарри позволил себе возмутиться по поводу сниженной оценки за работу.

Ни с кем из друзей Гарри не разговаривал, к тому же, весь факультет на него был зол за то, что Снэйп снял за эти две недели три сотни баллов. Теперь Гриффиндору никак не светило выиграть кубок школы, в чем снова был виноват Гарри Поттер. Дамблдор так же не разговаривал с Гарри из-за слов последнего о том, что он присоединится к Темному Лорду. Гарри получал низкие баллы только на уроках Снэйпа, на всех остальных ему ставили реальные, очень высокие баллы, восхищаясь его успехами. Ночами Гарри писал индивидуальные работы, которые надо будет сдать в конце года.

Неумолимо приближался май, и Джинни робко начала закидывать удочки на предмет участия Гарри в финале против Рэвенкло. После того, как троицу злейших врагов — Малфоя, Крэбба и Гойла посадили в тюрьму, у Слизерина осталось полкоманды. Поэтому в последнем матче Слизерин был разгромлен Хаффлпаффом 420-30, чем был крайне недоволен Снэйп, перейдя на новый уровень озлобления теперь уже не только к Поттеру.

Видимо, Дамблдор не смог повлиять на Мастера Зелий своей просьбой вновь наладить контакт с Гарри. Последний же злился на Снэйпа столь сильно, что те ученики, в середине года думавшие, что Поттер теперь стал фаворитом Снэйпа, взяли свои слова обратно.

— Гарри, я не могу понять, что произошло со Снэйпом? — не выдержала Гермиона, когда они сидели возле камина, где дописывали очередную работу. — Он совсем озверел, я его не узнаю! Не может же быть, что он так на тебя обиделся.

— Не говори мне о нем, — отмахнулся Гарри, — я думаю, что он больше полугода просто измывался надо мной, делая вид, будто между нами могут быть нормальные человеческие отношения! И самое страшное, что я ему поверил, Гермиона! Неудивительно, после того, что я узнал о нем…

Гарри осекся, поняв, что едва не сболтнул лишнего.

— А что ты узнал? — тут же спросила девушка.

— Забудь, я не должен был говорить, — ответил Гарри. — Все, я закончил, только дату и имя проставлю. Какое сегодня число?

— Тридцатое апреля, ты потерялся во времени, Гарри? — сказала Гермиона. — У тебя синяки под глазами, ты, что не спишь?

— А когда? — вскинул брови Гарри. — Снэйп столько мне задает, плюс эти все контрольные работы — надо же когда-то это делать!

— Ты все долги сдал?

— Да, чуть не умер, — выдохнул Гарри. — Ладно, я пошел спать — завтра у нас какой день недели?

— Ну, ты даешь, Гарри! — закатила глаза Гермиона. — Так же нельзя!

— Не хочешь говорить — не надо, — скривился Гарри.

— Завтра пятница, — сообщила Гермиона.

— До завтра, — кинул Гарри, собрал учебники и пошел наверх.

Гарри так вымотался за эти две недели, что едва он лег на кровать, как тут же провалился в сон. К его огромному удивлению, его мозг еще был способен дарить сновидения.

Гарри шел по темному коридору отдела тайн, охваченный нарастающим с каждой минутой волнением. Сегодня он не блуждал, заходя во все подряд комнаты, он точно знал, куда ему нужно идти. Размеренным шагом Гарри подошел к одной из черных дверей и открыл ее.

В комнате смерти все было по-прежнему: вниз уходили ступени к старинной сводчатой арке, затянутой черной вуалью. Сердце Гарри учащенно билось, но он уверенно спускался вниз. Дойдя до арки, Гарри остановился, ощущая, сердце заполнило всю грудную клетку, не давая ему дышать. Черная вуаль слегка покачивалась под воздействием небольшого ветра, который вызвало приближение Гарри к арке.

Юноша застыл возле черной вуали — он никак не мог решиться одернуть ее. Сделав глубокий вход, Гарри потянул руку к черной ткани и отодвинул ее. Его тут же овеяло ледяным ветром. Гарри не мог пошевелиться, да и не хотел шагать в неизвестность, из которой дует таким холодом.

— Сириус, — позвал Гарри, обращаясь к арке. — Сириус, я знаю, что ты там.

Из глубины черноты, которая была внутри арки, стал приближаться яркий свет, ослепляя юношу. Гарри сделал шаг назад и отпустил вуаль. Ему навстречу шел крестный. Гарри онемел.

— За чем ты пришел сюда, Гарри? — спросил Сириус.

Гарри не мог поверить глазам — Сириус был как живой, только странное свечение исходило от его тела. Он был красив и молод, как на фотографии со свадьбы Поттеров.

— Я хотел тебя увидеть, Сириус, — не своим голосом ответил Гарри.

— Зачем?

— Я скучаю по тебе, — выдавил Гарри. — А ты нет?

— Я вижу все, что ты делаешь, Гарри, — сказал Сириус. — Я не одобряю твоего поведения.

— Из-за Снэйпа? — спросил Гарри.

— Нет, как ты мог заявить Дамблдору, что присоединишься к Волдеморту?

— Откуда ты знаешь? — изумился Гарри.

— Я вижу все, как и твои родители, Гарри, — грустный голос Сириуса звучал как-то издалека. — Ты причинил нам боль своими словами. Неужели мы погибли ради того, чтобы ты предал всех нас, перейдя на сторону Волдеморта?

— Я сказал это в сердцах, — оправдывался Гарри, — я никогда этого не сделаю…

Тут Гарри просто выбросило из комнаты смерти, и он переместился в Атриум. Причем, себя он не видел, а наблюдал за происходящим взглядом другого человека, он был им, он снова был Волдемортом. И то, что он там увидел, привело его в ужас — повсюду были Упивающиеся смертью, охранник, дежуривший в министерстве, сидел за своим столом, пустыми глазами глядя вперед — он был мертв. Волдеморт остановился возле фонтана магического братства, и его тонкие неживые губы растянулись в улыбке.

— Чуть меньше года назад именно на этом месте Дамблдор едва не победил меня, — удовлетворенным голосом протянул Волдеморт, — глупец. Неужели он думал, что сможет меня победить? Хотя, он знает, знал пророчество — оказывается никто, кроме Поттера не может меня убить, так же, как и никто, кроме меня, не в состоянии уничтожить мальчишку.

Вокруг из всех каминов выходили сотни, если не тысячи людей в черных мантиях и масках, многие аппарировали возле фонтана, тут же кланяясь Волдеморту.

— Северус! — позвал Волдеморт. — Позовите Снэйпа!

Через несколько секунд возле ног Лорда присел на одно колено Мастер Зелий.

— Да, Милорд, — сказал он, поцеловав протянутую ему руку.

— Я жду новостей от тебя, Северус, — сказал Волдеморт. — Ты выполнил мой приказ? Сегодня — первое мая, где Дамблдор?

— Милорд, — тихо сказал Снэйп, поднимаясь с колен, когда властвующая рука сделала соответствующий жест, — похоже, что старик мертв.

— Похоже? То есть, ты не уверен. Я желаю видеть доказательства, Северус, — произнес Волдеморт. — Увы, но я не могу доверять полностью даже тебе, дорогой мой родственник… Ты можешь мне привести такие доказательства?

— Да, Милорд, — поклонился Снэйп, — не угодно ли Милорду будет пройти со мной?

— Неужели он здесь, Северус? — спросил Волдеморт.

— О, да, Милорд, — кивнул Снэйп, — именно тут. На этаже Авроров.

— Ты хочешь сказать, что доказательство там? — удивился Волдеморт. — Его тело там, Северус?

— Да, Милорд, — ответил Снэйп, — прошу вас пройти за мной.

Снэйп пошел вперед к лифтам, а Лорд с остальной свитой, в числе которой Гарри увидел Малфоя, Крэбба и Гойла в старшем варианте. Компания зашла в лифт и направилась на этаж, где находился штаб Авроров. Снэйп вел их по коридору, уверенно шагая по ковровой дорожке.

— Любопытно, — протянул Волдеморт, — а как же он оказался именно здесь и в такое время, Северус, да к тому же мертвым?

— Не могу ответить вам, Милорд, — ответил Снэйп, жестом приглашая Волдеморта войти в одну из комнат. — Меня вызвали сюда на очередной допрос…

— Что им опять было от тебя нужно? — спросил Волдеморт.

— Мне пришлось назвать ваше имя, Милорд, во время суда над ребятами, — объяснил Снэйп, заходя внутрь комнаты после Лорда, — вот министерство решило в очередной раз с пристрастием расспросить меня о том, как и почему я провожу время в вашем обществе, Милорд.

— С пристрастием? — повысил голос Волдеморт. — Им еще не надоело? Что было на этот раз, Северус?

— Сыворотка правды, — отозвался Снэйп, — правда, ее делал не я, так что, она была довольно низкого качества, поэтому мне не составило труда их обмануть.

— В очередной раз, — добавил Волдеморт, усмехнувшись, — так как же он тут оказался?

— Да, он шел от министра магии, как я потом узнал, — непринужденно ответил Снэйп, — вот, я нашел его тело здесь, можете проверить, что он мертв.

Снэйп указал рукой вниз, за письменный стол, а сам отошел в сторону, так как места для двоих там не было. Волдеморт подошел к столу и наклонился к человеку, лежащему на полу. Лорд взял его за кисть правой руки, проверяя пульс, подержал над грудью руку, пробормотал пару заклинаний, затем поднялся.

— "Lumos!" — сказал Волдеморт, указывая на тело. — Ну, вот и все. Единственный, кто мог бы мне помешать достать Поттера, теперь мертв.

Волдеморт наклонился над телом, освещая его магическим светом, и Гарри закричал бы, если бы был там на самом деле.

— Прощай, Дамблдор, — засмеялся Волдеморт, вставая, — я превзошел тебя, когда еще ты был моим учителем. А теперь ты стал слишком стар. Идемте, я хочу сделать объявление.

Компания вернулась в Атриум, где уже собралось столько народу, что от черных мантий Упивающихся стало темно.

— Друзья мои, — радостно сказал Волдеморт, — я хочу вам представить вам моего самого преданного слугу, который, ко всем его прочим достоинствам, еще и мой кровный родственник. С этой минуты я возношу его над всеми вами и назначаю его моей правой рукой и советником. Его верность доказана мне неоднократно и на протяжении многих лет — теперь я хочу, чтобы вы все опустились на колено пред ним, как передо мной. Иди сюда, Северус.

Снэйп вышел из-за спины Лорда и все, кроме них двоих, опустились на колено.

— Я дарю тебе кольцо, которое превознесет тебя над всеми остальными моими слугами, — сказал Волдеморт, — это кольцо принадлежит тебе по праву, Северус, когда-то, оно принадлежало самому великому Салазару Слизерину, нашему общему предку.

Снэйп опустился на одно колено, протянув Волдеморту правую руку, на мизинец которой Лорд надел серебряное кольцо с огромным изумрудом и гербовой печатью рода Слизерина. Снэйп поцеловал кольцо и поднялся.

— Благодарю вас, Милорд, — сказал Снэйп.

— Ты заслужил эту честь, Северус, — ответил Волдеморт, растягиваясь в улыбке, столь неестественной для такого нечеловеческого лица. — Завтра ты займешь пост директора Хогвартса. Я даю тебе там полную власть.

— Под вашим чутким руководством, Милорд, — изобразил улыбку Снэйп.

— Итак, все по местам, через несколько часов сюда придут работники министерства, и мы должны быть готовы, — сказал Волдеморт. — Наша главная цель — Амос Диггори. Он должен умереть, всё остальное — дело техники. Руководить операцией я буду сам. Первых вошедших убить, пусть их трупы будут пугать тех, кто не согласится с нами сотрудничать. Убивать только тех, кто будет отказываться принять нашу власть. Я уверен, что таких будет большинство, но все же, мы дадим им шанс. На этом все — по местам.

Упивающиеся стали расходиться, отбывая на другие этажи министерства.

— А ты, Северус, вернешься в Хогвартс, — тихо сказал Снэйпу Волдеморт, — и будешь ждать соответствующего указа нового министра. Если все пройдет гладко — в понедельник ты уже займешь место Дамблдора. Иди, ты устал, друг мой.

— Благодарю вас, Милорд, — поклонился Снэйп, поцеловав холодную руку хозяина.

Волдеморт развернулся, и в свите Малфоя — старшего, двинулся к лифтам.

— День нашей победы близок, как никогда! — прогремел на весь Атриум Волдеморт и засмеялся ледяным хохотом.

— Гарри, Гарри!

Кто-то толкал Гарри, пытаясь его разбудить. Гарри открыл глаза и понял, что именно он смеется этим диким хохотом Волдеморта.

— Что случилось? Снова видение про Сам-Знаешь-Кого? — спросил Рон.

Гарри не ответил, его шрам раскалывал череп надвое, и тошнота подкатывала к горлу. Гарри закрыл лицо руками, пытаясь унять боль в шраме, его жутко мутило.

— Гарри? — снова наклонился к нему Рон, но тут же отскочил от кровати друга.

Гарри вырвало несколько раз, выбив из него последние силы.

— Надо позвать кого-нибудь, — послышался голос Невилла.

— Ему надо в больничное крыло, — сказал Шеймас.

— Отвалите все от меня, — прохрипел Гарри, садясь.

— Что ты видел, Гарри? — спросил Рон. — Опять на кого-то напали, как в тот раз?

— Уйди от меня, — еще раз прошипел Гарри, пытаясь подняться на ноги, но те его отказывались держать. — Не спрашивай меня ни о чем.

— Может, позвать МакГоннагал? — предложил Невилл. — Как в тот раз…

— Не надо, помогите мне спуститься, — сказал Гарри, — я сам пойду туда, куда мне надо.

Ребята подняли Гарри под руки и помогли спуститься в гостиную. Гарри дошел до кресла и его усадили туда.

— Я немного посижу возле огня, и все пройдет, — сказал Гарри, — мне просто приснился кошмар.

— Кошмар? — не поверил Рон. — Ты смеялся не своим голосом, будто я не знаю, чей это был голос, Гарри!

— Нет, ты не знаешь! Ты ничего не знаешь, — воскликнул Гарри, — и для всех будет лучше, если вы ничего не узнаете о том, что я видел. Я очень надеюсь, что это был лишь сон. Идите спать, я все равно ничего вам больше не скажу.

Ребята помялись некоторое время, но потом ушли. Гарри сидел в кресле, дрожа с головы до ног. Несомненно, что он снова проник в разум Лорда, а, возможно, что Волдеморт хотел, чтобы Гарри все видел. Значит, Снэйп убил Дамблдора? Гарри не мог в это поверить! Неужели старик пожертвовал собой ради того, чтобы Снэйп остался в игре? Или же Снэйп обвел старика и всех остальных вокруг пальца, столько лет «играя» роль двойного агента, на самом деле оставаясь верным Волдеморту. Гарри стало опять тошнить и его снова вырвало. Тут он услышал, как кто-то подходит сзади, и Гарри увидел старого приятеля.

— Гарри Поттер, сэр! — пропищал Добби. — Вам плохо, сэр, Гарри Поттер?

— Да, мне плохо, Добби, — отозвался Гарри, откидывая голову на спинку кресла, — я не знаю, что и подумать.

— Гарри Поттер снова видел плохие сны? Про Того-Кого-Нельзя-Называть?

— Да, Добби, — ответил Гарри. — И этот сон, если все там было правдой — самый худший из всех. Я не могу поверить, что это случилось!

— А что случилось, сэр Гарри Поттер?

— Принеси мне воды, Добби, мне так хочется пить, — попросил Гарри усталым голосом.

Эльф тут же поскакал к графину с водой, который стоял возле окна и налил Гарри воды, которую тот выпил одним залпом.

— Я должен выяснить правду, — сказал сам себе Гарри. — Добби, как попасть к нашему декану в личные комнаты? Вроде, это где-то рядом…

— Да, сэр, — кивнул Добби, — я провожу вас, сэр.

Гарри шел, пошатываясь и цепляясь за стены. Добби с опаской оглядывался на своего спасителя, видя, что юноше плохо не только физически. Добби указал на дверь и сообщил Гарри пароль.

— Храброе сердце, — сказал Гарри, и дверь отворилась.

В комнате было темно, Гарри только теперь понял, что палочку он не взял. Из окна пробивалась тусклая лунная дорожка, слабо освещая путь.

— Профессор МакГонагалл, — позвал Гарри так громко, насколько у него хватило сил. — Профессор МакГонагалл!

Гарри сделал несколько робких шагов в сторону двери, которую смог разглядеть почти в кромешной тьме.

— Профессор МакГонагалл! — крикнул Гарри, садясь в кресло, до которого он только и смог доползти.

Из двери, находившейся слева, вышла МакГонагалл, накинув махровый халат поверх ночной рубашки. Она зажгла свет и чуть не рухнула, увидев Гарри в ее кресле.

— Поттер? — воскликнула она. — Какого…,что ты тут делаешь?

— Профессор МакГонагалл, — тихо сказал Гарри, лицо которого уже было, с явно, синим оттенком.

— Тебе плохо, Поттер? — спросила МакГоннагал, увидев цвет его лица. — Что случилось?

— Плохие новости, боюсь, — выдавил Гарри, еле-еле шевеля губами. — У меня было видение десять минут назад…

— О Темном Лорде? Снова? — спросила она. — Но ты же, вроде бы, научился закрывать свой разум от него, Поттер.

— Прошу вас, профессор, дайте мне сказать, пока я не вырубился, — взмолился Гарри, говоря с каждым словом все тише и тише.

— Я слушаю, Поттер.

— Мне нужно, чтобы вы кое-что проверили, профессор, — сказал Гарри.

— Проверила? Что именно?

— Где сейчас директор? Вы его видели? — спросил Гарри.

— Я видела его перед отбытием в министерство магии после ужина, он собирался там встретиться с Амосом Диггори, а что? — ответила МакГонагалл.

Гарри ничего не ответил, лишь закрыл лицо руками, пытаясь взять себя в руки.

— Поттер, говори, в чем дело!

— Я не уверен, — пролепетал Гарри, убирая ладони от лица, — мне надо удостовериться полностью.

— В чем удостовериться, Поттер? Что ты загадками говоришь? — негодовала МакГонагалл.

— Скажите мне, профессор, — тихо сказал Гарри, — вы доверяете Снэйпу?

— Странный вопрос, Поттер, очень странный, — так же тихо ответила МакГонагалл.

— Это — не ответ.

— Ему верит директор, а я доверяю Дамблдору полностью, — ответила она. — А что?

— Директор ничего не говорил вам о том, какой приказ Лорд дал Снэйпу? — спросил Гарри, поняв, что попал в точку.

— О каком приказе ты говоришь, Поттер? — удивилась МакГонагалл.

— Значит, Дамблдор скрывал информацию не только от меня одного, но и от всех остальных, так? — сказал сам себе Гарри. — А Снэйп в замке?

— Я не знаю, Поттер, что все это значит? — спросила МакГоннагал.

— Видите ли, профессор МакГонагалл, — начал Гарри очень осторожно, — у меня есть некие сведения о том, что только что произошло в министерстве магии. Есть основания полагать, что это — правда. Но мне нужны доказательства или опровержения тому, что я видел. Для этого мне нужно увидеть директора, немедленно.

— Тогда пойдем к нему, Поттер, — решительно сказал МакГонагалл.

— У меня нет сил, профессор, — отрицательно покачал головой Гарри. — Вы можете проверить, где он, и, если найдете, известить его о том, что я хочу его видеть?

— Тебе надо в больничное крыло, Поттер, идем.

Она помогла Гарри подняться и повела его в госпиталь. Мадам Помфри вскрикнула, когда вновь увидела парня в палате. МакГонагалл удалилась, сказав, что вернется сюда с любыми новостями. Врач дала Гарри восстанавливающего зелья, и через десять минут Гарри пришел в себя, хотя слабость оставалась. Вернулась МакГонагалл через тридцать минут.

— Его нигде нет, Поттер, — сообщила она, войдя в палату. — Я попыталась с ним связаться обычным способом, но он не ответил.

— А Фоукс? — спросил Гарри. — Вы пробовали связаться с директором через феникса?

— Да, Поттер, — кивнула МакГонагалл. — Никаких результатов. Теперь ты мне скажешь?

— Пока нет, — заявил Гарри, вставая с кровати, — мне нужны еще доказательства.

— Что? Поттер, ты поднял меня в три часа ночи…

— Профессор МакГонагалл, — повысил голос Гарри, — вы должны понять, что я не могу обвинять человека без доказательств! Вы понимаете?

— Нет, — сдвинула брови МакГонагалл.

— Как мне связаться с Люпиным? — спросил Гарри.

— Можешь через мой камин, — ответила МакГонагалл, — Римус сейчас должен быть у тебя дома.

— Пойдемте, — сказал Гарри и быстро зашагал к выходу.

Они вернулись в комнаты МакГонагалл, Гарри попросил ее принести его палочку, пока он будет говорить с Люпиным.

— Площадь Гриммо, двенадцать! — сказал Гарри, кидая в камин летучего пороха, а сам сел возле очага на колени, подложив подушку с кресла. Удивительно, но Люпин не спал, он что-то писал, сидя за кухонным столом. — Римус!

Тот уронил пергамент и едва не упал со стула.

— Гарри? — выдохнул он, садясь так же на колени возле камина. — Что случилось?

— Я говорю от МакГонагалл, — начал Гарри, — Римус, ты должен мне ответить на пару вопросов, это срочно!

— Если смогу, Гарри, — обеспокоено ответил Римус.

— Ты знал о том, что Волдеморт приказал Снэйпу убить Дамблдора, да?

— Что? — воскликнул Римус. — Волдеморт дал Северусу такой приказ?

— Значит, и ты не знал об этом, — тяжело вздохнул Гарри.

— Что значит? Ты о чем? Что ты хочешь этим сказать, Гарри? — теряя самообладание, спрашивал Люпин.

— У меня есть два варианта ответов, Римус, — сказал Гарри, — с какого начать: с хорошего или плохого?

— С хорошего…

— Дамблдор и Снэйп договорились о том, как обмануть Волдеморта, сделав вид, что Снэйп выполнил приказ Лорда, — сказал Гарри. — Это — первый вариант. Если я видел его последствия, то тогда после разговора с тобой я пойду к Снэйпу, и он мне все объяснит.

— А второй? — спросил Люпин, с опаской посмотрев на Гарри.

— Второй…, - протянул Гарри, — Снэйп — предатель. И он убил Дамблдора и стал правой рукой Волдеморта.

— Что? Ты думаешь, что Северус предал нас, Гарри? — воскликнул Римус.

— Я не думаю! Я не знаю, какую версию принять, Римус — за этим я связался с тобой! — ответил Гарри на повышенных тонах. — И та, и другая версия неутешительна, если только Снэйп не расскажет правду сам.

— Почему? — спросил Люпин, испугавшись еще возможного ответа больше.

— Потому что полчаса или час назад я видел, как Снэйп показывал Волдеморту тело мертвого Дамблдора, — на одном дыхании сказал Гарри.

— Что? — выдохнул Римус, его лицо побелело от ужаса. — Как мертвого? Ты о чем?

— Вот зачем я пришел к тебе, Римус! — воскликнул Гарри. — Если никто из Ордена не знал об этом приказе, а Снэйп его выполнил — то у нас нет других вариантов! Снэйп — предатель!

— Гарри, послушай, — начал Римус, — я знаю, что ты снова поссорился с Северусом, мне Дамблдор даже рассказал о тех словах, которые ты сказал в кабинете директора после дуэли с Роном. Я знаю, что Снэйп — очень, очень сложный человек. Но Дамблдор верит ему, как себе…

— Ага, поэтому однажды назвал его предателем, я помню, — перехватил Гарри.

— Гарри, насколько мне известно, Дамблдор поведал тебе причину перехода Снэйпа на нашу сторону! — сказал Римус. — Об этом знаете только вы трое! И ты спрашиваешь у меня совета?

— Римус, я не хочу допустить мысли, что Снэйп предал нас, — ответил Гарри, — тогда скажи мне вот что: можно ли сделать вид, что ты мертв, но быть живым?

— Не понял…

— Волдеморт сам проверил, лично, есть ли у Дамблдора признаки жизни, — объяснял Гарри, — он проверил пульс, зрачки, энергию. После этого он сказал, что директор мертв!

— Не может быть, Гарри! Северус не мог нас предать!

— Может быть, он устал бороться против Лорда, поняв, что мы победить не сможем, и вернулся опять к нему, — предположил Гарри. — Или же, у них с Дамблдором был какой-то план. Только я не понимаю, как тогда Дамблдор лежит сейчас мертвый в одном из кабинетов в штабе Авроров, а в самом министерстве около тысячи Упивающихся смертью во главе с Волдемортом? Есть идеи?

— Боже, это невозможно, Гарри, — выдохнул Римус. — Снэйп предал нас? Почему?

— Он обиделся на Дамблдора, на меня, может, поэтому и переметнулся обратно, — сказал Гарри, хватаясь за голову. — Только я не хочу в это верить, Римус. Может, есть заклинание или зелье, которое не убивает человека, а просто делает вид, что тот мертв.

— Я никогда об этом не слышал, Гарри. Такого проклятия точно нет, — сказал Римус. — В любом случае, есть зелья, способные лишь временно останавливать сердце или замедлять пульс. Но магическая энергия остается.

— Ты можешь связаться с Амосом Диггори и предупредить его об угрозе? — переключился на новую тему Гарри.

— Какая опасность?

— Я же сказал, что министерство пало! — воскликнул Гарри. — Там Лорд и почти тысяча его слуг — они утром убьют всех, кто откажется на них работать! И Диггори он убьет в любом случае! А на месте Дамблдора будет Снэйп!

— Боже! Надо предупредить столько людей, сколько сможем! — занервничал Римус. — Артура в первую очередь!

— Займись этим, Римус, у нас мало времени! — сказал Гарри. — Держи со мной связь!

Гарри вылез из камина, где за ним с интересом наблюдала МакГоннагал и…Снэйп.

— И что же мистер Поттер делает ночью в комнате декана, да еще и болтает с кем-то по каминной сети? — пропел Снэйп. — Почему не спим, Поттер? Декан отказалась мне что-либо говорить…С кем ты связывался, Поттер?

Гарри очень не понравился тон Снэйпа, но Гарри закрылся глухим блоком, который, впрочем, Снэйп пока даже не пытался вскрывать.

— Я жду ответа, — сказал Снэйп, поднося длинный палец к своим губам. — Ну?

— Я говорил с Римусом, — ответил Гарри.

— По поводу? — спросил Снэйп. — И почему так поздно? Совиная почта теперь не в моде? Или для спасителя человечества сова — слишком примитивное средство связи, Поттер? Так, о чем же ты с ним говорил?

— Просил совета.

— Я должен клещами вытягивать из тебя информацию, Поттер? Отвечай, по какому поводу? — повышал голос Снэйп.

— По личному, — ответил Гарри, — вам это будет неинтересно, сэр.

— Отчего же, — протянул Снэйп, — очень любопытно. Насчет Грейнджер, что ли?

— Увы, — так же протянул Гарри. — Мне можно пойти спать, сэр?

— Нет, — ответил Снэйп. — Я не услышал ответа на мой вопрос, Поттер.

— Я сказал вам правду.

— Проверим, — протянул Снэйп, резко подняв палочку. — "Legilimens!"

Гарри успел выставить блок, но Снэйп разбил его в мгновение ока и теперь выслушал весь разговор Гарри с Римусом. И видение тоже…

— Так…, - протянул Снэйп, начитавшись информации, — значит, вот как мы доверяем нашим шпионам, Поттер?

— Вы же видите, что я отказываюсь верить, что вы предали нас, профессор Снэйп, — тихо сказал Гарри. — Я не могу и не хочу в это поверить. Надеюсь, что это все провокация.

— Кажется, что Дамблдор мертв, Поттер, — тихо проговорил Снэйп. — Но это сделал не я.

— А кто? — спросила МакГоннагал.

— Не знаю, — пожал плечами Снэйп, — я сказал ему, что не смогу его убить.

— Постойте, — поднял руки Гарри, — у меня сейчас голова треснет — вы говорите, что директор мертв?

— Да, Поттер, думаю, что Дамблдор просто дал себя убить одному из Упивающихся, пришедших в министерство, о чем я ему сообщил ранее.

— Как вы могли согласиться на такое? — крикнул Гарри. — Как вы сможете жить после этого?

— Не смей орать на меня, Поттер! — закричал Снэйп, вскакивая из кресла. — Ты, только ты в этом виноват, а не я!

— Я? Причем тут я?

— Дамблдор рассказал мне вашу милую беседу в его кабинете, послу твоей дуэли с Уизли, — продолжил злиться Снэйп. — Ты ему что сказал? Как ты с ним говорил? Ты посмел ему сказать, что бросаешь бороться против Лорда, и присоединишься к Темному Ордену, если тебе предложат!

— Ты такое сказал директору, Поттер? — возмутилась МакГонагалл. — Как ты мог?!

— А потому что я устал от всего этого! — заорал Гарри.

— А я не устал?! — возразил Снэйп. — А Дамблдору, думаешь, легко? Кому легко, когда идет война? Ты слабак, Поттер! Я тысячу раз пожалел о том, что стал тебе помогать! Ты бросаешься людьми, их жизнями, будто ты имеешь на это право! Ты орешь на всех, изливая свои гормоны и сваливая все свои неудачи на других!

— Неправда! — крикнул Гарри.

— Правда!!! — перекричал его Снэйп. — Дамблдор посчитал, видимо, что моя помощь, как шпиона, будет полезней, чем его пребывание на земле! Он пожертвовал собой, перепоручив тебя мне! Я у меня, если честно, нет ни малейшего желания носиться с тобой, как Дамблдор. Тебя уже не переделать, Поттер!

— И не носитесь! — заорал Гарри. — Я вас не просил!

— И после этого ты будешь утверждать, что ты не слабак, Поттер? — тихо сказал Снэйп, перейдя тем самым в новую стадию раздражения, гнева и разочарования.

— Я — не слабак!

— Да, ну?! Уверяю тебя, что так оно и есть, Поттер, — еще тише сказал Снэйп. — И жертва Дамблдора, видимо, окажется напрасной! Хотя, мне еще надо будет проверить кое-что. Есть маленький шанс, что Дамблдор жив.

— Правда? — спросил Гарри. — Как?

— А вот этого я тебе не скажу, Поттер! Мне самому интересно, как такое случилось. Никто и никогда не мог победить старика на дуэли — никто! — сказал Снэйп. — Ему не было равных, он мог убить любого только одним своим гневом!

— Но, подождите, — медленно проговорил Гарри, — если Дамблдор все-таки окажется жив, то тогда…

— Его место займу я, — закончил за него Снэйп, — совершенно верно.

— И что же теперь делать? — спросила МакГонагалл.

— Пока не знаю, — протянул Снэйп, подходя к окну, за которым пока еще была непроглядная ночь, — все зависит от сегодняшнего дня. Если Диггори убьют — нам уже ничего не поможет. Тогда директором назначат меня, и спасти Поттера я смогу, только лишь выдав себя.

— А кто будет новым министром в случае их победы? — спросила МакГонагалл, с ужасом ожидая ответа.

— Уверен, что ответ вы знаете сами, Минерва, — почти прошептал Снэйп.

— Надо попытаться спасти Амоса Диггори, — произнес Гарри потусторонним голосом, — это будет нашей единственной надеждой.

— Мне нельзя там появляться, Лорд приказал мне быть в Хогвартсе, — ответил Снэйп. — Любой чужак, вошедший утром в министерство, будет убит. Боюсь, что этого шанса у нас нет, Поттер.

— Я пойду туда, — заявил Гарри, и МакГонагалл онемела, уставившись на парня.

— Что? — выдохнул Снэйп, — ты спятил, Поттер? В министерстве сейчас более восьмисот Упивающихся во главе с Темным Лордом, а ты пойдешь туда спасать Диггори? Как ты еще жив до сих пор, Поттер? Твоя любовь играть в героя неискоренима.

— Так же, как и ваш сарказм, профессор Снэйп, — отплатил Гарри, и лицо Снэйпа исказилось от гнева.

— Заткнись! — крикнул Снэйп. — Щенок! Если бы не твой неуемный темперамент, такого бы не произошло!

— Северус, — сказала МакГонагалл, — не надо сейчас ссориться, нам итак тяжело.

— Послушайте, — спокойно сказал Гарри, — там меня никто не ждет, даже Лорд. Надо только удостовериться, что Римус не смог связаться с министром до того, как тот пойдет на работу.

Снэйп достал из мантии зеркало.

— Люпин, — произнес Снэйп в зеркало.

МакГонагалл и Гарри услышали голос Римуса.

— Северус? Что случилось?

— Ты нашел Диггори? — спросил Снэйп.

— Нет, его камин заблокирован, а сова, боюсь, не успеет найти его до утра, осталось слишком мало времени, — ответил Римус. — А что случилось?

— Как я понял, Поттер рассказал тебе, что он видел…

— Да, Северус, неужели Дамблдор мертв?

— Если тебе мало слов Поттера, — ответил Снэйп, — перед тем, как Лорд сам проверил, жив ли директор, я пытался удостовериться в этом сам.

— И что? — спросил Люпин.

— По всем признакам Дамблдор мертв, — холодно ответил Снэйп, — возможно, но это лишь мое предположение, что старик как-то нашел способ быть живым, но быть мертвым.

— То есть как? — не понял Римус.

— Не знаю! — вспылил Снэйп. — Знал бы, сразу бы сказал! Короче так, твой любимый Поттер хочет пойти в министерство, чтобы попытаться спасти Диггори. Я пытаюсь объяснить этому идиоту, что это чистое самоубийство.

— Дай мне с ним поговорить, — потребовал Римус, и Снэйп протянул Гарри зеркало.

— Римус, выслушай сначала, — не дав ему заговорить, сказал Гарри. — Меня там никто не ждет, это раз. Во-вторых, я не буду заходить в министерство, громко сообщая о своем визите. Я надену мантию-невидимку отца, может, Мастер Снэйп еще чем-нибудь поможет…

— Гарри и что ты сделаешь? Его же убьют, как только увидят!

— Значит, надо сделать так, чтоб его не увидели! — ответил Гарри.

— Я категорически против, Гарри, — возразил Римус. — Это — верная смерть. Отдай зеркало Северусу.

Гарри вернул предмет связи владельцу, а сам плюхнулся в кресло. Снэйп отошел к окну и теперь говорил так тихо, что ни Гарри, ни МакГонагалл не смогли разобрать его слов.

— Так, — деловито сказал Снэйп, закончив беседу с Люпиным. — Сделаем так. Еще есть время, и Люпин поднимет весь Орден, чтобы найти министра. Он свяжется с нами в семь утра.

— А если они его не смогут предупредить? — спросил Гарри.

— Северус, — вступила МакГонагалл, — я вообще не вижу в этом смысла.

— Почему? — удивился Снэйп.

— Если нам и удастся спасти Амоса от смерти, то он все равно не сможет больше работать, — сказала МакГонагалл. — Ты сказал, что Лорд займет место в министерстве в любом случае.

— Он мне не говорил об этом, лишь подразумевал, — ответил Снэйп. — Смерть Дамблдора развязала Лорду руки. Никого, кроме старика, Лорд не боялся. Теперь же…

— А если Дамблдор жив? — спросил Гарри.

— Тогда я прибью его сам! — воскликнул Снэйп. — Он тем самым подставил всех нас!

— Почему? — удивилась МакГонагалл, а Гарри кивнул в знак согласия.

— Потому что я не смогу ничего сделать один — вот почему! — свирепствовал Снэйп. — Как Дамблдор себе представляет, что я буду руководить Орденом, находясь правой рукой Лорда? Меня посадят в кресло директора и прикажут выгнать из школы маглов и полукровок, а затем за шкирку привести Поттера к Лорду! Что я буду должен сделать? У меня нет времени, чтобы придумать какой-либо план! Дамблдор не подумал о том, что без него Лорд будет творить, что его душе угодно, хотя я сомневаюсь, что она у него когда-либо была…, еще не приведи Мерлин, если Дамблдор появится через пару недель, живой и невредимый! Тогда я буду надеяться только на то, что успею выпить яд до того, как Лорд начнет меня медленно убивать!

— И что же нам делать? — спросила МакГонагалл.

— А где лежит тело Дамблдора? — спросил Гарри.

— Зачем тебе, Поттер? — ответил Снэйп.

— Если его тело исчезнет, то тогда все, в том числе Лорд, поймут, что старик жив, — сказал Гарри.

— И что? Ты думаешь, что Лорд поверит, будто я к этому не причастен? — воскликнул Снэйп.

— Нет, если только Дамблдор сам появится перед Лордом и расскажет все сам, — ответил Гарри. — Лорд ненавидит старика, боится его! Есть шанс, что тем самым директор спасет и ваше положение, и министра, и мое…

— В этом не смысла, Поттер! — возразила МакГонагалл.

— Напротив, — по слогам проговорил Снэйп. — Шанс мизерный, но он есть. Вот только, как и когда Дамблдор появится?

— По всему, — протянул Гарри, — Дамблдор решил остаться в министерстве именно для того, чтобы быть там в момент нападения.

— Чтобы застать Темного Лорда врасплох! — воскликнул Снэйп. — Если все выгорит, я поклонюсь Дамблдору в ноги за такое!

— А как мы узнаем, что Дамблдор будет говорить с Волдемортом? — спросила МакГонагалл.

— Уверен, что Лорд меня тут же вызовет, — ответил Снэйп, — на всякий случай, возьму яд — не хочу мучиться перед смертью. К ней я готов, а вот к пыткам — нет.

— Северус, как ты может говорить такое? — изумилась МакГоннагал.

— А что? — вскинул бровь Снэйп. — Ирония судьбы — что может быть веселее? Надеюсь, сегодня мне повезет еще раз… Так, ладно, теперь надо надеяться, что Люпин…

Снэйп замолчал.

— Дьявол! — крикнул он, и МакГонагалл с Гарри вздрогнули. — Если отряды Авроров придут в министерство вместо работников — Лорд все равно обвинит меня! Да, вот она, вилка-то! Прямо, двойной капкан, какой-то!

— Боже! Что же делать? — схватилась за голову МакГонагалл.

— Я знаю, что, — сказал Гарри.

— Что? — спросил Снэйп, с большим сомнением в голосе.

— Я сам скажу Лорду, что я всех предупредил! — ответил Гарри.

— Он тебе не поверит, Поттер, — отрезал Снэйп.

— Поверит, — заверил его Гарри, — он знает, что между нами связь. Я скажу ему, что видел все, скажу ему правду — он не сможет не поверить мне!

— Поттер, ты думаешь, о чем говоришь? — закричал Снэйп. — Лорд проникнет в твой разум, и увидит все! Вплоть до деталей нашего разговора!

— Значит, я должен убрать оттуда все лишнее, — заявил Гарри, — и немедленно.

— Ну, конечно! — выдохнул Снэйп. — Омут Памяти Дамблдора! Лорд же не знает об этом! Поттер, а ты не так глуп, как я думал! Идем!

Снэйп и Гарри вышли из комнаты МакГонагалл и направились в кабинет директора.

— Только, сэр, — заговорил Гарри, когда они дошли до большой развилки на лестницах, — я не умею им пользоваться.

— Отчего же, — протянул Снэйп, — ты же смог залезть туда, чтобы посмотреть на то, как твой отец издевался надо мной, Поттер!

— Зачем вы снова вернулись к этому? — спросил Гарри. — Мы, вроде бы, разрешили этот вопрос, сэр!

— Да, ну? — протянул Снэйп, начиная злиться. — Не доставай меня вопросами, Поттер! Я спасаю не тебя, а себя — не хочу медленно умирать от боли. Заходи.

Снэйп впустил Гарри в кабинет директора и усадил его в кресло возле стола. Сам же Мастер Зелий подошел к шкафу, вынул оттуда каменную чашу с древними рунами по краям и поставил ее на стол. Дальше Снэйп достал свою палочку и сказал:

— Так, сейчас ты должен думать о том, что мы только что обсуждали, Поттер. Попробуем сначала таким образом. Если не получится…

— Примените силу? — закончил за него Гарри.

— Как же ты мне надоел, Поттер! Ты можешь помолчать хотя бы минуту? — взорвался Снэйп. — Сделай то, что я попросил — подумай о нашем разговоре! Ну же!

Гарри закрыл глаза и стал вспоминать их разговор с самого начала, а Снэйп тихо подошел к парню и поднес свою палочку к его виску. Гарри открыл глаза, и тут же подумал о том, что делает Снэйп, на что профессор сразу же среагировал, закричав.

— Поттер! Я что, требую от тебя невозможного? Ты даже подумать, как следует, не можешь? — бушевал Снэйп. — Видимо, так я потеряю слишком много времени. Придется силой вынимать твои мысли.

— Как это силой? Я же пошутил, сэр, — испугался Гарри.

— Поттер, меня не интересует твоя личная жизнь — я не вуайерист, — скривился Снэйп, — если ты не можешь сосредоточиться на одной мысли…, короче надо сделать все быстро, это не так просто, как ты думаешь, Поттер. Я воспользуюсь Окклюменцией, точней одним из ее разделов. Так, ты просто не сопротивляйся — не то будешь каждый раз падать в обморок. Готов?

— Наверное, — протянул Гарри. — На три? Один, два, три.

— "Alicui Legilimens!" — крикнул Снэйп.

Перед Гарри пронеслась почти вся его жизнь. Снэйп пристально смотрел в глаза Гарри, выискивая нужную мысль или блок воспоминаний, вытягивал их из памяти, складывая в Омут. Через тридцать минут Гарри был утомлен проникновением Снэйп в свой разум, а тот все продолжал неприятную экзекуцию.

Наконец, все закончилось, и, как предполагал Снэйп, Гарри тут же вырубился.

— "Enervate!" — сказал Снэйп, и Гарри открыл глаза. — Ну? Что последнее ты помнишь?

Гарри потребовалось полминуты, чтобы понять, где он находится.

— Я спал, видел Темного Лорда в министерстве магии, — начал Гарри, — потом я связался с министром Диггори через камин в гостиной Гриффиндора и предупредил его об опасности нападения.

— Отлично, — сказал Снэйп. — Теперь слушай меня очень внимательно, Поттер. Перед тем, как ты свяжешься с Лордом ментально, я изыму из твоей памяти наш разговор. Я удалил все воспоминания обо мне, кроме тех, в которых ты меня ненавидишь. Чтобы быть уверенным, что Лорд не вскроет твою память, обнаружив там компромат на меня.

— Я все понял, сэр, — произнес Гарри, — вы будете рядом?

— Нет, пойду в бар "Три метлы" выпить красного вина! — съязвил Снэйп. — Конечно, я буду рядом, кто ж еще тебе поможет, Поттер, кроме меня?

— Спасибо, сэр, — промямлил Гарри.

— Все, довольно, — остановил его Снэйп. — Alicui Legilimens!

Снэйп вынул последние несколько фраз, что они сказали друг другу.

— Начинай, — приказал Снэйп.

Гарри закрыл глаза и попытался настроиться на эмоции Волдеморта. Это не составило большого труда — Лорд переживал эмоциональный подъем. Гарри не спеша начал проникать в его разум, и Волдеморт почувствовал присутствие парня через пару секунд.

— Поттер? Какого черта тебе надо?

— Я хотел сказать тебе, Волдеморт, что твой план провалится сегодня.

— Какой план, Поттер?

— Твой план по захвату министерства магии, Волдеморт!

— Что? Откуда ты знаешь, Поттер? Кто тебе сказал?

— Никто, просто, когда я спал, то проник в твой разум, случайно. Сначала я побывал в комнате смерти, а потом я видел все твоими глазами, Волдеморт.

— Что же ты видел, Поттер?

— Все! Ты сейчас в министерстве магии вместе с несколькими сотнями твоих прихвостней!

— Кто тебе сказал об этом, Поттер? Меня предали!

— Я хотел тебе сказать, Волдеморт, что я предупредил Амоса Диггори о том, что ты хочешь его убить! Он не придет на работу.

— Я знаю, кто мог меня предать! И я убью его, убью медленно и мучительно!

— Ты о ком?

— Рядом с тобой, Поттер, есть только один мой слуга — Северус Снэйп! Так что, кроме него тебе никто не мог рассказать об этом! Он сказал, что Дамблдор мертв — тут он меня тоже обманул? Сейчас я его вызову, и мы поговорим!

— Напрасно ты мне не веришь, Волдеморт, я хотел сказать тебе, чтобы ты не устроил бойню в министерстве магии — ты потеряешь всех своих людей!

— С чего бы?

— А с того, что Амос Диггори сейчас собирает Авроров по всей Британии и даже за границей! Когда они вломятся в здание министерства — всех прибьют без разбора!

— Я не верю тебе, Поттер! Тебе рассказал Снэйп!

— Проверь! Проверь меня! Ты же можешь влезть в мой разум, Волдеморт! Я даже позволю тебе это сделать!

— Я знаю, что старик тебя научил Окклюменции, Поттер! Не делай из меня дурака! Кстати, ты знаешь, что твой директор мертв? Или тут меня так же обманули?

— Если только сам Дамблдор не придумал, как избежать проклятия твоего Снэйпа! Ведь именно ему ты приказал убить директора, да?

— Откуда ты все знаешь, Поттер?

— Видел все своими глазами полтора часа назад! Я же сказал тебе!

— Лжец! Сейчас я сведу тебя с ума, Поттер!

И через секунду Волдеморт предпринял такую атаку, что амулет Гарри начал его душить. Гарри практически физически ощущал, как Темный Лорд роется в мыслях, пытаясь отыскать предателя, выдавшего все планы Лорда.

— Ну что? — подумал Гарри. — Ты так настроился на свой план, Волдеморт, что даже забыл выставить блок! Поэтому я и проник в твой разум, сам того не желая. Твой разум, твои мысли и ты сам вызываешь у меня тошноту, а затем рвоту, Волдеморт! Мне невыносимо думать, что мы с тобой связаны пророчеством, проклятием и шрамом, который ты мне дал! А теперь убирайся из моей головы!

И Гарри прервал контакт.

— Ну что? — тут же спросил Снэйп. — Выставляй блок немедленно! Он попытается снова к тебе влезть!

Гарри сделал то, что велел Снэйп.

— Мне кажется, что он поверил, — сказал Гарри, — он очень, очень зол. Сказал, что вызовет вас.

— Не сомневаюсь, — ответил Снэйп. — А что про Дамблдора? Ты смог что-нибудь выяснить?

— Нет, я намекнул Волдеморту на то, что только сам Дамблдор мог обмануть и Лорда, и против вашего смертельного проклятия придумать что-то нестандартное.

— Может, и поможет, — протянул Снэйп. — На всякий случай, у меня с собой быстродействующий яд.

— Вы серьезно? — спросил Гарри.

Но Снэйп не ответил, он подошел к Омуту Памяти и стал складывать туда свои мысли, видимо, готовясь к встрече с Волдемортом. Едва Снэйп опустил последнюю прядь в каменную чашу, как схватился за левое предплечье.

— Мне пора, — сказал он. — Иди к себе.

— Нет, я подожду вас тут, — ответил Гарри, пока Снэйп подходил к камину. — И возвращайтесь живым, сэр.

— Если вернусь живым, то прощу тебя, Поттер, — заявил Снэйп, бросая в камин горсть пороха. — Turris Astrum!

* * *

Северус трансгрессировал возле фонтана магической братии, где его ждал Волдеморт. Снэйп опустился на колено и хотел поцеловать край мантии Лорда, но тот вместо приветствия поднял палочку.

- “Crucio!”

От неожиданности Снэйп даже вскрикнул, но потом молча терпел боль. Когда Волдеморт выпустил пар, то велел Снэйпу встать.

— За что, Милорд? — обиженно спросил Снэйп.

— А ты не знаешь? — закричал Волдеморт.

— Нет, Милорд, — ответил Снэйп.

— Где ты сейчас был? С кем ты сейчас был? — спросил Волдеморт, перебирая палочку в руке.

— Я спал, Милорд, — сказал Северус, представляя себе всю картину недовольства, когда ему пришлось выбираться из теплой постели на зов черной метки. — Вы же сказали, чтобы я пошел отдыхать, Милорд.

— Лжец! Ты предал меня! — кричал Волдеморт. — Ты говорил с Поттером!

— Что? — удивился Северус. — Да я его не видел со среды, Милорд! К тому же, с чего бы мне с ним вести беседы?

— Он только что говорил со мной ментально, — срывался Волдеморт, — он знает о нашем плане!

— Не может быть! — воскликнул Снэйп. — Как он узнал? Не думаете же ли вы, Милорд, что я ему рассказал?

— А почему ты отгородился от меня блоком, Северус? Что ты скрываешь? — кричал Лорд. — Тебе есть, что скрывать от меня? Я хочу видеть твои мысли, Северус, убирай все блоки! Немедленно! Или говори все сам — не заставляй меня мучить тебя, если ты невиноват!

— Милорд все равно накажет меня, — поклонился Снэйп.

— Говори, Северус, как ты нашел старика? — потребовал Волдеморт, продолжая вертеть в руках палочку.

— Я нашел его тело в кабинете, и проверил все его жизненные функции, — сказал Снэйп. — Вы же сами видели, что он мертв, Милорд.

— Сдается мне, что ты что-то не договариваешь, Северус, — сказал Волдеморт, — говори все, и, может, я тебя убью быстро. ГОВОРИ!

— Милорд, — тихо сказал Снэйп, — кто-то рассказал Дамблдору о том, что вы хотите его убить.

— Что ты несешь? — снова заорал Волдеморт. — Кто ему мог сказать, кроме тебя?

— Это не я сказал ему, — отверг Снэйп, — среди ваших слуг есть предатель, Милорд. Он все передал старику, возможно, он же и рассказал все Поттеру. Не тот ли это шпион на факультете Гриффиндор?

— Этот парень ничего не знает о наших планах! Ты выгораживаешь себя, Северус! Ты меня предал, Северус! Ты же мог рассчитывать на то, что тебя помилую!

— Я не предавал вас, Милорд, — ответил Снэйп, — я не говорил вам, что убил старика сам — в этом моя вина?

— Молчать!!! Как Поттер узнал о том, что мы готовим нападение на Министра Магии, если ты ему об этом не сказал, Северус? — прокричал Волдеморт. — Приготовься к медленной смерти! Как же ты меня разочаровал, Северус!

— Прошу вас, Милорд, я не обманывал вас, ни с Поттером, ни с Дамблором я даже не виделся сегодня — сказал Снэйп.

— Это ничего не меняет, Северус, — небрежно кинул Волдеморт.

— Милорд! — воскликнул Снэйп, — вы должны мне поверить!

— "Dolor Vomical!" — крикнул Волдеморт, и Северус упал к его ногам, извиваясь от боли, стараясь не кричать.

Упивающиеся смертью стали подходить к фонтану, но не смели приблизиться к Лорду, чтобы посмотреть, над кем тот издевается. Волдеморт держал проклятие, наслаждаясь за мучениями Северуса, а тот сдерживал крики боли из последних сил.

— Как ты мог предать меня, Северус? — бесновался Волдеморт, не отпуская Снэйпа, чьи стоны уже были слышны на расстоянии десяти метров от фонтана. — Я возвысил тебя над всеми, а ты предал меня!

— Я не предавал вас! — отчаянно борясь с вырывающимся из горла криком, сказал Северус. — Если вы меня убьете — никогда не узнаете, что замышляет Дамблдор!

Волдеморт опустил палочку и присел возле Снэйпа, который тяжело дышал и дрожал всем телом.

— Говори, — приказал Волдеморт.

— Я…я п… почти уверен, что с…старик нас всех обвел в…вокруг пальца, Милорд, — заикаясь, проговорил Снэйп; его трясло от перенесенного проклятия.

— Так ты, оказывается, знаешь, что Дамблдор жив? — спросил Волдеморт.

— Н…не уверен, н…но, п…ему т…точно к…кто-то помог, м…Милорд, — Снэйп даже не мог удержать свое тело, стараясь подняться, он обессилено распластался на полу возле ног Волдеморта.

— Дальше, — потребовал Волдеморт, — пока ты меня не убедил, Северус. Кто же, по-твоему, предал меня? И как получилось, что Поттер знает о нашем нападении?

— П…парень что-то с…сказал в…вам, Милорд? — не в состоянии владеть языком, пробормотал Снэйп.

— Он сказал, что видел все в видении, пока спал, — нетерпеливо ответил Волдеморт, морщась. — Я знаю, что у нас с ним связь, меня это не удивляет. Поттер сказал, что он предупредил министра, и скоро тут будут авроры.

— Простите, Милорд, н…но разве в…вы не д…держали б…блок? — спросил Снэйп, так и не сумевший справиться с дрожью. — В…вряд ли п…Поттеру удалось б…бы пробить в…ваш б…блок, м…Милорд.

— Я не думал, что мальчишка влезет в мой разум без моего ведома! — воскликнул Волдеморт. — Кстати, что-то он так поднаторел в Окклюменции за последний год. Уж, не твоя ли работа, Северус? Может, ты еще и на Дамблдора работаешь? Параллельно, так сказать. Ждешь, кто победит, и присоединишься к тому, кто выиграет войну?

— Свой в… выбор я…я сделал, когда п…принял в…вашу м…метку, Милорд, — прошептал Снэйп. — С…Поттером з…занимался д…с…старик.

— А что с Дамблдором? Как ты посмел меня обмануть? — спросил Волдеморт, снова начиная злиться. — Ты немного отдохнул, Северус? Хочу испробовать новое проклятие, которое изобрел накануне.

Но Волдеморт обернулся на шум, доносившийся со стороны лифтов. Он сделал пару шагов, и его мертвенно-бледное исказилось ненавистью. Лорд обернулся назад, кинув взгляд на лежащего на полу мужчину.

— Оставайся на месте — наш разговор не закончен, — прошипел Волдеморт.

Возле лифтов была драка — два десятка Упивающихся старалась не пустить к Лорду какого-то человека. Волдеморт медленно шел к месту битвы.

— Оставьте его, глупцы! — крикнул Волдеморт, подойдя совсем близко к правому лифту. — Вам все равно не победить его!

Толпа людей в масках расступилась, и Волдеморт увидел живого и невредимого, но очень разгневанного Дамблдора.

— Здравствуй, Том, — спокойно сказал старик. — Ты так надеялся, что больше не увидишь меня?

— Не делай из меня идиота, Дамблдор! — крикнул Волдеморт. — Ты же знаешь, кто знал, что я хотел тебя убить!

— Нет, я лишь догадывался, Том, — ответил Дамблдор.

— Так я тебе и поверил, Дамблдор! — прогремел Лорд, поднимая палочку.

— Том, не стоит тебе затевать со мной дуэль, — так же спокойно сказал директор. — Ты не смог убить меня в прошлом году — почему ты решил, что сегодня сможешь?

— Потому что ты мне надоел, Дамблдор! — сплюнул Волдеморт. — Ты мешаешь мне добраться до Поттера! А без тебя я очень быстро его убью.

— Ты заблуждаешься, Том, — хладнокровно ответил Дамблдор. — Твое непонимание очевидных вещей меня иногда поражает. Ты же знаешь, что меня тебе не одолеть, Том. Конечно, и я тебя не убью, но…

— Попробуем снова?! — завелся Волдеморт. — На этот раз тебя не спасут статуи от моих проклятий, Дамблдор! Но сначала ты скажешь мне, кто меня предал? Почему ты жив?

— Все просто, Том, — непринужденно ответил Дамблдор. — Один твой слуга случайно проговорился, идя по улице. Он разговаривал со своим приятелем, и не заметил, как рядом с ними идет мой человек. И мне надо было оказаться полным глупцом, чтобы не сложить мозаику в полную картину.

— Кто это был? — злобно бросил Волдеморт. — Говори!

— Зачем так кричать, Том? Я не жалуюсь на слух, — заметил старик, — или ты чем-то раздражен? Тем, что я жив? Ну, извини, Том. Пока я не могу себе позволить умереть. Не могу, пока ты пытаешься убить мальчика. А вот когда ваше противостояние завершится, я спокойно уйду.

— Когда я убью Поттера, ты будешь следующим, Дамблдор! — крикнул Волдеморт.

— Я сомневаюсь, что тебе это удастся, Том.

— С чего вдруг? Тогда давай, пусть он придет ко мне, и мы сразимся в честной дуэли! — воскликнул Волдеморт.

— А ты еще помнишь, как я учил тебя честным дуэлям, Том? — спросил директор. — Ты забыл все, чему я учил тебя в Хогвартсе, Том! Я заподозрил неладное слишком поздно, чтобы остановить тебя вовремя.

— Ты не смог бы! Я — наследник Салазара Слизерина! — крикнул Волдеморт.

— А мне показалось, что я знаю одного человека, чья кровь чище, чем твоя, Том, — заметил Дамблдор. — Северус Снэйп ближе к наследию Слизерина, чем ты. Кому, как не ему, стоило бы предъявить права на престол правителя мира. Но ты все взял на себя, не так ли?

— Так ты знаешь про это? — выдохнул Волдеморт. — Он тебе сказал?

— Я вернул его в школу лишь потому, что он поклялся мне, что не выполняет твои приказы, Том, — сказал Дамблдор.

— Брось, Дамблдор! Ты же видел его вместе со мной на Рождество в доме Поттера! Ты пытаешься его выгородить? Ради того, чтобы он продолжал шпионить за мной для тебя?

— Я никогда не взял бы его в свои шпионы, Том, — ответил Дамблдор.

— Почему же? — удивился Волдеморт. — Ты так много знаешь о нем, о нашем родстве…

— Но я не знаю Северуса, как человека, я не доверяю ему, — ответил Дамблдор, — а работать против тебя с тем, кому я не верю — чистое самоубийство! Северус слишком умен, я боюсь, что он обманет меня, обставив все так, что я еще и обвиню в предательстве другого! Так что, нет, Том, с ним я работать против тебя не намерен.

— Я тебе не верю! — заорал Волдеморт. — Как ты оказался жив? Я же сам проверил, что у тебя нет ни жизненной, ни магической энергии — ты был мертв!

— Тебе стоило бы увлечься не только лишь черной магией, Том, — по-прежнему спокойно говорил Дамблдор. — Иногда светлые силы способны одолеть любые чары черной магии.

— И что? — спросил Волдеморт, которого раздирало любопытство.

— Ты не учел, что меня называют величайшим магом современности, Том, — ответил Дамблдор, слегка улыбнувшись, — мне неприятно, что приходится хвалиться перед тобой, Том. Но иногда я согласен с этими людьми — сам себе поражаюсь порой.

— И ты мне не скажешь, как ты уцелел? — спросил Волдеморт.

— Ты разве не помнишь, Том, что я когда-то преподавал тебе, как моему студенту, трансфигурацию…, - спокойно сказал Дамблдор.

— Причем тут это? — бесился Лорд.

— А при том, — усмехнулся старик, — я был тут по своим делам, когда твои хлопцы так громко зашли на этаж, где я был, что даже глухой и тупой понял бы, кто они такие.

— Ты не мог прикинуться мертвым, Дамблдор!

— Нет, не мог, — ответил старик, — я трансфигурировал стул в свой образ, вот и все, что я сделал, Том, — ответил Дамблдор.

— Я тебе не верю! — проорал Волдеморт. — Меня предали!

— И ты сразу же начнешь всех проверять на верность, Том? Ты так неуверен в своих слугах? — спросил Дамблдор. — Я могу тебе продемонстрировать мое умение прямо сейчас, Том…

Дамблдор поднял палочку и указал на стол, за которым когда-то сидел охранник. И к изумлению всех, стол превратился в лежащего на полу Албуса Дамблдора.

— Видишь, как все просто, Том, — улыбнулся старик. — И для этого мне не нужен предатель на твоей стороне.

— Что-то тут не клеится, Дамблдор, — сказал Волдеморт. — Кого ты выгораживаешь?

— Если ты хочешь, Том, я сообщу тебе имя того, кто проговорился о возможной попытке убийства, — продолжал Дамблдор неторопливо вести разговор.

— И? кто же?

— Два неразлучных друга, Том, — ответил Дамблдор, — и их дети сейчас в Азкабане из-за тебя!

— Крэбб и Гойл? — догадался Волдеморт. — Идиоты! Я оторву им головы!

— А ты думал на кого-то другого?

— Конечно, я первым делом спросил именно того, кому я поручил помочь мне тебя убить, Дамблдор! — заорал Волдеморт, дойдя до точки кипения. — Да, обвел ты меня вокруг пальца, Дамблдор! Но, ничего! Если ты мне помешаешь сегодня в министерстве — клянусь, я сотру твою школу в порошок!

— Там же дети, Том, как ты можешь? — воскликнул Дамблдор, впервые начав нервничать.

— Я мне-то что! Там же не мои дети! Чистокровных я не трону, а остальных — прячь, Дамблдор, если хочешь! — захохотал Волдеморт. — Так что, лучше не мешай мне в моих планах.

— Гарри все видел и рассказал мне, Том, — сказал Дамблдор, еще больше разозлив Лорда. — И, должен тебя расстроить снова, Том…

— Что еще? — Волдеморт был уже вне себя от гнева.

— Это я с тобой говорил ментально, а не Гарри, — усмехнулся старик, — у Гарри не хватило бы сил выдержать такой разговор.

— Ты? — выдохнул Волдеморт. — Убить его!

Но едва первый луч был послан, как Дамблдор исчез. Волдеморт рвал и метал, крича, чтобы ему доставили Крэбба и Гойла немедленно. Упивающиеся смертью решили уйти от хозяина подальше, чтобы не попасть под горячую руку.

Волдеморт немного успокоился и подошел к Снэйпу, который так и не смог подняться с пола, совсем обессилев.

— Ты об этом хотел мне рассказать, Северус? — спросил его Волдеморт, садясь на корточки. — Ты знал, что это были они?

— Нет, Милорд, — Снэйпу лишь удалось немного вернуть нормальную речь, но сам он продолжал дрожать с ног до головы. — Я не знал, кто именно проговорился.

— Так как ты узнал об этом вообще?

— Я прочел мысли Дамблдора, пока его план созревал, — ответил Северус, — тогда-то и заподозрил неладное, но понадеялся на то, что старик умер, и вы ничего не узнаете, Милорд. Простите, Милорд, я вас подвел.

— Какой план, Северус? И когда ты это прочел? — спросил Лорд.

— Пару дней назад, Милорд, за обедом я услышал, как он обсуждает что-то со своей помощницей, — ответил Снэйп, — я не понял, о чем именно шла речь, Милорд. Но мне показалось…, что это может относиться к тому, что вы задумали.

— И почему ты мне не сказал об этом, Северус? — спросил Волдеморт, крутя в руке палочку. — Я не пойму, кто тут главный: ты или я?

— Вы, Милорд, конечно, вы, — ответил Снэйп.

— Я вынужден тебя наказать за такое, Северус, — сказал Волдеморт без капли жалости в голосе, — Дамблдор, похоже, обдурил нас, но мне не нравится, когда мой самый умный слуга выделывает такие идиотские вещи!

Волдеморт поднял палочку над Снэйпом, видимо, выбирая проклятие.

— Милорд, прошу вас простить меня за то, что не сказал вам то, о чем услышал, — сказал Северус, — я не мог предположить, что Дамблдор задумал таким образом вас обмануть, Милорд.

— Что, тем не менее, не умаляет твоей вины, Северус. Я прощу тебя после того, как накажу. Я даже не изменю твоего статуса, Северус, лишь из уважения к тебе. Но ты провинился, и ты знаешь.

— Да, Милорд, — выдавил Снэйп.

— Прости, Северус, но от моего наказания не уйдут даже любимчики, тем более, когда они оплошали, — ответил Волдеморт, поднимая палочку. "Flagrum!"

Северус всегда переносил наказания Волдеморта молча, чем вызывал уважение не только у Упивающихся смертью, но и у самого Лорда. Через пару минут Волдеморт сменил проклятие на то, о котором Снэйп даже не подозревал.

— "Aliquid Igni Tractare!", — произнес Волдеморт, но даже Упивающиеся смертью прикрыли уши, чтобы не слышать душераздирающий крик мужчины.

Но Снэйп не издал ни звука, лишь гримаса на лице могла сообщить о том, что он чувствует. Волдеморт смотрел на Снэйпа без тени сожаления о том, что он делает и какую боль причиняет. Через три минуты Лорд опустил палочку, прекращая мучения своего слуги.

— Ты прощен мною в последний раз, Северус, — тихо сказал Волдеморт.

— Б…благодарю в…в…вас, м…Милорд, — прошептал Снэйп и потерял сознание.

* * *

Гарри сидел, как ни иголках; прошло полчаса, и он стал мерить шагами кабинет Дамблдора. Он пытался не думать о том, что Снэйп может и не вернуться. Уже занимался рассвет, время неумолимо приближалось к семи часам, а ни от Люпина, ни от Снэйпа новостей не было. Гарри хотел вернуть свои мысли обратно, но боялся прикоснуться к Омуту Памяти, чтобы ничего не испортить. Тут Гарри услышал треск в камине и подлетел туда. Из зеленого пламени вышел человек в мантии. Гарри даже вскрикнул от удивления — это был Дамблдор.

— Гарри? Я знал, что найду тебя тут, — сказал Дамблдор.

— Вы живы? — выдохнул Гарри, когда первый шок от удивления прошел. — А где Снэйп?

— А он разве не с тобой? — удивился Дамблдор. — Мне показалось…

— Лорд его вызвал к себе час назад! — перекричал директора Гарри. — Вы что, не видели его там?

— Нет, я видел Тома, но Северуса с ним не было, — ответил Дамблдор, — хотя, я подозревал…

— Боже! — выдохнул Гарри. — Волдеморт наверняка убил его, если вы предстали перед Лордом живым! О чем вы думали, когда пошли на это?

— Гарри, у меня не было другого выбора! — воскликнул Дамблдор. — Том должен был убить меня…

— Но теперь Лорд знает, что Снэйп его предал: вы-то живы! — крикнул Гарри.

— Я понял, что что-то пошло не так, — сказал Дамблдор, — я попытался обставить все примерно так, будто я не знал, кому Том поручил убить меня или помочь убить.

Гарри хотел возразить, но тут увидел, как камин загорелся изумрудным цветом, и из пламени вышел Снэйп.

— Северус! — воскликнул Дамблдор. — Ты жив! Хвала Мерлину!

Но Снэйп ничего не ответил, а Гарри заметил, что на Мастере Зелий нет лица — он был мертвенно-бледный, под глазами залегли черные пятна.

— Господи, Северус, что с тобой? — спросил Дамблдор, так же заметив, что Снэйпу плохо. — Что Том с тобой сделал? Он тебя пытал? Что у тебя с рукой?

Гарри посмотрел на кисть правой руки, когда Снэйп полез во внутренний карман мантии.

— Северус, скажи что-нибудь, — Дамблдор был вне себя от беспокойства. — Что это?

— Л…л…он м…мне…п…п…по…вверил, — пробормотал Снэйп, откручивая крышку пузырька с зельем.

— Тебе больно, Северус? — спросил Дамблдор и попытался взять Снэйпа за руку, но тот одернул, не дав себя ухватить. — У тебя ожог на руке, что это? Что Том сделал с тобой? Наказал? Пытал? Северус, не молчи — скажи что-нибудь!

— М…м…м…не б…боль…но, — дрожащим голосом сказал Снэйп, поднося к губам пузырек, — п…про…стите… м…еня, д…иректор.

И Снэйп и стал опрокидывать пузырек в рот. У Гарри что-то кольнуло в груди, когда слабый луч из окна осветил флакон в руках Мастера Зелий, Гарри узнал в нем пузырек с ядом, который Снэйп взял с собой перед тем, как отправиться к Волдеморту.

— "Accio!" — Гарри указал палочкой на пузырек, и тот вылетел из рук Снэйпа.

— Что ты делаешь, Гарри? — крикнул Дамблдор. — Это же было…

— Это был яд! — заорал Гарри. — Он хотел отравиться!

— Что? — выдохнул Дамблдор, но тут же побелел от ужаса, когда Снэйп рухнул на пол без чувств, — Северус!

Дамблдор подскочил к Снэйпу и взял его за правое запястье, чтобы проверить пульс, но тут манжет рубашки немного задрался вверх, и Дамблдор вскрикнул, когда увидел рубец от ожога, будто к руке Снэйпа приложили раскаленный добела железный прут.

— Боже! — вскрикнул Дамблдор. — Господи! Северус, мальчик мой! Боже! Гарри, уйди, тебе лучше не видеть этого!

— Что с ним? — Гарри подскочил к Дамблдору, когда директор осторожно расстегнул рубашку Снэйпа.

Гарри вскрикнул.

— Гарри, уйди немедленно! — кричал Дамблдор. — Господи, Северус, сынок, Мерлин мой, да как же такое можно было сделать?! Я убью Тома! Я убью его! Подонок! Выродок!

Гарри впервые слышал от директора такие слова.

— Чем мне помочь? — взял себя в руки Гарри и снова подошел к Снэйпу. — Что это за проклятие? Как будто его огнем жгли…

— Я никогда такого не видел, — Дамблдор уже не мог сдерживаться, — надо облегчить его боль, иначе он убьет себя.

— Может, лучше его отправить в больницу св. Мунго? — предложил Гарри. — Сомневаюсь, что мадам Помфри справится с такими ранами.

— Северус наверняка будет против такого решения — он не любит докторов.

— Конечно, если ему нет равных в приготовлении зелий, то да, — согласно кивнул Гарри. — Но когда он очнется, ему захочется умереть, потому что терпеть такую боль не в силах даже он.

— Обезболивающее зелье! — воскликнул Дамблдор.

— Я принесу! — вызвался Гарри.

— Иди через камин — так быстрее! — посоветовал Дамблдор.

Гарри подбежал к камину, бросил туда зеленого порошка, назвал адрес кабинета Мастера Зелий и нырнул в пламя. Через секунду Гарри уже носился по кабинету Снэйпа, шаря по полкам в поисках нужных зелий. Он взял не только обезболивающее зелье, но еще с десяток разных пузырьков, которые смогут снять боль и затянуть раны от ожогов. Так же Гарри заскочил в личные покои профессора Зельеделия, чтобы взять тетрадь с личными записями Снэйпа, в надежде, что там найдется что-либо, способное облегчить страдания Мастера.

— Вот! — Гарри вывалился из камина в кабинет директора через десять минут. — Он пришел в себя?

— Да, Гарри, — проговорил Дамблдор с болью в голосе, — я не могу смотреть на его страдания, Гарри.

Дамблдор отошел от Снэйпа и сел в кресло, закрыв руками лицо, не в силах больше созерцать ужасную картину, которую оставил после своих проклятий Волдеморт. Гарри осторожно приподнял голову Снэйпа и влил ему зелье, чтобы снять боль.

— у…убей м…меня, — заикаясь и дрожа, прошептал Снэйп, — я н…не м…мог…у…т…терп…еть…это…

— Я помогу вам, сэр, — сказал Гарри, стараясь смотреть только в глаза Снэйпу.

— п…пож…алей м…еня, п…пот…тер, — совсем не связно пробормотал Снэйп, — я н…не вын…несу эт…того…

— Директор! — вскрикнул Гарри. — Помогите мне! Сделайте что-нибудь, иначе он умрет от болевого шока! Да возьмите же себя в руки!

Но Дамблдор сидел в кресле не шевелясь — он был в шоке. Гарри наколдовал носилки, заклинанием переложил Снэйпа на них и вынес из кабинета.

Глава 32. Покой нам и не снился…

Гарри левитировал носилки с Мастером зелий в больничное крыло. На его счастье была ночь, и никто в замке не знал, что произошло. Но Гарри переживал не только за Снэйпа — профессор сказал, что Лорд поверил ему. Если план Волдеморта будет разрушен сегодня утром, Гарри был уверен, что можно ждать нападения на Хогвартс.

Носилки медленно плыли по коридорам замка, Гарри с опаской поглядывал на Мастера Зелий. Снэйп был в беспамятстве, что, по мнению Гарри, было хорошо — он не чувствовал боли. Парень доставил носилки в палату школьного госпиталя и перенес Снэйпа на кровать.

Гарри показалось, что в этом году Снэйп слишком часто оказывался тут, очень часто он прибывал в состоянии недуга, вызванного различными ранениями после встреч с Темным Лордом или его Упивающимся. По крайне мере, думал Гарри, профессор жив, а это — главное.

Гарри позвал мадам Помфри, заранее предупредив ее о состоянии пациента, но это не помогло — едва она взглянула на Снэйпа, как начала причитать и ругаться, спрашивая Гарри, кто же мог такое сделать, и что это было за проклятие.

— Я не знаю, что именно за проклятие это было, мадам Помфри! — отчаянно сказал Гарри. — Но я уверен, что вы поняли, кто стоит за такими зверствами. Или мне назвать его по имени?

— Не надо, Поттер, мне все ясно! — отозвалась она.

— Я принес зелья Мастера Зелий, — сказал Гарри, выставляя на прикроватную тумбочку пузырьки, — ему надо постоянно давать обезболивающее — не позволяйте ему умирать от боли!

— Тогда мне нужно еще этого зелья, Поттер, — ответила врач, — конечно же, его зелья лучше, чем мои. Ты можешь принести еще?

— Больше нет, — сказал Гарри, — но, я сейчас же пойду делать новую партию. Пока и этого должно хватить до конца дня.

— Было бы неплохо, если бы ты нашел еще зелье, способное быстро снимать и заживлять рубцы от ожогов — иначе…

— Я все понял, мадам Помфри, — не дал ей договорить Гарри, — я буду в кабинете Мастера — если что…

И Гарри вылетел из палаты, несясь вниз по лестницам. Когда он подбежал к кабинету Снэйпа, там его ждал директор; старик по-прежнему был не в себе.

— Римус связался со мной десять минут назад, — произнес Дамблдор загробным голосом, — он связался с женой Амоса Диггори.

— А сам министр? — спросил Гарри, когда они вошли в кабинет Мастера.

— Он ушел сегодня на работу раньше, — ответил Дамблдор. — Он, наверное, уже в министерстве.

— Так что же вы тут-то сидите! — заорал Гарри. — Вы должны спасти его!

— Нам удалось собрать отряд из четырехсот Авроров, в том числе, иностранцев, — ответил Дамблдор, — они сейчас сражаются с Упивающимися смертью.

— Вы туда не пойдете? — спросил Гарри.

— Нет, туда пошел Римус, — ответил старик.

— Как вы могли его пустить?! — завопил Гарри. — Вам мало Сириуса?

— Гарри, не вздумай идти за ним, — сказал Дамблдор, — Римус знает, чем может закончиться эта драка, но он сам выбрал эту дорогу. Я буду молиться, чтобы он остался жить.

— Тогда помогите мадам Помфри, — разражено сказал Гарри, доставая из шкафа компоненты для зелья и перекладывая их на стол, — она занимается Снэйпом. Я буду варить зелье для снятия боли для него.

— Он в больничном крыле, да, Гарри? — спросил Дамблдор.

Гарри кивнул, и старик удалился.

Уже наступил новый день, и он не предвещал ничего хорошего — в министерстве магии, судя по всему, шла битва за власть, которую в очередной раз пытался захватить Волдеморт. Но Гарри больше всего волновало состояние Мастера Зелий. В половине девятого его от работы отвлек Дамблдор, известивший юношу о том, что начался завтрак.

— Я не пойду, — ответил Гарри, — мне осталось добавить еще один ингредиент в зелье, и оно будет готово. Я обещал мадам Помфри принести его до завтрака.

— Гарри, это не поможет, — тихо сказал Дамблдор.

— Конечно, поможет, — ответил Гарри, удивленно посмотрев на директора.

На Дамблдоре не было лица.

— Что с ним? — выдохнул Гарри, поняв по лицу старика, что ничего хорошего ждать не придется.

Дамблдор не ответил, продолжая печальными глазами смотреть на юношу.

— Не молчите! Что со Снэйпом? — закричал Гарри.

— Гарри…

Но Гарри не стал задавать еще раз вопрос, и выбежал из кабинета. Он несся вверх по лестнице, выбираясь из подземелий. Когда он пробегал мимо Большого зала, куда стекались группы учеников, идущих на завтрак, он сбил с ног Гермиону и Джинни.

— Гарри, что с тобой? Почему ты не в спальне? Мы тебя ищем…

Но Гарри не ответил, и стал расталкивать ребят, мешавших ему пройти дальше. Он миновал несколько лестничных проемов и влетел в палату больничного крыла, сразу же ища кровать, где должен был лежать раненый Снэйп. Но палата была пуста; ему навстречу вышла мадам Помфри, на которую он тут же налетел с расспросами.

— Где Снэйп? Что с ним? Почему его нет в палате?

— Поттер, — еще печальней обратилась к юноше врач.

— Не говорите мне этого! — перебил ее Гарри.

— Ему стало очень плохо, — сказала она, — и…

— И? что "и"? — закричал Гарри. — Он жив?

— Я не знаю, Поттер, — ответила она, — через полчаса, после того, как ты принес его сюда, я вызвала директора, и мы решили отправить профессора Снэйпа в госпиталь св. Мунго. Там за ним будет должный уход — там работают профессионалы, они его вылечат.

— Вы сказали им, что он пытался покончить с собой? — проорал Гарри.

— Дамблдор сказал им, они примут это во внимание. Успокойся, Поттер, — сказала мадам Помфри. — Директор!

Вошел Дамблдор.

— Гарри, ты должен поесть, ты совсем не спал, идем, — мягко сказал Дамблдор,

— Не могу! Неужели вы не понимаете меня? — потерял контроль Гарри. — Он пострадал из-за меня! Я не могу сидеть просто так, ожидая ваших слов успокоения! Я должен видеть его!

— Нет, Гарри, тебе нельзя покидать школу, — категорически отказал Дамблдор.

— Вы думаете, что удержите меня?

— Я применю силу, если будет нужно, — сказал старик. — Слишком дорого нам дается твоя жизнь, Гарри, чтобы ты ее лишился из-за эмоций.

— Из-за эмоций?! — взбесился Гарри. — Вы готовы пожертвовать всем, чтобы достичь цели! Я не готов на такое!

— Гарри, ты устал, раздражен, я прошу тебя послушать меня хотя бы один раз в жизни, — устало проговорил Дамблдор, — я умоляю тебя — не выходи из замка даже на улицу.

— Волдеморт готовит нападение на Хогвартс, — уверенно сказал Гарри, и мадам Помфри вскрикнула.

— Это правда, Дамблдор? — спросила она.

— Боюсь, что да, Поппи, — ответил он. — Идем, Гарри. Сегодня уроки отменены. А ты весь день будешь рядом со мной — нравится тебе это или нет. Идем.

Гарри не стал спросить, поняв, что ситуация критическая. Вместе с Дамблдором он вошел в Большой зал. Старик сказал Гарри сеть с ним за стол учителей, чего раньше никогда не было. Ученики не поняли такого поведения, приняв все за очередную выходку старого маразматика. Но из учителей никто не посмотрел ни на Гарри, ни на Дамблдора странными взглядами.

— Пожалуйста, ребята, прошу вас отсрочить завтрак и послушать меня, — проговорил Дамблдор до крайности серьезным голосом, и в зале все разговоры прекратились. — Сегодня уроки отменяются. Я должен вам сказать, что два часа назад на министерство магии вновь было совершено нападение Лорда Волдеморта и около восьмисот его Упивающихся смертью.

Школа содрогнулась, когда Дамблдор произнес имя.

— Сейчас я не могу вам сообщить, что там происходит, — продолжал Дамблдор, — я знаю только одно — там идет жестокая битва. Нам удалось узнать о плане Лорда случайно, нам очень повезло, что мы смогли всего за полтора часа собрать четыреста Авроров. Так же, мне удалось привлечь иностранные силы в борьбе против Волдеморта.

Зал снова охнул.

— Но это еще не все, — нагнетал обстановку Дамблдор, — вчера вечером я находился в министерстве магии, разговаривал с Амосом Диггори — нашим министром. Так же, посмею вам сообщить, что в то же время на этаже Авроров находился профессор Снэйп. По случайному стечению обстоятельств, мы разошлись с ним на этажах, и я не смог ему помочь — профессор Снэйп попал под перекрестный огонь, когда драка в министерстве уже началась; он был очень тяжело ранен.

Школа вздрогнула, хотя никто раньше не жалел Снэйпа ни по какому поводу. Но слова Дамблдора прозвучали так, что очень многие истолковали их верно, поняв, что имел в виду директор.

— Но и это еще не все, — напугав всю школу загробным голосом, произнес Дамблдор. — У меня есть основания предполагать, что в ближайшие дни, если уже не сегодня, на Хогвартс будет совершено нападения Волдеморта и его слуг.

В зале раздалось несколько криков испуга.

— Поэтому, после завтрака вы все вернетесь в свои башни. Никто, я повторяю, никто не имеет права выходить из башни, — сказал Дамблдор и посмотрел на Гарри. — Надеюсь, что нападения не произойдет. Но на случай, если такое случится, я попросил помощи Авроров министерств магии Болгарии, Франции и Румынии. Им потребуется время, чтобы собрать большой отряд. Поэтому, если школу атакуют до прибытия помощи — все ученики будут немедленно эвакуированы в недоступные подземелья замка. Для защиты школы учителей недостаточно, посему… И последнее, и самое печальное.

Все напряглись, боясь услышать еще более плохую новость.

— Среди нас есть шпион Лорда Волдеморта, — проговорил Дамблдор, и Гарри едва не сломал шею, посмотрев на старика. — Более того, я знаю, что этот шпион находится в ближайшем окружении Гарри Поттера.

Школа сразу же повернула головы за стол Гриффиндора, Гарри сделал тоже самое, пытаясь прочитать на лицах или в мыслях ребят испуг, что предателя раскрыли.

— К сожалению, я не знаю его имени, — продолжил Дамблдор, — но знаю точно, что это — юноша с шестого курса факультета Гриффиндор.

Даже Гарри удивился, откуда старик это выяснил. Что же говорить о школе — все смотрели на стол Гриффиндора, на парней-шестикурсников, ничего не понимая.

— Об этом я сегодня случайно узнал, прочитав мысли Лорда Волдеморта, — добавил Дамблдор, снова удивив Гарри и всю школу. — Да, именно от него я узнал, что будет нападение на школу. Я хочу сказать этому предателю только одно — чтобы Волдеморт тебе не пообещал — он тебя обманет. Я уверяю тебя в этом — я сам учил Тома Риддла — так его зовут на самом деле. Он обманывает весь мир уже больше шестидесяти лет, заявляя, что является самым чистокровным магом на земле. Это не так, он — полукровка.

Гарри показалось, что сейчас от слов Дамблдора Хогвартс просто рухнет — такой гул раздался.

— Да, его отец был маглом, — продолжал Дамблдор, — и Волдеморт всем врет, заявляя, что он — истинный наследник Салазара Слизерина. Его кровь разбавлена кровью отца — магла, которого он убил.

Снова школа вздрогнула после слов Дамблдора.

— Да, он убил своего отца и его новую семью, едва Том вышел за порог Хогвартса, — сказал Дамблдор. — И я снова обращаюсь к шпиону Волдеморта — он тебя обманет. Никогда Лорд не дает людям то, чего обещает! Если ты признаешься в предательстве сейчас, то, возможно, тебя простят и помилуют. Если нет — по твоей вине погибнет много, очень много людей. Я не знаю, что Волдеморт тебе пообещал…

— Я знаю, кто это! — встал Гарри.

Вся школа теперь смотрела на Поттера.

— Гарри? Ты знаешь? Откуда? — спросил Дамблдор не своим голосом.

— Пока вы говорили, директор, я прочитал это в голове одного из ребят, — ответил Гарри. — Я знаю, что ему обещал Волдеморт. Я знаю, кто меня предал.

— Кто же, Гарри? — спросил Дамблдор.

— Волдеморт обещал, что вернет здоровье твоим родителям, так, Невилл? — громко сказал Гарри, и вся школа повернула головы на стол Гриффиндора, где, между Джинни и Гермионой сидел Невилл Лонгботтом.

— Не может быть! — выдохнула МакГоннагал. — Невилл? Да…

— Я не могу понять, Невилл, — продолжил Гарри, выходя из-за стола учителей и направляясь к столу Гриффиндора; Дамблдор предупредительно вынул свою палочку. — Как ты мог? Ведь его слуга, Беллатрикс Лестрандж, по его приказу замучила твоих родителей, доведя их до безумия.

Никто в школе не знал этого, и такая новость, на удивление Гарри, вызвала гробовую тишину.

— Твой отец и мать были превосходными аврорами, — продолжил Гарри, медленно приближаясь к Невиллу, который смотрел на Гарри глазами, полными слез. — В прошлом году ты едва сам не погиб, сражаясь против Упивающихся смертью, когда мы пошли спасать моего крестного в Отдел Тайн министерства магии. А теперь ты предал всех нас, Невилл?! Волдеморт все равно тебя обманет, Невилл! Уж, поверь! Мне он тоже предлагал вернуть жизнь моим родителям, которых убил шестнадцать лет назад. Но я знал, что он меня обманет, и отказался, подписав себе смертный приговор.

Снова школа дружно охнула, а Гарри подошел к Невиллу совсем близко.

— Ты знаешь, сколько людей ежедневно рискует своими жизнями, чтобы сохранить мою? — спросил Гарри. — Я должен научиться хоть чему-нибудь, чтобы у меня была возможность сразиться с Волдемортом на дуэли. Ты же знаешь, что никто на свете, кроме меня не сможет его убить, ты же слышал пророчество, Невилл, так ведь?

Даже Дамблдор поднял брови, удивленный тем, откуда Невилл столько знает.

— Я сейчас говорю то, о чем ты думаешь, Невилл, — сказал Гарри, — просто я умею читать мысли, так же, как и Волдеморт. Он тебя обманул, а из-за тебя едва не погиб…и еще могут погибнуть невинные люди.

За спиной Гарри появился Дамблдор, он поймал Гарри за руку и отодвинул его от Невилла.

— Идем, — сказал Дамблдор, хватая Невилла за рукав, — и ты тоже, Гарри.

Они вышли из Большого зала и направились в кабинет директора. Там Дамблдор усадил Невилла, у которого была истерика, в кресло, а сам сел напротив, за стол. Гарри разместился за спиной Дамблдора.

— Гарри прав, Невилл? — спросил старик.

— Да, — всхлипнул Невилл.

— Я не буду спрашивать, почему ты это сделал, Невилл, — сказал Дамблдор, — я все понял. Ты должен рассказать нам, что именно ты сообщил Тому.

— На, выпей, — Гари протянул Невиллу пузырек с зельем, — это тебя успокоит.

Невилл проглотил зелье, и через пару минут смог говорить спокойно.

— Так что ты сказал Тому? — повторил вопрос Дамблдор. — И о чем он тебя просил?

— Он просил, чтобы я узнал у Гарри, как он выжил после смертельного проклятия Лорда, — начал Невилл, — чтобы я узнал, кто Гарри обучает высшей магии и защите. Короче все, что можно.

— Конкретно, Невилл, — Дамблдор был резок, — говори сам, я не хочу применять к тебе силу. Ты рассказал Тому о том, что кричал Рон?

— Про Гермиону? — спросил Невилл и испуганно посмотрел на Гарри. — Да.

— Дьявол! — крикнул Гарри, хватив кулаком по столу так, что упала чернильница и несколько пергаментов. — Тварь!

— Гарри, успокойся! — повысил голос Дамблдор. — Уже ничего не изменить, главное, что мы знаем. Дальше, Невилл. Говори все!

Невилл рассказал Волдеморту немного, но этих сведений вполне хватит для того, чтобы Лорд смог шантажировать Гарри, похитив его друзей или девушку. Дамблдор сказал, что пока запрет Невилла в пустом классе, отнимет палочку, пока не разрешится ситуация с нападением на школу.

— Нет! — крикнул Невилл. — Я буду сражаться против Волдеморта! Гарри!

— Я должен тебе верить, Невилл? — бросил Гарри. — Ты предал нас всех!

— Гарри, я лучше погибну, защищая тебя, но не буду жить до конца своих дней предателем! — закричал Невилл. — Профессор Дамблдор!

— Ты должен просить Гарри — не меня, — ответил Дамблдор, — ты его предал в первую очередь!

Гарри прочел в мыслях Невилла, что тот готов умереть, но исправить свою ошибку.

— Хорошо, Невилл, — сказал Гарри. — Я поверю тебе. И, если ты еще не знаешь, Невилл, я убил Беллатрикс Лестрандж, я отомстил за твоих родителей.

— Ты убил? — изумился Невилл. — Но, ведь директор…

— Я солгал, чтобы ребята не смотрели на Гарри, как на убийцу, — ответил Дамблдор.

— Невилл, — протянул ему руку Гарри, которую тот пожал.

— Гарри, не думаю, что Невиллу можно вернуться в башню Гриффиндора одному.

— Я пойду с ним, если вы позволите, директор, — сказал Гарри, — клянусь, что никуда не выйду оттуда.

— Хорошо, Гарри, если будут новости — я тут же тебя извещу, — ответил Дамблдор.

Невилл и Гарри вместе вошли в гостиную факультета, где на них тут же уставились несколько десятков пар глаз.

— Ты привел предателя назад? — выкрикнул Рон. — И еще думал на меня!

— Заткнись, Рон, — оборвал Гарри, — я не просил твоего совета. Невилла обманули, на его месте оказывались и более мудрые и взрослые маги. Я запрещаю кому-либо из гриффиндорцев смотреть на Невилла, как на инопланетянина. Он не успел сообщить Волдеморту что-либо, способное причинить мне вред. Дамблдор только что допросил Невилла, я при этом присутствовал. Так что, давайте лучше решим, что будем делать, если Волдеморт нападет на школу.

— А такое возможно? — спросил Колин Криви.

— Ты оглох, Колин? — спросил Гарри в ответ. — Дамблдор же все сказал. Я уверен, что так и будет, потому что незадолго до того, как директор общался с Лордом, я сам с ним говорил.

— Что?

— Как?

— Ты говорил с Темным Лордом?

Вопросы посыпались со всех сторон.

— А как вы думаете, Дамблдор узнал, что на министерство напали? — закричал Гарри, заканчивая тем самым поток вопросов. — У меня с Волдемортом ментальная связь, благодаря этому шраму, на который вы все пялитесь уже шесть лет, раздражая меня! Именно я увидел весь план Волдеморта его глазами. Так что, если вы закончили задавать дурацкие вопросы — поговорим о деле!

Гостиная мгновенно успокоилась, ребята приготовились слушать Поттера.

— Итак, — сказал Гарри, — я хочу спросить тех, кто будет сражаться за Хогвартс, если Волдеморт нападет на нас. Дамблдор, возможно, не даст нам сражаться, но на всякий случай…только те, кто был в клубе Снэйпа. Значит, это все гриффиндорцы, начиная с пятого курса. Я не буду просить кого-либо из вас сражаться за меня — вы должны бороться против Лорда. Если вы готовы — поднимите руки.

Руки подняли даже те, кто был на первом курсе — по истине, на факультете Гриффиндор учатся самые смелые.

— А теперь опустите руки те, кто младше пятого курса, — сказал Гарри. — Я не хочу, чтобы дрались даже пятикурсники, но именно для такого случая Дамблдор и затеял этот дуэльный клуб.

— А разве Снэйп — не Упивающийся Смерть? — спросила Лаванда.

— Да, все знают, что у него на левой руке — Черная метка Лорда, — добавил Шеймас.

— Да, он — Упивающийся смертью, — ответил Гарри. — Если вы боитесь — не надо выступать против Волдеморта — он никого не пожалеет.

Но тут Гарри увидел, что в ставшем зеленым пламени камина появилась голова Дамблдора.

— Гарри! — крикнул он. — У тебя есть порох?

— Да, что случилось? — спросил Гарри, залезая в карман мантии.

— Новости из министерства, — ответил Дамблдор, — иди ко мне!

И голова Дамблдора исчезла.

— Никому не выходить из гостиной — все портреты предупреждены и не выпустят вас, — сказал Гарри, и бросил в очаг горсть пороха, — кабинет Дамблдора!

— Какие новости? — спросил Гарри, выйдя из камина, но тут же умолк. — Боже…

В кабинете Дамблдора было столько народу, что Гарри не смог сделать и трех шагов, чтобы не наткнуться на человека. Первого, кого Гарри увидел, был Амос Диггори. Он был ранен, но живой. Так же, в кабинете Дамблдора были авроры и члены Ордена Феникса.

— Так что? — еще раз спросил Гарри. — Вам удалось спастись, министр, как я вижу.

— Гарри, — нервно проговорил Дамблдор, — здесь все, кто остался от отряда Авроров.

— Что? — выдохнул Гарри. — Там же было четыреста человек! Что, всех убили?

— Нет, Поттер, мы выстояли, Лорд отступил, — ответил Диггори. — Я благодарен тебе, ты спас меня.

— А где Люпин? — спросил Гарри. — Где Римус, директор? Что с ним?

— Поттер, — тихо сказал Диггори, слегка вздрогнув, пока его перевязывала мадам Помфри, — Люпин не вернулся.

— ЧТО?! — взревел Гарри, его глаза расширились от ужаса. — РИМУС ПОГИБ?

— Боюсь, что да, Гарри, — тихо сказал Дамблдор, — он не вернулся из министерства.

Гарри прислонился к стене и медленно сполз по ней вниз, закрывая лицо руками. Слез уже не было, но внутри все онемело. Он потерял последнего из Мародеров.

— Гарри, ты как? — тихо спросил Дамблдор, подошедший к парню.

— У меня уже нет сил, чтобы оплакивать мои потери, директор, — бездушным голосом ответил Гарри. — Лорд идет сюда? Сколько он потерял людей?

— Боюсь, Гарри, что Хогвартс не выстоит, если нам не помогут друзья из соседних государств, — сказал Дамблдор, — Том перегруппировывает силы. По нашим данным, в министерстве он потерял около трех сот человек. Но для нападения на Хогвартс у него есть резерв.

— Сколько? — выдавил одно слово Гарри.

— Минимум пятьсот человек, — ответил Дамблдор, и Гарри застонал, — и это только армия людей, Гарри.

— Дементоры? — добавил Гарри.

— Боюсь, что не только этих тварей он приведет сюда, Гарри, — отчаявшимся голосом ответил Дамблдор. — Нам надо спасти детей. Всех детей.

— Я никуда не пойду, — отрезал Гарри, — я буду сражаться.

— Нет, Гарри, не будешь, — резко сказал Дамблдор, — я не позволю.

— Да ну? Гибнут мои друзья! Я расправился с двумя десятками Упивающихся смертью, а вы говорите мне бежать? Куда?

— Гарри, я не смогу уследить за всем, — сказал Дамблдор, — ты будешь должен уйти и увести учеников. Всех учеников.

— Нет, Гриффиндор будет сражаться, — ответил Гарри. — Даже малышня готова — вы не запретите им всем! Половина тех, кто был в дуэльном клубе Снэйпа — совершеннолетние! Я знаю, как и где спрятать ребят, я уведу их, а сам буду сражаться вместе с вами, директор! Чему быть — того не миновать! Если меня не смогли убить два десятка его слуг — значит, он придет за мной сам!

Дамблдор посчитал, что не сможет отговорить Гарри, и решил не спорить.

— Когда Волдеморт нападет? — спросил Гарри. — Сегодня?

— Неизвестно, — пожал плечами Дамблдор. — Может пройти еще месяц, а может, уже завтра.

— И что? Закроете Хогвартс?

— Нет, но мы должны будем найти для учеников место в замке, куда никто не сможет проникнуть, кроме нас, — сказал Дамблдор.

— Я смогу помочь, — ответил Гарри, — карта Мародеров поможет.

— Какая еще карта? — спросил министр.

— Эту карту Хогвартса сделали Мародеры, — ответил Гарри, — мой отец — Джеймс Поттер, мой крестный — Сириус Блэк, Римус Люпин и…предатель Питер Петигрю. На этой карте — все потайные места замка.

— Амос, это идея, — добавил Дамблдор. — Кроме Гарри, и Питегрю никто не знает о ее существовании. С ее помощью мы сможем не только спрятать детей, но и…

— Внезапно нападать на Упивающихся смертью, — закончил за него Гарри. — К тому же, я первым узнаю, если кто-то проникнет в Хогвартс!

— Точно! Ведь эта карта показывает имена всех, кто находится в замке, — воскликнул Дамблдор. — Где карта, Гарри?

— В моем чемодане. Я схожу?

— Будь осторожен, Гарри, — сказал Дамблдор.

Гарри кинул в камин горсть пороха и через секунду вышел в гостиную Гриффиндора.

— Что там, Гарри? — спросила Гермиона.

— Какие новости? — спросили Рон и Джинни вместе.

— Все плохо, — ответил Гарри, пробираясь к лестнице, ведущей в спальни.

— Ты куда? — спросил Рон.

— За картой Мародеров, — кинул Гарри.

Едва Гарри зашел в спальню, как за ним вбежала Гермиона.

— Что случилось, Гарри? На тебе лица нет! Плохие новости?

— Римус погиб, — выдавил Гарри и рухнул на кровать.

— Что? — прошептала Гермиона, на мгновение потерявшая дар речи. — Боже!

— Погиб последний друг моих родителей, — проговорил Гарри в подушку, стараясь не разрыдаться. — Как же тяжело…

Гермиона села на кровать и погладила юношу по непослушным волосам.

— Я не могу поверить, что Римус погиб, — заплакала Гермиона, — это…

Гарри сел и обнял Гермиону за плечи, нежно поглаживая ее длинные каштановые волосы.

— Поверь, это — лишь начало, — сказал Гарри, — будь готова потерять еще друзей и знакомых. Я боюсь за тебя, Волдеморт знает, что ты чувствуешь ко мне.

— Почему ты простил Невилла? — спросила девушка. — Он же предал тебя.

— Его обманули, — ответил Гарри, — да, он предал нас, но… Его желание видеть своих родителей здоровыми затуманила его разум и поработила его волю. Я боюсь за тебя, Гермиона, боюсь,…если Лорд тебя выкрадет, чтобы добраться до меня…

Тут в спальню вошел Рон, Гарри сразу же отпустил Гермиону, чтобы не злить Рона еще больше.

— Я не буду с тобой ругаться, Гарри, — тихо сказал Рон, — я хочу помочь. Ты можешь забыть о нашей ссоре?

— А Гермиона тебя простила? — ответил Гарри.

— Мы поговорили с Роном, — сказал Гермиона.

— И?

— Я обещал ей исправиться и повзрослеть, — ответил Рон.

— Рон, ты мне очень дорог, — сказал Гарри, — ты по-прежнему мой лучший друг, но…

— Гарри, дай мне шанс, — попросил Рон, — это все, о чем я прошу.

— Хорошо, — кивнул Гарри. — Тогда слушайте…

Гарри рассказал друзьям все, что знал о сложившейся ситуации. Его слова удручили друзей, но они были готовы помочь Гарри, Дамблдору и всем, кто борется против Лорда. Ребята проговорили несколько часов; к ним вскоре присоединились все шестикурсники, как юноши, так и девушки.

Дамблдор приказал школе обедать в своих гостиных, так что разговор продолжился за едой, которую принесли домашние эльфы в гостиные факультетов. Лишь в Слизерине царила безмятежность и спокойствие — большинство знали, что в случае нападения их никто не тронет. Остальные же факультеты готовились к бою, когда Волдеморт и его слуги нападут на школу.

* * *

В семь вечера в гостиную Гриффиндора пришли декан факультета и Дамблдор. Директор сразу же подошел к Гарри, пока МакГонагалл раскатала пергамент, чтобы прочесть объявление.

— В школе с этого момента вводится особое положение. Никто из учеников не имеет права покидать замок или его территорию без разрешения или без сопровождения учителя или аврора. Любая информация, касающаяся возможного нападения на Хогвартс, должна быть передана любому учителю. Всякий, связанный с преступниками, будет предан суду.

— Ребята, — обратился директор к ученикам, — мы ожидаем нападения в любой момент. К утру воскресенья к нам должны присоединиться друзья из трех соседних государств. Если завтра все будет спокойно, вечером в школе будут проведены учения по экстренной эвакуации учеников из опасных районов замка. Гарри, пойдем со мной, и захвати свою карту.

Поттер не выпускал все это время карту из рук. Втроем они шли по пустым коридорам замка, никто не сказал ни слова, пока они не зашли в кабинет Дамблдора. Гарри прирос к месту — в кресле возле стола Дамблдора сидел…

— Римус! — крикнул Гарри, подлетая к другу. — Ты живой!

Гарри налетел на Люпина, крепко обняв его, тот вздрогнул.

— Гарри, потише, — прохрипел Римус, — я ранен.

— Римус, Боже! Мне сказали, что ты погиб! Ты не представляешь, что я пережил!

— Меня едва не убили, Гарри, — тихо сказал Люпин, — я не мог больше сражаться — проклятие Петигрю было такой силы…

— Хвост? — воскликнул Гарри. — Он на тебя напал?

— Да, Гарри, — кивнул Люпин, — я не думал, что у него есть такая сила. Он никогда даже разоружить меня не мог…

— Его правая рука, — медленно произнес Гарри, — его серебряная правая рука; Лорд, возможно, вложил туда часть своей силы.

— Несомненно, — подтвердил Дамблдор, — я убежден, что так и есть. Именно Питер сыграл важную роль в победе Тома над отрядом Авроров.

— Он одарил меня таким проклятием, о котором я даже не слышал и не читал, — заявил Люпин. — Без сомнений, Черная магия, но такая сила — меня едва не разорвало на части.

— Я убью его! — воскликнул Гарри. — Надо было дать тебе и Сириусу убить его три года назад в Кричащей хижине! Тогда бы он не нашел Волдеморта, и тот бы не вернулся так скоро!

— Ты бы выиграл лишь пару месяцев, — сказал Люпин.

— Или лет, — добавил Дамблдор. — Сейчас вы с Римусом должны посмотреть по карте Мародеров, куда можно быстро спрятать детей в случае атаки Тома.

Гарри развернул пергамент, и вместе с Римусом стал разглядывать замок с целью определения быстрого и безопасного ухода детей из школы.

— Вот этот проход на восьмом этаже завален, — сказал Гарри, когда Римус указал на одно из возможных мест.

— А этот?

— Я не проверял, — ответил Гарри. — Где это?

— Четвертый этаж, этот проход ведет во двор, — указал на точку Римус.

— Нет, во двор не пойдет, — отверг предложение Дамблдор. — В Хогсмиде тоже не безопасно — туда они нападут в первую очередь.

— Тогда остается Тайная Комната, — предложил Гарри.

В кабинете собрались все учителя, не задействованные в патрулировании школы; после слов Поттера наступила гробовая тишина.

— А что! — воскликнул Гарри. — Басилиска я убил — больше там нечего бояться!

— Это безумие, Гарри, — сказал Дамблдор. — Как ты себе это представляешь?

— В самом деле, Гарри, — поддержал Дамблдора Римус, — чтобы открыть вход в Тайную Комнату надо говорить на языке змей. А кроме тебя, на нем говорит только Волдеморт! Два человека в мире! Так что, либо ты, либо он должны ее открыть, чтобы пустить туда ребят.

— Я уверен, что есть еще один маг, третий, способный говорить со змеями, — спокойно сказал Гарри, — к тому же, уведя детей, он сам будет в безопасности от драки. Его же нельзя в это втягивать!

— Гарри, о ком ты говоришь? — спросил Дамблдор.

— Это же очевидно! — вскинул руки Гарри. — Я говорю о Снэйпе!

В кабинете все дружно выдохнули, причем, довольно громко.

— Ты думаешь, что Северус знает язык змей, Гарри? — еще больше удивился Дамблдор.

— Почти уверен, сэр, — кивнул Гарри, — когда вы сказали мне, что он — прямой потомок Слизерина и родственник Лорда — я сложил мозаику довольно легко. Я помню, как он на меня смотрел, когда я говорил со змеей на втором курсе, помните?

— Да, — медленно произнес Дамблдор.

— К тому же, я уверен, что тогда Снэйп просто не хотел вмешиваться в ход происходящего, — продолжил Гарри, — я уверен, что он с самого начал знал, где и как открывается Тайная Комната. Можно спросить его об этом, директор. Кстати, вы не хотите навестить его в госпитале?

— Я как раз собирался сделать это сегодня ночью, — ответил Дамблдор.

— Можно я пойду с вами, сэр? — попросил Гарри, зная, что старик откажет.

— Об этом не может быть и речи, Гарри! — ответил Дамблдор.

— Но вы же будете рядом со мной! К тому же, никто не знает, что он там!

— Я могу сопровождать вас, Дамблдор, — предложил Римус, видя отчаянное желание Гарри увидеть Снэйпа. — К тому же, я все равно собирался туда со своим ранением — Поппи мне не поможет — тут Черная магия замешана.

— Хорошо, — перестал сопротивляться старик, — Гарри, возвращайся в гостиную. Через камин; я приду за тобой или Римус. Иди.

Гарри вернулся через камин в башню Гриффиндора, где все с нетерпением ждали от него новостей. Едва зеленое пламя растворилось, как на Поттера накинулись с вопросами.

— Ну что там, Гарри?

— Когда на нас нападут?

— Как нас спасут, если что?

— Куда нас спрячут?

— Тихо! — рявкнул Гарри, и все тут же замолчали. — Пока ничего не ясно. Все выжидают. Мне нечего вам сказать, кроме того, что мы сейчас решали, куда вас всех спрятать, чтобы Упивающиеся вас не перебили в случае атаки на Хогвартс. Есть пока только один вариант — трудно выполнимый, но я буду на нем настаивать.

— Какой именно? — спросил Дин Томас.

— Пока мы не решим — говорить не буду, — ответил Гарри. — Гермиона, Рон.

Ребята подошли к Гарри вместе с Джинни и Невиллом.

— Римус жив, — сообщил новость Гарри.

— Правда?! — не поверили они.

— Да. Его едва не убил Питер, — продолжил Гарри уже не радостным тоном.

— Петигрю? — выдохнула Гермиона.

— Он, видимо, получил часть силы Волдеморта с серебряной рукой, которую Лорд ему дал там, на кладбище, — сказал Гарри и заметил, что его слушает весь факультет. — Вы не знали, что Хвост отрезал себе правую руку, чтобы Волдеморт возродился? Вместо нее Лорд дал ему серебряную руку, видимо, снабдив ее своей магической силой. Или знаниями. Ведь Хвост всегда был очень слаб, как волшебник. Зато силен, как предатель. Он послал в Римуса какое-то проклятие Черной магии, едва не разорвал Люпина на куски.

— Хорошо, что Римус выжил, — сказал Рон, — не хватало нам еще и его потерять.

— Гарри, ты бы поспал, — посоветовала Гермиона, — ты не спал всю прошлую ночь.

— Да, и сегодняшний день был не из легких, — добавила Джинни.

— Не могу, — ответил Гарри, — в любой момент Дамблдору может понадобиться моя помощь. Я попытаюсь почитать — хоть с пользой проведу ночь.

Гарри поднялся в спальню и достал книгу по черной магии, что дал ему Снэйп. Поттер прочитал уже почти всю книгу, вот только до самих занятий никак не добрался — то он в больнице, то Снэйп, то они ругались. Постепенно гостиная опустела, кроме Гарри возле камина, в кресле рядом сидела Гермиона и так же читала книгу.

— Ты собираешься сидеть возле меня всю ночь, Гермиона? — тихо спросил Гарри.

— Нет, просто от всех этих переживаний я не смогу уснуть, — ответила она. — Ты против того, чтобы я сидела рядом, Гарри?

— Да, нет. Просто мне было бы спокойно, если бы ты сейчас поспала, — сказал Гарри. — Не убедил?

— Неа, — улыбнулась Гермиона. — Ты кого-то ждешь?

— Да, — коротко ответил Гарри.

— Кого?

— Не спрашивай, Гермиона…

Больше она ничего не говорила, а в половине первого ночи ушла спать. Гарри был без сил, ведь накануне он почти не спал ночами из-за огромного количества рефератов, но сейчас спать не хотелось вовсе. Гарри очень переживал за состояние Римуса и Снэйпа, и сгорал от нетерпения, когда же за ним придет Дамблдор или Римус, чтобы навестить Мастера Зелий. Когда на часах был четвертый час ночи, Гарри стал мерить шагами комнату, чтобы не уснуть. Наконец, из камина появилась фигура человека.

— Гарри? Я думал, что ты спишь, — немного разочарованно сказал Дамблдор.

— Даже не надейтесь, директор, — ответил Гарри, — мы идем?

— Да, порталом из моего кабинета, — сказал Дамблдор, — ты готов?

— Давно.

Гарри шагнул в камин следом за директором и вышел уже в кабинете Дамблдора. Там его ждал Римус, которому явно стало хуже с того момента, как Гарри видел его несколько часов назад.

— На счет три, — сказал Дамблдор и прикоснулся к порталу в виде очередного магловского журнала пальцем. — Один, два, три.

Палец Гарри приклеился к порталу, рядом летели Римус и Дамблдор. Они приземлились возле входа в госпиталь св. Мунго, который выглядел в виде витрины вечно находящегося на ремонте магазина одежды. Дамблдор подошел вплотную к стеклу, взяв Гарри под руку.

— Наблюдатель, — тихо сказал Дамблдор, глядя на манекена, — я — Албус Дамблдор, со мной Римус Люпин и Гарри Поттер, мы пришли к Северусу Снэйпу.

Манекен едва заметно кивнул, и Дамблдор провел Гарри сквозь стекло, Римус следом. В это время в приемной почти никого не было — целитель — консультант, работавшая на сортировке больных, разгадывала кроссворды.

— Аманда, — окликнул ее Дамблдор.

— Профессор Дамблдор! Вы к кому? — спросила она.

— Мы в закрытую палату, — тихо ответил Дамблдор.

— Снэйп? — еще тише спросила она, и Дамблдор кивнул. — Палата 43, это третья дверь слева по правому коридору, пятый этаж.

— Спасибо, Аманда, — сказал Дамблдор. — Идемте к лифтам.

Гарри шел между Дамблдором и Римусом. Они сели в лифт, но Римус не пошел с ними к Снэйпу, он свернул в другой коридор, видимо, направился к целителю за консультацией по поводу своего ранения. Дамблдор и Гарри подошли к двери, табличка которой известила, что именно здесь находится палата номер 43.

Дамблдор открыл дверь заклинанием и вошел, Гарри — за ним. В палате был только один пациент — Снэйп; он спал на кровати возле окна. Юноша и старик тихо прошли к его кровати и еще тише подвинули стулья, чтобы посидеть рядом. В палате свет был приглушен, так что Гарри пришлось напрягать и без того плохое зрение, чтобы разглядеть профессора Зельеделия. На первый взгляд, никто и не сказал бы, что Снэйп ранен — на лице, кроме небольшого шрама на левой щеке и черных синяков под глазами, ничто не говорило о его тяжелом физическом состоянии.

Но Гарри увидел, что из-под нескольких одеял, которыми был укрыт Снэйп, выглядывают многочисленные повязки, коими была перевязана грудь и руки мужчины.

— Что говорят врачи, сэр? — шепотом спросил Гарри Дамблдора. — Как он?

— Целители установили, что Том наложил на Северуса какое-то неизвестное проклятие Черной магии, очень похожее на обжигающее, — так же шепотом ответил Дамблдор. — Я уверен, что Лорд изобрел это заклинание сам, как Crucio. Видимо, еще одна пытка, но чтоб такое! Я даже боюсь предположить, какую боль ощущал Северус под этим проклятием. Я стараюсь не думать об этом.

— Лорд совсем озверел, — гневно прошептал Гарри, — таким пыткам подвергать своего ближайшего слугу и единственного родственника. Не говоря уже о том, что испытывать на Снэйпе свои новые проклятия пытки!

— Тише, Гарри, — прошептал Дамблдор, — ты разбудишь Северуса. Целители сказали, что смогли снять его боль только пару часов назад. Мерлин мой, как же Том мог стать таким чудовищем? Я не могу понять этого вот уже почти шестьдесят лет, Гарри. Ведь я учил его сам, учил добру, любви, окружил его заботой — ведь он рос в приюте.

— Он родился гнилым, — стараясь не шипеть слишком громко, произнес Гарри. — Его злоба и ненависть родилась вперед него, сэр. Я надеюсь, что Снэйп выздоровеет. Не смогу себе простить, если он не выкарабкается.

— Не кори себя, Гарри. То, что ты с ним поссорился накануне, еще не значит, что Северус пострадал из-за тебя, — ответил Дамблдор.

— Но так и есть! — прошептал Гарри. — Все происходит потому, что он пытается мне помочь. Я же только и делаю, что создаю для него проблемы — больше этого не будет. Мне бы его ум и выдержку!

— Учись, — прошептал Снэйп, с огромным трудом открыв глаза.

— Северус, сынок! — воскликнул Дамблдор шепотом, лишь в последний момент остановив себя, чтобы не кинуться обнимать Снэйпа. — Как ты себя чувствуешь?

— Зачем вы Поттера притащили сюда? — спросил Снэйп, еле двигая губами.

— Его было не удержать, Северус, — улыбнулся Дамблдор, — Гарри очень хотел видеть тебя. Он помог тебе, перенеся тебя в больничное крыло.

— Я ничего не помню, — прошептал Снэйп и тут же замолчал, вздрогнув.

— Мы так переживаем за тебя, сынок, — нежно проговорил Дамблдор, — тебе хоть немного стало легче? Я знаю, что ты не любишь эту больницу, но…

— Вы правильно сделали, директор, — прохрипел Снэйп, — мне помогли.

— Тебе лучше?

— Насколько возможно, да, — ответил Снэйп, но тут же вновь вздрогнул, а затем тихо застонал от боли.

— Я позову кого-нибудь, — вызвался Дамблдор и вышел из палаты за целителем.

Гарри не знал, стоит ли ему говорить, тем более что Снэйпу было плохо, видимо, целителям не удалось до конца снять боль от проклятия. Гарри запаниковал, когда Снэйп снова застонал, причем довольно громко, что у парня все перевернулось внутри от сострадания.

Через три минуты в палату вернулся Дамблдор с двумя целителями в зеленых одеждах. Гарри тут же вскочил со стула, чтобы не мешать им. Целители стали работать: девушка взяла пузырек с зельем с тумбочки и аккуратно влила содержимое в рот Снэйпу, немного приподняв ему голову. Он снова вздрогнул и тихо простонал. Второй целитель откинул одеяло и осторожно снял одну из повязок на груди — видимо, именно там сильнее всего и болело.

Гарри хлопнул себя по губам, чтобы не вскрикнуть и сразу же отвернулся, уткнувшись в плечо Дамблдора. Лишь когда первый шок прошел, Гарри вновь посмотрел на Мастера Зелий. На груди Снэйпа были многочисленные рубцы, как от ожогов; они были черного цвета — видимо, из-за проклятия Черной магии. Целители осторожно меняли повязки, смачивая каждую новую в каком-то специальном зелье.

Через десять минут они ушли, сказав, что Дамблдор и Гарри могут посидеть еще немного, но сильно не тревожить пациента. Посетители снова сели на стулья возле кровати Снэйпа; он находился в состоянии полудремы — полузабытья.

— Северус, — шепотом позвал его Дамблдор, и Снэйп открыл глаза.

— Надо было дать мне умереть, — прошептал Мастер Зелий, — ты сделал мне еще больнее, не дав выпить яд, Поттер. Убирайся!

— Северус, сынок, не надо так, — успокаивал его Дамблдор, — Гарри переживает за тебя. И он сделал правильно, выбив из твоих рук пузырек с ядом.

— Он должен был дать мне умереть быстро, — возразил Снэйп, глядя на Гарри с ненавистью. — Ни вы, не он не знаете, какую боль я испытываю.

— Отдохни, Северус, — нежно укрыв его одеялом, сказал Дамблдор, — поспи, сынок. Тебе же дали сонного зелья, да?

— Оно не помогает, — ответил Снэйп, — я могу спать, не чувствуя боли только полчаса. После этого они снова дают мне зелья. Я хочу умереть, Дамблдор, дайте мне умереть, я прошу вас. Я никогда не о чем вас не просил, я сейчас умоляю — дайте мне быстродействующего яда, чтобы я не мучился.

— Северус, не говори так, — из глаз Дамблдора потекли слезы, он прикрыл лицо ладонями. — Я не хочу, чтобы ты страдал, сынок.

— Тогда дайте мне умереть быстро, — потребовал Снэйп, тяжело дыша и начиная хрипло кашлять. — Если не хотите, чтобы я умирал от боли — убейте меня.

Дамблдор не мог больше выносить таких слов Снэйпа, поэтому вышел из палаты, оставив Гарри одного.

— Простите меня, сэр, — выдавил из себя Гарри, но Снэйп не ответил, закатив глаза, и вновь вернулся в состояние полузабытья. — Может, в ваших записях есть что-либо, способное помочь вам, Мастер? Я…

— Да, любой быстродействующий яд, — прошептал Снэйп. — Принеси мне его, Поттер, и я прощу тебя.

— Не говорите так, сэр! — воскликнул Гарри. — Зачем вы такое говорите?

— А ты знаешь, что я чувствую, Поттер? — отдав последние силы, в полный голос сказал Снэйп. — Проклятие Лорда содержит Черную магию, усиливая боль с каждым часом. Ты ненавидишь меня настолько, чтобы желать мне такие муки, Поттер? Мне показалось, что ты изменил свое отношение ко мне? Так вот, прояви милосердие — дай мне быстро умереть или убирайся!

Гарри вылетел из палаты, где его ждал Дамблдор, так же никак не пришедший в себя после разговора со Снэйпом. Парень бросился к старику в объятия, зарыдав ему в плечо.

— Я не могу видеть этого! — говорил Гарри. — Он просит меня принести ему яд! Он говорит, что ему невыносимо больно — я не могу этого выдержать, если это правда! Я не могу так больше! Как же так можно?! КАК?!

— Гарри, над этим работают сейчас лучшие алхимики и целители Англии, — сказал Дамблдор, — все они пытаются помочь Северусу. Я уверен, что через пару дней Северусу станет легче. Идем.

Дамблдор и Гарри понурив головы, пошли по коридору, решив зайти еще и к Римусу, которого определили в одну из палат на том же этаже. Люпин так же спал, но в его палате находилось еще два пациента.

Гарри и Дамблдор присели возле кровати Римуса, они пробыли там двадцать минут, но Люпин так и не проснулся, и они вышли. В дверях они столкнулись с целителем, который лечил Снэйпа.

— Сидней, — обратился к нему Дамблдор, — скажи мне, как Северус? Он ненадолго пришел в себя, обронив несколько слов, сказав, что его боль невыносима.

— Я уверен, что в этот момент Снэйп не лгал, — ответил главный целитель, — слава Мерлину, что вы сразу же отправили его к нам, Дамблдор. Еще был полчаса, и он умер бы от болевого шока — такого я не видел за всю свою продолжительную карьеру целителя. Сами ранения не так страшны, как проклятие — одно из разновидностей Arcvidilio — дает ранам затянуться, но боль остается, даже когда рубцы заживают. Тут поработал сильный Черный маг.

— Волдеморт, — ответил на скрытый вопрос Дамблдор. — Ты поможешь Северусу?

— Дамблдор, вы перестали верить в меня? — спросил Шеддоуз. — Уверен, что уже завтра днем я сообщу тебе хорошие новости о твоем любимце.

— Сэр, а как Римус Люпин? — спросил Гарри.

— Над ним поработали, как над Снэйпом, но не с такой силой, — ответил Шеддоуз, — с ним все будет нормально, Поттер. Через пару дней я его выпущу.

Гарри и Дамблдор поблагодарили целителя, и вышли из госпиталя на улицу. Там была тихая майская ночь, шел мелкий дождь, быстро намочивший обоих волшебников.

— Гарри, возьми, — тихо сказал Дамблдор, вручив юноше какую-то безделушку, — это вернет тебя в гостиную Гриффиндора. Произнеси заклинание «Letus». И постарайся поспать — ты совсем без сил.

Гарри кивнул и принял из рук старика протянутый предмет: «Letus». И почти мгновенно Гарри очутился возле камина в гостиной своего факультета. Он посмотрел на большие часы, висевшие над входом, они показывали без четверти восемь. Хотя Гарри и смертельно устал, он даже не хотел попытаться заснуть — слишком тяжело было потрясение от визита в больницу св. Мунго. Гарри забрался с ногами в любимое кресло возле камина и снова принялся читать книгу по черной магии, которую ему дал Снэйп.

Гарри не просидел за чтением и часа, как из спален стали спускаться ученики, привыкшие вставать к завтраку. Очень удивившись, что Поттер сидит в кресле и читает в столь раннее время, многие пытались спросить знаменитость Хогвартса о новостях, которые могли произойти за ночь. Но Гарри предпринял тактику профессора Снэйпа, когда тот не хотел ни с кем говорить — Поттер сделал вид, что он глух, слеп и нем ко всем.

Но из спальни девушке шестого курса спустилась Гермиона, так же задавшая, но в более мягкой форме, вопрос о том, есть ли новости.

— Кроме того, что Римус слег на несколько дней в госпиталь св. Мунго, — не отрывая взгляда от книги, ответил Гарри, — и того, что Снэйп умирает от боли, новостей нет, Гермиона.

— И ты так спокойно говоришь об этом, Гарри? — удивилась девушка. — Что, профессору Снэйпу совсем плохо?

— Ты что, издеваешься, Гермиона? — воскликнул Гарри. — Не спрашивай меня о нем, ясно? Я итак не сплю из-за него уже третью неделю!

— Гарри, но сейчас же другая ситуация…

— Но он не изменил своего статуса изверга по отношению ко мне! — уже кричал Гарри, выливая на ни в чем не повинную Гермиону весь поток усталости, отчаяния, переживаний и боли. — Я пришел, чтобы узнать, как он себя чувствует, а он выгнал меня, обвинив в том, что должен был дать ему умереть, а не обрекать на муки!

— Гарри, не кричи! — повысила голос Гермиона. — Ты же не хочешь, чтобы вся школа знала о том, что ты был у Снэйпа в больнице. Кстати, когда ты успел сходить к нему?

— Сегодня ночью, — ответил Гарри, вернувшись к книге, — и хватит меня расспрашивать, Гермиона — я устал.

— Иди и поспи тогда — нечего на мне срывать свою усталость и гнев, Гарри! — возмутилась Гермиона.

— Извини меня, — прошептал Гарри, откладывая книгу в сторону, — прости, Гермиона, но то, что я там увидел, вывело меня из себя.

— Он что, правда, выгнал тебя?

— На это я не обиделся, — помотал головой Гарри, — я выбежал из палаты, потому что не мог больше смотреть, как ему больно. Я никогда не видел этого сильного человека таким слабым и беспомощным.

— Я думаю, что он, поэтому тебя и выгнал, Гарри, — мудро заметила девушка, — он сильный, мужественный и отважный человек, а такие не любят, чтобы их видели слабыми.

— Ты не представляешь себе, что я пережил, — совсем тихо прошептал Гарри, запуская руки в непослушные волосы, — он пытался сдержать стоны боли, чтобы я не услышал, мне так…я не пойду к нему до тех пор, пока ему не станет легче. Слишком тяжело все это для меня, для него…тут еще Римус слег.

— А как он? — тут же осведомилась Гермиона, взяв в свои ладони руку юноши.

— Главный целитель сказал, что через пару дней он будет, как новенький…

— Я уверена, что и Снэйпу они помогут, Гарри. Там работают лучшие. К тому же, я думаю, что Дамблдор попросил уделить Снэйпу максимум внимания, учитывая его статус и важность для Ордена.

— Похоже, что для Дамблдора Мастер Зелий значит больше, чем просто как член Ордена Феникса или учитель школы, — сказал Гарри, поглаживая большим пальцем тыльную сторону руки Гермионы. — Дамблдор так…нежно говорил со Снэйпом, как с сыном. Я не представляю, где только старик берет столько любви; на меня, на тебя, на Снэйпа, на Римуса — на всех!

— А вот я удивляюсь, откуда в тебе столько сострадания и любви, Гарри, — ответила Гермиона. — Ты страдаешь из-за того, кого ненавидел еще вчера вечером, а сейчас чуть не плачешь, потому что он лежит в больнице, будучи тяжело раненым.

— Наверное, это у меня от мамы, — теплым голосом сказал Гарри, — мне многие говорили, что добрее ее сердца они не встречали. Только вот в моем сердце постепенно любовь вытесняется гневом, ненавистью и…я убил человека, Гермиона.

— Ты защищался, Гарри…

— Нет, я хотел убить ее, и убил, — покачал головой Гарри. — Я желал ее смерти еще год назад, когда она убила Сириуса. Но тогда я не смог. А теперь иногда во мне просыпается такая ярость и…; я боюсь того, что стану таким же, как Том Риддл.

— Не станешь! Такого не может быть! — возразила Гермиона.

— Я смотрю на тех, кто страдает от его рук, и мне хочется ему отомстить, причинить ему самую сильную боль на свете, — сказал Гарри с ожесточением, — я не ненавижу его, нет. Я считаю, что такому выродку нет места на земле. Я вышел от Снэйпа с одним желанием — убить Волдеморта как можно медленней и мучительней! Чтобы он хоть на миг почувствовал ту боль, которую причиняет другим. И от таких мыслей меня тошнит от самого себя, Гермиона. Слышал бы меня сейчас Дамблдор…

— Тебе надо отдохнуть, Гарри, — заботливо сказала она, — пойдем, я посижу с тобой, пока ты будешь спать — вдруг Лорд попытается проникнуть в твой уставший разум.

Гарри согласно кивнул, взял книгу и побрел вверх по лестнице, даже не замечая, что не отпускает руку Гермионы. Когда они вместе зашли в спальню — ребята уже готовились идти на завтрак. Гарри и Гермиона ожидали тирады от Рона, но тот на удивление среагировал адекватно, быстро уведя парней из комнаты.

— Ребят, вам принести поесть? — только и спросил Рон, перешагивая порог спальни.

— Если можно, захвати для Гарри пару сэндвичей — он не ел со вчерашнего утра, — ответила за обоих Гермиона, отворачиваясь, пока Гарри раздевался. — Я посижу с ним, на всякий случай. Ты понял, о чем я?

— Да, если Лорд, я понял, Гермиона, — сказал Рон даже не покраснев, — если что — я буду внизу, никого не пущу, чтобы Гарри поспал.

И Рон вышел, многозначительно намекнув, что никого не впустит, если вдруг Гарри и Гермиона решат сделать что-то весьма отличающееся от простого сна. Но едва Гарри забрался под одеяло, как тут же уснул.

Гермиона просидела возле Гарри почти весь день, изредка спускаясь в общую гостиную, чтобы посмотреть, как там дела. В пятницу все уроки отменили, поэтому весь день в гостиных четырех факультетов было много учеников, которые не могли найти места для выхода своей энергии. К вечеру стали вспыхивать конфликты, которые не обошли стороной и Гриффиндор.

Уже было шесть вечера, а Гарри спал мертвым сном, даже ни разу не поменяв позу сна. Гермиона сидела возле юноши, изучая его, пока тот спал. Гарри заметно вырос за последний год — Гермиона не могла не заметить, как он возмужал.

Он детского смазливого личика не осталось и следа — его крупные и правильные черты лица стали более мужественными. Гермиона даже разглядела щетину, которая стала пробиваться сквозь нежную юношескую кожу лица. А фигура Гарри просто преображалась на глазах: хоть Рон и был выше Гарри уже на полторы головы, все же, и Поттер вытянулся достаточно. Любые брюки или джинсы сидели бы на нем великолепно, обтягивая длинные мускулистые ноги юноши. Но Гермионе хотелось снова хотелось обнять его за крепкие плечи или провести ладонью по натренированному торсу. Она осторожно убрала край одеяла, приоткрыв часть верней части тела Гарри. Он спал не шевелясь, лишь, как младенец, положил правую руку на подушку, ладонью вверх.

Гермиона улыбнулась, глядя на парня, и провела пальцами по его лицу, спускаясь все ниже и ниже. Но тут девушка услышала крики, доносившиеся из гостиной, и тут же сбежала вниз по ступенькам, забыв прикрыть дверь.

Внизу назревала крупная ссора, если не драка: на Невилла набросились несколько парней из пятого и седьмого курсов. Рон пытался всех утихомирить, напомнив о просьбе Поттера.

— Гарри же просил вас не трогать Невилла! — еще не громко говорил Рон, стоя между группой ребят и Невиллом, уже державшим палочку наготове.

— Поттер совсем рехнулся, что живет рядом с предателем! — кричал рослый пятикурсник. — Я не желаю, чтобы он привел в нашу гостиную Темного Лорда!

— Никто не войдет сюда без ведома Дамблдора, Форствуд! — ответил Рон.

— Как бы ни так! — вступил в спор крепкий парень с седьмого курса по фамилии Кролэнд. — Вспомни, как Лорд пришел сюда в начале года! Уж не Лонгботтом ли его провел?

— Это сделал Малфой, а не я! — крикнул Невилл.

— Конечно, надо же было все свалить на Малфоя — они с Поттером ненавидят друг друга с первого курса! — закричал в ответ Форствуд. — Я уверен, что ты их привел! От тебя одни неприятности, Лонгботтом! Только баллы теряешь, теперь и нас решил всех прибить!

— Послушайте меня! — громко сказала Гермиона, пройдя в средоточие конфликта. — Если вам нечего делать — учите уроки! А что касается Волдеморта…

Тут по гостиной прошла дрожь, когда Гермиона назвала имя.

— Видите, вы даже боитесь его имени, а пытаетесь напасть на одного Невилла! — заметила Гермиона. — Я его не защищаю — то, что он пошел на сговор с Лордом — предательство, но вы не имеете права его осуждать, тем более что Гарри вас попросил не срываться на Невилле.

— А ты теперь личный секретарь Поттера, Грейнджер? — выкрикнул Кролэнд.

— А ты желаешь предложить мне себя вместо Гарри? — саркастично ответила Гермиона. — Не твое дело, понял меня, Пирс? Думаешь, что имеешь право обсуждать такие вопросы со мной? Мне хватило одного «наблюдателя» за моей личной жизнью!

Рон покраснел до ушей, но промолчал, почувствовав укол совести, что Гермиона была права.

— Если вас не устраивает решение Гарри и Дамблдора — попросите перевести вас на другой факультет! — грозно заявила Гермиона. — Есть еще желающие высказаться? Нет? Тогда заткнитесь все, потому что Гарри не спал уже много дней, дайте ему отдохнуть! Иначе "надежда человечества", как его все называют, рухнет замертво от усталости.

И она демонстративно стала подниматься наверх, в спальню мальчиков. К ее удивлению, Гарри продолжал спать, но теперь его сон не показался девушке спокойным — он крутился в постели, переворачиваясь каждые пять минут. Гермиона забеспокоилась, но решила пока не будить его. Через час зашел Рон и сказал, что ужинать разрешили в Большом зале.

— Я не пойду, Рон, — прошептала Гермиона, — мне не нравится, что Гарри так беспокойно спит.

— Ничего с ним не случится за полчаса, Гермиона, — ответил Рон, — идем, ты же весь день возле него просидела — так и с голоду помереть не долго. Идем, и захватим еды для Гарри.

После пяти минут упирательств, Рон вытащил-таки девушку за руку и повел в Большой зал на ужин. Едва они сели за стол Гриффиндора, как Дамблдор поднялся с места, собираясь снова держать речь.

— Друзья мои, — начал директор, — сегодня был очень тяжелый день для всего магического мира Англии. Бой с Упивающимися смертью за министерство магии был выигран, но очень дорогой ценой.

Школа с ужасом выдохнула.

— Министр выжил, но значительные силы Авроров были разбиты слугами Волдеморта, превосходя количеством больше, чем в два раза, — продолжил Дамблдор. — Их нашего отряда в четыреста человек, прибывшего в министерство магии в половину второго утра, живыми и ранеными осталось только сорок три человека.

Школа ужаснулась таким потерям, выразив гнев и ужас дружным вздохом.

— Хотя мы и ожидали нападения на школу немедленно, — сказал Дамблдор, — похоже, что это мероприятие Волдеморт решил отложить на пару дней. Тем не менее, мы все будем оставаться бдительными. К обеду воскресенья я ожидаю прибытия помощи наших друзей из Румынии, Франции и Болгарии. Авроры в составе шестисот человек поступят в наше распоряжение сразу же после прибытия. Они будут размещены в Хогсмиде, но группа из ста пятидесяти Авроров будет постоянно проживать в Хогвартсе, на случай немедленного вмешательства. Я объявлю для вас новые инструкции после прибытия наших друзей завтра утром, а пока — давайте ужинать.

* * *

Гарри так и не проснулся до воскресенья, зато, спускаясь на обед вместе с друзьями, чувствовал себя отдохнувшим и очень голодным. Гермиона шла рядом с Гарри, непрерывно держа его за руку.

Дойдя до дверей большого зала, друзья встретили внушительную группу волшебников в разноцветных мантиях, многих из которых Гарри узнал, помня их еще с четвертого курса. Рон и Гермиона прошли через двери, а Гарри позволил пройти девушке из группы иностранных Авроров. Он сделал приглашающий жест, чтобы дать ей понять, что пропускает ее пройти первой. Девушка, не привыкшая еще к каменным полам древнего замка, боялась споткнуться, поэтому шла, опустив глаза в пол. Но, подойдя к большим дубовым дверям, и заметив, что молодой человек держит для нее дверь, подняла голову.

Гарри так и прирос к месту: девушка была, как две капли воды похожу на Эмму Вивьен Уайз — Снэйп.

— Мистер Поттер, — проворковала она с легким французским акцентом, — я так много слышала о вас от мадам Максим. Я училась у нее несколько лет назад.

— Надеюсь, она не таит на меня зла, что я выиграл Турнир трех волшебников, а не ее ученица, — ответил Гарри, найдя в себе силы заговорить, — два года назад мадам Максим немного нервничала из-за меня. Простите, мисс…?

— Вивьен, — ответила девушка, — Вивьен Эжени Де` Лакруа. Вы знакомы с Виктором, мистер Поттер?

— Крамом?

— Разумеется! Виктор! — позвала француженка. — Виктор, иди сюда!

— Гарри? Привет, — поздоровался Крам. Гарри заметил, что ловец болгарской сборной по Квиддитчу практически полностью избавился от акцента. — Как дела?

— Пока жив, — ответил Гарри. — Не знал, что ты станешь Аврором. Все прочили тебе карьеру в Квиддитче. Неужели ты бросил спорт, Виктор?

— Нет, я везде успеваю, — ответил Крам, — у меня такой склад характера — если захочу — везде и все успею. Как Гермиона.

У Гарри неприятно кольнуло в груди, но он отогнал подобные мысли.

— Мисс Де` Лакруа, — обратился к девушке Гарри, — простите, могу я задать вам пару вопросов?

— Конечно, мистер Поттер.

Они отошли в сторонку, чтобы не создавать толпу возле дверей. Гарри не мог отвести глаз от девушки, столь сильно похожей на жену Снэйпа.

— Мисс Де` Лакруа, — начал Гарри.

— Можете называть меня по имени, мистер Поттер, — прервала его девушка, — Вивьен. А я позволю себе обращаться к вам Гарри.

— Хорошо, Вивьен. У вас есть родственники в Англии, Вивьен? — спросил Гарри.

— Нет, — ответила она. — Вы нашли во мне сходство с другим человеком, Гарри?

— Да, Вивьен, — сказал Гарри, — и просто поразительное сходство — я даже оторопел.

— И с кем же?

— Ох, мисс Вивьен, — вздохнул Гарри, — я не могу вам сказать — это не моя тайна, простите. Но это просто удивительно!

— Так бывает, Гарри, — сказала Вивьен, — маглы называют подобные сходства клонированием человека. А мы, французы, повторяющиеся явления — де жа вю.

Глава 33 Де жа вю

Гарри показал, что не смеет больше задерживать девушку в дверях большого зала, и вслед за ней, на ватных ногах зашел внутрь. Плюхнувшись между Роном и Гермионой, Гарри заметил, как многие старшеклассники пытаются разыскать среди иностранных Авроров бывших учеников академий Бобатон и Дурмстранг.

Как Гермиона не старалась делать вид, будто она не заметила Крама, ей это плохо удавалось, так как сам Виктор не спускал с нее глаз весь обед. Дамблдор сообщил, что в Хогвартс прибыл отряд почти из семисот Авроров, но внутри замка постоянно будут располагаться около ста пятидесяти человек, остальные — в Хогсмиде и окрестных деревнях и поселках.

Едва друзья — гриффиндорцы вышли из Большого зала, как к ним подошел Крам.

— Гермиона, — обратился он к девушке, — мы можем с тобой поговорить наедине?

— Э-э, — протянула она, не решаясь сразу отвергать юношу, — Виктор, прямо сейчас?

— Ну, да, — ответил он, — мы можем прогуляться возле озера.

— Нам не разрешают, Виктор.

— Со мной можно, Гермиона, — сказал Крам и потянул ее за руку. — Гарри может пойти с нами.

— Нет, уж, увольте, — отмахнулся Гарри и пошел вместе с Роном в башню Гриффиндора.

— Как она могла уйти с ним, оставив тебя? — негодовал Рон, когда друзья уселись в кресла возле камина. — Что ему надо от нее?

— Ответ, я полагаю, — скорее самому себе ответил Гарри.

— Какой ответ? — не понял Рон.

— Да так, Рон, мысли вслух, — отмахнулся Гарри. — Я пойду, полежу. Может, почитаю.

С понедельника возобновились уроки. В отсутствие Снэйпа его уроки вели иностранные авроры: Защиту — мистер Дэвид Валенс, а зелья — мисс Де` Лакруа. Они были очень неплохи — будучи Аврором, мистер Валенс знал, как заинтересовать учеников на уроке по Защите от Темных Сил; а мисс Де` Лакруа многих парней сразила своей красотой, приумножив ее весьма достойными знаниями по зельям.

— Вам посчастливилось учиться у профессора Снэйпа, — говорила она, — я отдала бы очень многое, чтобы сесть вместе с вами за парту и прослушать его курс продвинутых зелий.

— Простите, мисс Де` Лакруа, — поднял руку Гарри, — вы знакомы с Мастером Снэйпом?

— Лично — нет, — ответила она, — но, я уверена, что эта встреча не за горами. Насколько мне стало известно, профессор Снэйп поправляется, и скоро вернется к работе в школе.

В четверг Гарри подошел к Дамблдору, чтобы узнать у него о состоянии Снэйпа и Римуса.

— Северусу гораздо лучше, Гарри, — ответил старик, — Римус уже вернулся в твой дом. Если хочешь, мы можем навестить Северуса сегодня после ужина.

— Он не будет против моего визита?

— Думаю, ему будет приятно, Гарри, — сказал Дамблдор.

— Тогда куда мне подойти?

— Я вызову тебя через зеркало, — сказал директор.

— Через какое зеркало, сэр? — не понял Гарри.

— Северус же дал тебе зеркало, чтобы ты мог в любую минуту с ним связаться?

— Ну, да…

— Это зеркало может работать между всеми членами Ордена Феникса, — сказал Дамблдор.

— Тогда я жду сигнала, директор, — ответил Гарри.

Гарри только успел написать два абзаца для контрольной работы по трансфигурации, как в маленьком зеркале, которое он расположил под чернильницей, появилась седая голова Дамблдора.

— Идем, Гарри.

— Куда мне подойти?

— В мой кабинет, Гарри, — отозвался директор.

Гарри быстро сложил учебники в сумку, покидал туда перья и чернила, швырнул сумку под свою кровать и выбежал из башни Гриффиндора в сторону кабинета директора. Старик без всяких предисловий вручил парню какую-то безделушку, предварительно превратив ее в портал до госпиталя св. Мунго.

В палате номер сорок три на пятом этаже по-прежнему был только один пациент — Снэйп.

— Как ты себя чувствуешь, Северус? — спросил Дамблдор. — Сидней сказал, что ты почти полностью выздоровел.

— Его бы слова, директор…, - протянул Снэйп, не закончив фразу. — Новости?

— Пока тихо, — ответил Дамблдор. — Ты не ответил, как твое здоровье, Северус?

— Ну, если это можно назвать здоровьем, то я в порядке, директор, — съязвил Снэйп. — Думаю, в понедельник смогу приступить к работе в школе.

— Тебя выпишут в понедельник?

— Нет, завтра утром, — ответил Снэйп. — Я думаю провести выходные в своем замке, директор. Виггор совсем там одичает без меня.

— У вас есть домашний эльф, сэр? — спросил Гарри.

— А ты думал, что у меня ученики убирают замок в качестве наказания, Поттер?

Дамблдор и Гарри рассмеялись.

— Смотрю, что ничто не может повлиять на твою любовь к иронии, Северус, — улыбнулся Дамблдор.

— Тогда вы потеряете ко мне интерес, директор, — съязвил Снэйп, — тогда я буду простым занудой с трудным характером. А сейчас мой тяжелый нрав скрашивает чувство юмора, правда ведь, Поттер?

— Несомненно, сэр, — улыбнулся Гарри.

Возвращаясь в гостиную факультета в половине десятого вечера, Гарри столкнулся на шестом этаже с Вивьен. Что она делала здесь в такое время, осталось для юноши загадкой. Они коротко обсудили последние новости, а мисс Де` Лакруа еще раз попыталась выведать у Гарри личность той девушки, на которую была похожа.

— Вивьен, я же говорил вам, что не могу выдать ее имя, — отвечал Гарри, — это не моя тайна. Если я раскрою вам секрет, то поставлю под удар много людей, я не имею на это права, извините.

— Ты прав, Гарри, — согласилась Вивьен, — я не буду снова спрашивать тебя об этом.

Тут Гарри услышал, как кто-то поднимается по лестнице, обернулся и увидел Гермиону, видимо, так же, идущую в башню Гриффиндора. Судя по выражению лица Гермионы, она не ожидала встретить Гарри в компании с мисс Де` Лакруа, по которой сходит с ума половина мужского населения Хогвартса.

— Гарри? Мисс Де` Лакруа? — кивнула Гермиона в знак приветствия.

— Увидимся, Гарри, да? — тут же попрощалась Вивьен и стала спускаться вниз по лестницам.

— О чем вы с ней говорили, Гарри? — набросилась на юношу Гермиона.

— Да, так, уроки, новости — ерунда, — отмахнулся Гарри, но этот ответ не устроил Гермиону.

— Ерунда? С каких пор ты с ней на «ты», Гарри?

— Ну, она сама предложила, что здесь такого? — удивился Гарри. — На уроках она мисс Де` Лакруа, а в остальное время — Вивьен. Она еще молода, очень молода, чтобы звать ее, например, профессор Де` Лакруа. Глупо же!

Гермионе не понравилось, что красивая девушка увивается за Гарри.

— Послушай, Гермиона, — осадил ее Гарри, — я же не ревную тебя к Краму? Ты же ходила с ним прогуляться в воскресенье, так? Я не спрашиваю у тебя отчетов, что и как вы делали, о чем говорили…

— Что? — воскликнула девушка. — Мы просто болтали!

— Вот и мы просто болтаем, Гермиона! — сказал Гарри.

* * *

В пятницу после обеда Гарри согласился пойти с Роном на стадион, чтобы немного полетать на метле. Правда, у сборной Гриффиндора была полноценная тренировка, но Гарри сказал, что пока просто полетает.

— Если будет нужно покидать тебе мячики для гольфа — только свистни, Гарри! — заявил Рон и взлетел вместе с командой над полем, чтобы начать тренировку.

Гарри особо не наделся вернуться в Квиддитч, боясь снова упасть с метлы и повредить плечо. Но едва он взмыл вверх на своей «молнии», как адреналин поднялся в крови на такой уровень, что уже через пять минут Гарри попросил Рона начать кидать ему мячи для гольфа вместо снитча.

Команда Гриффиндора с восхищением наблюдала за возвращением лучшего ловца сборной в спорт. Через два часа Гарри приземлился вместе с командой на поле, немного уставший, но удовлетворенный. Немного задержавшись, чтобы убрать с поля белые мячи, с которыми он тренировался, Гарри один зашел в замок, неся на плече метлу.

— Гарри, ты вернешься в команду? — спросила Гермиона.

— Не знаю, — холодно ответил Гарри. — Ты наблюдала за тренировкой?

Крам стоял рядом с Гермионой, пока не вступая в диалог.

— Виктор, как ты находишь время, чтобы работать Аврором и играть в Квиддитч? — спросил Гарри.

— Я же говорил тебе, Гарри, такой характер — везде успеваю, — ответил Крам.

Гарри не стал задерживаться возле Крама и Гермионы. Но, едва он вошел в гостиную, как девушка нагнала его и набросилась с вопросами, очень странными на взгляд Гарри.

— Ты был таким бестактным!

— Я? — удивился Гарри. — С кем? С Крамом?

— И с ним тоже, — ответила Гермиона, — что на тебя нашло, Гарри? Ты меня игнорируешь?

— Я тебя игнорирую? — спросил Гарри. — С приездом Крама, он от тебя не отходит ни на шаг, как и ты от него, впрочем…

— Не говори ерунды, Гарри.

— Гермиона, я не дурак, — тихо сказал Гарри, — ты не дала ему ответа на его предложение — он за ним и примчался.

— Что?

— Гермиона, что ты ответила на предложение Крама выйти за него еще в феврале?

— Я…ничего не ответила, — сказала Гермиона.

— А почему? — спросил Гарри. — Ты говорила, что любишь меня, а теперь…

— Я тебя люблю, Гарри, — сказал Гермиона. — Но…

— Но? — вскинул бровь Гарри. — Еще есть «но», Гермиона? Я удивлен. Если я люблю, то, у меня нет ни каких «но». Ты еще и Крама любишь? Или боишься его обидеть своим отказом?

Похоже, что их назревающий скандал слушал весь факультет Гриффиндор.

— Как тебе не стыдно, Гарри! — воскликнула Гермиона. — Ты мне еще начни выговаривать за то, что я с Виктором общаюсь, что мы гуляем по вечерам.

— Я тебе пока еще ни слова не сказал, Гермиона, — ответил Гарри, — но, раз уж на то пошло — да, мне не нравится, что Крам вокруг тебя вертится. Я прекрасно понимаю, зачем он приехал. Мне только не ясно, почему ты до сих пор не ответила на его предложение.

— Я хотела тебя попросить, Гарри, — неуверенно сказала Гермиона.

— Что? — воскликнул Гарри. — Ты в своем уме? Теперь мне все понятно, Гермиона. Ты боишься сказать ему «нет», или боишься мне дать такой ответ? Чего ты добиваешься, Гермиона? Хочешь потерять обоих?

— Нет, если ты мне поможешь, Гарри, — ответила она.

— Помогать? С чего бы вдруг?

— Неужели тебе не понятно, Гарри? — закричала Гермиона. — Я не могу выбрать кого-то одного из вас!

— Ах, вот как? — ледяным голосом сказал Гарри. — Так вот, я не собираюсь тебе помогать в этом вопросе — ты сама все это затеяла, сама и выпутывайся!

— Неужели ты такой бесчувственный, что не разделяешь моей дилеммы, Гарри?

— Ты сама запутала всех — сама и выбирайся! — так же холодно ответил Гарри. — Я не стану на тебя давить — принимай решение сама, Гермиона. Ты должна выбрать меня или Виктора. Я приму любое твое решение. А теперь извини меня — мне надо делать уроки.

Выходя с ужина, Гарри вновь столкнулся в дверях Большого зала с мисс Вивьен. Она обратила на себя внимание с первой же минуты своего появления в Хогвартсе. Гарри, безусловно, находил ее очень женственной и очаровательной, но боялся, что Снэйп, увидев копию своей любимой женщины возле Поттера, сорвется на парня, поэтому, Гарри старался избегать долгих разговоров с девушкой.

— Гарри, что-то не так? — спросила Вивьен. — Ты меня избегаешь, я бы сказала.

— Прости, Вивьен, — замялся Гарри, — я не хотел бы, чтобы меня побила мужская половина Хогвартса из-за того, что я слишком часто с тобой общаюсь.

— А весь мир считает, что англичане помешаны на том, чтобы скрывать свои эмоции, — засмеялась Вивьен, — видимо, это приходит с возрастом.

— Я в этом уверен, Вивьен, — сказал Гарри, — мне это пока удается делать с большим трудом, но у меня перед глазами живой пример для подражания того, как надо держать себя в руках. По его лицу никогда не поймешь, какие чувства он испытывает в данный момент.

— Ты о ком говоришь, Гарри? — спросила Вивьен.

— О Снэйпе, о ком же еще, — усмехнулся Гарри, — он — самый скрытный человек из всех, кого я встречал. От него добиться прямого проявления эмоций или чувств просто нереально.

— Он что, бесчувственный? — спросила девушка.

— Далеко нет, я уверен, — ответил Гарри как можно непринужденней, — просто он всегда скрывает свои истинные эмоции под маской сарказма или безразличия.

— Так, значит, ты сталкивался с его настоящими чувствами, Гарри? — спросила Вивьен. — А я слышала, что ученики говорят, будто у него нет сердца?

— Это метафора — не более того, Вивьен, — ответил Гарри, — уверен, что сердце у него есть. Просто, у всех нас бывают в жизни такие моменты, после которых тебе кажется, что жизнь закончилась. Иногда тебе кажется, что твое сердце онемело от боли, тоски, разочарования или чего-то еще; либо, что твое сердце просто умерло вместе с душой.

— Ты о Снэйпе говоришь, Гарри? — спросила Вивьен с удивлением на лице.

— Я говорил о себе, Вивьен, — ответил Гарри, — но уверен, что у Снэйпа могла сложиться в жизни подобная ситуация, как у меня.

— Ты хочешь сказать, что он изменился после встречи с Волдемортом? — спросила Вивьен. — Кстати, ты не знаешь, почему он присоединился к Лорду?

— Спроси его сама, Вивьен, — ответил Гарри, — он не позволит, чтобы студент говорил с ним на такие темы. Прости, мне лучше уйти, Вивьен.

— О, да, — сказала девушка, заметив, как из дверей Большого зала вышли Крам и Гермиона. — Понятно. Что же, до встречи, Гарри.

Девушка лучезарно улыбнулась Гарри и ушла.

— Ты нашел мне замену, как я посмотрю, Гарри, — выдала Гермиона, едва поравнявшись с юношей, — что ж, мисс Де` Лакруа свела с ума полшколы, и ты — не исключение.

Гарри пропустил ее колкость мимо ушей и постарался уйти, но она удержала его за рукав мантии, заставив остаться.

— Ты хочешь сообщить мне о своем принятом решении, Гермиона? — опередил ее Гарри. — Я слушаю.

— Раз ты так хочешь, — с вызовом заявила Гермиона, — я выбираю Виктора.

— Я знал, что ты выберешь его, — сказал Гарри. — Ну что ж, совет вам, как говорится, да любовь.

Гарри миновал уже один лестничный пролет, когда Гермиона его окликнула.

— И ты так просто это воспринял, Гарри?

— А ты ожидала от меня бурную сцену ревности, Гермиона? — вскинул брови Гарри.

Не дождавшись ответа, юноша побежал вверх по лестнице. Он не хотел сейчас возвращаться в башню Гриффиндора, и решил навестить свою сову.

— Привет, Хедвиг, — сказал Гарри, когда птица села ему на плечо. — Прости, что так долго не заходил к тебе, столько проблем. Да и письма мне не кому теперь оправлять. Раньше я писал только Сириусу, но он погиб, а больше у меня никого нет.

Хедвиг ухнул парню в знак сожаления и перелетел на подоконник, Гарри проследовал за совой. За окном быстро опускалась ночь — даже летом из-за близко расположенных гор, территорию Хогвартса мрак окутывал довольно быстро. Уже в восемь вечера за окном было так темно, что Гарри не мог разглядеть даже соседние башни замка. Он поднял глаза и посмотрел на небо — оно было усыпано звездами, соединяющимися в созвездия. Гарри разглядел несколько небесных тел, которые он изучал на Астрономии.

Время пробежало незаметно, и Гарри очнулся, когда на часах было уже начало одиннадцатого вечера, поэтому он попрощался с Хедвигом и побежал в башню.

* * *

Потирая еще заспанные глаза, Гарри медленно подходил к дверям Большого зала. То справа, то слева его толкали ученики, спешащие на завтрак, накоротке бросая извинения. Многие смотрели на Гарри с прежним любопытством, особенно девушки — последнее время за ним началась просто-таки охота со стороны прекрасного пола.

За выходные, видимо, вся школа узнала, что Гермиона Грейнджер выбрала Виктора Крама, что для очень многих девчонок означало только одно — надежду, что мировая знаменитость обратит на одну из них внимание. Поэтому девушки вились вокруг Гарри, не давая ему прохода. Но как только рядом с Гарри оказывалась мисс Де` Лакруа, девушки надували губки, и что-то недовольно бормоча под нос, уходили.

— Гарри! — позвала Вивьен юношу, увидев его в понедельник до завтрака.

— Привет, Вивьен, — отозвался Гарри.

— Что-то я тебя все выходные не видела — ты уезжал?

— Что? — усмехнулся Гарри. — Да, нет! Просто столько уроков — пять контрольных надо сделать до конца июня. Вот жду возвращения Мастера Снэйпа, чтобы спросить у него совета, где найти нужную книгу.

— А вот, и он идет! — обернувшись, сказала Вивьен.

— Извини, Вивьен, я ненадолго, — сказал Гарри, побежав навстречу Снэйпу.

Тот выглядел просто замечательно, Гарри даже рот открыл от удивления. Юноше показалось, что Снэйп даже помолодел, теперь выглядя на свой истинный возраст. Модной и дорогой одежде Снэйпа Гарри уже не так удивлялся, хотя сегодня Снэйп был в очередной шикарной черной мантии металлического цвета, подобрав к ней того же тона, облегающие стройную фигуру брюки и рубашку навыпуск.

— Профессор Снэйп! — воскликнул Гарри, перегородив тому путь.

— Не стоит так орать, Поттер, — тихо сказал Снэйп. — За тобой увивается половина женского населения Хогвартса, а ты сияешь, как полярная звезда, увидев меня.

— Но я действительно рад, что вы поправились, сэр, — теперь уже тихо говорил Гарри, — и вы отлично выглядите, Мастер.

— У тебя все нормально с сексуальной ориентацией, Поттер? — усмехнулся Снэйп. — Не даром же я являюсь Мастером зелий, Поттер. Не думаю, что мой изнуренный вид понравился бы школе. Посему, я решил исправить положение с помощью парочки зелий.

— Омолаживающих в том числе, как я понял, — не сдержал улыбку Гарри.

— А что, нельзя? — вскинул брови Снэйп. — Я не злоупотреблял ими, так, для профилактики. Так что ты хотел?

— Ох, да! — вскинул руки Гарри, совсем забыв об истинной причине предлога подойти к профессору. — Сэр, я пишу контрольную работу по зельям про один препарат, который разработан меньше десяти лет назад — в школьной библиотеке есть книги только про старый вариант этого зелья…

— Infantum Inis Saluber? — спросил Снэйп. — Ты пишешь об этом зелье, Поттер?

— Да, сэр, — Гарри немного удивился проницательности Снэйпа.

— Я дам тебе пару книг, в которых все подробно описано, Поттер, — сказал Снэйп, кидая взгляды направо и налево, будто чувствовал, что за ним кто-то наблюдает. — Неудивительно, что в школьном арсенале нет подобных книг об этом зелье. Я принесу тебе их на урок, Поттер.

— Вы будете вести сегодня зелья, сэр? — спросил Гарри.

— Я слышал, что в мое отсутствие вам преподавала какая-то сногсшибательная красавица, — съязвил Снэйп, скривившись в недовольной ухмылке, — сомневаюсь, что женщина способна владеть такой тонкой наукой, как зелья, в полном объеме.

— Именно об этом я и хотела с вами поговорить, профессор Снэйп, — услышал Гарри слева голос Вивьен.

Снэйп обернулся на женский голос и застыл, как громом пораженный, глядя на девушку. Он, не отрываясь, смотрел в ее небесно-голубые глаза пару минут, затем его взгляд стал опускаться вниз, задерживаясь отдельно на каждой части ее стройного тела.

— Мое имя — Вивьен Эжени Де` Лакруа, — сказала девушка, одарив Снэйпа открытой улыбкой, подыграв блеском глаз. — Не могу выразить, как я рада, что встретилась с вами, мистер Снэйп.

— Кто вы? — выдавил Снэйп, когда первый шок от ее сходства с Эммой прошел. — Что вам нужно от меня?

— Мне показалось, что я сообщила вам свое имя, мистер Снэйп, — продолжая улыбаться, сказала девушка, — мое имя — Вивьен Эжени Де` Лакруа.

— Мерлин мой, — прошептал Снэйп одними губами.

— Вы так же нашли во мне сходство с какой-то девушкой, мистер Снэйп?

— Что? — выдохнул Снэйп, резко повернув голову к Гарри.

Юноша тут же вступил с Мастером зелий в ментальный контакт: профессор Снэйп, я клянусь, что ни слова ей не сказал о вашей супруге. Я просто очень удивился ее сходству, чего мисс Де` Лакруа не могла не заметить.

— Так что вам от меня нужно, мисс Де` Лакруа? — спросил Снэйп, снова глядя на девушку. — Тебе что еще нужно, Поттер?

Гарри покачал головой и удалился.

— Мистер Снэйп, безусловно, всем известно, что вы — один из лучших зельеваров в мире, — начала Вивьен, — я тешу себя надеждой, что вы окажете мне честь, дав мне несколько частных уроков по алхимии и зельям, Мастер Снэйп.

— Разве во Франции нет достойных Мастеров, мисс Де` Лакруа? — вскинул бровь Снэйп. — Я лично знаком с одним из них — мистером Жаком Ревени. Почему бы вам не обратиться к нему с подобной просьбой, мисс?

— Вы мне отказываете? — спросила Вивьен.

— Обычно, я всегда отказываю, мисс Де` Лакруа, — бархатным голосом ответил Снэйп, глядя девушке прямо в глаза, но она не дрогнула, выдержав подобный взгляд Мастера зелий, — я отказываю даже столь привлекательным молодым женщинам, как вы, мисс Де` Лакруа.

— Вивьен, — поправила его девушка, — можете звать меня по имени, мистер Снэйп.

— Я не позволяю себе подобных фамильярностей на работе, мисс Де` Лакруа, — отрезал Снэйп. — Еще просьбы?

— Могу я посетить сегодня ваш урок зелий, Мастер Снэйп? — просила Вивьен, еще раз одарив мужчину белозубой улыбкой.

— Чтобы сорвать мне урок, мисс? — ответил Снэйп, в очередной раз вскинув бровь.

— Я в курсе, что вы не разрешаете кому-либо бывать на ваших уроках…

— Так зачем вы тогда меня просите о подобной услуге, мисс Де` Лакруа? — прервал ее Снэйп. — Мне доложили, что вы укради сердца у большей части студентов мужского пола Хогвартса. А сегодня у меня все уроки только с шестым курсом — ваше присутствие будет и напрягать, и расслаблять класс одновременно. Они итак распоясались без меня.

— Я буду сидеть тише воды — ниже травы, профессор Снэйп, — невинными глазками посмотрела на Снэйпа девушка, поняв, что он любит, когда его уговаривают.

— Вам неслыханно повезло, что я сегодня добрый, мисс Де` Лакруа, — сказал Снэйп.

— Я безмерно вам благодарна, мистер Снэйп, — просияла Вивьен, едва не кинувшись к Снэйпу на шею.

Они зашли в большой зал почти вместе, и школа оглянулась на Снэйпа, шедшего в компании такой красивой девушки. Хотя, разглядев Мастера Зелий как следует, многие не могли не заметить изменений во внешности Снэйпа в еще больше лучшую сторону. Дамблдор увидел, что Снэйп зашел в зал, о чем радостно не преминул сообщить школе.

— Я рад приветствовать профессора Снэйпа, полностью оправившегося от недуга, — сказал Дамблдор, улыбнувшись Мастеру Зелий в седые усы и указав тому на место рядом с собой.

Снэйп сел по левую руку от директора под всеобщий восхищенный взгляд школы, особенно, учениц. Гарри украдкой поглядывал то на Снэйпа, в течение завтрака о чем-то говорившего с Дамблдором, то на Вивьен, которая так же не сводила со Снэйпа глаз, чему-то безумно радуясь. А вот чему она была так обрадована, Гарри, да и весь шестой курс, узнал только когда пришел на строенные зелья в подземелья.

Вивьен проскользнула в класс вместе со студентами, которые поглядывали на нее с большим удивлением — Снэйп никогда не позволял сидеть на его уроках посторонним, тем более, молодым особам. Естественно, ребята сразу же уставились на мисс Де` Лакруа, пожирая ее взглядами.

— Так, — приковал к себе внимание класса Снэйп одним словом, — я рад, что вы и меня заметили. Мы перешли к лекарственным зельям, чьи составы и способы приготовления зачастую намного сложнее, чем у ядов. Итак, сегодня разберем зелье, вылечивающее от бесплодия. Его придумали еще в четвертом веке нашей эры, но новый состав был разработан совсем недавно. Кто мне может сказать новое название этого зелья?

Гермиона и Гарри подняли руки.

— Мисс Грейнджер, вы уверены, что знаете верный ответ на мой вопрос? — поднял правую бровь Снэйп. — Если ответите неправильно — сниму баллы с вашего факультета.

— Infantum Inis, — сказала Гермиона.

— Увы, мисс Грейнджер, — мягко сказал Снэйп, — вы назвали старый вариант зелья, я же просил другого ответа. Снимаю пять баллов с Гриффиндора.

Гриффиндорцы загудели в знак протеста.

— Я ее предупреждал — не надо мне тут выказывать ваше недовольство, — чуть громче сказал Снэйп, — мисс Грейнджер, похоже, перестала читать книги, и занялась сердечными делами. Весьма не вовремя, мисс Грейнджер, на носу конец года…

— А вам какое дело до моих сердечных дел с Виктором Крамом, сэр? — вспылила Гермиона. — Я же не лезу в то, что вы позволили мисс Де` Лакруа сидеть на вашем уроке только лишь потому, что она очаровала вас, как и всех парней в школе!

Класс вжался в стулья, приготовившись к тому, что сейчас Снэйп начнет орать. Но он предпринял иную тактику уничтожения Гермионы.

— Я оставлю вас после уроков, мисс Грейнджер, за ваше хамство, — почти шепотом произнес Снэйп. — Мне показалось, или я не упоминал имени вашего избранника?

— Вы меня спровоцировали! — почти кричала Гермиона.

— Еще слово, и пойдете собирать имущество для отбытия домой, мисс Грейнджер, — еще тише сказал Снэйп, впившись в Гермиону своими черными глазами.

Затем Снэйп вышел из-за учительского стола и подошел к парте, где сидела Гермиона, оперся на стол руками, нависнув над девушкой.

— Помнится, — очень тихо, но четко приступил Снэйп, сверля взглядом Гермиону, — как вы проявляли интерес и к моей персоне, мисс Грейнджер.

Гермиона начала постепенно краснеть.

— В прошлый раз, когда я вот так же наклонился, чтобы объяснить студенту материал урока, — продолжил Снэйп, — вы посмели бросить свой любопытный взгляд, пытаясь разглядеть, что же такого находится у меня под рубашкой.

Гермиона залилась краской, но глаз не отводила.

— Я так понял, что одного раза вам было не достаточно, мисс Грейнджер, — сказал Снэйп, — я тогда вам сказал, а сейчас повторю: моя личная жизнь касается только меня, мисс Грейнджер. И то, что спрятано у меня под рубашкой и в брюках; то, с кем я сплю или кому я оказываю внимание — вас не должно касаться ни коим образом.

Лицо Гермионы пылало то ли от стыда, то ли от гнева, но она по-прежнему не отводила взгляда от глаз Снэйпа.

— Вы стараетесь произвести на мисс Де` Лакруа впечатление, профессор Снэйп? — не выдержала Гермиона. — Вряд ли эта девушка обратит внимание на такого изверга, как вы, сэр. Я-то думала, что вы изменились, но, видимо, ядовитые поганки никогда не меняются!

— Вы закончили, мисс Грейнджер? — ядовито прошипел Снэйп, даже вида не подав, что Гермиона унизила его перед классом и перед девушкой.

— Почти. И ни секунды не жалею, что высказала вам в ваше весьма помолодевшее, ставшее даже привлекательным, лицо, профессор Снэйп, то, что я думаю о вас, — заявила Гермиона, — но, лучше бы вы похорошели душой, сэр. Никакое зелье не исправит ваш ужасный характер! Ни ваша дорогая одежда, ни ваш ум, ни тонкое чувство юмора не скрасит вашу черную душу! Если вы хотели, чтобы мисс Де` Лакруа узнала о вас именно это — была рада вам помочь, профессор Снэйп. Если нет — вам не стоило меня провоцировать, упомянув о моих отношениях с Виктором Крамом.

— Для оправдания того, что вы не смогли достойно ответить на мой вопрос, мисс Грейнджер, вы сказали достаточно, — хладнокровно сказал Снэйп, сделав нужную паузу, — а отношения между взрослым мужчиной и несовершеннолетней девушкой могут рассматриваться в некоторых странах даже как преступление. Вы не боитесь быть осужденной вашими же друзьями, мисс Грейнджер?

— Виктора знают во многих странах…

— Как ловца сборной Болгарии по Квиддитчу, да, — не дал ей договорить Снэйп, — но не как человека. И мне кажется, что вы выбрали Крама, а не Поттера, не будучи уверенной в том, что знаете Крама, как человека. Первое впечатление о человеке всегда обманчиво, мисс Грейнджер.

— Вы это о себе, сэр?

— Обо всех, мисс Грейнджер, — сказал Снэйп холодным шелком своего голоса, — обо мне вы тоже ничего не знаете. Ничего, чтобы судить обо мне с подобной точки зрения, мисс Грейнджер.

— Я знаю о вас достаточно, профессор Снэйп, — прервала его Гермиона, — а вам, как мужчине, должно быть стыдно стараться произвести на девушку впечатление подобным способом, сэр. Я уверена, что мисс Де` Лакруа не такая дура, чтобы купиться на вашу уловку, профессор. Вам не везет с женщинами, сэр, поэтому вы такой злой?

Гарри не смел остановить Гермиону, чтобы не подставить Снэйпа под удар своим вмешательством. После последней фразы Гермионы класс вжался в стулья еще больше, прекрасно поняв, что мисс всезнайка уже давно перегнула палку, так разговаривая со Снэйпом. Гарри бросил взгляд на Снэйпа, чье лицо не выражало абсолютно ничего, лишь его манера разговора выдавала гнев профессора Зелий.

— Вы прекрасно знаете, мисс Грейнджер, что не имели права говорить с профессором в подобном тоне, тем более, сказать мне такие слова. Я не собираюсь перед вами оправдываться, мисс Грейнджер. Я повторю для вас еще раз — моя личная жизнь принадлежит только мне. Вам это понятно, мисс Грейнджер? Я же не рвусь давать вам советы, в какой позе девушке лучше лишаться девственности, чтобы было не так больно?

Гермиона залилась краской, а в классе раздалось несколько смешков слизеринцев.

— Хотя, я мог бы дать Краму пару советов по этому поводу, — сказал Снэйп, — что же касается того, везет ли мне с женщинами или нет, мисс Грейнджер, то, думаю, вы не слепы, и вполне могли заметить, что меня не интересуют сопливые девчонки без всякого жизненного и сексуального опыта.

Глаза Гермионы источали гнев, хотя в них уже появились слезы.

— Если Виктор Крам вас не удовлетворит, мисс Грейнджер, как женщину, — добил Гермиону Снэйп, — в конце семестра я дам вам адрес своего замка, куда вы сможете приехать после того, как вам исполнится семнадцать лет. Тогда вы удостоверитесь в том, что отсутствием женского внимания я не страдаю. Вы не думали о том, что учить таких бездарей, коими является большинство студентов Хогвартса, очень тяжкий труд, мисс Грейнджер. Если я буду фамильярничать с учениками, как сейчас с вами — работать станет совсем невозможно.

— И поэтому надо быть таким подонком, доводя людей до истерики? — воскликнула Гермиона.

— Все, вы мне надоели, — произнес Снэйп, садясь за свой стол, — вон из класса!

— Вы мне, сэр? — спросила Гермиона.

— Нет, Святому Мунго, — съязвил Снэйп, — забирайте свои вещи, мисс Грейнджер, и постарайтесь объяснить директору, как и почему вы разговаривали со мной подобным тоном. Я уверен, что профессор Дамблдор будет рад выслушать обо мне именно ваше мнение, мисс Грейнджер. Вон!

Гермиона покидала вещи в сумку и вылетела из кабинета, не сказав ни слова. Снэйп сел за свой стол и, как ни в чем не бывало, продолжил урок.

— Мистер Поттер, вы еще желаете ответить на поставленный мною вопрос?

— Да, сэр, — ответил Гарри, — зелье Infantum Inis Saluber разработано восемь лет назад. От старого варианта его отличает то, что хотя ингредиенты более дороги и требуют тщательной очистки до приготовления зелья, срок лечения сократился с полутора лет до четырех месяцев.

— Если ответите за счет какого компонента ученые смогли добиться такого результата, мистер Поттер, — протянул Снэйп, — награжу вас призовыми баллами.

— Да, сэр, — кивнул Гарри, — в новом зелье алхимик заменил в составе корень китайской пихты на экстракт австралийского чайного дерева.

— Что ж, — медленно протянул Снэйп, но Гарри его перебил.

— Да, забыл сказать, — вставил Гарри, — что к этому выводу ученый пришел, проследив действие зелья на одном из его знакомых. Если мне не изменяет память, за открытие нового состава этого зелья вы получили орден за вклад в медицину, так ведь, профессор Снэйп?

Класс охнул, услышав, что именно Снэйп разработал это зелье, подарив многим бесплодным семьям надежду родить детей.

— Не стоило упоминать о том, что я нашел более эффективный состав зелья Infantum Inis Saluber, мистер Поттер, — тихо сказал Снэйп, — я следую школьной программе, а не стараюсь произвести на девушек впечатление, как сказала Грейнджер. В следующий раз поделитесь скромностью со мной предварительно, мистер Поттер. Все же, я обещал вам призовые баллы, Поттер, так что факультет Гриффиндор получит двадцать баллов за ваш верный ответ. Так как экстракт австралийского чайного дерева очень дорог и трудно доставаем, вы попробуете сварить старый вариант зелья Infantum Inis Saluber. Инструкции — на доске, необходимые компоненты — в шкафу.

Снэйп взялся за проверку рефератов, пока класс пытался сварить зелье от бесплодия. За пятнадцать минут до конца третьего урока Снэйп вышел из-за стола и стал привычно подходить к студентам, заглядывая в их котлы, чтобы оценить качество зелья.

— Сомневаюсь, что кому-либо из вас удастся стать целителем, если вы не можете сварить довольно простое медицинское зелье, коим является Infantum Inis Saluber, — сказал Снэйп, обойдя половину класса, — так, мне все понятно. Те, кто получит неудовлетворительную оценку за сегодняшнее зелье, получит контрольную на следующем уроке в среду.

Класс взвыл.

— А как вы хотели? — перекрыл гул голосов Снэйп. — Скажите мне, остолопы, как вы собираетесь сдавать выпускные экзамены, если не в состоянии сварить ни одного зелья? Похоже, что на экзаменах СОВ большинство из вас просто с испуга получили хорошие баллы. Из двадцати трех человек, находящихся в классе, правильно зелье сварил только один Поттер, внезапно полюбивший зелья.

— Похоже, что Уизли был когда-то прав, обвинив Снэйпа в том, что тот рассказывает Поттеру темы уроков заранее, — прошептал Эрни Макмиллан Лаванде Браун. — Смотри, каждый раз Поттер оказывается единственным, кто правильно варит эти противные зелья.

— Мистер Макмиллан, — появился у Эрни за спиной Снэйп, — думаю, что прежде чем заранее осуждать меня в предвзятости в отношении к Поттеру, вам стоило бы вспомнить мое отношение к нему, сложившееся за последние шесть лет учебы. А вот вашего мнения я не спрашивал, мистер Макмиллан. Похоже, что всезнайка Грейнджер вселила в класс уверенность, что каждый даун, не способный достойно выглядеть на моих уроках, имеет право валить всю вину на меня.

— Я…, я не это имел в виду, сэр, — заикался Эрни.

— Я прекрасно все слышал, мистер Макмиллан, — сказал Снэйп, — если вы не согласитесь с тем, что ваши слова можно расценивать как хамство по отношению к профессору, вы можете оспорить мое решение у директора. А решение мое будет таким: ваши слова я счел оскорбительными, поэтому снимаю с факультета Хаффлпафф двадцать баллов.

Снэйп вернулся за свой стол, пока студенты убирались на рабочих столах.

— И еще, — сказал Снэйп, — тем, кто думает, что я подстраиваю уроки специально для Поттера, советую спросить у самого Поттера, так ли это на самом деле. Если я еще раз услышу от студента подобные выражения, какими меня удостоили Грейнджер и Макмиллан, обещаю вам, что разбираться и выслушивать ваши речи, подхлестываемые избытком нерастраченных гормонов, я не намерен. Посему, следующий оратор вылетит из Хогвартса, даже не успев извиниться передо мной. Поттер, вы взяли книги, которые просили?

— О, да! — спохватился Гарри, подлетев к столу Снэйпа. — Спасибо, Мастер Снэйп!

— Вернешь, когда сможешь, — не глядя на юношу, сказал Снэйп.

— Сэр, — почти шепотом сказал Гарри, — я прошу у вас прощения за поведения Гермионы. Я ее не оправдываю…

— А с чего ты решил, что я нуждаюсь в твоей поддержке, Поттер? — так же тихо ответил Снэйп. — Или ты хочешь еще раз меня унизить, напомнив о словах твоей бывшей возлюбленной?

— Она — не бывшая, — сказал Гарри, — она сделала свой выбор, может, и к лучшему.

— Поверь, Поттер, — произнес Снэйп, — если твои чувства к ней сильней, чем ревность, которую вызвал ее уход к Краму, советую тебе вернуть ее.

— Почему, сэр? — спросил Гарри.

— Потому что, — тихо ответил Снэйп, видя, что Вивьен пытается подслушать их разговор, — если бы я отверг Эмму из-за того, что она не была волшебницей, я не прожил бы с ней четыре счастливейших года моей жизни.

Гарри был поражен такой откровенностью профессора Зелий, но не нашел, что ответить.

— И еще, Поттер, я жду тебя завтра в семь в своем кабинете на дополнительный урок, — сказал Снэйп, — понял, о чем я?

— Да, сэр! — чуть не запрыгал Гарри. — Спасибо за книги, сэр!

Только Поттер вышел из класса, как Вивьен подошла к столу Снэйпа. тот медленно поднял глаза на девушку.

— Вы устроили этот спектакль для меня, мистер Снэйп? — спросила она.

— Если вы так считаете, мисс Де` Лакруа — нам больше не о чем разговаривать, — ответил Снэйп. — Еще есть мысли о том, почему я не желал вашего присутствия на уроке шестого курса?

— Вы думаете, что именно по этой причине Гермиона так с вами разговаривала?

— Она выбрала Виктора Крама, любя Поттера и ревнуя последнего к вам, мисс Де` Лакруа, — ответил Снэйп, проводя пальцем по своим губам. — Я не такой бесчувственный подонок, каким могу показаться на первый взгляд, мисс Де` Лакруа. Именно об этом вы пытались расспросить Поттера, не так ли?

— Вы умеете читать мысли, мистер Снэйп? — спросила Вивьен.

— Я владею Окклюменцией в совершенстве, мисс Де` Лакруа, — ответил Снэйп. — Еще вопросы?

— Да, — сказала Вивьен, чуть наклонившись к мужчине, — кто та девушка, на которую я так похожа, мистер Снэйп?

— Вам незачем знать этого, мисс Де` Лакруа, — ответил Снэйп, — я сделал сегодня ошибку трижды, мисс.

— Правда?

— Да, и такое случается со мной впервые, мисс Де` Лакруа, — ответил Снэйп, — я прошу вас больше не спрашивать меня о том, что касается моей личной жизни.

— Смею вас заверить, мистер Снэйп, — сказала Вивьен, — что я не сопливая девчонка без опыта, какие вы перечислили…?

— Вы со мной заигрываете, мисс Де` Лакруа? — спросил Снэйп. — Не стоит.

— Отчего же? Мне показалось, что вас тянет ко мне, несмотря на то, что я являю собой лишь внешнее повторение вашей девушки, мистер Снэйп.

— Моей что, простите? — вскинул правую бровь Снэйп.

— Вашей девушки, — спокойно ответила Вивьен. — Не надо быть семи пядей во лбу, мистер Снэйп, чтобы догадаться, что я похожа на вашу возлюбленную или жену.

— Мисс Де` Лакруа, — перехватил Снэйп, — не стоит говорить со мной на такие темы и таким тоном, учитывая то, что два часа назад я имел неосторожность задеть гормоны шестнадцатилетней девчонки, которая накинулась на меня, обвинив во всех грехах.

— Мне показалось, что мисс Грейнджер наговорила вам много лишнего, — сказала Вивьен, — я думаю, что вы были правы, сказав ей, что первое впечатление не всегда правильное, мистер Снэйп.

— Я сказал, что оно всегда неверное, мисс Де` Лакруа, — поправил ее Снэйп. — Вы знаете, мисс, мне еще вести Защиту у шестого курса, а еще хотелось бы перекусить…

— Может, тогда мы сможем поговорить вечером? — улыбнулась Вивьен, состроив ему глазки.

— Не пытайтесь меня соблазнить, мисс Де` Лакруа, — ответил девушке холодный голос Снэйпа в купе с непроницаемым выражением лица.

— Вы говорите «нет» всегда и всем? — спросила Вивьен.

— Нет, — ответил Снэйп, которому начала нравиться эта игра, — но я обычно отказываю тем, кто излишне любопытен, мисс Де` Лакруа.

— Таким, как я,… я правильно истолковала ваш ответ, мистер Снэйп?

— Вы хотите, чтобы я довел до истерики шестой курс из-за того, что по вашей вине я останусь без обеда? — сказал Снэйп, правый уголок губ пополз вверх.

— Сделайте исключение, — попросила Вивьен, — ведь вам наверняка интересно, совпадаю ли я только внешне с той девушкой или же в моей душе найдется что-то, способное вас удивить.

— Вы хотите, чтобы я пригласил вас на свидание? — спросил Снэйп.

— Да.

— Хорошо, тогда вы проверите за меня рефераты за все семь курсов, — предложил Снэйп.

— Идет, — лучезарно улыбнулась Вивьен. — Когда?

— Ну, — протянул Снэйп, манерно закатив глаза, — сегодня в восемь.

— Договорились.

* * *

Гермиона вошла в кабинет директора, злясь на весь мир, а особенно на Снэйпа, обвиняя его во всем, в чем только можно. Дамблдор, видимо, уже был в курсе того, почему лучшая ученица Хогвартса была отправлена "на ковер" к директору. Дамблдор сел в свое кресло и указал Гермионе на другое.

— Северус рассказал мне о том, что случилось на уроке Зелий, — начал Дамблдор серьезным тоном, — у тебя есть, что сказать по поводу твоего поведения?

— То есть, вы считаете, что это я во всем виновата? — с вызовом ответила Гермиона.

— Гермиона, ты не имела права говорить с Северусом таким тоном и употреблять такие выражения…

— Значит, ему можно издеваться над нами, да?! — воскликнула Гермиона. — Зачем он на меня наехал с Виктором?

— А ты отплатила ему тем, что унизила взрослого мужчину, сказав Северусу, что у него нет личной жизни, — парировал Дамблдор. — Тебе самой не стыдно, Гермиона? Я всегда считал тебя умной девочкой, способной разглядеть в людях то, чего порой не видят другие.

— Я не сказала Снэйпу ничего, чего бы о нем не думали другие, профессор, — понесло Гермиону, — все знают, что он редкий гад и…

— Гермиона, — остановил ее старик, повысив тон, — не смей, никогда не смей больше даже так думать о Северусе! Ты ничего не знаешь о нем — ничего!

— Что, вы хотите убедить меня, что профессор Снэйп — самый чуткий человек на земле? — съязвила Гермиона. — Он несправедлив, язвителен, зол, местами он мерзкий до безобразия…Он пригласил на урок Зелий красивую девушку, мисс Вивьен, и решил произвести на нее впечатление с моей помощью!

— Гермиона! — прикрикнул Дамблдор. — Какое право ты имеешь так говорить о Северусе? Тебе не стыдно говорить такие слова при мне? Ты позволила себе нахамить учителю, оскорбив его такими словами! Я даже не знал, что ты владеешь такими выражениями, Гермиона!

— Я не сожалею, что высказала ему все в лицо! — ответила Гермиона. — Он меня спровоцировал, затронув мои "сердечные дела" с Виктором!

— И ты решила, что Северус злой потому, что у него "проблемы с женщинами", да?

— А разве это не так? — спросила Гермиона. — Никто никогда не видел его рядом с девушкой! Я не удивлена — никакая красивая одежда не скроет его черной души!

— Его душа изранена потерей, Гермиона, а ты и, правда, ничего о нем не знаешь, — ответил Дамблдор, — впрочем, как и все остальные.

— Душа Гарри тоже изранена потерями, но он же не стал таким, как Снэйп!

— Ты сравниваешь то, что нельзя ставить вровень, Гермиона, — парировал Дамблдор. — Гарри ощутил потерю год назад, когда погиб Сириус. По большому счету, вся грусть Гарри оттого, что он винит в гибели крестного себя. Его потерю нельзя приравнять к потере Северуса.

— Я не понимаю, профессор Дамблдор, — сказала Гермиона.

— Или не желаешь, — ответил он. — Кроме меня и Гарри никто не знает тайну Северуса.

— Какую тайну? — спросила Гермиона.

— Я не могу тебе сказать, Гермиона, — ответил Дамблдор, — этим я подвергну опасности жизнь Северуса. Могу лишь сказать тебе, что он — не тот, каким ты его себе представляешь. Ты же знаешь, что Северус работает на два фронта, рискуя своей жизнью более шестнадцати лет. Он рискует жизнью, которая ему не мила все эти годы. И ни ты, ни кто другой, не в праве осуждать его за то, что у него трудный характер, Гермиона. Даже Гарри смог найти к Северусу подход, а ты знаешь, какими были их отношения.

— Он хочет, чтобы вы меня исключили? — спросила Гермиона.

— За это я тебя не исключу, — ответил Дамблдор, — но Северус справедливо назначил тебе взыскание.

— Очень мило с его стороны, — буркнула Гермиона.

— Гермиона, — покачал головой старик, — ты напоминаешь мне сейчас Гарри, который так же много раз сидел в этом кресле, не желая ничего принимать, особенно Северуса. Но потом он все понял, надеюсь, и ты тоже поймешь. Подойди к Северусу, извинись перед ним и подумай над тем, что не стоит судить о человеке по первому впечатлению.

— Я хочу знать, почему вы защищаете Снэйпа, а не учеников, которых он изводит своим ужасным характером, — сказала Гермиона.

— А ты используй свою потрясающую логику, чтобы самой добраться до истины, — ответил Дамблдор. — Могу сказать тебе, что Северус для меня, как сын, Гермиона. Я от всей души желаю ему счастья, он его заслужил, как никто, не смотря на его непростой характер. Иди, Гермиона, и подумай о том, что я тебе сказал.

Глава 34. Любовная лихорадка

Снэйп уже начал урок защиты, когда в класс вошла Гермиона. Он сделал вид, что не увидел ее, хотя весь класс обернулся на девушку, которая уверенной походкой шла к профессорскому столу. Гарри уже приготовился к выполнению нового заклинания, но понял, что Гермиона захотела что-то сказать.

— Профессор Снэйп, — обратилась к нему девушка.

Снэйп даже ухом не повел, продолжая что-то отмечать в журнале.

— Профессор Снэйп, могу я сказать вам несколько слов, — сказала Гермиона.

— Если они такие же, как на прошлом уроке, то нет, мисс Грейнджер, — холодно ответил Снэйп, не поднимая головы. — Мистер Поттер, вы готовы начать урок?

— Да, сэр, — ответил Гарри.

— Сэр, профессор Снэйп, я хочу извиниться перед вами за мои слова, — обратилась Гермиона к Мастеру Зелий.

Снэйп отложил перо и поднял-таки взгляд на девушку.

— Мне не нужны ваши извинения, мисс Грейнджер, — ответил Снэйп, — если вы не осознали того, что, как и кому вы наговорили. Если вы пришли извиняться передо мной по просьбе директора — то не стоит, я не приму их.

— Я была неправа, сэр, — сказала Гермиона, глядя в черные глаза профессора Снэйпа, — я не имела права так говорить. И мои извинения исходят не от профессора Дамблдора, а от меня. Я прошу простить меня.

Гарри отчетливо видел, что Гермиона не врет — ее мысли легко читались, чем, видимо, так же воспользовался Снэйп, глядя в глаза девушке.

— Надеюсь, что вам, хотя бы, стало стыдно, мисс Грейнджер, — тихо сказал Снэйп, — садитесь на место, урок уже начался.

Гермиона поняла, что Снэйп принял ее извинения.

— Итак, — по-деловому произнес Снэйп, вылезая из-за стола и подходя к Гарри, — «Resolutio» — проклятие, очень похожее на "Petrificus Totalus", но вызывает временный паралич, так же задевая и мозговую активность. Если вы не желаете, например, чтобы кто-то запомнил, куда вы ушли, наложите на него проклятие Resolutio, и он даже не вспомнит, что видел вас в этот день. Это заклинание вызывают с помощью подобного движения.

Снэйп вынул палочку и обрисовал в воздухе нечто, похожее на призму.

— Снимается проклятие Resolutio обычным контрзаклинанием, — закончил Снэйп, — есть желающие, кроме мистера Поттера попробовать применит это заклятие? Чтобы потом вы не говорили, что я ему подыгрываю, сообщая темы уроков заранее.

Невилл поднял руку.

— Лонгботтом? — удивился Снэйп. — Вы преодолели свой страх передо мной? Хотя, это же не Зелья. Странно, я давно хотел спросить у студентов вот о чем…

Снэйп опустил палочку и присел на край стола.

— Объясните мне следующее: я веду у вас два урока — Зелья и Защиту от Темных Сил, — начал Снэйп, — при этом я не меняю ни стиль общения, ни своей манеры вести уроки… Но, на Защите вы меня боготворите, а на Зельях — ненавидите. Может, все дело-то не во мне, а в том, что один предмет вы считаете жизненно необходимым, как Защита, а другой — бесполезным? Я же не меняюсь — объясните мне, почему вы так ведете себя? Если вы считаете, что Зелья для вас не представляют никакой ценности, зачем вы тогда ходите на мои уроки? Я никого не держу — кто не желает посещать Зелья — ради Мерлина — избавьте меня от своего присутствия! Мне, как Мастеру Зелий, обладающего такими знаниями, о которых вы даже и не мыслите, обидно, а местами, больно тратить мое время на тех, кому это не нужно. Именно по этому я столько лет просил директора позволить мне вести Защиту, а не Зелья.

— А почему он вам отказывал, сэр? — спросила Пэнси. — Лучше вас никто не вел защиту, сэр?

— Кроме Авроров, я полагаю, — сказал Снэйп, — спросите директора — я вам не отвечу. Так что? У вас нет ответа на мой вопрос?

Класс молчал.

— Я так и думал, — скривился Снэйп, — что ж, этим вы только снова разочаровали меня, господа студенты. Так вот, чтобы хоть немного развеять миф о всесильности Защиты, поведаю вам один секрет. Если вас отравят — ни одно проклятие вас не спасет, уважаемые. А вот от многих проклятий, в том числе и смертельных, очень многие зелья способны помочь. Я не собираюсь пытаться привить вам любовь к зельям — это все равно, что встречаться с девушкой, которая тебе не мила, но вы должны понимать, что махание палочкой еще никого не спасало от яда Trunacer, например.

И снова никто ничего не ответил. Снэйп встал и пригласил Невилла встать на место Гарри.

* * *

Каждый раз, когда Гарри видел Гермиону и Крама вместе, его сердце сжималось от тревоги, будто что-то не так. Он повторял себе слова Снэйпа снова и снова, но решил, что сначала должен разобраться в глубине своих чувств к Гермионе. Не стоит разрушать пару, если ты не уверен, что с тобой девушка будет счастливей, чем с другим. А Гарри не мог быть столь уверенным в этом вопросе.

Тем временем, Гарри продолжали атаковать девчонки, приглашая его погулять с ними вокруг озера, посылая любовные записки и так далее. Он никак не реагировал на такие вещи, но заметил, что школу захватила настоящая любовная лихорадка.

После ужина Гарри задержался возле Большого зала, где его поймала Джинни, одолев расспросами о Квиддитче. Джинни интересовал только один вопрос: будет ли он принимать участие в финальном мачте.

— Гарри, финал состоится в последнюю субботу мая, ты будешь играть?

— Я не знаю, Джинни, — пожал плечами Гарри, — ты даже не пыталась найти замену?

— А кого ты предлагаешь?

— Я думал, что рациональней было бы найти замену тебе, а самой играть за меня…

— А мы надеемся, что ты вернешься в команду, Гарри.

— Я скажу тебе до конца недели, ладно? — сказал Гарри.

Джинни кивнула и убежала, оставив Гарри одного на лестнице. Тут Гарри вспомнил, что оставил сумку под скамейкой, на которой сидел за ужином, и вернулся в Большой зал. Проходя мимо входных дверей, Гарри услышал голоса: судя по всему, это была пара — мужчина и женщина, явно не подростки. Гарри притормозил, чтобы его не услышали, и спрятался в нише в стене, при этом сохраняя обзор. Он едва не выронил сумку, когда увидел Вивьен и идущего ей навстречу Снэйпа.

Вивьен была сногсшибательна: под светло-голубой легкой мантией была короткая черная юбка, открывающая длинные стройные ноги; свободная укороченная блузка придавала еще большую пикантность ее и без того соблазнительным формам. Длинные черные волосы поблескивали в свете факелов, оттеняя ее белую кожу. Похоже, что Вивьен хотела сразить Снэйпа наповал, одевшись подобным образом.

Но Гарри заметил, что Мастер Зелий тоже не подкачал, подчеркнув в своем внешнем виде все, что нужно. Впервые Гарри увидел Снэйп без мантии — тот просто не надел ее! Вечера были довольно теплыми, что, видимо, и заставило Снэйпа пойти на такой шаг. В приглушенном свете факелов Гарри не смог точно определить цвет брюк Снэйпа — не то черные, не то темно-синие. Слегка расклешенные книзу, при этом они довольно плотно сидели на Снэйпе, который оказался владельцем хорошей фигуры. Рубашка была выпущена поверх брюк; две верхние пуговицы были расстегнуты, на рукавах вместо пуговиц были золотые запонки. Так же Гарри успел разглядеть какой-то перстень на правой руке Снэйпа.

— Мисс Де` Лакруа, — тихо произнес Снэйп, подойдя к девушке довольно близко, — вы великолепно выглядите.

— Позвольте заметить, что ваш облик произвел на меня не меньше приятных впечатлений, мистер Снэйп, — ответила Вивьен, — я так понимаю, что вы довольно редко ходите без мантии.

— Практически никогда, — кивнул Снэйп, сдержав довольную улыбку, — по-правде говоря, я даже не помню, когда последний раз выходил куда-то без мантии.

— А где же вы держите вашу волшебную палочку? — спросила Вивьен.

— Мне не хотелось бы начать нашу встречу, сразу же обозначив ее сексуальный подтекст, мисс Де` Лакруа, — сказал Снэйп, блеснув манерами. — Пройдемся?

— Да, конечно…

Снэйп и Вивьен вышли из замка, скрывшись от взгляда Гарри.

— Так о чем вы хотели со мной поговорить, мисс Де` Лакруа? — спросил Снэйп, спускаясь по каменным ступеням.

— Может, мы опустим официальный политес, и будем обращаться друг к другу по имени? — сказала Вивьен.

— Простите меня, мисс Де` Лакруа, — произнес Снэйп, уводя девушку тропинкой, ведущей к озеру, — я не приветствую это, если только мои отношения с человеком не рассматриваются как близкие. Уж, простите мое педантство, мисс Де` Лакруа, но меня уже не изменить.

— Хорошо, я не стану настаивать, — сказала Вивьен, — мистер Снэйп, не буду скрывать, что я очень хотела с вами познакомиться. Но я разочарована отказом послушать ваши лекции.

— Вы же видели, что произошло на Зельях, когда я позволил вам прийти на мой урок в старшем классе, — ответил Снэйп. — Такое происходит почти каждый день.

— Почему студенты так к вам относятся? — спросила Вивьен. — Я уверена, что очень многие из них знают, что вы входите в пятерку лучших алхимиков в мире. Неужели студентам не интересно учиться у вас?

— Увы, — протянул Снэйп, — я сегодня задал им подобный вопрос, но никто мне не смог ответить. Я же веду у них и Зелья, и Защиту, мисс Де` Лакруа.

— Да, я знаю…

— Так вот, на Защите на меня молятся, восторгаются тем, как я веду уроки, — сказал Снэйп, — а на Зельях меня ненавидят и называют…

Он остановился и повернулся лицом к девушке.

— На Зельях я: гад, подонок, — начал загибать пальцы Снэйп, глядя Вивьен в глаза, — так же, я сволочь, мерзкий отвратительный слизняк, у которого нет личной жизни, да и вообще, какая нормальная девушка будет встречаться с таким, как я.

— Мисс Грейнджер перегнула палку, — с сожалением сказала Вивьен.

— Не говоря уже о том, — продолжал загибать пальцы Снэйп, — что я холодный, жестокосердный, злой, и как она там еще говорила…?

— А как вы считаете? — спросила Вивьен. — Они не правы?

— Я не буду говорить вам, мисс Де` Лакруа, — спокойно продолжил Снэйп, идя по тропке к озеру, — что я мягкий и пушистый человек. Нет.

— А какой вы? — спросила она.

— А зачем вам это знать? — сказал Снэйп. — Я такой, какой есть, мисс Де` Лакруа. Я не могу измениться кардинально — слишком многое я пережил, чтобы менять свой характер.

— Ваш характер всегда был таким сложным, мистер Снэйп?

— Я бы сказал, что я не всегда был таким угрюмым, как сейчас, — уклончиво ответил Снэйп.

— Что же вас заставило так измениться?

— Жизнь, мисс Де` Лакруа, — ответил Снэйп, — моя жизнь сделала меня таким. Но я не обвиняю в этом никого, кроме себя. Я сам выбрал свою судьбу, никто меня не заставлял.

— Вы о Темном Лорде? — осторожно спросила Вивьен. — Почему вы пришли к нему, а не к Дамблдору?

— А вы разве не читали мое досье, мисс Де` Лакруа? — немного жестко сказал Снэйп, садясь на еще теплую траву. — Мне известно, что существует международная пересылка файлов на всех Упивающихся Смертью. Не нужно мне говорить, будто вы ничего не знаете обо мне.

— Конечно, я читала ваше досье, мистер Снэйп, — сказала девушка, садясь рядом со Снэйпом на траву, — но там не сказано, какой вы человек и почему присоединились к Темному Лорду.

— Так вы за этим пригласили меня, мисс Де` Лакруа, — холодно ответил Снэйп, кидая камень в воду, — чтобы дополнить мое досье Упивающегося Смертью новыми фактами, опираясь на прямой источник? Не смогу вам в этом помочь, мисс.

— Вот теперь я разговариваю с настоящим Северусом Снэйпом, — заметила Вивьен, так же бросая камешки в озеро. — Я не хожу на свидания по поручению моего начальства, мистер Снэйп.

— На свидание? — вскинул бровь Снэйп, которого эти слова почему-то очень развеселили. — Так это свидание, оказывается… И часто вы ходите на свидания со слугами Темного Лорда, мисс Де` Лакруа?

— Вы прекрасно знаете, что я не являюсь Упивающейся Смертью, мистер Снэйп, — сказала Вивьен, — и ваш статус слуги Лорда Вол…

— Не произносите его имени! — воскликнул Снэйп так громко, что девушка подскочила на месте. — Именно мой статус слуги Темного Лорда не позволяет называть нашу встречу свиданием, мисс.

Последнюю фразу Снэйп сказал мягче. Он поднялся на ноги и помог Вивьен встать.

— Я думаю, что нет смысла продолжать наш разговор, мисс Де` Лакруа, — тихо произнес Снэйп. — Я не хочу говорить о том, почему я оказался в кругу слуг Милорда.

— Эта тема вам неприятна? — спросила Вивьен. — Вы же сказали, что сами выбрали этот путь…

— Вы меня заранее осуждаете за это, мисс Де` Лакруа, — прервал ее Снэйп, — а я не хочу скандала с такой красивой девушкой. После этого меня возненавидят те, кто пока мною восхищается. Из-за вас, мисс Де` Лакруа.

— Я не могу вас понять, мистер Снэйп, — сказала Вивьен, — мне показалось, или в вашем голосе прозвучало сожаление о том, что вы служите Темному Лорду?

— Вам показалось, мисс Де` Лакруа, — тут же ответил Снэйп, — в любом случае, как сказал один мой бывший сокурсник, мир не делится на хороших людей и Упивающихся смертью. То, что я ношу метку Темного Лорда еще не значит, что я законченный подонок и безжалостный убийца, мисс.

— Вы хотите сказать, что никогда не убивали, мистер Снэйп? — спросила Вивьен.

— А вы заранее повесили на меня подобное клеймо, не так ли? — начал злиться Снэйп. — Я убивал, не отрицаю, мисс Де` Лакруа. Но убивать невинных людей…

— Только для самообороны? — усмехнулась девушка.

— Мне не нравится наш разговор, мисс Де` Лакруа, — сказал Снэйп, — я провожу вас до замка.

И он повернулся, чтобы уйти.

— Вы хотите, чтобы наша встреча закончилась на подобной ноте, мистер Снэйп? — спросила Вивьен. — Простите, я не хотела…

— Хотели, мисс, — не дал ей договорить Снэйп, — всегда и все видят во мне сначала слугу Темного Лорда, а остальное дорисовывают без моего участия. Я не должен был идти у вас поводу, соглашаясь на эту встречу.

— Мне кажется, что вам не следует так реагировать на то, что люди так о вас думают, — сказал Вивьен, удерживая Снэйпа за рукав, — вы же сами сказали, что выбрали…

— Да, этим не изменить отношения людей ко мне, мисс Де` Лакруа, — сказал Снэйп, посмотрев на руку девушки, которая держала его за левое предплечье. — Немногие, которые знают меня чуть больше, чем остальные люди, не боятся вот этого, мисс Де` Лакруа. А вы не боитесь?

Снэйп расстегнул запонку и закатал левый рукав, обнажая руку, где находилась черная метка Волдеморта. Девушка невольно вздрогнула.

— Вот видите, мисс, — спокойно сказал Снэйп, смотря на метку в виде черепа со змеей, — и вас тоже коробит при ее виде. Вы не знаете, мисс, чего мне стоило ее заполучить.

— Расскажите мне, — потребовала Вивьен, — может тогда я…

— Может? — усмехнулся Снэйп, скрывая знак Лорда, опуская рукав. — А кто вам сказал, что мне нужно ваше одобрение, мисс Де` Лакруа? Я обхожусь без одобрения людей уже много лет — и ваша милость ко мне не скрасит общей картины.

— Вы непримиримы, мистер Снэйп, и жестоки, — сказал девушка, — я думала, что вы другой.

— Вы не думали, а надеялись, мисс Де` Лакруа, — поправил ее Снэйп. — А кого вы желали увидеть? Доброго и чуткого мужчину, который своей лаской и великодушием приносит покой и мир на эту землю? Простите, что разочаровал вас, мисс Де` Лакруа.

— Неужели вы всегда таким были? — спросила Вивьен.

— Вы были в Азкабане, мисс Де` Лакруа? — неожиданно спросил Снэйп.

— Нет, я только знаю…

— Ничего вы не знаете, — очень жестко перебил ее Снэйп. — Тот человек, которого вы, может, и наделись увидеть, оставил то немногое, что было в нем хорошего, в Азкабане.

— Дементоры?

— Я провел там два месяца, пока сильные мира сего решали, верить мне или нет, — сказал Снэйп. — Дементоры забирают у человека все самое хорошее, оставляя лишь горечь. Даже один день, проведенный рядом с ними, сводит человека с ума.

— Но вы не сошли с ума, как я вижу, — сказала Вивьен.

— Уж лучше бы я обезумел! — воскликнул Снэйп, и девушка снова вздрогнула. — Вы не знаете, что это такое! Каждый день, каждую минуту, каждую секунду я страдал, вновь и вновь переживая свою потерю. Я не чувствовал ничего, кроме бесконечной боли, разрывающей мое сердце. Через два месяца, когда министерство магии выпустило меня из Азкабана, во мне не осталось ничего, что могло бы охарактеризовать меня, как нормального человека, мисс Де` Лакруа. Я умирал там каждый день от тоски и боли. Я ни кому не пожелал бы такого.

— Вы хотите сказать, что вас отправили в Азкабан незаслуженно? — повысила тон Вивьен. — Эту тюрьму заслуживает любой, кто работает на этого выродка! И вы — не исключение.

— Замолчите! — закричал Снэйп. — Что вы знаете обо мне, чтобы так говорить!

— Вы же носите его метку, значит, продолжаете ему служить! — сказала Вивьен.

— Уйти от Темного Лорда я смогу только в двух случаях, мисс Де` Лакруа, — яростным шепотом сказал Снэйп, — если его убьет Гарри Поттер, или если Лорд убьет меня. Никто не может подать Лорду на стол заявление об увольнении.

— Я не могу понять, как Дамблдор держит вас в школе рядом с Гарри! — крикнула в ответ Вивьен. — Неужели он так слепо верит людям? Или вы просто обвели его вокруг пальца! Почему вы остаетесь таким чудовищем, когда могли бы стать…

Снэйп не дал ей договорить, закрыв ей рот своей ладонью.

— Еще слово, мисс Де` Лакруа, — прошептал Снэйп, — и у нас не будет возможности исправить положение. Лучше помолчите.

Он убрал руку и пристально посмотрел в небесно-голубые глаза девушки.

— Вы скрываете от всех вашу истинную сущность, мистер Снэйп, — с придыханием произнесла Вивьен, несясь по бездонным туннелям черных глаз Снэйпа, — но пока вы носите эту метку, я не могу относиться к вам не как к Упивающемуся Смертью.

— Жаль, — прошептал Снэйп, сделав полшага к девушке, — мне показалось, что вы с самого начала ждали от меня не актерской игры, а моей искренности. Разве нет, мисс Де` Лакруа?

— Да, — сказала Вивьен, приблизившись к мужчине, — но…

Он не дал ей договорить. Снэйп правой рукой привлек девушку к себе за талию, а второй рукой стал перебирать ее длинные волосы.

— Если после того, что я сейчас сделаю, вы больше не захотите меня видеть, — прошептал Снэйп, смотря на губы Вивьен, — я все равно сделаю это, мисс Де` Лакруа.

Она не успела ничего возразить, а может, и не хотела что-либо сказать ему. Северус коснулся ртом губ девушки, и она задержала дыхание. В следующую секунду он начал целовать ее, будто они прощаются навсегда. Вивьен объяла его одной рукой, прикрыв глаза, а другую руку запустила в черные волосы мужчины.

С каждой секундой страсть вырывалась из его груди, и сильные руки Северуса стали ласкать девушку, скользя по спине книзу и снова поднимаясь к ее плечам. Вивьен целовала его в ответ, так же идя наповоду у вожделения, чуть сжимая его руки, плечи, постепенно опуская руки по его спине.

— Северус, — задыхаясь, прошептала девушка, чуть отклонившись назад на его сильных руках. — Остановись, я прошу тебя…

Он ничего не ответил, продолжая целовать ее губы, глаза, шею, опускаясь все ниже, удерживая девушку одной рукой, второй лаская ее грудь.

— Северус, — повторила Вивьен, — остановись, я…я не могу, прости…

Снэйп перестал ее целовать, но объятий не разжал; в его черных, обычно холодных глазах полыхала страсть.

— Я не могу так, Северус, — тихо сказала Вивьен, — прости, но…я не могу переступить через то, что меня от тебя отделяет.

Снэйп отпустил девушку и сделал шаг назад, восстанавливая сбившееся дыхание.

— Я не могу сказать тебе большего, чем уже сказал, Вивьен, — почти шепотом произнес Снэйп, — прощай.

Он резко развернулся и быстро стал уходить в сторону замка, оставив девушку стоять под сенью деревьев смотреть ему вслед.

* * *

На следующее утро Гарри постарался прочесть мысли или эмоции Мастера Зелий, наблюдая за ним во время завтрака, обеда и ужина. Снэйп отгородился от всего мира глухим блоком, ни с кем не разговаривал, чем дал Гарри возможность понять, что его вчерашняя встреча с мисс Де` Лакруа закончилась, возможно, не так, как он хотел. Спускаясь в подземелья к Снэйпу, Гарри столкнулся с девушкой, вчера сразившую Гарри наповал своей красотой. Юноша признался себе, что долго не мог уснуть, думая о Вивьен.

— Вивьен! — окликнул он ее. — Ты где витаешь?

— Гарри, — улыбнулась она как-то не естественно, — прости, я задумалась.

— Я вижу, — сказал Гарри, — надеюсь, ты думала обо мне.

— Что? — удивилась Вивьен. — О тебе?

— Прости, Вивьен, я вчера случайно увидел тебя, спускающуюся по лестнице после ужина, — сказал Гарри, наблюдая за реакцией девушки, — ты выглядела просто убийственно красиво! Я весь вечер думал только о тебе.

— Вот как? — протянула Вивьен. — Значит, и ты присоединился к моему Фан-клубу.

— Я не нарочно, — сказал Гарри, — сам страдаю от излишнего внимания девчонок.

— А как же Гермиона Грейнджер? — спросила Вивьен.

— Ты же знаешь, что она выбрала Крама…

— И поэтому ты переключил свое внимание на меня, да, Гарри? — спросила Вивьен.

— Ты думаешь, что я столь непостоянен в чувствах, Вивьен?

— Прости, Гарри, но…

— Ты очаровала меня с первого взгляда, Вивьен, — тихо сказал Гарри, подойдя к девушке очень близко, — ты такая жизнерадостная и открытая. Я не могу оторвать от тебя глаз, Вивьен.

— Гарри, — сказала девушка, — мне показалось, что я не давала тебе повода надеяться на близкие отношения со мной.

— У тебя есть молодой человек? — спросил Гарри.

— Нет, — ответила она.

— Ты любишь другого? — спросил Гарри.

— Мы не можем быть вместе, и он об этом знает, — сказала Вивьен.

— Прости меня, — пробормотал Гарри, опомнившись, — мне надо идти, Вивьен…

* * *

Гарри постучался в дверь кабинета Мастера Зелий.

— Входи, Поттер, — донесся голос Снэйпа.

— Добрый вечер, сэр, — сказал Гарри, приближаясь к столу, за которым сидел профессор.

— Ты так думаешь, Поттер?

— Простите? — не понял Гарри.

— Не важно, — буркнул Снэйп, который явно был не в духе, — ты прочел книгу?

— Да, сэр.

— Начнем, — сказал Снэйп, накладывая на дверь несколько заклинаний, чтобы никто не вошел и не подслушал. — Tactus Fulminis — проклятие, вызывающее молнию. Способно разбить практически любую преграду, при попадании в человека способно убить. Читал о нем?

— Да, сэр, — кивнул Гарри.

— Вот тебе цель, — сказал Снэйп, водружая на стол котел, — вперед!

— Э-э, — протянул Гарри, — вы мне не покажете, сэр?

— А ты что, маленькая ляля, чтобы тебе все разжевывать, Поттер? — недовольно прошипел Снэйп. — Мы тут не в бирюльки играем, а черной магией занимаемся. Вперед, Поттер! Или делай, что говорю, или уходи!

Гарри поднял палочку и, обрисовав ею в воздухе необходимое движение, крикнул:

— "Tactus Fulminis!"

Из конца палочки вырвалась настоящая молния, разнеся оловянный котел вдребезги.

— Так, — протянул Снэйп, — ты меня пугаешь, Поттер.

— Почему? — обеспокоено спросил Гарри.

— Такое проклятие даже у меня не получилось с первого раза, — сказал Снэйп, — твоя черная сторона, которую дал тебе Темный Лорд норовит вырваться наружу. Такая сила должна быть контролируема, Поттер, иначе ты станешь вторым Темным Лордом.

— И как же мне ее сдерживать, сэр?

— Как гнев, — ответил Снэйп, — я буду злить тебя, Поттер.

— Э-э…

— Никаких «э-э», Поттер! — резко сказал Снэйп. — Когда ты разозлишься на меня в достаточной мере, то почувствуешь, как помимо твоего гнева поднимается другая сила, черной магии.

— А как вы определите, что я разозлен, сэр? — спросил Гарри.

— Ты во мне сомневаешься? — бросил Снэйп. — Так, поступим иначе. Дуэль. И ты не должен применить проклятия черной магии, которые уже успел выучить без меня, Поттер. Поехали. "Expelliarmus!"

- “Protego!” — парировал Гарри.

— "Rumpere!" — крикнул Снэйп.

— "Pectorial!"

— "Fortis Dorima!" — бросил Снэйп.

— "Sedis cantio!" — отбил Гарри. "Manus Pactium!"

— "Cliperius!" — отразил Снэйп. "Resolutio!"

— "Vehemens Induratiuo!" — крикнул Гарри. — "Dextra Samidis!"

- “Stupefy!” — бросил Снэйп. — "Delapsus Laqueus!"

— "Cliperius!" — выставил щит Гарри. — "Impedimenta!"

Снэйп начал осыпать Гарри более сильными проклятиями, действуя с такой скоростью, что Гарри едва успевал выставлять щиты. Постепенно Гарри стал ощущать, что злится на противника за то, что тот не гнушается черной магией. Гарри самому захотелось бросить в профессора нечто подобное.

— "Legilimens!" — неожиданно выкрикнул Снэйп и ворвался в вспоминания Гарри.

Перед юношей проносились его самые яркие воспоминания; через пару секунд Гарри вытолкал Снэйпа из своей памяти, выставив мощный блок. Но Гарри ощутил, что так зол на Мастера, что тот подкараулил его посреди дуэли.

— "Flagrum!" — крикнул Гарри, потеряв контроль.

— "Pectorial!" — выставил щит Снэйп. — Стоп!

Гарри тяжело дышал, а Снэйп был явно удовлетворен.

— Ты продержался гораздо дольше, чем я думал, Поттер, — сказал Снэйп. — Еще раз, и попробуй сдержать себя полностью, Поттер.

Через два часа Гарри выполз из подземелий, чувствуя себя, как выжатый лимон после занятий со Снэйпом. Проходя мимо входных дверей, Гарри услышал, как кто-то поднимается по каменной лестнице в замок. Через секунду двери отворились, и Гарри увидел Крама, несущего на руках Гермиону; она хохотала.

— Виктор, ты меня уронишь!

— Ни за что, Гермиона, — ответил Крам, — а ты меня щекочешь волосами. Лучше поцелуй меня.

Крам опустил девушку, обнял ее и стал целовать. И тут в Гарри стала подниматься такая сила, что он вынул палочку и направил ее на пару. Лишь в последний момент он почувствовал, как чья-то рука закрыла ему рот, не давая произнести проклятие. Он обернулся и увидел Вивьен. Она взяла его за руку и увела в сторону.

— Не надо этого делать, Гарри, — сказала девушка, когда они спрятались от Крама и Гермионы этажом выше, — этим ты ничего не изменишь, а только себе навредишь.

— Я убеждал себя, что так будет лучше для всех, — тихо сказал Гарри, — а оказалось…

— Не переживай, Гарри, — прошептала Вивьен.

* * *

Гарри заснул с четыре утра с большим трудом. Все его мысли были с Вивьен: ее губы, волосы, плечи, грудь… Из-за этой девушки Гарри не находил себе места, а вот образ Гермионы как-то стал меркнуть на фоне Вивьен. Но юноша прекрасно понимал, что на Вивьен обратил внимание Снэйп, и против него, будучи шестнадцатилетним неопытным парнем, у Гарри не было ни единого шанса. К тому же, если бы Снэйп узнал, о ком думает Поттер ночью, самому Гарри не поздоровилось — Снэйп бы никогда не простил этого.

Гарри сходил с ума от возбуждения, и никак не мог отвлечься от подобных мыслей, даже сев за первую парту на урок Зелий на следующий день. Снэйп был мрачен, и без всякого желания рассказывал студентам о следующем медицинском зелье, восстанавливающим кровопотерю. Гарри не стал даже отвечать на поставленный профессором вопрос, хотя знал на него достойный ответ. За десять минут до окончания урока, Снэйп подошел к Гарри и заглянул в его котел.

— И что же это такое, мистер Поттер? — спросил Снэйп. — Уж, точно не зелье для восполнения потери крови. Где вы витаете, Поттер?

— Я плохо спал, сэр, — ответил Гарри, сочиняя на ходу.

— И что? — вскинул брови Снэйп. — Я плохо сплю последние семнадцать лет, но мне это не мешает. Неуд, Поттер.

— Вы позволите мне исправить зелье, профессор Снэйп? — спохватился Гарри.

— Нет, если вы будете думать не о том, как правильно сварить зелье, а о том, как тесно вашему естеству в брюках из-за девушки, Поттер, — выпалил Снэйп.

Гарри побелел от злости, и тут ощутил, что Снэйп пытается прочесть его мысли. В это время класс среагировал на слова Снэйпа тихим хохотом.

— Не смейте, — сквозь зубы проговорил Гарри, пытаясь выставить блок на мысли о Вивьен.

— Не сметь чего, Поттер? — прикинулся, что ничего не понял Снэйп.

Снэйп впился в зеленые глаза юноши, атакуя его разум. Гарри ощутил жжение под амулетом, который он не снимал, но почти про него забыл. Снэйп продолжал исследовать пути проникновения в воспоминания Поттера, а Гарри так разозлился, что уже стиснул палочку под столом.

— Прекратите, сэр, — сказал Гарри, пытаясь разорвать зрительный контакт, но Снэйп его не хотел отпускать. — Вам так интересно, о ком я думаю?

— Очевидно, что не обо мне, Поттер, — съязвил Снэйп. — Ты возбужден…

— Как и вы, профессор, — выпалил Гарри, нападая на мысли Снэйпа, в которых начал проясняться образ девушки.

Класс ничего не понимал, но пристально следил за действиями Поттера и Мастера Зелий. Тут Гарри вышел из себя, поднял палочку на Снэйпа и прокричал:

— "Legilimens!"

Вивьен стоит в объятиях Снэйпа, он трогает ее грудь, а она целует его в губы; тут же Гарри видит, как Вивьен лежит обнаженная на широкой кровати, с вожделением глядя на Снэйпа. Стоп, это не Вивьен, — догадался Гарри, это — Эмма. Снэйп накрывает собой обнаженную девушку, и они занимаются любовью.

— Убирайся, Поттер! — сдавлено произнес Снэйп, пытаясь выкинуть Гарри из своих воспоминаний. Но Гарри сумел удержать контакт.

Снэйп, даже не одевшись, покидает кровать, на которой лежит его жена. Будучи еще в пылу страсти, он приклоняет колено перед… Волдемортом, который поднимает палочку и направляет ее на девушку, с испугом наблюдавшую за странными людьми в масках и мантиях. “Avada Kedavra!”- крикнул Волдеморт, и зеленый луч полетел в девушку, которая только успела бросить последний взгляд на любимого.

— НЕТ!!!! — заорал Снэйп, отбрасывая Гарри через четыре парты.

Класс дружно вздрогнул, увидев такое; Поттер поднялся на ноги и посмотрел на Снэйпа. Северус упал на колени и закрыл руками лицо, дрожа с головы до ног.

— Нет, — тихий голос Снэйпа дрожал, как и сам он, — нет…, Эмма, боже, не надо…

— Сэр, — подбежал к нему Гарри, — сэр, простите, я не хотел…

Снэйп взял себя в руки, поняв, что за ним наблюдает весь класс, и поднялся на ноги, ухватившись за ближайшую парту для поддержки.

— Убирайся, — выдавил Снэйп, чье лицо почернело от жутких воспоминаний, — пошел вон, Поттер.

— Сэр, вы сами начали, не надо на меня все валить! — возмутился Гарри.

— Я СКАЗАЛ, ПОШЕЛ ОН, ПОТТЕР! — проорал Снэйп так громко, что из его палочки в правой руке посыпались искры. — ВСЕ ВОН ОТСЮДА!

— Простите, сэр, — выдавил Гарри, — я не мог это остановить, вы мне позволили посмотреть.

— Поттер, еще слово, и я тебя убью, — тяжело дыша, сказал Снэйп, поднимая палочку. — Пошел с глаз моих!

— Она умерла, — неожиданно произнес Гарри, глядя прямо в глаза Снэйпу, — и ваша боль не стихнет, если вы и дальше будете хранить воспоминания о моменте ее гибели, сэр.

— "Manus Pactium!" — крикнул Снэйп, и Гарри, не ожидавший нападения, отлетел через весь класс, с такой силой ударившись о дверь головой, что тут же потерял сознание.

— Что вы делаете? — закричала Гермиона, подбегая к Гарри.

— Оставь его, Грейнджер, — скомандовал Снэйп, подходя к двери, — я сам. УЙДИ, Я СКАЗАЛ!

Снэйп оттолкнул Гермиону в сторону.

— "Ivi Vigory" — тихо сказал Снэйп, направив палочку на грудь юноше.

Гарри открыл глаза, попытался сделать глубокий вздох, но боль в спине заставила его вскрикнуть от неожиданности.

— Не двигайся, Поттер, — сказал Снэйп, наклонившись к парню.

— Я позову мадам Помфри, — сказала Гермиона.

— Иди лучше на обед, — рявкнул Снэйп, — я не просил твоей помощи!

— Но вы чуть не убили его! — воскликнула Гермиона.

— Я сам разберусь, без тебя, девчонка! — закричал Снэйп. — Пошла вон!

Снэйп отложил палочку и стал ощупывать шейные позвонки Гарри.

— Чувствуешь мои руки, Поттер? — тихо спросил Снэйп.

— Да.

— Где болит? — спросил Снэйп.

— Спина и голова, — сдавлено ответил Гарри, стараясь не стонать.

— Руки, ноги, можешь двигать ими? — продолжал спрашивать Снэйп.

— Да, но спина сильно болит, — сказал Гарри, видя перед глазами черные точки.

— Ничего не сломано, — произнес Снэйп, — просто сильный ушиб. Встать сможешь?

— Вряд ли, — прохрипел Гарри.

Снэйп одним движением поставил Гарри на ноги, продолжая его поддерживать, так как парня сильно шатало.

— Не надо было так меня злить, — проворчал Снэйп. — Кто тебя так возбудил, Поттер, что ты не спал всю ночь?

Гарри тут же выставил блок, боясь, что сделает Снэйп, если увидит, что Гарри во сне целовался с Вивьен на следующий день после того, как она побывала в объятиях самого Мастера Зелий.

— Явно не Грейнджер, — сказал Снэйп, понимая палочку с пола. — Идти сможешь?

— Да, сэр, — ответил Гарри, радуясь возможности уйти. — Так что с зельем?

— Что с зельем, — передразнил его Снэйп, — неуд, как я сказал.

— А исправить?

— Завтра в восемь, Поттер, — сказал Снэйп, — и… прости, что я так…

— Я сам виноват, — ответил Гарри. — До завтра, сэр.

Гарри схватил сумку и вышел из кабинета Мастера Зелий. Только он завернул за поворот, как на него налетела Гермиона.

— Ты живой?

— А что, не похоже? — холодно ответил Гарри, вспомнив вчерашнюю сцену с Крамом.

— Почему ты так груб со мной, Гарри? — спросила Гермиона. — Что я сделала не так?

— Все, — резко сказал Гарри, — ты все делаешь не так!

— Что именно? — прищурила глаза Гермиона. — Ты сказал, что ожидал моего выбора, Гарри, а теперь ревнуешь?

— Кто сказал, что тебя ревную? — сыграл Гарри. — Мне нет дела до того, как твои волосы щекочут нос Виктору Краму, Гермиона.

— Ты нас видел? — воскликнула она.

— Это вы меня не заметили, настолько были увлечены поцелуями, — еще резче сказал Гарри, — а я стоял рядом с вами.

— Вчера?

— Да.

— А о ком тогда говорил Снэйп на Зельях? — спросила Гермиона. — Я знаю, что вы общались с ним ментально, Гарри. Кто такая Эмма?

— Не твое дело, — буркнул Гарри, — не суй свой нос, куда не следует, Гермиона.

— Я не дура, Гарри! — воскликнула Гермиона. — Я поняла, что ты видел в голове Снэйпа девушку по имени Эмма. Она была его девушкой? Или женой?

— Не лезь в это дело, Гермиона, — сказал Гарри, — не твое дело, кто она такая. Это жизнь Снэйпа, а не твоя! Тебе мало того, как ты унизила его? Или ты положила на него глаз, лишь прикрывшись Крамом?

— Зато всей школе известно, что ты влюблен в мисс Де` Лакруа, — выпалила Гермиона, — я видела, как ты смотрел на нее за завтраком! А Рон сказал, что ты не спал сегодня из-за нее, это она так возбудила тебя?!

— Что ты несешь, Гермиона? — закричал Гарри. — Я же не спрашиваю тебя, переспала ты уже с Крамом или нет!

Гермиона ударила Гарри по лицу так, что он пошатнулся.

— Значит, так ты меня любишь, да?! — ледяным голосом сказала Гермиона.

— Ты знаешь, я разобрался, наконец, в своих чувствах к тебе, — тихо сказал Гарри, — я поторопился принять симпатию за настоящую любовь.

— Что? — выдохнула Гермиона.

— Нам надо было оставить наши отношения на уровне дружбы, Гермиона, — пояснил Гарри. — На Виктора ты обратила внимание как на мужчину гораздо раньше, чем на меня. Надо было мне учесть это раньше, и между нами не было бы таких ссор.

— Так, значит…, - не находила нужных слов Гермиона. — Ты влюблен в мисс Де` Лакруа, Гарри, поэтому ты решил мне все это высказать, да?

— Вивьен нравится мне так же, как и всем остальным парням, Гермиона, — ответил Гарри. — И не нужно мне приписывать того, чего пока нет.

— Ах, пока нет? — воскликнула Гермиона. — Мне все ясно, Гарри!

— В любом случае, тебе-то что? У тебя же есть Крам — что ты мне тут сцены ревности устраиваешь? — сказал Гарри и пошел прочь, не дав Гермионе что-либо ответить.

Гарри влетел в Большой зал и плюхнулся рядом с Роном.

— Как ты? — спросил Рон. — Что у тебя с лицом?

— А что? Оно не мое? — спросил Гарри.

— Что-то вроде того, — протянул Рон, — ты разругался со Снэйпом?

— Нет, мы все выяснили, — ответил Гарри, посмотрев за стол преподавателей.

Снэйп сидел по левую руку от Дамблдора и неторопливо вел беседу с мадам Синистрой, которая вела астрономию. Через пять минут пришла Гермиона и демонстративно села далеко от Гарри.

— А-а, — протянул Рон, — ты разругался с Гермионой.

Гарри вспомнил слова Гермионы.

— Это правда, что ты сказал Гермионе? — спросил Гарри.

— О чем, Гарри? — спросил Рон.

— Что, якобы, я ночью не спал из-за мисс Де` Лакруа, — пояснил Гарри.

— Что? Я такого не говорил!

— Рон, лучше говори правду, — сказал Гарри, — я могу прочитать твои мысли…

— Тогда читай! — разозлился Рон. — Я не вру — я вообще первый раз слышу о том, что ты тоже без ума от мисс Де` Лакруа, Гарри!

— Ладно, Рон, — успокоился Гарри, — она меня довела…

— Гермиона?

— Ну да…

— Ты ее ревнуешь, вот и все, — сказал Рон.

— Уже нет, — ответил Гарри.

— Идем, у нас сейчас Защита со Снэйпом, не стоит опаздывать, Гарри.

* * *

На следующий день без четверти восемь Гарри спускался в подземелья на урок черной магии со Снэйпом. Весь предыдущий и сегодняшний день Гарри и Гермиона делали вид, будто не знают друг друга. Рон общался с обоими, но не старался их помирить. Гарри старался избегать открытых встреч с мисс Де` Лакруа, чтобы их не увидел Снэйп.

Второй урок по черной магии прошел на высоком уровне. Сначала Гарри исправил зелье, затем под контролем Снэйпа Гарри учился применять атакующие проклятия черной магии. А во второй части занятия Снэйп посылал в него проклятия, а Гарри их отражал с помощью черной магии. Оказалось, что защитные заклинания черной магии зачастую гораздо мощнее, чем обычные щиты.

— Ладно, — произнес Снэйп, — на сегодня достаточно.

— Когда следующий урок, Мастер Снэйп? — спросил Гарри.

— Э-э, — протянул Снэйп, — давай в пятницу — у меня много рефератов накопилось.

— Помочь? — предложил Гарри.

— У тебя полно свободного времени, Поттер? — спросил Снэйп.

— Ну, бывает минутка…

— Не нужно, — сказал Снэйп, — еще попросишь часть моей зарплаты, Поттер.

— Ага, вот в деньгах я нуждаюсь больше всего, — усмехнулся Гарри, — вы же знаете, что я получил наследство от родителей, и от Сириуса…

— До свидания, Поттер, — однозначно сказал Снэйп.

Гарри подходил к большой лестнице, когда его окликнула мисс Де` Лакруа.

— Ты прошел мимо и даже не заметил меня, — сказала Вивьен.

— Ну, что ты, — улыбнулся девушке Гарри, хотя сам находился в ужасном напряжении, — я просто устал, Вивьен.

— Ага, а для того, чтобы меня обнимать глазами у тебя есть силы, — улыбнулась девушка.

— Вивьен, прости меня, но, — пробормотал Гарри, — я,…я больше не могу, я сойду с ума…, я хочу тебя…

— Правда? — спросила она, похоже, ничуть не удивившись словам юноши. — А то я не заметила, какой ты напряженный.

— Ну и что мы будем со мной делать? — спросил Гарри.

— Тихо, — прошептала Вивьен, поднеся палец к его губам, — кто-то идет…

Гарри отошел от девушки и побежал вверх по лестнице, спрятавшись за углом. Вивьен обернулась на шаги и ноги ее подкосились — это был Снэйп.

— Мисс Де` Лакруа, добрый вечер, — спокойно произнес Снэйп, внимательно разглядывая девушку.

— Северус, добрый вечер, — отозвалась Вивьен.

У Гарри все сжалось внутри, когда он услышал, что она назвала Снэйпа по имени. Значит, они были близки, — подумал Гарри, — я ее видел в воспоминаниях Снэйпа; или он только целовал ее?

— Не думал встретить вас здесь в такой час, мисс Вивьен, — бархатным голосом сказал Снэйп, ближе подходя к девушке.

Гарри перестал дышать, когда подумал, что будет дальше между Снэйпом и Вивьен.

— Я все пытаюсь выучить дорогу, Северус, — спокойно отвечала она, — но вот снова заблудилась…

— Правда? — еще тише спросил Снэйп. — А почему я тогда отчетливо вижу в вашей голове образ молодого человека, которого вы обнимаете, мисс Де` Лакруа?

— И ты не разглядел его лица, Северус? — игриво спросила Вивьен.

— Отчего же, — протянул Снэйп, и Вивьен незаметно облокотилась на перила, — высокий, стройный, черноволосый и…молодой.

— И ты не узнал в нем себя, Северус? — спросила Вивьен.

Похоже, Снэйп не ожидал такого ответа. Он подошел совсем близко к девушке.

— Вот как? — тихо сказал Снэйп. — Ты хотела бы, чтобы я так выглядел, Вивьен?

— А разве ты не высокий, не стройный и не черноволосый, Северус? — осведомилась Вивьен, беря его руку в свою ладошку.

У Гарри все похолодело внутри: Вивьен влюблена в Снэйпа, это очевидно…

— Но мне не семнадцать лет, Вивьен, — проговорил Снэйп, стараясь вырвать свою ладонь из рук девушки, — к тому же, мне показалось, что ты не сможешь преодолеть мою черную метку…

— Если ты скажешь мне, что не работаешь на Темного Лорда, — взволнованно произнесла девушка, — я забуду об этой пропасти, Северус.

— Я не могу сказать тебе этого, Вивьен, — ответил Снэйп.

— Северус, — тихо сказала Вивьен, теребя расстегнутые пуговицы на его рубашке, — мы с тобой находимся по разные стороны войны, я могу принять тебя, но не в состоянии принять то, что ты служишь тому, кто убивает столько невинных людей.

— Я — не он, — возразил Снэйп, — он убивает, а не я.

— Тогда почему ты не можешь, например, делать вид, что ты на него работаешь, но помогать нам, Дамблдору, — быстро сказала Вивьен, — твоя информация была бы бесценна, Северус.

Снэйп ничего не ответил. Гарри выглянул из-за своего укрытия, чтобы посмотреть, что происходит внизу. Снэйп прижал девушку к перилам, не давая ей уйти, медленно наклоняясь к ней.

— Северус, — прошептала она, прикрыв глаза в ожидании того, что он сделает.

Гарри так и застыл, наблюдая за происходящим действом между взрослыми людьми. И как Гарри только мог подумать, что он может составить партию Вивьен. Да, она была всего лет на пять-шесть старше его, а Снэйп был старше Вивьен лет на тринадцать. Но сейчас Гарри видел внизу ровесников, почти обезумевших от страсти друг к другу, но державших себя в руках из последних сил. Гарри не мог пошевелиться, чтобы его, не дай Бог, не заметили.

Но тут послышались шаги, которые ни Снэйп, ни Вивьен не услышали, так как были увлечены молчаливым разговором друг с другом. Шаги принадлежали одному из иностранных Авроров, приехавших вместе с Вивьен из Франции. Гарри даже припомнил его имя — Кристоф Дансени.

— Убери от нее свои грязные руки, Снэйп! — закричал Кристоф, подлетая к паре и отшвыривая мужчину от девушки заклинанием. — Как ты посмел к ней прикоснуться, подонок?!

Снэйп, видимо, не ожидал, что кто-то отважится его тронуть, тем более, так грубо оторвать от женщины.

— Крис! — воскликнула Вивьен. — Ты сошел с ума?

Снэйп, похоже, повредил спину, ударившись о ступеньку, потому что никак не мог подняться.

— Этот урод к тебе пристает, Вив! — кипел Дансени. — Почему ты мне не сказала раньше? А ты лучше не вставай, скотина, не то я прибью тебя на месте!

— Крис, не говори так с ним! — вступилась Вивьен.

— Что? — завопил Дансени. — Ты еще и защищаешь его? Он тебе что, зелья подлил в бокал, Вив? С него не станет…

Снэйп с трудом поднялся-таки на ноги, его лицо искажала гримаса боли и гнева, он потянулся правой рукой во внутренний карман мантии.

— Даже не думай, Снэйп! — заорал Дансени. — Дай мне повод, мерзость, и глазом не моргнешь, как отправишься к праотцам!

Гарри уже был готов выскочить из-за своего укрытия, чтобы помочь Снэйпу, но Мастер Зелий, видимо, решил разобраться в ситуации по-своему.

— Крис, — удерживала Дансени Вивьен, уводя его от Снэйпа, — пойдем.

— Нет уж, он мне ответит за то, что домогался тебя! — надрывался Крис. — Давай, тварь, проверим, кого лучше научили дуэлям — меня в академии Авроров или тебя — Лорд Волдеморт?!

— Не произноси его имени! — взорвался Снэйп, сделав резкое движение во внутренний карман мантии за палочкой.

— "Dextra Samidis!" — гаркнул Дансени.

Снэйп не успел достать палочку, как его отбросило назад метров на десять в коридор, ведущий к выходу из замка.

— Крис, не смей! — закричала Вивьен, попытавшись броситься к Снэйпу. — За что ты его?

— За то, что он — Упивающийся Смертью! — проорал Дансени. — Один из этих ублюдков убил моего брата! И если я могу поквитаться за Жака, убив одного…

— Нет! — встала у него на пути Вивьен. — Ты не должен этого делать, Крис!

— Я не понял, Вив, — проговорил Дансени, — тебе жаль его, что ли? Скажи только ребятам, что он насильно тебя целовал, и они сотрут эту мразь в порошок.

— То-то я и смотрю, — выдавил Снэйп, который уже поднялся на ноги и медленно, с трудом шел навстречу Дансени с поднятой палочкой, — что авроры теперь не нападают на меня по одиночке. Вам нужно ходить толпой, чтобы справиться со мной одним, так?

— Так ты хочешь дуэли, Снэйп? — оттолкнув Вивьен с дороги, произнес Дансени. — Что ж, попробуй, мразь, одолеть лучшего Аврора Франции.

— Крис, не надо, я прошу тебя! — взмолилась девушка. — Оставь его! Он же ничего не сделал!

— Ничего? — поразился Дансени. — Он тебя лапал, а ты говоришь ничего? Да за это ему надо кое-что оторвать…

Снэйп бросил короткий взгляд на Вивьен, видимо, ожидая, что она скажет, что сама этого хотела. Но девушка промолчала, пытаясь уговорить Дансени уйти.

— Крис, я умоляю, пойдем!

— Нет, Вив, — отрезал Дансени, — ну что, Упиванец, посмотрим, чему тебя научил Волдеморт?!

— Заткнись! — рявкнул Снэйп. — Не смей произносить его имени при мне!

— Волдеморт, — издевательски повторил Дансени.

— "Crucio!" — закричал Снэйп.

Дансени увернулся от луча.

— И сразу с Непростительных, Снэйп? — насмехался Крис. — Что ж, срок ты себе уже обеспечил. “Copula!”

- “Protego!” — парировал Снэйп. — И это все, на что способен лучший аврор Франции?

— "Fortis Dorima!" — метнул Крис.

— "Cliperius!" — отбил Снэйп. — "Flagrum!"

- “Protego!” — выставил слабый щит Дансени, и луч Снэйпа слегка задел его плечо. — "Rumpere!" — швырнул Снэйп.

— "Pectorial!" — парировал Крис. — Ах, ты мразь! Я убью тебя, ублюдок! "Vecletum!"

— "Vehemens Induratiuo!" — выкрикнул Снэйп.

— Боже! — схватилась за голову Вивьен. — Прекратите немедленно!

— "Intrare Oris!" — кинул Снэйп, и Дансени рухнул на пол, сраженный обессиливающим заклинанием.

Снэйп подошел к парню и ногой откинул его палочку.

— Хреновый ты аврор, Дансени, — усмехнулся Снэйп, — и никчемный дуэлянт. Мне даже не хочется тебя убивать, сопляк!

— Берегись, скотина, — пробубнил Дансени, — я тебе обещаю, что ты заплатишь, Снэйп.

— Я уже слышал твои обещания, Дансени, — покривился Снэйп, — ты сделал мне больно. Придется тебе отплатить той же монетой.

— Северус, не надо! — вскрикнула Вивьен, подбегая к мужчине.

— Я не хочу больше тебя видеть, — взбешенно прошептал девушке Снэйп, — забудь, что я существую, Вивьен.

— Северус, я не могла…, - Вивьен потянула руку к его плечу.

— Ты права, — не дав девушке до себя дотронуться, сказал Снэйп, — черная метка всегда будет стоять между нами. Ты не сможешь преодолеть такую преграду.

— Северус, — Вивьен уже плакала.

— "Dolor Vomical!" — крикнул Снэйп, и Дансени закричал во все горло от боли.

— Северус, прекрати! — закрыв уши ладонями, взмолилась Вивьен. — Я прошу тебя, Северус, не надо!

— Он причинил мне боль не за что! — громко сказал Снэйп. — Я не могу просто так уйти, не наказав его!

— "Expelliarmus!" — раздался чей-то голос, и палочка Снэйпа вылетела из его рук.

— Вот поэтому я и не могу принять твою метку, Снэйп! — раскричалась Вивьен со слезами на глазах. — Ты такой же жестокий, как и твой хозяин!

— А твой дружок — сама доброта, — ледяным голосом ответил Снэйп, — он не спросил ни тебя, ни меня, почему мы стояли в такое время и в таком месте наедине, а сразу накинулся на меня! Он сделал это только, ТОЛЬКО лишь потому, что я ношу метку Темного Лорда! Если ты считаешь, что я сегодня заслужил подобного отношения — я не желаю тебя видеть, Вивьен!

— Ты не должен был причинять ему боль! — закричала девушка.

— Значит, когда аврор нападает на Упивающегося Смертью без причины, нанося ему повреждения или боль — аврор прав? — проревел Снэйп, потеряв контроль над собой. — А я не обладал правом даже защищаться, так? Уж лучше бы я не встречал тебя, Вивьен. Я был ослеплен тобой, твоим сходством с…одним…с одной девушкой. Но ее моя метка не остановила. Она любила меня просто потому, что я есть. Ее не испугало то, что скажут ее друзья или родственники, если узнают, что она встречается с Упивающимся смертью — ей было все равно! А тебя больше интересует, что скажет такой сопляк, как Дансени.

Снэйп отошел на несколько шагов в сторону и поднял свое оружие с помощью беспалочковой магии, так как ушибленная спина не позволяла ему нагнуться.

— Спасибо, что не дали мне его убить, директор, — холодно произнес Снэйп и пошел по направлению к выходу из замка.

Глава 35. Финал и продолжение

— Северус! — закричала Вивьен и побежала за мужчиной, но Дамблдор остановил девушку.

— Оставь его, Вивьен, — тихо произнес Дамблдор, обнимая девушку, которая рыдала в его плечо. — Ты не должен был нападать на него, Кристоф. Северус не сделал ничего, что давало тебе право делать ему больно.

— Дамблдор, я не понимаю вас! — прохрипел Дансени, уже поднявшийся с каменного пола, немного придя в себя после проклятия Снэйпа. — Эта мразь приставала к Вивьен!

— Кристоф! — повысил голос Дамблдор. — Не смей так говорить о Северусе! Слышишь, не смей! Я запрещаю кому-либо из вас преследовать его в моей школе!

— Вы его защищаете, Дамблдор? — удивился Дансени. — Он же работает на Волдеморта — как вы могли взять его в школу?! Он ежедневно отравляет учеников своим присутствием, я уже молчу про Поттера!

— Кристоф, это не твое дело, что Северус Снэйп делает в Хогвартсе, — холодно произнес Дамблдор, — то, почему он здесь…это мое решение, основанное на моем видении ситуации. И я повторю тебе: не смей оскорблять или преследовать Северуса, Кристоф.

— Почему вы взяли его работать к себе, Дамблдор? — спросила Вивьен. — Вы же знаете, что Снэйп служит Темному Лорду…

— Нельзя делить людей только на хороших людей и Упивающихся Смертью, Вивьен, — так же холодно сказал Дамблдор девушке. — Ты не права, думая подобным образом о Северусе. Он не заслужил такой оценки с твоей стороны.

— А о ком он говорил? — спросила Вивьен. — Он что-то говорил о девушке, на которую я так похожа.

— Я не могу сказать тебе, Вивьен, — ответил старик, — это тайна Северуса, и он доверил мне ее, чтобы не подвергать свою жизнь опасности.

— Опасности? — удивилась девушка. — А причем тут опасность?

— Спроси его сама, — посоветовал Дамблдор, — если он сочтет нужным, он тебе расскажет. Извини, Вивьен, мне нужно проведать Северуса. Спокойной ночи.

* * *

Гарри никак не мог заснуть: перед глазами все стояли две диаметрально противоположные фигуры одного человека. Снэйп, несомненно, влюбленный в девушку, говорящий нежные слова, и Снэйп, подвергающий проклятию пытки молодого человека.

Гарри мысленно поддерживал Мастера Зелий, ответившего на неоправданное на него нападение со стороны Дансени, но, с другой стороны, Гарри был поражен, как Снэйп изменился, резко изменился рядом с женщиной.

Неужели любовь может творить такие чудеса с самым черствым, казалось бы, мужчиной на земле? Видимо, так и есть. Рядом с Вивьен или с Эммой, Снэйп просто преображался на глазах, превращаясь в чуткого, нежного и сентиментального человека, так непохожего на изверга, доводящего студентов до приступов истерики на своих уроках.

В одном Гарри был полностью согласен со Снэйпом — Вивьен должна была сказать Дансени, что сама бросилась в объятия мужчины. А так получилось, что Снэйп выглядел как, чуть ли не насильник, прижавший слабую девушку к себе, и силой старался заставить ее целовать себя. Гарри выбросил из своей головы Вивьен, поняв, что не стоит встать на пути у Мастера Зелий, который так влюблен в девушку. В том, что профессор Снэйп влюблен в Вивьен, у Гарри не осталось никаких сомнений. Раз Снэйп сам подошел к ней, причем, как понял Гарри, не в первый раз, тут уж не остается ничего другого подумать, как о серьезных чувствах Мастера Зелий.

И Гарри не злился на Снэйпа за то, что теперь у юноши нет ни Гермионы, ни Вивьен. Гарри прекрасно понял, что и Вивьен влюблена в Северуса, и никогда не ответила бы шестнадцатилетнему парню на зов его страсти, когда рядом с ней находится взрослый опытный мужчина, знающий толк не только с зельях, но и в искусстве любви, как успел заметить Гарри.

С трудом разлепив глаза, Гарри побрел в душ, чтобы хоть как-то проснуться после еще одной почти бессонной ночи. Рон поторапливал друга, ворча, что они уже опаздывают на завтрак, и ему не хотелось бы учиться с утра на голодный желудок. Кое-как покидав книги, пергамент и перья с чернилами в сумку, Гарри спустился в гостиную, где его ждал Рон, нервно описывая круги по комнате.

— Ты хуже девчонок, собирающихся на святочный бал, Гарри! — проворчал Рон. — Идем скорее, а то без завтрака останемся! И чего ты такой вялый сегодня?

— Спал плохо, — зевнул Гарри.

— О ком сегодня думал? О мисс Де` Лакруа опять? — усмехнулся Рон. — Ну, ладно, я пошутил.

Пока они шли к Большому залу, Рон без умолку болтал о какой-то ерунде насчет девчонок. Гарри чувствовал себя совсем разбитым, но надеялся, что после завтрака ему станет легче. Как он был не прав… Кое-как отсидев три часа на трансфигурации, Гарри мечтал только об одном — лечь и проспать все выходные. Но не тут-то было: только закончился урок, как к нему подлетел Рон.

— Гарри, завтра после завтрака у нас тренировка по Квиддитчу — ты придешь?

— Ох, Рон, — протянул Гарри, — я так устал. И надо же делать эти треклятые контрольные работы — ты все сделал?

— Нет, — ответил Рон, которого не волновали уроки накануне финального матча. — Так что?

— Я посоветуюсь с мадам Помфри, — сказал Гарри, — посмотрим, что она скажет.

Врач школы сказала, что Поттер не должен играть; она так же упомянула, что и Дамблдор, и Снэйп будут в бешенстве, если Гарри повредит плечо во время матча. На тренировку в субботу Гарри пришел, и команда была уверена, что теперь Поттер точно будет играть в финале. Только в воскресенье вечером, когда Гарри обещал дать ответ Джинни и Рону о своем участии в игре, ловец Гриффиндора не смог им сказать ничего утешительного.

— То есть, ты не будешь играть, да, Гарри? — спросила Джинни.

— Я не знаю, Джинни, — ответил Гарри.

— Как это ты не знаешь? — возмутился Рон. — Ты же обещал дать ответ сегодня!

— Мадам Помфри, и Дамблдор, и Снэйп будут против того, чтобы я играл, — устало произнес Гарри, — я очень хочу играть, но боюсь…

— Ты что? — вместе воскликнули Джинни и Рон. — Гарри Поттер боится?

— Играть в Квиддитч? — добавил Рон. — Ну, ты даешь, приятель…

— Как вы не понимаете! — вышел из себя Гарри. — Есть нечто поважнее Квиддитча! А если я упаду снова на это плечо, и останусь без руки? Ты будешь вместо меня сражаться с Волдемортом, Рон?

Их спор происходил в многолюдной гостиной; и когда Гарри произнес имя Лорда, многие ученики вздрогнули от страха.

— Гарри, ну почему ты думаешь, что обязательно упадешь? — спросила Джинни.

— Такова эта игра, Джинни, — ответил Гарри, — будто ты не знаешь! Вспомни, хоть раз было такое, чтобы меня кто-то не пихнул в погоне за снитчем? Нет. В каждой игре я либо падаю с пятидесяти футов, потому что Дементоры пришли полакомиться радостью болельщиков, либо за мной гоняется заколдованный бладжер, ломающий мне, кстати, правую руку! Либо охотники лупят меня битами, чтобы не дать поймать снитч — какая тут безопасность, Джинни?! Что, вся команда будет летать вокруг меня, не атакуя кольца соперника, и не защищая свои? Не смеши меня!

— Гарри, но…

— Рон, я не знаю, что мне делать, — сказал Гарри, — я не хочу бросать Квиддитч, это очень важно для меня — мой отец был ловцом! Но я не желаю остаться инвалидом, лишив весь остальной мир надежды на спасение!

— Не говори мне, что ты думаешь о спасении мира в такой момент! — воскликнул Рон.

— Вот видишь, ты снова оказался ребенком, Рон, — закричал Гарри, — и я, и Гермиона тебе тысячу раз говорили, что нельзя думать только о сладостях и Квиддитче! Я не играю в героя, тебе прекрасно известно, какая ответственность лежит на моих плечах! Я не выбирал такую судьбу для себя — ее выбрал за меня Волдеморт, наградив этим проклятым шрамом! Я с удовольствием поменялся бы с тобой местами, Рон! Ты так и не понял, как мне тяжело?

— Гарри, я не то имел…

— Я не знаю, что ты имел, Рон, — понесло Гарри, — мне только шестнадцать лет, Рон, а я остался совсем один! Один! Без семьи маглов, которую я не любил, но в последний момент моя тетя поняла, что она была ко мне несправедлива; без родителей, которых этот выродок Волдеморт убил просто потому, что ему так захотелось! Без Сириуса, который погиб из-за того, что любил меня! Я потерял всех, ради кого стоило бы жить! Много ты знаешь людей, которые в неполные семнадцать лет оказывались в восторге от одиночества, от потерь, с тяжким бременем на сердце? Не думаю, что тебе понравилось бы быть на моем месте, Рон. А весь мир думает, что я упиваюсь от своего статуса знаменитости!

— Гарри, извини, — промямлил Рон.

— Для тебя есть только две проблемы в жизни, Рон, — не успокаивался Гарри, — как сдать экзамены в конце года, и Квиддитч! У тебя есть семья, Рон! Да, ты потерял двоих братьев, но у тебя есть родители, есть еще три брата, есть сестра! У тебя вся жизнь впереди, и помешать тебе стать тем, кем ты захочешь, может только твоя лень, Рон! А у меня есть только две перспективы в жизни, только две — убить Волдеморта или быть убитым им.

— Гарри, — к ним подошла Гермиона.

— А вы только и думаете, что я все время играю в героя, — продолжал Гарри, — никто из вас не подумал о том, что я прожил на свете почти семнадцать лет, и первый раз я получил подарок на рождество, когда мне было одиннадцать! Открытки ко дню рождения и подарки я получил, когда мне было тринадцать! Пятнадцать лет я прожил с маглами, которые меня ненавидели, морили голодом, мой кузен с дружками избивали меня каждый день! А для всех вас я — Гарри Поттер, мальчик, который выжил; звезда, чей шрам на самом деле являет собой передающую антенну эмоций Волдеморта. Я мучаюсь чувством вины, считая, что я виноват в смерти самого дорого для меня человека — крестного. У меня было видение, где встретился с Сириусом, я не хотел просыпаться, хотя даже там ощущал, что виню себя. Я думал, что вы будете меня поддерживать, но нет — вы все думаете только о том, как выиграть финальный матч по Квиддитчу, а не то, что я могу не дожить до следующего года, если Волдеморт убьет меня на будущей неделе. Никто из вас и не вспоминает, что я убил человека!

Студенты Гриффиндора, все это время слушавшие с замиранием сердца историю жизни Гарри Поттера, содрогнулись, услышав, что он убил кого-то.

— Вот, посмотрите на их реакцию! — кричал Гарри, показывая на малышню, которая вылупила глаза на парня со шрамом. — Теперь они будут шарахаться от меня, узнав, что я убил человека. И я не просто убил Беллатрикс Лестрандж, я хотел ее убить, я жаждал отмщения за смерть Сириуса! Все эти годы вы были рядом со мной, ввязываясь в мои приключения, не понимая, что они собой являли! А теперь вы думаете только о том, как выиграть кубок школы, как стать Аврором, как попасть в сборную Англии по Квиддитчу, как выйти замуж за Виктора Крама! А я не могу себе этого позволить, не могу! Я должен выучить столько проклятий белой и черной магии в надежде, что какое-нибудь из них спасет меня от Avada Kedavra Лорда Волдеморта! Я не могу себе позволить встречаться с девушкой, потому что Лорд может ее выкрасть, чтобы добраться до меня! Я не могу играть в Квиддитч, потому что любая травма может лишить весь мир надежды на то, что избавлю всех от этого выродка! Знаете, мне надоело каждый раз вам объяснять одно и тоже. С меня хватит! Я не буду играть в финале, не буду! Привыкайте обходиться без моей помощи, потому что от вас помощи я не в праве ждать, когда буду одной рукой сражаться на дуэли с Волдемортом! И последнее: оставьте меня все в покое; мне надо думать о том, какое следующее проклятие мне нужно изучить, чтобы выжить. Не подходите ко мне больше, ребята, не надо подвергать свои жизни опасности из-за того, что вы общаетесь с тем, кого хочет убить Лорд Волдеморт!

И Гарри выбежал из гостиной, куда глаза глядят. Он не подумал о том, что уже девять вечера, когда выбежал на улицу и понесся к озеру на то место, где когда-то спас Сириуса от Дементоров. На юношу вновь нахлынули эмоции, с которыми он не мог справиться. Гарри упал на траву лицом вниз и не заметил, как уснул возле озера, не захотев возвращаться в замок.

А в гостиной факультета Гриффиндора в это время были грандиозные разборки. Гермиона, подошедшая к Гарри, кричащему на друзей, в последний момент, набросилась на Рона и Джинни с обвинениями в том, что они эгоисты. Рон в свою очередь наехал на Гермиону, сказав ей, что она бросила Гарри, выбрав Виктора Крама.

В конце концов, началась такая словесная перепалка, что малышня попряталась по углам, боясь, что старшекурсники устроят дуэль. Их крики услышала декан Гриффиндора, проходившая мимо. Она их угомонила быстро, сняв двадцать баллов с факультета.

И лишь когда Рон поднялся в спальню мальчиков почти два часа спустя, он понял, что Гарри там нет. Забыв о недавней ссоре с Гермионой, Рон сообщил ей, что Поттера нет в башне Гриффиндора. Гермиона передала эту неприятную новость профессору Макгонагал.

— То есть, как это нет? — не поверила она. — Вы знаете, который час? Половина двенадцатого ночи! А вы говорите мне, что Поттер куда убежал? Куда?

— Мы не знаем, профессор, — виновато сказала Гермиона. — Он вспылил на нас за наши слова и выбежал из гостиной.

— Возвращайтесь к себе, мисс Грейнджер, — заявила декан, — я сообщу аврорам.

Через двадцать минут Поттера разыскивали сто пятьдесят человек, включая преподавателей. За исключением Снэйпа, ушибленная спина которого не позволила ему даже подняться в кровати, Гарри искали все взрослые, находящиеся в то время в Хогвартсе. Половина сил была брошена на территорию школы, где юношу, мирно спящему на траве возле озера, и нашел один из Авроров. Дамблдор пришел в ярость, что Гарри снова покинул замок один, без охраны, но, видимо, прочитав мысли парня, очень быстро сменил гнев на милость.

Гарри извинялся перед директором, что вновь заставил столько людей не спать, разыскивая несносного мальчишку.

— Вы должны понять меня, профессор, — грустно сказал Гарри, когда его буквально «вели» под охраной в замок, — я не могу им объяснить, что чувствую. Они думают, что мне все это нравится…

— Гарри, — мягко произнес Дамблдор, — я знаю, как тебе тяжело, знаю. Но повторю еще раз: твоя жизнь постоянно в опасности, Гарри, постоянно. Даже в Хогвартсе теперь я не могу гарантировать твою безопасность. И ты не должен в сердцах убегать на берег озера, чтобы побыть одному. Так нельзя, Гарри.

— Знаете, профессор, — переменил тему Гарри, — я ведь видел, как на Снэйпа напал этот аврор, Дансени.

— Правда? — удивился Дамблдор.

— Да. И я видел, то, что этому предшествовало, сэр, — немного виновато сказал Гарри. — Я никогда не видел Снэйпа таким, сэр.

— Профессора Снэйпа, Гарри, — неустанно поправлял юношу Дамблдор. — И что ты думаешь об этом?

— Я был поражен, увидев его с девушкой, — ответил Гарри, — он был таким,…таким…я не знаю, как сказать…

— Влюбленным, наверное, — подсказал Дамблдор, улыбнувшись. — И я давно не видел Северуса таким. По-правде говоря, я никогда его таким не видел.

— Но, сэр, почему же Снэйп не сказал Вивьен, что он работает не только на Темного Лорда? — спросил Гарри, когда они уже подходили к портрету Толстой Леди. — Ведь Вивьен любит его, я это увидел, но его черная метка отталкивает девушку от Снэйпа. Почему он…

— Нельзя, Гарри, — ответил Дамблдор, — пока, видимо, не время. Северус сам решит, когда будет можно сказать Вивьен правду.

— Но, ведь, уже может быть поздно, — возразил Гарри, — с ним или с ней может случиться что угодно! Как он может быть рядом с ней и…

— Гарри, — перебил его Дамблдор, — Северус взрослый мужчина, он сам разберется в отношениях с девушкой. Кстати, хорошо, что ты не рассказал мисс Вивьен об Эмме.

— Так вы знаете? — выдохнул Гарри. — Как?

— Гарри, — улыбнулся старик, — даже теперь, когда ты научился ставить блоки на воспоминания и мысли, твоя душа настолько открыта, что мне, например, не нужно даже применять Окклюменцию, чтобы понять, о чем или о ком ты думаешь. А теперь иди спать, Гарри.

* * *

Но Гарри снова не спал. И этой ночью он решил, что будет держаться от всех в стороне, чтобы ему не задавали глупых вопросов, чтобы не жалели, что он одинок и так далее. Гарри вылез из кровати в шесть утра, принял душ и даже немного написал в контрольной работе по трансфигурации. Была уже вторая половина мая, а Гарри не закончил ни одну работу. Но с этого дня он решил, что сначала будет делать все уроки, затем работать над контрольными, а, если останется время, пустить его на отдых.

Дни летели, неумолимо приближая финальный матч по Квиддитчу, о котором Гарри не мог не думать, всё пытаясь решить: будет он играть или нет. Хотя к нему теперь не подходили ни Рон, ни Джинни, ни кто-либо еще из команды с вопросами об его участии в матче, Гарри видел — все они надеются, что он будет играть.

Гарри было тяжело справляться со всеми уроками. К тому же, Снэйп теперь занимался с Гарри дополнительными уроками почти каждый день. Мастер Зелий был угрюм, как никогда, видимо, он очень переживал из-за того, что Вивьен не может разглядеть правду без подсказки.

К тому же, Гарри видел, как Снэйпу тяжело из-за отношения к нему со стороны иностранных Авроров. Хотя Дамблдор и попросил Кристофа Дансени передать другим аврорам, не трогать Снэйпа, видимо, эту просьбу директора все дружно проигнорировали. Многие так и норовили сказать Снэйпу о том, кем они его считают, при этом используя не совсем пристойные выражения. Сам профессор держался выше всяких похвал, не реагируя на оскорбления со стороны Авроров.

Мало того, похоже, что школа заметила, как к Снэйпу относятся люди, приехавшие защищать Хогвартс от Волдеморта и его слуг; и так как все знали, что Снэйп — Упивающийся Смертью, через несколько дней и студенты стали выражать свою неприязнь Мастеру Зелий.

Когда три курса подряд, начиная с пятого, сорвали его уроки, его терпение пошатнулось. Последней каплей стал урок Зелий у шестого курса, где вот уже тут Снэйп не выдержал и сорвался. Это была среда последней недели мая; Снэйп объяснял очередное лекарственное зелье, предложив студентам попробовать сварить данный препарат на уроке.

В конце третьего часа Снэйп, как обычно, обходил учеников, оценивая их работу. Не удивившись, что никто, кроме Поттера и Грейнджер не смогли правильно сварить зелье, профессор в своей обычной манере прокомментировал знания студентов.

— Не могу понять, — сказал Снэйп, оценив зелье Лаванды, как "ужасно", — для чего вы ходите на Зелья, если не в состоянии сварить ничего путного? Я уже говорил вам, что те, кто считает, что Зелья ему не нужны, могу избавить меня от своего присутствия.

— Вы плохо объясняете, — резко ответил Эрни Макмиллан, — поэтому никто и не может сварить ваши зелья должным образом.

— Я плохо объясняю? — вскинул бровь Снэйп, начиная злиться. — Почему же тогда двое студентов смогли выполнить задание достойно? Может дело в том, что вы слушали не тем местом, мистер Макмиллан?

— А может дело в том, что мы не желаем учиться у того, кто служит Темному Лорду? — громко сказал Джастин из Хаффлпаффа.

Гарри даже перо выронил; Снэйп прищурил глаза и задержал дыхание, видимо, накапливая злость, или, наоборот, пытаясь сдержаться.

— Двадцать очков с Хаффлпаффа, — прошипел Снэйп. — Еще слово, Финч-Флетчли, и пойдете учить Зелья к директору за такие слова.

— К нам приехали авроры из соседних стран, чтобы нас защищать от Упивающихся Смертью, — еще громче заявила Парвати, — а мы вынуждены дважды в неделю терпеть одного из них в качестве учителя.

Гарри увидел, как Снэйп заиграл желваками скул, чтобы не заорать.

— Вы что, решили сорвать мне урок, как и другие курсы, да? — зловещим шепотом проговорил Снэйп. — Сначала пятый, потом седьмой курс, а теперь вы? С чего вы решили, что я буду терпеть подобное отношение ко мне со стороны глупых подростков, которые не могут даже правильно четыре строчки прочитать?!

— А вы не думали, что не просто так уже три курса школы срывают ваши уроки? — еще громче сказал Эрни. — Вас презирает вся школа, а вы продолжаете пытаться кого-то научить вашим мерзким зельям!

— И ваши зелья не идут ни в какое сравнение по мерзости с вами, — добавила Лаванда.

Гарри не мог поверить глазам и ушам: вся школа боялась лишний раз вдох сделать в присутствии Снэйпа, а теперь ему сорвали уроки три курса подряд! Снэйп побелел от гнева, но пока держал себя в руках, продолжая говорить, не повышая голоса.

— Если я вам так неприятен — можете уходить все, — тихо сказал профессор, сжимая кулаки до боли, — я никого не держу. Мне видеть, а тем более, слышать вас не более приятно, чем вам. Все свободны.

Гарри, Рон и Гермиона, сидевшие как громом пораженные, стали медленно собирать вещи, но остальные бузотеры не стремились уходить.

— А вы знаете, что по школе собирают подписи под прошением к директору уволить вас? — сказал Эрни. — Когда весь мир объединяется, чтобы очиститься от мрази в лице Упивающихся Смерти, один из этих тварей учит нас вот уже шесть лет.

— Молчать! — не выдержал Снэйп, уже позеленев от ярости. — Да кто ты такой, щенок, чтобы так со мной разговаривать?

Тут ребята наперебой стали говорить Снэйпу такие слова, что Гарри испугался за Снэйпа, который мог поднять палочку на студентов и осыпать их проклятиями. Снэйп все молча выслушал, при этом до крови вонзив в ладони ногти, а затем резко встал и вынул палочку, направив ее на самых активных.

— Я не намерен выслушивать ваши словоизлияния, — прошипел Снэйп, которого трясло от гнева и обиды, — не ваше дело, почему я работаю в Хогвартсе, ясно? Вашего мнения никто не спрашивал, тем более, директор.

— Как Дамблдор мог позволить вам находиться рядом с Поттером! — закричали Эрни и Джастин вместе. — Ведь директор прекрасно знает, что вы служите Темному Лорду и в любой момент можете убить Поттера…

— Да заткнитесь вы все! — не выдержал Гарри, заорав на ребят.

— Ты что, Поттер? — изумились дебоширы. — Ты его защищаешь? Ты же всегда его ненавидел!

— А вам какое дело? — кричал Гарри. — Если Дамблдор взял профессора Снэйпа в Хогвартс, значит, у него были на то свои причины! И не вам определять то, как Упивающийся Смертью может работать в школе!

— Гарри, помолчи, — тихо сказал Снэйп, — я сам разберусь, не вмешивайся.

Класс так и застыл, услышав, впервые за шесть лет, как Снэйп обратился к Поттеру по имени, да еще и подобным тоном. Все сразу решили, что Поттеру что-то известно о Мастере Зелий.

— Они не имеют права так с вами говорить, сэр! — возмущался Гарри. — Они ничего о вас не знают!

— Гарри! — повысил голос Снэйп, подойдя к парню и положив руку ему на плечо.

Если ты скажешь им то, что тебе известно, то сделаешь еще хуже для меня. Поэтому просто возьми свои вещи и уходи, я переживу это.

Снэйп смотрел Гарри в глаза и говорил с ним ментально. Гарри ответил тем же.

Я знаю, что на вас еще авроры наезжают, сэр. А студенты просто вторят им, ничего не зная…

Снэйп тяжело вздохнул и сказал Гарри еще раз.

Я привык к подобному отношению, Гарри. Я получаю то, что заслужил, став Упивающимся Смертью. Но ты не должен раскрывать мой статус двойного шпиона ни при каких условиях. Просто промолчи и все. А теперь иди.

Гарри схватил сумку, напоследок бросив гневный взгляд на ребят, и вышел из кабинета. Он быстро поднимался из подземелий, оскорбленный словами однокурсников. Гарри вошел в Большой зал и направился прямиком к столу учителей и набросился на Дамблдора.

— Как вы можете допускать такое?! — воскликнул Гарри.

— Ты о чем, Гарри? — не сразу понял директор, а МакГоннагал нахмурилась.

— Вы знаете, о чем я, профессор! Вы слышали, что три курса сорвали уроки зелий Мастеру Снэйпу? — сказал Гарри голосом, полным разочарования и гнева.

— Да, я знаю, Гарри, — ответил Дамблдор очень спокойно.

— И вы ничего не делаете?

— А что я должен делать, по-твоему? — тихо спросил Дамблдор. — Я не могу поведать всей школе, что Северус работает на Орден Феникса, а не на Волдеморта.

— Авроры своим поведением подстрекают учеников, — сказал Гарри тихо, но со злостью, — вы не думали о том, что если на него нападет компания из десяти Авроров, они просто забьют его до смерти?!

— Я уверен, что до этого не дойдет, Гарри, — сказал Дамблдор, — тебе не стоит так бурно реагировать на поведение студентов и Авроров. Этим ты можешь только навредить Северусу. Он справится сам, Гарри.

— А я не уверен, что у него хватит терпения, — сомневался Гарри, — он сдержался из последних сил, чтобы не послать в ребят проклятия. Через полчаса будет урок Защиты, я не удивлюсь, что и там что-то случится, директор. Вы знаете, что по школе собирают подписи под прошением к вам об увольнении Снэйпа, так как студенты не хотят учиться у Упивающегося Смертью.

— Ну, я уверен, что ты не станешь подписывать эту петицию, Гарри, — улыбнулся Дамблдор.

— Вам смешно? — поразился Гарри. — И вы находите эту ситуацию смешной?

— Гарри, ты утрируешь ситуацию, рисуя в воображении то, чего нет, — сказал Дамблдор.

— Надеюсь, что вы не пожалеете о своем бездействии, директор, — сказал Гарри и сел за стол Гриффиндора в стороне от всех остальных учеников.

Через пару минут в зал вошел Снэйп, провожаемый недовольными и злыми взглядами студентов всех курсов и факультетов, кроме Слизерина. Они считали, что их декан — самый лучший преподаватель в Хогвартсе, но и вступаться за него считали нужным не все. Снэйп был очень сердит, он сел за стол профессоров, но даже не притронулся к еде; его тарелка осталась девственно чистой после обеда. Снэйп лишь выпил стакан сока, и тут же вышел из зала, не поглядев ни на одного человека. Гарри поковырял в тарелке, но он был так рассержен на однокурсников, что в глотку ничего не лезло. Поэтому, он так же выпил тыквенный сок, съел яблоко и вышел вслед за Мастером Зелий.

Гарри проследовал к кабинету, в котором должен был состояться следующий урок — Защита. Ему было интересно, попытаются ли ученики сорвать и этот урок тоже; и как себя поведет Снэйп после того, что он выслушал на зельях.

Студенты стали подтягиваться к классу, брезгливо и с насмешкой поглядывая на Поттера, который не поддержал их нападки на гадкого профессора Снэйпа. Гарри стоял у самой двери, ожидая, когда придет Снэйп и впустит их в класс. Эрни Макмиллан и Джастин сразу подошли к Гарри, как только его увидели.

— Поттер, что ты так вступился за Снэйпа? — спросил Эрни. — Никто ничего не понял.

— Ты, может, считаешь, что он прекрасный учитель, Поттер? — добавил Джастин.

Гарри промолчал, но стиснул кулаки от злости.

— Что молчишь-то? — спросил Эрни. — Ты всегда презирал Снэйпа, а теперь заступаешься за него. В чем дело, Поттер?

— Вам и без меня хватает единомышленников, — холодно ответил Гарри, — обойдетесь без моей помощи.

— А мы думали, что ты с радостью подпишешь наше прошение, Поттер, — протянул пергамент Джастин. — Подпишешь?

— Нет, — резко ответил Гарри.

— Что-то тут не то, — сказал Эрни, — Поттер, ты, случаем, не влюбился в Снэйпа? у тебя, я слышал, проблемы с девушками. Как и у Снэйпа, впрочем…

— А у тебя проблемы с головой, Макмиллан, — парировал Гарри, — отвалите от меня.

— Что ты нам хамишь, Поттер? — спросила Лаванда, только что подошедшая к ним.

— А Поттер поменял ориентацию, — усмехнулся Джастин, — он теперь на парней переключился.

— И на грязных извращенцев, вроде Снэйпа, — добавил Эрни.

— Все сказали? — ледяным голосом произнес Гарри. — Уроды вы…

— Что? — воскликнула Лаванда.

— Мы? — вскричал Эрни. — Урод — ты, Поттер, если поддерживаешь Снэйпа. Он же служит Темному Лорду! А ты, как никто другой пострадал от его рук!

— Я не желаю с вами обсуждать то, что вас не касается, — ответил Гарри, пытаясь вырваться от ребят. — Вы ничего не знаете, и слепы, как новорожденные котята!

Гарри услышал приближающиеся шаги Мастера Зелий; тот открыл дверь и впустил учеников внутрь. Гарри сел на первую парту прямо перед столом профессора, пытаясь уловить его мысли. Но Снэйп спрятался за глухим блоком, сев за свой стол в ожидании пока студенты сядут за парты. Похоже, что урок защиты никто срывать не собирался. Ученики уже заняли свои места и смотрели на профессора в ожидании того, когда начнется урок.

Но тут Гарри осенило: Снэйп не собирался проводить урок. Прошло пять минут, и в класс начал перешептываться, недоуменно спрашивая соседей, почему Снэйп не начинает урок. Гарри все понял, поэтому достал контрольную работу по Защите, книгу, и стал спокойно писать. Остальные же, ничего не понимая, начали гудеть. Снэйп же сложил руки на груди и делал вид, что дремлет. Наконец, Гермиона не выдержала и подняла руку вверх.

— Да, мисс Грейнджер, — спокойным, но ледяным голосом спросил Снэйп, не открывая глаз, — вы что-то хотели спросить?

— Да, профессор, — неуверенно начала Гермиона, — э-э, сэр, а почему вы не начинаете урок?

Гарри писал, но краем глаза смотрел за Снэйпом.

— Я отчетливо услышал на прошлом уроке, что шестой курс не хочет учиться у меня, мисс Грейнджер, — невозмутимо ответил Снэйп, — так что, уроки теперь будут проходить в таком ключе.

Класс удивленно переглянулся.

— Но, сэр, — продолжила Гермиона, — ведь не все выказали свое нежелание учиться у вас, профессор. Я не разделяю их мнения…

— Правда? — перебил ее Снэйп, пронзая холодным взглядом Гермиону. — Мне помнится, как совсем недавно вы довольно четко охарактеризовали меня, как человека, недостойного учить невинных детей, мисс Грейнджер.

— Я же извинилась, профессор Снэйп…

— И я сказал, что принял ваши извинения, мисс Грейнджер? — спросил Снэйп.

— Нет, но, — замялась Гермиона.

— У меня нет никакого желания вести уроки, господа, — хладнокровно заявил Снэйп. — Если вам не хочется сидеть без дела — можете заняться уроками, как мистер Поттер, например.

— Вы не имеете права не вести уроки! — воскликнул Эрни.

— Серьезно? — усмехнулся Снэйп. — Значит, слушать лекции о зельях от Упивающегося смертью вы не желаете, мистер Макмиллан, а Защиту от Темных сил в его же исполнении вы стерпите?

— Но нам нужна защита! — признался Джастин.

— А мне — нет, — глубоким голосом ответил Снэйп, слегка вскинув бровь. — Я владею Защитой в совершенстве, господа. Ее мне преподавал сначала Дамблдор, затем Темный Лорд — чего и вам желаю…

Гарри коротко хохотнул, но сдержал улыбку, чтобы никто не заметил. Чего хотели, то и получили, — думал Гарри. — Интересно, если я сейчас спрошу что-то у Снэйпа по поводу моей работы, он откажет?

Гарри поднял руку вверх и посмотрел на Мастера Зелий под удивленные взгляды учеников.

— Да, мистер Поттер, — тихо произнес Снэйп.

— Мастер Снэйп, — так же невозмутимо, как профессор зельеделия, сказал Гарри, — у меня тут возник вопрос по поводу моей контрольной работы по Защите, над которой я работаю. Вы не поможете мне разъяснить пару вопросов?

Класс обмер, застыв с ошеломленными выражениями на лицах.

— Конечно, Поттер, давайте посмотрим, — любезно отозвался Снэйп.

Класс охнул, когда Гарри взял свой пергамент и подошел к столу профессора и начал что-то у него спрашивать, при этом получая на свои вопросы ответы.

— Вы что, сговорились? — воскликнул Джастин.

Ни Снэйп, ни Гарри даже ухом не повели, разговаривая о контрольной работе. И все же, профессор краем глаза увидел, как Эрни поднял палочку, целясь в спину Поттеру.

— Не думаю, что вам стоит даже пытаться, мистер Макмиллан, — громко сказал Снэйп, не отрывая глаз от пергамента Гарри. — Если вы попытаетесь напасть на Поттера, думаю, что в больничном крыле окажетесь вы, а не он.

— Да вы просто издеваетесь над нами! — закричал Эрни. — Вы отказываетесь вести уроки, но помогаете Поттеру с контрольной! Это как называется?

— Я не слышал, чтобы мистер Поттер выказывал вам поддержку в ваших недостойных речах, мистер Макмиллан, — так же невозмутимо продолжал Снэйп, — поэтому я не отказываю ему в помощи.

— И что, вы так теперь и будете просто сидеть на ваших уроках? — спросила Парвати.

— Совершенно верно, мисс Патил, — кивнул Снэйп, — а потом мы посмотрим, как вы сдадите экзамены в конце года.

— Какие экзамены? — спросила Гермиона. — Нам же сказали, что экзаменов не будет.

— Еще как будут, мисс Грейнджер, — ухмыльнулся Снэйп. — Решение учительского совета, намеривавшего изменить систему оценки для шестых курсов, было отменено министерством образования. Соответствующее распоряжение пришло час назад.

— А как же контрольные, что нам задали? — спросил Рон.

— Их вы тоже будете обязаны сдать в указанный срок, — ответил Снэйп, — и оценки за эти работы пойдут в ваши дипломы.

— И переводные экзамены тоже будут? — спросила Лаванда.

— Да, — коротко ответил Снэйп, вернувшись к работе Гарри, который едва сдерживал смех.

Класс довольно громко загудел от услышанных новостей, посылая словесные проклятия в адрес министерства образования. Теперь все пожалели, что наговорили Снэйпу гадости, потому что, зная его характер, все были уверены, что он отомстит им всем таким образом, что в последний месяц откажется вести уроки.

— Мы пожалуемся Дамблдору, что вы отказываетесь вести уроки! — воскликнул Эрни. — Он вас заставит!

— Жалуйтесь, сколько вам влезет, — безразлично ответил Снэйп. — Мне нет никакого дела до ваших жалоб.

— Он вам прикажет! — добавил Джастин. — Вы не можете просто так…

— Могу, — перебил его Снэйп, — Гарри, сядь.

Гарри спокойно взял пергамент и сел обратно за парту, невозмутимо продолжая трудиться над работой.

— Чтобы вы знали, господа, — зловеще тихим голосом проговорил Снэйп, оглядывая лица студентов, — меня никто не может заставить что-либо делать, даже Дамблдор. Я могу делать ему одолжения, а могу отказаться. И он не посмеет на меня давить. Так вот, поскольку вы на прошлом уроке изъявили желание не учиться у того, кто служит Темному Лорду; поскольку вам претит слушать Упивающегося смертью, который являет собой мерзкого, подлого, злого, несправедливого, отвратительного…подсказывайте, мисс Грейнджер, я забыл ваши следующие эпитеты.

Гермиона покраснела, а Снэйп продолжал.

— Так вот, я не намерен больше выслушивать подобное и тяготить вас своими речами, даже если они представляют собой материал, на основе которого вы будете сдавать переводные экзамены на седьмой курс, — удовлетворенно закончил Снэйп.

— Вы не имеете права! — закричали те, кто еще час назад наезжал на Снэйпа.

— А вы имели право говорить мне то, что сказали на прошлом уроке? — перекричал их Снэйп, дальше говоря ровным и зловещим голосом. — Вы все еще сопляки, чтобы что-либо понимать! Вы решили устроить бунт, сорвать уроки, которые вам не нравятся, и подумали, что я буду смиренно попустительствовать вашим гормональным выкрутасам? Нет, господа, даже не надейтесь. Вы сочли возможным решить за взрослых людей, что я не имею права преподавать в школе. А я счел потребным завалить вас на экзаменах. Раз вам не нравится, что я веду у вас уроки — я не буду их вести, и сдавайте экзамены, как хотите. Вы решили, что Зелья вам не нужны? Отлично, я избавлю вас от лекций по этому предмету, потому что вы все равно завалитесь на экзаменах, в силу того, что вы тупые, как тролли. А вот к Защите вы относитесь с трепетом. Потому что уметь защитить себя от Упивающихся смертью или от самого Темного Лорда вы считаете жизненно важным. Вот теперь решайте сами для себя, кто прав, а кто виноват. Я уверен, что только двое из класса сдадут успешно экзамены, даже если я не прочту больше ни одной лекции по обоим предметам. В следующий раз подумайте тысячу раз, прежде чем так себя вести.

Снэйп демонстративно сел за свой стол, достал книгу и начал читать. Гарри про себя был согласен с Мастером Зелий на сто процентов, потому что ребята просто поддались на пример Авроров. Но все же, Гарри был убежден, что если Дамблдор узнает о том, что Снэйп отказался вести уроки у трех последних курсов, то принудит последнего вернуться к обязанностям учителя. Хотя, зная характер Снэйпа, у Дамблдора будут большие проблемы. Возможно, что директору, в случае отказа Снэйпа, снова придется просить иностранных Авроров замещать профессора зельеделия по обоим предметам.

В четверг Джинни сообщила, что Снэйп так же отказался вести уроки по Зельям и Защите у пятого курса, после того, как те сорвали ему уроки три дня назад. У шестого курса пошла паника, когда все учителя, во главе с Дамблдором подтвердили слова Снэйпа о том, что переводные экзамены состоятся. Все схватились за голову, особенно те, кто активно участвовал в срывах уроков Снэйпа. Гарри держался в стороне от всех обсуждений, усердно доделывая контрольные. В итоге, к пятнице Гарри завершил работу по трансфигурации и Гербологии. Немного осталось дописать по Чарам и Защите, а вот к работе по Зельям Гарри отнесся со всей педантичностью, чтобы не было к чему придраться.

Было уже половина двенадцатого, когда к Гарри, сидящему в кресле возле камина, подошла Джинни.

— Гарри, могу я спросить тебя?

— О Квиддитче? — перехватил Гарри, не отрываясь от пергамента.

— Да, — кивнула Джинни, — завтра финал. У тебя есть, что мне сказать?

Гарри ответил не сразу, сначала скатав пергамент, закрыв чернильницу и убирая книги и перья в сумку.

— А как ты сама думаешь, Джинни, — издалека начал Гарри, — каков будет мой ответ?

— Я убеждена, что ты будешь играть, Гарри, — твердо сказала Джинни. — Зная тебя, я не могу ожидать другого решения.

— Да, Джинни, — кивнул Гарри, — я решил, что выйду играть несмотря ни на что.

— Правда? — обрадовалась Джинни.

— Но я играю последний раз, Джинни, — сказал Гарри, — в следующем году, если доживу, конечно, тебе придется искать другого ловца. Ты должна понять, что мне будет не под силу тянуть и выпускной год, и дополнительные занятия, и Квиддитч. Конечно, я буду с вами тренироваться, если будет время, но играть я больше не буду. Мне самому далось это решение очень не просто, Джинни. Ты знаешь, что для меня Квиддитч — первое, с чем связаны воспоминания об отце.

— Да, Гарри, я понимаю, — грустно ответила Джинни. — Я догадывалась, что ты примешь именно такое решение, Гарри. На следующий год, если не найду приличного ловца, сама буду играть на твоем месте.

— Я только прошу тебя сохранить мое участие в матче до последнего момента, — сказал Гарри, — Дамблдор будет в ярости, но снимать меня с поля не станет. Поэтому, ты скажешь только Шеймасу, чтобы он объявил мое участие, представляя команды.

— Хорошо, Гарри, — кивнула Джинни.

* * *

В одиннадцать утра школа потянулась к стадиону. Болельщики Гриффиндора совсем приуныли, так как были уверены, что без ловца их команде не выиграть матч. Джинни не сказала никому в команде о решении Гарри, поэтому, когда игроки переодевались к матчу с убитыми лицами, и в раздевалку вошел Поттер с метлой на плече, все так и застыли на местах.

— Ты будешь играть? — не поверил глазам Рон.

— Да, — ответил Гарри. — Не хотел заранее огорчать Рэвенкло.

Команда завопила от восторга, и настроение резко изменилось.

— Мадам Хуч вызывает команды на поле! — начал комментировать Шеймас. — Гриффиндор против Рэвенкло, финальный матч. По состоянию турнирной таблицы, у Гриффиндора все шансы выиграть кубок и в этом году — они опережают Рэвенкло на восемьдесят очков. Чтобы завоевать кубок Гриффиндор может даже проиграть с разницей, в семьдесят или меньше очков. А Рэвенкло для победы необходимо только выигрывать, причем с перевесом минимум в девяносто очков, что является довольно трудной задачей.

Стадион шумел, размахивая шарфами и флагами факультетов.

— Итак, составы команд, — продолжал Шеймас. — Рэвенкло: Дэвис, Бредли, Чемберс, Клайв, Тернер и Чанг.

Трибуна в синих цветах этого факультета взорвалась овациями.

— Гриффиндор, — продолжил Шеймас, и трибуны замерли в ожидании появления на поле другой команды, — Рон Уизли, Джинни Уизли, Джонс, Уилсон, Шеридан, Гордон…

Шеймас сделал паузу.

— И ловец — Гарри Поттер! — закричал Шеймас.

Стадион, казалось, сейчас рухнет от рева болельщиков Гриффиндора.

— Поттер, не смотря на полученную травму, вернулся, чтобы сыграть в финальном матче, — перекрикивал трибуны Шеймас. — Итак, матч начался!

Как и ожидал Гарри, Рэвенкло рассчитывали на то, что Гриффиндор будет играть без ловца. Поэтому уже через пять минут команда Гарри вела со счетом 30:0, но затем, обозлившись, загонщики в синей форме принялись атаковать кольца Гриффиндора с таким напором, что Рон смог отбить только два мяча из десяти.

— Счет 80:30, ведет Рэвенкло, — сообщил Шеймас. — Дэвис ведет, пасует Бредли, тот проходит по левому краю и делает длинный перевод за кольца Гриффиндора. Квоффл подхватывает Чемберс, пролетая за кольцами Уизли, и пасует назад Дэвису, тот делает обманное движение и…забивает еще один гол! Похоже, что Рэвенкло сильно разозлились на гриффиндорцев.

Гарри больше всего боялся, что его попытаются сбить с метлы. По началу, в него даже ни одного бладжера не послали, но когда Рэвенкло уже вел со счетом 110: 40, Гарри заволновался за исход матча, и за свою безопасность. Охотники в синей форме стали преследовать Гарри, закидывая его бладжерами. Чтобы избежать столкновения, Гарри приходилось выходить из положения, выписывая сложные виражи, которые трибуны воспринимали, как высший пилотаж.

Лишь через сорок минут после начала матча, Гарри близко подлетел к Чу, и заметил, что она летает на новой метле, такой же «молнии», как и сам Гарри. Но у девушки не было такого виртуозного владения метлой, к которой Гарри за три года успел изучить досконально. Чу старалась не отставать от Гарри, в надежде в последний момент опередить его в борьбе за заветный крылатый мячик.

— Снитч! — прокричал Шеймас. — Только что снитч пропорхал мимо трибуны, где сидят учителя!

Гарри увидел снитч за несколько секунд до того, как об этом объявил Шеймас. Чу рванулась за Гарри, который был в нескольких футах от трибуны учителей. Снитч стал забирать вверх, и Гарри последовал за ним. Издалека Поттер услышал, как возмущается Дамблдор, никак не ожидавший увидеть парня в игре.

— Оба ловца устремились за снитчем, — кричал Шеймас. — Они облетели трибуну учителей, снитч набирает высоту, я вижу его! Золотой шарик меняет траекторию в пользу Чанг, уходя вглубь стадиона!

Гарри увидел, как золотой отблеск изменил направление, приближаясь к центральному кругу. Чу развила бешенную скорость, нагоняя снитч, Гарри подлетел к ней слева и стал толкать ее, пытаясь сбить скорость и курс.

— Уйди с дороги, Поттер! — кричала Чу. — Я буду первой!

— Попробуй! — ответил Гарри.

Забирая вниз и вправо за снитчем, вновь поменявшем траекторию полета, Гарри старался не подставить под возможный удар Чу правое плечо.

— Снитч резко уходит вверх! — орал Шеймас. — Ловцы набирают высоту вслед за ним! Тридцать футов, сорок!

Гарри прищурился, чтобы солнце его не ослепило.

— Пятьдесят футов, — продолжал Шеймас, — они еще поднимаются, шестьдесят! Я уже не вижу снитча, но вижу ловцов!

Чу толкнула Гарри справа.

— Ты хочешь меня сломать, Чу? — не отрывая глаз от снитча, прокричал Гарри.

— Я хочу выиграть матч, Поттер! — ответила девушка.

Шеймас уже не мог определить точную высоту, на которую поднялись оба ловца. Но тут снитч внезапно ушел влево и вниз. Такая ситуация была на руку Чу, которая была легче, чем Гарри, поэтому снижалась быстрее.

— Мерлин мой! — закричал Шеймас. — За снитчем Поттер и Чанг практически камнем падают с высоты более ста двадцати футов!

Снитч начал петлять то вправо, то влево, продолжая снижаться. Гарри старался уследить или предугадать, куда дальше полетит золотой крылатый шарик. Чу периодически оказывалась ближе к снитчу, но это происходило столь внезапно, что она даже не успевала вытянуть руку, чтобы схватить мячик.

— Они продолжают снижаться! — комментировал Шеймас. — Семьдесят футов, и снитч вновь уходит вправо. Ах, Чанг едва не поймала его!

Гарри почувствовал, что в следующую секунду снитч заберет вниз и резко спикировал.

— Похоже, что Поттер теряет контроль над метлой, — кричал Шеймас, и стадион замер, наблюдая за ловцом Гриффиндора.

Снитч и, правда, ушел вниз, но при этом забирая вправо, что было на руку Чу. Но она никак не могла выбрать момент, чтобы оторвать руку от древка метлы и схватить шарик.

— Чанг будет первой, — охрип Шеймас, — если она опередит Поттера и поймает снитч раньше него, Рэвенкло выиграет кубок школы по Квиддитчу!

Гарри подлетел к Чу слева и пихнул ее в бок.

— Отвали, Поттер, сегодня мой день! — кричала Чу.

— Даже не мечтай! — ответил Гарри.

Чу толкнула Гарри в ответ, и тут снитч еще забрал вниз.

— Еще немного, и снитч достигнет земли, — комментировал Шеймас, — меньше пятнадцати футов до земли, и…

Гарри услышал за спиной свист — за ними несся бладжер. Гарри надеялся, что этот мяч был послан гриффиндорским охотником. Снитч снова стал петлять, немного больше забирая вправо, а значит, Гарри был к нему ближе.

— Ну же, Поттер! — подгонял Шеймас. — Только руку протянуть! Ох, за ними несется бладжер!

Стадион замер, наблюдая, как за маленьким золотым шариком к земле приближаются два ловца, отчаянно толкая друг друга за право быть первым. За ними несется ошалелый бладжер, с каждой секундой сокращая расстояние.

— Десять футов до земли, — кричал Шеймас, — ну, же, Гарри, протяни руку!

Легко сказать — Гарри не мог оторвать руку, чтобы поймать снитч, потому что тогда он не сможет выйти из пике и разобьется о землю. Чу решилась на отчаянный шаг, стараясь вытянуть правую руку за снитчем, который был к ней ближе.

— Они разобьются! — кричала МакГоннагал.

— Гарри, выходи из пике! — донесся голос Дамблдора. — Ты разобьешься…

Чу оторвала руку от древка и потянулась за снитчем, но тут сзади в нее врезался бладжер. За доли секунды Гарри принял решение. Он выкинул правую руку вперед, хватая золотой мячик. Едва его пальцы сомкнулись между крылышками снитча, как Гарри поднырнул под Чу, задев коленкой землю, и сгруппировавшись так, чтобы не упасть на правое плечо, постарался не дать девушке разбиться. Чу столкнулась с Гарри у самой земли, но благодаря ему, она расшиблась насмерть.

— Что он творит! — кричал Шеймас. — Поттер спасает Чанг, не дав ей разбиться о землю! Но сам…

Гарри сильно ударился о землю, пропахав по середине поля десять футов на левом боку. Стадион охнул.

— Где же снитч? — кричал Шеймас. — Неужели они его упустили?

Гарри поднял правую руку, через пальцы которой трибуны увидели отблеск серебряных крылышек снитча.

— Поттер поймал снитч! — возвестил Шеймас, и стадион заглушил его следующие слова, объявляющие окончательные счет финального матча — 190:130 в пользу Гриффиндора.

Гарри ощущал сильную боль в левом бедре, но нашел в себе силы подняться на ноги. С трибун к нему бежал весь факультет Гриффиндор во главе с деканом. Но первым около Гарри оказался Дамблдор, который был и рад, и разгневан одновременно.

— Гарри! Что ты вытворяешь? Я думал, что ты не будешь играть!

— Профессор, ничего же не случилось! — ответил Гарри. — Порадуйтесь за Гриффиндор, директор, — мы выиграли кубок в третий раз подряд!

— Поттер, ты молодец! — всхлипывала декан Гриффиндора. — Молодец!

— Спасибо, профессор!

— Ты ушибся? — спросил Дамблдор.

— Немного, — соврал Гарри, — жить буду.

— Все равно, иди к мадам Помфри, Гарри, — настоял директор.

— Пойти — не пойду, — ухмыльнулся Гарри, когда его, вместе с остальными игроками, болельщики подняли на руки и понесли к замку, — меня понесут!

— Друзья! — громко сказал Дамблдор. — Я вручу кубок по Квиддитчу в Большом зале за ужином!

* * *

Мадам Помфри сказала, что у Гарри просто сильный ушиб левого бедра. Она дала ему какое-то зелье, и отпустила. Чу, благодаря Гарри, отделалась ушибами и небольшим вывихом правого запястья. В гостиной Гриффиндора стоял такой шум, что никто не слышал, о чем кричал рядом стоящий. На ужин команда Гриффиндора явилась в спортивной форме и выстроилась перед всей школой в ожидании, когда Дамблдор вручит им заветный кубок.

— Ребята, — начал Дамблдор, — позвольте от вашего имени поздравить сборную команду факультета Гриффиндор с победой за кубок школы по Квиддитчу!

Зал разразился овациями.

— Джинни Уизли, я прошу вас выйти вперед, — произнес Дамблдор, когда аплодисменты и крики утихли.

Джинни подошла к Дамблдору, сияя от радости. Директор протянул ей серебряный кубок.

— Без твоего участия, Джинни, — сказал Дамблдор, — победа твоей команды не была бы столь яркой.

Стол Гриффиндора завыл от восторга, когда Джинни подняла кубок над головой, а затем приз стали передавать остальным игрокам сборной. Гарри стоял последним; и когда Алан Шеридан передал ему кубок, Дамблдор попросил школу немного помолчать.

— Друзья, — еще более радостным голосом произнес Дамблдор, — совет преподавателей школы принял решение наградить Гарри Джеймса Поттера золотой памятной доской как лучшему ловцу факультета Гриффиндор за всю его историю.

Гарри улыбнулся, когда почти вся школа, не считая нескольких слизеринцев, встала со своих мест, чтобы приветствовать его. Гарри передал кубок Джинни и жестом попросил зал стихнуть.

— Спасибо за честь, директор, — волнуясь, сказал Гарри, — для меня эта награда очень дорога. Когда-то, более двадцати лет назад, почти такую же золотую доску получил мой отец, Джеймс Поттер. Я…я очень хотел бы, чтобы он видел сейчас меня с этим кубком по Квиддитчу…

Гарри ощутил, что в глазах предательски защипало, но он решил не останавливаться, даже если вся школа увидит его слезы.

— Но мой отец не дожил до сегодняшнего дня, — продолжал Гарри, стараясь удержать нарастающие эмоции под контролем, — как и моя мать. Я знаю, что сейчас не время и не место для таких слов, но я все равно скажу.

Школа с некоторым напряжением слушала слова Поттера.

— Когда декан Гриффиндора — профессор МакГонагалл — привела меня в команду шесть лет назад, изменив тем самым школьные правила, — продолжил Гарри, — я даже не знал, что такое Квиддитч. Я даже не знал, что мой отец тоже играл, и был одним из лучших ловцов факультета Гриффиндор. Мои друзья показали мне в трофейном зале ту саму табличку с именем моего отца. И сейчас я бы отдал все на свете, чтобы он радовался со мной этой победе. Но его нет. Он и моя мать отдали свои жизни, чтобы сегодня я стоял перед вами с этим кубком по Квиддитчу. И я хочу посвятить эту победу моим родителям.

Дамблдор кивнул и зааплодировал; за ним последовала вся школа. Гарри не мог сдержать слез, и заметил, что и Дамблдор, и МакГонагалл тоже утирают слезы. Когда овации стихли, Гарри повернулся лицом к команде.

— Ребята, я рад, что играл с вами, — сказал Гарри, и прочел на лице ребят понимание того, какими будут его следующие слова, — но этот финал был для меня последним.

В зале послышался шепот непонимания.

— Я не мог бросить команду на кануне финального матча, — чуть громче сказал Гарри, — но…боюсь, что травма плеча не позволит мне продолжить играть в Квиддитч.

— Гарри, нет! — воскликнул Рон, подходя к другу. — Ты не должен уходить!

— Рон, если бы я был уверен, что моему здоровью ничего не угрожает, я никогда бы не бросил Квиддитч, — произнес Гарри. — Может быть, за летние каникулы врачи скажут мне, что я могу продолжать играть, я вернусь не колеблясь, но пока вы должны быть готовы в следующем сезоне искать нового ловца.

Гарри проследовал за стол своего факультета, за ним потянулись остальные игроки. Кубок по Квиддитчу поставили посредине стола, и школе подали ужин.

Глава 36. Двойной капкан

Как Гарри и предполагал, Дамблдору пришлось просить Авроров заменить Снэйпа на Зельях и Защите. Как раньше, Зелья вела Вивьен, а Защиту — Дэвид Валенс. Снэйп же начисто отказался преподавать тем студентам, кто срывал его уроки.

Дамблдор был зол на Мастера Зелий, хотя, скорее всего, понимал, что Снэйп решился на такой шаг только лишь для того, чтобы не нагнетать обстановку в школе еще больше. Только расчет профессора Снэйпа оказался верен лишь на пятьдесят процентов — студенты осознали свою вину, поняв, что уровень Авроров гораздо ниже, чем у Мастера Зелий; а что касается неприятных выступлений в адрес Снэйпа со стороны самих Авроров, то они не прекратились. Хотя теперь Гарри был уверен, что Снэйпу не грозит быть убитым кем-то из «помощников», прибывших в Хогвартс, на душе все же было неспокойно.

Шестой курс погряз в домашних заданиях, с ужасом ожидая грядущих экзаменов. Гарри дописал работы уже к десятому июня, когда, собственно и началась сдача переводных экзаменов. Так как предметов было всего пять, мучиться шестикурсникам предстояло только неделю. Как и на СОВ, утром была теория, а после обеда — практика. Только у Гермионы было на два предмета больше, поэтому, ей придется трудиться все семь дней.

Первым экзаменом была Гербология. К ней Гарри особо не готовился, так как профессор Спраут заранее предупредила, что вопросы будут на основе тех, что были на пятом курсе. Гарри был уверен, что получил минимум "выше ожидаемого".

— Уф, — пропыхтел Рон, выходя из теплиц в половине четвертого дня в понедельник, — первый, кажется, сдали успешно.

— Ага, — поддакнул Гарри.

— Завтра Чары, — напомнила Гермиона, — там будет не так просто.

— Я больше волнуюсь за Зелья, — скривился Рон, — как бы не провалиться. Снэйп будет принимать, хоть и не читал нам лекции последние две недели.

— А я переживаю за трансфигурацию, — сказал Гарри, — мне кажется, что от нас потребуют превращения человека.

— Нет, — отрезала Гермиона, — такими будут выпускные экзамены. На шестом курсе такого требовать не имеют права.

— Никто не сомневается, что ты и сейчас сможешь превратить человека, Гермиона, — сказал Рон. — Для дополнительных баллов.

— Давай, Рон, нападай, — обиделась Гермиона.

— Ладно тебе, — протянул Рон.

После чая в пять часов, шестикурсники засели за книги, чтобы повторить материал для следующего экзамена. А Гарри еще ждали дополнительные уроки со Снэйпом. В шесть вечера Гарри вошел в кабинет Мастера Зелий.

— Ты мог и не приходить, — сказал Снэйп, запечатывая дверь, — у тебя же завтра экзамен, Поттер.

— Да, Чары, — кивнул Гарри, — а послезавтра я могу встретиться с Темным Лордом.

— Ты снова меня удивляешь, Поттер, — слегка улыбнулся Снэйп. — Ладно, на сегодня оставим черную магию.

— Как? — удивился Гарри. — А что же мы тогда будем делать?

— Буду учить тебя сексом заниматься, Поттер, — сказал Снэйп, и у Гарри глаза на лоб полезли.

Снэйп расхохотался.

— И ты поверил? Да, — протянул Снэйп, — совсем заучился, Поттер.

— Ну и юмор у вас, профессор, — отдуваясь, сказал Гарри.

— Зато не скучно, — заметил Снэйп, — для начала, я скажу тебе пару неприятных вещей.

— А что будет на десерт, сэр? — спросил Гарри.

— Торт со взбитыми сливками, — подыграл Снэйп, — или красное вино — выбирай.

— А Огневиски нет в наличие?

— Ладно, хватит шуток, — серьезно сказал Снэйп, — садись.

Гарри сел на стул, по другую сторону стола в кресло опустился Снэйп, сложив руки перед собой.

— Поттер, — начал Снэйп, — у меня есть информация, что тебя будут пытаться выкрасть в ближайшее время.

— Приятное начало, — выдохнул Гарри без тени улыбки на лице, — как?

— Если бы я знал, — протянул Снэйп, — хотя Лорд и назначил меня своей правой рукой, эту операцию он поручил не мне. И я не знаю, кому.

— Дамблдор, конечно, в курсе, — сказал Гарри.

— Несомненно, — кивнул Снэйп, — директор хочет приставить к тебе охрану двадцать четыре часа в сутки, Поттер.

— Это не поможет, — скривил губы Гарри.

— Я тоже так ему сказал, — согласился Снэйп, — он очень переживает, прямо места себе не находит.

— У вас есть идея, кто или как может это сделать, сэр?

— Вариантов столько, что я даже не знаю, на каком остановиться, — медленно произнес Снэйп, откидываясь на спинку кресла. — У меня предчувствие, что среди тех, кто сейчас находится в Хогвартсе, есть предатель.

— Еще один? — выпалил Гарри. — Невилла разоблачили…

— Нет, — отмахнулся Снэйп, — Лонгботтом и не был настоящим опасным шпионом. Тот, кто реально может быть опасен, скрывается под чужой маской. Я почти уверен, что это кто-то из наших.

— Из Упивающихся? — спросил Гарри.

— Да, — кивнул Снэйп и задумался. — Я не зря отказался от уроков, Поттер.

— Я так и понял, сэр, — подхватил Гарри, — мне тоже как-то тревожно на душе. Будто какая-то змея притаилась возле моей кровати.

— Будь осторожен, Гарри, — сказал Снэйп после долгой паузы, — я не могу быть все время рядом с тобой. Ты и сам можешь за себя постоять, а для меня это слишком опасно — охранять тебя в открытую.

— А вторая новость будет лучше, сэр? — спросил Гарри.

— Ты готов к экзамену по Зельям?

— Выучил все, что смог, сэр, — ответил Гарри.

— Я убежден, что ты сдашь, Поттер.

— Надеюсь, вы не собираетесь мне помогать, сэр?

— Ты мог такое предположить, Поттер? — вскинул брови Снэйп. — Северус Снэйп еще никогда и никому не помогал сдать экзамен. Провалить — да…

Гарри хохотнул.

— Тогда я могу идти, сэр?

— Не опозорь мои седины, Поттер, — сказал Снэйп, дернув уголками губ.

— Не посмею, Мастер Снэйп, — ответил Гарри и вышел.

* * *

Во вторник был экзамен по Чарам. Профессор Флитвик заранее дал приблизительные вопросы, так что с теорией у ребят особых проблем не было. А вот на практике многие заволновались и слегка напортачили. Гарри сильно не психовал, и потому выполнил все, что от него требовали.

Вечером у Гарри начался легкий мандраж, связанный с предстоящим экзаменом по трансфигурации. Он повторил все, что учили в этом году по теории, а затем до позднего вечера превращал разные предметы в зверей. Рон, конечно, был не прав, предположив, что им нужно будет совершить преобразование человека на экзамене. Но профессор МакГонагалл заставила каждого проделать несколько двойных превращений предметов в крупных зверей, а потом — животных назад в предметы.

— Мистер Поттер, мне хотелось бы, что бы вы трансфигурировали стол в оленя и обратно, — попросила МакГонагалл.

Гарри вспомнил, как и что нужно сделать для этого. Он поднял палочку и произнес заклинание. На месте стола появился олень, точь-в-точь, как Патронус Гарри. Парень смотрел на животное, вспомнив, что, будучи анимагом, его отец превращался именно в оленя.

— Отлично, мистер Поттер, — прокомментировала профессор МакГонагалл, и Дамблдор, который присутствовал на каждом экзамене, улыбнулся. — А теперь преобразуйте оленя обратно в стол.

Гарри кивнул, и приготовился превращать животное в стол. Он поднял палочку, стараясь вспомнить, как выглядит стол, но перед глазами стоял отец, превращающийся из оленя в человека и обратно.

— Ну же, Поттер, — подталкивала его МакГонагалл, — смелее, у тебя все получится.

Гарри бросил на нее и Дамблдора короткий взгляд и кивнул. Подняв палочку и произнося заклинание, Гарри думал о столе, но видел совсем другое. С негромким хлопком олень исчез, и на его месте на мгновение появился…

— Мерлин мой! — воскликнула МакГонагалл и ухватилась за рукав Дамблдора.

Дамблдор вскочил со стула и подбежал к Гарри, который стоял с поднятой палочкой, уставившись на то, во что он трансфигурировал оленя.

— Боже мой, — выдохнул Дамблдор, — Минерва, я не могу поверить в то, что вижу своими глазами! Гарри, как ты это сделал?

Но Гарри не видел и не слышал ни Дамблдора, ни МакГонагалл. Он, не моргая, смотрел на Джеймса Поттера, представшего на месте оленя, и от шока, вызванного увиденным, Гарри упал в обморок.

— Гарри, — Дамблдор хлопал его по щекам, — Гарри, открой глаза.

— Дамблдор, — сдавленный голос декана Гриффиндора раздался с другой стороны, — я действительно видела, как Поттер превратил трансфигурированного из стола оленя в человека?

— Да, Минерва, — сказал Дамблдор, — Гарри, приди в себя!

Гарри открыл глаза; с помощью Дамблдора ему удалось сесть на стул.

— Как ты это сделал, Гарри? — спросил Дамблдор. — Это просто невозможно!

— Что невозможно, профессор? — не своим голосом спросил Гарри.

— Мерлин мой! — причитала МакГонагалл. — Дамблдор, за сорок лет преподавания я ничего подобного не видела!

Гарри посмотрел на стол, где еще пару секунд назад стоял Джеймс Поттер.

— Я хотел превратить оленя обратно в стол, — чуть ли не всхлипывая, бормотал Гарри, — но этот зверь, олень, он так был похож на Сохатого, в которого превращался мой отец. Я хотел представить стол, но видел только отца.

— Гарри, — мягко сказал Дамблдор, — это невероятно, сынок. То, что ты сделал просто немыслимо!

— Почему? — наконец пришел в себя Гарри.

— Поттер, — выдавила МакГонагалл, — ты трансфигурировал животное в человека, точнее, в то, что ты видел…

— И ты сделал это беспалочковой магией, Гарри, — добавил Дамблдор.

— Как беспалочковой магией? — удивился Гарри. — Я же произнес заклинание.

— Ты произнес то заклинание, которое должно было вернуть оленю первоначальный вид стола, Гарри, — пояснил Дамблдор.

— Но за мгновение до того, как вернуть стол, — перебивала МакГонагалл, — на месте оленя стоял человек, Поттер. Человек, которого нет в живых!

— Гарри, — спокойно сказал Дамблдор, — ты даже не представляешь, какая это сила! До тебя только один маг мог трансфигурировать что-либо в человека, образ которого он видит. Но ты превзошел его, сделав это беспалочковой магией.

— Я ничего не понял, — перебил Гарри. — Как я мог превратить оленя вместо стола в человека, да еще мертвого, при этом произнося обычное заклинание возвращения первоначального вида предмету?

— Силой мысли, Гарри, — ответил Дамблдор. — Ты просто так захотел увидеть живого отца, что твоя сила на мгновение преобразовала твое воображение в реальность.

— Это неимоверная сила, Поттер! — добавила МакГонагалл. — Просто удивительно!

— Значит, я сдал экзамен? — спросил Гарри, который боялся, что провалился.

— Да завтра о тебе напишут во всех магических газетах, Поттер! — воскликнула декан. — Ты только подумай, что ты сделал!

— Ага, вот только статей в газетах мне и не хватает, — съязвил Гарри.

— Иди, Гарри, — улыбнулся Дамблдор, — иди. Смею тебя заверить, что ты получишь высший балл по трансфигурации.

Гарри вышел из кабинета на ватных ногах; Рон и Гермиона ждали его за дверями.

— Что с тобой, приятель? — спросил Рон. — Ты такой бледный…

— Неужели провалил? — ужаснулась Гермиона.

— Нет, — прошептал Гарри, — но я сделал нечто, что никто не делал до меня…

— О чем ты? — спросил Рон, а Гермиона умирала от желания услышать о каком-то невероятном колдовстве Поттера.

— Я трансфигурировал оленя в человека беспалочковой магией, — выдавил Гарри, глядя на друзей, — я смотрел на оленя, представляя на его месте стол, но…этот олень напомнил мне об анимагической форме моего отца.

— Мерлин мой! — поняла Гермиона. — Ты превратил оленя в образ человека, о котором думал, Гарри?

— Да, — ответил он.

— Беспалочковой магией? — не поверила Гермиона.

— Так сказали Дамблдор и МакГонагалл, — кивнул Гарри.

— Вот это да, — выдохнула Гермиона.

— А что такого? — так и понял Рон.

— Что такого? — воскликнула Гермиона. — Рон, никто и никогда за всю историю магии не делал подобного! Ты представляешь, какой силой должен обладать маг, чтобы силой мысли превратить предмет в образ человека! Да еще человека, которого нет в живых! Гарри, я уверена, что теперь весь мир будет знать тебя не только как мальчика, который выжил!

— Лишнее внимание мне ни к чему, — сказал Гарри, — идемте.

Уже к ужину вся школа знала о том, что сделал Поттер на экзамене по трансфигурации. Хотя Рон и Гермиона клялись, что никому не говорили, Гарри был убежден, что ученики просто подслушали разговор учителей, которым, без сомнения, все рассказали Дамблдор и МакГонагалл. То и дело к Гарри подходили студенты и спрашивали, как ему удалось такое сделать.

— Да отстаньте вы все от меня! — не выдержал Гарри за ужином, когда весь факультет Гриффиндор просил его превратить вилку в человека. — Я не знаю, как я это сделал! Отвалите все от меня! Я никогда не смогу этого повторить, так что просто забудьте, о том, что слышали!

Гарри вылез из-за стола и выбежал из Большого зала. Он несся по лестницам, поднимаясь все выше и выше, пока не добрался до восьмого этажа. Он уткнулся лицом в подушку и закричал в нее, что есть силы.

— Гарри, — Дамблдор положил руку ему на плечо, видимо, директор увидел, куда побежал юноша, — успокойся. Ребята не понимают и не знают, как тебе тяжело. И ты не думай, что они хотят тебе сделать еще больнее.

— Я сделал это случайно, — всхлипнул Гарри, — все равно, я никогда не смогу такое повторить.

— Еще как сможешь, Гарри, — улыбнулся Дамблдор. — Успокойся, Гарри. Ты должен радоваться, а не плакать.

— Чему радоваться? — спросил Гарри.

— Тому, что ты воплотил в жизнь одно из своих заветных желаний, мальчик, — мягко ответил Дамблдор. — Ты же так хотел увидеть Джеймса живым. И ты его увидел. Он предстал перед тобой в один из самых счастливых моментов своей жизни — в день, когда он женился на твоей маме. Ты должен радоваться, Гарри.

— Я упал в обморок, когда увидел его, — сказал Гарри, — даже не успел толком посмотреть на отца.

— Успокойся, Гарри, — Дамблдор погладил парня по непослушным волосам, — вот, съешь лимонную дольку. Мне, например, всегда помогает.

Гарри хохотнул и взял дольку из рук Дамблдора.

* * *

В четверг был экзамен по Зельям. Именно этого дня боялись все шестикурсники, особенно те, кто сорвали уроки Снэйпу. Так как экзамен принимал сам Мастер Зелий, студентов трясло крупной дрожью. Гарри особо не волновался, но боялся, чего-то напутать, так как очень плохо спал прошлую ночь после того, что произошло на экзамене по трансфигурации.

И вот настало время письменной части экзамена, и после завтрака весь шестой курс, сдававший Зелья, остался в большом зале, где вместо пяти длинных столов появились отдельные парты.

— Итак, — сказал Снэйп, возвышаясь над учениками, — у вас есть время ответить на все вопросы, пока течет песок в этих часах.

Снэйп указал на большие часы, в которых песка было ровно на два часа.

— Ваши вопросы, — произнес Снэйп, взмахнув палочкой, и перед каждым студентом появилось два пергамента: один чистый, чтобы писать, а второй, с вопросами, — начали.

Снэйп перевернул часы, и Гарри развернул пергамент с вопросами. Гарри не представлял себе, как бы он ответил на все экзаменационные вопросы без той книги, что ему подарила Гермиона на день рождения. К тому же, те две книги, которые Гарри взял у Снэйпа, чтобы написать индивидуальную работу по зельям, помогли не меньше. Уже через полтора часа Гарри уверенно отложил перо и посмотрел на свои ответы.

— Вы закончили, мистер Поттер? — услышал за спиной голос декана Слизерина.

— Да, Мастер Снэйп, — ответил Гарри.

— Вы готовы сдать пергамент с ответами? — спросил Снэйп.

— Да, профессор Снэйп, — ответил Гарри и протянул пергамент.

— Вы уверены, что на все вопросы ответили верно, мистер Поттер?

— Абсолютно, сэр, — едва заметно улыбнулся Гарри. — Я могу идти, сэр?

Снэйп кивнул, забрал пергамент Гарри и прошел к столу, за которым сидел Дамблдор. Гарри кинул чернильницу и перья в сумку, коротким взглядом окинул зал, и вышел.

Через полчаса в гостиную Гриффиндора стали возвращаться те ребята, кто так же сдавал письменную часть экзамена по Зельям. Гарри увидел, что почти у всех на лицах запечатлен ужас.

— Думаю, что мне можно не ходить на практическую часть экзамена, — чуть не плача, сказала Лаванда, — я не ответила и на половину вопросов. — Снэйп совсем озверел! Такие вопросы задал! И еще две недели не читал нам лекций, а то, что нам диктовала эта красотка — лишь малая часть того, что нужно знать!

— Не надо было срывать ему уроки, — из кресла донесся голос Поттера, — он же предупредил, что завалит всех, кто бунтовал. Сами напросились!

— А ты и рад, Поттер! — закричала Лаванда. — Тебе Снэйп заранее дал вопросы, да?

— Конечно, дал, — не стал спорить Гарри, — я ему много золота дал, чтобы он меня не завалил на зельях, Лаванда. Если я провалю его предмет, то Аврором мне не быть!

— Ты серьезно, Поттер? — закричала Лаванда.

— Он шутит, — вступила Гермиона, — просто Гарри много читал книг по зельям, как и я. Поэтому мы успешно сдадим, правда, Гарри?

— Думаю, что для всех будет более правдоподобной версия о том, что я либо подкупил профессора Снэйпа, — не вставая, ответил Гарри, — либо, что я с ним сплю, так как у меня поменялась сексуальная ориентация. Вы же все только об этом и говорите, не та ли, Лаванда?

— Мы, я ничего такого не говорила! — неуверенно промямлила Лаванда.

— Да, ладно, я все твои гнусные мысли вижу насквозь! — сказал Гарри и поднялся из кресла, повесив сумку на плечо. — Смотри, Браун, а вам еще ему Защиту сдавать завтра!

— А что и Защиту он будет принимать? — глаза у Лаванды расширились от ужаса.

— Конечно, — беззаботно ответил Гарри, понимаясь по лестнице, — уверен, что половина из вас завтра окажется в больничных койках. Или в морге.

— Что? — крикнула ему вслед девушка, но Гарри уже поднимался в свою спальню, и упивался злорадством.

После обеда шестой курс спустился в подземелья, чтобы сдать практическую часть экзамена по продвинутым зельям. Студенты находились в полуобморочном состоянии, когда их по пять человек приглашали в класс. Вместе с сестрами Патил и Пэнси Паркинсон, Гарри зашел в кабинет Зелий. Им предоставили отдельные парты, на которых стояли котлы, доски для измельчения компонентов и сами ингредиенты для Зелий.

— У каждого из вас будет персональное задание, чтобы вы не повторяли ошибок тех, кто перед вами неверно сварил зелье, — сказал Снэйп, появившись из темноты. — Спешу вам сообщить, что я ставлю только две оценки за этот экзамен: «выдающееся» и «неудовлетворительно». Так что, либо вы все делаете идеально, чему я вас учил шесть лет, либо мы прощаемся с вами на этом.

Гарри увидел, что Дамблдор, вновь контролирующий экзамены, покачал головой, но промолчал, видимо, директор никак не смог за столько лет изменить систему оценивания по предмету "Зелья".

— Так, — чуть громче сказал Снэйп, подходя к Парвати Патил, — мисс, вы должны сварить зелье, снимающее воспаление после ожога. Все необходимое — перед вами, приступайте.

Снэйп подошел к Пэнси.

— Мисс Паркинсон, — пропел Снэйп, — вы работаете над ядом Trunacer, в прошлый раз вы не смогли его сварить достойно, так что, попытайтесь исправиться.

Пэнси вздохнула с облегчением, узнав задание.

— Мисс Падма Патил, — сказал Снэйп, подходя к ней, — от вас я ожидаю правильно сваренное зелье, снимающее временный паралич после проклятия Resolutio.

Гарри все это время смотрел на те компоненты, которые лежат перед ним, и уже догадался, что ему приготовил профессор.

— И мистер Поттер, — подошел Снэйп к парте Гарри, — будет изготовлять…зелье, способное вылечить от болезни оборотней.

— Что? — не поверил ушам Дамблдор. — Как это зелье, которое может вылечить оборотня?

— Да, директор, — повернулся Снэйп, — Поттер попробует сварить это зелье.

— Северус, но такого зелья не существует! — воскликнул Дамблдор.

— Его разработал Мастер Снэйп, директор, — ответил за Снэйпа Гарри.

— Ты знал об этом, Гарри? — еще больше удивился Дамблдор.

— Я читал записи профессора Снэйпа, вы же помните, — ответил Гарри.

— Но, как же…, - Дамблдор не мог найти нужных слов. — И ты уверен, что оно действует, Северус?

— По всем моим данным, да, директор, — ответил Снэйп, — но я смогу дать утвердительный ответ, когда испытаю его.

— И ты…, - начал Дамблдор.

— Я пригласил одного общего знакомого, чтобы проверить это на нем, директор, — ответил Снэйп, — я приготовил все для проверки.

— Сегодня же полнолуние! — догадался Гарри.

— Да, Поттер, — кивнул Снэйп, — так что, не подкачай. Удивительно, но, несмотря на сложнейший состав зелья, оно готовится очень быстро, Дамблдор. Если все верно, то через час Люпин сможет выпить зелье, а в полночь мы проверим, насколько оно эффективно.

Гарри увидел, как Дамблдор без малого рухнул в кресло от такой новости. Снэйп отошел за свой стол и оттуда наблюдал, как работают студенты. Гарри тут же отключился, чтобы не думать об ответственности, просто расценивал это зелье не больше, чем обычное противоядие. Дамблдор и Снэйп следили за движениями Гарри. Возможно, благодаря их повышенному вниманию к Поттеру, три девушки чувствовали себя гораздо спокойнее, когда над ними не стоял Снэйп.

— Ну что? — спросил Снэйп по прошествии отведенного времени. — Как продвигается дело, Поттер?

— Еще три минуты покипит, и все готов, сэр, — ответил Гарри, — добавляя, согласно рецепту, последний компонент.

— Ты знаешь, какой цвет и консистенцию должно иметь данное зелье, Северус? — спросил Дамблдор, так же подходя к парте Поттера.

— Да, директор, — ответил Снэйп, — и через уже две минуты я смогу оценить работу Поттера.

Две минуты тянулись слишком долго, по мнению Гарри. Наконец, он погасил огонь под колом и отошел на шаг назад. Снэйп убрал от лица свои длинные волосы и нагнулся над котлом Гарри, оценивая работу.

— Ну что, Северус? — нетерпеливо спросил Дамблдор.

— Цвет и консистенция соответствует рецепту, директор, — ответил Снэйп, маленьким половником зачерпывая зелье из котла. — Так. Поттер справился с заданием блестяще.

Гарри выдохнул с облегчением.

— А остальное мы проверим сегодня в полночь, — добавил Снэйп, — Поттер, можешь идти.

— Профессор, — взволнованно обратился Гарри, — а могу я тоже присутствовать при его…"дегустации"?

— Спроси директора, Поттер, — махнул в сторону Дамблдора Снэйп.

— Конечно, Гарри, — ответил Дамблдор, — мы обо всем поговорим после ужина в моем кабинете.

Гарри вышел из класса, тут же столкнувшись с Гермионой и Роном. Гермиона уже сдала практику раньше, а Рон еще ждал своей очереди.

— Ну что, Гарри? — спросил Рон. — Сдал?

— Думаю, да, — ответил Гарри.

— А что он тебе дал в качестве задания? — спросила Гермиона.

— Новое зелье, которое он придумал, — ответил Гарри.

— Какое еще новое? — сморщился Рон.

— Зелье, которое должно помочь Римусу, — ответил Гарри очень тихо.

— Что? — не поверила Гермиона. — Он нашел решение?

— Похоже, что да, — кивнул Гарри, — сегодня полнолуние…

— Он будет его испытывать сегодня? — спросили Рон и Гермиона вместе.

— Да.

— Дай, бог, чтобы все вышло! — вскинула руки к небу Гермиона.

— Я тоже очень этого хочу, — согласился Гарри. — Осталось дождаться полночи.

* * *

После ужина Гарри вместе с Дамблдором проследовал в его кабинет. К ним незаметно присоединился Снэйп. Римус Люпин стоял возле окна, когда трое магов вошли в кабинет директора.

— Римус! — сказал Дамблдор. — Вот и мы.

— Гарри, привет! — протянул руку Римус.

— Как ты, Римус? — спросил Гарри.

— В ожидании, — тихо сказал Люпин, бросив взгляд на Снэйпа.

— Значит, так, — тихо произнес Снэйп, подходя к остальным, — зелье необходимо принимать каждые десять минут за два часа до полнолуния.

— Я готов, — тут же бросил Римус.

— Не перебивай, — скривился Снэйп, — по моим расчетам, этого времени должно хватить, чтобы в твоей крови образовались антитела, способные не дать активироваться вирусу оборотня в момент вхождения луны в ее полную фазу.

— Северус, — тихо сказал Дамблдор, — ты уверен, что все получится?

— Нет, я не уверен, директор, — спокойно ответил Снэйп, — вы же знаете, что еще десять тысяч лет назад лучшие алхимики мира пытались найти лекарство. Мы сможем выяснить, нашел ли я его, только в полночь.

— Северус, — теперь уже Римус так нервничал, что переминался с ноги на ногу, — а что должно происходить в этот момент?

— Я же — не оборотень, Люпин, чтобы знать, — резко ответил Снэйп, но замолчал под укоризненным взглядом Дамблдора. — Самое неприятное, что может произойти, Люпин, это если зелье не сработает. Все остальное — ерунда, как мне кажется.

— Да, да, — закивал Римус, — ты прав, Северус.

— Нам будет лучше выйти на улицу заранее, — сказал Снэйп, — не думаю, что будет правильно, если Люпин покусает кого-то из нас, если вдруг зелье не поможет.

— Но Римус же принимает…

— Эти зелья нельзя смешивать, Поттер, — перебил Снэйп, — поэтому, я сказал Люпину не пить то зелье, которое он обычно принимает. Так что, если он превратится в оборотня в замке — нам всем не поздоровится.

— Ты прав, Северус, — согласился Дамблдор, — мы выйдем на окраину Запретного леса для безопасности. Гарри, тебе лучше не ходить с нами.

— Я пойду! — тут же воскликнул Гарри. — Римус — мой друг, и я варил сегодня это зелья, я имею право!

— Лучше с ним не спорьте, директор, — дернул уголками губ Снэйп. — Я буду контролировать прием зелья, Люпин.

* * *

Без четверти двенадцать ночи Дамблдор, Снэйп, Римус и Гарри вышли из замка и направились к Запретному лесу. Через пять минут Римус принял предпоследнюю порцию зелья.

— Римус, — обратился к нему Дамблдор, но тут же замолчал.

— Люпин, мы останемся здесь, на случай, если зелье не поможет, — сказал Снэйп. — Ты должен принять последнюю порцию ровно в полночь.

Римус кивнул и пошел дальше, оставив позади себя Дамблдора, Снэйпа и Гарри. Все четверо нервно ожидали, когда стрелка часов дойдет до цифры двенадцать. Когда большая и маленькая стрелки соединились, Римус опрокинул последний пузырек с зельем в рот.

— Мерлин, помоги ему! — молился Дамблдор.

— Сейчас должно начаться, — медленно произнес Снэйп не своим голосом.

— Смотрите! — выдохнул Гарри, указывая пальцем на худую фигуру Римуса.

Люпин поднял голову к небу и уставился на луну; в следующее мгновение, его затрясло, и Римус рухнул на землю, зайдясь в истошном крике.

— Северус! Неужели не вышло? — выдохнул Дамблдор, хватая Снэйпа за плечо.

— Подождем, — ответил Снэйп, не отрывая глаз от корчащегося на земле человека, — этот процесс не может быть безболезненным, директор.

Гарри сжал кулаки со всей силы, бормоча под нос одну и ту же фразу: боже, помоги Римусу вылечиться, пусть зелье поможет ему избавиться от этого проклятия!

Люпин продолжал кататься по земле еще минут десять, но когда он встал, всем было видно, что Римус остался человеком. Он шатался из стороны в сторону, когда направился к ним. Дамблдор, Гарри и Снэйп не могли пошевелиться, ожидая, когда Люпин к ним подойдет. В свете луны, все трое видели лишь его силуэт. Наконец, Римус приблизился к ним на расстояние не более пяти метров.

— Получилось, — только и смог выдохнуть Люпин, и тут же рухнул на землю, обессилев.

Дамблдор и Снэйп подлетели к нему, а Гарри не мог оторвать ног от места, где стоял.

— Северус, получилось! — задыхаясь от волнения, сказал Дамблдор.

Снэйп проверял пульс, зрачки; он достал из мантии колбочку и, сделав необходимую процедуру взятия крови, наполнил ее.

— Я должен немедленно сделать анализ крови, — быстро сказал Снэйп и стремглав помчался в замок.

— Римус, — позвал мужчину Дамблдор, — Римус, ты меня слышишь?

— Римус, дружище, — упал рядом с Люпиным на колени Гарри, — очнись же!

— Подождем Северуса, Гарри, — сказал Дамблдор.

— Так и оставим Римуса лежать на земле? — спросил Гарри.

— Нет-нет, конечно, — заметался Дамблдор, наколдовывая носилки.

Тягостное ожидание заставляло старика и юношу нарезать круги вокруг носилок, на которых лежал Римус, так и не придя в себя. Через двадцать минут Гарри увидел, как к ним бежит Снэйп. Дамблдор ринулся к нему навстречу.

— Ну что, Северус? — спросил старик. — Что показала кровь?

Снэйп подошел к Люпину, не сказав Дамблдору ни слова.

— "Ivi Vigory", — пробормотал Снэйп, указав в грудь Римусу.

Люпин открыл глаза и посмотрел на Мастера Зелий.

— Северус, — теребил его за плечо Дамблдор, — ну не молчи же! Скажи что-нибудь?

— Профессор…, - начал Гарри.

Римус встал на ноги с помощью Снэйпа и стал осматривать себя, ища признаки того, что он не оборотень.

— Неужели удалось? — прохрипел Римус, глядя на Снэйпа.

— А ты не знал, что я — гений, Люпин? — улыбнулся Снэйп.

Люпин бросил ему на шею и крепко обнял.

— Северус, — плакал Римус, — я всю жизнь буду тебя благодарить за это. Спасибо тебе, Северус. Спасибо.

Снэйп был обескуражен таким проявлением чувств Люпина, поэтому не сразу отстранился от него.

— Удивительно, но твоя кровь полностью очищена, Люпин, — спокойно сказал Снэйп, — я думал, что понадобится несколько циклов для очищения. Но, видимо, я и, правда, гений, раз с первого раза разработал такой рецепт зелья.

— Хвала Мерлину! — воскликнул Дамблдор и бросился обнимать Снэйпа. — Северус, сынок, как я рад, что тебе удалось! Ты представляешь себе, какое это открытие! Тысячи лет ученые всего мира не могли найти решение проблемы оборотней, а ты смог!

— Если бы не Поттер, я бы еще долго думал, проверять ли это зелье, — неожиданно сказал Снэйп, и все посмотрели на Гарри, который безмолвно наблюдал за радостью Люпина.

— Я только попросил вас, Мастер, — сказал Гарри, — ваш талант помог, а не мои слова. Я благодарен, что вы позволили именно мне сварить ваше зелье, которое помогло Римусу. Я не знаю, как еще выразить вам мое восхищение, сэр.

— С тебя большой торт, Поттер, — усмехнулся Снэйп и пожал Гарри руку.

— Северус, — обратился к нему Дамблдор, когда они пошли назад в замок, — ты должен сообщить об этом зелье миру. Это поможет стольким людям, таким, как Римус.

— Я собрал все необходимые копии документов, — ответил Снэйп, — и последнее — анализ крови Люпина до и после принятия зелья. Завтра же отправлю, куда следует.

— Гарри, я провожу тебя до гостиной, — сказал Римус, — у тебя завтра последний экзамен, да?

— Ага, — кивнул Гарри, — Защита.

— Ты готов?

— А ты сомневался? — улыбнулся Гарри. — Римус, я счастлив за тебя. Очень рад.

— Не больше, чем я, Гарри, — ответил Римус, который помолодел прямо на глазах.

Когда Гарри открыл дверь, ведущую в гостиную Гриффиндора, он увидел, что Рон, Джинни и Гермиона сидят в креслах.

— Вы что не спите? — спросил Гарри.

— Ну, как? — вскочили ребята. — Как Римус? У Снэйпа получилось?

— Да, — ответил Гарри. — Римус только что пошел к нему в подземелье, чтобы еще раз поблагодарить.

Джинни, Рон и Гермиона стали прыгать от радости, будто еще раз выиграли кубок по Квиддитчу.

— Тише! — успокаивал их Гарри. — Вы разбудите факультет! Идемте спать — завтра у нас экзамен!

* * *

На утро Гарри хотел удостовериться, что ему не приснилось, будто Римус избавился от болезни оборотней. Гарри столкнулся в дверях Большого зала со Снэйпом, и засыпал его вопросами.

— Профессор Снэйп, скажите, что мне не приснилось?

— А что тебе приснилось, Поттер? — вскинул бровь Снэйп. — Уж, не я ли?

— Да, сэр, — улыбнулся Гарри, — во всей красе, Мастер Снэйп.

— Надеюсь, я вел себя пристойно в твоих мечтах, Поттер? — сдерживал улыбку Снэйп. — Я буду наблюдать за Люпиным до следующего полнолуния, Поттер. Но я убежден, что он избавился от болезни навсегда.

— Спасибо вам за все, сэр, — тепло сказал Гарри, сияя, как полярная звезда, — это такое счастье, что Римус вылечился.

— Ты не забыл о моем призе, Поттер? — съязвил Снэйп.

— Самый большой торт, сэр, я помню…

Гарри плюхнулся на скамейку и подробно рассказал друзьям о том, как все произошло. Они даже забыли, что у них через полчаса экзамен по Защите. Когда настало девять часов, шестой курс пригласили подняться в зал, в котором будет проходить экзамен по Защите от Темных Сил. Этим помещением оказался дуэльный клуб.

— Итак, — начал Снэйп, — я пригласил для экзамена нескольких Авроров, чтобы они помогли мне оценить ваши знания в данном предмете. Экзамен будет проходить по принципу дуэли. Всем, кроме тех, чьи фамилии я назову, выйти из зала.

Как обычно, студентов вызывали по алфавиту. Поэтому Гермиона пошла в третьем потоке, а Рон и Гарри остались за дверьми. Рон заметно нервничал, пытаясь повторить все проклятия, которые выучил за шесть лет. Через полчаса настала очередь Гарри войти в зал.

— Мистер Поттер, — поприветствовал его начальник школы Авроров, — меня пригласил директор, чтобы я посмотрел, как вы будете сдавать экзамен по Защите.

— Поттер, — подошел к нему Снэйп, — у вас экзамен буду принимать я.

Гарри кивнул, сообщив о своей готовности, но тут подошел один из иностранных Авроров, в котором Гарри узнал Кристофа Дансени.

— Не думаю, что Поттеру стоит вставать напротив Упивающегося Смертью, — заявил он. — Дамблдор, вы не боитесь, что этот (Дансени указал пальцем на Снэйпа) убьет парня?

— Еще слово, сопляк, и я убью тебя, — прошипел Снэйп, — мистер Поттер, вы не боитесь меня?

— Мистер Дансени, — обратился к аврору Гарри, — я сражался на дуэли с самим Темным Лордом. Неужели вы думаете, что я боюсь его слугу, если сам Лорд не смог меня убить?

Гарри посмотрел сначала на Снэйпа, который и вида не подал, что услышал слова Поттера, а затем на Дамблдора, который едва заметно кивнул.

— Итак, — протянул Снэйп, — мистер Дансени, вам досталась мисс Паркинсон.

Гарри встал напротив Снэйпа в десяти шагах и поднял палочку.

— Вы должны отражать мои заклинания, мистер Поттер, — сказал Снэйп, — а так же, нападать на меня. Надеюсь, что смертью одного из нас экзамен не обернется.

Гарри кивнул, дав понять, что все понял.

- “Stupefy!” — внезапно бросил Снэйп.

- “Protego!” — выставил щит Гарри. — “Copula!”

Снэйп увернулся от луча. "Reptum!"

— "Cliperius!" — парировал Гарри. — "Manus Pactium!"

— "Sedis cantio!" — отбил Снэйп. — " Petrificus Totalus!"

- “Protego!” — крикнул Гарри. — И это все, сэр?

Все, кто находился в зале, наблюдали за дуэлью Снэйпа и Поттера, которые перешли к таким проклятиям, о которых многие профессора даже не слышали, не говоря об учениках. У Дансени глаза на лоб полезли от удивления.

— "Fortis Dorima!" — бросил Снэйп.

— "Pectorial!" — ответил Гарри. — "Resolutio!"

— Да вы с ума сошли! — закричал начальник школы Авроров. — Перестаньте!

— "Cliperius!" — выставил щит Снэйп. — "Tactus Fulminis!"

Дамблдор охнул и вскочил с места.

— "Vehemens Induratiuo!" — проревел Гарри. — "Fortis Dorima!"

— "Fortis Pectorial!" — крикнул Снэйп. — Давай же, Поттер! Ты можешь!

— "Tarantallegra!" — бросил Гарри.

- “Protego!” — блокировал Снэйп. — "Vecletum!"

— Остановите их! — заорал Дансени.

— "Vehemens Induratiuo!" — выставил щит, замеляющий луч Гарри, и бросил в Снэйпа подряд два проклятия, — "Rumpere!", "Dextra Samidis!"

Снэйп отбил первое, но на второе у него просто не хватило времени. Его палочка полетела в одну сторону, а сам профессор — в другую.

— Профессор, с вами все в порядке? — подбежал к нему Гарри.

— Да, — поднялся Снэйп.

— Что вы тут устроили? — кричал Дансени.

— Тебя забыли спросить, щенок, — резко бросил Снэйп, а затем шепотом спросил Дамблдора, — вы довольны, директор?

— Более чем, Северус, — ответил старик.

— Я сдал? — наиграно взволнованно спросил Гарри, глядя на Снэйпа.

— "Выдающееся", мистер Поттер, — сообщил Снэйп. — Никто и никогда не мог победить меня на дуэли. А вам удалось это дважды. Вы свободны.

Гарри улыбнулся и вышел из зала, где его ждали друзья и однокурсники, наблюдавшие за действом.

— Гарри! — восхитился Рон. — Я не знал, что ты способен на такое! Ты победил на дуэли самого Снэйпа!

— Дважды, — добавила Гермиона.

— Первый раз — не в счет, — довольно ухмыльнулся Гарри, — а сейчас было по правде. Я даже в какой-то момент боялся, что он бросит в меня Avada Kedavra.

— Он не сделал бы этого, — отрезала Гермиона. — Ну, что, высший балл, Гарри?

— Да. Рон, удачи, — сказал Гарри, когда Снэйп назвал фамилию друга.

— Пойдем в гостиную? — предложила Гермиона.

Гарри кивнул, и они направились по коридору к лестницам, ведущим к башне Гриффиндора. Но только они поднялись на один пролет, как столкнулись с Крамом.

— Гермиона, — сказал он, — ты сдала экзамен?

— Да, Виктор, — ответила она, и Гарри заметил, как изменился взгляд девушки.

— Когда следующий? — спросил Крам, даже не удостоив Гарри вниманием.

— Завтра, — ответила Гермиона, — и последний — в воскресенье.

— Прогуляемся?

И, даже не взглянув на Гарри, Гермиона схватила Крама под руку, и они стали спускаться вниз по лестницам. Гарри взбесился и помчался вверх, на восьмой этаж. Но потом передумал, и решил подняться в совятню, чтобы проведать Хедвига. Через полчаса Гарри немного успокоился, и спустился на четвертый этаж, откуда должны были выйти Дамблдор и Снэйп.

— Профессор Дамблдор! — окликнул его Гарри, чуть упустив их.

— Да, Гарри? — обернулся директор.

— Я хотел спросить, как Римус.

— Он прекрасно себя чувствует, — ответил Дамблдор. — Ты поразил меня сегодня на экзамене, Гарри.

— Спасибо Мастеру Снэйпу за уроки, — сказал Гарри.

— Прости, Гарри, у нас с Северусом дела, — произнес Дамблдор.

— Да-да, конечно…

Гарри вернулся в гостиную Гриффиндора, чтобы услышать от Рона, что он сдал Защиту.

— Не так, как ты, конечно, — добавил Рон, подробно описав, что и как он делал.

— Скорей бы ужин, — сказал Гарри, — я умираю от голода. Все эти переживания…

— А где Гермиона? — окинул комнату взглядом Рон.

— Ушла развеяться с Крамом, — сквозь зубы прошипел Гарри.

* * *

С огромным облегчением, что сдали экзамены, Гарри и Рон спускались на ужин. Шестой курс успешно преодолел все задачи, не смотря на то, что Снэйп хотел завалить всех, кто срывал его уроки. Конечно, Дамблдор не позволил ему оставить весь шестой курс на второй год, поэтому Снэйп просто дал понять, что в следующем году бунтовщикам лучше не приходить на его уроки. Гарри и Рон проходили мимо входных дверей к Большому залу на ужин, как к ним подошли Гермиона и Крам.

— Гарри, — сказал Крам, — мы можем перекинуться парой слов?

— Да, — холодно ответил Гарри, — иди, Рон, я сейчас.

Рон и Гермиона пошли дальше, а Крам поманил Гарри чуть в сторону.

— Зачем так далеко отходить? — спросил Гарри.

— Я не хочу лишних ушей, — ответил Крам, — я хочу поговорить о Гермионе.

— Да ну? — удивился Гарри. — Нам нечего обсуждать, Виктор. Она выбрала тебя.

Крам завернул за поворот, откуда начинался спуск в подземелья Снэйпа; Гарри остановился и прислонился к стене.

— Я слушаю тебя, — сказал Гарри неприветливым тоном.

— Гермиона выбрала меня, — начал Крам, — но я чувствую, что ее сердце принадлежит тебе, Поттер.

— Правда? — не поверил Гарри. — И чем я обязан такой откровенности?

— Тем, что это ничего не меняет, Поттер, — необычно холодно сказал Крам, — ты мне мешал с самого первого момента, как я увидел Гермиону. Теперь ты мне больше не помеха.

— Я рад, — сердце Гарри почуяло опасность, — и что дальше? Ты хочешь меня убить?

— Ты же знаешь, Поттер, — сказал Крам, — что тебя убить может только один человек — Темный Лорд.

Гарри перестал дышать, поняв, что имеет в виду Крам, и постарался незаметно вытащить палочку.

— Даже не думай, Поттер! — вызывающе произнес Крам, хватая Гарри за руки. — “Copula!”

— Ты отправишь меня к Волдеморту? — спросил Гарри.

— Догадливый ты, — усмехнулся Крам.

— И что тебе обещал Лорд за услуги?

— Ничего, — ответил Крам, — я служу ему, этого достаточно для меня.

— Ты — Упивающийся Смертью? — не поверил Гарри.

— Да, Поттер, — гордо ответил Крам. — Темный Лорд принял меня к себе два года назад.

— Два года? — выдохнул Гарри. — Так ты уже тогда был, на Турнире?

— Нет, — ответил Крам, — после того, как ты выиграл Турнир, а наш директор сбежал, через одного человека я добился встречи с Темным Лордом.

— Что ты сделал, чтобы Волдеморт принял тебя к себе? — спросил Гарри, пытаясь тянуть время в надежде на то, что кто-то пройдет мимо.

— Я выдал ему место, куда спрятался Каркаров, — ответил Крам. — Довольно болтовни, Поттер, тебя ждет Темный Лорд. Прощай!

Крам всунул в руки Гарри галеон, указал на него палочкой и сказал: «Letus». Тут же Гарри куда-то понесло сквозь темноту; через несколько минут путешествия, Гарри оказался на полу возле старинного камина, он выкинул золотую монету и попытался добраться до палочки, но тут к нему подошел высокий человек в черной мантии и маске.

— Ну, вот мы и снова встретились, Гарри Поттер, — снимая маску, сказал Лорд Волдеморт.

* * *

Рон и Гермиона сели за стол Гриффиндора вместе с остальными шестикурсниками. Все обсуждали экзамены, а Гермиона сообщила, что ей осталось еще два — Руны и Нумерология. По прошествии пяти минут, Рон стал толкать Гермиону в бок.

— Че они так долго? — шепотом сказал Рон. — Что твоему Краму надо от Гарри?

— Оставь их, Рон, — бросила Гермиона, — Виктор давно хотел с Гарри поговорить. А вот и он!

— А где Гарри? — спросил проходящего мимо них Крама.

— Он меня не понял, — ответил Крам, с сожалением глядя на Гермиону, — он вспылил, и сказал, что не будет ужинать. Он убежал куда-то.

— Я попробую с ним поговорить сама после ужина, Виктор, — сказал Гермиона.

Крам проследовал к своему столу, и бросил короткий взгляд на профессорский стол. По левую руку от Дамблдора сидел Снэйп. Еще левее от него сидела профессор Синистра, она наклонилась к нему.

— Северус, — тихо сказала она, — будь любезен, передай мне графин с соком.

— Конечно, — как всегда любезно отозвался Синистре Снэйп и потянулся за графином левой рукой, хотя тот стоял справа.

Только Снэйп обхватил ручку сосуда, как тут же его выронил, и даже слегка подскочил на стуле, правой рукой притронувшись к левому предплечью. Никто, кроме сидящих рядом профессоров, не заметил этого. Первым это увидел Дамблдор и наклонился к Снэйпу.

— В чем дело, Северус? — прошептал Дамблдор. — Вызов? Тогда иди.

— Нет, — едва слышным шепотом ответил Снэйп, под столом задирая левый рукав, чтобы посмотреть на метку, — что-то не то.

— В чем дело, Северус? — забеспокоился Дамблдор.

— Иногда метка передает его сильные эмоции или сообщает, что он рядом, — пояснил Снэйп, едва двигая губами, — когда он вызывает, жжение очень сильное, но сейчас не так.

— И что?

Снэйп не ответил, но стал глазами бегать по залу, будто искал кого-то. Дамблдор крайне обеспокоено наблюдал за Снэйпом.

— Дамблдор, — наконец изрек Снэйп, — я не вижу Поттера.

— Что? — выдохнул Дамблдор, так же шаря взглядом по залу в поисках Гарри.

— Только не поднимайте панику сейчас, директор, — тихо сказал Снэйп.

— Ты что, Северус! — возмутился Дамблдор. — Надо немедленно найти Гарри.

— Тише! — прицыкнул Снэйп на старика. — Я уверен, что Поттера нет в замке. Он уже у Лорда.

— Что?

— И среди тех, кто сейчас в зале есть один из нас, — сказал Снэйп, оглядывая стол иностранных Авроров, — Дамблдор, сделайте все возможное и невозможное, чтобы не раскрыть меня, иначе…

Снэйп не договорил. Он медленно встал из-за стола, незаметно вынимая палочку из рукава и пряча ее за спиной. Дамблдор наблюдал за движениями Мастера Зелий, будучи наготове помочь в любую секунду. Снэйп очень медленно обошел профессорский стол сзади и так же неспешно спустился на три ступеньки, на которые и возвышался стол учителей. Северус, как кошка, двигался в сторону пятого стола, за которым сидели авроры. Делая вид, что хочет сократить путь к выходу, он очень близко подошел к тому месту, где сидели Дансени, Крам и Вивьен.

Все трое подняли на него глаза, особенно долго задержала на Снэйпе взгляд девушка, чем Северус не преминул воспользоваться, якобы случайно задев, опрокидывая на пол бокал с соком, который принадлежал Краму.

— Ох, простите, мистер Крам, — сыграл Снэйп, делая вид, что наклоняется за бокалом.

— Ничего, профессор, — отозвался Виктор, сам наклоняясь за предметом.

Снэйп улучил момент, и схватил Крама за левую руку.

— Вы что, Снэйп? — не понял Крам.

— Иди за мной, Крам, — прошептал Снэйп одними губами.

— Что? — переспросил Крам.

— Я сказал, следуй за мной, Виктор, — повторил Снэйп, крепко сжимая в руке палочку.

— Зачем? Что ты хочешь от меня, Снэйп? — в отличие от Северуса, Крам говорил в полный голос, так что их слышали и за столом Авроров, и все профессора.

— Виктор, — тихо сказал Снэйп, — я знаю, что ты — один из нас. Иди за мной, иначе у нас обоих будут большие проблемы.

Крам встал из-за стола и пошел за Снэйпом к выходу из Большого зала. Северус увел Виктора за поворот, откуда начинался спуск в подземелья; именно на этом месте несколько минут назад стоял Поттер перед тем, как Крам отправил его к Волдеморту.

— Что ты несешь, Снэйп? — постепенно повышал голос Крам. — Что значит, я один из вас?

— Незачем так орать, — по-прежнему тихо говорил Снэйп. — Ты хочешь, чтобы нас прибили на месте?

— Ты хочешь сказать, что я — Упивающийся Смертью, Снэйп? — воскликнул Крам, делая шаг назад.

— Где Поттер? — спросил Снэйп, надвигаясь на Крама. — Ты помог Лорду выкрасть Поттера, Крам?

— Что? Ты — предатель, Снэйп! — выкрикнул Крам, наконец, все осознав. — Ты предал нас!

— Я никого не предавал, Крам, — покачал головой Снэйп, тесня Виктора к стене. — И перестань орать!

— Темный Лорд узнает, что ты его предал, Снэйп! Тебе не жить!

— Уж, не ты ли скажешь ему об этом? — вскинул бровь Снэйп. — Или тут еще есть парочка Упивающихся?

— Я убью тебя сам, Снэйп! — закричал Крам. — Ты умрешь, предатель!

— Ты слишком слаб, чтобы победить меня, — ответил Северус. — Но, если ты уверен…

Снэйп поднял палочку на Крама, но тот бросил первое проклятие.

— "Vecletum!"

— "Pectorial!" — парировал Снэйп, начав дуэль. — "Intrare Oris!"

— "Fortis Dorima!" — крикнул Крам.

— "Cliperius!" — выставил щит Снэйп. — И ты собираешься меня победить этим?

— "Flagrum!" — кинул Крам, но Северус легко отбил проклятие.

- “Crucio!” — выкрикнул Снэйп, и Крам рухнул на пол под воздействием проклятия пытки.

— Говори! — перекрикивал вопли Крама Снэйп. — Говори, Крам, и я убью тебя быстро!

— Я все скажу, только отпусти проклятие! — взмолился Крам.

Северус опустил палочку, прекращая мучения Виктора.

— Рассказывай, — потребовал Снэйп, отойдя от Крама на два шага.

— Сволочь, — прохрипел Крам, поднимаясь с пола, — предатель! "Dolor Vomical!"

— "Sedis cantio!" — выставил щит Снэйп. — "Intrare Oris!"

Крам парировал луч, и тут же бросил новое заклинание — "Expelliarmus!".

— "Protego!" — отбил Снэйп, но споткнулся, и на мгновение потерял координацию.

— "Tactus Fulminis!" — крикнул Крам.

— "Cliperius!" — проревел Снэйп, но чуть запоздал, и луч пробил щит, ударив его в левый бок.

Снэйп рухнул на каменный пол, держась за левый бок, из которого хлынула кровь. Крам вскочил на ноги и постарался незаметно убежать.

— Стоять! — рявкнул Снэйп с пола, направляя палочку на Виктора.

- “Stupefy!” — кинул Крам, но Снэйп оказался быстрее.

- “Avada Kedavra!” — выдохнул Северус и в следующий момент он сжался в комок, пытаясь унять боль в боку.

Северус проверил, что Крам мертв. Затем, опираясь на правый локоть, встал сначала на колени, потом поднялся на ноги, цепляясь за стену. Кровь хлестала из левого бока, Северус из всех сил прижимал руку к ране, чтобы хоть как-то остановить кровотечение. Он медленно добрался до дверей Большого зала, которые Крам не плотно закрыл, уходя вслед за Снэйпом.

Северус зашел в зал, и на него тут же обернулась вся школа. Мастер Зелий посмотрел на Дамблдора, который, увидев Снэйпа, сразу же встал из-за стола.

— Что случилось? — спросил директор.

Но тут взгляд Дамблдора и всей школы обратился на окровавленный след, который тянулся за профессором зельеделия. В следующую секунду Снэйп пошатнулся, но опоры рядом не оказалось, и он рухнул на пол, свернувшись в комок, чуть покачиваясь на левом боку.

— Северус! — выкрикнул Дамблдор, почти перелетел через стол и стал пробираться к Снэйпу.

Вся школа ошалела от такого обращения директора к Упивающемуся смертью.

— Северус, — озабоченно проговорил Дамблдор, трогая Снэйпа за правое плечо, — мальчик мой, Северус…

Но профессор Снэйп недвижимо лежал на каменном полу Большого зала.

— Северус, сынок, — прошептал Дамблдор, низко наклонившись к мужчине, — что случилось? Где Крам? Ты можешь встать, Северус?

Снэйп медленно стал садиться, зажимая левый бок со всей силы.

— Помогите мне, — попросил Дамблдор.

Несколько старшеклассников подошли к директору и помогли поднять Снэйпа на ноги. Его пошатывало, с правой ладони, которой он зажимал рану, обильно стекала кровь; сам Мастер Зелий был очень бледен.

— Ты выдал ему себя, Северус? — спросил Дамблдор, поддерживая мужчину.

— Крам мертв, — прошептал Снэйп одними губами.

— Что? — выдохнул Дамблдор, уводя Снэйпа от учеников, чтобы они не слышали их разговора. — Ты убил его, Северус?

— Он — Упивающийся смертью, директор, — приглушенным голосом ответил Снэйп, облокотившись на тяжелую дверь, — Крам отправил Поттера к Темному Лорду.

— Что? Когда? — спрашивал Дамблдор. — Ты уверен, Северус?

— Когда я ошибался, директор? — уязвлено спросил Снэйп. — Поттер у Лорда.

— И как ты вычислил Виктора? — спросил Дамблдор.

— Он дернул левой рукой, когда метка дала о себе знать, — сдавленным голосом сказал Снэйп. — Если бы я не убил его, он выдал бы меня Лорду. Надеюсь, вы как-то объясните всем, кто тут сейчас находится, мои действия, директор?

— Конечно, Северус, — ответил Дамблдор, — ты серьезно ранен…

— Вы мне не поможете, — сказал Снэйп.

— Что ты говоришь? — выдохнул Дамблдор. — Твоя рана смертельна?

— Нет, он не попал в жизненно важный орган, — ответил Снэйп, — но, Дамблдор, у меня мало времени, у вас — еще меньше.

— О чем ты, Северус?

— Это не важно! — воскликнул Снэйп.

Тут перед Дамблдором появилась огненная вспышка, из которой выпало перо феникса.

— Фоукс! — выдохнул Дамблдор. — На Хогвартс напали!

— Вот и все, — прохрипел Снэйп, — у меня не больше пяти минут, Дамблдор, я должен успеть открыть вам Тайную Комнату — вы должны спрятать детей.

— Минерва! — крикнул Дамблдор, оставив Снэйпа у дверей, а сам вошел обратно в зал. — Веди всех детей на второй этаж, быстро!

МакГонагалл вышла вперед и пошла из зала в сторону развилки лестниц.

— Ребята! — громовым голосом сказал Дамблдор. — Организованно и без паники следуйте за Минервой на второй этаж.

— Мы будем сражаться вместе с вами! — выкрикнул Рон, поняв, что произошло, и его поддержали остальные старшекурсники.

— Нет! — перекричал их Дамблдор. — Никто из детей не будет принимать участия в сражении! Никаких исключений! Все за профессором МакГонагалл, быстро!

Авроры стали оттеснять студентов к выходу из зала, образуя вокруг них кольцо, чтобы никто не смог уйти. Дамблдор поддерживал Снэйпа, который сильно клонился на левый бок, оставляя после себя кровавый след. Через несколько минут ученики образовали небольшой затор на втором этаже, с небольшим проблеском возле дверей женского туалета.

— Ребята, дайте пройти, — сказал Дамблдор, помогая Снэйпу зайти внутрь.

Снэйп оперся на раковину правой рукой и пальцами стал что-то нащупывать на одном из кранов. Ученики с любопытством наблюдали за его действиями. Наконец, Мастер Зелий нашел, что искал и кивнул Дамблдору.

— Друзья, — обратился к ученикам директор, — мы нашли надежное место, чтобы спрятать вас от Упивающихся смертью, которые сейчас напали на Хогвартс. Тех сил, которые сейчас находятся внутри замка, хватит, чтобы сдержать атаку лишь на десять — пятнадцать минут. Основная часть отряда Авроров спешит на помощь со стороны Хогсмида. Когда откроется вход в Тайную Комнату, то вы все, без исключения, не толкая друг друга, будете спускаться вниз по туннелю.

Дамблдор оттеснил учеников за дверь, чтобы они не видели, что будет делать Снэйп.

— Северус, ты готов?

— Да, директор, — отозвался Снэйп и распрямился, глядя на одну из раковин.

Учителя и два аврора, ближе всех стоящие к раковинам, раскрыли рты от удивления, когда Снэйп стал что-то говорить, точнее, шипеть.

— Esshsha ahahaha sshhea, — прошипел Северус, и раковина начала отодвигаться, образуя проход в виде колодца.

— Это же Тайная Комната Салазара Слизерина! — воскликнул семикурсник из Рэвенкло, первым зайдя внутрь женской туалетной комнаты. — Никто, кроме его наследника не может открыть ее!

— Комнату может открыть тот, кто говорит на языке змей, мистер Доссон, — тихо сказал Снэйп. — И таких людей трое: Темный Лорд, Гарри Поттер и я. Еще есть вопросы? Нет? Тогда сохрани все это в тайне до самой смерти, Доссон.

— Быстрее, — заторопила детей МакГонагалл, подталкивая первых к входу в Тайную Комнату.

Очередь начала постепенно таять; учителя помогали ребятам по двое-трое прыгать вниз.

— Там вам ничего не угрожает, — объяснял Дамблдор, — Гарри еще на втором курсе убил Басилиска. Там вы будете в безопасности. Никто не выйдет оттуда. Советую вам не ходить по туннелям — заблудитесь.

— Я знаю, как провести ребят туда, где больше места для почти тысячи человек, — громко сказал Рон перед тем, как прыгнуть в колодец вслед за Гермионой.

Пока ребята прыгали, Дамблдор поглядывал на Снэйпа, который угасал прямо на глазах.

— Северус, ты еще успеешь спуститься к себе, чтобы выпить зелье…

— Нет, Дамблдор, — прервал его Снэйп, — я думаю о том, как вытащить Поттера.

— Ты должен дать ему портал, Северус, — сказал Дамблдор, протягивая ему браслет.

— Нет, этого я не смогу сделать, — помахал рукой Снэйп, — без палочки Поттер не сможет им воспользоваться.

— Тогда надо придумать что-то другое, Северус, — сказал Дамблдор.

— Я попытаюсь, — сказал Снэйп, и перехватил правую руку с левого бока на левую руку. — Мне пора, Дамблдор.

Снэйп тяжелой походкой пошел к выходу из туалета, сильно прижимая левый бок.

— Северус, — окликнул его Дамблдор, когда Снэйп вышел в коридор.

Тот обернулся и посмотрел на старика.

— Я жду вашего с Гарри возвращения, мальчик мой, — тихо сказал Дамблдор.

Снэйп ничего не ответил и побрел по коридору. Северус спускался по лестнице, проходя мимо Авроров, некоторые поглядывали на него с опаской и уважением одновременно. Северус доковылял до своего кабинета, схватил с полки несколько пузырьков с зельями, затем подошел к камину и бросил в очаг горсть летучего пороха.

— Turris Astrum, — четко произнес Снэйп и шагнул в пламя.

Выйдя из камина в своем замке, Северус достал из мантии пузырек с зельем, останавливающим кровь, и опрокинул его в рот. Рассовав остальные пузырьки по карманам брюк, Северус скинул мантию, насквозь пропитанную кровью. Он поднял палочку и представил себе гостиную Черного Замка.

Глава 37. Сбросив маску

— А вот и Северус, — протянул Волдеморт, протягивая руку.

Снэйп коснулся дрожащими губами холодных пальцев Лорда, опускаясь на колено.

— Встань, Северус, — махнул рукой вверх Волдеморт. — Что так долго?

— Простите, Милорд, — ответил Снэйп, — пришлось уходить окольными путями.

— Ты что, ранен, Северус? — заметил кровь на левом боку Снэйпа Волдеморт.

— Да, Милорд, — ответил Снэйп, — я постарался уйти незаметно, но на меня напали авроры…

— Неужели Дамблдор позволил на тебя напасть, Северус? — ухмыльнулся Волдеморт. — Он тебе не верит больше?

— Он меня не видел, Милорд, — ответил Снэйп.

— Сядь в кресло, Северус, — приказал Лорд, — и, кстати, почему ты один, где Крам?

— Его убили, Милорд, — выдавил Снэйп, с трудом опускаясь в кресло.

— Кто?

— Авроры, наверное, я не видел, Милорд, кто именно, — ответил Снэйп. — Когда старик обнаружил, что Поттера нет в школе, Крам сглупил и постарался выбежать из зала. Дамблдор скомандовал его остановить, но у этих варваров, то есть, Авроров, свое понимание «остановить». Я этим воспользовался и незаметно вышел; как раз в этот момент старику сообщили, но на школу напали наши люди.

— Понятно, — протянул Волдеморт. — Что же, Крам сыграл небольшую роль, но важную — он доставил мне Поттера. Что же ты молчишь, Гарри? Тебе не интересно?

— Я вообще удивляюсь, — сказал Гарри, глядя на Волдеморта, — как Снэйпу удается обводить Дамблдора вокруг пальца столько времени. Неужели директор так слеп, что не видит, на кого работает этот…профессор.

— Манеры, Поттер, — прохрипел Снэйп, — где твои манеры?

— Да, пошел ты, Снэйп, — выругался Гарри и отвернулся.

— Так, — прочистил горло Волдеморт и медленно подошел к Снэйпу, — Северус, ты отдохни, пока я пообщаюсь с Гарри. Хвост!

Из глубины зала, где они находились, вышел маленький человек с серебряной рукой.

— Забери у Поттера палочку и проверь, надежно ли он связан, — приказал Волдеморт.

Хвост засуетился вокруг Гарри, шаря по нему руками.

— Отвали от меня, мерзость, — плюнул в него Гарри.

Хвост со всей силы ударил Гарри серебряной рукой по лицу, сильно разбив бровь над левым глазом.

— Осторожней, Хвост, — хмыкнул Волдеморт, — не лишай меня удовольствия.

Петигрю показал Лорду палочку Гарри, затем положил ее на стол, рядом с которым в кресле сидел Снэйп.

— Итак, Гарри, — начал Волдеморт ближе подходя к парню, — я ждал нашей встречи. Много раз нам мешал Дамблдор, но сейчас он тебе не поможет.

Волдеморт достал из мантии пузырек и откупорил его.

— Что это? — спросил Гарри.

— Это, — протянул Волдеморт, — это мое изобретение, Гарри. Я не так хорош в Зельях, как мой дорогой Северус, но все же кое-что умею…

— И что именно?

— Я говорил тебе, Гарри, — продолжил Волдеморт, неспешно поднося пузырек к юноше, — что нашел записки Салазара Слизерина. Они дали мне возможность научиться тому, чего я еще не умел. Я нарастил свою силу, и…нашел вот это зелье. Его сила не идет ни в какое сравнение с проклятием «Crucio», Гарри. Тебе понравится.

— Сомневаюсь, — выдавил Гарри, пытаясь увернуться от приближающейся руки Волдеморта.

— Хвост, подержи его, — приказал Волдеморт.

Петигрю обхватил Гарри сзади, намертво сковав его движения. Волдеморт левой рукой силой открыл рот юноше и влил содержимое пузырька внутрь, затем заставил Поттера проглотить зелье. Северус знал, что это было, но ничем не мог помочь парню; он просто закрыл глаза, делая вид, что ему плохо от ран.

— Ну, вот, — пропел Волдеморт, поднимаясь, — отпусти его, Хвост. Через три минуты ты ощутишь силу яда Салазара Слизерина в моем исполнении, Гарри.

Поттер промолчал, с ужасом ожидая действия яда Волдеморта. Лорд подошел к Снэйпу и наклонился к нему очень близко.

— Северус, ты не посмотришь? — спросил Волдеморт.

— Что? — прошептал Снэйп, приоткрывая веки. — Простите, Милорд…

— Ты нужен мне живым, Северус, — сказал Лорд, — не смей умирать. Ты не можешь остановить кровь? У тебя есть зелье?

— Да, Милорд, — ответил Снэйп, — оно помогает лишь на время. В правом кармане.

— Хвост, помоги Северусу выпить зелье, — приказал Волдеморт, а сам подошел к Гарри, так как три минуты подходили к концу.

Питегрю достал из кармана Снэйпа пузырек и показал.

— Этот, Северус?

— Да.

Хвост открутил крышку и влил зелье Снэйпу в рот. Но тут Северус услышал, как возле камина Поттер начал извиваться от боли.

— Как ощущения, Гарри? — спросил Волдеморт, с удовольствием наблюдая, как юноша страдает. — Больней, чем «Crucio»? Уверен, что в десятки раз.

Еще через три минуты зал наполнился стонами парня, а спустя еще несколько минут, стоны превратились в душераздирающие крики.

Северус не мог смотреть на это, как и Хвост, который вообще отвернулся к стене и прикрыл уши.

Только Волдеморт стоял рядом и упивался мучением юноши. Снэйп протянул руку к столику, который был рядом, и взял палочку Поттера. Используя беспалочковую магию, Северус превратил палочку Гарри в портал, активизирующийся при помощи заклинания.

— "Intrare Oris!" — крикнул Волдеморт, направляя палочку на Поттера.

Юноша уже охрип от крика, но продолжал кататься по дорогому ковру Черного Замка Лорда Волдеморта.

— Хвост, — позвал Лорд, протягивая пузырек, — останови его страдания.

Питегрю подошел к Поттеру и дал противоядие, прекратив мучения парня. Гарри тяжело дышал и не шевелился.

— А вот теперь я дам тебе шанс защититься, Гарри, — засмеялся Волдеморт, — Хвост, верни ему палочку.

Петигрю медленно обошел Волдеморта и направился к столику, где лежала палочка Поттера. Северус повернул голову, сделав вид, что потерял сознание; это заметил Хвост.

— Милорд, — позвал он Волдеморта, — Северус потерял сознание. Он совсем плохо выглядит, Милорд. Лицо без кровинки.

Видимо, Снэйп, действительно был нужен Волдеморту.

— Хвост, ты знаешь, где лежат зелья, которые приносит Северус? — спросил Лорд.

— Э-э, — протянул Питер, — неуверен, Милорд.

— Как же ты туп, Хвост, — недовольно сказал Волдеморт, — ты хочешь, чтобы я сам сходил? В комнате, где я обычно разговариваю с Северусом.

— Ах, да, Милорд! — воскликнул Питер. — И какое мне принести?

— Хвост, ты же видишь, что Северус истекает кровью, — начал терять терпение Волдеморт, — там все подписано, как раз для таких тупиц, как ты. Шевелись!

Пока Лорд объяснял Петигрю, куда пойти и что принести, Снэйп сумел установить ментальный контакт с совсем ослабевшим Поттером.

— Гарри, — сказал Снэйп, — я превратил твою палочку в портал. Когда Хвост тебе ее даст, немедленно произнеси «Letus», и ты вернешься в Хогвартс.

— А куда именно? — нашел в себе силы ответить Гарри. — А как же вы, сэр?

— Обо мне не думай. А куда ты попадешь, я не уверен, — ответил Северус, — постарайся добраться до Тайной Комнаты. Я не успел ее закрыть, когда уходил сюда, так что, несомненно, Дамблдор с аврорами ее охраняют.

— Спасибо, Мастер, — ответил Гарри, — я справлюсь. А вы берегите себя.

— Не прошло и года, Питер! — воскликнул Волдеморт. — Тебя как за смертью посылать!

Хвост поставил с десяток разных пузырьков на столик и стал спрашивать Снэйпа, что ему нужно. Но Северус потратил последние силы на ментальное общение с Поттером, и ушел в забытье.

— Милорд, Северус без сознания, — сообщил Хвост хозяину.

— Дай ему зелья, чтобы остановить кровотечение и иди ко мне, — приказал Волдеморт, который уже сгорал от нетерпения.

Хвост влил зелье для остановки крови в рот Снэйпу и направился к Волдеморту.

— Верни ему палочку, Питер, — повелел Лорд, — посмотрим, чему его научил Дамблдор за этот год.

Питегрю пробормотал заклинание, убрав невидимые наручники с рук Поттера, и вручил ему палочку.

— Ну а теперь, Гарри, — протянул Волдеморт, — продолжим нашу дуэль, начавшуюся два года назад.

— Сначала ты чуть не вывернул меня наизнанку ядом, — гневно ответил Гарри, — потом почти лишил меня силы заклинанием, а теперь думаешь, что я буду сражаться с тобой на дуэли? Ты так боишься меня, Том Риддл?

— Ах ты, щенок! — проорал Волдеморт, поднимая палочку. — “Avada Kedavra!”

— "Letus!" — крикнул Гарри одновременно с Волдемортом, и тут же исчез.

— Что? — взревел Волдеморт, когда его зеленый луч разбил камин, вместо того, чтобы убить Поттера. — Куда он делся?! Он не мог трансгрессировать!

Хвост вжался в стену, чтобы не попасть под гнев Хозяина.

— Северус! — Волдеморт тряс Снэйпа.

Мастер Зелий открыл глаза и увидел, что Волдеморт в ярости.

— Поттер! — орал Лорд. — Поттер исчез! Что ты сделал?!

— Что? — выдохнул Снэйп, медленно повернув голову к камину, где раньше лежал парень. — Как исчез, Милорд? Куда?

— Это я у тебя хочу спросить! — бесновался Волдеморт. — Он не мог дизаппарировать из моего замка! Это позволено только тем, кто носит мою метку!

— Милорд, — тихо сказал Снэйп, пытаясь подняться из кресла, чтобы опуститься на колено перед Лордом, — что у него было в руке?

— Ничего! — кричал Волдеморт. — Ничего, Питер все вынул из его карманов! Как ему удалось исчезнуть?

— Только портал, — ответил Снэйп. — Может, вы ему что-то дали, или Питер пропустил какой-то предмет?

— Ничего у него не было, кроме палочки! — запищал Хвост, падая в ноги Волдеморту. — Милорд, я клянусь, у него ничего не было! Вы сказали вернуть ему палочку…

— А перед этим, где была его палочка? — спросил Снэйп.

— На этом столе! — Питер показал на столик рядом со Снэйпом.

— Палочка и есть портал, — сказал Снэйп.

— Так ты превратил его палочку в портал? — заорал Волдеморт, направляя теперь на Снэйп свое оружие.

— Милорд, — прохрипел Снэйп, опускаясь на колени, — вы же знаете, что я не мог этого сделать, я был без сознания, Милорд. Значит, кто-то сделал это раньше.

— Лжешь! — проорал Волдеморт, поднимая палочку. — “Crucio!”

Снэйп упал с колен на пол.

— Неужели ты меня предал, Северус? — Волдеморт был в ярости, не отпуская проклятие. — Как ты сделал это? Отвечай!

— Милорд, — взмолился Питер, — он был без сознания, Милорд. Я не отходил от него ни на шаг. Пощадите его, Милорд!

Волдеморт опустил палочку, наклонившись к Снэйпу, у которого снова открылась рана.

— Говори, — тихо сказал Лорд.

— Я убежден, что старик подозревал, что Поттера могут похитить, — шептал Снэйп, — не могу сказать, как, Милорд, но Дамблдор сделал из палочки Поттера портал до Хогвартса — другого я ничего не могу придумать.

— А почему же Поттер тогда сразу не воспользовался порталом? — не желал верить Волдеморт.

— А разве его руки были свободны, когда он прибыл сюда? — спросил Снэйп. — Вы же сами приказали Краму сковать парня заклинанием, не так ли?

— Так, — протянул Волдеморт, — откуда ты знаешь, что я ему приказал, Северус?

— Милорд, — прохрипел Снэйп, прижимая правую руку к ране, — а почему вы тогда назначили меня своей правой рукой, если у меня нет мозгов? Вы сказали, что Краму поручили доставить Поттера к вам. Парень явился порталом в виде галеона, который до сих пор лежит возле камина. У Поттера руки были связаны все это время, а палочка была в кармане мантии. Вы ее сразу же отобрали — как он мог ею воспользоваться раньше?

— Ты прав, Северус, — кивнул Волдеморт, — Дамблдор снова меня обманул. Ничего, я все равно доберусь до парня! Хвост, помоги Северусу подняться и выпить зелья.

Питер усадил Снэйпа обратно в кресло; наложил заклинание повязки, чтобы стянуть бинтами рану от проклятия, и помог выпить зелье.

— Милорд, его рубашка вся в крови, — сказал Питегрю, — вы позволите дать ему другую, вашу, например?

— А наколдовать ты не в силах, Питер? — крайне недовольно спросил Волдеморт, взмахом палочки создавая рубашку. — Вот, помоги ему надеть.

Хвост засуетился возле Снэйпа, помогая ему надеть новую рубашку, стараясь не задеть рану.

— Северус, ты сможешь мне сказать, как добраться до Поттера? — спросил Волдеморт.

— Вы хотите сделать это прямо сейчас, Милорд? — спросил Снэйп, которому от зелий немного полегчало. — Я уверен, что это будет бесполезно.

— Что? — воскликнул Волдеморт. — Почему?

— Если Поттер добрался до Дамблдора, тот его уже наверняка спрятал, Милорд, — ответил Снэйп.

— И ты знаешь, куда именно, Северус?

— Да, Милорд, — ответил Снэйп.

— И в чем же проблема тогда? — пылал от гнева Лорд.

— В том, что никто, кроме Дамблдора не сможет найти то место, куда он спрячет парня, Милорд, — ответил Снэйп.

— И что же это за место такое, о котором бы я не знал, Северус?

— Милорд, прошу простить мою дерзость, — тихо произнес Снэйп, — но мне трудно говорить. Я осмелюсь просить Милорда не перебивать мой рассказ…

Волдеморт так жаждал узнать, куда директор Хогвартса спрятал Поттера, что согласно кивнул.

— Вы же знаете, Милорд, — почти шепотом начал Северус, — что Дамблдор является потомком, прямым родственником Годрика Гриффиндора. Так вот, насколько мне удалось узнать, Дамблдор владеет уникальными книгами и записями своего праотца, в которых Гриффиндор, как один из создателей, описывал то, как создавался Хогвартс. Я уверен, Милорд знает, что замок состоит не только из камня, но из магии основателей. Каждый из четверых создателей замка вложили в него свои секреты, свою магию. Внутри замка очень много мест, стен, лестниц и так далее, которые являют собой не камень или дерево, а магический обман, чары. К примеру, вам известно о Тайной Комнате нашего с вами предка — Салазара Слизерина.

— И что? — спросил Лорд.

— Слизерин смог создать вход в Тайную Комнату, наложив на нее чары, способные откликнуться только на зов того, в ком течет его кровь, — продолжил Северус, — он использовал брешь в каменном строении, чтобы воссоздать в нем некую магическую формулу, открыть которую может только тот, кто знает язык змей. А так как этот дар подвластен только тем, кто является наследником или кровным родственником Слизерина…

— Ты хочешь сказать, — медленно перебил его Лорд, — что некую подобную комнату создал и Дамблдор тоже?

— Да, Милорд, — ответил Снэйп. — И открыть ее может только наследник Годрика Гриффиндора. А Дамблдор — последний из его рода.

— Но у Дамблдора есть брат — Аберфорт Дамблдор, — сказал Волдеморт.

— Да, — кивнул Снэйп, — но вряд ли старик что-то ему сказал, Милорд. К тому же, я знаю, что они не виделись много лет.

— И теперь ты предлагаешь мне искать другой путь, чтобы добраться до Поттера, Северус? — спросил Волдеморт таким тоном, что ответ «да» будет смертным приговором.

— Простите, Милорд, — тихо ответил Снэйп, — но в данный момент просто нет иного выхода. Вы можете потратить много времени, так ничего и не найдя, Милорд.

Волдеморт нецензурно выругался несколько раз.

— Для тебя безопасно сейчас возвращаться в Хогвартс, Северус? — спросил Волдеморт, выпустив пар.

— Думаю, что, став невидимым, например, я смогу, Милорд, — ответил Снэйп.

— Тогда ступай, — сказал Лорд. — И отзови наших из замка — нет больше резона отвлекать силы старика на двойной капкан — Поттер сбежал. Иди, Северус, и я жду от тебя новостей.

— Благодарю вас, Милорд, — сказал Снэйп, поклонившись хозяину.

Северус поднял палочку и представил себе окраину Хогсмида перед воротами на входе на территорию Хогвартса.

* * *

Портал вернул Гарри в большой зал Хогвартса. Там было пусто, но Гарри отчетливо слышал, как рядом раздаются крики. Он немного восстановил силы, но внутри все болело после яда пытки Волдеморта. Гарри то и дело вздрагивал, когда боль простреливала в разных частях тела. Все мысли были о том, как добраться до Дамблдора, который, как сказал Снэйп, охраняет вход в Тайную Комнату.

Гарри закрыл на мгновение глаза и попытался вспомнить, нет ли на карте Мародеров тайного прохода на второй этаж, но не смог припомнить таковой. Медленно и тихо Гарри стал продвигаться к выходу из зала, с палочкой наготове. Он дошел до дверей зала и прислушался: есть ли кто за дверями. Там, несомненно, шел бой.

И тут Гарри что-то вспомнил, резко развернулся и побежал в обратную сторону к двери, которая находилась по левую сторону от стола преподавателей. Гарри открыл дверь и вошел в комнату, пытаясь вспомнить, как сюда выйти. Парень стал ощупывать стены, но ничего не нашел, никакой выемки, намек на дверь или тайную брешь в стене. Может, камин? — мелькнула мысль, но Гарри тут же ее отсек — слишком опасно. Хотя, что может быть опасней, когда в замке сотни, а может тысячи слуг Темного Лорда. Гарри подошел к камину, взял горсть летучего пороха, швырнул его в очаг и задумался, куда ему пойти.

— Гостиная факультета Гриффиндор! — четко сказал Гарри и шагнул в камин.

Он вышел в гостиную, которая была пуста. Юноша побежал наверх, в спальню, нырнул под свою кровать, открыл чемодан и вынул оттуда три вещи: карту Мародеров, мантию-невидимку отца и маленькое зеркальце, что дал ему Снэйп. Гарри решил, что надо попытаться связаться с кем-то из членов Ордена феникса, кроме Снэйпа, разумеется. Гарри протер рукавом зеркало.

— Албус Дамблдор, — четко сказал Гарри, глядя на свое отражение, — Дамблдор.

Ничего.

— Минерва МакГонагалл, — перешел по списку учителей Гарри.

Так же, ничего не произошло.

— Кого же еще позвать? — вслух сказал Гарри. — Римус Люпин!

И, о чудо! Римус появился в отражении зеркала.

— Кто это? — отрывисто спросил Римус. — Гарри? Мерлин мой! Ты жив! О, боже! Ты где, Гарри?

— Римус, я в гостиной Гриффиндора, — очень быстро говорил Гарри, — Дамблдор не отвечает. Где он?

— Подожди, Гарри, — сказал Римус, и в следующую секунду Гарри услышал, как Римус послал проклятие, — Дамблдор и Минерва охраняют вход в Тайную Комнату. Ее не успели закрыть…

— Да, я знаю, Снэйп мне сказал, — перебил Гарри.

— Ты видел Северуса? — спросил Римус. — Когда? Где?

— У Волдеморта, — ответил Гарри, — Снэйп помог мне вырваться оттуда.

— А он сам? Что с ним?

— Не знаю, Римус, — сказал Гарри, — он ранен, и ранен серьезно, он истекает кровью. Он смог вернуть меня сюда, через портал. Что мне делать?

— Подожди, Гарри, — снова отвлекся Римус, отражая атаки и нападя в ответ. — Гарри, ты в гостиной Гриффиндора, говоришь?

— Да, точней, в спальне, — кивнул Гарри.

— Никуда не уходи, — сказал Римус, — мы придем за тобой. Но там оставаться очень опасно — Упивающихся слишком много. Они заняли шесть этажей и ищут детей. Ты представляешь, Гарри, эти выродки пришли убивать учеников — маглов!

— Так ты не рядом с Дамблдором? — спросил Гарри.

— Нет. Гарри, если вдруг на тебя нападут — убивай, не щади никого, потому что эти ублюдки…короче, мы скоро будем, жди нас.

И Римус исчез с зеркала. Гарри накинул на себя мантию отца и спустился вниз. В ожидании он томился очень недолго — не прошло и пяти минут, как портрет отодвинулся, и вошли семь человек в масках — Упивающиеся смертью.

— Обыскать тут все! — скомандовал один из них. — Может, кто остался в гостиных!

Гарри не знал, что делать. Обнаружить себя, значит, принять неравный бой. Но и его могут найти, если станут ходить рядом с камином. Гарри принял решение пока не атаковать, и постараться не снимать мантию. Но люди в масках быстро спустились сверху, сообщив главному, что никого не нашли.

— Ладно, — сказал главный, — идем в гостиную желтых (Хаффлпафф).

Они не успели развернуться, как в комнату вошли Римус и Чарли Уизли. Тут же завязался бой. Гарри не мог не помочь друзьям.

— "Stupefy!" — крикнул Гарри, не снимая мантии-невидимки. Ближайший противник упал.

— Тут еще кто-то есть! — заорал главный. — Он невидим или под мантией-невидимкой!

— Гарри, уходи! — крикнул Римус между атаками. — Уходи, Гарри!

— Поттер? — удивился другой слуга Лорда.

— "Resolutio!" — кинул в него Гарри.

— Лучи летят оттуда! — заорал главный, указав на то место, где секундой раньше был Гарри.

Тут же в камин полетели несколько зеленых лучей.

— "Vecletum!" — сразил одного из упиванцев Римус.

— "Vecletum!" — повторил за ним Чарли, убив еще одного.

Теперь соотношение сил было три к трем, и люди в масках дрогнули.

— "Vecletum!", "Vecletum!", "Vecletum!" — раздались три крика, и трое Упивающихся смертью навсегда остались лежать в гостиной Гриффиндора.

Гарри скинул мантию отца.

— Гарри! — обнял его Римус.

— Я рад, что ты жив, Гарри, — сказал Чарли. — Надо выбираться отсюда.

— Что с мантией делать? — спросил Гарри.

— Лучше вот так сделаем, — сказал Римус и превратил Гарри в человека-хамелеона.

— Отнесу мантию в чемодан — не могу потерять, — сказал Гарри.

Через минуту он вернулся.

— Так, — резко сказал Римус, — нам надо пробраться на второй этаж к Тайной Комнате.

— Я знаю, как лучше пройти, — сказал Гарри, доставая карту Мародеров.

— Не думал, что когда-нибудь она окажет столько пользы, — улыбнулся Римус. — Идем, я тоже помню, как пройти.

* * *

Северус аппарировал прямо возле ворот. Никого не было рядом, но он видел, что возле входных дверей замка идет жестокий бой Авроров и упивающихся. Северус понял, что ему там не пройти. Он сделал несколько шагов, чтобы оказаться на территории Хогвартса, и вынул зеркало связи.

— Дамблдор, — сказал Северус своему отражению, — Албус Дамблдор.

Молчание. Снэйп позвал еще несколько раз, ничего.

— Римус Люпин, — сказал Снэйп, — Люпин, ты меня слышишь?

— Кто…Северус! — воскликнул Римус. — Ты живой? Где ты?

— Я пока живой, Люпин, — ответил Снэйп, медленно шагая по траве вглубь территории школы, — где Поттер?

— Он со мной, мы продвигаемся к Тайной Комнате, — ответил Римус. — А ты где?

— Я только что ступил на территорию, — прохрипел Северус, — мне не войти в замок живым — там такой бой…

— Подожди, Северус, мы посмотрим по карте Мародеров, как тебе лучше попасть внутрь, — сказал Римус.

И как сам Снэйп не догадался об этом!

— Северус, — вернулся Люпин, — я вижу тебя на карте. Да, первый этаж слишком опасен — тебе там не пройти. Иди к Гремучей Иве, Северус. Ты помнишь, на какой сучок надо нажать, чтобы дерево дало пройти?

— Ну, конечно! — выдохнул Снэйп. — И как я не подумал! И куда я попаду?

— Там проход, — пояснил Римус, — если пойдешь вперед — то вернешься в Хогсмид, а если назад — то на четвертый этаж. Вылезешь за статуей одноглазой ведьмы; изнутри пароль не нужен. И будь осторожен — там полно выродков в масках, Северус. До встречи!

Через десять минут Северус достиг Гремучей Ивы, наколдовал длинную палку и ткнул ей в нужное место на стволе, чтобы отключить дерево на несколько секунд. Он пробрался в узкий лаз, и тут же дерево снова замахало ветвями.

— "Lumos!" — сказал Снэйп и зашагал в сторону замка, освещая дорогу.

Ему пришлось нагнуться, так как потолок был невысок, а потом и вовсе стал меньше метра, так что Северусу пришлось почти что ползти. Левый бок обжигало огнем, и силы покидали Снэйпа с каждой минутой.

Еще через десять минут потолок резко пошел вверх, и Северус смог выпрямиться в полный рост. Он осветил рану, которая снова начала кровоточить. Достав из кармана брюк два пузырька с зельем, на одном из них была надпись "останавливает кровотечение", а на другом — "восстанавливает кровопотерю". Северус выпил сначала первый, а когда туннель закончился, выпил второе зелье, сразу ощутив, как силы возвращаются.

Снэйп прислушался к тому, что творилось по ту сторону статуи — вроде, тишина. Он открыл проход заклинанием и вылез наружу, тут же на него налетели несколько человек в масках.

— Снэйп? — удивился один из них. — Что ты тут делаешь?

— А ты разве не должен сначала поклониться мне, Сэм, — холодным голосом сказал Северус, — мне, правой руке Темного Лорда. Или как?

— Прости, Северус, — приклонил колено упивающийся.

— Встань, — сказал Снэйп. — Что вы тут делаете?

— Как что? — удивился Сэм. — Выполняем приказ Хозяина. Ты ранен?

— Как видишь, — ответил Снэйп.

— Ты был у Милорда, Северус? — спросил совсем молодой парень из-под маски.

— Твое имя, — потребовал Снэйп, — и уважение ко мне…

Парень тут же приклонил колено и опустил голову.

— Мое имя Кэвин, сэр, — сказал парень, — Кэвин Лойз.

— Если ты так же будешь приветствовать Милорда, Кэвин Лойз, — ледяным голосом протянул Северус, — то увидишь его в первый и последний раз. Встань.

— Северус, — обратился Сэм, — так что сказал Милорд?

— Поттеру удалось бежать, — сказал Снэйп, — и Милорд отзывает силы.

— Поттер в замке, Северус, — подтвердил Кэвин. — Он спускается с восьмого этажа. С ним всего два человека, но им удалось убить двадцать наших людей.

— Неудивительно, — скривился Снэйп, — если они такие же дауны, как ты, Лойз, — им ничего не светит против этого Поттера. Дамблдор его так напичкал высшей магией…, вы видели Люциуса?

— Да, сэр, — ответил Сэм, — он руководит операцией.

— Это я знаю, — перебил Северус, — а где он сейчас? Мне нужно его видеть. Срочно.

— Малфоя видели на третьем этаже восточного крыла, Северус, — ответил Сэм. — Вас проводить туда?

— Я знаю замок лучше, чем вы все вместе взятые, — небрежно бросил Снэйп, — идите вниз. Милорд передал приказ уходить из замка. Все, оставьте меня.

Кланяясь правой руке Волдеморта, Упивающиеся смертью удалились. Но тут же нарвались на засаду Авроров. Снэйп поторопился уйти с поля боя, чтобы никто его увидел. Северус пошел на третий этаж самым коротким путем, о котором знал.

Через три минуты он вышел в начало восточного крыла, где шел бой между аврорами и слугами Лорда. Северус сделал себя невидимым, и медленно двигался вдоль стены, стараясь не попасть под огонь проклятий. Авроры проигрывали положение — упиванцев было больше почти в два раза.

Среди тех, на ком не было масок, Северус разглядел Дансени, который пытался защитить кого-то собой, выталкивая с поля битвы. Сердце Северуса упало почти до земли, когда он увидел, что это была Вивьен. Он обрел видимость и крикнул с того места, где стоял.

— Остановитесь!

Он повторил несколько раз, прежде чем его услышали.

— Снэйп? — выдохнул Дансени. — Какого черта ты не…

— Молчать! — рявкнул Северус, не дав парню договорить последнее слово "не на нашей стороне?".

Упиванцы коротко кланялись идущему к ним второму после Волдеморта человеку.

— Где Малфой? — спросил Северус.

— Он с другой группой пытается схватить Поттера, — ответил кто-то.

— И где он это пытается сделать? — надменно спросил Снэйп. — Уж, не в женском ли туалете?

— Нет, сэр, — ответил другой упиванец, — Поттер и еще двое с ним пробиваются с верхнего этажа вниз через западное крыло. Малфой там.

— Понятно, — протянул Снэйп.

— Сэр, — обратился тот, кто был ближе всего к нему, — а почему вы нас остановили?

— Задай такой же вопрос Темному Лорду, — презрительно бросил Северус, — ты знаешь, каков будет его ответ? Как твое имя, кстати?

— Меня з-зовут Марк, — начал заикаться Упивающийся, — простите, сэр.

— Так что тебе ответит Милорд, если ты спросишь у него, почему он что-то приказал тебе, Марк? — чуть громче и более грозно спросил Снэйп, встав теперь между аврорами, которых осталось всего четверо, и людьми в масках.

— Милорд не простит такого вопроса, сэр, — дрожащим голосом ответил Марк.

— Но ты подумал, что подобный вопрос можно задать мне, — зловещим шепотом произнес Снэйп, — ты же знаешь, что после Лорда я — самый главный среди вас, тупиц. Знаешь, Марк?

— Да, сэр, — ответил парень, — простите, сэр. Простите.

— Идиот, — рявкнул Снэйп, — я никого не прощаю. Я не прощаю этого придурка Дансени, который решил, что может сразиться на дуэли с правой рукой Темного Лорда.

Упивающиеся расступились, дав Снэйпу подойти ближе.

— Ты готов продолжить наш разговор, Дансени? — громко спросил Северус, и добавил шепотом. — Я уведу их, спасайте Поттера. Понял — упади на колени и проси у меня милости.

Дансени рухнул на колени в ноги Снэйпу и стал почти плакать.

— Простите, сэр. Я не знал, что вы так сильны, я прошу вас помиловать меня, сэр. Я не хотел вам причинять боль. Меня заставили приехать сюда, я не хотел…

— Довольно! — прервал его Снэйп, отпихивая парня и поворачиваясь к Упивающимся. — Милорд приказал уходить.

— Как уходить? А как же Поттер?

— Это был не Поттер, идиот! — рявкнул Снэйп. — Это обман! Дамблдор давно его спрятал!

— Куда, сэр? Давайте найдем его, — закричал Марк.

— Еще слово, сопляк, — рыкнул Снэйп, — и это будет твоя последняя операция. Я не спрашивал твоего мнения! Дамблдор сделал из палочки Поттера портал, Милорд не смог этого вычислить, а я,…я был без сознания.

— Вы ранены, сэр! — только сейчас заметил один из парней в маске.

— Какой ты наблюдательный, — съязвил Снэйп, — я потерял много крови, и не смог помочь Милорду убрать Поттера. А теперь Дамблдор спрятал парня в одной из тайных комнат замка, и никто, кроме самого старика не сможет туда войти! Вы меня раздражаете своей тупостью! Кто вы такие, чтобы я перед вами отчитывался?! Если я сказал, что Милорд приказал вам уходить — то почему вы еще здесь?

Последние слова Снэйп прокричал, и Упивающиеся, кланяясь, испарились, уходя туда, откуда пришел Северус.

— Вам повезло сегодня, — сказал аврорам Снэйп. — Идите, не оборачиваясь — вы все у меня на прицеле.

Авроры ушли в сторону западного крыла.

— Что нам делать, сэр? — спросил Марк. — Куда идти?

Снэйп оценил ситуацию: упиванцев было семеро, а он — один. Нет, всех убить не успеет; отошлет подальше от себя — заподозрят. Но тут на его счастье, на них напал другой отряд Авроров, пришедших на помощь первым.

В считанные секунды Северус скрылся за поворотом, убедившись, что всех упиванцев убьют. Он шел так быстро, как мог; ноги подкашивались, но надо было спешить — если Малфой доберется до Поттера,…а если до Вивьен…

Но Люциус добрался до обоих сразу. Те авроры, которых спас Снэйп помчались на выручку Гарри, Римусу и Чарли, но наткнулись на Малфоя и его людей.

— Девку не трогать! — скомандовал Люциус, когда люди в масках напали на Авроров. — Как же ты мне напоминаешь одну особу, красотка.

— Не ты первый, Малфой, кто видит во мне сходство с кем-то, — ответила Вивьен, прижатая к стене человеком в маске.

— Забери у нее палочку, — приказал Малфой. — Ты знаешь, на кого ты похожа?

— Надеюсь, не на твою жену, выродок, — бросила Вивьен.

— На жену, — ухмыльнулся Люциус, — но не на мою. А…

— Люциус, — послышался голос из глубины коридора, в который удалялся шум боя.

— Северус! — обрадовался Малфой. — Смотри-ка, кого я поймал!

— Люциус! — крикнул кто-то позади него. — Мы поймали Поттера!

Северус закатил глаза, когда двое Упивающихся вели под руки Поттера.

— А где остальные? — спросил Малфой. — Их же было трое, мне сказали. Уизли какой-то и оборотень.

— Их вырубили, видимо, — доложил человек, — Поттер был один. Может, это не он?

— Нет, не я, — отозвался Гарри. — Как, Снэйп, ты еще жив?

— Ох, да вы виделись недавно, как я понял? — развеселился Люциус. — Где же?

— У Лорда, Люциус, — тихо сказал Снэйп, — где же еще.

— И как же Поттер оказался тут? — спросил Малфой.

— Спроси у него сам, — небрежно бросил Снэйп, — я был без сознания, лишь догадываюсь.

— Уж не малыш ли тебя вырубил, Северус? — смеялся Малфой.

— Очень смешно, Люциус, — протянул Снэйп, — ты что, не видишь, что я ранен? Я еле на ногах стою. Помог бы, что ли. Зелье есть?

— Прости, Северус, только яды ношу с собой, — пожал плечами Малфой. — Ты можешь идти, я сам разберусь с Поттером.

— Нет, Люциус, — покачал головой Снэйп, — здесь приказываю я, а не ты.

— Да ну?

— А то ты не знаешь, чей статус выше, — сказал Снэйп раздраженно. — Милорд приказал всем уходить.

— А Поттер? — кивнул на парня Малфой. — Его куда?

— Люциус, — покачал головой Снэйп, — ну, подумай, куда его?

— К Милорду, конечно, — ответил Малфой.

Северус просчитывал ситуацию не в свою пользу. Ни у Поттера, ни у Вивьен палочек не было. С Малфоем упиванцев было четверо, а Северус снова один должен решать, как спасти Поттера.

— Поттер, а где же твоя охрана? — тянул время Снэйп. — Мне сказали, что вы втроем путешествовали…

Поттер, ты должен дать мне шанс убить тех, кто стоит рядом с тобой, — Северус обратился к парню ментально. — Постарайся вызвать свою палочку силой мысли и помоги мне — еще пара минут, и я рухну замертво от бессилия.

— Их оглушили эти выродки, — сказал Гарри, едва заметно кивнув Снэйпу.

— Северус, — сказал Малфой, — посмотри на эту девку, она тебе никого не напоминает?

— Да, еще как, — посмотрел на Вивьен Снэйп. — А тебе-то что?

— А мне показалось, что ты пытаешься ее спасти, Северус, — неожиданно выпалил Малфой.

— И что же тебя навело на подобную мысль, Люциус?

— Твой взгляд, Северус, — ответил Малфой. — Когда-то ты так же смотрел на твою жену — маглу. Как ее звали? Когда-то ты так же смотрел на твою жену-маглу.?ом с тобой, — ум боя ли ка не сможет туда войти! ащаются. другом — " зеркальце,

— Люциус, — небрежно бросил Снэйп, — давай мы поговорим о моей жене в другом месте, когда все это будет позади.

— Северус, мы не можем отпустить девку, — сказал Малфой, — она знает, что ты помогаешь нам снова украсть Поттера. После этого Дамблдор тебе не поверит. Так что придется ее или убить, или забрать с собой.

— Как я понял, Люциус, — скривился Снэйп, — ты желаешь с ней поразвлечься, да?

— Точно, — облизнулся Малфой, — мне твоя жена нравилась, Северус, но ты мне ее не отдал, хотя должен был…по моему тогдашнему статусу…

— Ты же знаешь, Люциус, что я не делю своих женщин ни с кем, — ответил Снэйп.

— Это тебя чуть не погубило в прошлый раз, Северус, — ухмыльнулся Малфой.

Пока Снэйп тянул время, заговаривая Малфою зубы, Гарри собрал все силы, чтобы отобрать свою и Вивьен палочки. Упивающиеся держали Гарри под руки, а третий человек в маске прижал Вивьен к стене.

— Довольно! — повысил голос Снэйп.

— Я тоже так думаю, Северус, — манерно протянул Малфой, — думаю, мне все ясно.

— И до чего же ты додумался, Люциус?

— Что у тебя с девкой что-то было, Северус, — ответил Малфой, — и сейчас ты всеми силами пытаешься ее спасти от меня.

— Пока, — сделал паузу Снэйп, — у меня с ней пока ничего не было, Люциус. Ей противна моя метка Темного Лорда.

— Ладно, Северус, я забираю Поттера, а девку отдашь мне, когда наиграешься с ней, — сказал Малфой. — Или ты не можешь выбрать, кого спасать, Северус? Поттера или эту девчонку? Я все понял, Северус, ты — предатель!

И тут Гарри удалось вызвать свою палочку беспалочковой магией. Северус не упустил шанса, и прикончил тех Упивающихся, которые были рядом с Поттером. Тот, кто держал Вивьен, все понял и поднял палочку на Поттера, девушка пыталась сбить его прицел.

- “Stupefy!" — крикнул упиванец.

— "Protego!" — блокировал Гарри, но тут вступил Малфой.

— "Petrificus Totalus!" В чем дело? — заорал он. — Поттер? "Resolutio!"

— "Cliperius!" — Северус выставил для Гарри щит, потому что одновременно с Малфоем последний Упивающийся послал в юношу оглушающее проклятие.

— "Dextra Samidis!" — крикнул Гарри, направляя палочку на Малфоя.

Малфоя отбросило назад, а палочка вылетела из рук; в этот момент Упивающийся связал Вивьен заклинанием.

— Гарри, сзади! — крикнула Вивьен.

Упиванец ударил Вивьен и бросил в Поттера проклятие: — "Fortis Cuttero!".

Гарри не успел развернуться, и луч полетел в него; но тут Снэйп оттолкнул парня, не позволив проклятию попасть напрямую. Луч упивающегося задел левое плечо Гарри, откуда хлынула кровь, но Поттер не упустил шанса: "Vecletum!", крикнул он, и упивающийся смертью упал.

— Северус! — крикнула Вивьен.

Гарри побежал к ней, но вопль Снэйпа его остановил.

— Уходи отсюда, Поттер! Немедленно!

Малфой старался незаметно подползти к своей палочке, но Снэйп его видел.

— Даже не думай, Люциус, — сказал Снэйп, прислонившись к стене. — "Accio!"

Палочка Малфоя прилетела в руки Снэйп, он тут же отбросил ее себе за спину.

— Гарри, — прохрипел Снэйп, его силы были на исходе, но прислонился к стене, чтобы не упасть, — на втором этаже врагов нет, иди к Тайной Комнате к Дамблдору.

— А как же вы, Мастер Снэйп? — спросил Гарри, зажимая рану на плече.

— Иди, Гарри, у меня еще есть дело, — ответил Снэйп, — и забери Вивьен с собой.

— Нет! Я останусь с тобой, Северус, — воскликнула девушка.

Поттер побрел в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Малфой смотрел на Снэйпа с выражением лица, сообщавшем о том, что он поражен увиденным до глубины души.

— Предатель, — выдавил Малфой. — Ты предал Лорда! Ты помогаешь Дамблдору?

— Да, Люциус, — спокойно ответил Снэйп. — И давно…

— Давно? — выдохнул Малфой.

— Семнадцать лет, Люциус, — сказал Снэйп.

— Семнадцать? — не поверил Малфой. — Как? Почему? Как ты мог, Северус? Я был тебе как брат! Я привел тебя к Лорду, я был уверен, что разделяешь наши, его взгляды, а ты…предатель, гнусный изменник.

— Извини, что разочаровал, Люциус, — съязвил Снэйп, — я не мог по-другому.

— Не мог? Чего тебе не хватало, Северус? — Малфой почти кричал. — Неужели этот старый маразматик смог дать тебе больше, чем Лорд Волдеморт?

— Да, Люциус, — непринужденно ответил Снэйп, — Дамблдор подарил мне свою любовь. То, чего никогда не было у Лорда. Но я пришел к старику не поэтому.

— Из-за девки? — догадался Малфой. — Ты предал нас из-за девицы?

— Она была моей женой, Люциус, — поправил его Снэйп, — а не девкой. Мы любили друг друга, а Лорд не смог понять наших чувств. Ему всегда была чужда любовь, нежность, все, что присуще нормальным людям. Он посчитал, что Эмма сможет помешать мне стать таким же уродом, как и он, как ты.

— Так ты считаешь нас уродами? — спросил Малфой. — Но раньше ты был таким же, как и мы, Северус! Ты помогал нам! Ты знаешь, что те зелья и яды, которые ты варил для Милорда, мучили и убивали людей? И ты говоришь, что…

— Я просто выполнял свою работу, — перебил его Снэйп, — я их не использовал. Этим занимался ты, Люциус, и сам Лорд, но не я. Я же не смог убить ту семью маглов, которые показались Лорду похожими на его родителей, на его отца, которого он убил. Когда я отказался убить детей, их убил ты, Люциус.

Вивьен вскрикнула от ужаса.

— Я не мог не выполнить приказ Лорда! — ответил Малфой. — Он бы меня убил!

— Но я же смог, — перехватил Снэйп, — я не смог убить тех молодых людей в спальне. Я увидел, что они любят друг друга. В тот момент я вспомнил о себе и Эмме, и не смог.

— Поэтому-то Лорд и убил ее, Снэйп! — закричал Малфой. — Ты стал лить сопли! Ты отказался выполнить приказ Лорда! Вспомни, что он с тобой сделал, Северус, за неповиновение! Ты потом полгода не вставал с постели!

— Никакие раны не пошли в сравнение с той болью, которую он мне причинил, убив Эмму! — заорал Снэйп, и Вивьен заплакала, закрыв ладонями лицо. — Ты сказал ему, что я стал мягче из-за женщины, Люциус! Ты навел его на мой замок! Ты стоял рядом и смотрел, как он убивает ее на моих глазах!

С каждым словом голос Северуса надрывался от боли и гнева.

— Он смотрел, он подождал, пока мы закончим заниматься любовью, а потом убил ее! Убил, а ты даже и не глазом не моргнул! — кричал Снэйп. — Ты не знаешь, что я испытал, когда увидел, как зеленый луч убил единственную женщину, которую я любил! Я умер вместе с ней! Но Лорду было этого мало! Он знал, что я не захочу жить без нее, и не дал мне умереть! Он послал тебя, чтобы ты вытащил меня с того света!

— А я должен был позволить тебе умереть, Северус? — спросил Малфой.

— Этим ты бы сделал единственный хороший поступок в своей жизни, Люциус, — ответил Снэйп. — Но ты и тут оказался падалью.

— И ты предал меня, который был тебе как брат, — завелся Малфой, — предал Лорда, который тебе, как дядя, только из-за бабы? Благодаря которой ты стал плаксивым сопляком, Северус? Только из-за этого? Ты просто мстишь нам, да?

— Ты не знаешь, что такое жить, когда хочешь умереть, — выдавливая слова сквозь боль и ненависть, сказал Снэйп. — Не знаешь, что такое любить, быть счастливым и из-за выродка, чья жажда власти сметает все и всех на своем пути, потерять то, что тебе дорого! Я хотел умереть, я и сейчас хочу, потому что не могу жить с этой пустотой в душе, мое сердце окаменело от тоски и боли. На этом свете меня держит только месть за то, что у меня отобрали. И я сделаю все, чтобы Лорд заплатил за мою боль сполна, Люциус. А с тобой я расквитаюсь сам. Сейчас.

— Ты убьешь меня? — струсил Малфой.

— А ты думал, что явишься к Волдеморту и все ему расскажешь, Малфой? — Северус медленно двигался вдоль стены. — В тот день ты позволил мне остаться жить, Люциус, обрекая меня на страдания. За это ты умрешь.

— Давай сразимся на дуэли, Северус, — запаниковал Малфой, — дай мне шанс!

— А ты дал шанс моей жене? — закричал Снэйп. — Ты дал мне шанс защитить ее?

— Я не мог…

— Прощай, Люциус, — сказал Северус, поднимая палочку.

— Северус, не убивай меня, — Малфой дрожал от страха.

- “Avada Kedavra!” — выкрикнул Снэйп, и зеленый луч ударил Малфоя в грудь. — Один мертв.

Тут же Снэйп сполз вниз по стене, обессилев. Вивьен подбежала к нему.

— Северус, прости меня, я ничего не знала, — сбиваясь, говорила она. — Ты намекал мне, но я не понимала, прости меня, Северус. Но я не могла бы любить Упивающегося — один из них убил моего брата. Прости, я…

— Вивьен, — прошептал Снэйп почти не дыша, — я не мог сказать тебе, не мог. Теперь ты все знаешь обо мне…я…

Снэйп закатил глаза и стал заваливаться набок. Вивьен подхватила его и обняла, положив его голову себе на колени.

— Не смей умирать у меня на руках, слышишь? — воскликнула она. — Не смей, Северус!

* * *

Гарри спустился на второй этаж и застыл на месте от шока: коридор, ведущий в женский туалет, где находился вход в Тайную Комнату, был завален телами Авроров и Упивающихся смертью.

Гарри стало дурно, он опустился на колени, и его стошнило, когда он осознал, что сам только что убил нескольких людей. Он не мог дальше идти, но услышал, как в его сторону кто-то идет. Это был Римус.

— Римус, ты жив? — выдохнул Гарри, вытирая рот рукавом.

— Гарри, ты ранен? — увидел кровь Люпин.

— А Чарли? — спросил Гарри, сдерживая спазмы.

— Он ранен, но жить будет, — ответил Римус, и вынул из кармана зеркало, — Дамблдор. Я нашел Гарри, мы в начале коридора второго этажа.

— Мне плохо, Римус, — прошептал Гарри, и его снова вырвало.

— Гарри! — подлетел Дамблдор. — Хвала Мерлину, ты жив!

Гарри поднял глаза и увидел, что директор тоже в крови, но, судя по всему, он был цел, а кровь была чужая.

— Пойдем, Гарри, — сказал Дамблдор, — все кончилось, Упивающиеся ушли из замка. Авроры зачистили школу от этой мрази, Фоукс уже занимается поднятием ребят из убежища.

— Как тебе удалось спастись, Гарри? — спросил Римус. — Меня и Чарли оглушили, я думал, что Малфой схватил тебя…

— И схватил, — ответил Гарри, — мне Снэйп помог.

— Ты видел Северуса? — тут же заволновался Дамблдор. — Где он? Как он?

— Он…, - не знал, что сказать Гарри, так как не знал, жив ли еще Снэйп.

— Ну же, Гарри? — Дамблдор уже готов рвануться с места на помощь.

— Когда я его видел, — сказал Гарри, — он был еще жив.

— Еще жив? — ужаснулся Дамблдор.

— Меня схватили двое, и Малфой, — сбивчиво объяснял Гарри, — и еще один поймал Вивьен. Тут Снэйп появился, стал заговаривать Малфою зубы, чтобы я успел отобрать свою палочку. Малфой отвернулся, тут-то Снэйп и выдал себя.

— Боже, — выдохнул Дамблдор.

— Снэйп убил тех двоих, что были рядом со мной, — продолжил Гарри, — третий ударил Вивьен, потом послал в меня проклятие. Снэйп меня оттолкнул, не то из меня фарш бы получился. А дальше Мастер приказал мне искать вас, а сам сказал, что у него есть еще дело.

— Где это было, Гарри? — спросил Дамблдор.

— На третьем этаж западного крыла, — ответил Гарри, и Дамблдор тут же рванулся с места.

* * *

— Северус, говори со мной, — теребила его Вивьен. — Ты не смеешь умирать у меня на руках, слышишь? Не смей!

Девушка прижимала ладонь к ране на левом боку Снэйп, откуда продолжала вытекать кровь. Зелье для восполнения потери крови уже перестало действовать, и теперь энергия утекала из Северуса вместе с кровью.

— Северус, — еще раз позвала его Вивьен, проводя свободной рукой по его щеке. — Пожалуйста, очнись, говори со мной. Сейчас кто-нибудь придет и поможет тебе. Ты спас столько людей, они должны знать, что ты сделал…

— Ты будешь молчать об этом, Вивьен, — прошептал Снэйп, чуть приоткрыв глаза, — если я выживу — ты будешь молчать.

— Никаких «если», Северус, — возразила девушка. — Ты будешь жить, будешь. Ты должен жить.

— Ради чего?

— Ради…меня, — тихо сказала Вивьен и снова заплакала. — Я знаю, что ты мне не поверишь после того, как я отвернулась от тебя; я уверена, что ты злишься на меня, и по делу, но…я хочу, чтобы ты жил, Северус. Я очень этого хочу.

— Не говори мне эти слова, — прошептал Снэйп, — не смей говорить мне того, чего не чувствуешь, Вивьен. Твои слова мне не помогут выжить, потому что жить я не хочу. Я…давно готов к смерти, я очень давно жду этого…

— Не смей говорить мне этого! — закричала Вивьен. — Не смей! Я не желаю этого слушать! Тебя столько лет держала на этом свете любовь к твоей жене, Северус. Не говори, что ты жил только местью, потому что это не так.

— Вивьен, — постарался перебить ее Снэйп, но сил не было, чтобы сказать громче.

— Тогда, во время нашей первой встречи у озера, помнишь? — навзрыд говорила Вивьен. — Я сказала, что приму тебя таким, какой ты есть, если бы не твоя служба Лорду. Теперь я знаю, что ты носишь его метку, но борешься против этого выродка!

— Я тебе не верю, — прошептал Снэйп, начиная тяжело дышать, — не верю…

— Пусть так, — сказала девушка, небесно-голубые глаза были полны слез, когда она смотрела в черные глаза мужчины, — но я…

— Северус! — Дамблдор бежал к ним.

— Видишь, — сказала Вивьен, — Дамблдор пришел, он тебе поможет…

— Северус, — склонился над Снэйпом директор, — сынок, Мерлин мой, ты совсем без сил.

— Помогите ему, Дамблдор, — всхлипнула Вивьен, — кровь покидает его. Зелье, что он пил последние два часа, чтобы восстановить потерю, прекратило действовать.

Дамблдор только сейчас заметил, сколько крови вокруг. Он достал из кармана зеркало.

— Римус! — крикнул Дамблдор своему отражению.

— Да, Дамблдор, — ответил Люпин.

— Немедленно спустись в подземелье, — быстро говорил Дамблдор, — ты должен принести зелья для остановки крови, а так же для восстановления кровопотери и сил. Скорее, Римус, Северус умирает! Быстрее!

— Сынок, потерпи, — Дамблдор положил свою ладонь на рану Снэйпа, убрав руку Вивьен. — Держись, родной, все будет хорошо.

— Поздно, — на коротком выдохе сказал Снэйп, — уже…поздно…

— Ничего не поздно! — воскликнул Дамблдор. — Твой путь еще не закончен, Северус, я знаю это. Поэтому ты будешь жить! У тебя есть, для кого жить, сынок.

— Правда? — выдохнул Снэйп.

— Да, — сказала Вивьен, — для меня. Я хочу быть рядом с тобой, Северус.

— Я тебе не верю, — сказал Снэйп, — ты — не Эмма. Она…любила меня,…не смотря…на…мою…метку,…а…ты…

— Прости меня, Северус, — рыдала девушка, — прости, дорогой, но я не могла…

— Вот поэтому…я и…не… верю…, - прошептал Снэйп и посмотрел мерклыми глазами на Дамблдора, — простите меня, директор…что…не…

Он закрыл глаза и уронил голову.

— НЕТ! — закричала Вивьен. — Нет, Северус!

Дамблдор дрожащей рукой взял правую кисть Снэйпа, чтобы проверить пульс.

— Дамблдор! — Римус со всех ног несся к ним. — Что…

Римус бросил взгляд на Дамблдора, пытающегося нащупать пульс у Снэйпа, а по лицу старика текла слеза. Римус открыл пузырьки с зельями и влил их содержимое в рот Снэйпу.

— Римус, — приглушенным голосом произнес Дамблдор, — боюсь, что поздно. Северус…

* * *

Как только Римус убежал на вызов Дамблдора, Гарри сполз по стене и сел на пол, не в силах двинуться с места. Он так и сидел в начале коридора второго этажа, спрятав голову в подобранные к телу колени. Он слышал, как вокруг бегают люди, что-то кричат — видимо, прибыло подкрепление или целители из Лондона.

Оказалось, что второе — Дамблдор вызвал целителей из госпиталя св. Мунго, сказав, что есть раненые, и необходимо убрать тела погибших, чтобы не шокировать детей. Гарри вспомнил, как директор вскользь упомянул, что Фокус, его птица-феникс, поднимает учеников из Тайной Комнаты. Это означало, что ребята будут проходить по тому коридору, где сидел Гарри.

— Молодой человек, — кто-то произнес над головой Гарри. — Вам плохо? Вы ранены, давайте я осмотрю ваше плечо.

— Не нужно, — прохрипел Гарри, не поднимая головы, — со мной все в порядке; помогите тем, кому действительно нужна ваша помощь.

— Молодой человек, вы в шоке, вам необходима помощь, — настаивал целитель, — как ваше имя?

— Поттер, — ответил Гарри неживым голосом, — Гарри Поттер.

— Я рад, мистер Поттер, что вы живы, — сказал целитель, — но вы должны принять зелье, чтобы успокоиться. Вы на грани нервного срыва.

— Из-за меня погибло столько людей, — глядя в пол, но ничего не видя от слез, произвольно капающих из глаз, — посмотрите, сколько людей погибло из-за меня. Я больше не могу с этим жить…

— Мистер Поттер, в том не ваша вина, — отрицал врач, — а того, кто уже столько лет пытается вас убить. Эти загубленные жизни лежат на нем, Гарри, а не на вас. Вы не должны себя обвинять.

— Сидней! — Гарри услышал голос Дамблдора. — Сидней, мне нужна твоя помощь.

— Конечно, Дамблдор, — отозвался целитель, который оказался главным в госпитале св. Мунго. — В чем дело?

— Один человек, — дрожащим голосом говорил Дамблдор, — он…Сидней, ты должен спасти его. Он умирает, боюсь, что зелье, что мы ему только что дали, наверное, не помогло.

— Какова его рана? — спросил Шеддоуз.

— Он потерял много крови, — ответил Дамблдор, и Гарри с ужасом осознал, о ком говорит директор. — Пульс не прощупывается, но слабая энергия еще есть. Северус умирает, Сидней, есть ли шанс спасти его?

— Я сделаю все, что смогу, Дамблдор, — сердечно ответил Шеддоуз, — где он?

— Я отнес его в больничное крыло, — ответил Дамблдор, — идем.

Гарри не смог найти в себе силы, чтобы подняться — его тело налилось свинцом отчаяния. Он не заметил, как его начало колотить столь сильно, что стало тяжко дышать. Гарри хотел встать и пройти в больничное крыло, чтобы увидеть человека, дважды спасшего ему жизнь сегодня. Гарри гнал от себя мысли, что не успеет сказать ему слова благодарности, хотя этот человек всегда делал вид, словно ничьи слова поддержки или признательности ему не надобны.

Мимо все так же проходили люди, отбрасывая тени от факелов, которыми освещался весь замок. Гарри слышал гул их голосов, обсуждающих то, что произошло сегодня в Хогвартсе. Гневные речи целителей, уносивших тех, кому уже помочь была не в силах даже магия, обвиняли Волдеморта в неоправданной бесчеловечности, направленной против детей. Гарри не помнил ничего из того, что услышал, он молился о том, чтобы человек, спасший его сегодня, выжил.

Прошло, наверное, минут сорок, прежде чем из коридора второго этажа целители унесли мертвых и раненых. Казалось, что на Гарри никто не обращает внимания; рядом проходили люди в светло-зеленых одеждах госпиталя св. Мунго, но ни один их них не остановился возле парня, словно камень сидевшего возле стены.

До Гарри стали доноситься детские голоса, а это значит, что Фоукс начал поднимать ребят из Тайной Комнаты. Откуда не возьмись, появились учителя; возможно, Дамблдор и их отправил с детьми, чтобы тем было не так страшно.

Гарри был рад услышать голос декана Гриффиндора, которая как всегда строго командовала студентами, приказывая им разобраться по факультетам и возвращаться в свои гостиные.

— Вы видели Гарри? — послышался голос Гермионы. — Профессор МакГонагалл, вы видели Гарри? С ним все в порядке?

— Мисс Грейнджер, я ничего не могу вам сказать, — ответила МакГонагалл, и на этот раз, в ее голосе слышась боль утрат, что сообщило Гарри о больших потерях со стороны Авроров. — Я не видела Поттера, и не видела директора. Вы должны вернуться в башню Гриффиндора и ждать новостей там.

— Все живы? Среди детей и учителей все живы? — спросили Рон и Джинни вместе.

— Я знаю, что среди учеников нет раненых и убитых, — ответила декан, — а что касается учителей, я знаю только то, что все живы. Возможно, есть раненые.

— А авроры? Где же авроры? — спросила Джинни. — Их ведь должно было быть почти семьсот человек? Где все?

— Мисс Уизли, — возвращаясь к жесткому тону, ответила МакГонагалл, — вы же прекрасно понимаете, что жертв среди Авроров было не избежать! Перестаньте задавать мне вопросы, на которые вы в состоянии ответить без меня! Все студенты Гриффиндора идут за мной в башню!

Гарри слышал, как по коридору к нему приближается топот ног. Звук приближался медленно, но его прервал крик.

— Гарри! — закричала Гермиона. — Он жив! Гарри!

Рон, Джинни и все остальные гриффиндорцы бросились за Гермионой, которая обогнала всех, первой подбежав к юноше. Гарри не пошевелился и не подал знак, что он слышит или видит что-то вокруг себя.

— Гарри, хвала небесам, ты живой! — запыхалась Гермиона.

— Приятель, мы все поседели, наверное, от переживаний, — сказал Рон. — Как ты?

— Поттер, что с тобой? — более обеспокоенным голосом спросила МакГонагалл.

Гарри почувствовал, как кто-то погладил его по волосам, пытаясь поднять его голову.

— Поттер, — мягко позвала его МакГонагалл, — Гарри, ты нас слышишь?

— Да, — ответил Гарри не своим голосом.

— Гарри, что с тобой? — спросила Гермиона. — Все же обошлось!

— Поттер, ты жив, а это главное, — добавила МакГонагалл.

Гарри медленно поднял голову, и услышал, как девочки вскрикнули.

— Мерлин мой! — выдохнула МакГонагалл. — Поттер, мальчик, что с тобой? Кто-нибудь, сходите в больничное крыло за целителями! Скажите, что Поттеру нужна помощь.

— Мне не нужна помощь, — глядя вперед, но, не видя никого перед собой, ответил Гарри.

— Ты только посмотри на себя, Гарри! — с ужасом в голосе сказала МакГонагалл. — Ты видел свое лицо, ты видел себя, Гарри?

— Нет, — безразличным голосом ответил юноша, — мне все равно.

— Сходите за помощью! — закричала МакГонагалл, потому что никто не двинулся с места.

— Я…я схожу, — послышался сдавленный голос Невилла.

— Гарри, — МакГонагалл попыталась достучаться до парня, — ты…господи, мальчик, да что же ты увидел такого? Что с тобой сделал Волдеморт?

До Гарри только сейчас дошел смысл ее слов. Видимо, лицо Гарри изменилось до неузнаваемости; он подумал, что, возможно, яд, который дал ему Волдеморт, изуродовал его лицо. Но Гарри было все равно.

— А что? — спросил Гарри, наконец, осмысленно посмотрев на декана. — Что с моим лицом, профессор? Меня изувечили, что ли?

— Дайте зеркало! — воскликнула МакГонагалл. — Девочки, дайте зеркало! Нет, Гарри, кроме разбитой брови и нескольких мелких порезов, твое лицо не изменилось, но…

— Тогда в чем дело? — по-прежнему равнодушно спросил Гарри.

— Вот, профессор, — кто-то из девочек протянул маленькое зеркальце.

— Возьми, Гарри, — МакГонагалл вложила в ладонь Поттера зеркало.

Гарри медленно поднял руку и перевернул зеркало, глядя в свое отражение, но не узнал себя. Под красными от слез глазами, впавшими глубоко в глазницы, залегли почти черные синяки; залитое кровью из разбитой брови лицо было мертвенно-бледного цвета.

Гарри изменил положение зеркала, чтобы осмотреть шею, лоб и волосы, и вот тут он понял, почему девочки вскрикнули, когда увидели его. Шрам в виде молнии был там, где и всегда, но непослушная черная челка, всегда чуть прикрывавшая отметину на лбу, побелела. Гарри смотрел на себя в зеркало и не мог теперь сказать, что видит в отражении шестнадцатилетнего юношу. От событий, произошедших сегодня после ужина, Гарри поседел. Виски и челка будто покрылись снегом.

— Гарри, — взяла его за руку Гермиона.

— НЕ СМЕЙ ПОДХОДИТЬ КО МНЕ! — неожиданно заорал Гарри, напугав всех ребят так, что они отскочили от него на несколько шагов. — НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ, ГЕРМИОНА, СЛЫШИШЬ, НИКОГДА!

— Поттер, успокойся, — мягко сказала МакГонагалл, — ты в шоке.

— ТЫ ВСТРЕЧАЛАСЬ С ТЕМ, КТО НАМЕРЕВАЛСЯ УБИТЬ МЕНЯ ЕЩЕ ДВА ГОДА НАЗАД! — кричал Гарри. — ОН СКАЗАЛ МНЕ, ЧТО Я МЕШАЛ ЕМУ С САМОГО НАЧАЛА! А ТЫ,… ТЫ, С ТВОЕЙ ВЕЛИКОЛЕПНОЙ ЛОГИКОЙ НЕ СМОГЛА РАЗГЛЯДЕТЬ В НЕМ УБЛЮДКА?

— Гарри, успокойся, — сказал Джинни, — все же обошлось…

— ДА? — проорал Гарри, поднимаясь на ноги за счет ярости. — ТЫ ЗНАЕШЬ, СКОЛЬКО ЗДЕСЬ БЫЛО ТРУПОВ ЕЩЕ ПОЛЧАСА НАЗАД? НЕТ? А Я ВИДЕЛ!

— Гарри, — голос Гермионы дрожал, — Гарри, прости, я же не знала…

— ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО ПОГИБЛИ ВСЕ, КТО ЖИЛ С НАМИ ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ? ТЫ ЗНАЕШЬ ОБ ЭТОМ, ГЕРМИОНА? СТОЛЬКО МОЛОДЫХ ЛЮДЕЙ ОТДАЛИ СВОИ ЖИЗНИ, ЧТОБЫ ЗАЩИТИТЬ ТЕБЯ, ХОТЯ ТЫ ВСТРЕЧАЛАСЬ, ТЫ ОБНИМАЛА И ЦЕЛОВАЛА ТОГО, КТО УБИЛ ИХ ВСЕХ СВОИМ ПРЕДАТЕЛЬСТВОМ!

— Поттер, что ты такое говоришь? — воскликнула МакГонагалл.

— Я ВИДЕЛ, ЧТО ВЕСЬ ЭТОТ КОРИДОР БЫЛ УСЫПАН ТРУПАМИ ТЕХ, КТО ПОГИБ! — надрывался Гарри. — Я САМ ВИДЕЛ, КАК ГИБЛИ АВРОРЫ! И Я,…Я СНОВА УБИЛ ЧЕЛОВЕКА! Я УБИЛ ДАЖЕ ДВОИХ! КАК МНЕ ЖИТЬ ПОСЛЕ ЭТОГО? Я УБИЙЦА — МНЕ НЕ ОСТАВИЛИ ДРУГОГО ВЫБОРА!

— Мерлин мой, — выдохнула МакГонагалл, — он сошел с ума. Гарри, успокойся, сейчас придут врачи…

— НИКАКИЕ ВРАЧИ МНЕ НЕ ПОМОГУТ! ОНИ ВЫЛЕЧАТ МЕНЯ ОТ ЧУВСТВА ВИНЫ ЗА ВСЕ ЭТИ ЖЕРТВЫ?

— Это же не твоя вина, Гарри! — закричала Гермиона.

— ДА, ЭТО ВИНА ТВОЕГО КРАМА! КАК ТЫ НЕ УВИДЕЛА ЧЕРНОЙ МЕТКИ ВОЛДЕМОРТА НА ЕГО РУКЕ? ИЗ-ЗА НЕГО ПОГИБЛО СТОЛЬКО ЛЮДЕЙ! НИКОГДА НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ, ГЕРМИОНА, НИКОГДА! Я НЕ ЖЕЛАЮ ЗНАТЬ ТЕБЯ!

— Профессор МакГонагалл, — раздался голос Невилла, приведшего целителей, — я привел врачей…

— Мистер Поттер, — обратился целитель, — пойдемте, вам нужно лечь.

— У вас есть лекарство от отчаяния, господа? — на мгновение перестал кричать Гарри. — Нет? Тогда вы не сможете мне помочь!

— Гарри, идемте с нами, — настаивал целитель, — Джеймс, помоги мне.

Целители попытались взять Гарри под руки, но он вынул палочку и нацелил на них.

— Не трогайте меня!

— Гарри, что ты делаешь? — воскликнула Джинни. — Они хотят тебе помочь!

— Приятель, тебе надо пойти с ними, ты не в себе, — добавил Рон.

— Я не могу, — сполз по стене Гарри, снова опуская голову в поджатые к телу колени, — я больше не хочу, не могу и не хочу жить. Из-за меня погибло столько людей — как мне жить с этим?

Тут Гарри поднял голову и посмотрел на МакГонагалл, потом на ребят, а затем на целителей.

— Вы можете сказать мне, сколько человек погибло? — спросил он у врачей.

— Мы не можем, мистер Поттер, — ответил целитель Джеймс. — Раненых много, их отправляют в госпиталь св. Мунго.

— А кто лежит тогда в больничном крыле школы? — намеками спрашивал Гарри. — Учителя?

— Среди учителей нет потерь, мистер Поттер, — ответил второй целитель. — Директор Дамблдор сообщил нам, что все ученики и преподаватели живы.

— Вы врете, — резко заявил Гарри.

— Гарри, — мягко сказала МакГонагалл, — если целители подтверждают слова профессора Дамблдора, что все живы, значит так…

— Директор! — Гарри, увидев старика, мгновенно вскочил на ноги и подбежал к Дамблдору, появившемуся из-за спин гриффиндорцев, и посмотрел в голубые глаза директора, но Дамблдор отпрянул назад, ужаснувшись.

— Гарри, мальчик мой, — Дамблдор увидел, как изменился Поттер, — святые небеса, ты поседел!

Дамблдор провел рукой по волосам юноши.

— Мерлин мой, да что же это такое! Гарри, сынок, прости меня за все! Боже мой! Да как же такое могло случиться? — воскликнул Дамблдор.

— Профессор Дамблдор, не надо так, — успокаивали его Джинни и Рон, но старик был безутешен.

— Если бы я знал, каким станет Том, когда я учил его в этой школе! — закричал Дамблдор, потерявший контроль над эмоциями, впервые перед учениками. — Я не думал, что он будет такое творить с людьми! Если бы я знал, что он станет таким чудовищем, я взял бы грех на душу и убил бы его еще ребенком!

Гарри пришел в себя, увидев, что сердце Дамблдора разрывается от боли, которую причиняет людям Волдеморт.

— Профессор Дамблдор, — тихо сказал Гарри, снова подходя к старику, — я,…я умру, но избавлю мир от Волдеморта. Я клянусь вам, что убью его. Потому что мне больше нечего терять.

Дамблдор прижал к себе парня, поседевшего от пережитого за один вечер.

— Профессор Дамблдор, — прошептал Гарри, — отведите меня к Мастеру Снэйпу, я хочу видеть его. Даже если он не услышит меня, я должен…

— Да, — кивнул Дамблдор, — идем, Гарри.

МакГонагалл уводила учеников в сторону лестницы.

— Я буду в больничном крыле, Минерва, — сказал ей Дамблдор вслед и обнял юношу за плечи.

Глава 38. Новая жизнь

Вивьен сидела возле кровати Снэйпа и держала его за руку, даже когда целители работали. Мистер Шеддоуз попросил своих коллег не гнать девушку, сославшись на просьбу Дамблдора. Мастер Зелий был без сознания; главный целитель сообщил, что Римус практически спас Снэйпа, когда влил в него зелья для восполнения крови. Шеддоуз сказал, что, так как рана была нанесена мощным проклятием черной магии, и то, что довольно долгое время не удавалось остановить кровотечение, просто чудо, Снэйп продержался на ногах столько времени.

— Он поправится, мисс Де` Лакруа, — мягко сказал главный целитель госпиталя св. Мунго, — мистер Снэйп обладает очень крепким здоровьем. Я уверен, что он выздоровеет в течение нескольких дней. Вам нужно отдохнуть, мисс.

— Я хочу быть рядом, когда он очнется, — сказала Вивьен. — И не уговаривайте меня, я останусь с ним.

В палату вошли Дамблдор и Гарри.

— Как он? — тут же спросил юноша у Шеддоуза.

— Он поправится, мистер Поттер, — улыбнулся целитель, — позвольте мне обработать вашу рану, Гарри.

— Какую рану? — спросил Поттер.

— У вас разбито лицо, Гарри, — сказал Шеддоуз, — не говоря уже о вашем душевном состоянии.

— Гарри, — обратился к нему Дамблдор, — тебе лучше прилечь, чтобы целители смогли позаботиться о тебе.

Но Гарри подошел к кровати, возле которой сидела Вивьен, и присел на соседний стул. Девушка по-прежнему держала Снэйпа за руку, Гарри положил ладонь поверх ладони Вивьен.

— Гарри, — к ним подошел Дамблдор, — иди с Сиднеем, я прошу тебя, Гарри.

— Пойдемте, мистер Поттер, — целитель положил руку на плечо юноши.

Мистер Шеддоуз уложил Гарри на кровать и отгородил от соседней постели Снэйпа ширмой.

— Снимайте одежду, Гарри, я осмотрю вас, — спокойно сказал Шеддоуз.

Гарри разделся и сел на край кровати; целитель стал обследовать лицо юноши.

— Прошу вас лечь, Гарри, — сказал Шеддоуз, — я обработаю ваши порезы.

Гарри покорно лег на кровать, немного успокоившись.

— Вас беспокоит что-нибудь, мистер Поттер? — спросил Шеддоуз. — Я чувствую, что у вас нет серьезных телесных повреждений, но ваше душевное состояние вызывает тревогу, Гарри. Вы перенервничали из-за событий сегодняшнего вечера, мистер Поттер.

— Скажите, мистер Шеддоуз, — прохрипел Гарри, — а профессор Снэйп поправится?

— Да, Гарри, — улыбнулся целитель, — я не обманываю. Вы расскажете мне, что вас так беспокоит?

Гарри обнаружил, что говорить с незнакомым человеком гораздо легче, чем даже с друзьями. Он поведал мистеру Шеддоузу о своей боли за тех, кто погиб сегодня и еще погибнет завтра ради того, чтобы спасти Поттера, пока он не набрал достаточно силы и знаний, чтобы сразиться с Волдемортом. Когда Гарри высказался, то почувствовал, что ему стало легче на душе, хоть немного ослабло чувство вины и отчаяния.

— Вот, выпейте, Гарри, — Шеддоуз протянул юноше зелье, — успокоительное средство. Вы будете спать долго и спокойно, мистер Поттер.

* * *

Этой ночью в Хогвартсе спали только два человека — Гарри Поттер и Северус Снэйп. Все остальные не сомкнули глаз, пересказывая друг другу обрывки новостей, которые услышали от учителей, целителей, Авроров и представителей министерства магии.

Дамблдор позаботился о том, чтобы информация о том, что Снэйп помогал Поттеру, не распространилась за пределы Ордена Феникса. Позже Гарри узнал, что профессорам МакГонагалл и Дамблдору пришлось даже кому-то стереть память, чтобы те не выдали Снэйпа, как шпиона Ордена Феникса в рядах Упивающихся смертью. Но в эту ночь все гадали, как Поттера выкрали, и, самое главное, как ему снова удалось убежать от Волдеморта. Оказывается, только после слов Гарри, все узнали, что Крам оказался Упивающимся смертью. Гермиона впала в немилость всей школы из-за ее близких отношений с Виктором Крамом, на ком и лежала вина за то, что Поттера выкрали.

Обрывки информации, просачивающиеся, казалось, прямо через стены замка, гласили, что из семисот Авроров, прибывших в Англию для защиты Хогвартса, погибло сто семь человек, еще около шестидесяти были ранены. Все были уверены, что больше всего погибло тех людей, которые находились внутри замка в момент нападения. Остальная часть отряда, подошедшая из Хогсмида через пятнадцать минут, сдерживала натиск Упивающихся смертью, пытавшихся внушительным числом (от пятисот до тысячи человек, по различным слухам) прорваться в замок, чтобы убивать учеников, рожденных в семьях маглов. Возле каждой гостиной выставили наряд Авроров, чтобы никто из студентов не покинул ночью помещения. Всю ночь замок обыскивали, боясь, что кто-то из упивающихся смог спрятаться.

* * *

Гарри проспал почти двое суток без снов. Каждые два часа к нему подходил целитель и проверял его состояние. Как ни рвались друзья к Поттеру в палату, их не пустили, сославшись на то, что он спит после тяжелых событий вечера пятницы.

Дамблдор навещал двоих дорогих пациентов — Гарри и Снэйпа — в перерывах между общением с прессой, работниками министерства магии и учителями. В воскресном выпуске газеты "Ежедневный Пророк" подробно были описаны события пятничного вечера:

В семь сорок вечера пятницы, пятнадцатого июня 1997 года, на школу Магии и Волшебства Хогвартс было произведено спланированное нападение. Как нам сообщил директор школы, Албус Дамблдор, предвидевший нападение еще несколько месяцев назад, он вызвал для охраны школы отряд Авроров, в количестве шестиста семидесяти пяти человек из соседних государств, с которыми министерству магии и самому Дамблдору удалось установить контакт. `Большая часть отряда проживала в деревне Хогсмид, а в замке постоянно находилась группа из чуть более ста Авроров. Именно они, вместе с учителями Хогвартса, и приняли первый удар Упивающихся Смертью.

По нашей информации, одному из слуг Темного Лорда удалось затесаться в отряд иностранных Авроров, находившихся внутри замка. Албус Дамблдор сообщил нам имя предателя, который, пользуясь доверительными отношениями с Гарри Поттером, отправил юношу прямо к Темному Лорду с помощью портала. Упивающийся смертью, на ком лежит вина за похищение Поттера в эту пятницу, оказался знаменитым ловцом сборной Болгарии по Квиддитчу. Виктор Крам, кем восхищалась вся Европа еще два года назад, присоединился к Темному Лорду, не простив Гарри Поттеру победы в Турнире Трех Волшебников, который состоялся в Хогвартсе два года назад.

Однако предательство Крама было раскрыто через несколько минут после похищения Поттера. Изменник был убит аврорами при попытке к бегству. Учителям удалось спрятать всех студентов школы в одном из потайных мест Хогвартса. Никто из детей, кого и послал убивать Темный Лорд, не пострадал. Как сообщил Албус Дамблдор, среди учителей жертв нет, что так же явилось чудом.

Так же, Албус Дамблдор оповестил общественность, что один из участников сражения за Хогвартс, чье имя директор школы назвать отказался, проявил невероятное мужество и героизм, спасая детей от смерти. Так же Албус Дамблдор передал искренние соболезнования семьям погибших Авроров и поблагодарил их за проявленное мужество за спасение учеников школы.

Дальше приводился список тех, кто погиб в стенах Хогвартса.

— Гарри, как ты себя чувствуешь? — спросил Дамблдор, заходя в палату, где лежал Поттер. — Ты уже читал газету?

— Да, мадам Помфри дала мне ее, — ответил Гарри, — а почему я один? Где профессор Снэйп?

— Северус пришел в себя вчера вечером, Гарри, — сообщил Дамблдор, — и изъявил, настоятельно попросил, я бы сказал, чтобы ему позволили долечиться самому в своих личных покоях.

— Когда я могу пойти к нему, директор? — тут же спросил Гарри, готовый уже соскочить к постели и бежать в подземелья.

— Не спеши, Гарри, — потрепал юношу по волосам Дамблдор, — успеешь.

— Он что, не один там? — догадался Гарри, улыбнувшись.

— Гарри, ты заставляешь меня краснеть, — глаза директора проказливо сверкнули, — нет, Северус один. Просто он никогда полностью не доверял врачам.

— А-а, — протянул Гарри, — а я-то подумал, что мисс Вивьен с ним…

— Гарри, — перебил его Дамблдор, — не стоит тебе говорить об этом вслух, тем более с Северусом. Он пока не готов к новой жизни.

— К новой жизни?

— Ты же знаешь о его печальной истории, Гарри, — печально сказал Дамблдор, — и пока Северус не готов принять в свою жизнь девушку, которая, хоть и внешне очень похожа на Эмму…в общем, лучше не говори с ним об этом. Не надо, Гарри. Это его личная жизнь, ни тебя, ни кого-то еще, она не должна касаться.

— Вы правы, профессор, — произнес Гарри, вновь приняв положение полулежа, — а я вас хотел вот о чем спросить, директор.

— Да, Гарри, — сразу ответил Дамблдор.

— Вы о Снэйпе сказали в газете?

— Да, но, в сложившейся ситуации, — терпеливо объяснял Дамблдор, — мы не можем придать `большей огласке подвиг Северуса, чем то, что написано в газете, Гарри. Ты же понимаешь…

— Конечно, — ответил юноша, — мне хотелось бы, чтобы все знали, что он сделал.

— Об этом знают достаточно много людей, Гарри, — сказал Дамблдор, — и даже это являет собой определенный риск для Северуса быть раскрытым. Поверь, что ему будет более чем достаточно того, что министерство магии оценит его вклад.

— Тогда где же Орден Мерлина? — догадался Гарри.

— Пока нет. Тебе хочется, что бы он получил такую награду? — дернул уголками губ старик.

— Я убежден, что и вы бы этот желали, профессор.

— А я-то было подумал, что ты сам не прочь примерить Орден…

— Мне не нужна `большая награда, профессор, — обиделся Гарри, — чем избавление мира от Лорда Волдеморта.

— Ты преисполнен благородством, мальчик мой, — ласково ответил Дамблдор, — и это очень важно для твоей победы. А я уверен, что ты победишь, Гарри.

* * *

Мадам Помфри, которая наблюдала за Гарри после того, как целители покинули Хогвартс, сказала, что Поттер здоров. Но Гарри решил провести в больничном крыле еще пару дней, чтобы окончательно прийти в себя после последних событий.

Поэтому он только в среду утром появился в Большом зале во время завтрака. Вся школа, естественно, обернулась, когда он вошел. Кроме тех ребят, которые видели Поттера в коридоре второго этажа, когда все закончилось, остальные не знали, как изменился юноша. Поэтому, проходя между столами Гриффиндора и Рэвенкло, Гарри ощущал испуганные взгляды и шепот учеников, заметивших, что юноша поседел на висках.

— Привет, — кинул Гарри друзьям, сев рядом с Роном и Джинни.

Гермиона, будто знавшая, что Гарри будет ее избегать, сидела в конце стола одна.

— Я рад тебя видеть, друг, — похлопал его по плечу Рон. — Как ты?

— Нормально…насколько возможно, — ответил Гарри и посмотрел за стол учителей, ища глазами Снэйпа, который сидел рядом с Дамблдором.

— Ты читал газету, Гарри? — тихо спросила Джинни.

— Да, а что?

— Ты понял, о ком говорили? — шепотом сказал Рон.

— А ты не согласен? — бросил Гарри.

— Напротив, — честно ответил Рон, и Джинни кивнула, — он просто герой, Гарри.

— Да, — протянул Гарри, — не прошло и шести лет, как мы поняли, кто он такой.

— Гарри, ты не думаешь, что он загордится теперь, и стане еще хуже относится к студентам? — все так же шепотом говорил Рон.

— Будто он будет кричать об этом на каждом углу, — ответил Гарри, накладывая бекон в тарелку, — я рад, что он жив. Без него будет очень трудно.

— И скучно, — добавила Джинни.

— Ага, — поддакнул Рон, — не хотите основать какой-нибудь КПСС?

— Чего? — спросили Джинни и Гарри одновременно.

— Клуб Поклонников Северуса Снэйпа, — сказал Рон, — а вы что подумали?

Гарри и Джинни расхохотались так громко, что их услышала вся школа. Гарри вновь ощутил на себе взгляды учеников и шепот обсуждения.

— Мистер Поттер, может, вы с нами поделитесь шуткой, чтобы мы тоже имели возможность посмеяться? — донесся до них бархат голоса Мастера Зелий.

Гарри был так рад слышать этот голос, что не смог убрать улыбку с лица, повернувшись к Снэйпу.

— Простите меня, Мастер Снэйп, — произнес Гарри, встав с места, — но мне только что предложили основать одно мероприятие, чему я не смог не рассмеяться.

— И что же это? — удивленно вскинул бровь Снэйп. — Не поделитесь со школой?

— Конечно, сэр, — ответил Гарри, повернувшись к школе, — я нашел, что за почти семнадцать лет, мне выпало столько неоправданной славы, что пора ею поделиться с другими.

— Правда? — немного обеспокоено сказал Снэйп.

— Да, — кивнул Гарри, — и вот мне пришло в голову открыть в Лондоне, на Алее Диагона, например, салон красоты и татуажа, где я бы мог любому желающему нарисовать такой же шрам в виде молнии, как есть у меня; поменять цвет волос на черный с проседью…

Тем, кто поначалу воспринимал это как шутку, дальнейшие слова Поттера показались просто жуткими.

— А если кому-то захочется стать полным двойником Гарри Поттера, — уже не улыбаясь, говорил Гарри.

Учителя, а особенно Дамблдор и Снэйп смотрели на юношу с крайним беспокойством.

— А в особенности тем, кто завидует моей судьбе и образу жизни, — продолжил Гарри, повышая голос от фразы к фразе, — помимо моей внешности, я предложу сначала убить родителей, затем самых близких, а потом и дальних родственников; научу убивать людей, научу жить в отчаянии и без какой-либо надежды на будущее. Я научу, как желать девушку, но обходить без нее, боясь, что ее выкрадут, чтобы добраться до тебя.

В зале повисла гробовая тишина.

— И может тогда, в конце концов, когда на свете будет много двойников Гарри Поттера, — уже кричал Гарри, — на меня перестанут пялиться, как на картину; и, если совсем повезет, то Лорд Волдеморт убьет кого вместо меня, так как не сможет отличить настоящего Поттера от двойника.

Дамблдор спрятал лицо в ладонях, МакГонагалл даже не заметила, как из ее глаз потекли слезы, а Снэйп опустил глаза, делая вид, что что-то ищет под столом.

— Ну? — громко произнес Гарри. — Есть желающие стать Гарри Поттером? Я готов сделать огромные скидки первым десяти!

Никто не проронил ни слова.

— Тогда прекратите пялиться на меня! — проорал Гарри. — Если еще раз я услышу за своей спиной шепот обсуждения, какой я герой, что снова выжил после схватки с Волдемортом, клянусь, я буду каждого награждать чем-то из своего знаменитого образа! И обещаю, что я начну не со шрама!

После этих слов Гарри сел обратно за стол и как ни в чем не бывало, продолжил завтракать. Школа была в таком шоке от слов Поттера, что несколько минут в зале было только слышно, как Гарри стучит вилкой по тарелке, пытаясь справиться с беконом. Но дрожащие руки не позволили парню нормально поесть, поэтому Гарри допил чашку кофе и быстро вышел из зала, не оглядываясь ни на кого.

Он вышел из дверей Большого зала и направился к выходу из замка. Там его встретили авроры.

— Вы куда-то собрались, мистер Поттер? — спросил один из них.

— Да, подышать воздухом, — резко ответил Гарри.

— Вам разрешили выйти, мистер Поттер? — спросил второй.

— Нет, но меня это не остановит, — еще резче ответил юноша.

— Простите, мистер Поттер, но мы вас не выпустим из замка без разрешения директора, — сказал аврор.

— Да ну? — вскинул бровь Гарри. — Сразимся, что ли?

Гарри достал палочку быстрее, чем авроры.

— Считайте, что вы уже мертвы, — констатировал Гарри, — вы слишком медлительны для меня, господа авроры. Выпустите меня.

— Поттер! — послышался голос Мастера Зелий.

Гарри обернулся как раз в тот момент, когда Снэйп подошел к нему.

— Опусти палочку, Гарри, — мягко сказал Снэйп, — господа, выпустите его, я пойду с ним. Не больше десяти минут, так что не надо никому докладывать, господа.

Авроры кивнули и открыли дверь. Гарри вышел на улицу уже залитую лучами летнего солнца. Зеленая трава наполнялась цветом с каждым проблеском света сквозь еще не успевшие уплыть облака. Кое-где еще блестели капельки росы, напоминая пролитые юношеские слезы. Но вся эта красота не радовала Гарри. Попросту говоря, он даже не замечал, как прекрасна природа.

— Я не умею говорить таких теплых слов, как Дамблдор, — сказал Снэйп, идя рядом с юношей, — все, что ты сейчас сказал, верно. Жестоко, но правильно. Я тебя понимаю, Поттер. Но больше так не срывайся. Слышишь меня, держи себя в руках, Гарри! Незачем всем показывать, как тебе тяжело, потому что тебе все равно никто не поможет. Никто не помогает, потому что не знают, что это такое. Ты понял мои слова, Гарри?

Снэйп остановил Поттера рукой, заградив ему дальнейший путь и развернул к себе. Профессор потрепал парня по волосам, уже местами поседевшим.

— Я знаю, что ты не можешь смириться с теми потерями, который выпали на твою долю, — тихо сказал Снэйп. — Мне жаль, что такая ноша выпала ребенку, еще не понявшему, как жить, будучи волшебником, но уже столкнувшимся с невероятным злом. Но теперь ничего не изменишь, Гарри, и у тебя есть только один путь, только один — победить это зло. Ты не один, тебе помогает самый могущественный маг в истории — Дамблдор. Тебе помогаю я, чем могу. У тебя есть друзья, мало, но они есть. И ты должен взять себя в руки, собраться и победить. А я помогу тебе, пока жив.

Снэйп посмотрел в его зеленые глаза, полные тоски и боли.

— Сейчас ты страдаешь от своей и от чужой боли, — продолжил Снэйп, — научись от нее избавляться. Пропускай ее мимо себя, как воду сквозь решето. Иначе тебя не хватит. Тебе нет семнадцати, а твои волосы покрыла седина. Конечно, я могу подсказать тебе, как избавиться от этого. Но эта седина лежит не только на твоих висках, Гарри, она на твоем сердце, а это плохо. Ведь, как сказал Дамблдор, твоя победа — в твоем сердце. Наполни его любовью. Если не к женщине, но к природе, к друзьям, к учебе, к чему угодно, что тебя радует. Не бросай Квиддитч, потому что там ты счастлив. Твое плечо не так слабо, как тебе сказали врачи. Ты можешь играть, если хочешь. Ты должен простить Гермиону Грейнджер, если любишь ее, потому что она готова покончить с собой из-за того, что поддалась на уговоры Крама, любя тебя.

— Откуда вы знаете? — спросил Гарри.

— Ты же знаешь, что мне нет равных в Окклюменции, Поттер, — ответил Снэйп и улыбнулся. — Ты хочешь услышать свои оценки за экзамены?

— Я их предсказал, Мастер, — сказал Гарри.

— Пойдем, — легонько подтолкнул юношу в спину Снэйп, — уроки еще неделю будут идти.

— Сейчас будут Зелья? — спросил Гарри.

— Не рад? — усмехнулся Снэйп, и тут Гарри вспомнил, что забыл сказать что-то очень важное.

Он резко затормозил, вместе с ним Снэйп остановился.

— В чем дело? — спросил Снэйп.

— Сэр, профессор, — начал Гарри, — я не могу найти слов, чтобы выразить вам мою благодарность за то, что вы снова и снова спасли мне жизнь. Вы едва не погибли сами, чтобы спасти меня во второй раз в тот вечер. Я не знаю, что еще сказать…

— Не говори ничего, — прервал его Снэйп. — Я все знаю, Поттер. Я давно все знаю про то, как ты ко мне относишься. Не думал, что буду так общаться с тобой, с сыном того, кого я презирал всю жизнь.

— Спасибо вам за все, сэр, — сказал Гарри.

— Урок начнется через три минуты, — сказал Снэйп, широкими шагами идя к каменной лестнице, — ты же не хочешь, чтобы я снял с тебя баллы за опоздание?

* * *

Гарри побежал вперед Снэйпа, чтобы никто не подумал, что они разговаривали. Рон протянул другу сумку, которую успел принести из их спальни.

— Ну, ты как? — спросил Рон. — Гулял?

— Проветривал мысли, — ответил Гарри более спокойно после разговора со Снэйпом. — Я перегнул.

— Ты все правильно сказал, — покачал головой Рон, — как только ты ушел, Дамблдор так грозно говорил со всеми, напугав первокурсников почти до обморока.

— И что он сказал?

— Чтобы не пялились на тебя и оставили в покое, — ответил Рон. — Дамблдор попросил относиться к тебе как к обычному студенту и не показывать пальцем. А еще он сказал, что ты передал его мысли только в грубоватой форме.

— Я рад, что ему понравилось, — съязвил Гарри.

— Слушай, Гарри, — тихо сказал Рон, — я хотел поговорить с тобой об одном…

Но Рон не успел договорить, потому что пришел профессор Снэйп и запустил класс внутрь. Гарри сел за первую парту, как обычно, Мастер Зелий встал рядом с ним, присев на край своего стола. Гарри заметил, что Снэйп выглядит так же, как после принятия омолаживающего зелья.

— Итак, — начал Снэйп в обычной надменно-презренной манере, — спешу вам сообщить результаты ваших экзаменов по Зельям.

Класс судорожно заерзал.

— Хотя на меня и оказали давление со стороны директора, — спокойно сообщил Снэйп, — мне удалось-таки поставить вам приблизительно те баллы, которые вы заслужили за ваши знания.

Половина класса схватилась за головы.

— Таким образом, — нагнетая обстановку продолжил Снэйп, — среди вас есть те, кто получил оценку «неудовлетворительно» за экзамен. Правда, к моему великому сожалению, таких студентов только четверо. Это…

Снэйп раскатал пергамент, а ученики попрятались под парты, чтобы другие не увидели их позора, если Снэйп назовет их имена.

— Мистер Макмиллан, — с удовольствием читал Снэйп, пробегая по пергаменту глазами, — это мисс Браун; мистер Финч-Флетчли, и мисс Парвати Патил.

Как и предполагалось, Снэйп завалил тех, кто сорвал ему урок.

— Не в моих правилах давать даунам второй шанс сдать экзамен, — скривился Снэйп, — но директор отменил мое решение. Так что, двоечникам будет позволено сдать экзамен еще раз, но уже без меня. Я надеюсь вас не увидеть в следующем году на моих лекциях, которые вам все равно не нужны.

Рон поднял руку.

— Да, мистер Уизли…

— Профессор Снэйп, — робко начал Рон, — а все остальным позволено продолжить учиться в вашем продвинутом курсе?

— На продвинутом курсе, Уизли, — сделал акцент Снэйп, — вы от волнения забыли, как правильно употреблять предлоги в английском языке? Да, все остальные сдали, и я буду вынужден терпеть вас еще один год.

Теперь руку подняла Гермиона.

— Да, — небрежно бросил Снэйп, так и не забывший ее слов.

— Профессор Снэйп, а есть те, кто получил высший балл за экзамен? — спросила Гермиона.

— Да, мисс Грейнджер, — скривился Снэйп, не глядя не девушку. — Один из вас получил высший балл за экзамен…

— Только один? — перебила его Гермиона, будучи уверенной, что она в числе "призеров".

— Вы не дали мне договорить, мисс Грейнджер, — еще больше скривился Снэйп, — снять с вас баллы или оставить после уроков?

Гермиона залилась краской.

— То-то, — протянул Снэйп, — как я сказал, один из вас получил высший балл, это вы, мисс Грейнджер.

У Гарри сердце упало под парту: ведь Снэйп сказал, что Гарри сдал экзамен.

— И еще один студент, — продолжил Снэйп, медленно переводя взгляд на ошеломленного Гарри, — получил помимо оценки «выдающееся» мою личную похвалу.

Гарри расплылся в улыбке.

— Пусть он сам решит, что для него важнее, — добавил Снэйп, сдерживая усмешку, — высший балл за экзамен, или личная похвала профессора Снэйпа, который получил гранд на разработанное зелье против вируса оборотней.

Гарри подпрыгнул на месте, едва не перевернув парту от радости.

— Вы получили гранд, профессор? — воскликнул Гарри. — Когда?

— Бумаги пришли вчера вечером, Поттер, — сообщил Снэйп под удивленные взгляды класса. — Мне дали гранд и,…очередной Орден, правда, высшей степени за вклад в науку.

— Они не могли проигнорировать такое открытие, сэр! — сиял Гарри. — Мне будет позволено поздравить Мастера Зелий?

— Даю добро, Поттер, — кивнул Снэйп, — правда, теперь мои регалии столь высоки, что я не буду просить тебя обращаться ко мне в полной форме, Поттер.

— А вы можете нам их хотя бы прочесть, сэр? — спросил Рон, который так же был восхищен тем зельем, которое помогло Люпину.

— Остальные непротив? — Снэйп окинул взглядом класс.

Студенты были полностью "за".

— Итак, — протянул Снэйп, разворачивая официальный пергамент и прочищая горло, — Мастер Зелий Высшей ступени; Почетный член Международной Ассоциации Алхимиков; Почетный Консультант Международной Ассоциации Целителей. Вам еще не скучно?

Класс тихонько захихикал.

— Кавалер Ордена за вклад в Магическую Медицину всех достоинств, — продолжил Снэйп, — Кавалер Ордена за вклад в Алхимию высшей ступени, а так же Кавалер Ордена за меценатство и поддержку Целительства, профессор Северус Снэйп.

— Неплохо, — выразился Рон, растягиваясь в улыбке.

— Но для многих я остаюсь мерзавцем и Упивающимся смертью, — неожиданно сказал Снэйп, испортив момент накорню, — что так и есть. А теперь, отложим лирику и перейдем к праздности…

Гарри не сразу понял, зачем Снэйп сделал в конце перечета своих регалий такую неприятную точку, но затем, догадавшись, мысленно согласился с Мастером Зелий высшей ступени.

* * *

За обедом Гарри заметил, что на него никто не смотрит, как раньше. Видимо, Дамблдор жестко поговорил со школой, промыв им мозги.

— О чем ты хотел поговорить со мной, Рон? — вспомнил Гарри за столом.

— Ах, да! — хлопнул себя по лбу Рон. — Снэйп меня поразил своими званиями, так что я забыл все начисто.

— Ну и? — подтолкнул Гарри, уже зная, о чем заговорит Рон. — Гермиона?

— Прочитал мои мысли? — скривился Рон. — Нечестно.

— Извини…

— Она страдает, Гарри, — уже серьезно сказал Рон Гарри на ухо. — Она совсем не спит, как мне девчонки сказали. Все время плачет и корит себя за Крама. Ты, правда, не желаешь ее больше знать, Гарри? Она любит тебя, всегда любила.

— А что ж тогда к нему-то пошла?

— Так бывает, Гарри, — протянул Рон, — девчонки — они сами не понимают, что делают. У них столько эмоций одновременно, что мы, парни, треснули бы по швам. Может, она просто хотела, чтобы ты ревновал и отбивал ее у Крама.

— Ага, — теперь Гарри стал растягивать слова, — а то она не знала, что я не буду этого делать! Она сама мне сказала, что не может выбрать одного из нас, потому что любит обоих — так не бывает, Рон!

— Она выбрала Крама назло тебе, Гарри! — присоединилась Джинни. — Она хотела, чтобы ты удерживал ее, а ты просто отступил. Вот она и сдалась Виктору. Он-то пер всем весом, как говорится.

— Невозможно забыть сцену, где он нес ее на руках и целовал, — выпалил Гарри, — я не могу! Особенно после того, как Крам отправил меня к Волдеморту! Я видел эту сцену, когда Лорд выворачивал меня наизнанку ядом.

— Что? Он тебя травил? — ужаснулись Уизли.

— Яд Слизерина, — сказал Гарри, — лучше не буду рассказывать. Я не готов пока мириться с этим, не могу, ребята, простите. Кстати, а кто убил Крама?

— В газете написано, что авроры, — медленно проговорил Рон.

— А-а, — протянул Гарри, все поняв. — Идем, Рон, послушаем оценки по Защите.

Гарри украдкой посмотрел на Гермиону, та поймала его взгляд, но подходить не стала. Шестой курс потянулся к кабинету Защиты от Темных Сил. Те, кого Снэйп завалил на Зельях, все же были уверены, что экзамен по второму предмету, который ведет Мастер Зелий, они сдали успешно. Именно с оглашения результатов экзаменов Снэйп и начал урок.

— Так, — протянул профессор, раскатывая пергамент, — с прискорбием сообщаю, что переводной экзамен на седьмой курс вы сдали успешно. Хотя я ожидал от вас более высоких результатов, но, видимо, одной любви к предмету недостаточно, чтобы преуспевать в нем. Предполагалось, что шестикурсник должен в совершенстве владеть искусством дуэли в рамках объема знаний для шестого года обучения в магической школе. Однако половина студентов не смогла продемонстрировать мне и половины тех заклинаний, которые я вам показывал в течение года. Посему…

Снэйп отложил пергамент на стол, а сам стал расхаживать величавой походкой между рядами парт.

— Если, конечно, директор не изменит своего решения оставить меня на посту преподавателя Защиты от Темных Сил, — продолжил Снэйп, — то в следующем году готовьтесь к тому, что я буду готовить вас к выпуску так, будто вы на экзамене будете сражаться против Упивающихся смертью.

Класс удивленно и нервно переглянулся.

Тем, кого не устраивает мой план на будущий год, — не терпящим возражений тоном произнес Снэйп, — вы знаете, где дверь.

Никто не дернулся с места.

— Принимаю это как ваш ответ, что все остаются, — подытожил профессор, — начнем урок. Так как в школах запрещено преподавать черную магию, что я считаю неверным, я отобрал для изучения проклятия, по силе разрушения и защиты, ни в чем не уступающие заклинаниям черной магии.

Пэнси подняла руку вверх.

— Да, Пэнси…

— Мастер Снэйп, — начала Пэнси, — а почему в школах нельзя преподавать черную магию? Ведь она вовсе не означает, что мы все станем Темными Лордами, если будем ее изучать, сэр.

— Вы правы, мисс Паркинсон, — ответил Снэйп, — но, если вы не знаете…для изучения черной магии без опасности нанести себе и другим вред, необходимо знать и контролировать ту заложенную в волшебнике силу черной магии, которая есть в каждом из нас. К сожалению, очень часто, маги, изучающие черную магию с целью усилить свою магическую мощь, попадают под влияние самой черной магии, и она, а не они, начинает ими управлять. А так как в каждом классе находится не меньше тридцати, а в младших классах, и сорок студентов, не возможно с каждым работать индивидуально.

Ученики были поражены, как грамотно, спокойно и учтиво Снэйп отвечал на их вопросы. Следующий вопрос задал Рон.

— Профессор Снэйп, то есть, для изучения черной магии сначала необходимо научиться владеть собой?

— Вы задали очень узкий вопрос, мистер Уизли, — хладнокровно ответил Снэйп, — но я его дополню. Несомненно, что любой уважающий себя человек, не то, что волшебник, должен уметь сдерживать свои эмоции. Магия способна подчинять себе человека, если он полностью отдает себя под ее власть. Особенно, черная магия. Если маг, погнавшись за развитием своей силы, которую почти всегда гарантирует правильное изучение черной магии, не сможет удержать свою мощь под контролем,…короче говоря, не стоит браться за постижение черной магии без помощи знающего человека, иначе вы навредите не только своей магической энергии, но и подвергните опасности людей вокруг вас. Еще вопросы?

Гермиона подняла руку; Снэйп скривился, видимо, не желая отвечать именно на ее вопрос, но позволил ей сказать.

— Профессор Снэйп, — тихо спросила Гермиона, — а как распознать в волшебнике черного мага? Я имею в виду, как определить, какая сила скрыта в маге — черная или белая? Вы, например, сможете сейчас определить среди нас тех, в ком преобладает черная магия?

— Вы задали сразу три вопроса, мисс Грейнджер, — недовольно ответил Снэйп, — не уверен, что смогу вам коротко дать ответ на ваш первый вопрос. Если сжато ответить на второй вопрос, то я хотел бы заметить, что и белая, и черная магии сами по себе не представляют реальной опасности. Все зависит от того, кто управляет этими силами. Опытный волшебник без труда определит преобладание тех или иных мощностей, которые присутствуют в человеке.

— А на третий вопрос вы ответите сэр? — повторила вопрос Гермиона.

— Смею вас заверить, мисс Грейнджер, — с еще больше недовольством ответил Снэйп, — что мне известно обо всех ваших, студентов, я имею в виду, возможностях, еще с первого курса. Мне достаточно было одного взгляда на вас, например, мисс Грейнджер, чтобы понять, что ваша сила отнюдь не в волшебной палочке.

Некоторые ребята тихо захихикали.

— Вы обладаете столь редким для волшебников даром логически мыслить, — продолжил Снэйп, — так же, ваша тяга к книгам, сделала из ваших более чем скромных возможностей довольно неплохую волшебницу. Иногда не всегда плохо, что волшебники рождаются в семьях маглов…

Студенты чуть под парты не попадали от такого заявления декана Слизерина, куда, как всем известно, принимаю почти всегда только чистокровных волшебников.

— Ничего удивительного, — заметил реакцию учеников профессор, — лишь немногие маги способны подчеркнуть из мира маглов то, что они довольно изобретательны и, местами, даже умны. Конечно, их медицина, к примеру, оставляет желать лучшего с их методами лечения скальпелями и швами. Но, электричество, для сравнения. Маглам удалось придумать машины, способные постоянно вырабатывать электричество, на котором и работают все их приборы. Нам для этого необходима магия…

— Вы так много знаете о маглах, сэр, — сказал Невилл, — никогда бы не подумал, что вы столь высокого мнения об их способностях, сэр.

— Ну, до настоящего времени, Лонгботтом, — поднял бровь Снэйп, — я думал, что вы способны только в земле копаться на Гербологии.

Класс засмеялся, а Невилл покраснел.

— Однако, — продолжил Снэйп, — на экзамене по Защите от Темных Сил вы показали себя ничуть не хуже, чем Гермиона Грейнджер.

Невилл раскрыл рот от удивления, впервые за шесть лет услышав, как профессор Снэйп его похвалил.

— Так, — вернулся за свой стол Снэйп, — что-то мы отвлеклись. Начнем урок…

* * *

Шестикурсники вышли три часа спустя, горячо обсуждая «нового» Снэйпа. Все заметили, что Мастер Зелий стал гораздо приятней в общении. Многие девчонки вновь обратили внимание на то, как он и внешне изменился. На следующий день Снэйп появился на завтраке в таком сногсшибательном виде, что девушки со старших курсов едва шеи не свернули, оборачиваясь на него.

— Ты глянь на Снэйпа, — восторженно шептали девушки из Рэвенкло, — ты обратила внимание на его брюки? Да я никогда не замечала, что он такой стройный!

— Ну, прям, приятно поглядеть, — отвечала соседка, — и что ж он раньше так не одевался? Ведь, есть чем похвастаться-то!

— Не говори, — перегнулась студентка их Слизерина, чтобы поддержать разговор, — наш декан просто преобразился на глазах! уж, не влюбился ли он?

— Я слышала, как кто-то из гриффиндорцев говорил, — ответила девушка из Хаффлпаффа, — что Снэйп оказывает знаки внимания той голубоглазой француженке, мисс Де` Лакруа. Может, у них роман?

— Ну, тогда он наживет себе кучу врагов в лице студентов, — ответил Гарри, услышавший их разговор, — половина школы влюблена в мисс Де` Лакруа, и если профессор Снэйп отхватит себе эту девушку, я ему не позавидую…

— А ты сам в нее, подчас, не влюблен, Поттер? — осведомилась Пэнси Паркинсон. — Или Грейнджер простил за Крама?

— Уж лучше я буду встречаться с домовым эльфом, Пэнси, — ответил Гарри, — чем с тобой или Миллисентой. А что до вашего декана…разве плохо, что он выглядит на тридцать лет, а не на семьдесят?

— Он и раньше недурно выглядел, — зарделась Пэнси, — и вообще, перестаньте на него таращиться!

Все сразу поняли, что Пэнси Паркинсон влюбилась в своего декана. Как потом выяснилось, давно и безнадежно. Мало того, дошли слухи, что почти все девчонки факультета Слизерин строят Снэйпу глазки на уроках, за что он стал снимать с них баллы и оставлять после уроков. Но когда выяснилось, что именно этого студентки и добиваются, Снэйп пригрозил отправлять всех на взыскание к Филчу. И с этого момента, девочки тайно воздыхали по профессору.

В пятницу после обеда, Рон, Джинни и Гарри решили полетать. Сначала они играли в салки на метлах, а потом к ним присоединились остальные члены сборной команды Гриффиндора. В итоге, ребята решили поиграть в Квиддитч, получив разрешение у мадам Хуч взять мячи. Гарри был рад снова гонять по стадиону в поисках снитча, и ему так хотелось никогда не бросать Квиддитч.

Когда ребята возвращались к замку с метлами на плечах, Гарри увидел, как по тропинке, ведущей за стены, уходит человек, фигурой напомнивший Мастера Зелий. Юноша прищурился, чтобы получше разглядеть мужчину. Гарри понял, куда идет Снэйп.

Северус вошел на кладбище и направился между рядами черных плит к единственной белой плите. Он медленно подошел к надгробию, откуда-то из воздуха взмахом руки достал алую розу, и, так же, как было четырнадцатого февраля, Снэйп поцеловал бутон и положил цветок на белый камень. Северус и как тогда, провел длинными пальцами по живой фотографии своей жены.

— Здравствуй, милая, — тихо сказал Снэйп и опустился на колено. — Я пришел просить у тебя прощения, Эмма. Я клялся тебе в вечной любви. Но…появилась женщина,…девушка…она так похожа на тебя,…я не знаю, что со мной, любимая,…но…в ней я вижу тебя и не могу отделаться от этой мысли. Внешне она так на тебя похожа.

Теплый ветер развевал черные волосы Мастера Зелий, обдавая лицо жаром наступившего лета.

— Я боюсь предать тебя, если стану встречаться с ней, — еще тише сказал Северус. — Но мне, будто сама судьба дала второй шанс прожить жизнь с тобой. Я не хочу и никогда не забуду тебя, любимая, но…эта девушка…Вивьен. Слышишь, дорогая, даже ее имя напоминает мне о тебе. Скажи мне, что простишь меня…милая, ответь мне, чтобы я не корил себя за эту слабость, Эмма. Я всегда буду думать о тебе, глядя на нее…но, может быть, это как провидение, милая, будто ты вернулась ко мне снова,…я не знаю, что мне делать…

Снэйп положил руку на сердце, а затем приложил ту же ладонь к фотографии.

— Я люблю тебя, милая, — дрожащим голосом произнес Северус, — я всегда буду любить тебя…, всегда,…прости меня…

Он поднялся на ноги и побрел по тропинке к замку.

* * *

Сборная Гриффиндора по Квиддитчу поднималась в башню своего факультета, довольная неожиданно проведенной тренировкой. Никто не сказал этого вслух, но ребята надеялись, что Поттер вернется в команду на будущий сезон. Гарри даже не верилось, что в следующем году он окончит Хогвартс. Правда, для этого еще нужно пережить лето; ведь через месяц Гарри исполнится семнадцать лет, и он станет совершеннолетним волшебником. До конца учебного года оставалось всего девять дней, совсем скоро он вернется домой, в дом крестного.

Начиная со следующей недели, для шестикурсников проводили проверочные тесты на аппарирование в специально оборудованной комнате. Хотя полностью на территории Хогвартса аппарировать нельзя, но в данном помещении было возможно перемещаться из одного конца комнаты в другой. В конечном счете, именно это и подразумевало аппарирование само по себе: маг исчезает в одном месте, и мгновенно появляется в другом. И в понедельник вместо обычных уроков у шестого курса было аппарирование.

— Ребята, я повторяю вам, что аппарирование очень сложное колдовство, — уроки по аппарации вел сам Дамблдор. — Многие из вас не сделали этого даже в течение наших прошлых занятий. Это не страшно, ведь довольно большое число волшебников вообще не умеют аппарировать.

— Так страшно же! — воскликнула Лаванда. — А вдруг распополамит?

— Вы должны сконцентрироваться на воображении того места, точно того места, куда вы собираетесь попасть, — терпеливо объяснял Дамблдор. — Смотрите в тот угол.

Дамблдор указал на пустой угол, где стояло два стула.

— Я знаю, что между этими стульями есть расстояние два фута, — сказал Дамблдор, показывая рукой на промежуток, — я представляю себе это место, и…

Дамблдор исчез и тут же появился между двумя стульями, класс охнул от восторга.

— Нужно просто сконцентрироваться, — сказал из другого конца комнаты Дамблдор. — Не бойтесь, ребята, дальше этой комнаты вы не улетите — тут специальные чары наложены, чтобы не «терять» студентов. Ну, кто попробует?

Ребята стушевались и отступили на несколько шагов назад.

— Я попробую, — вышла вперед Гермиона, и Дамблдор улыбнулся.

— Давай, Гермиона, — подошел к ней старик, — не обязательно пытаться попасть между стульями.

Гермиона закрыла глаза, чтобы сконцентрироваться; ученики напряженно и испуганно смотрели на нее.

— Не бойся, девочка, — подтолкнул ее Дамблдор, — палочка нужна поскольку — постольку, Гермиона, думай лишь о том, куда хочешь попасть.

Гермиона отступила назад и отвернулась.

— Ничего, — похлопал ее по плечу старик, прекрасно поняв, о чем, точнее, о ком думает Гермиона. — Может, кто еще? Гарри, давай…

— Я не уверен, профессор, — отозвался Гарри из-за спины Рона.

— Я же не выгоню тебя из школы, если у тебя не получится, — улыбнулся Дамблдор.

Юноша вышел вперед, оглядываясь на остальных учеников.

— Так, Гарри, — подошел к нему Дамблдор, — куда ты хочешь попасть?

— Ну, наверно, туда же, куда и вы, директор, — ответил Гарри, — между стульями.

— Хорошо. Соберись, Гарри, и вообрази себе это место, что ты стоишь там.

Гарри кивнул и прикрыл глаза, рисуя в мыслях то место, куда он только что посмотрел, и увидел себя там. Гарри открыл глаза, когда услышал, как охнул класс.

— Как ты это сделал? — закричали ребята из противоположного конца комнаты.

Гарри огляделся и увидел, что стоит между двумя стульями.

— Молодец, Гарри, — похлопал Дамблдор, — а теперь вернись тем же способом.

Гарри посмотрел на класс, немного отступивший назад, и очертил в воображении место рядом с Гермионой. Через долю секунды Поттер стоял рядом с испуганной девушкой. Дамблдор улыбнулся, все поняв, а класс восторженно ринулся повторять успех Поттера.

— Мы должны поговорить с тобой, Гермиона, — прошептал ей Гарри на ухо. — Давай после ужина прогуляемся у озера.

Девушка кивнула, не в состоянии выдавить слова.

* * *

Гарри переоделся в джинсовый костюм, который купил еще прошлым летом, но надел всего пару раз, и спустился к выходу из замка. Гермиона была вся как на иголках, переминалась с ноги на ногу, дрожа с головы до ног. Гарри не стал акцентировать на этом внимание и открыл девушке дверь на улицу. Они молча шли по прогретой за день летним солнцем траве, каждый в голове подбирая слова, чтобы начать разговор. Гарри не знал с чего начать, но чувствовал, что должен сделать это первым, чтобы не заставлять Гермиону начать извиняться.

— Гермиона, — начал Гарри, и девушка вздрогнула от неожиданности, — я был не прав, обвиняя тебя в том, что ты встречалась с Крамом.

Гарри услышал, как девушка сразу же молча заплакала, но решил высказать все, чтобы потом не возвращаться к этому.

— Возможно, что с самого начала я поторопился, ответив тебе, Гермиона, — продолжил Гарри, — поэтому я решил вернуть наши отношения к тому, что у нас было до того разговора четырнадцатого февраля.

— Наверное, ты прав, Гарри, — стараясь не всхлипывать, сказала Гермиона.

— Моя жизнь, как ты убедилась, не предназначена пока для каких-либо серьезных отношений с девушкой. Я не имею права рисковать чужой жизнью.

— Но ты простил меня, Гарри? — спросила Гермиона, останавливая юношу и заглядывая ему в глаза. — Ты простил меня за Виктора? Я не была с ним близка, Гарри, я не могла видеть его черную метку. И, уж, конечно, никогда бы не подумала, что он так изменился.

— Ты просто никогда и не знала его, Гермиона, — ответил Гарри, — он обманывал тебя с самого начала, Гермиона. Он оказался не тем, за кого ты его приняла. Он лгал тебе. Хотя, я убежден, что он любил тебя. Но…

— Эта любовь подвигла его на преступление, Гарри, — жестко заметила Гермиона, — он хотел убить тебя, отправив к Волдеморту, чтобы навсегда избавиться от возможного соперника. Он чувствовал, что я не отношусь к нему так же, как к тебе.

— Не надо, Гермиона, — остановил ее Гарри, — не говори мне о чувствах, прошу.

— Хорошо, Гарри…

— Мы останемся друзьями, как и договаривались в День всех влюбленных, — закончил Гарри, — и пока эта война не закончится, я ничего менять не буду.

— Но ты же не можешь остановить зов природы, Гарри, не можешь, — запротестовала Гермиона, — ты молод, красив, столько девушек смотрят на тебя с вожделением, а ты будешь лишать себя этого?

— У меня нет выбора, Гермиона, — ответил Гарри чуть холоднее, чем хотел, потому что понимал, что она права. — Я не имею права подвергать опасности чужую жизнь из-за того, что Волдеморт хочет моей смерти.

— Но это будет ее выбор, Гарри, а не твой, — заявила Гермиона, — если девушка захочет быть с тобой, она сама выберет свою судьбу!

— Нет, Гермиона. Ты права. Но я не могу позволить еще чьей-то жизнью рисковать, кроме своей, — сказал Гарри. — Все, кто рядом со мной, погибают.

— Но не по твоей вине, Гарри!

— Не по моей, — согласился Гарри, — но из-за меня. Потому что я — Гарри Поттер. И Лорд Волдеморт не хочет оставлять меня в живых. Все, Гермиона, наш разговор окончен. Не надо больше возвращаться к этой теме, я не желаю,…увидимся.

Гарри кивнул девушке и быстрым шагом пошел к озеру. Гермиона вернулась в замок, успокоившись, что не потеряла Гарри, как друга, но не может быть с ним рядом, как с мужчиной.

— Хагрид, ты дома? — стучался в дверь хижины лесника юноша. — Хагрид!

— Гарри? — очень удивился великан. — Не ожидал тебя видеть.

— Ты не один? — догадался Гарри. — Извини, Хагрид, не буду беспокоить…

— Ну…, - Хагриду было не удобно прогонять юношу.

— Кто там, Хагрид? — Гарри услышал глубокий низкий голос с французским акцентом.

— Гарри пришел, — сообщил великан.

— Так пригласи его, что же ты…

Гарри удержался за дверной косяк, чтобы не рухнуть от удивления, когда на пороге появилась…

— Добрый вечер, мадам Максим, — поклонился Гарри.

— Мистер Поттер, — прокартавила мадам Максим, — входите.

— Благодарю, мадам, — сказал Гарри, — я зайду в другой раз. Простите за беспокойство.

Гарри еще раз поклонился и увидел, что Хагрид покраснел от неудобства ситуации.

Юноша вернулся к озеру и снова, как всегда, остановился на том месте, где спас Сириуса от сотни Дементоров. Гарри кидал камешки в озеро, за которыми тянулся щупальцами огромный кальмар, обитавший в воде. Парень старался не думать о том, что через несколько дней он вновь вернется в дом крестного, где будет теперь жить. Три года назад Сириус предложил крестнику жить с ним и уехать от маглов. Какие-то полчаса Гарри жил надеждой, что будет жить с человеком, чья любовь не вызывает у него сомнений, и которого сам Гарри любит больше, чем кого-либо на свете. Но, не судьба…

Вспоминая тот разговор с Сириусом, Гарри не мог не вспомнить, что если бы не появился Снэйп, все могло бы быть иначе. Но теперь юноша не мог ненавидеть Снэйпа с такой же силой, как раньше. Снэйп едва не погиб сам в прошлую пятницу, чтобы спасти Поттера. Причем, дважды. Для Гарри так и осталось загадкой, как Мастер Зелий превратил палочку в портал под носом у Волдеморта.

Этот вопрос не давал Гарри покоя больше недели, но от возможности выяснить прямо сейчас его остановило какое-то предчувствие, что Снэйп не будет рад его видеть в данный момент. Гарри решительно направился в подземелья, но, едва он свернул за первый поворот, как натолкнулся на Дамблдора, идущего ему навстречу.

— Гарри? Твоя гостиная не на этом этаже, — сказал директор.

— Я хотел поговорить с профессором Снэйпом, сэр, — ответил Гарри.

— Он занят, Гарри, — тихо сказал Дамблдор, — не беспокой его сейчас. Ты необычно выглядишь в этой одежде, Гарри.

— Я гулял, — ответил юноша.

— Один?

— С Гермионой. Мы поговорили…

— И что?

— Мы друзья, — ответил Гарри, — но не больше…

— Тебе видней, Гарри, — улыбнулся старик, уводя Поттера из подземелий.

— Мастер Снэйп не один? — неожиданно спросил Гарри, — да, профессор?

— Возможно, — уклончиво ответил Дамблдор. — Не надо ему мешать, Гарри, пойдем.

Гарри не стал спорить, прекрасно поняв, с кем сейчас мог разговаривать профессор Снэйп…

* * *

— Северус, почему ты избегаешь меня? — спросила Вивьен. — Ты не даешь мне даже и слово тебе сказать…

— Мисс Де` Лакруа, — перебил ее Снэйп, — я не приглашал вас в свой кабинет для выяснения отношений. Я не желаю…

— Северус, перестань так говорить, — теперь Вивьен перебила его. — Ты спас мне жизнь, я не могу просто игнорировать этот факт.

— Вашу жизнь я спас случайно, — сказал Снэйп, — я спасал Поттера.

— Не лги, Северус, — ответила Вивьен, — я все поняла, пока ты разговаривал с Малфоем.

— Ты не должна была этого видеть и слышать, — опустил официальный тон Снэйп, — все это было не для тебя. Я должен был сделать то, что сделал.

— Почему ты мне не сказал, что я похожа на твою жену, Северус?

— А я не должен всем рассказывать историю моей жизни, Вивьен, — ответил Снэйп.

— Но мне ты мог поведать, Северус, — парировала девушка, — с того момента, как я появилась в Хогвартсе, я сразу заметила, что меня с кем-то сравнивают.

— Тебя не могли сравнивать с моей женой, Вивьен, — ответил Снэйп, — о ней знали всего три человека, включая меня. Теперь и ты знаешь, и это плохо.

— Почему?

— Потому что из-за этой информации меня могут раскрыть, Вивьен, — повысил голос Снэйп, начиная нервничать, — чем меньше людей знают обо мне, тем лучше для дела. Любой момент может быть расценен, как компромат на меня, и тогда мне не поможет даже Окклюменция.

— Северус, но…

— Никаких «но», Вивьен, — отрезал Снэйп. — Я не могу позволить себе рисковать твоей жизнью из-за моего статуса, не имею права. Мою жену убили только потому, что Темный Лорд счел наши чувства угрозой для него. Именно из-за Эммы я отказался убивать по его приказу, и вот, как он меня наказал.

— Он — нелюдь, — тихо сказала Вивьен. — Я не могу осознать, что он убил твою жену только из-за того, что вы любили друг друга. Это просто варварство! Она же ни в чем не виновата!

— И мой сын тоже не был ни в чем виноват, — прошептал Снэйп, садясь в кресло.

— Твой сын? — ужаснулась Вивьен. — Он и сына твоего убил? Боже…

— Эмма была беременна, когда ее убили, — выдавил Снэйп, поворачивая кресло спиной к девушке. — Я не могу этого простить. Те, кто убил их, умрут, даже если я погибну при этом сам. Малфоя убил я. А Лорда должен убить Поттер, поэтому я и помогаю ему и Дамблдору.

Вивьен обошла профессорский стол и встала за креслом, в котором сидел мужчина. Она положила руки на спинку кресла, медленно продвигаясь вниз по обивке, и, наконец, ее пальцы коснулись плеч Снэйпа.

— Прости меня, Северус, — тихо сказала она, слегка сжимая его плечи, — я не знала, что ты так страдаешь из-за того, кому вынужден служить. Прости нас всех, Северус, кто ничего не знает о тебе.

— Мне не нужна ни твоя, ни чья-либо еще жалость, Вивьен, — холодно произнес Снэйп, — я заслужил эту боль за то, что присоединился к такому чудовищу. Этот путь я выбрал сам, я теперь расплачиваюсь за свой выбор.

— Но твоя семья не виновата в том, что Лорду незнакома любовь или привязанность, Северус, — парировала Вивьен, уже более смело, проводя ладонями по плечам и сжимая его сильные руки. — И ты не должен отказываться жить, памятуя о том, что случилось в прошлом. Жизнь продолжается, Северус, видишь, как все вышло. Нам суждено было встретиться с тобой. Я похожа на твою жену, которую ты любил, а ты…

— Тоже тебе кого-то напоминаю? — усмехнулся Снэйп.

— Нет, — ответила Вивьен немного загадочней. — Я увидела тебя восемь лет назад, Северус, и с того момента ждала нашей встречи.

— Да, ну? Восемь лет назад?

— Тогда ты вряд ли мог бы разглядеть во мне женщину, Северус, — ответила девушка, — ты приехал в нашу академию, чтобы встретиться с тогдашним директором. И он пригласил тебя присутствовать на уроке Зелий, так как уже тогда ты был известен в кругу алхимиков. Ты прошел мимо меня, даже не взглянув, Северус; я тогда была на пятом курсе. Когда ты остановился возле моей парты, у меня чуть сердце не выскочило из груди…

— Я не помню тебя, — тихо сказал Снэйп, — тогда мне было не до романов, Вивьен, впрочем, как и сейчас. Это ничего не меняет.

— Это многое объясняет, Северус, — произнесла Вивьен, — ты же умный, Северус, ты понимаешь, что это все не просто так. Я похожа на твою жену, которую ты потерял. Так было предначертано, Северус. Мы должны были встретиться с тобой.

— Мы встретились, да, но я не хочу, чтобы ты повторила судьбу Эммы, — сказал Снэйп, — я не переживу этого еще раз. Одного раза для меня было более чем достаточно, Вивьен…

— Хорошо, — очень тихо проговорила девушка, наклоняясь к сидящему в кресле мужчине, — а что мне сказать себе?

— "Не судьба", — медленно отозвался Снэйп.

Вивьен резко развернула кресло, чтобы видеть лицо мужчины.

— А теперь скажи мне это, глядя в глаза, — сердито сказала девушка, и, упершись руками в подлокотники кресла, склонилась к лицу Снэйпа так, что ее глаза оказались в полудюйме от лица мужчины.

Снэйп долго смотрел в небесно-голубые глаза девушки, и, казалось, не дышал. Ее руки держали Северуса, не давая шевельнуться.

— Ну? — потребовала Вивьен. — Скажи, что не хочешь больше видеть меня; что не думаешь обо мне с момента нашей первой встречи; скажи, будто мне приснилась твоя безудержная страсть, с которой ты целовал меня у озера. Скажи мне все это, Северус, и я уйду.

Снэйп молчал, продолжая, не отрываясь, смотреть в глаза девушки. И в черных глазах запылал огонь вожделения; его взгляд обжигал. Он оторвал взор от ее очей, резко одернул руками, освобождая себя от ее слабой хватки, и поднялся из кресла.

В следующее мгновение Северус притянул к себе девушку за талию и жадным взглядом смотрел на ее губы. Вивьен ответила тем же, пожирая мужчину ненасытным взором, глядя то в глаза, то на губы.

— Ну же, — прошептала она с придыханием, — скажи, чтобы я ушла…

Вместо ответа Северус впился в ее губы пламенным поцелуем, распаляясь с каждой секундой. Вивьен отвечала ему, крепче прижимая мужчину к себе, сжимая его плечи, съезжая руками по широкой спине, опускаясь все ниже.

Северус обжог на ее шее нежную кожу горячим дыханием, и девушка вздрогнула. В следующий момент она снова стала безудержно его целовать, стискивая руками его сильные плечи, скользя по спине, прихватывая его стройные ноги и упругие ягодицы.

Вивьен стала стягивать со Снэйпа мантию, а он покорно опустил руки, чтобы высвободиться из рукавов. Затем он проделал то же самое с мантией девушки, теперь ощущая руками жар ее тела под тонкой тканью ее блузки. Вивьен положила свои ладони ему на грудь и начала расстегивать рубашку, нежно целуя там, где одежды уже не было.

— Боже, — едва слышно выдохнул Северус, закатив глаза и стаскивая с девушки блузку и трогая ее грудь, — прости меня, милая…

Вивьен отклонилась назад, положа обе руки ему на шею и зарываясь в длинные черные волосы мужчины. Северус соскользнул руками по спине девушки, и, подхватив ее за бедра, поднял на руки. Вивьен объяла его ногами вокруг стройного стана и покрыла его лицо поцелуями, держась за крепкие мужские плечи.

Северус прошел по кабинету, открывая потайной вход в свои покои. На секунду Вивьен откинула голову назад, чтобы осмотреть комнату. Тут же мужчина осыпал шею девушки поцелуями, медленно подходя к огромной кровати, стоящей напротив камина.

Он опустил Вивьен на ноги, скинул с нее и себя остатки одежды, а девушка встала рядом с ним, скользя взглядом по его распаленному желанием телу.

— Без одежды ты выглядишь еще лучше, чем в ней, Северус, — улыбнулась Вивьен, целуя Снэйпа в губы, одновременно блуждая руками по его слаженному телу, едва касаясь кожи.

— Я хочу тебя, — прошептал Северус, укладывая Вивьен на постель, — я схожу с ума…

Девушка притянула его к себе, обвивая мужчину ногами вокруг торса.

— Меня уволят за такое, — задыхаясь, сказал Снэйп, на секунду приподняв голову от груди Вивьен, — ей-богу, уволят…

— Замолчи, — Вивьен заткнула ему рот поцелуем, убирая черные локоны волос с лица Северуса.

Он приподнялся на одной руке, взмахнув другой в воздухе, и в камине заплясал огонь; взмахнул еще раз, и в комнате повисли несколько зажженных свечей, освещая тусклым светом обнаженные тела молодых людей.

— Возьми меня, — прошептала Вивьен, выгибая стройное тело навстречу Северусу.

Глава 39. Начало Конца

"ЛЕКАРСТВО ОТ БОЛЕЗНИ ОБОРОТНЕЙ НАЙДЕНО!"

"Ежедневный Пророк" сегодня сообщил всему магическому миру эту потрясающую новость.

На протяжении нескольких тысяч лет ученые всего мира пытались найти рецепт зелья, способного излечить человека от болезни оборотней. И вот, наконец, это случилось! В Международную Ассоциацию Магической Медицины был отправлен образец зелья вместе с анализами крови оборотня до и после применения лекарства. Сделав все необходимые тесты, представители Ассоциации подтвердили эффективность данного средства.

Сложность вируса оборотня заключалась в том, что с укусом вервольфа в кровь человека попадает его кровь. В полнолуние вирус оборотня активизируется, замещая кровяные тельца человека на другие, зараженные вирусом. Известно, что человек преобразуется в оборотня только под воздействием луны, которая и является реагентом вируса. Сколько бы алхимики всего мира не старались, до настоящего момента, самое большее, чего они смогли добиться, это разработать зелье, способное сохранять разум человеку, зараженного вирусом оборотня.

Однако, молодому алхимику, широко известному в научных магических кругах, удалось придумать рецепт зелья, способного навсегда избавить людей от этой страшной болезни. Зелье было разработано английским алхимиком, Мастером Зелий в школе Магии и Волшебства Хогвартс, профессором Северусом Снэйпом. Из интервью создателя уникального зелья:

— Мастер Снэйп, что подвигло вас заняться изучением этой проблемы? Не секрет, что тысячи ученых до вас пытались найти решение. Как вам удалось?

— Когда я учился в Хогвартсе, — ответил молодой профессор, — вместе со мной, правда, на факультете Гриффиндор, учился парень. На пятом курсе мне довелось стать невольным свидетелем того, как человек превращается в оборотня.

— Вы присутствовали при его перевоплощении, сэр?

— Нет, я увидел его уже оборотнем, убегающим от меня, — ответил Мастер Снэйп. — Не стану рассказывать вам всю подоплеку той истории, много лет прошло… Но тогда меня испугало то, что он мог меня укусить, и я сам стал бы оборотнем. Я того момента я и стал собирать все, что только мог найти об этой болезни.

— Мистер Снэйп, скажите, а как вам удалось прийти к идее зелья? На чем вы основывали свои размышления?

— Я изучил всю историю болезни оборотней, начиная с того момента, как о ней появились первые записи, — отвечал Северус Снэйп. — Если мне не изменяет память, впервые об этой болезни узнали в четвертом веке до нашей эры. Все, что мне удалось найти — уникальные книги, записки, манускрипты, позволило мне провести глубокий анализ и систематизировать симптомы болезни. Я посмею заявить, что все, кто пытался работать над этим вопросом до меня, изначально неверно подходили к вирусу оборотней.

— А именно?

— Они пытались остановить болезнь, когда вирус спал, — сказал профессор Снэйп, — а я пошел от обратного, и пришел к тому, что раз вирус активизируется только при полной луне, когда ее магия и свет заставляют зараженную кровь оборотня заменять кровь человека, то необходимо нейтрализовать вирус именно в этот момент.

— Согласно вашему открытию, зелье необходимо принимать каждые десять минут за два часа до полнолуния, так?

— Совершенно верно.

— И как же за столь короткий срок удается победить вирус?

— В этом и есть секрет моего изобретения, мисс, — улыбнулся молодой ученый, — не думаю, что так важно, как я пришел к решению столь трудноизлечимой болезни. Главное, что теперь человек будет избавлен от этого недуга.

— Скажите, мистер Снэйп, как вы провели первый тест? Ведь для этого вам нужно было дать выпить зелье только оборотню. Или вы испытывали средство на взятой заранее крови?

— Провести эксперимент с зараженной кровью был бы обречен на провал, — ответил Мастер Снэйп. — Это была самая распространенная ошибка моих предшественников, желавших разработать лекарство. Ведь вы не можете выкачать из человека всю кровь, чтобы посмотреть, как будет на нее воздействовать препарат, правильно?

— То есть, вы проверили зелье на реальном вервольфе, мистер Снэйп?

— Да. Я разработал пропорцию зелья с учетом среднего объема крови в теле человека, — сказал Северус Снэйп, — я был уверен, что стою на правильном пути, пытаясь деактивировать вирус именно в момент входа луны в ее полную фазу. Как видите, мне удалось…

— С чем я вас и спешу поздравить, профессор Снэйп. И последний вопрос, сэр.

— Конечно…

— Тот парень, с которым вы когда-то учились в Хогвартсе…

— Именно его я и пригласил как первопроходца, — улыбнулся молодой ученый. — И я очень рад, что смог помочь ему вылечиться от болезни, столько лет мешавшей ему жить полноценной жизнью.

— Это было очень благородно с вашей стороны, профессор Снэйп.

— Нет. Это было скорее шагом к примирению, — улыбнулся Мастер Зелий.

— Спасибо, что уделили нам время, мистер Снэйп…

За выдающееся изобретение Северус Снэйп был награжден Орденом за вклад в Алхимию высшей ступени, а так же Мастеру Зелий был вручен гранд на изобретение, изготовление и продажу зелья.

Полное интервью с Мастером Зелий читайте на страницах 7–8.

В субботу утром за завтраком вся школа читала последнюю новость, желая наконец, увидеть своими глазами того, чье зелье избавит людей от болезни оборотней.

— Да, — протянул Гарри, откладывая в сторону газету, — вот и бесплатная реклама.

— Он заслужил ее, — возразила Гермиона, — это действительно, грандиозное открытие.

— И про Люпина он так хорошо рассказал, даже не опошлил, как обычно, — добавил Рон. — Изменил к нему отношение?

— Римус отплатил Снэйпу за это, — сказала Джинни, — если бы Римус не дал зелье, Снэйп бы умер от потери крови.

— Поверь, что это лишь малая часть того, что Римус готов сделать для Мастера, — заметил Гарри. — Тут тортами не отделаешься…

— Какими тортами? — спросили Рон и Гермиона вместе.

— Ну, я пообещал Снэйпу, что за то, что он вылечил Римуса купить ему самый большой торт, какой смогу найти, — ответил Гарри.

— Снэйп любит сладкое? — удивилась Джинни.

— Еще как, — улыбнулся Гарри. — Съел больше меня.

— Ты поедал с ним сладости? — еще больше изумился Рон.

— Ну, да, — непринужденно ответил Гарри, — я купил ему торт и пирожные на Рождество, и День рождения. Но пришлось долго ждать, прежде чем я смог выпить с ним чаю и помочь съесть его подарки.

— Ты меня удивляешь, приятель, — выдохнул Рон.

— Не больше, чем ты меня, — отплатил Гарри, — я выбирал сладкое, оглядываясь на тебя, Рон.

— На меня?

— До Снэйпа я не знал никого, кто бы так любил сладкое, как ты…

— А где же сам триумфатор? — спросила Гермиона. — Вся умирают от желания увидеть Снэйпа, а его нет.

— Проспал, наверное, — беззаботно протянул Гарри.

— Снэйп? — неповторимая гримаса удивления появилась на лице Рона. — Проспал?

— Что-то я такого не помню, — вторила брату Джинни. — Чтобы Снэйп опаздывал…

— Ну, а почему бы и нет? — пожал плечами Гарри. — Что он, не человек, что ли?

И вот тут двери большого зала отворились, и вошел тот, кого жаждала лицезреть школа — Мастер Снэйп. Девчонки, сидевшие ближе всех к выходу, выронили столовые приборы, посмотрев на профессора. Те же, кто сидел далеко, стали выгибать шеи и отклоняться от столов, чтобы посмотреть. Снэйп был немного удивлен подобной реакцией школы на его персону, о чем даже не смог смолчать.

— Что, в первый раз меня видите? — протянул он, медленно шагая по каменному полу к профессорскому столу.

Там на него смотрели с не меньшим удивлением, чем студенты. МакГонагалл была удивлена настолько, что даже улыбнулась, чем привела учеников в еще большее недоумение. Снэйп посмотрел на директора, который сиял, как новогодняя гирлянда, глядя на Мастера Зелий.

— В чем дело? — начал злиться Снэйп, дойдя до середины зала. — Меня что, не ждали сегодня? Директор…?

Дамблдор улыбнулся еще шире, и поднялся с места, начав аплодировать. За ним принялись вставать остальные учителя, а затем, и вся школа стоя приветствовала Снэйпа овациями. Снэйп так и застыл на месте, пораженный подобным приемом.

Дамблдор вышел из-за стола и подошел к приросшему к полу Мастеру Зелий и протянул ему руку. Снэйп как бы нехотя ее пожал, шепотом спросив:

— В чем дело, Дамблдор?

— Северус, весь мир сегодня узнал о том, что ты нашел зелье против вируса оборотней, — ответил Дамблдор, — такая новость всколыхнула весь мир, не то, что Хогвартс.

— А-а, — безучастно протянул Снэйп, уводя Дамблдора к столу преподавателей, — а уж я-то, грешный, подумал, что меня назначили верховным властелином Вселенной. Дамблдор рассмеялся на сарказм Снэйпа, и, обняв того за плечи, проследовал за стол.

— Кстати, Северус, а почему у твоего зелья нет названия? — спросил Дамблдор.

— Некогда было придумывать, директор, — сухо ответил Снэйп, — поможете?

— Это же твое изобретение, — сказал старик, я не в праве вмешиваться или давить на тебя своими мыслями. Я же знаю, что тебе не нужен мой совет в этом деле, Северус.

— Lupus in Hominis, — сказал Снэйп.

— Что, прости? — не понял Дамблдор.

— Я назову зелье "Lupus in Hominis", директор, — ответил Снэйп. — Просто и легко запомнить.

— Отлично, Северус, — улыбнулся Дамблдор.

Как только Снэйп сел рядом с Дамблдором, школа вернулась к трапезе, все же, поглядывая украдкой на Мастера Зелий и продолжая обсуждать его открытие. Через пять минут Гарри услышал, как старшеклассницы Слизерина восхищаются своим деканом, даже не стараясь понизить голоса.

— Ох, девочки, — вздыхала Пэнси, — у меня сердце выпрыгивает из груди, как гляну на него. Надеюсь, у нас еще будут его уроки в этом семестре?

— Не говори, Пэнси, — поддержала Миллисента, — наш декан теперь Поттеру фору даст. А то мне надоело слышать всхлипывания всяких грязнокровок о том, как за год похорошел и возмужал этот шрамоголовый придурок.

— Ты говоришь, прямо, как Драко, — вставила Пэнси, — видел бы он сейчас все это…

— Кстати, а он знает, что его отца убили? — спросила Миллисента.

— Что? — воскликнула Пэнси, для которой это оказалось новостью. — Люциуса Малфоя убили? Когда? Кто?

Некоторые гриффиндорцы услышали эту новость, поразившись ей не меньше, чем новому Снэйпу.

— Не знаю, — ответила Миллисента, — спорю на что угодно, за этим стоит Поттер. Он сначала Драко упек за решетку, а теперь и отца убил.

— Я не трогал старшего Малфоя, — вмешался Гарри.

— А кто тогда его убил, если не ты, Поттер? — воскликнула Пэнси.

— Он возглавлял нападение на Хогвартс, — ответил Гарри, — его, наверное, убили авроры. Он того заслужил, подонок.

— Заткнись, Поттер! — закричали Пэнси и Миллисента вместе, вскакивая из-за стола.

— В чем дело? — послышался голос декана Слизерина из-за стола учителей. — Пэнси, почему ты кричишь на весь зал?

— Этот Поттер назвал отца Драко подонком! — воскликнула Пэнси.

— А мы считаем, что именно Поттер убил Люциуса Малфоя! — вторила ей Миллисента. — Он ненавидел отца так же, как и сына!

— А то, что этот выродок пришел в школу убивать детей? — ответил Гарри, на редкость спокойно. — Каков отец, такой и сын…

— О чем я вам и постоянно твержу, мистер Поттер, — неожиданно заявил Снэйп до боли знакомым презрительным тоном. — Вы — точная копия Джеймса Поттера. Вы такой же невыносимый, как и ваш отец, мистер Поттер.

Гарри выронил чашку и пролил на себя кофе, услышав слова Снэйпа.

— Что? — спросил Гарри. — Что вы сказали, профессор?

— Я сказал, что вы очень похожи на Джеймса Поттера, — повторил Снэйп, — ему нравилось всеобщее внимание, нравилось, когда девушки воздыхали по нему, а он…делал вид, что ему все надоели, делая из него звезду вселенского масштаба. И вам достался его характер, Поттер.

Рон, Джинни и Гермиона смотрели на Гарри и Снэйпа, ничего не понимая.

— Так, по-вашему, мне все это безумно нравится? — пока еще сдерживая себя, говорил Гарри, но его трясло от гнева.

— А разве нет? — вскинул бровь Снэйп. — Вы вступаете в любую полемику только ради того, чтобы все услышали ваше мнение, Поттер. Вы не можете не прокомментировать то, каким на ваш взгляд был Люциус Малфой, и каким стал его сын.

— А разве я сказал неправду? — начал повышать тон Гарри. — Вы считаете, что Малфои, и отец, и сын — сама порядочность, доброта и человеколюбие?

Школа наблюдала за словесной дуэлью Поттера и Снэйпа; больше всех, кроме Гарри, был удивлен Дамблдор: он смотрел на Мастера Зелий так, будто не узнает его.

— Твой отец всегда совал свой нос, куда его не просят, — продолжал Снэйп, — он не слушал ничьих советов, вот и получил,…послушал бы других — остался бы жив.

— Заткнитесь! — заорал Гарри, вскакивая с места. — Немедленно замолчите!

— Что? Манеры, Поттер, — сказал Снэйп. — Я сказал такую же правду о твоем отце, как и ты насчет Малфоев.

— Моего отца убил Волдеморт, — дрожа с головы до ног от ярости, сказал Гарри, — и моя мать отдала свою жизнь, спасая меня от этого выродка, а вы посмели сказать, что они погибли из-за своего высокомерия? Немедленно возьмите свои слова обратно!

— Иначе что, Поттер? Заставишь меня взять их насильно?

— Северус, — вмешался Дамблдор, — прекрати, зачем ты так говоришь?

— Не вмешивайся, старик, — рявкнул Снэйп и встал из-за стола.

Дамблдор уставился на Снэйпа, будто тот ударил его по лицу. Снэйп медленно шел по направлению к Поттеру, на ходу вынимая палочку.

— Что же, Поттер, — протянул Снэйп, — давай проверим, кто из нас прав, а кто сильней.

У Гарри сердце стучало где-то в висках, подсказывая, будто что-то не тут не то. Он вылез из-за стола и то же вынул палочку.

— Северус, не смей! — воскликнул Дамблдор. — Ты что?

— Еще слово, Дамблдор, — высокомерно протянул Снэйп, — и я заставлю тебя замолчать навсегда.

— Что? — выдохнул Дамблдор. — Северус, что ты говоришь?

Гарри посмотрел за пятый стол, где Вивьен глядела на Снэйпа, как и Дамблдор не узнавая Мастера Зелий. И тут Гарри осенило…

— И что же вас заставило так разозлиться на меня и моих родителей? — спросил юноша Снэйпа. — Уж не то ли, что вы не смогли меня убить тогда? Да?

— Совершенно верно, Поттер, — ответил Снэйп, поднимая палочку, — а теперь я закончу то, чего не смог сделать неделю назад, Поттер, “Avada Kedavra!”

Гарри был готов к этому, и с первым словом проклятия нагнулся, пропуская луч над головой. В зале раздались крики, но Гарри не мог оглянуться, чтобы посмотреть, что случилось. Дамблдор вскочил на ноги, так и не понимая, в чем дело.

— Северус, ты что? Ты с ума сошел? — закричал директор.

— Это не Снэйп! — выкрикнул Гарри. — "Vecletum!"

— "Pectorial!" — парировал Снэйп. — О-о, да ты уже и убивать научился, Гарри? Неплохо. "Delapsus Laqueus!"

— "Cliperius!" — выставил щит Гарри, видя, как Дамблдор подходит к Снэйпу со спины. — Не надо, директор, я сам! "Fortis Cuttero!"

— "Pectorial!" — ответил Снэйп. — И это все, чему тебя обучил старик, Гарри?" Intrare Oris!"

— "Sedis cantio!" — отбил Гарри. — Уведите детей, директор!

— Какие мы благородные, — усмехнулся Снэйп, — а отбить вот такое? "Aliquid Igni Tractare!"

— "Vehemens Induratiuo!" — выкрикнул Гарри, но это не сработало, и парень рухнул на пол.

— Северус мужественно переносит любое проклятие, Гарри, — сказал Снэйп, — за это я его и люблю…

— ТОМ? — закричал Дамблдор, наконец, все поняв.

— О, БОЖЕ!!! — надрывался Гарри, ощущая, что горит заживо, — ОСТАНОВИТЕ ЭТО!!!

— "Stupefy!" — бросил Дамблдор.

Лорду пришлось отпустить Гарри, чтобы отбить заклинание старика.

— Я же сказал тебе не вмешиваться, Дамблдор, — сказал Лорд, — или тебе надоело жить?

— Я не позволю тебе убить мальчика, Том, — ответил Дамблдор, приближаясь к Волдеморту, — уходи, тебе не победить его.

— Неужели? — хмыкнул Лорд. — А мне кажется, что сейчас мне не составит труда прикончить парня, Дамблдор. И даже ты ему не поможешь!

— "Dextra Samidis!" — кинул Дамблдор.

— "Sedis cantio!" — отбил Лорд. — Все, ты мне надоел, Дамблдор! "Summo Supplicio Mactare!"

Ученики вскрикнули, когда из палочки Волдеморта в директора полетел черный луч. Никто из них никогда не видел, чтобы проклятие было такой силы: стены Большого зала стали дрожать, колонны принялись рушиться, из них посыпался песок.

— "Nervus Caritas!" — прогремел Дамблдор, и черный луч рассеялся.

— Заклятие Гриффиндора? — удивился Лорд. — Так это — правда, что у тебя есть его записи, Дамблдор?

— Да, Том, — ответил старик, которого слегка пошатывало. — Уходи, Том, я не дам тебе убить Гарри.

Волдеморт засмеялся своим нечеловечески ледяным хохотом:

— У тебя не хватит сил отразить еще одно мое проклятие, Дамблдор. Ты слаб, и я тебя больше не боюсь. А мальчишка…посмотри на него…, он скорчился, как червяк! Ну что, Гарри, подбавить?

— Не трогайте его! — закричала Гермиона, закрывая собой Гарри. — Вы не убьете его!

— Что, ты мне помешаешь, девочка? — усмехнулся Волдеморт, поднимая палочку на Гермиону. — "Manus Pactium!"

— "Sedis cantio!" — парировала Гермиона.

— Вот как? — Лорда это действо очень забавляло. Он повернулся к Дамблдору, который едва стоял на ногах. — А ты сможешь спасти всех детей, Дамблдор?

— Уходи, Том, — повторил директор, собираясь с силами, — уходи.

Волдеморт поднял палочку на старика: "Intrare Oris!"

— "Cliperius!" — выставил щит Дамблдор, но луч Лорда пробил защиту, и Дамблдор упал без сил на каменный пол. — Ну, и кто теперь будет вас спасать?

В зале раздались крики ужаса, когда ребята увидели, что Волдеморт принял свое истинное обличие. Лорд оглядел обезумевших от страха детей и рассмеялся.

— И вы, глупцы, думали, что ваш старый директор сможет остановить Лорда Волдеморта? — громовым голосом произнес Лорд, и дети начали падать в обмороки от страха его присутствия, внешности, голоса и силы. — Ну, что, Поттер, продолжим разговор?

— Не трогайте его! — проорала Гермиона, вставая на пути у волшебника. — Я не дам вам его убить!

— Еще одна? Дамблдор тоже пытался, — усмехался Волдеморт. — Ну, как хочешь, девочка, "Avada Kedavra!"

Гермиона даже пошевелиться не успела, чтобы попытаться увернуться от зеленого луча, летящего в нее. Гарри колотило от боли и жара, но он смог произнести заклинание.

— "Impedimenta!" — и Гермиона упала на него, сваленная с ног лучом Гарри.

— Так, — протянул Лорд, снимая девушку с Поттера и отшвыривая ее в сторону, — ты что же, за девочками прячешься, Гарри?

— Не трогай детей, Волдеморт, — выдавил Гарри, с огромным трудом поднимаясь на ноги, — и я не прячусь ни за чьи спины. А вот ты боишься меня настолько, что не способен провести дуэль по всем правилам? Ты так напуган моей силой, что сначала тебе необходимо меня обессилить, попытать, чтобы сравнять мою мощь со своей? Так, ведь, Том Риддл?

— Ах ты, щенок! — заорал Лорд. — Ты что, не знаешь, как ко мне надо обращаться? Ты говоришь со мной, Великим Темным Лордом Волдемортом как с твоими грязными друзьями?

— Мои друзья чище, чем ты, — ответил Гарри, — и ты такой же полукровка, как и я!

— Молчать! — рявкнул Волдеморт. — "Crucio!"

Гарри снова упал на пол, извиваясь, но, не крича от боли.

— Тебе не достаточно просто убить меня, да, Том? — выдавливал слова Гарри, пытаясь улыбнуться.

— "Stupefy!" — крикнула Гермиона, послав в Лорда красный луч.

— "Pectorial!" — отбил Волдеморт, и тут же в него полелеет еще один луч.

— "Dextra Samidis!" — крикнул Рон, выйдя вперед.

— "Sedis cantio!" — парировал Лорд. — Вы что, придурки, решили сражаться с Лордом Волдемортом?

Он повернулся к Рону: — "Vecletum!"

— "Avada Kedavra!" — в одно время со щитом Рона, бросил Гарри в Лорда.

Зеленый луч попал в Волдеморта, но тот остался стоять, было видно, что проклятие нанесло ущерб его силе, но не убило. Это взбесило его еще больше.

— Ты выучил мое проклятие, Поттер? — сказал он ледяной яростью.

— Тебе не понравилось? — нашел в себе силы съязвить Гарри. — Еще разок?

— "Tactus Fulminis!" — крикнул Волдеморт.

— "Vehemens Induratiuo!" — произнес Гарри.

Заклятие не получилось таким мощным, как было раньше. Золотой щит лишь немного ослабил мощь летящей в Гарри молнии. Но луч Волдеморта достиг цели, ударив Гарри прямо в сердце, и парень упал.

— НЕТ!!!! — взревела Гермиона. — "Rumpere!"

- “Protego!” — произнес Лорд. — "Crucio!"

Гермиона упала на пол под воздействием проклятия. Гарри не мог поднять руки, чтобы защитить ее, но перед глазами проплывали все счастливые и радостные моменты его жизни. Он старался наполнить ими свое сердце.

— Никогда не вставай на пути у Лорда Волдеморта, девочка, — отпустил Гермиону Лорд, вновь поворачиваясь к Поттеру. — Ну, что, ты еще жив, Гарри? НИКОМУ НЕ ДВИГАТЬСЯ! ОДНО ДВИЖЕНИЕ В МОЮ СТОРОНУ, И Я УБЬЮ ВСЕХ, КТО ЗДЕСЬ НАХОДИТСЯ!

Гарри увидел краем глаза, как МакГонагалл пыталась ближе подойти к Лорду, чтобы атаковать его.

— Ну и, Гарри? — ровным голосом сказал Волдеморт. — Есть последнее желание?

— Да, — выдохнул Гарри, поднимая руку с палочкой в плавном движении, — умри, выродок.

И Гарри произнес про себя: “Pectora Letum”. Из его палочки вырвался невидимый луч, заметный только по следу энергии, и полетел в Лорда. Тот, не услышав заклинания, лишь в последний момент сообразил, что сделал Поттер.

— "Omnis Malefica Vis Repulsiva!" — проревел Волдеморт, защищаясь от заклятия Гарри.

Их лучи остановились, и на мгновение застыли в воздухе, как бы, борясь, чье сильнее. И Гарри, и Волдеморт не могли пошевелиться, так как их палочки вновь соединились Priori Incantatem.

Гарри понял, что надо сосредоточиться и постараться заставить свой луч двигаться к Волдеморту. Тоже самое делал и Лорд, и началась борьба. Школа, как завороженная, следила за их действом, не в силах двинуться с места. Гарри терял силы, ощущая их отток с каждой секундой, с Волдемортом происходило тоже самое.

— "Finite Incantatem!" — раздался сзади голос, и оба заклинания растворились. Это был Дамблдор, с помощью ребят, поднявшийся на ноги. — Уходи, Том, сегодня никто из вас не победит. Еще не время. Уходи.

— В следующий раз, Поттер, — выдавил Волдеморт, вынул из кармана четки и произнес, — "Letus".

В следующую секунду Гарри потерял сознание.

* * *

— Как он смог проникнуть в Хогвартс? — спросила МакГонагалл.

— Оборотное зелье, — тихо отвечал Дамблдор.

— Снэйп, — прошептала Минерва, — почему он? И как, Албус? Как?

— И я хочу это знать, — ответил старик. — Но его нет, он не пришел до сих пор, Минерва!

— Ты не думаешь, что он…, - начала МакГонагалл.

— Я не желаю этого слышать, Минерва, — немного резко ответил Дамблдор, — Северус не может нас предать.

— Албус, он предал Лорда, — возразила МакГонагалл, — почему он не может…

— Нет, Минерва, это невозможно, — сказал Дамблдор. — Северус не предаст меня, никогда не предаст.

— Но как он позволил Лорду прийти в школу под его обличием, — спросила МакГонагалл, — как, Албус? Он же должен был понимать, что Волдеморт не на чашку чая напросился к Поттеру, а собирается его убить.

— Я не буду гадать, Минерва, — ответил Дамблдор, — я подожду, когда он сам все расскажет. Главное, чтобы с Гарри все было в порядке.

Послышались приближающиеся легкие шаги.

— Поппи, как Гарри? — спросил Дамблдор.

— Как видите, директор, — ответила врач, — вспомните, что было со Снэйпом после такого проклятия. Поттеру повезло, что его держали недолго под этой пыткой. Бедный мальчик…

— Ты справишься? — спросил директор.

— Я вызвала целителей из госпиталя св. Мунго, директор, — проговорила мадам Помфри. — Они уже знают, как лечить последствия таких зверств.

— Албус, — шепотом обратилась МакГонагалл, — как получилось, что Поттер не убил Лорда тем смертельным проклятием?

— Том его создал, Минерва, — ответил Дамблдор, — мне долго пришлось искать против него заклинание, способное помочь спастись от смерти. А Том знает, как не умереть. Он ведь ошибся уже один раз…

— Дамблдор, — раздался голос Сиднея Клейн Шеддоуза.

— Сидней, спасибо, что так быстро откликнулся, — сказал Дамблдор.

— Мерлин мой! — выдохнул целитель, осматривая юношу, — ну, ладно, Снэйп, он крепкий мужчина, но на ребенка…нелюдь…

— Ты поможешь Гарри? — спросил Дамблдор.

— Да, ему повезло, что проклятие держали недолго, — ответил Шеддоуз. — Иди, Албус, я позову тебя, когда Поттеру станет легче.

Дамблдор и МакГонагалл вышли из палаты, но не успели они сделать и десяти шагов, как на них налетели ученики с расспросами.

— Как Гарри?

— Как Лорд смог проникнуть в школу?

— Это был Снэйп или Темный Лорд?

— Как Том Риддл может быть Лордом?

Дамблдор понял руки вверх, попросив всех замолчать.

— Я могу ответить только на ваш первый вопрос, ребята, — сказал директор. — Гарри жив. Он без сознания, он ранен, ранен сильно, но жить будет. Все, ребята, большего я вам сказать не могу, потому что сам не знаю ответов.

Толпа разочарованно расступилась, и Дамблдор с МакГонагалл прошли дальше. Они молча шли по коридорам, спускаясь на этаж, где находился кабинет директора. Возле каменной горгульи они встретили до крайности опечаленную и обеспокоенную Вивьен. Она тоже набросилась на старика.

— Дамблдор, я ничего не понимаю, — рыдала она, — где Северус? Это же был Волдеморт, а не он! А его нет до сих пор! Он ушел под утро, не разбудив меня…

— Северус был с тобой этой ночью? — без тени скромности спросил Дамблдор.

— Да, — полные слез небесно-голубые глаза девушки смотрели на старика, — мы…вчера…я…

— Я все понял, девочка, — мягко сказал Дамблдор, — я все знаю, Вивьен. Идем с нами, там все расскажешь.

Директор сказал пароль, и страж его кабинета пропустил Вивьен и МакГонагалл. Они поднялись наверх; Дамблдор усадил дрожащую девушку в кресло и развел в камине огонь.

— Рассказывай, Вивьен, — тихо произнес Дамблдор, усаживаясь напротив нее.

— Я пришла поговорить с Северусом вчера после ужина, — начала Вивьен. — Прошла неделя, а я так и не смогла ни разу с ним и словом обмолвиться! Он же спас мне жизнь!

— Как? — удивился Дамблдор. — Когда?

— Он не сказал? — еще больше поразилась Вивьен. — Меня схватил Люциус Малфой на третьем этаже, хотел изнасиловать. Северус появился как раз в то время, когда Малфой уже хотел уйти вместе со мной из замка.

Девушка остановилась и покраснела, утирая глаза.

— Ничего, Вивьен, — еще мягче сказал Дамблдор, — говори, девочка. Ты не виновата, что так красива. Продолжай.

— Из слов Северуса я, наконец, узнала, на кого я похожа, — сказала Вивьен. — И Малфой тоже знал об этом!

— Да, Вивьен, — кивнул Дамблдор, — а дальше?

— Пока они говорили, остальные Упивающиеся поймали Поттера, — продолжила Вивьен. — Северус едва держался на ногах от слабости. Гарри как-то удалось вызвать свою отобранную палочку, он сумел помочь Северусу убить всех, кроме Малфоя.

— Поттер снова убил? — ужаснулась МакГонагалл.

— У него не было выбора, — ответила Вивьен, — иначе тот человек убил бы меня. Северус отослал Гарри к вам, обезоружив Малфоя, чтобы тот не мог помешать мальчику уйти. А потом…

— Северус убил Люциуса, — закончил за нее Дамблдор.

— Так Малфоя убил Снэйп? — удивилась Минерва.

— Да, я знал, что он это когда-нибудь сделает, — ответил Дамблдор. — А что случилось вчера, Вивьен?

— Я пришла к нему в кабинет без приглашения, — ответила девушка, — я хотела поговорить с ним, поблагодарить за то, что спас меня от этих выродков, а он… Северус хотел, чтобы я ушла. Он говорил, что не может рисковать моей жизнь, если мы будем вместе.

Вивьен снова начала рыдать.

— Но потом, — всхлипнула она, — потом Северус и я,…в общем,…мы остались, я провела с ним ночь…

Вивьен снова замолчала и покраснела еще больше.

— Девочка, — погладил ее по длинным волосам Дамблдор, — так должно было случиться. Я знал и надеялся, что вы будете вместе. Но ты сказала, что Северус ушел ночью…

— Да, — ответила Вивьен, — я проснулась в семь утра, но его рядом не было. Перед тем, как уснуть, он сказал мне ничего не трогать в его спальне или кабинете. Сказал, что там много очень опасных вещей.

— Ты можешь предположить, сколько было времени, примерно, когда Северус ушел? — спросил Дамблдор.

— Ну, — протянула Вивьен, снова заливаясь краской, — э-э, я…мне стыдно говорить об этом, профессор…

— О чем, дочка? — улыбнулся Дамблдор. — О том, во сколько вы закончили заниматься любовью?

После этих слова даже МакГонагалл покраснела.

— Это же совершенно естественно, Вивьен, нет ничего постыдного в том, что вы делали. Любовь прекрасна во всех ее проявлениях.

— Я…, я уснула, где-то, в три часа ночи, — выдавила девушка, разглядывая рисунок на ковре.

— Значит, с трех до семи утра Северуса вызвал Том, — подытожил Дамблдор.

— Албус, — прошептала МакГонагалл, указывая на камин, в котором пламя стало зеленым.

Дамблдор поднялся из кресла, с нетерпением ожидая того, кто выйдет из камина.

— Поттер жив? — первое, что спросил Снэйп, сделав шаг в комнату.

— Северус! — бросилась ему на шею Вивьен.

Снэйп обнял девушку, прижав ее голову к своей груди и поцеловав ее волосы. Затем он отстранился от нее, и тяжелым взглядом посмотрел на Дамблдора.

— Гарри жив, Северус, — ответил директор.

Снэйп издал долгий глубокий выдох облегчения и сел в кресло, из которого только что выпрыгнула Вивьен.

— Я не мог ему помешать, Дамблдор, — выдавил Снэйп, обхватив голову руками и опустив плечи.

Вивьен встала за креслом, в которое сел Снэйп, и обняла его сзади за плечи, слегка сжав их. Снэйп поднял голову и печальными глазами поглядел на старика.

— В пять утра я почувствовал, как горит левая рука, — приглушенным голосом начал Снэйп. — Я не мог, долго не мог заставить себя проснуться. Мне пришлось оставить…, вы уже все знаете?

— Да, Северус, — кивнул Дамблдор, посмотрев на девушку рядом с Мастером Зелий.

— Когда я пришел к нему, — продолжил Снэйп, — больше всего боялся, что он увидит Вивьен в моих мыслях.

Девушка чуть сильней сжала его плечи, и Снэйп поднял свою руку и, скользнул к ее ладони, чуть дольше задержавшись в области сердца.

— Тебе плохо, Северус? — от Дамблдора ничего не возможно скрыть.

Вивьен наклонилась к мужчине, сидящему в кресле и что-то прошептала ему на ухо, поглаживая Северуса по груди.

— Лорд усадил меня в кресло, — тяжело дыша, продолжил Снэйп, с каждым вздохом опуская веки, что бы скрыть закатывающиеся наверх глаза.

— Оборотное зелье? — перехватил Дамблдор.

— Нет, — выдохнул Снэйп.

— Нет? — поразился Дамблдор. — А как же тогда…

— Я объяснялся вам, директор, — с огромной тяжестью в голосе произнес Снэйп, — что Лорду удалось где-то раскопать уникальные записи самого Слизерина.

— И что?

— Оказывается, что принять облик другого человека можно без оборотного зелья, — ответил Снэйп.

— Северус, это невозможно! — воскликнула МакГонагалл. — Нельзя превратиться…

— Можно, — перебил ее Снэйп, немного задыхаясь, — вы же видели Лорда. А я знаю, как, точней, я видел, как он стал мной.

— Северус, — остановил его Дамблдор, — ты себя плохо чувствуешь? Почему ты так тяжело дышишь?

— Не знаю, — дыхание Снэйпа было частым и поверхностным. — Лорд усадил меня в кресло и приказал не двигаться. Он взял у меня кровь…

— Кровь? — удивлению Дамблдора не было предела. — Для зелья? Или для чего?

— Я не знаю! — начал нервничать Снэйп. — Не перебивайте меня, мне трудно говорить!

— Прости, Северус, — тихо сказал Дамблдор.

Вивьен села на подлокотник кресла, в котором сидел Снэйп, и полноценно обняла его за плечи, другой рукой перебирая его волосы.

— Затем он просто выпил кровь, как вампир, и что-то зашептал, — продолжил Снэйп, откинув голову на спинку кресла и закатывая глаза, — прошептал какое-то заклинание, я даже не разобрал его.

Снэйп замолчал; Вивьен обеспокоено глядела на мужчину, потому что Снэйп снова схватился за сердце, уже не скрывая жеста.

— Северус, — сказал Дамблдор, — тебе надо отдохнуть, потом расскажешь…

— Нет, — отрезал Снэйп, — сейчас, вдруг потом времени не будет.

— Не говори так, Северус! — воскликнула Вивьен.

— Он сказал: "если меня не узнают в твоем обличие через пять минут, я убью мальчишку", — произнес Снэйп. — И добавил: "после такого Дамблдор точно тебя уволит, если не убьет".

— Так и сказал? — ужаснулась МакГонагалл.

— И после этого он стал тобой, Северус? — спросил Дамблдор.

— Нет, не знаю, — ответил Снэйп, — он сказал мне ждать его…

Снэйп снова замолчал и посмотрел на Вивьен, которая пыталась его успокоить своей нежностью.

— У меня не было выбора, Дамблдор, — сказал Снэйп. — Не было…вы должны понять…

Снэйп поднял глаза на старика; Дамблдор смотрел на Снэйпа со смешанными чувствами, что не скрылось от глаз Мастера Зелий.

— Вы меня обвиняете, — проникновенным шепотом изрек Снэйп и окинул голову на спинку кресла, и вновь схватился за сердце.

Вивьен присела возле Снэйпа, скрывая его от взгляда Дамблдора и МакГонагалл. Девушка положила свою ладонь на левую сторону его груди, затем наклонилась к лицу мужчины и поцеловала его в губы.

— Я люблю тебя, — прошептала Вивьен только ему. — Люблю…

Девушка вернулась на прежнее место за креслом Снэйпа. Он по-прежнему тяжело дышал и уже не открывал глаз.

— Если бы я раскрыл себя, — выдавил Снэйп, — то это ничего бы не изменило. Да, я дал бы Поттеру чуть больше времени, пока Лорд медленно бы убивал меня. Вы считаете, что мне надо было умереть? Да, Дамблдор?

— Нет, Северус, — ответил старик. — У тебя не было выбора, прости, если мое молчание показалось тебе обвиняющим.

— Вы и сейчас меня обвиняете, директор, — сказал Снэйп, приоткрывая глаза, — я вижу ваше разочарование. Я понимаю,…прекрасно понимаю. Когда Лорд выпил мою кровь и произнес заклинание, меня начало колотить от ужаса. Я останавливал себя из последних сил, чтобы не выдать свою тревогу за парня. Я знал, что Лорд будет играть в меня на глазах у всей школы. А Поттер может не понять, или слишком поздно понять, что это не я.

— Но Гарри понял быстрее меня, Северус, — проговорил Дамблдор.

— Я все понял, директор, — спокойно сказал Снэйп голосом, полным тоски, — вы снова подумали, что могу вас предать.

— Я был полностью уверен, Северус, что тебя уже нет в живых, — почему-то, виноватым голосом ответил Дамблдор. — Я отрицал любую мысль, что ты мог помочь ему. Нет, Северус. Я думал, я боялся, что ты постараешься помешать Тому, выдашь себя, и тогда…

— Но ты как всегда оказался умнее всех, Северус, — добавила МакГонагалл. — Дамблдор, ему плохо!

Снэйп просто перестал дышать и уронил голову на руки Вивьен. Девушка растерялась, а Дамблдор подскочил к креслу.

— Северус, — позвал он мужчину. — Минерва, надо отнести его в больничное крыло.

— Может, лучше в его спальню, пусть врач туда придет, — предложила Вивьен. — Не думаю, что Северус будет в восторге, если на него будет таращиться вся школа.

— Ты права, девочка, — улыбнулся Дамблдор. — Минерва, мы с Вивьен отнесем Северуса к нему, а попрошу тебя привести Сиднея, если тот свободен.

— Хорошо, Албус, — сказала МакГонагалл и вышла из кабинета.

— Северус, — похлопал по щеке Снэйпа, — сынок…

Снэйп открыл глаза, но по его лицу было ясно, что ему очень тяжело дышать и говорить.

— Вивьен, через камин, — сказал Дамблдор, помогая Снэйпу встать из кресла.

* * *

— Мистер Шеддоуз, — позвал Гарри, очнувшись.

— Гарри, как ты себя чувствуешь? — спросил целитель. — Тебе лучше?

— Да, сэр, — выдохнул Гарри, — тело все саднит, но не так больно, как…это было,…я никогда не думал, что может быть так больно, сэр.

— Это просто варварство, Гарри, — отозвался Шеддоуз. — Тебе очень повезло, что ты побывал под этим проклятием всего несколько секунд. Если бы чуть дольше, больше минуты, например, то тогда…

— Как со Снэйпом, да?

— Я вообще удивляюсь, как он вытерпел, Гарри, — признался целитель. — Не думаю, что такое под силу человеку. Это за пределом человеческой выносливости. Но ты тоже молодец, Гарри. Отдыхай, я сообщу директору, что тебе лучше.

— Сидней! — воскликнула МакГонагалл.

— Минерва, что случилось? — целитель увидел по ее лицу, что где-то беда.

— Нужна твоя помощь, Сидней, — сказала она. — Северусу плохо, он в своих покоях, идем. Дамблдор там.

— Что с ним? — спросил Гарри. — Он ранен?

— Нет, Поттер, — мягко ответила МакГонагалл, улыбнувшись очень натянуто, — он перенервничал, не более того.

— Ага, — протянул Гарри, — и поэтому ему нужен врач. Не врите, профессор!

— Вы должны отдыхать, Поттер, — строго сказала декан, — вот и отдыхайте!

— Я готов, Минерва, — сказал целитель, собиравший сумку.

Навстречу им в палату влетели Рон, Джинни и Гермиона.

— А можно мы посидим с Гарри?

— Да, — бросила суровый взгляд на юношу профессор МакГонагалл, — и постарайтесь удержать Поттера в постели, хотя бы, десять минут.

* * *

Дамблдор и Вивьен уложили Снэйпа на кровать, и девушка села на край постели, ласково поглаживая его по голове. Директор развел огонь в камине и сел в кресло, глядя на Снэйпа с опасением.

— Северус никогда не жаловался на здоровье, — приглушенным голосом сказал Дамблдор, — особенно на сердце. Он всегда шутил, говоря, что сердце не болит, потому что его нет.

— У него есть сердце, — ответила Вивьен, пытаясь укрыть Снэйпа одеялом, но он его откидывал, — и оно полно любви. Любви, которая, как ему казалось, умерла много лет назад. Но он был не прав.

— И к счастью, девочка, — улыбнулся Дамблдор.

Вошли Сидней Шеддоуз и профессор МакГонагалл. Целитель присел на кровать, а Вивьен тут же спрыгнула оттуда, встав рядом с креслом, в котором сидел директор.

— Северус, — позвал Шеддоуз, убирая одеяло, чтобы прослушать сердце, — Северус, ты можешь сказать, где больно?

Снэйп издал тихий стон, в котором целитель разобрал «сердце». Шеддоуз достал стетоскоп и стал прикладывать к груди Снэйпа; затем проверил пульс.

— У тебя раньше были проблемы с сердцем, Северус? — спросил Сидней.

— Нет, — ответил Снэйп, — хотя…однажды…, да, один раз мне было так же плохо…

— Давно? — спросил Шеддоуз. — Нервное потрясение?

— Да, — выдохнул Снэйп. — Мне трудно дышать и…, так тянет, такая тяжесть в груди…и все темно,…темно перед глазами…

— Ничего, ничего, — сказал врач, приподнимая Снэйпу голову, что тот смог выпить зелье. — У тебя крепкий организм, Северус, но сердце надо беречь. Нельзя так переживать. Побереги себя в следующий раз, ты слишком молод, чтобы в тридцать шесть лет умереть от сердечного приступа.

— Приступа? — воскликнула Вивьен, подлетая к постели.

— Да, милая, — грустно произнес Шеддоуз, — ему надо беречь нервы. Нельзя все держать в себе, вот сегодня и прорвало…

— Хорошо, — протянул Снэйп, — с завтрашнего дня буду орать на всех, чтобы не сдерживаться.

Все тихо засмеялись, даже Снэйп, которому после зелья заметно полегчало.

— Все нормально, — заверил он девушку, на которой лица не было от переживаний за него. — Прекрати, а то потом я тебя лечить буду…

Вивьен положила свою ладонь на левую часть груди Снэйпа, он же обнял ее.

— Так, ладно, нам пора, — сказал Дамблдор и заспешил всех увести, чтобы оставить молодых людей наедине. — Э-э…, неспокойной вам ночи, дети мои.

Снэйп поглядел вслед директору и пробурчал сквозь улыбку "старый сводник".

— На чем мы остановились? — спросила Вивьен, прижимаясь к мужчине.

* * *

— Друзья, прошедший год стал очень тяжелым для всех нас, — начал речь во время прощального пира директор. — Когда мы все подумали, что можем немного перевести дух, нас снова постигло коварство Темного Лорда. Он не чурается ничем, чтобы захватить власть в мире. Он готов убивать всех, кто, по его мнению, стоит у него на пути. Он прислал свою армию убийц в школу, чтобы уничтожать детей. Это ужасно, это выходит за рамки понимания. Когда-то, он учился в этой школе, как и вы все. Да, он был во многом более талантлив, чем другие ученики. Но никто, даже я, не смогли бы поверить, что из такого одаренного юноши вырастит чудовище, посылающее убийц в Хогвартс.

За факультетскими столами царило тягостное молчание, связанное с предстоящим расставанием на два месяца.

— Вы все знаете, что Лорд Волдеморт старается убить молодого человека, сидящего сейчас рядом с вами, — продолжил Дамблдор. — Я не устаю повторять, что Гарри показывает чудеса отваги из раза в раз, сражаясь с Темным Лордом. Волдеморт хитер, он околдовывает и обманывает; он овладевает чужими телами и разумом. Вы все видели, как он явился в Хогвартс, приняв обличие одного из наших учителей. Обладая такими знаниями, какие есть у Лорда Волдеморта, он способен превращаться в других людей даже без их ведома.

Снэйп дернул бровью, хотя и был заранее предупрежден директором о подобных словах.

— И снова Гарри сразился с ним, — сказал Дамблдор. — И снова Волдеморту не удалось убить вашего товарища. И я уверен, что ему никогда этого не удастся сделать. Перед тем, как мы отужинаем в этом семестре последний раз, я хочу вас всех подняться с мест, чтобы отдать дать памяти тем, кто погиб, защищая вас пятнадцатого июня.

Ученики, профессора и авроры поднялись со своих мест в знак уважения и скорби.

— Спасибо, — произнес директор. — Приятного всем аппетита, и, я желаю встретиться всех вас живыми и невредимыми первого сентября.

Дамблдор сел, и столы просели под тяжестью блюд с разными яствами.

— Я убежден, что он будет сопровождать меня до дома, — заявил Гарри.

— А ты не рад? — спросила Джинни. — Хотел бы видеть на его месте другого человека?

— Я даже знаю, какого, — ухмыльнулся Рон, поглядывая в сторону стола учителей.

— Похоже, что ему не до меня, — отозвался Гарри, так же глядя на Снэйпа. — А я рад тому, что он немного отвлечется от всей этой войны.

— Ага, — скептически усмехнулась Гермиона, — если бы еще Волдеморт дал ему отдохнуть от него, а не только Дамблдор.

— Ему хватило недели, чтобы так измениться, — заметил Рон, — вы только гляньте на него!

— Рон, неужели ты смирился с тем, что он многим нравится? — сверкнув глазами, спросила Джинни. — Особенно теперь, когда он такой,…такой…э-э…

— Холеный, — подсказала Гермиона, дернув уголками губ.

— Выразилась, — хмыкнул Рон. — Ничего другого не придумала? Красивый, что ли…

— А ты бы стерпел? — сострила Гермиона. — К тому же, его нельзя назвать красивым. Но он помолодел…

— Посвежел, — добавила Джинни.

— Следит за собой…

— Блеск в глазах, — доводили девчонки Рона, а Гарри изо всех сил старался не заржать.

— Шикарная одежда, — продолжила Гермиона.

— Отличная фигура, — добавила Джинни.

— Так! — воскликнул Рон, наконец, не выдержав. — Гермиона, бросай свое Г.А.В.Н.Э., и вместе с Джинни создавайте КПСС.

— Клуб Поклонников Северуса Снэйпа? — выпалил Гарри. — Идея еще в силе?

Друзья громко захохотали, но на этот раз их никто не одернул. Снэйпу было ни до кого, он ждал, когда закончится учебный год, чтобы отдохнуть, хотя бы, пару дней вместе с Вивьен в одном из своих родовых замков. Дамблдор был рад за Мастера Зелий, что тот перестал быть таким удрученным.

После пира к Гарри подошел директор.

— Гарри, можно тебя на два слова, — позвал он юношу. — Гарри, когда прибудете в Лондон, из поезда не выходи до тех пор, пока к тебе не зайдет Римус. Он с несколькими людьми, проводит тебя до дома.

— Я все еще под охраной? — недовольно спросил Гарри.

— Да, Гарри, так что лучше смирись с этим, — ответил Дамблдор. — Ситуация очень опасная. Я уверен, что Том может выкинуть еще какой-нибудь фокус.

— Наподобие того, который был с Мастером Снэйпом? — сказал Гарри.

— Увы, Гарри, — выдохнул старик. — Ну, до завтра. Встретимся у тебя дома.

— До свидания, профессор.

* * *

Хогвартс-Экспресс увозил тех, кто окончил в этом году Хогвартс, оставляя за собой печальный след расставания. Почти для всех студентов на протяжении семи лет обучения, замок являлся домом, где они жили десять месяцев в году.

Гарри с тоской смотрел на удаляющиеся за холмами башенки древнего замка, искренне желая увидеть их через два месяца. Шестой год в Хогвартсе оказался еще более трагичным, чем пятый. Вторая война вступила в полную фазу, унося сотни жизней невинных людей. И пока не было никакой надежды на то, что скоро эта война закончится.

— Приятель, не грусти так, — Рон отвлек Гарри от тягостных мыслей. — Шахматы?

— Да, — радостно отозвался Гарри. — Я уже и забыл, когда играл последний раз.

Они сыграли с Роном несколько партий; потом устроили небольшой турнир на выбывание. Выиграл Рон, хотя у Гарри были все шансы на победу.

— Ну, — довольно протянул Рон, — не зря же я выиграл в волшебные шахматы самой Минервы МакГонагалл!

— Ах, какой ты скромный, Рон, — осадила его Гермиона. — Приехали.

— Привет, Гарри! — ребята обомлели, увидев того, кому принадлежал когда-то голос Люпина. — Что, не узнали?

— Римус! — бросился ему на шею Гарри. — Как ты помолодел! Да тебя просто не узнать!

— Похоже, что наблюдается какая-то тенденция, — серьезно заметила Гермиона, — сначала Снэйп, теперь ты, Римус. А дальше кто?

— Дамблдор, — предложила Джинни. — Не представляю его без седой бороды.

Все грохнулись от смеха.

— Ну, идем, Гарри? — спросил Римус.

— Ага, — отозвался Гарри, — там еще сколько Авроров на платформе, Римус?

— Пятеро, — ответил Римус. — Я серьезно, Гарри.

Их действительно было пять человек. Гарри попрощался с Гермионой, которую встречали родители. Она обещала вырваться от них как можно скорее, чтобы приехать в дом Гарри, где теперь жили почти все члены Ордена Феникса.

— Идем, Гарри, — сказал Римус, — Рон и Джинни сначала заедут домой, а потом уже к тебе.

В окружении шести охранников Поттер шел от вокзала по неприветливому магловскому Лондону. Гарри мечтал дожить до того дня, когда ему не нужно будет возвращаться к Дурслям, а теперь юноше показалось, что чего-то не хватает. Он списал эту грусть на расставание с Хогвартсом, решив не теребить прошлое.

— Ну, вот, — сказал Римус, вынимая из кармана записку, — мы на месте. Читай, Гарри.

Люпин протянул Гарри записку, на которой рукой директора были слова:

Дом Гарри Поттера и штаб Ордена Феникса находится по адресу: площадь Гриммо, двенадцать, Лондон, Англия.

Как только все семь человек прочти записку, между домами десять и четырнадцать стал появляться еще один дом. Он был невзрачен на вид, но довольно резво отодвигал два соседних дома, расчищая себе место.

Римус открыл дверь и втащил чемодан Гарри внутрь. Юноша проследовал за ним, и авроры вошли последними.

— "Lumos!" — произнес Люпин, освещая прихожую. — Проходи на кухню, Гарри.

— Оставь, Римус, — сказал Гарри, — потом вещи поднимем. Что-то пить захотелось.

— Может, чайку? — спросила Молли Уизли, появляясь перед ними. — Гарри, дорогой, я рада видеть тебя.

Она обняла Гарри как сына; юноша заметил, что она постарела из-за потери двоих сыновей. Видимо, ее уже предупредили заранее, что парень рано поседел, потому, как она никак не отреагировала на его изменения во внешности.

— Проходите, — Гарри пригласил Авроров за собой.

Молли Уизли и Римус хлопотали у плиты, наливая восемь чашек чая и доставая печенье.

— Что ты такой грустный, Гарри? — спросила миссис Уизли.

— А чему радоваться? — ответил юноша. — Если этот год был таким, омрачен столькими потерями, что чего же ждать дальше?

— Гарри, — обратился к парню Римус, — по крайней мере, ты жив. А это — самое главное.

— Это только начало, — задумчиво ответил Гарри, отпивая чай.

— Начало чего, Гарри? — спросили все.

— Начало конца…

The end of book six

От автора.

Ни на что не претендую, просто полет фантазии. Хотелось бы скорее прочесть оригинальную версию шестой книги — "Гарри Поттер и Принц-полукровка", чем, собственно, и было вызвано мое желание написать свой вариант развития событий.

А теперь благодарности

Спасибо мисс Джо Роулинг за то, что она создала первые пять книг о Гарри Поттере и его волшебный мир. Спасибо моему любимому, бесподобному, обожаемому, восхитительному…э-э, подсказывайте дальше…очаровательному, сексуальному, гениальному актеру всех времен и народов — мистеру Алану Сиднею Патрику Рикману за то, что он так неотразимо воплотил в жизнь образ одного из самых (если не самому) главных героев книг мисс Роулинг — Северуса Снэйпа. Спасибо свободным ушам моей младшей сестры Лены за то, что терпела мои сомнения и словоизлияния по поводу того, как и что писать… И, наконец, спасибо вам, дорогие мои читатели, что уделили свое драгоценное время на то, чтобы потратить его на то, что я тут сотворила.

P.S. на премии не рассчитываю, но обещаю, что после того, как напишу седьмую книгу о Гарри Поттере (или о ком-нибудь еще), попробую изобразить что-то оригинальное.

Content

Rulez Гарри Поттер и двойной капкан

Пролог

Глава 1. День воспоминаний

Глава 2. Запоздалый разговор

Глава 3. Один в поле — не воин

Глава 4. Возвращение на площадь Гриммо, 12

Глава 5. Завещание

Глава 6. Снова худшее воспоминание Снэйпа

Глава 7. Борьба с самим собой

Глава 8. День рождения

Глава 9. Пророчество

Глава 10. Небытие

Глава 11. Дополнительные уроки

Глава 12. По дороге домой

Глава 13. Шестой год начался…

Глава 14. В погоне за прошлым

Глава 15. Скрытые силы

Глава 16. Снова мальчик, который выжил

Глава 17. Возвращение Драко

Глава 18. Первая фаза

Глава 19. Разговор по душам

Глава 20. Новый учитель по Защите от Темных Сил

Глава 21. Раздвоение личности

Глава 22. Конец секретам

Глава 23. Рождественские подарки Темного Лорда

Глава 24. Ужасы войны

Глава 25. Мира не будет — только война

Глава 26. Ученик — учитель

Глава 27. Месть Малфоя

Глава 28. Бесконечная слабость

Глава 29. За все надо платить

Глава 30. Изо всех сил…

Глава 31. Вторая фаза

Глава 32. Покой нам и не снился…

Глава 33 Де жа вю

Глава 34. Любовная лихорадка

Глава 35. Финал и продолжение

Глава 36. Двойной капкан

Глава 37. Сбросив маску

Глава 38. Новая жизнь

Глава 39. Начало Конца