Галина - domby101@rambler.ru

Пациент

Глава 1. Больница Св. Манго. За неделю до праздника победы

Англия. Министерство магии.

Протокол заседания комиссии по подготовке празднования Победы.

Министр: Господа, рад сообщить, что существует мнение прекратить траур по стране и начать празднование Победы над Сами-ЗнаетеКем. Наша комиссия призвана осуществить подготовку этого мероприятия. И желательно все предварительные работы завершить за неделю. Какие есть предложения?

Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний: Самое важное правильно выбрать место. Наш отдел предлагает использовать замок *** недалеко от Глазго. Там требуются лишь небольшие реставрационные работы, а разместить мы сможем всех желающих.

Представитель Департамента Магических Аварий и Катастроф: Устраивать такое мероприятие возле крупного города — непростительная беспечность. Мы не успеем к сроку и восстановить здание, и подготовить противомагглскую защиту. У нас катастрофически не хватает людей. На Севере возле заповедника йети есть небольшой замок с залом на четыреста человек. Предлагаем использовать его. Тогда мы сможем привлечь охрану заповедника.

Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний: Считаю несерьезным праздновать Победу над Сами-Знаете-Кем возле какого-то Заповедника. И маленький замок нам никак не подходит. Если Департаменту Магических Аварий и Катастроф не хватает людей, они могут обратиться за помощью в Департамент Регулирования и Надзора за Магическими Животными и к Группe Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка. Уверен, там им пойдут навстречу и выделят необходимых специалистов.

Представитель Группы Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка: Не считаем возможным жертвовать безопасностью ради того, чтобы разместить лишнюю сотню людей. И нам кажется, что рано обсуждать место проведения праздника. Нужно подумать о другом. Победа над Сами-Знаете-Кем — хороший повод укрепить наши позиции в мировом сообществе. Предлагаем пригласить гостей из других стран. Особенно из тех, с которыми у нас единые стратегические интересы.

Представитель Департамента Междумагического Сотрудничества: Хорошо бы пригласить делегации из всех стран, входящих в международную конфедерацию.

Представитель Управления Службы Каминных Сетей: Из ста четырех стран? А это не перебор? Мы только их перемещать каминной сетью будем три дня. Даже если задействуем все десять магистральных каналов.

Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний: И в этом случае нужно обязательно подготовить замок по нашему предложению.

Представитель Департамента Магических Аварий и Катастроф: Тогда надо отодвигать начало праздника хотя бы на месяц.

Министр: Иностранные делегации пригласить! Но сто стран — это многовато. Хватит и половины из них.

Представитель Департамента Междумагического Сотрудничества: Стран не сто, а сто четыре.

Министр: Хорошо, добавим еще четыре страны. Представителю Департамента Магических Аварий и Катастроф — искать помещение. Заповедник йети использовать не будем. Эти существа сильно воняют. Сроки не сдвигать! Праздник должен состояться через неделю, сколько можно продолжать в стране траур?

* * *

Сегодня ночное дежурство в клинике. Нужно бы поспать подольше, но не спится. Знаю ведь, что в два часа ночи глаза будут закрываться со страшной силой. Вот тогда и пожалею, что не спал утром. Пожалею, обязательно пожалею! Буду себя последними словами ругать. Ну и ладно, не привыкать, найду что-нибудь… для бодрости. Да, вспомнил: у меня же еще есть имбирное печенье Инги… Все, встаю… Ради кулинарных шедевров девушки.

Чай с лимоном и вкуснейшее домашнее печенье… Что еще человеку с утра нужно? Мне — больше ничего.

Бабушка перестала говорить намеками, в это воскресенье она заявила категорически, если я не женюсь сейчас, то не женюсь никогда. Да кто же спорит? Инга — изумительная девушка. Но что делать, если я не могу! Не могу сказать всех тех слов, что говорят в такой ситуации. Я уже пробовал… Язык становится удивительно неповоротливым. И кроме «это самое», «кхм» и «ну, в общем» ничего не получается. В последний раз я смог выдавить из себя:

— Инга, как ты смотришь на то…

А вот дальше… Бедная девушка так и не знает, на что ей нужно посмотреть. Мое объяснение на этом закончилось: я покраснел, потом побледнел, потом… А потом она спросила, что со мной и не принести ли вытяжку валерьянового корня?

Мы, конечно, в больнице… Но это черт знает что, когда медсестра должна откачивать мага-целителя.

Вот тогда я и решил: больше попыток к объяснению в клинике делать не буду. А за ее пределами мы с Ингой не видимся… Разве можно так жениться? Я даже не знаю, как она ко мне относится! Придется бабушке смириться. Может быть… когда-нибудь… где-нибудь… Но не здесь и не сейчас.

К тому же, холостяцкая жизнь имеет свои преимущества. Положил вчера… или позавчера… или дня два назад… письмо… куда-то на полку… Где же оно? А вот — под клеткой с совой. Как положил я это письмо, так оно и лежит там до сих пор. А был бы я женат? Где бы его сейчас искал? А? Вот! То-то и оно!

Письмо под дном клетки совсем не пострадало. К счастью! Обычно я свою корреспонденцию до стола доношу. Но тут была уникальная ситуация: мне нужно было срочно сделать записи в журнале наблюдений. В тот день новый вариант моей микстуры дал неожиданный результат. А создавал я ее почти три года. Еще во время учебы на высших курсах колдомедиков, у меня мелькнула эта идея. Конечно, ничего совсем нового я не придумал, и кровь драконов давно используется в лечении коматозных больных. Но то сочетание… было довольно рискованным… Ко времени поступления на работу в клинику Святого Манго, эта комбинация была мною много раз прокручена в голове и с разных сторон обдумана.

Наш заведующий отделением психических травм скептически отнесся к моей идее. А я ему все рассказал только через год, когда уже были результаты применения промежуточных микстур. В начале моей работы лишь медсестра знала о проводимых опытах. И если бы не она — не Инга, я бы половину проверок упустил, зато вторую — проделал бы дважды… И не скрываю я, что половина успеха принадлежит ей. Гм… Успеха… Хорошо звучит! Да впрочем, мне не жаль — пусть будет и больше половины. Гораздо больше! Лишь бы он был, этот самый успех. Но пока всего несколько удачных случаев.

В прошлом году была одна женщина… Маленькая такая… Мне запомнились ее красные от слез глаза и опухшие веки. Ее муж пострадал от длительного воздействия Круциусом. Неделю я вводил ему лекарства. Думал, из его палаты не выйду никогда… Но ведь получилось! Сейчас они в Италии. Прислали очаровательную открытку. И глаза у той женщины оказались карими.

Инга была так рада, как будто получила медаль Матери Терезы. И я был рад… Конечно, если бы мне удалось то же самое с моими родителями, но… Доктор Клиффорд, мой начальник, посоветовал набраться терпения. Опять! Слишком долго они находятся в коме.

— То, что ваши родители еще живы, уже одно это великое достижение!

Скептик! А я верю: добьюсь своего. И Инга мне поможет.

Ну, а что в письме? Хотя я и так догадываюсь… Опять меня профессор Спраут на высшие курсы фитотерапии зовет… Как она не понимает, что не могу я сейчас уехать? Болезни нервной системы — это моя специализация надолго. А гербология? Что ж, можно только вздохнуть… Придется ей меня еще подождать… А намек на преподавание в Хогвартсе я просто не замечаю. Профессор Лонгботтом! Это же смешно.

Я и в Хогвартсе не хочу появляться. После окончания школы не был там ни разу. Не то чтобы страшно, но… Не мог я туда поехать раньше. Без объяснений. А сейчас, когда узнал о гибели директора, стало еще хуже. Пока не увижу школу без Альбуса Дамблдора, он для меня всегда будет на своем месте: в центре преподавательского стола… Умная, добрая, чуть хитроватая улыбка… Белоснежная борода и мудрые все понимающие глаза…

Я уважаю нашего декана, но не могу представить МакГонагалл на месте Дамблдора.

Поэтому и лежать письму в шкатулке. Надеюсь, профессор Спраут все поймет.

Спокойней места, чем наша клиника, трудно найти. Тут всегда тихо и мирно. Я замечал, что иногда время здесь будто останавливается. И за три прошедшие года было мало перемен! Те же медики, те же медсестры…, пациенты… Даже они, меняясь, остаются прежними. И та же комната со шкафчиками для одежды, что мы делим со вторым врачом нашего отделения…

Когда я появился, доктор Фингрид уже снимал форменную мантию. Мог бы дождаться моего прихода и в ординаторской! Но Грег, как всегда, спешит — очередное свидание.

— Невилл, днем ничего особенного не было, все как обычно. Эльза твои назначения выполнила. Она Инге должна была передать… Ты просил понаблюдать за больным из второй палаты, я все записал в журнал. Интересного ничего не заметил… Но ты почитай, не зря же я время тратил!

Грег надел свою самую убойную мантию: вишневую с искрой. Выходит, точно — свидание.

Он поймал мой оценивающий взгляд и самодовольно улыбнулся.

— Я вчера с такой крошкой познакомился. Закачаешься! Мама у нее в журнале мод работает. А папа… Представляешь, в министерстве где-то по внешним торговым связям или стандартам. Точнее еще не узнал, но сегодня она мне все выложит.

В это время я менял свою повседневную одежду на форменную мантию медика больницы Святого Манго и чуть отвлекся.

— А она сама как?

— Сама? Да вроде все на месте! Я еще присмотрюсь, — пообещал Грег и захлопнул дверь шкафчика.

— Я пошел. Спокойного тебе дежурства. Доктору Грину привет передавай. Что это она сегодня убежала, не дождавшись меня?

У самого выхода Грег притормозил:

— Тебе ключ от кабинета шефа оставить? Пароль на эту неделю я знаю. А там такой обалденный диванчик. Сколько раз замечал, что сны на нем снятся самые, что ни на есть… И как это шеф устроил?

— Не надо, обойдусь. Давай двигай, а то опоздаешь к министерской дочке.

Грег убежал, а я пошел к своим больным. Нужно узнать утром у нашего третьего врача, что у нее случилось. Маргарет была пунктуальна, и уходить раньше времени с работы она бы не стала… Без причины.

Еще издали я заметил, что Эльза, медсестра доктора Фингрида, задержалась. Ее золотистые волосы были тщательно уложены. Как будто не она целый день работала. Эльза что-то шептала на ухо моей медсестре, Инге. Шапочка той одета всегда по правилам, а волосы аккуратно под нее заправлены. Именно такие сестры должны работать с нервными больными. Посмотришь на Ингу, и на душе становится спокойно и тепло. Зря она слушает эту болтушку Эльзу. Опять у них какие-то секреты. Я почувствовал, как на меня наползает раздражение.

— Мисс Грулл, — окликнул я Ингу и тут же поймал ее внимательный взгляд, — передайте мне, пожалуйста, журнал наблюдений!

Но, к моей досаде, вмешалась Эльза. Оказывается, журнал она все еще держала в руках. Зря я обратил на себя ее внимание… Эльза — немка, здесь живет одна. Ей почему-то очень хочется стать женой медика. А так как мой приятель Грег бесперспективен для подобных планов, она и на меня тратит свою обаяние. Это я тут же и почувствовал…

— Доктор Лонгботтом, здравствуйте, — проворковала она, — вы слышали новости? — Низкий голос, казалось, проходил сквозь меня, заставляя вибрировать каждую жилку. Терпеть не могу, когда она так делает. Лучше бы за нашего шефа взялась, у него, кажется, брат холостой.

А Эльза самым обворожительным голосом начала передавать последние известия, хотя в основном они были просто сплетнями.

— Министр и Высший магический Совет приняли решение в следующее воскресение устроить невиданное торжество. В честь победы над Сами-Знаете-Кем.

Инга вздохнула:

— Не слишком ли рано? После гибели Альбуса Дамблдора прошло всего десять дней!

— Не слишком! В самый раз. И так траур уже больше недели длится, — Эльза фыркнула, и все ее обаяние вмиг исчезло. — Вы слушаете, или нет?

Проще всего дать ей выговориться, поэтому я заверил, что мы слушаем.

— Сначала будут награждения, потом гала-концерт. На вечере ожидаются чудеса высшего класса. Будут специалисты из Франции, а может… из Японии. Я еще до конца не разобралась. Лизи говорит, что будут японцы, у нее видение было… А мама мне сказала, что из Франции группа ожидается.

И когда она успела с мамой поговорить? Неужели опять больничной сетью пользовалась? И кто такая Лизи? Ясновидящая, что ли? Каких только знакомых у Эльзы нет! О ясновидящих я пока не слышал.

— Поздно ночью устроят фейерверк. Делегации ожидаются из пятидесяти четырех стран! Говорят, что сам Гарри Поттер будет. Он вернется к этому времени в Англию. Вы ведь знаете, что его портрет добавили к карточкам фирмы, выпускающей шоколадные лягушки? И теперь все пытаются получить его автограф… Мне одна знакомая за подпись Поттера обещала достать билет в Калифорнию на финал мисс Вселенная этого года!

Золотоволосая валькирия, наконец, добралась до цели своего рассказа:

— Доктор, а правду говорят, что вы с Поттером вместе учились? И вам получить его автограф не составит труда?

— Мисс Штрехт, я действительно учился с мистером Поттером. Но не собираюсь разыскивать его ради каких-то глупостей. Сомневаюсь даже, что к следующему воскресенью он вернется в Англию. Насколько я знаю, в последней битве он серьезно пострадал. Если бы не Альбус Дамблдор, то Гарри не выдержал бы атаки Сами-Знаете-Кого. Процесс его выздоровления будет очень долгим. На курорте в Швейцарии он должен провести не меньше года… Вы же сами об этом мне говорили! Три дня назад, — я почти возмутился. А она уперла руку в бок, наклонила голову и выдала мне явно подготовленную фразу:

— Говорила, и что? Может, он после праздника снова в Швейцарию вернется? И будет там еще год?

И что ей на это скажешь? Если она настроилась на отрицание всех моих доводов, то я не берусь ее убедить ни в чем.

— Доктор Лонгботтом, ясновидение — великая вещь! И Лизи я верю, раз она сказала, что Поттер будет, значит, он будет, — Эльза посмотрела на равнодушную Ингу и вздохнула.

— И что вы оба такие недоверчивые! Я вам сейчас докажу, — Эльза перегнулась через бортик, огораживающий стол и стала что-то искать в глубине нижнего ящика. А ножки у нее очень красивые… Да и все прочее, что обтянула мантия, тоже… достойно внимания. Гм. Я почти готов был смягчиться, а Инга, наоборот, стала еще строже. Но сказать она ничего не успела, Эльза разогнулась. В руках у нее была коробка, самая обычная на вид коробка. Я вопросительно посмотрел на девушку. А та хитро прищурилась.

— Ну что, скептики, не боитесь судьбу испытать?

Эльза открыла коробку, и в ней я увидел маленькие булочки, каждая в своем пакетике.

— Вот, выбираете булочку, а в дополнение получаете предсказание. Там в пакетике найдете.

Девушка развернула коробку ко мне:

— Выбирайте, доктор.

Я пожал плечами: ну и что? И выберу. Верить в ерунду меня никто не заставит, а посмотреть, что там — интересно.

Вынул булочку и заглянул в пакетик — там лежал картонный квадрат. Это, наверное, и есть предсказание… И точно, на квадратике было написано:

Не потеряй себя, сделай правильный выбор. Неделя — большой срок. Ошибок судьба не прощает.

Когда я прочитал текст до конца, то заметил голубую искру, мгновенно проскочившую между этим квадратиком и моими пальцами. А может, мне показалось, и это голубой халат Эльзы дал отсвет?. Сама она, не долго думая, наклонилась над моим предсказанием и прочла текст… Не то, чтобы я сильно верил в магию слов, но бесцеремонность медсестры мне была неприятна. И я опустил квадратик в карман.

— Интересно, — прокомментировала Эльза, — Хотя и непонятно. Бывают предсказания гораздо ясней. А ты, Инга, возьмешь?

За то время, пока я выбирал себе булочку и читал предсказание, моя медсестра не стала мягче, она все также строго смотрела на Эльзу.

— Нет, мне предсказания не нужны. В своей жизни я разберусь без посторонней помощи.

— Как хочешь, — беззаботно ответила немка, — Доктор Лонгботтом, с вас сикль за булочку. Лизи их печет для китайского ресторанчика. Даже магглы их покупают.

Я выловил из кармана монетку и протянул Эльзе. А она задержала мою руку в своей:

— Доктор, а как же с автографом? Неужели не поможете несчастной девушке?

Низкие ноты ее голоса отдались у меня в груди. Лучше бы она так не делала.

Все, я не выдержал и сбежал… В палату… Думаю, туда эта фройлейн не пойдет. Должна же она понять свою бестактность! Что она ко мне пристает с Поттером? Мы слишком редко видимся. Окончили Хогвартс три года назад, и с тех пор почти не встречаемся. Но если о Гарри знает весь магический мир: о том, что он делает, к чему готовится, даже о чем думает, то об остальных я знаю немного. Рон и Гермиона уже второй год, как женаты. Рон аврор, но чем занят — неизвестно. Были смутные сведения прошлым летом. Он, кажется, лечился после ранения. Но травма была не психической, и наше отделение осталось в стороне. Гермиона занимается исследованиями. Дин — тоже аврор. Томас занялся семейным бизнесом. Больше я о нем ничего не знаю. Ну а я? Я — колдомедик. Все! И смешно думать, что я кинусь разыскивать Гарри! Ради какого-то автографа. Надеюсь, Инга все объяснит.

Ну, как дела у больного? Пульс близок к норме. Зрачки сужены. Температура стала чуть выше. Скоро можно начинать специальный лечебный курс.

Это мистер Вилль. Родственники у него появляются редко, но разрешение на проведение любого необходимого лечения подписано. Недельку еще понаблюдаю, и можно приступать.

В соседней палате лежит Анита Смит. Она уже поправляется. Проверил на всякий случай основные рефлексы. Все в норме. Женщина мне улыбнулась.

Ее приводили в сознание уже в нашем отделении. А она потом не могла поверить в то, что с ней случилось. Все произошло из-за дементоров. Зачем те явились в их контору, знает только ее начальник. Миссис Смит потеряла сознание и упала за комнатушке, где хранился архив. Обнаружила ее подруга лишь на следующий день. Привести в сознание женщину не удавалось, и ее привезли к нам. Скоро отпущу ее домой.

Дальше две пустые палаты. Больных отсюда забрали в хирургическое отделение. После того, как мы с ними закончили, у них были обнаружены неправильно сросшиеся кости. И у обоих пациентов — берцовая кость. Это им исправят быстро. Хотя я лично терпеть не могу, когда нужно ломать уже сросшиеся кости. Когда их привезли к нам, было не до переломов. Вот и получилось, что в скрюченном состоянии оба больных пробыли слишком долго.

Осталась последняя палата. Как не оттягивай, но придется туда идти.

— Здравствуй, мама. Здравствуй, папа. Вот и я.

Глава 2. Новый пациент. За шесть дней до торжества

Англия. Министерство магии.

Протокол заседания комиссии по подготовке праздника Победы.

Представитель Департамента Междумагического Сотрудничества: Господин Министр, приглашения разосланы в пятьдесят четыре страны. Дата начала празднования в них указана, теперь ее сдвигать нельзя ни в коем случае, если не хотим насмешить весь мир.

Представитель Департамента Магических Аварий и Катастроф: Замка подходящего пока не нашли. Нужно хотя бы приблизительно знать, сколько будет приглашенных. Если не больше четырехсот человек, то можно использовать замок *** на восточном побережье.

Представитель Департамента Регулирования и Надзора за Магическими Животными: Четыреста человек — это несерьезно… Тогда на празднике будут одни иностранцы. Стоит ли ради них устраивать такую шумиху?

Представитель Департамента Средств Магического Транспорта: Есть предложение организовать праздник под открытым небом, например на квиддитчном стадионе. Там можно разместить около десяти тысяч зрителей. На чемпионат по квиддитчу билетов продается еще больше.

Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний: Под открытым небом не сможем достичь нужного эффекта. У нас все-таки не чемпионат, а национальный праздник!

Представитель Департамента Междумагического Сотрудничества: Поддерживаю. И охрану делегаций организовать сложно.

Представитель Службы Администрации Уизенгамота: А почему нельзя использовать зал, где Уизенгамот проводит слушание дел?

Министр: Не все смогут забыть, где они находятся, и будут чувствовать себя подсудимыми. Залы, где проходят заседания магического совета и совета конфедерации, малы. Можете о них не вспоминать. Возможно, стоит подумать о строительстве специального Зала Торжеств. Но позже, в этот раз не успеем.

Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний: Я так понял, что на празднике должны быть награждения и концерт. И это все? Вам не кажется, что нужно больше развлечений? Предлагаю зрелищную магию со спецэффектами. А как стемнеет — фейерверк.

Представитель Департамента Магических Аварий и Катастроф: Если устраивать фейерверк, то в хорошо изолированном месте. Например, на островах в Ирландии.

Министр: В Ирландии холодно, ищите южнее. В крайнем случае, заменим фейерверк моей поздравительной речью. Департаменту Магического Спорта и Состязаний подготовить предложения о том, кто будет заниматься чудесами и спецэффектами!

* * *

Сегодня Грег будет рассказывать, как у него прошло свидание. Если все нормально, станет самодовольно улыбаться и цедить сквозь зубы. А иначе — его остроумие будет разить наповал. Я так до сих пор и не понял: нравится мне его слушать или нет. С одной стороны — сам бы я никогда… С другой — у меня и не было никогда… А послушать Грега, иногда бывает прикольно.

По дороге к нашему с ним убежищу увидел шефа. Он мне махнул, чтобы я зашел. Сейчас переоденусь и буду. Странно, Грега не видно. Может, совещание? Или накачка? Сейчас узнаю…

Мой напарник скромно устроился в уголке кабинета доктора Клиффорда. Точно, что-то сейчас будет. Я прошел поближе, к стулу возле шкафа, а диванчик пусть постоит. Какие бы на нем сны не снились, меня это не интересует. А, кстати, какие? Покосился, когда проходил мимо, на Грега. Тот мне подмигнул:

— Привет, Невилл.

— Доктор Лонгботтом, долго ждать себя заставляете — пророкотал заведующий отделением Психических травм и наш с Грегом непосредственный начальник.

Знаю, что на замечание лучше не обращать внимания. Опоздания у меня случаются, но гораздо реже, чем у других наших сотрудников.

Ну вот, мы готовы выслушать все, что соизволит выплеснуть на нас шеф. Грег так серьезен! Точно знаю, что это выражение он отрабатывает перед зеркалом. Неплохо получается.

— Доктор Лонгботтом, доктор Фингрид уже знает, что к нам в отделение поступил новый пациент. Но я считаю своим долгом сказать вам обоим несколько слов…

У Грега тут же появились самовольные чертики в глазах. Он, как и я, знает, что такое «несколько слов» нашего начальника. Я уселся поудобней и приготовился… слушать.

— Новый пациент поступил к нам с ярко выраженной психической травмой…

Можно, пожалуй, немного и отключиться. Тут главное — контролировать выражение лица, чтобы, не дай бог, на нем скука не отразилась. Все интересное будет в конце. А о внимательности к новым больным я миллион раз слышал. Лучше бы сразу сказал, диагноз уже поставлен? Грег эту стадию терпеть не может и всячески изворачивается. Знает, как шеф его потом будет шпынять, если что не так окажется. Вот мой умный друг и вызывает нашего начальника на консультацию — консилиум созывает, как он выражается… Были мы с ним как-то на вечеринке, так он меня учил не подставляться. Сам Грег этим владеет в совершенстве — быть ему большим начальником!

О чем это шеф говорит?

— … поскольку с этим человеком авроры еще не закончили, нас просили приложить все силы для того, чтобы привести его в сознание. Следователь появится немедленно, когда бы наш пациент ни очнулся. Как с ним связаться — оставлены инструкции. У меня к вам обоим большая личная просьба — проявить понимание важности нашего пациента для силовых структур. Я бы не хотел, чтобы кто-то нас мог обвинить в саботаже!

Так, интересные дела! Значит, авроры что-то напортачили, а мы должны их страховать?

— Доктор Клиффорд, что является причиной психической травмы? Я не понял из вашего сообщения, — спросил напрямик, не хочу гадать.

Шеф поморщился. До чего же он не любит критиковать руководство… Даже если оно не свое родное. Но придется отвечать, я не отстану, пока не добьюсь своего.

— Вначале с нашим пациентом занимался неопытный следователь. Он не смог оценить всю важность этого Упивающегося смертью. Я так понял, что потом в работе с обвиняемым был большой перерыв. Он все это время провел в Азкабане. Там, у авроров, кто-то в чем-то не разобрался. Сами понимаете, подробностей мне не сообщали. Ну и понабились показания этого Упивающегося смертью. А он без сознания… Вот и устроили горячку — срочно привести его в надлежащее состояние.

Шеф сегодня просто сама готовность помочь. Ишь, как подробно отвечает!

— Доктор Лонгботтом, у вас есть возможность еще раз проверить свою методику, — рокочущий бас шефа удивительно смягчился. — Ведь в случае с Анитой Смит все было так удачно, — где там грозный рык, я слышал вкрадчивые интонации. — Если вы опять добьетесь успеха, ваша заслуга будет отмечена. И средства на свои исследования вы можете получить немалые. Силовые структуры финансируются не так, как мы.

Это все хорошо, но мне нужна ясность. И я, не обращая внимания на тучу, грозящую набежать на предгрозовое чело шефа, продолжил свои расспросы:

— Сколько времени наш пациент провел с дементорами, пока кто-то умный у авроров не проснулся? И сколько времени он без сознания?

Вполне законный вопрос. Анита часа четыре была под воздействием этих существ, да потом еще всю ночь валялась на полу. Подготовка к моему курсу заняла неделю. Потом само лечение — десять дней. Может, я бы управился и за пять. Но об этом шефу знать незачем. И я честными глазами смотрю на начальника.

— В Азкабане этот… провел четыре недели.

У меня удивленно поднялись брови: выходит, он был туда отправлен еще во время войны? Долго же раскачиваются авроры. Жаль, с Роном редко вижусь, вот бы подколол!

— Но точно известно, что первые четыре дня с ним следователь работал очень… напряженно. А потом… Знаете ведь, что творилось в конце войны. О заключенных Азкабана временно забыли, — шеф забарабанил пальцами по столу. На меня он не смотрел, его заинтересовал вид за окном. — Неизвестно, сколько времени наш пациент был без сознания. Может, сутки, а может — три недели и три дня.

Тут уж я оглянулся на Грега.

— Шеф, — понял мое изумление напарник, — так может, он совсем свихнулся!

Я благодарно кивнул приятелю. Методика, конечно, моя, но пахать придется всем троим. Жаль, доктора Грин сегодня нет, она бы резче выразилась.

— Этого человека, наверное, кормили? Неужели нельзя узнать у тех, кто обслуживает заключенных, когда он прекратил есть? Или пить? — Я недоверчиво посмотрел на своего начальника.

Он что-то начеркал на обрывке пергамента и коротко ответил:

— Узнаю!

Потом шеф, подводя итог нашей беседы, снова загрохотал:

— Но в любом случае, как бы ни шло лечение, вы и ваши медсестры должны понимать, — доктор Клиффорд многозначительно поднял брови, — что это преступник, это Упивающийся смертью. Никаких контактов с другими больными. С этим человеком прибыл специальный аврор, он отвечает за безопасность. И я надеюсь, что вы окажете ему и всем нашим силовым службам необходимую помощь!

Шеф встал:

— А теперь пора за работу, доктор Лонгботтом. Доктор Фингрид, вас больше не задерживаю.

У меня начался обход больных, а Грег скрылся в направлении выхода. Придется ему потерпеть до завтра. О своей предполагаемой победе он мне расскажет позже.

Пойду сначала своим обычным маршрутом, а новичка посмотрю в конце. Его, как и всех сложных больных, положили в бокс недалеко от кабинета шефа. Обычные пациенты лежат в палатах, расположенных вдоль нашей «пятой авеню» — самого длинного коридора отделения. У окна я заметил Ингу. Одну… Повышенная доза Эльзы мне не угрожает.

Сегодня все палаты заполнены. «Неправильно сросшиеся конечности» вернулись. Быстро с ними хирурги закончили. Но и мы тоже завершили лечение. Завтра доктор Грин их выпишет. Назначения у них все уже отменены. Инга даст им какой-нибудь витаминчик, и хватит.

А состояние мистера Вилля мне сегодня не нравится… Что-то у него с сердцем. Может, нервничает? И кто придумал заключенных Азкабана в психическое отделение больницы класть? У нас и так все нервные, а тут еще думай, что с пациентом случилось! Вдруг он об Упивающемся смертью узнал? А как? Очень даже просто. От Эльзы и не такого можно ожидать, это вам не Инга. Могла и не специально, а случайно упомянуть. Вот в своей медсестре я уверен на все сто. И врачебная этика, и обычный человеческий такт, все безукоризненно.

Чем ближе я подхожу к следующей палате, тем медленней мой шаг. Нужно собраться, вздохнуть поглубже и… открыть эту дверь.

Она открывается беззвучно…

— Здравствуй, мама. Здравствуй, папа.

Я уже не знаю, чего боюсь, когда вхожу в эту палату. Того, что родители так и не очнутся? Или того, что однажды я поймаю их изучающий взгляд.

— Как, сынок, ты жил без нас? Что сделал такого, чтобы мы могли тобой гордиться?

Но и сегодня меня встречают равнодушные, расслабленные лица. Добавляю в капельницу последний компонент. Завтра очередной этап лечения будет закончен. И опять безрезультатно. А я рассчитывал именно на него… Останется последний, завершающий этап. Если и тогда ничего не получится, то придется изобрести что-нибудь еще. С микстурами я закончу и попробую прямое воздействие на анализаторы. Звук, свет, жара, холод. Получить бы ответ хоть на одно воздействие, а дальше будет проще.

О каком выборе говорилось в том предсказании? Об этом? О том, чтобы я не ошибся? Как будто я не знаю цену врачебной ошибки! И выбор в жизни делать приходится очень часто. Но не нужно забегать вперед, еще один цикл впереди.

— Мисс Грулл, — окликнул я Ингу, — выпишите заказ на микстуру Суиджи.

Пока я заполнял карточки больных, Инга подготовила необходимое требование и дала его мне на подпись. За ней можно не проверять, но я все же пробежал глазами текст.

Отделение Психических травм. Требование на Зелье доктора Суиджи. Количество: 100 миллилитров.

Как всегда, все правильно. Умница Инга, обязательно проверит по справочнику официальное название лекарства. Ну зелье, так зелье. Я предпочитаю называть его микстурой.

— Как новый пациент? — спросил я и вдруг заметил возле стола пакет, в который складывают грязные вещи.

Я нахмурился. Нет, с этим пора что-то делать! Эльза должна была произвести полную обработку поступившего пациента, перед тем как его переодеть. И, конечно, сделала это плохо. Без магии она, видите ли, не может, белоручка. А Инге пришлось переделывать ее работу. Завтра же скажу Грегу, пусть поговорит со своей медсестрой. Не все ж ему министерских дочек очаровывать, пусть Эльзу убедит работать, как положено.

Инга еле заметно мне улыбнулась:

— Все нормально, не обращайте внимания. А пациент без сознания, назначений пока нет.

Я вздохнул, значит, и диагноза тоже.

— А с его аврором проблем нет?

— Он возле дверей бокса себе кресло соорудил. Как только сел, сразу и заснул. А сейчас он отлучился.

Ясно, он тоже человек и отлучаться ему нужно.

Взял тонкую пластиковую папку с историей болезни новичка и пошел к его боксу. Здесь я бываю нечасто, но где включается свет, помню. Колдовать в присутствии наших больных избегаю, кто их знает, как они на волшебную палочку отреагируют? Мягкий свет осветил массу спутанных черных волос. Я убрал волосы с лица и… замер. Потом быстро открыл папку с начатой историей болезни и прочел в шапке документа. Имя: Северус Снейп. Возраст: 44 года.

Да… Не ожидал… Снейп здесь? Да еще и Упивающийся смертью… Вот этому я не удивляюсь. Это на него очень похоже. Я всегда знал, что у него черная душа.

Прежде, чем делать что-нибудь дальше, немного подождал и почувствовал, как у меня рот искривляется в улыбке. А что? Я, пожалуй, доволен. И тем, что он попался, и тем, что он уже побывал в Азкабане. Постараюсь побыстрей привести его в сознание, пусть отправляется обратно к дементорам. Там ему самое место. В чем я абсолютно уверен, так это в том, что предсказание не о нем. Здесь мне и выбор делать не нужно — Азкабан, только Азкабан.

Но сначала осмотр. Черт, у меня, кажется, дрожат руки… Сделал глубокий вдох, затем выдох. Снова: вдох — выдох. Если бы Снейп сейчас увидел, как я нервничаю, сколько бы яду на меня вылил. Эта мысль быстро меня успокоила… Но, к счастью, глаза его были закрыты, и мою нерешительность он не видел.

Сажусь на стул и начинаю обычный осмотр. Все-таки не зря я уже почти три года работаю на этом месте. Могу все, что нужно, делать, не задумываясь. Сосчитал пульс, посмотрел зрачки, проверил основные реакции тела. М-да, а состояние-то у него, мягко говоря, не ахти. Если окажется, что без интенсивного курса не обойтись, мне опять сутками здесь торчать. Нужно постоянно менять лекарства, этого никому другому не доверишь, слишком сложная формула. Вся личная жизнь насмарку пойдет. И ради кого? Нет уж, этого я ни ему, ни себе не желаю.

Думай, Невилл, думай… Черт, у него явное обезвоживание организма, трудно на этом фоне распознать, что там с нервной системой.

Покусал немного кончик пера и решил: подожду до завтра. Сейчас обычный курс, как у Аниты был. Лишним он не будет, а как сердце немного оживится, там и решу — переходить на интенсивное лечение или нет. Но для начала нужно восстановить водный баланс.

Я скривился, Снейп, конечно, не стоит того, чтобы за ним Инга ухаживала. Мантикраба ему вместо санитара — в самый раз будет. Но уж больно он ослаб, возиться с ним придется много. И лучше моей медсестры с этим никто не справится. Везет же некоторым!

Значит, назначения. Пить он ничего не может, поэтому — внутривенные вливания. Придется Инге сейчас ему капельницу ставить. Как у него с венами? Кожа бледная, вены тонкие. А на другой руке? Фу, какая мерзость — Знак Смерти. На почти прозрачной коже он ясно выделяется… Вены на этой руке Инга использовать не будет: и противно, и неизвестно, как эта татуировка на лечение повлияет.

Вот и все, больше мне здесь делать нечего. Только тут я заметил, что совершенно успокоился. И это спокойствие мне понравилось. Подумаешь, Снейп! Ха-ха. Даже самому смешно стало от своей бравады. Интересно, а смог бы я провести осмотр, если бы здесь вместо Снейпа лежал Сами-Знаете-Кто? Если б он был без сознания, то — запросто. И его бы осмотрел, и диагноз бы ему поставил.

Но если я прав, и он просто сильно ослаб? Снейп, конечно, а не Темный Лорд. Что тогда? Тогда он очень быстро очнется. Приятно знать, что он в полной моей власти? А ведь приятно! И где мое человеколюбие? А сочувствие к больным? Только Гиппократа мне сейчас и не хватает! Ведь это же Снейп, я его ненавижу…ну, в смысле… всегда ненавидел… Может, не стоит его обратно в Азкабан отправлять? Пока дежурят Грег и Маргарет, Снейп может прекрасно спать. Зато на моем дежурстве… мы пообщаемся. Я почувствовал, как у меня сжались кулаки. Стоп, а это еще что такое? Ну-ка, быстро расслабиться. Вдох — выдох, вдох — выдох… Чертов Снейп! Хорошо сейчас мстительные планы строить. А ведь увижу его глаза, и все… На этом строгий доктор Лонгботтом и кончится. Одни заикания останутся. Зачем себя обманывать? А вдруг он будет сломленным и слабым? Вдруг он будет…

Память услужливо мне подсунула Аниту в первые часы, когда она очнулась. Безостановочно текущие по щекам слезы, дрожащий подбородок… Вдруг и он будет таким же? Не может быть… Слабости я бы ему никогда не простил. Ведь он же профессор Снейп! Из-за которого я ненавидел Зельеделие… Из-за которого я избегаю Хогвартс… Из-за которого я не люблю вспоминать время своей учебы в школе… Профессор, которого я ненавидел, ненавижу и буду ненавидеть…

Так. Кажется, я по кругу пошел. О том, что я его ненавижу, второй раз уже повторил, как будто об этом мне нужно напоминать.

Ну почему? Что он, всю жизнь будет на меня так действовать? Ведь я же гриффиндорец, Слизерин меня забери! Почему-то меня Шляпа распределила именно на самый боевой факультет Хогвартса. Неужели ошиблась? Что я так нервничаю? Нет, я не нервничаю… Я совершенно спокоен…

Инга удивилась, когда я ей молча сунул папку с историей болезни. Но мне все равно… Мне все до лампочки… Я ушел в ординаторскую заниматься самоанализом. До следующего обхода у меня сколько угодно времени. Открыл журнал, который вчера не дочитал, и начал себя воспитывать. А когда мне это дело надоело, задумался. Что-то мне во время осмотра Снейпа не понравилось, что-то с ним не так. Но что? Никак не могу понять. Так, отвлечемся, и начнем рассуждать, как будто он не Снейп, а незнакомый заключенный из Азкабана. Что меня интересует? Сколько времени он без сознания? Не знаю. А сколько времени он без воды? Это можно сказать почти точно — двое суток. Шеф у меня… Молодец! Записал этот вопрос, чтобы узнать у авроров. Как будто сам не знает, сколько человек может прожить без воды! Три недели? — Ха-ха! Пусть спрашивает… Должны же авроры за своими Упивающимися смертью следить?

Вот! Вот оно! Упивающийся смертью… Вот, что меня насторожило. Снейп на эту роль подходит идеально. Слишком идеально! Второго такого поискать… Но ведь он был в Хогвартсе! Рядом с Поттером… Рядом с Дамблдором… И что? Директор не заметил врага? Да еще такого, у которого на лбу огромными буквами написано: ГАД.

Может, он к Лорду в конце войны перекинулся? И Дамблдор просто не успел его вывести на чистую воду? Хотелось бы в это поверить, но… Себя обманывать не буду, дорого обойдется. Я же видел его клеймо! Этому знаку уже несколько лет. Ой, помню, как меня еще Гермиона учила определять возраст таких украшений.

И что получается? Какая-то ерунда. Башку сломать можно. Чертов Снейп!

На втором обходе я его гораздо внимательней осмотрел. А ведь точно, без воды он был двое суток. Может, от этого и сознание потерял… И дементоры здесь не причем… Похоже, похоже, похоже на то — я забарабанил пальцами, обдумывая свою мысль. У шефа привычку подцепил.

Тогда этому… пациенту… снова капельницу. Микстуру для повышения жизненного тонуса и снотворное. Пусть спит до завтра, до моего дежурства. Я сам хочу с ним разобраться. Доктору Грину я как-нибудь объясню, а Фингрид и так ни о чем не спросит. Ему до этого нет дела. Раз наш начальник дал задание мне, то Грег сам палец о палец не ударит.

Напишу, что диагноз не поставлен и что нужно еще понаблюдать.

Глава 3. Ночные посиделки. За пять дней до назначенной даты

Протокол заседания комиссии по подготовке праздника Победы.

Представитель Службы Администрации Уизенгамота: Тезисы к речи Министра готавятся. Нам надо знать, на сколько времени ее рассчитывать.

Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний: Если она будет вводной, то минут на тридцать, а если речь будет вместо фейерверка, то минимум на час.

Министр: Не увлекайтесь. Мне еще награждение проводить. Полчаса и не больше! Какие соображения по организации спецэффектов?

Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний: Предлагаем пригласить группу из Франции. У них Эйфелева башня получается как настоящая.

Представитель Департамента Регулирования и Надзора за Магическими Животными: А нам кажется, что лучше пригласить специалистов из Японии. Все, кто видел в их исполнении композицию «Полет дракона», утверждают, что красочней зрелища не бывает.

Представитель Департамента Средств Магического Транспорта: Что у нас, своих магов мало? Объявите конкурс — навыдумывают такого, что никаким японцам и не снилось.

Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний: Когда предлагаете объявлять конкурс? Осталось четыре дня. Нет, нужно выбирать: Франция или Япония. Третьего не дано.

Представитель Департамента Средств Магического Транспорта: Хотите, я хоть сейчас придумаю развлечение. Вот, пожалуйста, пусть авроры кого-нибудь из руководителей Упивающихся смертью предъявят. А если еще МортсМорде в воздух запустить, будет очень эффектно.

Представитель Группы Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка: Несерьезное отношение к важным вещам не красит представителя Департамента Средств Магического Транспорта. Мы не в Древнем Риме, чтобы врагов на арену выпускать. У нас цивилизованная страна, и все имеют право на справедливый суд.

Представитель Департамента Средств Магического Транспорта: А кто спорит? Я и говорил о суде. Об открытом суде над верхушкой Упивающихся. У нас, что, никого нет? Плохо работаете, авроры.

Представитель Группы Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка: Кто у нас есть, а кого нет, вас не касается. Если нужно будет, найдем.

Министр: Суд — это неплохо. Но спецэффекты лучше. Кто предлагается? Франция и Япония? Пригласим французов. Японцам еще к нашему часовому поясу привыкать. Не заснули бы в ответственный момент. Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний, отправьте приглашение от моего имени! Группе Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка в качестве резерва готовить открытое судебное заседание.

* * *

Сегодня я на дежурство явился на полчаса раньше срока — не смог усидеть дома. С утра мне нужно было систематизировать записи в журнале наблюдений. Если бы не эта работа, то я бы примчался еще раньше. Грег с тревогой посмотрел на меня. Моя попытка скрыть возбуждение оказалась неудачной и еще больше его насторожила. Я даже знаю причину подозрительности моего приятеля. В нашем отделении все знают, что во время интенсивного курса лечения я совсем не ухожу домой. При этом и другим нашим медикам приходится работать интенсивней: все остальные пациенты остаются на попечение моих коллег. Их рабочий день ощутимо затягивается. А как же иначе? Остается два врача вместо троих.

Я успокаивающе помотал головой. Нет, я по другой причине пришел раньше времени.

А по какой? Ну-ка признайся, из-за кого дома не сидится!

Грег просиял, не иначе его роман переходит в следующую стадию. Если пока я переодеваюсь, он придет поделиться успехами, то ничего серьезного нет. А вот если не придет… Стоило только подумать — вот и он, доктор Фингрид собственной персоной. Сейчас будет расписывать, какая у него классная очередная крошка. Он остановился у окна — это что-то новенькое! Неужели все так серьезно? Неужели на лирику потянуло?

— Невилл, я, кажется, пропал, она такая…

— Она? Или ее папа? — уточнил я.

— А причем тут папа? — Грег посмотрел на меня с изумлением. Вчерашний свой настрой он забыл напрочь. Похоже, его увлечение набирает обороты. Ну и что? И хорошо! Может, перестанет порхать от одной женщины к другой!

— Знаешь, у нее есть двоюродная сестра. Давай я тебя познакомлю?

Так, в порыве доброты, охватившей моего приятеля, он и мне желает счастья… Семейного. Спасибо, конечно. Но я не могу представить себе какую-то чужую женщину в качестве жены. Вот если бы он заговорил о… медленные уверенные движения рук, всегда спокойное лицо, всегда такая аккуратная, надежная. Вот с Ингой я бы мог не расставаться никогда!

Я вздохнул и, оставив Грега предаваться сладким грезам о предстоящем свидании, приступил к работе. Так, сначала нужно взять у Инги папки с историями болезни.

Но когда я подошел к столу медсестер, то кроме Инги обнаружил там еще и Эльзу. А я-то думал, что она уже ушла! Надеюсь, что идею об автографе Гарри Поттера она уже забыла. Иногда эта немка бывает на редкость упорна. Ладно, потерплю.

Инга что-то шепнула, и Эльза исчезла. Чувство облегчения, которое я испытал, вызвало мимолетную улыбку моей медсестры. Ведь как хорошо она меня изучила, диву даюсь!

— Мисс Грулл, добрый вечер.

— Добрый вечер, доктор Лонгботтом.

Инга улыбнулась, и я почувствовал, как поднялось мое настроение. Я открыл журнал наблюдений — Грег ничего важного не записал. Его наблюдения уместились на половинке страницы. Пока я их читаю, наблюдаю за Ингой. Как она уверена в себе, какие у нее точные размеренные движения. Я мог бы стоять здесь очень долго, жаль, что Грег был так лаконичен, и записи быстро кончились.

Что ж, пора начинать обход — меня ведь ждут больные. Забрал папки с историями болезней и пошел привычным маршрутом.

Анита Смит находится в подавленном настроении. Бодрится. На вопрос: «Как дела?» ответила, что все в порядке. Как будто я не вижу, что она лжет. Подожду денек, если и правда все в порядке — я увижу.

У мистера Вилля опять неритмичное сердцебиение. Уже второй день. Может, он переживает из-за того, что его никто не навещает? Что у него с родными? Нужно бы попросить Ингу — пусть узнает все, что можно, о семейных делах нашего больного.

Дальше две пустые палаты ожидают своих следующих обитателей. Пусть ждут подольше. Я буду только рад!

В последней палате на «пятой авеню», как обычно, все тихо. Привычные, холодные, чужие лица. Никаких чувств, никаких эмоций. Мама, папа, где вы? Как вернуть вас?

Мне кажется, что в этой палате тишина звенит… Нужно сменить микстуру в капельнице. Инга, конечно, все приготовила, но я медлю. Страшно нарушить неподвижность этой комнаты. Особенно трудно сделать первый шаг… Нужно подойти к кроватям. Пора, пора начинать последний цикл лечения… А потом? Что делать потом? Хорошо советовать: не делай ошибок. А что делать?

После посещения этой палаты мне всегда хочется на улицу. Туда, где много людей, где много шума, где много движения, где чувствуется жизнь. Туда, где нет места несчастьям, изуродованным душам, жертвам Упивающихся Смертью. В шумной толпе никому нет дела до меня, никому я ничего не должен, никто от меня ничего не ждет.

Но сегодня посещением палаты родителей обход не был закончен. Еще нужно было зайти в бокс возле кабинета начальника. Посмотреть, как себя чувствует тот Упивающийся Смертью. И кто скажет, что несправедливо требовать око за око, душу за душу?

Я проскочил мимо кресла возле дверей. В нем, кажется, кто-то сидит. Но это неважно. Важно то, что я сейчас увижу. Есть справедливость на этом свете или нет?

При неярком свете одинокой лампочки я еще издали увидел, что здесь все обстоит совсем иначе — этот пациент тоже лежит с закрытыми глазами, и на этом заканчивается его сходство с теми двумя. Здесь душа никуда не ушла. Она только дремлет, караулит. Вот разбужу его, и он будет таким, каким был всегда: бессердечным и несправедливым. Как я раньше этого не замечал: у него же Круциус должен хорошо получаться! Он ведь тоже, наверное, авроров пытал… или убивал.

Чьих родителей Ты разума лишил? Кого Ты сиротой оставил? Кто из-за Тебя никогда не мог дозваться своей мамы? Тебе никогда не мешал спать крик:

— Мама, где ты? Когда ты вернешься? Мама!!!

Не буду я его сегодня будить… Не могу его видеть… Не могу его лечить… Надо отказаться… Должен же доктор Клиффорд меня понять? Что у нас, других медиков нет!

Ноги сами вынесли меня в коридор. Если я опять Инге ничего не скажу, будет странно.

— Мисс Грулл, я буду в ординаторской. Пациенту из бокса повторите все процедуры по вчерашним назначениям, позже все, что нужно, я впишу в журнал.

Сейчас мне было трудно смотреть даже на Ингу… Только закончив свое распоряжение, я поднял на нее глаза… А она опустила свои… Неужели она понимает, что я чувствую? Кажется, она живет с отцом… А тогда не должна она меня так… понимать… Да и не нужно мне этого.

Я ворвался в комнату и с досадой захлопнуд за собой дверь.

Когда-то давно я бы все отдал за сочувствие, за то, чтобы кто-нибудь разделил со мной горе. А сейчас я уже привык. Привык я! Привык…

За окном угасал день, уходил в никуда. Начинающиеся сумерки медленно гасили яркие краски и резкие звуки. И мое возбуждение, мое возмущение несправедливостью судьбы незаметно угасало.

Я давно привык прятать ото всех маленького мальчика, который ждет свою маму. Он появляется по ночам. Днем обычно много дел, а ночью не перед кем притворяться, что все в порядке. Ночью нет ничего, кроме одиночества, кроме пустоты там, где должна быть любовь.

А если бы я встретил того человека, который отнял у меня родителей? Что бы я ему сказал? Или что сделал? Потребовал, чтобы он отдал свою жизнь за их жизнь? Око за око, душа за душу, как я только что хотел потребовать от Снейпа? Если бы можно было это сделать: вернуть то, что было сломано, уничтожено, убито!

Тихо открылась дверь палаты — на пороге стояла Инга. Ее грустные глаза все понимали: как мне тяжело, как мне нужна помощь.

— Инга, — я то ли позвал, то ли всхлипнул.

На мой призыв в замершей девушке словно что-то отозвалось. Что было причиной этого подарка, мне не хотелось знать, но я с радостью погрузился в тепло женских рук.

— Невилл, бедный мой. Не горюй. Вот увидишь — все будет хорошо.

Под тихий шепот уходило напряжение, я растворялся в шорохах затихшей больницы…

Но вдруг Инга напряглась и отодвинулась от меня. Она быстро отвернулась, и я понял, что минута слабости слишком затянулась.

Инга поставила разогреваться чайник. Она методично готовила чай: доставала чашки, вынула из шкафчика сахарницу. На столе появился большой пирог.

Я тоже пришел в себя и бодро удивился:

— По какому поводу пиршество?

Инга в это время ополаскивала кипятком заварной чайничек и ничего мне не ответила. Она разрезала пирог, налила чай в чашки и только после этого подняла на меня задумчивые глаза.

— Доктор Лонгботтом, у меня есть хорошая новость. Меня, кажется, приняли в медицинский институт.

От неожиданности я плюхнулся на стул. Инга невесело усмехнулась и села напротив.

— Вы меня даже не поздравите?

Я никак не мог справиться с этой новостью. И моя сердечная улыбка была насквозь фальшивой.

— Инга, поздравляю. Скоро будет на одного хорошего врача больше?

И на одну хорошую медсестру меньше.

Не нужно этого добавлять! Я машинально взял что-то со стола и положил в рот. Кажется, это было печенье. Я не могу притворяться счастливым. Да и нужно ли?

— Спасибо, доктор.

Как я привык к этому спокойному лицу. Оно всегда мне придавало уверенности. Я знал, проводя любые проверки, вводя новые способы лечения — ой, как громко сказано! — могу быть уверен в тщательности и аккуратности всей подготовки, сделанной моей помощницей. Я знал, что приду в наше отделение, и все будет хорошо, так, как и должно быть. Для этого нужно только посмотреть на Ингу. И как же теперь я без нее обойдусь? Я не могу, вернее, не хочу. Вот именно, в этом все дело. Я просто не хочу с ней расставаться!

Я закрыл глаза… Нужно понять… Конечно, все верно: Инга способна на большее, чем ставить капельницы, поить лекарствами и делать уколы. А я не прав.

Снова взглянул на затихшую девушку и уже гораздо искренней повторил:

— Поздравляю, мисс Грулл. Я уверен, что из вас получится прекрасный колдомедик.

Под ее пристальным взглядом я попытался объяснить свою первую реакцию:

— Должен признать, что мне очень не хочется лишаться такого помощника. Но это не важно. Учитесь, только не специализируйтесь в хирургии, — я попытался улыбнуться, — почему-то все хирурги, которые попадались мне в жизни, были здоровыми мужиками с волосатыми руками.

Когда я поднес к губам чашку, напиток показался на редкость горьким. А каким был на вкус пирог, я не заметил совсем. В тишине мы пили чай… Долго… А потом Инга заговорила.

— Я и сама не хочу быть хирургом, но это мечта моего отца. Он очень хочет говорить своим знакомым, что хирургия у нас семейное увлечение. В память моего деда… Тот в свое время был очень хорошим хирургом.

Я удивленно нахмурился: отец у Инги работает на почте. Что-то делает там с совами.

Уголки губ Инги дрогнули:

— Конечно, вы правы — отец у меня ветеринар. Он любит своих птиц и вполне доволен жизнью. Но пару раз на службе он лечил переломы. Один раз у своего напарника, когда тот свалился, спускаясь из совятни. Поэтому хирургия — это его хобби.

— Но я не понимаю, если у вас в семье такие продуманные планы на ваше будущее, почему вы так поздно поступаете учиться? Трудно будет привыкать к зубрежке, — предупредил я девушку.

Улыбка девушки исчезла. Теперь она пристально смотрела на чашку в своих руках.

— Потому что эти семейные планы были не обо мне, — негромкий голос не тревожил покоя, охватившего больницу, — Мой старший брат должен был стать гордостью папы. А я… Мы получили приглашение в Хогвартс, когда мама сильно болела. У нее всегда было слабое сердце. Кто-то должен был ей помогать и присматривать за ней. Вот мы и решили, что я останусь дома, мне хватит и обычной школы — четырехлетней. И выучусь быстрей, и уезжать не нужно… Потом мама умерла, и мы с отцом остались вдвоем. После школы я окончила курсы медсестер и поступила сюда на работу. Мы так ждали, когда Том, мой старший брат, закончит Хогвартс и приедет домой. Сколько было радости, когда он вернулся… Все стало почти как раньше. Том захотел специализироваться на мага-целителя. Он уже заканчивал учебу, когда… произошло несчастье.

У меня что-то сжалось внутри. Как все, оказывается, непросто! Не только у меня есть проблемы:

— У вас погиб брат? Когда? Почему вы ничего не говорили?

Инга прекратила рассматривать чашку и перевела взгляд на меня.

— Я не люблю говорить о себе… И о своих несчастьях. А брат погиб в прошлом году. Вы в это время были в отпуске. Помните, когда вы вернулись, спрашивали, почему я так похудела? И советовали мне больше есть.

Опять по лицу девушки скользнула невеселая улыбка.

Какой же я дурак! И почему я не разузнал, что случилось на самом деле? Видел ведь, что-то не так. Но у меня за время отпуска накопилось столько идей, что я не мог ни о чем другом думать.

— Инга, извините, — мое покаяние было слишком запоздалым.

— Да, нет, все нормально, — спокойный взгляд серых глаз подтверждал эти слова, — Я была даже рада отвлечься от семейных несчастий. То, что вы приготовили так много работы, меня очень выручило: не было времени горевать. И я благодарна вам за то, что работа была не напрасной. Приятно знать, что я кому-то помогла, не став еще медиком!

Тонкий палец, задумчиво чертил линии на скатерти.

— Теперь моя очередь осуществлять отцовскую мечту.

Пока Инга убирала чашки и остатки нашего грустного пиршества, я вышел из ординаторской. Нужно заполнить журнал назначений. Машинально перелистывая страницы, я пытался представить себе, что Инга уйдет, а на ее месте будет другая девушка. НЕ ХОЧУ! А кого это интересует? Я опять вздохнул.

— И что ты все вздыхаешь? Случилось что-нибудь? — я поднял глаза и увидел Грега. Точнее не его, а сказочного принца. Его волнистые волосы были тщательно зачесаны по последней моде, у него была новая мантия, он и держался как-то по-новому. Кажется, он даже выше стал.

— Днем в отделении было все прекрасно, все чудесно в высшей степени, — Грег пытливо смотрел мне в глаза.

Я понял, в чем было главное изменение, произошедшее с Грегом — он был счастлив. И я снова вздохнул.

— Невилл, да что с тобой? Случилось что-нибудь? — Грег наклонился, — Может, нужна помощь? Я забежал на минутку, забыл тут одну вещь. Но если нужно, то я могу…

— Что ты! Тебя, наверное, твоя девушка ждет? — я же видел, что предложение помочь навеяно минутным порывом.

— Не просто девушка, а невеста! — торжественно сказал Грег.

И тут же блаженная улыбка сменила его тревогу. Чужие проблемы не могли надолго занять его внимание.

— Поздравляю, — я честно пытался сказать это не так кисло, как получилось, — Я весь вечер кого-нибудь поздравляю: сначала мисс Грулл, теперь — тебя.

— Что? — мои невеселые слова поразили Грега, — Инга тоже выходит замуж?

— Нет, не в этом дело. Она поступила в институт. В медицинский, — на этот раз я удержался от вздоха, — и только что сообщила мне об этом.

— А ты что? — Грег опять стал серьезен, — Поздравил ее, и все?

— Конечно, а что, по-твоему, я должен был сделать? — честно говоря, я не понимал упрека.

— Как это что? Должен был ее долго-долго уговаривать не уходить, остаться здесь. Нужен ей этот институт, как… пятое колесо. Она хотела только узнать, как ты отнесешься к ее уходу. Любит она тебя!

Я ошарашенно мигал, Грег застал меня врасплох.

— Невилл, когда же ты поймешь, что тоже любишь ее. Ну ты даешь! Иди к ней и, если нужно, хоть всю ночь убеждай, что без нее ты ни жить, ни работать не сможешь. Сразу нужно было это сказать. Эх ты! Всему-то тебя учить нужно.

— Инга меня любит? Не может быть! Откуда ты знаешь? — я как-то не мог его понять.

— Да ты не глупые вопросы задавай, а отправляйся к ней. Ведь уйдет она, как ты будешь без нее?

Хорошо ему говорить: отправляйся к ней! А у меня ноги не идут… И коридор такой длинный…

В кабинете, где мы только что пили чай, было сумрачно. Девушка выключила свет и в лучах уходящего солнца стояла у окна. Она медленно обернулась на звук открывающейся двери, ее лицо оказалось в тени.

— Мисс Грулл… Инга… а вам обязательно нужно в этом году уходить? — как мне тяжело давались слова, — может, вы еще останетесь? Ну, хоть на год!

Я медленно подходил к окну, но по-прежнему не видел лица девушки. Только тонкий силуэт, окруженный золотистым солнечным ореолом.

— А зачем мне оставаться? — я едва услышал ее тихий ответ.

— Без вас будет очень плохо. Кто же будет проводить все проверки… — неуклюжее объяснение затихло. Не те слова! Но ведь есть и другие:

— Потому, что мне будет плохо без вас. Потому что я не хочу с вами расставаться. Потому что я не могу без вас.

Я стоял совсем близко. Еще немножко и… Инга сделала шаг навстречу и уткнулась мне в плечо лицом. Я очень легко прикоснулся к ее спине. Это пока не объятие, я все еще не верю… Сейчас она оторвется от меня и скажет, что это минутная слабость, что она сожалеет, но ничего нельзя сделать.

— Невилл, как же ты решился на это?

Опять какие-то не те слова, но, кажется, она отталкивать меня не будет, и я сильней прижал Ингу к себе. Как хорошо! Я просто млел от охватившего меня покоя и тихой радости. О чем она меня спросила — как я решился?

— Меня Грег сюда отправил. Сказал, что я без тебя пропаду. Вот я и… отважился. Не понимаю, почему ты меня не прогнала? — я неуверенно улыбнулся.

Инга подняла голову, у нее чуть розовел кончик носа, но глаза улыбались чудесной немного грустной улыбкой.

— Обязательно скажу спасибо доктору Фингриду. Оказывается, это он тебе открыл глаза. Ведь все наше отделение видело, что мы… что я… — белые зубы прикусили нижнюю губу, — Ты самый лучший человек из всех, кого я встречала в своей жизни. И не спорь, пожалуйста. Твоя дорогая Анита мне об этом миллион раз говорила. Обрадую ее, она так за нас переживала.

— Подожди, это что? Все теперь об этом будут говорить? — я немного встревожился, представив, как Эльза обежит всю больницу, сообщая, что в отделении психических травм готовятся две свадьбы.

— А ты стесняешься? Меня?

— Ну что ты! — я хотел объяснить, повернул голову, и все мои слова пропали, утонув в тепле мягких губ.

Прошло много времени прежде, чем мир перестал кружиться у меня перед глазами, и я вспомнил, где мы. Уже пора делать второй обход… Инга взглянула на часы, ее растерянный вид всколыхнул сладкое чувство у меня в груди. Как хотелось снова ее обхватить руками, закрыть от всего мира, спрятать только для себя…

— Ой, — прошептала она, — я же еще ничего не сделала.

Я обнял тонкие плечи:

— Только не переживай. Теперь все будет хорошо. Теперь всегда все будет хорошо — мы всегда будем вместе. Чем тебе помочь?

— Нет-нет, я сама.

Она убежала, а я остался, пытаясь понять, что случилось. Вот оно! Я все сделал правильно. Судьба не прощает ошибок? Но я и не ошибся! Все стало по-другому. Вроде бы тот же мир, та же больница, та же улица за окном, те же люди ждут меня в своих палатах. Но все не такое, все изменилось, стало таким… родным. Я люблю этот мир, всех людей в нем. Их невозможно не любить!

У столика медсестры я остановился, сейчас появится Инга. Вот и она…

— Я сейчас, остался один больной, — как она быстро справилась с собой! Я опять видел спокойную надежную медсестру. — Доктор Лонгботтом, остался последний бокс — и можно делать второй обход больных.

Инга быстро готовила спящее зелье. Точно, я же решил сегодня не видеть Снейпа и не лечить его.

— Мисс Грулл, мне нужно осмотреть этого больного, он скоро очнется. А потом пусть снова спит.

Движения рук Инги не замедлились, она ничем не выказала своего удивления:

— Мне подождать, пока вы не закончите осмотр?

— Нет, я думаю, что мне не понадобится много времени. Вы можете пойти со мной.

Я взял папку с историей болезни.

Как я тут недавно думал: всех люблю? И ЕГО тоже? Нет, для этого мне даже Инги не хватит. Ведь это же Снейп!

Я опять замялся у входа в эту палату.

— Невилл, что случилось? Почему ты все время здесь так нервничаешь? Из-за того, что этого Упивающегося нужно обязательно вылечить? Из-за приказа доктора Клиффорда? Ты ведь не сомневаешься, что справишься? — я услышал очень тихий тревожный голос.

Еще несколько часов назад Инга не стала бы меня спрашивать. Это вмешательство в мои чувства и мысли было так… непривычно. Она почувствовала мое неудобство и засмущалась.

— Извините, доктор Лонгботтом. Я не хотела…

— Все правильно, Инга, мы одни, а значит- Невилл, а не доктор Лонгботтом, — прервал я ее.

Но что ей ответить по существу?

— Понимаешь, дело не в приказе шефа. Я знаю этого человека уже десять лет. И я надеялся его больше никогда не видеть. Это мой бывший профессор, я у него учился в Хогвартсе, — я чуть помедлил, — … Зельеделию.

Инга придвинулась ко мне:

— Это из-за него ты все зелья называешь микстурами? — у нее был удивительно ровный и спокойный голос.

Я кивнул, она все правильно поняла.

— Только не переживай, теперь всегда все будет хорошо — мы всегда будем вместе. Ты помнишь? — теперь она повторяла мои слова.

Я улыбнулся, и мы вместе вошли в комнату. Зажженный свет подействовал так, как надо, и человек, спящий на кровати, пошевелился. Он медленно открыл глаза. Нужно дать ему время очнуться, я сел на свой стул и стал ждать. Черные глаза сфокусировались на подошедшей к капельнице медсестре.

— Мисс Грулл, не нужно капельницу. Наш пациент может сам выпить зелье. Он в состоянии это сделать, не правда ли, больной? — вот и я заговорил ровно и спокойно. Так же спокойно встретил взгляд поразительно черных глаз.

— Невилл, — мое имя прозвучало очень тихо, но я услышал.

— Как вы себя чувствуете? На что жалуетесь? — профессиональный тон должен точно указать на место, где он находится. Если Снейп полностью очнулся, этого ему должно хватить.

— Я в клинике? — его голос не стал сильней.

— Вы находитесь в больнице, в отделении психических травм. Я колдомедик, отвечающий за ваше лечение. Ко мне нужно обращаться: доктор Лонгботтом.

С начала моей маленькой речи глаза Снейпа все больше теряли ясность. Из глубины их поднималась дымка, но слова «доктор Лонгботтом», как я и ожидал, возымели сильное действие. Я заметил, как дрогнули его сильно истончившиеся губы. Но сложиться в саркастическую усмешку они не смогли.

— Больной, повторяю свой вопрос: как вы себя чувствуете? Я должен заполнить вашу историю болезни. Можете ли вы отвечать на вопросы?

Ответом мне послужил еле заметный наклон головы. Инга протянула мне перо, ее рука на мгновение коснулась моей. Я открыл тонкую папку:

— Ваше имя?

— Северус Снейп.

— Возраст?

— Сорок четыре года.

— Вы работаете?

Пауза в ответах заставила меня оторвать глаза от заполняемого документа. Снейп закрыл глаза, и я заметил, как он сглотнул и опять наклонил голову.

— Вы должны отвечать на вопросы четко и ясно. Если вы не в состоянии это делать, то перенесем формальности на завтра, — я повернулся к Инге, — Мисс Грулл, приготовьте сонное зелье. Норму увеличьте на 20 кубиков, в вену колоть не будем, больной его выпьет сам.

— Подождите, — услышал я шепот за спиной и оглянулся, — я могу отвечать на вопросы. До недавнего времени я работал. В школе колдовских наук Хогвартсе.

Я снова раскрыл папку.

— Ваша должность?

— Профессор Зельеделия и декан факультета Слизерин.

— Вас привезли к нам из Азкабана, и никто не может сказать, сколько времени вы были без сознания. Вы можете помочь? Какой день вы помните последним? — Я опять посмотрел на лежащего передо мной человека. Никакой язвительности, никакой насмешливости, грозного Снейпа невозможно было узнать. Неужели он стал таким покорным? Он послушно задумался:

— Какой сегодня день недели?

— Среда, привезли вас во вторник утром, — я по-прежнему контролировал голос, но профессиональный тон мне давался уже гораздо легче.

— Кажется, я помню воскресенье, — Снейп стал говорить еще тише, я заметил, как он облизнул губы.

— Вы хотите воды?

— Да, если можно.

Хорошо, что можно отвернуться. Я встал и налил в стакан воду из графина. Тонкий высокий стакан, полный прохладной чистой воды. Я держал его двумя пальцами близко к краю. Никогда еще Снейп не смотрел с такой жадностью на мои руки. Он приподнялся мне на встречу. Мне нужно было сделать один шаг к кровати. Сколько раз на его уроках я ронял все, что держал в руках? И не только из-за того, что у меня такие неуклюжие пальцы. По большей части, я все ронял и опрокидывал, потому что этого от меня ждали. Вот эти самые глаза готовы были заметить любую погрешность в моих движениях. Мне было достаточно увидеть, как на меня смотрит Снейп, чтобы уронить и не такой полный стакан воды.

Я медлил. Перед моим внутренним взором ясно рисовалась картина медленно падающего стакана. Он выскальзывал из моих неуклюжих пальцев и, немного наклонившись, медленно падал вниз в окружении целой россыпи брызг.

И все-таки я дождался: голова Снейпа запрокинулась так, чтобы он снизу мог увидеть мои глаза. Я поймал горящий жаждой взгляд. Будто в замедленной съемке я видел, как в его глазах появляется понимание того, что сейчас случится. Он тоже представлял, как я роняю этот стакан на пол.

Это было уже выше его сил. Напряжение, поднявшее его мне навстречу, ушло, и Снейп упал на подушку, закрыв глаза.

Ну вот я и сделал этот шаг! Подошел к кровати и приподнял его голову. Стакан с водой прикоснулся к его губам, и первые капли скользнули вниз, оставляя мокрые пятна на больничной пижаме.

— Я давно уже не роняю все, что оказывается в моих руках, — это я сказал не моему пациенту, а моему бывшему профессору.

Поить из стакана больных несложно. После первых глотков нужно сделать паузу. Слишком быстро им пить нельзя. А потом нужно снова поднести воду к губам. Руки Снейпа поднялись, и когда я хотел снова оторвать стакан от его рта, они не дали мне этого сделать. Он пил, не прерываясь, пока не кончилась вода.

— Еще? — спросил я коротко.

— Нет, — голова качнулась и обессилено откинулась на подушку, — спасибо, доктор… Лонгботтом.

— Вы давно не пили? Сколько дней? — я взял историю болезни.

— В четверг… я не смог подойти к столу… Кружилась голова.

— А сейчас кружится? — продолжал я задавать свои вопросы.

— Не так. Сейчас я просто чувствую усталость, — в самом деле, лицо Снейпа заливала не просто бледность, оно обрело зеленоватый оттенок.

— На что-нибудь еще вы жалуетесь? — последний вопрос в моем списке.

— Нет.

— Вам что-нибудь нужно? У вас есть какие-нибудь просьбы? — об этом я спросил уже лично от себя.

— Мне ничего не нужно, — глаза резко открылись, и в них мелькнуло что-то от прежнего Снейпа, — Скажите, доктор Лонгботтом, война кончилась?

Этот вопрос меня удивил. Я немного растерялся под пристальным взглядом.

— Да, война кончилась. Почти две недели назад.

— И кто победил?

Я чуть не забыл кто передо мной. Это был Снейп, и я почти забыл о том, что он Упивающийся Смертью.

— Ваша сторона проиграла, — я оглянулся, Инга принесла зелье, — Гарри смог убить вашего хозяина, все надеются, что окончательно. Но темные метки почему-то не пропали.

Пора прекращать этот разговор:

— Вам пора пить зелье. Мисс Грулл, пожалуйста, — я подозвал Ингу.

А напоследок не удержался:

— И не волнуйтесь, это зелье готовил не я.

Но и теперь я не получил ответа, достойного профессора Зельеделия, он даже закрыл глаза.

Когда мы вышли из бокса, я впервые как следует рассмотрел аврора, охраняющего нас от Снейпа. Это был коренастый человек, лет тридцати. Мне понравилось его лицо, открытое, вызывающее доверие.

— Сэр… — я замялся, не зная, как к нему обратиться.

— Эрик Лейтон, — подсказал он мне. Голос тоже хорошо подходил ему. Немного глуховатый и очень благожелательный.

— Мистер Лейтон, передайте своему начальству, что завтра в семь вечера можно задавать вопросы этому больному. Но передайте им, что допрашивать его можно только в моем присутствии и не дольше десяти минут.

Инга одобрительно посмотрела на меня. Да, чем быстрей отправим этого пациента обратно в Азкабан, тем лучше.

Глава 4. Враги? За четыре дня до срока

Протокол заседания комиссии по подготовке праздника Победы.

Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний: По-прежнему нет подходящего помещения. На одну или две тысячи зрителей все равно не сможем ничего найти. На пятьсот человек — только полуразрушенные замки. Может, организуем трансляцию праздника по всей стране?

Представитель Департамента Магических Аварий и Катастроф: Что угодно, только не маглское телевидение! Государственные каналы кошмарны, одна реклама, частные — дороги, и доступа к ним почти ни у кого нет. А развертывать собственный канал сейчас поздно. Мы давно говорим об организации своего телевизионного канала. Магическое радио есть, нужно магическое телевидение.

Представитель Департамента Средств Магического Транспорта: Вы готовы подсунуть нам все маглские штучки. Жили без телевидения раньше — проживем и теперь. Зачем нужно передавать изображение на расстояние, когда можно аппарировать и лично все посмотреть?

Представитель Департамента Магических Аварий и Катастроф: Ну да, а в каменном веке жили без железа и одевались в шкуры. Может, вернемся опять в пещеры?

Министр: Господа, обойдемся без ненужных споров. Решения о развитии магического телевидения правительством еще не принято, поэтому сейчас о нем вопрос поднят напрасно. Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний, ищите помещение!

Представитель Департамента Регулирования и Надзора за Магическими Животными: Может, Хогвартс использовать? Там зал на тысячу человек. Пока идут каникулы, школа пустая, ребятишки мешаться не будут.

Министр: Я бы не хотел обращаться к профессору МакГонагалл. И потом, сейчас там не та атмосфера: после гибели директора прошло слишком мало времени.

Представитель Департамента Междумагического Сотрудничества: Неужели не найдете подходящего помещения сами? Можно обратиться к частным владельцам. Есть много фамильных замков, а они находятся в лучшем состоянии, чем государственные.

Представитель Департамента Регулирования и Надзора за Магическими Животными: Только все эти древние фамилии были сторонниками Сами-Заете-Кого. И праздновать победу на их территории как-то неудобно.

Представитель Группы Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка: Нужно решать быстрее. Пора определяться с количеством приглашенных. Нам еще охрану организовывать.

Министр: Принимаем за факт, что зал будет на восемьсот мест. От этого и исходите. Департамент Магического Спорта и Состязаний, повторяю, ищите помещение быстрее.

* * *

По четвергам перед работой я обычно захожу в библиотеку. Сдаю журналы, и получаю те, что были для меня подобраны. Вот и сегодня маленькая пожилая ведьма протянула мне пачку: «Колдомедик», «Вестник Первого медицинского института», «Специальный журнал Психических травм». А я вернул ей те, что брал на прошлой неделе. Предполагается, что я их прочел. Но если говорить положа руку на сердце, то — не до конца. Последние два только пролистал. Что-то на дежурствах мне стало не до чтения.

В нашем отделении на редкость безлюдно. Даже медсестер не видно. Надеюсь, с Ингой ничего не случилось?

Свернутая пачка журналов благополучно перекочевала из моей повседневной мантии в карман форменной. Грег что-то не спешит. Я уже почти готов, а он все еще не появился. Может, опять совещание? Не похоже, шеф бы еще по дороге меня перехватил. Почему-то когда я опаздываю, всегда на него натыкаюсь, а сегодня в коридоре никого…

Куда же пойти в первую очередь?

О, кого я вижу! Инга! Вот теперь все в порядке. И наша «пятая авеню» не такая уж безлюдная, когда по ней идет Инга. Люблю смотреть, как она идет. Но что-то сегодня она торопится. Ко мне? Моя улыбка могла бы поспорить с улыбкой Алена Делона…

Но улыбаться мне пришлось недолго: моя дорогая медсестра, едва кивнув, потащила меня в ординаторскую. Она оглянулась и затолкала меня внутрь. Заговорила Инга только когда за нами закрылась дверь.

— Невилл, я тебя тоже очень люблю, но на кого ты похож?

С этими словами пачка журналов была вынута из моего кармана, а сам я был повернут лицом к окну.

— Ты же пуговицы на рубашке неправильно застегнул.

Проворные пальцы быстро расстегнули верхние пуговицы и застегнули их по-другому. В результате на рубашке получился приличный перекос, но Инга запахнула мою мантию и посмотрела на меня критическим взглядом.

— Ничего, из-под мантии остальное не видно. Ты не мог светлую рубашку надеть? — и, не дожидаясь моего ответа, она добавила следующую порцию критики, — И вынь руки из карманов. Ты же их совсем вытянул.

Руки я вынул, хотя, когда они там оказались, не заметил. Бабушка тоже меня ругает за то, что руки у меня всегда засунуты в карманы. Интересно, а где я их должен держать? Я не знал, как реагировать на такой натиск. Внимание — это, конечно, приятно, но в связи с чем?

— Я что-то пропустил? Была команда всем явиться во фраках?

— Доктор Лонгботтом, вы меня поражаете. Вы знаете, что такое фрак? — Инга зашла сбоку и снова меня рассматривала.

— Конечно, это такая маглская одежда, — я немного подумал и добавил, — мужская.

Вообще-то эту фразу я от Грега слышал, но то, что это мужская одежда, сообразил сам.

— Ты ничего не пропустил. Хотя… мог бы и догадаться. Сам же вчера разрешил того… Снейпа… допросить. А час назад у нас в отделении было явление аврорского начальства народу. Шеф проявил бурную активность: доктора Фингрида не отпустил после дежурства и велел мне тебя подготовить. Так что…

— Подожди, это все ради допроса? Я же всего десять минут им разрешил! Они целой толпой собираются в палату заявиться? — у меня от неожиданности кончились слова.

— Невилл, это не нам решать. Видел бы ты, как эти авроры кабинет нашего шефа оккупировали, — Инга отнеслась к нашествию в наше отделение стоически.

— Ты не понимаешь! Нужно больного хотя бы подготовить… Пожалуйста, принеси ужин, диета номер пять… Но если он будет таким, как вчера… — я сорвался с места.

От ординаторской я почти бежал. У стола медсестер притормозил и прихватил пузырек с нашатырем. Сейчас он может пригодиться…

А теперь нужно двигаться быстрей — кабинет начальника и… я спокойно вошел в бокс к Снейпу.

В этот раз свет моего бывшего профессора не разбудил. Пришлось применить заклинание:

— Энервейт!

Мой пациент очнулся. Его лицо сегодня было не таким бледным, и синюшный оттенок вокруг рта пропал, а глаза… Я, наконец, посмотрел ему в глаза… Да, глаза… Ну, можно сказать, нормальные глаза. Снейповские! Нашатырь не понадобится… Он должен бы удивиться тому, как я рассматриваю его лицо. Ну и пусть!

— Добрый вечер, профессор.

— Здравствуйте… доктор Лонгботтом, — голос тихий, но вполне устойчивый. И хорошо, что он помнит наш вчерашний разговор.

— Как вы себя чувствуете, больной? — этот вопрос был задан не только для проформы, мне на самом деле было важно его самочувствие.

Снейп не сразу ответил, он пристально смотрел мне в лицо. Но мне совсем не хотелось доказывать ему свою состоятельность как его лечащего врача и мериться взглядами.

— Я вас спросил, как вы себя чувствуете? — вчерашнюю сдержанность я отбросил, и Снейп должен был почувствовать, что разозлил меня.

— Хорошо, — он первым отвел глаза. А я, закрепляя победу, добавил — Когда я вас спрашиваю, извольте отвечать без промедлений!

Он вскинул глаза, и я снова увидел яростного Снейпа. Но он сдержался, и в нем словно что-то выключилось.

— Да, сэр. Извините.

Я вздрогнул, как от удара. Хорошо, что он этого не видел…

Он опять опустил глаза.

— Вы хотите пить? — я изо всех сил держался за свой профессионализм.

— Да, если можно.

Я налил воду и пихнул стакан Снейпу в руки. Сегодня сам справится… А вот и Инга со специальным подносом.

— Мисс Грулл, поставьте на кровать. Больной сможет поесть без вашей помощи. Идите.

Инга спокойно посмотрела на меня.

— Но его нужно подготовить…

— Я вас позову позже, — ну вот! Опять я злюсь.

Снейп с интересом рассматривал меня. Поймав мой взгляд, он повернул голову в сторону уходящей медсестры:

— А вы изменились, доктор Лонгботтом.

— Держите свои замечания при себе, — я сдержался и сел на краешек стола.

— Ешьте! Вы можете это делать сами? Или мне вернуть медсестру, чтобы она вас кормила с ложечки?

Я все еще злился. И мне так хотелось, чтобы Снейп мне что-нибудь ответил… Но я не дождался даже возмущенного взгляда. Он поудобней передвинул поднос и взял в руку ложку… Рука дрожала… Я опять почувствовал, как у меня внутри все прыгнуло. Видимо, у меня на лице что-то отразилось… Он посмотрел на меня, а потом на свою руку. Снейп сжал оба кулака так, что побелели костяшки пальцев. Он опустил руки на одеяло… Но руки не хотели слушаться и продолжали мелко дрожать…

Я отвернулся… Закрыл глаза и помассировал виски, начиналась головная боль.

— Пожалуйста, не тяните с ужином, — я чувствовал накатывающуюся усталость, словно слабость Снейпа передавалась и мне, — сегодня я специально начал обход с вашей палаты.

Я стоял у окна и смотрел на улицу. Нужно было дать ему время… Но ведь слушать он меня может… И понять то, что я скажу, тоже.

— Скоро к вам придет следователь, — по наступившей за спиной тишине я понял, что мои слова поняты правильно.

Тянуть больше было нельзя, и я оглянулся. Только очень голодный человек может так быстро съесть эту жидкую диетическую кашу. Мой взгляд только скользнул по пустой тарелке и уперся в бледного профессора.

— Я знаю, что вы еще не можете выдержать допроса, — мне очень не нравились пустые глаза, что смотрели поверх подноса, — поэтому вам зададут всего несколько вопросов. Соберитесь с силами. Сейчас придет медсестра, она поможет вам подготовиться.

Все, я сделал то, что должен был: я его предупредил. Больше мне здесь делать нечего. У меня есть и другие больные, без таких проблем. Я медик, не мое дело лезть в дела авроров и Упивающихся Смертью! Пусть сами разбираются. Что он заслужил, пусть то и получит…

Но дрожащие руки с побелевшими костяшками пальцев не выходили у меня из головы. Но это просто слабость организма. Обычного человеческого организма. Ведь так?

Мне пора делать обход. Начальство пусть развлекает начальство, но кому-то и работать нужно.

Но сразу у меня ничего не вышло. Я все еще чувствовал, как у меня стучит сердце. Глупо в таком состоянии идти к больным… И я зашел в ординаторскую. Покрутил в руках журналы. Читать сейчас я тоже не мог. Но и простое перелистывание страниц помогало успокоиться. Еще ворот рубашки тянет! Пусть Инга будет недовольна, но я застегнул пуговицы по-старому. Лучше иметь косой воротник, чем постоянно дергаться.

Дверь открылась, я оглянулся — на пороге стоял Грег.

— Привет, Невилл. Как дела?

Я пожал плечами:

— Нормально, а у тебя как?

— Все хорошо, — ответил Грег, — все просто за-ме-ча-тель-но.

Унылый голос моего приятеля противоречил его словам.

— А почему так минорно? И где твои крылья?

— Какие крылья? — Грег мигнул, глаза его прояснились. На меня он посмотрел, как на ненормального.

— Как это, какие? Ты же вечером на крыльях летал. И осчастливливал всех подряд. Нимба, правда, я вчера не заметил, — наклонил голову и с сожалением добавил, — и сейчас не вижу.

— Шутишь? — лениво поинтересовался Грег.

Я снова пожал плечами в ответ:

— Да, как сказать…

— Шутник, — поставил диагноз доктор Фингрид, — Видел наших ангелов-хранителей? Тех, что по душу твоего пациента явились? — Грег все так же лениво поддерживал разговор.

— Не-а. Я готовил его к посещению этой ордой.

— А я удостоился чести лицезреть… Слушай, старик, мне показалось, что на их интересе можно сыграть, — оживился Грег, — поманить, а потом морковку спрятать.

Я фыркнул:

— Что они тебе, ослы?

— Нет, не скажи, законы природы на всех одинаково действуют: что на ослов, что на этих… — Грег мотнул головой в сторону коридора. Прямо авроров он все же не назвал.

Грег подошел к своему столу. Раскрыл фармакологический справочник и вынул оттуда фотографию. Кто на ней, мне было плохо видно, только и заметил светлые волосы. Грег с каким-то сожалением посмотрел на снимок и выдвинул нижний ящик стола… Фотография полетела туда.

Он выпрямился и бодро ответил на мой немой вопрос:

— У папы на счет дочки другие планы. Там появился один хмырь… работают, видишь ли, они вместе с папой… А мне намекнули, что я рылом не вышел.

— А она что? — не удержался от вопроса я.

— Она? — Грег перебирал листки на столе и не поднимал головы, — А что она? Я ее даже не застал. И так все ясно… Ты не видел, у меня тут лежала афиша с премьерой балета на льду? Там ожидается весь бомонд. Нужно обязательно присоединиться…

— Не видел, я балетом не интересуюсь. Ну ладно, я пошел заканчивать обход.

У дверей меня догнал жизнерадостный голос Грега:

— Ага, вот она… Невилл, ты не затягивай. Опоздаешь, шеф сам твоего пациента демонстрировать будет, как чудо современной медицины.

Как сегодня моя дорогая Анита? Хм… кажется, вчерашняя хмурь ушла. Женщина счастливо улыбалась:

— Доктор, вас можно поздравить?

— С чем? — не понял я сначала. Но многозначительный вид больной быстро напомнил мне предупреждение Инги, что миссис Смит за нас… переживала.

— Она чудесная девушка. Такая внимательная, такая заботливая. А как ваша бабушка будет рада! — эти душевные слова повергли меня в ступор. Откуда эта женщина о моей бабушке знает? Пора выписывать! У нее явный переизбыток энергии. Пусть лучше своими соседями интересуется.

А мистер Вилль — без изменений. Сам он со своими проблемами справиться не может. Придется его из депрессии медикаментозными средствами выводить. А я-то хотел к следующему этапу переходить. Ничего — подождем.

В последней палате все, как обычно. Но даже эта тишина и покой не смогли сегодня справиться с моим возбуждением.

Вот и все. Быстро я управился. Не забыть бы доктору Грин передать, чтобы она меня утром подстраховала, осмотр ей нужно провести внимательней.

Тишину больничного коридора нарушили звучащие все громче голоса. Кажется, я вовремя закончил. Гости больше ждать не собираются.

Но первой я все же увидел Ингу… Она вышла из-за угла. Там, в том ответвлении коридора, у нас хранятся хозяйственные мелочи.

Инга украдкой огляделась по сторонам и решительно вынула мои руки из карманов. Я тут же попытался обнять ее, но она увернулась, подняла на меня глаза и охнула:

— Невилл, ты не мог пуговицы нормально застегнуть, раз все равно менял? Опять ворот перекошен… Я тут приготовила тебе белую рубашку. Давай, эту просто сними, а новую наденешь.

Она потянула меня к двери. Зачем? И когда она успела найти белую рубашку?

Планам Инги не суждено было сбыться, дверь кабинета начальника распахнулась, и мы увидели внушительную толпу строгих магов. Я поспешил войти в кабинет.

— Вот, мистер Литтл-Айс, лечащий медик вашего больного — доктор Лонгботтом.

Я наклонил голову, приветствуя названного мистера. Он удостоил меня лишь быстрым кивком. Заметил ли он, как я хотя бы выгляжу, и то не знаю… Я его заметил… Такого человека трудно не заметить. Рост начальника авроров был выше двух метров. Мантия скрывала особенности фигуры, но на ум приходило сравнение со шкафом, трехстворчатым, не меньше. Остальные присутствующие как-то терялись в обществе столь «большого» начальника. И я посчитал за благо присоединиться к ним. Я проскользнул в угол, встал рядом со знаменитым диванчиком шефа.

— Ну что, Клиффорд? Кого мы еще ждем? — уверенный бас загудел в кабинете. — Если бы я знал, что потрачу столько времени, отменил бы эту поездку.

— Мистер Литтл-Айс, сегодня обязательно надо добить это дело. У нас всего один Упивающийся из ближнего круга Лорда. Нужно решить: либо мы его демонстрируем, либо забыть всю идею с показательным судом…

Говорившего мне было не видно, но причину этого нашествия я, кажется, понял. Оказывается, у нас на попечении самый именитый трофей войны. Да вот беда: в подпорченном состоянии.

Голос моего шефа на фоне рыка аврора оказался не столь впечатляющим. Весь его рокот пропал бесследно.

— Ждать больше некого. Для вашего визита к больному все готово. Но я все же не понимаю, что вам всем там делать? Вы даже в палате все не поместитесь.

— Ладно, уговорил, — миролюбиво откликнулся Литтл-Айс, — пойдет следователь, и ты, Линч. Удостоверишься, что для твоего спектакля декорация будет соответствующей.

Вся остальная свита, как оказалась, не сильно-то и рвалась идти навещать больного. Маги спокойно потеснились, выпуская избранных. А мы вышли в коридор. Первыми — мой шеф и мистер Литтл-Айс. За ними шмыгнул тот, что волновался о демонстрации. Я попытался не отстать и столкнулся в дверях с еще одним аврором. Должно быть, это и есть следователь. У него была ничем не примечательная внешность. Таких магов я встречаю каждый день — они по вечерам с накопившейся за день усталостью идут домой, а по утрам озабоченные новыми проблемами деловито отправляются на работу. Обычный не особенно удачливый клерк, глава небольшого семейства.

Следователь, видимо, считал, что допрос без него проводить нельзя, и пытался оттеснить меня в сторону. А я не хотел оставлять своего пациента, и тоже торопился пройти вперед. Родные стены, как известно, помогают, а может, следователь оказался слишком нерешительным, но я проскочил первым. И помня о своих правах, обогнал группу, идущую впереди.

Инга мялась возле дверей, и я показал ей, чтобы она входила в палату.

Я занял место у изголовья кровати. И первым делом проверил состояние Снейпа. Тот лежал спокойно, но нервы заставили сердце учащенно биться, жилка на руке не позволяла в этом сомневаться. Правда, для отмены допроса этого было явно недостаточно.

— Господа, — обратился я к вошедшим аврорам, — мой пациент только недавно очнулся. Вы настаивали на немедленной встрече с ним, поэтому вас и пригласили сюда. Но допрос не будет длиться дольше десяти минут. А если состояние больного того потребует, то ваш визит может прерваться и раньше.

Я поймал ободряющий взгляд начальника и понял, что демонстрация моей решительности прошла удачно.

На этот раз мистер Литтл-Айс смотрел на меня дольше. А я чувствовал себя мелкой птахой, нахально прыгающей перед носом сытого до предела кота. Аврор оглянулся через плечо и бросил следователю:

— Слышал, что доктор сказал? Давай, приступай, а то выставят нас отсюда.

Следователь выбрался вперед и занял мой стул. Впрочем, тут второго и не было. Он разложил на коленях какие-то бумаги и уставился на Снейпа. Мне было плохо видно, что следователь там увидел, но вид у мага стал кислым. И таким же кислым был голос, которым он задавал свои вопросы. Меня они не интересовали. Почему-то все бумаги требуют для своего заполнения одни и те же данные. Имя, возраст, место работы. Я сам недавно спрашивал то же самое. А потом пошли вопросы о том, где и когда подследственный принимал участие во встречах Упивающихся Смертью. Дата — место, дата — место… И имена. Даже я понял, что ответы Снейпа не устраивают следователя.

— Это все уже давно известно. Какие еще адреса вы знаете? — маг оторвался от своих бумаг и буравил взглядом лежащего напротив Снейпа.

— Я уже все называл… Еще в первый раз… За то время, пока я сидел в Азкабане, новых встреч с моим участием не было.

Думаю, иронию моего бывшего профессора авроры не оценили. Я демонстративно посмотрел на часы — допрос длился уже почти пятнадцать минут. Да и у следователя вопросы шли по кругу. Или зрители ему мешали, или манера у него была такая… Шеф зашевелился в своем углу и глухо покашлял.

— Давайте на сегодня заканчивать. Вы нашего пациента видели. Состояние его далеко от стабильного. Завтра, наверняка, будет реакция на ваше посещение. О его выписке не может быть и речи. Но если будет возможность снова провести допрос, мы вам сообщим. Не правда ли, доктор Лонгботтом? — шеф поддержал мое намерение прекратить эту карусель.

Но для мистера Литтл-Айса такая бессловесная роль оказалась неприемлемой. Он не обратил никакого внимания на слова моего начальника, подошел ближе к кровати, потеснив следователя.

— Слушай меня, Снейп. Внимательно слушай. Не верю я, что ты нам рассказываешь все. Но ты вот о чем подумай, почти все ближайшие помощники Волдеморта смогли скрыться. Мы их обязательно отыщем… Рано или поздно… Лучше это сделать побыстрей. И в этом ты нам можешь помочь… А мы поможем тебе… Какой тебе интерес отдуваться за всех? А ведь не найдем других, нас народ не поймет, если мы к тебе отнесемся… мягко.

Говоря это, большой начальник даже нагнулся, чтобы быть ближе к собеседнику.

— Я что, единственный у вас из ближнего круга? — Снейпа не был польщен оказанным ему доверием и остался таким же холодным и далеким.

— Это тебя не касается, — оборвал его начальник, — радуйся, что нам позарез нужна твоя помощь. Только играть с нами я тебе не советую.

Мистер Литтл-Айс резко развернулся через левое плечо и отбыл из палаты. Я взглянул на сидящего следователя, тот что-то быстро строчил на пергаменте.

— Доктор, и вы, мисс, подойдите сюда, — мы с Ингой приблизились, — я вас предупреждаю: все, что вы слышали сегодня в этой комнате, является тайной следствия и не подлежит разглашению. Вы поняли? — спросил нас маг, не поднимая головы. Он поспешно заканчивал писать, — В таком случае распишитесь здесь.

И нам были протянуты официальные бланки. Я быстро подмахнул свой экземпляр, а Инга выданный ей документ все же прочла. Только потом она взяла мое перо, чтобы поставить свою аккуратную подпись.

Следователь выхватил наши обязательства по неразглашению тайны и со всех ног устремился за своими соратниками.

Снейп лежал на кровати совершенно обессиленный. Лихорадочное состояние сменилось полным упадком сил. Пришлось отправить Ингу за восстанавливающим средством. Она ушла, а я остался в палате. Говорить было не о чем, и я предпочел хранить молчание. Тишина царила в комнате, пока не вернулась Инга.

Она напоила Снейпа микстурой и вопросительно посмотрела на меня. Ей, кажется, что-то было нужно от меня…

— Доктор Лонгботтом, задержитесь, пожалуйста, — неожиданно я услышал спокойный голос Снейпа.

Недовольная Инга ушла, а я занял свой стул.

Снейп смотрел на меня. От его слабости не осталось и следа.

— Если бы я мог, никогда бы с этим к вам не обратился. Но у меня нет выбора, и я вынужден просить вас, — мой бывший профессор не был смущен, наоборот, он был уверен, что я ему буду помогать, — Как я смог заметить, за то время, что мы не виделись, вы изменились, мистер Лонгботтом. Обычная гриффиндорская тупость сейчас не так сильно бросается в глаза.

Так, Снейп в своем репертуаре. Если он думает, что я буду спокойно выслушивать его оскорбления, то жестоко ошибается. Я встал и пошел к двери. Отвечать ему сейчас не буду.

— О Мерлин, — раздалось раздраженное ворчанье у меня за спиной, — Подождите, Невилл. Я в первый раз собирался вас похвалить, а вы…

Я задержался у двери, не оборачиваясь, и услышал продолжение:

— Мистер Лонгботтом, вернитесь. Я сожалею. Оскорбить вас совершенно не входило в мои планы… Сейчас.

Так же молча я вернулся к своему стулу. Посмотрел в глаза Снейпу и не стал отводить взгляд.

— Мистер Лонгботтом, вы не должны верить в то, что я Упивающийся Смертью.

Все же я отвел глаза… Совсем забыл, что он больной! До того мне Снейп напомнил школьные годы, чуть было не поверил, что все возвращается…

Что с памятью у него происходит, пока не ясно, но подобные отклонения могут привести и к… непредсказуемым поступки. Придется где-то поблизости размещать и санитара.

— Я не сумасшедший! — Снейп засверкал на меня глазами. Неужели понял, о чем я подумал?

Я попытался его успокоить:

— Конечно, больной, вы не сумасшедший. Никто этого и не говорит. Вы профессор Хогвартса, мы вас немного подлечим, и вы вернетесь в школу…

— Прекратите говорить со мной, как с психом, — заорал на меня пациент психического отделения, — вы видели мое клеймо, но оно ничего не значит.

Я в сомнении поднял брови:

— Почему?

— Вы же знаете, что я больше двадцати лет проработал в Хогвартсе. Неужели найдется такой идиот, который мог бы подумать, что за это время Альбус Дамблдор не разоблачил бы меня? — Снейп немного успокоился, а я не мог не отметить, что сам об этом же думал еще в первый вечер.

— А если вы не Упивающийся Смертью, то что вы делали в Азкабане? О чем говорили только что авроры? Вы и сами упомянули о ближнем круге, — мне интересно было, что ответит Снейп. И интерес был не только профессиональным.

— Мистер Лонгботтом, я не имею права обо всем этом говорить. Но поверьте, что я выполнял определенную работу для…, - Снейп замялся, а я решил ему помочь:

— … для победившей стороны.

Он сжал зубы и закрыл глаза. Потом он вздохнул и устало продолжил:

— Вы не имеете права надо мной смеяться.

— Я и не смеялся. Просто это было логичным продолжением ваших слов. Вы — не Упивающийся Смертью, вы ничего не можете объяснить, но вы герой войны. И если я вам помогу, то меня ждут небывалые награды и блага. У вас случайно клада на острове Монте-Кристо нет?

Снейп открыл глаза, и я заметил его неуверенность. Он маглские книги не читал, у него не было бабушки, увлекающейся романами.

— Мистер Лонгботтом, у меня нет возможности сейчас доказать свои слова. Но могу назвать вам двух людей, которые подтвердят, что я говорю правду. Невилл, — шелковый голос обвалакивал, подчинял и заставлял ловить каждое негромко произнесенное слово, — у меня нет другой возможности, кроме как просить вас. И я вас прошу! Невилл, забудьте свои школьные обиды, не отмахивайтесь от моих слов, обратитесь к этим людям. Вам нужно только передать им, что я нахожусь в больнице. И все, больше мне от вас ничего не нужно: только сообщите им, где я!

Я не видел в словах Снейпа ничего неразумного. Глупо, конечно, будет, если обращусь к кому-то по просьбе сумасшедшего, а они о нем первый раз слышат. Но ничего, можно рискнуть.

— Кому нужно сообщить о вас? — я сдался, Снейп всегда мог заставить меня сделать что угодно.

— Мистеру Моуди, — я опять вздрогнул. Ну конечно, к кому же еще обращаться!

— В чем дело? — моя реакция не ускользнула от внимания Снейпа.

Я постарался ответить без эмоций:

— Мистер Моуди был тяжело ранен. Он лечится за пределами нашей страны. Где именно, хранится в тайне, а самое главное, он еще ни разу не приходил в сознание. Кто второй человек?

— Альбус Дамблдор, — чуть слышно произнесенное имя прогремело у меня в ушах. Я даже закрыл глаза, слишком многое было связано с этим именем. До меня с трудом дошел вопрос Снейпа:

— Что опять?

Возмущение от его тона заставило меня потерять осторожность:

— Альбус Дамблдор погиб в последней битве с Сами-Знаете-Кем.

… Прошло не меньше десяти минут, пока Снейп не оторвал рук от лица. И я увидел абсолютно белые губы, погасшие глаза, помертвевшие запавшие щеки.

— Альбус Дамблдор погиб? Невилл, вы это сказали, чтобы отомстить мне? Поверьте, одним этим вы мне уже отплатили за все… Прошу вас, больше не надо… ведь это же неправда?

В черных глазах смешалось все: и горе, и мольба, и надежда…

Я отрицательно качнул головой:

— Профессор, я бы никогда не сказал такое… если бы это не было правдой. Не настолько я вас ненавижу.

Из черных глаз ушла надежда, и горе тоже — все ушло. Теперь я видел совершенно пустое лицо. Когда мы в больнице узнали о гибели директора Хогвартса, я был на дежурстве, и пришлось контролировать себя. Зато ночью долго оплакивал свою потерю. Альбус Дамблдор — самая большая надежда нашего мира, его гибель осиротила очень многих. Уверен, я не один не спал той ночью…

Но и сейчас реакция Снейпа подняла ушедшее вглубь горе… Мы оба долго молчали. Я опять дал волю своим чувствам и опять показался себе таким беззащитным. Десять дней траура… Разве этого хватит, чтобы справиться с таким оглушающим несчастьем… Снейп сейчас чувствовал все острей, но то, что горе можно разделить с кем-то, уже давало надежду. Надежду на то, что не все безнадежно. Мне было легче от того, что человек, находящийся рядом, меня понимает… А ему?

Я сделал то, чего никак не ожидал от себя: взял холодную безвольную руку и сжал своей. Очень долго мой жест был безответным. Прошло много времени, пока я не почувствовал жизнь в этой руке. Нет, это было не ответное рукопожатие. Только попытка.

— Профессор, кто еще может вам помочь?

Снейп медленно повернул голову:

— А зачем?

Вопрос повис в воздухе…

Это уже чересчур! Врач я или нет? Я выпустил его руку, и, не теряя хрупкий контакт наших глаз, с напором ответил:

— А зачем я вас лечу? Почему не даю и не дам вас вернуть в Азкабан? Потому что нужно жить дальше. Потому что все потери можно пережить. Даже такие страшные.

Я старался передать лежащему на койке человеку уверенность во всепобеждающей силе жизни. Получилось у меня или нет, трудно сказать. А потом я слегка улыбнулся:

— И вы у меня еще в долгу. За мои мучения в школе мы с вами еще не рассчитались, — я упер палец Снейпу в грудь, — Так что извольте вспомнить: кто еще может подтвердить то, что профессор Дамблдор никогда не был слепым, и то, что вы не враг.

Снейп тоже не пытался отвести взгляд, он смотрел мне в глаза, как будто что-то искал.

— Это могут подтвердить: Поттер…

— Тоже находится на лечении неизвестно где.

— Нимфидора Тонкс…

— Насколько я помню, погибла.

— …Рем Люпин…

Я посмотрел в окно:

— Начинается полнолуние. Я попытаюсь его найти, но не уверен в этом.

— …Минерва МакГонагалл…

— Кажется, она в Хогвартсе. Я там давно не был. Попробую связаться.

— …Артур Уизли…

— Передавали, что он по делам уехал в Дурмштранг.

— …Рон Уизли…

— Рон? — не удержался я от вопроса. По-моему Рон ненавидел Снейпа еще сильней, чем я.

— …Гермиона Грейнджер…

— Гермиона Уизли, — поправил я, — Думаю, что кого-нибудь из них я найду. Если вы считаете, что они вам смогут помочь…

— Не знаю, — перебил меня профессор, — подтвердить мои слова они смогут, а помочь — не знаю.

Да, интересно, в полученном мною перечне — одни гриффиндорцы. Но тыкать этим я его не буду. Мы ведь еще не кончили, профессор Снейп?

Глава 5. Поиски истины. За три дня до торжества

Протокол заседания комиссии по подготовке праздника Победы.

Представитель Службы Администрации Уизенгамота: У нас вопрос: кто будет готовить концерт? Есть предложение: пригласим какую-нибудь известную шоу-группу, и пусть они сами с концертом разбираются.

Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний: Нет, на самотек подготовку концерта пускать нельзя. За артистами не проследить — год страна смеяться будет.

Представитель Департамента Регулирования и Надзора за Магическими Животными: Когда люди смеются — это хорошо.

Представитель Группы Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка: Не знаю, не знаю. Не люблю, когда смеются надо мной или моим отделом.

Представитель Службы Администрации Уизенгамота: Это не наш профиль работ, но если воспользоваться одним из старых концертов… Нам тут попалась запись концерта с прошлого празднования победы над Сами-Знаете-Кем. А когда прикинули, оказалось, что почти всех артистов можно разыскать. Пусть повторят те же самые номера. И получится чудненько.

Представитель Департамента Регулирования и Надзора за Магическими Животными: Начнем новую традицию: по встрече праздника победы над Сами-Знаете-Кем. В следующий раз и думать не нужно будет.

Представитель Группы Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка: Ваш юмор, представитель Департамента Регулирования и Надзора за Магическими Животными, неуместен. Я бы даже сказал, что это НЕ СМЕШНО! Победа над Сами-Знаете-Кем была окончательной.

Представитель Службы Администрации Уизенгамота: В прошлый раз то же самое говорили. Не хотите запись ТОЙ речи ТОГО Министра послушать? Или вы боитесь, что Поттер устанет?

Представитель Департамента Междумагического Сотрудничества: К слову о Поттере. Неплохо бы его к этому времени вернуть в страну. Пусть народ полюбуется.

Министр: Народу и без Поттера найдется на кого любоваться. Представитель Группы Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка, сколько будет награжденных?

Представитель Группы Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка: Из нашего отдела пять человек. Хотелось бы представить их к Ордену Мерлина 2 класса. Еще целый список для объявления благодарностей. Полный перечень пока уточняем. Господин Министр, мы слышали, что Орден Феникса будет награждаться отдельно. Сколько у них человек выдвигается?

Министр: Одиннадцать. Но двое из них на орден Мерлина 1 степени.

Представитель Группы Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка: Это понятно, Поттер и Дамблдор. Но вот общее количество — одиннадцать человек… Нельзя ли на круглом числе остановиться?

Министр: Не могу сейчас ничего сказать. Возьмите сами список у секретаря, я распоряжусь. Посмотрите, что можно сделать, круглые числа — это лучше, аккуратней.

Инга на меня дулась. Вчера я так и не смог ей всего объяснить. Слишком многое нужно было рассказывать. Для нее Снейп был одним из негодяев Упивающихся, да еще и с очень темным прошлым. Он был тем, кому поцелуй дементора, и тот был подарком. А кем он был для меня? Очень большим мерзавцем, но… Я не cмог бы ей объяснить, почему ему верю… или хочу верить. В первый день, когда я узнал, что он и есть тот самый Упивающийся Смертью, я не сомневался, что все просто. Негодяй, он негодяй и есть. Если есть деление мира на черное и белое, то Снейп — это уж такое черное! Чернее некуда. А сейчас что изменилось? Почему я вдруг стал задумываться, что он за человек? Что я могу объяснить Инге, если и сам не понимаю, как могли пятнадцать минут душевной близости без обычной язвительности заставить меня взглянуть на него другими глазами.

В ординаторской на столе Грега стояла фотография. Та блондинка, что вчера была закинута в нижний ящик стола, сейчас мило улыбалась мне. А еще меня заинтересовала рамка для фотографии. Она прекрасно сочеталась со светлой воздушной мантией девушки. Знаю, чтобы получить эффект такой легкости, рамочку нужно подбирать долго и тщательно. Загадка. Что происходит у Грега на его любовном фронте? Полная капитуляция завершилась победой? Жаль, что сегодня я его не видел. Подожду до завтра.

У себя на столе я заметил плоский сверток. Он был прикрыт деловыми бумагами, вот я и обнаружил его не сразу. Интересно, что там?

Вот это новость! Пирог «Наполеон». Инга раньше никогда его не пекла. А вот бабушка его любила. И ни один наш праздник не обходился без этого пирога.

Я нашел нож и отрезал себе кусок. Конечно, нужно было бы дождаться Ингу с чаем (а заодно и помириться), но удержаться от соблазна и не попробовать пирог я не смог. Так и скажу… Тем более такая вкуснота.

— Невилл, что ты… делаешь?

Я обернулся к дверям, как был с пирогом в руках. Инга получила мою сдавленную улыбку. С набитым ртом трудно улыбаться, еще труднее отвечать.

Девушка обогнула меня и посмотрела на мой стол:

— О нет, — простонала она. — Что ты наделал? — ее глаза засверкали.

Всегда сдержанная и спокойная Инга вдруг стала такой… сердитой. Я просто не узнавал ее.

— А что я наделал? — наконец я смог освободить рот для вопроса и поцелуя.

Но Инга только чмокнула меня в щеку и снова засверкала глазами.

— Я же проверяла, не могла она сюда пробраться! Где ты взял этот пирог?

— Здесь лежал, под бумагами, — я показал на то место на столе, где нашел сверток.

— Вот змея, спрятала же!

— Ты можешь толком что-нибудь объяснить? Что не так с этим пирогом, и кто змея? — я все еще веселился, глядя на возмущение Инги.

— Эльза, кто же еще! Я стараюсь не подпускать ее к тебе. Но ведь придумала же, как подобраться. Пирог тебе положила. Знает, что ты перед сладким не устоишь! — Инга посмотрела на меня с упреком, — Будешь теперь ей автограф Поттера доставать. Иначе за свое обжорство не расплатишься!

Да, зря я сразу не разобрался. Нужно попробовать объясниться хотя бы с Ингой:

— Ну не злись, я Эльзе все объясню. Должна же она понять…

— Нет, ничего ты ей объяснять не будешь, — такое разъяренное шипение меня порядком насторожило.

— Инга, ты что, ревнуешь?

Я развернул девушку к себе лицом:

— Да я… Мне кроме тебя никто не нужен. Я же думал: это от тебя пирог.

Когда я прижал к себе смутившуюся подругу, услышал слабый вздох:

— Нет, это не от меня. Я решила, что не буду больше ничего печь.

Она высвободилась из моих рук и добавила:

— Больше никаких сладостей. Это было в последний раз. Тебе давно пора переходить на диету.

Так, значит, прощай моя свобода. Что мне есть, и то будет решать Инга! Я насупился.

— И вынь руки из карманов.

Ну все, это была последняя капля! Я вынул руки и, схватив Ингу, впился в ее губы. Поцелуй длился долго, времени расслабиться хватило не только мне…

— Невилл, не злись. Я же хочу как лучше. Эльза меня просто достала. Я не должна была… Ведь это все пустяки. Ты же знаешь, что делаешь? — Инга будто старалась что-то рассмотреть во мне… Ее глаза были так близко… Мне показалось или нет, но взгляд ее изменился: стал испытующим.

Мы стояли возле моего стола, и я не хотел выпускать девушку из объятий. Было так хорошо.

— Что ты вчера мне хотела сказать? Прости, но на меня вчера столько всего свалилось.

— Вчера? Невилл, отпусти меня. Я не могу так разговаривать. А это важно.

Инга выскользнула из моих рук и подошла к окну.

— Когда я ходила за микстурой, а ты оставался в боксе, ко мне подошел следователь. Все остальные аппарировали, а он задержался. Он просил тебе передать, чтобы ты был поосторожней. Незаменимых у нас не бывает. Если ты быстро не поставишь на ноги этого Снейпа, могут его передать и другому.

Инга оглянулась. Ее тревога была такой искренней.

Я подошел и встал рядом:

— Ты же знаешь, у них ничего не выйдет. Введу Снейпу свою микстуру для сна, и никто его не разбудит. Не обращай внимания на эти слова, — посоветовал я.

— Я верю, что ты справишься. Только хотела тебя предупредить: не стоит дразнить авроров. Потянул время и хватит. Думаешь, шеф не видит, что никаких психических травм у твоего пациента нет? — холодные пальцы стиснули мою руку. — Зачем его держать у нас? Он очень слабый? Отдохнет, покормят его, и будет как огурчик. В Азкабан медики приезжают. Это уже их забота — проверять самочувствие заключенных. А ты сделал свое дело. Быстро и качественно. Пусть оценят, — Инга серьезно смотрела на меня.

Конечно, как моя медсестра она была права, и ее уговоры могли бы подействовать, если бы…

— Инга, все не так просто. Мне нужна твоя помощь и твое понимание.

Я сделал два шага в сторону, а потом обернулся.

— Что ты обо мне думаешь? Как о человеке. Ответь, пожалуйста, откровенно.

Инга замялась:

— Ты очень хороший… Хороший врач. Только… Как бы тебе это сказать? Ты какой-то неуверенный. Поэтому я тебя и спрашиваю все время: ты ведь в себе не сомневаешься? Кто бы еще продолжал сомневаться, после трех случаев такого удачного использования твоей методики. Доктор Фингрид стал бы готовить сообщение для медицинского сообщества уже после первого случая успешного применения новой методики. Многие бы растрезвонили обо всем после двух случаев удачи. Но ведь ты уже троих вылечил, и ни одного сбоя не было. А ты и сейчас ничего не делаешь. Даже этого Снейпа ты по всем стадиям лечения не проводил, но первый этап был.

Инга положила мне руки на плечи:

— Ты это хотел от меня услышать? То, что ты тянешь там, где пора принимать решение, то, что ты безропотно работаешь сутками, когда начинается основной цикл лечения? То, что позволяешь все сложные случаи сваливать на тебя? Это?

— Ну, не совсем, — я криво улыбнулся. Несколько неожиданный ответ. И спорить трудно.

— Я хотел бы, чтобы ты меня поняла и не ждала от меня того, на что я не способен. А для этого мне придется кое-что тебе рассказать, — я усадил девушку на стул, а сам пристроился рядом на краешке стола, — Ты же видела моих родителей? И как тебе? А я их вижу с детства. Сколько я их помню, они всегда были такими. Всегда я должен был не шуметь, не плакать, не двигаться быстро, быть острожным, чтобы им не навредить. И я был всегда осторожен. Я верю, что когда-нибудь их вылечу, если буду осторожен. Это самое главное — осторожен! А может, труслив? Я сам не знаю!

В Хогвартсе Шляпа распределила меня в Гриффиндор. Мне тогда казалось: вот доказательство того, что со мной не все так просто, что моя осторожность — это вовсе не трусость. И друзья у меня были боевые, ты же знаешь о Поттере… И профессор Дамблдор всегда старался меня подбодрить. Это была моя возможность отбросить все, что меня сдерживало. Но мне не повезло. Мне в школе повстречался профессор Снейп…

Я отвернулся, воспоминания слишком сильно подействовали, но нужно продолжать свой рассказ.

— Он ненавидел всех гриффиндорцев. Это было традицией, но это еще полбеды. Беда в том, что к нам с Поттером у него было особое отношение. Нас он постоянно проверял на стойкость. И если Гарри как-то выдерживал, то я каждый раз сдавался.

Инга с тревогой смотрела на меня. Зря она волновалась. Я себе это уже много раз говорил.

— Я же знал, что можно выдержать и не растеряться. Гарри вот держался. А все мои благие намерения рассыпались, как только я встречал Снейпа. Мне даже не нужно было, чтобы он посмотрел на меня. Достаточно было его голоса, его тихих шагов… Достаточно было одного его имени… И я прятался за чужими спинами. А в голове оставалась одна мысль: все пропало. Все семь лет я не мог справиться с этим наваждением. Только после окончания школы я обнаружил, что мне интересны зелья. Какая ересь! Лонгботтом и зелья! Но меня они интересовали по-другому. Это только Снейпу нужны зелья ради их приготовления. Мне нужно было видеть, как они помогают справляться с болезнями. Ну а воздействие зелий на психику стало для меня самым важным.

Осталось сказать немногое:

— Инга, после школы я изменился. Эта больница меня изменила… Излеченные мной больные меня изменили… Уважение коллег, твоя уверенность в моих силах меня изменили. Но осталось последнее. Чтобы стать самим собой, чтобы не оглядываться, когда нужно действовать, мне нужно справиться со Снейпом. Если я смогу это сделать, то мне будет подвластно все. Инга, не торопи меня. Пусть авроры подождут. Если он кому-то еще нужен, пусть тоже подождут. Я имею право разобраться с ним первым. Ты меня понимаешь?

Девушка кивнула. То, что я ей говорил, было правдой. Было и еще кое-что. Но не все сразу…

* * *

Мой обход больных сегодня занял много времени. Может, я специально его затягивал. Но себе в этом не признавался. Я хотел внимательней присмотреться к своим пациентам. После суматохи, которая была в больнице вчера, это я считал своим долгом. Кстати, опять отметил, что миссис Смит пора выписывать. Узнаю у доктора Грин, что она об этом думает. Если согласна, то у нас освободится еще одна палата. В наше отделение на консультацию собирались перевести больного из хирургии. После излечения ожогов. Напомнить им, что ли?

Все, со всеми делами я закончил, можно идти в бокс. Или еще подождать? Будить сегодня заклятием Снейпа я не буду. Пусть сам просыпается. Нужно будет точней выбирать микстуру, чтобы он просыпался именно к моему приходу. Придется посчитать. И лучше это сделать сейчас, тогда Инга все успеет приготовить к концу дежурства.

Такой расчет я раньше не делал. Тем интересней проверить, правильно ли я представляю механизм работы микстуры. Так, посмотрим…вес Снейпа я ввожу приблизительно…время с допуском: плюс-минус двадцать минут. Что же, получилось 127 миллилитров микстуры, если его пить, и 64 миллилитра, если использовать капельницу. Теперь можно отдать записи Инге. Я уверен, что все будет сделано правильно.

Я поздоровался с сидящим возле бокса охранником. И опять заметил, что он совсем не похож на аврора. С ним вполне можно поговорить о шансах нашей сборной по квиддитчу, поругать погоду, обсудить последние новости. Думаю, многие так и поступают. Располагает он к себе. Но мне нужно держаться от него подальше. И я прохожу в маленькую палату.

Свет разбудил моего пациента, как я и хотел. Заклятие не понадобилось. Силы к нему возвращаются. Пожалуй, можно диету уже и не такую строгую назначать.

Я снова отвлекся. Ему сейчас мои рассуждения о здоровье не нужны, но сработала привычка в первую очередь отмечать изменения в самочувствии… Пульс, зрачки, температура, тонус… Разговор подождет, сначала моя работа.

Как я и думал, состояние быстро улучшается. Виной его обморока было обезвоживание. А нервы — это добавочный фактор, но никак не основной. Вставать ему еще рано, но сидеть он сможет. Пожалуй, пора кормить…

Мои манипуляции вызвали недовольство Снейпа, но он промолчал. А я пошел за Ингой. Пока он не поест, разговаривать с ним не буду. И грозными взглядами меня не пронять.

Я демонстративно скрестил руки перед грудью и уставился на стену поверх головы сидящего Снейпа. Взгляд мой он все равно не поймает… Пока не поест…

Инга забрала поднос, и мы остались одни.

Я подошел к кровати и занял свой стул.

— Как вы себя чувствуете? — задал я свой дежурный вопрос.

— Хорошо, — Снейп не скрывал своего раздражения, — мы будем о здоровье говорить?

— Вы же в больнице находитесь, — я насмешливо посмотрел на своего профессора. — Не злитесь заранее. Думаю, что я вас еще разочарую. Я пытался разыскать профессора Люпина… Нашел его адрес через каминную сеть… Но на месте его нет. У соседей удалось узнать, что он их предупредил о своем предполагаемом отсутствии. Через пять дней он должен вернуться. А до тех пор… — я развел руками, — где и как его искать, не знаю.

— А Артур Уизли? — Снейп поторопил меня.

— К Уизли еще не обращался. И не кричите на меня, — я напрягся, приготовившись к отпору.

— Я и не кричу, — коротко ответил профессор.

Он сидел прямо, лишь слегка опираясь о спинку кровати. А мне пришлось продолжить свой рассказ, стычка, которую я ждал, не произошла.

— К Уизли я отправлюсь завтра. Сегодня не успел. Зато я смог связаться с профессором МакГонагалл.

Я ждал хоть какой-нибудь реакции на свои слова. Но зря. Снейп, конечно, не представляет, как это было сложно сделать. Каминная сеть с Хогвартсом не связывает. Моя сова захандрила, я ее долго уговаривал лететь. А ответ она мне не принесла. Я уже думал аппарировать в Хогсмид (ой, как я не люблю это делать!), но профессор МакГонагалл сама появилась у меня. Ради этого она подключила свой камин к общей сети! Я был поражен, что мои слова «Это очень важно! возымели такое действие. Но рассказывать все это Снейпу — только лишнюю насмешку получить. То, что он молчит и не торопит меня, уже достижение.

— Профессор сказала, что вы член Ордена Феникса.

Я вопросительно посмотрел на Снейпа. Он в ответ скривился, недовольно посмотрел в окно. Там Минервы МакГонагалл не было. И мой пациент так же недовольно перевел глаза на меня:

— ЭТО она могла бы и не говорить. Может память вам стереть?

— Что? — возмутился я от всей души, — Мне стереть память? Вы что, с ума сошли?

Снейп склонил голову набок и приподнял одну бровь:

— Вы вчера меня об этом спрашивали. Повторяетесь, Лонгботтом.

— А если и повторяюсь? У нас тут на этаже психов хватает. А я все сложные случаи консультирую. В основном памятью и занимаюсь. Возвращаю ее. А вы… — слова, вызванные обидой, выскакивали сами собой, и получалось, что я хвалюсь.

Зря я так. Сразу почувствовал, как мне жарко. Покраснел, не иначе… После этой вспышки осталось только дождаться вопроса: и кто из нас псих ненормальный? Ясно ведь, что ничего он мне стереть не сможет, и чего я разошелся?

Но когда я поднял глаза на профессора — в его лице ни насмешки, ни обычной язвительности я не заметил. Он спокойно ждал, что я скажу еще.

— Профессор МакГонагалл хотела сама с вами поговорить, но сюда мне ее не провести. Пока вы под следствием… — я покачал головой.

— Понятно, ничего она не передала? — Снейпа мои объяснения не интересовали.

— Вот письмо, — я вынул из кармана записку.

Я отошел к столу, пока Снейп читал. Отворачиваться не стал и видел, как досада и злость исказили его лицо. Закончив читать, он сжал губы. Видно было, что он сдерживает вскипевшее раздражение.

— Можно было все это и короче написать: Орден помочь не может, пока не залижут раны, — яда в его голосе хватило бы на приличных размеров серпентарий.

— Но ведь всем известно, что в победе над Сами-Знаете-Кем Орден Феникса сыграл главную роль. Наверняка, у них большие потери. А после гибели директора…

Мое заступничество вызвало кривую ухмылку профессора:

— Мистер Лонгботтом, я это и сам понимаю, — оборвал он меня. — И то, что мне придется возвращаться в Азкабан — тоже. Сейчас им не до меня. Вот был бы я гриффиндорцем — другое дело. Заберите, — Снейп протянул мне развернутый пергамент.

Не буду я его читать. Я к чужим письмам не так отношусь, как он вероятно думает.

Но записку я все же взял и в карман убрал. Он прав, такие письма оставлять без присмотра нельзя.

Снейп откинулся на подушку, а потом и вовсе отвернулся к стене. Мне дали ясно понять, что видеть ни меня, ни кого бы то ни было из Гриффиндора, не желают.

— Завтра я свяжусь с Уизли. Может, удастся добраться до Гарри, — я разговаривал с упрямым затылком профессора, — И еще… Я смогу вас задержать в больнице, не сомневайтесь.

Снейп резко развернулся, бедная кровать жалобно скрипнула.

— Как? Вы же слышали, я аврорам очень нужен.

— А вы будете постоянно спать… Пока я не введу вам нужное средство… А введу я его только на своем дежурстве. Поэтому аврорам от вас проку не будет ни в Азкабане, ни в любом другом месте. Не хотелось бы это применять… Но если придется — у меня все готово… Есть такая микстура, но экспериментальная, — уверенности мне не хватило, хотя я изо всех сил старался.

— Вы хотите, чтобы я пил Ваше зелье? О, боже! — Снейп так натурально застонал, что я не сомневался: он притворяется.

— Я никому не скажу, — пообещал я ему.

Один глаз открылся и уставился на меня.

— Лонгботтом, зачем вам это? Если даже моя организация отступилась от меня, что вы сможете сделать? Если это обычное гриффиндорское упрямство, я вам не помощник.

— Вы опять спрашиваете: зачем? Повторяетесь, профессор! — я снова подошел к нему. — Я вам уже говорил зачем. Могу повторить… — А, была не была! — …если до вас так ТУГО доходит.

Снейп сверкнул глазами, а я уселся на стул. Эта пикировка мне очень понравилась. Если бы стал обдумывать свои слова, у меня бы ничего не получилось. Но я говорил то, что мне так давно хотелось ему сказать.

— У меня есть еще одно желание — самому увидеть, как вы будете пить мое зелье. Ради этого я рискну.

— Отравить хотите? — уточнил профессор, — Я бы все же предпочел дементоров. У этих ребят больше жалости. Да и привык я к ним.

Видимо все мои фантазии так и останутся фантазиями. Проснись, Невилл, ведь это же Снейп! Самый мерзкий из людей, которых я встречал в своей жизни.

— Может, вы не к дементорам привыкли, а к другим заключенным. Сейчас весь ваш факультет в Азкабане. Столько заключенных, и преимущественно все — ваши бывшие ученики. Как же они там без декана обойдутся?

Мой выпад попал в цель. Он напрягся и еще больше побледнел. А у меня шевельнулась совесть. Постоянное напряжение, в котором я находился все это время, сыграло со мной неприятную шутку. Бить ниже пояса я не привык. Нужно бы извиниться. Но пока я искал слова, Снейп заговорил первым:

— Мистер Лонгботтом… Ах нет, как же я забыл? Доктор Лонгботтом! — Снейп растягивал мое имя в своих лучших традициях, — передайте, пожалуйста, следователю, что я здоров и могу вернуться в тюрьму.

Вот ведь! Не сказал ни одного оскорбительного слова, но сколько же презрения было в его голосе!

— Или я должен сам обратиться к аврору? Где там мой стражник?

Он резко спустил ноги на пол. Но ему мешал встать я: мой стул был слишком близко придвинут к кровати. Профессор попытался встать, чтобы немедленно уйти и больше никогда меня не видеть. Видимо, я сейчас был для него похуже дементоров. Те могли лишить его только магии, а я покушался на святое — на его самолюбие! Но… эффектный уход не состоялся, вместо этого мы оказались сидящими нос к носу. А голосу моей совести стал вторить тихий шепоток привычного страха. Вслед за ним появилось почти непреодолимое желание сжаться и стать меньше ростом. Был бы сейчас в классе — запаниковал. Но мы же не в классе… И вообще, что такого я сказал? Я решительно задвинул свое малодушие подальше. Не буду отодвигаться! Если он захочет, пусть попробует меня спихнуть со стула.

— А что вы так вскинулись? Не привыкли правде в глаза смотреть? Или думаете, что в Азкабане кроме ваших еще кто-нибудь есть? Что-то мне в это не верится.

Буравящие меня яростные глаза были слишком близки. Я смотрел в них как зачарованный — бездонные провалы, через которые невозможно увидеть ничего.

— Да как вы смеете говорить мне это? — Снейп зашипел, как змея.

Вчера я его видел слабым, разбитым. Сегодня он уже готов бить безжалостно. Я тяжело вздохнул и отодвинулся.

— Да, идите вы… куда хотите! Аврор за дверью… Ждет — не дождется… Можете заодно рассказать, что я вас специально задерживал.

Я отвернулся и облокотился о спинку стула. На Снейпа я не смотрел, но чувствовал волны гнева, исходящие от него.

— Кто бы сомневался, что вам ваша гордость важней всего. Важней правды, важней справедливости, важней памяти профессора Дамблдора. Идите… Что же вы сидите? Лучше бы я вас совсем не видел, — мне было так горько, так обидно. Получилось как-то по-детски.

Профессор снова попытался и не смог встать с кровати. А я все не успокаивался:

— Конечно, вы правы. Кто я такой? Как я посмел сказать вам в глаза то, что все и так видят?

Я встал, взял его за руку и рывком поднял на ноги. Как я ни старался вырасти, до него мне было далеко. Он возвышался надо мной, полный праведного гнева. Темная пижама его и в больнице оставляла тем же черным человеком.

— По-вашему, это я виноват в том, что Азкабан переполнен? — сквозь гнев и ярость, захватившие Снейпа, я неожиданно почувствовал его обиду, — Я виноват, что все мои ученики из чистокровных семей с традициями? Я виноват, что Волдеморт воспользовался этими традициями и привлек чистокровных магов на свою сторону?

Профессор стоял, тяжело опираясь на меня. Мое плечо под его весом жалобно заныло. И так же жалобно хотелось пискнуть и мне. Я впервые встречал гнев Снейпа в лицо. Если бы он не цеплялся за меня, возможно, я бы отступил.

— Не всех, а только потомственных слизеринцев, — в его рассуждениях была брешь, чем я и воспользовался, — Уизли чистокровные волшебники, моя семья тоже, МакГонагалл — чистокровная, директор был тоже чистокровным. Поэтому не надо… В Гриффиндоре не все полукровки и маглорожденные. — Я подумал и вспомнил, что в школе было еще два факультета. — Я уж не говорю о Рейвенкло и Хаффульпаффе.

Снейп тяжело сел на кровать. Его бурная реакция сменилась усталостью.

— Лонгботтом, вы жестоки, — профессор и не пытался скрыть свою подавленность. Он закрыл глаза. Но даже сейчас он не согнулся, а остался таким же прямым, как всегда.

— Вы думаете, это легко: видеть своих учеников там? Дементоры отбирают у них то, что еще не отобрали люди. Там не остается ни чести, ни достоинства. Люди там превращаются в воющие тени. А вокруг призраки, призраки всего самого ужасного.

Профессор не открывал глаза и говорил очень тихо. Я как-то сразу отошел на второй план. У него были другие враги, гораздо безжалостней меня.

— А я их всех помню. Помню каждое распределение… Они сами забыли. Только в моей памяти они остались теми малышами. Гриффиндорцы обычно храбрятся на распределении, а мои… они другие. Они знают… Никакая Шляпа за них не решит их судьбу.

Я стоял рядом и был невольным свидетелем демонов, съедающих душу профессора Зельеделия. Вот что он видел, когда рядом были дементоры. Своих учеников на распределении. А потом видел тех, кем они стали — «воющими тенями без прошлого».

Сейчас я был бы и рад отступить, но это ничего бы для него не изменило.

— Профессор, но почему?

Он открыл глаза и уже явно сожалел о том, что был свидетель его слабости.

— Что, почему? Говорите ясней, Лонгботтом. Я не собираюсь разгадывать ваши шарады.

На меня он отказывался смотреть. Я для него был чуть больше, чем ничто: я не слизеринец.

— Почему вы ведете себя так? В школе…

Его брови удивленно поднялись. Как и раньше, когда он показывал всем, как поражен моей тупостью. Он ничего не ответил на мой вопрос. Но я и не ждал ответа. Сейчас я сам хотел говорить.

— С первого урока вы подчеркиваете, что в школе есть слизеринцы и еще какие-то недоумки. К которым в первую очередь относятся гриффиндорцы. Если недоумками их назвать нельзя — Грейнджер в нашем выпуске была всегда самой умной — вы находите у них другие, отвратительные на ваш взгляд, черты.

Снейп все еще не отвечал, но уже смотрел на меня. А я чувствовал удивительную легкость, обильно сдобренную горечью.

— Даже если это ваше мнение: что слизеринцы на голову выше всех, зачем вы внушаете это им самим? Противостояние в школе между нашими факультетами и без того сильное. Но вы его подчеркиваете первым. На первом же уроке! Межфакультетское соревнование давно переросло во что-то большее, оно ведет к разлому в школе. И вы этому первый помощник.

— Зачем? — удостоился я его ответа. — То, что слизеринцы всегда были врагами гриффиндорцев, этого не изменить. Это традиция… Кто первым ударит, тот и выиграет. А Хаффульпафф и Рейвенкло всегда присоединяются к тем, кто сильней. Так всегда происходит в жизни.

Профессор явно передергивал… Или обманывал сам себя.

— А вот и не правда. Когда Амбридж была в школе, все факультеты объединились против нее и… Слизерина. А сила была на стороне директрисы и вашего факультета! — я опять напрягся. Но ведь я прав — так все и было!

Снейп прищурился:

— Лонгботтом, вы слишком мало знаете, чтобы об этом судить.

— Да я и не хочу ни о чем судить. Я знаю одно: гриффиндорцы составляют основной костяк авроров. Они всегда стояли на защите государства от темных сил. А это дурацкое противостояние приводит ваших слизеринцев в противоположный лагерь. Им неважно, кого поддерживать, пусть даже такого полукровку, как Темный Лорд, лишь бы против Гриффиндора…

У них нет другого выхода. За семь лет в школе позиции определяются точно: все слизеринцы более или менее замаскированные враги! И не только моего факультета, но и Хаффульпаффа с Рейвенкло. И это клеймо они получают еще в школе.

Профессор молчал, он обдумывал мои слова. И я рад был, что он с ходу их не отмел.

— Значит, вы обвиняете меня в том, что, поддерживая своих ребят, я готовлю им место в Азкабане?

Снейп лег прямо поверх одеяла. А я снова сел напротив.

— Вы слишком упрощенно смотрите на ситуацию и в школе, и в жизни. Не всегда слизеринцы бывают врагами гриффиндорцев. Иногда приходится только делать вид.

Если он имел в виду себя, то мне крыть было нечем.

— Даже если мы работаем вместе, ничего не меняется. Гриффиндорцы получают награды, они на виду, они герои. Слизеринцев ждет Азкабан.

Я молчал. Что можно было ответить? Что я завтра же буду искать Рона? А захочет ли тот помочь?

— Мистер Лонгботтом, давайте прекратим наш бесполезный разговор. Я устал. Да и вам работать нужно. Вы не забыли о своих пациентах?

Я резко встал:

— Не волнуйтесь, профессор, не забыл.

Когда я уходил, мне ужасно хотелось хлопнуть дверью.

Глава 6. Семья Уизли. За два дня до праздника

Протокол заседания комиссии по подготовке праздника Победы.

Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний: Появилась великолепная идея: использовать крупный магглский концертный зал. Можно даже в столице. Обойдется не очень дорого. Если частично расплатиться леприконским золотом.

Представитель Группы Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка: Идея хорошая. Но весь обслуживающий персонал на этот вечер распустить. Сами справимся.

Представитель Управления Службы Каминных Сетей: Мы тоже одобряем. В столице каминная сеть гораздо лучше развита. Если Департамент Магических Аварий и Катастроф обеспечит противомагглскую защиту, то все проблемы будут разрешены.

Представитель Департамента Магических Аварий и Катастроф: Защиту обеспечим, и затраты будут минимальные. Магглы и так не поймут. Мало ли в столице мероприятий проводится?

Министр: Нет, с экономией тоже не следует переходить пределов разумного. Расплачиваться леприконским золотом слишком опасно. Зачем нам лишние проблемы? А с уменьшением противомагглской защиты я согласен.

Представитель Службы Администрации Уизенгамота: А как насчет нашей идеи о ретро-концерте?

Представитель Департамента Регулирования и Надзора за Магическими Животными: Именно, что ретро. Молодое поколение не поймет.

Представитель Службы Администрации Уизенгамота: А вы хотите рэп? Или техно? Уж лучше слушать ретро, чем этих орущих и причитающих молодцев. Голос один на двадцать человек. Слим Шеди выступает — двести человек рот открывают… Да и у того ни стиля, ни вкуса нет.

Представитель Департамента Регулирования и Надзора за Магическими Животными: Это еще не известно, у кого нет. А ваши старички от дряхлости уже рассыпаются.

Представитель Службы Администрации Уизенгамота: Зато молодые ля от диеза отличить не могут.

Министр: Господа, давайте не устраивать диспут. Пусть будет концерт-ретро. И парочку современных исполнителей добавим. Но тех, что поприличней. Представители Службы Администрации Уизенгамота и Департамента Регулирования и Надзора за Магическими Животными, вам и поручим организацию выступления. Представитель Группы Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка, как со списком награждаемых?

Представитель Группы Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка: Мы подготовили наше предложение. От нас будет пять человек и от Ордена Феникса — десять.

Министр: Перешлите от моего имени в Хогвартс.

В эту ночь мне не спалось. Снова и снова вспоминался разговор со Снейпом. Я так долго ждал. Так хотел выложить ему все, что думаю о нем и об его уроках. Тысячу раз отвечал ему мысленно, когда он шпынял меня, а я стоял с опущенной головой и молчал, стиснув зубы.

И ничего у меня не вышло. Снейп не захотел меня понять. Его возмутило то, что я покусился на его гордость. Вместо того чтобы попытаться понять друг друга, мы устроили словесный поединок. И хотя я в первый раз не проиграл ему, но и победителем себя не чувствовал. Вместо этого я чувствовал себя… Я чувствовал себя Снейпом на уроке в Гриффиндоре!

Я перестал бороться с бессонницей — не могу заснуть, так тому и быть. Все равно уже утро. А у меня на сегодня большие планы. Нужно разыскать Рона и поговорить с ним и Гермионой. Нельзя допустить, чтобы Снейп вернулся в Азкабан.

У Рона я еще ни разу не был. Знал только, что их дом находится где-то в предместье Лондона. Проще всего было воспользоваться каминной сетью. Надо только найти адрес. А он у меня был. Гермиона еще в первый год после окончания школы присылала письмо. Она тогда пыталась нас всех собрать. Я поехать не мог, и мой ответ с отказом послужил причиной второго письма, уже от Рона. Он здорово тогда меня обругал, и на этом наша переписка закончилась. Писать и предупреждать о своем визите я не стал. Во-первых, нечего было в прошлый раз говорить о том, что друзья вежливыми письмами не отделываются, а во-вторых, моя Сова вчера летала в Хогвартс, и сегодня сидела, демонстративно закрыв глаза. Похоже, ее хандра перешла в сидячую забастовку.

Вот поэтому я с самого утра, наскоро позавтракав, приготовил камин. А улетный порошок открыл мне дорогу.

— Дом-Уизли-На-Горе.

Меня понесло вперед. Путешествие мое закончилось быстро, и я вывалился в незнакомой комнате. Я надеялся, что оказался у Рона с Гермионой. И очень надеялся, что они простят устроенный шум. Пока я стряхивал с себя сажу, в комнату ворвался здоровенный котище. Но его боевой настрой пошел на убыль, когда он увидел меня. Знакомая личность — Косолапус, выходит — я на месте. Кот фыркнул на меня и гордо удалился. Его высоко поднятый хвост ясно говорил: ходят тут всякие, приличным котам спать не дают. Но торжественный уход Косалапуса был испорчен — в дверях на него налетел рыжий верзила. Шипение кота смешалось с ответным воплем:

— Косалапус, вечно ты под ногами путаешься!

Что об этом думал кот, понять было несложно. Он явно считал, что проходу в доме нет именно от Рона.

Когда кот и человек, наконец, разобрались каждый со своими ногами, я смог как следует рассмотреть младшего из братьев Уизли. Веснушек у него меньше не стало, а рост позволял причислить Рона к тем немногим типам, которых не столь высокие люди называют «дядя достань воробышка».

— Невилл, это ты?

В ответ я пожал плечами:

— Вроде. Здравствуй, Рон. Извини, что без предупреждения.

Но мой школьный друг был сильно озабочен, ему было не до меня. Он подошел к камину и чуть не по плечо засунул в него руку. Что-то подергал в дымоходе. Это что-то не поддавалось, тогда Рон сморщился и рванул от души. Мне показалось, что камин такого обращения не выдержит и тут же развалится, но видимо хозяин знал, что делал. Он вынул руку из недр дымохода, и я увидел странную штуку с крылышками и раструбом. Вид этой… штуковины — не знаю, как ее иначе назвать — не понравился Рону. Он покрутил ее и со всего размаха шмякнул об пол:

— Так и знал, что это очередная белиберда.

А вот в ответ мы услышали рев, плавно переходящий в визг. Я зажал уши, а Рон с остервенением начал крошить уже и так сильно помятую «белиберду». Когда она была расчленена на кусочки не больше спичечного коробка, противный визг смолк.

— И это я был вынужден выслушивать по ночам целую неделю, пока Фред настраивал новый образец каминной вопилки, — сердито объяснял мне Рон. — Они вдвоем убеждали нас, что нельзя считать свое жилище хорошо защищенным, если в камине нет их нового изобретения. Джордж гарантировал, что ни один злоумышленник не сможет пройти мимо их вопилки невредимым. И они уговорили Гермиону! Она слушала эту какофонию три ночи. А потом решила, что любой непрошенный гость просто оглохнет от нашего камина… Но остаток недели Гермиона провела у родителей.

Рон смотрел на меня сердито, как будто подозревал, что я вступил в преступный сговор с его братьями Фредом и Джорджем. Но, видно, мое честное лицо ничем не подтверждало этого предположения.

Тогда Рон критически посмотрел на усеянный сажей и остатками каминной вопилки пол и приготовил палочку… Все Уизли хорошо владели бытовой магией. Глядя на то, как быстро Рон навел порядок, я подумал, что хорошо бы и мне этому научиться. Ведь где-нибудь есть специальные курсы.

Когда в гостиной стало чисто, Рон расслабился:

— Кхм, — он прокашлялся. — Невилл, здравствуй. Какими судьбами? Извини, я тут один на хозяйстве. Если не возражаешь, пойдем на кухню.

Я не возражал и двинулся к двери, а Рон еще раз хмуро осмотрел камин и махнул палочкой. (Между прочим, защитное заклятье, которое он применил, я тоже знал. Хоть и забывал им пользоваться.)

— Так будет надежней, — пробормотал хозяин дома и быстро догнал меня.

Кухня в доме была светлой и очень просторной. Мебели очень мало, зато много свободного места… Никаких цветочков на подоконниках, никаких украшений… Зато большая книжная полка занимала целый угол возле окна. В раковине лежала грязная посуда, а на столе — остатки завтрака. Рон снова махнул палочкой, и посуда окуталась мыльной пеной…

— Садись, Невилл… — Книги с одного из стульев перекочевали на подоконник.

Там их уже лежала приличная стопка, а рядом свитки всевозможных размеров. Рон покосился на книжную полку, но решил с ней не связываться.

— Гермионы? — спросил я о книгах.

— Ага, — недовольный Рон подтвердил мою догадку, — вечно она по всему дому их разбрасывает.

— А где она сама? — Я все удивлялся, что не вижу ее.

— Она… — Рон замялся. — Она у врача.

По моим меркам прошла целая вечность, как мы окончили школу и разбрелись по жизни, а Рон все так же краснеет.

— Понимаешь, у нас скоро будет маленький, — Улыбка моего школьного друга получилась немного смущенной.

— Здорово! Поздравляю. — Я был очень рад за него. — И кого ждете?

— Мальчика, — уверенно ответил Рон. — У родителей это будет четвертый внук! — С гордостью сообщил он. — Первым родился маленький Джордж у Фреда, у Билла — Артурчик, у Чарли — Фред, а у Джорджа пока никого нет. Поэтому я предложил, что у нас будет Чарльз. Гермиона со мной согласилась, но только если вторым именем будет Леонардо. Чарльз Леонардо Уизли! Как ты думаешь, звучит?

Я подтвердил, что звучит, и сел на приготовленный мне стул.

— А Билла почему ни у кого нет? — спросил я, сделав быстрый расчет.

— Джинни заняла. Велела это имя никому не захватывать, — Рон закончил раскладывать по полкам посуду. Тарелка с хлебцами и молочник перекочевали в буфет, а хлебные крошки Рон смахнул со стола на пол. Он, снова сдвинув книги, устроился на подоконнике.

— Ну, рассказывай, — поторопил меня Рон.

Я задумался:

— Не знаю с чего начинать, — честно предупредил я.

— Тогда начинай с начала. Как живешь, как дела на работе, почему не пишешь? — Он загнул три пальца и задумался. — Еще что-то нужно спросить… А, вспомнил: когда женишься?

— Тебе что, Гермиона список составила? — Я вздохнул и начал отвечать по пунктам. — Живу один, по-моему, хорошо живу. Работаю на прежнем месте, в клинике. Письма писать не люблю, да и забываю о них. Когда женюсь, я не знаю. Это зависит не от меня.

Рон насмешливо прищурился:

— Даже так? А ты хоть сейчас под венец?

Я рассматривал кафель на полу, в красную и коричневую клетку, и на подначивание приятеля не реагировал.

— Извини, старик, а как у тебя с родителями? — спросил Рон, отчаянно смущаясь.

— Без изменений, — коротко ответил я. Плохо, что не смог удержать свои семейные дела в тайне. Не люблю отвечать на этот вопрос. — А твои как?

Рон засиял:

— Мама в Норе с внуками нянчится, а отец в командировке. Он знаешь, сейчас тако-ой занято-ой… С новой идеей носится.

Веснушчатое лицо немного помрачнело:

— Сейчас папа проблемами молодежи занят. В Дурмштранг по обмену опытом отправился. С их комитетом секретничает.

Я все искал возможность перевести разговор на интересующую меня тему, но пока не находил.

— А ты чего недовольный?

— Не люблю этих дурмштранговцев. Не хотели с отцом говорить… Знаешь, сколько времени тянули? У них уже давние связи с «Молодым будущим». Слышал про эту организацию? — Рон все больше хмурился. Я что-то смутное вспоминал о проведении турне по стране каких-то артистов. А организаторами были… точно — «Молодое будущее». Больше ничего об этой группе я не знал.

— Твое счастье. Они еще в начале этого года носились с идеями о чистоте крови. С Дурмштрангом что-то совместное планировали. Ничего, сейчас их держим под контролем.

Рон посмотрел на лежащие рядом с ним книги и что-то вспомнил.

— А знаешь, кто у них всем заправляет? Ни за что не догадаешься — Драко Малфой!

Я и в самом деле удивился. Почему-то я был уверен, что этот слизеринец станет заниматься бизнесом, раз уж от политики остался в стороне.

— И как он умудрился не пойти следом за папочкой? — продолжал ворчать Рон. — Люциус оставил сына в покое, чтобы при любом исходе войны оставить себе шанс на спасение.

Я в сомнении покачал головой. Насколько я понял, все ближние помощники Лорда скрылись. Значит Люциус сейчас вне закона, и чем при этом ему может помочь Драко?

— А ты не слишком подозрителен? Может, младший Малфой на самом деле отошел от друзей отца?

— Неусыпная бдительность! Особенно если имеешь дело с врагами. Не верю я слизеринцам, все они одного поля ягоды. Вот поймаем Люциуса, наверняка выяснится, что и Драко замешан в темных делишках.

Мне показалось, что разговор повернул в нужном направлении, и пора переходить к цели моего визита.

— Э… Вот насчет того, что не веришь ты всем слизеринцам… А я тут с одним из них дело имею, и, похоже, что ему можно верить.

Рон подозрительно посмотрел на меня:

— И кто же это?

— Снейп.

Я с большой тревогой ждал его реакции. Мне казалось, что лицо Рона быстро даст ответ на мои сомнения. Но увидел только холодную сдержанность. Хотя Рон и не ожидал услышать от меня это имя. Он отвел от меня взгляд и сощурился, рассматривая их с Гермионой буфет.

— И что ты о нем знаешь? — Очень осторожно спросил он меня.

Такой сдержанности я никак не ожидал. Ведь это же был Рон! Пока мы учились в школе, он ненавидел Снейпа и весь его факультет лютой ненавистью. Рону от нашего зельедела доставалось гораздо меньше, чем Гарри и мне. Но он и сам находил возможность сцепиться со слизеринцами и разозлить Снейпа. Поэтому я обратился к Рону только тогда, когда все остальные возможности были исчерпаны. Я колебался, что сейчас ему ответить. И это мне очень не нравилось. Рон Уизли… А из-за Снейпа я теряюсь, и не могу разговаривать с другом запросто, как раньше.

— О Снейпе я знаю… — и я выпалил, больше не раздумывая, — я знаю, что он член Ордена Феникса. Он сейчас в больнице, мой пациент. И ему нужна помощь, иначе он снова попадет в Азкабан. И помощь нужна от членов Ордена.

Рон вскинул голову:

— Так. И кто они, ты тоже знаешь? Откуда? Снейп сказал?

Я выдержал подозрительный взгляд приятеля:

— Нет, не он. Мне сказала профессор МакГонагалл.

Рон расслабился:

— И обо мне тоже она сказала?

Я кивнул. Об этом мне никто не говорил, я догадался сам, что все люди, названные Снейпом, члены этого Ордена.

— А что еще она сказала?

Это становилось похоже на допрос. Я удивленно поднял брови. Рон понял, что увлекся, и пошел на попятную:

— Извини, никак не ожидал, что мы будем говорить об этом. Я не понимаю, как ты оказался замешан в эти дела. Орден Феникса секретная организация, — кривая улыбка скользнула по губам Рона, — и я был очень удивлен, что ты так запросто о нем говоришь. Хотя, конечно, если наш декан тебе сказала… А зачем ты к ней обращался?

Наш разговор шел явно не туда. Рон никак не мог забыть, что он аврор.

— Рон, я тебе сказал уже. До тебя никак не доходит главное: Снейп в больницу попал из Азкабана. Ты понимаешь, что это означает?

Теперь кивнуть была очередь моего рыжего друга. Но отвечать он ничего не стал, и продолжил молчать.

— Да что ты такой бесчувственный! Объясняю снова. Снейп попал в отделение психических травм из Азкабана. Я его привел в сознание, немного подлечил, — Рон быстро взглянул на меня, — но его снова отправят к дементорам. Моего лечения хватит на пару вечеров. Второй раз он там окончательно свихнется. Понимаешь? — В конце я уже орал на Рона — меня бесило его спокойствие.

— Понимаю. А что ты от меня хочешь? — В его вопросе я уловил смущенные нотки.

Я тоже уселся на подоконник:

— Я хочу, чтобы Орден Феникса помог вытащить Снейпа. Но кажется, все бесполезно? После гибели Альбуса Дамблдора вы не собираетесь выручать… слизеринца. Эх вы, боевые маги. Разве можно бросать своих? — вздохнул я.

— Никто его и не бросает. Но что мы можем? Заявить, что он член Ордена? Не знаю, можно ли тебе говорить? — Рон в сомнении отвел глаза. — Короче, на дом, в котором был наш штаб в конце войны, напали. Все документы были уничтожены. Осталось только то, что Альбус Дамблдор хранил лично. А с его архивом разобраться непросто. Минерва и так быстро продвигается вперед. У нас нет никаких доказательств работы Снейпа в Ордене. Конечно, от Дамблдора их бы никто и не потребовал… — Рон вздохнул. — Но без него… никто на слово не верит, нужны доказательства… Без них следствие не прекратят.

Я помолчал, обдумывая слова Рона. Теперь мне было понятней письмо МакГонагалл.

— Ну, тогда заберите Снейпа из больницы и спрячьте, пока не разберетесь с документами. Следователь и этот… мистер Литтл-Айс жмут на профессора. Боюсь, что его специально сунут обратно в Азкабан. Снейп их слишком… нервирует…

Не успел я договорить, как Рон, разозлившись, вскочил на ноги.

— Ты с ума сошел? Как это заберите? Хочешь нарушить закон? Я знаю, что наше руководство не всегда бывает мягким. А сейчас и вовсе взят курс на ужесточение. И такие миротворцы, как мой папа, не в чести. Но ведь это делается ради безопасности государства. Сейчас по-другому нельзя!

Рон метался по кухне.

— Сколько людей погибло и пострадало. Дамблдор, Моуди, Поттер, Тонкс… А сколько рядовых авроров погибло. Мы еле выдержали. Еще немножко и победили бы они. Ты понимаешь это?

Требовательный взгляд был нацелен мне прямо в глаза. Я хотел ответить, что понимаю, но Рон еще не закончил:

— А на их стороне кроме самого Лорда никто не пострадал… Почти… Все главари сбежали. Что они готовят? Мы не знаем. Но второй войны не выдержать. Никому не выдержать.

Мне не понравился измученный вид Рона. Сейчас я ясно видел, что ему приходится очень тяжело. Лихорадочно блестящие глаза, какие бывают, если долго не отдыхать, запавшие щеки, темные круги под глазами… И у меня не хватило духу продолжать его обвинять за всю их организацию.

— Снейп — единственный из ближнего круга Лорда. Только от него можно получить хоть какую-то информацию о сбежавших. Он должен помогать. У него очень опытный следователь. Да и мистер Литтл-Айс вовсе не такой. Специально вредить Снейпу не будут. Они делают только то, что нужно.

Рон задумчиво водил пальцем по холодному чайнику.

— Чаю хочешь? — неожиданно спросил он меня.

— Нет, спасибо. Я пойду, пожалуй. У меня еще дела.

— Невилл, не обижайся. Я понимаю — ты его лечил. Тебе его… жаль. Но ему придется еще потерпеть. Война все еще не кончилась. — Рон грустно мне улыбнулся. — Заходи еще. Гермиона будет рада тебя увидеть. И Джинни тоже. Вот отец вернется, и заходи.

Я подтвердил, что приду, и вышел из дома. Через камин перемещаться не хотелось… На пригорке, где стоял их дом, дул свежий ветерок. Приятно! А то в голове все опять смешалось. Война еще не кончилась. Но ведь так она не кончится никогда! Враги всегда будут. А друзей так можно и растерять.

До начала дежурства была еще пара часов, и я решил зайти в книжный магазин на Диагон аллее. Там в первую очередь я подошел к отделу с газетами. Две девочки-подростка рассматривали какую-то свою специализированную газету. До меня долетели обрывки их разговора:

— …Они выступать будут еще в клубе «Авангард». Билеты там дешевле. Пойдем?

— Обязательно пойдем. Если бы концерты организовывал кто-то другой, меня бы родители не пустили. Но если «Молодое будущее» — пустят.

В другой бы раз я пропустил такой разговор мимо ушей, но сегодня уже слышал это название — «Молодое будущее»… И заинтересовался газетой в руках девочек.

Но в глаза бросалась белокурая красавица, которая рекламировала то ли чудесное мыло, то ли зубы без кариеса. Улыбка ее демонстрировала чудеса патентованной пасты, а обилие обнаженной кожи было результатом хорошей парфюмерии, а может, мастерства фотографа. То, что рассматривали юные читательницы, было напечатано ниже. Мой интерес не остался незамеченным: девочки прикрыли полуголую красотку и захихикали, поглядывая на меня. Я не удержался от ответной улыбки, но заметил недовольного продавца и стал серьезным. Невысокий пожилой маг был излишне суетлив.

— Что хотите, молодой человек? — Его голос рассыпался звонкими дождевыми каплями по стеклу.

— Ежедневный пророк за последние три недели, — бодро ответил я.

На подвижном лице мага проявился живейший интерес:

— За три недели? Какой необычный заказ. Не то, чтобы я был в затруднении… — Теперь голос продавца шелестел осенним задумчивым дождем. — Вы подождете? Я займу у вас буквально одну минуту.

Пока я колебался, не отменить ли свой заказ, маг скрылся в недрах своего магазинчика. А я подумал, что неплохо бы посмотреть новинки книг по медицине. Девочки, прихватив свою газету, ушли, и я остался в магазине один. Перелистывая книгу, увлекся. Мне попалась статья о зависимости бессонницы от длины и цвета волос. Чушь, конечно, но читать было интересно. Когда я дочитал статью, оказалось, что продавца нет уже больше пятнадцати минут. Может, он обо мне забыл? Но уходить показалось невежливым. А вдруг он ищет мне газеты, а я не дождусь его? Осматриваясь по сторонам, я заметил за прилавком в стеклянном шкафу очень темную и древнюю на вид книгу. Название издали было не различить. Я вытягивал шею, но название книги ясней не становилось. Мои мучения прервал вернувшийся старичок. Он тащил ворох газет.

— Молодой человек, я не спросил — вам за выходные дни только основные номера или специальные выпуски тоже нужны?

— Возьму все, что найдете, — пообещал я и получил кипу газет.

— Еще вот эту книгу. — Я протянул ту, что уже начал читать.

— Очень хорошо… — забарабанил бодрый голос продавца. — С вас один галеон и восемь сиклей.

Ворох получился большой, и я примерялся, как его нести. И опять эта странная темная книга без названия бросилась мне в глаза.

— Скажите, а что у вас там такое? — Я подбородком указал на древнюю книгу за стеклом.

— Это? — опять обрадовался продавец. — Это очень интересная книга. «Мифы и легенды камней». Собрание всех легенд и мифов, связанных с любыми видами камней.

Книга перекочевала в руки мага. Он бережно перелистывал ее страницы.

— Тут так много сведений, воспоминаний, свидетельств о проявлениях своих сил камнями. Есть даже легенда о философском камне. Есть легенда о перстне царя Соломона. Очень интересная книга для любителей. Одна беда — книга магглская и мои обычные клиенты ей не заинтересовались.

Продавец с надеждой посмотрел на меня:

— А ведь я ее совсем недорого продам.

Купил я и эту книгу… А потом, нагруженный всей этой книжно-газетной продукцией, аппарировал в клинику, заходить домой было уже некогда. Я разгрузился у себя на столе и… удивился: на столе доктора Фингрида не было фотографии. Слишком быстро отношения Грега с его невестой меняют свой характер. Ну и ну.

Я уже переоделся и был готов приступать к работе, когда появился Грег. Он резко сбросил форменную мантию, и она запуталась у него в ногах. Его обычная мантия тоже не хотела слушаться своего хозяина. Грег долго не мог попасть руками в рукава. Подозреваю, что без моей помощи он и вовсе бы не справился. Я раскрутил обвивавшую его мантию, а пока Грег пропихивал голову в ворот, поднял и его форменную одежду.

— Старик, что случилось? Ты чего бесишься? С невестой что-то не так?

Грег выхватил у меня из рук свою больничную мантию и буркнул:

— Вовсе я не бешусь. Очень надо из-за этой… стервы беситься. Нужны они все мне со своими капризами! Не нравлюсь, пусть ищет в другом месте своего принца!

— А как ее папа? — уточнил я.

— Папа, — выдавил сквозь зубы Грег. — А папа смотрел и посмеивался, как его дочурка орет на меня. И куда вся ее утонченность делась? — Мой приятель был явно оскорблен.

— И кому такое золотце нужно? А тот хмырь из министерства от нее ни на шаг. Вот и прекрасно — отличная пара будет. — Грег провел рукой по лицу, как будто что-то с него стирая. — Вот что я тебе скажу, Невилл, души у нее нет. Одна респектабельная оболочка. А такой жены мне не нужно.

Доктор Фингрид окинул нашу комнату взглядом и сорвался с места. Неужели его роман так печально кончился? А я даже не узнал, как звали его девушку. Кстати, о девушках… Я тоже поспешно выскочил из нашей комнаты.

Возле стола медсестер я заметил золотой блеск волос. Эльза! И она быстро уходила по коридору. Инги нигде видно не было, а мисс Штрехт уже открыла дверь и покидала наше отделение.

— Эльза, подождите, — я шел быстро, и даже перешел на бег. Моя легкая рысца смотрелась смешно со стороны, но вокруг никого не было, а Эльзе явно не до смеха. Я заметил, что у нее красные глаза и такой же красный кончик носа.

— Здравствуйте, мисс Штрехт, — начал я. — Вчера вы мне передали пирог…

— Можете выбросить его, я не обижусь, — прервала меня Эльза.

— Ну, зачем же, он был удивительно вкусным. Спасибо.

Эльза подозрительно смотрела на меня и ничего не отвечала.

— И вот еще, хотел предупредить, что… — я мялся, стараясь сказать так, чтобы ее не обидеть, — постараюсь достать вам автограф Поттера. Но может это произойдет не сразу. Вы подождете?

Светлые глаза Эльзы неожиданно наполнились слезами. Она была сильно расстроена. Девушка несколько раз мигнула, удерживая слезы, но несколько капелек покатилось по ее гладкой щеке. Я растерялся, а девушка выхватила из кармана маленький платочек, и без того уже мокрый.

— За что вы так со мной? — Эльза промокнула глаза, и я увидел, как сердитое выражение появляется на ее лице. Я замечал, что Штрехт совсем не умеет скрывать свои чувства. Это не Инга, которая всегда остается ровной и спокойной. И что мне делать с плачущей девушкой?

— Доктор Лонгботтом, почему вы решили, что пирог я вам пекла за автограф? Я о нем уже и думать забыла. Понимаете? Я только хотела… — слезы опять грозили вырваться на волю, и девушка замолчала. — У меня был день рождения, и я подумала — пусть в этот день еще кому-нибудь будет хорошо. И испекла три пирога. Вам, доктору Фингриду и доктору Грин. Лучше бы они у меня сгорели!

Дверь, в которую снова вцепилась Эльза, противно скрипнула. А я не знал, что сказать. Такая реакция меня очень озадачила. Я же ничего обидного не говорил.

— Эльза, не понимаю. Зачем им сгорать? Пирог был очень вкусный. У меня еще немного осталось. Если вы не возражаете, я бы им поделился с мистером Виллем. Его никто не навещает. И такой вкусноты он давно не пробовал… Да и я тоже.

— Правда? Вам понравилось? — Эльза несмело смотрела на меня, чувствовалось, что и улыбка уже была где-то на подходе. — Выходит, это все Инга устроила?

— Причем тут Инга? Она ваш «Наполеон» не пробовала. У нее… диета. — Не рассказывать же, как моя ненаглядная ругала меня вчера.

— Не диета у нее, — вздохнула Эльза, — а ревность. Зря она так… Хотя ей виднее, — на последних словах голос ее понизился, и по мне пробежала волна, заставляя сжиматься. Не люблю, когда она так делает.

— До свидания, мисс Штрехт, — Я развернулся и ушел. Пусть тренируется на ком-нибудь другом.

Велел Инге, чтобы она разбудила Снейпа и накормила его. Можно, пожалуй, диету отменять. Но пирогом с ним делиться я не буду. Думаю, что мистер Вилль «Наполеон» лучше оценит. Вот опять он грустный. На более серьезные шаги для снятия его депрессии я пока не решаюсь. Вдруг, пирог окажется действенней?

А у родителей я задержался. Сегодня добавил последний компонент к микстуре. Что делать дальше, я не знаю. Эта ночь пройдет, и нужно решать, как быть? Лечение их завершено, результатов нет. Нужно забирать их из больницы. Зачем продолжать себя обманывать? Завтра… Это я должен решить завтра. А сегодня… Нужно идти к Снейпу. А сказать мне ему нечего… После вчерашнего разговора еще и неприятно. Может, «неприятно» и не совсем то слово. Я сам не знаю, что чувствую, но видеть мне его совсем не хочется.

Я зашел в ординаторскую, забрал газеты и новую старую книгу о камнях и отправился в бокс. Аврор понимающе посмотрел на меня. Мне кажется, что он всегда меня понимает. А может, он понимает всех?

В палате горел свет, а Снейп лежал на спине поверх одеяла, закинув руки за голову, и рассматривал потолок.

— Здравствуйте. Как вы себя чувствуете? — Мой дежурный вопрос не получил ответа.

Профессор даже не оторвался от своего увлекательного занятия. Ах, так… Ну и ладно. Нужен мне его ответ! Я свалил газеты на кровать, прямо ему на ноги, и резко выдернул его правую руку. То, что его голова при этом чуть не ударилась о спинку кровати, меня не касается! Мне нужно сосчитать пульс, и слабую попытку вырваться я подавил. На недовольство Снейпа ответил тем, что развел двумя пальцами его веки и стал рассматривать зрачок.

— Лонгботтом, что вы делаете? — Профессор схватил меня за руки и отодвинул голову как можно дальше. — И что вы там на меня навалили?

Он шевельнул ногами, и газеты попадали вниз.

— Проверяю ваше самочувствие, — ответил я на глупый вопрос. — Я бы поверил вам и на слово, но раз вы молчите, должен делать заключение сам, — и снова потянулся к его лицу.

— Хорошо я себя чувствую, оставьте меня в покое — прошипел профессор, опять пытаясь перехватить мои бесцеремонные руки.

— А подняться можете? Встаньте. — Я отступил на шаг от кровати.

Снейп подумал и сел, спустив ноги на пол. Ох, не любит профессор выполнять чужие команды! Он с ОЧЕНЬ недовольным выражением лица медленно встал.

— Голова кружится?

Он кивнул и поморщился, но осторожно сделал шаг и занял мой стул.

— Попробуйте сегодня немного походить. Головокружение должно пройти, — я наклонился собрать упавшие газеты. — Но если хотите, могу прислать медсестру, она вас поводит… за руку.

Снейп в ответ возмущенно фыркнул: чужую иронию он выносит с трудом. Ну и хорошо — зато ходить сегодня он будет, как миленький.

— Не терпится избавиться от меня? — Голос Снейпа холодил не хуже январского мороза.

Я собирал газеты и поэтому не поднял головы, но ответил:

— Вы останетесь здесь, пока от вас все не отстанут… Я вам это уже обещал… Но ходить все равно нужно. Я не хочу, чтобы мой пациент слишком долго болел. Профессиональная гордость, знаете ли. У врачей она в том, что их пациенты быстро поправлялись и больше не болели… А в чем она у учителей?

Снейп ничего не ответил… Я снова положил газеты на кровать.

— Это вам.

Профессор фыркнул:

— Ежедневный Пророк! А серьезней газеты вы не читаете? Кому нужна эта бульварная пресса? Ее и печатают специально для гриффиндорцев.

Черт! На этот раз я сдержусь. Развернулся и, не отвечая, ушел. Говорить нам было не о чем.

Глава 7. Последняя надежда. Завтра грандиозное событие

Протокол заседания комиссии по подготовке праздника Победы.

Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний: Концертный зал абонирован. Как и договаривались, на восемьсот человек.

Представитель Управления Службы Каминных Сетей: Каминная сеть проверена и готова к повышенным нагрузкам.

Представитель Департамента Средств Магического Транспорта: Порт-ключи настроены и сегодня будут разосланы по местам.

Представитель Департамента Магических Аварий и Катастроф: Противомагглская защита подготовлена в необходимом объеме.

Представитель Группы Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка: Охрана гостей подготовлена и парадная и реальная.

Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний: А суд?

Представитель Группы Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка: А суда не будет. Безопасность государства важней глупых развлечений для детей.

Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний: Глупых? А что же вы в их подготовке участвуете? Что вам здесь, детская песочница?

Министр: Господа, давайте не переходить на личности. Давайте обсуждать дело, а не участников. Обойдемся и без суда. Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний, фейерверк будет?

Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний: Да, все в порядке. С маглами договорились, пусть тоже полюбуются. Им не обязательно объяснять, что мы празднуем. У нас вопрос, как будут выделяться билеты для работников министерства?

Представитель Службы Администрации Уизенгамота: Всем поровну. Билетов по десять на отдел.

Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний: А как же члены семей? Получается мало.

Представитель Службы Администрации Уизенгамота: Но не можем же мы половину всех билетов забрать в министерство?

Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний: Но есть отделы, которым можно выдать билетов меньше.

Представители Службы Администрации Уизенгамота, Управления Службы Каминных Сетей, Департамента Средств Магического Транспорта, Департамента Регулирования и Надзора за Магическими Животными, Группы Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка: Кому?

Представитель Департамента Магического Спорта и Состязаний: Например, Группе Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка. Им все равно работать придется, а не концерт смотреть.

Представитель Группы Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка: Господин Министр, я считаю это дискриминацией нашего отдела. Мы не потерпим, чтобы…

Министр: Подождите, Представитель Группы Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка. Никто вас билетов не лишает. Билетов всем отделам выдать поровну. По пятнадцать билетов на отдел. Это все, господа. Надеюсь, что все пройдет на высоком уровне. Я на вас надеюсь.

Хорошо, конечно, обещать, что Снейп будет оставаться в больнице, пока он в опасности, но… Не могу же я совершенно здорового человека приковать к постели и держать постоянно спящим! А если забрать родителей и Снейпа и спрятаться в каком-нибудь маленьком городишке среди магглов? Чтобы профессор не мешал, его временно и усыпить можно… Я бы устроился на работу в сельской больнице. Думаю, это несложно было бы сделать… если бы на месте Снейпа был кто-нибудь другой. А профессор… Ведь он даже неделю со мной пожить не согласится, а тем более за мой счет. Зависимое положение — это не для него… с таким-то самомнением. А сам он в мире магглов не адаптируется. И кончится все тем, что он сдастся властям и снова окажется в Азкабане.

Нет, тут что-то другое нужно предпринять. Не прятать профессора, а вернуть его в Хогвартс. Еще бы и следствие по его делу закончить. Вот и получается, что мне нужна помощь. Мне одному не вернуть Снейпа в его подземелья. А кто может помочь? Я сам с собой хитрил… Я же знал кто. С самого начала знал, что придется к нему обращаться. Но почему-то тянул: а вдруг и он заговорит как Рон? А вдруг и он за благом всех людей не увидит одного человека? Совсем забыл о предсказании. А вдруг именно об этом выборе шла речь? И что может быть неправильного в обращении к нему? Скоро узнаю. Я вынул из шкафа шкатулку. ЭТО на крайний случай… Но сейчас и есть тот самый крайний случай… Я открыл шкатулку и достал магическое зеркало.

— Гарри, Гарри Поттер, отзовись. Здесь Невилл Лонгботтом, мне нужна твоя помощь. — Я стал вызывать своего школьного друга. Надежда осталась только на него.

Как хорошо, что я это делал с утра: минут через десять зеркало ожило, и я увидел Гарри. Да, это был он. Все те же круглые очки, знакомые глаза, и знаменитый шрам никуда не делся. А вот волосы, да и лицо в целом… Я мог бы его и не узнать. Дорого же ему далась последняя битва. У меня нехорошо заскребло на душе. Имею ли я право сваливать на него еще одну проблему? Может, ничего не говорить?

— Невилл, привет! — Гарри улыбнулся, и я… я его узнал. Он остался прежним.

— Здравствуй, Гарри. Как ты?

— Все нормально. Что случилось? Только не говори, что ты связался со мной, чтобы узнать, как я себя чувствую. Хоть ты доктор, но, пожалуйста, не юли. Я за последнее время столько врачей перевидал, их тактичность у меня уже в печенках сидит. Никогда ничего не скажут определенно. «Есть надежда», «Можно рассчитывать». Поэтому я тебя сразу предупреждаю — если ты заговоришь также, я… я разобью твое зеркало.

Лишнее доказательство, что состояние Гарри далеко от нормального. Но сейчас придется рискнуть.

— Гарри, я не собираюсь юлить. Мне нужна твоя помощь. Ты когда будешь в Англии?

Он опять меня не дослушал:

— Если верить здешним докторам, то из больницы я не выйду никогда. Но сам я собирался завтра. Получил приглашение от министра магии Англии.

Зеленые глаза требовательно смотрели на меня:

— Невилл, что случилось? У кого проблемы?

Ну вот, теперь все говорить придется. Я не отводил глаз:

— Это разговор не для дальней связи. Ты нужен в Англии. Зайди ко мне, как только появишься. Дом мой к каминной сети подключен. Скажешь — Дом Невилла Лонгботтома — и будешь у меня. Я жду.

Зеркало я убрал в шкатулку. Многословность Гарри мне не понравилась, как будто ему там говорить не с кем. Увидим. Осталось только подождать. Я верил, что Поттер поможет. Хотя имени Снейпа я и не назвал. Боялся первой реакции. Но в то, что Гарри поймет меня, поймет, почему я так бьюсь со Снейпом, верил.

Я убрал шкатулку на место. Когда Гарри дал мне это зеркало, я не понял, зачем оно мне. Он сказал тогда, что в жизни все может произойти, на всякий случай. А я удивился, почему он оставляет зеркало мне? Почему не Рону или Гермионе?

Гарри тогда засмеялся и ответил:

— А с ними мне связываться не нужно. Мы и так всегда будем вместе.

Вместе. Я бы не сказал, что сейчас они вместе. Додумать я не успел: из камина послышался шум. У меня гости.

— Эй, хозяин, ты где? А сказал, что будешь ждать.

Гарри. Я кинулся в гостиную. В облаке пыли стоял улыбающийся Поттер. Его больничная пижама была измазана сажей. Я остолбенел.

— Вообще-то у меня было время завтрака… Я как раз с процедур пришел, когда увидел твой вызов… Конечно, я ни на что не намекаю, но было бы неплохо поесть…

Гарри не дождался, когда я опомнюсь, и хлопнул меня по плечу:

— Ты еще долго будешь стоять столбом. Может мне пока обратно смотаться, поесть?

Ко мне вернулся голос:

— Ты как здесь оказался?

Гарри развернул меня в сторону кухни и подтолкнул:

— Сам вызвал, а теперь какие-то глупости спрашиваешь.

Мой друг кончил дурачиться и уже серьезно продолжил:

— У меня есть возможность подключиться к любой каминной сети в стране… И могу я это сделать тихо, ни одна защита не учует. К тому же все равно завтра оттуда удирать. А порт-ключ мне еще не передали… Да и торжественное отбытие из Швейцарии мне очень хотелось пропустить.

Гарри уселся за стол и пододвинул к себе мой завтрак.

— Овсянка! Тыквенный сок! Отлично! Как мне надоел швейцарский сыр, ты бы знал. Ложку дай, пожалуйста, — попросил меня приятель.

— А? — Переспросил я.

— Я говорю, ложку дай, пожалуйста, — терпеливо повторил Гарри.

Когда тарелка опустела, он заглянул в кастрюльку:

— О, тут еще есть. Тебе оставить?

Я отрицательно качнул головой:

— Ешь все, если хочешь. Я уже завтракал.

— Ветчины хочешь? — Вспомнил я обязанности хозяина.

Гарри кивнул и придвинул к себе тарелку с нарезанной ломтями розовой йоркширкской ветчиной. Он налил себе соку и стал запивать сооруженный бутерброд. Когда было покончено и с ветчиной, Поттер удовлетворенно откинулся на спинку стула:

— В Швейцарии хорошо, но дома лучше… Да, пока не забыл, нужно же им письмо написать с моей благодарностью и с объяснением моего отсутствия. А то как бы тревогу не подняли.

— Пойдем в кабинет, — предложил я. И мы перешли в мой кабинет… или мою лабораторию… или библиотеку… Короче, туда, где мне было всегда хорошо.

Я достал чистый лист и Гарри задумался над ним:

— Моя глубочайшая признательность… чуткое отношение… квалифицированный персонал… я никогда не забуду… в это трудное время, — Гарри бормотал под нос официальные слова, и его перо так и летало по пергаменту.

— Готово, написал. Еще нужно написать записку в министерство, чтобы переслали письмо в Швейцарию и позаботились о моих вещах.

Поттер накарябал еще одну записку и критически посмотрел на мою Сову.

— До министерства она долетит? — спросил он. И чудо, моя капризная королева утвердительно наклонила голову. В министерство лететь она была согласна. Отлично.

Пока Гарри отправлял свои письма, я занялся подбором ему мантии. Они ему будут широки, но главное, что не коротки. С брюками и рубашками дело обстояло хуже. Придется сильно затягивать ремень.

Я осмотрел Гарри и мне его вид очень не понравился. Он сейчас выглядел, пожалуй, хуже Снейпа. Не кормили его с месяц, что ли. И я опять обратил внимание на его волосы. Было странно видеть седые пряди в таких черных волосах.

Гарри осмотрел себя в зеркале и остался доволен:

— Как будто вернулся на десять лет в прошлое. В детстве я только такую одежду и носил. Даже побольше.

Он покосился на меня:

— И шмотки Дадли были гораздо сильней поношены.

Гарри сел с ногами в большое кожаное кресло в углу кабинета и приготовился слушать:

— Давай, рассказывай. Что случилось, и чего ты как на иголках?

Все колебания мои ушли, и я бодро начал свой рассказ:

— Примерно неделю назад шеф нашего отделения психических травм сообщил, что к нам на излечение поступил пациент из Азкабана…

Гарри слушал, не перебивая. Мне даже показалось, что он не сильно удивлен.

— … я не знал, к кому мне еще обратиться. Ни Рон, ни профессор МакГонагалл ничего не могут сделать, остальных я и вовсе не нашел. От Снейпа помощи ждать не приходится, вот и связался с тобой. — Я все рассказал и выжидающе замолк.

Поттер запустил руку себе в волосы. Знакомый жест. Если его волосы и до того были встрепаны, то теперь на голове Гарри была обычная копна… или воронье гнездо. Это уж кому с чем больше нравится сравнивать. Странно, но после этого мне и его седина перестала мешать.

— Невилл, — Гарри в смущении поглядел на меня, — мне нужно бы поговорить с профессором МакГонагалл. Ты не обижайся, но я бы хотел с ней поговорить один.

Пока Поттер связывался с Минервой МакГонагалл, я наводил порядок на кухне. Минут десять я медленно мыл чашки, тарелки. Нужно было предупредить, во сколько начинается мое дежурство. Я не успел додумать эту мысль, когда услышал:

— … разве так можно?

А через некоторое время:

— … если он Снейп, то это не значит…

Нужно было предупредить, что у меня в квартире неплохая слышимость, особенно если ОЧЕНЬ громко разговаривать. К моему спокойствию, больше голоса Гарри я не слышал, а еще через некоторое время он заглянул ко мне сам.

— Эй, доктор, как ты считаешь, сможет Снейп хотя бы полчаса провести на ногах?

Я, не задумываясь, ответил:

— Только не сегодня. Завтра — пожалуй. Но удирать от охранника он и завтра не сможет. А у его палаты аврор дежурит.

Гарри обдумывал что-то, что ему явно не нравилось. Он вздохнул:

— Придется к Гермионе обращаться. Заодно и Рону кое-что объясним, — подмигнул он мне.

Мои ботинки ему были тоже велики, и мы затянули шнурки, как могли. Нельзя же из дома выходить в одних носках, даже перемещаясь с помощью каминной сети.

Гарри подошел к моему камину первым:

— Э… Невилл, минут пять дашь мне — защиту Рона пройти. А потом сам шагай.

Через пять минут я сказал адрес Рона, бросив щепотку Улетного порошка. Камин его слизнул, а я закружился, перемещаясь.

Гостиная Уизли ничуть не изменилась, даже Косалапус оказался на том же месте: в дверях. Гарри тоже не удостоился благосклонности кота, но зато появившаяся следом Гермиона была рада за двоих. Мой друг неловко обнимал плачущую на его плече девушку. Он растерялся от такой встречи и жалобно посмотрел на меня.

— Гермиона, — позвал я. И тут же получил свою долю слез и объятий.

— Эй, миссис Уизли, а где же неусыпная бдительность? А вдруг это не мы? Может это Люциус Малфой с Креббом Оборотного зелья напились? — Гарри попытался разрядить обстановку.

Гермиона вытерла глаза и улыбнулась:

— Скажешь тоже. Что я, вас с Невиллом от подделки не отличу, что ли?

Слова Рона о том, что они ждут маленького, подтверждались самым явным образом: Гермиона заметно округлилась. Свободная мантия не позволяла видеть лишнего, но и при этом было заметно, как изменилась наша подруга. Даже не столько фигура, как лицо. Оно стало круглей, никакой косметики, зато много веснушек. Но и не это главное. Гермиона всегда была взрослее нас, что ли. А сейчас она и вовсе стала какой-то отстраненной. Она смотрела на нас откуда-то из своего другого мира, как смотрят на игры детей их мамы. Как будто все понимают и видят еще что-то, недоступное детям.

— А где Рон? Ты одна? — Пытался вернуться к цели нашего визита Гарри.

— Дома он. Спит, — лицо Гермионы озарилось мягкой улыбкой. — Полночи в рейде был. Теперь его из пушки не разбудишь.

— Из пушки, может, и не разбудишь, но от такого грохота и мертвый проснется, — я услышал голос сзади. Оглянулся — в дверях стоял с волшебной палочкой в руке заспанный хозяин дома.

— Гарри, — Рон шагнул вперед, и они крепко обнялись. А мы с Гермионой вышли из комнаты, чтобы не мешать встрече друзей.

В кабинете Уизли, как я и предполагал, было очень много книг. Гермиона, наверное, всю зарплату тратила на них. Стеллажи, стеллажи… между ними приткнутые полки, и море книг. В магазине, где я был недавно, их было меньше. Пока я осматривался, Гермиона ушла готовить чай. Вскоре появились два моих друга. Они уже начали разговор. Рон, и без того хмурый и невыспавшийся, стал еще угрюмей.

— … все равно не согласен, — Рон Уизли упрямо выставил вперед подбородок. — Мало у авроров работы, чтобы им еще и этот случай разбирать? Ты представляешь, какая тревога будет поднята?

— На похищении я не настаиваю. Нужно главное решить: вытаскиваем мы Снейпа или нет? — Гарри занял кресло у окна и так же хмуро наблюдал за своим другом.

Рон садиться не стал, он прислонился к стеллажу и, не глядя на нас, думал о чем-то своем, и, видимо, достаточно неприятном.

Зеленые глаза Гарри не отрывались от нашего рыжего друга.

— Ну же, Рон, если бы в тюрьме оказался я или Гермиона, ты бы тоже оставил нас дементорам?

Рон с упреком посмотрел на Поттера:

— Вы бы там не оказались, не придумывай.

— Нет, ты не уходи от ответа. Скажи, если бы в Азкабане был я, ты бы оставил меня там? — Гарри не отставал.

Уизли скривился:

— Что ты спрашиваешь? Я же знаю, как на тебя действуют дементоры. Тебе их общество противопоказано.

— А Снейпу — нет? — Гарри посмотрел на меня. — Невилл, что скажешь?

— Скажу, что дня два-три он продержится, а потом будет то же самое. Сначала сильная слабость и жесточайшая депрессия, потом… а потом, если его вовремя не вытащат из камеры, даже мое средство не поможет. — Пока я говорил, заметил стоящую в дверях Гермиону. Ее заметил не только я, Рон быстро подошел к жене и чуть не выхватил у нее из рук поднос с чаем.

— Ты опять тяжести поднимаешь? Помнишь, что доктор говорил? Сядь немедленно и расслабься.

Молодая женщина улыбнулась и устроилась в кресле напротив нас с Поттером. Рон раздал чашки с чаем, а потом выудил из-под стола скамеечку. Он ловко подсунул ее жене под ноги. Заметив мой взгляд, Рон пояснил:

— Ноги отекают. Мама сказала, что у нее тоже так было, и скамеечку свою нам отдала.

— Рон, а ты так и не ответил, — теперь заговорила Гермиона. — Ведь у меня с дементорами проблем не было. А меня бы ты стал вытаскивать?

Вот теперь хозяин дома окончательно рассердился и обиделся:

— Потому и не ответил, что глупый вопрос.

— Значит, — строго подвела итог Гермиона, — нас бы ты стал вытаскивать, а Снейпа — нет.

Уизли подошел к окну и оперся о подоконник. Смотреть на нас он не хотел и упрямо продолжал свое:

— Хорошо, давайте. Мало у нас работы, будут авроры еще и своих ловить.

— Своих, — повторил Гарри. — Вот это и нужно было подтвердить. А теперь, как будем его вытаскивать? И когда? Рон, когда меньше внимания привлечем?

Уизли обернулся, его мученический взгляд скользнул по нам:

— Во время праздника или перед ним. Все будут заняты охраной гостей. Пока поднимется тревога, пока будут решать, кого послать… Самое лучшее время. Мой начальник сойдет с ума… И дементоры ему не понадобятся. Людей ведь совсем не хватает. А если в это время еще и Упивающиеся нападут…

Рон был на самом деле несчастен. Он уже согласился помогать, но это ему не мешало думать о своих друзьях и коллегах — аврорах.

— Кстати, а что там будет — на празднике? — Спросил Гарри с интересом. — Я от жизни немного отстал. Приглашение у меня есть, а вот куда, мне не сообщали.

Рон подошел к столу и вынул из папки пару листов. В это время подала голос Гермиона:

— Награждение будет. Большая речь министра. Выступления разных делегаций. Своих швейцарцев ты там тоже увидишь. А под конец масса развлечений.

Она явно насмехалась, перечисляя эти развлечения.

— Сколько проблем в стране, а авроры почти неделю занимаются какой-то ерундой. Готовятся к встрече гостей.

Рон протянул Гарри список:

— Вот смотри, список на награждение.

— Вот это да! — Гарри удивился. — Члены Ордена Феникса идут отдельным списком. Вы что, согласились выйти на свет божий? Наконец-то. А спорили сколько. И Аластор согласился?

Гермиона качнула головой:

— Нет, мистер Моуди все еще не приходил в сознание. Без него решали. И решили выступить завтра открыто. Все награжденные из Ордена будут идти одним списком. Снейпа в него не включили. Мы его тоже называли, но министр сам сокращал… окончательный вариант получился таким.

— Гермиона, вот от тебя я этого не ожидал. Разве за своих эльфов ты так боролась? — Гарри снова растрепал волосы.

— Я и сейчас с ними ругалась, но они встречи устраивают, когда мне нужно ко врачу. Конспираторы! Знаю ведь, что специально так подстраивают, — женщина обреченно махнула рукой.

Гарри оторвался от изучаемого листка:

— Гермиона, а где папка, что я тебе на хранение давал?

Рон наклонился к столу, выдвинул ящик и достал оттуда коричневую папку:

— Вот она.

Гарри раскрыл ее и быстро стал выкладывать документы:

— Вот! — торжествующе произнес он. — Смотрел я на тот приказ и чувствовал, что уже видел что-то похожее. Вот листок, здесь записи сделаны рукой Дамблдора. Даже скорее, это часть какого-то документа. И тут перечислены те же самые фамилии. Если тот список заменить на этот, то все будет в порядке. Здесь и Снейп есть… Да и подготовлен документ самим Альбусом.

Рон подошел поближе:

— А ты уверен, что этот список директор готовил для награждения?

Гарри не отрывался от двух рядом лежащих листков:

— Конечно, нет. Но, зная Дамблдора, думаю, что он этот список подготовил, чтобы никого не пропустили. Сам бы он и без этого напоминания никогда никого не оставлял без внимания.

Поттер поднял голову:

— Ну, как вы думаете, если заменить тот список на этот?

Гермиона одобрительно кивнула:

— Тогда Снейпу будет легко очиститься. Рон, профессор ведь останется в Хогвартсе, и если от него что-то понадобится, он не откажет в… помощи.

— Ха. Как же… не откажет. Ты что, забыла, каков Снейп? — Рон насмешливо смотрел на жену.

— Нет, не забыла. Но я не думаю, что если его держать под следствием, то толку будет больше. Гарри, — Гермиона обратилась к Поттеру, — а кто заменит списки?

Тот свернул оба листка и положил в карман. Потом невесело улыбнулся:

— Должен же я как-то свое уникальное положение использовать. Убеждать министра буду я, если нет других желающих.

Рон фыркнул:

— Представляю, как ты это будешь делать. Хорошо. Если все выйдет, то и приказ о закрытии следствия подписать будет несложно. Собственно, я могу его и заранее подготовить. А мистер Литтл-Айс его сразу после награждения подпишет. Если ему гарантировать, что Снейп останется в Хогвартсе, он не должен сильно упираться.

— Вот и прекрасно, — Гарри заулыбался во весь рот.

— Не совсем, — прервала его Гермиона. — Нужно предупредить профессора МакГонагалл, чтобы она сразу забирала Снейпа. И еще… там в подземелье неплохо бы сначала порядок навести. Знаю я, как после обыска все должно выглядеть. Я бы этим могла заняться, — задумчиво закончила женщина.

— Ну вот еще, тебе только уборкой сейчас заниматься. — Рон с тревогой и подозрением смотрел на жену. — И потом, откуда ты знаешь, каким должен быть порядок у Снейпа?

Сейчас Уизли был похож на ежа.

— Рон, я еще во втором классе как-то хозяйничала у него в кладовке. Ты что, забыл? Кроме того, за эти годы я хорошо изучила Снейпа. Давай поверим моей интуиции. И я тебе обещаю ничего тяжелого не поднимать, — и опять мягкая улыбка Гермионы сделала чудо: Рон спрятал все свои колючки. Его сопротивление ослабло, и он смог привести только один довод:

— А в комнатах Снейпа ведь ты не была? Мне кажется… Как ты там справишься?

— Не волнуйся за комнаты. Там тоже все будет хорошо. Я знаю, кто мне поможет, есть в Хогвартсе существа, знающие что, где и как должно быть.

— Эльфы! С ними ты, конечно, найдешь общий язык, — Рон сдался. — Только, пожалуйста, сама ничего не делай.

— Разумеется, я буду очень осторожна, буду только… наблюдать за порядком. Вы лучше подумайте, как вы профессора из больницы заберете? Невилл, — Гермиона внимательно посмотрела на меня, — он поездку на маглском транспорте выдержит? Мои родители могли бы его подвезти.

Я с сомнением пожал плечами:

— Не уверен. Поездка, потом награждение, потом аппарирование в Хогвартс — многовато получается.

Мы все переглянулись. Прекрасный план был под угрозой. Гарри стукнул кулаком по столу:

— Я могу подключиться к любой каминной сети. Так ведь толку от этого никакого в больнице. Где эти камины? Да еще охранник у палаты.

— А камин есть, — настала моя очередь предлагать решение. Я засунул руки поглубже в карманы, — даже в этом боксе есть камин. Его использовали на моей памяти один раз для транспортировки больного. Просто они — камины в палатах больных — обычно недоступны. Но я могу открыть. Гарри, если ты его подключишь к общей сети, то я Снейпа доставлю во дворец торжеств… Правда, у меня нет приглашения.

— Вот об этом не думай, я сам за вами явлюсь, если что-то пойдет не так, — Гарри с облегчением сел в кресло. — Ты получишь приглашения моих гостей для доктора Невилла Лонгботтома и…

— … для доктора Грегори Фингрида, — закончил я. — Если применить Оборотное зелье, Снейпа раньше времени никто не узнает. А Грег в это время будет занят, гарантирую, поэтому можно воспользоваться его внешностью на часок.

— Отлично, — даже Рон был доволен. — А зелье у тебя есть?

Я подтвердил и почувствовал такое облегчение — будто гора свалилась с плеч. Хорошо все-таки разделить проблемы с друзьями. Зелье — это мелочь, получилось бы все остальное. Я не сразу заметил, как три пары глаз настороженно смотрят на меня.

— У тебя есть Оборотное зелье? — спросила за всех Гермиона. — Оно же хранится недолго.

— Ну не само зелье, а его основная часть. Чтобы довести его до готовности, нужно полчаса. Я иногда использую его для того, чтобы пациенты почувствовали себя другими людьми. А что вы так на меня смотрите?

— Ты его сам готовил? — Снова спросила меня Гермиона.

Вот тут до меня и дошла их тревога. Я еле удержался от смеха.

— Нет, эту основу готовил не я. У нас в больнице есть для этого специальные люди. Целая лаборатория. Так что не волнуйтесь.

О том, что новые… микстуры для своих циклов лечения давно готовлю сам, я говорить не стал. Зачем? Не поверят. Я и сам бы в это не поверил. Слишком уж сильно в школе ненавидел зелья. Но когда имеешь дело с людскими несчастьями, вспоминать, что ты там любишь или не любишь, некогда. Когда нужно было первый раз готовить специальное зелье, было не до раздумий… Потом, после работы, я долго сидел за столом, переваривая это эпохальное событие — приготовление первого настоящего своего зелья. Но во время дежурства бояться нет ни времени, ни возможности.

— Тогда выходит, что все у нас получится? — Спросил всех Гарри.

— Точно, — прикинул Рон. — Я сейчас отправляюсь на работу, узнаю, нет ли чего нового, и подготовлю бланк с приказом об освобождении и прекращении следствия. А вы пока…

— А мы пока пойдем на Диагон аллею, — вмешалась Гермиона, — купим Гарри новую мантию. В этой только в цирке выступать.

Мы дружно уставились на Поттера. Он и сам наклонил голову, чтобы получше себя рассмотреть. Он завернул излишки мантии себе за спину.

— Это не поможет, — авторитетно заявила Гермиона, — а мантии Рона будут выглядеть на тебе еще хуже. Так что не спорьте.

Мы и не стали спорить — пойдем к мадам Малкин, раз надо.

Тревога Рона была нешуточной, когда мы все трое подошли к камину. В основном она была направлена на Гермиону, но и нам доставалось, за компанию. Первым опять отбыл Гарри, за ним — я, а Гермиона в магазине мадам Малкин появилась спустя несколько минут. Мы подхватили ее, когда она показалась в глубине камина, и сразу же прошли в основной зал. Гермиона была несколько раздражена, но жаловаться нам не стала. Как я понял, чрезмерная опека Рона ей уже порядком надоела, но критический уровень был еще не перейден.

Мадам Малкин я вижу приблизительно раз в полгода. Готовыми мантиями мне пользоваться не слишком нравится, да и мадам прекрасно знает мой вкус. Меня всегда удивляло, как владелица магазина остается в курсе всех дел своих клиентов, но ее расспросы никогда не были навязчивыми, и я всегда охотно отвечал. Всегда, но не сегодня. Сегодня я был оттеснен на второй план, Гермиона была единственной, кто разговаривал с мадам. Попытки той вовлечь в разговор знаменитого Поттера были пресечены сразу.

— Мадам, нам, — Гермиона кивнула в сторону Гарри, — нужна парадная мантия к завтрашнему торжеству. Цвет — черный, а ткань… — Гермиона задумалась о чем-то совершенно для нас недоступном.

Гарри с комичной тоской посмотрел на меня. Я пожал плечами и ушел к окну, там было удобное на вид кресло, которым еще ни разу в этом магазине не пользовался. Сидеть было удобно, и я набрался терпения для ожидания. Обе женщины обсуждали достоинства и недостатки разных видов вошедших в моду тканей.

— Вот, смотрите, прекрасно держит форму…

— К нему будет все липнуть… А это, как вы считаете?

— Я бы не рекомендовала: ткань совсем не дышит…

— Вот прекрасный ворс…

— А закатываться не будет?

Гарри, незамеченный увлекшимися женщинами, потихоньку отошел от стола:

— Невилл, как ты думаешь, они еще долго? Может, мне пока к мистеру Олливандеру за палочкой заскочить?

— Тебе нужна новая палочка? — удивился я.

— Не мне, Снейпу. Пока он разыщет свою…

— Гарри, как ты думаешь? — Нас прервал громко прозвучавший вопрос.

Гермиона только сейчас заметила, что Поттер сидит рядом со мной и совершенно не участвует в их увлекательной беседе.

Он попытался ответить, не вставая:

— Я полностью с тобой согласен.

— Но ты даже не видел этот материал! — возмутилась Гермиона. — Так значит, тебе все равно? — Молодая женщина скрестила руки на груди. — Ну и пожалуйста, а я тогда что переживаю? Хочу, чтобы ты выглядел лучше.

Гарри рывком встал, он старательно изображал раскаяние:

— Я тебе полностью доверяю, и с тобой во всем согласен.

— Гарри, — Гермиона не скрывала свое раздражение, — как так можно? Мы ведь теперь не в школе, чтобы так спокойно предоставить мне решать, а потом лишь воспользоваться результатом. Если тебе все равно, можно было воспользоваться магазином готового платья, а не отвлекать мадам Малкин.

Упрек подействовал, и притворство Гарри сменило настоящее смущение.

— Извините, мадам. И что от меня требуется? В тканях я ничего не понимаю, но слышал, что ничего нет лучше английской тонкой шерсти.

Женщины переглянулись, и я понял, что полное равнодушие Гарри было ими прощено. Видимо, он попал в яблочко.

— Тогда этот, — мадам вынула из стопы черный рулон, теперь они уже втроем склонились над ним.

— Да, пожалуй, — подтвердила Гермиона. За ней согласно кивнул Гарри.

— Мистер Поттер, пройдите в примерочную, — мадам посторонилась, пропуская Гарри в глубь магазина.

Напоследок я увидел его выразительный взгляд. Думаю, сидеть здесь больше нет смысла, пойду я сам схожу к Олливандеру. Я встал и быстро прошел к магазину волшебных палочек.

На звук колокольчика появился хозяин. На его лице я еще никогда не видел улыбки. Странные серебристые глаза, казалось, видят насквозь. И я, завороженный этим взглядом, невольно вздрогнул, услышав негромкий голос:

— Мистер Лонгботтом, ясень, 11 дюймов, усик мандрагоры. У вас проблемы с палочкой?

— Нет, сэр, — я прокашлялся. — Добрый день.

Хозяин магазина поклонился в ответ, не сводя с меня своего немигающего взора. В магазинчике было прохладно, и я почувствовал, как меня пробирает дрожь.

— Палочка нужна другому человеку. Вы, надеюсь, знаете, какую ему нужно, — почему-то я отвечал неуверенно.

Мистер Олливандер не удивился, не возмутился, но повторил слово в слово то, что когда-то уже говорил мне:

— Не маг выбирает палочку, волшебная палочка сама выбирает себе хозяина. Кому вы хотите купить палочку?

Я приуныл, но ответил:

— Профессору Снейпу, сэр.

Маг нахмурился:

— У заключенных в Азкабане отбирают палочки, но ломают их только по приговору.

— Нет, нет, сэр. Его палочка не сломана, — на лице Олливандера не отразилось никаких эмоций, а ведь должен же он заботиться о судьбе своих изделий. Хозяин магазина ничего не отвечал, и я продолжил:

— Но пока профессор… — я замялся, не зная, как объяснить мою покупку, — я думал… запасная палочка ему не повредит.

Я заметил удивление, мелькнувшее в глазах мага:

— Запасная палочка не повредит никому, но профессор Снейп ОЧЕНЬ аккуратен, и с его палочкой СЛУЧАЙНО никогда не произойдет никакой беды.

— И все же, — мне осталось только продолжать настаивать — ну не рассказывать же наши планы, — вы мне продадите палочку, похожую на ту, которой пользуется профессор? Предположим, я хочу сделать ему подарок, когда следствие по его делу закончится.

Я отчаянно покраснел под спокойным взглядом Олливандера. Неужели он знает, как я учился на Зельеделии?

На мое счастье, расспросы закончились, и продавец занялся своим товаром. Он прошел две секции, а в третьей наклонился к самому полу. Когда маг выпрямился, в его руках была узкая коробка. В таких продавцы всего мира хранят волшебные палочки.

Мистер Олливандер вернулся ко мне. Он вынул из футляра темную палочку и протянул ее для осмотра. Но я почувствовал, что не могу взять в руки палочку Снейпа. Даже если он сам еще не знает, что эта палочка его. И я убрал руки подальше от прилавка:

— Спасибо, сколько с меня?

В магазине у мадам Малкин почти ничего не изменилось. Гарри, Гермиона и сама мадам стояли все в той же комнате. Снятие мерок уже закончилось, и опять обсуждались моды. Но теперь это уже были не ткани, а покрой.

— Гермиона, — Гарри осторожно окликнул свою подругу. — Кажется, мы уже все решили. Может, мы с Невиллом пойдем?

Разговор прервался, и теперь Поттер, как и я несколько минут назад, не знал, как объяснить свое желание.

Молодая женщина при виде его смущения смягчилась:

— А рубашка, а брюки тебе не нужны?

Она вздохнула и с мученическим видом обернулась к продавщице:

— Мужчины!

— И не говорите, — поддакнула мадам. Теперь женщины вздохнули обе: и за что Мерлин их так наказывает? Почему мужчины не могут быть чуточку ответственней?

— Рубашку зеленую, тонкую. Рукав длинный. Материал на ваше усмотрение. Брюки черные.

Когда все было принесено и упаковано, мы с облегчением переглянулись. Но не тут-то было.

— Мадам, нам нужен еще один комплект.

Я почувствовал, как сердце у меня упало. Пристальный взгляд мадам Малкин пробежал по моей скромной особе.

Гермиона тоже посмотрела на меня, осудила мою излишнюю полноту. А потом махнула на меня рукой:

— Нет, мадам. Доктор Лонгботтом пусть сам разбирается со своей одеждой. Нам сейчас нужна еще одна мантия такого же размера, из той же ткани…

Они обе снова воззрились на Гарри. Гермиона оценивающе прищурила один глаз:

— … но на десять дюймов длиннее. У брюк и рубашки рост соответственно увеличьте. Да, рубашка должна быть черного цвета, — добавила Гермиона.

Это для Снейпа, понял я. И подивился, почему сам не подумал об одежде для него? Гарри тоже все понял, зато не поняла ничего мадам.

— Но как же он будет ходить в такой мантии? По земле же волочиться будет, и на подол будет постоянно наступать.

Гарри улыбнулся в ответ:

— Ничего, я ее приподниму немного.

Да! Мелькнувшая у меня в воображении картина была чересчур уморительна и для меня-то, а для продавца… Вытянувшееся лицо мадам Малкин было очень красноречиво.

— Вы уверены? — она в сомнении посмотрела на Гермиону. — Это что, новая мода?

Наша подруга молча кивнула. Продавщица одежды погрузилась в глубокие размышления. Что она обдумывала, для меня было загадкой, как и то, что кто-то может говорить серьезно и о ТАКОЙ моде.

Мы договорились, что покупки будут присланы завтра утром ко мне домой, раз Гарри остановился у меня… У меня?! Сюрприз! А я и не знал. Гермиона многозначительно посмотрела при этом на меня. На улице мы попрощались до завтра. Мне пора к себе в клинику, а мои друзья отправились в сторону… обувного магазина. Последнее, что я слышал, было:

— Гермиона, а ты уверена, что Снейп настолько меня выше? Я вроде бы вырос.

— Не сомневайся. Как бы еще коротко не оказалось. Мантия Рона бы подошла. Но у него обе парадные мантии бордового цвета. А такую Снейп не оденет даже под Империо.

Я мысленно согласился с этим и аппарировал.

Оказавшись возле главного входа клиники, я, не задерживаясь, пошел к лифту. Опять я на работе появляюсь в последний момент. Грег, наверное, уже на часы посмотрел раз двадцать. Лифт быстро поднял меня на третий этаж, и я заглянул за массивную дверь с надписью «Отделение психических травм». Шеф стоял в противоположном конце коридора, и проход к нашей с Грегом комнате был перекрыт. Пока я раздумывал, что делать — идти нахально вперед или подождать (вдруг доктор Клиффорд уйдет) — меня заметили. И это была Эльза. Девушка сделала мне знак и вцепилась в рукав мантии нашего шефа. Что-то мне это не понравилось. Не хочется снова стать ее должником. Но меня никто и не спрашивал: мисс Штрехт что-то говорила шефу, развернув его спиной к двери, в которую по-прежнему смотрел я.

За спиной начальника появилась вторая рука Эльзы и поманила меня. Не пропадать же трудам девушки? И я постарался тихо пройти мимо этой парочки.

Неужели и я так же глупо выгляжу, когда разговариваю с Эльзой? Немка уже пустила в ход самые обворожительные обертона своего голоса, и шеф боролся за свое благоразумие из последних сил. Бог в помощь!

А я благополучно скрылся в своей комнате. Как я и думал, доктор Фингрид уже готов отряхнуть со своих ног пыль и прах нашей больницы — впереди его ждет новое приключение. Он опять в своей самой лучшей мантии: вишневой с искрой. Я удивленно поднимаю брови. Но мой приятель и не ждет вопросов:

— Невилл, я с такой красоткой вчера познакомился. Это полный отпад. Боже мой, а как она одета!

Я переодеваюсь, но не теряю нить излияний Грега, поэтому вовремя вставляю нужный вопрос:

— А кто у нее родители?

— Маму я еще не видел, а отец руководит всей нашей таможней. Представляешь, сколько там возможностей?

Грег вздыхает, а я не очень понимаю, о каких возможностях идет речь. Но доктор Фингрид не замечает моей реакции, он мечтательно смотрит куда-то в неведомую даль:

— А ты знаешь, какой умный у нее родитель? Сразу сказал, как только поближе познакомимся, он и меня к ним пристроит… Санитарным врачом… Как думаешь, потяну?

Я был удивлен еще больше, но постарался, чтобы Грег этого не заметил:

— Кхм. Наверное, сможешь. А как же эта работа, в клинике?

— Эта? — переспрашивает мой коллега. — Такую работу я найду всегда. Можно подумать, ты не хочешь сменить наших психов на что-нибудь поприличней. Но не сомневайся, как только устроюсь на новом месте, я и тебя не забуду.

Грег ушел ковать свое счастье, а я… начал свой обход.

И начал его с мистера Вилля. С первого взгляда было ясно, что здесь дела идут на поправку. И глаза утратили свое равнодушие, и сердце стучит бодро. Мой пациент малоразговорчив, я и сегодня не ожидал от него никаких объяснений. Но имеющий глаза да увидит! На прикроватном столике лежало раскрытое письмо. Хорошо! Было бы еще лучше, если бы мистер Вилль и в отсутствие писем умел не поддаваться депрессии. Надо еще подержать его у нас… Хотя это явно не мой случай.

Палата Аниты Смит пуста. Тут я не задерживаюсь и иду к пациенту, переведенному из хирургии. От ожогов остались только светлые пятна на коже. Но почему он не приходит в сознание? Загадка. Надеюсь, анализы это разъяснят.

В палату родителей я идти боюсь. Я же хотел сегодня решить, что делать дальше. Но совершенно не в состоянии это сделать. Ну что случится, если решение отложить? Вот закончу свои дела со Снейпом и тогда… Обязательно что-нибудь решу. Мама, папа, подождите еще два дня. Хорошо?

Да, Снейп. Не пора ли зайти к нему? Аврор у дверей поздоровался со мной первым. И как ему не скучно сидеть целыми днями в этом кресле? А сменщика его я и вовсе не видел. Да и не хочу видеть, признаться… Я чувствовал пронзительный взгляд, пока за мной не закрылась дверь. И все-таки ему скучно, вот и сверлит проходящих взглядом. Неприятное чувство. У меня даже мелькнула мысль — а вдруг он мысли читает? Еще вчера я бы об этом и не думал, а сегодня другое дело… Но даже если он не прочтет, впереди ждет еще мой профессор. Нужно и от него скрыть всю утреннюю подготовку. Завтра узнает обо всем, завтра… И я цепляю на себя профессиональную маску.

Один укол в сгиб руки, и Снейп заворочался, просыпаясь. Если все получится, то спать ему в больнице осталось всего один день.

Пока он выбирается из своих сонных грез, а может быть кошмаров, я рассматриваю ровную стопку Ежедневного Пророка. Мои бы газеты были так сложены… Ничего не поделаешь, такой аккуратности у меня нет, и никогда не будет. Не стоит и мечтать.

А книги нигде не видно. В палате и места для нее больше нет. Если конечно не считать… Я посмотрел на Снейпа. Неужели книга под подушкой?

— Здравствуйте, профессор, — тороплюсь я. — Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, — я получаю обычный ответ. — Только голова болит. Чем это вы меня вчера пичкали?

На этот вопрос я отвечать не собираюсь. Не его это дело, я врач — чем надо, тем и пичкаю.

— Сейчас медсестра принесет обед. А потом я хочу, — немного тяну время, чтобы добиться внимания, — чтобы вы не меньше двух часов провели на ногах.

Снейп вскинул голову, язвительное замечание уже было готово сорваться у него с языка. Но я его опередил:

— У вас опять есть вопросы о стиле моего лечения? Я вчера уже объяснял свою позицию. Или я выражался не очень доходчиво?

Делаю паузу, но не затягиваю, и последний залп:

— И сколько раз я должен повторить, чтобы до вас дошло?

Профессор отвернулся. Представляю, как он меня сейчас в душе клянет. Ничего, пускай. Я сам его семь лет проклинал… мысленно… Но следить за тем, чтобы он сегодня ходил по палате, придется. А то ведь проигнорирует мое распоряжение… С него станется… Ничего, газет много. Пока я их все не прочитаю от корки до корки, профессор будет ходить. Жаль, поспорить не с кем: сколько раз за эти два часа он попросит о перерыве? Раз десять… или ни разу? Я еле удержался от мстительной улыбки. Боже, какие недостойные мысли! Но куда же денешься от себя? Приятно, Слизерин меня забери!

Глава 8. Торжество

Протокол заседания комиссии по подготовке праздника Победы.

Заседание комиссии не состоялось.

Сегодня решится многое. Сегодня очень ответственный день. Сначала легкий завтрак, душ. А потом, на всякий случай, делаю уборку в квартире. Вдруг сюда даже возвращаться не придется? Кто этих авроров знает: вдруг обидятся. Но не хочется думать о плохом, и я включаю музыку. Может, мой вкус разделят немногие, но я слушаю Френка Синатру.

У меня было уже убрано, а из магазина мадам Малкин все никто не появлялся. Вот это неприятно — дает время сомнениям поднять лишний раз голову. Мой размеренный ритм дал сбой. Чем-то нужно себя занять… Заглянул в клетку: проверил, как поживает моя Сова. Ничего, бодрая, и не скажешь сейчас, что она ночной хищник. Я погладил ее по шее. Если что-нибудь случится, бабушка заберет к себе моего почтальона. Но ведь ничего не случится! Немигающие глаза Совы гипнотизируют, предостерегают… Но уже поздно — я слышу звонок.

Мальчик-рассыльный оставил мне огромный пакет и, насвистывая что-то себе под нос, исчез за дверью. Он Синатру не любит.

Мантия на месте. Брюки, рубашка… Так, а это что? На дне пакета я нашел еще одну коробку… Туфли. Но не совсем обычные — всеразмерные. Молодец Гермиона. Они, конечно, стоят дороже, зато никаких проблем с подбором размера. Этим туфлям нужно побыть на ноге всего пять минут, и они примут нужную форму. Ни жать, ни спадать такая обувь не будет. У меня только раз были такие: с первой зарплаты шиканул. Сейчас смешно, а тогда еле до следующих денег дотянул…

Кажется, все хорошо. Все черное, все высокого качества. Я добавил к стопке вещей футляр с волшебной палочкой, тоже черный… Что еще? Стоп, а где носки?

Гм… На всякий случай еще раз заглянул в пакет. Там больше ничего не было. На какой-то миг у меня упало сердце. Какая ерунда — носки. Но как же без них обойтись? Так, спокойно. В магазин я уже не успею. И хоть умри, не помню, есть у меня новая пара или нет. Если есть, то их нужно искать… в нижнем ящике шкафа. Я быстро выволок все, что там лежало… Спасибо, бабушка. Ты у меня самая лучшая на свете: одна пара еще осталась… Но синяя… И заклятье по перекраске я не помню, а если бы и помнил — ни за что бы не стал применять. Значит, будут синие носки.

После моей укладки пакет стал почему-то больше. Сверху я добавил банку с Оборотным зельем. Все, можно идти. Сегодня мне опаздывать нельзя, надо пройти очень тихо и не привлекать к себе внимания. С таким-то пакетом!

В клинике я переоделся и пошел разыскивать Грега. Можно его отпустить пораньше. Не то, чтобы он мне мешал, но почему бы не сделать человеку приятное?

Доктор Фингрид кокетничал со своей медсестрой в ординаторской. Он был второй день в прекрасном расположении духа и щедро делился им с окружающими.

— Привет, я пришел, — объявил я, подходя к своему столу.

Грег в это время тянулся к уху Эльзы, но что он собирался ей прошептать, осталось неизвестно. На мой голос они оглянулись оба. Эльза при этом была не очень довольна. Зато Грег просиял за двоих:

— Невилл, вот это здорово. Ты уже здесь? Еще почти час до твоего дежурства.

Я усмехнулся:

— Специально пришел пораньше, чтобы твой флирт остановить. А то вскружишь девушке голову, что потом делать прикажешь?

— А ты, значит, защитник? Ну-ну. А что Инга скажет? — Грег мне подмигнул.

Он чмокнул Эльзу в щечку и поспешил к выходу:

— Оставляю мисс Штрехт в надежных руках, а сам испаряюсь. Счастливо оставаться.

В дверях Грег столкнулся с Ингой. Он и ей успел послать обворожительную улыбку до того, как они разошлись. Моя медсестра сегодня была ослепительна, и Эльза, трезво взвесив свои шансы, покинула нас.

— Невилл, — начала Инга. Больше сказать она ничего не успела, поцелуй заставил ее замолчать. А потом и мои мысли умчались куда-то, как мусор под порывом свежего ветра.

Инга отодвинулась первой.

— Невилл, — с упреком повторила она, — будь серьезней. Я хотела тебя спросить — как у тебя дела с твоим профессором?

Я попытался стать серьезней:

— А в чем дело?

— Мистер Лейтон интересовался, — Инга поправляла обеими руками шапочку. Мантия так соблазнительно обрисовала ее фигуру… До меня не сразу дошел смысл ее вопроса.

— А кто такой мистер Лейтон?

Я снова потянулся к девушке и тут же заработал шлепок.

— Мистер Лейтон — это аврор, работающий в нашу смену. Пора бы уже и знать. Он заметил, что во время твоих дежурств наш драгоценный пациент бодрствует… и довольно долго.

Инга приподняла бровки.

— Аккуратней нужно быть, доктор Лонгботтом. Скоро ты со своим профессором разберешься? — вернулась она к тому, с чего начала.

Целоваться у меня настроение пропало… А серьезности прибыло:

— Сегодня все решится, — сказал я девушке. — Всего я не могу тебе рассказать, но к завтрашнему дню должно все закончится. Я тебе обещаю.

— Хорошо, — ответила Инга, — я тебя не тороплю, но чем быстрей, тем лучше. Ты свое дело сделал, пусть теперь другие займутся твоим профессором.

Инга ушла получать обед Снейпу, а я отправился его будить. Обход сегодня мне делать некогда. А может, пока Снейп ест, успею? Быстро, чтобы потом на душе кошки не скребли?

Я сделал укол и, не дожидаясь, пока профессор проснется, проверил его пульс, тонус, даже заглянул в глаза. Голова на подушке возмущенно дернулась в ответ на мою привычную бесцеремонность. Я же не специально его злю… сегодня.

— Профессор, просыпайтесь. И не тяните.

Черные глаза насторожено посмотрели на меня. Точно, ведь я те же слова говорил, когда приходил следователь! Но сегодня причина моих слов иная. Объясню все ему позже. Или не объясню…

— Обед сейчас будет. Минут через двадцать я вернусь. Постарайтесь к тому времени быть готовым.

— Готовым к чему? — Низкий голос догнал меня у самого выхода. Но я не ответил, открыл дверь и вышел. Нет сейчас времени на разговоры.

Как можно сделать за двадцать минут обход всех больных, мне и самому не очень ясно. Но сколько у меня времени было, столько я и потратил его на своих пациентов. Надеюсь, ничего без меня не случится. И Инга здесь останется… За меня. Если что, она меня найдет. Я скажу ей перед уходом, где буду вечером…

Заскочил в раздевалку, прихватил пакет и двинулся в бокс к Снейпу. Аврор… мистер Лейтон проводил меня слегка удивленным взглядом. Ой… Вот этого не надо!

Снейп уже поел, и Инга забирала грязную посуду. Она тоже непонимающе уставилась на мой пакет. Но я ответил ей уверенной улыбкой, и моя умница не стала задавать лишних вопросов.

Когда она ушла, я стал быстро вынимать свертки прямо на кровать.

— Сейчас мы отсюда уйдем, — объяснял я. — Нужно вас показать одному человеку.

Как все сказать профессору, я не знал. Может и не стоит этого делать? Появится Поттер, пусть сам объясняется. А Снейп пока может считать, что речь идет… о визите к другому врачу.

— Переоденьтесь.

Распакованные вещи черной грудой лежали на одеяле. Футляр с волшебной палочкой я пока засунул в карман, объяснить его присутствие было бы сложно. Профессор молча оделся. Пять минут, что требовались для подгонки новых туфель, я хотел использовать с толком, меня интересовала стена… Та, что напротив двери. Хитрая это стена. С виду обычный белый кафель. Но если постучать волшебной палочкой по десятому квадрату слева в пятом ряду сверху, стена раздвинется. Проход в Диагон-аллею такой же. Только там открывается арка, а здесь — камин. Я постучал в нужном месте, и мой личный код открыл доступ к этому средству связи. Осталось подключить его к больничной сети…

Дверь со стуком распахнулась. Я резко обернулся. Вот черт! На пороге стоял мистер Лейтон… И как я успел среагировать быстрей аврора? Да очень просто: у меня-то палочка была уже в руке! Осталось только произнести заклинание…

И только после этого в голове забились суматошные мысли, как бабочки о стекло.

— Что я делаю?

А что еще я мог сделать? Лейтон замер, не закончив своего движения… Тотал Петрификус. Против него аврор был так же бессилен, как и я когда-то. Беспомощность уравнивала одиннадцатилетнего мальчишку и тренерованного аврора… Его палочка была уже в руке, а рука поднималась в направлении… Снейпа. Почему он выбрал профессора? Почему он не взял в расчет меня? Ошибка, мистер Лейтон. Нельзя пренебрегать гриффиндорцами, даже такими неуклюжими как я. Палочка аврора перекочевала ко мне в карман, а ее хозяина я левитировал на кровать Снейпа.

Все произошло так быстро, что профессор просто не успел бы вмешаться. Зато сейчас у него есть шанс. Теперь он, конечно, понял, что я делаю… И собираюсь делать дальше.

— Вы с ума сошли? — В свистящем шепоте я не услышал страха, зато в комнате раздалось громкое эхо.

— …с ума сошел?

Я оглянулся и в дверном проеме увидел Ингу. Открытый камин, одетый профессор, лежащий на постели аврор… Что еще нужно для подтверждения побега? Инге не понадобилось ничего.

— Невилл, что ты делаешь?

— Инга, я тебе все объясню, — ее реакция для меня была гораздо важней потерянного времени. — Пожалуйста, поверь мне, так нужно.

Большие замороженные глаза смотрели на меня, и не было в них ничего от моей любимой.

— Он Упивающийся Смертью. Он не уйдет из больницы. Пусть получит то, что заслужил.

Я будто в замедленной съемке видел, как механически поднимается рука девушки с зажатой в ней палочкой. Почему, почему в ней не осталось ничего живого?

Я шагнул вбок и встал перед профессором. Как добраться до моей любимой, как одолеть эту холодную незнакомку?

— Инга, опомнись, что ты делаешь? Поверь мне, все не так.

Я старался:

— Остановись, любимая. Я не могу бороться с тобой.

Моя палочка, зажатая в кулаке, безвольно смотрела в пол. Я никогда не смогу поднять на Ингу руку. Как это… неправильно, как это больно. Что же с тобой сделали, моя маленькая? И кто? Мне защипало глаза… И пусть — мне все равно сейчас прицеливаться не надо… Что она применит? Неужели Аваду?

— Инга, — в последний раз позвал я ее и сделал шаг навстречу. Шаг, разорвавший оцепенение в комнате.

Все ожило. Я почувствовал, как Снейп отталкивает меня в сторону. Но это потом, сейчас главное удержать то, что я заметил в глазах моей любимой: смятение, боль, неуверенность.

— Невилл, — рука с зажатой в ней палочкой поднялась к лицу, — Невилл, почему? Ведь я могла тебя…

Слово «убить» не было произнесено, но это было и не нужно. Слишком сильно чувствовалось в комнате присутствие смерти. И она еще не ушла далеко.

— Это все из-за него, — Инга с ненавистью посмотрела на Снейпа.

— Такие, как он, все разрушают… Они… убивают, не раздумывая. А я… не смогла… Они… в прошлом году… убили моего брата… Папа никак не справится с этим горем… Он тоже умирает, его с каждым днем становится все меньше… Даже совы уже к нему не подлетают. Чувствуют, что он уходит.

Я мельком увидел застывшее лицо Снейпа, но мне сейчас не до него. Я вижу только одного человека в комнате…

— Инга, — нужно подойти, не напугав ее. — Упивающиеся Смертью ужасны, ты права. Но он не такой. Это знак на его руке только маскировка. Поверь мне, я знаю. Ты только не мешай, я подключу камин, и сюда придет человек, которому ты не сможешь не поверить.

Моя попытка обнять девушку провалилась. Холода, идущего от нее, я больше не чувствовал, но в глазах горело недоверие.

— Если даже он не такой, если он не преступник, что ТЫ делаешь? Ведь ты становишься преступником.

Инга сузила требовательные глаза:

— Невилл, остановись. Если он не такой, вызови авроров. Я уговорю мистера Лейтона, чтобы он не жаловался на тебя… Закрой камин, пока не поздно. Вызови авроров, — снова повторила девушка.

— Ты меня не понимаешь, — начал я раздражаться, — профессор абсолютно ни в чем не виноват. — Я не буду на него сейчас оглядываться. Лучше бы он этого не слышал! — Просто так сейчас все сложилось, что ему не верят. Он всегда боролся на нашей стороне. Но если я вызову авроров, его опять пошлют в Азкабан. — Черт, профессор, заткните уши. — Пока… наши… защитники… разберутся, дементоры уничтожат его! Ты же видела его в первый день! — Зато он себя не видел.

Мой крик не доходил до нее. Я схватил ее за плечи и встряхнул:

— Понимаешь?

Инга устало высвободилась из моих рук:

— Я все понимаю. Больше отстаивать невинных некому, только тебе. Я хочу тебе верить, — ее голос стал спокойным, как обычно. — Если твой профессор ни в чем не виноват, есть люди, которые это должны понять. И в Азкабане есть врачи. Ты на свете не единственный.

Я опустил голову, не знаю, как ей объяснить, что я не отдам Снейпа в Азкабан. Даже против его желания. Мой понуренный вид Инга приняла за сомнения:

— Невилл, я знаю, что ты всем помогаешь. Даже этой дуре Эльзе. Помогай. Я тебе никогда ничего не скажу… Потом… Но сейчас остановись. Не бери все на себя. Пусть и другие возьмут свою долю ответственности.

Инга провела рукой мне по щеке:

— Ведь это не ты отправил его в Азкабан. Сам сказал — «так уж сложилось». Но не по твоей вине! Не повезло ему в жизни, но ведь не тебе. И почему ты ему так веришь? Почему ты думаешь, что он НИКОГДА не был преступником? По твоему рассказу о Хогвартсе, я бы в этом усомнилась.

Она меня не может понять… Нужно подключить камин… Профессор, ну не смотрите на меня так! Потом вы мне все скажете. Пожалуйста, сейчас просто молчите! Я сам должен сделать это.

— Стой, — маленькая нежная рука меня решительно развернула. — Почему ты раз в жизни не можешь быть благоразумен?

— Я должен это сделать, — тихо ответил я.

— Почему?

— Потому что сейчас здесь нахожусь я. Ни кто-то другой, а я. И не волнуйся за нас. Будут и другие люди. И у нас все получится, и профессора оправдают. Но это будет позже, сейчас должен действовать я.

— Пойдем со мной, — Инга развернулась и пошла к выходу.

Что делать? Время выходит. Я оглянулся, Снейп все еще молчал. Он тоже еще не принял решения. Инга, сейчас я борюсь не только за него, я борюсь за себя… и за тебя.

В коридоре никого не было. Тишина и покой. Везде, только не в моей душе, и не в душе Инги. Я догнал девушку возле дальней палаты… Это не честно! Я понял, куда она идет… Туда нельзя… Но она скрылась за дверью, и я вошел следом.

Родные чужие лица, здесь ничего не меняется. Инга, зачем ты сюда меня привела?

— Невилл, а что будет с ними? Если ты прав, и твоего профессора оправдают, что будет с тобой? А когда тебя уволят, кто будет заниматься твоими родителями?

Голубые глаза смотрели прямо мне в душу.

— Ведь тебя потом обязательно уволят! И повод найдут. Кому нужен такой самовольный врач? Хорошо, если тебя не лишат лицензии.

Я повернулся и медленно пошел к выходу. Все вокруг затянуло туманом.

— Она права, — шелестело в ушах. — Остановись…

— Нет, — я рвал свою душу, а та даже не кровоточила, — мои родители уже почти двадцать лет в коме. Пора посмотреть правде в глаза: они никогда не очнутся!

Как больно. Мама, папа, простите и прощайте… Я принял решение…

— Что ты говоришь, Невилл?

Зачем она так кричит? Здесь нельзя кричать… Здесь всегда покой…

— Посмотри на эту женщину. Она твоя мать. Ты же всегда верил!

Зачем оглядываться? Я знаю кто там… Двадцать лет знаю…

— Невилл! — Инга развернула меня. Она почему-то плакала…

— Невилл! — Она снова закричала и уткнулась лицом мне в грудь. — Почему ты такой… каменный? Где твое сердце?

Стало так тихо… И я услышал… Слабый стон… Не может быть! НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Мама! Это она… Здесь же никто никогда раньше не кричал. Может быть в этом причина, но я видел, как мама меняется. И снова тихий стон…

Развел веки — зрачки сужены. И это вместо обычного стеклянного взгляда. С чем она борется?

А Инга уже доставала ампулу с тонизирующим средством. Шприц она выхватила, осталось только распаковать. Умница! Сейчас нужен еще один толчок. И может быть мама проснется, выйдет из своего вечного сна.

Инга, пожалуйста, сделай все, что нужно. Ты ведь знаешь… Хорошая моя.

Когда я в последний раз оглянулся, Инга протирала место укола ваткой. Я не могу сейчас об этом думать… Нужно время… нужно понять… Но не сейчас…

Времени уже… Ох как много прошло времени! Гарри там, наверное, с ума сходит. Вот-вот начнется заседание.

Я подключил камин, и зеленая вспышка перенесла к нам Поттера.

— Почему так долго? — Вместо приветствия услышали мы.

Гарри посмотрел на Снейпа, потом на меня… И голос его изменился:

— Что случилось? — Тихо спросил он.

Ну вот, еще не хватает начать сейчас рассказывать!

— Ничего, что касалось бы нашего плана… Ах, да! Вот! — Я показал на аврора, лежащего на кровати Снейпа, и спрятал руки в карманах. А это еще что? Ах да, волшебная палочка. Я раскрыл футляр и протянул ее Снейпу:

— Профессор, это вам.

Снейп помедлил и взял у меня из руки палочку. И я был благодарен ему за молчание. Убеждать и его в чем-либо я бы сейчас не смог. А Гарри и вовсе знать ничего не нужно, я сам разберусь… позже.

— Вот, не успел переодеться. Как ты считаешь?

Я посмотрел на свою синюю форменную мантию. Поттер пожал плечами:

— Гермионы там точно не будет, а что скажут остальные, я не знаю. Ты о зелье не забыл?

Да, точно, зелье! Оно стояло на подоконнике. Осталось только бросить волос Грега.

— Профессор, выпейте. Это Оборотное зелье.

— Вижу, — буркнул Снейп, — во что вы меня втягиваете? — скривился он. — Безумные гриффиндорцы.

— Вы давно приняли решение быть с нами. Теперь поздно колебаться, — Гарри нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

Снейп хмыкнул:

— С вами, Поттер? Вы уверены?

Гарри сжал зубы:

— С нами, со мной, с Орденом, какая разница?

— А вы что, уже за весь Орден принимаете решения? Каким вы были, невозможным самонадеянным юнцом, таким и остались. Орден Феникса — это Альбус Дамблдор! И никто другой!

— Да, знаю я, знаю. Только нет его, понимаете? Мы есть, а его нет! — Гарри закипал. — Профессор, вы не один любили Дамблдора! Если бы не он… если бы он не дал мне время, если бы он не закрыл меня от Волдеморта… в той битве был бы другой победитель. — Гарри вдруг опустил голову, и я опять поразился, как сильно он поседел. Неужели Снейп не видит, какой ценой далась победа? Почему он ничего не отвечает?

Гарри тихо закончил:

— Не нужно мне напоминать о долге перед Альбусом Дамблдором. Не нужно… Я помню… Нужно попытаться поступать так, чтобы заслужить его одобрение.

Снейп так ничего и не ответил. Он поднес к губам стакан.

Трансформация не дала бы возможности профессору что-то сказать, даже если бы он захотел… Теперь вместо язвительного тонкогубого лица Снейпа я видел обычно улыбчивую физиономию Грега… Уже лучше. Мы подошли к камину. Гарри вынул из кармана бирки и прикрепил их нам на мантии.

— Доктор Лонгботтом и доктор Фингрид, вы мои гости. Прошу за мной.

И Гарри скрылся в камине…

Я оглянулся на Снейпа, он как-то странно осматривал палату. Поймав мой взгляд, он дернул уголком рта. Улыбкой это было трудно назвать.

— Как я понял, отсюда я ухожу совсем? Я этому рад… неприятное место… Но запомню я его надолго… — Светло-карие глаза впились в меня. — И вас, доктор Лонгботтом… Не думал, что власть так сильно скажется на вас… А что вы сделали сегодня, только сами сможете понять.

Снейп исчез. Его слова застали меня врасплох. И ведь он был прав: мне хотелось отомстить… Всегда… За неделю, что он провел здесь, я в какой-то степени это сделал, отплатил. Но удовлетворения не получил. Потоптавшись по гордости профессора, я почувствовал себя очень… неуютно. Нужно бы извиниться, но ведь он не поймет… А после Инги мне и думать о гордости Снейпа не хочется. Мог ведь я поступить, как она хотела. Нет, я сам себя обманываю! Не было у меня выбора, не мог я действовать иначе. Мама, папа, Инга… Все будет хорошо.

Да и рано еще подводить итоги: свое дело я сделал, но спектакль продолжается. И сорваться все может в любой момент. От меня теперь ничего не зависит, теперь побуду зрителем.

Я шагнул в позеленевшее пламя камина.

Дворец Торжеств был ярко освещен. Блеск мрамора стен, и теплый отсвет паркета… Гул многих голосов и шарканье ног… Я почувствовал себя вышедшим на солнце из полумрака подъезда. Хотелось зажмуриться… Да и уши неплохо бы заткнуть. Но Гарри опять еле сдерживал свое нетерпенье. А Снейп… был спокоен, как будто он каждый день бывает на таких торжествах. И еще было интересно наблюдать, как характер профессора пробивается через внешность моего приятеля Грега Фингрида. Он оставался Снейпом даже с этой внешностью. Мне осталось только попытаться скопировать его ленивую уверенность. Стремительный шаг профессора абсолютно естественно сменился небрежной скользящей походкой завсегдатая великосветских тусовок. Поттер тоже чувствовал себя уверенно. Многолетняя известность выработала защитную оболочку у Гарри. Любопытные взгляды от него отскакивали, не оставляя видимых следов. Гарри одинаково всем улыбался…, но проходил мимо.

Мы вошли в центральную ложу. Тут было всего пять кресел. Будут еще гости?

Гарри предложил нам:

— Располагайтесь. До начала осталось всего несколько минут. Но пока не приедет министр…

Он вынул из кармана программку:

— Можете пока просмотреть. Сначала речь министра — сорок минут, потом минута молчания, и награждения. После перерыва будут выступать делегации. В завершение концерт и салют.

Гарри сложил листки и протянул программку Снейпу.

— Вы должны здесь пробыть не меньше часа. Как вы себя чувствуете? Выдержите? — Он требовательно смотрел на непривычное лицо профессора.

— Я выдержу, а вот маскарад — нет.

Снейп даже в легкомысленный голос Грега сумел внести глубокие нотки. Он отвечал и небрежно осматривал зал.

— Ничего, так и задумано, — Поттер тоже подошел к барьеру, ограждающему ложу от зрительного зала. И его ничего не означающая улыбка снова заняла свое место. А я понял, что наша группа замечена. В какой-то момент Гарри улыбнулся по-настоящему, но я не успел разглядеть, кто там был в толпе.

Скрипнувшая дверь заставила нас всех оглянуться.

По ступенькам поднималась профессор МакГонагалл. Ее грустная еле заметная улыбка не могла скрыть следов большого горя. За нашим деканом вошли еще трое. Последнего из них я знал — это был мистер Артур Уизли. А перед ним неуверенно шагали два высоких господина. Похожи на скандинавов, — решил я.

— Здравствуйте, профессор, — Гарри шагнул навстречу Минерве МакГонагалл. — Как добрались?

— Спасибо, хорошо. Здравствуй, Гарри.

Поттер отступил на шаг назад:

— Профессор, здесь еще доктор Лонгботтом…

— Здравствуйте, профессор, — я наклонил голову.

— Невилл, — улыбнулась персонально мне наш декан.

— … и его коллега. Разрешите вам представить, доктор Грегори Фингрид.

Гарри еще отодвинулся, и Снейп оказался прямо перед глазами МакГонагалл. Его лицо было непроницаемо, но глаза смотрели холодно.

Старая колдунья сделала шаг навстречу:

— Доктор… Я знаю, все, что произошло за последний месяц, дает вам право думать плохо о руководителях Хогвартса. Мы не смогли… то есть, я не смогла помочь… Но поверьте, слишком тяжелыми были потери… — Профессор МакГонагалл говорила с трудом, подбирая слова. А я чувствовал себя так, как будто это я не смог помочь, это я был в парализующем ужасе после гибели директора Хогвартса.

— Я надеюсь, что все теперь позади, — продолжал глухо звучать голос нашего декана. — По-прежнему теперь не будет никогда… И никто не сможет заменить Альбуса Дамблдора… Но все, кто пережил этот кошмар, теперь будут вместе, — МакГонагалл протянула руку.

Думаю, Снейп готовил ей горькие слова для первой встречи, но они остались невысказанными. Он пожал ей руку и отступил. Надеюсь, у него хватит такта и понимания, чтобы все его упреки так и остались забытыми.

Гарри усадил женщину в центральное кресло. Так получилось, что между ней и Снейпом оказался я, хотя и продолжал стоять.

Теперь вперед вышел мистер Уизли. По нему не было похоже, что он знает, кто скрыт под внешностью доктора Фингрида. И разыгранная сцена ему мало о чем сказала. Хотя… на моего соседа слева, он смотрел с изрядной долей неприязни. Кажется, обиделся за нашего декана. Мистер Уизли повернулся к Гарри:

— Мистер Поттер, — торжественно начал он, но тут же сбился, — Гарри, я так рад тебя видеть живым и здоровым. Даже объяснить не могу как. И Молли… она передает тебе тысячу поцелуев и пожеланий, чтобы ты поберегся. И точно, Гарри, — глаза папы Рона подозрительно заблестели, — сейчас, после победы, будь ты поосторожней… Еще столько всякой дряни осталось.

Мистер Уизли так и не представил своих спутников, вместо этого он обнял Гарри и прижал к себе.

— Так, так, — приоткрытая дверь впустила еще одного человека. Три года я его не видел и сегодня бы обошелся без него… В ложу вошел Драко Малфой. Актеры нашего спектакля все прибывают. Стало довольно тесно, но Драко, небрежно оттеснив спутников Уизли, оказался возле Гарри. Он поклонился профессору МакГонагалл и проигнорировал всех остальных… Скандинавы вышли из ложи… Наверное, догадались, что до них очередь дойдет нескоро.

— Вот и наш герой, сам невероятный Поттер пожаловал. Англия рыдает от счастья! — голос Малфоя совсем не изменился, такой же насмешливый и высокомерный.

Уизли отстранился от Гарри.

— Мистер Малфой, — он наклонил голову.

— Мистер Уизли, — в ответ был сделан изящный поклон, и тут же Драко снова повернулся к Гарри. Мне слизеринец был плохо виден, но я себе и так хорошо представлял его насмешливое лицо.

— Малфой, что тебе здесь нужно? — Гарри привычно начал заводиться.

А Драко тут же этим воспользовался:

— Чтобы с вами поздороваться… мистер Поттер, нужно занять очередь или записаться у секретаря?

— А тебе очень хочется со мной поздороваться? — Гарри проглотил это издевательски произнесенное «мистер Поттер», но сам не перешел на учтиво-высокомерный тон слизеринца.

— Не то чтобы очень — мне нужен был мистер Уизли. Не все на свете крутится вокруг вас, мистер Поттер. Мистер Уизли, вы мне должны были что-то передать из Дурмштранга. Мы могли бы с вами встретиться в более подходящей обстановке?

Артур Уизли смущенно замигал:

— Конечно, мистер Малфой, в любое время. Это по поводу организации Молодое будущее, — пояснил Поттеру маг, — Драко со своей организацией добивается…

— Амнистии, — перебил его Малфой. Ему не понравилось, что разговор снова перешел на Поттера, и он отвернулся от Уизли.

— А не слишком рано? — спросил Гарри, — Еще жертвы не забыты, а вы уже хотите прощения?

— Не от вас, мистер Поттер! — Драко вскинул голову. — ВАШЕ прощение нам не требуется. Нас интересует мнение правительства. И помощь международных организаций нами будет принята с благодарностью. От вас, мистер Поттер, нам не нужно ничего.

Драко отвел яростный взгляд от Гарри, и я, наконец, смог его хорошо разглядеть… Ему явно нужна помощь специалиста. У него, несмотря на все попытки сдержаться, дрожали губы. Он положил руку на барьер. Холеная, бледная до голубизны, рука. Она тоже подводила хозяина.

— Успокойтесь, — уверенная ладонь накрыла нервные прыгающие пальцы. Мой сосед пододвинулся к Малфою. Но тот отшатнулся, как будто его ошпарили:

— Не прикасайтесь ко мне! Как вы смеете?

Он вынул белоснежный платок и вытер им руку. Брезгливое выражение привычно скривило его губы. А… доктор Фингрид горько поджал губы, но не поддался на провокацию:

— Вы заняты хорошим делом. Стоит ли его портить, давая волю своим нервам?

— Это не ваше дело… — прошипел Малфой. — Чем я занимаюсь и как… Доктор… Фингрид. Занимайтесь своими больными и не учите того, кто в этом не нуждается. — Драко побелел от ярости.

— Малфой, остынь, — проговорил Гарри. — Раньше, перед тем как хамить, ты узнавал, не чистой ли крови твой собеседник. Помнишь нашу первую встречу?

— Поттер, еще ты меня будешь учить распознавать чистую кровь? Мне давно достаточно одного взгляда чтобы отличить чистокровного… британца… мага…

И глаза Драко быстро отметили и широковатый нос Фингрида, и его темные чуть вьющиеся волосы, пористую кожу.

— Доктор… Фингрид, — голос Драко источал яд, — учтите на будущее, что подобные нравоучения я терпел только от двух людей. Один из них в Азкабане, а второй… — Малфой замялся.

— И где же находится ваш отец? — Гулкий бас заполнил ложу. Я не заметил, как появился еще один человек: мистер Литтл-Айс. Мне показалось, что где-то за ним мелькнула и рыжая голова Рона.

Я посмотрел на Драко и поразился: вместо нервного, до невозможности взвинченного парня я увидел холодную уверенную маску Малфоев.

— Мистер Литтл-Айс, — Драко наклонил голову в приветствии, — вы задавали мне этот вопрос, наверное, уже тысячу раз. Вам это когда-нибудь надоест? Могу ответить тоже самое опять: я не знаю, где мой отец… Я не знаю, где друзья моего отца…

Драко медленно вышел из ложи. Сложные чувства отразились на лицах у многих. Про себя могу сказать точно: не знаю, что думать, враг он или нет? Точно, что не друг. Но может быть — жертва? Но даже если это и так, просить о помощи он не будет. Принимать ее и то для него унизительно.

— Господа, — мистер Литтл-Айс снова обратил на себя внимание. — Министр прибыл, заседание сейчас начнется. Мистер Поттер, профессор МакГонагалл, разрешите пригласить вас на почетные места ближе к сцене.

Гарри и Минерва МакГонагалл ушли, а за ними поспешил и мистер Уизли. Он обнаружил пропажу своих скандинавов.

А мы остались в ложе вдвоем. В разговоре мы оба не нуждались. Я рассматривал зал и очень удивился, услышав шум сзади. Те скандинавы вернулись.

— Разрешите? — С заметным акцентом спросил один из них, показывая на пустые кресла. Я вопросительно посмотрел на Снейпа. А почему бы и нет? Здесь их Артур Уизли найдет быстрее. Он не протестовал.

— Пожалуйста, — пригласил я.

Разговор с гостями прервался, не начавшись: на сцене появился Министр магии. В зале недолгие аплодисменты быстро сменились тишиной.

Пересказать речь министра я бы не смог. Он говорил в меру бодро, в меру печально и о-очень обтекаемо.

К концу речи министр позволил себе какие-то шутки, но я уже давно потерял нить его рассуждений и не понял юмора. Но зал благодарно отреагировал, оживление проскочило по рядам. Но еще большую благодарность вызвало окончание речи. Даже я присоединился к аплодисментам…

А когда объявили перерыв, зашевелились все. К счастью, профессор был все еще доктором Фингридом. Еще минут восемь — десять, и маскировка будет снята. Хорошо бы это произошло после окончания антракта. Но я с тревогой постоянно оглядывался на Снейпа. Его недовольство меня не беспокоило. Беспокоило другое: что делать, если он станет самим собой, и его узнают. Думал, что это уже не мое дело, а оказывается…

Дверь в ложу открылась, и первым нас навестил мистер Артур Уизли. Он кивал своим потерянным друзьям и что-то им тихо объяснял.

Затем появились МакГонагалл и Поттер. Они оба первым делом посмотрели в лицо моему соседу. Облегчение, которое они испытали, увидев, что маскарад еще не закончен, вызвало ухмылку со стороны Снейпа… Он еще и развлекается, — возмутился я… мысленно.

Неужели он не понимает, как все это серьезно. Я себя чувствовал очень неуютно. А эти слизеринцы… умеют же скрывать свои чувства. Раньше Малфой, теперь Снейп…

А я поскорее задал интересующий меня вопрос:

— Гарри, ты смог все сделать?

Поттер мне успокаивающе кивнул:

— Все в порядке, не волнуйся. Все идет по плану… Рон уже занял свое место. У него все готово.

Будем надеяться, что Гарри прав, и волноваться не о чем.

Мистер Уизли услышал имя Рона и тут же подошел к нам:

— Вы говорили о Роне, а где он?

Гарри махнул в сторону группы высокопоставленных авроров недалеко от сцены. Голова мистера Литтл-Айса была видна и отсюда. А рядом… должен быть Рон.

— Гарри, я хотел познакомить тебя со своими друзьями, — Артур Уизли повернулся к своим спутникам.

Поттер сразу выпустил на волю заученную улыбку.

— Нет-нет. Это неофициальное знакомство. Они на самом деле мои друзья. Господин Шторн и доктор Геаборг.

Оба скандинава по очереди наклонили головы. Тот, что спрашивал у нас разрешения остаться, имел знакомую фамилию. Доктор Геаборг. У меня была недолгая переписка с человеком, которого звали также, с доктором из Швеции. Неужели это он?

Мистер Уизли тем временем представлял нас:

— Профессор Минерва МакГонагалл, мистер Гарри Поттер, доктор Грегори Фингрид, — имя моего соседа Уизли прочел на бирке, висящей на груди Снейпа, — и доктор Невилл Лонгботтом.

— Очень приятно познакомиться, — ответил второй из скандинавов.

Но первый его перебил:

— Доктор Лонгботтом? — Он вопросительно смотрел на меня.

— Доктор Геаборг, — я кивнул и продолжил: — Мы с вами как-то переписывались, не правда ли?

— Да, конечно, я помню. Вы как раз занимались новым мощнейшим зельем. Для коматозных больных, — палец высокого шведа указал мне в грудь. — И как успехи? У меня тоже есть больные, которых никак не удается вывести из беспамятства.

— Не получается, — ответил я, — постоянно сворачивается…

Лицо шведа вытянулось, он хотел продолжить свои расспросы, но я его перебил:

— Может, этот разговор перенесем в другое место? Думаю, не всем присутствующим интересны наши больные.

Моя хитрость не удалась, МакГонагалл тут же ответила:

— Да что вы, нам очень интересно. Э, доктор… Геаборг, я правильно поняла: доктор Лонгботтом делает зелье?

И куда бы отвернуться? А швед с радостью закивал головой:

— Конечно, у коллеги поразительные способности. Его разработки, это…

Он закрутил головой в поисках нужного слова, а мне так захотелось отвернуть шведу голову совсем… И тут же в разговор вмешался жизнерадостный Поттер:

— Извините, доктор, вы не думайте, что мы такие плохие друзья. Просто война, знаете ли, немного отвлекла… А у доктора Лонгботтома уже есть новые… зелья?

— Да, уже сейчас в справочниках можно найти три его зелья, и в стадии апробирования находятся еще два…

— Две микстуры, — поправил я.

— Да, точно. Доктор все свои изобретения называет микстурами. Он не любит слово «зелья».

Гарри уже откровенно смеялся. И МакГонагалл готова была тоже захихикать, а швед все не умолкал:

— Доктор Лонгботтом, я не решался написать это в письмах, но в личном разговоре не могу не отметить. Вы в технологиях изготовления своих… микстур нарушили, кажется, все правила Зельеделия. У нас коллеги даже заключали пари, какое из правил будет нарушено следующим.

Швед, неожиданно завладев всеобщим вниманием, теребил рукав мантии МакГонагалл:

— И самое удивительное, какие непредсказуемые получаются результаты. Можете поверить мне на слово, но начинается переворот в Зельеделии, и сделан он будет одним человеком…

Интересно, если я повернусь к нему спиной, может он поймет неуместность своих высказываний? Но моя надежда не оправдалась, швед переключился на меня. И мне пришлось изобразить полнейшее внимание.

— Если бы у вас не было таких потрясающих результатов… — Доктор Геаборг покачал головой. — А я уверен, что вы и со сворачиваемостью этого нового зель… то есть, — он быстро поправился, — этой новой микстуры, справитесь. Если бы не такие результаты, я бы сказал, что вы ненавидите Зельеделие.

Профессор МакГонагалл прикладывала титанические усилия, чтобы оставаться серьезной:

— Ну что вы, доктор. Как можно ненавидеть такое тонкое искусство?

— Конечно, — немедленно отозвался Геаборг. — Зельеделие это такое тонкое, такое прекрасное искусство. Но что с ним делает доктор Лонгботтом…

Швед вздохнул с сожалением.

— Ой, профессор, нам пора идти на место, — встрепенулся Поттер.

И они с МакГонагалл выскочили из ложи. Я так и ждал взрыва хохота в коридоре, но профессор, видно, ухитрилась сдержаться.

Швед, все так же вздыхая, сел на свое место, а я боялся посмотреть на своего соседа слева… Снейп меня убьет… При первом же удобном случае… Старался ведь все свои разработки публиковать подальше от Англии и только во врачебных изданиях. Всего, что имеет в названии слово «зелье», я избегал. Столько времени все было тихо, и вот на тебе — принесла нелегкая разговорчивого шведа.

Я все-таки покосился налево и тут же покраснел под убийственным взглядом черных глаз… Черных?

Да бог с ним, с Зельеделием! Рядом со мной сидел профессор Снейп. И только бирка осталась от доктора Фингрида.

— Снимите, — шепнул я, показав глазами на глупую надпись, и с тревогой осмотрелся по сторонам.

Пока никто на Снейпа внимания не обращал. Можно расслабиться. Тем более что на сцене опять появился министр магии:

— Уважаемые дамы, господа. Сейчас мы переходим ко второй части нашего торжественного собрания. Скоро начнется очень приятная процедура награждения. Но сначала мы должны вспомнить тех, кто не дожил до праздника. Тех, кто погиб, защищая свободу и демократию. Мы сегодня вспоминаем их всех вместе и каждого по отдельности в своей душе. Но имя одного человека должно быть произнесено. Того, кто всю свою жизнь посвятил служению Свету, служению будущему. Все его заслуги я повторять не буду. Вы их знаете. Потому что я говорю… об Альбусе Дамблдоре. Светлая память ему. Светлая память всем жертвам этой войны.

Министр скорбно опустил голову, а в зале все начали подниматься и застывать в безмолвном горе. Я почувствовал, как рядом зашевелился Снейп…

Мы стояли, и в зале была поразительная тишина. Сотни людей, и такое единодушное молчание. Где-то вверху зазвучала музыка. Тихая и печальная… Она горевала вместе с нами, но и дарила надежду. Сначала робко и несмело, потом все настойчивей пробивались звуки надежды. Надежды на то, что все было ненапрасным. На то, что будущее у нас никто и никогда не отнимет… Светлое будущее наше и наших потомков.

Когда музыка смолкла, я как будто проснулся. На душе было печально и свело. И вокруг все чувствовали то же самое.

Я слишком быстро сел, хотелось еще побыть наедине со своими чувствами. Но изумленный вид мистера Уизли быстро отрезвил меня. Он увидел, кто стоял рядом со мной и открыл рот для вопроса… Но удержался и повернулся в сторону сцены.

А там Министр уже взял из рук секретаря папку и раскрыл ее.

— Внимание, дамы и господа, а теперь самая приятная церемония, в которой мне когда-либо приходилось участвовать. Награждение.

— Благодарность народа Англии и правительства магии объявляется…

Министр зачитывал фамилии, имена, и люди радовались, их услышав. Всех ли их знали? Вряд ли, но хлопали после каждого имени.

Министр отдал одну страницу секретарю и продолжил чтение:

— За заслуги перед Отечеством Орденом Мерлина второй степени награждаются…

Пять фамилий было названо, пять человек поднялись на сцену. Пять Орденов получили своих хозяев… Одного из них я знал — мистер Литтл-Айс. В последнее время я постоянно сталкиваюсь с ним… Рон говорил, что его шеф неплохой человек. Может быть… Может быть…

Министр улыбнулся и заговорил снова:

— Все мы знаем, какую роль в прошедшей войне сыграл Орден Феникса. И сегодня я рад и горд подтвердить благодарность Англии этим людям, впервые открыто заявляющим о себе.

Секретарь что-то шепнул Министру и протянул ему листок, а другой вынул из папки.

— Извините, господа, за задержку — небольшое уточнение.

— За заслуги перед Отечеством Орденом Мерлина второй степени награждаются:

Профессор Минерва МакГонагалл, профессор Ремус Люпин, — Министр читал список быстро, не давая вспыхнуть аплодисментам, и люди поняли, что Орден Феникса выступает весь, как один человек, и ждали конца оглашения, — мадам Тонкс посмертно, мистер Аластор Моуди, мадам Гермиона Уизли, мистер Рональд Уизли, мистер Артур Уизли…

За спасение Отечества Орденом Мерлина первой степени награждаются: Альбус Дамблдор посмертно, мистер Гарри Поттер.

Министр закрыл папку… Но никто на сцену не выходил. И зазвучавшие аплодисменты смолкли. Артур Уизли встал со своего места, но тоже не спешил выйти. Он нахмурился. В зале люди переглядывались, не понимая, в чем дело.

— Господин Министр, — было отчетливо слышно, как с первого ряда заговорила профессор МакГонагалл, — список, который вы сейчас читали, был составлен самим Альбусом Дамблдором. Это список всех членов Ордена. Он был написан нашим главой не для награждения, но раз правительство и народ так захотели, мы благодарны. Но дело в том, что список продолжается и на другой стороне.

Министр снова раскрыл папку, перевернул страницу:

— Да, в самом деле, мы пропустили еще одного человека.

За заслуги пред Отечеством Орденом Мерлина второй степени награждается профессор Северус Снейп.

— Теперь все, профессор МакГонагалл? Больше мы никого не забыли?

Министр улыбнулся и первым захлопал. А за ним снова вставал весь зал… Я стоял и хлопал. И мне нравилось наблюдать, как Снейп борется со своими эмоциями. На это у него ушла почти минута. Думаю, что был свидетелем рекорда. Я раньше не видел, чтобы наш профессор Зельеделия так долго не мог справиться с собой.

— Профессор, пожалуйста, на сцену.

Уизли вслед за мной тоже обратился к Снейпу:

— Северус, я вас жду.

И они оба вышли из нашей ложи.

На сцене собирались все члены Ордена Феникса. Вернее не все… Не было среди них Тонкс, Альбуса Дамблдора, Аластора Моуди. Отсутствовали Рем Люпин и Гермиона Гренджер. Но ей простительно. Многие дарили смерть врагам, даже из присутствующих сейчас, а она готовилась подарить жизнь. И это гораздо важнее.

Потом, когда они были все там, снова вышел вперед Министр. Он подходил к каждому, вешал на шею орденскую ленточку и пожимал руку. Уже были награждены Профессор МакГонагалл и Артур Уизли, когда церемонию прервал выскочивший на сцену Рон. Он держал развернутую бумагу в руке. Осмотрелся и передал ее Снейпу. Если я все правильно понял, мистер Литтл-Айс сделал то, что и должен был сделать в этой ситуации… И дело Снейпа закрыто окончательно. А профессор хоть бы прочел, что ему дали. Нет, сунул в карман мантии, не читая. Ну и выдержка у человека! Впечатляет!

Министр поморщился и возобновил награждение. Он подошел к следующему члену Ордена Феникса. Потом все шло гладко, пока очередь опять не дошла до Снейпа… Очередная заминка… Кому-то было и неясно в чем дело, но я то знал: не хватило орденских знаков.

Выручил все тот же мистер Литтл-Айс. Он подошел вплотную к сцене и снял с себя свой орден… Потом его передали по цепочке Министру… Что, господин начальник? Побоялись оставить Министра в неудобном положении? А сам? Недавно готов был вытрясти душу из беспомощного заключенного. И вдруг такой пассаж: братание с ним у всех на глазах. Один на двоих наградной орденский знак, одинаковые заслуги, одинаковое признание. Думаю, профессору эта ситуация очень нравится. Представляю, как он кривит губы.

Вот теперь все. Профессор МакГонагалл заберет Снейпа в Хогвартс. Там в подземельях все должно быть готово к возвращению хозяина. На Гермиону всегда можно положиться.

А мне пора в больницу. У меня ведь еще не кончилось дежурство. Жаль, так и не получил автограф Поттера. Может, Эльзе хватит подписи другого награжденного? Чего-чего, а автографов Снейпа у меня хватает. Слова, под которыми он расписывался, и которые были написаны мне персонально, можно ведь и не показывать… Если аккуратно их обрезать. Наверное, нужно так и сделать. Завтра попробую.

Content

Галина - domby101@rambler.ru Пациент

Глава 1. Больница Св. Манго. За неделю до праздника победы

Глава 2. Новый пациент. За шесть дней до торжества

Глава 3. Ночные посиделки. За пять дней до назначенной даты

Глава 4. Враги? За четыре дня до срока

Глава 5. Поиски истины. За три дня до торжества

Глава 6. Семья Уизли. За два дня до праздника

Глава 7. Последняя надежда. Завтра грандиозное событие

Глава 8. Торжество