Вадим Селин

Досье на монстра

Серия: Страшилки Издательство: Эксмо, 2006 г. Электронная библиотека детской литературы http://www.kidsbook.ru/

Моему другу Армену Барсегяну (он же Юрген Алекс Деруйтер) посвящается

Фермерское поселение "Буренка"

Понедельник, день

Она схватила меня за руку своими цепкими узловатыми пальцами и, кряхтя, прошамкала:

– Вокруг тебя ходит смерть. Не пройдет и дня, как она объявится. И нет от нее спасения. Нет!.. Кто-нибудь из вас станет ее союзником. Смерть размножится. Вырастет, окрепнет – и через некоторое время она будет везде. Может, это будет происходить медленно, десятки лет, столетия, а может, и тысячи лет, но нет от нее спасения. Гибель неминуема. Она неминуема! Неминуема-а-а-а!

Гипнотическое звучание ее голоса завораживало. Я уже не вслушивался в смысл фраз, а просто плыл по волнам ее голоса и чувствовал, что начинаю отключаться от реальности. Перед глазами запрыгали мушки, а вскоре они разрослись, и передо мной разливалась одна сплошная чернота. Сознание медленно погружалось в эту черноту, и оставался только обволакивающий голос старухи, уносящий в небытие…

– Она ходит рядом! Совсем рядом! – Эти слова прозвучали так резко, что я вздрогнул и словно очнулся ото сна.

Цыганка держала меня за руку, явно не собираясь отпускать, и упоенно смеялась с закрытыми глазами.

Только я собрался отшатнуться, как старуха замолкла, широко распахнув слегка раскосые глаза. Я замер. Остолбенел. У меня перехватило дыхание.

Она была слепая. Ее зрачки были белые-белые. С большим трудом можно было рассмотреть очертания радужной оболочки. Белая радужка. Абсолютно белая.

Я шумно сглотнул. Коленки задрожали и подогнулись.

– Бабушка Рая, все хорошо, – мягко сказала Нина, отцепляя ее руку от моей.

– Не разговаривай со мной как с дурой, – грубо отозвалась старая цыганка. – Я хоть и слепая, но не дура. Слышишь? Не смей паясничать, наглая девчонка, не смей, иначе…

В этот момент со двора, напротив которого мы стояли, вышла невысокая смуглая девушка с красивым, но усталым лицом и грустными глазами.

– Мама! – взволнованно воскликнула она, приближаясь к старухе. – Почему ты одна?

– А что? – вскинулась старуха, белыми глазами глядя в небо и не мигая.

– Ты же… Пойдем домой. Кушать пора. Все уже на столе. Мы волновались, мама. Пойдем.

Женщина что-то добавила на своем певучем языке, взяла старуху под руку и повела в сторону дома. Развернулась и шепнула нам:

– Она вам ничего не наговорила?

Я утвердительно кивнул.

– Не слушайте ее. Она сама не понимает, что говорит. Извините.

Женщина тяжело вздохнула и завела старуху во двор.

Смотря вслед полоумной старухе и ее дочке, я ощутил неприятный осадок на душе. Так хорошо начавшийся день казался безнадежно испорченным.

– Я их помню столько, сколько здесь живу. Баба Рая уже давно ненормальной стала, еще до моего рождения. Слепая она с детства. Больной на голову стала после того, как упала в открытый подвал. Ее еле спасли. Но спасли. Все удивлялись, как она не свернула себе шею. Да, спасли. А она такой вот странной сделалась после падения. Бред какой-то начала нести. Но… – Нина замолчала.

– Что – "но"? – занервничал я.

– Но часто ее слова сбываются. Она мне один раз парня зеленоглазого нагадала, и на следующий же день в школу пришел новенький. Такой красавец – не описать словами. Но глаза… Меня поразили его глаза. Как только я их увидела, меня сразу как будто током прошибло, – слова бабы Раи вспомнила. Мы с ним два месяца встречались. Только одно меня удивило – откуда она знала, что он будет зеленоглазым? Она же слепая, откуда ей известно, что существует зеленый цвет?.. Она мыслит образами, которых никогда не видела? А?

Я отмахнулся:

– Откуда я знаю? – И забеспокоился: – Ты хочешь сказать, что ее слова насчет смерти – правда? В смысле – сбудутся?

Нина пожала плечами.

– Не знаю. Надеюсь, что нет. Ладно, выбрось ее предсказания из головы. В конце концов, она всего лишь несчастная старуха, которой очень не повезло. А насчет парня зеленоглазого… Да это просто совпадение, наверно, только и всего!

Я помолчал. А потом сказал:

– Бедная эта ее дочка. Такой груз на всю жизнь достался. Это страшно.

– Да. Страшно… Кстати – если быть точным, она ей не дочка.

– А кто?

– Жена ее сына. Невестка то есть. Она добрая. Ее зовут Золушка.

– Золушка? – изумился я.

– Ага. На русский "Света" переводится. Ну ладно, идем дальше… Хе… Вот ты и познакомился с нашей главной достопримечательностью. Бабу Раю знает вся округа.

Мы пошли вверх по улице. Я – ошарашенный, Нина – задумчивая. Неожиданно она остановилась и уставилась в землю. Почесала подбородок.

– Знаешь… – сказала она. И мотнула головой, словно отказываясь от мысли. – Ты ничего не чувствуешь?

Я прислушался к своим ощущениям.

– Нет. Ничего. А что я должен чувствовать?

– Ничего прямо так не должен, но… Я ощущаю волнение. Беспокойство. Дрожь. Воздух дрожит, понимаешь? Колышется, стонет, плачет. Что бы это значило?

Я страдальчески провел ладонью по лицу.

– Нина, давай ты не будешь загадками говорить? Я еще не дошел до дома, а уже хочу вернуться обратно. То бабка эта прицепилась, то ты пугаешь. Хватит, а?

Мне здесь решительно начинало не нравиться.

– Хорошо, – кивнула Нина. – Не буду. Ну, вот мы и пришли.

Тогда я не знал, что встречусь с бабкой еще раз, но встреча эта будет по меньшей мере странной.

А за обедом дядя сказал:

– Мне это не нравится. Абсолютно не нравится. Свой скот я никому не отдам. Сегодня ночью я устрою охоту. Посмотрю, что там за деятель повадился моими бычками лакомиться.

Тетя подложила на блюдо вареной картошки с укропом. Я тут же взял исходящие паром клубни, размял на своей тарелке и бухнул сверху кусок настоящего сливочного масла, которое тут же на ферме и производилось.

– Может, не надо? – Она посмотрела на своего мужа.

– Надо! – взревел тот. – Я уже не могу это терпеть. За месяц четырех молодых бычков съели! Что за фокусы? Я вчера с мужиком одним разговаривал. Он сказал, что во всем поселке погибло больше сотни различной живности – начиная от кур, заканчивая свиньями и овцами.

– Бог с ними, – сказала тетя. Заметив, что дядя вдохнул в себя воздух, чтобы очередной раз возразить, она поспешно заговорила первая: – Я тебя прошу – не делай этого. Это опасно. Пусть другие охотятся, а ты дома сиди. Не ходи. Умоляю. Забыл, что с Валерой Кирьяновым сделали эти нелюди?

– Не забыл, – помрачнел дядя. – Но скот жалко. Гибнет.

– Пусть гибнет. Это скот. А мне ты нужен. Ясно?

Дядя засопел.

– И все-таки я устрою охоту.

Тетя кинулась в слезы. Они струйкой потекли по ее лицу, закапали в размятую так же, как и у меня, молодую картошку.

– Христом Богом прошу – не ходи. Не делай меня вдовой. Если на то пойдет – давай все продадим и в город уедем, но я хочу быть с тобой. А дети? Ты о детях подумал? Сиротами хочешь их сделать, да? Они уже хоть и взрослые и с нами не живут, но как же без отца? А? Одумайся…

Лицо дяди разгладилось.

– Прекрати, Лиза. Никуда я не пойду.

– Пообещай.

– Обещаю, – нехотя выдавил дядя.

Тетя перекрестилась.

Когда атмосфера за столом немного разрядилась, я поинтересовался:

– А что с Кирьяновым случилось? И вообще, вы о чем это?

Тетя поковыряла вилкой в тарелке. Отхлебнула молока.

– В последнее время на соседних, в том числе и на нашей, фермах стала пропадать живность. Вернее, не пропадать, а погибать. Утром просыпаемся и находим в сараях и в загонах трупы. Без слез не взглянешь. Одни скелеты и шкуры. И больше ничего. Так обрезают мясо, что только кости блестят. А шкуры как будто зараз целиком снимают. Представляешь? Мы не знаем, кто этим занимается. Но способ убийства один и тот же. Теперь про Кирьянова. Он умер пять лет назад. Вернее, его убили. Но мы знаем кто. Их осудили. Все начиналось почти так же – пропадал скот. Находили в рощах неподалеку только копытца да рожки. Так жалко было, мы все плакали… Валера в то лето целый месяц ночевал на улице – выслеживал воров. И вот наконец выследил. Кинулся к ним сдуру, а они… В общем, сильнее оказались. Валерку тоже в роще нашли. Потом эту банду все-таки поймали. Их осудили и посадили в тюрьму. До сих пор сидят. И за воровство, и за убийство… Ну вот, видимо, опять такая же банда появилась. Только убивают по-другому.

– Понятно, – сказал я.

Отложил вилку и посмотрел в окно.

Жалко бедных коровушек. Одни рожки да ножки.

И Кирьянова тоже жалко.

Ночью мне страшно захотелось пить. Я, не включая света, отправился на кухню. В незнакомом доме в потемках было легко заблудиться или на что-нибудь наткнуться, вот я и решил включить свет. Уже коснулся выключателя, как вдруг услышал шорох. Сердце учащенно забилось, пробрала дрожь. Я увидел неподалеку от себя какую-то тень.

"Грабители", – решил я, лихорадочно соображая что делать.

Вскоре сообразил – надо будить дядю с тетей. И, прижимаясь к стене, как медуза, направился в сторону их спальни. Так как дом был почти незнакомым, то нет ничего удивительного в том, что я наткнулся на журнальный столик и полетел на пол.

Силуэт, услышав мое сдавленное "ой!", замер.

"Убьет меня – как пить дать". – Я с ужасом ожидал неминуемой участи. Но раздался голос дяди:

– Эй, кто здесь?

А следом за этим вспыхнул свет. Я прикрыл глаза рукой – с непривычки они заболели – и сказал:

– Я.

– А-а-а… – протянул дядя, подкручивая реостат.

Я открыл глаза. Теперь свет горел тускло-тускло. Зато глазам приятно. И с улицы не видно.

– Я попить захотел, – сообщил я. И тут же удивился: – Дядя? А ты куда? Зачем это тебе?

Он был при полном параде – спортивный костюм, кроссовки, а за плечом – ружье. Очень живописная картина в час ночи.

Дядя замялся. Но я и так все понял.

– Ты же обещал. Зачем идешь? Это опасно.

– Мне уже надоело по утрам скелеты находить. Хочу с этим раз и навсегда разобраться.

– Понимаю. Но тетя же права – эти подонки могут и тебя убить. Что тогда будет?

– Ничего хорошего не будет. Но кто не рискует – тот не пьет шампанского. Я обязан прекратить это.

"Понятно, – подумал я. – Охотничий инстинкт проснулся".

– Не выдавай меня только, слышишь?

– Я… Я… не могу тебе позволить. А если утром не скелет найдем, а… ну… я не смогу себе этого простить.

– Ты ни в чем не будешь виноват.

– Все равно. Я не могу.

– Я тоже не могу спокойно спать, когда моих коровушек кто-то расчленяет.

– Ясно. – Я наконец поднялся с пола. – От своей идеи ты не отступишься?

– Не отступлюсь, – подтвердил дядя.

– Тогда я иду с тобой. Вдвоем будет легче справиться с бандитами, если придется это делать.

– Что?! – взревел дядя. – Ни за что! Иди спать, умник!

– Отлично, – сказал я. – Ты иди на улицу, а я пошел будить тетю.

– Шантажист, – утвердительно произнес дядя.

– Ага.

– И не стыдишься этого.

– Не стыжусь.

– В отца пошел. Он тоже в детстве обожал меня шантажировать.

– Ну так что? Ты раздеваешься и идешь спать, или мы идем вместе выслеживать воров коров?

Дядя думал целую минуту.

– Я не могу подвергать тебя опасности.

– Хорошо. Тогда боевая готовность отменяется – по постелям.

Дядя снял с плеча ружье. Я пошел к долгожданной кухне.

– Дядь Ром, но ты же все равно пойдешь, я же не дурачок, – произнес я.

– Не дурачок, – не стал спорить дядя.

– Жди меня. Я быстро оденусь, и мы пойдем вместе.

Я очень надеялся, что ночью мы никого не встретим, а под утро вернемся в свои постели и сделаем вид, что именно в них всю ночь и провели.

Но мои надежды не оправдались.

Было темно и тепло. Повсюду раздавалась трель сверчков. Округа была залита серебряным светом луны. Видимость была довольно хорошая – учитывая, насколько хорошей она может быть ночью.

– Где мы спрячемся? – спросил я.

– В машине. Вон там. Видишь? Я машину специально неподалеку от забора оставил. В ней нас не увидят, а нам будет видно все.

Мы прошли по темному двору, миновали ограждение коровника и дошли до машины.

– Я сяду на пассажирское сиденье впереди, а ты назад садись, – распорядился дядя. И объяснил: – Если придется из машины выбегать, то руль будет мешать. Назад садись.

Я сел на заднее сиденье.

У меня было очень странное чувство: я еще никогда ни за кем не следил, не сидел среди ночи в засадах. Вообще не было ситуации, когда реально можно было бы "открыть огонь на поражение". Но не это главное. А затылок. Да, затылок. Я ощущал затылком, что на меня смотрят, четко чувствовал давление на него. Меня охватила непонятная тревога. Я огляделся по сторонам. Вроде бы никого. Да и кто мог на меня смотреть в полвторого ночи? Не думаю, что еще кто-то кроме нас с дядей бодрствует. Хотя, кто знает… Мы же вот не спим. Значит, не факт, что и все остальные спят. И не факт, что за мной не следят.

И вдруг я онемел. А что, если охотятся… за мной?

Но тут же поморщился, как от зубной боли: с какой стати за мной следить? Я что, какой-то политик, бизнесмен? Кому я нужен?

И все же я ощущал давление на затылок. Мне было неуютно. Тревожно и страшно. Я знал, что на меня смотрят. Но кто – понять не мог.

Если бы сейчас кто-нибудь до меня дотронулся, я бы, наверно, заорал как резаный и поседел от страха.

– Может, радио потихоньку включить? – предложил дядя.

– Зачем? Вдруг услышат?

– Кто?

– Ну, те, за кем мы следим.

– Да. Ты прав. Но если включить его тихо-тихо, то не услышат.

– А панель? Она же светится.

– Да, точно, – кивнул дядя. – Тогда будем сидеть так. Главное, не уснуть.

Мы помолчали.

– А что, если мы сегодня никого не выследим? Будем каждый день в машине спать? – поинтересовался я, разглядывая пейзаж за окном. Такие обычные при свете дня вещи ночью выглядели страшно и зловеще.

– Честно скажу – не знаю, – ответил дядя. – Но больше я не хочу находить утром скелеты. Если бы ты только видел это зрелище… Скелет, а рядом с ним – шкура. Это по-настоящему жутко, хотя я не из трусливых. Просто знать, что вечером видел этого бычка живым и здоровым, а уже утром от него остался только скелет… Ужас. Я нахожусь в вечной тревоге. Каждое утро осматриваю загоны и боюсь увидеть скелет. С этим надо кончать.

– Да. Надо.

Я вспомнил речку. За нашим городом есть речка, куда мы с друзьями часто ездим купаться. А совсем недалеко от речки – скотобойня. Когда мы гуляли по округе, то часто видели скелеты. Мне всегда становилось не по себе. И вообще я боюсь скелетов… А еще как-то раз было, я купался и наткнулся на высохший череп. Он плавал на поверхности воды. С тех пор я не купаюсь в той речке. Не могу в воду ступить. Кажется, что она вся пропитана смертью и на каждом шагу обязательно встретится коровий череп. Впрочем, был еще один случай: опять же я купался, и когда уже выходил на берег, большим пальцем правой ноги за что-то зацепился. Я как в ловушку попал. Нырнул посмотреть, что там меня держит, и чуть не умер от омерзения: палец застрял в глазнице какого-то черепа.

А еще помню с детства картинку из какой-то книжки: пустое поле, над ним висит темно-серое небо, а посередине поля – наполовину вросший в землю лошадиный череп. Эта картинка мне часто снилась в детстве. Я ее боялся. И боюсь до сих пор.

…Все случилось не так, как в фильмах. Мы не охотились за ворами каждую ночь, не отчаивались и не лишились фермы из-за массового убийства скота. Нет. Просто дядя сказал:

– Ой!

А я спросил:

– Ты о чем?

Дядя притаился:

– Смотри туда, вон, слева от забора, видишь?

Я посмотрел, но сначала не увидел ничего, достойного внимания, а потом – непонятно двигающуюся горку. Эта горка оказалась каким-то животным. Оно то припадало к земле и затаивалось, превращаясь в горку, то скакало, как кенгуру, а потом замирало и шевелило носом, как суслик. Размером оно было с мелкую собаку. А может, это собака и была.

– Вижу. И что?

– Что это?

– Собака какая-то, – пожал я плечами, наблюдая за этим животным. – Мало ли в округе собак?

– Да в том-то и дело, что мало. Совсем недавно скандал был – сюда средь бела дня приехала машина по отлову бездомных животных, и на глазах детей эти работники поотстреливали всех собак. Слез было – море… После этого тут ни одна собака не бегает. Во всяком случае, пока что.

Я задумался:

– Странно. А эта тогда откуда взялась?

– Это я и хочу выяснить. Надо ее во двор завести, пока эти "ворошиловские стрелки" ее не пристрелили.

– А вдруг она бешеная?

– А вдруг нет?

Дядя положил ружье на сиденье и уже взялся было за дверную ручку, но в этот момент случилось то, чему я некоторое время не мог найти никакого объяснения. Собака в очередной раз замерла в позе суслика, подергала носом, а потом… выросла в размерах прямо на наших глазах. Она увеличилась минимум в два раза.

Даже в темноте я увидел, как дядя побледнел.

А меня как жаром обдало.

– Что за… что за чертовщина? – ошарашенно прошептал дядя. – Я сплю? Ты тоже это видишь?

– Дядя… да это же… оборотень какой-то…

Дядя промолчал. Он следил.

Существо огляделось и через долю секунды оказалось за забором. Я даже глазом моргнуть не успел – а оно уже там.

– Дьявол, – сказал дядя. И потянул руку за ружьем.

– Подожди, – остановил я его. – Не надо.

Дядя завелся:

– Что – "не надо"? Что – "подожди"? Эта тварь жрет мой скот, а я должен…

– Подожди. Интересно же посмотреть, что будет дальше.

– Тебе интересно? Так я скажу, что будет дальше. Утром я найду скелет и шкуру. Вот что будет дальше. Нет, так дело не пойдет. Я сейчас же с этим покончу раз и навсегда. Это чудовище. Я о таком в детстве слы… – Дядя осекся, махнул рукой, решительно взял ружье и открыл дверь машины. Вышел на улицу, не хлопая дверью, чтобы не спугнуть существо, и направился в сторону загона для скота. Он поправлял на ходу свою широкополую шляпу и нервно дергал плечами. Шляпа ночью смотрелась очень нелепо и смешно.

Мне ничего не оставалось, как последовать его примеру – я вышел из машины и побежал за дядей.

– Тварь, вот тварь… – приговаривал он.

– Откуда оно взялось? Кто оно? Оборотень? – сыпал я вопросами.

– Не знаю. Вернее… Об этом буду думать потом. А сейчас я разберусь с ним. Ты видел, как оно выросло?

– Ага, – поежился я. – Разве это возможно? Сначала было маленькое, как щенок, а потом… громадное?!

Вдруг за нашими спинами раздался шорох. Мы мгновенно замерли. По спине медленно стекла ледяная струйка пота. Перехватило дыхание. Я зажмурился. Сглотнул подступивший к горлу ком. Дядя медленно начал разворачиваться. Я тоже. Я уже знал, что увижу сзади. И не ошибся.

Собака.

Она сидела на земле и, не мигая, смотрела на нас. В ее черных глазках-бусинках отражалась ущербная луна. Собака напоминала чучело: неподвижное, но жуткое и готовое в любой момент ожить. Я всегда боялся чучел.

По телу пробежала дрожь.

Собака издала звук, похожий на курлыканье фазана, – глубокий, четкий, с металлическим оттенком.

– Все, падаль, сейчас от тебя не останется и следа, – сказал дядя, прицеливаясь в собаку.

Миг – и она справа от нас.

Дядя перевел ружье соответственно.

Миг – и она уже слева.

В небе грянул гром. В считаные секунды собрались тучи и закапал дождь. Луны уже не было. Где находится существо – можно было только догадываться по нечеткому, размытому силуэту, который появлялся то тут то там.

Сцена затягивалась. Надо было что-то делать – или стрелять в чудовище, или сматываться отсюда подальше.

И вдруг из коровника послышалось:

– М-у-у-у… М-у-у-у…

В мычании животного отчетливо различался страх – настоящий животный страх.

– Дьявол! – выкрикнул дядя, перелезая через забор. – Дьявол. Эта тварь вышла на охоту.

Я тоже полез через забор. В висках стучали тысячи молоточков. В голове крутились сотни мыслей. Впереди меня ждала неизвестность. Еще никогда мне не доводилось видеть такое, а тем более устраивать на подобного зверя охоту.

– Скорее! – торопил дядя. – Скорее! Сейчас корову убьет!

Я мчался к хлеву что было сил. Внезапно дядя остановился. По инерции я налетел на него.

– В чем дело?

Дядя указал ружьем вперед.

У входа в хлев отчаянно ревела корова. Она лежала на земле на боку и, главное, была жива. Корова пыталась встать, но у нее не получалось – на ней сидело чудовище, по размерам раз в десять меньше, чем она.

Каким образом корова оказалась у входа, а не в стойле – загадка.

Дождь закончился так же внезапно, как и начался. Из-за тучи выглянула луна и в полном объеме осветила жуткое зрелище.

Корова мычала, как труба, поднимала голову, но не могла понять, что происходит, что ее придавливает к земле.

А мы знали. А мы видели.

Без лишних слов дядя вновь прицелился в чудовище. Зверь замер. Посмотрел на нас своими леденящими душу глазами-бусинками. И в следующий момент я ощутил удар. Сильный удар. На меня что-то прыгнуло спереди и свалило с ног. Больно ударившись головой о какую-то палку, я упал на размытую дождем землю и почувствовал страшное давление на грудь. Я не мог вздохнуть – настолько тяжелым было существо, – а именно оно сидело на мне, – не говоря уже о том, чтобы сбросить его с себя.

Мне показалось (и на то были все основания), что дни мои сочтены.

Мне смотрели в глаза глазки-бусинки. Я слышал приглушенное урчание. Ощущал на своем лице горячее дыхание существа. И вот странный зверь приподнял верхнюю губу, обнажая два острых и длинных, как кинжалы, клыка…

Мой разум помутился. Я откинул голову на землю.

Мне конец. Точно конец. Это меня убьет.

И точно убило бы, если бы дядя не выстрелил. Выстрел отбросил существо к ограде. Оно перекувырнулось через меня, задев мое лицо острыми когтями, и упало в грязь.

У меня не было сил подняться. Все происходящее казалось страшным сном. Вот только он никак не желал заканчиваться.

Зато нашлись силы повернуть голову и посмотреть на существо. Оно лежало в грязи несколько секунд – не больше, а потом вскочило и, прихрамывая на заднюю лапу, перепрыгнуло через забор.

Больше в ту ночь я его не видел.

После того как раненое существо убежало, мы с дядей, не сговариваясь, направились к машине, достали аптечку и приняли успокоительное.

– Тварь, – сказал дядя. – Вот тварь. Она снова появилась.

– Снова? Значит, ты знаешь, что это за мутант? Он умеет увеличиваться в размерах по желанию? Что это? Ты знаешь?

Взгляд дяди устремился вдаль.

– Знаю, – произнес он. – Но ничего тебе не расскажу. Даже не проси. Знать об этой твари – плохо. О ней нельзя даже думать. Извини.

Дядя спрятал аптечку и направился к дому.

Фермерское поселение "Буренка"

Четверг

О нашей охоте на охотника тете мы не сказали.

Дядя избегал разговора о твари. Вечно говорил: "Даже не проси", – и как только я возникал у него на пути с целью узнать о существе, он отодвигал меня в сторону и шел своей дорогой.

Я задумался. Крепко задумался. Вспоминал существо до мельчайших подробностей, думал о нем целыми днями. В конце концов стало казаться, что тогда мне все почудилось и на самом деле я всю ночь провел в кровати, а существо приснилось. Я даже повеселел. И был весел до тех пор, пока не увидел чудовище снова.

Кажется, это был четверг. Ко мне пришла Нина и сказала:

– Чего сидишь скучаешь?

– А что тут еще делать?

Глаза Нины загорелись:

– Я могу показать тебе окопы!

– Окопы?

– Ну да. Здесь неподалеку, если рощу перейти, то можно выйти на окопы, которые в годы войны вырыли. Я как-то раз с собой взяла лопату (археологом решила поработать) и, не поверишь, несколько раз копнула, и наткнулась на что-то железное. Лопату бросила, стала руками копать, и вырыла, знаешь что?

– Что?

– Фляжку и каску. Вот так. Могу показать.

– Давай! Будет интересно посмотреть.

– Тогда я побежала за своими находками, а ты переодевайся.

– Зачем? – удивился я.

Нина тоже удивилась:

– Ну, чудак! Ты собрался через рощу в шлепанцах идти? Ха! Кроссовки обувай, шорты сними и штаны надень. Поверь, так лучше будет.

Девочка помчалась за каской и фляжкой, а я начал переодеваться.

Нина шла впереди.

– Иди за мной след в след, – давала она наставления. – А то здесь капканы стоят, ты можешь их не заметить.

– Какие еще капканы? – поразился я.

– А, – Нина махнула рукой, – обычные капканы. Их дед Мишка ставит, чудит на старости лет. Хочет волка поймать, хотя волка здесь видели всего один раз.

– Откуда тут волки? – недоуменно спросил я. – Они же в лесу живут. Такой рощицы им маловато будет.

– Ну да, ты прав, то же самое деду Мишке на протяжении многих лет все талдычат. Дело в том, что тот волк был из цирка. Он из перевозочной цирковой машины сбежал. Неподалеку от "Буренки" этот самый фургон проезжал. Ночь была. Дождь сильный хлестал. И, короче, авария случилась. Машина перевернулась, кузов открылся. Животные и сбежали. Циркового волка дед и пристрелил тогда. И до сих пор ему кажется, что тут водятся эти звери. Хорошо, что он не на слона нарвался. А то ставил бы сейчас капканы для слонов или, еще лучше, для жирафов…

– М-да… – протянул я.

– Поэтому ты… – начала Нина и резко остановилась. Набрала в легкие воздуха и что есть сил завизжала.

От неожиданности я даже онемел. Потом стукнул Нину кулаком по плечу:

– Ненормальная! Чего орешь? Сюда сейчас весь поселок сбежится.

Вместо ответа Нина снова завизжала и указала пальцем вперед. Я проследил за ним взглядом и увидел между деревьями серый комок. Сначала мне показалось, что это собака. А потом я всмотрелся и понял: нет, не собака. Собаки такими не бывают. Если, конечно, это не собака-мутант.

Нина перестала визжать и медленно, с опасением попыталась подойти к серому нечто.

Рукой она сделала жест – идем за мной.

Я пошел. Ощутил, что сердце стало биться чаще, чем обычно.

В роще не было слышно ни шороха, как будто кто-то выключил звук: шелест листвы, пение птиц, крики животных – все смолкло.

Не доходя до непонятного комка метра четыре, Нина огляделась. Нашла крепкую длинную палку и только после этого продолжила путь. Я – за ней.

Мы подошли к существу, боясь, что сейчас оно неожиданно вскочит и набросится на нас. У меня ныло где-то в районе поясницы.

Со спины мы не поняли, что это. Обошли вокруг. Нина удивленно расширила глаза. Склонилась к существу поближе. По выражению ее лица я понял – такого она еще не видела.

А я видел. У дяди на ферме пару дней назад.

То ночное происшествие, которое мне уже начало казаться дурным сном, вспомнилось в красках. Ночь. Луна. Существо то прыгает, как кенгуру, то замирает в позе суслика и… увеличивается, увеличивается.

Меня охватила паника. Голову атаковали мысли, я не мог остановиться на какой-то одной. Что делать? Кому говорить? Как такое может быть? Что скажет Нина?

– Чувствую, поход к окопам откладывается, – сказала Нина осипшим голосом.

– Почему? – спросил я, заранее зная ответ.

– Потому что мы будем заниматься этим. Посмотри – оно в капкане лежит. Не повезло бедняге…

"Такое уж это существо бедное?" – подумал я.

– Что ты предлагаешь?

– Надо получше рассмотреть. Я такого еще не видела. Похоже на монстра доктора Франкенштейна – существо словно сшито из разных частей.

И тут мне снова показалось, что за мной наблюдают. Давление в затылке, чувство дискомфорта – все об этом говорило. У меня как будто заложило уши. Не слушая Нину, я огляделся по сторонам в поисках наблюдателя. Но ничего, кроме деревьев, кустарников и бесконечной зелени, не увидел. Да и как мог увидеть? Зеленые ветви – отличная маскировка.

Казалось, что я – живая мишень, которой некуда бежать и которая обязательно будет поражена. Что, если сейчас в роще сидит кто-то, прикрытый зеленью, и рассматривает мое взволнованное лицо в оптический прицел? А может, за мной наблюдает тот, кто даже не знает о существовании ружей?..

Внезапно давление в затылке прекратилось. Я услышал речь Нины. Услышал уханье кукушки, шум деревьев, грохот пролетающего в небе вертолета.

– Это просто невероятно, – сказала Нина.

– Что? – спросил я, включаясь в разговор.

– Да смотри – оно уже окоченело, а нет ни запаха, ни мошкары. И это летом! Невероятно.

– Да-да, – кивнул я. Мне до жути захотелось убраться отсюда как можно скорее.

– То есть ты со мной согласен? – удивилась Нина.

– Конечно.

– Замечательно. Тогда давай доставай его из капкана и бери за передние лапы, а я – за задние.

Признаться, я не до конца понял, что от меня хочет Нина (наверно, за время раздумий я прослушал что-то важное), поэтому поинтересовался:

– Что-о? Ты о чем? Зачем до этого дотрагиваться?

– Ты что, не слушаешь меня? Я же уже десять минут говорю о том, что его надо поскорее забрать отсюда и отнести в поселок. Его надо обследовать.

Я был настолько изумлен, что не нашел, что ответить, и перевел взгляд с Нины на существо. Впервые я его разглядел как следует. Задняя лапа зверька была окровавлена и стиснута острыми зубьями капкана, но главное – само тело – туловище, как у собаки, голова, как у кенгуру, передние лапы напоминали беличьи, а задние тоже кенгуриные, только какие-то видоизмененные. Все существо было покрыто короткой серой шерстью. Оно, мертвое, выглядело очень жалко. Но я знал, что живое оно обладает невиданной силой (корову придавило!) и острыми зубами-кинжалами.

Я понимал правоту Нины и потому согласился обследовать существо, но внес в ее план свои коррективы. Она осталась следить за трупом, а я со всех ног помчался на ферму за дядей и брезентом.

Дядю я нашел на пастбище рядом с коровником и сбивчиво рассказал ему о нашей находке.

– Оно что, попало в капкан? – с сомнением спросил дядя.

– Ну да! В капкан деда Мишки! – Я приплясывал от нахлынувших на меня эмоций.

– Ты уверен, что это оно? Оно же сильное. Выбраться из капкана ему не составило бы труда.

– Я не знаю. Но это оно. Слушай, хватит лясы точить! Иди и сам все посмотри!

Дядя нахмурился и пошел в гараж за брезентом.

– Не нравится мне это, – сказал он. – Не нравится. Черт бы побрал эту дрянь.

Как только Нина увидела нас, она воскликнула:

– Дядя Рома! Вы только посмотрите! Неужели это то самое?..

– Что – "то самое"? – влез я.

– Ничего, – бросил дядя, испепеляя взглядом Нину, – Нина что-то другое хотела сказать.

Я разозлился:

– Вам не кажется, что это подло? Вы вдвоем что-то знаете, но мне не хотите об этом говорить. Это гадко.

Я обиженно поджал губы и развернулся, чтобы уйти, но дядя меня окликнул:

– Стой. Ты прав. Просто… пойми – чем меньше людей знает об этой штуке, тем лучше. Я не хотел тебя во все это ввязывать, но мы по уши влипли. Оно появилось, и мы его увидели.

– Чем оно так страшно? – принялся я допрашивать дядю.

– Тем, что в нем нет никакой логики. Может убить, а может и нет. Может появиться, а может и нет. Последний раз в этих краях оно было лет пятьдесят назад. Мне бабушка об этом рассказывала. Слушайте, давайте возьмем труп и дома уже нормально поговорим?

Мы расстелили на земле брезент, взяли палки, подсунули их под труп существа и хотели переложить его на своеобразные носилки, но он с палок упал.

– Забыли ногу из капкана вытянуть, – заметил дядя оплошность. Он освободил существо, и мы наконец положили его на брезент.

– А это именно то, что мы тогда видели, а, дядь Ром? – спросил я.

– Не знаю. Может, то, а может, и не то.

– Я думаю, это другое – потому что то было размерами меньше, – начал я рассуждать. – Хотя, оно же умеет увеличиваться в размерах, так почему тогда не может уменьшаться?

– Подождите, – перебила меня Нина. – Вы что, уже видели его?!

– Ага, в ночь с понедельника на вторник, – отозвался дядя. – Оказывается, это оно животных уничтожает.

– И оно вас не убило? – продолжала недоумевать девочка.

– Нет. Вернее, на него бросилось, с ног сбило. – Дядя кивнул на меня. – Но мне удалось в эту тварь стрельнуть, и она убежала. А так бы… сейчас бы мы поминки устраивали.

– Ну, дела… – присвистнула Нина. – Вот так повезло… Да и сегодня повезло – мы экземплярчик нашли. Это все равно, что снежного человека поймать. Представляете, сколько мы денег можем на нем заработать?

Дядя остановился.

– С дуба рухнула? Денег, говоришь? А не страшно, что оно отомстить может?

Нина потупилась:

– Страшно. Ладно, забудьте, это я так… А куда мы его потом денем?

– Как только осмотрим – сразу избавимся. А то его сородичи (если они есть) явятся его искать.

– Зачем тогда мы вообще эту тварь взяли? – осведомился я.

– Чтобы рассмотреть ее. Врага надо знать в лицо. И вообще – мы сами не понимаем, что сейчас в брезенте несем. Раньше о нем только легенды ходили – а теперь оно у нас в руках. Представляете?

– До меня еще не доходит, – призналась Нина.

До меня тоже – к тому же я не был аборигеном, поэтому и не представлял всей ценности существа.

Фермерское поселение "Буренка"

Гараж семьи Ивашевых

Спустя полчаса Нина раскрыла перед нами двери гаража.

– Сюда, сюда его несите!

Мы с дядей, пыхтя, затащили чудо-юдо в гараж. Оно было довольно тяжелое. Казалось, тяжелело с каждой секундой. И эту странность заметил не только я. По мере того как мы его несли, ноша в брезенте становилась все массивнее и массивнее – об этом сказал и дядя, а когда затащили в гараж, то наши руки просто отрывались. Брезент раздулся настолько, что я подумал, вот-вот, и он лопнет.

Я не понимал, зачем понадобилось трогать это тело. Мало того, что трогать – забирать его с собой и нести в гараж. По мне – так пусть бы оно себе и лежало в лесу. Но дядя с Ниной имели на сей счет другое мнение. Им непременно хотелось осмотреть существо. И я покорно нес носилки.

Мы положили нашу ношу на бетонный пол и открыли брезент. Существо как было не особо крупным, таким и осталось. Не выросло нисколько. Все та же безвольная мертвая тушка непонятного происхождения.

– Почему это нельзя было сделать там, в лесу? – спросил я. – Зачем надо было обязательно нести эту мерзость сюда?

– Здесь морозильник, – сказал дядя.

– И что?

– Мы можем спрятать в него тело.

– Зачем? Вы же сказали, что за ним могут прийти. Ты же… не по пути это придумал? Ты еще в лесу говорил, что это опасно, когда мы уже решили нести его в гараж.

И вдруг я почувствовал себя третьим лишним. Я заметил взгляды, которыми дядя с Ниной переглядывались, их непонятные жесты, – они что-то от меня скрывали, я им мешал. Они определенно не хотели со мной делиться своими планами. Они стали какими-то странными. Очень странными. Я их не понимал.

Я отошел к стене. Широко раскрытыми глазами посмотрел на дядю и Нину.

– Сюда, на стол надо, – говорила Нина.

– Да, на стол. Так будет удобнее его рассматривать.

Дядя надел резиновые перчатки и стал похож на патологоанатома. Пододвинул настольную лампу и включил ее, направляя поток света на существо.

– Посмотри на клыки, – обратился он к Нине. Меня они словно не замечали.

– Да-а-а… – изумленно протянула Нина, с увлечением рассматривая клыки существа. Дядя раздвинул губы зверя. Миру открылись похожие на кошачьи клыки, но на обеих челюстях они были очень длинными и мощными, как у саблезубого тигра. Правда, в уменьшенном варианте. Я почему-то подумал, что если бы существо кого-нибудь укусило, то остались бы ранки, похожие на укус вампира.

– Очень интересно, – увлеченно проговорил дядя. По-видимому, его очень заинтересовал труп. – Посмотри на задние лапы. Видишь когти?

– Ага, – кивнула Нина.

– Это очень сильные когти. Очень.

То, что они были очень сильными, понимал и я. Задние лапы существа напоминали лапы кенгуру, и если бы этот зверь с кем-то сражался, и, подпрыгнув, принялся бы бить противника лапами, то я уверен, что когти в два счета распороли бы живот его врага. А посмотри… – увлеченно начал дядя, но я его перестал слышать. В ушах зазвенело. Я почувствовал опасность, реальную угрозу. И вот удивительно, волна страха на меня шла от дяди и Нины. Я так испугался, что незаметно для них выскочил из гаража и побежал. Мимо пустого загона, по пастбищу, на котором паслись коровы и козы, мимо речки, через пшеничное поле. Я бежал долго, очень долго. Пот застилал мне глаза, ноги уже настолько устали, что я их не ощущал, в груди кололо, но я знал, что надо бежать как можно дальше. От гаража, от дяди, от Нины, от всех этих странностей. То дядя с Ниной боятся существа, как кошка воды, то носятся с ним, как дети с игрушкой. Чего они хотят? Для чего это делают? На эти вопросы я не мог ответить.

Фермерское поселение "Буренка"

На берегу реки Каял

Часом позже

Я остановился. Постоял у раскидистого дерева, что росло на берегу реки. Вокруг не было ничего – только деревья, высокая трава и собственно река. На этой маленькой полянке на меня снизошло умиротворение. Полянка казалась отдельным мирком спокойствия в этом огромном безумном мире.

Я отдышался. Осмотрелся. При желании тут даже можно жить. Надо только построить небольшой шалаш. И никто не догадается, где меня искать.

Я подошел к дереву, присел на бревно, которое лежало рядом. Посмотрел на речку. И услышал:

– Ты пришел.

Я вздрогнул. Замер. Осторожно повернул голову к источнику звука. Передо мной стояла Золушка – женщина, которую я увидел в день моего приезда.

– Я… да… пришел… – растерялся я.

– Сиди на этом месте и никуда не уходи. Хорошо?

– Да.

Золушка куда-то исчезла, и я, крайне удивленный, остался сидеть один.

– Ты пришел, – услышал я снова.

На этот раз со мной говорила слепая баба Рая.

В желудке что-то неприятно перевернулось.

– Дай мне руку, – сказала она. – И на бревно посади.

Я вскочил и протянул старухе руку. Она крепко вцепилась в меня и под моим покровительством присела на бревно. Положила рядом с собой трость и уставилась белыми глазами на речку.

– Ну вот и началось, – произнесла она.

– Что началось?

– Зачем спрашиваешь, если понимаешь?

Я пристыженно опустил глаза в землю.

– Ты видел.

– Что видел?

– Чужака. Ты его видел. И прикасался к нему. Так? – Старуха повернула ко мне свое лицо. Я посмотрел в ее белые глаза.

– Видел. И трогал. И нес в брезенте. Но я не знаю точно, это тот чужак или нет. Может, другой? Нина с дядей сейчас его обследуют. Тело в гараже. Мы в лесу нашли труп такого же… чужака и отнесли его в гараж. Так дядя сказал сделать.

"Боже, какой бред я несу, как будто сто лет с людьми не разговаривал", – подумал я.

Старуха тяжело вздохнула.

– Я так и знала. Так и знала, что это начнется. Тебе нельзя возвращаться домой.

– Почему? – спросил я. Хотя, в принципе, был согласен – возвращаться домой нельзя. Там мертвый чужак. Там дядя с Ниной. Они странные.

– Потому что дядя уже не дядя, а Нина не Нина, – замысловато объяснила старуха. – Их захватил разум чужака. Скоро они начнут перестраиваться и тоже превратятся в чужаков.

Мы помолчали.

Из воды с плеском выпрыгнула рыба. В камышах, как статуя, стояла цапля, выслеживая глупых лягушек. Пахло уже "зацветающей" рекой.

– Скажи, с тобой случилось что-нибудь странное после приезда сюда?

– Случилось ли со мной что-нибудь странное? А… чужак? Это не странное?

Старуха пожевала губы:

– Я не то имела в виду. Тебе ничего не кажется?

И я понял, что хотела сказать баба Рая.

– Кажется. Иногда кажется, что за мной кто-то следит. Так это чувство меня одолевает, что умереть хочется, а потом резко отпускает – и все. Тревога уходит, как будто ее никогда и не было.

– Значит, ты можешь противостоять. Если не мог бы, то чужаки сразу бы тобой завладели…

И в это самое мгновение я ощутил волнение, о котором только что говорил. Меня снова окутал плотный кокон страха. По телу пробежала дрожь. Мне стало так плохо, что я свалился с бревна на песок и понял, что сейчас потеряю сознание. Конечности меня не слушались, желудок скрутило, в горле стоял ком. Я не мог сделать ни вдоха ни выдоха.

Баба Рая вскочила с бревна и, опустившись на колени, склонилась надо мной. Она что-то шептала, моргала белыми глазами, трясла меня. А я не мог ни шелохнуться ни вздохнуть.

И тут раз! – очнулся.

Сделал глубокий вздох, словно не дышал минут десять. Поднялся с песка как ни в чем не бывало.

– Это было оно, да? – спросила старуха, снова присаживаясь на бревно с моей помощью.

– Да. Оно.

– Беги отсюда как можно дальше, – серьезно сказала старая цыганка.

Эти слова были последними в ее жизни. Старуха хотела сказать что-то еще, но как только открыла рот, из ее левой ноздри ручьем потекла темная, почти черная кровь. Она текла так сильно, точно ее ноздря была не ноздрей, а включенным на всю мощность краном. Баба Рая громко вздохнула, в ее горле что-то заклокотало, а потом она замерла и завалилась назад, непроизвольно опершись спиной о дерево.

Все произошло в считаные секунды. Я не успел ничего сделать.

– Золушка! – в панике закричал я. – Золушка!! На помощь! Да помогите же мне кто-нибудь!

Баба Рая так и лежала, подпертая толстым стволом дерева. Ее белые раскрытые глаза смотрели в небо. Седые волосы были разбросаны по плечам. И самое ужасное, кровавая дорожка шла от носа к шее и дальше, туда, за шиворот. Золотое монисто было перепачкано кровью. Золото и кровь – в этом есть что-то магическое.

– Уже, да? – спросила внезапно появившаяся Золушка.

– Помогите! Бабе Рае плохо! – закричал я, для чего-то хватая старуху за руки.

Золушка, не предпринимая каких-либо попыток помочь свекрови, покачала головой и поправила фартук:

– Оставь ее. Уже все.

– Вызовите "Скорую помощь"!

– Не надо. Идем.

У меня закружилась голова. Хотелось плакать и что-нибудь делать.

– Куда идем? Золушка, да не стойте же на месте!

Наконец я додумался прощупать старухин пульс. Взял ее обмякшую ладонь и придавил пальцем запястье. Ничего. Никакого пульса. Она мертва.

– Она мертва, – удивленно-неверяще констатировал я.

Я не мог в это поверить – вроде бы только что со мной разговаривала – вполне даже живая и активная, а через минуту она уже мертва. С виду баба Рая была такая же, как полчаса назад, только мертвая.

– Мертва, – кивнула Золушка. – Идем.

– Куда? – спросил я, тупо глядя на мертвую бабу Раю.

– На похороны.

– На чьи?..

– На ее, на мамины.

Я почувствовал себя круглым дураком. В голове было пусто, а на плечи как будто бы опустили по мешку муки. Я сел на бревно рядом с бабой Раей.

– На… похороны? Но она же, это… только что ум… ик… умерла.

Золушка снова кивнула. Достала из кармана черный платок и повязала его себе на голову.

– Похороны скоро будут. Ты тоже обязательно приходи. Мама хотела, чтобы ты был на похоронах. – Сказав это, Золушка повернулась в сторону густых зарослей и крикнула: – Идите сюда!

Появились два парня цыганской наружности. Они скорбно посмотрели на мертвую старуху и, бережно взяв, куда-то ее понесли. Но сначала Золушка провела ладонью по лицу бабы Раи и закрыла ей глаза.

– Подождите! – воскликнул я, вскакивая с бревна. – Да что же это такое?! Как так? Вы что, знали, что это случится? Заранее приготовились? Но… это же… этого же не может быть…

– Почему? – удивленно посмотрела на меня Золушка. – Мама нас предупредила, что умрет. Мы и гроб уже купили. Ладно, идем. Скоро закат. Пора хоронить. По цыганским обычаям хоронить надо на закате.

Дальше я плохо помню. Помню частями похороны: бабу Раю положили в гроб и понесли его к кладбищу, которое было неподалеку. Предали тело земле. Затем мы вернулись к ним домой. Помню печальные цыганские песни под гитару. Потом стемнело. Мы пошли на тот берег, на котором баба Рая умерла, и, опять же по цыганским обычаям, зажгли свечи, что находились в алюминиевых плошках, и опустили их на воду. Потом молча стояли и наблюдали за тем, как течение относит огоньки куда-то вдаль. Смотрели на них до тех пор, пока они то ли не потухли, то ли не унеслись течением так далеко, что исчезли из виду. А потом – поминки. Никто почти не разговаривал. Никто не напивался – оказывается, у цыган это считается дурным тоном.

Я ощущал себя участником какого-то абсурдного спектакля. Не мог поверить, что все это происходит со мной: охота на воров, которые оказались таинственными чужаками, странный дядя, странная Нина – его крестница, внезапная (для меня) смерть бабы Раи, которая в первый день моего приезда в "Буренку" чуть ли не довела меня до инфаркта…

Что происходит?

Что произойдет?

Что делать дальше?

Не знаю.

Ночь я провел в доме Золушки, мне постелили в гостиной на диване. Спал я плохо, если, конечно, это вообще можно назвать сном: ворочался с боку на бок, не мог найти себе места, в голову лезли разные мысли.

Я видел чужаков. Одного – живого, другого – мертвого; видел, как изменилась Нина – девочка, с которой я общался, когда был здесь последний раз, и видел, как изменился мой дядя; необычной смертью умерла баба Рая; у меня ни с того ни с сего начинаются и внезапно проходят странные припадки. Я что, чем-то болен? О каком таком противостоянии говорила баба Рая?

Чего ждать от завтрашнего дня?

Мне страшно.

Фермерское поселение "Буренка"

Кафе "У Карины"

Пятница

Едва солнце осветило округу, я встал с дивана и ушел из цыганского дома. Прошел вверх по улице к дому дяди и остановился напротив. Идти туда у меня не было никакого желания, да и не мог я этого сделать, потому что между мной и домом словно выросла стена. Что-то меня от него отталкивало. Я решил не спорить с чувствами и прошел мимо дома.

"По-моему, раньше в километре отсюда было симпатичное кафе, – вспомнил я. – Что, если посидеть там?"

Туда я и направился. Причем преследуя три цели – перекусить, подумать над тем, что произошло, и обмозговать план дальнейших действий.

Кафе "У Карины" стояло на прежнем месте. Никуда за годы моего отсутствия не исчезло. Когда я был в прошлый раз у дяди в гостях, оно только открылось – красивое, нарядное и свежеотремонтированное. Сейчас же оно довольно заметно видоизменилось. Здание из нарядного превратилось в ободранное, от стен прямо на глазах отваливалась штукатурка, окна были грязные, за окружающей кафе территорией никто должным образом не следил: повсюду валялись смятые жестяные банки из-под пива, окурки и шелуха от семечек. Но удивило меня другое – множество мотоциклов, которые находились на стоянке рядом с кафе. По-видимому, это кафе стало пристанищем местных байкеров. Также очевидно, что им было наплевать с огромной скалы на внешний вид кафе.

Я пожал плечами и толкнул дверь. Мне в нос тут же ударил запах сигарет, а в уши – громкая музыка.

На несколько секунд все внимание посетителей сосредоточилось на мне. Парни и девушки (последние были вульгарно накрашены и жевали жвачки, широко раскрывая рот), одетые в кожаные вещи, с интересом стали меня разглядывать, а потом отвернулись и занялись своими делами.

Сигаретный дым стоял коромыслом, накурено так, что с трудом можно было видеть лампочки в голубом тумане, от музыки и мата закладывало уши, на полу – затоптанные окурки, но меня вполне устраивало меню, и я отправился к свободному столику, стоящему в углу, и принялся ждать заказа.

Итак, подведем предварительные итоги. Я приехал в гости к дяде и нарвался на неприятности. Мало того, что увидел какого-то чужака, так еще нашел вместе с Ниной труп подобного чужака (или того же самого) и притащил его в гараж. После этого дядя и Нина изменились, а меня начало периодически одолевать чувство, будто за мной следят. Что делать? Как быть? Возвращаться к дяде я не могу – чувствую, что с ним творится что-то плохое, помочь ему тоже не могу – потому что не знаю как, уехать домой опять же не могу – у меня нет денег. Не автостопом же добираться… Странной смертью умерла старая цыганка баба Рая, которая предсказала какие-то смерти, окружающие меня, и вот, пожалуйста, две смерти уже есть – мы с Ниной нашли труп чужака, а вторая смерть – смерть самой бабы Раи. Она знала о чужаках, но не успела мне рассказать о них. Или… не хотела? О чужаках знают и дядя, и Нина, то есть местные жители. Кто такие чужаки? Местные мифические персонажи?

От размышлений голова пошла кругом. Я не знал, что делать, запутывался в происходящем все больше и больше.

Подошла официантка и поставила передо мной заказ. Я взял горячий чай и выпил глоток. По телу разлилось приятное тепло, и мне показалось, что жизнь не такая уж и плохая штука.

Я собрался продолжить свои раздумья, но тут мое внимание привлекла возня за столиком, который стоял через один столик от моего. За ним сидели трое молодых парней в коже и о чем-то оживленно спорили. Брюнет что-то пытался доказать двум своим приятелям и бурно при этом жестикулировал. Те двое то слушали его, то сами что-то говорили, то скептически переглядывались между собой. Один из них – русоволосый и с жиденькой бороденкой покрутил у виска. Тогда брюнет вскочил из-за стола, нервно бросил на него смятую салфетку, навис над двумя парнями и отчетливо произнес:

– Я сказал, это они. Они, ясно вам? И я вам докажу – убью одного и принесу вам. Тогда вы поймете, что были неправы.

– Идиот! В это только бабки старые верят. Сядь и не позорься! – блондин кинул взгляд на меня и добавил: – На нас уже люди внимание обращают.

Брюнет коротко взглянул на меня и сказал своим друзьям:

– А пошли вы…

Развернувшись, он целеустремленно зашагал к выходу из кафе.

Его приятели хмыкнули и бросили ему вслед:

– Сам иди! Монстра своего искать… Гы-гы-гы!

Они громко заржали, потянувшись к огромным наполовину пустым кружкам пива.

В этот момент в моей голове что-то щелкнуло, и я рванул из кафе. Выбежал на улицу. Брюнет заводил свой мотоцикл. Я устремился к нему.

– Эй, подожди!

Шум работающего мотоцикла заглушил мои слова.

– Подожди! – громче крикнул я.

Брюнет услышал меня и оглянулся. Нахмурился. Я подбежал к нему.

– Чего тебе, мелкий?

– Постой. Ты ведь знаешь. Знаешь, да?

– Что знаю? – недоуменно спросил брюнет.

– О чужаках. Ведь именно о них ты разговаривал со своими дружками.

Он выключил мотоцикл, слез с него и с вызовом произнес:

– Допустим.

У меня от сердца отлегло.

– Кто эти чужаки? Откуда они взялись? Что им надо?

Брюнет просверлил меня взглядом.

– Что ты от меня хочешь?

– Я тебе уже сказал.

– Я не хочу с тобой разговаривать. Шуруй давай отсюда.

– Почему?

– Не хочу, и все, – "понятно" объяснил хмурый брюнет, садясь на мотоцикл. Надел на голову шлем, завел мотор.

Я понимал, что если не сделаю что-нибудь эдакое, то от меня уедет моя последняя надежда что-либо прояснить. И я заявил:

– У меня есть труп.

Шея брюнета напряглась. Он замер. Некоторое время осмысливал сказанное мной, затем медленно развернулся, снял шлем и слез с мотоцикла.

– Что? Повтори еще раз.

– У меня есть труп чужака. Он у меня есть, понял? И я видел еще одного, но живого. Мы его выследили с дядей в коровнике. Он на корову напал. А потом на меня прыгнул. Чуть не убил меня. Да точно убил бы, если б дядя ему в заднюю лапу не стрельнул. А через несколько дней мы с подружкой в лесу нашли труп чужака. Я не знаю, это труп того, что на меня нападал, или нет. – Неожиданно меня озарило: – Подожди-ка… Это точно не он. Потому что если бы был он, то я увидел бы рану от выстрела. А я не увидел. Значит, это другой чужак.

Я замолчал. Брюнет тоже молчал. Он держал под мышкой красный шлем и смотрел на меня. Я слышал звук работающего мотоцикла.

– Садись назад, – сказал он.

– Зачем?

– Нам надо поговорить.

– Я есть хочу. В кафе мой заказ остался.

– Фиг с этим заказом. Потерпи немного, я тебе дам еды.

Брюнет запрыгнул на мотоцикл и кивнул через плечо, мол, садись. Я вздохнул, оглядел грязную территорию, прилегающую к кафе, и сел на заднее сиденье.

– Держись за меня, – произнес брюнет.

Я обхватил руками его торс, и мы поехали.

В 62 километрах от фермерского поселения "Буренка"

Мы ехали долго, хотя незнакомец сказал, что терпеть придется "немного". Во время пути молчали. Со всех сторон мелькали поля, рощи, зеленые просторы. Мне в глаза и нос то и дело попадали какие-то мушки, и я с нетерпением ждал пункта назначения, который был мне неизвестен, впрочем, как и все остальное. От мушек я прятался за широкую спину брюнета, обтянутую курткой. Я чувствовал терпкий запах кожи и ощущал себя героем какого-то фильма, не верил, что все это происходит со мной, мечтал проснуться, но "сон" не уходил, мечтал, чтобы все закончилось, но ничего не заканчивалось.

Мы ехали по пустынной трассе. Ревущий мотоцикл уносил меня все дальше и дальше от "Буренки", в неизвестность. Одна неизвестность осталась за спиной, другая ждала впереди.

– Устал? – крикнул брюнет. Я даже имени его еще не знал.

– Да так, – расплывчато ответил я.

– Держись! Скоро приедем.

Он прибавил газу. Мотоцикл усердно заурчал. Мы свернули с трассы на проселочную дорогу. Брюнет снизил скорость, мотоцикл остановился. Тишина. Теперь было необычно не слышать пыхтения мотора.

Брюнет спрыгнул с мотоцикла. Я последовал его примеру и чуть не упал – ноги дрожали, как сумасшедшие, я с трудом на них стоял.

– Затекли, – сказал брюнет.

Я кивнул.

Вскоре кровообращение восстановилось, я почувствовал себя человеком.

Брюнет закатил мотоцикл в заросли, наломал веток, нарвал лопухов и замаскировал мотоцикл. После долгой езды под палящим солнцем стальной конь раскалился и пылал жаром.

– Лошадка моя верная, – улыбнулся "джигит".

Я улыбнулся в ответ. Огляделся. Мы стояли у лесополосы, которая отгораживала пшеничное поле от заброшенного яблоневого сада. Над головой – чистое синее небо. Ветер волнами колыхал поле. Было очень красиво, тихо, умиротворяюще и… страшно. Это спокойствие казалось ложным, маскировкой чего-то ужасного.

– Ну, идем? – спросил брюнет.

– Куда? – ответил я вопросом на вопрос.

– Сейчас покажу.

Он пошел в рощу, я следом за ним. Минут десять мы молча шагали. Я удивлялся, как он ориентируется в этих одинаковых деревьях. Иногда парень останавливался, настороженно к чему-то прислушивался, потом продолжал путь.

Вдруг он снова притормозил. Осмотрелся.

– Помоги мне.

Не успел спросить, чем я могу помочь, как он склонился к земле, покопался в сухих ветках и листьях и, поднатужившись, приподнял пласт земли. Я тоже ухватился за пласт и понял, что на самом деле это довольно тяжелый и толстый лист железа. Который оказался… дверью. Она откинулась в сторону и, ударившись о ствол дерева, открыла яму. На меня дохнуло холодом и затхлостью.

От удивления я присвистнул:

– Что это?

Брюнет загадочно улыбнулся:

– Сейчас узнаешь.

И полез в яму. Стоя на ее краю, я заглянул внутрь. Он спускался по вделанным в кирпичи скобам вниз, в непроглядную черноту.

Я услышал его приглушенный голос:

– Давай за мной.

Без лишних раздумий я последовал за ним. Как будто в могилу. Мне уже нечего было терять – рисковать так рисковать.

Я насчитал тридцать ступенек. Мы находились достаточно глубоко под землей. Посмотрев вверх, я увидел светлый прямоугольник открытого люка. И чем ниже спускался, тем этот прямоугольник становился все меньше и меньше.

Неожиданно вместо очередной ступеньки я уткнулся ногой в бетонный пол.

Зажегся свет. Я увидел мотоциклиста. Он стоял у кирпичной стены и смотрел на меня. Потом сделал широкий жест рукой, дескать, посмотри хоть, где находишься. И я осмотрелся. Помещение напоминало бункер на случай войны. Тут и там громоздились какие-то трубы, ящики, к стенам были прикреплены непонятные значки. Было необычно находиться на несколько метров под землей. Казалось, что с минуты на минуту земля обвалится, завалит нас, и мы задохнемся. И так никто никогда и не узнает, что где-то в лесу под землей лежит мое тело.

– Что это? – поинтересовался я.

– Подожди еще немного, и я все расскажу, но прежде вход закрою.

С этими словами мой новый знакомый вскарабкался вверх по лестнице и закрыл вход в бункер. Меня же охватил страх. Казалось, что произойдет ужасное, а именно: брюнет вылезет из бункера, а меня оставит тут. Но ничего подобного не случилось. Он вернулся ко мне и посетовал:

– Надо было тебе первому лезть, а не мне. Тогда я сразу бы закрыл дверь.

Он подошел к одному ящику, вынул из него какую-то конструкцию и разложил ее. Эта конструкция оказалась столиком. Далее байкер сообразил на стол: консервы, чай из пакетиков (тут даже была неизвестно на чем работающая плита, и мы вскипятили воду), хлеб и перловую кашу "Завтрак туриста".

– Поешь.

Я набросился на еду, как дикарь. Перловая каша показалась невиданным деликатесом (я был очень голоден – вчера на похоронах почти ничего не ел, аппетит перебивал приторный запах хвои, волной идущий от венков, да и сама атмосфера похорон), чай – самым вкусным, который мне удалось попробовать за всю жизнь… И только после того, как я ощутил в животе приятную тяжесть, а по всему телу тепло, байкер приступил к разговору. Налил в чашки чай по новой и спросил:

– Тебя как зовут?

– Юра.

– А я Слава. Будем знакомы.

Мы пожали друг другу руки.

– Скажи, Юра, что ты обо всем этом думаешь? – Слава обвел взглядом помещение.

– Бункер напоминает… На случай войны или еще чего-нибудь… А что?

– Это и есть бункер. Я на него наткнулся, когда в роще грибы собирал, эта роща очень грибная. Нагнулся за грибом, смотрю, выступ какой-то железный. Раскопал. А оказалось, это крышка. Ну, так я и нашел бункер. Потом натаскал сюда консервов разных, печку вот приволок… А попался он мне на пути не случайно. Знаешь почему?

– Почему?

– Потому что он нас спасет. Тебя, меня и еще кого-нибудь. Он станет вторым Ноевым ковчегом. Когда эти твари захватят мир, мы останемся в живых. И создадим новую человеческую цивилизацию.

У меня закружилась голова, в горле вдруг пересохло.

– Какой еще ковчег? Какую еще цивилизацию? Ты о чем?

Голова закружилась вот по какой причине: помнится, когда баба Рая меня схватила за руку в первый день моего приезда, она тоже говорила о чем-то, что через неопределенное время расплодится и будет везде. Слава сейчас сказал то же самое.

– Да об этих же тварях. Ты их двух уже видел, а это плохо. Значит, их в окрестностях уже много. Кстати, ты что-то там про дядю говорил?

Я рассказал Славе все, что со мной случилось с момента приезда в фермерский поселок.

– О дяде можешь забыть, – уверенно заявил Слава. – Если он изменился, значит, пути обратно нет. Скоро он тоже в чужака превратится. И Нина. Правда, насчет тети не знаю, но эти двое точно уже не люди. Я думаю, что на самом деле тот чужак из леса не мертв. Он притворился мертвым, чтобы проникнуть в ваш дом, подобраться поближе к людям. Да и вообще смешно было бы подумать, что чужака убьет какой-то там капкан.

– Секунду, – остановил я Славу. Его глаза фанатично блестели. – Кто вообще такие эти чужаки?

– А ты не знаешь?

– Нет.

Слава помолчал.

– Они появились в начале позапрошлого века. В окрестностях "Буренки" находится место, где однажды ни с того ни с сего взорвалась земля. И после этого люди стали видеть чужаков. Но знаешь что странно?

– Не-а.

– На месте взрыва осталась воронка с обгоревшей землей. Вот уже почти два века земля там выгоревшая. Она как будто чем-то защищена. Если зимой падает снег – на воронку он не ложится, если идет дождь – в воронку он не попадает. Я предполагаю, что чужаки подпитывают от нее свои силы. Да, кстати, они облюбовали животных – нападают на них по ночам, и остается от бедных только скелет со шкурой. Все остальное съедается… Словом, чужаки вылезли из земли. Представляешь, эта гадость всегда была с нами, но мы не знали! И вот она вылезла из-под земли, чтобы всех нас со временем убить…

Признаться, даже после объяснения Славы я мало понял природу чужаков, но то, что они мерзкие существа, мне было предельно ясно.

– Короче, в этом бункере я хочу спастись от чужаков, – заключил парень.

Моя голова закружилась еще больше.

– А почему именно ты? Да и потом – это, кажется, нереально.

– Почему? – искренне удивился Слава.

– Потому что когда чужаки разрушат Землю, пройдет черт знает сколько времени, люди столько не живут. А потом они что, все разом передохнуть должны, и тогда ты заселишь планету своими детьми? По-моему, это самый натуральный бред. Фантастика.

Слава призадумался. Молча выпил полчашки чая.

– Ты прав. Я… это… Слишком разогнался. Но все равно, согласись, этот бункер – отличное место, чтобы прятаться. Будь то чужаки или кто-то еще.

Я тут же ощутил себя героем какой-нибудь приключенческой повести. О тайном бункере можно только мечтать. Это так захватывающе!

– А кто еще о нем знает? – спросил я.

– Никто. Только мы вдвоем, ты и я.

Мне захотелось приосаниться, но я сдержался. Сделал вид, будто мне каждый день доверяют секрет местонахождения тайного бункера.

– Ага… – протянул я и вспомнил: – Слушай, Слава, а о чем ты говорил с теми парнями в баре? Что ты видел, и почему они тебе не верили?

Слава скривился.

– Да ну их… Козлы… У нас же тоже ферма есть. Ну и, короче, коров тоже убивали. Я и подумал, что это чужаки. И с этими придурками тайной поделился, хотел сделать свою собственную команду охотников на чужаков. А они меня обсмеяли. А вообще прикольно получилось. Команду я все-таки создал – он явно намекал на меня.

Я промолчал. И с чего он взял, что я захочу охотиться на чужаков?

Тут я вспомнил еще кое-что:

– Баба Рая мне говорила, что мои… приступы значат, что я могу сопротивляться чужакам. Что она имела в виду? Я так и не понял.

– Я точно не знаю, но могу только догадываться, что чужаками не рождаются, а становятся.

Отчего-то у меня в животе что-то перевернулось.

– Как это?.. – опешил я.

– А так – не был чужаком и стал. Вот твой дядя с Нинкой тоже в них начали превращаться…

Я тупо уставился на плакат: грозная тетка в платке, поднеся палец к губам, призывала всех молчать, а сверху было написано жирным устрашающим шрифтом: "Будь начеку, в такие дни подслушивают стены. Недалеко от болтовни и сплетни ДО ИЗМЕНЫ". Последние два слова – громадные. Видимо, они должны навевать ужас. Я перевел взгляд с тетки на Славу и, сглотнув ком, спросил:

– Ты так считаешь?

Он кивнул.

– Сейчас я кое-что тебе покажу.

Встал со стула и пошел по коридору. Завернул за угол, скрывшись из моего поля зрения.

"Вот так дела! Час от часу не легче! – со вселенской усталостью подумал я. – Неужели дядю с Ниной спасти никак нельзя? Неужели они попали под влияние этих самых чужаков?"

И все равно я мало что понимал. Чужаки какие-то, баба Рая, дядя, Нина… Не лучше ли мне смотать удочки и уехать домой? Пусть даже автостопом…

Но через полчаса случилось такое, что жизнь закружилась-завертелась так сильно, после чего у меня не было времени даже думать.

– Гляди-ка, что у меня есть! – проговорил Слава, возвращаясь из-за угла с какой-то коробкой в одной руке и с каким-то мешком в другой.

Он взял коробку, поставил ее на стол и открыл. Я увидел стопку разных газет, в основном пожелтевших от времени, и тоненькую пачку фотографий. На самом дне лежала тетрадка с изображением группы "AC/DC" на обложке.

– Что это? – изумился я.

– А ты посмотри, – сказал Слава с гордостью. И тут же предостерег: – Только аккуратно. Это ценные материалы.

Я извлек из коробки газеты и по наставлению Славы стал их аккуратно просматривать. Следом за этим изучил фотографии (все как на подбор плохого качества), потом внимательно прочел тетрадку. По мере знакомства с содержимым коробки моя челюсть отвисала все больше и больше, а глаза раскрывались все шире и шире.

– Зачем тебе все это? – Я был ошеломлен.

Слава сделал страшные-престрашные глаза и приблизился ко мне. Я подался к нему. Он заглянул мне в глаза:

– Врага надо знать в лицо.

Я понимающе кивнул.

– И долго ты… досье на чужаков собирал? Тут, я смотрю, столько информации: и фотографии их, и статьи о них разного времени, и тетрадка, куда ты переписал всю информацию… Труд просто титанический…

Слава откинулся на матерчатую спинку раскладного стула и гордо запрокинул голову.

– Мне семнадцать. Инфо о чужаках уже лет десять собираю.

– Интере-е-есно… – больше я не знал что сказать. Но потом все-таки нашелся: – А… с чего это вдруг ты ими заинтересовался?

Я не думал, что мой простенький с первого взгляда вопрос вызовет такой резонанс. Слава вобрал в себя побольше воздуха, надул щеки, выдохнул содержимое легких, запустил в свою кудрявую шевелюру пятерню, потом встал со стула и нервно начал ходить по коридору. Такая прелюдия произвела на меня впечатление.

– Ну так что? – Я счел нужным напомнить вопрос. Тогда мне было семь лет. Я видел в лесу чужака. Никогда не забуду эти секунды. – Слава встал напротив меня, облокотившись об стену. – Я ходил проверить дедушкины ульи, он их на деревья затаскивал. Брал кусок ствола дерева, выдалбливал его изнутри, на дерево затаскивал, в листве прятал, пчелы думали, что это улей, и там поселялись. Короче, неважно. Я пошел ульи проверить. Ну, стою на земле, голову вверх задрал, тишина в лесу была, спокойствие – такого в городе не бывает, умиротворение. Мне казалось, что я растворяюсь в спокойствии. Но вдруг я услышал хруст сухой ветки. Вздрогнул. Смотрю, а неподалеку от меня животное какое-то между деревьями стоит и на меня смотрит. Глазами такими умными, но будто мертвыми. Такие у чучел бывают. А я на него смотрю и понять не могу, что это такое. То ли кенгуру, то ли собака, то ли еще что-то… Не успел я опомниться, как оно уже рядом со мной оказалось. Закурлыкало, как фазан, пасть открыло, и я увидел его страшенные клыки. И как заору! От него еще таким холодом веяло, как из могилы. Не помню, как из лесу выбежал. Домой прибежал, дрожу весь, бабушка меня стала за плечи трясти, успокаивать. В чувство приводить. И только когда я пришел в себя, она спросила, что меня напугало, может, обидел меня кто. А я ей сказал: "Дай книжку про животных". Бабушка удивилась, но взяла с полки увесистый том, как сейчас помню название – "Животные от А до Я", и дала мне. Я страницу открыл и показал ей кенгуру, затем на другой – собаку, потом суслика и белку, и говорю, что оно все вместе было. Одно животное, состоящее из этих вот животных. Бабушка побледнела и свечку у иконки поставила. Чудо, говорит, тебя спасло, и рассказала мне легенды о чужаках, которые в наших окрестностях встречаются. Вот с тех пор я и стал по библиотекам ходить, в архивах копаться, информацию о них собирать. В лес ходил, все мечтал еще раз чужака увидеть и убить его, трофей заполучить. Вот так. Славик замолчал под впечатлением от собственного рассказа, уставившись в одну точку на противоположной стене, а я подумал-подумал и задал следующий вопрос:

– Газеты – это я понимаю, а снимки откуда взял? Сам, что ли, сделал?

– Снимки? – Слава загадочно усмехнулся: – Ты еще главного не видел.

Не успел я спросить, что является этим "главным", как Слава сказал:

– Ты давно в "Буренке"?

– Несколько дней. Я тут вообще второй раз. Первый раз лет пять назад был. Тогда такого размаха в поселке еще не было. Фермеры раскрутились, хорошо, видно, зарабатывают.

Слава не поддержал подкинутую мной тему, он вел к своему:

– В кафе каких был?

– А тут разве еще есть что-нибудь кроме "У Карины"? – удивился я.

Слава посмотрел на меня как на дурака:

– Конечно. Здесь несколько кафе, это ж не деревня какая-нибудь, а деловое и престижное в своих кругах поселение. Но я о другом – в "Они здесь" ты не был?

– Нет, я же сказал. А что еще за "Они здесь"? Название какое-то дурацкое.

Слава согласился:

– Это да, но если подумать… "Они здесь" одна женщина открыла, ее Ирма зовут. А знаешь, в чем его специфика?

– Нет.

Слава выдержал эффектную паузу и только после этого объяснил:

– Кафе чужакам посвящено. Да-да, именно им. Ирма тоже одного видела и даже сфотографировала его. Вот этот снимок, – он ткнул пальцем в мутную фотографию чего-то, отдаленно напоминающего чужака, – она сделала. В кафе разные люди приезжают, в основном те, кто чужаками интересуется, инфой делятся… Это кафе – своеобразный фан-клуб чужаков.

– Ничего себе… – протянул я. – А чего ж ты с Ирмой и другими не скооперировался?

– А, – Слава махнул рукой, – их почти всех только деньги интересуют – как чужака убить да заработать на нем, а меня… – Он замолчал.

И только тут я понял, что не знаю намерений Славы, кроме, конечно, желания "спасти весь мир".

– А тебя?..

– А меня сам факт встречи с ними. Я уже столько о них знаю. Порой кажется, что они всегда рядом со мной. Понимаешь? Мне и страшно – убить же могут, и интересно. И хочется, и колется. Тянет к ним как магнитом. Разве после нашей встречи с чужаком я мог просто так бросить это дело? Я какую-то ответственность, что ли, ощущаю. Не знаю. Ничего не знаю. И что буду делать, если еще раз с чужаками встречусь, – тоже не знаю.

Я попытался проанализировать все, что со мной происходит, и пришел к выводу – лучше не думать, а то от этого запутанного клубка можно и свихнуться.

Я не понимал, что мне делать – подружиться со Славой и охотиться на чужаков или махнуть на все рукой и отправиться домой автостопом? Хотя, в крайнем случае, можно у кого-нибудь денег занять на билет. Но… разве мог я пройти мимо? По-моему, любой нормальный человек заинтересовался бы проблемой и… влез бы в гущу событий!

– А о чем ты там "главном" говорил? – спросил я, нарушив общее молчание.

– О! Точно! – оживился Слава и взял мешок, который принес с собой из-за угла. – Готовься.

Слава поставил мешок передо мной, потянул уголки вверх, и… я увидел чужака. В мешке был чужак!

Так, наверно, я не орал никогда в жизни. Мой крик отдавался эхом от стен бункера, я ощущал его кожей. Я рванул к выходу из бункера, но Слава рассмеялся и ухватил меня за рукав:

– Да стой ты, не бойся. Это же игрушка. Я сам ее сделал. Модель чужака. Правда, классно?

– Классно до ужаса, – согласился я, все еще ощущая в груди стук бешено колотящегося сердца.

Действительно, игрушка здорово напоминала живого чужака. Однако при ближайшем рассмотрении все-таки становилось ясно, что это жалкая имитация. Вместо глаз – пуговицы (причем разного размера), вместо когтей – пластмасса. Кое-где отклеились кусочки шерсти.

Не хватало только того, чтобы Слава с видом учителя тыкал указкой в макет чужака, попутно объясняя, что где у того находится.

И тут земля над головой содрогнулась. С потолка посыпалась штукатурка. Свет замерцал и погас.

– В… в чем дело? – прошептал я, глядя в черноту.

"Ну вот и сбылись мои опасения – сейчас нас завалит землей и мы погибнем! Задохнемся!"

Ответить Слава не успел – свет снова мигнул. Но на этот раз начал стабильно гореть.

Я увидел бледное лицо Славы. Он держался за макет чужака и растерянно взирал то на меня, то на потолок.

– Слава! Что такое? – Меня затрясло. Почему-то мне снова показалось, что больше я никогда не увижу белый свет, не выйду на поверхность. Так навсегда и останусь тут, в бункере.

От нехватки воздуха мне стало нехорошо. Я вспотел, задрожал.

– Слава! Да что же ты молчишь! – закричал я.

В ответ байкер прижал палец к губам, типа молчи, и изучающе посмотрел на потолок. Я замолчал и тоже переместил взгляд наверх. Потолок мелко-мелко дрожал.

– Бежим, – сказал Слава.

– Куда? – спросил я и, не дождавшись ответа, побежал к лестнице.

– Да не туда! – остановил меня Слава.

– А куда?

– Иди за мной.

Он повел меня туда, откуда недавно принес мешок с игрушкой чужака и коробку с материалами. Коридор был темным, узким и длинным.

– Куда мы идем?

– Из бункера надо уходить.

– А почему мы через тот выход не вышли?

Слава остановился.

– Ты что, не понимаешь?

– Нет, – признался я.

– Там кто-то есть. Прямо над выходом. Сильный. Из-за него земля дрожит и свет мигает.

Только сейчас я почувствовал реальную угрозу. Я под землей, а надо мной ходит кто-то, кто несет с собой… не знаю, что именно, но явно ничего хорошего, иначе мне не было бы так страшно.

– А может, там трактор? – предположил я. – Ну, машина какая-нибудь, из-за которой земля дрожит. Вибрации передаются…

Слава ничего не ответил. Он полез наверх по второй лестнице. Я полез за ним. Наверно, это был или запасной выход, или один из выходов.

– Черт, – процедил мотоциклист. – Вот же черт.

– Что на этот раз?

– Люк… Его заклинило. Он не открывается.

Я закрыл глаза, стараясь справиться с нахлынувшими на меня эмоциями. Мы под землей. Люк закрыт. У меня кружится голова. Отличные каникулы, не так ли?

– Давай тогда через первый люк вылезем, – предложил я, стараясь сохранять самообладание. – Тут же больше нет люков?

– Нет, – ответил Слава, пытаясь выбить плечом заклинившую крышку люка. Та не поддавалась, словно сверху ее придавило что-то очень тяжелое и сильное. – Здесь только два выхода. Этот и тот.

– А что, если мы останемся здесь навсегда?

– Идем назад. Попробуем выйти оттуда, – сказал Слава.

И мы пошли назад по длинному узкому темному коридору. Едва впереди показался свет, идущий от "зала", где мы еще недавно пили чай и рассматривали собранные Славой материалы по чужакам, как меня охватило какое-то нехорошее предчувствие, почти первобытный страх. Я резко остановился.

– Ты чего? – удивился Слава. – Иди давай, не тормози.

– Подожди. Стой. Мне плохо.

– Где тебе плохо?

– Везде.

– Потерпи немного. Скорее всего, это из-за нехватки воздуха. Я еще не прочистил вентиляцию – руки не дошли. Или у тебя боязнь замкнутого пространства…

Слава пошел вперед, я же остался стоять на месте. И вот он завернул за угол и… остолбенел. Чтобы у человека поднимались волосы на голове – такое я видел первый раз. Кровь отхлынула от его лица. Он побелел. Кисти рук сделались как-то уже и худее.

– Слава?.. – осторожно произнес я. – Что там?

И тут я услышал знакомое курлыканье.

Это было они. Чужаки.

Меня обуревали противоречивые чувства: пойти вперед и попробовать привести Славу в чувство или побежать обратно и попытаться открыть люк?

Но выбор сделал не я.

Сзади послышалось курлыканье. Я подпрыгнул на месте, попытался всмотреться в темноту, но ничего не увидел – коридор был очень темным, и света не хватало на то, чтобы его как следует осветить.

Курлыканье становилось все громче и громче, отчетливее и отчетливее.

Чужаки были и впереди, и сзади. Я попятился назад от "моего" чужака. То есть вперед, к Славе. Замкнутый круг.

Мы столкнулись спинами. Я слышал, как бешено колотится сердце Славы, а он, должно быть, слышал стук моего.

– Они здесь, – помертвевшими губами прошептал я и тут же вспомнил, что именно так называется кафе, посвященное чужакам.

– Они здесь, – как эхо отозвался Слава.

Мы стояли на углу. И с обеих сторон нас поджимали чужаки.

Неожиданно я услышал… голос Нины:

– Нет, не хочу-у-у! Мальчики, убегайте!

Я впал в ступор.

– Нина? Нина, это ты?

– Юра! Быстро отсюда убегайте!

Но вместо того чтобы убегать, я недоумевал:

– Нина, ты где?

И запоздало понял, что это говорил… чужак Славы!

И тут же впереди себя услышал:

– Убегайте, пока не поздно! Убегайте! – на этот раз голос дяди.

Ну и кто бы на моем месте убежал? Естественно, я захотел во всем разобраться.

– Это они? Нина и твой дядя? – спросил Слава. В его голосе отчетливо различались нотки паники, интереса и страха. А еще было что-то ненормальное.

– Они.

Наконец я сбросил с себя оцепенение и помчался в "зал". Господи, лучше бы я этого не видел! Прямо передо мной на двух задних лапах стоял чужак. Кончик его хвоста нервно подрагивал. Изо рта капали слюни. Но самое ужасное было не это. Самое ужасное было то, что у чужака было… лицо Нины. Обросшее шерстью, с усиками, как у кошек, но это было лицо Нины! Ее лицо!

Захотелось умереть. Мне стало и жалко ее, и страшно за себя.

Не успел я ничего сообразить, как в помещении, словно из воздуха, возник второй чужак – мой дядя. Все в нем было как у настоящего чужака, вот только лицо – дядиным.

– Дядя! Нина! – заорал я, бросившись к ним навстречу. – Что с вами случилось? Боже мой! Как же вы… Почему?!

– Они превратились в чужаков! Стали такими же, как эти твари, – вместо моих несчастных родственников ответил Слава. Он в панике схватил меня за предплечье и оттолкнул от чужаков как можно дальше.

– Убегайте! Убегайте, пока мы можем себя сдерживать! – закричали Нина с дядей. В их черных глазках-пуговках плескался ужас. Вероятно, они боялись своей звериной сущности.

– Дядя… Нина… – растерянно пролепетал я, не понимая, что мне делать в такой нестандартной ситуации.

– Уходите отсюда! – прорычал дядя.

– Идем, – Слава потащил меня к лестнице. – Сматываемся, пока целы. С минуты на минуту они превратятся в чужаков окончательно. Так всегда бывает.

Я пошел к лестнице, но безостановочно оборачивался. На меня смотрели три чужака – два живых и один – макет, сделанный Славой.

Я не понимал, что происходит. Все было как в фильме. Передо мной дядя и Нина, но это не они… Что делать? Как быть? Оставлять их здесь? Зачем?..

– Подождите! – воскликнула Нина.

Я остановился. Слава, проделавший уже половину пути вверх по лестнице, тоже замер и взглянул на… чужаков. Еще вчера утром они были обычными людьми.

– Пусть идут! – зарычал на нее дядя.

– Убейте меня! Умоляю! Я не хочу быть чужаком! Не хочу! Лучше смерть, чем такая жизнь! – разрыдалась Нина. Из ее глаз катились крупные черные слезы.

На это было страшно смотреть. Человек, наполовину превратившийся неизвестно во что.

– Я не хочу тебя убивать, – прошептал я. Не верилось, что во всем этом участвую я. Не верилось, и все тут. Такого не может быть.

– Уходите! – Тело дяди сотрясалось, под его кожей перекатывались какие-то бугорки.

– Сваливаем, – коротко бросил Слава.

Но не тут-то было. Дядя исчез. И появился он на лестнице, впереди Славы. Из его рта, то есть пасти, капала желтая слюна. Глаза горели огнем.

От неожиданности Слава отцепился от лестницы и свалился на меня. Мы кубарем полетели на пол.

– Бегите туда! – крикнула Нина, указывая лапкой в сторону коридора, из которого мы недавно прибежали. – Я его остановлю.

Нина исчезла и появилась на лестнице. Она бросилась на дядю. Началась грызня. Дрались два чужака. Они превратились в один комок, который перекатывался от стены к стене, и из которого летели клочки шерсти.

– Там же закрыт люк! – сказал я в панике.

– Вдруг уже нет? Может, его один из них сверху придавливал?

И мы со всех ног помчались к люку. Я полез первым. Не помню, как взметнулся к вершине лестницы. Помню только, как толкнул люк, и тот приподнялся.

– Есть! – воскликнул я.

– Вылезаем! – скомандовал Слава.

Я приподнял люк еще выше, и неожиданно Слава сказал:

– Вылезай и беги к мотоциклу. Я прибегу через пару минут. – Он спрыгнул на пол и завозился в темном углу.

– Почему? Что ты будешь делать?

– Беги, говорю, и как можно быстрее! – приказал Слава. Его тон был настолько серьезен, что я послушался его. Выскочил из бункера, словно пробка из шампанского, и помчался к мотоциклу как на пожар. До сих пор не пойму, каким образом я нашел дорогу обратно, но факт есть факт – я выбежал к проселочной дороге, неподалеку от которой мы спрятали в кустах мотоцикл.

И тут раздался странный звук. Во всяком случае, прежде я никогда не слышал ничего подобного. Приглушенное "Б-пух!" После чего с деревьев встревоженно спорхнули птицы, и на дорогу выбежал Слава. Его лицо было перемазано землей, в волосах запутались ветки и листья. Слава напоминал шпиона. Дядя с Ниной за ним не бежали.

– Что это было? – обессиленно спросил я, тем не менее смутно догадываясь, что случилось.

А Слава просто ответил:

– Я их взорвал.

– Как взорвал? – опешил я.

– Обыкновенно. Я когда бункер нашел, то увидел там в углу ящик с динамитом. Ну, он еще с войны остался. Вот и пригодился динамит. Я их взорвал, – повторил Слава. У него было растерянное лицо, словно он не понимал, что сделал. – А вместе с ними и бункер. И все материалы по чужакам… Теперь ничего нет… Ни… чужаков, ни бункера… Нашего "ковчега" больше нет. Представляешь?

Я закрыл глаза и опустился на землю. Некоторое время молчал. Казалось, на голову надели шапку-ушанку: я не слышал никаких внешних звуков, да и не ощущал ничего, ни ветра, ни того, что сижу на земле, – абсолютно ничего. В голове тоже ничего не было. Никаких мыслей. Пустота. Черный экран.

– Как?.. – спросил я, устало потерев глаза, будто провел весь день у компьютера. – Ты их… взорвал?.. Ты взорвал моего дядю и мою подругу?..

Слава стоял на дороге и держал мотоцикл за руль. Оказывается, он уже успел выгнать из кустов своего железного коня. Слава посмотрел в небо.

– Пойми ты, они уже не дядя и твоя подруга. Они превратились в чужаков. Они не смогли противостоять их влиянию. А ты смог. Ты же рассказывал про свои странные припадки – это и есть защита от них. Ты боролся с чужаками. А они не смогли. Думаю, что тот "труп", который вы притащили в гараж, – никакой не труп, а живой чужак. Наверное, его послали другие чужаки поближе к людям, для зомбирования. Вот он и зазомбировал. Да, ты говорил, что он был окоченевший, но кто знает – может, чужаки умеют регулировать температуру тела?

На свете стало на два чужака больше, вернее… их больше нет. Не смотри на меня так, ладно? Ты же сам свидетель, видел, во что они превратились, видел, как дядя не справился со своей звериной сущностью, видел, как он преградил мне путь на лестнице. Ты же все видел. А Нина? Она просила убить ее. Она сама понимала, что стала чудовищем… Юра, послушай… – Слава поставил мотоцикл на подножку и сел рядом со мной на потрескавшуюся от жары землю. – Они окончательно превратились бы в чужаков с минуты на минуту. И убили бы тебя и меня в том бункере. И никто бы не узнал, где находятся наши скелеты. Разве что кто-нибудь так же, как и я, наткнулся бы на бункер. А если бы не наткнулся? Мы бы так и остались лежать в бункере, а чужаки пополнили бы свою колонию. И тогда бы она окрепла. И…

– Ладно, – перебив пламенную речь Славы, я поднялся с земли. Вдохнул полную грудь воздуха. – Я все понял. Они уже не люди. Ты их точно… того?

Слава кивнул. Я кивнул ему в ответ. На душе было гадко-гадко. И главное, я все еще не желал понимать, почему это происходит именно со мной, почему в это влез именно я. Раньше жил себе и не знал, что на свете существуют какие-то чужаки, а теперь… вижу непонятных смертоносных существ с пока что человеческими лицами… Скорее всего это просто у меня такая жизненная позиция – моя хата с краю, ничего не знаю… Да, я хотел бы не участвовать во всем этом! Но так получилось, что участвую…

– "Вокруг тебя ходит смерть. Не пройдет и дня, как она объявится. И нет от нее спасения. Нет!.. А потом, когда она убьет всех, кто-нибудь из вас станет ее союзником. Смерть размножится", – процитировал я слова старой цыганки. Почему-то все ее предсказание до единой буковки впечаталось в мою память.

Слава недоуменно посмотрел на меня.

– Это мне та цыганка сказала, – объяснил я. – Как же она была права… Вокруг меня ходит смерть. Кто-то станет ее союзником… Баба Рая была права! Но причина в чем – во мне, или это просто совпадение? – Я ощущал себя каким-то прокаженным.

Слава пожал плечами:

– Не принимай бредни выжившей из ума старухи близко к сердцу. Да, в чем-то она права, но, знаешь, все предсказатели имеют моду выражаться очень замысловато. Вот цыганка и приукрасила… Да, она умерла, когда ты был рядом, да, я уничтожил чужаков, но ты-то тут при чем? Она умерла сама по себе, а чужаков взорвал я. Не забивай себе голову.

– Слава…

– Что?

– Как вы до сих пор все живы?

– Ты о чем? – не понял байкер.

– Да о том, почему все население "Буренки" – не чужаки? С такими темпами, как дядя с Ниной ими стали, в поселении уже давно бы никого не осталось… Все бы превратились в чужаков…

Слава вздохнул, собираясь с мыслями.

– Чужаки появляются периодически, чтобы кого-нибудь присоединить к своей колонии… Цикл их появлений неизвестен. Мы пытались с ребятами из "Они здесь" составить хоть какой-то график, чтобы понять их, предугадать очередное появление, но… у нас ничего не получилось. – Он беспомощно развел руками. – В очередной раз они могут появиться через три года, через пятьдесят лет, могут и через сто… А может, они всегда рядом и никуда не исчезают. Да… Но вот так вот, активно они себя проявляют непредсказуемо. Всегда после всплеска их появлений исчезают один-два человека. И – затишье. Редко кто их видит. А если бы не уходили и не затаивались, то люди в нашей округе перевелись бы уже давным-давно… Последний раз так активно они лет пятьдесят назад хозяйничали…

"То же самое и дядя говорил, что последний раз пятьдесят лет назад их видели, – отметил я про себя. И возразил: – Но Славе же не пятьдесят, он чужака видел в семь лет… Значит, они всегда рядом, но иногда тихо себя ведут, а иногда…"

– Понятно… – сказал я. – А зачем они изменяются в размерах? Когда мы с дядей видели чужака, он сначала был маленьким, а потом вырос.

Слава пожал плечами:

– Наверно, мелкие они более незаметные, а когда надо корову завалить или что-нибудь такое сделать – вырастают до необходимых размеров. Может, размеры им силы придают… Не знаю… Но знаю одно…

– Что?

– Скорее всего, в ближайшие годы чужаков мы больше не увидим. Свою колонию они уже пополнили…

Я стиснул зубы и закрыл глаза.

– Пополнили, но тут же пополнения лишились…

– Поехали лучше отсюда.

– Куда? – безразлично спросил я.

– В "Буренку", куда ж еще? Хочу еще кое-что проверить… – загадочно промолвил Слава, и я, вздохнув, сел на заднее сиденье мотоцикла.

Слава завел мотоцикл, мы поехали по проселочной дороге все дальше и дальше от рощи и бункера.

Я оглянулся. Задержал взгляд на зеленой маковке рощи. И неожиданно мне стало так хорошо! Свободно! Куда-то ушло депрессивное настроение, плохое самочувствие. Я повернул голову обратно, оставив позади себя рощу вместе с бункером.

Как интересна жизнь – еще сегодня утром я мало того, что не знал, что познакомлюсь со Славой, так даже в самых фантастических фантазиях не мог представить, что окажусь в бункере, сохранившемся в роще со времен войны! Также не знал, что увижу своего дядю в обличье чужака…

Мы ехали вперед. Ветер дул мне в лицо, я уже весь пропах бензином, и мне было так легко и свободно!.. Как никогда в жизни.

Фермерское поселение "Буренка"

Кафе "Они здесь"

Пятница, вечер

Когда мы подъехали к "Буренке", Слава взял прямую наводку на кафе "Они здесь".

– Нам надо прийти в себя, – объяснил он.

Я не понимал, почему приходить в себя нам необходимо именно в этом кафе, но спорить не стал. Я опять проголодался (уж и не знаю, почему я вечно голоден, – вероятно, такова реакция моего организма на бесконечные стрессы), и мне очень хотелось зайти в дом дяди и посмотреть, не дома ли он. Может, мы ошиблись, и те чужаки были не дядя с Ниной?.. Ага, как же! А лица! Глупости, – это были именно дядя и Нина… Еще я не знал, как вести себя дальше. Что говорить тете? Куда исчез дядя? А что говорить родителям Нины – куда исчезла их дочь? Да и вообще, надо ли что-нибудь говорить?

Слава припарковался на стоянке и повел меня в "Они здесь". Как только я зашел в кафе, то сразу ощутил специфическую атмосферу – повсюду стояли макеты чужаков, у всех посетителей был какой-то странный вид, отличающий их ото всех людей, а над барной стойкой висел огромный плакат, на котором был изображен чужак. Фотография была до того хорошо сделана, что меня пробрала дрожь, глаза чужака смотрели прямо в объектив, а казалось, будто чужак смотрит именно на меня.

– О, слава Славе! – воскликнула полноватая женщина. Она стояла за барной стойкой. Почему-то я подумал, что именно так должна выглядеть заведующая продуктовым магазином: полная, с выжженными перекисью волосами, румяная…

– Привет, Ирма, – сказал Слава.

"Ага, значит, это и есть создательница сего кафе", – подумал я.

Ирма бросила на меня взгляд и в мгновение ока положила передо мной стопку фотографий. На самой верхней был изображен чужак, наполовину спрятавшийся в кустах.

– Не желаешь приобрести снимочек? – заискивающе спросила Ирма. – Они все настоящие, а не какая-то там подделка, сделанная в "фото-шопе".

Я хотел сказать, что мне ничего не надо (не хватало еще с собой фотографии этой гадости таскать и тем более тратить на это деньги), но Слава меня перебил:

– Ирма, не поверишь, что с нами только что случилось. – Он отодвинул фотографии. Ирма намек поняла, взяла стопку снимков и положила их обратно за стойку.

– С мотоцикла навернулись? – предположила она. – Я тебе всегда говорила, не надо так сильно гонять, а ты…

– Мы убили двух чужаков, – произнес Слава.

Ирма побледнела и выронила из рук бокал с пивом. Тот громко зазвенел и разлетелся на сотни осколков.

В кафе наступила гробовая тишина.

– Что-о-о? – недоверчиво переспросила Ирма.

– Мы с Юрой, – Слава кивнул в мою сторону, – только что убили двух чужаков.

Я хотел уточнить, что не "убили", а "убил", но посетители кафе уже обступили нас плотным кольцом. Я почувствовал себя неуютно – мне никогда не нравилось быть в центре внимания.

– Как это случилось? – срывающимся голосом спросила Ирма.

– Налей-ка мне прежде рюмочку, – потребовал Слава.

Ирма тут же поставила перед ним рюмку водки. Слава выпил.

– А мне чаю горячего дайте, – сказал я.

Передо мной оказалась чашка с кипятком и блюдечком, на котором лежало два кусочка сахара и пакетик с чаем.

– Все? – спросила Ирма.

– Да, – ответил Слава и принялся рассказывать длинно-длинно нашу с ним историю.

Я задумался и едва не пропустил тот момент, когда Слава собирался сказать, кто превратился в чужаков. Если бы я вовремя не остановил его, то из этого могло бы выйти что-нибудь плохое, а так – он говорил о чужаках как о незнакомцах.

– Такие вот дела, – закончил Слава рассказ.

– Это невероятно, – проговорила Ирма. Все посетители зашушукались. – Невероятно.

– Они остались там, под землей? – поинтересовался кто-то.

– Да, – подтвердил Слава.

– А ты видел их тела? – с дрожью в голосе спросила Ирма.

– Нет, – растерялся мотоциклист. – Я бросил динамит и сразу бежать. Слышал, как прогремел взрыв.

Кто-то из посетителей хмыкнул.

– Так, может, они живы? – засомневалась Ирма. – Чужаки же невероятно быстры. Только что были тут, а через долю секунды оказались вон там. Ну, ты же сам об этом знаешь.

Слава смешался. Я тоже. И как это мы не подумали, что чужаки могли и не взорваться? А мы их уже похоронили… Что, если дядя с Ниной живы?!

– Да нет, – неуверенно заговорил Слава, обмениваясь со мной многозначительными взглядами, – это невозможно… Они не выбрались бы оттуда. Я в этом почти уверен! Ни… – Слава осекся, – то есть та девушка, просила меня ее убить. Когда я крикнул, что бросаю динамит, думаю, она задержала второго чужака. Она же хотела смерти.

– Ты сказал "почти уверен", – с нажимом напомнила Ирма.

– Слушай, не вноси смуту! – поморщился Слава. – Они не могли выжить. А если бы выжили и выбрались из бункера, то догнали бы нас с Юркой и сожрали.

– Тоже логично, – заметила Ирма. – А вообще нужно проверить.

– Как? – изумился я.

– Вернуться на то место и раскопать бункер, – невозмутимо ответила Ирма. Дальше произошло удивительное – все посетители (кроме нас со Славой) с энтузиазмом подхватили идею, стремительно покинув кафе, они расселись по своим машинам, мотоциклам, а кое-кто оседлал лошадей. Ирма бросила на барную стойку какую-то тряпку и выбежала за посетителями. Итак, все умчались на раскопки (благо Слава подробно описал, где произошло убийство чужаков). Кафе совсем опустело.

Я недоумевал. Искатели чужаков – странные люди. Ради своего увлечения, ради почти что мифического существа они готовы бросить все в любой момент, чтобы помчаться туда, где остались какие-нибудь следы чужаков… Нет, я никогда этого не пойму.

Мы со Славой тоже покинули кафе. Но прежде он повесил табличку "Закрыто" и запер за нами входную дверь. Посмотрел на меня, усмехнулся.

– И это все ради чужаков, – прокомментировал он.

– А стоят они того?

– Конечно, стоят! – с жаром воскликнул Слава. – Было бы странно не увлекаться чужаками, когда живешь в ареале их обитания.

– Чего же ты не полетел в рощу вместе со всеми? – с ехидцей в голосе поинтересовался я.

– Зачем? – всерьез удивился Слава. – Я же там был.

– И много дел натворил, – в рифму добавил я.

После этого мы отправились к дядиному дому. Первым делом зашли в гараж. Открывая его, я испытывал разные эмоции. В основном это было предчувствие чего-то и грусть.

На столе мы не увидели труп чужака. В углу на полу валялся скомканный брезент. Я открыл морозильную камеру. В ней трупа тоже не было.

– Мертвого чужака нет, – с горечью сказал я.

– Неудивительно. Я так и знал. Только незнающий мог подумать, что чужака можно убить капканом… – вздохнул Слава, осматривая гараж. – Все до ужаса просто. Чужак использовал твоего дядю и Нину, превратил их в себе подобных, а тебя превратить не смог – поэтому ты и чувствовал себя фигово временами… Это защитная реакция организма была. Тебе повезло – ты оказался более устойчивым, чем они, и не попал под их влияние.

– А как становятся чужаками?

Слава пожал плечами:

– Я точно не знаю, но, общаясь в кафе "Они здесь", я смог более-менее четкую картину этого составить… Чужака надо добровольно завести в дом – это раз. И все. Тут только один пункт.

– Они сами захотели его притащить в гараж, – глухо отозвался я. – И мы принесли. Дядя с Ниной начали "труп" рассматривать, а мне стало не по себе от этого, и я убежал. Ну, я рассказывал. Вот же проклятье…

Слава ничего не сказал.

И неожиданно я вспомнил:

– Тетя! Как там тетя?

И понесся в дом. Слава – за мной.

Тетя сидела на кухне и тупо смотрела в одну точку.

– Тетя! – закричал я.

Однако она почти никак не отреагировала. Во всяком случае, не кинулась мне навстречу, не принялась меня ругать и причитать, где это я пропадал.

– Ты, – только и вымолвила тетя. Выглядела она ужасно – черные круги под глазами, вся какая-то осунувшаяся, похудевшая и… убитая.

Слава решил не мешать. Он прислонился к стене, изо всех сил стараясь быть незаметным. В кухне повисла напряженная пауза.

На столе перед тетей лежал лист бумаги. Она подтолкнула его ко мне, но он слетел со стола и спланировал на пол. Тетя даже не попыталась поднять его. Я наклонился и взял листок. На нем синей пастой был написан текст такого содержания: "Пишем, пока еще можем писать. Чужаки снова появились в наших краях. Это они убивали скот, а не воры, как тогда, несколько лет назад. Это я узнал, когда в ночь с понедельника на вторник мы с Юрой устроили слежку за коровником. Мы увидели чужака. Он бросился на Юру, я выстрелил в чужака, и только благодаря этому Юра остался жив. Через пару дней Юра с Ниной нашли в лесу труп чужака и позвали меня. Мы принесли его в гараж, а потом… я все помню плохо. Мы с Ниной почувствовали, как нашим разумом овладевают мысли чужака. Тело только казалось мертвым. Он ожил и укусил меня и Нину. А потом мы начали превращаться в чужаков. Через сутки, думаю, окончательно превратимся в этих тварей, и мне почему-то кажется, забудем нашу прежнюю жизнь. Мы вас просим (не знаем, кто прочтет эту записку первым) – если вы увидите чужаков, убейте их не жалея. Надеемся, ими окажемся мы. Мы не знаем, как нас можно убить, но все равно – хотя бы попытайтесь. Мы не хотим быть монстрами, которых при жизни боялись и ненавидели. Мы вас любим…"

Вот и вся записка.

Я положил ее на стол и взглянул на тетю.

– Я нашла записку в гараже, – сказала она. – Я решила всем говорить, что Рому предположительно постигла та же участь, что и Кирьянова, только тело пока не нашли. Надеюсь, ты войдешь в мое положение. Я не знаю, правильно ли я поступаю, я ничего не знаю. В голове – туман. Твои вещи я уже собрала.

Я подумал только об одном: "Как хорошо, что мне не надо ей ничего объяснять". Может, это эгоистично, но я испытал облегчение от того, что тетя все знает. Ну, почти все…

Я развернулся и вышел из кухни. Слава уже стоял в гостиной.

– Не говори ей ничего, – попросил я, хотя понимал, что слухи и так дойдут. – Тем более еще неизвестно – взорвал ты их или нет. Тела же не видел… – и поделился своими мыслями: – Вообще-то я ненавижу неизвестность, но, по-моему, в этом случае она – лучший выход из положения. Лучше она, чем точное знание. Можно, по крайней мере, думать, что они живы, пусть даже и в обличье чужаков… Мы теперь ничего никогда не узнаем. Конечно, если Ирма со своими людьми не раскопают взорванный бункер…

Я взял свою сумку и вышел на улицу. Посмотрел на кухонное окно. За столом сидела тетя, ее плечи тряслись. Она плакала.

Я написал в блокноте свои координаты, вырвал листок и протянул его Славе.

– В общем… Если что, дай мне знать, ладно?

– Ладно. – Слава сложил листок и засунул его в карман своих кожаных брюк. – Ты на автобусную станцию? Давай подвезу.

Я сел на заднее сиденье ставшего уже родным мотоцикла. Хорошо, что моя сумка такая компактная – я люблю путешествовать налегке.

Слава завел мотоцикл. Мы тронулись. Я покидал фермерский поселок "Буренка", который принес в мою жизнь столько непонятного, необычного и неприятного.

Уже на трассе я оглянулся (есть у меня такая привычка – оглядываться). Утопающий в зелени поселок остался позади. На душе было очень грустно и паршиво.

И почему это произошло именно со мной? Зачем это, в принципе, случилось?.. И случилось ли бы это, если бы я сюда не приехал? Тоже неизвестно. Впрочем, можно предположить, что закончилось бы все еще в понедельник. Дядя бы отправился следить за убийцами коров, и, скорее всего, утром в коровнике нашли бы два скелета – коровий и дядин. А так… Может, и он, и Нина еще живы. А может, и нет. Это я узнаю, только когда Ирма со своими искателями чужаков обнаружат (или не обнаружат) тела странных монстров.

Ну а пока что – неизвестность.

"Буренка" уже скрылась за горизонтом. Впереди меня ждала автобусная станция, потом – путь на железнодорожный вокзал, а затем – дорога домой.

Надеюсь, сюда я больше не вернусь.

Эпилог

Прошло полгода.

Шел мокрый снег. На деревьях уже не было листьев. Солнце не показывалось уже несколько недель. Было ужасно тоскливо и грустно – наверное, потому, что организму не хватало тепла и света.

Закончились уроки, я пришел домой, разделся и только успел бросить сумку под стол, как по квартире пролетел звонок. Звонили в дверь.

Я посмотрел в "глазок". За дверью стояла какая-то женщина.

– Кто там? – спросил я.

– Почтальон. Вам телеграмма.

"Хм… телеграмма? От кого нам могла прийти телеграмма?" – нахмурился я. Мне вдруг стало тревожно. Обычно от неожиданных известий я жду только плохое, хотя все-таки надеюсь на хорошее.

Я открыл дверь.

– Мне бы Юрия Ивашева.

– Это я, – удивился я.

Почтальонша протянула мне какой-то бланк, указала, где поставить подпись, после чего вручила телеграмму и ушла.

"Телеграмма? Мне?" – удивлялся я, включая свет в прихожей.

…

"ЮРА! У НАС ТУТ ТАКОЕ! МЫ НАКОНЕЦ РАСКОПАЛИ САМ ЗНАЕШЬ ЧТО И НЕ НАШЛИ В НЕМ САМ ЗНАЕШЬ КОГО! ТАМ НИКОГО НЕТ! ИРМА И ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ В ШОКЕ! ЗНАЧИТ ЗПТ ДИНАМИТ ИХ НЕ ВЗЯЛ! ЗНАЧИТ ЗПТ С НИМИ НИЧЕГО НЕ СЛУЧИЛОСЬ! ЗНАЧИТ ЗПТ МЫ ЗРЯ ПЕРЕЖИВАЛИ ЗПТ И ОНИ ОКАЗАЛИСЬ НЕТРОНУТЫМИ! ТЫ ЭТО ПОНИМАЕШЬ? СЛАВА"

Я опустился на стул. Мои руки дрожали. Это что же получается, в бункере никого не нашли? Получается, что и дядя, и Нина – живы? Все мои бессонные ночи после приезда домой были напрасными?

То, что Нина и дядя живы, меняло дело коренным образом. Это давало шанс их увидеть когда-нибудь снова. А что, если кто-нибудь изобретет лекарство, превращающее чужаков обратно в людей? Но такого средства пока нет…

Должно быть, среди поклонников чужаков есть образованные люди, которые могли хотя бы попытаться сделать волшебное снадобье. Так что нужно как можно быстрее сообщить Славе о моей идее. Жалко, что он не оставил свой телефон. Придется в ответ посылать ему телеграмму.

И вот тут-то меня молнией поразила одна мысль, которая прежде не приходила в голову: чужаков нельзя убить. Даже динамитом. На фотографиях, которые Слава показывал мне тогда в бункере, не было ни одного трупа чужака. Только чужаки, спрятавшиеся то в кустах, то за деревьями, то стоящие на полянке и застигнутые фотокамерой с дальним приближением… Чужаков никто еще не убил. И нам это тоже не удалось. Выходит, дядя с Ниной все-таки живы. Динамит их не взял.

Я быстро надел куртку и выбежал на улицу, по пути составляя текст телеграммы. Но что же в ней писать? "Я счастлив, что динамит не взорвал дядю и Нину в образе чужаков?" Да, это и напишу. Ведь я по правде счастлив.

А еще спрошу у Славы, что они с ребятами из "Они здесь" думают про "активность чужаков"? Как скоро ждать их нового появления? Впрочем, Слава же говорил, что высчитать это невозможно…

А раз так, то и думать о чужаках я не буду. Дядя с Ниной живы – и это главное. Больше меня ничто не волнует.

Content

Вадим Селин
Досье на монстра

Фермерское поселение "Буренка"

Фермерское поселение "Буренка"

Фермерское поселение "Буренка"

Фермерское поселение "Буренка"

Фермерское поселение "Буренка"

В 62 километрах от фермерского поселения "Буренка"

Фермерское поселение "Буренка"

Эпилог