Соловьев Дим

Танец

Танец

— Мне щекотно, Дана, — сказал Вион и рассмеялся.

— Не вертись ты, — девочка шлепнула его ладонью по боку, — а то весь узор смажешь.

— Не буду.

Вион смотрел на себя в зеркало и не узнавал. Все руки, ноги, даже лицо, покрывали узоры. Черные, острые переплетающиеся линии делали тело неповторимым. Дана слыла самой искусной рисовальщицей узоров у них в поселении. Еще ее бабушка и прабабушка, прославились своим умением. Оно передавалось из поколения в поколение.

Вион увидел пятнадцатилетнего мальчика, такого же обычного, как и все остальные ребята в поселении, но не все из них умели танцевать. Это умение так же, как умение рисовать узоры, передавалось из поколения в поколение. Особенные, ритуальные танцы. Давным-давно, когда еще не построили завода, не летали над поселением челноки, танцами вызывали духов, разговаривали с ними. Но это было забытое искусство, осталось просто умение танцевать.

Он смотрел на себя в зеркало, и ему нравилось, как блестит краска на загорелой коже, как блестят его глаза, наполненные надеждой на победу в сегодняшнем состязании. Ему всегда нравились узоры. Они словно бы возвращали его тело, его душу к предкам. Туда, так далеко, где еще не было потеряно великое знание общения с духами. От этой мысли на душе становилось как-то тоскливо, а по телу пробегала дрожь.

Вион еще раз осмотрел себя с ног до головы. Все линии выглядели идеальными, один узор переплетался с другим, а потом незаметно превращался в третий. Можно было часами изучать их, петляя по лабиринтам.

Его шорты немного сползли, мальчик поправил их.

— Осторожнее, смажешь, — прошептала Дана.

— Тебе нравится, как я выгляжу? — спросил Вион.

— Ты прямо как с картинки, — ответила девочка и кивнула в сторону полки, где стояли книги.

Вион понял, о какой книге она говорит. История мальчика, жившего много лет назад, который спас поселение от засухи, попросив танцем у духов дождь. В книге напечатали иллюстрацию с его изображением. Эту историю маленькому Виону еще читала мама перед сном. Уже тогда Вион учился искусству танца — сначала его учил дед, потом отец.

Мальчик посмотрел в окно. За ним открывался дивный вид на поселение. Дом Даны находился на холме, поэтому довольно хорошо просматривались почти все дома, поле, пустырь и лес. Все, как на ладони.

К счастью из окошка Вион не увидел вечно гудящего и дымящего завода и посадочной площадки для челноков. Последний месяц они прилетали непрерывно. В основном торговые, но пару раз и военные.

Младшие мальчишки, помнил Вион, бегали пару раз смотреть на военные челноки. Вообще они были редкостью в таких местах. И прилетали за очередным призывом или же привозили отслуживших.

Там, на пустыре, где уже готовили восемь костров, перед самым лесом, сегодня и состоится состязание, думал Вион. Всего через несколько часов решится его судьба. И сейчас события важнее для себя он не видел. Столько времени он готовился к этому.

— Ты знаешь, Дана, мне страшно, — сказал Вион. Он на самом деле сильно переживал.

— Я тебя прекрасно понимаю, — девочка посмотрела на него и отложила в сторону кисть. — Такое ведь бывает один раз.

— Да, один, — вздохнул мальчик.

— Ну, ничего, ты победишь. Я уверена, что ты самый лучший. Мы все будем болеть за тебя. Мама, я, дедушка, бабушка. Все-все.

— Спасибо. Но мне все равно страшно. Я ничего не могу с собой поделать. — Вздохнул Вион.

Соперники у Виона ожидались сильные. Самые лучшие танцоры из этого поселения, их он знал лично. И еще несколько гостей из соседнего. Такие были правила.

На пустыре зажигали семь небольших костров по кругу и один большой — центральный. У четырех из них рассаживались гости. Семьи старейшин из соседнего поселения и сами старейшины. А у трех оставшихся — старейшины принимающего поселения. В этот раз состязание проходило на территории Виона.

Последний раз его проводили, когда Вион еще ходил пешком под стол. События такого рода считались очень важными, а победитель поощрялся всяческими благами и уважением, но не только. Победитель отправлялся на дальнейшее обучение в гильдию танцоров при короле. А это означало хорошее будущее, хорошее жалование. Но Виону не это казалось главным. Ему хотелось доказать и себе и остальным, что в ремесле, которому научили его предки, которое он безумно любит, он лучший.

— Готово, Вион, — Дана улыбнулась и отошла в сторону.

Вион раскинул руки в стороны и закружился перед зеркалом, выворачивая шею, пытаясь разглядеть, каковы узоры на спине.

— Спасибо, Дана, наверное, у меня будут самые лучший рисунок из всех. — Вион чмокнул ее в щеку. Девочка покраснела и хотела, было, что-то сказать, но Вион уже выбежал из комнаты. Он несся вниз по лестнице.

Девочка выглянула в окно как раз в тот момент, когда Вион выбегал со двора. Танцор помахал ей рукой и, недолго подумав, послал воздушный поцелуй, чем вогнал Дану в еще большую краску.

— Мы придем болеть за тебя, — крикнула она вслед.

Но он уже не слышал.

Вион бежал по вымощенной камнем дорожке в сторону поля. Из окошек высовывались ребята и кричали что-то ему вслед. А пара младших мальчишек, беззаботно копавшихся в куче песка у дороги, увязались следом.

Он бежал на пустырь и не знал, что его там ждет. Победа или поражение. Если победа — то тогда он будет самым счастливым мальчишкой на свете, если поражение — то придется крепиться и встретить его с честью.

Не больше пятнадцати минут у него потребовалось, чтобы добраться до пустыря. Там уже собралось много народа. У семи костров расселись старейшины с семьями, а шесть ребят с узорами на теле стояли в стороне, о чем-то перешептываясь.

Вион не опоздал. Его встретили радостными возгласами. Кто-то удивлялся красоте узоров на его теле. Кто-то наоборот говорил, что они нарисованы неумело — это, скорее всего, были те, кто пришел болеть за его соперников. Но после того, как в толпе кто-то проговорился, что узоры рисовала Дана, все плохие отзывы стихли. Ее уважали и знали, что лучше нее никто не нарисует.

Мальчик подошел к остальным участникам. Там, среди них, он увидел своего друга Митоша. Они с ним дружили с самых пеленок. Вион знал, что Митош тоже будет участвовать и видел в нем серьезного противника. Часто они тренировались вместе. И иногда Вион замечал, что Митош гораздо лучше его усваивал технику, но, в основном, в изучении друзья шли наравне.

— Привет, — сказал Вион ему.

— Привет, — обрадовался Митош.

— Ну, как? Волнуешься?

— Есть немного. Не мудрено, судьба решается.

— И, самое главное, что мы до самого последнего момента не знаем, кто из нас лучший.

Митош отвел Виона в сторону.

— Посмотри на них, — сказал он Виону, — если ты видел, как я танцую, то ты не видел, как танцуют они. По-моему, серьезные ребята.

Митош говорил про участников из соседнего поселения. Никого из них Вион, естественно, не знал.

Третьим участником из их поселения был Сер. Ни Митош, ни Вион не любили его. Он, вечно грубый и задиристый, всегда издевался над ними в школе, подшучивал. Вион надеялся, что Сера не возьмут на состязание. Ведь совсем скоро ему исполнялось семнадцать. А у состязания стояло возрастное ограничение в шестнадцать лет. Старше этого возраста никого не принимали в королевскую гильдию танцоров. Но, надежды не оправдались.

— Смотри, как Сера раскрасили, — засмеялся Митош. Он всегда был веселым мальчуганом и во всех, казалось бы, самых обычных вещах, вечно находил что-то смешное. Вион, часто впадавший в депрессии по любому поводу, завидовал другу. Хотелось ему быть таким же веселым и беззаботным, но не получалось.

— Да, оригинально, — улыбнулся Вион. Ему тоже захотелось засмеяться, чтобы снять с себя напряжение, которое возрастало все больше и больше с каждой минутой, но не получалось. Максимум, что он мог сейчас — выдавить из себя слабую неяркую улыбку.

В это время на посадочную площадку приземлился челнок. Этот выглядел иначе, нежели остальные. На кабине красовался королевский герб. И на темно-коричневом корпусе были нанесены яркие желтые полосы. Что делало челнок похожим на осу или шмеля. На него, хорошо заметного с пустыря, стали показывать пальцем.

Фиолетовое пламя, идущее из сопел, погасло. Широкие ноги челнока со скрипом и лязгом опустились на поверхность площадки. Челнок зашипел, и из специальных отверстий во все стороны повалил пар. А потом открылась дверь. Она отъехала в сторону, давая свету, льющемуся из салона, свободу.

Чиновников встречала целая делегация. Посадочная площадка прямо-таки кишела народом.

— Ничего себе, — сказал Митош.

— Что случилось? — Спросил Вион.

Он не видел, как приземлялся челнок, а смотрел в этом время себе под ноги, пытаясь разобраться с внутренним беспокойством.

— Или я совсем заболел и мне в жару чудится, или это правда. Я сейчас видел, как на площадку сел королевский челнок. Представляешь?

— У нас на состязании будет присутствовать сам король?

— Ты рехнулся! Не король, уж точно. Так, чиновники какие-нибудь. Но ты подумай, никогда раньше не было такой чести. Боже, у меня коленки трясутся.

— Мда… у меня все равно сильнее.

Вион разволновался еще сильнее. Он очень любил и уважал короля. Да кто его не любил — короля любили все.

Время тянулось медленно, а народ все прибывал и прибывал. Костры, расположенные по кругу, давно зажгли. Дело оставалось за малым, зажечь центральный костер. Каждый из участников встал рядом с костром своего старейшины. У Виона старейшиной являлся всем известный Изгиль. Когда-то давно он тоже участвовал в таком вот состязании, и выиграл. Отслужил в гильдии у короля положенный строк и вернулся назад к себе в поселение. Дом Изгиля поражал своими огромными размерами. В нем жили несколько семей, его дети, дети его детей и их дети.

Поэтому у костра Изгиля собралось самое большое количество жителей.

— Изгиль, — обратился к старейшине Вион. — Когда моя очередь будет выступать?

— Не переживай, Вион. Ты будешь выступать четвертым, как раз в разгаре состязания. Я уверен, что ты покажешь себя на высоте. Не беспокойся, мой мальчик, сегодня победит сильнейший. И, быть может, это и будешь ты.

Старейшина сидел, на вытканном красочными узорами одеяле, согнув ноги в коленях. Также сидели и все остальные члены семьи Изгиля. Мальчик стоял рядом с ними и смотрел по сторонам.

Вион увидел в толпе Дану со своими родителями, бабушкой и дедушкой. Она приветливо улыбалась и махала ему рукой.

Он тоже махнул ей, но как-то неуклюже, без энтузиазма. Все мысли занимало выступление. Он воспроизводил свой танец в голове раз за разом. Вспоминал очередность движений. Его тело ныло. Он был готов танцевать прямо сейчас. И после слов старейшины, страх словно бы отпустил. Изгиль когда-то и сам таким же мальчишкой, стоял на этом пустыре рядом с костром и трясся перед выступлением. Но он выиграл.

Вдруг беспокойство прошло. Вион стал почему-то уверен в том, что победит именно он. Взгляд стал твердым. Он по очереди смотрел на всех своих соперников. И ему стало смешно, глядеть на них, озирающихся по сторонам, переживающих. Он и забыл, что несколько минут назад сам также трясся и переживал.

— Вион, посмотри, — старейшина коснулся бедра мальчика. — Королевские чиновники идут. Это большая честь для всех нас. Поклонись.

Все люди, те, кто стоял, те, кто сидел, как один, склонили голову при виде чиновников. Их шло трое. Все одетые в праздничные королевские костюмы, важной подходкой направлялись они в середину пустыря.

Когда чиновники вышли к центральному костру, все старейшины поднялись и направились к ним. Они долго разговаривали о чем-то. А потом, чиновники сели на расстеленное для них одеяло, между двумя кострами.

Заиграла музыка, забили барабаны, что означало — состязание началось.

— Мы начинаем наше состязание, — сказал ведущий и поджег факелом центральный костер. — Первым выступит наш гость Имал, поприветствуем его!

Все стали аплодировать. К центральному костру вышел щупленький мальчишка. Тело его оказалось расписано не черными острыми узорами, а темно-зелеными растительными. В таких узорах танцевали раньше только ведуны-врачеватели. Те, которые просили у духов вылечить больных.

Барабаны забили еще сильнее.

Мальчик танцевал потрясающе. В его движениях не было ничего острого и угловатого, все было плавно. Иногда он качался под удары барабана, как качаются деревья при сильном ветре. Ладони его дрожали, как дрожат листы. Он извивался, как водная змея, скакал, как горный олень, кружился, как вихрь. Он был всей природой, и вся природа была в нем.

Вион, пораженный прекрасным танцем соперника, засомневался в своей победе. А ведь состязание только началось, выступал лишь первый претендент.

— Имал хорош, настоящая гордость своего старейшины, — произнес Изгиль.

Вион погрустнел.

— Я постараюсь сделать так, чтобы вы гордились мной! — сказал он Изгилю.

Когда подошла очередь Виона выступать, уже выступили и Сер и Митош. Сер показал себя отвратительно — как всегда, уклюже и угловато в танце. А вот Митош выступил отлично. После его танца старейшины не поленились подняться и аплодировать.

Честно говоря, от друга Вион таких результатов не ожидал. Митош затмил своим выступлением даже Имала, которого, казалось, уже ничего не затмит.

Вион вышел к костру и стал танцевать. Барабаны стучали громко, ноги били песчаную почву в ритм им, руки рассекали воздух. Мышцы перекатывались под кожей, а глаза все время оставались прикрыты. Он чувствовал жар от костра и пытался вложить в свой танец все умение, все, на что был способен, но чувствовал, что не производит желаемого эффекта.

Когда танец был закончен, Вион, опустив голову, направился к костру своего старейшины.

— Ты танцевал достойно, — произнес Изгиль, — я горжусь тобой. Но, мне кажется, мой мальчик, не ты сегодня был сильнейшим. Впрочем, впереди тебя еще выступающие. Все определит голосование.

Виону хотелось спрятаться, убежать. Он понимал, что танцевал хорошо. Понимал, что не допустил ни единой ошибки в танце, что всем его танец понравился. Но также он понимал еще и то, что Имал и Митош выступили лучше, ярче.

Оставалось только ждать результатов.

Последние выступления Вион смотрел, словно через какую-то дымку. Музыку он не слышал, как и голоса переговаривающихся рядом людей. Он ждал результатов. Один из гостей, упал во время танца. Но Виона это уже не заботило. Результат — сейчас это было главным для него.

— Все претенденты выступили! — сказал ведущий. — Теперь настало время голосования. Прошу всех старейшин собраться у центрального костра.

Изгиль, как и все остальные старейшины, поднялся и пошел к центру.

— Ибо этим голосованием мы определим, кто сегодня стал победителем.

Вион посмотрел на Митоша. Тот стоял радостный. Потом посмотрел на Сера, на нем не было лица. Имал, чем-то напуганный, волновался и ходил туда-сюда, не стоял на месте. Волосы его растрепались, а краска на груди стерлась.

Старейшины голосовали. Совещались, потом снова голосовали. И так было семь раз. Потом они разбрелись к своим кострам, и настала тишина. Вино слышал лишь, как потрескивает древесина в огне.

— Победителем нашего состязания стал, — ведущий сделал паузу, — юный Митош!

Все зааплодировали. Внутри Виона все завопило. Он не победил. И в тоже время он был рад за друга. А Митош в это время выходил к центральному костру. Ведущий взял его за руку и поднял ее вверх.

— Вот он, победитель!

Торжественно забили барабаны. Митош улыбался. Еще бы, теперь его путь лежал прямиком в королевскую гильдию танцоров.

Спустя некоторое время люди понемногу стали расходится. Пустырь пустел. Митоша поздравляли все. И чиновники все втроем, и каждый старейшина отдельно.

— Не переживай, — сказала Дана и положила руку на плечо Виону.

— Легко сказать — не переживай, — надулся он, — все, мой шанс упущен. Я не попаду в гильдию.

— Это было твоей целью? — спросила Дана.

— Не совсем, скорее я хотел доказать, что я лучший.

— Но оказалось, что лучше тебя твой друг. Он ведь твой друг? Это не кто-нибудь из приезжих.

— Ты права. Но, если бы выиграл кто-нибудь из приезжих я не переживал бы так сильно. А если бы выиграл Сер, я бы вообще сошел с ума.

— Этот бестолковый выродок, не смеши, — Дана скорчила гримасу, глядя на Сера, который уходил с пустыря, стирая свои узоры тряпкой.

— И опять ты права. Он бы никогда не смог выиграть.

— Пойдем, поздравим Митоша.

— Пойдем.

Они пробились сквозь толпу, которая образовалась вокруг победителя.

— Митош, друг, поздравляю тебя. И признаю — ты лучший! — Вион обнял радостного Митоша.

— Ты тоже показал себя на высоте, Вион. Я даже думал, что выиграешь ты.

— Перестань, — грустно улыбнулся Вион. — По сравнению с тобой я ничто.

— Не говори так…

Спустя некоторое время на пустыре не осталось совсем никого. Все ушли в поселение. Намечался праздничный ужин по поводу состоявшегося состязания, но Виону не хотелось никуда идти.

Дана не стала уговаривать его и тоже убежала вместе со всеми. А мальчик остался один.

Костры потушили, и теперь от них шел только дым.

«Я все равно лучший. Я лучше, чем они все. Они просто так танцуют, они рвутся за славой. Но танцы ведь не для этого. Я знаю, для чего танцы. Надо только суметь»

На Виона напало какое-то наваждение. Он посмотрел на небо. Чистое, безоблачное, вечернее небо. Ногами он раскидал угли центрального костра и вступил в пепел.

«Танец — это единство с природой, это наша возможность говорить с духами» — звучало у него в голове.

«Танец — это не просто развлечение, танец — это не способ зарабатывать деньги, танец — это способ помогать людям».

Он прислушался. Было слышно, как в деревьях стоящего неподалеку леса шумит ветер.

«Это как музыка» — подумал он.

Музыка природы. Слушая ветер, он стал двигаться. Мальчик танцевал так, как не танцевал никогда, словно кто-то управлял им. Его движения были плавными, медленными. Он слушал ветер и танцевал.

Закрыв глаза, он стал смотреть в темноту, и скоро в ней вспыхнули огни. Они заплясали, закружились вокруг. Он не слышал своего дыхания, возможно, Вион и не дышал. Он слышал только ветер. На секунду ему показалось, что кружится голова, но потом это кружение стало само собой разумеющимся.

Мальчик стал един с теми огнями, которые плясали в темноте, он стал един с вихрем в своей голове. Почувствовал, как дышит мир вокруг него, но не свое дыхание.

Каждый вдох — листья деревьев, каждый вздох — полевые травы, каждый вдох — летящие в небе птицы. И ощущение жажды.

Ему не хотелось открывать глаза, он забыл, что значит видеть. Он забыл, кто он такой, стал миром. Стал дыханием мира.

И почувствовал, как небо затягивают грозовые тучи.

Мгновение. И хлынул дождь.

Тяжелые капли сыпались на землю, и слышался каждый удар. Вион слышал, как шипят от воды еще не остывшие до конца угли, чувствовал, как тянется новая трава к влаге, сквозь землю. Чувствовал радость мира.

Мальчик танцевал под дождем. Капли падали на него, но не могли смыть узоры, которые впились в кожу. От них стал исходить свет, как тысячи маленьких солнц медленно вспыхивали в каждой клетке его тела.

Он танцевал под дождем, и никто не видел его этот танец. Никто из людей.

Но в тот вечер за ним наблюдали многие.

Те, кто считал, что люди забыли, как говорить с ними.

Дим Соловьев

пос. Трудовое, Нижегородская область

Content

Соловьев Дим Танец

Танец