Сталимир Виейра

Откровения Дженифер

ПРЕДИСЛОВИЕ

Все, о чем здесь рассказано, происходило на самом деле. Все это пережито Дженифер, это ее личная, глубоко интимная история, которую она доверила мне. Я лишь записывала ее слова.

Мы встречались с ней на улице, в кафе, в ее комнате, у меня дома. Долгие вечера и ночи проводили мы в беседах. Дженифер обрушивала на меня водопады историй, которые и составили в конце концов эту книгу. Я же старалась записать все так, чтобы речь Дженифер оставалась непосредственной, а рассказ получился естественным, передающим очарование, свойственное душе юной, романтической и весьма чувственной. В итоге я уподобилась ремесленнику, пользующемуся разными инструментами: интервью, простая запись со слов Дженифер или ее же рассказ, но слегка обработанный. По-моему, такой подход – самый правильный. Он позволил отобразить Дженифер так, как ее воспринимала я – каждый день разной. А чтобы не сбивать читателей с толку, я попросила издательство напечатать фрагменты моих бесед с Дженифер курсивом.

Сейчас у Дженифер все в порядке. Мы продолжаем общаться, но гораздо реже и лишь по телефону. Дженифер рассказала мне, что у нее есть парень. Он учится в университете, ему двадцать два. Они ходят в кино и в пиццерию, а когда родителей нет дома – занимаются любовью у него или у нее.

В общем, я рада за нее – рада, что она полюбила, что стала наконец женщиной, что у нее, еще юной, такой огромный эмоциональный опыт. И я рада, что сумела передать на бумаге всю непосредственность, свежесть, простоту и, если хотите, чувственность этой истории – дивной и в то же время совершенно обычной.

Паола Милано, журналистка

ГЛАВА 1

Дженифер идет к доктору

Когда ей исполнилось двенадцать, Дженифер весила сорок девять килограммов при росте метр пятьдесят восемь. Все только и говорили об этих цифрах, потому что в свой день рождения Дженифер пошла к доктору. Пока ее измеряли и взвешивали, Дженифер стояла в одних трусиках, прикрывая ладонями едва заметные груди. На ее коже оказалось несколько родимых пятен. Медсестра, записав все данные, попросила Дженифер остаться: ее посмотрит доктор. Дженифер улеглась на ледяную кушетку и уставилась в потолок.

– Было страшно?

– Страшно? Не знаю… скорее, немного неловко…

– Из-за того, что ты осталась в одних трусиках?

– Да… я подумала: а что, если врач заставит их снять…

– Ты бы сняла?

– Нет… я позвала бы маму.

Открылась дверь, появился доктор: располагающий к себе голубоглазый блондин с улыбкой на сжатых губах. Он подошел к столу и стал изучать медицинскую карту Дженифер. Затем вымыл руки, поглядел в окно и спросил самого себя:

– Будет дождь? Или нет?

После чего, взяв левую руку Дженифер кончиками пальцев, отодвинул ее в сторону. Свободной рукой девушка невольно прикрыла груди.

– Мммм… ерунда, можно смыть обычной губкой.

Доктор так же аккуратно взял вторую руку Дженифер.

– Все в порядке, девочка, бояться совсем нечего.

И только тогда Дженифер позволила себе опасливо улыбнуться.

– Прекрасный доктор. Он понял, что я нервничаю, и делал все осторожно.

– Тебе стало легче?

– Ну, как сказать… я просто перестала ТАК бояться…

Доктор повернулся к Дженифер спиной, притворяясь, будто ищет что-то, и спросил как можно добродушнее:

– А теперь повернись, чтобы я мог осмотреть тебя сзади.

Не отрывая рук от груди, Дженифер повернулась. Доктор приблизился к ней.

– Я умирала со стыда.

– Почему?

– Трусики забились мне между ягодиц, и я не осмеливалась их поправить.

– Как ты думала, что должно было произойти?

– Ну…

– Ты думала, что доктор может прийти в возбуждение?

– Ну… я была еще совсем девочкой… мне было так стыдно…

– Значит, по-твоему, ты со своими трусиками в тот момент выглядела сексуально?

– Не знаю… может быть, он так считал…

– Что же, по-твоему, он мог сделать?

– Не знаю… я ничего не знала… просто я чувствовала себя… мммм, как это…

– Уязвимой?

– Да… наверное, так… я была в его власти, ведь правда?

Доктор отодвинул волосы, осмотрел затылок, спину. Дотронулся до родимого пятна. И вдруг Дженифер почувствовала, как его рука приспускает трусики. Мгновенный испуг. Она зажмурилась и, по-прежнему скрестив руки на груди, переживала эти секунды, показавшиеся вечностью.

– Отлично, можешь одеваться.

Отвернувшись к стене, закрыв глаза, Дженифер подождала, пока дверь не закрылась и она снова не осталась одна.

– А другие мужчины когда-нибудь видели тебя голой?

– Только отец, всего несколько раз.

Дженифер оделась, спустилась к матери, ждавшей внизу.

– Все в порядке?

Дженифер кивнула и перевела взгляд на чек, который заполняла ее мать. Она не могла отделаться от ощущения того, как доктор дотронулся до ее кожи, в тот момент, когда приспустил трусики.

ГЛАВА 2

День рождения Дженифер

В субботу, за день до тринадцатилетия Дженифер, ее отец устроил барбекю во дворе, рядом с бассейном. Приехали дяди, тети, двоюродная сестра Стефания со своим парнем, друзья родителей и лучшая школьная подруга Дженифер – Паулинья.

– Я была потрясена, когда увидела сестру, девушку моего возраста, которая шла, держа за руку парня лет восемнадцати.

– Почему потрясена?

– Почему? Да потому, что она была еще девчонка, как я!

День выдался жаркий, все плескались в бассейне. Дженифер никогда еще не видела сразу столько родственников, почти раздетых. Животики, целлюлит, расширенные вены, Стефания в самом крохотном бикини из всех когда-либо виденных Дженифер. Ягодицы ее были совсем открыты, а спереди – ничего, кроме миниатюрного треугольника. Так что Стефания, можно сказать, была голой. Дженифер заметила, что груди двоюродной сестры были меньше, чем у нее. Но вот противоречие: груди были меньше, зато у Стефании имелся дружок.

– Мы с Паулиньей только на них и смотрели.

– На сестру, вместе с ее парнем?

– Ну да.

– И вы говорили между собой про ее груди?

– Конечно… у нас обеих груди были больше, чем у Стефании.

– А если сравнивать тебя и Паулинью?

– У Паулиньи чуть больше… но она еще носила лифчик, чтобы грудь казалась крупнее.

– Зачем это?

– Она хотела привлекать к себе внимание.

– Чье?

– Парней, чье же еще?

– А у тебя не возникало желания привлечь внимание парней?

– Нет, Паола, я была слишком застенчивой.

Когда мясо было почти готово и у решетки выстроилась очередь, Дженифер и Паулинья заметили кое-что: Стефания и ее парень исчезли. Идея пошпионить за ними тут же захватила Дженифер.

– По правде говоря, я не знала, зачем я это делаю… глупая забава, ничего больше. Мы завидовали Стефании: у нее был парень, а у нас нет. На самом деле, мы хотели, шутки ради, подглядеть, что они там делают.

Сперва обе подружки поискали в саду. Никаких следов тех двоих. Наконец, они решились пробраться в дом. Тишина, приятная прохлада… совсем не то, что во дворе, где жара и шум голосов. Навострив уши, внимательно глядя по сторонам, девочки стали подниматься по лестнице. Спальня родителей, комната Дженифер, гостиная… Дженифер и Паулинья шли, взявшись за руки, словно желая поддержать друг друга.

– Нам было интересно, но в то же время мы жутко боялись.

– Чего?

– Ну… боялись увидеть то, чего не следует видеть.

Они молча миновали коридор. Внезапно Дженифер остановилась, обернулась к Паулинье: дверь ее комнаты была заперта. А ведь она оставляла ее открытой! Сердце готово было выпрыгнуть из груди Дженифер, дыхание стало частым и прерывистым.

– Дженифер, что случилось?

– Паулинья, кажется, они в моей комнате…

– Честно?

На какой-то миг Дженифер ощутила желание вернуться назад, оказаться в кругу семьи, под солнцем, в безопасности… Но в то же время она медленно, но решительно двигалась к двери комнаты. Перед дверью Дженифер еще раз посмотрела на Паулинью, как бы набираясь смелости, чтобы в следующую секунду склониться перед замочной скважиной.

– Господи, я никогда не забуду…

– Что ты увидела?

– Парень сидел на моей кровати, а Стефания на нем.

– Одетые?

– Трусики Стефании были приспущены до середины бедер, так что виднелись волоски…

Дженифер отдышалась, попыталась унять дрожь в теле. Ей захотелось бежать отсюда, но она овладела собой. И поэтому увидела, как сестра медленно целовала в грудь своего парня, а он отпивал из бутылки с пивом, которую держал в руке.

– Он только пил, и ничего больше?

– Сначала нет… Потом стал гладить ее.

– Где?

– Он гладил ноги… грудь… один раз провел пальцем у нее между ног… Я просто не верила… вот так, на моей постели…

Поскольку Дженифер не двигалась, Паулинья подошла к ней и спросила:

– Они там?

Паулинья даже испугалась, когда Дженифер схватила ее за руку.

– Что такое?

Дженифер оторвалась от замочной скважины, сделала знак Паулинье, чтобы та посмотрела тоже. Паулинья приложила ладонь ко рту, так как не могла поверить в происходящее. Дженифер хотела подглядывать и дальше, но еще больше – выйти во двор, пока их не обнаружили. Она была охвачена трепетом, кожа пылала. Дженифер отстранила Паулинью и снова приникла к отверстию.

– Господи… Стефания раздвинула ноги, а парень вводил свой палец в нее.

– А что она?

– А ничего… голова, отклоненная назад, опиралась на его руку… глаза закрыты, а губы – наоборот… казалось, что она без сознания… Я убежала.

Дженифер вошла в ванную, закрыла дверь на два оборота, повесила полотенце на дверную ручку. Поглядела на себя в зеркале: груди как будто немножко выросли. Дженифер почувствовала непреодолимое желание оказаться голой. Она стянула с себя купальник и уселась на унитаз.

– Я писала так долго, как никогда в жизни.

– И тебе это доставило удовольствие?

– Огромное.

ГЛАВА 3

Дженифер не спится

Закрыты глаза или открыты – никакой разницы. Виденная днем сцена, во всех красках и подробностях, непрестанно прокручивалась перед Дженифер в ночной темноте. Но теперь уже безо всяких страхов и неудобств: ни согнутой спины, ни слишком маленькой замочной скважины, ни опасности быть застигнутой кем-нибудь. Словно двоюродная сестра и ее парень были здесь, меньше чем в метре от нее. И Дженифер наблюдала за всем, уютно устроившись в постели, на мягких, прохладных простынях. Она вновь видела бронзовую кожу Стефании, трусики на ее бедрах, волоски, парня, лениво глотающего пиво, губы сестры, скользящие по его груди, его палец, пропадающий где-то у нее между ног.

– Той ночью я совсем не спала. Ворочалась в кровати и все время видела тех двоих.

– И ты воображала, что они здесь, в постели, рядом с тобой?

– Конечно… я понюхала простынь.

– Что ты хотела обнаружить?

– Ну… запах того, что я видела днем.

– Запах от их занятий любовью?

– Да.

– И ты его почувствовала?

– Не знаю. Мне казалось, да.

Лежа ничком, Дженифер приблизила лицо к тому месту, где, как ей представлялось, сидели сестра и ее парень. Когда ей почудилось, что вот в этом месте запах не тот, что везде, она начала скользить по нему губами – так же, как сестра скользила губами по груди своего возлюбленного. Одновременно Дженифер раздвинула ноги. Так было лучше. Дженифер принялась лизать простыню, двигая поясницей, точно одно предполагало другое. Наконец, она сунула подушку между ног и сжала их со всей силой. Дрожь пробежала по ее телу.

– Ты получила удовольствие?

– Ну…

– И потом заснула?

– Заснула… без трусиков, в мокрой постели.

– Ты описалась?

– Ну да.

ГЛАВА 4

Дженифер идет на вечеринку к Паулинье

(часть первая)

Когда Паулинье исполнилось четырнадцать, родители позволили ей устроить вечеринку с танцами в гараже. Все должно было начаться где-то в восемь и закончиться к полуночи.

Дженифер с Паулиньей начали обсуждать все это еще за неделю, но тем не менее в день праздника находились в крайнем возбуждении.

– Пригласи свою сестру. Ту, которая с парнем.

Дженифер вздрогнула. После своего дня рождения она не встречалась с сестрой. А в последнее время она и ее парень даже не являлись Дженифер в воображении, перед сном. Но Дженифер ответила не раздумывая, точно вопрос пробудил в ней заснувшее чувство:

– Классно. Я позвоню ей, а потом тебе. Пока.

Дженифер была так взволнована, что дважды ошиблась номером. Она понимала, что нельзя терять времени, что это единственная возможность увидеть их двоих здесь, рядом с собой.

– Алло?

– Стефания?

– Дженифер?

– Это я. Что ты делаешь сегодня вечером?

– А что?

– У Паулиньи день рождения. Она тебя приглашает.

– Здорово. А можно я приду с Маркосом?

– Конечно, да.

В тот вечер Дженифер ощутила сильнейшее желание выставить напоказ свое тело. Правда, было жарко, но Дженифер вовсе не имела в виду жару.

– Знаешь… я хотела показать тому парню, что во мне больше от настоящей женщины, чем в моей сестре.

– И что же ты надела?

– Совсем коротенькую юбку, прозрачную блузку, открывающую живот. Но хуже всего было с трусиками, потому что нужны были самые маленькие. Я надела те, которые носила в двенадцать лет.

Посмотревшись в зеркало, Дженифер была поражена. Спереди трусики совершенно не прикрывали волоски, сзади тоже оставляли все на виду. Дженифер сначала подумала о том, чтобы сменить их, но затем ее захватила мысль пойти вот так: пусть все видят, какая она сексуальная.

– В голове моей царил хаос. Я надела эти трусики, но не допускала мысли, что кто-то увидит меня в них.

– Но тебе ведь нравилось?

– Конечно… просто я не знала, чего мне хочется…

– Но ты же говорила: тебе надо было показать тому парню, что в тебе больше от настоящей женщины, чем в твоей сестре.

– Да, но я не собиралась предстать перед ним в трусиках, правда?

В восемь часов Дженифер села в машину матери и, расположившись на сиденье, почувствовала, насколько короткая у нее юбка. Она положила сумочку и подарок на колени, чтобы прикрыть свои ноги. Но в этом не было необходимости: для матери Дженифер все еще оставалась маленькой девочкой, которая вполне может ходить по дому без всего.

– Куда мы едем, мама?

– Эулалия попросила, чтобы я захватила Стефанию тоже.

– А-а.

Машина остановилась у небогатого дома, где жила семья Стефании. Родители Дженифер были состоятельными людьми и жили в более престижном квартале. Может быть, именно поэтому два семейства нечасто бывали в гостях друг у друга, и вообще между ними ощущался некоторый холодок. Дженифер несколько раз вынимала поздравительную открытку и наконец спрятала ее в надушенный конверт. Поправила волосы перед зеркалом заднего вида и внезапно замерла: неужели это она сейчас смотрит на саму себя с такой понимающей, иронической улыбкой?

– Странное чувство… Словно в зеркале был кто-то другой.

– Кто же?

– Я сама, но только намного хуже.

– Хуже?

– Не знаю даже, как объяснить. Хочешь, скажу, о чем я подумала в ту минуту?

– Скажи.

– Я подумала так: я похожа на шлюшку. А ты как считаешь?

Дженифер была вырвана из мира своих фантазий звуком открывающейся двери, тонким запахом, заполнившим салон.

– О-о-ой-й-й…

Обернувшись, Дженифер увидела Стефанию. Влажные и завитые волосы. Совсем не та, что прежде. Женщина. Как она, Дженифер, была смешна рядом с ней со своими длинными, распущенными девчоночьими волосами! Но дело было не только в этом: Стефания накрасила губы специальной помадой, так что они постоянно оставались влажными. Белые брюки, невероятно узкие, верх которых позволял видеть резинку трусиков. Дженифер только и сумела пробормотать:

– А Маркос?

Посмотрев на группу парней на углу улицы, Стефания ответила безразличным тоном, что они с Маркосом поговорили и теперь между ними все кончено. Что Маркос надоел ей со своими приступами ревности, вечно рылся в ее одежде. Короче, достал.

– Я была просто в шоке.

– Потому что они порвали отношения?

– Нет… из-за того, как Стефания говорила об этом…

– Как?

– Ну… после того, как я видела их там, у себя… и они занимались этим…

– Ты посчитала Стефанию вульгарной?

– Да.

– А себя нет?

– Почему?

– Потому что хотела выставить себя напоказ перед ее парнем.

– Ага… все как-то смешалось…

– Но, в сущности, ты была расстроена, узнав, что парень не приедет.

– Да.

– И Стефания оказалась сексуальнее, чем ты.

– Да.

– И ей было совершенно все равно, что с этим парнем, тогда как ты думала только о нем.

– Да.

ГЛАВА 5

Мяч в соседнем дворе

Дженифер играла с волейбольным мячом, ударяя его о стенку. Однажды она плохо рассчитала силу, и мяч упал в соседний двор. Дженифер отправилась на поиски. У входной двери она заметила камеру. Позвонила. В переговорном устройстве раздался мужской голос:

– Кто там?

– Я ваша соседка… мой мяч упал к вам во двор.

Дверь автоматически открылась. Дженифер помедлила, но так как никто не показался, то она вошла во двор.

– Заходи в дом.

Голос теперь доносился из окна гостиной. Дженифер робко вошла.

– Иди сюда.

На пороге стоял добродушный мужчина, в шортах и без рубашки. Он был крепкого сложения и привлекательного вида. Дженифер никогда его прежде не видела. Пройдя через гостиную, она вышла в заднюю дверь. Оказалось, что мяч упал в бассейн. Дженифер поискала глазами, чем его можно выловить.

– Позволь, я достану.

Мужчина нырнул в воду, достал мяч и стал его подбрасывать.

– Присоединяйся.

Дженифер покраснела. Она принялась почесывать предплечья и локти.

– Не могу. У меня джинсовые шорты.

– Ну и что?

– Их нельзя мочить в воде.

Мужчина, уже покинувший бассейн, обратился к ней с наигранным безразличием:

– Ну тогда сними.

Дженифер была потрясена и тут же стала прикидывать, сможет ли она добежать до двери раньше него или, в крайнем случае, перепрыгнуть через стену. Однако мужчина бросил ей мяч дружеским жестом и пошел за полотенцем. Вытираясь, он пристально глядел на Дженифер, стоя у двери.

– Боже, какой же чертовский страх я испытала.

– Почему?

– Почему? Понимаешь… под его шортами…

– Что там было?

– Я никогда не видела такого огромного…

– Члена?

– Да.

– А тот тип, наверно, просто изводился от желания.

– Знаешь, о чем он меня спросил?

– О чем?

– Есть ли у меня парень.

– И что ты сказала?

– Что у меня никого нет.

Дженифер хотела уйти, но сосед прислонился к двери и вытирал волосы. Затем повесил полотенце и скрестил руки на груди.

– У меня тоже никого нет.

Дженифер повела плечами и слегка скривила рот. Куда она смотрела – в глаза мужчине или в землю? Неважно: она видела только его шорты и то, что вырисовывалось под ними.

Мужчина провел правой рукой по своей груди, по животу и наконец достиг того самого, размеры которого были ясно видны.

– У меня никого нет, у тебя тоже, так почему нам не быть друг с другом?

Дженифер остолбенела. Он стал приближаться к ней.

– Спокойно, киска.

– Дженифер!

Услышав материнский голос, Дженифер помчалась со всех ног, через гостиную, через входную дверь, вбежала к себе в дом и остановилась в ванной. Оттуда было слышно, как сосед плескался в бассейне. Дженифер не могла прогнать от себя образ той штуки, которую облегали шорты.

ГЛАВА 6

Дженифер идет на вечеринку к Паулинье

(часть вторая)

До Паулиньи ехать было минут двадцать, и все это время в салоне машины слышался только шум мотора. Дженифер пыталась собрать рассеянные мысли, желая, чтобы все предстало в другом свете и нашлось какое-то оправдание ее нескромной одежде.

– Я внезапно стала гореть от стыда.

– Почему?

– Не знаю… я чувствовала, как трусики давили мне между ног.

– То есть натирали?

– Было очень неудобно, ведь трусики были совсем маленькие.

– И тебе захотелось их снять?

– Да. Если бы я могла, то сняла бы в тот же момент.

Прибыв на вечеринку, Дженифер опередила Стефанию, поцеловала Паулинью, вручила ей подарок и спросила, где ванная.

– Иди в мою. Там, наверху.

Дженифер вошла туда, закрыла за собой дверь и принялась стягивать трусики.

– Боже, какое это было облегчение. Надо было видеть, какой след оставила на коже резинка.

– Тебе захотелось широко раздвинуть ноги?

– Откуда ты знаешь? Я выглядела просто посмешищем.

Пока Дженифер приходила в себя, она рассматривала ванную подруги. Все аккуратно прибрано: кукольный домик, да и только. Вдруг ее взгляд остановился на трусиках, свисавших с крана. Черных. И Дженифер решилась.

– Я взяла трусики Паулиньи и надела их.

– Тебе понравилось?

– Разница невероятная.

– Ты подумала о том, что твоя подруга уже надевала их?

– Да… я никогда не надевала чужих трусиков.

– Ты почувствовала себя ближе к Паулинье?

– Ага… еще мне пришла в голову глупая мысль.

– О чем?

– Да ладно…

– Нет, скажи.

– Так, пустяк… о том, что Паулинья теперь должна надеть мои.

Дженифер вышла из ванной и, посмотрев вниз, в холл, испытала страх.

– Догадайся, кто там был? С бокалом в руке?

– Кто?

– Наш сосед. Представляешь?

– Нет.

– Честное слово.

На нем были облегающие джинсы, они чуть лучше прикрывали то, что так явно виднелось тогда под шортами. Сосед повернулся, прислонился к стене, скрестив руки и ноги. Паулинья отнесла подарок в комнату и подошла к Дженифер.

– Что с тобой, Дже? Не хочешь спускаться?

– Этот тип…

– Какой тип?

– Тот, который с бокалом.

– Это Рей, папин друг. Пойдем в гараж.

– Паулинья, послушай…

– Что такое?

– Одолжи мне что-нибудь из одежды.

– Зачем, Дже? Ты классно выглядишь.

– Я чувствую себя голой.

– Перестань. Посмотри, какая у меня юбка.

Юбка Паулиньи была чуть длиннее. По правде говоря, это юбка Дженифер была слишком короткой.

– Не знаю, каким образом, но я прошла мимо того типа так, что он меня не заметил.

Гараж превратился в настоящий танцевальный зал. Полумрак. Мигающие разноцветные лампочки. Бешеная музыка. Все говорят, никто никого не слушает. Дженифер наслаждалась: вот где можно смешаться с толпой, раствориться в ней, остаться незамеченной. И только здесь она вспомнила:

– А где Стефания?

– А, вон там, танцует… она без своего парня…

Стефания танцевала, точно погрузившись в транс: веки опущены, губы полуоткрыты – так же, как тогда, в объятиях Маркоса. Музыка сменилась, стала тяжелее; Стефания испустила крик и еще сильнее задергалась, словно звук, неистово мигающие лампочки – все это было частью представления, устроенного для нее одной. Стефания подымала руки, вращала бедрами, приседала, играла со своими волосами. Несколько ребят уже спорили из-за того, кто первым пойдет танцевать с ней.

– Когда она вся изгибалась, были видны трусики.

– А ребята?

– Они продолжали танцевать с глупым видом.

– Почему так?

– По-моему, Стефании нужен был кто-то другой, не из этой компании.

– Кто?

– Кто-нибудь постарше, вроде Маркоса.

Холод обжег затылок Дженифер. Она обернулась.

– Эй, кошечка, я скучаю по твоему мячику.

Дженифер окаменела. Она лишь могла скрести ногтями свои руки.

– Я была в панике. Он здесь, возле меня… Я вспомнила о своей мини-юбке, о прозрачной блузке, это все было не для него, понимаешь? Все получилось не так, как я задумывала.

Рей, держа в руке бокал, другой взял Дженифер за подбородок:

– Потанцуем?

Дженифер покачала головой: тело ее горело, горло пересохло. И так как Рей не отрывал от нее взгляда, Дженифер показала на Стефанию. Как по волшебству, тот оставил Дженифер и пошел, словно загипнотизированный, в сторону Стефании.

ГЛАВА 7

Рассказ Стефании

Дженифер потягивалась в постели, и в это время зазвонил телефон.

– Я подумала: господи, кто это, в такую рань?

Она сняла трубку и услышала жалобный голос Стефании.

– Привет, Дженифер.

– Привет… куда это ты пропала? Ушла с вечеринки?

– У меня не все в порядке, Дженифер.

– Что случилось?

– Такая гадость… вчера…

В трубке раздались рыдания.

– Успокойся… расскажи мне, в чем дело.

– Знаешь того типа, который со мной танцевал?

– Да, это приятель отца Паулиньи.

– Сукин сын.

– Что он сделал?

Рей скользил взглядом по потному телу Стефании. Намагниченная музыкой, светом, неясными чувствами, где смешивались желание и гордость за себя, Стефания двигалась все более страстно, догадываясь, что заводит этого мужчину. Настоящего мужчину, совсем не такого, как Маркос. Он был опасен, и чем больше Стефания думала об этой опасности, тем больше ей нравилось бросать ему вызов. В своем женском арсенале она отыскала немало оружия. Мокрая от пота блузка четко обрисовывала соски грудей. От быстрых движений Стефании брюки спустились еще больше, так что трусики были видны уже наполовину. Она ощущала капли пота, катившиеся по ее груди, спине, бедрам. Рей тряс головой, всем видом демонстрируя свое восхищение.

– Я умирала от жажды. И вдруг он сунул мне в руку бокал с ледяным шампанским. И начал со мной танцевать. И сказал, чтобы я выпила… а я умирала от жажды.

Хотя Стефания испытывала радость, к ней примешивалась некоторая тревога. Надо было что-то решать. Сказать, что она не станет пить? Или что станет – это так шло к ее образу взрослой женщины? Рей наклонился и начал шептать ей на ухо.

– Он говорил, что я самая красивая женщина на празднике. Я растерялась. Маркос никогда не называл меня женщиной. Этот тип умел сказать нужные слова. Я не знала, что делать, и поэтому отпила глоток.

Шампанское было замечательно холодным. Оно утоляло жажду и одновременно возбуждало.

Стефания тоже считала, что она – самая красивая женщина здесь. Все только на нее и смотрели. А отец Паулиньи, когда Стефания вошла в дом, уставился на ее живот.

– Ты ощутила зависть, когда Стефания начала рассказывать?

– Я была не такая испорченная, как она.

– Но она выглядела лучше, чем ты.

– Ну, это как посмотреть.

– Ведь она была самая привлекательная из всех на вечеринке.

– Да, в такой одежде… и помада…

– Хотя ее тело тоже кое-что значило?

– Да.

– А лицо?

– Стефания была хорошенькая, с оттенком вульгарности, но хорошенькая… ей так шла завивка…

– То есть Рею она нравилась больше?

– Ну… думаю, на меня он толком и не взглянул…

– А твои ноги, они были красивее?

– Наверное, да… у нее мускулистые, у меня более стройные…

– А попка?

– Хочешь, скажу кое-что? Я была красивее, но не подавала себя так, как она.

– Потому что не танцевала?

– Я не могла выставить себя напоказ… А потом еще этот случай с Маркосом, в моей комнате…

После двух танцев и нескольких глотков шампанского Стефания ощутила руку Рея у себя на поясе.

– Знаешь, чего мне больше всего хочется?

Стефания улыбнулась, покачала головой в знак отрицания.

– Чтобы ты вот так же танцевала, но для меня одного.

Рей буквально потащил Стефанию за собой.

– Дженифер, я не знала, куда и зачем иду. Его рука у меня на животе… легкие поглаживания…

Стефания понимала, что мысль о том, чтобы исчезнуть с этим человеком, которого она почти не знала, – не очень-то хорошая мысль. Но в конце концов, разве не могли они просто выйти на прогулку, как это обычно делают мужчины и женщины? Ощущение было примерно такое же, как после накрашенных в первый раз губ: она становилась еще чуть-чуть взрослее. Пожалуй, даже сильнее, ведь на этот раз она была женщиной, которую сопровождал мужчина.

– Он открыл дверь своей машины, пригласил меня сесть… Вот это машина, настоящая БМВ! Я плюхнулась на сиденье. Там стояло ведерко со льдом, он попросил меня положить в него бутылку с шампанским. Я сделала так, как он говорил.

Рей сел в машину, включил проигрыватель. Такой зажигательной музыки Стефания еще не слышала, ритм ее полностью захватил сознание. Стефания могла делать только две вещи. Во-первых, глотнуть еще шампанского: ледяная капля упала на брюки, смочила кожу ноги. Во-вторых, подергивать головой, всем телом в такт музыке, так что волосы падали на лицо.

– Дженифер, я просто сошла с ума… Он так на меня смотрел, я вся таяла…

Увидев, что Рей пристально на нее глядит, Стефания предложила ему вина, чтобы снять напряженность момента.

– Хочешь?

– Хочу, но не так.

Стефания не поняла и, прежде чем успела что-нибудь спросить, Рей придвинулся к ней, взял за руку, державшую бокал, поднес его ко рту девушки.

– Он заставил меня выпить еще, но сказал, чтобы я не глотала… я испугалась, а он повторял: не глотай, не глотай… а я сидела с полным ртом шампанского и не знала, что делать… Потом он приблизил свои губы почти вплотную к моим, открыл и стал ждать… он сказал, чтобы я дала ему выпить из своего рта… Я не могла решиться, но он настаивал.

Наконец Стефания закрыла глаза. Шампанское потекло по губам Рея, по его подбородку…

– Мммм, кошечка… это лучшее шампанское, какое я пил в жизни.

Стефания чувствовала, как его дыхание становится все ближе, обвевает ей лицо. Она попыталась отстраниться, но он прижался губами к ее губам. Стефания не могла пошевелиться: между ног стояло ведерко, рука Рея держала ее за голову, а вся она оказалась прижатой к сиденью. Поэтому Стефания сидела неподвижно, пока Рей покрывал ее рот уверенными, но легкими поцелуями. Когда она наконец чуть отодвинулась, то встретила нежнейший взгляд Рея. Лицо ее пылало, сердце выпрыгивало наружу и стучало, как после пробежки в несколько километров.

– Я просто без ума от тебя, кошечка.

Стефания не могла избежать взгляда этих голубых глаз, почти детских, но принадлежавших настоящему мужчине. В ее голове будто тикала часовая бомба, воздух все шумнее вырывался из ноздрей – и Стефания не поверила сама, когда ее руки, словно сами по себе, обхватили голову мужчины, и губы коснулись его губ. Поцелуй получился долгим. Рей сначала предоставил все делать Стефании, и та осмелела: эта забава доставляла ей еще неизведанное удовольствие, сила которого прямо зависела от риска. Маркос, сестра, подруги – все это было в прошлом, в каком-то далеком мире.

– Кошечка, я твой… делай со мной все, что хочешь…

Пока Рей устраивался на сиденье, Стефания уселась на него сверху. Рей положил ведерко назад, и Стефания теперь могла свободно двигаться.

– Дженифер, когда я оказалась у него на коленях… просто нельзя поверить.

Стефания по-прежнему держала руками голову Рея, целуя его с закрытыми глазами. Затем его руки сжали ее запястья.

– Кошечка, давай уедем отсюда.

– Мама должна приехать за мной.

– Во сколько?

– В двенадцать.

– Сейчас четверть двенадцатого, мы успеем, если быстро.

У Стефании не хватило мужества спросить, куда они едут. Она не хотела быть, а тем более показаться трусихой. Рей теперь ее парень, пусть все будет как будет. О разнице в возрасте она не хотела думать. Стефанию охватила гордость, ведь многие женщины, зрелые и опытные, мечтали бы оказаться на ее месте. Она хлебнула еще шампанского. Скованность ее совсем прошла, и Стефания включила проигрыватель. Музыка, сильная, обволакивающая, почти усыпила ее разум. Пока они ехали, рука Рея слегка поглаживала ее левую ногу, а иногда пыталась отделить ее от правой, но Стефания вновь сдвигала обе ноги.

– Ты представляла себе, что могло дальше случиться с сестрой?

– Нет, я только слушала – так внимательно, что ухо чуть не отнялось.

Дверь гаража автоматически открылась. Рей нежно улыбнулся Стефании, но она не ответила. В первый раз за все время Стефания подумала, что зашла слишком далеко.

– Стефания, так ты же была в двух шагах от моего дома!

– Я не знала… в голове все перемешалось.

Рей вышел, без единого слова открыл дверь и протянул Стефании руку. Она чувствовала себя неуверенно, но не желала разыгрывать недотрогу, после того как весь вечер изображала настоящую женщину. Когда они вошли в дом, Рей взял Стефанию на руки. Она подавила свой испуг. Рей опустил ее на кровать. Стефания хотела встать, но мужчина положил ей руки на плечи.

– Тихо, кошечка, я не сделаю тебе ничего плохого.

– Мама уже приехала за мной.

– Все в порядке, я хочу только одного. Помнишь, о чем мы говорили?

Стефания не помнила, дыхание ее перехватило от тревоги, ей хотелось уйти.

– Не помнишь? Ты должна потанцевать для меня одного.

Стефания кивнула. Рей поднялся, включил проигрыватель. Снова зажигательная музыка. Стефания, в полной растерянности, уселась на кровать. Рей взял ее за руки, заставил встать.

– А теперь потанцуй.

Стефания вышла на середину комнаты. Рей устроился на кровати, положив под голову подушку, уменьшил свет. Стефания прокричала, чтобы он услышал ее сквозь рев музыки:

– Я станцую и мы поедем обратно, да?

Рей поднял большой палец. Стефания закрыла глаза, стараясь успокоиться, и принялась танцевать. Рей прокричал ей:

– Как на вечеринке. Больше огня!

Стефания повиновалась. Закрыв глаза, она принялась вращать телом, стараясь воспроизводить те же движения, что выполняла, когда танцевала у Паулиньи. Сначала Стефания положила руки себе на бедра и пригнулась, затем подняла их и повернулась спиной к Рею. Открыв глаза, она увидела, как Рей аплодирует ей.

Музыка закончилась, Стефания понемногу перестала двигаться. Рей встал на колени и, роясь в дисках, сказал, словно речь шла о самом обычном деле:

– А теперь в последний раз. Без блузки.

– Как? Нет, пойдем, мама меня уже ждет…

Рей встал прямо перед ней, раздались первые звуки новой мелодии.

– Еще двадцать минут, мы доедем туда за пять. Сними блузку и потанцуй.

– Нет!

– Только одну минуту, можешь сама засечь время. Одну минуту без блузки, и мы едем.

Руки Рея стали шарить по ее спине, пояснице. Стефания хотела помешать ему, прижав руки к телу.

– Рей, не надо, зачем?

– Давай, сними блузку, и я отвезу тебя обратно. Полминуты, я только посмотрю, и мы едем.

– Там нечего смотреть, они слишком маленькие.

– Ничего страшного. Я хочу посмотреть.

Рею удалось расстегнуть блузку. Стефания колебалась: уступить ему и поскорей выбраться отсюда или помешать, но уже решительно. Рей настаивал:

– Вот что, потанцуй полминуты без блузки, и мы уезжаем. А если нет, то остаемся здесь.

– Ладно…

Напуганная Стефания сняла блузку и невольно повернулась спиной к Рею. Тот приказал ей встать к нему лицом. Стефания подчинилась, но прикрыла груди руками. Рей показал пальцем: «Не надо». Он увеличил громкость и, хлопая в ладоши, побуждал Стефанию танцевать.

Шатаясь от неловкости, Стефания открыла груди и медленно начала изгибаться, как будто не слыша музыки. Рей улыбался. Стефания постучала по своим наручным часам. Он спрыгнул с кровати и подошел к ней.

– Видишь, всего полминуты, и ничего не случилось.

Стефания собралась застегнуть блузку, но Рей удержал ее:

– Один поцелуй на прощание.

Он поцеловал Стефанию с силой, вводя язык в ее рот, проводя ладонями по телу, слегка массируя соски. Наконец, его рука оказалась между ее ног. Стефания стала вырываться:

– Пойдем отсюда, мама ждет меня!

Она попыталась освободиться от Рея, но это ей не удалось.

– Дженифер, он взял мою руку и положил себе на член. Я и не знала, что он успел его вытащить. Он заставил меня обхватить его член пальцами, Дженифер. Он повалил меня на пол. Он встал надо мной на колени и начал двигать членом по животу, грудям, между ними, а потом кончил. Я думала, из него никогда не перестанет брызгать это… Я была вся мокрая, Дженифер, почти до самого лица… какая мерзость, какой ужас, Дженифер!

Рей встал. Стефания плакала.

– А теперь пойдем, кошечка, там уже все расходятся.

Он достал полотенце, принялся вытирать ее. Помог застегнуть блузку, как маленькой девочке. Стефания вытирала слезы ладонями, не глядя на него.

– Все в порядке, кошечка, до полуночи еще пять минут. Скажи маме, что ты пошла прогуляться. Я высажу тебя на углу.

Они ехали в молчании. На углу улицы, где стоял дом Паулиньи, Рей остановил машину. Стефания увидела рядом автомобиль своей матери. Она открыла дверь, не оборачиваясь в сторону Рея.

– Кошечка, я так сделал, потому что ты меня зажгла.

Стефания быстро пошла к дому. По пути она встретила мать, возвращавшуюся к машине.

– Стефания, где ты была?

– Я пошла подышать воздухом.

Дженифер не могла прийти в себя от рассказа подруги. У нее вырвался только один вопрос:

– А Маркос знает?

– Дженифер, я прошу тебя, поговори с ним. Он мне нужен.

– Ладно. Скажи мне номер.

ГЛАВА 8

Ночной кошмар Дженифер

Мать наказала Дженифер за то, что та долго болтала по телефону со Стефанией. Дженифер почувствовала себя несправедливо обиженной, заплакала и ушла к себе, не поужинав. Ей захотелось крикнуть в лицо матери, что на подругу набросился их сосед-извращенец, что однажды он хотел сделать то же самое с ней, а матери не было рядом. Но бешенство, которое Дженифер таила в себе, заставляло ее молчать, словно, защищая тем самым Рея, она мстила матери за ее жестокость.

– Знаешь, что мать мне сказала?

– Что?

– Что если я хочу телефон только для себя, я должна заработать денег и купить его себе.

– Но она хорошо держалась, ведь правда?

– Да, я знаю, у них с отцом были какие-то проблемы.

– Что за проблемы?

– По-моему, у отца была другая женщина.

– Правда?

– Я слышала, как они спорили.

– И мать сказала об этом?

– Она сказала, что ей сообщили по телефону.

– А отец?

– Он ответил, что вся эта история его уже достала.

– И что потом?

– Отец куда-то уехал.

Лежа на постели, одетая, Дженифер покусывала губы. Она прокручивала в уме рассказ Стефании, думала о том, сколько всего уже было у сестры: какое расстояние между ней и остальными девушками того же возраста! Наверное, Маркос уже сделал ее женщиной. А теперь Стефания целовалась с мужчиной намного ее старше, и тот кончил прямо на ее тело.

– Не знаю, сколько времени так прошло. Может быть, я заснула… И вдруг со мной случилось такое…

– Что?

– Я стала задыхаться.

– А еще?

– Дикое желание увидеть этого типа.

– Ты разгорячилась?

– Да, я была вся мокрая.

– Ты хотела его?

– Очень.

– Ты хотела его член?

– Ага.

– Ты вспоминала о том, как он выглядел под шортами?

– Ага.

Дженифер встала. Темнота дала волю ее воображению: она мысленно рисовала Рея здесь, перед собой, его руку, которая медленно двигается вниз, к шортам… Дженифер обняла воздух, вообразив, что с ней в постели Рей. Она расстегнула брюки и просунула туда руку.

– Я больше не могла сдерживаться.

– Ты потеряла над собой контроль?

– Полностью. Знаешь, что я сделала?

– Нет.

– Вышла в сад.

– И что дальше?

– Я сняла с себя все и осталась голой.

– Ты хотела, чтобы тебя увидели.

– Да… чтобы он меня увидел.

– Что для этого было надо?

– Забраться на стену.

– Ты забралась?

– Я прислонила к стене лестницу и поднялась по ней.

– Вот это да.

– Я посмотрела на свое тело в лунном свете и решила, что я красивее Стефании.

– Поэтому ты хотела, чтобы он увидел тебя.

– Наверное, да!

– Разница была в том, что Стефания могла пойти с мужчиной.

– Да.

– А ты – нет: ты была еще недостаточно взрослая.

– Я просто с ума сходила от этого.

Под лестницей кто-то прошмыгнул. Кошка? Дженифер быстро спустилась, словно внезапно опомнилась. Взяла свою одежду и пошла в дом, задыхаясь. Затем легла в постель, испугавшись самой себя.

ГЛАВА 9

Дженифер звонит Маркосу

Мать на три дня запретила Дженифер говорить по телефону. Вот это трагедия! Столько всего надо сказать – а позвонить нельзя. Звонила Паулинья, но мать взяла трубку, объяснила ей, в чем дело и почему Дженифер наказана. Так что Паулинья не смогла поговорить с Дженифер. Обед прошел в молчании, мать выглядела сонной. Отец два дня назад куда-то уехал.

– Мама, можно я позвоню?

– Я жду звонка.

– От папы?

– Нет.

– От кого?

– Перестань меня расспрашивать. Я запретила тебе звонить, и хватит об этом.

– Тогда я пойду звонить из автомата.

Мать ничего не ответила. После обеда она ушла к себе в комнату. Дженифер надела шорты, футболку, сунула ноги в сандалии и отправилась в аптеку покупать телефонную карту. На углу улицы стояла будка. Дженифер набрала номер, записанный у нее на руке.

– Алло, Маркос?

– Да.

– Это Дженифер.

– Я слушаю.

Голос Маркоса был довольно сухим.

– Алло!

– Послушай, Маркос… Стефания просила тебе позвонить. Как твои дела?

– Так себе.

– Что случилось?

– Не хочу о ней говорить.

– Но, Маркос, она просила… с ней случился такой ужас.

– Что?

– К ней пристал один тип.

– Ну и…?

– Он взял ее силой.

– Так ей и надо, шлюхе.

Дженифер остолбенела. Она не верила собственным ушам. В ее сознании молнией вспыхнула сцена, подсмотренная в замочную скважину: Стефания сидит, голая, на коленях у Маркоса, и тот засовывает в нее палец… Так значит, поэтому? Потому, что Стефания шлюха?

– Алло, Дженифер!

– Маркос, как…

– А у тебя как дела?

– Нормально.

– Давай увидимся.

– Не знаю… может быть, в другой день.

– Я могу тебе позвонить?

– Не сегодня.

– А когда?

– Не знаю. Позвони Стефании.

– Лучше я позвоню тебе.

– Пока, Маркос.

Дженифер прижимала трубку к уху еще несколько секунд, пытаясь прийти в себя после неудачной попытки помочь сестре.

– Вот черт!

– На кого сердимся?

Дженифер резко обернулась. Перед ней стоял Рей: темные очки, джинсовая рубашка навыпуск. Сколько времени он был здесь? Слышал ли он разговор?

– Дайте пройти.

Рей сделал жест обеими руками, показывая, что путь свободен.

– Только одно слово, кошечка: твой отец дома?

– Он в отъезде.

Дженифер ответила неохотно и тут же раскаялась в том, что дала этому типу сведения, которые могли ей навредить.

– Мне надо поговорить с твоей матерью насчет стены.

Дженифер поморщилась:

– Какой еще стены?

– Там трещина. Стена может рухнуть. Нужно снести ее и построить новую.

Не очень понимая, должна ли она с ним прощаться, Дженифер повернулась спиной к Рею и быстро пошла прочь, думая о том, что ее шорты слишком короткие и слишком обтягивающие, и о том, что Рей, смотря на ее попку и ноги, сравнивает ее со Стефанией.

– Тебе нравилось думать, что он смотрит тебе вслед?

– Да, но я не хотела становиться шлюхой, как Стефания.

– А тебе было бы приятно, если бы он тебя хотел?

– Ну… мне было приятно, что он видит меня…

– А если бы хотел?

– Да, тоже, но я не хотела, чтобы меня считали шлюхой.

– Тебе не хотелось, чтобы он дотрагивался до твоего тела?

– До моего тела? Мне очень нужно было, чтобы вообще кто-нибудь дотронулся до моего тела.

ГЛАВА 10

Паулинья в гостях у Дженифер

Паулинья вышла из машины и сразу же очутилась в объятиях подруги. Был теплый субботний день; небо ясное, ярко-голубое. Матери остались поболтать на тротуаре.

– Дженифер, милаяааааа…

– Господи, Паулинья, я так больше не могу, возьму и задушу мамочку…

– Наказание уже кончилось?

– Как раз сегодня. Наконец-то.

– А кому ты позвонила сперва?

– Тебе, конечно!

На несколько секунд наступило молчание. Дженифер успела скользнуть взглядом по телу подруги. Паулинья была во всем белом. Ноги как-то по-особенному загорелые, покрытые золотистым пушком, который делал их еще привлекательнее. Дженифер вздрогнула: Паулинья стала женщиной! Словно бы внезапно, здесь, в своей уютной комнате, Дженифер поняла, что подруга ее теперь уже не та девочка, которая веселилась на празднике. Появилась какая-то законченность в линиях ее тела, в изгибе крепких ног, нарочно выставляемых напоказ, в губах, заметно похорошевших за последнее время, в длинных прямых волосах, чисто вымытых и перехваченных простой резинкой, как у многих вечно спешащих женщин. Рядом с Паулиньей Дженифер почувствовала себя ребенком, как и во время рассказа Стефании.

– Паулинья, слышала, что случилось?

– Нет, а что?

– Со Стефанией, на празднике.

– Что такое? Расскажи!

– Стефания пошла с Реем. Ну, с тем другом твоего отца.

– Что?!

Дженифер заметила, что Паулинья побледнела и теперь смотрела на нее больше чем с любопытством: почти с гневом. Дженифер, потрясенная, молчала.

– Давай, рассказывай! Что дальше?

Дженифер в жизни не видела Паулинью в таком волнении. И поразилась еще больше, когда подруга порылась в сумочке и достала оттуда мятую сигарету.

– Твоя мама, случайно, не войдет?

– Ты куришь?

– Пойдем на улицу, пройдемся немного.

Дженифер не знала, что и делать. Ей казалось, что она нажала не на ту кнопку, сделала прыжок во времени и оказалась в необычайно мрачном будущем. Паулинья торопливо вышла, Дженифер за ней.

– Мама, мы пойдем прогуляться.

На улице Паулинья дрожащими руками зажгла сигарету, сделала две короткие затяжки.

– Дженифер, что за история с этой курицей?

– Паулинья! Тот парень просто взял и набросился на нее!

Паулинья курила и грызла ногти. Дженифер – правда, очень неохотно – в двух словах рассказала о неприятности, случившейся праздничным вечером. Паулинья слушала, покачивая головой. На губах ее блуждала улыбка: смесь ненависти и презрения.

– Я никогда не видела Паулинью такой возбужденной.

– Как ты думаешь, что это могло значить?

– Ну, я была не совсем уверена.

– А когда стала уверена?

– Хм… когда Паулинья прорычала: «Я убью эту потаскуху»! В тот момент мне захотелось взять и убежать.

Паулинья принялась ломать пальцы и кусать губы, не замечая ничего вокруг себя.

– Надо было не доверять этой шлюхе, когда она приперлась без парня.

Дженифер остолбенела. Ей не удалось скрыть любопытство, и она несмело взглянула в глаза Паулиньи.

– Да ты ревнуешь!

– Черт побери, и еще как!

В голосе Паулиньи сквозь напускное мужество звучали жалобные нотки. Дженифер замолкла, все еще не способная прийти в себя. Паулинья встала и направилась к прохожему.

– Дядя, дай закурить.

Прохожий поглядел на девчонку в короткой юбке, протянул сигарету.

– А тебе не рано еще?

– Не рано.

– А что ты еще умеешь делать?

Паулинья отвернулась, подошла к Дженифер, опять присела рядом. Прохожий некоторое время наблюдал за ней, потом продолжил путь, бросив на ходу:

– А ты ничего девочка.

Дженифер мучительно захотелось уйти отсюда прочь. Паулинья скрестила ноги, выставив их на всеобщее обозрение. Скрестила с бешенством, свободно, будто открыть с бесстыдством свое тело для всех значило отомстить за что-то.

– Паулинья, что с тобой? Почему ты такая?

Та задрожала еще сильнее, уронила голову, скрестив руки на груди.

– Я люблю этого парня.

– Серьезно? Тебе он нравится?

Паулинья обернулась к подруге. Влажные глаза смотрели со снисходительной иронией.

– Нравится? Мы трахаемся, Дженифер. Я сплю с ним, Дженифер, понятно?

Это было уже слишком. Совершенно не владея собой, Дженифер повернула к Паулинье свое окаменевшее лицо. И тут же ее глаза переполнились слезами. Дженифер затряслась в рыданиях.

– Что произошло?

– Не знаю… полная неразбериха… в моей голове это не укладывалось.

– Что именно?

– Все. Я почувствовала себя дурочкой, ничего не знающей о жизни.

Паулинья, поняв, что переживает Дженифер, обняла ее, уткнулась лицом в волосы.

– Какая все это гадость, родная моя, какая гадость, извини…

Она прижала Дженифер к себе еще сильнее, принялась ласкать ее лицо, вытирая рукой текущие по нему слезы.

– Ты – единственное, что у меня есть, Дженифер.

Дженифер не знала, что делать. После слез ей полегчало. Паулинья спросила, но теперь уже нежно:

– Ты надевала мои трусики?

– Ох, Паулинья… нехорошо… я забыла тебе сказать…

– Ну вот, Дженифер, я все знаю. Оставь себе на память.

Они улыбнулись и крепко обнялись.

– Что ты ощутила?

– Мне безумно захотелось взять Паулинью с собой на необитаемый остров.

– Зачем?

– Чтобы она была со мной и ни с кем больше.

Обе подруги поняли, что хотят одного и того же, поглядели друг на друга, встали и пошли обратно к дому Дженифер.

– Паулинья, оставайся у меня на ночь.

– Ладно, я скажу своей маме.

ГЛАВА 11

Дженифер встречает Стефанию в магазине

– Я доедала свой гамбургер и вдруг почувствовала на шее чье-то дыхание. Обернулась и знаешь, кого увидела?

– Кого?

– Стефанию!

– Ну и что?

– Со светлыми волосами!

– Как так?

– Стефания покрасилась! Она выглядела как… знаешь кто?

– Как шлюха.

– Именно так.

– Только из-за волос?

– Нет, одежда тоже… Супердорогие джинсы, вот такая блузочка, живот весь открыт, на пупке пирсинг, шикарные часы…

Стефания провела Дженифер к одному из столиков. Девушки сели. Дженифер глаз не могла оторвать от волос сестры.

– Стефания, ты покрасилась?

– Что, плохо?

– Наоборот, классно, но я никогда не думала…

– Так тебе нравится или нет?

– Нет, классно… ты выглядишь совсем…

– Взрослой?

– Не то.

– А, совсем женщиной, поняла.

В очередной раз Дженифер ощутила, как ее сковывает возраст: девочка, которой страшно вырасти. Она предложила Стефании гамбургер.

– Нет, я на диете.

Стефания совершенно не казалась полной, разве что попка чуть-чуть округлилась, ноги стали более крепкими, твердые груди выпирали из-под блузки. Это была женщина. Как и Паулинья, женщина, которая курила, имела любовника. Вообще-то Дженифер было о чем поболтать со Стефанией, но все темы для разговора оказывались довольно скользкими. И к тому же Дженифер видела, что каждая беседа приносит ей ошеломляющие – и неприятные – открытия. Поэтому она решила поговорить о Маркосе: эта тема выглядела самой безобидной, хотя Дженифер и не могла сообщить сестре ничего утешительного.

– Стефания, а что Маркос?

– Маркос слюнтяй.

– Я знаю.

– Откуда, Дженифер?

– Я позвонила ему, как ты просила, но не решилась тебе рассказать, что он ответил.

– Слюнтяй, и все. Что он ответил?

– Что не станет тебе звонить. Даже когда я рассказала ему про тот случай.

Стефания нервно поедала картошку, которая прилагалась к гамбургеру. Глаза ее были опущены.

– Не хочу больше ничего слышать об этой сволочи.

И только тогда она подняла голову и посмотрела на Дженифер, доедавшую гамбургер и наблюдавшую за ней. Так как Дженифер, с набитым ртом, никак не откликнулась на эти слова, то Стефания продолжала:

– Сейчас у меня взрослый мужчина. Вот это классно! Ну, то есть я хочу сказать… для меня, в самый раз…

«Как Паулинья», – подумала Дженифер. Надо было жевать и дальше, чтобы иметь возможность не отвечать. Ее пожирало любопытство, но она не знала, стоит ли дальше углубляться в эту историю.

– Что она тебе рассказала?

– Я чуть не подавилась. Ты не поверишь. Она рассказала, что отец Паулиньи позвонил ей на следующий день. Отец Паулиньи! Он позвонил, чтобы попросить прощения, сказать, что Рей его достал, представляешь? Он сказал, что не потерпит, чтобы в его доме происходило такое, что если бы Рей не был его старым другом, который просто выпил лишнего, то он бы сообщил обо всем этом в полицию.

Стефания слушала отца Паулиньи, не прерывая его. Тот говорил твердым, уверенным голосом. И в то же время он проявлял к ней столько заботы и внимания! А Стефании были нужны именно забота и внимание.

– Стефания, я хочу предложить тебе вот что. Наверное, это будет правильно. Ты многое перенесла, и я не хочу, чтобы в твоей душе поселилась злоба. Ты замечательная, умная, красивая девушка, и ты должна быть всегда радостной. Я хочу встретиться с тобой и подарить тебе кое-что, чтобы эта история больше тебя не мучила.

На другой день, после уроков, Стефания стояла и ждала на углу, в пяти кварталах от школы. Она поняла, что мужчина на машине, который, конечно, мог сойти за ее отца – но она-то знала, что это не так, – не должен забирать ее на глазах у подруг. На Стефании была синяя школьная юбка, как обычно, короче, чем у всех остальных. Как обычно, Стефания не надела лифчика, и соски ее вызывающе топорщились под блузкой. Меньше чем через две минуты возле нее притормозил синий БМВ. Садясь в кожаный салон, наполненный музыкой из стереодинамиков, Стефания сразу же вспомнила про комнату Рея. Но приветливой улыбки отца Паулиньи было достаточно, чтобы рассеять эти воспоминания.

– Как хорошо, что мы с тобой встретились, Стефания. Все в порядке?

Стефания улыбнулась и кивнула головой. Отец Паулиньи предложил съесть по мороженому. Они отправились в торговый центр и уютно устроились в мягких креслах дорогой мороженицы. Стефания уловила несколько восхищенных взглядов, брошенных на синий БМВ. Внутри нее шевельнулась гордость: ее наверняка принимали за дочку богатого человека. Они сделали заказ, и через несколько минут Стефания была очарована мороженым, похожим на настоящее произведение искусства.

– Стефания, я хочу сказать тебе кое-что, думаю, ты правильно меня поймешь… Ты красивая, очаровательная, элегантная девушка. Я это говорю вовсе не из лести. Я помню ту вечеринку, как ты была одета. Об остальных девушках я не помню ничего, я вообще не разглядывал девушек. Но ты меня просто поразила, понимаешь?

Стефанией овладело чувство собственного превосходства, хотя она и подозревала некую заднюю мысль: случай с Реем не прошел для нее даром. Но серьезный и простой тон этого человека развеял подозрения.

– Стефания, на следующий день я размышлял о том, насколько проще живется мальчикам. Они наденут то, что попадется под руку, и никаких проблем. Девушкам надо все время следить за модой, за тем, как они одеты… По крайней мере, таким, как ты, которым всегда идет элегантный наряд, девушкам со стройным телом, которые выглядят в таком наряде еще лучше, еще эффектнее… Я размышлял над тем, как все это недешево обходится…

В этот момент Стефания слегка покраснела, ведь ее небогатая семья не могла обеспечить дочь такой одеждой, которая еще больше подчеркнула бы ее красоту.

– Я знаю, как это все недешево, потому что много раз ездил с Паулиньей за покупками и подписывал чек или видел, сколько сняли с кредитки. Иногда приходилось даже спорить с женой, но что делать, это цена, которую мы платим за красоту, за изысканность. Но при всем том, Стефания, тебе очень повезло. Хотя ты – не дочь богатых родителей, ты умеешь всегда оставаться элегантной. Во всяком случае, так считает человек, который, мне кажется, понимает кое-что в женщинах.

Лицо его озарила широкая, приятная улыбка. Стефания тоже улыбнулась. Ей захотелось что-нибудь ответить, поскольку это был разговор двух взрослых людей.

– Я ничего такого не делаю, только комбинирую разные вещи.

Отец Паулиньи внимательно выслушал ее. После этого он подозвал официанта, заказал кофе и спросил Стефанию, чего она хочет – кофе или воды. Но Стефания не хотела ничего. Официант отошел. Отец Паулиньи снова обратился к ней, пристально глядя в глаза:

– Стефания, я хочу сделать тебе подарок. Ты заслуживаешь этого по своему уму и красоте. Я знаю, что для тебя очень важно быть хорошо одетой. Если ты хорошо одета, то на душе у тебя спокойно, понимаешь?

Стефанию внезапно охватило волнение, как если бы ей выпал приз в лотерее. Сердце ее учащенно забилось, улыбка плохо скрывала любопытство. Отец Паулиньи засунул руку в карман плаща и достал оттуда конверт, от которого Стефания уже не отводила взгляда.

– Стефания, это подарок, понимаешь меня? Здесь две тысячи рейсов, на которые ты можешь купить то, что хочешь из одежды: никто лучше тебя не сумеет выбрать. Я решил подарить тебе деньги, потому что не могу выбрать то, что подойдет тебе.

Он протянул ей конверт, и в этот момент принесли кофе. Стефания была ошеломлена, ею овладели сложные чувства. Она положила обе руки на конверт, не глядя в ту сторону. Толщина конверта была внушительной, но у Стефании не хватало мужества спрятать его в сумочку, как это полагалось сделать. К горлу подкатил комок, а глаза наполнились слезами.

Отец Паулиньи допил кофе и, поставив чашку, потрепал Стефанию по щеке:

– Это самое меньшее, чего ты заслуживаешь.

Стефания вытерла глаза, сглотнула комок в горле, прижимая другой рукой к себе конверт.

– Ты слышишь меня, Дженифер?

Дженифер уже минут пять сидела, держа в руке бокал лимонада и, уставившись на Стефанию, впитывала ее слова. Вопрос вернул ее обратно в полный людей зал:

– Конечно, Стефания.

Стефания посмотрела на новенькие часы:

– Ничего особенного. Поехали ко мне на квартиру, я расскажу тебе остальное.

– У тебя есть квартира?

– Да, мы там встречаемся.

– Кто – мы?

– Это долгая история… Я тебе все расскажу, пойдем отсюда.

Дженифер последовала за сестрой. На выходе из торгового центра она поймала несколько жадных мужских взглядов, брошенных в сторону Стефании.

ГЛАВА 12

Паулинья у Дженифер

Сидя на кровати, Дженифер слышала, как шумел душ, омывая тело Паулиньи. Что за радость, счастье, блаженство! В первый раз подруга осталась у нее ночевать. А им нужно было столько сказать друг другу.

– Тебя увлек рассказ Паулиньи о ее любовнике?

– Еще бы!

– Он тебя возбудил?

– Да, очень. Я не могла думать ни о чем больше.

– И тебе нравилось, что Паулинья будет спать рядом?

– Да. Я положила матрас возле своей кровати.

– Она спала в одежде?

– Стояла жара. Я надела короткую рубашку, а Паулинья осталась в трусиках.

Запах тела вышедшей из ванной Паулиньи заполнил комнату и заставил учащенно биться сердце Дженифер. Она зажгла только настольную лампу и в полумраке наблюдала, как Паулинья вытирает волосы. Обнаженное тело подруги подчинялось четкому ритму движения полотенца. Дженифер смотрела на это тело с совершенными очертаниями, с гладкой – без единой отметины – кожей, с рельефными мускулами на бедрах, выступавшими каждый раз, как Паулинья чуть наклонялась на бок; крепкие руки, изгиб спины, выпуклые ягодицы. Дженифер подумала о том, что какой-то мужчина уже воспользовался этой красотой. Что какой-то мужчина, в полном уединении, уже обладал этим телом. Дженифер представила, как он трогает, ласкает, целует Паулинью, как проникает в нее; как она стонет в объятиях любовника. И вдруг Паулинья неожиданно приподняла руки и, повернувшись к подруге, завязала полотенце на голове, как платок. Она поглядела на Дженифер так внезапно и так пристально, что, казалось, читает ее мысли. Затем Паулинья надела трусики и подошла ближе. Забралась на матрас, встала на колени и прижала голову Дженифер к своему телу. Прошло некоторое время, прежде чем Дженифер ощутила гладкость кожи, уловила исходящий от нее тонкий аромат.

– Я тебя напугала сегодня, так ведь?

Дженифер протянула руки и обняла подругу за талию. Паулинья, по-прежнему держа Дженифер за голову, принялась целовать ее волосы. Когда руки Дженифер забродили по ее животу, готовясь подняться до груди, Паулинья отстранилась.

– Хочешь знать, как все было?

– Конечно.

Паулинья улеглась. Дженифер тоже устроилась поудобнее, не накрываясь, и погасила свет.

– Рей с отцом вместе торгуют машинами.

Однажды вечером Паулинья готовила уроки, не сняв школьной формы. В этот момент вошел отец со своим приятелем. Рей уселся на диван, а отец отправился за напитками. Паулинья сидела возле обеденного стола, подогнув одну ногу под себя, так что бедро оказалось наполовину открыто. Она заметила, что Рей неотрывно смотрел на ее ногу.

– Что ты учишь?

Паулинья обернулась и увидела лицо мужчины совсем рядом с собой. Мужчина был приветливым, сильным и пахнул одеколоном.

– Математику. У меня с ней неважно.

Он сказал что-то по поводу математики и улыбнулся, положив руку ей на затылок.

– А ты хорошенькая, киска, знаешь это?

Паулинья отшатнулась от него. Вернулся отец с напитками. Рей уселся обратно и вновь стал рассматривать Паулинью.

– Он смотрел на твою ногу?

– Именно так. И не скрывал этого. Он хотел, чтобы я об этом знала.

В голове у Паулиньи все перемешалось. Она еще чувствовала прикосновение сильной, гладкой руки. Бросив взгляд исподтишка, Паулинья обратила внимание, что Рей сидел, широко расставив ноги, так что его член выдавался под брюками.

– Это меня притягивало, Дженифер. Я не хотела глядеть туда и все же глядела, сгорая от стыда, ведь он заметил это.

Дженифер представляла, о чем идет речь, помня тот день, когда ее мяч залетел в соседний двор. Она отметила про себя, что Паулинья смутилась гораздо больше. Бедная, ей было так тяжело узнать про Стефанию… В то же время Дженифер доставляло удовольствие воображать, как этот колоссальный предмет проникает внутрь Паулиньи.

– Паулинья… он не сделал тебе больно?

Эти слова вырвались у Дженифер совершенно против воли. Она спросила и замерла. Молчание. Затем Паулинья улыбнулась, судя по голосу.

– Ты хочешь дослушать все до конца или нет?

– Конечно, хочу.

Паулинья собрала учебники и пошла в свою комнату, взволнованная. Она потрогала затылок, где недавно лежала ладонь Рея. Поднесла руки к лицу и ощутила его запах. Провела рукой по шее, ногам. Она хотела пропитаться этим запахом. Паулинья присела на кровать, перед зеркалом, скрестила ноги и попыталась понять, что так привлекло Рея. Потом сняла юбку и осталась в одних трусиках. Представила, как она идет вот так в гостиную, садится рядом с Реем, прижимается к его штучке… Паулинья начала ласкать себя через трусики, воображая, как Рей подходит к ней и показывает свой член.

– Что ты чувствовала, когда Паулиньярассказывала все это?

– Я была как сумасшедшая.

– Ну и?..

– Я представила, что все это происходит у меня на глазах.

– Что тебе захотелось сделать?

– Забрать Паулинью к себе в постель.

Вдруг Паулинья замолчала. Дженифер повернулась к ней.

– Что такое?

– Мне надо покурить.

– Мммм… ну давай, только открой окно.

Паулинья встала, открыла жалюзи. По ее телу разлился неяркий свет. Опершись на подоконник, она закурила. Дженифер следила за ней в полном восхищении. Силуэт подруги казался настоящим произведением мастера. Дженифер села, чтобы полнее наслаждаться этим зрелищем. Паулинья делала быстрые затяжки, выпускала дым и продолжала говорить, делая жесты руками.

– Ну вот, Дженифер, я не спала в ту ночь. Как будто в меня впивались иголки. Как будто во мне была эта палка, понимаешь? Сон не шел, я просто умирала от возбуждения. А потом, я ведь не видела его раньше, и он был намного старше меня! Но я никак не могла выбросить его из головы. И… ты не представляешь, что после этого случилось.

Паулинья потушила сигарету, закрыла окно и снова легла. И снова темнота подстегнула воображение Дженифер. Паулинья болтала, и перед глазами Дженифер возникали необыкновенно четкие сцены.

– На другой день он появился один, без отца. Мама была на работе, я оставалась дома одна. Увидев Рея, я не сказала, что отца нет, а просто открыла ему.

Рей вошел, закрыл за собой дверь и жадно поцеловал Паулинью в губы. Она почувствовала, как тает все ее тело, слабеют руки, подкашиваются ноги. Рей одной рукой удерживал ее, а другой все крепче прижимал к себе. Поцелуй был влажным, горячим, бесстыдным, сексуальным – таким, о котором она всегда мечтала: поцелуй между мужчиной и женщиной. Рука Рея скользнула вниз по ее телу, проникла под школьную юбку, в нетерпеливом желании раздвинула ягодицы. И это она себе всегда воображала именно так. Паулинья не сопротивлялась, неподвижная, словно кукла.

– Расстегни блузку.

Приказ не допускал возражений. Губы ее еще были влажными от поцелуя, глаза блестели от желания.

Щеки Паулиньи горели. Ни о чем больше не думая, глядя прямо ему в лицо, она принялась расстегивать пуговицы. Рей прижал ее к стене, накрыл обе груди ладонями. В движениях Рея чувствовалась агрессивность, но Паулинья была уверена, что именно этого ей и хотелось. Он не был единственным виновником происходящего; в мыслях Паулинья желала того же, хотя и не сознавала до конца. Это было что-то вроде приказа, который порождался в глубинах ее существа самым сильным и первобытным инстинктом. Рей обхватил ногу Паулиньи, приподнял, начал об нее тереться. Та самая штука, от которой Паулинья не могла отвести глаз, теперь оказалась рядом, ее можно было почувствовать. Рей поднял Паулинью, обвил ее ноги вокруг своей талии.

– Где твоя постель?

Паулинья не отрывала глаз от лица Рея, крепко его обняв. Рей поднялся по лестнице, прошел мимо комнаты родителей и наконец определил кровать девушки по огромному плюшевому мишке, сидевшему сверху. Он положил Паулинью и принялся целовать ее бедра, затем чуть выше. Приспустил трусики. Его рот нащупал ее нижние губы, клитор. Паулинья стала тихонько стонать. Рей встал на колени, так что Паулинья с раздвинутыми ногами оказалась прямо перед ним.

– Сними трусики.

Паулинья понимала, что думать о чем-то просто невозможно, надо лишь делать все быстро, чтобы ее мечтания – вплоть до самых запретных – сбылись, здесь и сейчас. Рей расстегнул брюки, вытащил член. Уже нисколько не сдерживаясь, направил его между ног Паулиньи, раздвинув их еще больше.

И начал входить в нее. Паулинья поворачивалась то в одну сторону, то в другую. Лишь бы это не закончилось скоро! Под вздохи Паулиньи Рей проникал все глубже и глубже. Она испускала пронзительные крики, погружаясь в миллион разнообразных ощущений: боль, наслаждение, страх, тревога, стыд, желание. И когда Рей издал глубокий вздох, она ощутила внутри себя нечто вязкое.

– Дженифер, ты меня слышишь?

– Да.

– Ты что, уже спишь?

– Нет-нет, продолжай.

– Я закончила. Теперь ты знаешь все. Давай спать.

– Вы занимались этим еще раз?

– Еще раз? Каждый вечер, Дженифер. Я такая испорченная.

Дженифер лежала с широко открытыми глазами, в темноте. Пот струился с нее, она исходила желанием и боялась, что не заснет. Рассказ Паулиньи захватил ее целиком. Вместе с подругой она чувствовала себя испорченной.

– Что тебе захотелось сделать в тот момент?

– Заняться любовью с Паулиньей.

– Но она ведь женщина, как и ты.

– Ну да… но я совсем не лесбиянка.

– Тогда почему?

– Я хотела того, что было у нее.

– Чего же?

– То, что она пережила, и Стефания тоже.

– Близости с мужчиной?

– Да… я хотела мужчину… Рея…

– Через Паулинью?

– Да.

– Потому что в тебе не было смелости отдаться мужчине?

– Думаю, что так.

В какой-то миг Дженифер проснулась – неизвестно, через полчаса, или уже утром, или, может быть, в далекие времена, когда на земле жили феи и эльфы, текли реки из металла и шумели моря подземных соков, и в этом сказочном времени Дженифер неподвижно лежала, боясь разбудить Паулинью, оплетенная ее руками и ногами. Между ее грудью, животом, ногами и плечами, ягодицами, ступнями Паулиньи теперь была жаркая влажность пота Дженифер. Запах от волос подруги хлынул ей в ноздри, и Дженифер почувствовала, как сердце Паулиньи бьется в ее ладони, обхватившей грудь.

– Дженифер, что тебе нужно?

Голос был нежным, тонким, детским. И никакого резкого движения, никакой попытки отодвинуться. Дженифер подумала, что можно притвориться спящей. Но она придвинулась к телу подруги настолько бесстыдно, что лукавить не было смысла. Хотелось только, чтобы темнота и тишина продлили это хрупкое мгновение между фантазией и действительностью. И поэтому едва слышно она произнесла единственно возможное:

– Ничего.

Ее поразил собственный голос: не звук, а скорее выдох, почти безнадежный, близ волос Паулиньи, словно то небольшое усилие, которым она сохраняла остатки рассудка, делало ее ни на что больше не способной. Паулинья легким движением – но оно отозвалось в сердце Дженифер, как мощное землетрясение, – прижалась к подруге еще сильнее. И в эту секунду Дженифер с необычайной полнотой испытала самое острое в своей жизни наслаждение, заполнившее все поры тела, проникшее во все уголки разума. Грудь ее вибрировала рядом с телом подруги. Дженифер страшилась бегущего времени: вдруг сейчас начнет светать? Мягко, но решительно Паулинья высвободилась из объятий Дженифер и повернулась к ней.

– Дже, что тебе нужно?

Этот вопрос, произнесенный шепотом, достиг слуха Дженифер, коснулся ее губ: она ощутила теплое дыхание Паулиньи. И поняла, что достаточно легчайшего движения – и их губы соединятся. Она не могла отыскать ответа, не находила слов выразить то, что переживала.

– Паулинья…

Непонятно, почему у нее вырвалось имя подруги. Может быть, она хотела что-то спросить или просто предупредить? И вдруг качнула головой так, что почувствовала своими губами влажность губ Паулиньи. Непонятно, сама ли она поцеловала подругу или приняла от нее поцелуй.

Губы, языки, зубы соединились в одно целое, отвечая на безнадежное желание.

На ее подбородке, на кончике носа оказалась слюна подруги. Слышался звук поцелуя, шумное дыхание обеих. Паулинья упала на тело подруги, отняла свои губы: она была обессилена.

– Дже, что тебе нужно?

– Сделай со мной то, что Рей сделал с тобой.

– Я не могу, Дженифер, я ведь женщина.

– Делай, что можешь.

– Ты с ума сошла.

Двигая коленями, Паулинья раздвинула ноги Дженифер так, что их животы соприкоснулись. По телу Дженифер пробежала дрожь, она застонала. Паулинья терлась низом живота о тело подруги и одновременно целовала ее в губы.

– Ты с ума сошла, Дженифер.

– Не останавливайся.

Дженифер приподняла свое тело, чтобы сильнее прижаться к Паулинье. Ей хотелось еще поцелуев, она нашла губы подруги, положила обе ладони ей на грудь. Паулинья попыталась встать, но Дженифер ее удержала.

– Нет, Паулинья, только не сейчас… быстрее… быстрее, вот так… чтобы я кончила…

Паулинья с силой сжала ее, чуть не раздавив, в то время как Дженифер содрогалась и громко стонала. Наконец Паулинья вскочила на ноги.

– Дже, ты с ума сошла? Давай в кровать, пока твоя мама не вошла.

ГЛАВА 13

Дженифер у Стефании

– Посмотри, все обесцвечено!

Охая, Стефания сняла с себя невероятно узкие джинсы и приспустила трусики, чтобы показать Дженифер светлые волосы на лобке. Усевшись на кровать и поскребывая локти, Дженифер наблюдала за сестрой.

– Тебе нравится?

– Зачем ты это сделала, Стефания?

– Мужчины с ума сходят.

– Какие мужчины?

– Все.

Стефания поправила трусики, выпрямилась, взяла сестру за руку и повела на кухню. Все новенькое; запах шампуня и мыла. В квартире был балкон, служивший буфетом. Дженифер села и стала смотреть, как сестра готовит чай.

– Просто потрясающе: такое тело…

– А сколько ей было лет?

– Шестнадцать. И она уже была женщиной.

– Ты позавидовала?

– Немного… я была скорее сконфужена… такая маленькая дурочка…

От движений Стефании ее светлые волосы взметались. Бретелька от блузки сползла ей на плечо. Черные трусики врезались глубоко между ягодицами. Дженифер отметила, что все тело Стефании покрывал ровный загар.

– Ты загораешь голая?

Стефания повернулась к ней, сияя улыбкой:

– Каждый день, в кровати.

Сестра разливала чай, ее небольшие груди раскачивались под блузкой. Вдруг Дженифер обнаружила, что ее наблюдение за Стефанией не осталось незамеченным. Та улыбалась. Дженифер покраснела.

– Дженифер, у тебя есть парень?

– Нет.

– Надо тебе завести кого-нибудь… иначе… иначе ты никогда не вырастешь…

Сказав это, Стефания разразилась хохотом, так ей понравился собственный вывод. Затем она присела рядом с Дженифер и продолжила рассказ об отце Паулиньи.

– И вот у меня оказалось две тысячи рейсов на покупку одежды, Дженифер!

Пока Стефания рассказывала о своем хождении по магазинам, мысли Дженифер блуждали где-то далеко. Она думала о ночи, проведенной вместе с подругой, о том, как Паулинья ей нужна. Но ведь то, чем они занимались, очень плохо?

– Я почувствовала, что пропала. У меня не было парня, я оставалась девственницей, но спала с подругой.

– Тебе хотелось Паулинью?

– Наверное, да. Но я не могла так больше делать.

Стефания глядела прямо в лицо Дженифер. Та ощутила неловкость, но в следующий момент поняла, что подруга смотрит на нее с восхищением.

– Слышишь меня, Дженифер?

– Да. А что?

– Да нет, ничего, просто ты так задумалась… О каком-нибудь парне?

– Нет.

– Дженифер, тебе нужен кто-то. Хочешь, познакомлю?

– Хватит, Стефания, хватит об этом.

Выпив чай, девушки вернулись в комнату, уселись на кровать, друг напротив друга. Стефания без стеснения раскинула ноги, но Дженифер прикрыла свои до самых коленей.

– Тебе было стыдно за Стефанию?

– Не знаю. Может быть, немного страха.

– Страха перед Стефанией?

– Не знаю…

– Или перед самой собой?

– Да, именно так.

– Ты боялась, что станешь заниматься любовью и с ней тоже?

– Да. Я боялась, что стану совсем испорченной.

Тело Стефании, такое близкое, порождало желание. Бронзовая кожа, пирсинг на животе, торчащие груди, крепкие ноги, трусики, почти не скрывающие светлых волосков, белокурые волосы на голове, которые Стефания то и дело отбрасывала назад. Дженифер не могла оторвать от нее глаз.

– В понедельник отец Паулиньи снова позвонил мне… спросил, как у меня дела, что я купила, и пригласил меня опять поехать с ним.

На этот раз машина уже ждала Стефанию на углу. Она опоздала, так как решила переодеться в школьном туалете. Вместо синей школьной юбки на ней теперь были фирменные джинсы с очень низким поясом, и коротенький топ: живот оставался открытым на обозрение всех и каждого. Отец Паулиньи открыл дверцу, и Стефания снова оказалась в кожаном салоне со стереодинамиками, из которых неслась музыка.

– Господи, Стефания, какая ты потрясающая девушка.

Стефания улыбнулась и скрестила ноги, положив руки между ними. Маршрут был тот же, что и в прошлый раз. Они вошли в мороженицу.

– Дженифер, просто ужас… мне пришло в голову, что можно попросить еще денег.

– И он тебе дал?

– Послушай, что было.

Отец Паулиньи заказал два мороженых. На нем был костюм и элегантный галстук. Он был еще вполне привлекательным мужчиной лет сорока.

– Так что же ты купила?

– Много чего. Вот эти джинсы…

– Они отлично на тебе сидят.

– …две мини-юбки, одна из них кожаная, джинсовые шорты…

– Ну и как они?

– Шорты?

– Ага.

Принесли мороженое. Отец Паулиньи потер руки, сосредоточиваясь, и подмигнул Стефании; та улыбнулась.

– Что ты делаешь на выходные?

– Еще не знаю.

– Я в пятницу еду с Паулиньей в Рио. Ты можешь составить ей компанию.

– Рио? Классно, я поговорю с мамой, и если она разрешит…

– Прекрасно. Мы уезжаем в пятницу вечером и возвращаемся в воскресенье к обеду.

Стефания утвердительно наклонила голову. Сердце ее наполнилось радостью. С детства она мечтала увидеть этот город, но ни разу не представилось случая. С Паулиньей они никогда особенно не дружили, но с ее стороны было очень мило пригласить Стефанию на день рождения.

– И не забудь купальник.

Тут Стефания вспомнила, что ей нужен еще новый купальник, ведь Рио – это выставка пляжных мод. Казалось, будто отец Паулиньи угадывает ее мысли.

– Давай пойдем и выберем тебе купальник.

Вдвоем, как отец и дочь, они обошли несколько магазинов: Стефания смотрела, отец Паулиньи давал советы.

– Вот этот будет отлично на тебе смотреться.

– Он слишком маленький.

– А может, стоит попробовать?

Стефания посмотрела на этикетку: цена была просто безумной. Отец Паулиньи выбрал две модели и вручил ей.

– Примерь. Если понравится, я куплю это для тебя.

Стефания вошла в примерочную кабинку с таким чувством, что она этого делать не должна. Но одновременно это так облегчало жизнь: дорогие вещи делались доступными! Купальник и вправду был очень мал. Она испугалась, когда отец Паулиньи чуть отогнул занавеску, чтобы посмотреть.

– Замечательно. Забирай оба.

Стефания смогла лишь кивнуть. Оделась. С купальниками в руках она ощутила в себе громадную женскую силу.

Стефания устала лежать и переменила позу, вытянув руки и ноги. Дженифер продолжала сидеть, откинувшись на две подушки. Она поглядела на часы:

– Я должна позвонить маме.

– Спроси, можно ли тебе остаться.

Сердце Дженифер бешено забилось, волна бурной радости прокатилась от рта до желудка. Взяв трубку, Дженифер смотрела на сестру:

– Давай, спроси, завтра все равно суббота.

– Но мне надо сказать, где я остаюсь.

– Скажи, что в доме Пату Дональда.

ГЛАВА 14

Дженифер обнаруживает, что стены больше нет

Вернувшись домой, Дженифер была поражена: стена, разделявшая дворы – их и Рея – обрушилась. Открылась вся внутренность соседского двора: бассейн, куда упал когда-то мяч, ведущая к дому лестница, стоя на которой, Рей, с полотенцем на шее, пытался ее обнять. Дженифер осторожно приблизилась к рухнувшей стене. Бросила взгляд на окно, как она думала, спальни Рея. Тут ее заметила служанка, выбивавшая ковер. Дженифер отошла. А дома – новое потрясение: Рей разговаривал в гостиной с матерью! На матери были короткие тренировочные штаны и майка; голова вымыта, волосы распущены. Ей, по всей видимости, очень нравилась компания Рея. Он был одет в бермуды и спортивную рубашку, на ногах сандалии. Общение их выглядело совершенно непринужденным.

– А папа где?

Мать не видела, как Дженифер вошла, и была застигнута врасплох.

– Дочка, это ты?

– Видишь, Дженифер, я же говорил, что стена упадет!

Дженифер постаралась не смотреть на соседа.

– Так что с папой?

– Он уехал вчера. Передавал тебе привет.

Дженифер не помнила, оставалась ли она какое-то время в гостиной или сразу убежала в свою комнату. Она постаралась сосредоточиться. Легла на живот и принялась смотреть через окно на развалившуюся стену. Как хорошо, если бы отец был дома. Если бы он был здесь, рядом с ней. Дженифер думала о том, что мужчина пытался соблазнить ее, что в первый раз она занималась любовью с подругой… И тут ее внимание привлекли Рей с матерью, которые ходили вдоль развалин стены.

Рей сел на корточки и стал подбирать обломки стены, растирая их между пальцами. Мать тоже присела. Дженифер ясно видела, как нога Рея коснулась ноги матери, затем ее талии, рук… Потом Рей что-то сказал, и мать расхохоталась, положив голову ему на плечо.

– Мама!

Тревожный, почти безнадежный крик вырвался у Дженифер против воли. Оба подошли к окну.

– Что такое, Дженифер?

– Мне кто-нибудь звонил?

Мать с Реем попрощались, и он ушел к себе. Стоя под окном, мать глядела на Дженифер, словно вспоминая что-то.

– Тебе звонил Маркос.

Дженифер открыла телефонную книжку, нашла смятую бумажку, которую Стефания дала ей на следующий день после праздника. Она взяла с собой телефон, растянулась на кровати, одним движением ног сбросила сандалии. И стала набирать номер Маркоса.

– Я не очень хорошо понимала, что делаю.

– Ты хотела поговорить с Маркосом?

– Не знаю.

– Зачем же тогда было набирать номер?

– Чтобы принять решение.

– Насчет твоей девственности?

– Да.

– Ты хотела переспать с ним?

– Не знаю… в моем воображении, да… мне хотелось как можно скорее отдаться кому-нибудь…

– Все равно кому?

– Нет. Я не хотела, чтобы Маркос посчитал меня шлюхой.

На другом конце никто не подходил. Дженифер попробовала еще раз и почувствовала, что одно ухо у нее горит, а рука занемела. Небо заполняли грозовые тучи, комната погрузилась в приятную прохладу. Через окно проникал свежий ветерок – предвестие пока еще отдаленной бури. Взгляд Дженифер был устремлен куда-то в потолок.

– Дженифер, все в порядке? Я был в ванной.

– В ванной?

– Да, я совсем без одежды…

– И я тоже.

– Жаль, что мы не можем видеть друг друга.

– Маркос, тебе не холодно?

– Было холодно, а теперь жарко. А ты как?

– Умираю от жары…

– Ты голая?

– Ага, без всего…

– Хочешь, я скажу тебе кое-что…

– Что?

– Мне никак не надеть трусы.

– Почему?

– А догадайся.

– Я знаю, можешь не продолжать.

– Правильно. Я тебя хочу.

– И я.

– Что?

– И я тоже тебя хочу.

Когда Дженифер проснулась, она плохо понимала, что происходит. Окно хлопало под порывами ветра, в комнате уже было темно. Дженифер вспомнила о телефонном разговоре. Рядом лежала трубка, где слышались короткие гудки. Занято. А возле подушки – смятая бумажка с номером Маркоса.

ГЛАВА 15

Дженифер спит со Стефанией

Уже совсем стемнело. Дженифер со Стефанией лежали на подушках в гостиной и слушали музыку. Стефания была полуодетой, в черных трусиках и блузке с бретельками. Дженифер надела ночную рубашку своей двоюродной сестры. Стефания разлила по бокалам остатки шампанского. Дженифер уже слегка захмелела.

– Дженифер, ты есть не хочешь?

– Ну, в общем, да. Я совсем как дурочка сейчас.

– Это шампанское, ты просто не привыкла.

– Не наливай мне больше.

– Ладно, приготовлю что-нибудь другое. Бутерброд хочешь?

– Хочу.

– А может, пиццу закажем?

– Да, только у меня даже мелочи нет.

– Забей.

Пока Стефания звонила в пиццерию, Дженифер исследовала комнату. Открыв тумбочку под столом, она обнаружила там пачку презервативов. А вытащив несколько журналов из стопки, она заметила, что все они были на тему секса.

– Только секс и ничего больше.

– Ты смутилась?

– Нет, просто как-то странно. Все об одном и том же.

– Ты разговаривала с ней об этом?

– Нет, только сказала: «Господи, Стефания, сколько журналов про секс!»

– А что она?

– Она ответила: «Там в шкафу еще одна стопка. А есть еще фильмы. Хочешь посмотреть?»

– И что сказала ты?

– Что хочу.

Стефания встала на колени рядом с Дженифер и принялась искать кассеты в шкафу. Обнаженная, горячая, сильная рука двоюродной сестры временами касалась лица Дженифер. В эти мгновения Дженифер, разгоряченная шампанским, остро ощущала шелковистость этой бронзовой кожи, ловила исходивший от нее аромат. Хотелось облизывать, кусать ее. Стефания продолжала искать фильм.

– Сейчас, Дженифер. Нет, не эта… подожди минутку… была другая…

Рука Стефании двигалась прямо перед лицом Дженифер. По-видимому, она не замечала, как сестра слегка дотрагивается до нее влажными губами. Наконец Дженифер осмелела и лизнула теплую руку языком.

– Ты собираешься делать это со мной, Дженифер?

Дженифер, возбужденная, по-прежнему стояла на коленях рядом с сестрой. Стефания глядела на нее мягко, но как старшая. Она протянула руки, обхватила голову Дженифер, прижала к груди. Затем провела пальцем по ее губам.

– Ты ведь хочешь, моя кошечка?

Дженифер кивнула головой. Стефания обняла ее крепче, и Дженифер ощутила всю гладкость кожи на маленькой груди.

– Дженифер, тебе нужен парень.

Та отвечала кивками, не отрываясь от этого тела, такого нежного, такого близкого; это тело – так представляла себе Дженифер – пережило множество любовных приключений. Она взяла руку сестры, просунула себе между ног. Стефания отстранила руку.

– Вставай, Дженифер, пойдем смотреть фильм.

И добавила, вставив кассету:

– Посмотрим, чему ты научишься.

Раздался звонок переговорного устройства.

– Пиццу принесли.

Дженифер устроилась на подушках, в полумраке этой малознакомой и все же такой родной комнаты: она могла стать уголком рая, со всеми райскими наслаждениями, или же уголком ада, со всеми адскими мучениями. Внутри у Дженифер царило такое спокойствие, как никогда раньше. Она была размягченной, свободной и незапятнанной. У нее было все, нужное для радостей тела и души. Дженифер вошла в мир, запретный для детей, и как хорошо, что этот мир существовал. Это был мир, полный восхитительных опасностей, где надо было лишь доверяться инстинкту, подчиняться велениям судьбы.

– А вот и наша пицца!

Стефания с коробкой в руках прошла в кухню. Запах сыра заполнил всю квартиру. Пока сестра возилась на кухне, начался фильм. Мужчина, стоя за спиной женщины, обнимал ее и задирал на ней юбку. Крупным планом показали его руки в тот момент, когда они проникали под юбку, чтобы сдернуть трусики. Смена кадра: лицо женщины в поисках его губ. Дженифер поняла, что ни одна из этих сцен нисколечко ее не возбуждает. Вернулась Стефания с тарелками.

– Уже началось? Дьявол, я пропустила.

– А ты разве не видела?

– Видела. Но я обожаю этот фильм.

– Ты смотришь все это одна?

– Иногда я смотрю и просто умираю от желания. Тогда я дотрагиваюсь пальцем вот сюда, начинаю двигать… м-м-м, какое удовольствие…

Стефания сняла блузку, а вместе с ней и трусики, оставшись совершенно голой. Она поставила тарелки на стол и показала сестре, как надо удовлетворять себя. Дженифер оставалась неподвижной, это было для нее как сон. Ее опьянило шампанское, а может быть, взволновало происходящее у нее на глазах.

– Давай я сделаю так тебе.

Дженифер, как будто с вызовом, раздвинула ноги. Да, она желала снова испытать то, что уже испытала с Паулиньей. По движениям сестры Стефания догадалась, что та не против. Улегшись рядом, Стефания положила руку на живот Дженифер, скользнула под трусики. Затем нащупала клитор и стала нежно массировать его. Дженифер почувствовала неловкость, слегка сдвинула ноги. Стефания улыбнулась.

– Дженифер, ты ведь девственница?

– Да.

– И у тебя никого не было?

– Нет.

– Ни мужчины, ни женщины?

– Нет.

Ей нравилось обманывать Стефанию, потому что она ничего не теряла. Движения руки ее сестры приносили скорее расслабление, чем возбуждение – но, возможно, то и другое в равной мере. Вместе с тем, мягкий голос Стефании, вопросы, которые она задавала, все сильнее зажигали Дженифер, все больше приковывали ее к подушкам. И то, что происходило, все больше казалось сном. Дженифер захотелось узнать кое-что о сестре.

– А ты, Стефания?

– Что я?

– Ты была с женщиной?

– Да.

Стефания убрала свою руку, поднесла ее ко рту, а потом, глядя на Дженифер, дотронулась этой рукой до губ сестры. Дженифер ощутила ее влажность, наслаждаясь сознанием того, что ее слюна смешалась со слюной Стефании и с ее собственными выделениями. И тогда Дженифер, теперь уже сама, просунула руку сестры себе под трусики.

– Пицца остынет, хорошая моя.

– Ну и пусть.

Голос, сниженный до шепота, сопровождался страстным взглядом, и Дженифер заметила, что она находится всецело во власти пальцев, нежно двигавшихся туда и обратно.

– Какая ты горячая, Дженифер. Непросто придется твоему парню.

Дженифер заметила, что сестра тоже возбуждена. Именно она теперь контролировала происходящее. Дженифер повернулась всем телом к Стефании и заставила ту отдаться ей.

– Дженифер, остановись.

Дженифер принялась целовать грудь Стефании, думая о том, сколько мужчин хотели бы заняться тем же самым. Соски юной девушки были розовыми, а сама она – великолепно сложенной, с шелковистой загорелой кожей. Мысль о том, что все эти мужчины сейчас могли бы ей завидовать, возбуждала Дженифер.

– О чем ты думала, когда решила снова попробовать с женщиной?

– Да ничего особенного… Я ведь знала только это.

– Ты не испытывала потребности в мужчине?

– Даже слишком большую. В то время я хотела одного: чтобы мужчина проник в меня, но его не было рядом, были только девушки, спавшие с мужчинами, и вот…

– Что «и вот»?

– Так получилось…

Дженифер ласкала языком тело сестры. Оно было уже телом взрослой женщины, и увлажнить его с ног до головы оказалось нелегко.

– Дженифер, можно, я надену на тебя наручники?

– Что?

– Ты скоро привыкнешь.

– Но зачем?

– Давай, я тебе покажу.

Дженифер повалилась на мягкую постель, а Стефания, горя нетерпением, уменьшила свет и принялась искать наручники в шкафу. Дженифер блаженствовала: сестра была полна желания, а ведь она уже попадала в разные истории и могла многому ее научить.

– Динь-динь!

Скорчив зверскую рожу, Стефания показывала ей наручники. Внезапно она прыгнула на Дженифер, прижимая ее тело к постели руками и коленями. Дженифер поняла, что все меняется. Тело сестры пылало. Стефания приковала к кровати сперва одно запястье Дженифер, затем другое. Беспомощная, с раскинутыми руками, Дженифер наблюдала за ее движениями. Стефания как будто впала в транс, как будто жаждала удовлетворить свои самые порочные желания. По-прежнему лежа сверху, она отвела руки и стала тереться промежностью о тело Дженифер. Та чувствовала на себе влагу сестры. Понемногу Стефания приблизилась к ее лицу. Дженифер ощутила жар между раздвинутыми ногами. А потом прикосновение и запах.

– Стефания, я никогда не делала этого.

– Тогда учись, ласточка моя.

Слова сестры поразили Дженифер, но она не успела ничего обдумать: Стефания прижалась клитором к ее губам, к носу.

– Дженифер, полижи мне.

С быстротой, какой она не ожидала сама от себя, Дженифер повиновалась. И в первый раз познала слегка терпкий, солоноватый вкус женщины. Пальцы Стефании все еще нетерпеливо указывали путь ее языку, но сестра уже умоляла ее не спешить.

– Какая ты все-таки шлюшка, Дженифер.

Потрясение от слова «шлюшка» мешалось у Дженифер с удовольствием от того, что ее хотела сестра – эта сексуальная, прекрасная женщина, пробуждавшая желание в мужчинах, которые ради нее совершили бы все что угодно. И вот теперь сестра принадлежала ей. Дженифер нравилось обманывать отца Паулиньи со Стефанией, но и Паулинья была ей нужна, поскольку она представляла собой нечто другое. Размышляя, Дженифер одновременно жадно ласкала клитор Стефании.

– Да, Дженифер, так… Господи, Дженифер, какое безумие… я так тебя люблю…

Дженифер поняла, что сестра наслаждается. Стефания медленно отделила свое тело от лица Дженифер. Сейчас ей было необходимо показать свою благодарность, поласкать Дженифер. Та сознавала, что картина перед ее глазами – предмет вожделения любого мужчины. Стефания послала ей взгляд, полный огня.

– Дженифер, ты можешь неплохо заработать.

– Как?

– Знаешь, сколько я получаю за то, что занимаюсь этим с женщинами? Пятьсот рейсов за каждый раз.

Дженифер отвернулась, но глаза ее оставались открытыми. Сестра уже отцепляла наручники. Последняя ее фраза крепко засела в голове Дженифер, окончательно превратив жизнь в неразрешимую головоломку.

ГЛАВА 16

Дженифер видит Паулинью с Реем

Первое, что сделала Дженифер, открыв глаза, – поискала Паулинью на матрасе рядом со своей кроватью. Но ни Паулиньи, ни матраса не было. Дженифер мгновенно соскочила на пол, словно ребенок, которого все бросили. Обежала весь дом. Ни души. На кухне убрано, окна в гостиной закрыты. Девушка чувствовала себя все более потерянной. Который час, интересно? Дженифер возвратилась на кухню, посмотрела на стенные часы. Одиннадцать. Она пошла в свою комнату, открыла окно. Поверхность бассейна сверкала на солнце, звала к себе. Может быть, именно это и нужно после такой бурной, такой беспорядочной ночи? Дженифер надела бикини, перехватила волосы резинкой и спустилась в сад.

Она коснулась воды пальцами ноги, проверяя температуру. И вдруг ей пришла в голову очень простая мысль.

– Я была уверена, что Паулинья там, у Рея, что она направилась туда прямо из моего дома.

– И что ты почувствовала при этом?

– Безумное желание подсмотреть, что они делают.

– Ну и как?

В подтверждение своей догадки, Дженифер услышала голоса в соседнем доме. Прижимаясь к остаткам стены, она отыскала окно, как ей казалось, спальни Рея. Да, голоса доносились именно оттуда. Паулинья точно была с ним: слышался женский голос, он не мог принадлежать никому другому. Дверь дома была открыта. Оставалось лишь перебежать через двор и войти. Думая об этом, Дженифер впилась себе ногтями в лицо – до боли.

– … эта потаскуха…

Потрясенная, Дженифер увидела, как Паулинья подошла к окну и стряхнула вниз пепел, громко и бесцеремонно говоря о ком-то. Наверное, о Стефании: только ее Паулинья могла назвать потаскухой. Когда Паулинья удалилась в глубь комнаты, Дженифер, не раздумывая, двинулась через двор. Она сама не поверила, когда оказалась на кухне, называя себя полной идиоткой. Но ею по-прежнему двигало безумное желание увидеть тех двоих. Дженифер вошла в гостиную, осторожно приблизилась к ступенькам. Голоса теперь звучали приглушеннее. Дженифер принялась взбираться наверх. В коридоре второго этажа все двери были заперты, кроме одной: они были там! Дженифер ощутила себя настоящей охотницей: ни за какие сокровища она не отдала бы сейчас возможность подглядеть, пусть даже это и было связано с риском. Сердце ее выпрыгивало из груди. Она не чувствовала под собой ног, которые сами принесли ее к двери.

– Просто идиотка!

– Не говори так! Она моя подруга и поэтому рассказала мне все!

Снова тишина. Дженифер застыла, словно парализованная. Речь шла о ней! Но непонятно, то ли Паулинья предала ее, то ли просто использовала оружие, которое Дженифер по-дружески ей вручила сама.

– Прекрати, Паула. Взбесилась, что ли?

Голос Рея звучал мощно и властно. Вслед за этим послышались шлепки ног по полу, и дверь защелкнулась. Дженифер рванулась к лестнице, но удержалась и снова приблизилась к двери. Слова разобрать уже не удавалось, но разговор стал спокойнее. Дженифер перевела дух и наклонилась к замочной скважине.

– Я увидела кровать и Паулинью с Реем на ней. На нем были только те черные шорты, а на Паулинье – майка и трусики. Они целовались.

– Что ты почувствовала в тот момент?

– Много чего.

– Например, ревность?

– Да. Но я также хотела, чтобы они продолжали заниматься этим. Я хотела видеть, как Рей трахается с Паулиньей.

И в самом деле, вскоре Рей улегся на кровати, а Паулинья сверху. Трусики ее едва прикрывали то, что под ними, и подруга – так казалось Дженифер – целовала тело Рея. И вдруг тот положил руку Паулинье на голову и пригнул вниз. Дженифер поняла, чего он хочет. Паулинья вырвалась.

– Перестань!

Рей, однако, настаивал на своем и начал снимать с себя шорты. Затем высвободил член и попытался дотянуться им до лица Паулиньи.

– Я хотела, чтобы она уступила.

– То есть, чтобы она взяла в рот?

– Именно так.

Дженифер прикрыла глаза, а когда открыла их вновь, то перед ней предстала желанная сцена. Паулинья сосала член Рея, то обхватывая его губами, то выпуская изо рта. Дженифер задыхалась. Она встала на колени и раздвинула ноги.

– Я умирала от желания.

– К нему или к ней?

– От желания видеть все, что происходит.

Рей положил ладонь на руку Паулиньи, которая обхватывала его член, и стал двигать им в разные стороны. Иногда он попадал в рот, а иногда ударял по лицу, по губам, по носу. Глаза Паулиньи были закрыты, а лицо будто застыло. Дженифер знала почему, ведь Стефания рассказывала, как Рей кончил почти ей в лицо. Дженифер мысленно поклялась, что никому не позволит сделать это с собой, что ни с одним парнем не дойдет до такого. Но в тот миг она хотела больше всего, чтобы Паулинья позволила Рею излиться ей на лицо, на губы, чтобы таким образом осуществилась самая запретная из фантазий Дженифер. Рот Дженифер наполнился тягучей слюной, она предвкушала неумолимое приближение того, что предстояло испытать подруге.

– Открой рот!

Крик Рея вывел Дженифер из оцепенения. Она ясно увидела струю, залившую лицо Паулиньи. И другую, попавшую на волосы. И третью – на веки. И, наконец, последнюю, выстрелившую в губы. Дженифер тяжело дышала, открыв рот, почти прижавшись грудью к двери. Ее ладонь была зажата между ног. Одним движением Дженифер вскочила, пробежала через дом, по лестнице, по дворику и оказалась у себя. И растянулась на постели в полном блаженстве.

ГЛАВА 17

Дженифер уходит с Маркосом

– Ты ему звонила?

– Кому «ему», мама?

– Разве это не Маркос был?

– Нет, мама, я вообще не звонила.

– Почему?

– Потому что я весь вечер спала.

– Так ты не хочешь позвонить?

– Да что такое, мама?

– А он тебе тоже не звонил?

Мать убирала со стола, пока Дженифер допивала сок.

– Мама, мне не нравится, когда ты разговариваешь с этим типом, нашим соседом.

– Почему, Дженифер?

Мать оставила посуду, подошла ближе, посмотрела в глаза Дженифер, как если бы застала ее за нехорошим занятием.

Дженифер встала из-за стола.

– Потому что он повернутый.

Мать поглядела на нее с холодным любопытством.

– С чего это ты взяла, Дженифер?

Дженифер словно бы попала в ловушку. Она не знала, как закончить начатый разговор, но понимала, что имеет в запасе достаточно доводов, чтобы подкрепить свое обвинение.

– Мама, этот тип не выпускал меня, когда я зашла за мячом в соседний двор.

Подойдя еще ближе, мать взяла Дженифер за руки, сжала их с силой.

– И что дальше, Дженифер?

Дженифер напугалась: мать ревновала к ней, вместо того чтобы возмущаться Реем! Она стала двигать локтями, чувствуя, как материнские пальцы все сильнее сдавливают ей руки.

– Перестань, мама! У меня синяк будет!

Мать продолжала смотреть на нее испытующе и сурово.

– Что он хотел от тебя?

– Не знаю, мама… он пытался… может, мне показалось… я не знаю…

Внезапно мать освободила ее, презрительно тряхнула головой и повернулась спиной к дочери.

– Теперь оставь меня в покое, Дженифер. Иди к себе.

Глаза Дженифер наполнились слезами, она поднесла обе ладони ко рту. Придя к себе в комнату, она уткнулась лицом в подушку и разрыдалась.

– О чем ты думала тогда?

– Что я совсем одна, никого у меня нет.

– Почему?

– Потому что отец уехал, и я потеряла мать.

– Почему?

– Она верила не мне, а Рею. Думаю, она его хотела..

Как человек, безнадежно ищущий выход, Дженифер порылась в сумочке и нашла бумажку с номером Маркоса.

– Да?

– Маркос?

– Он самый.

Дженифер сделала над собой усилие, чтобы голос ее не звучал мрачно.

– Это Дженифер.

– О, привет!

– Как дела?

– Отлично. А у тебя что?

– Да ничего особенного.

– Пошли сегодня на вечеринку?

– А где это?

– Без разницы. Я подхвачу тебя.

– Маркос… но я…

– Буду через полчаса. Целую.

Маркос повесил трубку. Дженифер хотела сказать ему, что ей нужен был не праздник, а разговор по душам с другом. Она открыла шкаф, достала брюки и блузку, рассеянно оделась.

– Мне ни капельки не хотелось уходить из дома.

– И показать Маркосу, какая ты сексуальная?

– Совсем нет. Мне казалось, лучше бы с ним вообще никогда не видеться.

– Ты была холодная?

– Как лед.

Через сорок пять минут Дженифер услышала шум машины Маркоса и простилась с матерью.

– Дженифер, подожди.

– Что такое?

– Возьми ключ.

Эта просьба, высказанная в первый раз, еще больше отдалила Дженифер от матери и сделала для нее еще тяжелее груз одиночества. Дженифер вынула ключ из замочной скважины, захлопнула дверь и пошла навстречу Маркосу.

– Привет!

На лице его ясно читалась радость. Он обнял Дженифер так крепко, словно та была тряпичной куклой.

– Осторожнее.

Парень отстранился с преувеличенно громким хохотом. Наконец машина тронулась. Маркос включил радио, музыка заполнила салон. Дженифер скорчила гримасу, прикрыв уши. Маркос с ехидным смехом начал подергиваться в такт музыке, нажимая на газ и заставляя покрышки визжать. Дженифер даже подумала, а не попросить ли Маркоса вернуть ее домой, но никаких слов было просто не расслышать в этом хаосе звуков. Так что она закрыла глаза и принялась молиться.

– Де-е-етка…

Дженифер вздрогнула. Открыв глаза, она увидела перед собой улицу с роскошными домами. Перед одним из них толпились парни и девушки. Автомобили кое-как приткнулись в два ряда на тротуаре. Какой-то парень постучал банкой пива по стеклу машины.

– Ну что, пойдем, детка?

Маркос остановился посреди улицы, опустил стекло и бурно поприветствовал приятеля. Дженифер натянуто улыбалась. Стук сердца выдавал ее тайный страх.

Внутри машины было душно и по-прежнему шумно, к тому же теперь звуки радио доносились и из других автомобилей. Время от времени можно было услышать женский крик, взрыв хохота, крепкое выражение или резкий свист. Маркос вновь взялся за руль и проехал к месту стоянки. Затем выключил радио. Дженифер испытала огромное облегчение и решила не упускать случай.

– Маркос, мне надо выйти.

Тот посмотрел на нее взглядом, где смешивались удивление и желание тут же наброситься. Глаза его ярко блестели. Видно было плохо, и Дженифер показалось, что у Маркоса слишком много морщин на лице для его возраста.

– Ты что, с ума сошла?

Маркос выпрыгнул из машины. Твердым шагом подошел к задней дверце, открыл ее и вытащил Дженифер за руку. В этом было что-то от нападения, и Дженифер прикрылась сумочкой. Маркос прижал ее к машине и глядел с вызовом.

– Что с тобой, Дженифер?

Маркос положил обе руки на крышу, так что их лица почти соприкасались. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Дженифер отвернулась, глядя вниз.

– Пусти, Маркос, мне надо уйти… я позвонила тебе, только чтобы поговорить, я плохо себя чувствую.

– Пойдем туда, и сразу станет лучше.

– Нет, Маркос, иди один.

Кончиками пальцев Маркос дотрагивался до волос девушки. С виду он был ласковым, но продолжал переминаться, сопеть и учащенно дышать.

– Дженифер, я Маркос, понятно? Я Мар…

В этот момент внимание обоих привлекли три парня, приближавшиеся к машине, довольно крепкого сложения. Мускулы их рельефно вырисовывались под футболками.

– А, Маркос, привет.

Маркос оторвался от Дженифер и поздоровался с парнями, стукнув их по сжатым кулакам.

– Смотри-ка, Сезинья.

– Чего девочка ждет?

– А она очень даже ничего.

Тот, кого звали Сезиньей, протянул Маркосу зажженную сигарету с марихуаной. Маркос взял ее и, повернувшись спиной к Дженифер, сделал затяжку.

– А девочка здесь стоянку сторожит?

– Оставь ее, Сезинья, она со мной.

Дженифер принялась почесывать локти. Как она могла оказаться в таком месте? Еще полчаса назад она спокойно лежала в своей комнате. Дженифер оглянулась вокруг, прикидывая, удастся ли в случае чего спастись бегством.

– Спокойно, Маркос, мы ее забираем.

Двое парней прислонились к машине справа и слева от Дженифер. Третий положил руку Маркосу на плечо.

– Пошли.

– Девочка со мной, все в порядке.

Все трое наблюдали за испуганным Маркосом с явной насмешкой. Тот, что стоял справа от Дженифер, задел ее плечом, потом коснулся подбородком, глядя прямо в глаза. Дженифер втянула голову в плечи, сознавая, что сила не на ее стороне, постаралась придать лицу униженное выражение, чтобы не провоцировать парней.

– Ну что, девочка, если этот не хочет, ты идешь со мной, ясно?

Дженифер утвердительно кивнула головой, избегая смотреть ему в глаза.

Так они болтали, покуривая. Маркос нервно пощелкивал пальцами. Мимо, обнявшись, прошла парочка. Все повернулись в ее сторону. Женщина пошатывалась, издавая истерические крики.

– А она уже совсем веселая. Наверное, всего попробовала.

– Если эти двое будут вонять, надо вмазать им как следует.

Женщина была высокая, медноволосая, под длинным платьем угадывались соблазнительные формы. Приблизившись, она окинула всех вызывающим взглядом.

– Ну, кто тут смелый?

Наступило ледяное молчание. Парни уставились себе под ноги. Только Маркос и Дженифер смотрели на женщину. Ее спутник поднял кулак в знак приветствия. Ответил один Маркос.

– Привет.

Сигарета с марихуаной снова пошла по рукам. Сезинья протянул ее Дженифер.

– Нет, спасибо.

– А мне? А мне? Как будто меня здесь нет!

Медноволосая женщина подошла к парню, державшему сигарету. Голос ее звучал беззаботно и вызывающе. Спутник женщины попытался отговорить ее, взяв под руку:

– Пойдем, Летисия, пойдем отсюда.

Сезинья подступил к ним.

– Если хочешь вонять, убирайся обратно в дом.

– А не пошел бы ты…

Женщина почти что падала на Сезинью.

– Придержи язык, детка.

Дружки Сезиньи окружили парочку. Маркос повернулся к Дженифер:

– Живо в машину!

Дженифер открыла дверцу – осторожно, чтобы не привлекать внимания, и шлепнулась на сиденье. Еще не успев закрыть дверцу, она услышала звуки ударов и крики женщины.

– Иди на хрен, сучара!

– Хватит, Летисия, хватит, пойдем!

Дженифер закрыла глаза. Что-то стукнуло о корпус машины. В зеркало Дженифер увидела, как женщина поднимается с земли с окровавленным лицом. В страхе она поискала Маркоса, вертя головой во все стороны.

– Научись уважать мужчин, шлюха!

Голос был спокойным и холодным. Садистским.

– Убирайся, шлюха!

Прикрыв лицо руками, Дженифер сквозь пальцы посмотрела еще раз в зеркало. Кто-то тащил женщину за волосы. Похоже, она потеряла сознание. Дженифер испытала невероятное облегчение, когда появился Маркос, очень серьезный, и открыл дверцу.

– Поехали.

Дженифер кивнула, ощутив к нему прилив нежности.

ГЛАВА 18

Дженифер узнает кое-что новое о Стефании и отце Паулиньи

Светло-розовый рассвет. Мягкая, теплая постель. Не успевший раскалиться воздух. Дженифер, лежа на спине, не решалась пошевельнуться, чтобы как можно дольше продлить радость от этой минуты. Открыв глаза, она увидела Стефанию, с улыбкой на лице и подносом в руках.

– Апельсиновый сок, фрукты, кофе, сервис по высшему классу… только для тех, кто заслужил.

Дженифер села в кровати. Стефания положила ей на живот подушку, а на подушку – поднос. Дженифер хотела было ее поцеловать, но раздумала, не желая примешивать других чувств к глубокой благодарности.

– Ты спала, как ангелочек… Но я не воспользовалась, видишь?

– Рассказывай, что было дальше.

С опозданием почти на два часа, в пятницу, под проливным дождем, машина отца Паулиньи притормозила перед домом Стефании. Она, уже долгое время ждавшая у окна, закинула за спину рюкзак, поцеловала мать и побежала. Дойдя до мокрого БМВ, она заметила, что для нее уже была открыта дверь.

– А где же Паулинья?

– Она совсем рехнулась, в последний момент взяла и передумала.

Стефания кинула рюкзак на сиденье, чувствуя, как по ее телу стекают дождевые капли.

– Смотри, если не хочешь ехать, но…

Промокнув, Стефания вся дрожала. Она уселась в машину.

– Нет, поедем.

– Точно?

Потирая шею, Стефания кивнула головой. Все ей нравилось: теплый воздух внутри машины, аромат дорогого одеколона, музыка, перспектива увидеть Рио-де-Жанейро. Она чувствовала себя совершенно легко и свободно. Отец Паулиньи, лучась от счастья, повернул ключ зажигания. Машина принялась глотать километры мокрого асфальта.

– Ставь какую хочешь музыку, ехать долго.

Дождь усилился. На выезде из Сан-Паулу по направлению к Рио из-за водяной стены стало почти ничего не видно, хотя дворники работали на максимальной скорости. Стефания выбрала диск с романтическими мелодиями, не очень понимая почему. Скорее всего, повинуясь велению сердца.

– Господи, какой дождь.

Отец Стефании вел машину с предельной осторожностью. Впереди виделись одни лишь габаритные огни других автомобилей. Нежная музыка, уверенные движения мужчины – в полумраке он казался красивее и моложе – пробуждали в Стефании женщину. Она вообразила, как ласкает ему волосы: так поступают – Стефания знала – влюбленные женщины, когда мужчина сидит за рулем. Будто догадываясь об этом, отец Стефании легонько хлопнул ее по ноге.

– Не беспокойся… мы скоро выедем на нормальную дорогу.

Машин на шоссе становилось все больше. Приходилось то и дело тормозить: некоторые водители пытались идти на обгон, не обращая внимания на плохую видимость. Взгляд Паулиньи задержался на ярко-красной вывеске, украшавшей мотель. Она подумала о том, что ни разу не была в мотеле. Вскоре движение полностью застопорилось.

Теперь дождь превратился в настоящий ливень. В небе сверкали молнии, слышались устрашающие раскаты грома. Шум воды заглушал музыку. Отец Паулиньи выключил проигрыватель и принялся крутить ручку приемника. В первый раз за все время он выглядел по-настоящему озабоченным.

– В жизни такого не видел.

Свет от красной вывески создавал в салоне машины причудливую атмосферу, порождая в Стефании нетерпеливое любопытство. Кусок дороги впереди был полностью залит красным. Внезапно удар сотряс машину. Приемник выскочил из креплений, и отец Паулиньи, весьма обеспокоенный, принял решение:

– Лучше нам не ехать дальше.

Он принялся крутить руль, включил задний ход и, слегка поманеврировав, въехал в мотель. На въезде поток воды заставил машину податься немного назад.

– Один номер с ванной, пожалуйста. Мы не можем двигаться из-за дождя.

– Она несовершеннолетняя?

– Это моя дочь.

С притворно-строгим видом портье протянул ключ.

Последовал долгий путь в полутьме под дождем. Наконец показался ряд слабых огоньков, напоминавших некий призрачный поезд. Стефания впитывала все с жадным вниманием.

– Господи, Стефания, как хорошо, что мы сумели выбраться…

Не поворачиваясь в сторону отца Паулиньи, Стефания утвердительно кивнула головой. Ее глаза блестели: вот оно, место, куда вход маленьким девочкам строго воспрещен! Она сжала руки в кулак так, что пальцы впились в ладони. Стефания была страшно взволнована: внутреннее спокойствие, которое она испытывала до этого момента, сменилось неуверенностью. Очарованность происходящим переросла в тревогу. Возбуждение – в страх. Отец Паулиньи между тем поставил машину в гараж. Дверь гаража закрылась за ними автоматически. Обернувшись, Стефания наблюдала, как рвется последняя ниточка, связывающая ее с миром.

– Как только дождь стихнет, мы продолжим путь, так, Стефания?

Отец Паулиньи смотрел на нее веселым взглядом, в котором, однако, было заметно легкое замешательство. Вероятно, он также сознавал всю необычность положения. Тем не менее он открыл дверь твердым движением руки.

– Заходи! Может, закажем обед?

Стефания ничего не ответила. С серьезным лицом она подхватила рюкзак, открыла дверцу и вышла из машины. Отец Паулиньи уже шел вверх по винтовой лестнице, и его не было видно. Стефания обнаружила еще одну закрытую дверь и почувствовала себя внутри лабиринта. Выбора не было, хотя непонятно, хотелось ли ей вообще выбора. В конце концов, что предлагала ей жизнь до этого? И Стефания решилась. Вся погруженная в свои мысли, она ступила на лестницу. Воздух был пропитан ароматом эвкалипта, наполнен шумом падающей с неба воды.

Наверху оказался огромный подсвеченный бассейн. Вода падала в него каскадом, стекая по каменным скульптурам. На краю стояли два пляжных стула, где в пластиковых мешках лежали купальные полотенца. Все сверкало чистотой, правильностью, новизной и так отличалось от старых, уродливых вещей в доме Стефании! Ей захотелось, чтобы и у нее в один прекрасный день появился такой дом, ослепительно новый внутри. Сделав несколько шагов, Стефания обнаружила еще и ванну с гидромассажем. Прижимая к себе рюкзак, она шла вперед легкими, мелкими шажками, рассматривая изображенные на стене любовные сцены.

– Что будем есть?

Обернувшись, Стефания увидела стоявшего в дверях отца Паулиньи, изучавшего что-то – видимо, меню. Позади него струился слабый голубой свет.

– Стефания, знаешь, я никогда не была в мотеле.

– Ну да, Дженифер, ты же еще маленькая.

– Ладно, продолжай. Хочешь, угадаю, что ты попросила? Жареную картошку.

Дженифер допила свой кофе, отодвинула поднос и слушала, словно загипнотизированная, рассказ сестры. Сестры, которая должна была ввести ее в мир подлинных отношений между мужчинами и женщинами.

– Нет, я заказала бутерброд. Кажется. Точно не помню. Но ты бы видела кровать в том номере!

Стефания восторженно изучала каждую деталь этой кровати, накрытую алым покрывалом, с вешалкой для двух полотенец. Над кроватью висело зеркало, целиком занимавшее потолок; в нем отражался голубоватый свет. Запах эвкалипта здесь был еще сильнее. Стефания почувствовала легкую тошноту, пошатнулась. Она села на кровать и закрыла лицо ладонями.

– Ты в порядке?

Отец Паулиньи положил ей руку на лоб. Стефания сидела, уставясь в пол. Джинсы сдавливали ей живот. Она хотела расстегнуть их, но не решилась.

– Дыши глубже. Это всего лишь давление.

Отец Паулиньи начал массировать ей плечи.

– Сейчас тебе станет лучше.

Стефания вся отдалась удовольствию от массажа. Первым ее побуждением было воспротивиться, но скоро она привыкла. Положив руку на застежку джинсов, она в испуге нашла там другую руку, мужскую.

– Стефания, эти джинсы невозможно узкие. И о чем вы только с Паулиньей думаете, когда покупаете такое?

В его голосе сливались воедино озабоченность, укор и нежность. Уверенным и отеческим движением он расстегнул на Стефании джинсы. Несмотря на мгновенное облегчение, Стефания испытала мгновенный ужас. Она не смела открыть глаза. Отец Паулиньи поднялся, набрал номер.

– Алло! Я хотел бы заказать два горячих бутерброда. Одну минутку… Паулинья… господи, какая Паулинья… Стефания, что ты будешь пить?

– Кока-колу, можно?

– И одну кока-колу. И еще… хм… шампанского в лед, о’кей?

Стефания по-прежнему лежала с закрытыми глазами. Слово «шампанское» тотчас же напомнило ей о празднике у Паулиньи. Но на этот раз она нисколько не испугалась. Как если бы навсегда получила прививку от мужчин и шампанского.

Отец Паулиньи вышел в ванную, закрыв за собой дверь. Стефания открыла глаза. И увидела саму себя, подсвеченную голубым, в зеркале-потолке. Стефания нашла себя очень хорошенькой, «сладкой», как обычно звал ее Маркос. Джинсы плотно облегали крепкие ноги. Стефания провела руками по животу, затем захватила ими маленькие груди, сжала пальцами соски. Она представила, что позирует перед фотографом, с волосами, разметанными по подушке, закусила губу и подумала, что снятая на этой кровати, с этой подсветкой, она могла бы попасть на страницы «Плейбоя». Мысль эта воодушевила Стефанию: она слегка привстала, почувствовав сладостное облегчение. Стефания, наблюдая за своими движениями в зеркале, скрестила руки и внезапно раздвинула сомкнутые ноги. Провела руками по животу и ногам. Все как надо. Теперь ей хотелось шампанского.

ГЛАВА 19

Паулинья снова у Дженифер

– Дженифер! Дженифер!

Дженифер видела во сне свою мать. Дома или где-то поблизости: мать настойчиво звала ее. Дженифер проснулась. Рядом, надев ее купальник, стояла Паулинья. Дженифер не знала, сколько времени прошло с тех пор, как она подглядывала за ней и Реем. Но, судя по свету, заливавшему комнату, день был в самом разгаре.

– Паулинья, что это ты здесь делаешь?

Та присела на кровать.

– А ты только что проснулась?

– Нет, я просыпалась, но потом опять заснула. А ты взяла и исчезла.

Паулинья ничего не ответила, глядя в невидимую точку. Дженифер знала, о чем она думает. Взгляд ее остановился на лице подруги. Она снова прокрутила перед собой сцену: застывшее лицо Паулиньи, в которое бьет белая струя… Владение этим секретом возбуждало Дженифер так, что она удивлялась самой себе. Дженифер наслаждалась своей властью, ведь она могла повернуть разговор так, что Паулинье все станет понятно.

– Все в порядке, Паулинья?

Паулинья посмотрела на нее, приоткрыв губы, слегка качнула головой.

– Дженифер, какая мерзость…

Дженифер сразу же почувствовала себя неловко. Несмотря на пьянящее предвкушение того, что подруга будет говорить о вещах, уже ей известных, описывать в подробностях моменты любви, Дженифер ощущала себя предательницей. Поэтому она постаралась сохранить спокойствие и не выдать своего волнения.

– Это было у Рея… вот сукин сын…

– Почему, Паулинья?

– А ты как считаешь?

Дженифер опустила глаза. В такие минуты Дженифер тяготилась собственной юностью, тем, что она еще девушка.

– Но я больше никогда…

– Ты говорила с ним о Стефании?

– Конечно.

– И что?

– Он сказал, что та все врет, а что еще?

– Но ты ведь сказала о том, что это я тебе все рассказала?

– Да, а как иначе, откуда мне еще было узнать?

– Теперь он, наверное, ненавидит меня.

Паулинья пожала плечами и встала стряхнуть пепел в окно.

– Успокойся, Дженифер… да пусть он сдохнет…

Паулинья вновь присела на кровать, посмотрела на Дженифер, и лицо ее мгновенно озарилось лукавой улыбкой владельца тайны.

– Дженифер, ты просто с ума сошла этой ночью… И я тоже…

И Паулинья расхохоталась, прикрыв рот рукой. Однако Дженифер осталась серьезной, слегка покраснев.

– Что с тобой, Дженифер? Тебе неловко за то, что случилось?

Дженифер протянула руку к лицу подруги. Паулинья пододвинулась ближе. Пальцы Дженифер скользили по ее коже, грудь тяжело вздымалась. Дженифер провела ладонью по щекам Паулиньи, по ее губам, векам, волосам – везде, куда попали капли семени Рея.

Паулинья схватила руку подруги и, смеясь, отклонила лицо.

– Хватит, Дженифер! Не надо снова…

– Я видела, как Рей кончил тебе на лицо.

Паулинья застыла с открытым ртом и остановившимся взглядом. Сжала руку Дженифер, не отрывая от нее глаз, и густо покраснела. Затем на миг отвела взгляд, сухо улыбнувшись, и опять уставилась на Дженифер.

– Видела?! Как?

– Я пробралась в дом и следила за вами.

Дженифер говорила тоном испорченной девчонки. Даже голос звучал как-то по-детски, как будто она только что совершила непростительную шалость.

– Вот идиотка! Ты зашла в дом?

– Да. Я подглядывала в замочную скважину.

Паулинья качнула головой, закусила губу, все еще не веря. Дженифер понимала, что ее подруга разрывается между двумя чувствами: осудить ее или поделиться с ней волнующими ощущениями.

– Дженифер, да ты настоящая шпионка. Значит, ты все видела?

– Ну да. Ты сосала ему член, я видела, как он схватил твою голову, как приказал открыть рот, как он залил тебе все лицо.

Паулинья придвинулась еще ближе, ущипнув Дженифер за руку. Но она пока не оправилась от потрясения.

– Шпионка… Дженифер, я никогда бы такого не сделала.

– Он заставил тебя?

– Ну, что-то вроде, он хотел этого, а я сделала, потому что хотела сама… Видишь, если парень хочет…

– Ага. И вот что: я тоже хотела сделать так…

И Дженифер громко рассмеялась, пораженная собственной смелостью. Паулинья смотрела на нее притворно-строго.

– И ты станешь?

– Что стану?

– Сосать вместе со мной?

Дженифер растерялась. Она открыла свое тайное желание, но так далеко ее воображение не заходило. Теперь уже пальцы Паулиньи скользили по ее лицу, проникая между губ.

– Ты тоже позволишь ему кончить тебе на лицо?

– Ну, я думаю, что… не знаю даже… наверно, нет…

Фразу прервал на середине палец Паулиньи, забравшийся ей в рот.

– Ты будешь брать у него в рот вместе со мной?

Лицо Дженифер пылало. Паулинья проводила пальцем по ее губам, то и дело проникая в рот, касаясь языка. Наконец, Паулинья вынула смоченный слюной палец и сунула его себе в рот.

Дженифер охватило желание.

– Мммм… какая ты вкусная, Дже…

– И ты тоже…

Палец Паулиньи снова приблизился к ней. Дженифер бессознательно потянулась к нему губами, вздрогнула, почувствовав вкус Паулиньи.

– Тебе нравится?

Дженифер улыбнулась. В этот момент Паулинья принялась ласкать ей лицо, склонив голову к подруге. Дженифер закрыла глаза. Дыхание Паулиньи обвевало ее губы. Затем та нежно взяла Дженифер за подбородок. Открыв глаза, Дженифер увидела, как Паулинья пристально смотрит на ее рот, и, не удержавшись, куснула за нижнюю губу. Легкий поцелуй – и Паулинья уставилась прямо ей в глаза. Это было что-то новое: при дневном свете ясно видеть подругу, такую же женщину, как она сама. Это отличалось от ночных фантазий в полумраке, когда Паулинья была волшебным созданием, способным доставить бесконечное и почти невинное удовольствие. Теперь Дженифер как бы видела перед собой перекресток. Нужно было делать выбор на всю жизнь, выбор между мужчинами и женщинами.

– Мне кажется, что в ту минуту я должна была выбрать.

– И ты выбрала?

– Почти.

Паулинья играла с ее губами, раздвигая их, пока не показывался язык, которого она касалась своим языком.

– Зачем ты поступила так со мной, Дженифер? По-твоему, мне нравятся женщины?

Дженифер ничего не знала о том, нравятся Паулинье женщины или нет, и не могла ничего сказать даже про себя саму. По правде говоря, ей хотелось только Паулинью, и она считала, что Паулинья тоже хочет ее.

– Паулинья, я хочу именно тебя.

– И я тоже сильно тебя хочу, Дженифер, сильно, сильно, сильно…

– Больше, чем Рея?

И снова Дженифер выпалила фразу, не подумав о последствиях. Паулинью, однако, этот вопрос нисколько не смутил. Она поглядела Дженифер прямо в глаза и кивнула головой. Теперь Дженифер испугалась: такие слова много к чему обязывали. Она попыталась свести все к шутке. Вновь не подумав о последствиях.

– Что-то не верится.

Паулинья прижалась к губам Дженифер широко раскрытым ртом, язык ее неистово ворвался внутрь. Рука Паулиньи так сильно давила на шею Дженифер, что казалось, будто подруга хочет проглотить ее целиком. Губы Дженифер едва выдержали атаку этого сильнейшего желания. Своим коленом Паулинья уже раздвигала ей ноги. Что делать? Дженифер хотела и не хотела того, что сейчас случится. Языки их прижались друг к другу, потом зубы…

– Дженифер! Что это?!

Ночной кошмар… Все вокруг показалось призрачным, нереальным. Мир рухнул на Дженифер, похоронив ее под грузом вины. В свете молнии Дженифер увидела себя пятилетней, зажимающей между ногами карандаш, и мать, отнимающей его со строгим лицом.

И снова теперь мать. С пакетом в руках – может быть, подарок для Дженифер? – стоящая у двери, бледная, с дрожащими губами, в ожидании ответа. После бесконечно долгого молчания мать поставила пакет на стул, повернулась и вышла из комнаты. Но ее слова, казалось, все еще звучали в сгустившемся воздухе:

– Паулинья, одевайся и убирайся вон!

Паулинья уткнулась лицом в простыню, рядом с головой Дженифер. Та закрыла полные слез глаза. Слеза скатывались по щекам, попадали в ухо…

– Что ты ощутила в тот момент?

– Что-то вроде смерти.

– Смерти кого?

– Кого-то, меня или моей матери.

– Ты подумала, что твои отношения с матерью уже никогда не будут прежними?

– Я была уверена в этом.

ГЛАВА 20

Дженифер в гостях у Маркоса

– Вот черт…

Маркос вел машину, упрямо встряхивая головой. Дженифер, протянув руку, гладила его волосы. На душе у нее было спокойно. Она словно получила обратно в руки руль от своей жизни, после того, как долгое время была брошена на милость судьбы. Ей хотелось поболтать с Маркосом, но она чувствовала, что молчание вместе с ласковыми жестами в эту минуту значили гораздо больше. Времени было много, и они ехали просто так, непонятно куда.

– Что будем делать, госпожа Дженифер?

Маркос заехал за ней в первый раз после того неприятного случая на вечеринке. Дженифер с мягкой улыбкой пожала плечами.

– Так чего же тебе хотелось?

– Ну… это было такое облегчение, такое счастье вырваться из этой ужасной атмосферы…

– Ты хотела вернуться домой?

– Нет, ни в коем случае. Я хотела поехать к Маркосу.

– Серьезно? Вдвоем с ним?

– Да. Но моим желанием было только оставаться рядом с ним, только это: слушать музыку, взявшись за руки…

– И он тебя послушался?

– Более-менее.

Машина двигалась медленно. На тротуаре было полно народу за столиками кафе. Показалась вывеска: «Пиццерия».

– Как насчет пиццы, Дженифер?

– А может, я сама что-нибудь приготовлю?

Маркос повернулся к ней – точно в замедленной съемке. На лице его было написано приятное удивление. Дженифер в каком-то смысле тоже удивилась собственным словам. Она закусила губу и дернула плечиком, изображая робкую девочку, сказавшую что-то не то. Ответ Маркоса прозвучал совершенно естественно и бесхитростно:

– Конечно, да, Дженифер!

Дженифер ощутила душевное спокойствие. Вот уже много времени она не испытывала такой внутренней легкости, такого равновесия, что позволяло ей говорить и действовать с полной уверенностью в себе. Дженифер думала о том, насколько быстрой была эта перемена в ней. Только лишь час назад она находилась почти что в состоянии паники. А теперь она сама выбирала свою судьбу так, как считала нужным. Она размышляла о резких встрясках, которые мир устраивает, чтобы сбылись разные предчувствия и желания. Взять, к примеру, Маркоса: тот далекий день, когда она узнала о его связи с сестрой, и неистребимое желание отдаться ему, которое с тех пор росло в Дженифер непрерывно. Да, в тот день, когда Стефания не могла прийти в себя после нападения Рея, Дженифер позвонила Маркосу, только чтобы помочь сестре. Она вспомнила, как Маркос предсказал то, что случится со Стефанией, словно разрывая с ней близкие отношения. Эти мысли немного успокоили Дженифер, и она уже не так стремилась сравнивать себя с другими девушками ее возраста.

– Знаешь, Дженифер, у меня дома такой бардак…

– Ничего, я приберусь.

Машина свернула на улицу, где жил Маркос, и въехала в гараж. Маркос нажал на кнопку центрального замка. Когда дверь открывалась, он пристально посмотрел на Дженифер. Тронутая нежным взглядом, в котором блестела искорка желания, Дженифер набрала в себя воздуха, отчего ее грудь заметно выпятилась. Сердце ее растаяло в потоке радости и предвкушения. Маркос отпустил ручник. Машина тихо заскользила внутрь гаража. Наконец Маркос поставил ее на место и, выключив двигатель, повернулся к Дженифер. Она ждала. Все сошлось так, чтобы судьба ее решилась здесь, в тишине и полумраке гаража. Романтика, совсем как в кино. Губы Дженифер были чуть приоткрыты, грудь поднималась и опускалась, следуя ритму прерывистого и бурного дыхания. Она глядела на Маркоса с некоторым страхом, сдерживая свою тревогу и боязнь, что его пыл внезапно угаснет. Маркос приблизился к ней, нежно поцеловал в губы. Затем принялся медленно раздвигать их языком. Дженифер слышала, как из его ноздрей вырываются струи воздуха. В нетерпении Маркоса угадывалась жажда воспользоваться телом Дженифер. Она пришла в восторг от того, что вызывает такую сильную страсть. И осталась неподвижной, предоставляя все делать Маркосу. Дженифер лишь приоткрыла шире рот, чтобы Маркос мог ласкать ее языком. Впервые в жизни она раздвигала губы мужчины, проникала языком ему в рот.

– Маркос… я хочу.

Он покрывал ее лицо поцелуями – от мочек ушей до самой груди. Руки Маркоса действовали, подчиняясь одной цели: одна вцепилась в волосы Дженифер, с силой прижимая ее голову, другая шарила под рукавом блузки, порывисто гладя руку и плечо. Дженифер догадывалась, до какой степени ее кожа, вся ее плоть зажигали его. Маркос вновь начал крепко целовать ее. Дженифер хотела, чтобы его руки оказались у нее под блузкой. Кожа ее вся горела от возбуждения: такого с ней еще никогда не происходило. Она подняла руки, выставила вперед грудь, чтобы Маркосу стало понятно ее нетерпение. Маркос проник обеими руками ей под одежду и, следуя пожеланию Дженифер, зажал обе ее груди. У Дженифер вырвался вздох наслаждения. Большим и указательным пальцем Маркос захватил ее соски и принялся массировать их, перемежая ласку с легким сдавливанием. Дженифер дышала ртом, время от времени издавая стоны. Глаза ее были закрыты: Дженифер целиком отдалась неведомым ощущениям от близости с мужчиной. И они совершенно не походили на то, что она испытывала до сих пор. Дженифер давала себя трогать, поглаживать, чтобы Маркос излил на нее все свои желания. Руки Маркоса как будто вызвали в ее теле короткое замыкание, и перед глазами, по-прежнему закрытыми, поплыли разноцветные пятна.

– Если бы страсть убивала, то меня бы не стало в ту же минуту.

– Ты хотела отдаться ему?

– Да, очень. Я решила: сейчас или никогда.

– А он?

– Стал расстегивать молнию на джинсах.

– А ты?

– Я позволила ему залезть под трусики.

Рука Маркоса забралась под трусики между ног Дженифер. Его пальцы, увлажненные, касались клитора, а язык в это время облизывал соски. Дженифер, цепляясь за волосы Маркоса, в волнении то прижимала к себе, то отстраняла его голову. Она раздвинула ноги, чтобы не мешать движению рук Маркоса.

– Сними джинсы.

– Здесь?

– Да. Я хочу тебя здесь, сейчас. Давай, сними.

Маркос едва не задыхался, лицо его исказилось от наслаждения и от жажды обладать девушкой. Дженифер заметила, что, готовясь раздеться, он поглаживает свой член, который только что не разрывал брюки. Она не могла удержаться от сравнения с тем, что видела у Рея под шортами.

– Маркос, какой он большой!

Услышав эти, такие обычные, слова, Маркос взял руку Дженифер и положил ее на свой даже сквозь ткань горячий, пульсирующий орган. Дженифер не знала, смотреть ли на свою руку или на Маркоса. Первый раз в жизни она дотрагивалась до мужского члена. Она хотела видеть его, полная решимости довести все до конца. Маркос расстегнул молнию, освободил его. И заставил Дженифер обхватить его ладонью. Она поразилась, насколько нежная здесь кожа. Член вибрировал, точно могучее сердце, прокачивавшее через себя кровь и энергию, чтобы оставаться таким вот – жарким и твердым.

– Что ты хочешь сделать, Маркос?

Она сама не понимала, к чему этот вопрос: чтобы действительно знать, что происходит, или чтобы мнимо-невинными словами подстегнуть Маркоса. Тот раздвинул пошире ноги и остался в таком положении. Дженифер догадывалась, как много это значит для него – быть вот так с ней вместе. Она с нежностью то натягивала кожу на члене, то приспускала ее вниз. Ее поразило, что мужчину так легко покорить этим.

– Я хочу войти в тебя, Дженифер… вскрыть тебя…

Дженифер самой хотелось, чтобы в нее вошли, чтобы ее «вскрыли». Она дрожала от желания, но не хотела никакой спешки. Ей нравилось продолжать эту игру, где соединялись обольщение и невинность.

– Но, Маркос, я девственница…

– Я знаю.

– И ты хочешь меня вот прямо здесь?

Маркос понял игру. Он приподнялся и принялся решительно раздевать Дженифер. Та чуть приподняла зад, чтобы он мог снять с нее джинсы. И увидела себя, с джинсами на коленях, и Маркоса, поглаживающего ей бедра. Затем он снял с нее сандалии и сдернул джинсы, полностью обнажив ее.

– Боже мой, Дженифер, какая ты приятная.

Дженифер улыбнулась. Оставшись в одних трусиках, она, как ни странно, уже не так горела желанием. И Маркос теперь скользил глазами по ее телу гораздо более спокойно.

Она сознавала, что Маркосу удалось самое трудное: привезти ее, будто добычу, к себе в логово и раздеть, чтобы получить удовольствие от ее тела. И Дженифер была готова удовлетворять его желания.

ГЛАВА 21

Новые переживания Дженифер дома у Стефании

Дженифер была очарована рассказом Стефании о мотеле, где они с отцом Паулиньи спасались от непогоды. Она никогда не попадала в мотель, и поэтому он казался ей сказочным местом, где собраны воедино все доступные человеку радости, где все разрешено и все устроено как надо.

Стефания поглядела на часы:

– Господи, уже полдень, мы так и будем целый день валяться в постели?

– А почему бы нет?

Быстрый и уверенный ответ Дженифер подвигнул Стефанию на продолжение рассказа о поездке в Рио. Стефании хотелось только сменить позу (они с Дженифер спали бок о бок, и все время поворачиваться лицом к подруге стало неудобно). Однако прежде чем продолжить рассказ, она скинула простынь и вскочила на ноги. Затем она распахнула окно. Свет залил почти всю постель.

– Эй, Дженифер, давай погреемся на солнышке. Ты должна загореть, вот как я.

Стефания оставалась голой, Дженифер тоже. Она отметила, насколько грациозно Стефания изгибалась в поясе при движении. Оставшись одна в постели, Дженифер сняла майку и растянулась на солнышке. В первый раз она принимала солнечную ванну вот так, безо всего. И прежде всего Дженифер ощутила, как тепло разливается у нее чуть пониже живота. Она раздвинула ноги, наслаждение усилилось. Солнце было настоящим благом.

– Правда, хорошо, Дженифер?

Только Стефания произнесла это, как зазвонил телефон. Стефания сняла трубку.

– О-о-ой… ты где? Майами? Бо-о-оже мой… который там час? Вот это классно! Да мне совсем не хочется сидеть дома… Ну да, конечно, неохота… Черт, такая погода… Да, надо подзагореть, правда? Без всего… Да… Ладно, перестань…

Стефания поглядела на Дженифер, подмигнула ей и поднесла палец к губам.

– Да, тебе плохо… Представляю… Да… ага… конечно…

Стефания уселась на кровать и несколько мгновений почти не слушала, покраснев и еле сдерживая смех. В то же время она махала рукой, чтобы привлечь внимание Дженифер.

– Слушай, ты можешь перезвонить?

Она попрощалась и быстро прижала трубку к уху Дженифер, так, что та ощутила дыхание сестры на своей груди. На другом конце трубки слышался мужской голос. Знакомый. Голос отца Паулиньи.

– …ждешь меня голенькая, я хотел бы облизать тебя всю, с ног до головы…

На лице Дженифер отразился испуг. Даже не от услышанного, а оттого, что она поняла, кто говорит. Стефания вновь взяла трубку, но продолжала лежать на кровати, касаясь волосами тела Дженифер.

– Да, милый… жду не дождусь тебя…

Стефания посмотрела на сестру. Глаза ее блестели возбужденно и разгульно.

– А ты что хочешь, чтобы я сделала?

Спросив это, она опять передала трубку Дженифер.

– …пальчик в эту вкусную дырочку…

Стефания отобрала трубку, стараясь не расхохотаться.

– Уже, милый… прямо сейчас…

Палец сестры заскользил вниз по животу Дженифер, нащупывая клитор сквозь переплетение волосков. От неожиданности Дженифер вздрогнула и попыталась сомкнуть ноги, однако сестра остановила ее движением локтя, хотя Дженифер широко раскрыла глаза, словно умоляя прекратить это. Стефания продолжала болтать.

– Я чувствую… она вся влажная, тепленькая…

Стефания поднесла палец ко рту, смочила его и снова просунула между ног Дженифер.

– Мммм… я только что попробовала ее на вкус…

То, что сначала показалось Дженифер простой шуткой – забавляться с сестрой, наслаждаясь в то же время солнцем, – теперь возбуждало ее всерьез. Стефания увидела, что Дженифер раздвинула ноги чуть шире, и палец ее легко проник внутрь.

– Да, вот теперь я вставила пальчик… а-а-ай…

Ощутив проникновение, Дженифер в беспокойстве отодвинула руку Стефании и перевернулась на живот. Стефания разинула рот и затрясла головой в приступе беззвучного смеха. И тут же улеглась, раздвинула ноги и стала мастурбировать, при этом не прекращая говорить.

– Да, мне так хорошо… давай, наслаждайся вместе со мной, давай… быстрее… я больше не могу…

Дженифер наблюдала за ней напряженно и строго, возмущенная поведением сестры. Стефания тоже сменила непринужденный тон на слегка раздраженный.

– Ну ладно… Когда приезжаешь?.. Звони обязательно… Ну, пока.

Стефания решительно встала и повесила телефон на место. И обернулась к Дженифер, уперев руки в бока.

– Ну что, Дженифер, так и будем дуться?

Дженифер притянула колени к животу, обхватила их руками. Палец Стефании словно все еще находился внутри нее.

– Какая гадость, Стефания.

Стефания присела на кровать, скрестила руки и ноги. В упор поглядела на Дженифер, с очень серьезным видом.

– Что такое, Дженифер? Может, ты хочешь уйти? Ну так уходи!

Дженифер продолжала смотреть в одну точку, укрывшись простыней. Ногти ее так впились в лицо, что глаза Дженифер наполнились слезами. Стефания подошла к ней и крепко обняла за плечи.

– Ты плачешь, Дженифер? Почему?

Эти слова прозвучали грубо, вызывающе. Дженифер сидела с открытым ртом, рыдания подступали ей к горлу.

– Только из-за этого пальца, Дженифер? Что с тобой? Разве ты меня не лизала вчера?

Стефания встала, прошлась по комнате. На ней были черные трусики. Сейчас она выглядела порочной, развратной женщиной: ничего общего с тем нежным созданием, которое тогда принесло Дженифер кофе в постель. Дженифер, потеряв самообладание, зашлась в рыданиях. Стефания, точно дикий зверь, прыгнула на кровать, уселась на Дженифер сверху, зажав ее руки коленями.

– Бедная киска, как она громко плачет! Я тебе покажу, что делал со мной отец, когда я упрямилась.

Стефания говорила отрывисто, холодным, садистским тоном. Дженифер не верила, что Стефании могло это прийти в голову. Что Стефания способна ее мучить. Но времени на вопросы не осталось. Стефания с силой потянула ее за волосы.

– Хватит, Стефания!

За этим последовал резкий удар по щеке, которая мгновенно запылала.

– Плачь, киска, плачь!

Дженифер приоткрыла глаза, чтобы определиться, как быть, но получила второй удар, по уху, и осталась лежать, оглушенная болью и звоном в голове. Она почувствовала себя раненой, униженной: ночной кошмар, из которого нет ни малейшего выхода. Но Дженифер испытала и гордость за себя: ей удалось, при явном превосходстве противника, сохранить силы, чтобы даже сквозь рыдания дать отпор.

– Ты просто шлюха!

Оскорбление как будто охладило порыв Стефании. Дженифер ощутила огромное облегчение, когда сестра отпустила ее руки, и принялась массировать их. Стефания по-прежнему оставалась сверху и смотрела с вызовом, насмешливо улыбаясь.

– По-твоему, я шлюха? А ты? Ты никто. Тебе всегда жилось лучше, у твоих родителей есть бабки, приличный дом, новая машина… а я всегда была для тебя куском дерьма, так? А теперь у меня самой есть бабки, куча всякой одежды, квартира, мой отец больше не смеет меня тронуть… а когда мне исполнится восемнадцать, я получу машину. А ты, Дженифер, так и останешься целкой, потому что хочешь спать с мужчиной, но боишься. Ты так и умрешь, цепляясь за мамочкин подол…

Стефания соскочила с Дженифер и теперь стояла со скрещенными руками, презрительно покачивая головой, пока произносила эти слова. Дженифер внимательно ее слушала, не испытывая ни бешенства, ни тоски: Стефания говорила то, что и сама она думала о себе. Лицо все еще горело, но Дженифер уже простила Стефанию. Сейчас ей хотелось самой попросить прощения у сестры за то, что она повела себя, как капризная девчонка.

– Прости меня, Стефания…

Стефания сидела на кровати, подперев голову руками. Как если бы хотела заплакать, но никак не могла.

Дженифер села рядом, попыталась обнять, но сестра оттолкнула ее.

– Не трогай меня!

– Почему, Стефания?

Грудь Стефании сотрясалась от неравномерных толчков: бесслезный плач, таящийся внутри тела, который душил ее и никак не вырывался наружу.

– Потому что ко мне прикасаются, только чтобы употребить…

Стефания по-прежнему не отвечала на порыв Дженифер, уставившись в пол.

– Что ты почувствовала в этот момент?

– Вину.

– За что?

– Я не имела права судить Стефанию.

– И ты простила Стефании то, что она с тобой сделала?

– Да.

– Почему?

– То, что сделали с ней, было во сто раз хуже. Она только сорвала это на мне. Она выплеснула заряд бешенства, сидя на мне верхом.

ГЛАВА 22

У Дженифер новые проблемы

С тех пор как мать застала Дженифер в кровати с Паулиньей, все трое не разговаривали между собой. Дженифер больше, чем раньше, занималась домашними заданиями, словно искупая тем свою вину. В непрестанных размышлениях она пришла к выводу, что все это было необходимо, несмотря на душевную боль, несмотря на то, что она отдалилась и от матери, и от лучшей подруги. В какой-то мере этот случай очертил пределы фантазии, установил границу между вымыслом и реальностью. Дженифер понимала, что двусмысленности в ее жизни пришел конец. Если она не лесбиянка, то как можно продолжать связь с подругой и с двоюродной сестрой? Если она не хочет пасть окончательно, то надо перестать подглядывать за похотливым соседом, в надежде увидеть его член. Если она намерена стать такой, как все женщины, и завести себе парня, то нужно будет познакомить его с родителями, ходить с ним в кино, в кафе, путешествовать, время от времени заниматься любовью. Дженифер наметила себе цели, которые ясно осознавала со всеми возможными последствиями, и она могла их достичь. Это наполняло ее сердце спокойной радостью. Она была уверена, что вот в эту минуту, поздним вечером, когда в окне сквозь шторы виднелось алое пламя заката – какое бывает только в кратком промежутке между летом и осенью, – она заметно повзрослела. Дженифер улыбнулась, гордясь глубиной своих рассуждений. Она находилась в мире со своей совестью. Если бы ее родители сейчас были здесь, то она попросила бы прощение за все неприятности, которые доставила им, поцеловала и сказала бы, как она их любит. И, несмотря на свои шестнадцать, Дженифер уже понимала, что рано или поздно ей придется о них заботиться. Об этих временах Дженифер думала с особенной теплотой: родители, совсем старенькие, ждут ее возвращения с работы, чтобы накормить вкусным обедом… Ее мечтания прервал телефонный звонок. Она, по-прежнему с легким сердцем, состроила гримаску и подумала, кто бы это мог быть. Затем в одно мгновение оказалась у телефона.

– Алло?

– Дженифер?

– Да.

– Что это такое? Уводишь у меня девушку? Я тут узнал, что ты не любишь мужчин… да ты просто лесби. Хуже, чем просто потерять девушку, как ты считаешь? Когда она с такой киской, как ты… Это потому что ты не спала с Реем, иначе тебе нравились бы мужчины, даю слово. И запомни: еще раз узнаю, что ты путаешься с Паулиньей, отделаю тебя как следует и потом поговорю с твоим отцом.

У Дженифер земля ушла из-под ног. Ее поразило, что сердце билось все так же ровно. Она оставалась невозмутимой: не охваченная паникой девчонка, а женщина, отдающая себе отчет в том, кто она такая. И если земля ушла у нее из-под ног, то лишь потому, что Дженифер сосредоточилась на одном. Ее сейчас интересовала только одна вещь, ничего больше. Поэтому голос ее прозвучал как можно более естественно:

– Кто тебе сказал?

Несколько секунд молчания свидетельствовали о том, что Рей понял: перед ним другая Дженифер, способная вступить в схватку со взрослым мужчиной, наглецом и подлецом, пренебрегая опасностью. Она была той самой женщиной, какой мечтала стать всего пять минут назад, способной позаботиться о родителях, сделать все для них нужное, а после этого пойти в свою комнату и заняться любовью.

– Кто? Твоя мамочка.

Дженифер бросила трубку и, шатаясь, добрела до кровати. Втянув голову в плечи, уткнувшись лицом в ладони, она сидела, как оглушенная. Ее мечты разлетелись самым жалким образом. Униженная, Дженифер в очередной раз упрекала себя за то, что дала волю фантазии. Больше не было матери, той что ждет свою дочь у стола, на котором дымится ужин; была лишь любовница этой похотливой скотины Рея, все ему рассказавшая. Не было и отца, который встречает ее, нежно целуя в лоб: отец превратился в человека, который хочет сбежать от семьи и оттого вечно куда-то уезжает. Не было любимого человека, с которым можно обмениваться разными секретами: были похотливые скоты, желающие с ней переспать, и порочная связь с сестрой и подругой. Главное же, что не было уверенной в себе женщины; вместо нее – слабое, несчастное, трусливое существо, обреченное на одиночество. Дженифер расплакалась: рядом не было никого, все ее оставили. Она легла на кровать, подтянула колени к животу и в этой позе дала волю своим чувствам. Наконец ее тело испытало облегчение, и сознание заполнилось дремотой, не оставившей ничего, кроме ощущения легкости. Дженифер проснулась от телефонного звонка, но не поспешила сразу же к аппарату. Она попыталась собраться с мыслями и вспомнила о разговоре с Реем. Потом положила голову на подушку. Нет, она не поднимет трубку, пусть телефон звонит. Ее ничто не интересует. Ей никого не хочется слышать. Уверенность в себе, которую Дженифер взращивала столько времени, разрушили в один миг. Но телефон по-прежнему надрывался, затем перестал. В комнате воцарилась тишина. Дженифер поняла, что сейчас он зазвонит опять, и посмотрела на него внимательно. Все-таки надо подойти. Внутри нее росло желание защитить, помочь тому новому в себе, поднимался прилив неведомой раньше силы, заставивший Дженифер положить обе ладони на живот. Та самая женщина, родившаяся час назад, снова жила в ней. Ее захлестнула волна мужества, почти прервавшая дыхание. Дженифер села на кровать, готовая мгновенно вскочить, словно дикое животное, и не сводила глаз с телефона. Он зазвонит. И вот он зазвонил. Дженифер одним прыжком оказалась около него, стараясь дышать ровно.

– Алло!

– Дженифер?

– Паулинья? Как ты там?

– Дженифер…

– Все в порядке, Паулинья. Давай пройдемся?

– Дженифер, я беременна.

– Я знаю.

ГЛАВА 23

Продолжение сцены в гараже Маркоса

– Я внезапно испугалась, что кто-нибудь зайдет и застанет нас вдвоем.

– А было чего бояться?

– Ну да, я ведь осталась в одних трусиках…

Дженифер отстранилась от Маркоса, огляделась, всем своим видом выражая нежелание быть кем-то замеченной.

– Маркос, может, лучше выйти?

Маркосу, похоже, все происходящее очень нравилось. Он снова принялся ласкать руки и плечи Дженифер, затем – шею и подбородок, нежно касаясь пальцами ее лица, с улыбкой человека, который наслаждается риском.

– Сними трусики.

– Маркос… здесь?

Маркос пристально взглянул на нее, все с той же улыбкой. Но Дженифер отметила, что лицо его приобрело слегка похотливое выражение.

– И вот тогда меня вдруг охватил страх.

– Но ты же сказала, что хотела заняться с ним любовью.

– Да, но не так.

– Как «не так»?

– Не в машине.

– Ты хотела, чтобы это было в постели?

– Ну… мне нужна была обстановка, музыка, темнота, спокойствие…

– А как Маркос?

– Он получал удовольствие от риска.

Не желая создавать впечатления, что она отказывается быть с ним, Дженифер взяла в руки резинку трусиков, но так и не могла решиться. Маркос почувствовал замешательство Дженифер и взял ее за подбородок.

– Хочешь, я сниму сам.

Дженифер увидела себя в кабинете гинеколога, двенадцатилетней, когда на ее белье появились пятна.

– Маркос… я никогда не была голой перед парнем…

– Но для меня ты можешь побыть голой, потому что я безумно хочу посмотреть на такую прекрасную девственницу, как ты.

Эти слова, сказанные мягким тоном, воодушевили Дженифер и развеяли охватившее ее беспокойство. Маркос – она понимала это – теперь уже не мог отступать. Его внимательность и заботливость убеждали Дженифер: Маркос заслуживает того, что просит. Она вытянулась и двумя руками начала стягивать трусики.

– Маркос… только я не хочу здесь, в машине.

Он слегка отстранился, чтобы лучше ее видеть. Держа трусики в руке, опустив глаза, Дженифер была поражена тем, что ее лобок выставлялся напоказ перед мужчиной. Она посмотрела на Маркоса, залившись краской и пытаясь изобразить улыбку. Ее смущение, кажется, и было желанной сценой для Маркоса. Он не отрывал от Дженифер глаз, и единственное, что делал в этот момент, – слегка возбуждал свой член. Вдруг на его лице появились полосы света от автомобильных фар. Широко раскрыв глаза, Дженифер повернула голову в направлении, откуда шел свет. И увидела машину, выезжавшую из гаража.

– Маркос, ты видел? Давай выйдем.

– Не волнуйся.

Маркос еще шире развел ноги, пододвинулся ближе к Дженифер. Потом обнял ее за голову, прижав к себе.

– Знаешь, о чем я тогда подумала?

– О чем?

– Что он хочет, чтобы я его сосала.

– Ну и…?

– Э-э… дело в том, что я не знала толком, как…

– Но если не попробовать хоть один раз, никогда не научишься.

– Да, но я не знала, с чего начать, понимаешь?

До известного момента Дженифер позволяла Маркосу делать с собой все, что угодно. Но когда Маркос потянул ее голову вниз, к своим ногам, она не далась. Маркос не стал настаивать, взял ее руку и положил на член, без единого слова. Сделка состоялась. Стремясь вознаградить Маркоса за то, что он не проявил силу, Дженифер начала совершать движения рукой.

– Видишь, как мне тебя не хватает, Дженифер?

Маркос положил свою ладонь сверху, направляя движения. Точно девочка, которая учится писбть, Дженифер позволила Маркосу дать ей урок того, как доставлять наслаждение мужчине. Иногда он прижимал ладонь сильнее, и тогда Дженифер понимала, что не проявляет достаточно усердия. И она решительнее смыкала свои пальцы вокруг члена. Маркос приблизил свои губы к ее лицу и стал целовать в щеку, в ухо, в шею, в плечи. Дженифер извивалась и стонала. Оглушенная удовольствием, она пыталась сосредоточить свое сознание на происходящем. Но не могла отпустить член, поскольку Маркос нажимал все сильнее.

– Тебе не больно?

– Нет, Дженифер, не останавливайся.

В это момент Дженифер поняла, что именно было новым: ее ответственность. Этот мужчина, прижавший голову к ее груди, стонавший, будто в агонии, в буквальном смысле слова был у нее в руках. И все из-за нее, из-за изгибов ее тела, из-за дырочки между ее ног, из-за ее полных грудей, ее ангельского личика, кожи, волос, из-за ее страха остаться одной и, в особенности, из-за ее способности зачать ребенка.

– Знаешь, о чем я тогда подумала?

– О чем?

– Глупость, да и только…

– Расскажи.

– Я подумала, что я тру лампу Аладдина. А из нее вылетит джинн.

– И он вылетел?

– Не он, а кое-что другое.

Откуда-то из глубин души Маркоса донесся сдавленный вопль. А на руку Дженифер словно опрокинули целую миску с жидкой кашей.

ГЛАВА 24

Дженифер мирится со Стефанией

Дженифер и Стефания резвились, стоя под душем. Идея принадлежала Дженифер: она рассчитывала снова завоевать дружбу сестры. Из-за страшной жары в комнате оставаться было невозможно. К тому же после пережитого возбуждения – разговор с отцом Паулиньи, пощечины Стефании – обе девушки сильно вспотели. Дженифер вошла в душевую, включила воду на полный напор, повернулась к двери и самым естественным образом пригласила сестру, которая все еще сидела, уставившись в пол.

– Стефания, давай немножко ополоснемся.

Та покорно пошла, словно приглашение Дженифер вывело ее из оцепенения, в котором она пребывала, излив на сестру всю свою ярость. В душе самой Дженифер боролись разные чувства. С одной стороны, ей хотелось помочь сестре, тем более, она понимала, что стояло за безумным поступком Стефании. Последние слова сестры многое объясняли. Но это не было единственной причиной. Дженифер никому бы не призналась в том, что испытывала желание еще раз увидеть сестру целиком в своей власти, обнаженной. Здесь она как бы преодолевала страхи, связанные с мужчинами, и, подражая им, одерживала верх в любовной игре. Отбивая у мужчин их подруг, она точно мстила этим подругам за то, что они, со своим сексуальным опытом, больше женщины, чем сама Дженифер. Тело Стефании приводило ее в трепет: агрессивно-желанное, оно тянуло насладиться им. К тому же Стефания подчинялась прихотям и женщин, и мужчин; с ней Дженифер не теряла своей тщательно охраняемой чистоты. Стефания была существом, будто специально созданным для овладения им, для насилия над ним. Дженифер нравилось представлять, как Стефанию используют извращенными способами, как ее учат разным непристойным вещам, как ее заставляют потом делать это ради удовольствия хозяина.

– Не дергайся, я тебя потру.

Прислонившись к стене, Дженифер завладела телом Стефании, прижалась к ней ногами, бедрами. И начала водить по этому телу губкой, одной рукой опираясь на поясницу сестры.

– Дженифер, как хорошо…

Стефания закрыла глаза, вода стекала по ее грудям и потом – по руке Дженифер, проводившей губкой между ними, вокруг них, затем по ним и достигшей, наконец, твердых сосков. После этого Дженифер приступила к нежному массажу. Потоки теплой воды, тело Стефании вплотную к ее телу, бока, прижатые к ее груди, ягодицы, касающиеся живота, волосы, щекочущие лицо, – все возбуждало Дженифер.

– Дженифер, я хочу только тебя и никого больше.

Шепот Стефании сопровождался движением талии, словно она хотела еще больше вдавиться в Дженифер или просто соблазнить ее, как она соблазняла мужчин. Дженифер раздвинула ее ноги, слегка присела, так что Стефания теперь могла почти что усесться ей на шею.

– Так ты устанешь, Дженифер. Давай сядем.

Губка скользила по животу Стефании и чуть ниже, иногда задерживаясь между ног. Стефания была права. Какое бы она ни получила удовольствие, ноги Дженифер просто не выдержали бы веса долгое время.

Они сели на пол, прижимаясь друг к другу. Дженифер по-прежнему прислонялась спиной к стене, обнимая сестру сзади. Стефания повернулась к ней лицом, пытаясь хоть что-то увидеть сквозь струи воды. Рты их почти соприкасались. Дженифер не отводила губ, и на них попадали капельки воды с лица Стефании.

– Вот тут у тебя пятнышко, Дженифер… извини…

Стефания дотронулась пальцем до ее лица – легонько, но Дженифер все же почувствовала боль. В сердце шевельнулась злоба на сестру, но быстро улеглась. Важнее было навязать свою волю, подчинить себе Стефанию и тем самым отомстить. Она взяла сестру за подбородок, поцеловала в губы. Стефания секунду сопротивлялась, наморщившись, но не могла воспротивиться, когда Дженифер обволокла ее губы своими и укусила ее с пугающей силой.

– Дженифер! Ты делаешь мне больно.

Дженифер улыбнулась, видя перекошенное лицо Стефании.

– Повернись ко мне.

Стефания повиновалась. Теперь они сидели лицом к лицу, так что тела их, как и раньше, плотно прижимались друг к другу. Вода падала девушкам на волосы, помогая Дженифер войти в мир ее фантазий. Она воспользовалась замешательством сестры и поцеловала ее еще раз, удерживая за волосы, чтобы Стефания не отстранялась. Затем ввела язык ей в рот, захватила немного слюны и проглотила, лаская раскрытой ладонью соски. Шумное дыхание сестры обдавало ей грудь. Дженифер чувствовала, что Стефания возбуждена, что она теряет контроль над собой. Она проверяла свою власть над сестрой, свою власть над той, что считала себя опытной, много чего видавшей женщиной, свою власть над этой шлюхой, обращавшейся с Дженифер как со школьницей, невинной и беззащитной, которую можно поколотить, чтобы преподать ей урок. Стефания попробовала чуть отодвинуться, но Дженифер прижимала ее к себе, так что губы их по-прежнему смыкались. Потом Дженифер стала опускать голову сестры, и одно колено Стефании оказалось на полу, причем Дженифер ни на миг не отрывала свои губы. Дженифер понимала: сейчас она укрощает Стефанию. Та вцепилась Дженифер в запястье, желая освободиться, и в конце концов отстранилась. Глаза ее были широко открыты, в них читался испуг. Перед Дженифер сидела девочка, на которую нагнали страху.

– Дженифер, с ума сошла? Хочешь задушить меня?

– А ты разве не говорила, что хочешь меня?

– Тебе женщины нравятся, да?

Дженифер стояла на коленях над Стефанией, вода била по ее бокам, проникала между ног. Она раздвинула их, чтобы струи своим теплом поласкали ее.

– Вода щекочет меня между ног.

– Дай взглянуть.

Стефания просунула свою ногу между ног Дженифер. Та немедленно схватила ее и прижала к нижним губам, раздвинув бедра еще шире и начиная постанывать.

– Дженифер, я никогда не видела, чтобы кто-то так сильно хотел…

– Лучше двигай ногой.

И Стефания начала двигать, прижимая ногу к клитору сестры. Дженифер смотрела на нее, открыв глаза и рот. Она была счастлива оттого, что Стефания ее удовлетворяла, подчинялась ее командам. Волна наслаждения захлестнула ее. Трение ноги становилось все сильнее. Сжав зубы, Дженифер тяжело дышала. Стефания приняла невинный, чуточку укоризненный вид перед таким неистовым возбуждением.

– Сильнее!

Сестра немедленно повиновалась. Дженифер нравилось отдавать ей приказы, зная, что наслаждается только она сама, что Стефания – лишь средство для получения удовольствия. На лице Дженифер от этих мыслей нарисовалась развратная улыбка. Да, надо было сохранять слегка злобный вид, потому что Стефания, похоже, подчинялась только из страха.

Оргазм – чувствовала Дженифер – будет мощным, бурным. Лицо Стефании приняло совсем детское и глупое выражение. Дженифер ощущала внутри себя нарастание чего-то такого, что раньше ей не приходилось испытывать. Она хотела взрыва, освобождения.

Ноги как будто перестали существовать. Дженифер дергалась, словно пойманная в сеть, и это возбуждало ее все больше и больше; но разрядиться она никак не могла.

– Давай, Стефания, жми!

Резкий вопль вырвался наконец из горла Дженифер, едва не повредив его. Услышав собственный голос, Дженифер настолько прониклась исходившей от нее властью, что подняла руку и изо всей силы нанесла Стефании пощечину. Голова сестры ударилась о кафель стены, раздался крик, по губам и подбородку потекла кровь. Дженифер уронила свою голову на грудь Стефании, затем переместила ее дальше, до самых ног. Внутри у нее все вибрировало, воздух вырывался изо рта сильными толчками. Капелька крови упала Дженифер на лицо, скользнула между губ и, соленая, достигла языка.

ГЛАВА 25

Маркос отвозит Дженифер домой

– Представь себе: я, голая, в машине, внутри гаража, с испачканной рукой, бледная, его член на моей груди… и все это в четыре утра.

– И к тому же ты осталась девственницей.

– Да, это было хуже всего.

Маркос уже начал похрапывать, когда Дженифер хлопнула его по спине.

– Маркос…

– Мммм…

– Маркос, уже четыре часа, мне пора.

Маркос сонно потянулся. Протер глаза и улыбнулся при виде опавшего члена.

– Ты посмотри, посмотри на него…

Вытерев ладонь трусиками, Дженифер быстро одевалась. В голове бушевал вихрь мыслей. С одной стороны, недовольство: ведь она не сделала того, о чем так долго мечтала. С другой стороны, облегчение: вправду ли ей хотелось, чтобы в первый раз у нее было именно с Маркосом? И кроме того – воспоминания о прошедшей ночи, богатой приключениями, неожиданными поворотами, но не оставившей после себя ни проблем, ни сожалений. Можно сказать, что Дженифер была довольна собой.

– А ты не хочешь поспать прямо здесь?

– С ума сошел! Мама уже, наверное, тревожится.

– Дженифер, просто невероятно… Ты по-прежнему девственница.

– Ну и что? Это очень плохо?

– Нет, но для меня это упущенная возможность.

Снаружи было облачно. Дженифер никогда не оказывалась на улице в такой поздний час, никогда не видела город таким пустынным. Смотря на пробегающие за окном фонари, с головой, как бы окутанной утренним туманом, Дженифер размышляла о том, какие отношения установились у нее с Маркосом. Они теперь будут все время друг с другом? Но что это значит: встречаться каждый день или по выходным? Он будет навещать ее дома? Откровенно говоря, Дженифер этого совсем не хотела. Маркос остановил машину перед ее домом. В гостиной горел свет.

– Господи, неужели мама не спит?

– Хочешь, я выйду вместе с тобой?

Дженифер открыла дверцу, но не захлопнула и направилась ко входу в дом.

– Не надо, подожди здесь немного.

Через занавеску были видны два силуэта: мужчины, сидевшего за компьютером, и матери, с сигаретой во рту. Дженифер испытала прилив раскаяния и бурной радости.

– Дже, все в порядке?

– Да, все в порядке, спасибо, Маркос, пока.

Дженифер вынуждена была почти перейти на крик, прощаясь с Маркосом. Она не без труда нашла в рюкзаке ключ и постаралась как можно скорее открыть дверь. Запах табака унес ее в далекое детство. Дженифер бесшумно пробралась в гостиную и застыла, глядя на того, кто согнулся над клавиатурой: подтяжки над голубой сорочкой, кудрявые седеющие волосы.

– Папа…

Мужчина остался неподвижным. Возможно, он не был уверен, что кто-то мог позвать его в такой ранний час. Но все же обернулся и, увидев Дженифер, широко раскрыл руки.

– Дженифер.

Она пошла к отцу. Тот обнял ее, поцеловал в лоб.

– Дочка, да ты совсем выросла. Где ты была?

В его голосе слышалась такая нежность, что Дженифер побоялась совершить хоть одно движение. Этот миг был невероятно хрупким, и любая малость могла его разрушить.

– Папа, я так скучала…

Слова выговаривались с трудом. Дженифер опасалась расплакаться. Она хотела сказать больше, но не получалось. Дженифер протянула руку, попыталась дотронуться до отцовского лица, но не смогла. Ее захлестнула волна страха, волосы встали дыбом: она никогда больше не сможет до него дотронуться, расстояние между ними стало непреодолимым.

– Дженифер.

На лестнице мать, одетая в длинную ночную рубашку, казалась привидением. Услышав ее голос, Дженифер обернулась к отцу, но не нашла никого. Ужас охватил ее. Она не осмеливалась двинуться с места. Мать дотронулась до ее плеча, и Дженифер едва не потеряла сознание.

– Дженифер, дочка…

Широко раскрыв глаза, сжав зубы до боли, она поглядела на мать и увидела: огромные черные круги окружили материнские глаза, наполненные слезами.

– Дженифер… папа умер.

ГЛАВА 26

Беременная Паулинья в гостях у Дженифер

Дженифер вся погрузилась в домашнее задание, когда в дверь позвонили. Уже шел десятый час, Дженифер была дома одна. Отлучки матери – Дженифер подозревала, что она проводит время в соседнем доме, – делались все более частыми. Дженифер спустилась по лестнице, подошла к переговорному устройству. Паулинья. С сильно бьющимся сердцем Дженифер пошла открывать. Послышался шум мотора такси, отъезжавшего от дома.

– Дженифер, милая…

– Паулинья.

Они долго обнимались, сначала с закрытыми глазами, а потом с открытыми. Это было чудесное ощущение: крепко сжимать Паулинью в объятиях. Точно найти что-то дорогое для тебя, давно потерянное или украденное. Живот Паулиньи уже заметно округлился. Щека, прижатая к плечу Дженифер, волосы подруги между ее пальцев – все укрепляло чувство, знакомое ей давно: она любила эту девушку, любила всей душой.

Дженифер взяла сумочку из рук Паулиньи и, обняв ее за талию, повела в дом. Закрывая дверь, Дженифер увидела тело подруги, обтянутое джинсами. Да, оно изменилось, но не утратило того очарования, которое однажды свело их вдвоем в постели. Паулинья упала в кресло. Единственная горевшая лампочка испускала сквозь абажур таинственное, романтическое свечение. Дженифер подошла к Паулинье, любовно взяла ее за руку.

– Что-нибудь съешь?

– Нет, я бы лучше выпила.

Дженифер направилась к бару. Она ничего не понимала в напитках, узнав лишь бутылку виски, из которой иногда отпивал отец. Дженифер налила немного на дно винного бокала и протянула Паулинье, взявшей его двумя руками, бережно, как драгоценность.

– Виски в бокале для вина?

– А что, нельзя?

Паулинья поднесла бокал к губам, выпила все одним глотком. Потом отняла руку, не открывая глаз, втянув голову в плечи. Дженифер отобрала у нее бокал, села на колени перед подругой. Покачала головой, точно имела дело с нашалившим ребенком. Поставила бокал на пол, взяла Паулинью за руки, чтобы та подвинулась.

– Паулинья…

– Ох, Дже…

Паулинья явно изменилась. Раньше она была подростком, вот-вот готовым превратиться в зрелую женщину. Теперь же черты ее лица выражали нескрываемую печаль. Дженифер глубоко вздохнула, уселась на пол, не отрывая взгляда от Паулиньи.

– Знаешь, что сейчас делает моя мать?

– Нет.

– Занимается любовью с Реем.

Паулинья недоверчиво поглядела на нее. Дженифер встала и обняла Паулинью. И почувствовала, что все ее тело содрогается от глухих рыданий. Тогда Дженифер прижалась губами к уху подруги.

– Успокойся, ты же со мной.

Судя по движению головы, Паулинья утвердительно кивнула, но все-таки еле сдерживала слезы. И внезапно ее тело начало сотрясаться еще сильнее.

– Дженифер, это невероятно…

– Давай не будем о нем.

Паулинья подняла голову, посмотрела на Дженифер. Сколько боли было написано у нее на лице! Красные глаза, мокрые от слез щеки, дрожащие губы, морщины на лбу, спутанные волосы… А ведь она была немногим старше Дженифер. Целуя Паулинью, Дженифер ощущала соленый вкус ее слез.

– Он тебя недостоин.

Паулинья закрыла лицо руками и в отчаянии разрыдалась. Дженифер снова прижала ее голову к себе. Она ненавидела Рея, но в ней росло и легкое презрение к Паулинье: залететь вот так бездумно, отдаваясь на волю своих порывов… Как Паулинья могла оказаться такой слабой? Дженифер вспомнила Стефанию: та, по крайней мере, знала, чего хотела, извлекая выгоду из связи с мужчинами, жадными до ее молодого тела. Но Паулинья… Нет, Паулинья залетела как последняя дура, и только из-за полного своего незнания жизни. Она была влюблена, ей нужен был ребенок от Рея. В то же время Дженифер чувствовала себя покинутой. Но она не сомневалась в своей власти над подругой. Беременность Паулиньи была всего лишь детским приключением, в конце концов та вернется к Дженифер. Паулинья уже не раз возвращалась. Но теперь она ждала ребенка. «Кто знает, – заключила Дженифер про себя, глубоко вздохнув, – может, все это не так серьезно». Она отстранилась от Паулиньи, намереваясь повести ее в свою комнату, и в этот момент раздался звук ключа, открывающего дверь с улицы: мать возвращалась домой. Паулинья вздрогнула. Дженифер встала, подошла к двери в гостиную и, с высоко поднятой головой и невозмутимым лицом, встретила мать.

– Привет, Дженифер, ты уходишь?

– Нет, мама.

Войдя в гостиную, мать стрельнула взглядом в сторону Паулиньи и перевела глаза на Дженифер.

– Послушай, Дженифер, разве я не говорила тебе, что…

– Мама, где ты была?

– Дженифер, я к тебе обращаюсь!

– Где ты была?

– Замолчи, Дженифер! Я в своем доме!

– Мама, где ты была?

Дженифер чувствовала, как кровь приливает к лицу, вызывая легкое головокружение.

Мать, побледнев, подошла ближе, в глазах ее сверкнула искорка ненависти. Дженифер поняла, что сейчас она для матери – не дочь, а просто другая женщина.

– Дженифер, пусть эта девчонка убирается!

– Куда, мама? К своему любовнику?

Пощечина была такой силы, что Дженифер едва не упала. Паулинья хотела ей помочь, но мать Дженифер уже наступала на нее, тыча пальцем.

– Вон из моего дома сейчас же!

Паулинья, в страхе, повалилась в кресло, закрывая живот руками. Дженифер, с красным – но без единой слезы – лицом, встала между ней и матерью, глядя на мать в упор, сжав зубы.

– Оставь ее в покое.

– Прекрати говорить со мной таким тоном!

Дженифер видела, что мать задыхается от гнева. Она повернулась к ней спиной и стала подниматься по лестнице.

– Паулинья, жди меня снаружи.

Мать подошла к лестнице, но наверх идти не стала.

– Дженифер, что ты делаешь?

Дженифер открыла шкаф, достала две блузки, джинсы, двое трусиков, положила все это в сумку и бегом спустилась вниз. Мать стояла у лестницы, шатаясь и потирая себе шею.

– Дженифер, куда ты идешь?

Похоже, она была в отчаянии и уже раскаивалась, но дотронуться до Дженифер не смела. Та прошла мимо матери, не поглядев в ее сторону. Паулинья ждала во дворе.

– Дженифер, если ты уйдешь, то больше не возвращайся!

Эти слова были для Дженифер как кинжал в спину. Стараясь скрыть боль, она взяла Паулинью за руку. Девушки вышли на улицу.

ГЛАВА 27

Продолжение истории Стефании и отца Паулиньи

Стефания достала из бара бутылку виски и теперь обе девушки пили его, перемигиваясь. Стефания продолжала рассказывать о том, что случилось у нее с отцом Паулиньи. Дженифер замечала, что иногда она дотрагивалась языком до разбитой губы, и тогда подмигивание становилось чуть дольше.

– Дженифер, я все так же лежала и смотрелась в зеркало, когда он вышел из ванной, в одних трусах!

На лице отца Паулиньи была широкая улыбка. Он сделал несколько танцевальных па.

– Ну как, тебе лучше? Если мы не добрались до моря, то надо хотя бы поплескаться в бассейне, правда?

Появление шампанского заставило его на время отказаться от этой мысли. Стефания задержала взгляд на его плечах и ногах и отметила, в какой хорошей форме находится этот человек, по возрасту годящийся ей в отцы. Отец Паулиньи вернулся, неся поднос, на котором звенели, сталкиваясь друг с другом, ведерко с шампанским и бокалы. Стефания не вставала: она не очень понимала, как нужно поступать. До этого момента он обращался с ней как с девочкой, как со своей собственной дочерью. Однако в зеркале Стефания видела необычайно чувственную женщину, еще совсем молодую, но чувственную настолько, словно ей было на десять лет больше. Отец Паулиньи, конечно же, должен был заметить это.

– Выпьешь немного? Чтобы расслабиться.

Стефания откинулась на подушку, взяла протянутый бокал. После чего подумала: а не слишком ли быстро она приняла этот бокал, ведь отец Паулиньи может вспомнить об истории с Реем и посчитать Стефанию просто доступной девчонкой, которая отдается первому встречному. Не двигаясь, сжимая в руке бокал, она оказалась во власти нахлынувших мыслей. Да, она поступала как доступная девчонка: без малейших колебаний взяла бокал, взяла деньги на платье и согласилась отправиться в поездку с этим человеком, ни о чем не спрашивая. В глубине души она удивлялась тому, с какой легкостью захватила ее эта красивая жизнь, так непохожая на унылое повседневное существование, где постоянно приходится ждать разных неприятностей и оскорблений. Вероятно, понимая ее смущение, отец Паулиньи встал со стула.

– Ну что, прыгнем в воду?

Он вел себя так естественно в этой обстановке, которая казалась Стефании не только волшебной, но и слегка абсурдной: мотель, неприличное место, где люди занимаются любовью, и она осталась здесь одна с женатым человеком, и кроме того, хорошо ей знакомым, отцом ее подруги. Стефания отпила шампанского, пытаясь навести порядок в своих мыслях. Напиток проникал в желудок: он становился ключом, открывавшим заветный ларчик, где еще хранилось немного душевного спокойствия. Слышались всплески: это отец Паулиньи плавал в бассейне. Стефания отпила еще и, боясь совсем опьянеть, закусила бутербродом.

– Стефания, я хочу пи-пи.

Дженифер с трудом поднялась, виски совершенно оглушил ее. Едва не споткнувшись о ноги Стефании, она побрела в туалет.

– Дверь только не закрывай.

– Что?

Дженифер приспустила трусики, уселась на стульчак. Потирая грудь, она увидела, как Стефания встала и тоже нетвердой походкой пошла к туалету.

– Подожди.

Дженифер состроила гримаску, в которой удивление смешивалось с любопытством.

– Зачем?

Стефания встала перед ней на колени, просунула руку ей между ног.

– Пописай мне на руку.

– Что?!

– Пописай мне на руку, Дженифер, давай.

Глаза Стефании блестели весельем, но ясно было, что она выпила слишком много.

– Стефания, я не могу.

– Расслабься и попробуй.

– У тебя крыша поехала.

Пристально глядя на все еще кровоточившую губу сестры, Дженифер раздвинула ноги. Струя ударилась об руку Стефании: Дженифер мысленно видела ее там, внизу, под собой.

– Слушай, она совсем теплая…

Дженифер с любопытством наблюдала за сестрой. Все происходящее нисколько ее не возбуждало и, несмотря на свою необычность, казалось невинной забавой. Мокрой рукой Стефания терла себе груди, а другой провела между ног.

– Ну, я заканчиваю…

Дженифер оторвала кусок туалетной бумаги. Стефания растирала обеими руками грудь, живот, ноги. Кислый запах мочи заполнил помещение.

– Что за глупая идея! Теперь тебе снова придется мыться.

– Ты ничего не понимаешь! Отец Паулиньи однажды заставил меня помочиться ему в рот и все проглотил.

Стефания покончила с бутербродом и допила остаток шампанского. Отец Паулиньи все еще резвился в бассейне. Слегка захмелев, Стефания решила, что надо пользоваться случаем и веселиться, как ребенок, которым она была – хотя бы в теории – для отца Паулиньи. Она достала из сумочки пакет с купальными трусиками, выбрала самые маленькие и отправилась в ванную переодеться. Там Стефания расстегнула молнию на джинсах, с некоторым усилием приспустив их до колен, и, опираясь на раковину, подняла ногу, чтобы снять штанину, потом другую. Затем быстрым движением стянула футболку и увидела себя в зеркале, в одних белых трусиках с розовой завязкой. Скользнула взглядом по своим крепким, округлым, загорелым ногам. Она вспомнила о ногах своих одноклассниц: одни толстые, другие слишком худые… а ее ноги, всегда открытые, так возбуждали парней! Слегка двигая бедрами, Стефания начала снимать трусики. Затем надела купальник: крошечный кусочек ткани, прикрывающий только то, что обязательно надо прикрыть. Она была почти голой: груди ее были небольшими, но верхняя часть купальника – еще меньше, она закрывала только соски.

– Стефания, все в порядке?

Голос за дверью звучал дружески и озабоченно.

– Да.

– Вода здесь просто отличная.

Стефания услышала звон графина о бокал. Ей захотелось еще шампанского. Стефания распустила волосы: она была готова.

– Представляешь себе, и вот я выхожу из ванной…

– В общем, почти голая.

– И он за дверью…

– И что дальше?

– А дальше – ты просто не поверишь.

– Так что было?

Войдя в комнату, Стефания увидела свой бокал, полный вина. Она почувствовала страх: ее хотят напоить! Но все же взяла бокал и проглотила шампанское одним духом. Это прибавило ей смелости. Стефания вышла из комнаты и встала на краю бассейна. Отец Паулиньи при ее приближении ничего не сделал, только посмотрел и поднял руки, словно это была его дочка и он хотел ее поймать.

– Ты просто очарование. Прыгай!

Успокоенная этим – отцовским – взглядом, Стефания прыгнула в воду, предвкушая то, чего, по идее, должна была избегать. Раз уж она как дочка, значит, нет опасности показаться доступной девушкой. Если он будет вести себя с ней так же, как с Паулиньей, значит, она может воображать связь между собою и им, и отец Паулиньи ничего не заметит, не станет желать ее как женщину. Она, только она будет думать об этом. Вынырнув, Стефания оказалась рядом с ним, ее соски касались мужской груди. Капли воды на их лицах, губах, ресницах отражали зеленоватую воду бассейна и заставляли не думать о том, что случится. Соприкосновение было неизбежно: дочка в отцовских объятиях или женщина в объятиях любовника – все равно, отступать некуда. Губы их соединились, словно они оба почувствовали, что ничего лучшего вообразить сейчас нельзя. Стефания, пораженная простотой развязки, вся ушла в поцелуй. Ей было хорошо. Подбодренная холодным шампанским и теплой водой, она отогнала прочь все, что могло испортить прелесть этого мига, сладость этого поцелуя.

ГЛАВА 28

Дженифер снова отправляется за покупками вместе со Стефанией

– Дженифер, знаешь, который час?

– Нет.

– Полпятого, а мы еще даже не завтракали. Тебе есть не хочется?

– Так, немного, я еще не отошла от всего.

– Да? Я тоже. Тогда глотнем сока и в магазин.

– Стефания, я должна зайти домой, мне ведь не во что переодеться.

– Я тебе дам что-нибудь.

Солнце уже давно не грело постель. Обе девушки, в одних трусиках, лежали на животе. Стефания встала и открыла шкаф. Дженифер так удивилась количеству одежды внутри него, что даже села.

– Надо же, сколько одежды.

– Выбирай.

– Стефания, это все твое, так что выбирай ты.

Та несколько мгновений смотрела на Дженифер. Потом раздвинула вешалки и достала кожаную мини-юбку.

– Нет, Стефания…

– Да ты примерь!

Дженифер надела юбку, состроив недовольное лицо. Бедра оказались прикрыты лишь наполовину.

– Стефания, я похожа на…

– Мы уже говорили про это.

– Но она мне не идет.

– А что тебе идет? Розовый комбинезончик?

Дженифер, по-прежнему с обиженным видом, спустила ноги на пол. Стефания задела ее слабое место. Эти скачки внутри нее – то вверх, то вниз – были просто невыносимы. Она могла быть опытной, властной, уверенной в себе женщиной – чтобы через минуту сделаться девчонкой, испугавшейся кожаной мини-юбки. Дженифер поглядела на сестру, попытавшись изобразить дружескую улыбку.

– Ладно, а что еще?

– Белая блузка, а сверху короткая курточка, тоже кожаная.

Дженифер повиновалась, и по мере одевания чувствовала, как превращается из боязливого ребенка в молодую, невероятно привлекательную девушку.

– Так я похожа на мотоциклистку. А ты что наденешь?

Стефания тоже достала для себя мини-юбку, только джинсовую. Когда сестра встала рядом с ней перед зеркалом, Дженифер могла сравнить их ноги. У Стефании были ноги девочки-подростка: крепкие, округлые, загорелые, – как она сама описывала их, рассказывая о мотеле. У Дженифер изгиб ног был более изящным, а кожа белее, но она точно так же была подростком с телом почти зрелой женщины. Ростом они не отличались, однако груди Стефании были больше.

– Мы прекрасная пара, правда, Дженифер?

Отпустив это замечание, Стефания взяла Дженифер под руку и сделала несколько танцевальных движений, Дженифер тоже.

– Пошли, Дженифер.

Выйдя из подъезда, девушки оказались на улице. Торговый центр находился через два квартала. Идя по тротуару навстречу потоку автомобилей, Дженифер и Стефания оборачивались на гудки: мужчины за рулем посылали им воздушные поцелуи или делали вид, будто собираются остановиться. Войдя внутрь здания, девушки уселись на террасе ресторанчика. Официант принес меню. Это был видный брюнет, чьи зеленые глаза без стеснения изучали ноги Дженифер. Стефания толкнула ее ногой под столом, но Дженифер безразлично отвернулась. Официант отошел. Дженифер возмущенно поглядела на Стефанию.

– Ты просто озабоченная.

– Дженифер, ты обязательно должна кого-нибудь закадрить.

Официант вернулся и, прежде чем принять заказ, вручил Дженифер бумажку.

– Это от молодого человека вон за тем столиком.

Не думая о том, что делает, даже не прочитав записку, Дженифер подняла глаза и обнаружила напротив себя – только отделенного от нее пятью столиками – негритянского парня, бритоголового и самого белозубого из всех, кого она встречала. Четко очерченный нос, толстые чувственные губы, мощный квадратный подбородок – все придавало ему воинственный вид, хотя в целом он внушал симпатию. Можно сказать, редкая птица.

Одет он был в белую рубашку с длинными рукавами и двумя большими карманами, застегнутыми на пуговицы. Парень сидел, подперев голову ладонью. Встретив взгляд Дженифер, он слегка помахал ей другой рукой. Стефания повернулась в его сторону без малейшего смущения и осталась сидеть, разинув рот и положив обе руки себе на грудь.

– Дженифер, да это же настоящая модель.

Дженифер никак не ответила на приветствие, опустила глаза к записке и прочла: «Я обычно не хожу сюда, но теперь понял, что зря».

– Дженифер… позови… его… к нам.

Стефания не успокоилась на этом и вырвала бумажку из рук Дженифер. После этого она пришла в крайнее возбуждение, принялась дергать ногами, накручивать волосы на руку и то и дело оглядывалась на парня.

– Стефания, может, хватит?

Дженифер не знала, что делать. С ней еще никогда не пытались вот так познакомиться. Она не осмеливалась посмотреть в направлении того столика, но была уверена, что парень видит ее ноги. Официант принес гамбургеры.

– Молодой человек хочет знать, можно ли к вам подсесть.

– Да. Дженифер, правда?

– Стефания!

– Скажите ему, что можно.

Выпалив это, Стефания убрала свою сумку, лежащую на третьем стуле. Официант что-то прошептал на ухо тому парню, и тот поднялся с места. И вот уже к ним приблизился мужчина ростом под метр восемьдесят, длинноногий, в выгоревших джинсах.

– Привет, я Клаудио.

Дженифер улыбнулась. Вид у Клаудио был восхитительно-невинный. Он повернулся к Стефании, и Дженифер показалось, что груди сестры сейчас выпрыгнут из блузки.

– Я Стефания. А это Дженифер, моя двоюродная сестра.

– Здорово. Я вам не очень помешал?

Клаудио все это время глядел на Дженифер, но отвечала Стефания.

– Совсем нет. А чем ты занимаешься?

– Я модель.

– Так и знала.

– Как так? Ты меня где-то видела?

– Нет, просто посмотрела на тебя и…

Поведение сестры перестало нравиться Дженифер, у нее было чувство, словно ее предали. В конце концов, записка была адресована ей.

– Ты хотела его?

– Не знаю… Стефания не дала мне времени, она уселась ему на колени.

– И ты решила, что потеряла парня?

– Да.

– Потому что она была опытнее?

– Нет, потому что в ней было больше от шлюхи.

Как только в болтовне Клаудио и Стефании наступил небольшой перерыв, Дженифер вслух прочла записку. Оба повернулись к ней.

– Тебе понравилось?

– Безумно.

Дженифер не могла поверить в собственную смелость. Только чтобы ответить на вызов сестры, она готова была стать подружкой первого встреченного парня! Дженифер глядела на Клаудио в упор, тот сидел, словно загипнотизированный. Дженифер снова опустила взгляд на записку, теребя ее в руке.

– Какая ты пылкая, Дженифер.

Голос Клаудио звучал необыкновенно мягко: он явно был тронут тем, как подействовало его послание. Стефания встала, взяла свою сумку и подмигнула Клаудио, как будто так и надо было. Затем подошла к Дженифер, сунула ей под столом ключ от квартиры и деньги, чтобы расплатиться, после чего прошептала на ухо:

– Я вернусь к восьми.

Затем попрощалась с Клаудио:

– Мне нужно кое-что купить. Пока, Клаудио, увидимся.

В душе Дженифер чувство неловкости боролось с благодарностью. Осторожно, незаметно для Клаудио, она открыла сумку, положила туда ключ и деньги. Но может быть, он все-таки заметил это.

– Я не знала, что и делать.

– Из-за ключа и денег?

– Как ты догадалась? Ну да, он мог принять нас за двух шлюх, ищущих клиента.

Дженифер извинилась и отошла в туалет. Ей надо было побыть одной, собраться с мыслями. Проходя между столиками, она вспомнила о своей юбке, слишком короткой. Похоже, ее ноги заставили остолбенеть всех мужчин в кафе. Дженифер закрыла дверь туалета, села на унитаз, потерла глаза и глубоко вздохнула. Да, ей всего шестнадцать, через полтора месяца будет семнадцать, и она девственница. Она уже занималась любовью с женщинами, но умирала от желания переспать с мужчиной. Парень с обалденной внешностью написал ей записку, она взяла верх над сестрой, уже сидевшей у него на коленях. Стефания оставила их вдвоем, дала ключ и сказала, что вернется к восьми. Конечно, она ожидала, что Дженифер и Клаудио займутся любовью, как занялась бы она сама. Парень ждал ее за столиком. Наверное, он сгорает от нетерпения, хочет уложить ее в постель. Возможно, он переменил свое мнение о Дженифер, заметив, как Стефания отдает ей ключ. Дженифер знала кое-что об уличных девицах, которые прикидываются порядочными девочками, носят такие же платьица, ходят в те же места, что и они. Клаудио наверняка тоже знал об этом. И что дальше? А будь она, Дженифер, настоящей уличной девицей, как бы она поступила? Дженифер дала простор воображению. Ну да, надо ответить на заигрывания, завязать какой-нибудь пустой разговор, а если он начнет медлить – предложить поехать на квартиру. Допустим, он соглашается, тогда Дженифер дает ему понять, что все это не бесплатно. Ясно, что тут есть риск: он может быть наркоманом, иметь при себе оружие, изнасиловать ее, изувечить, даже убить. Но, припомнив выражение лица Клаудио, Дженифер покачала головой: нет, он на такое не способен. Так же, как она была не способна прикинуться проституткой. Дженифер встала, поглядела в зеркало, вымыла руки, причесалась, подмигнула самой себе и вернулась в зал.

– Что будем делать?

Дженифер поразилась собственным словам. Вопрос вылетел против ее воли – после того, как она уселась за столик, скрестив ноги. Клаудио скользнул взглядом по ногам Дженифер, на лице его изобразилось приятное удивление.

– Даже не знаю.

– Тогда поехали ко мне?

Теперь удивление Клаудио перестало быть приятным, мягкий взгляд сделался слегка враждебным.

– Отлично.

Дженифер подозвала официанта и попросила счет. Клаудио не переставая смотрел на нее с явным недоверием.

– Ты думаешь, я проститутка?

Клаудио немедленно затряс головой.

– Нет, Дженифер, ни секунды не думал.

– Неправда, думал. Но я не проститутка, запомни это.

Официант принес счет. Клаудио хотел заплатить, но Дженифер его опередила. Вставая из-за столика, она заметила, что взгляд Клаудио вновь стал мягким, а легкая враждебность сменилась неподдельным восхищением.

– Дженифер, с какой планеты ты к нам прилетела?

ГЛАВА 29

Дженифер с Паулиньей остаются на улице

Поравнявшись с телефонной кабинкой, Дженифер порылась в сумочке и достала карточку. Паулинья, скрестив руки на груди, казалась напуганным зверьком.

– Дженифер, что же мы будем делать?

– Подожди. Алло! Стефания? Все нормально? Знаешь, что случилось? Мы с Паулиньей оказались на улице. Я поругалась с матерью и ушла из дома… Куча всего, потом расскажу… Теперь слушай: мы сегодня переночуем у тебя, а завтра что-нибудь придумаем.

– Ты представить себе не можешь.

– Что?

– Мне захотелось умереть прямо на месте.

– Почему?

– Знаешь, что Стефания мне ответила?

– Что?

– «Ты с ума сошла? Отец Паулиньи сейчас у меня».

Услышав ответ Стефании, Дженифер пришла в уныние. Она с силой потерла лоб: казалось, судьба поставила ей ловушку, откуда нельзя выбраться. Паулинья смотрела на нее, как маленькая девочка, по выражению лица матери пытающаяся определить, все в порядке или нет. При этом она нетерпеливо следила за разговором. Дженифер постаралась изобразить полное спокойствие.

– О'кей, Стефания, ладно, оставим… Не волнуйся, что-нибудь придумаем… Отель? А где мы возьмем бабки? Нет, нет, не надо. Хорошо, я еще позвоню тебе, пока. Да, обязательно. Пока.

Повесив трубку, Дженифер посмотрела на Паулинью, но мысли ее блуждали далеко. Она закусила губу и впилась ногтями себе в лицо, словно набираясь мужества для принятия трудного решения.

– Дженифер, давай я останусь у Рея, а ты вернешься к себе… так будет лучше…

– Не дергайся!

Дженифер оборвала подругу так резко не столько из-за предложения, сколько из-за того, что Паулинья нарушила ход ее мыслей. По правде говоря, она почти и не слушала Паулинью. Дженифер вновь подняла трубку – как поднимают пистолет.

– Паулинья, сейчас я сделаю то, что не допустила бы и в мыслях. Я ненавижу делать так и потом буду ругать себя. Но другого выхода нет. Придется.

С суровым лицом Дженифер стала набирать номер, записанный на бумажке. Паулинья молча следила за ней. На том конце никто не брал трубку, Дженифер с нетерпением ждала.

– Алло? Это кто? Лилиан? Я знакомая Клаудио, мне надо с ним поговорить, он дома? Спасибо.

Дженифер схватила руку Паулиньи как амулет.

– Просто невероятно. Трубку сняла девушка, и я не прервала разговор тут же.

– Да, представляю. И он подошел?

– Да.

– И что дальше?

– Я стала говорить много чего, все, что приходило в голову.

– А он?

– Он сказал, что безумно рад меня слышать, что ждал этого целую неделю… Я почувствовала облегчение. Еще мне было очень любопытно, кто такая Лилиан.

– Он рассказал?

– Нет.

– А ты не спросила.

– Нет. В сущности, меня это не касалось. Мне нужно было отвести Паулинью туда, где можно переночевать. Я не собиралась выяснять, кто такая Лилиан – его подружка или нет. Я хотела найти место, чтобы провести ночь.

– И ты его попросила об этом?

Капли пота струились по телу Дженифер, несмотря на вечернюю прохладу. Она мечтала о том мгновении, когда скинет одежду и окажется под душем.

– Клаудио, теперь вот что: мне нужна твоя помощь. Я могу провести ночь у тебя, вместе с подругой? Я все потом объясню. Правда? Мы тебе не помешаем? Клаудио, я тебе так… Нет, не надо, мы возьмем такси… Только дай мне адрес… Хорошо, мы уже едем… Целую.

Не выпуская из рук трубки, Дженифер зарыдала, уронив голову на плечо. Ей словно предстояло взобраться на гору, где на каждом шагу подстерегали пропасти. Все тело страшно ныло. Паулинья обняла ее, и Дженифер ощутила необычную теплоту ее живота: то, что находилось там, внутри, объясняло и оправдывало каждое ее действие. Она подняла голову и одарила Паулинью ободряющей улыбкой.

– Не беспокойся. Мы кое-что нашли.

– Кто этот парень?

– Кто этот парень? Длинная история.

Будто по мановению волшебной палочки, Дженифер сделалась взрослой, сильной, настоящей женщиной, повелительницей. И этот мир так пугал ее? Вечер, когда она оказалась без папы, мамы и родного дома сразу? Холод? Голод, от которого пучило живот? Кошелек, где едва-едва было денег на такси? Полное незнание того, что случится через полчаса? Пускай!

– Это казалось мне чем-то вроде счастья.

– Как так?

– Мне хотелось смеяться, кричать, бежать – все мускулы дрожали, как в агонии. Но это было не из-за страха. Из-за энергии, которая переполняла мое тело.

– Адреналин.

– Ну да.

– Потому что в глубине души ты умирала от страха.

– Совсем нет.

– Неправда, умирала. Просто опасность насыщает кровь адреналином, ты становишься как дикий зверь. Тем более, что тебе приходилось заботиться о Паулинье и о ее ребенке.

– Я чувствовала себя ужасно сильной.

– Да, как мать, которой надо спасать детей, в ночи, полной опасностей.

– Черт возьми, ты права.

Дженифер взяла Паулинью за руку. Они медленно побрели по улице. На сердце у Дженифер было так спокойно, точно не нужно было никуда спешить. Обостренные чувства позволяли ей видеть в темноте, различать малейшие запахи, приносимые ветром, улавливать самые слабые звуки, ощущать кожей уже не ночную свежесть, а холодок будущего утра.

– Ох, Паулинья, Паулинья…

Они шли вдвоем по пустынной улице. Никакой возможности поймать такси в этот час. Необходимо было добраться до проспекта. Дженифер приятно было сознавать, что впереди еще немалый путь: ей доставляло удовольствие чувство выполненного долга. А внутри ее росло сознание, что они с Паулиньей не одиноки: кто-то взял под руку ее тень и шел рядом, молча, глядя себе под ноги, повторяя знакомую ей с детства шутку, подстраиваясь под ритм ее шагов.

– Дженифер, ты не расскажешь мне, кто этот парень?

– Расскажу. Потом.

– Когда потом, Дженифер?

– Когда доберемся до постели.

– А мы точно доберемся?

– Точно.

ГЛАВА 30

Дженифер и Клаудио в квартире Стефании

Клаудио было не по себе. Дженифер поняла это, когда, переступив порог, он сразу же уселся на диван, скрестив руки и ноги, как бы желая защитить себя. Кажется, его задела излишняя развязность Дженифер и то, что, несмотря на свою молодость, она уже располагала квартирой. Так что Клаудио просто не знал, как себя вести.

– Вообрази: парень сидит напротив меня, только смотрит и ничего не говорит.

– То есть он выжидал?

– Именно так.

– А ты?

– Я была отчасти разочарована.

– Почему? Ты думала, он возьмет и набросится на тебя?

– Нет, но он мог бы показать, что ему… приятно со мной.

Дженифер отправилась в кухню приготовить кофе. Поведение Клаудио слегка расстраивало ее планы – завязать роман с мужчиной, который притягивал ее и в то же время пробуждал в ней животные инстинкты. Наливая кипяток, Дженифер размышляла о том, что этот случай совершенно непохож на все, что она до сих пор переживала с мужчинами, выступая как послушная ученица. Клаудио, единственный, подходил ей по-настоящему. Да, он был способен написать ей такую трогательную записку. И тем не менее все указывало, что хозяйка положения – она. Дженифер даже отказалась от мысли – возникшей по пути сюда – переодеться. Теперь ей нравилось ходить в суперкороткой юбке, выставляя напоказ ноги, словно бросая вызов Клаудио. Когда Дженифер вернулась в гостиную, он сидел все в той же позе, глядя куда-то в окно.

– Тебе сахар класть?

– Чуть-чуть.

Протягивая чашку, Дженифер поглядела на ноги Клаудио. Волна желания захлестнула ее, заставив сильнее биться сердце. Мускулы, выступавшие под джинсами, говорили о совершенном строении тела. Еще Дженифер заметила, что, беря чашку, Клаудио держал вторую руку между ног: не чтобы привлечь внимание к себе, как Рей, или выпустить птичку на свободу, как Маркос, а, казалось, чтобы скрыть ее от глаз Дженифер.

– Мне вдруг захотелось расхохотаться.

– Почему?

– Я вспомнила кое-что из моего детства.

– Что именно?

– То, что я видела, когда мне было восемь лет. Я гостила у дяди, а у него был семилетний сын. И вот дядя забавлялся: клал руку ему между ног и спрашивал: «Ну, как поживает малыш?» Я запомнила это навсегда.

– И тебе пришло это на ум в тот момент?

– Да. Но я засмеялась, потому что мне захотелось сделать то же самое с Клаудио – положить свою руку туда и спросить: «Ну, как поживает малыш?» Думаю, он бы тут же умер.

Дженифер поставила чашку и, подавляя приступ смеха, ушла в ванную. Когда она возвратилась, Клаудио стоял лицом к окну. Наверное, он подумывал о том, чтобы уйти.

– Твоя подружка тоже здесь живет?

– Ага. Но она придет к восьми.

Клаудио повернулся. Во взгляде его читались смущение и любопытство. Дженифер твердо стояла на ногах, глядя на него в упор.

– Он был такой красивый… С необычайно широкими плечами.

– Что тебе захотелось сделать?

– Забраться на него.

– И ты забралась?

– Нет.

– Почему?

– Потому что мне больше нравилось так.

– Как?

– Сохранять неопределенность… ведь он был здесь ради меня, и стоило мне только захотеть…

– Как Маркос в гараже?

– Думаю, да.

Клаудио снова уселся на диван, на то же место и в той же позе. Дженифер принялась рыться в дисках. Вдруг ее сердце забилось в учащенном темпе, щеки стали горячими. Слова вырвались, словно нашептанные на ухо лукавым дьяволенком:

– Клаудио, хочешь посмотреть фильм для взрослых?

Молчание. Обернувшись, Дженифер увидела, что Клаудио пришел в явное замешательство. Он слегка пожал плечами. Стараясь сохранять как можно больше естественности в своих движениях, Дженифер достала кассету и бросила Клаудио, поймавшему ее на лету.

– Что это?

– Понятия не имею.

Дженифер одним махом пересекла комнату и оказалась рядом с Клаудио, чтобы прочесть надпись на кассете. Ноги их соприкоснулись, груди Дженифер почти доставала до лица Клаудио.

– Со мной происходило что-то невозможное.

– Что?

– У меня возникло сильнейшее желание поступить с ним нехорошо.

– Нехорошо?

– Да. Я словно собиралась лишить его невинности, совершить какую-то подлость…

Они сидели так гораздо больше времени, чем требовалось для прочтения надписи. Однако Дженифер, чувствуя теплоту ноги Клаудио, прижатой к ее ноге, никак не могла понять смысл текста, даже прочитав его несколько раз.

– По-моему, этот фильм о том, что случилось на самом деле.

– Ты уже смотрела?

– Да.

– Одна?

– Одна.

Дженифер вставила кассету, включила перемотку. И опять села, но теперь уже на некотором расстоянии от Клаудио. Солнце зашло, и комната внезапно погрузилась в полумрак. Дженифер не стала зажигать свет. На экране показывали какой-то стриптиз. Дженифер поразилась сходству женщины с ней самой: те же каштановые, свободно лежащие волосы, выразительные глаза, полные губы, длинные, гладкие, крепкие ноги. Даже кожаная юбка была похожей. Уголком глаза Дженифер следила за тем, как вздымалась грудь Клаудио: непонятно, хватит ли у него смелости высказать то, что он думает. Наконец совсем стемнело. Единственным источником света был экран, бросавший разноцветные блики на их тела. Женщина сняла юбку, оставшись в крошечных черных трусиках, и стояла спиной к камере, медленно вращая бедрами.

– Ты намного красивее, чем она.

Дженифер затаила дыхание. Губы ее были приоткрыты, взгляд устремлен на экран. Она подождала пару секунд, осмысливая услышанное. И поняла, что у них все прояснится сегодня – или никогда. Ясно, что темнота подтолкнула Клаудио к такому смелому высказыванию. Дженифер должна была найти достойный ответ – иначе она потеряла бы свое первенство. Решительным жестом она зажгла свет, выключила плеер. И села с ногами, по-турецки, на диван.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. Ты…

Дженифер заметила, что локтями Клаудио по-прежнему старался прикрыть свой член. Она же опустила глаза, не скрывая своего намерения, наоборот, увидеть его. Похоже, Клаудио начинал уступать перед ее решимостью. Дженифер продолжала:

– Ты же никогда не видел, как я танцую стриптиз.

– А ты танцуешь?

– А ты хочешь посмотреть?

– Конечно.

Еще несколько часов назад подобный разговор был бы немыслим. Но теперь Дженифер с уверенностью вела его, полностью овладев ситуацией. И если однажды вечером она подглядывала за соседским двором и в испуге убежала, когда появился сосед, то теперь… теперь она довела бы дело до конца. Ответ Клаудио сопровождался мягкой, детской улыбкой – Дженифер в первый раз видела ее. Она стояла в метре от Клаудио и, почувствовав, что его неловкость проходит, взяла его руку, лежавшую между ног, разыгрывая простодушие.

– Давай, ты выберешь диск, и я что-нибудь станцую.

Клаудио помедлил, переваривая то, что сказала Дженифер. Затем встал с дивана и опустился на колени, чтобы отыскать подходящий диск. Это оказался блюз, в прекрасном исполнении, зажигательный. Клаудио так и остался сидеть на полу, и Дженифер еще сильнее ощущала себя королевой волшебной страны, которая открывалась перед ней. Дженифер закрыла глаза, чувствуя, как взгляд Клаудио вонзился в нее. Она закусила губу и раздвинула ноги. Верх мини-юбки был десятью сантиметрами выше резинки трусиков. Дженифер раздвинула ноги еще шире, чтобы доставить Клаудио удовольствие. Одновременно она медленно вращала бедрами. Юбка впивалась ей в тело. Дженифер инстинктивно подняла руки и поправила юбку, которая от этого задралась выше и теперь вся собралась у нее на поясе. Дженифер повернулась к Клаудио спиной, положила ладони себе на ягодицы, продолжая вращать бедрами. Музыка и собственное возбуждение – вот что занимало ее в эту минуту. Тело Дженифер, как маятник, двигалось в такт мелодии. Она уже не контролировала свои движения, погружаясь в мир грез. Дженифер расстегнула пуговицу, затем молнию. Юбка упала к ее ногам. Не открывая глаз, она вновь повернулась лицом к Клаудио – или, по крайней мере, туда, где он должен был находиться. Она сделала шаг и вздрогнула: руки Клаудио дотронулись до ее ног. Клаудио как будто собрался встать, но Дженифер его удержала:

– Сиди, Клаудио, не надо вставать.

Это было сказано ясным шепотом. Щека Клаудио прижималась к ее коже, губы покрывали поцелуями ее бедра. Дженифер продолжала двигаться в такт наркотическому ритму, схватив, как трофей, голову Клаудио. Ее переполняла уверенность, доставшаяся от многих поколений женщин.

– Клаудио…

– О-о…

С закрытыми глазами, пылающим лицом, сжав зубы, Дженифер все сильнее прижимала голову Клаудио к своему телу. Она еще немного раздвинула ноги, почти сев на рот Клаудио, так, что его губы оказались против ее клитора.

– Сними трусики…

Слова прозвучали, как стон. Дженифер в нетерпении ждала, пока пальцы Клаудио не заскользили по ее ногам и выше. Он продолжал сидеть на полу, и Дженифер не знала, пылает он от возбуждения или пребывает в нерешительности. Поэтому Дженифер, направляя руки Клаудио с помощью своих, сомкнула ноги и вместе с ним принялась спускать трусики. Дыхание Клаудио проникало между ног Дженифер; дрожь пробежала по ее телу. Она направляла губы Клаудио, куда нужно.

– Господи, этот парень ничего не умел.

– Вот бедняга.

– Я почти что кончила ему на лицо, и он ничего не сделал.

– Серьезно?

– Я подумала, что Паулинья и Стефания оказались бы на высоте, не то что он.

Поняв, что Клаудио совершенно непривычен к оральному сексу, Дженифер уселась напротив него, оперлась о диван, раздвинула ноги, взяла руку Клаудио и положила себе на клитор.

– Чувствуешь эту штучку? Я хочу, чтобы ты ласкал ее языком, лизал, понимаешь? Давай.

Клаудио покорно лег на живот, устроился так, что голова его поместилась между ног Дженифер и, следуя движениям ее пальцев, раздвигавших нижние губы, провел языком по клитору, впился в него губами.

– Да, делай так…

Клаудио повиновался. Дженифер гладила его волосы, испытывая желание и нежность одновременно. Потом она заставила Клаудио встать с пола, ласкать ее груди и соски, зажав их между пальцами.

– Я ощутила себя учительницей в школе.

– А он даже не догадывался, что ты девственница.

– Нет, конечно.

Дженифер переживала крайнее возбуждение, ей хотелось, чтобы в нее вошли. Она энергичным жестом подняла голову Клаудио:

– Раздевайся.

Клаудио мигом вскочил, и Дженифер снова могла насладиться пропорциями его тела, предвкушая наслаждения, какие мог ей доставить этот полумужчина-полуребенок, страстный и невинный. Дженифер была стопроцентно уверена, что он – и никто больше – станет ее первым мужчиной.

– И трусы тоже.

Это было настоящим сном. Пара длинных, стройных, мускулистых ног, четко видных на фоне ночных огней, разбавлявших темноту комнаты. Плечи и грудь, от которых перехватывало дыхание. Живот без единого лишнего грамма.

– Знаешь, о чем я подумала?

– О чем?

– Любая женщина заплатила бы, только чтобы видеть это.

– А дальше?

– Ты не поверишь.

– Что такое?

– Когда он снял трусы…

– Ну и…?

– Член висел.

– Ух ты!

– Честное слово.

Снимая трусы, Клаудио повернулся к ней спиной. Дженифер подумала, что в жизни не видела такого могучего торса. Раздевшись догола, Клаудио присел на корточки, прикрывая член рукой. Дженифер смело отвела руку и увидела его: маленький и сморщенный.

– Тебе разве не хочется?

– Все произошло как-то слишком быстро.

Раздался звонок переговорного устройства: это Стефания напоминала о том, что уже половина девятого вечера.

ГЛАВА 31

Приключение Дженифер и Паулиньи

Дженифер и Паулинья наконец дождались такси. Внутри пахло эвкалиптом, ревела музыка. Пока они ехали, Дженифер опустила стекла с обеих сторон: видно было, что Паулинью тошнит.

– Вы не остановите на минутку? Моей подруге плохо.

Водитель с недовольным видом притормозил.

– Только чтобы не в машине.

Дженифер открыла дверцу, и они вдвоем вышли. Паулинья прислонилась к дереву, ее корчило. Дженифер, уперев руки в бока, наблюдала за ней. Звук мотора стих, ночную тишину разрывала только невыносимо громкая музыка. Водитель подошел к ним. Это был крайне неприятный тип: толстый, небритый, в широких джинсах, едва державшихся на нем.

– Она беременна?

– Нет!

– Ну да, как же…

Дженифер положила руку Паулинье на плечо.

– Все в порядке? Пойдем обратно.

Паулинью так и не вырвало, хотя она сотрясалась от спазмов.

– Пойдем.

Водитель сел на свое место. В этот момент с поперечной улицы на проспект медленно выехала полицейская машина. Мигалка осветила лица Дженифер и Паулиньи. Машина остановилась возле такси. Из динамика донесся гнусавый голос:

– Все в порядке?

Полицейские подошли к водителю. Дженифер почувствовала, что Паулинья дрожит.

– Все нормально, только вот девушке стало плохо…

Один из полицейских с фонарем в руке направился к девушкам, навел на них луч.

– В чем дело?

– Мою подругу тошнило, но сейчас ей лучше… Пойдем, Паулинья?

Паулинья все еще держалась за живот, согнувшись, с искаженным лицом. Поддерживаемая Дженифер, она пошла к такси.

– Одну минутку. Миранда!

Полицейский, говоривший с водителем, обернулся.

– Давай проверим этих девушек. Что-то здесь не так.

Водитель наблюдал за происходящим, скрестив руки и прислонившись к машине.

– Где ты подобрал их, приятель?

– За три квартала отсюда.

– Подойди сюда, девочка. Руки на машину!

Дженифер начала понимать, что случилось. Полицейский быстрыми, холодными движениями принялся ощупывать ее грудь, живот, ноги до самых туфель. Другой полицейский делал то же с Паулиньей. Та скривилась, когда он дотронулся до живота.

– Что там у тебя?

– Да она беременна!

Полицейские отошли в сторону. Один из них посветил фонарем внутрь машины.

– Здесь сумка.

– Это моя!

Паулинья закричала и рванулась к такси. Полицейский удержал ее за руку.

– Спокойно, девочка, посмотрим, что в твоей сумке.

Паулинье все же удалось освободиться и схватить сумку первой. Но прежде чем она пробежала двадцать метров, полицейский схватил ее сзади и вырвал сумку. Паулинья продолжала бежать, однако другой полицейский настиг ее.

– Паулинья, зачем это? Остановись!

Паулинья вырывалась с плачем. Полицейский, державший ее, явно испытывал неловкость.

– Посмотри-ка, вот это штучка…

У Дженифер земля ушла из-под ног, когда полицейский извлек из сумочки пакетик кокаина.

– Паулинья, какого черта?

– Это не мое, Дженифер, не мое!

В голове Дженифер сверкнула мысль: а что, если полицейский сам подбросил пакетик в сумочку? Но нет: он и сам был удивлен своей находкой.

– Девочки, придется проехаться в участок.

– Она тут ни при чем!

– Замолчи, Паулинья! Думаешь, я оставлю тебя одну?

– Дженифер, не надо! Уходи отсюда! Уходи!

Когда Паулинья садилась в полицейскую машину, похоже было, что с ней случилась беззвучная истерика: лицо побледнело, губы дрожали, на лбу – капли пота. Дженифер обняла ее.

Один из полицейских переговаривался по рации. Дженифер улавливала обрывки фраз, то и дело переключая свое внимание на подругу, которая внезапно превратилась в совершенно непонятное существо. «Хранение кокаина», «несовершеннолетняя», «доставим в участок», – слышала Дженифер.

Дженифер смирилась с происходящим, но не понимала его. Ей было ясно одно: она одинока и беззащитна. И не у кого просить помощи, потому что это значит впутывать в дело других людей. Нужно разбираться самой.

– Никогда бы не поверила, что у тебя есть эта дрянь…

– Почему ты не сказала мне, что мой отец спит со Стефанией?

Через несколько кварталов машина въехала во двор полицейского участка; там царил полумрак, но само здание было ярко освещено. Все молча вылезли из машины. К удивлению Дженифер, участок оказался довольно тихим, чистым местом: видно было, что его содержат в порядке. Демонстрируя, что ситуация самая обычная, полицейский протянул какие-то бумаги человеку за стойкой. Тот, видимо, ожидал задержанных и сразу же провел их в соседнее помещение. Там стоял стол: три стула с одной стороны и один – с другой. Около стены – два черных потрепанных дивана. Затем появился седовласый человек и, не взглянув ни на кого, стал изучать бумаги.

– У кого…

– У нее.

– Тогда вторую можно увести.

Человек говорил тоном мягким, но не допускающим возражений. Полицейский, сопровождавший девушек, слегка похлопал по плечу Дженифер. В его жесте чувствовались забота и учтивость. Дженифер поднялась и пошла вслед за ним, не обернувшись в сторону Паулиньи. Усевшись на деревянную скамью, Дженифер принялась изучать план города. Полицейский принес кофе.

– Не волнуйся, твоей подруге просто зададут несколько вопросов. Кокаина так немного, что в торговле наркотиками ее обвинить нельзя. Но она должна будет нам помочь.

Часы с белым циферблатом и черными стрелками показывали полвторого. Дженифер не притронулась к кофе: ее клонило в сон. Ей привиделись отец и мать, бурно спорящие о чем-то, или это в сновидение врывались звуки какого-то громкого разговора… Дженифер открыла глаза. В первое мгновение она не поняла, что за сцена перед ней: блондинка в ярко-красной одежде – а на самом деле, как Дженифер догадалась вскоре, трансвестит – яростно спорила с полицейским. Повернув голову, Дженифер увидела Паулинью в сопровождении человека, который вел допрос. От слез глаза подруги были совсем красные. Она казалась растерянной, в руке был зажат бутерброд.

– Займитесь поисками Рейналдинью Бокейру.

На часах было без четверти четыре. За окном начинало светать.

– Отвези девушек домой.

Полицейский снова похлопал Дженифер по плечу, она быстро встала и последовала за ним. Ей не казалось нужным смотреть на Паулинью или поддерживать ее. И кроме того, Дженифер не считала теперь, что они должны ехать куда-то вместе. Между ними словно пролегла пропасть. Во дворе Дженифер пошла впереди, рядом с полицейским.

– Можно посадить меня в такси? Пожалуйста.

– А как же она?

– А ее отвезти домой.

– Когда ты выйдешь на улицу, то прямо напротив будет стоянка такси.

Дженифер направилась к выходу. Моментами ей казалось, что она вот-вот упадет. Но она решительно шла вперед и даже не обернулась на хриплый, слабый голос Паулиньи:

– Дженифер… я потеряла. В ванной… кажется, я потеряла…

Дженифер вышла за ворота, не испытывая ни страха, ни мужества, ни холода, ни жары, ни раскаяния, ни ненависти. Она просто села в такси и назвала адрес Клаудио. В темно-синем небе уже появились розовые полосы. Водитель, низенький, с огромными ушами и в очках с толстыми линзами, спокойно вел машину. Пара громадных ушей и волосы, плохо подстриженные в дешевой парикмахерской. Не спрашивая ни о чем, он остановил такси у старинного дома недалеко от центра города. Дженифер заплатила, захлопнула дверцу. Нашла кнопку звонка и нажала ее. Никто не отвечал. Дженифер подождала минуту и нажала еще раз. На тротуаре ветер перелистывал страницы газеты.

– Кто там?

– Это я, Дженифер.

Дверь с сухим щелком отворилась. Дженифер вошла и стала подниматься по ступенькам. Перед дверью квартиры она подняла руку, но звонить не пришлось. Дверь была открыта. На пороге стоял Клаудио, растрепанный, в трусах и майке. Дженифер поднесла палец к губам. Клаудио понял и кивнул головой. Когда Дженифер оказалась внутри, Клаудио как будто хотел провести ее в гостиную, но она потащила его туда, где вроде бы находилась спальня. Клаудио зажег свет, Дженифер тотчас же его погасила. Кровать заскрипела – значит, Клаудио лег, – и Дженифер начала раздеваться. В ванной она включила душ на полный напор. Стараясь, чтобы вода не попала на волосы, Дженифер проводила губкой по лицу, по всему телу.

– Это был лучший душ в моей жизни.

– Почему?

– Я смыла с себя все.

– Что – все?

– Все, что мне больше не было нужно…

Дженифер закрыла кран, завернулась в полотенце. Добралась до комнаты и ощупью нашла кровать. Ложась, она шепнула Клаудио: «Молчи». Потом прижалась к его телу. Губы их соединились в долгом и страстном поцелуе. Дженифер почувствовала, как к низу живота прижимается могучий член, обтянутый тканью трусов. Сняв их с Клаудио, Дженифер вздрогнула, когда член коснулся ее, уже ничем не прикрытый. Она была готова. Она знала, что Клаудио будет делать. Послышался звук разрываемой упаковки. Пока Клаудио надевал презерватив, Дженифер согнула ноги в коленях. Затем его руки обхватили ее талию. Дженифер согнула ноги еще больше и раздвинула их. Она была готова. Внутри нее все сладко сжималось от волнения.

– Клаудио… это очень важный момент… для меня…

И вот в нее вошло нечто гладкое, прекрасное, бесконечное, подействовавшее на нее лучше, чем самые нежные слова, лучше, чем самая большая из известных ей радостей. Надо было как-то ответить на боль этого удовольствия. Дженифер хотелось плакать, хотелось смеяться, хотелось кричать, стонать, говорить.

– Я люблю тебя.

Content

Сталимир Виейра
Откровения Дженифер

ПРЕДИСЛОВИЕ

ГЛАВА 1 Дженифер идет к доктору

ГЛАВА 2 День рождения Дженифер

ГЛАВА 3 Дженифер не спится

ГЛАВА 4 Дженифер идет на вечеринку к Паулинье (часть первая)

ГЛАВА 5 Мяч в соседнем дворе

ГЛАВА 6 Дженифер идет на вечеринку к Паулинье (часть вторая)

ГЛАВА 7 Рассказ Стефании

ГЛАВА 8 Ночной кошмар Дженифер

ГЛАВА 9 Дженифер звонит Маркосу

ГЛАВА 10 Паулинья в гостях у Дженифер

ГЛАВА 11 Дженифер встречает Стефанию в магазине

ГЛАВА 12 Паулинья у Дженифер

ГЛАВА 13 Дженифер у Стефании

ГЛАВА 14 Дженифер обнаруживает, что стены больше нет

ГЛАВА 15 Дженифер спит со Стефанией

ГЛАВА 16 Дженифер видит Паулинью с Реем

ГЛАВА 17 Дженифер уходит с Маркосом

ГЛАВА 18 Дженифер узнает кое-что новое о Стефании и отце Паулиньи

ГЛАВА 19 Паулинья снова у Дженифер

ГЛАВА 20 Дженифер в гостях у Маркоса

ГЛАВА 21 Новые переживания Дженифер дома у Стефании

ГЛАВА 22 У Дженифер новые проблемы

ГЛАВА 23 Продолжение сцены в гараже Маркоса

ГЛАВА 24 Дженифер мирится со Стефанией

ГЛАВА 25 Маркос отвозит Дженифер домой

ГЛАВА 26 Беременная Паулинья в гостях у Дженифер

ГЛАВА 27 Продолжение истории Стефании и отца Паулиньи

ГЛАВА 28 Дженифер снова отправляется за покупками вместе со Стефанией

ГЛАВА 29 Дженифер с Паулиньей остаются на улице

ГЛАВА 30 Дженифер и Клаудио в квартире Стефании

ГЛАВА 31 Приключение Дженифер и Паулиньи