Александр Тамоников

Черные дьяволы

Часть I

Глава первая

Афганистан, окрестности Кабула, среда.

9 июля 2008 года.

Взвод лейтенанта Бена Вульфа заканчивал патрулирование района, находившегося в зоне ответственности пехотного батальона группировки ВС США. Три «Хаммера» прошли три четверти пути. До Кабула, а значит и до военной базы, осталось пройти пятнадцать километров. Выйдя на вершину одного из многочисленных холмов, по которой пролегала разбитая вдребезги, когда-то построенная советскими специалистами, дорога, лейтенант поднял к глазам бинокль. Впереди лежал кишлак Джангри, последний и самый большой из четырех населенных пунктов, через которые проходил маршрут ежедневного дневного патрулирования. Ночью подразделения западной коалиции предпочитали отсиживаться на базах дислокации. Можно было уйти влево от населенного пункта – инструкцией это не запрещалось – и объехать Джангри через кишлак Багихель, что значило сделать крюк километров в восемь. Где-нибудь в другом месте, в другой стране, восемь километров – пустяк для мощных боевых внедорожников, но не в Афганистане. Здесь каждый метр земли нес в себе потенциальную угрозу со стороны враждебно настроенного к американцам населения. К тому же потеря времени. А Вульфу так хотелось быстрее добраться до охраняемой базы-крепости, до своего отсека в комфортабельном модуле. До единственного места в этой проклятой и непонятной стране, где он мог позволить себе расслабиться, скинуть бронезащиту, принять душ, одеться в шорты и майку, завалиться на постель под прохладные струи кондиционера, выпив перед этим бокал обжигающего и успокаивающего виски. А вечером, как обычно, принять темнокожую страстную связистку Лили, убрав в ящик тумбы фотографию супруги, до утра, до построения, забыв обо всем на свете под яростными и ненасытными ласками стройной, чертовски привлекательной полевой любовницы. Но до базы надо еще добраться. Вульф осматривал главную улицу кишлака, по которой проходил маршрут патруля. И видел: она полна афганцев. Время такое. Аборигены возвращаются домой после трудового дня. Кто с плантаций, кто с пастбищ, кто – те, что побогаче и предприимчивей, – с рынков Кабула. Возле ворот в высоких дувалах стояло с десяток раскрашенных в немыслимые цвета машин, в основном старых малотоннажных грузовиков и фургонов. Женщины загоняли во дворы небольшие отары овец, им помогали загорелые до черноты, практически голые и чумазые дети. Кишлак жил своей жизнью, и населению было плевать на то, что происходит в их стране. На власть, на непрекращающуюся войну, на американцев, англичан, других европейцев, пришедших в Афганистан навести порядок, но так ничего не сумевших сделать. Они жили по своим законам, подчинялись своим старейшинам и соблюдали свои обычаи. По принципу «мой дом – моя крепость».

Лейтенант почувствовал, как от кишлака потянуло кизячным дымом, смешанным с легким, приторным ароматом анаши.

Водитель головной, командирской машины спросил:

– Проходим кишлак на максимальной скорости?

Лейтенант, опустив бинокль, ответил:

– Да!

– Сегодня что-то много людей на улице, – заметил рядовой.

Вульф взглянул на водителя:

– И что?

– Да как бы не сбить кого. Может, сбросить скорость?

Лейтенант протер платком лоб:

– Ты сбросишь скорость, а тебе в кузов, к парням, бросят пару гранат. Или ты забыл, как нас «любят» в этой дерьмовой стране?

Рядовой кивнул:

– Есть, сэр! Идем по кишлаку на максимально возможной скорости!

Лейтенант вызвал по связи старших идущих сзади машин:

– Внимание! Проходим кишлак Джангри. Скорость увеличить, дистанцию сократить. Всем быть в готовности отразить нападение вероятного противника. Что бы ни произошло, в селении не останавливаться. Идем на базу!

Сержанты ответили, что приказ приняли!

Жители мирного кишлака прекрасно знали, что в это время суток через селение проезжает колонна американского мобильного патруля, поэтому, увидев на юге облако пыли, поднятое движением «Хаммеров», поспешили укрыться во дворах домов. Улица в момент опустела. Решила спрятаться в доме и молодая женщина, которая ходила с грудным ребенком, ее первенцем, к местному знахарю, бывшему ветеринару. Мальчик последнее время плакал, и шестнадцатилетняя мать, сама еще ребенок, не знала, что делать. Знахарь дал какое-то снадобье, напоил дитя молоком с ханкой, обычным для этих мест обезболивающим лекарством, а по сути наркотиком. И молодая женщина побежала через дорогу. Она успела бы скрыться в калитке ворот дома мужа, если бы не споткнулась. Запутавшись в длинном платье, женщина упала в пыль дороги. Ребенок откатился немного вперед. Она бросилась к сыну, подняла его, встала и… в это время в кишлак влетел головной «Хаммер» американского патруля. Водитель, увидев женщину с ребенком, крикнул командиру:

– Сэр! Препятствие! Торможу!

Нога потянулась к педали тормоза, но лейтенант приказал:

– Отставить! Это ловушка! Вперед!

Удар! Лобовое стекло мгновенно и обильно забрызгало кровью. Водитель машинально включил стеклоочистители с омывателем и сильнее нажал на педаль газа.

«Хаммер» отбросил женщину к арбе, стоявшей рядом с дувалом дома фельдшера, где она и застыла в неестественной позе, с размозженной головой, вся переломанная. Ребенок, раздавленный американским внедорожником, остался на дороге. Водители следующих за головной машиной «Хаммеров» даже не почувствовали под колесами своих автомобилей размазанного по пыли крошечного тельца маленького человечка, несколько минут назад уснувшего на руках матери. Облако пыли накрыло улицу. Колонна патруля скрылась. А из ворот дома вышел мужчина. Увидев то, что осталось от жены и сына, он с криком отчаяния упал на дорогу и начал биться головой о землю. Поняв, ЧТО произошло, к нему и погибшим бросились соседи. Вскоре улица заполнилась кричащей, воющей толпой.

Лейтенант же, как только патруль вышел за пределы кишлака, выругался:

– Черт бы побрал этих дикарей. И повернулся к водителю:

– Сбрось скорость, а то в кювет улетим!

Рядовой, выполнив приказ офицера, ударил руками о руль:

– Твою мать! Первый раз сбил человека.

– Человека? Какого человека? Я в последний момент подумал, что баба могла оказаться смертницей. Ты заметил у нее в руках сверток? Представляешь, что от нас осталось бы, если бы эта тварь несла взрывчатку? Весь патруль разнесло бы.

– Дикарка несла в руках ребенка! – сказал водитель.

– Ребенка? Не заметил!

– Я заметил. Он прямо под левое колесо попал. А может, откатился и не попал? Хотя другие машины его наверняка все равно раздавили. Эх, плохо!

Вульф повысил голос:

– Что плохо? Мы не первый раз проезжали этот гребаный кишлак. Дикари должны были привыкнуть и прятаться при нашем появлении. Они и спрятались, вот только откуда эта стерва взялась? Но черт с ней и с ее выродком. Не сдох сейчас, сдох бы чуть позже, от наркоты или пули. Ты ни в чем не виноват. Мы выполняли требования инструкции и не имели права останавливаться в населенных пунктах ни при каких обстоятельствах.

– Все это так, лейтенант, только на душе плохо. Руки трясутся.

– Руки, говоришь, трясутся? А у моджахедов, что стреляют в нас, ничего не трясется. Вспомни, скольких парней мы отправили в Штаты в гробах. Вспомни, как дикари сбили вертолет с новобранцами. У того, кто стрелял из переносного зенитно-ракетного комплекса, руки не тряслись. И хватит ныть. За все, что происходит во время патрулирования района, отвечаю я. Уверен, у командования к нам претензий не будет. Подумаешь, бабу с выродком сбили. Не будет под колеса прыгать, тварь немытая.

Водитель промолчал.

В 17.47, на тринадцать минут раньше графика, колонна Вульфа въехала на территорию базы, что размещалась на южной окраине Кабула. Машины остановились у бункера дежурного по батальону. Лейтенант, приказав поставить «Хаммеры» в капониры парка боевых машин, спрыгнул на бетонную площадку.

К нему вышел дежурный по батальону:

– Ты сегодня прибыл раньше времени, Бен! Случилось что на марше?

Вульф, прикурив сигарету, спросил дежурного, командира взвода второй роты:

– Какая тебе разница, Джон?

– Как это какая? Мне в журнале возвращения машин какое время ставить? Установленное приказом, 18.00, или фактическое?

– Ставь какое хочешь, где сейчас Рэмпси?

– А где он может быть? Сидит в своем кабинете да виски жрет! Благо, все бригадное начальство укатило в посольство. Да оно нашему комбату до одного места. Рэмпси отслужил свое и скоро полетит домой. В штабе со дня на день ждут приказа об увольнении майора и назначении нового командира батальона. Кстати, поговаривают, что твой ротный может заменить Рэмпси.

Вульф бросил окурок в урну:

– Вряд ли! Хотя в Штатах мало кто стремится попасть сюда, даже на повышение. Значит, комбат у себя?

– У себя!

– Ладно, пойду на доклад к комбату! А время прибытия колонны поставь фактическое, чтобы не нажить возможных неприятностей!

– Понятно! И что у тебя произошло в ходе патрулирования?

– Бабу с ребенком мой водитель сбил. В Джангри. Но, прошу, не распространяйся об этом. Не надо!

– Какой разговор, Бен?! Ты ничего не говорил, я ничего не знаю, кроме того, что колонна лейтенанта Вульфа вернулась с марша раньше срока на 13 минут.

Лейтенант Вульф прошел в штабной модуль. И далее в отсек командира батальона майора Бобби Рэмпси.

Комбат, развалившись в кресле, сбросил ноги со стола при виде подчиненного. Взглянул на часы:

– Ты сегодня рано, Вульф! Позволь узнать, почему не соблюдаешь график?

Майор, как всегда, узнав, что его документы ушли в Пентагон и скоро он станет пенсионером, находился в состоянии опьянения. Но, надо отдать должное комбату, он мог держать себя практически в любом состоянии.

Вульф ответил:

– У нас проблемы, сэр! Головная машина мобильного патруля сбила женщину в Джангри, скорей всего, вместе с ребенком. Грудным младенцем, которого держала на руках.

– Вот как? Позволь узнать, Бен, с какой скоростью патруль проходил через кишлак?

– Пятьдесят миль в час!

– Почему превысил скорость?

– Сэр! Вы прекрасно знаете, что все патрули стараются проходить местные населенные пункты на максимальной скорости.

Майор поднялся, прикурил сигарету:

– Я знаю требования инструкции, определяющей режим движения патрулей, и там установлена скорость для прохождения населенных пунктов. Не более 30 миль в час, поэтому еще раз спрашиваю, почему ты, лейтенант Вульф, нарушил требования инструкции, результатом чего стал несчастный случай в кишлаке Джангри?

Вульф, повернувшись к стене, проговорил:

– Кроме того, что доложил, мне нечего добавить. Да, я нарушил требования инструкции, но того требовала обстановка.

– Патрулю что-то угрожало в Джангри? – спросил комбат.

– Нам везде в этом вонючем Афганистане постоянно угрожают нападения моджахедов.

– Это не ответ, лейтенант!

– Другого у меня нет! Готов понести любое наказание, вплоть до суда военного трибунала.

– Та-ак! Тебе сколько лет, Бен?

– Двадцать пять, сэр!

Майор усмехнулся:

– Заметно! А теперь слушай старого вояку. Сейчас напишешь рапорт, в котором укажешь, что колонна патруля скоростного режима при прохождении Джангри не нарушала, сбавила скорость, как и положено, до тридцати миль, так как на улице было много людей. Женщина со свертком появилась перед машиной внезапно, словно специально бросилась под колеса. Водитель в данной ситуации сделать ничего не мог. Ты же, не имея права останавливать патруль в населенных пунктах, приказал продолжить движение, увеличив скорость. Случай с женщиной ты посчитал провокацией, имеющей целью остановить патруль и обстрелять его. Никакого ребенка не видел, лишь женщину, бросившуюся под колеса со свертком в руках. Все! И не забудь позже предупредить водителя, чтобы ваши показания, в случае назначения комбригом расследования, совпадали. Но не думаю, что полковник будет устраивать серьезное разбирательство. Так, назначит комиссию для проформы, где твои действия признают правомерными, и штаб сбросит отчет об инциденте в посольство. Ну а уж там мелкие клерки отправят его в архив. Ты меня понял, сынок?

Вульф прибодрился:

– Так точно, сэр! Благодарю, сэр!

Командир батальона достал из ящика стандартный лист бумаги, положил его на стол совещаний:

– Садись и пиши, что сказано. А я, пожалуй, выпью немного. Что-то душно сегодня. Наверное, опять «афганец» налетит. Эти песчаные бури уже достали. Все закрыто, вентиляция отсека осуществляется через кондиционер, а как пройдет буря, на столе пыли с палец толщиной. Быстрее бы свалить отсюда.

– Говорят, вас уже скоро в Штаты отправят!

– Ты пиши рапорт, а не размышляй о том, какие слухи бродят в батальоне.

Лейтенант присел за стол совещаний, майор открыл холодильник, достал початую бутылку виски, налил полфужера, в два глотка выпил обжигающую, ароматную, темную жидкость. Выдохнул воздух:

– Хорошо! Что бы мы здесь без виски делали?!

Неожиданно зазвонил телефон внутренней связи. Комбат поднял трубку:

– Майор Рэмпси!

Послышался голос дежурного офицера:

– Лейтенант Грегори, сэр!

– Я понял! Что у тебя?

– Только что звонили из посольства, просили, чтобы вы срочно связались… минуту, я записал… вот… с неким Брайтоном.

Майор бросил трубку на рычаги старого аппарата. Лейтенант спросил:

– Кто-то интересуется подробностями случая в Джангри?

– Пока не знаю. Звонили из посольства. Просили связаться с ними!

– Дикари подняли шум?

– Возможно! Но ты не отвлекайся.

– Да, сэр!

Комбат включил специальную радиостанцию:

– Посольство?

Ему ответил милый женский голос:

– Да, сэр, посольство Соединенных Штатов Америки в Афганистане.

– Соедините-ка меня с неким господином Брайтоном!

– Представьтесь, пожалуйста!

– Командир N-ского пехотного батальона, майор Рэмпси, мне звонили от вас, просили связаться с этим Брайтоном, кстати, если не секрет, кто он по должности?

– Никакого секрета, сэр! Но представится господин Брайтон сам, если посчитает нужным сделать это. Извините. Соединяю.

Комбат ждал около минуты, затем ему ответил хрипловатый голос:

– Майор Рэмпси?

– Да, сэр! Не имею чести знать, какую должность занимаете вы?

– Я секретарь посольства.

– Слушаю вас, господин секретарь.

– Нам недавно сообщили из МИД Афганистана, что одна из машин вашего мобильного патруля в кишлаке Джангри сбила женщину с ребенком. На месте по факту происшествия разберется командир бригады, который уже выехал на базу, а вас попрошу представить собственный отчет в посольство вместе с рапортом начальника патруля.

Комбат спросил:

– И давно воинские подразделения и части армии подчинили представителям дипломатического ведомства?

В голосе секретаря прозвучало раздражение:

– Господин Рэмпси, не надо сарказма и ненужных вопросов, а также не следует искать себе неприятностей. Пока я попросил вас представить в посольство отчет с рапортом, не заставляйте меня делать то, что вам крайне невыгодно: а именно, обращаться к вашему армейскому начальству. В любом случае мы получим то, что нам надо.

– Так получайте! Я офицер и обязан выполнять приказы только вышестоящего командования. Вы для меня не командование. Я ясно изложил свою позицию?

– Да, вы ясно изложили свое желание заиметь проблемы. До свидания, господин Рэмпси!

– До свидания, господин секретарь!

Комбат отключил станцию:

– Вот крыса канцелярская. Отчет ему подавай! Терпеть не могу этих штатских недоносков. Ты прослужи с мое, повоюй за интересы страны, а потом командуй! В кабинетах они все герои, а пришли сюда на базу – так уже по дороге наделают полные штаны. – Он повернулся к лейтенанту: – Ну что, закончил?

Лейтенант поднялся:

– Так точно, сэр!

– Давай сюда рапорт. А сам иди и поговори с водителем, а также с теми солдатами, кто видел наезд. И чтобы все говорили одно и то же!

Лейтенант, развернувшись, вышел из отсека, а майор присел в кресло, прикурил очередную сигарету. В дверь постучали.

– Ну кто там? – крикнул Рэмпси. – Заходи!

Вошел начальник штаба, капитан Джон Стоун. Он был недавно назначен на должность заместителя командира отдельного батальона переводом из учебного центра в Колорадо и еще не обвыкся в Афганистане.

– Сэр, вызывали?

– Скажи мне, кто у нас завтра выходит в патруль по третьему маршруту?

Начальник штаба, не задумываясь, ответил:

– Взвод лейтенанта Донвея.

– Донвея! Брюс – опытный офицер. Ты вот что, капитан, прямо сейчас измени третий маршрут и на инструктаже доведи изменения до Донвея.

– В смысле, изменить?

– Ты что, не слышал, что сегодня «Хаммер» Вульфа сбил в Джангри женщину с ребенком?

– Нет! А… как это произошло?

Рэмпси кивнул на рапорт лейтенанта:

– Вон, исписанный лист бумаги, ознакомься.

Капитан внимательно прочитал содержание рапорта Вульфа, по сути, продиктованного самим комбатом. Положил документ на место.

– В общем, – сказал Рэмпси, – ты должен изменить третий маршрут так, чтобы с завтрашнего дня патрули обходили Джангри и шли к базе через соседний кишлак Багихель. Пока дикари в Джангри не успокоятся. Или пока мы не успокоим их. Задача ясна?

Начальник штаба кивнул:

– Так точно, сэр! Разрешите выполнять?

– Выполняй!

Стоун покинул штабной отсек. Комбату можно было идти в свой модуль, на отдых, но Рэмпси знал, по приезде на базу командира бригады оповещенный о случившемся непременно свяжется с ним. Так уж лучше дождаться сеанса связи в штабе, нежели дома, расслабившимся.

Только он подумал об этом, как раздался звонок телефона внутренней связи. Комбат ответил:

– Майор Рэмпси!

– Дежурный по батальону, сэр! В расположение части прибыл командир бригады. Он поехал к вам, в штаб!

– Какое настроение у комбрига?

– Да вроде нормальное! Спросил о вас спокойно, до этого поинтересовался, как служба. Посмотрел журнал выхода и возвращения патрулей. Но мельком. Пожелал удачи и приказал водителю ехать в штаб. Охрана осталась у внешнего контрольно-пропускного пункта!

Рэмпси положил трубку на телефонный аппарат, и в это время в отсек вошел командир бригады полковник Эдвард Фрин. Прошел к журнальному столику, упал в одно из кресел. Попросил:

– Бобби, налей-ка мне виски, день выдался какой-то бешеный. Да еще эта жара!

Полковник обращался к подчиненному столь фамильярно потому, что они вместе оканчивали военное училище, служили взводными в одной роте. Год. После чего жизнь разбросала друзей по разным гарнизонам и странам, и вот вновь свела вместе в Афганистане. К этому времени Фрин, будучи полковником, ожидал присвоения генеральского звания. Должность командира бригады позволяла это, а майор Рэмпси, застряв на батальоне, готовился выйти в отставку. Впрочем различия в должности, званиях, положениях никак не влияли на сохранившиеся с юности дружеские отношения офицеров. Во внеслужебной, естественной обстановке.

Комбат прошел к холодильнику, достал бутылку, налил в фужер виски и, передав его комбригу, проговорил:

– Да, здесь покруче Ирака. К тому же эти пыльные бури достали.

Отпив глоток, полковник сказал:

– Скоро «афганец» снова накроет базу. И так почти каждый божий день. Но черт с жарой, ты мне доложи, как твой патруль сбил в Джангри женщину с ребенком.

Рэмпси передал полковнику рапорт Вульфа.

Фрин поморщился:

– Объясни так. От докладных, рапортов, служебных записок и прочей макулатуры меня уже тошнит.

Майор рассказал комбригу версию происшествия, изложенную в рапорте.

Выслушав подчиненного и друга, а заодно и долив в фужер виски, полковник произнес:

– Значит, патруль соблюдал режим движения, установленный для населенных пунктов?

– Лейтенанту, хочешь не хочешь, пришлось снизить скорость, так как на улице кишлака было много афганцев.

– Снизить, говоришь?

– Это он говорил и в рапорте указал!

– Соврал твой лейтенант, Бобби!

– У тебя есть основания подозревать Вульфа во лжи?

Полковник вздохнул:

– Я, Бобби, видел фотографии, сделанные на месте происшествия и весьма оперативно переданные в наше посольство. Так вот, по ним и без экспертизы и дознания видно, что «Хаммеры» патруля шли по кишлаку со скоростью миль шестьдесят. Труп афганки обезображен так, будто ее дорожным катком переехали, и отлетела она от колеи к дувалу, о ребенке и не говорю, от него в буквальном смысле мокрое место осталось. Так что лжет твой лейтенант, Бобби, и это очень просто доказать!

– А как объяснить то, что дикарка с ребенком выскочила на дорогу непосредственно перед колонной, когда при всем желании водитель был не в состоянии избежать столкновения с ней? Она не могла не видеть приближение наших машин. И все же вышла на дорогу.

Фрин поднял вверх указательный палец правой руки:

– Вот! Это единственный момент, который позволяет снять вину с водителя и начальника патруля. Мы отмажем лейтенанта, но ответь, почему он решил увеличить, а не снизить скорость при прохождении населенного пункта? Наверняка ты спрашивал его об этом?!

– А ты сам не догадываешься, почему?

– Нет, Бобби.

– Да потому, что нас ненавидят в этой проклятой стране! Потому, что патрули обстреливают. За нами охотятся, как за зайцами. Тебе прекрасно известно, что в Кабуле и близлежащих кишлаках орудуют как минимум две банды моджахедов. Одна, состоящая из пуштунов, другая – из белуджей. И цель у этих банд одна – убивать нас. Просто отстреливать, как бешеных псов. Мы не можем выйти за пределы базы. Нас повсюду здесь ждет смерть. Каждый выход на патрулирование для молодых офицеров – как восхождение на плаху. Вот они и нервничают. Им жить хочется, Эдвард, и вернуться домой. И, если честно, я не понимаю, за каким чертом мы вообще пришли сюда! Мало Ирака? Там коалиция облажалась по полной программе, и здесь нас ждет то же самое. Талибы уже заняли всю южную часть Афганистана. Они выдавливают нас на север. И, заметь, мы отходим, оставляем позиции и отходим. Почему? Потому, что не можем остановить этих фанатиков. Или я не прав, Эдди?

Командир бригады ответил:

– Ты не должен так говорить, Бобби! Не хватало еще, чтобы среди командиров частей началась истерия и паника.

– Я не понимаю, Эдди! Я объясняю тебе, почему мой лейтенант превысил скорость в Джангри. И высказал свое мнение по отношению к тому, в какое дерьмо нас в очередной раз засунуло родное правительство, трубя по всему свету о том, что мы успешно помогаем дикарям стать цивилизованными людьми и добиться торжества демократии. Так кто больше врет? Мой лейтенант или те, кто протирает штаны в Пентагоне и Белом доме?

Полковник повысил голос:

– Прекрати, Бобби! Не забывай: ты еще на службе, а не дома на пенсии и обсуждать приказы командования не имеешь права.

– Правильно! Я имею здесь одно право – сдохнуть во имя Великой Америки. Или стать инвалидом, увешанным побрякушками, на которые не скупятся наши начальники. Но ты прав, действительно меня что-то повело не туда, куда надо. Закроем эту тему. По поводу же действий мобильного патруля, считаю, что он не виновен в смерти женщины и ее ребенка. Мне тут из посольства некий Брайтон звонил.

Командир бригады кивнул:

– Я в курсе. Это секретарь посольства.

– Он попросил представить отчет о происшествии в Джангри с рапортом начальника патруля.

Фрин, усмехнувшись, прервал майора:

– И ты, конечно, послал в задницу канцелярскую крысу!

– Нет, а следовало бы! Я ответил, что не подчинен клеркам из дипломатического ведомства. Брайтон пообещал мне создать проблемы. Но ты знаешь, мне уже на все плевать. И никаких отчетов в посольство я представлять не буду. Тебе как непосредственному начальнику без вопросов – хоть отчет, хоть рапорт, хоть объяснительную. Брайтону же ничего представлять не буду.

– Не заводись! Отчет в посольство составит штаб бригады на основании рапорта Вульфа, и я сам передам его послу. От тебя требуется немногое – характеристика на лейтенанта. Она завтра с утра должна лежать у меня на столе. Это понятно?

– Так точно, сэр! Будет вам характеристика.

– Вот и хорошо! – Полковник поднялся, прошелся по отсеку. У сейфа повернулся к комбату: – Знаешь, Бобби, что меня больше всего удивляет в Афганистане?

– Не знаю!

– То, что мы, американцы, носа высунуть не можем с базы без риска заполучить пулю снайпера – в этом ты совершенно прав. А сотрудники русского посольства свободно разгуливают по Кабулу. Без оружия и без сопровождения. А ведь они девять лет воевали здесь. И действовали жестко, особо не церемонясь с душманами. Всю территорию контролировали. И кишлаки бомбили, банды валили подчистую. Но афганцы почему-то относятся к ним дружелюбно. Даже те, кто в восьмидесятые противостоял им. Мне недавно рассказали, что в Кабул из России прилетала группа бывших военных, которые воевали здесь. Прилетала по приглашению кого бы ты думал? Полевых командиров, которые в свое время яростно сражались с Советской армией. Тогда русские были для них гяурами, а сейчас стали друзьями – шурави, мать их. Вместе по местам боев ездили – и везде их принимали как самых дорогих гостей. Удивительно! И для меня совершенно непонятно. Представь, что произошло бы, выйди мы с тобой в город. Назад не вернулись бы. А русских не трогают; более того, по данным разведки, подавляющее большинство племен предпочли бы присутствие в стране российского контингента, а не нашей коалиции.

– А я ничего в этом удивительного не вижу, – ответил майор, – русские умеют воевать – и воевать хорошо. На Востоке это ценится. Воин достоин уважения, даже если он враг. Русские – воины, вот к ним афганцы и относятся подобающим образом. Особенно тогда, когда война осталась позади. Мы же занимаемся непонятно чем. Вот ты, как командир бригады, без пяти минут генерал, скажи, какую цель преследуют на данном этапе наши войска? Какого черта мы ежедневно высылаем патрули на объезд территории, прилегающей к базе? Каков смысл в этом патрулировании?

Полковник подошел к другу:

– Тебе, Бобби, отвечу: мы действительно по уши увязли в дерьме. Введение войск в Афганистан считаю ошибкой политиков. Но влезть в дерьмо легко, а вот выбраться из него сложно, если вообще возможно. В Белом доме забыли Вьетнам и вновь наступили на те же грабли. Насколько мне известно, сейчас в администрации лихорадочно ищут выход из сложившейся ситуации. И, судя по всему, не находят. Вывести войска значит опозориться перед всем мировым сообществом. Продолжать оставаться – неминуемо и в ближайшем времени столкнуться с талибами. И чем закончится это столкновение – не знает никто. Не уверен, что мы сможем разгромить их орды. И тогда наступит крах. Сейчас одна надежда на предстоящие выборы, на то, что новый президент примет правильное решение и, сохранив лицо, уберет войска из Афганистана, а возможно – и из Ирака.

Рэмпси проговорил:

– Или решит одним ракетным ударом стереть с лица земли юг этого чертова Афганистана.

– Или так, – кивнул полковник.

– Хорошо, что я уберусь отсюда раньше, – сказал майор. – Если, конечно, доживу до этого дня.

Фрин улыбнулся:

– Доживешь, Бобби! Главное – не высовывайся с базы и не порть отношения с начальством. И все будет о’кей!

– Постараюсь!

– Завидуя я тебе, Боб! Приедешь домой, к жене, в небольшой, уютный дом, где не надо будет вскакивать по сигналу тревоги, выходить в рейды, рискуя потерять голову, спать в этих модулях, изнывать от жары, видеть морды ненавидящих тебя дикарей! Завидую!

– Так подай рапорт об отставке! Положенный срок ты отслужил, пенсию заработал. Какие проблемы? Но ты не сделаешь этого, Эдди! Ты хочешь стать генералом. И ты станешь им, если выживешь в этой дурацкой войне, чего я тебе искренне желаю! А я вернусь домой майором, мне генеральские, да и никакие звезды и чины, не нужны. Вот только насчет жены ты не угадал.

– В смысле? А Лора?

Комбат невесело усмехнулся:

– Лора! Лоры, Эдди, больше нет!

Фрин уставился на друга:

– Как это нет? Она… она…

Рэмпси прервал полковника:

– Да нет, ты не о том подумал. Лора жива, здорова и, наверное, счастлива.

– Подожди-подожди, так вы что, расстались?

– Расстались. Не стала дорогая супруга ждать своего солдата с войны. Впрочем, она всегда мечтала о жизни богатой, беспечной. И когда подвернулся случай, воспользовалась им!

– О чем ты говоришь, Боб?

– В общем, Эдди, жена на вечеринке в своей фирме познакомилась с одним стареньким, но очень богатым джентльменом, владельцем этой самой фирмы. Одной из многих. Ну и вскружила голову почтенному бизнесмену. Да так, что тот уже на следующий день сделал ей предложение. Лора, естественно, согласилась. Глупо бы было упускать такой шанс. Короче, сейчас она живет с ним в Канаде. Прислала письмо, в котором запросила согласие на развод. Я ответил, что согласен, а формально развод оформим, как только вернусь в Штаты. Думаю, больше я Лору не увижу. Наверняка бракоразводным процессом будут заниматься адвокаты набитого долларами похотливого старикана. Вот так, Эдди! Нет у меня больше жены!

– Вот это новость! – произнес полковник. – Но как она могла так поступить с тобой?

– Как видишь, очень даже просто! Но это даже к лучшему. Я уже отвык от семейной жизни. Детей у нас нет, а значит, нет и никаких обязательств. Признаться, еще до ее письма я иногда подумывал, что надо бы расстаться с Лорой.

– Но ты ведь любил ее?!

– Вот именно, что любил! Раньше, когда еще верил в любовь, в верность и прочую ерунду. Сейчас я уже не тот романтический юноша. Я стал другим. Мне не нужна жена. Хочу жить один. Пить, гулять, трахать проституток, благо, в моем городке в них недостатка нет. Я хочу забыть о войне, Эдди! И прожить остаток дней своих в разгуле и разврате. Взять все, что смогу и успею! Так для чего мне жена? Сейчас я даже благодарен Лоре за то, что она решила уйти, освободив от оков брака и себя, и меня! Наверное, ты не поймешь этого, что, в принципе, не важно. Важно другое. Дождаться того дня, когда борт перебросит меня в Штаты. Ну а уж там… там все будет так, как захочу. И никто не сможет помешать мне. Никто!

Фрин покачал головой:

– Сломала тебя война, Боб! А тут еще измена жены. И не говори ничего. Мне запудрить мозги ты можешь, себе – нет. Так что не надо слов. Я не осуждаю тебя, и ты вправе распоряжаться своей жизнью, как захочешь, только помни, если что, ты всегда можешь рассчитывать на меня.

– Я это знаю, Эдди, спасибо!

– Да не за что. Но пока ты не уволен, прошу, держись.

– Не волнуйся, полковник. Завтра представлю характеристику на Вульфа. В 9:00 она будет у тебя в кабинете. И еще, докладываю ввиду изменившейся после случая в Джангри обстановки я решил внести изменения в маршрут патрулей. С завтрашнего дня они будут обходить Джангри через Багихель.

– Разумно! Я утверждаю твое решение. Об усилении мобильных групп не думал?

– Считаю, в этом нет никакой необходимости. Взвод вполне в состоянии решать те задачи, что ставятся перед мобильным патрулем.

– О’кей, Боб, мне пора в штаб. Там еще часа на два работы!

– А я буду отдыхать!

Комбриг вышел из отсека командира батальона, покинул модуль.

Проводив Фрина, Рэмпси вновь открыл холодильник. Достал бутылку виски. В ней оставалось еще граммов пятьдесят. А большего на сегодня майору не требовалось.

Глава вторая

Кишлак Джангри, полночь.

В селение со стороны Кабула въехал джип. Медленно, сопровождаемый сторожевыми собаками кишлака, доехал до ворот дома, напротив которого вечером произошла трагедия. Из салона внедорожника вышел мужчина, одетый не в национальную одежду пуштунов, а в черную военную форму без каких-либо знаков различия. Сторожевой пес бросился к мужчине, но тот лишь поднял руку – и собака остановилась, завиляв обрубком хвоста.

Мужчина подошел к воротам, сильно постучал. Вскоре приоткрылась калитка, и молодой голос тревожно спросил:

– Кто здесь?

– Отец дома?

– Да!

– Мне нужно с ним переговорить. Передай отцу, что приехал Фарид. И побыстрее, юноша!

Парень бросился в мужскую половину дома, хозяин которого еще не ложился спать. Он приказал сыну проводить гостя в дом. Спустя минуту Фарид Нардани, командир отряда пуштунов, охотящихся на американцев, приказав водителю отогнать внедорожник за кишлак, вошел в комнату хозяина дома. Поздоровался:

– Ассолом аллейкум, Экбале!

– Ва аллейкум ассолом, Фарид!

Афганцы по традиции обнялись.

– Что привело тебя ко мне в столь поздний час, охотник на неверных? – спросил хозяин дома.

– Желание узнать подробности того, как сегодня у вас погибли молодая женщина и ее грудной ребенок.

– Так ты уже знаешь о трагедии?

– Весть о ней достигла Кабула, поэтому я здесь, у тебя.

Экбале указал гостю на кошму и разложенные на ней подушки:

– Присядь! Чаю выпьешь?

– Не откажусь!

– Тогда устраивайся и немного подожди.

Хозяин дома вышел из комнаты. Вскоре вернулся вместе с одетой во все черное женщиной, лицо которой было прикрыто платком. Виднелись лишь глаза, большие, черные, красивые. Но они не смотрели на Фарида. Женщине нельзя смотреть на чужого мужчину. Таков обычай. Она поставила перед Фаридом поднос с чайником, сахарницей и пиалами. И тут же покинула комнату. Экбале присел напротив гостя, разлил чай по пиалам.

– Расскажи лучше, как проклятые янки убили женщину и ребенка, ведь трагедия произошла рядом с твоим домом? – попросил Фарид.

– Да! И я все видел. – Отпив глоток чая, Экбале рассказал о том, что произошло:

– У второй жены Себгатуллы, что живет через дорогу, заболел ребенок. Она пошла с ним к соседу-лекарю. Тот что-то сделал, и мальчик успокоился, уснул. До этого сильно плакал, здесь было слышно. Анахита, жена Себгатуллы, вышла с ребенком на улицу, когда американский патруль въехал в кишлак. Машины ехали очень быстро, но женщина, видимо, решила, что успеет перебежать дорогу. И она успела бы, если бы не споткнулась. Женщина упала, выронив сына. А когда поднялась вместе с ним, бежать было поздно. Первая машина сбила ее. Анахиту отбросило к забору, ребенок же попал под колеса. От мальчика почти ничего не осталось. Американцы же ушли из кишлака как ни в чем не бывало. Даже не остановились.

Фарид спросил:

– Водитель, увидев на дороге женщину, пытался затормозить?

– Нет!

– А он мог это сделать?

– Не знаю! Но после того, как янки сбили женщину, они поехали еще быстрее.

– Ты говорил, что они и так ехали быстро.

– Да, очень быстро. Так ездить в селениях нельзя. Чуть замешкаешься – и попадешь под колеса. А в это время, когда патрули обычно проходят Джангри, на улице еще много детей. Их загоняют домой, как только видят приближение колонны, но дети есть дети. Кто послушается, а кто нет! Рано или поздно подобная трагедия должна была случиться. Вот и случилась!

– Сколько лет было матери?

– Шестнадцать! А ее сыну несколько месяцев.

Нардани, задумавшись, произнес:

– Значит, американцы ехали через кишлак очень быстро. – И, допив чай, резко поднялся: – Спасибо за угощение, Экбале. Я узнал то, что хотел узнать, и теперь мне пора вернуться в Кабул.

Встал с кошмы и хозяин дома. Спросил:

– Зачем тебе нужны были подробности этой трагедии, Фарид?

– Ответ на свой вопрос ты узнаешь уже завтра!

– Что ты задумал?

– Извини, Экбале, но то, что я задумал, тебе знать не надо!

– Ты хочешь наказать американцев?

– Проводи меня!

– Подожди! Не делай этого! Ты отомстишь им, они же отомстят нам!

Фарид слушал, но не слышал хозяина. Вернее, делал вид, что не слышит:

– До свидания, Экбале! Спокойной ночи!

– Фарид, умоляю…

Нардани повысил голос:

– С каких это пор воины-пуштуны стали унижаться? Просить, умолять? Ведь ты же воин, Экбале, воевал с гяурами. Что с тобой произошло сейчас? Ты смирился с участью раба? Ты готов лизать пятки американцам, лишь бы они не тронули тебя? Ты испугался этих шакалов, которые сами боятся собственной тени? Или я сплю и передо мной не воин Экбале, а видение? Что замолчал? Говори?!

Хозяин дома вздохнул:

– Ты правильно понял меня, Фарид. Ступай. Да поможет тебе Всевышний, больше мне тебе сказать нечего!

Нардани развернулся, вышел во двор, достал рацию, сказал в микрофон несколько слов. Почти тут же к дому Экбале подъехал джип. Фарид сел в салон, и внедорожник поехал обратно в Кабул.

Проводив взглядом машину полевого командира, Экбале вновь вздохнул и задумался.

Фарид решил отомстить. Иначе зачем он приезжал в Джангри? Ему надо было узнать подробности трагедии. Он все узнал и принял решение. Нардани отомстит за гибель Анахиты и ее сына. Он слово держит всегда и принятых решений не меняет. Конечно, американцы заслужили наказания. Но действия Фарида неминуемо приведут к ответным мерам янки. Впрочем, а что могут сделать американцы? Не разбомбят же кишлак? Им открытая война не нужна. И без нее не сладко приходится. И все же лучше было бы не подливать масла в огонь. В Кабуле знают о происшествии, и американское посольство поставлено в известность. Виновников гибели женщины и ребенка накажут. Не исключено, что извинятся, выплатят Себгатулле какие-то деньги. Не надо бы раздувать пламя войны. Но такие, как Фарид, не успокоятся, пока сами не накажут американцев. Что ж, в конце концов, на все воля Аллаха. Как он решит, так и будет. И от судьбы не уйти, не спрятаться.

С тяжелым предчувствием надвигающейся большой беды Экбале отправил старшего сына спать и сам прошел в женскую половину дома.

Джип Нардани остановился возле ворот большого дома на окраине столицы Афганистана. Створки тут же распахнулись, и внедорожник въехал во двор. Из машины, кроме Нардани, вышли еще трое мужчин. Они пошли в сторону отдельного здания, напоминающего внешним видом казарму. Сам же Фарид проследовал в большой дом. Вооруженный охранник открыл створки двери, пропуская полевого командира. Нардани прошел в комнату, которой заканчивался коридор. Там находился мужчина, в такой же, как и у Нардани, форме. Он спросил Фарида:

– Как съездил в Джангри, саиб?

Нардани, сбросив куртку, ответил:

– Я узнал то, что хотел узнать.

– И что именно, если не секрет? Американцы могли избежать наезда на женщину с ребенком?

– Могли! Если бы не превысили скорость. Но не в этом дело.

– А в чем?

– В том, что они не считают нас за людей. Эти трусливые шакалы должны быть наказаны. Мы не можем позволить их патрулям давить наших женщин и детей, как кур. И мы их накажем. Ты, Селим, собрал весь отряд?

– Кроме тех, кто находится на снайперских позициях.

– Значит, здесь сейчас две группы?

– Да, Алима и Мохаммеда. Плюс твоя охрана.

– Хорошо! Сейчас можете отдыхать, а утром я скажу, что делать.

– У тебя уже есть план?

– Да, у меня есть план! И янки, которые завтра выйдут на патрулирование района Джангри, на базу не вернутся.

– Ты решил уничтожить всю патрульную группу?

– Одну из них! Ту, у которой маршрут по южному сектору.

– Хорошо! Но ты учел вариант, что завтра американцы могут усилить свои колонны?

– Я все учел, Селим! А сейчас спать!

– А ужин?

– Не хочу! Проверь охрану и тоже отдыхай. Завтра, точнее, уже сегодня, в 10.00 совещание. На нем быть тебе и командирам групп. В 9.00, как всегда, доклад по обстановке и результатам ночной работы снайперов. Надеюсь, хоть одного американца они уничтожат?

– Это как повезет!

Заместитель командира боевой группировки, активно противостоящей войскам западной коалиции, и в первую очередь американцам, покинул комнату.

Сбросив штаны, обмывшись, Фарид лег на матрац у самого окна и тут же уснул крепким сном.

Четверг, 10 июля 2008 года.

Усадьба Нардани.

Фарид, несмотря на то что лег спать всего несколько часов назад, в 7 утра был уже на ногах. Он всегда по привычке вставал в это время. Принял контрастный душ, переоделся в чистое белье, надел свежую черную форму. Плотно позавтракал. После чего устроился на топчане, покрытом дорогим ковром, скрестив по-восточному ноги и разложив перед собой карту местности, по которой проходил один из маршрутов американских мобильных патрулей, захватывающий кишлак Джангри.

В 9.00 в комнату вошел его заместитель:

– Ассолом аллейкум, Фарид!

– Ва аллейкум ассолом, Селим! Какие новости?

– По снайперам. В 5 утра одному из бойцов удалось подстрелить часового у караульного помещения.

– Подстрелить – это как? Наш боец убил американца или только ранил?

– Точно сказать не могу, но если и ранил, то тяжело. Пуля, как доложил снайпер, попала часовому в шею!

– В шею? Значит, если не убила сразу, то и шансов выжить не оставила. Это хорошо! Людей с позиций убрали?

– Как всегда!

– Что еще?

– Наш человек, внедренный к янки, сообщил имена командира патруля и водителя головной машины, что сбила женщину в Джангри, а также то, что посольство США намерено провести расследование по этому происшествию!

Нардани взглянул на заместителя:

– Мне плевать, что намерено предпринять посольства США, и имена подлых шакалов не нужны. Для нас любой американец – враг, подлежащий уничтожению. А агенту передай, чтобы занимался делом. А именно: ему надо попытаться узнать, какие указания командование батальона, что контролирует южный сектор, будет давать патрулям на сегодняшний выход. Это важно!

Селим кивнул:

– Я передам задание нашему человеку. Но… не уверен, что он выполнит его. Все же возможности агента крайне ограниченны. Он простой служащий подразделения обеспечения!

– Я знаю, кто он и какие у него возможности. Поэтому и сказал, чтобы агент попытался узнать важную для нас информацию. Не получится – обойдемся без нее! Что еще?

– Пока все!

– Нет, Селим, не все, ты же словом не обмолвился о вооружении! Партия из Кандагара должна уже быть на подходе. Ты выходил на связь с караваном?

– Конечно, я связывался с Али. Вчера в 22.00 караван остановился на отдых в лесном массиве у Байрани.

– У Байрани? Значит, сейчас караван в ущелье и до базы хранения ему осталось пройти чуть более тридцати километров. К полудню он должен быть на месте.

– Да, в полдень Али должен привести караван на базу!

– Встретишь его лично! – приказал полевой командир.

– Но там есть люди, отвечающие за базу и прием грузов.

– Ты плохо понял меня? Если я сказал, чтобы ты лично встретил караван, то так должно и быть!

– Слушаюсь!

– Это не все! Ты не просто встретишь караван. Ты привезешь сюда шесть гранатометов из новой партии. Шесть российских гранатометов «Муха». В комплекте. Они должны быть в усадьбе не позднее 14 часов.

– Но Али без твоего приказа ничего не даст мне!

– Ты передашь ему мой приказ. А если Али заартачится, то свяжется по рации со мной! Понял?

– Понял! Однако многое будет зависеть от того, во сколько фактически Али приведет караван на базу!

– Чтобы этого не произошло, корректируй движение каравана, поддерживая с Али постоянно связь!

– Да, саиб!

Фарид поднялся, прошелся по комнате. Взглянул на часы, повернулся к заместителю:

– Сейчас 9.40. Вызывай Алима с Мохаммедом. Проведем совещание раньше. Заодно уточни данные по каравану.

– Слушаюсь!

– Иди!

Спустя пять минут заместитель Фарида вернулся в сопровождении командиров боевых групп отряда Нардани. Фарид предложил подчиненным присесть на ковер. Обратился к Селиму:

– Что по каравану?

– Идет по графику. Али готов передать гранатометы, но, как я и говорил, лишь после твоего, Фарид, прямого приказа.

– Я понял. Караванщик получит нужные указания.

Нардани перевел взгляд на командиров групп:

– Вы уже слышали, Алим и Мохаммед, что произошло вчера вечером в кишлаке Джангри.

Ответил Мохаммед, и в голосе его звучали угрожающие нотки:

– Еще бы! Ведь Себгатулла, чью жену и ребенка убили американцы, является моим двоюродным братом.

Фарид воскликнул:

– Вот как? Не знал! Прими мои соболезнования, Мохаммед!

– Принимаю. Но сердце жаждет мести, Фарид.

– Поэтому я и собрал вас. Для того, чтобы сообщить, что я принял решение уничтожить один из патрулей американцев. Провести акцию возмездия за гибель невинных людей в Джангри.

Мохаммед приложил руку к левой стороне груди:

– Фарид! Я всегда уважал тебя как воина. Хотел просить разрешения атаковать патруль своей группой. Ты же… сам решил наказать американцев. Благодарю.

– Не за что меня благодарить, Мохаммед! Любой правоверный на моем месте поступил бы так же. Но давай оставим эмоции и перейдем к делу.

Нардани стянул карту с топчана, положил ее перед подчиненными. Сказал:

– Мы знаем, что американцы ежедневно высылают на объезд территории, прилегающей к Кабулу, несколько мобильных патрулей, состоящих, как правило, из трех «Хаммеров», в которых находятся взвода частей пехотной бригады США. Через Джангри, где вчера произошла трагедия, проходит маршрут патруля северного направления. Вот этим направлением мы и займемся. В 12.00 американское командование проводит инструктаж подразделений, выходящих на патрулирование. Наверняка сегодня третий, северный, маршрут будет подвергнут корректировке. Наш человек в американском гарнизоне попытается получить нужную информацию, но шансы на это у него мизерные. Однако подождем до 13.00. Если агент ничего не сможет сделать, отработаем план уничтожения патруля самостоятельно. В 14.00, надеюсь, Селим доставит в усадьбу русские гранатометы, и нам будет чем угостить «Хаммеры» американского патруля, которые обычно выходят в рейды ежедневно ровно в 15.00. Сейчас и до 13.00 Алиму с Мохаммедом готовить группы к выходу. До этого Селиму следует отправиться за гранатометами. Как только он вернется, собираемся вновь, принимаем окончательный план по уничтожению вражеского патруля. Каждому командиру группы подготовить собственный вариант предстоящих действий. В 15.00 одновременно с американцами Кабул должны покинуть и мы. Вопросы на данном этапе?

Вопросов у командиров боевых групп не было. Нардани отпустил моджахедов, заместителю же приказал принести станцию дальней связи. Селим выполнил приказание начальника.

Проводив командиров групп, он вернулся в комнату Фарида, где стояла современная японская радиостанция.

– Вызови Али! – приказал Нардани.

Селим кивнул и включил станцию. Вскоре передал переговорную трубку Фариду, доложив:

– Караванщик на связи!

– Ты сейчас где? – спросил Нардани.

– В ущелье, – ответил Али. – В полдень, как и запланировано, должен выйти к базе, если, конечно, ничего не случится. Недавно над караваном пролетел американский вертолет.

– Разведчик?

– Скорее всего, да! Но сейчас по стране перемещаются много караванов. Однако исключить проявления повышенного интереса со стороны янки именно к нам нельзя.

– Будем надеяться, что ничего непредвиденного не произойдет.

– На все воля Аллаха!

– Ты прав. Али, тебе нужно передать мой приказ на передачу шести комплексов «Муха» моему человеку.

– Я понял тебя. И выполню приказ!

Нардани отключил трубку, вернул ее Селиму. И сказал:

– Али передаст тебе гранатометы. В полдень ты должен быть на базе. А в 14.00 – здесь. Вопрос: как мы узнаем, смог ли наш человек в американском гарнизоне получить нужную нам информацию, ведь он привязан к тебе?

Селим ответил:

– Я могу связаться с ним до убытия на базу, и он позже выйдет на тебя.

– Агент не знает, на кого конкретно работает. Ты для него – промежуточное звено. И он это прекрасно понимает. Раскрывать меня нежелательно, так как у нас нет стопроцентной гарантии, что агент не ведет двойную игру.

– Так не обязательно называть твое имя. А лучше я передам ему, чтобы он связался с человеком, якобы являющимся моим помощником.

– Хорошая мысль. Пусть связывается со мной, используя имя Курбан.

– Слушаюсь!

– Тогда обработай агента, бери «УАЗ», документы и двигай к базе. Возьми с собой пару человек из резерва. И помни: в 14.00 ты должен быть здесь вместе с гранатометами. Раньше вернуться можешь, позже – нет.

– Я все понял!

– Станция остается здесь, ты же иди! С агентом найдешь, как связаться!

Через двадцать минут «УАЗ» с Селимом и двумя пуштунами из резервной группы отряда Нардани, благополучно пройдя Кабул, поехал на юго-восток от столицы Исламской Республики Афганистан. В 12.05 заместитель Фарида доложил о благополучной встрече каравана и получении нужного груза.

Агент, работающий на моджахедов, дал о себе знать в 12.20. Именно в это время, когда Фарид находился в комнате, японская станция подала сигнал вызова.

Нардани ответил кратко:

– Да?

Услышал вопрос, заданный явно еще молодым человеком:

– Прошу ответить Курбана!

– Курбан на связи!

– Передайте начальнику, что мне не удалось узнать то, что он просил. Кроме того, что состав патрулей не изменился. Это все!

Агент отключил связь.

Выключил трубку и Фарид, подумав: «Агент не смог получить информацию по содержанию сегодняшнего инструктажа американских мобильных патрулей, особенно того, которому предстояло отработать северное направление. Это, конечно, плохо, но не смертельно. Придется самому просчитывать возможные изменения, которые американцы могли внести в обычный режим патрулирования. А внести их они были должны. Хотя бы на несколько ближайших дней!» В принципе, план уничтожения американского мобильного патруля – тем более что количественный состав как техники, так и личного состава не изменился – Фарид уже продумал. И место засад, основной и запасной, определил, и время нападения рассчитал. Осталось дождаться заместителя с гранатометами и согласовать план с командирами групп. И далее приступить к активной стадии акции возмездия, которая нанесет серьезный удар по янки. Решатся ли они на ответные действия? Возможно, и решились бы, но на действия против кого? Мирных жителей кишлака? Нет, им и случая в Джангри по горло хватит. Против отряда мстителей? А где он? Его еще надо найти – не будут же бойцы Фарида ждать, когда янки их зацепят на месте уничтожения патруля. Они отойдут на базу, куда американцам ход закрыт. Так что придется господам офицерам «непобедимой» армии США, обильно умывшись в очередной раз кровью своих солдат, вновь пропустить удар и делать вид, что ничего страшного не произошло. Ведь война без жертв не бывает. А они в Афганистане без толку потеряли уже столько военнослужащих, что лишний десяток-второй трупов общей статистики заметно не ухудшит. На карательные меры американцы не решатся. Тем более здесь, в окрестностях Кабула, где находятся посольства многих стран, в том числе и США. А вот еще один сигнал о том, что любые действия их войск безнаказанными не останутся и что пора бы убираться в свои Штаты, они получат. Серьезный сигнал. Да будет так!

Селим прибыл раньше установленного времени. В 13.43 он зашел в комнату Фарида, доложив:

– Твое приказание, саиб, выполнено. Караван встретил, шесть гранатометов получил.

– «РГП» в «УАЗе»? – спросил Нардани.

– Нет, я приказал перегрузить их в казарму размещения боевых групп.

– Хорошо! Молодец! А вот наш агент задание не выполнил. Ему не удалось узнать, о чем начальник штаба батальона, подразделения которого патрулируют южный сектор, инструктировал личный состав взвода, выходящего в рейд.

– Это объяснимо! Агент же служит в тылу.

– Но он все же сообщил ценную информацию. А именно: количественный состав патруля, выходящего на патрулирование сегодня, остался прежним. Американцы не посчитали нужным после случая в Джангри усиливать мобильный наряд. А что это значит? То, что они не рассматривают возможность нападения на их патруль. И это очень хорошо! Так! Не будем терять время, вызывай Алима с Мохаммедом. Проведем совещание – и вперед, на позиции.

– Слушаюсь!

Моджахеды собрались в комнате Фарида через пять минут, немного задержавшись на быстрый обед.

Расселись вокруг карты, лежащей перед командиром. Нардани провел синим карандашом извилистую линию, начертав неправильной формы овал, и объяснил:

– Как вы поняли, это маршрут движения мобильного патруля пехотного батальона, контролирующего северный район окрестностей Кабула. Он проходит через четыре населенных пункта – кишлаки Чармак, Джахакель, Сабанкох и Джангри. Протяженность маршрута – шестьдесят два километра, но это по карте, с учетом же наличия многочисленных повреждений дорог, особенно между Чармаком и Джахакелем, а соответственно, и объездов, фактически протяженность маршрута составляет не менее семидесяти пяти километров. Особенности состояния дорог, а также рельефа местности вынуждают американцев затрачивать на преодоление маршрута три часа, поддерживая среднюю скорость двадцать пять километров в час. Но медленно они идут в начале и середине пути, а на последнем этапе патрулирования скорость увеличивают. Вчера подобное ускорение привело к гибели молодой женщины и грудного ребенка, за что сегодня американцы должны понести жестокое наказание. Перед тем как изложить свой план, я хотел бы услышать варианты акции возмездия, предлагаемые командирами боевых групп. – Фарид взглянул на Алима: – Тебе слово, брат!

Алим предложил устроить засаду на участке дороги между кишлаками Джахакель и Сабанкох, где колонна американцев вынуждена двигаться медленно.

Нардани кивнул, перевел взгляд на командира второй группы:

– А что предложишь ты, Мохаммед?

Тот ответил:

– Думаю, удобнее атаковать колонну янки из рощи, что находится на подъезде к кишлаку Чармак.

– Ясно! Оба варианта имеют право на рассмотрение, но не более того. Вы сделали ставку на то, что на указанных участках патруль следует медленно, объезжая множество естественных препятствий. Но не учли, что в это время американцы наиболее сосредоточенны и внимательны. Они также понимают, что наиболее уязвимы в данной обстановке. Поэтому готовы к отражению нападения. И рощу наверняка держат под прицелом своих пулеметов.

Мохаммед воскликнул:

– Но не у Джангри же или на участке от последнего селения до Кабула отрабатывать колонну?

– Нет, конечно, потому что американцы, по крайней мере сегодня, не пойдут через Джангри, прекрасно понимая, какой прием им могут устроить жители кишлака, только что похоронившие женщину и ребенка, убитых предыдущим патрулем. Я уверен, что они используют объезд через кишлак Багихель. Селение небольшое, к тому же большинство мужчин уйдут в Джангри. Там можно без особых проблем пройти потенциально опасный последний участок маршрута. И вот на выезде из кишлака, там, где дорога проходит между двух холмов, и следует устроить засаду американцам.

Алим спросил:

– А если все же янки пойдут через Джангри? Вновь увеличат скорость и протаранят кишлак, показав тем самым, что не считают местных жителей способными защитить себя, продемонстрировав, кто сейчас здесь настоящий хозяин? Разве такое невозможно?

Нардани ответил:

– Практически невозможно, теоретически – вполне возможно. От янки можно ожидать всего. А наглости, цинизма и надменности им не занимать. Я рассматривал и этот теоретически возможный вариант, поэтому предлагаю организовать две засады. Основную – в районе кишлака Багихель, где сосредоточить основные силы, и запасную – на выезде из Джангри, куда направить группу из шести человек, причем разделив гранатометы поровну. По три в каждую группу. Это позволит у Багихеля полностью уничтожить патруль американцев, у Джангри как минимум нанести ему серьезный ущерб.

– Что ж, похоже, Фарид и сейчас прав, – проговорил Мохаммед. – Я согласен с его планом.

Согласились с вариантом Нардани и Алим.

Убедившись, что подчиненные поддержали его, и это немаловажно при проведении боевой акции, требующей согласованности действий каждого бойца, Фарид поверх карты положил начерченную от руки схему местности у кишлака Багихель:

– Тогда, братья, действуем так. На Джангри пойдет Алим с пятью бойцами своей группы. Оставшиеся пять воинов перейдут в распоряжение Мохаммеда, который усиленной группой оборудует позиции основной засады. Задача Алима проста. Разместить бойцов по обеим сторонам дороги в канавах или любых других естественных укрытиях примерно в километре от границы кишлака. При появлении «Хаммеров» – обстрел их из гранатометов и стрелкового оружия с последующим докладом и отходом на горную базу. Для передвижения группы, Алим, задействуешь «УАЗ», на котором Селим привез гранатометы. Основная группа выдвигается за внедорожником. Задачу основной группе Мохаммеда я поставлю лично и на месте. Общее руководство акции возмездия и группами на мне. Все действия только по моей команде, включая и отход. Основная группа будет также отходить на главную базу. Здесь, в усадьбе, до возвращения отряда останется в качестве охраны Селим и люди резервной группы. Вопросы?

– Как насчет связи между группами? – поинтересовался Алим.

Фарид ответил:

– Связь применяем в исключительных случаях, при докладах и для передачи команд на последующие после основной акции действия, в частности при отходе и при необходимости корректировки его вариантов. На подходе к брошенному селению, откуда ведет дорога на базу, в эфир не выходим. И еще, касаемо группы Алима. Ни в коем случае бойцы запасной группы не должны быть замечены населением Джангри. Нам стихийный мятеж в кишлаке не нужен, а он может вспыхнуть, если мужчины Джангри увидят вооруженных воинов и поймут, для чего они прибыли к селению. Впрочем, это касается и основной группы. Мы должны нанести мгновенный удар по противнику, уничтожить его и быстро скрыться с места боя, исключив вероятность вражеского преследования. Так в восьмидесятых годах действовали советские подразделения спецназа. И им малыми силами удавалось не только уничтожать довольно крупные и неплохо подготовленные в Пакистане отряды наших соплеменников, но и без потерь уходить из района боестолкновения. К слову, русские никогда не бросали своих. Ни раненых, ни мертвых. Трупы убитых иногда заваливали камнями, но всегда позже возвращались за ними. Они умели воевать. И мы должны воевать с американцами, как это делали русские. Но достаточно слов, пора выезжать. Делимся на две группы прямо здесь, отсюда и расходимся по позициям. Алим, быстро определи, кого возьмешь с собой, а группы сядут в машины, которые должен подогнать к воротам Селим. – Нардани взглянул на заместителя: – Ты меня понял, Селим?

– Понял, командир!

– Отлично. За дело!

Командиры групп вышли из дома и объявили построение своим подчиненным. Проведя разделение групп, объявили посадку во внедорожник. В 14.50, опережая на десять минут выход американского патруля, машины моджахедов отправились к Джангри и Багихелю. Им предстояло пройти от пятнадцати до двадцати километров.

В этот же четверг, 10 июля, день в N-ском отдельном пехотном батальоне начался с подъема в 7 часов утра. Общее построение после завтрака провел начальник штаба, так как командир убыл в штаб бригады, чтобы передать полковнику Фрину обещанную характеристику на лейтенанта Вульфа.

– Ночь прошла спокойно, Эдди? – поинтересовался Бобби Рэмпси у комбрига.

– Если бы, – ответил полковник. – В пять утра зазевавшегося часового у караульного помещения снял снайпер.

– Убил?

– Да! Пуля попала рядовому в шею. Черт бы побрал этих снайперов, еще один гроб отправлять в Штаты.

– Послушай, полковник, нам прекрасно известно, что против гарнизона действуют две бригады – пуштунов и белуджей. Их так и называют – охотниками за американцами, будто мы какие-то беззащитные кролики. Не пора ли принять меры и нанести по ним удар?

Фрин кивнул:

– Пора, Боб, давно пора. Вопрос, как и где нанести этот удар. Снайперы занимают позиции каждый раз на новом месте. Они работают в одиночку, местное население поддерживает их и готово укрыть в любую минуту. Сегодня утром я выслал комендантский взвод прочесать район, откуда был сделан выстрел. И что? Ничего. Никто никого не видел, никто ничего не слышал. Определили дом, с крыши которого стрелял снайпер. В нем живет семья из восьми человек – муж, жена да шестеро детей. Так даже дети не проговорились о том, что у них был посторонний человек.

– Может, стрелял сам хозяин дома?

– Проверили. Нашли охотничье ружье, пару гранат, советских «РГД-5», пулеметную ленту. На крыше – ни единого следа. Баллистики же точно указали на этот дом. Что делать? Арестовать главу семейства? Так целый квартал поднимется. И какие у нас есть основания задерживать его?

– Заключение баллистиков.

– Этого недостаточно и не является основанием для обвинения хозяина дома в совершенном преступлении. Мало ли кто мог забраться на крышу его хибары? Так что не все так просто, Боб!

Рэмпси воскликнул:

– Но если мы будем бездействовать, то скоро нас начнут отстреливать пачками.

Комбриг взглянул на боевого товарища:

– Не обижайся, Боб, но твоим парням не следовало бы в кишлаках сбивать мирных жителей. Слишком уж они у тебя пугливые. Убийство часового, возможно, не имеет отношения к происшествию в Джангри, так как отряды пуштунов и белуджей давно охотятся за нашими военнослужащими, но что-то мне подсказывает: случай в кишлаке еще аукнется нам. И, что самое дерьмовое, Боб, мы ничего не можем сделать, дабы предотвратить последствия возможных контракций со стороны моджахедов. Но ладно, поезжай в батальон, мне пора в посольство. Отбивать твоего Вульфа.

– Он в равной степени мой, как и твой. Лейтенант – наш подчиненный, и мы обязаны защитить его!

– Конечно, Боб!

Комбат вернулся в часть. Оставив машину у технического пункта парка, пошел в штабной модуль через плац. Высокие пирамидальные тополя начисто скрывали его от той части города, что вплотную примыкала к охранной зоне батальона.

На плац со стороны офицерского модуля вышел лейтенант Донвей.

Комбат подозвал его:

– Считаю, и прямо сказал об этом Бену, что он допустил ошибку, приняв решение увеличить скорость колонны в населенном пункте. Впрочем, сейчас это уже не актуально.

Комбат похлопал подчиненного по плечу:

– Я рад, что у тебя боевое настроение. И все же сегодня не устраивай игры со смертью, будь предельно осторожен на марше. Удачи тебе, Брюс!

– Благодарю, сэр! Все будет о’кей!

– С Анни Вильсон тоже?

– Почему нет? Она нравится мне, и, кажется, это чувство взаимно!

– Ну-ну, иди! До инструктажа осталось не так много времени.

– Есть, сэр!

Лейтенант вновь козырнул, четко развернулся и пошел к санчасти.

Майор же подумал, провожая взглядом удаляющуюся стройную фигуру офицера:

– Молодость! Ей все нипочем! И смерть представляется такой далекой, что о ней просто не думаешь. А она рядом, в постоянном поиске очередной жертвы. Будь прокляты войны. Большие, малые. И прокляты те, кто развязывает их.

Сплюнув на бетонную плиту плаца, комбат продолжил путь к штабному модулю.

Ровно в 12.00 лейтенант Донвей прибыл в модуль Управления части на инструктаж. Он был в обычном расположении духа, Анни сегодня неожиданно согласилась провести вечер вместе с лейтенантом, чего сам Донвей не ожидал. А где вечер, там и ночь. А Анни, стройная, в меру полноватая блондинка вполне может стать женщиной Брюса. Лишь бы патрулирование прошло спокойно. Но Донвей верил в свою исключительность. Он не мог погибнуть. Смерть на войне – не его участь. В приподнятом настроении он постучал в дверь отсека начальника штаба. Услышал:

– Войдите!

Прошел в служебное помещение одного из заместителей командира батальона, доложил:

– Господин капитан, лейтенант Донвей на инструктаж в связи с выходом подчиненного взвода на боевое дежурство прибыл!

Капитан Стоун взглянул на часы:

– Вы пунктуальны, Донвей, и это хорошо. Присаживайтесь за стол-приставку.

– Есть, сэр!

Лейтенант устроился напротив начальника штаба.

– Донвей! Командир батальона с сегодняшнего дня приказал изменить привычный маршрут патрулирования территории ответственности батальона. Изменения касаются последнего этапа рейда. До кишлака Джангри патруль следует ранее утвержденным маршрутом, а вот далее, не входя в Джангри, он должен свернуть влево и обойти кишлак через селение Багихель. Тем самым протяженность маршрута увеличивается до семидесяти километров, то есть на восемь километров. Режим движения остается неизменным. Вне населенных пунктов скорость – до сорока миль в час, в кишлаках – до тридцати. Дистанция между машинами соответственно тридцать и пятнадцать метров. Особое внимание следует уделить участку между кишлаками Чармак и Джахакель, где дорога сильно разбита, а также роще, расположенной у селения Сабанкох. Вам, лейтенант, известно, что произошло вчера в Джангри. Связь – по прохождении каждого этапа маршрута. Происшествие вызвало волну возмущения у афганцев. Это может трансформироваться в желание нанести нам ответный удар. Поэтому во время совершения марша быть готовым ко всему. В случае нападения на колонну вы должны, по возможности не вступая в бой, на повышенной скорости выйти из опасной зоны, доложив о нападении в штаб батальона. Если же избежать боестолкновения не удастся, организовать круговую оборону, так же немедленно сообщив об этом в батальон. Мы тут же вышлем вам подмогу и привлечем для поддержки авиацию. Вопросы ко мне есть?

– Нет, – ответил лейтенант, – все ясно.

– Можете идти.

Донвей козырнул:

– Есть, господин капитан, – и отошел от комбата.

Ровно в 15.00 колонна мобильного патруля из трех «Хаммеров» и 18 бойцов взвода лейтенанта Брюса Донвея, пройдя контрольно-пропускной пункт гарнизона, вышла на маршрут выполнения боевой задачи. О чем агент моджахедов тут же оповестил Фарида Нардани. Колонна отошла от города без проблем, выехала на дорогу, ведущую к кишлаку Чармак, до которого было 14 километров. Машины шли, строго соблюдая порядок движения, установленный штабом, выдерживая скорость 40 миль в час и дистанцию между машинами в двадцать метров. Пока состояние дорожного полотна позволяло это. Лейтенант, находясь в головной машине, внимательно следил за обстановкой, осматривая поочередно то левую сторону от дороги, то правую, осматривая наиболее тщательно склоны холмов. Справа вдали виднелась горная гряда. Первый этап маршрута колонна прошла без проблем. Миновав отчего-то совершенно внешне безжизненный кишлак Чармак, начальник патруля вызвал по бортовой радиостанции передовой машины штаб батальона.

Неожиданно вместо дежурного по части ответил сам командир батальона:

– 301-й! Я – Оазис! Слушаю тебя!

Справившись с удивлением и некоторой растерянностью, Донвей доложил:

– 301-й прошел первый этап марша без происшествий.

– Ничего подозрительного во время движения не заметил? – спросил комбат.

– Никак нет, кроме того, что сегодня на улице кишлака Чармак не было ни людей, ни животных! Хотя жители не покинули селение, по крайней мере женщины. В кишлаке пекут лепешки и готовят пищу. Над селением густой дым от их глиняных печей!

– Продолжай движение, и если что… немедленный доклад мне. Сегодня я буду сопровождать вас в эфире!

– Принял! До связи, Оазис!

– До связи, 301-й!

Лейтенант, отключив связь, осмотрел в бинокль оставшийся сзади кишлак. Обзору мешало пылевое облако, поднятое «Хаммерами», но Донвей смог увидеть, как на улице селения появились люди. Значит, они на время попрятались, пропуская вражеский патруль.

К офицеру обратился водитель головной машины:

– Сэр! Начинается сильно поврежденный участок дороги! Необходимо сбросить скорость.

Донвей усмехнулся:

– По-твоему, я не знаю, что за дорога между двумя следующими кишлаками?

– Никак нет! Но без вашего разрешения я не имею права изменить режим движения!

Лейтенант отдал приказ колонне:

– Внимание всем! Снижаем скорость до необходимой для преодоления сложного участка дороги. Водителям второй и третьей машины ориентироваться по головному автомобилю, дистанцию не уменьшая. Командирам отделений быть в готовности к отражению нападения с флангов и тыла. Пулеметчикам занять позиции для ведения огня. Выполнять приказ!

Отключив бортовую станцию, Донвей отдал команду водителю своей машины:

– Солдат! Скорость – пятнадцать миль в час!

– Есть, сэр! – ответил рядовой. – Скорость – пятнадцать миль в час!

Без происшествий колонна прошла и второй, и третий этап марша. В кишлаках Джахакель и Сабанкох лейтенант Донвей наблюдал ту же картину, что и в Чармаке. Улицы селений были абсолютно пустыми. Приближался кишлак Джангри. Не выходя на вершину холма, с которого был виден Джангри, начальник патруля приказал водителю головной машины свернуть на грунтовку, уходящую влево, передав по колонне:

– Внимание! Идем в объезд Джангри на Багихель. Всем быть предельно внимательными. Мы вошли в зону наиболее вероятного нападения противника.

После чего переключил связь на штаб батальона:

– Оазис, я – 301-й! Прием!

И вновь ответил майор Рэмпси:

– Оазис на связи!

– Примите доклад. Не выходя к Джангри, колонна патруля пошла на Багихель. Обстановка спокойная, ничего подозрительного не замечено. Пока, по крайней мере, не замечено.

– Я понял тебя, 301-й! Остался последний этап. Тебе надо пройти каких-то восемь километров, чтобы выйти из потенциально опасной зоны. Будь внимателен. Мы готовы помочь тебе по первому сигналу!

– Принял, Оазис! До скорой встречи на базе!

– Надеюсь, так оно и будет! Конец связи!

Глава третья

В 15.20, когда американский патруль завершил первый этап марша, за виноградниками небольшого кишлака Багихель остановились два джипа. Тут же группа вооруженных афганцев численностью в четырнадцать человек покинула внедорожники. Десять из моджахедов разбежались по сторонам, уйдя частью в виноградник, частью выйдя на его окраины, откуда могли видеть кишлак и прилегающую к нему с севера и юга территорию. Возле джипов остались командир отряда, водители и бойцы, вооруженные гранатометами. Получив доклад Мохаммеда о том, что в Багихеле и его окрестностях все спокойно, Нардани приказал моджахедам собраться возле машин. Дожидаясь подхода подчиненных, он отошел в сторону, извлек из чехла, закрепленного на груди, радиостанцию, вызвал командира второй группы:

– Алим! Я – Фарид! Что у тебя?

– Я на месте. Остановились в километре от Джангри. Здесь неплохая позиция для атаки колонны янки, если она решит пойти прежним маршрутом. Кругом все спокойно. Присутствия дополнительных сил американцев не наблюдается.

– Хорошо! Поддерживаем связь по необходимости!

– Как считаешь, Фарид, не отправить ли за Джангри наблюдателя? – спросил Алим. – Время обойти кишлак есть. Он заранее предупредит нас, каким же все-таки маршрутом пойдет на последнем этапе американский патруль!

– Хорошая мысль! Согласен. Отправляй наблюдателя к месту, где от основной дороги отходит грунтовка на Багихель. Только пусть твой наблюдатель постарается укрыться у развалин так, чтобы его не заметили янки, использующие оптику.

– Конечно, командир!

– Действуй! До связи!

– До связи!

Отключив радиостанцию малого радиуса действия, Фарид подошел к собравшимся бойцам группы Мохаммеда. Обратился к ним:

– Братья, вы знаете, для чего мы здесь. Для того, чтобы отомстить проклятым янки за гибель невинной молодой женщины и ее младенца. И мы отомстим. Почему мы прибыли в Багихель, а не в Джангри, где проходит маршрут американских патрулей? Потому, что трусливые янки сегодня не пойдут через кишлак, где они подло убили женщину и ребенка. А если и решатся на подобную наглость, то там их встретят бойцы Алима. Но более вероятно, что американцы предпочтут обойти Джангри, и тогда для этого у них один путь – дорога через Багихель. Севернее кишлака дорога проходит между двух холмов. Там мы устроим засаду на проклятых убийц. Конкретную задачу каждому из бойцов я поставлю в районе холмов. Сейчас водителям следует загнать машины в виноградник. После чего выдвигаемся в район оборудования позиций засады. Вопросы ко мне есть?

Вопросов у боевиков Нардани не было.

Водители отогнали джипы в виноградник, вернулись к группе, и Фарид повел своих бойцов к холмам. Путь занял несколько минут. Моджахеды поднялись на вершину западного холма, держась ближе к северному спуску, чтобы из кишлака их никто не видел. Фарид приказал подчиненным построиться. Боевики вытянулись в шеренгу.

Нардани указал пальцем под ноги:

– Здесь на этом холме останусь я, один из гранатометчиков и трое стрелков. На восточный склон уйдут командир первой группы Мохаммед также с одним гранатометом и четырьмя стрелками.

Фарид указал рукой на север, в сторону Кабула:

– За холмами слева от нас небольшая балка или, точнее, канава. Это место для позиции третьего гранатометчика. Справа полоса кустарника. Там укроются два стрелка. Кого и где разместить, решит Мохаммед. Мы будем действовать следующим образом. Обычно колонна американцев вне населенных пунктов движется со скоростью километров пятьдесят-шстьдесят в час. Но между холмов, пройдя Багихель, им придется снизить скорость и уменьшить дистанцию между машинами. Думаю, здесь они пойдут не быстрее сорока километров в час. Как только вся колонна окажется на участке дороги между холмов, а передовая машина подойдет к выходу из опасной, стометровой зоны, мы и проведем штурм патруля. По моей команде гранатометчик из балки ударит по головной машине. По второму «Хаммеру» выстрелит гранатометчик с этого, западного холма, по третьему – боец с восточной высоты. После чего по подорванным машинам откроют огонь все стрелки. Далее группа также действует только по моей команде. В Кабул не вернемся, это смертельно опасно, уйдем на горную базу, где отсидимся какое-то время. Но до этого уничтожим патруль. Помните, любая оплошность, малейшая ошибка может резко изменить обстановку не в нашу пользу, и тогда не мы, а американцы устроят нам бойню! А сейчас, Мохаммед, займись распределением людей по позициям!

– Слушаюсь! – ответил командир первой группы отряда Нардани. И приступил к исполнению приказа начальника.

Фарид же прошел на середину вершины холма. Увидел ложбинку. То, что и надо для того, чтобы контролировать и управлять предстоящим штурмом. Он прилег на дно ложбины, посмотрел на часы. Стрелки показывали 16 часов 10 минут. Если все пойдет по графику американцев, то патруль объявится здесь через час. К этому времени бойцы отряда успеют подготовить засаду. Интересно, о чем сейчас думает начальник американского патруля? Чувствует ли он приближение смерти? Или спокойно курит, сидя в «Хаммере», уверенный в том, что на его колонну никто не посмеет напасть? Тем более в окрестностях столицы оккупированной страны? Да, это было бы узнать интересно, но… невозможно. Уже никто не узнает, о чем в последние минуты своей недолгой жизни думал американский офицер. Ну и шайтан с ним. Все янки заслужили смерть. И чем дольше будут оставаться их войска здесь, тем больше гробов с трупами молодых солдат и офицеров полетит транспортными бортами в США. Пусть рыдает Америка. Ей не сломить Афганистан. Уничтожить, да, силы слишком не равны, а вот сломить – никогда!

Невольные размышления Фарида прервал сигнал вызова портативной рации. Он включил станцию и услышал голос Алима.

– Фарид!

– Да, брат?

– Наблюдатель занял позицию у развилки дорог на Джангри и Багихель.

– Быстро! Скажи, Алим, твой человек, проходя мимо Джангри, ничего особенного в кишлаке не заметил?

– Он отметил, что на улице много вооруженных мужчин.

– Понятно! Наблюдатель надежно укрылся?

– По его словам, да, а он у меня опытный воин!

– Хорошо! Ждать осталось недолго. Скоро справедливость восторжествует!

– Да будет так, Фарид!

Не доезжая высоты или холма, за которым открывался кишлак Джангри и где влево уходила грунтовая дорога на Багихель, лейтенант Донвей остановил патруль и вызвал батальон:

– Оазис, я – 301-й, прием!

– Оазис на связи! – ответил майор Рэмпси. – Как дела, 301-й?

– Подошли к повороту на Багихель. Остановил колонну, чтобы осмотреться. Тем более что идем, немного опережая график.

Комбат одобрил действия взводного:

– Правильно! Осмотреться никогда не мешает! Что видишь?

– Ничего подозрительного!

– Тебе до Багихеля ехать три километра по относительно открытой местности, затем сам кишлак и выход из него. Будь внимателен на участке дороги между двух холмов. Осталась ерунда, Брюс!

– Да, сэр!

– До связи! Как выйдешь на дорогу Джангри – Кабул, доложи мне!

Лейтенант отключил радиостанцию. Приказал водителю:

– Уходим на Багихель!

Колонна сошла с разбитой асфальтированной еще советскими специалистами дороги на грунтовку, петляющую между высокими холмами.

И тут же на связь вышел наблюдатель группы Алима. Он вызвал Нардани:

– Фарид, американцы пошли к вам!

Командир отряда моджахедов спросил:

– Как вели себя янки?

– Спокойно! По крайней мере начальник патруля нервозности не проявлял. Он остановил колонну перед холмом, с кем-то разговаривал по радиостанции, скорей всего с базой. В это время солдаты в «Хаммерах» осматривали местность. Из машин никто не выходил, разведку на холм янки не высылали.

– Я тебя понял! Свяжись со своим командиром и выполняй его указания! Конец связи!

Нардани, получив сообщение наблюдателя, передал по команде приказ основной боевой группе приготовиться к штурму вражеской колонны.

Три километра патруль прошел за пять минут. Бойцы внимательно следили за обстановкой. Ничего подозрительного не наблюдалось.

Лейтенант, увидев впереди кишлак, поднес к глазам бинокль. Центральная и единственная улица кишлака была пуста. Не заметил Донвей кого-либо из афганцев и во дворах за дувалами. Подумал, наверное, что люди ушли в Джангри или еще не вернулись с работ. Впрочем, отсутствие местных жителей было только на руку американцам. Можно пройти кишлак, не снижая скорости. Потенциально опасная зона находится за ним, где-то в восьмистах метрах от селения, там, где дорогу, образно говоря, зажимают с двух сторон пологие, но довольно высокие холмы. Протяженность участка – около ста метров, затем спуск с поворотом к арыку и далее пять километров по открытой местности. Там местные при всем желании ничего не смогут сделать против патруля, ну если только заминировать дорогу. Но и это вряд ли. Если в отместку за гибель женщины и ребенка в Джангри пуштуны решили бы провести акцию возмездия, то устроили бы засаду скорее между кишлаками Чармак и Джахакель или на подъезде к Сабанкоху. Здесь же нападать на патруль невыгодно. Да, провести атаку с холмов можно, но вот отойти от места боестолкновения не получится. Слишком близко до Кабула, до базы, откуда немедленно придет помощь. Пара вертолетов не даст бандитам уйти. А подойдут они в считаные минуты. Это время патруль в состоянии продержаться, используя всю свою огневую мощь. И все же этот участок надо пройти как можно быстрее. Вопрос, даст ли это сделать рельеф местности. Этой дорогой патрули не пользовались. Черт ее знает, что она представляет собой на опасном участке. Может, там все перерыто или завалено валунами. Хотя воздушная разведка об этом не сообщила. Но и летчики вряд ли уделяли какому-то стоящему в стороне кишлаку, откуда никакой угрозы для мобильных подразделений бригады исходить не может, особое внимание.

В общем, действуем по обстановке.

Донвей окликнул водителя:

– Джим! По кишлаку идем со скоростью в сорок миль в час, далее, как только впереди покажутся холмы с обеих сторон этой трассы, увеличим темп движения и пройдем опасный участок на максимальной скорости. До выхода на равнину. Как понял, солдат?

Водитель головной машины ответил:

– Понял вас, сэр!

Лейтенант приказал колонне приготовиться к отражению вероятного нападения в опасной зоне.

Колонна прошла кишлак без проблем. Донвей, как ни старался, так и не заметил ни одного человека за глиняными дувалами. Впереди показались вершины холмов. Дорога пошла на спуск, но метров через триста вновь начался подъем, и уже ближе к началу склонов высот выровнялась. Лейтенант вновь воспользовался оптикой. Дорога без колдобин и каменных завалов, чистая, ровная, довольно широкая до поворота на спуск, то есть до границы опасной зоны, склон восточного холма местами имеет кустарник, на вершине людей вроде нет, западный склон изуродован трещинами, а также площадками кустарниковых зарослей, вершина голая. Знать бы, что кроется за этими вершинами, но не останавливать же колонну для проведения разведки? Донвей приказал водителю:

– Джим! Дави на газ!

Рядовой крикнул:

– Есть, сэр!

Головная машина рванула, набирая скорость, вперед. Увеличили скорость и два других «Хаммера». Но синхронно ускориться не получилось, и с увеличением скорости увеличилась и дистанция между машинами. Благо, пыли еще на дороге было немного, иначе подобный маневр заставил бы два «Хаммера» вообще встать из-за отсутствия видимости.

В 16.57, как только колонна вышла к селению, Нардани вызвал командир первой группы:

– Фарид! Мохаммед! Вижу колонну!

– Я тоже ее вижу. Похоже, американцы не собираются снижать скорость.

– Да, а начальник патруля не расстается с биноклем. Его может насторожить отсутствие людей в кишлаке.

Фарид презрительно произнес:

– Плевать, о чем думает их офицер. Если он здесь давно, то не придал бы этому значения, потому что знал бы, что мирные жители, особенно селений, где до этого оккупанты не появлялись, предпочитают прятаться. Не рисковать. А если офицер молокосос, то чего от него еще ждать? Их новобранцы здесь поначалу собственной тени боятся, хотя и пытаются выставить себя отчаянными вояками. Мы знаем, что они за вояки.

– Да, американцы – не русские!

– Ты прав, русские не пошли бы дорогой. Они сами атаковали бы высоты, даже не видя противника, или обошли бы их с тыла, оставив одну машину на прикрытии. Янки же, как бараны, прут в засаду. Но внимание! Патруль миновал кишлак. И… вот сейчас «Хаммеры» увеличили скорость. Что же, устроим встречу дорогим гостям! Группа! К бою!

Рассредоточенные по позициям на холмах и за ними вдоль дороги, оборудованным в кустарниках, моджахеды привели оружие к бою.

Колонна американцев втянулась в «коридор» между высотами, растянувшись на шестьдесят метров. Вокруг все тихо, спокойно. Но как только головная машина вышла к границе опасной зоны, Фарид отдал приказ:

– Гранатометная группа, по целям – огонь!

Три молнии одновременно метнулись к «Хаммерам». Одна из балки в головную машину, две других с холмов в оставшиеся две машины патруля. Лейтенант Донвей не только не успел подать в батальон сигнал тревоги. Он понять ничего не успел, как взрыв выбросил его изуродованное тело из армейского джипа.

А Фарид отдал следующую команду:

– Стрелки, по горящим целям – огонь!

С холмов и с позиции у дороги ударили автоматные очереди. Впрочем, их стрельба никому уже вреда принести не могла. Разрывы кумулятивных гранат мгновенно уничтожили весь личный состав патруля взвода не боявшегося смерти молодого лейтенанта Брюса Донвея.

Стрельба продолжалась менее минуты.

Фарид приказал:

– Прекратить огонь! И обратился по связи к командиру первой группы:

– Мохаммед! Отход и со своими людьми ко мне на холм. По пути зачисти патруль.

– Кого там зачищать?

– Всадите в каждый труп по солидной порции свинца, у кого головы на местах, отрубите их и бросьте к обочине! Пусть американцы гадают, что мы сначала сделали, расстреляли патруль или казнили их солдат, а потом сожгли. И давай быстрее, Мохаммед. Максимум через десять минут мы должны начать отход в горы!

– Слушаюсь, Фарид!

Пока Мохаммед со своими моджахедами уродовал трупы американских солдат, Нардани вызвал командира второй группы:

– Алим! Ответь!

– На связи!

– Акция возмездия проведена успешно, патруль уничтожен. Начинай отход! Идем автономными маршрутами, встреча в начале ущелья.

Алим предложил:

– А, может, заскочить в Джангри?

– Для чего?

– Там сейчас траур. Сказать людям, что мы отомстили за гибель женщины и ребенка. Я вижу облако дыма, что поднимается на востоке. Как горят «Хаммеры», видят и из Джангри.

Секунды подумав, Нардани ответил:

– Нет, Алим! Заход в Джангри запрещаю! При отходе обойди кишлак. Понимаю, как тебе хочется довести до людей хорошую новость, но заезд в Джангри задержит тебя, а американцы уже через полчаса очухаются и первым делом вышлют авиационную разведку. Поэтому у нас не более двадцати минут, чтобы войти в «зеленку» юго-западнее Сабанкоха. Не более двадцати минут. Как понял меня, Алим?

– Понял, Фарид! Мне до «зеленки» близко, это ты поторопись!

– А ты не забудь своего наблюдателя. Он связывался с тобой?

– Да, я подберу его на месте!

– Все! До связи на подходе к ущелью!

Находясь в штабе батальона, откуда поддерживалась связь с патрулем, комбат взглянул на часы. Они показывали 17 часов 35 минут местного времени. Рэмпси повернулся к находящемуся рядом начальнику штаба:

– Когда последний раз выходил на связь Донвей?

Капитан Стоун ответил:

– В 16.54, сэр!

Комбат повторил:

– В 16.54. На три километра до Багихеля патрулю требовалось минут пять. Значит, в 5 он вошел в кишлак. Еще 5 минут на прохождение участка до холмов и собственно потенциально опасной зоны. Затем 5 с небольшим километров до дороги Джангри – Кабул. Это еще 8—10 минут, учитывая возможную сложность рельефа. И что получается? Получается, Донвей при любом раскладе должен был выйти на связь для доклада в 17.15, ну… черт с ним – в 17.20. Сейчас же, – он вновь взглянул на часы, – 17.37 и… эфирное молчание при отсутствии сигнала тревоги или сообщения об экстренной остановке. Не нравится мне это!

Майор поднял трубку:

– 301-й, я – Оазис, как слышишь, прием!

В ответ все то же молчание.

Рэмпси трижды повторил вызов – никакого результата. Зазвонил телефон внутренней связи.

– Майор Рэмпси слушает! – ответил комбат.

– Дежурный по части, лейтенант Кин.

– Что у тебя, Кин?

– На юго-востоке отчетливо виден дым!

– Что за дым?

– Облако черного дыма, сэр!

– На юго-востоке?

– Так точно!

– Определить дальность очага возгорания!

– Уже определил – пятнадцать километров.

– Черт возьми, это же район расположения кишлака Багихель?!

Комбат бросил трубку. Начальник штаба побледнел:

– Сэр! Не хотите ли вы сказать…

Майор резко перебил заместителя:

– Быстро свяжись с бригадой. Пусть немедленно поднимут в воздух пару-тройку вертолетов для экстренного следования к кишлаку. Задача – определение объекта пожара и поиск колонны нашего патруля! Бегом, Стоун!

– Есть, сэр!

Начальник штаба схватился за трубку радиостанции.

Комбат же по внутренней связи вызвал дежурного по части:

– Кин! Тревожный взвод на выезд. Сбор у контрольно-пропускного пункта через 10 минут. Мою машину к штабному модулю.

– Есть, сэр!

В 17.45 колонна машин тревожного взвода, усиленная двумя бронетранспортерами, выстроилась у КПП гарнизона. Комбат занял место в своем командирском «Хаммере», и тут же сработала бортовая радиостанция.

Докладывал командир звена вертолетов, высланных штабом бригады к месту пожара:

– Оазис! Это Шмель-12! Плохие дела, Оазис. Нахожусь над участком дороги между двух холмов в квадрате… непосредственно у кишлака Багихель. Внизу горящие джипы. Похоже, ваш патруль нарвался на засаду моджахедов. Вряд ли кому из ваших парней удалось выжить.

Комбат ударил рукой по скобе передней панели внедорожника:

– Черт бы побрал этих дикарей! Как чувствовал – быть беде. Но боевики далеко уйти не могли. Ты принял меры для их поиска и уничтожения?

– Два вертолета производят облет местности. Никаких групп вооруженных людей они не видят.

– Не могли же моджахеды испариться?

– Здесь два варианта: либо они, имея автомобили, успели до нашего появления уйти в «зеленку» юго-восточнее Сабанкоха, либо укрылись в кишлаке Багихель. Но последнее вряд ли, ведь ты же наверняка вывернешь селение наизнанку. И это боевики понимают. Да и действовали, в чем убедишься на месте бойни, не мирные дехкане, а хорошо подготовленный и слаженный отряд моджахедов, командир которого просчитал акцию по минутам, вычислив или получив информацию из части об изменении маршрута движения сегодняшнего патруля.

– Ладно! Продолжай поиски, Шмель. Глядишь, и зацепишь кого из боевиков. Они могли и рассыпаться по равнине, укрывшись в индивидуальных укрытиях. В общем, ищи этих ублюдков!

– Сделаю все, что в наших силах, но по опыту знаю, если не зацепили моджахедов сразу, то позже их не достать, по крайней мере с воздуха.

Комбат, отключив станцию, приказал водителю:

– Вперед! – И передал в эфир: – Тревожному взводу следовать за моей машиной!

Колонна рванула через КПП к выезду на дорогу, ведущую к Джангри.

Колонне потребовалось полчаса, чтобы выйти к участку дороги между холмов, где догорали три американских «Хаммера» патруля лейтенанта Брюса Донвея.

Комбат приказал бронетранспортерам обойти высоты и заблокировать дорогу со стороны кишлака, личному составу – произвести осмотр холмов и прилегающей к ним местности в целях обнаружения позиций боевиков, напавших из засады на батальонный патруль. Сам же комбат с командиром тревожного взвода сержантом Чарли Уордом прошел к дымящимся останкам джипов. Сержант, зашедший с восточной стороны, вскрикнул:

– О, мой бог!

Комбат громко спросил:

– Что такое, Уорд?

– Сэр! Сэр! Подойдите, здесь… здесь… такое! Господи!

Комбат вышел на восточную сторону разгромленной колонны и увидел страшную картину. На обочине лежали три трупа, которых не сожрало пламя. Они были обезглавлены, головы лежали рядом. Одна лицом вверх. Это была голова лейтенанта Донвея. Майор почувствовал приступ тошноты, но сумел сдержать рвоту в отличие от сержанта Уорда, который блевал, стоя на коленях в стороне от обезображенных трупов.

Рэмпси, закрыв глаза, проговорил:

– Твари, дикари, ублюдки. – Затем, заставив себя вновь открыть глаза, прикрикнул на Уорда: – Сержант! Отставить! Приведи себя в порядок.

Уорд, бледный как мел, поднялся. В его глазах застыли слезы:

– Но как же это? Почему вот так? Откуда взялись моджахеды, командир?

– Слишком много вопросов, осмотри эти трупы, я взгляну на то, что осталось в машинах.

Рэмпси подошел к обгоревшим останкам «Хаммеров». Внутри угадывались тела бойцов, превратившиеся в черные головешки.

Вернулся к Уорду:

– Ну что?

Сержант доложил:

– Кроме того что сохранившимся и не сгоревшим трупам отсекли головы, их еще буквально нашпиговали свинцом. Такое ощущение, что дикари совершали какой-то дьявольский обряд. В каждый труп выпущено не меньше магазина патронов.

– Вот как? Обряд, говоришь? Нет, Уорд, это не обряд, это демонстрация силы. Оставайся здесь, солдат взвода к дороге не подпускай. Прочешут местность и пусть выходят к машинам. Им всего этого видеть не следует. Я на доклад комбригу.

Уорд кивнул:

– Есть, сэр!

Комбат прошел к командирской машине. По бортовой радиостанции вызвал штаб бригады:

– Гранит, я Оазис! Прием!

Ему ответил молодой женский голос дежурной бригадного отделения связи:

– Я – Гранит! Слушаю вас, Оазис!

– Соедините меня с Первым! Срочно!

– Минуту!

Вскоре раздался голос командира бригады:

– Первый на связи! Что у тебя, Оазис?

– Докладываю, полковник: мобильный патруль, осуществлявший плановый рейд по третьему маршруту, в районе населенного пункта Багихель попал в засаду и был полностью уничтожен. Ты слышишь меня, Эдди? Моджахеды уничтожили восемнадцать моих парней во главе с лейтенантом Донвеем.

Фрин после короткой паузы спросил:

– Почему работаешь в эфире открытым текстом?

– Да потому, что уже сегодня о произошедшем будут знать все в Кабуле и близлежащих кишлаках. Включая дипломатические миссии, а значит, и разведки всех стран, что пасутся в этом проклятом Афганистане!

– Возьми себя в руки, Оазис!

– В руки? Как? Ты бы видел то, что видел я!

– Так, Боб, успокойся! – сказал командир бригады. – И давай по порядку! Каким образом местным бандитам удалось уничтожить наш патруль?

Комбат ответил:

– Исходя из увиденного, предполагаю, что, зная об изменении маршрута мобильного патруля, моджахеды не уточненными пока силами заранее подготовили засаду в квадрате… Это участок объездной Джангри дороги, за кишлаком Багихель, между двумя холмами. Боевики, заняв позиции на склонах и у дороги, применили стандартную схему уничтожения мобильных групп. Сначала гранатометная атака, затем обстрел подожженных машин из стрелкового оружия. У лейтенанта Донвея, не заметившего признаки засады, не было никаких шансов вывести патруль из зоны обстрела.

– Значит, моджахеды знали об изменении маршрута?

– Да!

– Откуда?

– Хороший вопрос! Не исключено, что они подготовили две засады, и у Багихеля, и у Джангри. Мы проверим данное предположение. А также возможность утечки информации из батальона. Но это сейчас не особо важно.

– Что же, по-твоему, важно?

– То, что боевики не просто уничтожили патруль, а как сделали это!

– Не понял!

– Моджахеды действовали с особой жестокостью. Им было мало разгрома нашего подразделения. Они изуродовали не сгоревшие в машинах трупы, в том числе труп лейтенанта Донвея!

Фрин охрипшим вдруг голосом потребовал:

– Подробней, Боб!

– Трупы Донвея и двух солдат обезглавлены! Более того, в каждый труп боевики всадили по меньшей мере по магазину патронов. Тела буквально превращены в решето.

– Головы убитых афганцы забрали с собой?

– Нет! Бросили рядом с трупами. Это акция возмездия, Эдди! Я говорил, что случай в Джангри нам еще аукнется.

– Ясно! – сказал командир бригады. – Я докладываю о происшествии в штаб объединенной группировки, ты же сними на пленку место бойни, камеру, надеюсь, захватить с собой не забыл?

– Она постоянно находится в моей машине!

– Тем лучше. В общем, сними на пленку результаты нападения на патруль, до мельчайших подробностей. Определи, какими силами и в какое время был атакован патруль. Проверь местность у Джангри на наличие следов второй возможной засады и… постарайся найти объяснения тому, как бандитам, уничтожившим боевое подразделение в непосредственной близости от базы, удалось уйти, ведь, как я понял из твоего доклада, моджахеды сумели скрыться до подхода вспомогательных сил, не так ли?

– Так! И вот это пока необъяснимо. У боевиков было не более двадцати минут, чтобы уйти от места проведения террористической акции. Но высланные сюда вертолеты ни группы вооруженных моджахедов, ни одиночек на территории, охватывающей Джангри и Багихель, не обнаружили.

– Значит, они имели транспорт!

– Командир эскадрильи высказал предположение, что моджахеды либо успели достичь зеленого массива северо-восточней кишлака Сабанкох, либо укрылись в Багихеле. Посему прошу разрешения на зачистку кишлака.

Полковник спросил:

– Какими силами?

– Силами взвода и двух приданных ему бронетранспортеров. В Джангри провести поиск мы при всем желании сегодня не сможем, а вот вывернуть наизнанку Багихель – вполне!

Комбриг, подумав, ответил:

– Ты вот что, для начала оцепи Багихель, чтобы из него муха вылететь не могла, проведи мероприятия по определению сил нападавших, наличия второй засады у Джангри и поиск стоянки техники, которую использовали бандиты, ну а потом при поддержке с воздуха займись кишлаком Багихель. И вызови из батальона еще один усиленный бронетранспортером взвод с грузовиком для транспортировки останков тел бойцов взвода Донвея! По окончании всех работ и возвращении подразделений в батальон сразу зайди ко мне, я буду ждать. Тогда и обсудим ситуацию, имея полную информацию по трагедии. Как понял меня, майор?

– Понял!

– Действуй! Конец связи!

В 22 часа 43 минуты подразделения пехотного батальона майора Рэмпси вернулись на базу. Отдав распоряжения начальнику штаба по усилению охраны территории части, по организации ужина и отдыха задействованного в поисковых мероприятиях личного состава, а также по подготовке останков тел погибших военнослужащих к отправке в Штаты ближайшим бортом, комбат отправился в штаб бригады. Полковник Фрин ждал своего подчиненного и друга. Как только Рэмпси вошел в кабинет Фрина, полковник подошел к нему:

– Ну что, старина Боб, как самочувствие?

– Хреново, Эдди! – ответил майор. – Надеюсь, у тебя выпить найдется?

– Найдется! Присаживайся в кресло у журнального столика. Отдышись. Вид у тебя действительно плоховатый.

– Устал, Эдди, чертовски устал!

– Понимаю!

Полковник достал из бара бутылку виски, два фужера и тарелку с ломтиками лимона. Выставил все это на столик. Рэмпси он налил почти полный фужер, себе – половину. Офицеры выпили. Фрин закусил лимоном, комбат закурил.

Выдержав паузу, полковник спросил:

– Ну что у тебя по трагедии?

Майор резко выдохнул воздух, затушил окурок в пепельнице, стоявшей на столике:

– В общем так, Эдди! Колонну патруля атаковала банда примерно из двенадцать-пятнадцать боевиков. С трех основных позиций, расположенных на холмах и севернее высот на выходе из опасной зоны. Моджахеды ждали колонну, маскируясь растительностью, удивляюсь, как лейтенант Донвей, наверняка осматривавший опасную зону, до входа в нее не заметил моджахедов. Но этого теперь у него не спросишь. Как я и говорил, моджахеды использовали стандартную схему уничтожения малых колонн. Провели гранатометную атаку и следом обстреляли машины из стрелкового оружия. Судя по гильзам, которые и указали на позиции бандитов, последние патронов не жалели. Проведя огневой налет, решивший участь наших солдат, они, изуродовав, явно для демонстрации, не сгоревшие трупы военнослужащих, расстреляв их и обезглавив, отошли к винограднику. Именно там они держали два джипа. На них ушли в обход Багихеля к «зеленке» за Сабанкохом. Скрылись быстро. Командовал отрядом человек опытный, он все просчитал. В том числе и вариант подъема нами вертолетов. У ублюдка было не более двадцати минут на отход, и он уложился в них. Теперь по Джангри. Там, за кишлаком, мои люди нашли следы и второй, страховочной засады. За Джангри неизвестный нам полевой командир выставил заслон человек в семь, не больше, так как там были найдены следы стоянки джипа. Одной машины. Отсюда и численность второй засады. Но и это еще не все. Я отправил группу к месту, где от основной дороги отходит грунтовка на Багихель. И там мои парни обнаружили следы присутствия постороннего лица. Обнаружили, скажу прямо, случайно: у того, скорей всего, карман прохудился, так как в одной из канав, прикрытой кустом, был найден кулек с насваем. Знаешь, это зеленая дрянь, что аборигены кидают под язык?

Полковник кивнул:

– Знаю! Видел у афганцев, что служат у нас.

– Так вот, по этому насваю и определили недавнее присутствие в канаве постороннего лица. Вопрос: что он делал там, откуда хорошо просматривался участок, где грунтовка примыкает к основной дороге? Считаю, там находился наблюдатель отряда. Моджахеды точно не знали, каким маршрутом пойдет патруль. Поэтому выставили наблюдателя и заблокировали обе дороги. Значит, утечки информации из батальона не было. Что, конечно, радует, но, признаться, слабо.

– Что дала зачистка кишлака Багихель? – спросил Фрин.

– Ни-че-го! Я вызвал еще взвод из батальона, а до этого выставил оцепление вокруг селения. В 18.40 из Джангри на грузовике, принадлежащем одному из жителей Багихеля, вернулась группа мужчин в 12 человек. Произошедшее за кишлаком стало для них неожиданностью. Это было заметно, хотя они говорили, что видели клубы дыма, поэтому и решили вернуться с траурных мероприятий.

– С таким опозданием?

– Объяснили, пока собрались, пока завели свою колымагу, пока ехали, пока их проверяла одна из моих групп, перекрывшая прямую дорогу между Джангри и Багихелем, что полностью подтвердилось, время и прошло. Но черт с ними. Мы их слова проверили, ни следов пороха на руках и одежде, ни запаха не обнаружили. Затем начали обходить их постройки. Да, до въезда в Багихель Донвей докладывал мне, что кишлаки сегодня необычайно пусты. Я узнал почему. Впрочем, лейтенант и сам мог догадаться: афганцы, что оставались в селениях, в том числе и в Багихеле, после случая в Джангри просто прятались в домах, завидев нашу колонну. Но вернемся к зачистке. Солдаты осмотрели каждый дом, все перевернули. Оружие нашли, семнадцать стволов, в основном советские автоматы и охотничьи ружья. Обследование показало, что из найденного оружия давно не стреляли. Кроме двух ружей. Но за кишлаком ружья не применялись. Посторонних не обнаружили, даже заезжих дальних родственников. В кишлаке на момент зачистки были только его жители. И следов раннего присутствия чужаков мы также не обнаружили. Я поговорил с двумя стариками. Один из них сказал, что будто часа в четыре он слышал звук работы моторов за виноградником, но самих машин не видел. Проверять не ходил. В отсутствие мужчин испугался: мало ли кто объявился у кишлака. Наоборот: хотел пацана послать в Джангри, но передумал. Все стихло, и аксакал подумал, что ему либо померещилось, либо неизвестные уехали. В общем, толку от его показаний никаких. А завтра он вообще ничего не вспомнит. Понятно, что появление моджахедов кто-нибудь из оставшихся в кишлаке женщин, стариков или особенно любопытных подростков видел, но… с нами они предпочли не откровенничать. В итоге я склоняюсь к тому, что моджахеды как основной, так и запасной засады на джипах ушли в зеленый массив. И теперь их искать бесполезно!

– Да, ты прав, Боб! – согласился комбриг. – И что же мне делать? По-прежнему как ни в чем не бывало продолжать посылать в рейды мобильные патрули?

– Не думаю, что в этом есть какой-то смысл!

– Смысла нет, но есть приказ! И мы его обязаны выполнять!

– Даже если каждый день будем терять по взводу?

– Нет! Мы не должны больше потерять ни единого человека!

– Для этого, полковник, нам надо всего ничего – закрыться наглухо в гарнизоне и на выстрелы снайперов отвечать ураганным огнем по городу. Да и в качестве целей вражеских стрелков выставить не солдат, а манекены.

– Не говори ерунды, Боб!

– Это не ерунда. Это война. Никому не нужная, бессмысленная война.

Полковник прошелся по кабинету. Встал у карты района ответственности бригады:

– Знаешь, Боб, о чем я сейчас подумал?

– Написать рапорт об отставке?

– Нет! Я подумал о том, что был бы совсем не против, если бы рядом с нами встал хотя бы один десантно-штурмовой батальон русских!

– Э, куда тебя понесло. И выпил вроде немного!

– Я серьезно, Рэмпси! Ведь в восьмидесятых годах здесь уже стояли советские войска. И они не только не прятались от душманов, а громили их по всем направлениям. Кстати, на месте нашей бригады как раз и стоял десантно-штурмовой батальон. И мне один афганец, воевавший против русских в восьмидесятые годы, довольно подробно описал боевую операцию, проведенную упомянутым батальоном в «зеленке» у Сабанкоха. Причиной проведенной операции послужило нападение душманов на автомобильную колонну, следовавшую в Кабул через кишлак. Сходство с нашей ситуацией улавливаешь?

– Ну и что сделали русские?

– Они вошли в «зеленку», обнаружили след отходящей в горы крупной до двухсот человек банды душманов и преследовали моджахедов, пока не вынудили тех занять оборону в ущелье. Окружили группировку какого-то там хана, то ли Алимхана, то ли Амирхана, сейчас не помню, и так надрали душманам задницы, что из банды в плен сдалось всего пять боевиков. Сами же десантники, представляешь, не потеряли ни одного бойца, даже раненым. Но что сделали русские потом? Провезли пленных по кишлакам и передали старейшинам, что командир батальона желает встретиться с главарем бандформирования, в которое входил уничтоженный отряд. И, представь себе, такая встреча состоялась. И знаешь где? В Джахакеле, куда русский комбат приехал один на грузовой машине, в кузове которой находились пленники. Полевых командиров собралось шестеро и среди них самый главный, чуть ли не заместитель самого Хикматияра. Русский майор передал душманам пленных и предупредил, что если в зоне ответственности батальона появится еще хоть один боевик, то его подчиненные разнесут в клочья селения, где обитают семьи полевых командиров, о которых в штабе имеется достоверная информация, а потом устроят охоту уже на самих главарей банд. Душманы остолбенели от такой наглости. Русский майор без охраны, угрожает полевым командирам, находясь, по сути, в их власти?! Один из душманов предложил казнить наглеца на месте. Но главарь запретил. Он ничего не ответил майору, посоветовал как можно быстрее убраться к себе в часть. Комбат уехал. И самое интересное и необъяснимое – после этой встречи в зоне ответственности советского десантно-штурмового батальона душманы больше не провели ни одной акции. А чуть позже русские, используя агентов и дезинформацию, столкнули лбами полевых командиров той самой группировки, в результате чего их отряды начали войну между собой. Но это уже другая история, о которой афганец знает немного! Фактом остается то, что в 1984 году район был очищен от банд моджахедов.

– Интересно, откуда твоему афганцу известно о встрече русского комбата с полевыми командирами, да еще в таких подробностях? – поинтересовался Рэмпси.

Полковник объяснил:

– Я уже говорил, что он воевал против русских. Добавлю, этот афганец служил переводчиком при главаре группировки, с которым встречался русский майор. Он был свидетелем этой встречи и переводил переговоры.

– И ты поверил в эту сказку?

– Наверное, не поверил бы, если бы не ознакомился с некоторыми секретными материалами, касающимися боевой деятельности того батальона. Их где-то откопала наша разведка. Так вот в документах данный случай официально запротоколирован. Русский комбат еще за своеволие получил строгий выговор и по служебной и по партийной линии. Советские офицеры практически все состояли в КПСС.

Рэмпси проговорил:

– Ну, если документы подтверждают этот случай, тогда другое дело. Действительно история весьма интересная.

– И поучительная. Скажи, вот ты решился бы поехать на встречу с ублюдком, чьи головорезы уничтожили твой патруль, чтобы выставить ему ультиматум?

– Я не самоубийца.

– Вот и я не поехал бы! А русский майор сам инициировал встречу!

– К чему ты клонишь, Эдди?

– К тому, о чем уже говорил. Я был бы не против иметь рядом российский батальон спецназа. Русские умели воевать с моджахедами, мы же так ничему здесь не научились и теперь уже не научимся. А значит, и дальше по глупости руководства будем нести ничем не оправданные потери. Порядок в Афганистане могут навести только русские. Но они уже не придут сюда.

– Если ты, Эдди, и дальше будешь вести подобные разговоры с подчиненными, то тебе не видать генеральских погон. Да и полковничьи снимут.

– Я откровенен только с тобой!

– Хорошо, если так, а в принципе – ты прав на все сто процентов!

– От чего ни мне, ни тебе, ни нашим солдатам не легче!

– И это тоже верно! Давай еще выпьем!

– Пей, я не хочу!

– Дело хозяйское.

Комбат взялся за бутылку, и в это время в кабинет вошел помощник командира бригады:

– Извините, сэр! Вас по спутниковой связи вызывает командующий!

– Вот и до него дошла информация о гибели патруля. Сейчас устроит разнос этот непонятно как ставший генералом, высокомерный кретин!

Полковник кивнул помощнику:

– Давай сюда спутниковую станцию!

Помощник внес трубку с толстой и короткой антенной, передал ее командиру бригады. Полковник, вздохнув, ответил:

– Гранит на связи!.. Да, сэр!.. Да, конечно, непременно и сегодня же!.. Так точно, засада!.. Слушаю!.. Понял!.. Обеспечу!.. Есть!.. Думаю, в батальоне майора Рэмпси!.. Есть!.. Не беспокойтесь, все сделаю как требуете вы!.. Подействовала, но не в такой степени, чтобы посеять в батальоне панику!.. Так точно!.. Есть! Я все понял. В 6 утра! Лично встречу!.. Естественно! До свидания, сэр!

Комбриг отключил станцию. Положил ее на столик.

– Ну что, орал командующий? – спросил комбат.

– Как ни странно, нет!

– Кого, если не секрет, ты обещал встретить лично? Штаб высылает к нам комиссию?

– И комиссию и какую-то секретную диверсионную группу, приказания командира которой подлежат немедленному исполнению.

– Даже так? Диверсионная, да еще секретная группа? И за каким чертом она летит к нам?

– Ну уж точно не для того, чтобы охранять чиновников из комиссии. Впрочем, комиссия – всего лишь прикрытие боевой группы. Командующему и отчета хватило бы. Чего здесь раскапывать? Кстати, диверсанты временно разместятся у тебя в батальоне. Мы обязаны обеспечить секретность их нахождения в подчиненной тебе части. Понятно, что невидимыми бойцов группы нам не сделать, но никто в батальоне, кроме тебя, не должен знать, что это специальное диверсионное подразделение.

Майор, выпив полфужера виски, кивнул:

– Обеспечим! Все обеспечим! Командующий интересовался моральным духом моих солдат или мне показалось?

– Интересовался. Ответ ты слышал!

– Слышал! Что ж! Ситуацию обсудили, выпили, да еще ценное указание от самого командующего получить успели, пора разбегаться. Я в батальон!

– Давай! Отдохни и завтра с утра будь в готовности принять секретное подразделение, обеспечив его всем необходимым для временного нахождения в части!

– Я уже слышал это. Ладно, бывай, Эдди, пошел я!

– Иди, Боб! Кстати, группа диверсантов имеет кодовое название!

– Ну это не новость!

– В общем да, если бы она не называлась «Черные дьяволы»!

– «Черные дьяволы»?

– Да, Боб, ты не ослышался!

– Но почему «дьяволы,» да еще черные?

– Это и я хотел бы знать!

– Узнаем! Не хотелось бы иметь дело с нечистой силой. Особенно здесь и после того, что сотворили с военнослужащими патруля местные сатанисты. Но ладно, сейчас голова варить перестала. Завтра разберемся. И с дьяволами, и с ангелами! Пока, Эдди!

– Давай, Боб! Спокойной ночи!

– Тебе того же!

Майор Рэмпси вернулся в батальон и, выйдя из машины, скрылся в своем жилом отсеке общего офицерского модуля. Он приказал дежурному по части до шести утра не беспокоить его, а все вопросы решать с начальником штаба. Включив кондиционер, не раздеваясь, майор упал на кровать и тут же уснул крепким под действием спиртного сном.

Глава четвертая

Расположение отдельного пехотного батальона США, пятница, 11 июля 2008 года.

С шести утра майор Рэмпси находился на плацу.

Дежурный по части объявил подъем личного состава. Солдаты начали выбегать из казарм и строиться повзводно. Начиналась ежедневная утренняя физическая зарядка. Комбат курил, хотя это на плацу было запрещено, и смотрел на действия подчиненных. Все было как обычно. И солнце светило ярко, обещая жаркий день, и солдаты занимались по распорядку. Все как всегда. Обычный день. И в то же время он являлся особенным. Сегодня впервые за все время нахождения войск НАТО в Афганистане Рэмпси должен был отправить в штаты 19 гробов. Восемнадцать с телами бойцов уничтоженного моджахедами патруля и один с трупом убитого снайпером часового. Такого количества людей за одни сутки батальон еще не терял. Рэмпси знал, что в других частях потери были выше, но никогда не думал, что и по его части бандиты нанесут столь серьезный удар. И была ли акция моджахедов местью за случайно погибших в Джангри в дорожно-транспортном происшествии женщину и ребенка или плановой операцией антикоалиционных сил так называемого движения Сопротивления – неизвестно. Впрочем, скорей всего, моджахеды отомстили американцам. Только очень уж жестоко, но по-иному они просто не умели. Жестокость здесь в порядке вещей. Как и ненависть ко всему чужеродному. Да, Белый дом совершил чудовищную ошибку, бросив сюда воинский контингент. Он талибов не уничтожил, те сами ушли, сохранив силы, а когда американцы завязли в противоречиях с местным населением, вернулись. И не просто вернулись, а вытеснили войска коалиции с юга, заняв весьма большой плацдарм для своего дальнейшего продвижения на север. Талибы пойдут и на Герат и на Кабул. Главное – они поняли, что хваленая мощь западных армий, в том числе и армии США, в действительности не более чем миф, результат активной пропаганды западных СМИ. И теперь эти орды исламских фанатов не остановить. Если, конечно, командование НАТО и США не предпримут каких-то дополнительных мер. Или не выведут из Афганистана войска. И черт с ним, с этим Афганистаном. Пусть вновь талибы воюют с севером. Пусть опустятся в Средневековье. Перережут друг друга. Установят ту власть, которая им нужна. Какое до всего этого дело обывателю в Штатах? Никакого. Лишь бы родных да близких не отправили подыхать черт-те знает куда и черт-те знает за чьи интересы. С Ираком тоже пора завязывать. Шииты и без американцев разберутся с суннитами, или наоборот. Вся нефть Ирака не стоит и одной жизни американского солдата. Но в высших кругах власти США, похоже, иная точка зрения.

Рэмпси оторвался от невеселых мыслей, которые все чаще не давали покоя, увидев бежавшего к нему посыльного. Выбросил в арык окурок.

Солдат, подбежав к комбату, доложил:

– Сэр! Вас срочно просит прибыть на КПП дежурный по части!

Козырнув и развернувшись, солдат убежал.

Рэмпси не спеша пошел за ним, недовольно бормоча:

– Срочно! Наверное, «дьяволы» объявились. Тоже мне элита. Диверсанты?! И подождут, ничего не случится. Надо с ними держать себя строго, чтобы на шею не сели. Эти коммандос наглецы еще те. И чего их вдруг прислали сюда? И кто они, эти «дьяволы»? Да еще черные? Что-то есть зловещее в названии группы. Но ладно. Все прояснится через несколько минут, если, конечно, вызов касается секретной группы. Не исключено, что планы вышестоящего командования поменялись и батальону предстоят какие-то мероприятия. Сейчас всего можно ждать. Всего, кроме мира.

Командир батальона вошел в помещение дежурного. Молодой лейтенант доложил о том, что в части за время его дежурства происшествий не случилось.

– Зачем просил зайти в дежурку? – поинтересовался Рэмпси.

Лейтенант указал на аппарат секретной связи:

– В 6.10 звонил командир бригады, приказал найти вас и передать, чтобы вы немедленно связались с ним по этой линии.

– Хорошо! Всем выйти из помещения!

Как только за дежурным и его помощником закрылась дверь, Рэмпси поднял трубку. Вновь услышал мелодичный голос молодой связистки:

– Гранит слушает!

– Это Рэмпси, соедините меня с командиром бригады!

Вскоре Фрин вышел на связь:

– Майор! Почему я не могу найти тебя в течение двадцати минут? Решил вопрос с местом временного размещения диверсионной группы? – спросил он.

– Конечно. Есть три варианта на выбор. Палатка за штабным модулем, отсек взвода лейтенанта Донвея, он, как понимаешь, сейчас совершенно свободен, и помещение дополнительного караула, в бункере, непосредственно рядом с контрольно-пропускным пунктом.

– Понятно! Чем занимается личный состав батальона?

– Проводит утреннюю физическую зарядку.

– Прекратить зарядку, всем зайти в казарменные отсеки. Через десять минут я подъеду вместе с гостями. Чем меньше твоих подчиненных будет их видеть, тем лучше! Мы заедем со стороны штаба бригады. На автобусе. Ты должен встретить нас возле своего штабного модуля?

– Все понял, с нетерпением жду дорогих гостей! – хмыкнул командир батальона. – Боб! Я испорчу тебе настроение!

– Кто бы сомневался в этом. До встречи!

– До встречи!

Положив трубку на рычаги аппарата секретной связи, комбат крикнул:

– Дежурный!

Лейтенант тут же открыл дверь:

– Да, сэр?

– Первое! Срочно передай командирам подразделений приказ вернуть личный состав с зарядки в казарменные модули и не покидать их до особого распоряжения. Второе! Найди начальника штаба, пусть так же срочно явится в штаб батальона!

– Слушаюсь, сэр!

Рэмпси покинул КПП и направился к штабному модулю. По дороге заметил, как солдаты взводов и рот возвращаются в казарменные строения. Дежурный сработал оперативно. Да и начальник штаба уже ждал командира.

Офицеры поздоровались. Комбат обратился к заместителю:

– По отправке тел погибших все готово?

Капитан Стоун ответил:

– Да, сэр! Готово. Осталось узнать точное время вылета транспортного самолета. Предварительное – в 14.00. Но я все уточню! После чего надо устроить прощание личного состава с погибшими.

– Устроим! Ты все и организуй, но позже. А сейчас иди к казармам и, чтобы ни один военнослужащий, будь то солдат, сержант или офицер из модулей, на улицу не выходил. До дополнительной моей команды.

Начальник штаба отправился выполнять приказание.

Не успел заместитель комбата дойти до плаца, вокруг которого были разбросаны казарменные модули подразделений части, как к штабу, объехав столовую, подошел автобус с глухими шторами на окнах. Первым из него вышел командир бригады, за ним мужчина лет сорока. Рэмпси поразил какой-то мрачный блеск в глазах гостя, да и сам взгляд, жесткий, колючий, безжалостный. Взгляд палача, ожидающего появления жертвы.

Между тем комбриг представил мужчину:

– Командир особой, секретной группы «Черные дьяволы», майор Клинт Хеллер. – Полковник указал на комбата: – А это, мистер Хеллер, командир одного из батальонов бригады, майор Бобби Рэмпси.

Комбат пожал руку Хеллеру и почувствовал, что ладонь гостя неожиданно холодна. Как у трупа. И это при тридцати градусах выше нуля.

– Так это ваш патруль, Рэмпси, уничтожили дикари? – спросил командир «дьяволов».

– Мой!

– Ясно! Со мной 19 человек плюс боевая экипировка, оружие, боеприпасы. Где мы можем разместить личный состав и снаряжение?

– Я должен знать, надолго ли вы прибыли в батальон?

Хеллер взглянул на комбрига. Тот ответил:

– Ненадолго, майор, что не имеет никакого значения, вам задан вопрос, будьте любезны ответить на него.

– Как я уже говорил комбригу, могу предложить три варианта размещения ваших бойцов, Хеллер, палатка за штабным модулем, отсек в казарменном модуле, где до гибели размещался взвод покойного лейтенанта Донвея, и помещение дополнительного караула в бункере непосредственно у КПП части.

Хеллер спросил:

– Что собой представляет помещение дополнительного караула?

Рэмпси пожал плечам:

– Обычное помещение, только в бетонном бункере. Все удобства, включая душевую и кондиционер. Собственная столовая, комната отдыха с видеоаппаратурой, бильярдом, тренажерами. Помещение для хранения оружия. Вход как с КПП, так и извне, через отдельный, заглубленный в грунт и замаскированный сетью тамбур.

– Выбираю третий вариант! – заявил командир секретной группы. – Автобус следует подогнать к КПП, личный состав ввести в бункер через автономный вход. Обеспечить завтрак, позже – обед и ужин по расписанию, утвержденному в части. Пищу буду принимать лично я, передавать ее должен дежурный по части, который обязан молчать о присутствии на территории батальона моей группы. В 13.00 прошу командира батальона зайти в помещение караула, надо решить несколько вопросов.

Рэмпси кивнул:

– О’кей! В 13.00 буду у вас!

– Ну, пока вроде все! Мы можем ехать к КПП.

– Да, конечно, но один вопрос позвольте, мистер Хеллер?

– Вообще-то я не люблю, когда мне задают вопросы, но раз какое-то время нам предстоит работать в связке, то задавайте!

– Почему ваше подразделение носит такое необычное название – «Черные дьяволы»?

– На этот вопрос я отвечу вам при встрече в 13.00. О’кей?

– О’кей!

– Тогда к КПП!

Разместив спецгруппу, комбат вернулся к исполнению своих обыденных служебных обязанностей. Подразделения также занялись учебной подготовкой согласно планам и распорядку дня. Командир бригады уехал к себе в штаб.

В 13.00 Рэмпси, как и было договорено с майором Хеллером, пришел на КПП. Дежурный только что встал после дневного четырехчасового отдыха. Комбат спросил у него:

– Как наши гости?

– Не знаю, что и сказать, сэр! Как ушли в бункер, так больше никого из них я и не видел. Хотя нет, извиняюсь, видел офицера со шрамом, когда передавал термосы с завтраком.

– Он сам их принял?

– Так точно! Позже их выставили на улице. Отправил в столовую. Эти парни стараются не афишировать свое присутствие здесь!

– Так и должно быть! Не забывай, что и ты, и твой наряд также обязаны молчать об этой группе. Никаких разговоров в казарме после дежурства.

Лейтенант козырнул:

– Да, сэр! Я уже проинструктировал солдат!

– Вот и хорошо. Приведи себя в порядок и продолжай несение службы. Если что, я в бункере, у гостей!

– Понял!

Майор прошел в помещение дополнительного караула через проход из контрольно-пропускного пункта.

Хеллер уже ждал его. Увидев комбата, посмотрел на часы и проговорил:

– А вы не пунктуальны, майор!

– Это так важно для вас?

– Для меня, Рэмпси, все важно, особенно когда группа находится на боевом выходе. Но пройдемте в отдельную комнату, там и поговорим!

– Как угодно, мистер Хеллер!

– Давайте перейдем на «ты»: мы одного звания, почти одного возраста, к чему формализм?!

Рэмпси согласился:

– Почему нет? Можно и на «ты»!

– О’кей!

Командир батальона и Хеллер прошли в отдельную комнату, предназначавшуюся для размещения начальника дополнительного караула и его помощника. В ней стоял стол, два стула и в углу за ширмой – топчан. Хеллер присел за стол. Рэмпси устроился напротив него.

– Претензии по размещению подчиненного тебе личного состава имеются? – спросил комбат:

– Нет, все нормально. Завтрак доставили вовремя, думаю, что с обедом и ужином будет то же самое!

– В этом не сомневайся.

– Мы здесь ненадолго, только для того, чтобы решить поставленную вышестоящим командованием задачу в Джангри.

Комбат не смог скрыть удивления:

– В Джангри? И что за задачи вы должны решать в мирном кишлаке?

– А вот этого тебе, Рэмпси, знать не обязательно.

– Погоди-погоди, уж не проведение ли карательной акции ты задумал, Хеллер?

– Я ни о чем не думаю и ничего не планирую. Для этого есть штабисты и мое непосредственное начальство. Я со своими бойцами лишь выполняю приказ. Какой бы он ни был!

Комбат кивнул:

– Значит, карательная акция! А твое начальство не подумало, какие последствия может вызвать эта акция?

– Этот вопрос не ко мне. Но я не пойму тебя: ты что, против того, чтобы дикари, уничтожившие твой патруль, понесли заслуженное наказание?

– Население Джангри не участвовало в нападении на колонну. Это дело рук неплохо подготовленного отряда моджахедов, видимо, имеющих отношение к талибам. А жители Джангри, напротив, пострадали от наших действий. Надеюсь, ты знаешь о том, что патруль батальона насмерть задавил в кишлаке женщину и ребенка?

– А разве бойня у Багихеля – не прямое следствие этого происшествия? Повторяю, бойня, а не адекватный ответ. Но довольно пустословия. Мне поставлена задача, и я ее выполняю.

– Что требуется от меня? – спросил комбат.

– Кое-какая информация и техническое обеспечение действий группы.

– Что ты хочешь узнать?

– Как быстро, используя бронетехнику, мы можем подойти и окружить кишлак?

Рэмпси ответил:

– Ночью вы сделаете это примерно минут за сорок. Но, предупреждаю, за батальоном, как, впрочем, и за территорией дислокации всей бригады, моджахеды ведут круглосуточное наблюдение и при первой возможности используют снайперов. Здесь на нас устроена настоящая охота.

– Вот видишь, а ты защищаешь каких-то засранцев из кишлака.

– Никого я не защищаю, а говорю о тех последствиях, которые может вызвать карательная акция против жителей мирного кишлака, в котором полно стариков, женщин, детей.

– Это не твои проблемы. Почему нам требуется сорок минут для подхода к кишлаку? Ведь до него, насколько мне известно, всего пятнадцать километров?

Рэмпси объяснил:

– Ночью дорога свободна, но видимость весьма ограниченна. Вам же необходимо пройти часть города и участок дороги до кишлака скрытно, а значит, применяя светомаскировочные устройства. Следовательно, скорость придется держать низкую. Не более 30 миль в час. Плюс охват селения, на это тоже уйдет время. Так что сорок минут, это как минимум, если марш пройдет без сбоев.

– О каких сбоях ты говоришь? – спросил Хеллер.

– Тех, что неожиданно проявляются на войне и которые просчитать невозможно. Я уже говорил, что за территорией моджахеды осуществляют круглосуточное наблюдение, ночной выход боевых машин из части не останется незамеченным. Боевики вполне смогут определить, куда движется колонна, и предупредить об этом население кишлака, а возможно, и связаться с тем отрядом, что разгромил колонну батальона. Он может находиться совсем рядом, в «зеленке» у Сабанкоха. И тогда вас встретят. Точнее, могут встретить! Что произойдет дальше – одному господу известно.

Хеллер ненадолго задумался. Затем задал очередной вопрос:

– Как нам обмануть вражеских наблюдателей?

– Не знаю!

– Ты отвечаешь за контроль над районом, где нам предстоит действовать, и не знаешь, как можно дезинформировать наблюдателей? А может, не хочешь?

Рэмпси вздохнул:

– Я действительно не знаю, как обмануть наблюдателей, разве что тебе пойти сначала на Чармак? А затем где-нибудь между названным кишлаком и селением Джахакель уйти на восток и, обойдя Багихель, выйти к Джангри.

– А говоришь – не знаешь!

Хеллер развернул карту района, внимательно ознакомился с ней и сказал:

– Что ж! Это вариант! Вот только рельеф местности плохой, овраги, холмы, пастбища. Если принимать этот вариант, то придется километров тридцать идти по бездорожью и вслепую.

– Зато наблюдателей введете в заблуждение точно.

– Возможно, возможно! О’кей, я еще подумаю. Теперь об обеспечении действий группы. Мне нужны четыре легких бронетранспортера.

Рэмпси ответил:

– Я бы посоветовал «Хаммеры»: они более маневренны и быстры, нежели бронетранспортеры, имеют пулеметы и способны перевозить столько же людей, сколько легкие БТР. К тому же звук от движения внедорожников намного слабее, чем рокот дизеля бронетранспортера.

– О’кей, я и этот вопрос обдумаю! – кивнул Хеллер. – Значит, так! Встречаемся еще раз и здесь же, в 16.00. Тогда и определимся с окончательным решением по обеспечению выполнения группой поставленной задачи.

– Похоже, – сказал Рэмпси, – тебя совершенно не интересует, смогу ли я прийти в назначенное время или у меня есть какая-то другая работа?!

Хеллер усмехнулся, отчего его физиономия приобрела звериный вид:

– Ты прав, Рэмпси. Твои дела меня не интересуют. Одно я знаю: что тебе приказано выполнять все мои требования, касающиеся предстоящей работы. Все, Рэмпси. Следовательно, ты просто обязан делать то, что надо мне. И ты будешь это делать! Не смею задерживать! До встречи в 16.00!

Комбат встал, пошел к выходу. Хеллер остановил его у самой двери:

– Рэмпси!

Майор обернулся:

– Что еще?

– Кажется, дружище, ты хотел узнать, почему моя группа носит название «Черные дьяволы»? Я готов удовлетворить твое любопытство.

Комбат отрицательно покачал головой:

– Не надо, Хеллер. Я уже понял, почему вас окрестили «дьяволами»!

– Да? Что ж! Тем лучше!

– Смотря для кого!

Комбат вышел из комнаты, прошел на контрольно-пропускной пункт. Сел на топчан для отдыха дежурного офицера. Задумчиво выкурил сигарету. Поднялся и приказал дежурному:

– Срочно связь с командиром бригады по засекреченному каналу!

– Есть, сэр!

Лейтенант сел за пульт, начал вызывать штаб бригады. Через несколько секунд передал трубку командиру, на связи был полковник Фрин.

Комбат приказал дежурному и помощнику выйти. Как только наряд покинул помещение, он спросил в трубку:

– Тебе известна цель, с которой к нам прибыли «дьяволы»?

– В общих чертах!

– Значит, ты в курсе, что они собираются ночью провести карательную акцию в Джангри?

– О Джангри ничего не знаю. Так они нацелились на кишлак?

– Да! Представляешь, ЧТО эти «дьяволы» сделают с Джангри?

– Нас это не касается, Боб!

– Да? «Дьяволы» как прибыли, так и отбудут, сделав свое черное дело, а нам потом расхлебывать последствия их так называемой работы? А последствия могут реально стать катастрофическими. Не хватало, чтобы моджахеды стянули в район крупные силы и начали долбить нас из минометов, безоткаток, зенитных установок, противотанковых комплексов, которые имеются у них на вооружении. Мы вынуждены будем выйти из гарнизона и вести открытые боевые действия против неизвестных сил. ЧЕМ это может закончиться для нас, просчитать несложно. Мы не готовы к открытым боестолкновениям. Тем более если к Кабулу подойдут отряды фанатиков-талибов, что вполне возможно.

Командир бригады вздохнул:

– Я понимаю все, Боб, но остановить «дьяволов» не в моих ни тем более, в твоих силах.

– Так что – сидеть сложа руки и ждать бойни?

– Нет, Боб, готовиться к ней! И хватит разговоров, мне пора в главный штаб. Выполняй все требования командира спецгруппы. Это приказ. А что будет позже – посмотрим!

– Если будет кому смотреть! Конец связи.

Комбат отключил трубку и, бросив ее на стол пульта, проговорил:

– Вот именно, что конец! Ну и хрен с ним. От судьбы не уйдешь. Что будет, то и будет. – Он крикнул: – Дежурный!

В дежурку вошел лейтенант.

– Да, сэр?

– Обед гостям по распорядку, – приказал комбат. – Я в штаб, через три часа вернусь.

– Понял, сэр!

Майор поднялся, похлопал лейтенанта по плечу:

– Ничего ты, сынок, не понял! Ладно, неси службу!

Лейтенант проводил комбата удивленным взглядом.

Рэмпси направился в штабной модуль, проклиная тот день, когда его батальон в составе бригады перебросили в Афганистан. О выходе на пенсию он уже не думал. Теперь до нее стало так же далеко, как в начале службы, если не дальше.

Хеллер же после ухода комбата склонился над картой. Так он просидел около часа. После обеда вызвал к себе командиров групп, лейтенанта Джоша Ченси, исполнявшего по совместительству обязанности заместителя командира отряда, и сержантов Криса Келлемана и Тима Контера. По прибытии подчиненных предложил им пройти к столу:

– Господа, настало время раскрыть задачу, которую нам предстоит решать в окрестностях Кабула. Взгляните на карту. Ежедневно мобильный патруль батальона, на территории которого мы находимся, в составе взвода на трех «Хаммерах» совершает или до сих пор совершал объезд зоны ответственности части по маршруту Кабул – Чармак – Джахакель – Сабанкох – Джангри – Кабул. И ничего страшного не происходило, на патруль не нападали, не устраивали минных ловушек, иногда, правда, обстреливали малыми силами, не причиняя особого вреда личному составу патруля, пока в среду 9 июля одной из машин не были сбиты в Джангри женщина с ребенком. На следующий день, 10 июля, маршрут очередного патруля был изменен. Колонна должна была обойти Джангри через кишлак Багихель, вот он, – Хеллер ткнул указкой в карту, – в трех километрах западнее Джангри. Подразделение лейтенанта Донвея вышло на патрулирование и за кишлаком Багихель попало в засаду моджахедов, которые буквально растерзали патруль. Согласно докладу командира батальона дикари ждали колонну и за Джангри, а также выставили пост наблюдения за местом, где грунтовка отходит от главной дороги на Багихель. Отсюда напрашивается вывод, что моджахеды не знали, по какому маршруту точно пойдут машины патруля. Местные жители Багихеля клянутся, что они ничего подозрительного в тот день не видели. Они лгали, потому что не заметить, как в винограднике, примыкающем к кишлаку, были укрыты два внедорожника, а затем к двум высотам, лежащим в восьмистах метрах от селения, выдвинулась банда численностью не менее пятнадцати человек, невозможно. Местные жители видели отряд моджахедов и видели, что те готовили засаду. Но ничего не предприняли, чтобы предупредить наше командование о готовящейся террористической акции, что обязаны были сделать. Но афганцам жизни наших восемнадцати парней оказались совершенно безразличны. Нетрудно представить, как ликовали дикари и в Багихеле, и в Джангри, узнав о разгроме колонны американского патруля: как же, малочисленный отряд моджахедов сумел надрать задницы вооруженному до зубов мобильному взводу армии США! Но рано ликуют дикари. Руководством, которому подчинено наше подразделение, принято решение провести ответную карательную акцию.

Хеллер взял паузу, его подчиненные согласились, что решение по ответной акции принято верное. Выкурив сигарету, командир карательного отряда продолжил:

– В беседе с командиром части я специально ввел его в заблуждение, проинформировав о том, что нашей целью является акция в Джангри. Но перед отрядом стоит задача стереть с лица земли кишлак Багихель. Он небольшой, там всего два десятка дворов и около сотни жителей. Большинство населения кишлака составляют старики, женщины и дети. Мужчины, простые дехкане, чабаны, гончары, в общем, не воины. Так что акцию мы должны провести без проблем, быстро и в полном объеме. За батальоном местные охотники на янки осуществляют постоянное наблюдение, и при первой же возможности их снайперы поражают военнослужащих части. Мы же должны выйти за пределы батальона незамеченными, для чего подразделениям части придется провести ряд отвлекающих маневров. Их суть вам знать не обязательно. Об этом позабочусь я. Вы должны лишь подготовить своих подчиненных. О порядке действий в Багихеле я сообщу вам дополнительно перед выходом на реализацию плана карательной акции. Сейчас доведите до бойцов общую обстановку и то, что нам предстоит сделать, а также настройте их на боевой лад. В Багихеле мы должны отработать задачу молниеносно в крайне жестком режиме. Придется уничтожать и стариков, и женщин, и детей. Вы обязаны подготовить парней к этому, чтобы в ходе акции ни у кого не дрогнула рука, не проявилось ни капли жалости. Они должны знать, что сделали с личным составом патруля моджахеды, которых они поддерживают и которые вышли из их среды. Надеюсь, я ясно изложил задачу?

Командиры групп почти хором ответили:

– Так точно, сэр!

– Когда мы будем отрабатывать кишлак? – спросил лейтенант Ченси.

Хеллер ответил:

– И об этом вы узнаете позже. Сейчас прошу не задавать вопросов. Приберегите их к моменту определения порядка действий непосредственно перед акцией. К тому времени количество вопросов наверняка увеличится. Тогда я и отвечу на них. На все сразу! Свободны, господа!

Командиры групп козырнули и покинули помещение своего босса.

Ровно в 16.00 командир батальона вновь пришел к Хеллеру. Тот ждал майора. Сразу же приступил к делу:

– Итак, Рэмпси, я все обдумал, посоветовался со своими подчиненными и принял следующее решение. Исходя из того, что за частью противник осуществляет постоянный контроль путем наблюдения и имеет возможность усложнить нашу работу, необходимо предпринять ряд мер отвлекающего характера. Что тебе надо сделать конкретно, майор. В 2 часа утра поднять батальон по тревоге. Через КПП и тыловые ворота выпустить с территории два взвода. Один на бронетранспортерах, другой на автомобилях. Остальным подразделениям занять позиции обороны части. Один мобильный взвод должен пойти в сторону Джангри, другой – на Чармак. Не смотрите на меня так. Вашим солдатам не придется поддерживать или прикрывать акцию моего отряда. Отойдя километров на пять от Кабула, они должны вернуться в батальон. В части же состояние повышенной готовности не отменять до тех пор, пока мы не вернемся.

– Я понял, – произнес Рэмпси, – что вы решили незаметно выскочить из части под шум тревожных действий подразделений батальона, но не думаю, что наблюдатели пропустят вас!

– Пусть не пропускают, мне плевать на них. Мы выйдем следом за колонной, что пойдет на Чармак, через десять минут. Если наблюдатели предупредят жителей кишлаков и вызовут отряд моджахедов, что уничтожил ваш патруль, то ничего страшного для нас не произойдет. Внезапное возвращение колонны собьет их с толку. Мы же в это время подойдем к Джангри и затаимся. Как только обстановка позволит, проведем собственную акцию. При условии, что к кишлакам не выйдет отряд моджахедов. Если же бандиты объявятся, я тут же сообщу тебе об этом, и тогда мы совместными усилиями заблокируем отряд в кишлаке. Что позволит в конце концов уничтожить боевиков. В этом случае отпадает необходимость проведения карательной акции. Наши совместные действия будут обоснованны. Тебе понятен мой замысел?

Рэмпси кивнул:

– Понятен, но замечу – и тебе должно быть известно, что поднять батальон по тревоге без веских причин или, проще говоря, без прямой агрессии со стороны афганцев я могу лишь с разрешения командующего.

Хеллер изобразил улыбку, и вновь его физиономия приняла звериный вид:

– Естественно, мне это известно, поэтому сразу после нашей беседы связывайся с главным штабом. Командующий разрешит поднять батальон.

– О’кей! Какую технику задействует твой отряд?

– Я решил воспользоваться твоим советом и в выборе техники, и в определении маршрута подхода к цели.

– Значит, три «Хаммера»?

– Да, три внедорожника.

– С водителями?

– Нет! У меня есть парни, умеющие водить любую технику. Твоим же солдатам предстоит во время тревоги подогнать их к КПП.

– О’кей! «Хаммеры» в 2 часа 15 минут подойдут к контрольно-пропускному пункту.

– Договорились. Да, пулеметы на машинах должны иметь двойной боекомплект!

– Понял. Что еще?

– В общем, все! Начало совместных действий в 2.00 в субботу, 12 июля.

– Понятно! Но я должен посвятить в предстоящие планы начальника штаба и командиров подразделений, которые выведут свой личный состав за пределы территории батальона!

– Конечно, Рэмпси! Но сделаешь это ты за час до объявления тревоги. Вызовешь в штаб и поставишь задачу. В 1.00. Не раньше. Судя по всему, из батальона информация о боевой деятельности к моджахедам не уходит, что делает честь и тебе, и твоим подчиненным, но я привык везде и во всем страховаться. Так что пойми меня правильно.

– Я понял тебя, Хеллер! Когда еще встретимся?

Командир отряда «Черные дьяволы» развел руками:

– Это уж как бог даст. Но не раньше моего возвращения с задания. Посидим, поговорим за бутылкой виски. Кстати, если будет что отмечать. Ну а не вернусь – выпьешь за упокой моей грешной души. И душ моих подчиненных.

– Не каркай! Ладно, я пошел!

Рэмпси прошел в штабной модуль. Присел в кресло в своем командирском отсеке. Достал из пачки «Мальборо» сигарету, но прикурить не успел. Позвонил дежурный по части. И соединил его с полковником Фрином.

Командир батальона приказал:

– Соедини!

И тут же услышал голос Фрина:

– Боб? Как ты?

– Прекрасно! Только что встречался с Хеллером второй раз за день. И знаешь, что он хочет?

– Откуда мне это знать, Боб? Но наверняка не пакет с чизбургерами!

– Он хочет, чтобы я ночью поднял по тревоге батальон, с выводом личного состава на позиции обороны части, а также с выходом двух взводов за пределы территории. И теперь я должен просить у командующего разрешение на проведение данных мероприятий. Хеллер уверен, что их не запретят. Так что считай, что сначала я обращаюсь к тебе как к непосредственному начальнику с просьбой о разрешении выйти на генерала.

Комбриг ответил:

– Не надо тебе ни на кого выходить. Я сам свяжусь с главным штабом, но могу заранее сказать: просьбу Хеллера или его требование командующий удовлетворит.

– Мне необходимо официальное разрешение.

– Ты его получишь!

– Не считаешь, что нам неплохо было бы встретиться и обсудить ситуацию?

– Для чего, Боб? Все уже решили за нас! Так какого черта обсуждать то, на что мы с тобой повлиять никак не сможем.

– Хеллер говорил, что если мероприятия батальона приведут к появлению в Джангри отряда боевиков, то мы должны будем совместными усилиями блокировать банду с последующей ее ликвидацией. Это открытое противостояние, Эдди! Ты отдашь команду на привлечение к масштабным действиям сил бригады?

– Я вынужден буду сделать это!

– Вот как? – удивился Рэмпси. – Уж не насчет ли обеспечения работы отряда Хеллера тебя вызывал командующий?

– Без комментариев, Боб!

– Ясно! А ты не пытался объяснить в главном штабе, к каким последствиям может привести авантюра отряда Хеллера?

– Командующий все прекрасно понимает, и он также не в восторге от решения, принятого Вашингтоном, но обязан подчиниться. Как и мы с тобой!

– Ладно! Подчинимся. Но, видит бог, я против всего этого! И жалею о том, что не успел выйти в отставку до появления этих «Черных дьяволов»!

– Ничего, Боб! Тебе осталось недолго торчать здесь, а моджахедов, да и местное население, действительно пора прижать.

– Согласен, но не варварскими методами!

– А с солдатами взвода Донвея моджахеды поступили не варварски?

– О бандитах речи нет, но при чем здесь мирное население?

– При том, что оно поддерживает бандитов. И потом, откуда они берутся? Не из тех же мирных кишлаков?

Рэмпси вздохнул:

– Да, неплохо тебе промыли мозги в главном штабе. Раньше ты говорил по-другому.

– Боб! Не дави на меня! Лучше скажи, кроме разрешения командующего на подъем по тревоге батальона, тебе от меня ничего не нужно?

– Нет!

– Тогда готовься к акции!

– Есть готовиться к акции. Но предупреждаю, Эдди, батальон на ликвидацию банды в кишлаке Джангри, если в этом возникнет необходимость, выведу только после получения твоего письменного приказа.

– Он не потребуется, Боб! Руководить операцией по возможному уничтожению банды боевиков в Джангри или в любом другом месте приказано мне. Так что пойдем в бой вместе. Хотя, думаю, я смогу оставить тебя в части. Глупо рисковать жизнью перед увольнением в запас.

– Благодарю, Эдди! – ответил майор. – Мне поблажки не нужны. Отпашу свое от звонка до звонка. Вместе с подчиненным мне батальоном. Но было бы лучше, если моджахеды не объявились бы в Джангри.

– Тогда люди Хеллера уничтожат мирных жителей.

– А разве кто-то из них выживет, когда мы начнем операцию по ликвидации банды в кишлаке? Население Джангри по-любому обречено! И вот это тяжелым грузом давит на меня!

– Повторюсь: мы с тобой ничего изменить не можем.

– Слабое утешение, Эдди!

– Другого нет и не будет!

– Что очень и очень плохо. Ладно, жду разрешения командующего на подъем батальона, а дальше – как карта ляжет! У тебя все?

– Да, Боб! Удачи тебе!

Полковник Фрин отключил связь. Положил трубку на рычаги аппарата и майор Рэмпси. Резко встал. Хватит хандрить. В конце концов, он офицер и обязан выполнять приказы. Какими бы они ни были. Служба продолжается. Надо встряхнуться, взять себя в руки. Война есть война, от нее не уйти. Сейчас бы выпить, но нельзя. Остается принять ледяной душ. Он взбодрит лучше любого виски. Оставив дела на начальника штаба, комбат прошел в свой жилой отсек.

Глава пятая

Пункт временного размещения диверсионного отряда «Черные дьяволы», 0 часов 10 минут, суббота, 12 июля 2008 года.

Майор Хеллер вызвал в помещение начальника дополнительного караула командиров групп. Как только те вошли, спросил:

– Личный состав готов к работе?

И Ченси, Келлеман и Контер доложили, что их группы готовы к выполнению любой задачи.

– О’кей! Прошу к столу.

Командиры групп обступили стол, на котором рядом с картой лежала схема населенного пункта, испещренная линиями, пунктирами, стрелками, различными обозначениями, принятыми в армии США.

– Перед вами, господа, подробная схема кишлака Багихель. Как видите, в нем 18 дворов. Население кишлака составляет 97 человек, из них мужчин и подростков старше 16 лет – 26 человек, остальные старики, женщины и дети. Больше всего детей в возрасте от нескольких месяцев до 14 лет. Таковых в селении 37 человек. Мужчины, как я уже говорил, не воины. Естественно, каждый из них наверняка попытается перед лицом смерти спасти свою семью, но организованного сопротивления дикари оказать не в состоянии. Это относительно селения, которое нам предстоит уничтожить. Теперь о порядке действий отряда.

Хеллер взглянул на часы:

– Сейчас 0.17. В 2.00 наш батальон будет поднят по тревоге. Личный состав займет позиции обороны части, а два подразделения выйдут за пределы территории гарнизона и пойдут в сторону Чармака и Джангри. Но вскоре вернутся в батальон. Наверняка у вас возникнет вопрос, для чего нужны подобные мероприятия. Объясняю. За батальоном постоянно следят наблюдатели моджахедов, они же или специально выведенные на позиции снайперы проводят обстрел части. Поэтому я и решил наш собственный выход прикрыть суетой с тревогой в батальоне и выходом за его пределы двух мобильных подразделений. Через КПП, рядом с которым мы находимся, пройдет одно из подразделений, следом за ним, 10 минут спустя, двинемся мы на трех «Хаммерах», которые комбат подгонит к КПП. И пойдем мы так же на Джангри, пропустив возвращающееся в часть подразделение, а перед кишлаком свернем на Багихель. До кишлака предстоящей отработки от места поворота с основной дороги пять километров. Их мы пройдем минут за десять, следовательно, с учетом времени, необходимого для выхода на поворот к высотам, где был уничтожен патруль батальона, отряд должен выйти в 2 часа 45 минут. Встаем за западным холмом, глушим двигатели машин. На разведку обстановки в кишлаке высылаем бойцов из первой группы.

Хеллер взглянул на Ченси:

– Назначишь в разведку пакистанцев Рашида и Карима. Если в Багихеле будет все спокойно, начинаем охват кишлака. Первая группа обходит виноградник, что лежит западнее селения, и выходит на высоту, что находится юго-западнее кишлака. Вот сюда. – Командир диверсионной группы ткнул указкой в холм, обозначенный на схеме. – Ясно, Ченси?

– Так точно, сэр! – ответил лейтенант.

– Вторая группа, – продолжил Хеллер, – в машине, в которой буду находиться и я, выходит на пространство между кишлаком и холмами с севера от Багихеля. Этой группой буду руководить я лично. Третье штурмовое подразделение выходит на восточную окраину селения. Тебе, Контер, понятна предварительная задача?

Сержант козырнул:

– Понятна, сэр!

– Проведя охват кишлака, мы берем его в окружение по линии, отстающей от селения на сто метров. Выход на рубеж штурма отряд должен завершить в 3 часа 15 минут. О чем командиры 1-й и 3-й группы должны доложить мне. На этом предварительный этап подготовки акции завершается. Вопросы по нему?

У командиров групп вопросов не было.

Хеллер кивнул:

– О’кей! Приступаем, господа, к постановке задач на основной этап акции. Он состоит из двух частей. Действия группы по плану первой части: из каждого «Хаммера» на отработку задачи выходят по четыре человека, из второго – пять во главе с сержантом Келлеманом. Теперь особое внимание на карту. Дорога делит кишлак надвое: и с восточной стороны девять дворов и с западной столько же.

Командир отряда принялся водить указкой по схеме:

– Вот эти четыре двора отрабатывают люди первой группы. Эти четыре двора – бойцы третьей группы, а вот этими пятью домами займется сержант Келлеман со своими четырьмя подчиненными. В каждой машине остаются старшие у пулемета и водители, которых вы должны определить из состава своих подразделений. За пулеметом первого «Хаммера» будет Ченси, во второй машине я, в третьей – Контер. Водители остаются на месте, для того чтобы иметь возможность маневрировать.

– Но, сэр! – подал голос Ченси. – Остаются еще пять домов восточной стороны, те, что находятся непосредственно у дороги.

Хеллер усмехнулся:

– Ты, лейтенант, считаешь, что я слепой? Да, после штурма селения не охваченными ударом останутся пять дворов, но о них позже. Вернемся к тем целям, что я уже обозначил. Отработать их следует в жестком режиме, а это значит: боец, подойдя к своему объекту, докладывает командиру группы о готовности к штурму. После докладов командиров подразделений по моей команде он бросает в окна домов гранаты и после подрыва зарядов врывается в дом, где расстреливает всех дикарей, что сумеют уцелеть от разрывов гранат. Не щадить никого. Зачистка селения тотальная. После отработки цели – выход на дорогу. И на этом первая часть плана будет считаться завершенной. Затем приступим ко второй части. А именно: выгоняем на улицу жителей не тронутых домов и гоним их, как стадо баранов, к месту, где был уничтожен патруль батальона. По этим скотам работает 2-я и 3-я группа. Там применим огнеметы и заживо сожжем дикарей. Повторяю: всех – и мужчин, и женщин, и детей. Одновременно оставшаяся в кишлаке группа лейтенанта Ченси произведет подрыв уцелевших зданий, расстреляет их из гранатомета, закончив тем самым второй главный этап карательной акции. После чего начинаем отход. Но до моего приказа внедорожники не должны покинуть позиции. В Джангри, несомненно, услышат взрывы, и не исключено, что к Багихелю пойдет вооруженная толпа или, что также вполне вероятно, тот отряд моджахедов, что уничтожил колонну патруля. Так вот, пулеметы «Хаммеров» должны остановить противника. И только когда угроза удара дикарей от Джангри будет ликвидирована, я отдам приказ на снятие машин с позиций и выход их к дороге за холмами. Начав акцию в 3.20, мы должны завершить ее в 4.10 и начать третий этап, собственно отход к месту дислокации батальона. В часть отряд должен прибыть в 5.00 местного времени. Собак, которые могут оказаться в каждом дворе и поднять лай, уничтожать до начала основного этапа акции. Из бесшумного оружия! Вопросы по основной и акции есть?

Хеллер оглядел подчиненных. Те молча и сосредоточенно смотрели на схему.

Майор кивнул:

– Хорошо! Вижу, вам надо еще время проработать варианты действий подчиненных подразделений в Багихеле. Прорабатывайте. Лейтенанту Ченси как заместителю определиться с оружием и количеством боеприпасов, необходимых для работы в кишлаке. Забирайте карту, устраивайтесь в комнате отдыха командного состава и работайте. Встречаемся в 1.30. К этому времени отряд должен находиться в полной боевой готовности. Тогда и уточним детали акции, если это потребуется. Свободны, господа офицеры!

Ченси, Келлеман и Контер вышли из помещения, ставшего временным командным пунктом майора Хеллера. А тот, проводив подчиненных, взглянул на часы. 0.54. До связи с комбатом можно спокойно, не торопясь, выкурить сигарету.

Майор устроился в кресле, положил ноги на стол и задымил сигаретой, сбрасывая пепел на пол.

Затушив окурок, командир диверсионного отряда поднял трубку телефона. Ему тут же ответил комбат:

– Слушаю тебя!

– Ты собрал подчиненных на экстренное совещание?

– Тебя это не касается!

Хеллер повысил голос:

– Меня все касается, Рэмпси, что имеет отношение к предстоящей акции. Так что изволь ответить.

– Собираю, это тебя устроит?

– Вполне! Я тут подумал и решил, что тебе следует вывести с территории не два взвода, а четыре.

– Это еще зачем?

– Так надо мне!

Рэмпси сдержался, чтобы не послать диверсанта куда подальше.

– Говори понятней!

– А что тебе непонятно?

– Например, куда должны пойти дополнительные силы?

– Пусть покружат по Кабулу и вернутся вместе с остальными взводами. И еще. Устрой перемещение техники по территории части. В общем, нечто наподобие хаоса, чтобы до конца запутать наблюдателей. Одновременно посади на вышки караула снайперов с оптикой, пусть попробуют вычислить вражеских наблюдателей. Лучше используй офицеров.

– Ты считаешь себя умнее всех? Думаешь, я не пытался обнаружить хоть одну позицию моджахедов?

– Я не хочу ничего считать и думать. Когда все спокойно, наблюдателей и снайперов вычислить невозможно, если они профессионалы. Но сегодня ночью обстановка изменится. Наблюдатели будут нервничать, не понимая, что происходит. И… вполне могут выдать себя.

– Не надо учить меня делать детей, Хеллер! У тебя свои дела, у меня свои. И помни: я обеспечиваю твою деятельность, исключительно подчиняясь приказу командующего.

– Хочешь остаться «чистеньким»? Эх, Бобби, Бобби. На войне это не получится при всем желании. Ты такой же убийца, как и я, как все мы в этой дерьмовой стране. Или не твой патруль убил молодую афганскую женщину и ее грудного ребенка? Разве не ты отдал команду на патрулирование района?

– Я выполнял приказ!

– И я выполняю приказ. Так чем мы отличаемся? Ничем! Так что прими все мной изложенное к сведению и исполнению! У меня все. Жду транспорт. Отбой, чистюля!

– Да пошел ты!..

Хеллер рассмеялся:

– Вот это по-нашему. Молодец, Рэмпси. Только со мной подобным образом больше не разговаривай. Здоровей будешь!

Командир диверсионной группы бросил трубку на рычаги аппарата. Прикурил очередную сигарету и проговорил:

– Сволочь, Рэмпси! Но ничего: вернусь – заставлю тебя извиниться! Публично!

Командир батальона также положил трубку на аппарат:

– Мразь! Чтобы тебя пуштуны в Джангри прижали. Долго бы ты ждал помощь. И… не дождался…

В отсек вошел начальник штаба батальона.

– Что у нас со сбором командиров подразделений, Джон? – спросил Рэмпси.

– Все на месте, в отсеке совещаний! Я и пришел доложить об этом!

– О’кей! Иди в отсек! Я буду через несколько минут!

– Есть, сэр!

Проводив заместителя, комбат позвонил в парк стоянки боевой техники. Ему ответил дежурный сержант:

– Слушаю вас, сэр!

– «Хаммеры», о которых я инструктировал тебя отдельно, готовы?

– Так точно! Стоят колонной у технического пункта.

– В 2.15 они должны быть у контрольно-пропускного пункта.

– Я помню, сэр!

– Водителям подогнать их к КПП и тут же убыть в подразделение!

– Да, сэр! Водители проинструктированы!

– Лично проконтролируй выход машин в назначенное время.

– Конечно, сэр!

– Отбой!

Рэмпси встал, вышел из кабинета в отсек совещаний штабного модуля. Командиры подразделений при его появлении поднялись. Рэмпси разрешил им занять прежние места. Вышел на середину небольшого зала, встал перед рядами кресел, в которых сидели командиры подразделений. На их лицах читалось недоумение из-за столь раннего вызова и тревога, так как подобные совещания, как правило, проводились накануне каких-либо неприятных событий.

Комбат заложил руки за спину:

– Господа! Я собрал вас для того, чтобы предупредить о том, что сегодня в 2 часа батальон будет поднят по тревоге.

Офицеры переглянулись друг с другом. Этого они никак не ожидали. Но вопросов никто не задал. Рэмпси продолжил:

– Не буду объяснять, почему вышестоящим командованием принято такое решение, главному штабу видней, что делать, наша же задача выполнять приказы. И мы будем их выполнять. Итак, в 2.00 я подниму батальон по тревоге. Вы обязаны обеспечить слаженные действия подчиненных вам подразделений в условиях повышенной боевой готовности. Второй роте вывести на плац боевую технику, третьей роте занять позиции обороны части, первой же роте предстоит выполнить более сложную задачу. Капитан Кейт!

Командир первой роты поднялся:

– Я, сэр!

– Тебе, Кейт, предстоит выслать свои взвода за пределы территории части. Взводу Вульфа следует выдвинуться в сторону кишлака Джангри, подразделению Рикстона – уйти в сторону селения Чармак, взводам Джера и О’Нила – пройти маршем по Кабулу, маршруты сообщит начальник штаба. Это имитационный и кратковременный выход. Ни в Джангри, ни в Чармак взводы не пойдут. На полпути они должны развернуться и прибыть в часть вместе с подразделениями объезда города. По возвращении технику загнать в парк и усилить личным составом позиции обороны территории батальона. Не удивляйтесь, если увидите, как из части выйдет еще одна колонна из трех «Хаммеров», она может встретиться со взводом Вульфа. Это спецназ, подчиненный главному штабу, проводит в нашем районе собственные мероприятия, которые своими действиями мы собственно и будем прикрывать на начальном этапе. Но не исключен вариант и боевого применения подразделений батальона. Вероятность подобного развития событий мала, но она существует, так что держать роты в готовности перейти от имитации к реальным боевым действиям.

Командир батальона повернулся к начальнику штаба:

– Капитан Стоун!

– Я!

– Вам, капитан, разместить на караульных вышках, вершинах сфер ангаров и модулей стрелков из спецвзвода. Возможно, наблюдатели и снайперы противника, что постоянно следят за территорией части, нынешней ночью, когда у нас начнутся непонятные для них движения, как-то проявят себя и обнаружат свои позиции. Было бы неплохо сбить пару-тройку этих ублюдков с насиженных мест.

Начальник штаба козырнул:

– Есть, сэр!

Майор перевел взгляд на командиров рот:

– В общем, у меня все! Какие будут вопросы?

Офицеры задали несколько вопросов, на которые Рэмпси ответил. После чего он приказал вызвать весь командный состав в расположения подразделений и ожидать команды на подъем по тревоге.

Командиры рот покинули отсек совещаний.

Начальник штаба подошел к комбату:

– Майор! А согласовано ли с бригадой привлечение военнослужащих спецвзвода к батальонным мероприятиям, ведь этот взвод подчинен командиру бригады?! Я при всех не стал это спрашивать, решил наедине. Что скажете?

– Все согласовано, Джон! Лично с командиром бригады. Так что спецвзвод в твоем распоряжении!

– Понял, командир!

– Вот и прекрасно. Сейчас прошу пройти в парк, проконтролировать выезд «Хаммеров» к КПП части. Там дежурный сержант все организовал, но твой контроль не помешает. В дальнейшем тебе следует находиться в штабном модуле. Будем вместе держать оборону от условного противника.

– Но вы сказали, что возможен вариант и боевого применения батальона?

– Тогда, Джон, будем воевать не с условным, а с реальным противником. Это же очевидно!

– Да, очевидно! Извините! Разрешите идти?

– Иди, капитан, и поаккуратней на улице, не думаю, что сегодня наблюдатели и снайперы моджахедов решили устроить себе выходной!

2.00, суббота, 12 июля. Расположение пехотного батальона.

Тишину раннего утра разорвал вой сирены. И уже через несколько минут батальон ожил. Часть солдат бросилась к позициям обороны, часть – в парк боевых машин. В 2.10 ворота контрольно-пропускного пункта раскрылись, и в город на большой скорости вышли две колонны «Хаммеров». Бронетранспортеры покинули территорию части через тыловые ворота.

Один из наблюдателей отряда Нардани, отложив в сторону «СВД», вызвал на связь заместителя главаря банды:

– Селим! В батальоне американцев, чей патруль уничтожили наши люди, происходит непонятное!

– В чем дело?

– Американцы неожиданно в 2 часа объявили тревогу. И они ждали подъема, так как уже в 2.10 четыре их взвода вышли в город!

– Что? – воскликнул заместитель Нардани. – Четыре взвода покинули территорию батальона?

– Да, к тому же у КПП американцев стоят еще три «Хаммера»!

– Куда пошли колонны взводов?

– Два точно за пределы Кабула, два в сам город. Погоди, Селим, из КПП выбегают еще солдаты, раньше их там не было, они садятся в «Хаммеры». Так, тоже вышли за ворота и направились вслед за первыми двумя колоннами.

– Черт, что происходит? Какова обстановка в самом батальоне?

– Много машин вышли из парка на плац. Солдаты заняли позиции обороны. В общем, в батальоне происходит нечто непонятное. Да, еще я видел, как их снайперы занимают позиции на вышках и вершинах сфер ангаров.

– Янки выставили и снайперов?

– Да, Селим, что делать мне?

– Передай по команде: всей нашей снайперской группе отойти с позиций и укрыться в собственных домах. Сегодня вам делать у батальона нечего. На выстрел янки могут ответить огнем по жилому кварталу. Этого допустить нельзя.

– Понял, Селим!

– До связи!

Приняв неожиданное сообщение, заместитель Нардани уже по спутниковой станции вызвал самого главаря банды:

– Фарид! Я – Селим! Ответь!

Заместителю долго ждать не пришлось. Уже через несколько секунд он услышал голос Нардани:

– Да, Селим? Что случилось?

– В американском батальоне, за которым мы внимательно следим, объявлена тревога. На данное время территорию части покинули как минимум пять взводных колонн бронетранспортеров и боевых машин. Две из них ушли в город, а вот три – неизвестно куда, но в сторону выезда из Кабула.

Нардани, повысив голос, спросил:

– И наш человек заранее ничего не сообщил о планах янки?

– Нет! Но он мог ничего и не знать!

– Тогда за каким шайтаном мы держим его в американском батальоне?

– Но все же кое-какую информацию он нам сбрасывает!

– Вот именно, что кое-какую! Черт! Знать бы о том, что янки планируют ночной выход, мы бы устроили им веселую прогулку. Но сейчас я ничего не могу сделать, мы на базе, а других сил, способных выступить против колонн, у нас нет. Что ты предпринял в ответ, Селим?

Заместитель ответил:

– Так как противник выставил снайперов, я решил убрать наших наблюдателей.

– Янки выставили своих снайперов? Это что-то новое!

– Думаю, Фарид, американцы проводят плановые учения. Нечто подобное они делали полгода назад. Тоже катались по городу, занимали оборону. Бегали туда-сюда, даже вертолеты поднимали. К утру успокоились.

– Возможно! А возможно, что это начало боевой операции!

– Но против кого?

– Кроме нас в Кабуле работает отряд белуджей, также отстреливающих янки как бешеных псов. Не исключено, что проводимые этой ночью мероприятия американцев направлены против них.

– Им вряд ли удастся уничтожить «охотников за американцами».

– Согласен. Однако перед вышестоящим командованием отчитаться смогут. Что, мол, принимают меры против снайперов противника.

– Возможно, и так!

– Дождемся утра. Утром станет ясно, ради чего американцы устроили себе бессонную ночь. И агента предупреди, чтобы работал активнее, а то придется менять его. Что означает менять агента – он знает прекрасно. И вряд ли захочет вместо неплохих денег заполучить пулю в затылок.

– Я все понял! Тогда связываемся в 6 утра?

– Давай в 6! К этому времени американцы должны закончить свои игры! Жду вызова. Все, Селим, отбой!

– Отбой!

Заместитель главаря крупного бандформирования пуштунов отключил станцию. Взглянул на часы. 2.22. До 6-ти утра он успеет выспаться. А там многое станет ясно по внезапным действиям проклятых янки! Селим вернулся в постель к молодой жене и прижал ее хрупкое девичье тело к своей волосатой груди. Она доставила ему немало удовольствия вечером, а утром Селим заставит 17-летнюю девушку повторить ласки. С этой мыслью, ощущая бархатную кожу жены, заместитель Нардани уснул.

2.20, суббота, 12 июля. Расположение пехотного батальона США.

Отряд «Черные дьяволы», как только две колонны взводов батальона прошли КПП, занял места в подготовленных для них «Хаммерах» и вышел следом за ними с территории части. Руководил движением этой третьей колонны майор Хеллер, который находился во второй машине. «Хаммеры» на максимальной скорости прошли жилой квартал и вышли на дорогу, ведущую к Джангри. И уже в 2.28 встретили возвращающийся в батальон взвод лейтенанта Вульфа. Тот не стал далеко уводить подразделение от города, не доезжая определенного Рэмпси рубежа, развернул взвод. Увидев «Хаммеры» Вульфа, Хеллер усмехнулся:

– Каков засранец этот лейтенант, – наверное наложил в штаны еще до выхода. Таким не воевать, а рекламировать памперсы. Вояки, мать их!

Колонна взвода, не снижая скорость, сойдя с дороги на равнину, прошла мимо машин Хеллера, закрыв обзор водителям отряда «Дьяволов» облаком пыли. Командир диверсантов приказал своей колонне остановиться и выругался:

– Ах ты, щенок! От страха совсем голову потерял? Ублюдок малолетний. Ну погоди, огрызок! Вернусь – я тебя научу хорошим манерам. Так, что визжать будешь.

Колонна Хеллера потеряла пять минут, пока слабый ветер не развеял поднятую машинами Вульфа пыль. Майор приказал продолжить движение, увеличить скорость. Впрочем, ненадолго.

В 2.35 «Хаммеры» свернули на грунтовку, ведущую к кишлаку Багихель. Хеллер понимал: отряд из-за действий взвода батальона выбился из графика, но это не имело особого значения. Главное – успешно провести акцию и вернуться на базу. А раньше или позже – не важно! График носил условный характер.

К месту уничтожения батальонного патруля лейтенанта Донвея каратели прибыли в 2.52. Остановив машины, заглушили двигатели. Лейтенант Ченси тут же отправил вперед разведку из двух пакистанских наемников. Остальной личный состав остался в «Хаммерах». Хеллер запретил подчиненным покидать внедорожники, чтобы размяться. Хотя мог бы и разрешить. Но не захотел! Майор часто проявлял самодурство, присущее людям тщеславным, жестоким, пользующимся положением начальника. Поэтому диверсанты спокойно восприняли очередной каприз командира.

Сам же Хеллер выбрался из машины, подошел к головному «Хаммеру». Облокотившись о капот, закурил. Он ждал доклада разведчиков, который должен был прийти на командира первой диверсионной группы, лейтенанта Ченси. Последний, приложив к уху наушник бортовой станции, сосредоточенно слушал молчащий пока эфир.

Наконец, в 3.05 станция сработала, подал слабый сигнал вызова. Ченси тут же ответил:

– Джо слушает!.. Готов!.. Так,… так… окрестности?.. понял!.. о’кей! Быстро возвращайтесь.

Хеллер, бросив окурок в пыль грунтовки, взглянул на лейтенанта:

– Ну что там разведка, Джош?

– Все нормально, командир, в кишлаке полное спокойствие. Ни единого огонька в хибарах, окрестности чисты. Было заметно движение в винограднике, но это оказалась кошка, мышей, наверное, ловит! Приказал разведке возвращаться!

– Я это слышал! Как только подойдут твои пакистанцы, начинай охват кишлака по утвержденному варианту. Следом за тобой я пущу группу Контера.

– Понял, командир!

Хеллер подошел ко второй машине, запрыгнул на место старшего, по рации вызвал сержанта Контера:

– Тим? В кишлаке и его окрестностях все спокойно. Нас не ждут. Как только подойдут разведчики первой группы, Ченси начнет объезд кишлака. Следуй за ним и выходи на свою позицию без дополнительной команды.

– Принял, сэр!

Клинт Хеллер перевел станцию в режим ожидания. Посмотрел на небо. Оно было усеяно мириадами звезд. Подумал: такое ночное небо можно увидеть только на Востоке. Услышал слабый шум осыпающегося по склону холма мелкого гравия. Перевел взгляд в сторону шума. Увидел, как разведчики группы Ченси возвращаются с вершины высоты. Как только они заняли свои места в головном «Хаммере», тот отправился на позицию, объезжая виноградник. За головной машиной поехал внедорожник третьей группы. Проводив взглядом автомобили подчиненных, сел в свой «Хаммер» и майор Хеллер.

Водитель взглянул на командира. Хеллер приказал:

– Пошел на позицию!

Солдат кивнул и вывел внедорожник второй группы на равнину, между кишлаком и высотами. Доложил:

– Сэр! Мы в ста метрах от объекта!

– Вижу! – ответил Хеллер. – Стоп машина!

Внедорожник остановился. Майор бросил сержанту Келлеману:

– Ждем!

В 3.20, почти по графику, на связь вышел лейтенант Ченси:

– Клинт? Джо! Я на месте!

– Как обстановка?

– Спокойная! Кишлак спит.

– Собаки?

– Лаяли у крайних домов, а сейчас, когда заглушили двигатель, смолкли.

– Начинай выдвижение штурмовиков к обозначенным целям.

– Слушаюсь!

Через три минуты о выходе на рубеж штурма доложил и сержант Контер. Он также получил приказ на сближение диверсантов с домами мирных афганцев. Повернулся было, чтобы отдать приказ Келлеману, но тут один из бойцов 2-й группы воскликнул:

– Движение в винограднике, сэр!

Хеллер резко повернулся, поднял к глазам бинокль ночного видения. Увидел крадущуюся среди лоз кошку. Опустил оптику:

– Еще одна кошка! Тоже вышла на охоту. Видимо, в винограднике полно грызунов. Келлеман! Твой выход!

Бойцы второй группы отряда «Черные дьяволы» быстро покинули борт «Хаммера» и, пригибаясь, побежали к домам кишлака. Хеллер занял место за пулеметом, имея прекрасный обзор и населенного пункта и подходов к нему с северной стороны. В 3.30 Ченси, Келлеман и Контер доложили о том, что группы находятся непосредственно у целей.

Хеллер отдал приказ:

– Внимание! Штурм!

Первым начал действовать боец группы лейтенанта Ченси, пакистанец Ангар Рашид. Ранее он служил в спецназе Пакистана, имел опыт подавления мятежей, проведения диверсионных актов. Отличался особой жестокостью в проведении боевых операций. Завербован в отряд «Черные дьяволы» в 2007 году вместе с пятью своими сослуживцами.

Застрелив собаку из бесшумного пистолета, Рашид замер у двери в дом. Как только прошла команда «штурм», он выбил створки не запирающейся на ночь небольшой хибары и метнул внутрь две мощных оборонительных гранаты. Дом от взрыва вздрогнул, вылетели оконные рамы, карателя осыпало глиняной крошкой. Услышав глухие разрывы по всему кишлаку, он вошел в дом, состоящий из двух комнат. В первой на полу лежали посеченные осколками мужчина, женщина и упавшая подвесная люлька. Ребенок в ней молчал. И немудрено. Тело младенца также было пробито острыми краями кусков металла, составляющего оболочку гранаты. В соседней комнате Рашид увидел еще два тела, мальчика и девочки лет пяти. Голова девочки была окровавлена, и она не подавала признаков жизни, а вот мальчик шевельнулся, застонав. Усмехнувшись, пакистанец поднял ствол штурмовой винтовки и расстрелял тела детей во второй комнате, затем, немного подумав, перевел ствол и разрядил магазин в тела убитых гранатой взрослых афганцев и ребенка в люльке. Перезарядил оружие. Вышел на улицу, вдохнул свежего воздуха, включил рацию малого радиуса действия:

– Второй вызывает Первого!

Ченси ответил:

– Первый на связи!

– Я сделал свое дело!

– Чисто?

– Чище не бывает!

– Выходи к объектам захвата заложников.

– Принял!

– Будь осторожен! Афганцы могут огрызнуться!

– Я всегда осторожен!

– Давай!

– До связи!

Ангар Рашид не стал играть с судьбой. Он не вышел на дорогу, делящую кишлак, а залег в траве у обочины. И правильно сделал. Как только, подорвав тринадцать домов и уничтожив их обитателей, наемники первой и второй группы появились на дороге, из крайнего нетронутого дома, стоящего прямо напротив позиции Рашида, выскочил афганец с автоматом. Он припал к дувалу и был уже готов открыть огонь по незваным «гостям», варварски атаковавшим кишлак, но его увидел пакистанец, который, прицелившись, короткой очередью срезал единственного мужчину Багихеля, решившего оказать сопротивление неизвестным бандитам. Этот выстрел и еще одна команда Хеллера послужили сигналом для карателей. Те ворвались в дома с двух сторон, третья группа действовала со стороны Джангри. И вскоре на улице появились испуганные жители не затронутых штурмом домов. Большинство женщин держали на руках младенцев, пытаясь еще и лицо прикрыть, как того требовал обычай. Кому-то это удавалось, кому-то нет. Рядом к их ногам прилипли дети постарше, что умели ходить. Избитые мужчины, старики и старухи находились тут же. Всех этих окровавленных, кричащих от ужаса и боли афганцев «дьяволы» сбили в кучу. Сержант Келлеман вызвал командира отряда:

– Клинт, я – Крис. Прошу ответить!

– Клинт на связи!

– Задача по кишлаку выполнена. У нас захваченны пять мужчин, семь женщин, двенадцать детей, трое из которых грудные, три старика и две старухи, всего двадцать девять аборигенов!

Хеллер спросил:

– Всех взяли? Никто не ушел?

– Один мужчина попытался оказать сопротивление и выскочил из дома с автоматом, но его срезал Рашид из группы Ченси!

– Понял! Ведите толпу к месту казни! Если кто-то попытается бежать или окажется неспособным передвигаться, расстреливать на месте. Будь то беспомощная старуха или малолетний ребенок. Мы и так опаздываем!

– Я все понял, выполняю!

Приняв доклад Келлемана, Хеллер вызвал лейтенанта Ченси и подтвердил приказ о подрыве домов заложников наемниками его группы.

Вскоре мимо его «Хаммера» проследовала воющая толпа афганцев, подгоняемая карателями. Хеллер приказал Келлеману занять место в «Хаммере», сам же пошел вслед за конвоируемой толпой, выкрикивая:

– Быстрей, парни! Гоните этих баранов, не церемонясь! Быстрей! Огнеметчикам подготовить оружие. Долго разговаривать мы с этим скотом не будем!

И наемники торопились, подгоняя несчастных афганцев к месту казни. Со стороны кишлака прогремели пять взрывов, последние дома селения Багихель были уничтожены. Хеллер подозвал к себе наемника-прибалта Артура Тенвера, который, кроме оружия, имел при себе современную японскую видеокамеру.

Тенвер подбежал к Хеллеру:

– Слушаю, сэр!

– Поднимись на левый холм, сними то, что осталось от кишлака, затем запечатли казнь. Так, чтобы лиц наших парней видно не было. Понял?

– Так точно, сэр!

– Подай сигнал, когда будешь готов снимать казнь!

– Слушаюсь!

Наемник начал взбираться на вершину восточного холма.

Между тем конвоиры вывели к месту гибели патруля батальона Рэмпси несчастных обреченных на жуткую смерть афганцев.

Хеллер отдал приказ:

– Стой! Конвою отойти от дикарей, держа их на прицеле, огневой группе приготовиться!

Пятеро карателей с огнеметами выстроились в шеренгу, подготовив к применению свое адское оружие.

Хеллер взглянул на вершину холма.

Тенвер поднялся на вершину и начал съемку уничтоженного кишлака, пропустив подошедших карателей первой группы.

Командир «Черных дьяволов» сблизился с афганцами, которые прекратили кричать и пытались успокоить своих детей. Хеллер не спеша прикурил сигарету. Выкрикнул на пушту:

– Ну, что, уроды, узнаете место, где находитесь? Да, здесь совсем недавно ваши соплеменники убили наших солдат. И не просто убили, а изуродовали их тела. Отрезали головы. Представляю, как радовались вы смерти проклятых янки, пришедших на вашу землю устанавливать свои законы. Но за все приходится платить. И сейчас здесь же сдохнете вы. Все. Мы не пощадим никого, как не пощадили наших солдат. Смерть за смерть! И так будет всегда, так будет везде. Мы зальем кровью ваш Афганистан, но заставим покориться. Ваша смерть станет хорошим уроком для тех, кто не желает понять одного: ни одна мразь на земле не смеет поднять руку на американца. Но хватит болтовни, вы не заслуживаете того, чтобы с вами долго разговаривал майор армии США!

Хеллер отошел в сторону, вновь взглянул на вершину холма. Тенвер показал, что готов к съемке казни. Майор повернулся к огневой группе, собранной из карателей второй и третьей групп отряда:

– Парни! Поджарьте этих ублюдков так, чтобы от них остались одни головешки. Огонь!

Афганцы закричали.

Залп переносных огнеметов превратил их в факелы. Охваченные пламенем мирные жители, не имевшие никакого отношения к нападению на американский патруль, заметались между отошедшими к склонам наемниками. Хеллер молча наблюдал, как огонь пожирает женщин, так и не выпустивших из рук младенцев, и упавших детей, тщетно пытавшихся сбить пламя мужчин, скрюченных стариков и старух. Эта картина доставляла ему удовольствие. Сейчас майор чувствовал себя божеством, решающим, кому жить, а кому умереть. Он любил эти мгновения. Жаль, что кончилось все быстро. Огонь сделал свое дело. Не прошло и пяти минут, как на дороге остались лишь дымящиеся черные бесформенные головешки. Огневая группа и в целом отряд выполнил поставленную задачу. Точнее, закончил вторую часть основного этапа карательной операции.

Хеллер вызвал лейтенанта Ченси:

– Джо! Клинт!

– Слушаю!

– Ты в порядке?

– В абсолютном порядке! Знаешь, давно мне не приходилось видеть то, что сделали наши парни. Кишлак горит.

– Я вижу дым! Какова обстановка в зоне твоей ответственности?

– Кругом тишина. В пределах видимости никого и ничего.

– Подходи к месту начала эвакуации через кишлак.

– Понял! Подхожу!

Командир отряда «Черные дьяволы» переключил связь на сержанта Контера:

– Тим! Отходи к месту сбора!

– Принял! Выполняю!

В 4.35 с опозданием по графику колонна «Хаммеров» с карателями Хеллера пошла к дороге Джангри – Кабул. Опоздание водители компенсировали за счет скорости, и в 5.02 машины влетели на территорию батальона. Подъехали к штабному модулю, где и остановились. Маскировать перед личным составом части боевиков отряда теперь не имело никакого смысла. Они разместились в отсеке совещаний. Хеллер отправился в отсек комбата. Тот стоял у окна, когда командир диверсантов вошел в помещение. Присел в кресло и, вытянув ноги, спросил:

– И отчего такой холодный прием, старина Рэмпси?

Командир батальона обернулся:

– Ты водил меня за нос, Хеллер!

– Что ты имеешь в виду? – изобразил удивление каратель.

– Тебе не нужен был Джангри, цель двоих бойцов – селение Багихель. Мне доложили, что снайперы видят большое облако дыма над кишлаком. Почему ты обманул меня, майор?

– Потому, что вынужден был сделать это. Я не имел права раскрывать кому бы то ни было задачу, поставленную вышестоящим командованием. Слышишь, кому бы то ни было. А значит, и тебе. Но, согласись, дикари получили по заслугам. Мы отомстили за твоих погибших парней там, где их из засады атаковали моджахеды.

– Что ты сделал с кишлаком?

– Превратил его в руины. Нет больше такого селения – Багихель.

– Ты уничтожил всех его жителей – женщин, стариков, детей, да?

Хеллер повысил голос:

– Да, да! Всех! И женщин, и стариков, и детей! Что дальше? Я выполнил приказ!

Зазвонил телефон внутренней связи. Комбат ответил:

– Рэмпси!

Дежурный по части доложил:

– Сэр! Вас по секретному каналу, я вас соединяю! Срочно вызывает командир бригады!

Рэмпси слушал комбрига несколько минут. От услышанного желваки заиграли на его скулах, он побледнел:

– Я понял тебя. Эдди! Не волнуйся!

Положив трубку, комбат взглянул на командира диверсионной группы:

– Твои скоты заживо сожгли двадцать девять человек?

– Что за тон, Рэмпси? Сбавил бы обороты!

– Ты не ответил на вопрос.

– Во-первых, мои парни не скоты, им приходится делать то, на что неспособны такие вояки, как ты и весь твой батальон. Во-вторых, да, мои люди сожгли заживо из огнеметов двадцать девять жителей Багихеля. А разве твоих солдат взвода Донвея не уничтожили из гранатометов моджахеды, соплеменники местных дикарей? Разве не они глумились над трупами или, может, это не они превратили твоих ребят в пепел? Не они отрезали головы не сгоревшим трупам? Ты забыл, как выглядело то место, когда прибыл туда? Забыл вид изуродованных тел также ни в чем не повинных солдат, не по своей воле оказавшихся здесь и посланных тобой на смерть? Это ты забыл? А теперь готов оплакивать каких-то дикарей, ненавидевших нас? Желающих нам смерти? Просящих на ежедневных молитвах об этом своего Аллаха?

Рэмпси вплотную подошел к карателю:

– Ты подонок, Хеллер! Мои солдаты и офицеры никогда не убивали мирных жителей. Случай в Джангри – роковая ошибка молодого офицера. И гибель женщины с ребенком случайность. Ты же…

Поднялся из кресла и Хеллер:

– Что я? Ну, договаривай, майор!

– Ты – подлый каратель. Я убью тебя!

Комбат расстегнул кобуру.

Хеллер не испугался, он усмехнулся, отчего его физиономия вновь приобрела звериное выражение:

– Да? Убьешь? Расстреляешь на месте без суда и следствия, по законам военного времени? Прямо здесь, майор, или выведешь на улицу? На улице будет сподручней, не смывать кровь с ковра отсека! Ну? Что молчишь? Давай! Действуй! Смелей!

Комбат выхватил пистолет. Хеллер не шелохнулся. Он знал, что успеет опередить с выстрелом пехотного майора. Поэтому ждал. Неожиданно вновь зазвонил телефон внутренней связи.

Комбат схватил трубку:

– Рэмпси!

– Майор, это капитан Стоун!

– Что случилось, капитан?

– К расположению батальона приближается вооруженная толпа, по докладам командиров рот с позиций обороны, человек в сто, возможно, больше. Они в двухстах метрах от периметра колючей проволоки. А за ней минное поле, не обозначенное предупреждающими знаками.

– Афганцы стреляют по нашим позициям?

– Пока нет!

– Передай приказ командирам рот, а также караулу при подходе к «колючке» ближе ста метров открыть предупредительный огонь и через мегафон потребовать, чтобы толпа остановилась.

Хеллер, слышавший слова Рэмпси, усмехнулся:

– Ты еще с белым флагом к ним выйди.

Комбат не обратил внимания на реплику карателя и продолжил:

– Передай им, что я как командир части готов встретиться с командиром повстанцев. Кроме того, следует предупредить афганцев, что в случае невыполнения наших требований мы вынуждены будем открыть огонь на поражение. И еще сообщить, что за колючей проволокой минное поле. Передай также приказ подогнать боевую технику к позициям.

– Вам бы самому с ними поговорить!

– О’кей! Я иду к КПП!

Отключив связь, комбат вложил в кобуру пистолет:

– Вот результат твоей деятельности, ублюдок. И лучше уезжай со своими головорезами из части, иначе я прикажу отдать вас афганцам!

Комбат вышел из отсека. Хеллер проговорил ему вслед:

– Слюнтяй!

Он взял трубку с коротким и толстым стержнем-антенной, набрал по памяти номер.

Ответил знакомый голос:

– Полковник на связи!

– Это Хеллер!

– Я ждал твоего звонка! Мне известны результаты работы твоего отряда. Поздравляю, вы отработали задачу отменно.

В голосе мужчины, назвавшегося полковником, звучал сарказм.

– Я не понял вас!

– Что ты не понял, Хеллер? Кто приказывал тебе устроить казнь жителей Багихеля!

– Я имел приказ уничтожить его. Отряд выполнил поставленную задачу.

– Обязательно было устраивать шоу за пределами кишлака?

– Повторяю, полковник, я имел приказ уничтожить кишлак вместе со всем его населением. И никто, включая вас, не уточнял, как именно отряд должен сделать это. Вот я и решил показать аборигенам, что мы тоже умеем мстить, так же жестоко, как и они.

– Ладно! Багихель уже в прошлом.

– Отряду надо срочно покинуть часть. Похоже, здесь начинается приличная заварушка, Рэмпси же ведет себя неадекватно. Грозил расстрелять меня. Понятно, это ему не удастся при всем желании, но и убивать комбата я не могу.

– Мне известно, что происходит у территории батальона. Через полчаса со стороны штаба бригады подойдет колонна из трех бронетранспортеров. На них уйдешь из части Рэмпси. Рэмпси будет предупрежден о недопустимости каких-либо действий против отряда.

– Благодарю, сэр!

– Позже отблагодаришь! Ты заснял операцию в Багихеле?

– Конечно! Пленка у меня!

– Тогда слушай, что тебе предстоит сделать, прибыв в штаб бригады: первое – передать моему заместителю, что будет ждать вас в бригаде, всех своих пакистанцев, а также камеру с пленкой. Второе – тут же на бронетранспортерах проследовать на аэродром. Там уже ждет специальный транспортный самолет. На нем в 10.00 отряд должен вылететь в Грузию!

– Куда? – удивился Хеллер.

– В Грузию! На Кавказ! Или не слышал о таком государстве?

– Слышал, но что там делать «дьяволам»?

– Работа найдется! Конкретно задачу по ней тебе поставит сам «Шериф». Свяжешься с ним по прибытии на место. Ты понял меня?

– Понял, но…

– Хеллер! Давай безо всяких «но». По твоей милости мне еще придется отмазывать тебя и перед Шерифом, и перед местным командованием. Дорого тебе встанет устроенное в Багихеле кровавое шоу! Ящиком виски не отделаешься!

– Поставлю два ящика! Какие проблемы?

– Никаких!

– Я все понял, сэр! Жду бронетранспортеров!

Хеллер отключил станцию, вызвал заместителя. Объяснил ему суть приказа полковника. Ченси удивился не меньше командира. Но приказ получен, и его следовало выполнять. Со стороны КПП батальона раздались первые выстрелы. Похоже, Рэмпси не удалось договориться с афганцами. А значит, совсем скоро здесь развернется настоящее побоище. Предпочтительней убраться отсюда до того, как начнется бой. Но все зависело от того, насколько быстро придут в часть бронетранспортеры. Хеллер закурил. Задумался. Отряд перебрасывают в Грузию. И без пакистанцев, составлявших в подразделении основную боевую группировку. Что бы все это значило?

Но, как ни старался, ответа на свой вопрос каратель Хеллер так и не нашел.

Бронетранспортеры прибыли вовремя. И отряд сумел уйти из батальона до того, как тот вступил в бой с негодующей, вооруженной толпой афганцев.

А в 10.00 транспортный самолет ВВС США, поднявшись в небо и сделав маневр над Кабулом, взял курс на Грузию. «Черные дьяволы» летели на Кавказ! В республику, о которой знали лишь то, что ее президент, вскормленный в США, активно выступает против России, отдавая долг Штатам. Другими словами, летели в неизвестность.

Часть II

Глава первая

Москва, загородная резиденция

Главного управления по борьбе с терроризмом, понедельник. 14 июля.

Вызванные к начальнику Управления офицеры боевой группировки прибыли в резиденцию в 9.30. Новый внедорожник «Ниссан» миновал контрольно-пропускной пункт секретного объекта и остановился во дворе усадьбы напротив шикарного коттеджа. Первым из машины вышел начальник отдела спецмероприятий Управления, полковник Крымов, за ним салон покинули командиры антитеррористических групп специального назначения «Орион» и «Мираж» подполковники Тимохин и Соловьев. Соловьеву недавно было присвоено очередное воинское звание, как и еще нескольким офицерам боевой группировки. Три месяца назад спецгруппы подверглись реорганизации, впрочем, это касалось лишь увеличения их количественного состава. Теперь в подразделениях было по шесть офицеров и прапорщиков, включая командиров. Группы усилили двумя офицерами и двумя снайперами-прапорщиками. Также руководство Управлением посчитало необходимым создать еще одну боевую единицу – резервную боевую группу «Алтай» из пяти бойцов, командир которой на данное совещание вызван не был. Встретил знакомых старших офицеров незаменимый помощник начальника Главного Управления, прапорщик Ларинов:

– Привет, ребята, давненько не виделись.

– Что, соскучился? – усмехнулся Тимохин.

– Тут скучать не дадут!

Крымов воскликнул:

– И где ж, а главное, когда это ты, Вася, умудрился заработаться? Или по совместительству в дворники подался? Территорию убираешь?

Ларинов вздохнул:

– Вот всегда так! К ним со всей душой, а они так и норовят унизить, оскорбить. У меня, между прочим, должность не шутовская, чтобы над ней насмехаться. Определенная инструкцией генерала.

Тимохин похлопал по плечу прапорщика:

– Ладно, Вася, не обижайся, мы ж любя!

– Ага, любовь из вас так и прет! Идите в кабинет начальника, думаю, там вам не до веселья будет.

Соловьев вплотную приблизился к прапорщику:

– А никто, Вася, и не веселится, не та жизнь, чтобы ей радоваться!

Ларинов вздохнул:

– Это точно! Но Феофанов с Потаповым действительно ждут вас! И мне приказано передать, чтобы вы сразу по приезде прошли в кабинет.

Крымов кивнул подчиненным:

– Идем! Раньше отстреляемся – раньше уйдем отсюда.

Соловьев, соглашаясь, кивнул:

– Верно. Вопрос, куда нас отправят?!

– Ну домой-то заскочить в любом случае успеем!

Офицеры поднялись на второй этаж особняка, прошли в кабинет.

Начальник отдела спецмероприятий доложил:

– Товарищ генерал-майор, полковник Крымов, а также командиры групп спецназа по вашему приказанию прибыли!

Генерал Феофанов и его заместитель, полковник Потапов подошли к офицерам, поздоровались за руку. Начальник Управления предложил всем занять места за столом совещаний. Крымов сел рядом с Потаповым, Тимохин – с Соловьевым. Феофанов прошелся по кабинету:

– Товарищи офицеры! Я собрал вас для того, чтобы сообщить следующее: Управлению поручено или приказано, что в принципе одно и то же, вплотную заняться проблемами постоянно нарастающей напряженности в Грузии. Тбилиси готовит новую агрессию против Южной Осетии и Абхазии. Служба внешней разведки получает достоверную информацию о том, что в штабе грузинской армии разрабатываются планы боевых операций против данных республик, состоящих в составе Грузии чисто формально. Настораживает кодовое название планируемой военной кампании против Южной Осетии – «Чистое поле»! Этим названием руководство Тбилиси практически раскрывает свои цели, а именно: принудить население Осетии с помощью вооруженных сил покинуть территорию непризнанной республики. И это в лучшем случае. В худшем – уничтожение мирных жителей, не пожелавших уйти из мест их постоянного проживания. Руководство Грузии, и это ни для кого не секрет, имеет твердое намерение любой ценой втащить государство в НАТО. Для этого американцы, собственно, и организовали так называемую «революцию роз», посадив на высшую должность своего человека, господина Михаила Сардикашвили. Но из-за территориальных проблем со своевольными и свободолюбивыми народами Южной Осетии и Абхазии, не признающими власть Тбилиси и не считающими себя субъектами Республики Грузия, властной верхушке осуществить вступление страны в НАТО практически невозможно. Следовательно, Сардикашвили необходимо решить эти проблемы. Мирным путем сделать это не получается, и в Цхинвале и в Сухуми напрочь отвергают все усилия Тбилиси сохранить Южную Осетию и Абхазию в составе единого государства. Таковы, к сожалению, реалии сегодняшнего дня. А раз не получается разрешить проблему мирным путем, то остается одно – применить силу. Исходя из того, что деятельность Тбилиси представляет непосредственную угрозу нашим интересам в Южной Осетии и может повлечь за собой гибель тысяч мирных жителей, большинство из которых являются гражданами России, в Кремле принято решение о проведении ряда мероприятий, направленных на срыв замыслов американцев и их приспешников в Тбилиси.

Тимохин спросил:

– А мы-то здесь при чем? То, что ситуация на Кавказе взрывоопасная, это понятно, как понятно и стремление руководства Грузии решить территориальные проблемы любой ценой, но планы силового решения вопроса, как бы они ни назывались, остаются всего лишь планами. В штабах их могут нарисовать сколько угодно. И даже если грузинские войска начнут боевые действия против Южной Осетии или Абхазии, то, во-первых, им в непризнанных республиках есть кому и чем дать отпор, во-вторых, если первое окажется неосуществимым, на защиту своих граждан может выступить наша армия. Войск в Северо-Кавказском округе вполне достаточно, чтобы не только дать отпор агрессору, но и полностью уничтожить его. Другими словами, если разгорится серьезный конфликт, то гасить его предстоит Вооруженным силам. И я не понимаю, какую роль в данном случае сможем сыграть мы, группы Управления по борьбе с терроризмом? Каким образом руководство планирует использовать нас?

Феофанов кивнул:

– Вопрос понятен! Ты прав, Александр Александрович, если Тбилиси решится на силовую акцию, то Россия не оставит это без внимания, тем более мы держим там контингент миротворческих сил. Естественно, последуют ответные меры. И претворять их в жизнь будут не подразделения спецслужб, а регулярная Армия адекватно масштабам агрессии.

Крымов проговорил:

– Если еще наше правительство пойдет на эти ответные меры. До сих пор мы только много говорили и ничего существенного не делали. В результате сами породили и у американцев, и у их протеже Сардикашвили уверенность в безнаказанности любых действий против народов Южной Осетии и Абхазии. Уверенность в том, что Россия не решится вступить в конфликт, как не решалась она вступить в конфликт, когда НАТО рвало на куски Югославию, когда в Косово сотнями вырезали сербов, когда Абхазия вела настоящую войну с Грузией, когда та же Южная Осетия подверглась нападению грузинской армии. Я лично и сейчас не верю в то, что мы введем войска в Южную Осетию, если грузины решат стереть с лица земли, скажем, Цхинвали. Да, дипломаты шум поднимут неслабый, но бесполезный по большому счету. СМИ забьют эфир рассказами об ужасах с места события. Но чтобы армия вступила в конфликт? Вряд ли. И Сардикашвили в угоду янки добьется того, чего так хочет. А осетины и абхазы не простят нам этого.

Феофанов подошел к Крымову:

– Это еще что за пессимизм, полковник?

Крымов ответил:

– Пессимизм? Нет, не пессимизм, а анализ того, как наше родное государство до сих пор реагировало на те угрозы, которые сейчас проявляются в Грузии! Мы же, по сути, сдали все свои позиции в мире. С нами перестали считаться, как с реальной силой. Захотели американцы поставить радар в Польше? Без проблем! Решили оккупировать Ирак и Афганистан – оккупировали. Россия выступила против? Да плевать на мнение Москвы. Выступайте хоть до посинения.

Генерал повысил голос:

– Крымов?! В чем дело?

– Да ладно, Сергей Леонидович! Проехали! Вы лучше ответьте на вопрос Тимохина. Кстати, я тоже не вижу, каким образом наши группы могут как-то повлиять на ситуацию в Грузии! Если, конечно, не принято решение послать нас на ликвидацию Сардикашвили и его ближайшего окружения. Но вроде у нас еще не дошло до того, чтобы принимать подобные глупые решения. А там, черт его знает!

Феофанов прошел к торцу стола, присел в кресло, взглянул на Потапова:

– Так! Смотрю, Владимир Дмитриевич, наши спецы или водки вчера пережрали, или мы с тобой дали им слишком много времени на отдых. Вот они и расслабились. Да так, что собраться не могут!

Но заместитель начальника Управления неожиданно поддержал офицеров отдела спецмероприятий:

– А я их понимаю, Сергей Леонидович!

Генерал удивился:

– Даже так?

– Так точно! Ребята постоянно на боевых выходах, решают сложнейшие задачи, – успешно, замечу, решают, – рискуют жизнью, причем постоянно, а что в итоге? А в итоге ничего. В смысле того, что в стране ничего не меняется. Бездарность прет во власть и получает должность, чудесным образом становится сказочно богатой. Олигархи сходят с ума от изобилия денег, разбрасывают их налево и направо, приобретают замки, яхты, самолеты. Кругом показуха да ложь. А государство, чьи интересы, не щадя себя, защищают Крымов, Тимохин, Соловьев с подчиненными, смотрит на это беспомощно спокойно. Объявлена борьба с коррупцией. И кто с ней будет бороться? Те, кто по уши повяз в этой самой коррупции? Не буду продолжать, иначе мы здесь переругаемся, к чертовой матери! Но, повторяю, я спецов понимаю.

Феофанов, дослушав выступление заместителя, достал из стола кипу бумаги. Бросил ее на стол совещаний, себе оставил один лист:

– Ну что ж! Раз родина для нас – это вороватые чиновники, олигархи, прочие мутные люди, то, действительно, за каким чертом нам служить такой родине? Каждый из нас на «гражданке» легко найдет высокооплачиваемую работу. И не важно, что большие деньги будут платить те же мутные люди! Это ерунда! Главное – мы все устроим собственную обеспеченную жизнь. А захватят где-то заложников или подорвут стратегический объект, то, в конце концов, нам-то до этого какое дело? Пусть государство ищет других идиотов, для которых слово «Честь» еще не потеряло свой смысл. А мы свое отпахали! Верно, все верно! Посему берите каждый по листу и пишите рапорт на увольнение. Я тоже напишу, ведь мы одна команда, одна семья, а в семье разногласий быть не должно! Ну? Чего застыли? Пишем рапорта, я сегодня же отвезу их в Главный штаб – и дело с концом. Снимем погоны – и на гражданку! Строевым шагом. Вперед, к благополучной, спокойной жизни! Ведь мы заслужили ее! В чем же дело?

Соловьев ударил ладонью по столу:

– Мужики! Может, хватит ерунду пороть? – Он взглянул на генерала: – И вы, Сергей Леонидович, зачем вот так? Рапорта пишите?! Как будто не знаете нас.

– Оказывается, не знаю, Леша!

Крымов кашлянул:

– Ладно! Закрыли тему! Предлагаю считать, что никакого разговора не было.

Тимохин кивнул:

– А его и не было. Мы только что собрались и ждем, когда генерал поставит группам боевую задачу. – Он повернулся к Феофанову: – Так что мы должны делать, Сергей Леонидович?

Феофанов покачал головой:

– Значит, только что собрались?

Офицеры ответили почти хором:

– Так точно!

– Ну тогда слушайте! И не обессудьте, если где-то повторюсь!

Крымов сказал:

– Мы все во внимании!

Потапов неожиданно улыбнулся, но ничего не сказал.

Феофанов вновь поднялся из кресла:

– Обстановка на Кавказе и данные разведки говорят о том, что режим Сардикашвили активно готовится к боевым действиям против Южной Осетии и Абхазии. На первом этапе – против Цхинвали. Решится ли он отдать приказ своим войскам атаковать непризнанную республики – не знаю. Да этого, кроме самого Сардикашвили и еще, пожалуй, Буша, не знает наверняка никто. Как неизвестно и то, на какие ответные меры в случае агрессии пойдет наша страна. Но то, что мы на этот раз ответим, – в этом можете не сомневаться. Какова роль нашего Управления в случае, если конфликт все же разгорится? Здесь я должен довести до вас информацию, полученную по каналам СВР из Афганистана.

– Из Афгана? – удивленно спросил Крымов.

Генерал подтвердил:

– Да, из Афгана, полковник! Информацию, для нас весьма интересную и наводящую на некоторые размышления. Что же произошло в Афганистане такого, что заинтересовало разведку? А произошло следующее.

Феофанов довел до подчиненных информацию по событиям, связанным с уничтожением мобильного патруля американского батальона майора Рэмпси, и продолжил:

– Так вот, после того как моджахеды, устроив засаду возле кишлака Багихель, сожгли колонну патруля, изуродовав тела солдат и офицера, в батальоне объявился странный отряд американского спецназа с громким и зловещим названием «Черные дьяволы». Прибыл он к Рэмпси скрытно и был изолирован от остального личного состава. А рано утром следующего дня под прикрытием отвлекающих маневров батальона этот отряд покинул территорию части и провел карательную операцию в Багихеле.

Генерал рассказал подробности налета «Черных дьяволов» на афганский кишлак.

– Мало того что каратели – а иначе этот сброд убийц назвать невозможно, – действуя с особой жестокостью, уничтожили и большую часть населения кишлака, они специально оставили в живых жителей пяти домов, которых заживо сожгли из огнеметов на месте уничтожения патруля. Всего двадцать девять человек. Это дикое убийство являлось частью плана «Черных дьяволов».

Произнес Тимохин:

– Твари!

Феофанов кивнул:

– Согласен! Но самое интересное впереди. А именно то, что сразу после проведения террористической акции «Черные дьяволы» в спешном порядке были переброшены специальным транспортным бортом ВВС США… в Грузию!

Тимохин удивленно взглянул на генерала:

– А там-то они чего забыли?

– Вот этот вопрос сейчас интересует многих. Командует отрядом майор США Клинт Хеллер, у него в подчинении три группы. Ими руководят также американцы, лейтенант Джош Ченси и сержанты Крис Келлеман и Тим Контер. Группы насчитывают по шесть человек с командиром, ранее в отряде служили шесть пакистанцев-спецназовцев и девять наемников из стран Балтии и Польши. В Грузию «Черные дьяволы» вылетели без пакистанцев.

– Ясно, – сказал Крымов. – Вместо пакистанцев наберут грузин или тех же американцев из состава инструкторов, что готовят грузинский спецназ, какие проблемы?

Феофанов согласился:

– Да, с доукомплектованием карательного отряда проблем у них не возникнет. Вопрос: с какой целью и почему срочно эти «дьяволы» переброшены в Грузию?

Соловьев ответил:

– Не думаю, что для усиления личной охраны Сардикашвили.

Вопрос задал Тимохин:

– Извините, Сергей Леонидович, если не секрет, откуда у вас информация по составу диверсионного отряда?

– Все оттуда, Сан Саныч, из Службы внешней разведки. В Афганистане «дьяволы» особо не засветились, но вот в Ираке их срисовали наши агенты. Там отряд провел ряд акций. Одна точная копия другой. Конкретно, диверсанты Хеллера сначала в небольших населенных пунктах совместного проживания суннитов и шиитов устраивали провокации. В первом селении устроили обстрел шиитов, во втором – суннитов и т. д. в четырех населенных пунктах. Что привело к столкновению между иракцами. Затем налетели на селения и уничтожили всех оставшихся в живых.

– Значит, – проговорил Тимохин, – «дьяволы» – мастера не только жечь мирное население, но и организовывать разного рода провокации?

Феофанов кивнул:

– Да! Последней их акцией в Ираке было нападение на колонну французов. Отряд Хеллера, переодетый в национальные одежды иракцев, расстрелял колонну из пяти машин, подорвав бронетранспортер сопровождения. В итоге французы нанесли ответный удар по группировке, собиравшейся сложить оружие. В результате начавший было гаснуть конфликт в отдельном регионе страны вспыхнул с новой силой.

Подал голос Крымов:

– Боюсь, и в Грузию их перебросили для применения по прямому назначению! Следовательно, совсем скоро можно ожидать провокаций на границах Южной Осетии и Абхазии с Грузией!

Генерал сказал:

– Их планы нам неизвестны, но мы должны нейтрализовать этот отряд. Такая задача стоит перед нашим Управлением. Теперь ясно, почему нас привлекают к работе на Кавказе?

Тимохин кивнул:

– Теперь понятно! Так бы и сказали сразу, мол, из Афгана в Грузию прибыл террористический отряд, которым командуют американцы. Задача отряда такая-то, наша задача – уничтожить диверсантов. И все прошло бы спокойно. Сейчас ясно, что нам предстоит, в принципе, обычная работа.

Феофанов вздохнул:

– Да, в принципе, обычная, но в части, касающейся решения главной задачи, и не совсем обычная в плане того, что ни Службе внешней разведки, ни ГРУ не известно, где сейчас находится этот отряд «Черные дьяволы». Чем занимается, к чему готовится? Где планируется его применение? Поэтому для того, чтобы отряд нейтрализовать, когда придет время, его еще надо найти. И это тоже является нашей задачей! Естественно, разведка будет оказывать нам полное содействие и сбрасывать нужную информацию, но начать поиски мы должны уже со среды 16 июля!

– Что, всей группировкой полетим в Грузию? – спросил Соловьев.

– Глупых вопросов не задавай, Леша! Поиск начнем малыми силами, и в Грузию для начала отправятся Тимохин с Макаровым. Под видом туристов, граждан Украины. Почему граждан Украины, думаю, объяснять не надо.

Тимохин кивнул:

– Не надо. Президенты чуть ли не родственники, да и оружие Киев подбрасывает Тбилиси, не скупясь. Но это нас не касается. Меня касается другое – почему в напарники был выбран капитан Макаров?

Генерал взглянул на подполковника:

– Ты что-нибудь имеешь против него?

– Нет! Но почему именно он, а не другой офицер? Ведь вы не случайно выбрали Макарова?

– Не случайно! И почему сделал это – объясню позже. По общей обстановке у меня все! Подразделения держать в состоянии боевая готовность «постоянная». Все, кроме Тимохина, могут быть свободны. Тебя же, Александр, – Феофанов взглянул на командира первой специальной группы особого назначения «Орион», – я попрошу остаться ненадолго.

Потапов, Крымов и Соловьев вышли из кабинета. Генерал присел в кресло напротив подполковника:

– Ну, а теперь объясню, почему тебе в напарники я выбрал Макарова. Ты помнишь бывшего полевого командира Алхваза Гурадзе по кличке Череп?

– Гурадзе? Того, кто нам подбросил Макарова? Операция «Пламя», уничтожение боевиков Чавадзе у Кунгаса, разгром банды в Кандаре? Этот Череп когда-то был командиром десантно-штурмового батальона, в котором служил и Дмитрий. По-моему, Макаров этому Черепу жизнь спас!

– Да! Гурадзе тогда пошел против своих и сделал все, чтобы оружие со складов Новоильинска не попало в Грузию, банде Гурама. Мы дали ему уйти. И вот вчера меня вызывают в разведывательное управление Главного штаба. И начальник управления передает информацию о том, что его агенты вроде как случайно вышли на самого Черепа. От меня требовалось опознать Гурадзе по фотографии. На представленном фото был он, Череп. Но я, следуя интуиции, что этот Череп нам еще может пригодиться, ответил, что на фотографии изображен человек, очень похожий на Черепа, но… не Гурадзе.

Тимохин удивился:

– Вы обманули разведчиков?

– Все произошло на подсознательном уровне. И только когда Управлению была поставлена задача по «Черным дьяволам», я понял, что поступил правильно. Опознай я Гурадзе – и его дни были бы сочтены. А теперь он, как и прежде, спокойно живет в Батуми – правда, под другой фамилией.

– Но чем он может быть нам полезен?

– Ты забыл, что он являлся одним из полевых командиров Гурама? Входил в близкое его окружение? Представляешь, какие связи остались у Черепа в Грузии? Он может оказать реально неоценимую помощь в поиске и обнаружении отряда Хеллера, а возможно, и в решении нашей задачи.

– Но почему вы думаете, что Череп станет сотрудничать с нами?

– Я не уверен в этом, Саша, но если с ним свяжется Макаров, то по крайней мере Череп не сдаст вас грузинским спецслужбам. Мы же выполнили свое обещание дать ему уйти. Он и ушел. Если Гурадзе поможет нам, то мы получим реальный шанс выйти на банду Хеллера. Поэтому полетишь в Грузию с Макаровым. Более конкретно я вам задачу определю завтра.

– Нам вновь надо будет приезжать сюда? – спросил Тимохин.

– Нет! Я сам наведаюсь в военный городок! В 10.00 Крымов, ты и Макаров должны находиться в нашем отсеке штаба закрытого гарнизона. Думаю, мы с Потаповым к этому времени успеем подъехать. А нет – подождете! Ясно?

– Так точно!

– Предупреди о совещании Крыма, чтобы я не возвращал его! И настраивайся, Саша, на сложную работу. Обстановка на Кавказе может взорваться в любую минуту, и как бы прибывшим из Афганистана «Черным дьяволам» не отводилась в этом взрыве роль детонатора.

– Поживем – увидим, если на это осталось время.

– Пока оно, по заверениям руководства Генерального штаба, командующего миротворческими силами и Службы внешней разведки, у нас есть. Грузинские войска не выведены на позиции, с которых можно реально ударить по Южной Осетии или Абхазии. Они подтягивают к Цхинвалу тяжелую технику, но делают это не спеша, прикрывая приготовление к агрессии учениями. Тбилиси не торопится. Вполне вероятно, ожидая времени «Ч», которое господином Бушем еще не определено.

– Опять американцы! Да когда же наконец мы поставим их на место? Ведь сможем же, даже в тех условиях, в которых сейчас находится Армия!

Генерал усмехнулся:

– Нет, Саня, янки на прямое столкновение с Россией не пойдут никогда. Потому как это будет означать для них крах всей устоявшейся системы. Американцы могут натравить на нас таких идиотов, как Миша, в состоянии настроить Европу против России, но воевать с нами не будут. Но ладно, что-то мы заговорились, тебя ждут. Да и нам с Потаповым в штаб ехать надо. Так что давай ступай! До завтра!

– До свидания, Сергей Леонидович.

Тимохин, пожав руку генералу, вышел из кабинета и вскоре оказался во дворе. У «Ниссана» курили его боевые товарищи. Крым спросил:

– Освободился или на перерыв вышел?

– Освободился, Крым! Можем ехать в городок!

– Я вот что подумал, а не заскочить ли нам по пути в какой-нибудь кабачок на шашлычок?

Александр пожал плечами:

– В принципе, я не против! Только без водки и пива!

– Конечно! Мне все равно нельзя. Так куда заедем?

Соловьев сказал:

– Знаю я одно место, только надо наш поворот к гарнизону проехать. Километров пять. И там в сосенках довольно приличная забегаловка, а армяне такой шашлык готовят, пальчики оближешь!

– И дерут за него бешеные бабки, так?

– Да нет, я бы не сказал. В других местах дороже. И гораздо хуже.

– Ладно! Короче, едем до поворота к гарнизону, дальше берешь на себя роль штурмана и выводишь внедорожник на цель!

– Без проблем!

Офицеры сели в «Ниссан», Крымов вывел его за пределы территории загородной резиденции Главного Управления по борьбе с терроризмом и направил к шоссе и дальше на Кольцевую дорогу.

Перекусив отменным шашлыком, Крымов, Тимохин и Соловьев вернулись в закрытый военный городок, где проживали офицеры спецслужб. Первым высадили командира группы «Мираж». Отъехав от его дома, Крымов спросил у Александра:

– Генерал оставлял тебя на инструктаж по командировке в Грузию?

– Нет, – ответил Тимохин, – инструктаж, думаю, он проведет завтра!

Крымов посмотрел на товарища:

– Это означает, что нам завтра вновь переться в загородную резиденцию?

– Нет! Феофанов с Потаповым приедут сами в городок, поэтому генерал просил передать, чтобы мы с тобой и Макаровым завтра ждали их в 10.00 в своем штабном отсеке.

– Макара сам предупредишь?

– Конечно! А вон и он, легок на помине.

Тимохин указал на мужчину, шедшего со спортивной сумкой на плече.

Александр попросил:

– Ты высади меня у него и поезжай к себе. Я подготовлю Дмитрия к встрече!

– Ну-ну!

Тимохин покинул автомобиль, подошел к подчиненному офицеру. Крымов, махнув рукой, поехал дальше.

Александр пожал руку Макарову:

– Прогуляемся до моего дома? Заодно и поговорим.

Офицеры медленно пошли в обход парка к той же улице, куда поехал Крымов.

Тимохин взглянул на капитана:

– Скажи, Дима, как думаешь, обратись ты за помощью к Черепу сейчас – он помог бы?

Макаров резко остановился:

– Череп дал о себе знать?

– Нет! Его выпасли ребята из разведки. Но генерал сделал так, что вроде агенты ошиблись, но не это важно. Мы знаем, где сейчас проживает некий господин Мирадзе, он же Алхваз Гурадзе.

– И где?

– В Батуми!

– Странно, он говорил, что исчезнет из региона. Надоела война и прочее, а сам, значит, обосновался в Грузии?

– Ты постарайся ответить на первый мой вопрос.

– Поможет ли мне Череп, обратись я к нему сейчас? Не знаю, все будет зависеть от того, о какой помощи я его попрошу. Укрыть? Укроет. Денег дать? Даст! Организовать нелегальный переход границы? Наверное, тоже организует. А чем он сейчас занимается?

– Да вроде кабак открыл, в бизнесмены, значит, подался!

– Это не в его характере. Он не бизнесмен, Череп – воин, был, есть и останется таковым.

Тимохин проговорил:

– Но если Гурадзе у себя на родине обосновался под чужой фамилией, значит, с официальными властями у него не особо теплые отношения.

– У Черепа после провала операции под Кунгасом наверняка появилось много врагов и в среде своих бывших подельников.

– Но и друзья должны остаться?

– Командир, ты спрашиваешь меня, будто я сам Алхваз Гурадзе. Череп всегда был сложным человеком. Каково его настоящее положение в Грузии – гадать бессмысленно.

– А мы не будем гадать. Ты сам спросишь об этом у своего бывшего комбата.

Макаров удивленно взглянул на Тимохина:

– Не понял? Руководство Управления решило отправить меня к Черепу?

– Мы полетим в Грузию вместе, ты и я.

– А вообще с чем связана эта командировка?

– На ходу не расскажешь.

Тимохин указал на скамейку в парковой зоне, что располагалась рядом с дорогой:

– Пойдем, присядем!

Офицеры устроились под тенистым каштаном.

Александр рассказал Макарову все, о чем шла речь в резиденции на утреннем совещании.

– Вот так, Дима. И по этим «Черным дьяволам» предстоит работать нашему Управлению.

– Понятно! – произнес Макаров. – Что ж, наведаться к Гурадзе можно, и лучше внезапно, без предупреждения. Возможно, Алхваз что-то интересное и расскажет. Но по-любому хуже не будет. Местным спецслужбам он нас не сдаст.

– Тогда готовься к командировке. А завтра…

Неожиданно совсем рядом раздался голос жены Тимохина:

– Это еще о какой командировке идет речь?

Офицеры настолько были поглощены беседой, что не слышали, как она подошла.

Татьяна поздоровалась с Макаровым:

– Здравствуй, Дима! Так что за командировка, могу я узнать?

Тимохин поднялся:

– Я тебе, Танюша, все дома объясню, а тебе, капитан, завтра в 10.00 быть в штабе гарнизона.

Макаров также встал:

– Есть, командир, быть в 10.00 в штабе!

Тимохины пошли в сторону своего коттеджа. И капитан Макаров отправился к себе домой. По дороге вспоминал о том, что связывало его в жизни с Алхвазом Гурадзе, человеком сложным, противоречивым и… оставшимся, несмотря ни на что, своим, тем самым бесстрашным командиром десантно-штурмового батальона, которого подчиненные уважали и любили.

Вторник 15 июля. Закрытый военный городок размещения офицеров спецслужб.

В одном из помещений штаба гарнизона Крымов, Тимохин и Макаров собрались раньше указанного начальством времени. В 9.50 они уже сидели за столом для совещаний.

– Да они у латинос их и копируют. Я даже где-то читал об этом.

– Вчера в новостях Сардикашвили показывали, – сказал Тимохин.

– И что? – поинтересовался Крымов.

– Да нес какую-то ахинею вроде того, что Россия готовит вторжение в Грузию и поэтому он обращается к странам НАТО и, естественно, США с просьбой не дать загубить ростки демократии в новой, цивилизованной Грузии, оказать ей помощь. Но это все бред, однако Миша заверил зрителей, что Тбилиси намерен решать конфликтные ситуации с режимами Южной Осетии и Абхазии только путем переговоров при посредничестве всех западных, подчеркиваю, западных заинтересованных сторон. И отверг силовой вариант разрешения проблемы. Мол, он может привести только к катастрофе.

Крымов вздохнул:

– Да он все время одно и то же говорит! Видно, ему в Вашингтоне текст отпечатали, вот он его с упорством дятла постоянно и долбит. И в это же время вооружает армию, американцы неплохо упаковали его техникой, вооружением, да и наши бывшие братья тоже танков с артиллерией подбросили. Спецназ муштруют янки. Вопрос: на хрена ему создавать такую армию?

Тимохин ответил:

– Так я же и говорю, Сардикашвили постоянно твердит, что Россия вынашивает планы войны с Грузией! Вот и нужна армия, чтобы защитить себя от русских варваров.

В разговор вступил Макаров:

– У этого Миши с головой проблемы. И у его генералов тоже. Ведь очевидно, что военный потенциал России не сравнить с потенциалом Грузии, даже если каждому грузину дать по установке залпового огня. Одна наша авиация разнесет в клочья все вооруженные силы соседей. И в очень короткий промежуток времени. И на кого он прет? Свой же народ подставляет.

Тимохин взглянул на капитана:

– Куда прет Сардикашвили, спрашиваешь? Туда, куда ему янки указывают. А случись что серьезное – американцы быстро умоют руки. Но он их марионетка и не может принимать самостоятельные решения. Из Белого дома не позволяют. Так что это не Миша ведет опасную игру, а администрация США затеяла какую-то провокацию на Кавказе и, заметьте, непосредственно накануне Олимпийских игр в Пекине. Но идут они к черту – и Миша, и его покровители. Эта идиотская политика достала дальше некуда. Наше дело – решать те задачи, что определяет командование. Надо будет – мы этого Мишу из Тбилиси в Москву притащим!

Наконец прибыли начальник Управления и его заместитель. Все встали.

Феофанов и Потапов пожали руки Тимохину, Макарову и Крымову. После чего генерал прошел к торцу стола и сел в кресло. Сели и офицеры. Генерал спросил у Макарова:

– Как думаешь, перспективы как-то использовать Гурадзе в поиске отряда «Черные дьяволы» у нас есть?

– Честно говоря, я не знаю. Но попытка не пытка. Тем более мы ничем не рискуем.

– А если предположить, что Череп может быть связан с людьми, которые планируют устранение террористов? Тогда он получит информацию о том, что отряд Хеллера ищет российская спецслужба. И это сделает все наши попытки тщетными.

Макаров посмотрел на Феофанова:

– Товарищ генерал! Произойти может все что угодно. И отвергать предположения связи Гурадзе с «Черными дьяволами» тоже нельзя. Единственное, что я могу утверждать с полной уверенностью, что Череп не сдаст нас никому ни при каких обстоятельствах. В худшем случае он просто сделает так, чтобы мы покинули Грузию.

– Ну хоть это обнадеживает.

Тимохин проговорил:

– Меня беспокоит то, что на Гурадзе вышла разведка. Вряд ли ее агенты прекратят разработку Черепа, несмотря на ваши усилия, Сергей Леонидович. Значит, они продолжат наблюдение за Гурадзе. А тут объявимся мы. И встреча может закончиться непредсказуемо.

– Об этом не беспокойся, Александр, – ответил генерал. – Мы с Потаповым и опоздали на совещание лишь потому, что меня в 8.30 вызывал к себе Сам! Естественно, я поднял вопрос о том, что действия разведки могут помешать нам. Верховный заверил, разработка Гурадзе разведкой будет прекращена сегодня же. Работа с Черепом передается нам под полную ответственность вашего покорного слуги.

– Неужели все так серьезно в Грузии, что обстановку в регионе контролирует сам Верховный?

– Да, на Кавказе ситуация складывается весьма и весьма взрывоопасная. Существует мнение, что американцы руками Сардикашвили желают развязать полномасштабную войну России с Грузией. Что позволит руководству США решить свои задачи, в частности прекратить процесс сближения Москвы с ведущими государствами Европы. Но это не наш вопрос. Мы работаем по «Черным дьяволам»! И завтра Тимохин с Макаровым в 15.15 должны вылететь из Домодедова в Киев, оттуда в Тбилиси. Затем в Батуми. Далее, – генерал взглянул на Тимохина и Макарова, – вы должны снять комнату по адресу, который следует запомнить.

Феофанов достал записную книжку, полистал ее, назвал адрес, и пояснил:

– Это дом на окраине города. Конспиративная квартира службы внешней разведки. Пожилая женщина, хозяйка дома, уже предупреждена о прибытии гостей и встретит вас. Одна просьба: с этой женщиной никаких разговоров не вести. И стараться не общаться. Все же это не наша конспиративная квартира. Думаю, и в представлении нет никакой необходимости. Впрочем, по отзывам, хозяйка дома дама не особо общительная. При этом она без проблем решит вопрос с транспортом, без которого работать в Батуми сложно.

Генерал достал из кейса пачки стодолларовых купюр и пакет, передал все Тимохину:

– В пакете украинские паспорта и деньги на командировочные расходы. Документы на ваши настоящие имена. Для местной полиции вы туристы. Благо, практически во всех районах Грузии имеются достопримечательности, заслуживающие внимания путешественников.

– Значит, мы по происхождению русские, но граждане Украины?

– Да! И ваши политические симпатии, естественно, на стороне президента Ющенко. Но сейчас в Грузии полно туристов, и вряд ли на вас обратит внимание полиция, если, конечно, вы не дадите ей сами такого повода.

– Постараемся не дать!

Феофанов продолжил:

– Устроившись на съемной квартире, с утра пятницы, 18 июля, ищете подходы к Гурадзе; его ресторан «Южный» найти нетрудно, он в центре города, недалеко от моря. Затем вступите в контакт с Черепом! Ну а дальше – как получится. В Грузию, но послезавтра 17 числа и под видом сотрудника российского посольства вылетит полковник Потапов. Так что вы, – генерал вновь взглянул на Тимохина и Макарова, – можете связаться с ним в любое время по мобильной связи. Задача заместителю будет определена дополнительно.

Феофанов перевел взгляд на начальника отдела спецмероприятий:

– Чуть позже в Цхинвал вылетит полковник Крымов. Ему задача также будет определена отдельно. Какие ко мне будут вопросы?

Макаров же спросил:

– Если вдруг грузинская полиция все же заинтересуется нами и решит проверить подлинность паспортов, что она получит?

– Подтверждения того, что и Александр Александрович Тимохин, и Дмитрий Сергеевич Макаров действительно являются гражданами Республики Украина и проживают по адресам, указанным в паспортах.

– А кто мы по роду своей деятельности?

– Предприниматели. Мелкие. Имеющие палатки на вещевом рынке районного центра постоянного проживания!

– Больше вопросов нет!

– Вот и хорошо! Тимохин, передай командование группой своему заместителю и готовьтесь с Макаровым к отбытию в Грузию! По прибытии в Батуми и как только установите контакт с Гурадзе, а также обо всем, что представляет интерес, немедленно докладывайте! И в любой момент ждать вызова из Москвы.

Тимохин кивнул:

– Само собой!

– Что ж! Тогда совещание считаю закрытым. Желаю всем удачи, – он поднялся, кивнул Потапову: – Едем в Резиденцию, Владимир Дмитриевич.

Пожав офицерам на прощание руки, начальник Главного Управления по борьбе с терроризмом и его заместитель покинули штаб гарнизона и его территорию.

Глава вторая

Американский транспортный самолет совершил посадку на аэродроме недалеко от Тбилиси в 14 часов 17 минут местного времени. Тринадцать боевиков-карателей, неся снаряжение в больших десантных сумках, по трапу сошли на бетонку удаленной от взлетно-посадочной полосы площадки. Хеллер еще из иллюминатора остановившегося самолета увидел на бетонке легковую машину «Ауди» и автобус. Техника имела дипломатические номера. У «Ауди» стояли несколько мужчин. Как только группа сошла на площадку, двое мужчин направились в сторону Хеллера. Подойдя, один из них спросил по-английски:

– Майор Хеллер? Я сотрудник посольства США в Грузии Майкл Аргон, а это, – он указал на своего спутника, – советник Президента, полковник Реваз Кандеашвили. – Вы, мистер Хеллер, сейчас со мной проедете в посольство, ваших же людей полковник Кандеашвили доставит на специальную базу, подготовленную для отряда «Черные дьяволы». Чуть позже вы присоединитесь к своим парням, а также решите с полковником вопрос доукомплектования подразделения.

– О’кей!

«Ауди» с дипломатическими номерами миновала центральные ворота КПП аэродрома и направилась в сторону города. На территорию посольства серебристая машина въехала в 14.10. Майкл Аргон проводил майора в отдельное помещение главного здания дипломатического ведомства, оборудованное современной электронной аппаратурой. Указал на аппарат, стоявший на столике у стены.

– Это спутниковая станция, ведь вам надо переговорить кое с кем в Вашингтоне, не так ли?

– Так!

– Когда закончите переговоры, выходите в коридор, я буду ждать вас там.

Сотрудник посольства вышел из нашпигованной электроникой комнаты.

Хеллер поднял трубку, набрал по памяти длинный номер. Услышал сдвоенные короткие гудки. Спустя несколько секунд ему ответил хрипловатый мужской голос:

– Шериф!

– Это Хеллер! Здравствуйте, господин генерал!

Куратор отряда «Черные дьяволы» генерал Джон Ферроу ответил:

– Приветствую тебя, Клинт! Как добрались до Грузии?

– Без проблем, мистер Ферроу!

– Отлично! Поступаешь в распоряжение полковника Кандеашвили.

– Я могу обсуждать с вами те приказы Кандеашвили, которые буду считать нецелесообразными, преждевременными или необоснованными?

– Ты обязан делать это, Хеллер!

– Я все понял, сэр!

– Вот и прекрасно! Вопросы ко мне есть?

– Пожалуй, один я задал бы! Что произошло в Кабуле после эвакуации отряда? Когда мы покидали батальон Рэмпси, дикари подняли нешуточный бунт. Я слышал выстрелы.

Ферроу сказал:

– Командир батальона пытался утихомирить толпу и имел неосторожность выйти к ней. Что закончилось для Рэмпси печально. Его в упор расстреляли афганцы. После чего по мятежникам открыли огонь подразделения батальона. В результате мятеж был подавлен, но стороны понесли потери. Афганцы больше, пехотинцы меньше. Сейчас главный штаб в Кабуле принимает срочные меры по усилению гарнизона.

– Так, значит, Рэмпси погиб?

– Да! Ты сожалеешь об этом?

– Он сам виноват в своей смерти. Майору до пенсии оставались считаные дни. Остался бы в штабе – выжил бы, но решил пойти к дикарям. Теперь в Штаты отправится в гробу. Но закроем тему, я узнал то, что хотел, и больше вопросов к вам у меня нет!

– Тогда до связи, Клинт?

– До связи, Шериф!

Хеллер положил трубку на рычаги спутниковой станции, поправил обмундирование без знаков различия, вышел в коридор. У окна в кресле курил Аргон.

Увидев командира отряда, он затушил окурок в пепельнице, поднялся:

– Мы можем ехать на базу временного содержания вашего отряда.

– Едем! Здесь мне больше делать нечего!

В 15.07 серебристая «Ауди» с дипломатическими номерами посольства США в Грузии свернула с шоссе на узкую, но асфальтированную дорогу, которая пошла на подъем. В лесном массиве перед металлическими воротами высокого, под три метра, забора, окружавшего сравнительно небольшой участок местности, «Ауди» остановилась.

Створки ворот отъехали в сторону, и автомобиль заехал внутрь участка. Машина затормозила около фонтана, являющегося единственной достопримечательностью этой горной усадьбы.

Аргон и Хеллер покинули салон.

Командир отряда «Черные дьяволы» осмотрелся. В центре участка большой, квадратный, двухэтажный дом. Окна зарешечены, балконов, лоджий не видно. Крыльцо обычное. В общем, никаких излишеств. Явно в нем постоянно никто не проживал. За домом – видимый участок полосы препятствий и открытого бассейна. Перед зданием фонтан. Слева открытые боксы гаража, справа – казарма. У ворот здание контрольно-пропускного пункта, по углам периметра забора невысокие вышки. В них никого. Не видно и бойцов отряда. Осмотревшись, Хеллер взглянул на сотрудника посольства:

– Куда вы меня привезли?

Аргон улыбнулся, обнажив два ряда ровных белоснежных зубов, явно вставных.

– А вот это и все остальное вам объяснит господин Кандеашвили!

Командир «дьяволов» услышал за спиной шаги. Резко обернулся. Увидел советника.

Тот улыбался так же, как и Аргон!

– Добро пожаловать на базу временного, а возможно, и постоянного размещения вашего отряда.

– Вы служили в спецназе?

Полковник, продолжая улыбаться, кивнул:

– Да, а что, заметно?

– Подходите тихо!

– Привычка!

– Да, спецназовца! Где мои люди?

– Они в доме! Их накормили, разместили на отдых по отдельным комнатам.

– Ну, вижу, все у вас нормально, – подал голос Аргон. – Я свою миссию выполнил, а посему разрешите откланяться.

Сотрудник посольства посмотрел на командира карательного отряда:

– В случае необходимости, мистер Хеллер, можете связываться со мной в любое время. Номер мобильного телефона вам передаст Реваз. До свидания, господа!

– Счастливого пути!

Посольская «Ауди» бесшумно вышла с территории базы, ворота за ней плавно и так же бесшумно закрылись.

– Пройдем в дом, господин Хеллер? – спросил Кандеашвили.

– Подождите, полковник, я хотел бы получить ответы на некоторые вопросы по этой базе!

– Готов ответить на них! Спрашивайте!

– Насколько я понял, здание слева от нас – это казарма охраны и караульное помещение одновременно?

– Да, вы правильно поняли, – ответил Кандеашвили. – Это казарма охраны и караульное помещение. В здании также находится помещение с мониторами, на которые подается изображение видеокамер слежения, установленных на главном здании, на вышках и в лесу. Дежурный оператор постоянно отслеживает обстановку как внутри базы, так и на подходах к ней.

– Часовые выставляются только на ночь?

– Да! Они несут службу на вышках. Кроме того, действует круглосуточный пост контрольно-пропускного пункта.

– О видеокамерах! Ваш оператор следит и за тем, что происходит внутри главного здания?

Полковник улыбнулся:

– Если вы думаете, что охране интересно, чем занимаются постояльцы комнаты, то заблуждаетесь. В главном доме нет видеокамер, а также никаких прослушивающих устройств. Вы можете это проверить, ведь наверняка имеете сканер, позволяющий определить, контролируется ли дом!

– Проверю! Сколько человек в охране?

– Немного! Ровно столько, сколько нужно для обеспечения неприкосновенности объекта.

– Вы доверяете охранникам?

Кандеашвили пояснил:

– Караул составлен из сотрудников службы охраны президента, которую подбирал лично Сардикашвили. Это верные ему люди!

– Для каких целей создавалась эта база?

– Извините, майор, данный вопрос я вынужден оставить без ответа!

– О’кей! Впрочем, меня это не касается. А вот могут ли к объекту подойти посторонние люди, я хотел бы знать.

– Не могут! Незамеченными не могут! – поправился полковник.

– Вы полагаетесь на видеокамеры?

– Не только! На удалении пятидесяти метров от забора вся территория вокруг объекта заминирована.

– Похоже, Сардикашвили готовил эту базу для себя, на случай вынужденного отхода из столицы. Здесь он может переждать, скажем, не лучшие времена!

– Не надо делать подобных предположений, майор!

– Так же, как и разговаривать со мной тоном наставника не следует. Не забывайте, что перед вами командир спецгруппы США. Страны, благодаря которой ваш Сардикашвили сейчас занимает свой пост.

Грузинский полковник неожиданно улыбнулся:

– Послушайте, майор, может быть, прекратим подобные разговоры. Хотим мы этого или не хотим, но нам придется работать вместе. Предлагаю не только сменить тон, но и перейти на «ты»!

– Согласен! Честно говоря, мне не просто произносить ваши фамилии.

– Тогда называй меня Ревазом!

– О’кей! Ты же обращайся ко мне тоже по имени.

– Хорошо, Клинт! Какие еще будут вопросы по базе?

– Я вижу в боксе гаража только автобус.

– Вся необходимая техника прибудет по первому требованию. Считаю нецелесообразным держать здесь машины, которые не будут использованы в работе.

– Что ж, логично! Теперь о доукомплектовании отряда. Мне сообщили, что ты отвечаешь за это.

Кандеашвили кивнул:

– Да! И шесть офицеров грузинского спецназа находятся здесь!

– Я хотел бы взглянуть на них!

– Конечно! – Полковник поднес ко рту портативную рацию: – Георгий! Выводи своих парней во двор. Построение у входа в дом. Что? Секунду… – Кандеашвили спросил у Хеллера: – Построение с оружием?

– Нет! И без экипировки!

Полковник сказал в микрофон рации:

– Выходите без оружия! – Он отключил станцию: – Сейчас ты увидишь и оценишь своих новобранцев, Клинт!

Через минуту шестеро рослых, одного роста и крепкого телосложения грузин встали у входа в дом, построившись в шеренгу.

Хеллер подошел к строю и пошел вдоль него. Бойцы представлялись:

– Георгий Овишвили.

– Отар Хаданидзе.

– Давид Салушадзе.

– Леван Танадзе.

– Шота Керадзе.

– Каха Шурдули.

Американец, обойдя строй, вышел на середину:

– Я ваш командир, майор Хеллер. Вопрос к третьему бойцу слева.

Тот тут же принял положение «смирно», выкрикнув:

– Боец Салушадзе!

– Вопрос к Салушадзе, каким оружием владеете, боец?

– Любым, господин майор!

Хеллер усмехнулся:

– Любым оружием не владею даже я, солдат!

– Я по званию лейтенант, господин майор!

– Для меня вы все солдаты! Итак, повторяю вопрос: каким оружием владеешь, Салушадзе?

Грузин перечислил образцы стрелкового оружия.

– Неплохо! Следующий вопрос уже ко всем: кто умеет управлять советским бронетранспортером «БТР-60 ПБ»?

Вся шеренга сделала шаг вперед!

– А грузовыми автомобилями советского или российского производства?

И вновь вся шеренга сделала шаг вперед.

Полковник объяснил:

– Клинт. Этих ребят готовили ваши инструктора. А до этого они служили в армии, укомплектованной в основном российской техникой. Так что все они владеют многими образцами стрелкового оружия разных стран мира, умеют водить автомобили, бронетранспортеры, боевые машины пехоты, танки. Обучены ведению рукопашного боя, диверсионной разведывательной работы. Перед тобой неплохо подготовленные бойцы. Единственное, чего им не хватает, так это практики.

– Самого главного, но думаю, ты, Реваз, их без практических навыков не оставишь!

– Не оставлю! Отряд планируется к интенсивному и многоцелевому использованию!

– О’кей, Реваз!

Хеллер приказал новобранцам занять исходное положение. Шеренга сделала два шага назад.

Американец сказал:

– Я доволен осмотром. То, что инструкторы подготовили вас должным образом, сомнению не подлежит, как не подлежит сомнению и то, что в мой отряд попадают лучшие бойцы. А практика – дело наживное. Все вы войдете в три боевые группы. У каждого из вас будет свой начальник. Ко мне обращаться – сэр или господин майор! Но только после того, как данное обращение разрешит непосредственный начальник. Все понятно, солдаты?

Шеренга ответила хором:

– Так точно, сэр!

– Вот и хорошо!

Хеллер извлек из футляра, закрепленного на брючном ремне, свою радиостанцию:

– Ченси! На выход!

Тут же из дома появился заместитель командира «Черных дьяволов».

Майор представил его:

– Лейтенант Джош Ченси, мой заместитель и командир первой боевой группы.

Повернулся к Ченси:

– Лейтенант, забирай новобранцев, познакомь их с нашими бойцами. Позже мы разобьем их по группам.

Лейтенант козырнул:

– Есть, сэр!

Ченси и грузины, заменившие в отряде пакистанцев, скрылись в здании.

Кандеашвили спросил Хеллера:

– Ты действительно доволен осмотром, Клинт?

– В принципе, да! Ребята внешне смотрятся неплохо. Их возможности мы проверим завтра, надеюсь, ты предоставишь время на слаживание обновленного состава отряда?

– Конечно! У тебя будет на это время!

– Тогда завтра я начну собственную подготовку ваших парней! Ты останешься здесь или уедешь в Тбилиси?

– Останусь на базе! – ответил Кандеашвили. – И буду находиться тут, пока отряд не приступит к боевой работе, используя местом дислокации другую базу.

– О’кей!

– Теперь мы можем тоже пообедать?

– Да!

– Тогда идем. Я угощу тебя настоящей грузинской едой. И, естественно, лучшим в мире вином!

– Я предпочитаю виски!

– По законам кавказского гостеприимства гостю отказываться от угощения хозяина не принято!

– Ладно! Ради местных законов можно сделать исключение.

– О чем, уверяю, ты, Клинт, не пожалеешь!

… Ужин, проходивший в компании для гостей, американцу действительно понравился.

Батуми, 17 июля, четверг.

Самолет рейсом Тбилиси – Батуми приземлился на аэродроме столицы Аджарии ровно по расписанию, в 17.20 местного времени. Вместе с пассажирами по трапу на бетонку спустились подполковник Тимохин и капитан Макаров. Они были одеты в летние костюмы и имели при себе багаж в виде дорожных сумок и кейсов, в одном из которых находилась замаскированная под ноутбук станция спутниковой связи. Достаточно подсоединить к персональному компьютеру обычный мобильный телефон, набрать код для активации программы, приводящей в действие специальное оборудование, и можно связываться с любым абонентом, где бы он ни находился. Система имела также защиту от пеленгации и прослушивания. Кейс со спутниковой станцией нес Тимохин. Дойдя до здания аэропорта, офицеры первым делом купили карту города и прилегающей к нему территории. Обменяли тысячу долларов на лари, прошли к стоянке такси. Видя потенциальных пассажиров, к ним быстро подошел пожилой грузин, спросил по-русски:

– Куда едем, господа? Или вы впервые прибыли в Батуми и не знаете, где остановиться? Так я и подскажу, где дешевле, и отвезу туда. Слава богу, всю жизнь прожил здесь. Что предпочитаете, недорогую гостиницу или отдельную комнату в частном секторе?

– У нас есть где остановиться, – произнес Макаров и назвал адрес, куда их с Тимохиным следовало отвезти.

Спустя двадцать минут таксист остановил старенький «Опель» у металлических ворот забора, за которым виднелся высокий одноэтажный дом. Типичное строение для всех зданий узкой и пустынной улицы окраины Батуми.

Тимохин расплатился с таксистом, и тот уехал. Макаров попробовал открыть калитку в воротах, но она оказалась запертой. Он нажал на кнопку звонка. Вскоре калитка открылась. Женщина, хозяйка дома, осмотрев гостей, сказала:

– Проходите! Ваша комната в левой части дома с отдельным входом. Собак в усадьбе нет. Ужин в 19.00 часов, завтрак в 8.00, обед в 13.00.

– Нам завтра с утра потребуется автомобиль с водителем. Предпочтительнее с человеком, не отличающимся болтливостью.

– Во сколько, с утра?

– В 9 часов!

– Будет вам автомобиль! Ровно в 9 часов.

– С вами приятно иметь дело!

– Располагайтесь в комнате, можете принять душ, он в саду. Рядом туалет. Там же и кран с водой! В 7 часов подходите к главному входу. Встречу, провожу на кухню!

– Как тут дела с соседями?

– Как с соседями.

– Наше появление не вызовет ненужный интерес?

– Здесь все сдают комнаты в сезон, и вы не первые, кто останавливается у меня. Еще вопросы будут?

– Нет!

– Тогда я к себе!

Женщина вошла в дом.

Макаров произнес:

– Вот так, командир, ни здравствуйте, ни приветливой улыбки, не женщина, а робот!

– А о чем нам, собственно, с ней говорить? Достаточно того, что она будет нас кормить и помогать в работе. Идем, посмотрим, что за жилище подготовила нам эта суровая дама!

Офицеры подняли сумки, кейсы и, обойдя с левой стороны дом, поднялись на крыльцо. Дверь была открытой, и они, пройдя прихожую, оказались в довольно большой комнате с двумя окнами, зашторенными цветным тюлем.

В правом окне вставлен еще советский кондиционер «БК-2000», в комнате две деревянные кровати, стол, стулья, пустой платяной шкаф, в одном углу импортный телевизор с кассетным видеоплеером, музыкальный центр, тумба с дисками. В другом углу холодильник. В нем несколько бутылок «Боржоми». На столе пепельница. Пол покрыт паласом, на стенах ковры и две полки книг, с потолка свисает трехламповая люстра, над кроватями ночные светильники.

Тимохин, бросив сумку на кровать, открыл свой кейс, достал ноутбук, присоединил к нему мобильный телефон, поднял крышку, на клавиатуре набрал код включения спутниковой станции, набрал длинный номер.

Феофанов ответил немедленно:

– Слушаю тебя, Саша!

– Докладываю, мы с Дмитрием находимся на конспиративной квартире в Батуми! Перелет по маршруту Москва – Киев – Тбилиси – Батуми прошел без проблем.

– Добро! Завтра начинайте искать контакта с Гурадзе. По данным внешней разведки, в ресторан он заезжает ежедневно, в основном где-то в районе одиннадцати часов, но может приехать и раньше, и позже. Надолго в кабаке не задерживается. Проверяет выручку и уезжает.

– Адрес его жилища известен? – спросил Александр.

– Да, но там появляться вам не следует. Если только позже Гурадзе сам не пригласит вас к себе в гости. У него два дома. В городе и в Кобулети, курортном местечке к северо-востоку от Батуми.

– У нас есть карта района.

– Попытайтесь выйти на него в ресторане. Это самый безопасный вариант контакта. И в то же время старайтесь не светиться в кабаке.

– Ясно!

– Потапов в Тбилиси. С ним можете связаться по необходимости в любое время. Удачи вам, ребята!

Феофанов отключил связь. Выключил станцию и Тимохин, одновременно приведя в действие радиодатчик, вставленный в наручные часы. Если генерал попытается связаться с Батуми, то корпус часов начнет вибрировать. Это послужит сигналом для немедленного выхода на связь с Москвой.

Приняв душ и поужинав, офицеры посмотрели телевизор и рано легли спать. После длительного перелета и устройства на конспиративной квартире организм требовал отдыха.

Батуми, 18 июля 2008 года, пятница.

Встали Тимохин с Макаровым в 7.00.

Ополоснувшись в душе, прогладили дорогие, импортные летние костюмы, привели себя в порядок и в 8.00 вышли во двор. Женщина-хозяйка дома на этот раз поздоровалась с офицерами и пригласила на кухню завтракать.

А в 9.00 за забором раздался сигнал автомобиля.

Женщина кивнула на ворота:

– Это ваша машина. Водителя зовут Гиви! Не пытайтесь разговорить его, он не любит этого. Все команды выполнит, но поддерживать разговор не станет.

Тимохин с Макаровым вышли на улицу, увидели бежевые «Жигули» шестой модели. Несмотря на приличный возраст, машина выглядела как новая. Видимо, владелец тщательно следил за состоянием своего транспортного средства.

Офицеры сели в автомобиль. Александр на переднее сиденье, Дмитрий – на заднее.

– К ресторану «Южный!» – сказал Тимохин. – Но встать возле ресторана надо так, чтобы не привлекать ненужного внимания.

Водитель, грузин лет сорока, кивнул, завел двигатель.

Через пятнадцать минут Гиви остановил «шестерку» около сквера. Сказал:

– Ресторан слева от вас!

Тимохин посмотрел налево и действительно увидел здание с вывеской, на которой большими буквами причудливой формы были написаны два слова.

Офицеры покинули автомобиль. Закурили. Александр посмотрел на часы:

– 9.20! Рановато мы приехали!

– Может, к морю пройдем? – предложил Макаров. – А к десяти вернемся в кабак.

– Нет! Нечего шарахаться по незнакомому городу. Идем в ресторан!

– Ну в ресторан так в ресторан!

Вскоре они сидели за третьим от входа столиком, имея возможность контролировать весь зал. Заказали вино с фруктами. Народу в ресторане было мало, заняты всего пять столиков. Почти на всех столах стояли бутылки с вином и тарелки с бананами, мандаринами, яблоками и грушами. Наличие на столике пепельницы говорило о том, что в зале можно курить. Чем и воспользовались офицеры после того, как пригубили сладкое, терпкое, прохладное вино. Наступило время ожидания, тягостное даже в такой, казалось бы, комфортной обстановке.

Глава третья

За полтора часа ожидания зал почти заполнился, и офицеры российского спецназа уже не чувствовали себя потенциальным объектом чьего-то постороннего внимания. Толпа, заполнившая ресторан, веселилась, пила вино, кормила детей фруктами.

Гурадзе, сменивший фамилию на Мирадзе, появился в зале внезапно, ровно в 11.00. Он вошел в ресторан в сопровождении молодого человека, окинул быстрым взглядом столики и прошел в проход рядом со стойкой бара, где тут же появились два крепких парня.

Тимохин взглянул на Макарова.

Тот еле заметно кивнул:

– Он! И в обычное время! Что будем делать дальше?

– Входить в контакт!

– Как? Мне пойти за ним? Но что я скажу охране? Хочу видеть господина Мирадзе? У охранника возникнет вопрос, откуда я знаю его босса и для чего он мне нужен.

– Не факт! Однако ты прав, ломиться напрямую не следует. Но и на улицу выходить бессмысленно, Череп может покинуть кабак откуда угодно, мы же не знаем структуры здания, как не знаем и марки его машины, не говоря уже о месте, где он ее оставляет.

– Должен возле кабака, ведь это его территория!

– Должен, но не обязан! Машина могла подвезти Гурадзе и уехать, чтобы прибыть затем вновь по вызову.

– Но и продолжать сидеть не вижу смысла. Пойдем, я все же попробую пройти через охрану.

– И что скажешь?

– Скажу… придумаю, что сказать. Вот хотя бы то, что обслуживание не понравилось. Претензии к официанту имею!

– Не пропустят!

– И все же попробую! Попытка не пытка. Лишь бы Череп обратил на меня внимание.

– Ладно, пробуй! Прикинься пьяным! А запах от тебя есть!

Но прорываться к Гурадзе капитану не пришлось. Он только собрался подняться из кресла, как из прохода вышел молодой человек, что минутами назад сопровождал Черепа. И шел он к столику офицеров. Подошел и спросил:

– Извините, господа, кто из вас Дмитрий Макаров?

Офицеры переглянулись, капитан поинтересовался у молодого человека:

– Ну, допустим я, а в чем, собственно, дело? Какие-то проблемы?

– Все в порядке! Просто вас хочет видеть один человек.

Макаров включился в игру:

– Что за человек? Мы с другом впервые в Батуми, у нас здесь нет знакомых.

– Ошибаетесь, но… если вы против, то… я передам человеку, желающему видеть вас, что вы отказались от встречи.

В разговор вступил Тимохин:

– А чего ты уперся, Дима? Сходи, посмотри, кто это заинтересовался твоей персоной. А я здесь посижу, если что – вызову полицию!

– Ладно!

Макаров поднялся, кивнул молодому человеку:

– Пошли, генацвале, посмотрим, кто это так желает меня видеть!

Молодой человек и капитан российского спецназа миновали охрану, прошли до двери торца коридора.

Грузин указал на дверь:

– Вам сюда!

Макаров открыл дверь и оказался в шикарно обставленном кабинете, за резным столом которого сидел Гурадзе.

Дмитрий изобразил удивление:

– Алхваз? Ты?

Череп усмехнулся:

– Здравствуй, Дима!

– Здравствуй, командир, но…

Гурадзе перебил капитана:

– Плохо играешь, Дима! Не надо было вино пить. И сидеть полтора часа в зале вместе с товарищем, постоянно поглядывая на часы. Мне в десять часов доложили о вас.

Улыбнулся и Макаров:

– Вижу, ты не утратил навыков спецназовца. А помнится, говорил, что завязываешь с войной, со всеми этими мутными играми.

– Я и завязал. Стал бизнесменом. Правда, фамилию пришлось сменить, для страховки. В принципе здесь я вне подозрений, и все же, привычка. – Гурадзе встал, подошел к Макарову: – Ну, здравствуй, Дима!

– Здравствуй, Алхваз!

Бывшие сослуживцы и люди, чьи судьбы тесно переплелись в Чечне несколькими годами раньше, пожали друг другу руки.

Алхваз предложил Макарову присесть в кресло у журнального столика. Сам устроился напротив. Спросил:

– Скажи, давно на меня вышла российская разведка?

– Не знаю!

– Дим, перестань, ведь ты в Батуми не случайно. Мне известно, что после событий, связанных с уничтожением отряда Чавадзе, тебя и твою невесту убрали из Новоильинска. Более того, мне известно, что сейчас ты офицер российской спецслужбы.

– Ты неплохо осведомлен для бизнесмена.

– Я случайно получил информацию о тебе.

– Конечно! Особенно учитывая то, что она секретная.

– Знаешь, давай не будем заниматься пустословием?

– Давай!

– Так давно на меня вышла ваша разведка?

– Я уже сказал: не знаю, и это правда. Насчет разведки. Мы узнали о тебе несколько дней назад.

– Поэтому тебя и послали в Батуми? Чтобы встретиться со мной?

– Да!

– И чем же я так заинтересовал Главное Управление по борьбе с терроризмом?

– Ты продолжаешь меня удивлять!

– А ты продолжаешь уклоняться от ответов.

– Хорошо, я отвечу на твои вопросы, вот только удобно ли здесь вести беседу?

– Удобно! Мне пригласить в кабинет и твоего напарника?

– Пригласи!

– Без вопросов! – Гурадзе крикнул:

– Георгий! – В помещение тут же вошел молодой человек, что сопровождал в кабинет Макарова:

– Да, шеф?

– Сходи в зал и пригласи сюда мужчину, который сидел за одним столиком с господином Макаровым.

Молодой человек покинул кабинет. Макаров спросил:

– Кто этот Георгий?

– Александр, мой помощник! Человек надежный!

– Никто не должен слышать то, о чем мы будем говорить! Даже твой надежный помощник.

– Никто и не услышит, даже Георгий!

– Хорошо!

– Скажи, Дима, сейчас российские спецслужбы, кроме вашей, естественно, пасут меня?

– Нет! На тебя вышла внешняя разведка, но после того, как тобой заинтересовалось наше Управление, СВР прекратила разработку успешного бизнесмена Алхваза Мирадзе.

Гурадзе улыбнулся:

– Нигде от вас не спрячешься!

– Для тебя это новость?

– Да нет, просто, Дима, неприятно все это. Отравляет жизнь. Не отпускает прошлое, не отпускает!

– Или настоящее?

– Не цепляйся к словам! Как устроился на новом месте? Женился?

– И женился, и устроился нормально.

– Работы много?

– Больше, чем хотелось бы!

– Ничего не сделаешь, такова наша доля! Но вот, кажется, и твой напарник.

В кабинет действительно вошел Тимохин.

Гурадзе уступил ему место, приказав помощнику обеспечить безопасность переговоров с гостями. После чего протянул Александру руку:

– Алхваз Мирадзе! Или Гурадзе! Или Череп! Как угодно!

Представился и Тимохин:

– Подполковник Тимохин! Можно просто Александр!

– Минуту!

Гурадзе пододвинул к столику еще одно кресло, присел:

– Ну, господа! Вы искали меня, я перед вами! Слушаю, чем же я заинтересовал российскую спецслужбу, которую вы представляете. И… не беспокойтесь … этот разговор останется строго между нами. По крайней мере, с моей стороны – я это обещаю, а Дмитрий знает, что слово свое Алхваз Гурадзе держит всегда!

Тимохин сказал:

– Об этом и я знаю!

Макаров объяснил:

– Александр являлся одним из руководителей операции против Чавадзе и отрабатывал задачу по артскладам у Новоильинска. Он же помог мне, используя те документы, что ты оставил в Кандаре, избежать преследования, а впоследствии стать офицером спецслужбы.

– Понятно! Уверен, сейчас подполковник не жалеет, что заполучил такого офицера, как старший лейтенант Макаров, хотя ты, Дима, наверное, уже майор?

– Капитан!

– Тоже неплохо, но к делу!

Тимохин кивнул:

– Да, перейдем к делу! Чем ты заинтересовал нашу службу? Тем, что, по мнению руководства, должен или, точнее, можешь обладать той информацией, которая крайне важна нам!

– Что конкретно вас интересует? Но предупреждаю, на данный момент я не настолько осведомлен в разного рода делах, которыми занимаются спецслужбы, как это было ранее.

– Я пониманию. Что тебе известно о террористическом отряде «Черные дьяволы»?

– Впервые о таком слышу!

– По сути, это банда карателей, которой командуют американские офицеры. В ней состояли рядовыми бойцами пакистанцы, прибалты и поляки. В Афганистане «Черные дьяволы» полностью уничтожили мирный кишлак Багихель.

– Вот как? И кто командует этими дьяволами? Я имею в виду фамилию командира?

– Некий майор Клинт Хеллер!

Гурадзе задумчиво повторил:

– Хеллер! Нет, не слышал о таком. И сколько карателей в банде?

– Было девятнадцать!

– Почему было? И почему ты спрашиваешь меня об этих «Черных дьяволах»?

Александр ответил:

– Начну со второго вопроса. Я спрашиваю тебя о «дьяволах» потому, что сразу же после террористической акции в Афганистане банда специальным рейсом транспортного самолета ВВС США была переброшена в Грузию! А почему – было? Потому что, вылетая сюда, Хеллер оставил пакистанцев в Кабуле, видимо, у них в Грузии имеется замена.

– Когда была осуществлена переброска карателей из Кабула в Тбилиси?

– В понедельник, 14 июля!

– Интересно!

– Вот именно!

– И вас послали найти эту банду с моей помощью?!

– Да! Как только стало известно, что авторитетный в недалеком прошлом, а возможно, и в настоящем полевой командир Алхваз Гурадзе обосновался в Батуми, выдавая себя за бизнесмена Мирадзе.

Гурадзе сказал:

– Но я действительно завязал с грязными играми и занялся бизнесом.

Макаров усмехнулся:

– И он так увлек тебя, что ты бываешь в своем ресторане ежедневно не более часа. Чем же ты, Алхваз, занимаешься в остальное время?

– Дима! Я не на допросе у следователя российской прокуратуры и не обязан отвечать на твои вопросы.

– Само собой! Мы просто мило беседуем. Ведь у нас с тобой так много общего!

– Я ничего не слышал о «Черных дьяволах», но появление их в Грузии настораживает. Эти ублюдки могут наделать много гадостей.

Тимохин нагнулся над столиком:

– Представляешь, Алхваз, что может произойти, если режим Сардикашвили планирует использовать банду по назначению? А для других целей каратели ему не нужны.

Гурадзе ответил:

– Представляю, подполковник! Не пойму только одного: зачем Сардикашвили нужно было вызывать банду наемников, когда здесь, в Грузии, найдется немало головорезов, способных провести любую карательную акцию!

– Видимо, создание своей, если можно так выразиться, карательной группы не останется незамеченным для противников режима, и те поднимут шум. А он президенту не нужен. Банда же, переброшенная из Афганистана, – совсем другое дело. Переброска производилась в секретном режиме, в ее состав входят американцы, лучшие друзья Грузии. Банду можно, если о ней вдруг узнают оппозиционеры, представить как усиление личной охраны президента или в качестве тех же инструкторов, которые обучают грузинскую армию.

Гурадзе покачал головой:

– Ты прав, Александр.

Неожиданно Макаров спросил:

– А ты, Алхваз, о готовящихся в Тбилиси планах боевых операций «Чистое поле» и «Скала» тоже ничего не слышал?

Череп внимательно посмотрел на Дмитрия:

– В штабах постоянно планируются какие-либо операции.

– Это не ответ!

– Ответ, Дима!

– Ладно, а как ты относишься к тому, что Сардикашвили пытается любыми средствами и методами удержать в составе Грузии Южную Осетию и Абхазию, против которых и разрабатываются боевые операции?

– Как и каждый грузин, я не хочу, чтобы моя страна распалась, как Советский Союз. Но я против силового решения проблемы.

– Так переговоры прекращены.

– И это плохо.

– Плохо. Значит, у Сардикашвили не остается другого выбора, кроме проведения боевых акций против самопровозглашенных республик. И он готовит их.

– Кто знает, что в голове у Сардикашвили? Он думает одно, говорит другое, делает третье. И во всем слушается своих заокеанских покровителей. Это многим не нравится. Мне тоже, но я… отошел от дел!

– Но связи-то у тебя остались?

Гурадзе улыбнулся:

– Связи остались. Но я давно не пользуюсь ими. Мне это ни к чему.

Макаров произнес:

– Знаешь, Алхваз, сейчас, впервые за все время нашего знакомства, я не верю тебе. Ну не мог Алхваз Гурадзе отойти от всего, происходящего в Грузии, и заняться исключительно бизнесом. Не мог. Потому что Гурадзе воин, а не коммерсант. А воин никогда не бросает оружия. Мирная жизнь не для воина.

Гурадзе прикурил сигарету, взглянул на Макарова:

– А я вот что скажу тебе, Дима! Во-первых, я не намерен сотрудничать с российскими, да и любыми другими, спецслужбами. Во-вторых, против своей страны я не пойду ни при каких обстоятельствах и, в-третьих, при всем негативном отношении к Сардикашвили я поддерживаю его в плане сохранения территориальной целостности Грузии. Так что извини, но помочь вам я не смогу! Ваше руководство может передать меня обратно службе российской разведки. Только ничего она не добьется, ваша разведка. Полевой командир Алхваз Гурадзе умер. В Батуми живет очень похожий на него законопослушный гражданин, бизнесмен средней руки, сугубо мирный человек Алхваз Мирадзе. Как говорится, почувствуйте разницу.

Тимохин кивнул:

– Ну понятно! Твоя позиция предельно ясна. Моя хата с краю, ничего не знаю. Очень удобная позиция. Только «Черные дьяволы» прилетели не в Россию, а в Грузию. И если они начнут действовать, а они начнут действовать, то с одной целью – разжечь крупный кровавый конфликт на территории твоей страны. Претворяя планы отвергаемого тобой силового варианта решения проблем с народами Южной Осетии и Абхазии. Делать то, что ты в свое время старался предотвратить. И в готовящейся бойне, где «дьяволам» отведена какая-то весьма важная роль, будут гибнуть не только осетины и абхазы, но и грузины, твои соотечественники. Но если тебе и это по барабану, то тогда, конечно, занимайся спокойно бизнесом, господин сугубо мирный и законопослушный гражданин, а нам остается поблагодарить тебя за прием и удалиться. Нам работать надо. – Александр взглянул на Макарова: – Пойдем, Дима, не будем тратить здесь время, оно слишком для нас дорого!

Макаров встал, посмотрел на Гурадзе:

– Спасибо за прием! Утешает одно, что мы беседовали не с моим бывшим командиром Гурадзе, а с мелким коммерсантом Мирадзе. Идем, подполковник.

Тимохин тоже поднялся, кивнул Гурадзе, и офицеры российской спецслужбы двинулись к выходу из кабинета.

Гурадзе окликнул их у дверей:

– Подождите.

Тимохин с Макаровым остановились, повернулись.

– Никак ты, майор, решил сдать нас местной полиции? – спросил Дмитрий.

– А вот за это, Макаров, я могу и морду набить!

– Ну и я в долгу не останусь!

– Прекратите, – сказал Тимохин и задал вопрос Черепу: – Ты что-то хотел сказать на прощание, Алхваз?

– Я попытаюсь узнать, где сейчас находятся «дьяволы» и каковы цели их прибытия в Грузию!

Макаров изобразил удивление:

– Нет, я определенно не узнаю своего бывшего командира. Ты же, Алхваз, не менял раньше решений? Что произошло сейчас?

– Я и сейчас не отказываюсь от сказанного. Но вы правы в том, что банду Хеллера надо нейтрализовать, пока она не сделала свое черное дело. Кровопролитие никому не нужно – ни грузинам, ни осетинам, ни абхазам, ни русским. И только американцы, а также их партнеры по НАТО заинтересованы в новой войне на Кавказе. Буш же вообще помешался на войнах. Развязал их, где только мог. И продолжает со своей администрацией провоцировать все новые конфликты. Вот поэтому я попытаюсь найти карателей. Чтобы в результате их деятельности не пострадали ни в чем не повинные люди, какой бы национальности они ни были. На это мне потребуется время. Думаю, суток хватит. Оставьте номер телефона, по которому я смогу связаться с вами, и ждите звонка! Рекомендую отдохнуть на море. Батуми отличное место для отдыха и развлечений.

– Нас ждут развлечения другого плана! – сказал Тимохин. – Найти «дьяволов», но записывай номер!

Подполковник продиктовал цифры. Гурадзе ввел их в память своего сотового телефона:

– Хорошо! Я обязательно позвоню! А сейчас – до свидания.

Тимохин и Макаров вышли в коридор. Из ресторана через открытую террасу их вывел помощник Гурадзе. Офицеры прошли к ожидавшим «Жигулям».

До конспиративной квартиры ехали молча. У ворот дома Гиви остановил свою «шестерку», поинтересовался:

– Сегодня еще будем работать?

И вновь ответил Тимохин:

– Нет! Если не возникнет нештатная ситуация.

– Понял! Понадоблюсь – вызывайте! Подъеду.

Тимохин с Макаровым выбрались из машины и отправились в дом.

По спутниковой связи Тимохин доложил Фелофанову о встрече с Гурадзе и состоявшемся с ним разговоре.

Гурадзе позвонил Тимохину. На следующий день, в субботу 19 июля. В 9 часов.

– В полдень подъезжайте к Ботаническому саду. – попросил Алхваз.

– А где это?

– На севере города, любой таксист это место знает.

– И где у Ботанического сада нам следует находиться?

– Прогуливайтесь рядом со входом, я вас подберу.

– Хорошо!

Выключив телефон, Тимохин взглянул на Макарова:

– Череп назначил в полдень! Встречу у Ботанического сада.

– Значит, через три часа. По-моему, он надыбал для нас кое-что! Дай-то бог! Я предупрежу водителя «шестерки».

Тимохин вызвал по телефону Гиви.

Тимохин и Макаров подошли к главному входу местной достопримечательности. Устроившись в тени пальмы, закурили. Они прибыли на встречу ранее назначенного срока и пятнадцать минут потратили на ожидание, всматриваясь в прохожих. Ровно в 12.00 около них остановился черный внедорожник «Тойота». За рулем сидел помощник Гурадзе Георгий. Он окликнул офицеров:

– Господа! Прошу в машину!

Офицеры подошли к «Лэнд Круизеру». Помощник Гурадзе указал кивком на заднюю дверцу. Тимохин и Макаров сели в автомобиль. С переднего пассажирского сиденья к ним повернулся Череп, поздоровался:

– Привет! – И сказал водителю: – В Кобулети.

– Решил в гости к себе пригласить? – спросил Дмитрий.

– Почему нет?

– Это безопасно?

– Совершенно!

– Ну что ж, посмотрим, как живут местные коммерсанты. Но уже судя по тачке, совсем неплохо.

Гурадзе согласился:

– Неплохо! Но коммерсанты, разного рода дельцы, зарабатывающие на туристах, и, естественно, чиновники.

– Ну чинуши везде в почете и шоколаде.

– Или на нарах!

– Много ли их село в тюрьму? Что у нас, что у вас? Чиновник, он и в Африке чиновник. Сейчас никакого бизнеса не надо. Только стать мэром задрипанного городка – и бабок срубишь похлеще любого коммерса.

– Ты прав!

В 12.35 внедорожник въехал в обнесенный высоким каменным забором двор приличных размеров коттеджа.

– Вот и приехали! – произнес Гурадзе. – Прошу в дом, господа спецназовцы!

– И ты живешь в этом особняке? – спросил Макаров. – Один?

– Семьи, Дима, так и не завел.

– Тогда на хрена тебе эти хоромы?

– Не знаю! Всегда, пока служил, воевал, мечтал иметь собственный дом. Этот не строил, купил. И не важно, что половина помещений в нем пустует, но это дом – воплощение моей давней мечты.

Тимохин, заметив двух вооруженных мужчин в песчаного цвета униформе, спросил:

– А охрана от кого стережет твой дом?

Гурадзе улыбнулся:

– Вот это, уважаемый подполковник, тебя не касается. Но чего сидим в машине? Идем в дом. Там и поговорим!

– И есть о чем?

– Иначе за каким чертом я тащил бы вас сюда?

Гурадзе провел гостей в особняк, в кабинет на втором этаже, окнами выходящий на ухоженный сад.

Предложил сесть в кресла у столика для игры в нарды.

Офицеры закурили. Гурадзе присел на подлокотник кожаного дивана:

– Ну а теперь о главном! О «Черных дьяволах»!

– Неужели откопал информацию по этим ублюдкам? – воскликнул Макаров.

– Информация – это громко сказано, но кое-что узнать удалось! Во-первых, из Афганистана в Грузию действительно переброшен специальный отряд особого назначения «Черные дьяволы» в составе тринадцати человек.

– Ну это ты и от нас знал, – сказал Дмитрий.

Гурадзе взглянул на Макарова:

– Мне нужно было подтверждение данного факта, и я его получил. Во-вторых, этот отряд размещен где-то недалеко от Тбилиси, месторасположение базы держится в секрете, но можно предположить, что она находится на территории запасного командного пункта Верховного главнокомандования.

Гурадзе достал из кармана небольшую карту окрестностей Тбилиси, указал на лесной массив:

– ЗКП находится вот здесь. Больше в окрестностях столицы подходящих мест временного размещения секретного отряда попросту нет. Третье – доукомплектование отряда проведено за счет отдельной команды спецназа Грузии, которая готовилась американскими инструкторами. Четвертое – командира отряда «Черные дьяволы» майора Клинта Хеллера курирует Вашингтон, а конкретно – некий генерал Джон Ферроу, по прозвищу «Шериф». В Грузии «дьяволы» подчинены полковнику Ревазу Кандеашвили, являющемуся советником Сардикашвили. Из чего следует, что практическое руководство карателями на территории Грузии, а возможно, и вне страны, будет осуществлять сам президент. Ну и наконец, пятое – мне удалось узнать имя одного из грузинских спецназовцев, которыми доукомплектован отряд Хеллера. Это лейтенант Леван Танадзе.

Тимохин удивился:

– Как ты смог узнать имя грузинского спецназовца?

– Случайно, Александр. Этот Танадзе, оказывается, двоюродный брат моего помощника Георгия Данавы.

– Вот как?

– Братья две недели назад встречались на семейном торжестве в селении Ашури, откуда оба родом, и вот там Танадзе под воздействием спиртного проговорился Георгию, что совсем скоро он станет бойцом какого-то элитного, секретного подразделения спецназа, которым будут командовать американцы, а ими, в свою очередь, сам президент. Все это выяснилось, когда я вчера поставил Георгию задачу по сбору информации по «дьяволам», используя связи среди высокопоставленных военных чинов.

Александр спросил:

– По Танадзе информация достоверная или является лишь предположением твоего помощника?

– Достоверная, подполковник. Ранее отдельная команда спецназа, шестью бойцами которой был доукомплектован отряд Хеллера, проходила подготовку в учебном центре, что расположен недалеко от Кутаиси. Мы проверили: лейтенант Танадзе состоял в штате этой команды и накануне прилета отряда Хеллера был откомандирован вместе с пятью другими офицерами в распоряжение полковника Кандеашвили.

Тимохин проговорил:

– Та-ак! Это очень ценная информация. Значит, родовое гнездо Танадзе в Ашури?

– Да, там проживают его родственники, как и родственники Георгия.

– А где находятся эти Ашури?

– Километрах в тридцати западнее Гори.

– Так это недалеко от административной границы Южной Осетии?

– Да! Неподалеку.

– Еще вопрос, Алхваз! А как-то подобраться к секретной базе, где предположительно и наиболее вероятно могут находиться «Черные дьяволы», возможно?

Гурадзе покачал головой:

– Нет! Возможно другое, а именно установить наблюдение за Кандеашвили. Реваза наверняка, перед тем как пустить «дьяволов» «в дело», вызовут в Тбилиси. И вот тогда можно плотно приклеиться к нему. А через него выйти на карателей. Но вам двоим это не под силу. Здесь нужны свои спецы. Грузины.

– У тебя есть такие люди?

Гурадзе посмотрел на Тимохина:

– У меня много что есть. Поступим так! Пока переваривайте то, что узнали. А я прикину, как отследить обстановку на секретной базе.

– А лейтенанта Танадзе мы никак не сможем использовать? – задал вопрос Макаров.

Череп ответил категорично:

– Нет! Не стоит и пытаться. В спецкоманду набирали людей не простых. А уж тех, кого передали Хеллеру, обработали так, что их не завербовать. И не купить! Они преданы Сардикашвили. К тому же, скорей всего, с ними заключены весьма выгодные контракты. Думаю, всем бойцам этого отряда гарантировано американское гражданство и обеспеченная жизнь в США. А это очень сильный стимул. Шанс начать новую жизнь. Нет, даже мысль о попытке выхода на Танадзе следует отбросить. Я знаю, что говорю!

Тимохин поднялся:

– Ну, ладно, спасибо за информацию, надеюсь, твой помощник подбросит нас в город?

– Конечно, после того как пообедаем вместе!

– Да рановато вроде!

– Хороший шашлык всегда вовремя! А я приготовлю такой шашлык, которого вы нигде и никогда не увидите. Настоящий. Тем более и мясо молодого барашка уже подошло. Так что можете осмотреть дом, прогуляться в саду, сходить к морю, а я займусь шашлыком. Через полчаса все будет готово. И не опаздывайте, есть его надо с огня и с шампуров. Остынет – пропало мясо.

Александр взглянул на Макарова:

– Ну, что, Дима, похоже, придется задержаться.

– Да, обижать хозяина дома здесь не принято.

– Это нигде не принято, но не везде угощают. – Он кивнул Гурадзе: – Добро, Алхваз! Мы прогуляемся по саду!

– Вот и договорились!

– Только, знаешь, убери охрану? Ненавижу, когда за мной следят.

– Вы охрану не увидите, так что беспокоиться не о чем. Встречаемся на открытой веранде, что как раз выходит в сад. Впрочем, когда шашлык будет готов, я позову вас.

Тимохин, Макаров и Гурадзе вышли из дома через веранду в сад. Череп направился к мангалу, стоявшему под навесом у стены, офицеры спецназа пошли по аллее, осматривая диковинные растения.

Через полчаса Гурадзе пригласил их к мангалу.

Попробовав прожаренное, нежное мясо, Макаров воскликнул:

– Вот это я понимаю, шашлык.

Тимохин же пожал плечами:

– Неплохой, но по мне свинина вкуснее.

Гурадзе улыбнулся:

– А я тебе, уважаемый подполковник, дал шампур со свининой.

Тимохин посмотрел на Гурадзе, перевел взгляд на мясо:

– Да? Тогда беру свои слова обратно. Но ты хитер, Череп!

– Какая же это хитрость? Просто шутка!

Александр хотел что-то сказать, но почувствовал, как корпус часов мелко завибрировал, что означало, его вызывают на связь. Он отложил шампур:

– Извините, сигареты дома оставил, я сейчас!

Гурадзе достал пачку «Парламента»:

– Возьми эти!

– Спасибо, Алхваз, но я привык курить свои сигареты.

– Дело хозяйское.

Тимохин вернулся в кабинет Гурадзе, где оставил кейс, который брал с собой. Достал ноутбук, подсоединил к нему сотовый телефон, ввел в компьютер пароль, ответил:

– Тимохин на связи!

– Здравствуй, Сан Саныч!

Говорил генерал-майор Феофанов.

– Здравствуйте, Сергей Леонидович! Честно говоря, не ожидал вызова.

– Ты мне вот что скажи, Тимохин, Гурадзе чем-нибудь помог вам в поиске «Черных дьяволов»?

– Мы сейчас у него в загородном доме. Он передал следующую информацию.

Тимохин доложил о том, что офицеры узнали от Черепа, добавив:

– Эти данные, конечно, не проверенные, да и проверять их у нас нет никакой возможности, но я склоняюсь к тому, что Алхваз сказал правду. Я думаю, сведения он получил из неизвестных нам, но неплохо осведомленных источников.

Генерал сказал:

– Да, Гурадзе сказал правду. Данные внешней разведки, полученные мной в 8.30 сегодня, подтверждают его информацию. Действительно, отряд из тринадцати человек, прибывший в Грузию из Афганистана, размещен на секретной базе под Тбилиси. И работает с Хеллером полковник Кандеашвили, советник Сардикашвили. И то, что «дьяволы» доукомплектованы офицерами грузинского спецназа, нам тоже известно!

– Мы здесь, Сергей Леонидович, решаем вопрос, как установить наблюдение за этими «дьяволами». Гурадзе предлагает контроль над Кандеашвили. Тот…

Генерал перебил подчиненного:

– В этом, Саша, уже нет никакой необходимости.

Тимохин удивился:

– Не понял вас, товарищ генерал!

– Отряд Хеллера прошедшей ночью покинул территорию секретной базы. Кандеашвили вернулся в Тбилиси. Похоже, подполковник, скоро нас ожидают неприятные сюрпризы.

– Значит, мы, не успев найти «дьяволов», упустили их?

– Получается так, но в этом не ваша вина. Сколько вы еще намерены находиться в доме Гурадзе?

– Ну, час, может, два! Может, выехать в город немедленно!

– Не спеши! Задачу на ваши дальнейшие действия я определю позже, а пока находитесь в Батуми и будьте постоянно на связи!

– Есть, товарищ генерал!

– О достоверности информации нашей разведки по решению Сардикашвили, касающемуся реализации плана войсковой операции «Чистое поле», Гурадзе говорил?

– Пока нет!

– Обязательно поставьте Черепа в известность о готовящейся крупномасштабной акции против Южной Осетии. Я по своим каналам получил данные о том, что Алхваз входит в организацию, оппозиционную режиму Сардикашвили. Серьезную организацию. Подобная информация может быть полезна оппозиции.

– Вы считаете, что действия оппозиции в состоянии заставить Сардикашвили отказаться от намеченных планов силового решения проблемы с Южной Осетией и Абхазией?

– Мы должны использовать все рычаги, дабы не допустить кровопролития.

– Так Сардикашвили явно управляют из США?! И он сделает все, что прикажет Вашингтон, несмотря на выступления оппозиции!

– У нас несколько иное мнение, кстати, имеющее подтверждение из достоверных источников в США. А именно то, что Сардикашвили в своем рвении угодить заокеанским покровителям решил действовать самостоятельно, что привело к ослаблению влияния администрации США на ситуацию в Грузии.

– Тогда почему Белый дом напрямую не запретит Сардикашвили проведение боевой операции в Южной Осетии?

– Почему? Конечно, американцы могут остановить Сардикашвили. Но вдруг его авантюра удастся и планы операции будут успешно реализованы? Тогда получится, что янки своими руками не дали сделать то, что в их интересах! Если же операция не удастся, то Вашингтон останется в стороне. Буш заявит – США были против кровопролития и требовали, мол, от Тбилиси воздержаться от силового варианта решения территориальных проблем. С Сардикашвили же какой спрос? Его просто уберут по-тихому и посадят на царство другого подконтрольного человека. Так что Штатам сейчас не выгодно вмешиваться в действия правящего режима в Грузии. А тем временем грузинские войска начали выдвижение к административной границе Южной Осетии. Под предлогом проведения плановых воинских учений.

Тимохин проговорил:

– Ну тогда и «Черные дьяволы» наверняка пошли к Южной Осетии.

– Я тоже так думаю, но на данный момент мы сделать ничего не можем. К сожалению, придется ждать, пока каратели сами не обнаружат себя.

– Ждать, когда они уничтожат какое-нибудь село, как кишлак Багихель в Афганистане?

– До этого, по крайней мере, на начальном этапе их деятельности, уверен, дело не дойдет. Ну, а позже мы должны будем не допустить подобных акций.

– Нам лишь бы зацепиться за этих «дьяволов»!

– Зацепимся! В общем, ты понял меня?

– Так точно! Тогда до связи!

– До связи, товарищ генерал!

Отключив станцию, Александр вернулся к мангалу. Гурадзе сказал:

– Долго же ты искал сигареты, Александр! Проще было сходить в ближайшее кафе, купить новых!

– Я выходил на связь с руководством в Москве!

– Да? Интересно!

– Интересней некуда!

– А что случилось, подполковник?

– То, что «Черные дьяволы» сегодня ночью покинули базу у Тбилиси и отправились в неизвестном направлении. А еще интересней и печальней то, что господин Сардикашвили отдал приказ на подготовку и проведение широкомасштабной военной операции против Южной Осетии. И грузинские войска уже начали выход к административной границе самопровозглашенной республики. И ждать кровопролития недолго. Вот такие новости, Алхваз!

Макаров спросил у Тимохина:

– И что приказано делать нам?

– Ничего! – ответил Александр. – Сидеть в Батуми и ждать дальнейших указаний!

Помрачнев, Гурадзе проговорил:

– Если все это правда, то Сардикашвили сошел с ума!

– От чего ни нам, ни тебе, ни грузинам, ни осетинам не легче! Военная машина запущена, и теперь ее уже не остановить. Впереди война!

Макаров отложил шампур:

– До чего же все глупо! И… неестественно! Вокруг сады, пальмы, красота! И вдруг, война! Зачем, для чего? Почему люди не могу жить мирно?

– Потому, Дима, что кому-то очень хочется крови. И Власти! А также реализации личных планов. Какой ценой? Это не важно! Для таких правителей, как Сардикашвили, совершенно не важно.

Александр взглянул на Гурадзе:

– Спасибо, Алхваз! За все! Прикажи своему помощнику отвезти нас в город!

– Конечно!

Гурадзе проводил офицеров до машины. Сказал на прощание:

– Помните, я против войны, грузинский народ против войны! Вы будете искать «Черных дьяволов», и я буду искать их. Возможно, мы еще встретимся! До свидания!

Офицеры пожали руку Гурадзе, сели во внедорожник, и «Тойота» поехала к Батуми. Городу, где веселились и наслаждались жизнью люди, приехавшие сюда на отдых.

Глава четвертая

Двумя сутками ранее. Четверг 17 июля, секретная база недалеко от Тбилиси.

Место временной дислокации отряда особого назначения США «Черные дьяволы».

Вызванный в Тбилиси в среду 16 июля полковник Кандеашвили вернулся на базу в 9.00 следующего дня. И тут же вызвал к себе командира диверсионно-карательного отряда.

Майор Клинт Хеллер вошел в кабинет.

– Приветствую тебя, Реваз!

Кандеашвили ответил:

– Здравствуй, Клинт! – И предложил: – Присядем за стол совещаний.

– О’кей!

Хеллер и Кандеашвили устроились друг против друга.

Полковник извлек из кейса свернутую карту, положил ее перед собой, спросил:

– Отряд готов к проведению боевых акций? Наши люди вписались в подразделение?

Майор взглянул на Кандеашвили:

– А что, пришло время действовать?

– Да! В Тбилиси я получил приказ на начало использования твоего отряда.

– Вот как? Но я не получал никакого приказа от своего куратора в США! А значит, отряд не может быть немедленно привлечен к каким-либо мероприятиям.

Полковник заверил:

– Ты получишь соответствующие распоряжения от генерала Ферроу. Думаю, в ближайшее время. Но ты не ответил на мои вопросы, Клинт.

– Отвечаю! Отряд готов к выполнению любой задачи. Ваши спецы адаптировались в подразделении. Уровень их подготовки я оцениваю как удовлетворительный. Наши специалисты поработали с ними неплохо, а отсутствие боевого опыта будет быстро компенсировано. Впрочем, это зависит от того, какие задачи предстоит решать отряду.

– Хорошо! Тогда перейдем к делу. Завтра в ночь с 18-го на 19-е число текущего месяца отряд будет переброшен к административной границе самопровозглашенной Южной Осетии. – Полковник развернул карту. – Обрати внимание на квадрат… – Там вам и предстоит действовать.

– Против кого? – спросил Хеллер, глядя на карту. – В этом квадрате обозначены лишь позиции грузинских миротворцев, да еще небольшая деревушка на территории Грузии. Против кого нам там предстоит действовать?

Кандеашвили поднялся, прошелся по кабинету. Остановился у сейфа. Облокотившись о металлический ящик, сказал:

– Понимаешь, Клинт, руководство Грузии и лично Сардикашвили приняли решение о проведении широкомасштабной военной акции против экстремистских сил, обосновавшихся в Южной Осетии. Вернуть территории под полный контроль Тбилиси. Сохранить территориальную целостность страны. Это, в частности, необходимо и для начала процесса вступления Грузии в НАТО.

Майор попросил:

– Не надо читать лекций, Реваз. Мне безразлично, какие цели преследует руководство твоей страны. Я хочу знать, каким образом вы планируете использовать мой отряд. Так что давай, ближе к теме!

Кандеашвили кивнул:

– О’кей, как вы говорите! У любой войны должен быть повод. Причины, вынудившие одну из сторон прибегнуть к силе. Отряд «Черные дьяволы» и должен создать эти причины. Конечно, кроме вас, в этом направлении будут работать и другие подразделения грузинского спецназа, но на вас, Клинт, возложена особая миссия. Кроме обострения обстановки на границе, отряду «Черные дьяволы» предстоит работать и на освобожденных от сепаратистов территориях Южной Осетии.

– Ты имеешь в виду проведение отрядом карательных акций? – прямо спросил майор.

– Я бы сказал иначе: проведение отрядом акций по принуждению осетин покинуть территорию Грузии. Ну, а в случае отказа или оказания сопротивления, физического уничтожения повстанцев.

Хеллер усмехнулся:

– И кого ты относишь к повстанцам? Мужчин с оружием в руках, что будут защищать свои жилища, или всех жителей мятежных населенных пунктов, включая Цхинвал?

Кандеашвили ответил:

– К повстанцам я и мое руководство относит тех лиц, которые попытаются воспротивиться восстановлению территориальной целостности государства.

– Но это могут быть и старики, и женщины, и даже дети. Значит, они повстанцы?

– Да, Клинт, значит, они повстанцы!

– И в случае сопротивления или неповиновения подлежат физическому уничтожению?

– Да! Ты услышал, что хотел услышать?

– Услышал. Короче, Сардикашвили решил прибегнуть к провокации. Обострить обстановку. Свалить вину за обострение ситуации на осетин и силой выдавить тех за пределы республики. Знакомая тактика. Узнаю почерк ЦРУ. Но ладно, меня это, как я уже говорил, в принципе не касается, но хочу спросить: в Тбилиси учитывают соседство с Россией и то, что Москва может отреагировать на действия вооруженных сил Грузии?

– Мы учитываем все! Россия, конечно, поднимет шум, но не более того. А Сардикашвили плевать на реакцию Москвы, ему важнее сохранить благосклонность США. И еще, президент уверен, что даже если Россия попытается как-то вмешаться в конфликт, Вашингтон охладит пыл Кремля.

– Знаешь, Реваз, я бы на месте Сардикашвили не стал бы делать ставку на то, что Америка выступит против русских. В смысле пойдет на открытое военное противостояние. США это совершенно не нужно.

Кандеашвили изобразил подобие улыбки:

– Извини, Клинт, но ты не Сардикашвили.

– Ты прав. Более того, я не хотел бы сейчас быть на его месте. Но давай займемся конкретными делами. Итак, в ночь с 18-го на 19-е число ты планируешь переброску отряда в квадрат… Не спрашиваю, как и каким способом. Это твои проблемы. Я хочу знать, что мы должны будем сделать в этом квадрате.

Кандеашвили кивнул:

– Хорошо! В указанном квадрате в лесном массиве находится небольшой лагерь. Этот лагерь станет базой, откуда группы отряда будут проводить спецмероприятия.

– Какие спецмероприятия?

– Обстрел позиций грузинских миротворцев и близлежащих грузинских сел. Создавая впечатление, что обстрел ведется осетинскими сепаратистами. Для этого придется проникать на территорию Южной Осетии. Не часто. Двух рейдов вполне хватит!

Хеллер удивленно взглянул на грузинского полковника:

– Вы решили подставить своих граждан? Ведь обстрел – это не шутка, не игра в пейнтбол. Это реальные жертвы. И жертвы немалые. Сардикашвили готов пожертвовать своими людьми ради обострения обстановки на границе?

– Как говорится, Клинт, цель оправдывает средства. И любая война неминуемо сопряжена с жертвами, в том числе и среди мирного населения. Их не избежать.

– Да! Похоже, в Штатах недооценивают Сардикашвили. Или… не хотят замечать его странностей. Впрочем, все это ерунда. Что вы намерены еще сказать мне? Когда и кто определит отряду конкретные цели, а также установит порядок действия отряда?

– Я, непосредственно перед переброской подразделения в район боевого применения.

– Но только после того, как я получу «добро» от своего куратора в США!

– Естественно!

– Тогда я удаляюсь!

Хеллер поднялся, вышел из кабинета, спустился на первый этаж. Подозвал к себе командиров групп. Предложил прогуляться по парковой зоне секретного объекта. Подчиненные приняли предложение, и вскоре американские офицеры, пройдя аллею зоны, устроились в открытой беседке.

Хеллер сказал:

– Господа! Время вынужденного безделья подошло к концу. В ночь с 18-го на 19-е число отряд будет переброшен в район применения. С чем связано использование подразделения в Грузии? Наверняка этот вопрос не дает покоя вам. Сейчас я могу ответить на него. Грузинское руководство приняло решение снять проблему территориальной целостности силовым способом. Тбилиси планирует проведение широкомасштабных военных операций сначала против Южной Осетии, а затем, в случае успеха, в котором Сардикашвили, похоже, не сомневается, и против Абхазии. Для информации: названные республики де-юре являются автономией в составе Грузии. Де-факто же они уже независимы от официального Тбилиси и представляют собой самостоятельные образования. Руководство этих республик отвергает подчинение властям Грузии и ориентировано на Россию. Они имеют собственные вооруженные силы, поддержку Москвы, их население в большинстве своем приняло российское гражданство. Денежной единицей и в Южной Осетии и в Абхазии является российский рубль. Сардикашвили же ведет политику сближения Грузии с Западом, вхождения страны в НАТО. А для этого необходимо решить все территориальные проблемы. Что означает либо признать независимость Южной Осетии и Абхазии, которые сразу попадут в крепкие объятия Москвы, либо силовым путем заставить мятежные республики остаться в составе Грузии. Тбилиси, не без влияния на Сардикашвили США, принимает второй вариант разрешения проблемы. И во всей этой заварушке мы должны сыграть свою роль. На первоначальном этапе она будет заключаться в обострении обстановки на границе Южной Осетии. Другими словами, мы должны спровоцировать военный конфликт вместе с другими подразделениями спецназа Грузии. Но у них своя свадьба, у нас своя.

– А Шериф дал добро на действия отряда по сценарию Тбилиси? – спросил лейтенант Ченси.

– Пока нет! Но полковник Кандеашвили гарантирует, что Вашингтон даст это «добро». В самое ближайшее время.

– А не связаться ли вам самому с Шерифом, сэр?

– Зачем?

– Ну хотя бы для того, чтобы не затягивать время с решением вопроса о нашей дальнейшей деятельности.

– Джош! Кому, как не тебе, должно быть хорошо известно, что проявление инициативы не всегда поощряется.

Задал вопрос сержант Келлеман:

– А если грузины попытаются использовать нас втемную?

– Что ты имеешь в виду?

– Перебросят в район якобы с согласия Шерифа, на самом деле не имея такого согласия. И подставят нас, реализуя свои грязные планы. Потом, когда мы будем втянуты в активную работу, что-либо изменить вряд ли удастся.

– Крис! Я похож на идиота?

– Нет, сэр!

– Так какого черта ты задаешь мне глупые вопросы? Нас невозможно использовать втемную! Отряд не двинется с места без приказа генерала Ферроу. И Кандеашвили это прекрасно знает.

– Извините, сэр, я действительно сказал глупость!

– Извиняю! Но прошу в дальнейшем сначала хоть немного думать, а уж потом что-то говорить.

– Да, сэр!

– Итак, господа, общая перспектива на ближайшее время вам известна. На начальном этапе мы должны будем заниматься пустяковым делом, обстреливать позиции грузинских миротворцев и находящееся в районе применения грузинское селение. В том числе с территории Южной Осетии. Несколько рейдов по тылам потенциального противника особой сложности не представляют. Тем более что в этих рейдах мы используем наше грузинское пополнение. Пусть местные спецы набираются боевого опыта. В дальнейшем, по замыслу Сардикашвили, советником которого является наш друг полковник Кандеашвили, когда грузинские войска атакуют Южную Осетию, нам будет поставлена другая задача. Полковник частично раскрыл ее.

– И что это за задача? – спросил Ченси.

– Ты не забыл еще афганский кишлак Багихель?

– Нет!

– Так вот и здесь нам предстоит работать по населенным пунктам, жители которых окажут сопротивление грузинам.

– Значит, вновь карательные акции?

– Кандеашвили назвал их иначе – акциями по принуждению осетин к эвакуации за пределы Грузии и физическому уничтожению тех лиц, которые воспротивятся вынужденному перемещению.

– Это получается, осетин погонят в Россию? Но это же глупо?! Осетины уйдут, а потом вернутся с отрядами вооруженных добровольцев. И конфликт вспыхнет вновь. Если в него еще не вступит Москва. Грузинским войскам против Российской армии ловить нечего. Русские раздавят грузин за несколько дней.

Хеллер хищно оскалился:

– Ты прав, Джош! Вытеснять грузин в Россию бессмысленно. Более того, как ты правильно выразился, глупо. Потому считаю, что планируемая войсковая операция изначально имеет целью уничтожение основной массы всего населения Южной Осетии. И подчинение тех, кому посчастливится выжить в предстоящей кровавой бойне. Не зря же данная операция получила кодовое название «Чистое поле».

Сержант Контер спросил:

– Но это точно спровоцирует вступление в конфликт России! И тогда, лейтенант абсолютно прав, русские так надерут задницы грузинам, что тем придется бежать из своей собственной страны. Кому удастся уцелеть.

– Сардикашвили уверен, что Москва не вступит в конфликт.

– Он что, ясновидящий? Или сумасшедший?

– Это меня не интересует. Судя по всему, Сардикашвили и его генералы планируют блицкриг. И если это им удастся, другими словами, если грузинские войска сумеют быстро подавить сопротивление пусть и небольшой, но все же армии Южной Осетии, в течение суток, максимум двух, занять территорию мятежной республики и, проведя чистку населения, так же быстро отойти в глубь Грузии, то Россия просто не успеет прийти на помощь осетинам. А позже у нее не будет для этого никаких оснований. Ибо переброска через Рокский тоннель армейских частей и подразделений России после обработки Южной Осетии грузинскими войсками будет признана как военное вторжение на территорию соседнего, независимого государства. Ничем не обоснованное вторжение. Так как защищать русским будет некого. А это прямая агрессия. На что Москва никогда не пойдет. Шум поднимет большой. Но и только.

Ченси проговорил:

– Сардикашвили сильно рискует.

– А ему, лейтенант, не осталось ничего другого, чтобы и дальше быть под покровительством США! Но хватит об этом. Как бы ни развивались события на Кавказе, мы должны выполнить свою миссию. И мы ее выполним.

– Как бы не остаться здесь навсегда, сэр!

– Не останемся! Отряд будет иметь возможность уйти отсюда в любой момент. Я отдельно обговорю этот вопрос с Ферроу во время контакта с генералом. Так что выше голову, парни. После Грузии нас ждет двухнедельный отпуск. А это – лучшие кабаки, лучшие виски и самые лучшие девочки самых лучших борделей всего мира. Ради этого стоит поработать, не так ли?

Физиономии Ченси, Келлемана и Контера расплылись в довольной ухмылке:

– Так, сэр!

– А раз так, то возвращаемся в дом. До получения приказа от Шерифа о предстоящей работе среди личного состава не распространяться. Будут задавать вопросы – переадресовывайте их мне. Ясно?

– Так точно, сэр!

– О’кей! Домой, парни.

Группа американцев вернулась в особняк.

Хеллер направился в свою комнату. По дороге его встретил Кандеашвили:

– Клинт! Я только что разговаривал с Ферроу.

– И о чем же, если не секрет, вы беседовали?

– О порядке использования отряда «Черные дьяволы» в части, касающейся реализации планов войсковой операции «Чистое поле»!

– Почему без меня?

– С тобой генерал пожелал переговорить отдельно. Так что узел связи в твоем распоряжении!

– У меня имеется свой узел связи!

– Как угодно!

В комнате Хеллер привел в рабочее состояние спутниковую станцию, набрал номер. Ферроу ответил немедленно:

– Добрый день, Клинт!

– Приветствую вас, Шериф!

– Я недавно беседовал с Ревазом.

– В курсе. Он сообщил мне об этом!

– О’кей! Реваз доложил план использования твоего отряда!

– Если можно, я хотел бы узнать, что конкретно доложил вам полковник.

Ферроу практически пересказал суть предыдущего разговора Хеллера с Кандеашвили.

Командир «Черных дьяволов» сказал:

– Понятно! Мы с Ревазом беседовали о том же.

– Хорошо! А теперь, Клинт, слушай приказ. Подчиненный тебе диверсионный отряд должен решать все те задачи, которые будет определять полковник Кандеашвили. Понятно?

– Так точно, сэр!

– У тебя как с ним отношения?

– В общем нормально!

– Это радует. Вопросы ко мне будут?

– Да! По моему мнению, ситуация на Кавказе может развиваться непредсказуемо. У меня есть основания сомневаться в том, что грузинским войскам удастся провести молниеносную военную операцию. Если конфликт затянется и в него вступит Россия, то отряду реально будет грозить смертельная опасность. Дабы не сдохнуть в местных горах, я хотел бы иметь гарантию экстренной эвакуации личного состава из зоны боевых действий.

Ферроу проворчал:

– Мне не нравится твой пессимизм, Клинт!

– Поверьте, сэр, мне он тоже не нравится. Но Грузия не Афганистан! Здесь обстановка более серьезная и опасная. Я бы не решился прогнозировать, чем в итоге может закончиться авантюра господина Сардикашвили. Да это и не мое дело. Но забота о безопасности подчиненного личного состава – моя обязанность.

– Я тебя понял! И гарантирую экстренную эвакуацию отряда воздушным транспортом по твоему требованию. Но только после того, как ты определишь районы эвакуации. Основной, запасной и резервный! При этом учти, они, эти районы, не должны находиться на территории Южной Осетии и в непосредственной близости от населенных пунктов.

– Ясно! Я передам вам требуемую информацию, как только отряд будет переброшен в район применения, и мы сможем провести рекогносцировку местности, прилегающей к лагерю очередного временного базирования.

Генерал спросил:

– Что еще?

– Грузин, которые пополнили отряд вместо пакистанцев, вводим в состав отряда постоянно или временно? Будем тащить их в Штаты?

– Мы обязаны выполнять условия контрактов, подписанных с ними!

– Значит, тащим в Штаты!

– Ты имеешь что-то против них?

– Пока нет! Посмотрим, как они зарекомендуют себя на деле! А вообще я считаю, что привлекаемым в отряд местным спецам, в какой бы стране мы ни работали, гарантировать гражданство США не следует. Достаточно того, что они получают приличные суммы. В Штатах своих отморозков хватает, зачем еще чужеземцев домой тащить?

– Но в контракте с грузинами подобных гарантий уже не отменишь! Естественно, при условии, что с ними во время работы отряда ничего не произойдет. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду?

Хеллер усмехнулся:

– Понимаю! Если наемник погибает, мы выплачиваем только сумму страховки его близким. А если он пропадает без вести или, еще хуже, попадает в плен, то… я вас очень хорошо понял, генерал!

– Удачи тебе, Хеллер!

– Благодарю, сэр! До связи!

Майор отключил станцию. По внутреннему телефону позвонил Кандеашвили. И попросил полковника зайти к нему в комнату.

Спустя считаные секунды Кандеашвили вошел в комнату Хеллера:

– Я говорил с Ферроу! Он отдал приказ выполнять твои распоряжения, касающиеся участия отряда «Черные дьяволы» в операции против Южной Осетии. Так что я в твоем подчинении, Реваз!

– Ну, «в подчинении» – это громко сказано. Я не намерен вмешиваться в то, как ты будешь руководить отрядом. Всего лишь определить задачи и корректировать твои действия в зависимости от обстановки.

– В твоем понимании это не прямое руководство отрядом?

– Не будем спорить, Клинт!

– О’кей! Теперь ты можешь довести до меня конкретику предстоящей работы в квадрате…

– То, что ты называешь конкретикой, будет передано тебе в виде инструкции перед вылетом в район применения. В дальнейшем получать задачи ты будешь по спутниковому каналу связи. По нему же докладывать о проделанной работе. Впрочем, в инструкции все расписано.

– Почему я не могу ознакомиться с ней сейчас?

– Потому, что сейчас ее нет у меня.

– Ты сказал, я получу бумагу перед вылетом в район применения? Значит, переброску отряда ты планируешь по воздуху?

– Да! В квадрат… прямо в полевой лагерь вас доставит вертолет!

– Надеюсь, не американский?

– Нет, конечно, и даже не военный. Гражданский «Ми-8» советского еще производства. Один из тех, что совершают регулярные полеты в труднодоступные горные селения, куда наземным транспортом добраться практически невозможно.

– Понятно! Теперь я хотел бы обсудить еще один немаловажный вопрос!

– К твоим услугам!

– Как только мы начнем обстрел постов миротворцев и грузинского села, то наверняка ваши же полицейские или армейские подразделения начнут охоту на объявившихся вдруг в районе стрелков.

– Конечно! – согласился Кандеашвили.

– Конечно!

– И ты так спокойно говоришь об этом?

– Не вижу причин для беспокойства.

– Вот как! А то, что ваши охотники реально могут выйти на отряд, тебя не беспокоит?

– Нет! И вот почему. В инструкции предусмотрены указания и на этот счет, но, чтобы ты успокоился, я объясню суть упомянутых указаний! Если стрелки отряда окажутся в поле зрения полиции или армейских подразделений, то первое, что они обязаны, – это ни в коем случае не пытаться скрыться. Второе – не оказывать сопротивления при задержании. Третье – после захвата затребовать встречи с командиром подразделения, осуществлявшего захват. И в разговоре с ним представиться сотрудниками спецслужбы, привлеченными к поиску и уничтожению вражеских снайперов.

– Но у них не будет при себе никаких документов?!

– Верно! Документы и не понадобятся. Стрелкам достаточно будет передать командиру подразделения или старшему полицейскому чину требование немедленно связаться со мной! Проигнорировать данное требование, смею тебя уверить, не посмеет никто. Меня хорошо знают в силовых структурах. И то, какими я наделен полномочиями, тоже! Ну, а как только мне сообщат о задержании подозрительных лиц, я прикажу немедленно отпустить их.

– Значит, при задержании бойцы должны назвать свои подлинные имена и фамилии? По сути, раскрыть себя?

– Ни в коем случае. Достаточно назвать себя людьми Шерифа!

– Ясно! Похоже, инструкция предусматривает решение любого вопроса.

– Всего невозможно предусмотреть, но она разрабатывалась так, чтобы максимально облегчить работу спецотряда.

– О’кей! Больше вопросов у меня нет!

– Тогда отдыхай, Клинт! В случае чего я до утра буду здесь, на базе!

– А потом поедешь за чудо-инструкцией?

Грузинский полковник посмотрел на американского майора:

– А потом, Клинт, я займусь тем, чем считаю нужным заняться!

Хеллер развел руки:

– О’кей, босс!

– Не называй меня боссом! Отдыхай!

– Погоди! Мы не решили вопрос с оружием, экипировкой!

– У нас еще будет время решить и этот вопрос. Завтра. Все, Клинт!

Проводив полковника, Хеллер прилег на кровать. Личным составом занимались командиры групп, а ему, командиру отряда, лишний раз появляться среди подчиненных не следовало. Надо держать дистанцию, чтобы рядовые бойцы чувствовали разницу, кто они, а кто он, майор Хеллер, и боялись своего командира. Это важно, когда в отряде собраны наемники из разных стран. Наемники, для которых служба – работа по расчету, ради денег и перспективы изменить жизнь. И для которых идея – пустой звук!

Пятница 18 июля, секретная база временной дислокации диверсионного отряда «Черные дьяволы» недалеко от Тбилиси.

Полковник Кандеашвили вернулся из столицы в 14.30. И сразу же пригласил в кабинет майора Хеллера.

Войдя в служебное помещение, командир «дьяволов» поздоровался:

– Добрый день, Реваз! Или он не совсем добрый? Что-то видок у тебя неважный!

– Привет! Просто устал!

– С жизнью бороться?

– Выживать!

– А?! Ну это, конечно, сложно! Особенно когда у тебя много недоброжелателей.

– Дело не в них, но ладно. Ты вчера поднял вопрос о вооружении и экипировке бойцов отряда. Давай обсудим эту тему. Так как предстоящие акции будут носить провокационный характер, то оружие и экипировка должны соответствовать ситуации. Следовательно, отряд должен быть вооружен теми образцами стрелкового оружия, что используются осетинами, а значит, оружием российского производства. Автоматами «АКС-74», снайперскими винтовками «СВДС» и «Винторез», пистолетами «ПМ».

– «Винторез»? – переспросил Хеллер. – Это ствол бесшумного боя?

– Да, сравнительно новое оружие, но уже вовсю применяющееся российским спецназом.

– Логично! Экипировка тоже осетинская?

– Российский камуфляж, а также российские портативные радиостанции малого радиуса действия для ведения переговоров между бойцами.

– Гранатометы, огнеметы нам не потребуются?

– На начальном этапе нет! Позже отряд получит дополнительное вооружение.

– Понятно! Ты наверняка привез из Тбилиси инструкцию, могу я, наконец, ознакомиться с ней?

– После того, как отряд прибудет в район применения. Вылет в 0 часов 20 минут, в субботу 19 июля, на пассажирском «Ми-8», который прибудет сюда ровно в полночь.

Хеллер спросил:

– Российские обычные гражданские вертолеты могут летать в темное время суток?

– Не интересовался. Знаю, что тот вертолет, который предназначен для переброски отряда, ночью летать может.

– Понятно! Следовательно, в полночь отряд должен находиться в полной готовности к передислокации?

– Да! В 16.00 автобус подвезет вооружение и экипировку, в ноль часов на площадке перед домом приземлится «Ми-8». Ты сажаешь своих людей в вертолет, в 0.30 тот убывает с главной базы и в 1.10 высаживает отряд прямо в лагере, откуда ты со своими «дьяволами» и начнешь работу, определенную в инструкции, пакет с которой вскроешь в своем штабном блиндаже.

– Так! Ясно! Я обоснуюсь в блиндаже, а моим парням придется ютиться в землянках? Как партизанам?!

Полковник сказал:

– Когда ты осмотришь лагерь, то убедишься в том, что он благоустроен. Его сооружали специально для вас, капризных в быту американцев.

– О’кей! Ты проводишь отряд?

– Да!

– Это правильно! По крайней мере, приободришь земляков из пополнения, они напряжены. В этом нет ничего страшного, так бывает почти всегда перед первым серьезным делом. Оклемаются. Но напутственное, ободряющее слово такого высокопоставленного чиновника для них не будет лишним!

Хеллер, закурив сигарету, вышел из кабинета.

В своей комнате Хеллер извлек из кейса спутниковую станцию, набрал по памяти номер.

Через некоторое время в трубке раздался знакомый голос куратора отряда генерала Ферроу:

– Слушаю тебя, Клинт!

– Докладываю. Сегодня в ночь отряд перебрасывается в квадрат… Конкретную задачу я узнаю из инструкции, которая будет передана мне перед вылетом.

– Что еще?

– Кандеашвили намерен вооружить отряд русским оружием, переодеть в русскую форму и снабдить российскими средствами связи малого радиуса действия.

– Разумно! У тебя все?

– На данный момент да! По прибытии в лагерь, откуда отряд приступит к работе, я свяжусь с вами!

– Вот этого делать не надо! – неожиданно сказал генерал. – И впоследствии держать связь со мной только через полковника Кандеашвили, за исключением ситуации, когда тебе потребуется экстренная эвакуация.

– Так мне и координаты районов эвакуации передать вам через Кандеашвили?

– Это, пожалуй, ты еще успеешь сделать напрямую!

– Я не понимаю вас, генерал!

– Дело в том, что, по данным нашей агентуры в Москве, ФСБ имеет информацию о переброске в Грузию отряда «Черных дьяволов»! Слишком большой шум вызвала карательная акция в Багихеле. Вот вас русская разведка и зацепила.

– Значит, мы уже находимся под контролем ФСБ?

– Пока нет! Но Москва, безусловно, примет, если уже не приняла, меры по обнаружению и… уничтожению твоего, Клинт, отряда. Поэтому будь осторожен, чаще оглядывайся.

– Но первые же акции по обстрелу миротворцев и грузинского села выдадут нас с головой!

– Несомненно, ФСБ просчитает, что это дело рук «черных дьяволов».

– И вы говорите об этом так спокойно? Когда, по сути, наше применение, не начавшись, уже обречено на провал?

– Я не был бы столь категоричен, майор. Давай встанем на место руководства ФСБ. Оно имеет информацию о том, что в Грузию из Афганистана переброшен американский специальный диверсионный отряд. Как наверняка русским известно и о планируемых операциях против Южной Осетии и Абхазии. Провокации на границе с Южной Осетией, естественно, привлекут внимание ФСБ, и российская служба безопасности без труда просчитает, чьих рук это дело. Но вот что дальше она может предпринять?

Хеллер перебил Ферроу:

– Как что? Пошлет в Грузию отряды спецназа. И те легко выйдут на нас!

Генерал сказал:

– Ты мыслишь не совсем верно. Русские не смогут внедрить на территорию Грузии значительные силы своего спецназа, и до начала операции «Чистое поле», и тем более в процессе ее реализации. Русским просто станет не до вас. Но… небольшую группу они все же на поиск твоего отряда вышлют. И, скорей всего, не ФСБ, а какой-нибудь секретной спецслужбы, информацией по которой мы не владеем. Работа этой группы будет осложнена тем, что, кроме «дьяволов», провокационные мероприятия будут проводить и силы грузинского спецназа. Так что если они и выйдут на тебя, то не сразу и, повторяю, силами, весьма ограниченными по количественному составу, а значит, и по боевым возможностям. Если ты предпримешь надлежащие меры безопасности, то сможешь обнаружить противника первым, а значит, и уничтожить его. Просто тебе надо работать аккуратно, крайне внимательно и осторожно. Выполнил суточную задачу – отошел на базу, которая не должна оставаться без охранения.

– Но мне придется действовать группами!

– Ты уже ознакомился с инструкцией грузинского командования?

– Нет, но…

На этот раз генерал прервал майора:

– Вот когда ознакомишься, тогда и определишься, как тебе действовать. И потом, Клинт! Тебе не впервой работать в экстремальных условиях, и, в конце концов, чем твой отряд слабее русских? Тех русских, которых смогут послать на поиск «дьяволов»?

– Однако вы, генерал, страхуетесь, запрещая мне прямой выход на вас по спутниковому каналу связи! Защищенному каналу связи.

– Я обязан страховаться, Клинт! Одно дело – обнаружение русскими отряда наемников, формально никак не связанного с Вашингтоном, и совсем другое – если вскроется факт управления этим отрядом из США. Но, уверен, ты если и столкнешься с русскими, то сумеешь переиграть их. Мы же поможем тебе в этом.

Хеллер произнес:

– Лучше бы вы ничего не говорили о ФСБ и их чертовых агентах.

– Спокойней, Клинт, спокойней! Предупрежден – значит вооружен. И, зная тебя, теперь я могу особо не напрягаться. Ты переиграешь противника, потому что, во-первых, это в твоих силах, а во-вторых, другого способа сохранить собственную шкуру у тебя просто нет!

– Ну спасибо, генерал! За хорошую новость!

– Не за что, Клинт! До связи по районам экстренной эвакуации!

Отключив станцию, Хеллер сплюнул на пол беседки и выругался:

– Черт бы побрал этого Ферроу вместе с идиотами из ЦРУ, не сумевшими обеспечить секретность перемещения отряда! Мне еще на «хвосте» русского спецназа не хватало!

В 16.00 «дьяволы» получили оружие и экипировку, проверили автоматы и винтовки, а ровно в полночь на площадке перед главным зданием приземлился бело-голубой «Ми-8». Его прибытия уже ожидали наемники отряда Хеллера, которые построились перед входом в дом. К «дьяволам» вышел Кандеашвили. Быстрым взглядом окинул строй диверсантов, подошел к майору и протянул ему пакет.

– Здесь инструкция. После изучения уничтожить!

– Она мне для личного архива не нужна!

– Тем более. Посмотрел на бойцов, ничего, парни спокойны, сосредоточенны. Это хорошо!

– У тебя есть еще, что сказать мне, или позволишь начать посадку?

– Начинай!

Хеллер отдал команду Ченси, и лейтенант повел строй к медленно вращающему лопастями несущего винта вертолету.

– Ты получил приказ Ферроу о поддержании связи только со мной? – спросил полковник.

– Да! Как и информацию о том, что русские в курсе нашего присутствия в Грузии.

– Я тоже слышал об этом. И ничего страшного в осведомленности российской разведки не вижу.

– Конечно! Если что, не тебе отбиваться от русского спецназа.

– Да, отбиваться напрямую мне не придется, мое положение гораздо хуже.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что головой отвечаю за безопасность подчиненного тебе подразделения. Перед Сардикашвили, а тот скор на расправу.

– Вот как? Это ободряет!

– Смотря кого! Ну ладно, Клинт, твои ребята загрузились, время 0.17. Пора на борт и тебе.

– До связи, полковник!

– До связи, до встречи! Удачи тебе, Клинт!

– И тебе того же!

Хеллер поднялся на борт «Ми-8», и вертолет тут же, увеличив обороты винта, плавно поднялся в небо. Кандеашвили, проводив взглядом винтокрылую машину, взявшую курс на северо-запад, прошел в свой кабинет, откуда доложил в Тбилиси о начале применения американского диверсионного отряда «Черные дьяволы»!

В 1.10, точно по графику, «Ми-8» сел на небольшую площадку опушки девственного лесного массива. Диверсанты покинули борт, и вертолет ушел на базу. Как только стих рокот его двигателя, Хеллер подозвал к себе командиров групп и приказал:

– Сержанту Келлеману с личным составом 2-й группы провести осмотр лесного массива вокруг опушки на удалении до пятидесяти метров. Сержанту Контеру выставить посты охранения поляны по всему периметру. Лейтенанту Ченси, применив осветительные приборы, обследовать опушку на предмет обнаружения укрытий для личного состава. Я буду находиться здесь, при необходимости связь со мной немедленно. Вопросы? Нет вопросов! О’кей! Вперед, марш!

Первым на связь вышел лейтенант Ченси:

– Клинт! Я – Крис!

– Слушаю!

– Обнаружены четыре блиндажа.

– Ты так легко нашел их?

– Только потому, что плиты входов в них были открыты.

– Обозначь фонарем свое местонахождение.

– Есть, сэр! Луч направлен в вашу сторону!

– Вижу, убери свет в сторону, слепит!

– Убираю!

Хеллер, пройдя сто метров, подошел к лейтенанту. Тот указал лучом мощного фонаря на спуск в черную яму:

– Это один из блиндажей, похоже, штабной! Там два отсека, в одном из них оборудовано жилое помещение. В другом комната для совещаний. Блиндаж глубокий, стены и полы бетонные. Плита, закрывающая вход, рядом.

Ченси перевел луч света на холмик травы.

Майор спросил:

– Это и есть плита, закрывающая вход?

– Да, сэр! Кстати, она легко ставится на место, несмотря на то что сделана из бревен, покрытых дерном.

– Как насчет освещения внутри?

– В наличии!

– От генераторной установки?

– Генератор есть, но электричество подается по кабелю. В отсеке совещаний стоит щит.

– Остальные блиндажи такие же?

– Нет, те состоят из одного отсека, в котором установлены по шесть кроватей с тумбочками, столом и стульями, а также тамбурами, оснащенными электроплитами, и холодильными камерами. В штабном отсеке тоже имеются и плита, и холодильник. Да, еще в блиндажах имеются туалеты!

– Даже так?

– Так точно. Унитазы с баками, заполненными какой-то пенящейся жидкостью. Думаю, раствором кислоты для сжигания дерьма!

– Биотуалеты?

– Что-то вроде этого!

– Питание?

– Сухой паек примерно на две недели.

– Вентиляция?

– Внутренняя принудительная! В тамбурах стоят преобразователи, работающие по принципу установок, применяемых на подводных лодках, естественно, меньших размеров.

– Вода?

– В бутылях по двадцать литров, запас как минимум тоже на две недели плюс минералка в холодильниках. К тому же недалеко родник.

– Похоже, грузинский полковник был прав. Лагерь готовили на совесть.

– Так точно, сэр! Осмотрите блиндажи?

– Позже! Успеем еще насидеться в этих бункерах, подождем остальные группы на воздухе! Чувствуешь, какой здесь воздух? Чистый, не то что в городах.

Лейтенант согласился:

– Да! Природа в Грузии прекрасная! А от воздуха даже голова слегка кружится, как после бутылки легкого пива.

Рация Хеллера издала слабый сигнал вызова. Майор ответил:

– Клинт на связи!

– Я – Крис! Обследование лесного массива в заданных пределах завершено. Все чисто!

– Выходи на поляну!

– Принял! Выполняю!

Майор переключил связь на сержанта Контера:

– Тим! Я – Клинт!

– Слушаю, Клинт!

– Ты нас с Джошем видишь?

– Вижу!

– Оставь своих бойцов на постах охранения, сам давай к нам!

– Принял!

В 2.40 командиры групп собрались у штабного отсека.

– Эту ночь спать отряду не придется, – сказал Хеллер. – Нам необходимо найти подходящие места для посадки вертолета в случае экстренной эвакуации. Посему группа Контера остается в лагере и осуществляет охрану объекта, два других подразделения выходят на поиск районов эвакуации. Основной будет находиться на территории лагеря, так что следует определить запасную и резервную площадки, на поиски которых пойдут группы Ченси и Келлемана. Лейтенант берет западное направление, Крис – южное. Запасная и резервная площадки должны находиться не далее семи-десяти километров от лагеря. Как только районы эвакуации будут определены – возвращение на базу. Во время перемещения соблюдать максимальную осторожность. Помните, мы уже вступили в фазу активных действий и здесь нас может ждать все что угодно. Поиски должны быть завершены до шести часов. Вперед!

Американцы подняли свои группы и скрылись в лесном массиве. Хеллер, применив собственный фонарь, спустился в штабной блиндаж. В тамбуре рядом с электрощитом увидел сдвоенный выключатель. Перевел рычаг вниз. В отсеках загорелся свет, исходящий от вмонтированных в потолок светильников.

Майор осмотрел свой блиндаж. Осмотром остался доволен. Здесь можно находиться весьма долгое время при условии, что плиты надежно скроют вход, а электрокабель не будет случайно поврежден. Но, судя по всему, о его сохранности люди Кандеашвили позаботились основательно. Так же основательно, как и при оборудовании бетонных бункеров.

Майор присел на стул. Выложил на стол для совещаний спутниковую станцию и карту района применения. Сейчас, до завершения поиска площадки экстренной эвакуации отряда, его больше всего заботило, как обезопасить лагерь от внезапного вторжения противника. Точнее, российского спецназа, мысль о котором вселила в карателя тревогу и не давала покоя. Он даже не прикоснулся к пакету, настолько важно было для майора решить вопрос собственной безопасности. А инструкция подождет. С ней Хеллер успеет ознакомиться.

Он просидел над картой два с лишним часа, выкурив полпачки сигарет. Наконец откинулся на спинку стула и проговорил:

– Да, так и поступим!

Он встал, потянулся. Прошел к холодильной камере. Достал из нее бутылку минеральной воды. Теплой, так как холодильник не был подключен. Но хотелось пить, и майор опустошил пол-литровую емкость в несколько глотков. Он посмотрел на часы – 5.37. Подумал, что на улице уже рассвело, с минуты на минуту должны вернуться бойцы 1-й и 2-й групп. Пора взглянуть и на инструкцию. Хеллер вскрыл пакет, извлек из него три скрепленные скобой листа. Бегло пробежал глазами пункты документа. Обратил внимание на то, что текст сопровождался схемами. Главным из того, что наскоро вычитал майор, было то, что отряду предстояло провести первые акции в среду, 23-го июля. А сегодня только девятнадцатое. Кандеашвили предоставил ему время и адаптироваться в новых условиях, и подготовить акции. Это хорошо. Он вложил документ в пакет, когда раздался голос Ченси:

– Разрешите войти, господин майор?

– Входи!

В штабной бункер вошли Ченси и Келлеман. Лейтенант и сержант доложили, что нашли пригодные для экстренной эвакуации площадки.

– Покажите их на карте, – приказал Хеллер.

Американцы указали точки на карте.

– Здесь низина, – сказал Ченси. – Вертолет, приземлившись, не будет виден со стороны. Удаление площадки от лагеря – 8 километров.

Майор кивнул, взглянул на Келлемана:

– Что у тебя, Крис?

– У меня площадка в 6-ти километрах южнее лагеря. Хороша тем, что прикрыта с двух сторон лесополосами. Прошли дальше, но лучшего места не обнаружили.

– Ясно! Значит, на западе у нас будет запасной район эвакуации, на юге – резервный! О’кей! Ченси!

Майор обернулся к заместителю:

– Группе Контера продолжать осуществлять охрану лагеря до 18.00, затем ее сменят твои люди. Вечером же определим и позиции постоянных постов охранения, которые отодвинем на границу лесного массива, чтобы иметь возможность контролировать подходы к базе со всех сторон. А сейчас обустраивайте свободных от службы подчиненных в блиндажах, организуйте завтрак и отдых. В 19.00 встречаемся здесь. Джош, предупреди о совещании сержанта Контера. Вопросы есть?

– Вопросов нет, сэр! – ответил Ченси.

– Тогда до вечера, свободны!

Командиры групп покинули блиндаж Хеллера, а майор включил спутниковую станцию, набрал номер Ферроу и проговорил:

– Примите доклад о прибытии в район боевого применения и координаты мест расположения площадок для экстренной эвакуации отряда.

– Слушаю!

Глава пятая

Батуми, 22 июля, вторник.

После завтрака Тимохин и Макаров устроились на скамейке у забора усадьбы своего временного нахождения. Закурили. Дмитрий, выпустив несколько аккуратных колец дыма, спросил у подполковника:

– И сколько нам еще здесь без дела торчать? «Черные дьяволы» третьи сутки бродят где-то, а мы зависли на курорте. Когда искать их начнем?

Александр посмотрел на напарника:

– Ты задаешь вопросы, зная, что у меня нет ответа на них. Зачем, от нечего делать?!

– Связался бы с Центром, прояснил обстановку!

– Считаешь, Феофанов забыл о нас?

– Да ничего я не считаю! Просто надоел этот солнечный рай. И ждать надоело.

Тимохин посоветовал:

– Сходи на море, искупайся, позагорай, вина выпей.

– На море? Да я его терпеть не могу. А насчет загара? Так я в свое время назагорался на всю оставшуюся жизнь.

– Тебе не угодишь!

– А мне и не надо угождать. Хочу реальной работы и домой хочу!

– Будет тебе и работа, и домой попадешь.

– Когда?

– Дима, отстань! Я сам на взводе, а тут ты еще со своим нытьем!

– Каким нытьем! Безделье невмоготу, а ты…

Тимохин почувствовал вибрацию часов:

– Есть!

– В смысле? – спросил Макаров.

– Нас на связь вызывают, не чувствуешь?

– Я часы в душе, наверное, оставил!

– Так иди забирай, а я звонить пойду!

Подполковник быстро прошел в жилую комнату, выставил кейс на стол, открыл его, привел станцию спутниковой связи в рабочее состояние, поднял трубку:

– Центр! Я – Орион!

Абонент в Москве тут же подключился:

– Доброе утро, Сан Саныч!

– Доброе, товарищ генерал! Мы с Макаровым уже думали, вы забыли о нас!

– И не надейтесь! Ваш отдых в Батуми закончен. Сейчас следуйте в аэропорт, оплачивайте забронированные на завтрашний рейс до Тбилиси билеты. Вылет завтра в 8.00 местного времени!

– Ну, наконец-то! – воскликнул Тимохин. – Знали бы вы, как нам дается этот отдых!

– А что? Я в свое время был в Батуми. Мне лично понравилось.

– А нам не очень! Что делать в Тбилиси?

– У аэропорта вас будет ждать белая «Волга ГАЗ-24». Водитель – Зураб Гелава, он доставит вас к блокпосту российских миротворческих сил на границе Южной Осетии.

– Ясно! А что мы должны предъявить миротворцам? Украинские паспорта?

– Не перебивай! На посту вас будет встречать капитан Шепель.

– Миша? Подождите, так что, подчиненная мне группа переброшена в Южную Осетию?

– И не только твоя группа. Вся боевая группировка Управления там. Вместе с Крымовым.

– По-нят-но! – протянул Тимохин.

– «Дьяволы» еще не начали действовать?

– На данный момент пока ничем не проявили себя.

– Они чего-то выжидают!

– О них разговор будешь вести с Крымовым. По передислокации вопросы есть?

– Никак нет!

– Тогда все, отбой! А на море, мой вам совет, сходите. Заодно и время убьете!

– Благодарю за совет, Сергей Леонидович! До связи!

Тимохин отключил станцию. В это же время в комнату вошел Макаров:

– Черт бы побрал пса хозяйки!

– Он-то тебя чем задел?

– Так я часы, наверное, не в душе, а рядом с кабиной оставил. Потому как в душевой их не оказалось. А я же помню: из дома выходил в часах, все обыскал – без толку. А тут этот Ларик из-за угла морду свою хитрую кажет. А в зубах браслет с часами. Я к нему, он от меня, поиграть сукин сын решил. Пришлось в будку загнать. Только там отнял часы. Ну, чем Москва обрадовала?

– Центр приказал ждать!

– Чего? Ну пес Ларик ладно, он от жары с ума сходит, а в Москве руководство от чего дуреет?

Тимохин положил станцию в кейс, защелкнул замки:

– Пошутил я! Кончился отдых! Завтра покидаем сей благодатный город.

– Ну это другое дело! И куда путь держим?

– Сначала в Тбилиси, затем в Южную Осетию, где нас ждут братья по оружию. Крымов, а с ним и вся боевая группировка Управления! Одевайся, я вызову Гиви, поедем в аэропорт за билетами!

Гиви подъехал через 10 минут. А через полтора часа Тимохин с Макаровым уже вновь вернулись на конспиративную квартиру. Билеты на завтрашний рейс до Тбилиси лежали в кармане Тимохина. Войдя в комнату, Макаров спросил:

– Слушай, командир, а не связаться ли с Черепом?

– Зачем? Вроде попрощались. Но, в принципе, как хочешь. У тебя с ним особые отношения.

– Да, ты прав, отношения действительно особые. Позвоню. Может, скажет что, ведь обещал тоже искать диверсантов.

Дмитрий извлек из кармана сотовый телефон, набрал номер.

– Привет, Алхваз!

– Дмитрий? Привет!

– По «дьяволам» ничего нового не узнал?

– Ты опередил меня, я сам хотел связаться с тобой. По «дьяволам» информация скудная, но есть. Отряд переброшен к границе Южной Осетии, задача его неизвестна, но выполнять ее он начнет в самое ближайшее время.

– Плохо, что мы не знаем, что планируют эти «дьяволы».

– Думаю, проведут ряд провокационных акций. Скорей всего, либо против мирных жителей какого-нибудь приграничного населенного пункта, где совместно проживают и осетины, и грузины, либо против миротворцев.

– Против мирных жителей «дьяволы» могут что-то сделать, а вот против миротворцев вряд ли, силы не те!

– Для провокаций больших сил не требуется.

– Применят снайперов?

– Не знаю, Дима! Их планы держатся в строжайшей тайне, как и точное место временной дислокации. А это должен быть лагерь.

– Почему, скажем, не Гори?

– Потому, что диверсанты должны действовать так, чтобы их не вычислили. В населенных пунктах велик риск обнаружить себя. Рисковать же они не будут. Уверен, где-то для них оборудован и хорошо замаскирован полевой лагерь, который вам и нужно найти!

– Будем искать!

– Ищите, удачи! Узнаю что интересного – постараюсь связаться с тобой, если это будет возможно!

– Ты набирай мой мобильный номер по спутнику – и никаких проблем не возникнет!

– Хорошо!

Капитан отключил телефон.

Тимохин спросил:

– Ну и что?

Макаров передал напарнику суть короткого разговора с Гурадзе.

Александр, выслушав Дмитрия, произнес:

– Значит, «дьяволы» где-то рядом с Южной Осетией? И в ближайшее время начнут действовать?

– Да!

– Что ж! Диверсии – это, конечно, плохо, но, с другой стороны, иначе нам их не обнаружить! Ладно, посмотрим, что будет дальше, когда прибудем в Цхинвали, а сейчас пакуемся и отдыхаем!

– Так ведь день на дворе. И ночь впереди!

– Сейчас есть время на отдых, завтра и позже его может не быть. Так что пользуйся случаем!

– Но я не усну!

– Книги читай! Фильм какой-нибудь посмотри, только подключи наушники. А я спать.

– На обед будить?

– Не надо! К ужину сам встану!

Утром следующего дня Гиви доставил офицеров российского спецназа, так и не попрощавшихся с хозяйкой дома – та еще до 6-ти утра ушла куда-то, – в аэропорт. И в 8.00 по местному времени «Як-40» поднялся в небо. Полет продолжался 47 минут. В 8.47 небольшой самолет совершил посадку в аэропорту Тбилиси. Пройдя здание аэропорта, Тимохин с Макаровым вышли на стоянку такси. Белую «Волгу» увидели сразу, она стояла рядом с торговым павильоном. Подошли к машине. За рулем, открыв дверцу и дымя трубкой, сидел грузин лет сорока. Тимохин спросил у него:

– Здравствуйте, извините, вы не Зураб Гелава?

Водитель кивнул:

– Да, я именно тот человек, который вам нужен! Доброе утро, кладите свои сумки в багажник, устраивайтесь на заднем сиденье и поедем. Путь недлинный. Километров девяносто, но сложный, займет не менее двух часов.

Александр и Дмитрий, положив сумки в багажник, сели на заднее сиденье. Зураб завел видавшую виды «Волгу ГАЗ-24» и повел к выезду с площадки аэропорта.

Тимохин спросил:

– Как насчет безопасности дороги? Полицейские проверяют машины и пассажиров?

Гелава ответил:

– Проверяют. Особенно те, что идут в Южную Осетию. Чем ближе граница, тем больше постов, а значит, и проверок.

– Ты говоришь об этом так спокойно?

– Вам беспокоиться не о чем. Нас проверять не будут.

– Это еще почему?

– Потому, что я офицер спецподразделения грузинской полиции!

– Даже так? И помогаете нам?

– Я помогаю своему народу. Не хочу, чтобы правящему режиму удалось втянуть грузин в войну с осетинами. Вы наверняка знаете, что на Кавказе означает межнациональный конфликт. Одно преступление неминуемо порождает второе, второе – третье и так до бесконечности, так как кровная месть временем не ограничена. И еще я против того, чтобы на земле моих предков правили иностранные выкормыши, типа Сардикашвили.

– Это касается и русских? – спросил Макаров.

Водитель ответил:

– Еще совсем недавно мы жили вместе. В Тбилиси, Сухуми, Батуми, Цхинвали было много русских. И никаких территориальных споров не возникало. Как Союз распался, все изменилось. Сейчас Осетия и Абхазия, да и Россия – враги Грузии и никому нет никакого дела, что в той же Южной Осетии немало сел, где преобладает грузинское население. Никому нет никакого дела, что там много смешанных браков. И если бы не политиканы, с их властными амбициями, то никаких конфликтов не было бы. Не надо мешать людям жить, и они сами найдут язык друг с другом. Но кому-то это не выгодно. Да что там кому-то. Янки не выгодно. Те суют свой нос повсюду и туда, куда самая паршивая собака не сунет. Все им надо, везде они хотят свою демократию навязать. А кому она нужна, их демократия? Ненавижу американцев. Надменные ублюдки.

Тимохин спросил:

– И много в полиции таких, как ты?

– Хватает! Больше среди гражданского населения, конечно, но и в полиции, и в армии недовольных Сардикашвили и его политикой немало.

– Ну, тогда для Грузии еще не все потеряно!

– Да, если Миша чертов не наделает глупостей.

– Что ты имеешь в виду, Зураб?

– А вот сейчас отъедем от Тбилиси километров двадцать, сами увидите, что я имею в виду! Кстати, если хотите, курите!

Офицеры закурили. Какое-то время ехали молча. Вскоре Макаров толкнул в бок Тимохина:

– Командир, глянь налево!

Александр посмотрел в окно, возле которого сидел подчиненный. Увидел скопление бронетехники и полевой лагерь рядом.

– Ого! Наши «Грады», пара югославских 262-миллиметровых реактивных систем залпового огня. Самоходки «Акация», танки «Т-72».

Макаров добавил:

– За палатками зенитно-ракетные комплексы «Бук» и «Оса»!

– Не слабо, черт возьми!

Водитель спросил:

– Теперь поняли, что я имел в виду? Дальше по дороге еще будут лагеря войск, а вообще к границам Южной Осетии стягиваются почти все вооруженные силы Грузии. Три пехотные бригады, точно! Спрашивается, зачем? Если Сардикашвили каждый день по ящику трещит, будто он намерен решать территориальные проблемы для вступления в НАТО исключительно мирным путем?

Тимохин ответил:

– Ну, наверное, для того, чтобы обеспечить безопасность мирных переговоров. Их всегда легче вести, когда за спиной – армия. Или войска приведены в повышенную боевую готовность в целях вероятного отражения якобы планируемого Россией коварного вторжения на территорию Грузии.

– Не удивлюсь, если завтра Сардикашвили скажет то же самое. Он парень без комплексов. Сначала говорит, потом думает. А может, и не думает. За него есть кому думать. Тем, кто бабки и ему, и его чиновникам платят. Это же позорище, президент получает зарплату из США?! В долларах. Местные лари ему впадлу. Как же, ведь он в Штатах воспитывался, учился. Он человек цивилизованный, а мы так, аборигены.

Макаров спросил:

– Так ты считаешь, что Сардикашвили все же решится на боевые действия против Южной Осетии?

– Черт его знает! Но если решится, то подставит грузин по полной программе. Авантюра закончится катастрофой. Для всех! И осетин, и абхазов, и грузин. И породит такое кровопролитие, какого Кавказ еще не видел.

– Так что, его некому остановить?

– Некому! Сардикашвили же всех своих серьезных политических противников устранил. Впрочем, это сделали те же американцы.

– Но если большинство грузин не хотят войны, то, значит, подобные настроения преобладают и в армии?

– В том-то и беда, что армию штатовские и израильские инструкторы, а также команда Сардикашвили оболванили неплохо. Войска выполнят приказ президента. Прозрение наступит позже, когда что-то изменить будет уже нельзя. Но хватит об этом, впереди первый пост. Вы сидите спокойно, с патрулем буду разговаривать я! Ясно?

– Куда ясней? – ответил Тимохин. – Но у нас с собой ничего запрещенного к перевозке нет!

– Тем более!

«Волга» подъехала к посту безопасности, оборудованному шлагбаумом и искусственными препятствиями в виде бетонных блоков, исключающих возможность проезда участка поста без санкции патрульных нарядов. У шлагбаума Гелава остановил «Волгу».

К машине подошли трое вооруженных полицейских. Зураб показал старшему наряда удостоверение, сказал что-то по-грузински, кивнув на пассажиров. Тот козырнул, отдал команду – и шлагбаум поднялся. Пройдя серпантин, образуемый блоками, машина вновь вышла на ровный участок дороги.

Гелава проговорил:

– Ну вот, первый пост прошли!

– А что ты им сказал насчет нас? – спросил Тимохин.

– То, что вы сотрудники спецподразделения и следуете в Цхинвал по заданию руководства.

Макаров поинтересовался:

– Зураб? А почему ты не спросил, кто мы по роду своей настоящей деятельности?

– Ты сказал бы мне правду? Молчишь? Вот поэтому и не спрашиваю. Меня попросили доставить вас к границе люди, которых я уважаю и которым верю. Этого достаточно.

Тимохин воскликнул:

– Смотри, Макар, еще полевой лагерь. Покрупней первого будет.

– Угу! Тут и американская техника есть. «Хаммеры», легкие бронетранспортеры.

– Заметил, на них направляющие для реактивных снарядов?

– И кассеты с ПЗРК. Для чего им столько средств ПВО? У Южной Осетии авиации практически нет. Во, глянь, у нашего бэтээра двое чернокожих. Американцы?..

Ответил Гелава:

– Да, их инструкторы. Значит, здесь сосредоточены подразделения спецназа.

– Да, группировка неслабая выведена на север республики.

– Все вооруженные силы Грузии!

– По ящику говорили, Сардикашвили приказал провести армейские учения, в ответ на учения нашей десантной дивизии!

Гелава посоветовал:

– Вы больше слушайте, что говорят по национальным каналам. Где в этом регионе проводить учения? Здесь ни одного полигона, да что там полигона, батальонного стрельбища нет. И войска стоят лагерями. Нет, Сардикашвили определенно замышляет военную авантюру.

– Поживем – увидим!

– Тоже верно!

– А места здесь красивые! – сказал Макаров. – И не так жарко, как в Батуми.

Водитель вздохнул:

– В другое время я бы вам показал Грузию, ее старые крепости, замки, храмы, национальные парки.

– Может, еще и покажешь! Когда-нибудь!

– Может, и покажу, если останется, что показывать.

Гелава зло плюнул в окно. Он молчал до следующего поста безопасности. На этом, кроме полицейских, уже находились и бойцы грузинского спецназа. Но они не вмешивались в работу полиции.

Через час, миновав еще два стационарных поста за Гори и один мобильный, Гелава указал рукой вперед:

– Очередной пост видите?

Тимохин ответил:

– Да!

– Это уже пост российских миротворцев – конечный пункт нашей поездки. Я остановлюсь на площадке, не доезжая шлагбаума. Дальше пойдете пешком. Надеюсь, вас встретят. Сам же ждать не буду, развернусь и обратно. До обеда мне надо вернуться в Тбилиси.

– Хорошо!

Спустя несколько минут Гелава въехал на площадку, что находилась метрах в пятидесяти от поста, и остановил машину:

– Ну вот, мужики, и приехали. Не забудьте свои сумки, и… удачи вам, кем бы вы ни были!

– Спасибо, Зураб! Тебе тоже удачи и больше оптимизма. Уверен, наступит время, когда границы вновь не будут разделять наши народы!

– Они их и сейчас не разделяют! Но ладно, идите, ребята, я долго стоять здесь не могу!

– Счастливо.

Тимохин с Макаровым вышли из автомобиля, достали из багажника дорожные сумки, проводили взглядом развернувшуюся и пошедшую в сторону Гори машину и направились к блокпосту одного из подразделений российских миротворческих сил. Подошли к шлагбауму и тут из будки услышали:

– Стоять! Сумки на землю, руки на затылок!

– А может, еще и нагнуться? – поинтересовался Макаров.

К офицерам, широко улыбаясь, вышел капитан Шепель:

– Узнали голос?

– И голос, и манеры.

– Ну прям и манеры?

– Да, Миша! – сказал Тимохин. – Ты ж в группе самый борзый!

– Конечно! Остальные – ангелы! Здорово, мужики!

– Здравствуй!

Офицеры пожали друг другу руки.

Тимохин бросил Шепелю свою сумку. Капитан машинально поймал ее и произнес:

– Не понял?!

– Чего ты не понял, Миша? Сумку придется тебе нести.

– Да?

– Ну не командиру же, когда подчиненный налегке!

– Превышаешь свои должностные полномочия!

– А ты Крыму пожалуйся! Я разрешаю!

– Спасибо! И прошу к машине!

– Где она?

– На площадке досмотра транспорта, рядом с блиндажом.

– А где, интересно, наши бойцы? Миротворцы?

– Мы уйдем, они вернутся!

– Так это ты их разогнал?

– Нет, они сами отошли. Такие вот ребята тактичные здесь служат!

– Ну-ну!

Спецназовцы прошли на площадку досмотра техники, проходящей через пост, там возле блиндажа и капонира, из которого торчала башня с пулеметами боевой машины пехоты, стоял «УАЗ».

Шепель сказал:

– А вот и наша лайба! На ней и поедем к Крыму. Он ждет вас!

– Группы размещены в Цхинвали? – спросил Тимохин.

– Нет! Резервная группа «Алтай» базируется в Джаве, Крым с нашей группой рядом с Цхинвалом в небольшом селе, Соловьев где-то в районе Знаури. Да, Крымов тебе все объяснит.

– «Черные дьяволы» не проявляли себя?

– Нет! Как ушли с основной базы, так больше о них никакой информации.

В 11.28 «УАЗ», обогнув столицу непризнанной республики, въехал в небольшое село.

Шепель объяснил:

– Южнее нас еще один пост российских миротворцев.

– Мы в зоне ответственности наших «голубых касок»?

– Только при встрече не называй их так. На слово «голубые» у ребят сильная аллергия.

– А на голубые береты аллергии нет?

– На береты нет!

Капитан остановил машину возле ворот последнего по единственной улице дома с правой, южной стороны. Посигналил. Ворота открылись, «девятка» въехала во двор! В бойце, открывшем ворота, Тимохин узнал штатного снайпера группы «Орион» прапорщика Бирюкова. Как только офицеры вышли из машины, прапорщик козырнул:

– Здравия желаю, товарищ подполковник! С прибытием вас!

Александр ответил:

– Здравствуй, Иван! Спасибо! Смотрю, тебя как «молодого» в наряде у ворот держат?

– У нас все по очереди! Сегодня мое дежурство по охране объекта. По графику!

– Ну-ну! Где полковник Крымов?

Сбоку неожиданно раздался знакомый голос:

– Где ж ему быть, Саня? На боевом посту, как и положено!

Крымов вышел из-за густого куста какого-то южного растения, прикрывавшего левую от ворот сторону довольно большого одноэтажного каменного дома.

– Ну здорово, бродяги! – Он пожал руки Тимохину и Макарову. Спросил: – Добрались без проблем?

– Ну если целы и невредимы, значит, без проблем.

– Хорошо! Идите в дом, там Ким с Гариным. Поприветствуйте сослуживцев, после чего, Саня, встречаемся в небольшой комнате, твой заместитель покажет, где она находится.

– Добро!

Тимохин с Макаровым, забрав сумки, вошли в дом.

Крымов подозвал к себе Шепеля:

– Ты, капитан, поезжай в штаб миротворцев. Узнай, есть ли новые разведданные по маневрам грузинской армии. Если есть, забери и привези сюда.

– Понял!

Полковник, отправив Шепеля, также прошел в здание. В штабной комнате его уже ждал Тимохин.

Крымов сказал:

– Пока не приступили к делу, можешь позвонить домой, а то Татьяна волнуется, моя звонила, рассказала.

– Макару тоже не мешает дать знать о себе!

– Ему связь Гарин обеспечит. Звони с моего аппарата. Канал защищен!

Александр набрал знакомый номер. Супруга ответила тут же. Тимохин не стал затягивать разговор, сообщил жене, что жив-здоров, спросил, как дела дома. Получив ответ и пообещав скоро вернуться, выключил телефонный аппарат. Взглянул на начальника отдела спецмероприятий Главного Управления по борьбе с терроризмом:

– Дома нормально. Давай о деле!

– Ну, о деле так о деле! Информация, которую вы сбросили Феофанову, мне известна. Добавить к ней есть что?

– Есть, Крым! Похоже, Сардикашвили действительно готовит крупномасштабную операцию. По дороге из Тбилиси рассредоточены значительные силы грузинской армии. Много техники, танков, САУ, реактивных систем залпового огня, средств ПВО, бронетранспортеров, БМП. Есть у них и американская техника. Заметил и заокеанских инструкторов.

Крымов кивнул:

– Это мне известно! Сардикашвили практически всю свою армию стянул к границам Южной Осетии. Приведены в повышенную боевую готовность и ВВС Грузии. Модернизированные штурмовики «Су-25» периодически летают вдоль зоны ответственности миротворцев и границы Южной Осетии. Осетины два беспилотника сбили. В Цхинвали нет сомнений, что грузины в ближайшее время атакуют республику.

– А что наши?

– Феофанов намекал, что на этот раз Россия в стороне не останется. Соединения и части 58-й армии приведены в повышенную боевую готовность. Так что если Тбилиси не остановится, то здесь будет еще та бойня. Но это не наша тема. Конечно, общей обстановкой мы владеть должны, однако задача боевых групп Управления – это работа по «Черным дьяволам»!

– Шепель говорил, что они еще ничем не проявили себя?

– Нет!

– Знаешь, перед отлетом из Батуми Макаров созвонился с Гурадзе, и тот сказал, что «дьяволы» переброшены к осетинской границе…

– Так это и так ясно, – усмехнулся Крымов, – вопрос: куда они точно переброшены?

– Погоди! Главное, сказал Череп, что отряд Хеллера должен начать действовать в самое ближайшее время. Скорей всего, действия «дьяволов» на начальном этапе ограничатся работой снайперов. А вот по каким целям будут работать снайперы – неизвестно. Теперь насчет места, где могут базироваться диверсанты Хеллера. Если «дьяволов» перебросили сюда из Афганистана, значит, им отводится серьезная роль в назревающем конфликте. Мы с Гурадзе сошлись во мнении, что «дьяволы» присланы для проведения акций провокационного характера, чтобы запустить в ход военную машину Грузии. Следовательно, где-то рядом с Цхинвалом, точнее, с границей в районе столицы Южной Осетии, должен находиться хорошо замаскированный лагерь, оборудованный специально для «дьяволов», откуда те и будут действовать, имея возможность быстрого отхода на безопасную базу. Надо попытаться просчитать, где теоретически может находиться этот секретный лагерь!

Крымов отрицательно покачал головой:

– Пока они не начнут действовать, этот лагерь не просчитать, если, конечно, не провести спецакцию в Тбилиси.

– Что ты имеешь в виду?

– Захват советника Сардикашвили, полковника Реваза Кандеашвили. Тот знает все о миссии «дьяволов» в Грузии. Он же и руководитель Хеллера.

Крымов взглянул на друга:

– А почему бы не захватить самого Сардикашвили? Тогда вообще можно избежать войны. Какая разница, какую цель отрабатывать в Тбилиси?

– Я бы не стал иронизировать по данному поводу, Крым! Сардикашвили для нас не досягаем, а вот Реваза, если все тщательно спланировать, взять вполне реально.

– Саша! Перестань! Ты же прекрасно знаешь, что в Тбилиси нам никто не позволит работать. Ни при каких обстоятельствах.

– Как знать? Все течет, все изменяется!

– Вот и узнаем, диалектик ты наш! А пока нам действительно остается только ждать, когда эти «дьяволы» засветятся. И ждать, судя по твоему же докладу, не долго!

– Не стала бы слишком большой цена нашего ожидания.

– Ладно, закроем эту тему. Ты с Потаповым общался?

– Нет! Не было необходимости. Он по-прежнему в посольстве?

– Да!

– Что-нибудь интересное сбрасывал?

– Лишь то, что ты видел своими глазами, а именно сосредоточение крупных воинских формирований на подступах к границе Южной Осетии!

– Я вот что, Крым, подумал, а не попробовать ли Потапову, используя агентуру Службы внешней разведки и Главного разведывательного управления Генштаба, взять под контроль упомянутого мной господина Кандеашвили? Наверняка все доклады по акциям «дьяволов» Хеллер будет сбрасывать ему лично. На этом можно зацепить секретный отряд.

Крымов потер подбородок:

– Ну, не знаю!

– Тебе-то чего знать? Ты предложи Потапову этот вариант – и все! Согласится – хорошо, пошлет к черту – тоже нормально. В любом случае мы ничего не теряем. А лучше обсуди этот вопрос с Феофановым. Может, похвалит за инициативу!

– А давай, Сань, ты сам озвучишь генералу свое предложение?

– Без проблем!

– Да? Ну тогда сеанс связи с Москвой в 19.00 местного времени.

– Понял! А сейчас позволь принять душ и отдохнуть с дороги?

– Конечно! Гарин покажет тебе твою комнату, благо дом большой и помещений хватает на всех!

– Прекрасно! Обед по распорядку?

– Естественно!

– До встречи в столовой, Крым!

23 июля, среда. Секретный полевой лагерь диверсионного отряда «Черные дьяволы»!

В 6.00 заместитель командира отряда, лейтенант спецназа США Джош Ченси объявил личному составу 1-й и 2-й групп, не задействованных в охране лагеря, подъем! Через десять минут наемники стояли в одну шеренгу перед штабным блиндажом. К подчиненным вышел майор Хеллер.

Лейтенант подал команду «смирно» и направился с докладом к начальнику, но майор остановил Ченси:

– Отставить, Джош! Не надо кричать. Сейчас голос далеко слышно! Встань в строй!

Заместитель занял место с правого фланга шеренги.

Майор прошелся вдоль строя, осмотрел наемников. Вернулся на середину:

– О’кей! Вижу, группы готовы к выполнению первого задания в этом регионе. А задание, господа, такого. Группе лейтенанта Ченси в 7.00 начать выдвижение к позициям размещения грузинских, я повторяю, грузинских миротворцев. Занять господствующие высоты на удалении от позиций в шестьсот-восемьсот метров. В 10.00 снайперы группы должны начать обстрел постов миротворцев. И вести огонь до 10.30, после чего группе начать организованный и скрытный отход к базе, используя пространство между холмов.

Майор взглянул на лейтенанта:

– Ченси! Ты определил тех, кто отыграет роль снайперов?

– Так точно, сэр! Это бойцы Отар Хаданидзе Керт Клиндпере! Они уже вооружены снайперскими винтовками «СВДС».

Хеллер кивнул:

– О’кей! Остальным бойцам группы прикрывать действия снайперов, обеспечив полный контроль над подходами к снайперским позициям.

– Так точно, сэр! – козырнул лейтенант.

Хеллер подошел к сержанту Келлеману:

– Твоим парням, Крис, предстоит работа по грузинскому селу.

– Так точно, сэр!

– Кого ты отрядил в снайперы?

– Родриго Редлица и Эдгара Пекиса. Это проверенные люди и превосходные стрелки.

– Я знаю, что латыши – хорошие стрелки и проверенные бойцы, но разве я не приказывал, чтобы в группу снайперов был включен один из новобранцев?

– Виноват, сэр, я посчитал, что в первой акции целесообразней использовать стрелков, чьи боевые возможности проверены в ранее проведенных отрядом акциях.

Майор повысил голос:

– Ты посчитал? А кто давал тебе право что-то считать? Ты обязан выполнять приказы, сержант, а считать буду я! Ты понял меня, Келлеман?

Сержант вытянулся перед грозным начальником:

– Так точно, сэр!

– И запомни, Крис, если еще раз сделаешь что-то, противоречащее приказу, я лично пристрелю тебя! Это ты понял?

– Так точно, сэр! Виноват!

– Кто из грузин заменит одного из латышей в снайперской «двойке»?

– Давид Салушадзе, сэр! Он заменит Пекиса.

Хеллер приказал:

– Салушадзе, шаг вперед!

Из строя вышел рослый грузин.

– Готов к работе? – спросил его Хеллер.

– Так точно!

– Но стрелять придется в своих соотечественников?!

– У бойцов отряда «Черные дьяволы» нет соотечественников, как нет и национальности!

– Молодец! Встань в строй! И передайте ему винтовку.

Эдгар Пекис отдал «СВДС» Салушадзе, забрав взамен «АКС».

Майор продолжил:

– Второй группе также в 7.00 начать выход к обозначенному селению. Огонь вести с рубежа, удаленного от объекта отработки на расстоянии в шестьсот-восемьсот метров. Начало обстрела села в 10.00, окончание в 10.30. Затем отход на базу.

Майор обратился к наемникам обеих диверсионных групп:

– Вопросы ко мне, господа?

Вперед вышел Хаданидзе:

– Мы должны вести предупредительный, щадящий или…

Хеллер не дал договорить наемнику:

– Вопрос ясен, можешь не продолжать! Говорю для всех снайперов сегодняшней акции. Вы должны вести огонь по целям на поражение. Повторяю: огонь на по-ра-же-ние! По тем целям, которые попадут в прицелы винтовок. И без разницы, будут ли это военнослужащие миротворческих сил или женщины, старики и дети в селе. Все они – лишь цели! Предупреждаю, если кто-то из снайперов, и это в первую очередь касается бойцов пополнения, дрогнет, решит имитировать поражение цели, то командир группы обязан избавиться от такого стрелка. Другими словами, не выполнивший задание будет ликвидирован на месте. Так что, господа снайперы, искренне желаю каждому из вас не промахнуться! Не вынуждайте нас, ваших командиров, прибегать к крайним мерам. У меня все. Командирам групп приступить к выполнению боевого задания!

Американцы отдали команды, и вскоре диверсанты покинули территорию лагеря. Проводив их взглядом, Хеллер извлек из чехла радиостанцию:

– Тима вызывает Клинт!

Сержант Контер ответил тут же:

– Тим на связи!

– Парни Джо и Криса пошли на работу! Предупреди посты, чтобы пропустили их.

– Есть, сэр!

– Как только они отойдут от базы, ты должен прибыть ко мне!

– Слушаюсь!

Переведя станцию малого радиуса действия в режим приема сигнала, Хеллер уложил ее обратно в чехол, достал сигареты, закурил. За прибалтов майор не волновался, знал, те не подведут, не первый раз выходят на подобные задания, а вот грузины? Это еще вопрос. Вскоре он получит ответ, что за пополнение подбросил Реваз Кандеашвили. И дай бог, чтобы не было проблем. В противном случае отряду придется завершать миссию, по сути, так и не начав ее. Но в этом будет виновата грузинская сторона. Впрочем, утешение слабое. Шериф очень не любит, когда его люди терпят фиаско. И причины провала генерала интересуют так же мало, как и дальнейшая судьба уже бывших подчиненных. Ферроу нужен результат. И только результат!

Хеллер боялся своего куратора в Вашингтоне. А посему Ченси и Келлеман обязаны обеспечить выполнение задания. Иначе до того, как Шериф снимет голову ему, Хеллеру, майор лишит скальпов своих подчиненных. И они об этом знают!

К командиру «дьяволов» подошел сержант Контер:

– Я прибыл, сэр! Группы применения миновали посты охраны.

– Из-за отправки Ченси и Келлемана я пропустил твой доклад. Докладывай сейчас!

– Есть! За время несения караульной службы бойцами подчиненной мне группы происшествий не случилось. Ничего подозрительного не замечено.

– Когда ты проверял посты?

– В установленное вами, сэр, время!

– Хорошо! Сейчас можешь отдохнуть, до 13.00, затем вновь проверка постов!

– Есть, сэр!

Группа сержанта Келлемана, используя сильно пересеченный рельеф местности, передвигаясь скрытно и осторожно, первой вышла на рубеж, отстоящий от населенного пункта метров на семьсот. Здесь, в низине, Келлеман собрал группу:

– Мы на месте. Слева и справа высоты, с которых хорошо просматривается все село. Родриго Редлиц!

Латышский наемник ответил:

– Я, сэр!

Келлеман приказал:

– Поднимешься на правую высоту, выберешь позицию, подготовишь ее к применению! Огонь по моей команде!

– Есть, сэр!

– Вперед!

Редлиц начал подъем на южный холм, покрытый кустарниковой растительностью!

Сержант повернулся к Салушадзе:

– Ты делаешь то же самое слева, поднимешься на северный холм и также подготовишь позицию!

– Есть, сэр!

Второй наемник двинулся к пологому склону.

Келлеман продолжил:

– Гунтис Джеруяц, выдвигаешься на холм, что соседствует с высотой позиции Редлица. Пекис, двигаешь на холм, расположенный севернее высоты позиции Салушадзе. Ваша задача – обеспечивать прикрытие снайперов с флангов.

Сержант обернулся к Левану Танадзе:

– Ты, боец, отойдешь назад, также будешь использовать любую возвышенность, чтобы иметь в поле зрения подходы к нам с тыла. Я буду рядом с Салушадзе. В случае обнаружения посторонних лиц и тем более вооруженных формирований немедленно докладывать мне. Открытие огня только после моей команды, а также какие-либо другие действия. Связь только по необходимости! Вопросы ко мне есть? Вопросов нет! О’кей! Разошлись!

Остатки группы рассыпались по низине.

Сержант Келлеман, выдержав паузу в 15 минут, вызвал по рации Салушадзе:

– Второй! Я – Первый!

Снайпер ответил:

– Второй на связи!

– Позицию выбрал?

– Так точно!

– Она требует оборудования и маскировки?

– Нет!

– Хорошо! Я поднимаюсь к тебе!

Вскоре сержант вышел на вершину одного из многочисленных холмов, окружавших небольшое грузинское селение. Увидел Салушадзе, лежавшего в канаве, напоминающей воронку от попадания снаряда, окруженной невысоким и редким кустарником. Прилег рядом со снайпером.

– Позиция – лучше не придумаешь, – проговорил он. – Эту канаву словно специально для нас рыли.

– Да, сэр, очень удобная позиция!

– Объект осмотрел?

– Вас ждал!

– Осмотри! Без команды огня не открывать!

– Я все понял!

Келлеман вызвал Редлица:

– Четвертый! Я – Первый! Ответь!

– Четвертый на связи!

– Устроился?

– Да! За валуном. А вот где вы с грузином? Я вас не вижу!

– Мы в кстати подвернувшейся яме!

– Приступай к отслеживанию обстановки на объекте!

– Принял! Выполняю!

Следующими командир второй группы диверсионного отряда «Черные дьяволы» вызвал поочередно Джеруяца, Пекиса и Танадзе. Те сообщили, что заняли позиции прикрытия снайперов. Сержант взглянул на часы – 9.45. Поднял к глазам бинокль. Село предстало как на ладони. Но жителей на двух улицах нет. Во дворах дымились печи. Там люди были, и они занимались повседневной работой, на улицах же никого. Келлеман выругался:

– Черт бы побрал этих грузин. Если так будет и далее, то нас ждут крупные неприятности. Стрелять по дворам бессмысленно, а вот… хотя погоди!

Из крайнего ближнего дома левой от диверсантов улицы вышли двое вооруженных мужчин.

Салушадзе, следивший за обстановкой через прицел винтовки, сказал:

– Полицейские! Но что они делают в этом селе? Оно слишком мало, чтобы в нем находился участок!

– Полиция? Интересно! Может, ищут кого?

– Возможно, сэр! Справа еще двое полицейских! И они не прочесывают дворы. Похоже, здесь специально выставлен полицейский пост!

– Для чего?

– Не могу знать! Я готов к стрельбе! Двух правых положу без проблем!

– Отставить! – запретил сержант. – Вдруг в селе взвод полиции? Ждем еще!

В 10.13 полицейские собрались у колодца. Один из них достал рацию. Недолго с кем-то переговаривался. Затем что-то сказал напарникам. Те кивнули, подняли из колодца ведро воды, утолили жажду, ополоснули лица. Низкорослый что-то начал говорить, размахивая руками, и вся группа рассмеялась. 10.24, осталось шесть минут до отхода. Келлеман проговорил:

– Придется валить полицейских, их действительно в селе только четверо, да и ждать больше не можем.

И тут к колодцу выбежал мальчик лет четырех. А за ним женщина.

Сержант воскликнул:

– Йес! Это другое дело! Пацана и бабу на прицел!

– Есть!

Келлеман вызвал Редлица:

– Четвертый!

Латыш ответил:

– Вижу цели! Какие мои?

– Бей по полиции!

– Принял!

Келлеман приказал:

– Снайперам, огонь!

Салушадзе и Редлиц выстрелили одновременно. Мальчик, выскочивший на улицу, и один из полицейских, только что весело смеявшийся, упали в пыль дороги. Тут же снайперы дали второй залп. На этот раз, получив пули в головы, рухнули на землю женщина и второй полицейский. Огонь велся настолько интенсивно, что оставшиеся в живых двое полицейских, явно не ожидавших подобного развития событий, на мгновение растерялись, что в итоге и погубило их. Третий залп поразил опешивших сотрудников грузинских правоохранительных органов. Они упали рядом со своими, бьющимися в предсмертных судорогах товарищами.

Американский сержант оценил проворность и меткость снайперов:

– Отлично! Превосходно!

Он взглянул на часы: 10.29. Повернулся к Салушадзе. Тот воскликнул:

– Мужчина на улице!

– Стреляй! – приказал Келлеман.

Пуля, выпущенная из винтовки грузинского бандита, попала в висок молодого мужчины, бросившегося из двора дома к лежащим на улице женщине и ребенку.

Салушадзе отложил винтовку в сторону:

– Наверное, муж бабы и отец пацана выскочил на улицу.

Келлеман отдал приказ:

– Внимание всем! Сбор в низине. Танадзе доложить обстановку вокруг тыловой позиции.

Танадзе ответил:

– Путь отхода свободен!

– Оставайся на месте!

Боевая группа спустилась в низину и тут же бегом начала отход. А в грузинском селе раздались крики от боли и ужаса. Жители, ставшие свидетелями внезапного, варварского расстрела мирной семьи и наряда полицейских, осознав, что произошло, не обращая внимания на вероятность продолжения обстрела, бросились к жертвам провокаторов. Мужчины из оружия полицейских обстреляли высоты, прилегающие к селу. Но бесполезно. Группа сержанта Келлемана быстро удалялась от населенного пункта. В лесной массив, миновав пост наблюдения, диверсанты 2-й группы вернулись в 12.50. Их встретил Хеллер. Выслушав доклад Келлемана, разрешил боевикам отдыхать до 18.00. Вечером им предстояло сменить на постах раннего обнаружения противника диверсантов Контера. Отпустив подчиненных Келлемана, майор вызвал командира 3-й группы:

– Тим?

Контер ответил:

– Тим на связи!

– Проснулся?

– Десять минут назад! Сейчас в лесу.

– Кто у тебя сейчас контролирует восточное направление прикрытия базы?

– Томаш Камилярек! Он доложил о возвращении группы Келлемана, сейчас я направляюсь на восточный пост!

– О’кей! Проследи лично, не приволок ли Крис за собой «хвост».

– Прослежу и доложу!

– Жду!

Контер вышел на связь спустя двадцать минут и сообщил, что подходы к лесному массиву чисты, подтверждая факт отсутствия преследования диверсионной группы, проведшей террористическую акцию в селе. Хеллер приказал сержанту продолжать отслеживать обстановку на восточном направлении.

Группа Ченси вернулась на базу через час после группы Келлемана. Лейтенант доложил, что в результате обстрела позиций грузинских миротворцев уничтожены трое солдат. Хеллер разрешил отдыхать и боевикам 2-й группы. Лейтенанта же отвел в сторону:

– Ты уверен, Джош, что миротворцы не пошли за тобой следом?

– Уверен, сэр! После обстрела позиций я наблюдал за тем, что происходило на позициях миротворцев.

– И что там происходило?

– Там началась настоящая паника. Грузины заняли оборону и открыли шквальный огонь. Они не решились выслать силы для прочесывания местности и обнаружения неизвестного противника, обстрелявшего их позиции.

– Хорошо! Отдыхай и ты!

– Как отработали задачу грузины Келлемана?

– По докладу Криса, превосходно. Салушадзе завалил семью из трех человек и одного полицейского.

– В селе были полицейские?

– Да, похоже, наряд из четырех человек. Редлиц приземлил остальных троих! Так что у Келлемана с пополнением порядок, у тебя как?

– У меня грузины тоже действовали на уровне.

– Что ж! Это радует. Теперь мы можем полностью доверять им, как думаешь?

– Можем, сэр!

– Отдыхай!

Лейтенант ушел в блиндаж своей группы.

Майор спустился в штабной бункер, включил спутниковую станцию, набрал номер Кандеашвили.

– Отряд провел первую акцию успешно! – доложил он.

– Результаты?

– На позициях миротворцев уничтожено три солдата, в селе четверо полицейских и семья – мужчина, женщина, ребенок!

– Грузины принимали участие в отработке целей?

– Конечно! И действовали спокойно, уверенно, без проявления каких-либо эмоций. Я доволен пополнением!

– Еще бы! Мы передали тебе самых лучших наших бойцов. Готовь очередную акцию!

– Да, полковник! 26-го числа «Черные дьяволы» вновь выйдут на тропу войны!

– Я сообщу Шерифу об отменной работе подчиненного тебе, Клинт, отряда!

– Благодарю!

– Тогда до связи, Клинт!

Часть III

Глава первая

Село у Цхинвала, база временной дислокации боевой группы «Мираж» Главного Управления

по борьбе с терроризмом. Среда, 23 июля.

Крымов, срочно вызванный в штаб миротворческих сил, вернулся на базу в 14.20. Тимохин, находившийся в это время во дворе усадьбы, встретил начальника отдела спецмероприятий:

– Что случилось, Крым? Ты «подорвался», как первогодок после вызова в штаб. Что-то серьезное?

– Серьезное, Саня! Присядем.

Офицеры устроились на скамье под старым деревом. Крымов закурил и заявил:

– Случилось! Похоже, «Черные дьяволы» проявили себя. Во всей своей дьявольской сущности.

– А если конкретней?

– Пожалуйста, конкретней! Сегодня, с 10.00 до 10.30, неизвестные силы провели снайперскую атаку позиций грузинских миротворцев, в результате которой трех солдат убили. Также обстреляли грузинское село. Там эти неизвестные убили больше людей. Положили четверых полицейских и семью – молодых родителей и мальчика четырех лет.

Тимохин не выдержал:

– Ну, не суки? Ладно, солдаты и полиция, но мирное население-то зачем валили?

– А зачем в Афгане Хеллер уничтожил кишлак, да еще живьем сжег 29 человек? Тоже, кстати, и мужчин, и женщин, и стариков, и детей! Он каратель – и акции, что здесь, что в Афгане носят устрашающий, провокационный характер. По целям в Грузии огонь велся с грузинской стороны. А в Тбилиси уже подняли шум. Все, без исключения, СМИ обвиняют в терроризме южноосетинских солдат, называя их, естественно, не иначе как бандитами. Во многих городах и поселках Грузии сейчас проходят многочисленные митинги с призывом найти и наказать убийц. В 17.00 по телевидению должен выступить с заявлением господин Сардикашвили. Нетрудно представить, что он, брызгая слюной, будет говорить своему народу.

Тимохин проговорил:

– Десять человек, из них трое мирных жителей, – это многовато. А откуда точно и по каким целям наносился удар?

Крымов бросил окурок в ведро с водой:

– Пойдем в кабинет. На словах не объяснить, нужна карта.

Офицеры прошли в служебное помещение некогда жилого дома, оставленного бывшими хозяевами. Полковник разложил на столе карту:

– Вот смотри – это село! А вот это – позиция одного из подразделений грузинских миротворцев. Подходы и к населенному пункту, и к месту дислокации миротворцев изобилуют холмами, балками, оврагами. В случае с селом огонь велся вот с этих двух высот.

Крымов обвел карандашом два холма:

– Место для снайперов, работавших из «СВДС», идеальное. Удивляюсь, как боевики не положили больше людей. Они имели такую возможность, но что-то, видимо, не срослось или… черт его знает, почему еще. А вот с этих холмов, – полковник обвел еще две высоты, находившиеся на карте северо-западнее села, – снайперы ударили по миротворцам. Позиции тоже хорошие, но объект для поражения несравнимо сложней обычного селения. Однако и здесь террористам удалось поразить три цели, что говорит о профессионализме стрелков.

Тимохин, немного подумав, сказал:

– Ты выразил удивление, почему в селе боевики не убили больше жителей?

– Да, тем более они имели такую возможность.

– Но не имели времени. Судя по тому что обстрел двух объектов, расположенных довольно далеко друг от друга, был произведен в одно и то же время, а именно в период с 10.00 до 10.30, то, значит, террористы действовали по ранее отработанному плану и графику. К десяти часам подход к объектам, оборудование позиций, ровно в 10.00 – начало обстрела, в 10.30 – завершение боевого этапа акций и отход на полевую базу. Почему полчаса? Потому, что за это время противник, растерявшийся от внезапного нападения, не успеет организовать преследование террористических групп, и те смогут без проблем вернуться туда, откуда действует отряд. Значит, база должна находиться где-то недалеко от границы Южной Осетии, в пределах максимум 15-километровой зоны. Так, посмотрим, что у нас по карте в этой зоне.

Тимохин нагнулся над картой:

– Так! Роща! Не то! Близко от села. Еще… дубрава! Дубрава. Довольно крупный лесной массив в десяти километрах от селения и в двенадцати от позиций миротворцев. Дальше открытая местность и населенные пункты. Думаю, Крым, база террористов в этой дубраве.

– Что еще ты думаешь?

– То, что это самое подходящее место для оборудования хорошо замаскированного лагеря. Господин Кандеашвили готовил встречу «дьяволам», а значит, готовил и полевую базу. Посмотрим, что у нас с участками экстренной эвакуации отряда… Основной пункт может находиться на территории самого лагеря, а запасной и резервный где-то рядом. Ну вот, если опять-таки верить карте, то на западе, в восьми километрах от дубравы, весьма удобная для посадки вертолета низина. Как только «вертушка» приземлится там, то ее не будет видно даже с удаления всего в восемьсот метров, и отряд спокойно поднимется на борт. Вертолет же при отходе будет иметь массу возможностей для маневрирования на низкой высоте среди холмов, уходя на юг страны. Смотрим дальше. Север отпадает, восток тоже, остается южное направление отхода потенциального противника из полевого лагеря. А вот тут, в шести километрах от дубравы, подходящая площадка, прикрытая с двух сторон лесополосами. Есть и другие площадки, которые можно использовать для экстренной эвакуации отряда, подходы к ним сложнее, но, в принципе, покинуть с них район применения возможно!

Крымов посмотрел на Тимохина:

– И дались тебе, Саня, потенциально пригодные для посадки вертолета площадки?

– Дались! И знаешь, почему? Потому что Хеллер не начнет действовать, пока не будет уверен, что в процессе проведения своих кровавых акций он в любой момент сможет уйти из района применения.

– У нас нет никаких доказательств тому, что против грузин работали «дьяволы»!

– Но ты же сам сказал, что отряд, похоже, проявил себя?

– Вот именно, что похоже. Не исключено, обстрел села и позиций миротворцев – дело рук других сил.

– Нет, Крым! Если бы село обстреливал грузинский спецназ, то он не бил бы на поражение по своим полицейским и уж тем более по мирным жителям. Я имею в виду, по своим соотечественникам. Грузинские спецы вели бы щадящий огонь. Подранить миротворцев или полицейских – да, могли, но не убить. И грузины, проведя санкционированную провокацию, не действовали бы по четко определенному графику. Потому что они не опасались бы никакого преследования. Преследование прикрыло бы вышестоящее командование. Так что я уверен, сегодня по селу и позициям миротворцев работали ублюдки Хеллера.

Крымов вновь прикурил сигарету:

– Да, я тоже так думаю, и все же у нас нет никаких улик против «дьяволов»!

– А кому они нужны, эти улики? У границы Южной Осетии начал действовать отряд, имеющий целью спровоцировать крупный военный конфликт. Наша задача – нейтрализовать его. Какие, на хрен, тут улики нужны?! Может, нам еще разрешения у Тбилиси спросить для проведения антитеррористической операции на территории Грузии?

– И что ты предлагаешь? Провести рейд по грузинской территории с зачисткой дубравы?

Тимохин отрицательно покачал головой:

– Нет! Потому, как нас тут же накроют грузины. А вот запросить у разведки осетин, не наблюдали ли чего-либо странного в квадрате расположения дубравы, не помешало бы. Подготовку лагеря, да и переброску «дьяволов» из Тбилиси, разведчики пропустить не могли, даже если данные мероприятия проводились под прикрытием.

Крымов согласился:

– Хорошо! В этом ты прав. Допустим, мы получим косвенные подтверждения того, о чем ты сказал, дальше что?

– Ты прекрасно понимаешь, Крым, что разовой акцией деятельность «дьяволов» не ограничится. Не для этого их перетащили сюда из Афгана и доукомплектовали грузинскими спецами из состава секретной команды особого назначения. Хеллер продолжит проведение террористических, провокационных акций. И акций более кровавых, нежели обстрелы села и миротворцев. Нам следует установить наблюдение за дубравой.

– Каким образом? – спросил Крымов.

– Через те же спутники, например!

Полковник затушил окурок в пепельнице.

– Спутники отслеживали обстановку на территории Грузии, и сегодня утром я, находясь в Цхинвале, связывался с Феофановым и спросил, может ли прояснить ситуацию с обстрелом села и миротворцев наша космическая разведка. И знаешь, что ответил генерал?

– Ну откуда мне знать?!

– Так знай! Он ответил, что внимание космической разведки сосредоточено на перемещении частей и подразделений регулярной грузинской армии, оценке ее потенциальных возможностей и так далее. Причем работе наших спутников активно мешают американские спутники. А посему точечное обследование какого-либо отдельно взятого объекта из космоса на данный момент невозможно. Впрочем, снимки района села и позиций миротворцев, сделанные одним из спутников в 9.45 местного времени, генерал получил. И на них – ничего, заслуживающего внимания.

– Ну правильно! В 9.45 каратели Хеллера уже заняли позиции проведения снайперской атаки, несомненно, применив маскировку. Поэтому на снимке и нельзя обнаружить ничего. Но ладно, оставим космическую разведку в покое. Если нам ждать информации по «дьяволам» не от кого и неоткуда, то остается одно – установление контроля над дубравой своими силами! Да-да, Крым, не смотри на меня так. Я предлагаю внедрение разведчиков непосредственно к лесному массиву. Но для того, чтобы просить разрешения у Феофанова на проведение разведывательных мероприятий своими силами, нам необходимо получить хоть косвенное подтверждение вероятной дислокации «дьяволов» в этой чертовой дубраве. Так что связывайся с Цхинвалом.

– А если наблюдение за дубравой ничего не даст?

Тимохин ответил встречным вопросом:

– А если завтра в Землю врежется огромный астероид? И наступит конец света? Смысл гадать? Надо работать, пока есть время!

– Что ты имеешь в виду?

– То, что войны в регионе не избежать! И ублюдки Хеллера здесь не только для того, чтобы спровоцировать ее начало, наверняка в Тбилиси хотели, чтобы они выполняли и карательные функции. Представь, сколько ни в чем не повинных людей, осетин, грузин – всех, кто проживает в Южной Осетии, уничтожат эти сволочи? Выполняя приказ Сардикашвили по очистке территории самопровозглашенной республики от населения как такового? И тебе не хуже меня известно по афганскому кишлаку Багихель, на что способны боевики Хеллера!

Крымов ответил:

– Ну ладно, ладно! Успокойся. Сейчас свяжусь с разведкой!

Он прошел к телефону секретной связи, набрал номер. Ему ответил женский голос:

– Алло? Слушаю вас!

– Это полковник Крымов, соедините меня с полковником Кастуевым.

– Извините, но Заура Авазовича сейчас нет на месте, могу соединить с его заместителем майором Ханаевым Маратом Казбековичем.

– Соединяйте!

Начальник отдела спецмероприятий Главного Управления по борьбе с терроризмом отстранил трубку, сказал Тимохину:

– Кастуева на месте нет, ответит заместитель.

Александр кивнул:

– Разницы никакой!

В динамике раздался бодрый голос:

– Майор Ханаев!

– Полковник Крымов!

– Да, мне доложили. Слушаю вас!

– Кастуев надолго покинул штаб?

– Он выехал в Джаву! Будет после 16.00!

– Ясно, тогда у меня к вам, майор, несколько вопросов!

– Постараюсь ответить на них!

– Первое – я хотел бы узнать, не зафиксировала ли ваша разведка каких-либо движений грузин в квадрате… в период до 18 июля; второе – осуществлялся ли с грузинской стороны пролет вертолетов над указанным квадратом в ночь с 18-го на 19-е число? Третье – отмечалось ли ранее в том же квадрате наличие подразделений грузинской армии численностью от отделения включительно. Ну и четвертый вопрос, возможно, в какой-то степени оскорбительный для вас, но ответ на который важен для меня, а именно: не находятся ли сейчас подразделения южноосетинского спецназа на территории Грузии.

Майор ответил:

– Сразу могу ответить на последний вопрос. Вы хотите знать, имеем ли мы отношение к утренним террористическим акциям? Ответ – нет, не имеем. И ни одного подразделения спецназа на территории Грузии нет. Нет ни сейчас, как не было и ранее. Это достоверная информация. Для того чтобы ответить на первые три вопроса, необходимо поднять сводки, что займет какое-то время.

– Хорошо! Но вы неверно трактовали последний вопрос. Как будете готовы продолжить диалог, пожалуйста, свяжитесь со мной.

– Да, полковник! До связи!

Крымов положил трубку на рычаги телефонного аппарата:

– Обиделся майор Ханаев!

Тимохин сказал:

– Ну ты тоже хорош, задал вопрос. Теперь руководство Южной Осетии будет думать, что мы не доверяем ему и допускаем вариант организации кровавой провокации не отморозками Хеллера, а осетинским спецназом. Не ожидал от тебя такого.

– Ничего, переживут. И я сказал, что Ханаев неправильно понял меня.

– И как следовало понять тебя?

– Как? Очень просто! Если спецподразделения осетин проводят разведывательные рейды, что вполне объяснимо, то при обнаружении и захвате противником хоть одного разведчика тот же Кандеашвили тут же представит его как террориста, причастного к утренним событиям. И Цхинвали будет весьма сложно, если возможно вообще опровергнуть сфабрикованные обвинения. Все это должны понимать осетины, а мы – иметь информацию по данному вопросу, чтобы планировать собственные мероприятия! Так что если ко мне у руководства Южной Осетии возникнут вопросы, я знаю, как на них ответить!

Александр кивнул:

– Вижу, что знаешь, но вопросы, скорей всего, будут адресованы не тебе, а Москве!

– Отвечу и Москве!

– И все равно, не стоило задевать эту тему!

– Ладно, проехали, что сделано, то сделано! Кстати, твое предложение организовать собственное наблюдение за подозрительным лесным массивом тоже сильно смахивает на авантюру!

– Вот и поговорили!

– Ты тоже обиделся? Что-то все какие-то нервные стали!

– Это, Вадим, объяснимо! Предчувствие надвигающейся катастрофы ощущается. И не говори, что ты в отличие от других ничего подобного не испытываешь.

Крымов вздохнул:

– Я и не скажу!

Разговор офицеров прервал звонок телефона секретной связи.

Полковник поднял трубку, звонил майор Ханаев.

– Значит так, Вадим Петрович, – начал он докладывать, – отвечаю по порядку заданных вопросов. – Действительно, в период с 20 июня по 15 июля в указанном вами районе, а точнее, в лесном массиве, координаты… наша разведка зафиксировала работу странной бригады численностью от десяти до двадцати человек. Странность заключается в том, что лес из массива вывозился всего два раза, а в массив заходили автомобили с бетоном. Как только работы прекратились, полковник Кастуев высылал в лес разведгруппу, и она никаких построенных объектов в нем не обнаружила. Не обнаружила ничего, кроме двух коротких и нешироких просек. Далее, в ночь с 18 на 19 июля, над районом был замечен пассажирский вертолет «Ми-8».

Крымов прервал осетинского разведчика:

– Пассажирский вертолет – и ночью?! Что, у грузин даже гражданские вертолеты оборудованы системами обеспечения полетов в темное время суток?

– Подобной информацией мы не обладаем, – ответил майор. – Но вертолет, и именно пассажирский «Ми-8», в ночь с 18 на 19 июля в указанном районе был.

– Он совершал посадку?

– Это в сводках не отмечено!

– Понятно! Продолжайте!

– И, наконец, последнее. Ранее в указанном квадрате подразделений регулярной грузинской армии замечено не было! У меня все!

– Спасибо, майор. Я хотел бы объяснить, почему задал вам четвертый вопрос!

Ханаев прервал Крымова:

– Не стоит, полковник! Вы здесь для того, чтобы помочь южноосетинскому народу, который с благодарностью принимает эту помощь, следовательно, вправе задавать любые вопросы, представляющие для вас интерес! Всегда к вашим услугам.

– Благодарю за понимание, Марат! До связи!

– До связи, Вадим Петрович!

Крымов отключил связь, повернулся к Тимохину, который, подсоединив дополнительный динамик, слышал разговор друга с осетинским разведчиком:

– Ну вот, Саня, инцидент исчерпан, не успев начаться!

– Тебе понятливый майор попался, но не это важно. Важно то, что он сообщил. Все сходится. Рабочие, что находились в дубраве с 20 июня по 15 июля, валили лес для прикрытия, одновременно оборудуя подземные бункеры для приема диверсионного отряда. И бетон доставлялся в лес для тех же целей. Лагерь готовили на совесть. Что подтверждают данные разведки, высланной в массив сразу после окончания работ, точнее, отсутствие каких-либо данных. Грузины тщательно замели за собой следы. «Дьяволов» же, очевидно, перебросили на гражданском вертолете. На специальной «вертушке», оборудованной приборами обеспечения ночных полетов. Ублюдки Хеллера в этом лесу, Крым! У меня лично никаких сомнений насчет нахождения базы террористов больше нет! Теперь, Крым, проси разрешения у Феофанова на организацию наблюдения за этой дьявольской базой!

– Не торопим ли мы события?

– Как бы не опоздать!

– Ладно! Хоть ты и достал меня, Саня, но я попробую убедить генерала в необходимости реализации твоего предложения!

Тимохин комически поклонился, сложив руки на груди, как это делают на Востоке при общении с человеком, занимающим более высокое положение или старшим по возрасту:

– Ну, спасибо, Крым! Никогда не забуду твоей доброты!

Крымов укоризненно покачал головой:

– Хватит ломать комедию, Саша.

Александр выпрямился:

– Как будет угодно, командир!

– Мне угодно, чтобы ты принес и подготовил к работе спутниковую станцию!

– Без вопросов!

Но начальник Главного Управления по борьбе с терроризмом опередил Крымова. Александр не успел подняться со стула, как в кабинет с аппаратом спутниковой связи вошел дежурный по группе, капитан Шепель. Доложил Крымову:

– Товарищ полковник, вас вызывает генерал Феофанов!

Александр с Вадимом переглянулись. Крымов, взяв аппарат, отпустив Шепеля:

– Центр! – Крым на связи!

– Еще раз здравствуй, Вадим Петрович.

– Здравия желаю, товарищ генерал!

– Продолжим начатый разговор. Я хочу знать, какие у тебя соображения насчет утренних диверсий?

Крымов ответил:

– Мы с Тимохиным как раз обсуждали сложившуюся обстановку и уверены, террористические акции проведены отрядом Хеллера.

– Этому есть доказательства?

– Косвенные!

– Давай косвенные!

Полковник доложил начальнику суть информации, полученной от осетинской разведки, сопоставил имеющиеся факты по диверсии в Грузии с карательной акцией «Черных дьяволов» в Афганистане, доложил о выводах, сделанных по результатам анализа данных, полученных от Гурадзе в Батуми, и о сложившейся реальной обстановке в районе действия банды Хеллера. Передал также сообщение о предложении Тимохина установить силами боевой группировки Управления наблюдение за лесным массивом, местом более чем вероятной дислокации отряда «Черные дьяволы»!

Генерал, выслушав полковника, произнес:

– Выводы, сделанные вами, верны. «Дьяволы» действительно базируются в лесу квадрата… Предложение установить контроль над дубравой считаю разумным при условии возможности установления наблюдения. Хеллер позаботится о подходах к базе, так что готовьте с Тимохиным план организации поста наблюдения особо тщательно, с учетом всех факторов потенциального риска. План мне на утверждение. И только после утверждения – реализация, время на подготовку плана – сутки. До 17.30 завтра, 24-го числа. Очевидно, что Хеллер не ограничится разовой акцией. Потапов из Тбилиси сбросил весьма интересную информацию, кроме подтверждения места дислокации отряда Хеллера. По сути, он сумел получить план действий «Черных дьяволов». Следующая акция террористов запланирована на субботу, 26 июля. К сожалению, все подробности планируемой акции нам неизвестны, но кое-что благодаря работе Потапова мы узнали. А именно то, что 26-го числа Хеллер должен действовать не только с территории Грузии, но и с приграничной территории Южной Осетии. Большие силы он в тыл противника не пошлет, а значит, и акция планируется некрупная. У нас же появляется шанс захватить эту малочисленную группу. Шанс, надо признать, мизерный, так как мы не знаем, где диверсанты проникнут на территорию Осетии. Однако попытаться нейтрализовать их мы обязаны. И главное – с этого момента все планируемые мероприятия согласовывать со мной лично! Повторяю, все мероприятия, вплоть до переезда из одного населенного пункта в другой. Связь в любое время суток! Вопросы ко мне есть?

Крымов ответил:

– Никак нет, Сергей Леонидович! Хотелось бы, конечно, узнать, как полковнику Потапову удалось получить озвученную вами информацию, но вы же не раскроете секрета?!

– В свое время это узнаешь не только ты! Привет бойцам групп. До связи!

– До связи, товарищ генерал!

Крымов выключил станцию, взглянул на Тимохина:

– А ты, Саня, говоришь, купаться?!

Тимохин удивился:

– Не понял?

– А чего понимать? Какое купанье, вода-то холодная!

– Ты в порядке, Крым?

Полковник улыбнулся:

– Расслабься. Это же поговорка! Ладно, слушай то, чего не слышал в процессе моего разговора с генералом.

– Только давай договоримся, безо всяких поговорок, прибауток, пословиц и всего остального, чем так богат наш великий и могучий русский язык.

– Договорились!

Крымов поведал Александру суть переговоров с Феофановым:

– Вот так, Саня, «добро» на установление поста контроля над лесным массивом, где, как подтвердилось, сосредоточена банда Хеллера, получено, теперь нам надо разработать план реализации твоего предложения. Очевидно, что пост сменным быть не может, как очевидно и то, что наемники, в свою очередь, контролируют подходы к дубраве. Вопрос: где будем выставлять пост?

Офицеры склонились над картой. Выбрали безымянную высоту, расположенную в шестистах метрах от западной окраины леса.

– Да, это самый удобный для вас вариант, – подтвердил Тимохин. – С данной высоты мы сможем наблюдать за перемещениями бандитов на всех направлениях от базы. Но без разведки холма не обойтись. Надо знать, что в действительности представляет собой эта высота.

Крымов, согласившись, спросил:

– Кого отправим в разведку?

– Думаю, бойцов третьей группы «Алтай»!

– Из Джавы?

– Да! «Мираж» и «Орион» целесообразно держать у границы. Как мобильную группировку, способную быстро среагировать на последующие акции «дьяволов».

– У майора Федорова собраны офицеры, не имеющие опыта в проведении операций Управления.

– Да, но у них есть опыт участия в боевых действиях. Все они прошли через «горячие» точки и знают, что такое диверсионная работа.

– Кого конкретно отправим в тыл вероятного противника?

– Ну не такой уж это и тыл, да и противник пока еще условный. А отправлять в разведку следует тех, кто и останется на холме в качестве наблюдателей. Лишние движения по грузинской территории нам не нужны. Единственное, если все срастется и ребята закрепятся на высоте, надо будет перебросить им запас пищи и воды. Но это сделаем силами моей группы. А кого отправлять в район дислокации банды, решать командиру группы. Так будет правильней.

– Ладно! Я выезжаю в Джаву, там решу этот вопрос. Ты останешься здесь. Завтра вернусь, представим план разведывательных мероприятий на утверждение Феофанову. Если что, я буду постоянно на связи.

– Ты хочешь немедленно отправиться в Джаву?

– А чего тянуть? Времени до следующего рейда банды Хеллера у нас не так много! Менее трех суток!

Тимохин посоветовал:

– В качестве водителя прапорщика Бирюкова возьми.

– Хорошо! Распорядись, чтобы Иван подготовил мою машину, пока я соберу сумку!

– Добро!

В 18.20 на одном из двух «УАЗов», приданных группе «Орион», подполковник Тимохин покинул село дислокации подразделения. А уже в ночь с 23 на 24 июля, обойдя посты грузинских миротворцев, пересекли условную границу Южной Осетии заместитель командира группы «Алтай», капитан Александр Березин и старший лейтенант Павел Дмитриев. Они укрылись в одной поросшей кустарником балке и стали ждать приказ о дальнейших действиях.

Крымов вернулся в селение у Цхинвала 24 июля в 12.10. Тимохин встретил его вопросом:

– Ну, как дела, Крым?

– А где «здравствуй» или «здравия желаю»?

– Так мы с тобой вчера не прощались.

– Да?! Ну тогда ладно, докладываю. К дубраве по согласованию с Федоровым пойдут капитан Березин и старший лейтенант Дмитриев. Ночью они уже перешли границу и сейчас находятся на грузинской стороне, в районе зоны ответственности грузинских миротворцев.

– Наши соседи их не обнаружат?

– Ты сомневаешься в профессионализме своих сослуживцев по боевой группировке? А вчера, помнится, напротив, утверждал, что дилетантов у нас быть не может по определению!

– Я и сейчас это утверждаю, однако в составе грузинских миротворцев тоже наверняка найдут профи. А вообще-то имел в виду, надежное ли укрытие сейчас используют наши ребята?

– По их же докладам, вполне надежное!

Тимохин кивнул:

– Вот и хорошо! Отдохнешь?

– Да, пожалуй, ночь выдалась бессонной, только утром перед отъездом из Джавы удалось прикорнуть пару часов!

– Давай отдыхай! Кстати, обед уже готов.

– Не хочу есть! Перенесу обед на ужин!

– Как знаешь!

– Ты в пять часов подними меня. Если сам не проснусь.

– Какой разговор, Крым? Да ты сам встанешь, но подстрахую! Спи спокойно!

Начальник отдела спецмероприятий Главного Управления по борьбе с терроризмом ушел в свою комнату отдыха.

Тимохин решил пройтись по улице села. Она оказалась пустынной, если не считать двух мальчишек-близнецов лет пяти-шести, гонявших мяч у соседнего дома под пристальным вниманием молодой женщины, сидящей на лавке у высокого каменного забора. Мяч отскочил от мальчишек прямо под ноги подполковника. Один из близнецов крикнул:

– Это наш мяч!

Тимохин, улыбнувшись, бросил мяч детворе:

– Держите!

Подошел к женщине. Та поднялась.

Александр кивнул на ребятишек:

– Ваши?

Женщина вздохнула:

– Мои! Тяжело вот с ними одной.

– А муж где?

– В апреле 2006 года грузинская полиция арестовала Батраза. Полицейские ворвались в дом ночью, перевернули все вверх дном, детей напугали, а мужа увезли с собой. С той ночи мы его больше не видели.

– Как вас зовут?

– Белла! Белла Худаева.

Женщина позвала детей, и те, захватив мяч, послушно прошли следом за матерью во двор дома.

Тимохин, закурив, направился к окраине села, где находился пост охранения местного ополчения, если так можно было назвать с десяток мужчин села. На скамье возле окопа, вырытого сбоку от дороги, ведущей к соседнему населенному пункту, где большинство населения составляли грузины, сидел командир ополчения Тимур Багоев. Александр познакомился с ним на следующий день после прибытия в село из Тбилиси. Точнее, их познакомил Крымов. Подойдя к Багоеву, Тимохин поприветствовал командира ополчения или правильнее отряда самообороны села. Он присел рядом с осетином, предложил сигарету. Мужчины закурили. Багоев сказал:

– Видел, как ты с Беллой разговаривал!

– И что? Это у вас не принято?

– Да нет, все нормально. Хорошая женщина и… глубоко несчастная. Я дружил с Батразом, ее мужем, с детства. Белла еще в школе нравилась нам обоим. Более того, я полюбил ее, но она выбрала Батраза. И все у них было хорошо, пока грузины не арестовали друга.

– За что же все-таки его взяли?

– Этого не знает никто!

– Но так не бывает!

– Бывает! Когда одни хотят установить господство над другими. Думаю, грузины арестовали Батраза для того, чтобы вселить в людей страх. Так же мог пропасть и я, и любой другой мужчина, но… они взяли Батраза, зная, что оставляют жену с малолетними детьми без кормильца. Показали, вот, мол, что может случиться с каждым из нас, если мы не покоримся, – впрочем, это только предположение. Не исключено, что Батраза арестовали ошибочно, а потом могли сделать с ним все что угодно. Не признавать же свою ошибку. Белла куда только не обращалась, но ничего не добилась. В Гори ей даже заявили, что грузинская полиция никаких арестов в нашем селе не проводила, так что ищите тех, кто похитил мужа, среди своих экстремистов. Иначе нас здесь в последнее время и не называют!

– Даже соседи?

– Нет! С соседями мы до сих пор живем дружно! Они приезжают к нам, мы ездим к ним. Наши женщины выходили замуж за грузин из соседнего села, их женщины за наших мужчин. У нас в селе две такие семьи. У соседей больше, три или четыре. И ничего, живут. Дети уже взрослые.

– Понятно!

Тимохин затушил окурок. То же самое сделал и осетин.

– Скажи, подполковник, война с Грузией неизбежна? – спросил он.

– Не знаю! На этот вопрос ответить сейчас может, пожалуй, лишь господин Сардикашвили. Но у него не спросишь! А почему ты заговорил о войне?

– Недавно родственник из Гори приезжал. Рассказывал, что вокруг города полно грузинских танков, самоходных орудий, солдат.

– Официально грузины намерены провести широкомасштабные войсковые учения. Этим можно объяснить наличие у Гори большого скопления частей и подразделений регулярной армии Грузии.

– Ты сам-то в это веришь?

– Я знаю одно: если Сардикашвили решится на военную авантюру, то получит достойный отпор.

– После того, как перебьет всех осетин?

– Мне не нравится твое настроение, Тимур!

– А мне не нравится то, что грузины стянули к границе всю свою армию! Но хватит об этом. Чему быть, того не миновать. Успеть бы эвакуировать женщин, стариков и детей, а там посмотрим, чего стоит армия Сардикашвили. Нам не впервой драться с их солдатами. Без боя они ни одного села не возьмут! Вы с Крымовым предупредите, если узнаете, что грузины точно решили напасть на нас?

– Конечно! При условии, что сами будем обладать подобной информацией!

– И на том спасибо!

Тимохин попросил:

– Ты вот что, Тимур, нарисуй-ка мне схему окрестностей села на всякий случай. Ты же тут каждую тропу, каждый холм, каждую балку знаешь.

– Знаю! А у тебя что – карты нет?

– Карта есть, но иногда не все и не всегда на ней отображено.

– Хорошо! Нарисую. Это несложно. Передать схему тебе или Крымову?

– Без разницы!

– Не скажешь, кто вы на самом деле? Только правду. На наблюдателей ваша группа непохожа.

– А на кого похожа?

– На подразделение спецназа!

– Разве спецназ стал бы открыто находиться в населенном пункте?

– Значит, наблюдатели?

– Наблюдатели, Тимур!

– Ладно, но не думай, что я поверил тебе!

– Это твое право! – Александр поднялся. – Пойду к своим!

– Еще один вопрос можно?

– Давай!

– Не слышал, у нас в селе миротворцев не разместят?

– Не слышал, но вряд ли, наши посты и так рядом, да и до Цхинвала рукой подать!

– До Грузии тоже рукой подать! Но ты иди! А схему я сделаю. Сегодня же, все равно до смены заняться нечем!

– Хорошо! Удачи тебе, Тимур!

– Тебе того же, наблюдатель!

Тимохин вернулся в расположение группы. Общение с подавленным Тимуром и глубоко несчастной Беллой оставило в душе неприятный осадок. Надо бы эвакуировать жителей приграничных сел, от беды подальше, хотя бы в Джаву. Но решение об этом принимать не офицерам спецназа Главного Управления по борьбе с терроризмом, а чиновникам в Цхинвали. Те же пока никуда не спешили. И, наверное, совершали ошибку. Хотя им, конечно, виднее.

Александр прошел в кабинет, сосредоточившись на плане предстоящих действий против отряда «Черные дьяволы». На вариантах выполнения той задачи, которая стояла перед боевой группировкой Управления генерала Феофанова.

Крымов поднялся в 17.00 без помощи своего друга. Умылся, привел себя в порядок, прошел в кабинет. Спросил у Тимохина:

– Ну что у нас нового? Командиры других групп на связь не выходили?

– Нет! Я с картой поработал, думаю, 26-го числа «дьяволы» вновь пойдут и на село, и на позиции грузинских миротворцев, с проникновением пары-тройки наемников на территорию Южной Осетии в квадрате…

Полковник взглянул на подчиненного и друга:

– Почему именно там и почему они вновь пойдут на село? Это же опасно.

– Взгляни на карту!

Крымов склонился над столом.

Тимохин объяснил:

– Вот смотри, здесь, – он указал карандашом на небольшую балку, прорезающую границу, – находится стык между подразделениями грузинских миротворцев. Проход шириной не менее 100 метров, практически не контролируемый войсками. На обход же всех позиций бандитам предстоит сделать большой крюк, километров в семь. Это потеря времени, да и патрули там частенько объезжают территорию.

Крымов кивнул:

– Твои доводы насчет места проникновения банды в тыл миротворческих сил понятны, и они не лишены логики. Теперь о селе.

– Почему боевики Хеллера вновь ударят по селению? Да потому, что им нужен отвлекающий от позиций войск маневр, и потому, что в селе сейчас не ждут нападения. Да, дополнительные полицейские силы туда переброшены, но толку? Как раз в момент, когда грузины не ожидают нападения, «дьяволы» и нанесут удар. И они смогут положить там массу людей, что вообще взорвет обстановку в приграничном районе. А сил для проведения террористических акций по двум или трем направлениям у Хеллера хватит.

– Ладно. Я доложу твои предположения Феофанову.

Крымов взглянул на часы: 17.27.

– Кстати, можно связываться с генералом.

– Давай!

Начальник отдела спецмероприятий набрал номер на трубке спутниковой станции. Феофанов ответил сразу же. Крымов доложил ему о плане выставления поста наблюдения непосредственно у дубравы, отметив, что офицеры группы наблюдения уже перешли границу и находятся на рубеже ожидания приказа на дальнейшие действия. После чего передал предположения Тимохина о вероятных действиях «дьяволов» 26-го числа. Затем полковник только слушал. Выслушав генерала, ответил:

– Я все понял! Есть! Приступаю к выполнению. Да, вопрос имеется. Будет ли в селе, где сейчас находится группа «Орион», размещено хотя бы одно подразделение наших миротворческих сил. Люди, я имею в виду жителей селения, волнуются, а через наше село прямая дорога на восточные районы Цхинвала. Местное ополчение составляет 13 человек, понятно, что осетины не смогут удержать прорыв грузинских войск, если он будет осуществляться через село… Понял! Ясно! До связи, Сергей Леонидович! – Полковник отключил станцию.

Тимохин спросил:

– Ну и что сказал тебе генерал?

– Приказал сегодня ночью перебросить наблюдателей к объекту. Твои предположения признал как вполне вероятные, а посему отдал приказ блокировать зону предполагаемых действий диверсантов Хеллера с территории Южной Осетии! В указанный тобой квадрат перебросить группы «Мираж» и «Алтай», подчинив их подполковнику Соловьеву. Общее руководство сводной группой 26 июля возложено на меня. Так что завтра я вновь покину тебя. Твоей группе оставаться на месте в режиме ожидания.

– А что по миротворцам?

– Феофанов пробьет этот вопрос с командованием миротворческих сил, но уж решение будут принимать в Цхинвали.

– Я попросил Тимура Багоева начертить схему территории, прилегающей к селению!

– Что ж, возможно, она и пригодится. Ну вот, кажется, пока и все! Я не отказался бы от ужина!

– Сходи в столовую, Бирюков накормит тебя!

После ужина Крымов вызвал Соловьева, передал приказ Феофанова по работе боевой группировки против «дьяволов» 26-го числа, сообщил, что завтра, 25 июля, сам прибудет в селение, где должна собраться сводная группа под видом военных наблюдателей объединенного командования миротворческими силами в регионе. В 21.30 он связался со старшим разведывательной группы, дожидавшейся приказа на дальнейшие действия за пределами Южной Осетии, капитаном Березиным и отдал распоряжение в ноль часов начать выдвижение к позиции наблюдения за дубравой, где находятся лагеря боевиков террористического отряда «Черные дьяволы». Березин, он же «Второй Алтая», принял приказ к исполнению, и уже в 4 утра дежурный по группе «Орион» получил сообщение о начале функционирования поста наблюдения.

Глава вторая

Место расположения диверсионного отряда «Черные дьяволы».

Пятница, 25 июля.

Майор Хеллер в 18.00 собрал командиров групп в штабном блиндаже. Лейтенант Ченси, сержанты Келлеман и Контер устроились за рабочим столом босса. Хеллер объявил совещание открытым:

– Господа! Во исполнение той миссии, которую возлагает на нас наше руководство, завтра, в субботу, 26 июля, отряд должен провести вторую акцию дестабилизации обстановки в регионе. Согласно инструкции нам предстоит отработать позиции грузинских миротворцев, но уже с двух направлений, с фронта и с тыла позиций, находящихся в квадрате… отмеченном красным карандашом на карте, что лежит перед вами. Также одна из групп отряда должна нанести удар по мирному грузинскому селу на наш выбор. Я решил вторую акцию провести следующим образом. Бойцы группы Ченси выходят к позициям миротворцев в указанном квадрате. Далее, используя бреши между позициями подразделений миротворческих сил, Георгию Овишвили и Отару Хаданидзе следует проникнуть на территорию Южной Осетии и занять собственные позиции в развалинах бывшей животноводческой фермы, недалеко от южноосетинских сел. Ферма, как и проход через миротворцев, а также села отмечена на карте. Завтра работаем с 11.00 и до 11.30. Значит, в 11.00 начинает обстрел позиций миротворцев основная часть группы Ченси. Как только все внимание солдат будет отвлечено снайперской атакой с фронта, в 11.10 в действие вступают грузины группы и наносят удар по позициям с тыла. Для подгруппы Овишвили и Хаданидзе обстрел закончить в 11.20 и тут же начать отход к основной части группы, используя тот же проход между подразделениями миротворцев. Люди Ченси прикрывают отход грузин и в 11.30 начинают общий отход.

Хеллер взглянул на заместителя:

– Как видишь, Джош, завтра тебе придется работать в более сложных условиях, поэтому перед группой не ставится задача нанести как можно больший ущерб живой силе миротворцев. Главное – сам факт обстрела грузинских позиций с юга и с севера. Вопросы по заданию у тебя, Ченси, есть?

Лейтенант кивнул:

– Так точно, сэр! Если подгруппа пополнения во время работы или отхода попадет в критическое положение, скажем, будет обнаружена и подвергнута ответному нападению грузинских миротворцев, я должен принять меры для спасения подчиненных? Если да, то какие?

Хеллер усмехнулся:

– Ты не должен помогать Овишвили и Хаданидзе, если они попадут в переплет. Более того, при возникновении угрозы пленения подчиненных ты обязан уничтожить их! Запомните все: ни один боец отряда не должен попасть живым в руки противника.

– Ясно, сэр! – ответил Ченси. – Больше вопросов нет!

– О’кей! – Хеллер повернулся к Контеру. – Так выпало, что в субботу твоя группа заступает в наряд по охране лагеря. Следовательно, установив посты, будешь находиться рядом со мной. Посему выбери для отдыха время ночью!

– Есть, сэр! – ответил Контер.

Хеллер взглянул на Келлемана:

– Ну а тебе, Крис, вновь отрабатывать населенный пункт.

– Ясно, сэр! Вы уже определили цель?

– В этом не было никакой необходимости. Твоя группа пойдет на то же село, которое обстреляла 23-го числа.

Келлеман удивленно поднял брови:

– На то же самое село, сэр? Я не ослышался?

– Нет, ты не ослышался!

– Но там нас наверняка будут ждать!

– И почему ты так решил, сержант?

– Да потому… потому… что так должно быть!

– А я уверен в обратном. Не исключено, что в селе завтра будет больше полицейских, чем раньше. Но они не ждут повторной атаки. В данной ситуации в полной мере на нас работает сложившееся мнение о том, что в одно и то же место дважды снаряд не попадает! Возможно, это и так, но не для нас. Мы не артиллеристы, мы диверсанты. Снайперов будут больше ждать в других населенных пунктах, но не в уже обстрелянном селе. Впрочем, в правоте моих слов ты убедишься, как только выведешь бойцов на рубеж обстрела селения. Если же, что маловероятно, но в принципе возможно, подходы к указанной цели будут заблокированы, проведешь беглый обстрел сил обороны и начнешь немедленный отход. При благоприятной обстановке снайперы второй группы должны открыть огонь по целям также в 11.00 и вести его до 11.30. При этом уничтожить всех, кто попадет в прицелы снайперских винтовок. В 11.30 начало быстрого, как в прошлый раз, отхода к лагерю. Вопросы, Крис?

Келлеман поднялся:

– Я все понял! Группа выполнит задачу. Однако при отходе завтра мы можем посадить себе на «хвост» полицейские или, что хуже, армейские силы, естественно, если таковые окажутся в состоянии организовать преследование. В этом случае нам не менять маршрут?

– Если произойдет то, чего ты опасаешься, Крис, то первое, что должен сделать, так это доложить мне об изменении обстановки. Ну а я скорректирую ваши действия, при необходимости организовав прикрытие групп бойцами Контера. Снять на время пару постов не составит труда. Но, уверен, ничего подобного не потребуется, и твои страхи, Крис, когда ты оценишь обстановку в селе, рассеются как дым. Итак, сейчас нужно поставить задачу подчиненным подразделениям, подготовить экипировку и вооружение, организовать питание и отдых личному составу. Выход группам завтра в 8.00. Продвигаться к объектам отработки осторожно, не спеша, соблюдая маскировку. Если больше вопросов ко мне нет, все свободны!

Американцы, командиры диверсионных групп, поднялись и покинули штабной блиндаж майора Хеллера. Главарь банды «Черных дьяволов» налил себе виски. Мелкими глотками выпил спиртной напиток. Присел за стол, уставившись в карту.

Примерно в это же время в здании старого магазина города Знаури полковник Крымов собрал офицеров и прапорщиков боевых групп «Мираж» и «Алтай». Всего девять человек. В помещении бывшей подсобки полковник обратился к подчиненным:

– Товарищи, по имеющимся у нас подтвержденным данным, завтра, 26-го числа, в промежуток между 9.00 и 12.00 местного времени боевики известного вам отряда «Черные дьяволы», для нейтрализации которых наша группировка и находится здесь, намерены провести очередные, вторые по счету, террористические акции. И на этот раз с проникновением малых сил противника на территорию Южной Осетии. Наши наблюдатели установили контроль над дубравой, где находится банда Хеллера, и оповестят о том, куда и какие силы завтра отправит главарь бандформирования, иначе диверсионный отряд назвать нельзя. Исходя из имеющейся информации, штаб Управления считает наиболее вероятным местом проникновения боевиков на территорию Южной Осетии с дальнейшим обстрелом грузинских миротворцев с двух направлений. Дальнейшие планы боевиков в этом районе нам неизвестны. Но в глубь осетинской территории бандиты не пойдут, следовательно, обстреляв позиции миротворцев, тут же попытаются вернуться на территорию Грузии. Вот эту малую снайперскую группу нам желательно было бы захватить. Это возможно лишь на позициях, откуда они будут вести обстрел миротворцев.

– Почему лишь на позициях? – спросил подполковник Соловьев, командир боевой группы спецназа «Мираж». – Мы можем взять их во время отхода.

Крымов отрицательно покачал головой:

– Не получится, Леша. Грузины вполне могут принять наших бойцов за террористов и открыть по группе преследования «дьяволов» огонь на поражение. Но даже если этого не произойдет, то бандиты Хеллера, заметив преследование подельников, сами уничтожат их. Хеллеру нельзя допустить, чтобы кто-либо из его подчиненных попал к нам в плен. Да и вообще ему свидетели дел его кровавых совершенно не нужны. Так что преследование снайперов возможно лишь до пределов зон ответственности грузинских миротворцев, куда входит и балка – проход. Но они, как я уже говорил, выйдут за пределы этой зоны. Впрочем, принятие решения на преследование я оставляю за командиром группы «Мираж», которому с этой минуты передаются в подчинение и бойцы группы «Алтай». Но, Алексей, – Крымов обратился к Соловьеву, – только после доклада мне и до зоны ответственности грузинских миротворцев.

Соловьев кивнул:

– Понял, Вадим Петрович!

Крымов продолжил:

– Нам необходимо попытаться просчитать, откуда малочисленная снайперская группа будет работать по точкам грузинских миротворцев. И взять под контроль эти вероятные позиции. У кого будут какие предложения?

Поднялся командир группы «Алтай» майор Федоров:

– Хеллер знает, где проводить террористические акции. В районе планируемых действий его головорезов таких мест множество. А много ли надо снайперам для обустройства позиции? Любая яма, заросли кустарника, брошенный дом или ферма – все подойдет. Главное – это иметь максимально безопасный путь отхода. Он известен – это балка, разделяющая позиции грузинских миротворцев и прорезающая линию границы Южной Осетии. Если и оборудовать засаду на стрелков Хеллера, то, по моему мнению, делать это надо рядом с балкой.

– Но тогда нам придется войти в зону ответственности грузинских миротворческих сил!

– Да, но не вижу в этом какой-либо проблемы. Наши ребята в состоянии проникнуть на любой объект, в любую зону и отработать террористов из бесшумных «ВАЛов» или «Винторезов»!

Соловьев потер подбородок:

– И все-таки это слишком рискованно. Полковник Крымов прав. Малейший сбой, и наши ребята окажутся под огнем грузин.

Крымов взглянул на командира группы «Мираж»:

– Твое предложение, подполковник?

– Считаю, наиболее эффективно сосредоточить группы в двух местах, – он поставил на карте крестики, – вот здесь и вот здесь. Недалеко от трех сел, что лежат вдоль дороги на Джаву. С этих позиций мы будем контролировать и балку, и участок зоны ответственности грузинских миротворцев, откуда, вероятно, будут действовать снайперы Хеллера. При этом не надо забывать, что «дьяволы», как правило, проводят свои акции быстро, чуть ли не по минутному графику. Следовательно, у группы, что войдет на территорию Южной Осетии, для обстрела будет не более 10–15 минут. Значит, удаляться от границы и балки на большое расстояние нельзя. Мы же, находясь на указанных позициях, дождемся, когда снайперы выйдут на огневой рубеж, и накроем их. Прямо на рубеже. Другими словами, уничтожим бандитов до того, как они поднимут свои стволы. Если же боевики будут скрыты от нас естественными преградами, мы успеем подойти к ним, имея возможность после ликвидации снайперов быстро отойти за пределы зоны ответственности грузинских миротворцев.

Крымов обвел взглядом всех офицеров и прапорщиков групп «Мираж» и «Алтай».

– У кого будут возражения против плана действий, предлагаемых подполковником Соловьевым?

Возражений не было. Согласился со старшим товарищем и командир группы «Алтай».

Начальник отдела спецмероприятий ударил ладонью по столу:

– Возражений нет! Значит, так тому и быть. Я сейчас же свяжусь с Москвой, и если Феофанов утвердит план, то ночью займем позиции, предложенные Соловьевым! Командирам подразделений остаться, остальные офицеры и прапорщики могут быть свободны.

Бойцы боевых групп покинули подсобку. Крымов же набрал номер Феофанова.

Тот ответил:

– Слушаю тебя, Вадим Петрович!

– Предлагаю к утверждению план наших завтрашних действий по ликвидации группы Хеллера, которая планирует обстрел позиций грузинских миротворцев со стороны Южной Осетии!

– Очень внимательно слушаю тебя, полковник!

Начальник отдела спецмероприятий подробно изложил суть плана, предложенного командиром «Миража» подполковником Соловьевым. Задав ряд уточняющих вопросов и получив на них ответы, генерал утвердил план и пожелал спецназовцам удачной охоты.

Отключив спутниковую станцию, Крымов сказал, обращаясь к Соловьеву и Федорову:

– Центр утвердил план. Готовьте бойцов к скрытной переброске на определенные позиции. Начало выхода назначаю на 3 часа 30 минут. До рассвета группы должны занять позиции. Далее ожидать появления боевиков и уничтожить их к чертовой матери! Свободны!

В субботу, 26 июля 2008 года, в 5.00 боевые группы спецназа Главного Управления по борьбе с терроризмом заняли позиции встречи и нейтрализации снайперов отряда «Черные дьяволы». О чем Соловьев и Федоров доложили полковнику Крымову. Начальник отдела спецмероприятий в свою очередь передал доклад о готовности группировки к активным действиям в Москву генералу Феофанову. Началось томительное время ожидания.

Хеллер объявил построение диверсионным подразделениям лейтенанта Ченси и сержанта Келлемана в 7.30. Лично проверил готовность боевиков к выходу. После чего отвел в сторону Георгия Овишвили и Отара Хаданидзе.

– Господа, на вас лежит особая миссия. Сегодня вы должны проникнуть на территорию Южной Осетии по известному вам коридору и из развалин бывшей животноводческой фермы обстрелять позиции грузинских миротворцев. Прошу запомнить, вы не должны стремиться любой ценой убить как можно больше миротворцев. Более того, вы вообще не должны стремиться убить кого-либо. Цель вашей группы – обстрелять со стороны Южной Осетии позиции грузинских миротворческих сил в районе их дислокации. У вас будет всего 10, от силы 15, минут на работу. После чего вам следует немедленно отойти по балке, которой воспользуетесь в качестве коридора. Еще вы должны запомнить, что пленение для вас будет означать одно – смерть! Так что постарайтесь не привлечь к себе внимания противника и вернуться к Ченси целыми и невредимыми. В случае ранения одного из вас напарник обязан пристрелить раненого. Таковы суровые реалии нашей работы. Я долго думал, насколько опасна ваша предстоящая работа, и пришел к выводу, если вы будете действовать быстро и слаженно, то имеете практически стопроцентные шансы для успешного проведения акции и благополучного возвращения. Не забывайте также, что каждый ваш выход на задание хорошо оплачивается, и о перспективах в ближайшем будущем стать гражданами США. Обеспеченными гражданами Великой страны. Следите за временем и будьте чрезвычайно внимательны. Разрешаю в случае обнаружения серьезных препятствий для выхода на рубеж открытия огня, то бишь на ферму, произвести обстрел позиций противника с других точек, не раскрывая себя. Вы мне нужны живые и здоровые. Основная работа нас ждет позднее. Как поняли меня, солдаты?

Ответил старший снайперской двойки Георгий Овишвили:

– Мы сделаем все от нас зависящее, сэр, чтобы оправдать ваше доверие. И мы хорошо поняли вас, я прав, Отар? – Хаданидзе подтвердил слова подельника.

Хеллер по очереди похлопал боевиков по плечу:

– О’кей, парни! Ступайте в подразделение!

Через полчаса, в 8.00, две группы отряда «Черных дьяволов», миновав посты наблюдения в колонну по одному, соблюдая дистанцию в пятьдесят метров, вышли из леса и начали марш к объектам отработки. Это сразу же заметили разведчики российского спецназа.

Капитан Березин включил радиостанцию:

– Крыма вызывает Дубрава!

Начальник отдела спецмероприятий, ожидавший вызова, ответил:

– Крым на связи!

– Примите доклад! Из леса в 8.00 вышли две группы численностью в шесть боевиков каждая. Первая группа пошла в сторону позиций грузинских миротворцев на север, вторая к неизвестной цели на восток. Построение групп – колонна, дистанция между боевиками – до пятидесяти метров, скорость передвижения – примерно четыре километра в час.

Крымов спросил:

– Значит, вторая группа пошла строго на восток?

– С небольшим отклонением на юг. Не более 3–4 градусов.

– Вы рассмотрели бандитов?

– Только первой группы! Она прошла мимо нас, на удалении в семьдесят метров.

– И что увидели интересного?

– Четверо человек в группе – европейцы, возможно, американцы. Двое – грузины.

– Вооружение?

– У грузин и одного европейца снайперские винтовки «СВДС», у остальных наши автоматы «АКС-74».

– Экипировка одинакова?

– Да, но у грузин за плечами скатки, уложенные в защитные чехлы. Они же облачены в бронежилеты.

– Посты охранения лагеря обнаружены?

– Только два, северный и западный. Восток и юг массива нам не виден.

– Ясно!

Березин предложил:

– При необходимости мы можем встретить первую группу. До выхода ее в зону видимости северного поста.

– Ни в коем случае, – отрубил Крымов. – Ваша задача – наблюдение. И только наблюдение. Изменение задачи только по моему личному приказу. Как понял меня, Дубрава?

– Понял вас, Крым!

– До связи!

Березин отключил станцию, повернулся к старшему лейтенанту Дмитриеву:

– Отдыхай пока, Паша! Приказ – ждать и наблюдать! Никаких самостоятельных действий!

– Принял, командир, отдыхаю!

Крымов же предупредил Соловьева о выходе боевиков.

Группа Келлемана приближалась к селу, которое уже обстреливала 23-го числа. К 10.20 она вышла на те же позиции, что использовала в среду. Снайперами вновь были назначены Редлиц и Салушадзе. Зачем менять стрелков, отменно выполняющих свою задачу? Сержант со своей позиции осмотрел населенный пункт. Сегодня селение выглядело иначе, чем три дня назад. На улице было больше народу, сержант насчитал пятерых мужчин, трех женщин, восемь детей в возрасте примерно от двух и до десяти лет, а также двух стариков, гревших свои кости, сидя на скамейке у одного из заборов в середине села. Полиция, как и предполагал Хеллер, выставила усиленный наряд. На ближней окраине стоял советский бронетранспортер. Его пулеметы были направлены на запад, в сторону холмов, где разместилась группа сержанта. По всему селу бродили шесть полицейских. Они переговаривались с мужчинами, общались между собой и… явно не ожидали нападения. И в этом совершенно прав оказался командир «дьяволов». Исходя из того, что народу на улице находилось много, Келлеман приказал и Эдгару Пекису сменить автомат на снайперскую винтовку. В 10.40 Келлеман определил цели стрелкам, Редлицу и Салушадзе приказал вести огонь по мирному населению, начиная с детей и стариков, Пекису сосредоточиться на обстреле полицейских. В 11.00 с высот, окружавших село, грянул первый залп. Мальчик, девочка и один из полицейских рухнули в пыль улицы. Далее снайперы продолжили обстрел населенного пункта в произвольном режиме. Винтовки били с высот, не переставая. В бинокль Келлеман видел, как четверым мальчишкам, тем, что постарше, удалось перепрыгнуть заборы, выйдя из сектора поражения. Пали на землю трое женщин и старики. Из пяти мужчин только один сумел скрыться в калитке ворот четвертого слева дома. Потери полицейских были меньше. Пекису удалось поразить четверых из шести. Двое, укрывшись за бревнами одной из усадеб, открыли слепой ответный огонь. По высотам ударил и крупнокалиберный пулемет бронетранспортера. Но защитники села не видели противника, и ответный огонь не нанес группе диверсантов никакого вреда. Бронетранспортер попытался подняться на ближайшую высоту, но застрял на полпути. Механик-водитель не рассчитал крутизны склона, и боевая машина, заглохнув, скатилась вниз, попав четырьмя задними колесами в глубокий и широкий арык. БТР продолжал вести огонь, понапрасну растрачивая боезапас. В 11.30 Келлеман отдал группе приказ на отход. Бандиты спустились в низину и начали форсированный марш на запад. Их никто не преследовал. Сержант опасался того, что полицейские могли вызвать для поддержки вертолет, но по каким-то причинам те или не вызвали его, или у грузин не оказалось поблизости винтокрылой машины, способной нанести удар с воздуха. Или, что более вероятно, летчики не решились поднять вертолет, не без оснований предположив, что могут стать прекрасной мишенью для переносного зенитно-ракетного комплекса. В общем, 2-я группа, совершив форсированный марш, в 13.20 благополучно вернулась на базу. Хеллер поблагодарил боевиков за отлично проведенную акцию. Еще бы, в результате повторного набега его подчиненные уничтожили семнадцать человек, не потеряв ни одного из своих боевиков, избежав преследования. Акция в селе удалась на славу. Хеллер подумал, как теперь отработает свою задачу лейтенант Ченси и особенно грузины его группы, Георгий Овишвили и Отар Хаданидзе.

А у первой группы тоже все сначала шло по плану и графику. Она вышла на рубеж штурма в 10.40. Лейтенант приказал Керту Клиндпере, Артуру Тенверу и Энару Реймяя занять позиции обстрела подразделения грузинских миротворцев и в 11.00 по команде открыть огонь. После чего подозвал к себе Овишвили и Хаданидзе. Ползком они поднялись на один из холмов, покрытый густым невысоким, но достаточным для надежной маскировки кустарником. Лейтенант указал на возвышающийся впереди метрах в трехстах холм:

– За той высотой начинается балка или неглубокий овраг. Его ширина местами достигает ста метров, наиболее узкие участки имеют от двадцати до тридцати метров. Глубина от поверхности – три-восемь метров. Длина – около пятисот. Это и есть коридор для проникновения на территорию Южной Осетии. Он расположен на стыке позиций двух подразделений грузинских миротворческих сил. По нему вы, применив маскировочные средства, выйдете за пределы их позиций, но останетесь в зоне ответственности миротворцев, что, в принципе, не столь важно. От конца оврага до брошенной и разрушенной животноводческой фермы менее 100 метров местности, изобилующей высокой травой и кустами. Вы должны выйти на эту ферму, осмотреться и обстрелять позиции миротворцев. Поразите кого – хорошо, нет – тоже не беда, главное, обстрел будет произведен с территории Южной Осетии. На ведение огня отвожу вам 10 минут. При подходе к ферме и отходе от нее в овраге будьте внимательны. Вокруг развалин наверняка имеются силосные ямы или канавы, заполненные вязким грунтом. Попадание в них грозит сильным замедлением движения и перекрытием миротворцами балки. А это для вас смерть. На наши действия не обращайте внимания, знайте, я лично буду отслеживать обстановку в балке и у фермы с находящегося впереди холма. В случае возникновения угрозы прикрою! Но и вы должны действовать как можно осторожнее и в то же время быстро. В 11.20 быть в балке на обратном пути к основным позициям группы. С вашим возвращением мы одновременно начнем отход к лагерю. Но не позднее 11.30, как определено в приказе майора Хеллера. Вопросы ко мне есть?

– Вопросов нет, сэр! – ответил Овишвили.

– Тогда выдвигаемся к соседнему холму. Далее вы раскрываете скаты, опускаете маскировочные халаты, набрасываете на шлемы капюшоны и обходите высоту. Я поднимаюсь на ее вершину и контролирую ваши действия!

– Да, сэр!

– Вперед!

В 10.57 лейтенант поднялся на вершину холма, откуда хорошо было видно через оптику и балку, и позиции грузинских миротворцев, которые особо не утруждали себя службой. Они или бродили вдоль укрытий или отдыхали в тени бронетехники и редких, но высоких деревьев с густыми кронами. Видел Ченси также и своих эстонских бойцов, один из которых, а именно Керт Клиндпере, должен был отработать задачу снайпера.

В 11.30, когда Овишвили и Хаданидзе вошли в балку и начали быстрое по ней продвижение вперед, лейтенант вызвал по связи Клиндпере:

– Керт! Я – Джо! Ответь!

– Я – Керт, слушаю вас, Джо!

– По позициям противника прицельный огонь!

– Есть, сэр!

Раздался первый выстрел, поразивший одного из грузинских солдат и вызвавший переполох на позициях миротворцев. За первым выстрелом хлестнул второй, третий. Еще двое миротворцев стали жертвами снайпера. И только после этого с позиций грузин раздался ответный огонь из всех видов вооружения, включая пушки и пулеметы «БМП», бронетранспортеров, боевых разведывательно-дозорных машин – «БРДМ-2».

Снайперская двойка между тем под канонаду, звучащую с позиций, без проблем продвигалась по балке. Она миновала условную линию административной границы и в 11.07 вышла к развалинам фермы. Высокая трава, средства маскировки скрыли от спецназовцев направление движения диверсантов, после того как те вышли из балки.

Соловьев тут же вызвал Крымова:

– Крым! Я – Мираж!

– Говори!

– Мы потеряли из виду «дьяволов», что вышли из балки!

– Как это могло произойти?

– А черт его знает. Видели их на выходе из оврага, и потом они юркнули в заросли травы и… исчезли из поля зрения как моих людей, так и бойцов «Алтая»!

– Вот этого, ребята, я никак не ожидал от вас! Но ничего, далеко диверсанты не пойдут. Определите их местонахождение по стрельбе.

– Да тут грузины палят из всех стволов по холмам, откуда их обстреляли оставшиеся на той стороне боевики.

– Выстрелы родных «СВД» вы услышите!

– Постараемся!

– Да уж постарайтесь, чтобы генерал не надрал нам всем задницы! Я на связи! Отбой!

Прибыв на рубеж ведения огня, Овишвили и Хаданидзе, тут же приведя винтовки к бою, произвели залп по позициям грузинских миротворцев. Они не поразили ни одной цели, и их выстрелы не были услышаны солдатами. Но залп снайперов в общей канонаде расслышали спецназовцы группы «Мираж», в том числе и подполковник Соловьев. Он тут же вызвал Федорова:

– Алтай! Я – Мираж!

Майор ответил:

– На связи! Черт возьми этих грузин, палят так, словно отбивают атаку полноценного пехотного батальона. Я по-прежнему не вижу снайперов Хеллера!

– Они в развалинах фермы! Ферму-то видишь?

– Так она от меня метрах в двухстах!

– Охватываем развалины. Мой снайпер перекроет боевикам отход к балке. Мы должны их взять, Алтай.

– Раз должны, то возьмем, лишь бы они дали нам на это время и не стали отходить через пару минут!

– Работаем, Алтай!

– Работаем, Мираж!

Спецназовцы с двух направлений начали подход к ферме. Соловьев торопил своих бойцов, до развалин оставалось не более трехсот метров, как неожиданно из-за невысокого холма выскочил «УАЗ». Это была машина грузинских миротворцев. Армейский внедорожник резко затормозил. Из него появились пятеро грузин, которые, тут же рассыпавшись в цепь, залегли за близлежащими валунами. И только их командир остался возле машины. Бойцы группы «Мираж» оказались в невыгодном положении, грузины находились в укрытиях, российские спецназовцы – на открытой площадке. Командир патруля направил автомат на Соловьева и приказал:

– Стоять! Оружие на землю! В случае неповиновения открываем огонь на поражение! Ну?

Подполковник, понимая всю нелепость и в то же время реальную опасность положения, бросил автомат на землю. Его примеру последовали остальные бойцы.

Соловьев представился:

– Мы – группа наблюдателей командования объединенной миротворческой группировки в регионе!

Грузинский майор усмехнулся:

– Наблюдателей? Которые больше похожи на диверсантов.

Соловьев не выдержал:

– Майор! У тебя в тылу работают вражеские снайперы, а ты занимаешься черт-те чем. Стрелки на ферме, их надо нейтрализовать!

– С каких это пор вы, русские, начали указывать нам, что делать? А может, это вы, прикрываясь мандатом миротворцев, обстреляли наши позиции с тыла?

– Ну да! И начали быстрый отход прямо на те позиции, что обстреляли.

Грузин рявкнул:

– Документы!

– Ты теряешь драгоценное время, майор!

– А ну, не указывать мне! Я сказал: документы! И учтите, мои люди могут сделать из вас решето в считаные секунды!

Соловьев сплюнул на землю:

– Придурок!

Повернулся к подчиненным. Одновременно включил радиостанцию в режиме передачи, чтобы его переговоры мог слышать командир «Алтая» майор Федоров. Приказал бойцам:

– Предъявите документы!

Грузин предупредил:

– Только не спеша и без глупостей. Одно неверное движение – и мы открываем огонь на поражение.

Капитан Дрозденко воскликнул:

– Да достал ты своим огнем! Кого пугаешь?

– Прекратить разговоры.

Офицеры группы «Мираж» предъявили документы.

Рослый грузин обошел бойцов группы, посмотрел удостоверения, доложил майору:

– Вроде все в порядке. По документам – русские, действительно наблюдатели миротворческого контингента.

– А это мы еще проверим! Собери их оружие.

Майор повернулся к Соловьеву:

– Ты же, командир, строем ведешь группу за машиной в наш штаб! Там все до конца и выясним.

Соловьев прекрасно понимал, что группе попадать в штаб грузинских миротворцев нельзя. Это раскроет подразделение спецназа, чего допустить он не имел права. Но и не выполнить приказ невозможно. Его бойцы находились под прицелами грузин. Подполковник лихорадочно искал выход из внезапно крайне осложнившейся обстановки.

Грузинский майор не ограничился приказом, он слышал, что сказал русский офицер в его адрес, поэтому подошел к Соловьеву и злобно прошипел:

– А ты, ублюдок, еще ответишь за придурка! Я обещаю тебе очень теплый прием в подвале нашего штаба.

Подполковник ответил:

– Да пошел ты!

– И за это ответишь!

Но критическую ситуацию разрешили командир группы «Алтай», майор Федоров, и прапорщик Шматко.

Федоров, приняв сигнал опасности, включил станцию на прием и понял, что «Мираж» оказался практически захваченным патрулем грузинских миротворцев, начальник которого вел себя весьма агрессивно. Поэтому он, приказав продолжить поиск снайперов Хеллера старшему лейтенанту Пимневу, вместе с прапорщиком Шматко бросился к месту задержания сослуживцев грузинами. И бойцы «Алтая» прибыли вовремя. Они появились из-за холма неожиданно для бойцов патруля, с ходу вырубив ближайших солдат, взяв остальных на прицел своих автоматов:

– А ну-ка, генацвале, теперь вы стволы на землю и руки вверх! Быстро! – закричали они.

Грузинские солдаты бросили автоматы.

Соловьев вытащил из кобуры майора и пистолет.

Начальник патруля выкрикнул:

– Это провокация. Вы еще пожалеете о содеянном!

Российский подполковник вплотную приблизился к майору:

– Тебе надо снайперов ловить, а не по тылам шастать. Они прошли через вашу зону, через балку. Почему вы бросили ее? Или специально оставили коридор? Вот с чем, майор, вышестоящему командованию придется серьезно разбираться.

Майор усмехнулся:

– Какому командованию? Которое прикрывает действия осетинских диверсантов? Или вы считаете нас за идиотов? Любому дураку понятно, что по грузинам могут стрелять только осетины или… русские наемники.

– Особенно если эти дураки облачены в форму грузинских миротворцев. Да и какие вы к черту миротворцы? – Соловьев приказал бойцам: – Ребята, в наручники этих вояк и в машину. Позже свои найдут, мы отходим!

Офицеры второй группы спеленали грузинских солдат и их начальника майора и усадили в «УАЗ».

Подполковник подозвал к себе Федорова:

– Спасибо, Сергей, без тебя мы влипли бы в историю!

– Хорошо, что успел станцию включить и передать сигнал опасности. И хорошо, что мы успели.

– Да, а что у нас по «дьяволам»?

– Минуту!

Майор вызвал оставшегося у развалин фермы старшего лейтенанта Пимнева:

– Четвертый Алтая! Я – Первый! Что у тебя?

– Упустили мы снайперов, – ответил Пимнев. – Я увидел лишь их закрытые маскировочными халатами спины, когда они юркнули в балку. Ни поразить цели, ни тем более организовать преследование по понятным причинам не мог!

– А грузины, значит, пропустили их?

– Они даже не попытались заблокировать балку!

– Ясно! Возвращайся на исходную позицию! – Федоров отключил станцию, повернулся к Соловьеву. – Ушли «дьяволы». Пимнев не смог ничего сделать, а грузины так и оставили овраг открытым для прохода.

– Бестолочи, но ладно, светиться нам здесь больше нельзя. Отходим на позиции ожидания!

Группы разошлись.

Вернувшись на временную базу, командир группы доложил Крымову о срыве акции.

– Как это произошло? – спросил полковник.

– Мы были уже в трехстах метрах от фермы, откуда вели стрельбу снайперы Хеллера, с другой стороны к развалинам подходила группа «Алтай», и тут из-за холма появляется «УАЗ» с грузинами. Они покинули машину и рассредоточились за естественными укрытиями, взяв моих ребят на прицел.

Крымов укоризненно покачал головой:

– Хороши дела! Патруль миротворцев захватывает группу спецназа.

– А что, мы должны были завалить их сразу по обнаружении? Впрочем, наверное, стоило бы!

– Ты мне прекрати – стоило бы! Что было дальше?

Соловьев объяснил, что он подал сигнал опасности и включил станцию на режим передачи:

– Федоров услышал, что мы попали в переплет, и пришел на помощь.

– Бросив снайперов?

– Он оставил у фермы старшего лейтенанта Пимнева, но тот не смог зацепить «дьяволов», они быстро отошли, кстати, использовав ту же балку, которую грузины должны были бы перекрыть!

Крымов прошелся по кладовой, превращенной в штабной отсек:

– Должны, но не обязаны! То, что упустили снайперов, плохо, а вот то, что сумели не раскрыть себя, хорошо. Ладно, черт с ними, с «дьяволами», глядишь, проверив безопасность прохода через позиции грузин, повторят рейд вновь. Вот если тогда ты не нейтрализуешь их, спрос будет по полной программе. А сейчас пиши отчет о произошедшем. Для доклада генералу.

И полковник положил перед Соловьевым лист бумаги и шариковую ручку.

В 14.20 Крымов принял сообщение наблюдателей о том, что группа боевиков, выходившая из леса в восточном направлении, в полном составе вернулась на базу. А через 40 минут капитан Березин доложил о возвращении в лагерь и группы, выходившей к позициям грузинских миротворцев. И также в полном составе. Приняв доклад, полковник приказал Березину продолжать наблюдение за дубравой. После связи с постом наблюдения Крымов вызвал Москву.

– Слушаю тебя, Вадим Петрович! – ответил Феофанов.

Полковник доложил о срыве акции против вражеских снайперов. На вопрос Феофанова о причинах срыва ответил:

– Соловьев сейчас как раз пишет отчет об этом, но в двух словах могу сказать, что в ситуацию неожиданно вмешался мобильный патруль грузинских миротворцев. Соловьеву ничего не оставалось, как прекратить операцию и вызвать на помощь группу «Алтай».

Феофанов спросил:

– Надеюсь, наши не раскрыли себя?

– Нет! Но шуму в ближайшее время будет много!

– Я свяжусь с командованием миротворческих сил, штаб подтвердит выход группы наблюдателей в зону ответственности грузин, так что шум как поднимется, так и утихнет. Но в дальнейшем следует избегать подобных инцидентов.

– Если бы мы работали в связке с миротворцами, то никаких инцидентов не было бы, но грузины держатся обособленно. Командованию миротворческих сил они подчиняются формально. Считаю, что Тбилиси осуществляет собственное руководство данными подразделениями. И они убеждены, что провокации – дело рук осетинских или российских диверсантов, а не наемников Хеллера. Мы же, я имею в виду наших миротворцев, прикрываем действия диверсантов.

Генерал произнес:

– Да! По сути, в виде этих подразделений мы имеем на границе дополнительные силы, которые выступают на стороне регулярных войск Грузии, если не удастся удержать Тбилиси от этой опасной авантюры. И это плохо!

– Согласен, Сергей Леонидович, ничего хорошего в этом нет, так как данные подразделения без проблем войдут в Цхинвал. Их никто с тыла не контролирует.

– Я обговорю этот вопрос с командующим миротворческих сил. Уверен, он примет необходимые меры.

– Если у генерала хватит на это сил, и средств.

– Надо будет, Москва добавит и силы и средства!

– Как бы не опоздала Москва!

– У тебя все?

– Пока все! Отчет Соловьева выслать в Управление?

– Мне он не нужен! И так все понятно!

– Понял! До связи!

– До связи! И держитесь там!

Феофанов отключил связь. Крымов также перевел станцию спутниковой связи в режим ожидания вызова. Подумал. Первый сбой! Это очень плохо! Но здесь, в зоне конфликта, обстановка запутана круче, чем в Афгане или Сумарди. Там, по крайней мере, было ясно – кто друг, а кто враг. Здесь же ничего не ясно. Враг может оказаться лучшим другом, друг – злейшим врагом. Обстановочка, мать ее. И знаем, где скрываются «Черные дьяволы», и сделать ничего не можем. И что будет дальше, неизвестно. Точнее, неизвестно, как в дальнейшем будут развиваться события. Но войны, похоже, уже точно не избежать. А значит, хочешь не хочешь, а ликвидацией «дьяволов» миссия боевой группировки в Южной Осетии не закончится. К тому же с ублюдками Хеллера еще придется изрядно поработать. Они белый флаг не выставят!

Крымов, вздохнув, откинулся на спинку стула. Мысли путались, хотелось выпить. Граммов так двести спирта под тушенку. Но… нельзя! Служба!

Полевой лагерь временной дислокации диверсионного отряда «Черные дьяволы»! Суббота, 26 июля.

Клинт Хеллер собрал командиров диверсионных групп в 15.00, когда стало понятно, что и очередная террористическая акция завершилась успешно.

В первую очередь американский майор обратился к сержанту Келлеману:

– Хочу поздравить тебя, Крис! Твоя группа отработала задачу отменно. Результаты акции впечатляют. Уверен, что уже сегодня грузинские и западные СМИ поднимут вой по поводу «грязных провокаций» осетинских сепаратистов. Я благодарю тебя, ты поблагодари своих парней и скажи, что их работа оценена по достоинству и будет хорошо оплачена.

Келлеман ответил:

– Да, сэр! Я передам ваши слова подчиненным!

– О’кей!

Хеллер перевел взгляд на заместителя и командира первой группы лейтенанта Ченси:

– Ты также прекрасно справился с поставленной задачей, Джош. Грузин, участвовавших в рейде на территории Южной Осетии, представь к дополнительному поощрению. Честно говоря, я не был уверен, что им удастся вернуться живыми. Задача перед Овишвили и Хаданидзе стояла сложная. Они справились с ней. Одно хочу узнать: не заметили ли грузины чего-нибудь подозрительного при обстреле миротворцев с тыла?

Лейтенант пожал плечами:

– Да нет, по докладу Овишвили, они не встретили каких-либо препятствий! Ни при прохождении пограничного «коридора», ни во время обстрела позиций, ни при совершении обратного марша. Впрочем, на обстрел у них было всего несколько минут, что, естественно, не умаляет их заслуг. Кроме того, я лично наблюдал за действиями грузин и также ничего подозрительного не заметил. А вот миротворцы запаниковали. Открыли слепой ответный огонь из всех видов вооружения.

Майор усмехнулся:

– Сразу видно, какие это воины. Но, хорошо, следующая наша акция назначена на четверг 31 июля. До этого времени…

Слова Хеллера прервал сигнал спутниковой станции. Майор взглянул на подчиненных:

– Извините, господа, прогуляйтесь пока! – Американцы покинули штабной блиндаж.

Командир «дьяволов» ответил по связи:

– Слушаю!

И неожиданно услышал голос американского куратора диверсионного подразделения, генерала Ферроу:

– Это Шериф! Приветствую тебя, Клинт!

– Генерал? Признаться, не ожидал услышать вас!

– Всего час назад у меня и в мыслях не было связываться с тобой!

– Что же произошло за этот час?

– Многое, Клинт! Я в курсе сегодняшней работы твоих парней. Результаты оцениваю на «отлично».

– Извините, но о подробностях рейдов я еще не докладывал Ревазу!

– Этого и не требовалось. Полковник осведомлен о результатах акций, иначе откуда бы я узнал об успехах «Черных дьяволов»? Но это теперь в прошлом. Та инструкция, согласно которой ты проводил операции, с данного момента утрачивает свою силу. До 7 августа, а точнее, до раннего утра 8 августа, отряду следует постоянно находиться в лагере до получения от Кандеашвили особого приказа на дальнейшие действия. Считай, что этот приказ уже согласован со мной, следовательно, он подлежит безусловному исполнению! До 8-го числа отряду находиться в режиме ожидания, уделив повышенное внимание обеспечению безопасности лагеря.

Хеллер спросил:

– Значит, 8 августа сего года Грузия приступит к реализации планов войсковой операции «Чистое поле»?

– Я этого не говорил, ты не слышал! Все узнаешь 7-го числа от господина Кандеашвили. Думаю, в экстренной эвакуации отряда надобности не будет, но все же данный вариант остается в силе. Как понял меня, Клинт?

– Понял вас хорошо, Шериф!

– Да хранит тебя господь!

Ферроу отключил связь. Положил трубку спутниковой станции на стол и майор Хеллер. Подумал, интересно, что за задачу определил отряду Кандеашвили во время ведения широкомасштабных действий грузинской армии против сил самообороны Южной Осетии? Впрочем, ее нетрудно просчитать. Карательные акции по выдавливанию из населенных пунктов Осетии мирного населения или его уничтожение. Отряду предстоит выполнить ту работу, ради которой он и был создан. Что ж! Это хорошо. Хеллер сможет вернуться в Штаты. Если, конечно, Шериф не решит использовать «дьяволов» в какой-нибудь другой горячей точке. Но, поживем – увидим.

Он вышел на поляну. Лейтенант Ченси, сержанты Келлеман и Контер курили недалеко от подземного бункера Хеллера. Майор подозвал подчиненных:

– Господа! Я только что разговаривал с Шерифом. И он сообщил, что до утра 8 августа мы должны прекратить проведение провокационных акций! 7-го числа Кандеашвили передаст нам приказ на дальнейшие действия, наверняка уже в ходе боевых действий Грузии против Южной Осетии! До этого времени находимся в режиме ожидания. Думаю, это не самая плохая новость для нас!

Ченси произнес:

– Смотря как нас планируют использовать после 8-го числа. А отправят в пекло…

Майор прервал лейтенанта:

– Джош! Наш отряд не предназначен для ведения боевых действий против армейских или специальных подразделений, мы диверсанты, если хочешь, каратели, и ты об этом знаешь не хуже меня. Нас не пошлют в пекло, а «зачищать» селения нам не впервой. Слава богу, опыт имеем немалый!

Контер предложил:

– Может, усилим посты охранения?

– А зачем? Мы и задействованными силами контролируем ситуацию вокруг лагеря. Что-либо менять не имеет смысла.

– Значит, несем службу в наряде, а остальное время бездельничаем?

– Ты имеешь что-то против этого, Тим?

– Нет, сэр! Совершенно ничего против отдыха я не имею!

– Тогда доведите до подчиненных поступившую новость и организуйте быт бойцов на период нахождения отряда в режиме ожидания! Ченси, контролируй график наряда охранения. Я у себя, все свободны!

Почти в то же время в штабном отсеке объекта дислокации боевой группы «Мираж» полковника Крымова вызвал на связь начальник Главного Управления по борьбе с терроризмом.

Полковник ответил:

– Крым на связи!

– Это хорошо, что на связи! Потапов только что передал из Тбилиси интересную новость. А именно: деятельность «Черных дьяволов» временно прекращена.

– Что значит «временно» и с чем это связано?

– Временно – значит до 8 августа, а связано это с тем, что в пятницу 8 августа Тбилиси намерен развязать войну с Южной Осетией!

– Но тогда надо уже сейчас принимать срочные меры по усилению миротворческого контингента. Одним осетинам против регулярной грузинской армии не выстоять!

– Меры принимаются! Ты же, Вадим Петрович, организуй доставку на пост наблюдения за дубравой, где скрываются «Черные дьяволы», необходимого до 8-го числа запаса продовольствия и воды и свяжись с командующим миротворческими силами. Он определит место временной дислокации группам «Мираж» и «Алтай». Там же находиться и тебе.

– А Тимохину?

– Группе «Орион» оставаться в селе!

– Александр просил поддержки миротворцев!

– Будет ему поддержка. Позже. Сейчас перебрасывать в село дополнительные силы нет никакой необходимости! Так и передай ему! Вопросы есть?

– Есть! Откуда у полковника Потапова столь ценная и наверняка совершенно секретная информация о планах Тбилиси?

– Об этом сам спросишь Владимира Дмитриевича, когда все кончится!

– Что-то мне подсказывает, не скоро мы свидимся с Потаповым, если свидимся вообще!

– Не паникуй!

– Я не паникую! Я опасаюсь, что Москва недооценивает планы Сардикашвили.

– Ты не прав! Но сейчас мы ничего серьезного предпринимать не можем. Нет оснований!

– Вот рванут грузины Рокский тоннель, тогда основания появятся, а возможности резко снизятся!

– Рокский тоннель уже находится под надежной охраной подразделения спецназа.

– Хоть это радует!

– Ты понял, что надо делать?

– Понял, товарищ генерал!

– Тогда за работу, полковник!

Отключив станцию, полковник Крымов задумался. До начала новой войны на Кавказе оставалось менее двенадцати суток. И двадцать шестого июля исход ее предугадать не мог никто. Все зависело от того, как на агрессию отреагирует Москва. А этого на данный момент никто не знал. По крайней мере, в Южной Осетии, Абхазии и самом Тбилиси!

Глава третья

Южная Осетия, 7 августа. Полдень.

Дежурный по боевой группе «Орион» Главного Управления по борьбе с терроризмом, капитан Ким вошел в кабинет Тимохина.

– Командир! Прибыл командир местного ополчения Тимур Багоев! Говорит, дело к тебе есть!

– Впусти!

– Понял!

Ким вышел, а вскоре в комнате, оборудованной под служебное помещение, появился Багоев.

– Здравствуй, подполковник!

Тимохин ответил:

– Добрый день, Тимур, проходи, присаживайся, рассказывай, что у тебя за дело ко мне!

Багоев устроился напротив командира группы «Орион», дислоцирующейся в селе под прикрытием наблюдателей миротворческих сил.

– Тебе известно, Александр, что грузинские САУ заняли холмы, с которых легко могут разнести близлежащие населенные пункты, включая Цхинвал?

– Да, мне известно, что грузинская артиллерия выдвинулась на господствующие высоты. Но она находится на своей территории.

– Да, однако их стволы направлены на Южную Осетию!

– Тимур, что я мог сделать в данной ситуации, то уже сделал, командование миротворческих сил оповещено о маневрах грузинской армии.

– И то, что они подтянули к границе «Грады», тоже сообщил в штаб!

– И об этом сообщил.

– И то, что танки вышли к зоне безопасности?

Тимохин поднялся:

– Ну что ты мне, Тимур, допрос устроил?! Все, что на данный момент я мог сделать, сделал. Остальное, увы, от меня не зависит.

Багоев повысил голос:

– А о том, что будет с мирным населением, если грузины перейдут границу и начнут боевые действия, ты в штаб доложил?

– А разве я не говорил тебе раньше, что надо убрать женщин, детей и стариков из села? Отправить их в Джаву? Не говорил? Говорил. Что ты ответил? То, что это ваша земля и вы не намерены куда-либо уходить. Или я не прав? И вместо того, чтобы сейчас здесь попусту тратить время, заняться бы лучше эвакуацией жителей, пока еще не поздно!

Багоев сбавил тон:

– Извини! Погорячился! Нервы на пределе!

– Так успокойся и займись эвакуацией!

– Бесполезно! Люди не хотят покидать свои дома!

– Надо убедить их сделать это!

– Ты не знаешь наш народ, подполковник. Мы – гордый народ. Бежать от врага не приучены. Скажи, в село прибудет помощь?

– Об этом тебе надо запросить Цхинвал.

– Запрашивал. Обещали помощь, но дальше слов дело не сдвинулось.

– Значит, в штабе южноосетинской армии считают, что успеют перебросить сюда силы, при необходимости естественно.

– Мне кажется, в Цхинвале недооценивают обстановку. Недавно Сардикашвили по телевизору показывали. Его выступление. Он заверил всех, что никакого силового варианта решения территориальной проблемы не допустит. Все спорные вопросы, мол, будут решаться лишь мирным путем!

Тимохин кивнул:

– Я видел его по ящику и слышал обращение.

– И веришь Сардикашвили?

– Нет! Не верю!

– Вот и мы с односельчанами не верим. Он лжив и коварен! Говорит об одном, думает о другом, планирует сделать третье!

– Это мне тоже известно!

– А с вашей стороны, Александр, помощь подойти может?

– У нас, Тимур, сейчас одна сторона.

– Ясно! Значит, будем готовиться к бою!

Багоев поднялся, направился к выходу, Тимохин остановил его:

– Погоди, Тимур! Если сельчане не желают покинуть село, то попытайся уговорить их хотя бы уйти в овраг, что расположен севернее села. Ты его на схеме указал. И, судя по этой схеме, там можно на время укрыть женщин, стариков и детей!

– Вряд ли у меня это получится!

– Так постарайся, черт бы тебя побрал, ты командир ополчения или кто? Отдай, в конце концов, приказ! Но… если уговоришь людей, то днем никаких движений. Только после того, как стемнеет. И не толпой, а поодиночке, скрытно!

– Пойду я!

– Не спеши! У меня к тебе еще вопросы есть.

– Давай свои вопросы!

– Ополчение вооружено гранатометами?

– Найдется штук шесть «РПГ-7», а что?

– Держи их при себе! Как с другим оружием, боеприпасами?

– У всех ополченцев автоматы, пистолеты, есть пулемет, боеприпасов хватает. Сделали в свое время запас. Имеются и гранаты, наступательные, оборонительные!

– А мины?

– Две «МОН-50» да пара противотанковых, еще советских.

– Ты вот что, дежурного по посту видел?

– Конечно! Капитан Ким!

– Верно! Передай ему мины.

– Ладно! А вам-то они зачем?

– Глядишь, и пригодятся!

– Хорошо, передам. Примерно через час, пойдет?

– Пойдет! И все усилия сейчас брось на работу с людьми, надо, чтобы они покинули село.

– Я понял тебя! Постараюсь!

– Постарайся, Тимур, очень постарайся! От тебя зависит их жизнь! Ни больше ни меньше!

– Сам-то останешься с нами?

– Не знаю! Но, повторюсь. Если мы уйдем, то только после того, как другие сменят нас.

– Было бы вас больше! А так…

– Ступай, Тимур! Работай!

Проводив командира местного ополчения, Тимохин вызвал Крымова:

– Крым! Орион! Как слышишь?

Начальник отдела спецмероприятий Управления ответил:

– Привет, Орион! Слышу тебя хорошо! Пока хорошо!

– Что ты имеешь в виду?

– То, что грузины в любой момент могут использовать американские системы постановки радиопомех и тогда придется работать только «спутниками».

– Ясно! Прими доклад о сложившейся у границы Южной Осетии обстановке!

– Ты там что, командование ополченцами на себя принял?

– Нет, но ты должен знать, что происходит недалеко от села, где размещена группа. Или считаешь, если грузины пойдут в наступление, они обойдут нас стороной?

– Докладывай!

– Господствующие высоты вдоль границы активно занимает тяжелая самоходная артиллерия, 203-миллиметровые установки «Пион», 152-миллиметровые «Даны». Выводятся на боевые позиции реактивные системы залпового огня «Град», чешские «RM-70», замечена одна югославская 262-миллиметровая система «Оркан». Разворачиваются минометные батареи. Подтягиваются танковые подразделения, вооруженные машинами «Т-72». Отмечено сосредоточение значительных пехотных сил, от батальона и выше.

Крымов спросил:

– Откуда у тебя эти данные?

– Собственную разведку проводил поутру. Посылал Шепеля оценить обстановку. И она не радует.

Полковник проговорил:

– Сейчас ничего не радует. Недавно на связь выходил пост наблюдения за дубравой, где размещаются «Черные дьяволы». Так вот им пришлось покинуть позицию. На высоту также вышла грузинская САУ. Ребята устроились ниже, в сотне метров от самоходки. А вообще, Саня, подобная обстановка на данный момент складывается почти по всем возможным направлениям нападения на Южную Осетию! Грузины ударят неслабо. Имеющиеся в регионе южноосетинские войска и батальон наших миротворцев не смогут сдержать натиск такой армады.

Тимохин заметил:

– Если после массированной артподготовки останется кому сдерживать этот натиск.

– Я вот что думаю! Надо «Орион» убирать из села. И отряду выходить из Цхинвала.

– Кто придет в село вместо нас? – спросил Тимохин.

– А я знаю?! Это забота командования миротворцев. Но ты сам говорил, что их всего несколько сотен человек, они свои позиции удержали бы! И что ты предлагаешь?

Александр твердо ответил:

– Я не предлагаю, а ставлю тебя в известность, если не подойдут дополнительные силы обороны, не важно российские, южноосетинские или еще чьи, моя группа останется в селе.

– Ты забыл, какой мы имеем приказ?

– Я все помню! Но оставить беззащитных людей, прикрытых десятком мужчин, не могу. С какими глазами мы уйдем отсюда? За кого они нас примут?

– Сань! У нас приказ нейтрализовать банду «дьяволов»! И мы обязаны его выполнить.

– Да какие сейчас могут быть «дьяволы», если проявляется более серьезная угроза? Короче, Вадим, «Орион» из села без замены не уйдет! Это мое решение. Оно окончательное. К тому же я обещал жителям защиту. Останусь в живых – отвечу за принятое решение. Так и передай в Москву!

Крымов вздохнул:

– Ты загоняешь меня в тупик! Ведь я просто обязан сообщить генералу о принятом тобой решении, вступающем в прямое противоречие с его приказом.

– Так сообщай, разве я против?

– И как мне сделать это?

– Как всегда, через спутниковую систему!

– Тебя бы пропустить через эту систему! А лучше подонка Сардикашвили.

– Послушай, Крым, я понимаю, как тебе тяжело. И в обиде не буду. Но, может, твой доклад подстегнет Феофанова и он решит вопрос с заменой группы? Ведь это в его силах. Кто знает, что сейчас в его силах.

– Слушай, Сань, а может, ты сам поговоришь с генералом?

– Это что ж, игнорируя тебя как начальника? Через голову?

– Да плевать, что через голову. Если говорить с ним мне, то хочешь не хочешь, а получится, что я сдал тебя. А Крымов никогда своих не сдавал.

– А Феофанов разве не свой?

– Короче, Саня, кончаем базар! Ни хрена я не буду сообщать Москве. Сами решим, что делать. Жди, через час подъеду. Обсудим ситуацию подробнее, примем решение. И будь что будет!

– Крым!..

Но полковник уже отключил станцию.

Он подъехал на «УАЗе» в 13.30. И подъехал не только с водителем-прапорщиком группы «Мираж». Из салона армейского внедорожника вышли майор Федоров, старший лейтенант Пимнев и прапорщик Шматко. Одновременно во дворе усадьбы появился Багоев с молодым односельчанином, катившим на садовой тележке мешок. Тимур поздоровался с офицерами, указал на тележку:

– Мины там! Забирайте!

– Мины? – удивился Крымов. – Какие мины?

– Это у Александра спросите! – кивнул на Тимохина Багоев. И с ополченцем покинул двор размещения группы «Орион».

Крымов спросил у Тимохина:

– Что за мины, Саня?

– «МОН-50» и противотанковые!

– Так! Ты, я вижу, уже вовсю к войне готовишься!

– Только начинаю! А чего ты ребят «Алтая» привез? На экскурсию?

– Ага! Распорядись насчет мин и пойдем поговорим в спокойной обстановке.

Тимохин вызвал капитана Кима и приказал ему забрать мины.

Тимохин с Крымовым вошли в дом. Сели за стол совещаний, друг против друга. Крымов положил на стол кейс со спутниковой системой. Взглянул на друга:

– Значит, Саня, решил остаться, защищать село?!

– Да!

Полковник достал пачку сигарет, бросил перед Тимохиным. Офицеры закурили, используя под пепельницу блюдце.

Крымов какое-то время молчал, пуская кольца дыма в сторону окна. Затем повернулся к другу:

– Что ж! Я понял тебя! Проезжая по селу, я видел женщин и детей, а также на подъезде через оптику осмотрел высоты, где торчат стволы гаубиц и направляющие секции «Градов». И понял, ты принял единственно верное решение. Оставлять людей один на один с грузинами нельзя. А посему… впрочем, подожди.

Крымов раскрыл кейс, включил станцию спутниковой связи, проверил ее работоспособность и настройку, снял трубку с толстым стержнем-антенной, набрал длинный номер. Ему ответили:

– Феофанов!

Полковник включил громкоговорящую связь, чтобы Тимохин мог слышать переговоры.

– Что у тебя? – спросил генерал.

– У меня, то есть в зоне конфликта, постоянно меняющаяся обстановка, вынуждающая корректировать действия групп.

– Мне известно, как развиваются события в районе южноосетинской границы. Я хочу знать, каким образом ты решил скорректировать действия подразделений боевой группировки Управления.

Крымов, посмотрев на Тимохина, ответил:

– Так как село временной дислокации группы «Орион», где проживают несколько десятков семей, практически никем и ничем не прикрыто от нападения регулярной грузинской армии, не считая с десяток ополченцев, я решил использовать группу Тимохина, усиленную бойцами «Алтая», в качестве подразделения обороны селения. Считаю, что мы не имеем права покинуть село, допустив тем самым уничтожение женщин, стариков и детей.

– Та-а-ак! – протянул Феофанов и спросил: – А как же реализация плана нейтрализации диверсионного отряда «Черные дьяволы»?

Полковник ответил:

– Мы продолжаем осуществлять контроль над районом скрытного размещения «дьяволов», и, как только они покинут лесной массив, я получу об этом сигнал от наших наблюдателей. Учитывая специфику отряда Хеллера, несложно просчитать, что он будет использован в качестве карательного подразделения. Значит, пойдет за войсками, проводя зачистку населенных пунктов или районов Цхинвала.

Генерал попросил:

– Покороче, пожалуйста, Вадим Петрович!

– Ну а если короче, то, получив сигнал о выходе «дьяволов» из леса и направлении их продвижения к границе, группа «Мираж», пропустив регулярные грузинские войска, организует встречу Хеллера.

– Значит, на «дьяволов» ты оставляешь шесть бойцов группы Соловьева?

– Почему шесть? Семь! Я буду лично руководить поиском и уничтожением диверсантов. Кроме того, у нас в тылу грузин остаются капитан Березин и старший лейтенант Дмитриев, которые заблокируют пути отхода этим ублюдкам.

– Если по примеру Тимохина не ввяжутся в бой с грузинскими войсками.

– Ну это уж как получится. Сейчас точно мы не можем ничего даже прогнозировать!

– А если «дьяволы» прорвутся через заслон «Миража»?

– Тогда будем отлавливать их в населенных пунктах. На проведение карательных операций тоже необходимо время! Уверен: даже пропустив на начальном этапе «дьяволов» в Осетию, мы все равно быстро выйдем на них. И тогда я своими руками удавлю подонка Хеллера!

– Вот в этом я ни секунды не сомневаюсь, хотя Хеллера ты обязан взять живым. И его подельников по возможности тоже. Я имею в виду американцев. Значит так, сейчас мне необходимо кое-что уточнить, после чего я сообщу вам с Тимохиным окончательное решение. Ожидайте вызова. Отбой! – Генерал отключил станцию.

Тимохин взглянул на друга:

– Крым! У меня нет слов!

– Скажи еще, что не ожидал подобного разговора с начальством.

– Не ожидал!

– Плохо, Саня! Когда я подставлял других? Мы же с тобой воюем с Афгана. И потом, ты прав. Разменивать жизни женщин и детей на «дьяволов» мы не можем. А Хеллера поймаем.

– Так ты ребят группы «Алтай» мне на усиление привез?

– На усиление. Но, чувствую, вам здесь несладко придется.

– Прорвемся, Крым!

– Надеюсь! Ты не ответил…

Речь Крымова прервал сигнал вызова спутниковой станции.

Крымов поднял трубку:

– Да, Сергей Леонидович?

– Значит так, Крымов. Сегодня же во Владикавказ вылетит штурмовая группа антитеррористического центра «Зебра»! Двадцать высокопрофессиональных бойцов, подготовленных для ведения боевых действий в горной местности. Из Владикавказа группу перебросят непосредственно к вашему селу. Перебросят независимо от того, какие ответные меры на агрессию Грузии предпримет наше правительство. Способ переброски мне неизвестен. При подлете, подъезде или подходе к селу командир «Зебры» подполковник Шуваев свяжется с Тимохиным. Александр должен сориентировать группу и указать место встречи. После того как «Зебра» сменит «Орион» и «Алтай», ты, Вадим Петрович, привлечешь наши подразделения к работе по «дьяволам». Но… группа «Зебра» при самом удачном раскладе прибудет к селению не ранее завтрашнего полудня. До этого времени личному составу подполковника Тимохина и майора Федорова держать оборону села. Далее с 23.00 сегодня связь между группами и «Центром» осуществлять только через спутники. Грузинские спецподразделения электронной борьбы, оснащенные современной американской техникой, уже начали забивать эфир над Грузией активными радиопомехами. Подавлять работу станций ближнего действия они не в состоянии, так что двухстороннюю связь внутри подразделений можно держать через обычные рации, а вот между подразделениями придется использовать спутниковые системы. И еще один вопрос: насколько Тимохину хватит боеприпасов при ведении боя в условиях максимально интенсивного применения штатного вооружения?

Крымов взглянул на Тимохина. Тот сказал:

– У ополченцев есть и патроны, и гранаты, да и группа имеет трехсуточный запас боеприпасов. Но от лишнего арсенала я бы не отказался. Особенно это касается выстрелов «РПГ-7». Или самих гранатометов!

Полковник передал слова Тимохина генералу.

Тот ответил:

– Ясно! К 20.00 готовьтесь встретить «УАЗ» с боеприпасами. Гранатометов не обещаю, их в Осетии не так много, а вот патронов хватает.

– Понял, товарищ генерал!

– Ну и последнее! Когда начнется бой, пусть Тимохин по возможности держит меня в курсе происходящего. Удачи ему! Удачи всем вам! До связи!

Крымов отключил станцию. Спросил Тимохина:

– Сань! У тебя выпить есть?

– Есть! Вино местное, кстати, очень даже неплохое, и спирт.

– Налей по-нашему, спиртику!

– А с чего это ты вдруг решил выпить?

– Ни с чего! Просто захотел, и все. Или у тебя такого желания не возникает?

– Я стараюсь на выходах подавлять его, но случается, и приму на грудь граммов сто.

– Вот и налей!

– Без проблем.

Тимохин достал походную фляжку, налил в кружку крепкую жидкость.

Подполковник выпил спирт, запивать водой не стал, лишь поморщился и резко выдохнул воздух:

– Хорошо пошел. Ладно, Сань, ты размещай «алтайцев», готовься здесь к драке, я поехал. Надо «Мираж» вновь перебросить на прежнюю позицию!

– Спасибо тебе, Крым!

– За что? За то, что оставляю одного против целой армады жаждущих крови грузин?

– Ну далеко не все грузины жаждут крови, а армия обязана исполнять приказы своего Верховного главнокомандования. Спасибо за то, что понял меня и помог.

– И обрек на гибель!

– А вот этого господин Сардикашвили не дождется. Я провожу тебя!

Офицеры вышли во двор. Крымов сел в армейский «УАЗ» и покинул селение.

К Тимохину подошел Федоров:

– Ставь задачу, командир, с сего момента я в полном твоем подчинении.

Александр пожал руку майору:

– Задача определится без нас и позже, а сейчас обустраивай своих подчиненных в доме, благо, это ненадолго и места хватит на всех.

– Гостей под утро ждать предстоит? – спросил Федоров.

– Скорей всего. Но не исключено, что они придут раньше. В 20.00 прибудет машина с дополнительным арсеналом боеприпасов. Как примем его, проведем совещание и решим, что делать дальше. А пока размещайся. Я к ополченцам!

Командир боевой группы «Алтай» кивнул:

– Понял! Вопросов не имею!

Тимохин подозвал к себе штатного заместителя, майора Гарина:

– Пойдем, Витя, прогуляемся по селу и прилегающей к нему территории!

– Остаемся здесь?

– Да!

– Верное решение, ополченцам не отбиться, впрочем, и нам придется тяжело, но у нас опыт. По крайней мере, не дадим уничтожить мирных жителей.

– Надеюсь, что не дадим.

– Их убрать бы из села.

Тимохин улыбнулся:

– Я давно добиваюсь этого от ополченцев – не получается. Осетины – гордый народ, не хотят бросать дома.

– Надо заставить!

– Что мы и попытаемся сделать. Так как с этой минуты вся власть в селении переходит к нам.

– Объявлено военное положение?

– Мы его, Витя, сами объявим! Да, вызови Кима, он пойдет с нами!

– Минуту.

Вскоре трое офицеров вышли на улицу. Увидели стоявшего посреди села Багоева и двух ополченцев. Подошли к ним. Тимохин спросил командира отряда самообороны:

– Как решается вопрос с эвакуацией жителей?

– Я отвечу на твой вопрос, но сначала ты ответь на мой.

– Хорошо! Слушаю!

– Вы уходите или остаетесь?

– Остаемся! Более того, на меня возложена ответственность за оборону населенного пункта. Решение окончательное, так что и ополчение, и все жители обязаны подчиняться мне.

Осетины переглянулись, улыбнулись. Багоев сказал:

– Это другое дело. Спасибо!

– Не за что! Слушаю твой ответ на свой вопрос.

Командир ополченцев обратился к Тимохину на «вы»:

– Извините, товарищ подполковник, но все мои усилия убедить жителей покинуть дома оказались тщетными. Нет, пять семей готовы уйти из села, это семьи моих ребят, а вот остальные упираются. И больше всех выступает против эвакуации небезызвестная вам Белла Худаева, призывает всех драться с грузинами – и женщин, и стариков. А к ее мнению соседи прислушиваются.

– Местная Жанна д’Арк?

– Можно сказать и так!

– Ясно! – Тимохин повернулся к подчиненным офицерам. – Пройдите вокруг села, прикиньте, где можно оборудовать оборонительные позиции стрелков и гранатометчиков. Тебе, Ким, определить места наиболее эффективного минирования участков вероятного подхода к селу бронетехники и живой силы противника.

Офицеры ответили «есть!» и направились к посту ополченцев.

Александр, взглянув на Багоева, спросил:

– Сколько у тебя человек?

– Тринадцать.

– А рядом, как понимаю, заместители?

– Ну какие заместители?! Командиры отделений – Аслан, Давид. Хасби разбирается с оружием.

– Значит так, всем твоим людям сбор во дворе оборудованного для нас дома в 20.20. Собираться не гурьбой. Подходить по одному. За селением с грузинской стороны наверняка ведется наблюдение, так что светиться перед противником не надо. Пусть твои командиры доведут приказ до подчиненных, а мы пойдем к нашей гордой Худаевой.

– Понял!

Отправив к ополченцам Аслана и Давида, Багоев повернулся к Тимохину:

– Я – готов!

– Веди к Худаевой!

Тимохин с Багоевым подошли к дому и не вдовы, и не замужней женщины. Прошли во двор. Дети играли на невысоком топчане в тени старой яблони.

Хозяйка дома, находившаяся на веранде, заметив гостей, вышла к ним. Поздоровалась с Тимохиным:

– Здравствуйте, офицер. – Перевела недобрый взгляд на Багоева. – А ты с чем вновь пожаловал? Опять уговаривать уйти из села будешь?

– Да, опять!

– Не будет этого, Тимур! Это наша земля, и мы должны всем миром защищать ее. Лучше раздай людям боеприпасы. Мы не станем со стороны смотреть, как вы будете драться с грузинскими солдатами. Я все сказала. И больше по этому поводу не приходи.

Багоев развел руками, повернулся к Тимохину:

– Ну вот что я говорил, товарищ подполковник? Разве ее убедишь? Уперлась, как овца!

Тимохин вышел вперед:

– Так! Я послушал ваш разговор, а теперь, уважаемая Белла Ахмедовна, послушайте меня. С сегодняшнего дня я назначен комендантом села, на меня возложены обязанности соблюдения порядка в населенном пункте, а также организации обороны села в случае нападения на Южную Осетию регулярной армии Грузии, в чем сейчас уже никто не сомневается. Следовательно, вся полнота власти перешла ко мне, хотите вы этого или нет. В первую очередь на мне лежит ответственность за жизни мирного населения. И я буду делать все, чтобы избежать потерь среди жителей села. Анархия закончилась, на территории населенного пункта вводится военное положение.

Худаева посмотрела на Тимохина:

– Значит, вы остаетесь?

– Да, остаемся, Белла, и будем стоять здесь до конца.

– Но вас так мало? Женщины тоже могут держать в руках оружие.

– И женщины, и старики, и даже подростки. Держать, возможно, стрелять, но не воевать против солдат. Это должны делать профессионалы. Мы, заверю вас, профессионалы. И давайте прекратим ненужные разговоры. Я ценю ваш порыв защищать свое село, но не могу допустить этого. Не могу допустить, чтобы гибли женщины, старики и дети. Поверьте, за свою службу, а она проходила не в штабах и безопасных гарнизонах, я видел много крови, разоренные кишлаки, аулы, села и обезображенные трупы детей и их матерей. Я видел их столько, сколько вы не увидите за всю жизнь даже в кошмарных снах. И я не хочу, чтобы и это село превратилось в место бойни ни в чем не повинных людей. Посему, зная о том, насколько высок ваш авторитет в селе, я возлагаю на вас, уважаемая Белла Ахмедовна, задачу по подготовке жителей к эвакуации. С собой иметь только самое необходимое. Какие у вас есть ко мне вопросы, Белла?

– Значит, вы нас спрячете, а сами будете драться?

– Это наша работа.

– А ведь вы не наблюдатели, подполковник?

– Ну, почему? Сейчас мы только и делаем, что контролируем обстановку, и это обязанности наблюдателей. Правда, нам еще приходится убеждать некоторых покинуть опасную зону, и вот тут мы действуем больше, как милиция.

– И все же вы не наблюдатели!

– Какая разница, кто мы? Главное – мы с вами! Еще вопросы есть? Учтите, самоотводов я не принимаю, у нас не собрание.

Белла спросила:

– Когда жители должны покинуть село?

– Вот это другой разговор. Вы подготовьте семьи к эвакуации. С 21.00 они должны, как говорится, сидеть на чемоданах. О времени и порядке отхода жителей сообщу вам дополнительно!

– Хорошо! Я подчиняюсь!

Багоев воскликнул:

– Почему ж ты мне, Белла, мозги полоскала?

– Потому, что ты, Тимур, извини, не подполковник Российской армии.

– Значит, ополчение по-твоему ни на что не способно?

– Вы, все мужчины, которых я знаю, достойные, смелые, порядочные люди. Не сомневаюсь, что вы готовы за нас жизнь отдать, и все же вы непрофессионалы. Александр же и его подчиненные – кадровые военные, и они знают, что делать. Не обижайся, Тимур, я ни коей мере не хотела ни обидеть, ни тем более оскорбить тебя!

– Да ладно! Все нормально!

Тимохин посмотрел на Худаеву:

– Если у вас, Белла Ахмедовна, в процессе подготовки жителей села к эвакуации возникнут какие-либо проблемы, обращайтесь прямо ко мне. Где найти меня, знаете. Впрочем, дальше села я не уйду в любом случае. Удачи вам!

– А вам спасибо, Александр!

– Давайте оставим любезности на то время, когда вам ничто не будет угрожать! А сейчас займемся работой.

– Хорошо! И все равно спасибо. Мы никогда не забудем то, что вы для нас делаете!

Тимохин, кивнув, направился следом за Багоевым к выходу со двора.

В 20.00 того же дня из Цхинвала в село прибыл «УАЗ» российского миротворческого батальона. Он доставил боеприпасы для автоматов, снайперских винтовок калибра 7,62 мм и 9 мм, а также два одноразовых переносных гранатомета «Муха». Поделились миротворцы. Приняв ящики, Александр отпустил «УАЗ».

К 20.20 офицеры групп были на месте, начали подходить и ополченцы. Комната совещаний не могла вместить всех, так что совещание пришлось проводить прямо во дворе, вынеся из дома два стола, на которых Тимохин разложил карту.

– Прошу внимания! Первый вопрос по ополченцам, чтобы не задерживать наших осетинских братьев.

Подполковник взглянул на Багоева:

– У тебя, Тимур, 13 человек, так? А в селе проживает всего 81 человек?

– Да! 16 семей, 13 мужчин, 16 женщин, 46 детей и 6 стариков. Всего 81 человек, раньше было больше.

– Ближе к полуночи начнем эвакуацию мирных жителей в овраг за северные высоты. С ними отправятся и две твои группы, 8 бойцов прикрытия. Кто будет командовать силами прикрытия?

Багоев ответил:

– В овраг пойдут люди Давида и Хасби. Старший – Давид.

Вперед вышел бородатый мужчина:

– Давид – это я, командир!

Тимохин кивнул и спросил:

– Задача тебе ясна, Давид?

– Да!

– Если грузины прорвутся к оврагу, защищать людей до последней капли крови!

– Мог бы этого и не говорить, подполковник!

– Обязан был сказать! Здесь остается чья группа?

Багоев сказал:

– Группа Аслана!

Молодой мужчина лет 30-ти поднял руку:

– Я Аслан!

– Значит так, ты, Аслан, с 23.00 рассредоточиваешь свою группу вдоль южной окраины села, чтобы иметь в секторе обстрела открытую местность от селения и до гряды южных приграничных высот. По флангам встанут мои люди. Там же находиться и Багоеву.

– Есть! – ответил Тимур.

– Связь держим с тобой, Тимур!

– Понял!

– Рассредоточить группу в линию, используя для укрытия особенности рельефа местности. Интервал между бойцами от 30-ти до 50-ти метров, но так, чтобы были прикрыты все подходы к селу с юга. Интервал может быть сокращен или увеличен на усмотрение Багоева. Вооружение ополчения – автоматы. У дома стоят два ящика – это боеприпасы, можете пополнить свой арсенал.

– Я решу этот вопрос, – проговорил Багоев.

– Хорошо, тогда командиру ополчения остаться, остальным бойцам отряда самообороны заниматься подготовкой к выходу на определенные позиции. Свободны! Отход из усадьбы по одному!

Ополченцы покинули двор. У столов остались бойцы групп «Орион» и «Алтай», а также Тимур Багоев.

Тимохин продолжил:

– Местность здесь такова, что армейские подразделения, имеющие на вооружении бронетехнику, могут войти в село только с востока или запада. Но запад – это практически уже восточные окраины Цхинвала, следовательно, противник пойдет к этим окраинам с востока, по старой горийской дороге и через село. По Цхинвалу перед штурмом грузины обязательно проведут артиллерийскую подготовку, ударят ли они из САУ и «Градов» по селу, неизвестно. Будем исходить из худшего варианта вероятного развития событий, а именно: грузины нанесут артиллерийский удар и по селу. Но особо бить по селению у них резона нет. Разрушения могут создать препятствия для выхода их наземных сил к восточному району Цхинвала. Так что если и ударят, то лишь для эффекта и в целях устрашения жителей. После артподготовки начнется наступление на столицу Южной Осетии, если, конечно, агрессия Грузии не ограничится массированным обстрелом. Что вряд ли, Сардикашвили не зря назвал войсковую операцию против Осетии «Чистое поле»! Значит, начнется наступление. Недалеко от села, юго-восточнее у самой границы, дислоцируются подразделения российских миротворцев. По ним ударят в первую очередь, и через их посты часть войск будет выдвигаться к Цхинвалу. Другая часть пойдет через село. Ну а мы должны подготовить им встречу. У меня вопрос к капитану Киму.

Ким взглянул на Тимохина:

– Да, командир?

– Ты определился с установкой противотанковых мин и противопехотных осколочных «МОН-50»?

– Так точно! «Блины» – противотанковые мины – предлагаю выставить непосредственно на дороге перед подъездом к селу, благо старая трасса из Гори настолько разбита, что это не составит никакого труда, и слева от дороги на удалении метров в двадцать. Если на дорожный «блин» налетит танк или бэтээр, то следующая за ним техника пойдет в обход, и мы имеем неплохой шанс подорвать еще одну вражескую «коробку»! «МОНы» же следует выставить на открытом пространстве от дороги до села. Каждая противопехотная осколочная мина направленного действия выводит из строя личный состав в секторе по горизонту 54-х градусов на дальности и до пятидесяти метров при высоте поражения от пятнадцати сантиметров и до четырех метров. Перекрыв сектора действий двух «МОН-50», мы получим сектор практически стопроцентного поражения противника на удалении до тех же пятидесяти метров. Подрыв произведем в нужное время с пульта управления электродетонаторами, которые получены мной в комплекте с минами.

Тимохин приказал:

– Укажи на карте, где ты предлагаешь выставить мины.

Капитан выполнил требование командира.

Александр согласился:

– Хорошо! В 23.00 займись минами лично! Помощник не нужен?

– Не помешал бы!

– Возьмешь с собой Шепеля!

– Есть!

– Так с плохеньким и все же минным заслоном определились, теперь о позициях каждого бойца. Я занимаю позицию управления подразделением на северном холме, вот здесь.

Он показал на карте свой будущий КНП.

– Тимур, передашь мне пулемет ополчения и все «РПГ».

Багоев кивнул:

– Есть!

– Далее у подножия соседнего, правого по карте от моей позиции, холма оборудует свою позицию капитан Шепель. Вооружение – автомат и гранатомет «РПГ-7». Слева на холме, вот здесь, – Тимохин вновь прибег к карте, – оборудует огневую точку прапорщик Шматко. Ким у нас располагается на юго-восточной окраине села, так, чтобы иметь возможность подорвать противопехотные мины и вывести из строя часть бронетехники противника, для чего ему передаются два одноразовых гранатомета «Муха».

Александр взглянул на Кима:

– Тебе ясна задача, Леня?

– Ясна, командир! Держать юго-восточное направление наступления на село грузинских подразделений!

– Верно! На юго-западной окраине свою позицию оборудует майор Федоров. Вооружение – автомат и противотанковый гранатомет «РПГ-7». Федоров со Шматко прикрывают западное направление. Майор также отслеживает обстановку на посту наших миротворцев, он будет виден через оптику. Ну и в самом селе остается группа из 4-х человек – это майор Гарин, капитан Макаров, старший лейтенант Пимнев и прапорщик Бирюков. Все бойцы группы, кроме штатного оружия, имеют при себе гранатометы «РПГ-7». Командует группой майор Гарин. Связь держим постоянно. С 23.00 возможны перебои в переговорах, так как грузины разворачивают системы радиоэлектронной борьбы. Если связь выйдет из строя, общаемся посредством сигналов, подаваемых руками или голосом. Ну а при невозможности применения и этих сигналов каждый выполняет ранее поставленную задачу и отходит с позиции только в случае утери способности вести бой или неэффективности его продолжения на прежней позиции. Отход только на север, к месту моего временного командно-наблюдательного пункта. Багоеву обеспечить оборону селения с юга. Отход с позиций либо по моей команде, либо по сигналу соседей, бойцов основного подразделения. И позывные, господа: я – Первый, Федоров – Второй, Гарин – Третий, Шепель – Четвертый, Ким – Пятый, Макаров – Шестой, Пимнев – Седьмой, Бирюков – Восьмой, Шматко – Девятый!

Багоев спросил:

– А я?

Тимохин ответил:

– У тебя позывной по имени – Тимур! Необходимо передать радиостанцию группе прикрытия, Давиду. Его позывной тоже по имени, чтобы не путаться.

Багоев поинтересовался:

– Где взять радиостанцию для оврага?

Тимохин кивнул на штатного заместителя группы «Орион»:

– У майора Гарина! Витя, обеспечь наших братьев станцией.

– Без проблем.

Тимохин ударил ладонью по карте:

– Итак, все оговорено, все определено. Вопросы ко мне будут? Нет вопросов? Тогда готовимся к выходу на позиции. Начало выхода по моей команде. Все свободны!

Поставив задачу подчиненным, Тимохин вышел на улицу. И тут же встретил Худаеву. Спросил:

– Ну как у нас дела, Белла Ахмедовна?

Женщина ответила:

– Да вот обошла все дома. Люди готовятся к эвакуации.

– Это хорошо!

– Знаете, я вот что подумала, а не организовать ли нам в овраге пункт оказания первой медицинской помощи? Конечно, специалистов-медиков в селе нет, но перевязать раненого или сделать укол любая женщина сможет.

– Неплохая мысль. Это не помешало бы, если не одно «но».

– Что за «но»?

– Понимаете, Белла, перед артобстрелом и наступлением противник должен провести окончательную разведку района применения своих сил. Я понятно изъясняюсь?

– Да!

– Так вот, разведку наиболее эффективно в наших условиях вести с воздуха, используя вертолеты, самолеты, беспилотные летающие объекты. Медицинский пункт авиация может заметить, а значит, в дальнейшем артиллерия накроет овраг. И тогда теряет всякий смысл эвакуация мирных жителей. Поэтому никаких пунктов мы оборудовать не будем, да и перемещать раненых нам некем. Станем оказывать помощь на месте своими силами, благо, для этого у нас есть и боевые аптечки, и бинты, и жгуты. Вы в овраге должны спрятаться так, чтобы никого видно не было. В кустах, ямах да за валунами. Я видел у поста ополченцев довольно большое полотно маскировочной сети. Оно здесь не понадобится, возьмите его с собой и используйте для дополнительной маскировки.

Женщина кивнула:

– Я все поняла!

– Вот и ладненько. Ждите приказ на эвакуацию. Я передам его вам, ну а вы вместе с охраной обеспечите скрытое перемещение людей в овраг.

– Хорошо!

– Работайте, Белла Ахмедовна.

Пройдясь по улице, Тимохин вернулся в усадьбу дислокации боевых групп «Орион» и «Алтай». У ворот его встретил дежурный, заменивший Кима.

– Товарищ подполковник, на связи генерал Феофанов.

– Идем!

Офицеры прошли в дежурку. Александр включил спутниковую станцию:

– Орион на связи!

Начальник Главного Управления по борьбе с терроризмом спросил:

– Как у тебя дела, Сан Саныч?

– Спасибо, Сергей Леонидович, могло быть гораздо лучше, но … в принципе, работаем в плановом режиме. Люди к эвакуации готовы, позиции бойцов групп и ополченцев определены, минирование небольшого участка подхода к селу завершается. Как стемнеет, перебросим гражданское население в безопасное место, займем позиции и… будем ждать действий грузин.

– Твое село, подполковник, лежит на пути подхода подразделений грузинской армии к восточным окраинам Цхинвала.

– Это я знаю!

– Не исключено, что грузины пройдут его маршем, обстреливая дома. Вот я и подумал, а не пропустить ли их мимо, не задираясь?

– Можем пропустить, но тогда они ударят по Цхинвалу, где осталось очень много мирных людей. Так что спасем жизнь себе ценой жизней других, беззащитных…

Генерал прервал подчиненного:

– Ну, ладно-ладно, не продолжай. Чувствую, ты уже жаждешь боя!

– Жажду! Как и все бойцы «Ориона» и «Алтая»!

– «Зебра» вылетела во Владикавказ!

– Хорошая новость. Подойдут – встретим! От наблюдателей за дубравой сообщений не поступало?

– Хеллер со своими карателями сидит в лесу.

– Тоже, сука, ждет приказа! Ладно, держитесь, ребята.

В 22.45 Тимохин отдал приказ на эвакуацию жителей села в овраг. Семьи, соблюдая тишину, по одной двинулись к месту эвакуации. Одновременно начали занимать позиции отражения штурма и бойцы спецназа, и местные ополченцы группы, которую возглавил Тимур Багоев.

Эвакуация шестидесяти восьми человек была успешно завершена в 23.40. С позиций прошли доклады о готовности к бою. Гарин вывел в село капитана Макарова, старшего лейтенанта Пимнева и прапорщика Бирюкова. Сам Александр, используя мощный бинокль ночного видения, осмотрел приграничные позиции грузинской армии. Они находились в готовности начать штурм. Дизели танков, боевых машин пехоты, бронетранспортеров, армейских автомобилей работали. Стволы гаубиц и направляющие «Градов» были направлены на север. Над селом пролетел беспилотный летательный объект. Грузины производили окончательную разведку приграничных районов. До начала войны оставались считаные минуты.

Глава четвертая

Пятница. 8 августа.

Крупнокалиберные орудия грузинской армии начали обстрел Цхинвала незадолго до полуночи. Тимохин через оптику видел, что грузины бьют по столице Южной Осетии из грузинских сел Эргнети и Никози. Подполковник взглянул на часы. Они показывали 0 часов 5 минут. Через пять минут «заговорила» САУ с высоты, расположенной напротив селения. Первые взрывы накрыли окраины села. Тимохин тут же вызвал своего заместителя Гарина.

– Третий, я – Первый! Немедленно покинуть селение! Выход к подножию северной гряды!

– Что и делаем, Первый! Нам под снарядами грузин подыхать нет никакого интереса!

Подполковник переключил связь на Федорова:

– Жив?

– Живой! Несколько домов на окраине снаряды превратили в руины. Кое-где начинается пожар!

– Дым будет мешать грузинам!

– И нам тоже!

– Ладно! Отбой пока!

Александр вызвал Кима:

– Как ты?

– Нормально! Попала пара снарядов в сады восточной окраины села, но дома целы, а на западе, похоже, пожар!

– Да, там разрушено несколько домов. Следи за обстановкой, закончится артобстрел – пойдут танки!

Тимохин привел в действие спутниковую станцию, набрал номер начальника Главного Управления. Генерал ответил тут же. Не спал. Да и кто из посвященных в авантюру Тбилиси спал в эту ночь?

– Да, подполковник?

– Грузины начали массированный артобстрел Цхинвала и сел Южной Осетии!

– Знаю! По тебе тоже бьют?

– Пока по селу работает одна самоходка. Есть разрушения, начинается пожар.

– Потери?

– Пока нет!

– Хорошо! Кстати, грузинские миротворцы вышли из подчинения штабу в Цхинвале. Более того, их командующий заявил, что военная операция, начавшаяся против Южной Осетии, не что иное, как наведение конституционного порядка в мятежной республике, и призвал российских миротворцев не вмешиваться в ситуацию.

– Да? А наши его на хер не послали?

– Послали.

– Надо грузин разоружить и арестовать командный состав.

– Это не нам решать!

– Как всегда! Обстрел Цхинвала усиливается. Начали работать «Грады»! Это отчетливо видно с высоты, где я устроил свой КНП. А вот системы и помощнее включились. Югославские «Орканы». Генерал, грузины, по-моему, решили стереть Цхинвал с лица земли!

Феофанов сказал:

– Погоди, приму свежую информацию, не отключай связь.

По селу еще дважды ударила САУ, на этот раз по центру селения. Тимохин определил, что по селению ведет огонь одна установка «Пион». Но рядом, на соседних высотах, стояли еще три САУ, а между ними несколько систем «Град» и чешская «RM-70» – аналог нашей «БМ-21».

Генерал заговорил через несколько минут:

– Грузины объявили войну Южной Осетии!

– Не хило! Это официальное заявление?

– Да, командование миротворцев получило соответствующее уведомление!

– Ну, тогда Москве придется принимать ответные меры. Дипломатия уже ничего не сделает, только армия.

– Абхазы подняли свои вооруженные силы по тревоге и заявили, что направят в Южную Осетию около тысячи добровольцев!

– До Осетии им еще дойти надо. А здесь грузины устроили ад! Сардикашвили с ума сошел!

– Это уже ни у кого не вызывает сомнения, но разве тебе от этого легче?

– Наблюдаю движение колонны танков и бронетранспортеров по старой дороге.

– Они далеко от границы? – спросил генерал.

– Бронетехника уже пересекла условную линию. Так, вот еще новость – две САУ с высот открыли огонь по соседнему с нашим селу. Но… там же проживают в основном грузины. Что же делают артиллеристы?

– А им, похоже, все равно, какие цели поражать!

– Танки и бронетранспортеры приближаются к селу. Всего девять машин, пять танков «Т-72», четыре бэтээра, сзади тентованный автомобиль. Скорей всего, с пехотой. В машине размещается взвод, значит, экипажи бронетранспортеров – взвод и на «Урале» взвод, полурота под прикрытием пяти танков. Не слабо. Но и некритично. Так! Еще колонна подошла к границе, но уже западнее села, прямо напротив нашего миротворческого поста! Там же на позициях САУ «RM-70» и «Пион». Система «Оркан»! Все, Сергей Леонидович, связь прекращаю! Не до переговоров.

– Я буду ждать сообщений от тебя!

– Принял! Конец связи!

Отключив спутниковую станцию, Тимохин по обычной рации малого радиуса действия вызвал капитана Кима, который находился на переднем крае обороны села:

– К вам идет колонна из пяти танков «Т-72», четырех бронетранспортеров и «Урала», предположительно, со взводом пехоты!

Ким спокойно ответил:

– Значит, скоро грузины прекратят артобстрел. А то от взрывов уши закладывает.

– Слушай, Пятый! Если не сработают «блины», используй «Мухи» и отходи к центру села.

– А кто приведет в действие «МОН-50»?

– Подрывай противотанковые мины и отходи!

– Но они не нанесут противнику никакого ущерба! Позволь, командир, действовать по обстановке?

– Тебя же раздавят!

– Посмотрим! А уйти я всегда сумею, сады рядом.

– Хорошо! Действуй по обстановке, но учти, ты нужен мне живой и невредимый!

– А уж это как получится, но подыхать я не собираюсь!

– Колонну видишь?

– Нет! Холмы мешают! Увижу, придет время! Меня удивляет, почему грузины бьют по соседнему селу. Они же не могут не знать, что там живут в основном их соотечественники?

– Значит, им плевать на соотечественников!

– Ага! А вот и колонна. Вижу танки. Они не спешат, идут на невысокой скорости! Видимо, придерживаются графика. Связь прекращаю!

– Удачи тебе, Леня!

– Давай, командир! Если что, не поминайте лихом.

– Ты мне брось это!

Ким не ответил, он уже отключил станцию!

Тимохин прижал к плечу приклад пулемета.

Танки, выйдя из-за холмов, разделились. Два из них развернулись в линию и пошли на юго-восточную окраину села, видимо, решив атаковать селение со стороны садов. Три другие машины продолжили движение по дороге. Показались и бронетранспортеры.

Капитан Ким из укрытия внимательно следил за танками. Передовой «Т-72», возглавлявший колонну выдвижения к дороге, между двух сел приближался к минной ловушке. Ким прошептал:

– Ну, давай, давай, возьми чуть правее!

И танкист словно услышал спецназовца. Перед самой миной он взял вправо, и через минуту раздался взрыв. За ним второй. Заряд мины, пробив днище танка, вызвал детонацию боеприпасов. Передовой «Т-72» окутало облако черного дыма. Взрывом его стащило с дороги. Этого танкисты не ожидали. И, видимо, потеряли командира подразделения, так как, остановившись, открыли по селу беглый огонь из орудий и пулеметов. Но стоять на месте они не имели права, поэтому продолжили наступление, изменив, однако, порядок боевого построения. На юго-восточную окраину пошел один танк, три других, обойдя подбитую машину, увеличивая скорость, двинулись к дороге. Рассыпались и бронетранспортеры. Два из них пошли в охват села с юга, еще два продолжили движение за танками. «Отколовшийся» от основного подразделения «Т-72» продолжил атаку на юго-восточную окраину села, он двигался в сторону садов в пятидесяти метрах от позиции Кима. Справа капитана обходили два бронетранспортера. Офицер принял решение мгновенно. Схватил телескопическую трубу первого одноразового гранатомета. И вскоре кумулятивный заряд ударил в пространство между башней и платформой, не прикрытое противокумулятивной защитой. Взрыв уничтожил второй танк!

Отбросив использованный гранатомет, капитан схватил вторую трубу и, резко развернувшись, прицелился в один из бронетранспортеров. Выстрел – и БТР воткнулся стволами в канаву, оказавшуюся на пути загоревшегося бронетранспортера. Дым поднялся и над вторым танком и над подбитым бэтээром. Экипажи боевых машин и десант погибли мгновенно. Второй бронетранспортер, командир которого стал свидетелем расстрела и танка и бронетранспортера, свернул влево и, набирая скорость, пошел прямо на позицию капитана Кима. Следом за ним побежали, стреляя на ходу, пехотинцы, покинувшие «Урал». Но здесь бэтээр налетел на вторую противотанковую мину, от взрыва которой бронетранспортер разорвало как картонную коробку. Солдаты же залегли. К началу села прорвались три танка и один бронетранспортер, высадивший отделение пехоты. Орудия танков ударили по жилым домам, крупнокалиберный пулемет вел слепой огонь по улице. Однако никакого вреда вернувшимся на прежнюю позицию бойцам группы Гарина они не нанесли, так как те укрылись за кучей связанных между собой бревен. Бронетехника противника, ведя разрушительный огонь по жилым домам, где, по мнению грузинских офицеров, скрывались силы сопротивления, вышла на центральную улицу. Два танка и бронетранспортер. Третий танк двинулся в охват селения с севера. Заметив это с командно-наблюдательного пункта, Тимохин вызвал капитана Шепеля, в секторе обстрела которого находился этот танк:

– «Коробку», что пошла в обход села, видишь?

– Конечно, она от меня метрах в пятидесяти.

– Гаси ее!

– Без проблем!

Не успел Тимохин отключить станцию, как Шепель пустил кумулятивную гранату в заднюю часть башни «Т-72». Взрыв отбросил башню на несколько метров. «Обезглавленный» и загоревшийся танк прошел еще несколько десятков метров и уперся в холм, на вершине которого находился Тимохин.

Бронетехника в селе остановилась. Наконец-то до офицера, принявшего на себя командование передовой ударной группировкой, дошло, что в селении их ждала хорошо подготовленная засада. И… он допустил непростительную в данном случае ошибку. Вместо того чтобы задымить местность и отойти задним ходом, экипажи танков под прикрытием огня бронетранспортера начали разворачиваться. И, как только они открылись, в действие вступили майор Гарин, капитан Макаров и прапорщик Бирюков. Три выстрела из «РПГ-7» достигли целей, и подбитая бронетехника грузин окуталась очередными столбами черного дыма.

Командир грузинского пехотного подразделения, понимая, что на открытой местности подчиненный ему личный состав обречен, отдал приказ атаковать позиции капитанов Кима и Шепеля. Видя это, Ким выждал момент, когда пехотинцы в большинстве своем окажутся в зоне поражения противопехотных осколочных мин направленного поражения, и привел в действие обе «МОН-50». Стальные шарики, взрывом выброшенные в сторону противника, словно косой срубили грузинских солдат. Раздались крики раненых. Развивавшуюся в сторону Кима атаку он отбил, добавив к подрывам «МОНов» обстрел противника из автомата, но семь солдат вырвались из зоны поражения и продолжили наступление на позиции Шепеля. Михаил встретил их огнем своего «АКС-74», но его мощи явно не хватало. На помощь подчиненному и другу пришел Тимохин. Развернув пулемет на восток, он ударил по грузинам с фланга. Все семь бойцов армии агрессора рухнули на землю, прекратив стрельбу. И казалось, все было кончено, но оставался еще последний, четвертый, бронетранспортер, и он, высадив отделение, двинулся на позиции осетинских ополченцев, не имевших гранатометов. Два «РПГ» оставались у майора Федорова и старшего лейтенанта Пимнева. Тимохин хотел передать приказ Пимневу выйти на рубеж обороны ополченцев, так как пехотинцы противника вошли в непростреливаемое пространство его пулемета, да и не мог «ПК» причинить существенного вреда бронетранспортерам, но тут его вызвал Федоров:

– Пост миротворцев атакован моторизированным подразделением грузинской армии. После артобстрела миротворцев атаковали четыре танка и шесть бронетранспортеров. Половину техники наши ребята подожгли. Но это все, что они смогли сделать. Бронетехника буквально проутюжила пост. Грузины добивали раненых. Видел через оптику.

– Дальше?

– А дальше бэтээры с одним танком направились к Цхинвалу, а два «семьдесят вторых» идут к селу.

– Ясно! У тебя с Шестым есть, чем встретить непрошеных гостей! Жги их к едрене фене! И отходи к склону нахождения Девятого!

– Принял! Выполняю!

Тимохин выругался:

– Черт! Не отбиться ополченцам. Пехоту завалят, а вот бэтээр? И нечем его подпалить.

Командир «Ориона» вызвал снайпера прапорщика Шматко:

– Девятый! Ответь Первому!

– На связи!

– Бэтээр, наступающий с юга, видишь?

– Вижу!

– Посадить его на брюхо сможешь?

– Все, что в моих силах, так это пробить ему колеса с одной стороны, да и то, если получится.

Тимохин приказал:

– Бей по колесам!

– Принял!

Александр переключил связь на Багоева.

– На связи, – отозвался командир ополченцев.

Тимохин слышал стрельбу разгоревшегося на южной окраине боя.

– Как обстановка, Тимур?

– Пехоту приземлили, но проклятый бронетранспортер поливает позиции из крупнокалиберного пулемета. Жду повторной атаки.

– Слушай, Тимур! Вы бессильны против бронетранспортера, бейте пехоту и отходите в село. Следуйте на соединение с группой Третьего! Бэтээр не решится преследовать вас.

– Я понял! Ай черт…

– Что случилось, Тимур?

– Да пацан наш пополз к бронетранспортеру.

– Зачем?

– Не знаю! У него гранаты «Ф-1»!

– Возвращай пацана! «Ф-1» против брони бэтээра – хлопушки! Сам от осколков или от пули пехотинцев погибнет!

– Но как мне вернуть его?

– Кричи!

– Так кричат ребята! Он или не слышит, или не хочет слышать. Ползет! По нему стреляют, но он использует канаву.

– Толку-то! Ладно, не можешь отозвать – организуй огневое прикрытие. Даст бог, одумается парнишка или, поняв, что ничего не сможет сделать, вернется. Прикрывай его. Я подключу к вам соседа.

– Так он уже в работе! А выслать к нам гранатометчика не можешь?

– Нет! С запада наступают два танка. И у нас осталось всего два «РПГ».

– Я понял тебя!

– Если боец погибнет, немедленно начинай отход. Раненым его не бросать.

– Мы своих не бросаем, Первый!

– Но и сами не подставляйтесь. Мне нужны бойцы, а не трупы! Все понял, Тимур?

– Понял, Первый!

Тимохин отключил станцию. Но она тут же подала сигнал вызова. Подполковник ответил:

– Первый на связи!

– Я – Девятый! Два колеса БТР разорвал, но к нему приближается кто-то из наших. Кто это?

– Ополченец.

– Какого черта он вылез?

– Решил ручными гранатами подорвать бэтээр!

– Он что, рехнулся? Да его из пулемета с минуты на минуту срежут.

– Надо помешать!

– Перевожу огонь на триплексы. Постараюсь ослепить пулеметчика бронетранспортера.

– Давай! Я к тебе подключу Восьмого!

– Принял!

Тимохин вызвал майора Гарина:

– Третий, ответь Первому!

– На связи!

– Срочно Восьмого к позициям ополченцев. Там работает бэтээр. Задача снайпера – ослепить бронетранспортер. Девятый уже пытается сделать это, пусть ему поможет Восьмой!

– Принял! Отправлю к Тимуру Восьмого!

– И быстрей, майор! Быстрей! Недалеко от бэтээра пацан осетинский, только не спрашивай, что он там делает. Выполняй приказ!

Тимохин отключил связь.

Но снайперы не смогли спасти парня. Тот, подобравшись к бронетранспортеру метров на сорок, поднялся и метнул две гранаты. Они разорвались перед бронемашиной. Осетин упал, пораженный и осколками собственных гранат и пулями пулемета. После чего бэтээр начал отходить к южной гряде. Оставшиеся в живых трое солдат оказались брошенными. Они не захотели умирать и, бросив автоматы, подняли руки. Бронетранспортер же, отойдя на безопасное расстояние и развернувшись, шлепая по грунту разорванными скатами, направился к дороге и вскоре скрылся за грядой.

Ополченцы схватили пленных, заставили их нести на себе убитого товарища.

В это время Тимохина вызвал Федоров:

– Первый, я – Второй! Огнем «РПГ» танки, попытавшиеся войти в село с запада, уничтожены!

– Хорошо!

В небе над грядой на низкой высоте пролетели два грузинских штурмовика. С приграничных высот по селению вновь ударили самоходки. Разрывы возобновившегося обстрела вздыбились метрах в тридцати от южной окраины села. Тимохин понял, что следующий залп будет произведен по садам. Артиллеристы решили планомерно обработать селение. Да и штурмовики скоро вернутся и также ударят по селению или северным высотам. Поэтому подполковник приказал:

– Внимание всем! Отход от села, с позиций и холмов к началу оврага! Немедленный отход!

Спецназ и ополченцы с пленными успели выйти из села до того, как самоходные установки «Пион» накрыли центр села. А по окраинам ударили как минимум две системы залпового огня «Град». Селение превратилось в руины. Над ним поднялось густое облако дыма, что на какое-то время скрыло отходивших спецов и ополченцев. Тимохин начал спуск по западному склону к тропе, ведущей в овраг, где укрылись мирные жители, и тут в воздухе вновь раздался рев авиационных реактивных двигателей. Только на этот раз он звучал надрывисто, воюще! Грузинские «Су-25» пикировали на село. Выпустив на северной окраине ракеты класса «воздух – земля», штурмовики взмыли в небо, явно совершая маневр для захода на повторную атаку.

И грузинские самолеты повторили воздушную атаку, обстреляв южные высоты, где никого из спецназовцев уже не было. После чего ушли в глубь Грузии. Бойцы, оборонявшие село, собрались в начале тропы, ведущей между холмов к оврагу. Пленные грузины положили на землю труп парня, бросившегося с ручными гранатами на вражеский бронетранспортер.

Тимохин подошел к нему. Спросил у Тимура, стоявшего вместе с осетинами возле тела погибшего:

– Как его звали?

– Тамерлан! Тамерлан Кулов. Ему в мае исполнилось 18 лет!

– Родители живы?

– Да, они в овраге, еще ничего не знают!

– Жаль парня. Герой!

– Да, герой!

Тимохин оглянулся на стоявших недалеко понурых и заметно дрожащих грузин. Подошел к ним. Спросил:

– Кто из вас старший по званию?

Один из пленных ответил:

– Я – сержант!

– Фамилия?

– Корадзе! Шота Корадзе!

– Должность!

– Командир 2-го отделения 1-го взвода 3-й роты 1-го батальона N-ской бригады.

– Во время штурма села вы находились в бронетранспортере, успевшем уйти из зоны боестолкновения?

– Да! Командир бросил нас!

– Какая задача ставилась вашему взводу?

– Не знаю!

Тимохин повысил голос:

– Ты, сержант, не может этого не знать. Как не можешь не знать и того, что по законам военного времени я вправе расстрелять тебя без суда и следствия! Так будешь говорить или мне пристрелить тебя?

– Я буду говорить! – испугался грузин.

– Вопрос задан – отвечай!

– Наш взвод входил в состав ударной группировки, которая должна была, пройдя село, захватить плацдарм на окраине Цхинвала. Плацдарм для действия отдельного пехотного батальона.

– Батальона вашей бригады?

– Танкового батальона. Отдельного танкового батальона.

– Откуда должен был пойти батальон?

– Со стороны Эргнети!

– Какие силы грузинской армии еще могут появиться в районе села?

Сержант грузинской армии взглянул на руины, что остались от небольшого и живописного села. Вздохнул:

– Теперь уже никакие. Бронетехнике и автомобилям здесь не пройти. Скорей всего, войска пойдут через пост российских миротворцев.

– Уничтоженный вами пост российских миротворцев.

– Господин, извините, не знаю вашего звания, но поймите, мы выполняли приказ своего командования.

Тимохин вновь поправил сержанта:

– Заметь, Корадзе, преступный приказ!

– Оценивать действия начальства – не наше дело.

– Конечно, ваше дело – убивать! Беззащитных мирных жителей.

– В Южной Осетии и Абхазии окопались экстремисты, которые не дают нам спокойно жить!

– Ну да, как же я не учел того, что осетины и абхазы все поголовно, включая грудных детей, бандиты, а вы, грузины, стражи порядка. Вот только тебе и твоим подельникам придется отвечать за то, что натворили. И по законам Южной Осетии. Не думаю, что они будут милосердны к убийцам и насильникам, даже если те облачены в военную форму.

Александр подозвал Багоева:

– Забери этих вояк и держи пока при себе. Ситуация может измениться в любую минуту, и тогда они пригодятся. И никакого самосуда. Эти грузины сами сдались в плен и пользуются правами военнопленного.

– А жаль!

– Что тебе жаль?

– Жаль, что они пользуются неприкосновенностью!

– Вы ополченцы, а не бандиты, каковыми вас представляет грузинскому народу Сардикашвили. Отправь их в лагерь укрытия беженцев, но держи под охраной, не допускай контакта грузин с местным населением.

Багоев козырнул:

– Есть, товарищ подполковник.

– Кстати, ты связывался с Давидом?

– Да! До отхода сюда!

– Что в овраге?

– Все нормально. Вот только Худаеву не смогли заставить сидеть на месте.

– Что значит не смогли заставить сидеть на месте?

– Она ушла на одну из высот, откуда наблюдала бой. Но вернулась!

– До чего же самовольная дама. Настоящая местная Жанна д’Арк! Так, оставляешь здесь группу Аслана, остальным отход в овраг!

– Понял!

– Давай! Отход… – Тимохин взглянул на часы, удивился. – Ого! Уже 12.20. Быстро же пролетело время, так, значит, начало отхода основных сил в 12.30!

– Понял, командир!

– Выполняй! Да, одного из ополченцев отправь на восточную высоту, там была моя позиция, и с нее через оптику хорошо просматривается прилегающая к селу местность. Благо, и дым понемногу рассеивается. Работай, Тимур!

В 12.30 группы «Орион» и «Алтай» начали отход в овраг.

Вскоре бойцы спецназа и командир отряда ополченцев, конвоировавший несущих тело погибшего осетинского юноши, вошли в балку. Их встретил Давид.

Доложил, что в лагере беженцев все в порядке, пожаловался на поведение Беллы Худаевой:

– Ну ничего не смогли с ней сделать. Как кошка забралась на вершину и сидела там, пока шел бой. И я не мог послать бойцов снять ее оттуда.

– Мне известно об этом.

Давид увидел грузин, положивших тело парня на дно оврага, спросил хрипло:

– Кого?

– Тамерлана Кулова, – ответил Багоев.

– Как?

– Бросился на бронетранспортер с гранатами.

– Да-да, он всегда был отчаянным парнем.

– Ты сообщи о смерти Тамерлана его родителям, пусть заберут. И решай, здесь похоронить или на кладбище, когда вернемся на пепелище, оставшееся от нашего села!

– Сообщу!

Командир группы ополченцев кивнул на пленных:

– А с этими что будем делать? Судить по нашим законам?

– Нет! Пока держать при себе, отдельно от людей и под охраной. Потом… потом не знаю. Наверное, их заберут в Цхинвал, когда выбьем грузин.

– Тогда лучше их сейчас спрятать. А то родственников Тамерлана сдержать будет трудно.

– Прячь, скрывай, что хочешь делай, но пленных никто не должен и пальцем тронуть. Это приказ подполковника!

– Понял! Спрячу на позициях! Так вернее.

Тимохин присел на валун, закурил. Шепель принес кейс со спутниковой станцией, которая подавала сигнал вызова.

Тимохин включил станцию. Шепель удалился.

– Живой? – раздался в трубке голос Феофанова.

– Да пока еще живой!

– Мне сообщили, в селе сильный бой был.

– Да, не слабый!

– Давай, подробней!

– Без хронологии, потому как счет времени с начала схватки потерял. Не поверите, Сергей Леонидович, даже не заметил, как рассвело!

– У меня подобное тоже было. Правда, давно.

– Понял, докладываю. Да, бой был. Село атаковала передовая ударная группировка грузинской пехоты после недолгой артподготовки САУ «Пион». Группировка включала в себя пять танков, четыре бронетранспортера и два взвода пехоты, не считая личного состава десанта бэтээров. В результате применения нами противотанковых и противопехотных мин, а также выстрелов гранатометов «РПГ-7» и «Муха» уничтожено семь танков противника, три бронетранспортера и практически все пехотинцы. Троих грузин взяли в плен. После чего грузинская артиллерия обрушила на село шквал огня. Применялись и самоходные артиллерийские установки (САУ), и реактивные системы залпового огня (РСЗО) «Град», и их чешский аналог «RM-7». Не осталась в стороне авиация. Штурмовики «Су-25» грузинских ВВС нанесли удар по селению ракетами класса «воздух – земля»! Но уже после того, как мы покинули и селение и господствующие высоты.

– Подожди, – сказал генерал. – Тимохин, ты говорил, что в передовой группировке было пять танков, а доложил об уничтожении семи. Оговорился?

– Никак нет, Сергей Леонидович. Одновременно с наступлением на село грузины атаковали наш южный миротворческий пост. Четырьмя танками, шестью бронетранспортерами и подразделением пехоты. Нашим ребятам-миротворцам удалось сжечь два танка и три бэтээра. О потерях личного состава с той и другой стороны мне ничего не известно. Но вряд ли миротворцам удалось уйти в Цхинвал. Так вот бронетранспортеры, пробив оборону поста, двинулись в южные районы столицы Южной Осетии. А два оставшиеся невредимыми танка пошли на село с запада. И в результате были уничтожены бойцами прикрытия населенного пункта. Один бронетранспортер мы упустили. Повредили, но он сумел отойти. На него гранатометов и зарядов не хватило. Один парнишка-осетин из ополчения рванулся на бэтээр с ручными гранатами. Этот мальчик единственный, кто погиб у нас. Подсчитать точно потери личного состава грузинской армии на данный момент невозможно. В настоящее время находимся в овраге, где укрылись жители разрушенного села.

Феофанов спросил:

– Не опасаешься, что грузины вновь предпримут прорыв через село или используют для подхода к Цхинвалу вообще все восточное направление? Не застанут вас врасплох?

– Не опасаюсь. Селение разрушено настолько, что через него бронетехнике не пройти, как не пройти ей и в районе оврага. Холмистая местность не позволит. Ну, а выход отдельных подразделений нам не страшен. Единственное, что вызывает опасение, так это действие штурмовой авиации. Грузинские «Су-25» и вертолеты огневой поддержки «Ми-24» были бы очень некстати. Против них нам защищаться нечем. Но, думаю, грузины уже вычеркнули из карт село после массированного налета.

– Ясно!

– У меня к вам два вопроса, генерал!

– Задавай!

– Первый: когда ждать группу спецназа «Зебра»? И второй: что происходит на западе от Цхинвала? Какие новости от Крыма, если они есть?

Генерал откашлялся:

– Начну со второго вопроса. Крымов находится на рубеже ожидания прибытия в Южную Осетию диверсантов Хеллера. По докладам поста наблюдения, «дьяволы» пока продолжают оставаться в лесу. Теперь о «Зебре». Она уже находится в Южной Осетии. В двадцати пяти километрах от тебя. Переброска через хребет прошла успешно, и спецназ идет к тебе, ориентируясь на овраг эвакуации жителей села. Где-то в 16 часов должны подойти, предварительно связавшись с тобой.

– Это я помню! И это хорошо, что спецназ близко.

– «Зебра» возьмет под охрану беженцев, ты же свяжешься с Крымовым. Он определит «Ориону» и «Алтаю» порядок дальнейших действий!

– Я все понял, Сергей Леонидович!

– Хорошо! Передай бойцам мою благодарность за мужество, проявленное в ходе отражения нападения противника на мирное село. И до связи, подполковник!

– До связи, генерал!

Александр отключил станцию. Передал ее Шепелю. Сзади раздался голос прапорщика Бирюкова:

– Ну куда вы, дамочка, нельзя без маскировки перемещаться по оврагу. Идите в укрытие!

В ответ прозвучал женский голос:

– Извините, офицер, но мне необходимо поговорить с вашим командиром.

– Не могу я вас пропустить. Подполковник занят!

– Но мне надо!

Тимохин узнал голос неугомонной Беллы Худаевой. Улыбнувшись, приказал Бирюкову:

– Пропусти, Ваня, женщину! Она здесь комендант лагеря.

Прапорщик, пожав плечами, отошел в сторону.

Удалился и Шепель, отправившись к группе бойцов спецназа, прилегших отдохнуть на склоне оврага.

Женщина подошла к Тимохину. Александр взглянул на нее:

– Мне тут доложили, что вы, уважаемая Белла Ахмедовна, полностью игнорировали требования командира группы прикрытия. Позвольте узнать, что означает подобное самовольство?

– Я не могла оставаться в укрытии, когда в селе разгорелся бой!

– А как насчет отданного мной приказа?

– Я его не нарушала, за пределы зоны эвакуации не выходила. Спрятала детей и всего лишь поднялась на холм, откуда видела, что происходило в селе.

– Рискуя тем самым обнаружить не только себя, но и остальных жителей, включая собственных детей.

– Этого же не произошло?

– Будем считать, что повезло. Какое у вас ко мне дело?

Женщина сложила на груди руки:

– Я все видела!

Тимохин вновь улыбнулся:

– Что значит «все»?

– Как вы дрались с грузинами. Как жгли их танки, бронетранспортеры. И я… я хочу выразить… нет, это слишком официально… я хочу сказать, что восхищена вашим мужеством. Вы дрались так, будто защищали собственные жилища, свои семьи. И… вы спасли нас, спасли десятки жизней. Спасибо вам!

– Нам удалось выстоять благодаря тому, что в селении не было мирных жителей и мы имели возможность маневра. Помнится, вы были самой ярой противницей эвакуации. Теперь понимаете, чем могло закончиться вторжение грузин в село, если бы население осталось в домах?

– Да, но я все же подчинилась и помогла вывести людей из села.

– Тем самым вместе с нами спасли им жизнь. И еще вопрос, кому люди должны быть больше благодарны.

– Вам!

– Впрочем, теперь это не важно! Мы сделали все, что смогли! Жаль, что погиб ваш паренек. Но погиб он, как герой. Помните его подвиг!

– Мы ничего и никого не забудем!

– Вот и хорошо, а сейчас ступайте к своим очаровательным близняшкам.

Женщина, опустив платок, спросила:

– А что будет дальше, Александр?

– Дальше? Скоро подойдет другая группа российского спецназа. Она позаботится о вашей безопасности.

– А вы?

– А мы, скорей всего, уйдем туда, где нас ждут другие дела.

Рядом появился капитан Шепель:

– Командир, Крым вызывает по спутнику!

Тимохин повернулся к Худаевой:

– Извините, Белла, работа! Война только началась.

– Понимаю, ухожу. А вы запомните, если когда-нибудь позже окажетесь в наших краях, то вас встретят как самых дорогих гостей!

– Запомню, Белла. Удачи вам!

– И вам… вернуться домой живыми!

– Постараемся!

Женщина, склонив голову, пошла к краю оврага.

Тимохин принял станцию, ответил:

– «Орион». На связи! Привет, Крым!

– Привет, Саня! Слышал, тяжело вам пришлось?

– Нормально. Не тяжелее, чем в Афгане. Что у тебя?

– Новость! «Дьяволы» наконец выбрались из своей берлоги. Только что наблюдатели доложили. Отряд Хеллера двинулся в сторону бывших позиций бывших грузинских миротворцев. Все наемники кроме стрелкового вооружения имеют при себе одноразовые гранатометы. Ребята группы наблюдения преследуют их. Ты сейчас сможешь подойти к нам?

Тимохин, взглянув на часы, ответил:

– Сейчас 15.02. Мне надо дождаться группу спецназа, что возьмет под охрану жителей села.

– И когда она должна подойти?

– По расчету Феофанова, в 16.00.

– Так! А «дьяволам» до границы часа два с половиной, три! Знать бы, куда они идут!

– Может, в Цхинвал?

– Вряд ли, хотя черт их знает. Но мне кажется, они ударят по небольшому селу. А таковых в бывшей зоне грузинских миротворцев три штуки. Из двух население почти все ушло, а вот в третьем народу полно. Там и местные жители, и беженцы из Цхинвала.

– Почему люди не ушли из этого села?

– Так дорогу простреливает грузинская артиллерия. Да, кстати, тебе Феофанов не говорил о решении Москвы вмешаться в конфликт?

– Нет! А что, наши все же решились?

– Решились. Через Рокский тоннель к Цхинвалу идут колонны танков 58-й армии. Наши штурмовики и бомбардировщики нанесли удары по позициям грузинских систем залпового огня, дорогам, военным базам, аэродромам. Тбилиси на весь мир трубит о том, что Россия напала на Грузию.

– Да и хрен с ним, пусть трубит. Вот только я что-то наших самолетов в небе не видел. Грузинские летают, наши нет!

– Еще увидишь! Но вернемся к «дьяволам». Хеллер прекрасно осведомлен о вмешательстве в войну России. Понимает, основные бои развернутся за Цхинвал. Ему плевать, как дальше будут развиваться события, но в столицу Южной Осетии этот козел вряд ли сунется. Там ему очень даже легко и сразу могут жало набок свернуть. Подыхать же американцу нет никакого резона. Хеллеру надо отработать задачу, чтобы получить свои грязные доллары. В неразберихе крупного сражения его начальство не станет разбираться, что он делал со своими «дьяволами», главное – делал, а этого достаточно. Поэтому считаю, что его отряд пойдет на обозначенное мной село.

Тимохин спросил:

– Где оно находится?

– Карта с собой?

– Конечно!

– Квадрат… по улитке 4. Рядом с рощей!

– Найду! Но как, передав беженцев, мне подойти к тебе? Пешком, да еще в обход Цхинвала, не получится. Не успею!

Подумав, Крымов спросил:

– А если «вертушкой»? Это минуты подлета.

– Где б ее еще взять? И пролететь эти минуты, когда вокруг полно и переносных, и стационарных зенитно-ракетных комплексов?

– Пролететь можно прямо над Цхинвалом, на предельно низкой высоте. Тогда зенитчики, которых в самом городе много быть не может, не успеют среагировать на появление «вертушки», а насчет вертолета я вопрос решу!

– Черт с тобой! Решай! Где нахожусь, знаешь, подгоняй «стрекозу» прямо к оврагу и определи пилотам место посадки в своем квадрате! После десантирования свяжусь с тобой. Выведешь на рубеж ожидания!

– Хоп, Саня! Договорились! До встречи!

– Давай! Я генералу ни о чем не докладываю, работай с ним сам!

– Без вопросов!

Тимохин отключил станцию. Закурил.

Командир группы спецназа антитеррористического центра подполковник Шуваев вышел на связь в 15.40. Александр уточнил финишный этап марша спецподразделения, и через двадцать минут бойцы «Зебры» спустились в овраг. Несмотря на длительные перелет и пеший марш по сильно пересеченной местности, спецназовцы выглядели внешне бодро. Группа была неплохо укомплектована вооружением. Кроме стрелкового вооружения, бойцы имели при себе гранатометы «Муха», огнеметы «Шмель», несколько переносных зенитно-ракетных комплексов.

Встреча спецов продолжалась недолго. В 15.50 на дно оврага плавно приземлился камуфлированный «Ми-8» со знаками принадлежности к российским ВВС.

Командир экипажа представился.

Тимохин поинтересовался, не рискованно ли «вертушке» летать над зоной боевых действий. На что майор Родионов ответил:

– Нет! Наша авиация полностью установила господство в воздухе. По военным аэродромам нанесены авиаудары, ВВС Грузии практически перестали существовать. Средства ПВО еще работают, они сбили несколько наших самолетов. За ними сейчас штурмовики устроили охоту. И что обидно, наши самолеты сбили наши же зенитно-ракетные комплексы. Украина постаралась. Со своих позиций снимала комплексы и отправляла в Грузию. Но ничего, ребята после гибели самолетов только злее стали. Так и рвутся в небо, отомстить за товарищей. Говорят, по аэродрому у Тбилиси удар нанесли. А там оказались американские инструкторы.

– Не будут лезть, как крысы во все щели.

– Тоже верно!

– Как считаешь, майор, над Цхинвалом пролетим?

– Пролетим! Там сейчас как раз затишье!

– Да? А куда лететь знаешь?

– Знаю, полковник Крымов подробно расписал полетное задание.

– Добро! Раскручивай винты, скоро взлетаем.

– Есть!

Майор поднялся на борт.

Тимохин подошел к командиру «Зебры»:

– Ну, давай, друг, полетели мы! Вы уж тут за людьми присмотрите. Кроме вас, их защитить некому!

– Не волнуйся, «Орион»! Защитим людей! Удачи тебе.

– Тебе того же!

Александр хлопнул подполковника Шуваева по плечу и приказал группам занять места на борту вертолета.

Поднимаясь, через иллюминатор он видел Беллу, несчастную, но гордую осетинскую женщину. Она махала ему рукой. Увидела! Тимохин ответил ей тем же.

Вертолет, поднявшись над оврагом, развернулся и, не набирая высоты, но увеличив скорость, пошел на разрушенный и горящий Цхинвал.

Глава пятая

Полевой лагерь временной дислокации диверсионного отряда «Черные дьяволы».

Майора Хеллера разбудила канонада и вой реактивных систем, в последнее время рассредоточившихся вокруг леса нахождения отряда, на господствующих высотах. Командир «дьяволов» быстро встал, оделся. Собрался подняться из блиндажа на поляну, но в это время подала сигнал вызова спутниковая система. Майор снял трубку:

– Слушаю, Клинт!

– Здравствуйте, Хеллер!

Командир «дьяволов» узнал голос полковника Кандеашвили:

– Здравствуй, Реваз! Вы начали войну с Южной Осетией?

– Я бы назвал это по-другому, мы начали операцию по наведению конституционного порядка в мятежной республике, неотъемлемой части нашего государства.

– Вы решили навести порядок с помощью снарядов и ракет?

– Для достижения поставленной цели любые средства хороши, не так ли, майор?

– Ты прав, Реваз! Но меня это меньше всего интересует.

– Тогда слушай приказ. Твоему отряду после того, как наши регулярные части займут Цхинвал и продолжат развитие наступления на север, где-то после обеда предстоящего дня, предстоит выйти к селу, расположенному в квадрате… по имеющейся у вас карте.

Командир диверсионного отряда заметил:

– В данном квадрате три села, господин полковник.

– Я говорю о том, что лежит ближе к границе. В нем размещено большое количество беженцев. Наши войска перекрыли им пути эвакуации в Северную Осетию и город Джаву. Отряду «Черные дьяволы» следует отработать данный населенный пункт по самому жесткому варианту.

– Другими словами, мы должны уничтожить беженцев?

– Это ваша обычная работа, не так ли, Хеллер?

– Да! Сколько в селении человек?

– Около двухсот, но подавляющее большинство – это женщины, старики, дети. Мужчины предпочли остаться в Цхинвали, дабы геройски пасть под ударами нашей армии! Кстати, осетины дерутся неплохо. Бесполезно, но ожесточенно. Что, в свою очередь, вынуждает нас действовать предельно сурово.

– Меня не волнует, как дерутся осетины и как вы намерены сломить их сопротивление. Я хочу знать, объект отработки прикрывается миротворцами или какими-либо местными отрядами самообороны?

– О миротворцах забудь. Их больше в Грузии нет. Село же не прикрывается никем. Для этого у осетин нет ни малейшей возможности.

– А ваши подразделения не помешают мне?

– Нет! Они заняты более важным делом.

– О’кей! Порядок отработки объекта определяю я?

– Да!

– После акции в селе отряд планируется к применению еще где-нибудь?

Кандеашвили сказал:

– Ты, Хеллер, сначала сделай одно дело, потом поговорим о дальнейшей деятельности отряда.

– О’кей! Прошу уточнить время выхода подчиненного мне подразделения к определенной приказом цели.

– Я не могу этого сделать. Ориентировочно планируй свой выход в 15.00. Как только падет Цхинвал, можешь начинать выдвижение отряда к цели.

– Ясно. Временные рамки проведения карательной акции отсутствуют?

– Скажем, они не определены точно. Но отработать село вы должны быстро и выполнить поставленную задачу в полном объеме.

– Ясно!

– Вопросы ко мне есть?

– Какова реакция России на действия Тбилиси?

– Артподготовка только началась. Сейчас рано что-либо говорить о возможной реакции Москвы. Но Сардикашвили и ваши высокопоставленные соотечественники – наши партнеры уверены, что Россия в прямой военный конфликт вступить не решится.

– Я бы не был так оптимистичен.

– А это от тебя и не требуется. Отряду поставлена конкретная задача, и ты должен обеспечить ее решение. Еще вопросы?

– В ходе работы отряда мы поддерживаем связь между собой?

– Естественно. Я должен быть в курсе ваших успехов, Хеллер!

– О’кей! У меня больше нет вопросов!

Отключив станцию, майор присел на кровать, закурил. В дверь подземного бункера постучали. Хеллер крикнул:

– Войдите!

На пороге появился лейтенант Ченси:

– Сэр! Грузины обстреливают населенные пункты Южной Осетии.

Майор взглянул на подчиненного:

– По-твоему, я глухой и не слышу этого?

– Нет, но посчитал нужным доложить.

– Наши люди поднялись?

– Так точно!

– Передай всем команду «отбой»! То, что происходит вне лагеря, пока нас не касается. В 9.00 тебе, Келлеману и Контеру быть в штабном отсеке. Вопросы есть?

– Никак нет, сэр!

– Выполняй! И чтобы через пять минут все бойцы находились в постелях. Наряду нести службу в обычном режиме!

– Есть, сэр!

Отпустив лейтенанта, майор затушил окурок. Не раздеваясь, прилег на кровать. Задумался. Задача, что определил советник Сардикашвили, не представляла для отряда сложности. Уничтожить пару сотен беззащитных женщин, стариков, детей – дело нескольких часов. С этим все ясно. Но что будет дальше? Наверняка Кандеашвили не ограничится уничтожением села. И перебросит отряд в Цхинвал. А вот туда соваться опасно. Там можно напороться и на ополченцев. А осетины – действительно неплохие воины, и драться они будут яростно, тем более что терять им, по большому счету, нечего. К тому же далеко не факт, что Сардикашвили адекватно оценивает обстановку, и Россия не вступит в конфликт. А если вступит, то силами, способными разгромить грузинскую армию. Причем русские буду действовать в присущем им стиле – мощно, молниеносно, применяя как тяжелую артиллерию, так и маневренные десантно-штурмовые подразделения. Не останутся в стороне и российские ВВС. Грузинские ПВО если и смогут что-то сделать, то только в самом начале большой войны, позже русские подавят противовоздушную оборону Грузии и завладеют воздушным пространством. И тогда с отходом «дьяволов» возникнет серьезная проблема. Значит, в Цхинвал идти нельзя. Отработать село и запросить у Шерифа срочной эвакуации. Не разрешит – плевать, отходить все равно надо. Главное – сохранить шкуру, а объяснений несанкционированного отхода можно придумать сколько угодно. Причин, истинность которых при ведении боевых действий установить невозможно. Да, так и поступим. А где оставить балласт – бойцов-наемников отряда, решим позже. Не исключено, что рядом с селом, представив их гибель как результат действий мифических сил самообороны, которые теоретически могут оказаться где угодно. Приняв решение, не обращая внимания на усиливающуюся канонаду, Хеллер заставил себя уснуть.

Штабной отсек блиндажа командира диверсионного отряда США «Черные дьяволы». 8.50, пятница, 8 августа. День открытия Пекинской Олимпиады.

Спутниковая станция вновь подала сигнал вызова. Звонил Кандеашвили.

– Есть изменения в планах? – поинтересовался Хеллер.

– Нет! Хотел проинформировать тебя о том, что произошло за прошедшую ночь.

– Что ж, слушаю!

– В полночь, как тебе известно, наши войска начали обстрел территории Южной Осетии, в полвторого обстрел усилился реактивными системами «Град». После чего власти Грузии уведомили миротворцев о начале войны в Южной Осетии.

Хеллер прервал Кандеашвили:

– Тбилиси напрямую заявил о начале войны?

– Да! В полчетвертого в наступление пошли танки, в 4.20 – пехота. В 7.20 наша авиация нанесла удар по Южной Осетии. Российским миротворцам было предложено уйти, но они решили оказать сопротивление, и тогда мы начали боевые действия против них.

– Опрометчивое решение! – заметил майор.

– Все нормально, Хеллер! Мне только что доложили, что Цхинвал наш! Полдела сделано. За девять часов. До вечера мы займем всю Южную Осетию и взорвем к чертовой матери Рокский тоннель. А потом заставим осетин делать то, что надо нам. У Сардикашвили и новая администрация Южной Осетии сформирована, и определены базы постоянной дислокации наших войск. Разделаемся с осетинами – заставим подчиниться и Сухуми. Сейчас в армии как никогда высок боевой дух победителя.

Хеллер вновь прервал Кандеашвили:

– Я смотрю, ты и сам пребываешь в состоянии эйфории. А это очень опасное состояние. После него, как правило, наступает депрессия, от которой не всем и не всегда удается избавиться.

– Что ты имеешь в виду, Хеллер?

– То, что еще Россия не сказала своего веского слова.

– Ну почему Москва потребовала срочного созыва заседания Совбеза ООН по ситуации в Южной Осетии? А это означает то, что в Кремле силовой вариант вмешательства в конфликт не рассматривается. Иначе русские уже ночью ввели бы свои войска в Южную Осетию. Они же применили только несколько самолетов.

– Значит, самолеты все же уже были в небе над Грузией?

– Да, но нам удалось сбить их!

– Даже так?

– Да, Хеллер! Вот такие новости. Чтобы быть в курсе всего происходящего, можешь слушать радио Тбилиси. Его передачи не глушатся. А заодно готовь своих парней к рейду! Успех надо развивать! До связи!

Хеллер положил трубку, проговорил:

– Сбили русские самолеты! Ну, теперь, господин Сардикашвили, готовься к сюрпризам. Очень неприятным сюрпризам. Миротворцев и сбитые самолеты Москва тебе не простит!

В это время в блиндаж спустились американцы – командиры групп. Хеллер предложил им присесть за стол совещаний. Раскрыл карту. Обвел взглядом подчиненных:

– Только что звонил Кандеашвили, с восторгом рассказал об успехах грузинской армии. По его словам, она захватила Цхинвал. И… определил нам задачу на сегодняшний день!

Келлеман усмехнулся:

– Наконец, полковник вспомнил о нас. В этом лагере от тоски сдохнуть можно!

Хеллер взглянул на подчиненного:

– Ничего, скоро тебе станет весело. Внимание на карту.

Поставив общую задачу группам, Хеллер сказал:

– Выдвижение к цели начинаем в 15.00. В 11.00 снять все посты, чтобы бойцы наряда смогли отдохнуть. В 18.30 мы должны выйти к селу отработки боевой задачи. Пойдем по группам, соблюдая обычную походную дистанцию, обеспечивающую визуальный контроль над подразделениями. Я пойду в составе второй группы. Маршрут движения указан на карте. Заходим в село с трех сторон, благо, местность позволяет это сделать. Но только после того, как я определю каждой группе конкретную задачу, исходя из результатов рекогносцировки местности, прилегающей к населенному пункту, и начинаем работу после моего личного приказа. Вопросы?

Вопросов у подчиненных Хеллера не было.

Майор приказал:

– Готовить личный состав к выходу! Построение в 14.40. Ченси дополнительно ко всему периодически слушать радио Тбилиси. Нам надо знать, что будет происходить в Южной Осетии дальше!

Лейтенант козырнул: «Есть, сэр!»

Хеллер махнул рукой:

– Свободны!

Ровно в 14.40 все наемники диверсионно-карательного отряда «Черные дьяволы» построились у штабного блиндажа майора США Клинта Хеллера. Майор обошел строй, осмотрел подчиненных, приказал оставить в лагере бронежилеты, защитные шлемы, заменив их на шапочки-маски. Хеллер и в мыслях не допускал, что его головорезам сможет кто-то помешать уничтожить пару сотен каких-то беженцев. Вместо средств защиты майор приказал каждому рядовому бойцу вооружиться переносными гранатометами и взять больше гранат.

В 15.00 лейтенант Ченси вывел свою группу из лесного массива. Чуть позже «зеленку» покинул весь карательный отряд.

И в это же время из укрытия между холмами начальника отдела спецмероприятий российского Главного Управления по борьбе с терроризмом, пробивая радиопомехи, вызвал старший наблюдательного поста капитан Березин:

– Крым! Я – Дубрава! Как слышишь меня?

Крымов ответил:

– Слышу тебя, Дубрава!

– Прими доклад! Банда Хеллера вышла из лесного массива и направилась в сторону границы с Южной Осетией! Идут маршрутом раннего выдвижения к позициям миротворцев одной из своих групп.

– Это значит, в балку между высотами квадрата?..

– Так точно! Если в планы карателей не входит изменение маршрута, то выйдут они к указанной балке.

– Организовать безопасное сопровождение диверсионного отряда можешь?

– В принципе, да! Но существует реальная угроза обнаружения нас грузинскими военными! Хотя если держать небольшой интервал с бандой, то можно прокатить за их тыловой дозор.

– Давайте, ребята, выдвигайтесь следом за отрядом Хеллера. Если что, в беде не оставим!

– Это я знаю!

– Связь по необходимости!

– Понял! Начать сопровождение отряда диверсантов, поддерживая связь по необходимости! Отбой, Крым!

– Удачи вам, Дубрава! Отбой!

Вертолет российских ВВС «Ми-8», благополучно преодолев опасную зону ведения боевых действий, в 16.13 приземлился за высоким холмом на широкой и ровной, поросшей травой площадке. Из кабины пилотов вышел командир экипажа:

– Ну вот, спецназ, и добрались мы до нужного места. Честно говоря, не по себе было, когда над Цхинвалом пролетали. Взяла бы какая-нибудь сука да всадила нам в брюхо ракету «ПЗРК». Пронесло.

– Мы далеко от населенных пунктов? – спросил Тимохин.

– Нет! До ближайшего примерно километра полтора.

– Ясно! Ты уходишь домой?

– Да нет, командир. Приказано находиться в распоряжении полковника Крымова, а тот отдал приказ пребывать здесь в готовности к немедленному вылету в район вызова.

– Понятно! Как бы грузины не нашли тебя.

– Ты за нас не волнуйся, мы, если что, отойдем, а вот вам не позавидуешь. Так что думай о себе и своих ребятах, подполковник!

– Хорошо!

Александр приказал бойцам групп «Орион» и «Алтай» покинуть борт вертолета. Спецназовцы выполнили приказание, разбежавшись во все стороны. Капитан Шепель поднялся на холм. Тимохин включил спутниковую станцию. Крымов сразу же вышел на связь:

– Саня, слушай, как выйти ко мне! Ведешь группы в указанный квадрат. Я уже говорил, там будет роща. Вот в нее и входи. Я встречу. Тебе идти три километра. Минут за сорок доберешься.

– Если не встретим блуждающие подразделения грузин!

– Я высылал к месту приземления разведку. Она не отметила присутствия в районе каких-либо подразделений грузинской армии. Им сейчас в Цхинвале дел хватает.

– Говорят, Цхинвал пал?

– Бои продолжаются. Осетин не так просто выбить из города. У них боевого опыта гораздо больше, чем у натасканных американскими инструкторами грузин. Но положение тяжелое.

– Я понял тебя. Выдвигаюсь в рощу квадрата… по улитке 4.

– Давай! До встречи!

Бойцы, проведя ближнюю разведку, собрались у вертолета. Вернулся и капитан Шепель:

– Осмотрел округу в радиусе пяти километров, – доложил он. – Передвижение войск и бронетехники замечено только на подходах к Цхинвалу. Грузины усиливают группировку. Север, юг, запад – чисты!

Александр спросил:

– Рощу километрах в трех на юго-востоке видел?

– Да, и холмы рядом с ней, за рощей по дороге в ряд три села. Два, похоже, брошены, а вот в среднем – замечены люди. Женщины, дети. Впрочем, они стараются не рисоваться на улице.

– Вот в эту рощу нам и надо выйти. Там Крым с группой «Мираж»!

– Ясно!

– А ясно, давай-ка, Миша с Бирюковым, в передовой дозор! Удаление от основной группы – расстояние взаимной видимости. Темп перемещения максимально возможный.

– Понял!

– Движение между высот. Вперед!

– Есть, командир!

В 16.58 группы «Орион» и «Алтай» вышли к роще. Залегли в небольшой балке. Тимохин выслал вперед Макарова. Через десять минут на окраине рощи появились Макаров с Крымовым. Бойцы прибывших групп перебежали в заросли. Тимохин подошел к Крымову:

– Ну привет, Крым!

– Здорово, Саня! Феофанов рассказал, как вы грузин потрепали. Достойно, ничего не скажешь!

– Это уже в прошлом. Что за обстановка здесь? Где находятся «дьяволы», известно?

– Известно! Но пройдем на мой временный КНП. Оттуда и населенные пункты видны, и бывшие позиции грузинских миротворцев, мать их за ногу. Суки! Нашим ребятам в спину стреляли. И балочка, к которой, судя по докладам наблюдателей, и идут ублюдки Хеллера.

– Наши прочно держатся у них «на хвосте»? Не играет ли с ними Хеллер?

– Допускаешь, что янки могли обнаружить сопровождение и использовать его для дезинформации?

– А ты такой вариант не допускаешь?

Крымов ответил категорично:

– Нет! И знаешь, почему?

– Нет, говори!

– Потому, что Хеллер, хоть и офицер спецподразделения армии США, но, по сути, он обычный наемник. Его со сворой разношерстных выродков используют в карательных акциях. Против беззащитных людей он герой, но «Черные дьяволы» никогда не применялись против армейских подразделений. И если у самого Хеллера какой-никакой боевой опыт имеется, ранее получил, то у его подчиненных такового опыта нет. Для Хеллера прямое столкновение с настоящим противником означает одно – смерть. Его каратели не в состоянии противостоять профессионалам. И если майор заметил бы за собой «хвост», то не стал бы играть с ним, а тут же принял бы все меры, чтобы оторваться от сопровождения и вернуться на базу, запросив экстренную эвакуацию. Ведь что означает сопровождение? То, что его отряд раскрыт, за ним установлено наблюдение, а кто может установить наблюдение? Подразделение спецназа противника. Следовательно, продолжать выдвижение к цели – все равно что самому подниматься на эшафот. А Хеллер, сучонок, хочет жить. Его отряд продолжает марш к границе, значит, сопровождение не обнаружено.

– Логично! – согласился Тимохин. – Знать бы еще, куда точно идет этот урод?

– К обозначенному мной селу, Саня! У меня в этом сейчас нет никаких сомнений. Зачем углубляться в потенциально опасную зону, когда беззащитное, неохраняемое село под рукой? И балка для отхода к своей базе рядом. Нет, Саня, Хеллер нацелился на село, где собрались беженцы. И дальше, в глубь Южной Осетии или в Цхинвал, он не пойдет. Устроит бойню в селении – и быстренько назад. Вот его план!

– Что ж, командир! Идем на твой командно-наблюдательный пункт. Там на месте оценим обстановку и еще раз попытаемся просчитать возможные действия «Черных дьяволов»! И Феофанову сообщим о моем прибытии к тебе. А то беспокоится генерал.

– Да, Феофанов за каждого из нас переживает как за собственного сына!

– А, кстати, у него есть сын?

– Есть!

– Служит? Что-то я о нем ничего не слышал!

– Он инвалид, Саня. В детстве угодил под машину, с того времени и прикован к инвалидной коляске.

– Не повезло парню! Да, кого пуля ловит, кто-то под колеса машины попадает. Жизнь.

– Судьба, Саня!

– Может, и так! Но идем, не будем терять время.

– Следуй за мной!

Выйдя на невысокую гряду оконечности рощи, Крымов предложил Тимохину прилечь в наскоро сооруженное укрытие, напоминающее окоп для стрельбы лежа. Старшие офицеры устроились на временном, своеобразном командно-наблюдательном пункте начальника отдела спецмероприятий Главного Управления по борьбе с терроризмом, откуда неплохо просматривалась местность на километры вперед в довольно широком, практически 180-градусном секторе.

Применили бинокли.

– Села видишь? – спросил Крымов Тимохина.

– Да! Среднее обитаемо, и в нем, судя по всему, людей много. Непонятно, почему они набились в это селение, когда рядом еще два совершенно пустых села.

– На это я ответить тебе не могу. Возможно, среди беженцев кто-то пустил слух о заминировании соседних сел, возможно, они считают, что толпой имеют больше шансов выжить.

– Странная логика. Один удар «Града» – и от села не останется камня на камне, неужели беженцы этого не понимают?

– Не знаю, Саня, но мы имеем то, что имеем. Итак, села ты осмотрел, теперь посмотри в бинокль. Справа брошенную ферму видишь?

– Вижу!

– Оттуда работали снайперы «дьяволов», когда Хеллер решил устроить провокацию со стороны территории Южной Осетии и когда наших ребят чуть было не раскрыли грузины.

– Ясно!

Крымов продолжил:

– А чуть далее линия оборонительных сооружений бывших грузинских миротворцев. Между двух холмов справа, через которые проходит эта линия, сейчас никем не прикрытая, – овраг. Ранее он был уже использован Хеллером для внедрения на ферму своих снайперов. Вот к нему он сейчас и идет.

Тимохин поинтересовался:

– Где сейчас находятся «Черные дьяволы»?

– Попробуем узнать. Обычная связь работает плохо, помехи, а спутника у Березина нет. Но попробуем связаться с группой сопровождения банды террористов.

Крымов достал из чехла портативную радиостанцию малого радиуса действия:

– Дубраву вызывает Крым!

Голос капитана Березина пробился сквозь шум и треск забиваемого помехами эфира:

– Дубрава на связи!

– Доложи, где находятся «дьяволы»?

– Примерно метрах в пятистах от оврага – прохода через условную линию границы.

– Значит, они не меняли направление движения?

– Нет! Идут к балке!

– Понял! Продолжай сопровождение. Как сам войдешь в балку, на линии бывших позиций грузин остановись, оборудуй позиции блокады вероятного отхода бандитов. Оборудуй так, чтобы мог задержать продвижение противника минимум минут на двадцать.

Капитан Березин ответил:

– Вас понял, Крым! Выполняю!

– Давай! Отбой!

Отключив рацию, Крымов передал суть доклада командира группы сопровождения отряда Хеллера.

Тимохин кивнул:

– Выходит, ты прав! Что будем делать?

– Надо быстро просчитать наиболее эффективный вариант проведения Хеллером карательной акции.

– А что просчитывать? Зайдут наемники в село и начнут гасить всех подряд. Дома рвать из гранатометов, а выскочивших на улицу валить из автоматов, забрасывать ручными гранатами.

Крымов не согласился:

– Нет, Саня! Хеллер подобным образом действовать не будет. Ибо этот вариант позволит ему получить нужный результат только в начальной стадии акции. Да, «дьяволы» сумеют уничтожить несколько домов и семей, но затем в селе начнется паника. Люди станут разбегаться кто куда. А кто-то возьмется и за оружие, которого в селении не может не быть. И тогда «дьяволы» начнут нести потери. Акция захлебнется, и еще неизвестно, чем закончится. Поэтому Хеллер должен действовать иначе.

– Как?

– Вот это я и хочу понять! Как бы работал ты на его месте?

Тимохин взглянул на Крымова:

– Я никогда не буду на месте Хеллера.

– Да понятно, что не будешь. Ни ты, ни я, ни кто-либо другой из наших ребят, но если представить, что задача перед группой – не уничтожение мирных жителей и их жилищ, а, скажем, отработка укрепленного объекта террористов. Как бы ты в этом случае организовал его штурм?

– Ну, если вражеский объект?! То я бы атаковал его с трех сторон, заставив основную часть обороняющихся отойти от объекта, используя свободный коридор. Четвертую сторону. Где организовал бы засаду на отступающих.

Крымов поднял указательный палец вверх:

– Вот! И я бы так поступил. А значит, и Хеллер применит этот вариант. В селе бить людей ему несподручно. Население надо выдавить на открытое пространство, где спокойно положить его. И быстро уйти обратно в свое логово.

– Но мы не можем ждать, пока «дьяволы» выйдут на позиции штурма. Тогда просто не успеем нейтрализовать их до атаки села, чего допустить нельзя.

– Правильно, Саня! Будем работать на опережение. Считаю, что одна группа Хеллера войдет в левое брошенное село и оттуда будет развивать атаку на соседнее селение. Вторая группа обойдет объект отработки и атакует его с тыла. Третья группа будет действовать из третьего села. Одновременной атакой с трех сторон «дьяволы» вполне могут часть населения уничтожить в селе, а другую часть выдавить в сторону южной гряды бывших позиций грузинских миротворцев. И там закончить акцию.

– А если оставшаяся в живых часть населения прорвется через гряду?

– Бандиты не предоставят им такой возможности. Они заблокируют южное направление отхода жителей села и беженцев.

– Какими силами?

– Хеллер в село не пойдет! Он не самоубийца. Думаю, он оставит при себе и подчиненных американцев, возможно, с грузинским проводником. Вот этой группой он и заблокирует направление отхода своим жертвам.

Тимохин потер подбородок:

– Что ж! Разумно! При условии, что Хеллер действительно имеет цель уничтожить это село!

– Даже если у него задача идти в Цхинвал, мимо этих сел из оврага ему в город не пройти! А значит, в любом случае «дьяволы» окажутся в районе нашего присутствия.

– Да, похоже, нам предстоит встретиться с ними здесь.

Крымов ударил ладонью по карте:

– Так! Обсуждение закончили – переходим к конкретным действиям.

Он вызвал на КНП майора Гарина, подполковника Соловьева и майора Федорова. Офицеры находились в непосредственной близости от КНП полковника и прибыли очень быстро.

Крымов предложил всем устроиться вокруг карты. Приступил к постановке задачи:

– Группе «Мираж» выдвинуться в район холмов напротив западной оконечности села и рассредоточиться на рубеже штурма, отстоящем от населенных пунктов на сто метров. С рубежа организовать наблюдение за левым, брошенным селом. По нашим с Тимохиным расчетам, одна из групп «дьяволов» должна объявиться именно там! При обнаружении сил противника немедленно доложить мне по спутниковой станции. Не будем рисковать применением обычных раций. Группе «Орион» под командованием майора Гарина выйти на рубеж, пролегающий в ста метрах к северу от дороги Цхинвал – Джава, прямо напротив северной стороны села размещения беженцев. Туда должна выйти вторая группа диверсантов отряда «Черные дьяволы». Как только враг обнаружит себя, доложить мне и перегруппировать «Орион».

Гарин спросил:

– В смысле, перегруппировать?

Крымов ответил:

– Мы не можем атаковать головорезов Хеллера с тыла. В этом случае они имеют шанс уйти в село и прикрыться мирными жителями. Поэтому двух человек, Витя, вышлешь в обход позиции подготовки атаки второй группы «дьяволов». Чтобы они в нужный момент отрезали бандитам путь прорыва в населенный пункт.

Гарин кивнул:

– Ясно!

Крымов взглянул на Соловьева:

– Тебя это тоже касается, Алексей! Нельзя допустить прорыва террористов в густонаселенное село.

Полковник Соловьев ответил:

– Я это, Вадим Петрович, прекрасно понимаю! Мы ударим по противнику с фланга, когда он будет находиться на пространстве, разделяющем два селения. Оно тянется примерно километра на полтора. Этого расстояния хватит, чтобы похоронить там группу «дьяволов»!

– Прошу не забывать, все действия только по моему личному приказу! У Соловьева и Гарина вопросы ко мне есть?

Спросил командир «Миража»:

– Когда ориентировочно в районе сел должна объявиться банда Хеллера?

Крымов ответил:

– Учитывая информацию бойцов сопровождения «дьяволов», их выход на позиции штурма можно ожидать где-то с 18.30! Следовательно, группам «Орион» и «Мираж» следует немедленно начать выдвижение на обозначенные рубежи. При их занятии также доложить мне! Все, вперед, ребята!

Соловьев и Гарин скрылись в кустах. Тут же послышались их команды, и штурмовые группы пошли к селениям.

Тимохин спросил:

– Почему ты возложил командование «Орионом» на моего заместителя? Или я уже не в состоянии командовать подразделением?

– Не гоношись, Саня! Ты мне нужен для охоты на более крупную дичь. Не догадываешься, на кого?

– Ладно! Давай дальше.

Крымов взглянул на командира штурмовой группы «Алтай» майора Федорова:

– Мы с Тимохиным займемся решением главной задачи антитеррористической акции, а именно захватом американцев Хеллера, Ченси Келлемана и Контера, а ты, Сергей, занимай с тремя своими бойцами дальнее село.

Федоров воскликнул:

– Но американцы должны командовать группами, значит, находиться при подчиненных. А отработать тех вы отправили группы «Орион» и «Мираж»!

– Сейчас я все тебе объясню, Сергей!

На объяснение обстановки майору Федорову ушло чуть более пяти минут, после чего последняя группа боевой группировки Главного Управления по борьбе с терроризмом покинула рощу и в 17.40 вступила в дальнее брошенное село. Крымов же с Тимохиным в те же 17 часов 40 минут приблизились к участку, где тропа из оврага выходила на полевую дорогу, пробитую грузинскими миротворцами от собственных позиций, которые сейчас были обозначены лишь столбами с обвисшей колючей проволокой до трассы Цхинвал – Джава через среднее село. В нем в тот момент сосредоточилось большое количество мирных жителей и осетинских беженцев. Вышли к месту, через которое отряд Хеллера не пройти просто не мог. Именно там главарь банды должен был, по расчетам спецназовцев, разделить отряд, направив его группы на охват объекта уничтожения.

В 17.45 прошли доклады Соловьева, Гарина и Федорова. Группы «Орион», Мираж» и «Алтай» благополучно заняли рубежи ожидания штурма.

Через пять минут на связь вышел капитан Березин:

– Отряд «дьяволов» прошел условную линию границы Южной Осетии. Мы останавливаемся, готовим позиции блокады оврага.

– Принял, работайте!

Крымов, обосновавшийся на одной из высот, откуда просматривался и выход из оврага, и развилка дорог, и подходы к селениям, повернулся к другу:

– Минут через десять «дьяволы» будут рядом с нами!

– Посмотрим, что это за ублюдки!

– И убедимся в правоте своих расчетов!

Крымов на все сто процентов разгадал замысел американского диверсанта Клинта Хеллера. Тот, выведя свой отряд к развилке, остановил его. Подозвал к себе американцев, командиров групп, и четверых бойцов, одного из них грузина по национальности. Что-то недолго говорил, манипулируя картой, после чего отдал команду, и три группы, без командиров американцев и грузина, в 18.00 разошлись по трем направлениям, охватывая полукольцом с севера, востока и запада обреченное на уничтожение село. Сам же Хеллер с подчиненными начал подъем на высоту, где обосновались Крымов с Тимохиным. Российским спецназовцам пришлось срочно менять позицию. Благо, запасной наблюдательный пункт был оборудован заранее, на соседней, заросшей густым кустарником высоте.

3-я диверсионная группа отряда «Черные дьяволы», ведомая поляком Яцеком Топольски, вышла в крайнее брошенное село в 18.15, 2-я группа под предводительством Эдгара Пекиса заняла позиции для атаки основного села с тыла в 18.22, а в 18.34 село ближе к Цхинвалу заняла 1-я группа диверсионно-карательного отряда США под командованием Керта Клиндпере.

Командиры подразделений «Орион», «Мираж» и «Алтай» доложили об этом Крымову. Полковник приказал начать экстренное сближение с противником.

В 18.35 и полковник Крымов, и майор Хеллер приняли доклады своих подчиненных о готовности к штурму: наемники к штурму беззащитного села, спецназовцы к штурму бандитов, нацеленных на массовое убийство мирных граждан. Крымов с обратным приказом опередил Хеллера.

Спецы получили приказ всего на три минуты раньше. Но эти три минуты предрешили исход схватки.

Первыми по наемникам ударили капитан Шепель и прапорщик Бирюков. Они зашли к позициям боевиков 2-й группы отряда «Черные дьяволы» с западного фланга, обеспечив блокирование пути прорыва террористов в село. Получив приказ на действие, Шепель и Бирюков открыли по наемникам прицельный огонь, первыми же выстрелами уничтожив готовивших к применению гранатометы Керадзе и Камилярека. Растерявшиеся от внезапного нападения, оставшиеся в живых наемники рванулись к холмам, прямо на майора Гарина и капитанов Кима с Макаровым. Офицеры в упор расстреляли бежавших головорезов. Вторая диверсионная группа хваленых «Черных дьяволов» была уничтожена за считаные минуты. Удар группы «Мираж» оказался для противника столь неожиданным, что Керт Клиндпере не успел что-либо предпринять. Прицельным огнем бойцов российского спецназа все пять боевиков первой группы были уничтожены в течение одной минуты. Так же успешно завершили свою атаку и бойцы «Алтая». Имея бандитов перед собой, спецы без всякого труда уничтожили их одним-единственным залпом. Начав активно действовать в 18.36 местного времени, боевая группировка Главного Управления по борьбе с терроризмом закончила антитеррористическую акцию в 18.42. Шесть минут в общем потребовалось российским спецназовцам для уничтожения банды в пятнадцать наемников.

И если в 18.45 полковник Крымов уже знал о результатах боестолкновения его подчиненных с американскими диверсантами, то командир «Черных дьяволов» в это же время находился в явном замешательстве. Он по очереди вызывал командиров своих групп, но они не отвечали. Российские спецназовцы применили против террористов бесшумные «Валы» и «Винторезы», поэтому Хеллер не слышал выстрелов, а скрытое перемещение бойцов российского спецназа обеспечило уничтожение боевиков на позициях, которые с высоты, занимаемой американским майором, не контролировались. Поэтому Хеллер и не понимал, почему его «дьяволы», получив приказ на штурм, бездействуют. И продолжал бесполезно вызывать Клиндпере, Пекиса и Топольски, чьи души уже отлетели к воротам вечного ада. В очередной раз не получив ответа, Хеллер, повернувшись к Ченси, выкрикнул:

– Может ты, лейтенант, объяснишь мне, что происходит? Почему наши люди бездействуют?

Лейтенант мрачно проговорил:

– Боюсь, они уже мертвы, сэр!

– Что?!! Что ты имеешь в виду?

– То, что группы попали в заранее подготовленную засаду!

– Но кем подготовленную?

– Не знаю, но, думаю, нам надо немедленно уходить. Противник вряд ли просчитал то, что командный состав отряда не пойдет в село, поэтому у нас пока есть все шансы добраться до полевого лагеря и запросить срочную эвакуацию.

Хеллер засуетился:

– Да! Подыхать здесь я не желаю.

Он подозвал к себе оставленного при американцах грузина Левана Танадзе.

– Мы отходим в лагерь. Ты остаешься на прикрытии. Если ничего не произойдет, ровно через десять минут начинаешь отходить. И тебя в овраге будем прикрывать уже мы.

Танадзе спросил:

– А если на меня выйдут осетины или, что еще хуже, русский спецназ?

– Много их быть не может. Отобьешь первую атаку, задымишь местность и начинаешь отход. Если же тебя задержат, скажешь, что мы пошли на восток к Гори, ясно?

– Да, но за участие в отряде меня расстреляют.

– А за отказ выполнить приказ тебя расстреляю я. Причем немедленно. Противник далеко, а я рядом. Выбирай!

– Хорошо, сэр, я прикрою вас!

– О’кей, Леван. И помни, у тебя есть шансы выжить. И они неплохие. Но только в том случае, если ты точно выполнишь мои инструкции. Понял?

– Да, сэр!

– Занимай позицию! Да поможет тебе бог, храбрый воин!

Крымов с Тимохиным видели, как Хеллер инструктирует грузина. Полковник сказал:

– Похоже, янки решили смыться, а наемника оставляют на прикрытие.

– Похоже! – согласился Тимохин. – Но все скоро станет понятным до конца.

И ситуация окончательно прояснилась уже через две минуты, когда грузин занял позицию на вершине холма, а американцы быстрым шагом направились обратно в овраг.

Крымов вызвал капитана Березина:

– Дубрава! Я – Крым!

Старший группы блокирования балки ответил:

– Дубрава на связи!

Связь плохо, но все же работала.

– К тебе идут американцы. Их четверо. Твои бойцы должны остановить продвижение группы противника предупредительным огнем. Ваша задача – не допустить прорыва американцев! А мы выдвигаемся за ними!

– Понял!

– Запомни, Дубрава, вы должны взять американцев живыми. В случае необходимости разрешаю стрелять по ногам, рукам, но не на поражение.

– Да понял я все, Крым!

Передав еще одно распоряжение командирам групп, защитившим село, сосредоточиться в роще, Крымов взглянул на Тимохина:

– Нам надо нейтрализовать прикрытие.

– Козе понятно, что надо, иначе в овраг не войти! Вопрос: как это сделать?

– «Винторез»?

– Боюсь, не достанет. До позиции грузина больше четырехсот метров!

– А ты проверь!

Тимохин прильнул к прицелу:

– Ну точно, четыреста двадцать пять метров. Отсюда мы его из «винта» не срежем!

– Тогда обходим!

– Потеряем время!

– А пойдем напролом, потеряем головы! Хватит болтать, отходим!

– Ты обходи, а я попробую пройти на высоту, что между нами и позицией грузина. Оттуда я его достану и выйду к тебе!

– Ладно! Пошли!

Крымов отошел на восточный склон. Тимохин резко прыгнул на западный склон, что, вообще-то, находился в секторе обстрела наемника, но расчет Александра был основан на том, что боевик просто не успеет заменить его. Так и произошло. Прыжок и дальнейшее перекатывание по склону Леван Танадзе не увидел, ибо сосредоточил все внимание на повороте дороги, ведущей от села.

Тимохин, спустившись в низину, пробежал шестьдесят метров и поднялся на облюбованный холм. По высоте он был ниже холма, где занимал позицию наемник, но его голова с прижатым к щеке прикладом автомата была видна. Не раздумывая, Александр припал к прицелу. До цели было триста пятьдесят семь метров. Подполковник нажал на спусковой крючок, 9-миллиметровая пуля попала Левану Танадзе в правый висок. Через прицел Тимохин видел, как грузин уткнулся лицом в землю, выронив автомат. Попадание пули в висок не оставляло ему шансов выжить.

«Сняв» бойца прикрытия, Тимохин вскочил и побежал по пологому склону в сторону оврага. За очередным холмом встретил Крымова. Тот спросил:

– Ну?!

– Порядок! А ты боялся! Теперь надо догнать американцев.

– Догоним! Никуда они уже не денутся!

– А на хрена, Крым, брать карателей живыми? Наши могут отдать их Штатам! И тогда они останутся безнаказанными.

– Предлагаешь уничтожить?

– Они своими массовыми убийствами ни в чем не повинных людей только в Афгане заслужили смерть. А еще сколько мирных грузин положили?!

– Да я не против, но вот генерал Феофанов приказал взять их живыми. Значит, янки нужны ему.

– А если эти падлы окажут отчаянное сопротивление?

– Вот если окажут, тогда и будем действовать по обстановке. И все, Сань, закройся, и так марш дается нелегко.

Далее офицеры перешли на бег. И только в овраге сменили его на шаг, разойдясь по краям дна длинной балки.

Группа Хеллера прошла около пятидесяти метров по оврагу. Замыкающий колонну сержант Контер доложил об отсутствии преследования. Не было слышно и выстрелов оставленного на верную гибель Танадзе. Майор сделал вывод, что спецназ или ополченцы все свои силы сосредоточили в селе!

Он остановил группу. Привел в действие спутниковую систему, вызвал генерала Ферроу.

Тот ответил:

– Приветствую тебя, Хеллер! Ты уже уничтожил определенную отряду цель?

– Нет, генерал! Неизвестный противник уничтожил наш отряд!

– Что? Какой противник?

– Я же сказал, неизвестный! В селе нас ждала засада.

– Как же ты выжил?

– Очень просто. Благодаря тому, что вместе с лейтенантом и сержантами не пошел в это чертово селение.

– И что делаешь сейчас?

– Отхожу обратно в лагерь. Туда же прошу выслать вертолет для экстренной эвакуации в безопасное место.

Американский генерал вздохнул:

– К сожалению, майор, это невозможно!

– Что значит «невозможно»?

– Российская авиация полностью контролирует воздушное пространство Грузии. Ни один вертолет не пролетит и ста метров, как его собьют. Да и вертолетов у нас в Грузии не осталось. Русские разбомбили аэродромы и базы, уничтожив все самолеты и вертолеты грузинских ВВС. Так что, Клинт, ничем не могу помочь тебе.

– Вы бросаете нас на произвол судьбы?

– Сожалею, что так получилось. Впрочем, ты с подчиненными можешь залечь в лагере. Возможно, через какое-то время мы будем иметь возможность вытащить вас оттуда. Или пробивайтесь на юг к морю! Русские вряд ли решатся на оккупацию всей Грузии.

– Я все понял, генерал!

– Поверь, Хеллер, мне очень жаль, что ты попал в сложное положение.

Хеллер крикнул в трубку:

– Жаль? Да тебе своего пса больше жаль, когда он слегка поранит лапку, чем нас. Ведь ты уже «списал» отряд, не так ли?

– Извини! Больше говорить не могу! Удачи тебе!

Генерал отключил связь.

– Подонок Ферроу! – выругался майор. – Он отрекся от нас. Никакой эвакуации не будет.

– Заляжем в бункере лагеря? – спросил Ченси.

– Чтобы нас там прихлопнули как вонючих клопов? Если неизвестные подготовили отряду засаду, то знали, что мы придем в село. А значит, знали и откуда придем. Наверняка, лагерь обнаружен, и оставаться в нем – заживо хоронить себя в бетонных склепах. Будем пробиваться к Батуми. Оттуда в Турцию! Другого пути у нас нет!

– Но это сколько предстоит пройти, сэр, – воскликнул сержант Келлеман.

Хеллер приблизился к нему:

– Ты, Крис, можешь оставаться прямо здесь. И сдаться на милость победителя. Только что-то мне подсказывает, враг не проявит милость. Не заслужили мы ее! Но можешь остаться. Я разрешаю! Все можете остаться, один уйду!

Над оврагом раздался шелест. И южнее прогремели разрывы снарядов.

Ченси спросил:

– Что это?

Хеллер усмехнулся:

– Русские вошли в Южную Осетию и бьют по артпозициям грузин. Вот что это!

Он поднял кейс со спутниковой системой, поправил винтовку. Посмотрел на подчиненных, повернулся и пошел в глубь оврага. Вслед за ним потянулись лейтенант и сержанты.

Вступить в бой с американцами российскому спецназу не пришлось. Как только янки вышли в сектор обстрела группы прикрытия оврага, капитан Березин и старший лейтенант Дмитриев дали две предупредительные очереди. Фонтаны от пуль поднялись в метре от майора. Березин крикнул на английском языке:

– Стоять! Оружие на землю, руки за голову! Быстро или мы стреляем на поражение!

Ченси воскликнул:

– Ну вот и ушли!

Хеллер опустил чемодан со станцией, бросил винтовку, снял пояс с гранатами, положил рядом с кейсом, отстегнул кобуру с пистолетом, которая вместе с десантным ножом полетела к винтовке, поднял к затылку руки.

Лейтенант и сержанты последовали примеру командира. В это время к американцам сзади подошли Крымов с Тимохиным. Полковник крикнул:

– От оружия и снаряжения два шага назад.

Диверсанты подчинились. Хеллер, отойдя на установленную дистанцию, обернулся.

– Кто из вас старший? – спросил он.

Начальник отдела спецмероприятий Главного Управления по борьбе с терроризмом ответил:

– Я – старший, полковник Крымов. Спецназ России.

– Вот оно что? Понятно! Это лучше, нежели осетинские ополченцы. Хочу заметить, полковник, что я и сопровождающие меня лица являемся гражданами США. В Грузии находимся в качестве военных советников, имеющих дипломатический иммунитет. В боевых действиях участия не принимали, здесь находимся по долгу службы. Увидев, что происходит в Цхинвали, решили покинуть зону боевых действий. Наше присутствие в Грузии основано на соглашениях между президентами Грузии и США.

Крымов усмехнулся:

– Так вы, Хеллер, значит, чуть ли не дипломат?

По лицу майора пробежала тень тревоги. Откуда русский знает его фамилию? Но он ответил:

– Мы – советники. Вам как человеку военному известно, чем занимаются советники, прикомандированные к войскам других стран.

– И конечно, никакого отношения к отряду «Черные дьяволы» вы не имеете?

– Впервые слышу о каких-то «дьяволах»! Да, я майор армии США Клинт Хеллер и никакого отношения к каким-либо отрядам не имел и не имею, как не имеют его и стоящие рядом со мной офицеры, а также военные советники.

– Ничего не знаете о попытке отряда наемников уничтожить село, от которого вы в спешке бежали?

– Не знаю!

– И село, что расположено к востоку от дубравы, где оборудован полевой лагерь террористов, ваши люди не обстреливали, уничтожая мирных грузинских жителей?

– Я не понимаю, о чем вы говорите. Требую передать нас командованию российских миротворцев и вызвать представителя посольства США в Грузии!

– Может, еще и генерала Ферроу пригласить? Или полковника Кандеашвили? А лучше командира бригады, дислоцирующейся в Кабуле, полковника Эдварда Фрина, который расскажет о вашем личном, майор, участии в карательной акции против жителей кишлака Багихель? И еще с десяток свидетелей вашей преступной деятельности, господин командир диверсионного отряда «Черные дьяволы»?

Хеллер побледнел:

– Я не намерен больше отвечать на ваши вопросы.

– Ответишь на вопросы других и в менее комфортной обстановке. Тимохин, пеленай сэров!

Пока Александр надевал на американцев наручники, Крымов вызвал командира штурмовой группы «Мираж» подполковника Соловьева.

– Доложи Феофанову о разгроме отряда «Черные дьяволы» и захвате майора Хеллера, лейтенанта Ченси, а также сержантов Келлемана и Контера. Я вызываю вертолет и следую к вам!

– Принял, командир!

Крымов переключил связь на командира «Ми-8»:

– Свод, я – Крым, ответь!

Тут же сквозь помехи пробился голос майора Родионова:

– Свод на связи!

– Ты в порядке?

– В полном!

– Тогда поднимай «вертушку» и следуй к бывшим позициям грузинских миротворцев. Туда мы поднимем захваченных американцев.

– Взяли-таки ублюдков?

– А ты сомневался?

– Да нет, но… поздравляю. Однако вам с ребятами придется немного подождать!

– Почему? «Вертушка» же в порядке?

– Вертолет-то в порядке, а ты разрывов снарядов на юге не слышишь?

– Слышу – и что?

– А то, что артиллерия 58-й армии заканчивает подавление огневых точек грузин, обстреливавших ранее Цхинвал и территорию Южной Осетии. В условиях ведения интенсивного артиллерийского огня поднять «вертушку» в воздух я не могу! Но тебе недолго ждать. Я по бортовой станции переговорил в эфире. Наши войска практически уже закончили подавление огневых позиций грузин, а пехота с десантом выбила их с территории всей Осетии. Короче, ввалили наши Сардикашвили по самое не могу!

– Это хорошая новость. Мы подождем!

В 21.10 вертолет смог забрать группу Крымова с плененными американцами и остальные боевые группировки Главного Управления по борьбе с терроризмом. Как только «Ми-8» взмыл над рощей, Александр приник к иллюминатору. Он увидел окрестности горящего Цхинвала, разрушенную дорогу, по которой все же продолжала двигаться российская бронетехника. Он подумал о Белле, оставшейся в селе, жителей которого спасли спецназовцы и ополченцы, о миротворцах, погибших, но не сдавших своих позиций, и о том, как хрупок и ненадежен современный мир. Группы антитеррористического управления, выполнив поставленную задачу в полном объеме, летели во Владикавказ, где их ждал транспортный военный самолет до Москвы. Тимохин смотрел на землю, многострадальную землю Южной Осетии, и проклинал войну. Не допуская и мысли, что совсем скоро ему вновь придется прилететь сюда и вновь вступить в бой с коварным противником, на время затаившимся, но не отказавшимся от своих подлых планов превращения Кавказа в зону постоянных, кровопролитных, междоусобных и межнациональных конфликтов.

Content

Александр Тамоников
Черные дьяволы

Часть I

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Часть II

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Часть III

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая