Тимофей Григорьев

ВСЁ НЕ ПРОСТО

Когда сольются три реки

Придет Вершитель Судеб в Мир

Молитесь, люди, в страхе и надежде.

Пролог

В Сарране у короля была свадьба. Сей факт не радовал ни жениха с невестой, ни родственников, ни народ. Никого. Для этого были серьезные основания — жених с невестой не хотели этого брака. Родители каждой из сторон ненавидели другую, а между их народами только что закончилась война.

Но, как говорится, обстоятельства обязывают. Король не мог позволить своему государству еще год опустошительной войны. Эльфы не могли больше с такой скоростью терять своих, так как у них дети бывают мало и редко (к большому счастью и облегчению остальных рас — людей и орков). Пришлось договариваться — деваться некуда ни тем, ни другим.

Эльфийский свадебный обряд свершился неделю назад в Святой роще. Людской ритуал прошел сегодня при большом стечении народа в главном храме столицы королевства — Стоглаве.

Сейчас заканчивался пир и молодых должны были проводить в спальню. Король Гонор, жених, на удивление соответствовал своему имени — был горд и холоден, спорить с ним побаивался даже его Малый Совет. О невесте, дочери главы Младшего Дома Кленового Листа, Эльдаре сказать можно было одно — прекрасна. За красоту, покорность и отсутствие излишних умственных способностей она и была предложена для закрепления мирного договора.

Утром над невестой был проведен эльфийскими магами обряд плодородия. Он гарантировал зачатие в течение последующих суток. Ни один человек не может ждать детей от жены десятки лет. Сами эльфы прибегали к этому обряду крайне редко — после таких беременности и родов эльфийки жили не более десяти лет.

Перед входом в спальные апартаменты кроме охраны собралось довольно много народу — маги, эльфийские и людские, придворные, родственники. Молодые прошли к себе. Все остальные остались терпеливо ждать — от подтверждения этого брака зависело очень многое и для многих. Прошел час, другой — честную простыню король не вынес. Это всех озадачило, потому что Гонор был молод и силен, и брачные отношения не могли вызвать у него затруднений. А честь эльфов не позволила бы им предложить людям порченый или строптивый «товар». Назревал скандал, гости стали подозрительно коситься друг на друга. Никто из присутствующих не хотел первым стучать в дверь — характер у короля был тяжелый, а людям жить хотелось. Эльфы высокомерно молчали, но телохранители наследного принца Старшего Дома тихо и ненавязчиво встали в охранный контур.

Наконец капитан гвардейцев осторожно постучал в дверь. Сначала тихо, потом громче, но из спальни не доносилось ни звука. Попытались выломать двери — безрезультатно. Маги не могли помочь. В стены спален всех членов королевской семьи испокон века вмуровывали защитные амулеты.

В конце концов, выбили двери, выломав косяки, ворвались в спальню и застыли в недоумении и ужасе. Гонор лежал на полу с кляпом во рту и связанный по рукам и ногам. Его королева Эльдара — в глубоком обмороке на кровати. Короля развязали и одели, он в бешенстве рявкнул:

— Малый Совет в мой кабинет быстро, — обернулся к эльфийскому принцу — Вы должны присутствовать обязательно! — и вышел из спальни.

Все бросились за ним.

Спустя некоторое время в королевском кабинете собрался Малый Совет — люди, от которых зависела вся жизнь Саррана. От эльфов были лишь принц и верховный жрец Эль, охрана осталась у дверей. Повисло тяжелое молчание — от разъяснения возникшей ситуации зависело, быть ли войне. Судя по выражению лица короля, новости были далеки от радостных.

— В спальне побывал с «визитом» Верховный вождь орков и я приношу наши извинения Малому Дому эльфов, но прошу заменить невесту на любую по вашему выбору.

Теперь всем стало ясно, почему Гонор вел себя так, будто ему в штаны запихнули муравейник. А кто остался бы спокойным, если бы с его молодой женой (гарантией мирного договора), «пообщался» грязный орк. Да еще и в присутствии молодого мужа.

— Разве Вы, Ваше Величество, за это время не успели подтвердить брак с Эльдарой? — неприязненно спросил наследный принц Старшего Дома. — Мы должны знать, кто первый был с невестой.

— Какая разница! Она теперь не может стать королевой. Я этого не потерплю. Если родственникам она не нужна — мы заточим ее в дальнюю крепость за измену, там она и умрет. Для мирного договора я готов жениться еще раз на ком скажут мои новые союзники.

— Разница есть. — Ответил принц — Если брак не совершен, то это оскорбление эльфов орками, с них спросим, Эльдару заберем. Но если брак свершился, то за честь и жизнь жены отвечает муж. Раз он допустил, что ей нанесли такое оскорбление, то он и в ответе перед нами. Это означает войну для Саррана и полное уничтожение королевской семьи. Кто взойдет на престол следующим, с тем и будем заключать договор. Может быть он отнесется к эльфийской жене с должным уважением.

На короля страшно было смотреть. С одной стороны, отказавшись от Эльдары, он подписывает себе и родне смертный приговор (а в возможностях эльфов по части тайного убийства он не сомневался), с другой стороны — эльфийская жена точно переживет мужа-человека и еще неизвестно кто у нее родится после сегодняшнего приключения.

— Давайте поступим так. — Сказал герцог Дареон, первый министр, родственник короля. — Подождем месяц-другой и если королева не беременна, (где это видано, что бы эльфийка сразу понесла), король повторит попытку получить наследника.

— Она беременна, мальчиком. — Сказал жрец Эль. — Вы забываете про обряд, все было сделано для скорейшего зачатия.

— Но чей, чей будет ребенок!? — Вскричал король. — Я что, должен оставить престол орку!?

— Ваш, Гонор, и вождя. — Ответил эльфийский принц.

В кабинете послышался ропот Совета и отдельные выкрики о невозможности подобного.

— Почему невозможно? — спросил эльфийский жрец. — А как мы получаем наши растения и животных? Именно так — над самкой или маточным растением проводится обряд плодородия и в течение суток можно скрещивать с кем надо.

— Но, это же для животных, а не для людей! — Прошипел возмущенный король.

— Вы уверены? — Сказал принц и уточнил. — А почему Верховный вождь пожелал «посетить» именно вас и именно сегодня?

— Этот выродок ждал пятнадцать лет, чтобы отомстить мне за свою жену. Ее зарезал кто-то из моего отряда. Мы совершали небольшой рейд по тылам орков (у нас была с ними небольшая война). В том селении этих зеленых и было то не более сотни — не о чем и вспоминать. — Король рассказывал о своих подвигах ранней юности и члены Совета одобрительно кивали. — Они плодятся как мухи, так почему я должен их считать. И ведь пробрался потайным ходом со своими головорезами. Как только узнал, видимо кто-то предал. И отомстил, все планы испоганил!

— Разве Вы не знаете, что орки женятся один раз и на всю жизнь? Так что вождь имел полное право на месть. — Сказал жрец Эль.

— Очевидно, что брак свершился. — Стал подводить итоги наследный принц. — Договор обязаны исполнять и мы, и вы. Ни о разводе, ни о второй жене не может быть и речи. Мир продолжается пока здоровы и достойно живут Эльдара и ее сын. При вашем дворе мы оставляем двух телохранителей для охраны и воспитания вашего будущего наследника. История с орками не должна выйти за эти стены — это в ваших интересах, Гонор. После рождения наследника наши маги посмотрят на него, тогда и будем решать — что делать. Время покажет.

Время показало. Разум королевы не выдержал испытаний брачной ночи, и она тихо угасла, не дожив и до годовщины своего сына.

Король Гонор, не ставя в известность эльфийский двор, женился на дочери герцога Дареона еще до истечения срока траура по предыдущей королеве. Второй сын короля был младше наследника чуть более чем на три года.

Наследного принца Саррана, по настоянию родственников со стороны матери назвали Эльчеор.

У Саррана с соседями был мир.

Пророчество[1] начинало сбываться.

Часть первая

Глава 1

Из любого положения есть два выхода.

Оптимист.

— Нам осталось потерпеть не более суток, после этого можно отправляться домой. Ненавижу людей, этих противных животных надо было удалить из круга жизни, когда у нас была такая возможность. Нет, решили посмотреть, что получится — теперь придется вечно мириться с их привычками гадить там где живут и тем, с кем живут.

Если бы я ясно не слышал, о чем ведут разговор мои эльфийские охранники, то восторгался бы певучим журчанием их речи, как и все жители дворца. К сожалению, я прекрасно владел эльфийским и оркскими языками, и радости добытые таким образом сведения мне не доставляли. Я только что узнал — жить мне осталось не более суток.

Радоваться нечему. Но и причин печалиться не было — все это я знал давно и у меня теперь есть возможность изменить свою жизнь.

Жизнь. Если можно было так назвать мое положение при дворе отца — что-то среднее между ценным заложником и редкой зверюшкой, которую все брезгливо пинают, но прибить не решаются из-за ее ценности. Так было всегда, сколько я себя помнил — к мне относились с болезненным любопытством и легким опасением, как будто не знали чего от эльфийского полукровки ждать в следующий момент.

Своей жизнью и тем более своим здравым рассудком я был обязан не безвременно почившей матушке, не старательно не замечавшему меня отцу, а двум старым семейным слугам — Наине и Казимиру. Наина числилась в свое время доверенной фрейлиной у моей бабки, старой королевы, была приставлена ко мне с самого рождения и отвечала головой за здоровье старшего сына короля. Не обращая никакого внимания на «сложные» обстоятельства появления на свет, Наина любила своего воспитанника безмерно, как может любить только всегда мечтавшая о ребенке женщина. Детей у них с Казимиром не было и появление на старости лет ребенка было как подарок небес. Казимир в их трио играл главную роль — капитан королевских кирасиров в отставке, он уже в зрелом возрасте женился по совету королевы и старался не привлекать к себе излишнего внимания. Происходил он из семьи достойных, но обедневших дворян, был младшим сыном, и рассчитывать ему приходилось на себя и старые семейные связи — они очень пригодились при его назначении воспитателем старшего сына короля.

Почему старший сын, а не наследник? — спросили бы вы. — А потому что не достоин юноша сомнительного происхождения даже в мыслях быть назван наследником Великого Гонора. Маги и целители подтверждали чистоту человеческой части моей крови, но после рождения сына от второй жены даже в официальных документах старший сын не упоминался.

Все старательно делали вид, что ребенок Эльдары где-то есть, но не здесь и не сейчас. Во многом это было даже удобно — меня никогда не вызывали к отцу, в отличие от младшего братца (тоже Гонора), не интересовались моими занятиями и моим мнением. В глазах двора я был никем и ничем, следовательно, никого и не интересовал. Через меня нельзя было подобраться к королю и выпрашивать должности и земли. Вся золотая молодежь вилась около Гонора-младшего, его матери — королевы и его деда — первого министра короля герцога Дареона.

Сегодня был знаменательный день для всего королевства — любимому сыну короля Гонору-младшему исполнялось 22 года, по закону он становился совершеннолетним и официально вступал в права кронпринца Саррана. Рослый белокурый красавец-принц имел бешеную популярность у слабого пола и во всю пользовался этим. Армия знала кронпринца как отчаянного рубаку (он успел отметиться в нескольких стычках с орками) и любителя посидеть с однополчанами за столом с кружкой вина или перекинуться в картишки «на интерес». Народ Гонора-младшего обожал — девок прилюдно не портил, мужикам давал в зубы только за дело — что еще надо от принца и «надежы нашай». Тем более что про меня ходили по государству самые страшные слухи — как будто я чернокнижник, мятежник, сумасшедший и вообще больной, вот-вот помру.

«Неужели так необходимо было создавать мне такую репутацию в государстве. — Размышлял я с горечью. — Как будто у меня были хоть какие-то претензии на трон.» Смешно, но так хочется плакать. Это эльфийская кровь не дает достойно встретить свою судьбу, глядя в глаза убийцам, которых осталось ждать не более нескольких часов. Никто даже не подумал о возможности по другому решить мою «проблему». Эльфийские «родственнички» ни разу не приехали навестить и хотя бы убедиться, что я еще жив, не сдох в канаве, где вполне мог бы оказаться, если бы не бабка — вдовствующая королева Гелена. Про отца и его жену королеву Дарину, «новую мамочку», и говорить нечего — в их жизни меня нет, и не было. И сейчас настало время соединить мечты с реальностью — меня должно «не стать». Печально, но факт — я не нужен ни эльфам, ни людям.

— Ты нужен мне. — Тихий голос прозвучал слегка неожиданно. Странно, я был уверен, что об этой комнате было известно только Казимиру, но говорил точно не он. — Так и будешь сидеть, как овца, и ждать мясника или будем что-то решать? Малыш, тебе пора определиться — хочешь ты жить или нет. Времени у нас с тобой не более получаса, потом все будет намного сложнее. Пора бы нам познакомиться, малыш.

Терпеть не могу когда меня называют «малыш», «мелкий» или «задохлик», за это многие получали по носу, а то и крепче. Сложно не реагировать на такие насмешки, когда почти в двадцать пять лет выглядишь на пятнадцать. C такой родословной, как у меня, я должен благодарить богов, что смотрюсь не на десять лет, эльфы считаются взрослыми после первой сотни и выглядят соответственно. Резко обернувшись, я заметил массивную тень в углу, но понять, кто это было невозможно. Одинокая свеча хороша для печальных раздумий, для переговоров ее света было явно не достаточно. А то, что это переговоры ясно было сразу, если бы хотел просто сказать «привет» пришел бы раньше или позже — уже с цветочками на могилку.

— Может, представишься. — Говорю я. — Времени мало, а разговор серьезный.

— Сейчас от тебя нужно только одно — определиться с вопросом о жизни. Твоей. Хочешь жить — уходим со мной и на моих условиях. Не хочешь — я ухожу один, а ты с горячей радостью встречаешь свою эльфийскую охрану.

— Неужели они сами, своими эльфийскими рученьками будут делать грязную работу? — Я тяну время, так необходимое мне сейчас. — Людей подходящих не нашлось?

— Желающих много, надежных нет. Союз с людьми не оправдал себя, политическая обстановка у эльфов изменилась, многие Младшие Дома с удовольствием пощипали бы людишек. Но твое существование мешает им в осуществлении их планов. А вот твоя смерть, желательно трагическая — прекрасный повод повоевать «за жизнь наших детей», убиваемых подлыми людьми. Так что твоя охрана ждет знака, когда будет подходящая обстановка во дворце. Старший Дом никогда не доверит такое дело наемникам, эльфы все сделают сами. Желаешь убедиться сам или пойдем?

— Кто же ты? — Почти кричу, не понимая, зачем ему помогать мне. — Что тебе от меня надо?

— Надо? Доверие. Безоговорочное. Кто я? Позволь представиться — военный вождь клана Небесной Змеи Оррин Злопамятный — твой отец.

Его заявление стало последней каплей в чаше моего терпения. Наконец передо мной был тот, кто виноват во всех моих несчастьях. Молча выхватив кинжал, бросаюсь на этого поганого орка. Глупо? Да! Но о «теплой» встрече с ним я мечтал последние двадцать лет! Встрече на троих — он, я и эльфийский кинжал. Что может быть унизительнее для орка, чем быть зарезанным изящным эльфийским кинжальчиком! Для такого случая я даже смазал его очень интересным ядом, так как о честном поединке между нами не могло быть и речи. Кто он и кто я. Он — самый воинственный и удачливый в войнах вождь орков за несколько последних столетий, а я — никому не нужный никчемный и даже не полукровка, а вообще неизвестно кто!

— По крайней мере, ты смелый. Или глупый. — Держа меня на вытянутой руке за воротник, орк внимательно рассматривал то, что попало ему в руки. — Но не идиот и не больной, как о тебе отзываются многие твои знакомые. Конечно, придется много поработать над тобой, но потенциал явно есть.

— Ненавижу. Ненавижу! Ненавижу тебя! Чтоб ты сдох в мучениях и никогда не возродился! Если бы не ты мать была бы жива! Отец признал бы сыном и семья любила бы меня! А ты! Ты! Ты все испоганил своими зелеными лапами! Кто? Кто просил тебя вмешиваться в чужие дела! Отомстил? Кому? Гонору всегда было плевать на меня и мать!

— Истерику прекращай. На нее нет времени. — Орк опустил меня на пол. — Ни на что нет времени. Есть ли в твоей комнате что-либо, без чего ты не обойдешься? Решай быстрее или уходим так.

Я лихорадочно пытался сообразить, что мне необходимо и вопрос целесообразности нашего совместного путешествия как-то отошел на второй план. До меня дошло, что за всю свою жизнь у меня так и не накопилось ни ценных вещей, ни дорогих сердцу памятных вещиц, ничего. Мои любимые книги, немного маминых драгоценностей и кое-что из оружия я хранил здесь — в потайной комнате, а обрасти друзьями и близкими так и не довелось. По большому счету только мои воспитатели — Наина и Казимир — были для меня что-то значащими людьми, но не тащить же стариков неизвестно куда. Схватив походный мешок, быстро покидал в него свои вещи и через пять минут был готов к путешествию. В том, что придется тащиться далеко и надолго я не сомневался. Не такая репутация у моего второго папаши — на ерунду он не будет мелочиться. Присел «на дорожку», вспоминая — не забыл ли чего, и вдруг понял, что стал совершенно спокоен и готов к любым поворотам моей судьбы. Что во дворце и в стране ничто не удерживает меня.

— Готов? Пошли!

Орк развернулся от входной двери и подошел к дальней стене и нажал на что-то. К моему удивлению здоровенный шкаф мягко отодвинулся и Оррин направился в открывшийся проход. Вслед за ним, взяв горящую свечу, поспешил и я. Идти было неудобно, темно и узко. Часто встречались ответвления, коридорчики, ниши, какие-то дверцы, но что интересно — пыли и паутины не было, значит, за всем этим хозяйством кто-то следил. Я старался не упускать из виду спину орка — без него мне не выбраться из этого лабиринта. Его уверенные движения наводили на размышления по поводу частоты посещений нашего дворца вождем орков. Я злорадно усмехнулся, вспомнив, как Гонор в свое время сильно возмущался — «как это орки попали во дворец?!» Пусть скажет спасибо, что они не перерезали всех во сне, с таким-то знанием местных «потайных» ходов.

— Тихо! Подожди.

Орк остановился у неприметной дверцы, прислушался и тихонько постучал. Ему сразу же открыли, и мы прошли в комнату. За дверью кто-то стоял.

— Казимир? А ты тут причем?

Мой воспитатель прижал палец к губам и указал на кресло, стоящее у камина. Кресло было повернуто так, что оттуда, где я стоял, не было видно, с кем там шепчется вождь.

— Подойди! И закрой рот — ты не конюх!

Прозвучал подозрительно знакомый голос. Ну конечно! Как могло обойтись без старой паучихи, моей бабки — вдовствующей королевы Гелены. Бабушка была вообще очень неоднозначной личностью. Ее до судорог боялся весь двор, а особенно моя «вторая мамочка». Бабка считала ее полной дурой и не скрывала своего мнения, а Гонор-старший старался воздерживаться от участия в их тихой войне. Гелена сохранила на удивление острый ум для своих восьмидесяти лет и заставляла всех окружающих считаться с ней. И то, что перед уходом вождь привел меня к ней, говорило о многом.

— Бабуля! Какой сюрприз! — В моем голосе было маловато радости по поводу нашей встречи. — Вспомнила о «любимом» внуке?

— Порой я сомневаюсь в разумности своего решения оставить тебе жизнь. — Холодом в голосе королевы-матери можно заморозить всю столицу. — Видимо умом ты удался в мать — та была на удивление глупа, даже для эльфийки. А ведь отец у тебя достаточно сообразителен.

— Который из них? — Спросил я. Мне было интересно, как старая «паучиха» ответит — подробности моей родословной не афишировались.

— Любой. — Спокойно ответила она. — От любого из них ты мог взять если не ума, то хоть хитрости — они тебе весьма не помешали бы. Ладно, будем работать с тем, что есть.

— Работать?! — От возмущения я почти кричал, Казимир сразу зашипел на меня, призывая говорить тише. — Для того чтобы работать надо быть живым, а этим у меня намечаются сложности.

— Подойди и сядь так, чтобы я тебя видела. Пришла пора нам с тобой поговорить.

Я сел на небольшой пуфик рядом с ее креслом и внимательно посмотрел на бабушку. Маленькая, вся какая-то сухая, но на удивление величественная женщина. Еще с момента своего бракосочетания с моим дедом, Герендом Пятым, она заставила уважать себя и считаться со своим мнением. Казалось, что могло ждать принцессу из захудалого маленького королевства в чужой стране? Тихо рожать наследников и стараться не привлекать излишнего внимания. Но Гелена смогла поставить себя так, что с ее мнением в свое время считалась половина континента. И вот теперь она хотела со мной поговорить, что-то мне нехорошо.

— Слушай меня внимательно. Пока это зависело от меня, твоя жизнь была вне опасности. Но теперь, когда я умираю, эльфам никто не возразит по поводу твоей смерти. На Гонора не обижайся, ведь женитьба на твоей матери была совсем не его решением. Ты — свидетельство его военной и политической слабости, поэтому ему сложно любить тебя. Но, в то же время тебе дали вырасти и встать на ноги — будь благодарен за это.

— Благодарен? За что? Меня с радостью пинали все, начиная от «дорогой мамочки» и заканчивая прислугой. А слухи обо мне? — Я решил воспользоваться возможностью и высказать бабке о наболевшем. — Зачем понадобилось обливать меня грязью перед всей страной?

— Ты достаточно взрослый для самостоятельных выводов. Задай себе вопрос — как Оррин оказался в королевской спальне, почему тебе вообще дали возможность родиться? И, наконец, почему тебя оставили во дворце и приставили учителей, а не выслали на дальний хутор к крестьянам?

Лицо у бабушки было все также равнодушно, но я вдруг обратил внимание на ее побелевшие пальцы, сжимавшие платок. Похоже, все было не так просто, как мне казалось.

— Представь себе, что Оррина не было. Тебя признали наследником, и по поводу твоей родословной нет вопросов. Все твои человеческие родственники до третьего колена умерли бы от «несчастных случаев» и «скоропостижных болезней» в течение трех-пяти лет после твоего рождения. В первую очередь Гонор и я. Регентшей при младенце-короле стала бы полностью преданная Старшему Дому Эльдара и эльфы получили бы долгожданный плацдарм в человеческих землях. Ты думаешь, при эльфийском дворе с тобой считались бы больше, чем сейчас? Тебя терпели бы до тех пор, пока ты не доставлял хлопот и был послушной марионеткой. Быстро женили бы на подходящей эльфийке, и даже наследник был бы не твоих кровей. После этого ты упал бы с лошади на охоте или споткнулся на лестнице — результат один — Сарран стал бы полностью эльфийским.

Бабушка с трудом перевела дыхание и отпила воды из стакана, поданного Казимиром. Видно было, что все эти объяснения даются ей с большим трудом.

— Твои предки строили это государство более семисот лет не для того, чтобы ты привел его в эльфийское рабство.

Взгляд королевы-матери при этом явно давал понять о глубине ее «любви» к дивному народу. Да она в бешенстве! Что должны были натворить дивные для такого результата? Я тут же озвучил эту мысль.

— Что они мне сделали? — Медленно сказала бабушка, — Подослали свою шлюшку, она стала любовницей твоего деда и отравила его. Как ты помнишь, Геренд Пятый умер за семь лет до твоего рождения. За эти годы Гонор успел довести страну до войны и такого разорения, что был вынужден жениться на эльфийке!

— Это ж надо! Деду было далеко за шестьдесят, а он таскался по эльфийкам! — Рассмеялся я. — Силен! Хотел бы я…

— Сначала доживи до утра. — Резко оборвала меня бабка. — А потом строй планы на похотливую старость. Времени совсем не осталось. Сейчас Казимир передаст тебе шкатулку с документами и несколькими драгоценностями, а так же некоторую сумму денег, на первое время хватит. Вам пора. Будьте осторожны, на ваши поиски патрули отправятся не позднее утра. По официальной версии Оррин похитил тебя из мести Гонору. — Бабушка схватила меня за руку и сильно сжала пальцы. — Будь осторожен, Эльчеор. Береги себя и выполняй все, что тебе скажет Оррин. Не задавай вопросов, со временем ты все поймешь. Ты должен выжить любой ценой, не разочаруй меня!

Она резко оттолкнула меня и отвернулась.

Ко мне подошел Казимир, крепко обнял и сунул в руки небольшой сверток. До меня вдруг дошло, что я вижу Казимира и бабушку в последний раз. Я готов был расплакаться, как ребенок.

— Малыш, нам пора. — Голос орка заставил меня взрогнуть, ведь я совсем забыл о его присутствии. — Твоя охрана уже ищет тебя. Чем дольше ждем, тем меньше шансов уйти. Пойдем, мой отряд ждет нас за городской стеной, но туда надо еще добраться.

Мы торопливо подошли к потайному ходу и последнее, что я увидел обернувшись — слезы на бледном лице моей бабушки.

Глава 2

Что может быть приятнее,

Чем встретить в путешествии

Старых друзей.

Турист со стажем.

Побежали. Побежали. По норкам, по кочкам. Тьфу! Не туда повернул! Возвращаюсь. Только не отстать, только не потерять из поля зрения этого орка. Отстану — тут мне и конец, еще большой вопрос вернется ли он за мной. Кто бы мог подумать, что под столицей столько всего нарыто! Такое впечатление, что до людей здесь жили здоровенные крысы, причем на поверхность они и не выходили по причине обширности подземелий. И как он дорогу находит — не видно ж ничего! Тот маленький фонарик, что у него в руке за освещение никак нельзя принять — у меня сильные подозрения, что Оррин зажег его только для «малыша».

Малыш! Не был бы этот орк таким здоровым — получил бы в лоб за такие прозвища. Но сейчас не до этого, ноги бы унести из Саррана пока их не оторвали — тем более желающих достаточно, даже перебор. Ух, чуть дышу, а еще второпях уложенный мешок больно бьет по спине. Пить хочется, да и вообще все погано, а этот гад еще несется бешеным лосем по этим коридорам и даже не запыхался! А ведь старше меня на пару сотен лет, двужильный он, что ли. Да остановимся передохнуть или нет!

— Все. Привал. — Орк остановился, прислонился к стене и внимательно посмотрел на меня. — Не расслабляйся, мы прошли меньше половины. В конце туннеля надо быть настороже, там часто бывает всякий сброд, да и стража заглядывает иногда. Сейчас передохнем и двинемся потихоньку, по дороге и поговорим.

— Поговорим? А зачем? Ты же у нас все решаешь, так о чем говорить? — Буркнул я и присел отдышаться.

— Странно, мне казалось, что у людей дети рано взрослеют. Или ты такой особенный и поэтому позволяешь себе скулить? Если будешь и дальше наматывать на кулак сопли, то брошу здесь или сверну шею из милосердия.

Оррин сказал это так спокойно, что я понял — пора с истериками заканчивать.

— Что ты хочешь мне сказать? Какие у нас планы?

— Ты прав. Именно у нас. Без тебя вся затея не имеет смысла. — Оррин сел удобнее и продолжил. — Малыш, тебе о многом необходимо узнать в ближайшее время и многому научиться, иначе не выжить многим. Слишком многим людям и оркам. Но об этом позже. В более подходящих условиях. Сейчас от тебя требуется быстрота ног и полное послушание.

— Хорошо, но я хотел бы спросить о…

Орк, вдруг, насторожился, прислушался к чему-то и выругался по-оркски так витиевато, что до меня не сразу дошло, что у нас явно неприятности.

— Как-то быстро они сели нам на «хвост»! — Оррин схватил меня за руку и заставил встать. — Ну-ка, выпрямись и медленно повернись вокруг своей оси.

Я повернулся кругом, чувствуя себя глуповатым, так как не понимал, чем поможет орку лицезрение моей задницы.

— Так и знал, длинноухие повесили на тебя маячок, придется с ними разбираться нам с тобой. Как я его не заметил! Старею, однако. — Оррин встал, подтолкнул меня к какому-то коридорчику слева и сказал, срывая маленькую пуговку с отделки моей куртки, — Затаись тут. Что бы ни случилось, молчи. Пискнешь, тут тебе и конец! Эльфы в подземельях очень плохо видят, а в азарте погони не будут заглядывать во все дыры. Если меня убьют, отсидись подольше, потом потихоньку постарайся выбраться за городскую стену, зайди в трактир «Кривой эльф», сними комнату и жди. Тебя найдут. Все, начали.

Оррин побежал дальше к выходу из подземелий, стараясь произвести больше шума. А я, отодвинувшись глубже в коридорчик, прислонился к стене и постарался даже дышать реже. Оставшись в полной темноте, я мог надеяться только на свой слух.

Сначала было тихо и темно, а потом с той стороны, откуда мы прибежали, появились блики света, постепенно становясь все ярче. Я затаил дыхание и вжался спиной в стенку, молясь всем богам о том, чтобы меня не заметили мои собственные эльфийские телохранители. Свет стал таким ярким, что мне, после полной темноты, пришлось прищуриться, и я только краем глаза успел заметить, как промелькнули мимо две бесшумные тени. Свет стал гаснуть, и скоро стало опять темно.

— Благодарение богам, кажется, не заметили. — Прошептал я и сполз по стенке на пол, чуть не рассмеявшись от нахлынувшего на меня облегчения. — Надеюсь, Оррину тоже повезет.

Донесшийся издалека вскрик и последовавшая затем ругань дали понять, что надежды мои не оправдались. А ведь ругались не только эльфы — слышны были и некоторые орочьи высказывания. Значит, Оррин еще жив, возможно, ненадолго, так как репутация эльфийских бойцов была весьма внушительна. Я решил, что раз эльфы сейчас пытаются прибить моего второго папашу, то имею право подойти поближе и попытаться хоть чем-то помочь. Орку, конечно, резона помогать эльфам у меня нет.

Потихоньку, не забыв свой мешок, я двигался в сторону шума. Почему не бросился бегом? А вы пробовали мчаться в кромешной тьме по незнакомой местности? Вот поэтому потихоньку, касаясь кончиками пальцев правой ладони стенки, двигался в сторону «переговоров» эльфов с Оррином. Похоже, эльфятам не так просто завалить военного вождя орков, даже если их двое. Так. Ближе. Ближе…

А сейчас пригнемся и выглянем из-за угла. Под потолком болтался эльфийский «светлячок» и слабо освещал «картину маслом» — один из телохранителей лежал ко мне поближе у самой стенки и явно был уже не при делах. Это хорошо. А вот второй, яростно ненавидимый мной Эльдарион, оттеснял орка к какой-то нише в стене. Это плохо. Если эльф его там прижмет — концы Оррину, а затем и мне. Потому что такая сволочь, как Эльдарион, с удовольствием меня найдет, а потом с наслаждением убьет, в особо извращенной форме.

Если один телохранитель относился ко мне с легкой брезгливостью, то второй так неистово меня ненавидел, что в детстве я его боялся. Так боялся, что лет до десяти часто просыпался по ночам от кошмаров с участием Эльдариона. И ведь гад какой, когда я, по детской наивности, пытался как-то пожаловаться на него Гонору, то ничего конкретнее фраз «не так посмотрел» и «не так сказал» мне и сказать-то было нечего. Как тогда надо мной смеялся весь двор, каждый лизоблюд считал своим долгом сказать мне «Вон, смотри, идет страаашный эльф! Буу!». Это навсегда отбило у меня охоту жаловаться кому-либо на что-либо. Спасибо. Наелся. Со своими проблемами справлюсь сам. А не справлюсь, так сдохну. Мое дело.

Так, отвлекся. А ведь дела у орка становятся все хуже, что-то он левый бок бережет. Еще чуть-чуть и все — привет предкам. Страшно, конечно, но пора вмешаться. Вытаскиваю свой меч (громко сказано, это скорее просто элемент одежды для молодых дворян) и крадусь к месту схватки.

— Где ты спрятал своего щенка, вождь? Говори и я убью тебя быстро. Не надейся сдохнуть раньше, чем я узнаю, где находится этот ублюдок! — Эльдарион шипел как здоровая змея и не давал орку поменять положение и выйти из ниши, в которую эльф его загнал. — Где он? Где гаденыш?!

— Я здесь. — Сказал я, вонзая меч ему в спину.

Ага. Вонзил, как же! Эльф моментально развернулся и выбил меч у меня из рук. Судя по довольному выражению эльфийской рожи он выманил глупого мальчишку специально. Оррин чуть стоит на ногах и на его помощь рассчитывать не приходится. Вот дурак я! Попался как маленький. Все, концы мне.

— Кого я вижу! Маленький человеческий ублюдок набрался смелости и вылез из норы! — Эльф подошел ко мне вплотную, так близко, что я смог в полумраке разглядеть капли пота, выступившие у него на висках. — Как давно я мечтал о моменте, когда смогу, наконец, нарезать твою мерзкую человеческую мордочку на лоскутки. Выколоть глаза, доставшиеся тебе от Эльдары, чтобы никто и никогда не вспомнил о твоем родстве с моей сестрой. Ты позор моей семьи, крысеныш! Из-за тебя она умерла, не дожив и до двухсот лет.

— Если ты такой крутой. — Прошептал я. — То почему твою сестру отдали людям?

Лицо у эльфа побелело, он положил ладонь мне на шею и стал медленно сжимать. Он явно был невменяем.

— Видно сильно вы провинились перед Старшим Домом, правда? — Я хрипел и дергался. Надеюсь, доведу его до того, что он убьет меня быстро. Была, была у меня маленькая надежда. Надо отвлечь его от моих рук. — Что? Ты напакостил, а рассчиталась сестра?

Эльф зарычал и так прижал меня к стене, что пришлось встать на цыпочки, чтобы немного вздохнуть.

— Мне не хватило всего дня, и я бы успел. Я бы все успел. — Глаза Эльдариона стали почти черными, он смотрел на стену и шептал. — Они в самый последний день изменили маршрут, и Гонор ускользнул от меня. Всего один день и Цвет эльфов остался бы жить!

Ого! Вот в чем дело! «Цветом эльфов» называли группу наследников Младших Домов, во главе с наследником Старшего, погибших в последнем сражении с нашими войсками. После этого эльфы и пошли на перемирие с людьми.

— Всего один день! Всего один… — Бормотал эльф, уже не обращая на меня внимания. — Всего один…

Эльдарион захрипел и стал заваливаться набок. Падал он не просто так, в этом ему сильно помогал эльфийский кинжал, торчащий из шеи. Да, да, тот самый, что я держал для встречи с военным вождем орков. Эльф судорожно дернулся пару раз и затих. Яд временами очень помогает в переговорах. Итак, вместо отца убил дядю. Похоже, я действительно со странностями.

— Все-таки сильна в тебе эльфийская кровь! — Высказал Оррин свое мнение по поводу произошедшего события. — Такого коварства от орков не дождешься. Ладно, отбились и хорошо. Подойди, Малыш.

Ползу на четвереньках в сторону голоса. Темно, так как со смертью эльфов светлячок погас. Орк нашелся быстро, а вот фонарик никак не могу нащупать. Да где же он? Ведь не мог далеко упасть. Нет. И здесь нет. Правой рукой вляпался в какую-то лужу, отдернул руку и понюхал пальцы. О, боги! Да это же кровь! Вот почему орк говорит лежа! Я такую тушу даже не сдвину, не говоря уже о вытаскивании его к выходу! Что же делать?

— Боги! Что мне делать!!?

— Ну вот, опять заскулил. Права была твоя бабка, всегда мне говорила о твоей избалованности. — Тихо сказал орк и вздохнул. — Соберись, до утра осталось пару часов, а тебе надо многое успеть.

Я сразу успокоился — раз Оррин может ругаться, то еще немного поживет. Пододвинувшись к нему поближе, взял его за руку и приготовился запоминать.

— Слушай внимательно, у нас только одна попытка. У меня в поясной сумке найди небольшой камень, ты его сразу узнаешь, он очень теплый. Нашел? Дай сюда. И принеси свою зубочистку, она нам сейчас пригодится. Да и оставлять такие вещи в трупах не стоит.

Мне совсем не хотелось возвращаться к Эльдариону и вытаскивать свое оружие, но альтернативы не было. Или сделай или «убейся об стенку». Чем дальше я отодвигался от Оррина, тем страшнее мне становилось. А вдруг эльф еще жив, просто притворился и ждет моего приближения. А потом как кинется! Ой, что-то мне нехорошо. Так, еще немного и меня никому не придется искать — я сам загнусь от своих дурацких мыслей. Да где же этот эльф, должен быть где-то здесь, напротив Оррина, у стенки. Что такое? Откуда здесь веревка? Странная какая-то. Тьфу! Да это же эльфийская коса! А где коса — там и эльф.

— А-а! Да что ж так не везет!

— Что случилось? — Спросил орк. — Он жив? Добей скорее, они живучи как кошки.

— Порезал палец, об эти лезвия в косе! Что за обычай вплетать в волосы всякую дрянь!

— Как ты себя чувствуешь? — Орк явно был обеспокоен. — Если немеет язык, то скоро рядом с ним ляжешь.

— Да нет вроде. И потом, Казимир приучал меня с детства к ядам, так что отравить меня не так просто.

— Вот и ладненько. Возьми кинжал, вытри его хорошо, и забери его оружие, кольца, амулет Дома с шеи. Да и вообще, на нем много чего интересного должно быть.

— Да, конечно, сейчас все брошу и буду обыскивать его три дня. Ты что, забыл? У нас проблем выше головы, а тебе эльфийское добро понадобилось!

— Ты все-таки не понимаешь величины своей удачи! — Орк попытался засмеяться, но закашлялся и продолжил. — Эльдарион был одним из «Звезды справедливости». Так Старший Дом называет свой отряд элитных убийц, а ты убил его и остался жив. Не видел бы собственными глазами, ни за что бы не поверил. Видимо тебе помогают боги.

Преодолев страх и брезгливость, начинаю ощупывать труп в поисках вышеперечисленных предметов. Так. Кольца (совсем легко соскользнули с пальцев, я даже удивился), амулет, кошелек (тяжеленький, видно дядюшка не бедствовал), всякая мелочь в карманах — все это в руках не помещается, так что снимаю мешок и начинаю туда все складывать, потом разберемся надо или нет. Моток лески (рыбак он что ли), пояс со всем, что в нем есть, по стилету за голенищем каждого сапога. Кажется все. Ах, да! Мой кинжал! Осторожно вытягиваю его и, чтобы вытереть, начинаю отпиливать эльфийскую косу у самого затылка. Ничего уже не соображая, и ее запихал в мешок. Стоп. Зачем мне эти патлы? А, ладно. Выйдем на поверхность — выкину в какой-нибудь подворотне. Теперь все.

— Оррин, подай голос. — Говорю негромко. — А то не найду тебя в этой темнотище. Оррин. Оррин! Не смей меня пугать, не прикидывайся мертвым! Оррин!!

— Не дождешься. — Отозвался орк. — Если бы я загибался от таких царапин, то не дожил бы до своих лет.

— Вот-вот. Я и говорю, не умри от старости, у нас еще дела.

— Что-то ты расхрабрился, Малыш. — Оррин усмехнулся и продолжил. — А кто пищал совсем недавно «Что мне делать! Помогите!»

— Это было давно и неправда.

Пока мы пререкались, я успел добраться до вождя и даже удобно сел, почти прижавшись к его правому боку.

— Так с чего начнем? Надо посмотреть, что у тебя за раны, исходя из этого, будем принимать решения. — Говоря это, я дал понять, что готов к серьезному разговору.

— Хорошо, давай посмотрим.

Сказав это, Оррин зажег свой фонарик.

Оказывается, хитрый орк прикрыл его ладонью, поэтому я не мог найти этот осветительный прибор. Ладно, ругаться некогда. Начинаю внимательно осматривать вождя. Кроме раны на левом боку, нескольких ссадин и синяков, вроде бы и нет ничего. Почему же Оррин даже не пытается встать?

— Вставай, не так тебе и досталось. В чем дело? Почему лежишь? Сам же говорил, что времени нет.

— Маленькое уточнение. Кровь все еще идет и если не принять мер, то придется мне помереть от кровопотери. Фирменный прием «Звезды Справедливости», смазывают оружие специальным составом, который мешает крови сворачиваться. Эльфы ко всему подходят обстоятельно — нанесут противнику множество мелких порезов и наслаждаются. Представь, кровь хлещет, жертва остается в сознании до последнего момента и прекрасно понимает неизбежность смерти. Такие вот у тебя милые родственнички.

— Были. — Я кивнул в сторону Эльдарионова тела. — Теперь нет.

— Не обольщайся. Даже если ты ежемесячно будешь приканчивать по эльфу из клана матери, то до твоей смерти от старости они точно не переведутся. — Оррин вздохнул и сказал. — Пошутили и хватит. Освободи от одежды рану, вытри кровь и приготовься. Будешь мне помогать.

Орк сжал в ладони камешек, который я ему нашел раньше, положил на пол, на расстоянии вытянутой руки и произнес.

— Возьми кинжал и положи его так, чтобы лезвие легло на камень, а рукоять — на пол. Акуратнее, не обожгись.

Не обожгись? С чего бы это? Он ведь даже не горячий. На всякий случай осторожно сделал все, как просили, и стал ждать. Чего? А не знаю, но Оррин — мужик серьезный, значит, повод опасаться есть. Сажусь удобнее и начинаю гипнотизировать камешек взлядом. Нет, спрашивать не буду, может у орков складывание оружия на булыжники обычная вещь. А я этого не знаю. Хватит. И так уже несколько раз в разговорах с вождем выставлял себя дураком. Буду развивать в себе терпение. Смотрю, смотрю…

Опаньки! А камешек-то засветился! Нет, не засветился — раскалился! И лезвие начинает краснеть. Вот это фокус! А папаша-то шаман!

— Ну и зачем нам горячий ножик? Крыс пугать?

— Все-таки ты глуповат. — Орк явно начинал сердиться. — Вытри у меня кровь на порезе, оберни правую ладонь рукавом куртки и осторожно возьми кинжал за рукоять. Левой рукой натяни кожу так, что бы сошлись края раны и прижги на всю длину пореза. Это остановит кровотечение, заодно избавит от заражения. Давай, соберись. Неужели ты такая рохля, что тебе нельзя поручить даже такую мелочь?

Мелочь. При всем моем образовании, лекарских знаний я не имел. Но, как говорится, нужда заставит. С другой стороны — если я сумел зарезать эльфа, то неужели мне не хватит духу лечить орка? Так, сосредоточились. Начали.

Что бы не успеть испугаться, быстро проделал все. Правда, когда кровь зашипела под раскаленным металлом, перевел взгляд на потолок. И стал дышать ртом, чтобы не так воняло горелым мясом. Все, кажется, справился. Повернул голову и наткнулся на пронзительный взгляд орка.

— Молодец, я доволен тобой, сын. Возьми мой мешок, там сверху должны лежать бинт и чистые тряпки — надо наложить повязку и двигаться на выход. Времени совсем нет.

Запасливый у меня папаша, видать портят ему шкуру регулярно.

— С эльфа все снял? — Оррин слегка повернулся для упрощения перевязки. И тут он увидел труп Эльдариона. — Что это? Что ты сделал? Ты что, обрезал ему волосы? О, Великий Ор! Теперь тебе точно не жить!

Орк сначала чаще задышал, а потом стал так хихикать, что у меня даже волосы встали дыбом.

— Что? Что такое? — Со страхом забормотал я. — Ничего такого я не сделал. Это не я. Да что случилось?

— За всю свою жизнь я не нагадил эльфам так, как ты успел за полчаса! — Вождь уже не смеялся, он откровенно хохотал. — Так зачем ты волосы обрезал? И, кстати, где они?

— Да ничего я не резал, я кинжал вытирал, а коса возьми и отвались.

— Отвались!! О, боги, ты смерти моей хочешь! — Оррин уже не мог смеяться, он только постанывал, держась за живот. — Пойми, нет для эльфов большего позора, чем лишиться волос! Даже если бы ты расчленил его тело и скормил собакам — это было бы не так оскорбительно! Нет, все-таки орочья кровь в тебе сильнее!

* * *

Его Величество король Саррана Гонор Первый стремительно вошел в спальню своей матери.

— Что тебе известно? Скажи мне?

— Прежде всего, успокойся. — Внешнему спокойствию старой королевы позавидовала бы и статуя. — Ты достачно наломал дров, что бы сейчас требовать что-либо. Эльчеор в пути, мы с тобой уже ничего не можем изменить. Теперь все зависит от его удачи и милости богов.

Гонор стал беспокойно ходить по комнате из одного угла в другой. Было заметно, что он чем-то сильно обеспокоен.

— Мама, почему у меня такое впечатление, что мы что-то упустили из виду? Что-то крайне важное.

* * *

— Как прошло?

— Все идет по плану, ваше высочество. Они, как мы и предполагали, ушли через катакомбы за пределы города. — Жрец Эль подобострастно склонился перед наследным принцем Старшего дома.

— Эльдарион? — Холодно уточнил принц, рассматривая кольца на своей правой руке.

— Мертв.

— Не ожидал от Оррина. Разумнее было бы уйти без шума.

— О, нет. Судя по следам, его убил сын Эльдары. Причем тело не стоит возвращать родственникам. — Жрец со скрытым беспокойством взглянул на наследника. Мало кто знал, что принц мечтал отомстить Эльдариону за смерть старшего брата.

— Как это произошло?

От ненависти в глазах собеседника жрец шарахнулся в сторону. Взяв себя в руки, жрец Эль продолжил.

— Эльдариона закололи отравленным кинжалом, потом отрезали волосы и унесли их с собой. Так что, к Эль он отправится в крайне непристойном виде.

— Неужели? — На лице принца появилась удовлетворенная улыбка. — Как это печально.

Глава 3

Мы пойдем другим путем.

В. И. Ульянов (Ленин).

Что бы я, еще раз, когда-нибудь, спустился в подземелье, нору или подвал! Да никогда! Это же кошмар!

После перевязки Оррин пожевал какие-то травки и довольно бодро потопал дальше. Только теперь, после встречи с эльфами, мы пошли другим путем. Не прямо к месту рандеву с отрядом, а обходной дорогой. Орк считал, что так безопаснее.

Как же я ненавижу безопасные пути! Паутина, грязь, вонь. Я подозреваю, что это уже не подземный ход, а канализация. Идем по щиколотку в какой-то жиже. Хорошо, что при слабом свете фонаря не видно, кто там шуршит и попискивает по углам. Когда меня в последний раз тошнило, я успел рассмотреть несколько скелетов каких-то животных, судя по следам зубов на них, водилось здесь кое-что куда больше мышек.

— Оррин, откуда здесь такая слякоть и вонь? Куда ты меня ведешь? Неужели нельзя было выбрать сухую дорогу?

— Мы в районе пристани, из-за близости реки туннели временами подтапливает. Потерпи, скоро выйдем на поверхность.

Ого, за ночь отмахали мы не мало! Но зачем нам пристань? Оррин обещал вывести за городскую стену.

— Почему мы здесь? Нам же надо совсем в другую сторону.

— Придется использовать запасной вариант. — Орк остановился и продолжил. — Отряд искать не имеет смысла, будем уходить рекой. Раздевайся.

— Что? Зачем? Ты считаешь, что голышом меня стража не узнает?

— Не говори глупостей. Доставай из моего мешка одежду и переодевайся. Будут искать принца, а орочий подросток никого не заинтересует. Вот тебе амулет личины, одевай на шею. Хорошо, теперь все будут видеть в тебе орка, а не человека. Конечно, сильных магов это не обманет. Будем надеяться, что нам повезет, и мы их не встретим.

Оррин подождал пока я переоденусь, внимательно осмотрев меня со всех сторон, он одобрительно кивнул.

— Как я и думал, маскировка не идеальная, но сойдет на первое время. Держись спокойно, уверенно. Если с нами заговорят, постарайся не сказать лишнего.

— А если попадутся орки? Тебя точно узнают.

Вождь орков задумался и сказал.

— Маловероятно. Не забывай, орки недавно воевали с людьми. В городах нам сейчас находиться не безопасно. Тем более в порту кого только нет — появление орков там никого не удивит. Ты по орочьи понимаешь?

— Да. Так же говорю и пою. — Хмыкнул я. — Мне притвориться немым?

— Нет, это лишнее. На всякий случай говори грубым голосом, сутулься и старайся ни с кем не задираться. Здешние матросы ко мне не полезут, а вот мелкий орк самая подходящая мишень.

— Я не мелкий. — Вяло огрызнулся я. На большее просто не было сил, ночь выдалась на редкость тяжелая. — Ну что, выходим?

* * *

Верховный вождь орков имел свои поводы для беспокойства. Мало того, что они потеряли много времени из-за эльфов, так еще и ранения у него достаточно серьезны. Малышу он специально не говорил всей правды. Переживания последнего времени поставили принца на грань нервного срыва, в таком состоянии мальчишка мог впасть в истерику в самый не подходящий момент.

А цена ошибки на сегодня не только их жизни.

Может быть, с походом по подземельям получилось все не совсем удачно. Но возникшие сложности позволили достаточно четко определиться с характером принца. Хотя Малыш был склонен к излишнему нытью по поводу своих чувств и намерений, все поручения выполнял неукоснительно. Это Оррина более чем устраивало.

Когда они с королевой Геленой начинали всю эту авантюру, почти двадцать шесть лет назад, гарантий успеха никто не давал, но другие варианты выглядели еще хуже. Со старой королевой (орк помнил ее еще девочкой при дворе отца) Оррин всегда поддерживал хорошие отношения. Родина Гелены граничила с землями его клана, поэтому всех представителей королевской династии старейшины знали очень хорошо.

В свое время орки приложили не мало усилий для возможности брака между юной принцессой Геленой и королем Герендом Пятым. А это, поверьте, было совсем не просто.

Маленькое королевство Либерия (в честь основателя — Либера Первого) было родиной честных и порядочных людей, а это никогда не приносило больших денег. Если ты не завоевываешь новые земли и не обманываешь в торговле, то никогда не будешь богат. Особенно если твои соседи не чураются ни того, ни другого. Так что Либерия была славным, но бедным государством. Следовательно, и короли у нее — достойные, но не богатые люди. Гордую и нищую принцессу довольно тяжело удачно выдать замуж. А у орков возникла настоятельная необходимость ослабить эльфийское влияние на Геренда Пятого.

Сарран находился на стыке земель всех рас, и влияние на его руководство являлось стратегической необходимостью. Это государство было как бы своеобразным замком к решению многих политических и территориальных вопросов. И к нему старательно подбирались ключи.

Таким вот ключиком и был старший сын короля Саррана. Эльчеор из-за своего уникального происхождения имел право на высокое положение у любой из рас. То, что воспользоваться своими правами для него было практически не возможно, в расчет не принималось. Сегодня нельзя, но никто не знает, как боги решат завтра.

Вот поэтому, военный вождь орков находился в вонючих катакомбах под столицей Саррана. Поэтому, невзирая на ранения и усталость, тащил капризного ребенка за собой. И именно поэтому, Эльчеор будет присутствовать на следующем Совете старейшин и вождей любой ценой.

* * *

Ситуация сложилась на континенте очень сложная. Хрупкое равновесие поддерживалось неимоверными усилиями людских правителей и орских вождей.

Государства людей уже оправились после последней войны с эльфами. Выросшая в мирное время молодежь, не видевшая эльфийских зверств, не воспринимала «ушастых» как врагов. Стало доходить до того, что среди молодых аристократов вошли в моду эльфийские одежды, вина, поэзия и т. д. Повальная мода на стиль жизни, манеру поведения длинноухих вызывала сильное беспокойство у старшего поколения. Мало того, что родители теряли свой авторитет у молодых дворян, но и доказать свою правоту становилось все труднее.

Эльфы вдруг забыли о своей самоизоляции и широким потоком стали наниматься в богатые семьи учителями «дивных» наук. Стало престижно иметь в доме хоть одного эльфа. Конечно, среди них не было представителей Домов, по эльфийской иерархии все эти учителя, менестрели, «подруги» влиятельных персон были плебеями. Но в глазах человеческой молодежи они непогрешимы и великолепны.

Юным аристократам прививалось чувство превосходства над людским родом, доходящее до абсурда. Все это вызывало глухое раздражение у остальных сословий, людская аристократия стала восприниматься врагом своим народом. Эльфы действовали так изящно и незаметно, что когда все стало очевидно, эльфийские глаза и уши были везде. Они приобрели настолько сильное влияние, что во многих людских государствах властная верхушка стала опасаться за свою жизнь.

К тому же, последние десять лет подозрительно часто стали происходить вооруженные конфликты с орками. В сознании людей прочно обосновался образ врага — дикого и крайне опасного орка. А эльфы в это время многим стали представляться совершенно безобидными и дружелюбными.

Если строго придерживаться исторических фактов, то эльфы уже предпринимали попытку прибрать людей к рукам. Когда Че только выпустил их в мир, люди действительно были диковаты и наивны.

Самый молодой из богов, по неопытности, дал своим детям слишком много своих черт. Неуемное любопытство, желание все узнать и потрогать своими руками, трудолюбие, изрядное упрямство и сообразительность весьма помогли людям в первое время. Детям Че достались земли на юге континента. Боги решили, что нечего месту пустовать. Да и юному Че нашли занятие — присматривать за людской жизнью.

Несколько веков эльфы наблюдали за новым народом. Потом пришли к выводу, что рядом оказался целый клад из будущих рабов. А что, почему бы нет? Люди были достаточно сообразительны, их легко можно было бы обучить простым работам. Имели короткую жизнь и хорошо размножались, значит, лица домашних рабов не успевали бы надоесть. А главное, эльфам нужны были человеческие способности работать с металлами. Не успев появиться в мире, люди уже слишком много придумали и построили. Никто не хотел иметь под боком сильного конкурента. А люди стали бы им, через несколько тысячелетий, но с точки зрения эльфов — слишком быстро.

Итак, эльфы начали компанию по порабощению людей. Сначала все шло прекрасно. Люди почти не сопротивлялись, многие даже не понимали, что хотят длинноухие от них, но когда в занятых захватчиками поселениях из взрослых живыми оставляли только кузнецов и других специалистов, народ забеспокоился. Истребление поголовно стариков и младенцев, увод в рабство детей 5-15 лет, заставили жрецов Че броситься к своему богу за помощью и защитой. Но, вы же знаете этих богов, пока докричались до Че — люди почти потеряли надежду.

Зато потом события развивались стремительно. Небольшие разборки в божественном триумвирате (Ор встал на сторону Че) заставили Эль дать созданиям по ушам. Это произвело такое впечатление на эльфов, что их не было видно за пределами лесов более десяти тысяч лет. За это время люди благополучно обо всем забыли, некоторые даже стали сомневаться в самом существовании длинноухих.

Эльфы не забыли ничего. Миндалевидные глаза очень внимательно следили за человеческими делами. Эльфы терпеливо ждали своего часа, и дождались. Люди легкомысленно не обращали внимания на то, что уже несколько веков Че не отвечает на молитвы своих детей.

А для эльфов это был знак того, что время решительных действий пришло.

Орки имели проблемы совершенно иного характера. Если период смены поколения у людей был около 20-ти лет, то у орков составлял в среднем 350–400 лет (к сведению — у эльфов не менее 5000 лет). Следовательно, ротация персонала во властных структурах у людей имела наибольшую скорость. Из-за этого результаты внешнего влияния видны были почти моментально (что такое для долгоживущих 20 лет?).

Поэтому, орки хорошо помнили своих человеческих соратников по давним военным компаниям против эльфов, в то время как внуки и правнуки людских ветеранов, орков своими друзьями не считали. И не признавали никаких обязательств перед орочьими кланами. Накапливались взаимные обиды, орки переставали воспринимать людей союзниками, люди казались им коварными лжецами, не помнящими добра. Орков люди держали за опасных дикарей.

В последнее время и между орочьими кланами наметились сильные противоречия. Граничащие с человеческими территориями кланы, становились откровенно враждебны к людям. Карательными вылазками и попытками основать крестьянские поселения на чужих землях, люди довели многих орков до точки кипения.

В свою очередь внутренние кланы были настроены более благодушно, распевали боевые песни о былых совместных победах над эльфами, и откровенно не понимали враждебности внешних кланов. Зачем ссориться со старым союзником, если и так все хорошо?

Старейшины кланов и военные вожди прекрасно понимали, что дело шло к войне с людьми. Да, орки многочисленны и сильны, но если к людским военным ресурсам добавить эльфийских стратегов и магов, то шансов у кланов выжить не оставалось никаких. Орки знали, что пленных не будет. На роль рабов эльфам намного более подходили люди. Осталось узнать — захотят ли люди исполнять такую роль.

Театр событий был подготовлен.

* * *

Бр-р-р! Как, оказывается холодно в Стоглаве по утрам! Вроде бы до сезона дождей еще далеко, а такая холодрыга! Прав все-таки старый орк, избаловали меня Наина с Казимиром.

Сколько раз, помню, моя нянька грудью вставала у дверей моей спальни на защиту сна «маленького принца». Казимир предпочитал не ссориться с женой по пустякам. И я твердо мог быть уверен, что Наина вырвет для меня половину, а если повезет, то целый час сладкого утреннего сна. Видимо поэтому, рассветная температура стала для меня таким сюрпризом.

И орочьи тряпки тепла не прибавляли. Представляю, как «романтично» выгляжу в данный момент. Широкие штаны, коричневый цвет которых позволяет не беспокоиться о грязи и пыли. Рубаха, слегка светлее, достающая почти до колен. И, конечно, шикарная кожаная безрукавка, как без нее.

Где вы видели орка без этой детали одежды? Прочные, длиной до середины бедра, безрукавки являлись неизменным признаком орка. Добропорядочный орк мог появиться на людях без рубахи, даже без штанов, но безрукавка была на нем всегда.

Кстати, довольно удобный вид одежды — множество видимых и потайных карманов, возможность пристегнуть меховую подкладку (на случай холодов). К тому же знающие люди (ну и орки, само собой) по системе расположения нашитых амулетов, бляшек, шнурков и монеток узнавали клан, ранг и возраст хозяина одежды. Это вам не люди — разодет по-королевски, а сам занюханый баронет!

А вы знаете, что деньги[2] — изобретение людей? Да, да! Все эти орки и эльфы за свои тысячелетия так и не догадались изобрести общее средство платежей. Не зря Че являлся покровителем торговли!

— Посматривай по сторонам и держись поближе к середине улицы. — Напомнил Оррин о своем присутствии. — Тогда тебя сложнее внезапным нападением застать врасплох. Сам понимаешь, район еще тот, встретить можно кого угодно.

Было уже достаточно светло, но по улицам ходило на удивление мало народу. Торговка зеленью тащила свою тележку, да пара загулявших пьянчужек валялось у ближайшего забора.

Оп-па! Сглазил, вот это рожа! Из-за угла нам навстречу вышел здоровый мужик, самого бандитского вида. Я схватился за кинжал и встал у орка за спиной. Внимательно рассмотрев нас своими маленькими злыми глазками, мужик басовито спросил.

— Ты, что ли, Оррин?

Орк настороженно кивнул. Мужик развернулся и пошел обратно, кинув через плечо.

— Пошли. Только вас ждем.

Не понял. Это чудовище — наш проводник? Чувствую, следующий рассвет я встречу на дне реки с камнем на шее!

Глава 4

Все реки текут в океан.

NN

Это корабль? Вот этот корабль — наша последняя надежда на успешный отъезд из Саррана? Мне жаль себя, Оррина и нашу надежду. Более грязную, страшную и какую-то неприкаянную посудину сложно себе представить. Нет, я не считаю себя специалистом по плавательным средствам, но глаза-то у меня есть. Когда мы вышли к пирсу, нашим взорам предстало несколько кораблей, среди них были и попроще, и покруче. Но это!

Это корыто имело наглость претендовать на звание баркаса. На грязном, обшарпанном борту с трудом читалось название «Легконогая Эль». Нет, вы видели? «Легконогая Эль»! Да если бы богиня даже представить себе могла, какая галоша носит ее имя, то простым смертоубийством дело не обошлось. Судя по довлеющему аромату, команда зарабатывала себе на жизнь рыболовством и перевозкой скота. На отдельную каюту рассчитывать явно не приходится. Хорошо, если в кубрике нам с Оррином выделят закуток, это если все пойдет по сценарию орка. Если я не ошибся в основной профессии нашего проводника, то с этого корыта живыми нам не уйти.

— Оррин, может не стоит нам так доверять малознакомым людям? Вот так переться в явную ловушку — это на тебя не похоже.

— Не шуми. Это вполне проверенные люди. Мало того, что им хорошо заплачено, завязаны они в таких делах, что им дешевле утопиться, чем связываться с орками.

Оррин помолчал, осмотрел пустую палубу и добавил.

— На всякий случай оружие держи поближе. Даже дома, в собственной постели, нельзя быть абсолютно уверенным в своей безопасности. А до дома нам еще плыть, бежать и прятаться.

Следуя за нашим проводником, мы спустились вниз, прошли по темному коридорчику и остановились у небольшой двери. Звероподобный мужик пренебрежительно ухмыльнулся и сделал приглашающий жест рукой.

— Вот ваша каюта. Не хоромы. — Пробасил он и, улыбнувшись, продемонстрировал отсутствие двух передних зубов. — Но вам и не до жиру, небось, как припечет, так и на бревне поплывешь! По себе знаю.

Что-то этот «морской волк» слишком много знает о состоянии наших дел. Это настораживает даже меня, а что же орк? Оррин спокойно прошел мимо и зажег свечу на столе. В ее свете стало возможным определиться с «элитностью» нашего помещения.

Ну и нора! Не более пяти шагов в длину и трех в ширину, не было даже окна. Да мы в ней задохнемся! Двухъярусный топчан с сомнительной чистоты покрывалами, столик у стены — и все. Разминуться у стены можно с трудом. Надеюсь, мы здесь ненадолго.

— Что, мелкий, это тебе не в степи в канаве ночевать. — Мужик хлопнул меня по плечу и продолжил. — Из каюты не выходить, не шуметь, с командой не заговаривать. Дверь закройте, отзываться только мне. Еду и воду буду приносить два раза в сутки. Ведро для надобностей — в углу.

Мужик посмотрел на нас неожиданно острым взглядом и указал на столик.

— Если начнут шуметь на палубе: разборки какие или досмотр стражи, я вас предупрежу. Так вы сразу стол отодвигайте, под ним лючок. Схрон для орков маловат, ну да ничего, потерпите. А найдут вас, так помощи не ждите — каждый сам за себя. Еще не хватало мне за вас, зеленых, по тюрягам париться!

— Отплываем когда? — Тихо спросил орк.

— Да уже! Как только вы взошли на борт, моя малышка стала выбираться из Стоглава.

Не понял. Это что? Этот мужлан наш капитан?

О, боги!

* * *

Сар — одна из двух самых больших рек континента. Бурный в предгорьях, у Стоглава он успокаивался. Ширина реки у города достигала 100 саженей. Река делила город на две неравные части. Если встать спиной к Небесному хребту, то по левую руку, на востоке находилась ремесленная часть города — Корень. По правую руку, на западном, более высоком берегу — располагалась Крона.

Крона, наиболее старая часть города, разместилась на трех широких холмах. Один из них полностью занимал огромный храмовый комплекс — Стоглав. Храмы, монастыри, гостиницы для паломников и знаменитый Храмовый Запас (неприкосновенный годовой запас продовольствия для всего города на случай осады), все это — части комплекса.

Второй, Торговый, с трудом размещал на себе особняки Глав гильдий и торговых обществ, торговые ряды лучших мировых товаров и всего, что можно купить за деньги. Самые дорогие трактиры, «цветники» (публичные дома), мастерские модных портных и брадобреев, ювелирные лавки, игорные дома — все было на Торговом для состоятельных лиц.

Третий, Верхушка, был скопищем резиденций родовитых дворян, административных зданий и казарм. Королевский дворец занимал на холме доминирующее положение.

Холмы огибала городская стена, имеющая шесть ворот на все стороны света. За городской стеной располагались дома среднего сословия. Чем ближе к порту, тем дешевле район. Все кузнечные, шорные, ткаческие и другие мастерские находились на другом берегу Сара.

Так было не всегда. Более двухсот лет назад город был значительно меньше и занимал один берег реки. Но когда молодая жена Геренда Второго закатила ему очередную истерику из-за вони кожевенных мастерских, было принято решение перенести на другой берег из города все, что ей мешало. С той поры и пошло разделение Стоглава на Корень и Крону.

Интересующая нас встреча происходила в Стоглаве, на Кроне, в храмовом комплексе. Встречались герцог Дареон и жрец Эль, известный нам ранее. Встреча была тайная, поэтому свиты и охраны герцога в храме Эль не наблюдалось.

— Я хотел бы уточнить, является ли все происшедшее вашей инициативой. И в курсе ли ваше начальство о излишне больших изменениях в нашем плане. — Герцог Дареон пытался изобразить равнодушие, но недовольство ситуацией прорывалось в каждом слове.

— Начальство у меня одно. — Жрец поднял взгляд на потолок. — А Эль совершенно не интересны мелкие людские дела.

— Вы прекрасно поняли, о ком идет речь. Оставьте свое лицемерие для прихожан. Я хочу получить подтверждение, что наши прежние договоренности остаются в силе.

Первый министр Саррана взял бокал и, пригубив вина, продолжил.

— Если наши союзники не в состоянии выполнить свою часть договора, то я не вижу смысла в нашем дальнейшем сотрудничестве. Из-за вашего просчета Эльчеору удалось покинуть дворец.

— Я лишь посредник между вами и наследником Старшего Дома. Мне никто не давал права решения в таких вопросах, однако, наших эльфийских друзей несколько удивила нерасторопность хваленой королевской гвардии. Ведь капитаном гвардейцев назначен ваш племянник, если я правильно помню?

Произнося все это тихим голосом, жрец перебирал четки, и создавалось впечатление, что предмет разговора не стоит пристального внимания высоких персон.

— Интересно, что могла сделать дворцовая гвардия, если проклятый орк утащил своего ублюдка прямо из постели. О времени ликвидации не знал никто, кроме нас с вами и эльфов. А побег был явно подготовлен, значит, среди нас есть предатель.

Герцог хлопнул ладонью по подлокотнику кресла и продолжил.

— Не вижу смысла в нашем дальнейшем сотрудничестве. Раз Эльчеор жив, то и я не должен выполнять своих обязательств. Передайте эльфам, что пока я не получу подтвержденных сведений о смерти Эльчеора или, в крайнем случае, о его пленении — помощи от меня не ждите.

Дареон встал и холодно попрощался. Жрец Эль довел его до двери из кабинета и кивнул служке.

— Проводи господина куда он скажет. Проследи, чтобы ему не помешали.

Младший жрец низко поклонился и пошел впереди герцога к выходу.

Жрец Эль внимательно посмотрел им вслед. Убедился, что дверь за посетителем закрылась, и вернулся в кабинет. Там, в освободившемся кресле, уже сидел наследник Старшего Дома.

Жрец вздохнул и приготовился к тяжелому разговору.

* * *

Проснулся я весь в поту. Давненько мне не снились кошмары с участием эльфов. И ведь какой реалистичный! Я почти поверил, что на меня напали… эльфы…

Где это я? В моей комнате не так тесно. Да и воняет неизвестно чем. И этому здоровому орку совершенно нечего делать у моей кровати. Кому? Орку?!!

— А-а-а-а! Стража! Спасите! Помогите! Казимир, сюда!

— Ты чего орешь? Сказано было вести себя тише. — Орк поднес горящую свечу к моему лицу и спросил. — Тебе что-то приснилось?

— Ты мне приснился. Ты кто такой? Где я? Ты меня похитил?

— Да, ты спросонья ничего не соображаешь. Молодой совсем, а памяти никакой. Встань, умойся, может, и вспоминать начнешь.

Я попытался сесть, и стукнулся лбом обо что-то. Какой идиот прибил доски прямо над кроватью! Попытался сползти со своего ложа.

Проклятье! Чуть не убился! Оказывается, я спал на верхнем топчане, и спускаться надо было иначе. Теперь сижу на полу и пытаюсь сообразить — где я. И кто этот орк?

Орки, орки… Что-то мне снилось про орков. Бабка говорила о заговоре, вождях, родне. Точно! Этот орк, Оррин, мой давно потерянный второй папаша! Он что, внезапно воспылал ко мне родительской любовью и теперь тащит в кланы, приобщиться к земле предков? И где, спрашивается, моя эльфийская охрана? Эльфы! Вспомнил!

Моим телохранителям почти удалась попытка моего убийства. Потом гонки под землей. Эльдарион! Не может быть, я не мог зарезать даже курицу, не то что эльфа.

— Этого не может быть, этого просто не может быть! — Бормотал я, вытряхивая все из походного мешка. — Мне приснилось, мне все присн…

Я потрясенно уставился на кучу своего барахла и не мог поверить своим глазам. Поверх моих вещей нагло лежала эльфийская коса. Было темновато, но это ни с чем спутать нельзя. Так значит, все правда — эльфы, орки, подземелья, убийство, мужик, корабль…

— Оррин! Это правда? Мы удираем на этой галоше из Саррана?

— Но, но, без критики. Вполне приличный корабль. — Орк успокаивающе погладил меня по голове и тихо добавил. — Трудно ожидать лучшего от контрабандистов.

Контрабандисты. Ну, конечно! Кто еще будет тайком таскать орков по реке, через несколько границ человеческих государств. Честный купец никогда не свяжется с пассажирами, у которых на «хвосте» каратели нескольких государств. Теперь понятно, почему капитан старался не афишировать наше присутствие на борту — члены его команды явно не страдали излишками совести и порядочности.

Если эльфы или герцог Дареон назначили цену за мою голову (а это, скорее всего уже произошло), то мало кто откажется от легких денег. Так что, если нас узнают, то продолжение нашего путешествия становится проблематичным.

От Стоглава до ближайших орочьих земель вниз по Сару не менее двух месяцев пути. Это если двигаться вниз по течению, не останавливаясь по пути. Такое маловероятно, так как надо пополнять припасы, проходить пограничные досмотры и т. д. Даже если Оррин зафрахтовал судно до океана, то для команды и таможни такое объяснение не подходит. Следовательно, наш капитан, по официальной версии, должен как-то оправдать такой длинный маршрут «Легконогой Эль».

Значит, будем заходить по пути в порты, выгружать-погружать что-то, команда — сходить на берег. На все это накидываем еще четыре недели, итого — три месяца в пути. Так что сохранение тайны возможно только при полной нашей изоляции.

— Оррин, неужели ты хочешь сказать, что нам придется сидеть в этой норе целых три месяца? Не знаю, как принято у орков, но я точно сойду с ума за это время.

— Малыш, тебе пора отказываться от детской привычки нытьем выклянчивать себе привилегии и поблажки. Я понимаю, что жизни за стенами дворца ты не видел и теперь боишься сделать что-то не так. Но пойми, не попытавшись, ты никогда не узнаешь — на что способен. Всегда претендуй на большее, жизнь сама понизит планку. Глупо отказываться, боги дали тебе так много. Сядь и подумай — чего на самом деле ты хочешь от жизни. Не обращай внимания на эту каюту, на меня — ничто и никто не может помешать тебе мечтать.

* * *

Оррин смотрел на притихшего Малыша и тихонько улыбался. Принц сосредоточенно решал задачу — что бы ему такого себе намечтать. Постепенно озабоченное выражение покинуло его лицо. Темные волосы до плеч, нетерпеливо отброшены со лба, огромные глаза, странного бирюзового цвета, прикрыты длиннющими ресницами. А ведь Малыш, повзрослев, будет красив даже по эльфийским меркам.

Но сейчас перед орком сидел худой неуклюжий подросток, с кучей проблем и комплексов. Но уже было ясно, что при правильном воспитании из Малыша выйдет толковый правитель и порядочный человек. Если доживет, если доберется до Совета старейшин и получит гарантии безопасности от кланов. Очень много «если» набирается сегодня.

Военный вождь не питал иллюзий по поводу тайны их перемещений. Кому надо — те знали. Только Малыш, по своей детской наивности мог предположить, что они весь путь проделают на этом корабле. Если боги будут к ним благосклонны, то пара дней передышки обеспечены, в лучшем случае — неделя.

Потом гонки на выживание начнутся по-новой, и с большим количеством участников. Подключатся команды соседних людских государств, храмовники, эльфийская «Звезда справедливости», Младший Дом Эльдариона должен послать своих карателей. Всегда найдется много желающих погонять дичь, тем более за хорошие деньги. Так что надо воспользоваться возможностью отдыха, потом ее может и не быть.

Оррин выпил воды и прилег на свой топчан отдохнуть.

— Скажи мне, Оррин, почему ты никогда не называешь меня по имени. Не верю я в твою слабую память.

Сказав это, Эльчеор придвинулся поближе и пристально посмотрел на орка. Вождь вздохнул и приступил к рассказу.

— Понимаешь, у орков все не так, как у людей. Живем мы дольше и в других условиях, поэтому и обычаи у нас совсем другие. Например, первая инициация проходит у подростков в 25 лет. Проводится шаманом обряд, в ходе которого дается орку его первое имя, также определяются и способности к магии. До этого возраста орочьи дети не имеют собственных имен.

— А почему? — Нетерпеливо спросил принц. — Неужели так тяжело дать имя ребенку. Или вы совсем не цените своих детей, вот они и бегают с кличками.

— Ты что! — Возмутился орк. — Наши дети для нас дороже всего на свете. Именно для сохранения их здоровья и жизни мы не даем им имен. Орки — самая старшая раса в мире, Великий Ор создал нас самыми первыми. Долгое время мы были одни и у нас было много возможностей познать этот мир. Да, существует триумвират богов — Ор, Че и Эль. Но кроме них земля полнится духами. Есть духи рек, земель, определенных мест, духи предков, врагов, союзников. Их много и они есть везде, но далеко не всегда они дружелюбны. У орков, как перворожденных, очень сильная аура, поэтому орки неизменны веками. Но дети до инициации беззащитны перед голодными духами, те любят прилепиться к ребенку и тянуть из него силу. Духи могут пугать детей и мучить их кошмарами — так легче с них кормиться. Если у ребенка есть имя, то даже после изгнания злого духа от него невозможно избавиться. Ведь каждый раз, зовя свое дитя, ты указываешь к нему дорогу. Из мира духов нельзя разглядеть наших лиц, дети выглядят там как радужные мыльные пузыри, отличить их друг от друга невозможно.

— Но подожди! — Воскликнул Эльчеор. — А как же взрослые? Кто помешает духам напасть на ребенка получившего имя?

— В том все и дело! Во время инициации личность подростка стабилизируется, аура его становится как бы плотнее. Простым духам уже невозможно добраться до нее. Ты понимаешь, что это значит для тебя?

— А причем здесь я? — Принц нахмурился и отодвинулся от орка. — Меня это совсем не касается. К вашим обычаям я не имею никакого отношения. Мне все это не интересно.

— Неужели?

Оррин встал и, положив руки Малышу на плечи, пристально посмотрел принцу в глаза.

— Тогда почему, имея здоровых родителей со всех сторон, ты был таким болезненным в детстве?

— Но я всегда благополучно выздоравливал. — Принц стряхнул чужие руки со своих плеч и отошел. — Ты даже не вспоминал обо мне до вчерашнего дня, так что со своими проблемами я всегда справлялся сам.

— Я рад твоей самоуверенности, но старая королева вызывала меня к тебе не реже одного раза в год. — Оррин, усмехнувшись, продолжил. — Твои воспитатели поили тебя снотворным, и у меня была вся ночь для ритуалов изгнания паразитирующих на тебе духов. Тебе сразу становилось значительно легче, и нечего злиться. Твои воспитатели не предавали тебя, без моей помощи ты не дожил бы и до десяти лет.

— Я благодарен тебе. — Сказал Эльчеор. — Но сейчас я здоров и в шаманских услугах не нуждаюсь.

Вождь улыбнулся и сел на топчан удобнее.

— Малыш, когда тебе исполняется 25 лет?

— Да меньше трех месяцев осталось. А что?

— До этого срока мы обязательно должны попасть на земли кланов и провести твою инициацию.

Эльчеор задумался, присел рядом с орком и, наконец, спросил.

— А мне это зачем?

— Затем, что в глазах кланов ты просто мой ребенок. А на Совете старейшин может появиться только взрослый орк.

* * *

— Ты точно уверен, что они плывут именно на этом корабле?

Произнес эльф, пристально рассматривая удаляющееся судно.

— В нашем деле нет места случайностям. — Ответил ему второй длинноухий. — Я поставил сигналки на все корабли у пристани. Только на этом она сработала, а так как они были настроены на кровь сына Эльдары, то других вариантов просто нет.

— Хорошо. Мы смоем позор нашего Дома кровью обидчика. Эльдарион достойно встретит посмертие, держа в руках голову своего убийцы.

Глава 5

Сюрпризы бывают всякие.

Радость от них никто не обещал.

NN

Проснулся я внезапно. Чувство близкой опасности превышало все возможные пределы. Говоря простым языком, я был на грани паники. Было так страшно, что волоски на теле встали дыбом и начали покалывать кожу.

В абсолютной темноте слышно дыхание орка и поскрипывание плывущего корабля. И все. Что же так напугало меня? Почему у меня четкое ощущение, что из клепсидры моей жизни вытекают последние капли?

Оррин вдруг затаил дыхание, я последовал его примеру. Так и лежали с ним на пару, не дыша, в надежде, что смерть пройдет мимо. А она все ближе, ближе…

Вот что-то прошуршало за стеной и стало удаляться. Что удержало меня от бегства, с криками ужаса, я не знаю. Инстинкт маленькой зверюшки, на которую охотится большой хищник, подсказал — спасение в полной неподвижности. Если внушать себе, что здесь никого нет, то страшный зверь поверит и уйдет.

Ф-у-у-у! Кажется, ушли. Жадно хватал воздух ртом и понимал, как это прекрасно — просто дышать, просто жить. Что же мне все это напомнило? Что-то похожее я переживал совсем недавно. Пусть намного слабее, но, то же чувство присутствия. Что же это? Что?

Вспомнил! То же самое я чувствовал в подземелье, когда мимо меня прошли мои телохранители, получается, я научился замечать присутствие эльфов. А по силе чувств они явно из Дома моей матери. И почему-то я был абсолютно уверен, что их не один или трое, а именно двое. И силу их ненависти, жажду моей крови — ощущал всей поверхностью своей кожи. Я четко знал, встречи с ними мне не пережить, и смерть моя не будет легкой.

Да что такое! Лежать себе в темноте и, как дурак, самого себя пугать. Может, и нет никаких эльфов, а я тут от ужаса собрался помирать.

— Оррин? — Начал шептать, на всякий случай. — Оррин, ты спишь?

— Т-с-с-с. — Предупреждающе прошипел орк, тихо встал и, придвинувшись ко мне совсем близко, прошептал. — Каратели на борту.

От его подтверждения моих выводов, я опять стал стремительно приближаться к панике.

— Спокойно, Малыш. Они используют амулеты, внушающие ужас всему живому вокруг. Очень удобно, когда дичь сама выбегает тебе навстречу. Ты почуял их количество?

— Двое. Дом матери. — Ответил я. — Как ты понял, что я это знаю?

— Потом, все объясню потом. Нам с тобой повезло, что их так мало. Есть маленький шанс уйти живыми. — Орк вздохнул и продолжил.

— Соберись. От твоего спокойствия и сосредоточенности зависит наша жизнь. Расслабься и мысленно пройди по всему кораблю, от носа до кормы. Все свои впечатления, какими бы странными они не были, рассказывай мне. Начали.

Я лег на спину, закрыл глаза и представил себе это корыто. Вот обшарпанный борт, обтрепанные паруса, грязная палуба. О, эльф! Крадется по корме, как заправский вор. Какое унижение для длинноухого даже знать о существовании этой галоши, не то, что ходить по ней. Так, дальше, спустился в трюм, мешки, бочки, крыса, бухта троса, эльф, ящики с бутылками, какая-то ветошь — вот, собственно, и все, что мне удалось увидеть. Открываю глаза и поворачиваюсь к орку.

— Их точно двое. Один на палубе, другой что-то ищет в трюме.

Оррин зажег свой фонарик и в его слабом свете, стал быстро собирать наши вещи.

— Вставай, только тихо. Возьми с собой только необходимое, возможно придется добираться до берега вплавь. Проследи, что бы все вещи Эльдариона были упакованы обязательно. Надень на указательный и средний пальцы вот эти два кольца, они нам еще понадобятся. Поторопись, надо успеть разобраться с эльфами до того, как они объединятся. Это наш шанс, одновременно против двоих мне не отбиться. К тому же, для победы, им достаточно только убить тебя. Ты мое слабое место. Держись ко мне поближе, но не мешай. Помнишь, что я тебе говорил в подземелье? В случае моей гибели беги отсюда со всех ног и постарайся любыми путями добраться до клановых земель. Орки — твоя единственная надежда выжить. Все, пошли.

Оррин притушил фонарик, его света стало хватать только на то, чтобы увидеть куда поставить ногу. Мы покинули каюту и тихо подошли к трапу, ведущему на палубу. Люк был открыт. Странно, неужели я проспал почти сутки и опять ночь? Да нет! Просто, почти прикрывая люк, лежит пьяный матрос. Они там что, все так упились? Кто же ведет корабль?

— Осторожно! — Прошептал Оррин. — Я сейчас отодвину тело и выгляну. Если придется вступить в бой, то ты не жди меня, а сразу выпрыгивай за борт. Плыви к ближайшему берегу, я тебя потом сам найду.

Орк стал подниматься на палубу. Странно, пьяный матрос никак не реагировал на то, что его пихают снизу и бесцеремонно двигают в сторону. Это ж надо так нажраться! Поднявшись на палубу, в раздражении, пнул его ногой. Голова матроса безвольно дернулась, и тут я увидел у него над ключицей ранку. Маленькую, треугольную, очень характерную ранку. Стилет. Касаюсь шеи — пульса нет. Чистая работа, проделано профессионально — ни крови, ни шума. И этот умелец где-то тут, рядом, слишком близко.

Не разгибаясь, сел на корточки. Нет, я не стал панически крутить головой, разыскивая противника.

Как говорил Казимир: «Если более сильный противник застал тебя врасплох, ни в коем случае не дай ему понять, что ты знаешь о его присутствии. Пусть он думает, что ты напуган, ничего не понимаешь, или пьян. Тогда у тебя появится чуть-чуть времени для выяснения ваших позиций и возможностей. Это чуть-чуть не раз спасало мне жизнь. Запомни — никогда не бросайся в бой наобум. Не зная обстановки, ты игрушка в руках противника».

Вспомнив об этом, начинаю краем глаза осматривать палубу. Солнце вот-вот появится на горизонте. Рассветные сумерки, в это время эльфы видят намного лучше людей, значит, уверенный в своем преимуществе, эльф маскироваться не будет. Оррин уже добрался до капитанской рубки. Все тихо, значит, там живых нет. Так, когда я мысленно осматривал корабль, то один из карателей был на корме. Слегка поворачивая голову, начал краем глаза осматривать палубу.

Ага. Вот он. На расстоянии не более трех саженей от меня, у борта, стоял длинноухий и поигрывал стилетом. У его ног лежало еще одно тело, похоже, про команду можно забыть. Эльф не смотрел прямо на меня, со стороны могло показаться, что он просто наслаждается окрестными видами. Но, по его нарочито расслабленной позе было видно, что стоит мне только дернуться, и со стилетом придется познакомиться поближе.

Итак, что я имел? А имел я большие неприятности. Прыгнуть за борт я не успею, да и не смогу проплыть под водой столько, чтобы не бояться эльфийских луков. Этот вариант даже рассматривать, смысла нет. Спрыгнуть обратно в люк? Нет, от стилета мне не увернуться. Что дальше?

Лихорадочно начал вспоминать, что из оружия было при мне. Декоративный меч (зачем таскаю с собой эту дрянь), кинжал, вот и все. Остальное в мешке за плечами, но как достать? Длинноухий не будет ждать, когда я приготовлюсь к нашей встрече. Как же снять мешок, чтобы эльф не бросился на меня сразу?

Итак, что с точки зрения ушастого могло заставить рыться в мешке такого глупого человечка, как я? Жадность! Начал выворачивать карманы почившего контрабандиста. О, кошелек! сделал вид, что весьма рад, снял мешок и стараясь затолкнуть найденное на самое дно. Поверил! Ишь, какую брезгливую рожу скорчил, мол, чего еще ждать от грязных людишек.

Что же, что же может помочь мне, если не уравнять шансы, то хотя бы слегка улучшить мое положение. Осмотрелся еще раз, прося Че послать мне хоть какую-то идею. Заметил Оррина, спрятавшегося за здоровенной бочкой с водой. Так, он успел обойти корабль по периметру. Позиция у него удачная — с того места, где он стоит, эльф не может его увидеть. С холодным оружием я против дивного — никто. А вот орк, да при внезапном нападении — совсем другое дело.

Значит, надо отвлечь эльфа на себя, но желательно при этом остаться в живых… Есть! Есть у меня одна прелестная вещица, очень помогает при чьем-то нежелательном внимании. Мы с Казимиром разработали ее лет десять назад, когда отмахиваться в одиночку от прихлебателей моего братца стало совсем невмоготу.

В маленькой коробочке, если нажать ее особым образом, смешивались два ингредиента, выделяя очень вонючий и едкий газ. Применение простое — достал, нажал, бросил, убежал. Впечатлений собеседникам обычно хватало надолго.

Итак, начали. Нащупал коробочку и начал вытаскивать руку из мешка. Эльф насторожился и сделал шаг в мою сторону. Сильно стиснул в кулаке до характерного хруста коробку и бросил ее в длинноухого. Тот начал уворачиваться и она ударилась о его плечо. Процесс пошел. Голову эльфа окутало облачко дыма. Кашляя и чихая, длинноухий сделал еще несколько шагов, размахивая перед собой зажатым в руке стилетом.

Я резко вскочил и отбежал к противоположному борту, чем большее между нами расстояние, тем длиннее моя жизнь.

— Ты, ты! Маленький гаденыш! — Прошипел эльф. Он яростно тер глаза, пытаясь увидеть своего обидчика. — Не надейся на легкую смерть, орочий выкормыш! Ты еще будешь умолять меня о пощаде. Я тебя…

Узнать свои ближайшие перспективы мне так и не удалось, по причине скоропостижной смерти собеседника. А папаша-то молодец!

Пока эльф со вкусом обещал мне насыщенную, но недолгую жизнь, орк подкрался к нему со спины и спокойно зарезал. Вот что значит опыт! Не зря Оррин военный вождь!

— Не расслабляйся. — Орк тщательно вытирал свой мачете (иначе его ножичек никак не назовешь). — Где-то здесь шляется второй. В трюм не полезем, так как корабля не знаем и эльф может подкараулить нас за любым углом. В живых оставлять его нельзя. Если хотим хотя бы несколько дней без погони, надо его дождаться и прибить. Возьми свой мешок, присядем вон там, у борта, за мачтой. Обзор хороший, так что будем ждать.

Оррин подтащил труп морячка к эльфу и положил так, чтобы кровь заливала обоих. В таком положении нельзя было понять сразу жив ушастый или нет. На это орк и рассчитывал — нам надо было выманить второго эльфа на открытое пространство и решить с ним все вопросы.

* * *

Вдовствующая королева Саррана Гелена умирала. О своей болезни она знала давно, но не могла себе позволить расслабится и тихо угасать. За свою долгую и плодотворную жизнь королева нажила достаточно врагов, поэтому до сих пор среди ее слуг были телохранители, дегустаторы блюд, собственные портные, парикмахеры, повара. Вся эта куча обслуги необходима была старой королеве не для поддержания статуса, а для элементарной личной безопасности. Она пережила столько покушений, заговоров и интриг, что могла бы преподавать в Военной Академии курс «Выживание в высшем свете». Но сейчас Гелену снедало беспокойство о своем старшем внуке — Эльчеоре.

Хотя юноше было почти двадцать пять лет, из-за своей смешанной крови он был сущим ребенком по своему психологическому возрасту. По ее поручению Казимир старался привить принцу определенную долю цинизма, но мальчишка до сих пор оставался на удивление наивным, особенно при его дворцовом воспитании.

Ее второй внук, Гонор-младший, в свои двенадцать лет разбирался в подковерных интригах двора лучше, чем Эльчеор сейчас. Младший принц вырос в прагматичного администратора и здравомыслящего политика, он был полностью готов принять власть из рук отца. Только наличие старшего брата омрачало его блестящие перспективы.

Хорошо, что Эльчеор покинул Сарран, иначе ситуация могла обостриться до крайних мер, а королевская семья рассчитывала на обоих своих принцев. Они были хороши каждый в своем, просто Эльчеор станет совершенно взрослым не ранее пятидесяти лет. И он очень понадобится человеческим государствам, если люди до этого времени доживут.

В комнату тихо вошел воспитатель старшего принца Казимир. Подойдя к сидящей в кресле Гелене, сказал.

— Вас хочет видеть королева Дарина.

— Что хочет от меня эта курица. — Презрительно произнесла королева-мать. — Что-то сегодня сильно смела, обычно ее ко мне и силком не затянешь, а тут она хочет меня видеть. Ладно, зови.

— Доброе утро, матушка.

— Сколько раз я говорила тебе, не смей называть меня матушкой. — Старая королева поджала губы и продолжила. — Боги были ко мне благосклонны и у меня нет таких неудачных детей.

Только что вошедшая в комнату миниатюрная блондинка даже стала заикаться от такой откровенности свекрови.

— Но, но… Ва-ваше величество, как можно так говорить, ведь я жена вашего сына, мать вашего внука. Со мной нельзя так разговаривать.

Королева Дарина сильно покраснела и стала теребить шелковый платок своими изящными пальчиками. Она знала, что Гелена ее и в грош не ставит, но пришла сюда не по своей воле и не могла уйти, не попытавшись узнать необходимые ей сведения. Унизительный выговор старухи, особенно при слугах, больно бил по самолюбию, уже через час весь двор будет шептаться у нее за спиной о том, что старая ведьма опять тыкала носом королеву в ее мнимые промахи.

Была б ее воля, Дарина увидела бы свекровь только на ее похоронах, но отец строго приказал идти и постараться узнать у старухи, где скрывается ее любимец, этот полукровка, Эльчеор. Она краем уха слышала, что против старшего принца что-то затевается, но ее никогда не посвящали в серьезные дела.

Выдав ее замуж в пятнадцать лет отец, герцог Дареон, продолжал полностью управлять жизнью юной королевы. Гонор был весь в государственных делах, женой не занимался, иногда посещал ее постель и все. Она могла делать все, что угодно, но в границах, определенных Советом. Только однажды, вскоре после рождения сына, она попыталась настоять на своем и публично отклонила совет отца. Герцог ничего не сказал, но вечером пригласил ее в свой кабинет, и собственноручно выпорол, положив поперек кресла. С тех пор Дарина только озвучивала мысли своего отца, а последние несколько лет — и сына.

Зато весь двор ее обожал, поэты и певцы восхваляли несравненную красоту королевы. Она была законодательницей мод и центром светской жизни государства. И если для того, чтобы и дальше наслаждаться своим положением, ей иногда приходилось выполнять мелкие поручения отца, то оно того стоило. Но какже неприятно было общаться со старухой! Одно утешало — ходили слухи, что свекровь стоит одной ногой в могиле, так что осталось немного потерпеть.

— Гелена, дорогая! Я так беспокоюсь о моем старшем сыне, Эльчеоре! Бедного мальчика уже сутки никто не видел. Неужели что-то случилось? Я надеюсь с ним все в порядке?

Дарина беззаботно щебетала о своей материнской любви к старшему сыну своего мужа, а сама в то же время пыталась на лице старухи рассмотреть хоть какие-то намеки на переживания. Уж кто, кто, а паучиха точно должна знать, где находится этот противный мальчишка.

— С каких это пор он стал твоим сыном, Дарина. Совсем с ума сошла! — Королева-мать презрительно усмехнулась и продолжила. — Мне-то ты можешь не говорить о своей любви к Эльчеору. Мало от кого он терпел столько обид, как от тебя. Так что уходи, я слишком стара, чтобы выслушивать твои глупости. Иди, иди. И передавай привет своему отцу.

Королева Дарина оскорблено отвернулась и вышла.

Королева-мать устало откинулась на спинку кресла и задумчиво произнесла.

— Да, Эльчеор, разворошил ты гадючье гнездо.

* * *

Сидим, сидим. Что только высидим. Уже и солнце взошло, птички поют, рыбки плещутся, а эльфа все нет и нет. Орку хорошо, он хитро завернул ноги, положил ладони на колени, закрыл глаза и с тех пор не дернулся. То ли дремлет, то ли медитирует, но чувствуется, что настороже. Сейчас он похож на туго свернутую пружину, готовую резко развернуться в любом направлении. Я же весь вспотел и извертелся. Солнце припекает, всю задницу отсидел на этих досках, ноги затекли. Мне все время кажется, что длинноухий вот-вот бросится неизвестно откуда. Время тянется бесконечно.

— Оррин?

— Т-с-с-с! Закрой глаза и слушай. Попробуй мысленно найти его. Не отвлекайся.

Я закрыл глаза. Ничего, совсем ничего. Почему я решил, что могу чувствовать присутствие эльфов. Начинаю нервно крутить Эльдарионовы перстни на правой руке. Свои-то убрал в мешок еще в подземелье. Нервы натянуты до предела. Ну, где же, где же этот проклятый эльф!

И вдруг я почувствовал его здесь. Открыл глаза и увидел прямо перед собой карателя, замахивающегося на меня с мечом в руке.

Поздно! Уже ничего нельзя сделать. Он сейчас меня убьет! Инстинктивно закрыл глаза тыльной стороной ладони и стал ждать. Вот сейчас, сейчас.

Ослепительная вспышка, громкий хлопок и тишина.

Я что, уже умер?

Открыл глаза и увидел, что эльфа нет. Оглянулся по сторонам — нигде нет. Только в луче солнечного света танцуют разноцветные пылинки.

Глава 6

Никогда не любил свою работу —

Клиенты, оценив качество,

Не оставляют положительных отзывов.

Неблагодарные твари.

Мясник.

Не понял. Я тут готовлюсь героически умереть, а убийцы нет. Оглянулся на орка, тот недоуменно пожал плечами, и мы пошли искать так хитро спрятавшегося ушастого. Ну, до чего шустрые, оказывается, эти эльфы, только что махал мечом. Миг — и нету.

— Эй, длинноухий, выходи! Умри как мужчина. Нечего прятаться по углам!

Закричал я, возмущенно сжав кулаки.

— А-а-а! Как больно! Оррин, кольцо укусило меня!

Трясу рукой и лихорадочно пытаюсь содрать кольцо с пальца. Бесполезно, оно как будто вросло. Ужасно, неужели мне теперь придется всю жизнь таскать эту дрянь, не рубить же палец.

— Оррин, помоги мне снять его. Камень в перстне так раскалился, что терпеть нет никакой возможности. Давай, попытайся стянуть его, может смазать чем-нибудь?

Орк осторожно взял мою правую ладонь и стал, не касаясь колец, внимательно рассматривать. Осторожно прикоснулся к красному камню в перстне на указательном пальце, повернул кольцо камнем вверх и, хмыкнув, сказал.

— Поздравляю, кольцо наследника признало тебя. А я все удивлялся, почему яд на лезвии не подействовал на тебя, не надо баек про Казимира, люди в искусстве приготовления ядов по сравнению с эльфами просто несмышленые дети.

Я ошарашенно уставился на скромное колечко на моей руке. Ничего особенного — узкий золотой ободок с какими-то листочками, аккуратный красный камень, похожий на рубин. И это кольцо наследника? Я думал о чем-то более дорогом и помпезном, ведь зная снобизм эльфов, невольно ожидаешь от такой вещи чего-то экстраординарного. А такую вещицу прилично подарить, если только обедневшей дворяночке или купчихе, но никак не эльфийскому принцу.

— Ты уверен? Что-то не похоже оно на вещь из сокровищницы Дома, пусть даже и малого.

— Как ты еще наивен.

Говоря это, Оррин покачивал головой. Такое впечатление, что он просто делал для себя вывод, а не ставил меня в известность о своем мнении.

— Есть представительские вещи неимоверной красоты и ценности. И есть носители магических заклятий, амулетов, щитов и т. д. Артефакты специально делают невзрачными. И воры не заинтересуются, и противнику не бросаются в глаза. А в магических делах, сам понимаешь, малейшее преимущество может дать возможность выжить и победить. Что ты блестяще продемонстрировал мне только что.

— Я?! Когда? Какой магический поединок? Ты что! У меня вообще нет никаких способностей, тысячу раз убеждались. Королевский маг таскал меня на проверку чуть не каждую неделю с тех пор, как мне исполнилось десять лет. И вообще, какая победа, если эльф убежал?

— Он не убежал. Ты его убил.

— Да ты с ума сошел! Может, обвинишь меня и в том, что дождь пошел. Какое убил, я до него даже пальцем не дотронулся!

Орк покачал головой и показал мне на большую бухту троса, предлагая присесть и продолжить наш разговор в более удобной обстановке.

— Малыш, ты совершенно не имеешь никакого представления об обычаях эльфийских Домов. Не ожидал от Гелены такого легкомыслия. В твоем образовании оказались слишком большие пробелы, это может стать опасным для тебя. Узнай врага, и половина победы — твоя.

Оррин сел удобнее и продолжил.

— Эльфы, как ты знаешь, живут очень долго, десять тысяч лет для них не предел. В силу своего возраста ты даже представить себе не можешь, какая это бездна времени, и это время нужно чем-то занять. У людей никогда не бывает таких проблем: им сначала нужно вырасти, получить образование, достигнуть мастерства в своей профессии, жениться, успеть вырастить детей, заработать на сытую старость. Им просто некогда скучать, и потом, всегда есть перспективы. Из-за короткого срока жизни, часто появляются разные возможности улучшить свое положение, занять более достойную должность или вступить в наследство. А у эльфов? Подумай сам, чего можно дождаться при такой продолжительности жизни. К тому же, эльфийское общество весьма консервативно, инициатива не приветствуется, нет никакой возможности дождаться смерти начальника и занять его кресло. У длинноухих существует система жесткой иерархии, малейшей привилегии приходится добиваться веками. И это притом, что за малейшую провинность весьма серьезно и унизительно наказывают.

Я скептически посмотрел на орка и уточнил.

— Вот прямо так и наказывают? Как можно заставить этих высокомерных ушастиков делать то, что они не хотят?

— О, у них было достаточно времени для выработки действенных методов воздействия! Хочешь пример из жизни, пожалуйста! Твоя мать. Эльдарион достаточно ясно успел объяснить свое отношение к твоему существованию. Ты не задумывался, почему именно ее отдали замуж за Гонора?

Я стал вспоминать, о чем говорил мой телохранитель при нашей последней, весьма драматической, встрече.

— Кажется, он намекал на какое-то задание, на свое опоздание куда-то.

— Твою мать отдали человеку в качестве наказания Дома Кленового листа. Для эльфийки это мезальянс и страшное унижение. Это равносильно тому, если бы принцессу выдали замуж за свинью. И для полного унижения, твоего дядю, наследника Дома, приставили к тебе телохранителем. Ты думаешь, больше некого было послать в Сарран, шпионить за тобой и королевской фамилией?

Мне как-то стало не по себе, получается, все мои мечты о любящей матери, были страшным заблуждением? Если бы она осталась жива, то ненавидела меня, как Эльдарион? На этом фоне моя мачеха переставала казаться такой уж мегерой. Я был так потрясен этой мыслью, что не сразу обратил внимание, что орк продолжил свой рассказ.

— Так вот, у эльфов очень популярны всевозможные интриги, заговоры, шпионские игры. Бывали случаи подмены младенцев во влиятельных семьях. Поэтому, всех претендентов на наследование в Домах проверяют на чистоту крови. Применение магии заставляет сомневаться в том, что видят твои глаза. Твой перстень не украшение, это артефакт, в него много чего заложено: это детектор родственной принадлежности, ключ для свободного прохода на земли Дома, защита от покушений. Именно последняя функция очень пригодилась тебе сегодня.

— Но почему он принял меня? — Спросил я, все еще сомневаясь. — Ведь никто официально не признавал, передачи кольца не было, я просто снял его с руки Эльдариона.

— Все дело именно в этом. Помнишь, ты порезал палец о лезвие на косе эльфа?

— Да, — пожимаю плечами, — ну и что?

— А перед этим ты заколол кинжалом телохранителя, и его кровь попала тебе на руку.

— Не помню. Может, и попала, тогда мне было не до того.

— А в ритуал официальной передачи кольца наследнику входит смешение крови предыдущего и последующего носителя. Артефакт проверил кровь, выяснил, что вы ближайшие родственники и признал тебя. Поэтому, при непосредственной угрозе жизни, сработала защита от покушений. Эльфа просто испепелил огненный щит. Очень мощная штука, а от тебя магической подпитки нет, только жизненная сила, вот камешек и перегрелся.

— Так что, теперь я настоящий наследник Дома? — Спрашиваю, внимательно рассматривая колечко. — А что? Явиться к эльфийскому деду, стукнуть кулаком по столу. Мол, вот он я, наследник!

— Ха! Скорее раки запоют соловьями, чем эльфы признают тебя. — Орк рассмеялся. — Но с удовольствием порежут на тысячу меленьких кусочков и будут бережно их хранить, что бы было куда плюнуть, вспоминая о тебе. Ладно, поболтали, успокоились, пора приниматься за дела. Пошли, посмотрим, может, остался кто из экипажа в живых. Корабль течением потихоньку сносит к правому берегу, а в мои ближайшие планы не входит возня с севшим на мель корытом.

Судя по высоко стоящему солнцу было близко к полудню, надо быстрее выяснить о дальнейшем использовании этой галоши, как средства передвижения. Даже странно, что до сих пор нам не попалось ни одного встречного корабля. Сар в это время года является очень популярной рекой, торговые караваны собирают порой до нескольких десятков попутных кораблей. Вместе двигаться намного безопаснее из-за энтузиазма пиратов, так как одинокие корабли являются желанной добычей. «Легконогая Эль» явно хорошо известна местным любителям легких денег, иначе к нам уже кто-нибудь приплыл познакомиться поближе. Но как только поймут, что корабль никем не управляется, придется ждать гостей. А сейчас пойду, посмотрю, что за сюрпризы оставили нам наши эльфийские «друзья».

Оррин спустился вниз чтобы узнать, что делается в трюме и каютах. Я остался наверху, палуба была в полном моем распоряжении, надо начинать осмотр.

Прежде всего, подошел к композиции «Моряк и эльф убивают друг друга». По одному оттаскиваю их к борту и укладываю в ряд. Зачем? И ходить не мешают, и считать покойников так будет проще. Выбрасывать за борт не стал — вдруг Оррину они зачем-то еще понадобятся. Пошел дальше. Вот неудачник, зарезанный первым эльфом, тем, что бегал со стилетом. Оттащил его к остальным. Ух, тяжеленный. Здоровый был мужик, вон и кровищи с него натекла целая лужа.

Итак, два моряка в наличии. Здесь далеко не все, как не мала эта галоша, а экипаж никак не мог быть менее десяти человек. Контрабанда требовала повышенных людских ресурсов, значит, где-то должен быть еще народ. Надо быть осторожнее, о нас с Оррином знал только капитан, так что если кто остался жив — могут решить, что это мы тут всех порезали. А морячки ребята простые, прибьют, и визгнуть не успеешь.

О, еще один. А почему со спущенными штанами, что за дурацкие шутки у длинноухих? Вот в чем дело. Морячка подловили, когда он вышел «подышать воздухом». А вот это уже жестоко, эльф мог бы подождать, пока человек окончит свое срочное дело, как-то неприлично получилось. Нет, этого не стал тащить, пусть здесь лежит, так как никому не мешает.

Возвратился и пошел к капитанской рубке. Так, что у нас здесь? Два трупа. У одного характерная ранка от стилета над ключицей, а вот у второго никаких признаков насильственной смерти не наблюдается. Он что, увидел эльфа и от испуга помер? Не похоже. С виду здоровый был мужик, такого испугом не убьешь. Осмотрел тело, надо же узнать — как все произошло. Ага, вот оно что! На шее нашлась маленькая ранка и пятно вокруг нее, похожее на синяк. Так, а теперь надо осторожно найти отравленную иглу, послужившую причиной смерти. Говорят, яд на них так силен, что можно умереть просто прикоснувшись. Так, где же она. Забрать иглу у эльфа просто не было возможности, темно, да и торопился он. Вот она. Я быстро сбегал к своему мешку и достал свою любимую шкатулку для мелочей. Прихватил ее с собой вовсе не из сентиментальных соображений, просто в ней было множество удобных отделений, и в них я хранил кучу совершенно необходимых мне вещей. Взял кусочек замши, положил его рядом с иглой, носком сапога осторожно закатил ее на лоскуток и завернул так заинтересовавший меня предмет. Никто не знает, что может пригодиться в будущем. Так, с собирательством закончил и оттащил тела к остальным.

Посчитал: пять моряков и один эльф, маловато, надо искать дальше. Начал обходить палубу по периметру. Вроде никого. А где остальные? Надо спуститься к Оррину, может у него там найдется остальной экипаж?

Подхватил свой мешок и спустился в кубрик. Во время эльфийского нападения была ночь, так что часть команды должна была спать. Ну и где же они? Полдень, так что вполне можно было выспаться и выбраться наружу.

— Оррин! Оррин! Что у тебя там? — Спросил, двигаясь по коридору мимо дверцы в наше бывшее убежище. — Нашел кого-нибудь? Что ты молчишь, Оррин!

Никого не видно и орк не отзывается, а это не хороший признак, так как вождь должен был услышать меня еще с первого раза. Может, я ошибся и эльфов было больше? Что, если здесь орк напоролся на засаду? Может он в плену или вообще убит, а я хожу тут и ору, ища приключений на задницу.

— Не входи. — Голос Оррина прозвучал как-то очень глухо. — Тебе не надо это видеть.

Его предупреждение запоздало — я уже вошел. Света из иллюминаторов вполне хватало, чтобы увидеть страшную картину. Орк нашел недостающую часть команды, но лучше бы он этого не делал. Теперь стало ясно, чем был занят второй эльф, пока мы ждали его на палубе. Это как же надо ненавидеть и презирать весь людской род, чтобы натворить такое!

Когда длинноухий добрался сюда, здесь спали семеро моряков. Они и сейчас находились здесь, но в каком виде! Все лежали на спинах на полу, как-то странно поджав к себе руки и ноги. Крови было немного, только около голов. Борясь с тошнотой, я подошел поближе, кое-что в их позах мне показалось странным. Нет, я не был специалистом по убиению себе подобных, просто мне показалось, что для трупов их тела были как-то слишком напряжены.

Я присмотрелся, и в ужасе отпрянув, больно стукнулся локтем о дверь.

— Ч-ч-что это?!! Они еще живы? — От шока мой голос был похож на мышиный писк. — Милосердные боги! Оррин, скажи, что я ошибся и они мертвы!

Орк повернулся ко мне, посмотрел искоса и тяжело вздохнул.

— Нет, ты не ошибся. Они действительно еще живы, более того, они в сознании.

— Так они только ранены? Надо им помочь, пусть они и не в ладах с законом, но люди не должны так страдать!

— Ничего нельзя сделать для их лечения. Можно только убить, оборвав их мучения.

Меня возмутило такое отношение к раненым. Да, у нас не было времени, чтобы возиться с пострадавшими, но хотя бы перевязать их вполне возможно.

— Как же так, Оррин? Давай быстро их перевяжем, это не займет много времени, а у них появится шанс дождаться помощи. — Я уже почти кричал, пытаясь убедить орка в своей правоте. — Сделай же что-нибудь, да есть ли у тебя сердце!

— У меня оно есть и поэтому нам придется их добить. Видишь их странные позы? Так выглядят все, к кому эльфийские каратели применяют свою любимую казнь «Летящий лист». И название, сволочи, какое придумали. Типа, когда лист оторвался от ветки, но еще не упал на землю, у него есть время подвести итоги своей жизни. Все эти люди уже убиты, но умирать будут долго, самые крепкие могут протянуть в таком виде до нескольких дней. Но вылечить нельзя, да и не захотели бы они жить в таком виде.

— Да что такое? У них нет обширных ран, от чего им умирать?

— Помнишь, я говорил тебе, что у эльфов есть склонность любоваться мучениями своих врагов? Этот метод специально разрабатывался для долговременных страданий жертвы. У всех моряков каратель перерезал сухожилия на руках и ногах, но, самое страшное не это. Фирменный метод Кленового листа заключается в том, что удар между позвонками наносится длинным острым лезвием сзади в шею так, что перерезаются спинной мозг и голосовые связки одновременно. Посмотри, от ужаса в их глазах у меня волосы встают дыбом, но они не могут издать ни звука. Даже если бы магам удалось залечить повреждения, они остались бы парализоваными. Кто захочет такую жизнь? Представляешь, сколько эльфийские каратели угробили народу, прежде чем научились правильно наносить удар. Причем, из-за особенностей внутреннего строения, представителя каждой расы надо бить немного иначе. Так что, Малыш, если хочешь проявить милосердие, то доставай свой кинжал.

Меня всего стало трясти. Как же так? За что? Почему я должен решать вопросы жизни и смерти совершенно не знакомых мне людей? Я не хотел брать на себя ответственность за их смерть. Мне было так страшно, но оставить их на такое страдание еще хуже.

Только сейчас я осознал все события последних дней, все эти гонки, смерти, страхи. Эльфов я всегда недолюбливал и поэтому их смерти оставляли меня достаточно равнодушным. Трупы контрабандистов на палубе тоже не произвели на меня должного впечатления — я не знал этих людей и их тела воспринимал как больших кукол. А тут я видел мучения этих моряков, смотрел им в глаза и видел в них мольбу о смерти. Как просто было бы выбежать отсюда с плачем и ничего не предпринимать. Я уверен, Оррин справится со всем этим кошмаром сам, и даже, возможно, не будет презирать меня за малодушие. Но я сам не мог позволить себе этого. Ведь по большому счету все эти люди пострадали из-за меня. Не плыви мы этим кораблем, они бы сейчас не были в таком положении. Да, с такой профессией мало кто умирает от старости в своей постели. Но я бы тогда не имел к их смерти никакого отношения. А теперь?

А теперь я должен сделать для них то малое, что еще возможно — убить их быстро и без лишних мучений. Я обязан сделать это, иначе мне останется только пойти и утопиться. Пора принимать последствия своих решений.

— Что я должен сделать? Объясни мне, отец.

— В таком положении проще всего убивать их ударом стилета в глаз. Только направляй лезвие к затылку, это приведет к мгновенной смерти. Давай, я помогу тебе.

Оррин подошел, помог найти в мешке парные эльфийские стилеты, доставшиеся мне от Эльдариона.

До гробовой доски мне не забыть их взглядов. Самое ужасное, что они смотрели мне в глаза с мольбой об избавлении и отчаянной надеждой. Особенно последний, юнга, мальчишка был моим ровесником, и сквозь его слезы ясно виделось неверие в происходящее.

Боги, дайте мне сил и подарите прощение!

* * *

Жрецу Эль предстояла очень важная встреча. Прежде чем иметь возможность покинуть Храмовый холм, он должен был решить проблему со старшим принцем Саррана. Маленький подлец оказался на диво шустрым. К жрецу в последнее время стало закрадываться подозрение, что мальчишка не так прост, как ему казалось ранее.

Рассчитывать на помощь герцога Дареона больше не приходится, после их вчерашнего разговора министр просто умыл руки и пустил все на самотек. Сказал, что если Эльчеор появится вдруг в столице и начнет предъявлять претензии на трон, тогда и будет ставить вопрос ребром. А сейчас не имеет смысла тратить время и деньги на поиски сумасшедшего мальчишки.

Да, его позиция не лишена смысла, но что теперь делать ему, высокопоставленному жрецу, не выполнить свои обязательства перед эльфами он просто не мог. Наследный принц Старшего Дома не та фигура, которую можно сбросить одним движением с игровой доски. Что происходит с эльфийскими должниками, он знал совершенно точно. Были возможности убедиться воочию — страшные слухи ничего не преувеличивали.

В дверь тихонько постучали. Жрец сел в кресло и приготовился.

— Входите.

— Ваше святейшество, прибыл по вашему приказанию начальник отряда храмовников. Пригласить?

— Зови, я давно его жду.

Служка широко открыл дверь и пропустил посетителя. В кабинет вошел мужчина среднего роста и возраста, движения жилистого тела вызывали ассоциации с быстрым и очень опасным хищником.

— Добрый вечер, брат по вере. — Поздоровался вошедший. — Мой отряд в твоем распоряжении.

Глава 7

Партизан — это любитель пеших прогулок

На лоне природы,

Временами отстреливающий

Нежеланных попутчиков.

Ветеран.

Устал, я так устал тащиться по этому лесу. Чем дальше мы с орком отходим от столицы, тем больше я открываю для себя «прелестей» сельской жизни. Мои романтические представления о путешествии в орочьи земли бледнеют с каждым шагом, зато все ярче становятся весьма печальные перспективы о моем дальнейшем будущем.

Подумать только, я считал себя несчастным, живя во дворце. Если бы я имел хоть малейшее представление о том, что меня ждет за городскими стенами, то наслаждался бы каждым мгновением тепла и безопасности своей комнаты.

Третий день мы премся через лес, старательно обходя поселения и даже хутора, так как орк старается не попасть никому на глаза. Умом я понимаю, что от скрытности передвижения зависит наша безопасность и сама жизнь, но оказывается, я совершенно не приспособлен для таких путешествий.

Первая ночь в лесу была особенно тяжелой. Когда мы покидали несчастливый корабль, приближался вечер, поэтому прошли мы не много. Орк специально не стал править к берегу, постаравшись избавиться от следов эльфийского присутствия, мы взяли шлюпку и отправились на берег. Как не претило мне это занятие, пришлось вытаскивать все тела на палубу и, привязав груз, по одному бросить за борт. От эльфа избавились последним, старательно отплыв подальше. Корабль топить не стали, пусть река вынесет его на какую-нибудь отмель — так тяжелее будет отследить, где мы вышли на берег. Конечно, от магов скрыть что-либо сложно, но в нашем случае и несколько дней отставания погони — уже удача.

Весь процесс запутывания следов прошел мимо меня, после событий в матроском кубрике у меня началась какая-то апатия. Было абсолютно все равно, чем мы с Оррином занимались, события проходили мимо, никак меня не касаясь. Это сейчас я начинаю понимать, что мой разум пытался защитить себя от происшедшего, казалось, что все произошло не здесь и не со мной. Орк старался лишний раз со мной не заговаривать, он не собирался поручать мне, делать что-либо, но я с остервенением искал для себя занятие, чувствуя, что стоит мне остановиться и задуматься, то может произойти все, что угодно.

Но силы организма не бесконечны и, отойдя недалеко от реки, мы устроились на ночевку. У небольшого костерка быстро перекусили и легли спать, вот тут меня и накрыло.

Стоило мне закрыть глаза, как передо мной вставали убитые матросы, они протягивали руки, куда-то звали меня, хватали за безрукавку. Было видно, что они хотят что-то сказать мне, но получались лишь стоны и хрипы. Я с ужасом вскакивал, начинал лихорадочно ходить по поляне, потом опять ложился и пытался заснуть. Все повторялось.

В конце концов, Оррин встал и, ничего не говоря, дал мне хлесткую пощечину. И вдруг стало так обидно, так горько на душе, что я не выдержал и разрыдался. Упав на землю и свернувшись клубком, я плакал, давился слезами, подвывая от безысходности. Выбившись из сил и уже засыпая, я почувствовал, что тяжесть в груди постепенно уходит.

Утром орк сделал вид, что ночью ничего не произошло, за что я ему был весьма благодарен, и началось наше путешествие на юго-восток. Честно говоря, если бы мы двинулись к восточной границе Саррана, то к орочьим землям вышли бы недели за четыре. Но даже мне было очевидно, что именно там нас будут ждать в первую очередь. Если бы мы присоединились к отряду Оррина, то можно было бы попытаться прорваться с боем, но вдвоем у нас не было ни одного шанса. Точнее у Оррина, с балластом в виде меня.

Поэтому, орк предпочел выбрать другой маршрут. Мы двигались почти параллельно руслу Сара, постепенно забирая к востоку. Если не произойдет ничего фатального, то Сарран мы покинем дней через двадцать — двадцать пять.

Далее на пути у нас лежал Чедан — одно из самых больших и богатых человеческих государств. Чеданы в своем большинстве весьма предприимчивые и легкие на подъем люди, а если поманить их прибылью, то они готовы горы свернуть. Про них есть поговорка: «За меди чедан обойдет мир». Все жители Чедана к остальным людям относятся свысока, а как иначе, ведь они — любимые дети Че. Бог им первым выделил земли, и для них создал простофиль и дураков, ведь если бы все были чеданами, то на ком зарабатывать? Чедан давно мечтал стать империей и облизывался на соседей. Но, и там у власти были не дураки, поэтому после нескольких кровопролитных войн, шаткий мир длился уже более ста лет.

Так как Сарран с Чеданом давно не воевали, то и на границе держали минимум войск, но за границей бдительно следили с двух сторон. Никто не хотел терять прибыль из-за контрабандистов или разбойничьих банд, поэтому границу, скорее всего, придется проходить официально. Как будет выкручиваться орк в этой ситуации, я не имел ни малейшего представления, но, думаю, в его возрасте он имеет надежные связи во всех людских государствах.

Ладно, будет день — будет пища. Нет смысла переживать о сложностях при переходе границы, если нас могут неоднократно перехватить до ее достижения.

Я сейчас старался пережить последствия встречи с самым страшным хищником — комарами. Как же они меня достали! Если в первую ночь я был в таком состоянии, что не замечал ничего вокруг, то во время второй мое знакомство с комарами перешло все границы разумного. Стоило мне постоять на одном месте более пяти минут, как для всех окрестных птиц начинался праздник — комары собирались вокруг меня, вились столбом. В их звоне слышалась чистая радость и предвкушение встречи. Это был какой-то кошмар! Все открытые участки тела покрылись волдырями, жутко чесались и взывали к отмщению. Подозреваю, что выглядел я сейчас не как человек или орк, а как жертва магических пыток. Больше всего меня бесило то, что Оррина ни одна летающая гадина так и не укусила. Покрутившись возле орка, они ровными рядами устремлялись прямо ко мне и уже не отставали.

— Оррин, а у орков кровь вкусная? — Спросил я.

— Как у всех. — Отвечает вождь.

Окинув меня взглядом, лишенным даже малейшего сочувствия, орк остановился и стал что-то искать в своем мешке.

— Тогда почему они тебя не кусают? Чем я их так привлекаю?

— Отсутствием амулета, защищающего от насекомых. На, держи. Мог бы попросить и раньше, мне не жалко.

Так у этого гада амулет! И запасной есть! И когда я отчаянно боролся с комарами, избавление от моих мук спокойно лежало у него в мешке!

— Хорошо, что ты вспомнил о нем. — Стиснув зубы, стараюсь говорить спокойно. — Теперь мне легче будет в пути.

— Я и не забывал. — Равнодушно ответил орк. — Если тебе не хватает ума вовремя попросить помощи или совета, то буду обучать на практике. Пока мы в лесу одни, у тебя есть возможность приобрести некоторые необходимые для выживания навыки.

* * *

— Святой брат! — Приблизившийся гвардеец тяжело дышал после длительного бега. — Святой брат, нашли! Маги указали место приблизительно, а собаки, поискав вдоль берега, встали на след. Ждем только вас. Прикажете начинать преследование?

— Нет. — Спокойно сказал глава отряда храмовников. — Мы пойдем одни, у ваших людей нет выучки, они будут нас задерживать.

Шас еще раз внимательно осмотрел палубу, вроде ничего не пропустил. Судя по следам, магия применялась лишь однажды, здесь на палубе. И не орочья. Странно, неужели орк имеет настолько сильные способности, что смог скастовать огненный щит. Не похоже. К тому же чувствуется смерть двоих эльфов, а труп нашли только один. Неужели орку помогает эльфийский перебежчик? Или Старший Дом ведет свою игру? Ситуация становится все более запутанной. Надо быть настороже — похоже, все не так, как представляют жрецы Эль.

Требование провести операцию по поиску принца скрытно, не позволило Шасу взять весь свой отряд. На первое время должно хватить его пятерки. Всего в Храме Эль было триста бойцов — десять отрядов по тридцать человек. В отряде насчитывалось пять пятерок рядовых храмовников и пятеро руководителей пятерок. Капитаном отряда являлся глава первой пятерки. Десять капитанов являлись Советом храмовников. Капитан первого отряда (гросс-капитан) был главой Совета. Все бойцы владели в той или иной мере магией Эль.

Для всех храмовников отряд был семьей. В храмовые школы отбирали способных к магии мальчиков не старше восьми лет. Семьям полагалась компенсация за потерю будущего кормильца (простому и среднему сословию), но общаться с родственниками потом не запрещали. Обучение длилось до наступления совершеннолетия в двадцать два года. Отсев курсантов был высок, из десяти отобранных уходил в отряд только один. Нет, смертность детей не превышала естественной, просто требования к ученикам были очень высоки. Мало было успехов в магии или воинских дисциплинах, курсанты обязаны были знать все языки мира (три основных и их диалекты), искусство, этикет, иметь прикладную профессию (кузнец, плотник и т. д.), хорошо охотиться и выслеживать дичь. Помимо этого весьма приветствовался интерес к точным наукам и, естественно, дотошно знать весь бестиарий.

Остальные не выбрасывались на улицу, даже не окончив обучение, эти дети были весьма ценным материалом. Их с удовольствием брали в Храмы Эль, где они становились со временем жрецами.

Отряды базировались по одному в столицах людских государств. В земли орков и эльфов отправлялись только по вызову. Из трехсот бойцов не более пяти были нелюдями. Один эльф и четыре орка. Длинноухий старался особо не выделяться, но стал капитаном восьмого отряда.

Семей, как таковых, у храмовников не было. Они не женились (по крайней мере, до выхода в отставку), это не имело смысла — бойцы все были магами и даже люди доживали до пятисот лет. Но у женщин они пользовались бешеной популярностью и не только из-за ореола героев и защитников. Все было намного проще — храмовники признавали всех своих детей (определить отцовство магу было проще простого), мальчиков с магическим даром определяли в храмовую школу, девочкам давали приданное и старались выдать замуж в семьи, где встречался магический дар, остальных мальчишек пристраивали на обучение хорошим профессиям. Так что, выходя в отставку, некоторые ветераны имели взрослых прапраправнуков.

Следовательно, на всем материке храмовники пользовались заслуженной славой серьезных магов и бойцов. Даже короли старались с ними не портить отношений без крайней необходимости. Поэтому Шас считал, что его пятерки более чем достаточно для возвращения блудного принца в Стоглав. Правда, не во дворец, а в подземелья храма Эль, но это уже частности. Главное — ищейки встали на след и Эльчеору не долго придеться бегать по лесам.

* * *

Я чувствую себя идиотом.

Да, самокритично, а что делать? Здравомыслящий человек сидел бы на дереве второй час, изображая из себя экзотический фрукт?

Правильно, нет! Он бы не стал верить не нормальным оркам на слово, что это ненадолго и совершенно тебе необходимо. Умный человек поблагодарил бы вежливо и отказался. А что сделал я?

Правильно! Я, как идиот, полез на дерево и типа «осматриваю окрестности на предмет наличия потенциального врага». Во, загнул! А чем еще заниматься, сидя на дереве и не имея возможности вернуться на землю? Разумеется, попытаться оправдать свои не логичные поступки. Мне надо убедить самого себя, что я не круглый дурак.

Пока что убеждение проходит с переменным успехом.

Темнеет. Орка все нет. Крепкое дерево, то ли дуб, то ли ясень, служит мне пристанищем уже несколько часов. Оррин категорически запретил мне спускаться до его прихода. Так и сказал.

— Для тебя есть небольшое поручение. Ты должен забраться на подходящее дерево, затаиться и дождаться моего прихода. Мне необходимо отлучиться на часок. Здесь, рядом, есть сторожка знакомого лесника. Заскочу к нему за провизией, а то от ягод тебя вчера пронесло. Кучу времени потеряли, так что пойду, возьму еды для тебя, а то ноги совсем заплетаться стали. Заодно и узнаем, достаточно ли ты взрослый для выполнения поручений без дополнительного контроля с моей стороны.

Упомянутый конфуз с желудком был для меня крайне болезненным сюрпризом. Приступ желания «пообщаться с природой» был так внезапен, что я еле успел забежать за ближайший кустик. Теперь я понимал, что счастье — это не вовремя набить живот, а вовремя снять штаны. Те еще ощущения! Орк мог бы и не напоминать мне лишний раз о таких вещах. Но столь долгое отсутствие вождя начинает сильно меня беспокоить. Мало того, что мне придется привязаться к дереву, что бы с него не упасть (ноги и руки ломит невыносимо), так и орк давно должен был вернуться.

Так, спокойно. Может, он просто заболтался со старым приятелем, или подвернул ногу на обратном пути, или встретил подозрительных людей и теперь дожидается их ухода в гуще леса. Совсем не обязательно, что он нарвался на патруль стражи или каратели поймали его. Не надо паниковать раньше времени. Пугаться начнем утром, если орка еще не будет.

Что-то я расслабился, а ведь вон те кусты, справа, стали подозрительно шевелиться. Сидя на дереве несколько часов, я невольно запомнил всю обстановку вокруг до травинки. Так что, ветер те кустики шевелил совершенно иначе. Да, Эльчеор, похоже, пришли охотники на твою шкурку. Надо затаиться. Оррин навешал на меня амулетов, как бус на девке в праздник, так что если не буду шуметь, то может и не найдут.

И что за страсть идти по лесу в самой чаще, тропинок им нет, что ли? Теперь и разговаривают. Да кто же там?

Словно услышав мой вопрос, из кустов вывалились три весьма странных персонажа. Люди, молодые люди, почти подростки. Трое, два парня и девушка. Причем выглядят они не самым лучшим образом. Моя любимая кухарка (весьма представительная мать семейства, всегда припрятывала для меня самый вкусный кусочек) сказала бы — «как кошки драли». Эти жертвы коварных лесопосадок сосредоточенно обсуждали какой-то животрепещущий вопрос. Сейчас высказывалась женская часть отряда. Точнее, эта самая часть трещала без умолку, причем на диво противным голосом. Парни угрюмо отмалчивались. По жалким остаткам одежды можно было предположить, что вся компания с утра была одета, как полагается молодым дворянам.

— Я уверена, скоро мы выйдем к нашей деревне. Кажется, и места начались знакомые. — Продолжала верещать девица. — Так что, нечего малодушно ныть, мы совсем не потерялись. Я что, не знаю своего собственного леса? Сейчас отдохнем. Вот и полянка подходящая. Ну, что встали? Разведите костер и накормите меня чем-нибудь! Или я пожалуюсь папе, и он вас вычеркнет из списка женихов!

Судя по взлядам, какими перекидывались молодые люди — это было их заветной мечтой. Я бы тоже не согласился жениться на такой неприятной особе, ни за какие деньги. А то, что деньги заставили их таскаться с этой ведьмой по лесам, было очевидно. Нет, черты лица у предполагаемой невесты вполне миловидные, но только до того, как она открывала рот. Звук ее голоса вызывал зубную боль, к тому же пренебрежительные гримасы, которые она все время строила, прелести ей не добавляли.

— Ну, долго я еще буду ждать? — Голос девицы достиг неимоверных высот. — Родан, иди за хворостом. Годан, найди для меня воду. Живее! Мне необходимо отдохнуть. Я так устала.

— Да, Аглисса! Сейчас все будет. — Дуэтом пробурчали парни, и ушли в лес.

Не понял? Эта дура уселась прямо под моим деревом и стала разговаривать сама с собой.

— Нет, за что мне все это! Почему я, единственная дочь борона Оридана, самая богатая наследница королевства, должна мучиться среди леса без малейших удобств. Во всем виноваты эти тупые близнецы, Родан и Годан. И почему папенька настаивает выбрать мужем одного из них? Я достойна лучшего. Еще с прошлой зимы я мечтаю о принце.

Что? Этот ужас в юбке мечтает обо мне?! Ни за что!

— Он такой красавчик, так смотрел на меня на последнем балу!

???

— И, потом, я понравилась его маменьке. Она так и сказала: «Аглисса, дорогая, у тебя такой звучный голос!». К тому же, после смерти этого старого хрыча, Гонора, я стала бы королевой. А ради короны можно было бы соблазниться и на этого больного урода, Эльчеора.

Фууу! Я испытал счастье, узнав, что покушаются не на мою свободу. Вот бы действительно братцу досталась эта «самая богатая невеста», вот была бы достойная месть.

Барон Оридан. Что-то знакомое, явно не из старых семей. Недавно слышал что-то такое… Вспомнил, он из нуворишей. Разбогатев во время войны на поставках мяса в армию, отец Аглиссы купил себе титул лет пятнадцать назад. Так что, эта красотка из новых дворян, купивших себе титулы, пользуясь пустотой казны королевства. Ее за глаза двор называет «мясной баронессой». И с такой родословной она мечтает о короне!

А близнецы — явно младшие сыновья барона Верисского, дальнего родственника герцога Дариона. Младшая, побочная ветвь весьма славного рода. У барона шесть или семь сыновей, а земель едва хватает на одно баронство. Так что парни ухлестывают за дочкой мясника из-за полной нищеты. Для них она мезальянс, но значительная сумма от будущего тестя, вполне может утешить в такой ситуации.

Уже совсем стемнело, девица меж тем продолжала свой монолог.

— Вот стану королевой, я им всем покажу, кто в доме хозяин! А то ишь, какие все благородные. Через губу разговаривают, отворачиваются, мол, не ровня им. Всех построю.

Ее мечтания прервал громкий треск кустарника. На поляну выбежали близнецы, схватились за мечи и встали около Аглиссы.

— Что такое? Почему без хвороста? Кто там? Дикие звери? — Сыпала баронесса вопросами.

— Хуже. — Раздался голос из темноты.

На поляну вышли шесть храмовников.

— Где вы спрятали своего друга?

Глава отряда подошел к ним ближе и внимательно стал рассматривать компанию, в свете своего фонаря.

— Где старший принц?

— Принц? Принц здесь!? — Взвизгнула Аглисса. Похоже, от этой новости ум у нее отбило совсем. — Где он? Дайте его сюда! Ваше высочество, где вы? Не стесняйтесь своих порывов! Я всегда знала, что наши сердца бьются в унисон! Наконец-то вы осмелились открыться! Выходите! Я вся ваша!

Лица храмовников надо было видеть.

Немая сцена.

Глава 8

Послушай женщину

И сделай все наоборот.

Предположительно мужчина.

Глава отряда храмовников пребывал в сомнениях. С одной стороны, стоящие перед ним молодые люди рассказали вызывающую доверие причину своего нахождения здесь. С другой стороны, собаки привели погоню именно на эту поляну. Ищейки покрутились и сели, значит, следов ухода принца отсюда нет. И где же он?

Шас был магом средней силы, но замаскированный след вполне в состоянии обнаружить и, совершенно ответственно мог заявить, что принц отсюда не уходил, подозревать его в умении летать не представлялось возможным. Следовательно, Эльчеор находился здесь. Близнецов уже обезоружили, обыскали и проверили на предмет наложения личины. Ничего. Самые нормальные люди, без малейших магических способностей, к тому же, Шас в свое время был знаком с бароном Верисским, и семейное сходство не вызывало сомнений.

Аглиссу в подмене заподозрить было невозможно, так как она была довольно известна при дворе. Старшего принца при всем желании нельзя замаскировать под приземистую, крепко сбитую блондинку, а второго такого голоса в королевстве не найти.

Итак, у храмовника в наличии была тройка молодых людей, блуждавших в лесных чащах целый день и не имевших никакого представления о своем местонахождении. Так что узнать у них, где принц, не представлялось возможным.

В то же время интуиция опытного охотника буквально кричала о том, что дичь здесь, совсем рядом. Шас даже чувствовал взгляд беглеца, только никак не мог определить — откуда. Храмовник отгородился от окружающей обстановки, выкинул все посторонние мысли из головы и постарался почувствовать принца. Он вспомнил его лицо, голос. Сейчас, вот-вот…

— Святой брат! — Визгливый голос, казалось, перетряхнул все мозги в голове. — Вы должны отвести меня к папеньке. Охранять даму в лесу ваша прямая обязанность, если вы поторопитесь, то я прощу вам вашу скрытность!

— Скрытность? — Переспросил Шас, он никак не мог прийти в себя после настигшей его звукового удара.

Храмовник обернулся и внимательно посмотрел на наглую особу, посмевшую отвлечь его от магического поиска. Эта маленькая выскочка требовательно смотрела на него, нетерпеливо похлопывая перчатками для верховой езды по остаткам своей амазонки. Похоже, девица не понимала всей шаткости своего положения, в отличие от своих спутников. Близнецы стояли рядом, сгорбившись, и испуганно посматривали на его пятерку. Они прекрасно представляли, что за спиной его бойцов стоит храм Эль, а это не та организация, с которой можно шутить.

— Так что, я долго буду ждать? — Визг Аглиссы разносился по ночному лесу особенно далеко. — Не достойно таким славным воинам бояться темноты!

Услышав это, близнецы отпрянули от своей несостоявшейся невесты, всем своим видом показывая, что к этой сумасшедшей не имеют никакого отношения. Деньги это хорошо, но жизнь дороже, да и не последняя она в королевстве девица на выданье.

— Не слишком ли много требований, для дочери мясника?

От возмущения у баронессы пропал дар речи. К сожалению ненадолго, судорожно набрав воздуха в легкие, та начала.

— Что?! С каких это пор солдафоны стали позволять себе так разговаривать с благородной леди! — Аглисса орала и подпрыгивала от избытка чувств. — Да это бунт! Мятеж! Подрыв власти короля! Вот подождите, я все расскажу своей подруге, королеве Дарине, о вашем мерзком поведении. Вас казнят! И я плюну на вашу могилу!

В порыве праведного возмущения она попыталась дать ему пощечину. Шас кивнул своему бойцу, тот стремительно перехватил руку Аглиссы, завернул ее девушке за спину и закрыл своей ладонью рот. Баронесса дергалась, пыталась что-то сказать, но преимущество в физической силе победило.

Строптивую девицу быстро привязали к ближайшему дереву, рот ей заткнули кляпом, что бы своими визгами не мешала спать.

— Эй вы, двое. — Шас поманил близнецов к себе. — Здесь был кто-нибудь, кроме вас?

— Никак нет! Чужих никого замечено не было!

Подобострастно кланяясь, отвечали братья.

— Мы пробыли здесь до вашего прихода совсем не долго. Баронесса послала нас за дровами, и если тут кто и был, то его могла видеть только она. За время нашего отсутствия она могла спрятать поблизости хоть десять человек. Опыт такой деятельности у нее большой — она постоянно прячет в поместье своих любовников от барона Оридана. Он до сих пор свято уверен, что его дочь чиста, как свежевыпавший снег.

— За точность сведений ручаемся! — Тут же затараторил второй. — Мы лично убедились в этом.

Храмовник спокойно сидел у костра, анализируя ситуацию. Итак, уйти отсюда незаметно принц не мог. Сыновья барона совершенно точно не имели к делу никакого отношения. А вот баронесса Оридан вызывала сильные сомнения в своей непричастности. При всей своей наглости и невоспитанности, она была умнее, чем старалась показаться. Вполне может быть, что все ее истерики и громкие крики были просто прикрытием, ее действия с момента встречи с его пятеркой носили ярко выраженный отвлекающий характер. Аглисса при дворе уже заимела репутацию хитрой интриганки, причем, вполне заслуженно, а для многоходовой интриги наличие острого ума необходимо. От чего же она так старалась их отвлечь?

И допросить не получится. Как у всех здравомыслящих дворян, у нее стоял блок на мысленное вторжение. Если бы ставил его жрец Эль, что-то еще можно было бы сделать, но здесь явно работал жрец Че. А пытать не было повода, да и чревато неприятностями. Несмотря на свое плебейское происхождение, барон, благодаря своему солидному капиталу, имел сильных союзников при дворе Гонора Первого. Придется решать возникшую проблему немного иначе.

Решив, что время еще есть, Шас прилег у костра, оставшиеся до утра часы надо использовать. Потом возможности выспаться может и не быть. Надо будет поручить бойцу напоить баронессу, да и кляп вытащить, а то задохнется, не дай боги.

Член его пятерки выполнил поручение, Аглисса, ко всеобщему удивлению не произнесла ни звука. Даже не попросила ослабить веревки. Шас усмехнулся и подумал: «Вот как надо воспитывать наглых девиц — кляп в зубы и станет, как шелковая. Надо будет посоветовать этот способ некоторым своим знакомым».

Лагерь постепенно затих. От прогоревшего костра остались только слабо мерцающие угли, спали все, кроме часового.

— И-и-и-и!! — Раздался дикий вопль в ночи. — Спасите! Убивают! Грабят! Насилуют! Не ешь меня, чудовище!

* * *

Оррин уже возвращался к месту, где спрятался Малыш, когда почувствовал чужой запах, точнее, множество чужих запахов. Самое плохое, что четко слышался лай собак, а собаки орков боялись и не любили, считая их более сильными хищниками. Как только псы его почуют — шума хватит на весь лес, но если их заметить вовремя, то существовало много способов избавиться от нежелательного пристального внимания. Орк остановился, настороженно прислушался и решил затаиться. Сначала надо было определиться на местности, узнать направление ветра и уточнить количество противников.

За Малыша он не беспокоился — немедленная смерть его была нужна только эльфам Дома Кленового Листа, а следующие каратели должны были появиться не ранее, чем через две недели. Для остальных преследователей предпочтительнее взять принца живым, так что даже пленение не являлось для Малыша фатальным.

Уже почти стемнело, но подбираться к лагерю рановато. Слышались разговоры, какой-то визг, наверное, одна из собак что-то себе поранила. Надо было выждать время. Пока все наговорятся, лягут спать и заснут — будет уже за полночь, вот тогда и придет пора подкрасться поближе. Многолетний опыт военных действий показывал, что без детальной разведки лезть в лагерь храмовников не стоило.

За свою долгую жизнь Оррину случалось сталкиваться с воинами храмов, особенно бойцами Ора. Одно время он даже преподавал в храмовой школе стратегию ведения боевых операций в степях и пустынях. С храмовниками Че и Эль тоже приходилось встречаться, он воевал и с ними, и против них, бывало всякое за столько лет. Поэтому к способности бойцов обнаружить наблюдателя в ночном лесу относился очень серьезно.

Прежде всего, орк тщательно натерся специальной мазью, она отбивала нюх у собак на несколько часов. В тоже время это средство собственного запаха не имело, и натренировать псов избегать его, было невозможно.

Оррин осторожно обошел лагерь по дуге, встал с подветренной стороны, но так, что бы дым от костра не перебивал все запахи. Почти влез целиком в заросли орешника, лег у корней (стараясь не потревожить рану на боку) и приготовился ждать. Лагерь видно плоховато, кусты заслоняют, да и стемнело совсем, но орк больше полагался на нюх и слух. А с этой точки зрения — позиция была удачная. И приготовился терпеливо ждать.

Шло время. Лагерь постепенно затих. Слышны были шорохи, издаваемые ночными животными, где-то ухала сова, попискивали мыши, звенели комары. Приближался рассвет. И вдруг…

— И-и-и-и!!!

«Бедную собаку все-таки добили» подумал орк.

* * *

Все, сил моих больше нет. Сейчас просто упаду и пусть делают с моим телом, что хотят. Потому что я, это самое тело больше удерживать на дереве не в состоянии. Вы не подумайте, что я струсил или сдался. Нет, просто от долгого сидения на дереве в неудобной позе руки и ноги затекли так, что пользоваться ими я уже не мог. Левую ногу судорогой свело, болело так, что я с трудом сдерживался от стонов. В моем состоянии не было ничего удивительного, если учесть, что половину вечера и почти всю ночь я просидел на этом поганом дереве, в этом проклятом лесу. А все из-за орка, взбалмошной девицы и кучки храмовников (чтоб им всем икалось).

Я не питал иллюзий по поводу моей дальнейшей судьбы попади я в руки воинов Эль. Давно ходили слухи, что все, кому Эль давала магическую силу, рано или поздно становились эльфийскими слугами. Возможно, не всегда добровольно, но условия ставились жесткие: или владеешь магией и служишь эльфам, или (вы думали — живешь без магии, а вот и нет) умираешь. Это старались не предавать огласке, ведь репутация храмов была безупречна, но заинтересованные люди всегда принимали во внимание лояльность храмовников к детям своих богов.

Так что, в случае моего пленения этой пятеркой, мне прямая дорога в ближайший храм Эль. А потом и к эльфам отправят. Что-то в гости к дивным мне совсем не хочется, но что же можно предпринять в моей ситуации? Если в ближайшее время ничего не изменится, я камнем упаду на землю. Меня даже не придется ловить, уже сейчас я двигаться не в состоянии.

Все, хватит жалеть себя. По человеческим меркам я взрослый мужик, а разнюнился хуже этой дуры внизу.

Мало мне было впечатлений от появления около меня дворян и храмовников, так эту сумасшедшую девицу привязали к моему дереву. И теперь я сижу на развилке, пытаясь не упасть, а двумя саженями ниже караулит ствол дерева баронесса. И как, спрашивается, мне отсюда слезть? Все спят, даже собаки, а эта не нормальная все дергается, пыхтит и тихонько матерится. Не ожидал от благородной девицы такого глубокого знания предмета.

Надеяться на Оррина смысла нет, если бы мог уже появился бы. Начал потихоньку разминать мышцы, пора решиться на что-либо. Стиснув зубы, переждал боль в вернувших чувствительность конечностях, со всеми предосторожностями переместился на противоположную от баронессы сторону ствола и постепенно начал спускаться вниз.

Темно вокруг было так, что казалось, будто до окружающего мрака можно достать рукой. Пока все тихо, если спуск пройдет удачно, то до рассвета я смогу уйти достаточно далеко.

Вот и земля. Какая-то неустойчивая кочка, как бы ногу не подвернуть.

— И-и-и-и!!!

О, боги! Я наступил на плечо этой идиотке! От неожиданности я отпустил ствол дерева и упал на землю, ни о каком скрытном побеге речь уже не шла. Главное, чтобы не прибили сгоряча. Баронесса продолжала дико верещать. Храмовник рывком поднял меня с земли и заломил руки за спину, другой боец пытался успокоить пострадавшую.

Так, попался, а все из-за этой горластой дуры, которая до сих пор не закрыла свой рот. Все мои сидения на дереве оказались напрасными, и такая злоба охватила меня, что я, неожиданно даже для себя, рявкнул по-орочьи.

— Молчи, женщина!

* * *

— Так, так. Кто у нас здесь? Неужели орки!

С изрядной долей сарказма проговорил Шас, подходя к пленнику.

— Или птичка по-крупнее попалась? Представьтесь, молодой человек.

— Я тебе, храмовник, ничем не обязан. Зачем мне с тобой разговаривать? Мне и так хорошо.

Разговор шел на орочьем, не все присутствующие понимали его. Близнецы подошли вплотную, с жадным любопытством рассматривая добычу храмовников. Глава отряда, убедившись, что на поляне посторонних больше нет, подал знак и двое бойцов скрылись в лесу — поискать дружков пойманного. Молодые орки в чужих землях по одному не ходят.

Шас тем временем пристально изучал пленного. Опять разожгли костер, и в свете его пламени перед храмовником сидел вполне обычный орк. Очень молодой, слегка помятый при задержании, но орк, не принц, никакая личина не могла спрятать от мага человеческую кровь. А этот мальчишка ощущался как чистый орк. Шас начал сомневаться, надо проверить орчонка на принадлежность к клану.

Так, посмотрим, кто он такой. Храмовник достаточно хорошо знал опознавательный знаки кланов, чтобы провести проверку прямо сейчас. Определившись с личностью пленного, потом можно будет решать, что с ним делать. Если принц, придеться отвести в храм, если орк, то заложник им не помешает. Шас не сомневался, что где-то поблизости прячется еще несколько зеленых — у мальчишки на груди не было татуировки первой инициации, а подростка никогда не выпустят из клана одного. Так что можно будет попытаться обменять пленника на сведения о местонахождении Эльчеора.

Пока решали все организационные вопросы (провести осмотр местности, успокоить баронессу, чтобы она наконец замолчала) стало светать.

Судя по знакам на его одежде, орчонок принадлежал к клану Небесной Змеи. Очень древний и сильный клан, с таким ссориться не хотелось бы. К тому же, вон тот двойной узелок на кожаном шнурке указывал на близкое родство с военным вождем. А кто военный вождь в этом клане? Оррин Злопамятный. Мальчишку надо проверять.

— Распорите ему рубаху на правом рукаве, выше, мне надо увидеть его плечо. — Шас знал верный способ разрешить все свои сомнения.

Подошел к пленнику вплотную и начертал кончиком указательного пальца руну «Зрю тайное». На коже плеча стала проступать татуировка, вскоре Шас увидел изображение змеи, кусающей свой хвост, свернувшейся в знак бесконечности. Татуировка обрела яркость и четкость, но потом стала бледнеть и пропала.

— Все-таки орк, жаль, я надеялся, что наши поиски окончились. — Сказал храмовник. — Видно, Эль решила нашу задачу не облегчать. Так что ты здесь делал ночью? Оркам нечего шляться в Сарране.

За всей процедурой идентификации самым внимательным образом следило множество глаз. Трое бойцов, близнецы, баронесса и собаки, каждый по-своему отнесся к известию, что к их компании присоединился орк. Бойцы молча отошли, близнецы пытались оттащить свою подружку от главы отряда, собаки стали облаивать орка. А как поступила единственная представительница прекрасного пола? Она стала визжать.

— И это все? — Возмущению Аглиссы не было пределов. — Вы только порвали на нем рубаху? В то время, как это чудовище напало на меня, истоптало всю ногами, почти загрызло и изнасиловало?! Да вы должны его убить! Только мучительная смерть этого монстра способна слегка ослабить мои страдания!

— Вы уж определитесь, баронесса, со своими обвинениями. — Устало произнес Шас. — Либо загрыз, либо изнасиловал. Совмещение этих процессов было бы слишком экзотично даже для орка.

— Вы забываетесь, господин храмовник! — Приняв высокомерную позу, произнесла Аглисса, что, учитывая состояние ее одежды, выглядело смешно. — Благородная леди не может ошибаться. Как я сказала, так и было, и вообще, обеспечьте завтрак, уже утро.

Шас равнодушно отвернулся — требования и желания этой нахалки его не интересовали. Близнецы схватили наглую девицу за руки и потащили в сторону, «от греха подальше». Один из бойцов даже пожертвовал ей краюху хлеба, только бы она закрыла рот.

Храмовник продолжил разговор с пленным. Труда это для него не составляло, так как знание языков входило в список предметов, обязательных к изучению в храме.

— Итак, на чем нас прервали? Ах, да. Так что же делал здесь такой молодой орк?

Пленный угрюмо посмотрел на собеседника и, нехотя, произнес.

— Занимался устройством личной жизни.

— Что? — Откровенное изумление главы отряда бросалось в глаза, такого варианта ответа он явно не ожидал. — Что ты делал?

— А что тут такого? Вам девица не нужна, этим двоим рохлям она уже села на шею, а мне вполне подойдет. Девка она крепкая, не очень страшная, ничья, вполне в хозяйстве пригодится. Я парень молодой, пора уже и подружку завести, а что горластая, так это ничего. Отведу в степь подальше, пусть орет, зато сразу поймет, кто в доме хозяин.

Таким заявлением храмовник не был особенно удивлен.

Как известно, у орков женщин меньше, чем мужчин, даже гибель охотников и воинов не выравнивало это соотношение. К тому же орки женились только один раз, уже в зрелом возрасте, но красть для себя подружек никто не запрещал. Орок почти не умыкали — месть родни быстро отбивала охоту к этому занятию.

А вот человеческих женщин крали в пограничных селах с удовольствием. Причем обоюдным. Молодые крестьянки охотно соглашались жить у орков, там к ним относились доброжелательно, никто не обижал, молодки жили сыто и тепло. Дома многим из них такое и не снилось, а то, что детей от орков практически не бывает, так это мало кого из них огорчало. Таких подружек не бросали и, даже состарившись, они спокойно доживали свой век в клане. Некоторые орки ухитрялись до женитьбы пережить несколько человеческих возлюбленных.

Так что желание орка обзавестись своей женщиной храмовника не удивило, но место событий настораживало. Раз орки крутились рядом, да и след беглецов обрывался здесь, значит, этот мальчишка точно знал, куда подевался старший принц. Осталось только вытряхнуть у него эти сведения. Может, и правда подарить ему эту наглую особу? Близнецов отправить на время за границу или прирезать прямо здесь. И все, концы в воду, никто девицу искать не будет. А ее папашу быстро женить на нищей дворянке и он будет благодарен храму всю оставшуюся жизнь. Храмовник стал прикидывать все плюсы и минусы такого решения.

— Командир. — Один из бойцов подбежал и стал докладывать. — Наших людей все еще нет, как пошли в лес, после поимки орчонка, так и не вернулись. Ваши приказания?

* * *

Нечаянное использование орочьей речи обернулось неслыханной удачей, храмовник принял меня за орка. Вот уж не ожидал. Был напряженный момент, с клановой татуировкой, но видимо Оррин очень сильный шаман, если до сих пор личина не сошла.

Но в положении быть орком были свои недостатки — могли начать пытать. Сведения храмовникам нужны были срочно. От испуга я стал нести какие-то глупости про личную жизнь, только бы отвлечь храмовника от мыслей о жестких формах допроса. Тут подбежал боец и доложил о пропаже людей.

Ого! Похоже, Оррин объявился!

Глава 9

А вас, Штирлиц,

Я попрошу остаться.

Мюллер.

Тяжело быть орком. Никто тебя не любит, никто не посочувствует. Считают тебя на редкость выносливой скотиной, поэтому, пить — два раза в сутки, жрать — один. Вот они, прелести самостоятельной жизни и, спрашивается, куда тащит нас этот сумасшедший храмовник.

Нас — это я (пленный злобный орк), тупые близнецы, звезда нашей экспедиции Аглисса и наше сопровождение, естественно. От пятерки осталась тройка бойцов и Шас, но мне их хватало за глаза. При всем своем самомнении, я прекрасно понимал, что мне не уйти и от одного храмовника, не то, что от четырех. Почему меня с собой тащили бойцы понятно (заложник, как никак), а вот зачем им понадобились эти дворянчики, ума не приложу. Собственно, близнецы не доставляли никаких хлопот, даже помогали при обустройстве лагеря, но все положительные моменты перечеркивало присутствие баронессы Оридан.

Как она меня достала! Еще немного общения с ней, и я радостно пойду топиться, только бы не слышать ее постоянного нытья. Храмовники поступали с особой жестокостью, поручая этой дуре следить за мной на каждой остановке. Нет, лучше бы пытали. Девица, весьма недовольная походными условиями жизни, не стеснялась донести свое мнение до окружающих. Близнецы находили спасение в обязанностях по доставке дров и обустройстве наших стоянок. Бойцы занимались то разведкой местности, то охраной лагеря, и только я вынужден был скрашивать одиночество бедняжки Аглиссы. А так как она молча дышать не умела — я был близок к смертоубийству.

К тому же, меня терзали смутные сомнения, по поводу планов Шаса в отношении нас с баронессой. Храмовник дураком не был и к благотворительности не имел никакого отношения, следовательно, такую обузу, как Аглисса, тащил с нами не просто так. Ее с близнецами можно было сто раз отправить в ближайшее село, бросить в лесу, да и просто убить, в конце концов, но они шли с нами. Значит, их планируют использовать в поимке старшего принца (в моих устах это звучит странновато) с обоюдного согласия, или эти дворянчики являются приманкой в каких-то планах пятерки Эль. В любом случае, мне всех приходится опасаться в данной компании, никто из них не протянет руку помощи орку (если меня действительно Шас держит за орка, а не притворяется в своих интересах).

Оррин где-то впереди, старается не отходить от нас далеко, следы особенно не путает. Да и бойцы предпочитают от отряда далеко не уходить, наученные горьким опытом предшественников. Тогда, в утро моего пленения, пятерка Эль недолго находилась в неведении по поводу судьбы пропавших двух бойцов.

Их нашли не более, чем в сотне саженей от нашей стоянки, они мирно лежали в яме от вывороченного корня упавшей сосны, слегка закиданные ветками. Когда их принесли на поляну, я подумал, что они в обмороке, так как видимых повреждений на телах не было, но по реакции храмовников стало понятно, что они мертвы.

Я был рад уменьшению числа наших преследователей, только крайне неприятно выглядело погребение по эльфийскому обряду. Шас велел положить тела на землю между двух рядом стоящих деревьев, потом стал рисовать на стволах какие-то знаки, пошептал и отошел. Сначала ничего не происходило, потом корни деревьев оплели тела так плотно, что скрыли их от нас.

Бр-р-р-р! Страшно смотреть, а оказаться в таком положении еще хуже. Теперь побоюсь спать рядом с деревьями, если рядом последователи Эль.

А орк хорош! Подобраться к подготовленному, настороженному бойцу вплотную и свернуть ему шею — это надо уметь. А повторить сей подвиг два раза в пределах слышимости лагеря, что-то запредельное.

Поэтому бойцы не отходят далеко от основной группы, постоянно перекликаются, и даже в кустики сопровождают меня по двое. Так что, самому избавиться от этой компании не представляется возможным. Оррин увлекает погоню за собой, по заранее оговоренному маршруту, мы уже неделю движемся в сторону границы с Чеданом.

Одно я никак не могу понять, почему сами храмовники за все это время не зашли ни в одно селение, даже за припасами в дорогу. Не могут же и они опасаться нежеланных встреч? Чего бояться им на человеческих землях?

Вот так и идем: Оррин, как иголка, впереди; мы, как нитка, за ним. Идем мы медленно, лошадей в отряде, даже вьючных, ни у кого нет. Пора бы появиться конкурентам.

Все заинтересованные личности знают, что из Стоглава я ушел с Оррином, значит, только он знает мое местонахождение. Логика поведения Шаса проста — пока мы идем по следам орка, сохраняются неплохие шансы выйти на следы пропавшего принца (с этой личиной скоро с ума сойду, вот уже начинаю о себе говорить в третьем лице).

Все это выглядело, как путешествие принца с друзьями на лоне природы, если бы не эта гадина в женском обличье! Вот, опять начинается. Никакого покоя!

— Святой брат! Вы абсолютно уверены в правильности нашего пути? — Вещала баронесса на весь лес. — Мы давно уже должны были выйти хоть к какому-то человеческому жилью! Я даже не подозревала, что эта область Саррана так малолюдна!

Эльчеор удивленно посмотрел на Аглиссу.

Нет. Даже она не может быть такой тупой! За эту неделю мы прошли мимо пяти-шести деревень, а она даже не догадалась? Да не может такого быть! Тогда зачем она так усиленно корчит из себя дурочку? Какой в этом смысл?

Пока принц усиленно размышлял над данным вопросом, отряд остановился. Все занялись ставшей рутинной работой по обустройству лагеря, обязанности были давно распределены. Аглисса по привычке села на землю около меня и продолжила высказывать свое мнение, которое, по большому счету, никого не интересовало.

— Так что нам делать? Я не могу существовать в таких кошмарных условиях. Сколько вы будете еще водить нас по кругу? — Баронесса постепенно повышала голос, избыток эмоций придавал ему незабываемое звучание. — Вы обещали позаботиться обо мне и привести домой, но кроме этого грязного леса, и этого мерзкого орка, я ничего здесь не вижу. Те тряпки, что заставили одеть меня ваши люди под предлогом защиты от холода, мне ненавистны. Выделите, в конце концов, нам проводника, и мы избавим вас от своего присутствия.

Баронесса на самом деле выглядела своеобразно. Конечно, недельное блуждание по лесу еще никого не украшало, но то, во что превратилась эта девица, описанию не поддавалось. Представьте себе молодую особу, крепкого телосложения, с полными, кривоватыми ногами, одетую в большие мужские штаны. Про такие фигуры моя любимая кухарка (простая, но очень наблюдательная женщина) говорила: «коротконогая толстожопка». Причем, я до сих пор не понял c одобрением или осуждением это произносилось. Видно, что брючины пытались закатывать, но без особого успеха. Так что часто одна штанина была выше колена, а другая волочилась по земле.

У мужской рубахи, прикрывавшей «красотку» выше талии, не хватало нескольких пуговиц. Из-за этого мелкого дефекта, при энергичных движениях баронессы, основное достоинство бедняжки регулярно вываливалось на всеобщее обозрение. Для близнецов превратилась в вид спорта возможность первому обратить на это внимание Аглиссы, та делала вид, что смущалась, прятала свое добро до следующего раза. Все присутствующие дружно делали вид, что ничего не заметили. Вот и все развлечения в пути.

* * *

Ситуация складывалась тупиковая. Шас прекрасно понимал, что избегать людных мест долго невозможно. Орк шел прямо к границе и это храмовника пока устраивало. Смерть своих бойцов он воспринял весьма болезненно, но время мести пока не наступило, прежде необходимо выполнить более важные обязательства. А Эль долго ждать не будет. Мы не эльфы, от людей самоуправство она не потерпит.

Как же ненавистна эта зависимость от эльфов! Какую бы высокую ступень не занимал человек в храмах Эль, и какие бы заслуги не были у бойцов — прихоть любого эльфа перевешивала все. Фактически, если отбросить мишуру слов, жрецы и боевые отряды Эль были у дивных в рабстве.

Нет! Никто ни на кого не надевал кандалы! Это так не эстетично! Но строптивые подозрительно часто пропадали без вести, с ними происходили нелепые несчастные случаи. Не довольные политикой эльфов в храмах регулярно умирали от не известных лекарям болезней или на них нападали дикие звери. Так что люди, прошедшие посвящение Эль, были рабами, а так как обучение в храмах начиналось еще в детстве, то понимание ситуации происходило слишком поздно. Живым от храма Эль еще никто не уходил.

Как же храмовник попал в такую зависимость к эльфам? Как все — поступил в храмовую школу.

Шас происходил из состоятельной семьи, родители вполне могли позволить себе нанимать учителей для своих детей. Но у храмовника было три старших брата. Первому достался бизнес их отца, второму — наследство матери, урожденной дворянки, третьему купили место в королевской гвардии. А младшему, любимому сыну, не доставалось ничего и, когда учитель математики обратил внимание родителей на явные признаки наличия у Шаса магического Дара, все вздохнули с облегчением. Судьба младшенького была определена, теперь родители должны были решить — в храмовую школу какого бога отдать сына.

Легче всего людям учиться в школах Че, но жрецов этого бога вполне достаточно в человеческих землях. Простое сословие с удовольствием отдавало детей в храмы Че. Там готовили прекрасных кузнецов, рудознатцев, торговых агентов, артефакторов, всевозможных ремесленников и, конечно, магов Земли и Огня.

Магия Че основывалась на четких правилах применения. Сложные, математически просчитанные, заклинания были обязательны к прочтению вербально. Малые могли накапливаться на специально обработанных камнях. Для особо энергоемких действий применялись графические усилители (пентаграммы и т. д.). Из-за длительной подготовки к использованию и уязвимости (достаточно мага лишить книги заклинаний и камней — и он, практически, обезоружен) в военном деле магию Че использовали только для обороны, засады и диверсий. В активных боевых действиях почти не применялась. Лучшие выпускники школ карьеру делали в храмах Че, но конкуренция была очень высока.

Стали рассматривать другие варианты.

В храмах Ора с удовольствием принимали человеческих детей. Там готовили крепких погодников, речных и морских навигаторов, астрономов, магов Воды и Воздуха. Учиться детям было тяжело.

Магия Ора — древнейшая, поэтому самая простая в применении, но людям очень сложно настроиться для магических действий. Если ученик не понимал принципа медитаций и выхода в астрал, с ним приходилось расставаться. И это притом, что орочьим шаманам достаточно сказать, пропеть или просто сосредоточенно подумать о своем желании. О простоте применения магии Ора для его созданий наглядно рассказывает история о шамане Веселое Облако.

«После первой инициации, у этого орка проявились сильнейшие способности. Но двадцать пять лет — возраст подростковый. Шаман стал чудить. То среди стойбища вытянет на поверхность водяную жилу и затопит все кругом, то устроит снегопад среди лета. Клан терпел, терпел, да и выселил Веселое Облако поближе к людям. Мол, пусть им досаждает.

Староста человеческой деревни быстро пристроил дармового погодника присматривать за полями, а для лучшего контроля, женил его на своей дочери. Зажили они счастливо: шаман потихоньку колдовал, староста принимал плату за его услуги. Да только Веселое Облако заскучал, да задумавшись, вызвал такой ураган, что разнесло всю округу.

Видя такое безобразие, жена пыталась его остановить, да куда там — сильно задумался шаман. Тогда, в сердцах, старостина дочка прибила Веселое Облако его же боевой дубинкой.

В клане узнали о смерти шамана, орки приехали разбираться. Старейшина внимательно изучил все обстоятельства дела и девицу оправдали. Правда, с тех пор человеческим подружкам орков категорически запрещено прикасаться к боевым дубинкам и, на всяких случай, сильных шаманов окружают вниманием самые красивые орчанки.»

Так что родители маленького Шаса предпочли отдать сына в храмовую школу Эль. Решили, что их мальчик вполне справится с рунной эльфийской магией. Справился, но какой ценой!

И вот теперь, с рождением Эльчеора, у многих магов появилась надежда, пусть призрачная, но надежда. На свободу и, что главное, на неимоверное могущество. За возможность получить принца в свои лаборатории, между магами вскоре разыграется война. У каждой из рас свой интерес в старшем принце. Но самые большие выгоды, прибрав его к рукам, получили бы люди, точнее, избранные людские маги.

И теперь главной задачей Храмовника было найти Эльчеора любой ценой. На фоне этой грандиозной перспективы казались мелочью и выкрутасы вздорной девицы, и потери в отряде, и необходимость тащить орчонка с собой через всю страну.

* * *

Оррин был всем доволен. События почти не отклонялись от запланированных ранее. Если все пойдет в том же ключе, то через две недели они выйдут на запасную точку встречи с отрядом. Малышу ничего, по крайней мере, физически, не угрожало. А то, что его немного попинали храмовники в воспитательных целях, пусть привыкает — жизнь орка не легка. То ли еще будет, когда придем в клан.

Среди орков нет места трусам и слабакам, так что пусть мальчишка вырабатывает характер. А собравшаяся компания весьма способствует этому. Принц, хоть и вырос в атмосфере всеобщего отчуждения, никогда не был объектом настоящей неприязни и ненависти. Из-за крайне малого круга общения, парень был зациклен только на свои интересы, эмоции и поступки. Для так необходимого ему всестороннего анализа ситуации, Малышу не хватало информации о внешнем мире. Мальчишка был совершенно не обучен жить в обществе, тем более многорасовом.

Нет, академические знания присутствовали в достаточном объеме, но не было умения применять их на деле. Для будущего дипломата и правителя (именно это ждало его в будущем, если доживет), принц был удручающе прямолинеен, наивен и прост. Ему не хватало умения подать себя, использовать чужие слабости для усиления свих позиций. С этой точки зрения, достаточно длительное совместное путешествие ограниченного круга лиц, было просто подарком судьбы.

Неприязнь на уровне быта обеспечивали близнецы и девчонка, их придирок и мелких пакостей вполне хватало для тренировки у Малыша выдержки и самообладания. А вот холодное презрение с избытком обеспечивали храмовники, к тому же в их присутствии принцу необходимо быть предельно осторожным. Любая глупость с его стороны могла стать фатальной. Именно ради такой случайности, орк старался быть в курсе всего, происходящего в лагере.

У орка поведение главы отряда вызывало повышенный интерес, так как вел он себя совершенно не так, как полагалось бы верному стражу интересов Эль. Шас до сих пор не отправил птицу-вестника в Храм, это настораживало вождя.

То, что он принял Малыша за орка, было вполне предсказуемо. Клановую татуировку принцу Оррин наносил собственноручно, когда ребенку не было и года. Все действия были произведены очень осторожно и мастерски, изменения в ауре не смогла почувствовать даже та сумасшедшая эльфийка, его мамаша.

Татуировка была не только знаком принадлежности к какому-либо клану. Это, практически, было отдельным заклинанием, долговременным и многоуровневым. Такие знаки ставили весьма редко и для особо важных для кланов детей. А из-за особенности крови Малыша, основной рисунок пришлось слегка изменить, для придания ему особых, прежде не используемых, свойств. В курсе всех особенностей принца были только его воспитатели, старая королева, Гонор и Оррин.

Проблема была в том, что пока мальчишка не осознал себя человеком, он мог принимать вид, скажем так, не совсем человеческий. Нет, принц не проявлял свойства метаморфа. Просто, когда у младенца, вполне человеческого визуально, вдруг кожа приобретала слегка зеленоватый оттенок или, ушки становились немного длинноваты, это пугало кормилицу. После того, как одну из его нянек пришлось срочно выдать замуж на дальний хутор, а вторая, совершенно случайно, упала с лестницы после разговора со старой королевой, пришлось принимать меры.

В итоге, татуировка не только подтверждала клановую принадлежность, но и максимально скрывала какие-либо магические способности ребенка. После ритуала даже храмовые маги не могли бы определить наличие Дара у Малыша. До первой инициации он был в относительной безопасности.

Маскировка достигла такого успеха, что Старший Дом счел Эльчеора для себя бесполезным и дал распоряжение о его ликвидации. У дивных планы были рассчитаны на полукровку, дитя эльфа и человека. Наличие у старшего принца орочьей крови было сочтено эльфийскими магами помехой для проявления магических способностей у ребенка. Когда Дар не появился и в двадцать лет, судьба мальчишки была решена. Поэтому понадобилась срочная эвакуация принца из дворца. Одно хорошо — у них с Малышом появилось пространство для маневра.

Орк специально не рассказывал принцу всей правды, в этом не было необходимости. Многие знания — большие печали. Откровенная наивность и неопытность принца позволяли скрыть самое важное на видном месте. Вот и сейчас — храмовник поверил, что перед ним орчонок благодаря именно детскому поведению мальчишки. И, конечно, помогла перенастройка татуировки, теперь она максимально подчеркивала наличие орочьей крови и скрывала человеческую и эльфийскую. А амулет личины выдан был Малышу просто для поддержания его уверенности в своей безопасности.

Оррин усмехнулся, подхватил с земли походные мешки, свой и Малыша, и неторопливо отправился навстречу паре храмовников, отошедших далековато от стоянки отряда. Пришла пора опять уменьшить количество попутчиков.

Глава 10

Отряд не заметил потери бойца.

NN

Стою, смотрю в лицо последнего бойца из пятерки Эль и понимаю, что наше дальнейшее продвижение к границе Саррана откладывается на неопределенный срок. Нас осталось трое — я, Шас и Аглисса.

Из тройки бойцов, обеспечивающих нашу охрану в пути, двое встретились с орком около десяти дней назад, тогда же пропали и собаки. Тела бойцов положили поперек дороги, чтобы остальным не пришлось искать их слишком долго. Их похороны уже не произвели на меня такого удручающего впечатления, как предыдущий обряд. Человек такая тварь — ко всему привыкает. Близнецы не вернулись из леса позавчера, отошли за водой — и все. Наивные особы могли бы решить, что они убежали, но зная Оррина, сильно в этом сомневаюсь. Искать их никто не стал.

И вот теперь, глядя на одинокую голову последнего бойца, скромно подвешенную за волосы к ветке дерева, стоящего около тропы, я пребывал в сомнениях. Тела поблизости не наблюдалось. Торжественность момента подчеркивали ругательства храмовника и дикий визг баронессы.

— А-а-а-а! Какая гадость! Почему «это» нельзя было положить в другое место!?

— Гибель моего человека, насколько я понял, вас не волнует. — Зло сказал Шас. Презрительно посмотрев на девицу, он сплюнул, и продолжил. — Вы не понимаете, что наше положение стало катастрофичным? Я не уверен, что смогу и дальше держать вождя орков подальше от вас, возможно, вы следующая в его списке. Единственный из нас, кому ничего не угрожает — это орчонок.

— Но кто теперь будет готовить? И нести мои вещи? Что за наглость, лишать меня обслуживающего персонала.

Храмовник уже перестал обращать на нее внимание, его заботило совсем другое — возможность встречи с орком в ближайшее время. Судя по тому, как он подобрался и стал сосредоточенно осматривать окружающий нас лес, ждать появления Оррина осталось не долго.

У меня создалось впечатление, что храмовник не столько держал меня в плену, сколько прикрывался мной от вождя. Похоже, наличие у него заложника, позволяло ему надеяться на положительное окончание встречи с орком.

Где же Оррин? Пришла пора отделить меня от этой, весьма поднадоевшей компании. Судя по тому, как лихо он избавился от мешающих ему попутчиков — освободить меня он мог в любой момент. Зачем же ему понадобились баронесса и Шас, а дело именно в них, иначе я давно остался бы один.

Для чего он оставил в живых храмовника я еще могу себе представить, узнать планы храма Эль, размеры погони и т. д. Но зачем Оррину понадобилась эта визгливая идиотка — ума не приложу. Если только для того, чтобы издевательства надо мной происходили круглосуточно. Тогда его затея удалась! Не знаю, какие при более близком знакомстве будут орчанки, но под влиянием длительного общения с баронессой, я начинаю бояться человеческих женщин. Это настораживает.

— Святой брат! Почему вы тащите с нами это орочье отродье? — Аглисса начала опять требовать к себе внимания. — Почему вы не зарезали его с самого начала, когда он покушался на мою честь. Теперь, когда мы остались одни, кто будет следить за этим чудовищем? И что я буду делать, когда вас убьют? Вы надеетесь, что орки отведут меня к папе?

Все-таки наглость этой особы безгранична. Или это глупость? При всей своей неприязни к баронессе, временами, я опасался ее не менее Шаса. Если храмовник своими повадками напоминал мне хищника, то за Аглиссой я замечал немало странностей. Особенно беспокоил ее пристальный взгляд на главу отряда Эль, когда она считала, что за ней никто не наблюдает. И то, что она прятала нож за голенищем изящного сапожка (единственное, что осталось от ее прежней одежды), оптимизма не добавляло.

И вообще, долго мы будем стоять у этого дерева, с экзотическими плодами? Скоро стемнеет, пора устраиваться на ночевку, только отойдем немного в сторону. Сам ничего предлагать не стану — в этой ситуации лучше не привлекать к себе лишнего внимания. Храмовник вполне мог сорвать свое плохое настроение на беззащитном пленнике. Убить не убьет, но по носу дать может, а мне это ни к чему.

В последние дни стал замечать за собой, что меняюсь кардинально. Теперь, хотя прошло совсем немного времени после моего побега из дворца, я стал более терпим к человеческой глупости. Стараюсь сам говорить мало, но подслушивать чужие разговоры — любимое занятие последнего времени. Иногда бывает очень полезным узнать взгляд со стороны на события и на тебя.

Пока я беседовал с умным человеком (имеется в виду я сам), события стали принимать интересный оборот. Вот так всегда! Стоит немного отвлечься и тебя уже пытаются зарезать. Совершенно неожиданно храмовник подскочил ко мне, выхватил кинжал и приставил к моей шее. Сюрприз!

— Подходи медленно, орк, с пустыми руками! — Спокойно сказал Шас. — Пришла пора нам поговорить.

— О чем?

Оррин вышел из-за дерева, прислонился к его стволу спиной и продолжил.

— Эльфийские лизоблюды меня не интересуют. Что ты можешь мне сказать такого, что могло бы заинтересовать меня? Я все о тебе знаю и о твоих хозяевах, эльфийских и людских. И почему ты до сих пор не вызвал подмогу из храма. Так что мне нет никакого смысла оставлять тебя в живых.

— А жизнь мальчишки тебя уже не интересует?

— Ты в любом случае умрешь, так какая тебе разница?

Храмовник и орк уставились друг на друга, ломая чужую волю взглядом, и неизвестно, чем бы все закончилось, но тут вмешалась баронесса.

Воспользовавшись тем, что про нее все забыли, она решила все взять в свои руки. Вы думаете, что она героически бросилась на орка, спасая храмовника? Нет, эта странная особа с разбегу повисла на руке Шаса (чуть не зарезав меня при этом) и сильно укусила его за запястье.

— Взбесилась!

Дуэтом воскликнули храмовник и орк.

— Ты что делаешь, дура?!

Реакция храмовника была весьма естественна, для человека, не ожидавшего подобного от своей спутницы. Удивил меня орк, вождь даже бровью не повел, когда меня пригрозили зарезать. Вот и верь после этого оркам! Я к нему, понимаешь, как к родственнику, а ему все равно!

События между тем развивались. Эта не совсем адекватная девица и не подумала разжать зубы. Храмовнику удалось освободиться, только зажав ей ноздри. Известный прием собачников, но чтобы его применяли на людях? Впервые вижу.

И совсем неожиданно прозвучал искренний смех Оррина. Он присел у того же дерева и откровенно ржал, похлопывая себя от избытка чувств, ладонью по коленке.

Похоже, из нас четверых, только я один сохранил трезвость рассудка. Тихонько отодвигаюсь, стараясь не отвлекать Шаса от его занятия. Зря старался, Аглисса с таким остервенением пиналась, брыкалась и визжала, пытаясь вырваться из рук храмовника, что я мог петь и плясать — никто б и не заметил.

— Оррин, тебе не кажется странной вся эта ситуация? — Осторожно спрашиваю уже слегка успокоившегося орка. — Я не могу понять мотивов поведения никого из присутствующих, а это заставляет нервничать. Непредсказуемые партнеры — источник дополнительной опасности. А это нам ни к чему.

— Что же тебе не понятно, Малыш? — Орк поднял с земли походный мешок и передал мне. — Забирай свои вещи. За некоторые твои безделушки, знающие люди готовы убить не одну сотню человек. Так что не разбрасывай, не вводи слабых в искушение.

— Тебе не удастся сбить меня с толку. — Его скрытность начинает меня бесить. — Я хочу знать, почему эта идиотская ситуация не вызывает у тебя опасений? Ведь мы в бегах, все еще не покинули Саран, храмовники и дворяне далеко нам не друзья, а ты только посмеиваешься. Давай договоримся здесь и сейчас. Или ты вводишь меня в курс дела, и я получаю право голоса, при решении всех вопросов, или отвали. Для поспешного бегства ты мне не нужен.

Я был настолько возмущен всем происходящим, что не заметил, что давно уже кричу. Одно хорошо, привычка все последнее время говорить по-орочьи сохранилась. Так что я, надеюсь, не очень выбился из образа орчонка, потому что Шас с Аглиссой давно перестали бороться и внимательно прислушивались к нашему диалогу. Оррин повернулся к «сладкой парочке» и сказал.

— Вы все уже выяснили между собой? — Говорил он на общем, что бы и баронесса могла принять участие в переговорах. — Игры кончились, пора принимать серьезные решения. Я прекрасно понимаю, что по своей воле ни один из вас не оставит нас с Малышом. Так что, высказывайте ваши предложения.

— Что бы вы хотели услышать? — Осторожно спросил храмовник.

— Шас, мы давно знаем друг друга. И ты прекрасно осознавал все это время, что я мог убрать всю твою пятерку, безо всякого риска для Малыша. Что ты можешь мне предложить? Учти, я знаю, что тебе некуда идти. Для эльфов ты никто и звать никак. Странным поведением ты уже вызвал сомнения в своей благонадежности, так что у дивных тебя ждут пытки и смерть. Так?

— Ты прав, но и идти к оркам на поклон мне смысла нет.

Внешне храмовник никак не показывал обуревающих его эмоций, но я сильно сомневался в его хладнокровии. В последнее время я научился, по еле заметным переменам в голосе и мимике Шаса, достаточно четко определять его психологическое состояние. Так вот, сейчас от него веяло такой безнадежностью, что становилось ясно — перспектив на ближайшее время у него никаких. Странно, не похож храмовник на слабака, тогда откуда такое смирение? Почему нет злости из-за проваленных планов, где ярость, возникшая от бесконечных препятствий? Ничего, только четкое осознание безвыходности ситуации.

Что же могло привести опытного и зрелого воина до такого состояния? Только не присутствие орка. Что-то мне не известно и для серьезных выводов явно не хватало информации. Беседа, между тем, продолжалась, торговля была в самом разгаре.

— Почему же? Неужели ты думаешь, что храм Ора не сможет представить всем «кредиторам» вполне достоверные доказательства твоей гибели? Да, роскоши не обещаю, но возможность спокойно жить — в твоем положении уже подарок. У нас, на отдаленных островах, много таких как ты, неугодных Че или Эль. Точнее, подавляющее большинство беженцев люди, посвященные Эль. Эльфийской магии, конечно, остается не много, но для лечения или помощи в сельском хозяйстве, вполне достаточно.

— Только не говори мне о семейной идиллии, а то я расплачусь. — Скептически проговорил Шас. — Что-то с трудом мне верится в подобную благотворительность. Что я должен сделать для орков, что бы получить свой домик в деревне? Убить Наследника Старшего Дома? Так, при всем желании, не могу.

— С наследником мы разберемся сами. — Оррин подошел к храмовнику вплотную и, внимательно посмотрел ему в глаза. — На первое время мне нужны от тебя гарантии безопасности совместного путешествия для меня и Малыша, с остальным разберемся потом. Согласен?

Бывший глава отряда молчал, только сжатые кулаки давали понять о всех сомнениях, раздиравших сейчас храмовника. Бросить дело всей жизни, без серьезных гарантий и перспектив — такое решение принять было нелегко. Молчание затягивалось. Когда напряженное ожидание стало невыносимым, и я готов был схватиться за оружие, Шас сказал.

— Я согласен.

— Прекрасно. Теперь решим все вопросы с вами, милая барышня. Куда-то спешите?

Баронесса, пытавшаяся тихонько отползти за деревья, встала, делая вид, что никуда не собиралась.

— Святой брат. — Сказала она, недовольным тоном. — Почему этот орк разговаривает со мной? Я не обязана отчитываться в своих действиях перед каким-то животным.

Я привычно приготовился к длительной девичьей истерике, но ее, к моему удивлению, не последовало. Храмовник равнодушно молчал, Оррин иронически поглядывал на возмущенную барышню, я был в недоумении, а баронесса молчала. Впервые за все время путешествия она молчала по своей воле! Это не нормально.

— Милочка, зря стараетесь. — Оррин явно наслаждался сложившейся ситуацией. — Несмотря на все ваши старания, я точно знаю, что вы из себя представляете. У вас в семье дураков не было никогда.

В ответ на это утверждение Аглисса высокомерно уставилась на орка и спокойно сказала.

— Ну что ж, поговорим.

* * *

Военный вождь был весьма доволен сложившейся ситуацией, все шло по намеченному плану. Его отряд был уже в пределах действия амулета связи (около двух дней пешего пути), все было готово к быстрому броску через границу. С нужными людьми все было решено, всем заплачено, лошади и припасы в порядке — ждали только их. Храмовник легко пошел на переговоры, он уже знал о своем отлучении от Эль (кому он был обязан своей опалой, ему быть в курсе совсем не обязательно). Осталось утрясти все дела с этой шустрой девицей.

А девица была очень не простая. И фамильное древо у барышни весьма занимательное.

С отцом все просто — простолюдин, выбившийся в господа с помощью своего начальства из Тайной стражи Саррана. Кстати, очень серьезные ребята. Баронство получил за несколько удачных операций за границей (скотобойни — прикрытие и приятное дополнение при переходе от активной полевой работы в запас).

А вот мать Аглиссы происходила из рода храмовников Че. Ее дед до сих пор занимает серьезную должность в Тайной страже Саррана. Если бы Аглисса родилась мальчиком, то была очень большая вероятность на унаследование магического Дара но, жена барона Оридана умерла вскоре после родов. Дед девочки со стороны матери настоял на ее обучении боевым навыкам. Единственная дочь барона получила весьма нестандартное образование, уже в двенадцать лет она убила своего первого противника. Тайная стража временами пользовалась ее навыками шпиона и убийцы. Вся ее слава недалекой девицы и особы «слабой на передок» была старательно продуманной стратегией поведения. Естественно, на пути принца и орка она оказалась совсем не случайно.

Оррину пришлось потрудиться, выискивая и уничтожая все маячки и вешки, оставляемые этой особой по пути отряда. В отчаянии от того, что потеряла связь с начальством и, не зная, что делать в сложившейся ситуации, она даже отправила близнецов на встречу со своим связным из Тайной стражи. Все трое не пережили встречи с орком. Теперь пришла пора разобраться и с девицей. Зная о ее подготовке, Оррин склонялся к мысли, о ее немедленном уничтожении, но, подумав, решил дать баронессе последний шанс остаться в живых. Если она сейчас не перестанет играть свою роль и не пойдет на переговоры, что ж, совесть орка будет чиста. Оставлять у себя столь опасную особу, способную причинить немало неприятностей, было бы неосмотрительно. Излишней доверчивостью вождь и смолоду не страдал, а теперь, в возрасте почти пятисот лет, тем более.

Итак, пора приступать.

— Баронесса Оридан, я знаком был с вашим батюшкой, еще в ту пору, когда он был зеленым новичком в Тайной страже и прибыл на переговоры с кланами. Главой делегации был ваш дед, так что можете больше не корчить из себя идиотку. Вам тоже нельзя провалить полученное задание, когда замешана большая политика, жизнь агента ничего не стоит. А вы знаете слишком много, даже ваши семенные связи вам не помогут.

— Не понимаю, о чем говорит это животное. — Все таким же высокомерным тоном сказала баронесса. — Святой брат, вы понимаете, о чем речь?

С храмовника можно было писать картину «Потрясенное понимание», похоже, до него только сейчас стало доходить, кого он приютил на лесной полянке. Для перемены его восприятия склочной девицы ему явно не хватило времени, и сейчас, он не в состоянии был сформулировать свое к ней отношение. Его смятение вполне можно было понять, когда вместо визгливого щенка обнаруживаешь здоровую ядовитую змею — поневоле растеряешься. Однако надо отдать должное выдержке храмовника, он достаточно быстро пришел в себя.

— Это объясняет многое, если не все, что озадачивало меня в этой особе. — Весьма сдержанно произнес Шас. — Если все обстоит именно так, как вы сказали, Оррин, то не вижу смысла оставлять ей жизнь. Мы с вами пришли к соглашению, и я не собираюсь рисковать своим шансом выжить только потому, что девице захочется прирезать орчонка. Мне все сделать самому?

Поведение баронессы резко изменилось — она заняла позицию у толстого дерева, вытащила нож и повернулась к нам. Контраст, между прежним капризным выражением лица и холодной сосредоточенностью сейчас, изумляло.

— Попробуй, старик, добраться до меня. Даже не владея магией, я убью тебя раньше, чем ты сможешь предпринять что-либо. Не понимаю, как ты стал главой отряда, в храме Че ты носил бы за мной тапки. А потом дойдет очередь и до орков.

— Спокойно, Шас. — Орк заслонил Малыша от возможной траектории ножа. — Мы вполне можем с ней договориться. Девочка просто не понимает, что она нам не ровня. Одно дело резать ничего не соображающих от похоти мужланов, и другое — выйти против подготовленных бойцов.

— Не надейтесь, одна я к Че не уйду!

* * *

Оп-паньки! Кто бы мог подумать! Эта ненормальная и в самом деле не совсем нормальная (скоро сам себя запутаю)! Вот что меня все время настораживало в ее поведении — резкий контраст между внутренними эмоциями и их внешним проявлением. Ну не могла взрослая девушка, с хорошим воспитанием, так себя вести. Ее роль была не достоверна, а карикатурна!

Но что сейчас с ней будет? Неужели, орк с храмовником (до чего быстро спелись эти двое), прибьют девицу прямо здесь? Не то, что бы я ей особенно сочувствовал, но пусть они все проделают не в моем присутствии. У меня деликатное воспитание и убийство на моих глазах всяких девиц мне претит.

Кому я это говорю? Сам себя не обманешь — мне ее просто жалко. При всем своем мерзком характере и гадком поведении, она производит впечатление глубоко несчастного человека, видимо, умение убивать, счастья ей не принесло.

— Я даю тебе только одну попытку правильно ответить на мой вопрос. — Вождь стоял спокойно, и было видно, что любой ответ его устроит. — Обещаешь не причинять нам вреда, пока мы вместе в пути? Да или нет. При любой попытке напасть на кого-либо из нас, умрешь моментально. Решай. Хочешь жить?

— Хочу.

— Пойдешь с нами добровольно и не будешь пытаться связаться со своими?

— Пойду.

— Хорошо. Повесь этот амулет на шею. — Оррин протянул баронессе цепочку белого металла с каким-то камешком. — Предупреждаю, он почувствует твою агрессию к нам даже в мыслях, и цепочка задушит тебя. Снять амулет сможет только орочий шаман. Согласна?

— Да.

Аглисса взяла амулет, повесила на шею.

И горько разрыдалась.

Глава 11

Женщины не обладают преданностью,

Потому что обладают нравственной

Неустойчивостью, слабохарактерностью.

«Способы и приемы соблазнения женщин»

В. В. Юрчук.

Нет слов, одни чувства. И это перспективный агент Тайной стражи? Надежда Саррана на спокойную жизнь государства?

Дожили!

Как хорошо, что я не кронпринц! Иначе мне пришлось бы всю свою жизнь общаться, весьма близко, именно с такими людьми. Я понимаю, управлять государством — это не плюшки лопать, но не до такой же степени! Оказывается, в моем государстве есть шпионские династии, передача опыта молодежи, подготовка достойной смены труженикам плаща и кинжала. Если следовать этой логике, то вполне возможно, есть преемственность поколений среди воров, убийц и других «романтичных» профессий.

Мне явно пора пересмотреть свои взгляды на людей, и человеческое общество в целом.

Все равно, как бы Аглисса не рыдала, я побаиваюсь ее. Что-то мне совсем не верилось в искренность обещаний моей безопасности. Я был уверен, что ей хватит ума обмануть орочий амулет.

Значит, подведем итоги вербовки: баронесса не вызывала абсолютно никакого доверия, Шас с большой натяжкой принимался как нейтральный вариант, Оррин пока вполне оправдывал мое отношение к нему. Полностью я не доверял даже себе — все эти магические кольца, шаманские бубны, вполне могли заставить делать что-либо, без моего сознательного участия. Как человек, не обладающий Даром, я относился ко всем этим магическим штучкам весьма подозрительно. Одно хорошо, орк успел шепнуть мне, что его отряд совсем близко и скоро присоединятся к нам. Я думаю, что в присутствии десятка орков, наши попутчики не станут предпринимать рискованных поступков. Ловлю себя на мысли, что начинаю считать «своими» совсем не людей. Это наводит на размышления о моей расовой принадлежности, надо окончательно определиться — кто я такой, в конце концов!

* * *

Такого раздражения на поведение окружающих Шас не испытывал давно. Сейчас, задним числом, он четко видел все свои ошибки, но теперь приходилось мириться с тем положением, в которое попал по своей собственной глупости. Пройти мимо такого шанса! Идиот! Как можно было не узнать принца, когда он буквально упал тебе в руки, как созревшее яблоко! Храмовнику приходилось прилагать титанические усилия, чтобы сохранять хотя бы видимость спокойствия.

Упустить такую возможность! Чтобы не говорил Оррин, но у пятерки был хороший шанс закопать его в лесу. Но теперь, когда орк хозяин положения, приходится делать хорошую мину при плохой игре. Шас не мог встать в позу неподкупного последователя Эль и принять героическую смерть ради храма. Он был уверен, что эльфы в курсе всех его промахов. Расплата не заставит себя ждать, а мстить эльфам было кому.

У храмовника было пятеро признанных детей. Трое старших сыновей не унаследовали Дара и прожили свою короткую человеческую жизнь вполне счастливо. Где-то в Стоглаве жили внуки и правнуки Шаса, но он с ними не поддерживал отношений, следовательно, и храму не было до них никакого дела. А вот младшие, четырнадцатилетняя дочь и десятилетний сын, имели для него слишком большое значение. Храмовник давно уже подумывал об уходе на покой, даже прикупил себе небольшое поместье в Чедане. Там жили его дети вместе со своей матерью и, хотя Шас старался не афишировать свои семейные дела, он был уверен, что в храме знали о дорогих ему людях. Эльфы любили быть в курсе слабых мест своих партнеров, так что придется идти на поклон к Оррину. Деньги и имущество — ерунда, а вот семью на земли кланов надо срочно вывозить, тем более, что у его младшенького недавно проявился сильный Дар, так что и в храме Че могут интересоваться его детьми.

Храмовник посмотрел на своих спутников. Орк уверенно шел впереди, внимательно посматривая вокруг. За ним, обидевшись на всех окружающих, тащился Малыш (с легкой руки орка все стали мальчишку называть именно так, доводя паренька до бешенства). Потом шла эта змея, Аглисса, и что-то угрожающе шипела принцу вслед. Шас был уверен, что баронесса тоже догадалась о настоящем имени Малыша, но, по молчаливому согласию всех присутствующих, старалась не называть его принцем или Эльчеором. Как говорят эльфы, «в лесу у всех есть уши», поэтому ни к чему облегчать им поиски беглецов. Храмовник был замыкающим в цепочке путешественников, что давало ему надежду на некоторое доверие со стороны орка.

А доверие необходимо было оправдывать. Пока они одни, Оррин нуждался в услугах Шаса, именно сейчас был подходящий момент для укрепления своих позиций среди орков. Потом, присоединившись к остальным, бывший глава отряда храмовников станет просто обузой. Погони пока не видно, так что проявить свою лояльность Шас мог только присматривая за баронессой.

А то, что она нуждалась в пристальном внимании, было очевидно. Да, она перестала изображать из себя недалекую девицу, но приятнее в общении не стала. Ее неприязненное игнорирование орка и храмовника еще` можно было терпеть, но то, что она стала применять свои женские чары на Малыше, сильно беспокоило. Мальчишка же был в откровенном ужасе от настойчивых приставаний баронессы, но это ее совершенно не смущало. Казалось, что она способна завалить парнишку под ближайший куст. Шас пытался предупредить орка, но тот только посмеивался, приговаривая: «парню давно пора потренироваться в задирании юбок».

Но храмовник не верил в приступ внезапной любви, сразивший баронессу. У нее явно был какой-то план для побега и то, что Малыш играл в нем основную роль, было очевидно. Так что Шасу было чем заняться во время движения, он глаз не спускал с «влюбленной» баронессы. Пусть только дернется лишний раз — и появится возможность доказать свою необходимость.

* * *

Аглисса была в бешенстве. Ничего не получалось. Она чувствовала, что ее время утекает сквозь пальцы. С начальством связи не было, амулет не работал с момента встречи с пятеркой Эль. Возможно, слухи о возможности глушить их сигнал, вполне имеют под собой основание. Что же делать? Она прекрасно ориентировалась на местности и понимала, что до границы с Чеданом менее двух дней пути.

Следовательно, и отряд орков где-то поблизости и может присоединиться к ним в любой момент. Одна надежда — на границе их ждут. Люди из Тайной стражи есть на всех пограничных постах. Ей сразу сказали, что при потере связи, будет достаточно одного ее присутствия, чтобы всех ее спутников сразу же арестовали. В случае силового задержания, ей достаточно было указать на человека, которого необходимо было взять живым, остальных — как повезет. И вот теперь, она, наконец, определила — кто кроме нее останется в живых.

Сначала, она не могла поверить своим глазам, так хороша была маскировка у принца. Кто бы мог подумать, что этот нескладный орчонок, именно тот, кого лихорадочно искали все тайные службы континента. Аглисса недоумевала, почему маги Че не прибрали старшего принца к рукам, ведь у них были все возможности. А теперь она должна, как бездомная собака, бегать по лесам, ждать стрелы или яда в любой момент и все ради каких-то чужих, не вполне понятных, политических и магических выгод. А то, что прибыль должна быть велика, ясно стало после вмешательства пятерки Эль. Эти эльфийские прихвостни ради меди или брози скакать не станут, значит, кто владеет принцем, тот свой трудовой инзоли всегда получит. А Аглисса золотой денежный эквивалент любила неимоверно, в компании своих драгоценностей и золи испытывала чувства, близкие к оргазму. Пришла пора освежить эти ощущения.

За день до встречи с пятеркой Эль барона Оридан посетил с визитом его тесть, особа широко известная в узких кругах. Дед Аглиссы старался не извещать лишний раз посторонних людей об их родстве, только совершенно особые обстоятельства могли заставить его приехать самому. Обычно семейство Оридан вызывалось в столицу по амулету связи или нарочным гонцом.

Так что сам факт поспешного приезда деда, занимавшего весьма приличный пост в Тайной страже, насторожил отца и дочь с самого начала. Это могло предвещать как хорошую прибыль, так и большие неприятности. Никто из них не был кристально честен перед законом, так что могли вылезти мелкие подробности старых заданий.

Но нет, пришел приказ самого герцога Дареона, второго (а по мнению многих, первого) лица государства, о срочном розыске старшего сына короля Эльчеора. Что там произошло на самом деле во дворце их, естественно, никто не поставил в известность. Но награда за поимку живого, именно живого, принца заинтересовала все семейство.

Дед имел в родословной чеданские корни и поэтому, его любимой поговоркой была: «Лишних денег не бывает». Отец и дочь полностью разделяли его отношение к приобретению дополнительных материальных средств. В свое время дед выбрал барона (тогда безродного сироту) себе в зятья именно за гибкость его моральных установок. И дочь тот воспитал в полной преданности деду. Да, именно ему. Ни Саррану, ни тайной страже, ни королю. Для семейства Оридан дед был устами Че. В мире не было ничего такого, что они не согласились бы сделать для него. Поэтому Тайная стража поручала барону и его дочери задания самого деликатного свойства, которые соответственно оплачивались.

Вот только последнее задание оказалось совсем не рядовое. Стандартный вариант с убийством клиента или доставкой его в подвалы Тайной стражи был оставлен на самый крайний случай. Основной задачей баронессы было влиться в компанию орков и принца любой ценой. Она должна была сопровождать их на земли кланов и дождаться инициации Эльчеора. Только после проявления Дара у принца она могла выполнить основное задание. Если мальчишка окажется в магическом плане пустышкой — приказано ликвидировать немедленно, а вот при другом развитии событий возможны были варианты.

Именно ради этих вариантов Аглисса изображала из себя влюбленную идиотку, всю жизнь мечтавшую о должности походной подруги грязного орчонка.

— Мааалышш. — От приторной сладости своего голоса баронессу саму чуть не стошнило. — Дорогой, дай мне руку. Это гадкое дерево лежит поперек тропы, я не могу через него перелезть. Мой герой, помоги мне, моя благодарность не будет знать границ.

Через мешавшую ей веточку перескочила бы и мышь, поэтому возмущение парнишки можно было понять.

— Отстань от меня! — Принц до сих пор говорил по орочьи, так как в знании баронессой языков все убедились еще ранее. — Пусть храмовник тебе помогает, а от меня отстань! Надоела!

Аглисса злобно посмотрела мальчишке в спину, потом принужденно улыбнулась и продолжила.

— Ах, как я счастлива, что встретила тебя! Эти старики совсем не понимают потребностей молоденьких девушек!

От услышанного храмовника даже передернуло, он явно считал, что бесстыжая девица совершенно не могла вовремя остановиться.

— Только такой талантливый и умный молодой человек может понять метания юной и невинной души!

Теперь уже пришла очередь орка закашляться, скрывая приступ хохота, вождь уважал целеустремленных людей.

— Наша встреча изменит наши судьбы! — Продолжала заливаться соловьем баронесса, не обращая внимания на окружающих. — Только увидев тебя, я сразу поняла, что ты похитил девичье сердечко и, теперь, оно бьется только для тебя!

Терпение принца подошло к концу. Он остановился, повернулся к баронессе и стал кричать на нее, возмущенно размахивая руками.

— Ты! Ты влюблена?! Да столько оскорблений, как от тебя, я не слышал за всю предыдущую жизнь!

Сближение с ней было тактической ошибкой, Аглисса схватила мальчишку за правую руку, и силой засунула себе за пазуху, прижав его ладонь к своей голой левой груди. От неожиданности, принц потерял дар речи и стоял, открыв рот.

— Послушай, как бьется мое сердце! — Цепкая хватка девичьих ручек не давало парню освободить плененную конечность. — Посмотри, я вся горю! Так сгорим же вместе в пламени нашей страсти!

Мальчишка затравленно оглянулся на орка и голосом, в котором явно были слышны панические нотки, сказал.

— Оррин, спаси меня. Ты должен убрать ее от меня. Ты обещал мне безопасность!

Оррин с храмовником давно с интересом наблюдали за всем этим представлением. После жалобной просьбы издевательские ухмылки осветили их лица.

— Я не могу вмешиваться в твою личную жизнь. — Оррин даже не пытался скрыть свою усмешку. — Сколько раз ты твердил мне, что уже взрослый, так докажи это. В таких ситуациях взрослые мужчины оказываются регулярно, не могу же я всю жизнь отгонять палкой плененных тобой девиц.

Малыша можно было только пожалеть.

* * *

Нет, такого позора я не переживу! За что! За что мне все это! Нормальные принцы не должны терпеть такие издевательства от своих подданных, а баронесса Оридан даже не стесняется в своих притязаниях. А вспомнив ее монолог (где она мечтала о короне), я стал беспокоиться всерьез.

Нормальные орки тоже не могли оказаться в такой нелепой ситуации — наглую девицу давно уже приставили бы к делу, о котором она так мечтает. Но я не могу! Она такая противная, что даже угроза смерти не заставит меня «задрать ей юбку», как говорит Оррин. Хоть бы отстала от меня! Опять что-то ей надо. Достала!

— Мааалышш!

Все происшедшее после довело меня до бешенства. Мало того, что эта дура хватает за руки, так еще и откровенные насмешки Оррина меня доконали! Такого предательского удара в спину от орка я не ожидал. Все, хватит! Обойдусь без вас!

Толкнув нахалку в ближайший куст, молча бросаюсь в гущу деревьев. Только бы убежать подальше, не будет же ловить меня по всему лесу этот подлый орк. Хорошо, что свой походный мешок несу сам, так что я вполне могу продержаться в лесу некоторое время. Я им всем докажу, что могу обойтись и без них!

Да сколько в лесу этих веток, кочек и другой дряни! Тьфу! Паутина прямо в лицо! Гадость какая. Судорожно пытаясь снять ее, натолкнулся на что-то большое, попытался обойти. Да что это?

— Так-так! Кто это у нас здесь? — Раздался глубокий бас где-то у меня над головой. — Что случилось, Малыш?

Попался! Так глупо попался! Что же делать теперь? Чьи-то тяжелые руки лежали на плечах и убедительно доказывали невозможность побега.

— Эй, ты чего? Глаза-то открой.

И тут до меня дошло, что говорили на орочьем. Я полный идиот! Открыл глаза и уперся взглядом в чью-то безрукавку. Не понял. Мой собеседник что, на чем-то стоит? Посмотрел под ноги — нет, догадался посмотреть вверх. Ничего себе!

Меня аккуратно придерживала на месте увеличенная копия Оррина. Если бы не видел собственными глазами, никогда бы не поверил, что на свете бывают такие здоровые орки!

Если рост Оррина был примерно около сажени, то этому экземпляру он доставал бы до плеча. Что они едят такое в своей степи, если там вырастают такие экземпляры.

— Ну как, вы уже познакомились?

Голос вождя застал меня врасплох. Повернулся и еще раз убедился в том, что эти двое очень похожи друг на друга. Это что, новый родственник?

— Малыш, знакомься — это Рорин. Мой самый младший брат и, соответственно, твой дядя. Не смотри, что он такой здоровый, среди орков он прославился на удивление добродушным нравом.

Отрекомендованный так положительно новый знакомый, вдруг застеснялся, отпустил меня, и стал ковырять носком сапога какую-то кочку.

— Да ладно, Оррин, вечно ты надо мной подшучиваешь. А почему Малыш бросился в лес? Мы же договаривались встретиться после заката. Приятно познакомиться с тобой, племяш.

Рорин опустил голову и внимательно посмотрел на меня.

Не понял, что у него с глазами? Они же только что были серые, как у Оррина. Сочетание небесно-голубых глаз, в обрамлении длиннющих пушистых ресниц и добродушной улыбки, произвело на меня неизгладимое впечатление. Наверное, орчанки ложились у него на пути большими стопками, такой красавчик явно пользуется бешеным успехом у женщин всех рас.

Кстати, о женщинах. Рорин мне близкая родня, значит, у него вполне прилично будет попросить совета насчет баронессы. Оррин, судя по всему, помогать в этом вопросе мне не намерен, а с этой наглой девицей надо что-то делать. Слишком близко она ко мне подобралась. Не знаю, для чего она нужна Оррину, но наше с ней длительное общение добром не кончится, для меня.

Пока я пребывал в раздумьях о решении своих проблем, наша компания заметно увеличила свои размеры. Теперь рядом со мной, помимо моих родственников, Шаса и Аглиссы, спокойно стояло около десяти орков. Только они были слегка мельче моего дяди.

Вот и собрались мы все вместе, а ведь, если бы не встреча с Эльдарионом, ранившим Оррина в подземельях, мы все познакомились намного раньше. И многих неприятных событий нашего путешествия просто бы не произошло. Странно осознавать, от каких мелочей, порой, зависит наша жизнь.

— Ищем место для ночевки. — Голос Оррина заставил всех обратить на него внимание. — Границу перейдем завтра. Рорин?

— Да все нормально. Договоренность остается в силе, только нас предупредили, что женщин в отряде быть не должно.

Голос Рорина еще не затих, а Аглисса, совершенно неожиданно бросилась в лес. Она что, решила нас покинуть? Какое счастье!

— Стоять.

Оррин даже не стал повышать голос, но его команда произвела весьма показательный эффект. Не успевшая отбежать и десяти шагов, баронесса, схватилась за горло, и не обращая внимания на схватившего ее поперек талии Шаса, захрипела и обмякла.

— Закопаем или так бросим? — С интересом спросил Рорин. — Тут недалеко я видел подходящий овражек, давайте отнесем ее туда. Зачем нам труп около стоянки?

— Не так быстро, она просто в обмороке. — Оррин снял с плеча свой мешок и стал в нем что-то искать. — Баронесса нам еще пригодится.

— Зачем тебе человеческая подружка на старости лет?

Видно было, что Рорин подсмеивался над старшим братом.

— В Чедане все узнаешь. — Оррин достал из мешка маленькую бутылочку темного стекла и протянул Шасу. — Пять капель на кружку воды, и сутки она нас беспокоить не будет. Надо до границы еще кое-что сделать, и знать о наших делах Тайной страже совершенно ни к чему.

Глава 12

— Золото, оружие, наркотики?

— Спасибо, у нас все свое.

Диалог на границе.

Граница на замке. Да-да, где?

Встав на рассвете, заметно увеличившийся отряд, подошел к пограничной реке почти в полдень. На скромном сельском тракте народу почти не было. Через пограничную речушку Попрыгайку был перекинут мост (с трудом два всадника разминутся, а телеги только по одной).

На каждом берегу было по будке пограничной стражи и шлагбауму. К ним в комплект входило по два стражника с каждой стороны. Между берегами только и было разницы, что со стороны Саррана стражники были в темно-зеленой форме пограничной стражи, а Чедана — темно-коричневой (при всей практичности в носке такого цвета, чеданские погранцы сильно не любили своего прозвища «горбушки», а назвать их в лицо другими вариантами — прямой путь к смерти).

Думаете, что мы с орками такие идиоты, что идем через официальный пограничный переход? Вам кажется, что перемахнуть речку, глубиной курице по колено, можно в любом приглянувшемся месте? Ну-ну, вперед.

А мы с удовольствием посмотрим, как вас, таких умных, повяжут чеданские маги. За последние двести лет, с тех пор, как жрецы Че изобрели заклинание «Своя земля», ловить контрабандистов и разбойников стало дешево и сердито.

Просто на крупные валуны, стоящие друг от друга на расстоянии дня пешего пути накладывается заклинание, позволяющее держать камням связанную между ними сигнальную нить. Эдакое жемчужное ожерелье, лежащее вдоль всей границы Чедана. На пограничных пропускных пунктах стояли пары камней, заговоренных иначе. Сигналка срабатывала на пересечение ее разумными существами. К месту нарушения границы сразу выезжал отряд во главе с магом, и вскоре нарушитель очень жалел о своем поступке. В первое время сеть срабатывала на всяких там грибников-охотников и т. д. Но после показательных порок, местное население стало знать границу лучше самих пограничников.

Одно время контрабандисты повадились перегонять через границу караваны навьюченных лошадей. Думали, разумных существ нет — сигнала нет, да просчитались. Хитрые чеданы вплели в заклинание «Своя земля» и контроль стоимости того, что пересекало границу. Как это сделано, до сих пор никто не знал. Маги, ставящие пограничную сеть, приносили присягу королю лично, храмовники Че в других государствах ставили похожие сторожевые сети, но более простые. Эльфы до сих пор не отменили награды за этот секрет. Но что-то не слышно было о ее получении.

Вот поэтому мы и едем по дороге к будке стражников. Одна хорошая перемена произошла в моей жизни с приходом отряда Оррина, они привели с собой лошадей. Своих знаменитых орочьих лошадей — огромных мощных животных, способных сутками идти трусцой, почти ничего не есть кроме травы, да еще и защищать самих себя от хищников. Кусаться приучены были лошадки специально, чтобы волкам жизнь медом не казалась. И если вам надо было в дальний путь, а не перед девицами красоваться, то выбор всегда останавливали на орочьих лошадях.

Так что сейчас я восседал на Лакомке (крепкой, очень спокойной кобыле), мешок был приторочен к седлу, осталось только без проблем пересечь границу.

Номинально отряд продолжал возглавлять Рорин, военному вождю хватало забот со мной и Аглиссой.

Баронесса Оридан. То, в каком виде она будет пересекать границу, доставляло мне истинное наслаждение. Боги, вы дали возможность получить компенсацию за все страдания, причиненные мне этой мерзавкой. Есть все-таки справедливость на свете! Я наслаждался каждым мгновением.

Рорин спешился перед мостом и о чем-то пошептался со стражами, судя по их довольным лицам, итогами переговоров они были довольны.

— Эй, вы, зеленокожие! Чего встали? Проезжайте, не загораживайте мост. — Довольный приятным звоном монет, сарранский пограничник не стал даже спрашивать имен у остальных членов отряда. — И вы, святой брат, извольте проехать, за вас тоже заплачено.

И мы двинулись по мосту. Рорин с Оррином первая пара, потом мы с Шасом, затем оставшиеся орки. Вот мы и покинули Саран, теперь надо попасть в Чедан, желательно тихо и без скандалов. В последнее время, пообтеревшись среди орков, скандалом стал считать трупы не довольных мной существ.

Чеданы уже ждали нас. Интересно, сколько они ухитрятся содрать с нас за переход. Помимо официальной въездной пошлины, принято было отстегивать страже еще столько же «за беспокойство». Но это, если повезет, с орков могли взять и двойной тариф. А будешь спорить, то и заночуешь на мосту (прецеденты бывали). Нам ссориться с пограничной стражей, при въезде в их страну, было совсем не с руки.

Рорин достал второй мешочек с монетами и передал стражнику. Тот взвесил его на ладони, несколько раз подбросил и поймал его (ходили слухи, что чедан еще в детстве учили по весу и звуку монет очень точно определять сумму денег в мешочке), и довольно кивнул напарнику. Тот поднял шлагбаум и мы потихоньку двинулись. Стражник неожиданно громко сказал.

— Домой едете? Удачная ли была…

И тут здоровый мешок с припасами, лежащий поперек седла храмовника стал дергаться и громко визжать!

Упс! Аглисса очнулась! И как не вовремя!

«Горбушки» сразу подобрались. Шлагбаум упал на место, и стражники синхронно приложили руки к амулетам на своей груди.

— Что у вас там? — Настороженно спросил старший из стражников. — Никак контрабанду тянете? Тогда расчет совсем другой, Рорин, ты что от меня утаил?

Я почувствовал себя не уютно. Мы были в очень неудачном положении, между двух пограничных постов, на мосту, как на ладони — не отойти, не перегруппироваться. Что будет?

Рорин спокойно подошел к Шасу, с трудом удерживающем шумный мешок и сильно по нему хлопнул. Визг резко прекратился. Дядя стал развязывать горловину мешка.

— Да ты что, когда я тебя обманывал? Не на продажу везу, видишь, храмовник из рук не выпускает мешок. Жрецы все боятся, что орки начнут богато жить. — Сказав это, он откинул край мешка, и перед нами предстала розовая задница молоденькой свинки. Животинка дергала задними ногами, пытаясь убежать от доставшейся ей судьбы.

Стражник расслабился, захохотал и спросил.

— А что, у орков своих свиней мало? До орочьих земель она у тебя сдохнет!

Рорин звонко хлопнул по свиной заднице, животное опять стало пронзительно визжать. Шас принялся завязывать мешок, что было совсем не просто, несколько раз чуть не уронил, что вызвало громкий смех у всех присутствующих.

— Так зачем тебе свинья?

— Да понимаешь, племяш присмотрел себе подружку, а ее отец просто за деньги не отдает.

Рорин показал на меня, и всеобщее внимание мне совсем не понравилось. Я на всяких случай нахмурился, что вызвало у окружающих очередной приступ хохота. Дядюшка продолжил «объяснения».

— Мужик трактир держит у дороги, недалеко отсюда, да ты должен знать его, в трех днях пути от границы, «Хромой Эльф».

— Да, точно, мы там всегда ночуем, по дороге в столицу. У хозяина, вроде, замужем дочки-то. — Стражник явно заинтересовался подробностями.

— Так, то две старшие, а Малышу приглянулась младшенькая, такая фигуристая девица.

Речь Рорина была так убедительна, что если бы говорили не обо мне, то поверил бы всему этому бреду. Зато я заметил у своего нового родственника одну интересную особенность — когда он врал, его глаза меняли свой цвет с серого на ярко-голубой. На месте его жены, я, заметив у него такие глаза, сразу давал бы дубинкой в лоб, просто на всякий случай.

— Так вот, этот хитрый чедан потребовал за дочку чистопородную эльфийскую свинку. Представляешь, сколько мы за нее отвалили жрецам? Так они еще в попутчики и храмовника навязали, чтоб мы не уперли ее к себе в кланы. Вот жадюги.

От восхищения чужой хитрости и дальновидности, стражник даже зацокал языком. Его реакцию вполне можно было понять. Мало того, что свиньи эльфийской породы никогда ничем не болели и быстро набирали вес, так они еще в помете не приносили меньше пятнадцати поросят. К тому же бекон у таких свиней очень нежный, с ровными полосками мяса. И стоили эти свинки соответственно. Так что трактирщик знал, что потребовать за свою дочь. Дочка что, ее расти, корми, да и замуж пристроить тоже денег стоит. А такая свинка, да для трактирщика — золотое дно! Тут впору позавидовать чужой удаче!

— Да, повезло мужику! — Стражник почти пускал слюнки, мечтая о колбасках из эльфийской свинины. — Да что встали, езжайте! Жаль, у меня дочерей нет, а то бы не пришлось вам тащить эту свинку еще три дня.

Он подошел ко мне и сказал.

— Цени дядьку-то, ты за всю жизнь не заработаешь столько денег, сколько он потратил на твою подружку.

И мы спокойно двинулись на территорию Чедана.

* * *

Сегодня явно был удачный день для орков. Вспоминая переход границы, Оррин не мог сдержать усмешки. Ситуация сложилась, как по заказу. Теперь стражники с обеих сторон поклянутся чем угодно, что ни принц, ни баронесса границу здесь не пересекали. Так что сейчас достаточно отойти на несколько дней вглубь Чедана — и, считай, половина преследователей след потеряла. А в их затруднительном положении и это не мало. Но это потом.

Сейчас надо было снять личину животного с баронессы, а то могут быть проблемы. Дело в том, что личина физически не меняла объект изменения — она внушала окружающим, что они видят что-то совсем другое. Это относительно безопасный вариант. Но, если внушению подвергался и сам объект, начинались проблемы. Еще в давние времена, магами было выяснено опытным путем, что такие личины нельзя было носить более двух суток. Если дольше, то начиналось необратимое изменение сознания. Т. е. в случае с Аглиссой — за неделю непрерывного ношения личины ее личность полностью растворилась бы в сознании животного. И тогда бы никто не смог бы убедить ее, что она не свинья. Конечно, это было бы достойной местью за все ее грехи, но Оррину она была еще нужна. Да и тайная стража фигурировала в его планах, но значительно позже. Так что баронесса на ближайшем привале вернется в свой ум и опять начнет всем надоедать. Но, (Оррин поднял глаза к небу) Великий Ор лучше нас знает, что мы должны пережить в этой жизни. К тому же, Малышу не повредит пообщаться с агрессивным противоположным полом.

— Рорин, присмотри для стоянки укромное место и желательно ближе к воде.

— Что, будем свинку отмывать. — Тут же заулыбался младший брат. — Или разделывать?

— Как вы можете? Давайте сразу убьем, зачем еще и издеваться? — Возмущенно воскликнул Малыш. — Она мне тоже не нравится, но всему же есть предел.

— Нет предела совершенству! — Глубокомысленно изрек Рорин, посмотрел на вытянувшуюся рожицу Малыша, и заразительно расхохотался.

Остальные орки, не особо вникая в причины его смеха, дружно поддержали своего командира. Вот так, со смехом и сомнительными шутками, отряд выехал на удобную поляну и стал располагаться на ночлег. Было еще рано, до наступления ночи оставалось несколько часов, как раз должно было хватить времени на ужин и приведение в чувство баронессы.

Отряд спешился и стал располагаться на ночлег. Храмовник, безо всякого почтения скинул мешок на землю, услышав свиной визг, выругался сквозь зубы и подошел к оркам.

— Оррин, ты уверен, что она не успела своим передать что-либо? Меня беспокоит то, что все слишком спокойно. Только храм Эль послал три отряда на ваши поиски, это девяносто бойцов и среди них дураков нет. Мое молчание четко указывает направление поисков. Даже если я сейчас выйду на связь, ты знаешь, веры мне не будет никакой. Так что скажи своим быть очень внимательными.

— Я все понимаю. — Вождь был спокоен. Для сильных переживаний еще будет повод, и не один. — Давай займемся решением проблем, по мере их поступления. Дозоры выставлены, сейчас закончат ставить сторожевой круг и можно будет спокойно поужинать. Затем придет очередь баронессы.

— Я все прекрасно понимаю и рад, что ты уверен в своих людях. — Храмовник подошел вплотную и постарался говорить тише. — Но Оррин, лес не является вашим домом, вы здесь чужаки. А с магией Эль вам своими орочьими амулетами не справиться. Даже сейчас я вижу не менее трех возможностей всех вас пленить без особых хлопот. Зря мы остановились на естественной полянке, надо было поискать вырубку или пожарище.

— Успокойся, я все учел, а от случайностей никто не гарантирован.

— Да пойми же! — Видно было, что храмовник едва удерживается от крика. — Я чувствую присутствие магов Эль. Они пока далековато, но к ночи будут здесь, надо приготовиться.

— Я рад, что ты сказал мне. — Оррин усмехнулся, и стало понятно, что Шас прошел последнюю проверку на верность своим новым товарищам. — Мы знаем об этом. Они сели нам на «хвост» сразу после границы, видимо, эльфы поставили соглядатаев на каждый пограничный пост. Не думаю, что следят за нами конкретно, отслеживают всех орков на людских землях.

Храмовник с беспокойством оглянулся вокруг, по расслабленному поведению орков никак нельзя было предположить, что они скоро ждут нападения и у них железные нервы, или (что более походило на правду) он не знал всех возможностей этого отряда. А то, что военный вождь орков взял с собой в поход за своим сыном не рядовых кланников, понятно было и без дополнительных объяснений. Но одно это не давало бы им такой уверенности в своей безопасности. Шас открыл было рот, чтобы продолжить расспросы, но отрицательный жест орка заставил его замолчать.

— Не сейчас. Следи за девицей. После снятия личины не упускай ее из виду ни на мгновение. Она намного более опасна, чем кажется. Игры кончились. При малейшей опасности для Малыша поручаю тебе убить ее мгновенно. Хоть я и снял с нее кучу артефактов и других магических побрякушек, но дать гарантию, что ничего больше нет, не могу. Помни, от жизни моего сына зависит жизнь твоих детей. Я думаю, это достаточный стимул быть очень внимательным?

Храмовник нахмурился, согласно кивнул, и отошел к визжащему мешку.

* * *

Я находился в полной растерянности. Все старательно делали вид, что все прекрасно, мы просто гуляем по лесу и слушаем пение птичек. Почему же тогда от неясного беспокойства у меня встают волосы на затылке? Что-то было сильно не так. И по этим оркам невозможно понять их истинных чувств, все смеются, подкалывают друг друга, готовят лагерь к ночи, но пристальные взгляды, и то, что в лес уходят не по одному, а тройками, наводит на размышления. Очень печальные размышления о предстоящей ночевке. Похоже, выспаться не удастся. То, что лошадей не стали расседлывать и привязывать на ночь, говорило о многом.

Оррин с Шасом о чем-то долго шепчутся. О чем? Все же решено давно. И Рорин старается держаться ко мне поближе неспроста. Похоже, все, добегались, нашли нас. От начинающейся паники меня спасли громкие ругательства храмовника.

— Зачем нам заниматься этой дурой! Кто сказал, что она человек? По-моему этот облик для нее и является истинным. По крайней мере, никакого вреда, кроме визга, она не причиняет. Чего не скажешь о ее человеческой ипостаси.

Громкий орочий хохот и не совсем приличные комментарии сопровождали его монолог. Отсмеявшись, Оррин подошел к мешку с ножом и стал его распарывать. В образовавшиеся прорехи поочередно вытащил ноги и, в последнюю очередь, голову свинки. Одетая в мешок животинка сделала попытку убежать, но была схвачена Рорином за заднюю левую ногу.

— Ты куда? — Сказал он, рассмеявшись. — Хочешь остаться свинкой, так это счастье до первого волка.

— Держи ее крепче. Сейчас сниму амулет личины и она придет в себя.

Орки сгрудились вокруг братьев, всем было интересно посмотреть на бесплатное представление «Превращение свиньи в девицу».

Мне стало противно смотреть на их радостные рожи и я отвернулся, не желая принимать участие в этом фарсе. Я ничего не видел, но ничто не мешало мне слышать весь процесс.

Когда истошные визги, ни в чем не повинной свинки, резко перешли в многоэтажные ругательства, сопровождаемые проклятиями и пожеланиями скорой смерти окружающим, стало ясно — обратный переход в человека удался. Я даже вздрогнул от неожиданности. Думал, что дело закончится рыданиями, мольбами о помощи, обмороком, наконец. Но чтобы так, сразу, начать грязно ругаться — этого я не мог себе представить. Любопытство победило и я, резко развернувшись, стал проталкиваться между орков, чтобы своими глазами убедиться в произошедшем событии.

На земле, одетая в мешок, сидела баронесса. Размазывая слезы и сопли по лицу, вся всклокоченная и грязная, «почти подруга королевы», самозабвенно ругалась.

— Поганые орки,………! Ненавижу! Чтоб вам всем……… было! Чтоб у вас…… отвалились! Попить дайте, гады! Сейчас отдохну и……, убью на фиг!

По ходу ее монолога, орки стали прислушиваться к ее словам и радостно отмечали новые выражения. Чувствовалось, что ругающаяся женщина для них событие привычное и само собой разумеющееся. Один даже заметил, что будь эта девица крупнее, то сильно походила бы на его жену. Такое отношение к ней бесило Аглиссу еще больше. Истерику прекратил Рорин, вылив баронессе на голову ведро воды.

— Чего разоралась? Скажи спасибо, что вернули все, как было. А ведь у нас свинку хотели купить и за хорошие деньги.

От услышанного, визгливая девица потеряла дар речи, не дождавшись продолжения, орки разочарованно разошлись. Около баронессы остался один храмовник и, судя по выражению его лица, он никуда уходить не собирался.

Я, слегка оторопев от увиденного преображения, отправился к вождю за некоторыми пояснениями.

— Оррин, тебе не кажется, что скоро что-то должно произойти? Я себя так странно чувствую, как будто мне необходимо вспомнить срочно что-то важное, оно крутится где-то рядом, но ухватить никак не удается.

Орк сразу перестал посмеиваться и внимательно на меня посмотрел.

— Давно это чувство у тебя? Вспоминай, это важно.

— Недавно, вот как вышли на поляну, так и появилось. А что?

Оррин подошел ко мне поближе и сказал.

— Твое кольцо, как оно себя ведет?

Что за странный вопрос? Как может вести себя кольцо, оно же не живое. Сидит и сидит себе на пальце. Стало только чуть теплее… Теплее? Я идиот!

Подношу правую руку к глазам и мысленно спрашиваю у колечка, чувствуя себя полным дураком (сначала буду общаться с кольцом, потом с облаками, а дальше что?), «что случилось?»

Колечко слегка нагрелось, красный камешек даже стал, кажется, чуть больше. Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться, как тогда на корабле. Никого чужого вроде бы.

— Ну что? — напряженно спросил Оррин.

— Чужих никого.

— Да не чужих ищи, своих, эльфов. Особенно из Дома Кленового листа.

— Да откуда здесь… Ого! Есть! Да не один, шестеро.

— А вот это хуже. Рорин, собирай отряд. Эльфийские каратели идут.

Глава 13

Что приперлись?

Мы вас не ждали!

Дежурная фраза при встрече гостей.

Дождались, явились родственнички. Век бы вас не видать! Одно хорошо, меня приставили к делу — в мои обязанности входило отслеживать передвижение карателей (из-за кольца, признавшего меня наследником дома Кленового Листа, я чуял эльфов очень хорошо), к тому же орки в лесу чувствовали не совсем уверенно. Вот если бы эльфы касались воды или использовали воздушную стихию (это летали, что ли?), тогда шаману было бы легче. А так, они вовсю пользовались магией жизни, лес прикрывал их, так что мои новые возможности очень востребованы сейчас.

Конечно то, что я пользуюсь своими родственными связями с эльфийским домом для выслеживания длинноухих, выглядит не очень хорошо. С другой стороны, они ко мне пришли не с подарками от доброго дедушки — они пришли меня убивать. Так что, никаких угрызений совести, за кем пришли — от того и получат. Я принц, дворянин, благородный человек, но не дурак. До сих пор, мне временами снятся моряки с «Легконогой Эль» в ночных кошмарах, перспектива оказаться на их месте меня не прельщает. Честно говоря, я сделаю все возможное и невозможное, только бы не оказаться в таком положении, что перерезать мне глотку будет считаться милосердием.

Так что, пусть не обижаются, но сюда их силком никто не тянул. Пусть боги решат — кому встретить рассвет.

В данный момент на полянке царила идиллическая атмосфера. Все орки расположились на отдых после «сытного ужина» в, казалось бы, расслабленных позах, где попало. Но если знать о предстоящем нападении, то расположение членов отряда навевало мысли о круговой обороне. У костра, специально разожженного посильнее, громко пререкались Шас с Аглиссой, их голоса (особенно баронессы) далеко разносились по лесу. Уже почти стемнело. Силуэты орков должны быть очень хорошо видны из темного леса. Смогут ли эльфы преодолеть соблазн перестрелять всех, укрывшись за деревьями. Как раз эльфийский вариант действий — изящно, просто, смертоносно. Каратели не смогут пройти мимо такой великолепной возможности решить все проблемы.

Мы с вождем и Рорином расположились возле большого раскидистого куста, прикрывавшего нас от леса. Естественно, эльфы сразу определят наше местонахождение, но и мы не так просты. Оказывается, что клановые амулеты весьма многофункциональные вещи, и одна из его возможностей используется нами очень активно. Я имею в виду то, что на таком близком расстоянии мы все можем общаться между собой телепатически (перехватить разговоры, ведущиеся таким образом, эльфам не возможно), так что сейчас на тихой поляне «засыпающие орки» вели бурное совещание. На повестке дня стояло — как мы будем убивать этих наглых эльфов (варианты были многочисленны и не лишены фантазии).

Так же приходилось считаться с присутствием храмовника (не все клановые тайны можно поведать чужому) и Аглиссы (ей нельзя доверить даже корку хлеба, не то, что стратегический секрет).

А секретов у клана Небесной Змеи накопилось, поверьте, не мало. За то время, что у нас было после обнаружения карателей, орки прочесали все окрестности и приготовили некоторые сюрпризы прибывающим гостям.

Да, нас вместе с храмовником было четырнадцать, а их — шесть. Но их магия в лесу намного сильнее. Так что образовался паритет сил. Помочь нам может только хитрость и удача.

Надеюсь, боги на нашей стороне.

Все. Ждем.

* * *

— Оррин! Оррин! — Малыш пытался громко шептать. — Двое справа! Совсем близко!

От избытка эмоций в телепатическом послании у вождя слегка зашумело в голове. Все-таки отсутствие ментальной практики чувствовалось сразу. До мальчишки никак не могло дойти, что мысленно тоже можно орать. Но сейчас на замечания не было времени. Двое эльфийских карателей довольно успешно (с их точки зрения), подкрадывались к стоянке отряда. Если бы не наводка Малыша, то обнаружить их присутствие было бы весьма проблематично. Ни визуально, ни магически наличие эльфов не подтверждалось. Но то, что они есть, орк не сомневался, ни мгновения. Отряд был готов к обороне, за эльфами был первый шаг.

Стемнело. Все находилось в равновесии, но оно было настолько шатким, что достаточно одного малого толчка для катастрофических последствий.

На поляне не было совершенно тихо: похрапывал храмовник, что-то недовольно бурчала себе под нос Аглисса, дежурный орк тихонько напевал, пытаясь не заснуть. Костер продолжал ярко гореть.

Свист летящих стрел, несмотря на долгое ожидание, прозвучал внезапно. И поляна взорвалась стремительным движением всех присутствующих. События стали развиваться лавинообразно.

Пронзительный визг Аглиссы был прекрасным отвлекающим фактором. Грязно ругающийся храмовник прижимал ее к земле, пресекая возможность побега. Орочий отряд слаженно разделился на двойки. Четыре пары занялись каждая своим лучником (у эльфов хватило глупости разделиться, видимо, для пресечения попыток к бегству они постарались перекрыть весь периметр). Еще двое орков страховали Шаса.

Оррин с братом зажали между собой мальчишку, прикрывая его своими телами. Они ждали основного нападения. Двое эльфов, продолжали подкрадываться к ним. Только теперь, когда до них осталось не более десяти саженей, орк смог определить их как сильных магов.

— Чего они ждут? — раздался голос Малыша.

Оррин зашипел на мальчишку, но было уже поздно — каратели смогли увидеть их через маскировочный полог. Оба эльфийских мага синхронно сделали несколько жестов и что-то тихо произнесли.

И тут все окружающее их пространство словно взбесилось. Стоящий рядом куст, вдруг отрастил здоровые шипы и попытался схватить их троицу своими ветками. Откуда-то налетели тучи комаров, мух, ос (и это среди ночи!), вся эта мелкота стала биться о щит, пытаясь до них добраться. Малыш закричал и стал стряхивать со своей одежды муравьев и еще каких-то насекомых. Рорин удерживал мальчишку на месте, не давая ему вырваться и нарушить защитный полог.

Оррин терпел укусы всей этой мошкары и ждал сигнала от своего отряда. Удерживать защиту становилось все сложнее. Судя по силам, вкладываемым эльфами в нападение — скоро здесь будет весь лес. А это в планы вождя не входило.

— Что они там возятся? — Недовольно сказал Рорин. — Пора бы уже и нам с тобой повеселиться.

— Еще не время. — Прошипел Оррин. — Пусть за нападением забудут о защите.

Вождь напряженно следил за магами. От этих длинноухих всего можно было ожидать, никого из них нельзя было оставить в живых. Вступая в магическую схватку, соперники слишком много узнавали о возможностях друг друга, поэтому орк старался свидетелей не оставлять.

«Один есть!» — пришло по ментальной связи. Хорошо. Надо отвлечь магов, при больших потерях они могут отойти в лес. Там их не найдешь.

— Рорин, пора.

Орк резко присел и с силой ударил кулаком в землю, через несколько мгновений оттуда вертикально ударил столб воды. Малыш смотрел на дядю, открыв рот, он явно совершенно не понимал происходящего.

Фонтан воды, поднявшись на высоту около пяти саженей, падал на землю, водяной завесой прикрывая их от магов. К тому же были смыты все досаждающие им насекомые. Жаль, что слабенькой водяной жилы хватило ненадолго.

На лицах эльфов стало появляться беспокойство. К тому же Оррин заметил, что один из дивных почти исчерпал свой магический потенциал (сильная бледность, переходящая в синеву, четко указывала, что в ход пошли жизненные силы, а их применяют только в самом крайнем случае).

«Еще два есть!» — доложились орки.

Оррин сосредоточился — ошибиться было нельзя. Увлекшиеся нападением маги не обратили внимания на то, что с неба резко пропали все звезды. Воздух вокруг стал вязким и тяжелым.

«Все! Дело за тобой!» — эта фраза послужила сигналом к нападению.

— Ложись!

Рев Оррина заставил орков упасть на землю. Рорин толкнул Малыша и закрыл его собой, в этот момент сильнейший разряд молнии ударил в стоящих магов.

Проморгавшись после световой вспышки, орки увидели, что более слабого мага убило сразу, его сильно обгоревший труп лежал недалеко и слабо дымился. Второй эльфийский маг пытался устоять на ногах. Казалось невозможным, что он еще жил, в таком состоянии — клочки тлеющей одежды отваливались от покрытого кровавыми волдырями тела, волосы сгорели. Эльф пытался рассмотреть орков оставшимся глазом (второй лопнул от жара), вот он качнулся и рухнул на колени. На потрескавшихся губах запузырилась кровь — эльф явно доживал последние мгновения.

И тут Оррин ошибся. Вместо того, чтобы быстро добить мага, он наклонился к Малышу, этого времени эльфу хватило.

Он собрал в ладонь текущую изо рта кровь, что-то шепнул, и, упав, вылил кровь на землю. Почуяв неладное, вождь стремительно повернулся и вонзил нож эльфу под лопатку, но опоздал — посмертное эльфийское заклятие набирало силу.

Пролитая кровь почернела и обернулась шестью маленькими змейками.

— Давите их, быстрее!

Оррин стал яростно топтать упорно ползущую к Эльчеору змею. Орк знал, если проклятая кровь доберется до Малыша, он станет одержимым и будет убивать, пока есть силы. Противоядия нет, одна надежда — уничтожить магических змей до контакта с жертвой. На крик выбежало из леса несколько орков.

— Что? Что случилось?

Рорин вскочил на ноги, схватил Малыша поперек тела и постарался отбежать от змеи. Совместными усилиями ее затоптали.

Вождь постепенно стал успокаиваться.

— Потери?

— Двое убитых, трое тяжело ранены, остальные по мелочи.

— В чем дело, почему так плохо? — Оррин явно был удивлен и расстроен таким исходом.

— Да среди эльфов попался умелец с духовой трубкой. Вмиг уложил идущую к нему пару. Если бы не бросился к своему дружку на помощь, так дешево бы не отделались.

— Раненые?

— Перевязывают там, у леса. Ты бы подошел, если силы есть.

— Сейчас. — Оррин пытался поймать мысль, мелькнувшую у него, когда он увидел магических змей. Его очень беспокоило что-то. Осталось только вспомнить — что.

— Быть всем настороже, прочесать окрестности. Эльфов дохлых сюда принести. Надо их пересчитать по головам, никто не должен уйти.

Беспокойство охватывало орка все сильнее, что-то было очень не в порядке. Пронзительный визг баронессы только подтвердил его опасения.

— Что это!! Смотрите!

Резко обернувшись, Оррин смог рассмотреть какое-то непонятное шевеление на другой стороне поляны. Костер почти погас, и видимость оставляла желать лучшего.

— Там же раненые! — С этим криком бойцы бросились к неизвестному противнику.

— Рорин. Держи Малыша поближе. — Оррину происходящее не нравилось все больше.

— Куда уж ближе? — Ответил брат, тряхнув потерявшего сознание Эльчеора, прижимая его рукой к своему левому боку. — Слабоват он еще для таких приключений.

— Это магическая отдача, через кровь он многое почувствовал. Пожалуй, действительно перебор. Пошли…

Их заставили насторожиться какие-то дерганья совсем рядом. Тут раздались крики орков со стороны раненых, оставленных у леса.

— Зомбяки! Наших пожрали! Руби! Из костра головешки тащи!

Рорин еще сильнее прижал к себе бесчувственное тело Малыша, правой рукой подхватил свою дубинку и решительно двинулся в сторону подозрительных звуков. Оррин встал рядом, со своим мачете. Присмотревшись, они увидели, что пытается встать труп более слабого мага. Так как тело сильно пострадало, силы магической змейки не хватило для создания полноценного зомби, но какое-то подобие жизни труп стал проявлять.

Рассмотрев все это, братья молча стали крошить тело мага на мелкие кусочки. Работа была не сложная, но не приятная.

И надо же было такому случиться, что принц пришел в себя и открыл глаза именно в тот момент, когда Рорин доламывал череп зомби. Увиденное произвело на мальчишку такое впечатление, что его стошнило на останки.

Рорин, все еще прижимая Малыша к своему боку, хотел перехватить его поудобнее. Взяв мальчишку за плечо правой рукой, дубинку он, естественно не выпустил. Принц, увидев у себя прямо под носом предмет, носивший на себе следы недавнего расчленения подозрительных трупов, от избытка впечатлений опять потерял сознание.

— Что-то совсем ослаб мальчонка. — Озабоченно пробормотал Рорин. — Надо будет его подкормить.

Еще раз встряхнул Малыша и решительно пошел вслед за Оррином к костру.

* * *

Ой, как мне плохо…

Как мне нехорошо…

Да что ж такое? Отравился я сам чем-то или помог кто? Начинаю мучительно вспоминать вчерашний вечер. Мысли неохотно ползали под черепной коробкой, мстительно грохоча тяжелыми сапогами.

— О-о-о-о-о… Убейте меня кто-нибудь… Это просто невозможно терпеть…

— Малыш, вставай! Нам предстоит еще много дел.

Голос Оррина впился в виски. Этого мой организм терпеть уже не стал — меня стало сильно мутить. Судя по вкусу во рту, не в первый раз.

— Пить… Оррин, дай мне попить.

— Вставай. Ручей здесь совсем рядом. Неженкам нечего делать в степи.

Ничего себе! Затащил меня в лес, где меня гоняют, как бешеного зайца все кому не лень. А он говорит, что я неженка.

У-у-у-у, зеленая морда. Так обращаться с особой королевских кровей.

«Это кто тут король? Ты, что ли?»

В чем дело? У меня что, появился внутренний голос? Или совсем с головой плохо?

«Пожалуй, последнее. Малыш, в твоем возрасте пора бы уже помнить, что ты надевал на шею в последнее время.»

Упс! Клановый амулет! От злости на самого себя у меня даже стала проходить головная боль. Сознание стало понемногу проясняться, и всплыли воспоминания о приключениях прошлой ночи.

— Оррин, мне приснилось или у нас кто-то погиб?

— Это правда, Малыш. — Вождь помрачнел и продолжил. — Потери слишком велики. Планы опять придется менять. Вставай. Скоро будем хоронить наших бойцов, твое присутствие обязательно.

Мне стало стыдно. Эти орки отдали жизнь за меня и самое малое, чем я могу отплатить им за это — достойно проводить к Великому Ору.

Сел, переждал очередной приступ тошноты, встал. Стал потихоньку открывать глаза. Солнечный свет казался слишком ярким, но постепенно окружающее приобрело четкость и яркость. Внимательно осмотрел поляну.

Да, повеселились орки с эльфами изрядно. От куста, напавшего на нас ночью, остались только обгоревшие пеньки. На месте нашей героической обороны наблюдалось лишь грязное месиво — вытянутая на поверхность вода не уходила в землю, потом мы еще и потоптались в этой луже. Посмотрев на свою одежду, я убедился в правильности своих предположений. Проще говоря, я был грязен, как последний бродяга. Теперь понятно, почему Оррин против воли рассмеялся, услышав насчет «королевских кровей».

— А почему этот грязный орчонок не работает? — Визгливый голос Аглиссы заставил меня вздрогнуть. — За что ему такие привилегии? Эти орки его родня, вот пусть он и собирает хворост для погребального костра.

Да, быстро же прошла ее неземная любовь ко мне, но в ее высказываниях есть определенный смысл. Вот только выслушивать замечания от этой дуры я не намерен. Собравшись с силами, подхожу к сидящей на земле баронессе. Внимательно посмотрев на нее, начинаю понимать причины ее недовольства.

Более грязного и жалкого существа видеть мне не приходилось. После возврата ее в человеческое состояние, никто не озаботился заменой ее одежды, она так и осталась в драном мешке. К этому добавилось куча ссадин и царапин на босых ногах, грязные и обломанные ногти на руках. Колтун волос на голове весьма украшали мелкие веточки, травинки и листья, торчащие во все стороны, лицо было грязное, все в разводах от слез. Не хотел бы я оказаться на ее месте.

Храмовник стоял рядом, брезгливо посматривая на свою подопечную. Две глубокие царапины на щеке намекали на то, что вздорная девица уже успела высказать ему свои претензии. Шас явно успел привести себя в порядок после ночных событий. О том, что близкая магическая дуэль не прошла для него бесследно, говорили темные круги под глазами. Храмовник очень ответственно отнесся к поручению Оррина, не удивлюсь, если даже отходя отлить, он берет с собой Аглиссу. Ничего, судя по ее репутации, что-то новое она вряд ли увидит.

— Сударыня, я благодарен вам за ваше замечание, полностью с вами согласен, и сейчас же приступлю к исполнению своих обязанностей.

Уже уходя, полюбовался на откровенное изумление на ее грязном лице. Только сейчас, окинув взглядом всю поляну, понимаю, что на ней сильно изменилось все. На месте костра лежала большая куча бревен и хвороста. Весь горючий материал был уложен в квадратный штабель, высотой мне по грудь и на нем лежали тела. Что-то многовато топлива для двух тел. Я помнил, что орки говорили о паре погибших, но тут их больше!

С дурными предчувствиями встаю на цыпочки и начинаю считать. Два, четыре, шесть.

Шесть!

Шестеро погибших при первой стычке! Половина отряда! Да что случилось на самом деле! Не могли шестеро эльфов, даже хорошо обученных карателей, завалить столько орков. Это просто не возможно!

Как бы не хвалились длинноухие своими бойцами, но и орки далеко не дети. Мы были готовы к нападению, ждали эльфов, поэтому размен один к одному кажется мне невероятным.

Значит, существовал неизвестный мне фактор, оказавшийся для нашего отряда фатальным. Разворачиваюсь и иду к вождю, пришла пора для серьезного разговора.

Оррин сидел около наших вещей и что-то вынимал из своего мешка. Присмотревшись, я узнал горячие камешки, как тот, в подземелье. Я вдруг понял еще одно их назначение — они понадобились для погребального костра. Подошел Рорин со стопкой безрукавок и стал их укладывать в мешок.

— Зачем?

Имея представление о ценности этого вида одежды для орков, я ожидал, что на костер бойцы уйдут в своей клановой одежде. Рорин угрюмо посмотрел на меня и неохотно пояснил.

— Безрукавки всегда должны вернуться в клан. Многие амулеты на них магически привязаны к хозяину и такие вещи нельзя оставлять в чужих землях. К тому же, душам легче будет вернуться на клановые земли, если их ничего не будет здесь держать.

Старательно все упаковав, Рорин встал рядом с братом.

— Пора.

Братья подошли к штабелю, и стали вкладывать по камню в сложенные на груди ладони погибших. Потом отошли и кивнули оставшимся оркам. Четверо бойцов подожгли, заранее подготовленными факелами, штабель с четырех углов. Одновременно с разгоравшимся костром стали раскаляться и камни.

Орки стояли молча, угрюмо наблюдая за уходившим в небо дымом погребального костра.

От тяжести на сердце я, не стесняясь, плакал. Пусть я почти не знал погибших, за эти дни мне очень понравилась честность и прямота орков. Может быть, если бы я постарался, как следует, то кто-нибудь из них остался бы в живых.

— Не плачь. — Рука Оррина тяжело легла на плечо. — Ты ничего не мог сделать. Даже я сплоховал. Столько погибших — цена за тайну.

Вождь кивнул на яму, в которую были свалены останки эльфов и слегка закиданы землей.

— Самую большую тайну эльфов. Магию Смерти.

Глава 14

Выпивали — веселились,

Протрезвели — прослезились.

Утреннее наблюдение.

Мы уносили ноги, так как самым простым способом стряхивали «хвост». Темп, заданный Оррином, был таков, что уставали даже орки. Что же говорить о храмовнике и Аглиссе (в эту сомнительную компанию затесался и я). Нашей троице было так плохо, что орки полностью освободили нас от каких-либо дел, от нас требовалось только одно — не упасть с коня и не задерживать отряд. Баронесса попробовала устроить истерику, но после популярного объяснения Рорина «тебя выгодней зарезать, чем тащить на земли кланов», она стала на удивление тиха и послушна. Для храмовника настала синекура — его подопечная ни к кому не приставала, не делала попыток побега и, главное, молчала.

Мои дела шли не так успешно. Я получил хорошее образование и, естественно, вполне прилично держался в седле. Но к такому издевательству над собственным организмом я не был готов. Болело все, даже те мышцы, о наличии которых до этого момента я даже не подозревал. Особенно тяжелым был второй день гонки, уставшее с прошлого дня тело вопило об отдыхе, но его мнения никто не спрашивал. Проводя весь световой день в седле, даже перекусывая на ходу, делая редкие остановки для совершенно неотложных нужд, наш отряд стремительно передвигался по территории Чедана.

Изредка останавливаясь в небольших деревнях, для закупки провианта и фуража, орки старательно обходили все мало-мальски приличные населенные пункты. Ночевали мы по большей части в лесах, изредка позволяя себе роскошь посещения трактира.

Не знаю почему, но до нас еще никто из погони не добрался. Да и местное население старалось лишних вопросов не задавать.

Первое время, после фиаско с эльфами, орки были настроены весьма агрессивно. Я старался не заговаривать ни с кем лишний раз, чтобы не попасть кому-либо под горячую руку. Постепенно все успокоились, точнее, загнали свою злобу поглубже, до более подходящих для мести времен, а сейчас, уже две недели как мы не вылезали из седла.

— Оррин, ты меня хочешь в гроб загнать?

— Радуйся, Малыш. Сегодня мы ночуем под крышей весьма гостеприимного дома, не так ли, Шас.

Я с любопытством посмотрел на храмовника. Интересно, что орк хочет этим сказать? Какое отношение к нашему предстоящему ночлегу имеет бывший командир отряда бойцов Эль?

— Да, так оно и есть! Сегодня ночуем в моем поместье.

— Не опасно ли привести погоню прямо к себе домой?

Внимательно слежу за реакцией храмовника на мои слова. Да, он уже доказал свою преданность нам, не дав убежать баронессе, но одно дело хватать за юбку чужую девицу и, совсем другое — вести погоню в свой собственный дом. Где у нас гарантия, что эльфы не сидят у него в поместье и не ждут нас? Причем, ситуация такова, что мнение хозяев гости могли и не спросить.

— Я понимаю твои сомнения, Малыш.

За это время я уже смирился, что до получения официального орочьего имени мне придется откликаться на «Малыша». Этот факт даже перестал меня огорчать. Но здоровая подозрительность еще никому не мешала. Нас осталось так мало, что у отряда не было права на ошибку, еще одну «дружескую встречу» с оппонентами никто из нас не переживет. А сейчас, после всех этих приключений, я был настроен жить долго и счастливо. И если для выполнения этого желания кому-то придется пораньше встретиться с богами — не мои проблемы.

— У меня самого сердце не на месте. — Продолжил объяснения Шас. — Времени у храма Эль было вполне достаточно для подготовки засады. К тому же моя семья не в курсе моего основного занятия. Для них достаточно знать, что я маг Эль. Так что жрецы могли прийти в дом, не скрываясь, им станут оказывать всю возможную помощь. Так что, придется идти с большой осторожностью.

Я с большим сомнением посмотрел на храмовника. Что-то он больно спокоен, для человека, у которого семья может в любой момент пострадать, ей могли угрожать и эльфы, и тайная стража, и жрецы. Так что не будешь знать — кому мстить. Может быть, Оррин дал ему какие-то гарантии безопасности?

— Оррин, скажи мне, для его уверенности есть какие-либо серьезные основания или он просто поверил тебе на слово?

— Малыш, зачем тебе лишние сведения? Меньше знаешь — крепче спишь.

— Потому что во время крепкого сна меня намного легче зарезать. Рассказывай!

* * *

Шас далеко не был так спокоен, как это казалось принцу. По мере приближения к дому беспокойство о судьбе своей семьи захватывало его все сильнее. Тяготы пути лишь слегка отвлекали во время движения. Но оставалась ночь. И во сне страхи за жизнь родных выливались в нескончаемые кошмары.

Храмовник не питал иллюзий по поводу своих возможностей — без помощи сильного мага им с семьей не выжить. Да и получив обещание Оррина предоставить ему и родственникам убежище от эльфов и их жрецов, орк не давал полной гарантии. Никто не может знать своей судьбы и если пришло твое время, то ничто тебя не спасет. Шас и не просил жизни для себя, для него главное — дети. К их матери он давно уже охладел, она больше присматривала за хозяйством и детьми, но ради них он готов был на все.

Даже руководя отрядом, все мечты храмовника крутились вокруг его планов насчет отставки. После рождения младшего сына Шас делал все для того, чтобы иметь возможность самому распоряжаться своей жизнью, но храм поставил много условий, не выполнив которые, мирно уйти невозможно. Пока ты мог приносить пользу эльфам и храму — свободы тебе не видать и, собственно, поимка беглого принца должна была стать его последним заданием.

Шас горько усмехнулся — так оно и произошло, но совсем не так, как он рассчитывал. Теперь придется бросить все нажитое за столько лет и спасать жизни своих близких. В глубине души он был уверен, что без проблем зайти и, тем более, выйти из поместья не удастся. Храмовник еще в лесу избавился от всех магических вещей, сделанных не им самим. Зная эльфов не один век, он был уверен, что всевозможных «сигналок» и «следилок» навешано на нем было достаточно. Оррин, узнав о его сомнениях, дал ему достаточно сильный амулет, гасящий возможность отслеживать объект.

Оставалось надеяться только на удачу.

* * *

Темнеет. Отряд затаился среди россыпи больших валунов, лежащей около небольшой рощицы, растущей на небольшом холме. Очень удобная точка наблюдения за поместьем, ее стратегическое положение оценили и двое подозрительных людей, отправленных орками, после недолгой беседы, на встречу с предками.

В результате, Оррин убедился, что тайная стража уже присутствует. Эльфов пока еще не замечено, но, зная их любовь к комфорту, можно спорить на что угодно — они наслаждаются гостеприимством хозяйки.

На первый взгляд орку нечего было делать в поместье бывшего бойца Эль. Зачем, спрашивается, им рисковать своими жизнями за совершенно чужих детей? Но все не так просто, как кажется на первый взгляд.

Оррин был кровно заинтересован в том, чтобы Шас отправился с ними на земли кланов. Время инициации приближалось, а из-за смешанной крови Малыша, необходимость присутствия магов всех трех богов, становилась весьма настоятельна. Если союзники из числа людей с радостью предоставят своего мага, и не одного, то от эльфов подобной любезности ждать не приходилось. Были люди, владеющие магией Эль, перешедшие на сторону орков, в этом Оррин храмовника не обманывал. Но проблема заключалась в том, что со временем, не имея доступа в храмы Эль, маги постепенно теряли силы, оставалась сущая мелочь. А Шас совсем недавно отошел от храма и поэтому был самым сильным магом, из имеющихся в наличии.

Не составило бы труда умыкнуть какого-либо бойца или жреца, но в этом обряде участие должно быть добровольным. Иначе за последствия не ручался никто. Магия — сила божественного происхождения и шутить с ней не стоило. По большому счету, любые манипуляции с магией, были рискованным мероприятием. Так что искреннее и добровольное участие храмовника в обряде инициации Малыша существенно повышали шансы на успех. А Оррин не хотел рисковать — слишком многое стояло на кону.

Именно, исходя из этих соображений, орки и ввязывались в борьбу Шаса за жизнь и свободу его семьи. Оставшаяся от отряда четверка орочьих бойцов ушли зачистить еще три точки наблюдения, указанные пленными стражами. Как только они вернутся — операция начнется.

* * *

Нет, ну где на свете справедливость? Где эта справедливость ходит, когда меня опять оставляют не у дел?

Никому совершенно нет никакогоинтереса до моего мнения. Оррин с братцем спокойно, не обращая внимания на мои возражения, сдали меня на руки одному из бойцов, словно я бессловесный мешок зерна. Печально вот так осознать собственную «значимость» в чужих глазах.

С другой стороны, все не так уж плохо — Аглиссу вообще без разговоров привязали к дереву, сунули кляп в зубы, теперь сидит и не чирикает.

Мой охранник указал мне на соседнее с баронессой дерево и показал знак, призывающий к молчанию. Мне, похоже, тоже сегодня чирикать не придется. А ведь все так хорошо начиналось!

Обезопасив свои тылы от присутствия Тайной стражи, орки собрались для получения от вождя последних уточнений по плану операции «Спасем детей Шаса». Даже меня позвали.

Я, весь из себя гордый оказанным доверием, подхожу и узнаю, что спрашивать будут не меня, а колечко. На предмет наличия эльфов в окрестностях.

Вот это облом! Такого унижения я не чувствовал с тех пор, как на первом моем балу мне прилюдно отказала в танце не самая красивая из фрейлин. Промолчать, ничем не показав своей обиды, я смог только сильно прикусив щеку изнутри. Оррин сделал вид, что ничего не заметил.

Я добросовестно просканировал всю территорию дома и пристроек. Результаты получились не однозначные.

Трое эльфов определились очень четко, причем все они находились в одной комнате на втором этаже. Какие они маги я понять не смог, одно только было точно — они не принадлежали дому Кленового Листа. Потом проявились около десятка точек, с общим ощущением «живое разумное», причем трое из них были намного ярче остальных.

Оррин пояснил остальным, что в доме десяток людей, из них трое — с магическим даром. Шас нарисовал на песке план дома, расположение комнат и лестниц.

Перенося нахождение людей на план дома, удалось примерно определить нахождение семьи храмовника. По всему выходило, что эльфы расположились вместе с заложниками в парадной гостиной, в смежных комнатах сидело трое бойцов и по двое контролировали передние и задние двери дома.

Со стороны могло бы показаться — ерунда для пятерых здоровых орков и обученного храмовника. Но проблема была в том, что эльфы явно подготовили поместье к нашему приходу. Иначе они не сидели бы так демонстративно, предлагая — «идите и возьмите нас, таких беззащитных».

Ага, сейчас!

Все, кто в свое время недооценил коварство и боевые способности дивных, давно сгнили в лесу. Уверен, что все растения в саду и животные на заднем дворе давно подчинены длинноухим. А чем это может грозить, я еще не успел забыть с предыдущей «теплой» встречи с эльфами. Орки тоже пока на память не жаловались, к тому же им не терпелось открыть счет «невинноубиенным» эльфам.

Посидели, посовещались и Оррин решил, что идти надо другим путем. Шас, немного помявшись, открыл один из своих секретов. Так как господский дом он строил, а не купил вместе с землей, то и устроил себе несколько тайных «отнорков». Так, на всякий случай. И этот случай, похоже, наступил.

Оказывается храмовник, когда строил дом, решил не тратиться на рытье глубокого колодца. Воды в хозяйстве нужно много, а из колодца не натаскаешься, поэтому он нанял шамана. Тот вытянул водяную жилу к вырытому в подвале бассейну. Чтобы вода не застаивалась, пришлось делать слив, и тут обнаружилась под поместьем сеть естественных пещер, вымытых подземными реками когда-то. Туда и стала уходить лишняя вода.

Храмовник находку афишировать не стал. Они с шаманом (нормальный орк оказался) подняли уровень воды так, что она надежно скрывала перекрытый мощной решеткой слив. Амулет, отпирающий эту конструкцию, тоже был орочий.

Уже в те времена Шас не сомневался, что когда-нибудь придется обострить отношения с эльфами и при постройке подземного хода сознательно не использовал магию Эль. Даже выход устроил на склоне каменистого холма, достаточно удаленного от дома.

Говоря все это, храмовник с надеждой смотрел на Оррина — только от его умения вести боевые действия зависит жизнь детей Шаса. Так что орки ушли с отцом семейства плотно пообщаться с эльфами.

А мы с Аглиссой и орком сели и стали ждать результата.

Нет, нет ничего хуже — ждать и догонять!

Ну, сколько можно возиться с этими ушастыми?

В том, что проблемы могут возникнуть только из-за эльфов, было самим собой разумеющимся. Что такое семеро бойцов, даже очень хорошо обученных, для пятерых матерых орков? Так, отвлекающий фактор. Если Оррин в одиночку столько народу в лесу закопал, то этих семерых эльфы взяли с собой для того, чтобы они своим сопротивлением предупредили длинноухих и дали им время. А время, оказывается, в магических делах — очень важный фактор.

И что, спрашивается, Оррин «тянет этот фактор за хвост», вместо того, чтобы быстро провернуть всю операцию? Мне, измученному напряженным ожиданием, казалось, что уже скоро рассвет, и мы ничего не успеем. Оставшийся орк запретил разжигать костер и теперь, ночью, света звезд едва хватало, чтобы разглядеть собственные пальцы, приблизив ладонь почти к носу. Оставалось надеяться только на слух.

Первое время после ухода орков я напряженно вслушивался в ночные звуки. Не знаю, что я надеялся услышать — звуки боя или еще что-либо, но это занятие меня быстро утомило. К тому же, когда не знаешь, чего ждать, любой шорох может показаться нападением Тайной стражи. Кстати, о страже — неудачники, изловленные орками, были чеданами, следовательно, их быстро хватятся и организуют поиски, а тут мы. Вот была бы «радостная» встреча, а наличие рядом еще не остывших трупов их сотрудников, я думаю, сделало бы наше общение весьма «теплым».

Какие только глупости не приходят в голову, когда человек чем-либо обеспокоен и лишен возможности что-то предпринять по этому поводу. Когда мне стало казаться, что из-за каждой кочки в меня целится эльфийский лучник, я решил отвлечься какой-либо работой. Присмотр за привязанными лошадьми подходил для этой цели оптимально.

Потихоньку, почти на ощупь, начал спускаться к подножию холма, где были привязаны лошади. Орка предупреждать не стал — он и так меня прекрасно слышал, а перед баронессой отчитываться было бы смешно. Не без приключений, расцарапав себе ладони, добрался до лошадей. Лакомка (кобыла, подаренная мне Оррином) учуяла меня первой, все-таки рядом с живой душой мне темной ночью значительно спокойней.

Шло время, со стороны поместья не доносилось ни звука. Это потихоньку начинало напрягать. Эльфы прибили орков или наоборот — мне должно быть слышно шум схватки, а тут ни звука.

— И где они ходят? — Для собственного успокоения начинаю разговаривать сам с собой, поглаживая Лакомку по теплой шее. — Уже все можно было успеть. И эльфов с их прихвостнями прибить, и шасовых родственничков упаковать по сумкам и сюда притащить. Чем они там заняты? Обдирают любимые обои его жены? Или стороны уничтожили друг друга?

— Не слишком же ты хорошего мнения о нас.

Голос Оррина в темноте прозвучал совершенно неожиданно. Стремительно обернувшись, вижу толпу народа, выходящую из кустов. В тенях, подсвеченных фонариком, с трудом удавалось узнать знакомые лица. Орки вроде все, значит, обошлись без потерь. Я облегченно вздохнул.

— Ну как все прошло? Почему здесь ничего не было слышно?

— Да все просто. Эльфы сильно сглупили, расположившись в непроверенном помещении. А без магической поддержки вырезать бойцов — дело нескольких минут.

Оптимистичный отчет орка не вызывал у меня особого доверия, так как слишком устало выглядели «доблестные освободители».

Шас приблизился к лошадям и с облегченным вздохом сбросил с плеча мешок. Судя по тому, как он при падении звякнул, в ближайшее время голод его семейству не грозит.

Кстати, о семье.

— Шас, познакомь со своими.

На мою просьбу храмовник откликнулся охотно — было видно, что теперь, когда дети с ним, он более оптимистично смотрит на окружающих. Подозвав членов своей семьи к нам, он стал представлять их по одному.

— Рита — мать моих детей.

Ко мне подошла довольно миловидная, еще молодая женщина (видимо, с храмовником она сошлась совсем юной), с короной из пепельных волос на голове. Невысокая, приятных форм особа — старый боец явно знал, что выбирать. Она застенчиво посмотрела на меня и стала теребить небольшой узелок с вещами, прижатый к груди.

— Шасана, моя дочь.

Вперед выдвинулась девочка, нет, уже юная девушка (кажется, Шас говорил, что ей уже четырнадцать). Общими с матерью у нее были только цвет волос (толстая, почти белая коса достигала колен) и огромные, серые глаза. На этом сходство заканчивалось. Пристальный взгляд и сурово поджатые губы выдавали сложный характер своей хозяйки. По решительности, с какой она протянула мне руку для приветствия, было ясно, что чужое мнение ее совершенно не волнует. Я вопросительно посмотрел на храмовника. Судя по дурацкой улыбке, какая появлялось у него при взгляде на любимую дочь — девчушка крутила отцом, как хотела. Надо запомнить это обстоятельство, никогда не знаешь, что может пригодиться.

— Очень приятно.

Сладко улыбнувшись, Шасана постаралась как можно сильнее сжать мою ладонь. Ничего себе! Кто бы мог ожидать такого от молоденькой девушки? Явно довольный увиденным, храмовник обнял за плечи худенького мальчишку лет десяти и представил.

— Шасин, мой сын, будущий маг.

Мальчишка с большим интересом уставился на меня, несмотря на все приключения сегодняшней ночи, во взгляде его совершенно не было страха. Интересно, мальчонка глуповат (не понимает, что произошло и поэтому спокоен) или наоборот, слишком уверен в себе. Оба ребенка унаследовали цвет глаз своей матери. От Шаса мальчишке достался крупноватый нос с горбинкой и темные волосы.

— А это сын Оррина, Малыш.

Я слегка поморщился от такого представления. Очень показательной была реакция семейки на мое имя. Если мамаша доброжелательно улыбнулась, мальчишка сочувственно посмотрел, то высокомерное презрение дочери можно было намазывать на хлеб вместо масла.

Нет, вы видали? Принцесса крови нашлась! Кто она такая, что бы так на меня смотреть? Ее, понимаешь, вытащили из ямы с дерьмом, а она кривится!

Чтобы не нагрубить, отхожу подальше от спасенного семейства. Надо выяснить все подробности у вождя, зря что ли, я просидел половину ночи, как на иголках?

— Оррин, удели мне время.

Орк перестал привязывать мешки к седлу и, обернувшись, вопросительно на меня посмотрел.

— Что тебе, Малыш? — Подойдя ко мне вплотную, он, положив руки на мои плечи, внимательно оглядел меня. — Что ты хочешь знать?

— Имею я право, в конце концов, знать обо всем…

Я замолкаю, озадаченный тем, что орк сильно сжал руки, буквально вцепившись пальцами мне в плечи. Похоже, его насторожило что-то за моей спиной.

Вдруг он резко поменялся со мной местами и сдавленно выругался.

— Что? Что такое? — Я посмотрел в сторону леса, но там совершенно ничего не было видно. — Оррин?

Тут до меня доходит, что вождь стоит только потому, что опирается на мои плечи. Чтобы удержать его от падения, обхватываю его за талию. И с ужасом понимаю, что у орка из спины, совсем рядом с позвоночником, торчит рукоятка ножа.

— Эй, кто-нибудь! Помогите! Орки! Оррина ранили!!

К нам подбежали бойцы, помогли уложить вождя на живот.

— Это из лесу. Оррин там кого-то увидел!

Не слушая меня, двое орков оттесняют меня за лошадей, прикрывая от возможной угрозы своими спинами. Подбежала Рита.

— Сейчас, сейчас, у меня здесь мазь и травы.

Отойдя чуть в сторону, она лихорадочно стала развязывать свой узелок.

— Ой! Кто это?

Столько страха было в голосе женщины, что ее осветили сразу несколькими фонариками. За спиной у нее, прижав к шее нож, стояла Аглисса.

— Стоять! Кто сдвинется с места, и я зарежу эту овцу!

— Мама!

Храмовник с трудом удерживал детей, рвущихся помочь хоть чем-нибудь. Охранники закрыли меня, и прятали за своей спиной.

Я был вне себя. Эта гадина ранила моего отца!

Убить, убить эту дрянь! Жажда крови стала мутить мне разум. Отпихнув орка в сторону, я сказал.

— Ты же не за ней пришла. В меня ножичек кидала. Как там твоя шейка, ничего не давит?

Отвлекая ее внимание, начал потихоньку приближаться. Визгливый смех баронессы слегка озадачил.

— Думаешь, твой папаша самый умный? То, что не сможет сделать рука человека, может выполнить лапа мертвого орка! Глупый подошел напоить «бедную пленницу» и получил стилет в глаз! Я так смеялась, снимая амулет подчинения конечностью дохлого орка!

Злоба так изменила лицо Аглиссы, что она стала безобразна. Я понял, что эта дура окончательно сошла с ума. Теперь надо от нее избавиться с наименьшими потерями.

— Зачем тебе эта женщина? — Старался говорить спокойно, что давалось мне с большим трудом. — Бери лошадь и уезжай! Нам сейчас не до тебя.

— Ну, нет! Так дешево вы от меня не отделаетесь! Я столько потеряла из-за тебя, гаденыш! Я могла стать королевой! Ненавижу!

Я подошел достаточно близко, чтобы попробовать метнуть в нее спрятанный в правой ладони кинжал, как вдруг она завизжала и полоснула ножом, раскроив бедной женщине горло от уха до уха. С силой толкнув на меня обмякшее тело, она снова занесла руку с оружием. Совершенно неожиданно за ее спиной появилась огромная тень, Аглисса как-то странно повернула голову, что-то хрустнуло, и безжизненное тело баронессы мешком упало на землю. Тень сделала шаг вперед. На мой вопросительный взгляд, Рорин равнодушно пожал плечами и пояснил.

— Она была дурна собой и не умела готовить.

Да. Очень точная эпитафия.

Глава 15

Пора, не пора —

Выходи со двора.

Пословица.

Да, сейчас наше путешествие совсем не походило на радостную прогулку на природе. Намного больше оно казалось бегством, еще не паническим, но близким к этому. Я очень сочувствовал осиротевшим детям, но ничем помочь им не мог.

Если Шас держался достаточно спокойно, то его дети были совершенно раздавлены смертью своей матери. Шасин плакал и старался не расставаться с отцом, а Шасана в своем горе искала виновного и она его нашла. А кто у нас первый претендент на звание виноватого? Конечно я.

Не понимаю, почему она решила, что именно мои действия спровоцировали Аглиссу в тот трагический момент, но она ясно дала понять всем присутствующим, что утешить ее могла только смерть «виновника». Умом я понимал, что бедная девочка пытается таким образом примириться с действительностью, но легче мне от этого не становилось.

Двигались мы все так же быстро, трудности дневного перехода давали возможность выспаться хоть немного ночью, иначе запоздалые сомнения гнали спокойный сон. Только в первый день после поместья старались придерживать лошадей, потому что Оррин, несмотря на все лечащие амулеты, чувствовал себя не очень хорошо. Тут нас сильно выручил храмовник — все-таки магия Эль лечила превосходно. Теперь же Шас старался на каждом привале подлатать вождя, потому что все эти гонки не проходили для него бесследно.

Орки после всех событий в поместье быстро пришли в себя, Рорин организовал орков отнести тела стражников в дом. После этого пришлось все поджечь, пока разберут завалы и подсчитают тела — у нас будет возможность уехать подальше. Труп баронессы положили так, что создавалось впечатление, что именно она являлась поджигателем и, занимаясь этим, случайно упала с крыши сарая и сломала шею. Пусть все заинтересованные лица предъявляют претензии к Тайной стаже Сарана, ведь это их агент во всем виновата. А орков здесь не было.

Когда здание выгорело практически полностью, началась сильнейшая гроза (не без помощи со стороны, разумеется) и смыла все следы нашего пребывания. Тела Риты и погибшего орка пришлось взять с собой.

Вечером, остановившись в безлюдном месте, мы провели погребальный обряд. Спать рядом с пепелищем было невозможно, поэтому сразу отправились в путь.

Я, вождь с Рорином, Шас с детьми и трое орков — вот и весь наш поредевший отряд. Такие потери за столь малое время не только печалят, но и наводят на размышления. Либо нам необходимо искать союзников для безопасного путешествия, либо на земли кланов мы не попадем.

— Оррин, нам нужна помощь. — Сказал я вождю, стараясь перекричать топот копыт бегущих лошадей. — Одним нам не добраться.

Орк кивнул мне и опять сосредоточился на дороге. Выглядел он плохо, незажившая рана давала о себе знать. Даже помощь Рорина и Шаса уже не помогала. Стало ясно, что нам необходимо остановиться на длительных отдых, или уговорить вождя остаться в одной из деревень на лечение. Но я сильно сомневался, что он оставит меня, пока жив.

Так что, пришла пора ставить вопрос ребром. Я придержал Лакомку и поравнялся с дядей.

— Послушай, Рорин, так больше продолжаться не может. Он просто умрет в седле, причем в ближайшие дни.

— Я понимаю это не хуже тебя, Малыш. — Сказал орк, обеспокоен он был не меньше меня. — Но мы сильно ограничены по времени. Твое первое совершеннолетие обязательно должно произойти на клановых землях.

Меня возмутило его упрямство. Наиболее ярко выраженная общая черта у обоих братцев. Один загибается в седле, другой прекрасно это видит и ничего не предпринимает, и оба упорно ломятся к орочьим землям. Неужели, если мы и проведем обряд инициации на пару недель позже, это фатально скажется на моих способностях (мне даже смешно предполагать, что у меня вдруг прорежется Дар). Даже если и пробудят шаманы что-либо, то это, скорее всего, будет такая мелочь, что без таких слабых способностей вполне можно и обойтись. А вождь ставит на кон свою жизнь. Мне, конечно, льстит, что он так ценит меня, но такое самопожертвование выходит за все пределы разумного.

— Рорин, никакие способности не стоят жизни моего отца. Я только стал привыкать к нему, смирился с мыслью, что у меня в родне орочий клан, а тут он помирать собрался. К тому же, Оррин все твердил про какой-то обряд, ты уверен, что сможешь провести его правильно?

— Не надо меня уговаривать. — Начал сердиться Рорин. — Ради брата я уже пожертвовал многим, но сейчас для кланов важнее твой своевременный приезд.

— Не вижу пока что необходимости идти на крайние меры. Раз стража и эльфы не стали преследовать нас сразу, то ждать нас будут у границы. Кстати, ты проверял вещи храмовника и его детишек на предмет наличия маячков или еще чего-либо подобного (как я не подумал об этом раньше? Как говорит моя любимая кухарка: «Хорошая мысля приходит опосля»)?

Опаньки! Похоже, не один я тут дурак! Судя по выражению, появившемуся на лице дядюшки — шпион из него никакой. Не проверить новых людей в команде, двигаясь по чужой территории — яркий показатель его неопытности в подобных делах, или до сего момента за все отвечал старший брат, он и держал в голове все эти подробности. Но сейчас Оррину не до того, спасибо, что сам держится в седле. Если маяки есть, то все наши передвижения за последние десять дней после поместья четко отслежены. Все заинтересованные лица изучили наш маршрут, засады расставлены, осталось только дождаться нашего прибытия.

Если я правильно понял намеки вождя, то из всей нашей компании живым будут брать только меня, остальными можно и пожертвовать. Из боевых единиц остались только Рорин, три орка и Шас. Остальные, т. е. я, дети и раненый Оррин, только замедляем продвижение отряда и снижаем его обороноспособность.

Братья о чем-то спорили, до меня доносились только обрывки слов, из которых ничего нельзя было понять. Ясно одно, на ближайшем привале мы будем тщательно перетряхивать все наше барахло. Одно хорошо — остановимся засветло и поедим горячего. Ко мне подъехали братья, и Рорин озвучил их общее решение.

— Через два часа мы доберемся до придорожного трактира «Косой эльф», там переночуем и решим вопросы с маячками. Если найдем что-либо подозрительное, то здесь недалеко живет верный нам человек, у него и отдохнем день-другой.

Судя по их напряженным лицам, возможность нахождения сюрпризов в наших вещах, весьма велика. Печально. Мое знакомство с храмовыми подвалами или палачами Тайной стражи стремительно приближалось, похоже, придется доставать заветный кинжальчик и опять смазывать ядом, только теперь уже для себя.

* * *

Оррин держался в седле только на одном упрямстве. Очень не ко времени оказалось это ранение. И ведь сам виноват — все хотел выгадать от родственных связей баронессы, вот и перехитрил сам себя. Так вляпаться из-за этой идиотки! Только в последний момент удалось прикрыть Малыша. Гибели еще одного своего ребенка Оррин пережить бы не смог. Если бы его старшему сыну дали возможность родиться, то сейчас семья готовилась бы ко второму совершеннолетию — пятьдесят лет, вполне взрослый орк.

Его жена Лоан, была из соседнего клана. В ее роду все мужчины были шаманами, и Оррин в свое время очень надеялся, что его дети унаследуют сильнейший Дар.

Клан Небесной Змеи славился не только погодными шаманами, а прежде всего сильнейшими астрологами и прорицателями. Старейшины при его инициации предсказали, что один из сыновей Оррина получит мощнейший Дар, они же и выбрали для него жену из подходящего рода. Но никто и представить не мог, что для исполнения пророчества вождю необходима отнюдь не орчанка. На момент свадьбы Оррину было хорошо за четыреста, Лоан же не достигла и сотни (по орочьим меркам — совсем юная девушка). Старейшины настаивали на скорейшем рождении ребенка, но забеременеть Лоан никак не удавалось. Она очень серьезно относилась к своему долгу родить сильнейшего мага современности, время шло — детей все не было. Шаманы подсчитали, что времени осталось очень мало, если у Оррина не родится сын в ближайшие тридцать лет, то потом можно уже не беспокоиться — мальчишка будет просто орком, с обычным Даром.

Можно представить радость Оррина, когда буквально через несколько месяцев после этого разговора, он с гордостью сообщил Совету старейшин о беременности жены. И можно понять беспокойство будущей матери — на нее возлагали надежду все орочьи кланы. Лоан настояла на своей поездке в свой клан, чтобы ее отец и дед благословили их с будущим ребенком. С людьми был давно мир, поэтому Оррин спокойно отпустил жену к ее родителям, жившим совсем рядом с границей Саррана. Даже сопровождение из десяти орков не смогло спасти ее от рейда принца Гонора по пограничным клановым землям. Люди вырезали все их селение до последнего орчонка.

Когда Оррин узнал о смерти жены, его пришлось связать и отпаивать настоем трав, вызывающих сон. Старейшинам с трудом удалось удержать кланы от мести, только сообщение шаманов, что ребенок был не из пророчества, позволил удержать воинов на месте. Одно дело, когда убивают надежду всей расы, и совсем другое — когда просто чей-то ребенок. Нет, всем было искренне жаль его семью, но обязанностей вождя перед кланами никто не отменял.

Сначала орку было все равно, что происходит вокруг, он потерял желание жить. Но потом, немного придя в себя, вождь с удивлением обнаружил, что вокруг него вьется целый рой прекрасных орчанок из самых лучших семей. Их не отпугивало то, что он вдовец и не сможет жениться еще раз. Их отцов, наоборот, устраивало, что ребенок с сильнейшим магическим Даром будет принадлежать клану матери. Начались шумные ссоры претенденток между собой, интриги их отцов и дедов. В конце концов, Оррин не выдержал и тихонько покинул земли кланов. Почти десять лет он прожил в человеческих государствах (врага надо знать в лицо и держать руку на его пульсе), из них последние пять — при дворе короля Либерии, своего давнего друга. Именно вождь выдал в свое время принцессу Гелену Либерийскую за Геренда Пятого, короля Сарана.

Как временами смеются над нами боги — отряд карателей, убивший его жену, возглавлял старший сын Гелены, принц Гонор.

* * *

Сложившаяся ситуация беспокоила Шаса все больше. До клановых земель осталось около десяти дней, если скорость передвижения останется прежней. Но из-за Оррина им, скорее всего, придется где-то остановиться. Храмовнику тяжело было сохранять внешнее спокойствие, но дети должны быть уверены в силе своего отца, кроме него у сына и дочери никого нет. Когда они с вождем шли по подземному ходу в дом, орк поклялся ему, что в случае гибели родителей не оставит его детей одних. А теперь сам гарант их будущего в кланах был на грани смерти и сделать что-либо в походных условиях было уже не возможно. Не смотря на могучее здоровье вождя, рана была слишком опасна, а бесконечная езда в седле не давала ей закрыться.

Храмовник, посмотрев на орка в деле, поблагодарил богов, что он понадобился вождю и тот оставил его в живых. Даже пройдя обучение в храмовой школе, и отслужив бойцом Эль не одну сотню лет, он не имел четкого представления о настоящих возможностях сильного орочьего шамана. Орки не любили афишировать свои возможности и старались, если дошло до драки, свидетелей не оставлять.

Отряд приближался к придорожному трактиру и, судя по тому, как оживились орки, ночевать придется здесь. Заодно храмовник хотел пробежаться по окрестностям, чтобы обновить запас трав. Почти все запасы ушли на лечебные отвары для вождя и успокаивающие для детей.

Если сын смирился с постигшим их горем, то дочь до сих пор не могла успокоиться. Ее постоянно грызла мысль, что если бы она успела помешать той сумасшедшей, то мать осталась бы жива. Шасана буквально изводила себя сомнениями в своих действиях. Из-за подросткового максимализма, свойственного всем юным особам, ей даже в голову не приходило, что своим поведением она огорчает отца. Ведь если кто и должен винить себя в сложившихся обстоятельствах, то это именно Шас. Храмовник чувствовал себя виноватым, что не испытывал такого накала чувств, как его дети.

Да, ситуация была печальна, но Шас испытывал облегчение, что боги предпочли забрать жену, а не детей. Повидав немало в своей жизни, он давно понял, что Судьба считается с нашим мнением далеко не всегда. Но это знание далось ему не сразу, только после гибели соратников и предательства лучший друзей, он начал понимать, что человек — малая часть мироздания. Возмущаясь на судьбу и богов, ты лишь привлекаешь их внимание, а это далеко не всегда тебе на пользу.

Ну вот, добрались, около дороги находился небольшой трактир, посреди деревеньки в десять дворов. Крепко сбитый, добротный двухэтажный дом производил приятное впечатление. Наш отряд заехал на огороженный двор и все стали спешиваться. Храмовник старался не упускать из виду свою переметную суму, там находилось все имущество семьи. Орки, конечно, присматривают за всеми вещами, но свой взгляд лучше.

Дети, измученные долгим переходом, сползли с лошадей и вошли в трактир. Рорин помог брату спешиться и, поддерживая, повел его в дом. Орки оплатили весь верхний этаж, лестница была только одна — самое оптимальное размещение отряда в случае нападения. Распределившись по комнатам, все снова спустились вниз и сели за большой стол. Храмовник чувствовал, что сегодня будет вечер новостей и споров, причем он с детьми права голоса не имели.

Хозяин сам вышел принять заказ на ужин, что говорило о его знакомстве с братьями (наша компания явно состояла не из дворян или купцов). Еды заказали много (орки, как бы не шли дела, отличались отменным аппетитом) и все стали сосредоточенно насыщаться. После того, как служанки убрали грязную посуду, над столом повисла напряженная тишина — никто не хотел начинать разговор первым. Других посетителей было всего несколько человек и те старались держаться от орков подальше, так что нам никто не мешал. Оррин обвел всех внимательным взглядом и сказал.

— Нам пора определиться с неотложными делами. Сейчас все поднимаемся в комнату храмовника и его детей, и очень внимательно осматриваем все вещи, взятые из поместья.

Шас почувствовал разочарование — неужели орки решили поинтересоваться его имуществом? Нет, не похоже, значит, у вождя появилась какая-то новая информация. То, что его не поставили в известность об изменении планов, храмовника не удивило. По большому счету он еще никак не доказал свою полезность, а проблем у орков из-за его семьи уже достаточно. Безопасный вывоз его детей на земли кланов стоил того, что бы перетерпеть обыск и некоторую подозрительность вождя.

— Папа, почему мы должны слушаться этих орков? Здоровые мужики будут перетряхивать мое белье, а ты спокойно на это смотреть?

Шасана от возмущения стала повышать голос и в конце фразы почти кричала. Посетители стали оборачиваться к нашему столу.

— Детка, совершенно незачем так орать. — Рорин успокаивающе закрыл ладонью руку девушки. — Лишнее внимание нам совершенно ни к чему. Проверить надо ваши вещи, потому что слишком долго вокруг вас вертелись эльфы, не может быть, что бы они не подкинули вам какой-либо гадости.

Шас вдруг сообразил, что и в самом деле, после смерти Риты не стал проверять багаж на наличие закладок и маячков. Вот старый дурак! Отвлекся, подумал, что до границы время у них еще есть. А ведь имея столько лет дело с эльфами, он отлично знал, что они ничего не пускают на самотек.

— Дочка, успокойся. Это только для нашей безопасности. Ты же не хочешь, что бы нас догнали и причинили вред?

Девушка промолчала, но по ее рассерженному виду Шас понял, что убедить дочь в необходимости обыска ему не удалось.

— Слишком много времени тратим на болтовню. — Сказав это, Оррин с трудом встал и направился к лестнице.

Все молча встали и отправились за ним.

* * *

Шасана была очень сердита на отца. Как же так, почему в этот раз он не встал на ее сторону.

Они с Шасином никогда не были с отцом близки — он всегда был на заданиях храма Эль и хорошо, если семья видела его два-три раза в год. Но какие это были три раза! Подарки, праздники, гости, веселье — вот что всегда сопровождало приезд отца. Для них с братом он был первым после богов, но боги, они далеко и им нет дела до мелких человеческих проблем, а отец — вот он, всегда выслушает, посоветует, поможет. И они с братом старались показать себя наилучшим образом, чтобы папа мог ими гордиться. Об их проделках, временами достаточно жестоких, знала только их мать.

Рита любила детей беззаветно, для нее они были богами на земле. Поэтому, когда нанятые преподаватели или кто-то из обиженных селян пытался пожаловаться на сестру с братом, мать впадала в ярость и прогоняла жалобщиков прочь. Чувствуя полную безнаказанность, дети творили на территории поместья все, что в голову взбредет. Причем, если раньше главной заводилой во всех шалостях была Шасана, то после проявления магического Дара у брата, в их дуэте стал главным Шасин. Его считали тихим домашним мальчиком только люди, не столкнувшиеся с буйной детской фантазией. С самого раннего возраста, сутками не выходивший из домашней библиотеки, младший сын храмовника обладал редкой усидчивостью и жаждой знаний. После нескольких случаев, когда ровесники не понимали, а то и пугались его высказываний, Шасин старался не афишировать глубины своих познаний. В деревне не было особых развлечений, достойных его ума собеседников не нашлось, что сильно способствовало сближению брата и сестры. В отсутствии отца гостей в доме не принимали, поэтому дети имели весьма общее представление о политической ситуации в Чедане и человеческих земель в целом. Однако внезапный визит нескольких эльфов в сопровождении бойцов храма насторожил брата и сестру.

Шасана не могла без слез вспомнить, как радовалась их мать гостям, она искренне считала, что дивные оказали честь их дому, посетив их с визитом. Ей даже в голову не пришло спросить о цели их путешествия и зачем им понадобилось тащить в дом бойцов — ведь те вполне могли бы пожить в ближайшей деревне. Первым заподозрил неладное Шасин — ему очень не понравилась бесцеремонность, с какой длинноухие шастали по всему поместью, не спрашивая разрешения, хотя бы номинального, у хозяйки. К тому же, зная, что отец далеко не последний в иерархии отрядов Эль, сестре с братом казалось странным, что эльфы приехали в отсутствие отца.

После того, как стало ясно, что дивные дожидаются отца и явно не для дружеских объятий, Шасана очень испугалась. Посоветовавшись с братом, она решила, что надо затаится пока ситуация не прояснится. Эльфам надо, что бы в доме все выглядело как обычно, так что если они станут спорить, то на них могут наложить заклинание подчинения или еще что похуже. Знаний Шасина хватало на то, что бы отговорить сестру от поспешных действий. Приедет отец и все решит.

А вот как все обернулось. Даже знаний и умений храмовника не хватило, что бы сохранить жизнь их матери. А все из-за орков! Если бы они не заставили отца уйти из храма, то эльфам совершенно незачем было бы охотиться на их семью. А если бы этот придурошный орчонок вовремя попался той сумасшедшей, то мать сейчас была бы с ними.

Сейчас же обстоятельства сложились таким образом, что их семья вынуждена терпеть обыск, отвечать на идиотские вопросы и тащиться на вонючих орочьих лошадях неизвестно куда.

Когда весь отряд поднялся в их комнату, отец выставил их сумки и походные мешки для досмотра. Надо отдать должное деликатности орков, они старались делать все аккуратно, вещи быстро осматривались, вождь сканировал их на наличие магических штучек, и все складывалось в мешки обратно.

— Ничего нет.

Шасана почувствовала облегчение, все-таки на душе спокойнее, когда точно знаешь, что никто за тобой не шпионит. Зато теперь можно смотреть на противного орчонка свысока, показывая, как он был не прав.

Но ее мечты о триумфе прервал Оррин.

— Что ж, придется перейти к личному досмотру. — Вождь внимательно посмотрел на Шасану. — Извини детка, но тебе придется раздеться. На тебе явно что-то есть эльфийское, если это не украшения или детали одежды, то у нас могут быть серьезные проблемы. На моей памяти эльфы подсаживали некоторым людям магических паразитов, которых потом приходилось вырезать из тела. Надеюсь, тебе повезло, и у тебя этого нет.

Шасана с ужасом смотрела на орков, не веря в возможность подобных событий.

— Папа?!

Шас вздохнул, собрался, и решительно произнес.

— Дочь, это не обсуждается. Когда вопрос стоит о твоей жизни, стыдливость в расчет не принимается. Я видел людей после извлечения прижившихся паразитов — дай боги тебе никогда не испытать тех страданий. Раздевайся.

— Пусть они все выйдут!

Шасана готова была расплакаться от унижения. Снимать одежду в присутствии грязных орков. Что может быть хуже?

— Нет, я могу и не почувствовать изделие сильного эльфийского мага. — Отец смотрел на нее с состраданием, но было видно, что он будет настаивать на своем. — А у Оррина нет сил удержать тебя, если что-то пойдет не так.

Шасана посмотрела вопросительно на брата и только после того, как он ободряюще ей кивнул, стала снимать украшения. Несколько колец, браслет, подаренный отцом на прошлый день рождения, золотые шпильки для волос — все это не вызвало у вождя никаких подозрений. Пришлось расстегивать ряд пуговиц на блузке. Вдруг орк настороженно спросил.

— Что это?

Он показывал на красивую подвеску в форме цветка, с пятью перламутровыми лепестками, слегка загнутыми вниз. Цепочка была достаточно длинной, так что цветок находился как раз у сердца.

— Но папа! Это же твой подарок! Ты прислал нам с мамой две одинаковых подвески. Эльфы и слова твои передали: «Моим девочкам одинаковые подарки, чтобы не было обид».

Вождь подобрался к девушке на неприлично близкое расстояние, почти уткнувшись носом в блузку.

— Детка, попробуй снять «подарочек», только очень осторожно.

Все произошло мгновенно. Стоило Шасане только поднести пальцы к подвеске, как лепестки цветка, как пять клыков, стали вгрызаться в кожу, стремясь добраться до сердца. Истошно закричав, девушка пыталась оторвать хищную гадость от себя, но ничего не получалось. Все взволнованно столпились вокруг, кто пытался расстегнуть цепочку, кто достал нож, с намерением вырезать паразита.

— Тихо! — Рев Оррина заставил всех замолчать. — Убрали руки и заткнулись!

Цветок уже почти скрылся в ране, обильно льющаяся кровь не давала ухватить его и вытащить. Вождь внимательно посмотрел на подвеску и закрыл ее ладонью.

— Спокойно, детка! Все будет хорошо. Оп-па! Ну, вот и все, мы успели вовремя.

На ладони орка в куске замороженной крови, как в рубине, лежал эльфийский цветок. А Шасана с ужасом смотрела на свою грудь, из которой «подарочек» выгрыз кусок.

Глубокий обморок в такой ситуации был спасением.

Глава 16

Изделия ручной работы

Всегда ценились выше,

Чем изготовленные на поток.

Музейный работник.

Я в шоке. Вот так сидишь, никого не трогаешь, а тут колечко или браслетик вдруг отрастит зубы и как начнет тебя грызть. Ужас! Кстати, о кольцах. Я с подозрением уставился на два эльфийских кольца на моей правой руке. Где гарантия, что они не такие же, как подвесочка у Шасаны?

— Успокойся, Малыш. — Тихий голос Оррина прозвучал совершенно неожиданно. — Все наши вещи я давно уже проверил, тебе ничего не грозит с этой стороны.

Обернувшись, я внимательно посмотрел на вождя. Да, наше путешествие дорого ему обошлось, теперь он выглядел намного старше своих пятисот лет. Для орков это возраст зрелости, а Оррин стал выглядеть как старик. А ведь нам еще переходить границу Чедана с клановыми землями. Там, где постоянно происходят вооруженные столкновения между людьми и орками (мелкие стычки, провокации и т. д.) байкой о свинке не отделаешься. Конечно, орки свяжутся со своими (если уже не провели сеанс связи, амулеты у братьев совсем не простые), и у границы нас будет ждать большой отряд, но туда надо еще добраться. А судя по предыдущим событиям, это весьма проблематично.

Тем временем, Шасану уложили на кровать, и храмовнику удалось прекратить кровотечение. Девушка так и не пришла в себя, а теперь Шас специально усыпил ее, насколько я понял — лечение будет не совсем приятным. Мальчишка тихо сидел у кровати и держал сестру за руку, ни у кого не хватило духу насильно отправить его спать.

Орочьи бойцы ушли контролировать лестницу, конюшню и коридор на нашем этаже. Спать этой ночью они не собирались. Если эльфийские преследователи держались от нашего отряда недалеко, то после потери шпиона могли приступить к силовым мерам воздействия. Не хотелось бы быть убитым тепленьким в собственной кроватке, со стороны это выглядело бы неприлично, а мне пора уже задуматься о собственной репутации. На новом месте — новая жизнь, и я не собираюсь больше терпеть насмешки и унижения от окружающих.

Я так задумался о своих перспективах, что очнулся только тогда, когда Рорин почти выпихнул меня из комнаты Шаса и детей.

— Иди, Малыш. Нечего тебе здесь делать. Постарайся поспать хоть немного.

Вот тебе и мечты об уважении и значительности — как ребенка отправляют спать. Стоило только подумать о сне и глаза стали сами собой закрываться. Почему бы мне и не прилечь на часок-другой?

Зашел тихонько в нашу комнату, стараясь не потревожить Оррина (тот уже лег, но еще не спал), и начал раздеваться. Ну вот! Этого стоило ожидать! Снимая сапоги, обнаружил дырки на последней паре носок (надо признаться, что Наина обеспечила меня кучей вручную связанных носков, с монограммой, вышитой золотыми нитками). И что мне теперь делать? Запасных-то больше нет. Это не дома — открыл ящик с бельем и надел, а здесь?

— Ты их стирать не пробовал? — Оррин откровенно смеялся надо мной.

Я? Стирать? Носки?! Те самые носки, в которых я провел весь день (скажем прямо, не один).

Никогда! Ни за что!

Снисходительный смех вождя добил меня окончательно. Но ведь другие решают как-то вопрос с грязным бельем? Я не представляю себе старых вояк, устраивающих постирушки на ночь! Что же делать?

— Думать не пробовал?

Такое впечатление, что Оррин занимается чтением моих мыслей. (Идиот! Опять забыл про клановый амулет!)

— Собери все, что тебе надо постирать и отдай служанке внизу. За меди она с удовольствием избавит тебя от этих хлопот.

Еще в лесу, когда мы шли с баронессой и Шасом, я прихватил себе походный мешок одного из погибших бойцов (мои вещи забрал Оррин). Поэтому за все время нашей бешеной скачки у меня до собственного мешка руки так и не дошли — он так и проболтался, притороченный к седлу. А в том мешке были все вещи, что я захватил из дома, человеческая одежда (не мешало бы ее отстирать от вони подземелий) и так еще кое-что по мелочи. Пора разобрать накопившееся барахло и решить, что оставить, а с чем расстаться. Так как ночь на дворе и хотелось бы поспать хоть чуть-чуть, вытряхиваю все из мешка и начинаю быстро сортировать. Это — в стирку, это — на выброс, это — спрятать и подальше. А это что? Эльфийская коса! А я был уверен, что давно ее выкинул где-нибудь. Странно, мне казалось, что она была намного толще и короче. Что такое? Я вопросительно посмотрел на наблюдающего за моей возней Оррина.

— Это мой тебе подарок.

Не понял. Так теперь я должен хранить эти патлы всю оставшуюся жизнь, если это его подарок?

— Посмотри внимательнее.

Ну, и на что тут смотреть? Конечно, из этих волос вышел бы неплохой парик для какой-нибудь чеданской купчихи, но я то тут причем. Начинаю вытаскивать косу из кучи вещей, стараясь не порезаться, как в прошлый раз, о лезвия. Какая-то странная стала коса — тонкая, длинная, с черным плетеным узором (что-то не припомню у Эльдариона темных прядей).

Только когда появилась резная деревянная рукоять, я сообразил, что держу в руках плеть. И какую! Длиной около двух саженей, с лезвиями и вплетенным в самый кончик тяжелым эльфийским боевым украшением. Рукоять легла очень удобно в ладонь (орк явно вырезал ее сам для меня). Любимое (после дубинки, конечно) орочье оружие — боевая плеть. Серьезная вещь. Если верить слухам, орки спокойно своей плетью перешибают хребет степным волкам. Оррин был доволен произведенным впечатлением. Не став слушать мои благодарности он отвернулся к стенке и заснул.

Я уже стал раздеваться, собираясь поспать хотя бы несколько часов, как в комнату тихо вошел Рорин. Он подошел к спящему брату, прислушался к его дыханию и кивнул мне, показав на дверь. Понятно, сладкие сны отменяются. С тяжелым вздохом, опять надел сапоги и вышел из комнаты.

— Малыш, пойдем, поможешь парням с охраной.

Я, если сказать прямо, был слегка в недоумении. Неужели мои услуги все-таки понадобились? До этого я чувствовал себя не столько членом отряда, сколько ценной посылкой, которую необходимо обязательно доставить до адресата. Причем посылкой настолько ценной, что есть куча желающих ее доставить, правда, по разным адресам.

— Что от меня требуется? — Внимательно смотрю на дядюшку, мне интересна его реакция на мои слова. — Или ты опять имеешь в виду эльфийское колечко, а я так, приложение к нему.

Рорин понимающе хмыкнул, видимо вспомнил мой облом около поместья (но ведь мои сведения очень им пригодились, так что я не совсем бесполезен). Он сильно нагнулся и прошептал мне на ухо.

— Нет, на сей раз понадобился именно ты. Все устали, Шас сегодня нам не помощник, а парням надо хоть часок соснуть. Если нам повезет и ночью будет тихо, то на рассвете мы быстренько переместимся к нашему человечку. Тут совсем недалеко, но у нас двое больных на руках, значит, нужна не столько скорость передвижения, сколько аккуратность перевозки. Если длинноухие просто следуют за нами, то их совсем мало и мы сможем отбиться своими силами. Если же планируют силовую операцию, то, скорее всего, прихватили с собой отряд Эль, это тридцать бойцов — для нас это многовато. Так что придется хитрить, а для этого нужны силы.

Во время разговора Рорин не стоял спокойно: он, то внимательно осматривал коридор, то замолкал, прислушиваясь, как будто подозревал, что из стен торчат эльфийские уши. Все это выглядело, учитывая весьма внушительные размеры орка, слегка настораживающе. У Рорина был небольшой Дар и вполне может быть, что он чуял что-то (не мог же он специально вгонять меня в состояние паники, ведь тогда я стану совершенно бесполезен), однако прямо сказать мне о наличии эльфов в пределах досягаемости он так и не удосужился. Что настораживало еще сильнее.

— Так что тебе надо, только скажи прямо, без всех этих пояснений.

— Малыш, куда уж прямее? Иди в конюшню, смени бойца и сиди тихо до утра. Это достаточно понятно?

Странный он все-таки. То даже в кусты ведут с сопровождением, то выкидывают из дома под весьма сомнительным предлогом.

— Хорошо, только возьму несколько вещей потеплее.

Тихонько прокрадываюсь в нашу комнату и начинаю скидывать в свой мешок кое-что из своего арсенала. Пора вспомнить, что не всю жизнь мне сопли вытирали орочьи няньки. Когда человеку почти двадцать пять, он успевает расстаться со своими романтическими представлениями об окружающем мире и людях. И эльфах. Да и орках. Что-то мне сомнительно, что ночь пройдет без приключений. Если уж орки стали чудить, с их простотой, то явно что-то намечается. Ладно, к утру станет ясно — кто из нас дурак.

Собрав все предметы первой необходимости для встречи с «друзьями», спускаюсь вниз. Прихватив на кухне кувшин парного молока и пару ломтей хлеба с солью (не столько для себя, сколько для Лакомки), отправился к нашим лошадям. Конюшня была небольшая, десять стойл (по пять с каждой стороны), лестница на сеновал у дальней стены. Темно, тепло, от присутствия лошадей в помещении было уютно и спокойно. Боец ждал меня у дверей, пожелал спокойной ночи и ушел. Я внимательно осмотрел все, даже залез на сеновал (судя по нескольким утрамбованным ямкам, он пользовался популярностью у местных служанок и посетителей), подготовил себе удобную лежку около слухового оконца и спустился вниз.

Местечко в общем-то, неплохое, вход один, дверь слегка поскрипывает, своеобразная сигнализация, так сказать. На самый крайний случай размер окошка вполне позволял (при моей-то сухощавости) выбраться на крышу. Конюшня пристроена к дому, так что добраться до своих не составит особых проблем.

На дворе было темно и тихо. Я постоял, посмотрел на звезды, и пошел к лошадям. Лакомка с удовольствием приняла мой подарок в виде ломтя хлеба с солью. Не знаю почему, но рядом с лошадьми я чувствовал себя в безопасности. Естественно, имея дело с длинноухими, нельзя было полагаться на чуткость животных. Но все равно, в последнее время я не любил долго находиться один. Начинали лезть в голову всякие неприятности, произошедшие с нами в последнее время, одолевать сомнения в правильности своих действий и т. д.

Так, все спят, пора приниматься за дело. Моих запасов должно хватить на несколько не приятных сюрпризов незваным гостям. Пусть приходят, а там посмотрим.

* * *

Каэльри, глава отряда храмовников Эль, с вожделением смотрел на тихий человеческий постоялый двор. Его интерес к этому зданию был вызван не розовой мечтой стать трактирщиком, и не желанием приобрести столь сомнительную недвижимость, а тем, что там находилось его будущее. Его блистательное будущее. Предметом вожделения была не эльфийская дева, томящаяся в плену у грязных орков, а гадкий человеческий выкормыш, настолько скользкий, что мальчишку не смогли поймать предыдущие перед Каэльри охотники.

Их неудача — шанс для эльфа. Наконец-то у него появилась надежда восстановить свое положение в Доме и рассчитаться со всеми своими «доброжелателями», которые и довели его положения изгоя. Наконец-то он получит возможность вернуть свое, уже почти позабытое имя — Элькари.[3]

Триста лет. Триста лет он вынужден общаться с людьми и орками ежедневно. Для приличного эльфа это слишком тягостное общество. Каэльри готов был умолять о вынесении ему смертного приговора, только бы избавиться от близкого знакомства с этими примитивными животными. Но тот, кто выбирал для провинившегося эльфа наказание, знал что делает. Что такое мгновенная смерть по сравнению с десятилетиями моральных страданий от недостойного его окружения. Первое время, чтобы вынести рядом находящихся людей и не дать им понять о своем отвращении к ним, эльфу приходилось принимать душ по несколько раз на день. А из-за специфического запаха человеческих городов и жилищ (временами от этого амбрэ с трудом удавалось удержать приступ рвоты), он старался говорить как можно меньше — поэтому за ним в отряде закрепилась кличка «Чистенький Молчун». Потом прозвище сократили до «Молчуна», а теперь его отряд почтительно называл своего главу «капитан Мол».

Каэльри был доволен, что первым на поимку мальчишки отправили Шаса. Бывший глава отряда провел для эльфа «разведку боем» и теперь можно было примерно рассчитать возможности отряда орков. Жаль, конечно, что нашли и уничтожили «жемчужный цветок» — жизнь девчушки Шаса могла стать достойным аргументом при переговорах, но и так все получилось вполне удачно. Капитан знал количество орков и то, что шаман сильно ранен, так что сейчас было самое оптимальное время для захвата принца (смешно — эти животные еще и кичатся своими придуманными титулами!).

К эльфу подбежал один из сержантов и доложил, что мальчишка отправился ночевать один на конюшню. Слишком хорошо, что бы быть случайным совпадением. Значит, или орки совершенно уверены в своей безопасности до утра, или готовят засаду для нападавших. Капитана совершенно не интересовали причины, вынудившие мальчишку покинуть дом и подставиться под удар. Судьба всех, и людей и орков, оказавшихся сегодня в этой деревеньке, около постоялого двора, уже была решена — никто из них не доживет до утра. Кроме крысеныша — на него у эльфов были свои планы.

Каэльри не стал повторять ошибку Шаса и взял с собой весь отряд — пять пятерок бойцов и четырех сержантов. При объединении магических сил отряда эльф почти равнялся по возможностям магистру магии.

О, это сладкое чувство могущества! Возможность одним движением пальца отнять жизнь у кого угодно, вернуть и опять отнять. Только редкие случаи использования на боевых операциях магического объединения, удержали в свое время Каэльри от позорного самоубийства. Теперь, став старше, он стал намного выше ценить свою жизнь. Еще не все обидчики наказаны, еще не восстановлен его статус в Доме, так что сегодня придется умирать другим. Пятерки бойцов во главе с сержантами взяли в плотное кольцо всю человеческую деревушку. Двадцать девять ниточек силы связывали капитана с магическим запасом его людей, чужая энергия приятно двигалась по телу, давая ощущение могущества и безграничных возможностей. Сейчас отряд представлял из себя, фактически, одно существо, имеющее тридцать тел и один управляющий разум. Все-таки люди зря считают себя в чем-то отличными от животных — руна контроля и подчинения была одинакова для всех (кроме эльфов, естественно). У бойцов отряда не осталось ни собственных мыслей, ни возможностей принятия решения, только эльф был здесь господин.

Каэльри спокойно подошел к дверям конюшни — при таком перевесе в силе можно было не скрываться. Тихонько постучав по двери, капитан с легкой издевкой произнес.

— Эй, крысеныш, выходи. Ты теперь мой. Давай, выползай из своей норки — пришла пора идти в клетку на казенные сухарики.

Из конюшни не донеслось ни звука. Каэльри добавил в свой голос «эльфийский зов», сопротивляться которому не могло ни одно живое существо.

— Иди ко мне. Выходи гаденышшш…

Лошади словно обезумели — стали ржать и бить копытами в стойла, пытаясь освободиться и выбежать к эльфу. На шум во двор выскочил трактирный вышибала и его буквально разодрали два дворовых волкодава, час назад с радостным визгом ластившиеся к бедняге. В дверях трактира появился его хозяин и с белым от ужаса лицом стал выходить на крыльцо.

К капитану подошел один из сержантов и глухо произнес.

— В деревне больше никого из живых нет, господин.

И тут сработал охранный орочий контур. На земле вокруг дома с конюшней проявилась бледно-голубая линия, становясь все ярче. Стало слышно даже слабое гудение и потрескивание, как будто молнию положили и замкнули в кольцо.

— Ты кого-то ищешь, изгой?

* * *

Я стоял около Ласточки и поглаживал ее по шее, когда вдруг наступившая, какая-то звенящая тишина заставила меня насторожиться. Затем я услышал чьи-то приближающиеся шаги.

— Эй, крысеныш…

Раздавшийся совсем рядом, прямо за дверью, чужой голос заставил меня пригнуться и затаить дыхание. Я попытался использовать уже один раз испытанный метод. «Здесь никого нет. Никого. Никого…». Старательно внушал я себе и окружающим. Может быть, мне повезет еще раз.

— Иди ко мне…

От голоса неизвестного веяло такой жутью, что я невольно бросился к лестнице на сеновал. Тут все лошади словно взбесились — стали громко ржать, бить копытами по стенкам. Они явно были не в себе. Даже Ласточка, только что спокойная, пыталась оборвать повод и броситься куда-то. Несколько животных жалобно кричали, сломав себе ноги в попытках выбраться из конюшни. Я испугался, что вырвавшись, лошади просто затопчут меня, и быстро поднялся на сеновал. Из окошка мне был хорошо виден весь трактирный двор.

Около конюшни стоял незнакомый боец Эль, похоже, что настоящий эльф, держал руки перед собой и делал кистями странные круговые движения. За его спиной видна была голубая полоса на земле, уходящая за угол дома. От полосы вверх поднималась странная тонюсенькая стеночка, похожая на мыльный пузырь. Эльф явно старался не прикасаться к этой радужной пленке. Дальше от дома, за защитным контуром собралось довольно много бойцов Эль, похоже, полный отряд. Они пытались пробиться к своему капитану. При попытке прикосновения к пленке, людей било маленькими молниями, на некоторых уже дымилась одежда, но это их не останавливало. Они с каким-то маниакальным упорством пытались прорваться внутрь контура.

Я, наконец, понял, что делал эльф — он, оказывается, держал защитный купол над собой. В него постоянно сверху попадали молнии, но, не дойдя до его тела совсем чуть-чуть, стекали по куполу и били в землю. Под ногами храмовника горели солома и какие-то щепки, казалось, еще немного и начнет тлеть земля. Постепенно купол эльфа перестал быть прозрачным и стал приобретать зеленый цвет.

Тут я заметил Оррина. Орк сидел на крылечке дома и внимательно смотрел на храмовника. Видно было, что магическая дуэль для него тяжела, вождь бледнел все сильнее. Но и эльф с трудом удерживал защиту. Вдруг от купола в сторону бойцов Эль потянулись зеленые нити. Сначала тонкие, они быстро утолщались и крепли. Бойцы не прекращали своих попыток добраться до своего командира, обжигаясь об охранный контур орка. Но что показалось мне странным — чем толще были нити, соединяющие эльфа с бойцами, тем более вялыми становились люди. Храмовники стремительно бледнели, и даже, кажется, старели.

Да этот длинноухий тянет из них жизнь! Ради собственной защиты он убивает своих людей! Вот гад! Но почему они позволяют делать это с собой? У всех храмовников есть магический Дар и они вполне способны защитить себя. Но, ни один из них не отодвинулся от контура, отдавая эльфу все свои силы, они поодиночке падали на землю в виде высохших мертвых мумий. Ужас какой! А эльф все еще держал свой купол.

И тут Оррин упал, контур исчез, и капитан был свободен. Не соображая, что делаю, я высунулся из окошка и окликнул орка.

— Оррин, ты жив?

Эльф стремительно обернулся на голос и посмотрел на меня. Его внешний вид вызвал у меня приступ паники. Ну не могут эльфы так выглядеть!

Худой, даже изможденный, дивный смотрел на меня горящими зелеными глазами. Широкая ухмылка приоткрывала острые длинные клыки, а изящные пальцы заканчивались когтями. Жуть какая!

И этот монстр (язык не повернется назвать эту тварь эльфом) медленно приближался к конюшне, не отводя от меня пристального взгляда.

Я бросился в угол, забился под сено и постарался даже не дышать. Судорожно сжимая в руке кинжал, старательно прислушался. Где-то же остались еще орки, неужели они не придут мне на помощь? Мне надо только тихо пересидеть.

Тихо, как тихо.

Лошади не издавали ни звука, похоже, ни одна из них не выжила. Вот скрипнула дверь, и раздались шаги. Как же мне страшно! Если бы на меня нападали просто с оружием, я бы сумел удержать себя в руках. Но когда за тобой охотится монстр, только что выпивший жизни почти тридцати человек — разум отказывает тебе и на поверхность выбирается животный ужас.

Страшно.

Вот зашуршало сено совсем рядом. Я не выдержал этой пытки и бросился к окошку. Мне почти удалось вылезти на крышу, как что-то впилось в правую ногу. Когти! У этого эльфячьего монстра были когти. За ногу он меня втащил обратно. Несколько раз вслепую тыкаю кинжалом, не знаю — попал или нет.

— Попался, крысенышшшш…

Лихорадочно шарил руками в поисках хоть какого-то оружия и… Удача! Нащупал свою бомбочку-вонючку, положенную на всякий случай у окна. Сейчас или никогда! Схватил свою заначку и разбил о лоб эльфа.

На! Если не удастся вырваться, так хоть этот монстр слезами обольется, вырывая мне сердце. Эльф закашлялся. Тут раздался какой-то глухой звук и длинноухий тяжело навалился на меня, заливая чем-то липким.

— Эй! Кто здесь? — тихо спрашиваю темноту.

Свет загоревшегося фонарика ударил по глазам. Проморгавшись, я увидел Рорина, любовно поглаживающего свою дубинку. Все! Меня спасли!

От облегчения, проваливаюсь в обморок.

Глава 17

И самая длинная дорога

Начинается с первого шага…

И когда-нибудь она кончается.

Бродяга.

Ох, что ж я маленький не сдох! Как же мне плохо! Это становится традицией — просыпаться с яркими суицидными желаниями.

Что же было вчера такого, что я в таком битом виде? С лестницы упал или Рорин занялся моим воспитанием по орочьей системе? Надо собраться с силами, встать и спросить у кого-нибудь, что случилось.

Встал. Ноги так и норовят подломиться и уронить лицо на пол. Такое впечатление, что какая-то гадина насыпала мне в суставы песка и теперь они жалуются на свою тяжкую долю.

Ох! Если так себя чувствуют в старости, то я не хочу до нее дожить.

Процесс одевания занял кучу времени, приходилось несколько раз садиться на кровать, что бы отдышаться. Странно, за все время, прошедшее с момента моего пробуждения, я не услышал ни голосов, ни шагов. Как же так? Ведь уже почти полдень, люди должны заниматься своими делами, следовательно, шуметь. Пустая соседняя кровать явно намекала на то, что Оррин давно встал и ушел. Мог и разбудить, в конце концов!

Старательно держась за перила, почти сползаю по лестнице вниз. Никого. Да где же все? На кухне тоже ни души и котел холодный, значит, сегодня еще ничего не готовили.

Неужели меня бросили здесь одного? Не может быть! Пусть я совсем мало был знаком со своими орочьими родственниками, но я точно был уверен, что пока хоть кто-нибудь из них жив, я не останусь один.

От охватившего меня беспокойства, забыв обо всех своих болячках, бросаюсь по комнатам в поисках своих спутников.

Фу! Никогда не думал, что так обрадуюсь, увидев спящую дочь Шаса. Это ж надо было напридумывать себе всяких ужасов! Но, если все хорошо, то почему никого нет и почему мне было так плохо (один положительный эффект от моих страхов — у меня прошли все боли и теперь я чувствовал себя нормально).

Вместе с хорошим самочувствием стала возвращаться и память. Ничего себе! А у прекрасных эльфов рыльце-то в пушку! Если станет известно, что они могут становиться такими монстрами, то о союзе людей и дивных можно даже не мечтать. Наоборот, люди с удовольствием пойдут на любые соглашения с орками, ради уничтожения длинноухих. Орки будут дураками, если не воспользуются такой прекрасной возможностью посеять среди людей недоверие к эльфам.

Не найдя никого ни во дворе, ни на улице, решил обойти трактир кругом. И тут мне открылась странная картина: орки обкладывали дровами и соломой сарай, стоящий на отшибе, за огородами. Храмовник с сыном тоже были здесь, правда, мальчонку отчаянно тошнило, но и около его ног лежала связка хвороста. Только подойдя вплотную, я заметил Оррина. Вождь сидел, опираясь на забор и смотрел на небо.

— Что вы делаете? Зачем вам понадобился деревенский сарай?

Орк нехотя оторвался от разглядывания облаков, тяжело вздохнул и сказал.

— Малыш, тебе еще рано вставать. К тому же кому-то надо присмотреть за девочкой.

— Нет, Оррин, тебе не удастся опять отослать меня. Я кое-что хотел уточнить у тебя про вчерашний вечер. Слишком много тайн у тебя за спиной, она достаточно широка для такого количества секретов?

Орк грустно улыбнулся и похлопал по земле рядом с собой, предлагая присесть. Значит, разговор предстоит долгий и серьезный.

— Малыш, как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Все хорошо?

Вождь явно был обеспокоен моим самочувствием. Странно, раньше ему хватало беглого осмотра, чтобы убедиться в моем состоянии. Пообщавшись с орком в разных ситуациях, я успел понять, что он никогда не спрашивает что-либо просто так. В каждом нашем разговоре вождь преследовал свои дополнительные цели. Он, или заставлял меня сомневаться в очевидных вещах, или давал такую информацию к размышлению, что обдумав ее, я приходил к неоднозначным выводам. Я только сейчас начал осознавать, как много он успел дать мне между делом, в ничего, казалось бы, не значащих разговорах. Так что, если он интересуется моим самочувствием, значит, у него есть серьезный повод.

— Пробуждение было не из приятных. Даже вчерашние события всплыли в памяти не сразу, что странно, так как меня, вроде бы, по голове не били.

— Тебе повезло, Малыш, что ты вообще остался жить. Многим и этого не досталось. — Оррин кивнул на сарай, уже подготовленный к сожжению. — Радуйся, что не оказался среди них.

Я присмотрелся и невольно сделал шаг назад. Весь небольшой сарай был заполнен телами. Здесь были и мумии бойцов Эль, и окровавленные трупы крестьян, зарезанных этими бойцами. Чтобы они все поместились, орки уложили их штабелями. Кошмар! На самом верху лежали тела детей. Какие же сволочи эти эльфы и их прихвостни! Дети-то причем? Их-то за что? Ведь напасть на нас они могли на любой стоянке в лесу, но нет, они пришли в спящую деревню и убили всех жителей.

— Почему? Почему они так поступили? Оррин, ведь совершенно не было никакой необходимости так зверствовать. Отряды храмовников Эль пользуются таким уважением в народе, что они могли нарезать нас на ленточки среди бела дня, и никто из этих селян слова бы против не сказал. Наоборот, могли и помощь эльфам предложить.

— Ты многого не понимаешь, Малыш. Люди самая младшая из разумных рас. Из-за быстрых смен поколений, вы быстро забываете опыт и примеры прежних лет. Мы, орки, помним, что именно так выглядели человеческие селения в эпоху первой эльфийской экспансии на ваши земли. Смотри и запоминай. Вот что ждет людской род после того, как эльфы вырежут с человеческой помощью всех орков до последнего ребенка.

Я пребывал в некоторой растерянности. Если бы не содержимое сарая, ни за что не поверил в такие «радужные» перспективы человеческого будущего. Как же так? Для чего длинноухим такие сложности? Мне всегда казалось, что в мире поддерживается относительное равновесие именно за счет триединства богов и их рас. Если удалить одну из составляющих, то это может фатально сказаться на остальных. Эльфам и оркам, по большому счету, нечего делить. Одни живут на одной стороне мирового континента, другие — на противоположной, а между ними широкая прослойка человеческих земель. Боги наделили своих детей настолько различными возможностями и способностями, что они практически не конкурируют друг с другом.

Кажется, живи и радуйся. И тут такое! Если Оррин не ошибается в своих предположениях, то эльфы стремятся остаться единственной разумной расой в мире. И это желание настолько сильно, что их не пугает гнев Ора и Че. Значит, что-то случилось в божественном триумвирате, потому что предпринять такие действия эльфы не могли без одобрения Эль. Вот и думай, что хочешь, то ли боги ушли из мира, то ли их творения так им надоели, что они согласны на их смерть. И то, и другое очень плохо.

— Оррин, неужели боги бросили нас? Ты ведь так не думаешь, правда?

— Мое мнение ничего не значит, Малыш. Совет кланов давно подозревал, что с богами в последнее время не все так просто. Я, как шаман, могу сказать тебе только одно — Великий Ор почти не отвечает нам. Людские жрецы тоже давно не слышали голоса Че. Конечно, что для нас годы, для богов миг, но не до такой же степени. Эльфы не вели бы себя так нагло, если бы не имели благословения своей богини.

Оррин выглядел уставшим, а мои расспросы радости ему не добавляли. Не то чтоб я считал вождя несокрушимой скалой, но для меня он стал авторитетом во многих областях. И вдруг узнать, что орк не всесилен и может не справиться с чем-либо — было для меня неприятным сюрпризом. И ясно указывало на масштаб проблем.

— Случилось так, Малыш, что силы орков и эльфов примерно равны. И по магии, и по военным вопросам мы с ними давно знаем друг друга. Наши расы воевали, когда людей не было даже в проекте. После тысячелетий войн установился вооруженный нейтралитет. И тут появляетесь вы — люди: короткоживущие, назойливые в своем любопытстве, всегда ищущие новые пути и возможности. Вы оказались тем камешком, который перетянет чашу весов на ту, или другую сторону. Кому вы станете союзником, тот и победит. И приз в этом противостоянии — жизнь.

— Зная людей, я осмелюсь предположить, что они предпочли бы постоять в сторонке и посмотреть чем все кончится.

Оррин пожал плечами и опять уставился на облака. Орки вместе с Шасом заканчивали приготовления погребального костра. Я старался не смотреть в ту сторону. Тяжело принять тот факт, что жизнь хрупка и любой может отнять ее у тебя или твоих близких, даже не имея особых причин для этого.

— Ладно, что случилось, то случилось. Нет смысла плакать по пролитому молоку, тем более нам есть о чем переживать и без этого. — Орк опять предложил мне присесть. — Из-за наших с эльфом магических действий все, у кого есть хоть какие-то зачатки Дара, почувствовали наше присутствие. Можешь мне поверить, эхо разошлось очень далеко. На наше счастье маги Че всегда слабо определяли направление магических возмущений. Тем более магии других богов. Но то, что поиски ведутся, можно не сомневаться. Пока они определят эпицентр возмущения, может пройти несколько суток. Так что у нас есть время убрать за собой и не спеша уйти в лес.

Я внимательно посмотрел на него. Вождь, скажем так, выглядел не очень хорошо. В таком состоянии можно смело идти на паперть милостыню просить — даже последний злыдень кинет монетку.

— Оррин, ты говорил, что у вас где-то рядом есть надежный человек. Когда мы к нему отправимся?

— Скоро. Но сначала мы выполним свой долг перед этими людьми. К тому же чеданам вовсе незачем знать подробности произошедшего здесь события. Но меня интересует другое — как ты себя чувствуешь?

Я прислушался к своему организму. Все вполне нормально. На всякий случай закатал штанину и попытался найти рану от когтей эльфа. Ничего, ни царапины, ни шрама. Неужели мне со страху показалось, что длинноухий чуть кожу с меня не содрал?

— Оррин, меня что, Шас вылечил? Где следы от раны?

* * *

Оррин сидел на земле и наслаждался летним погожим деньком. Вчера был момент твердой уверенности, что ему уже не доведется посмотреть на солнце. Впервые за всю свою жизнь он подошел к чертогам Великого Ора так близко. И теперь, когда смерть отложила свой визит на некоторое время, он будто заново увидел красоту Мира.

Да, встреча с отрядом прошла не совсем так, как планировалось. Но, с другой стороны, победитель всегда прав хотя бы потому, что остался жив. В любом случае, они с остальными орками шли на сознательный риск и примерно представляли, чем рискуют в случае неудачи. А Малыш не имел ни малейшего представления о том, как близок он был к полной потере своей личности.

Вчера, упав от сильнейшего истощения сил, Оррин оставался в сознании. Увидев скрывшегося в конюшне капитана отряда Эль, орк понял, что теперь для его сына все зависит от благосклонности богов и удачи. Был момент, когда казалось что все потеряно и Малыш мертв или, что еще хуже, полностью подчинен эльфом. Если бы это случилось, то всеобщая катастрофа стала бы неминуема.

Правильно говорят, что редкий план переживает столкновение с действительностью. Казалось, они с Рорином просчитали все возможные варианты. То, что придется вступать в бой с превосходящими силами противника, стало ясно сразу после ранения вождя. Оркам просто некуда было деться. На территории чужого государства, с очень ценным спутником и имея сильные ограничения по скорости и возможностям маневра, встреча с отрядом храмовников произошла бы в любом случае. Братья после долгих споров над картой, смогли только дать возможность отряду выбрать место встречи. Их маленький отряд оказался в этой деревеньке не случайно, и эльфийский паразит был найден очень вовремя. Но все их расчеты рассыпались от нескольких неучтенных мелочей.

Никто из них не ожидал, что бойцы Эль проведут зачистку деревни до нападения на орков и то, что эльф инициирован к магическому вампиризму. Эта способность встречалась очень редко (дивных, способных брать под контроль магов другой расы, были единицы) и носителей такого Дара эльфы старались не выпускать из своих земель. Этих нюансов никто не в силах был предугадать, и это чуть не стоило им всем жизни. А Малышу — разума.

Оррин был уверен, что кольцо наследника Дома защитит мальчишку от ментального воздействия, но никто не мог предвидеть, что у эльфа появится возможность дотронуться до него физически. За те несколько мгновений их контакта, длинноухий сумел вытянуть из Малыша часть силы и почти подчинить его ментально. Рорин не случайно разнес эльфу череп дубинкой — при другом ранении орку пришлось бы отбиваться уже и от Малыша.

Но мальчишка его порадовал — сражался за свою жизнь до последнего и очень удачно отвлек внимание длинноухого на себя, чем дал возможность Рорину подкрасться незаметно. Так что все что ни делается — все к лучшему. Орки избавились от весьма опасного противника, и Малыш получил боевой опыт.

Только погибших людей жаль.

* * *

Все королевское семейство Сарана собралось в спальне королевы-матери Гелены. Несмотря на продолжительную болезнь, старушка еще находила силы и держалась за жизнь мертвой хваткой. Создавалось впечатление, что она не намерена отойти в мир иной, не получив важных известий. Из-за того, что Гелена временами бредила и невольно могла выдать что-либо, не предназначенное для чужих ушей, за ней присматривали только старые проверенные слуги — Наина и Казимир.

Теперь же маги и целители в один голос утверждали, что долгая агония королевы-матери подходит к концу и ей осталось не более нескольких часов. Жрецы Че уже провели все обряды, необходимые для облегчения перехода умирающей к людскому богу. Гелена так же попрощалась с членами семьи, подписала документы, и чувствовала себя почти свободной от всех земных обязательств. Только беспокойство о судьбе старшего внука не давала ей долгожданного покоя.

— Гонор. — С трудом произнесла старая королева.

Король и его младший сын одновременно обернулись. Если внук не выказывал особого огорчения по поводу близкой смерти бабушки, то сын явно никак не мог смириться с неотвратимостью своей потери. Даже сейчас, когда ему хорошо за шестьдесят и из них он больше тридцати лет полновластный глава государства, ему с трудом представлялась жизнь без матери. Помимо родственных связей, Гонор-старший воспринимал Гелену как самого верного своего союзника и советника по вопросам управления государством, внешней политики и сложных взаимоотношений рас. Хотя старая королева давно отошла от активного участия в жизни страны, ее знания и обширные связи добросовестно служили на благо семьи и государства. Король взял кисть матери в ладонь и легонько сжал, привлекая ее внимание.

— Да, мама. Ты что-то хотела сказать?

Гелена открыла глаза, облизала сухие потрескавшиеся губы, и с трудом произнесла.

— Сын, внук… Останьтесь. Остальные — вон.

Королева Дарина попыталась возражать и не покидать комнату, но муж так глянул на нее, что она посчитала за необходимость удалиться. Казимир проводил до дверей Дареона, тестя короля, и нескольких придворных, находящихся в родстве с королевским домом. Верный слуга остался у плотно закрытых дверей, чтобы исключить возможность подслушивания.

— Сын, пришло время рассказать Гонору-младшему правду об Эльчеоре. Ты должен объяснить мальчику, почему старший брат никогда не будет требовать себе престола Саррана.

Кронпринц был озадачен, что такого могли поведать ему, что бы кардинально изменило бы его мнение о малахольном братце. Бабушка понимающе усмехнулась и продолжила.

— Иначе, боюсь, наше королевство в ближайшее время ждет смена короля. Сын, не надо делать вид, что ты не в курсе заговора твоего тестя. Он так давно рвется к власти, что устал ждать. И ты, внук, подними взгляд от пола. Чем бы дед тебя соблазнял, пока он жив, полной власти тебе не видать. А от вторых ролей ты тоже устал.

Принц перестал притворяться и с вызовом посмотрел на отца. Король осуждающе покачал головой и сказал.

— А я был уверен, что тебя, сын, так дешево не купить. Глупо тебе, наследнику, становиться зависимым от заговорщиков. Не приходило в голову, что если люди один раз решились на убийство короля, то сильная замена им ни к чему.

— Я еще не дал своего согласия, так что я вас внимательно слушаю.

— У Эльчеора, внук, своя судьба. Трон Саррана ему не нужен, так что ты единственный претендент. Склоки за власть лишь ослабят нас и пойдут на пользу нашим врагам. И прежде всего эльфам.

— Но бабушка, разве не орки наши враги? — Принц даже присел на край кровати, чтобы четко все слышать. — Мне всегда казалось, что дивные для нас безопасны.

— Детский лепет! — Категорично заявила старая королева. — Чему тебя только учил твой дед на занятиях межрасовой политики. Впрочем, о чем я? В его интересах посадить на трон марионетку, ничего не понимающую в политике. А если новый королек будет только пьянствовать да задирать девкам юбки, то это вообще идеальный вариант.

Если в начале разговора принц был настроен скептически, то по мере понимания истинного положения дел, решимость и злость завладевали им все больше. Сейчас отец и сын выражением лиц были похожи, как отражения. Они посмотрели друг на друга и согласно кивнули, заключив союз. Гелена чувствовала удовлетворение — один вопрос был решен.

— Теперь об Эльчеоре. Внук, запомни, брат — главный твой союзник. Всегда, при любых обстоятельствах. Если боги помогли, то он уже у орков и ближайшие десятилетия будет проходить магическое обучение. Но знай, он всегда поможет тебе и твоим наследникам. Так что вам, мальчики, давно пора передавить тот гадючник, который вы развели при дворе. Порадуйте меня. Прощайте.

Старая королева, с чувством выполненного долга, испустила последний вздох и умерла.

* * *

Верховный жрец Эль готовился достойно принять смерть. Потому что, после провала операции по захвату сбежавшего принца Саррана, надеяться на то, что ему сохранят жизнь, не приходилось. Кто бы мог подумать, что у мальчишки такой запас удачи? Только злосчастным стечением обстоятельств можно было объяснить бесславную гибель полного отряда храмовников. Жрец понимал, что он сделал все от него зависящее для успеха всего мероприятия, но приходилось смириться с тем, что свое огорчение неудачей эльфы выместят именно на нем — мертвым уже все равно и с них не спросишь.

Жрец Эль так задумался в поисках оправданий для себя, что вкрадчивый голос, тихо прозвучавший около плеча, заставил его почти подпрыгнуть.

— Ваше Высочество! Я не ждал вас!

Человек тут же попытался исправить свою оплошность.

— Ради Эль, простите меня, ваше высочество! Я, конечно, всегда жду вашего визита и несказанно польщен, что вы…

Наследник Старшего Дома удобно расположился в кресле хозяина кабинета и с легким интересом наблюдал за попытками Верховного жреца выйти из неудобного положения. Эльф располагал достаточным количеством времени для того, что бы потратить его часть на напоминание этому человеку его места. Тем более что дивным понадобится в ближайшее время полная покорность всех жрецов Эль. А ничто люди не запоминают так хорошо как унижение, полученное по собственной вине.

Жрец между тем сумел взять себя в руки и постарался перевести беседу в деловое русло. Наследник, наблюдая за человеком, опять нашел подтверждение выводов эльфийский магов о том, что люди могут считаться разумным видом только с большими оговорками. Эта животная эмоциональность и неспособность сдерживать чувства явно указывали на убогость нервной организации. Эльфы были совершенно уверены, что только безмерная доброта Эль позволяла столь несовершенным существам понимать язык разумных (эльфов, разумеется). К тому же, исторические изыскания некоторых особо увлеченных дивных, утверждающих, что первыми детьми богов были, страшно даже представить, орки, Старшим Домом не одобрялись.

— Ваше высочество! — Взывал к собеседнику совершенно испуганный жрец. — Я вынужден поставить вас в известность, что принцу опять удалось уйти. Я не представляю, как это случилось, только божественное вмешательство…

— Оставьте богов в покое. Мы не довольны вами и вашими хвалеными бойцами.

От холодного тона Наследника жреца бросило в пот. За много лет общения с дивными он очень четко представлял во что выливается их недовольство. Он сам неоднократно отправлял провинившихся людей на казнь и пытки, но был уверен, что его положение гарантирует ему некоторую безопасность. Наивный! Сейчас в глазах эльфа он стоил не дороже последнего нищего. Надо срочно доказать свою полезность, пока Наследник еще разговаривает с ним.

— Но не все потеряно! Мы знаем точное месторасположение их последней стоянки. Эта информация только у нас — Тайную стражу удалось направить по ложному следу. Так что в ближайшее время…

— Нет, сын Эльдары должен беспрепятственно попасть к оркам. — Наследник окинул презрительным взглядом человека и пояснил. — У меня изменились планы.

Глава 18

О, сладкий аромат родины!

Что? Навоз!?

Если бы не постоянное опасение, что из-за любого куста в меня целится злобный эльф, то этот отдых на лоне природы мне даже понравился. Да, а что? Здесь есть куча достоинств: свежий воздух, правильно приготовленная пища, хорошая компания и вообще…

К вечеру мне все это уже надоело. Орки были чем-то очень заняты, поэтому в лесной избушке я находился практически один. Оррин за те два дня, что мы здесь сидим, почти пришел в себя. Они с братом постоянно о чем-то шептались, но были постоянно начеку, и подслушать о чем идет речь, мне не удалось. Оставшиеся трое орочьих бойцов из леса почти не выходили. Шас, помимо лечения дочери и вождя, постоянно бегал по лесу и собирал какие-то травки, корешки и камушки.

Кроме моих давних поклонников в лице комариного племени, здесь присутствовали и другие кровососы — детишки Шаса. Оказывается, этот дуэт самое страшное, что смог изобрести человеческий род. Шасана быстро оправилась от поверхностной раны, но это счастливое обстоятельство доброты ее характеру не добавило. Целеустремленность, изобретательность и энтузиазм, с какими она старалась сделать мою жизнь в лесной сторожке невыносимой, были достойны лучшего применения. А когда к ним прибавлялись энциклопедические знания и холодный расчет ее младшего братца, то ситуация становилась поистине опасной для здоровья. Моего.

Поднять руку на только что осиротевших детей я не мог, а жаловаться оркам на то, что меня достали малолетки — добиться того, чтобы к ним присоединились и остальные. Так как Шасана воспринимала меня как ровесника, к тому же орка, то и отношение ко мне было соответственное. Дети не стеснялись меня лишний раз пихнуть, проходя мимо, «случайно» опрокинуть кувшин с водой мне на колени во время обеда и т. д. И это только разминка. Не видя с моей стороны особого сопротивления, их шутки становились с каждым разом все более злыми и жестокими. По молчаливому согласию сторон, взрослых старались держать в неведении относительно наших «забав». Но мое терпение постепенно заканчивалось. Я чувствовал, что когда дойдет до откровенных издевательств, мне придется ответить адекватно.

А как? Что я могу сделать взбалмошной девчушке и пацану, который уже сейчас умнее (вслух никогда в этом не признаюсь) меня? С одной стороны — я взрослый человек и связываться с детьми ниже моего достоинства, с другой — скоро эти детки это самое достоинство опустят ниже подземелий. Самым разумным было бы найти с ними общий язык и попробовать подружиться, но я сильно сомневаюсь в возможности такого развития наших отношений.

Сели обедать, от доченьки Шаса была только одна польза — она хорошо готовила. Так как мы старались не афишировать своего присутствия здесь, то и не ходили за продуктами в деревню. Человек, указавший нам это место, тоже старался не появляться. Так что из съедобного в достаточном количестве была только дичь. Мясо Шасана каждый раз готовила иначе, и это примиряло меня с ее существованием. Как говорила моя любимая кухарка «еда злых рук не любит», значит, есть в этой девчушке и что-то хорошее.

— Завтра выезжаем с рассветом. — Оррин внимательно осмотрел всех обедающих и продолжил. — Постарайтесь свои вещи не оставлять, возвращаться ни из-за чего не будем.

Я стал соображать, где мог положить добрую половину своего барахла и не заметил приближения Шасаны. Та сделала вид, что споткнулась, и вылила тарелку похлебки мне на колено (и не только!).

Ой! Горячо же!

— Ты что? Совсем меня извести хочешь? — Стараясь удержаться от крика, с трудом произношу я. — Дура!

Та только и ждала моей фразы, чтобы перейти в наступление.

— Ты сам меня толкнул! Думаешь, если рожа зеленая, то и слабых девушек обижать можно?

Я в некоторой растерянности посмотрел на орков, те не смотрели мне в глаза и старались удержаться от смеха. Так, с этой стороны поддержки ждать не приходится. Шас сделал вид, что ничего не слышал. Но последней каплей послужили мерзкие рожи, которые корчил мне Шасин из-за спины своего отца.

Все! Достали! Неимоверным усилием воли сдерживаюсь от ругательств. Хорошо, сама напросилась. Поворачиваюсь к храмовнику и говорю.

— Шас, как жаль, что тебе придется редко видеться с детьми, когда им это так необходимо.

Храмовник удивленно посмотрел на меня, не понимая, о чем идет речь.

— Ведь золота, прихваченного из дома тебе точно будет мало. Придется зарабатывать.

— На что? — По недоумению на его лице было понятно, что храмовник никак не может сообразить, о чем речь. — Я прикинул, что на учебу сыну хватит с избытком.

— Какой сын? О чем ты? — Специально говорю погромче, чтобы и оркам было хорошо слышно. — Потребуется много золота, чтобы хоть за селянина выпихнуть замуж такую косорукую неумеху.

— Что! — Праведное возмущение дочери храмовника доставляло мне истинное наслаждение. — Я? Косорукая?

Она посмотрела на нас и убедилась, что все присутствующие с интересом ждут ее оправданий. Вот-вот! На себе попробуй, каково это, когда тебя мордой об стол. Лицо девушки исказилось от сдерживаемых рыданий, она развернулась и опрометью бросилась вон. Рорин осуждающе покачал головой.

— Зря ты так. Она девочка не плохая, только растерялась слегка. Пойди, найди ее и помирись. Нам в походе скандалы не нужны.

Шасин зло посмотрел на меня и хотел встать из-за стола, но храмовник положил свою ладонь ему на плечо и удержал.

— Останься. Им надо выяснить свои разногласия, не мешай.

Да где она ходит? Таскаюсь тут по кустам, даже в какое-то болотце забрел, на наших орков натыкался три раза, а ее нет. Это уже не смешно, я даже возвращался в сторожку — вдруг она вернулась. Если честно, то я стал волноваться — лес, дикие животные, мало ли что могло случиться? Все, сейчас схожу к ручейку, из которого мы брали воду, и пойду к нашим поднимать панику. Все-таки жаль будет девчушку, если ее погрызет какой-нибудь хищник.

Ага! Вот она где! Плачет. Только как-то странно она рыдает — то ли мычит, то ли рычит. Тихонько выглядываю из-за куста — если просто плачет, то подходить не буду, а если случилось что, ногу подвернула или укусил кто, то помогу. Не понял. Что происходит?

Картина, открывшаяся моему взору, на первый взгляд казалась абсурдной. Шасана лежала на спине и отчаянно боролась с кем-то. Сначала мне показалось, что один из орков сошел с ума и напал на нее, но присмотревшись, я понял, что это человек. Весьма волосатый и не очень чистый, но, может, женщинам такие нравятся.

— Эй, что происходит? — Я спрашивал, потому что в «этих» делах я не особенно разбирался. Кинусь на защиту девичьей чести, а у них тут приступ страсти. — Шасана, это кто?

И тут человек повернул голову и посмотрел на меня, закрывая девушке рот. Несколько кровоточащих царапин на его лице явно указывали, что о согласии со стороны Шасаны не может быть и речи.

— Что, пацан, тоже хочешь? — Он злобно ощерился и продолжил. — Давай, держи ее за руки, а то царапается, сука!

Плохие зубы, с ярко выделяющимися клыками, и длинные грязные ногти на руке, так напомнили мне эльфийского монстра, что меня переклинило. Под руку вдруг так удачно подвернулся хороший камень и я, не помня себя от ярости, с размаха ударил по его ненавистной роже. Мужик попытался прикрыться рукой и отползти, но я не дал ему такой возможности. Мне все казалось, что он сейчас вырвется и убьет нас с Шасаной, и я бил и бил его камнем, пока у меня не кончились силы.

Когда до меня дошло, что мужик давно уже не подает признаков жизни, голова его больше напоминала месиво. Столкнув труп, я попытался привести девушку в чувство. Из-за того, что все ее лицо было залито кровью, я никак не мог оценить тяжести ее состояния. До журчащего рядом ручейка было несколько шагов, но пока я тащил девушку к нему, это расстояние показалось мне бесконечным. Отмывая кровь, я поливал водой ее лицо, но она все не приходила в себя.

— Успокойся, ты так ее утопишь.

Никогда я еще не был так рад услышать голос своего дяди.

— Рорин, посмотри на нее. Она не приходит в себя. Что же делать?

Дядя приподнял Шасану, внимательно осмотрел и сказал.

— Ничего непоправимого не произошло, ты успел вовремя. Молодец.

Тут до меня дошло, что от сторожки мы были достаточно далеко и услышать всю эту возню Рорин никак не мог. Как же он здесь оказался? Да не один. Рядом с нами, оказывается, стояли еще два орка, держа в руках дубинки.

— Как только по амулету пришло от тебя сообщение о случившемся, мы сразу побежали на помощь. Но ты уже справился сам. Я доволен.

С этими словами он взял девушку на руки, и мы пошли обратно к лесной сторожке.

— Дядя, может, поручишь кому-нибудь труп прибрать, а то неудобно как-то получается.

Рорин обернулся, Шасана в его ручищах выглядела как кукла, равнодушно пожал плечами и сказал.

— Ты насорил, тебе и убирать.

Это что, я должен этого мужика и закапывать собственноручно? Да пусть валяется, мне какое дело. Собаке — собачья смерть и никакого погребения. Только я пристроился тоже идти со всеми, как шедший последним боец развернулся и сунул мне в руки свой мачете. Дружелюбно улыбаясь, он развернул меня лицом к ручью и стал тихонько подталкивать в том направлении.

Понял, не дурак. Пока не приберу за собой, к своим лучше не возвращаться. Пошел к ручью и со злости начал пинать труп. Спрашивается, почему бы этому поганцу не посидеть в той канаве, откуда он вылез, еще денечек. Судя по его внешнему виду, при жизни этот гигант секса был или лесным разбойником, или браконьером. Все-таки мне не нравится, что он так «вовремя» оказался здесь именно в тот момент, когда дочь храмовника осталась одна. Если бы он следил за нами все это время, то орки его обязательно бы учуяли. Или нет?

Допустим, он сидел здесь не просто так и является шпионом одного из наших «доброжелателей». Толковый агент так просто мне бы не дался, не отвлекись он на Шасану, у меня было бы минимум шансов завалить этого борова. Значит, как это не противно моему чувству прекрасного, придется труп обыскивать, раздевать и осматривать (странно, что этого не проделали сами орки, или это очередной экзамен на сообразительность). Тяжело вздохнув, начал работать.

О, боги! Что только не сделаешь, доказывая, что ты вполне взрослый и самостоятельный. Например, будешь рыться в карманах у трупа, или снимать с него же сапоги (фу, какая гадость!) и остальное тряпье. Да, не густо у предполагаемого шпиона с наличностью — пять жалких меди никак не могли сойти за достойную оплату. К этому «состоянию» прибавились: дрянной нож, огниво в мешочке и два сухаря, завернутые в грязную тряпку. И все, что-то не похож он на агента. Уже отворачиваясь от голого тела, вдруг заметил что-то странное у него на коже. Брезгливо кончиком сапога раздвинул ноги у трупа.

Оп-па! Приплыли! На внутренней стороне бедра, рядом с самым «ценным», что у мужика было при жизни, четко видна татуировка в виде маленького черного треугольника на фоне трех языков пламени — знак тайной стражи Чедана. Оттащил труп под ближайший куст, туда же отправились его грязные тряпки, и быстро все это завалил какими-то сучьями и прочим лесным мусором. Подхватив мачете, часто оглядываясь, побежал к остальным. Как бы не пришлось нам из-за этой новости отправляться в путь на ночь глядя.

* * *

Оррин никак не мог понять, что же его так раздражает в последнее время. Вроде бы все хорошо: от погони ушли, с храмовниками разобрались, более-менее отдохнули, но что-то было не так. Как заусенец на пальце, его все время преследовало ощущение неправильности, какого-то диссонанса в происходящем. Вождь явно просмотрел что-то очевидное, лежащее на самом виду. Но никак не мог ухватить ускользающую мысль, и это начинало его бесить. Было бы глупо, пройдя и пережив столько в последнее время, погореть здесь или на границе из-за какой-то мелочи. Даже когда по амулету Малыш сообщил о нападении на дочь Шаса (причем сделал это неосознанно, что в функции амулета не входило, для связи надо было четко представлять адресата и прилагать немалые усилия, все у мальчишки получается по своему), это не дало объяснения беспокойству орка.

В дом вошел Рорин с девушкой на руках, выглядела пострадавшая неважно — рубаха изорвана, синяки на лице и вся мокрая. Оррин вопросительно посмотрел на брата.

— Да ничего страшного, повалял ее какой-то лесовик около ручья, все никак не мог с девчушки штаны содрать — это его и задержало. А тут Малыш с каменюкой помешал «свиданию», правда увлекся немного, и мелкую всю чужой кровью залило, вот она и сомлела. А так все хорошо.

Рассказывая все это, Рорин аккуратно уложил девушку на лавку. К ней сразу подбежал младший брат и стал похлопывать по щекам, пытаясь привести в чувство.

— А сам защитничек где? — Вождь посмотрел на дверь. — Или сам идти не может?

— Да нет, что ему сделается. — Рорин громко рассмеялся и пояснил. — Малыш так этому лесовику морду поровнял, что его тело не опознают даже близкие друзья. Никогда бы не подумал, что такой робкий мальчик может забить камнем здорового мужика. Твой характер. Помню ты, когда бесился…

— Не до того. — Перебил вождь. — Где он? Почему до сих пор нет?

— Да я оставил мальчишку прибрать за собой, надо дать ему время придти в себя. Ничто так не ставит подросткам мозги на место, как уборка последствий своих шалостей.

Малыш забежал в дом и сел на лавку у стола, пытаясь отдышаться.

— Фуууу… У нас проблемы. — Парнишка старался восстановить дыхание, что бы пояснить свое заявление. — У мужика знак Тайной стражи. Чеданской.

И тут у Оррина все кусочки мозаики встали на свои места. Он, наконец, понял, что беспокоило его все это время. Точно. Зная дотошность чедан во всех делах, особенно если они сулили выгоду (а за поимку Малыша объявили награду уже несколько заинтересованных лиц), местные должны осаждать их отряд сотнями, а тут тихо, как на кладбище. Значит, или их кто-то прикрывает магически от чужих взглядов (что очень сомнительно), или чеданам прижали «хвост», запретив трогать орков (что более похоже на правду). Если бы прикрывали свои — Оррин знал бы однозначно, следовательно, действуют чужие. Сильные, с большими возможностями чужие, потому что достаточно наследил их отряд в Чедане для горячего к ним интереса местной стражи.

Это кто же у нас такой добренький? Этот вопрос очень заинтересовал орка, потому что у некоторых «защитников» цена помощи может оказаться неподъемной для их маленького отряда. Орки здесь ни причем, для людей эта затея слишком сложна организационно, значит — эльфы. Длинноухие «пасли» Малыша еще на территории Сарана, применили несколько силовых акций, но добивать не стали. Что они узнали во время последних событий такого, что кардинально изменило их планы в отношении принца? Именно мальчишка является во всей этой истории ключевым звеном, значит, новые сведения о нем.

В то же время объявилась Тайная стража. Ее люди пока только наблюдают (недоразумение с Шасаной говорило лишь о низкой степени посвящения у убитого стража), но нет никакой гарантии, что им дадут спокойно дойти до границы. Оррин задумался: отряд остался без лошадей, выходить в поселения для их приобретения рискованно. Но идти к границе лесами и пешком в их положении глупо. В нужном им направлении нет крупных рек — водный путь невозможен. Какие остались варианты?

А вариант оставался один, тот, который вождь держал на самый крайний случай. Не хотелось бы к нему прибегать, но придется. Значит, свидетелей остаться не должно. Печально, но факт — все обнаружившие их убежище стражи должны умереть.

* * *

Давно уже наступила ночь. Притаившиеся в кустах вокруг лесной сторожки стражники изнывали от нетерпения, но десятник приказал ждать его команды. А с ним не забалуешь — сразу лишит жалованья за неделю. В Чедане вообще не одобряли телесных наказаний — прибыли от них нет никакой, а вот весьма обширная система штрафов и отработок была просчитана и введена по всему государству. Прибыль и денежный достаток давно были возведены в культ поклонения и для чедан не было более болезненного наказания, чем убытки в чем либо. Поэтому, за любые нарушения дисциплины стражников наказывали лишением денег. Так что даже обещанная награда за поимку принца соседней державы не могла заставить солдат нарушить приказ — награда еще неизвестно будет или нет, а десятник оштрафует совершенно точно.

Орки в избушке давно затихли так что можно будет взять их спящими. Один из стражей заикнулся было о том, что надо дождаться подкрепления и не захватывать лесную избушку одним десятком. Но после вычета доли чужого десятка из вознаграждения окончательная сумма понравилась всем намного меньше, чем первоначальная. Так что решено было справиться с заданием собственными силами — и шуму меньше, и деньги придется делить только среди своих.

Пора бы уже и приступать — летом ночи короткие, так и до рассвета со штурмом можно затянуть, а это уже плохо. Все-таки сонный орк ночью это совсем не то, что не выспавшийся злой орк утром.

О, вот и условный сигнал! Прячьтесь орки — стража идет!

* * *

Я уже весь извелся, ожидая неизвестно чего. После моего сообщения о чеданской страже Оррин повел себя странно. Очень странно. Повинуясь его приказу трое бойцов подхватили свои мешки и вышли на улицу. Когда я хотел выйти за ними и посмотреть, чем они там будут заниматься, меня довольно бесцеремонно заставили остаться. В это время в себя пришла Шасана и стала истерично рыдать. Пока отец и брат ее успокоили, отпоили отваром успокаивающих трав, умыли и переодели — уже совсем стемнело. Шасину поручили собрать все вещи и сложить их посередине комнаты. Я, если честно, был заинтригован этими распоряжениями, но орки не обращали на меня внимания. Оррин старательно делал вид что дремлет и к объяснениям не расположен. А Рорин стоял около окна и напряженно к чему-то прислушивался. Наконец, вернулись бойцы и доложили о полной готовности. Какой готовности? К чему готовности? Изнывая от любопытства, я даже начал грызть ногти (что в моем возрасте уже постыдно). Желая узнать, что происходит любой ценой, я даже попытался ощупать окрестности ментально с помощью колечка. Не знаю, как вождь почуял, чем я занимаюсь, но подзатыльник и совет «не высовываться» я от него получил.

— Все на месте. — Тихо сказал Оррин и открыл глаза. — Освободить центр комнаты, сложить рядом все наши вещи. Не разговаривать, к окнам не подходить, на шум внимания не обращать. Рорин, посади детей на вещи и проконтролируй их безопасность.

Дядя согласно кивнул и отошел от окна. Меня и детей храмовника усадили на походные мешки и показали знак, призывающий к молчанию. Не знаю, как выглядел я сам, но брат с сестрой выражением любопытных лиц сильно напоминали близнецов. Самое странное, похоже, никто из нас совершенно не боялся предстоящих событий. А то, что сейчас что-то произойдет, понял бы и младенец. Орки разошлись по углам комнаты и стали ждать.

Тихо. Слишком тихо. Я уже достаточно помотался по лесам, чтобы понять, что для этого времени ночи было слишком тихо. Это только городским жителям кажется, что ночью все звери спят. На самом деле именно по ночам в лесу самое активное время. Постоянно кто-то рядом шуршит, пищит, активно охотится или убегает. А сейчас рядом с избушкой было совершенно тихо. Так лесная живность ведет себя, только если рядом охотится сильный хищник. Или человек. А мы, стало быть, дичь. Сонная, теплая, беззащитная дичь.

Рядом со сторожкой раздались чьи-то голоса, выкрикивающие угрозы. Кричали явно люди, пытающиеся выбить двери и массивные ставни, закрывающие окна. Орки не сдвинулись со своих мест, но покрепче перехватили свои дубинки. Тем временем воинственные крики нападающих резко сменились волями боли и испуга. Интересно, кто там разбирается с нашими чеданскими «друзьями»? Судя по тому, как быстро пропали людские голоса — сочувствующего нам народу было достаточно. Потом вежливо постучали в дверь и незнакомый голос по орочьи произнес.

— Мы закончили. Вам пора.

Оказывается, Оррин ждал только этих слов, так как события стали развиваться совершенно для меня неожиданным путем. Я думал, что если стражей обезвредили, то мы сейчас быстренько выберемся из лесной избушки и опять куда-то побежим.

Как бы не так! Вместо этого Оррин внимательно посмотрел на потолок и крышу снесло. Не у меня (как вы могли такое подумать!), у сторожки. Причем так аккуратно, что у стоящих по углам свечей, пламя только дернулось, но не погасло. Однако, когда мы (я и Шас с детьми) дружно посмотрели вверх, то звезд на небе не нашли. Зато сверху, прямо по центру комнаты опустилась большущая плетеная корзина. Что вызывало максимальное удивление так это то, что это странное сооружение не крепилось сверху ни к веревкам, ни к цепям. Поэтому было простительно, что я не сразу сообразил, что надо делать.

— Малыш, закрой рот и быстро закидывай сюда наши вещи.

Окрик Рорина привел меня в себя, клацнув зубами, закрыл рот и начал быстро выполнять поручение. Покидав в корзину шмотки, орки помогли залезть в нее мне и детям. Как только все разместились в этом странном сооружении, Оррин крикнул, смотря в небо.

— Все. Поднимай!

Не понял. Он что, разговаривает прямо с Великим Ором? И тут корзина стала набирать высоту.

Глава 19

Мы рождены

Чтоб сказку сделать былью.

Странно, очень странно. Никогда я еще не просыпался с чувством недоумения. Мое тело никак не могло смириться со странным поведением помещения, где мы (я и тело) ночевали. Нет, я прекрасно помню, что ночью орки отвезли нас куда-то, в сомнительного вида корзине, быстро выгрузили в каком-то доме и разместили по комнатам ночевать. Но это не объясняет того, что проснулся я в какой-то тесной и темной каморке (она очень напоминала схрон контрабандистов на «Легконогой Эль»). К тому же одинокая свечка, горящая в глубокой плошке, очень слабо освещала помещение. Но ее света хватало, чтобы понять, что в доставшейся мне комнатенке не было даже окна. Узкая кровать, тумбочка и рваный коврик — вот и весь сервис. Если бы память не утверждала, что нас спасли от стражи, я был бы уверен, что нахожусь в тюрьме (сырость и холод убеждали именно в этом). Но все это было мелочью по сравнению с тем, что все это архитектурное счастье вместе со мной явственно покачивалось!

Вы бы сказали, что на любом корабле меня качало бы точно также. Но, тогда было бы слышно плеск волн о борт корабля, поскрипывание такелажа, разговоры команды. А тут — совершенно тихо и покачивается! Жуть! Да где же это я? И где все?

Осторожно открыл дверь и выглянул. Никого. Длинный узкий коридор, несколько светильников на стене. Вышел. Справа по коридору еще четыре таких же двери, как моя, слева окна плотно закрытые ставнями. И что мне теперь делать? Холодно, сыро, есть хочется и дорогу спросить не у кого. Пошел на поиски кого-нибудь. Даже если нас всех во сне захватили в плен, то должны кормить. Наверное.

Ага! Слева дальше по коридору я увидел массивную дверь с высоким, мне почти по колено, порогом. Это должен быть выход! Может на улице найдется кто-нибудь, кто объяснит мне происходящее. Судя по всему для того чтобы открыть дверь надо потянуть на себя. Осторожно повернул ручку и потянул. Безрезультатно. Потянул сильнее. Ничего не изменилось. Тогда я уперся левой ногой в стену и изо всех сил дернул эту дверь на себя.

О, боги!

Меня спас от безвременной кончины высокий порожек, за который я успел ухватиться руками. С ужасом увидел странный дом, из которого выпал, весь окруженный плотным туманом. И, что самое ужасное, земли подо мной не было! Ну не может дверь находиться так далеко от земли, как тогда заходить в дом? Так что спрыгивать я побоялся, и правильно сделал. Потому что в разрыве тумана я увидел землю. Но какую! Игрушечную! Малюсенькие деревья и домики почему-то вызвали у меня панический ужас. Да где же это я?

— Куда-то собрался? — Спросил Рорин, втащив меня за шиворот в дом. — Опять ты лезешь, не спросясь. Пора бы уже и поумнеть.

Никогда не думал, что буду так рад услышать очередную нотацию от родственников, я даже не стал вслушиваться в воспитательный бубнеж дяди. Я был просто счастлив опять остаться в живых. Все еще продолжая что-то мне выговаривать, дядя за руку потащил меня по коридору и впихнул в комнату, где сидели дети храмовника.

— Сидите все вместе и не смейте выходить, пока не позову.

С этими словами Рорин закрыл за мной дверь. Дети молча уставились на меня, явно ожидая пояснений. Здесь явно просторнее — две кровати и стул, на него я и уселся.

— Ну? С чего это тебя к нам определили, натворил что? — Шасана явно изнемогала от желания узнать новости. — Где мы? И когда поедем в кланы?

— Да мы уже в пути. — Я с чувством превосходства взглянул на девушку. — Мы едем на тайном орочьем средстве передвижения. Летающий домик, называется «драная жаба».

Шасана в удивлении открыла рот, и тут все впечатление испортил ее братец — он стал истерически смеяться.

— Драная жаба! Ой, я не могу! Драная жаба! — Мальчишка хохотал, вытирая слезы, и все не мог успокоиться. — Ты бы не позорился со своим невежеством, Малыш. Ты же орк и это должен знать.

Я сделал вид, что его смех меня не касается. А сам стал вспоминать, как же Рорин назвал этот летающий дом. Начало слова не помню, но «жаба» точно присутствовала.

— Тебе откуда знать? Ты же не выбирался из своего поместья.

— Читать надо больше. Или старших слушать внимательнее. — Шасин с превосходством посмотрел на меня и продолжил. — В книге о путешествиях по орочьим землям было написано, что у морских кланов есть большие летающие лодки, дирижабли называются. На них очень удобно добираться в труднодоступные места. Из-за того, что вокруг нашего континента идет очень сильное океанское течение, на водных кораблях доплыть до островов тяжело. Поэтому шаманы давно придумали эти дирижабли. Вот на одном из них мы и летим.

Опаньки! Это ж надо так проколоться! Был бы я на самом деле орком, то знал бы об этих «дирижабах», но мне-то никто о них не говорил! И как объяснить этому не в меру умному мальчишке мое полное незнание предмета?

— В нашем клане этими лодками не пользуются. Так что мне и не надо про них знать. У меня своих проблем достаточно.

— Да, да, конечно! — Ухмылка Шасина вызывала сильное желание дать ему по носу. — Интересно, чем ты так занят в своей степи, что тебе некогда узнать элементарные сведения о собственной расе. Какой-то ты странный орк.

— Какой есть, тебе-то что? Вы теперь вообще неизвестно кто!

Тут в наш разговор вмешалась и сестрица. Сначала она просто внимательно нас слушала, а теперь решила высказать свое мнение.

— Что значит неизвестно кто? — Шасана даже пересела ко мне ближе, чтобы не пропустить подробности. — От того что мы путешествуем с вами мы орками не стали.

Я, признаться, был удивлен их неосведомленности. Неужели храмовник не сказал детям о кардинальной перемене в их судьбе. Времени было более чем достаточно, но он предпочел держать детей в неведении.

— Разве отец не сказал, что вы теперь постоянно будете жить на землях кланов? Вы никогда не вернетесь в Чедан.

Брат с сестрой смотрели на меня в одинаковом изумлении. Все ясно, Шас промолчал, а я теперь отдувайся за него. Может это секрет, а я разболтался. Ведь мне тоже никто ничего не говорил, а все что я знаю — это результат удачного подслушивания и подсматривания.

— Ну, может быть, я что-то не так понял. Так что вы лучше спросите у своего отца.

Попытка увильнуть от ответа не прошла. Сестрице еще можно было бы заговорить зубы, а вот с братишкой этот номер не пройдет. Мальчишка вцепился в меня с такой хваткой, какой позавидовала бы любая сторожевая собака.

— Откуда ты это знаешь? Ты что-то слышал? Нечего теперь отпираться, ты уже проговорился.

— Почему я должен вам что-то рассказывать. Мы с вами не друзья.

Дети переглянулись между собой и решили пустить в ход самые тяжелые аргументы для переговоров. Шасана сначала смотрела на меня жалостливым взглядом, а потом, убедившись в моем решении молчать, схватила меня за руку и стала горько рыдать.

— Ну, Мааалыш! Ну, миленький! Скажииии…

Нет, это же невозможно терпеть! Это же шантаж чистой воды! Что за семейка — достанет кого угодно. Я попытался освободить руку, но противная плакса вцепилась в нее, как клещ. Дочь храмовника так увлеклась процессом выбивания из меня нужных ей сведений, что стала подвывать в такт моим дерганьям рукой. Мальчишка же сидел рядом и ждал момента слабости с моей стороны, что бы сразу задать нужные им вопросы. Вот поганцы! С такими талантами им нашлось бы теплое местечко в Тайной страже какой-нибудь страны.

— Все, прекрати свой вой. Я расскажу вам многое, но у меня есть условие.

— Мы на все согласны, только скажиии…

— Подожди, Шасана. Раз начался серьезный разговор, то надо сначала внимательно изучить условия. А потом соглашаться. Прекращай концерт, умойся и садись рядом.

Деловой тон Шасина и то, что сестра подчинилась беспрекословно, лишний раз подтвердили мое мнение о том — кто главный в этом дуэте. Быстро протерев раскрасневшееся лицо мокрым платком, Шасана села рядом с нами и приготовилась слушать.

— Как вы знаете, ваш отец еще совсем недавно возглавлял отряд храмовников Эль. Но последнее свое задание он не смог выполнить и, к тому же, лишился своих людей. За это эльфы заочно приговорили его к смерти, даже не дав оправдаться. Заодно решили избавиться и от его семьи, что бы потом некому было мстить. Так что все вы смертники и в людских государствах вам не выжить. Шас это понял и попросил защиты у орков. Оррин ему обещал, но в случае, если храмовник будет участвовать в обряде моей инициации. Поэтому орки тащат вас на земли кланов. После обряда вы трое переберетесь на острова — там вас эльфам не достать.

Дети храмовника слушали очень внимательно, стараясь понять, чем им грозят все эти перемены. Шасин первый оценил сведения в достаточной мере, что бы задавать вопросы.

— Подожди, тут кое-что не сходится. С чего это вдруг эльфы решили убить отца, ведь он верно служил храму Эль не одну сотню лет. Зачем разбрасываться верными людьми?

— Вот именно, людьми. Мы в глазах эльфов никто, грязь у них под ногами. Малейший проступок — и ты будешь умирать долго и мучительно. Можешь мне поверить, я видел последствия их наказаний собственными глазами.

— Про эльфов ты, может быть, и сказал правду. Но мне совершенно не понятна твоя роль во всей этой истории. — Взгляд на меня мальчишки стал пристальным и цепким. — Думаешь, я не заметил, как трясутся над тобой орки. И не надо мне петь песни об их любви к детям, к нам у них совсем другое отношение. Ты кто такой? Почему они идут на смерть, лишь бы дать тебе возможность попасть на клановые земли?

Я внимательно посмотрел на брата с сестрой — пришла пора принимать решение. Если я сейчас промолчу, то после проведения обряда они с отцом уедут на острова, и существует минимум шанса, что мы увидимся когда-либо. Если я сейчас расскажу свою тайну, то мне надо обезопасить себя и орков от возможности утечки информации. Мальчишка достаточно умен — он понимает все печальные последствия болтливости, а его сестрица — нет. Только магическая клятва может удержать ее язык за зубами.

Мне, как принцу, были хорошо известны все плюсы и минусы магических клятв. С одной стороны вассалитет ставит людей в полную зависимость от моей воли, их жизни и верность полностью принадлежат мне. С другой — я беру пожизненные обязательства заботиться о вассалах, обеспечивать безопасность и благополучие их и возможных будущих семей. При таких условиях поневоле сядешь и задумаешься — надо ли тебе это. Но я постепенно стал склоняться к мысли, что пора формировать свой собственный круг приближенных, так почему бы не начать его именно с детей Шаса. Меня вполне устраивали их характеры и проявленные способности (если они не применяются против моей персоны), особенно привлекал Шасин, со своим аналитическим умом. Так как Оррин ясно дал понять, что кланы не дадут мне пропасть в безвестности и обязательно озадачат серьезными проблемами и их решением, то и мое окружение будет в гуще событий. Для этих детей еще существует право выбора — пойти со мной по очень беспокойному пути или прожить на островах простую человеческую жизнь.

— Не все так просто как вам кажется. Вы действительно хотите знать то, от чего так старательно ограждает ваш отец. Потому что потом обратной дороги не будет.

— Почему? О чем вообще речь? — Шасана явно не понимала всей серьезности происходящего.

— Он хочет сказать, что мы узнаем все только после принесения клятвы. — Говоря это, Шасин не отводил от меня напряженного взгляда. — Стоят ли твои секреты такой цены?

— Судите сами. Кое-что скажу прямо сейчас. Мое настоящее имя — Эльчеор, старший сын короля Саррана Гонора Первого.

Я, конечно, ожидал удивления и изумления у моих слушателей от такого заявления, но того, что мне не поверят, предвидеть я не мог.

— Ты что, за идиотов нас считаешь? — Возмущенно спросил мальчишка.

— Что за глупость? Ты же орк! Совсем уже заврался! — Шасана, ничего не стесняясь, стала громко орать. — Неужели нельзя было придумать что-либо правдоподобное?

— Зачем придумывать — правда всегда интереснее лжи.

За все время моих злоключений я настолько вжился в роль орка, что сейчас мне стало страшновато предстать перед своими собеседниками в своем настоящем облике. Под личиной орка я чувствовал себя в относительной безопасности от внешних угроз. Как будто все эти приключения происходили не со мной, а с кем-то другим. Возможно, именно эта отстраненность от происходящего и помогала мне спокойно воспринимать некоторые неприятные, а то и трагические, события. Но, видимо, пришла пора брать ответственность на себя, и встретиться со своими проблемами лицом к лицу. Придя к такому выводу, я резко, чтобы не успеть передумать, сорвал амулет орочьей личины.

Странное чувство охватило меня, как будто я избавился от старой, давно уже ставшей тесной, одежды. Так, оказывается, приятно ощущение свободы!

— А ты красавчик! Как человек ты намного симпатичнее, чем орк! И для чего, спрашивается, все эти сложности с чужим обликом?

Реакция Шасаны на мой настоящий облик позабавила, и даже слегка польстила. Но решающее слово все равно оставалось за мальчишкой. Без полной уверенности в их лояльности ко мне я не мог сказать большего. Хватит ли Шасину полученных данных для того, чтобы вверить мне их с сестрой жизни. Мальчик сидел, закрыв глаза, и напряженно думал. Мы с его старшей сестрой ждали решения. Шасин поднял голову и посмотрел на меня не по-детски тяжелым взглядом.

— Хорошо, мы принесем тебе клятву верности. Надеюсь, мне не придется пожалеть о своем доверии к тебе Эльчеор, принц Саррана.

Его сестра с обеспокоенным видом переводила взгляд с одного на другого, но молчала. Итак, согласие получено — осталось только узнать, как проводятся этот ритуал и выяснить мою способность его провести. Опять я ощущаю катастрофическую нехватку знаний по очень многим вопросам. И спросить не у кого (не у Шасина же, в самом деле!). Я стал лихорадочно вспоминать обо всем, что хоть как-то относилось к правилам принятия вассалитета и тут мое кольцо, которое не раз выручало меня в прошлом, сильно сжало мой палец.

Точно, в кольцо признанного наследника младшего эльфийского Дома обязательно должна быть заложена функция подтверждения клятв верности и других магических договоров. По сложившейся у нас (с кольцом, при всей сомнительности такого предположения, мне кажется, что у него есть какое-то подобие разума) традиции мысленно настраиваюсь и спрашиваю «поможешь?». Легкое сжатие кольца воспринимаю как положительный ответ. «А как?». В уме сформировался четкий образ, показывающий, как капля крови из чужого пальца падает на красный камень кольца. Понятно. Поворачиваюсь к своим будущим подданным и говорю.

— При произнесении клятвы каждый из вас уколет себе палец и капнет кровью на мое кольцо. Колечко не простое, так что предатель заплатит жизнью за клятвопреступление. Ваша кровь станет залогом верности.

Дети переглянулись и согласно кивнули друг другу. И ту из-за голенища своего сапога Шасана достала подозрительно знакомый стилет. Не понял? Она утянула у меня один из доставшихся мне в наследство двух стилетов моего «безвременно почившего» эльфийского дядюшки! Девчонка по моему лицу поняла, что я узнал свою вещь и безо всяких угрызений совести пояснила.

— А что такого? Мы теперь все заодно. Так что, что мое — мое, что твое — наше.

А нужны ли мне такие подданные? Чувствую, я еще не раз пожалею о своем опрометчивом решении. Брат с сестрой поняли о терзавших меня сомнениях, быстро укололи указательные пальцы каждый на своей правой руке и капнули кровью на камешек моего кольца. Пока я соображал, что мне необходимо предпринять в этой ситуации, они хором произнесли.

— Признаем своим господином Эльчеора, из королевского дома Саррана. Клянемся быть верными и никогда не предавать его.

Текст явно не общепринятый, но судя по тому, что кольцо заметно потеплело — клятва магически подтверждена. Я теперь имею двух верных мне людей. Это должно быть хорошо. Но почему тогда меня не оставляет подозрение, что мною вертят как хотят все окружающие (вплоть до кольца)?

* * *

Шасин считал, что они с сестрой поступают самым выгодным для семьи образом. Еще до встречи с отрядом бойцов Эль он понял, что сотрудничество отца с храмами подошло к концу. Раз он был вынужден обратиться за защитой к оркам, с которыми никогда не поддерживал доверительных отношений, значит, дела стали совсем плохи. Но отшельничество на дальних островах — это совсем не то, о чем мечтал сын храмовника. Несмотря на свой юный возраст, он четко знал, чему посвятит свою жизнь. Проявившийся магический дар только укрепил его решение стать магом и приобрести власть. Не номинальную, вроде титула или громкого звания, а реальную — иметь возможность принимать решения и влиять на жизни людей.

Поэтому перспектива окончить свои дни на отдаленном острове, управляя нищими рыбаками и изгоями, его совершенно не прельщала. Шасин сразу понял всю широту открывающихся возможностей при принесении присяги Эльчеору. Быть сподвижником начинающего политика в любом случае лучше, чем всю оставшуюся жизнь чинить рыбацкие сети. Да и сестру хотелось бы выдать замуж за достойного человека, а изгнанникам не приходиться перебирать женихами. К тому же вызывала сильные сомнения решимость бывшего храмовника посвятить остаток дней своих семье и воспитанию детей — не тот характер. Следовательно, все предпринятые действия по принесению клятвы верности (пусть даже и не совсем сознательно со стороны «господина») были направлены только на благо семьи.

Шасин прекрасно осознавал некоторую растерянность Малыша, его удивительную наивность в элементарных житейских делах. Про старшего принца он был много наслышан и не всегда хорошего. Но он уже достаточно знал людей, чтобы понимать, что слухи, в большинстве своем, не соответствуют действительности. А чаще всего призваны скрывать эту самую действительность от простых обывателей. Так что вовремя подставленное плечо или толковый совет могут обеспечить пожизненную благодарность правителя.

А то, что орки будут готовить Малыша к серьезной политической деятельности, чувствовалось уже сейчас. Так что семья храмовника только выиграет, связав свою судьбу с Эльчеором. Но возможные выгоды — в отдаленном будущем, а сейчас необходимо прояснить некоторые моменты.

— Как нам теперь к тебе обращаться? Или перейдем на «Вы»?

Принц сразу как-то засмущался и торопливо произнес.

— Не стоит привлекать внимание к нашим изменившимся отношениям.

— Но согласись, называть своего господина «Малышом» верным подданным не пристало.

— На обряде инициации в клане мне дадут взрослое орочье имя и его-то вы и будете использовать в дальнейшем. Эльчеором называть меня при сложившихся обстоятельствах небезопасно. А пока зовите «Малышом», я уже привык.

Тут в наш разговор вмешалась Шасана.

— Кстати, расскажи, как получилось, что принц скрывается у орков, и они даже приняли его в клан. Очень странная получается ситуация.

Малыш внимательно посмотрел на нас, вздохнул и, видимо смирившись с необходимостью объяснений, начал свой рассказ.

— Садитесь удобнее, разговор будет долгий.

* * *

Думаю, действительно пришло время посвятить моих новых друзей во все подробности происходящего. Заодно и самому подвести итоги и сделать выводы.

— Эта история началась более двадцати пяти лет назад. Была война между Сараном и эльфами, стороны понесли большие потери, но, ни у одной не было достаточного превосходства для победы. Было решено заключить мирное соглашение и гарантом его исполнения должен был стать брак между королем Сарана Гонором Первым и дочерью Дома Кленового Листа Эльдарой. Для укрепления союза необходим был общий ребенок, а со скоростью зачатия у эльфиек, как известно, проблемы, поэтому над невестой был проведен обряд плодородия. Старший Дом надеялся быстро получить наследника саранской короны, для захвата власти в человеческом государстве. Королева-мать Гелена была категорически против такого хода событий и для решения этой проблемы вызвала старого друга своего отца — верховного военного вождя орков Оррина Злопамятного. Орк принял участие в королевской брачной ночи (против воли молодой пары) и родословная наследника стала сложной, поэтому эльфам для их планов он уже не подходил. Старая королева настояла на рождении этого ребенка — так появился на свет я, Эльчеор, старший принц Сарана, на треть эльф, на треть орк, на треть человек.

Заботами королевы Гелены я получил образование, но никогда не был счастлив во дворце. Мать умерла вскоре после моего рождения, и эльфы приставили ко мне двух телохранителей (один из них оказался братом моей матери). Король скоро женился и у меня есть младший брат, Гонор-младший, его и признали кронпринцем. Магического Дара у меня не проявилось, и со временем я стал всем мешать самим фактом своего существования. В день совершеннолетия брата было принято решение о моей ликвидации. Руками моего эльфийского дяди Эльдариона. Этому помешала бабушка Гелена и второй мой отец — Оррин. Вождь вывел меня из столицы через катакомбы, правда, по пути он был ранен, а мне пришлось убить эльфийского дядюшку собственными руками.

Потом мы попытались добраться до клановых земель на корабле, но нас догнали эльфийские каратели из Дома моей матери. Живыми на берег вышли только мы с Оррином. Пришлось идти пешком через лес, там я и встретился с вашим отцом. Его с пятеркой бойцов отправил храм Эль для моей поимки. Но вождь уже одел на меня амулет орочьей личины и меня никто не узнал. Там же, в лесу, к нам присоединилась и убийца вашей матери — Аглисса. Оррин же, прячась в лесу, постепенно вырезал всех наших спутников, пока не осталось нас всего трое — я, Шас и Аглисса.

В таком составе мы и встретились возле чеданской границы с Рорином и отрядом орков. Уже на их лошадях пересекли границу и стали двигаться в сторону клановых земель. К сожалению, нас опять выследили эльфийские каратели из Дома Кленового Листа. На сей раз с ними было два мага, поэтому утром нам пришлось похоронить шестерых орочьих бойцов. Вот в таком составе мы и прибыли в ваше поместье, за семьей Шаса. Остальное вы и сами знаете, так что рассказывать не буду.

— Как все, оказывается, сложно! — Задумчиво произнесла Шасана.

Что думает о моей истории Шасин мы так и не узнали, потому что в комнату вошел Рорин. Он посмотрел на нас и, улыбаясь, сказал.

— Сидите? Все на свете просидите. Мы уже над клановыми землями!

Уже? А где граница?

Мы дружно выскочили в коридор, ставни с окон кто-то снял и все заливал яркий солнечный свет. Прильнув к окну, я увидел незабываемую картину — под нами, до самого горизонта простиралась бескрайняя степь.

Новая родина.

Новый дом.

Новая жизнь?

Часть вторая

Глава 20

В чужой монастырь

со своим уставом не лезут.

Слегка побитый монах.

Да…

То, что я вижу перед собой, совершенно не соответствует моим прежним представлениям о жизни орков. Еще вчера мне, да и всем известным мне людям, казалось, что орки ведут кочевой образ жизни, живут в юртах, пасут скот и вечерами пьют кумыс. А что я вижу?

Перед моим взором предстал вполне современный город, приличных размеров, оптимальной планировки. Никаких трущоб, нищих и, что самое странное — никаких оборонительных сооружений. То есть, совсем нет. Ни стен, ни башен, ни подвесных мостов — ничего. Я, признаться, в растерянности. Как же так? Во всей прочитанной мной литературе авторы-люди с известной долей пренебрежения повествовали о примитивном быте орков, об их варварских обычаях и убогости существования. А здесь?

Столица клана Небесной Змеи поражала чистотой. Радиальная планировка города впечатляла неимоверно. Огромная площадь в центре, от нее отходят восемь прямых как стрелы улиц, явно ориентированных по сторонам света. Сверху город казался мишенью для гигантского лука. От площади до окраин центральные улицы пересекали пять, нет, шесть колец. В месте их пересечения были небольшие площади с водными источниками. На моей памяти ни одна столица человеческого государства не могла похвастаться такими достижениями в архитектуре и строительстве. Вот вам и орки! Самое странное, что мои спутники сохраняли слегка брезгливое выражение лиц — они явно не видели всего этого великолепия. Может мне все это кажется? Я вопросительно взглянул на Оррина, стоящего рядом.

— Да, они видят лишь стойбище нищих скотоводов. — Ответил он на мой безмолвный вопрос. — И смогут увидеть город, только если на это даст разрешение Совет старейшин нашего клана.

— А почему вижу я?

— У тебя клановая татуировка активирована. Одной из ее функций является нейтрализация камуфлирующих рун и заклятий. Даже орки из других кланов не видят всего. А чужаки — тем более.

— Для чего такая скрытность? Ведь до людских земель далеко, до эльфийских — еще дальше.

Мое недоумение можно понять — такой масштабный и постоянный морок и отвод глаз должен потреблять много энергии и требовать постоянного внимания шаманов. На такие сложности никто не пошел бы просто так. Значит, у орков есть серьезные основания кого-то опасаться. Кого?

— Мы скрываем свои возможности и достижения еще с эльфийских войн, сотни поколений ставилась защита на сердце клана. А наш клан — один из сильнейших, насчитывает более двухсот тысяч бойцов. А если добавить стариков, женщин и детей, то дойдет до полумиллиона. Нам есть что ценить, и есть что скрывать. Маскировка не раз спасала наших близких от смерти и плена.

Оррин взглянул на старательно прислушивающихся детей Шаса и спросил.

— Что тебя связывает с ними? Между вами натянуты нити магии, но никак не могу определить их специфику. Что это? И кто наложил на вас эту связь?

Мне не хотелось афишировать наши новые отношения с детьми, но вождь имел право знать все подробности. Вполне может быть, что я по незнанию сделал что-либо не так и придется что-то корректировать.

— Они принесли мне клятву верности, на крови.

Сказать, что Оррин удивлен — сильное приуменьшение. Он подошел ко мне вплотную и стал внимательно смотреть мне в глаза.

— Ты уверен? Твой дар еще не проснулся, значит, тебе кто-то помог. Кто?

— Колечко, кто ж еще?

Вождь явно был озадачен моим ответом.

— Не понял. Как это возможно? Я смотрел твое кольцо — сильный артефакт, штучная работа, но не настолько, чтобы приобрести собственный разум.

— Но, я же не придумываю. Я не знал ритуала принятия клятвы, и кольцо показало мне картинку, по которой я понял, как мне надо поступить. Что в этом сложного? Не вижу повода для удивления. У эльфов, вон, подвески даже кусаются, а тут только ментальный контакт.

— Ладно. Сейчас не время. Раз дети теперь связаны с тобой, мне придется рассказать об этом на Совете. Если инициация пройдет хорошо, то детям и Шасу будут нанесены малые татуировки — такие мы ставим своим союзникам. Это если шаманы одобрят твое приобретение.

Оррин повернулся к брату с сестрой и потребовал.

— Раз вы навязались на мою голову, то извольте подчиняться беспрекословно. Нечего изображать здесь из себя мебель и подслушивать чужие разговоры. Заняться нечем? Так я озадачу! Собирайте свои вещи и готовьтесь к высадке. Бегом! — Посмотрел на меня, ухмыльнулся и продолжил подозрительно ласковым голосом. — Тебе необходимо отдельное приглашение? Нет? Тогда чего стоим, кого ждем? И учти, что бы теперь не сотворили эти детки — весь спрос с тебя.

Убегая к себе в комнату, я понял, что время одиночества для меня прошло. Может, мне повезет, и столица клана переживет знакомство с неугомонной парочкой моих новых подданных?

Свои мешки я так и не удосужился распаковать, так что сборы не были долгими. Интересно, как спускаются вниз эти дирижабли? А вдруг бывали случаи падения их на землю и, вообще, как могут двигаться такие большие объекты. Надо будет спросить у Оррина — мы же не спустимся моментально. Наверное.

В коридоре уже собрался весь наш отряд — вождь с братом, Шас с детьми, трое орков и я. Ни одного нового лица. Странно — кто-то ведь должен управлять этой летающей штуковиной, не может же она летать на такие расстояния самостоятельно. Надо подойти к Рорину и поинтересоваться состоянием наших дел.

— Дядя, скажи мне, очень ли опасно передвигаться на этих дирижаблях? И почему люди не только не пользуются ими, но и не знают об их существовании?

— Малыш, только дураки рассказывают своим потенциальным врагам о своих преимуществах. Ты, надеюсь, нас таковыми не считаешь?

Говоря это, Рорин одобрительно улыбался — ему нравился мой интерес к клановым делам. Я давно заметил, что дядя старался отвечать на мои вопросы наиболее полно (если позволяли время и обстоятельства). Если и дальше пойдет так же, то адаптироваться среди орков мне будет значительно легче.

— Понимаешь, Малыш, для изготовления и использования дирижаблей необходимы шаманы, и достаточно высокого уровня. А магов Ора среди людей мало, а среди эльфов совсем нет. К тому же, пользуясь магией не своего создателя, маг сильно теряет в силе. Надо иметь очень мощный изначальный Дар, чтобы после посвящения Ору иметь возможность справляться с дирижаблями. Родители одаренных детей не хотят рисковать будущим своих детей и отдают их в храмы Че или Эль. Для речной и морской навигации надо не так много специалистов и с этой работой справляются наемные орочьи шаманы. А людские маги Ора предпочитают работать с погодой и осадками — эти услуги пользуются большим спросом и оплачиваются соответственно. Так что среди людей просто нет необходимых специалистов для использования такого вида транспорта.

На первый взгляд, вроде бы все понятно. Но меня смущало то, что орки явно старались скрывать свои летающие штуки, значит, у кого-то была возможность их повторить. Но у кого? Может, есть шаманы-предатели? Надо спросить.

— Я правильно понял, что вы опасаетесь предательства среди своих?

— Возможно. — Рорин серьезно посмотрел на меня и продолжил. — В мире нет ничего невозможного. Но прежде всего воздушный транспорт для нас — необходимость. Степь бескрайна, строить постоянные дороги смысла нет, все-таки большинство поселений у кланов — временно. Мы очень легки на подъем. Семья может собраться и откочевать на другое пастбище в течение одного дня.

— Подожди, а как же столица? Зачем строить такой большой город, если в нем некому будет жить?

— Не беспокойся, город не пустует. — Дядя покровительственно похлопал меня по плечу. — Жизнь в юртах — занятие для молодых и сильных. Престарелые члены семьи, беременные женщины и маленькие дети требуют более удобных условий для существования. Давно прошли те времена, когда наши женщины рожали в чистом поле в любую погоду. Мы слишком дорожим своими близкими, чтобы рисковать их здоровьем в угоду древним традициям. К тому же здесь находятся храмовые школы, много ремесленников, требующих постоянного места работы (вроде кузнецов и гончаров — печи в степь не потащишь). Совет Старейшин собирается тут постоянно, да и шаманов много в городе. Так что, после инициации скучать тебе не придется.

Увлеченный разговором я перестал смотреть в окно и пропустил момент приземления. Поэтому, увидев своих спутников, бодро выскакивающими в печально для меня знакомую дверь, испугался. Только увидев здания за окном, я понял, что мы на месте и можно выходить. Если говорить начистоту — было страшновато. Как меня встретит клан? И во что мне обойдется их хорошее отношение? Ладно, собираюсь с духом и выхожу.

* * *

Оррин удовлетворенно вздохнул. Намеченный минимум был выполнен — Малыш живым достиг клановых земель. Теперь дело за малым — показать сына Совету Старейшин и провести инициацию. С трудом и большими потерями, но они успели прибыть в столицу вовремя — первое совершеннолетие Эльчеора (у орков — в двадцать пять лет) наступит послезавтра. Сегодня ничего не успеть — уже почти стемнело. Значит, на Совет они попадут завтра, у Малыша будет время отдохнуть и освоиться.

А вождю до завтра предстояло переделать кучу дел, что бы намеченные мероприятия прошли успешно. В первую очередь связаться с отцом, орочьим дедом Малыша — шаманом-отшельником и сильнейшим пророком клана. Проблема была не в том чтобы его найти, а в том, чтобы вернуть старого шамана на землю из его астральных видений. Торрин, отец Оррина и Рорина, был стар даже по меркам орков — недавно семья торжественно отметила его восьмисотлетие. Правда, юбиляр слегка подпортил торжество несколькими странными предсказаниями для ближайших родственников. Вместо подробностей шаман опять ушел в астрал и празднование продолжилось без его активного участия. Так что обеспечить присутствие деда Малыша на Совете — задача не из легких.

Вторым на очереди стоял выбор мага Че из нескольких возможных кандидатов. Надо узнать, кто из человеческих магов есть сейчас в городе. Конечно, все люди находящиеся в столице клана были союзниками орков, но даже при достаточности их сил для участия в обряде, вождя волновал другой вопрос. При осложнениях или неожиданных результатах инициации придется решать — корректировать память человеческому магу или придется увозить на острова, возможно без его согласия. Проще было бы убить, но это грозит проблемами в будущем. Так что придется искать достаточно сильного мага Че, которым, при случае, можно пожертвовать. Тоже задача не простая.

И, наконец, надо узнать текущие настроения в Совете — восемь старых заслуженных орков редко бывали единодушны. Чаще всего приходилось договариваться, идти на уступки, принимать на себя обязательства — после принятия решения вся сила клана претворяла его в жизнь. Каждый из Старейшин имел очень большой авторитет в клане, за каждым из них стояла многочисленная семья, достижения предков, военные победы. Никто из этих старых орков давно не был наивен или романтичен. Поэтому, некоторые опасались, что Малыш, выросший среди людей, получив большие магические силы пойдет на поводу своей человеческой части крови. Это стало бы катастрофой для орков в предстоящей войне. Шаманы предсказывали, что осталось не более десяти лет до начала большого межрасового конфликта. Малыш давал надежду на победу, но только если он будет на орочьей стороне. Из-за сомнений в окончательном выборе мальчишки некоторые орки даже предлагали стереть ему воспоминания о жизни среди людей, чтобы он был уверен, что родился орком и вырос среди орков. Но надо отдать должное Совету — большинство было против такого решения. Но пока не проведен обряд и ребенку не дано взрослое имя — все может измениться. Так что надо узнать расстановку сил в Совете, чтобы быть готовым к любым неожиданностям. А тут еще и Малыш удружил со своей клятвой на крови. Такое быстрое обрастание человеческим окружением может сильно не понравиться Старейшинам.

Но, что сделано — то сделано. Будем надеяться на лучшее.

* * *

Наконец! Наконец я добрался до нормальной кровати королевских размеров! Здесь можно свободно разместить шестерых, таких как я, причем и вдоль и поперек. Самое соблазнительное в этой милой кроватке было то, что она не качается, не скрипит, из-под простыней не торчат обломанные ветки. Тепло, сухо и главное, нет комаров! Просто прелесть!

Теперь высплюсь! Для этого есть все условия: коварный эльф не стреляет из угла, злобный орк не устраивает принудительную побудку путем обливания любимого меня холодной водой, и нет «доброго» человека-целителя заставляющего выпить «укрепляющий настой» от которого обязательно или стошнит или пронесет. Счастье! Все, спать, спать, спать…

Ну, что опять? Только закрыл глаза, а тут кто-то нагло пихается в бок. Что? Что может случиться такого срочного в столице сильнейшего орочьего клана среди ночи? И даже если что-то произошло, кругом достаточно орков, чтобы решить все возникшие вопросы. Зарылся глубже в одеяла — может, отстанут?

Да! Как же! Кто-то совсем обнаглевший залез на кровать и пытается выкопать меня из-под подушек и одеял. Все! Сейчас как встану, возьму сапог и как убью всех, кого увижу! Встаю, кто не спрятался — я не виноват!

Ой! Солнце нагло светит в глаз, значит, ночь прошла.

— Какая ночь? Скоро полдень! Вождь сказал, что скоро пора на Совет. — Оказывается, будила меня Шасана совместно с братцем. — Он просил передать, что если не успеешь поесть, то останешься голодным до вечера. У них тут обычай — пока не пришли к общему решению, из здания не выходить. Так что поторапливайся, времени осталось совсем мало.

Что? Меня и не кормить! Дикари! Варвары! Так, где у них тут кухня? Надо быстренько найти и наладить дружеские отношения с персоналом. Как говорит моя любимая кухарка: «Пока толстый сохнет, худой — сдохнет». А со всеми этими «путешествиями» я стремительно приближаюсь ко второму варианту. Надо сходить и продлить себе время жизни.

Торопливо одевшись, выхожу из комнаты, мои новые «вассалы» идут чуть впереди, показывая дорогу. Если Шасана чувствовала себя не совсем уверенно в здешних коридорах, то брат ее явно успел тут все разведать. Что ж пора довериться моим новым знакомым, посмотрим, к чему это приведет. Тут пришедшая мне в голову мысль заставила меня остановиться.

— Подождите, вы что, все видите?

Шасин насмешливо посмотрел на меня и показал на висящий на шее амулет, у его сестры был такой же.

— Пока некоторые дрыхли до обеда, мы успели поговорить с вождем и нам выделили кое-что во временное пользование. Как только тебя официально признают членом клана и сыном Оррина, то нам сделают татуировки, и мы станем считаться союзниками Небесной Змеи. Правда, есть один нюанс — если ты не оправдаешь надежд, то нас найдут и убьют. Насколько я понял, орки очень не любят слишком осведомленных людей, в лояльности которых они не уверены. Так что, прежде чем предпринять что-либо подумай — во что нам это обойдется?

Интересно, теперь я должен буду еще и об этом беспокоится? Не слишком ли много обязательств и ограничений? Такое впечатление, что меня мягко и решительно плотно связывают веревкой долгов и обещаний. Похоже, что самостоятельность придется отстаивать и вырывать с боем.

— Хорошо, со всем этим разберемся позже. А теперь, бегом обедать!

На кухне было не так просторно как у нас в Стоглаве, но намного более уютно. Самым приятным для меня было открытие, что кухарка отличалась от моей старой знакомой только своей принадлежностью к оркам. Такая же приятная в общении женщина, весьма монументальных форм (видимо это признак любой хорошей стряпухи). Точно так же как на домашней кухне нас встретили охами и ахами по поводу нашей с Шасином худобы, усадили за стол и стали усиленно кормить. Когда же Шасану заставили чистить лук, под предлогом того, что девица на выданье должна уметь хорошо готовить, я почувствовал себя почти счастливым.

Сыто отвалившись от стола, я с удовольствием наблюдал за обливающейся слезами девчонкой и пытался вспомнить, что же мне надо было срочно сделать. Дети говорили что-то о том, что надо куда-то идти и меня где-то ждут. Поэтому, ворвавшемуся в кухню Рорину, я совсем не удивился.

— Вот вы где! Сколько можно ждать! Малыш, пойдем, не заставляй Совет тебя ждать. — Тут дядя остановил собравшихся идти с нами детей Шаса. — А вы куда? Сидите, и постарайтесь не попасть в какую-нибудь историю. Вы здесь пока что на птичьих правах, так что если что не так — отправитесь на острова. Пошли, племянник. И сделай серьезное лицо, сытая рожа будет вызывать раздражение — старики сидят там с самого утра.

Вытерев лицо и руки, заботливо предложенной мне кухаркой салфеткой, я встал из-за стола и отправился на встречу, которая определит мою дальнейшую судьбу.

* * *

Старый шаман Торрин Падающая Звезда тихонько сидел на мягкой подушке в углу и исподтишка наблюдал за старейшинами. Все они были значительно младше его, и он знал их с младенчества. Правильно говорят, что орка жизнь не меняет. Кто был в детстве вздорным и крикливым, таким и остался к старости, только научился скрывать свои недостатки. Правда, теперешний состав Совета был дотаточно стабильным и шамана вполне устраивал. На самый крайний случай у старика было несколько «козырей» в кармане, так что особо строптивым старейшинам придется считаться с его мнением. Сейчас для Торрина важнее всего было добиться признания своего внука и забрать его к себе на обучение. Пусть другие сомневаются в Малыше, а шаман точно знал о будущих магических возможностях мальчишки.

— Интересно, что могло их так задержать? — Сказал самый молодой из членов Совета, на нем из-за возраста лежали все организационные вопросы. — Молодой человек давно должен был явиться, или это сознательное проявление неуважения?

— У мальчика было тяжелое путешествие, надо быть терпимее к молодежи. — Ответил другой старейшина (по совместительству — младший брат Торрина). — Они уже на подходе, Рорин контролирует ситуацию.

— Слишком много внимания мы уделяем в последнее время вашей семье. — Неодобрительно произнес младший старейшина. — Только и разговоров, что об Оррине, Рорине и Малыше.

— Я рад, что ты, наконец, признал наши семейные таланты.

Разгоравшуюся ссору прервало долгожданное появление Малыша с Рорином. Старый шаман с интересом взглянул на своего внука. Высокий (для человека), худой, немного загоревший подросток стоял около двери и спокойно смотрел на Совет. По внешнему виду было сложно определить расу мальчишки. Для орка он был мелковат ростом, но уже сейчас его фигура обещала с возрастом обрасти мышцами, и он станет достойным представителем их семьи. О примеси человеческой крови говорил более светлый оттенок волос, не так четко выраженные скулы, менее массивные надбровные дуги и недостаточно мощный для орка подбородок. Так как тяжелые волосы были собраны в высокий хвост на затылке, на лице принца в первую очередь привлекали внимание глаза. Странного бирюзового цвета, они четко указывали на наличие эльфов в родословной. Так же на это намекала и форма кистей рук, слишком длинные и изящные пальцы не могли принадлежать чистокровному человеку.

Шаман одобрительно усмехнулся — внук получился удачный. Если и мозги под стать внешности, то это будет просто подарок судьбы. Осталось только взять его в свои руки и придать окончательную форму характеру и способностям. Судя по рассказам сыновей, мальчик очень перспективный, но в силу малого возраста недостаточно уверенный в себе. Теперь осталось только не дать этим выжившим из ума старикам из Совета испортить Малышу жизнь своими подозрениями и завышенными требованиями.

— Он что, так и будет молчать? Тебе нечего нам сказать, Малыш? — Спросил один из старейшин.

— Спрашивайте.

— А сам проявить инициативу не желаешь? Должны же мы сначала составить о тебе какое-то мнение, прежде чем проводить обряд и дать тебе права взрослого орка.

Чем дольше продолжалась беседа внука с Советом, тем больше тот нравился Торрину. Он не ожидал от подростка такого спокойствия и уверенности в себе. Создавалось впечатление, что он значительно старше и опытнее, чем был на самом деле. Тут внук, прислушиваясь к речи одного из старейшин, характерно наклонил голову и так напомнил деду Оррина в детстве, что у старика перехватило дыхание. Именно в этот момент он принял мальчишку в свое сердце и окончательно включил его в состав семьи. Теперь старый шаман решил сделать все возможное и невозможное для сохранения жизни и здравого рассудка внука. Все соображения выгоды для расы и клана отошли на второй план, пусть о пророчествах голова болит у богов. А старый шаман видел перед собой только родную кровь, внука, продолжателя рода, надежду семьи. Теперь, при принятии решений будут приниматься во внимание, прежде всего интересы и желания самого Малыша, и лишь потом семьи, клана, расы. Торрин кивнул младшему брату и старейшина сказал.

— Пора принимать решение. Кто за проведение обряда инициации завтра вечером — поднимите руки.

Глава 21

Вот это торкнуло…

Надо записать рецепт.

Энтузиаст.

Вот этот день и наступил. День рождения — двадцать пять лет. Первое совершеннолетие у орков. Был бы я чистокровным человеком, то, возможно, у меня уже были бы жена и дети. А с точки зрения орков я дорос только для получения взрослого имени и если обнаружится Дар — для обучения у шамана. Такая вот разница.

Странно, совсем нет ощущения праздника или перемен. День как день. Ничего особенного, если не считать того, что вечером мне придется пойти на обряд, смысла которого не понимаю, но чувствую, что это не совсем для меня безопасно.

Да, да. Явно существуют свои подводные камни во всей этой радужной истории с принятием в клан. Слишком много надежд возложили на меня новоявленные родственнички, а если они не оправдаются? Кто будет виноват? Правильно — я. И что со мной тогда будет? Неизвестно. К тому же мне не понравились все эти смотрины на Совете — «мы на тебя посмотрим и решим…» Если я так нужен, что тащили сюда с такими потерями, то для чего сейчас все эти сомнения? И старейшины тоже еще те хитрецы, среди них явно сильно соперничество и борьба за власть. А я, как сладкая косточка среди стаи матерых псов, права голоса не имею, но с решением Совета должен согласиться.

Сам Совет вспоминается весьма смутно, хотя тогда я был на удивление спокоен. Как потом объяснил мне Рорин, по распоряжению вождя мне в чай кухарка добавила кое-каких травок. Вот из-за них-то я и имел такую ясную голову, что в ней звенело, и спокойствие опытного дипломата. Правда потом, после Совета, дико захотелось спать и в комнату меня почти принесли на руках. Но, все что ни делается — все к лучшему. Дядя сказал, что я произвел хорошее впечатление и обряд принятия в клан и инициации разрешили. Так что вечером мы собираемся уехать за город, к старому шаману.

Мы — это Оррин, Шас, маг Че и я. Из старейшин никого не будет, мое совершеннолетие — наше семейное дело. Больше всего меня возмутило во всех этих приготовлениях то, что меня запретили кормить! Вообще! Разрешили попить сладкой водички и все. А у меня растущий организм, мне надо питаться много и без ограничений. Рорин сказал, что на сытый желудок меня на обряде может стошнить. Ну и что? Поем, стошнит, опять поем — какие проблемы? Но нет, даже местная кухарка отжалила мне сухарик и сказала, что торжественный обед будет завтра. Кошмар! До завтра надо дожить. Пойду, пороюсь в своем мешке — там, на дне, припрятан кулек с семечками.

Так, разобравшись с «заначкой», спускаюсь вниз в хорошем настроении. Что я в самом деле боюсь раньше времени? Будет день — будет пища. Приедем к отшельнику, там и будем разбираться по обстоятельствам.

* * *

Только бы получилось. Только бы все прошло нормально. Оррин имел много причин для беспокойства. Помимо риска во время обряда инициации (даже при активизации простого магического Дара в прошлом бывали летальные случаи, а здесь ждут мультидар — риск возрастает многократно), за их отрядом увязалось несколько наблюдателей. Не то чтобы вождь подозревал их во враждебных намерениях, но беспокойство они вызывали. О пророчестве для сына Оррина знали во всех кланах, так что их попутчики могли быть и не из Небесной Змеи.

Нет, вождь не боялся нападения, но и позволять интересоваться делами его семьи — было не в его характере. Помимо наземных соглядатаев, в небе болталось несколько малых дирижаблей — одна надежда на бойцов семьи, ждущих их около хижины Торрина. Как опытный шаман Оррин прекрасно понимал, что имея дело с магией ничего нельзя сказать наверняка. Если возникнут сложности — чужие глаза ни к чему.

* * *

Торрин Падающая Звезда стоял около своего дома и наблюдал за приближающимся отрядом. Они прибыли как раз вовремя — только начало темнеть. Для ритуала все было готово, дело осталось за малым — собрать всех вместе и приступить. Судя по демонстрируемому спокойствию, все настроены серьезно и сделают все возможное для положительного исхода намечаемого мероприятия. Это хорошо, сомнения — враг магии. В магических школах всех направлений, детей прежде всего учат самоконтролю и спокойствию. Очень много несчастных случаев произошло от потери магом сосредоточенности (это у взрослых, что же говорить о детях?).

Все, приехали. Спешившись и расседлав лошадей, участники церемонии вошли в дом. Надо сказать, что это строение комфортабельным жилищем можно было бы назвать с большой натяжкой. Круглая хижина, диаметром не более трех саженей, была сильно углублена в землю (почти землянка), стены были сделаны из самана (смесь резаного сена и глины), крыша покрыта тугими вязанками сухой травы, хлипкая дверь довершала картину. Окон в доме не наблюдалось, а дым от очага уходил через отверстие в крыше.

Торрин усмехнулся — для современной молодежи такой тип жилища почти забытая древность. Но орочьи шаманы не зря славились своим консерватизмом — слишком многие перемены в прошлом пришлось оплачивать кровью. Поэтому обряд проведут здесь, в старом доме, на обжитом месте, где было проведено множество инициаций для подростков их семьи.

Пока гости осматривались, разводили огонь в очаге, заваривали травяной чай — совсем стемнело. Шаман еще раз внимательно вгляделся в ночное небо, еще раз убедился в благоприятном расположении звезд, и вошел в дом.

Там все уже было готово — гости напились чаю и были готовы к предстоящим испытаниям. Шаман взял из мешочка на поясе сухую смесь из необходимых трав, бросая их в огонь маленькими порциями, стал ждать подходящего момента. Пока дым трав еще не заполнил помещение, шаман приказал всем снять обувь и раздеться до пояса. Оррин, Шас, Малыш и маг Че отошли к стенке и принялись раздеваться.

— Снимите все блокирующие магию амулеты — они могут сильно помешать.

Если Шас беспрекословно снял массивный браслет с левой руки, то маг Че засомневался, стал оглядываться на Оррина и поглаживать вышитую ладанку на груди.

— Твои сомнения убьют всех нас. — Старик неодобрительно покачал головой. — Магия Че самая слабая, значит, откат тебе ничем не грозит. Ты знал куда шел, тем более сын достаточно предложил тебе за участие в обряде.

Маг Че вздохнул и снял свой оберег с шеи. Дым от трав вел себя странно — вместо того чтобы подняться к отверстию в крыше он стал стелиться по полу и постепенно подниматься все выше. Участники встали в позицию для обряда, правда, не совсем по традиционному канону, так как участвовало не двое орков (шаман и подросток), а четверо (добавились маги Че и Эль).

Малыш встал лицом к входной двери, Оррин был у него за спиной и положил руки ему на плечи. Шас и маг Че встали вплотную к ним справа и слева, каждый из них одну руку положил Малышу на грудь, а второй закрыл кисть вождя. Босые ступни надежно опирались на земляной пол хижины. Старый шаман начал обряд, стоя лицом к внуку и спиной к входной двери. Слабый огонь очага давал достаточно света для ориентирования в помещении.

Дым поднимался все выше и выше, пока не накрыл всех с головой. Только тогда старый шаман запел, ритмично прищелкивая пальцами.

* * *

Меня от волнения стало потихоньку потряхивать. До самого последнего момента я был уверен, что обряд — дело чисто символическое, просто чтобы соблюсти все традиции при принятии в клан и выборе взрослого имени. Но, похоже, тут все серьезно. Когда мы разделись и встали около костра на полу хижины, я практически ничего не чувствовал кроме некоторого дискомфорта от необычной обстановки. Когда маги положили на меня свои руки, прежде всего удивила разница в ощущении чужого прикосновения. Я даже закрыл глаза для лучшего восприятия, к тому же в хижине было почти темно, да и поднимающийся дым зрелищности не добавлял.

Внимательно прислушавшись к своим ощущениям, я окончательно убедился — руки Оррина постепенно нагревались. Становясь почти горячими они, казалось, передавали мне силу, и она бежала по жилам, весело бурлила, и от ее избытка стало покалывать кончики пальцев на руках и ногах. Количество силы постепенно нарастало, тело разогревалось, мне показалось, что еще немного, и я стану светиться в темноте. И тут леденящий холодный ком возник в груди под ладонями магов Че и Эль. Я даже не успел испугаться как следует, когда горячая волна со всего тела стала собираться вокруг льдышки в груди и выталкивать ее к ладоням магов. Но лед яростно сопротивлялся, мощность противоборствующих сил стала возрастать скачками. На границе их столкновения образовался круг, приносящий мне все усиливающуюся боль. Некоторое время я терпел, скрипел зубами от боли, но потом не выдержал и застонал. Пальцы Оррина дрогнули у меня на плечах, и он сказал.

— Чего ты ждешь? Помоги силам договориться между собой, иначе они разорвут тебя в споре за твое тело.

— Как? — Прошипел я сквозь зубы, боль становилась невыносимой. — Да скажи мне что делать! А то я сдохну у вас под руками!

— Что ты чувствуешь? Говори быстрее!

— Больно! Больно в груди! Лед, пламя, больно!

От дикой боли в груди стали подгибаться колени и я уже почти висел на руках у магов. Одно хорошо — сила не поднималась выше плеч, иначе у меня давно уже вскипели бы мозги.

— Куда ложишься?! Стоять!! Смешивай их, соедини лед и пламя, или нам всем конец! — Рев Оррина не дал мне потерять сознание.

Мне было так плохо, что я уже почти смирился с подступающей смертью, но тут меня стало мутить и для того, чтобы меня позорно не стошнило прямо в костер, я стал сопротивляться.

Да что такое? Не я должен бояться сил — они должны подчиняться мне. Я тут главный. Я решаю — жить или умереть! С безысходной решимостью я стал выталкивать комок сил из груди.

Я! Здесь! Хозяин!

Это! Мое! Тело!

Не вам решать мою судьбу!

Я вам хозяин! Вы мои руки! Вы мои глаза и уши! Я для вас хозяин, друг, брат…

Вы — мое тело, моя жизнь, мое будущее…

Может быть, я схожу с ума, но у меня создалось четкое впечатление, что силы живые. Более того — они разумны. По крайней мере, только этим я могу объяснить тот факт, что противоборство трех сил затихло в груди, они прислушивались ко мне. Боль понемногу стала утихать, лед и пламя перемешиваясь, становились теплым пушистым клубком, уютно пристроившимся под сердцем. Я настолько увлекся приручением сил, что перестал обращать внимание на происходящее в хижине, торопясь ближе познакомиться с новыми возможностями. Не открывая глаз, я мысленно потянулся во внешний мир, точнее, мы все захотели посмотреть — что там снаружи. Резко обострившийся слух делал дыхание присутствующих громоподобным, потрескивание сучьев в костре резало слух, и я поспешно снизил уровень восприятия.

Интересно, что же во мне изменилось? Что мне принесла весьма болезненная инициация магического Дара? Первое положительное ощущение — я чувствовал себя сильным и абсолютно здоровым. Уже хорошо. Как там говорил Оррин, мне должна достаться магия всех богов, потому что во мне течет кровь их созданий. Надо определить — правда ли это.

Какая там самая безопасная из сил? Магия Че? Так, я встал удобнее, земляной пол хижины приятно холодил босые ступни. Сильно сомневаясь в положительном результате своей попытки использовать магию Че не пользуясь камнями-накопителями или пентаграммой (за всю записанную историю человеческой магии таких прецедентов не было), я направил силу в землю. Вначале ничего не получалось — поток силы не мог покинуть тело, как маленький щенок толкаясь носом, но не умеющий найти выход. Тогда я не стал ограничиваться только силой Че, а обратился ко всем силам, принявшим меня.

Ого! Как поток воды, прорвавший плотину, сила хлынула вглубь земли. Кто бы мог подумать! У деда, оказывается, целых три «заначки» зарыто только в хижине! И не занюханные меди, и не две штуки! Все больше золи, немного реби, а в одной даже пять инзоли. Это же целое состояние! А живет в чистом поле в землянке.

Так, что-то отвлекся. Что там глубже? Мощная водяная жила подходила достаточно близко к поверхности, чтобы быстро вытянуть поток. Но достаточно глубоко, поэтому в доме не было сырости. Умно, лишний аргумент в магическом споре никогда не помешает. Так, что дальше? Корни, чьи-то старые кости, слой песка и гальки — такое впечатление, что под нами русло реки, высохшей тысячелетия назад. Глубже мусора, нанесенного древней рекой, легко определялись россыпи драгоценных камней. Никогда бы не подумал, что вдалеке от гор имеет смысл искать такие месторождения. Не зря это место присмотрели в свое время древние шаманы. Выбирали с умом — это же неплохое хранилище ценностей на «черный день». Хорошо, землю чувствую, а огонь? В ответ от костра пришла волна тепла.

Я открыл глаза и увидел, что маги и дед стояли около стен и молча ждали результатов моих изысканий. Если орки смотрели на меня с надеждой и одобрением, то в людских глазах преобладали настороженность и опасения. Я усмехнулся и протянул руку к огню — маленький лепесток перепрыгнул ко мне на ладонь и горел не обжигая. Маг Че побледнел, его рука машинально стала нащупывать на груди защитный амулет. Похоже, он впечатлен.

Ну-ка, посмотрим, почему сквозь страх прорывается корыстное предвкушение? Какая ему выгода может быть от меня? Разумеется, вождь оплатил его участие в обряде, но не столько же! А человек с трудом удерживался от радостных криков. Может, он мой дальний родственник и совершенно бескорыстно радуется моему успеху? Не похоже.

Я попытался посмотреть на человека внимательнее и вдруг, совершенно неожиданно, я ощутил все его мысли и чувства.

«Это невероятная удача! Своими глазами убедиться в истинности пророчества! Магистр будет доволен. Я, наконец, получу должность придворного мага. Только мне удалось участвовать в орочьем обряде. Не зря я двадцать лет таскался по людским государствам, выполняя их поручения. Мое терпение, наконец, окупилось. Так, спокойно. Что-то этот мальчишка слишком пристально на меня смотрит. Смотри, смотри. Скоро тебя отучат от наглости…».

Какая прелесть! Шпион. Посреди земель клана. Что-то орки совсем «мышей не ловят», должна же у них быть своя Тайная стража или что-нибудь похожее. Интересно, на кого он работает? Пытаюсь заглянуть в его память глубже, но что-то не пускает. Блок у него стоит, что ли? А если нажать сильнее? Надо же, сопротивляется! А если сделать вот так?

Человек вдруг захрипел и упал на пол. Не понял, что это с ним? Шас присел рядом и попытался нащупать пульс. Потом храмовник посмотрел на вождя и отрицательно покачал головой.

— В чем дело? — Спрашивая, я уже знал ответ. — Он жив?

— Нет. — Шас озадаченно посмотрел на труп. — Я никак не могу понять причину смерти.

Оррин понимающе посмотрел на меня и сказал.

— Слишком много знал и имел любопытных друзей. Так, Эчеррин?

Эчеррин? Новое имя? Мне нравится.

Оррин повернулся к Шасу, внимательно посмотрел на растерявшегося храмовника и сказал.

— Ты имеешь что-либо против такого поворота событий?

— Нет-нет, меня все устраивает, тем более что ты обещал мне статус союзника, а мои дети — вассалы Ма… Эчеррина. Я полностью на вашей стороне.

— Прекрасно. — В разговор вступил дед. — Ты вынеси труп, тут недалеко как раз есть подходящий овражек, а мы здесь закончим. Потом подождешь нас у лошадей. Надеюсь, у тебя нет лишнего любопытства?

— До моего возраста любопытные не доживают. — Ответил храмовник и, подхватив тело за руки, выволок его за порог.

Старый шаман убедился, что Шас ушел, и только тогда приблизился ко мне.

— Не тронь! — На мой удивленный взгляд он показал на мою руку, машинально потиравшую болевшую грудь. — Дай посмотрю, твой знак должен быть интересным.

Знак? Что за знак? Неужели они успели сделать мне татуировку? Я посмотрел и увидел у себя на груди какой-то цветной круг. Мало того, что кожа покраснела как от ожога, так еще и нарисовали всякую ерунду. Присмотревшись, я понял, что проявившийся рисунок показывает круг, состоящий из трех равных цветных сегментов — красного, зеленого и синего. Причем цвета были настолько яркими, что казались слегка светящимися. Ничего страшного, я беспокоился, что появится какая-нибудь страшная рожа и монстр. А тут цветной кружок, все вполне прилично, при случае можно раздеться в присутствии дамы.

Эйфория от проявления Дара постепенно проходила и мной все больше завладевала усталость. Болела голова, ныли суставы (а они тут причем?), захотелось лечь и отдохнуть. Я присмотрел себе лежащую у дальней стены большую шкуру и отправился к ней, в надежде поспать в тепле до утра. Но меня перехватил Оррин.

— Сейчас не время спать. Одевайся и поедем. Гнать не будем — дремать можно и верхом.

— Что за необходимость тащиться в такую темень?

— Скоро рассвет, а нас ждут в городе родня и старейшины. Не забывай, что тебе надо подтвердить наличие Дара, а знак через сутки станет невидимым и проявить его можно будет только магически. — Вождь во время этих объяснений помогал мне одеваться. — В ближайшее время надо избегать сильных магических возмущений. Силе необходимо привыкнуть к тебе и твоему телу. К обучению новеньких шаманы никогда не приступают раньше, чем через две недели после обряда. В прошлом торопыги, не давшие силе времени на адаптацию, получали в итоге нестабильный дар и становились проблемой для окружающих. Тебе это надо?

Тут подошел дед и заставил меня выпить какую-то горькую гадость, которая моментально прочистила мне мозги. Спать уже не хотелось, так что можно было выезжать. Так как вещей мы с собой не брали, то и возвращались налегке. Лошадки шли шагом. Под нами вилась почти не заметная тропка, вокруг бескрайняя степь, над нами бесконечные звезды. Некоторое время ехали молча — каждому из нас было о чем подумать наедине с самим собой. Возникшую было идею чуть-чуть помагичить (просто чтобы убедиться, что Дар все-таки есть) задавил на корню — лекция вождя произвела большое впечатление. Светало. Все-таки орком быть тоже хорошо.

И тут я решил кое-что для себя прояснить.

— Оррин, а почему ты меня так назвал? Это имя что-то значит?

— Конечно, у орков имена все со значением. Твое тоже непростое. Ты, наверное, уже заметил, что в нашей семье в именах окончание «рин».

— Трудно такое не заметить. И что?

— У орочьих мужчин имена всегда заканчиваются на «ин» (у морских кланов — «ен»), у шаманов — «рин» или «рен», у очень сильных шаманов — «р» двойное.

— Значит, вы с дедом очень сильные шаманы?

— Да, в клане таких не более пятнадцати, причем большинству из них, хорошо за пятьсот лет. У женщин окончания «ан» (у морских кланов «он»), «р» в их именах не бывает никогда.

— Получается, что я очень сильный шаман? Да, Оррин?

— Будешь, если доживешь. Нам надо удвоить меры безопасности, видишь, даже среди верных нам людей скрывался предатель. А эти две недели ты очень уязвим — силы уже есть, а опыта их использования нет. Достаточно кому-либо спровоцировать на сильное магическое действие — и ты сойдешь с ума. Это в лучшем случае. Поэтому в ближайшее время строгий режим для тебя вопрос выживания.

Да, радужные перспективы. С другой стороны — Дар у меня все же есть! После всех этих унизительных проверок у придворного мага на наличие магических способностей. Издевательского хихиканья придворных за спиной и пренебрежения братца, обретение Дара подарило мне сильное чувство удовлетворения. Даже только ради этого стоило тащиться в такую даль. Но с именем мы так и не разобрались.

— Оррин, но ты же не назвал меня как-то иначе. Почему Эчеррин?

— Тут все просто. «Э» указывает на магию Эль и кровь эльфов, не признанную в Доме. «Че», понятно, человеческая кровь и магия Че. Получается — Эчеррин.

Глава 22

Если не можешь сопротивляться -

Расслабься и получай удовольствие.

Жертва обстоятельств.

Вот это сборище! Это что, все близкие родственники? Картина, открывшаяся нам при въезде во двор семейного дома, впечатляла. Орки толпились во дворе, выглядывали из окон, сновали туда-сюда, и это притом, что едва рассвело. При нашем появлении все зашумели, забросали Оррина вопросами, пристально меня рассматривали и вообще вели себя очень возбужденно. Похоже, я — самая главная новость в клане. Интересно, шамана старались лишний раз не беспокоить, посматривали на него с некоторой опаской (у дедули, видно, репутация еще та!).

Спешившись, мы сразу вошли в дом, вождь явно старался в разговоры ни с кем не вступать. Меня довели до моей комнаты и оставили одного. Из открытого окна доносились чужие голоса, смех, шум — орки чем-то были заняты, а я, как всегда, не в курсе событий. Тут в комнату ворвались детки Шаса, за ними степенно вошла молодая орчанка со стопкой одежды в руках.

— Тебе надо вымыться и переодеться, скоро тебя представят роду, так что поторопись. — Произнося все это, она строила мне глазки и мило краснела. Я кивнул и она ушла.

— А ты, оказывается, пользуешься популярностью у местных красоток. — Шасана чопорно поджав губы, комментировала происходящее. — Видимо открывшийся Дар сделал из тебя завидного жениха.

— Не отвлекай его своей бабской болтовней, есть вопросы более важные. — Младший брат быстро поставил ее на место. — Как все прошло? Что там с тобой делали?

Я решил, что детям Шаса можно рассказать кое-что (опуская подробности) и ввел их в курс дела. Девчонка играла роль восхищенного зрителя, а вот у мальчишки мозг работал как надо — вопросы не заставили себя ждать.

— Ты уверен, что все так и было? Ты нанюхался дыма от шаманских травок, так что тебе и не такое могло показаться. Доказательств-то никаких, ты сам сказал, что магией пользоваться нельзя. И, кстати, имя какое дали? Приличное? А то некоторых местных и звать неудобно, такие у них имена.

— Эчеррин.

— Опаньки! Да ты, оказывается, мощный шаман. Будешь, может быть.

Что-то этот мальчишка слишком много знает обо всем, особенно об орках. Уже не в первый раз я ловлю его на том, что он владеет слишком многой информацией. Если все знания он почерпнул из отцовской библиотеки, то почему храмовник не блещет таким же уровнем осведомленности? Не сходится тут многое.

— Шасин, твои обширные познания настораживают, особенно твое нежелание их скрывать. Ты ничего не хочешь мне сказать?

Мальчишка внимательно посмотрел на меня и сказал.

— Разве клятва не убедила тебя в нашей преданности тебе? А знания приобретаются очень легко, надо только выделять время на чтение. А в деревне, как ты понимаешь, со временем нет проблем.

— Мама давно заметила, что братец не шалит, когда занят чтением. — Шасана посчитала нужным вмешаться и защитить мальчишку. — Ей было дешевле покупать ему постоянно новые книги, чем откупаться от всех соседей после его проделок. Так что отец не видел и половины нашей библиотеки. Жаль, что все сгорело. Да и мама…

Тут девчушка закрыла лицо ладонями и отвернулась. Младший брат молча подошел к ней и стал успокаивающе поглаживать по плечу. Дети так и не смирились со смертью матери, а я постоянное напоминание о печальных событиях.

— Так, кто-нибудь мне объяснит, как все это правильно надеть? — Надо отвлечь детей, иначе весь день будет испорчен. — Меня ждет куча народу, а мне еще умываться и одеваться. Так что помогите своему суверену.

Брат с сестрой постояли немного и принялись раскладывать одежду на кровати. Быстренько ополоснувшись, я стал одеваться. Из моего старого гардероба в комплекте была только моя безрукавка. Правда, в слегка измененном виде — появились новые вышивки, побрякушки, какие-то узелки, так что теперь всем сразу видно мой изменившийся статус. Взглянув на себя в зеркало, я остался доволен. Силы крепко взялись за меня прошлой ночью — плечи стали шире, добавилось роста, да и весь я стал более массивным. Теперь понятно, почему меня так ломало после обряда — телу было тяжело так быстро менять свои параметры. А ведь суток не прошло! Как же я буду выглядеть через месяц? Надеюсь, больше Рорина не стану.

— А ты красавчик! — Шасана окинула меня взглядом с головы до ног и продолжила. — Теперь орчанки проходу тебе не дадут. Мало того, что шаман, так еще и хорошенький.

С этой стороны на себя я никогда не смотрел, дома прекрасная половина человечества своим вниманием меня не баловала. У меня в Стоглаве была такая репутация, что ни одна девушка из приличной семьи не хотела со мной общаться. Заставлять служанок мне не хотелось, а фрейлин «второй мамочки» откровенно не мог терпеть. Так что с личной жизнью у меня были сложности. А тут мне обещают пристальное внимание женского пола. Ладно, посмотрим, пусть сначала познакомятся со мной, решать проблемы будем по мере их поступления.

* * *

Торрин Падающая Звезда убедился, что семья собралась в достаточном количестве для представления Эчеррина роду. Шаман был уверен, что юноша вскоре станет гордостью семьи, даже не принимая во внимание пророчество. Ночью соединение сил прошло на удивление легко (многие одаренные после обряда не могли встать по двое-трое суток, а внук сразу сел в седло!). Даже одно это указывало на феноменальные способности. А смерть мага Че? Шаман сам с трудом понял, из-за чего человек скоропостижно скончался. Такое использование сил образованному магу даже в голову не могла бы придти, а мальчик на чистой интуиции мгновенно превратил мозг предателя в кашу. А маг не смог не только выставить защиту, но и даже заметить нападение. Шаман должен получиться с удивительными способностями, но за парнишкой необходим присмотр. Ничего, они побудут в столице пару дней и отправятся в степь, там ущерб от учебы будет минимальным.

Обучение молодого шамана начнется через две недели, а сейчас самым актуальным было представление внука семье и роду. Собрались все, кто успел добраться сюда вовремя — многие были на дальних пастбищах, да и скот без присмотра не оставишь. Близкая родня прибыла почти вся, а от остальных родичей были представители всех влиятельных семей. Из старейшин пришел только младший брат Торрина, остальные были из других родов. Все в сборе, осталось только дождаться Малыша. Нет, уже Эчеррина. Двойное «р» в имени внука согревало сердце старого шамана, их древний род получил достойное продолжение. Потеря старшим сыном беременной жены тяжело отозвалась на всей семье — наличие сильных шаманов добавляло роду уважения и веса в клане. Из всех сыновей старого шамана только у Оррина проявились силы в достаточном количестве, да у Рорина — слабый дар. И вот он дождался появление внука, очень одаренного и с мультидаром — такого нет ни в одном клане. Теперь главное сохранить парнишку от ошибок в применении магии, и от чужой зависти или враждебности в обычной жизни.

Да, орки не были однородной массой, и среди них были распространены соперничество, борьба за влияние и власть, просто зависть к более удачливым родичам. Одно отличало их от людей и тем более эльфов — орки более прямолинейны. Если вражда — то явная, если дружба — то открытая. Бывали в истории и клановые войны и вражда между отдельными семьями, всякое может произойти — жизнь простой не бывает. Но коварства и многоходовых интриг, как у других рас, орки не любили — темперамент не тот. А появление в семье и так весьма влиятельной в клане молодого сильного шамана не могло не вызвать зависть других семей. А про другие кланы и речи нет — кто из них не хотел бы приобрести сильного шамана, смешать с ним кровь и во внуках усилить магические способности. Так что на парнишку сейчас начнется настоящая охота, как в прямом, так и в переносном смысле. Очень просто сбить с толку молодого неопытного юношу, надо будет принять меры и по этому поводу.

А вот и Эчеррин. Пришел со своими людьми и сразу направился к старику.

— Дед, меня будут кормить сегодня? Сколько можно ждать?

— Ну-ну, посмотрим, сохранится ли твой аппетит, когда почти двести орков будут с тобой знакомиться.

— Главное, чтобы они не плевали мне в тарелку, а остальное я переживу.

Старик встал и все отправились во двор, где были накрыты столы.

* * *

Подумать только, у меня такое количество кровных родственников! Надеюсь, фамильное сходство не будет слишком большим, так как некоторые из моих кузенов слишком брутальны на мой взгляд. Нет, с орочьей точки зрения они, возможно, первые красавчики в клане, но для меня эти горы мышц и простота нравов — это уже перебор. Впрочем, некоторые из моих «сестричек» очень даже ничего. Но все знакомства и контакты потом, а сейчас обедать!

Вот что нравится мне в орочьей кухне так это явное предпочтение простых и натуральных блюд. Никаких тебе эльфийских извращений, в последнее время столь популярных среди людей. Терпеть не могу, когда по внешнему виду выбираешь мясо, а там рыба, или должно быть сладкое, а оно соленое. Фууу, гадость. Этот стол радовал своим видом и вполне ясным содержанием.

Мясо! Рыба! Ням-ням.

Утолив первый голод, я обратил внимание на окружающую обстановку. Все сидящие за столами с энтузиазмом следовали моему примеру — кушали, ели, жрали. Последним грешили молодые орки, то, с каким хрустом разгрызались кости, вызывало уважение. Только несколько стариков спокойно попивали чай и с завидным терпением дожидались наступления сытости у окружающих.

Торрин убедился, что я уже слегка перекусил, встал и обратился к присутствующим.

— Дорогие родичи, хочу представить вам моего внука, сына Оррина, будущего шамана — Эчеррина. Этой ночью его Дар пробудился, и в нашей семье на одного мага стало больше. Принимаете ли вы его?

Мне стало не по себе, а вдруг сейчас кто-то из родни скажет, что я им не подхожу или еще что-нибудь? Тут сидящий рядом здоровенный орк, ободряюще хлопнул меня по плечу (я чуть не ткнулся носом в тарелку) и сказал.

— Он наш! Так лопать за столом может только настоящий орк!

Все с ревом поддержали его слова, стали чокаться глиняными кружками и пить за мое здоровье, успехи и т. д. Представление роду плавно переходило в нормальную пьянку, когда далеко не все помнили повод, по которому собрались, но весело было всем. Похоже, я пришелся ко двору.

Столы были расставлены полукругом, мы с отцом и дедом сидели в центре. Мне было всех видно и у гостей, соответственно, имелась прекрасная возможность внимательно меня изучить. Застолье шло своим чередом, тосты, пожелания, обещания и тому подобное. В отличие от хорошо знакомых дворцовых торжеств, обстановка была дружеская и спокойная. Разговоры, смех, кто-то в дальнем конце стола ухитрился подраться, казалось, что на меня перестали обращать внимание. Но все было далеко не так. Взрослые орки пытались втянуть меня в разговор, задавали вопросы, но старались это делать ненавязчиво. А вот бойкие девушки, которые разносили еду и напитки вели себя более активно. Почти каждая старалась коснуться меня грудью, подливая вина, стреляла глазками, подавая новую тарелку — всячески старались подчеркнуть свой ко мне интерес. Если честно, такой всплеск популярности меня слегка беспокоил, потому что я не видел для этого явных причин. Чем дольше мы сидели за столом (временами приходилось отойти «подышать свежим воздухом»), тем настойчивее становились все эти девичьи подмигивания и прижимания. Если так будет продолжаться и дальше, то меня скоро выволокут из-за стола.

Когда я поделился своими подозрениями с дедом, он довольно усмехнулся и пояснил.

— Все может быть. Ты активировал свой дар, тебя официально приняли в род, так что в глазах наших девушек ты очень выгодная партия. К тому же дар у тебя настолько силен, что девчушки готовы передраться за возможность получить тебя в постель.

— А что, шаманы в таких делах какие-то особенные?

— Не без этого. — Дед довольно захихикал и зажмурился, явно что-то вспоминая. — Магия она, знаешь ли, в любом деле подспорье. Ты у нас юноша неопытный, а у орчанок существует поверье, что у первой подружки мага обязательно будет сын и непременно сильный шаман. Был даже случай, что девушки не поделили между собой молодого шамана и все трое провели с ним ночь и одновременно родили от него троих сыновей. За этот подвиг он получил имя Мирин Большие Яйца. Так что многие из твоих дальних кузин, особенно из магически слабых семей, пойдут на все, только бы получить от тебя ребенка.

— Но я не готов жениться! Да и имени такого мне не надо!

— А кто говорит о женитьбе? Орки не женятся раньше двухсот лет, а у тебя только первое совершеннолетие. Тебе еще учиться, набираться опыта боевого и магического — не до создания семьи.

— Так что им тогда надо? — Я как представил, что все эти девушки вечером начнут затаскивать меня в ближайшую комнату с конкретными намерениями, мне стало очень неуютно. — Зачем такие сложности?

Сидящие рядом взрослые орки, слышавшие наш разговор, стали откровенно ржать. Со всех сторон посыпались советы о том, как проявить себя наилучшим способом в таком ответственном деле. Кто-то даже порекомендовал съесть особенных жуков, для того чтобы сил до утра хватило. Я пытался отговориться тем, что мне это не надо. Но мои слабые попытки пояснить ситуацию только вызывали новый взрыв хохота. Когда я готов был уйти из-за стола, Рорин усадил меня обратно и стал пояснять.

— У нас вообще-то добрачные связи не приветствуются (в подружки берут человеческих девушек), но шаманов это не касается. Любая семья с радостью обзаведется ребенком мага, к тому же он войдет в род матери — такой закон. Поэтому тебе, в самом деле, надо быть постоянно настороже, на тебя уже объявлена охота. Многие не постесняются использовать приворотное зелье или легкое внушение, будь очень осторожен. Любое использование магии в ближайшее время может тебе повредить, так что старайся ничего не брать из чужих рук и не оставаться надолго одному. А если без магии и по взаимному согласию, то для тебя никаких проблем нет. Выбирай орчанку по вкусу и вперед!

Вы не подумайте, что я такой правильный и признаю близкие отношения только в браке. Нет, я как все, тоже не откажусь выпить молока, не покупая коровы. Но когда на тебя бросаются дамочки приличных габаритов (не видел ни одной тощей орчанки), с алчным блеском в глазах — это не способствует романтическим похождениям. Я оглянулся по сторонам и заметил не менее четырех девушек, пристально смотрящих в мою сторону. От их взглядов у меня по спине побежали «мурашки» и я пододвинулся к деду поближе. Шаман понимающе улыбнулся и шепотом пообещал провести вечером до моей комнаты. Можете смеяться, но мне стало намного спокойнее.

Ближе к вечеру народ совсем расслабился, матерые орки постепенно перебрались на один край стола и занялись воспоминаниями своей боевой молодости. Молодежь удобно разместилась напротив, и проводила время как всякие молодые люди — шушукались, смеялись, пели и танцевали. Мне хотелось присоединиться к их компании, но стоило мне подняться из-за стола, как толпа любительниц молодых шаманов кидалась в мою сторону, и я плюхался обратно на стул. И так повторялось несколько раз. За моими подскоками с интересом наблюдали мои близкие родственнички, посмеивались и предлагали всяческую помощь. Нет, излишняя простота общения, временами бывает обременительна. В конце концов, деду надоело смеяться над моими мучениями, и он заявил всем, что мне пора и на «боковую».

Я заметил, что старый шаман, когда не хотел услышать кого-либо, то тут же прикидывался глуховатым и просто игнорировал назойливого собеседника. И теперь, когда дед шел, тяжело опираясь на мое плечо, он стоически не замечал нескольких девушек, наперебой предлагавших свою помощь. Шаман довел меня до комнаты, пожелал спокойной ночи (многозначительно при этом улыбаясь) и чуть не прищемил мне пальцы, резко захлопнув дверь. Признаться, услышав скрежет поворачивающегося ключа, я даже не удивился. В доме толпа народу — мало ли что может произойти (эти соображения утешали слабо).

В комнате было совершенно темно, тяжелые шторы плотно сдвинуты и никаких источников света — ни свечи, ни фонарика. Так, кровать, кажется, была слева. Вытянув перед собой руки, я тихонько стал двигаться по комнате. Споткнувшись о толстый ковер на полу, я нашел кровать, удачно на нее упав. Все таки устал я сегодня изрядно. Поленившись раздеваться, скинул сапоги и лег поверх покрывала.

Наконец я один и могу отдохнуть. Уже проваливаясь в сон, я вдруг услышал рядом с моим ухом чужое дыхание. Не понял, я тут что, не один? И кто там!?

От мысленного перебора вариантов возможных посетителей, сон как рукой сняло. Я напряженно лежал в темноте и ждал, когда незваный гость представится.

— Что, так и будем молчать?

Фуу… Томный женский голос убедил меня, что это не покушение. Уже хорошо, но зачем эта женская особь пряталась у меня в спальне? Были, конечно, определенные подозрения (а принимая во внимание поведение девушек на торжественном обеде, то подозрения переходили в твердую уверенность), но мы даже не знакомы. Как то неудобно спросить у гостьи «ты сюда для чего пришла?».

— Ты кто?

Моя соседка по кровати кокетливо захихикала и придвинулась ко мне поближе. Она приятно пахла какими-то цветами и, судя по голосу, была довольно молода. Дверь дедуля закрыл надежно, не выпрыгивать же в окно, в конце концов! Да и интересно мне — что же она будет делать дальше?

— Какая разница? Я — подарок тебе на совершеннолетие.

— Что, насовсем?

— Нет, на эту ночь, но если тебе понравится, и ты будешь настаивать…

Э, нет! Не собираюсь я ни на чем настаивать. Пока я размышлял, соседка принялась за меня всерьез. В полной темноте, на ощупь, она стала расстегивать мою безрукавку. Несмотря на мои двадцать пять лет, в такой ситуации я еще никогда не был и испытывал некоторые затруднения. Сопротивляться было уже поздно — девушка здесь явно с ведома, а то и по поручению деда, если начну отбиваться, то орки меня потом засмеют. Проявлять инициативу тоже не стоит, не такой уж я в этом деле специалист (нет, теоретически я подготовлен получше всей своей новой родни — замковая библиотека предоставляла очень много источников для познания неведомого, но практически…). Решено, пока тихонько полежу, а дальше — по обстоятельствам.

— Девушка, мне приятно ваше внимание, но может быть, вы представитесь? — Пока я пытался быть галантным и познакомиться, моя новая подружка сняла с меня безрукавку с рубашкой и уже принялась за штаны. — Как мне вас называть?

— Что ты заладил «вы» да «вы»? — Пропыхтела соседка, стаскивая штаны. — Зови Ора, если тебе надо имя.

Ха! Ора! Так принято было называть любую не знакомую орчанку. Вот и познакомились! Она точно не будет бегать за мной завтра по дому с требованием свадьбы. А зачем ей это надо? Может она страшная или старуха. От таких мыслей весь мой энтузиазм прошел и Ора недовольно сказала.

— Что с тобой? Стесняешься? — Разобравшись с моим бельем, она ободряюще похлопала меня по бедру. — А ты приятный, гладенький такой!

Кровь прилила к лицу (и не только) — из-за эльфийских кровей борода у меня не росла, да и вообще, из растительности на теле, только брови и волосы на голове. Из-за гладкой и нежной кожи я вытерпел достаточно насмешек при дворе, однажды пришлось даже с ножом отбиваться от любителя безбородых мальчиков. А ей нравится!

Ора между тем времени не теряла и принялась меня облизывать и покусывать, постепенно поднимаясь выше колен. Делала она это обстоятельно, не торопясь, давая мне время дойти до кондиции. Я дошел и решил тоже поучаствовать. Осторожно протянул руки и стал поглаживать Ору, признаюсь, не только с целью приласкать, но и определиться с внешним видом временной подружки, хоть примерно.

Так, что у нас тут есть? Круглые крепкие бедра, узкая талия, тяжелые груди, едва помещающиеся в ладонях — да она фигуристая! Пока я осторожно касался ее гладкого, явно молодого лица, Ора устроилась на мне и довольно вздохнула. Орчанка стала двигаться вверх-вниз, постепенно наращивая амплитуду, и мне стало совершенно все равно, как она выглядит — меня захватил вихрь новых ощущений. Схватив ее за талию, я вжимал ее в себя сильнее, но она тут же опять поднималась вверх и я, стараясь продлить контакт, поднимал бедра, почти становясь на мостик. Как я не старался сдерживаться, но даже не заметил, как уже рычал и стонал в полный голос. Ора что-то кричала, расцарапывая мне грудь, но было не больно — мне почти хорошо. Вот, вот, сейчас…

В пояснице стало горячо и тут, меня как пробило раскаленным штырем от затылка до пяток. Ох, хорошо-то как! Ора, вся мокрая от пота, упала мне на грудь, жарко дыша в шею, лизнула за ухом и сказала.

— Теперь ты настоящий член клана!

Гм… Это прозвучало как-то так, двусмысленно.

Глава 23

Спасибо этому дому -

Пойду к другому.

Уставший гость.

Хорошо…

Мне хорошо…

Приятная слабость во всем теле, будто после честно проделанной тяжелой работы. Как, оказывается, приятно просыпаться рядом с нежным женским телом, греющим тебя с двух боков.

С двух? Не понял.

Осторожно открываю глаза и осматриваюсь. Комната залита ярким солнечным светом (кто-то ухитрился тихонько раздвинуть шторы и не разбудить нас) и ошибиться в количестве человек на кровати было невозможно. Так, справа женская головка, пристроившаяся на плече. Раз. Слева — то же самое. Два. Не верю своим глазам и пытаюсь убедиться во всем на ощупь. Результат тот же. Несмотря на горячие тела рядом, меня пробил холодный пот, а вдруг я что-то намагичил ночью и теперь скоропостижно сойду с ума.

Разбуженные моими попытками встать, девушки синхронно подняли головы и вопросительно посмотрели на меня. Точно, без магии не обошлось! На меня смотрели две абсолютно одинаковые женские особи. Я застонал и закрыл глаза в надежде, что когда я их снова открою, то лишняя девушка пропадет. Может, я съел вчера ягодок каких или грибочков, вот и кажется поутру неизвестно что.

— Милый, что с тобой?

Ну вот, уже и слуховые галлюцинации начались. Чем же это я траванулся вчера?

— Пивка налить? Очень помогает после пьянки. — Со знанием дела произнес голос N1. — Да не молчи, скажи что-нибудь.

— Что пристала? Видишь, человеку плохо. — Голос N2 был все-таки приятнее.

— Какой человек? Ты что несешь? Он самый настоящий орк, значит ему не плохо, он просто устал. — Первый голос поагрессивнее второго (боги, о чем я думаю!). — Давай, вставай! Нечего вылеживаться! Нас уже ждут.

Смирившись со своим сумасшествием, решительно открываю глаза и убеждаюсь — да, девушек две. Симпатичные такие орчанки, молоденькие, фигуристые, один недостаток — совершенно одинаковые.

— Девочки, вы кто?

Видимо я выглядел несколько озадаченным, потому что девчонки задорно засмеялись, и совместными усилиями быстро выпихнули меня с кровати. Упав на ковер, я пришел к выводу, что обе мои подружки все-таки настоящие. Теперь понятно, почему я проснулся совсем без сил — вдвоем они меня за ночь совсем укатали. Но почему их две? С другой стороны, с чего я решил, что в постель ко мне забралась только одна? В полной темноте и при хорошей сноровке здесь можно было бы спрятать и десяток. Я на всякий случай внимательно осмотрел углы спальни (попутно торопливо одеваясь) и убедился, что больше никого нет.

Так, полностью одевшись, я почувствовал себя намного увереннее. Пришло время познакомиться с этими хохотушками.

— Так кто же вы?

Девочки переглянулись и опять расхохотались.

— Ора. — Помахала рукой та, что справа.

— Ора. — Теперь отвечала та, что слева.

— Мы твои родственницы, наш дедушка старейшина, младший брат твоего деда. — Хором ответили они. Так значит, они мои троюродные сестры (у меня отлегло от сердца — кто знает какие обычаи, у этих орков?) Они о чем-то перешептывались, поглядывая на меня, хихикали (похоже обсуждали мои ночные достижения, надеюсь, им понравилось), собственная нагота их совершенно не смущала.

— Ну что, пошли родне сдаваться? Мне, кстати, надо задать кое-кому несколько неудобных вопросов. — Я открыл дверь в ванную комнату и, обернувшись, сказал. — Одевайтесь, а то ваши соперницы удавятся от нетерпения узнать подробности.

Звонкий смех был мне ответом.

Неторопливо умываясь, я не только давал время двойняшкам одеться, к тому же мне не помешало бы и самому собраться с мыслями по поводу случившегося. Кое-что в этой ситуации меня смущало, мало того что девчушки не представились своими настоящими именами (а узнать их просто), так и заявились вдвоем (не считать же, что им по одной страшно, я же не идиот). Здесь явно приложили руку ближайшие родственники, но в чем смысл моего ночного приключения, помимо улучшения магических способностей в семье, я не видел.

Это говорило о том, что я явно не владею необходимым количеством информации о положении отца и деда в семье, нашей семьи — в клане, нашего клана — среди всех орков. Вот именно сбором важной для меня информации я и займусь в первую очередь. А мелкие приключения с девчонками, видимо, просто один из способов моей адаптации в клане. А если орчанки добились своего, то я рад за них, так как детьми заниматься меня явно не заставят. Я еще слишком молод для серьезных раздумий о наследниках. Конечно, если бы я был наследным принцем Сарана, родня настояла бы на выгодной женитьбе и обзаведении детьми. Но я сейчас орк (самому смешно от такого определения), а им до двухсот лет свадьба не светит.

Интересно, откуда такие странные обычаи: человеческих подружек красть можно, детей от орчанок заводить — тоже, а официальные отношения — нельзя. С человеческой точки зрения — бред, а с эльфийской — преступление. Насколько я помню уроки Казимира по обычаям рас, у дивных еще до брака между семьями составляется соглашение о том, к какому Дому и семье будут относится будущие дети. Внебрачных детей не бывает — если мать или отец не подходят для брака, а зачатие произошло, то ребенок просто не появится на свет. С их магами Жизни это не представляет никаких сложностей. Но такие случаи крайне редки — эльфы презирают людей за их страсти, а себя считают выше низменных побуждений.

Кстати, о побуждениях, что-то девчушки мои притихли, как бы не натворили чего. Выхожу и вижу картину маслом — сестрички оделись, заплели косы, заправили кровать и тихо сидят, опустив взгляд к полу. Если бы я сомневался в своей памяти, то был бы совершенно уверен, что они только что сюда вошли и о том, чем я тут ночью занимался, не имеют ни малейшего представления. Поговорить нам друг с другом не дали.

— Эчеррин, сколько можно спать! — Шасана ворвалась в спальню, не затруднив себя стуком в дверь. — Ой! Кто это?

Преображение двойняшек меня изумило. Куда делись тихие домашние девочки? Передо мной стояли две хищницы, вставшие на защиту своей добычи (вот и докатился я до статуса «сладкого кусочка»). Орчанки встали около дочери храмовника с двух сторон (выглядело это почти комично, Шасана была ниже крепких сестер почти на голову) и стали допрашивать.

— Ты чего к нашему парню лезешь? — Человеческая девушка в испуге стала пятиться к двери. — Иди отсюда! Ты что, не знаешь, что у шаманов не бывает человеческих подружек, по крайней мере, на землях кланов.

Так, пришло время мне вмешаться или дочка Шаса будет бояться орков всю оставшуюся жизнь. И орчанок надо поставить на место, а то такими темпами они через неделю будут на поводке меня водить. А мне это надо?

— Девочки, спокойно. — Я подошел к Шасане, взял ее за руку и мы пошли к дверям. — Это не моя подружка, а вассал, так что ничего личного. А вы, сестрички, не наглейте, я вам ничего не обещал.

Все-таки постоянная подружка — это такая головная боль. А две? Хорошо, что мне через две недели уезжать.

Выйдя в коридор, я увидел поджидающего нас Шасина. Его сестра бросилась к нему и, с трудом сдерживая слезы, стала рассказывать о том, что только что произошло у меня в комнате. Да, знакомство моих людей с двойняшками началось не совсем удачно. Но, если я достаточно хорошо узнал мальчишку, для орчанок их хамство даром не пройдет. Интересно, что он предпримет? Силовой вариант развития событий я даже не рассматривал — десятилетний мальчишка двойняшкам мог бы дышать в пояс. Судя по пристальному взгляду Шасина на орчанок, сейчас все начнется.

— Господин, тебе вредно перенапрягаться так рано после обряда. — Стоящих рядом двойняшек он совершенно игнорировал. — Ко мне обращались уже несколько девушек из хороших семей, желающих познакомиться с тобой поближе.

Орчанкам очень не понравилась перспектива доказывать свои права на меня перед другими девушками, но у нас еще не настолько сложились отношения, чтобы двойняшки могли настаивать на своих просьбах. Они переглянулись, но промолчали.

Все, хватит разговоров, пора нам всем наведаться на кухню — на сытый желудок, я уверен, наша компания быстро найдет общий язык. Мои надежды оправдались. Кроме нас за большим кухонным столом сидело еще два старых орка (какие-то мои пятиюродные дядьки, близняшки шепотом объясняли, но я не запомнил), так что мы разместились с комфортом. Кухарка, увидев нас с Шасином, моментально выставила перед нами огромное количество тарелок. Всегда удивлялся этой способности женщин, сколько бы не было гостей — они всегда припрячут что-нибудь вкусненькое для своих любимчиков. Шасана, видимо боясь, что ее опять заставят чистить лук, схватила пирожок и стала торопливо запихивать его в рот. Конечно, подавилась и двойняшки тут же стали хлопать ее по спине, дали запить воды. Потом между ними постепенно завязалась беседа и к концу завтрака три подружки уже не стеснялись делать нам с Шасином замечания, и вообще осмелели. Так что мы с мальчишкой завели степенный разговор со стариками, спрашивая о старых временах и их молодости, и на подколки девчонок старательно не обращали внимания. Когда все насытились и просто лениво сидели за столом, заявился Рорин с предложением погулять по городу.

Действительно, скоро дед загонит меня в степь для первичного знакомства с управлением сил, так что надо пользоваться моментом и познакомиться со столицей клана. Ведь, при достаточной удаче, я буду бывать здесь регулярно не одну сотню лет.

С трудом отбившись от кучи попутчиков, мы с Рорином отправились на экскурсию по столице клана Небесной Змеи. Выйдя через боковую калитку и счастливо избежав встречи со всевозможными родственниками, решили начать с осмотра центральной площади города. Надо отметить, что распланирован город очень разумно — четкое деление на сегменты и кварталы полностью исключали возможность заблудиться.

Огромная, в поперечнике около тысячи саженей, площадь с Домом Совета в центре внушала уважение, но особенно мне понравились фонтаны, окружающие здание. Все улицы были выложены брусчаткой, так что в дожди о грязи не было и речи. И, вообще, по сравнению со Стоглавом, столица клана выигрывала по всем позициям — чистота, порядок, обилие воды и отсутствие нищих. Единственное, что вызывало мое недоумение, так это то, что все кварталы были обнесены высокими стенами, как город в городе.

— Рорин, почему такие высокие стены? Что за странность?

— Я все ждал, когда ты спросишь. — Дядя усмехнулся и с удовольствием стал пояснять. — Ты уже знаешь, что от центральной площади идут восемь улиц, деля первое кольцо на восемь сегментов — по числу сильнейших семей клана. Поэтому и Старейшин восемь. Видишь, стены стоят достаточно далеко от проезжей части, что дает место для расположения магазинчиков, лавок, мастерских и других необходимых для существования города учреждений.

Рассказывая все это, Рорин вел меня по периметру площади, мимо шикарных ювелирных лавок, магазинов с амулетами, винными погребами и гостиницами. Кругом ходило множество орков, изредка в толпе мелькали люди. Хотя был уже полдень, жары практически не ощущалось — защитный купол слегка рассеивал прямые солнечные лучи. Вдоль магазинов в больших горшках было высажено множество цветов, кустарников и даже небольших деревьев, но плотно подогнанные камни брусчатки не пропускали из земли ни травинки. Я не удивился подобной предусмотрительности, зная о давней вражде орков и эльфов.

— Дядя, ты так и не объяснил мне про эти стены.

— Мы, орки, ничего не делаем просто так. Стенами огорожены все кварталы города и при необходимости каждый из них становится самостоятельной крепостью. Под нами расположена обширная сеть подземелий, там хранится много интересного. А за стенами находятся дома какой-либо семьи. После первого кольца кварталов уже шестнадцать, после второго — тридцать два и так далее. На каждом перекрестке большой фонтан — это и источник воды, и стратегическое сооружение. Но об этом позже, а пока давай просто погуляем.

Так, так. А орки не так просты, как казалось сначала. Они давно и тщательно готовили город к обороне. Если у каждого клана такая столица, то воевать с орками эльфам будет очень не просто. Интересно, что еще они используют для активной обороны города, кроме воды и воздуха? Я уверен, что здесь секреты на каждом шагу.

Ходить по незнакомому городу интересно, но утомительно, а мы даже не вышли к первому кольцу. Только сейчас я оценил истинные размеры столицы — орки явно любили простор. Хотелось бы пройтись по улицам самостоятельно, не отвлекая дядю от текущих дел. Надо уточнить наш адрес. Я спросил.

— Ничего сложного, наш квартал Северо-Западный — первый. Найти легче легкого. Но одному ходить тебе не советую, сейчас не время. Обязательно бери с собой кого-то из наших. И пока что советую не выходить за пределы нашего сегмента — мы все тут родня, ближняя, дальняя, но свои. А вот на территориях других семей у тебя могут быть проблемы — ты уже достаточно знаменит. Так что гуляй с оглядкой. Сам видишь, мы все с оружием, мало ли что.

Я присмотрелся — и в самом деле, все мужчины были с мачете или длинными кинжалами, у многих к поясу крепились свернутые в кольцо плети, а некоторые не ленились таскать с собой дубинки. Даже у женщин на поясе висели маленькие ножны. Да, мирные орки были готовы к обороне в любой момент. Что наводило на размышления.

* * *

Торрин Падающая Звезда сидел на скамеечке в тени и довольно щурился, глядя на двойняшек, оживленно болтающих с другими орчанками. Да, удачно получилось. Они с их дедом давно знали, что девочки далеко не рядовые и, следовательно, образование им дали не совсем традиционное. Особенность их была именно в том, что они близнецы — случай у орков экстраординарный. У шаманов существовала версия рождения близнецов женского пола, считалось, что эмбрион получал дар еще при зачатии, но из-за неподходящего пола не мог развиваться нормально, поэтому силы и делили их на две особи. Т. е если был мальчик, то родился бы будущий сильный шаман, а так — девочки близнецы. Прецеденты были, если дети выживали, то потом у сестер рождались сыновья-шаманы практически всегда. Вот из-за этой особенности их и познакомили близко с Эчеррином — клану были необходимы маги. И теперь, после плодотворной ночи, Торрин с удовольствием наблюдал за изменением течения сил во внучатых племянницах. Значит, правнуками с даром он семью уже обеспечил, осталось только проследить за тем, что бы они получили возможность появиться на свет (вспомнилась жена Оррина, и благодушное настроение покинуло старого шамана). Еще надо помириться с несколькими старыми друзьями, обиженными тем, что их дочерей и внучек не познакомили с сильным молодым шаманом. Но в интересах семьи было не допустить рождения других детей Эчеррина, по крайней мере, ближайшие десять-пятнадцать лет. Это стратегически не целесообразно. Так что внука надо быстрее вывозить в степь на обучение, да и познакомить с противозачаточным заклинанием не помешает — он уже достаточно самостоятельный для этого.

Задумавшись о том, чем он будет замасливать старых орков в их обидах, Торрин не заметил, как во дворе появились младший сын и старший внук.

— Дед, мы вернулись! — Молодежь подошла ближе. — Потрясающий город! Никогда бы не подумал, что в степи можно построить такое чудо! Неужели столицы всех кланов такие же?

— Не забывай, что Великий Ор покровитель астрономии, помимо всего прочего. А орки, понимающие в небесной механике, не потерпят бардака на земле. Ты даже не понимаешь, кем можешь стать со временем. Для примера скажу: если сильный шаман и старейшина имеют разное мнение, Совет последует за магом. Поэтому, наши города имеют строгий надзор за всей архитектурой. Людям до нас еще учиться и расти.

— Если у вас так чисто и красиво, то даже не представляю вид эльфийских городов.

— Со временем представишь, и даже увидишь, при достаточной осторожности и удаче с твоей стороны. — Торрин встал, и они вошли в дом, продолжая разговаривать. — Но сейчас нам надо пересмотреть планы на ближайшее время. Помню, я обещал тебе две недели жизни в столице? Видимо, придется нам с тобой отправиться в степь чуть раньше. Твоя инициация вызвала слишком большой интерес. И не только у орков. Так что не будем облегчать жизнь нашим врагам и завтра, утречком, отправимся к нашим семейным стадам. Заодно и ты узнаешь, откуда в семье появляется «хлеб с маслом». А то, что ты за орк, не понюхав навоза?

Услышав про «это» по отношению к нему, принц шарахнулся от старика и чуть не упал, запнувшись о порог. Потом выпрямился и независимо пошел по направлению к кухне, сделав вид, что ничего не произошло. Шедшие сзади орки лишь посмеивались, наблюдая за ним. Из бокового коридора выпорхнула стайка прелестниц, они тут же окружили Эчеррина и наперебой стали расспрашивать его о каких-то своих женских глупостях. По скорости их появления, Торрин пришел к выводу, что они специально караулили у окошка, дожидаясь возвращения внука.

Так, кто у нас здесь? Две девчушки из захудалых семей (магии почти нет), их в расчет можно не принимать. Внучка его троюродного брата, тоже ничего особенного. Дальняя кузина, у нее еще мать из морского клана, семья бедная, но одаренная. На человеческий вкус (а у внука пока еще не выработались орочьи взгляды на женский пол) грубовата, да и ее привычка не расставаться с маленьким копьем из кости морского зверя, нравилась далеко не всем. А вот последняя девушка вызывала тревогу. Единственная дочь шамана, который был младше Торина на четыреста лет и давно уже мечтал занять место главного мага в клане (и для этого у него были все предпосылки), очень приятная молодая орчанка. Вполне могла понравиться принцу, а этого допустить никак нельзя. Получив себе в семью сильного шамана (а у внука сейчас идет обновление силами всего организма, поэтому результат вполне предсказуем), через тридцать лет составит сильную конкуренцию Оррину и Эчеррину в клановых делах. А кому это надо?

Но и отогнать девицу нет никакой возможности — ссориться с сильной семьей не стоит без крайней необходимости. Старик, видя оживленный разговор внука с девушками, был готов пойти на скандал, но это не понадобилось. Из-за угла появилась троица новоявленных подруг — Шасана и двойняшки.

Старый шаман усмехнулся. Против такой компании никакая девица долго не продержится. Полностью спокойный за внука, он отправился по делам — надо было решить несколько вопросов перед отправлением в степь.

* * *

Только этого мне для полного счастья и не хватало! Толпы девушек вокруг (и надо сказать далеко не субтильных), громко выясняющих вопрос принадлежности. Моей. Кому-либо из них. Абсурд!

Двойняшки, с их коронным высказыванием «это наш парень!». И все остальные претендентки на знакомство со мной, отстаивающие свои права неизвестно на что. С моей точки зрения, орчанки были слишком избалованы мужским вниманием (сказывалась демографическая ситуация), поэтому их непоколебимая уверенность в собственной неотразимости утомляла. Еще немного, и они разорвут меня на «кучу маленьких медвежат». Кошмар! Самое неприятное было в том, что девушек совершенно не интересовал лично я (для дружбы и любви, например), а выгоды, которые получат их семьи, улучшив магический потенциал. Печально.

Все происходящее так напомнило мне королевский двор и толпу алчных фрейлин и юных аристократок, вьющихся вокруг моего брата Гонора, кронпринца Сарана, что становилось тошно. Все как у людей — интриги, зависть, конкуренция, разница лишь в большей прямолинейности орков. Прав дед, надо уматывать отсюда и быстрее, пока дело не дошло до серьезных конфликтов.

В конце концов, я им не бессловесная игрушка!

Вся эта женская возня совсем не вовремя — мне надо срочно заняться учебой. И не только магической. Я и по людским меркам не особо выдающийся боец, а с точки зрения орков, так совсем никакой. А врагами обзавестись уже успел. Так что, если не хочу расстаться со своей любимой шкуркой раньше назначенного богами срока, то придется к обучению военному делу отнестись более чем серьезно.

Положение спас Шасин, выдернув из «цветника», под предлогом каких-то срочных дел. Кое-как отвертевшись от женского сопровождения, мы укрылись у меня в комнате.

— Фу! Я думал, что они не отпустят меня никогда! — Только закрыв за собой дверь, я смог перевести дух. — Кто бы мог подумать, что популярность так тяжела! Все! Хватит! Завтра отправляюсь в степь!

* * *

— Он успешно прошел обряд! — Сказал жрец Эль, низко поклонился, стараясь не выпускать собеседника из вида. — Мне доложили, что принц восстановился на удивление быстро и даже самостоятельно ехал верхом.

— Значит, Дар у него проявился, в конце концов. — Наследник Старшего Дома ничем не выдал своего удовлетворения. Людям никогда не стоит доверять. Даже таким проверенным, как этот жрец. — Это нас устраивает. Пока.

Глава 24

Степь да степь кругом,

Долог путь лежал…

Дикий злобный орк

Эльфа поджидал.

Фольклор.

Брррр. Ну и холодина в степи по утрам. Небо только начало светлеть, а я уже тащусь верхом в дальнюю даль (к деду в стойбище). Вечером старый шаман предупредил о нашем скором отъезде, но кто мог подумать, что меня растолкают затемно, силком вытащат из теплой кроватки (близняшки только посмеялись над моими громогласными протестами), не дав умыться, взгромоздят на лошадь и отправят за город. Вот теперь пытаюсь проснуться и не свалиться на землю (с нами отправились в путь несколько бойцов, так что посмеяться надо мной есть кому). Зачем понадобилось выезжать в такую рань? Самое обидное, что дед с Рорином бодрые и жизнерадостные едут во главе нашего небольшого отряда и явно всем довольны. Одно хорошо — на этот раз у нас есть вьючные лошади и все мои вещи путешествуют со мной.

Надо сказать, что новые родственники при принятии в клан надарили мне кучу барахла (некоторые торжественно подаренные вещи до сих пор не поддаются определению — что это такое и для чего оно надо), в столице остались только мои вассалы. Шасу с детьми сделали малые татуировки и всех приставили к делу. Бывший храмовник быстро нашел себе работу по специальности (не бойца, их у орков достаточно, а мага Эль), ему клан доверил отслеживать следы применения эльфийской магии на территории рынков и мастерских. Дед сказал, что в последнее время участились случаи применения магии Эль и Че без разрешения орков, это говорило о том, что доверенным лицам (людям и даже оркам) удавалось ослабить действие амулетов и татуировок, обеспечивающих лояльность гостей и союзников. Это очень тревожило Совет. Так что храмовник прошел проверку и был признан благонадежным.

Шасана так сдружилась с двойняшками, что те упросили своего деда (того, который Старейшина) оставить девушку с ними на время моего отсутствия. Так что дочь Шаса просто переехала в их семейный дом, в квартале за первым кольцом. Там же выделили комнату и ее отцу. Шасин же добился исполнения своей мечты и поступил в храмовую школу Ора, причем безо всякой протекции со стороны Торрина. Стоило только сборищу (никак иначе толпу преподавателей в храме я назвать не могу) старых шаманов присмотреться к мальчишке, как они ухватились за него обеими руками. Правда, обучаясь орочьей магии, Шасин потеряет в силе (все-таки он человек), зато будет заниматься в лучшем магическом заведении нашего клана (заодно под присмотром, а то очень бойкий ребенок).

Вот так, избавившись от всех своих обязательств, я и сам отправился на обучение. Правда, меня терзают смутные сомнения по поводу моих занятий в ближайшие десять дней (как бы дражайшие родственнички не заставили меня «крутить коровам хвосты»), но потом можно будет заняться знакомством с силами вплотную. Может быть, это покажется странным, но после того, как я почувствовал вкус магии при инициации, меня тянет испытать эти ощущения вновь. Как будто мне дали крылья, а потом запретили ими пользоваться. Так что я терпеливо жду нашего с силами очередного свидания. Надеюсь, мы не разочаруемся друг в друге. Глубоко внутри, меня все еще гложут сомнения по поводу моих магических способностей. Слишком много надежд возлагает на меня клан, слишком много ответственности дает мне семья, слишком многого хочу я от себя сам. А многое в этом мире никому не дается даром, что это так, я уже успел убедиться.

* * *

Торрин Падающая звезда занимался составлением долговременных планов. Езда верхом совершенно не мешала этому занятию, наоборот, ровный шаг лошади помогал войти в медитацию и взглянуть на сложившуюся ситуацию со стороны.

А ситуация была далеко не простой. Внука приняли в клан, одобрили Старейшины и семья, следовательно, он приобрел большую ценность в глазах друзей и врагов. Что очень сильно должно подогреть интерес к будущему шаману. Если даже среди семьи остались недовольные таким укреплением позиций Торрина и его потомков, то что говорить об остальном клане? Сейчас, пока мальчишка совсем слаб в боевом и магическом плане, самое время попытаться заинтересованным лицам завладеть им или приобрести влияние на него. Эчеррин совершенно не разбирается во внутри клановых делах и пока что всех орков воспринимает положительно. Хотя ситуация с излишним вниманием женского пола, ясно дала ему понять, что орки далеки от полного взаимопонимания и согласия. Борьба за положение и влияние так же не обошла кланы стороной. Так что ему совсем не помешает некоторое время провести в степи, далеко от чужих глаз и ушей.

Конечно, полностью уйти от наблюдателей не удастся, да в этом и нет острой необходимости. Просто сейчас не время обострять ситуацию в клане. Удачная инициация внука запустила много событий в кланах и человеческих государствах. Эльфы, как подозревал старый шаман, были в курсе произошедшего, так что реакция друзей и врагов не заставит себя долго ждать.

А пока все спокойно, они потихоньку доберутся до стойбища, там, на своей земле, можно будет достойно встретить любые неожиданности. К тому же Рорин вплотную займется обучением внука владению орочьим оружием и другим боевым дисциплинам. Заодно мальчишка откормится немного на мясе и парном молоке. Пора ему становиться из задохлика настоящим орком.

— Эчеррин, ты уже в состоянии поддерживать беседу или все еще спишь? — Шаман до сих пор произносил новое имя внука с тайным удовольствием. — Давай, держись ко мне ближе, нам надо поговорить.

Принц, расслабленно сидящий в седле, встрепенулся, недоуменно огляделся и только потом подъехал к своей родне. Если Рорин наблюдал за юношей со снисходительной усмешкой, то цепкий, внимательный взгляд деда не упустил ни одной, даже мельчайшей, подробности. Праздники закончились, пришло время тяжелых будней — на долгую раскачку и привыкание у внука не было времени.

— До твоих занятий со мной по управлению силами осталось около десяти дней. Все это время ты будешь усиленно заниматься с Рорином улучшением твоих боевых возможностей. Эчеррин, настраивайся сразу на большие нагрузки и малый отдых — к появлению первых «доброжелателей» ты должен уметь защитить свою жизнь хоть какое-то время.

— Дед, разве с нами не едут телохранители? — Принц явно был не доволен тем, что ему опять указали на то, что самостоятельно со своими проблемами он не справится. — Да и в стойбище должны быть мужчины, так что я никогда не буду один.

— Ты считаешь, что за тобой всю оставшуюся жизнь будет ходить отряд с целью защиты? — Старик подавил свое недовольство капризами внука, сейчас не время для выяснения отношений. — Всегда будь готов к отражению нападения — это самая короткая дорога к долгой жизни. Сейчас тебя прикрывает семья, но это не будет продолжаться вечно. Скоро семье понадобится твоя защита, а что ты можешь предложить на сегодняшний день?

Разговаривать они старались в полголоса, да и охрана тактично отстала на десяток саженей, давая им возможность общаться без лишних свидетелей. Рорин не вмешивался в беседу, но явно старался ничего не упустить.

Солнце поднялось над горизонтом, вокруг простиралась бесконечная гладь травы. Бездонное небо с редкими пушистыми облаками невольно поднимало настроение всему отряду. Заметно потеплело, согревшиеся насекомые во множестве стрекотали вокруг, ненадолго затихая, напуганные топотом лошадиных копыт. Идиллия.

Почему же тогда у старого шамана так неспокойно на душе?

* * *

Гонор-младший, кронпринц Саррана, пребывал в тяжелых раздумьях — слишком многие проблемы, решение которых откладывалось «до лучших времен», заявили о себе во весь голос. Только после смерти бабушки он, наконец, оценил по достоинству ее усилия по удержанию государства на достойном уровне. Оказывается, несмотря на свой преклонный возраст, она тащила на себе огромную кучу дел, которые сейчас свалились на наследника престола.

Герцог Дареон, первый министр и дед наследника, плотно удерживал за собой контроль финансов и армии — остальные сферы государственной деятельности его не интересовали. Король, Гонор Первый, больше интересовался своими фаворитками и охотой. Правда, надо отдать ему должное, с представительскими функциями он справлялся прекрасно — это отмечали и друзья, и враги.

Теперь, получив после смерти старой королевы полный доступ к государственному архиву и министерским делам, Гонор очень четко представлял себе внутреннее и внешнее положение Саррана. Чем больше принц разбирался с бумагами и общался с людьми из госслужб, тем меньше иллюзий испытывал по поводу своей роли в государстве на сегодняшний день.

Больше всего раздражало отсутствие верных людей, которым можно было бы доверить решение насущных проблем, а сам наследник не мог уделять всему должного внимания. Его окружение, молодое поколение лучших дворян королевства, вчерашние друзья, сегодня не вызывали доверия. Оказывается, папаши закадычных дружков были полностью зависимы от герцога Дареона. Следовательно, их любимые сыночки не столько дружили с кронпринцем, сколько шпионили за ним и подталкивали к выгодным им решениям. Только сейчас принц понял старшего брата, его неприязнь к их окружению. Эльчеор с детства видел всю злобу и алчность двора, так как никто перед ним не утруждал себя притворством. А Гонор гордился количеством своих собутыльников и даже закрывал глаза на их издевательства над братом. И кто из них оказался умнее?

Эльчеор счастливо скрылся у орков и занимается обучением у шаманов. А что осталось его младшему брату? Государство, которым фактически правит первый министр, ежедневная угроза переворота и убийства отца, лживое окружение и невозможность добиться своего мирным путем. Отец, устранившийся от государственных забот еще много лет назад и не желающий к ним возвращаться. Мать, не способная поддержать сына ни словом, ни делом. Жрецы, совершенно не считающиеся с правящей династией. Эльфы, нагло распоряжающиеся в столице, как у себя дома.

Конца перечислению проблем не было видно и кронпринцу вдруг отчаянно захотелось оказаться на месте старшего брата. Но, каждому свое. И сейчас на первом месте у Гонора стоял поиск верных ему людей, желательно не связанных обязательствами с его противниками. Где найти человека, разбирающегося во внутренней политике государства, и достаточно авантюрного для того, что бы взяться за безнадежное начинание — наведения порядка в стране?

Словно в ответ на его молитвы в дверцу потайного хода кто-то поскребся. А он, наивный, был уверен, что об этом пути отступления не знал никто, кроме его и бабки.

— Ваше высочество, можно вас побеспокоить? — В кабинет принца вошел бывший воспитатель Эльчеора. — Ваша бабушка перед смертью велела передать вам несколько писем.

— Зачем пришел таким странным способом? Секретарь занимается моей корреспонденцией.

Отставной капитан кирасиров выпрямился и по-военному доложил.

— Никак нельзя!

Потом он тихонько подошел к приоткрытой двери и выглянул в приемную. Принц с все возрастающим интересом наблюдал за странными действиями старого вояки. Плотно прикрыв двери, Казимир вернулся к столу и положил на него пакет с личной печатью старой королевы.

— Извольте ознакомиться, ваше высочество. — Прошептав это, старик вернулся к двери и остановился, напряженно прислушиваясь.

— Что ты мне принес?

Заинтригованный происходящим, Гонор не стал звать стражу и выгонять старика. Он вовремя вспомнил, что бывший воспитатель старшего брата пользовался большим доверием у покойной королевы-матери и явно по ее приказу поступал так странно. Вскрыв пакет, принц обнаружил пять запечатанных писем. Они отличались только датой, рекомендованной для их прочтения. На одном из них стояло сегодняшнее число. Теперь понятно, почему Казимир пришел именно сейчас.

— И что я должен делать с посмертными посланиями моей бабки? Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Все в письме. Поторопитесь, мой принц, скоро вернется ваш секретарь. Он слишком близок к вашему деду, что бы вводить его в курс наших дел.

— У нас даже есть общие дела? — Гонор саркастически ухмыльнулся. — Даже твоя многолетняя служба на бабушку не дает тебе права на мое время.

— А ваша жизнь достаточный повод для вас уделить мне несколько минут?

— Ты мне угрожаешь? Не забывайся! Помни, с кем разговариваешь.

Принц раздраженно схватил со стола маленький нож и вскрыл письмо.

— Что такого интересного хотела поведать мне старуха, что даже отправила послание с того света? — Развернув лист, стал внимательно читать. По мере прочтения, лицо Гонора становилось все более мрачным, полученные сведения явно были далеки от радостных.

«Дорогой внук!

Если ты читаешь это письмо, значит, после моей смерти вы с отцом не смогли взять всю полноту власти в свои руки. Я так и предполагала, но надежда умирает последней. На твоего отца я давно махнула рукой, но ты мог бы повернуть ситуацию в свою пользу. Шанс был маленький, но все же…

Так, с лирикой покончено, перехожу к делу. Раз дела пошли по худшему сценарию, то приготовься встретить свою судьбу лицом к лицу. В стране в течение месяца произойдет захват власти герцогом Дареоном. Сына я спасти уже не смогу, а у тебя шанс еще есть. Не питай иллюзий по поводу того, что главный заговорщик твой дед — он не сможет сохранить тебе жизнь. Первый министр стоит во главе заговора чисто номинально, всю операцию по захвату власти спланировали и оплатили эльфы. Практически, все жрецы Эль их шпионы и сознательные последователи. На всех ключевых постах в Сарране сидят эльфийские агенты. Длинноухие начали вербовку среди людей сразу после подписания мирного договора и женитьбы твоего отца на эльфийке. У них было почти двадцать шесть лет для качественной подготовки переворота. Я ничего не могла сделать, на моих людей была объявлена охота и их почти всех уничтожили эльфы за это время. Осталась небольшая сеть агентов, которых мне с трудом удалось сохранить. Их я оставляю тебе — без верных людей ты уже мертвец. Во дворце никому не доверяй, тем более матери и деду. Казимир сведет тебя с нужными людьми, не тяни — счет пошел на дни. До смерти короля веди себя как обычно — жрецов ничего не должно насторожить, иначе меры они предпримут моментально.

Я открыла счета для тебя в надежных банках нескольких государств, в крайнем случае, постарайся добраться до моей родины — они тебя примут. Не пытайся искать союзников в столице — поздно. После смерти Гонора Первого коронован будешь не ты, а твой двойник, выращенный эльфами. Дивные давно научились делать человеческие тела любой внешности, у них достаточно людей-рабов для экспериментов. Так что не пытайся разоблачить самозванца — тебе никто не поверит. Даже твоя мать тебя не признает, ее давно посадили на наркотики, давая их под видом лекарств „для красоты“.

К оркам уходи только в случае полной оккупации Саррана и Чедана эльфами. Небесный клан примет тебя так же, как и твоего брата. Дальнейшие инструкции в остальных письмах. Слушайся Казимира — с ним у тебя больше шансов выжить.

Останься жить, со временем у тебя появится шанс отомстить и вернуть себе престол.

Помни, ты — последняя надежда нашего народа.

Любящая тебя бабушка. Гелена Либерийская.»

Принц положил письмо, наклонил голову и закрыл лицо ладонями. С него можно было бы писать картину «Безнадежность и тяжкие раздумья». Казимир старался даже не дышать, чтобы не побеспокоить кронпринца — от его ответа на письмо старой королевы зависело многое. Практически сейчас решался вопрос о том, останется ли в мире государство Сарран или здесь будет просто эльфийский загон для людей-рабов.

Гонор выпрямился — он явно принял решение. На бледном лице резко выделялись потемневшие от горя глаза.

— Казимир, нам надо обстоятельно обо всем поговорить в другой обстановке, где нам не смогут помешать. Ночью зайди за мной в спальню, там есть ход в заброшенный туннель. Там и поговорим, а сейчас тебе пора уходить.

— Мой принц, будьте очень осторожны и главное, не доверяйте друзьям, среди них нет ни одного независимого от жрецов человека.

— А придворный маг Че? Магистру незачем продаваться эльфам.

— Кто вам сказал, что с длинноухими можно сотрудничать только по принуждению? Если бы сильнейшие людские маги были на стороне своей расы, то мы все не оказались бы в таком положении. Сильнейшие маги Че, члены Конклава магов, заверили эльфов в своей нейтральной позиции.

— Что за чушь ты здесь городишь?! — От возмущения Гонор с трудом находил слова. — У них всех семьи, родичи, они не могли предать свой народ! Может быть и стали предателями отщепенцы, но их единицы. Конклав всегда стоял на страже людских интересов.

Казимир тяжело вздохнул и вплотную подошел к принцу.

— Так было, но давно и с другими людьми…

Тут какой-то шорох из-за двери в приемную насторожил собеседников. Старик торопливо открыл потайную дверцу и прошептал.

— В полночь я буду у вас. Будьте осторожны. — И закрыл за собой дверь.

Почти сразу же раздался требовательный стук и в кабинет ворвался секретарь, даже не став дожидаться разрешения войти. Увидев явное недовольство наследника его поведением, стал оправдываться, исподтишка внимательно осматривая комнату. Гонор присмотрелся к своему секретарю, которого ему посоветовал дед и удивился собственной близорукости. То, что он ранее воспринимал за служебное рвение и верноподданнический энтузиазм, сейчас выглядели, как тотальный контроль за его встречами и перепиской. Секретарь чувствовал, что в кабинете что-то не так, но не мог спросить принца в лоб. Убедившись, что чужих здесь нет, он обратил внимание на письма, раскиданные на столе.

— Что это? Вам пришлось самому вскрывать письма? Простите, Ваше Высочество, не досмотрел. — Секретарь протянул руки к столу, что бы забрать корреспонденцию. — Я не видел, как их принесли, сейчас я подготовлю их для Вас.

— Нет. Я сам. — Гонор досадливо поморщился, так глупо с его стороны было забыть о бабушкиных письмах. Ни в коем случае они не должны попасть в руки, оказывается совсем не его, секретаря. — Это личное. Одна из бывших подруг вернула мои письма. Отец с дедом подыскивают мне подходящую партию для брака, так что скандалы сейчас не ко времени.

С этими словами принц небрежно смахнул письма в верхний ящик стола. Судя по внимательному взгляду, с каким он наблюдал за его действиями — наглец не поверил в происхождение писем. Надо обязательно спрятать их подальше, а в ящик подложить что-нибудь подходящее из своих старых запасов.

— Я вас не задерживаю, мне еще надо поработать с документами, так что на сегодня вы свободны.

Секретарь пытался что-то сказать, но заметив холодный взгляд принца, поклонился и вышел за дверь. Юноша не сомневался, что вечером или ночью его кабинет подвергнется тщательному обыску. Надо дать шпионам пищу для размышления. С этой целью Гонор решил пожертвовать некоторыми посланиями от своих поклонниц (он собирал особо глупые записки фрейлин и других молодых особ, мечтающих получить корону через брак). Пусть жрецы и герцог Дареон их трясут по поводу тайной переписки с наследником трона Саррана. В ближайший месяц надо отвлекать соглядатаев от своих действий, значит, необходимо предоставить им материал для расследования.

Гонор еще раз внимательно осмотрел кабинет, убедился, что ничего подозрительного на виду не оставил, и вышел из комнаты. Сегодня надо было сделать еще кучу дел.

В приемной стояли секретарь и первый министр, о чем-то тихо переговариваясь. Стоило принцу приблизиться к ним, как беседу прервали.

— Мой мальчик! Как я рад тебя видеть! — Несколько наигранная радость герцога настораживала сильнее, чем открытая враждебность. — Неужели ты решил остепениться? Или это выдумки твоего секретаря?

— Пора уже обзаводится семьей, дед, — Старательно улыбаясь, Гонор пожал на удивление крепкую для старика руку. — Теперь, когда я остался единственным претендентом на престол, мне пора обзавестись собственным наследником.

Услышав это, герцог согласно склонил голову, но Гонор заметил злобный блеск его глаз. Странная реакция на планы единственного внука. Значит правда, что герцог продал страну и внука эльфам. Что же они ему предложили, если он пошел на это?

Ведя легкую светскую беседу, они с герцогом шли по коридорам дворца, а принц в это время перебирал варианты возможных событий. Гонор был уверен, что первый министр в курсе всех важных событий в королевстве. Значит, о травле людей старой королевы знал, или даже сам отдавал приказ об этом. Финансы, армия, налоги, Тайная стража — все было под контролем герцога. Власть больше власти короля. Так ради чего он жертвует единственной дочерью и внуком. Принц не мог понять побуждений для такого страшного предательства. И тут им попался навстречу один из эльфов, живущих во дворце. Вечно юные и прекрасные, они вызывали чувство преклонения и зависти у многих.

Вот оно! Вот чем могли купить всемогущего герцога! Юность, здоровье, вечная жизнь — хорошая приманка для стареющего первого министра. Жрецы Эль лечили людей за достаточно высокое вознаграждение. Но никогда, ни за какие деньги или связи не омолаживали. Сами эльфы не унижались до такого общения с людьми.

Если длинноухие обещали герцогу вечную юность в обмен на страну и родственников, принц не сомневался — сделка состоялась.

Все встало на свои места, пора было и Гонору вступать в игру.

Глава 25

Близкое знакомство с сельским хозяйством

Было познавательным и тягостным.

Студент.

Какой контраст! После современного города со всеми удобствами оказаться среди голой степи, рядом с какими-то хижинами сомнительной чистоты и крепости. Стоило только слегка расслабиться, перестать считать орков дикарями и тут такое! И дед ввел меня в заблуждение — фамильные земли, вековые традиции, источники благосостояния семьи. И что я вижу?

Нет, земли достаточно — отсюда и до горизонта. Но. В каком виде! Около тридцати каких-то временных сооружений стояли в чистом поле, вокруг них бегали дети, несколько женщин сидели на ковре, что-то шили и посматривали на детей. Такое впечатление, что нас никто не ждал, и сейчас старательно не замечают. Ошибся, на нас обратили внимание — три огромные собаки (надеюсь, что это собаки, не будут же орки держать рядом с детьми диких зверей) молча сели в некотором отдалении от нас и пристально следили за нашими действиями. Спешившись, Рорин с дедом подвели меня к ним и стали знакомить. Собак со мной! Здоровенный кобель, сидя, смотрел мне в глаза, почти не поднимая головы. Причем у меня создалось четкое ощущение, что он воспринимает меня, как щенка и поэтому будет снисходителен к моим ошибкам. Стоило об этом подумать, как зверюга вывалила язык и обслюнявила мне все лицо. Фууу! Торопливо вытерся рукавом и тут я понял, что кобель смеется (как еще воспринимать собачий легкий кашель и прищуренные глаза?).

— Вижу, ты понравился Гыру. — Присев на корточки, Рорин обнял зверюгу за шею и тоже смеялся, только вслух. — Теперь у тебя не будет проблем со стаей, раз вожак считает тебя своим. Учти, эти собаки эмпаты и за злобные мысли могут броситься без предупреждения.

— А с орками знакомить меня не будут? — Признаться, я был слегка обижен на то, что из семьи никто к нам так и не подошел. — В чем дело?

— Традиция.

Торрин сказал это и махнул рукой. Тут то и началась настоящая встреча с очередными родственниками. Толпа женщин и детей обступила меня, все наперебой спрашивали о чем-то, дергали за рубаху и безрукавку, стягивали мои мешки с лошадей. Я даже опешил и не знал, что мне делать — отвечать на вопросы или предоставить объяснения деду. Странные они, эти орки.

— Не обижайся. — Я даже не заметил, как ко мне протолкался Рорин. — Собаки являются одной из линий обороны от чужаков и хищников.

— Да чего вам опасаться в голой степи? — Разговаривая, мы зашли в один из домов. — Я понимаю там волки, но орков зачем проверять?

— Нет в мире места, гарантирующего тебе полную безопасность. Мужчины занимаются скотом или ушли в поход, подростки учатся в столице или путешествуют по кланам. В стойбище остаются только дети, женщины и старики — они не смогут защитить себя в случае необходимости. У нас есть система наблюдения, но больше этим заняты орки вдоль границ кланов. Собаки эти не раз спасали твоих предков от верной смерти, так что дружить с ними — честь для тебя.

У меня создалось впечатление, что для семьи я нахожусь на уровне ребенка, нуждающегося в постоянном присмотре. Как же надоело мне такое отношение! Но, если взглянуть на свои возможности без излишнего самомнения, то они недалеки от истины. Значит, надо сделать все возможное для изменения моего положения в клане. Дед наобещал мне заоблачную карьеру среди орков. Пора приниматься за дело.

— Рорин, я слышал, что ты займешься мной в ближайшее время? Когда начнем?

Дядюшка недоуменно посмотрел на меня и, совершенно неожиданно, заразительно рассмеялся. Не понял. Что такого смешного я сказал?

— Племяш, ты меня в гроб вгонишь своими вопросами! Куда ты так торопишься, мы даже не поели после дороги. Так что переодевай потную рубаху, заплетай волосы и выходи — там уже столы накрыли, а тебя нет.

Волосы! После инициации это для меня больной вопрос. В Стоглаве прическа едва достигала плеч, а сейчас — ниже, извиняюсь, задницы. Это ужас! Как женщины могут отращивать себе волосы до пола и гордиться этим! Может быть, сидя дома, где куча служанок целыми днями занимаются твоей прической, все хорошо. Но что делать мне? В походных условиях, а от столицы мы сюда добирались три дня, как можно привести в порядок эти патлы? Коса от ветра постоянно расплетается, распущенные волосы к вечеру превращаются в колтун, собирая пыль и сено по всей дороге. Когда я собирался вчера отхватить ножом это уродство, дед категорически запретил делать это. Обрадовал, что ниже колен у шаманов волосы не растут, но и короче не бывают, мол, силы заставят их расти до нужной длины и обрезать их смысла нет — пустая трата жизненной энергии. А жить как?

Будто в ответ на мои жалобы, в дом вошли два орка и внесли бадью с горячей водой. За ними проскользнула хихикающая девчушка, держа в руках полотенце и еще что-то. Носильщики вышли, пожелав приятного купания, а орчанка осталась и стала деловито разбирать мой мешок с вещами. Я потоптался около бадьи, потом сел на ковер (стульев и прочей мебели в комнате не наблюдалось), а хохотушка все не уходила.

— Я хочу вымыться после дороги. — Наконец сказал я, надеясь, что она поймет, что ей пора уходить.

— Давно пора, вода стынет. — Совершенно спокойно произнесла девушка, продолжая разбирать мои вещи. — Давай быстрее, нам еще волосы сушить и заплетать, а люди уже ждут. Чего тянешь?

Нет, это становится традицией — простота нравов среди орков уже в который раз вгоняет меня в краску. Человеческая девушка (если она не профессионалка кое в чем) подняла бы дикий визг, попытайся я принять ванну в ее присутствии, а эта только торопит. Хорошо. Запихиваю свою стеснительность подальше (в этом мне весьма помогли восторженные отзывы близняшек о моей внешности), раздеваюсь и сажусь в деревянную бадью. А вода уже чуть теплая, надо было раньше прояснить ситуацию, а не ждать приступа скромности у орчанки (подозреваю, что случаются они не часто).

Но сюрпризы только начинались. Не дрогнувшей рукой девчушка с силой нажала мне на макушку и я погрузился в воду с головой. От неожиданности наглотавшись воды, выныриваю с ярким желанием дать кое-кому по шее. Да-да, сейчас! Орчанка, не дожидаясь моих комментариев на свои действия, тут же плюхнула на волосы что-то холодное и стала размазывать. Все, я попал! Мечтал избавиться от волос? Пожалуйста! Вот сейчас облезет шевелюра, будет тебе облегчение по уходу за волосами. Я решил вверить свою жизнь и внешний вид богам и перестал сопротивляться. Будь что будет.

Орчанка с энтузиазмом, достойным лучшего применения, драла мои волосы гребешком, споласкивала их, опять чем-то намазывала — я уже не надеялся выбраться из бадьи живым. Окунув меня несколько раз с головой, она сочла меня достаточно чистым для общения и выгнала из бадьи.

Вытершись и торопливо одеваясь, я понял, что такое счастье. Счастье — это вырваться живым из рук желающей тебе добра особи женского пола. Орчанка стала расчесывать мои на удивление гладкие и мягкие волосы. Хм, а во всех моих мучениях был смысл. Если еще и коса не будет расплетаться, то я ее прощу. Все, можно выходить. Надеюсь, сюрпризы на сегодня закончились.

Мы с орчанкой, к моему удивлению, не вошли в какой-нибудь дом, а отправились по тропинке куда-то в сторону. Судя по аппетитному запаху — мы шли правильно. За домами, на утоптанной площадке, был разведен огромный костер, вокруг него орки расстелили толстые одеяла, на них — скатерти, на которых, соответственно, тарелки и корзинки со всевозможной снедью. Когда только успели? Мое появление было встречено радостными криками. Меня быстро усадили дядюшке под бок и торжественно вручили кружку с пивом и куриную ножку.

Вот это больше похоже на радостную встречу! Народ подкрепившись, расслабился, и общение с новыми знакомыми пошло легко и плодотворно. Оказывается, орки совсем не грубияны, а хорошие ребята, их только не надо доводить до агрессии. Так что обед плавно перетек в ужин, жареного бычка доели, все были сыты и довольны — пришло время легенд и баек у костра. Никогда раньше не замечал, что открытое пламя делает любую местность более уютной и своей. Стемнело, мирно потрескивали угольки в костре. Обстановка располагала к длительным дружеским беседам.

— Рорин, ты мне так и не пояснил, откуда у орков такие интересные собаки.

Слышавшие мой вопрос орки оживленно зашумели и тоже попросили рассказать легенду.

— Да вы все знаете эти байки с детства.

— Но я не слышал, мне интересно.

Будто поняв, что речь идет о нем, Гыр, лежащий на земле около дядюшки, подполз еще ближе и положил свою тяжелую голову ему на руку.

— Да, дружище, расскажу сейчас о твоих предках. — Рорин погладил кобеля между ушами и начал свое повествование.

«Давным-давно, когда Че был маленьким и еще не привел людей в наш мир, орки и эльфы жили в согласии и никогда не воевали. Дивных было мало, но они успевали ухаживать за своими лесами и каждая птичка и зверь были счастливы там. Храмов тогда не было и маги обоих рас учились сами, изредка обращаясь в снах к своим богам. Мир был молод и наивен, такими же были и мы, населявшие его. Эль и Ор тогда дружили и помогали друг другу и своим созданиям. Боги тоже были юны и любопытны, поэтому часто спускались в мир и тайно путешествовали в нем.

Тогда и встретились на земле Эль и Ор, и завязалась между ними беседа. Надо сказать, что боги, будучи на земле, должны находится в телах кого-либо из своих созданий. И вот встретились орк и эльфийка. В начале, как водится, поздоровались, разговорились, стали хвалить своих созданий. Так, слово за слово, и поспорили боги о том, чье творенье лучше. Призвали они лучших своих созданий, орков и эльфов, и поставили передними условие — кто окажется лучше всех, тот получит благословение обоих богов.

С радостью стали соревноваться юноши и девушки обеих рас. Пели, играли на музыкальных инструментах, ткали ковры и строили изящные дома лучше эльфы. А у орков хорошо получались морские суда, глиняные изделия, да и в борьбе, метании лассо и копья они были впереди. Поняли боги, что их дети хороши каждый по-своему. Как же сравнить их и найти лучшего?

Тогда вперед вышли маги и стали показывать свои умения. Вызывали дождь и ветер орочьи шаманы, поднимали из земных глубин воду и отводили обратно. Эльфийские маги тоже не оплошали — все поле покрылось невиданными цветами, птицы приносили в ладони эльфам редчайшие плоды и ягоды.

Счет оставался равным. И тут один из эльфийских магов захотел доказать всем, что дивные несравненны и поступил опрометчиво. Он взял пару обычных собак и стал над ними колдовать. Долго ли коротко ли, но привел на суд он результат своих магических усилий — новый вид живых существ. Никто не понял, чем же он хвалился — на первый взгляд это были просто большие собаки. Но маг так хотел доказать, что он лучший, что дал животным разум и способности к эмпатии. Ему не поверили, и он попытался заставить животных подчиняться одной силой мысли. Собаки испугались и подбежали к оркам в поисках защиты.

Если бы эльф ласково поманил их — они с радостью подошли. Но собаки чувствовали его злость и поэтому жались к оркам. Длинноухий в бешенстве стал с такой силой мысленно тянуть их к себе, что к нему бросились все находившиеся рядом животные — так эльфы изобрели свой знаменитый „зов“. Собаки же скулили и плакали, но к магу не шли.

Тогда шаман пожалел бедных животных и освободил их от притяжения „зова“. Великий Ор присудил победу в споре оркам, не только за разные умения, но и за чувство сострадания к бессловесным тварям. Эль нехотя согласилась, но в наказание за проигрыш среди эльфов стали рождаться маги Смерти, которые страдали, применяя смертельные руны.

Так оборвалась дружба между орками и эльфами. А затем дело дошло и до войн. Особенно дивные гонялись за сторожевыми орочьими собаками, всеми путями стараясь истребить виновных в том, что Эль рассердилась на эльфов.

А у орков с тех пор появились верные друзья, не раз спасавшие детей и женщин во время эльфийских набегов».

— Вот с той поры мы вместе, орки и собаки.

Вожак внимательно посмотрел на Рорина, лизнул его руку и опять закрыл глаза.

Вот так, слушая орочьи байки и сказки, я засиделся в теплой компании почти до полуночи, пока Рорин не погнал меня спать. Под впечатлением долгого дня, я даже не обратил внимания на то, что вместо кровати пришлось спать на сложенном ковре. Признаться честно, отсутствие мебели совершенно не помешало мне заснуть и видеть сны. Про орков, разумеется.

Проснулся я от четкого ощущения, что пора выйти из дома и «подышать воздухом». Хорошо, что орки догадались приспособить под эти нужды маленькую будочку (спасибо мальчишке, объяснившем мне к ней дорогу), как-то не прилично светить частями тела среди степи. Закончив с неотложными делами, я решил прогуляться и поискать ручей или другой источник воды, после вчерашнего застолья хотелось пить, да и умыться не помешало. Как показали последующие события, мне рановато самостоятельно знакомиться с семейным достоянием.

Вода быстро нашлась, я прилег около источника в густую траву и, довольный собой и жизнью, задремал. Надо сказать, что я настолько привык к постоянному присутствию рядом со мной охраны, что совершенно не беспокоился за свою безопасность. Мне даже в голову не пришло, что находясь в незнакомом месте, не стоит так расслабляться. Из состояния сладкой дремы меня вывела вонючая гадость, капающая на лицо. Открыв глаза, я тут же зажмурился, решив, что мне померещилось спросонья. Громадный дикий зверь сумел подкрасться ко мне так близко, что его голодная слюна залила мне все лицо. Вот и пришел конец великому шаману и большому вождю. Сейчас эта тварь меня сожрет и не подавится. Решив дорого продать свою жизнь, я с диким криком вцепился в морду зверя, пытаясь нащупать и выдавить его глаза (про этот прием борьбы с опасными хищниками я когда-то читал в одной книге).

Ага! Не нравится! Получай! Тварь страшно заревела и стала мотать головой, в надежде от меня избавиться. Не на того напал! Я вцепился в шерсть зверя изо всех сил, а он волок меня по траве и рычал. От быстро меняющихся местами неба и травы, стала кружиться голова, но я решил бороться до последнего вздоха.

Но вот удача отвернулась от меня, пальцы соскользнули с шерсти зверя и я упал. Ну, вот и все, сейчас он меня точно съест.

Как тихо, может тварь убежала? Открываю глаза и вижу стоящего передо мной орчонка.

— Чиво кличись? Катаисся?

Не понял. Что здесь делает маленький ребенок и почему никто не спасает его от страшного зверя? Я вскакиваю на ноги, готовый схватить мальчишку на руки и убежать, и тут…

Стоящая рядом лохматая гора замычала. Замычала?!! Присмотревшись, я с ужасом понимаю, что героически сражался с коровой! Точнее молодым бычком, которому явно понравилась новая игра. Орчонок с любопытством оглядел меня с ног до головы, подошел к нему, по-хозяйски ухватился за кольцо в носу животного и повел того обратно к воде.

— Сичас попьем водицки и будем играть исе.

Тут я заметил нескольких орков, с интересом наблюдающих за нами. Стоящий среди них Рорин, смотрел на меня и довольно ухмылялся.

— Ты, племяш, как я погляжу, совсем обжился. Уже и скотину объезжаешь. Молодец.

Глядя на дядюшку, я понял, что этот случай мне будут вспоминать до конца моих дней. Интересно, в ручье можно утопиться? Такого позора я просто не переживу. Одна надежда, что мой промах заметил только Рорин (могу же я надеяться на лучшее, в конце концов!).

Так, старательно делаю вид, что все идет по плану. Член царствующей семьи никогда не должен дать понять подданным, что он попал в неудобное положение, так как свидетелей монаршего унижения не должно остаться на этом свете (цитата из бабушкиного монолога о соблюдении королевского достоинства). Но, так как в жизни случается всякое, а количество верноподданных ограничено, то для государства дешевле, если король в своей благородной задумчивости не заметит маленького недоразумения. Я не король и даже не наследник, но кто мне помешает воспользоваться одним из бабушкиных советов?

— Какая интересная порода. — Старательно увожу разговор от обсуждения моих действий. — Мне всегда казалось, что коровы мельче и не такие лохматые.

— Да разве у людей коровы? — Рорин понимающе усмехнулся, но меня поддержал. — Это выродившиеся карлики, а не коровы!

— Точно! Лучше наших, нет в мире коров! — В нашу беседу включился один из орков, стоящих рядом. — Сколько молока дают, а шерсти! На подножном корме держим весь год, только зимой чуть-чуть зерна и сена.

— Не может быть! — Я сделал вид, что тема удойности (кошмар, чего только не сделаешь для сохранения лица) коров интересует меня неимоверно. — Я слышал у эльфов тоже хороший породистый скот.

— Ха! Эльфячьи «кабысдохи» у нас и месяца не проживут! — К нашей беседе постепенно стали присоединятся все присутствующие. Породистость крупного рогатого скота была явно актуальной темой. — А волки? Мое стадо за месяц затаптывает не меньше десяти волков!

— Да неужели? Что ж не сто? Хватит врать!

— Я? Вру?! Да мои коровы…

Рорин подошел ко мне, взял за рукав и отвел в сторону от разгоравшегося спора, плавно переходящего в драку. Мы подошли к ребенку, который стоял вместе со своим бычком и с интересом наблюдал за развивающимися событиями.

— Знакомься, это Макс, мой сын и твой, соответственно, двоюродный брат. — Мальчишка едва заметно кивнул, его явно больше занимала драка любителей скота. — Макс, это Эчеррин.

— Разве можно доверять такому маленькому ребенку оставаться наедине с опасным животным?

Услышав мой вопрос, мелкий новоявленный братец внимательно посмотрел на меня, видимо сделал для себя какие-то выводы (похоже, не совсем лестные), хмыкнул, развернулся и потопал к домам, уверенно таща за собой здоровенного бычка. Наблюдавший за этим представлением, Рорин не выдержал и заразительно расхохотался. Признаться, не люблю, когда надо мной смеются, а я даже не понимаю из-за чего.

— Мы подарили ему новорожденного теленка на двухлетие, так что бычку год, а Максу — три. Ты зря о нем беспокоишься. — Дядюшка вдруг ласково мне улыбнулся и я понял, что меня ждут не совсем приятные новости. — Так как ты пришел в клан уже взрослым, то и скотину тебе будут дарить такую же. Так что тебя ждет занимательная неделя.

— Почему это? — Я понимал, что в этих будущих подарках есть какой-то подвох, но никак не мог понять в чем. — Ну, привели пару быков, или овец, или какую другую животину, и что?

— Ты считаешь нашу семью нищей? Только я выделил тебе десяток голов лучшего скота, Оррин, как отец — сотню, дедовы пастухи пригонят для тебя не меньше, да и родня не ударила лицом в грязь, так что ты вполне состоятельный орк. Добавь к этому лошадей, отару овец, еще кое-что по мелочи и, конечно, несколько щенков — без них не обходится ни один степняк.

Перспектива сходить к ручейку и решить разом все свои проблемы опять показалась заманчивой. Я что, с таким трудом добирался сюда для того, чтобы пасти коров? Видимо, мои мысли ясно читались на лице, потому что Рорин вдруг наклонился и, пристально посмотрев мне в глаза, сказал.

— Эчеррин, детские игры кончились. Ты помнишь, сколько орков отдали свои жизни, чтобы дать тебе возможность добраться живым в земли кланов? У них остались дети, жены, родня. Они сотней глаз будут следить за каждым твоим движением, и ты должен оправдать их надежды. Если поведешь себя как избалованный человеческий детеныш и не станешь достойным их жертв, то у тебя жизнь будет грустная и короткая. Клан принял тебя, дал защиту, это обойдется оркам еще не одной жизнью, а ты все в игрушки играешь. Тебе дали время привыкнуть, но не расслабляться.

— И что я должен делать?

Для меня его речь не стала новостью, я знал, что придется платить за спасение моей жизни. Признаться, я не чувствовал уверенности в себе, находясь среди орков, но они давали шанс выжить и даже рассчитаться кое с кем по долгам, и я был готов пойти на многое за это. Пришло время узнать, что хотят от меня орки.

— Прежде всего, учиться. Всему и всегда, отдавая все силы, потому что времени у нас в обрез. Но стать своим ты сможешь, только поняв орков. На оставшуюся до занятий с шаманом неделю мы с тобой уедем в степь с твоим стадом. Будем заниматься плетью и дубинкой в свободное от скотины время. Пока ты не перестанешь вести себя как городской человек. У нас на тебя большие планы, но никто из орков не признает тебя своим лидером, пока ты боишься скотину и не умеешь с ней обращаться, не можешь один выжить в степи, и защитить себя и свою семью. Нам многое надо будет успеть, так что выезжаем вечером. Много вещей не бери — только смену белья и оружие. Сейчас иди в дом и вытряхни траву из волос, а то глупо выглядишь.

Дядя хлопнул меня по плечу и отошел, оставив одного.

Да, пришло время для выплаты долгов. Пора уже заняться делами.

Глава 26

Тяжело в учении,

Так нечего было приходить.

Молодой боец.

Все-таки живучие эти орки. Потому что для меня тренировки, рассчитанные на младший орочий уровень, оказались немного тяжеловаты. Если смотреть правде в глаза, то я еле тащился обратно к месту нашей ночевки. Прошедшие десять дней вымотали меня больше, чем что-либо в предыдущей моей жизни. Как сладкий сон вспоминались занятия с Казимиром, теперь казавшиеся детским праздником. Никогда я так не уставал. Тяжелее всего были даже не физические нагрузки как таковые, а именно понимание того, что я не имею права на проявление слабости или жалости к себе. Груз ответственности камнем прижимал меня к земле, основательно затрудняя жизнь.

Нет, мне не приходилось бегать кругами или таскать тяжелые камни для вырабатывания выносливости и силы, как солдаты моего отца, достаточно было просто присматривать за стадом. По прежним буколическим мечтам я был уверен, что стадо — это пять-шесть небольших коровенок, размером не превышающих среднюю лошадь, но то, что предстало передо мной, не поддавалось никакой фантазии. Небольшое, по мнению моего дяди, стадо насчитывало более двух сотен голов здоровенных зверюг, которых орки считали коровами. Тот годовалый бычок, которого я почти не испугался, на самом деле был мелочью по сравнению со своими взрослыми собратьями. Средним быкам я свободно доставал рукой до холки, правда, при этом я сидел на лошади (в одиночку я старался к ним не приближаться). Вожак, самый здоровый бычара в стаде, в холке был вровень с Рорином, который катался на зверюге верхом (предлагал и мне, но я благоразумно решил не торопиться на тот свет). Теперь я верил орочьим байкам о том, что стадо спокойно отбивалось от волков (да им волки — что мне мыши!). Из-за летней жары длина шерсти на животных не превышала двух моих ладоней, но зимой, по рассказам пастухов, доставала почти до земли.

Я, по наивности, был уверен, что управлять такими глупыми животными будет просто. Да, да, конечно! Эти твари были достаточно умны для того, чтобы делать вид, что меня они совершенно не понимают. В первые дни, эти копытные обращали на меня внимания не больше, чем на чирикающую рядом птичку. Намахавшись руками и вдосталь наоравшись, я потерял всякий страх и даже пытался пинать коров, чтобы те отошли в нужную мне сторону, но они только с интересом на меня смотрели и аккуратно оттесняли от маленьких телят. Быки не видели своего хозяина в упор. Самое обидное, что собаки спокойно справлялись с этой задачей, лишь изредка покусывая за ноги самых упрямых животных. Одно хорошо, что свидетелями моего позора были только двое пастухов (моих дальних родичей, естественно) и Рорин при мне взял с них «торжественную» клятву молчания. Правда, меня терзали смутные сомнения, что они смогут удержаться и ее не нарушить, так что оставался один выход — научиться справляться со своей собственной скотиной.

Режим дня определился сразу. С утра перегоняем стадо на новое место, со свежей и сочной травой, до обеда дядя обучает меня пользоваться оружием, все обедаем и отдыхаем в самое жаркое время дня, потом опять тренировка до сумерек, затем разбредшееся стадо сгоняем с помощью пастухов и собак к месту ночевки, ужинаем и спим. Вроде ничего сложного и невозможного, но это только на первый взгляд.

Дело в том, что дядюшка взял моду будить на рассвете любимого племянника пинком в бок (достаточно чувствительным, между прочим), на мое возмущение он ответил.

— Что ты за орк, если к тебе любой может подойти и хорошо, если просто пнуть, а если зарезать или еще что?

— Но здесь все свои, да и собаки не поднимали тревоги, так что ты зря меня ругаешь.

— Свои? Ты не у себя в замке (хотя и там не был в полной безопасности), будь готов отразить нападение в любой момент или не доживешь до зимы.

— Но неужели обязательно будить меня подобным образом? — Сказал я возмущенно, потирая пострадавший бок. — Можно ведь просто подойти и разбудить.

— Ну нет! Я во время нашего путешествия насмотрелся на твои подъемы, так что не хочешь получать в бок каждое утро, будь добр просыпаться раньше.

Как ни странно, орочий способ побудки сработал — уже на третье утро я сумел проснуться и скатиться с одеяла вовремя. Не ожидавший от спящего такой прыти, Рорин споткнулся и выругался, под громкий хохот пастухов. Хорошее настроение не покинуло меня из-за этого до самого обеда.

Переходы со стадом были совсем не сложные, не более двух тысяч саженей, просто на свежее место. Но одному мне удавалось пока что только гонять коров и телят, с быками я так и не нашел общего языка. По холодку, до дневной жары мы приходили на пастбище и животные были предоставлены сами себе. Я заметил, что в стаде взрослые присматривали за малышами, а вот подростки, бычки-двухлетки, проявляли задиристость, часто дрались между собой или уходили далеко в поисках более сочной травы. Вот их, в основном, и приходилось вечерами разыскивать по холмам и возвращать обратно. В первый самостоятельный поиск я ухитрился заблудиться сам и вышел на стоянку, только заметив свет костра. Я был так счастлив, найдя своих, что без возражений выслушал на ночь глядя длительную лекцию. Рорин рассказывал о звездах, солнце, методам ориентации в степи и я даже ухитрился кое-что запомнить.

Когда я впервые увидел орочью скотину близко, то был весьма заинтригован своеобразным окрасом животных. Седые пряди образовывали на темной шкуре сложные фигуры. Это так напомнило последнее модное увлечение «маменькиных» фрейлин, поголовно красивших свои волосы прядками и «перышками» в разные цвета, что смеялся я долго и всласть. Причем не один, после пояснения причины моего веселья, рядом ржала толпа орков. Оказывается, клан Небесной Змеи не выжигает тавро и не подрезает уши своей скотине. Шаманы заставляют шерсть поседеть в нужных местах и по узору можно издалека определить хозяина животных. Причем шерсть невозможно закрасить (поэтому и одеяла в клане с серыми полосками). Красть скотину внутри кланов смысла нет — слишком заметна такая маркировка. Конечно, людские мародеры, промышляющие угоном скота у орков, не обращают внимания на такие мелочи, но орочий скот сразу идет под нож — люди не могут справиться с упрямой скотиной. Да и оставлять улики опасно — орки мстительная раса, если увидят у кого чужих животных, обязательно скажут старейшинам и шаманам, а им солгать весьма затруднительно. Так что я вступил во владение подаренной скотиной только после того, как дед на каждом животном поставил мое клеймо. За эти десять дней этот рисунок мне так примелькался, что свою животинку я отличу от чужой в один момент.

* * *

Кронпринц Саррана чувствовал, что пришло время принятия решения. Сегодня придворный лекарь объявил им с матерью о внезапно возникшей болезни короля и о том, что выздоровление невозможно.

— Бурная юность сказалась на состоянии здоровья нашего любимого короля. — Вещал врач, сочувственно поглаживая рыдающую королеву по плечу. — К сожалению, его величество не обращал внимания на некоторый дискомфорт в районе печени и поэтому мы упустили время. Теперь даже маги ничем не могут помочь ему.

Дарина заплакала еще громче, что, впрочем, не мешало ей аккуратно вытирать слезы шелковым платочком, чтобы не потекла краска с лица. Хорошо зная мать, Гонор-младший не сомневался, что та вся в мыслях о том, как будет смотреться в траурном платье. Проблемы государства после неожиданной смерти короля его красавицу-жену совершенно не беспокоили. В королевской спальне находились только самые доверенные люди, несколько магов, врачи, но не было герцога Дареона. Это настораживало принца — дед обязательно должен был присутствовать на таком важном событии, как объявление о близкой смерти короля. Гонор-младший присел на кресло около горящего камина и стал наблюдать за поведением присутствующих.

Отец тихо лежал на постели и, судя по тому, как врачи обсуждали диагноз в полный голос, был без сознания. Странная это была болезнь. Еще вчера вечером король ужинал в обществе своей очередной фаворитки и никаких признаков недомогания не выказывал. А сегодня к обеду врачи уже уверенно вычеркнули его из списка живых. Такая скорость развития событий наводила кронпринца на очень печальные мысли о его ближайшем будущем. Если врачи говорят безо всякого стеснения коронованной особе о том, что надежды на излечение нет, значит, они точно знают причину болезни и уже совершенно не боятся монаршего гнева.

Не боятся короля и не опасаются наследника. Похоже, все произойдет сегодня ночью — смерть короля от болезни, кончина королевы от невыносимого горя и, соответственно, замена принца на марионетку. По поведению магов и врачей, а так же самых влиятельных дворян государства, было ясно, что они давно уже в курсе событий и даже успели поделить между своих все бонусы от предательства. И это цвет страны и опора короля. Смешно. До слез.

Так, союзников и верных законной власти людей в спальне умирающего короля не оказалось. Значит, не желательные события для наследника престола могут произойти прямо сейчас.

Пора. Воспользовавшись, что в суматохе на него никто не обращал внимания, Гонор-младший тихо встал и подошел в портьере, прикрывающей небольшую нишу, в которой стоял маленький секретер отца. Здесь, за декоративной панелью находился вход в «последний вариант», как называл этот потайной ход король. Кажется, только вчера он показывал рычаг, открывающий выход из спальни.

— Запоминай, сын, когда-нибудь это спасет тебе жизнь, как кое-кому из наших предков. Этот ход знали только двое из живущих, король и наследник. Жены, фаворитки, родственники и слуги к этой тайне не допускались. Трон, знаешь ли, очень популярная мебель и всегда найдется много желающих посидеть на нем вне очереди. Так что будь осторожен.

Гонор усмехнулся, вспоминая свою тайную радость и злорадство. Как же, отец только что официально признал его преемником. Его, а не Эльчеора. Знать бы тогда, чем все обернется…

Принц нажал на рычаг, панель бесшумно отодвинулась, и молодой человек проскользнул в потайной ход никем не замеченный. Только закрыв за собой дверь собственной спальни, Гонор смог перевести дыхание. Ему удалось выиграть у смерти несколько часов. Уже хорошо.

Прислушавшись к звукам за дверью, Гонор удовлетворенно кивнул головой и бросился к сейфу. О нем никто не знал, так как его в тайне сделал по специальному заказу принца каменщик, перекладывавший камин в этой комнате около пяти лет назад. Конечно, после окончания работ мужик совершенно случайно отравился вином в трактире, где пропивал королевский гонорар. Бывает, но зато принц был совершенно уверен, что все, что он оставит в сейфе, будет пребывать в изначальном состоянии.

А ведь на эту мысль его навел Эльчеор, потому что Гонор так и не смог найти потайную комнату брата. В заранее припрятанную на дне гардероба старую походную сумку принц сложил документы, письма бабушки, драгоценности, деньги и еще кое-что по мелочи. Конечно, от многого придется отказаться, но ничего не поделаешь — всего с собой не утащишь.

Хорошо, что после ночного разговора с Казимиром неделю назад, удалось припрятать в катакомбах большую часть архива. Молодой человек пакостно улыбнулся, вспомнив о замене договоров с человеческими государствами на свитки с грязными ругательствами в сторону союзников. Так как при переговорах о совместной военной деятельности необходимо было предъявить первый экземпляр договора, заверенный магами обеих сторон, то можно было представить реакцию предполагаемых союзников на такое. Гонор захихикал, и любовно погладил кольцо наследника, являющегося ключом (вместе с кольцом короля) для открытия всех тубусов, в которых хранились особо важные документы государства. Пусть подменыш доказывает, что это не его инициатива! Принц резко затих и перевел дыхание, поняв, что его смех стал слишком похожим на истерику.

Некогда предаваться пустым сожалениям об упущенных возможностях. В любую минуту сюда могли ворваться гвардейцы, и на этот раз встреча с ними была бы нежелательна. Переодевшись в темный охотничий костюм и удобные сапоги, прихватив теплый плащ, старую шляпу и не забыв оружие, принц еще раз внимательно оглядел спальню и решительно открыл очередную дверь в потайной ход. Юноша подозревал, что не последнюю, так как бегство его требовало не столько скорости, сколько тайны.

Через час ходьбы по бесконечным переходам и коридорам, принц прибыл на место встречи с Казимиром. Странно, договаривались, что старый вояка будет находиться здесь неотлучно, так как точное время побега было не определено. Здесь, на месте пересечения двух коридоров, было удобно встретиться и не опасаться попадания в тупик — путей отхода достаточно. Гонор встал на условленное место и зажег факел.

— Какая встреча! Кого я вижу? Неужели это наш молодой король Гонор Второй?

Принц даже не удивился, услышав голос своего лучшего друга. Бывшего, судя по всему. Симеон, глава гвардейцев и дальний родственник правящей династии, был старше наследника на четыре года и служил тому примером для подражания, особенно в подростковом возрасте. Ждал он беглеца явно не для того, чтобы присоединиться в изгнании. Жаль, с практическим опытом Симеона в реальных боевых действиях, принцу намного легче было бы начинать активное сопротивление эльфийской оккупации. Но не судьба. Бывший лучший друг предпочел перейти на сторону противника.

— И чем тебя ушастые купили? Что обещали за предательство?

Гонор завел разговор не из любопытства, он старался незаметно осмотреться и определить количество людей, пришедших с Симеоном для захвата наследника трона. Если он пришел один, то можно было бы побороться за свободу, но если с ним хотя бы несколько гвардейцев, то принцу останется только как можно дороже продать свою жизнь.

— Предательством считается смена объекта верности, а я верен своей изначальной присяге. — Бывший друг так неприятно ухмыльнулся, что принц почувствовал некоторые сомнения в здравом уме собеседника. — Только принесена она была не тебе. Так что совесть моя чиста. Даже более того, я счастлив, что именно мне досталось удовольствие пленить тебя. Давно мечтал ткнуть тебя носом в дерьмо, наглый королевский щенок.

Гонор понял, что Симеон не собирается убивать его прямо сейчас. Значит, предатель не хочет дать ему даже видимость почетной смерти. Это какую же ненависть надо испытывать к человеку чтобы сознательно передать своего, пусть бывшего, но друга, в руки эльфийских магов. А об их сомнительных экспериментах давно шептались среди знати под большим секретом, всем было очень интересно посмотреть на конечный результат. Но когда перспектива попасть им в руки касается тебя лично, выглядят все эти слухи, совершенно иначе.

— За что же ты мне готовишь такую сомнительную участь? Мы же с тобой всегда были друзьями, откуда такие резкие перемены в наших отношениях?

Говоря все это, принц лихорадочно просчитывал возможность отступления без потерь. Похоже, Симеон здесь один, иначе его люди давно проявили бы себя. Неужели еще есть надежда все переиграть? Гонор боялся поверить в эту возможность — слишком печально было бы поставить жизнь на это и проиграть. Бывший друг, тем временем, высказывал свое настоящее отношение к наследнику престола.

— Перемены? С моей стороны не было никаких перемен. С самого детства я знал, что ваша семейка — наглые узурпаторы, занявшие чужое место.

— Ты о чем? Симеон, ты в своем уме?

— Вот, в этом проявляется вся гниль вашей семейки — отобрать трон и благополучно забыть об этом. Мой прадед был старше твоего, но обманом был отстранен от власти в Сарране.

Гонору пришлось напрячь память, чтобы вспомнить историю правления династии и понять о чем, собственно, идет речь. И, правда, их прадеды были родными братьями, но трон достался младшему, причем прадед Симеона добровольно отрекся от престола. Там еще была какая-то романтичная история, очень любимая всякими менестрелями и юными девицами. Но, насколько помнилось принцу, настоящие события были далеки от официальных. Отрекшийся принц имел большие проблемы со здравым рассудком и даже ухитрился обвенчаться с собственной сиделкой, присматривающей за убогим. Что, естественно, лишало всех его потомков абсолютно всех прав на престол. Теперь, по крайней мере, стало понятно, почему Симеон бросился в объятия эльфов с такой готовностью — ему тоже пообещали трон. Интересно, сколько еще таких недовольных кружится вокруг освобождающейся короны Саррана.

— Неужели ты тоже надеешься на корону?

Скептический тон вопроса Симеон воспринял очень болезненно. В неровном свете факела принцу отлично было видно выражение лица бывшего друга, и оно намекало, что Симеон по разуму бывает близок к своему прадеду. Правильно эту ветвь маги лишили права на престол. Неизвестно что было бы для страны хуже: эльфы у трона или сумасшедшие люди. Но все эти разговоры были на руку беглецу — положение уже не могло быть хуже, а перемены возможны — Гонор сильно надеялся на появление Казимира и людей старой королевы. Пожалуй, им давно пора бы уже появиться. Принц украдкой внимательно осмотрелся и, за спиной упорно доказывающего свои права на престол Симеона, увидел мелькающий огонек. Значит, они здесь не одни. Гвардейцы или эльфы давно присоединились бы к бывшему другу. Гонор решил рискнуть.

— О каких правах на престол ты говоришь? Твоей прабабкой была крестьянка, а прадедом — сумасшедший. Дворяне с магами зарезали бы тебя в постели в первую же ночь.

— Может быть, у меня и есть некоторые шероховатости в родословной, но я буду жить и править в Сарране, в отличие от тебя. Верховный жрец Эль лично пообещал мне, что тебя ждет долгая мучительная смерть в эльфийской лаборатории.

Симеон был возбужден, но глаз не сводил с собеседника, так просто отвлечь его не удалось. Гонор старался не смотреть предателю за спину, после совместных походов на орков, принц слишком хорошо знал способность бывшего друга к моментальной реакции на угрозу. Ситуация сложилась тупиковая — беглец стоял под горящим факелом и был прекрасно виден всем присутствующим, в то же время предполагаемые союзники никак себя не проявляли. Необходимо срочно что-то предпринять, ведь «будущему королю» может просто надоесть эта болтовня, и тогда мало что его удержит от решительных действий. Вряд ли эльфы брали с предателя обязательства доставить принца живым и невредимым, на физические повреждения, не угрожающие жизни, могут просто закрыть глаза. Тут Симеон отвернулся для того чтобы что-то рассмотреть в боковом коридоре и Гонор решил «сейчас или никогда» и бросился на предателя, сбив его с ног. Но не зря во время учебы бывший друг почти всегда побеждал в рукопашных боях (Гонор тогда по наивности восхищался тем, что тот не поддается наследнику из-за подхалимажа). Проведя захват, Симеон быстро положил принца на лопатки и, злорадно улыбаясь, стал его душить. Гонор еще не успел мысленно попрощаться с этим светом, как предатель дернулся, обмяк и затих. Не зная что произошло, принц решил затаиться и посмотреть, что предпримет неизвестный доброжелатель.

— Долго еще будете лежать? — Голос Казимира прозвучал райской песней в темноте подземелья. — Нам пора.

Спихнув с себя тело предателя Гонор встал, отряхнулся от пыли и подхватил свои вещи. Старик тем временем вытер стилет, упокоивший неудачливого претендента на престол, с кряхтением распрямился и сказал.

— Я уже и волноваться начал, думал, вы не догадаетесь отвлечь этого мерзавца, а то он стоял к вам слишком близко и мог ранить вас в пылу борьбы.

— А так он был далеко. — Хмыкнул принц. — Спасибо тебе, этого я не забуду…

— Не время считаться. — Старый воспитатель спрятал оружие. — Идемте, нас ждут, многое надо успеть до утра. О трупе не беспокойтесь, за нами уберут все следы.

— За спасение моей жизни я разрешаю тебе обращаться ко мне на «ты».

Только сказав, принц понял, как это прозвучало напыщенно и несвоевременно. Казимир снял со стены факел, посмотрел на Гонора с выражением бесконечного терпения на лице, и молча двинулся по коридору. Видимо, долголетнее общение воспитателя с Эльчеором, выработало у старика привычку не принимать близко к сердцу высказываемые молодежью глупости. Принцу ничего не оставалось, как идти вслед за ним.

Шли долго, Гонор потерял всякое представление о том, где они находятся. Если в начале пути принц пытался вглядываться в стены или запоминать повороты, то сейчас он так устал, что ему было уже все равно, лишь бы только придти хоть куда-нибудь. Поэтому он чуть не ткнулся носом в спину резко остановившегося старика. Оказывается, этот коридор заканчивался очередной неприметной дверкой, в которую Казимир тихо постучал. Выждал некоторое время и опять постучал. На сей раз им открыли мгновенно и беглецы вошли. В маленькой каморке их ждали. Древний старикашка, выглядевший как пыльная мумия тысячелетней давности, поднял с подлокотника кресла руку, похожую на птичью лапку, и указал пришедшим на диванчик, стоящий у стены. Только осторожно сев на предложенный предмет мебели Гонор сообразил, где видел хозяина комнаты. Новое знание его не порадовало — перед ним находился Сирин, верховный жрец Че в Сарране.

Глава 27

Все, что не убивает —

Делает нас сильнее.

Попытка утешения в горе.

Теперь я понимаю, почему орки считаются самыми сильными бойцами на континенте — потаскай-ка с детства здоровенную дубинку с собой, лопай мясо без ограничений и из тебя вырастет такой объект, что не на всякой лошади объедешь. Это я к чему? Да к тому, что меня, в недалеком прошлом принцу не самого последнего людского государства, немного утомила необходимость таскать с собой дубинку, даже чтобы отлить в сторонке эту палку приходится брать с собой. Да осточертела мне эта вещь!

Нет, на самом деле боевые дубинки орков имеют кучу модификаций и вариантов применения. Казалось бы, что такое дубинка — кусок дерева, немного обработанный и используемый для средств самообороны. Но все не так просто. Для меня стало неожиданностью то, что не из всякой породы дерева можно делать это оружие. Потом имеет значение место произрастания исходного материала, предназначение будущей дубинки: боевое, учебное, бытовое и т. д. Затем принималось во внимание, кто будет пользоваться — ребенок, женщина, мужчина (например, я сейчас тренировался с детской дубинкой Оррина, она подходила мне по размеру, т. е. когда я держал ее за рукоятку и опускал руку вниз, то она чуть-чуть не доставала до земли). Для какого клана делалось оружие тоже имело значение: морские кланы любили обтягивать рабочую часть кожей акул (бытовой вариант) или вбивали острые зубы морских хищников (боевой вариант); южные кланы обходились ядовитыми колючками, инкрустированными так хитро, что кончик обламывался в ране и приводил к неминуемой смерти оппонента (правда, такая модель требовала постоянного ухода и замены использованного материала, но никто не жаловался); наш клан Небесной Змеи в боевых дубинках использовал в оформлении клыки ядовитых змей (тоже не самый безопасный вариант). Поэтому, боевое оружие носили в чехлах (для спокойствия своего и окружающих). Чего только не может сделать со своей дубинкой орк, при наличии свободного времени и фантазии.

Как я уже упоминал, тренироваться мне пришлось с отцовской детской дубинкой. Вполне приличное оружие, на мой взгляд, особенно мне нравились вбитые в верхнюю треть короткие гвозди с широкими медными шляпками, а какие они оставляли на коже художественные синяки! После первой недели тренировок я стал похож на помесь человека и пятнистой жабы. И это после занятий в щадящем режиме!

— Так у нас тренируют маленьких мальчиков. — Все время тыкал меня носом в мое несовершенство любимый дядюшка. — Я не знаю, что ты будешь делать при возникновении конфликта с кем-либо. Про тебя многие слышали, семья усиленно создает тебе репутацию будущего сильного шамана и военачальника. Многие, очень многие орки уже задаются вопросом — за что тебе столько привилегий. И стоишь ли ты такого отношения. Ровесники и парни постарше завидуют твоим перспективам на будущее. Следовательно, как только мы вернемся в клан, многие захотят узнать на деле, что ты из себя представляешь. И что ты продемонстрируешь? Полную неспособность элементарно защитить свою жизнь!

— Но, Рорин, я делаю все, что могу! На мне давно уже нет живого места из-за синяков и ссадин! Что еще ты от меня хочешь? — У меня создалось впечатление, что он хочет от меня таких результатов, которых орки добиваются годами. Но, это же не реально, в конце концов. — Даже если я умру, тренируясь, я не встану вровень со своими орочьими ровесниками! Дядя, ты хочешь не возможного.

— Посмотрим.

Недовольное бурчание Рорина сопровождало наши занятия еще не один час. Я старался, видят боги, я очень старался! Временами, чувствуя себя крысой, загнанной в угол, я чуть не выворачивался наизнанку, пытаясь соответствовать требованиям, предъявляемым орочьим юношам. Но, выше головы не прыгнешь — если двадцать пять лет до этого ты был человеком, тебя воспитывали как человека и, соответственно, требования к тебе выставлялись вполне человеческие, то стать орком за такой короткий срок не представляется возможным. Совершенно! Но вбить эту простую мысль в голову ближайшего родственничка не получалось.

Орки вообще считались достаточно упрямой расой — если орк решил, что что-то белое, то никто не мог доказать ему, что оно может быть зеленым или синим. На эту тему среди людей ходило множество анекдотов. Но, оказывается, эта черта характера кажется смешной, только тогда, когда ее яркие проявления тебя лично не касаются. Консервативность дядюшкиных убеждений, чувствую, скоро вгонит меня в гроб.

Но все не так плохо. Это я просто жалею себя, по старой привычке. Во всех этих физических упражнениях есть и положительный момент. Да, да, моя плеть, собранная со всей родни по волоску (оказывается, к отрезанной косе Эльдариона была вплетена и большая прядь волос Оррина), очень пришлась мне по руке и по душе. Легкая, удобная, изящная (что для меня имело большое значение после кричащей брутальности дубинки), подарок Оррина вызывал восхищение. Конечно, для выработки первичных навыков владения плетью пришлось обмотать тряпками лезвия и хвостовик (утяжеленный короткий клинок, который крепился к концу плети), иначе сразу же мог сильно повредить себе «что-нибудь важное», я последовал этому совету одного из пастухов и не раз был очень благодарен ему за это. Не обошлось без травм — постоянно попадал концом плети по ногам и рукам (даже обмотанный тряпками, хвостовик бил очень больно), один раз заехал сам себе по уху, да так, что к вечеру оно сильно опухло и зверски болело. Но даже опасность оружия не останавливала меня в желании овладеть новой игрушкой в самые короткие сроки. Можете смеяться, но меня тянуло к плети, когда я брал ее, пользовался ею, она казалась продолжением руки, была своей, родной. Из-за такого отношения и тренировки с плетью проходили намного более успешно, чем с дубинкой. Мне особенно удавались удары на максимальном расстоянии для плети — чуть меньше двух саженей. Вполне уверенно мог направить удар так, что хвостовик попадал именно в намеченное место, а не где-то в том направлении, как было вначале. Так что для себя я пришел к выводу, что плеть будет основным оружием, а дубинка — чисто для комплекта.

Вот так, равномерно и спокойно проходили мои пастушеские будни. Со временем мы с животными притерлись друг к другу, а с собаками вообще не было проблем. Гыр, старый вожак, явно ко мне благоволил, и его хорошее отношение передалось и остальным членам группы. Мы вполне понимали друг друга — я не лез со своим энтузиазмом в тонкости скотоводческого дела, а собаки помогали мне в делах по ежедневному уходу за скотом. Мы с Рорином занимались повышением моей обороноспособности, даже добивались некоторых успехов (я, по крайней мере, очень на это надеюсь). Одно беспокоило — дед опаздывал на три дня. Сроки оговорены были четкие, потому что срочность обучения основам владения магическим Даром была очевидна. Я бы попробовал сам что-либо предпринять по этому поводу (если честно, то весь издергался в неуемном желании подтвердить свои магические способности), но пока не решался рисковать. Меня так закормили байками и страшилками про орков, которые потеряли разум или жизнь из-за своей торопливости с Даром, что я решил дождаться старого шамана.

— Если Торрин не появится сегодня, то завтра с утра съездим с тобой в стойбище. — Огласил свое решение дядя.

— Это сколько же нам придется быть в пути? За это время мы со стадом ушли довольно далеко. — Я еще не был настолько обеспокоен отсутствием деда, чтобы тащиться несколько дней верхом ради удовлетворения простого любопытства.

— Да тут всего пол дня верхом, мы все это время кружили вокруг стойбища на расстоянии дневного перехода. — Рорин отмахнулся от моих возражений, он был всерьез обеспокоен. — Так что собери свои вещи, на всякий случай. И не сиди долго у костра, нам рано вставать.

Проснулся я от привычной попытки толкнуть меня в бок. Перекатившись с одеяла, я схватил дубинку и только тогда открыл глаза. Было совершенно темно, тлеющие угли и мерцающие звезды давали слишком мало света для ориентации.

— Рорин, еще совсем темно, зачем ты меня разбудил?

— Тссс… Тихо. Одевайся быстрее, у нас проблемы.

Я, ругая себя всякими нехорошими словами за глупость (совсем расслабился и лег спать в одних штанах), попытался на ощупь разыскать недостающие детали одежды, схватил безрукавку и одел ее на голое тело — не до поисков рубахи мне сейчас. Обувшись и прикрепив плеть к поясу, я успокоился и стал немного соображать. Какие проблемы могут возникнуть ночью посреди степи? Странно, было подозрительно тихо. Это только кажется, что ночью должно быть тихо, на самом деле в первые ночи я даже засыпал с трудом (изрядная усталость от тренировок очень помогала здоровому сну) так громко всякая живность пищала, шуршала и чирикала. Стадо тоже издавало временами изрядный шум и вам лучше не знать источников его происхождения.

Так вот, было тихо, слишком тихо. Что вызывало беспокойство, особенно тем, что не был ясен источник угрозы и его размеры. Я вдруг понял, что сижу посреди степи у потухшего костра совершенно один. Ни пастухов, ни Рорина не было не то что не видно, но и не слышно. И животные подозрительно молчали. Все затихли и чего-то ждали. Знать бы чего.

От многоголосого волчьего воя, раздавшегося, казалось, со всех сторон, волосы попытались встать дыбом. Я присел на корточки, стараясь стать как можно меньше, и сильно сжал дубинку в руках, готовясь дорого продать свою жизнь. Пытаться убежать не имело смысла — в темноте я мог наткнуться на что угодно, а оставаясь на месте — была надежда, что остальные меня найдут и помогут. К волчьему вою добавилось рычание наших собак и возмущенный храп быков. Я напряженно всматривался в темноту, пытаясь увидеть хоть что-то, но нет, света звезд явно было недостаточно для ориентирования. Доносившиеся со всех сторон звуки борьбы изрядно меня пугали, и я напрягался все сильнее, силясь увидеть хоть что-то. И тут мне показалось, что я что-то вижу. Да, точно, вижу, но как то странно. Смутные тени вокруг налились багровым светом и обрели четкость. Так, вот эти громадные глыбы судя по всему быки и коровы, тогда более маленькие и алые — волки. Хоть что-то прояснилось.

Ну, помогите мне боги, если я ошибаюсь. Взял удобнее дубинку и ринулся в толпу. Так, маленький и красненький — получи! Да эти дубинки просто прелесть! Один удар с размаху по затылку — и конец хищнику, он даже взвизгнуть не успевает! Когда серый рвет горло беззащитному теленку ему некогда оглядываться по сторонам, что очень способствует мне — героическому защитнику крупного рогатого скота. В образовавшейся свалке от меня требовалось только отличить хищника от жертвы, дать одному по голове и спасти другого, а также вовремя увернуться от взбешенных быков, топчущих все вокруг. Пока мне это удавалось. Немного привыкнув к новому зрению, я стал довольно уверенно ориентироваться в пространстве и определяться с первоочередными задачами.

Первое — выжить.

Второе — помочь своим по мере возможности. Но без ущерба для пункта первого.

Третье — узнать о количестве противников и найти Рорина.

После нескольких удачных подходов к хищникам с дубинкой в руках в качестве аргумента, я, в конце концов, нашел себе проблемы. Несколько алых силуэтов обратили на меня внимание. Пока я добивал волка около туши загрызенного быка, ко мне направились три крупных хищника. Подходили явно с умом, с разных сторон, так что отбиться ото всех сразу не представлялось возможным. И что теперь? Похоже, пришел твой смертный час Эчеррин, орочий принц.

Оставив за спиной тушу быка (она прикрывает меня почти до плеч), нахожу наиболее устойчивую позицию, двумя руками поднимаю дубинку, почти укладываю ее себе на правое плечо и жду. Ну, кто тут самый смелый?

Первым кинулся на меня зверь, подходивший слева. Видимо незащищенный бок показался ему достойной мишенью. За что и получил по морде. На! Волк справа — на! Здесь вышло хуже, зверь завизжал — значит живой, но лапу я ему сломал точно.

Ой! Пока я, раскрыв рот, смотрел вправо, последний зверь догадался схватить дубинку зубами, чуть не отхватив мой мизинец, и выдрал ее у меня из рук. Вот гад! Выронив дубинку себе под ноги, он тут же вцепился зубами мне в правое бедро, чуть выше колена. Целился хищник в самое ценное для любого мужчины место, но мне удалось заслониться ногой. Показалось, что услышал скрежет волчьих зубов по берцовой кости. Как больно! Эта сволочь стала дергать головой из стороны в сторону, пытаясь выдрать кусок моего мяса. Тут бы мне и конец, но выручал уже в который раз эльфийский стилет, которым я судорожно колол волчью голову, пытаясь попасть в ухо или глаз. Пока не удалось, но и эта тварь не могла стать удобнее и рывком повалить меня на землю. Я знал, что лечь — значит умереть, потому что голыми руками горло от звериной пасти не прикроешь. Но и так долго продолжаться не может — нога начинает подгибаться. Ощущение «мурашек» в затылке четко указывало на большую кровопотерю, еще чуть-чуть и я просто свалюсь. Тут мне и конец.

Увлекшись схваткой, я перестал обращать внимание на происходящее вокруг. Помощь пришла с неожиданной стороны — другая алая тень вцепилась в горло терзающего меня хищника. Сначала я даже не понял в чем дело, но присмотревшись, я увидел темную полосу на шее моего спасителя — так выглядел собачий ошейник для моего нового зрения. Хруст шейных позвонков укусившей меня твари прозвучал музыкой в ушах. Волк зубов так и не разжал, и вес его тела вызывал у меня неимоверную боль. Я неосторожно повернул ногу, новый приступ боли меня и доконал.

Все. Темно.

* * *

Торрин Падающая звезда опаздывал. Все его чувства буквально кричали о том, что он безнадежно опаздывает. Неотложные дела задержали его в столице клана. Новости, приходящие из человеческих государств вызывали изрядное беспокойство у старейшин кланов. Умер король Саррана, Гонор Первый, и обстоятельства его скоропостижной кончины оставляли большой простор для догадок. Не успели гроб с монархом закрыть в семейной усыпальнице, как его наследник, Гонор Второй, стал вести себя совершенно непредсказуемо. Вместо того, чтобы заняться неотложными делами своего государства, мальчишка стал призывать дворян к военному походу на орков. Маги и жрецы тоже подговаривают народ к агрессивным действиям против орочьих соседей. Как будто нет своих проблем — все тут же стали вспоминать или придумывать обиды на орков.

Старый шаман и остался в городе для того, чтобы дождаться последних сведений из Саррана и Чедана. Находиться оркам в человеческих государствах стало опасно, поэтому сведения поставляли завербованные люди. Кто работал за деньги, кто по старой дружбе, но любые новости для орков сейчас были на вес золота. Старейшины приняли решение о увеличении пограничных отрядов, боевые дирижабли подтягивали к границам, кланы тайно отправили гонцов к прибрежным и морским кланам. Время сейчас работало на орков — чем позже произойдет людское вторжение, тем более готовы к этому орочьи кланы.

К тому же, новость, принесенная Оррину старым боевым товарищем из людей, повергла шамана в шок — жрец Че, который многим обязан клану Небесной змеи, сообщил, что брат Эчеррина в бегах, а короновали эльфийского подменыша. Если это правда, а сомневаться в старом жреце не было оснований, то вторжения надо ждать уже будущей весной. Времени оставалось совсем мало.

Но сейчас, выехав из стойбища к стоянке Эчеррина, старик клял свою медлительность последними словами — он чувствовал, что внук находится в смертельной опасности. К тому же Торрин никак не мог связаться с младшим сыном по амулету связи, а это был очень плохой признак. Приехав вечером в селение, шаман собирался тронуться в путь с рассветом, но не смог заснуть из-за сильнейшего беспокойства. И вот теперь он старался ехать по ночной степи как можно быстрее (из-за многочисленных нор грызунов большая скорость передвижения была опасна для лошадей), надеясь успеть и застать своих близких в живых. Десять орков охраны молча следовали за ним, готовые отразить нападение в любой момент. Зачем, зачем он настоял на том, чтобы внук не брал охрану на пастбище? Совсем нюх потерял, старый дурак! Расслабился, решил, что посреди семейных владений безопасно. И теперь приходится нестись среди ночи, надеясь на то, что не придется хоронить близких. Торрин дал себе зарок — если Рорин и Эчеррин останутся в живых, то никогда больше не отпускать мальчишку без достаточной охраны.

Только бы успеть.

Зрелище пастушеской стоянки, представшее перед отрядом орков в рассветных сумерках, вызывало ужас. Когда-то зеленая уютная низинка между трех холмов, сейчас была вся изрыта копытами скота. Не менее десятка туш лежало там, где их настигли голодные хищники. Количество волчьих трупов в другое время вызвало бы всплеск восторга от охотничьей удачи, но сейчас — только страх. Страх того, что они опоздали и никого не осталось в живых. Увидев несколько тел, у старика сжалось сердце. Торрин слез с коня и, с трудом передвигая ноги, подошел и присмотрелся.

— Благодарю тебя, Великий Ор! — В избытке чувств прошептал старик. — Это не они.

Перед шаманом лежали растерзанные волками тела пастухов. Но, где же сын и внук? Торрин отправил охрану на поиски.

— Нашел! — Один из орков подбежал к шаману и показал куда-то вправо. — Еще живы!

Откуда только взялись силы — старик опрометью бросился на холм и увидел Рорина. Немного в стороне от развороченной стоянки находилось основное поле битвы. По волчьим трупам можно было свободно читать о произошедшем. Но старику было не до изысканий — он бросился к сыну. Он сидел, опираясь спиной о тушу быка, вся одежда была изорвана до лохмотьев, даже кожаная безрукавка располосована в нескольких местах. Многочисленные ссадины, порезы и висящая плетью левая рука давали понять, что победа орку далась тяжело. Даже для его могучего организма такое количество хищников оказалось слишком велико. Около туши быка лежало около десятка волков и два собачьих тела.

До кого же так стремились добраться хищники и кого самоотверженно защищали Рорин и собаки? Сын понял безмолвный вопрос и откинул край одеяла — под ним лежал смертельно бледный Эчеррин. Старик бросился на колени, откинул одеяло и осторожно стал осматривать и ощупывать внука. На голых руках множество порезов, но это мелочи. Главное повреждение — большая рваная рана на правой ноге. Количество крови под ногой очень обеспокоило старого шамана — надо срочно принимать экстренные меры или мальчишка умрет от кровопотери.

Торрин дал знак, и боец принес его сумку с травами и эликсирами. Быстро наложив жгут выше раны, Торрин распорядился перенести внука дальше от трупов, на которые уже начали слетаться мухи. Пока возились с передислокацией пострадавших, полностью рассвело. В ярком свете дня картина ночного побоища выглядела еще более неприглядно. Более того — странно и настораживающе.

Сейчас был конец лета и хищники заняты воспитанием подрастающих волчат. Щенки слишком малы для длительных миграций, а на своей территории клан давно вывел большие волчьи стаи. Нет, бывали случаи, когда в холодные зимы звери собирались от голода в большие стаи и доставляли кучу проблем, но сейчас не сезон. К тому же все трупы принадлежали матерым самцам — ни волчиц, ни щенков. К тому же звери не успокоились, зарезав нескольких телят, они явно пытались добраться до орков любой ценой. Странное поведение для диких животных. Что-то здесь не так. Но что?

Ладно, разберемся, но позже. А вот внуком надо занять вплотную, да и руку Рорина надо посмотреть. Укусы хищников самые опасные — грязные зубы животных оставляют глубокие рваные раны, тяжело поддающиеся лечению. До стойбища мальчишку можно и не довезти — придется стать лагерем поблизости и немного подлечить внука (за сына старик был спокоен — орк и с более тяжелыми повреждениями не выпадет из седла).

Торрин послал двух бойцов согнать остатки стада к подножию холма, на котором они расположились. Отправил гонца в стойбище с новостями и за помощью (пусть привезут юрту, чистого полотна на бинты, да и дополнительная охрана не помешает). Двое остались охранять раненых и следить за местностью, остальные принялись свежевать туши и готовить мясо к копчению и другой переработке — из стойбища должны приехать несколько повозок со всем необходимым для этого. Для орков наступают тяжелые времена, поэтому нельзя разбрасываться никакими ресурсами. Из собак в живых остался только вожак, остальные все полегли, защищая Эчеррина. Плохо. Они ценные союзники в степи и орки держали их за членов семьи.

Слишком много потерь для банального нападения хищников на скот. Слишком много вопросов вызывает поведение волков. Пора искать ответы и сделать так, чтобы они встали кое-кому поперек горла.

Пора.

Глава 28

Не проси ничего у бога —

Вдруг он выполнит твое желание.

Бывший проситель.

Странно, очень странно чувствую я себя. Прекрасно помню, что меня волк погрыз, но у меня ничего не болит. Я что, уже умер? Не похоже. Чертоги богов не могут быть такими темными, душными и тесными. Да и мелкие порезы на руках саднят, так что поживу еще. Но то, что я совершенно ничего не чувствую ниже пояса, наводит на весьма печальные размышления. Неужели все мои грандиозные планы пошли прахом и мне суждено закончить свою жизнь беспомощным инвалидом? Лучше бы я умер! Стало вдруг так страшно и одиноко. За что? За что мне все это!?

— Ну, и чего ты испугался?

Голос деда не дал мне окончательно впасть в панику. Я стал старательно осматриваться, даже приподнялся на локтях, чтобы своими глазами убедиться в том, что я не один. Стал всматриваться и справа проступил красный силуэт, значит, странное зрение все еще при мне.

— Что со мной? Ноги целы или все, отпрыгался?

— Да нормально ты выкрутился из всей этой истории. Рана на ноге, конечно, не хорошая, но вылечить можно. Так что успокойся.

— Но я не чувствую ног! Совсем!

— Ты хотел бы ощущать все прелести последствий твоего близкого знакомства с волками? Можно устроить.

— Торрин, как наши дела? Чем все закончилось?

Шаман встал, что-то отодвинул и я, наконец, понял, где я нахожусь. Меня положили в юрте (походный дом орков, состоит из длинных жердей и выделанных коровьих шкур) и дед просто откинул в сторону коврик, прикрывающий вход. Миленько, но тесновато. Но намного лучше, чем оказаться больным под открытым небом, да и выбирать не приходится. Дневной свет сначала больно резанул по глазам, но потом я стал видеть как обычно. Судя по звукам, доносящимся снаружи, вокруг юрты расположился орочий лагерь. Сквознячок принес вкусный запах чего-то копченого, и я понял, что зверски хочу есть. Но оставались проблемы с подвижностью — из-за лекарств, снявших боль, ноги не слушались меня. Даже сесть не получалось.

— Дед, как ты здесь оказался и что с остальными? — Повторяя свой вопрос, я страшился ответа, так как надежды на то, что никто не пострадал, не было. — Рорин?

— Жив. Вместе с собаками не дал добраться волкам до твоей бесчувственной тушки. — Старик сел рядом, откинул в сторону одеяло и стал ощупывать пострадавшую ногу. — Его немного покусали, но ничего страшного. А вот пастухам не повезло. Эчеррин, расскажи мне все, что помнишь, это очень важно.

Я задумался, вспоминать ночной бой не хотелось, но я прекрасно понимал, что сложившаяся ситуация требует пристального внимания и осмысления. Я не большой знаток повадок степных хищников, но кое-что в поведении удивило еще ночью.

— Знаешь, странные это были волки. Не знаю, может быть, они у вас тут, в степи какие-то особенные, но вели себя эти твари слишком разумно.

— Что ты имеешь в виду?

Дед весь подобрался и стал пристально меня разглядывать. Мне даже стало как-то не по себе. Никогда раньше не замечал у старика такого жесткого взгляда. Он взял меня за руку и наклонился еще ближе к моему лицу. Глядя прямо в его глаза, мимолетно удивился зрачкам, закрывшим радужку, и стал вспоминать.

Вот проснулся, что-то увидел, стал драться… Ночной бой будто пролетел передо мной по новой, только у меня создалось четкое ощущение, что я был не один. Пришел в себя и осознал свое местонахождение я только после того, как дед отвернулся и отпустил мою руку.

— Так я и думал, ты подтвердил мои опасения. — Торрин тяжело вздохнул и продолжил. — Дело оказалось намного хуже, чем я рассчитывал. Придется просить помощи у Великого Ора. Я надеялся, что обойдемся без божественного вмешательства.

Дед в расстроенных чувствах, бубня себе что-то под нос, вышел, и я остался наедине со своими мыслями. Очень далекими от оптимизма. Если даже многое повидавший за свою долгую жизнь орк не надеется обойтись своими силами, то дела мои действительно совсем… не очень.

Ну, что такого произошло? Напали волки? И что? Это не повод впадать в депрессию, на мой взгляд. А дед расстроен не на шутку, значит, мне известно далеко не все. Как же мне надоело, что окружающие держат меня за неразумного ребенка и не говорят львиной доли важнейшей информации. Если не переломить сложившуюся ситуацию, то орки до старости будут водить меня за ручку и решать за моей спиной все серьезные вопросы. И после этого Рорин требует, чтобы я добился уважения к себе в кланах. Каким образом? Это сейчас, по первости, на мою неосведомленность закрывают глаза из-за экзотического происхождения, но это не будет продолжаться вечно. И что потом? И как долго семья будет терпеть бесполезный балласт, в который вложено так много?

До меня дошло, что если бы в такой ситуации оказалась человеческая семья, то мной давно бы уже пожертвовали в интересах остальных. Орки пока держаться, но и их терпение не бесконечно. Не на это ли намекал дед? Он вроде бы хорошо ко мне относится и постарается сохранить мне жизнь и свободу. Все дело в цене — чего и кого должна лишиться моя новая семья, пока я тут играюсь то в пастушонка, то в бойца, то в мага?

Да, затянул я решение жизненно важных вопросов — как бы не дождаться кардинального решения моих дел (я вспомнил любимое выражение герцога Дареона «нет человека — нет проблем»). Не хотелось бы. Ладно, лежа в юрте, я действительно не могу что-либо предпринять, но как только начну двигаться самостоятельно, хоть немного, придется принимать меры по спасению себя любимого от всяческих неприятностей и забот.

* * *

Торрин пребывал в сомнениях — стоит ли использовать такое сильное средство, как обращение непосредственно к богу орков. Кланы старались не беспокоить своего создателя по пустякам, еще в древности бог дал понять своим созданиям, что считает их достаточно взрослыми и самостоятельными для решения своих проблем. Если бы дело касалось только Эчеррина или, даже выживания всего их клана, шаман не осмелился бы обратиться к богу. Но сейчас, к сожалению, речь шла о судьбе их расы, так что создатель может и оторваться от своих, несомненно, очень важных дел и помочь своим детям.

Уговаривая самого себя в необходимости обряда обращения к Ору, старик не заметил, как оказался среди толпы орков, деловито снующих кругом по своим делам. Ничто не напоминало о трагедии, произошедшей здесь ночью. Сейчас, а время было вечернее, это была уже не пастушеская стоянка, а почти орочье селение. Уехавшие поспешно на рассвете гонцы уже вернулись и привезли с собой достаточно рабочих рук для того, чтобы спасти хоть что-то из пострадавшего стада внука. Из-за случившегося ночью, пришлось оставить достаточно мужчин для охраны детей, а женщин привезти с собой для обработки мяса.

Точные, уверенные движения женских рук успокаивали. Наблюдая за таким домашним событием, как заготовка женщинами мяса впрок, старик успокаивался. Мужчины помогли снять шкуры и разделать туши, орчанки нарезали мясо тонкими полосками и подготавливали к копчению. В глубокие ямы положили кизяк (сухие коровьи лепешки, да, не аппетитно, но другого топлива в степи нет), подожгли и накрыли травой. В края ямы воткнули жерди, специально для этого привезенные из селения, на них укладывали нарезанное мясо. Испытанный веками способ сохранения продовольствия в летнюю жару, использовали и сейчас. Шкуры зачищались и укладывались в повозки — выделкой можно будет заняться позже. Не так просто довести до ума такое количество мяса — ночью волки зарезали более тридцати голов скота.

На удивление, использовать удалось все — хищники практически не тронули мясные туши. Получается, что они пришли к стаду не охотиться, а убивать. Торрин печально усмехнулся — не прошло и месяца, а внук потерял почти треть стада. Скотовод из него пока что не получился. Хорошо, что жив, а скотина — дело наживное.

Старик еще раз вознес благодарственную молитву Великому Ору за спасение жизней сына и внука. Амбиции и политическое влияние — хорошо, но только в старости начинаешь понимать ценность жизни своей и, особенно, своих детей и их детей. Шаман сразу после оказания неотложной медицинской помощи пострадавшим (раны зашили и на вожаке собак — он единственный остался в живых после нападения), быстро пробежался по округе в поисках следов, пока их совсем не затоптали. К тому же, Торрина интересовали не следы оставленные лапами на земле, а следы тех сил, которые применялись нападавшими. Как не прятали свое присутствие инициаторы нападения, но старый шаман унюхал гнилой запах эльфийской магии принуждения. Так как не чувствовалось человеческого присутствия, то, значит, был здесь не жрец Эль, а чистокровный эльфийский маг. В центре клановых территорий, на семейных землях, и его никто не почувствовал.

Плохой знак. Очень плохой.

В добросовестности боевых орочьих отрядов, стерегущих границы клановых земель, Торрин не сомневался. Продуманная система наблюдения за границами только изредка давала сбои, но прецеденты были (сразу вспомнилась покойная жена Оррина), так что от ошибок никто не застрахован. Но свободно разгуливающие эльфы на клановой земле — это уже перебор возможных случайностей. Значит, шли целенаправленно к Эчеррину и напали в тот короткий период, когда шамана не было на месте, а внуку уже можно было пользоваться магией. Слишком много совпадений для простой удачи. О местонахождении парнишки знали только члены семьи и как бы ни тяжело было считать предателем кого-то из своих, но выводы напрашивались сами собой. А о том, что эльф мог пользоваться силой Эль в клановых землях только под прикрытием шамана или мага Ора, думать совсем не хотелось. Но придется.

Из-за всех этих событий и приходилось просить помощи у бога. Он поможет. Но во что эта помощь обойдется?

Старый шаман находился на распутье и от выбранного пути зависели все.

Торрин Падающая звезда выпрямился — решение было принято. Резко развернувшись, он быстро пошел к юрте, в которой лежал внук. Необходимо подготовить все для проведения обряда призыва бога, дел много, а времени до полуночи в обрез.

* * *

Намечается явно что-то грандиозное — орки вдруг засуетились, как в растревоженном муравейнике. Никогда еще не видел их в таком возбужденном состоянии. И, главное, никто ничего не говорил — на мои вопросы орки делали вид, что перестали понимать свой собственный язык, и только одна из женщин восторженно закатила глаза и пролепетала что-то про большую честь для меня.

И что это должно означать? И чем вся эта суета грозила лично мне? Ведь, судя по всему, в намечающемся действии новоявленному орку отводилась главная роль. Как то все это стало меня понемногу беспокоить. В голову тут же полезли всякие страшилки про орков, слышанные еще в детстве — мол, зеленые не гнушаются всякими пытками и даже жертвоприношениями. Нет, я, конечно, не верю в эти байки, но суета вокруг моей персоны вызвала у меня приступ подозрительности. Надо все-таки уточнить список мероприятий на наступающую ночь, так, на всякий случай.

Дед заскочил ненадолго, проверил ногу и привел с собой орка, который помог мне выйти из юрты для неотложных дел и приведения себя в порядок. Как только я справился с этой задачей — меня тут же вернули на место. За время моего отсутствия обстановка в юрте кардинально изменилась — убрали шкуры, служившие мне постелью, вместо них положили старый коврик усыпанный травой и еще каким-то мусором. И, главное, в центре моего тесного жилища соорудили очаг, обложенный камнями. В огне стоял котелок, и в нем весело булькало какое-то варево. Пахло от него чем-то терпким и приятным, но не мясом. А ел я сутки назад, прошлым вечером, так что содержимое посуды меня весьма заинтересовало.

Но кормить доблестного защитника стад никто не собирался. Орк деловито усадил меня на коврик, со спины и боков подоткнул чем-то мягким (насколько я понял, для того чтобы я не завалился во время предстоящих событий), поклонился деду и ушел, плотно закрыв за собой вход. Похоже, сейчас начнется все самое интересное.

Дед помог сесть более удобно — скрестив и поджав ноги, правая из-за раны согнулась не полностью и носок моего сапога упирался в один из камней, окружающих очаг. Так же он раздел до пояса, распустил косу, расчесал и уложил волосы у меня за спиной (они достигли приличной для шамана длинны — конец заплетенной косы как раз заканчивался под коленями). Кисти рук легли на колени ладонями вверх. Привыкнув к этой позе, я почувствовал себя комфортно и мог просидеть так достаточно долго. Убедившись, что все, с его точки зрения, сделано правильно, дед налил из котелка травяного чайку нам обоим.

А ничего так на вкус. Горячая терпкая жидкость приятно прошла по пищеводу и уютно устроилась в желудке. Даже не ожидал такого, помня ту гадость, какой угостил меня шаман на инициации. Чашка быстро опустела, и я вопросительно посмотрел на старика. Он подхватил опустевшую посуду, поставил в стороне и вдруг, резко приблизившись, положил ладонь мне на грудь. Под горячими пальцами кожу стало пощипывать и, наклонившись, я увидел свою татуировку, ставшую яркой и почти живой.

Почему живой? Да потому, что этот рисунок чуть заметно менял свою яркость — получалась пульсация, соответствующая ударам моего сердца. Не знаю, почему мне показалось это смешным, но я с трудом сдерживал идиотское хихиканье. Пока я так развлекался, дед достал три длинных иглы белого металла и воткнул их прямо в меня, в центры разноцветных сегментов. Странно — не больно совсем. У каждой иглы было по малюсенькой плоской рукоятке, только для того, чтобы ухватиться кончиками пальцев — на них шаман насыпал темный порошок и поджег. Мне стало опять смешно.

Да что такое? С чего это я, всегда не любивший лишние физические страдания, сейчас вот-вот рассмеюсь из-за того, что мне в грудь вогнали три иглы. Где-то в глубине мыслей я прекрасно осознавал, что веду себя не нормально, но заставить свою руку подняться и выдернуть острый предмет не мог. Совсем. Я был как гость в своем теле — смотреть можно, пользоваться нельзя. Опять я становлюсь зрителем, а не участником событий.

Сколько можно?!

Между тем, события развивались — тонкие струйки дыма, поднимавшиеся от игл, стали постепенно окрашиваться в разные цвета. Синий — цвет магии Ора, зеленый — цвет Эль и красный — Че. Получились три разноцветные ленточки, которые извивались у меня перед глазами, становясь все длиннее и толще. Шаман сидел у очага, напротив, в такой же, как у меня позе, что-то бормотал и чуть слышно прищелкивал пальцами. Некоторое время я просто наблюдал за ним, а потом попытался повторить его действия. К изрядному моему изумлению что-то стало получаться! Слабенько, конечно, пальцами я не щелкал, а шуршал. Но это лучше, чем совсем ничего. Я даже ухитрился мычать что-то типа «аммм» или «оммм», так как слов дедовского заклинания не знал. Постепенно я так увлекся, что изменения в ситуации заметил поздно. До меня вдруг дошло, что мы с дедом синхронно мычим это странное «ОМММ» низкими глухими голосами, а щелчки пальцами звучат так, будто дубинкой ударяют в огромный лист металла.

«БАМММ…»

«ОМММ…»

«БАМММ…»

Странный из нас с дедом получился дуэт. И тут…

— Ну, что? Чего звали?

До чего наглые пошли орки! Мы тут, понимаешь, с дедом жилы рвем, чтобы вызвать бога на переговоры, а тут какой-то орк (по-человечески он выглядел, как парень лет двадцати пяти, значит, орку около пятидесяти) вламывается в юрту и мешает. А одет-то как! Безродный он, что ли? На безрукавке ни вышивки, ни даже самого захудалого амулета. И вообще, в первый раз вижу у орка глаза такого пронзительно синего цвета.

Где-то я видел точно такой же оттенок синего… на моей татуировке! Значит…

Упс! Хорошо, что я не могу говорить! Обматерить самого Ора! Надеюсь, по выражению моего лица нельзя было понять, что я думаю. Взглянув на бога, я понял, всю тщетность моих надежд. Давненько я не видел таких ехидных ухмылок. Ой, что сейчас будет?

— Так, так… Кто это у нас? Торрин, внук твой?

Дед вскочил, бросился к Ору, проводил того к ковру, усадил дорогого гостя и налил ему чая. А у меня в голове крутилась только глупая мысль — неужели боги тоже пьют чай? Ор посмотрел на меня, усмехнулся и, с видимым удовольствием, стал пить. Синяя ленточка силы потянулась через огонь к своему источнику, стала ласкаться к Ору, как маленький щенок. Бог протянул руку с чашкой, и лента радостно обвилась вокруг запястья. Синяя часть моей татуировки стала теплеть, разогревая все тело. Хорошо…

— Так что у вас произошло?

Дед опустился на колени рядом с Ором и пристально посмотрел ему в глаза. Я тут же вспомнил, как старик смотрел на ночной бой моими глазами. Тут явно шел обмен информацией.

— Вот даже как. — Ор отхлебнул из чашки и благосклонно кивнул деду, подлившему горячего чая. — Не ожидал такого поворота событий. Но ситуация станет интересней, а это хорошо. Богам вредно скучать — это плохо сказывается на их детях.

Вроде он и не сказал ничего такого, но от его слов вдруг потянуло по спине морозом. Я все пытался понять, что же меня так напугало, как вдруг зеленая лента силы задергалась и стала тянуться к Ору. Не понял — он то тут при чем? Вопросительно взглянул на бога, тот в ответ прикрыл глаза и чуть заметно улыбнулся.

— Милый, что тебя здесь задержало? — Вкрадчивый женский голос прозвучал в юрте совершенно неожиданно. — Почему я должна ждать?

Изящная ладошка с длинными пальцами и ухоженными ноготками по-хозяйски легла на плечо Ора. Зеленая лента робко ткнулась в мизинчик, женская рука схватила ее и скрылась за спиной Ора. По ленте силы в мою грудь стал вливаться леденящий холод. Волоски на голых руках встали дыбом, захотелось укутаться в одеяло, но я по-прежнему не мог двигаться. Бог понимающе взглянул на меня, и опять стало тепло.

— Что, твои орки так возгордились, что и чаю не нальют богине?

Из-за спины Ора вышла очень красивая девушка (будь она человеком, то больше пятнадцати лет я бы ей не дал), но пластика движений и, особенно, острые ушки, ярко отрицали какое-либо отношение к детям Че. Ослепительная внешность была так чужда человеческому, да и орочьему взгляду, что богиня мне даже не понравилась. Не последнюю роль в таком восприятии Эль играл холод, идущий от нее по ленте силы.

Да, нас посетила Эль — богиня эльфов, которые, кажется, были не очень дружественно настроены к некоторым из присутствующих (я себя и деда имел в виду). И что ей здесь надо? Видимо, она услышала мои мысли, потому что резко обернулась и взглянула на меня. К моему огромному облегчению, я успел отвести взгляд. Богиня раздраженно фыркнула и продолжила разговор, как ни в чем не бывало.

— Так что случилось, что ты все бросил и отправился в эту глушь?

Во время разговора Эль постоянно касалась Ора — то погладит по руке, то прижмется грудью. Ее настойчивость напомнила мне капризных фрейлин мачехи, которые ради своей выгоды или для того, чтобы потешить свою гордыню, пускались во все тяжкие и не стеснялись пользоваться телом для достижения желаемого.

Ой, надо думать тише… Поздно — Эль злобно поглядела в мою сторону и отодвинулась от Ора.

— Так что хотят твои дикари? — Явно недовольная моими мыслями, богиня демонстративно перестала меня замечать. — Они тебе еще не надоели?

Ор спокойно посмотрел на Эль, явно не обращая внимания на ее детские капризы, и добродушно улыбнулся.

— Дорогая, надо помочь мальчику, силенок ему явно не хватает.

— Еще чего! Я не обязана помогать результатам твоих неудачных экспериментов.

Я не понял значения последнего слова, но эльфийская богиня меня явно не хвалила. Кто бы мог подумать, что у эльфов — таких утонченных и мнящих себя венцом творения, такая вздорная богиня? И как ей хватило терпения, при таком то характере, довести свои творения до ума. Богиня, самым нахальным образом подслушивающая мои мысли, не выдержала и сказала.

— Не забывай, в тебе есть и эльфийская кровь! Так что я и твоя богиня!

Всю жизнь мечтал! Зависеть от капризной девчонки, возомнившей о себе неизвестно что! Ор — нормальный взрослый мужчина, что он в ней нашел?

Громкий хохот бога оторвал меня от тяжких размышлений о собственном будущем. Я поднял голову и увидел, что бог крепко обнимает Эль, удерживая ее и не давая выцарапать мне глаза. В чем дело? Я что-то не то подумал?

— Хорошо, я помогу ему! Но только для того, что бы ты понял, как ошибался, создавая своих дикарей!

— Пари? На что спорим в этот раз?

Голос Ора стал удаляться и скоро совсем стих. Наши гости ушли. Синяя и зеленая ленты, ставшие нестерпимо яркими, возвращались в мою грудь, и только красная печально трепетала передо мной. Дед тихо сидел, размышляя об увиденном.

Вдруг красная лента дернулась вправо, к стене юрты.

— Тссс… Ты меня не видел. — Мальчишка лет десяти, чем-то похожий на Шасина, появился из темноты. — Ничего не бойся и всегда принимай решения сам.

Мальчик ласково погладил красную ленту, сила налилась алым цветом и стала такой же яркой, как остальные.

— Удачи…

Триумвират богов посетил меня в полном составе.

Глава 29

Сила есть -

Ума не надо?

Супермаг.

Это она! Она во всем виновата!

Эль специально сделала так, что бы у меня ничего путного не получалось. Занятия по овладению магией проходили при большом стечении народа. Не для того, что бы восхититься моими достижениями в тяжком деле управления стихий. Нет, мои новые близкие и дальние родственники собирались на самое зрелищное развлечение на клановых землях в последнее время — занятия по магии у начинающего шамана. Народ даже делал ставки — доживу я до вечера или нет, если доживу, то с какими повреждениями, если целый — то, что получится вместо желаемого. В общем — я в степи становлюсь весьма популярной личностью.

Меня, признаться, до бешенства раздражала ситуация, в которой я выглядел шутом. А она повторялась ежедневно. Только дед подлечил меня достаточно для самостоятельного передвижения, как я стал пытаться пользоваться дарованной силой. Пока я занимался всякими мелочами — заставить распуститься цветочек или посмотреть на подземные источники воды, все было нормально. Но стоило мне заняться, под руководством Рорина простейшими боевыми магическими приемами, как начались приключения — у меня. У орков настал цирковой сезон. Если я не сосредотачивался на использовании какой-либо из сил, они буквально «кидались» исполнять любую мысль — с непредсказуемым результатом. Это какой-то кошмар! Получалось все, что угодно, но только не то что я хотел. Как пытался объяснить возникшую ситуацию дед, я не умел пользоваться всеми тремя силами одновременно, а шаман научить не мог — за всю историю я один такой, «одаренный».

Зачем иметь неисчерпаемый запас трех сил, если не можешь ими пользоваться? Подозреваю, это Эль мне подгадила, для того что бы выиграть спор у Ора. А что, она может! Понимаю, что это слабое оправдание моей полной неспособности к обучению, но что делать?

Орки в начале боялись шума, крика и взрывов, доносящихся с тренировочной площадки, а потом стали развлекаться по полной программе. На днях подошла та симпатичная орчанка, что заплетала мою косу по приезду в стойбище.

— Такому сильному шаману, как ты, Эчеррин, легко будет выполнить мою просьбу. — Сказала девушка, усиленно строя мне глазки. — Прошу тебя, перекрась шерсть моего быка в белый цвет.

Ее просьба меня не удивила — среди скота, временами, появлялись альбиносы и они очень ценились в кланах. Я, по простоте душевной, не смог отказать красотке. После некоторых усилий мне удалось изменить цвет шерсти у здоровенного быка — он стал не просто седым (как при клеймении), а белоснежным. Результат понравился и хозяйке животного, и мне. Но только до наступления ночи — эта говяжья сволочь стала светиться бледно-зеленым светом! Можете представить, как все испугались, увидев посреди стада такой «призрак»? Думали, что бык заболеет и сдохнет (эта перспектива меня особенно огорчила, так как вместо павшего животного пришлось бы отдавать здорового своего), но дед внимательно осмотрел и вынес вердикт.

— Бык совершенно здоров и, к тому же, этот окрас передаст потомству.

Теперь хозяйке за быка предлагают стадо в пятьдесят голов, но она отказывается. Думаете, кто-нибудь поблагодарил меня? Нет! Орки посмеялись и сказали, что я всегда заработаю себе кусок мяса окраской скота.

Никакого уважения.

Так что сейчас, отрабатывая удар дубинкой с магическим наполнением, я вынужден терпеть присутствие большого количества зрителей, которые настолько освоились в этом качестве, что на ближайшем холме уже пили пиво и жарили мясо. Я сглотнул слюну и сосредоточился на тренировке. Удары я отрабатывал на огромном валуне, который вытянул из земли под присмотром деда. Казалось бы, что за сложность, владея магией Че работать с землей и минералами. Но нет, шаман потребовал вымыть каменюку водной жилой, а это оказалось не так просто. Провозился пол дня, домой пришел грязный и мокрый. Зато теперь у меня есть единственный на всю округу большой камень, который я теперь и буду разбивать. Дубинкой. Как там сказал Рорин?

— Направь силу в руку, потом при ударе постарайся ударить не только оружием, но и силой.

Я представил красную ленточку, идущую из татуировки в правую руку (после чаепития с богами сила ассоциировалась у меня именно с лентами), размахнулся и ударил.

Ничего. Представил более яркую ленту и ударил сильнее. Без результата. С холма послышались ехидные комментарии, и я окончательно вышел из себя. Просто представив себе щебень на месте камня, я со всей дури, шарахнул дубинкой по валуну. И зажмурился, пряча глаза от брызнувшей каменной крошки. Судя по грохоту — каменюке пришел конец. Но что это? Взрыв смеха привел меня в недоумение. Открыв глаза, я убедился, что валун раскололся на две неровные части. С чего тогда ухохатывается толпа орков.

Краем глаза я заметил что-то странное справа. Рассмотрев, что это, я лишился дара речи. Отцовская дубинка вся покрылась зелеными цветущими побегами, а с одного из них нагло свисала спелая красная вишня.

Рорин спокойно подошел, сорвал ягоду и кинул в рот.

— Кисловата, но есть можно. — Выплюнул косточку, рассмотрел ее и добавил. — Может посадить?

Вишневая косточка на его ладони отливала медным блеском — это все, что осталось от гвоздей, ранее украшавших дубинку Оррина.

Нет слов…

* * *

Гонор устал, устал до тошноты и потери желания жить. Только жгучая жажда мести помогала ему не выпасть из седла. За время бегства из своей собственной страны он перестал удивляться людскому коварству и подлости. Уже в ночь побега ему четко дали понять изменение в его социальном положении — переговоры с жрецом Че были очень тяжелые. Оказывается, маги и жрецы давно знали о готовящемся перевороте, а некоторые даже принимали активное участие в нем. Но правящая династия даже не догадывалась о реальном положении вещей. Точнее — король и его сыновья. Покойная королева Гелена была в курсе происходящего и сделала все, что могла, проблема в том, что могла она не многое. Герцог Дареон слишком давно взял управление государством в свои руки, на всех ключевых постах стояли его люди, так что результат переворота был предопределен. Пока Гонор Первый предавался взаимным радостям с фаворитками, а Гонор-младший — пьянкам с друзьями и другим молодецким забавам, власть мягко выскользнула у них из рук. И, естественно, нашлось множество желающих подобрать упавшее.

Бывшего наследника бесила собственная глупая доверчивость и близорукость — до самого последнего момента он не понимал происходящего. Король не занимался сыном, ему было достаточно просто наличия чистокровного наследника. Вынужденный принять на себя всю полноту власти в юном возрасте и переживший множество тягот во время войны с эльфами, Гонор-старший считал, что должен успеть взять от жизни все возможные удовольствия, пока не случилось каких-либо других неприятностей. Герцог Дареон, большой друг и родственник молодого короля тут же предложил свои услуги и его моментально назначили первым министром и главой Малого и Большого советов государства. И он больше не выпускал бразды правления из своих рук. Как только король начинал скучать и интересоваться делами страны, так сразу при дворе появлялась новая прелестная фрейлина, редкий зверь обнаруживался в королевских лесах или у кого-либо из высших дворян намечался пир и торжество, от которых совершенно невозможно отказаться.

Что работало с отцом, прекрасно получалось и с сыном. Сейчас, критически вспоминая свое детство и юность, бывший кронпринц понимал все уловки двора по отвлечению его внимания от действительно важных вещей. Тренировки, дружеские пирушки, походы к оркам в поисках боевой славы — все это отнимало у Гонора драгоценное время, когда можно было бы что-либо предпринять. Знать бы тогда, какую цену придется заплатить за упущенные возможности! Но еще никому не удалось повернуть время вспять.

И теперь Гонору приходится хлебать страх и унижения полной ложкой, рассчитываясь за былые излишества. И первой порцией стала ночная беседа с Сирином, верховным жрецом Че в Сарране. Еще вчера старик выказывал кронпринцу все положенные знаки уважения и какое же удивление Гонора вызвала новая манера Сирина разговаривать. Пренебрежение собеседником сквозило в каждом звуке, произнесенном жрецом. Противный старикашка сразу дал понять, какое огромное одолжение делает для беглого принца. С трудом согласившись предоставить проводника для тайного выхода из Стоглава, жрец наотрез отказался выделить людей для охраны. Когда же Гонор попытался настаивать на своем, то получил весьма нелицеприятный ответ.

— Вы не можете больше настаивать на чем-либо в этом государстве. Вы и ваш папенька очень дорого обошлись Саррану, и еще дороже в будущем придется платить за вашу преступную глупость при управлении государством. Я помогаю вам только в память о вашей бабушке и для того, что бы вы не достались эльфам слишком просто. Будьте благодарны и за это.

Стараясь сдержать ругательства, чуть не сорвавшиеся с языка, Гонор холодно поблагодарил жреца и они с Казимиром стали ждать проводника.

— Не принимайте близко к сердцу. — Старый воспитатель старался утешить молодого человека. — Все образуется. Со временем.

Но ничего не образовывалось. Вырвавшись из столицы, первые три дня всадники добирались до тайного убежища, двигаясь по раскисшим от затяжных дождей дорогам. Приходилось путешествовать по ночам, потому что слишком много дворян двигались в обратном направлении, в Стоглав, стараясь успеть на похороны Гонора Первого и на коронацию Гонора Второго. А молодой король, тем временем, вынужден был по колено в грязи тайно покидать свое государство, спасая жизнь и свободу.

Ирония судьбы.

Печальна участь правителя, оказавшегося одиноким в тяжелые времена. Кто бы мог подумать, что единственный, кто протянет ему руку помощи — это воспитатель ненавистного старшего брата. Из толпы друзей и приятелей, всю жизнь во множестве крутящихся вокруг него с самого раннего детства, оказывается, не осталось ни одного настоящего друга. Ближайший человек на самом деле ненавидел его и мечтал о троне Саррана. А верными подданными оказались простые дворяне, из старого обедневшего рода, родственники Казимира. Во всем государстве лишь у брата воспитателя, в древнем обветшавшем замке, они нашли безопасный ночлег и радостный прием. Сколько раз принц с дружками не замечали юношей из таких семей, презирая их за то, что те не могли присоединиться к их дорогостоящим забавам. Правильно бабка терпеть не могла всех его приятелей. Среди них не оказалось верных ему людей.

Зато теперь, когда его сопровождали трое внучатых племянников Казимира, Гонор впервые был спокоен за свою спину. Старый воспитатель для принца сделал все возможное. Старик простыл в дороге под дождем и вынужден был остаться в замке брата. Но все к лучшему — теперь у Гонора появилось трое верных сопровождающих.

Осталось только определиться с местом назначения. В Чедане можно было бы найти помощь, но эти торгаши заломят такую цену, что не успеешь оглянуться, как твоя страна станет провинцией соседа. Да и гарантий, что чеданцы не продадут его эльфам за сходную цену, никто не даст. До орков далеко, к тому же Гонор надеялся, что дела его не настолько плохи. Остается только Либерия — родина бабушки Гелены. Там на троне сейчас племянник старой королевы, следовательно, принцу он приходится двоюродным дядей. Но родство родством, а проблем, приютивший короля в изгнании, получит очень много. Конечно, порядочность либерийцев вошла в поговорки, но времена меняются, да и мало чем может ему помочь крошечное нищее королевство. Так что принц решил добираться в Либерию и там, получив некоторое время для оценки ситуации, начинать искать союзников в трудном деле возвращения трона Саррана.

Его спутники, молодые люди от двадцати до тридцати лет, ехали верхом молча, стараясь не мешать Гонору в его размышлениях. Эти места они знали хорошо и старались выбирать самые спокойные и безопасные пути. При знакомстве принц с трудом удержался от смеха, настолько неожиданно прозвучали эти Свет, Свит и Свят. В старых семьях всегда давали имена в честь знаменитых предков и Светозор (Светлый взор), Свитослав (Свиток Славы) и Святомир (Святой Мир) говорили о почти тысячелетнем генеалогическом древе. Но для ровесников они казались старомодными и устаревшими. Может быть, если бы люди не гонялись за модными эльфийскими учителями, а следовали заветам предков, то Сарран не оказался бы в руках предателей. Гонор понял, что пора ему изменить многое в себе, прежде чем браться за остальное.

Из-за требований быстроты и скрытности передвижения, путники выбрали для себя выносливых и неприхотливых орочьих лошадей. Принцу пришлось приноравливаться к другой манере верховой езды, потому что привычные ему, породистые рысаки совершенно иначе вели себя под седлом.

Как быстро меняются вкусы людей в зависимости от обстоятельств! Гонор с тоской вспоминал прошлое, когда он был всеобщим любимцем, жизнь была простой и безоблачной. А сейчас? Он оглянулся на своих сопровождающих. Крепкие, здоровые парни, но по внешнему виду сразу становилось ясно, что не богаты. И Гонор выглядел точно так же. Не богатый, не известный, не король.

Принц сильно сжал зубы и со злостью дал себе обещание — что сделает все возможное и невозможное для того, чтобы вернуть свое и даже прихватить чужое. Но для исполнения этих планов, прежде всего необходимо тихо покинуть Сарран.

* * *

И для чего надо было тащиться в такую даль? Мы с дедом и охраной ушли от стойбища на два дня пути. После того, как я стал всеобщим посмешищем, дед понял, что наличие такого количества зрителей меня отвлекает. Теперь меня опять ждут ночевки под открытым небом, но я этому очень рад — надоело позориться перед орками. Уверен, что все начинают с малого и ни у кого не может получаться все и сразу. Тогда почему процесс моего обучения вызвал такой нездоровый ажиотаж? И зачем шаман увел меня так далеко — достаточно было бы привычного расстояния в половину дня пути.

Хотя я догадываюсь о месте нашего назначения — вдалеке показалась гряда холмов, покрытая травой, как и все вокруг. Удобное место для наблюдения и обороны — степь кругом походила на столешницу — ровная и плоская. Я давно уже понял, что мы не просто так покинули селение в сопровождении охраны, видимо Торрин, наконец, возьмется за мое обучение всерьез. Посмотрим, что это такое.

— Эчеррин, вот мы и на месте. — Дед с удовлетворением осмотрел круглую долину, прикрытую со всех сторон холмами. — Здесь нам никто не помешает, и ты спокойно будешь заниматься.

Шаман кивнул главе нашей охраны, и мы все стали спускаться вниз, в долину. На первый взгляд место действительно казалось подходящим — диаметр огромной поляны был не менее ста саженей. Простор для меня обеспечен.

Лагерь разбили точно в центре долины, до вечера надо было устроиться — для старика ночи под открытым небом становились холодноваты. Я даже не заметил, как пролетело лето — все эти погони, драки, новые знакомства слились в памяти в один бесконечный день. Дедова охрана, состоящая из десятка матерых орков, незаметно взяла на себя все бытовые хлопоты. Юрту собрали и поставили, развели костер и даже что-то начали готовить — чувствовалось, что народ занят обычными, обыденными делами. А я все никак не привыкну к кочевому образу жизни. Если честно, орочий распорядок временами изрядно утомлял. Но выбирать не приходилось — ничего иного мне пока еще никто не предлагал.

Ужинать сели, когда совсем стемнело. Из-за отсутствия собак, охране пришлось делить ночные дежурства. Трое орков тихо удалились в ночь, остальные постелили себе около костра — нам с дедом досталась юрта. В ней, на маленьком треножнике стояла металлическая чаша с несколькими раскаленными камушками, уже хорошо мне знакомыми. Они давали ровно столько света, чтобы можно было ориентироваться в тесной юрте, зато от них веяло теплом. Постепенно становилось уютно и хорошо. Умеет дед обеспечить себя комфортом в любых обстоятельствах, впрочем, для обучения этому у него было восемьсот лет.

Восемьсот лет. Огромный срок. Когда дед родился, основатель нашей династии в Сарране только отстаивал свои права на трон молодого государства. Все завоевания, достижения и потери королевской семьи прошли у деда на глазах. Для орка такого возраста мои проблемы должны казаться мышиной возней. А старик занимается мной, переживает, даже богов ухитрился озадачить моими делами. Что-то сомнительно, что только из-за наших родственных связей. Тогда зачем ему это? В таком возрасте принято ценить каждый дарованный богами день жизни, а он тратит его на меня. Я давно уже не считал, что мне кто-либо чем-либо обязан — излишнюю наивность быстро выбила дорога к оркам. Да, из-за родословной меня признали три силы, да и боги мощью Дара не обделили, но неужели этого достаточно?

— Дед, зачем тебе все это?

— Что?

Шамана не было видно в темноте, но я чувствовал, что он улыбается. Неужели он давно ждал проявления моего любопытства? Скорее всего. По здравому размышлению мне давно следовало поинтересоваться таким сильным интересом ко мне всех окружающих. Не то чтобы я совершенно не задавался ранее такими вопросами, но Оррин и Рорин всегда уводили разговор в сторону. Но если кто и мог просветить меня по этому вопросу, то только Торрин.

— Твои ровесники давно сидят в столице, вкусно кушают, на мягком спят, а ты таскаешься по степи и ищешь приключений. Зачем?

— Не настолько я стар, как ты говоришь. — Дед хмыкнул и продолжил. — Может быть, я соскучился по вольному степному воздуху? Неужели для знакомства с собственным внуком я не могу отвлечься от клановых дел?

— Нет, не те времена. — Я повернулся на своей постели из ковра и шкур. — Как глава нашей семьи, шаман и прорицатель, ты не можешь впустую тратить свое время и, тем более, рисковать своей жизнью.

— Ты прав, но и собственные желания у меня еще могут быть, не правда ли?

— Не уводи разговор в сторону. Я считаю, что оставаться и дальше в неведении мне нельзя. Даже более того, опасно для окружающих. Так что давай поговорим по душам.

Старик долго молчал, ворочался и, наконец, заговорил.

— Ты прав, некоторый интерес ты вызываешь у окружающих.

— Некоторый? Да ты просто мастер преуменьшений!

— Хорошо, сильный интерес. И нам надо сделать все возможное, чтобы ты смог пережить последствия этого интереса.

Последняя фраза заставила меня задуматься. Действительно, только пристальным интересом эльфов можно объяснить нападение волков. Получается, остались орки и люди? Не хотелось бы узнавать, что им всем от меня надо на своей собственной шкуре.

— Так мы приехали сюда, для безопасности семьи при последующем нападении? Ты решил пожертвовать нами?

— Нет, не в стойбище дело. В делах магических лица, дара не имеющие, не принимаются в расчет. Просто я решил научить тебя некоторым боевым орочьим приемам вдали от женщин и детей. К тому же я расскажу о магах Че и Эль — что они могут и не могут, а ты попытаешься попробовать повторить их заклинания.

— Без учителей? Каким образом? — Я не представляю, как можно научиться магии по описанию чужих действий. Как-то сомнительно это звучит. — Ты уверен?

— Эчеррин, сам подумай, кому мы можем доверить информацию о твоих умениях и возможностях? Тебе мало покойника на инициации?

— Дед, но если бы обо мне ничего не знали, то и не гоняли бы как зайца по людским землям. Да и здесь не доставали.

— Одно дело подозревать, другое дело совершенно точно знать. — Старик вздохнул и сказал. — Здесь достаточно уединенное место для твоих практических занятий, к тому же наша охрана — только видимая часть. Пришлось поднять клановые боевые отряды и, совершенно случайно, полторы сотни орков рассредоточились по степи на пол дня пути. В целях повышения боевой подготовки они патрулируют окрестности. Плюс три дирижабля в небе. Так что ты можешь учиться спокойно.

Спокойно. От полученной информации стало боязно лишний раз выйти из юрты, а он «спокойно». Судя по количеству привлеченных сил, тут намечается небольшая войнушка, а я должен спокойно учиться!

— А может, мне тайком вернуться в Сарран и тихо доживать в лесу, в сторожке. Родня с удовольствием закроет на это глаза.

— Не хотел тебя огорчать раньше времени, но придется. — Судя по голосу, дед собрался сказать мне какую-то гадость. Неужели все еще хуже, чем я думаю. — В Сарране произошел переворот, герцог Дареон захватил власть. Твои человеческие отец и бабушка мертвы, а брат в бегах. Тебе некуда возвращаться.

Как же так? Что случилось? Даже не смотря на наши плохие отношения с родней, так стало больно в груди.

Один. Я остался совсем один.

Глава 30

Выбирая камень, учитывай

не возможность поднять,

а возможность удержать.

Сизиф.

С утра я пребывал в самом паршивом настроении — вчерашние новости не способствовали излишнему оптимизму. Судьба жестко обрубает мне все, с ее точки зрения, лишние дороги. Получается, пока я не решу орочьи дела — мне нет пути в людские земли. Не то чтобы мне очень туда хотелось, но запасной вариант еще никому не повредил. Бабку жалко. Сейчас, без изрядной доли детских обид, я понимаю, что действительно очень многим ей обязан. Если бы не ее защита, то король с мачехой нашли бы возможность избавиться от неугодного ребенка, а эльфийские телохранители со спокойной совестью закрыли бы глаза на это.

Интересно, как себя чувствует в роли преследуемого изгоя мой младший братец. Вот уж кого не помешало бы проучить за излишнее высокомерие и наглость. А ведь он единственный мой ближайший людской родственник, остальные заинтересованные во мне личности не относятся к человеческому роду. Хороший повод для переоценки собственных приоритетов.

Пока занимался всеми этими размышлениями, успел умыться и позавтракать. Шаман заваривал какие-то травки и что-то бурчал над котелком. Неужели мне опять придется травиться всякой гадостью?

— Торрин, что ты там сварил?

— Не бойся, чаек не для тебя. — Дед сосредоточенно помешивал в котелке варево, временами черпая ложкой чуть-чуть для пробы. Наконец удовлетворенно сам себе кивнул и снял посудину с огня. — У меня суставы ломит, так что скоро зарядят осенние дожди.

— Ты же шаман. — Я недоумевал, ведь погода не является большой проблемой для орков. — Дождь пойдет только тогда, когда тебе будет это удобно.

— Да, неужели? — Взгляд деда ясно давал понять, что он думает о моем умственном развитии. — И как ты себе это представляешь?

— Очень просто. Если тебе мешает дождик, то надо разогнать облака и все в порядке. Разве не так?

Шаман укоризненно покачал головой — он явно был недоволен моим высказыванием. Потом внимательно посмотрел на небо и сказал.

— Видишь те облака, справа от солнца?

Я присмотрелся и действительно, на ясном синем небе находилась кучка беленьких облаков, такие очень любят рисовать девушки в своих альбомах. Для полноты картины не хватало целующихся голубков и цветочных венков. Идиллия.

— Вижу и что?

— Вот тебе первое задание: заставь облака переместиться к нам и пролить маленький дождик. Просто освежить травку для лошадей. Сможешь?

— Попробую. — Мой неуверенный ответ не убедил бы даже меня самого. — Сколько ты даешь времени?

— Я тебя ничем не ограничиваю, занимайся, пока не добьешься результата. — Дед озадачил меня и занялся своими неотложными делами.

Не понял, а как же объяснения? Каким образом я должен добиться выполнения поставленной задачи, если мне даже не рассказали, как это сделать. Оглянувшись в поисках поддержки, убедился, что помощи ждать не откуда — все заняты были своими делами и на меня перестали обращать внимание. Значит, инициатива полностью в моих руках. Смирившись с вынужденным одиночеством, я решил просто сесть около юрты и попытаться вызвать маленький дождик. Расстелив на траве толстое одеяло, я удобно сел и задумался.

Если старик дал мне такое задание, значит, я могу с ним справиться, только не знаю как. Совсем без информации оставить шаман меня не мог, следовательно, уже говорил о возможностях применения Дара, но я не обратил внимания или забыл об этом. Значит, в задании нет ничего сложного, я просто должен вспомнить или догадаться, как его сделать.

Итак, чем я располагаю? Облака, воздух, сила и отсутствие алгоритма решения задачи. Следовательно, буду импровизировать. Мне вдруг вспомнилась байка о трагической судьбе шамана Веселое Облако — если он сумел вызвать дождь, будучи совершенно пьян, то неужели я не смогу сделать то же самое в абсолютно трезвом состоянии. Представив по привычке перед собой синюю ленту силы, я попытался сделать ее как можно длиннее. Ленточка быстро истончалась и стала походить на толстую нить, зато вытянулась почти до холма. Оказывается, над грядой холмов воздух заметно теплее и поднимается вверх. Когда я попытался силой дотянуться до облака, у меня резко потемнело в глазах и непослушное тело упало набок. Очнулся я от холодной воды, залившей лицо. Открыв глаза, первое, что я увидел — обеспокоенное лицо деда.

— Ты как себя чувствуешь?

— А что случилось? — Признаться, я находился в состоянии недоумения. С чего бы это я завалился в обморок.

— Кто же для погодных изменений использует силы своего тела? — Шаман смотрел на меня с откровенным изумлением. — Посмотри, сколько силы вокруг, тебе только надо направить ее в нужное тебе русло. А ты чем занимаешься?

Действительно, я даже не задумывался о том, где надо брать силу для своих опытов — получается что-то и ладно. То есть по мелочи мне хватало внутренних резервов, но для чего-то серьезного был необходим другой подход. И как эта мысль не пришла мне в голову раньше? Только у богов есть сила на все, но я, к счастью, не бог — и силу должен где-то брать. Где? Я спросил об этом у деда.

— Видишь ли, Эчеррин, с наблюдением за потоками магии тоже не все так просто. — Старик присел рядом со мной на одеяло. — Тут наблюдается очень четкая зависимость от силы Дара. Чем сильнее шаман, тем более малые потоки силы он в состоянии увидеть и, соответственно, управлять ими. Но и здесь есть хитрость, там, где для слабого мага видится нить — сильный обнаружит канат. И масштаб их возможностей будет соответствующий.

— Ты хочешь сказать, что боги дали мне не бесконечный лимит силы для тела. А возможность оперировать более мощными потоками?

— Именно так! Я рад, что ты понял, а теперь посмотри вокруг и скажи, что ты видишь?

— Ну, трава, холмы, лошади, орки…

— Не то! Потоки сил смотри.

Подзатыльник, отвешенный дедом, сильно поспособствовал обострению чувствительности. Почти сразу же я увидел множество цветных силовых линий. Да, линий, потому что ленточками обозвать это было нельзя. Особенно широкие потоки были в небе — прямо надо мной пересекались два из них. Рядом с ними было много средних и совсем маленьких, но всех их объединяло одно — направление. Абсолютно все линии в небе направлялись с севера на юг или с востока на запад. Надо же, никогда бы не подумал, что в небе существует такой порядок. Кстати, рядом с интересующими меня облаками, располагались только мелкие потоки — значит, сейчас на них воздействие шамана минимально. Если рассуждать логически, получается, что для работы с этой группой облаков надо сначала дождаться, пока они пересекут мощные потоки магии Ора естественным путем, под воздействием воздушных масс или, по-простому, ветра. Я озвучил свои выводы и Торрин подтвердил мои догадки.

— Да, все происходит именно так, не думал, что ты так быстро поймешь принцип действия нашей магии. — Дед даже зажмурился от удовольствия. — Осталось только закрепить знания практикой. Займись опять этими облаками, я все еще жду маленького дождика.

Я лег на спину и стал пристально наблюдать за облаками, заслоняясь ладонью от ярких лучей полуденного солнца. На меня снизошло умиротворение — я просто наслаждался возможностью спокойно лежать и наблюдать за проплывающими облаками. Орки старались не мешать нашим с шаманом занятиям, и я просто перестал замечать их присутствие. Бездонное небо пронзительного, какого-то даже нереального голубого цвета, служило прекрасным фоном для силовых линий магии Ора. Я бросил все эти глупости с лентами из груди и просто наслаждался солнцем, небом, ясным днем, жизнью, в конце концов. Мне просто было комфортно и тепло.

Присмотревшись к подопытным облакам, я решил, что форма простого белого комка шерсти не для нас. В такой прекрасный день на небе должно быть что-то более интересное. Вот если бы это облачко походило на бегущую лошадь — это смотрелось бы намного лучше. Если бы я рисовал, то нижний край вытянул в нескольких местах и получились бы ноги скакуна. Тогда справа можно было бы нарисовать голову рысака на гибкой изящной шее, а слева бы развевался по небу длинный лошадиный хвост.

— Прекрасный скакун, явно чувствуется порода.

Я так увлекся, что голос деда, прозвучавший рядом, заставил меня вздрогнуть. Оглянувшись, увидел шамана, внимательно рассматривающего что-то в небе. Я посмотрел туда же и с изумлением обнаружил свое облако, ставшее похожим на скакуна. Не понял, что это с ним? Неужели оно изменилось из-за моих ленивых размышлений? Каким образом? Я же не делал ничего магического — я просто мечтал.

— Дед, ты уверен, что это сделал я? Может быть, из-за ветра оно приняло такую форму?

— Конечно, ты! Больше некому. Продолжай.

Поверив в свои возможности, я взялся за облако с большим энтузиазмом. Так, что-то хвост моей небесной лошадки слишком похож на орочью дубинку. А он должен стелиться по небу и пряди конских волос могли бы виться кольцами. Вот, вот… Это больше похоже на настоящего породистого скакуна.

Но что это? Из места, где у облачной лошадки начинался роскошный хвост, выпало что-то черненькое и как-то косо стало падать вниз. Не понял, ведь конь из облака не может, ну, вы понимаете, оправлять естественные надобности. Между тем, это черненькое, стало стремительно увеличиваться, странно свистеть и, наконец, с грохотом упало за холмом.

— Поздравляю, ты только что уничтожил свой первый дирижабль.

Упс! Я не хотел! Я больше не буду…

И для полного счастья заморосил мелкий теплый дождик.

* * *

Верховный жрец Эль в Сарране от охватившего ужаса не смог сохранить вертикальное положение и тяжело опустился в стоящее за ним кресло.

— Что?! Что вы сказали?

— У вас проблемы со слухом? Значит, мы приняли верное решение относительно вашего ближайшего будущего.

Холодный тон голоса наследника Старшего Дома не оставлял жрецу никакой надежды. Кресло давно уже шаталось под Верховным жрецом, но сейчас оно с грохотом развалилось — эльф дал ему понять, что в его услугах более не нуждаются. А от дивных никто еще не уходил — всех выносили вперед ногами. Оба собеседника были прекрасно осведомлены об этом и равнодушие, с каким эльф объявил ему, по сути, о смертном приговоре, было унизительно и обидно. С самого раннего детства, начиная с поступления в школу при храме Эль и до сегодняшнего дня, он был беззаветно верен дивным. Ради их интересов он предавал, убивал, пытал разумных всех рас и что получил взамен? Известие о скорой смерти. И хорошо, если его тихо и безболезненно отравят, но эльфы так злы из-за бегства Гонора из страны, что даже на такую милость рассчитывать не приходиться. Нет, длинноухим необходимо кого-то показательно наказать, для устрашения остальных.

— Но, ваше высочество, я преподнес вам Сарран, как драгоценность в подарочной шкатулке, вам почти не пришлось что-либо предпринимать. А теперь вы отказываетесь от меня…

— Не вам считать наши усилия. К тому же из-за вашей лени, а то и прямого сговора с павшей династией, оба принца беспрепятственно покинули страну. Пока они живы наше положение весьма шатко в этом государстве. Кто-то должен ответить за все упущения и промахи и я решил, что ваша кандидатура самая подходящая.

— Но, но… Я все исправлю, обязательно, я могу…

— Пусть в ваши последние минуты утешением послужит то, что узнавая подробности вашей кончины, многие вспомнят об уважении к эльфам.

Наследник Старшего Дома посмотрел на Верховного жреца Эль, позволив на мгновение отразиться на своем лице презрению и брезгливости, испытываемые им к этому человеку. Потом кивнул кому-то, находящемуся позади кресла жреца. Последнее, что увидел человек в своей жизни — спина наследника Старшего Дома.

* * *

Полный самых печальных предчувствий, я потащился вслед за орками к месту крушения летательного аппарата. Меня там ничего хорошего не ожидает, так что спешить нет никакой необходимости. Но и трусливо сбежать от последствий моих ошибок я не могу. Может быть, все не так плохо, как кажется? Ладно, пойду, взгляну новым неприятностям прямо в лицо.

Поднявшись на вершину холма, я увидел прелюбопытную картину — орки кого-то явно вязали. Именно вязали. Телохранители вытащили кого-то из под обломков дирижабля и судя по всему, очень даже живого. У меня сразу полегчало на совести — никто не умер по неосторожности. Уже хорошо. Осталось определить размер материального ущерба от моих магических упражнений. И выяснить причины появления этого летуна в небе прямо над нами.

— Торрин, кто это?

Шаман в этот момент занят был тем, что внимательно рассматривал вещи потерпевшего, старательно собранные из-под обломков. Мне, если честно, эта кучка хлама ни о чем не говорила, но старик явно придерживался совершенно иной точки зрения. Он дотошно перебирал куски обшивки дирижабля, какие-то тряпки и осколки. Продолжалось это довольно долго, так что я даже успел заскучать и стал осматриваться по сторонам. Видимо поэтому я первым заметил наших новых гостей. К нам, стараясь держаться как можно ближе к земле, приближался близкий родственник упавшего аппарата. С одним отличием — он был гораздо больше первого.

— Дед, мы гостей ждем?

— Явились. — Старик бросил раздраженный взгляд на приближающийся дирижабль и продолжил прерванное занятие. — Даже стельная корова прибежала бы быстрее, чем эта толпа лентяев.

Понятно — летит наше дальнее охранение. Торрин же говорил, что вокруг крутится толпа орков из нашего клана. Если это они, то злость шамана мне понятна и близка — за время до их прибытия серьезный противник прибил бы нас не один раз.

Наконец дирижабль приземлился и из него стали выпрыгивать орки, тут же окружая плотным кольцом место крушения. Последним степенно вышел Оррин. Он внимательно осмотрел нас с Торрином, затем окинул тяжелым взглядом наших телохранителей. Надо же, еще ни с кем не успел поздороваться, а весь народ уже построил.

— Что у вас здесь произошло? Мы же договаривались не привлекать излишнего внимания. — Оррин присел рядом с обломками и тоже стал пристально их изучать. — Конструкция не соответствует общепринятой, может, заблудился кто с островов? Пойдем, поговорим с неожиданным гостем.

И мы отправились знакомиться с нашим таинственным посетителем. Надежно связанного орка поддерживали двое наших бойцов. Надо же, впервые вижу такого мелкого орка — он был даже ниже меня. Наш гость явно удачно приземлился — он выглядел здоровым, только под правым глазом наливался синяк.

— Ты кто такой? — Оррин сразу приступил к допросу. — Почему наш клан не знает о твоем присутствии?

Чужой орк молчал, лишь временами злобно посматривал в мою сторону. Я-то тут причем или он знает, кто свалил его на землю? Пока отец пытался поговорить с нашим пленником (а он явно перешел в этот статус), дед не просто присматривался — он к нему принюхивался. Да, да, шаман обнюхивал чужака. Со стороны выглядело это достаточно потешно, но никто не смеялся.

— Шаман, слабенький, но для управления малым дирижаблем достаточно. — Старик чихнул и отошел. — Снимите с него безрукавку и все амулеты, они искажают истинную ауру. Что-то он мне не нравится.

— Да, проследите, чтобы не смог покончить с собой, он должен многое знать. — Оррин обернулся и кивнул мне. — Идемте в лагерь, нам надо поговорить.

Странно все это — отец был сильно обеспокоен появлением этого шпиона. Он же сам мне неоднократно говорил, что между кланами существует негласное соперничество. Ничего нового нет в том, что один из кланов прислал наблюдателя для скрытого наблюдения за нами. Что-то здесь не так — нам действительно пора поговорить.

В лагере наша охрана расположилась ближе к нам, а только что прибывшие бойцы взяли под контроль окружающие холмы. Мы же с отцом и дедом уединились в юрте, туда же провели и шпиона. Вход закрывать не стали, и мне были прекрасно видны перемещения орков снаружи. Старшие между тем вплотную занялись пленным.

— Так что, сам скажешь или тебе помочь? — Пристальный взгляд Оррина не обещал чужаку ничего хорошего. — Пока у тебя еще есть выбор.

Орк лишь повел плечами, так как его руки были связаны за спиной и опять злобно уставился на меня. Желания общаться с шаманами чужак не проявил — что ж, это его выбор. Зная любовь Оррина к отсутствию излишне осведомленных свидетелей, в дальнейшей судьбе этого орка я не сомневался. Дед провел рукой вдоль груди шпиона — знакомый жест, сейчас должна проявиться его магическая татуировка, полученная на инициации Дара. И действительно, на коже стал виден небольшой знак синего цвета, не круг, как у меня, а тонкое разомкнутое кольцо, похожее на лошадиную подкову. Оррин же занялся изучением чужой безрукавки. По количеству и расположению всевозможных нашивок можно было точно узнать происхождение и социальное положение орка. Итак, если чужак молчит, может, заговорят его вещи? Похоже, все это затянется надолго и от меня пока помощи никакой, поэтому я выглянул из юрты и попросил одного из дедовых телохранителей принести нам свежего чая — и мне занятие, и шаманы не будут против выпить горячего. Боец не ограничился только чаем, на деревянном подносе, поданном прямо мне в руки, были еще нарезанные сухофрукты, тонюсенькие ломтики копченого мяса и шарики жареного в масле теста. Вкуснотища! Главное, чтобы шпион не испортил аппетит своим излишним упрямством. Взяв в руки по чашке с чаем и задумчиво оглядывая пленника, шаманы решили подвести итоги первичного осмотра и допроса.

— Итак, что мы имеем? — Первым решил высказаться Оррин. — Дирижабль, специально переделанный для длительного самостоятельного полета.

— И весь увешанный амулетами таким образом, что для его управления хватает минимального Дара. — Вставил дед свой комментарий.

— Новая разработка, неизвестная клану Небесной Змеи, если бы не видел собственными глазами, то уверенно сказал бы, что это невозможно. — С каждым произнесенным словом взгляд отца становился тяжелее и пристальнее. Не дай боги, чтобы он когда-либо так посмотрел в мою сторону. — Летательный аппарат, который не заметили, а ведь в маскировочных плетениях мы с тобой давно не дети. Как это произошло? Ведь наш «друг» явно не способен поставить такую защиту самостоятельно.

И мы дружно уставились на чужака. Тот что-либо сказать не соизволил.

— Если верить безрукавке, то он родом из мелкого морского клана, живущего на южных островах, недалеко от дельты Сара. Что ему делать так далеко от дома? К тому же мы с его кланом нигде не пересекались, и у нас не может быть общих дел и интересов. Метки изгоя нет, значит, его клан должен был предупредить нас о его прибытии.

Проговаривая все это, Оррин внимательно следил за чужаком, но тот никак не реагировал на рассуждения шамана.

— Знаешь, сейчас, без амулетов, его аура вообще вызывает недоумение. У морских орков, даже без Дара, в энергетике сильно влияние воды, а у этого — как будто он жидкости размером больше лужи в жизни никогда не видел. — Торрин осматривал шпиона с чисто научным интересом, как редкую тварюшку, требующую изучения. — Слишком много странностей для слабенького шамана.

Тут дед обратил свое внимание на меня. Я чуть не подавился кусочком мяса (пока старшие беседовали о нашем посетителе, мне удалось подкрепиться, ведь после недавних упражнений очень хотелось есть), опустошил свою чашку и налил себе еще горячего чая.

— Эчеррин, когда занимался со своими облаками, ты заметил этот дирижабль? Как тебе удалось его сломать?

— Да ничего не заметил. От того, что у меня получилось управлять силой, я был в таком восторге, что не заметил бы и стадо летающих коров. Так что когда из моего облака что-то выпало, для меня это тоже стало полной неожиданностью.

— А что ты делал в тот момент? — Оррин явно заинтересовался моими достижениями в магическом обучении. — Изучал небо в поисках шпионов?

— Нет, я просто рисовал лошадь. — Признаваться в таком детском занятии, как игра с облаками, было неудобно. — Никого я не искал, дед поручил мне организовать маленький дождик, а я отвлекся. Мне показалось, что облако в форме лошади лучше смотрелось бы в том месте, чем круглый комок шерсти.

Внимательно прислушивающийся к нашему разговору чужак, стал дергаться, пытаясь освободить руки, но его бешеные усилия успехов не принесли. Потом он стал как-то странно двигать правым плечом и наклонять к нему голову. Он что, хочет сам себя укусить?

От удивления я стал внимательно рассматривать чужака и только поэтому заметил кое-что странное. Вокруг его татуировки стало проявляться зеленое кольцо, и от него поползла вверх какая-то матовая пленка. Еще чуть-чуть и она достигнет шпионского плеча и тот сможет коснуться ее губами. Меня как будто кто-то под руку толкнул, и я выплеснул на татуировку чужака свой горячий чай — орк вскрикнул, от его кожи стал подниматься зеленоватый дым.

— Все наружу! — Оррин схватил меня с дедом за руки и почти выволок нас из юрты. — Никому не входить!

Крик отца привел меня в чувство, и я начал понемногу понимать, что произошло. Получается, шпион решил не просто отравиться, но и прихватить и нас в свое путешествие на тот свет. Только случайность спасла всех от мучительной смерти. Повезло.

А из юрты доносились крики умирающего чужака.

Глава 31

Не тот друг, кто с тобой пряниками закусил,

А тот, кто в бою тебе спину защитил.

Ветеран.

Духи орочьих предков точно присматривают за нами — ветер смерти пролетел совсем рядом. Кто бы мог подумать, что у мелкого шпиона окажется такая хитрая защита от болтливости. А идея хороша — надо будет придумать что-то в этом роде, но безопасное для носителя. Но симптомы настораживающие — сначала нападение волков, теперь шпион прямо над головой. На месте совета Старейшин я серьезно озадачился проверкой внутренней безопасности. Но там сидят далеко не дураки, так что разберутся без моих советов. Надо срочно посоветоваться с шаманами — спокойно подумав о произошедшем в юрте я вспомнил кое-что интересное.

— Дед, давай отойдем, надо пошептаться. — Не хотелось отрывать его от расследования, но и промолчать нельзя. — Тут мне вспомнилось кое-что, надеюсь ерунда…

Старик не стал от меня отмахиваться, а оставив Оррина разбираться со срочными делами, подошел ко мне.

— Что у тебя?

— Ты заметил у чужака около татуировки что-нибудь такое…

— Какое такое? Что конкретно я должен был заметить? Эчеррин, говори внятно.

— Понимаешь, когда шпион стал дергаться, я внимательно присмотрелся к нему и заметил, что вокруг синей татуировки проявился зеленый ореол и от него по коже пошла пленка. А от чая там появился ядовитый дым. Разве возможно использование двух сил одновременно? Или есть еще, такие же как я?

— Успокойся, ты единственный в таком роде, но, если тебе не почудилось все это, то проблемы у нас гораздо серьезнее, чем казалось ранее.

Торрин, не обращая внимания на крутящуюся вокруг нас охрану, присел рядом со мной на ковер и надолго замолчал. Я старался сидеть как можно тише и сделал знак бойцам отойти от нас. Старик сидел, скрестив ноги и закрыв глаза — можно было бы решить, что он занялся медитацией, но я заметил, как активно двигаются глазные яблоки за закрытыми веками. Шаман просматривал что-то, сохранившееся у него в памяти, а там скопилось много эпизодов и наблюдений за восемьсот лет. Так мы просидели довольно долго — солнце уже заканчивало свой путь к горизонту, когда дед открыл глаза и заговорил.

— Я понял. Твой рассказ помог мне связать много концов разрозненных нитей и передо мной, наконец, вся картина. Ты прав, в сегодняшнем происшествии не обошлось без эльфов. Но виноваты не только они, мы, орки, слишком расслабились за годы мира с длинноухими. А они искали наши слабые места, причем удачно. Им удалось найти брешь в нашей обороне и если я прав, а я, к сожалению прав, то на клановых землях нет больше безопасных мест. Зови отца, нам есть что сообщить Совету старейшин.

Я оглянулся, пытаясь высмотреть Оррина, но он уже сам шел в нашу сторону. Судя по выражению его лица — хороших новостей у него не было.

— Что у вас тут за посиделки? — Военный вождь сел рядом и продолжил. — От тела почти ничего не осталось, даже скелет частично разрушен, так что по крови его происхождение определить не удалось. Кто-то очень хорошо знает наши приемы и возможности. Отец, что ты узнал?

— В этом деле повсюду торчат эльфийские уши. Труп надо полностью сжечь и проследи, что бы бойцы не касались его голыми руками.

— Дураков нет, все видели его смерть. Костер разведем за холмом, чтобы сюда даже дым не попал. — Оррин подошел ко мне, положил руку на плечо и тихо сказал на ухо. — Вы останетесь здесь, место открытое и легко контролируется, дополнительную охрану я вам оставлю. Брать тебя в столицу преждевременно, надо сперва прошерстить всех гостей клана и плотно заняться поисками активных друзей наших врагов. А ты позанимаешься с шаманом еще недельку-другую.

— Да я, собственно, и не тороплюсь. Но при условии, что ты гарантируешь мне безопасность. — Я постарался придать своему голосу должную твердость, но смерть чужака все еще стояла перед глазами. — К тому же магии учиться мне лучше в безлюдном месте, во избежание несчастных случаев среди мирного населения.

Орк пристально посмотрел на меня, убедился, что я говорю вполне серьезно и, ободряюще похлопав меня по плечу, занялся подготовкой своего отлета в столицу клана. Мне же не оставалось ничего другого, как самостоятельно устраиваться у костра на ночь, так как вещами, оставшимися в юрте, пользоваться в дальнейшем не было возможности. Пока возился с организацией ночлега, дирижабль Оррина улетел в столицу. Так что ночь мы с Торином встретили под открытым небом, с той лишь разницей, что удвоилось количество нашей охраны.

Засыпая, я дал себе торжественное обещание не отвлекаться больше на всякие глупости, типа облаков, а постараться овладеть своим Даром хоть немного. Что-то в последнее время чувствую себя совершенно беззащитным.

* * *

Торрин Падающая Звезда убедился, что внук заснул, тихонько поднялся со своей постели и отошел от стоянки — ему требовалось побыть в одиночестве. Он не зря сказал днем, что понял намерения противника — так оно и было, просто сейчас появилась настоятельная необходимость уточнить накопившуюся мелочевку и сделать выводы. Шаман прекрасно слышал дыхание троих бойцов, отвечающих за его безопасность, но они ему не мешали. В последнее время он стал замечать за собой склонность к излишним рассуждениям при принятии важных решений, видимо, возраст начинал сказываться и на нем. Осталось надеяться, что ему хватит времени обучить внука хотя бы элементарному обращению с Даром.

А способности мальчишки впечатляли — так работать с воздушными потоками молодые шаманы могли только после нескольких лет усиленных тренировок. Торрин, давая ему задание вызвать дождь надеялся, что у внука, в лучшем случае, получится слабенький ветерок, может быть даже в каком то определенном направлении. Но рисовать облаками в небе сразу после объяснения принципов работы с силовыми линиями — ранее это считалось невозможным. Старик видел выражение лиц у бойцов охраны (многие из них были слабенькими шаманами и полной мере знали цену этой легкости в обращении с облаками), теперь о способностях Эчеррина будут слагать легенды, что может весьма осложнить мальчишке жизнь. Слишком радужные надежды несут с собой огромную ответственность перед народом, а при неудаче — всеобщие разочарование и неприязнь. А внуку и так уже досталось неприятностей и горя — не всякий взрослый потянет такой груз. К тому же, шаман чувствовал, что с пробуждением сил, человеческая кровь стала уходить на второй план, а за доминирование в мальчишке боролись орочья и эльфийская, до инициации никак себя не проявлявшие. И если для орков двадцать пять лет — поздний подростковый возраст, то для эльфов — детство. Видимо поэтому внук никак не может избавиться от изрядной доли инфантилизма в своем характере. Но молодость — недостаток, проходящий с годами, и Торрин решил сделать все возможное, чтобы Эчеррин дожил до избавления от него.

* * *

Оррин, военный вождь орков готовился к серьезному разговору с Советом старейшин. Полученные сведения требовали срочного принятия кардинальных мер. Многие из них вызовут недовольство в клане, а это совершенно некстати перед серьезными переговорами с соседями. Вождь был уверен в безоговорочной поддержке трех старейшин — их семьи были слишком близки, чтобы иметь различную точку зрения на требования безопасности в клане. С двоими надо договариваться, остальные из-за давних трений в Совете постараются завалить все его предложения.

Кроме того, отсутствие Торрина сильно ослабляло позицию их семьи на Совете, но орк готов был пойти на риск проиграть голосование, только бы не подвергать сына опасности. А опасность для Эчеррина была близка и реальна — они только что получили доказательство того, что эльфийские шпионы могут оказаться где угодно или кем угодно. Это обстоятельство весьма осложняло предстоящий их поиск.

Шпион, так удачно обнаруженный сыном, на деле оказался очень интересным экземпляром. Он не был предателем или изгоем, продавшим свой народ длинноухим, он оказался полукровкой, плодом связи орочьего шамана и эльфийки. Это значит, что на дивных работает орк, со средним или даже сильным Даром и работает добровольно, потому что у его сына невозможно было бы проявление даже слабых способностей к магии Ора, без активного участия шамана. Наличие нескольких шаманов, работающих на эльфов, вызывало сильные сомнения, так что придется поднимать старые архивы и отслеживать смерти или пропажи без вести всех шаманов за двести лет. Полукровке было не менее ста пятидесяти лет, так что со временем поиска орк определился довольно быстро. Осталось только выяснить клан и имя предателя.

Но сначала надо убедить Совет разрешить сканирование гостей клана, а для этого необходимы очень серьезные аргументы. Гостевые татуировки ставились и оркам других кланов, и людям. Все они были полезны клану Небесной Змеи, все доказали свою преданность. И предложение о сканировании вполне естественно восприниматься ими будет как сомнение в их лояльности клану. Если сделать это некорректно, то вместо союзников очень легко получить врагов, к тому же весьма хорошо осведомленных о клановых делах. Так что дело предстояло очень деликатное, требовавшее индивидуального подхода к каждому проверяемому. А как это сделать, если почувствовать легче всего родственную магию, следовательно, лучшими ищейками в поиске тайных эльфийских шпионов являлись маги или жрецы Эль. Парадокс.

На сегодняшний день самым сильным магом Эль среди союзников клана был Шас, бывший храмовник, приехавший в столицу с детьми. Оррин доверял ему достаточно, чтобы с его помощью начинать проверки на наличие эльфийской магии, рун и амулетов. Задуманное предприятие на первый взгляд казалось сомнительным, но вождь чувствовал, что встал на верный путь, осталось только по нему пройти, желательно с минимальными потерями.

* * *

Я совершенно перестал понимать намерения деда относительно моего обучения — то он гонит меня заниматься с утра до ночи, то бросив с утра пару фраз указаний, тихо медитирует на коврике (подозреваю, что он просто спит, разомлев на солнышке). Но это его дело. А мое — учиться. Причем самостоятельно. Шаман, присмотревшись к моему обращению с линиями силы, сказал, что основами я уже овладел, так что дело за активной практикой.

И вот я этой самой практикой и занимаюсь. Всякие там облака-дождики и ключи-ручейки — давно пройденный этап, утром старик озадачил меня поиском полезных ископаемых. Да, да! Так и сказал «Найди-ка ты мне здесь что-нибудь полезное и ископаемое». Из всей фразы я только и понял, что деду надо откопать что-нибудь такое, интересное. Так что теперь хожу по долине и высматриваю под землей все, что могло бы подойти под эти требования.

Чтобы не скучать я набил карманы кедровыми орешками, очень популярными у орков. А что? Храниться могут несколько лет и достаточно сытные, при необходимости помогут пережить трудные времена. Так вот, занят я поисками неизвестно чего, а за мной следом, как тени, ходят пятеро бойцов охраны, остальные же заняли холмы и контролируют местность. С телохранителями я так и не нашел общего языка, что довольно удивительно, так как все встреченные орки были ко мне достаточно дружелюбны. Но не эти — бойцы моментально выполняли все мои просьбы, но в разговоры старались не вступать, и внимательно следили за окрестностями. Я даже обиделся немного, но потом привык и перестал обращать на охрану внимание.

Место, где мы разместили свой лагерь, представляло собой круглую долину в окружении довольно высоких холмов — очень удобное с точки зрения круговой обороны. События с чужаком среди клановых земель только утвердили меня в убеждении, что излишних средств, при обеспечении собственной безопасности, не бывает. Так вот, свои изыскания я решил начать прямо от нашего костра (он находился примерно по центру долины) и по спирали стал изучать все, что пряталось у нас под ногами. И почти сразу наткнулся на кое-что весьма интересное — буквально у нас под ногами на глубине не более одной сажени лежал огромный кусок металла.

Форму он имел очень своеобразную — сильно вогнутой линзы, поначалу я подумал, что орки зарыли большой котел в давние времена, но присмотревшись, отказался от этой мысли. Неровные, сильно иззубренные края никак не могли принадлежать посуде или другой вещи, сделанной руками разумных. Что же должно было произойти в природе, чтобы здоровая металлическая чушка приняла такую затейливую форму? Кроме того меня очень заинтересовало — из чего этот «котел» состоит. Магия Че позволяла определить состав металлов и камней, предмет находился совсем близко, а состав не определялся. Я чувствовал присутствие железа, золота и еще кое-что по мелочи, но не это главное. Самым притягательным для меня оказалось небольшое количество чего-то маленького, неизвестного, но очень важного. Я настолько заинтересовался находкой, что лег на землю, высматривая подробности. Мне вдруг так понадобилось завладеть находкой в единоличное пользование, что я готов был откопать металл собственноручно. Но вовремя вспомнил о наличии у меня под рукой пятерых здоровых орков, давно маявшихся без дела. Тут же озадачив их приказом достать находку, я показал место будущих раскопок, а сам вернулся к деду.

— Торрин, скажи, откуда здесь мог взяться огромный кусок искореженного металла?

— С неба. — Такой неожиданный для меня ответ старик произнес с самым равнодушным видом, как будто ему уже надоели падающие сверху камни. — Сюда много лет назад упал метеорит, от удара о землю произошел огромный взрыв, из-за него тут и образовалась круглая долина в обрамлении холмов. Произошло это очень давно, в наших клановых архивах шаманы отмечали это место, с той лишь разницей, что сейчас травы здесь больше. Правда, никому не пришло в голову этот камень выкапывать — они не такое уж и редкое явление на земле.

— Тогда никто не будет против, если я его возьму себе? — Меня даже потряхивало от жадности, так мне хотелось подтвердить права владения небесным камнем. — Ты согласен?

— А зачем тебе? — Во взгляде шамана впервые проглянул откровенный интерес. — И что ты собираешься с ним делать?

— Да, собственно, целиком он мне не нужен, я просто достану из металла кое-что, а остальное отдам семье.

Я постарался уговорить деда любой ценой, потому что одному мне не доволочь находку к ближайшему кузнецу. Человеческие маги Че без проблем плавили металл с помощью силы, но я пока не был уверен в своих возможностях на этом поприще. Не хотелось рисковать и все испортить.

— Торрин, там несколько пудов только золота, а есть еще куча всего не менее интересного, так что семья лишь выиграет от твоего согласия.

— Не надо меня уговаривать, внук. — Дед мне улыбнулся и продолжил. — Тебе достаточно просто сказать, что тебе необходимо. Помимо того, что ты член моей семьи, у тебя есть обширные права, как у сильного шамана. Степень твоего обучения никого не волнует, так как после инициации по мужской линии всегда проявляется дар пророчества. Эту способность подтвердили многие поколения наших предков, так что никому не придет в голову требовать от тебя доказательств твоим словам. Но это, в свою очередь накладывает на тебя еще большие обязательства, ты берешь ответственность за всех, кто последует твоим советам. Так что старайся рот открывать пореже и только по делу.

Я был настолько счастлив его разрешением, что на последующие слова почти не обратил внимания. Сейчас меня интересовала прежде всего та штуковина, которую вполне успешно откапывали орки. В большой яме уже поблескивали металлические края. Бойцы осторожно очищали внутреннюю часть «котла» от земли, корней травы и мелких камушков. Я же в нетерпении бегал кругами вокруг и доставал всех советами. В избытке энтузиазма я даже вытащил небольшую водную жилу прямо на одну из стен ямы, так что орки вскоре просто вычерпывали грязь. Естественно, особой радости при этом они не испытывали, но вопросов никто не задавал. Чтобы вытащить эту штуку из ямы пришлось позвать остальную охрану и то, пятнадцать орков с трудом и комментариями выволокли ее на поверхность. Яма же постепенно стала заполняться водой и к утру, я думаю, на ее месте появится маленький прудик.

Но все эти мелочи меня уже не интересовали — я любовно гладил шершавый бок моей находки и был счастлив. Совершенно иррациональное чувство, что я нашел что-то давно знакомое и родное, не отпускало меня. Теперь, имея возможность полностью осмотреть интересующий меня предмет, я в очередной раз удивился возможностям природных катаклизмов — трудно было поверить, что в создании этого предмета не участвовала рука мастера. Не котел, а металлическая чаша стояла передо мной. Если снаружи бока ее были в потеках металла, кавернах и трещинах, то внутренняя, совершенно гладкая поверхность притягивала мой взгляд. Огромная чаша, диаметром не менее сажени и высотой мне по пояс, маняще поблескивала в лучах заходящего солнца. Мне так хотелось лично убедиться в гладкости ее внутренних стен, что я снял сапоги и залез в чашу с ногами. Заворожено водя кончиками пальцев по радужным разводам рисунка стен, я совершенно забыл о времени. Сам того не замечая, похоже, заснул, потому что все увиденное мной позднее в реальности не могло произойти.

Свернувшись клубком на дне чаши, я прекрасно себя чувствовал — мне было уютно и тепло, как в раннем детстве на коленях у Наины. Разноцветный туман клубился вокруг меня, постепенно сворачиваясь спиралью, и открывая мне дорогу к звездному небу. Аспидно черное небо с бесконечным количеством звезд притягивало меня к себе. Горизонт пропал, вокруг воцарилась бескрайняя пустота, мне хотелось туда, к далеким звездам, но тут что-то больно дернулось в груди и мой полет прервался. Осмотревшись, я понял, что меня не пускает дальше тонкий трехцветный шнур. Он брал свое начало в моей татуировке и уходил вниз, к земле. Туго натянутый, он низко гудел, когда я дергался в попытках освободиться от него, чтобы увидеть что там дальше, у звезд.

Поняв, что дальше меня уже не пустят, я стал рассматривать покинутую землю. Безжалостный свет солнца мешал толком рассмотреть подробности, и я передвинулся в тень. Видно стало гораздо меньше, но все равно было очень интересно. Оказывается, мир имеет форму шара, все-таки шаманы говорили правду, но среди людских ученых их поднимали на смех. Наш континент был просто огромен и занимал почти все видимое пространство. Там, куда попадали лучи солнца, земля играла красками, и любоваться этим зрелищем можно было бы до бесконечности. Из чистого любопытства я захотел посмотреть на обратную сторону мира, и меня тут же потащило вокруг планеты. Выскочившее с другой стороны светило больно ударило по глазам, когда я сумел разглядеть что-либо, подо мной простирались бескрайние воды Мирового океана. Да, все как по учебнику географии — один континент и один океан.

Но что это? Сквозь дымку облаков я увидел землю. Огромный остров там, где не должно быть ничего, кроме океанских волн. Неужели я нашел что-то такое, о чем никто не знает? Вот было бы здорово! Только я собрался спуститься ниже и пристально все рассмотреть, как шнур в груди стал греться и тянуть меня обратно. Он тащил все сильнее, я двигался все быстрее, быстрее…

А потом стало темно.

* * *

Если бы Торрин знал, чем закончится возня внука с древней железякой, то категорически запретил бы к ней даже приближаться. Вначале все было достаточно безобидно — мальчишка озадачился раскопками куска метеорита, упавшего здесь в незапамятные времена, шаман посчитал это занятие достаточно безопасным и разрешил. Кто мог подумать, что эта здоровенная штуковина окажется сильнейшим природным артефактом, способным среагировать на ауру Эчеррина. Орк вообще не почувствовал в нем какой-либо силы, но факты говорят сами за себя — внука затянуло в какое-то неизвестное заклинание или магическое преобразование.

Когда мальчишка залез на метеорит, рисунок расположения сил в долине стал стремительно меняться. Странно, но шаман не чувствовал в происходящем никакой угрозы для внука, а вот для всех остальных неприятности только начинались. Через клановый амулет старик собрал всех бойцов вокруг себя, а когда от напряжения сил вокруг чаши стал потрескивать воздух и на металлических краях заплясали разноцветные огоньки, пришлось принимать срочные меры. Загнав орков в яму, оставшуюся после выкапывания метеорита, шаман сел рядом и установил защитный полог, самый мощный из возможных. Конечно, по сравнению с буйством сил, происходивших совсем рядом, это была капля в море, но этой капли как раз хватало, что бы отвести в сторону бьющие вокруг молнии. Торрин не знал, что происходило на самом деле, но он чувствовал сильное присутствие магий Эль и Че, а что творила магия Ора просто не поддавалось описанию. Шаману оставалось только надеяться, что все они переживут эту ночь. Поддержка полога вытягивала из старика последние силы, и когда все внезапно прекратилось, он просто лег на землю.

Что должно было случиться, то случилось.

А теперь спать.

Глава 32

Нечего на зеркало пенять

Коли рожа крива.

Пословица.

Проснулся я от того, что какая-то наглая мошка топала по моей левой щеке. Сквозь дрему я пару раз пытался прихлопнуть назойливую тварь, на время она улетала, чтобы вскоре появиться и топать опять. Наконец мое терпение кончилось, я сел и открыл глаза.

Опаньки! Где это я?

Вокруг меня стояла стена огромных деревьев, их раскидистые ветви закрывали от моего взгляда небо и вокруг царил приятный полумрак. Совершенно не помню, как я сюда попал. Спрашивается, где дед, наша охрана, где степь, наконец! Я оказался на маленьком пятачке, не занятом стволами, подо мной был странный плоский камень, в солнечных бликах, прорывающихся сквозь густые ветви, отливающий металлом. Рядом нашлась круглая лужа, края которой окаймляла тонкая лента зеленой травы, вся остальная земля вплоть до подножия деревьев, была покрыта серебристым песком. Странное место. Ощутив приятную тяжесть в правой руке, поднес ладонь к глазам и увидел медальон (по крайней мере, я посчитал эту вещь медальоном, вот и ушко для цепочки) из темного металла. Сам того не замечая, я снял кожаный шнурок с косы, продел его в отверстие, старательно завязал узелок, и повесил амулет на шею. То, что это магическая вещь, я не сомневался.

Встав, оглянулся на камень, послуживший мне постелью, и потерял дар речи — на нем был четко виден глубокий отпечаток лежащего на боку тела. Моего тела! Это сколько же надо здесь валяться, чтобы оставить след на камне! Я бросился к луже, лихорадочно ощупывая правую щеку в поисках шрамов или других повреждений.

Фууу… Вроде, все в порядке! Мое отражение в воде убедило, что с лицом ничего ужасного не произошло. Я перевел дух и успокоился, когда кое-что в моем облике заставило насторожиться. Наклонив лицо к самой воде так низко, что моя коса упала в лужу и разбила отражение, я понял, что не так — от виска, занимая чуть ли не всю правую половину головы, шла белая прядь волос. Вначале мне показалось — я просто вымазался во что-то белое, мел или еще что. Быстро распустив косу, стал внимательно рассматривать пряди, изменившие цвет. Нет, не вымазался — волосы на самом деле стали странного белого цвета, мало того, на солнце они отливали синим, красным и зеленым металлическим блеском.

Кошмар какой!

И кто же это меня так изуродовал? И за что?

Я стал обходить поляну по краю и, чтобы занять руки, заплел волосы опять в косу. Такое впечатление, что я находился в густом лесу, состоящим только из одной породы хвойных деревьев, кажется, кедров. Судя по обхватам стволов — им не одна сотня лет. Кому понадобилось тащить меня в такую даль, а ведь от места в степи, где я заснул, до ближайшего леса не одна неделя пути, и бросить одного. Не понятно. Что-то здесь не так.

И тут я увидел деда — он стоял в тени и внимательно меня рассматривал. Но подходить и заговаривать со мной не спешил. Я так обрадовался знакомому лицу, что останавливающий жест шамана застал меня врасплох.

— Ты помнишь свое имя?

— Эчеррин, а что? — Поведение старика меня обеспокоило. — Ты сомневаешься во мне?

— Нет, не в тебе, а в твоей памяти. — Дед, наконец, вышел на поляну, осмотрелся и сказал. — Что ты помнишь?

— Да ничего особенного. Вчера залез в чашу метеорита и случайно заснул. Сны, правда, снились такие яркие и интересные! — Я улыбнулся Торину, но ответной улыбки так и не дождался. — А проснулся уже здесь. Зачем вы сюда меня притащили? И почему я ничего не заметил?

— А что ты должен был заметить, мы все в той же долине, где ты вырыл свой метеорит.

— Что за глупости! — Я махнул рукой в сторону стеной стоящих вековых кедров. — А это все откуда?

— Из твоих снов. И ты дорого за них заплатил. — Дед подошел ко мне вплотную и погладил по изменившимся волосам. — Лес вырос не только в долине, холмы и прилегающая к ним степь тоже покрыта кедровником. Ты спал почти двое суток, мы не могли не только разбудить тебя, даже просто подойти не было никакой возможности. Защитный полог окружал тебя и никого не пускал внутрь. Так что у нас было время привыкнуть к произошедшим изменениям. Тебе придется сделать это сейчас — твои бойцы идут сюда.

— Почему мои? Это же твои телохранители…

Тут из-под полога леса появились два десятка орков, и подошли к нам с дедом. У каждого из них была седая прядь на правом виске. Эти матерые, не раз побывавшие в бою орки, как один смотрели на меня с фанатичной преданностью в глазах. От их взглядов даже стало как-то неуютно. С недоумением обернулся к шаману, но тот молчал и чего-то ждал.

— Великий, мы твои, распоряжайся нами.

Двадцать здоровых орков синхронно опустились на колени и уткнулись лбами в серебристый песок поляны.

И что мне с ними делать?

Затягивая паузу, чтобы собраться с мыслями и решить, что им ответить посмотрел вниз. Оказывается, я стоял на земле без обуви, и из дырки в носке скромно выглядывал большой палец правой ноги.

Да уж, Великий…

* * *

Торрин Падающая Звезда пребывал в сомнении. То, чему он был свидетелем за последние двое суток, никак не укладывалось у него в голове. Все произошедшее противоречило всем, прежде незыблемым постулатам орочьего представления о мире и возможностях силы в нем. Кто мог подумать, что Эчеррин, по сути еще ребенок, сумеет справиться с такими потоками сил? Ночью, во время буйства магии в долине, был момент, когда шаману показалось что внук готов уйти от него куда-то, в только ему видимую даль и бросить их на растерзание бушевавших стихий. Но через миг в защитный полог влилась так недостающая ему энергия — орки были спасены.

Утром, когда шаман пришел в себя и смог определиться с результатами ночных событий, в первый момент старик просто не поверил своим глазам — окружающая их действительность претерпела огромные изменения.

Появление леса огромных кедров было вполне объяснимо — Эчеррин просто сбросил излишки магии Эль на рост кедровых орешков, которых у него в карманах всегда было достаточно. Конечно, огромные деревья с необхватными стволами, впечатляли, но учитывая количество магии, задействованной ночью — в таких размерах нет ничего невозможного.

Излишки магии Че ушли на переплавку метеорита и вытягивания металлов из земных глубин на поверхность — песок на поляне действительно сейчас состоял из серебра с небольшим количеством примесей. А вот камень, с отпечатком Эчеррина на самом деле являлся плоской вершиной огромного столба, почти полностью скрытого в земле. Старик не очень хорошо разбирался в металлах, но золото он был в состоянии узнать.

Все это, конечно, было удивительно и уникально, но не выходило за рамки возможного, в отличие от результатов работы магии Ора. Пряча телохранителей в яме от метеорита, шаман надеялся просто уберечь их от магических повреждений. Он совершенно не принял во внимание, что в тесноте ямы они оказались по плечи в воде, собравшейся из вытянутой внуком водной жилы. Случайно или специально, сейчас уже не узнать, магия Ора ушла на инициацию орков. Вот это было неслыханно! Чтобы взрослым оркам насильно прививался магический Дар — такого никто даже не мог себе представить.

Трое из двадцати бойцов до этого были слабыми шаманами, но утром могли претендовать на двойное «р» в имени. Остальные, до сего дня не имевшие и зачатков Дара, сейчас являлись шаманами с неплохими возможностями. Трудно даже представить, что смог бы получить сильный шаман, окажись он ночью в яме. В себе же Торрин не чувствовал никаких изменений и объяснял это тем, что не касался воды в момент инициации.

Так что утром, когда орки разобрались в том, что им досталось, не удивительно, что они стали считать Эчеррина вторым после Ора. И это обстоятельство очень не нравилось старику — Совет старейшин не обрадуется появлению в клане еще одного крупного игрока, с которым требовалось считаться при принятии решений и с которым, в конце концов, придется делиться властью, если не отдать ее совсем. Одно дело пригреть мальчишку и воспитать из него со временем преданного клану шамана и совсем другое — получить сильнейшего мага из древнего пророчества, а с ним и толпу его фанатичных последователей и почитателей. Если не принять срочных мер и не взять под свою руку поклонников магического таланта Эчеррина, то процесс мгновенно выйдет из-под контроля и дело в лучшем случае закончится скорой кончиной внука, в худшем — междоусобной орочьей войной. Торину не хотелось ни того, ни другого, но шила в мешке не утаишь — слухи разнесутся в кланах мгновенно. А если принять во внимание повышенный интерес к успехам внука в магическом обучении эльфов и людей, то получается слишком много проблем для одного старого орка.

И от Оррина ничего не слышно, видимо, магические возмущения в этом месте так велики, что семейный амулет не в состоянии нормально работать, так что о телепатической связи не может быть и речи. Шаман оказался отрезанным от клана и не знал состояния дел в Совете. Как принимать решения, не зная всех обстоятельств?

К тому же старику не давала покоя мысль о том, что помимо этих двадцати бойцов охраны, в пределах половины дня пути, было рассредоточено несколько отрядов дальнего охранения, дирижабли, шаманы — где они все сейчас? Двое суток прошло — времени более, чем достаточно, чтобы добраться до долины и выяснить состояние дел у них с внуком. Уже вечереет, а до сих пор никто не появился. Шамана стало грызть страшное предположение, что никто из них не пережил ночного буйства стихий. Если, не дай Ор, это произошло, то внуку придется удариться в бега — случайной гибели такого количества народа ему никто не простит. Мысль про испуганное бегство охраны, даже не приходила старику в голову — орки просто не могли бы так поступить. Не те обычаи, не тот менталитет.

К тому же надо принимать решение насчет изменившейся долины — теперь здесь впору организовывать Храм всех богов, такое сосредоточение трех сил невозможно где-либо еще. От крутящихся вокруг энергий начинало потряхивать — слишком стар он уже для того, чтобы в месте такого магического напряжения чувствовать себя комфортно. Еще один повод для головной боли.

И тут для полного счастья — эти двадцать новоявленных шаманов, готовых ради несмышленого мальчишки абсолютно на все.

Полный букет проблем. И помочь некому.

Судьба…

* * *

Оррин бился головой о стену. Буквально.

Когда его вызвал по амулету связи военный вождь, глава дополнительной охраны сына, поначалу его новости показались бредом. Но, проверив подлинность доклада, орку пришлось возвращаться в долину в срочном порядке.

И вот теперь, он не мог попасть к отцу и сыну, потому что странная защита окружала внезапно появившийся среди степи лес и не пускала орков под сень деревьев. Мощь полога и его размеры (от границы леса до центра долины было не менее тысячи саженей) поражали, к тому же Оррин не знал ни одного мага, способного удержать в одиночку защиту такой величины. К тому же происхождение магических сил, используемых здесь, неизвестно. Такое впечатление, что в долине собрались архимаги всех сил и хорошо порезвились на свежем воздухе. Оррин печально усмехнулся — если бы все было так просто.

Слишком велика вероятность того, что сын опять что-то учудил, а обязанность разбираться с возникшими проблемами предоставил папаше. Сколько лет Оррин мечтал о том, что Малыш когда-нибудь назовет его «папа». За счастье быть отцом вождь многим пожертвовал в прошлом, и еще большим готов рискнуть в будущем, лишь бы обеспечить сына всем необходимым. Прежде всего — безопасностью.

Но для действенной защиты своего ребенка надо, прежде всего, добраться до него физически, а магическая стена не давала такой возможности. Охрана доложила, что из долины никто не выезжал, чужих дирижаблей не было, а после ночной грозы появился лес и защита, так что Торрин, Эчеррин и телохранители там, внутри. Осталось только набраться терпения и дождаться, пока мощность защиты упадет или «узники» долины найдут способ выбраться самостоятельно.

Наконец, вечером, когда стало темнеть, дозорные заметили движение в лесу. Все моментально собрались около Оррина и стали настороженно ждать — никто доподлинно не знал, кто сейчас появится перед ними. Защита пошла рябью и исчезла — двадцать два орка вышли из леса. У вождя сразу отлегло от сердца — все живы, слава Ору. Тут удивленные вскрики со стороны отряда заставили вождя более внимательно всмотреться в пришедших.

Что это?

Что с ними произошло, что заставило их так измениться?

Телохранители окружали Торина с Эчеррином плотным кольцом и никому не давали приблизиться к ним вплотную. Вождя смущала седая прядь у охраны — зачем понадобилось метить своих бойцов, ведь телохранителей меняли регулярно. И что, теперь придется перекрашивать все войска? Еще Оррина настораживали взгляды орков, вышедших из леса — они смотрели на своих вчерашних соратников, как на чужих. С чего такие перемены? Все эти соображения просто служили фоном последующим действиям вождя — он взглядом заставил охрану потесниться и пропустить его к отцу и сыну.

— Рассказывайте. — Еще раз внимательно рассмотрел их обоих и добавил. — Пока что лишь официальную версию.

Эчеррин как то сразу засмущался, даже стал ковырять носком сапога (явно с чужой ноги) травяную кочку и постарался сделать вид, что он тут совершенно не причем. Понятно, основной виновник всех происшествий уже найден. Осталось только получить пояснения, и исходя из них решать — что делать дальше.

— Мы случайно нашли метеорит, он оказался сильнейшим природным артефактом и когда внук случайно к нему прикоснулся, тот разрядился, что вызвало магическую грозу, рост леса и некоторые изменения в нашем внешнем виде.

Спокойствие и уверенность, с какими Торрин произносил этот бред, может, у кого-то и вызвали доверие к его словам, но только не у вождя. Но для версии, придуманной для широкого круга общественности, все воспринималось вполне гладко. К тому же предостерегающий взгляд старого шамана резко прекратил излишние вопросы со стороны военного вождя.

Сейчас не время для правды — слишком много вокруг заинтересованных ушей. Да, боевой отряд был свой, клановый, но в него входили орки из разных семей, а старейшинам ни к чему знать пока что излишние подробности. У них итак проблем более чем достаточно. Едва заметно кивнув отцу в ответ, Оррин сразу перевел разговор в другое русло.

— Сын, что с твоей обувью? Ты не пострадал?

— Разулся перед бурей, а потом сапоги пропали. — Эчеррин бурчал почти не слышно, мальчишке явно не нравилось повышенное внимание к его персоне. — Хорошо, у парней сохранились походные мешки, так что босым не остался. И вообще, вы нас кормить собираетесь? Два дня не жравши, скоро траву жевать начну.

Настороженно прислушивающиеся к разговору бойцы из внешнего охранения облегченно рассмеялись — всех очень напрягали все эти странности, да и явное присутствие эльфийской магии (а на это намекал выросший за одну ночь лес) вызывало изрядное беспокойство у присутствующих. Уже стемнело, пора было устраиваться на ночлег и все активно принялись за текущие дела, оставив серьезные разговоры на утро.

Телохранители сына устроились на ночь немного в стороне от основного лагеря — им всем надо было обсудить кое-что в своем узком кругу, без посторонних.

Да и деду, сыну и внуку было о чем поговорить.

* * *

Давно я не попадал в такое глупое положение — объясняться с отцом по поводу утери старых сапог перед доброй сотней орков. Хорошо, что из-за скользких моментов нашего ночного приключения, Оррин не стал требовать подробностей при свидетелях. Хотя, даже останься мы с ним наедине, как объяснить все произошедшее — ума не приложу.

Казалось бы, живи и радуйся — мои магические возможности оказались выше самых радужных прогнозов деда, я обзавелся преданной гвардией с изрядными способностями, ухитрился пережить буйство стихий и сохранить своим оркам жизнь. Но на душе было весьма тревожно. Я чувствовал, что события стали выходить из-под контроля моего и окружающих, похоже, будущее уже предопределено и, увы, не нами.

Несмотря на наши родственные отношения, я собирался кое-что утаить от отца и деда — даже у них свой предел доверия и лояльности. Некоторые вещи знать будут только я и боги — с большой радостью отказался бы от чести присутствовать в такой компании. Но моим мнением никто не удосужился поинтересоваться. Даже орки, принесшие мне присягу верности и то, считают, что более меня осведомлены о моих желаниях и потребностях — за сегодняшний вечер они с успехом пресекли несколько моих попыток заняться своими делами, и оттеснили бойцов, жаждавших со мной пообщаться. Я понимаю, что они помогают мне держать язык за зубами, это сейчас в моих интересах, но и права голоса меня никто не лишал, по крайней мере, официально. Только одно мирило меня с их излишней инициативой — я был абсолютно уверен в их верности. Чем и кому они были обязаны ранее, не имело значения, теперь они принадлежали мне, в прямом смысле этого слова — их Дар и аура завязаны на меня до такой степени, что я сильно сомневаюсь в возможности их выживания без моего активного участия. Даже более того — в случае моей кончины им тоже не жить. Так что их трепетное отношение к моей жизни и здоровью можно понять. Но всему должны быть разумные пределы, а то, чувствую, они и в кустики будут сопровождать меня всей толпой — вот остальные орки посмеются.

Но это все лирика, а сейчас пора приниматься за решение насущных вопросов — мы плотно поужинали и отец с дедом приготовились к моему допросу. Да, допросу, а как еще назвать ситуацию, когда я не хочу давать никаких пояснений, но придется. Мы сидели около затухающего костра, мои орки расположились вокруг таким образом, чтобы исключить возможность подслушивания нашей беседы излишне любопытными ушами.

— Отец, первой я хотел бы услышать твою версию событий. — Оррин хотел знать, как все выглядело с точки зрения классического мага Ора. — Рассказывай подробно, любая мелочь может оказаться решающей.

— Многое мне самому не ясно. — Дед не отрывал взгляда от костра, как будто говорил сам с собой. — Это не похоже на простое действие артефакта, предназначенное на одно срабатывание скрытого заклинания на подходящий объект. Нет, все было значительно сложнее, слишком длинная цепочка последовательных магический действий для простой небесной каменюки. Не верю я в наличие даже зачатков разумной деятельности в остатках метеорита. Даже предположить подобное — глупость.

Шаман взял два горючих камешка в руку и стал катать их по ладони, бездумное повторяющееся действие улучшало мысленную концентрацию. Мы с вождем молчали, стараясь не сбить старика и случайно не помешать его рассуждениям.

— Раньше я бы приписал подобное прямому божественному вмешательству, но чтобы триумвират вмешался одновременно? Нет, в это верится с трудом. Задействованы были силы огромного масштаба и это удача, что никого не убило. Кстати, спасибо, что помог мне удержать защитный полог, Эчеррин. Был момент, когда не оставалось никакой надежды на благополучный исход.

— Не знаю. — Я в недоумении пожал плечами. — Я ничего такого не помню. Единственное, что могу подтвердить совершенно точно так это то, что во время магической грозы спал и видел сны. О том, что происходило тогда вокруг, не имею ни малейшего представления.

— Жаль, взгляд с твоей стороны очень помог бы нам. — Оррин тоже уставился на пламя костра, и я понял, что они с дедом не поверили мне. — Может быть, со временем что-либо прояснится.

Последняя фраза давала мне возможность «вспомнить» подробности позже, не теряя лица, за что я был отцу весьма благодарен. Чему я научился в своей дворцовой и орочьей жизни, так это вовремя закрывать рот. Люди говорят «Молчание — золото», но в моем случае это прозвучало бы «Молчание — жизнь». Слово не воробей, вылетит — не поймаешь. Так что прежде чем что-либо отправлять в полет, мне надо самому определится с отношением к произошедшему.

После пробуждения в лесу я заметил кое-какие изменения в себе, никак не могу понять — хорошие или плохие. Всякие мелочи вроде обостренного слуха и усилившегося обоняния мало меня заботили, но вот зрение… с ним творилось что-то невообразимое. Я прекрасно помнил опыт ночного видения во время боя с волками, но тогда я хотел перемен в зрительном восприятии и для этого прилагал большие усилия. А сейчас…

Пока я не заострял внимание на чем-либо — все было как всегда, но стоило начать всматриваться, то зрение произвольно меняло свои параметры. То я начинал видеть силовые линии, затем у собеседников вдруг появлялись цветные ауры или все становилось черно-белым, но я переставал замечать поверхность, но прекрасно мог определить, что находится под землей на десятки саженей. Кошмар! Если так пойдет дальше, и я не смогу управлять этой новой способностью, то придется закрыть глаза и брать проводника — излишки поступающей от зрения информации мешали ориентироваться в пространстве.

Вот и сейчас во время разговора с родственниками я непроизвольно сосредоточил свое внимание на Торрине, и мне предстало странное зрелище. Несмотря на окружающую нас ночь, мне прекрасно было видно, как с орка пропала вся одежда, амулеты и оружие. Не успел я застесняться голого вида собственного деда, как с него исчез кожный покров, что совершенно не мешало ему продолжать степенную беседу с Оррином. Зрелище мышц и пульсирующих вен заворожило меня — оказывается, мы так интересно устроены внутри. «Мясо» постепенно пропадало и стало видно скелет — кости, суставы, хрящи, со следами возрастных изменений (мне показалось, что в молодости у деда не было небольшого искривления пальцев ног, наверное, ему больно долго ходить пешком). Судя по всему, Торрин неоднократно ломал левую руку, да и ребрам хорошо досталось, что неудивительно для его возраста.

Тут я увидел его сердце и понял, что прошедшая ночь с излишним напряжением при удержании щита, кончилась для старика фатально. Сердце билось вяло и от него веяло такой усталостью, что становилось ясно — деду оставались последние часы. Шаман отдал все свои жизненные силы, чтобы защитить бойцов от последствий моих глупых порывов — если бы я не вцепился, как последний идиот, в этот дурацкий метеорит, деду не пришлось бы так надрываться.

Искреннее раскаяние, жалость и желание помочь переполняли меня — я положил правую руку на его усталое сердце. Всеми силами стараясь помочь и продлить жизнь старику, я представлял, каким великолепным орком он был когда-то. Жаль, что время нельзя повернуть вспять, но хотя бы последние годы пусть он проведет в здоровье и радости.

— ЧТО Ж ТЫ ДЕЛАЕШЬ, ВНУК?!

Услышав хриплый голос деда, я вздрогнул, и нормальное зрение вернулось ко мне. Не понял.

Серые уставшие дедовы глаза смотрели на меня с юного орочьего лица.

Глава 33

Пришел песец

Откель не ждали…

Очевидец.

С радостным ужасом всматривался я в лицо моего орочьего ровесника, мальчишки лет тридцати, не более. Неужели вот этот паренек — мой дед, глава семьи, сильнейший шаман в клане в своем поколении. Да какое его, в моем поколении…

Я робко посмотрел на Оррина — как он прореагирует на случившееся. Нет, это надо видеть — вождь сидел, открыв рот, с остекленевшими глазами. Похоже, мой экспромт произвел на него неизгладимое впечатление. Оррин шумно вздохнул и закрыл рот, лязгнув зубами. Потом яростно растер ладонями лицо и пробормотал.

— Устал я, кажется уже всякий бред, надо хорошо выспаться. — Убедив самого себя в том, что ничего странного не произошло, он поднял глаза, помолчал и сказал. — Нет, одним сном тут не обойтись, потребуются более сильные средства.

Тем временем дед, то есть Торрин, не веря в произошедшее, стал ощупывать пальцами свое новое-старое лицо, по мере того, как он убеждался в реальности преобразования, менялся размер его глаз. Никогда не думал, что у орков бывают такие большие глаза. С некоторым сомнением он рассматривал в неверном свете костра ровные гладкие пальцы рук, не изуродованные опухшими суставами и старыми шрамами. Чтобы убедиться, что это произошло на самом деле, а не искусно наведенная иллюзия, он встал, несколько раз присел, наклонился, повел плечами. Похоже, хотел поскорее узнать возможности своего обновленного тела. Мы с отцом затаив дыхание наблюдали за ним. Но нас прервали. Появление моих орков было столь неожиданным, что заставило вздрогнуть всех присутствующих. Нарин, глава телохранителей, на изменившуюся внешность деда и бровью не повел, как будто он каждый день наблюдал подобное. Просто жуть берет от их уверенности в моих возможностях и силах.

— Великий. — От этого уже осточертевшего титула меня передернуло. — Нельзя, чтобы Торрина увидели остальные, им рано приобщаться к твоему могуществу. Такое резкое возвышение Небесной Змеи вызовет большое недовольство в других кланах. Ты пока не готов взять под свою руку всех орков, но это время придет…

Да, да — всю жизнь мечтал. Вот еще одна головная боль — убедить моих (пришлось смириться с тем, что никому другому они подчиниться не пожелали) орков сохранять хотя бы видимость прежних отношений в отряде. Все эти дурацкие поклоны и обращения «Великий» весьма меня напрягали. Я достаточно вращался среди власть предержащих, чтобы понимать, что ничто в жизни не достается даром — если перед тобой готовы преклоняться взрослые вменяемые орки (эльфы, люди — раса значения не имеет), то это грозит тебе в ближайшем будущем большими проблемами и обязательствами. А я этого не хотел, но моего желания, к сожалению, никто не спрашивал. Мне казалось, что со всех сторон вокруг меня смыкаются стены, образованные обязательствами, родственными долгами и расовыми ограничениями. А тут еще и боги сверху прихлопнули своей неограниченностью магического потенциала, просто некуда деться — пищи, но волоки.

— Великий, твоему деду необходимо вернуться в Храмовую долину, а остальных бойцов убедить, что он оттуда не выходил.

— Во-первых, не смейте называть меня великим, я запрещаю. — Мое терпение в отношении самозваных поклонников благополучно закончилось. — Достаточно просто Эчеррин. Во-вторых, половина из вас останется в долине и сделает все возможное, чтобы никто из посторонних туда не попал.

Оррин хмыкнул и когда я на него вопросительно взглянул, он с намеком погладил рукоятку мачете.

— Да, постарайтесь никого не убить, по возможности. — Я опять оглянулся на отца, тот одобрительно кивнул и посмотрел вниз, на землю. — А если с кем-то из неожиданных посетителей произойдет несчастный случай, то извольте не оставлять следов.

Нарин, нет, уже Наррин, низко поклонился мне, слегка — Торрину, кивнул Верховному вождю и отошел к своим бойцам. Мы же с отцом стали внимательно изучать, что же из себя стал представлять шаман. Судя по его уверенному виду, дед уже обжился в своем юном теле и был вполне доволен переменами.

Да, собственно, с чего бы это ему быть недовольным? Если эффект омоложения долговременный (а я уверен, что это так), то ему предстоит прожить еще как минимум восемьсот лет, конечно, при попустительстве заклятых «друзей» из эльфийских и людских рядов. Но это уже мелочи. Правда, как воспримут его новый биологический возраст остальные орки, особенно его старые дружки — шаманы. Помнится, у них там не слабая борьба за влияние на Совет старейшин. Одно дело следовать указаниям заслуженного престарелого шамана и совсем другое — советам юнца, не прошедшего второго совершеннолетия. И потом, если все эти властные старики тоже захотят сбросить годок-другой со своих усталых плеч (а они не дураки и точно этого захотят), то, что я буду делать? Я совсем не уверен, что у меня получится повторить этот фокус с омоложением, как это получилось — ума не приложу.

Но моим заверениям, что все произошло случайно и повторить никак нельзя, никто не поверит. Не знаю как орки, но люди в такой ситуации не постеснялись бы настаивать на выполнении своих маленьких желаний, даже с помощью шантажа или физической силы. А когда об омоложении узнают эльфы, а до них обязательно дойдут такие-то новости, то мне не жить — эльфийские маги Жизни сделают все возможное и невозможное, чтобы закопать меня прямо там, где застанут.

И что теперь делать мне, такому бедному и беззащитному?

И решил — «точить когти, растить клыки» — легко я им не дамся.

* * *

Ощущение эйфории от сильного молодого тела постепенно проходили, и в мыслях на первый план стал выходить здравый смысл. А с ним и понимание грядущих проблем.

Невозможно, немыслимо было даже представить себе возможность произошедшего с ним. Сложности в подтверждении своей личности, социального и магического статуса Торрина мало беспокоили — все они могли быть решены в рабочем порядке. Но сохранения внуком свободы и хотя бы относительной самостоятельности — вот что волновало шамана более всего. Его коллеги моментально поймут, какое сокровище попало им в руки и вот тут начнутся настоящие проблемы — кто будет иметь максимальное влияние на мага такой силы и диапазона, тот будет диктовать свои условия не только кланам, но и всему миру. Соответственно, проигравшие в гонке за эту драгоценность, приложат все усилия для того, чтобы лишить победителя столь желанного приза.

Как в такой ситуации сохранить внуку жизнь? Сил семьи на это может не хватить. Как все это не вовремя! Мальчишку с таким трудом и потерями удалось доставить на земли кланов, ему посчастливилось удачно пройти инициацию и даже пережить нападение волков и тут такое! Эчеррин не успел толком влиться в клан, почувствовать себя его неотъемлемой частью, а уже должен с риском для жизни защищать интересы новой семьи и расы. Не каждый способен на такое. А эта ситуация с Храмовой долиной и запечатлением на себя отряда орков? Уже сейчас понятно, что в кланах все это будет восприниматься весьма неоднозначно. И для полного счастья — спонтанное омоложение престарелого орка! Судьба как будто подталкивает мальчишку для того, чтобы он привлек к себе как можно большее внимание властей и магов.

Как отдельный орк Торрин очень рад открывшейся возможности прожить еще одну жизнь (он не питал иллюзий по поводу прежнего состояния своего здоровья — даже дотянуть до утра шансов было маловато), но как глава семьи был этим недоволен — ситуация на данный момент больше вредила клану, чем помогала. Чтобы сохранить хотя бы видимость того, что ничего экстраординарного не произошло, придется устроить собственные похороны и уйти в тень, оставив Оррина разбираться с делами семьи самостоятельно. Естественно, старший сын давно готов к такой ответственности, но сейчас сложное время для кадровых перестановок в руководстве клана. Ну да ладно — надо работать в той обстановке, какая сложилась, если ждать идеальных условий, то можно потерять и то, что есть.

Теперь по поводу сокрытия некоторых обстоятельств — проделать все надо быстро, пока отряд охраны не пришел в себя после вчерашних событий. Шаманы там средненькие и вынуждены будут придерживаться той версии событий, которую им озвучит Оррин. Но, и становится отшельником Торрин отнюдь не собирался — жизнь становилась слишком интересной, чтобы сидеть в сторонке и считать звезды. К тому же теперь, после приобретения магических способностей неопределяемых направления и величины, внук как никогда ранее нуждался в наставнике. И кандидатов на это занятие шаман не находил, кроме самого себя. Осталось только придумать достоверную легенду появления в семье еще одного юного шамана.

Торрин усмехнулся — как удивительно и приятно использовать по отношению к самому себе эпитет «юный». Боги дали ему еще один шанс и орк собирался вырвать у судьбы все максимально возможное.

* * *

Мы, я и Оррин, возглавляли печальную процессию, сопровождавшую носилки с «безвременно почившим» Торрином, направлявшуюся обратно в сердце Храмовой долины для скромных «похорон». Утром для всех непосвященных была устроена сцена с горестными воплями и вырыванием волос по поводу «трагической утраты» главы нашей семьи. Все присутствующие были, конечно, членами одного клана и родственниками между собой, в той или иной степени, но лишние свидетели нам с отцом ни к чему. Удачно наложенная на деда иллюзия его старого (во всех смыслах) облика, не вызывала никаких сомнений у непосвященных. Оррин, как сын, шаман и вождь, настоял на скорейших похоронах и остальные орки не стали задавать лишних вопросов.

Так как с нашим выходом из долины защитный полог исчез, то кедровый лес могли посетить все желающие, но орки откровенно побаивались заходить дальше первых деревьев. Но естественные опасения эльфийской магии (а такой рост растений убеждал в ее наличии) не помешали некоторым бойцам захватить с собой кедровых шишек и тут обнаружился побочный эффект магического роста кедровника. Стоило кому-либо из них поесть орехов, как проходила усталость, заживали мозоли, мелкие порезы и ссадины. Рядовые бойцы шептались, резко возросло количество желающих идти в дозор в сторону долины и орки постоянно что-то жевали. Видимо, кое-кто из отряда догадался, что и в самой Храмовой долине может оказаться много чего интересного — слишком большое количество орков изъявило горячее желание проводить деда в «последний путь». Я думал, что начнутся проблемы — все-таки полторы сотни бойцов охранения являются весомым аргументом в споре, но Оррин задавил своим авторитетом всех излишне любопытных. Вот так и получилось, что за носилками с телом шел десяток моих орков, а остальные остались на границе леса — проконтролировать действия охраны.

Дед честно лежал на носилках всю дорогу — кажется, ему нравилось наблюдать ритуал собственных похорон. Странное чувство юмора. Когда же мы дошли до печально знакомой полянки, Торрин с завидным энтузиазмом взялся изучать результат невиданного буйства сил. Когда я вчера здесь проснулся, то настолько ошарашен был внешними проявлениями изменений в долине, что мне даже в голову не пришло посмотреть на нее с магической точки зрения — и зря.

Оказывается, здесь на многое стоило бы обратить более пристальное внимание. Если на этом самом месте во время моих забав с облаками я видел пересечение множества силовых линий, то есть место было достаточно энергетически насыщено, то сейчас это было что-то невообразимое. Во-первых — линии всех сил кардинально изменили свое направление, и сейчас их переплетение напоминало огромную воронку, упирающуюся в долину; во-вторых — из-за огромной интенсивности сил я уже не мог отделить один цвет от другого и для меня все они выглядели как плотная пленка ослепительно белого света. Из-за всего этого я старался не концентрировать внимание на чем-либо конкретном, иначе зрение начинало перестраиваться и от увиденного болели не только глаза, но, как не странно, начинало ломить зубы. Мне казалось, что воздух гудел от избытка энергии, но когда я об этом спросил Торрина, тот просто пожал плечами и сказал.

— Магии Ора много, а вот эльфийской пованивает слегка, да и человеческой есть немного. — Шаман пристально посмотрел на меня и уточнил. — Ты точно уверен, что сил здесь такое количество? Может быть, немного преувеличиваешь?

— Какое преувеличение? Ты что, совсем меня за дурака считаешь? — Чем внимательнее я прислушивался к сконцентрированным силам долины, тем сильнее пугала меня эта мощь. — Надо максимально ограничить всем доступ сюда, особенно чужакам, ты даже представить себе не можешь, что можно сотворить, имея такие ресурсы под рукой. Абсолютно все, что ты видишь вокруг, уже является артефактом. Любую травинку, камушек или веточку можно использовать в работе с магией. Это место или возвысит клан или станет причиной нашей гибели. Что будем делать, дед?

Торрин окинул поляну пристальным расчетливым взглядом, поднял щепотку серебристого песка, растер его между пальцами и задумчиво произнес.

— А ведь это прекрасная возможность не только заработать, а свободные финансы еще никому не помешали, но и расширить наше влияние. Надо будет тщательно изучить все открывающиеся возможности.

— Я, конечно, далек от политики, но мне кажется, что прежде чем получишь возможность использования какого-либо ресурса, сначала надо доказать право владения на него.

— И в чем ты видишь проблему? — Юный дед мечтательно прикрыл глаза, оценивая открывающиеся возможности использования Храмовой долины. — Здесь центр семейных земель, в глубине клановой территории, далеко от границы.

Я внимательно посмотрел на Торрина, и заметив, что он старательно прячет взгляд, понял — идет очередной урок. Значит, мне придется сейчас проанализировать со всех сторон сложившуюся обстановку.

— Все плохо.

Шаман сразу перестал улыбаться и настороженно придвинулся ко мне.

— Тебе было видение или просто предчувствие? — Похоже, орк готов принять во внимание любые знаки, вплоть до сновидений. Хотя, если вспомнить репутацию нашей семьи, дающей кланам сильнейших провидцев в течение тысячелетий, это не удивляет. — Вспоминай, любая мелочь может иметь огромное значение.

— И без предвидения ясно, что у нас с тобой куча проблем.

Я примерно представлял, что необходимо сделать, но не знал как. А для консультаций у меня был дед — опытный, много повидавший, давно уже не страдающий иллюзиями в отношении разумных орк. Значит, сотрудничество при выработке решений должно быть достаточно плодотворным. Это радовало или, по крайней мере, давало надежду.

— Начну с того, что все произошло в этой долине помимо нашего желания и мы просто не готовы к таким кардинальным переменам. Слишком многое увязано в один узел: усиление моих магических способностей (как раз это можно было бы предвидеть после встречи с богами); появление крупного места комплексной силы в сердце семейных земель может привести и к переделу территорий среди кланов, и к претензии других рас о доступе к магическому источнику их сил; наконец, появление Дара у двух десятков простых орков ведет к разрушению иерархии власти в кланах, а это грозит всем нам междуусобной войной. Я прав?

— Эчеррин, все сказанное тобой, в принципе верно, но, здесь очень много нюансов, которых тебе просто негде было узнать. — Шаман явно испытывал удовольствие от нашей беседы и это делал орк, которого утром несли «хоронить». Чувствую, в компании с ним скучать мне не придется. — Ничего насильно делить кланы не будут, они и так получат все им необходимое через Совет старейшин, клановые договора и связи никто не отменял. Конечно, слабые шаманы хотели бы повысить свой уровень и, соответственно, социальный статус, но сейчас не подходящее время для таких интриг, у орков война на пороге. Будет большой удачей, если люди не нападут до зимы.

Торрин внимательно следил за выражением моего лица, стараясь не упустить тот момент, когда мне станет что-то не понятно. Признаюсь честно, меня вполне устраивала перспектива иметь его в наставниках еще не один десяток лет — он хорошо ко мне относился и адекватно воспринимал мои странности и неудачи. Что тоже положительно сказывалось на моей уверенности в себе.

— Люди и эльфы, даже узнав об этом месте, не станут ничего предпринимать, кроме осторожного наблюдения. Потому что в ближайших планах у них война с орками и незачем отдельно воевать за то, что и так, по их мнению, скоро станет им принадлежать. — Уверенность, с какой дед все это мне высказывал, наводило на размышления по поводу разветвленности орочьей шпионской сети в людских землях. — А вот со свежеиспеченными шаманами ты прав, придется подержать их некоторое время под жестким контролем. Скоро сюда сбежится толпа моих коллег, изучать возможности храмовой долины, надо будет проследить, чтобы твои орки не путались у начальства под ногами. Надеюсь, это ты сможешь обеспечить?

Оглянувшись на свою охрану, я убедился, что ни один из них не спускает с меня глаз, как будто моя персона для них «луч света в темном царстве», и уверенно ответил.

— Конечно, они будут вести себя хорошо. — Опрометчиво пообещал я.

Тут к нам присоединился Оррин со словами.

— Пока вы, юноши, болтали о высоком, я посмотрел на вашу полянку повнимательнее. — Вождь явно смирился с мыслью, что его отец выглядит моложе своего сына на несколько сотен лет и теперь не удержался от шутки по этому поводу. — И пришел к определенному выводу.

— Давай, не тяни, тебе еще в столицу возвращаться и плотно общаться с Советом. — Дед не любил оставаться в долгу и теперь старался подколоть великовозрастного сыночка. — Что у тебя?

— Не знаю, что тебе снилось той ночью, Эчеррин, но то, что получилось просто подарок судьбы. — Удовлетворение, написанное на лице вождя, становилось просто неприличным. — Возможности этого места просто безграничны, но не это самое главное.

Вождь подошел к нам вплотную и разжал кулак правой руки — на его ладони лежали несколько серебряных песчинок, зеленая травинка и кедровый орешек. Мы с дедом переглянулись в недоумении — с чего это Оррин стал собирать всякую ерунду на старости лет.

— Это наш шанс в войне. — Вождь смотрел на нас, как на тупых идиотов. Мы на него примерно так же. — То, что сейчас лежит у меня на ладони является универсальным амулетом, соединившим в себе силы всех богов. Конечно, слабенький, но постоянный, самый подходящий вариант для массового использования.

Не знаю, как дед, но я был удивлен и заинтригован открывающимися возможностями. Дело в том, что маги разных школ не любили работать вместе, соответственно, универсальных заклинаний и амулетов было мало, а их стоимость вызывала приступ жадности даже у богача. И если отец не ошибается в своих предположениях, то в Храмовой долине находится почти неиссякаемый источник составляющих для амулетов с любым сочетанием магических сил, что давало огромные преимущества в предстоящей войне. Оркам, точнее нашему роду, так как на нашей земле была долина, и у нас был шаман с мультидаром (ваш покорный слуга). И клан был в состоянии защитить свое.

— Оррин, а что дает именно это сочетание предметов? — Интересно, как определяются возможности будущего амулета.

— О, тут хитрое соотношение сил. — Похоже, у вождя появилась страсть ко всяческим магическим штучкам. — Смотрите, кедровый орех впитал силу Эль, дает бодрость и подлечивает мелкие раны. Песок взял магию Че, увеличивает выносливость и удачу. А с травинкой занятнее всего, сила Ора сконцентрировалась в пруду, образовавшемся в выкопанной яме, трава на берегу насыщена этой энергией и дает защиту от любых ментальных воздействий. Может быть и магических, но это надо узнавать опытным путем.

— А про ментал как узнал? — Торрин оказался в своей магической стихии, и его волновала любая мелочь.

— Да случай помог. Я всегда, когда хочу сосредоточиться на решении сложной задачи, грызу какую-нибудь мелочь, дурная привычка, но никак не могу избавиться. Тут тоже, сорвал травинку и в рот. Хотел через амулет позвать бойца — не орать же через всю поляну, а он не слышит. Я со злости сплюнул травинку, опять позвал и тот сразу прибежал. Проверил несколько раз и точно, с травинкой не слышно меня. Так и узнал.

— Нужное свойство.

* * *

Торрин сел на плоский камень посреди поляны и задумался. Настораживало такое количество полезных свойств у места, появившегося казалось бы случайно. Но шаман достаточно пожил на этом свете, чтобы понимать — максимально эффективны хорошо продуманные и подготовленные случайности. Следовательно, есть весьма заинтересованная сторона, обеспечившая Эчеррину такой подарок (орк был абсолютно уверен, что без присутствия внука в долине здесь ничего бы не произошло). И хорошо, если неизвестный пока игрок лоялен или, хотя бы нейтрален к оркам. Тогда действительно можно надеяться на некоторое преимущество в войне. Но если это хорошо поданная подстава, вроде яда в пирожке, то зависимость орков от малоизученных свойств новых амулетов, на поле боя может быть фатальна. Конечно, появления такого места силы невозможно без прямого участия триумвирата, но, как уже не раз убеждался в своей жизни Торрин, понятие пользы и выгоды у богов и их созданий существенно различаются. Не раз случалось, что боги по своим высоким, совершенно не понятным никому из разумных соображениям, без сомнения и трепета жертвовали государствами, кланами и Домами.

Понятно, что в божественной интриге должен быть помимо Эчеррина еще как минимум один участник, а то и несколько. И все они пока что Торрину не известны. Но события стремительно развиваются, так что остальных игроков осталось ждать недолго.

Глава 34

Все хорошо в меру…

Уже лысый клиент парикмахера.

Все-таки орки не люди. К такому, казалось бы, очевидному выводу я пришел, наблюдая последние две недели за поведением представителей этой расы. Буквально на следующий день после отбытия Оррина в столицу клана началось нашествие всевозможных шаманов в Храмовую долину. Поначалу, пока орки были из Небесной Змеи, они вели себя более-менее прилично, но теперь, когда до нас стали добираться уже и морские кланы, моя жизнь превратилась в кошмар.

Абсолютно каждый из этих шаманов считал себя ярчайшей звездой на небосклоне магической науки и с первых слов давал понять, что я даже дышать рядом с ними должен с почтением. Затем, снисходительно выслушивая наши с Торрином рассказы о возможностях долины, заявляли, что давно не выслушивали такого забавного бреда. Но мы с дедом отыгрывались по полной программе, глядя на их изумленные рожи, когда все эти светила узнавали в сопливом орчонке своего старого знакомого шамана (а в кланах Торрин имел широкую известность). Самое интересное, что подсказанная отцом травка очень хорошо прикрывала ауру и деда по ней узнавали, лишь, когда он снимал новый амулет.

Только после этого меня с дедом начинали воспринимать серьезно и прислушиваться к нашим словам и обещаниям. А обещать приходилось часто и много — внутри клановые сложности оркам сейчас ни к чему. Как говорила моя любимая кухарка: «У соседа трава зеленее, жена красивей и ч…н длиннее» — замечено образно, но верно. Незачем культивировать зависть у соседних кланов, обычно это заканчивается плохо для всех.

Поэтому мы и допустили шаманов в долину, разрешили пользоваться любыми необходимыми предметами для магических изысканий. Заодно дед занимался моим обучением, сочетая его с весьма полезными знакомствами среди магов Ора. Еще в Сарране я заметил, что маги, независимо от сил, которыми они пользуются, представляют собой довольно закрытую от посторонних касту профессионалов. Независимо от величины доставшегося им Дара, они единодушно считали себя выше всех остальных. Причем происхождение по большому счету мало кого интересовало. Конечно, хорошая родословная — это всегда плюс, но у всех рас при заключении браков или просто рождения ребенка, наличие Дара всегда перевешивало дворянские корни.

Самое интересное, что прямой связи между одаренными предками по отцовской линии и обязательным наличием Дара у ребенка не прослеживалось. Бывали случаи, что сильнейшие маги рождались в крестьянских сараях. В тоже время у родовитейших семей росли полные бездари, так что здесь не угадаешь. И на этом фоне представьте себе наше изумление, когда один древний старикашка, которого охрана принесла на поляну на руках, заявил, что регулярное употребление орчанками водички из пруда должно повысить вероятность появления Дара у мальчишки (а одаренными рождались только мальчики) в разы. И тут же предложил свою беременную правнучку для проведения эксперимента.

Тут уж все наши гости разволновались не на шутку — наличие шаманов в семье очень сильно влияло на положение и политический вес в клане. И даже, просто за вероятность, они готовы отдать многое. И наша насущная необходимость заключалась в том, чтобы это многое они отдали нашему роду и клану, а не против нас. Так что интриги закручивались в Храмовой долине не шуточные, и мы с Торрином только мечтали о спокойном сне и отдыхе.

И это только один из вариантов применения возможностей долины, а их с каждым днем исследований становилось все больше. Шаманы приезжали верхом, прилетали на дирижаблях — добирались любыми способами к нам. Известие о комплексном месте силы произвело фурор в магических кругах, многие, приехав разоблачить нас как глупцов и аферистов, оставались, не в состоянии покинуть это место. Храмовая долина по периметру обрастала кольцом юрт, кое-кто ухитрился построить времянки — нам с трудом удалось отстоять зону отчуждения шириной в двести саженей, намекнув, что мы надеемся на разрастание леса. Если дело пойдет такими темпами, то придется ставить Совет старейшин Небесной Змеи в известность об образовании Храмового города. По факту.

Как всегда, когда собиралось много малознакомого народа, возникали трения между группами, ссоры, доходило до драк бойцов охраны и телохранителей чужих шаманов. Тут нас с дедом очень выручали мои орки — их авторитет среди остальных постепенно стал достаточно высок, даже шаманы вынуждены были считаться с их требованиями. Постепенно все организационные дела оказались в руках инициированных орков и только в одном они не изменились — при мне в любое время суток всегда находилась пятерка телохранителей, причем режим дежурств они определяли сами, предоставив нам с дедом заниматься магией в любых ее проявлениях.

Вот и сейчас рядом стоял один и не скрываясь подслушивал наши рассуждения. Я этому не препятствовал, потому что использовать стал их абсолютную память в качестве записной книжки — орки постоянно напоминали мне о забытых обещаниях и пропущенных делах. Обнаружилась их новая способность совершенно случайно, когда мы с дедом заспорили по поводу результатов одного из наших опытов. Каждый из нас был уверен в своей правоте, пока в запале спора я не спросил мнения телохранителя по этому поводу. Тот подтвердил мою правоту, дед засомневался, позвали другого — ответ был тем же. После нескольких проверок я перестал захламлять свою память всякими лишними подробностями, и доверился новоиспеченным шаманам. В последнее время я стал подозревать, что они могут спокойно общаться телепатически между собой, не пользуясь амулетами связи. Если это так, то существует достаточно большая вероятность, что и у меня прорежется что-то подобное, со временем.

Кстати, о новых шаманах, для них прошедшие две недели тоже были достаточно тяжелы — ежедневно их Дар проверяли неоднократно, пытаясь доказать, что инициировать полноценный Дар в зрелом возрасте невозможно. После того, как они доказали свое право на «р» в имени, а трое их них — на двойное «р», шаманы моментально оценили перспективы и многие из них стали искать возможность повторить такой ритуал. Естественно, не смогли, но имея перед глазами живое доказательство самой возможности усиления или открытия Дара — бесконечно повторяли свои попытки. Может, со временем, у них что-нибудь и получится.

Однако самые сильные чувства к моим телохранителям испытывали простые бойцы из охраны шаманов и долины. Весь спектр чувств бурлил вокруг — от радости за чужую удачу до ненависти, что сокровище Дара досталось не им. Но мои орки справлялись с этим, а также кучей других дел, так что мне не приходилось заниматься мелочами. Пусть размещением новых гостей, снабжение их всем необходимым и контроль за порядком взяли на себя мои орки, но и мы с дедом не сидели сложа руки — на нас полностью лег контроль за действиями магов на нашей земле.

Отправленные во все стороны, наши шаманы, вернувшись, доложили, что Храмовая долина определяется по изменениям в магическом фоне силы Ора на расстоянии не менее пяти дневных переходов. Вся эта земля принадлежала Небесной Змее и только маленький кусочек на севере — соседнему клану. Поэтому шаманов именно от этих соседей мы принимали особенно радушно, чтобы исключить возможные конфликты в будущем.

Так что все были при деле, вот и сейчас ко мне стремительно (а после омоложения Торрин, казалось, разучился ходить пешком — все больше бегом) приближался дед с какой-то новой идеей. Осознав, что впереди у него оказалось достаточно времени, можно было бы просто наслаждаться жизнью. Но нет, дед хватался за кучу дел, стремился проверить сотни новых идей, как будто каждый день у него был последний. Признаюсь честно, он и меня заразил своим энтузиазмом. Глядя на его азарт, не хотелось разочаровывать деда и сидеть, как тюфяк.

— Эчеррин, посмотри, что принес гонец из столицы! — Лихорадочный шепот орка был прекрасно слышен моей охране, те сразу приготовились запоминать. — Смотри, что пытались вывезти контрабандой в Чедан! Не смогли хорошо экранировать магию Эль и Шас, твой старый знакомец, унюхал это на пограничном переходе в торговом караване, идущем к людям.

В руке он держал хорошо мне знакомый мешочек с кедровыми орехами из долины — я сам распорядился фасовать их по тысяче штук (для облегчения учета и простоты хранения). Все наши гости получили в подарок такие пакеты с орехами, шкатулки с песком и фляжки с водой — полный комплект. Чужие за границу леса не заходили и выносилось отсюда что-либо только с ведома моих орков. Конечно, никто не надеялся на долгое сохранение в тайне факта существования долины, но торговать нашим важнейшим секретом с людьми, которые готовятся воевать с орками? Это прямое предательство!

— Кто? — Незнакомое бешенство стало заполнять меня. — Нет, не говори, я узнаю сам!

Выхватив пакет из рук деда, я закрыл глаза, чтобы ничто не отвлекало меня от следов чужих рук, касавшихся его. Так, самый свежий отпечаток ауры, конечно, дедов, потом орк из нашего клана, видимо, гонец. Хорошо, но меня интересовали все, касавшиеся орехов до Шаса — надо проследить цепочку до моих орков.

Итак, кто у нас тут? Орк, без Дара, молодой, клан не наш. Я еще недостаточно общался с орками из разных мест, чтобы только по следам ауры определить клан. Но мне этого и не надо — здесь, в долине, у меня под боком собрались представители почти всех кланов, следовательно, хоть дальний его родственник по крови, но есть. Осталось только отсеять лишнее и найти соответствие.

Для такой работы магии Ора недостаточно, провести такой анализ классическому шаману просто невозможно. Но я могу, и кое-кто очень пожалеет, что недооценил полукровку из Небесной Змеи. Для лучшей работы со всем комплексом сил, по уже сложившейся у меня привычке начинаю потирать кончиками пальцев медальон, доставшийся мне после той грозовой ночи — с самого начала заметил, что он помогает настроиться на все силы одновременно.

Значит так, лучше всего осмотр долины производить сверху, так что по мощным линиям силы я поднялся и внимательно осмотрел окрестности. Ярче всех, конечно выделялись мои орки, в последнее время я стал воспринимать их как часть себя — дополнительные руки, глаза, память. В ответ я почувствовал радость и яркое желание помочь. Затем ментальный поиск определил всех моих кровных родственников, ближних и дальних, находящихся не дальше дневного перехода. Их всех отсеиваем — не они. Ищем дальше — не то, не то, не то…

Ага, попался! Почему я не удивлен, что это тот самый старикашка, у которого беременная правнучка, а контрабандист, получается, брат орчанки — родной или двоюродный, не столь важно. И чем же предатель занят? Неужели? Пакует вещички! Почувствовал, сволочь, что заигрался в шпионы.

Я бы на его месте (не дай боги, конечно) бросил бы все и уносил ноги, а он шмотки собирает! Ну-ка, что там у него? Опаньки, пять наборов подарков из долины! И откуда такое богатство? Насколько я помню представление Торрина при знакомстве с этим шаманом, клан у них магически слабоват, да и земли на побережье Мирового океана не особо плодородные, так что наши презенты перекупить он не мог. Где, спрашивается, взял?

Тут же один из моих орков передал: «Они получили восемь комплектов — по числу приехавших от клана шаманов». Долгожданное проявление телепатической связи с моими орками радовало, но сейчас другое стояло на первом месте.

«Не дайте никому из них уйти, берите тихо, но жестко, особенно охрану». Получив приказ, мои орки сразу взялись за дело — надо найти еще два недостающих подарка и не дать уйти этим человеколюбцам.

Знал, что с этой долиной и ее производными будет куча проблем, но надеялся, что обойдемся тихими разборками между своими. Не вышло — сразу всплыли люди, не удивлюсь теперь, если и эльфам ушли некоторые из наших подарков.

Ладно, проблемы надо решать по мере их возникновения, так что пора мне побеседовать с одним престарелым орком с глазу на глаз. Объяснить старикашке, как он ошибся, предав своих.

— Ну что, ты нашел его? — Взволнованный голос Торрина вывел меня из транса. — Кто?

— Конечно, ты же знаешь, я в этой долине могу найти все, что угодно. — Я посмотрел на деда и свою охрану, все готовы были броситься на поиски в любой момент. — Идем, пошепчемся с нашими гостями.

— Что ты собираешься предпринять? Сейчас не время настраивать против себя кланы, нам понадобится любая помощь при людском вторжении.

Дед обеспокоенно смотрел на меня, интересно, неужели он боится, что я начну зверствовать и убивать всех подряд? С чего бы это он заподозрил меня в таких намерениях.

«Ты просто не видел выражения своего лица, когда взялся за поиски предателя. Даже нам стало страшно.» Комментарий моего телохранителя немного прояснил ситуацию.

— Успокойся, все получат по заслугам.

Пока шли все эти разговоры, мы успели добраться до юрт прибрежного клана, там уже собралась толпа народа — оркам было очень интересно, что происходит. Кольцо юрт вокруг Храмовой долины еще не было сплошным, каждый клан стоял немного обособленно, но, как в большой деревне, все про всех знали. Так что подозрительная возня у соседей тут же привлекла толпу желающих помочь, осталось только определить — какой из конфликтующих сторон.

Итак, здесь были:

шаманы прибрежного клана, связанные и с кляпами во рту — 8 штук;

бойцы их охраны с разной тяжести телесными повреждениями — 42 штуки;

шаманы других кланов весьма раздраженные — 34, нет, уже 37 штук;

телохранители шаманов вооруженные и сердитые — не менее 200 штук;

наши клановые бойцы — не более 50 штук;

мои орки — 15 штук

и я с Торрином.

Такой вот расклад.

* * *

Торрин Падающая Звезда с самого утра не находил себе места от беспокойства — предчувствие неприятностей не отпускало не на миг. Но сосредоточиться и посмотреть возможные варианты ближайшего будущего, не было никакой возможности — постоянно отвлекали текущие дела, требующие его непосредственного участия. Дооткладывался. Теперь, стоя лицом к лицу с несколькими сотнями рассерженных орков надо было срочно искать пути бескровного примирения. Мало того, что открылось предательство одного (а может и не одного) шамана, так еще и внук стал проявлять совершенно неожиданные способности.

Если быть честным с самим собой, то приходилось признать, что был момент, когда он испугался Эчеррина. При известии о предательстве лицо мальчишки вдруг совершенно неожиданно потеряло возраст и стало восприниматься, как принадлежащее зрелому и очень опасному магу. Его бирюзовые (да что скрывать — эльфийские) глаза пошли разноцветными сполохами, пока не стали холодного, светло серого цвета. Но это была только прелюдия основного изменения — по мере того, как Эчеррином овладевало бешенство от осознания предательства, глаза наливались кровью, и выражение детской наивности стремительно сменялось жаждой мести.

Надо было срочно отвлечь его, иначе мальчишка мог разнести здесь все своей магией и даже не заметить этого. Идея с поисками виновных оказалась удачной — получив в руки доказательство предательства внук закрыл глаза и занялся поисками. Только тогда все присутствующие смогли облегченно вздохнуть, до этого каждый боялся лишним звуком вызвать взрыв гнева юного шамана. Пока мальчишка был спокоен, совершенно забывались его магические возможности, но сильные эмоции позволяли в полной мере ощутить силу его ауры.

Несмотря на все усилия, ситуация все-таки вышла из-под контроля и дошло до прямого столкновения с шаманами других кланов. В принципе, давно пора четко дать понять оркам кто истинный хозяин долины и всех ее богатств — с самого начала блеск зависти и алчности в глазах многих убеленных сединами заслуженных шаманов беспокоил Торрина. Пока никто из них не догадался объединить свои силы и заставить Небесную Змею принять ограничения своих прав на место комплексных сил.

Торрин внимательно осмотрел всех присутствующих — орки в большинстве своем не были агрессивно настроены именно против Эчеррина, просто непонятная ситуация с обезвреживанием представителей конкретного клана очень всех настораживала и злила. Конечно, своим авторитетом, который только вырос после внезапного омоложения, шаман мог задавить конфликт даже сейчас и никто не стал бы оспаривать его решения. Но у других магов Ора остались бы недовольство и сомнения, которые могли вылиться со временем в очень серьезные неприятности.

Да и внуку давно пора осознать свою силу и занять достойное место среди шаманов. Сейчас прекрасная возможность и для первого, и для второго.

* * *

Стоим, молчим — никто ничего не спрашивает, не возмущается произволом местного клана. Все просто ждут объяснений. Вот это дисциплина — если мы пошли на такой шаг по отношению к гостям, то пока не доказано, что у нас не было повода для таких решительных действий, бить не будут. Но при отсутствии серьезных аргументов, я подозреваю, что дело дойдет и до физического убеждения. Следовательно, от меня требуется только доказать правомерность моих действий. Хорошо, получите свои доказательства.

— Торрин, у тебя были где-то припасены амулеты, не позволяющие использовать магию Ора, одень на связанных шаманов. — Я посмотрел на присутствующих и счел нужным пояснить. — Мы ведь не хотим попасть под дождик или другие проявления их раздражения.

Шаманы, пришедшие на шум и решившие участвовать в разбирательствах, быстро переглянулись между собой и согласно кивнули. Толпа орков образовала круг, внешняя его часть состояла из бойцов охраны, внутренняя — маги Ора, в центре — шаманы приморского клана, мои орки, Торрин и я. Предателей развязали и освободили рты, но чтобы у них не появилось соблазна предпринять что-либо кардинальное, мои орки крепко держали их за руки. Я наклонился к деду и тихо спросил.

— Кто из шаманов пользуется в кланах самым большим авторитетом? Пусть они будут свидетелями, что признание сделано без ментального принуждения и показания правдивы. Это возможно?

— Да, Эчеррин, это вполне возможно, сейчас я договорюсь.

Дед подошел к группе седых шаманов, пошептался с ними и, судя по их довольным лицам, переговоры прошли успешно. Итак, сцена подготовлена — мой выход.

Я не стал приближаться к старику, уже доставившему нам столько беспокойства, с расстояния двух саженей прекрасно были видны и упрямое выражение лица, и зло поджатые губы — ни о каком сожалении о содеянном, не было и речи. Что ж, он сам выбрал результат.

— Скажи нам, «гость дорогой», может быть наш клан не проявил к вашему достаточно уважения при встрече и у тебя был повод отомстить? — Под внимательными взглядами старик вынужден отрицательно покачать головой. — Тогда расскажи нам, как поступили вы с теми бесценными для кланов подарками, которыми Небесная Змея одарила всех своих братьев.

Шаманы тут же стали сверлить своими пристальными взглядами допрашиваемого — кому, как не им была известна настоящая ценность подарков из Храмовой долины. Я прекрасно понимал, что каждому из них приходило в голову использовать полученные ценности только в личных целях (а кто-то, скорее всего и не справился с таким искушением) — там было вполне достаточно энергии, чтобы любой мог укрепить здоровье, усилить ментальные щиты или даже немного усилить Дар.

— А что, ты, щенок, уже пожалел о щедрости своего клана? Какое тебе дело до моих вещей?

Надо же! Какой самоуверенный предатель — он абсолютно убежден, что ничего доказать нельзя. Недолго ему осталось пребывать в блаженном неведении — я приложу для этого все усилия.

— Вас всех настоятельно просили держать в тайне не только наличие у вас новых артефактов, но и источник их появления. Ты согласен с тем, что нашим врагам незачем знать наши новые приобретения? — Я старался не отпускать взгляд старика, чтобы у него не было времени собраться с мыслями и солгать. — Где же та ценность, которой мы одарили твой клан.

Про клан сказано было специально, потому что подразумевалось, что все магические предметы даны были шаманам именно для использования на нужды кланов, просто никому не могло придти в голову, что можно торговать надеждой своей семьи.

— Здесь, у нас в походных мешках. — Во взгляде противного старикашки возникло злобное торжество, он спокоен за свою репутацию. С чего бы это? — Вы можете все проверить и пересчитать. Наш клан, может быть беден, но честен.

Орки быстро достали предмет спора и пересчитали — восемь комплектов. Не понял, откуда лишний? И что тогда принес мне дед? Я не мог так ошибиться. Озадаченный этими вопросами я даже не заметил, как стал сканировать все сваленные передо мной вещи и тут меня осенило.

— Говоришь, что очень честен? Укажи на свой комплект. — Тот, не сомневаясь ни мгновения, ткнул в ближайший пакет. — Ты уверен?

Этот наглец презрительно мне ухмыльнулся. Мы оба с ним знали, что он врет, но он был уверен, что я не смогу этого доказать. Тут хитрость в чем — среди шаманов встречались сильные менталисты, которые без труда считывали энергетическую историю, но только с жидкостей или газов в замкнутых объемах, а тут живая материя, металл, кожаная фляжка. Для мага Ора задача, не поддающаяся решению, но не для меня. Сладко улыбнувшись, я моментально определил настоящего хозяина.

— Странно, магия указывает на вон того шамана. — Я указал на зрелого орка, стоящего рядом. — Ты мог ошибиться, попробуй еще раз.

— Я не обязан подчиняться всяким полукровкам. — Он явно надеялся, что я кинусь на него с кулаками и конфликт можно будет свести к банальному мордобою. — Кто ты такой?

До боли знакомый вопрос, если бы еще я знал на него ответ… но не будем отвлекаться от основной задачи. Я кивнул своим оркам и они быстро разложили пакеты к их хозяевам, только один остался сиротливо лежать посреди круга. Старикашке ничего не оставалось делать, как указать на него.

Все, попался! Потому что я уже знал настоящего его хозяина и мог это доказать.

Могло бы показаться странным мое теперешнее спокойствие, но эти орочьи разборки не выдерживали никакого сравнения с интригами и унижениями королевского двора. По сравнению с людскими дворянами и тем более эльфами орки в некоторых вопросах были наивны, как дети. В этом была их сила, но и самое уязвимое место. Конечно, я не постесняюсь использовать этот факт к выгоде своей и клана, но впоследствии надо будет заняться этим вопросом.

Возвращаясь к спорному пакету, могу уточнить одно — предатель сильно просчитался с выбором пострадавшего орка. Конечно, заменить простыми магические предметы было невозможно (количество энергии в них настолько различались, что даже слабый шаман заметил бы разницу) и старикашка просто украл у одного из гостей его комплект (сам он крался в ночи и утаскивал чужие вещи или приказал своим телохранителям, не столь важно).

Жертвой тайного ограбления стал совсем молоденький шаман из морского клана, прибывший со своими сородичами три дня назад и ни с кем здесь не знакомый. Расчет был прост — даже если мальчишка и обнаружит пропажу, то из-за неопытности может и постесняться сказать о своей потере, а при заявлении о краже чужому подростку просто могли не поверить. Но вот здесь вор и просчитался — мало того, что мальчишка приехал с отцом-шаманом (а отец поверит своему сыну и прислушается к нему), так еще наслушавшись о невероятных возможностях подарков из долины, пацан напился воды, наелся орехов и насыпал серебряного песка себе (ума не приложу с какими целями) в носки. Что вполне и проследили шаманы, выбранные свидетелями.

Так что факт воровства и продажи на сторону собственного комплекта можно было считать доказанным. Но мне этого было мало — изгнание предателя из клана, с моей точки зрения, наказание недостаточное. Я должен был сделать что-то настолько впечатляющее, чтобы у остальных обладателей предметов из долины не возникло и мысли о предательстве. Поэтому старикашку надо было морально добивать — шаманы были недовольны поступком коллеги, но агрессивного неприятия пока не наблюдалось.

— Скажи нам, что заставило тебя предать своих. — Я обвел взглядом собравшуюся толпу, как бы привлекая и их к разговору. — Поведай нам, как дошел ты до таких позорных поступков?

Говоря все это я, тихонько прикасаясь к его ауре, постарался увеличить откровенность и снизить до предела чувство самосохранения. Это мгновенно дало свои результаты.

— Что ты, щенок, можешь знать о жизни орков? Постоянные унижения от шаманов из-за средней величины Дара, оскорбления в других кланах в адрес нищего прибрежного. Всю жизнь я добивался положения, которое с легкостью получат другие, воспользовавшись твоими зельями из долины. За что тебе открылось такое сокровище, если есть более достойные.

По мере высказывания обид старик все более распалялся, совершенно престал следить за своей речью и теперь обо всем стал говорить начистоту. Похоже, кое с чем из его высказываний шаманы были согласны — мне надо было срочно перехватывать инициативу.

— Разве это повод для предательства и продажи наших секретов людям? Или ты не знаешь, что они собирают войска на границах.

— А какое мне дело до чужих кланов? Они постоянно конфликтуют с людьми, для них это не проблема. Для таких богатых кланов потеря сотни-другой бойцов не фатальна. Наоборот, ослабление этих заносчивых ублюдков позволит поднять голову слабым кланам и к нам начнут прислушиваться.

Вот теперь среди орков возник недовольный ропот — многие потеряли своих друзей и близких в столкновениях с людьми, а тут такое отношение. Я, довольный развитием событий, решил подогреть разговор.

— Тебе не жаль женщин и детей, которых собираются вырезать люди в приграничных кланах? Не боишься, что когда-нибудь каратели придут и к вам?

— Отобьются, не в первый раз. — Старик цинично ухмыльнулся. — Так им и надо, слишком хорошо живут. А мне столько обещано за эти безделушки, что чужие орки меня совершенно не волнуют.

Судя по всему, такие высказывания своего шамана для других представителей прибрежного клана были в новинку, потому что они в ужасе стали пятиться от старика, стараясь оказаться как можно дальше. Между тем, предатель ничего не замечал, он так торопился, наконец, высказаться, что не обращал внимания на слюну, появившуюся в углу рта и начинающую течь по подбородку. Тут обернулся к Торрину и со злобой сказал.

— А ты? Ты старше меня на сотню лет, но сегодня выглядишь мальчишкой! И Дар при тебе! За что такое счастье?! Только потому, что внучок оказался под рукой? Так у меня тоже будет внук, и я сделаю все возможное, чтобы и он мог делать такие вещи! Я еще буду молод и силен! И вы все будете мне ноги целовать!

Мерзкий старикашка угрожающе потряхивал своим кулачком и уже совершенно не владел собой.

— Значит, за молодость ты готов отдать жизни всех орков? Пожертвовать всем и всеми?

— Да! Да! — Глаза старика лихорадочно блестели. — Всех, всеми! Все отдам! Всех…

Пора. Я подошел к старику и положил ладони ему на лицо, мои орки плотно окружили нас и закрыли от взглядов окружающих. Используя весь триумвират сил, я стал плести магическую сеть — она возвращала молодость шамана, используя для этого его Дар и кровь. Я четко знал, что из себя представляет этот орк, пора и остальным увидеть это.

Испуганные крики раздались рядом — один из прибрежных шаманов упал и его тело, умирая, стало стремительно стареть. Этот несчастный оказался сыном или внуком предателя. Шум среди орков нарастал.

Мы отошли и перед шаманами предстал молодой, здоровый, полностью соответствующий людским представлениям о нашей расе, тупой, злобный и абсолютно бездарный орк.

Возмездие свершилось.

Глава 35

Всему свое время —

Время разбрасывать

И время собирать…

Стратег.

Настороженная тишина повисла над толпой орков — потрясение от произошедшего только что на их глазах, оказалось слишком велико. Я прекрасно понимал, что сейчас в мировоззрении шаманов наступил переломный момент и от того, как они отнесутся ко мне и моим возможностям зависит не только моя жизнь, но и будущее всех орков. Конечно, я ничего не собирался пускать на самотек. Я спросил у бывшего шамана.

— Ты доволен? Все получилось так, как ты хотел?

— Чаво? Чаво нада, мелачь? — Здоровый орк, с явным наслаждением почесывая свою мужскую гордость, продолжил разговор. — Иди атседава, сапляк.

Судя по недоумению, написанному на лицах шаманов, только сейчас они поняли всю степень деградации личности своего бывшего коллеги. Цена за столь вожделенный приз, как вернувшаяся молодость, оказалась слишком высока. У орков издревле ценился культ семьи, рода, клана — для них было немыслимо принести в жертву амбициям своих прямых потомков. Но даже если бы и нашелся жестокосердный отец, недовольный окружением и готовый начать жизнь с самого начала, то потеряв Дар и развитый интеллект, омоложение теряло всякий смысл. Зачем лишаться высокого статуса шамана и репутации, заработанной целой жизнью непрестанного труда, ради возможности еще три-четыре сотни лет крутить коровам хвосты. Ни на что другое (да и скот такому идиоту доверит не каждый) бывший шаман уже не был способен. Так что, если кто из дедовых ровесников и питал тайные надежды уговорить меня провести ритуал омоложения, то сейчас все выбросили эти мысли из головы. Чего я, собственно, и добивался.

— Эй, мужики. — Бывшему шаману не понравилось, что на него никто не обращает внимания. — Где здеся можна пажрать, а то брюха падвело, аж пищить.

— Идем, дорогой, тут у нас как раз бычка зарезали, так мяса завались. — Один из моих орков легонько хлопнул по плечу бывшего шамана и продолжил. — Да и пива слишком много, как бы оно не прокисло.

— Ха! Так вам меня и не хватае! Я па мясу и пиву самый первый. — Орчище уже считал собеседника своим лучшим другом. — А бабы? Бабы тут есть? Но толька шоб ж…а была здоровая. Кагда у бабы ж…ы нет, то это абы што, а не баба.

Отбытие будущих собутыльников сопровождало гробовое молчание всех присутствующих. Потом все дружно уставились на меня, давая возможность прояснить ситуацию, чем я не преминул воспользоваться.

— Есть еще желающие стать молодым и красивым? — Многие из стоящих рядом орков стыдливо опустили глаза, слишком многие. Неужели для них так важна продолжительность жизни, что такое количество народу мечтает продлить ее любым путем. — Цену вы теперь знаете, так что кто готов купить прямо сейчас?

Желающих не нашлось и все потихоньку стали расходиться с места событий. А нам с Торрином предстояло решить дальнейшую судьбу оставшихся в живых шаманов прибрежного клана. Кроме погибшего потомка ушедшего орка рядом со мной стояло шестеро шаманов и куча их охраны. По их потрясенным лицам было совершенно ясно, что они были не в курсе планов своего бывшего начальника. Но это мало оправдывало их в моих глазах — я был абсолютно уверен, что при удаче их шамана они полностью поддержали бы все его начинания. Так что наказание не должно их обойти, но, с другой стороны мы не имели права применять к ним репрессивные меры, так как наши кланы не находились друг с другом в состоянии войны. У орков было мало законов, но за их выполнением следили неукоснительно. А мне очень не хотелось вытаскивать подробности сегодняшнего происшествия на суд Совета кланов. Пока не время.

— Кто теперь в клане будет главным шаманом? Или возможный претендент остался дома? — Обратился я к толпе угрюмых орков. — Из вашего Совета хоть кто-нибудь здесь есть?

Вперед вышел матерый орк, чувствовалось, что он знает себе цену и унижаться не намерен, но и присущего бывшему шаману высокомерия не наблюдалось (что говорило в пользу его интеллекта).

— Я. Что ты хочешь от меня? И что вы собираетесь делать с моими людьми?

Мне все больше нравился мой собеседник — он сразу взял ответственность за происходящее на себя и в первую очередь спросил о будущем своих людей, а не своем. Может быть, ему хватит ума не втягивать свой клан в очередные сомнительные мероприятия, и они смогут спокойно заняться своими ежедневными делами.

— Этот старикашка тебе кто?

— Мой сын женат на его правнучке или он уже вдовец?

Да, не очень удобная ситуация, но надо работать с тем, что есть. Сплетенная мной сеть не тянула силы из женщин, но если орчанка ждала мальчика, то шанса родиться у него уже нет.

— Кого ждали?

— Девочку. — В ожидании ответа орк сжал кулаки и пристально посмотрел мне в глаза. — Первый ребенок моего сына, ты убил его?

Торрин с беспокойством посмотрел на меня — разговор оборачивался весьма неприятной стороной. Только мои орки демонстрировали абсолютную уверенность в моей правоте. Что бы я не сделал — они всегда будут на моей стороне. Такая преданность обязывает ко многому.

— Вам повезло, все женщины этого рода остались жить, но в обозримом будущем ни одной из них не стать матерью одаренного сына.

Услышав это, орк как-то расслабился, его поза перестала быть агрессивной и настороженной. Да и все прибрежные стали выглядеть более оптимистично. Мы с дедом переглянулись и явно пришли к общему выводу — для этого клана еще не все потеряно. Разговорившись с Лореном (новым главным шаманом прибрежного клана), нам стало понятно, что в курсе интриг старикашки были только особо приближенные лица, так что его потомки наказаны были за дело (в который раз убеждаюсь, что божье проведение не ошибается). Но, как говорила моя любимая кухарка: «Доверяй, но проверяй», так что я решил исключить возможность появления еще одного предателя в этом клане — маленькая пометка на ауре и при мыслях о людях или эльфах у прибрежных начнется сильнейшая головная боль. Да, жестоко, но клан отдаленный и с другими расами практически не общается, так что если орки не будут специально искать с чужаками встреч, то проблем возникнуть не должно. Все, теперь их можно отправлять восвояси.

— Проследите за их отправлением домой и хорошо бы отправить нескольких бойцов для наблюдения за ситуацией. — Внимательно выслушав приказ, один из моих орков (надо будет выбрать время и узнать их имена, в конце концов) побежал его выполнять. — Дед, как все прошло? Ты доволен?

Торрин стоял рядом и задумчиво смотрел на проплывающие мимо облака — он явно принимал какое-то принципиальное решение, от которого будет зависеть очень многое. Слишком пристальный и решительный был у него взгляд для простого любования небом.

— Нам с тобой надо срочно вылетать в столицу, пора нашим старейшинам инициировать собрание Совета кланов и чем быстрее, тем лучше. Пора признать твои возможности официально и закрепить за тобой право владения долиной.

Вообще-то это было очень необычное предложение — земля не была у орков в личном пользовании. Территории закреплялись за кланом, родом, в крайнем случае, за определенной семьей, но, ни один орк не мог сказать, что та или иная земля является его единовластной собственностью. Чтобы орки согласились на такое необходимо очень сильное давление внешних сил. Чисто политически это создало бы опасный прецедент, и он мог отозваться в будущем очень большими проблемами.

Да, я знал, что мы здесь, в Храмовой долине, не в игрушки играем, но не до такой же степени.

* * *

Гонор сидел в кресле и плевал в потолок. В самом прямом смысле этого слова — ел сливы и плевался косточками — это, похоже, должно было стать его основным занятием на сегодняшний день.

Уже целую неделю беглый кронпринц находился в Либби, столице Либерии, и дожидался аудиенции у своего двоюродного дяди, короля Арчиба Второго. Совсем не похоже было такое промедление со встречей близких родственников на прямой характер либерийцев. В их привычках было высказать все в лицо при личной встрече, а не тянуть с аудиенцией до бесконечности. Может быть, дядю беспокоило то, что Гонор являлся седьмым в очереди претендентов на престол Либерии (шестым был Эльчеор). Но и в этом случае Арчиб не стал бы прятаться от племянника за высоким забором королевской резиденции. Странно все это.

Его охрана, сарранские дворяне Свит, Свят и Свет, опять ушли в город за новостями, а приставленные дядей гвардейцы караулили покой королевского родственника (или подданных короля от беглого принца). Заняться было совершенно нечем. Это вынужденное безделье, после тяжелого и полного опасностей пути в Либерию, вынуждало Гонора целыми днями мерить свою комнату шагами. Находясь в чужой стране в неопределенном статусе, кронпринц очень рисковал — именно здесь в первую очередь должны были искать его эльфийские шпионы и элитные убийцы герцога Дареона.

Чтобы хоть как то занять свободное время Гонор опять стал перебирать свои вещи — многое он оставил у Казимира на сохранение, но кое-что старый воспитатель впихнул племянникам в самый последний момент. Телохранители по приезду в Либби сложили походные мешки в углу и с тех пор к ним никто не подходил. Надо посмотреть, что там старик посчитал совершенно необходимым для принца в изгнании.

Разбирая вещи, деньги и драгоценности он сразу отложил в сторону — наличие финансовой базы очень помогает при отстаивании личной независимости. Кое-что из запасной одежды — чувствуется, что Казимир много лет был нянькой у старшего брата.

Так, а что это? Небольшая шкатулка была плотно обернута несколькими слоями тонкой кожи, а швы залиты воском — полностью водонепроницаемая упаковка. Так поступали только при перевозке особо важных документов. Осторожно сняв все лишнее, весьма заинтригованный, Гонор открыл шкатулку — там лежали оставшиеся письма королевы Гелены. На самом верхнем был указан крайний срок его вскрытия — «не позднее, чем через десять дней после прибытия в Либерию».

Сегодня как раз последний день.

Весьма настораживающее совпадение. Не ожидая узнать от суровой бабки ничего хорошего в свой адрес, принц вскрыл письмо и принялся читать.

«Дорогой внук.

Наконец ты догадался вскрыть мое письмо — удивительная для тебя сообразительность. Кстати, если сроки еще не прошли, то ты выиграл у Арчи любимый золотой кубок моего отца. Надеюсь, ты оправдал мою уверенность в тебе.

Теперь о серьезном — ты не можешь остаться под теплым крылышком своего дяди, так как Либерия слишком маленькая страна и не в состоянии полностью обеспечить твою безопасность на своей территории. Арчи сможет выделить тебе нескольких толковых вояк, но не рассчитывай на большой отряд. Также получишь в свое распоряжение некоторые средства, отложенные мной на „черный день“ — тебе они очень пригодятся. Старайся ни с кем не делиться своими планами — ни один человек не должен быть в курсе всех твоих дел. Особенно будь осторожен с магами — у них сейчас идет тихая смена поколений, поэтому предать может любой. И, конечно, постарайся привлекать к себе как можно меньше внимания — тебе надо переждать от года до нескольких месяцев, при самом неудачном стечении обстоятельств. До начала серьезных военных действий по отношению к оркам, эльфы не должны узнать место твоего нахождения.

Ни в коем случае не ищи помощи у жрецов Че — любые твои действия сейчас не в их интересах. Лучше всего тебе пересидеть это время в провинции, желательно в Чедане, ближе к орочьей границе. И, естественно, под чужим именем.

Используй это время с пользой — копи сведения и анализируй ситуацию на континенте. Арчи обещал снабжать тебя самой свежей информацией о мире — но не стоит ограничивать себя одним источником, мои оставшиеся люди в твоем распоряжении, Казимир сведет тебя с ними.

Следующее письмо вскрой только после объявления войны кланам.

Твоя бабушка, Гелена Либерийская.»

Прекрасно, мало того что бабка даже не посочувствовала его тяжелому положению, так она еще и поспорила с королем Либерии на золотой кубок. Предметом спора для двух высоких лиц стал сам Гонор — приятно узнать, что родня считает тебя не очень умным (и это мягко сказано). Одно хорошо — денег подкинули и обеспечат верными людьми.

Теперь понятно, почему Арчиб Второй не вызывал к себе Гонора — все надеялся оставить при себе любимый кубок своего деда Арчиба Первого. Ну, нет, если уж он остался без королевства, то пусть в этой потере его утешит дедушкин золотой кубок.

Гонор вышел из комнаты и обратился к гвардейцам.

— Передайте дяде Арчи, что я нашел бабушкино письмо. Пусть прикажет прислуге протереть от пыли мой новый кубок.

* * *

Оррин в очередной раз убедился, что Небесной Змее предстоит пережить тяжелые времена — последние новости убедили его в этом. Мало того, что в Совете старейшин орки все еще не пришли к согласию по поводу Эчеррина и Храмовой долины, так и история с Торрином вызвала неожиданный ажиотаж среди вождей. К этому надо добавить слишком пристальный интерес к внутренним делам клана среди орочьих соседей, и все обостряющееся положение на границах с людскими государствами. Такое впечатление, что все возможные несчастья и неудачи выбрали предстоящие осень и зиму для своей реализации. Что наводило на размышления по поводу чьей-то твердой руки, руководящей событиями из-за кулис. Слишком много совпадений для простого стечения обстоятельств.

Опять боги заскучали и взялись за своих детей.

Оррин с опаской оглянулся — не услышал ли кто его крамольных мыслей, в свете последних открытий в магической науке, проделанных на базе Храмовой долины, уже ни в чем нельзя было быть абсолютно уверенным. Вождя очень беспокоила все более сжимающаяся спираль событий — они накапливались, как снежный ком, переплетались между собой и могли в любой момент взорваться с совершенно не предсказуемым результатом. Основной задачей для себя Оррин видел только возможность минимизировать потери при не благоприятном для орков развития событий. А для этого надо напомнить кланам об их обязательствах перед Небесной Змеей. Чем он и собирался занять на предстоящем на следующей неделе Совете кланов. Уже одно то, что все старейшины и вожди соберутся в столице их клана, говорило о влиянии и политическом весе Небесной Змеи. Осталось только добиться желаемого и не потерять то, что есть.

Оррин направился к младшему брату отца, который был членом Совета старейшин — надо было узнать последние новости, любая мелочь могла повлиять сейчас на исход событий. К тому же орка вызвал старый боевой товарищ из соседнего клана, прилетевший только что в столицу, и, судя по тону записки, разговор будет совсем не о юношеских подвигах.

Вечером вождь ждал дирижабль с Торрином и Эчеррином (то, что с сыном будет и десятка его орков, убеждало в достаточной его безопасности в столице). Решено было поселить их вместе в небольшом домике, имеющем отдельную калитку на площадь — пользовались им достаточно редко, но по количеству систем обороны это было одно из самых защищенных мест у семьи. Приезд сына и отца особо не афишировался, но утаить что-либо в клане было достаточно проблематично, так что женщины вовсю занимались сплетнями на кухне, называя этот процесс приготовлением торжественного стола.

Хотя в большой дирижабль поместилось достаточно предметов из долины, Оррин был далеко не уверен в том, что этого хватит для небольших «знаков внимания от радости встречи», предназначенных многим участникам Совета кланов. Здесь необходимо было соблюсти тонкую границу между приличным подарком и откровенной взяткой, орки — народ простой и при ошибке в размере дара вполне можно было нажить себе непримиримого врага. Но и особо разбрасываться магическим сырьем не стоило — никто не ценит то, что досталось слишком дешево.

Весь родовой сегмент города бурлил как муравейник — готовились и к празднику (для этого было множество поводов — влияние семьи стремительно росло), и к обороне (то, что для одних радость — для других повод для зависти).

Вождь был уверен, что к началу Совета кланов столица, да и весь клан, будут максимально готовы к любым неожиданностям. Но, на всякий случай приказал проверить все катакомбы под семейными владениями в столице и пополнить запасы продовольствия в подземных хранилищах. Никто не знает, что может срочно понадобиться. Оррин усмехнулся — зная репутацию их семьи, как сильнейших провидцев, вся столица завтра займется тем же самым. Что поделать, орочий клан, как людская деревня — все про всех все знают.

* * *

За прошедшие два месяца столица совершенно не изменилась, по крайней мере, с высоты птичьего полета. Но теперь этот огромный город я воспринимал совершенно иначе — время обучения не прошло даром. Магическая защита города завораживала, особенно если зритель имел способность видеть течение силовых потоков. Раньше казалось, что небо в городе покрыто легкой дымкой, слегка рассеивающей лучи летнего солнца, то теперь защитный полог выглядел для меня, как огромный мыльный пузырь с разводами синего и красного цвета, а так же тысячами вариантов их смешения. И все эти красочные сполохи в небе над огромным населенным городом. Впечатляюще.

И вообще, пусть новые возможности и доставляют кучу проблем, но, временами, открываются такие перспективы, что все тяготы излишней одаренности себя окупают неоднократно. Сейчас я наслаждался видом столицы, причем видел я все уровни города и признаться, зрелище было весьма неординарным. Орки любили простор, и город строили с размахом — семейные кварталы напоминали людские замки своей красотой и функциональностью. В мостовые и стены домов было вмуровано столько артефактов, что было просто удивительно, как я не почувствовал этот фон в свой первый приезд. Конечно, способности тогда у меня спали, но еще в Сарране я заметил за собой одну странность — чем сильнее было заклинание или магическая вещь рядом со мной, тем сильнее мне становилось не по себе. Так что со временем у меня возникло верная примета — если «мурашки» забегали по коже, значит рядом кто-то магичит или спрятан мощный артефакт. Но в своей столице орки ухитрились так все увязать между собой, что магическая защитная система города находилась в равновесии и практически не «фонила».

Здания и стены являлись верхним уровнем города. Практически не отставал от него по размеру и возможностям обороны средний, подземный уровень. Насколько было видно по движению силовых потоков, здесь располагались огромные хранилища пищи, оружия и других необходимых припасов. Также катакомбы прятали в себе какие-то производственные мастерские или что-то в этом роде — с дирижабля было не рассмотреть, а вглядываться смысла не было, при необходимости мне все покажут на земле. Но самым любопытным оказался нижний уровень — под катакомбами проходили мощные водные пути. Не удивлюсь, если основные грузопотоки столицы проходили именно здесь. Интересно, откуда такие водные запасы, ведь в поле зрения нет ни озер больших, ни рек, и почему в самом городе совершенно не чувствуется сырости, при таком-то количестве влаги.

Конечно, город был переполнен магией Ора. От нее синело в глазах, но и люди к некоторым артефактам приложили свои руки, потому что в городской картине присутствовало достаточно красных оттенков. Вот чего было минимум, так это зеленого, но совсем обойтись без магии Эль не представлялось возможным.

— Эчеррин, закрой рот, ты все это уже видел. — Насмешливый голос Торрина вывел меня из транса, в котором я изучал город в магическом плане. — С таким выражением лица нельзя появляться на Совете, иначе с тобой совершенно не будут считаться. Не отвлекайся, ты уже решил, как преподнесешь наши достижения старейшинам?

— Я думаю, им и без нас известно достаточно.

— Одно дело доклады посторонних лиц и совсем другое участников событий. — Дед радостно улыбался и явно находился в отличном настроении (на месте его противников, я бы уже лихорадочно хватался за оружие). — Надо подать дело с самой выигрышной для нас стороны, иначе эти старикашки тебя моментально задавят своим авторитетом.

— Не так давно ты сам был главным в их кругу. — У меня тоже стало улучшаться настроение. — Откуда столько скептицизма по отношению к коллегам?

— Именно потому, что я знаю их не одну сотню лет, мое предупреждение тебе совершенно не повредит. Не смотри, что они выглядят, как будто стоят одной ногой в могиле, своих родичей они держат очень жестко, за каждым из них стоит не один десяток тысяч орков. Шаманы вместе со старейшинами возьмут тебя теперь в оборот и скидок на возраст и неопытность уже не будет. Так что настраивайся на очень тяжелые переговоры.

Можно подумать, что до этого я был уверен, что меня встретят радостными объятьями и целованием рук. Торрин до сих пор меня держит за ребенка. Ничего, скоро он сам побывает в моей шкуре — с его юношеским видом тяжело ему придется на Совете, да и дружки-шаманы тоже потребуют у него объяснений. Так что нас обоих ждала веселая неделька.

Глава 36

Власть — это не то бремя

Которое можно доверить

Первому встречному.

Совет старейшин.

Что не изменилось, так это отношение ко мне прекрасной половины орков — девочки все так же не давали прохода. Но уже не бросался прятаться от них по темным углам как в прежние времена, ситуация немного изменилась — я был не один и мои орки с похвальным самопожертвованием вызывали огонь на себя. Все они были шаманами, к тому же инициированными, с романтической сединой в волосах — так что котировались среди женского населения столицы лишь чуть ниже меня. А так как я с самого начала дал ясно понять, что в личном плане для поклонниц абсолютно недоступен, то милашки дружною толпою бросались на моих телохранителей. Так что, когда очередная пятерка охраны сдавала пост номер один (т. е. меня любимого), орки никогда не уходили спать в одиночестве, чем весьма облегчали мою жизнь.

Самое интересное, что Торрину на шею никто не кидался, это поначалу вызывало изрядное изумление у нас с отцом. А потом я случайно стал свидетелем разговора омолодившегося шамана с одной из моих дальних родственниц. Девушка впечатляющих форм подошла, как она думала к молоденькому шаману из дальнего стойбища, с каким-то провокационным вопросом, так дед что-то такое шепнул ей на ушко, что та бросилась от него, путаясь в юбках и ногах. И больше нахалок не нашлось — Торрин изменил внешность, но не характер, так что его язвительность и пренебрежение чувством такта никуда не делись.

Но это все лирика, а проза оказалась для нашей семьи далека от счастливых будней — старейшины настаивали на нашей изоляции от Совета кланов, мотивируя это заботой о сохранении тайны Храмовой долины и моей безопасности. Мы с дедом были категорически против такой постановки вопроса, прекрасно понимая, что нам необходимо срочно получить официальный статус в кланах и занять подобающее место в орочьей иерархии, иначе мы с ним становились просто бесправными исполнителями чужих решений. А это не устраивало ни одного из нас. Но для старейшин и вождей наши новости оказались тяжелы для восприятия, они никак не могли поверить в омоложение Торина и появление Храмовой Долины. По большому счету, с фактами не поспоришь, но они просто не хотели принимать все эти изменения, так как они кардинально меняли все орочье мировоззрение. Их можно было понять — когда ты в чем-то был совершенно уверен не одну сотню лет, вдруг все ломать и учиться новому из-за какого-то выскочки и выжившего из ума старика, случайно получившего вторую жизнь. Никто не хотел таких резких перемен, из стариков.

Но оставалась молодежь, для которой появление моих орков стало светом надежды в жесткой определенности социальных орочьих устоев. Молодые орки еще не потеряли юношеских надежд и устремлений, не смирились с существующим положением вещей, их взгляд на мир еще можно было изменить, поэтому даже минимальная возможность что-то изменить в своей судьбе для них значила очень многое. Для них мои орки, получившие Дар уже взрослыми, становились новыми авторитетами в жизни, а я вставал на высокую ступень полубога. Молодежь ловила каждое мое слово и, понимая в меру своего образования и энтузиазма, разносила по всей столице, что доставляло мне кучу неприятностей. И так относящиеся ко мне с изрядной долей скептицизма старики, выслушивая весь бред, приписываемый мне поклонниками, начинали коситься в мою сторону с все возрастающим подозрением.

Надо было принимать срочные меры, иначе обо мне сложится у окружающих такое мнение, что потом потребуются десятилетия для восстановления репутации.

— Эчеррин, о чем задумался? — Внезапный вопрос деда заставил меня вздрогнуть. — Нам некогда любоваться видами столицы, завтра начинается Совет кланов, и мы уже не сможем выйти из дома старейшин.

Торрин имел в виду древнюю традицию — любой Совет, собравшись, не выходил из зала, пока не будет принято общее решение. В истории бывали случаи, когда Совет сидел неделями — старейшины и вожди никак не могли договориться между собой. Но совместное проживание толпы орков на весьма ограниченной территории зала даже самых упрямых заставляло идти на компромисс. Признаться, перспектива оказаться в замкнутом помещении с незнакомыми старейшинами и шаманами, меня совершенно не радовала. Но деваться было некуда — семья обещала поддержку, но основную работу по убеждению Совета кланов, принять необходимое нам с дедом решение, надо было делать мне.

— Ты договорился со старейшинами по поводу моих орков? — Что-то я действительно отвлекся, надо было решить кучу текущих вопросов, прежде чем за мной закроются двери зала старейшин. — Хотя бы пятерку надо провести любой ценой.

Дед с интересом стал ждать пояснений на мое требование — согласитесь, молодому шаману, только что получившему силу требовать присутствия своей охраны на Совете кланов, куда более заслуженные орки являлись в одиночестве, немного преждевременно. Но я знал, что делаю — наша ментальная связь укреплялась с каждым днем, и я уже составил несколько защитных заклинаний с ее использованием, правда пока только теоретически, но для возможности их использования присутствие телохранителей в пределах видимости обязательно.

Может быть, сказывалась семейная склонность к предвидению, но грядущий Совет кланов вызывал у меня глухое беспокойство. Т. е. сиюминутной опасности не было, но результаты завтрашнего сборища несли в будущем серьезную угрозу. А это необходимо было предотвратить. К тому же, при всем уважении к семье, только мои орки были преданы мне абсолютно.

— Эчеррин, для твоего возраста у тебя слишком рассеянное внимание. Ты даже не заметил, что не ответил на заданный тебе вопрос. — Торрин временами ставил меня в неловкое положение, делая по-родственному замечания, но при свидетелях. — Соберись, после Совета отдохнем.

— Если нам дадут такую возможность. — Надо будет взять с собой кое-что из новых артефактов, пусть полежат в кармане, так, на всякий случай. — Надеюсь, наши клановые бойцы готовы встретиться с чередой непредвиденных обстоятельств. Дед, ты сам ничего не чувствуешь?

— Есть немного, но никак не могу понять источник проблем, такое впечатление, что кто-то прикрывает от меня будущее или это просто побочный эффект от омоложения. — Торрин искоса поглядывал на мою реакцию на это предположение, видимо, такой возможности он не исключал. В отличие от меня. — Что скажешь?

Понятно, шаман хочет быть уверен, что не закончит, в конце концов, свои дни, как тот предатель из прибрежного клана. Перспектива, прямо скажем, для деда не очень радостная. Но я был совершенно уверен, что Торрин счастливо избежал все возможные отрицательные стороны омоложения, в чем и поспешил его заверить. Дед постарался скрыть от меня охватившее его чувство облегчения — я сделал вид, что ничего такого и не заметил. Некоторые вещи надо переживать в одиночестве.

— Ладно, дед, пойду спать, завтра тяжелый день и его надо встретить во всеоружии.

Меня с охраной разместили не в семейном доме, как в прошлый раз, а в стоящем у самой стены небольшом домишке, имеющем, оказывается, потайную дверцу для выхода прямо на главную площадь столицы. Очень удобное расположение — никто из посторонних не сможет проконтролировать мои перемещения по городу. Правда, десяти оркам в двух комнатах тесновато, но так как рядом со мной всегда находится половина их состава, то они вполне довольны размещением. Хотя, зная ко мне отношение, я бы не удивился их готовности спать стоя, только бы не упускать меня из вида. Даже еду нам приносили сюда, стараясь максимально ограждать от любопытствующих сородичей. Так что у меня была возможность посидеть в тишине и хорошенько продумать стратегию своего поведения на Совете.

А задуматься было о чем — большинство орков было довольно консервативно в своих убеждениях, а я не имел ни политического веса, ни военного авторитета, чтобы выступать от имени всего нашего клана. Мои экзотические способности еще не повод принимать мои слова к действию. То, что Храмовая долина была завязана на мою ауру, и без моего согласия нельзя было пользоваться ее дарами, тоже не аргумент при дележе власти. Все необозримые возможности мультидара, о которых мне толковали наши шаманы, надо было продемонстрировать и как можно более эффектно. Осталось только выбрать точку приложения сил. Задумавшись о предстоящих мне сложностях общения с Советом, я почти не заметил, как мы с охраной поужинали и отправились спать.

Я уже с вожделением смотрел на дверь спальни, когда совершенно неожиданно на меня кто-то набросился с двух сторон. Хорошо, что я не стал бросаться своими оборонными заготовками — меня старательно затискивали близняшки. Судя по уровню шума, издаваемого моими подружками, соскучились они изрядно. Кстати, я даже ухитрился пред отъездом узнать их имена, так что сейчас меня по-хозяйски ощупывали Есан и Есан (в переводе Зайчик и Зимний Зайчик соответственно).

Под щебет девушек я немного пришел в себя от внезапности встречи и стал замечать окружающее. Когда я внимательно присмотрелся к близняшкам, все мои чувства взвыли о нашей с ними общей крови. В первое мгновение я испугался, что дед ухитрился свести меня с кровными сестрами и пришел в ужас, но здравый смысл одержал верх и я стал анализировать свои ощущения. Я был абсолютно уверен, что у меня с девчонками общая кровь, но это было невозможно, близкородственные связи не одобрялись и у орков. Что же меня заставляет их так воспринимать?

Ну, я идиот! Они же беременны! Срок еще небольшой, но я прекрасно видел, что мальчишки оба с Даром, правда, чудес не произошло и мои старшие сыновья будут магами Ора.

Мои орки тоже сразу разобрались в ситуации и сразу стали поздравлять и одобряюще хлопать по плечу, кто-то даже принес пива, пока я стоял, совершенно ошарашенный, прислонившись к стене.

* * *

Торрин наслаждался жизнью в самом прямом смысле этого слова. Он не мог припомнить такого удовольствия от приема пищи за последнюю сотню лет. Шаманы могли продлить свои годы с помощью магии, но это не гарантировало постоянное хорошее самочувствие и крепкое здоровье. А сейчас можно было в полной мере вкусить радость жизни — Торрин сидел на кухне в своем доме и еле успевал попробовать все те блюда, которые перед ним выставляла кухарка. Острое, жареное, копченое, соленое, сладкое, кислое — абсолютно все из поданного приносило ему радость. Многие из продуктов он уже и не помнил — восемьсот лет походной жизни, питание всухомятку сказались на желудке, и последнюю сотню лет приходилось соблюдать щадящую диету. А тут такой пир! Только ради этого стоило возвращать молодость и здоровье, а ведь у юности есть еще и другие, весьма привлекательные моменты.

Задумавшись о романтических возможностях юношей, Торрин игриво хлопнул по заднице проходящую мимо кухарку. Та, развернувшись, отвесила ему такую оплеуху, что шаман свалился с лавки.

— Ты куда лапы тянешь, сопляк!

Возмущение орочьей матроны вполне можно было понять — для зрелой женщины, имеющей взрослых сыновей, заигрывания несовершеннолетнего юнца не совсем ожидаемый знак внимания. Так что Торрину пришлось спешно уносить ноги, так как кухарка обещающе взялась за скалку. Да, за прошедшие годы шаман слегка подзабыл основные приемы обольщения, но у него все еще было впереди. Орк выпрямился, расправил плечи и отправился к внуку — пришла пора уточнить некоторые моменты совместной стратегии на Совете. Грозные крики в спину заставили его несколько увеличить скорость передвижения — уважающий себя орк не будет ввязываться в ссору с женщиной, да и небезопасно это, учитывая ее темперамент и комплекцию. Теперь Торрин хорошо понимал внука, постоянно оглядывающегося вокруг чтобы убедиться, что нет свидетелей его промахов. Шаман усмехнулся — вот и дожил до появления подростковых комплексов, как бы совсем не впасть в детство.

Раздумывая о своих личных делах, шаман не заметил, как подошел к домику, в котором разместились внук с охраной. Пара орков, сидящих у дверей не обратила на Торрина никакого внимания — он давно заметил, что телохранители внука после инициации совершенно перестали проявлять почтительность и уважение к другим шаманам. Создавалось впечатление, что внука они считали единственным достойным внимания магом Ора. Такое явное пренебрежение традициями могло сильно осложнить Эчеррину общение с орками, особенно на Совете кланов.

— Вот что мальчики. — Тон шамана заставил охранников вскочить на ноги и вытянуться перед начальством. — Если вы не будете проявлять уважение и почтительность к шаманам и вождям, я уже не говорю о старейшинах, то мы с внуком отправим вас в долину караулить кедры. У нас и так достаточно проблем, чтобы вы увеличивали их количество своим чванством. Или ведете себя хорошо и остаетесь, или уходите — глупая и наглая охрана нам не нужна.

По напряженным лицам телохранителей было ясно, что они серьезно отнеслись к его замечанию — оба молча поклонились шаману.

— Это касается вас всех, понятно?

Орки согласно кивнули и стали усиленно рассматривать здание напротив. Торрин усмехнулся и вошел в дом.

* * *

С самого утра меня начало трясти, буквально — я так настраивал себя на речь перед Советом кланов, что тело восприняло это как сигнал «к бою» и избыток энергии не давал стоять на месте и на завтрак я отправился бегом. Мы быстро поели, и кухарка впихнула мне большой сверток с бутербродами (с ее точки зрения я находился на пороге голодной смерти), странно поглядывая при этом на Торрина. На мой немой вопрос тот только недоуменно пожал плечами, но постарался покинуть кухню как можно быстрее. Что-то за всем этим кроется, но мне некогда разбираться, иначе опоздаю на Совет.

Мы смогли договориться с нашими старейшинами о том, что пятерка моих орков пройдет со мной в дом Совета под предлогом демонстрации последствий инициации — без предъявления доказательств нам никто не поверит. Последние три дня прибывали представители кланов. Причем все постарались использовать воздушный транспорт, даже ближайшие соседи. Говорят, что кое-кто из морских орков явились поздно ночью, что не удивительно, учитывая расстояния до островов. Гостей размещали только во втором кольце столицы — первое прилегало непосредственно к площади и в целях обеспечения безопасности там находились только свои.

Какими бы не были доверительными отношения между кланами, все старейшины и вожди прихватили с собой большое количество охраны, по сложившейся традиции она разбила шатры на площади (я, наконец, понял зачем оркам такая огромная площадь посреди столицы). До окончания Совета кланов ни один из них не сдвинется с места и будет внимательно следить за соседями и за нами. Оказывается, у орков давно разработан регламент таких встреч и все достаточно грамотно, с точки зрения безопасности, организовано. Гости прибыли с собственными запасами и даже воду привезли с собой. Клановая охрана будет кормить своих старейшин, не прибегая к нашей помощи.

Грузовые дирижабли стояли за городом, а над площадью висели привязанные к причальным вышкам скоростные легкие суденышки. Кто есть кто и где находится можно было разобраться только по клановым вымпелам. Упиравшиеся в квартальные стены магазины были закрыты, но сводный отряд охраны регулярно обходил площадь по периметру.

Так что стоило нам воспользоваться калиткой на площадь и пройти пару десятков саженей, как на нас обратила внимание большая группа орков — пришлось остановиться и представиться.

— Торрин и Эчеррин из Небесной Змеи. — Дед взял все переговоры на себя. — С телохранителями.

— А что это вы все как быки меченые? Эльфячью моду переняли? — Огромный орк, судя по рыбьим костям, вплетенным в косу, из морского клана, явно нарывался на неприятности. — Может у девчонок и юбки собрались одолжить?

Надо признаться, что дед выбелил себе такую же прядь как у меня и наложил иллюзию на глаза, и теперь нас различить могли только члены семьи да мои телохранители. Так что семеро орков с одинаковой седой прядью на правом виске вызывали пристальный интерес у чужой охраны — слишком бросались в глаза. Дело вполне могло окончиться небольшой потасовкой, но к нам уже бежало несколько наших клановых бойцов и намечавшуюся ссору быстро замяли, правда, слишком пристальные взгляды ясно мне показали, что вопрос о нас поднимут при малейшей возможности. Мы же продолжили свой путь на Совет.

По мере приближения к дому Совета количество чужих орков только возрастало — шатры стояли более плотно, кое-кто ухитрился притащить на площадь собак, а у некоторых были даже лошади. Зачем, спрашивается, им скакуны на главной площади столицы? Но, каждый сходит с ума по-своему и не мне указывать оркам правила поведения в крупном населенном пункте. Признаюсь, мне было очень интересно посмотреть на представителей дальних кланов, по большому счету я орков, кроме своих клановых и не видел толком. Прибывшие в Храмовую долину шаманы с охраной не в счет, так как их поведение и манера вести себя могли быть, временами, весьма далеки от общепринятых.

Первое, что бросалось в глаза — это, конечно, безрукавки, без этого предмета одежды орк считается голым. Если в степных кланах предпочитали шить безрукавки из выделанной бычьей или телячьей кожи, то и цвет получался от черного до рыжего. У морских в дело шла шкура морских зверей или рыб, поэтому различие цвета и выделки кожи сразу выдавали происхождение орка. У прибрежных кланов большим спросом пользовались какие-то рептилии, потому что на их безрукавках блестели чешуйки. А если добавить к этому целую выставку всевозможных амулетов, шнуров, нашитых монет, колокольчиков и даже драгоценностей, то становилась понятна некоторая напряженность среди присутствующих — слишком много представителей разных кланов со своими привычками и предубеждениями собрались в одном месте.

Благодаря присутствию отряда сопровождения к нам больше никто не приставал, но я спиной чувствовал десятки пристальных подозрительных взглядов. Что-то не заметно в наших гостях избытка энтузиазма от встречи со мной. И это реакция охраны, а что мне скажет властная верхушка орков — Совет кланов. Чем ближе мы оказывались к дому Совета, тем сильнее терзали меня сомнения относительно нашего с Торрином светлого будущего.

Количество орков на площади по самым скромным подсчетам равнялось тысячам десяти, не меньше. При условии, что в охрану попадали далеко не самые мелкие представители расы, можете себе представить впечатление, которое они на меня производили. Даже один хорошо обученный боец заставлял с собой считаться, а когда их количество исчислялось тысячами, то они являлись очень серьезным аргументом в любых переговорах. Так что наш клан взял на себя большую ответственность, предложив свою столицу для Совета кланов — если по недосмотру или чьему-то злому умыслу на нашей территории произойдет что-либо серьезное, то отвечать придется Небесной Змее. А орки народ простой — под горячую руку разнесут столицу по камешку. Потом, конечно, помогут отстроиться заново (прецеденты таких событий бывали в прошлом, но не в нашем клане), но кому от этого станет легче? Так что у клановых бойцов глаза должны быть «на затылке», чтобы уследить за всеми гостями.

К тому же и длительность Совета не была определена, она могла быть от нескольких дней и до бесконечности — в зависимости от того, как пойдут переговоры. Так что наш клан обеспечил себе головную боль на неопределенное время и все ради меня. Конечно, у орков было достаточно поводов собраться и без моей скромной персоны(та же грядущая война с людьми), но именно события в Храмовой долине заставили старейшин поторопиться со съездом.

— Торрин, сколько хоть народу будет в зале? — Я старался успокаивать себя воспоминаниями о моей беседе со старейшинами при моем принятии в клан, но тогда в маленькой комнате находилось десяток орков, настроенных ко мне вполне доброжелательно. — Хватит ли всем места, а то их охрана заняла всю площадь. К тому же давно хотел узнать количество орков в мире.

Торрин понимающе усмехнулся и, кивнув на море шатров вольготно раскинувшихся на площади, сказал.

— Считай сам: около ста кланов, причем более половины такие же большие, как наш. Общая численность орков колеблется около сорока миллионов. Старейшин, вождей и шаманов прибыло около восьмисот, все с охраной, так что орков приехало достаточно.

Такое количество народа может выставить достаточно бойцов, чтобы отбиться от любого возможного агрессора. Теперь понятно, почему эльфы так изворачиваются, лишь бы заставить людей выступить на их стороне. При всех возможностях длинноухих в магии и военной стратегии, в одиночку им орков не завалить, к тому же дивные очень не любят безвозвратных потерь со своей стороны. А вот пустить людей под орочьи ножи — для них самый привлекательный вариант.

Пока болтали обо всяких мелочах, мы подошли к дому Совета. Там нас встретили, опознали и провели в главный зал. Вот тут я получил действительно незабываемые впечатления — в огромном зале с куполообразной крышей находились около тысячи орков. Совет кланов еще не начался, поэтому все разговаривали, старые приятели приветствовали друг друга через весь зал — шум стоял изрядный. На нас пока еще никто не обращал внимания — старейшины и вожди были знакомы между собой не одну сотню лет и сейчас старались возобновить старые знакомства и подтвердить союзы и договора. Многие прибыли вчера или этой ночью и другой возможности поговорить у них просто не было.

Так что компания подобралась большая и теплая.

Как бы пережить это знакомство.

Глава 37

Знают двое —

Знает и свинья.

Шпион.

То, что я сейчас наблюдал, являлось очень ярко демонстрируемым парадом суверенитетов. Властные старики старательно доказывали свой политический вес и организационные возможности — гвалт стоял невыносимый. Мы пристроились в задних рядах и тихонько наблюдали за разворачивающимися событиями. Конечно, Торрин по своему положению мог сесть в первых рядах, где расположились самые серьезные и авторитетные орки из пятидесяти больших кланов. Собственно, именно эта сотня с небольшим орков и принимала решения на Совете — ни у одного клана не было права вето, эту процедуру могли себе позволить только несколько шаманов, для перечисления их имен хватило бы пальцев на руках. В число этих избранных входил и дед, но он старался не привлекать к нам излишнего внимания, хотя бы до подтверждения своего статуса. Так что мы были просто незаинтересованными наблюдателями.

Для моих орков все происходящее тоже было внове, раньше они не попадали на такие собрания из-за своего низкого социального статуса. Но они совершенно не чувствовали никакого дискомфорта и старательно запоминали все подряд. Я бы не особенно удивился, если бы они взялись цитировать отдельно взятые разговоры в зале. Хорошо, что ни один из телохранителей не отличался излишней болтливостью, иначе у нас возникли бы серьезные проблемы. Так что наша семерка сидела тихо и обживалась в окружении высоких особ.

Так как наш клан был на этой встрече принимающей стороной, то нас постарались посадить рядом с орками из небольших дальних кланов, которые про нас ничего не знали и нашими внутренними делами интересоваться не должны. Но, стараясь не искать приключений мы с охраной переговаривались по телепатической связи (насколько я понял объяснения деда, наша манера общения столь отличалась от амулетной, что подслушать нас не представлялось возможным), а вслух болтали о разных мелочах.

— Дед, и долго нам ждать, когда они решат все свои разногласия. — Мне уже начинала надоедать вся эта мышиная возня вокруг статусов и авторитетов. — Время близится к обеду, а мы еще не начинали Совет.

— А ты думаешь, почему ввели правила конклава — пока не принято общее решение, никто не может покинуть здание Совета.

Я стал внимательно рассматривать классическое орочье развлечение — Совет кланов, и понял, что идея запереть всех этих очень важных личностей в одном помещении, пока не договорятся, не лишена смысла. Я удивляюсь легкомысленности старейшин и вождей, затеявших совершенно глупые разбирательства под названием «кто главнее» на Совете, который должен определить сроки вступления кланов в войну с людьми. Такое впечатление, что никто не воспринимает угрозу человеческого вторжения всерьез. Странно все это — я начинаю подозревать, что в упор не вижу очевидного.

— Торрин, у меня такое чувство, что решения будут приниматься не здесь и не в этом составе. — Дед смотрел на меня с большим интересом. — А вся эта компания собралась просто пообщаться друг с другом под благовидным предлогом решения кардинальных задач. Но как такое возможно? Вы все в один голос заявляли мне, что голос каждого клана будет услышан, а здесь вся мелочевка сидит на задних рядах и занимается своими делами. Как же так?

Телохранители сосредоточенно запоминали все вокруг и в наш разговор не вмешивались. Соседи почти не обращали на нас внимания, правда я заметил несколько изучающих пристальных взглядов нескольких матерых орков, судя по комплекции — военных вождей. А первые ряды со вкусом и азартом делили право первого выступления, ответственность за подсчет голосов и другие, несомненно, очень важные вещи. Я не пытался прислушиваться и что-либо понимать — при необходимости познакомиться с содержанием этих бесед, мне достаточно просто спросить у своих бойцов и мне перескажут все подробно, вплоть до использованных в споре ругательств. Я решил продолжить разговор с дедом.

— Знаешь, я могу ошибаться, но у меня создалось впечатление, что у орков не может быть столь размытой власти. Такие шатания и многочисленные споры, вменяемые политики могут позволить себе только при сильной и жесткой централизованной власти. Думаю, что есть у вас «могучая кучка» из пяти — десяти действительно серьезных орков, вот они и решают основные вопросы на клановых землях. Что скажешь?

— Ты прав. — Дед явно был очень доволен моими рассуждениями. — Ночью нас пригласили на встречу к этой, как ты весьма образно сказал «могучей кучке». Вот там тебе действительно придется очень постараться и произвести на них неизгладимое впечатление, иначе из нашей затеи с Храмовой долиной ничего не выйдет. А все это представление, происходящее сейчас в зале, просто для решения мелких и средних текущих вопросов в кланах — большой политикой балуются по ночам и не здесь.

Ну, хоть что-то конкретное удалось узнать сегодня, а то я уже стал переживать, что такое количество свободолюбивых орков не сумеет договориться о чем-либо между собой и за год. Я удобно устроился на своем месте, окончательно успокоился и решил более внимательно приглядеться к соседям — все равно до вечера заняться было нечем. Судя по всему, мы с Торрином оказались самыми молодыми орками в зале, возраст остальных колебался от трех до пяти сотен лет. Это и понятно, чтобы добиться приличного положения в клане (а все присутствующие имели высокий социальный статус), необходимо помимо огромного труда и удачи большое количество времени, поэтому на Совете преобладали зрелые орки и старики. Недоуменные взгляды ближайших соседей ясно давали мне понять, что наша семерка весьма выделялась на общем фоне. Возраст, необычная внешность, телохранители — слишком много странностей, так что мы вызывали повышенный интерес. Пока что к нам не приставали с вопросами, но это дело времени. Хоть и собрались здесь представители властных структур, но все они, прежде всего, были орками, следовательно, предпочитали задавать вопросы в лоб, безо всяких оговорок. А нам, до переговоров с «могучими» сказать им, по большому счету, нечего. Сначала кланы должны были согласовать версию произошедших с нами событий и официальное к ним отношение, и только потом доводить ее до сведения масс.

— Эчеррин, тебе давали с собой что-то съестное, пора достать и поделиться с нами. Наступило время обеда, народ разойдется по небольшим залам, где их будет кормить охрана, а у нас все с собой, так что таскаться куда-либо смысла нет. Чуть позже я покажу тебе, где расположены комнаты для личных нужд, умыться понадобится или еще что. Ночевать тоже настраивайся здесь — это начальству выделили отдельные помещения, а половина здесь присутствующих останется в зале. На особые удобства не рассчитывай, потому что если орк почувствует себя на Совете уютно, то может не покинуть его никогда.

Тонкая улыбка дала мне понять, что дед шутит, но у меня появилось подозрение, что это шутка слишком близка к правде. Странные у них обычаи, да не мне судить. Распотрошив кухаркин сверток, и честно поделив между собой его содержимое, мы слегка перекусили и опять занялись разглядыванием соседей. Те занялись тем же. Так, во взаимных переглядываниях мы и провели послеобеденное время. Старики между тем договорились, наконец, кто главный среди собравшихся и начался Совет кланов.

* * *

Торрин старался не показывать внуку своего беспокойства, но пока что события складывались далеко от предполагаемого сценария. Только Эчеррин, по своей юношеской наивности мог предположить, что они не привлекут пристального внимания окружающих. Просто с высоты своего опыта шаман прекрасно знал, что такое демонстративное равнодушие скрывает под собой жгучий интерес окружающих. Их пытались сканировать бесчисленное количество раз, но щиты, поставленные мальчишкой, не смогли преодолеть даже хваленые шаманы с двумя «р». Тихое изучение внука всеми присутствующими магами Ора, а их было не менее сотни, началось с момента их появления в зале. С течением времени внимание к их семерке только возрастало и к вечеру шаманы готовы были пойти на многое, лишь бы добраться до мальчишки и выяснить подробности. Торрин дал знак охране не спускать с Эчеррина глаз и быть готовым к любым неожиданностям. Скоро его коллеги приступят к более активным способам изучения так заинтересовавшего их молодого шамана. Увидев приближающегося к ним военного вождя из соседнего клана, Торрин понял, что события начались.

Старый знакомый не узнал Торрина и постарался с самого начала дать понять мальчишкам — кто тут главный. Не затрудняя себя поиском корректных выражений, вождь спросил прямо в лоб.

— И что делают здесь дети? — Спросил он у нашей охраны. — Зачем они тайком пробрались на серьезное мероприятие? Здесь девушек нет, и мальчишки заскучают. Хотите, я выведу их отсюда?

Шаман промолчал, давая высказаться первым внуку. Но, Эчеррин не бросился доказывать свое право находиться в доме Совета — он просто внимательно смотрел на собеседника. Взгляд внука становился все более пристальным, и старейшина стал проявлять беспокойство.

— Что? Что такое? Чего уставился?

Внук наклонился к шаману, с интересом поглядывая на вождя, и спросил.

— Кто это? — Внук с жадным интересом всматривался в пришедшего. — Он такой странный, у него дети есть?

Услышав такой неожиданный вопрос, на вождя теперь уставились все присутствующие. Тот сразу почувствовал себя неуютно в этой компании, что ярко проявилось в демонстративной агрессивности.

— Что ты себе позволяешь, мальчишка! Мало того, что тайком пробрался на Совет, так еще и хамишь старшим! Кто твой отец? Ему давно пора заняться твоим воспитанием.

— Торрин, ты это видишь? — Внук совершенно перестал обращать внимание на слова вождя, во взгляде юного шамана появился исследовательский блеск. — Вон та линия силы, в низу живота, завязана узлом. Если я все правильно понял, то из-за этого он не может делать, ну, ты сам понимаешь что.

Все дружно стали разглядывать вождя ниже пояса. Телохранители бросили беглый взгляд и согласно кивнули, Торрин с сомнением промолчал, а несколько шаманов, незаметно к ним примкнувших, недоуменно пожали плечами. И все опять уставились на вождя. Тот, возмущенный нашим бесцеремонным разглядыванием, побагровел, что на фоне зеленоватого загара выглядело своеобразно, и стал ругаться долго и внушительно. Мало того, что какой-то юнец совершенно не желает считаться с мнением заслуженного вождя, так еще принародно озвученная уверенность в его мужской несостоятельности, ставила крест на тяжко заработанной репутации. Ни один орк не станет уважать вождя-импотента и тем более не доверит ему свою жизнь. Так что вождю ничего не оставалось, как заткнуть внуку рот и смыть позор кровью обидчика.

— И кто же это его так? — Совершенно не обращая внимания на возникшую угрозу жизни, юный шаман продолжал анализировать возникшую ситуацию. — Слушай, вождь, уже сотни полторы годков мучаешься, да? А лечиться почему не стал?

От прямо поставленного в присутствии посторонних вопроса на весьма деликатную тему у орка отняло дар речи — он просто стоял и возмущенно пыхтел, так сжимая рукоять мачете, что побелели костяшки пальцев. Не давая ему опомниться, внук продолжил свой допрос.

— Я было подумал, что тебе маг Эль подгадил, но, оказывается это не так. — Эчеррин совершенно не стесняясь, допытывался у вождя интимных подробностей. — Ведь не помогли тебе маги, да? Ни наши, ни Эль, да и маги Че здесь бессильны.

Орк, наконец, справился с приступом бешенства от наглости мальчишки, и стал прислушиваться к его словам. Видимо, указанная проблема действительно существовала, раз вождь даже не стал скрывать свой интерес.

— Все сказали, что ничего нельзя сделать. — Сквозь зубы процедил пояснения орк. — Но ты как узнал?

— Вижу, проклятие на тебе, сильное, от кровных родственников. — Эчеррин удовлетворенно вздохнул, довольный решением загадки. — Кто заинтересован в том, чтобы у тебя никогда не было собственных детей? Разве в семье не общая собственность? Какой смысл во всей этой затее? Или, может быть, изнасиловал кого?

— Что? Да я! Да тебя!

Возмущение орка вполне можно было понять — при существующем дефиците в кланах женского населения, за попытку силой добиться желаемого, убивали прямо на месте. Торрин не сомневался, что внук правильно определил проблему вождя, хотя сам никак не мог увидеть узел, о котором он говорил. Если правда то, что маги не смогли определить причину болезни, это значит, что только комплексная сила позволяет Эчеррину видеть необычные плетения сил. И это совсем не радовало шамана — получается, что никто из узкоспециализированных магов не мог видеть значительное количество силовых линий, а это указывало на брешь в обороне. Видимо, такая же мысль пришла в голову и остальным его коллегам, присутствовавшим при разговоре, судя по их хмурым лицам. Между тем, вождя вопрос безопасности кланов пока не волновал.

— Ты сможешь что-нибудь сделать? — С надеждой посмотрел он на внука.

— Не здесь, это предмет отдельного разговора. Раз мы собираемся общаться в ближайшее время, я думаю, что пора и познакомиться. — Юный шаман протянул ладонь и представился. — Эчеррин, клан Небесной Змеи.

— Бычин, военный вождь клана Черных быков. — Орк с силой пожал протянутую руку и уточнил. — Не скажу, что обстоятельства знакомства приятны для меня.

Торрин с большим интересом следил за происходящим, потому что их семья была кровно заинтересована в налаживании личных дружеских отношений с этим орком — он был из того соседнего клана, на маленькую часть земель которого распространялась сила Храмовой долины. К тому же шаман достаточно хорошо знал вождя и его семью, они были уважаемы в своем клане и имели достаточно влияния (что подтверждало присутствие орка на Совете) для решения многих вопросов.

— Почему бы нам не отойти на некоторое время в помещение поменьше? — Торрин решил поддержать внука и создать условия для его взаимопонимания с новым знакомым. — Заодно охрана принесет нам что-нибудь перекусить.

Вождь с недоумением посмотрел на отдававшего распоряжения мальчишку, но промолчал — слишком заинтересован был в своем выздоровлении. Эчеррин, увлеченный возможностью применить свои способности на практике, мало обращал внимания на окружающих. Один из телохранителей согласно кивнул и отошел к старейшинам из Небесной Змеи — решить вопрос с комнатой и ужином. Шаманы, ставшие случайными свидетелями всего разговора отошли, переговариваясь, они явно обсуждали увиденное.

В чисто человеческой манере подхватив опешившего вождя под локоток, Эчеррин устремился из зала вслед за охраной. Торрин немного помедлил в дверях и внимательно осмотрел зал. Предчувствия его не обманули — слишком многие из оставшихся пристально смотрели им вослед. Ничего, пусть задумаются о будущем, хватит почивать на лаврах, доставшихся от предков — пришла пора многое изменить в кланах. Довольно улыбнувшись, он побежал догонять своих.

* * *

Я был заинтригован неимоверно — никогда не приходила в голову мысль, что магию можно использовать в таких своеобразных целях. Я поспешил за своими орками, так как мне не терпелось попробовать помочь вождю в его затруднениях. К тому же я чувствовал за всеми его приключениями чью-то злую волю — страдал он отнюдь не случайно, и в моих интересах было помочь страждущему, так как лишние знакомства в других кланах никому не повредят. Так что мы, степенно двигаясь по коридорам, подошли к неприметной двери, услужливо открытой для нас охраной. Двое телохранителей встали у входа, чтобы у любопытных не появилось возможности нас подслушать.

Небольшая комната как раз отвечала моим требованиям — ковры, несколько подушек и низкий столик в дальнем углу. Пока мы с вождем располагались на полу, вошел Торрин и сел около стола. К нашей компании присоединился Наррин (глава моих орков и сильнейший шаман среди них), остальная охрана осталась в коридоре. Дед завел с вождем разговор о погоде и здоровье скота, что бы дать тому время придти в себя, да и ужин должны принести в ближайшее время. По всеобщему молчаливому согласию решили основным вопросом заняться после приема пищи.

После того, как все условности были соблюдены, мы приступили к серьезному разговору.

— Так что ты можешь сказать мне, Эчеррин? — Вождь с сомнением и надеждой смотрел на меня. — Что-то можно сделать или мне пора уходить в небо.

Надо сказать, что орки избегали говорить о смерти, они предпочитали говорить «уйти в небо», что и понятно с их обычаем сжигать своих покойников. Так что Бычин был готов умереть, только бы не жить с репутацией бессильного мужчины. Человек постарался бы в такой ситуации переехать жить в другое место или смириться со своим недугом, а орки были максималисты во всем — порядочный воин должен был смыть свой позор кровью, обидчика или своей, в зависимости от обстоятельств. Похоже, вождь слабо надеялся на мое лечение — он просто хотел узнать имя автора проклятья и отомстить. Вполне понятное желание.

Итак, что у нас есть? Я стал внимательно всматриваться в орка, зрение уже привычно перестроилось на мои нужды — теперь я почти не видел тела, а все переплетения силовых линий вышли на первый план. Судя по всему, вождь отличался отменным здоровьем и большой удачей — в его возрасте сохранить тело без травм и ран практически невозможно. А Бычин имел только одну проблему, из-за которой мы здесь и собрались.

Узел сил был старый, завязан еще в юности больного, так что одним магическим усилием мне не обойтись, придется сперва размотать остатки плетений, оставшихся от неудачных попыток лечения. Наверно, надо положить вождя на ковер, лекарь из меня пока сомнительный, так что лучше пациенту принять более безопасное положение.

Интересно, что маги, занимавшиеся прежде проблемой Бычина, самого узла не видели, но район проблем определили верно, поэтому теперь мне придется разматывать целый клубок мелких силовых потоков. Дед как-то говорил, что только сильные шаманы могут работать с очень малыми силовыми линиями, так что вполне может быть, что только у меня есть возможность помочь этому орку. Но до чего же интересно устроены мы внутри! Ничего не проходит бесследно — абсолютно все оставляет свой отпечаток в нашем силовом каркасе. Надо будет потом, когда появится свободное время, вплотную заняться возможностями магического лечения.

А сейчас, пора заняться распутыванием клубков и развязыванием узлов. К большому моему удивлению, весь клубок остаточных плетений развалился, стоило потянуть за несколько свободных нитей. Как, оказывается все просто, когда ты видишь, что надо сделать. На узел тоже ушло совсем немного времени.

Ого! Освобожденная силовая линия сразу стала пульсировать и наливаться цветом. Судя по румянцу, заливавшему лицо вождя, он уже почувствовал результаты моего вмешательства. Я сделал ему знак пока не двигаться.

Теперь осталось найти внешний источник. Ни одно из живых существ, виденных мною в магическом зрении, не представляло собой замкнутой системы — у всех были силовые привязки к кому-то или чему-то. Из чистого любопытства я несколько раз не поленился проследить, где они заканчиваются — почти всегда они указывали на родственников, несколько раз на оружие, а один орк был без ума от быка. Так что я приготовился ничему не удивляться. Ухватив за тонкую силовую нить проклятья, я по ней отправился на поиски, не пешком, конечно, но переход на астральный план я уже почти не замечал.

Ну, надо же! Нужный мне «доброжелатель» оказался совсем рядом, в зале Совета — это был орк из какого-то мелкого южного клана. По нашей связи я передал своим оркам его ментальный образ, и они сразу взялись за доставку к нам этого любителя проклятий.

— Бычин, ты не ссорился с кем-нибудь из южных кланов? — Я отвлекал внимание вождя, сам же мысленно следил за продвижением моей охраны по залу. — Может быть, в юности ты встречался с южанами?

— Не припомню такого. — Орк явно был озадачен моим вопросом, он только поверил в счастье излечения, а тут я со своими глупостями. — Хотя, нет, был я как-то после второго совершеннолетия далеко на юге. Бойцам там кое-что искали, шаман послал отряд за редкой тварюшкой, у которой очень ценная слюна или кишки, не помню точно. А что?

— Да так, сейчас познакомишься с результатом твоего путешествия на юг. И вставай, нечего разлеживаться, ты уже здоров, как бык.

Тут в дверь постучали и в комнату вошли мои телохранители с чужим орком. Только увидев его, Торрин сразу насторожился и как-то весь подобрался, вслед за ним забеспокоилась охрана. Матерый орк, чуть младше Бычина, спокойно стоял посреди комнаты и, глядя на вождя, презрительно улыбался.

— Знакомьтесь, старший и благодаря проклятию единственный сын Бычина. — Ответом мне послужило ошеломленное молчание присутствующих. — Осталось только узнать обстоятельства его появления на свет и зачем ему понадобилось проклинать собственного отца.

— И кто помог ему в этом. — Голос Торрина прозвучал угрожающе. — При полном отсутствии Дара он не смог бы проделать это в одиночку.

— Так ему и надо! Этот подлец получил по заслугам. — С неожиданной злобой отозвался наш гость. — Приехал, соблазнил мою мать обещанием подарить мощный амулет в знак любви, а сам, получив, что хотел, тайно скрылся. А она ждала тебя потом очень долго, все надеялась, что приедешь повидать сына. И умерла в тоске и одиночестве. Папаша! Ненавижу!

Справившись с изумлением от неожиданной новости, вождь стал внимательно разглядывать своего ребенка. Хотя, о чем я говорю — южанин был младше Бычина едва ли на пятьдесят лет. Получается, что вождь был чуть старше меня, когда попал в эти неприятности. Я в очередной раз испытал горячую благодарность к деду, предупреждавшему меня о вреде случайных половых связей и обучившему противозачаточному заклинанию. Необходимая, оказывается, вещь! События, между тем получили свое развитие.

— Я вспомнил! — Южанина от этой фразы беглого папаши всего перекосило, он возмутился, что кто-то посмел забыть его мать. Бычин стал торопливо оправдываться. — Но все было совершенно не так. Когда ко мне ночью в юрту пришла дочь шамана, я не удивился, ведь отдаленные кланы часто так обновляют свою кровь, рожают детей от чужаков. Мне даже польстило, что взрослая женщина, а она была значительно старше, выбрала меня среди нашего отряда. И только утром я понял причину ее поступка. Главный шаман, ее отец, потребовал за ночь со своей дочерью отдать мой фамильный амулет. Очень ценная вещь, да вы все о нем слышали.

Я, конечно, был совершенно не в курсе, о каком амулете идет речь, но Торрин и мои орки согласно закивали в ответ. Видимо, действительно широко известная вещь. Вождь продолжил.

— Но я никак не мог его отдать! — Он с надеждой смотрел на сына, надеясь на его понимание и прощение. — Амулет в семье более двух тысяч лет и подчиняется только наследнику предыдущего владельца. Сыну, рожденному в браке и который принадлежит клану отца. Амулет подарил нашей семье один шаман за спасение своей жизни. Эта вещь дает неизменную удачу в войне и поддерживает боевой дух в отряде. Во многом благодаря амулету Черные Быки стали таким мощным и большим кланом. Я не мог его отдать, это клановое сокровище.

— Вот поэтому наши друзья, возмущенные твоей несправедливостью и помогли мне стать твоим единственным сыном. А со временем появилась бы возможность предъявить свои права на амулет. — Южанин гордо стоял, абсолютно уверенный в своей правоте. — Вы уже добились положения и богатства с помощью магической вещи, теперь настала очередь моего клана стать уважаемым и многочисленным.

— И кто же эти добрые друзья? — От ласкового голоса Торрина мне стало как-то неуютно, даже «мороз прошел» по коже. Видно не только у меня. Чужак с опаской посмотрел на непонятного юнца. — Расскажи нам про их помощь.

— Я имел полное право на этот амулет. Но мой дед беспокоился, что бесчестный папаша передаст его другому своему сыну и тогда гостивший у нас маг Эль, взялся помочь нам в нашем горе.

Торрин подошел к южанину вплотную и, принюхиваясь, стал обходить его кругом. Чужак почувствовал неладное, и стал пятиться к двери, но мои орки не дали ему удалиться.

— Эчеррин, тебе его запах ничего не напоминает? Посмотри на него внимательнее.

Я уже привык, что дед чувствует эльфийскую магию по запаху, поэтому не стал принюхиваться по его примеру, а просто внимательно на южанина посмотрел. Кого-то он мне напоминает, но кого? Крутится что-то в мыслях, но никак не могу зацепиться и вытащить воспоминание на поверхность. Тут в комнату вошел мой орк.

— Чай? Ваш совсем остыл, так я принесу горячего?

Чай! Шпион с упавшего дирижабля! От него точно так же воняло эльфийской магией. Я бросился к чужаку и рывком, так что по стенам застучали оторвавшиеся пуговицы, распахнул его безрукавку. Точно! На груди южанина стало проявляться зеленое кольцо. Но сейчас я уже не так беззащитен, как раньше. Положив руку на эльфийские руны, проявившиеся на коже орка, я снял с них силовую подпитку, оставленную магом для работы заклинания. На груди чужака осталось просто пятно покрасневшей кожи — легко отделался, по сравнению со своим предшественником.

— Что? Что случилось? Перестань раздевать меня, придурок! — Южанин был искренне возмущен моей бесцеремонностью, похоже, он не понимал происходящего.

— Он только что спас тебе жизнь, как и всем нам. — Уточнил дед.

Кто с благодарностью, кто с подозрением, но все присутствующие дружно уставились на меня.

Глава 38

Не знал ты беды,

Коли не видал войны.

Пословица.

Отправив южанина (с ним навязался и Бычин, переживающий за сыночка) плотно общаться с нашими шаманами, мы вернулись в зал Совета. Близилась полночь и все гости, не получившие отдельных комнат стали устраиваться в общем зале, но прежде чем лечь, все они сняли сапоги.

Кошмар! Если бы сюда залетела нечаянно птичка, то несчастная скончалась бы моментально от преобладающих в помещении ароматов старых носков и давно не мытых ног. Я понимаю, что некоторые из гостей добирались сюда почти неделю, но и совесть надо иметь!

К счастью, нас с дедом вызвали на встречу к «могучей кучке», так что вопрос с поиском места для ночлега отодвинулся на неопределенное время. У этих важных особ была своя охрана, поэтому мои телохранители остались в коридоре. В небольшом помещении вокруг низкого стола сидело десять орков. Знакомым мне был только Оррин (насколько я понял, он временно заменял Торрина), перед остальными необходимо официально представиться. Отец взял на себя эту обязанность.

— Хочу представить вам моего сына — Эчеррин, Хозяин Храмовой Долины, комплексный маг и неплохой боец.

— Не рановато ли присваивать такое имя? Вопрос владения долиной еще окончательно не решен. — Древний тощий орк не собирался так быстро отказываться от своих претензий. — Если правдивы рассказы про эту долину, то мы не можем позволить владеть ею безраздельно ни одному клану. Еще только империй нам здесь не хватало.

— Дай высказаться приглашенным, Зуррин, а потом будем спорить и решать. — Свое мнение высказал огромный орк, явно из военных вождей, но я чувствовал в нем сильное присутствие магии Ора. — Пусть мальчик опишет все, что там произошло, вполне может быть, что ничего и не придется решать. Не стесняйся, мы тебя внимательно слушаем, Эчеррин.

Я посмотрел на отца и после его разрешающего кивка приступил к повествованию. Конечно, многие подробности пришлось утаить, но для «могучей кучки» и этих сведений более чем достаточно. По знаку Оррина охрана внесла и положила на стол образцы наших подарков и амулетов. Надо признать, что опытные в магии орки не бросились потрошить пакеты, а просканировали все на наличие ловушек и только потом стали осторожно открывать и разбирать содержимое. Многое им было не понятно, но то, что относилось к магии Ора, было оценено по достоинству. Что только укрепило их желание не выпускать такое сокровище, как Храмовая долина, из своих рук.

Тут от одного из моих орков пришло сообщение: «вам принесли закуски и чай, при этом охрана странно переглядывается — будь очень осторожен». Интересно, что они собираются предпринять? Отец не даст причинить мне какой-либо вред, но остальные члены этого «тайного совета» не обязаны беспокоиться о моем хорошем самочувствии. Для многих может оказаться более важным воспользоваться нашей временной слабостью и утвердить свои права на долину и на меня. Одно дело принять какое-то решение впервые и совсем другое — изменить существующее. Не нравится мне эта подковерная борьба, надо принимать кардинальные меры.

Конечно, никто не собирался нас травить, но существует множество трав, ослабляющих силу воли и дающих магам возможность ментального воздействия. Видимо, условия, поставленные нашей семьей и кланом, устроили не всех. Что ж у меня тоже кое-что спрятано в рукаве — посмотрим, кто будет смеяться последним.

Между тем принесли чай и пригласили нас с дедом перекусить. Надо признать, что Торрин и без моих подсказок вежливо отказался, видимо слишком хорошо знал всех присутствующих, чтобы безоглядно им доверять. Оказывается, не так просты эти орки, как мне казалось ранее. Может быть, и не любят они многоходовых интриг, но слегка подтолкнуть собеседника к нужному решению является, похоже, обычной практикой. Иначе, зачем делегатам пищу приносит только их охрана. И ведь никогда не додумался бы сам поостеречься в такой компании — уважаемые орки, все смотрят доброжелательно, ничто в них не вызывает подозрений. Ну и чем они в таком случае отличаются от людей?

Убедившись, что на уловку с чаем мы не попались, старый шаман потихоньку попробовал проломить мои ментальные щиты. Ага, сейчас! Надоели они мне. Целый день сидел в зале, слушал пустые разговоры, потом лечение Бычина и теперь среди ночи я должен терпеть их игры за власть.

— У меня есть встречное предложение. Вы признаете меня хозяином долины и разрешаете мне организовать свой клан. Территории мне много не надо, достаточно земли на пять дней пути вокруг кедрового леса. Что вы думаете об этом?

Сказать, что «тайный совет» был ошарашен моей наглостью, не сказать ничего. Но надо отдать должное, удивление и возмущение быстро исчезло с их лиц, все они были не новички во власти и достаточно хорошо владели собой. Конечно, никто из них не воспринимал меня за сколь-нибудь значимую фигуру на клановой политической доске, но и все известные орки не устраивали «могучую кучку» в качестве владельца такого ценного стратегического ресурса. Так что у нас было достаточное поле для переговоров.

— Несколько неожиданное предложение, мы даже не рассматривали такой возможности. — Древний шаман обвел вопросительным взглядом всех присутствующих и продолжил. — Кто-нибудь хочет высказать свое мнение.

Все глубокомысленно молчали, обдумывая мое предложение. Я понимал, что им есть о чем задуматься — за каждым из членов этого собрания стоял не один клан, а это миллионы орков. Когда мы шли на этот разговор, Торрин успел рассказать кое-что о «могучей кучке». Каждый из них представлял интересы не только своего рода — право голоса им передали военные союзники, связанные с делегатом крепкими родственными связями, зависимые от большого клана средние и мелкие, пользующиеся чужой защитой для отстаивания своих интересов. Так что просто отказать или согласиться со мной они не могли себе позволить. Я решил облегчить им принятие решения.

— Насколько я помню уроки по управлению государством, то ресурсом владеет тот, кто в состоянии его уничтожить. Или у орков кардинально другой взгляд?

— Нет, мы придерживаемся такой же точки зрения. — Осторожно сказал огромный орк, сидящий в центре нашей теплой компании. — Что ты этим хочешь сказать? Грозишься спалить кедровник?

— Ну, что вы, как можно? — Мягко сказал я в ответ, сладко улыбаясь присутствующим (что, что, а лицемерить научился еще во дворце). — Просто хочу довести до вашего сведения, что в момент образования этого места комплекса сил, вся долина была завязана на мою ауру и только я могу полностью использовать все ее возможности. Если вы будете настаивать на своей точке зрения, меня не устраивающей, доступ в долину может быть полностью перекрыт.

После моего заявления все опять занялись просчетом любых возможных вариантов событий. А я тем временем решил взглянуть на членов «тайного совета» более пристально. Зуррин, тот очень старый шаман, мечтающий прибрать своими загребущими ручками мою долину, судя по безрукавке был из южных прибрежных кланов (что-то в последнее время стало много встречаться мне южан — не к добру). Шеррен, огромный орк из северного морского клана, задающий вопросы, мне даже понравился, к тому же я слышал, что с его мнением считаются все морские кланы. Ни от кого из них не веяло откровенной агрессией, но и доброжелательности не было совсем — все они занимались холодным подсчетом плюсов и минусов моего предложения. Значит, давить на эмоции бесполезно, надо подбирать очень внушительные аргументы для их убеждения. Откладывать принятие решения по моему поводу нельзя, значит, уйти отсюда я могу только главой нового клана и хозяином долины — другие варианты даже не рассматривались. Ну что ж, приступим.

— Никто из вас не знает, что из себя представляет Храмовая долина, но вы готовы с удовольствием использовать ее плоды, не задумываясь о причинах появления такого странного места. А ведь уже давно прошли пору романтической юности, когда любая удача воспринимается как само собой разумеющееся событие.

Члены совета не стали задавать уточняющих вопросов, даже отец с дедом старались не мешать мне своим присутствием. Пора доставать туз из рукава.

— Никто из вас, таких опытных и умных, не задал себе простого вопроса — «почему это стало возможным»? Орки пришли в мир сотни тысяч лет назад, но за все это время никогда не появлялось ничего похожего на Храмовую долину. Ничего! И вдруг сейчас мне, мальчишке смешанных кровей падает в руки такое сокровище. За что? Чем я заслужил такое внимание богов? Или кто-то сомневается в том, что Храмовая долина подарена триумвиратом?

— Откуда такая уверенность? Вполне может быть, что это просто счастливое стечение обстоятельств. — Зуррин делал все возможное, чтобы представить мою роль в образовании места силы минимальной. — Оррин, твоему мальчику просто удалось оказаться в нужном месте в нужно время. Только и всего. И я не думаю, что это повод организовывать новый клан и подчинять его ребенку.

Вождь выслушал старика и вместо ответа повернулся к Торину.

— Отец, ты тоже считаешь все произошедшее с Эчеррином случайностью?

Почти весь совет с интересом посмотрел на мальчишку, почти полную копию юного шамана, к которому так странно обратился военный вождь Небесной Змеи. Только перехваченный мной случайно взгляд Зуррина, полный ненависти и зависти, показал, что омоложение деда не для всех стало новостью.

— Как непосредственный участник событий могу со всей ответственностью заявить, что внука благословил весь триумвират.

После этих слов он снял с себя наш новый амулет, скрывающий ауру, и в комнате раздалось несколько удивленных восклицаний — деда, наконец, узнали.

— Торрин, это ты что ли, старый хрыч?! Не может быть! — Шеррен не стал стесняться в выражениях. — Больно ты молодо выглядишь для своих восьми сотен! Еще прошлым летом мне пришлось тащиться к тебе в стойбище, так как ты, прикрываясь старостью, не хотел поднять зад с ковра. И кого я вижу сейчас? Что ты съел такого, чтобы так выглядеть? Это только иллюзия или ты в самом деле стал мальчишкой?

— Тело юное, но мозги те же, так что не обольщайся, наивнее я не стал. — Дед с удовольствием наблюдал ошарашенные лица своих старых знакомых. — Все вышло не преднамеренно, но я рад, что так получилось.

— Если бы я не узнал твою ауру, то никогда не поверил, что такое возможно. — Здоровенный орк настолько явно хотел расспросить все подробности, что дед улыбнулся. — К сожалению, твое чудесное омоложение не поможет нам решить судьбу твоего внука. Подумать только! Внук у мальчишки! Не могу поверить.

— Не время предаваться воспоминаниям, Шеррен. Выслушайте Эчеррина внимательно, не надо делать скидок на возраст — если количество прожитых им лет безразлично богам, то вам тем более.

Все присутствующие посмотрели на меня и приготовились слушать.

— Если кто из вас еще не знает, во мне течет смешанная кровь и при инициации мне открылись все три силы, так что перед вами комплексный маг. — Я внимательно смотрел на реакцию членов совета, если кто-то категорически отрицательно будет реагировать на мой рассказ, придется принимать меры. — Вначале Дар казался не очень большим, но на два «р» в имени хватило. Но после ранения, меня посетили боги. О чем они между собой договорились я не знаю, но через месяц появилась Храмовая Долина. Уникальное место, подчиняющееся только мне и отданное в полное мое распоряжение.

— Еще нет. — Злобно отозвался Зуррин. — И я сделаю все возможное, чтобы этого никогда не произошло.

— Великий Ор уже не твой бог? — Присутствующие с осуждением посмотрели на престарелого шамана. — Странно слышать такие речи от членов тайного совета орочьих кланов.

Аудитория стала предельно внимательна — когда речь шла о богах, никто не мог быть уверен в своем завтрашнем дне. Лучше сейчас выслушать самые бредовые идеи, чем потом «кусать локти» от невозможности исправить происходящее.

— С появлением Храмовой долины, а со временем и Храмового города, кланы приобретут очень многое. Не только Небесная Змея, но и для всех нас это очень важное приобретение. Чтобы вы не переживали о том, что клан долины станет забирать себе слишком много власти и увеличивать свою численность, предлагаю считать принадлежность к моему клану временной.

— Как такое возможно? — Советники подняли шум. — Ты или родился в клане или, при определенных обстоятельствах, перешел в другой. Но никто не меняет клан на время.

— Я хочу организовать Храмовом городе школы всех направлений, где будут учиться владеть магией и заниматься наукой орки всех кланов, а со временем, возможно и люди, и даже эльфы. Не сейчас, перед войной, но потом, если мы останемся в живых. Пока юноши будут учиться или изучать возможности магии, они считаются членами моего клана и подчиняются только мне. Но когда им придет пора жениться и заводить детей, они просто вернутся в свой клан, и я не буду иметь на них никаких прав. Вас успокоит мысль, что в клане Храмовой долины не будет женщин и детей. Ядро клана составлю я и мои орки, только члены наших семей, которыми мы обзаведемся в будущем, станут постоянными членами клана.

Я перевел дыхание и посмотрел на тайный совет — вроде бы резкого неприятия моих идей нет, но пока рано судить.

— Вы должны понимать, что сохранить в тайне от других рас существование долины невозможно, следовательно, обязательно появятся паломники, желающие посетить место проявления божественных сил. Если их не пускать на наших условиях, они начнут прорываться силой, если к ним добавить любопытствующих магов и жрецов, то перспектива взять под свою руку такое беспокойное хозяйство не кажется слишком радужной. Подумайте обо всем и примите решение, но учтите — без моего присутствия сила долины очень быстро уйдет.

— Насколько я понял, ты хочешь сделать из долины большой учебный и научный центр, предназначенный, прежде всего для изучения возможностей места силы, я прав?

Шеррен пристально смотрел на меня, как будто решая, можно ли мне доверить клан, оглянулся на деда и сказал.

— Я думаю, боги не ошибаются, так что поддерживаю тебя в твоих начинаниях.

За ним, как по команде, положительно высказались еще семеро членов «тайного совета», только Зуррин и шаман из пустынных кланов были против образования нового клана.

— Значит, завтра в зале Совета объявим об образовании нового клана. Эчеррин. Надеюсь ты не пожалеешь о своем решении. Теперь тебе обратной дороги нет, ты взял на себя ответственность и уже не сможешь ее снять до самой смерти. Так как в твоем клане будут преобладать шаманы, то нас кланы возложат много функций именно по магической части. Но все это организационные вопросы, их будем решать по мере возникновения. В любом случае знай — мы поможем тебе в первое время. Ну, ты доволен?

— Я не искал себе в кланах власти и ответственности, но, от судьбы не уйдешь — я все это получил. Мне предстоит решить множество проблем, но по-настоящему меня беспокоит другое. — Близилось утро и все устали, поэтому меня почти не слушали. — Великий Ор сказал, что он скучает, а история четко указывает, какие последствия несет за собой скука богов.

Словно в ответ на мое высказывание, в дверь громко постучали и вошедший боец крикнул.

— Люди! Люди начали войну! По амулетам пришли сообщения — из Чедана по всей границе вооруженные отряды перешли на нашу сторону и вступили в бой с пограничной стражей. Кое-где прорвались к селениям и вырезают женщин и детей.

— В зал Совета! — Мы подчинились приказу Шеррена и бросились к остальным гостям нашего клана. — Поднимайте всех — у нас война.

* * *

Гонор был в ужасе — никогда он не видел столько смертей одновременно, тем более таких страшных. Все началось около недели назад — в маленьком чеданском городишке рядом с орочьей границей, где беглый принц надеялся отсидеться до лучших времен, началась эпидемия странной болезни. Ни лекари, ни маги не могли выяснить источник заразы — вдруг, совершенно неожиданно люди начинали болеть какой-то неизвестной болезнью.

Вначале никто даже не обратил внимания на то, что множество народу стало кашлять и чихать, но блаженное неведение продлилось недолго — на третий день заболевшие стали умирать. Все, не выживал никто. Больные до самого последнего момента не верили в возможность смерти, симптомы были как у обычной летней лихорадки — насморк, кашель, головная боль. Казалось бы, ничего серьезного, но на третий день у заболевших горлом шла кровь и они умирали в мучениях от удушья. Из-за того, что после смерти у трупов кожа приобретала явный зеленоватый оттенок маги пришли в выводу, что болезнь пришла от орков, ее так и назвали — орочья чума. На робкие голоса некоторых лекарей, что нет никаких доказательств виновности орков, никто уже не обращал внимания — люди нашли виновников своих бед и готовы были мстить.

К тому же жрецы поддержали версию происхождения болезни, не все, конечно, жрецы Ора молчали, Че — неохотно соглашались с возможностью подобного, и только жрецы Эль яростно отстаивали. Тысячи страждущих бросились в храмы Эль, прося помощи богини, но количество смертей только нарастало. Люди умирали в приграничных с кланами областях десятками тысяч, никакие средства лечения, даже магические, не помогали.

Многие кинулись в центральную часть страны, где о болезни даже не слыхали, но все беглецы нашли свою смерть вдоль дорог — никто не пережил третьего дня. Приграничные области власти закрыли на карантин, дошло до того, что войска, стараясь не допустить болезнь в сердце страны, силой удерживали беженцев на заградительных кордонах. Бороться у людей не было сил, все они осознавали, что являются мертвецами.

Когда люди смирились с близкой смертью, и паника немного улеглась, живые с изумлением поняли, что умерли только дети, женщины и старики, но мужчины от пятнадцати и до пятидесяти лет даже не заболели. Приграничные области Чедана представляли собой страшное зрелище — тысячи не погребенных тел детей, женщин и стариков, умерших в мучениях, и десятки тысяч убитых горем мужчин, потерявших семьи и готовых с оружием в руках уничтожить причину их безвременной кончины — орков.

Жрецам Эль не составило труда убедить всех в том, что любой орк, независимо от возраста и пола, может стать источником заразы. Власти Чедана не собирались оставаться в стороне — когда стало известно, что мужчинам ничего не грозит, спешно отправили войска к границе с кланами. Добровольцев пойти в орочьи земли искать не приходилось — тысячи почерневших от горя мужчин рвались в бой, чтобы отомстить за смерть своих близких.

Гонор никак не мог понять, как стало возможным всего за неделю сделать людей и орков, сотни лет живших по соседству, непримиримыми смертельными врагами.

* * *

И здесь мы опоздали — это уже третье стойбище, в котором мы не нашли ничего живого. Люди, будто лишившись последнего разума убили всех, кого здесь застали — детей, женщин, стариков и даже собак. У всех, даже уже умерших, было перерезано горло, как будто убийцы боялись, что их жертвы встанут и пойдут. Злоба людская была так велика, что напавшие перебили весь скот и бросили на месте, не взяв и куска мяса — такое впечатление, что человеческие войска сошли с ума.

Самое странное, что люди не стали забирать тела своих павших товарищей — все они лежали там же, где застала их тяжелая орочья рука. Хоть нападение и произошло неожиданно, орки не сдавались без боя — многие прихватили с собой на тот свет своих убийц. Возле тел орчанок, защищавших детей, часто лежали людские трупы с разбитыми дубинками головами, у некоторых воинов были подрезаны сухожилия на ногах или вспорот живот — это мальчишки своими детскими мачете рассчитывались с убийцами своих семей. Но людей было слишком много — они как саранча шли по клановым землям, оставляя после себя мертвую пустыню.

Все способные держать оружие в руках орки после объявления военной тревоги собрались на площадях, где их подхватывали дирижабли срочно везли к границе. Наш летательный аппарат был скоростным и рассчитан на два десятка пассажиров, но нас набилось более пятидесяти, в том числе я, дед и мои орки. Как не торопились, но все равно опоздали — и здесь никого не осталось в живых.

— Эчеррин, посмотри на силовые линии. — Дед сосредоточенно рассматривал что-то на земле. — По-моему с войсками здесь были маги, но не могу понять какие. Посмотри сам.

Если честно, на душе было так погано из-за всех этих смертей, что хотелось спрятаться в уголок и тихонько поплакать, но у меня не было такой возможности. В наступающих войсках было много магов, и они вовсю использовали свои возможности — даже с воздуха стало тяжело определить количество войск, так сильны были щиты, прикрывающие их сверху. Орки знали о готовящейся войне, но никто не ожидал такого широкомасштабного вторжения со всех приграничных территорий.

Мне стало так тоскливо, как будто кто-то нашептывал на ухо, что все это мелочи, по сравнению с предстоящими событиями.

Будущее вдруг показалось черным и беспросветным.

Только показалось или оно станет таким на самом деле?

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Минск. Август 2008 — Июнь 2009 гг.

Примечания

1

Пророчество — у любой расы любого мира всегда есть много вариантов различных пророчеств. То пророчество, о котором здесь идет речь, присутствует у всех рас. Правда эльфийская, орочья и людская редакции достаточно сильно отличаются друг от друга. Но общее в них примерно следующее: если в ребенке будет кровь всех рас в равных долях, то боги наградят его чем-то настолько уникальным и ценным, что он сможет решать судьбу мира. Все заживут богато и счастливо. Всем достанутся здоровье, удача и т. д. и т. п. Разница только в том, что в эльфийском варианте все пряники — эльфам; в орочьем — оркам: в людском — людям. Так как полукровки бывали крайне редко, а третьекровки вообще невозможная вещь, то пророчеству никто не верит.

2

Деньги — имеют хождение 4 вида монет. В разных людских государствах монеты имеют одинаковое разделение по достоинству, но могут различаться гербами и качеством чеканки.

Медные — «меди» — монеты самого малого достоинства, имеют вид плоского колечка. Часто используется как украшение для женской одежды у простого сословия.

Бронзовые — «брози» — равняются 10 меди, имеют вид плоского правильного шестиугольника с двумя дырочками по центру. Часто используется мужчинами для украшения одежды и повышения ее прочности. Наиболее популярны у орков.

Серебряные — «реби» — равняются 10 брози или 100 меди. Выглядят как брози, но имеют меньшие размеры. Часто используется для украшения одежды средним сословием.

Золотые — «золи» — равняются 10 реби, или 100 брози, или 1000 меди. Имеют вид маленького плоского колечка, отличается от меди весом и насечкой по ребру монеты.

Бывают золи, инкрустированные самоцветами, «инзоли», но они хождения среди народа не имеют. Используются для взаиморасчетов между государствами и крупными торговыми компаниями. Причем реальная их стоимость определяется сторонами каждый раз отдельно. При номинале в 10 золи — стоимость доходила однажды до 16,35 единиц.

3

Имена эльфов — от количества слогов и их взаиморасположения в имени сразу становился понятен статус эльфа. Слог «Эль» обязательно присутствует в имени.

Два слога — имеют простые эльфы, обделенные магическим даром. Плебеи. «Эль» на первом месте — признанный гражданин эльфийского государства. «Эль» на втором — лишенный за что-либо прав и свобод рядовой эльф. Все эльфийские специалисты, работающие на людей — из таких.

Три слога — имеют эльфы со слабым магическим даром, низшие члены Младших Домов (если проводить аналогию с людской иерархией — мелкие дворяне). «Эль» на первом месте — благополучный эльф, без нареканий от главы Дома. «Эль» на втором месте — совершивший проступок эльф, имеющий возможность восстановиться в правах при должных заслугах перед Домом. «Эль» на последнем месте — опозоривший себя и Дом эльф, лишенный прав и имущества, отправляется на вечную ссылку в земли людей и орков.

Четыре слога — имеют близкие и дальние родственники правящей семьи Младшего Дома. Средний магический потенциал и достаточный капитал, позволяют им иметь возможность некоторой независимости от Главы Дома. «Эль» на первом месте — у дворянина нет проблем. «Эль» на втором месте — за проступок наказывали с правом восстановления. На третьем — ссылка на людские земли, во время войны — зачисление в отряды смертников. «Эль» на последнем месте — эльф изгоняется из эльфийских земель навечно.

Пять слогов имеет в имени только Наследник Старшего Дома. Очень сильный маг. Перестановок в его имени не бывает — неугодных сразу убивают.

Шесть слогов в имени только у Главы Старшего Дома. «Эль» на первом месте у действующего правителя, он является сильнейшим магом Жизни и Смерти. На втором — у умерших (смерть считается проступком, так как Глава перестает выполнять свои обязанности).

В редчайших случаях эльфа лишают слога «ЭЛЬ», за предательство интересов своего народа, он перестает считаться эльфом. На него объявляется охота, за убийство мерзавца простые эльфы могут в качестве награды добавить к своему имени один слог.

Content

Тимофей Григорьев
ВСЁ НЕ ПРОСТО

Пролог

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Часть вторая

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Примечания