ПЕТР СЕВЕРЦЕВ

ХАКЕР И КОЛЛЕКЦИОНЕР

ГЛАВА 1

Клиент застал меня буквально в дверях. Я всегда довольно долго верчусь у выхода, покидая дом: замок у меня довольно хитрый, и даже мне приходится тратить время, чтобы открыть дверь. С одной стороны это неудобно: нельзя будет быстро выбежать из квартиры, например, в случае пожара или неожиданного визита грабителей. Зато этим самым грабителям, даже весьма опытным и умелым, придется долго возиться в подъезде, ковыряясь над замком. И тогда любая даже не самая бдительная бабуля, коих в старой «хрущобе» на Майской улице, где обитаю я и Приятель, проживает изрядное количество, заподозрит неладное: а чегой-то, мол, этот субъект, так долго не может дверь открыть? Неужто ключики потерял?

Ай-яй-яй! Ну, ничего, может, с милицией скорее сыщутся. И буквально через три минуты (опорный пункт приютился буквально через дорогу) бедолагу возьмут под белы рученьки и отправят на большой канареечной машине к гражданину следователю в кабинет. Транзитом через «обезъянник», конечно.

Если честно, то я даже сперва испугался. В подъезде опять выкрутили лампочку (поймаю – руки оторву!), и в темноте даже сквозь «рыбий глаз» трудно было различить, кто позвонил в дверь: клиент или киллер. Даже Приятель не дал бы мне точный совет в эту минуту. Наверняка просто выложил бы статистику: столько-то процентов, что клиент, а столько-то – что киллер. Открывать или не открывать – вот в чем вопрос.

Вообще-то, лучше бы он позвонил по телефону. Во-первых, не так страшно: ведь пулю в глаз не получишь. А во-вторых, я мог бы прекрасно уловить суть дела и по телефону. Теперь я, конечно, никуда не пойду, хотя дело было безотлагательной важности. Многочисленные уголовные дела, непохожие друг на друга, заполонили весь винт и тормозили работу моего электронного напарника, точнее Приятеля. Программа, которую я написал несколько лет назад еще для секретных заданий Конторы Глубокого Бурения (Хотя, какие еще, кроме секретных, могут быть задания у сотрудников КГБ? Ну, разве что, сверхсекретные.), безусловно, сильно помогала мне в работе, однако в последнее время ей перестало хватать опыта, и мне пришлось проинформировать ее о самых свежих и довольно небанальных уголовных делах. Одиннадцать томов дела банды Щербатого едва уместились на двадцати гигах жесткого пространства. Оставалось еще «метров» пять, но это был НЗ.

Процессор тоже хотелось обновить по последнему слову, ОЗУ сделать побольше, короче, проапгрейдить все, на что хватило бы денег.

– Кто там? – задал я банальный, но необходимый в таких случаях вопрос. Интересно, поверил бы я, если бы он с представился водопроводчиком?

– Моя фамилия Кузнецов... – ах, вот так, значит. Что ж, будем знакомы. – М-м-м, мне нужен Мареев, Мареев Валерий Борисович.

«Пистолет достать, что ли?» – подумал я, не спеша открывать. – "Черт, теперь ведь он не даст мне выйти. Ну, не полезу же я, солидный человек, частный сыщик, через окно.

Что подумают обо мне окружающие?" – А зачем он вам? – поинтересовался я. – Вообще-то, предупреждать надо. Звонком по телефону.

– Из-звините, забыл, – замялся человек, представившийся Кузнецовым. – Так он дома или нет? У меня к нему срочное дело.

– Сейчас, – ответил я и все-таки сгонял на кухню за своим «макаровым». Разрешение лежало здесь же, в банке для гороха.

Так, а если там менты? Повалят, скрутят, доставят в отделение и доказывай, что ты не верблюд. А так, разрешение есть, все нормально...

Кузнецов был не один. Честно говоря, я даже немного успокоился, увидев за его спиной двоих, как водится, шкафообразных квадратномордых детин, поняв, что это не киллеры, а просто братки со своим «папой». Следовательно, я пока что в безопасности.

– Семен Борисович Кузнецов, – клиент, а, как оказалось, это был именно он, протянул мне широкую сухую ладонь с мягкой смуглой кожей и ровными ухоженными ногтями. – Валерий Борисович, разрешите сразу к делу: у меня мало времени.

Жаль, что не дали продемонстрировать гостеприимство. Даже для таких внезапных гостей у меня заготовлена на кухне банка кофе и крепкий ароматный чай с лимоном, а также пара-тройка тортиков известной московской кондитерской фабрики в холодильнике. Впрочем, Семен Борисович все увидел собственными глазами, поскольку кухня служила мне еще и приемной. Уютно, знаете ли, по-домашнему. Клиента это расслабляет, располагает к открытой, честной беседе. А это в моей работе едва ли не самое главное.

«Братки» заполонили кухню своими могучими телами, и стало довольно тесно. Впрочем, Кузнецов сразу все понял и быстренько отправил их долой.

– Ступайте, лучше во дворе покараульте, – посоветовал он.

– Как только что подозрительное – сразу доложите мне.

И он достал из внутреннего кармана дорогого черного пиджака мобильник и положил его на стол. Не откладывая в долгий ящик, гость перешел к делу:

– У меня произошло несчастье, Валерий Борисович... В моей квартире произошло ограбление... Убита домработница, – с дрожью в голосе поведал Кузнецов. – Сегодня утром я вернулся из служебной командировки, и вот...

Было видно, как сильно волнуется этот решительный, волевой человек. Положив сцепленные в замок руки на стол, что у психологов означает закрытость, он несколько раз поднимал их к голове, чтобы прикрыть рот и потереться о них подбородком.

Да, видать, не каждый день ему приходится вот так близко иметь дело с убийством.

– Не волнуйтесь, Семен Борисович, – силясь улыбнуться, попытался я успокоить клиента. Достав из шкафчика поллитровую бутылочку, я решительно налил граммов сорок в маленькую рюмочку. – Успокойтесь. Выпейте, это расслабляет.

Мне кажется, ваши сегодняшние дела не будут иметь успех.

Отложите их лучше на завтра, а сейчас попробуйте собраться и все описать максимально подробно и точно. Правдивая и полная информация лишь ускорит расследование. Это выгодно и вам, и мне, не правда ли?

Кузнецов нервно кивнул. Затем встал, молча махнул рюмку и, закурив «Мальборо», стал ходить из угла в угол. Впрочем,

«ходить» – это громко сказано: где это у меня расходишься на восьми метрах?

– Начнем с начала, – вздохнув, сказал Семен Борисович. – Сегодня утром я возвращаюсь из Франкфурта, захожу в квартиру и вижу... труп. Клавдия Ковальчук, двадцать три года... Моя домработница. Я, конечно, побоялся ее трогать, сразу вызвал милицию и «скорую помощь». Они приехали, сразу стало полно народа в квартире, фотографировали, фотографировали... Валерий Борисович, мне неприятно об этом вспоминать.

– Да, вы правы, это лишнее, – согласился я. К чему мне его эмоции? Как говорится, слезами горю не поможешь. – Скажите пожалуйста, вот вы говорили «ограбление», а не «убийство».

Выходит, у вас что-то пропало?

– Вот именно поэтому я у вам и пришел, – Кузнецов даже понизил голос. – От милиции я кое-что утаил. Ну, убийство произошло, и это никуда не скроешь. Еще сказал, что деньги украли. Менты как раз этим и займутся. А вот вас я хотел бы попросить расследовать только ограбление. Меня даже больше интересует не сам грабитель...

– Грабитель? – насторожился я. – Вы сказали «грабитель».

Не «грабители», не «грабительница», не «грабительницы», а именно «грабитель».

– Ну да, грабитель, – подтвердил Семен Борисович, не чувствуя подвох.

– А откуда вы знаете, что это был мужчина, который действовал в одиночку? – спросил я на всякий случай и стал ждать реакцию.

– Ну, я не знаю, я просто так сказал, обобщенно, так сказать, – Кузнецов стал заговариваться. Что ж, теперь он наверняка побоится скрывать от меня что-либо.

– Хорошо, продолжайте.

– Я очень прошу вас найти пропажу.

Он так легко произнес это: «пропажу», словно речь шла о какой-нибудь ерунде вроде книжки или ключей от квартиры. старался успокоиться, наверно. Тем не менее создавалось ощущение, будто он тянул до последнего, не произнося вслух, что конкретно пропало.

Но когда я услышал, из-за чего весь сыр-бор, то чуть не сполз со стула. Честно говоря, я даже сперва подумал, что сплю и клиент пришел со своим заказом во сне, настолько неправдоподобно звучал рассказ Кузнецова. Чтобы в нашем городе существовали такие вещи, да еще смели бы пропадать...

Я сразу же нутром почуял солидный гонорар, да и суточные тоже неслабые. Про опасность в тот момент я не думал.

Ордена Св. апостола Андрея Первозванного второй и третьей степеней, которыми в 1869 и 1871 годах были награждены губернаторы Георгий Иванович Махарадзев и Павел Трифонович Козленко, орден Св. Анны первой степени, присужденный Александру Петровичу Михайлову – другому губернатору, орден Св. Павла четвертой степени, которым наградили Васильева Дмитрия Гавриловича – вот далеко не весь перечень экспонатов, которые хранились у Кузнецова и составляли его коллекцию. В реальности их было более тридцати, о чем коллекционер заносил информацию в компьютерный каталог.

– Понимаете, дело даже не в деньгах, просто... ну, просто я коллекционер. И, по-моему, этим все сказано. Мне дороги эти вещи вовсе не из-за своей стоимости, их ценность обусловлена редкостью экспонатов. Впрочем, и стоят они прилично. А украли все. Хотя, наверно, я единственный в области собиратель вещей, принадлежавших первым лицам губернии.

Мне страшно захотелось выяснить природу довольно странного увлечения моего клиента, но времени на подобные отвлечения не было. Впрочем, Бог с ним, пусть увлекается чем хочет. В данный момент на рассмотрение выдвинуто немало других очень важных вопросов. Ну, например, что узнала милиция, придя в квартиру Семена Борисовича или что делала домработница в его отсутствие в квартире?

– Хм, не знаю, – пожал широкими плечами Кузнецов. – Видно, пыль решила протереть, да цветы полить. Я ей дал второй ключ, так что она часто приходит, когда я в командировке. Я и ментам так сказал...

– Стало быть, вы один живете? – уточнил я. – Жена, дети..?

– Жена живет отдельно, мы с ней в разводе, – пояснил Семен Борисович. – Есть дочь, которая вышла замуж и уехала в Израиль.

– А они знают о коллекции? – насторожился я.

– Конечно. Но они, пожалуй, единственные...

– Нет, не единственные. А как же вы? – похоже, клиент забыл о том, что если знают двое – значит, знает свинья. Пираты так говорили. – Вот, уже трое.

– Хм, нет, вы не подумайте, мы расстались с ней очень мирно. Да и не интересны никогда ей были эти экспонаты. Я старался не афишировать свое увлечение. О нем знал лишь только узкий круг моих коллег по увлечению. Но о коллекции они могли только догадываться, я никому ничего не рассказывал. Там иногда такие личности попадались. Хитрые, жестокие. Если узнавали, что вещь стоит дорого, то могли даже на убийство пойти, лишь бы достать.

– Ясно. Да, кстати, вы уверены, что ваша домработница находилась в квартире одна? – спросил я. – Ее могли бы использовать.

– Думаете, скрысятничала, сдала коллекцию. Я не уверен, охранник уверен, – ответил Кузнецов. – У нас в подъезде охранник постоянно сидит. Мышь не проскочит. А вы говорите:

«не одна». И потом, Клава – порядочная девушка. У нее блестящие рекомендации. Уверен, она не стала бы приводить в чужой дом посторонних.

– Хорошо. Я понял, – хотя на самом деле, если никого из посторонних не видели, это еще не означает, что их не было.

Есть масса способов «закрыть глаза» свидетелям: отвлечь, подкупить, нейтрализовать, в конце концов. Что ж, посмотрим, что нароет Приятель в милицейских архивах по этому делу.

Коль скоро оперативники прибыли к Кузнецову сегодня утром, стало быть сейчас там уже все готово.

– Думаю, я соглашусь работать на вас, – дело представлялось мне не таким уж неприятным. К тому же если такой человек как Семен Борисович Кузнецов является потерпевшим, то он не поскупится в отношении оплаты.

Кстати...

– Ах, я совсем забыл! – он хлопнул себя ладонью по лбу, доставая «лопатник». – Сколько я вам должен за работу?

– За работу пока ничего. Ведь я еще не приступал. Выдайте мне пока суточные – сто у. е. в день. Дня на четыре пока.

Если управлюсь раньше – верну. Что касается гонорара...

– Пять штук, – предложил Кузнецов. – Если управитесь раньше, я Вас премирую.

Я пожал плечами, не желая спорить. Выдвинув ящик стола, я достал типовой бланк договора и оформил работу на гражданина Кузнецова Семена Борисовича как организацию его охраны.

Деловой, привыкший тщательно взвешивать все «за» и «против» человек, Кузнецов внимательно прочел текст и, усмехнувшись, подмахнул.

– Соловей, все в порядке, я закончил. Зайди, – спокойно сказал в трубку Семен Борисович, и вскоре в дверь вновь позвонили.

– Все будет в порядке, Семен Борисович, – сказал я на прощание клиенту.

– Надеюсь, – коротко ответил тот. – Пусть все будет в порядке. Если возникнут вопросы или что-то насчет денег – звоните, поможем, чем сможем.

Когда они ушли и во дворе нашего обычного тихого тарасовского дома взвизгнули и затихли тормоза их иномарки, я вернулся в кухню.

«Черт возьми! Хотел порадовать Приятеля обновами, а тут этот Борисыч, как снег на голову», – подумал я. – «Нет, безусловно заработать пять штук баксов было бы неплохо, но справится ли сейчас Приятель с этой задачей, не знаю».

Никто ничего не видел, не слышал, не помнил. Теперь надо было перелопатить горы информационных баз, а прежде всего – найти их. Да, в такой ситуации ОЗУ не справится, да и файл подкачки займет не один мегабайт. Впрочем, пока информации не так уж много, пусть мой помощник помозгует. А я тем временем сгоняю в «Технодом» и приобрету то, что и планировал.

Да, я считал именно Приятеля своим помощником, а не себя – его, несмотря на то, что основную мыслительную работы выполнял он. Дело в том, что я пользовался тем, что он не мог считать обратное. Он – машина, он думает, а не считает.

У него есть мысли, но нет мнения. Правда, логическая мысль в действии у него – это просто фантастика! И за это мы до сих пор вместе.

Однако в бывшую кладовую я полез вовсе не за тем, чтобы просто вновь увидеться со своим коллегой. Дело, которое поручил мне Кузнецов, было безотлагательным. Если милиция выйдет на след злоумышленника раньше меня, то клиент может больше и не увидеть свою коллекцию, по крайней мере, ее части. Кроме того, если я опоздаю, преступник просто толкнет ценности, а там... Ищи их, свищи.

«Представьтесь, пожалуйста!» – показал Приятель. Каждый раз он начинал работу с этой фразы. Это было так, на всякий случай, чтобы отбиться от случайных любопытствующих, если они, конечно, его найдут. Для опытного хакера, например, такого, как я, справиться с такой защитой – семечки. Но все равно это как-то успокаивало.

– Добрый вечер, Приятель! – сказал я, предварительно включив звуковой анализатор.

– Пользователь опознан. Привет, Хакер! – раздался в ответ отнюдь не металлический машинный голос. Конечно, он был синтезированный и напоминал смесь голосов моих соседей – Коляна, его жены Кати и Гошки, их сыночка-школьника. Мне надоел прежний, как у робота, и поэтому как-то раз, собираясь зайти к ним, я прихватил с собой диктофон. Дома я оцифровал запись и создал новый голос для Приятеля. Он был немного женский, но твердый и довольно вежливый, точь-в-точь, как у вышколенной секретарши. (Правда, Приятель этого не знает, а то на это он точно обиделся бы, несмотря на то, что машина.)

1!!!!!!!!!

– 1 Хочу подбросить тебе информацию, – продолжил я.

Озаглавив в голове новое дело как «Кузнецовские сокровища», я приступил к введению в компьютер всей той информации, что рассказал мне клиент. Надиктовывание является с одной стороны удобным способом, потому что значительно ускоряет процесс и позволяет потратить освободившееся время на другие полезные занятия, например, самостоятельный осмотр места происшествия или беседы с людьми, рекомендуемыми мне Приятелем. Однако зачастую я могу повторить что-то не один раз, о чем Приятель мне всегда напоминает, причем, не очень вежливо.

Я уже привык во всем полагаться на своего железно-силиконово-пластикового коллегу, поэтому никогда не посвещаю его в свои домыслы или суждения. Они ему вовсе ни к чему, тем более, что эти мои выводы могут только мешать и в конце концов приведут к тому, что он просто даст мне команду застрелиться.

Покончив с одним важным делом, я тут же приступил к другому, прерванному двумя часами ранее визитом Кузнецова. До закрытия «Технодома» оставался еще целый час, и я надеялся все же завершить начатое. Я точно знал, что собирался купить, к тому же моя лихая «копейка» доставила бы меня туда в считанные минуты, так что в успехе я не сомневался.

– Думай, Приятель, – сказал я на прощанье и задвинул шкаф, скрывавший тайное помещение. Поколдовав над хитрым замком, изготовленным по моему специальному заказу соседом – слесарем Сашкой Садомовым – в единственном экземпляре, я осторожно приоткрыл дверь.

На лестнице было тихо. Частенько бывает, что детектива, начавшего расследование какого-нибудь щекотливого дела, злоумышленники пытаются убрать еще в самом начале. Но, видно, у Кузнецова умелая охрана, раз его не сумели выследить. А может, и не следил никто... Впрочем, все ответы даст только расследование. Его-то я и начал. Точнее, мы с Приятелем. Гм, вернее, Приятель со мной.

ГЛАВА 2

Вернувшись, я первым делом проверил волосок, приклеенный к двери и косяку на уровне ногтя большого пальца ноги. Так я проверял, а не проник ли кто-нибудь ко мне в гости без моего ведома и разрешения. Впрочем, это я так, страховался. Если что, то Приятель, как бы занят он ни был, тотчас отзвонился бы мне на мобильник и пожаловался бы на несанкционированный взлом входной двери. То же касалось и окон, на всякий случай забранных решеткой, изготовленных уважаемой фирмой.

– Привет! – поздоровался я прямо от двери. – Я что-то тебе принес, дружок.

Да, будь Приятель человеком, он непременно стал бы прыгать до потолка, словно ребенок, обрадованный давно желанной, но тем не менее весьма неожиданной обновой. Да и стоило от чего: 41-гигабайтовый винт «Western Digital», 4 SIMM-карты по 128 Мбт и графический ускоритель GeForce 3. Теперь я смогу даже не наговаривать ничего, а просто отснять свою беседу с клиентом, встречи со свидетелями и подозреваемыми, репортажи с мест происшествий, а потом просто подбросить изображение Приятелю, и пусть сам разбирается. Кстати, и пять тысяч баксов мне весьма пригодятся: камера-то цифровая нужна.

Конечно, я не собирался тут же кидаться развинчивать саморезы, и пихать новые комплектующие на мать, ведь программа еще не закончила выполнять задание. Первым делом я приблизился к монитору и включил экран.

– О-о, дружок, похвально. Даже в таких трудных условиях ты умудрился проявить чудеса волевого настроя, – правда, я еще не знал, понадобится мне информация, которую накопал Приятель в мое отстутствие. – А ты довольно немало про них узнал.

Действительно, на экране появилось целое досье на моего клиента: год рождения, адрес по прописке, собственность, естественно, которая записана именно на него, место работы.

– Хм, ничего особенного, – пожал я плечами. – Директор ресторана, так, еще одного, еще...

В списке была целая сеть из четырех ресторанов, совладельцем которых являлся Кузнецов. Большой бизнесмен, но невеликая шишка. Не губернатор же. Но наверняка есть связи в госструктурах, правда, ни в каких базах данных про это не упоминается, по крайней мере, Приятель ничего не сказал. Что ж, это хорошо. Не очень-то хотелось вступать в конфликт с представителями власти. Гм, ну ладно, смотрим дальше.

– Так, «с женой разведен в октябре 1995 года, дочь осталась с супругой...», – пробормотал я. – «Ближайшие родственники – мать, Кузнецова (Коргалидзе) Наталья Спартаковна... проживает в городе Пицунда... родная сестра, Абрамович Валентина Борисовна... племянник Николай Рустамович... учится в Московском Госуниверситете, факультет механико-математический...».

От количества имен, отчеств и фамилий у меня голова просто пошла кругом. Еще эта сестра откуда-то взялась. Какое отношение она имеет к данному делу? Впрочем, если Приятель сказал, значит, так надо. А Приятель всегда прав.

– Что делать? – в который раз повторил я риторический вопрос, сейчас, впрочем, оказавшийся вполне конкретным.

Приятель тут же выдал следующую схему действий:

"1. Навестить бывшую жену Кузнецова – Бородавкину Жанну Ивановну. Послушать, что ей было известно о коллекции.

Адрес..., телефон...

2. Саломеев Кудияр Яковлевич – директор антикварного магазина. Трижды судим за спекуляцию (незаконная торговля антиквариатом). Адрес..., телефон...

3. Буханцев Асмодей Петрович – директор (что-то везет мне на директоров сегодня) областного Музея краеведения. Перед законом чист, более того – награжден почетными грамотами за ценные находки в области антиквариата, после, правда, девшиеся неизвестно куда. Адрес..., телефон...

4. Ковальчук Мария Сергеевна. Адрес... Дочь – Ковальчук Клава.

5. Абрамович Николай Рустамович – приезжает 1 июля.

6. Буденного, 29, кв. 4.

Кстати, «Соловей» – это Романовский Константин Сергеевич.

Трижды судим за разбой. Соловей-разбойник, значит".

Подобная шифровка уже давно не представляла для меня загадку. Приятель никогда не тратил много полезного пространства на подробные объяснения и сразу же приучил меня к краткости. Вернее, это я велел ему приучить меня. Раз фамилия и адрес – значит, встреча. Если нет адреса, то и человека тоже нет. Надо искать. Впрочем, не всегда человека и по адресу разыскать можно. Но я все равно нахожу. Ведь Приятель всегда поможет. Последний же пункт говорил о том, что и человек мне никакой там не нужен, просто я должен был осмотреть место происшествия. Похоже, в милиции не очень-то спешили заносить данные протокола в компьютер, а сканировать с бумаги, лежащей за многие сотни метров от него, Приятель еще не научился.

Что касалось бывшей кузнецовской жены, то мне еще сам Семен Борисович говорил, что она тоже знала о коллекции, и вполне возможно, что она кое в чем прольет свет на преступление или хотя бы что-то припомнит. В деле, которое представляется одним большим белым пятном, любая мелочь может стать той отправной точкой, от которой оттолкнется расследование. И эту мелочь необходимо было поскорее донести до Приятеля.

Я посмотрел на часы. Еще не поздно было заявиться домой к незнакомой даме, после предварительного звонка, конечно. Не стану же я прямо с порога пугать женщину внезапным рассказом о зловещем убийстве и невероятном похищении. Пусть успокоится, подумает, повспоминает. А я тем временем покатаюсь по городу, прослежу, нет ли «хвоста» и уж потом со спокойной совестью прибуду на место. А то еще потом начнут люди пропадать. Все, хватит, наелся я уже этого вдоволь, то и дело теряя важных свидетелей и тем самым затягивая расследование.

Жанна Ивановна довольно быстро подошла к телефону.

– Добрый вечер, Жанна Ивановна, – я старался, чтобы мой голос казался как можно более интеллигентным. – Меня зовут Валерий Мареев. Я – частный детектив.

– Детектив? – резонно удивилась собеседница, но потом быстро сообразила, что к чему. – Ну, если Вы от Кузнецова, то передайте ему, что моя личная жизнь его совершенно не должна волновать, и если Вы собираетесь меня шантажировать, то у Вас этот номер не пройдет. Можете капать ему все, что хотите, я свободный человек.

– Нет, Вы..., – в ту же секунду я услышал короткие гудки.

Что ж, очевидно, что Жанна Ивановна приняла меня за шпика, нанятого «богатеньким буратиной», чтобы следить за своей женой, хотя и бывшей. Совсем не похоже на отношения людей, которые развелись мирно и интеллигентно.

Однако я решил повторить попытку спустя минут десять, чтобы не раздражать женщину.

– Здравствуйте, это говорит Валерий Борисович, – как я и задумывал, она не сразу узнала меня. – Я звоню Вам, Жанна Ивановна по поводу одного уголовного дела.

Похоже, это успокоило и насторожило ее одновременно. Она тотчас сообразила, что шутки шутить никто не собирается, и приготовилась слушать:

– Ну, – сказала она так буднично, словно сама работала в милиции и просто готовилась к очередному заданию.

Я кратко поведал ей суть дела. Реакция оказалась невероятной:

– Ха, ну, наконец-то, – после такого можно подумать, что она лично давно этого добивалась. – Так ему и надо!

Теперь уже настала моя очередь удивляться. Я не ожидал проявления такого злорадства со стороны бывшей жены к беде все же близкого ей человека (при этом ее не остановило даже сообщение об убийстве). Честно говоря, я сразу же подумал, что мне будет крайне неприятно разговаривать с этой особой.

Однако я тут же вспомнил, что всего месяц назад нам с Приятелем пришлось столкнуться с насильником, убийцей и циничным философом Григорием Коломейцевым, от одного вида которого я был просто готов растерзать его. По сравнению с ним Жанна Ивановна была просто душка. Ничего, с нервами я как-нибудь справлюсь.

Когда бывшая жена Семена Борисовича закончила свою гневную тираду, я проговорил:

– Это все, конечно, понятно, Жанна Ивановна (ну и стерва!), и отчасти Вы правы, но мы непременно должны с Вами встретиться и побеседовать.

– Это еще зачем? Вы меня подозреваете? Если нет, то я все равно ничего не знаю.

Пришлось объяснять ей про то, что даже какая-нибудь маленькая деталь, что-то сказанное или сделанное когда-то позволит раскрыть сложное преступление, пообещать, что ее информация может оказать мне незаменимую помощь, и даже посулить ей часть гонорара (здесь я, конечно, слукавил).

Жанна Ивановна немного оттаяла, но засомневалась, что это стоит делать прямо сейчас.

– Да, именно сейчас, – твердо сказал я. – Потеря драгоценного времени может привести к...

– Хорошо-хорошо. Приезжайте. Но только ненадолго. Я живу...

– Спасибо, я знаю, – настала моя очередь перебить. – Увидимся.

Вопросы я решил пока не задавать, тем более, что Приятель не давал на сей счет никаких конкретных инструкций. Поэтому я быстро положил трубку и покинул квартиру, оставив Приятеля следить за данными милицейских компьютеров и наказав, как только появится что-то, касающееся нашего дела, тотчас мне позвонить. Я еще раз проверил, нет ли хвоста, батарейки в диктофоне и зарядку аккумулятора мобильника, затем посмотрел на часы. Летом дневной свет обманчив, потому что темнеет довольно поздно. Но нет, на циферблате было начало восьмого, и мой визит не мог оказаться чересчур неприличным.

Жанна Ивановна проживала довольно далеко от меня, однако по местным, тарасовским, меркам во вполне приличном месте – возле Политехнического института в совершнно новом доме.

Видно, Кузнецов все-таки чувствовал при разводе часть вины и приобрел ей эту квартиру в качестве отступного. Судя по электронному кодовому замку на двери подъезда, жильцы подобрались в нем не совсем простые. Впрочем, меня интересовал только один жилец, точнее, жительница, причем, довольно сильно, а потому электронное препятствие меня не смутило. Выход был прост, как дважды два. Еще один звонок по телефону будущей собеседнице (заодно и еще раз предупредил), и через три минуты меня пригласили войти.

– Мареев Валерий Борисович, – наконец совместил я все свои инициалы и предъявил лицензию и на всякий случай паспорт.

– Очень приятно, – улыбнулась Жанна Ивановна, даже не взглянув в бумаги. Интересно, чему это она обрадовалась, ведь еще полчаса назад Жанна заочно глумилась над бывшим мужем. Может быть, визиту симпатичного молодого человека?

Или возможности пообщаться хоть с кем-то, кроме товарищей по работе? Да, что ни говори, а женская душа – загадка.

Жанна Ивановна была довольно хорошенькой женщиной лет сорока высокого роста с милым приветливым лицом и чистым приятным голосом. Надо же, живьем она совсем не казалась стервой, так что первичное впечатление совсем улетучилось. Об особенностях фигуры, кроме того, что она казалась стройной, не позволял судить свободный темно-вишневый домашний халат, охваченный тоненьким плетеным пояском с пушистыми кистями на кончиках. Волосы были короткие, светлые. «Очередная крашеная блондинка», – подумал я. – «Впрочем, ей идет».

– Кстати, а почему Вы обратились именно ко мне? – спросила Жанна Ивановна, гостеприимно усадив меня в кресло и поставив чашку чая на журнальный столик. – Сема мог бы рассказать о своей коллекции много больше. Да и о связях тоже.

– Да, Вы правы. Мы, собственно, так и договорились. Когда у меня возникнут вопросы, я обязательно снова встречусь с Семеном Борисовичем. А пока меня интересует все, что Вам известно о коллекции.

Хозяйка пожала плечами. Она интересовалась лишь теми драгоценностями, которые были или могли быть на ней, а всякие там ордена различных степеней с драгоценными камнями и ажурными орнаментами, присужденные за заслуги перед Россией, пусть даже и принадлежавшими нашим губернаторам, бесценные для Кузнецова, ее совершенно не волновали. Поэтому многочисленные разговоры по телефону, связанные с куплей-продажей экспонатов, чаще всего проходили мимо ее ушей.

– Сема никогда не показывал коллекцию никому из посторонних, – рассказывала Жанна. – У нас нередко собирались друзья, родственники. Но никто из них не знал о существовании этих вещей в нашей квартире. Только я, Сема и Маша – наша дочь.

– Значит, он не захотел, чтобы кто-то еще узнал про них и после пропажи, – поразмыслил я вслух. – Но почему?

Однако Жанна Ивановна неожиданно нашла, что ответить:

– Видите ли, Валерий Борисович... Прямо даже не знаю, говорить ли вам... Ну, да ладно. В-общем, некоторые вещи имеют довольно темное происхождение.

– Как так? Ворованные что ли?

– Видимо, да. Какие-то закрытые интернет-аукционы, где никто не знает друг друга... Иногда все так и происходило.

– Семен Борисович участвовал в интернет-аукционах? – удивился я. Честно говоря, клиент производил впечатление человека, далекого от всех современных компьютерных технологий. Так, значит, вот почему он не стал рассказывать милиции о своей коллекции. У самого рыло в... Ну, да.

– Жанна Ивановна, а вот Вы сами никому не рассказывали о коллекции? – поинтересовался я, хотя и сомневался, что Кузнецова-Бородавкина признает себя невольной наводчицей.

– Нет, ну, что Вы, – даже немного возмутилась Жанна. – Да я толком-то и не знала ни про что. Так, иногда устраивали просмотр, Семен все восхищался и хвалился, как ловко ему удавалось заполучить ту или иную вещицу. Мне зачастую казалось, что эти безделушки занимают его больше, чем я и дочь.

– Кстати, вы с ней вместе живете? – я решил проверить клиента на честность.

– Нет, она недавно вышла замуж и уехала с мужем в Тель-Авив. Он – программист, его пригласили работать... Она здесь ни при чем.

Хотелось бы на это надеяться. Еще не хватает искать в этом деле израильский след. Придется тогда такие ресурсы подключать... Впрочем, думаю, Приятель обрежет ненужные ходы и значительно сузит круг подозреваемых, облегчив мне таким образом работу.

Диктофон продолжал накручивать пленку, четко записывая наш разговор с Жанной Ивановной. Мне следовало ограничиться часом, чтобы не придумывать предлог для того, чтобы сменить кассету.

Вопросов к Бородавкиной я больше не имел и поэтому вскоре засобирался уходить. Проводив меня до двери, Жанна Ивановна внезапно хлопнула себя по лбу ладонью и воскликнула:

– Вспомнила. Был один человек, который несколько раз приходил к нам именно по поводу коллекции. Старенький такой, в скромном потрепанном пиджачишке. Я еще тогда подумала, мол, ну, что он может купить? Видимо, продать что-то хотел, он и сам-то был, как ходячий антиквариат. И только потом я узнала, что это был самый известный антиквар в городе.

– Как его зовут? – стараясь сохранять спокойствие, спросил я. Я почувствовал, что стало теплее.

– Я не знаю, они с Семеном в кабинете беседовали. Спросите у него сами.

– Да-да, – закивал я головой и попрощался с Жанной Ивановной.

Могла ли беззащитная женщина стать инициатором ограбления, ну, хотя бы из чувства мести? Вполне. Но точно так же тот неизвестный мне, но известный всему городу антиквар тоже вполне подходил на роль заказчика. Его мотивация даже повыше будет. Что ж, вот у меня и появились вопросы.

ГЛАВА 3

Мне хотелось убить сразу двух зайцев. Информация в милицейскую систему данных так и не поступила, поэтому Приятель посоветовал мне самому отправиться в квартиру на Буденного (он еще вчера предлагал мне сделать это) и осмотреть место происшествия. Конечно же я предварительно договорился с Кузнецовым, что хочу задать ему лично еще несколько вопросов, причем, у него дома.

Вставать рано для меня – словно нож острый, но занятой клиент попросил меня приехать к нему в половине восьмого утра, мол, дел у него много. Однако работа для меня была важнее собственных ощущений, и я приложил все усилия, чтобы вновь не заснуть. Приняв холодный душ (принять контрастный не позволял ЖЭК: уже две недели неизвестно куда подевалась горячая вода; может, выпил кто?) и залив в желудок крепкий сладкий кофе, я почувствовал себя так бодро и свежо, что готов был повторять эту процедуру ежедневно, дабы не терять драгоценное время.

Дом на Буденного, 29 принадлежал к разряду элитных. Четыре этажа, на каждом из которых располагалась целая квартира площадью метров в 180, один подъезд с охранником в вестибюле плюс подземный гараж вмещали в себя имущество граждан с отнюдь не средним достатком. Доходы господина Кузнецова позволяли ему еще и увлекаться любимым делом – коллекционированием. Теперь его лишили результата многолетних трудов, и он не жалел денег и времени, лишь бы вернуть хотя бы часть, если не все.

Войдя в квартиру, я ожидал увидеть на полу начерченный мелом силуэт с крестиком где-нибудь в районе сердца, однако его не было. Не видно было и следов досмотра или борьбы. Судя по всему, телохранители Кузнецова давно уже привели все в порядок, чтобы ничего не напоминало хозяину о трагедии, разыгравшейся накануне. Семен Борисович принял меня в уютной гостиной, интерьер которой явно составлял опытный дизайнер, и усадил в мягкое удобное кресло.

– Извините, я не успел сказать ребятам, и они уже все убрали. Но для Вас я специально достал то, что Вам необходимо для работы, – почти виноватым тоном произнес Кузнецов и протянул мне пачку белых листов формата А4 с бледной ксерокопией.

Я не стал спрашивать, каким образом ему удалось заполучить копии протоколов осмотра места и опроса возможных свидетелей, и, сложив вдвое, положил бумаги во внутренний карман пиджака. «Дома Приятелю процитирую».

– Семен Борисович, вероятно, вчера Вы слишком торопились, поэтому нам не удалось обсудить все. Теперь у меня есть несколько вопросов.

– Да-да, что Вас интересует? – спросил клиент, приготовившись внимательно слушать.

– Прежде всего, кто, кроме вашей семьи знал о том, что вы коллекционируете ордена? Ведь кто-то наверняка знал, чем Вы интересуетесь, чтобы при случае вспомнить и подогнать нужный экземпляр. Вы же общались с антикварами и другими коллекционерами, не так ли?

– Это верно. И один из них даже бывал здесь. Но это проверенный человек, он никогда не пойдет на мокрое дело...

– Ну, вовсе и не обязательно идти самому. Скажите, кто он?

– Его фамилия Гилевич, – вздохнув, ответил Кузнецов. – Один из самых авторитетных антикваров в городе. У него до сих пор консультируется Саломеев – директор антикварного магазина «Подсвечник». Знает о старинных вещах все и даже больше. Я и сам иногда советовался.

– Хм, не удивлюсь, если и про Вашу коллекцию он тоже как-то узнал. Ведь она не такая и маленькая, – предположил я.

Похоже, что Кузнецов уже и не так верил в безгрешность Гилевича. Он пожал плечами и уставился куда-то в угол, видимо, задумавшись.

– Действительно, он мог быть заинтересован в ограблении, – согласился Кузнецов. – Как-то он все просил меня продать ему орден Св. Петра, мол, не для себя, а для какого-то москвича. Видел его раньше у кого-то. Потом узнал, что оно у меня. Большие деньги предлагал. Но у меня есть деньги, и я трачу их на свою коллекцию. Поэтому я отказался.

– Его тоже украли?

– Разумеется.

– Вы только с ним общались на тему антиквариата? – уточнил я.

– Нет, хотя в данном отношении я использовал лишь ограниченный круг людей, разбирающихся в подобных вещах.

Только тех, кому я доверял. Еще я общался с упомянутым мной Саломеевым и Буханцевым.

– Вы доверяли Саломееву? – удивился я. – А Вам известно, что он...

– Конечно, – уверенно ответил Кузнецов. Затем, усмехнувшись, добавил: – Только это было очень давно, а тогда и меня обвинили бы в спекуляции. А Вы очень пошли бы за шпионаж или незаконное хранение оружия. Тогда и филателистов сажали без разбора люди, для которых марка – листочек раскрашенной бумаги, а старинная картина неизвестного автора равнозначна совдеповской репродукции Серова.

– Ну, хорошо, – согласился я, видя, как, все больше распаляясь, возмущается мой клиент. – А кто такой Буханцев?

Тоже... по этому делу?

Я сделал вид, что понятия не имею, о ком идет речь. В ту же секунду Кузнецов опустил меня ниже плинтуса:

– ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ БУХАНЦЕВА?! – что, авторитет какой, что ли?

– И после этого Вы хотите считать себя интеллигентным и культурным человеком? Вы в музее когда в последний раз были-то?

Я честно ответил, что не помню. Но пообещал сходить сразу же, как только закончу с этим делом. Честное благородное!

– Буханцев Асмодей Петрович – директор нашего областного музея краеведения, – словно школьнику наставительно объяснил Семен Борисович. – Вот такой мужик! Тоже интересовался кое-чем.

– Это все? А родственникам Вы доверяли в меньшей степени? – задал я следующий вопрос. – Кроме жены и дочери, я имею в виду.

– Нет, все думали, что я только интересуюсь. Выставил пару вещей в сервант. Они думали, что это – все. А коллекцию я прятал.

– Кстати, где Вы ее хранили? Ведь не могли же Вы держать ее в простом деревянном шкафу...

Кузнецов молча встал и подошел к небольшой картине, висевшей на стене над огромным проекционным телевизором.

Действительно, ни одному грабителю, плохо знакомому с обстановкой квартиры Семена Борисовича, и в голову не могло бы прийти искать шедевры за картиной, которая располагалась так неудобно. Однако а самом деле я тоже ошибся, и все обстояло иначе.

– Здесь у меня управление замком сейфа, – доверчиво открыл тайну Кузнецов. – Само хранилище находится в другой комнате.

Увидев мое недоумение, Кузнецов улыбнулся и продолжил:

– Вас, видимо, удивляет, что я вот так открыто рассказываю о сейфе, замке и так далее? Но, во-первых, в том сейфе уже ничего не лежит, а во-вторых, я очень надеюсь, что Вам, точнее, нам это поможет. Ну, и кроме того, шифр знаю лишь я один. Это уж точно.

Гм, такая уверенность может натолкнуть на мысль, что Кузнецов сам себя и ограбил. Уж не знаю для каких там целей, но... Но также и возможно, что он просто не знает, что кто-то еще смог узнать код. Но как?

– Надеюсь, Вы помните его наизусть? – уточнил я.

– Естественно. И даже могу сказать его Вам, если интересно, – предложил Семен Борисович. – Все равно менять, раз другие уже узнали. Ну, идемте, сейчас все увидите.

Сейф располагался, конечно же, в кабинете Семена Борисовича и своей конструкцией напоминал мой тайник для Приятеля.

В сторону был отодвинут книжный шкаф, за которым я увидел широкую массивную дверцу в стене.

– Вот, смотрите, – Кузнецов легко открыл сейф, в котором было абсолютно пусто. – Здесь было немного денег: тысяч пять долларов. Взяли и их.

Он выдвинул из сейфа поднос, на котором раньше, словно на музейном стенде, располагались золотые и серебряные ордена с рубинами и небольшими бриллиантами, которыми награждали первых лиц нашей губернии. Очень удобно для просмотра, и прячется легко.

– Только вот ума не приложу, как можно было его открыть, ведь шифр даже не записан нигде...

– Неужели нигде? – снова удивился я. – А если бы Вы его забыли, тогда коллекция пропала бы навсегда? Ведь не согласились бы Вы взорвать дверцу.

– Ну, если честно, – немного помолчав, решил признаться клиент, – то у меня в компьютере он есть. Но там везде нужны пароли: включить, загрузить файл и т. д. Не думаю, что за очень короткое время можно добраться до шифра.

Действительно, если только взломщик не был опытным хакером вроде меня. Да-а, визит к клиенту еще больше поставил перед нами с Приятелем новых вопросов, чем дал ответов на предыдущие. Впрочем, это тоже большая польза. Есть информация, а значит, будут и новые версии, которые придется отрабатывать. Это гораздо лучше, чем ничего.

Перед уходом я все же решился задать томивший меня вопрос:

– Семен Борисович, а зачем Вы коллекцию собирали-то? Для себя, как Скупой рыцарь, чтобы долгими зимними вечерами любоваться на эти сокровища в одиночку?

– Была у меня мечта, – вздохнув, ответил Кузнецов и открыл мне дверь. – Открыть экспозицию, посвященную истории правления нашей губернии, в краеведческом музее. Лавры Третьякова Павла Михайловича покоя не давали. Я уже и с Асмодеем договорился. А тут вдруг – бац! Так что, я очень на вас рассчитываю.

Вернувшись домой, я с радостью обнаружил, что Приятель дождался-таки информации по протоколам дела об убийстве, которое ведет милиция. Среди всей крайне неаппетитной информации об осмотре тела судмедэкспертами меня заинтересовала одна деталь. Смерть Клавы наступила от удара тупым предметом по голове ночью, причем, за сутки до приезда хозяина квартиры – с 26 на 27 июня. Вот так-так! Что же она делала ночью в квартире Кузнецова? Также дверь в квартире Кузнецова, в соответствии все с тем же милицейским протоколом, не была взломана, а открыта ключом. Или изнутри.

Что ж, похоже, таинственный ларец потихоньку начинает приоткрываться.

Тем временем Приятель, закончив выдавать мне оперативную информацию, приступил к инструктажу:

"1. Хакер, узнай, есть ли у Клавдии Ковальчук близкий друг или жених. 1Есть вероятность, что преступник был хорошим 1знакомым жертвы.

2. Шнайдер (Кузнецова) Мария Семеновна. Проживает в Тель-Авиве (Израиль). Телефон...".

– Молодец, обязательно воспользуюсь. Ну, а что ты скажешь на это? – и я, включив звуковой анализатор, тотчас стал загружать в него новую информацию. К счастью, ни в какие сети и защищенные сложными программами базы данных Приятелю лезть не пришлось, и он очень скоро, поворчав процессором, продолжил давать советы:

"1. Ищи хакера (не себя) или программиста. Вариант: Шнайдер Андрей Наумович – находится в Тарасове с 20 июня (т. е. во время преступления). Адрес по прописке... Вероятность участия в перступлении – 54 %. (Ого! Ну, конечно. Кто, как не он мог тихо проникнуть в квартиру своего тестя – не исключено, что Клава хорошо знала его – и подобрать код к сейфу или, что сделать значительно проще, узнать пароль файла в компьютере, где этот самый код хранился?) 2. Гилевич Иван Иванович (Ян Янович) – потомок польских эмигрантов; судим за спекуляцию, организацию подпольных аукционов. Адрес...

3. Буханцев Асмодей Петрович – директор Тарасовского областного музея краеведения. Имеет медаль ветерана труда, поощрения за участие в успешных археологических экспедициях, пополнение фондов музея. Адрес... Вероятность участия в преступлении – 5 %".

Я специально не спрашивал Кузнецова, где живут его коллеги.

Не хотелось, чтобы кто-то догадывался о моих шагах. Если чего надо было бы, сам спросил бы. А пока Приятель мне может помочь, я и сам управлюсь.

Вот и сейчас он беспрепятственно проник в базы данных аэропортов Тель-Авива и Москвы и узнал, что пассажир Шнайдер А. Н. регистрировался на авиарейсы, вылетавшие из этих городов. Обратно он собирался ехать... сегодня в 10.00!

Черт! Вот засада! Таки придется лететь на историческую родину мужей кузнецовских сестры и дочери. Если, конечно, я не успею поймать его, пока он вновь не свалил. А если нет, то...

Через пару минут натужный рев движка моей «копейки» вновь нарушил спокойный визг пилы мастера на все руки Содомова, и взметнув облако пыли в безоблачное летнее небо, я вылетел из нашего дворик в тихом центре на улице Майской. Держа перед глазами фото Шнайдера, я несся, с трудом соблюдая правила дорожного движения, в аэропорт. До отлета оставался час, и долговязая фигура господина Шнайдера как человека пунктуального появилась в здании через минуту после меня. Ну и что теперь? Как мне работать с ним? В недоумении я схватил телефон.

– Не суетись, Хакер, – успокоил меня Приятель. – Сейчас он пройдет контроль, и станет известно, что у него в багаже.

Я перезвоню.

По мере того, как приближалась очередь Андрея Наумовича проходить предполетный контроль, напряжение внутри меня нарастало. Что делать, если опасения подтвердятся, а он уже окажется по ту сторону барьера. Я не работник милиции и не могу положить всех носом в землю, а потом начинать задержание. Мне нельзя даже позвать на помощь ОМОНовцев, дежуривших в зале. А пока доедет мой сосед Аслан Макаров с отделением ППСников, тот уже до Москвы доберется.

Телефонная трель оборвала мои размышления. Из трубки доносился четкий синтезированный женский голос:

– В кармане куртки чек об оплате услуг туристической фирмы «Омега» по организации отдыха на турбазе «Космос» на острове Бредовый, а также билет на теплоход, отплывавший вечером перед убийством в 19.00. Обратный билет – вчера утром от пристани острова Бредовый.

Что ж, похоже, у него алиби. По крайней мере то, что оно липовое, мы доказать пока не можем. Следовательно, продолжаем действовать по ранее установленному Приятелем плану. То есть, отправляемся в антикварный магазин.

Судя по адресу, он находился в противоположном от аэропорта конце города. Видимо, исключительно низкая арендная плата могла занести столь достойное заведение в этот захолустный район. Вряд ли кого из местного населения могли заинтересовать старинные подсвечники или ордена. Да и древний кубок годился, по-видимому, лишь для того, чтобы глушить дешевый самогон.

Остановившись в тихом местечке в центре города, я набрал номер магазина, однако вежливый женский голос сообщил мне, что Кудияр Яковлевич полчаса назад внезапно куда-то уехал и будет только на следующий день. На предложение оставить информацию для директора я ответил отказом, поскольку в мои планы входила именно личная встреча, а не отправление телефонограмм.

Внезапное исчезновение антиквара несколько озадачило меня.

Дела? Может быть, только они обычно планируются заранее.

А если возникло внезапное предложение о продаже какой-нибудь вещи? Например, из коллекции Кузнецова.

Внезапно меня осенило. Да и Приятель сделал мне недвусмысленный намек. Действительно, все совпадает: просьба продать орден, отказ, обида, затем ограбление и продажа ненужных вещей, чтобы не держать у себя награбленное. Сделав звонок домой и дав Приятелю новую пищу для размышлений, я двинулся к Гилевичу. Уже через пять минут мой коллега отзвонился:

– Отправляйся к Гилевичу, возможно, застанешь там Саломеева. Уместен торг.

Ну, конечно! Такие дела быстро не делаются. Если Саломеев планировал появиться на работе на следующий день, то он мог бы пробыть у Гилевича по меньшей мере до обеда. Пока выберет товар, пока сторгуются, а тут и я нагряну. Покажу лицензю, положу мордой в пол и звякну своему клиенту. Что ж, тогда вечером можно будет сходить к Буханцеву, только не по делу, а просто в муэей.

«Копейка» с трудом преодолевала дорогу вверх. Этот участок Шелковичной был настолько длинным и крутым, что зимой даже автобусы иногда не могли преодолеть его из-за обледенения.

Где-то вверху среди подобных ей пятиэтажек пряталась «хрущоба», в которой жил Гилевич. Странно, что такой видный и авторитетный антиквар не подобрал себе жилье попросторнее, да и поближе к центру.

Взлетев по лестнице на четвертый этаж, я приблизился к обитой скромным дермантином двери и осторожно позвонил.

Потом еще раз. Еще. Через пару минут послышались шаркающие шаги и противный скрипучий голос:

– Кто там?

– Я к Ивану Ивановичу. Старье беру.

Именно с таким паролем (его Приятель узнал все в тех же милицейских архивах) еще в советские времена к Гилевичу приходили продавцы и покупатели. Вот и на этот раз он купился.

ГЛАВА 4

Попался Иван Иванович и на мой вполне цивильный прикид (буквально в воскресенье я отоварился в «Levi's»), поэтому пригласил войти. Похоже, он уважал деловых людей, поэтому прежде чем приступить к диалогу предложил мне чаю. Наученный горьким опытом потребления подмешанного в напитки клофелина и прочей дряни, я посчитал, что разумно было бы отказаться.

Антиквар выглядел вполне крепким стариком среднего роста с ясным взглядом и трезвым рассудком. Человек с высшим образованием историка и и тягой к ценным экспонатам, он не позволял себе расслабляться и поддаться старческому маразму.

Поэтому даже дома одевался аккурано и вполне прилично: светло-серые брюки и голубая рубашка с короткими рукавами.

Несмотря на неожиданный визит незнакомого ему человека, он сохранял спокойствие и не нервничал. Не было похоже на то, что несколько минут назад он прятал здесь скупщика краденного. Хотя, этот Гилевич – наверняка хитрая лиса, и выкрутиться сможет из любой ситуации.

– Я от Буханцева. Я слышал, у Вас можно орден купить, – скромно сказал я. – Довольно редкая вещь, но, может быть, у Вас есть. Я слышал, что Вы интересуетесь...

– Интересовался. Да вот государство весь интерес отбило, – почти злясь, но не на меня, ответил Гилевич. – Могу помочь найти продавца, если желаешь. Что интересует?

– Э-э, орден Св. Павла третьей степени, – припомнил я разговор с Кузнецовым. – Или Св. Елизаветы. Есть такие?

При этих словах Гилевич вмиг переменился. Его безразличный взгляд засиял, и он придвинулся поближе.

– Откровенно говоря, я сам давно гоняюсь за Павлом, – шепнул он. – Кстати, ты приезжий? Что-то я никогда тебя не видел. Да-а, задачку ты задал мне весьма сложную. Насколько я в курсе, подобная вещь в нашем городе есть только одна.

Вчера мне предлагали ее купить.

– Ну, а Вы? – я уже стал проявлять неподдельный интерес к торговле антиквариатом.

– Не взял. Спросил, откуда, а продавец начал какую-то херню нести. Мол, на каком-то нет-аукционе взял. Тоже мне, нашел дурака, мозги пудрить. А главное – цену-то настоящую не знает, попросил ерунду, наверняка спер где-нибудь. Что-то не хочется мне опять в тайгу ехать лес валить.

– А кто он, продавец-то?

– Ха, если б знал, кто, башку б отвернул. А он же по телефону звонил. Что теперь с орденом сделают? Переправят за границу. А может, переплавят в какой-нибудь браслет, да толкнут в ювелирном. Если ты не купишь сдуру. Вообще-то, не советую. Кинут или подставят.

– Вы за меня не беспокойтесь, я уж как-нибудь сам разберусь, – успокоил я собеседника. – Вы мне телефончик-то его дайте.

– Интересно, где я его возьму? Думаешь, он мне оставил? – усмехнулся Гилевич. – Да он даже не представился.

Осторожный, сволочь.

– Хм, как же мне его найти? – задумался я.

Иван Иванович взглянул на меня, потом вздохнул:

– Эх, дурак ты, парень. Пожил бы с мое, не рассуждал бы так. Ну, ладно, попробую тебе помочь.

Я был весь во внимании. Старик мог помочь не только мне, но и Кузнецову.

– Он может предложить этот орден еще кое-кому. Обратись к Саломееву Кудияру Яковлевичу. Если успеешь, попроси переадресовать покупателя тебе. Ну, за определенную плату, конечно.

– Хорошо. Ну, что ж, спасибо за информацию. До свидания.

Что ж, отрицательный результат – тоже результат. Надо было поскорее представить наш разговор со старым антикваром, конечно же, записанным на диктофон, Приятелю, и я помчался домой. К тому же, отказавшись от чая с бутербродами, я вскоре ощутил довольно сильное чувство голода и вспомнил, что завтракал в половине седьмого утра. Пока я возился на кухне, мой помощник внимательно слушал нашу с Гилевичем беседу, а как только я вылез из-за стола, тотчас поспешил ознакомить меня с выводами.

"1. Гилевич Иван Иванович в период с 22 по 27 июня не присутствовал в городе. Он находился в Москве. Веду дальнейший поиск. Вероятность участия в преступлении – 12 %.

2. Постарайся установить за ним наблюдение.

3. Если он раскрыл тебя, опасайся покушения".

Я понял, в связи с чем приятель предположил столь высокую вероятность участия Гилевича в ограблении, несмотря на его отсутствие в тот момент в городе. Если мы так и не узнаем, что он делал в Москве, то она может даже еще увеличиться.

Вполне возможно, что Иван Иванович таким хитрым образом обеспечивал себе алиби. Но почему в Москве? По данным того же Приятеля, у Гилевича единственными родственниками в России являются его брат в Кузнецке Пензенской области и сын в Тарасове. Зачем надо было ехать бог весть куда, целую ночь трястись в вагоне, когда можно было смотаться к брату, пересидеть сутки-другие, а потом вернуться? Ведь и туда ходят поезда, так что так тоже можно было засветить свое имя в случае, если станут проверять. Нет, здесь не все так просто. Что ж, Приятель пообещал еще там что-то накопать, так что дождемся новой информации.

Помыв посуду, я вспомнил, что давно уже дожидается своего часа встреча с матерью Клавы – Марией Сергеевной Ковальчук, и только внезапное появление на горизонте нашего расследования господина Шнайдера помешало случиться этому раньше. Приятель выдвинул версию, почему проникновение в квартиру Кузнецова было столь незаметным и тихим. Вероятно, Клава сама открыла дверь кому-то из своих знакомых и, видимо, даже помогла тому человеку пройти незаметно для охраны. А после случилась жестокая трагедия.

Телефон Марии Сергеевны молчал. Гудков не было совсем, и я предположил, что его отключили. Понятно, второй день после внезапной гибели ее дочери – женщина наверняка находится в шоке. Однако время идет, а преступники все еще не найдены.

Мария Сергеевна должна была меня понять и постараться вспомнить все-все до мельчайших подробностей, иначе я не найду убийц Клавы. Так, или приблизительно таким образом я представлял себе свою встречу с тихой заплаканной женщиной лет пятидесяти в квартире, полной безутешной родни и скорбящих друзей.

Я почти угадал. На Марии Сергеевне действительно лица не было от горя, и она долго не могла понять, что я от нее хочу. Затем она отвернулась и молча закрыла дверь.

«Не понял», – подумал я и снова позвонил в дверь. Как только она открылась, я мгновенно оказался внутри. Какая-то неведомая сила быстро согнула меня пополам, свалила с ног и уперла носом в пыльный половик, лежавший у двери.

– Лежать! – заорал требовательный голос и между лопаток мне тотчас уперся автоматный ствол.

«Вот влип. Интересно, кто там?» – гадал я, предполагая самое худшее, будучи не в силах обернуться и посмотреть.

Однако по гладко вычищенным «говноступам», на миг оказавшимся возле моего лица, я понял, с кем имею дело.

Хорошо, что это были не бандиты. А то сразу же пошли бы в ход угрозы, требования прекратить расследование и тому подобное. Пришлось бы тогда действительно на время приостановить дело и заняться организацией собственной безопасности. Но, к счастью, все было в порядке. Мне быстренько нацепили «браслеты» и перевернули на спину.

– Кто такой? – требовательно спросил не по годам грозный, зато толстый и аккуратно причесанный, молодой мент, нависая надо мной, словно скалистый утес над пенящимся прибоем, так и норовящий сорваться вниз. Рядом стояли еще двое, направив мне в лицо свои АКМы. – Документы!

Можно подумать, я – Игорь Кио и смогу достать из барсетки что-либо скованными за спиной руками. Не сразу поняв это (один из архаровцев еще и пнул меня слегка ногой за неповиновение), он повторил свой суровый окрик:

– Я спрашиваю, ты кто такой?

– Мареев, Валерий Борисович, частный сыск, – честно признался я, взглядом показывая на кожаную сумочку для документов, оставшуюся болтаться у меня на запястье. – Взгляните.

Главный кивком головы приказал выполнять, и один из автоматчиков поторопился достать мою лицензию и паспорт, сломав при этом впопыхах замочек барсетки, после чего передал ему документы.

Читая, тот подныл вверх брови, видимо, выражая свое крайнее удивление тому, что я сказал правду. Передав документы обратно, он велел снять с меня наручники.

– Хозяин квартиры, где произошло... – я бросил взгляд в комнату и увидел там Марию Ковальчук, – преступление, нанял меня, чтобы я вел расследование параллельно с вами. Вот пришел, чтобы побеседовать с Марией Сергеевной...

– Думаю, у Вас сегодня не будет этой возможности, – опер, который, как выяснилось, был в звании лейтенанта, неожиданно стал вежливым. – Она с нами-то с трудом согласилась говорить, так что Вы лучше завтра приходите. Мы здесь выставим охрану, но Вас пропустят, если Вы покажете лицензию.

– Очень жаль, – посетовал я. – Тогда передайте, пожалуйста ей вот это, – с этими словами я быстро накатал на листочке, вырванном из блокнота, свою фамилию и телефон и передал его офицеру так, чтобы это видела Мария Сергеевна.

– Пусть обязательно позвонит. Это очень важно.

– Всего хорошего, – попрощался тот, взяв бумажку.

Уходя, я бросил еще один взгляд в комнату и понял, что лейтенант обманул меня. Никакого разговора с Марией Сергеевной он не вел: столик перед диваном, где сидела женщина, был пуст, и на нем не было никаких бумаг для обязательного ведения протокола допроса. Неужели в милиции служат такие неосмотрительные люди? А вдруг она потом изменит свои показания или откажется от прежних? Видимо, лейтенант просто охранял важного свидетеля и не хотел пропускать к нему посторонних. Или же боялся сделать это без ведома начальства. Так что телефон мой он скорее всего ей не передаст. Впрочем, я сам собирался позвонить ей на следующий день. Если, конечно, телефон включат.

Я вышел из подъезда, и только теперь заметил «канарейку», стоявшую рядом. Странно, что я не обратил на нее внимание, когда пришел. Когда я проходил мимо, направляясь к своей машине, водитель отчего-то весьма подозрительно посмотрел на меня, поэтому я поспешил быстро уехать.

Что-то не везет мне сегодня: день сплошных обломов. Саломеев смотался куда-то, Шнайдер оказался ложным ходом, у Ковальчук милиция... Такое ощущение, словно кто-то предупреждает их о моем к ним интересе. Впрочем, не родился еще человек, который мог бы проникнуть в Приятеля и узнать, куда он отправляет меня каждый раз, а в телепатию я не очень-то верю.

Рабочий день был в самом разгаре, поэтому Буханцева следовало искать в музее. Припарковавшись за углом, я решил пройти не со служебного хода, а как обычный посетитель – с парадного. Выложив десять кровных рублей за билет, я проник внутрь и довольно быстро обнаружил потайную дверь с грозным «Посторонним вход воспрещен!», однако толкнул ее и оказался в темном коридоре. Было тихо и пыльно. Все стены оказались уставлены какими-то весьма громоздкими ящиками и неизвестными конструкциями, накрытыми громадными кусками ткани. Честно говоря я тотчас пожалел, что не стал пробиваться через бдительных вахтеров на служебном входе, а предпочел поиграть в «бродилку».

Спасение следовало искать у Приятеля. Он, как всегда, «снял трубку» после пятого гудка:

– Алле! – для телефонных звонков я придумал ему именно такой ленивый голос сонной секретарши. – Ждешь информацию, Хакер? До завершения взлома осталось двадцать минут.

Это он о Гилевиче. Что ж, хорошо, что в мое отсутствие он продолжает выполнять свою работу. Тогда попросим его немного отвлечься и выручить меня еще разок.

– Областной музей краеведения. Служебные помещения, – уточнил я. Теперь надо было добраться до первой попавшейся двери с надписью или номером. Но коридор был длинным, и мобильник продолжал пожирать мои деньги. Хорошо, что Приятель был терпелив и не бросал трубку.

Наконец, я добрался до двери, из-за которой шел характерный запах хлора, и сообщил об этом своему железному собеседнику.

– Фу-у, – притворно «поморщился» Приятель. – Скорее уходи оттуда прямо по коридору и вверх по лестнице. Затем открой фанерную дверь...

– Дальше... Ой, здесь темно!

– Через полметра – выключатель. В конце коридора – прямо по курсу кабинет директора.

– Спасибо! – я отключился.

Пройдя по длинному, я приблизился к искомой двери.

Тук-тук-тук! Я толкнул дверь, но она не поддалась. Еще раз постучав, а после взглянув на часы, я понял, что снова пришел не вовремя: обед. Видимо, Асмодей Петрович предпочитает домашнюю кухню, поэтому с часа до двух обитает дома, кстати, совсем близко отсюда.

Ох, надоела мне вся эта погоня. Сесть бы спокойно в кабинете или в квартире, да спокойно узнать все, что мне нужно. А еще лучше – запустить программу, которая сама обыщет все базы данных, электронные органайзеры и другие файлы и соберет полезную информацию. Так нет, каждого свидетеля еще приходится искать, причем, не всегда успешно. И даже Приятель часто оказывается здесь бессилен помочь.

* * *

Нет, мне положительно не везет сегодня. С трудом найдя среди череды дворов нужный дом, я наткнулся на непреодолимое препятствие в виде кодового замка. Как назло, никто не входил в подъезд, и никто не выходил наружу. Домашний телефон Буханцева не отвечал, и я подумал, что меня вновь развели. Обед давно закончился, а искомый кандидат в собеседники все не выходил из дома.

«Черт возьми, неужели его кто-то предупредил», – подумал я.

– "Подозреваемые все время выскользают у меня прямо из-под пальцев. Самое страшное, если все же какой-то гений проник в Приятеля и обо всех моих шагах заранее узнает именно оттуда.

Тогда я буду просто связан по рукам и ногам. Придется все решать самостоятельно, а это, как не раз выяснялось, приводит отнюдь не к благоприятным последствиям".

Наконец, какая-то бабуля открыла дверь изнутри и я ужом проскользнул в подъезд. И снова напороля на запертую дверь.

Продолжительные звонки ничего не дали. Однако как только я развернулся и пошел к лестнице, открылась дверь в соседнюю квартиру, и из нее высунулась совершенно пропитая морда соседа.

– Эй, ты не Петровича ищешь, а? – низким хриплым голосом спросила морда.

– Да, его, – смущенно пробормотал я, втайне надеясь, что новое, хоть и не особенно приятное знакомство поможет мне.

– Его нет дома?

– Нет, он опять в енту, свою, експедицию умотал. Да, прямо с утра и уехал. Сказал, через два дня, мол, буду, – сказала неприятная физиономия. – Слушай, дай на бутылку, а? Трубы горят.

Я тотчас смекнул, что на этом можно выиграть, и воспользовался моментом. Я вынул из портмоне полтинник и подошел к двери соседа. Тот уже тянул руку за банкнотой.

– Э-э, погоди, так не годится. У меня к тебе разговорчик есть, небольшой такой, – я покачал головой. На роже тотчас нарисовалось явное недоумение. Я испугался, что ее обладатель сейчас закроет дверь, поэтому поспешил вновь подманить его:

– А если разговор сложится, то я подарю тебе еще... червонец, – предложил я. – Я недолго. Минут десять всего, а потом пойдешь свои трубы заливать.

– Не-а, дай сейчас.

Я понимал, что это ни к чему не приведет. Врезав стаканчик, сосед даже не взглянет на мой полтинник, а просто отправится спать. Поэтому я настоял на своем. И вынудил-таки алкаша открыть дверь:

– Хорошо. Проходи, добрая душа, даже если ты мент. В наше время редко встретишь щедрого мента, – пробурчал он и защелкнул замок. – Можешь не разуваться.

Честно говоря, я ожидал увидеть более живописную, типичную для жилища пропоицы картину: батареи мутных пустых бутылок, объедки на полу и столе, следы грязных ботинок и, может быть, даже парочку собутыльников. Однако признаков запущенности в квартире было не так много. Кроме слоя пыли на подоконнике и горы грязной посуды (мы прошли на кухню) ничего особенного я не заметил.

– Представлюсь. Меня зовут Валера, – скрывать было особенно нечего, раз алкаш уже заподозрил во мне мента. – Я задам несколько вопросов о Буханцеве, а ты постарайся на все ответить.

– Ладно, – неуверенно согласился сосед и протянул руку. – Боря.

Вряд ли Асмодей Петрович, будь он истинным исполнителем или заказчиком преступления в квартире Кузнецова, стал бы хранить награбленное у себя дома. Чаще всего добычу прячут рядом в довольно надежном месте, поэтому я собирался как-нибудь выяснить, не является ли этим самым местом квартира Бори.

– Слушай, Боря, ты как с соседом своим: ладишь? – я специально начал издалека.

– А то! Петрович – мужик классный. Да и выпить не дурак.

Частенько угощает меня, – закивал Боря. – Бывает, денег нет, так он возьмет меня с собой черепки откапывать. Я горшки мою, скребки там разные. Он мне за это денежку даст.

– Да ну, – удивился я. – Добрый, значит. А не попадались ли вам какие-нибудь монеты, украшения?

– Да все бывало: даже награды какие-то. Кажется, наполеоновские. Да, точно. Неделю назад нашел здоровенную звезду. Петрович так обрадовался!

– И что он с ней сделал? – продолжал копать я.

– Да что? Себе забрал, он же коллекционирует такие штуки.

Дома у него их – завались! Я сам видел.

Ого! Кажется тепло. Я решил доигрывать до конца. Немного поразмыслив, я достал из барсетки две фотки, на которых были изображены ордена из коллекции Кузнецова.

– Слушай, Боря, а ты случайно не помнишь: такие были?

Сосед Буханцева нацепил очки, лежавшие тут же на столе, затем взял карточки в руки и внимательно присмотрелся. Что ж, я не любитель играть на чужих слабостях и бедах, но в этот раз подобный метод напрашивался сам собой. Если ордена лежат у Бори, он не сможет выдержать серьезной цены и постарается загнать мне экземпляр-другой.

– Видишь ли, я тоже коллекционер и хотел бы купить такие штуки. А хозяина дома нет. Может, у него и нет таких, так что я, дабы попусту не тратить время, тебя решил спросить.

Кстати, за один такой орден я готов десять тысяч отдать.

При этих словах Боря перестал рассмтривать картинки и поднял на меня округлившиеся глаза. Еще немного – и он раскололся бы, бросился бы в ванную (или где он там еще их прячет), достал бы портфель с орденами и продал бы мне. Десять тысяч, новыми, да он в жизни таких денег не видел.

– Неужели они столько стоят? – прошептал сосед Петровича.

– И ты прямо сейчас заплатил бы?

– Конечно, – уверенно подтвердил я, хотя с собой у меня было штуки две, не больше, но, думаю, Боря и на это согласился бы. Тем не менее я достал их для вида. Однако он почему-то все никак не переходил к делу. – Слушай, а может, у тебя чего есть? Ты же копал. Если в хорошем состоянии, я готов рассмотреть предложение.

Но Боря только пожал плечами:

– К сожалению у меня нет ничего. Знал бы, что за эти побрякушки такие бабки платят, обязательно захватил бы.

Слушай, а давай свой телефон или адрес. Если что появится – у меня или у Петровича, я обязательно сообщу. Хм, десять тысяч, однако.

Судя по всему, солидные деньги действительно интересовали Борю, но, видимо, у него и в самом деле не было никаких орденов, поэтому мне он ничего не предложил. Уж я таких типов неплохо знаю. Не мог же он довольствоваться жалким полтинником, когда такие деньги сами плывут в руки. Однако ответить он ничем не мог, и с сожалением следил за купюрами, исчезающими в моей барсетке.

По дороге домой я еще раз на всякий случай проверил, не вернулся ли Саломеев на свое рабочее место, однако того не было, и я повернул к дому. Заезжая в арку, я заметил неприметную серенькую «восьмерку», стоявшую у соседнего с моим подъезда прямо напротив палисадника. В нашем маленьком доме машины было всего три: моя «копейка», колянова «бэха» да УАЗик канареечного цвета капитана милиции Аслана Макарова (не личная, правда). Неужели еще кто-то из соседей обзавелся личным средством передвижения? Хотя, может быть, к кому-то просто приехали в гости.

Через пять минут я понял, что верным оказался второй вариант.

ГЛАВА 5

Едва я разулся и начал двигать шкаф, чтобы зайти к Приятелю, как в дверь позвонили. Не знаю почему, но я почувствовал, что звонил водитель той самой серой «восьмерки». Осторожно, чтобы не шуметь, я вернул шкаф на место, на цыпочках подошел к двери и заглянул в глазок. Перед дверью стоял парень лет двадцати пяти, широкоплечий, мускулистый, с серьезным взглядом и решительным выражением лица.

«Началось», – подумал я. – «Еще не успел ничего накопать, так уже киллера прислали. Или хотят предупредить, чтобы я бросил. Видно, заказчик ограбления – большая шишка, раз не боится кузнецовских мордоворотов».

Почти всегда, выезжая по делу, дабы опросить свидетелей или подозреваемых, я не знаю, где я окажусь после и что меня ожидает в конце дня. Поэтому я стараюсь захватить с собой ствол, чтобы решить внезапно возникшие проблемы. И на этот раз мне не пришлось идти за ним в кухню-офис и, громыхая сталью и жестью, доставать «макаров» из банки для гороха.

Верный пистолет успокаивающе прижимался к моей спине, торча из-за пояса штанов, прикрытый футболкой. Я снял предохранитель.

– Кто там? – задал я дежурный вопрос.

Парень помялся, потом почесал затылок, в-общем, занервничал.

– Э-э, – сказал он. – Я Слава. У меня к Вам есть дело, Валерий Борисович.

Вот как! Оказывается, этот незнакомец кроме адреса еще и знал, как меня зовут. Интересно, откуда же такая информация просочилась? Уж не от самого ли Кузнецова? Вообще-то я частенько слышал, как клиенты сами подсылают к частным сыщикам наемных убийц, если те заходят слишком далеко в своем расследовании. Однако у меня почти не было никакой опасной информации. Впрочем, быть может, я начал не под тех копать. А может, Гилевич его прислал, о чем предупреждал меня Приятель. В любом случае я это не знал, но знать мог Слава.

– А чего тебе надо, Слава? – спокойно спросил я. – И откуда ты вообще взялся?

– Видите ли, Валерий Борисович, я сейчас все объясню... – вновь начал мой собеседник за дверью, но в тот же момент я резко распахнул ее и, схватив его за майку, рванул на себя.

Слава не устоял на ногах и растянулся прямо в прихожей.

– Слушай, ты! – мой пистолет уперся Славе в затылок. – Быстро говори, кто ты и откуда, а то пристрелю на месте, а потом растворю тело в ванной и спущу в канализацию, понял?

От страха (точно не от жары, поскольку вдобавок он еще и задрожал мелкой дрожью) он тотчас вспотел. Я сидел верхом, и такое положение было ему явно неприятно, поэтому он поторопился говорить:

– Не стреляйте, я тут ни при чем, – чуть не плача затароторил парень. – Моя девушка, Клава Ковальчук, ее убили. Я хочу знать, кто. Я услышал, что Вы ведете это расследование, поэтому приехал, чтобы помогать. Помогать разыскивать этих подонков...

– Так, как это: услышал? От кого? – перебил я его.

– Мария Сергеевна сказала, – вновь признался Слава. – Это мать Клавы.

– Я знаю, – сухо согласился я. Нет, никогда ничего нельзя женщине доверять. Довольно было, что я знал ее телефон, сам бы и позвонил; или съездил бы, не развалился бы. – Оружие у тебя есть?

Слава кивнул:

– «Выкидуха» на всякий случай. Хотел ствол достать, но дорого больно.

Где он хотел достать пистолет, я допытываться не стал.

Обшарив карманы его джинсов и похлопав по облегающей футболке без рукавов, я нащупал выкидной нож и извлек. Затем взглянул в документы: действительно – Вячеслав Казбекович Иванов, 1976 г. р., проживает в г. Тарасов, адрес... Машина была его.

– Никакого оружия, понял, сынок? – наставительно произнес я, пряча нож в карман. – Если менты вдруг возьмут тебя с этой штукой, а ты признаешься, что работаешь вместе со мной, то тебя посадят, а у меня лицензию отберут на хрен, и привет – ни преступников, ни гонорара. Так что, ты правильно сделал, что «бабки» сэкономил. И деньги целее, и на душе спокойнее. А на эту мразь и моих девяти миллиметров хватит.

Кажется, мой доверительный тон успокоил Славу, и он перестал дрожать. Я позволил ему встать и провел на кухню.

Серьезность и сосредоточенность не исчезли с его лица, наоборот: на нем было написано выражение решимости. Он действительно был готов помогать. И я даже знал, чем.

– Ладно. Слушай задание, – я взял листок бумаги и написал адрес Гилевича. – Поедешь по этому адресу, встанешь у подъезда, как здесь во дворе. Но только так, чтобы тебя никто не видел. Короче, наблюдать старайся в зеркало.

Проследи, если увидишь вот этих, входящих или выходящих, узнай, куда они направляются. Потом доложишь мне. Усек?

Получив фотографии, отпечатаные на принтере, Слава мельком посмотрел на них и кивнул.

– Хорошо. Только у меня есть и свой план...

– Никакой самодеятельности. Действуешь только по моим инструкциям.

– Да это понятно. Просто у меня есть кое-какая информация...

Я был уверен, что это наверняка была полная ерунда, однако я решил сразу не обламывать юного помощника частным сыщикам и выслушать его.

– Ну?

– Короче. Был у Клавы раньше один друг, Антоном звать.

Очень он ревнивый был, она сама рассказывала. И меня он не любит. Может, он не захотел, чтобы она кому-то другому досталась?

– Да брось ты, разве это мотив? – усмехнулся я. – Это же было убийство с ограблением...

– Ну и что! Хата богатая, он и схватил, что плохо лежало, – не унимался Слава. – Надо бы проверить.

– Хорошо, проверю, – я пытался отделаться от совершенно дурацкого предложения. – Давай, иди. У тебя задание есть.

Слава поднялся и пошел к двери. Провожая его, я заметил ему вслед:

– Кстати, если ты думаешь, что я гонораром поделюсь, то ты глубоко ошибаешься. Ну, разве что, на бензин подкину сотни три. Потом.

Иванов только пожал плечами. Наверняка этот его жест говорил: посмотрим. Мы тоже посмотрим, только вместе с Приятелем, что за субъект этот Слава Иванов. Ведь не обо всем можно прочитать в паспорте и водительском удостоверении.

Приятель тут же выдал сногсшибательную информацию:

"1. Иванов Вячеслав Казбекович – внук Гилевича Ивана Ивановича.

2. Причина появления Гилевича И. И. в Москве – обследование в Центральном госпитале ветеранов. Остеохандроз, аритмия, панкреатит. Назначено лечение. Вероятность участия в преступлении – 1 %.

3. Семенов Антон Валерьевич – работает программистом в фирме «Зеркальный глаз». Вероятность участия в преступлении – 50 %".

Оказывается, Иван Иванович специально был приглашен на обследование, и то, что это было в то же время, что и отъезд Кузнецова – чистая случайность. Он не пытался сделать себе алиби. Что ж, выходит, напрасно, отправил я Славу следить за собственным дедом. Если к Гилевичу кто и придет насчет орденов, так только затем, чтобы оценить их. Впрочем, и это очень важно. Если Приятель ничего не сказал о вероятности сговора деда и внука против меня, значит, он это не предвидит, однако и помощи от Гилевича ждать, похоже, не приходится. Что ж, может быть, Слава что-нибудь разглядит.

Я задвинул дверь кладовки шкафом, оставив Приятеля кумекать над информацией о внезапном исчезновении Саломеева и Буханцева и нашем разговоре с Борей. С момента ухода Славы прошло уже довольно много времени, вечер клонился к закату, и надо было уже сегодня разыскать Антона. Я не хотел светиться у него на работе, поэтому поехал к шести часам прямо к его дому. Застав его врасплох, можно было расколоть его несколькими вопросами. Если он действительно был виноват.

Антон жил с родителями, и мне не хотелось их беспокоить, поэтому, когда неспешной трудовой походкой он подходил к подъезду, я окликнул его по имени, чтобы он не очень испугался. Антон на секунду остановился, потом повернул голову в сторону моей машины и... резко рванул вперед. Я замешкался на секнду, поэтому бросился следом, когда он уже исчез в подъезде, одном из немногих, которые не оборудованы кодовым замком. Как только я оказался в его темноте, тут же получил удар по голове чем-то мягким, но тяжелым, вероятно портфелем.

– Стоять! стрелять буду! – крикнул я вслед взлетающей по лестнице фигуре и сунул руку за спину и к ужасу своему не обнаружил пистолет. «Как же мне напугать беглеца, заставить его остановиться?» – думал я, пытаясь настигнуть Антона.

Еще немного, и он окажется у дверей своей квартиры, а уж его-то родители непременно вызовут милицию. А еще, не дай бог, папа какой-нибудь КМС по боксу или борьбе. Тогда мне никакая лицензия не поможет. Придется взять больничный недели на две.

К счастью, мне повезло. Буквально перед тем, как ударить по кнопке звонка, Антон поскользнулся на последней ступеньке третьего этажа, и мне удалось настичь его буквально одним прыжком. Я схватил его за лодыжку и подтянул к себе.

– Заткнись, – в тишине и полумраке подъезда мой шепот прозвучал довольно зловеще. Ладонью я зажал Семенову рот. – Молчи, а то убью.

Антон смотрел на меня широко открытыми от страха глазами и, похоже, ничего не понимал. Будь я в милицейской форме, он бы осознал, что прямо сейчас смерть ему не угрожает, поднял бы руки вверх, а потом позволил бы нацепить браслеты, затолкать себя в «будку» и посадить в камеру. Но сейчас я больше всего напоминал ему гопника, желающего поприкалываться над «лохом» и просто так, от нечего делать, набить ему морду.

– Отпусти, – выпалил Антон, едва я отнял ладонь от его лица.

– Идем, – свирепо сказал я и потянул его за шиворот. – Идем, а то хуже будет.

Мы сели в машину. Антон закурил и немного успокоился. Парню было на вид лет двадцать пять, также как и Славе. Он был одного роста со мной, худощавый. Волосы были забраны сзади в длинный хвост, на лице – легкая небритость, суточная, не больше.

«Неформал», – подумал я. – «В преступлении мог принимать участие исключительно ради спортивного интереса, а может, и не участвовал вовсе».

– Слушай, парень, у меня к тебе дело одно есть, – сурово начал я. – У нас в конторе электронный кодовый замок стоит на сейфе с деньгами, а кассир, падла, код забыл. Можешь открыть? Плачу наличкой.

– Да, могу, – пожал плечами Антон. Я стал слушать внимательнее. – Только для этого прибор нужен специальный.

У нас в фирме его не всем дают, да и то под расписку. Просто так не вынесешь, охраняется как склад с ядерными боеприпасами.

«Не купился», – с досадой подумал я. – «А может, и правду говорит. Ладно, проверим».

– Ты меня не бойся, я тебе ничего плохого не сделаю, – пообещал я. – Вот моя лицензия частного сыщика, поэтому ты будешь отвечать на мои вопросы.

То, что я открылся, очень его удивило. И надо было пользоваться положением, пока он не пришел в себя.

– Итак, вспомни, пожалуйста, где ты был в ночь с 26 на 27 июня.

– Э-это... с пятницы на субботу? – уточнил Антон.

– Да, с пятницы на субботу, – кивнул я. – Быстрее.

Мне не хотелось, чтобы он успел что-нибудь придумать, чтобы обмануть меня. Через несколько секунд он поднял вверх указательный палец:

– О! Как где? Как всегда – в интернете.

– И как долго? Пару часов или всю ночь? Кто может подтвердить?

– Да почти. Лег часов в пять. Отца в коридоре встретил, он знает.

Ладно, проверим. Я попросил у Антона карточку, по которой он соединялся в тот день.

– На ней еще часа четыре осталось, – попытался было возразить подозреваемый. – Это грабеж!

– Ладно, не ной. Завтра верну, – пообещал я, вытягивая у него из пальцев пластиковый прямоугольник. – Обычная проверка. Не бойся, не израсходую. А если ты не соврал, куплю тебе новую. На часок. Идет?

Семенов кивнул, и интернет карта от провайдера «Корпус плюс» ушла в барсетку.

– Слушай, а ты случайно Клаву Ковальчук не знаешь? – внезапно задал я совершенно неожиданный вопрос. – Кажется, она твоя знакомая.

– Бывшая девушка, – угрюмо уточнил Антон. – Только мы уже давно с ней не виделись. Мы не остались друзьями.

– Ты что, до сих пор испытываешь к ней неприязнь? – насторожился я. – Может быть, ненавидишь?

– Да я вообще не знаю, где она и что с ней! – вдруг сорвался Антон. – И мне нет до этого никакого дела. Она – большая стерва.

– Ну, ладно, не горячись. Дело прошлое, – вздохнул я. – Всякое бывает. Давай, вылезай. Я завтра завезу тебе карточку на работу, так что, жди.

Семенов быстренько покинул салон и нырнул в подъезд. Нервный малый. Такой, пожалуй, и слинять может. Только все равно он не уйдет от нас с Приятелем.

Я завел двигатель и, развернувшись, выехал из двора. Надо было проверить, насколько честно исполняет Слава отведенную ему роль. Немного покружив по городу, я отправился к дому Гилевича. Не желая светиться, я собирался поставить машину на соседней улице и проникнуть во двор незаметно.

ГЛАВА 6

Серая «восьмерка» была отлично видна в лучах вечернего солнца. Иванов поставил ее передом к подъезду, как раз так, как я велел. Стекла не были затемнены, поэтому я заметил, что в салоне... никого не было. Может, Слава решил сходить «до ветру» и скоро вернется. Или он увидел подозрительную личность и следит за ней. Я подождал минут пятнадцать, но Иванов не появился.

Я вошел в подъезд и стал осторожно подниматься по ступенькам. Остановившись на четвертом этаже, я позвонил в дверь. Если Слава решил меня сдать, то сейчас они наверняка сидят с дедом на кухне этой самой квартиры, чай пьют и решают, как со мной быть. Наверно, Славе не были ведомы методы работы частного сыщика. Он, видимо, считал, что я теперь провожусь с Антоном до утра и не стану «пасти» его самого. Однако мне с самого начала показалось странным его внезапное появление и поразительная осведомленность о моей деятельности. Теперь я решил убедиться, что Слава действительно «чист», поэтому и приехал к нему.

Жаль, что не удалось обзавестись какой-нибудь побрякушкой, чтобы появился хотя бы предлог к новому визиту к Гилевичу.

Впрочем, все равно что-нибудь придумаю.

– Добрый вечер, Иван Иванович, – поздоровался я. В этот раз старик открыл дверь, не спрашивая, кто там. Видимо, узнал меня. – Я вновь к Вам по делу.

– Извините, но «делами» я больше не занимаюсь, – нервно ответил Гилевич и попытался закрыть дверь. – Уходите, не подставляйте меня.

– Я? Подставляю Вас? – удивился я. – Иван Иванович, я не понимаю...

– А что тут понимать? – разошелся дед. Потом резко понизил голос: – Все просто: вы с Буханцевым покупаете краденые ордена, а ко мне идете оценивать их. Дудки! Я в эти игры больше не играю.

– А что, к Вам уже менты приходили? – насторожился я.

– Они скоро к вам придут, а вы и меня с собой заберете, – угрюмо пробурчал Гилевич. – Ступайте к кому-нибудь другому.

– Погодите, Иван Иванович. К Вам приходили оценивать ордена? – спросил я. – Кто?

– Буханцев, кто ж еще, – презрительно сказал поляк. – Я его послал, так послал, как никого никогда не посылал. Я всегда чую, где дело неладно и не собираюсь в это вписываться. Уходите.

Дверь захлопнулась. Я спустился во двор и сел на скамейку.

Вот так Буханцев! Трудился себе человек в музее, в археологических экспедициях, а тут на тебе! На кривую дорожку криминала решил выйти. Похоже, в старинных орденах он не специалист, раз сюда пришел консультироваться. Может, и Слава его видел? Только куда он запропастился?

Едва я так подумал, как рядом со мной раздались шаги. Я обернулся и увидел своего нового помощника. Он выходил из-за каких-то мощных кустов, когда увидел меня.

– О! Валерий Борисович, а вы что здесь делаете? – удивленно спросил он. – Вы были у Семенова?

– Я тебе что сказал? Сидеть в машине и наблюдать, – я начал ругаться, не обращая внимания на его удивление. – А ты куда пропал? Я здесь уже десять минут сижу, тебя дожидаючись.

– Вот пожрать купить ходил, – ответил Слава, в оправдание предъявляя пакет ряженки, пару булочек «веснушек» и коробочку йогурта. – Обедал давно, проголодался.

– Молодец, давай сюда, – не успел парень опомниться, как я уже уминал одну из «веснушек» и прихлебывал из пакета.

«Веснушки» были явно несвежие, а ряженка – теплая и кисловатая, словно полдня пропарилась на солнце.

– Ты где взял такое дерьмо? – морщась и кривясь от кислоты, спросил я. – Даже на рынке такое не встретишь.

– Ну, почему? Я тут на лотках взял через квартал. Там холодильников нет, вот она и теплая, – он принял у меня пакет и попробовал сам. – Действительно, отстой.

– Ладно, черт с ним, – я махнул рукой. – Ты лучше скажи: видел кого-нибудь?

– Угу, – ответил Слава, давясь «веснушкой». – Вот этот приходил.

И он ткнул пальце в мятый лист копировальной бумаге, на кторой был изображен... Саломеев. Я чуть не подпрыгнул от удивления.

– Этот? Точно? – переспросил я. – Ты не перегрелся?

– Нет, у меня в машине вода есть. Хотите? – предложил Слава.

Я в задумчивости покачал головой. Получалась какая-то путаница. Когда я утром заходил к Гилевичу и упоминал про Буханцева, тот ничего не сказал, а теперь утверждает, что он приходил к нему. Слава же видел Саломеева. Выходит, не поехал Асмодей Петрович ни в какую экспедицию как говорил Боря (или наплел ему Буханцев). Здесь он, в городе и явно ищет возможность продать ордена. Хотя, быть может, это совсем не те ордена, что похищены у Кузнецова. Значит, с теми мог приходить Саломеев. Да-а, ситуация задавала мне задачку не из легких. А, пускай Приятель разбирается, я же не такой подкованный детектив, как он.

Отпустив Славу, я отправился домой и сам. День выдался трудный: проснулся рано, исколесил весь город, получил от ментов на орехи, облазал весь музей краеведения и в довершение всего обучал помощника. На сегодня я запланировал еще пообщаться немного с Приятелем и лечь спать. Что и сделал.

* * *

С утра будильником мне послужила «трубка». Мобильник визжал как резаный, не останавливаясь, явно ожидая, что я, наконец-то возьму его. Не открывая глаза, я пошарил рукой по тумбочке и нащупал нервный агрегат. Время было – половина девятого.

– Алло, – стараясь, чтобы мой голос казался как можно менее сонным, сказал я. – Мареев слушает.

– Доброе утро, – послышался робкий ответ. – Я Вас не разбудила?

– Нет-нет, что Вы? – сказал я. – Извините, с кем я разговариваю?

Впрочем, я уже догадывался, кто был моим собеседником, точнее собеседницей. Да, мне звонила еще не оправившаяся от шока Мария Сергеевна Ковальчук – мать погибшей домработницы Кузнецова. Честно говоря, я не ожидал, что она решится на это, ведь она совсем не знает меня. Довреять незнакомому человек, знаете ли, для этого надо иметь очень серьезные причины.

– Вы хотите мне что-то рассказать? – спросил я, хотя знал, что хочет. – Или может, лучше встретиться?

– Да, конечно, Вы правы, – Мария Сергеевна с готовностью согласилась с моим предложением. – У меня действительно есть, что рассказать. Давайте...

Голос в трубке внезапно оборвался. Ни треска, ни писка, ни шороха. Тишина.

– Алло! Алло! – я инстинктивно подул в трубку, но ничего не изменилось. – Черт!

Со всего размаха я швырнул телефон на кровать. Тот, попрыгав несколько раз на легкой простыни, которой я укрывался в летний период, перевернулся и посмотрел на меня грязно-зеленым окошком дисплея. «Сволочь какая! Отказать в самый ответственный момент, – выругался уже про себя. – Вот возьму и поменяю тебя на какой-нибудь супермодный, если Кузнецов пять штук отвалит. Но с таким помощником, как ты, это не случится до второго пришествия».

И только сейчас я заметил, что мобильник помигивает нарисованной батарейкой. Это говорило о том, что сел аккумулятор. Я тут же вспомнил, что не подзаряжал его уже почти пять дней, а потом наведался Кузнецов, и я совсем забыл об этой чрезывычайно важной процедуре.

Матерясь и чертыхаясь, в основном, по своему собственному адресу, я вскочил с постели и, не застилая ее, стал быстро собираться. Мария Сергеевна явно не желала видеться у себя дома, поэтому и хотела назначить место, но не успела. Надо было скорее добраться до какого-нибудь аппарата и перезвонить.

Наш старый дом был плохо каблирован, поэтому телефонов было всего три: один у моего знакомого милиционера Аслана Макарова, живущего в соседнем подъезде и два у старушек-ветеранок, получивших их за какие-то заслуги перед Отечеством. Аслан вставал рано, старушки – еще раньше. В столь ранний для меня час они сидели перед подъездом на скамечке, совершая утренний моцион перед просмотром бразильского телесериала.

Бежать к ним, просить сходить со мной к ним домой, чтобы я мог срочно позвонить, было бесполезным занятием. Но даже если бы мне удалось бы уговорить самую покладистую, это отняло бы столько времени, что я быстрее бы доехал до Марии Сергеевны и вернулся бы обратно. Поэтому, мимоходом здороваясь с соседками, я помчался к Аслану, надеясь застать у него хоть кого-то из домочадцев. Однако за дверью было тихо, и мои отчаянные звонки оказались безрезультатными.

Оставалась одна надежда: Колян. Этот сосед из «новых русских» принципиально не держал дома обычный проводной телефон, как и я предпочитая мобильник по профессиональным соображениям. Во-первых, отключить его могли только за неуплату, с чем у моего «корефана» проблем никогда не возникало. Во-вторых, связь качественнее, слышно лучше, да и клнспирация не помешала бы: прослушать или определить адрес по номеру было бы весьма затруднительно. Так что, конкуренты не подберутся.

– О, брателла Валерка, ты куда так раненько? – пропел Колян, когда я чуть не врезался в него, выходящего из подъезда. – Случилось что? Ты скажи, помогу разобраться.

– Давай... быстрее..., – задыхаясь, произнес я. – Телефон...

– Телефон? Какой телефон? – удивился «новый русский». -Ты что, Валера, с похмелья, что ли?

– Твой мобильник скорее. Мой... сломался, – объяснил я, и Колян, обрадовавшись, что до него, наконец, дошло, заулыбался.

– А! Ну, так бы сразу и сказал, – и он достал из широких клетчатых штанов маленькую черненькую трубку. – Звони.

Дрожащими от волнения пальцами я набрал номер Марии Сергеевны. Гудки прозвучали раз десять, не меньше, но к телефону никто не подходил. Это было очень странно, ведь еще семь минут тому назад я общался с Марией Сергеевной. Не могла же она так резко исчезнуть. Наверняка она должна была догадаться, что я тотчас поеду к ней. О! Должно быть, сейчас она ждет меня где-нибудь возле дома, неслучайно она собиралась договариваться о встрече где-нибудь вне своей квартиры.

Я вернул мобильник удивленному Коляну и, забыв даже попрощаться, побежал домой. Надо было срочно ехать к Ковальчук. Если там что-то произошло, следовало немедленно в этом разобраться. Времени было в обрез, поэтому я даже не стал заглядывать к Приятелю насчет результатов проверки Антона. Еще накануне вечером я попросил посмотреть, правда ли то, что с той самой карточки в ночь убийства состоялось соединение с интернетом и как долго оно длилось. Результатом этого поиска я собирался заинтересоваться с утра, поскольку накануне смертельно устал и буквально валился с ног. Я включил зарядное устройство телефона в розетку и выскочил из квартиры.

Движок взревел, резко наполнив весь двор едким сизым дымом, после чего машина без прогрева рванулась с места и пулей вылетела на улицу. До Марии Сергеевны ехать было – минут пятнадцать. Мне же удалось покрыть это расстояние за какие-то восемь-девять – так я спешил.

Теперь я был более осторожен, чем в прошлый визит, и внимательно осмотрел двор и к удовлетворению своему не обнаружил посторонних. Дождавшись лифта, я въехал на восьмой этаж.

«Дзинь-дзинь!» – сказал звонок. Я прислушался. Шагов квартире, свидетельствовавших о том, что кто-то собирается открыть дверь, слышно не было, поэтому я повторил звонок.

Однако дверь оставалась запертой.

– Мария Сергеевна, это я – Валерий Мареев, – громко сказал я, предполагая, что женщина просто боится подойти к двери: вероятно, она была чем-то или кем-то напугана. – Откройте, пожалуйста, не бойтесь.

Мария Сергеевна не открывала, и я страшно забеспокоился. Я понял, что несомненно что-то произошло в этой квартире, однако, что именно, я не знал и выяснить не мог. Ведь даже милиция имеет право взламывать дверь в жилище только с санкции прокурора. Я же милиционером не был, а посему мне следовало сделать это незаметно и неслышно для окружающих.

Однако осмотрев дверь, я понял, что даже открытый взлом у меня не получится: она была железная и с весьма надежным замком. А лезть на восьмой этаж, пусть даже с крыши, мне не очень-то улыбалось. К тому же, никаких специальных приспособлений для верхолазания, без которых невозможно было обойтись, у меня с собой не было. Я снова обломался.

Для большей уверенности я еще несколько раз позвонил в квартиру, покричал, но результат оставался прежним. Внезапно где-то справа заскрипела дверь, и, повернувшись, я увидел сгорбленную старуху лет семидесяти пяти-восьмидесяти, выглядывавшую на лестницу.

«Надо же, остались еще смелые люди, открывающие вот так запросто дверь, когда за ней стоит весьма подозрительный незнакомец», – подумал я. Впрочем, видимо, бабка считала, что терять ей уже было нечего, если ее вдруг убьют, и решила-таки удовлетворить свое любопытство.

– И-и, милок, а чой-то ты к Машке-то пожаловал? – спросила старуха. Теперь она уже почти полностью вышла на лестничную площадку и в своем старом сером платье с повязанным на поясницу платком походила на мою соседку, одну из тех, у которой был телефон.

– Я к Марии Сергеевне... м-м, я племянник ее, – сочинил я буквально на ходу. – Вот, приехал, а никого дома нет.

– И-и, милок предупреждать же надо, – покачала головой старуха. – На дачу она укатила. Прям сегодня и укатила.

– Как укатила? – удивился я на сей раз уже всерьез. – Сегодня?

Этого не могло быть! Она только что говорила со мной по телефону, собиралась сообщить важную новость, и вдруг уехала. Как же так?

– Слушай, бабуль, а где у нее дача-то? – спросил я со слабой надеждой, что бабка знает, где.

– А-а, в Плющихе, да, – закивала она головой. – Автобус от стадиона хоить. Прям садись и езжай. Там от остановки недалеко. Четыре квартала прям по большой дороге пройдешь, потом налево повернешь и еще три квартала протопаешь. Дачу быстро найдешь: небольшая такая, но вся раскрашенная. Она раньше каким-то свидетелям не то очевидцам принадлежала. Вот они ее и разукрасили: цветочки там всякие, сердечки, колокольчики. Увидишь.

Надо же, память какая!

– Ну, спасибо, бабуля, – уже бодрее ответил я. – Будь здорова.

Выходит, Мария Сергеевна верно предположила, что, не сумев дослушать ее по телефону, я немедленно примчусь к ней домой, где старуха передаст мне всю необходимую информацию. Так и вышло. Не теряя времени, она отправилась на место конспиративной встречи, куда вскоре должен был приехать я.

Чувствовалось, что ее что-то беспокоит, пугает. Теперь и мне предстояло узнать, что именно. Дело сдвигалось с мертвой точки: похоже, что я встретил действительно полезного свидетеля.

По дороге вниз я чуть не застрял в лифте. Кабина остановилась на несколько секунд, потом немоного помигала светом и сснова пошла. К счастью, я задержался ненадолго.

Следовало торопиться, и я вновь помчал свою «копейку» вдаль, не тратя время на прогрев. Утренняя прохлада пропала, и я включил вентилятор.

ГЛАВА 7

Загородное шоссе стремительно летело мне под колеса. Я проследовал промышленную зону, устремившуюся в небо десятками труб, некоторые из которых дымили, большой железнодорожный мост, ведущий на другой конец реки, после чего пошли обширные поля бахчевых культур. Усердные корейцы сновали туда-сюда между плетей с чайниками в руках, тщательно выпестовывая каждое растение, поливая и удобряя его. В середине августа здесь уже будут вызревать великолепные плоды с тонкой кожей и ароматной красной мякотью.

Вскоре поля закончились и пошли дачные поселки. Я проехал знак «Выброс гравия», после чего дорога значительно ухудшилась, Я знал, что от места, где живет Мария Сергеевна, сюда можно доехать на тачке минут за двадцать пять-тридцать, поэтому уже готовился вот-вот повернуть. Я внимательно смотрел вдаль, опасаясь пропустить остановку: ведь это главный ориентир.

Внезапно двигатель застучал. Черт, этого еще не хватало!

Видимо снизу что-то попало. Затем мотор фыркнул пару раз и заглох. Я прокатился еще несколько метров и встал у обочины.

«Вот вилы», – подумал я, нехотя вылезая из салона, обдуваемого вентилятором, на уличный зной. – «Если бы я еще разбирался в автомобилях так же хорошо, как и в компьютерах, было бы совсем замечательно».

Однако данное условие не выполнялось, поэтому открыв капот и устремив взгляд в узлы и механизмы двигателя, я не очень-то надеялся, что это приведет к чему-то хорошему. Вернувшись обратно, я вновь попытался завести машину, но тщетно. Движок молчал, как рыба, не говоря уже о том, чтобы тащить машину.

Я сидел в тачке у открытой двери и курил. Второй день продолжались проблемы, сегодня – с техникой. Сначала телефон, потом лифт, теперь – средство передвижения. И если первые два раза я сумел преодолеть препятствия, то теперь проблема казалась мне трудноразрешимой.

Конечно, я мог пойти пешком по маршруту, рассказанному соседкой Марии Сергеевны, и добраться до цели, но как бросить машину? Была весьма велика вероятность, что, вернувшись, я мог бы обнаружить ее раздетой или разутой, либо не найти вовсе. Не думаю, что кто-то из проезжающих мимо заинтересуется парочкой негодяев, курочащих чужую тачку. Оставалось только дотолкать ее до дачного поселка или попробовать попросить кого-нибудь взять меня на буксир.

Внезапно позади раздался визг тормозов, и, обернувшись, я увидел, как мне в багажник, не доехав считанные миллиметры, едва не впечаталась... славина «восьмерка». Вот тебе раз!

Интересно, откуда он здесь взялся?

– Интересно, откуда ты здесь взялся? – спросил Слава, выйдя из машины. – Я еду себе, смотрю: сидит Валерий Борисович на обочине, загорает. Дай, думаю, подъеду, хоть узнаю, в чем дело.

– В чем дело, в чем дело, – проворчал я. – Не видишь – сижу. Двигатель заглох. Не заводится.

– Это плохо. В автосервис надо, – покачал головой Слава.

Он подошел к капоту, нагнулся, посмотрел, что-то потрогал, подергал, потом вновь покачал головой. – Дело серьезно.

Мастер нужен и оборудование приличное. Тогда поправят.

– Слушай, а ты куда едешь? – спросил я, обрадовавшись внезапному появлению знакомого на машине.

– Да так, в Красный Шинник, к приятелю. Вы же мне никакого задания не дали, я и подумал, что свободен, – объяснил Слава. – Сегодня же собирался вернуться.

– Не дал задание, говоришь? – задумался я. Сам Бог принес мне сейчас этого Славу. – Значит так, даю задание: цепляешь меня тросом и тянешь туда, куда скажу. Ясно?

– Не совсем. Куда ехать-то? – попытался уточнить Слава. – Я же не знаю...

– А может, знаешь? – я хитро прищурился. – На дачу к твоей несостоявшейся теще.

– К Марии Сергеевне? Зачем? – удивился Слава. – Она Вас что, наняла огурцы поливать?

– Приедем, узнаешь, – я встал и полез в багажник за тросом. – А приятель твой в Красном Шиннике подождет. В другой раз навестить успеешь.

Объехав мою машину и прицепив ее, Слава осторожно поехал вперед. Пройдя примерно километр, он аккуратно свернул на проселочную дорогу, которая вела в лесопосадки. Странно, бабка ничего про них не рассказывала. Хотя, быть может, она так давно здесь не была, что за это время мог целый лес вырасти. Или просто Слава знает другой, может быть, более короткий путь. Впрочем, не удивлюсь, если и дача будет другая.

Дорога была ужасная. Мне чуть всю душу не вытрясло, пока мы, наконец, не выехали на более-менее ровный грунт и не въехали в поселок. По обе стороны на участках, отгороженных друг от друга заборами из «рабицы», штакетника или даже вполне цивильной решетки, стояли разнокалиберные дома. Вид последних вполне соответствовал качеству забора и явно свидетельствовал о степени благосостояния хозяина. Поселок, видимо, был старый, поэтому на каждом участке росли вполне взрослые деревья, готовые к плодоношению. Поэтому издалека, в той части, где домики были совсем маленькие, поселок напоминал лес.

Мы проехали участков двадцать, потом свернули в тенистый проулок. Зной перестал душить, и я выключил вентилятор.

Приятная прохлада обвевала лицо. Я подумал, что Мария Сергеевна выбрала довольно удачное место для разговора, в любом случае лучше, чем в душном пыльном городе.

Внезапно мы остановились. Это было настолько неожиданно, что я едва не врезался в Славу и успел затормозить в нескольких сантиметрах от его заднего бампера. Короче, отплатил ему за то, что он потрепал мои нервы на трассе несколько минут назад. Я открыл дверь, вышел из машины и стал осматриваться.

– Приехали, – удовлетворенно сказал Слава, вылезая из «восьмерки». – Ну что, пойдем?

– Куда это ты меня привез? – удивился я, присматриваясь к окружающим домикам.

Ни один из них не подходил под описание старухи: все были высокие, некоторые двухэтажные, другие с мансардами, но ни один не был разукрашен так, как рассказывала бабка. Может, она ошиблась, забыла что-то.

– Идем сюда, здесь дача Марии Сергеевны, – Слава махнул рукой, зовя за собой. Я пошел за ним вдоль борта машины, приподнимая висящие ветви вишни-"расплетки" и огибая колючий шиповник, и, наконец, подошел к калитке.

– Здесь? – я уже не был уверен в том, что говорила бабка.

Дом за забором был сложен из белого кирпича без единого пятнышка краски. Неужели Мария Сергеевна решила все отмыть из неприязни ко всякого рода сектантам? Не похоже. Значит, старуха напутала. Слава-то наверняка точно знает, где была дача его девушки.

– Хм, заперто, – удивился Слава. Действительно, на деревянной калитке из довольно плохо оструганных жердин висел здоровенный замок. Неожиданно он предложил: – Может, покричим. Если она там, то выйдет.

В самом деле, возможно, Мария Сергеевна просто решила соблюсти конспирацию и заперла калитку изнутри, просунув руки сквозь жерди. Они были довольно редкими, поэтому даже моя рука могла свободно между ними проникнуть. Покричав пару раз и не услышав ответ, я перелез через калитку и взошел на крыльцо дачи.

– Мария Сергеевна, это я, Валерий Мареев. Вы звонили мне сегодня, – отчетливо проговорил я, подойдя к запертой двери. Внутри не было слышно никакого шевеления, голосов, даже дыхания.

Я обошел домик со всех сторон и даже заглянул внутрь, но не обнаружил там ни единой души. Похоже, что сюда никто и не приезжал. Я вернулся обратно к машинам тем же путем, что и проник на участок.

– Никого, – констатировал я. – Слушай, а ты не ошибся?

Может, это не ее дача. Мне соседка Ковальчук совсем о другой рассказывала.

– Склеротичка та соседка. Она меня-то никак запомнить не могла, когда я к Клаве приходил, – махнул рукой Слава. – Чего ее слушать? Я здесь раз пять, наверно, был. Мне ли не помнить?

Я пожал плечами. Сам-то я и понятия не имею, где реально находится дача Ковальчук. Может быть, там, где говорила старуха, а возможно, и здесь.

– Просто, видимо, она еще не доехала, – предположил Слава.

– Мы-то на тачках быстро домчали, а ей на автобусе тащиться. Да еще идти потом...

– Да там, вроде, недалеко идти, – неуверенно сказал я.

Теперь я был вынужден верить Славе, так как проверить не мог. Единственным человеком, кто мог бы подтвердить или опровергнуть его информацию, была Мария Сергеевна. Но ее-то мы все никак не могли дождаться.

Прошло минут пятнадцать. На улице, где мы поставили машины, не появилось ни души. Я уже стал всерьез беспокоиться, не случилось ли чего с женщиной, когда Слава сказал:

– Ну что, так и будем стоять? Может, она вас совсем в другом месте дожидается. Бабка и это напутать могла. Что поделаешь – маразм.

– Действительно, все может быть, – кивнул я. – Что ж, сейчас я поеду домой и оттуда буду дозваниваться до Марии Сергеевны. А ты отправляйся к Саломееву в магазин и следи, если тот куда-нибудь поедет. Есть вероятность, что он вновь попытается наведаться к Гилевичу.

– Заметано, – подмигнул мне Слава. – Погнали.

Я еще раз оглянулся на дорогу и сел за руль. Слава потащил меня вперед, и вскоре мы снова вышли на трассу.

Присматриваясь к каждому автобусу, я пытался разглядеть, нет ли за его окнами Марии Сергеевны. Затем я провожал его долгим взглядом назад, следя, где он остановится. Из-за этого мы один раз даже чуть не попали в аварию.

Засмотревшись, я немного повернул руль и едва не выскочил на полосу встречного движения. Однако, вовремя заметив свою ошибку, я резко дал вправо, и буквально через мгновение по тому месту, где я только что находился, протащился огромный КАМаз с прицепом, груженый кирпичом. Уф-ф, пронесло!

Дорога до моего дома заняла у нас целый час, однако мы благополучно добрались и припарковали мою машину прямо под окнами.

– В ремонт бы надо сдать, – вновь посоветовал Слава. – И чем скорее, тем лучше.

– Знаю, – буркнул я. Впрочем, я прекрасно понимал, что отечественный автосервис – дело хлопотное и отнимающее кучу времени. Так что на следующий день я собирался уже в который раз одолжить колянову «бэху». Мой сосед уже привык, что я, бывает, прошу его иномарку на день-другой. Он знает, что мне приходится брать ее не для того, чтобы просто покататься, перед девчонками похвастать, а потому, что моя «копейка» не всегда выдерживает испытания, перепадающие на ее долю по долгу моей службы.

Слава уехал выполнять задание, а я вернулся к Приятелю.

Результатом ночной его работы стало полное алиби Антона. Он действительно соединялся в ночь, когда было совершено преступление, причем, все время до пяти утра сидел в «чате».

Приятель сверил несколько последних его участий и пришел к выводу, что это был действительно он. Ник, манера общения, привычные термины – все совпадало. Выходит, Антон тоже ни при чем. Эта новость обрадовала и огорчила меня одновременно. Я был доволен тем, что мои предположения о невиновности Семенова подтвердились, однако на его проверку я затратил немало времени и, быть может, дал настоящему преступнику возможность успокоиться и обдумать свои действия.

Внезапно я вспомнил, что накануне Приятель намекал мне на то, что следует проверить еще один вариант. Для этого мне требовалось звонить в Израиль, однако телефон был уже заряжен, и деньги на счету все еще оставались.

Я еще никогда не беседовал по поводу того или иного дела по телефону, поэтому вся необычность ситуации меня взволновала.

Я не знал человека, с которым мне предстояло общаться, поэтому я приготовил для начала вполне нейтральный вопрос.

– Алло, добрый день. Могу я услышать Марию Семеновну? – спросил я. – Здравствуйте, я звоню по поручению Вашего отца.

– Здравствуйте, – ответил Израиль. – С кем имею честь разговаривать?

– Я – Валерий Мареев, частный детектив. Вашего отца ограбили, и я хочу сейчас выяснить то, чего не мог добиться от него. Может, он что-то не знает или не желает говорить, я не в курсе. Но с Вашей помощью я надеюсь кое-что прояснить.

– Хорошо, спрашивайте, – разрешила Маша. – Только извините, у нас здесь ребенок маленький. Я надеюсь, это не займет много времени.

– Нет-нет, – поспешил я заверить собеседницу. – Скажите пожалуйста, Вы знали о коллекции Вашего отца.

– Если Вы имеете в виду ордена, то конечно, – ответила Маша.

– А что, он еще что-то собирал? – удивился я. – Он мне не говорил.

– Может быть, и собирал. Ведь мои родители развелись шесть лет назад. За это время интересы могли и поменяться. Одно можно было распродать, а другое – понакупить. Не правда ли?

Хм, действительно. Но, похоже, что коллекция орденов была делом всей его жизни, иначе чего бы он так суетился. Вряд ли он стал бы тратить время на что-то другое.

– В принципе, Вы правы, но речь действительно идет о коллекции орденов, – подтвердил я. – Я вот что хотел узнать: Семен Борисович говорил, что о том, что у него есть коллекция, знали только члены вашей семьи. Это так?

– Ну да. Я, мама, папа. Еще Коля. Мы тогда подростками были, он к нам часто в гости приходил. Ну, иногда отец разрешал посмотреть ордена, а некоторые – даже поносить немного. Правда, только дома... – объяснила Маша.

– Постойте, Вы сказали «Коля»...

– Ну Коля, братец мой двоюродный. Он в Москве сейчас, учится в университете. А что, отец не говорил Вам?

– Да-да, я, кажется, вспоминаю, – рассеянно пробормотал я.

И тут я внезапно вспомнил: а ведь Николай приезжает сегодня на каникулы в Тарасов. Надо бы непременно встретиться. – Скажите, Мария Семеновна...

– Можно Маша.

– Хорошо. Скажите, Маша...

– Можно на ты.

– Ага, ладно. Маша, скажи, а тетя ваша случайно не могла знать о коллекции своего брата? Или, быть может, бабушка...

– Не знаю, спросите у Кольки, когда он приедет. А насчет бабушки... Вряд ли. Ведь ей только отец писал, а он об этом скорее всего умолчал бы. Ой, извините, у меня ребенок заплакал. Вы позволите...?

– Да, конечно. У меня, собственно, все. Вы своб... Ой, до свидания. Всего хорошего. Спасибо за информацию.

Маша реально предоставила мне весьма интересные факты.

Некоторые были точны, другие существовали на уровне пердположений, однако тоже представляли ощутимый интерес. С самим Николаем – племянником Семена Борисовича – я и так собирался побеседовать. Что касается его мамы – Валентины Борисовны, то ее о отношении к делу могло проясниться весьма скоро.

Телефон Николая я уже знал (вновь спасибо Приятелю за своевременное предоставление информации), поэтому предварительно собирался предупредить. Пусть человек отдохнет с дороги, соберется с мыслями, а потом уже я к нему наведаюсь. Хотя, вообще-то, я не любитель общения по телефону, случай с Марией Шнайдер – лишь исключение, ведь ехать в Израиль было бы слишком дорогим для меня удовольствием, в основном в плане потери драгоценного времени.

До прилета Коли оставалось еще полтора часа, поэтому их я решил посвятить общению с господином Саломеевым, так удачно слинявшим от меня накануне. Задание Приятеля выяснить что-нибудь о причастности Кудияра Яковлевича к ограблению дополнялось теперь необходимостью узнать, зачем же все-таки он приходил к Гилевичу. Версия насчет консультации старика была маловероятна, ведь Саломеев и сам был весьма уважаемым человеком в среде антикваров, так что он очень здорово разбирался в старинных вещах. А поскольку Иван Иванович, по его собственным словам, давно отошел от дел, стало быть, ничего нового Саломееву он рассказать не мог бы.

Через полчаса (большая часть этого времени ушла на поиски Коляна и ключей от его BMW, которые он накнуне куда-то задевал по пьяни) я был возле антикварного магазина. У обочины стояла славина «восьмерка», в которой сидел хозяин.

Не отрывая глаз от «СПИД-Инфо», он умудрялся еще и наблюдать за выходом из магазина. Я незаметно пристроился сзади.

Впрочем, опасаться мне было особенно нечего, поскольку Слава и подозревать не мог о том, что за какой-то час я умудрился сменить почти ржавую раздолбанную «копейку» на почти новенькую «бэху». Достав мобильник, я вновь набрал номер приемной директора.

ГЛАВА 8

Голос секретарши в трубке оказался почему-то чрезвычайно взволнованным.

– Алло! Магазин «Старый антиквар», – почти выкрикнула она.

– Вам кого?

– Будьте добры, директора, если можно, – вежливо попросил я.

– Нельзя, его нет, – ответила секретарша. – С утра уже.

– Как это – с утра? – удивился я. – А где он?

– Понятия не имеем. Да никто не знает. Дома телефон тоже не отвечает.

Вот дела-то! Саломеев пропал. Неужели почувствовал, что его пасут, и немедленно свинтил. А может быть, Слава сдал наше дело. Потребовал денег, конечно, а тот решил его кинуть и исчез. Что ж, тогда ситуация вдвойне отвратительная. Свой человек оказался пройдохой и к тому же спугнул подозреваемого.

Не решаясь предпринимать самостоятельные шаги, я отправил только что полученную информацию Приятелю. Взяв пять минут на обработку и принятие решения, он вскоре перезвонил и велел мне немедленно отправляться к Саломееву домой.

«Возможен труп», – безучастно предположил Приятель и отключился.

Я посмотрел вперед. Слава сидел в машине, продолжая рассматривать газету. Возникало ощущение, что его совершенно не интересовало окружающее. Но ведь так все и должно было выглядеть, потому что никто не должен был знать, что проводилось наблюдение. Итак, аккуратно развернувшись на узкой улочке, где стоял магазин, я поехал к дому Саломеева.

Подъезжая к нему, я ощутил довольно необычное предчувствие, вероятно, нагнетенное предположением Приятеля. Дверь квартиры никто не открывал, ведь Саломеев жил один. Жена ушла от него, когда его посадили в последний раз. Я прислушался, но в квартире было тихо. Возможно, Саломеев действительно сбежал, но все же стоило проверить версию Приятеля. Все равно, как только он объявится в базе данных аэропорта или вокзала, Приятель тут же сообщит мне.

Проникнуть в квартиру не было никакой возможности: дверь была металлическая, видимо, было что за ней скрывать. Можно было бы, конечно, подняться на крышу здания напротив и сквозь бинокль осмотреть кваритиру Саломеева, но вряд ли это тоже могло что-то дать. Ведь, если его убили, то почти наверняка труп положили в ванную, куда я никак не смог бы проникнуть.

Поэтому я вышел на улицу и обошел вокруг дома. Территория была хорошо озеленена, везде было полно кустов и деревьев.

Это сильно осложняло поиски, зато увеличивало возможность найти труп до того, как его обнаружит кто-то другой. Я медленно шел, не отрывая ступней от травы, словно тральщик.

Вдруг я наступил на что-то, и оно хрустнуло под ногой.

Очки. В принципе, это могли быть чьи угодно очки, но вполне возможно, что и Кудияра Яковлевича. Это были «хамелеоны» в довольно дорогой позолоченной оправе. Вряд ли кто-либо еще из пенсионеров, коих было большинство из проживающих в местных «хрущобах», мог позволить себе такие. Если было оборудование, я мог бы снять отпечатки пальцев и узнать, действительно ли они принадлежали Саломееву. Хотя, и просто найти их могло оказаться достаточно.

Я двинулся дальше, внимательно смотря себе под ноги, и уже через несколько метров я встретил небольшой кусок полуржавой железной проволоки, скрученной в кольцо.

«Хм, очень интересно», – подумал я и, достав увеличительное стекло, стал изучать проволоку. Вскоре я обнаружил довольно интересные детали: почти по всей ее длине к ней приклеились мельчайшие чешуйки кожи с маленькими пятнышками запекшейся.

Я послюнявил палец и провел по проволоке: он окрасился красным.

«Да, это не просто кусок ржавой проволоки, случайно брошенной каким-нибудь не слишком прижимистым слесарем. Это удавка», – догадался я. – «Только вот интересно, почему орудие убийства оставили здесь? Может быть, не рассчитывали на то, что кого-то заинтересует эта проволока? А если и заинтересует, то это все равно ментам не поможет, ведь преступник наверняка действовал в перчатках».

Я скрутил проволоку и, завернув в кусок газеты, невесть как оказавшейся у меня, засунул в карман. Она могла мне потом пригодиться. И вообще, я уже ее трогал и наделал немеренное количество отпечатков, так что оставлять такую серьезную улику против себя было бы верхом неосторожности.

На всякий случай я незаметно осмотрелся. От ближайших скамеек, на которых располагались верные сторожа всех дворов – бабули, меня скрывал высокий густой давно не стриженный декоративный кустарник, а из окон я мог быть обнаружен только в промежутках между кронами деревьев, в изобилии высаженных по периметру дома. Я посмотрел наверх и обнаружил, что нахожусь аккурат под окнами квартиры Саломеева.

«Хм, а ведь эту проволоку вполне могли выбросить из окна», – подумал я. – «А что, если труп действительно находится в квартире».

Третий этаж – на самом деле, это было не очень высоко. Еще раз на всякий случай я обшарил местность вокруг места, где я обнаружил орудие преступления, но вновь ничего не нашел.

Вряд ли кто-нибудь стал бы уносить его далеко от места преступления, а так все очень удобно: окно открыл, выбросил, что надо, и снова закрыл. Меньше хлопот.

Зато у меня теперь хлопот явно прибавилось. Мне предстояло незаметно среди бела дня забраться на балкон третьего этажа и проникнуть в квартиру. Это было на самом деле необходимо, ведь там можно было обнаружить реальные улики, подтверждающие или опровергающие причастность Саломеева к ограблению Кузнецова. Это могли быть сами ордена или только некоторые из них, слепки с ключей, листы бумаги с шифром сейфа или что-либо еще. В общем, я решился.

Росший прямо под балконом молодой тополь подтолкнул меня к мысли, что его вполне можно было использовать вместо лестницы. Скрытый внутри кроны, я влез на уровень третьего этажа и немного раскачал верхушку. Когда та наклонилась над балконом, я тихонько соскользнул на кафельный пол.

Кудияра Яковлевича я действительно обнаружил в ванной. Он лежал там в воде прямо в одежде и, что удивительно, в ботинках, широко раскрыв глаза и высунув язык. Руки его были сжаты в кулаки, ноги согнуты в коленях. На лбу красовалось яркое рассечение, из которого уже перестала сочиться кровь. Узким ярким лучом поперек горла от уха до уха тянулась почти свежая странгуляционная полоса. Будучи убежден в том, что орудием преступления является не что иное, как проволока, лежащая у меня в кармане, я не стал примерять ее к горлу Саломеева, а просто вышел из ванной и закрыл за собой дверь. Зрелище действительно было ужасающим.

Обеспокоенные коллеги Кудияр Яковлевича могли нагрянуть к нему домой с минуты на минуту, причем, вместе с милицией, встреча с которой совершенно не входила в мои планы. А потому мне следовало очень поторопиться. Поэтому я отправился на кухню.

Судя по всему, преступники очень торопились замести следы, поэтому не очень аккуратно протерли кровь на обеденном столе. Связавшись с Приятелем, я попросил его помощи.

– Посмотри в духовке, – был его первый совет.

Действительно, многие хранят в ней сковороды, и действительно, сунувшись туда, я нашел небольшую стопку.

Первая же, лежавшая сверху, оказалась той самой, которой и огрели Саломеева по голове. На ее днище засохла кровь.

– Оглушив жертву ударом сковороды, преступники стали его душить, однако он очнулся и попытался оказать сопротивление.

Однако было уже поздно, и Саломеев погиб, – рассказал Приятель примерную картину происшествия. – Поищи ордена под холодильником, плитой, ванной или диваном. Скорее всего, их не могли успеть найти.

Я обшарил все места, подсказанные Приятелем, но не обнаружил никаких следов коллекции. Если вещи не лежали где-нибудь в тайнике, то скорее всего в квартире их и не было. А что, если убийство и вовсе не было связано с коллекцией? Тогда мне просто нечего здесь делать. Те, кому будет поручено это дело, сами справятся без моей помощи. Жаль только, что уже нельзя будет подбросить им улику в виде орудия убийства, ведь на нем теперь – мои пальцы. Так что, будем уходить.

Напоследок я решил все-таки слегка осмотреть труп и вернулся в ванную. Саломеев лежал на спине, поэтому я мог легко добраться до карманов брюк и рубашки. Я засунул руку в правый нагрудный карман и... ощутил что-то твердое и холодное с острыми краями. Так, интересно, что это. Сейчас посмотрим.

Однако вытащить предмет оказалось не таким уж простым делом.

Он зацепился за ткань и отказывался вылезать. Наконец, мне надоело тянуть, и я с силой рванул железяку на себя.

Послышался треск ткани, и на свет божий я извлек... небольшой георгиевский крестик.

«Вот тебе раз!» – подумал я. – "Откуда он здесь, интересно? Неужели Кудияр интересовался подобной ерундой?

Вряд ли".

Чтобы выяснить, как награда, почти не имеющая никакой ценности, могла попасть к крутому антиквару, я вновь связался с Приятелем. Конечно, точно он не мог знать, что именно произошло в данной квартире сегодня утром или вчера вечером, однако твердо предположил, что крестик был подброшен. Вряд ли антиквар (именно антиквар, а не коллекционер) такого уровня и с таким опытом стал бы интересоваться простым солдатским крестом. Тем более, что в похищенной коллекции действительно была такая вещь. Кто-то очень захотел, чтобы под подозрение попал Саломеев, а поскольку в живых его уже не осталось, стало быть, делу конец.

– Несомненно, его убил тот, кто был причастен и к ограблению Кузнецова, – добавил Приятель. – А потом засунул крест в карман. Но отпечатки пальцев мы скорее всего не получим. Впрочем, забери его с собой, может пригодиться.

Я еще раз повертел в руках крест, обтер и положил его в задний карман. Осторожно открыв входную дверь, я с совершенно непринужденным видом спустился по лестнице и проследовал мимо бдительных бабулек на улицу, где была припаркована машина. Соблазна позвонить в милицию и рассказать об убийстве не было, он с лихвой перекрывался чувством осторожности, ведь это преступление запросто могли бы повесить на меня. Тогда вряд ли я смог бы выполнить заказ Кузнецова – ведь Приятеля с собой в тюрьму не возьмешь.

А теперь мне предстояла встреча с еще одним возможным свидетелем – Николаем Абрамовичем. Ведь он был одним из тех немногих, кто точно знал о коллекции и даже видел ее. Куда еще могла быть передана эта информация, в какую сторону ведет цепочка, я и собирался узнать, пообщавшись с племянником Кузнецова.

Обстоятельства изменились, поэтому следовало спешить.

Теперь, решив застать его врасплох, я не стал предупреждать звонком, а нагрянул прямо в квартиру. Единственное, что могло меня смутить, да и сильно помешать нашей беседе, так это присутствие дома его матери – сестры Семена Борисовича.

Естественно, что тогда начались бы упреки в мой адрес за то, что я подозреваю ее мальчика в гнусном преступлении, и тогда никакого разговора не состоялось бы. Однако, к счастью, Николай был дома один. Видимо, он уже настолько взрослый юноша, что и самостоятельно может добраться домой из аэропорта.

Тем не менее поначалу дверь долго не открывалась. По моим подсчетам, самолет из Москвы должен был приземлиться на нашем аэродроме уже полтора часа назад, а за это время можно было и пешком успеть добраться до дома, даже отмечая по дороге свой приезд в каждой забегаловке. Впрочем, тогда он вряд ли был бы в состоянии помогать мне вести поиски преступника.

И все-таки моя настойчивость оказалась вознаграждена. А я-то думал, что за постоянный шорох раздается из-за двери.

Николай встретил меня в роскошном банном халате, похоже, персидском. Длинные спутанные волосы он еще не успел вытереть, поэтому по его плечам, спине и груди струились тонкие линии воды. Мой приход его явно смутил, однако меня еще больше удивило его безрассудство при открывании двери явно незнакомому человеку.

– Не боитесь вот так, первому встречному дверь открывать, не спросив, кто там, Николай Рустамович? – спросил я. – А вдруг я грабитель?

Николай нервно поморщился, соображая, какую же глупость он сейчас совершил, однако довольно быстро пришел в себя. Пожав плечами, он спросил:

– Ну, и кто же Вы такой? Неужели и правда грабитель?

– А-а! Не угадали! – радостно сообщил я. – Не беспокойтесь, я хороший, поэтому неудобства причиняю Вам исключительно в силу определенных обстоятельств, которых я невольно коснулся по долгу службы и о которых собираюсь поведать Вам. А может, и сам чего узнаю. Я, собственно, за этим и пришел. Не помешаю?

Я уже знал, что он ответит, поэтому сам прошел в прихожую.

– Вы что, из милиции? – почти испуганно спросил Николай.

– Я ничего и не знаю, я только сегодня приехал...

– Мы в курсе, – спокойно ответил я, догадываясь, что ему уже сообщили о дядиных неприятностях. – Не волнуйтесь, никто не собирается спрашивать Вас о том, чего Вы не знаете.

Может быть, пройдем в кухню.

Что ж, это привычка. Даже в гостях я предпочитаю проводить время на кухне, если только там не полный бардак, как у соседа Буханцева, или хозяин не предложит поговорить в гостиной, как Кузнецов. Здесь я всегда чувствую себя хозяином положения, потому что лучше соображаю. Теперь я просто устал ждать, когда же этот тормозной, как многие программеры, юноша соизволит проводить меня куда-либо и дать, наконец, стул. Кстати, его несообразительность может сослужить мне службу: он воспринял меня как мента и не спросил удостоверения. Это хорошо. Органов многие боятся, особенно если есть за что.

Николай вошел вслед за мной в просторную кухню, обставленную по последнему слову техники, что могло служить свидетельством благосостояния хозяина. Я влез в холодильник, достал бутылку минералки и, налив стакан, сел на свободный стул. Молодой человек молча наблюдал за моими отнюдь не воспитанными действиями, а потом и сам последовал моему примеру.

– Вот что, Николай, – начал я, отхлебнув воды и перейдя на ты. – Кажется, ты знаешь, зачем я тут. Твоего дядю ограбили, убили домработницу, вынесли самое ценное, вернее, бесценное для Семена Борисовича. Короче, скажи, пожалуйста, ты рассказывал кому-нибудь о коллекции?

– Ну, не знаю, я и сам-то толком ничего про нее не слышал, – пожимая плечам и глядя мимо меня, ответил Николай. – Так, про отдельные ордена дядя рассказывал... А сам я ничего не видел.

«Боится, как бы его не приплели к делу», – молча усмехнулся я. – «Потому и врет. Ну, что ж, запугивать не будем, а рассказать правду заставим».

– Неужели ничего? – удивился я. – Семен Борисович не показал тебе ни одного ордена? И ты даже не знаешь, что там, какие они?

– Нет, ну почему, – засуетился Николай. – Знаю, конечно.

Правда, я в них совершенно не разбираюсь. Лучше у антикваров спросить.

– У каких антикваров? – тут же прицепился я. – Ты их знаешь? Или тоже... от дяди слышал?

– Вот именно: слышал. Он сам им кое-что рассказывал, а потом говорил, что то-то и то-то они оценили во столько и во столько...

– Он что-то продавать собирался? – уточнил я.

– Почти ничего. Дядя редко избавлялся от чего-либо, только иногда менялся, чтобы заполучить нужный экземпляр, – объяснил Николай. – Поэтому ему и была необходима оценка.

– Стало быть, ты знаешь что сколько стоит, – заключил я.

Николай кивнул. – А не делился ли ты с кем-нибудь информацией по этому поводу?

– Да нет, я только спрашивал, правда ли, что такое возможно. Я просто не верил, что они могут столько стоить.

– Так-так, у кого ты спрашивал? – снова спросил я.

– Ну, у ребят в группе... – замялся Николай. – Только все это просто так, несерьезно. Просто общий вопрос, ничего конкретного. Я спросил, кто-то ответил. Да и знать никто не знает, где живет мой дядя. Войти к нему в квартиру тоже непросто...

– Хм, возможно, – пожал я плечами и закурил. – Тебе не предлагаю, потому что вредно. А у меня работа нервная.

Судя по всему, Николай действительно растрепал то, что знал, у себя на курсе. Что ж, Приятелю, видно, придется заняться грязной работой: проверить личные дела каждого, кто учится с Николаем, установить, кто из них приезжал в наш город и когда уезжал. Дело нелегкое и, возможно, бестолковое, но тем не менее необходимое. По крайней мере, еще одной версией будет меньше.

Замяв в хрустальной пепельнице окурок, я решил пройти в комнату. Это было необходимо, чтобы сделать паузу и собраться с мыслями. Непринужденно меняя обстановку, в которой протекала наша беседа, я намеревался успокоить Николая и больше расположить к себе. Тогда он мог бы спокойно думать над ответами и вспомнить важные детали.

– Слушай, а фамилии этих самых антикваров ты случайно не помнишь? – спросил я, не оборачиваясь, при входе в зал.

– Нет, фамилий дядя Сеня не называл, только имена-отчества.

Помню, чудные такие, – усмехнулся Николай. – Кудияр, что ли, а другой Асмодей. Ну, прям, как чернокнижники, колдуны какие-нибудь. Жуть! Ну как с такими можно дела иметь?

– Да дела можно и не с такими иметь, – ответил я, разглядывая обстановку. На полке серванта стояла фотография, где были запечатлены брат и сестра: Валентина и Семен. Потом я заметил еще один снимок, где их дети – Коля и Маша – сидели верхом на ослике, видимо, находясь где-то на юге. Хм, забавно. Внезапно это навело меня на мысль.

– Коля, покажи мне, пожалуйста свой фотоальбом, – вдруг попросил я его, и он растерялся. Зачем, видимо, подумал он.

Как-то Приятель намекнул на то, что преступник мог быть в близких отношениях с Клавой Ковальчук. А что, если это был знакомый самого хозяина? Или его родственников, который частенько бывал у Кузнецова дома. Среди них вполне могли быть и престарелый Гилевич, и таинственно исчезнувший Буханцев, и не менее таинственно погибший Саломеев.

Однако все они наверняка не были знакомы с Николаем, поэтому в его альбоме я их не встретил. Тем не менее одна фотография показалась мне довольно любопытной. Это был снимок класса, в котором учился Николай, кажется восьмой.

– Это в школе, – объяснил Коля. – Здесь ничего интересного. Смотрите дальше.

– Да-да, ничего интересного, – закивал я и перевернул страницу. Тем не менее, я прекрасно запомнил предыдущий снимок, вернее, один его фрагмент. На самом крае рядом с Николаем, которого я узнал моментально, стоял юноша, который был мне знаком. Причем, знаком с совершенно недавних пор. Если бы мне показали этот снимок до вчерашнего дня, то я и не обратил бы внимания на эту деталь. Юноша, стоявший рядом с Николаем, был не кто иной, как Слава, Слава Иванов.

Что это, простое совпадение или тесное знакомство, которым Слава мог в принципе воспользоваться. Но тогда зачем бы ему приходить ко мне и участвовать в поисках преступника?

Я почувствовал некоторую нервозность. Неужели рядом со мной со вчерашнего дня находится человек, за которым я гоняюсь?

Как бы мы не поменялись ролями. А если это действительно совпадение? Впрочем, все равно следует быть осторожным и осмотрительным. Надо будет придавать значение всем деталям, связанным с ним.

Я пролистал альбом до конца, но больше не нашел ни одной фотографии, где одновременно присутствовали Николай и Слава.

Если они такие хорошие друзья, то почему же тогда больше ни разу не фотографировались вместе, особенно в последние годы?

Значит, это было просто совпадение, и искать следует в другом месте.

– Кстати, скажи, пожалуйста, а сейчас ты в каких отношениях со своим дядей? Бываешь у него? – задал я следующий вопрос.

– Да когда же? Сейчас я учусь, захожу только когда на каникулы приезжаю, – с явным сожалением ответил Коля. – Вот через год закончу, тогда чаще будем видеться, если, конечно, в Москве работать не останусь. Так что, ничем не могу Вам больше помочь, хотя и желал бы.

– Ну, так что же? Подключайся, я найду тебе задание, – предложил я, отчего Николай как-то нервно вздрогнул: не то мои слова испугали его, не то это он так очень быстро помотал головой. – Я и гонораром с тобой поделюсь.

– Нет, не могу я. У меня утром самолет, я в Сочи еду отдыхать, – ответил Коля. – Так что на меня не рассчитывайте. Ну, если только, через две недели, когда вернусь.

– А как насчет Валентины Борисовны? Она может чем-нибудь помочь? Ну, хотя бы вспомнить, кому что говорила...

Николай немного удивился тому, что я знаю и его мать, однако постарался не подавать вида.

– А этого я не знаю. Я же дома редко бываю. Вы у нее сами спросите, – дал он мне напоследок совет.

– Спрошу-спрошу, обязательно спрошу, – кивнул я. – А тебя, Николай, мне спрашивать больше и не о чем. Так что, прощай.

ГЛАВА 9

Если Николай не соврал, то информация о коллекции должна была разойтись по его группе, а может быть, даже по всему университету. Насчет того, что прийти к Кузнецову домой незамеченным незнакомый человек не смог бы, это наверняка.

Если только он – не человек-невидимка. Выходит, действовал или хотя бы просто принимал участие знакомый? Вот только чей: Клавы или Семена Борисовича? Что касается первого варианта, то сей вопрос должна была во многом прояснить встреча с Марией Сергеевной, однако ей не суждено было состояться: женщина таинственно исчезла. Один из знакомых Кузнецова, который мог бы быть заинтересован в преступлении – Саломеев – уже больше ничего никому не скажет, но тот, кто его убил, наверняка знает немало. Буханцев же таинственно исчез, причем, похоже, по своей воле.

Ох, просто голова кругом идет от всех этих загадок. Что ж, пусть Приятель анализирует, думает о том, что делать дальше, а я пока займусь текущими делами. Приятель настаивал, что я должен был встретиться с Марией Ковальчук, следовательно, теперь мне вновь придется перейти к ее поискам.

Я отправился домой, где намеревался еще раз пообщаться с Приятелем – кредит на счету мобильника был на пределе, ведь за последние два дня я довольно часто общался, а внести необходимую сумму все как-то времени не находил. Тем более, что уже пришло время обедать, и на голодный желудок соображалось плохо.

Именно в пути меня и застиг телефонный звонок.

«Кто бы это мог быть?» – думал я, не торопясь брать трубку.

– «Может, позвонили по поводу какой-нибудь ерунды, а потом на важный разговор денег не хватит».

Затем я вспомнил, что для всякой ерунды я свой номер никогда не даю, и после пятого звонка нажал «ОК».

– Алло, – машинально поздоровался я, стараясь выискать место, где можно было бы припарковаться без ущерба для кармана.

– Валерий Борисович, это Слава. Вы чего трубку не берете? – заверещал Семенов на другом конце. – Я трезвоню, трезвоню...

«Поговори мне еще», – огрызнулся я про себя. – «Хм, посмотрим, вернее, послушаем, чего новенького сообщит наш наблюдатель».

– Да ладно, не суетись, – спокойно ответил я вслух. – Говори, чего надо.

– Саломеева убили, – упавшим голосом поведал Слава, словно дело касалось его близкого друга или важного для него человека.

– Когда? – а этот вопрос меня действительно интересовал.

– Давно?

– Не знаю. Я зашел в магазин, покрутился в служебных коридорах, там шум, суета. Наверно, сегодня...

– Ладно, поезжай к нему домой, узнай поточнее. Ну, чего там соседи говорят и все такое...

Я отключился и снова завел двигатель. Затем подождал немного и опять выключил. В голову мне внезапно пришла довольно любопытная мысль: славины слова показались довольно странными. Что-то меня удивило, и я усиленно старался сообразить, что.

Внезапно меня осенило: он сказал, что вошел в служебные помещения антикварного магазина! Но как?! Кто бы его туда пустил, ведь ценности усиленно охраняются, почти как ювелирные изделия. Там и налоговая полиция без санкции прокурора не пробьется даже всем своим отделом физзащиты.

Что же такое должен был сказать Слава охране или сделать для нее, чтобы они его пропустили? Неужели дать взятку? Чушь какая-то! Вряд ли они пойдут на то, чтобы пропустить человека даже за деньги внутрь такого магазина. Ну да ладно, приедет – узнаем.

Наверняка он не заметил меня, когда я подъезжал к магазину позади него и уж тем более не в курсе того, что я был у Саломеева дома и давно знаю о его смерти. Впрочем, хорошо, что он оказался весьма наблюдательным. Наверно, все же не напрасно я взял его в помощники. Будет еще от него реальная польза. В конце концов, может, он действительно настолько хитер, что смог проникнуть в служебный коридор. Ну, например, придумав, что хочет продать что-нибудь.

Впрочем, я тут же вспомнил о своем подозрении. Конечно, оно было весьма смутным и неконкретным, однако почему-то возникло ведь. Впрочем, в моей ситуации имеет смысл подозревать почти всех, тем более в таком запутанном деле.

Тем не менее я уже давно привык во всем полагаться на Приятеля, и если он спокоен в отношении Иванова, то, значит, и мне волноваться незачем. Слава исправно выполняет мои поручения, снабжает информацией и старается не подводить.

Припарковав во дворе машину Коляна, я решил пока не возвращать ключи хозяину, тем более, что после вчерашнего он все еще находился в таком состоянии, что садиться за руль ему было противопоказано. Это я так решил. Пусть парень денек отдохнет; быть может, завтра я снова пересяду на свою верную «копеечку», если Сашка Садомов – мастер на все руки – приведет ее в порядок. Ввязываться в эпопею с автосервисом ой как не хотелось, ведь ничего такого сложного в моей машине сломаться не могло: это ведь не BMW. Поэтому зайдя к мастеру и к радости своей обнаружив его дома (впрочем, я догадался об этом уже на лестнице по визгу дрели), я отслюнявил ему прямо в белые от мела руки аванс и попросил управиться до завтра. Если так все и произойдет, пообещал я, то он получит еще столько же. Ведь Коляну его машина вполне может понадобиться. Не просить же мне тогда милицейскую «канарейку» у Аслана.

Приятель терпеливо дожидался моего прихода. Я вспомнил, что уже давно не давал ему пищи для размышления и в целях экономии времени воспользовался звуковым анализатором.

– Добрый день, Приятель, – одновременно поздоровался и сказал пароль я.

– Пользователь опознан. Привет, Хакер! – уверенным голосом секретарши ответил Приятель. – Что нового?

– Сегодня много чего. Такие события произошли, просто голова кругом идет. Помоги разобраться, пожалуйста.

Уверен, будь Приятель человеком, он несомненно испытал бы полную гамму чувств в ответ на все те сведения, которые я на него обрушил. Впрочем, компьютер тоже с трудом мог увязать эту информацию в единую систему, чтобы выдать мне потом свои выводы и программу дальнейших действий. Я заметил, что красная лампочка сначала замигала, а потом загорелась всерьез и надолго, и, не дожидаясь окончания анализа информации, отправился на кухню, собираясь вернуться в кладовую через двадцать минут.

Пока я варил, солил, перчил и ел пельмени с укропом и майонезом, Приятель успел кое-что придумать.

"Я так и думал. Ты – балбес. Вероятность того, что тебя разводят – 75 %. Слишком много совпадений: случайное появление Славы на дороге в тот момент, когда у тебя сломалась машина, то, что с его «помощью» ты не нашел Марию Ковальчук и его непонятное исчезновение во время слежки за Гилевичем.

2. Будь осторожен, проверь машину. Узнай, что за поломка.

Вероятность того, что она была причинена преднамеренно -60 %.

3. Срочно разыщи Марию Ковальчук. Район поселка Плющиха.

Четыре квартала по большой дороге от остановки автобуса, налево еще три квартала. Участок 148. Узнай, что ей известно о Вячеславе Иванове и других молодых людях ее дочери.

Николай Рустамович Абрамович действительно приобрел билет на завтрашний рейс на Сочи. Веду поиск в базе данных МГУ относительно его одногруппников и в базе данных учреждений МПС об их последних перемещениях.

4. Без меня ничего больше не предпринимай. Звони чаще.

5. Заплати за мобильник".

Эх, вот уел так уел напоследок! Впрочем, он прав. Сколько времени я теряю, катаясь туда-сюда под предлогом обеда. Зря что ли я тогда придумал систему, с помощью которой мы можем достаточно безопасно связываться (имеется в виду алгоритм, при котором Приятель «снимает трубку» после пятого звонка)?

А ведь он прав. Как же мог я бросить поиски такого важного свидетеля, как мать жертвы. Конечно, на своем поломанном драндулете это было бы делать довольно затруднительно (уж лучше пешком), однако как только я получил в свое распоряжение куда более совершенный транспорт, я же должен был сразу же ехать к Марии Сергеевне и искать ее везде, где только возможно. Ведь она собиралась сообщить мне действительно что-то важное, я только сейчас это понял. Как бы теперь время не было бы упущено. Поведение Славы показалось подозрительным и Приятелю, поэтому он велел мне насторожиться. Он считает вероятным, что Мария Сергеевна должна была что-то знать или хотя бы слышать о Славе.

Значит, мне действительно следует непременно ее отыскать.

Когда я вышел во двор, пенсионер уже вовсю копался в машине.

Подойдя поближе, я тихонько похлопал по ногам, которые торчали из-под машины. Сашка вздрогнул и стал лихорадочно выбираться наружу.

– Ты чего? – набросился он на меня с вытаращенными глазами, почесывая ушибленный лоб, которым он, выскакивая, ударился об угол кузова. – Чего пугаешь? Позвать нельзя было?

– Да, ладно, извини, не обижайся, – я испугался, что он сейчас уйдет. – Ну, хочешь, я тебе дополнительно пузырь поставлю?

– Ладно, чего уж там, – примирительно буркнул Садомов, протягивая мне руку, глядя куда-то в сторону. – Весь пузырь на лечение и уйдет.

На лбу у него действительно нарастала хорошо видимая шишка.

Кузов был хоть и заржавленный, но достаточно крепкий. Хорошо еще, что голову не разбил, а то точно пришлось бы как минимум пол-ящика ставить. Пенсионер был прижимистый и ни за что не признал бы свою вину, чтобы хоть что-то выгадать.

– Ну ты даешь! – удивился я. – Только пузырь потом, хорошо? А то ты тут мне наремонтируешь.

– Само собой, Борисыч, – развел руками Сашка.

Действительно, он не притронулся бы к бутылке, не закончив дело. Да и пить Садомов умел: всегда знал меру, да и закусывал правильно. – Завтра и принесешь, только жене не показывай, а то тогда плакало мое лечение.

Я кивнул, соглашаясь. Вообще-то, я подошел к нему вовсе не для того, чтобы обсудить вопрос о дополнительном вознаграждении. Намек Приятеля о преднамеренной поломке моей «копейки» никак не выходил у меня из головы. А что, если и правда кто-то ночью взял, да и выкрутил пару болтиков из КПП, вот машина и заглохла. Хотя, наверняка главной задачей было, чтобы я вообще никуда не тронулся. Интересно, кто же так настойчиво тормозит мое расследование?

– Ну, как идет ремонт? – тем не менее бодро спросил я. – Я вижу, ты уже диагностируешь.

– Чего? – не понял Сашка. Он нахмуренно и сосредоточенно смотрел на меня, силясь понять, что же я все-таки имел в виду. Конечно, откуда простому российскому пенсионеру, тарасовскому «левше» знать это мудреное слово из лексикона квалифицированных автомехаников? – Ты по-русски скажи.

– Я имею в виду, проверяешь, что там случилось, – уже более понятно объяснил я, словно извиняясь за то, что заставил его ломать голову. – Я-то в этом ни бум-бум, ты уж расскажи мне, в чем дело.

– Маслопровод забит какой-то дрянью, – констатировал Садомов. – Ты давно масло менял?

– Да на прошлой неделе буквально, – растерянно ответил я.

Американское масло, которое я меняю регулярно, даже чаще, чем рекомендуется, в отличие от нашего, не содержит всякие там осадки и тому подобные «добавки». – Может, присадку забыл...

– Да нет, не в присадке дело, – вздохнул Сашка. – Похоже, над твоей тачкой кто-то изрядно поиздевался, слив фирменное масло и залив какое-то говно. Точно тебе говорю. Это даже маслом назвать нельзя. Так, что-то вроде разведенного солидола.

Я был просто в шоке. Сашка продолжал мне что-то еще там объяснять, но я уже не слышал его. Ему я доверял, поэтому тотчас поверил. Вот тебе раз! Выходит, мы с Приятелем верно копаем. Значит, Мария Ковальчук действительно важный свидетель и мне необходимо разыскать ее. Вчера кто-то помешал мне вовремя до нее добраться. И этот кто-то – Слава!

Мысль настолько поразила меня, что я никак не мог в нее поверить. Впрочем, действительно, слишком много совпадений, чтобы все это оставалось случайностью. Конечно, Слава все время ехал за мной, будучи уверен, что моя машина вот-вот заглохнет. И потом повез меня совершенно в другое место, где не было и не могло быть Марии Сергеевны, потому что это была дача совершенно посторонних людей. Наверняка Слава выбрал первую попавшуюся запертую калитку, а потом навешал мне лапшу про старческий маразм, склероз и все такое.

Наконец, я пришел в себя и услышал, что говорил мне Садомов:

– Надо чистить. Разбирать много, – произнес он, явно набивая себе цену. – К утру могу не управиться.

Все-таки мастер наш Сашка раскручивать людей! Ничего не поделаешь, пришлось посулить ему дополнительную премию за сложность и срочность, и Сашка снова нырнул под кузов.

«Надо бы в „Хайвей“ заехать, канистру маслица прикупить, – вспомнил я. – А то эти сволочи такого продукта лишили моего верного железного коня».

Перед тем, как отправляться к Марии Сергеевне (я еще пока не решил, куда именно – домой или на дачу), я сделал контрольный звонок на ее домашний телефон, однако трубку никто не взял. Надеясь на лучшее и отгоняя от себя мрачные догадки, я решил, что она просто продолжает дожидаться меня в своем маленьком разукрашенном домике неподалеку от Плющихи. Именно туда я и направил колянову BMW транзитом через «Тарасовскую Мобильную Связь».

ГЛАВА 10

Оказывается, на моем счету в компании мобильной связи оставалось всего-то каких-то полтора у. е., так что любой важный разговор мог прерваться в любой момент. Хорошо, что я вовремя вспомнил. Что ни говори, а в условиях жесткого цейтнота, в который я попал, надежная связь всегда является хорошим подспорьем.

Несмотря на то, что сейчас меня по моим делам уносила вдаль по загородному шоссе роскошная надежная машина, проблем от этого не становилось меньше. Это было просто счастье, что никто из злоумышленников не знал про мой запасной вариант с коляновой BMW и не подпортили и ее. Меня разбирало не просто любопытство относительно того, кто стоял на моем пути и всячески пытался помешать вести расследование. Я всерьез опасался, что скоро меня попытаются просто-напросто устранить физически. Ощущение этого было сильное и неприятное. С другой стороны было отрадно, что расследование велось в нужном направлении. Кроме того, я надеялся, что Приятелю удастся найти нужный алгоритм моих действий, дабы соблюсти осторожность и довести дело до конца. По крайней мере о возможной опасности он меня уже предупредил.

Небольшой сильно раскрашенный домик я с трудом разыскал среди густых крон фруктовых деревьев на участках садоводческого хозяйства «Красный пролетарий». Он выглядывал из-за невысокого сетчатого забора, заросшего вьющимися растениями и кустами шиповника, которые выполняли также и функцию защиты. Не знаю, действительно ли здесь раньше обитали некие очевидцы или кто-то еще, но художник, измалевавший не только стены и фронтон дома, но и емкость, и сарай, был явно абстракционистом. По одной, ведомой только ему одному причине, могли сочетаться какая-то безумная черная кошка с белыми глазами и огромный серп в ее лапе, которым она, стоя на лугу, скашивала огромные желтые цветы.

А сверху на все это безобразие взирало зеленое Солнце. Что ж, видимо, красили тем, что было под рукой.

Калитка легко поддалась, и я вступил на тропинку, над которой нависали тонкие ветви вишни-расплетки. Они создавали тень, обеспечивая приятную прохладу. После полудня жара усилилась, и, покинув салон «бэхи», где я еще мог от нее спрятаться при работавшем кондиционере, я тут же попал в объятия зноя.

Домик находился в дальнем конце сада, и до него требовалось протопать по тропинке, посыпанной ярким желтым песком. Если меня ждали, то наверняка уже видели сквозь ветви яблонь и груш, росших по обе стороны тропинки, в то время как мне не было видно, наблюдают за мной из окна домика или нет.

– Марина Сергеевна, это Валерий Борисович, – громко объявил я, подступая к крыльцу. Мало ли кто мог прийти, а то еще бедная женщина испугается, поэтому я решил предупредить ее. – Извините, что опозд...

Внезапно справа от меня зашуршал виноград, и какая-то тень, которую я успел заметить лишь краем глаза, метнулась в мою сторону. При первом ударе создалось впечатление, что на меня упал мешок с песком – такой он был глухой и тяжелый. Из глаз посыпались искры, а ноги согнулись в коленях. Тем не менее сознание не оставило меня, и злоумышленник заметил это. С помощью второго удара он достиг своей цели: я увидел темноту.

* * *

Когда я снова стал отчетливо различать звуки, света я все равно не видел: мои глаза были так туго завязаны какой-то тряпицей, что я даже не мог поднять веки. Вскоре, окончательно придя в себя, я ощутил, что сижу на полу, прислонившись к холодной кирпичной или бетонной стене в каком-то помещении. Руки, естественно, были стянуты за спиной, ноги же оставались свободными: значит, собираются куда-то вести.

– Ну, что, очухался? – спросил некто препротивнейшим гнусавым голосом. И почему почти у всех бандитов такие мерзкие голоса? Быть может, специально, чтобы заранее загипнотизировать свою жертву: ну, чего хорошего можно ожидать от обладателя такого голоса? Впрочем, на грабителя он вряд ли был похож: стал бы он тогда со мной разговаривать; просто снял бы часы, телефон, вытащил деньги и свинтил бы давно уж. Тогда кто же со мной разговаривал? – А я уж думал, тебе каюк. В принципе, проблем было бы меньше.

Хотя, думаю, после нашего с тобой знакомства, ты и так перестанешь их создавать.

– Кто Вы? – спокойным голосом задал я банальный и абсолютно бесперспективный вопрос. Просто надо было как-то начать разговор, пусть сразу уяснит, что я не боюсь его. – Я задал вопрос.

В ответ, конечно же, раздался дурацкий смех, причем, сразу двоих. Никто и не собирался отвечать мне, просто хотели показать свое превосходство.

– А что тебя еще интересует? – спросил все тот же голос.

– Может, и паспорт показать.

– Да он все равно не увидит, – добавил второй, такой же гнусавый, правда чуть выше, и они снова засмеялись.

– Ну, ладно, хватит, – решил я прервать их, за что тут же получил пощечину.

– Эй, ты, знаешь что? Давай мы будем решать, когда хватит, – обиделся первый. – Ты вообще зачем на чужую дачу полез?

– А вы что – хозяева? – ответил я вопросом на вопрос. – Вам-то что за дело?

– Мы – соседи, присматриваем, – чуть помолчав, вновь сказал первый голос. – Щас сдадим тебя ментам...

Я вспомнил, что забыл вытащить из кармана проволоку, которой задушили Саломеева, и резко вспотел: я носил с собой улику против себя, причем, в преступлении, которое я не совершал.

Однако в голосах моих собеседников мне показались отчетливые нотки фальши, и я понял: никакие они не соседи и даже не сторожа, и уж ни за что не станут связываться с милицией.

Значит, расправятся сами. Правда, что-то они медлят.

– Ладно, не бойся, не сдадим, – видя мою реакцию, добродушно пообещал низкий гнусавый голос. – Только в этом случае давай ты оставишь в покое хороших людей и не будешь шляться по их дачам. Идет?

Вот тебе раз! Неужели Мария Сергеевна и впрямь наняла этих амбалов (правда, я пока еще их не видел и не особенно надеялся увидеть), чтобы они защитили ее от меня? Но тогда зачем же она сама предлагала мне сегодня встретиться? Эх, жаль руки связаны и нельзя звякнуть Приятелю, дабы испросить совета на сей счет. Впрочем, я и сам смутно догадывался, что никакой Марии Ковальчук в данный момент поблизости не было.

– Но вообще-то мы договаривались с Марией Сергеевной, – попробовал я оправдать свой приезд. – У нас с ней встреча...

– У нее погибла дочь, так что не беспокойте ее по разным пустякам, хорошо? – попросил гнусавый уже более мирно.

Я пожал плечами. Не в моем положении было возражать, однако согласился я не без задней мысли о том, как они смогут проверить, наведаюсь я к Марии Сергеевне еще раз или нет.

Неужели будут круглые сутки дежурить на ее даче? Вряд ли.

Внезапно я почувствовал почти онемевшей рукой телефон висевший у меня на поясе и почему-то оказавшийся сзади.

Наверно, как-то переполз во время того, как меня втаскивали в дом. Тут же меня осенила мысль: а что, если я прямо сейчас наберу номер Приятеля (он был запрограммирован у меня в мобильнике, и я мог сделать это нажатием буквально пары кнопок) и дам ему послушать наш разговор. Заодно возьмем и пробы голоса. Тогда, как бы его не искажали, Приятель обязательно расшифрует его. Причем, вполне возможно, что мы узнаем, кому он принадлежит.

– Ладно, я согласен, – ответил я после того, как телефон соединился с Приятелем. – Еще какие-нибудь условия будут?

– Пока нет, работай себе мирно, трудись, только в чужие дела нос не суй, – попросил некто с более высоким голосом.

– Если что, мы предупредим.

– Вы что, знаете, где я живу? – я догадывался, что ответ будет положительным, но хотел непременно предоставить Приятелю для анализа и второй голос. И он не преминул послышаться:

– Да, – вот так кратко, и все. Не знаю, хватит ли этого, чтобы определить, кому он принадлежит, но Приятель обязательно постарается.

Не говоря больше ни слова, они подхватили меня под мышки и, развернув задом наперед, потащили по тропинке. Обращение было хотя и довольно бесцеремонным, зато ногами не били.

Скрипнула и захлопнулась калитка, и мы оказались на улице.

– Ты извини, но нам придется отвезти тебя подальше отсюда, чтобы ты, не дай бог, не вздумал вернуться, – снова прогундосил первый. К счастью, телефон я не отключил, и Приятель мог отлично снимать образец голоса. – Только извини, руки мы оставим связанными, зато спереди. Приходится быть осторожными, сам понимаешь.

Я понимал не только это. Теперь я был уверен, что Приятель был прав: мне срочно необходимо было разыскать Марию Сергеевну. Несомненно эти двое (а может, их было и больше) знали, где она находилась. Скорее всего даже они были причастны к ее исчезновению. И они очень не хотели, чтобы я с ней встретился. Надо же, видать, целый день ждали, надеялись, что я появлюсь, иначе не было бы смысла вырубать меня и требовать оставить женщину в покое.

Меня впихнули на заднее сиденье какой-то машины. Судя по неудобствам, которые мне при этом доставили, это был двухдверный автомобиль – «Таврия», «восьмерка», а может, и «Кадетт». Впрочем, если я не смогу узнать марку точно, а также номер, то что толку с моих суждений. В нашем расследовании уже было довольно много совпадений, чтобы продолжать появляться вновь. Кроме того, они могут породить лишь новые загадки, которых и так набралось предостаточно.

К счастью, я поставил машину Коляна довольно далеко от дачи Марии Сергеевны, поэтому мои похитители и подумать не могли, что я на ней приехал. А то, полагаю, мой сосед еще долго со мной не разговаривал бы, если не что-нибудь похуже. Ключи лежали глубоко в переднем кармане джинсов, и выуживать оттуда их никто не собирался.

– Господа, а куда вы меня везете? – наконец я, перекрикивая шум двигателя, который, судя по всему, тащил все-таки отечественный автомобиль, отважился спросить.

– Так, в одно место. Не суетись, ты оттуда не сразу выберешься, – пообещал высокий голос. – До трассы там далеко, автобусы ходят редко... Зато в следующий раз будешь деликатнее.

И осторожнее тоже, подумал я. Так в открытую идти на секретную встречу, в результате которой расследование может повернуться совсем в другую сторону, мог только любитель.

Профессионал таких проколов не должен был допускать. Но, поскольку я все-таки так поступил, следовало даже из этой ситуации извлечь хоть какую-то выгоду. Вот, например, сейчас Приятель уже начал идентифицировать голоса. Когда я смогу с ним связаться, он, быть может, скажет мне, чьи они. Так что, все равно работа не прекращается ни на миг.

Они продолжали переговариваться, однако за шумом я ничего не мог разобрать. К счастью, через пятнадцать минут машина остановилась и назойливый шум прекратился.

– Приехали, – объявил обладатель высокого голоса. – Ты посиди здесь минут пять, пока мы уедем.

Говоря это, они вытащили меня из салона и прислонили к большому дереву.

– Знаешь, а руки мы не будем перевязывать, а то вдруг ты – слишком любопытный, и начнешь сразу же срывать повязку. Мы знаем, у тебя все получится, только позже. Короче, желаем удачи.

Фраза закончилась фейдингом, после чего вновь взревел мотор и зашуршали шины по сухой траве. Вскоре и этот звук пропал.

Я остался один и, стараясь не терять времени, занялся собственным освобождением.

Руки уже почти ничего не чувствовали и плохо слушались. Они были, как ватные, и я даже не мог согнуть их в локте, не то, чтобы напрячь. А дотянуться зубами до веревки, которая их стягивала, было совершенно невозможно – ведь они были сзади.

«Хм, а почему бы мне не начать видеть», – подумал я. – «Так хотя бы можно будет узнать, обо что ее можно будет ободрать, да и вообще я наверняка почувствую себя более комфортно».

Прислонившись затылком к дереву, я содрал с себя повязку и огляделся. Я стоял возле одинокого тополя на окраине лесопосадок, тянущхся вдоль дороги, по которой изредка проносились машины. Вероятно, это была даже не второстепенная, а третьестепенная дорога, поскольку они поднимали огромные клубы пыли, из чего следовало, что дорога не была заасфальтирована.

«Это в какие же дали меня забросили?» – удивился я. – «Видно, мне и впрямь не скоро отсюда выбраться».

Однако, прежде чем выходить на «трассу» и ловить попутку, я выбрал подходящий камень, коих располагалось в изобилии в опасной болзости от дороги, и попытался перетереть веревку.

Это удавалось с огромным трудом, поскольку, сгибаясь, кисти рук оставались на месте, и веревка все еще была цела.

Наконец, мне удалось слегка ее надрезать острым краем каменной глыбы, и, зацепив за крепкий сучок, сильно дернуть руки. Тополь вздрогнул, слегка осыпав меня листьями. Зато путы мои не выдержали и лопнули.

Несмотря на то, что руки все еще оставались ватными и не работали, ждать времени не было, и я отправился «голосовать». И конечно же, мне не повезло. Дорога действительно была крайне отвратительная (неудивительно, почему нас так трясло, пока мы сюда направлялись вместе с моими похитителями), и, похоже, машины ездили по ней с большой неохотой. Часа полтора не появлялось вообще ни одной ни в ту, ни в другую сторону, и я уже начал было подумывать о том, чтобы идти пешком.

«Если бы еще знать, в какую сторону, было бы совсем замечательно», – подумал я, вглядываясь вдаль. – «А то сейчас остановится кто, так непременно будет ехать в противоположном направлении. Поди заставь его развернуться».

Я обшарил карманы и обнаружил аж триста рублей. На них можно было бы километров сорок прокатиться, только пока было не на ком. Тем не менее вскоре вдали показался здоровый клуб пыли, однако я все никак не мог увидеть, что являлось его причиной. Наконец, со мной почти поровнялась «Ока», вся в пыли от колес до крыши. Инстинктивно я выбросил вперед руку, и машина резко затормозила. Спустя секунду пыльное облако обволокло меня, я закашлялся и стал похож на эту «Оку».

– До Плющихи не подбросите? – почти заискивающе спросил я сидевшую за рулем женщину лет сорока в футболке «Danzig», светлых выцветших джинсах и огромной соломенной шляпе. – Три часа топаю, автобус отменили, не знаю, когда и доберусь.

Она смерила меня сочувствующим взглядом. Не знаю, быть может, я и впрямь вызывал сожаление (для пущего эффекта пришлось немного приврать), однако теперь этим вряд ли кого заставишь помочь тебе. Тем не менее она молча протянула руку и разблокировала дверь.

– Садитесь, – сказала она, трогаясь с места. – Помогу чем смогу.

Мы запрыгали, словно танк по пересеченной местности, и я тут же угодил головой в потолок.

– А Вы разве не знаете, что в машине пристегиваться надо? – почти издевательски спросила она. – По таким дорогам ездить – каску надо надевать.

Что верно – то верно, подумал я. Однако в дальнейшем надо вести себя осмотрительнее, а то еще она возьмет, да и пожалеет, что согласилась везти меня, такого нескладного и неуклюжего. Тогда уж точно пешком придется идти.

Через полчаса мы были на месте. «Ока» остановилась прямо напротив съезда в дачный поселок, и я полез в задний карман за деньгами.

– Не надо, – строго сказала тетка. – Могут пригодиться.

Жене отдай. Хотя, откуда у тебя жене-то взяться...

– Это Вы верно заметили, – попытался улыбнуться я, чтобы хоть как-то скрасить негативное впечатление, которое я наверняка успел на нее произвести. – Но мне это просто пока не нужно... У меня работа опасная.

Вылезая, я громко и больно стукнулся головой о край крыши, и женщина усмехнулась. То ли она не поверила в мое последнее утверждение, то ли в очередной раз удивилась моей невезучести, однако мне ничего не сказала. К счастью, мы не были знакомы, так что было не так стыдно. Ведь мы вряд ли уже встретимся.

ГЛАВА 11

По всей видимости, ребята, которые выключили меня из работы на довольно длительный срок, были очень щепетильными и наблюдательными. Смекнув или заметив, что я прибыл к ним явно не на автобусе, они лишили движения и мое персональное транспортное средство. Еще издали я заметил, что BMW как-то неестественно просела, а подойдя ближе, обнаружил, что она стоит практически на ободах.

– Вот уроды! – громко выругался я на своих неведомых похитителей, и принялся за работу. Однако вскоре ее прервал телефонный звонок.

– Алло! – как можно спокойнее произнес я.

– Валерка, ты? – проорал Колян. – Ты где шляешься? Мне тачка нужна, срочно. Давай быстрее возвращайся.

– Э-э, слушай, Колян, э-э, – я стал похож на Баттхеда. – Ну, ты это... возьми пока мою. У меня дело, прямо сейчас я не могу вернуться.

– Эх, ну, ты скажешь, твою, – крякнул Колян от удивления.

– Твою Садомов всю по деталям разобрал, все засор какой-то ищет. Тут до утра возиться будет. А у меня стрелка в семь.

– Ладно-ладно, я постараюсь закончить пораньше и тут же прилечу, – поспешил заверить я своего соседа. Не то, чтобы я боялся его, просто нехорошо подводить человека, в следующий раз хрен что получишь.

Я еще раз помянул недобрым словом тех, кто подложил мне такую свинью, и достал из багажника насос, новый, ножной.

Справлюсь в два счета, тем более, что до семи было еще часа три. Однако далеко продвинуться в работе мне снова не пришлось.

– Алло! – я уже начал сердиться.

– Пользователь опознан! Ха-ха! Привет, Хакер! – ну, правильно, откуда ему знать, что у меня новые проблемы? – Один голос идентифицирован.

Оп-па, а это уже поинтереснее будет. Пусть продолжает.

– Голос схож с голосом Иванова Вячеслава Казбековича, – выдал Приятель. – Вероятность ошибки – 25 %.

– Можно определить точнее? – спросил я, втайне все же веря в правоту своего эксперта.

– Материал слишком низкого качества. Много посторонних шумов, – объяснил Приятель. – Давай еще.

Хм, где б еще его взять? Впрочем, 75 % точности тоже неплохо.

Не зря, значит, оставил я включенным микрофон в тот раз, когда Слава впервые попал ко мне домой. Вообще-то это было больше для безопасности (по моему приказу Приятель тотчас позвонил бы в милицию), но теперь образец голоса Славы мне пригодился. Впрочем, бывают же похожие голоса, Приятель так и сказал, что похож, а не «точно он».

Однако озадачил меня этот звонок. В принципе, в моей базе данных было много голосов, но Приятель указал именно на славин. Почему? Неужели настолько похож? Конечно, выводы делать пока рановато, но факт этот поиметь в виду придется.

Это было еще одно совпадение, которое нельзя было упускать из вида.

Сегодняшний вечер я намеревался посвятить очередному общению с Приятелем. За прошедшее с последнего сеанса время случилось много такого, из чего можно было бы сделать полезные выводы, и эту работу я собирался поручить своему электронному советнику. Конечно, я мог позвонить прямо сейчас, но на это не было времени, потому что Колян ждал свою машину.

Я уложился в отведенное мне моим соседом время, и к требуемому часу «бэха» стояла возле подъезда нашего дома.

Колян вышел из него, хмуро глядя на меня, придирчиво осмотрел тачку и молча, лишь укоризненно качая головой, принял ключи. Затем сел и укатил. Ну, да ничего страшного, это не впервые, он уже привык. Правда, все равно каждый раз ругается.

– Ну, как, Санек, дело идет? – я подошел к мастеру, копавшемуся у меня в капоте. – Добрался до маслопровода?

Смотри, а то скоро ночь, напутаешь там мне, так не только я никуда не уеду, а вообще машину выбрасывать придется.

– Не боись, Борисыч, – успокоил меня Садомов. – К утру магарыч готовь, да покрепче. Неисправность-то серьезная.

Ну, конечно, знаем мы, как Сашка любит себе цену набивать.

Поэтому следует держаться до конца. Договорились на пузырек премии, значит, и будет пузырек. И деньги. Ровно столько же, сколько дал в качестве аванса. Все равно будет довольный ходить. А я буду ездить на своей машине.

– Я бы того говнюка, который тебе маслопровод испортил, самого засунул бы внутрь и им почистил бы, – добавил Сашка, искренне сочувствуя. – И кому же она так не понравилась?

– Хотелось бы и мне это знать, – задумчиво согласился я и вошел в дом.

Приятель отчитал меня за то, что я лоханулся в очередной раз и так и не смог разыскать Марию Сергеевну. Мои оправдания расценивались лишь как голые факты и не могли объяснить неудачи. Зато теперь Приятель, немного подумав, мог судить о многом.

Теперь, по его мнению, мне следовало реально опасаться Славы. Люди, похитившие меня, пытались скрыть свои реальные голоса, это было очевидно. Спрашивается, зачем это делать, если мы больше никогда не встретимся и я не смогу их узнать?

Выходит, они боятся этого. Следовательно, они и в дальнейшем будут где-то рядом. Скорее всего, именно так рассуждал бы Приятель, будь он человеком. Но тогда точность его предположения была бы гораздо меньше. Впрочем, в любом случае его следовало бы проверить. Вот и сейчас Приятель предлагал мне следующий алгоритм действий:

"1. Выдать Иванову Приятеля и рассказать о нем как о главном мозге всей операции.

2. Показать список подозреваемых и проследить за его реакцией на появление собственных данных в этом списке.

3. Вынуть винт, уйти из дома и плохо закрыть дверь.

4. Постараться найти системный блок и вернуть его обратно".

Что ж, Приятель решил пойти на откровенную провокацию.

Впрочем, раз подозреваемый завелся в собственных рядах, он должен сам себя выдать. А пройти мимо такого соблазна, как срыв всего расследования разом, преступник вряд ли сможет.

Приятель строит такую модель поведения злоумышленника, которой тот, по его расчетам, непременно будет следовать.

«5. Ковальчук Мария Сергеевна», – напомнил в очередной раз Приятель, ведь я так и не выполнил его задание.

Приятель наверняка решил, что женщина исчезла неслучайно, и люди, наехавшие на меня, скорее всего, имеют отношение и к ее пропаже. Что ж, коль они действительно хотят, чтобы она не смогла рассказать что-то важное, то вряд ли с ней стали бы церемониться. Тогда очевидно, что меня должен ждать очередной труп. Однако и труп может о многом сказать.

Впрочем, я пока еще не встречался с Марией Сергеевной, ни с живой, ни с мертвой, и поэтому должен был вновь ехать.

Я выглянул в окно: Садомов почти с ногами уполз под мою машину и, казалось, собирался не вылезать из-под нее, пока не починит. Короче говоря, я остался безлошадным, что случалось крайне редко, потому что в моей работе это считалось очевидным неудобством. Я всегда старался передвигаться на собственном транспорте, дабы не зависеть ни от каких обстоятельств. Ведь в моей практике встречались такие клиенты, для которых ничто не могло быть оправданием, даже, возможно, смерть детектива. Они резонно считали, что раз деньги уплачены, значит, машина расследования должна вертеться без остановки и в конце концов дать положительный результат.

Именно к этому положительному результату я теперь и стремился, в который раз совершая невероятное количество ошибок, и все потому, что зачастую занимался самодеятельностью, пропуская мимо глаз и ушей указания Приятеля. А иногда я действовал в жестком цейтноте, и у меня просто не было достаточно времени, чтобы проконсультироваться с уникальной программой, заложенной в него мною же.

Теперь же данная программа указала, что и как я должен делать.

«Пожалуй, что первые три пункта данного плана можно выполнить и без наличия автомобиля», – прикинул я. – «А для работы можно вполне воспользоваться и каким-нибудь другим компом, например...».

На ум мне пришла фамилия Козлов. Она принадлежала одному из моих приятелей, с кем свела меня профессия. Нет, не детективная, а по специальности, компьютерная. Приятеля звали Вова, и теперь он работал администратором в одном из самых популярных интернет-кафе в нашем городе – «Птеродактиле». Мы все еще состояли в дружеских отношениях, несмотря на то, что виделись мы редко. Зато, когда встречались, то в течение беседы за жизнь уходил не один литр пива. Дня четыре назад Вова неожиданно позвонил и попросил помочь ему в решении серьезной проблемы, связанной с сетью в «Птеродактиле». Честно говоря, заморочившись с кузнецовскими сокровищами, я совсем забыл о просьбе приятеля, да и времени на это у меня все равно не нашлось бы. Теперь мне самому понадобилась его помощь и, решив совместить полезное для него с полезным для себя, я набрал номер интернет-кафе.

– Уф, наконец-то, – обрадовался Вова, нисколько не обидевшись за столь долгое «динамо». – Придется урезать твой гонорар...

– Да ну, о чем ты? – добродушно усмехнулся я. – Ты можешь забрать его себе, правда, с одним условием.

– Забрать? – удивился Вова. – Ты смеешься? Тебе деньги не нужны, что ли? И, кстати, что за условие?

– Ничего особенного, – успокоил я приятеля. – Что, если я работать буду ночью...

– Понимаю, – по-моему в этот момент Вова кивнул головой.

– Мне это тоже удобно, посетители мешать не будут...

– Вот именно, – обрадовался я. – Только тебе они по-любому мешать не будут. Ты пойдешь домой. Спать.

Вова, судя по повисшей в этот момент паузе, явно задумался.

Я предполагал, что моя просьба ему не понравится, однако для друга, ради денег и во исполнение указания своего начальства, он готов был пойти мне навстречу.

– Я даже не спрашиваю, зачем тебе это, – согласился Вова.

– Все равно не скажешь, не правда ли?

– Ну, ты же меня знаешь, – ответил я и назначил предполагаемое время своего прихода: – Я буду сразу после закрытия, идет?

– Отлично, я предупрежу охранника, чтобы не выгнал тебя, – сказал Козлов. Затем спросил: – Слушай, я так... на всякий случай: ты точно справишься в одиночку?

– Ты еще спрашиваешь? – ответил я вопросом на вопрос, и мы развесились.

До закрытия кафе оставалась еще уйма времени, но его надо было использовать с толком, иначе оно могло пролететь незаметно. Поэтому я решил действовать по плану, представленном Приятелем. Для начала мне нужен был Слава.

«Странно, почему он сам не звонит», – подумал я. – «Ведь он уже давно должен был вернуться от дома Саломеева. Где можно пропадать столько времени? Он же знает, что я жду информацию».

Действительно, мой напарник куда-то запропастился. Искать его самостоятельно было бесполезной затеей, ведь он, в отличие от меня, был на колесах, а ждать до утра я не мог.

«Хоть сам позвонил бы, что ли», – подумал я, и почти сразу же тренькнула трубка.

На мое «алло!» телефон ответил каким-то нервным шорохом, после чего женский голос произнес:

– Валерий Борисович, это Мария Сергеевна.

– Где Вы? Что произошло? – разом выпалил я в трубку, разволновавшись не на шутку. – Куда Вы пропали?

– Это долго рассказывать, Вы лучше приезжайте, – быстро проговорила женщина. – Только теперь уж сами.

– Не понял. А разве я могу не сам приехать? – удивился я, но тут же мне стало ясно, что она имела в виду. – Так, Мария Сергеевна, сидите дома, кроме меня никому не открывайте.

Едва я повесил трубку, как вдруг снова раздался звонок. На этот раз мне звонил... Слава. От неожиданности я чуть не выронил трубку.

– Валерий Борисович, я...

– Хорошо, что ты позвонил, – нисколько не церемонясь, перебил я его. – Быстро приезжай ко мне. Ты мне срочно нужен.

– Зачем? – не понял Слава. – Новое задание?

– Некогда объяснять, – отрезал я. – Жду.

Он ни в коем случае не должен понять, что я... нет, пока не раскусил, но уже подозреваю его. Теперь все сомнения должны будут либо подтвердиться, либо быть опровергнуты. На экране высветился список подозреваемых, который составил Приятель.

В нем фигурировали Буханцев, Семенов и Иванов. Я, конечно, прикинусь шлангом, словно и не зная, кто такой этот самый Иванов, ведь Слава не называл мне свою фамилию. Пусть думает, что она мне неизвестна. Зато он, конечно, ее узнает и будет мучиться: а почему это она оказалась в этом «черном списке»? Каким же образом я умудрился «вычислить» его?

Главное, чтобы он поверил в то, что именно Приятель делает всю работу, а я лишь только выполняю его задания. Тогда он точно захочет уничтожить машину. А возможно, он даже похитит системный блок из-за жадности. Чтобы потом себе забрать.

Только толку-то от этого... Винт все равно у меня останется.

Правда, вряд ли у Вовы найдется комп, настолько мощный, чтобы «тащить» мою программу так же быстро, как и Приятель.

Ну, ничего, справится. А потом я все равно собирался новый «камень» ставить, «мать», ОЗУ. Считай, новую машину покупать придется. Пусть уносит. Впрочем, глядишь, может, системный блок и вернется.

Я вспомнил, что «копейка», которую ремонтировал пенсионер, стояла во дворе, и Иванов несомненно должен был увидеть ее.

Это должно было сыграть мне на руку: понимая, что я могу передвигаться только пешком, он несомненно расслабится и будет думать, что сможет легко обманывать меня, ведь я уже не буду все всегда проверять. А мне уже и не надо проверять то, что он будет говорить. Его собственное поведение в ближайшем будущем расскажет правду.

Следить, конечно, я за ним не собираюсь, ведь я не шпион, а сыщик. Да и работы у меня и без него хватит. В конце концов, он все равно никуда от меня не денется, ведь я про него знаю почти все: адрес, место работы, госномер автомобиля. Если он вдруг решит исчезнуть, то мой добрый друг – капитан милиции Аслан Макаров, живущий в соседнем подъезде – поможет ему вновь явиться пред мои светлые очи. Короче, считай, он обложен со всех сторон, и деваться ему некуда. Правда, если он станет осторожным, то разоблачение может затянуться, ведь прямых улик против него у меня нет, только подозрения.

Прояснить ситуацию может Мария Сергеевна да сам Слава, если захочет, конечно. Странное поведение, невероятные совпадения, похожесть голоса еще ничего не доказывают. Надо копать дальше...

ГЛАВА 12

Кладовая, где стоял Приятель, была моим потайным кабинетом, и я никак не был за то, чтобы о ней знал кто-либо посторонний. Именно поэтому дверь прикрывал шкаф, и о том, что за ним находится дверь, никто, кроме меня не знал. За то время, пока Слава добирался до меня, я перебазировал своего помощника из каморки в кухню. Теперь она стала совсем похожа на официальный кабинет, не хватало только приемной. Места, правда, стало совсем мало, но теперь это не было главным.

Судя по всему, в отличие от моей, славина машина оставалась на ходу, так как приехал он довольно быстро. Зайдя в прихожую и поигрывая ключами с брелоком, он огляделся. Так озираются, когда попадают в незнакомое помещение или тогда, когда собираются разглядеть что-то новое в уже знакомой обстановке. Иванов ничего ранее не виданного не обнаружил и принялся смотреть на меня с выражением типа «ну, что, мол, зачем звал?». Мое лицо было равнодушным и спокойным, но довольно серьезным.

– Есть новое задание, Валерий Борисович? – Слава словно только что вспомнил, зачем я пригласил его. – Что-то новенькое накопали?

– Да, есть немного, – закивал я головой. – Не сказать, чтобы совсем новое, однако... Впрочем, идем, сам увидишь.

Слава прошел в кухню и, увидев Приятеля, застыл как вкопанный. Для него было явно непонятно, что такой тонкий и сложный агрегат мог делать в месте довольно малых размеров и с высокой влажностью.

– Ой, а это что? – удивился Слава, увидев Приятеля.

Похоже, он ничуть его не напугал. – Вы храните информацию о расследованиях в компьютере? А я не думал, что у Вас так строго с отчетностью.

– Ну, с отчетностью везде строго, – ответил я. – Только эта машина не только для записей. Ведь это – электронный мозг. Он думает в тысячи раз быстрее моего, поэтому при расследовании и раскрытии преступлений он играет самую главную роль. Он и есть сыщик, а я так, на побегушках.

Правда, справедливости ради следует отметить, что именно я и придумал программу, которая выполняет весь необходимый анализ.

– Ведь это... как его... – Слава наморщил лоб, словно пытаясь вспомнить знакомую формулу, – искусственный интеллект?

– Ну, почти. Только я не ученый, и не совершаю открытие ради открытия, – спокойно, словно гениальные изобретения были для меня обычным делом, согласился я. – Мне это необходимо для работы, причем все действительно очень полезно.

– Классная штука! – похвалил Слава. – Уважаю. Столько времени, наверно, экономит.

– Конечно. Заменяет все: фотографов, экспертов, следователей. В-общем, как целое сыскное бюро. Если бы не эта программа, то я до сих пор в начале ковырялся бы.

– Правда? А можно посмотреть, как она работает? – спросил Слава и, не дожидаясь разрешения, придвинулся поближе к Приятелю. Мне только этого было и надо.

На ровно мерцающем экране монитора светились фамилии, имена и отчества трех человек.

– Вот я заложил в него всю информацию, которая мне стала известна, а он выдал мне данные, в каком направлении искать.

Видишь список подозреваемых? Я уже над ним работаю. Только вот первый исчез куда-то, надо бы тебе будет попробовать найти его. Ладно, это позже. Второй, как выяснилось, имеет алиби. А кто такой Иванов Вячеслав Казбекович, я понятия не имею. Ты не слышал про него?

Слава будто оцепенел. Не отрывая глаз от экрана, он быстро замотал головой. Не было похоже на то, что он пытался его вспомнить: слишком уж быстро был дан отрицательный ответ.

Тем не менее было очевидно, что парень занервничал, поэтому надо было поскорее успокоить его, и я сказал со вздохом:

– Вот и я не знаю. Пока. Ну, ничего, завтра я заложу информацию в комп, и он все узнает сам. Останется только проверить: так, обыск небольшой провести, вещи найти. А потом можно будет и клиенту сдавать, причем с поличным.

Ладно, отправляйся сейчас к дому Буханцева и веди наблюдение. Как только он появится, сразу давай мне знать.

Сам ничего не предпринимай. А я пока к свидетелю сгоняю, опрошу.

Слава навострил уши, стараясь не пропустить ни одного моего слова, хотя и пытался выглядеть равнодушным: мол, понятия не имею, о ком речь, мое дело маленькое – за подозреваемыми следить и Вам, товарищ начальник, докладывать, а всякие там электронные следователи меня не интересуют. Что ж, необходимый эффект был произведен, и оставалось только дождаться реакции. А она должна была последовать незамедлительно.

Получив от меня фотографию объекта и его адрес, Слава бросил прощальный взгляд на монитор и боком выбрался из кухни. Я запер за ним входную дверь и принялся за дело. Винчестер вынимался просто – я делал это не раз. Кстати, очень скоро предстояло добавить еще один жесткий диск к уже существовавшему, так что лишний раз не помешало бы взглянуть на конструкцию блока и креплений. Я еще раз убедился, что Приятель не занят обработкой новой информации и со спокойной совестью принялся доставать винчестер.

Открутив четыре самореза и отсоединив провод, я извлек блестящую плоскую коробочку из чрева системного блока и положил ее в пакет. Затем надел кожух обратно, и вернул компьютер в первоначальное положение. Впрочем, Слава и так не заметил бы, что я его открывал – освещение в кухне было довольно тусклым: работала лишь настольная лампа, да падал отблеск монитора. Впрочем, вряд ли он вообще заподозрит какой-нибудь подвох, ведь наверняка будет слишком сильно торопиться.

Спустя несколько минут, проверив заряд батареи мобильника и закрыв входную дверь лишь на один самый старый и самый простой замок, я покинул пределы своего жилища, оставляя его, таким образом, на растерзание преступникам. Было вполне возможно, что Слава вел за мной наблюдение, ожидая, когда я, наконец, уйду. Кроме того он знал, что дома меня не будет довольно продолжительное время, ведь разговор со свидетелем – процедура не слишком короткая. Однако мои появления в самый неожиданный момент уже успели приучить Славу к осторожности в работе со мной. Точнее, против меня.

Время приближалось к девяти часам вечера, и до закрытия «Птеродактиля», в котором меня ждал Вова Козлов, было еще долго. Мне подвернулась чрезвычайно удобная ситуация, ведь теперь я мог спокойно встретиться со свидетелем, а потом отправляться налаживать сеть. Мария Сергеевна действительно могла пролить свет на довольно запутанные события, произошедшие в квартире Кузнецова. Она оставалась единственной, кто имел возможность или желание мне реально помочь. Не зря она так упорно ищет встречи со мной.

Дабы вновь не попасть в какую-нибудь передрягу, я сразу же поймал тачку и помчался на другой конец города. На город еще не спустилась вечерняя мгла, были лишь легкие сумерки, поэтому я почти сразу же заметил до боли знакомую серую «восьмерку», пристроившуюся следом.

«Да боже мой, мало ли серых жигулей восьмой модели в нашем городе?» – тут же усомнился я в своем подозрении. – «В конце концов, не хвостом же ему за мной виться. Ведь он просто обязан делать все, чтобы „перевести стрелки“ на другого, например, Буханцева. Поэтому сейчас он наверняка сидит в засаде возле дома директора музея и следит, когда же тот, наконец, домой-то вернется. Впрочем, если они в сговоре, то здесь могут быть варианты, о которых я вскоре поинтересуюсь у Приятеля».

Машина, следовавшая за нами, отстала, а затем куда-то свернула, и я успокоился. Если бы это была слежка, то они наверняка передали бы меня какой-нибудь другой машине, но теперь, когда мы поехали по тихой пустынной улочке, кажется, Бесперспективной, никто не вывернул из подворотни или с другой улицы и не поехал следом. Видимо, ребята были неопытны, а может, просто машин было недостаточно. Либо им хватало и того, чтобы просто убедиться в том, что я действительно не собирался возвращаться в ближайшее время.

Что ни говори, а каким лопухом ни был бы Слава, он реально учится, пусть и на своих ошибках. Ничего, скоро этот способный ученик получит свой заслуженный «неуд» от меня.

То, что происходило или вскоре должно было произойти у меня дома, я старался не представлять. Мне было все равно: самое главное – плод многолетних трудов – Приятель – находился со мной, а сам я стоял перед домом Марии Сергеевны. Если она сделает все так, как я просил – то есть впустит в квартиру лишь меня, то вскоре я смогу еще на шаг приблизиться к разгадке преступления. Если же нет, то вряд ли мне удастся сегодня даже увидеть ее.

На лестничной площадке было темно и тихо. Я поднялся на пару этажей повыше и посмотрел, нет ли кого, и только потом позвонил в дверь. Прошла минута в тягостной тишине. Я занервничал.

«Глупая женщина», – в сердцах подумал я. – «Неужели из-за ее упорного желания делать все по-своему мне придется с риском для собственной жизни разыскивать ее снова? Ведь на мою задницу и так приключений хватает. А тут еще программу защиты свидетелей осуществляй, причем своими силами».

Трель звонка прозвучала вновь, и я услышал едва различимый шорох за дверью. Осторожный такой, шпионский. Заведя руку за спину, я нащупал свой «макаров» и осторожно снял с предохранителя. Затем взял в руку и вытащил из-за пояса.

Шорох стих, и почти тут же в коридоре включили свет (он был виден сквозь линзу дверного глазка), после чего замок щелкнул, и дверь распахнулась.

– Быстро заходите! – громко шепнула Мария Сергеевна. Я беспрекословно подчинился. – Уф, все!

Женщина устало привалилась к двери и закрыла глаза. Похоже только со мной она могла почувствовать себя в безопасности.

После стольких событий, которые ей пришлось пережить, сейчас наступило время затишья, которое ей доведется провести спокойно, после чего снова надо будет понервничать. Но тогда она хотя бы делала это с чувством выполненного долга.

Наконец-то ей удастся рассказать мне то, что она собиралась.

– Мария Сергеевна, я ничего не понмаю. Расскажите, что с Вами случилось? Я гоняюсь целый день, затем получаю палкой по голове и все напрасно?

– Честно говоря, Валерий Борисович, – вздохнула Ковальчук, присаживаясь на краешек мягкого дивана, покрытого темно-зеленым пледом в крупную красную клетку, – со мной подобные метаморфозы тоже происходят в первый раз в жизни.

Кто-то очень не хочет, чтобы я помогала Вам. Видимо, меня и впрямь считают опасной.

– Но тогда почему же Вы до сих пор живы? – усмехнулся я.

– Ведь ничего не стоило, извините, ликвидировать Вас. А вместо этого...

– Да, действительно, вся эта возня с Вашим похищением, угрозами и прочим, по-моему, вообще ни к чему, – согласилась Мария Сергеевна. – Впрочем, слава Богу, что преступники оказались столь бесхарактерными, что у них не хватило духа шлепнуть хотя бы одного из нас.

Она сказала это «шлепнуть» так, словно речь шла о наказании непослушного ребенка. Кажется, самым непослушным был я, поскольку не послушал, что мне приказывали мои похитители и побеспокоил Марию Сергеевну. Впрочем, в любом случае жалеть об этом мне не придется.

– Скажите, а куда Вы делись после того, как позвонили и попросили меня приехать? – задал я давно мучивший меня вопрос. – Ваша соседка...

– Сказала, что я на даче? – продолжила Мария Сергеевна. – Ну да, так и было. Просто я подумала... что у меня в квартире беседовать небезопасно.

– То есть? – не понял я. На мой взгляд именно ехать куда-то в тот момент было гораздо опаснее, чем оставаться дома. – Вам кто-то угрожал?

– Да... то есть нет, – совсем запуталась Мария Сергеевна.

– Не впрямую.

– Что, Вы обнаружили следы присутствия посторонних в квартире? – догадался я. – Правильно?

– Да, наверно, – с сомнением проговорила Мария Сергеевна.

Затем добавила шепотом. – Мне кажется, что меня... что нас с Вами прослушивают.

– Кто же нас может прослушивать? Милиция, спецслужбы? Вы считаете, что преступление было заказано властными структурами? – я забросал Марию Сергеевну вопросами. – И теперь Вы собираетесь сообщить мне что-то в этой связи, не правда ли?

Женщина кивнула. Вообще-то, действия тех, кто пытался нейтрализовать меня, весьма походили на поведение кэгэбэшников и им подобных, однако голос, похожий на славин, повергал меня в сомнения. Мне казалось, что слишком уж прост и прямолинеен Иванов, чтобы быть агентом спецслужб, хотя и действует в верном направлении: пытается улучить момент, чтобы натолкнуть меня на ложный след. Впрочем, может, это и есть мастерство, ведь он так здорово внедрился, что поначалу я не заподозрил ничего опасного. А возможно, я просто сам себя запугиваю, и кэгэбэшники тут совершенно ни при чем. В любом случае Приятель предупредил бы меня.

Вероятнее всего Мария Сергеевна не хотела, чтобы меня видели приезжавшим к ней домой, возможно, все те же преступники.

Однако она не успела сказать это по телефону: проклятая труба невовремя «умерла», и ценную информацию донести до меня не успела. Женщина попросила помочь соседку, однако мне это оказалось бесполезно: машина сломалась, и Слава мне «помог». Проследить, куда я направляюсь, было несложно, но как же ловко он оставался незамеченным!

– Правда, теперь мне уже все равно. Я устала бояться. Но если сейчас мне удастся всепомнить все, что я собиралась рассказать, то убивать меня уже не будет особого смысла.

Ведь это не те свидетельские показания, которые можно привлечь в суде и строить на них обвинение. Просто это информация, которая могла бы натолкнуть Вас на правильный путь в поисках убйц моей дочери. Мне неизвестно то, что знаете Вы, а Вам – то, что известно мне.

Мария Сергеевна замолчала, делая паузу. Видно было, что ей нелегко давались эти воспоминания, но она находила силы, чтобы вспомнить как можно больше.

– Моя дочь говорила, что не раз становилась свидетелем каких-то неприятных разговоров хозяина по телефону. Он все время от чего-то отказывался.

– Она считала, что это был кто-то из администрации области или города? – спросил я.

Мария Сергеевна пожала плечами.

– Не знаю. Но было довольно удивительно то, чтобы Кузнецов кого-то мог бояться, ведь он и сам очень влиятельная в городе фигура, – предположила она. – Если не они, тогда кто еще?

А если они, то мне тогда, видимо, придется свернуть расследование. Забраться так высоко мне просто не дадут.

Даже сам Леонид Владимирович Христофоров – заместитель начальника городского управления внутренних дел, знакомый со мной еще по работе в КГБ (все-таки полезная организация, хотя бы в данном плане) – тут вряд ли решится помочь.

Знакомство знакомством, священный долг перед обществом священным долгом, но ведь могут и по шапке дать, и голову снять. Даже если я соберу и предъявлю неопровержимые доказательства вины кого-то из руководства губернии, Христофоров по старой дружбе просто и откровенно объяснит, почему он будет вынужден в этом случае ослепнуть, оглохнуть и обездвижить.

Ну, ничего, вот найду преступника, сдам его Кузнецову, а уж тот пусть сам решает, как быть. С помощью Соловья и второго квдаратномордого «бультерьера», думаю, он сам все сделает так, как надо. А я получу «бабки» и в отпуск. Отдыхать.

Нервы надо беречь.

– Иногда приходили люди, разговоры разговаривали, а после этих встреч Кузнецов пил валерьянку, – продолжила Ковальчук, встав и подойдя к окну. – С бандитами он и сам разобрался бы, значит, остается кто?

– Хм, думаю, остается кто-то неизвестный, причем, ни мне, ни даже самому Кузнецову. Наверняка он намекнул бы мне о них. А Семен Борисович, похоже, и сам еще не до конца разобрался и, видимо, ведет еще и собственное расследование,

«пробивает» народ по своим каналам, – завершил я вслух собственные умозаключения. – Обещал подкинуть что-нибудь, как только появится информация.

– Конечно, если сам не испугается, – скептически предположила Мария Сергеевна. – А мне вот терять нечего. Я лишь хочу, чтобы эти подонки были наказаны.

– Минуточку, – предупредил я Марию Сергеевну и встал. Надо было подумать о безопасности.

Я решил вспомнить свое давнее прошлое, точнее, прошлое моих бывших коллег по Конторе глубокого бурения, и прогуляться по квартире, заглядывая во всевозможные закутки и уголки в поисках устройств, похожих на подслушивающие. До поры до времени я не находил никаких «жучков», даже тараканов не было, но вскоре мне повезло. Попросив у хозяйки отвертку, я просунул ее в замочную скважину двери в зал, и оттуда выпала небольшая «таблетка» с тончайшими усиками.

Мария Сергеевна смотрела на нее без любопытства, словно ничему не удивляясь.

– В воскресенье я пришла домой с базара и почувствовала, что в доме кто-то был, – объяснила она свое спокойствие. – вроде как стулья стояли не так, как я обычно их ставила.

Видимо, искали место, куда получше запрятать «жучок».

– Тогда, скорее всего это не были профессионалы, – предположил я. – У тех всегда глаз наметан. Иногда они уже заранее знают, где будет спрятано устройство. Да и «жучки» устаревшей конструкции. Может, даже «самопал». Впрочем, с замочной скважиной – это они все же здорово придумали.

– Да, – кивнула хозяйка, взглянув на дверь. – Видно, что замком уже давно не пользуются. Вряд ли кому пришло бы в голову искать там что-либо. Кстати, она уже не работает?

Я пожал плечами и продолжил поиски. Мария Сергеевна поняла, что в это время лучше ничего не говорить, тем более, по сути дела. Под столом в самом углу между столешницей и ножкой, приклееная липучкой, торчала еще одна штуковина, грозившая нашей информационной безопасности.

– Не хотите оставить на память? – я протянул оба «жучка» Марии Сергеевне, но та брезгливо поморщилась и отодвинула мою руку. – Ну, тогда возьму себе. Для коллекции.

Я оторвал усики и сунул «таблетки» в карман. Затем сел в кресло и положил руки на колени, приготовившись слушать.

ГЛАВА 13

На улице совсем стемнело. Выходя от Марии Сергеевны, я на прощание велел ей быть предельно осторожной и без крайней необходимости из квартиры не выходить и уж точно не открывать дверь незнакомцам.

– Сама понимаю, не дура, – вздохнула она почти обреченно.

Впрочем, мне тоже следовало осматриваться, поэтому очутившись на лестничной клетке, я замер, осторожно снял пистолет с предохранителя и положил на курок указательный палец.

Было тихо, и я стал осторожно спускаться по лестнице (ехать на лифте было опасно, меня могли поджидать внизу и застать врасплох). В подъезде было темно, и только снаружи через открытую дверь проникало ночное светило. Его отблеск падал на самые нижние ступеньки, которые я преодолевал уже не на ощупь. Здесь было опаснее всего, поэтому я достал из-за пояса и поднял свой «макаров».

Внезапно раздался глухой стук: это кто-то с силой ударил ногой по двери со стороны улицы, так что я даже не успел увернуться. Резкая боль пронзила правую руку, и я услышал звон падающего пистолета.

"Эх, надо было шнурком привязывать к кобуре, как менты и ковбои делают, – успел подумать я. – «Теперь главное – не потерять сознание, если вырублюсь – все». Чуть пригнувшись, я рванул вперед. И вовремя сделал это, так как в ту же секунду кто-то огрел меня палкой по спине, явно целясь в голову. Я инстинктивно лягнул его наугад, но по моментальному сдавленному стону определил, что скорее всего попал ему куда-то чуть ниже пояса.

Возникший на пути незнакомец получил удар головой в живот и тут же улегся на асфальт. В подъезде продолжили суетиться, а я, прижимая к груди заветный винчестер, замотанный в пакет, ломанулся из подъезда и помчался по почти ночному двору.

Выскочив на улицу, я резко выбросил руку и поймал машину. Не торгуясь, предложил сотню, и мы направились к «Птеродактилю».

По дороге я обдумывал то, о чем рассказала мне Мария Сергеевна.

– Может быть, эти номера для Вас окажутся знакомыми, – она подвела меня к телефонному аппарату с определителем номера.

– За пару дней до... трагедии Клаве все время кто-то названивал. Кажется, просил что-то сделать, а она отказывалась, потом просила разрешить подумать. Я слышала так, краем уха. Трудно сказать определенно, кто это был и что просил.

– Голос незнакомый? – спросил я. Затем достал и показал Марии Сергеевне фотографии Антона Семенова и Славы, скачанные Приятелем из базы данных в милиции. – Не узнаете этих людей?

Она без труда узнала Антона, добавив, что они расстались с Клавой полтора месяца назад (для него это было давно), а вот что касается второй личности, то насчет нее ничего определенного женщина сказать не могла.

– Но голос не Антона. Я бы сразу узнала. А этого вообще впервые вижу, – покачала головой Мария Сергеевна. – А кто это?

– Я думал, Вы знаете его, – сказал я. – Серая «восьмерка». Мне он наплел, что был близким другом Вашей дочери.

– Вообще-то, я воспитывала Клаву одна, поэтому у нас с ней не было никаких секретов друг от друга. Она сразу сказала бы мне, что у нее появился новый друг. А если бы это был просто хороший знакомый, то он наверняка был бы на какой-нибудь из фотографий.

– А его нигде не было?

– У меня почти фотографическая память, Валерий Борисович, – заверила меня Мария Сергеевна. – А на лица и подавно.

Если бы я его когда-нибудь увидела, то наверняка запомнила бы.

Теперь я ехал в машине и усиленно вспоминал, кому мог принадлежать тот номер, с которого так часто звонили Клаве.

Об услуге, о которой ее просили, я догадался почти сразу, так что передо мной даже встала вероятная картина преступления.

"Как только приеду в «Птеродактиль», сразу загружу Приятеля.

Зря, что ли, спасал его?" – думал я. – «Тогда и номер узнаю. Так, вроде знакомый, но точно никак не вспомню».

Вова Козлов буквально заждался меня. За всеми событиями, происшедшими со мной, я даже не заметил, что, во-первых, мой мобильник почему-то был отключен, а во-вторых, на часах была почти половина двенадцатого ночи. Я расплатился и выбрался из машины.

Вова уже ждал на крыльце:

– Ну, ты даешь! Меня охранник задолбал уже: когда, мол, он придет? Сейчас как закрою и спать пойду, пусть только попробует начать в дверь барабанить. Подводишь ты меня, друг.

– Извини, заработался, – улыбнулся я, и Вова сразу просветлел. – Да ты не так уж долго и ждал. Ладно, идем.

Мы прошли в зал, где уже погасили свет, но уличный фонарь освещал длинные ряды мониторов, за которыми буквально полчаса назад народ резался в разные там «Хафлайфы» и «Контрстрайки». Кто-то бродил в интернете, а некоторые торчали в чатах. И только небольшая группа машин, сосредоточенных в углу зала, не могла работать по причине неизвестного заболевания, охватившего сеть. Ни один сигнал не побивался к ним с сервера. Вова страдал от неимоверных, по его словам, потерь прибыли, поэтому умолял сделать все к утру.

– Не волнуйся, если не случится ничего сверхъестественного, то к утру сможете работать, – успокоил я его. – Только поделиться не забудь.

Козлов словно спохватился и полез в карман за «лопатником».

– Утром, – остановил я его. – Только при положительном результате. А то вдруг не получится, а ты деньги постесняешься потребовать назад. Так что сейчас с тебя только половина.

Вова отсчитал половину гонорара, который пообещал мне днем, и, попрощавшись, ушел. Я сел к одному из компов, подождал, пока скроется охранник, стихнут их с Вовой шаги и хлопнет входная дверь, и достал крестовую отвертку. Повторив процедуру, которую незадолго до этого осуществил дома, только наоборот, я установил жесткий диск, включил компьютер, поздоровался и протестировал систему.

Мои приключения никоим образом не повлияли на работоспособность винчестера и Приятеля. К счастью, я уронил не его, а пистолет, который, в общем-то, тоже было жалко.

Теперь им могут воспользоваться, а номер-то на нем мой.

Придется утром в милицию идти писать заявление об утере, иначе мое расследование может прерваться лет, этак, на десять-пятнадцать, если ствол попадет в какую-нибудь неприятную историю.

Тем временем Приятель вновь подсоединился к милицейской базе и начал просмотр новых сведений, поступивших от следователей по делу ограбления в квартире Кузнецова. Естественно, убийство Саломеева также не осталось незамеченным, и Приятель добыл информацию и по этому делу. К несчастью, она оказалась неутешительной.

Оказывется, в деле буквально сегодня появились свидетельские показания о том, что возле квартиры в минуты сразу после убийства был виден человек, по описанию похожий на меня!

Увидев эту «телегу», я чуть не свалился со стула. Как меня могли видеть возле квартиры, если, выйдя на лестницу, я внимательно осмотрелся и никого не обнаружил? А ведь моей внимательности и осторожности мог бы позавидовать и сотрудник внешней разведки. Правда, наблюдательные старушки-"церберы" могли «настучать», только откуда им знать, от кого я шел? А здесь было написано, что меня видели чуть ли не выходящим из самой квартиры! Чушь собачья!

Пролистав заявление и найдя взглядом подпись, я испытал шок во второй раз за последнюю минуту.

"Так... «сел в автомобиль ВАЗ 2101 и скрылся в неизвестном направлении. Иванов В. К.!!!» – я все понял. Когда меня не удалось вывести из игры самостоятельно, они решили сделать это чужими руками. Теперь мне не поможет даже мой сосед Аслан Макаров, ведь это такое серьезное обвинение! Я уже представил себе свой фоторобот на каждом углу нашего небольшого города с приметами и особыми приметами. – «Черт возьми! Вот так попал же я!» Ниже тянулись еще несколько заявлений бдительных граждан, похожих на предыдущее. Правда, они описывали вообще всех, кто выходил из подъезда в течение целого часа после предполагаемого времени убийства Саломеева. Действительно, они и должны были видеть меня, а настоящие убийцы наверняка покинули дом каким-то другим способом. Только у меня не было времени придумывать этот способ, а вылезать через балкон означало привлечь к себе внимание всего дома, стоявшего напротив.

Да-а, теперь им осталось подбросить ментам мой пистолет со стреляным магазином и тогда точно – все. И как же хитро все было рассчитано! То, что это была явная подстава, становилось очевидным. Ведь известно, что мой личный автомобиль в то время был неисправен. И Слава это знал. Он также и знал, что поломка пустяковая (Садомов просто набивал себе цену), и что к утру она будет устранена. А так как никаких квитанций мой сосед мне не даст, то и считай, что тачка вовсе не ломалась.

Теперь у меня не оставалось никаких сомнений насчет по меньшей мере одного соучастника ограбления – Славы Иванова.

Но безусловно не он был в этом деле заглавной фигурой, наверняка существовал кто-то, кто умело управлял и до сих пор управляет его действиями, умный, хитрый, тактически грамотный стратег. Если мне не удастся перехитрить его, то моя миссия окажется невыполнима.

Выдав мне голые факты, Приятель занялся анализом и погрузился в размышления. Оставив его на время, я отправился в другой конец зала выяснить, что же стряслось с сетью.

«Так, сетевые платы вроде в порядке», – решил я, включив сразу восемь машин и проверив устройства. Система прекрасно их видела, так что причин беспокоиться на сей счет у меня не было. – «Теперь посмотрим кабели».

Провода, последовательно соединявшие машины друг с другом и с сервером, были целы. Судя по отвратительному запаху дихлофоса, с тараканами здесь боролись нещадно и периодически лишали их если не жизни, то во всяком случае здоровья. Так что, проблемы, которая стояла в Пентагоне, где провода в системных блоках и мониторах периодически перегрызаются, в «Птеродактиле» не существовало.

Затем я поколдовал немного над сервером и понял, что по какой-то неведомой причине изменилось сразу несколько сетевых паролей. Запустив свою же собственную хакерскую программу со своего винчестера (Приятель работал в это время в фоновом режиме), я вскоре выяснил новые пароли и переписал их.

«Интересно, почему же так вышло?» – задумался я, опасаясь, что то, что явилось причиной этого, могло проявиться вновь и опять блокировать работу компьютеров в сети. Вскоре я определил, что по недосмотру администратора (скорее всего Вовы Козлова) на винчестер попал какой-то вирус, который и внедрился в установки сети. Другая моя программа – антивирусная – в течение получаса обнаружила данный макрос и к трем часам ночи устранила его.

К этому же времени Приятель выдал мне следующее:

"1. Вероятное местонахождение системного блока: дача Иванова В. К. – 55 %; квартира Гилевича И. И. – 12 %; квартира Иванова В. К. – 20 %; квартира Мареева В. Б. – 3 %; мусорный бак, подъезд, подворотня, другое – 10 %.

2. Если системный блок находится у тебя дома, будь осторожен: не открывай резко, возможно минирование.

3. Измени внешность, имидж (это что же, придется мне цивильный костюм надевать в такую жару или шорты напялить с кепкой, и тогда меня вообще никто всерьез не воспримет?

Ладно, что-нибудь придумаем). Домой вернешься утром (конечно, вернется Козлов: получу денежки), в целях безопасности возьми такси".

Честно говоря, я ожидал от Приятеля более развернутой программы действий, однако то ли он посчитал, что пока необходимо немного «залечь на дно», то ли данных, которые попали к нему от меня или в результате самостоятельного поиска, не хватало для тонкого расчета. А именно осторожные и грамотные действия могли в данной ситуации помочь мне проводить дальнейшее расследование.

«Что ж, подождем. До утра», – подумал я и внезапно почувствовал, как я сегодня смертельно устал. Страшная сонливость навалилась на меня, глаза стали словно свинцовыми, и веки уже не могли подниматься. Не вставая с места, я кое-как отодвинул клавиатуру и опустил верхнюю половину своего вдруг ставшего тяжеленным тела на компьютерный столик.

* * *

Казалось, я снова открыл глаза спустя секунды, однако солнечный свет уже вовсю заливал зал, в котором я спал.

Компьютеры, которые я оставил включенными на всю ночь (просто был не в силах их вырубить), безмятежно глядели друг на друга поблескивающими скринсейверами. Они словно тоже спали. Едва я пошевелился, Приятель моргнул и поприветствовал меня интерфейсом соей программы.

Наступило утро. Было девять, и я никак не мог сообразить, что же делать. Внезапно меня осенило:

«Черт возьми! Ведь скоро же Козлов припрется (Вова обещал прийти пораньше, чтобы никто не видел, что не он приводил сеть в порядок. Ему было стыдно за свою некомпетентность.)», – я вскочил на ноги и бросился доставать свой жесткий диск из местного системного блока.

Однако то ли из-за волнения, то ли вследствие раннего (для меня) утра, руки не слушались. Сначала я никак не мог попасть по кнопке для того, чтобы выключить машину. Когда же мне это, наконец, удалось, почему-то заклинило винтики, которыми я временно закрепил свой винчестер в корпусе компьютера (отверткой я пользоваться не стал: во-первых, с ней я провозился бы еще дольше, а во-вторых, винтики и так держались слабо). Наконец, они попадали куда-то в гущу проводов (ну и черт с ними!) и я, буквально выдирая штекеры из гнезд, извлек Приятеля на свет божий.

В коридоре послышались шаги. Скорее всего, это был охранник, который ни бельмеса не понимал в том, что он охранял. Для него газовый пистолет был пределом совершенства технической мысли, так что то, что я занимаюсь совсем не тем, о чем меня попросили, ему никогда не пришло бы в голову. Тем не менее, я быстренько набросил защитный кожух на системный блок, вставил саморезы в отверстия и быстренько завернул, но не до конца, потому что в этот момент в замке загремел ключ.

Когда Вова вместе с охранником вошли в зал, я уже сидел перед сервером и устало потягивался с таким видом, словно провел за ремонтом всю бессонную ночь. Словно не слыша их, я продолжал с увлечением смотреть в монитор, наблюдая, как работает сеть.

– Все в порядке, – сказал я, когда ребята подошли. – В следующий раз пользуйся новыми антивирусами, Вова. А то ты так разоришься скоро.

Вова расплылся в широкой улыбке, он был доволен. Получив вторую половину вознаграждения, я прихватил полиэтиленовый пакет с винчестером и покинул компьютерный салон. Уже через двадцать минут сюда подойдут первые утренние посетители.

Едва я вышел на улицу, как в кармане затренькал телефон. Это был Садомов.

– Эй, слушай, ты где пропадаешь? Я тебя уже целый час ищу! – прокричал он в трубку. – Машина готова давно, а тебя дома нет. А дверь открыта. Что же ты так, голова садовая, запереть забыл?

Я все понял. Вчера вечером или ночью у меня были незванные гости. Значит, Слава купился. Отлично.

– Ах ты, черт! – притворно досадовал я. – И правда, Санек, забыл. Все с этими замками никак не разберусь, все по-разному закрываются.

– Да выброси ты их все, лучше купи у меня, – предложил Сашка. – Индивидуальный. Таких нет больше ни у кого.

Никогда в жизни ключ не подберешь.

– Хорошо, я подумаю, – ответил я и отключился.

«Интересно, забрали они комп или на месте осмотрели?» – думал я. – «Так не хочется с ментами связываться...» Впрочем, Аслан Макаров, возможно, еще не получил ориентировку на меня, и можно было бы, не звоня «02», вызвать саперов в случае чего через него. Нет, все равно надо быть осторожным: дружба дружбой, а табачок врозь...

За этими интересными размышлениями я и не заметил, как из-за угла дома вынырнул патруль и направился прямиком ко мне.

ГЛАВА 14

Из-за недосыпа я двигался, словно сомнамбула и перестал быть внимательным, поэтому чуть было не налетел на двоих бравых парней в серой форме.

– Эй, стоять, – ребята тут же достали дубинки. – Ты чего, пьяный? Документы, живо.

Паспорта у меня с собой, естественно, не было: куда бы я его положил? В задний карман джинсов? А вдруг потеряется. А в переднем помнется.

– Паспорта нет, – ответил я, чуть качнувшись.

– А что есть? – спросил один из них, кажется, ефрейтор. – Удостоверение, права?

Да, свое дело они знают крепко. Если поставлена задача выяснить личность, значит, они все для этого сделают.

Впрочем, хоть спасибо за то, что они ленятся тащить меня в отделение. Надо бы чуть повернуться, чтобы они ориентировку вдруг не вспомнили.

– Вот, – я нашарил в заднем кармане кусок ламинированого картона и протянул его милиционерам. – Годится?

– Похож, – протянул второй – сержант. Потом резким движением он убрал документ в нагрудный карман. – Послушай, а что у тебя в сумке?

– Э-э-э, – я не знал, как им это объяснить так, чтобы было попроще. Однако не нашел ничего лучшего, как брякнуть: – «Винт».

Это была моя первая ошибка. У обоих моих визави внезапно округлились глаза, а руки инстинктивно стали приподнимать «демократизаторы». Ефрейтор достал наручники, и я понял, что теперь мне не повезло уже всерьез.

– «Винт», говоришь? – улыбнулся сержант. – Ну и как, уже сам «вмазался» или «толкать» несешь?

Я задумался, тупо глядя на ментов, которые стали медленно (наверно, чтобы не спугнуть) приближаться ко мне. Что же я такого сказал? Это нормальное обозначение жесткого диска у компьютерщиков, как «камень» (процессор), например, или «компот» (СОМ-порт, последовательный порт).

– Слыхал, Петров? – подмигнул сержант своему напарнику.

– Ага. С наркотой возьмем с поличным – благодарность и два отгула, – обрадовался Петров.

– С наркотой? Да вы что? – возмутился я, поняв, что имелось в виду. – Ну, вот же, смотрите!

– Спокойно! – резко остановил меня ефрейтор, бросаясь ко мне и заводя мою руку мне за спину. В плечо вонзилась острая боль.

– Эй, аккуратнее! – крикнул я, вырываясь. – Вы не поняли, это не наркотики. Я хотел сказать, что у меня там винчестер!

Но наручники уже защелкнулись у меня за спиной, и, пнув меня по разу ботинком под ребра, ребята встали, отряхивая форму.

– «Седьмой», «седьмой», я «тринадцатый», пришлите патрульную машину к Поволжской, 36, угол Паленой. Прием! – проговорил Петров в булькающую и хрипящую рацию, которая спустя секунду ответила ему невнятным шипением. – Вас понял, ждем.

– Петров, ты слыхал? Говорит, еще и ствол есть. Винтовка, – напомнил сержант своему напарнику. – Так что теперь нам и премия полагается.

– Какая винтовка? – попытался возразить я с земли. – ВЫ в сумку-то гляньте. Где ей там быть?

– Молчите, задержанный, – солидно произнес сержант, закуривая сигаретку с фильтром, явно отобранную у какого-то уличного торговца в качестве платы за «крышу». – В отделении разберутся, кого за что наказывать. Так что, здесь вам не тут.

Так впервые в своей жизни я попал в «обезьянник».

Впечатление, конечно, было сильное, но неприятное. Справа и слева от меня на покрытой засохшими пятнами крови сидели явно маргинальные личности. Было очевидно, что они являлись завсегдатаями этого заведения, однако наверняка никого из них не приводили сюда за то, за что взяли меня. Однако о себе я сейчас почти не думал.

Бедный Приятель! Где он сейчас, что с ним делают? Как бы им не пришло в голову разобрать винчестер на части, чтобы посмотреть, не скрывается ли что внутри. Тогда – хана моему расследованию, и годы каторжного труда тоже пойдут коту под хвост. Что-то надо было предпринимать.

И тут мне наконец-то сказочно повезло. В проеме входной двери внезапно появилась широкая спина, в которой я тут же узнал своего соседа – капитана местного РОВД Аслана Макаров. Он с каким-то другим милиционером тащил упиравшегося и орущего подростка явно в изрядном подпитии.

– А-а, суки, менты поганые! – не унимался гопник, пока, наконец, резкий удар резиновой дубинкой по заднице не успокоил его. Чтобы он больше не забуянил, его посадили в камеру.

– Аслан! – позвал я, метнувшись к решетке так быстро, что сидевшие в отделении прапорщик Пырько и старшина Молотилко повскакивали со своих мест.

– Борисыч? Ты чего тут? – Макаров был несказанно удивлен.

– У него наркоту нашли и ствол, – пояснил старшина капитану. – Продавать, наверно, нес.

– А может, сдавать в милицию? – хитро прищурился мой сосед. – Добровольно.

– Да не было у меня никаких наркотиков. Сам в сумке посмотри, – опять возмутился я. – И про оружие тоже наврали.

– Эй, братан, ты чего орешь там про ментов? – с трудом опираясь на стену, сзади поднялся бомж. – Щас из-за тебя нас всех тут дубинами повоспитают.

Не обращая внимания на маргинала, я продолжал:

– Аслан, посмотри, а. Они же не разбираются ни хрена.

Откровенно говоря, мой сосед тоже не шибко знал про внутренние устройства в компьютере, однако как старший по званию имел полное право слыть в милицейской среде гораздо большим авторитетом в данном вопросе, чем прапорщик Пырько и старшина Молотилко. Поэтому те без лишних вопросов предъявили ему вещдок, который тот внимательно посмотрел.

Удивительно, но дежурные тоже вытянули шеи и, вытаращив глаза, пялились на винчестер, словно видели его впервые в жизни.

– Это ствол или наркота? – поинтересовался капитан. – Вы сами это видели?

– Н-нет, – медленно покачав головами, старшина и прапор одновременно дали отрицательный ответ, с удивлением продолжая разглядывать странный прибор, который их начальник извлек из сумки. – Нам патрульные его привели, все объяснили, мы его в клетку и посадили.

– И давно он здесь? – спросил Макаров.

– Да часа два, не больше, – ответил прапорщик. О, если бы он знал, как дороги мне были эти два часа! Преступники уже наверняка раскусили, что я догадываюсь, в чем дело, и теперь перейдут к более активным действиям. Теперь они уже не станут опасаться убирать свидетелей или меня, ведь отступать им некуда. Я напал на след, по которому меня теперь поведет один из злоумышленников. Но надо было спешить, иначе цепочка могла оборваться.

– Идиоты! – громко выругался капитан, и один из дежурных, тотчас поняв, что к ним обращаются, бросился, звеня ключами, к «обезьяннику». Когда я вышел, Аслан увидел «браслеты» на моих запястьях и буквально побелел от гнева. – Это что такое? – спросил он тихим зловещим голосом.

Молотилко и Пырько поняли, что сейчас от их реакции зависит их судьба в органах, и освободили меня.

– Вообще-то, его нам таким привели, – оправдываясь, заметил прапорщик. – Мы и сами уже хотели снять, да только замотались с другими задержанными...

– Молчать! – отрезал Макаров и повернулся ко мне с уже совершенно другим выражением лица. – Это твой?

И он протянул мне мой винчестер.

– Конечно, – спокойно ответил я. – Если хочешь, проверим.

Доступ закрыт и пароль известен только мне... Да ты же меня знаешь, Аслан!

Я чуть было не запаниковал, пока Макаров, не выпуская пакет из рук, соображал, что ему со мной делать. А ну как возьмет, да и подумает, что я спер его где-нибудь, например, в «Птеродактиле». Ведь я же оттуда шел. Пока разыщут Вову Козлова, да проверят, не пропало ли что в салоне, полдня пройдет. Кроме того я почувствовал, что дико хочу спать, а здесь не больно-то отдохнешь среди всех тех отбросов общества, что были навалены кипой вокруг меня на скамеечках в «обезьяннике».

– Все нормально, ступай, – вдруг добродушно улыбнулся мой сосед и вернул жесткий диск. – Надеюсь, тебе не причинили слишком большие неудобства. А то здесь не очень любят слишком умных...

– Ничего страшного, – я покачал головой. – Бывал я в переделках и менее приятных.

– Точно, не раз приходилось тебя выручать, – усмехнулся капитан, видимо, вспомнив какой-то из таких эпизодов. – Кстати, ты ведь понимаешь: с тебя бутылка.

Ох, я уже давно знаю, что с меня и не одна бутылка, и даже не две. А может, сразу взять ящик на неделю, чтобы ставить всем, кто меня, точнее, нас с Приятелем выручает в трудную минуту? Ведь, если бы не мои помощники, то я уже давно, наверно, прекратил бы все свои расследования. Так что, мне и вагона не жалко было бы. Впрочем, разве дело в том, чтобы вовремя проставиться? Главное, что все они понимают, насколько трудно достается мне мой гонорар, с какими ограничениями мне приходится постоянно сталкиваться, как я иной раз рискую, чтобы выручить людей, нанявших меня, поэтому стараются помочь, когда я прошу их об этом.

Я покидал отделение под совершенно безразличные взгляды своих бывших сокамерников. Видимо, для них это место было настолько привычным, и, может быть, даже в некоторых случаях предпочитаемым любому другому, что мое освобождение не вызвало у них ни зависти, ни злобы.

– Аслан, можно тебя на секунду? – обратился я к капитану, проходя мимо него, так, чтобы дежурные не слышали.

Макаров удивленно посмотрел на меня, но тем не менее последовал за мной. Выйдя на улицу, я зажмурился от яркого солнечного света, от которого успел отвыкнуть за два часа, находясь в полутемном помещении.

– Что-то еще? – нетерпеливо спросил милиционер. – Давай быстрее, мне ехать надо.

К нам подкатил УАЗик, люди в котором явно ожидали моего собеседника. Аслан махнул рукой, сейчас, мол.

– Понимаешь, у меня пистолет украли, – сдавленным голосом поведал я ему – я и сам не мог в это поверить. – Вчера.

Была драка, я еле ускребся.

Капитан удивленно поднял вверх брови.

– А почему ты заявление не написал? Сразу бы и сказал, – ответил Аслан. – Теперь молись, чтобы он не всплыл где...

– У меня нет времени разбираться. Я же все время на работе.

Преступники на крючке, но еще немного, и они соскочат, я должен спешить. Иначе скоро ловить будет некого, понимаешь?

Капитан задумался, я тоже. Положение действительно было хреновое. УАЗик просигналил, и капитан махнул рукой.

– Знаешь что? – он достал из папки лист бумаги и ручку. – Пиши заявление. Отдашь мне. Число поставь сегодняшнее. Если что, скажу, что принес сразу. А ежели все обойдется и ствол найдем, то ты сможешь просто спустить эту телегу в унитаз и не напрягаться.

Через пару минут капитан сел в машину и укатил патрулировать улицы Тарасова, а я стал усиленно соображать, что же делать дальше.

«Эх, будь сейчас со мной Приятель, он не дал бы мне сломать голову», – подумал я. Несмотря на то, что носитель, на котором была установлена программа, лежал в сумке, которую я нес, Приятель не мог помочь мне, потому что не работал без процессора, ОЗУ, модема и т. д. Следовательно, надо было поскорее добраться до ближайшего компа и установить на него винчестер.

«Домой пойти, что ли?» – действительно, а вдруг негодяи не тронули компьютер или вовсе не догадались, что его следовало уничтожить, чтобы он больше не мог доставлять им неприятности. – «Или в салон вернуться..?» Однако вспомнив, что возле салона патрулируют двое тех самых дегенератов, из-за которых мне пришлось пару часов проторчать в вонючем «обезьяннике» в не самом подходящем «обществе», я решил не пользоваться вторым вариантом. К тому же Садомов уже закончил ремонт моей «ласточки», и мне хотелось поскорее в этом самому убедиться. Возможно, она мне скоро понадобится.

Садомов не соврал. «Копейка» и впрямь одиноко стояла у подъезда. Из под нее уже не виднелись ничьи ноги, а рядом не было расстеленного одеяла с разложенными на нем инструментами. Зато, едва я подошел к машине, из подъезда тут же выскочил Сашка. Видно, он наконец-то смекнул, что заслуженный магарыч уже плывет к нему в руки, и побежал его встречать. А по правде говоря, я совсем забыл, что должен был Садомову две бутылки – за срочность и моральный ущерб.

– Борисыч, ну, где же ты бродишь-то? – завопил пенсионер каким-то не своим голосом, видимо, от того, что у него совсем пересохло во рту. – Я думал, ты спишь крепко, а у тебя дверь незаперта, а сам, оказывается вона где...

Мой сосед совсем извелся, ожидаючи меня все утро. Ему бы поспать после бессонной ночи, а он все меня караулит.

– Ну, – недвусмысленно намекнул Садомов. – Я вот, например, все сделал.

Теперь, мол, мой черед действовать.

– Обожди, – остановил я его. Хотя времени у меня не было совсем, я не мог отказать себе в удовольствии немного поиздеваться над этим жуком. – Опробовать бы надо. А вдруг она не работает?

– Как это? – с явными нотками возмущения в голосе воскликнул Сашка. – Я все проверил. Пару кругов по двору сделал.

– Правда? – удивился я. В этот момент я вспомнил, что канистра «Мобил 1» так и осталась стоять в багажнике коляновой тачки, на которой я заезжал в «Хайвей». – Как же ты мог ездить без масла-то?

– Э-э, ну-у, это, тово... – замялся Сашка, будучи явно пойман за руку. – А что же ты не дал его мне? Как я проверю-то? А сам спрашиваешь! Но маслопровод-то я прочистил!

– Ладно, верю, – махнул я рукой. – Но деньги все равно получишь, когда она поедет.

Я оставил Сашку стоять с открытым ртом, а сам вошел в подъезд и поднялся к себе.

ГЛАВА 15

Войдя в прихожую, я вздохнул с облегчением – шкаф, прикрывавший потайную дверцу, оставался на месте. По его положению я понял, что его даже не пытались сдвигать.

Значит, я действительно классный маскировщик. Все произошло так, как я и ожидал: системника не было. Не обнаружил я также и коробок с дискетами и CD-RW. Наверно, они подумали, что там тоже может храниться какая-нибудь важная информация, имеющая отношение к их делу. Ха-ха, но ведь я позаботился об этом и спрятал все действительно важное в каморке, где обычно стоял комп.

Что ж, тем лучше. Не взяв больше ничего – ни монитор, ни видеомагнитофон, ни даже шкатулку с деньгами, которая стояла в серванте на самом видном месте – они почти выдали себя.

Вор, которого не интересуют ни деньги, ни дорогостоящая техника, попадается крайне редко. К тому же, зачем ему носители информации? Неужели он собирался продавать лазерные «болванки»? (Они действительно были таковыми – совершенно чистыми, без записи.) Впрочем, совпадение это или нет, я определить точно пока не мог. Может, это простые грабители с каким-то странным вкусом. В конце концов это могли быть какие-нибудь подростки-наркоманы, которые выбили дверь, закрытую лишь на один хлипкий замок, забрали то, что попалось под руку и было легко тащить, и тут же свинтили. Пока ничто не указывало на то, что это именно Слава воспользовался информацией, которую я ему предоставил.

Однако надо было срочно принимать какое-нибудь решение, а не проконсультировавшись с Приятелем, я не мог это сделать.

Я даже не разыскал бы комп без его помощи. Однако от салона «Птеродактиль» я был уже далеко, да и не собирался я светить свою программу даже Вове. Поэтому в голову ко мне пришло простое, но довольно надежное решение.

Тачка Коляна, хотя и почему-то немного помятая, стояла возле подъезда, значит, хозяин был на месте. В такой поздний час он мог отсыпаться после бурно проведенной ночи, а значит, мне придется простоять под дверью добрых минут пять прежде чем я его разбужу. К счастью, он не будет наблюдать за мной во время работы, как он обычно проделывает с девятилетним Гошкой, что сильно раздражает пацана, а пойдет снова спать.

Жена Катя и вовсе не интересуется никакой техникой, кроме бытовой, к тому же она наверняка уже свалила, как обычно, в какой-нибудь фитнесс-клуб.

– Ох, Валерка, привет, проходи, – совершенно глухим голосом поздоровался Колян, как я и угадал, через пять минут и двадцать звонков. – Мы с пацанами вчера так погуляли...

Как именно погулял мой сосед, можно было и не спрашивать: все и так было написано на его лице. Опухшая физиономия подсказывала, что праздник удался. Зато в таком состоянии он мог позволить все – даже взять свой пистолет.

«Может, и правда воспользоваться?» – подумал я, но в данный момент меня интересовал в первую очередь компьютер. Зная, что никакой легенды придумывать не надо, я так и заявил:

– Колян, компьютер не занят? Мне поработать надо немного...

– Да вроде нет, – пожал плечами Колян. Хотя, в таком состоянии он мог и не знать о том, что происходит у него дома. – Гошка на улице где-то бегает, Катерина тоже отсутствует.

– Тогда я сяду? – уточнил я.

– Да без базара, Валерка, – Колян улыбнулся настолько добродушно, насколько он мог, будучи с бодуна и спросонья.

– Проходи.

Колян снова пошел спать, а я быстренько предпринял все необходимые шаги для того, чтобы поставить диск, протестировать систему и запустить свою программу, а затем ввести новые данные и дождаться результата. Надо сказать, что Колян не поскупился и приобрел действительно классную машину (впрочем, это я настоял, чтобы у пацана был действительно мощный комп, чтобы я мог многому его научить, и его не скоро пришлось бы апгрейдить), а также модем, так что всем необходимым для работы я был обеспечен.

Приятель запустил браузер и стал в фоновом режиме шарить по всяким защищенным сетям в поисках новой информации, одновременно думая о том, где мог находиться системный блок его же компьютера. Это было непростой задачей даже для него, поскольку вариантов была целая куча, и наиболее вероятным мог быть каждый из них. Ведь я мог только предполагать, кто именно попер системник.

Впрочем, спустя полчаса Приятель выдал мне список из приблизительно двадцати пяти вариантов поиска, в зависимости от вероятного похитителя.

«Ну и ну!» – присвистнул я от неожиданности. – «Так я и через неделю не разгребусь. Если, конечно, по случайности быстро не натолкнусь на него».

Впрочем, этим все равно необходимо было заняться, поскольку местонахождение моего компа могло указать не только на похитителя, но и на его возможную причастность к преступлению. Наиболее вероятные варианты, судя по процентному соотношению, находились вверху списка, менее вероятные – чуть ниже.

«Так», – начал читать я, проводя взглядом по строчкам:

"1. Квартира Иванова В. К. – 12 %;

2. Квартира Гилевича И. И. – 11,7 %;

3. Дача Иванова В. К. – 9 % (действительно, везти-то далеко)..." Затем шли варианты вроде городской свалки или мусорного ящика, блошиного рынка, где торгуют всякими полезными и бесполезными мелочами, радиодеталями и т. д. Приятель также обратил внимание и на то, что похититель мог, поняв бесполезность почти пустого ящика, подбросить его кому-то другому, так что список завершали квартира Николая, самого Семена Борисовича и даже дача Марии Сергеевны с вероятностью менее 1 %.

«Действительно, если однажды он проник в элитную хату, то почему бы ему не сделать это еще разок», – подумал я. – «Впрочем, сейчас она наверняка охраняется дюжиной бессонных мордоворотов, да и хозяин никуда больше не отлучался».

Да я и сам не очень-то верил в последний вариант. Теперь, когда я так напугал Славу, он должен был стать более осторожным и не светиться понапрасну. Так что, он все еще будет делать вид, что работает со мной и одновременно постарается отвлечь меня от своей персоны. Например, сдав мне Буханцева.

И действительно, не пошло и двух минут, как прозвучала трель мобильника, и в трубке послышался голос моего помощника.

– Валерий Борисович, старик вернулся домой. Я два дня за дверью следил. Где он мог быть, ума не приложу.

– Хорошо, сейчас приеду, – ответил я. Конечно, я не собирался делать это немедленно. Если Асмодей Петрович и как-то причастен к преступлению, то вряд ли Слава стал бы сдавать своего подельника. Ведь он прекрасно понимает, что цепочка следствия раскручивается очень быстро, особенно при моем участии. Так что, старик интересовал меня уже лишь постольку-поскольку.

Приятель тем временем уже что-то нарыл и в сети, и на экране стали появляться сведения, дополняющие мои догадки и одновременно удивлявшие меня. В базе данных московского ГИБДД наконец-то появилась отметка о том, что за два дня до преступления в кузнецовской квартире автомобиль ВАЗ-21083, госномер такой-то, управляемый водителем Ивановым В. К., был остановлен за нарушение правил и оштрафован (стиль текста был именно таким, я почти цитирую).

Что это? О чем это могло говорить? Слава делал себе алиби или инспектор просто отказался от вознаграждения? Иначе почему Иванов так засветился? Случайно? Тоже возможно. Тогда возникает вопрос: когда он вернулся в Тарасов? Если он сделал это после ограбления и убийства в квартире Кузнецова, то, выходит, я зря его подозревал. Ладно, посмотрим, какой вывод сделает Приятель.

«Вероятнее всего, Иванов посещал в Москве Гилевича, получая от него заказ или инструкции», – слишком большое число совпадений направило Приятеля именно по этому пути. Хотя, раньше он так не думал, и даже вероятность сговора Славы со своим дядей свел к минимуму. Однако новая информация, добытая из гаишных сетей, позволила теперь считать именно так. – «Появляется возможность того, что твой комп находится у Гилевича дома – 13,5 %».

Что ж, это очень высокий процент. Как видно, даже минимум информации может повернуть расследование по совершенно иному пути – направить в новое русло, или вернуть к тому, от чего ты ушел, махнув рукой. А ведь верно. Негоже старому и больному (несколько лет лагерей дают себя знать), а к тому же и интеллигентному человеку лазать с фомкой и финкой по чужим квартирам. Ведь на то, чтобы добыть интересующие тебя вещи, существует молодой и сильный родственник, который вряд ли откажется помочь, если пообещать поделиться.

«Вероятность того, что Иванов встречался с Абрамовичем Н. Р. – 34 %», – продолжал Приятель.

А ведь верно, Николай – отличный программер. Кузнецов говорил, что его тайник был открыт с помощью шифра, который хранился у него в компьютере. Абрамович вполне мог взломать код доступа к файлу. И тогда...

«Вероятность приезда Абрамовича Н. Р. в Тарасов перед ограблением – 38 %», – сообщил Приятель.

Сомнительно, чтобы Иванов мог воспользоваться просто советами Абрамовича. Слишком сложное это занятие для непрофессионала в хакерских делах – взламывать пароли. А Слава относился именно к таким людям – дилетантам.

Что ж, видимо, в деле появляется еще один фигурант. Приятель назвал Николая, следовательно, он должен был как-то добраться до Тарасова. Но ни в одной базе данных аэропорта или вокзала не было информации о том, что он приезжал в наш город перед ограблением.

«Вероятно, Абрамович Н. Р. приехал в Тарасов на автомобиле вместе с Ивановым», – появилось на экране (кстати, меня осенило одновременно с Приятелем). – «И таким же образом вернулся обратно».

А ведь и правда, это довольно надежный способ перемещаться по стране, особо не рискуя быть засвеченным с билетами. Даже тотальный досмотр автомобилей ни к чему не привел бы, ведь Николая не искали. Теперь его придется искать... в Сочи?

Ведь он собирался лететь туда сегодня утром! Как я мог забыть? Впрочем, я только сегодня узнал версию о его соучастии. Хотя, нет. То, что в данном деле замешан программист, Приятель сообщил мне уже давно, только я не там искал. Ах, я дурья башка! Сейчас этот прохиндей слиняет с кучей денег, а мне останется только ждать, когда он вернется? Сколько: год, два или двадцать? Как же, отдыхать он поехал! Дудки! Перейдет границу и ищи его в Турции...

На столе вновь зазвонила «моторола». Наверно, опять Слава...

– Алло, Валерий Борисович, ну, как там наши дела? – это был голос моего клиента. – Деньжат подбросить не требуется?

«Что же мне ему сказать?» – я стал лихорадочно соображать, но ничего не приходило ко мне в голову. – «Сейчас укажу на его родного племянника, так его „бультерьеры“ меня по стенке размажут, пока я ментам не стуканул».

– Э-э, – промычал я, стараясь выиграть немного времени. – Все идет по плану, но я не могу вам пока сообщить имя преступника. Мне необходимо еще кое-что проверить, – как можно более вежливо и корректно поведал я клиенту. Уф-ф, кажется, выкрутился.

– Все в порядке, я не тороплю Вас, но сами понимаете, сроки поджимают, а я не могу вечно спонсировать Ваше, вернее, наше с Вами расследование, – ненавязчиво намекнул, что пора заканчивать Семен Борисович. – Как бы это дело не превратилось в... э-э, – словно вспоминая знакомую формулу, протянул Кузнецов, – ну, этот... «глухарь» – вот! И если милиция успеет раньше Вас, то...

– Что? – испугался я. Не люблю я эти условия. – ...то Вам придется вернуть деньги, которые я платил, – со вздохом, словно жалея меня, закончил бизнесмен.

Он будто бы уже заранее предвкушал мое поражение. А, может, просто сожалел, что связался со мной. Ой, мне даже чуть не стало стыдно. Родственная связь преступника и жертвы всегда является камнем преткновения в расследовании. Особенно, если жертва – такая большая шишка. К нему и подойти-то страшно, а уж чтобы рассказать такое, необходимо иметь просто-таки железные доказательства. И я добуду их во что бы то ни стало! Иначе нельзя.

Мне даже похорошело от такой решимости. В голове прояснилось, я перестал думать про вероятный провал, и стал очевиден план моих дальнейших действий. Вот он, висит передо мной в окошке на мониторе:

"1. Немедленно начинай вести наблюдение за Николаем.

Пассажир Абрамович Н. Р., купивший билет на рейс до Сочи, на борт не зарегистрировался 2. Вероятное место встречи Абрамовича и Иванова – двор дома, где проживает Буханцев А. П.".

Что ж, мне снова придется следить за своим помощником. Схема преступления, на которую намекал Приятель, была вполне вероятна. Слава, судя по всему, ни хрена не разбирался ни в компьютерах, ни в другой подобной им технике, поэтому без помощи классного программиста он никак не мог обойтись. С другой стороны, Николай должен был добраться до родного города, не засветившись ни в каких списках и базах данных, так что, Слава тоже был незаменим. Другой вопрос: а мог ли на их месте оказаться кто-то другой? Думаю, вполне. Но тогда почему же Славу так сильно интересует моя работа по этому делу, ведь, как выяснилось, никакого отношения к Клаве он не имеет?

Снова будить Коляна я не стал. Пусть спит, ведь после ночного бдения он явно не очень хорошо себя чувствует. Иначе в другой раз вновь просить машину будет проблематично.

Однако перед тем, как запереть дверь квартиры, я внезапно вспомнил про свою потерю. Хотя мое заявление и лежало в милиции, пистолет от этого быстрее не находился, а ведь он очень мог мне понадобиться. Я знал, где обычно хранил свой ствол мой сосед, поэтому, мучась с совестью, я все-таки взял со стола в зале брелок и пошел к машине.

«Извини, Колян, но, вполне возможно, ты спасешь мне сегодня жизнь», – думал я, копаясь в бардачке его бээмвухи. – «Чуть позже я положу его на место, и все будет в порядке», – я все же надеялся, что применять его мне не придется. В конце концов, я рассчитывал на то, что мне удастся вернуть свое оружие, так как я был уверен, что в данный момент оно было у Славы.

Забросив ключи от тачки в открытое ввиду жаркой погоды окно спальни коляновской хаты и спрятав его «Вальтер» за пояс джинсов, которые уже порядком поистрепались за последние три дня (еще бы: лазать по всяким там балконам и дачам – такое и спецодежде вряд ли выдержать), я направился к своей «копейке». Однако едва я приблизился к ней на расстояние ближе пяти шагов, как из подъезда выскочил Садомов и с торжествующим видом направился ко мне.

– Борисыч, а не охренел ли ты, зарплату мою задерживаешь? – с деланной иронией, но с неподдельным возмущением спросил Сашка. – Ты смотри, сейчас две недели – и в суд. Мухой.

Он и сам надоел мне, как назойливая муха. Но, честно говоря, у меня из головы вылетело, что я остался должен пенсионеру.

Со всеми этими заморочками... Уф-ф! Но времени на то, чтобы вернуться домой за деньгами, у меня уже не было. Чтобы как-то отмахнуться от него, я тут же придумал ему новое занятие.

– Слушай, Санек, а давай я тебе еще один заказ сделаю.

Дверь починишь – вдвойне получишь, – бросил я ему на ходу, садясь в машину. – Держи.

Опешивший пенсионер молча стоял возле дверцы и не обращал внимание на ключи от квартиры, которые я ему протягивал. Он смотрел куда-то вниз на задок машины и едва заметно шевелил губами.

– Чего-чего? – не расслышал я. – Сашка, что с тобой?

– Стой, Валерка, не заводи движок, – прошептал мужчина, протянув указательный палец по направлению своего взгляда.

– Там... это... ну, тово... Стой не шевелись, я сейчас ментов позову.

Голос у Садомова стал необычайно сухим и надтреснутым. У него явно пересохло во рту, только вот от чего? Сразу выяснить это я не успел, потому что он быстро-быстро зашагал прочь от машины в свой подъезд, оглянувшись на ходу один раз и крикнув:

– Борисыч, сиди тихо, я сейчас! – И скрылся в прохладной темноте дверного проема.

Похоже, что моя поездка откладывалась на неопределенное время.

ГЛАВА 16

Когда пространство двора озарил свет милицейской мигалки и меня оглушил вой мощной сирены, я понял, что случилось что-то действительно неприятное. Причем, вдвойне. Мало того, что Садомов заприметил какую-то страшную штуку под моей машиной (странно, что он не видел ее раньше, когда валялся о днищем), так еще и ствол у меня торчит из-за пояса, хотя и прикрытый футболкой, зато чужой и без документов. Впрочем, я надеялся, что на меня им времени уже не хватит, к тому же я могу притвориться, то я в шоке. Тогда они просто окажут мне медицинскую помощь и отпустят восвояси.

Сашка Садомов бежал впереди «канарейки» почти вприпрыжку и, отчаянно жестикулируя и указывая на меня, пытался что-то орать.

«Неужели бомба?» – недоверчиво подумал я, открыв стекло и силясь заглянуть под заднее левое колесо, не открывая двери.

– «Тогда я застрял здесь надолго».

Вслед за «канарейкой» во двор въехал еще один УАЗик, судя по номерам, военный. Они остановились возле меня, и из второй машины выскочило сразу трое крепких парней в камуфляже и с автоматами, которые быстро заняли позиции в разных частях двора. Когда распахнулась дверь канарейки, то в человеке, сидевшем рядом с водителем, я узнал капитана Аслана Макарова. Удивительно, но судьба уже во второй раз за сегодняшний день преподносит мне соседа в качестве моего спасителя.

– Слушай, и откуда у тебя такая потрясающая способность так часто влипать во всякое дерьмо? – издевательским тоном спросил Аслан. – За сегодня уже во второй раз приходится выручать тебя. У меня работа не опаснее твоей, но вот что-то я так часто не попадаю.

– Что там? – не обращая внимание на иронию соседа, спросил я. – Это опасно?

– Если будешь сидеть тихо, то через полчаса все закончится, – наконец, уже серьезно произнес капитан.

– А если нет? – я все пытался узнать правду. Макаров вмиг посуровел:

– А если нет – то гораздо раньше. Причем для всех нас, – мрачно пошутил он, и я понял правоту своей догадки. Кто-то действительно заминировал меня, поэтому Садомов так испугался.

Тем временем саперы выволокли из машины нечто чрезвычайно уродливое, похожее на свинцовый короб, которым накрывают разные источники радиоактивного загрязнения (я видел один такой у нас в Конторе). От группы отделился один из военных и подошел ко мне.

– На-ка, браток, примерь на всякий случай, – он осторожно просунул в окошко бронежилет, один, потом еще один. – Второй под жопу, чтоб не разнесло, понял?

Чего уж тут непонятного? Я все исполнил так, как было велено, и приготовился ждать. Подготовка к обезвреживанию бомбы прошла очень быстро, и один из саперов уже полез под днище. Я сидел, едва дыша и боясь пошевелиться, чтобы не трясти машину. Пот градом падал со лба на бронежилет и стекал по нему, образуя темные дорожки на материи, которой он был обшит. Руки вцепились в руль так крепко, что костяшки пальцев побелели. По-видимому, их даже свело, так что мне придется долго отрывать руки от колеса.

Я никогда не думал, что мне придется столкнуться с такой ситуацией, более того – попасть в нее самому. Но теперь я понял, что ввязался в настоящую войну, которая уже мало чего общего имеет с детективной историей. Меня собрались устранить физически, и делают для этого все возможное. Вот и до бомб докатились. Неслучайно Слава звал меня так срочно приехать. Ему надо было, чтобы я сел в машину, завел двигатель, тронулся с места и – привет! Или ба-бах.

Я не мог вступать с ними в открытую конфронтацию, ведь я – законопослушный гражданин и могу пользоваться оружием как частный детектив только в исключительных случаях. Тем более, что оно у меня в данный момент чужое, а подставлять Коляна не хотелось. Так что, нападать я не собирался.

«Что ж, будем продолжать в том же духе», – подумал я. – «Жаль только, что мертвым притвориться не удастся».

А это было бы просто здорово. Видя, что милиция практически бездействует, злоумышленники потеряли бы бдительность и поперли бы в открытую. Вот тогда они бы и попались мне.

Думаю, причем довольно скоро.

– Эй, товарищ, – кто-то прервал мои размышления, потрогав мое плечо. – Все нормально, можете вылезать.

Я повернулся и увидел того самого улыбающегося прапорщика, который перед разминированием давал мне бронежилеты. Похоже, все закончилось, и опасность миновала. Но я продолжал сидеть, словно врос в кресло и прилип пальцами к рулю.

– Аслан, помоги, – сказал я в окошко машины, и капитан подошел ко мне. Я был в небольшом шоке.

Он молча освободил руль от моих пальцев и, открыв дверь, вытащил меня на свежий воздух.

– Как ты? – спросил он. – Не обосрался?

А я и сам не знал. Наверно, обосрался, только в душе, а не наяву. В то время, как сапер осмотрел всю мою машину на предмет еще какой-нибудь опасной «игрушки», я стоял возле нее и ничего не соображал, а ребята в камуфляже стаскивали с меня, как с маленького ребенка, который сам не умеет одеваться, бронежилет. Только тут я сообразил где я нахожусь и что за поясом у меня находится колянов «вальтер», так как он, задетый краем защитного снаряжения, больно вдавился мне в яйца. К счастью, того, что глаза мои полезли не лоб, никто не заметил.

– Не пора ли в отпуск тебе, Валер, а? – спросил Макаров.

– Что-то на тебя стали больно круто наезжать в последнее время.

– Именно поэтому в отпуск мне рановато, – вздохнул я. – Разберусь с этими отморозками – тогда и в Сочи махну.

– Не боись, поможем, – наконец-то, улыбнулся Аслан. – Завтра зайди в отдел, расскажешь. Мы уголовное дело заводить будем, любая информация пригодится. Видать, мешаешь кому-то сильно.

– Это точно, – согласился я. – Только не прижимайте их слишком. Там другие интересы, боюсь, вспугнете, и тогда – прощай моя мечта! А так, все равно я же их вам и сдам.

– Ладно, постараемся не мешать тебе, – Аслан положил мне на плечо свою тяжелую твердую руку бывшего спецназовца. – Но только по мере возможности. Инструкции, понимаешь.

Да, я все понимал. И поэтому тотчас, едва силовики уехали, лишь издалека показав мне смерть мою – гранату Ф-1, в простонародье «лимонку», которую подложили мне под тачку.

Неужели это сделал Слава? Я не мог в это поверить. Зачем ему понадобилось меня убивать, ведь он был уверен, что сумел обезвредить меня, лишив Приятеля?

Если все же Иванов решил подстраховаться, то вряд ли он обычно держал при себе гранату на всякий случай. Скорее всего он специально купил ее для такой нерядовой ситуации.

Не каждый же день приходится людей взрывать.

Вернувшись к Коляну и разбудив его во второй раз, вызвав у него крайнее удивление и, видимо, ощущение дежа-вю, я направился прямиком к компу и вызвав Приятеля, вкратце пересказал ему только что случившееся со мной. Немного пожужжав, Приятель выдал мне новый план действий, в корне отличавшийся от прежнего. Он был прав: прежде чем что-то предпринимать, необходимо было убедиться в том, кто именно пытался меня убить.

«Наведайся в Пепелищево – военный городок, в сорока километрах от Тарасова. В/ч 2356, спросить прапорщика Гаманюка», – это и был совет Приятеля. Видать, встреча с Ивановым откладывалась, но я чувствовал, что Приятель копает в верном направлении. Тем не менее, мне необходимо было съездить туда, чтобы убедиться в его правоте.

* * *

Вообще, Пепелищево было районным центром нашей области. И рядом с военным городком, находился нормальный поселок городского типа, где жили гражданские. Из поселка в городок вела довольно широкая асфальтовая дорога, зато само военное поселение было разделено на несколько зон с КПП по всей территории. Проникнуть незамеченным можно было только в казармы стройбата, однако они меня совершенно не интересовали.

Подобраться к в/ч 2356 было довольно затруднительно, но ведь делали же это другие, следовательно, это не было невозможно.

Конечно, машину мне пришлось оставить далеко от поселка, спрятав ее на одной-единственной охраняемой стоянке поселка Пепелищево. От ствола тоже пришлось временно избавиться, поскольку гражданский с пистолетом в режимном месте вызвал бы не меньшее подозрение, чем парашютист в американской летной форме и радиопередатчиком, слоняющийся по улицам взад и вперед и периодически отстукивающий морзянку.

К сожалению, плана городка у меня не было, и я решил действовать более хитро. Почти всю середину городка занимало огромное искусственное озеро, в котором и военные, и гражданские занимались, и небезуспешно, рыбной ловлей.

Сперев у увлеченного стаканом водки рыбака простенькую удочку на одной стороне озера, я перешел на другой берег, встал на низенький парапет и забросил ее в воду. Совершенно не обладающий навыками этого дела, я надеялся на удачу и, как вскоре выяснилось, не без оснований. Судя по всему, озеро просто кишело рыбой, как ни пытались ее ловить, поэтому даже такой дилетант, как я, мог, не особо напрягаясь и не выдумывая различные хитрожопые наживки, очень быстро подцепить пусть самую дурную, но все же рыбу.

Сделав вид, что рыбину я ухватил самую что ни на есть большую на свою хлипкую леску и боюсь, что она порвется, а упускать улов никак не хотелось, я заприметил лодку, в которой два мужика в оранжевой и серой рубашках и камуфлированных панамах сидели с маленькими удочками и печально смотрели на безмолвную гладь воды вокруг своих поплавков.

– Эй, мужики, скорее сюда, – сдавленным шепотом я позвал их к себе. – Леща тащу.

Рыбаки переглянулись, но не пошевелились, а вновь уставились на воду. Я понял, что так я не смогу подманить их к себе.

Надо было что-то срочно придумать.

– Ай-ай-ай! – вдруг заорал я, рискуя навлечь на себя гнев окружающих рыболовов. – Держи ее!

В следующее мгновение я довольно-таки натурально не удержался на парапете и как был в одежде и обуви рухнул в воду, даже не вспомнив, что в кармане джинсов лежал мобильник, который наверняка испортится. Этим я всполошил почти всех, но самое главное, что хозяева лодки наконец-то обратили на меня внимание. Один из них толкнул второго в плечо и показал в мою сторону. Второй кивнул и взял в руки весла. пустя минуту они уже были возле меня.

– Гражданин, помощь не требуется? – спросил меня один из них, судя по роже, не брившийся недели две. – Подсачек возьми.

Но я, стоя в трех шагах от берега, продолжал удерживать удочку обеими руками, притворяясь, что не могу освободить даже одну руку, чтобы взять подсачек. Воду мне удавалось оставлять взбаламученной, словно где-то внизу на крючок попалось такое чудо-юдо, что потребуется целый невод, чтобы его спеленать. Мне тут же на ум пришел один из чеховских рассказов. Правда, у его героев рыбина и впрямь попалась мировая.

– А-а, рыба уходит, – крикнул я и потянулся вперед. Рыбка и впрямь была какая-то беспокойная и поэтому на мое счастье постоянно натягивала леску. Воды мне стало почти по горло, и я крикнул: – Мужики, дайте я в лодку сяду, а то упустим.

Этих двоих, видимо, завзятых рыболовов, не пришлось долго уговаривать. Ими явно двигал инстинкт, появившийся у них вместе с их хобби. Поймать рыбу во что бы то ни стало самому и помочь соседу сделать тоже самое, а потом с неделю ходить с гордо поднятой головой – именно на этом я и сыграл. И моя находчивость меня не подвела.

– Осторожнее, аккуратнее, – напутствовали они меня, отпуская от себя лодку. Под предлогом того, что вдвоем, а тем более втроем мы непременно перевернемся, я единолично завладел плавсредством и направился вслед за рыбой к дальнему концу озера, куда по суше я мог попасть, только минуя КПП.

– Сачок возьми, растяпа! – кричали мои помощники с берега.

Я последовал их совету, но меня все время преследовала неудача. Рыба была хитрее и изворотливее меня, а потому никак не давала себя поймать. Это было то, что все видели с берега – мои действия напоминали борьбу хемингуэевскго старика с огромным марлином. На самом же деле рыбы уже никакой и не было: она благополучно сошла с крючка, едва я отплыл от берега метров на двадцать.

Я продолжал грести, оглядывая окрестности, и как только я поровнялся с очередным КПП, то резко свернул и поплыл в его сторону. На каменной стене, отражая яркий солнечный свет плексиглазовой поверхностью, висела большая табличка, на которой было аккуратно выведено через трафарет: В/ч # 2356.

«Она!» – обрадовался я. Чуть дальше вдоль берега росли могучие ивы, перегнувшись через парапет своими плакучими ветвями. Под их сенью, словно шпион, я незаметно подобрался к берегу и тихонько вылез на камни. К счастью, я оказался в тени, и проходивший мимо патруль, увлеченный какой-то оживленной беседой, не заметил меня. Уф-ф!

«Так, отлично, полдела сделано. Теперь придется разыскивать этого Гаманюка», – подумал я, вглядываясь во внутреннее пространство части между узкими, как японские глаза, листья ивы. – «И почему у всех прапоров в армии хохляцкие фамилии?» Но не успел я завершить свои националистические мысли, как вдруг откуда ни возьмись передо мной выросли два солдата с автоматами и штык ножами, а также красными тряпками, намотанными поверх засученных рукавов кителей. Ну, прям, как деревенские полицаи во время войны. Не хватало только черных угловатых МП-40 на плече.

– Рыбку половить захотел? – почему-то обрадовался один из них. – А ну-ка предъяви увольнительную.

– В каком смысле? – удивился я. Неужели я настолько молодо выглядел, что меня могли признать за солдата-срочника?

– Ну что, Козлов, в комендатуру его? – усмехнулся солдат.

– Да вот еще возиться, давай пока на кичу, пусть Гаманюк разбирается, – возразил его напарник. – У нас смена через полчаса, спать пойдем. И так уже восемь часов на ногах.

Гаманюк был типичный совковый прапор, солдафон.

– Так, кто тут нам предъявить себя решил? – он подошел ко мне, едва патруль, доложив, ушел. – Как Ваша фамилия, товарищ солдат?

– У меня нет фамилии, товарищ прапорщик, – улыбнулся я.

Прапорщик побелел от гнева:

– Ты что, издеваться вздумал?! – вся его вежливость испарилась в один миг. – Кто тут тебе прапорщик. Я – старший прапорщик, запомни это, салага!

– Я не салага, я по делу, – парировал я, и взгляд прапорщика (пардон, старшего прапорщика) вмиг изменился. – Вот, – и я достал из заднего кармана джинсов непромокаемый пакет.

«Деньги», – явно догадался Гаманюк. – «Еще один пиротехник-чудак».

– Что за дело, выкладывай, – быстро пробормотал он вслух и почему-то оглянулся. – Ствол нужен?

Я понял, что пришел по верному адресу.

– Позавчера, я присылал сюда человечка. Надо было боекомплект дополнить, – спокойно ответил я. – Человечек не вернулся...

– Был здесь один, – прищурившись, словно вспоминая, сказал Гаманюк. – Длинный такой, молодой. Нервный, правда.

– Гранату купил? – уточняющим тоном спросил я. – Е отправлял его за гранатой.

– Две. Он две взял. «Лимонку» и РГД. Зачем, не объяснил.

– Правильно. А зачем тебе знать?

– Точно, – нервно усмехнулся прапор. – Мое дело – продать, посчитать, списать. Я знаю в этом толк. Может, ты чего возьмешь?

– Я? Нет, у меня на это люди есть, – важно ответил я. – Только, как видишь, не очень надежные. Трудно сейчас хорошего курьера найти...

Гаманюк кивнул, соглашаясь. Потом поднялся, намекая на то, что мне пора уходить. Назад я выбрался без проблем, пройдя в сопровождении Гаманюка три КПП.

– Это мой брат, – говорил прапор караульным в ответ на их недоумение ввиду того, что в журналах моей фамилии не было.

Что ж, хорошо, что военные все еще ценят деловых людей.

Покидая городок, я бросил прощальный взгляд на озеро, где еще недавно боролся с рыбой, и увидел, как мои лодочники, надыбав где-то огромный бинокль, пытались узреть свое имущество на необъятных просторах серо-голубой глади.

Когда я пришел в Пепелищево, одежда на мне была уже совершенно сухой.

ГЛАВА 17

Судя по описанию, это был именно Слава, кто приобрел у Гаманюка пару гранат. Наверно, не был уверен, что одной на меня хватит. А может, и так просто, на всякий случай взял. В любом случае, когда Слава узнает, что я остался жив, а это наверняка очень скоро станет ему известно, он попытается устранить меня снова. Он уже понял, что я намеренно обманул его, и теперь он наверняка ляжет на дно. Зато пока вне подозрений останется его напарник – Иван Иванович, Асмодей Петрович или Николай, а может, все трое.

Они наверняка станут действовать вместо него и уже независимо от меня. Им придется поскорее избавиться от товара-улики, и они сделают это первым же удобным способом.

О! В этот момент у меня родилась неплохая мысль.

Но вначале мне предстояло убедиться в обоснованности моих претензий к Николаю. Приятель предполагал, что он может встретиться со Славой, ведь если они в сговоре, то наверняка захотят обсудить текущие проблемы. И я отправился на Маршака 7/13ж к старому дому, где должен был оставаться мой помощник Иванов.

Конечно, их с Абрамовичем стрелку я застать не рассчитывал: путешествие до Пепелищева и обратно заняло у меня часа три с половиной, не меньше. Друзья со школы, они уже должны были расстаться к настоящему моменту. Но Слава наверняка оставался на месте, ведь он был научен опытом, что я могу приехать и проверить, как он выполняет мое задание.

Однако как водится в таких случаях, телефонный звонок (трубка, несмотря на крайнюю вымоченность, продолжала безупречно работать) остановил меня буквально на подъезде к дому, где жил директор музея. Краткое SMS-сообщение говорило о том, что дальше мне ехать не было необходимости. Приятель (как вы догадались, это были его проделки) направил меня по другому, гораздо менее приятному адресу, где располагался городской морг.

«Черт возьми! Опять», – выругался я про себя. Нет, мне не было жалко Славу, тем более что от него я мог больше не ожидать опасности, просто тем самым я наживал себе великий геморрой. Пистолет! Ведь он мог быть у Славы, а тот, кто убил его, наверняка забрал ствол себе. Теперь ищи его свищи.

Впрочем, Аслан держал это дело на контроле, и это несколько успокаивало.

Как приятно было хотя бы на несколько минут покинуть палящую июльскую жару улицы и насладиться прохладой помещений большого каменного здания на Ленина, 246. Дежурный почти не ломался – стольника хватило, чтобы он выложил передо мной лист бумаги, являвшийся копией милицейского протокола досмотра трупа гр-на Иванова В. К., 1976 года рождения.

«Так, ножевое ранение в область печени... большая потеря крови... Дальше... в собственном автомобили марки ВАЗ...», – я пробегал глазами протокол, надеясь обнаружить то, что интересовало меня в первую очередь. – «Ага, вот он – осмотр одежды убитого. Так, паспорт, водительское... дальше... так... Черт!» Мой пистолет не нашли. Не было его при Славе. То ли никогда не было, то ли... Ага, значит, тот, кто его убил, тот и забрал с собой. Это еще большая неприятность. Убивший однажды наверняка не остановится и в следующий раз, и он может пустить в ход мой ствол. Хорошо еще, что я заявление подал об утрате. Правда, все равно теперь я увижу свой «макаров» только месяца через три, не раньше. Экспертизы всякие, штраф еще наверняка заставят платить...

Что ж, ствола при Славе на нашли, зато в нагрудном кармане рубашки лежал... маленький георгиевский крестик. Судя по описанию, точно такой же, что и был найден при Саломееве, лежавшем в ванной в собственной квартире. Цепочка вновь разорвалась, однако я успел ухватить за последнее звено.

Причем, не за самое слабое.

Что могло означать убийство Славы? Расплата за провал?

Устранение соучастника как нежелательного свидетеля и болтуна? А может, просто нежелание делиться похищенным? Но так поступают только матерые уголовники, а из моих подозреваемых только Гилевич имел опыт вкушения лагерной баланды, да и то чисто за хозяйственные преступления. Вряд ли он пошел бы на «мокрое» дело, да еще на родного племяша.

Внезапно я вспомнил Кузнецова и его охранников. Вот, кто мог сделать это. Только зачем? Может, он не хотел, чтобы Слава что-то мне рассказывал? Что-то, что было неприятно Семену Борисовичу? Крамольная мысль потихоньку заползала ко мне в голову: а что, если Кузнецов сам себя и ограбил (правда, не вижу смысла) и теперь устранил важного свидетеля? Теперь Слава не сможет рассказать мне правду, а я могу докапываться до нее сколь угодно долго.

Преступник явно рассчитывает, что сыщики перестанут копать дальше и займутся поисками орденов где-то возле Иванова, а он тем временем толкнет остальное. Только быстро. А как еще быстро можно найти покупателя, как не через интернет-аукцион? Вот тут-то я его и накрою. А что, интересная идея. Уж это – родная стихия Приятеля, и он там никого не упустит.

Однако скоро Гошка придет с улицы и усядется за компьютер. А я не хотел бы, чтобы он узнал про Приятеля. Ведь обнаружить его он сможет очень легко (я же сам учил его компьютерной грамоте), и тогда – прощай, тайна. Надо было скорее возвращаться домой и отправляться на поиски собственной машины по одному или нескольким направлениям, указанным Приятелем.

Колян рвал и метал. Он носился по квартире и рычал на Гошку, подозревая, что именно он спер его «вальтер». Это было слышно даже во дворе.

– Куда ты его дел, щенок?! – горячился сосед, тряся Гошку за плечи. – Меня же посадят, ты что, с ума сошел?

Когда дело дошло до ремня, я оказался тем, кто пришел на выручку пацану. Спасительный звонок в дверь пришелся точь-в-точь на тот момент, когда ласковая рука отца занесла занесла галантерейное изделие из натуральной кожи стоимостью в триста баксов, купленное в магазине для богатых «Мизантроп», над пухлой задницей мальчишки. Если бы не я, то неизвестно, какого цвета она стала бы минут через пять – красного или фиолетового. Правда, я рисковал сам навлечь на себя гнев Коляна, но что это было по сравнению со спасенной слезой младенца!

– Колян, ты уж извини, но Гошка здесь ни при чем, – виновато улыбаясь, сказал я, и Колян тотчас все понял. – У меня мою пушку свистнули...

– Кто? – тотчас отреагировал сосед. – Поехали, я им рожу сверну. Будут знать, как...

– Да нет, не надо, – махнул я рукой. Еще не хватало с бандитами связываться. Он его порешит, а я потом доказывай, что не верблюд. Засадят за милую душу, потом на зоне придется «дружить» с теми, кого я сам ментам сдавал. – Боюсь, спугнем.

– А, понимаю, понимаю, – сделав, насколько это было возможно, умное лицо, задумчиво закивал Колян. – Интересы следствия, вещдоки, опергруппа, на выезд... Сам разберешься.

– Вот именно. А это, – я достал из-за пояса ствол, покрутил в воздухе и засунул обратно, – так, подстраховался на всякий случай. Стрелять, к счастью, не пришлось.

– Ну, и слава Богу! – ощерился Колян. – Я, знаешь ли, тоже стараюсь редко пользоваться. Не люблю, шумно очень. А с глушителем носить неудобно... Слушай, а может, зайдешь, по граммульке тяпнем. А то у меня после вчерашнего...

– Зайду, конечно, о чем разговор. Но только «по граммульке» – завтра. Сейчас работы полно. Просто мне компьютер на пять минут нужен.

– Понял. Гошка, ну-ка, брысь! – Колян согнал уже успокоившегося сына со стула.

– Ну, пап!!! – снова заныл пацан. – Я только сел...

– Дяде Валере очень нужно... А то он больше не будет тебя ничему учить...

На всегда тянувшегося к знаниям ребенка эти слова подействовали магически, и он мгновенно уступил мне место. Я для вида открыл Excel, сделал вид, что сейчас ничего интересного не будет, и дождался, пока ребята уйдут в другую комнату. Двух минут мне хватило, чтобы мой винчестер перекочевал из гошкиного системника ко мне в руки.

Теперь я собирался отправиться к Иванову домой, тем более, что хозяин там наверняка уже не появится, по крайней мере, живой. По данным Приятеля, Слава жил один, впрочем, я не слишком об этом беспокоился. Хозяина уже нет, а на остальных мне как-то... Хотя, всякое бывает, возможно, придется посчитаться.

Слава жил на Садовой в «хрущобе», затерянной среди десятка таких же четырехподъездных панельных пятиэтажек с гуляющими с колясками мамашами и сидящими на скамейках возле подъездов старухами во дворах. Найти нужный дом оказалось непросто, но я не был бы частным детективом, если бы не справился даже с таким ерундовым делом.

Но на этом вся простота и закончилась, потому что дверь в квартире, конечно же, оказалась стальной. Выбить ее ногой, как я иногда поступал, было нереально, поэтому решено было проникнуть в квартиру через балкон. От зорких старушечьих глаз и очевидного скандала я мог укрыться только на крыше, поэтому пришлось высадить люк и забраться на чердак.

Осторожно спускаясь с балкона на балкон, я вскоре достиг славиной квартиры, хотя однажды мне пришлось столкнуться с непредвиденными трудностями: стоя на одном из соседних балконов, я осматривался и едва не столкнулся с огромной овчаркой, которая стояла в квартире на задних лапах и внимательно разглядывала меня через стекло. Пока она не залаяла, я поспешил ретироваться.

Выставить балконную дверь было нетрудно, но едва я пнул ее ногой, как раздался какой-то грохот, и меня осыпало тучей стекла. Едва успев закрыть глаза, я повалился внутрь комнаты и тут же перекатился в ближний угол. Огненное пятно на миг озарило комнату, и сбоку от меня треснула батарея. Похоже, меня ждали и довольно тщательно приготовились к моему визиту. Я мгновенно выхватил «вальтер» и дал ответный залп парой выстрелов. Какая-то темная тень, которую я едва разглядел сквозь пороховой дым, мгновенно наполнивший комнату, метнулась в коридор, и через секунду раздался стук захлопнутой входной двери.

Я поднялся с пола. Дым рассеялся, и передо мной возник... мой системный блок вместе с монитором. Он стоял на столе целый и невредимый. Удивительно, как мы не задели его в перестрелке. Однако любоваться на него не было времени, потому что соседи, встревоженные странными хлопками в квартире Славы, уже наверняка вызвали милицию, и с минуты на минуту здесь появится наряд.

Времени на объяснения и обыски терять мне не хотелось, поэтому я в момент сгреб в охапку оборудование (по правде говоря, довольно тяжелое, хотя и с плоским монитором), засунул в первый попавшийся мешок из-под картошки (разбираться было некогда) и быстренько покинул злачное место. К счастью, на лестницу никто не выскочил (правильно, когда стреляют, нефига высовываться), и я беспрепятственно вышел на улицу и сел в машину.

Спустя полчаса Приятель уже раскладывал мне версию того, что произошло со мной в квартире Иванова.

«Подельник Иванова знал, что ты остался жив после попытки покушения, поэтому допускал, что ты придешь к Славе, узнав о его гибели. Он ждал тебя и вновь пытался убить, но когда это ему не удалось, он просто убежал. Жди нового покушения, потому что ты подобрался очень близко к разгадке преступления. Будь осторожен. В комнатах и кухне появляйся пореже, больше работай со мной. Воспользуйся автомобилем соседа, на своем не езди, это опасно».

Что ж, началась игра в кошки-мышки, однако преимуществом владеет мой соперник, ведь он меня знает, а я его – нет.

Можно ждать предательского выстрела из-за угла в любой момент, поэтому необходимо быть предельно осторожным и осмотрительным. Ствол я решил пока не отдавать Коляну, пригодится.

Приятель вновь запустился шарить по сетям, а я вдруг вспомнил, что не ел с самого утра, и решил поужинать. В это время позвонил Макаров.

– Валерка, привет, – суровым командным голосом поприветствовал он меня, и я понял, что вести будут не самые приятные. Я угадал. – Спешу тебе сообщить, что ствол твой всплыл.

– Где? – спросил я, но уже смутно подозревал, что и сам знаю.

– На Садовой была перестрелка примерно с час тому назад, – рассказал капитан. – Наши ребята на вызов приехали, а там гильзы стреляные и пули в стенах торчали. Эксперты проверили: две были от «вальтера», а еще две – от твоего «макара». Не в курсе, как они могли там оказаться?

– Хм, я и сам хотел бы об этом знать, – пробормотал я. – Я надеюсь, ты...

– Да, уже отнес к следователю, так что тебя подозревать никто не будет, – сказал Аслан. – Кстати, хозяина квартиры сегодня убили, причем, в совершенно другом районе города.

– Кошмар, – покачал я головой. – Куда смотрит..., – я осекся: представитель той самой, которая должна была смотреть, сейчас разговаривал со мной по телефону. – Куда смотрит правительство? – поправился я.

– Ну, ладно, я завтра утром к тебе зайду, – пообещал Аслан. – Поговорим.

* * *

В полночь Приятель нашел в базе данных райотдела ориентировку на... меня. Рост, цвет волос, одежда, огромный мешок, даже машину кто-то заприметил. Только вместо «копейки» фигурировала «шестерка», а номер вообще никто не видел. Ну вот, наверняка опять Аслану придется впрягаться за меня.

Далее я заметил еще одно описание, причем, даже с фотороботом. Оказалось, что это был мой оппонент в той самой перестрелке в славиной квартире. С экрана на меня смотрела жутко знакомая физиономия.

«Так, где же я его видел?» – мучился я воспоминаниями, пока на помощь не пришел Приятель. Рядом с картинкой фоторобота всплыла фотография... Николая. – «Оп-па!» – чуть не воскликнул я вслух. – «Невинное дитя, студент-хорошист. Не удержался-таки, пришел проведать старого школьного друга, а там я на беду оказался».

Что ж, не все время же мне не везет, иногда и удача приходит. Наконец, я нашел еще одного участника ограбления.

Но пока я могу предъявить ему лишь ношение оружие, а это не интересует ни меня, ни, тем более, клиента. Более того, я могу ведь и пострадать за клевету на родственника Кузнецова.

Нет, тут нужны веские доказательства, а лучше всего – похищенные ордена.

Всю эту телегу – свои соображения я изложил Приятелю, а он тотчас выдал мне план действий. Я оказался прав: работать надо было через интернет-аукцион. Преступник сейчас боялся держать при себе товар, следовательно, было необходимо пойти ему навстречу и организовать сделку, чтобы избавить его от обузы. Несмотря на осторожность, он кинется к любому потенциальному покупателю, и вот тут-то...

«Интересно, как скоро мне удастся сделать все это?» – подумал я. – "Ведь Кузнецов не захочет тянуть с этим делом.

Того и гляди – наедет, отберет деньги, квартиру, комп...".

Приятель подсобил и в этот раз: повозившись минут пятнадцать, он выдал мне информацию о паре десятков подпольных интернет-аукционов, на которых продавались всякие антикварные вещи, монеты, ордена, в том числе и современные, и многое другое. Многие из них проводились в одно и то же время, поэтому я настроил фильтр, с помощью которого ко мне будет приходить информация лишь о тех вещах, которые по описанию были бы схожи с предметами из коллекции.

Внезапно за дверью раздался взрыв. Меня словно ударили по голове чем-то тяжелым, и я очнулся. Оказывается, я и не заметил, как забылся тяжелым сном прямо на клавиатуре. Зато теперь некий гигантский будильник прогремел о том, что пора вставать. Я вскочил на ноги и отодвинул шкаф. В прихожей ничего не было видно от окутавшей все пространство меловой пыли. Я словно в тумане осторожно пробрался на кухню.

Окна в кухне не было, словно не было никогда. На его месте зиял огромный проем, потому что окно вырвало напрочь.

Предметы интерьера и посуда превратились в мелкое крошево.

Стол горел, а дверь холодильника валялась на полу. Чтобы избежать пожара, я вылил в огонь два ведра воды. И тут я вспомнил про свой визит в военный городок в Пепелищево к прапорщику Гаманюку. Он говорил о том, что у него купили две гранаты, вот вторая и сработала. Слава видел комп на кухне, это он рассказал подельнику – Николаю. Не справившись со мной один раз, потом в другой, Николай захотел решить все проблемы разом и взорвать меня в моей квартире вместе с Приятелем. Вечером я специально оставил включенным свет на кухне, и на это купился преступник. Взрыв оказался весьма мощным. Оставайся я тут в действительности – вряд ли меня собрали бы быстрее чем за три дня.

Что ж, теперь Николай точно будет участвовать в аукционе – после таких взрывов не выживают, следовательно, ему некому будет мешать. Ладно, пусть так и думает. А я прикинусь обычным барыгой, и он точно купится. Приду я к нему с того света и возьму за жопу. Теперь он точно не отвертится.

Как только настало время первого аукциона, Приятель просигнализировал о том, что вещи, похожие на интересующие меня, были выставлены в количестве аж пяти штук. Правда, связываться с их владельцами было необходимо по пяти различным электронным адресам.

«Эти ящики открыты с одного компьютера», – через некоторое время сообщил Приятель. – «Адрес...».

Естественно, адрес был Абрамовича Н. Р.

«Вот ты мне и попался!» – обрадовался я. – «Теперь включаем защиту, чтобы ты не понял, кто с тобой общается, и начинаем игру. Предложим для начала тысяч пять баксов...».

Однако тут же меня перебили и за Св. Анну дали семь. Я предложил восемь, но богатенький Буратино снова поднял цену и в конце концов купил орден. Потом я решил уступить еще пару лотов и сосредоточиться на самом дорогом – Андрее Первозванном. Здесь была настоящая битва, но я все равно назначал более высокую цену, ведь наверняка эту сделку парень захочет осуществить раньше всех: деньжищи-то какие.

Зато с остальными он может и не возиться, чтобы не рисковать.

Я сбросил ему по «электронке» желаемое время встречи, а он назначил ее в холле банка «Парус», куда он должен был прийти с товаром, а я – с деньгами. Что ж, похоже, я произвел на него впечатление делового человека, и он не должен был меня обмануть. Естественно, я, сменив свои потертые джинсы на более-менее деловой стиль, отправился туда не на своей драной «копейке», а взял тачку Коляна.

– Эй, ты куда? – кричал он в окно после того, как я, якобы зайдя просто так (Колян думал, чтобы выпить с ним, но ведь я утром не пью), схватил со стола ключи от тачки и был таков.

Выезжая со двора, я чуть было не столкнулся с «бобиком», который ехал, судя по всему, собирать мои останки после взрыва.

Я приехал чуть раньше и встал на обочине, не вылезая из кабины. Николай немного припоздал, но, похоже, специально, чтобы тоже осмотреться. Увидев его, я чуть не подпрыгнул от удивления: он был не один! Рядом с ним, тоже нервничая и кусая губы, стоял мужик приблизительно моего возраста, среднего роста и довольно крепкий, который был на удивление мне знаком. Только вот где я его видел, я не помнил.

Ну, что ж, рыбка прибыла, теперь дело за рыболовом.

Я сорвал Кузнецова прямо с утреннего совещания, и он, нимало не медля, тотчас приехал.

– Сейчас будет сюрприз, – загадочным голосом пообещал я, и мы вошли в здание банка.

Наша встреча оказалась сюрпризом не только для Семена Борисовича, но и для Николая, и для человека, бывшего рядом с ним. Бросив сверток с орденом, Николай попытался было свалить, но Соловей поймал его на излете коротким ударом кулака в челюсть.

– Сидоров, и ты здесь? – удивился второй телохранитель и, больше ничего не говоря, вырубил оппонента тем же, что и Соловей, способом. – Это охранник из дома Семена Борисовича, – пояснил он, повернувшись ко мне.

ЭПИЛОГ

Помимо гонорара, который выплатил мне Кузнецов, он еще и сделал мне в квартире бесплатный ремонт. Почти евро, правда, работали турки. Аслан вернул мне мой ствол, попросив впредь более внимательно следить за оружием, и рассказал, как было дело.

В Москве Николай, будучи сыном достаточно обеспеченных родителей, пал перед соблазнами большого города и ввязался в бессмысленную игру с бандой хитрых «катал». Естественно, проиграл в пух и прах все, что у него было, и еще остался должен значительную сумму. Вспомнив, что у его дяди есть (теперь снова есть!) богатая коллекция старинных орденов, он попросил своего друга (теперь бывшего) Славу помочь ему в интересном деле. Тот сперва немного поломался, но Николай припомнил ему, как его мама в свое время «отмазала» того от тюряги за мошенничество.

Делать было нечего, и Слава согласился. Сперва он приехал в Москву и привез приятеля на своей машине, дабы все думали, что тот никуда из города не отлучался. Уговаривать охранника элитного дома на Буденного Сидорова долго не пришлось: он давно уже имел зуб на Кузнецова, который не так давно выгнал его из своей охраны за пьянку. Закрыв глаза на посторонних в свое дежурство, он пустил приятелей в дом, естественно, за обещанную долю.

Клава же наотрез отказалась участвовать в преступных замыслах Николая и не поддавалась ни на какие уговоры и посулы. Тогда, зайдя обманом в квартиру, ребята убили ее бронзовой статуэткой, которую потом тщательно вымыли. Тайник был вскрыт при помощи шифра, который подобрала специальная программа, которую написал Николай незадолго до этого случая.

Когда я приступил к расследованию, это стало известно Николаю, и он подослал ко мне Славу, чтобы тот, прикинувшись добровольным помощником, узнавал все о ходе расследования.

Вскоре я подобрался к ним довольно близко и поймал их на прикол с Приятелем. Поняв, что я обманул их и наверняка все знаю, ребята решили устранить меня, и для этой цели Слава приобрел две гранаты в мотострелковой части в Пепелищево.

Когда покушение провалилось, Николай испугался, что Славу поймают, и тогда все станет известно. Забив с ним стрелку, он убивает его прямо в машине.

Догадываясь, что я обязательно приду к нему, Николай прячется у Славы дома с пистолетом, который они отобрали у меня при нападении. Николай обнаружил себя при стрельбе, и его портрет попал в милицию. Тогда я и воспользовался данной информацией.

В результате ни один орден не был продан, хотя у Николая уже была договоренность с консулом одного из южных королевств.

Правда, некоторые все же были изъяты, поскольку Кузнецов не смог объяснить их происхождение у него, но это относилось к не самой ценной части коллекции.

А с Коляном я все уладил. Он больше не обижается на меня, а я по-прежнему прихожу учить его Гошку. Иногда он и сам подсаживается к нам и уже начал кое в чем разбираться. Сашка же и по сей день не просыхает: гуляет на гонорар.

Content

ПЕТР СЕВЕРЦЕВ
ХАКЕР И КОЛЛЕКЦИОНЕР

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ЭПИЛОГ