Вера и Марина Воробей

Плата за красоту

1

Игорю Вячеславовичу Юдину не пришлось оборачиваться, чтобы понять, что в комнату вошла его сестра Катя. Они были двойняшками, не близнецами, но очень походили друг на друга и характерами, и внешне: те же темные густые волосы, тот же разрез темно-синих глаз и та же открытая, полная оптимизма улыбка. В общем, видя их рядом, невозможно было не догадаться, что они близкие родственники.

Иногда приятель Игоря Валерка и его жена Лариса подшучивали над ними: «Вам самим-то не надоело так часто видеть свое отражение?» Таким образом, они мягко намекали Катерине, что к двадцати шести годам настала пора выйти замуж и покинуть родительское гнездышко. Но Игорь не спешил расстаться с сестрой. Жили они дружно, ну и, кроме того, им руководил эгоизм чистой воды (и он это отлично сознавал). Благодаря Катиным стараниям у него всегда были выглажены рубашки, постель застелена чистым постельным бельем, в ванной висело свежее махровое полотенце, а холодильник был заполнен едой. Вкусно поесть Игорь любил. Взамен от него требовалось немного: пропылесосить квартиру, сходить со списком продуктов в магазин, вынести мусорное ведро, забить, если нужно, гвоздь и не врубать громко телик на спортивном канале по вечерам. Что же касается родителей, то как научные сотрудники они вот уже второй год разрабатывали новые космические технологии в новосибирском Академгородке и возвращаться домой в ближайшее время не собирались.

– Чем занимаешься? – Катя чмокнула Игоря в щеку, обдав едва уловимым ароматом духов и свежестью морозного воздуха.

Существуют правильные вопросы и неправильные. Это был правильный вопрос.

– Вот. – Игорь без лишних слов передал листок сестре, чтобы та могла прочитать.

Любовь к тебе меня испепеляет,

Сжигает душу мне дотла,

Но каждый новый день надежду возвращает,

И я, как птица феникс, возрождаюсь из огня,

Мечтая, что заметишь ты меня…

Катя с трудом сдержала улыбку. Обычная история: во все времена ученицы влюблялись в своих учителей. А ее братец к тому же весьма привлекательный физрук: высокий рост, широкие плечи, стальные бицепсы, рельефные мышцы и крепкий пресс. Неопытные девчушки на это ох как западают. С другой стороны, Катя была абсолютно уверена, что ни одна из учениц брата не может похвастаться его особым вниманием. Педагогическая нравственность для Игоря была так же священна, как клятва Гиппократа для медика. Правда, это касалось только его юных подопечных. С молоденькими преподавательницами он легко заводил романы и вообще легко протаптывал дорожку к женским сердцам. Вот и еще одно не устояло.

Катя отдала брату записку, прокомментировав так:

– По-моему, весьма милое поэтическое признание по сравнению с банальными: «Я тону в твоих синих бездонных глазах!» или же: «Игорь Вячеславович, вам так идет эта легкая сексуальная небритость».

Она взглянула на брата. Точнее, на его неулыбчивое лицо. У Игоря было неплохое чувство юмора, а здесь никакой реакции.

– Не пойму, что тебя беспокоит?

– То, что я получаю эти милые признания с завидной регулярностью с конца прошлой четверти, – ответил Игорь слегка раздраженно. – По-моему, это не совсем нормально – столько времени доставать меня телефонным молчанием и этими записками.

– А ты уверен, что это одна и та же девчонка?

– Одинаковые конверты, одинаковые по смыслу послания в стихах, слова которых вырезаны из газеты и аккуратно наклеены на листок. – Игорь хмыкнул. – Даже одинаковое дыхание в трубку. Кстати, по количеству звонков эта девочка побила все предыдущие рекорды. А по изобретательности подсовывать мне записки ей вообще нет равных. Эту я нашел в кармане своей куртки, а раздевалка у нас, сама знаешь, отдельная. Как она туда проникла – уму непостижимо! Я тут пару раз попытался проследить, чьих это рук дело. Куда там!

– Есть какие-то предположения? – Катя с привычной дотошностью подключилась к расследованию.

– Ну, два-три имени сразу приходят на ум. Взять хотя бы Олю Карелину из одиннадцатого «А». Нервная девица, всегда на пределе, ей из пепла возродиться – минутное дело. Или Алису Залетаеву из десятого «Б»…

– Алиса? Незнакомое имя, – как бы вскользь заметила Катя.

– Мне бы хотелось, чтобы так и оставалось, – отозвался Игорь. – Но здесь хотя бы все ясно. Девушка недавно пережила любовное разочарование, и ее сердце жаждет реванша. И я, похоже, выбран ею в качестве утешительного приза. – Игорь бросил записку на стол. – Во всяком случае, в последнее время она стала уделять мне слишком много внимания. Есть еще Лиля Суханова из десятого «А», – продолжал он перечислять, задумчиво глядя перед собой. – Увлекающаяся натура, с ней нужно держать ухо востро. Недавно на день рождения меня пригласила. На дачу с закрытым бассейном. Мол, приезжайте, весело будет. Поверишь, еле отбодался. Впрочем, – засомневался Игорь, покосившись на Катю, сидевшую в кресле, – молчание в трубку и кропотливое наклеивание поэтических признаний не ее стиль. А вот Татьяна Матвеева из одиннадцатого «Б»…

Рассказать, что с этой поклонницей не так, Игорь не успел: раздалась телефонная трель. Брат с опаской взглянул на «панасоник».

– Кать, ответь, а? Если опять будут молчать, скажи, что я умер и меня уже отпевают!

Катя рассмеялась, но просьбу выполнила.

– Да? Да, я вас слушаю! – сказала она и сделала паузу в ожидании ответа, но тишину нарушало лишь легкое потрескивание в трубке. Катя вежливо его выслушала, а потом, заметив: – Вас не слышно, перезвоните, – положила трубку на место.

– Честно говоря, все это начинает действовать мне на нервы, – поморщился Игорь.

– Ничего не поделаешь, братец, – иронично откликнулась Катя. – За успех и красоту приходится платить. Уж мне-то это хорошо известно.

Она не первый год работала менеджером в модельном бизнесе и знала об этом не понаслышке. Впрочем, делая подобное заявление, Катя абсолютно не видела причин для беспокойства за брата и уж тем более не подозревала, что ее слова в ближайшее время обретут пророческий смысл.

2

Раиса Андреевна Дондурей вошла в бурлящую на все голоса школу и, как всегда, решительным шагом направилась к лестнице. Занимая должность завуча, она имела возможность вешать верхнюю одежду не вместе со всеми учителями, в маленькой клетушке в канцелярии, а в своем кабинете, отгороженном тонкой перегородкой от основного помещения учительской. И только Раиса Андреевна сделала несколько шагов, здороваясь с притихшими учениками, как из-под лестницы раздался сильный хлопок.

«Взрыв! Диверсия! Террористы!» – со скоростью звука пронеслось в голове Дондурей, и она со всех ног кинулась вниз. Оказалось, что она ошиблась. Это было ЧП местного значения: вокруг двоих оглушенных, но невредимых мальчишек рассеивалось облачко дыма с характерным едким запахом. В общем, аромат стоял еще тот. Раиса Андреевна быстро взяла себя в руки.

– А-а-а, так я и знала! Барсуков и Мордвинов. Пятый «Б», – уличила провинившихся учеников Дондурей, стараясь не вдыхать в себя запах серы. – Ваша работа?

Врать и изворачиваться не имело смысла. Мальчишки виновато потупились:

– Наша.

И тут Дондурей заметила, что Леша Барсуков упорно продолжает держать правую руку за спиной.

– Так, хорошо, что не стали отпираться. Сэкономили нам всем время. Ну давай, что там у тебя, Барсуков? – потребовала она, не обращая внимания на собравшихся любопытных.

– Где? – насупился парень.

– Ну, ты из себя дурачка-то не строй, – подстегнула Дондурей почти весело. – Что у тебя за спиной в руке, то и давай.

– А-а-а… Это? – Леша неохотно протянул странный предмет завучу. – Нате.

– Да не «нате». – На миг завуч задумалась, как же правильно сказать, но быстро вышла из положения: – Не «нате», а «возьмите, Раиса Андреевна».

– Ну, возьмите, – поправился Барсуков, а Мордвинов шумно вытер нос ребром ладони.

Дондурей не стала его воспитывать, напоминать, что для этих целей существует носовой платок. Она заинтересовалась предметом, попавшим ей в руки. Такого она еще не видела за всю свою пятнадцатилетнюю педагогическую деятельность. Согнутая у основания трубка, гвоздь в виде буквы «Г» и тугая резинка.

– Что это такое? – строго спросила она у ребят и, заметив, что вокруг слишком много ушей, повысила голос: – Так, расходитесь, расходитесь! Вам что, заняться нечем? Идите готовьтесь к уроку. Звонок через пять минут.

Не хватало еще это изобретение на всю школу рекламировать.

– Так что это такое? – напомнила Раиса Андреевна, когда в коридоре первого этажа они остались одни.

– Пугач, – тяжело вздохнув, объяснил Барсуков.

Это слово Дондурей ничего не говорило, но она решила не вдаваться в подробности. И так ясно, что с помощью этого пугача ребята и устроили переполох.

– Я его конфискую. Вы можете отправляться в класс, а завтра утром я жду ваших родителей в школе. И не думайте, что я забуду об этом. Если родители не придут, сама лично удалю вас с уроков. Понятно?

– Понятно, – промычали ребята.

А Раиса Андреевна направилась прямиком к директору. Внутри у нее бушевал вулкан и грозил излиться на голову Федора Степановича. «В школе не дисциплина, а черт-те что, а ему хоть бы хны, – распалялась она. – Достанет свой электронный барометр и меряет давление». И хотя Раиса Андреевна чувствовала несправедливость собственных обвинений, признаваться в этом даже себе не хотелось. Так было удобнее жить, думая, что ты всегда права. И поступать в согласии с собой.

– У себя? – бросила она молоденькой секретарше Ниночке, сменившей на посту опытную и преданную Полину Анатольевну.

Ниночка не успела утвердительно качнуть кудряшками, а Дондурей уже распахивала дверь директорского кабинета. Недавно она сидела в этом кресле, замещая болевшего Федора Степановича. В начале этой четверти пришлось переселяться. Надолго или нет – это дело будущего.

Директор был не один. Напротив него за столом сидели преподаватель истории Кахобер Иванович Калмахелидзе и физрук Игорь Вячеславович Юдин.

– Доброе утро, – проговорил с мягким грузинским акцентом Кахобер Иванович, шевеля пышными седоватыми усами, и как воспитанный мужчина в присутствии дамы тут же поднялся на ноги.

Встали и остальные. Точнее сказать, Федор Степанович приподнялся, а молодой спортивный физрук легко вскочил с кресла. Дондурей, как и все в школе, за глаза называла его Лапушкой, но сейчас ей было не до церемоний.

– Для кого как, – саркастически заметила Раиса Андреевна, усаживаясь в свободное кресло и выкладывая на стол металлическую трубку, наделавшую столько шума в школе и чуть не доведшую ее до обморока. – Вот, полюбуйтесь, Федор Степанович, что я только что отобрала у ребят из пятого «Б». Пугач. Только что на первом этаже они этим пугачом чуть пожар не устроили.

– Ну-ка, ну-ка… – оживился Игорь Вячеславович и потянулся за железкой. – Классная вещь! – восхищенно выдохнул он и, налюбовавшись вдоволь, передал пугач Кахоберу Ивановичу.

Пока тот его рассматривал, а потом передавал для изучения директору, Лапушка пустился в приятные воспоминания:

– Эх, было дело, как сейчас помню. Однажды я притащил такой же пугач в школу. Стал его заряжать на уроке математики, чтобы показать дружку технику, а резинка сорвалась – и как этот пугач грохнет на весь класс. Вреда, конечно, для здоровья никакого, но эффект был что надо!… – Лапушка мечтательно закатил свои синие, безбрежные глаза к потолку.

– Верно! Бьет так, что уши закладывает. А казалось бы, – подхватил директор с мальчишеским азартом, – ну что здесь особенного? Забиваешь спичечную серу в трубку, и от удара гвоздем она взрывается. Вот тебе и все научное изобретение.

Почему-то Дондурей не сомневалась в подобной реакции. Мужчины – они ведь как дети: получили игрушку и радуются, а проблемы за них должен решать слабый пол.

– Ну, принцип действия этого пугача теперь мне понятен, – сказала Раиса Андреевна, с нескрываемым упреком глядя на директора. – Но хочу напомнить вам, Федор Степанович, что ребята из пятого «Б» могли бы сорвать урок точно так же, как это сделал Игорь Вячеславович в своем недалеком прошлом, или нечаянно повредить себе лицо. А дурной пример, как вы знаете, заразителен. В общем, я посчитала необходимым вызвать родителей Барсукова и Мордвинова в школу.

– Да, это вы правильно сделали, – смутился Федор Степанович.

Конфликтов он не любил и всеми силами старался их избегать. Но когда решался принципиальный вопрос, этого человека словно подменяли. Он становился непробиваемым, как скала. Сейчас, судя по мягкой реакции, вопрос тянул на троечку.

– Федор Степанович, если я вам больше не нужен, я, пожалуй, пойду. – Лапушка поднялся.

Видно, замечание Раисы Андреевны задело его за живое.

– Да, конечно, идите, Игорь Вячеславович, – разрешил директор, неохотно расставаясь с пугачом.

Что Лапушка здесь делал, Раиса Андреевна так и не поняла, но получила ответ на этот вопрос чуть позже. Как только за физруком захлопнулась дверь, завуч решила поставить вопрос ребром:

– Простите великодушно, Федор Степанович, но мне кажется, что пора принять какое-то решение относительно классного руководства в пятом «Б». Надо полагать, на возвращение Марии Антоновны нам рассчитывать не приходится.

– Это точно, – согласился Федор Степанович с молчаливого одобрения Кахобера Ивановича.

В школе всегда хватает проблем. Одной из них стало увольнение по собственному желанию молодой преподавательницы французского языка. Мария Антоновна не так давно вышла замуж и уехала в Голландию, где у ее мужа был бизнес. Пришлось в разгар учебного процесса искать ей срочную замену, да и вопрос с классным руководством в беспокойном пятом «Б» пока оставался открытым. Никто из учителей с опытом не хотел брать на себя дополнительную нагрузку за те копейки, что им доплачивали.

Но каково же было удивление Дондурей, когда она услышала:

– А мы как раз этим вопросом и занимались перед вашим приходом, Раиса Андреевна. И кажется, нашли нужное решение.

– Хм! – Раиса Андреевна скептически приподняла нарисованные брови. – И что же это за решение?

– Да вот… – заговорил Кахобер Иванович, который, как успела понять Дондурей за полгода пребывания в стенах этой школы, всегда руководствовался принципом, что «слово – серебро, а молчание – золото». – Федор Степанович по старой дружбе уговорил меня взять пятый «Б» под свое крыло.

– То есть вы хотите сказать, что вы теперь будете классным руководителем в пятом «Б»? – уточнила завуч, не веря, что такое возможно: с ней не сочли даже нужным предварительно посоветоваться.

– Похоже, что так, – ответил ничего не подозревающий историк.

– Это, конечно, замечательно, – растерянно произнесла Раиса Андреевна, – но как же ваш великолепный десятый «Б»?

– Вот в этом-то и вся загвоздка, – вступил в разговор директор. – Я предложил Игорю Вячеславовичу взять десятый «Б», но он наотрез отказался. Сказал, что у него не настолько крепкая нервная система и вообще таланта не хватит. До ультиматума дошло – либо мы эту тему закрываем, либо он тоже скоропалительно женится и уходит из школы. И довод привел убедительный: мол, на ту зарплату, что он получает, еще можно прожить одному, но никак нельзя достойно содержать семью. – Федор Степанович шутливо развел руками. – Пришлось принять условия Игоря Вячеславовича. Не мог же я потерять перспективного преподавателя!

– Ну, женитьба бы ему только на пользу пошла, – не удержалась от комментария Раиса Андреевна.

– Возможно, – согласился директор, – но тут уж вольному воля, а спасенному рай. – Выдав эту сомнительную сентенцию, Федор Степанович заговорщически переглянулся с Кахобером Ивановичем и бойко продолжил: – Хорошо, что у меня в запасе есть еще одна кандидатура. Думаю, на этот раз осечки не будет.

Это переглядывание отозвалось в душе Дондурей смутным предчувствием чего-то недоброго.

– И кто же это? – осторожно спросила она.

Федор Степанович не замедлил с ответом:

– Ирина Борисовна Колганова.

«Да, чем дальше, тем интереснее, – подумала Раиса Андреевна. – Хорошо, хоть у Лапушки хватило ума отказаться от предложения директора. Старшеклассницы и так прохода ему не дают. Не хватает только внеплановых мероприятий с его участием. А Ирина Борисовна как классный руководитель в десятом «Б» – это, пожалуй, пикантный поворот».

Дело в том, что в первой четверти, во время болезни Федора Степановича, между десятым «Б» и Клавдией Петровной Санаевой, опытным преподавателем математики, возник конфликт. Раиса Андреевна сразу заняла принципиальную позицию и поддержала сторону педагога. Она, как и Санаева, была за жесткую дисциплину и высокую работоспособность, а о какой работоспособности может идти речь, если на уроках после лета царит фривольная обстановка, по классу гуляют записочки, волной прокатываются разговоры, а Волков с Малышевой под партой держатся за ручки, вместо того чтобы решать уравнения. Клавдия Петровна не выдержала, удалила парочку из класса, а для остальных устроила самостоятельную по новой теме. Результат оказался вполне предсказуемым: тройка едет и двойкой погоняет. Вот ребята и взбесились.

Несмотря на все ухищрения Раисы Андреевны, конфликт уладить не удавалось. Более того, десятый «Б» выдвинул ультиматум, вот как только что Лапушка директору. Условия были такие: либо вы заменяете нам преподавателя, с которым мы не находим общий язык, либо мы продолжаем бастовать. Пришлось Раисе Андреевне пойти на компромисс, чтобы не усугублять ситуацию и не доводить дело до окружного методического центра. Они с Клавдией Петровной посовещались за чашечкой чая и представили все в таком свете: что сама Санаева отказалась вести уроки в десятом «Б», как ни уговаривала ее Раиса Андреевна изменить свое решение. Прием не новый, но действенный. Как говорится, и волки сыты, и овцы целы. А математику в классе стала вести молоденькая Ирина Борисовна. Поскольку десятый «Б» ее хотел, он ее и получил. Но захочет ли он ее в качестве нового классного руководителя – это еще вопрос. Ведь с Кахобером Ивановичем ребят связывали долгие годы дружбы и неразрывные нити доверия.

– А вы уверены, что Ирина Борисовна справится? У нее же нет никакого опыта в этой области, – участливо поинтересовалась Раиса Андреевна, старательно скрывая неприязнь к молодой математичке.

Да, она невзлюбила ее с первой минуты почти так же сильно, как и Сергея Белова из того же десятого «Б». Словом, все, что было связано с этим сложным, но дружным классом, вызывало у Раисы Андреевны стойкую неприязнь. Ведь она не привыкла к компромиссам. От них попахивало поражением.

– Думаю, что Ирине Борисовне эта задача по силам. – Федор Степанович провел пятерней по пшеничным волосам, словно хотел причесать мысли. На самом деле он всегда так делал, когда волновался. – Ну и мы все ей поможем. В конце концов, не боги горшки обжигают.

– Безусловно, – поддержал Кахобер Иванович. – Я опытом поделюсь, подскажу, посоветую. В общем, на меня она всегда может рассчитывать. Кроме того, у Ирины Борисовны сложились доверительные отношения с моими ребятами, а это уже большой плюс, – весомо заметил историк и, улыбаясь в усы, напомнил директору: – Но вначале нужно заручиться согласием самой Ирины Борисовны.

– И верно! – Федор Степанович стукнул себя по лбу: – Нина Владимировна, зайдите ко мне, пожалуйста!

Через секунду в приоткрытую щель заглянула секретарша Ниночка.

– Пригласите ко мне Ирину Борисовну. Пусть зайдет прямо сейчас, если сможет.

– А если не сможет? – уточнила дотошная Ниночка.

– Тогда передайте ей, что я хочу с ней поговорить на большой перемене.

Больше Раисе Андреевне в кабинете директора делать было нечего. Правда, у нее были вопросы, и много. Например, утвердят ли Ирину Борисовну в округе? Сомнительная кандидатура без опыта, а тут почти выпускной класс. Или кто из двоих учеников школы отправится на зимние каникулы в Англию по обмену и какие две семьи удостоятся чести принимать у себя английских детишек? Нужно ли будет в этом году организовывать зимний лагерь в школе, ведь теперь вся страна благодаря «думскому уму» полмесяца гуляет? А льготные талоны на питание на следующий месяц для малоимущих семей? Кто их будет выбивать в округе? Опять она…

Но Раиса Андреевна решила, что ей еще представится возможность поговорить обо всем этом с директором, так сказать, с глазу на глаз. Сейчас момент для этого неподходящий.

– Ну, Бог вам в помощь, Федор Степанович, – бодро сказала она, поднялась и направилась к двери.

Федор Степанович ее не задерживал.

3

Так случилось, что после первого урока Лапушка повез завхоза за материалами на строительный рынок. В школе шел бесконечный ремонт. Теперь очередь дошла до водопроводной системы. Вернулись они уже к обеду, загруженные вентилями, кранами, сифонами, гибкими подводками и прочей мелочевкой. Игорь помог завхозу отнести имущество в кладовку и собрался было восвояси, но тут заметил Ирочку Борисовну (симпатичную двадцатипятилетнюю математичку Игорь иначе вслух не называл). Она вышла из дверей школы.

«Ни дать ни взять – ученица старших классов», – залюбовался он ею, стоя у своей «десятки» цвета мокрого асфальта. Дубленочка нараспашку, стрижка «что хочу, то и ворочу, и вы мне не указ», а в руках портфельчик. Только вот почему-то не улыбается девушка. И вообще, задумчивая сегодня Ирочка Борисовна, идет себе мимо, его не замечает. Похоже, расстроена или сильно озадачена чем-то, заволновался вдруг Игорь.

– Что в мире делается, Ирочка Борисовна? – поприветствовал он ее, когда коллега оказалась рядом.

Еще мгновение – и она прошла бы мимо. А так остановилась, подняла на него свои карие глаза.

– Стабильности не хватает, Игорь Вячеславович, – отозвалась она в привычной для них манере общения: по имени-отчеству, на «вы» и с тонким намеком на флирт.

Но Игорь заметил, что говорит она автоматически, мысли ее при этом витают в иных сферах.

– Что-то произошло, пока я отсутствовал? – уточнил он на всякий случай.

– Нет… да… произошло, – зарделась Ирина, запутавшись в словах, но, нужно отдать ей должное, быстро собралась и закончила четко и связно: – Я согласилась стать классным руководителем в десятом «Б».

– Опа! – только и смог произнести Игорь, сраженный новостью.

– До сих пор понять не могу, как это вышло. – На ее лице с тонкими, правильными чертами застыло неподдельное удивление.

А Игорь в который раз поймал себя на том, что глаз не может оторвать от полных розовых губ Ирочки Борисовны. Когда она говорила – не важно что, у него возникало стойкое желание поцеловать ее – долго и нежно.

«Ай-я-я-яй, Игорь Вячеславович, опять за старое принялись!» – фальшиво упрекнул себя Игорь, заставляя прислушаться к словам Ирочки Борисовны.

– …И тут Кахобер Иванович подключился. Говорит, у нас просто безвыходное положение. Пятый «Б» сегодня опять отличился. Им нужна крепкая рука. А моя, значит, некрепкая рука вполне сгодится на то, чтобы держать десятиклассников в ежовых рукавицах, – поздно принялась возмущаться Ирочка Борисовна. – Я директору объясняю: ну посмотрите на меня, какой из меня классный руководитель? А они в голос: прекрасный из вас классный руководитель получится. У вас для этого все есть. И воля, и ум, и сердце, в общем, как у настоящего чекиста. То есть у грамотного педагога. А опыт, говорят, это дело наживное, было бы желание. – Ирочка Борисовна впервые слабо улыбнулась. – Ну, насчет желания – это Федор Степанович в самую точку попал. Я привыкла бросать себе вызов, вот они меня на этом и подловили. В общем, я не смогла отказаться. Да и ребят жалко. Они ведь ни в чем не виноваты, – произнесла она после едва заметной паузы.

– Да, они не виноваты, – эхом отозвался Игорь.

– Теперь вот иду и думаю: с чего начать? – продолжила Ирина, не слыша его. – Наверное, нужно составить план работы? Ну, там, мероприятия разные? Огонек новогодний… – Высокий лоб Ирины Борисовны прорезали морщинки. – Что там еще? Ах да, классные часы… родительские собрания… проверки дневников…

Игорь был почти убит. Жалко стало девушку с математическим складом ума. Ей бы расслабиться сейчас.

– А давайте я вас подвезу, Ирочка Борисовна. Куда хотите. Можем в баре посидеть, по коктейлю выпить.

Она взглянула на машину, потом на него и покачала головой.

– Нет, спасибо. Мне хочется побыть одной. Вы не обижайтесь только, Игорь Вячеславович, – поспешно добавила она.

– Да боже мой! – миролюбиво развел руками Игорь. – Как-нибудь в другой раз. Ведь другой раз будет? – закинул он удочку.

– Возможно.

Ирочка Борисовна неловко потопталась, думая, подавать ему руку на прощание или не нужно, потом все же протянула ладошку, затянутую в тонкую лайковую кожу.

– Всего доброго.

– И вам того же.

Игорь символически сжал тонкие пальчики, но не смог отказать себе в удовольствии и задержал в своей ладони их чуть дольше положенного. Ирина мягко и вместе с тем настойчиво высвободила руку и пошла к автобусной остановке.

– Да не бойтесь вы, Ирочка Борисовна, прорвемся! – крикнул Игорь ей вслед.

Впрочем, бодрость, с которой он обнадеживал, была скорее напускная, чем идущая от сердца. А вот раскаяние было искренним. Игорь чувствовал себя кругом виноватым. Ведь это он, а не кто-то другой послужил катализатором этой цепной реакции. Первое: именно Игорь разорвал отношения с Машей, вернее, с Марией Антоновной. Девушка созрела для замужества, а он к этому шагу был не готов. Много она тогда ему упреков высказала, часть из них была справедливой. Как следствие, она нашла себе бизнесмена и укатила с ним в Голландию, практиковать французский. Второе вытекало из первого. Несколько часов назад Игорь отказался от десятого «Б», и это «счастье» свалилось на безотказную хрупкую Ирочку Борисовну. Ну и как он мог теперь оставаться в стороне? Да никак. И потом, перспектива помочь Ирочке освоиться в новых условиях не казалась Игорю такой уж обременительной. Девушка ему нравилась, он ей, судя по всему, тоже. Так почему бы им и не провести некоторое время вместе, приглядывая за общими детишками? Глядишь, из этого что-то хорошее и получится.

А Ирина Борисовна как раз думала совсем наоборот: «Нет, из этого ничего хорошего не может получиться». Лапушка и она вместе в баре, в нерабочей обстановке? К такому повороту сюжета она не была готова. Это у него все быстро: увлекся-развлекся. А она не привыкла к таким водевильным сценариям. И вообще, ей сейчас не до романов – ни до серьезных, ни до поверхностных. Ей нужно думать о том, как завоевать расположение ребят. Тягаться с Кахобером Ивановичем за их сердца она не собиралась, но и ограничиваться формальными отношениями ей как-то не приходило в голову.

Разумеется, весь вечер Ира посвятила изучению педагогической литературы и с огорчением поняла, что научных трактатов написано много, да только в них мало практических советов, все больше «фактики из мира галактики». Придется самой до всего доходить… так сказать, собственным умом. И в этот ум нет-нет да закрадывалась мысль: «А что сейчас поделывает Игорь Вячеславович?» И жестокое воображение мгновенно рисовало рядом с ним знойную красотку с пышными формами, коими Ира не обладала…

4

Игорь Вячеславович в это время в одиночестве смотрел фильм во вновь открывшемся кинотеатре «Октябрь» на Новом Арбате. Классический боевик японского производства поначалу захватил Игоря. В нем было все, что положено криминальному жанру с восточным уклоном: китайская триада, бразильские наркобароны, ну и участие якудзы (куда ж без него!). В общем, настоящий кровавый коктейль. И все эти реки крови проливались из-за любви.

Лента закончилась (разумеется, победила любовь), в зале зажегся свет. Все тронулись к выходу, обмениваясь впечатлениями. Игорь не спешил. Он покинул кинотеатр одним из последних и только подошел к машине, как услышал громкое:

– Ой, Игорь Вячеславович, здравствуйте!

Поневоле пришлось обернуться.

– Здравствуй, Татьяна. Хотя мы вроде бы уже виделись сегодня на уроке, – напомнил Игорь, бренча ключами в кармане дубленки.

Это была та самая Таня Матвеева из выпускного класса, о которой он недавно говорил сестре. Правда, девушка была на себя не похожа. Короткая юбка, вызывающий макияж, отметил про себя Игорь (не слепой же он!), но зацикливаться на этом не стал. Девушка вне школы, и, выражаясь языком современности, пусть об этом ее «черепки» тумкают.

– А вы тоже этот фильм смотрели или случайно здесь оказались? – спросила Таня, настраиваясь на длительный разговор.

– Да нет, в кино был. – Игорь приклеил на лицо отработанную улыбку «смотреть можно, трогать – нет!».

Но это его не спасло.

– И как? – Татьяна кокетливо повела бровью. – Понравился фильмец?

– Вполне. Настоящий коктейль из жанров, – дал короткую оценку Игорь и собрался попрощаться, но шустрая ученица опять его опередила:

– Может, вы меня подвезете, Игорь Вячеславович? Поздно уже. – Татьяна с фальшивой боязливостью передернула плечами. – Всякое может случиться.

Игорь открыл рот, чтобы назидательно заметить, что девушку никто не гнал на последний сеанс и что они в центре, а не в глухом районе, но тут же подумал, что ситуация не так проста, как кажется на первый взгляд. Во-первых, это невежливо. Во-вторых, на часах почти двенадцать, до метро идти не ближний свет, народ здесь, хоть и центр, тоже всякий попадается. Словом, случись что с этой Татьяной, он же себя потом живьем съест. Получалось, что выбора у него не было.

– Садись. – Игорь снял машину с сигнализации и открыл перед девушкой заднюю дверцу.

– Меня на заднем укачивает, – капризно надула она губки.

– Ладно. – Игорь усадил ученицу рядом с собой и обреченно включил зажигание.

Дорога заняла минут двадцать. Все это время Татьяна откровенно с ним кокетничала, говорила много, сначала о фильме, потом о школе. Игорь ограничивался короткими репликами и только один раз оживленно вступил в беседу, когда Татьяна вдруг спросила:

– Игорь Вячеславович, а правда, что теперь классной в десятом «Б» будет Альмукабала?

– Кто? – поперхнулся Игорь.

Он, конечно, знал, что почти у каждого из преподавателей есть свое прозвище. Его вот Лапушкой девчонки прозвали. (Знать бы, чья это идея?) Но чтобы Альмука…

– Мука, как дальше? – переспросил он, морща лоб.

– Альмукабала, – смеясь, пояснила Таня. – Это я так Ирину Борисовну называю. А знаете почему?

– Нет, но хотелось бы узнать, – сказал Игорь, думая про себя, что народная молва работает быстрее телеграфа: и дня не прошло, а всем, оказывается, уже известно о намечающихся переменах в школе.

– Ну, в общем, это математическое определение, с древнеарабского переводится как «приведение подобных членов».

– А-а-а, – невнятно протянул Игорь.

Что-то такое смутное из пройденного припоминалось в этом «математическом термине». Хорошо, что старшеклассница пришла на помощь.

– Тут все просто. Решение уравнения первой степени сводится к двум операциям: к переносу отдельных членов его из одной части равенства в другую и приведению подобных членов. Первое, кстати, называется аль-джебр. Тоже прикольно, да?

– Ну, в общем, да, – согласился Игорь.

– Аль-джебр теперь трансформировалось в слово «алгебра», – продолжала просвещать его Татьяна, не забывая строить ему глазки. – Это мы на факультативе у Колгановой узнали. С ней вообще не соскучишься. Она нам даже стихи на эту тему прочитала, их какой-то математик старого времени придумал, чтобы легче было ученикам в головы эти правила вдолбить… Сейчас…

У Татьяны оказалась отличная память:

При решении уравнения,

Если в части одной,

Безразлично какой,

Встретится член отрицательный,

Мы к обеим частям

Равный член придадим,

Только с знаком другим,

И найдем результат положительный.

– Это вот и есть аль-джебр, – сообразил Игорь.

– Ага. А аль-мукабала звучит так:

Дальше смотри в уравнение,

Можно ли сделать приведение:

Если члены есть подобны,

Соединить их удобно.

Вот так и появилась эта Альмукабала. А вообще-то ребята математичку так же, как и вы, называют, – Ирочка Борисовна.

– Меня уже ничто не удивляет, – резонно заметил Игорь. – И откуда вы все узнаете?

– Ну, Каменская по сравнению с нами – дилетант. – Тут Татьяна звонко рассмеялась, и он невольно присоединился к ней.

Но возле ее дома Игорю стало не до смеха. Он остановил машину у подъезда и не поленился напомнить:

– Приехали.

Только вот Татьяна не спешила покидать салон.

– Да, спасибо, что подвезли. – Девушка запнулась, но потом продолжила: – Игорь Вячеславович, я давно хотела вам сказать…

Игорь внутренне напрягся: неужели эти записки, звонки – ее работа? Из-за своих опасений проворонил момент.

– Вы мне нравитесь. Но не как учитель, вернее, не просто как учитель, а как женщине может нравиться мужчина. – Татьяна смело взглянула ему в глаза и, не дав себя перебить, продолжила с убедительной горячностью: – Только не нужно меня прописными истинами грузить, что это все мое воображение, что во все времена девочки влюблялись в своих учителей… Через полгода я уже не буду вашей ученицей… И вообще, вот встретились бы мы с вами в первый раз не в школе, а где-нибудь в баре или на дискаче, уж, наверное, вы бы не стали спрашивать, в каком я классе учусь?

– Может, и не стал бы, – согласился Игорь, потому что, как ни крути, а логика в словах Татьяны просматривалась. Выглядела она взросло, на вид ей можно было дать лет девятнадцать, особенно в таком прикиде. И Игорь вполне мог оказаться с ней на одной дискотеке. – Но это все из области предположений, – продолжил он с мягкой убедительностью. – А реальность, Таня, такова: ты моя ученица, а я твой преподаватель. И этим все сказано. – Игорь перегнулся через девицу, стараясь не касаться ее, и открыл дверцу.

Таня все правильно поняла, но, прежде чем покинуть салон, успела бросить ему с нахальной насмешливостью:

– И для кого вы себя так бережете, Игорь Вячеславович?

Игорь и это проглотил, только подумал: «Эх, тяжела ты, шапка Мономаха! Девушки-то пошли совсем не пушкинские. Язычок – только успевай огребать». С Алисой вот Залетаевой недавно обменялись любезностями. Она ему: «Игорь Вячеславович, а вам какие девушки больше нравятся: умные или красивые?» «Умный вопрос», – заметил с иронией Игорь. «Красивый ответ», – парировала Алиса. Видимо, оба смотрели один и тот же КВН. Впрочем, очень скоро мысли Лапушки были заняты совсем другим. Вернее, другой.

У него зарождался смутный план, как решить уравнение первой степени, подброшенное ему самой жизнью. Как-то все вместе сложилось: и это занятное «аль-мукабала», и сегодняшний пугач в директорской, и только что просмотренный боевик, и его детские воспоминания об играх в войну, и недавние спортивные увлечения…

5

Лапушка вошел в учительскую, окинул ее беглым взглядом и направился прямо к столу Ирочки Борисовны. Большая перемена в самом разгаре, учителя обедают чем бог послал, а она, прикрывшись рукой, уткнулась в тетради. Тревожный сигнал. Ну так Игорь не привык пасовать перед трудностями.

– Игорь Вячеславович, хотите кофейку с пирогом? – спросила Нина Викторовна, преподавательница словесности.

– Спасибо. Я уже в столовке подкрепился, – вежливо отозвался Игорь, падая на стул возле Ирины.

– Ну и как прошло знакомство классного руководителя со своими подопечными? – с легким налетом небрежности поинтересовался он.

Она покосилась на него из-под руки и пробурчала:

– Никак. Я всего лишь новый классный руководитель, а Кахобер Иванович для них царь и бог.

– Он для всех нас царь и бог. Не огорчайтесь, Ирочка Борисовна. – Игорь ободряюще похлопал ее по руке. – Ребят понять можно, они с Кахобером с пятого класса. У них все, как в той песне, помните: «Мы хлеба горбушку и ту пополам»? А когда так срослось, легко не бывает.

– Да что вы меня уговариваете как маленькую, – вспылила Ирина, переставая делать вид, что проверяет тетрадки. – Думаете, я сама этого не понимаю? Отлично понимаю. Только мне от этого не легче! Вы бы видели их глаза, их лица, когда Кахобер Иванович сообщал им эту новость. А ведь он с ними заранее поговорил. Подготовил, можно сказать. Нет, зря я согласилась! Дура, ну дура и есть! – в сердцах вырвалось у Ирочки Борисовны.

Конечно, Игорь мог бы сейчас, не кривя душой, возразить, что никакая она не дура, а потрясающая женщина – умная, независимая, сдержанная (последнее даже слишком), но он выбрал иной, более действенный путь.

– Сделайте мне одолжение, Ирочка Борисовна.

– Я – вам? – Ее темная бровь скептически поползла вверх.

– Ну да, – как ни в чем не бывало сказал Игорь. – Составьте мне компанию в следующую субботу.

– Мне сейчас не до развлечений, Игорь Вячеславович, – отрезала Ира, с досадой взглянув на него.

– Не злитесь, леди, жизнь только начинается, – обезоружил ее улыбкой Игорь. – И какая! Я предлагаю вам и вашему десятому «Б» поучаствовать в великом приключении.

– Мне и ребятам? – изумленно округлила глаза Ирина.

– Да, – подтвердил Игорь, настраивая ее на серьезный разговор. – Вам приходилось слышать о пейнтболе?

– Ну… в общих чертах, – протянула Ирочка Борисовна. На ее лице по-прежнему было написано недоумение, смешанное с непониманием, но по инерции она продолжала делиться информацией, почерпнутой из журналов и случайно задержавшейся в памяти. – Это что-то вроде военно-спортивной игры, где все друг друга краской пачкают…

– Замечательно. Главное вы уже знаете. Игроки разбиваются на две команды, облачаются в снаряжение и вступают в бой с оружием в руках. Это простейший пейнтбол. Главная цель здесь – уничтожить противника.

– Ну, цель ясна. А смысл?

Тут Игорь подготовился. Словно предчувствовал, что Ирочка Борисовна задаст ему этот вопрос. Хотя, собственно, почему предчувствовал? Он был уверен, что от девушки по прозвищу Альмукабала, привыкшей все подвергать анализу и просчитывать на два шага вперед, следует ожидать подобного.

– Смысл? – выразительно хмыкнул он. – Смысл здесь заложен огромный. Напрасно вы так скептически улыбаетесь, – заметил Игорь. – Пейнтбол не так прост, как кажется. Эта игра сплачивает коллектив, выявляет лидеров, дает возможность проверить себя, изучить свои возможности и возможности членов команды. Потому что именно там, на поле боя, в экстремальных условиях, лучше всего проявляется характер, сила воли, ловкость, смекалка.

– А ведь вы, похоже, уже не раз проверяли себя в этой игре, – заметила наблюдательная Ирочка Борисовна.

– Грешен, – охотно признался Игорь, – увлекаюсь этим делом еще со студенческой скамьи. В общем, вам попался опытный инструктор. Ну, и каков будет ваш положительный ответ? – улыбнулся он.

– Не знаю. Нужно с ребятами посоветоваться, – взвешенно ответила Ирина, но в ее глазах уже зажегся неукротимый огонек желания, который мог означать примерно следующее: «Мысль, возможно, идиотская, но кто сказал, что только умные мысли имеют право на жизнь?»

В общем, попалась рыбка на крючок. Естественно, Игорь воспользовался моментом, чтобы взять инициативу в свои руки.

– Это само собой. Если мы с ребятами договоримся (он считал, что согласие Ирочки Борисовны уже у него в кармане), нужно будет заручиться письменным разрешением родителей. Таковы правила в клубе. Ребятам ведь еще нет восемнадцати. Так когда у вас классный час намечается? – деловито уточнил он.

– В четверг после пятого урока.

– Вот там все и решим.

– Хорошо. А теперь скажите, почему вы это делаете? – спросила в лоб классная дама.

– А разве непонятно? – спросил в свою очередь Игорь с обезоруживающим простодушием.

– Нет.

– Ладно, поясню. Только Рембо способен победить в одиночку. А вы, Ирочка Борисовна, не Рембо. Вам нужна поддержка. И лучший способ получить ее – это играть в команде. И не только в пейнтболе. Это же чистой воды математика – один помножить на один будет один, а один помножить на два будет два.

Ирина Борисовна и Игорь Вячеславович были так увлечены этой беседой, что не заметили, как на них с женской проницательностью поглядывает Раиса Андреевна Дондурей, случайно оказавшаяся в учительской в эту минуту.

«Математичка и физрук? Странное сочетание, – подумалось ей. – Впрочем, почему бы и нет? Ведь влечение и судьба привыкли совмещать несовместимое». – И пухлые губы завуча, подкрашенные розовой перламутровой помадой, изогнулись в улыбочку…

Вечером того же дня случилось еще одно событие, о котором следует рассказать.

Вернувшись домой, Лапушка обнаружил в почтовом ящике плотный конверт без марки и адреса. На нем печатными буквами значилось: И. В. Ю.

Раз И. В. – значит, послание адресовано ему. Торопливо и даже с некоторой нервозностью вскрыв конверт, Игорь обнаружил в нем CD с фильмом «Дикие штучки». Этот остросюжетный психологический триллер не был новинкой на прилавках. Но присланный диск и не ставил перед собой задачу доставить ему удовольствие просмотром новинки проката. Диск был прислан с иной целью – доказать ему на наглядном примере, что не все преподаватели пренебрегают любовью своих учениц.

Эта выходка вывела Игоря из себя. У него, конечно, железная выдержка, но и она не безгранична.

«Нужно как-то заканчивать с этими играми», – раздраженно подумал он, отправляя диск в мусорное ведро. На следующий день, на своем уроке, он выбрал момент и подошел к Татьяне Матвеевой. Лапушка не сомневался, что это ее рук дело. Каково же было его удивление, когда он увидел округленные, размером с блюдце глаза и услышал возмущенный сдавленный возглас:

– Вы что думаете, что это я сделала? Прислала вам какой-то диск? Да я вам на Библии поклянусь, что это не моя работа!

Игорь пробормотал что-то нечленораздельное, отдаленно напоминающее извинения, и быстренько ретировался. Библия – это круто! Да и изумление девушки было неподдельным, так не сыграешь. Словом, загадка так и осталась загадкой. И он все еще ломал над ней голову, когда после урока к нему подошла Галя Крошкина.

Ей очень подходила эта фамилия. Невысокая, худенькая девушка была какой-то невзрачной и не то чтобы несимпатичной, просто слишком уж незаметной по сравнению с одноклассницами. На девушке, как всегда, был надет балахон в стиле хип-хоп. Но словно в противовес этому свободному стилю в одежде ее гладкие темные волосы были разделены на прямой пробор и собраны в строгий длинный хвост. Училась Галя неплохо, проблем у Игоря с ней не возникало, все, что требовали нормативы, она выполняла старательно, в меру своих способностей. К нему относилась с должной почтительностью. Ну, и он к ней за это благоволил. К тому же с этого учебного года она вела спортивную колонку в школьной газете и всегда первая отзывалась, если нужна была помощь.

Игорь решил, что сейчас Галя начнет упрашивать его поставить ей зачет по прыжкам в высоту, ссылаясь на то, что из-за маленького роста ей сложно тягаться с остальными, но Галя заговорила о другом:

– Игорь Вячеславович, – она поправила очки, съезжающие с носа, – я слышала, что вы десятому «Б» пейнтбол устраиваете?

Игорь выругался про себя. Он успел обсудить это мероприятие только с Ирочкой Борисовной и заручился поддержкой директора, а Галя уже в курсе предстоящего мероприятия.

– И кто же тебе напел эту песню?

– Это моя профессиональная тайна. – Как настоящий будущий журналист, Галя не выдала информатора, но поспешила заверить: – Вы не волнуйтесь, Игорь Вячеславович, я больше никому.

– И на том спасибо, – улыбнулся он.

– Так вы собираетесь устроить игру?

– Ну, есть такой факт. И что? – ровным тоном поинтересовался Лапушка.

– Просто я подумала, что мы могли бы поместить репортаж об этом пейнтбольном сражении в нашей газете. Это было бы здорово. У нас ведь еще ничего подобного в школе не было.

– А ты, значит, хочешь взять на себя обязанность осветить это событие в прессе, – догадался Игорь.

Мысль была прозрачна, как слеза. Девушка хотела получить лишнюю публикацию, и, скорее всего, не только в школьной газете.

– Если можно, – чудесно порозовела девушка.

– Ну конечно, можно. Отличная идея, Галя, – ободрил Игорь и добавил, подмигнув ей: – Считай, что ты в моей команде.

– Ой! А можно мне тогда поприсутствовать на классном часе в десятом «Б»? – не растерялась Галя.

– А это ты должна спросить у Ирины Борисовны. Думаю, что она тебе в этой просьбе не откажет.

6

Так втроем они и появились в кабинете математики на классном часе – Ирочка Борисовна, Лапушка и Галя с диктофоном, прижатым к груди. С одобрения главного редактора Демы Семушкина девушка собиралась записать все на кассету, чтобы потом в спокойной обстановке систематизировать материал.

– О, и пресса пожаловала! – изрек Виталик Комаров. – Будут заметку о нас писать: «Что такое хорошо и как из этого «хорошо» сделать еще лучше?»

– Кончай ерничать, Комар! – словно нехотя наехал на него Серега Белов.

Алиса Залетаева, поправляя золотистые пышные волосы, каскадом падающие на плечи, тоже не смогла удержаться от комментария.

– Какой приятный сюрприз! – сказала она, улыбаясь исключительно Лапушке.

Тут же ему на память пришел тот день, когда он нашел очередное любовное послание незнакомки у себя в куртке. Он тогда оставил десятый «Б» на несколько минут, чтобы попытаться поймать девицу за руку, а вернувшись в спортзал, застал ужасающую картину: Алиса в окружении ребят сидела на полу и громко стонала, потирая ногу.

– Что такое? – бросился перепуганный Игорь к Алисе, расталкивая ребят.

Травмы на уроках – вещь неприятная, а для преподавателя физкультуры вдвойне.

– Да вот Алиска неудачно упала, – пояснил Белый. – Да ничего страшного, Игорь Вячеславович, – попытался успокоить он. – На ровном месте переломов не бывает. Ну потянула мышцу, фигня все это, пройдет.

Ребята шумно поддержали его, но Алиса со стоном процедила сквозь зубы:

– Дашеньке бы твоей ненаглядной так!

– Алиск, ты за базаром следи, да?

Не обращая внимания на внутренние разногласия этой бывшей парочки, Игорь опустился на колени возле Алисы и принялся осторожно ощупывать пострадавшую лодыжку. Опухоли не было, только легкое покраснение на косточке, но ведь оно могло появиться и от усердного растирания. Игорь приподнял голову, встретился с Алисой взглядом. Глаза у нее были весьма привлекательные: прозрачные, зеленого оттенка с серыми мраморными вкраплениями. Парни от ее глаз сохли – это Игорь давно уже заметил. И ничего с этим не поделаешь, в каждом классе есть своя красавица, за которой ходят толпы поклонников, и своя серая мышка, на которую никто не смотрит.

– Попробуй встать, – попросил он Алису, помогая ей подняться.

Она попыталась, но с криком «ой!» снова уселась на пол. На глазах девушки выступили слезы. Игорь в них поверил, но, похоже, только он один.

– Алиска, кончай спектакль! – раздраженно крикнула Васек, а правильнее сказать Василиса Остапченко – девушка резкая, но справедливая.

– Дура безмозглая! – шикнула на нее Алиска.

– От такой слышу! – парировала Васек.

Игорь не стал дожидаться продолжения перепалки между девчонками, подхватил Алису на руки и отправился быстрым шагом наверх, в кабинет медсестры, приказав на бегу ребятам:

– Тихо здесь без меня!

Где-то между вторым и третьим этажами, когда первое волнение и испуг за ученицу схлынули, до Игоря стало доходить, что Алиса весьма удобно устроилась у него на руках, обняв его за шею, и, кажется, даже перестала постанывать от боли. Нужно же было такому случиться, что именно в этот момент на пути Лапушки оказалась именно Ирочка Борисовна. На ее живом лице, как всегда, отразилась целая гамма чувств, и Игорь поспешил объяснить:

– У Алисы неприятности с ногой. Мы идем в медпункт.

– А-а-а, – протяжно отозвалась она и растерянно сообщила: – А я заходила к Тамаре Ивановне за таблеткой от головной боли.

Даже не спросив, как Алиса себя чувствует, не предложив помощи, она пошла дальше по коридору. Видимо, на нее произвела сильное впечатление встреча Игоря с ученицей на руках.

В медпункте Тамара Ивановна и так и сяк мяла ногу Алисы, но ничего страшного не нашла.

– Я перевязала эластичным бинтом, – пояснила медсестра Алисе, – но вечером ты обязательно его сними и, если заметишь припухлость, приложи лед. – Вслед за этим она обернулась к Лапушке. – Ничего страшного, Игорь Вячеславович. Похоже на легкое растяжение. Ну, в крайнем случае, Алиса день-два посидит дома.

Игорь тоже так думал. Однако вечером, когда они с Катериной и Валерка с женой закатились на ночную дискотеку в «Кашалот», там среди резво отплясывающих Игорь заметил свою ученицу Алису Залетаеву, которая по идее должна была бы сидеть дома и прикладывать к больной ноге лед. Ну, во всяком случае, не нагружать так интенсивно поврежденную на уроке лодыжку. Вот так Игорь убедился, что его развели как последнего лоха. Правда, тогда он подумал, что Алиса выкинула этот номер, чтобы заставить ревновать Серегу, он ведь, кажется, теперь с Дашей Свиридовой. Но вскоре после этого случая в душу Игоря закрались первые подозрения: «А не надоели ли красивой девушке сверстники?» Уж слишком часто Алиса стала бросать в его сторону двусмысленные взгляды, вот так же, как сейчас, на этом классном часе.

«А ведь этот дурацкий диск в почтовый ящик могла подбросить и Алиса Залетаева», – промелькнуло вдруг в голове у Игоря. Ведь не зря же он вспомнил ее имя, когда обсуждал с сестрой любовные записки и настойчивое телефонное молчание. Впрочем, в эту минуту Игорь был вынужден сосредоточиться на более важных вещах, потому что Ирочка Борисовна предоставила ему слово. Игорь откашлялся и, стараясь, чтобы его взгляд подолгу не задерживался ни на ком конкретно, спросил:

– Ребята, кто-нибудь из вас знаком с пейнтболом не понаслышке?

– Ну, я знакома с этой прикольной игрой в стрелялки, – неожиданно удивила Алиса и небрежно пояснила: – В позапрошлом году, когда мы с папой были в Америке, нас один бизнесмен пригласил на эту войну понарошку.

– Эй, пригните головы, понты летят! – задорно выкрикнула Васек.

Класс дружно рассмеялся. Алиса независимо передернула плечами: что, мол, с обиженных судьбою взять?

Игорь едва сдержал улыбку и завладел вниманием класса, несколько раз хлопнув в ладоши:

– Так, а теперь все настроились на серьезный разговор. – Он бросил быстрый взгляд на Ирочку Борисовну, сидевшую за первой партой вместе с Володей Неделькиным. Не берет ли он на себя слишком много, распоряжаясь здесь, как у себя дома? Кажется, нет. Что ж, продолжим, вернее сказать, начнем: – Как вы смотрите на то, чтобы устроить себе экстремальную субботу?

– Хорошо, не родительскую! – схохмила Туся Крылова.

Ей всегда было трудно держать язычок за зубами.

– Крылова! – предупредил выразительно Лапушка.

– Молчу, молчу! – Туся прикрыла рот ладошкой.

– Вот так и сиди!

– Угу, – кивнула она.

– А в чем суть экстремалки? В пейнтболе этом, что ли? – поинтересовался за всех Комаров Виталик.

– В нем, родимом, – подтвердил Игорь. – Короче, так: все желающие в следующую субботу могут отправиться вместе со мной и Ириной Борисовной в загородный спортинг-клуб на грандиозное пейнтбольное сражение.

– Клевая идея! – загудели в классе.

– Согласен. Но вначале я немного расскажу вам об этой игре, не о той, какой она выглядит на экранах телевизора или в журналах, а о настоящей, из жизни, чтобы у вас было четкое представление, во что вы ввязываетесь.

Лапушка не стал дожидаться, пока восстановится полная тишина, знал: начнет говорить о главном, и все само собой образуется. Так и произошло.

– Вот Алиса Залетаева сказала о пейнтболе: «война понарошку». Что ж, очень точное определение. – Краем глаза Игорь заметил, как Алиса гордо выпрямилась на стуле, а Галя Крошкина включила диктофон. – Это игра без жертв и разрушений, пули – шарики с разноцветной краской, игрушечное оружие – маркер. Но зато здесь самые настоящие чувства, самый настоящий азарт и самые настоящие стратегия и тактика боя.

Позабыв обо всем, Игорь начал делиться своими ощущениями, припоминая «бой за резервное водохранилище» и переживая его заново во всех мельчайших подробностях. Он снова чувствовал, как стучит сердце у самого горла, как трясутся руки и колени от напряженного ожидания перед началом боя. А потом провал – только интуиция и желание уцелеть, победить ведут тебя за собой. И ты бежишь от укрытия к укрытию, ничего не замечая вокруг, падаешь, вжимаешься в землю от свиста пуль, рвущихся рядом с тобой. Снова встаешь, толкаемый интуицией, и снова бежишь, прячешься за деревьями, напряженно оглядываясь по сторонам – как бы не обошли с флангов. И мысли работают напряженно и четко. А если ты командир, как было в прошлый раз у Игоря, за несколько минут нужно продумать тактику боя. Как держаться взводу – вместе или врозь, кто, рискуя своей жизнью, спасет остальных, заманивая противника на минное поле, или же стоит пожертвовать жизнью десятка людей, чтобы кто-то один смог добыть победу для всех? Они отбили, а затем удержали положенное время резервное водохранилище с питьевой водой и тем самым спасли жизнь целого города.

Конечно, это было условно, конечно, сценарий, который они разыгрывали с бывалыми игроками, был намного сложнее того, что предлагал Игорь ребятам: разбиться на две равные команды и стрелять из оружия на поражение. Не отвоевывать ядерный полигон, не освобождать заложников террористов, просто стараться уничтожить противника быстрее, чем он уничтожит тебя, попросту говоря, не дать отметить себя краской. Но все же это был великолепный шанс проверить себя в серьезном деле.

Лапушка видел, как в глазах не только мальчишек, но и девчонок разгорается пламя, как в них пробуждается не только желание классно развлечься, но и понять: а смогу ли я пройти через это испытание? Не спрячусь ли за чью-нибудь спину? Поднимусь ли во весь рост навстречу летящим пулям? Хватит ли у меня смекалки и ловкости, чтобы обмануть противника и уйти живым с поля боя?

– Офигеть! – примерно в таких выражениях подвел итог десятый «Б».

Игорь удовлетворенно кивнул: нормальная реакция.

– Теперь обратная сторона медали. Встать нужно будет в шесть утра, чтобы к восьми часам быть на месте. Игра проходит на специальном полигоне, в лесном массиве. Техническое обслуживание я беру на себя. От вас требуется только три вещи. Первое – письменное разрешение родителей (ребята в этом месте неодобрительно загудели: типа, опять нас за маленьких держат), второе – удобная верхняя одежда и ботинки на толстой подошве, – не дал сбить себя с мысли Лапушка, – и третье – деньги на билет. Удовольствие получать ссадины и синяки не бесплатное.

– А как же войлочный бронежилет и защитный шлем? – напомнила Алиса, кокетливо улыбаясь.

– К сожалению, даже они не всегда спасают, – возразил Лапушка, успешно избегая подводных рифов на своем пути. – Кстати, – вспомнил он, – на днях после уроков поговорим о тактике и стратегии ведения боя. Присутствовать должны все, кто отправится на полигон, иначе из участника состязания вы очень легко превратитесь в наблюдателя.

– А еще чтобы у нас у всех шансы были равны. Верно? – подсказала Галя, поправляя очки.

– Да, и это тоже, – согласился Лапушка.

В действительности он ни о чем подобном не думал. О каких равных шансах может идти речь, если одну из команд будет возглавлять он?

Разумеется, Ирина Борисовна обратила внимание, какими глазами смотрит Алиса Залетаева на Игоря Вячеславовича, как ему улыбается, и не без иронии подумала: «Ничего не поделаешь, все влюблены в Лапушку, но его любви на всех не хватит». Сама она на эту любовь не рассчитывала. Правда, ситуация была не из легких. Игорь Вячеславович не оставлял попыток завязать с ней необременительный служебный роман, а ей все труднее было делать вид, что она этого не замечает. Она не доверяла ему, не доверяла себе. Себе в большей степени. Потому что не могла избавиться от мыслей о нем. Нахлынувшие на нее чувства были непрошеными, она не звала их и не хотела проверять. Но все ее попытки отрицать очевидное не дали никаких результатов, и пришлось Ирине Борисовне признать, что Лапушке все же удалось пробиться к ее сердцу.

Недавно она не утерпела и поделилась своими душевными переживаниями и сомнениями со студенческой подружкой.

– Не пойму тебя, Ирка. Парень красив как бог, благоволит к тебе, вон пейнтбол ради тебя затеял, а ты все свою независимость отстаиваешь. В чем проблема? – Тоня, как всегда, зрила в корень.

– В том, что на моих глазах у него уже было два романа в школе. Сначала с Марго, учительницей словесности, потом с Машей – француженкой. И тот и другой не продлились и трех месяцев. Похоже, у него хобби такое – заводить служебные романы. Теперь вот настала моя очередь. А я, сама знаешь, не сторонница коротких интрижек. – Ира вздохнула и призналась: – Но он мне нравится, Тонь, очень.

– Вот ненавижу такие расклады, когда хочется, но колется! – вспылила подружка и спросила: – Ну и что ты теперь будешь делать?

– Ничего. Главное – держаться от него подальше, – сказала ей тогда Ирина, и вот пожалуйста – взяла и ввязалась в эту военную авантюру! Одному Богу известно, что ею руководило – природная любознательность или же женская непоследовательность…

7

– Федор Степанович! Что я слышу! – Возмущенная Раиса Андреевна ворвалась в кабинет директора и, не дав ему опомниться, заговорила горячо, с нескрываемым сарказмом: – Похоже, вашему любимцу Игорю Вячеславовичу лавры Наполеона спать спокойно не дают. Он устраивает в нашей школе игрища в войну!

Федор Степанович открыл было рот.

– Бога ради, не перебивайте меня! – Раиса Андреевна была настроена решительно. – А вы… вы ему в этом потакаете! Я вот только одного понять не могу: вам что, проблем не хватает? Ну почему все школы как школы, а здесь постоянно как на вулкане… То одно, то другое…

– Раиса Андреевна, присядьте, – нашел возможность вставить слово директор. – Объясните толком, что вас так расстроило?

– Ах, толком. Хорошо. У меня на уроках химии только и разговоров, что об этом субботнем пейнтболе. Старшеклассники возмущаются, отчего эта нечаянная радость досталась десятому «Б»? Нет, я, конечно, понимаю, что Ирина Борисовна хочет любыми методами завоевать расположение класса, даже физрука к этому подключила, а в школе из-за этого может возникнуть скандал. Вам это надо?

– Ну, по-моему, вы, как всегда, преувеличиваете, – сдержанно пожурил завуча директор.

– Скорее преуменьшаю, – угрожающе сузила глаза Дондурей. – Ведь зачем-то законодательством предусмотрено ограничение в возрасте. А если на этом полигоне что-то случится? Вы такой вариант не рассматриваете? Там ведь, кажется, все всерьез. Оружие, пули.

Федор Степанович тяжело вздохнул: Дондурей отличный педагог, ответственный завуч, но просто повернута на травмах. Характер этой железной дамы он не брал в расчет. Тут у него был богатый опыт общения: у завуча Людмилы Сергеевны Кошкиной тоже был свой пунктик. Она боролась за чистоту нравов. И хотя Федор Степанович никогда не был сторонником анархии в школе, он не видел необходимости перегибать палку. А здесь был именно такой случай.

– Это вы верно заметили, – начал он, взвешенно подбирая слова. – Но хочу вас успокоить, Игорь Вячеславович как раз сейчас занят теоретической подготовкой ребят. И вообще, Раиса Андреевна, у меня на этот счет иная точка зрения. Пейнтбол – это что-то вроде современной «Зарницы». Помните такую военно-спортивную игру? И я вот что думаю: почему бы нам с вами не возродить эту традицию? Игорь Вячеславович, уставший бороться с методическим центром за изменение устаревших нормативов, предлагает интересный эксперимент. И я его в этом, тут вы верно заметили, поддерживаю. Ведь что-то должно сплачивать ребят, помимо танцулек на «Огоньках» и обычных дел в школе…

Игорь Вячеславович, к слову сказать, понятия не имел, какие жаркие баталии ведутся в кабинете директора. Он вошел в кабинет математики, весело оглядел класс. Все были в сборе. Пресса сидела за последней партой, как и вчера, с диктофоном в руке. Похоже, пейнтбол состоится.

– Разрешения? – сразу спросил Игорь.

– Вот. – Ирина Борисовна протянула ему стопку листов.

– Хорошо, приступим к делу.

Ирочка Борисовна взволнованно поправила завитки прически. Игорь с трудом отвел от нее взгляд. Ну, нравится она ему, и все больше и больше. Только вот она почему-то не хочет этого замечать. Он отложил письменные разрешения родителей, решив просмотреть их позже, и обвел взглядом класс.

– Итак, все вы уже имеете представление о том, что пейнтбол – это не просто игра в войну. Тот, кто будет принимать ее просто игрой, мало в ней преуспеет.

– А кто в ней преуспеет? – уточнила «военный корреспондент» с ручкой в руках.

– Тот, кто будет принимать противника всерьез, и тот, кто будет нацелен на победу! – пояснил Лапушка для всех. – Сейчас я коротко расскажу вам о стратегии и тактике ведения боя. Об уловках, искусстве защиты и стандартных ошибках новичка в пейнтболе. И начну я с искусства обороны. Многие новички считают, что защищаться против опытных игроков легче, чем нападать. Иногда эта тактика себя оправдывает, и я еще об этом расскажу чуть позже. Но лично мне кажется, что окапывание – не путь к победе. Первый минус подобной тактики – ваше настроение. Вы думаете, что они лучше вас, и этим даете противнику потенциальное преимущество. В общем, зарубите себе на носу, не должно быть так, что вся ваша команда всю игру обороняется: либо вы обороняетесь часть времени, либо часть команды атакует, а часть обороняется, но никогда вся команда не должна сидеть в глухой обороне все время.

Дальше Лапушка дал ребятам понять, каково там во время боя. Он рассказал им о «линии», когда один из игроков идет близко к границе поля боя, чтобы оставаться неуязвимым хотя бы с одной стороны, а другой игрок команды в это время прикрывает его по центру. Задача «линейного» бойца – зайти во фланг противника. А также поведал о том, сколько времени нужно пролежать неподвижно в засаде, чтобы тебя не заметил противник, и как вести себя при наступлении, где каждый прикрывает другого. Вслед за этим он напомнил, что хруст ветки под ногой может оказаться для тебя роковым, так же как и азартное, неоправданное расходование боеприпасов.

– В критический для вас момент вы вдруг можете обнаружить неприятную вещь – ваш маркер пуст.

– Ну все, тогда точно кердык! – вздохнул огорченно Вадик Ольховский, как будто он уже оказался в таком безвыходном положении.

– Не факт, – ободрил Лапушка. – Ну, во-первых, ты всегда можешь крикнуть товарищу по команде, чтобы он прикрыл тебя шквальным огнем и дал тебе передышку для перезарядки обоймы. Если же ситуация такова, что ты все же остался без оружия и без прикрытия, я бы тоже не советовал сдаваться без пользы. В общем, помирать, так с музыкой. В пейнтболе этот трюк так и называется – «смертельный номер». Игрок без боеприпасов, но с маркером в руках вызывает огонь на себя, изображая атаку. А в это время другой игрок команды, воспользовавшись ситуацией, обходит противника с тыла и поражает его. Счет, как вы сами понимаете, становится один – один. А это уже лучше, чем ничего. Есть еще один вариант, называется «наживка и крючок». Этот работает на широких полях. Разместите одного игрока как приманку, сделайте так, чтобы он смотрелся беззащитно. Короче, подайте наживку «вкусно».

– О! Это у нас Фишин Денис, «под маринадом» он будет весьма привлекателен, – подала голос Алиса.

Оживление прошло по рядам. Денис с фамилией Фишин («фиш» ведь по-английски «рыба») промолчал, только покраснел. Лапушка тоже не счел нужным отреагировать: Алису только зацепи, потом сам не рад будешь.

– Наживка может пощелкать затвором вхолостую, – продолжил он после короткой паузы. – Противники будут видеть, что атакуют легкую цель, не подозревая о засаде, и вам не составит труда поразить их в спину.

Когда до конца шестого урока оставалось минут десять, Игорь решил закрепить пройденный материал.

– Вы уже знаете, какая ошибка является худшей… – Он сделал паузу в ожидании ответа.

– Долго оставаться на одном месте без движения, – подсказала Ирина Борисовна.

– Верно, – улыбнулся ей Игорь. – Пейнтбол – это своего рода игра в шахматы. Думайте о том, что ваши противники ждут от вас, и не делайте этого. Они хотят знать, где вы находитесь и сколько вас осталось в игре, – так не сидите на месте. Стреляйте из одного укрытия, затем перебегайте к другому, пусть противник стреляет туда, где видел вас в последний раз. Хотелось бы надеяться, что вы будете стрелять из неожиданного для противника места. Вас могут «придавливать к земле» огромным количеством шариков, летящих в ваше укрытие. Не паникуйте. Помните, в то время как противники освобождают свои фидеры, они для вас неопасны, так отнеситесь к этому спокойно. В общем, не позволяйте им чувствовать себя хозяевами положения, будьте непредсказуемыми, и они не смогут продвигаться вперед во время атаки. Если же вы вдруг оказались позади бункера на открытой местности и у вас нет возможности маневра, вы все равно можете обмануть противника. Стреляйте то справа, то слева, то снова справа, но на более низком уровне. Ну а если вдруг по вам открыли шквальный огонь, вспомните, что, скорее всего, это прикрытие для игрока противника, который бежит к вам, так что готовьтесь к приему непрошеных гостей. Мой вам совет – выгляните из укрытия на долю секунды, чтобы убедиться, действительно ли противник атакует, и, когда он будет метрах в пяти, смело бейте на поражение. Он ведь еще не готов к встрече с вами, а прикрытие уже замолкло, боясь завалить своего.

В конце Игорь напомнил, что техника безопасности в игре проста – главное, не снимать с себя бронежилет и защитный шлем.

– Ох, Игорь Вячеславович, вы у нас, оказывается, прирожденный оратор! – восхищенно затараторила Алиса Залетаева по окончании его речи. – Прямо Цицерон!

– Да, да, Алиса, большое спасибо. – Лапушка стал перебирать заявления, ненавязчиво намекая, что все свободны, в том числе и Алиса.

Через пару минут класс опустел. Ребята ушли, шумно обсуждая предстоящее событие. В кабинете остались двое – он и Ирочка Борисовна. Игорь как раз успел пролистать письменные согласия родителей. Не хватало двух: Бори Шустова (он пока еще находился в больнице с переломом ноги) и Вари Дробышевой.

– Так, значит, Варе Дробышевой родители не разрешили принять участие в этой игре? – вслух заметил Игорь. – Ну, в общем, этого следовало ожидать, она болезненная девочка.

– Хм, – выразительно хмыкнула Ирочка Борисовна. – Дело не в этом. Просто без Бори ей везде скучно и неинтересно. Они увлечены друг другом.

– Как, и они тоже? – неосторожно сорвалось с языка Лапушки.

– А кто еще? – заметно заволновалась Ирочка Борисовна.

– Это я так, к слову, – начал было Игорь, а потом наклонился вперед, заглянул девушке в глаза и спросил напрямую: – Ну что, Ирочка Борисовна, так и будем делать вид, что ничего не происходит?

– А ничего и не происходит, – сказала она, упрямо выпятив подбородок.

Игорь широко улыбнулся:

– Это игра в одни ворота.

– Слушайте, Игорь Вячеславович, мне сейчас не до шуток! – резким тоном отозвалась Ирочка Борисовна.

– Поверьте, мне тоже. – Глаза Игоря были чисты, как первый снег.

– Вот и хорошо. Давайте займемся делом.

– Правильно, ничего личного, – непринужденно отозвался Игорь.

Ему нравилось заводить Ирочку Борисовну. В такие моменты она забывала о своей сдержанности и становилась просто очаровательной. Но дразнить ее дальше было слишком опасно, и Игорь поспешил сменить тему:

– Ну что ж, начнем делить команды, Ирочка Борисовна?

– Белова я беру себе! – заявила она без всяких предисловий.

Игорь улыбнулся про себя. По всей видимости, Ирочка Борисовна в эти сорок пять минут времени зря не теряла. Пока он на все лады расхваливал предстоящее спортивное мероприятие, она продумывала состав своего боевого отряда. Молодец! Впрочем, Игорь и сам собирался усилить ее взвод крепкими, надежными бойцами, но теперь для порядка решил поломаться.

– А почему именно Белова? – нахмурился он.

– Потому что! – отрезала она.

Игорь счел этот довод убедительным, и дальше все пошло как по маслу.

Вскоре благодаря его незаметным стараниям костяк взвода Ирочки Борисовны состоял из Белого, Недели, Васька, которая стоила трех таких парней, как Виталик Комаров, и того самого Дениса Фишина, имевшего юношеский разряд по стендовой стрельбе. Да, раз в команду был включен Белый, значит, с ним и Даша Свиридова – это не обсуждалось, а подразумевалось само собой. Еще Игорь тактично подсунул противнику Тусю Крылову и Лизу Кукушкину – на этих девчонок можно положиться. Алису Залетаеву, как ни хотелось сбагрить, пришлось включить в свою команду. Девушка его заранее об этом попросила, и он не нашел причины ей отказать. Не отказал же он Юле с Мариной и Волкову с Аней, изъявившим желание быть под его началом. В результате в каждой из команд оказалось по тринадцать человек. При умелой тактике бой мог продлиться целый световой день. Игорь был скромен в своих желаниях, но все же рассчитывал на несколько часов удовольствия в компании Ирочки Борисовны. В общем, субботы он ждал с нетерпением.

С неменьшим нетерпением и тревогой ждала ее и Ирина Борисовна.

8

В это ноябрьское субботнее утро небо над Москвой казалось особенно ясным, а солнце удивительно ласковым. Легкий ветерок не раздражал, а приятно бодрил. Пушистые белые облака настраивали на беззаботный лад, хотелось вспорхнуть вместе с ними и улететь в беззаботную даль. Но Ирина Борисовна не могла себе этого позволить.

Она вместе с Лапушкой и командами знакомилась с обстановкой на местности, то есть изучала возможные места укрытия, засад, расположение бункеров, преграды, возможные ловушки, углы обзора и прочее, и прочее.

– Настоящий рай! Даже не хочется нарушать эту тишину выстрелами, – мечтательно сказала личный спецкор школы, словно копируя мысли Ирины Борисовны.

– А придется, – ответил на это Никита Дружников, бросив насмешливый взгляд на Галю в защитном жилете, каске и с увесистым маркером на плече.

Вообще-то необходимое обеспечение в игре даже для физически выносливой Ирины Борисовны оказалось довольно серьезным весом. Маркер, подсумок, шомпол, заглушки, фидеры на сорок пять шаров, а ведь это был минимум из перечисленного снаряжения. Был и максимум. Комаров Виталик так увлекся, что, похоже, ему остается только отсиживаться в обороне. Помимо нужного снаряжения он надел неудобные наколенники и налокотники и напялил перчатки без пальцев. Ну, Рембо в чистом виде. И главное, так же рвется в бой.

– Засекайте время, через час порвем вас, «Лихие», как Тузик грелку! Правда, Игорь Вячеславович? – хорохорился Комар, лебезя перед Лапушкой.

Тот промолчал, зато Белый беззлобно одернул Комара:

– Ослабь вожжи, приятель!

– Ага! Акела – и тот на охоте промахнулся, – поддержала его Даша, задорно покосившись на Лапушку: мол, неизвестно еще, как дело обернется.

– А че, заросли – чистые джунгли.

– Не боись, не заблудишься. Здесь везде видеокамеры понатыканы.

– Не, ребсы, в следующий раз в индейцев будем играть, там снаряжение – мокасины, лук и стрелы, – сказал кто-то из парней.

– Про перья не забудь.

– Ну да, сколько раз познал любовь, столько и перьев в твоем головном уборе… – хохотнул Вадик Ольховский.

– А что, неплохая идея.

– Насчет подсчета перьев? – уточнила Алиса.

– Насчет игры в Дикий Запад, – отозвался Неделя. – Нам ведь только стоит выйти на тропу войны, а там уж мы разгуляемся. Оле-оле-оле-оле! Россия, вперед! – прокричал он вроде как ни к селу ни к городу футбольную кричалку.

На самом деле она была очень даже к месту, поскольку Неделя был страстным фанатом «Спартака».

Настроение у ребят было приподнятое, все перешучивались, и Ирина Борисовна вдруг осознала, что тоже чувствует кураж. Вот так же, как и Лапушка. Было заметно, что предстоящие острые ощущения уже будоражат ему кровь. Хищная грация, с которой двигался Лапушка, не могла не восхитить Ирину, и она, что уж скрывать, исподтишка наблюдала за ним. В один из таких моментов он вдруг обернулся и, встретившись с ней глазами, выразительно подмигнул ей: мол, я знаю, что ты думаешь. Ирина отвернулась и мысленно ответила ему: «А вот и нет. Если ты надеешься, что твое обаяние заставит меня расслабиться и наделать глупостей, то и тут тебя ждет большое разочарование». Словом, она была готова к бою. И бой этот был не за горами.

Минут через тридцать судья, мужчина средних лет, сутулый, но основательный, в последний раз проверил снаряжение каждого игрока, показал большой палец Игорю, мол, неплохо постарался, и скомандовал: «На исходные позиции».

Правда, перед тем, как прозвучал стартовый сигнал, Игорь Вячеславович успел шепнуть Ирине:

– Учтите, Ирочка Борисовна, пощады не будет. Я приберег пару хитростей.

От его густого, чуть хрипловатого голоса по спине у Ирины побежали мурашки, но она ответила твердо и уверенно:

– А я на снисхождение и не рассчитываю. На войне как на войне.

Дело в том, что у нее тоже было заготовлено несколько стратегических хитростей. Она с первой минуты, как ввязалась в эту авантюру, поняла, что у ее команды есть только один шанс одержать победу – вывести из строя Лапушку. Без него в рядах противника начнется шатание. Команда у него не то чтобы слабая, но явного лидера, такого, как Белый, в ней нет. В общем, Ира горела желанием устроить на Лапушку охоту. Но вначале она должна была обеспечить себе надежные тылы, подстраховаться. На эту роль, естественно, был выбран Сергей Белов.

Вчера после уроков они как заговорщики уселись вдвоем на последнюю парту и принялись разрабатывать план операции. Договорились, что он берет на себя руководство взводом на какое-то время в начале игры, пока все еще не разобрались в позициях противника, а она предпринимает самостоятельную попытку выследить Лапушку и отметить его камуфляжную форму красным пятном. Желательно в области сердца. И угрызения совести Ирину не мучили. Лапушка ведь сам учил: «Когда вы используете тактику блокирования, вы более или менее охраняете границу. Когда вы устраиваете засаду, вы хотите, чтобы ваши противники подошли к вам и иногда даже прошли дальше. Вы – не добыча, защищающая себя, вы – охотник! Вы нападаете в партизанском стиле, понемногу ослабляя ваших противников». Что же плохого в том, что Ирина хочет изменить расстановку сил в свою пользу, используя партизанский метод.

– Может, лучше я за ним поохочусь? – предложил все же Белый в какой-то момент.

– Нет, я! – кровожадно заметила Ирина Борисовна.

Сергей взглянул на нее совсем не мальчишеским взглядом и не стал дальше спорить. Конечно, они отдавали себе отчет в том, что идут на риск. Но риск ведь дело благородное. И потом, честно говоря, Ирина не сомневалась, что из Сережи Белова командир получится ничуть не хуже, а может, даже и лучше, чем из нее. Словом, роли были распределены. И Ира очень надеялась, что удача будет на ее стороне.

И вот теперь она упорно шла вперед, игнорируя внутренний голос, который бубнил о том, что шансов вывести Лапушку из игры у нее практически никаких. С тем же успехом она могла рассчитывать на то, что ее с завтрашнего дня зачислят в отряд космонавтов. А где-то совсем неподалеку шла перестрелка, раздавались приглушенные возгласы. Игра набирала темп, и Ире нужно было спешить. Тут она вспомнила о бункере у ручья, возможно, Лапушка засел там. Ведь обзор местности оттуда отличный, а он сто раз твердил им на занятиях, что перед началом боя необходимо найти пару ключевых мест и захватить их раньше соперника.

Внезапно Ирина Борисовна услышала какой-то звук и, низко пригнувшись, нырнула в кусты. Прямо на нее шли двое. Она узнала Волкова и Малышеву. Чисто интуитивно сообразив, что это не тот случай, чтобы рисковать и прибегать к маркеру, она вжалась в холодную, влажную землю, усыпанную прелыми листьями клена. Ей повезло, противник ее не заметил. Но буквально через пару минут Ваня и Аня, видимо, нарвались на ребят из ее взвода, потому что послышался радостный вопль Недели:

– Эй, Малышева, на вылет давай!

Эта маленькая победа придала Ирине уверенности. Она поднялась и направилась к бункеру.

Ее ноги в теплых кожаных ботинках на толстой рифленой подошве мягко ступали по толстому слою опавшей листвы. Солнце стояло уже высоко, отбрасывая короткие тени. Вокруг чирикали воробьи. Ирину окружали вековые деревья, кустарник, сбегающий в овраг, и она почувствовала, как медленно отпускает всегда сжатая пружина самоконтроля. Ирина тихонько хихикнула, представив себе на минуту, как она выглядит с всклокоченными волосами, покрытая серым налетом высохшей земли, вся в поту. Успела расслабленно подумать: «Черт, ну и видок у меня», – и тут чья-то сильная рука крепко обхватила Ирину сзади за шею и, прижав к себе, утащила за дерево.

Ирина пришла в ярость! Вот так по-дурацки попасться! Ну уж нет! Согнув руку, она изо всех сил засадила локтем в живот противника и с удовлетворением отметила про себя, что тот охнул от боли. Воспользовавшись моментом, она развернулась и увидела смеющиеся глаза Лапушки.

– Бог мой, да вы, Ирочка Борисовна, прямо дикая кошка! – проговорил он хриплым и слегка удивленным голосом.

– А ну пусти! – задергалась Ирина с удвоенной силой, упершись в его грудь кулачками.

– Как бы не так! – усмехнулся Игорь.

Ирине стало обидно, что он так легко удерживает ее в плену. У нее не было никакой возможности снять маркер с плеча, но и Лапушка не спешил воспользоваться своим преимуществом. Только смешинки в его синих бездонных глазах стали еще ярче.

– Я не упускал тебя из виду с той минуты, как ты вышла на тропу у ручья. А ты меня не заметила? Нужно быть повнимательнее! Я же предупреждал…

– От твоего нравоучительного тона меня сейчас стошнит, – взвилась Ирина, откинув светлую прядь волос со лба. – Прямо тебе на ботинки.

Лицо Лапушки прояснилось, он рассмеялся.

– Верю. – Протянув руку, он заправил выбившуюся из-под шлема прядку ей за ухо.

Ирина воспользовалась кратким мигом свободы и отбросила его руку от своего лица.

– Лучше скажи, зачем было нужно так меня хватать? – проворчала она.

Игорь обвел густые заросли взглядом:

– Я подумал, что лучшего местечка, где мы могли бы с тобой поболтать, мне не найти.

– Поболтать? – задохнулась от удивления Ирина.

– Да, – невозмутимо отозвался ее противник. – Как насчет свидания со мной?

Ира поняла, что он над ней издевается, причем самым изощренным способом.

– Нет, – процедила она сквозь зубы.

– Сказала «нет», говори: почему? – нагло потребовал Игорь.

– Потому что!

– Кажется, я недавно это где-то слышал. Тогда меня этот аргумент убедил, сейчас – нет.

– Да плевать!

– Что я должен сделать, чтобы растопить этот лед?

– Будем считать, что это вечная мерзлота, – огрызнулась Ирина.

– А вот это мы сейчас проверим.

И прежде чем она успела хоть что-то сообразить, Лапушка обхватил ее голову руками и крепко поцеловал.

От полноты нахлынувших чувств Ирине стало трудно дышать, неотразимое ощущение тепла окутало ее, она уже не сопротивлялась. Его прохладные шершавые губы, почувствовав это, стали мягче и в то же время требовательнее.

«Что это мы делаем? Целуемся?» Осознание пришло к Ирине настолько неожиданно, что она резко оттолкнула от себя Лапушку и отскочила назад.

– Не смей! Больше никогда не смей этого делать! – прерывисто проговорила она.

– Этого я не могу обещать, – бархатным тоном произнес Лапушка, с удовольствием разглядывая ее. – Понимаете, Ирочка Борисовна, есть обстоятельства, перед которыми люди бессильны.

После этих прозрачных намеков Ира решила, что пора спасаться бегством. «Не важно куда, лишь бы подальше отсюда», – подумала она и, сделав несколько шагов, услышала тихий голос:

– Эй, Ирочка Борисовна, а как же оружие?

Ира обернулась и обомлела. Пока они целовались, этот змий успел ее обезоружить. Она пребывала словно во сне, а он в эту минуту ни на миг не терял над собой контроль. Большего унижения она не могла испытать. Молча взяв свой маркер, Ирина зашагала назад, к своему взводу. Если бы он или кто-то еще сейчас выстрелил ей в спину, она, скорее всего, не заметила бы и этого. Ее сердце бешено колотилось в груди. Она не предполагала, что этот поцелуй так отзовется в ее душе. Это стало для нее настоящим потрясением.

«Дура!» – ругала себя Ирина.

Какая же она была дура, что поддалась, уступила своему желанию и дала ему себя поцеловать! Теперь ему все известно, и ей уже не удастся ничего скрыть от него. Из-за краткого мгновения удовольствия она полностью раскрыла перед ним все свои слабости, и теперь он точно знает, что небезразличен ей.

А Игорь в эту минуту думал, что, наверное, нашлось бы с десяток уважительных причин, по которым он не должен был целовать Ирину вот так, посреди леса. Он хотел лишь слегка ее поучить, как нужно правильно «вести» противника. Но слишком уж соблазн был велик. И ее гнев подстегивал. И этот солнечный свет, запутавшийся в ее светло-каштановых волосах, и эти губы, которые так манили. И даже грязные пятнышки на ее лице казались ему удивительно привлекательными. Ну, а в тот момент, когда их губы соприкоснулись, понятия морали потеряли всякое значение. Конечно, она вырвалась, когда пришла в себя, конечно, он ее отпустил.

«Пока», – поправил себя Игорь, легко забросил свое оружие на плечо и пошел в сторону бункера, где в засаде были двое игроков из его команды. На губах Игоря играла улыбка. Он вспомнил, как легко обезоружил Ирочку Борисовну. Впрочем, она была так потрясена его внезапным появлением, что даже не успела заметить, как они перешли на «ты». Причем она сделала это первой. При случае он ей об этом непременно напомнит.

Но что самое странное, Игорь Вячеславович, втайне гордившийся своим умением оставаться невидимым для противника, и представить себе не мог, что во время этого неурочного свидания с Ириной Борисовной из темноты укрытия за ними наблюдали глаза, горевшие холодной яростью. Девушке хотелось, чтобы вокруг нее все сейчас сотрясалось и гремело, хотелось грозы, но небо, как назло, было ясным. Она кусала губы в бессильной злобе, а потом, вероятно приняв какое-то решение, поднялась с земли и тенью последовала за математичкой.

Когда игра закончилась, солнце уже подкатывалось к горизонту, как бы говоря: «Пора и честь знать». Победу одержала команда Лапушки. Разумеется, в живых остался он один.

– Победители угощают! – возвестил он, добродушно ухмыляясь, и пригласил всех на плов.

Оказалось, что на территории клуба заботятся не только о досуге посетителей, но и об их желудке, ведь свежий воздух будит звериный аппетит. Во время еды рты ни у кого не закрывались. Все если не жевали, то делились впечатлениями, если не делились впечатлениями, то смеялись, а если не смеялись, то обсуждали ход игры. И как ни хотелось Ирине Борисовне слукавить, а пришлось признать, что затея Лапушки сделать ее «своей среди чужих» полностью себя оправдала. Примеров было хоть отбавляй. Во-первых, ребята сразу усадили ее к себе, освободив место у большого котла. Во-вторых, ее взвод на все голоса превозносил ее умение атаковать. Да, в атаку она шла лихо, разозлившись на себя. Готова была, как Матросов, броситься грудью на амбразуру дзота. Только вот знали бы ее ребята, как она, выражаясь их языком, облажалась сегодня. Причем дважды. Первый раз с Лапушкой, а второй…

Это случилось почти в середине игры. Погруженная в свои мысли, Ира не сразу заметила тень, скользившую от дерева к дереву. А когда заметила, не стала медлить. Взяла маркер наперевес и выстрелила. Краска точно легла в цель. И тут она совершила глупость. Позабыв об опасности, опьяненная успехом, она выскочила на поляну с криком:

– Ура!

– Куда! – закричала Юля, дико размахивая руками. – Назад!

Опомнившись, Ира нырнула в чащу и, убегая, мысленно поблагодарила Юлю Туполеву. Ведь это именно она, ее соперница на поле, только что «спасла ей жизнь». Ира не сомневалась, что ее прикрывала Марина, просто она, к счастью для Ирины Борисовны, не захотела ее «убивать». Именно не захотела, а не успела среагировать, как вначале подумала Ирина. Эту версию она смогла проверить после боя. Просто подошла к Марине и тихо сказала:

– Спасибо.

– Чего там! – хитро улыбнулась та. – Свои люди, сочтемся.

– Вы это о чем? – услышала Алиса, находящаяся поблизости.

– Да так, литературу вспоминаем. Островского.

– Нашли время, давайте к нам! Плов трескать, – позвал Белый.

Вот так Ирина Борисовна Колганова была принята десятым «Б» в качестве нового классного руководителя.

Что же касается Лапушки… Она, разумеется, ему благодарна, но он уже получил вознаграждение. Теперь он обращается к ней на «ты», как к хорошей знакомой, а поцелуй… Тут Ирина решила сделать вид, что ничего не было. Померещилось, привиделось, приснилось…

9

Этой линии поведения Ирине Борисовне удавалось придерживаться весь понедельник. Между ней и Лапушкой шла молчаливая борьба. Во вторник они обменялись парой фраз:

– Как насчет прогуляться вместе. Мне все равно куда, – предложил он, видимо решив, что понедельника вполне достаточно для того, чтобы она успокоилась и приняла свое будущее как данность.

– С вами невоз… – раздраженно начала Ирина.

– С тобой, – поправил Лапушка. – Между прочим, ты сама выбрала эту доверительную форму общения.

– Ну хорошо, с тобой, – вынуждена была уступить Ирина, но только в этом. – Так вот, я не хочу иметь с тобой роман. Можешь ты это понять? – внятно, чуть ли не по слогам произнесла она.

– Могу. Но я также могу и изменить твое мнение, – самоуверенно заявил на это он.

Ира и сама это хорошо понимала, поэтому предпочла уйти из учительской. Весь день она старалась быть рядом с кем-нибудь, но после шестого урока Игорь ее снова выследил.

– А как же тот поцелуй на природе? – напомнил он, склонившись к ее уху при выходе из школы.

– Это всего лишь поцелуй, – резко ответила Ирина.

– Ну да! А Кинг-Конг – всего лишь обезьяна, – хохотнул Лапушка.

И Ирина снова не нашлась чем парировать. Да и зачем: все и так слишком очевидно.

К счастью, в среду у Игоря Вячеславовича не было уроков. Он не появился в школе, и она смогла ослабить внутренний контроль, а ближе к вечеру, вернувшись домой, Ира нашла у себя под дверью небольшую картонную коробку. На ней печатными буквами маркером по трафарету было выведено: «Для Ирины Борисовны Колгановой». Первой мыслью Иры было: «Не открывать, не брать в руки, вызвать минеров». Но любопытство снова сыграло с ней злую шутку. Она подняла коробку, внесла в квартиру и направилась на кухню. Вынув из ящика стола нож, Ира разрезала скотч, открыла посылку и развернула упаковочную бумагу. В следующее мгновение глаза ее округлились от ужаса, горло сдавил спазм. Она едва успела наклониться к раковине, как ее вывернуло наизнанку.

В коробке лежала мертвая мышь, а к крышке была прикреплена записка, составленная из заглавных букв газетного текста: «Убирайся из школы, иначе тебя ждет такая же участь!» Кровь застучала у Ирины в висках, когда до ее сознания дошел смысл послания. Ей угрожают. Но кто? Неужели она могла вывести кого-то из учеников настолько, что ей прислали эту страшную коробку? Кто же это мог быть? На этот счет у нее не было никаких соображений. Едва придя в себя, Ира бросилась к телефону.

Услышав на том конце провода знакомый густой баритон, она вцепилась в трубку так, что побелели костяшки пальцев:

– И… Игорь… – заикаясь, проговорила она и замолчала.

Подумала: «Что сказать? Помоги мне?» А кто она такая, чтобы он срывался к ней по первому ее зову? Их отношения и так строились на противоборстве характеров и влечении, и Ирина знала, что любую ее слабость он использует против нее. Но ею владел страх, и Игорь был единственным, к кому ей пришло в голову обратиться.

– Ирочка Борисовна?… – Видимо, он по голосу почувствовал ее испуг, потому что спросил с некоторой тревогой: – Что-то произошло?

Ирина отвернулась от ужасной посылки и попыталась взять себя в руки. Правда, ей это плохо удалось:

– Да… нет… тут у меня мышь… – сдавленно произнесла она.

– Мышь? – удивленно переспросил Игорь. – Ты боишься маленьких грызунов?

Ирина покачала головой, потом поняла, что он ее не видит, и сказала, стараясь хоть как-то восстановить дыхание.

– Ты можешь приехать? Сейчас!…

– Да, конечно.

– Адрес… – прошептала она.

– Я знаю. Сядь в комнате на диване и жди меня. Я приеду и прогоню эту безобразницу. – В его голосе слышалась снисходительная небрежность, но Ирине сейчас было все равно.

Лишь бы он скорее появился и избавил ее от этого кошмара.

Игорь позвонил в дверь через пятнадцать минут. Настоящий рыцарь в сверкающих доспехах, он примчался освобождать принцессу от страшного хищника, но, взглянув на ее бледное лицо, перестал улыбаться.

– Ты действительно сильно испугалась? Слушай, это всего лишь маленькая серая мышка.

Ира с молчаливой мольбой смотрела на него.

– Ладно, где она, эта разбойница?

– Там… – Она вяло махнула рукой в сторону кухни.

Игорь решительным шагом отправился туда, а потом Ира услышала рычащее:

– Черт! – и еще несколько ругательств.

Ира закрыла лицо руками. Наверное, нужно было предупредить его, но у нее не хватило сил что-то объяснять. Вскоре Игорь вошел в комнату с запиской в руках.

– Ты получала подобные записки с угрозами до этого случая? – Выражение его лица было мрачным, даже каменным, но голос звучал на редкость мягко, успокаивающе.

– Нет. – Ирина замотала головой. – Я… – прерывисто вздохнула она, – я вообще не понимаю, что это такое. Игорь, кто из ребят может так мерзко поступить?

Он присел перед ней на корточки, взял ее холодные, дрожащие руки, сжал их своими большими, чуть шершавыми ладонями и, глядя ей в глаза, сказал:

– Скорее всего, эта грязная работа – женских рук дело.

– Что? – Ирина часто-часто захлопала ресницами.

– Вот, взгляни на это. – Игорь поднялся и достал из заднего кармана джинсов сложенный листок.

Он протянул его Ирине, она автоматически развернула. Ей сразу бросились в глаза такие же буквы, вырезанные из газеты и аккуратно наклеенные на листок. Только несколько секунд спустя, кое-как приведя мысли в порядок, она смогла прочитать текст и понять, что это стихи.

Ты затеял игру?

Я отвечу игрой.

Ставки в ней высоки,

Так забудь про покой.

От меня не сбежишь,

От меня не уйдешь.

Я поставлю капкан,

Ты в него попадешь!

– Бред какой-то! – Ирина провела рукой по лбу, на котором выступила холодная испарина. – Капкан, игра… – Она подняла голову. – Ты хочешь сказать, что эта мерзкая посылка, записки – дело рук какой-то ученицы из нашей школы?

– Похоже, что так.

– У нее что, крышу сносит из-за тебя?

– И давно. – Игорь поднял ее с дивана. – Пошли.

– Куда?

– Тебе нужно выпить горячего кофе. У тебя руки как лед.

– Не пойду, – уперлась Ирина.

– Там все в порядке. – Он обнял ее за талию, насильно подтолкнул к двери.

На кухне Игорь по-хозяйски стал выдвигать и распахивать ящики.

– Что ты ищешь?

– Кофе.

– Он на верхней полке у плиты, – подсказала Ира и невольно посмотрела на то место, где недавно лежала посылка.

– Я выбросил коробку в мусоропровод, – с невозмутимым спокойствием сообщил Игорь.

– Откуда ты знаешь, что я подумала?

– Так уж получилось, что я настроен с тобой на одну волну. Но об этом позже.

«Да, позже», – мысленно согласилась Ирина.

Потом она безучастно наблюдала, как Игорь варит кофе в большой турке.

– Пей, – сказал он, поставив перед ней горячую чашку. – И чтобы все до капли.

Пить кофе не хотелось, но Ира сделала осторожный глоток под пристальным взглядом Игоря. Он удовлетворенно кивнул и налил кофе себе.

– А теперь я тебе кое-что поведаю об этих поэтических записках.

И рассказал. В общем, Ира уже приблизительно догадалась, в чем подоплека этой истории и из-за чего начались ее неприятности. Какая-то старшеклассница влюбилась в Лапушку или придумала себе, что влюбилась, и устроила на него самую настоящую охоту. И тут на ее пути оказалась она, Ирина. Вот ей и досталось, как сопернице. Но все же Ирине было любопытно узнать подробности, поскольку тайная поклонница Лапушки, судя по всему, страдала маниакальной идеей владеть им безраздельно. И здесь удивляло даже не упорство, а уверенность, с которой она об этом заявляла.

– Значит, записки поступали регулярно, так же как и телефонные звонки. И ты решил действовать, – уточнила Ирина, чувствуя, что благодаря кофе и беседе начинает расслабляться, хотя, скорее всего, это присутствие Игоря так благотворно на нее действовало.

– Да, пришлось разориться на новый «панасоник» с определителем номера. – Игорь вымыл свою чашку и убрал ее на место. Ире эта аккуратность понравилась. – И что ты думаешь? – Он посмотрел на нее через плечо. – Звонки сразу же прекратились как по мановению волшебной палочки. Зато у двери на коврике появилась алая роза с крошечной открыткой «Для тебя, любимый!». А эту записку про расставленный на меня капкан я нашел вчера в кармане своего пиджака в учительской.

– В учительской? – Это сообщение произвело на Ирину впечатление. – У нас же там всегда кто-нибудь крутится. Как же записка могла попасть к тебе в карман?

– Я же тебе говорил, что у этой девушки замашки Джеймса Бонда. Неуловимая и изобретательная, как агент 007. Правда, в тот день я столкнулся с Алисой Залетаевой, и именно в учительской. – Произнося это имя, Игорь неотрывно наблюдал за реакцией Ирины.

До этой минуты они как-то обходили вопрос: кто бы это мог быть? И вот этот момент настал.

– Ты думаешь, это она? – неуверенно произнесла Ирина.

– Ну, я могу назвать еще пару имен, которые приходят на ум. И все же теперь я склонен думать, что это ее работа. Смотри, – подсел к столу Игорь, – случай с ногой – раз, – начал перечислять он улики. – На полигоне кто тебя из строя вывел? Она. В учительской она же мне какую-то ерунду наплела: мол, Нина Викторовна ее за журналом послала. Я потом выяснил – ничего подобного. Никто ее не уполномочивал, да и уходила она без журнала в руках. А записка появилась у меня сразу после большой перемены. Кстати, она могла видеть, как мы целовались в лесу, и это могло спровоцировать ее на жесткие действия.

Ирина задумалась. Может, Игорь и прав. У таких, как Алиса, все «слишком» и «чересчур». Ее мир не знает полутонов, неясности, недоговоренности, тут либо черное – либо белое, либо жизнь – либо смерть и, уж конечно, либо любовь – либо вражда. И если Алиса увидела в ее лице соперницу, то она вполне могла совершить эту дикую выходку с посылкой.

– Да, Алиса Залетаева может принять сомнительное решение, – согласилась Ирина после короткой паузы и поспешно добавила: – Только вот у нас ничего нет, кроме косвенных улик, чтобы мы могли что-то предпринять. А делать что-то нужно. Понимаешь, – встрепенулась Ирина, случайно дотронувшись ногой до колена Игоря и поспешно отодвигаясь, – это ведь крик о помощи.

– О да! И вполне реальная угроза.

– Согласна. И все же эти поступки наталкивают на мысль, что у твоей анонимной поклонницы возникли проблемы, с которыми она не в состоянии самостоятельно справиться.

– Пожалуй, ты права. – Игорь задумчиво потер подбородок, взглянул на Ирину: – И что ты предлагаешь? Рассказать Федору Степановичу? Подключить сюда нашего психолога Романова? Обратиться в милицию? Но ведь это ничего не даст. Только шум поднимется. Да и ее мы этими действиями непременно спугнем. Нет, в такой ситуации лучше всего набраться терпения и дать возможность событиям идти своим чередом.

Тут Игорь огляделся, пытаясь найти следы чужого присутствия: мужскую рубашку, небрежно брошенную на спинку кресла, журналы о новинках автомобильного рынка, короче, мелочи, говорящие о присутствии другого человека. Их не было, но он все же спросил:

– Ты здесь одна живешь?

– Да. Эта двухкомнатная квартира стала моей после смерти бабушки.

– Понятно. А родители?

– Они живут в Перове.

– Далековато. И чем они занимаются?

– Мама преподает в школе биологию, а отец работает на «Метрострое». А у тебя? – заинтересованно спросила Ирина.

Ведь они толком ничего не знали друг о друге, хотя прошедшая неделя здорово сблизила их. Не говоря уже о сегодняшнем дне. В общем, пришла пора признаться, что воли к сопротивлению у нее уже почти не осталось. Ира отвела глаза, чтобы он, не дай бог, не прочитал ее мысли.

– Мои – научные работники, – непринужденно рассказывал о себе Игорь, не помышляя, какие мысли бродят в ее голове. – Сейчас они в Новосибирске, в Академгородке. Колдуют что-то насчет новых технологий в космосе. Забавные ребята – эти физики. Ускоритель у них называется кастрюлей, в столовке почти всегда отсутствуют ножи, зато в книге отзывов есть запись американцев, что русские физики самые сильные в мире, потому что мясо едят, обходясь без ножей.

Ирина рассмеялась, оценив специфическое чувство юмора у физиков. Игорь удовлетворенно кивнул:

– Вот так-то лучше! Узнаю прежнюю Ирочку Борисовну.

– Странно, что ты не пошел в физтех, – заметила она, все еще улыбаясь.

– Да в принципе мог бы, учителя считали, что у меня светлые мозги, но я был жутко ленив, а достижения в спорте давались мне легко. Потом, сама же знаешь, природа на детях отдыхает. Словом, мы с сестрой выбрали свободные профессии с гибким графиком работы. Хотя в последнее время я сильно сомневаюсь, что сделал правильный выбор.

– Я слышала, что вы с ней близняшки?

– Двойняшки, но очень похожи. Я вас как-нибудь познакомлю.

– Это совсем не обязательно.

– Почему же? – Игорь полушутливо-полувопросительно приподнял бровь. – Она пока единственный член моей семьи, находящийся в Москве. А когда мальчик серьезно ухаживает за девочкой, он непременно знакомит ее со своими домочадцами.

– Хорошее у тебя воспитание, – зарделась Ирина.

– Да, этого у моей мамочки не отнимешь. Между прочим, – перешел на серьезный тон Игорь, – ты не могла бы пожить у своих в Перове, пока я со всем этим разберусь?

– Могла бы, но в этом нет необходимо-сти, – сказала Ирина. Теперь, когда первый приступ ужаса от страшной находки прошел, к ней вернулась способность рассуждать здраво. – Знаешь, записки с угрозами и мертвая мышка – не самое громкое преступление века. Я вполне с этим справлюсь. Одна, – с оптимизмом закончила она.

Игорь обаятельно улыбнулся:

– Ты уверена? Я ведь могу остаться и охранять твой покой всю ночь, не смыкая глаз. – В его тоне появились знакомые игривые нотки.

– В этом я не сомневаюсь, но боюсь, что столько счастья за один вечер мне не вынести, – ответила Ирина ему в тон.

– Что ж, – сокрушенно вздохнул Игорь, – тогда запри за мной дверь. И позвони мне перед сном, чтобы я мог пожелать тебе спокойной ночи.

Он неохотно поднялся. Ирина вышла его провожать. Игорь надел легкую кожаную куртку (он ведь был на машине) и посмотрел на Ирину.

– Спасибо тебе за все, – сказала она и, слегка помедлив, все же спросила: – Слушай, я вот только одного понять не могу – почему она прислала эту записку с угрозой мне? Ведь были же Марго и Маша…

Игорь фыркнул:

– А ты подумай, ты же умница, Альмукабала. – Брови Ирины удивленно поползли вверх: мало кто знал это математическое определение, и уж тем более она не ожидала услышать его от Игоря, а он насмешливо продолжил:

Дальше смотрим в уравнение,

Можно ли сделать приведение:

Если члены есть подобны,

Соединить их удобно.

Потом, бессовестно воспользовавшись растерянностью Ирочки Борисовны, он обнял ее и поцеловал. Выйдя на улицу, Игорь вдохнул полной грудью морозный воздух и обернулся к ее окну. На фоне темнеющего прямоугольника четко выделялся тонкий женский силуэт. Игорь поднял руку и помахал Ирине. Она помахала в ответ. Так они попрощались еще раз. Он сел в машину, завел двигатель, плавно тронулся с места и подумал: «А ведь я, похоже, серьезно влюбился в нее». Все было просто, как дважды два. Он вдруг ясно осознал, что ни к одной девушке не был привязан по-настоящему. Ни к Марго, ни к Маше, ни к какой-либо другой. Он все время был готов уйти. В любую минуту уйти и не оглянуться. А сейчас ему уходить не хотелось, но пришлось. «Вот она, плата за красоту, будь она неладна!» – поморщился Игорь. Там, где не нужно, тебя достают вниманием, а там, где нужно, тебя сторонятся. И видимо, тайная поклонница оказалась прозорливей, раз поняла это раньше него самого.

Мысли Игоря снова вернулись к этому неприятному прецеденту. Он не знал, что его ждет, когда ехал к Ирине домой. Думал, строгая математичка боится мышонка. Какая прелесть! Прелесть обернулась жестокой реальностью, и это были уже не шутки. На это он закрывать глаза не станет. Речь ведь идет о безопасности женщины, которая ему дорога. Мало ли в жизни скрытых неврастеничек и маньяков, повернутых на неудачах в любви. Что предпринять, Игорь пока не знал. Если будет нужно, он глаз с Ирины не спустит, станет ночевать в машине у ее подъезда, но выследит дрянную девчонку, подбрасывающую такие посылки. Почему-то когда он об этом думал, то видел перед глазами красивое и чуть заносчивое лицо Алисы Залетаевой, и ему так и хотелось вцепиться в ее хрупкие плечи и вытрясти из нее всю дурь.

10

– Потянули мышцы, разогрелись… – Лапушка легко достал ладонями до пола.

Эта разминка для него пустяк. Он бы мог достать и согнутыми локтями, как делал это каждое утро дома во время зарядки, мог отжаться на одной руке, но не хотелось привлекать внимание отдельных личностей. И только Лапушка так подумал, как сразу услышал:

– Игорь Вячеславович, а я правильно выполняю это упражнение?

– Отлично, – процедил сквозь зубы физрук.

Алиса Залетаева сегодня превзошла самое себя. Явилась на урок в коротких шортах в обтяжку и открытой спортивной майке. Все стильно и слишком откровенно для взгляда. Денис Фишин, бедный парень, глядел на нее во все глаза, да и не он один. А ей хоть бы что. Любит эта особа эпатировать публику, ничего не скажешь!

– Так, легкая пробежка по залу, и приступаем к зачету, – напомнил Лапушка, из-под полуопущенных ресниц наблюдая за Алисой.

Теперь она, сама того не ведая, находилась под его неусыпным контролем в школе. Недавно он случайно выяснил у Лизы Кукушкиной, принимающей активное участие в редколлегии, что Алиса давала почитать ей свои стихи.

– А о чем стихи? – поинтересовался Лапушка.

– О любви, – улыбнулась рыжеволосая Лиза.

– Ну и как, понравились?

– Нет. Мрачные какие-то. Типа, я украду тебя у всех, и будешь мой тогда навек. Пришлось ей тактично посоветовать поработать над ними, сказать, что они пока сыроваты, но в целом очень неплохо, потому что много экспрессии.

– Дипломатично, – заметил Лапушка.

– А с Алиской иначе нельзя. Она жутко обидчивая. И мстительная, – добавила Лиза, подумав.

После этого разговора с Лизой Лапушка еще больше уверился, что его подозрения небеспочвенны. К тому же Таня Матвеева (еще одна кандидатка) вдруг стала встречаться с Валерой Борисовым из параллельного класса. Бог им в помощь, как говорится. Словом, других подозреваемых, кроме Алисы, у Игоря Вячеславовича в данный момент не было.

Но Алиса вела себя как обычно. Если не считать продолжающихся двусмысленных улыбочек и взглядов и сегодняшней выходки с вызывающим спортивным костюмом, никаких особых поводов для беспокойства девушка не подавала. Телефон работал в обычном режиме, записки не приходили. Ни ему, ни Ирочке Борисовне. Последнее вселяло надежду на светлое будущее, хотя на душе все равно было как-то неуютно. Это молчание здорово смахивало на затишье перед бурей, и Игорь всерьез уже стал подумывать, что ему не место в школе. Был бы он лысоватым увальнем с намечающимся животиком, тогда другое дело. Тогда бы ни у одной из старшеклассниц не возникло бы желания петь ему дифирамбы. А так… одним словом – Лапушка!

Но были причины и радоваться. Отношения с Ириной развивались в заданном направлении, и вчера у них состоялось первое официальное свидание. Они ходили в театр, потом пили кофе у нее дома. Но ровно в двенадцать она его выпроводила, несмотря на сильный аргумент, что учителя тоже люди и имеют право на личную жизнь. А сегодня у Ирочки Борисовны методический день, и они договорились, что Игорь заедет за ней вечером, и они отправятся… А собственно, куда они отправятся? Как-то он об этом не подумал, усмехнулся Игорь и решил: да какая разница куда, важно, что с ней.

Именно в эту минуту он услышал голос Гали Крошкиной:

– Игорь Вячеславович, вы здесь?

– Да, Галя, я здесь! – крикнул Лапушка и вышел из подсобки, где хранился спортинвентарь.

На часах было около трех, школа почти опустела, но Галя зачем-то разыскала его. Игорь взглянул на девушку и слегка опешил. Она постриглась, сделала стильную прическу, осветлив волосы, из вороных они стали светло-каштановыми. Все выглядело очень привлекательно, захотелось сделать комплимент верной помощнице, но он решил не смущать девушку.

– Что там у тебя, Галя? – перешел Лапушка сразу к делу.

У него были пусть и неопределенные, но грандиозные планы на вечер, и он уже давно был бы на пути к дому, если бы не Дондурей со своим отчетом. Пришлось Игорю Вячеславовичу сверять номера и наличие спортинвентаря, чтобы завтра сдать список завучу.

– Ой, вы заняты, я попозже зайду, – смутилась Галя.

– Боюсь, попозже не получится. – Лапушка деловито пододвинул девушке стул. – Давай выкладывай, что там у тебя?

Она села, открыла рюкзак, вытащила несколько листов, отпечатанных на принтере.

– Вот. Мне бы хотелось, чтобы вы это прочитали. Это моя статья о субботнем пейнтболе. Я решила, что вы первый должны с ней ознакомиться, может, сочтете нужным что-то поправить.

– Что, прямо сейчас? – Игорь Вячеславович взял в руки листы.

– Если вам не трудно. – Галя тепло ему улыбнулась.

Ну, в общем, прочитать три листа текста не такой уж большой труд и не займет много времени. Лапушка кивнул, опустился на стул напротив Гали и углубился в чтение. Начал читать небрежно, но потом увлекся. У девушки, безусловно, талант. Описать на бумаге игру так, чтобы передать всю ее прелесть, словно ты только что вышел живым с поля боя, – это не каждому дано. «Смотри-ка, – заметил Игорь про себя, – все приемы упомянула: и „ведите дурака», и „обманный крик», и „пустое оружие», и „двойной бункер», и даже „уловку с шомполом»«.

Несколько раз он взглянул на Галю вскользь, она же не отрывала от него глаз. Волнуется, это понятно.

– Знаешь, мне все очень нравится. – Лапушка протянул ей листки, дочитав до конца. – Я даже не стану ничего здесь исправлять. Может, что-то в стилистике, но это уже дело редактора.

– Спасибо, – удовлетворенно сказала девушка. – Ну, я пойду?

– Иди.

Помедлив, она встала, взяла рюкзак, шагнула к двери и вдруг остановилась:

– Игорь Вячеславович, а вы ничего не замечаете? – взволнованно спросила девушка.

– А что я должен заметить?

– Ну… мою новую прическу, как я изменилась… – Галя нервно провела рукой по волосам.

– Ну почему же, конечно, заметил! – широко улыбнулся Лапушка и похвалил от чистого сердца. – Тебе очень идет.

– Правда? – обрадовалась Галя, возвращаясь обратно к столу. – А я вам никого не напоминаю с этой стрижкой? Ну, посмотрите повнимательнее. – Девушка повернулась в профиль, потом снова лицом к нему. – Разве я не похожа на Ирину Борисовну? – подсказала она, удивленно заглядывая ему в глаза.

Сейчас, когда ему сказали прямо, он и в самом деле заметил определенное сходство в том, как лежат волосы – чуть небрежно и в то же время эффектно, в цвете волос, в трогательном изгибе завитков вокруг шеи, даже в чертах лица.

– Да, что-то есть, – задумчиво произнес он.

– Ну вот!

– А зачем тебе это, Крошкина? Подражание, конечно, самая красивая форма лести, но не лучше ли быть самой собой, чем копировать кого-то другого? – Провокационный вопрос неожиданно сорвался с губ Игоря Вячеславовича.

В Галиных глазах промелькнуло странное выражение. Ответ прозвучал не менее странно.

– А мне вдруг захотелось почувствовать: каково это быть Ирочкой Борисовной? Только зачем она вам? – вдруг горячо, с вызовом заговорила Галя Крошкина. – Я же лучше, Игорь Вячеславович. («Господи! И эта туда же!» – успел подумать он, прежде чем Галя обрушила на него целый поток глупостей.) У нее уже морщинки возле глаз. Разве вы не замечаете? Ей же уже двадцать пять! Через пару лет она вообще старухой станет! А у меня вон какая гладкая кожа, как атлас! Хотите потрогать? – Галя подалась к нему.

– Нет, спасибо. – Лапушка инстинктивно отпрянул назад.

– Вы на меня сердитесь? – огорченным тоном произнесла Галя. – Не спорьте, я вижу, вы же губу закусили, нахмурились. А вы всегда так делаете, когда чем-то недовольны. Это из-за той дохлой мышки, да? Вы не волнуйтесь, я ее не убивала. Я ее мертвой нашла у подъезда. Ну и пульнуло в голову. Но вы сами виноваты, Игорь Вячеславович. Вы меня здорово разозлили. Зачем вы ее поцеловали там, в лесу? Я все видела… все!

– Так эта посылка – твоя работа? – потрясенно проговорил Игорь.

Сколько имен он перебрал в эти дни, но имя Галя ни разу не пришло ему на ум. Да что там, еще полчаса назад он был уверен, что эти небезобидные чудачества – дело рук Алисы Залетаевой.

– Моя, – в какой-то безумной эйфории подтвердила Галя. – А вам понравились мои стихи? Нет, не те, не последние. Их я от злости накатала. А прежние, те, что про мои чувства к вам? Правда, красиво: «И я, как птица феникс, возрождаюсь из огня, мечтая, что заметишь ты меня!»? А роза, роза моя вам понравилась? А еще диск… Глупость, конечно, – поморщилась девушка и продолжила в сумасшедшей спешке, захлебываясь словами, – но мне так хотелось, чтобы вы наконец-то взглянули на меня другими глазами. Вы намек-то хоть поняли, когда фильм смотрели?

Игорь Вячеславович отрицательно покачал головой. Он не мог говорить, в горле внезапно пересохло.

– Там же героиня тоже машину мыла своему учителю. Помните, я летом помыла ваш «жигуль»? У нас акция в школе была – «Сделай доброе дело». Вы тогда еще пошутили, что я умница, для нас обоих такое доброе дело нашла. А я была самой счастливой на свете, потому что тогда вы сказали «для нас». А потом, в сентябре, я пришла в газету и взяла на себя спортивную колонку вместо Кати, чтобы быть поближе к вам.

Выражение ее лица снова изменилось, стало прямо блаженное. Нет, это не он тронулся умом, это у Гали мозги наизнанку вывернулись.

– Галя… – начал он осторожно, откашлявшись, но она бесцеремонно его перебила:

– Только не говорите, как Марк Твен, что это глупости от безделья. Вы даже представить не можете, что я испытываю к вам, Игорь Вячеславович. Вы для меня… – Галя замялась, подбирая нужное сравнение, и ведь нашла его, применив свой художественный талант. – Ну что-то вроде точки отсчета в моей жизни. Я все время думаю о вас. Я, конечно, понимаю, что вы многим нравитесь, но я – не они. Для меня все это очень серьезно, Игорь Вячеславович.

– Я понимаю тебя, Галя, – начал мягко Лапушка, предпринимая отчаянную попытку хоть как-то вразумить влюбленную девушку. – Ты мечтаешь о том, о чем мечтают все, – о взаимной любви. И в этом ничего плохого нет. Главное здесь в другом: насколько далеко ты способна зайти в этом желании? Стоит ли изводить себя ради ложной цели?…

– Я некрасивая? – не к месту с вызовом спросила она.

Игорь Вячеславович растерялся, но быстро нашелся с ответом. Не зря же у них в институте был курс по психологии:

– Вовсе нет. Ты милая, умная девушка. И поверь, в этом мире полно парней для тебя. Просто ты немного запуталась, – гнул свою линию Лапушка. – Открой пошире глаза и оглянись. Иногда ведь тот, кто тебе нужен, рядом с тобой, а ты его не замечаешь, потому что увлечена пусть и красивой, но иллюзией.

– Вы не иллюзия, – упрямо заявила Галя. – Я не запуталась. Я вас люблю и хочу, чтобы вы поняли это. Поняли, что я ради вас на все готова! На любые жертвы!

Тут Лапушка не сдержался: эта жертвенность его доконала.

– А как насчет моих желаний? – спросил он, тяжело опираясь на стол. – Не мешало бы поинтересоваться, чего я хочу и чего я не хочу! Так вот, Галя, я не хочу заводить романы со своими ученицами. Я не хочу, чтобы мои ученицы шли на какие-то мифические жертвы или совершали мерзкие поступки…

Игорь Вячеславович заметил, как в этом месте исказились черты ее лица, но он уже не мог остановиться. Сколько можно испытывать его терпение! Больше он не уговаривал, весь его запас дипломатии иссяк. Теперь он чеканил фразы размеренным, жестким тоном, решив расставить все очки над i:

– И еще я не хочу, чтобы кто-то принимал за меня решения. Но я хочу, очень хочу, – подчеркнул он, – чтобы ты немедленно, раз и навсегда, выбросила эти глупые фантазии из головы. Им там не место! Никаких «нас» нет и быть не может! И будет лучше, если ты поймешь это прямо сейчас, пока не поздно. Иначе…

– Ну что? Что иначе?

А действительно, что иначе?

– Иначе я буду вынужден принять меры! – наобум сказал Лапушка.

– Ну и принимайте! Принимайте! Только смотрите не пожалейте об этом! – запальчиво выкрикнула Галя.

Судорожно всхлипнув, она со всех ног бросилась из спортивного зала.

Игорь Вячеславович хотел было догнать Галю, но тут же остановился, пронзенный мыслью, что из всех утешителей для этой девушки он самый неподходящий. И потом, несмотря на всю кажущуюся трагичность ситуации, Игорь почему-то был убежден, что Галя Крошкина не из тех психопатных особ, что бросаются под машину, травятся таблетками или вскрывают себе вены от неразделенной любви. Во всяком случае, ее угроза: «Только потом не пожалейте об этом!» – не вызвала у него желания забить во все колокола, а Игорь привык доверять своей интуиции на все сто.

Зато в семь часов вечера Игорь настойчиво позвонил в дверь Ирочки Борисовны. И, как только она открыла, он, едва переступив порог, поцеловал ее в губы.

– За что так смачно? – шутливо спросила она, принимая букет хризантем.

– Эта помада. Я от нее балдею, – подстроился под ее тон Игорь, снимая куртку.

Но Иру было трудно обмануть. Игорь ведь не зря как-то заметил, что они тонко улавливают душевное состояние друг друга. Шут его знает, как у них это получалось, но получалось, это факт.

– У тебя неприятности? – спросила Ирина минуту спустя, ставя цветы в хрустальную вазу.

– Ну… как сказать… – многозначительно протянул Игорь, устраиваясь на облюбованном им диване.

– Так и скажи.

И пришлось Игорю рассказывать все в деталях, стараясь не выглядеть при этом ловеласом, коллекционирующим разбивающиеся сердца.

– Выходит, мы насчет Алисы ошибались?

Это было первое, что спросила Ирина после того, как он все выложил и замолчал.

– Выходит, что так.

– Знаешь, а я рада этому. – Ира уткнулась носом ему в шею. – Мне бы не хотелось, чтобы кто-то из моих девчат оказался замешанным в эти передряги.

Игорь обнял Ирину, прижал к себе. Тепло, по-домашнему, словно сотни раз это делал. Ирина поудобнее устроилась в его объятиях.

– Но Галя… Галя-то какова? Говоришь, постриглась, как я? – вспомнила она чуть спустя.

– Завтра сама в этом убедишься, – заметил Игорь, прежде чем признаться. – Знаешь, эта девица сегодня изрядно мне крови попортила. Но, к счастью, я вовремя вспомнил любимую фразу отца, что в любой, даже самой плохой ситуации всегда можно отыскать что-то хорошее.

– Да что ты? – чуть иронично удивилась Ирина.

– Точно! – Игорь не удержался и чмокнул ее в макушку. – И я нашел сразу два положительных момента среди этого хаоса. Во-первых, нам с тобой теперь доподлинно известно, чьих это рук дело. Точнее сказать, дела. Во-вторых, Галя хоть и чик-чирикнутая девица, но умница. Этого у нее не отнимешь. А умные люди умеют вовремя признавать свои неудачи. В общем, перебесится, – бодро закончил Игорь свой небольшой монолог.

– Может, и так, – задумчиво отозвалась Ирина. – Только я бы на твоем месте не расслаблялась. Судя по твоему рассказу, Крошкина убеждена, что ты – истинная любовь всей ее жизни. А за такую любовь люди борются до последнего.

– Брось, Ириш, самое плохое, что могло случиться, уже случилось, так что давай сменим тему.

– Боюсь, не получится.

– Хорошо, – сдался Игорь, заметив, с какой серьезностью она отнеслась к этой истории. – Ради твоего спокойствия завтра же поговорю с Дмитрием Дмитриевичем. В конце концов, он у нас дипломированный психолог, знаток человеческих душ, вот пусть и разбирается в этом фатальном влечении. Кстати, не помнишь, Майклу Дугласу удалось с этим справиться? – поинтересовался он, вспомнив голливудский триллер с похожим названием и сюжетом.

– Не совсем.

– Ну, всему есть предел, даже женской одержимости! – произнес Игорь с ироничной небрежностью уверенного в себе мужчины.

11

И все же, вспомнив утром о своем обещании посоветоваться со школьным психологом, которого все ребята звали то мозговедом, то мозгоправом, Игорь отправился на его поиски. На лестнице его перехватила секретарша Ниночка, милое, улыбчивое дитя. Правда, в эту минуту на ее лице была написана сильная озабоченность.

– Игорь Вячеславович, вас Федор Степанович к себе вызывает.

– Что, прямо сейчас?

– Да.

Пришлось идти в кабинет директора. Игорь был в отличном настроении. Вчерашний вечер с Ириной они провели почти по-семейному, совмещая приятное с полезным. «Нет, что-то в супружеской жизни все же есть, видно, прав мой друг Савочкин. Может, и мне пора к этому берегу прибиваться и собственных детишек воспитывать, а не чужих?» – с этой мыслью, все еще улыбаясь, Игорь Вячеславович распахнул дверь директорского кабинета.

– Вызывали, Федор Степанович? – автоматически поинтересовался он с порога, но тут увидел, что директор в кабинете не один.

Напротив него в кресле с сурово сжатыми губами сидела Дондурей, в углу, отвернувшись от всех, притулилась… Галя Крошкина. Она смотрела в окно, где, сталкиваясь и кружась в безумном танце, порхали мохнатые снежинки. Даже не обернулась на звук его голоса.

«А она-то что здесь делает? – шевельнулась тревожная мысль в голове Игоря, но на этом же оборвалась, потому что директор пригласил его войти и закрыть за собой дверь. И Лапушка, как ни силился, так и не смог уловить в его нейтральной интонации, откуда ветер дует.

Некоторую ясность внесла Дондурей:

– Присаживайтесь, Игорь Вячеславович, в ногах правды нет.

Игорь сел на свободный стул.

Так… Значит, сейчас, судя по всему, они начнут искать правду. Вопрос – какую? Он взглянул на директора. Тот молчал. Игорь перевел взгляд на Дондурей. Те, кому приходилось работать в школе, знают, что контакт с учителями – прерогатива завуча, директор исполняет роль администратора и третейского судьи. Выдержав паузу, Дондурей приступила к своим непосредственным обязанностям.

– Игорь Вячеславович, скажите, Галя Крошкина вчера после уроков приходила к вам в спортзал, чтобы показать статью о вашем пейнтболе? – Последние два слова Раиса Андреевна выплюнула, как ругательство.

– Да, приходила, – ответил Игорь.

В глазах Дондурей, как ему показалось, промелькнуло злорадное торжество, как будто она уличила его в чем-то неприличном.

– Не могли бы вы поподробнее рассказать нам об этом визите? – елейным голосом продолжила завуч.

Игорь пожал плечами, как бы говоря: ну если возникла такая необходимость, то, пожалуйста, я готов.

– Вчера после уроков я по вашей просьбе составлял список спортивного инвентаря, – начал он уверенно, думая про себя: «Неужели Дондурей прицепилась к этой статье?»

Всем в школе было известно, что она восприняла эту его инициативу с пейнтболом в штыки, утверждая, что эти игры до добра не доведут. Вполне возможно, завуч решила, что под впечатлением Галиного очерка малышня начнет устраивать баталии на переменах, и возражает против подобной рекламы. С нее станется…

Так примерно размышлял Игорь, продолжая свой рассказ:

– Где-то в начале третьего ко мне в подсобку заглянула Галя Крошкина. Попросила меня прочитать статью перед тем, как она отнесет ее в школьную редакцию. Статья мне понравилась, я не нашел в ней никаких изъянов. Я похвалил Галю, сказал, что у нее несомненный талант к журналистской деятельности.

– Значит, похвалили, – с сарказмом переспросила Дондурей.

– Да. А в чем, собственно, дело, Раиса Андреевна? – не выдержал Лапушка.

Если у него нет первого урока, это еще не значит, что он должен играть в угадайку.

– В том, что вы совершили поступок, недостойный учителя и человека! – прорвало Дондурей. – Вы посмели поднять руку на свою ученицу, на девушку! Вы…

– Я? – возмущенно взревел Игорь Вячеславович, перебив завуча.

И в тот момент, когда он решил, что весь мир сошел с ума, Галя наконец-то повернулась к нему лицом, и он увидел огромный кровоподтек на ее опухшей щеке прямо под правым глазом. Зрелище было кошмарным! Мысли Игоря заметались в хаотическом беспорядке. Ему никак не удавалось сконцентрировать свое внимание. Галя стояла перед ним унылая и потерянная, и он не мог оторвать взгляда от синяка на лице девушки. Но нужно было что-то говорить, как-то реагировать на нелепое, дикое обвинение в свой адрес. Наконец, как ему показалось, он нашел нужный аргумент:

– И что же, по вашему мнению, могло заставить меня ударить Галю? Не кажется ли вам, что на то должны были быть очень веские причины? Которых у меня, Раиса Андреевна, не было и быть не могло! – твердым тоном закончил он.

– Так ли это, Игорь Вячеславович? – ядовито отозвалась Дондурей. – А может быть, вы пытаетесь скрыть от нас истину? Может, вы были уверены в том, что останетесь безнаказанным? Что у Гали Крошкиной не хватит мужества прийти и рассказать нам о том, что вы ударили девушку, пытаясь принудить ее к интимной близости с вами!

Игорь как ужаленный вскочил на ноги. Его что, обвиняют в попытке изнасилования старшеклассницы с применением грубой физической силы? Час от часу не легче!

– Вы соображаете, что говорите? – взорвался он.

– Я-то соображаю! А вот понимаете ли вы, что нанесли девушке не только телесные повреждения, но и психологическую травму, что ваши действия подпадают под статью Уголовного кодекса Российской Федерации. И что за это вам придется отвечать по всей строгости закона! Или вы думаете, что мы станем замалчивать этот инцидент ради безупречного имиджа школы?

– Да погодите вы, Раиса Андреевна, – поморщился директор, взглядом уговаривая Игоря держать себя в руках. – Нельзя же так! Помните о презумпции невиновности. Вину нужно сначала доказать, а уж потом выносить приговор. Галя, – обратился Федор Степанович к Крошкиной, – ты можешь в присутствии Игоря Вячеславовича повторить все то, что рассказала нам с Раисой Андреевной?

– Да, могу, – заявила наглая девица дрожащим от слез голосом. – Сначала Игорь Вячеславович посмотрел мою статью, похвалил, а потом начал говорить со мной о любви. О том, что это высокое чувство, что когда человек любит, то способен на самопожертвование. Что для взрослого мужчины физическая близость так же важна, как и духовная.

– Из твоего рассказа следует, что ты призналась ему в том, что ты испытываешь к нему какие-то чувства, что он тебе нравится, так? – уточнил директор.

Галя пожала плечами и с видимым наивным простодушием призналась:

– Он всем нравится. Да, я сказала ему, что он много значит для меня, но я же не думала, что он после этого начнет ко мне приставать! – В ее голосе появились нервные, звенящие нотки. – Лезть с поцелуями, хватать руками! Я стала говорить, что не нужно этого делать! А он сказал, чтобы я ничего не боялась, никто ничего не узнает. А когда я начала кричать, он ударил меня по лицу!

Дондурей схватила со стола кофточку, в которой Игорь узнал ту, что вчера была на Гале.

– И порвали ей блузку! – Завуч сунула порванную в нескольких местах кофту под нос Лапушке.

Галя, ободренная поддержкой, вызывающе вскинула голову и посмотрела Игорю прямо в лицо:

– Но я все же смогла вырваться и убежать!

В ее лживых глазах вспыхнули мстительные угольки, которые она, впрочем, тут же притушила, чтобы не выдать себя. Игорь был ошарашен, смятен, раздавлен, но в то же время его сознание продолжало работать как бы без его участия. Синяк. Порванная кофточка. Плюс древняя как мир история о домогательстве учителя к ученице. Да… ничего не скажешь, Крошкина умело подготовилась к мести. Все улики говорили против него. И похоже, школу ожидает отличное шоу, если он не сможет себя защитить!

На помощь Игорю неожиданно пришел директор.

– Ну что ж, мы выслушали одну сторону, – задумчиво сказал он и взглянул на Лапушку. – Но, возможно, и Игорю Вячеславовичу есть что сказать в ответ на это обвинение?

– Разумеется, есть, – согласился тот.

Но, прежде чем начать, он в категорической форме потребовал, чтобы Галя Крошкина покинула кабинет директора. Не хотелось при ней рассказывать о записках, посылке, о ее неожиданном желании стать похожей на Ирину, о параллелях с фильмом, что она ему прислала. И хотя эта девица с воспаленным воображением с ним не церемонилась, он по этическим соображениям не мог нанести ей психологическую травму в присутствии директора и завуча. Даже в такой непростой ситуации он в первую очередь был педагогом, а потом уже оскорбленным мужчиной.

Когда в кабинете остались они втроем, Игорь собрался с мыслями и твердо сказал:

– Во-первых, я хочу официально заявить, что все, что вы только что слышали от Галины Крошкиной, абсолютно не соответствует действительности. Напротив, не я, а она вот уже два месяца преследует меня записками и телефонным молчанием. – Игорь полез во внутренний карман. Хорошо, что он прихватил все ее послания, чтобы показать психологу. – Вот – убедитесь сами.

– Действительно, странные записки. Но ведь они без подписи, составлены из газетных букв, – наблюдательно заметила Дондурей, изучив их содержание. – Их мог написать кто угодно, а вовсе не Галя Крошкина.

– А вам не кажется, что порвать блузку и поставить фингал под глазом этой девушке тоже мог кто угодно? – Игорь и сам осознавал, что довод был слаб, но он защищался как мог. – Впрочем, вы, Раиса Андреевна, правы в одном, – продолжил он, стараясь говорить ровным тоном и чувствуя, как гулко бьется сердце в груди. – До вчерашнего дня я понятия не имел, что эти послания написаны Галей Крошкиной. И если бы она сама мне в этом не призналась, я бы долго еще оставался в неведении. Мне ведь в голову не приходило, что эта тихая, рассудительная девушка способна на такие безумные поступки…

Из кабинета Лапушка вышел злой и раздраженный. Он был отстранен от уроков на неопределенное время. Но не это выводило его из себя. Хотя и это тоже. Крошкина, как выяснилось, наотрез отказывалась привлекать к этому разбирательству родителей. Игорь настаивал, что у девушки не все благополучно с психикой и здесь без специалиста и содействия близких не обойтись. Директор все больше отмалчивался, сосредоточенно потирая лоб. А Дондурей твердила: «Простите, Игорь Вячеславович, но я не вижу причин не верить Гале Крошкиной. Все ваши доводы звучат неубедительно. А я, как вы знаете, в таких случаях всегда на стороне ученика». – «А лучше бы истины!» – сказал Игорь, перед тем как хлопнуть дверью.

Все его объяснения оказались гласом вопиющего в пустыне. Впрочем, удивляться тут было нечему: человек ведь охотно верит в то, во что ему хочется верить. И Дондурей, похоже, понравилась мысль приклеить ему ярлык распутника.

Разумеется, в свете нынешних событий вчерашняя беспечность Игоря улетучилась без следа. Но он умел держать удар. Поэтому в класс к Ирине Борисовне он пришел, как всегда, подтянутый, собранный и сдержанный. Главное, им никто не мог помешать спокойно поговорить: ребята прогуливались по коридору в ожидании, пока проветрится помещение перед уроком. Ирина сидела за учительским столом, что-то изучала.

– Как прошел разговор? – спросила она, думая, что Игорь зашел к ней после беседы с психологом.

– Не совсем так, как мне бы хотелось, – ответил он, усаживаясь на край парты.

– Хорошенькое начало! – Ирина отодвинула от себя методическое пособие, подняла на него глаза. – Что опять не так?

– Все не так!

И снова пришлось Ирочке Борисовне выслушивать Игоря. Как-то так повелось в их романе, что он с первого дня держал экзамен на прочность.

– Это надо же, придумать такое! – возмущенно отреагировала Ирина, вспыхивая нервным румянцем. – Прямо раздвоение личности какое-то у этой Крошкиной! С одной стороны, милая, услужливая девушка, а с другой – эти бредовые вымыслы!

– Вот-вот! Я и Дондурей нечто похожее сказал. И знаешь, что меня больше всего сейчас беспокоит?

– Что?

– Почему я сам раньше этого не замечал, ведь общались мы с ней довольно часто. Выходит, из меня педагог, как из коровы балерина!

– Только не нужно себя упрекать. Во-первых, нельзя видеть того, что люди усиленно скрывают, а во-вторых, в этой ситуации ты сделал все, что мог. – Ирина взглянула на него. – Слушай, а может, мне с Галей поговорить?

Игорь покачал головой:

– Боюсь, что вразумительной беседы не получится.

– Думаешь, мы не сможем тебя поделить?

– Думаю, теперь от нее можно ожидать чего угодно! – Игорь не поддержал шутку. – Так что лучше держись от нее подальше, любовь моя, – предостерег он.

– Хорошо, – уступила Ирина, – но надеюсь, этот запрет не распространяется на Федора Степановича? Я собираюсь заглянуть к нему сразу же после этого урока.

– А нужно?

– Необходимо, – лаконично ответила Ирина.

– Ладно, – в свою очередь согласился Игорь и напомнил: – Ну, мне больше здесь делать нечего, так что я отправляюсь под домашний арест.

– Хочешь, я приеду к тебе часа в три?

– На этот вопрос может быть только один ответ: «Да!»

– Тогда готовь обед. – Ирина украдкой взглянула на закрытую дверь и поцеловала его в щеку. – Не дергайся. Я уверена, все образуется, – шепнула она на прощание.

Игорь кисло усмехнулся. Хоть здесь все в порядке. Ирина на его стороне: ни тени сомнения в его порядочности. А в целом, как ни хорохорься, а неприятно сознавать, что ты угодил в чудовищную зависимость от обстоятельств, которыми невозможно управлять.

Правда, думая так, Игорь упустил из виду одну существенную вещь – жизнь иногда все же делает нужный поворот в стремлении восстановить справедливость. И не последнюю роль в этом сыграл все тот же десятый «Б».

12

Едва прозвенел звонок на большую перемену, Виталик Комаров отправился в столовую обедать. Там к нему подсела Алиска Залетаева. Виталик страшно удивился. Эта надменная красотка обычно едва его замечала, а тут: «У тебя свободно?» Конечно, свободно, не лопух же он! С такой кралей за одним столом посидеть – уже авторитетно. Ну и, собственно, потому, что не лопух, Комар сразу понял, что Алиску интересует не он, а Сережка Белов. Запала она на него. Конкретно. То да се, мол, как там у Белого любовь – в разгаре или к закату подходит?

– Я гляжу, Дашка с Серегой вроде как второй день по одному домой ходят.

– А что я с этого буду иметь? – сразу же спросил Виталик, не привыкший делиться информацией за здорово живешь.

– One dollar тебя устроит? – Алиска полезла в кошелек за денежкой.

– Устроит. Я хоть юанями, хоть тугриками беру. – Виталик положил помятую долларовую бумажку в карман куртки. – Ну, это… поссорились они, – ответил он на пытливый взгляд Алиски.

– Это я и сама поняла. А что не поделили?

– Ну, это… – шмыгнул носом Виталик. Чего не поделили, он, что называется, ни сном ни духом не знал – Белый о своих шурах-мурах не распространялся, – зато башка у Комара варила как надо. – Короче, Дашка застукала Серегу за куревом. Он же опять курить начал. А Дашка такая – ты мне обещал, ты меня обманул, а я все прощу, только не обман.

– Ясненько, – расцвела Алиска и тут увидела Галину Крошкину с перекошенным лицом. – Видал фингал? – проводила она ее заинтригованным взглядом.

– Ну… – неопределенно ответил Комар.

Алиска к нему наклонилась:

– Говорят, ее Лапушка собственноручно приложил! – свистящим шепотом сообщила она.

– Лапушка? – Комар почувствовал, что у него глаза из орбит вылезают. – Это откуда такие подробности?

– Да мне Ниночка на ушко шепнула. С утра в директорском кабинете дым коромыслом стоит. Крошкина за защитой к Дондурей пришла, ну и понеслось. Там вообще темная история какая-то, но я, как ни старалась, больше из Ниночки слова не выжала. Вот такие вот дела в нашем датском королевстве!

Алиска тряхнула светлой копной волос и ушла, бросив небрежно:

– Посуду за мной отнеси!

А Комар схватился за голову. Вон оно как! Вот оно что! Разве думал он, что все таким боком обернется?! И тут на него накатило… Вчерашнее вспомнилось…

Он смотрел хоккей по телику, когда позвонили в дверь. Пришлось идти открывать. Заглянув в глазок, он увидел Крошкину. Досадливо подумав: «И какая нелегкая ее принесла?» – Комар открыл дверь.

– Привет, – сказала Галя, поправив очки на носу. – Ты один? – Она вытянула шею и заглянула внутрь квартиры.

– Одын, совсем одын, – сострил он, подражая говору Кахобера.

– Можно войти? Ты не думай, я на пару минут. У меня к тебе дело.

– Заходи, – отступил Комар, недоуменно хлопая глазами.

И какое дело у нее может быть к нему? Они и виделись-то пару раз во время перемен после пейнтбола, общаясь на уровне «привет-привет, пока-пока, я буду долго ждать звонка».

– Разденешься? – предложил он неохотно.

– Прям так сразу? – нервно хмыкнула Галя. – Да шутка это. Шучу я! Не буду я раздеваться, некогда мне. Ты лучше ответь мне на один вопрос: ты мог бы ударить девушку?

– Никогда! Ни за что! – возмутился Виталик с пафосом провинциального актера.

– А за тысячу рублей?

Он подозрительно сощурился:

– Это че, тест такой на вшивость? Газета ваша проводит, что ли?

– Нет, это я предлагаю тебе тысячу рублей. – Глаза ее светились лихорадочным блеском, на щеках играл пунцовый румянец, и вся она была на себя непохожа: дерганая какая-то, очки то снимет, то опять нацепит.

Комар подумал: уж не больна ли она?

– А за что ты мне штуку предлагаешь?

– Ты с детства такой сообразительный или на тебя учебный процесс повлиял?

– Не понял! – набычился Комар.

Заявилась к нему незвано-непрошено, загадки загадывает, еще и оскорбляет. Галя тоже, видно, поняла, что взяла неверный тон, и, улыбнувшись словно нехотя, объяснила:

– Слушай, Витал, тут такое дело. Мне нужно одному человеку насолить. Очень нужно. Короче, ты меня ударь так, чтобы у меня отметина осталась, ну синяк, что ли, а я тебе за это тысячу заплачу.

Виталик колебался. Штука в его копилку – это неплохо, и работа непыльная. Правда, грязная. Бить девчонку по лицу…

Почему Крошкина обратилась к нему с этой просьбой, а не к кому-то еще, Комар не спрашивал. Догадался. Он к деньгам неравнодушен. Это всем известно.

– А че за человек? – поинтересовался он.

– Ты его не знаешь, – судорожно, в каком-то бредовом угаре сказала Крошкина. – Парень один.

– Ну, если дело справедливое… – Комар почесал затылок.

– Можешь не сомневаться. Он меня обманул, и я хочу его за это наказать.

Логики Комар в этом не видел. Если Крошкину обманул какой-то парень, так нужно ему морду бить, а не самой себе. Но раз дама просит… Да чего там просит, настаивает! Из кожи вон лезет! Короче, Комар размахнулся и вдарил. Он, конечно, не силач, как Неделя или Белый, но удар получился отменный. Основательный удар. Крошкина качнулась назад, но на ногах устояла, еще и поблагодарила, расплачиваясь. В общем, счастливая ушла, хоть и со слезами на глазах. И он был вполне доволен: по-легкому деньжат срубил.

И вдруг такой облом! Выходит, это он Лапушку подставил? Или его подставили вместе с Лапушкой? Не-е, чтобы затеять такое дело, нужно быть крезанутой по полной программе! Комар бросился на поиски Крошкиной. Ну а кто ищет, тот всегда найдет. И он ее нашел.

– Ты че, мухоморов нажевалась или снежка полизала, Крошкина? – стал наступать он на нее, шипя и брызгая слюной. – Галлюцинируешь вживую? Ты на че меня подбила? Базарила, что у тебя траблы с парнем, а оказалось, с Лапушкой.

– А тебе какая разница? – взорвалась Крошкина. – Ты свою тысячу получил и глуши мотор! А с остальным я сама разберусь! Без малохольных! Понял?

– Ну ты и стерва! – задохнулся Комар от возмущения.

Даже у него, не обремененного совестливостью, все же существовали границы, за которые он не заступал никогда. А тут никаких моральных норм. А как еще можно расценить поведение Крошкиной, если личную вражду с физруком она превратила в кровавую вендетту, где все средства хороши? Только он в этом деле не участник. Не будет Лапушки – не будет пейнтбола, спортивных секций… да много чего интересного не будет. Но это еще полбеды. А вот если пацаны прознают о его оплачиваемых деяниях, тогда полный абзац! Сожрут без подливы, только пуговицы выплюнут. Это понимание подстегивало Комара лучше любых стимулов.

– В общем, так, Крошкина. Я сейчас пойду и расскажу Федор Степанычу, что это я тебя приложил.

– Да? – взвилась Крошкина. – И кто тебе поверит? Какие у тебя мотивы, Комаров?

– А никаких, – неожиданно сообразил Комар. – Скажу, что я нечаянно. Дверь резко открывал, а ты тут и подвернулась под руку. Несчастный случай. И пусть директор с Дондурей потом разбираются, с какой целью ты на Лапушку поклеп возвела. Учти, – пригрозил он, – я от своего не отступлю.

– А я от своего. И еще неизвестно, чья возьмет. Мне ведь терять нечего! – Галина смерила его презрительным взглядом. – Эх, зря я к тебе обратилась, нужно было кого-нибудь из незнакомых ребят попросить.

– Ну, так черт шельму метит!

Уяснив наконец-то, что Комар настроен решительно, Крошкина сразу задергалась, вцепилась ему в руку, словно утопающий.

– Комар, погоди, давай я тебе денег дам. Много дам. Ты только молчи!

– Не-а. – Виталик стряхнул с себя ее руку.

Он уже один раз обжегся. Оказывается, деньги все же пахнут, а иногда так просто воняют. И вообще, лучше не знать, сколько это «много».

– Психушка по тебе плачет, Крошкина! – кинул он через плечо и пошел по лестнице наверх. От соблазна подальше.

Он не видел, как Галя до крови закусила губу, как исказились черты ее лица в бессильной злобе и отчаянии. Так, наверное, выглядит человек, который поставил на кон все, включая свою жизнь, и проиграл…

– Иди, Комаров, спасибо, – поблагодарил Виталика Федор Степанович, подождал, пока за учеником закроется дверь, и обратился к завучу: – Ну что, Раиса Андреевна, кажется, Игорь Вячеславович кругом прав, нужно вызывать в школу родителей Галины Крошкиной. С девушкой явно не все в порядке.

– Федор Степанович, дорогой, кто же мог предположить, что это всего лишь плод ее больного воображения? – досадливо проворчала завуч, разведя руками. – Из ее уст все звучало очень убедительно. И потом этот синяк, кофточка… А ведь я вас предупреждала, что этот пейнтбол до добра не доведет!…

– А пейнтбол-то здесь при чем? – в который раз изумился директор непредсказуемой женской логике завуча.

И тут в кабинет без стука ворвалась Ниночка с выпученными глазами и заголосила:

– Ой, Федор Степанович! Там Крошкина на крыше, грозится вниз броситься!

Эта угроза прозвучала как пушечный выстрел. Директор и завуч тут же вскочили и бросились на улицу. На бегу Федор Степанович отдал необходимые распоряжения:

– Нина, немедленно разыщите Романова и Юдина, если он еще не ушел!…

Оба оказались в школе. Первым Ниночка разыскала психолога, но по дороге она переполошила полшколы, и через минуту во дворе образовалась огромная толпа учеников и учителей. Уроки были сорваны. Никто о них не думал. Задрав головы, все смотрели наверх.

И директор с завучем, и Кахобер Иванович, и Ирина Борисовна, и Игорь Вячеславович… Там наверху, у края крыши, в джинсах и легкой кофточке стояла Крошкина.

– Ух ты! Прямо мумия в макияже! – восхищенно прошептал кто-то из учеников младших классов, комментируя застывшую, неподвижную фигуру девушки на фоне свинцового ноябрьского неба.

Посеревший директор испепелил его взглядом и прикрикнул на всех:

– Тихо! Прекратили галдеть!

Но молодость не хотела признавать самого факта существования смерти:

– Спорим, не прыгнет?

– Спорим, прыгнет? – доносилось со всех сторон.

И это еще ничего. «Ласты склеит», «в ящик сыграет», – невнятным шелестом катилось по двору. Но главным был вопрос: «А чего ее вообще туда занесло?» Ну, иногда мальчишки на спор лазали по пожарке. Был случай, когда Антон Кукушкин забрался на нее, чтобы покорить сердце одноклассницы. Но чтобы на самый верх, да еще с таким очевидным намерением свести счеты с жизнью!… Тут явно замешана безответная любовь, решили, как одна, все девчонки.

– Как она туда забралась? Через чердачное окно? – озвучил Игорь Вячеславович собственные мысли.

– По пожарной лестнице, – откликнулся Андрей Иванович, преподаватель ОБЖ. – Давно говорил, что ее нужно метра на два подпилить, чтобы эти охламоны не могли дотянуться! – с четкостью отставного военного напомнил он.

Директор удушливо закашлялся:

– Не время сейчас, Андрей Иванович. Она же в невменяемом состоянии, того и гляди сорвется вниз. Что делать-то будем?

– Нужно вступать в переговоры, – подсказал психолог Романов.

– Пожарную, «скорую», милицию вызвали? – глухо спросила Ирина Борисовна, зябко кутаясь в наброшенную на плечи куртку Игоря.

– Да, скоро должны подъехать, – нервно ответила Дондурей и бесцеремонно подтолкнула директора локтем в бок. – Да начинайте же, Федор Степанович! Говорите что-нибудь!

– Галя! – Федор Степанович сложил ладони в форме рупора и, задрав голову, прокричал: – Галя! Крошкина! Ты меня слышишь?

– Конечно слышу! – донесся сверху четкий голос.

– Хорошо! Галя, будь осторожна! Крыша скользкая! – вырвалось у директора.

– А мне теперь все равно! – выкрикнула с вызовом Галя в ответ.

– Попробуйте уговорить ее спуститься вниз, – снова подсказал психолог, возбужденно притоптывая на месте. – Давайте ей любые гарантии. Любые! – И забормотал: – Нет, не все равно… не все равно… раз разговариваешь с нами, значит, еще не все потеряно…

– Галя! Выслушай меня внимательно! Я понимаю мотивы, которые толкнули тебя на этот поступок! Давай договоримся: ты спускаешься вниз, а я тебе обещаю, что никаких последствий не будет! Никаких наказаний! Ты же знаешь, мое слово – кремень! – проникновенным тоном заверил директор, отмахиваясь от секретарши Ниночки, пытавшейся набросить на его могучие плечи пальто.

Наступила короткая пауза. Все затаили дыхание.

– Пусть Игорь Вячеславович меня об этом попросит! – потребовала Галя.

– Просите, Игорь Вячеславович! Просите! – тут же принялся настаивать Кахобер Иванович, нещадно дергая ус.

Ирина Борисовна, морщась, кивнула. Психолог, так тот вообще сложил молитвенно руки и закатил глаза к небу. Лапушка скривился, но набрал в легкие обжигающего воздуха:

– Галя, я тебя прошу, не делай глупостей! Если ты боишься спускаться, я тебе помогу! Стой на месте и спокойно жди меня!

– Да, так, пожалуй, будет лучше, – шепнул Романов, но Галя с ним не согласилась.

– Нет! – заволновалась она. – Это вы стойте на месте! Если вы хоть шаг сделаете, я прыгну!

– Так чего же ты хочешь? – сорвалось с языка Лапушки.(Он же попросил! Предложил свою помощь!)

– Я хочу, чтобы вы сказали им всем правду!

– Какую правду? – уточнил он чисто автоматически.

– Скажите, что вы меня любите!

– Ну, это уж слишком! – в сердцах возмутился Игорь Вячеславович.

Секунду назад он думал, что признается во всех смертных грехах. Скажет все, что Галя ни попросит. Потому что по сравнению с человеческой жизнью все остальное пустяк. Но это был удар ниже пояса! И, заметив, как к нему со всех сторон протягиваются требовательно-умоляющие взгляды коллег, Лапушка в отчаянии прошипел:

– Да не буду я этого говорить! Хоть распните меня здесь!

– Игорь! – потребовала Ирина Борисовна звенящим голосом. – Говори! Кричи, что ты ее любишь! Что ты жить без нее не можешь! Она же ради этого все и затеяла!

Ну да, взять и прилюдно его высечь! Положение было абсурдным и унизительным до безобразия. В присутствии сотен учеников Игорь должен был признаваться в несуществующей любви к помутившейся рассудком Гале Крошкиной. Но, похоже, у него не было иного выхода, как подчиниться обстоятельствам. Достаточно было взглянуть на Федора Степановича, чтобы понять, что давление у него зашкаливает и вот-вот случится сердечный приступ.

Игорь собрал всю свою волю. Его легкие в очередной раз, словно мехи, растянулись, а затем сжались в гудящем крике:

– Галя, я тебя люблю! Ты моя лучшая ученица! – добавил он, стараясь смягчить нелепость ситуации.

Народ зашумел, загикал, засвистел. Все понимали, что происходит, но удержаться от сочных реплик не могли. И только Галя, находясь в перевернутом мире, стоя на краю черной зияющей пропасти, не понимала и не желала признавать ничего, кроме своего безумия.

– Я вам не верю, Игорь Вячеславович! Помните наш разговор о «хочу – не хочу»? – глумливо обратилась она к нему, после того как он выставил себя на посмешище. – Значит, мое желание все же что-то значит для вас? Так вот, попробуйте еще раз! Поубедительнее, чтобы я это сердцем почувствовала! Иначе я прыгну! Считаю до трех! Раз!…

Лапушка заскрежетал зубами, но тут увидел, как на пологой крыше неожиданно, словно черт из табакерки, появился Серега Белов. «Идиот! – испугался Игорь, но в следующую секунду подумал: – Нет! Молоток парень! Привязался веревкой для страховки!»

Народ загудел, Галя растерянно посмотрела вниз.

– Два… – произнесла она механическим голосом, силясь понять, чем вызвана такая бурная реакция на земле.

И в этот момент, не дожидаясь, пока Крошкина скажет «три», Белый набросился на нее и сбил с ног. Упали они уже вместе вдали от опасного края. Толпа внизу, заметив это, выдохнула в едином радостном порыве. А тут и «скорая помощь» подоспела, а за ней и милиция.

Ирина подошла к Игорю, взяла его под руку, и он почувствовал, как ее тепло перетекает к нему и в груди у него рвется стальная, сжатая до предела пружина.

…После этих событий прошло чуть меньше двух недель. Галю Крошкину увезли в специальную клинику. Скорее, это была даже не клиника, а реабилитационный центр для людей с нервными расстройствами. Одним из таких душевных расстройств, как оказалось наследственным, страдала и Галя Крошкина.

И вот в один из дней Сергей Белов, Даша Свиридова и Варя Дробышева собрались ее навестить. Делали они это по просьбе Игоря Вячеславовича и Ирины Борисовны, поскольку лечащий врач, боясь рецидива у пациентки, категорически запретил Лапушке появляться в стенах клиники. Ни одному, ни с невестой, ни с кем-либо еще. Но Гале, естественно, об этом никто не собирался говорить. И вообще, перед тем как попасть в палату, девчонки и Белый прошли подробный инструктаж, о чем можно беседовать с пациенткой, страдающей синдромом навязчивых состояний и параноидальной зацикленностью, а о чем нельзя. Например, ни при каких обстоятельствах нельзя было затрагивать «историю с крышей», потому что случай Гали Крошкиной относился к таким редким случаям, когда человек намеренно создает ситуации, которые могут причинить ему боль. Ну, так они же не идиоты, чтобы на рожон лезть!

Белый вообще был очень даже доволен, поскольку благодаря этой «крыше» он помирился с Дашей, хотя она и набросилась на него с кулаками, едва он спустился вниз.

– Тебе что, больше всех нужно? Ты почему один полез? Никому ничего не сказал! А если бы ты вместе с ней? Ненавижу тебя! Ненавижу! – задыхаясь, кричала она и лупила его по плечам и груди.

А Белый, как дурак, улыбнулся и сказал:

– Нет, ты меня любишь!

И Дашка сразу затихла в его руках.

Но любовь ведь разная бывает. Иная вон до добра не доводит, размышлял Белый, краем уха прислушиваясь к болтовне девчонок и вставляя в нужных местах отдельные реплики.

Девчонки с Крошкиной все больше о газете говорили, о наступающем Новом годе, о том, что в школе опять затевается карнавал. Конечно же, говорили о каникулах, кто где их проведет, понимали, что Галя все это время пробудет в клинике, но ведь нужно же было о чем-то говорить. Впрочем, Галя особо не расстраивалась и с интересом слушала и расспрашивала гостей. Так незаметно прошел целый час. Настало время откланяться. Тут как раз и кастрюлями загремели – время обеденное подоспело.

– Так, дорогие гости, а не надоели ли вам хозяева? – заглянула в палату шустрая медсестра.

Короче, их тактично выпроваживали, а они и не возражали.

– Ну, бывай! – сказал Сергей, поднимаясь.

Даша поднялась вслед за ним.

– Мы к тебе еще на той неделе зайдем, – пообещала Варя, присоединяясь к ребятам.

– Заходите, а то здесь с тоски можно загнуться. Из развлечений только телик и процедуры.

– Водные? – пошутил Белый.

– Они самые. Душ Шарко. Нервы укрепляет.

И уже в дверях Варя вдруг услышала голос Крошкиной:

– Варь, задержись на минутку.

Варя не стала спрашивать: «Зачем?», переглянулась с Дашей и вернулась к Галиной кровати.

– Варь, как он там? – пряча глаза, тихо спросила девушка.

В голове Вари вихрем пронеслось сразу столько мыслей, что она не сразу смогла сосредоточиться. Однако две из них были более или менее ясными. Первая – она понимала, почему Галя обратилась с этим вопросом именно к ней: ведь Варя такая же неприметная, как и ее собеседница, можно сказать, подруга по несчастью. А вторая – Варе ведь строго-настрого запрещено произносить вслух имя Лапушки. Конечно, Варя могла найти предлог, чтобы уйти от темы, но в эту минуту она вдруг остро осознала, что лучше всех врачей в мире знает, что нужно делать.

Об этом нужно говорить. А может быть, даже кричать! Нужно дать волю всем этим страхам, обидам, раскаянию, а не замалчивать их, старательно делая вид, что проблемы не существует. Пусть Галя выговорится, облегчит душу, откроет сердце. А сделать это всегда проще со случайным собеседником, чем с близкой подругой или родным тебе человеком. Чужой – что? Выслушал, посочувствовал и забыл. А если и не забыл, то все равно похоронил в себе эту тайну. И Варя решилась:

– Лапушка-то? Да ничего, – буднично сказала она, усаживаясь на край кровати. – Сначала, правда, собрался уходить из школы.

– Да ты что? – Галин подбородок мелко задрожал.

– Ага. Заявление подал, но ты же Федор Степаныча знаешь. Он уговорил его остаться, – поспешила успокоить Варя. – Сейчас Игорь Вячеславович новую команду пейнтбольную формирует. А за нами еще матч-реванш.

– Матч-реванш – это хорошо, – задумчиво сказала Галя, и тут ее словно прорвало.

Она заговорила горячо и сбивчиво, так, будто боялась, что кто-то войдет и прервет ее откровения, помешает ей высказаться до конца. Но никто не вошел, не нарушил их уединения, и Галя смогла излить душу. Она ничего не утаила и себя не пожалела. А Варя… Варя внимательно слушала, порой забывая дышать, и сознавала только одно – у Галиной мечты не было шанса осуществиться! Она оказалась не только несбыточной, но и невозможной. В конце исповеди, как бы подводя итог своим любовным безумствам, Галя с горечью призналась:

– Я совершила столько непоправимых ошибок.

Но Варя легко нашлась с ответом. Слова как бы сами собой слетели с ее губ:

– Есть много тяжелых ошибок, которые можно исправить. И есть одна, которую исправить невозможно, – это убить себя. – Варя ободряюще дотронулась до Галиной руки. – Так что не казни себя понапрасну, а поправляйся скорее и приходи в школу.

– Нет, в школу я не вернусь, – просто сказала Галя, благодарно сжимая Варины пальцы. – Мама договорилась, я буду сдавать выпускные экзамены экстерном.

– Что ж, тоже вариант, – согласилась Варя и улыбнулась на прощание.

– О чем вы с ней говорили? – спросила Даша.

– Так, ни о чем, – ответила Варя.

И Даша не стала настаивать, не стала обиженно поджимать губы, видно, поняла, что даже лучшие подруги не всегда имеют право на чужие секреты.

Выйдя из клиники, они разошлись в разные стороны. Сережка и Даша отправились в школу, чтобы рассказать о своем визите Лапушке и Ирине Борисовне, а Варя пошла к Боре Шустову в больницу. Сегодня она навещала его в последний раз. К счастью, нога у него срослась без осложнений, и завтра ее героя выписывали домой. Варя шла по улице, любуясь заснеженным пейзажем, и думала, что впереди у них Новый год с пушистой елкой, подарками, танцами, ночным фейерверком и загадыванием желаний под бой кремлевских курантов. И она знала, что загадает в эту минуту. Она загадает, чтобы Боря полюбил ее так же, как любит его она… Ведь любить одной за двоих очень трудно…

Но это уже совсем другая история.

Content

Вера и Марина Воробей
Плата за красоту

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12