Лазарев Дмитрий Владимирович

Исповедь черного кота

Исповедь черного кота

Нам в избытке свобода дана,

Мы подвижны, вольны и крылаты,

Но за все воздается сполна

И различны лишь виды расплаты.

И. Губерман.

А-а-а-пчхи! Черт! Неужели проклятая аллергия даже в этом теле будет меня донимать? Ненавижу весну! Все цветет, у природы праздник, а мне — хоть вешайся! Правда, как повесишься — ведь я кот. Такой здоровый полудлинношерстный котище, черный, как смоль, без единого светлого пятнышка. Зовут меня Леонард Архипович. Да, да, не удивляйтесь, так звали человека, которым я был в прошлой жизни, пока меня не переселили в это тело. А так как кот я бродячий, то имени мне до сих пор никто дать не удосужился, и зову я себя своим человеческим именем. Глупо, конечно, но что не глупо в моей истории? Сплошной дурдом! Чего стóит хотя бы то, что аллергия на цветочную пыльцу, которой я страдал будучи человеком, преследует меня и сейчас, словно это болезнь души, а не тела. А вы представьте, что было бы, страдай я в той жизни аллергией на кошачью шерсть! Из шкуры своей выпрыгивать? Ненавижу весну!

И собак ненавижу! Вон их сколько внизу собралось, этих гавкающих тварей — целая свора! И все за одним несчастным котом! Чтоб вас всех собачники переловили! И надо же было им загнать меня именно на цветущую яблоню… А-а-а-пчхи!! Словно знали, а?! Вот гадство!

Но больше всего ненавижу ту скотину, которая после смерти переселила меня в это тело, не стерев память о прошлой жизни. Придурок! Кто же так переселяет?! За такие вещи надо бить морду! Какая пытка — быть котом и помнить, что еще недавно был человеком! А-а-а-пчхи!!! Идиот! И где его только учили? Впрочем, неважно — наверняка он был двоечником.

Стоп, а может он это специально?! В наказание или, там, из мести? Интересно, кому я так насолил в прошлой жизни? Вроде, сам жил и другим не мешал… На заводе работал скромным… заместителем Генерального директора. Ладно, про скромность — это я загнул, признаю, но ведь в остальном шибко не грешил. За что же меня так?

В той жизни меня многие обвиняли в во… в злоупотреблении служебным положением. Враки!.. Ну, может, не совсем враки… Ну ладно, бывало. Но скажите, кто бы на моем месте не во… не сделал бы себе небольшую прибавку к зарплате за счет родного предприятия? А-а-а-пчхи! Ну хорошо, среднюю прибавку… А-а-а-пчхи!! Ну ладно, большую… А-а-а-пчхи!!! Так и быть, пусть она была больше, чем сама зарплата, но ведь сколько я сделал для завода: компьютеры закупил, организацию труда упорядочил, вывел на новый уровень кадровую политику! Да без меня наше предприятие прозябало бы в каменном веке! И где благодарность? От них дождешься, как же! Им все не так, все не нравится! Да и платят такие гроши, на которые просто невозможно нормально прожить приличному человеку! Нет, сам себя не поблагодаришь, никто не догадается! Да, рядовые сотрудники получали во много раз меньше, не спорю… Но ведь время-то тогда было какое тяжелое, завод в трудном положении… А все из-за чего? Бардак наш российский! Но стоило мне попытаться порядок навести, так они все в штыки приняли! Быдло, оно и есть быдло! Хорошо хоть Папа меня поддерживал… Кто такой Папа? Да Генерального мы так между собой звали.

Нет, братцы, ничем я такого не заслужил. Я же вообще по жизни только добрые дела творю. При закупке оборудования, например, просят меня оформить в бумагах покупку… с некоторой наценкой, перечислить фактическую стоимость, а разницу поделить с продавцом. И все в выигрыше. Чем плохо? Хорошо же… А от завода не убудет. Причем, я особо не наглел, знал меру. Брал то, что заслужил. А ведь любому из тех, кто меня критиковал, только дай волю — весь завод по винтикам растащат! Они потому только на меня и гавкали, как эти псы под яблоней, что их до кормушки не допускали. Завидовали…

А-а-а-пчхи! Ну когда же это кончится? Неужели людям не надоело их гавканье? Когда они, наконец, прогонят мерзкую свору? Еще полчаса на этом дереве и я… а-а-а-пчхи… подохну! Нечего сказать, хорошая шутка — кот с аллергией! Знать бы, кто этот шутник, я бы…

И еще блохи вконец достали. Проклятые твари! Мне же на этой чертовой ветке и не почесаться толком: сверзиться боюсь. То-то собаки будут рады! А жизнь, она хоть и кошачья, но моя, и я ею дорожу. Так что надо потерпеть. Надо! А знаете ли вы, люди, что такое блохи? Да откуда вам?! Блохи, чтоб вы знали, — это жуткие монстры, по сравнению с которыми даже черти в аду покажутся безобидными домашними зверюшками. Будь проклят тот день, когда мою душу вселили в это тело, и тот тип, который это сделал!

Но все-таки, неплохо бы узнать, кто и за что. Если принять гипотезу, что это месть, то людей с мотивом, боюсь, найдется весьма приличное количество. Что поделать, у человека с моим положением всегда бывает множество врагов и завистников. А ведь по большому счету, они сами виноваты в своих проблемах.

Был, скажем, у нас один… начальник отдела. Шибко умным себя считал. На руководство бочку катил, меня в чем только не обвинял! И что, скажите, я должен был это терпеть? Да ни в жисть! Я не из тех, кто после удара по одной щеке другую подставляет. И где он теперь, этот умник? Съел я его! Схрумал и косточек не оставил, как от того воробья на прошлой неделе. А не чирикай! То есть, тьфу, не выступай!

Или еще один — главный технолог. Этот не выступал, а «просто делал свое дело», нахально игнорируя указания руководства, которые в узком кругу называл дурацкими. Круг-то, может быть, и узкий, но и в нем оказались уши внимательные да язык услужливый. Я этого так оставить не мог: на фига заводу этот саботажник?! Что мы, скажите, зла родному предприятию хотим? Ему сначала мягко намекнули, что начальство надобно уважать и приказы его исполнять… Не внял, да еще рыпаться вздумал. Что же, я и его схавал, чтобы другим неповадно было. И Папа, кстати, полностью меня поддержал.

Неужто у кого-то из них знакомые оказались с такими возможностями? Ай-ай-ай, как неудачно! Аккуратнее надо с людями! Кадры, они, знаете ли, все решают… особенно если у них такие связи есть. Не то, чтобы я раскаялся. Нет, я тогда прав был. Мне и Папа так сказал. Просто неудобно как-то получилось… Неудобно…

Боже, как неудобно лежать на этой проклятой ветке! И сучок какой-то в живот впивается, и блохи совсем озверели, и пыльца… а-а-а-пчхи, а-а-а-пчхи, а-а-а-пчхи!!! Стоп, не падать! Только не это! Все восемнадцать когтей в древесину! А то вон та лохматая дворняга уж больно голодными глазами на меня смотрит. Не дождешься, скотина безрогая, — еще тебя переживу и на могилку твою помочусь! Хотя, какая могилка? Кто тебя хоронить будет? Кому ты, на фиг, нужна? Подберут, сожгут и мир твоему праху! Это в лучшем случае. А в худшем твои же товарки тебя и сожрут. Вон как у них животы подвело с голодухи!

Нет, ну когда же они, наконец, свалят?! Я что, скажите на милость, — единственный кот в этом районе?! Или они расисты и черных ненавидят? Особенно вон тот рыжий пес с оборванным ухом — вылитый ку-клукс-клановец! Как глаза горят! Он, наверное, и жрать-то не шибко хочет, лишь бы порвать кого-нибудь. Маньяк!

Впрочем, люди не лучше. На днях какой-то суеверный и при этом пьяный идиот, которому я без всякой задней мысли перешел дорогу, запустил в меня обломком кирпича и долго еще бежал за мной и матерился. Откуда я знаю, что матерился? Да просто шутник, переселивший меня в это тело, зачем-то оставил мне способность понимать человеческую речь, что иногда бывает весьма полезно. Но благодарности я к нему не испытываю. Еще чего! Да за то, что он мне сделал, ему и бочкой сметаны не расплатиться! Шутник… Программа «Розыгрыш», туды-ть его в качель!

Вот гадство! Они что, здесь ночевать решили? Ладно, хоть гавкать перестали, а то уже в ушах звенит. Уморились, бедняжки… Чтоб вас разорвало! Что за невезуха, в самом деле?! Вот говорят, жизнь, как зебра, полосатая. Полоса черная, полоса белая… У меня же не зебра, а какой-то вороной жеребец получается: сплошная черная полоса с тех пор… с тех пор как я умер в той, прошлой жизни.

Да и умер-то как нелепо — в ванне захлебнулся… Что? Как можно в ванне захлебнуться? В моей — запросто! Вы мою ванну не видели — в ней утонуть можно! Ну ладно, это к делу не относится. Пришел я домой вечером, а жены с дочкой нет. Решил принять ванну, расслабиться. Вот и расслабился… Причем, навсегда. Воды набрал, залезать стал, поскользнулся, головой ударился, погрузился в воду… Думаете, очнулся — гипс? Ничего подобного! Очнулся я уже в этом пушистом теле.

А-а-а-пчхи! Нет, все, кончилось мое терпение. Сейчас спущусь и порву всю эту собачью шайку! Все одно — помирать, так лучше в бою, чем от аллергии. Держитесь, гады, — я иду!

Стоп, стоп, что это там происходит? Собаки отвлеклись, вроде… какой-то парень их зовет кормить. Мясом приманивает… Черт! А есть-то как хочется! Ну ладно, это не срочно, можно потерпеть. Главное — выпутаться из этой передряги. Кажется, есть шанс… осторожненько начинаем спускаться… Эге, а парень-то сюда идет! Что ему, интересно, нужно?

— Кис, кис, кис! Иди сюда!

Это он мне, что ли? Впрочем, других «кис, кис, кис» в окрестностях, вроде бы, не наблюдается. Значит, мне.

— Иди сюда! Я тебя унесу подальше от этих злобных псов.

Конец света! В кои-то веки приличный человек попался! Даже слезы благодарности на глаза наворачиваются. Или это от аллергии?

— Иди ко мне, котик!

Иду, иду…. Слушай, а тебе дома мышей переловить не требуется? А то я мигом: ты ж меня, все-таки, от смерти спас… Руки ко мне протягивает… Интересно, а он догадывается, что у меня блохи есть? Ну ладно, если что — сам виноват. Взял меня на руки и пошел прочь от этих собак. Гладит еще… Умница просто! Слушай, может я у тебя жить останусь? Блох ты как-нибудь выведешь, кормить меня станешь… Хорошая идея, правда?

Насморк унимается, вроде. Тепло, безопасно… Куда это он идет? А, к машине своей. Не ахти что — «четверка» старая. Но мне-то не все ли равно? Лишь бы у него денег на еду для меня хватало. Так, загружает меня на заднее сиденье… Здорово! Значит, к себе решил взять…

Ой! То есть, мяу! Ты чего?! Больно же! Чем ты меня колешь? От блох, что ли? Лапы отчего-то тяжестью наливаются. Устал я… Гладишь меня? Ну гладь, гладь. А я, может, сосну… Нет, какую ты, все-таки, дрянь мне вколол?

— Хороший котик, хороший… Как же тебя звать-то? Может, Леонардик?

Черт! Вот это номер! Откуда ты знаешь? Если только ты не… Шутник?!

— Какой шутник? Ах, это! Догадливый котик! — ухмыляется он. — Только для тебя шутки кончились.

Ты что, мысли читаешь?

— Есть немного. Ты же почти как человек мыслишь.

Он переложил меня на переднее сиденье, сел за руль и тронул машину.

Кто ты и за что меня так?

— Правильные вопросы задаешь, Леонардик, очень правильные. Ну, давай вспоминать. Сорокина Петра Андреевича помнишь?

А что, должен? Так, сосредоточимся… Сорокин, Сорокин… Знакомая, вроде, фамилия. Где же я ее слышал? Вспомнил! Да, неприятная была история… приятель мой, главбух завода, огреб большие проблемы. Папа на него бочку катил за хронические недостачи… Он — ко мне: спасай, мол! Ну не мог же я отказать! Он-то мне не раз всякие услуги оказывал, а долг платежом красен. Пришлось срочно искать виноватого. Нашел я его быстро. Козлом отпущения назначили того самого злосчастного Сорокина — руководителя среднего звена в ведомстве приятеля. Человек он был тихий, безобидный, воду не мутил, связей в верхах не имел. В общем, идеальная кандидатура. Состряпали мы с приятелем липу, обвинили бедолагу во всех смертных грехах и с шумом уволили. Папа успокоился… Правда, потом я краем уха слышал, что с Сорокиным что-то случилось… В больницу, кажись, попал?

— Я вижу ты вспомнил… «Идеальная кандидатура», значит? — его руки с такой силой сжали руль, что костяшки побелели. — Ты думал, раз маленький человек, то его можно растоптать и не заметить? Ошибка, Леонардик. Роковая ошибка!

А ты-то здесь причем? Ты ему родственник какой-то, что ли?

— Я-то не родственник, — мрачно усмехнулся Шутник. — Но вот сын Сорокина долго и горячо молил Высшие Силы наказать виновных в том, что случилось с его отцом. А мне дано поручение уважить эту просьбу.

Блин, как неудачно! А что, собственно, случилось? Ну, уволили, с кем не бывает?

— Умер он, Леонардик. Скончался от сердечного приступа после того, как его уволили. Так что, ты и твой приятель — убийцы!

Черт! Черт!! Черт!!! Вот, влип! На яблоне лучше было… Что же он хочет со мной сделать? Разве я недостаточно пострадал? Жаль, пошевелиться не могу: укол парализовал. Хотя, как из машины выберешься?

— Даже не пытайся. От меня не уйдешь!

Да кто ты такой, черт возьми?! Богом себя возомнил, да?! Десницей карающей?! Чтоб тебя мои блохи сожрали!

— Кто я такой, для тебя неважно. Достаточно тебе будет знать, что у меня есть власть над человеческими душами. Кстати, приятель твой тоже не избежит наказания, можешь мне поверить. Что же до твоих блох, — тут он вновь усмехнулся, — от этой напасти я тебя избавил. Но не спеши радоваться — ты их ненадолго переживешь… Тебе, наверное, интересно, куда мы едем…

Да какая мне, к черту, разница? Как бы тебе ответить? Ах, да, ты же мысли читаешь! Ну так прочитай, куда я тебя сейчас посылаю! Дорогу объяснить, или сам найдешь?

— Вполне понимаю твои чувства, Леонардик. Хотя, какой ты, к черту, Леонардик, ты же урожденный Васька, то бишь, Василий Архипович! Имечко это тебе не понравилось, вот и переименовался в Леонарда, даже документы сменил. Да, да, не удивляйся, я все про тебя знаю! Только ты не находишь, что мог бы имя и поудачнее подобрать, а то с отчеством как-то не сочетается? Ну ладно, мы отвлеклись от темы. Я же хотел тебя просветить относительно твоей дальнейшей участи. Мы едем к одним моим знакомым. У этих ребят весьма оригинальное хобби — они на досуге проводят черные мессы. А в черных мессах, как известно, практикуется жертвоприношение. Угадай, какое животное больше всего подходит на роль жертвы?… Именно! Черная кошка. Понимаешь, к чему я клоню?

Еще бы, я не понимал! Не дебил, все-таки! Мерзавец! Это слишком жестоко! Ведь сатанисты убивают медленно и мучительно! Я такого не заслужил! Пожалей бедного черного кота: ему и так в жизни несладко приходится!

Не реагирует… Молчит, скотина! Что же делать? Я жить хочу, черт возьми!

— Ну вот мы и приехали, Васька. Желаю тебе душевной стойкости перед лицом предстоящих суровых испытаний.

Остановился. Куда ты меня тащишь, мерзавец?! Нет! Не на-а-адо! Я тебе всю жизнь ботинки вылизывать буду, только не отдавай меня им! Я раскаялся-а-а! Пощади меня-а-а-ау!

* * *

Леонард Архипович проснулся с бешено колотящимся сердцем и холодной испариной по всему телу. Его немного диковато выпученные глаза, в которых плескался первобытный ужас, панически обшаривали всю комнату, пока не остановились на висевшем на стене гобелене ручной работы, изображавшем соколиную охоту. Этот яркий штришок реальности сразу успокоил Леонарда Архиповича: «Какой жуткий кошмарный сон!»

С облегченным «уфф!» Леонард Архипович рухнул обратно на подушку. «Ну и бред!» — подумал он, вспоминая фрагменты своего сновидения.

«А вдруг, не бред?» — внезапно заспорил его внутренний голос. — «Такие яркие и подробные сны просто так не снятся. Может, он — вещий?»

— А, ну тебя! — раздраженно проговорил Леонард Архипович, стирая ладонью со лба и наметившейся лысины остатки холодного пота.

Когда рядом никого не было, он имел обыкновение вслух отвечать внутреннему оппоненту — звук собственного голоса придавал ему уверенности. Так и на заводских совещаниях — он любил слушать только себя.

— Переселение душ и вещие сны — это сказки! Расслабься и забудь об этом кошмаре!

А расслабиться и правда было можно, потому что сегодня воскресенье. Идти на работу, правда, все равно придется, потому что именно сегодня Папе вдруг взбрело в голову собрать совещание руководства завода. Но это еще не сейчас, а только через три часа… Жена с дочерью еще вчера укатили на дачу, и вся пятикомнатная квартира оказалась в полном распоряжении Леонарда Архиповича. Нужно принять ванну и смыть с себя остатки ночного кошмара…

«Нет! Только не ванну!» — вновь проснулся паникер внутри Леонарда Архиповича. — «Ты забыл, что произошло в ванной?!»

— Это был сон! В ванной НИЧЕГО    не произошло! — уверенно перебил его Леонард Архипович. — И не произойдет! Я сейчас это докажу, чтобы ты успокоился раз и навсе… — он осекся, внезапно осознав жутковатую двусмысленность произносимой им фразы. — Чтобы ты перестал дергаться.

С самым решительным видом заместитель Генерального поднялся с кровати и под нескончаемые причитания внутреннего голоса отправился в ванную.

— Бред! — открывая воду, непрерывно бормотал он, словно тренировался в технике самовнушения. — Так не бывает!

Пока наполнялась здоровенная ванна, Леонард Архипович, чтобы отвлечься, решил подумать о чем-нибудь другом. Например, как он будет сегодня добираться до работы, если супруга вчера уехала в сад на их машине. Сам же Леонард Архипович после неоднократных безуспешных попыток сдать на права бросил это бесполезное занятие и просто купил их. Однако, легко догадаться, что приобретенные таким образом права вовсе не сделали его умелым водителем. Врезавшись на служебной «Волге» в столб в первую же поездку, Леонард Архипович решил больше не рисковать и выпросил у Папы машину с водителем. Но водитель еще в середине недели договорился с ним об отгуле на воскресенье, и Леонард Архипович, не планируя в этот день ехать на работу, согласился. Теперь ему предстояло пожинать плоды своей доброты: либо ловить частника, либо добираться общественным транспортом. Оба варианта не вызывали у него ни малейшего энтузиазма, но другого выхода не было.

Весь во власти этих унылых мыслей, Леонард Архипович выключил воду, разделся, закинул в ванну правую ногу и прочно утвердился стопой на ее дне. Только он собрался с торжествующей улыбкой высказать своему внутреннему паникеру все, что он думает о его дурацких страхах, как вдруг в его ушах зазвучал чей-то тихий, до боли знакомый голос:

«Раскаялся, говоришь?»

Леонарда Архиповича охватил леденящий ужас. Его левая нога внезапно заскользила по плиткам пола…

За секунду до того, как голова Леонарда Архиповича с треском встретилась с бортиком ванны, он услышал произнесенную тем же голосом фразу:

«Раскаяния мало — нужнó искупление!»

Content

Лазарев Дмитрий Владимирович Исповедь черного кота

Исповедь черного кота