Горностаев Игорь

Самый лучший из возможных

Гена Ом

Розовый дракон, увидев свои яйца, понял:

он — самка.

Прикол, спартанский философ

«Зеркало» было ослепительно прекрасным. Только чуть-чуть офуевшим. Даже надписи К-52 и «кобра», нацарапанные гвоздем на одной из опор космической тарелки не портили корабль — хранилище мощи и рева.

По традиции космонавтов, которую, как говорят, начал сам Юга Гарин, Гена Ом подошел к одной из восьми посадочных ног и помочился на нее, стараясь попасть как можно выше. Среди капитанов ходил упорный слух, что если при первом свидании с новым кораблём не сможешь выдавить из себя ни капли, то на борт лучше не подниматься вовсе. Правдив слух или нет, известно лишь Папе Тибрскому, но то, что среди капитанов были лишь мужчины — абсолютно достоверно. Должно быть, «Зеркало» о такой традиции знало, поскольку стояло спокойно, не пытаясь отдернуть посадочную ногу. Корабль брезгливо дернул опорой лишь по окончании традиционного омовения, когда Гена Ом отвернулся. И тут же возникло Чувство.

Это была любовь с первого взгляда. Да, не влюбиться было не возможно. Геннадий Ом покорял все космические транспортные средства сразу и на раз с детства. А если учесть, что для электронной оптики не было преград… Орбитальные каботажники, идущие на автомате — меняли курс, что бы только пролететь над парком, в котором мама гуляла с маленьким наследником фамильного рода Омов. А что он вытворял в юности с псевдоразумной техникой! Одно слово — спец.

Против ожидания, корабль не пустовал. На борту «Зеркала» кто-то был. И этот кто-то отнюдь не подготавливался к старту.

Оба вывода Гена сделал, услышав доносившиеся из чрева космической шаланды слова песни:

Газ до отказа — и затормозим!

Газ до отказа и — перелетим!

И кто его знает, что это за бомж,

Газ до отказа — на блин бомж похож!

— Хто тут? — вежливо поинтересовался Гена и на всякий случай швырнул в чрево корабля зажигательную гранату.

Изнутри послышалось чмоканье (вероятно, певец пытался прикурить отсыревшую сигару), потом загадочные слова «А выкуси!» — и граната вылетела обратно.

Гена Ом внимательно оглядел свою вещь (не поцарапалась ли?), послушно выкусил шипящий запал, спрятал в организованный в барсетке загашник, и поднялся по трапу. Глазам предстала странная картина. На бочке, явно стилизованной под старину, восседал мужик в костюме восемнадцатого века прошлого тысячелетия и размахивал химической емкостью. Опытный глаз Ома распознал в ней колбу. Обычно в таких выращивают гомункулусов. Но колба пустовала.

— Ты кто? — осторожно спросил Гена.

— Я?! — удивился бочкосиделец и глубоко задумался. — Я доктор!

Воспоминания так обрадовали потомка Эскулапа и Гиппократа (а может еще и Асклепия?), что он спрыгнул с бочки, припал на плечо капитана и разрыдался. Потом оторвался от плеча, поинтересовался:

— Это жилетка?

Сам себе ответил:

— Без разницы! — и продолжил бурное слезовыделение. При этом колба в опущенной руке покачивалась явно угрожающе.

— А как тебя зовут, доктор?

Но доктор отвечать на вопрос отказывался: делал вид, что не слышит. Презрев приличия, Геннадий пошарил у пьяного по карманам, и вытащил у рыдающего на плече здоровяка удостоверение. Оказывается, что это был доктор лингвистического и вордоплетского синталогического института. В графе «тема диссертации» значилось: «Лука Мудищев». В графе «тема диплома» — «Остров сокровищ». В графе «специализация» — «Великий комбинатор». Остальные графы — в том числе имя и прозвище, оказались пусты. Сказать, что девственно — нельзя, поскольку весь документ был чем-то испачкан. Будто услышав немой вопрос, доктор перестал рыдать на секунду и совершенно трезвым голосом сообщил:

— «Хенесси» забрызгал. А год — девяносто третий.

Затем вернулся к прерванному занятию. «Не на того напал», — злорадно подумал Геннадий Ом и тихонько запел:

«А я тебя, хоть каплю, но люблю»

Доктор замер, и, не в силах противится, подхватил дуэтом:

«Не смея думать, что она взаимна…. А-а!

Ударив первой каплей по стеклу мне по окну —

Дождь с неба бурным водопадом ринул… У-ул!»

Капитан спрятал так и не раскуренную сигару в карман, подхватил доктора лингвистического института под локоток и потащил в глубь корабля в поисках каюты литературного интеллектуала, не забывая напевать:

«Мне все равно, с кем ты, сейчас, малыш…

Хотя б он был русоволосым неграм… А-а!

Стекает дождь по водостокам с крыш, стекает с крыш,

И думает, что был на крыше первым. Ы- ым.»

И с таким чувством, с такой внутренней болью вытягивал Гена последние гласные, что не удержался и сам пустил слёзку. Благо это все случилось уже на входе в каюту, когда до кровати оставалось два шага. Так что доктор оказался уложен на место путем броска через бедро и там мгновенно захрапел, а капитан с чувством человека, раздавшего карты для игры в преферанс трем товарищам, бросился искать клозет, при взгляде в упор оказавшийся гальюном. Проверив, как оно всё тут работает, и оставшись довольным перистальтикой, Ом двинул в сторону рубки. К сожалению, камбуз не функционировал, и в рубке порубать не удалось. «Глядь — и пост закрыт», — размечтался Геннадий. Увы. На «Зеркале» нельзя было порубать, а вот как работать — без проблем! Впрочем, как и везде. Гена Ом повторил мысль в сильно усеченном виде, заменив к тому же Г на Б.

Слава Спецу, первому и неделимому, пост номер один оказался устроен великолепно. Около двери стоял манекен в полицейской форме. Ом подошел к лжементу, отвесил хороший подзатыльник. Сработала встроенная автоматика, и из стены выдвинулся гимнастический помост. Геннадий довольно хмыкнул и встал в капитанский мостик. Для лучшего ментального соития с кораблем надо, чтобы кровь прилила к месту соединения — голове. Ну, природу же не обманешь.

Корабль нетерпеливо ждал. Наконец, когда все дошло до кондиции, Гена Ом подошел к приборной консоли и засунул голову в бардачок, почувствовал, как с него сдирают кожу, и стал кораблем.

А корабль стал, соответственно, Геннадием Омом.

Штука была в том, что космические корабли могли ментально переселяться только в одного человека во Вселенной — Гену Ома. Потому и любили. И пока Гена тащился от возможностей механизмов, корабль в человеческом теле наслаждался свободой.

Он пел. Он махал руками. Он стучала ногами в такт пению. Он чесался. Он трогал руками все, до чего можно дотянуться, не вытаскивая голову из бардачка. Он щипал себя. Он высовывал язык и касался им уже чуть шершавой щеки и носа. Он чувствовал вкус пота на языке. Он облизывал зубы. Он нюхал воздух, втягивая его полной грудью. Он пытался описаться и обкакаться, но у него ничего не вышло. (Гена знал за собой такой недостаток и предпринял необходимые меры.) Вот она, свобода!

А Гена Ом пользовался возможностями, предоставляемыми «Зеркалом»: сканировал пространство ближайшего космоса. На космодроме готовился к старту линкор класса Гаврош «Степан Кайманов-Разин». К месту его выхода на орбиту торопился тягач «Пугачёва Аллушка». В углу космодрома, рядом с ограждением торопливо чинили «Белый замок» — прогулочную яхту, которая сильно погорела и покрылась сплошной черной копотью. К планете подлетал корабль с труппой американского театра «Михаил Чехов» — так они сообщили оператору. По нелепой и тупой шутке судьбы, зафрахтованный ими корабль назывался «Антон Павлович Чехов». На геостационаре зависли крейсер «Слава империи» и адмиральский шлюп «Джон Д. Сильвер». Капитан крейсера в эфире оправдывался за слабые амперы в кормовых кулевринах. Комендант космопорта, старый тертый космический дракон, к которому еще в молодости прилипла кличка «Всё-взвешу», крыл виновного матом за разлитую цистерну. Слава Спецу, всего-то с краской, а не горючкой. Сам Всё-взвешу виноват. Не будет больше разрешать рулить самостоятельно — ученику. Как слышалось из тирады, тот на радостях пустил в кабину погрузчика кучу знакомых (благо кабина большая) и кто крутанул руль — теперь не дознаешься.

Да, жизнь в космосе кипела. Но для первого раза — достаточно.

Ом с трудом вытащил голову. Всё как обычно. Всё тело — болит. Как будто его били. Язык — ноет и даже, кажется, распух. Ноги — трясутся, как после сильнейшей физиологической нагрузки.

Надо пойти, подкрепиться. И заодно — нанять команду. Доктор, скорее всего, уже есть. Но надо искать других!

И Гена Ом отправился в таверну «Нуль-Т». Конечно, он знал, что эта дыра, что она денег жрет немеряно. Что там не удобно. Что два раза, в течение короткого времени там полно народа, а в остальное время — никого не найти. Что заказывая меню надо ставить плюсик. А если какое блюдо не хочешь — минус, а то принесут все — и будут убеждать, что ты это заказал. И все-то там неудобно — чуть забыл о себе напомнить — все, заказ где-то внизу, под синими полосками. Это он знал… Но чтобы найти нужных людей, следовало идти в «Нуль-Т».

Хозяином таверны считался Юр-Петля, известный еще как «Закруглим-на-десяти». Мужик нрава крутого, отслуживший свое в имперском десанте и с дебоширами, которые вздумают в его таверне считать крутыми и пытаться заводить свои порядки, особо не церемонился. Гена Ом хорошо помнил, как прошлый год одна приблудная кошка, решила, что это ее дом и разлеглась на трактирной стойке. Её полет был долог и далеко слышен. Но зато к собачкам и несчастным мальчикам Юр-Петля относился терпимо.

Геннадий помедлил у двери, и решительно вошел внутрь.

***

Любое совпадение говорит лишь о том, что все повторяется, и в мире нет ничего уникального.

Отмазка, бурятский шаман

— Суси, господин?

Официант стоял с белым ягненком на руках. Геннадий придирчиво осмотрел предполагаемый шашлык. Потрогал шерстку, отказался.

— Черные есть?

Официант задумался, воровато оглянулся по сторонам, нагнулся, зашептал прямо в ухо:

— Свежих нет. Только мороженные. И кровь имеется. Правда, лишь второй и третьей группы.

— Я про барашков, — уточнил Ом.

Официант отпрянул, ошарашено посмотрел на капитана, пожал плечами и вроде как презрительно ответил:

— Сейчас принесу.

А в таверне чувствовался уют. Юр-Петля старался не зря. На самом деле все знали, что имя Юр-петли несколько другое — Вадим. Но… Потребовалось сменить ксиву. Переменил имя, а в фамилии заменил лишь «ов» на «енко» — и вот вам Юр-Петля. Ну, честно говоря, здесь не принято интересоваться именами. Любой может сказать в глаза, что его зовут Ник. Тут главное — держать морду напильником, жестко.

Гена Ом вспомнил, что что-то хотел отдать «Закруглим-на-десяти». То ли 160, то ли 170 тысяч… «В этом месяце отдам», — клятвенно пообещал сам себе Ом. — «Подкопить надо. Сто тридцать уже есть»…

Черный ягненок, которого звали Сису, был Омом одобрен, зарезан и насажен на шампур. В комплектацию тела пилота-спеца входила бензопила типа «Техас», с помощью которой ягненка и раскромсали на порционные куски.

Тело пилота… Самая дорогая генетическая модификация. Ведь при случае пилот обязан заменить любого члена экипажа: от штурмана до маркитантки. Но, кроме того, пилот-спец должен выжить на всякий планете. И даже в открытом всем солнечным ветрам космосе. Иногда реактивный двигатель (метан+воздух) в организме срабатывал внезапно. По этой, или по другой какой загадочной причине, пилотов в своей среде тайконавты называли «Гад-джеты».

Обычно шашлык поедался в сыром виде. Костяные пластины с алмазным напылением во рту пилотов перетирали мясо до состояния татарского бифштекса, а желудок сам подыскивал и синтезировал нужный состав фермента. Но сегодня почти вся таверна глядела на его священнодействия. Если он поджарит шашлык, значит, нужна компания. А если еще и закурит…

Взяв шампур, Гена Ом, спец, осторожно подул на кусочки мяса. Голубое пламя, вырвавшееся изо рта, лениво облизало плоть ягненочка Сису. Не прожарилось? Ну, главное — традиция соблюдена. Теперь закурить. На стол легла пачка «Беломора». Собрав мундштук загибонистой гармошкой, Ом сунул папироску в уголок губ, и пыхнул пару раз. Вот, теперь он похож на бригадира… Если не считать, что сидит в капитанском кителе, а не топ-лесс. Кто первый подойдет наниматься?

Первым оказался эльф.

— Сигаретки не найдется, земеля?

Гена закашлялся.

— Да ты не переживай! — успокоил эльф. — Если без фильтра, замнём. Я ведь человек, просто модифицирован для шпионской разведработы. Послан был в Арлор-Д. Планета такая.

— Ага, — догадался Ом. — Это потому ты маленький, юркий и с длинными ушами?

— Это я ещё пластическую операцию сделал. А так был просто как тамошний крот. У меня на спинке шерстка сохранилась. Погладить хочешь?

Ом решительно и отрицательно замотал головой.

— Какую должность желаешь занять?

— Летописец, ответственный за ведение судового журнала. Есть опыт.

— Не смешно. Июнь на дворе, лето кончится не скоро. А шкурка песца только зимняя ценится. Лентяя не нужна.

— Я им тоже об этом говорил. Но они ржали как пони, кричали «Ни магу! Ни в „Красную звезду“! Ни в „Белую гвардию“!» И все равно уволили.

Капитан переспросил:

— Кто ржал как япони?

— Гномы… — туманно ответил бывший крот. И видя, что шашлыка ему не предлагают, встал и двинул обратно, независимо дымя беломориной. (Походку бы ему тоже надо отхирургичить…)

Почудилось, что второй претендент из армейских службистов. Наколка на запястье «Команда — чат!» (мелькнула, когда прикуривал) абсолютно точно говорила: лямку парень тянул в правильных структурах.

— Как звать?

Молчанье назвалось ответом и полезло в кузов. «Похоже, не сработаемся», — мелькнула мысль у Геннадия. Но тут раздалось:

— У меня много имен… Когда-то звали Сержант. Когда-то Лось. Во-о-от… Во-о-о-от…

«Какая неприятность», — обеспокоился Ом. Армейцам генетически удаляли чувство доброты. Если Лосю сейчас что-то не понравится, ну, например, что лезут в душу и заставляют вспоминать имена, которые он предпочитал забыть, то… Желание замочить, утопить собеседника в каких-нибудь не очень чистых прудах присутствует у них всегда. Серьезный вред здоровью спец-пилота воин-спец причинить не в состоянии, но что останется от всей «Нуль-Т»? Таверне придет каюк.

— Меня интересует один вопрос: ты — злой?

Лось задумался.

— Я им был. — Наконец признался он. — Но изменился после «Колонны». Это могут подтвердить на последних работах: компании «Боливия» и «Калиф»

Геннадию стало жаль парня. Приключения экспериментального корвета «Колонна», на котором поднял восстание несостоявшийся мичман Латаный Ватник, были известны многим, кто летал. «Возьму», — неожиданно решил он для себя.

— Угощайся!

Лось покосился на слегка опаленный шашлык. Взял один кусочек, кинул в рот и отошел от стола. Так. Воин — есть.

Кто еще? Следующей подвалила девушка.

— Молодой человек, угостите даму папироской.

— Вы с какой у нас специальностью? — улыбаясь, поинтересовался Ом. Хотя, чего интересоваться? Такую кралю он готов взять в любом виде.

Девушка ответила горькой ухмылкой.

— У меня полно профессий. Я — спец широкого профиля. Беда в том, что я… инопланетянка. Модификант с планеты Йогого, если это что-то вам говорит.

— Вы… Не человек по рождению? Лошадь?!

Опять та же усмешка, наклоненная голова и быстрые мелкие кивки.

— Так что я специалист по людской психологии и ксенобиологии.

Несмотря на почти готовое решение, Геннадий чувствовал: сам он вызывает антипатию у девушки, которая вынужденно выдала будущему командиру свою маленькую женскую тайну.

«А, будь что будет», — махнул на всё рукой Ом:

— Угощайся!

— Спасибо, — девушка быстро схватила кусочек. — Меня зовут Арина Родионова. Читали знаменитого русского писателя? Там был такой герой — Родион Раскольников.

«О-о-о… Как все запущено, оказывается», — поежился Ом. Решил выяснить:

— Тут до вас подходил воин, так он работал на «Боливию». Вы не с нее?

Вопрос пришелся явно не по душе Арине.

— Три месяца я ишачила там! А они оказались не революционерами, а жалкими капиталистами!

«О-о-о… Все запущено, да оказывается, еще как!» — Ом перепугался не на шутку. Только левацких настроений ему не хватало среди экипажа. Но что поделать — она уже попробовала мясо.

— И вот еще. — Арина мотнула головой в зал. — Там вон мужик, зовут Юрий Михайлович. Осторожней с ним. Все Юрии Михайловичи склонные к авантюрам люди. Говорю как психолог.

Действительно, четвертым подсел пожилой мужчина с лысоватой головой. Увидев, что голова беспокоит капитана, он убрал ее под стол. Похоже, Михалыч не являлся не только спецом, но даже и не тайконавтом: не стрельнул закурить.

— Мне нужно улететь. — Сразу поставил он ребром на стол золотую монету. — Оплачу. Мой бизнес идет настолько хорошо, что конкуренты решили расправиться со мной.

— Думаю, вам нечего бояться, убийства запрещены.

— Ха! Не на этой планете! Я знаю, в этом и есть мой бизнес!

Гена Ом инстинктивно отодвинулся. Киллер — все равно, что ассенизатор.

— Нет, вы меня не поняли. Я выращиваю свои личные клоны, и подаю их богатым клиентам, которые играют в индейцев. Они их из лука, томагавками там, гавками травят, то есть, собаками. Скальпы снимают…

Юрий захотел достать для демонстрации голову из-под стола, но Ом остановил его суетливыми отрицательными жестами.

— И как ваши ощущения?

— Да будто продаю свои волосы на парики.

«Откуда ему знать про волосы»? — удивился капитан, скользнув взглядом по макушке собеседника.

— А конкуренты хотят меня пришить к матрице. Тогда мое место займет клон — и все пропало! А деньги у меня есть. Мои клоны очень смешно умирают. И в разных положениях, и… У меня есть записи. Хотите посмотреть? Я очень популярен. Даже слишком. Когда проводился чемпионат мира — выбрали сорок моих копий, так что все оказались в одинаковых условиях. Чемпионат проводила фирма «Калиф».

— И кто выиграл? — совсем некстати задал вопрос Ом.

— Адмирал нашего космофлота.

— Он летает на «Джоне Д. Сильвере», да? Серьезный мужчина.

— Он серьезный? Знали бы вы, что он сделал с моим клоном! Так поможете?

— Да кем же я тебя возьму?

— Поваром. Все продукты — мои.

И, цепкими глазами окинув лицо и фигуру Ома, добавил:

— Я умею готовить плов.

А вот это уже аргумент.

— Иди на кухню. Проэкзаменую — решим.

Когда Юрий Михайлович умчался священнодействовать, стул занял высокий черноволосый парень с длинным, немного прямоугольным лицом.

— Штурман. Закурю? Тут больше штурманов нет. Кусочек возьму? Спасибо.

Штурманы — они легко считают пути. И ситуации. Но этот был слишком резов.

— Как зовут? — кинул Ом в спину черноголовому

— Алекс, — ответил тот не оборачиваясь.

— Как и меня.

Напротив уже сидел новый человек. Среднего роста. В очках-сканерах. Пухлые щеки, осторожные движения.

— Звездолетчик.

— Моторист? — уточнил Гена.

— Настолько, насколько вы — Гад-джет, мой капитан…

Беда с этими двигателистами. У всех спецов-тайконавтов в дипломе пишется — звездолетчик. Но только мотористы себя называют именно так, считая всех остальных — побочной ветвью профессиональной эволюции. А почему? Потому что умеют то, что не дано даже пилоту — клепать сопло у ракеты. Ну, и вообще — клепать.

Зато слух — изумительный. Нюх на технику — лучше всех. Чувство стиля — поразительное. Да вот, хотя бы эти очки. Но интересуются только космосом. Причуды специализации.

Уважение, конечно, от коллег — преогромное. У всех написано — звездолетчик. Но — никто так себя не называет.

— Ты сюда есть пришел, или хамить? — Гена почувствовал необходимость одернуть стилягу. — Бумаги попрошу.

Тот молча положил на стол несколько документов.

Ом с трудом удержался, что б не присвистнуть. Человек, сидящий перед ним, оказался членом нескольких межпланетных академий и академиком десятка планет. Почетным президентом университета и лауреатом множества премий.

«Этот что, тоже прячется»?

— Полеты мое хобби. — Ответил на не заданный вопрос претендент.

От такого спеца отказаться невозможно. Еще один кусочек мяса исчез. Всё. Команда набрана… Ах, да. Еще этот, клонист. Кстати, вот и он.

Со стороны кухни приближался Юрий Михайлович с чадящим казаном. Масло, которое вздумало загореть прямо в посудине, повар затушил только когда поставил емкость на пол и сам устроился рядом, по-турецки сложив ноги.

— Прошу, капитан.

Гена Ом опустился подле и втянул ноздрями ароматный дух. Газоанализаторы выдали результат: есть можно. Самое главное!

Гена вздохнул, запустил руку в варево, поднес к лицу….

Жир горячими, обжигающими струйками потек между пальцев, изредка унося с собой желтоватые рисинки и мелкие кусочки лука. Уже просто теплыми потоками устремился в рукав и принялся застывать где-то в районе локтя. Хорошо, ах, хорошо! Геннадий распахнул наполнившийся слюной рот как можно шире и отправил все, захваченное в пригоршню, во внутричерепную полость — между верхней и нижней челюстью. О-о-о-о… Жир облепил щеки и подбородок; а язык, нёбо, внутренние стенки рта возрадовались и послали приказ мозгу: ЕЩЁ!!!

Жадно нависнув над медным казаном, загребая плов двумя руками поочередно, Гена Ом запихивал огромные порции в рот, не жуя, заглатывая рис с кусочками мяса, опытной рукой повара превращенные в подобие черных мягких изюмин со вкусом чернослива. О-о-о-о… Звуки, которые при этом неслись по залу, были, видимо, не очень. За соседним столом кому-то стало дурно. О чем все поняли по истошному женскому крику:

— Принесите мне бумажный пакет!

На секунду Ом оторвался от жратвы, буркнул:

— Ты принят…

А потом Гена Ом заснул и, спящий, упал грудью на опустошенный чан. Команда заботливо подняла пилота, отнесла на «Зеркало». Характерно: пустую медную посудину капитан из рук не выпустил. Прижал к себе и больше не отпустил.

Путь до космодрома оказался долог (никто не хотел подвозить такое жирное тело) и по дороге Гена Ом многократно оказывался то «на щите», то «накрыт медным тазом».

Надо ли говорить, что очнулся Гена с головой в бардачке, а весь плов был… Н-да. «Жирная пища плохо усваивается организмом», — философски подумал пилот, отпустил казан и под его грохот отправился переодеваться.

Следующим в повестке дня значилось распределение обязанностей меж членами экипажа.

***

О, женщины!

Примус, друг Горация

Они все собрались в концертном зале корабля. Раньше такие большие помещения носили название «актовых залов», но после нескольких плачевно окончившихся коллективных попоек их так больше не именовали. Во избежание.

Каждый занимался своим делом.

Арина с традиционно грустной улыбкой рассматривала рояль. Рояль действительно, представлял определенный интерес: шестиногий, зеленого цвета, с шершавой поверхностью.

Алекс и Алекс чем-то болтали. Судя по звуку, применялись карандаш и стакан. Наверно, обсуждали вопрос создания с использованием демонстрационной модели. А о чем штурман и двигателист могли судачить на судне, кроме как о сотворении вселенной?

Повар читал нотации. Вслух. Ему внимал доктор. Странно: проходя мимо каюты лингвиста, Гена Ом видел на двери табличку «Не входить! Человек спит!». Странно. И чем доктора могли заинтересовать нотации, касающиеся работы камбузного отсека?

Лось отжимался. Ом собрался отпустить древнюю, как само занятие спортом, шутку: «Она ушла!», но сдержал. Не отпустил. Слово — не почтовый голубь: выпустишь, домой не вернется.

— Экипаж! Смирна!

Все застыли. Только карандаш еще сделал несколько кругов в стеклянном просторе, но и он наконец притих.

— Вольно.

Гена не был вредным капитаном. Но ему приходилось служить на таких кораблях, где капитаны команду «смирно» держали минут по пять. А сами ходили между членами экипажа и заглядывали с подленькой улыбкой в лица в надежде рассмешить кого и послать чистить картошку.

— Я уже кое с кем знаком. Прошу представиться по очереди, а я сообщу его обязанности на «Зеркале».

Воин-спец поднялся с пола и протянул Геннадию паспорт. Капитан покраснел. Вот, оказывается, почему Лось не хотел говорить, как его величают. Имя, фамилия и отчество полностью совпадают с действующим президентом Космической Людской Федерации. «Надо выходить из положения», — нервно шевелил мозгами Ом.

— Друзья мои! — наконец воскликнул он громко. — Перед нами известный боец-спец Лось!

Все же выбранное решение не совсем удачно. Кому-то послышалось «спеклось», кому-то «боец спец-лось».

— Вопрос можно? — Арина сделала шаг вперед. — Зачем Лось приделал роялю еще три ноги и обложил матюками?

— Не матюками, а матуканами, — хмуро уточнил Лось. — По уставу рояль должен быть в кустах. Но я кустов не нашел, а из всех растений обнаружил только вот эти перуанские кактусы. А ноги… Чтоб бегал быстрее. Мне тренироваться надо.

— Вот, Лось будет нашим охранником. Вы, Арина, — потребовал капитан, чтобы не углубляться в личные проблемы воина с физподготовкой.

— А я, что я? — изумилась Арина. — Я рояль не трогала!

А у самой в волосах имелось два цветочка, явно перуанского происхождения.

Весь экипаж дружно рассмеялся.

— Арина будет отвечать за хороший микроклимат! — объявил Ом.

— Слушаюсь, капитан, — отрапортовала Родионова и принялась выставлять на стол из карманов стограммовые мерзавчики с текилой. Скоро на столе уже стояло литра два целебного духоподнимающего и микроклиматулучшающего напитка.

Геннадий сделал вид, что ничего не видит. Словно слепой, подошел к повару, схватил за руку и спросил:

— А вы кто такой?

— Я? — корабельный кок задумался. Вопрос был совсем не таким простым. В штатном расписании значилось — кок. Но после того, как русские вложили в слово «петух» не свойственный ему в английском языке смысл, коком быть никто не хотел.

— Я по снабжению продуктами, — наконец признался Юрий Михайлович. — А зовут меня — Сэм. Можно по-родственному — «дядя Сэм».

Мужчина, надо полагать, решил прятаться всерьез и надолго.

— Сэм отвечает за питание.

— У меня вопрос: какие блюда будут обычно? — опять Арина. Бойкая девушка.

— Шницели, ростбифы, азу, поджарка, бифштексы… — затараторил Сэм и долго перечислял. Его кулинарные познания оказались очень и очень обширны. Чем дольше называл повар названия блюд, тем больше мрачнел Гена Ом. Все названия были мясные. Нехорошие подозрения принялись роится в голове капитана. Он отгонял их, но рой возвращался. «Хорошо, что никто не знает о его специальности, кроме меня…» — и подозрения умолкли, убаюканные мыслью «вегетарианство»…

— Вы!

— Штурман. Алекс.

— Алекс будет штурманом, — сообщил Гена.

Все посмотрели на Алекса. От этого человека зависела их жизнь. Никто ведь не мог заранее сказать, куда он прилетят. Только штурман. Во время подпространственного прыжка он должен сидеть в кресле и твердить: «Мы выскочим у звезды тау Кита. Все будет хорошо!». И если он свято верил в свои собственные слова — все получалось как надо. Но стоило фантазии штурмана чуть-чуть ослабеть, как… Для поддержания собственной уверенности в распоряжении штурмана имелись таблицы, графики, листы бумаги на которых чертились разнообразной зигзагообразности кривульки. Одна беда, во время прыжка у штурмана мелькнёт мыслишка: «или нет» — пиши «пропало» напротив «Зеркало» в кадастре космического флота.

Вопросов к штурману не возникло. Себе дороже.

— Звездосчетчик Александр. Прозвище — Великий. Двигатель в сносном состоянии. Снесет хоть на край вселенной. Вот только шкворень в четвертой оси вот так болтается.

С этими словами Великий поднял стакан заправленный карандашом и покрутил над головой. Звук получился несколько угрожающим.

Гена скривил лицо в несчастную гримасу, склонил голову на бок и потеребил собственное ухо. Со стороны казалось, что его раздражает звон. Отнюдь. Это он себя так наказывал.

Только что он расслышал, как назвал себя Алекс. В таверне было шумно. Но ведь он сам видел документы! Академик… Премии… Колодец памяти услужливо вытолкнул на поверхность вид удостоверения. Как он вчера не заметил разницы!!? Алекс не астроном, а астролог! Не летчик, а счетчик! О, небесный Шеф! Все пропало, Шеф!

«Шкворень в четвертой оси вот так болтается!» А что это значит? Это значит, что в трех других осях газовые подшипники заклинило!

— Выполнять обязанности по специальности! — скомандовал Ом, надеясь, что никто не заметит его ошибки. В конце-концов, именно для исправления таких вот оплошностей капитаны должны иметь много профессий.

Последним выступил доктор.

— Я врач. — Скромно представился он. — Люк Скай. Джонни Уокер. Всех лечил. А что делать? Я — врач, вот и вру. Они мне — «Не лечи нас!», а я их всех вылечил. Народными средствами. Клизмы и кружки с растворами, грелки со льдом, припарки, кровопускания… Но лучшее средство — намазать йодом. Не таясь скажу, что по сравнению с другими врачами, я как Гендальф среди хоббитов. Так что звать меня — Серый Йода.

— У меня вопрос! — Арина опять, конечно. — Стукнулась. Можете помочь?

Доктор подошел к девушке, взял за руку, пристально посмотрел в глаза, принялся гладить место ушиба и приговаривать:

— Йод, йод…

«Хоть с врачом подфартило», — успокоился Ом. — «Не надо тратиться на медикаменты. Любого уболтает».

— Итак, команда сформировалась…

— Подождите, капитан, а как же Клим Бердыш? — прервал Серый Йода капитана.

— Какой Бердыш? — оторопел Ом.

— Ну, у меня в каюте спит.

Члены экипажа недоуменно смотрели на Геннадия. Похоже, все были в курсах, кроме него. Капитан достал вчерашнюю пачку «Беломора» и вытряхнул содержимое на ладонь. Окурков оказалось семь. Оглядел экипаж — шесть. Когда же это он успел?

Видя замешательство начальника, на помощь пришел Сэм.

— Вчера, по пути в космопорт, останавливая очередную попутную машину, вы позвали из нее Климу и предложили должность маркитантки.

— Я? — поразился Гена. — Да в экипаже «Зеркала» такая должность отсутствует!

Сэм пожал плечами.

Раздался голос Серого Йоды:

— А вот и Клим!

В концертный зал вошла миловидная девица. Не такая пухленькая и аппетитная на вид как Арина, но очень даже симпатичная.

Если бы пилоты не создавались как механизмофилы, то Геннадий Ом наверняка бы попал в положение осла небезызвестного Буридана. Хотя он и так оказался в глупой ситуации. Одного из принятых на работу надо увольнять.

С одной стороны — зведосчетчика. Но с другой — Аринку-революционерку. Вопросами задолбала. Да и две женщины на корабле — к несчастью. Но последняя принята Клим Бесинжер. Кстати, почему Бесинжер? Ах, да, что-то такое смутное, сквозь сон… Она же говорила, что без инженерного диплома…

Плохо, все плохо… Всем нужна работа. Всем надо убраться с этой планеты прочь.

— Тайконавты! — громко произнес Гена Ом. — Я допустил ошибку. Принял в экипаж лишнего человека. Кто готов улететь в качестве пассажира?

Все молчали. А Гена прорабатывал варианты. Сэм? Откажется категорически. Надо проходить регистрацию, его обнаружат. Арина? При регистрации выяснится, что она шпионка. Откажется. Лось? Для него стать пассажиром — пятно в трудовой биографии наемника. Никогда. Без штурмана — нельзя. Астролог? Не зря он болтал стаканом перед штурманом. Его тронь — скажет, что двигатель не «сносный», а «несносный». И штурман потеряет уверенность. Серый Йода? Наверно, без него обойтись можно. Еще и хоббиты спасибо скажут. Но вон как смотрит зверем, прямо тигр усатый. И как знать? Вдруг он — хозяин «Зеркала»? Ведь сидел же тут раньше, пока Гена Ом не пришел. Его лучше не трогать. А самому Гене уклоняться в пассажиры невозможно. При подпространственном прыжке корабль от одиночества может рехнуться.

Итак, никто свою кандидатуру не двинул.

— Клим, а в каких вы спец, напомните… Врезалось в память лишь что у вас нет диплома инженера.

— Да, когда вы спросили вчера, я сказала — что спец без инженерного диплома. Специализация — гейша. А училась я… на программиста спецов.

Оп-па! Программист! Это та самая младшая карта, которую бьют все, но которая бьёт тех, кто всех бьет. Бьющая туза шестерка. А тут — все тузы.

В любом спеце есть маленький изъян. О котором никто, даже он сам порой не знает. «Пята Ахиллеса». Был такой непобедимый слон. Никто никаким самым мощным оружием не мог его попороть. Но подкрался программист, чиркнул ножичком над пятками и перерезал сухожилия. А там они — особенные. Если не сделать операцию — сжимаются в течение часа, и навсегда клиент останется без ног. Это пример.

Вот только за эти маленькие штучки их и не любят. Зря она сказала. Экипаж загудел. Бросились к столу и принялись за текилу. Разрядка такая психологическая.

Естественно, что воин всех опередил. Из двадцати бутылочек он осушил пять подряд. И начал рассказывать как эту вот гей-шу вместе со всеми программами выкинет за борт.

Клим Бердыш бесстрашно подошла к Лосю, обняла и поцеловала в губы. Поцелуй оказался долгим и страстным. После она что-то зашептала ему. И Лось, Сержант, опытный наемник, на счету которого только за службу на «Колонне» убил всяких людей и нелюдей не меньше чем другой за всю свою жизнь тараканов, безвольным кулем сполз на пол, разлегся, обхватил ноги Клим и принялся сладострастным голосом кричать:

— Сделай мне больно! Топчи меня! Рви на куски!!!

Бердыш в смущении развела руками, мол, ну, что ж тут поделать? И принялась выполнять пожелания страждущего. Все же не все функции «актового зала» утеряны.

С содроганием взирал Ом на происходящее. В его спецификации ведь тоже имелись программы воина. Это что? И ему хочется в глубине души такой вот любви?

Когда Лось перестал даже стонать, его истерзанное, свернутое ловкими ручками Клим в бараний рог тело аккуратно погрузили на тележку и доставили в медицинский отсек на восстановление. Все устроилось как нельзя лучше. У Лося будет запись в трудовой книжке «профтравма и доставка к месту лечения», а Бердыш временно займет вакансию воина.

Овцы — целы, волки — сыты, а пастуха наймем нового…

— Экипаж! Для вскрытия пакета с полетным заданием — смирно!

Геннадий Ом извлек конверт с пятью сургучными печатями. Не трогая их, оторвал полосочку с краю, вытащил листок, пробежал глазами по строчкам, и лоб его покрылся бисеринками холодного пота.

*********

Работа есть работа!

х/ф «Покояние»

Конечно, экипаж должен быть как единый организм. Но мало ли, кто что кому должен? Обязанность штурмана — привести корабль. Обязанности врача — следить за здоровьем. Кока — кормить. Механика — поддерживать в порядке ходовую часть. Воина — защищать от нападений. У капитана проблемы? Это его проблемы. Все остальные выполняют задания и получают зарплату. Спецы…

А Гена Ом стоял с листом, на котором значилось полетное задание, и бледнел. И никто не хотел нарушить команду «смирно».

— Нас послали пролететь по центру созвездия Ягодицы…

Интересно, кто из присутствующих обладал даром чревовещания?

— Вольно, — спохватился капитан. — Вторично прошу прощения, но, должен сообщить пренеприятное для меня известие:…

Трудно, трудно давались Гене Ому слова правды.

— … Я не знаю, на каком языке это написано.

Обязанность штурмана — привести корабль. Обязанности врача — следить за здоровьем. Кока — кормить. Механика — поддерживать в порядке ходовую часть. Воина — защищать от нападений. Но с каким же рвением все бросились на этот лист бумаги! Хотя кто-то умный давно заметил: приятнее делать ту работу, за результат которой ты не отвечаешь.

Через каких-нибудь пять минут на руках у капитана имелось семь вариантов перевода полетного задания и двадцать восемь предположений относительно того, на каком языке оно написано.

Из всех трактовок наиболее внушительно выглядела натальная карта, выполненная Александром Великим. Геннадий хорошенько припомнил, сколь весом у Саши перечень академий и решил, что есть достаточно оснований доверять Великому. Гороскоп, даже начерченный от руки — производил достойное впечатление. Да, и в отличие от остальных «переводов» он вполне устраивал Ома. «Ждать дополнительных указаний».

Просто и ясно. И зачем было исписывать лист двенадцатого формата с двух сторон?

— А вот Солнце в доме Меркурия говорит, что вам нужен заместитель. Вероятно, следует взять второго пилота.

В голосе звездосчетчика звучали гипнотически убаюкивающие нотки. Геннадий отдал распоряжение готовиться к старту (ведь дальнейшие указания могли поступить с минуты на минуту), персонально Александру Великому — составить гороскопы «Зеркала» и двигателя, а сам…

Нет, в таверну на этот раз Гена Ом не пошел. Он позвонил Всё-взвешу и просто спросил, кого тот может порекомендовать.

Старый космический дракон, некогда наводивший шороху на околопланетных орбитах, пустился в сладостные воспоминания, с кем он уходил тогда в поход, в далекие края на соседнюю систему штурманом (забрать тридцать чемоданов компрамата). Так вот, тогдашний капитан теперь сидит без корабля и, скорее всего, согласиться слетать куда-нибудь в отпуск. «Имей в виду: он хорошо известен в широких кругах, и нехорошо известен в узких. Так что если кто-то из инспекторов будет его ругать — не обращай внимания. На каждого такого инспектора найдется тысяча благодарных пассажиров. Фамилия — Завалмозгов. Записывай номер мобильника».

Жил Завалмозгов на другой стороне планеты, так что, пока эсэмэску получит, пока соберется, пока прилетит… Не меньше тридцати минут, короче, до прибытия на борт.

Не успел Гена Ом спрятать мобилу, как она задергалась в ладони.

— Ал-лоо-у?!

— Кэп «Зеркала»? — приятный голос молодой женщины. — С вами будет говорить босс.

— Здоров, командир. Такая байда, не ту маляву жеребнули. Короче, жди.

В трубке раздались короткие гудки.

Ну, ждать — так ждать. Гена посмотрел меню, заказал водки в графине и пустой графин. С пустым сбегал в туалет, наполнил там водой из-под крана и принялся жрать водку, запивая из второго графина. Чтоб лучше шибало по шарам, иногда менял графины местами — сначала глоток воды, потом водочки. Ну, нервов то сколько попорчено с самого утра. Надо расслабить нервишки.

Через полчаса прибыл вызванный Завалмозгов. Он оказался крепкоголовым мужчиной со стальными глазами и бесцветным лицом.

Внимательно выслушав рассказ Гены, честно сказал:

— Я вовремя свалил с этой работы. Капитаном хорошо быть, когда прокладываешь курс сам. А когда тобой помыкают как рикшей, извозчиком или даже кэбменом — это не дело. Я имею в виду для настоящего мужика. Я сам сделал три левых рейса. Но каких — никому не скажу никогда. — Завалмозгов строго посмотрел на Ома в упор.

«Думает, я буду интересоваться, что за рейсы…» — догадался Гена, будто не он один усидел графинчик, — «Не на того напал», а в слух произнес:

— Меня беспокоит эта история с «Зеркалом». Вдруг появился корабль. Куда, зачем, почему…

— Это я могу сказать. У некоторых людей появились большие деньги. И им их некуда девать. А вкладывать надо. Деньги, хорошие, можно получить либо на массовости, либо на эксклюзиве. «Зеркало» — штучный товар. Для очень богатых.

Гена Ом призадумался.

Когда они подошли к опорам «Зеркала», в тот же самый миг к кораблю подрулила машина, из которой выбрался… Арнольд Шварценеггер. Гена не любил клонов Арни. Выращенный клон потом проходил тюнинг: вытаскивали мозги родные и вставляли полушария и гипофиз от Маргарет Тэтчер. И при простецкой внешности появлялась неожиданная стервозность в поведении. Одно примиряло: у Арни просыпалась тяга к алкоголю. Но долго пить в компании с таким клоном было опасно. Никто не мог заранее сказать ипостась мужская или женская возьмет верх в тот момент, когда Арни перестанет соображать.

Однако явление Арни само по себе не представляло опасности. Самое паршивое, что в каждой руке Арнольд-Марго держал(а) на веревочках воздушные шарики. Обитателей звездной системы Кондор!

Шарики… Это же разумный газ, заключенный в разумную же оболочку. Симбиоз существ, издревле рассматривавший человеческие существа как попрание демократических ценностей. Не в силах газ, каждая молекула которого имеет право на участие в голосование а то и обладающая правом вето понять, отчего же ни оболочка человека, ни скелет, ни лёгкие или другой ливер не имеют собственного мнения! А лишь выполняют так или иначе приказания диктатора-мозга. Множество раз кондорские шарики демонстрировали лягушек, дергающих лапами без головы; черепах, неделями ползающими с ампутированными мозгами; куриц, совершающих короткие перебежки уже после того, как топор перерубил их пернатую шею.

Скольким людям шарики пытались привить тягу к демократии, аккуратно отделяя кожу от остального туловища… Особо возмущала кондорцев людская демагогия. Ведь люди, эти поборники тирании, постоянно заявляли что действуют по велению сердца. Очень редко — левой ноги. А руки якобы не ведали, что творят! Особенно коробило шарики словечко «душа». Тем паче, что по некоторым сведениям, этим словцом обозначался треугольник поверхности тела под горлом.

Недавно закончилась последняя война, в ходе которой шарики пытались насадить людям своё мнение о полной демократии. И вот они — около «Зеркала»!

— Что скажет стая… — задумчиво произнес Гена Ом, совсем не уверенный в поведении своей команды.

— Капитан? — Арнольд Шварценеггер подошел вплотную. — На «Зеркало» прибыли пассажиры.

— Двое? — поинтересовался Завалмозгов.

— В этом — десять в двадцать восьмой степени. В этом — в шесть раз больше.

Оба шарика по цвету были серыми. Но второй имел усики.

— И куда мы собираемся лететь? — перехватил инициативу Гена Ом.

— Инспекция Кондора собирает информацию о нарушении прав сообществ разумных существ.

Ом прикрыл глаза веками и сосчитал до десяти. Он представлял себя ковбоем, в кольте у которого десять патрон. И он по этим вот шарам… Когда посланцы Кондора морально были повержены. Ой, морально или воображаемо — одно и то же! Короче, капитан предложил подняться на судно.

— Жаль, что вы меня не предупредили. — Говорил наставительно. — Не получил полетного задания. Я бы подготовился.

«И уже бы, может, сбежал»… — думал собеседник, не вызывая при этом никаких сокращений лицевых мускулов.

— Стартуем через час-полтора. Вот документы, капитан.

— Кстати, а что такое в понимании кондорцев «права разумных существ»?

— Это означает, что по их мнению, нельзя есть растения, их части, плоды и семена.

— …! Не понял?

— Они признали растения — сообществом клеток. У растений же есть специализация, но нет централизованного управления.

— Да они могут признавать что хотят и где хотят. Они что, собираются запретить есть яблоки, морковку, хлеб, кашу?! А что есть?

— Ну, каннибализм ими приветствуется. Ешьте мясо.

— А вы сами?

— Боюсь, тут я займу промежуточную позицию. Меня готовили к дипломатической работе, я буду питаться манной небесной.

— …?

— Сушеной саранчой.

На Ома напал приступ кашля.

— Я вам посоветую обменять все блюда растительного происхождения на синтезированные и пополнить запасы творога, сыра, яиц.

— Значит, снова близка звездная война?

— Не все так страшно, капитан, — груда мышц перешла на шепот. — Уже срочно идут работы по выведению растений со спинным мозгом. Вы должны возить наших друзей по маршруту как можно дольше… Что б наши гениальные генные спецы успели…

Судя по всему, Завалмозгов успел предупредить экипаж. За такое короткое время? Да он просто волшебник. Только, наверно черный маг. На столе лежали заявления об увольнении. Написали все. Самое последнее — была заява от заместителя. «В связи с тем, что все увольняются, прошу уволить и меня…»

Первой Ом пригласил Арину.

— Родионова, что ж это? А где готовность к самопожертвованию? Помнишь, как в «Что делать»? Ты, мол, готова? И та ответила: готова, батюшка! А ты? Не смогла поддержать коллектив в рабочем состоянии. А?

Девушка разрыдалась и забрала свое заявление.

Следующим пришел врач.

— «Я не могу видеть этих живодеров». Ну, что вы такое пишите? Ваши коллеги — столько усилий, жизней положили во имя науки! И шары тоже ради своей науки. Вот, мне почему-то кажется, что к доктору… Менделееву, кажется, вы бы отнеслись не так категорично. А ведь именно он сделал водку не столь противной, что привело к смерти огромного числа людей. Ну, ради науки. Вы же сможете наблюдать поведение шаров в естественной среде обитания: в условиях космического корабля!

Доктор забрал лист, скомкал, бросил в корзину.

Штурман написал честно: не может видеть этого Шварца. Грубая лесть, мол, Саша, ты все равно красивее, помогла.

Юрий Михайлович, он же кок Сэм, напротив витиевато наврал, мол, так как не сможет приготовить обед для шаров, то признает свою слабую профессиональную подготовку, и…

— Ой, Сэм, не заливай очищенный картофель холодной водой.

В ответ Сэм зашипел, будто залили водой не порезанные клубни, а раскаленную сковороду.

— Эта фирма, «Арнольд Тэтчер», всегда была моим конкурентом. И содействовать продвижению на рынок ее продукции, да еще и кормить — я не хочу! Пусть меня лучше убьют на этой планете!

— Ни к чему столько пафоса. Арни мне сказал сам, что питаться станет отдельно. Ему, как я понял, надо много белка, вот и он сделал запас сушеных кузнечиков. А на вас, Сэм, вся надежда. Я как в воду глядел, на которую накапал расплавленный воск — взял вас. У нас предполагается мясная диета. Ни одного орешка, семечка или ложки муки. Да и овощи нельзя! Рыбку, пожалуй. Трепанги… Лангусты и крабы… Заберите свою реляцию о сдаче поста.

На Клим Бердыш пришлось нажать хорошенько. Она конечно повизжала для проформы, но в результате осталась в экипаже.

Самое тяжелое объяснялово произошло с Алексом-звездосчетчиком. «Я ничего не понимаю в двигателях». И ведь правда — не понимает!

— Я составил гороскоп, как приказали. Оказалось, что та ось, которую я счел опасной — в полном порядке. А вот три других…

— Но — починил?

— Починил, но как я доказывал всем, что это опасно — «лететь с такой осью!» Как оказалось — хорошей!

— Но — три других — починил?

— Но…

— Никаких — «но». Я сказал! Тпру! Двигатель в порядке — а если уволишься, то? Ты обязан, как отвечающий за ремонт сделать с нами перелет. Вот после перелета — и будем подумать. Понял? Кру-гом!

Фу. Кажется — все. Теперь можно спустить в унитаз Завалмозговское заявление и лететь.

**********

Автор сознает, что многие сочтут роман циничным и аморальным.

С.Л.

Если такое заявляет автор романа, то что же вы хотите от меня?

И.Г.

— Поехали! — крикнул Гена Ом, засовывая голову в бардачок. Потоки информации потекли в мозг со всех сторон. Что в верху, что в низу, что в нутрии корабля — вся информация стекалась с судовых сенсоров в многострадальную голову капитана. А его через край радостное тело отчебучивало традиционную джигу. В него (тело) вселился дух корабля. И за этим бешенным танцем с удивлением и интересом наблюдал второй пилот — Завалмозгов.

Голова капитана сработала как ключ зажигания в автомобиле. Двигатели включились, появилась тяга, опоры «Зеркала» быстренько, чтоб не обжечься, убрались внутрь, и корабль величаво отправился в вольный полет.

Если при проверке систем Гена Ом осматривал и обслушивал пространство вокруг, то на этот раз он посмотрел чем занят экипаж. Ну, сказать что обычно этим не занимаются во время старта, значит солгать. Люди, или близкие к ним существа такие невыдержанные, что способны объясняться в любви в любой момент. Но простите, объясняться друг другу в любви к капитану — это слишком. И тем не менее! Даже шарики рассказывали друг дружке, как им повезло с кормчим корабля. Арни не участвовал в их сюсюканье: ладное мужское тело и женские, пусть и железные мозги Тэтчер, позволяли существовать на полном самообеспечении.

А весь экипаж поделился на группы по два человека в каждой и рассказывал, как они любят Геннадия. Причем теплые слова совсем не мешали новобранцам на «Зеркале» удовлетворять свои жаркие фантазии. Вероятно, они представляли на месте партнера Ома. Действительно, капитан-спец имел в генотипе изменения сексуальной функции. Пилот, словно вождь компании горилл, должен был при необходимости по несколько раз на дню ублажать весь свой гарем, поддерживая в подчиненных боевой дух и веру в мощь и силу руководящего звена. Но вон та гомосексуальная пара совершенно не работала. На повышения авторитета командира.

Фискальные датчики по кораблю расставлялись везде. Кроме капитанского мостика, разумеется. Так что никто не скроется. Но поведение экипажа — странно. «А, в конце-концов, это их дело. Лишь бы не прокрались ко мне сзади, пока я работаю, не отвлекли».

Корабль тем временем выходил на орбиту. Пользуясь для этого гравитационными потоками. Штука в том, что как только около планеты пробьют червоточину (для столь благородной цели выращивают специальных космических кротов), сразу начинает работать гравитационный лифт. Корабль засасывает в дырочку — а дальше дело за штурманом: от его уверенности, что от техники и двигателя что-то зависит.

Вот. Скоро вход для выхода. А это что за? Куда прёт этот танкер? Э… Ну, на самом деле он стоит на месте. Но подозрителен: его не видно за спутником. Зачем прячется? Да еще с другой стороны планеты? Какую-то каверзу готовит, не иначе.

— Штурман! Быстро сосчитай, что будет, если кто-то подлетит к нам!

— Да ничего не будет.

И тут вмешался Завалмозгов:

— Не будет ничего хорошего. Дело в том, что в сложных ситуациях шарики не могут придти к единому мнению. И лопнут от обилия мыслей.

— Понял, — принял решения Гена Ом. И заговорил в эфир:

— Эй, кто там прячется за спутник — убей себя! Выпей йаду! Космопорт! Требую аннигилировать танкер.

— За что? — изумились с планеты.

Гена Ом подробно объяснил претензию:

— А фигли он?

— Мы не можем, — выдали военную тайну операторы с твердой поверхности. — Он прячется за спутником.

«Надо разруливать вопрос самому…» — решение далось не легко.

— Клим Бердыш! Орудия к бою!

— Есть капитан!

Члены экипажа уже давно поняли, что дело предстоит не шуточное, и вернулись к нормальному, не джульеторомеосному состоянию.

— Орудия готовы капитан!

— Трубка восемнадцать, дальность девять, калибр — главный, цвет луча серебристый. Приготовиться к атаке!

— Есть трубка восемнадцать, дальность девять!

— Поджигай!

Из пушек пушнуло. Мало кто догадывался в далеком прошлом, но отдача от выстрелов в космосе гораздо сильнее, чем от орудий на земле. Там можно упереть лафет в почву, а тут — некуда! А поскольку «трубка восемнадцать» означает стрельбу по преследующим кораблям, то «Зеркало» получило сильнейший импульс и прорвалось в червоточину пространства как игла шприца в мягкое место под рукой опытной медсестры.

И наступила лафа. Гена оторвался от управления полетом и передал обязанности водительства космическим судном заместителю. Тот с некоторым беспокойством принял руководство на себя: ему показалось, что Ом выплясывал джигу из-за каких-то неполадок.

Сам капитан бросился к экипажу, в надежде, что не все забыли, как во время старта объяснялись ему в любви. И ему повезло. В каком-то смысле. Забыли не все. Но это оказались не те, на кого он рассчитывал. Клон Арнольда. Одинокий, несчастный клон увидев капитана отчего-то подумал, что Гена Ом именно тот человек, близость с которым сможет удовлетворить обе ипостаси: как мужскую, так и женскую… Пришлось капитану пить коньяк и говорить о высоком: о бизнесе, о галактополитики, о предназначении человека…

Потом Шварца развезло. Выразилось это в том, что головной мозг отключился, и управление телом на себя взяла спинномозговая жидкость и подсознание.

— Наконец она заткнулась. — С трудом ворочая языком произнес некто с австрийско-немецким акцентом. — Как я ненавижу эту работу: сопровождать нелюдей, кто бы знал! А еще ниггеров ненавижу. А здесь они есть.

Арина Родионова была черной. Оставалось надеяться, что Маргарет будет держать Арни под контролем. Маргарет любила Верхнюю Вольту.

А в теле пилотов-спец присутствовал ген «Железный Феликс». Открыт канадскими учеными, но у подопытных из русских областей. Так что Гена Ом встал и твердо вышел из кубрика в коридор, хотя клон Арнольда перестал слушаться даже спинного мозга.

В коридоре доктор-лингвист раскрывал интересующимся дамам свои взгляды на строение женского тела и воспитание детей. Гена Ом прислушался и с великим удивлением узнал, что, по мнению судового эскулапа, воспитывать детей следует держа на поводке и в наморднике, а размер женской груди полностью зависит от того, скольких детей она самостоятельно вскормила. Странно, но вопрос онанизма доктор не затрагивал. Наверно, про женские формы он имел журнальную статистику, а тут знал на опыте экспериментальные данные: бодибилдинг не помогает.

«Вот она, беда спецов», — с грустью подумал Ом. — «Всё знают, но в рамке темы своей диссертации, и абсолютные профаны в смежных областях. Зато апломба — как у медика-первокурсника».

— Доктор, а вы не клон?

— Отнюдь! — откликнулся тот. — Но в моём паспорте есть большой кусок цепочки из генпаспорта Артура Конан Дойла. «Верю», — подумал Гена, и завистливо оглядел слушательниц. — «Болтает, как родитель собаки Баскервилей». Гену всегда тянуло на сексуальные подвиги. Но трагическое несоответствие желаний и возможностей постоянно мешало их свершать. Особые надежды, возлагались на традиционную оргию выпускников пилотской школы. Эх, обломалось… Тогда было столько всего: масса секс-стимуляторов, тонизирующих средств, приглашение гейш, сокурсницы. Но от нервного перевозбуждения Ом впал в ступор, и весь выпускной праздник провел свернувшись калачиком на банкетке в фойе, под порой молчаливые, а чаще громко-злобные упреки торопящихся к соитию пар скороспелых знакомых: какой сексодром занимает зря!

Так что зажечь Гену могла и самая молоденькая неопытная девчонка. Честно говоря, для этого еще в школе Гена Ом купил гитару и даже начал пописывать стишата, но что вспоминать события давно минувшего времени? Теперь он — капитан! И вот такие знаки внимания, какие сейчас, в сию секунду делает Клим Бердыш должен воспринимать как должное. А Клим подмигивала и делала завлекающие движения телом. Рука — это лишь часть тела, не более того.

Гена Ом сделал ответное движение, другой частью тела и бочком, бочком, заспешил вслед за Клим. Видимо спешил недостаточно быстро, поскольку Бердыш встретила его за углом лишь в трусиках и лифчике.

— Вот… — скромно произнесла она и жестом филиппинского хиллера запустила обе руки себе в живот чуть выше пупочка, раздвинула плоть… Против ожидания кишки не полезли. Хотя дыра, открывшаяся при этом, такие опасения вызывала. Не столько размерами, сколько фиолетовым оттенком.

«Это что еще? Приглашение к извращению?» — забеспокоился капитан готовый к естественным отношениям, а тут по краям острые зубы и там, к глубине что-то желтеет.

— Интересно-о-о-о… — протянул он, срочно прикидывая причины отказа и пути побега.

— Мы, гейши, тратим порой много энергии и нас снабжают дополнительным ртом. Пища почти сразу поступает в желудок и быстрее усваивается.

Геннадий живенько представил пищу, и ему чуть-чуть подурнело.

— Но мы, — продолжила Клим, — используем рот и для других целей.

Геннадий с трудом подавил рвотный спазм.

— Прячем там ценные вещи. У меня там Венера.

Гена Ом где-то слышал, что в маленький шарик можно засунуть даже галактику Орион, так что не слишком поразился. Тем временем Бердыш достала из животного рта объект размером с кулак и сняла с него желтую обертку. Булыжник. Серый булыжник, изображающий грудастую и бедрастую бабищу, сидящую на коленях. От статуэтки прямо-таки запахло древней магией.

— Что это? — дрожащим, не своим голосом поинтересовался капитан.

— Венера, — охотно ответила Клим. Наверно, без камня в теле ей стало легче. — Её украли из музея. Это самая древняя статуэтка человечества. В первобытном обществе во времена матриархата все мужчины племени были обязаны каждый день трахать главную женщину стаи. Но потом появились статуэтки, и стало достаточно просто почесать такое вот её изображение.

— И долго существовала традиция?

— Тысячи лет! Видишь, лицо стерто.

В гейш закладывали знания по сексуальной культуре всех времен и народов. Но краденое на борту!

— Как же так получилось, что ты перевозишь краденое?

— Меня зовут Джеймс Бонд! Просто в женском теле. Венеру похитили из музея. У воров ее отобрала мафия. У мафии отняли из якудзы. У якудзы отняли братки. Я — у братков. Им Венера совсем не нужна. Они даже не знают, что было под упаковкой. Но убить меня для них теперь дело принципа. Так что я посчитала нужным поставить вас в известность, за что вы можете погибнуть.

С этими словами Клим отобрала Венеру, спрятала в нижний рот и оделась. После чего выставила капитана за дверь. Там его подобрала чернокожая Арина Родионова. Затащила в свою койку и четыре раза подряд грубо использовала. Может, в других обстоятельствах эта процедура и понравилась бы Геннадию, но Арина сделала ему предварительно укол, который привел к устойчивой эрекции и полной потере чувствительности.

— Прости. Иногда на меня нападает безудержное желание, — попросила прощение Арина. — Прошлый раз под руку подвернулся старенький мужичок. На третьем заходе околел. Оказалось — китайский император, путешествовавший инкогнито. Так что если на «Зеркало» нападет китайский флот в полном составе — ты должен знать, что это из-за меня…

В коридоре Гену Ома ждал Юрий Михайлович.

— Кэп, я должен раскаяться.

— Что такое?

— Я вырастил много клонов и в момент старта «Зеркала» они должны были осуществить государственный переворот на планете. Поскольку я не получил сигнал об успехе, значит переворот не удался. Вы должны знать, по какой причине нас будут преследовать корабли космической полиции.

Нельзя сказать, что происходящее нравилось капитану. Хорошо, что Завалмозгов на посту, штурман держит курс, а Лось в реанимации. От них сюрпризов не будет.

Тяжелая рука легла на плечо Ома.

— Капитан… Я должен сказать… На планете я обидел много светлых и темных магов. Так что если собьемся с курса и выйдем в запредельном пространстве — знай, кто помешал штурману.

Ом подумал на астролога Великого, но это оказался доктор Серый Йода. Спокойствию, с которым Гена воспринял последнее известие, могли позавидовать все слоны в мире. Но и Алекс-двигателист не заставил себя ждать.

— Задание выполнено!

— Какое?

— Я составил натальные карты. Вашу, корабля «Зеркало»… Вы же приказали выполнять работу «по специальности»?

— Очень хорошо. Но прежде ответьте мне: за что вас хотят убить да еще столь сильно, что готовы уничтожить «Зеркало»?

— Ну… Не знаю, как вам стало это известно, но большинство тех, чьи гороскопы я составлял, а значит прекрасно знаю их прошлое и будущее — жаждут моей смерти. Например, в числе моих клиентов были будущие цареубийцы, президентоубийцы и императороубийцы. Как правило — близкие родственники действующих руководителей. Думаю, став на место отца или брата, они первым делом…

— Спасибо, я понял. Так что с кораблем?

— Вскоре его захватят пираты.

О, здорово. Пусть захватывают. Со всеми проблемами в достачу.

Итак, наконец, капитанская каюта, здесь никто не сможет побеспокоить. Но что это на полу!? Это же шарики с Кондор. Только кто-то их лопнул, а оболочку применил как презервативы! О ужас: нас ждет новая галактическая война!

*********

Очень важно, что бы произведение, с которого пишется перифраз, само не являлось пародией.

критик Латунский

Шерлок Холмс занял капитанскую каюту, в результате чего она полностью провоняла. И дело тут абсолютно не в гороховом супе. (Сэм ведь специально брал горошек мозговых сортов, что бы шарики не приставали.) Сыщик должен был курить трубку, согласно спецификации. Однако, поскольку трубочного табака на борту не оказалось, андроид ломал сигареты, мешал их с какой-то пластиковой трухой и отчаянно дымил смесью, изображая усиленную умственную деятельность. Андроид с кодовым погонялом «Шерлок Холмс» входил в состав корабельного имущества и активировался капитаном в случаях криминальных происшествий.

Несмотря на громкое имя, методы, применяемые андроидом, мало кто рискнул бы назвать интеллектуальными. Для начала все члены экипажа (включая капитана) писали подробные автобиографии, о том, что произошло с момента старта и заканчивая полночью по корабельному времени.

Точное время гибели шариков установить не удалось, так как в каюте климатическая установка работала в бессистемном режиме. Но, исходя из того, что наука «теория вероятности» сделала громадный шаг вперед, и делая поправку на… Ну, короче, время прошло настолько мало, что расчеты на худший и лучший режим давали разницу всего в пятнадцать минут. Что толку? Все были при деле, у всех — алиби. Особые надежды возлагались на содержимое шариков, но оказалось, что они наполнены из баночки, хранившейся в криогенной камере медицинского отсека, так что подозреваются все.

С особым пристрастием Шерлок допрашивал роботов-уборщиков. На бедолаг не распространялась конвенция по отказу от пыток и допросов с пристрастием (Прим.12 к статье 35: «Разумное существо не несет ответственности за разборки меду роботами»), так что Холмс отрывался. У этих гадких уборщиков конечности оказались покрепче, чем у андроида. Холмс дергал — и отрывался по частям. Роботы же сознавались во всем. Но хитрый Шерлок не раскрывал, в чем именно они должны повиниться. И расследование топталось на месте.

Интересный процесс завертелся, когда андроид заподозрил самого себя. Следует отдать должное профессионализму Холмса — себя он допрашивал с не меньшим рвением, чем роботов-уборщиков: загнал под ногти иголки и подключил к ним провода от источника постоянного тока. Шерлока колбасило не по-детски. Но он не шел в сознанку.

Не обошлось без скандала. Доктору лингвистических наук Холмс сделал замечание, что на странице 141, третий абзац сверху, Серый Йода написал в своей автобиографии «набрать трое человек». О, что тут началось… Может, Серому не раз пеняли на такие вот ошибки, может он в мальчишестве болел, когда проходили падежи и склонения числительных, может, Йода не любил андроидов (что объяснимо) но реакция оказалась неадекватной. Шерлок Холмс узнал много нового о фирме-проектировщике вообще и умственных способностях её главного конструктора в частности, о противоестественных связях в мире роботов и отдельных частей андроидов между собой. После чего прозвучал ряд объяснений написания фразы. В том числе, что имелся в виду космический корабль «Троя». А он записывал со слов, и не поставил кавычки и большой буквы. И что это не корабль, а планета и кавычек и не надо. И что просто оговорка: хотел заявить, что набор команды осуществляли трое человек, но вместо «набирали» написал «набрали». У Холмса перегорел предохранитель в ушной раковине.

К имеющимся бедам прибавилась еще одна. Выяснилась пропажа гель-кристалла. Запасного, естественно. Наконец-то члены экипажа занялись делом: бегали по чужим каютам, шарили в корзинах с грязным бельем (все корзины были пусты, так как только стартовали), и спрашивали друг-друга:

— Гель-кристалл не видели?

Опасаясь улучшения криминальной обстановки (а она улучшалась на глазах!) Шерлок Холмс предложил собраться в каюте для компании. Объяснил тем, что там будет уютно.

Гена Ом на правах капитана пришел последним. Припёрлись все. Штурман сидел на почетном месте в шлеме, из которого торчали антенны связи. Чего он уселся в шлем? Использовал как кресло-качалку. Боец-спец в запасе, Лось, также присутствовал. Прикатили на спец-носилках. Сидел даже помощник капитана. «Зеркало», оказывается, имело мобильный бардачок. Завалмозгов контролировал корабль, а тело безвольно возлежало на кушеточке. Серый Йода злобно поблескивал глазами, видимо опасаясь, что Холмс еще что-то неприятное выудит из его автобиографии. Арнольд, потерявший сразу всех подопечных, выглядел скорее несчастным, чем обрадованным. Подозрительно. Арина, судя по всему, только проснулась. Кажется, она пришла в компанию первой и успела задремать. Клим настороженно оглядывалась по сторонам и машинально поглаживала живот. Ну, что сказать? И настоящий агент 007 постоянно и преднамеренно нарушал множество законов. А уж сколько раз он занимался контрабандой… Да столько же, сколько пересекал границу. Вот как Бердыш с Венерой. Астролог и по совместительству механик Александр Великий казался сосредоточенным на собственных проблемах. Сэм, он же Юрий Михайлович, он же судовой кок, он же образец клонов для заклания, проявлял беспокойство. Может, что на плите оставил? Весь правый верхний угол помещения занимали корабельные роботы. Кроме Холмса. Холмс возвышался за столом председателя.

Когда Гена Ом сел, Шерлок провозгласил:

— Я собрал вас, что бы сообщить о грандиозном открытии: примерная школьница, убежавшая с выпускного бала — элемент эротических фантазий любого взрослого мужика.

Гена Ом, считавший себя взрослым и ни разу не фантазировавший по поводу школьницы, сразу догадался: андроид спятил. Но как доказать?

— Скажите, Холмс, а как вы относитесь к смерти?

— Я, как всякий следователь, — спокойно ответил человекоподобный робот, — лишен человеческих эмоций.

— А любите ли вы читать про Шерлока Холмса?

— Разумеется…

— Ага!!! — вскричал Ом. — Раз любишь, значит, ты не лишен эмоций!

Тут же Холмс, в подтверждении своего искусственного происхождения задымился и развалился на микросхемы.

— Так ему и надо! — громогласно заявил Серый Йода… — А то ишь, привязался к моей автобиографии! Я говорю: маленькая наколка; а он — «какая маленькая, десять-то сантиметров»!? Говорю: наколка на ладони; а он сомневается, что наколки на внутренней стороне кисти делают. Я говорю: сердце билось редко, хотя и сильно; а он — «и кого же сильно хотело сердце»? Я говорю: выпил чашку кофе из автомата; а он — «взятую из автомата». Педант. А еще, я говорю: спасибо родителям, что не модернизировали желудок; а он — «денег им не хватило: спасибо за бедность?». Я говорю: мужчина омоложенный; а он — «кто ж его болезного, он сам что, не мог? Он же не придаток, надо „омолодившийся“». И почему, черт побери, нельзя говорить «качнуть бровями»? Смотрите!

Мимика Серого Йода поражала: брови действительно закачались.

— А придирки к «захваченные на корабле бланки»? Якобы похоже на пиратские действия… Ха! А уж попытка запретить мне использовать в одном предложении слова «было» и «был» (два раза) — смешна!

— А что за предложение? — поинтересовался Сэм.

— Очень пристойное предложение, очень. Я вспоминал свой сон, в котором видел «полуголых детишек, слишком маленьких, чтобы можно БЫЛО определить пол, только у старшего на косичке БЫЛ повязан бант — это БЫЛ экземпляр на продажу».

— Они торговали бантами? — наконец удалось вставить Гене.

— Что? — вопрос сбил Серого с панталыку.

— Отчего Холмс именно к вам привязался?

— Я имел неосторожность сообщить про мою цепочку ДНК от Конан Дойла. Вот он и пытался доказать, что на мои литературные способности это не сильно сказалось, только на внешность. Но я не все рассказал про его наезды! Это всё лишь по первой трети записки!

— У нас на повестке дня более насущная проблема, чем ваши споры со своим (если вы частично Дойл) персонажем. Кондорцы наверняка уже выводят боевые крейсеры на трассы. Мы должны выяснить, зачем и кто убил шарики раньше, чем нас всех того этого!

— Надо спросить у них, капитан, — раздался негромкий голос Клим. — После того, как оболочка разорвалась, разумный газ разлетелся по всему кораблю.

— Но как их собрать?

— Я знаю как!

Все посмотрели на Александра Великого. Слова надежды произнес именно он. Сам Саша ни на кого не глядел: спокойно чистил ногти швейцарским ножом «boxa» фирмы «Лукьян и K°», оснащенным самым мощным лазерным резаком, что разрешен к безлицензионному применению на кораблях со свободным объемом менее ста пятидесяти миллионов (миллиметров кубических).

******

Это конец! — подумал Штирлиц. — А где же пистолет?

не Ю. Семёнов

Разыскивали разбежавшиеся по «Зеркалу» разумные газовые молекулы с помощью различных способов. Сначала — сели в круг, и гоняли по столу блюдце. Саша исходил из предположения, что у шариков была душа. Однако, приходил только Наполеон и мерзко ругался на святую Елену. Где они там встретились — не совсем понятно, вроде бы должны обитать в разных частях потустороннего мира. Неудача не остановила астролога. Беглецов принялись ловить чашками с испитым чаем: кофе имелся лишь быстрорастворимый и совершенно не давал гущи. При ловле перебили все чашки. Астролог вошел в раж. Так считал Гена Ом. Но поскольку все остальные назвали состояние Саши пророческим экстазом, то капитан счел за благо держать мнение в себе. Тем не менее, выпитый чай рвался на свободу.

Вот тут-то разумные молекулы и проявили себя. Оказывается, они уже давно проникли внутрь организма Гены Ома и смогли общаться азбукой Морзе посредством переменного воздействия на стенки мочевого пузыря.

Грустным и озабоченным вернулся Ом из гальюна. Только однажды в жизни он выходил из этого помещения в столь не уравновешенном состоянии духа: на преддипломной практике, когда внезапно отключилась искусственная гравитация. Но тогда это была шутка сокурсников. А здесь пошутили инопланетяне. Да как изощренно пошутили!

Ом тяжелым взглядом обвел присутствующих. Кандидатов было трое. Доктор. Боец-спец и кок Сэм.

— Господа и обе дамы. Я озабочен. И самое неприятное, что зоб — в неположенном месте. Сэм, у вас шинкователь с собой? Вскрывайте!

И Ом вытащив рубашку из брюк, оголил растущий животик.

— Вот тут, — Геннадий ткнул пальцем в место, где по его наблюдением во время случайных половых связей, должен находиться аппендикс.

— Сколько я зарезал, сколько порезал. Сколько душ невинных загубил! — со странным выражением лица и загадочным акцентом пропел Юрий Михайлович. Наверно, клоны проходили контрольно-выборочные испытания под руками своей исходной матрицы.

Блеснуло лезвие, раздался треск расползающейся под суперножом спецкожи. Если кто и надеялся, что хлынут потоки капитанской крови, то он ошибся. Все было очень прилично: никакой грязи! Из разреза вывалился бордовый шар, который принялся надуваться.

— Шарман! — заявила Клим Бердыш.

— Ну что ты, какой из меня шаман, все по наводке разумного газа делаю, — скромно потупился Гена Ом. И уже Сэму:

— Перевяжи в двух местах, а потом перережь по середине.

И вот уже в руках у кока — пузырь, из которого раздались слова:

— Попросим всех сесть.

Все так и сели.

— Мы, представители звездной системы Кондор, делаем официальное заявление: любая попытка повторно лишить нас оболочки будет расценена как желание причинить вред всему вселенскому сообществу. В организме каждого из вас находятся рассредоточенные молекулы. Их не много, но вызвать закупорку сосудов в головном мозге — достаточно. Мы в первую очередь хотим извиниться. Мы всегда считали людей — самостоятельными разумными существами, которые подавляют демократическое большинство. Но расследование, проведенное нами в силу обстоятельств, показало, что люди это скорее биологические роботы, которые исполняют чужую волю. А вот эта воля как раз и является в основной своей части — результатом открытого и прямого голосования.

— Я потерял управление кораблем!

Голос Завалмозгова оказался лишен эмоций. Просто громкая констатация факта.

— Я потерял курс. — Смысл высказывание штурмана имело достаточно конкретный. Мол, что горевать об управлении, когда не знаешь, куда летишь?

— Корабль под нашим контролем. Просим не волноваться, — сообщил шар. — И летит корабль туда, куда требуется вашим хозяевам.

— Куда? Да и кто же такие, эти таинственные хозяева, по вашему мнению? — скептически поинтересовался Серый, доктор лингвистического и вордоплетского синталогического института.

— Как куда? Конечно, в систему Кондор. Мы же должны сообщить радостное известие: все действия люди предпринимают в конечном счете под давлением таких больших (по сравнению с нами) одноклеточных существ с длинным хвостом. И их там много!

— Позвольте! — заявил капитан. — Но корабль подчиняется только мне. Договоритесь с руководством фирмы, они дадут мне новый маршрут, вот тогда и отправимся куда хотите.

— А я предупреждал о пиратском захвате, — пробормотал двигателист-астролог.

— Что такое!? — громко возмутилась Клим Бердыш. До нее только сейчас дошло, кто руководит человечеством. — Какие такие хвосты мной руководят!?

— Не стоит так орать, — грубо ответил шарик. — Вами они не руководят, вас они любят и используют.

После столь наглого и циничного ответа воин-спец побледнела.

— А ведь мы предупредили, — спокойно заметили из бурой сферы. — Вы хотели напасть на нас, и доступ крови жидкости в голову был ограничен. Следующая попытка карается отключением головы.

— Кто же все-таки покушался на вас?

— Не беспокойтесь. Этот субъект сейчас уже арестован, и препровождается к месту казни. Кстати: какой вид казни на Земле считается самым суровым?

— Сдирание кожи, — грустно пошутил Завалмозгов.

— Ну не скажи, — не согласился Сэм. — Заплыв по щелочному или кислотному бассейну смотрится не в пример веселее.

— Тыкать иголками! — провозгласила Клим и от греха подальше спрятала руки за спину.

— Разорвать конями на две части! Ну, или деревьями. А то с колокольни. — Доктор, видимо, был большим любителем литературы.

— Ядро привязать к ногам и выбросить в открытый космос без скафандра! — продемонстрировала фантазию Арина.

— Отдать кому-нибудь на съедение. — В штурмане явно имелась хозяйственная жилка: в самом деле, зачем пропадать добру.

— А вы мне скажите дату и место рождения, и я определю способ смерти по гороскопу.

Гена Ом судорожно искал способ смерти от противного: каким образом он бы хотел прекратить свое существование меньше всего. Выбор астролога позволил прекратить эти интересные размышления.

Шарик молчал. Но волны, изредка пробегавшие по поверхности, показывали богатую внутреннюю жизнь.

— Подождите! — возмутился Гена Ом. — Но кто все-таки преступник? Все здесь. Кто же арестован?

— «Зеркало», — нехотя произнес шар, — не мешайте.

Космический корабль? Но как он мог! Ведь он должен был понимать, что убийство может привести к галактической бойне.

— А что послужило орудием?

— Да мало ли на корабле андроидов типа Шерлока Холмса? — вопросом на вопрос ответил шар и тут же радостно сообщил:

— Казнь придумана! Мы посадим сознание «Зеркало» в запасной гель-кристалл, который спрятан нами в аквариуме с золотыми рыбками, лишим всех прав и возможностей, и каждый день будем сдирать кожу, купать в бассейне с кислотой, раздирать конями, выбрасывать в космос, отдавать на съедение, кидать с колокольни и играть с ним в другие интересные игры. Как вы говорите? — обратился шарик к Завалмозгов, хотя тот молчал, — играть в «орла»? Можно и так.

Сведения о том, что шарик умеет читать мысли — показались Геннадию столь важной, что он смирился с судьбой. И ждать дальнейшего развития судьбы.

Опять проснулась Арина:

— А последнее слово перед казнью?

— Ну, да… — заворчал шарик, — он должен выкурить сигарету, выпить рюмочку рому с чашечкой кофе… Ладно!

Шерлок Холмс, который валялся грудой псевдометаллического лома на полу, вдруг зашевелился, поднялся и четко произнес:

— От имени и по поручению космического корабля «Зеркало» заявляю, что все, что сделано космическим кораблем, было сделано из любви к Капитану.

— Есть последнее желание? — поинтересовался Завалмозгов.

— Нет.

— У меня есть, — внезапно выступил Гена Ом. — Поскольку я являюсь невольным виновником… Можно встроить в программу корабля блок мазохизма?

— Да встраивайте, что хотите! — раздраженно ответил шарик, — мы все равно будем убивать его долго и много. А чтобы он сильнее ощущал вину, казнить его будет ваша электронная копия, капитан!

— Ужасно! — проскрежетал Лось с санитарной тележки.

В голосе слышалась зависть.

— А я ведь составлял гороскоп «Зеркало», — задумчиво проговорил Саша Великий. — Я даже подумал, что ошибся: космический корабль будет жить долго и счастливо. Редкое сочетание звезд в момент рождения.

— Слышал я про одного пилота-спец, который умудрился влюбился в женщину, — начал Завалмозгов. — Таки он разбил корабль. В простой ситуации! Уж либо ты спец-пилот, либо склонный к ошибкам натурал, либо спец-казанова…

И все с ним согласились. Кроме доктора.

(см. эпиграф)

Content

Горностаев Игорь Самый лучший из возможных

Гена Ом

***

***

*********

**********

*********

******