Наталья Александрова

Убийство на троих

Рубен Вартанович тяжело опустился на заднее сиденье «мерседеса» и коротко бросил водителю:

– На Фурштатскую.

«Мерседес» плавно и мощно рванул с места. Водитель прекрасно знал маршрут: в красивом пятиэтажном доме позднего модерна Рубен Вартанович снимал квартиру для своей очередной пассии, девятнадцатилетней Анджелы.

Машина остановилась, немного не доезжая до дома – Рубен соблюдал конспирацию, хотя в банке уже все, включая уборщицу, знали, к кому он ездит после обеда.

Охранник проводил Рубена до подъезда и остался в скверике, лениво поглядывая по сторонам и покуривая.

Рубен Вартанович, тяжело пыхтя, преодолел несколько ступенек, что вели к лифту. Он снова подумал, что надо бы худеть, и снова отбросил эту мысль: отказать себе в маленьких радостях жизни, таких, как хороший обед, состоящий из мучного и жирного, он не мог.

Поднявшись на третий этаж, он открыл дверь своим ключом и, весело напевая, вошел в прихожую. Анджела его почему-то не встречала в дверях, как было у них заведено.

– Лягушоночек! – крикнул он в глубь квартиры и, не услышав ответа, шагнул в комнату.

«Лягушоночек» сидел в кресле, связанный по рукам и ногам. Рот Анджелы был заклеен пластырем, волосы растрепаны, хорошенькое личико заревано.

Рубен Вартанович по инерции шагнул к связанной любовнице, но тут же понял, что происходит что-то из ряда вон выходящее, оглянулся и хотел броситься к дверям, но к нему уже подскочили двое парней в черных комбинезонах и масках с прорезями для глаз. Рубен хотел крикнуть, но ему уже ловко заткнули рот кляпом, руки завели за спину и связали. Потом надели на голову матерчатый мешок и потащили к кровати.

Уложив его на широченную кровать, один из нападавших закатал рукав и сделал Рубену Вартановичу инъекцию.

– Ну и здоров, бугай! – сказал его напарник, отдуваясь.

– Тсс! – «Санитар» приложил палец к губам: говорить нельзя, чтобы Рубен не смог запомнить их голоса.

Отломив кончик у другой ампулы, он сделал укол бьющейся в ужасе Анджеле. Уколы по-разному подействовали на пациентов: Рубен Вартанович мирно захрапел, у него наступил глубокий и здоровый сон, а его любовница задрожала мелкой дрожью, лицо ее посинело, и она затихла навсегда.

«Санитар» подошел к телефону и, не снимая перчаток, набрал номер.

Охранник скучал. Он уже полчаса подпирал дерево на Фурштатской, выкурил четвертую сигарету. Если бы можно было сидеть в машине и болтать с водителем, время шло бы быстрее, но так не положено: его пост здесь, против дверей.

Вдруг к подъезду с завыванием подъехала машина «скорой помощи». Двое санитаров в белых халатах выскочили из нее и бегом скрылись в парадной.

Телохранитель Рубена Вартановича забеспокоился. Он вынул из кобуры «ПМ» и вбежал в подъезд, чтобы проверить, все ли в порядке и на какой этаж поднимаются санитары. Одним духом взбежав на третий этаж, он шагнул к двери Анджелкиной квартиры, но не успел ничего предпринять: на пол-этажа выше, в небольшой скрытой нише, стоял человек в комбинезоне и маске, который ждал его появления. Раздался негромкий хлопок, и телохранитель рухнул как подкошенный. Человек в маске спустился к нему, открыл дверь и втащил труп в прихожую.

Двумя минутами позже из подъезда вышли санитары. На этот раз они шли гораздо медленнее, таща тяжелое тело на носилках, покрытых простыней. С прежними завываниями «скорая» сорвалась с места и исчезла. Водитель Рубена Вартановича Варданяна проводил «скорую» ленивым взглядом.

* * *

Впервые за всю историю концерна «Севимпекс» правление собралось не в кабинете Варданяна, а у его зама, Виктора Полищука. Полищук сидел во главе стола землисто-серый и мелкими глотками пил минералку. Когда все члены правления заняли свои места, он откашлялся и начал:

– Вы знаете, что произошло. Рубен Вартанович похищен.

– По бабам нечего шляться, – зло прокомментировал угрюмый финансист Поликарпов, – в его-то возрасте…

– И при его комплекции, – вставил Лев Исаевич Гольдберг, который сам мечтал хоть немного похудеть и поэтому остро беспокоился о чужих килограммах.

Полищук взглянул на Ли Фана, обладающего большим пакетом акций и еще большим авторитетом: к нему, осторожному и опытному бизнесмену, прислушивались многие держатели акций, и от его мнения зачастую зависел исход голосования. Лицо китайца было, как всегда, невозмутимо, прочесть что-либо на нем не удавалось никому, но вот его руки служили своего рода барометром: если они спокойно лежали на столе, значит, Ли Фан удовлетворен ходом совещания и ситуацией в целом. Если он массировал пальцы – значит, его что-то не устраивает и он готовит какой-то серьезный шаг, а если, как сейчас, он барабанит пальцами по столу, значит, он в гневе и может запросто встать и уйти вместе со всеми своими голосами и голосами ориентирующихся на него акционеров.

Полищук, и без того озабоченный, заволновался еще сильнее и снова заговорил, стараясь не показать своего волнения:

– Похитители связались с нами и заявили о своих требованиях. Им нужен миллион долларов.

– Пусть зажарят старого козла! – заговорил Поликарпов, в котором в минуты гнева давало знать о себе уголовное прошлое. – Он по девкам таскается, а мы его выкупать должны?! Пусть делают с ним что хотят!

Полищук ждал такой реакции. Он молчал, дожидаясь, пока члены правления выплеснут эмоции и в кабинете наступит тишина. Ли Фан по-прежнему барабанил пальцами, но уходить пока не собирался. Хитрый Гольдберг молчал и наблюдал за остальными, как и Полищук.

Неожиданно заговорил Ли Фан:

– Меня интересует только одно. Если за какой-то товар запрошена такая высокая цена, я хочу знать: нужен ли мне – ну, нам всем – этот товар. Я слушаю, Виктор.

Виктор с благодарностью взглянул на китайца: как только Ли Фан заговорил, в комнате воцарилась тишина – так редко он брал слово и так внимательно его привыкли слушать. Теперь он как бы вручил Полищуку общее внимание и общее доверие.

– Господин Фан, как обычно, ухватил корень проблемы. Рубен Вартанович нам необходим. Наши крупнейшие контракты в огромной степени зависят от его личных связей в Ростовской области и на Северном Кавказе. Мне уже звонил Мамедов – не знаю, как к нему просочилась информация, – и по тому, как он строил разговор, я понял, что без Рубена нам не видать невинномысского заказа как своих ушей…

– Да пусть они подавятся своими дерьмовыми контрактами! – заорал Поликарпов. – Миллион зеленых за жирного бабника – это цена несусветная! Он будет по девкам шляться, а мы за него платить?! Не дождется! Пусть из него хоть суп сварят, я и пальцем не пошевельну.

Ли Фан опустил глаза и еще быстрее забарабанил пальцами по столу. Полищук, дождавшись, когда в комнате снова стало тихо, продолжил:

– Невинномысский заказ – это будущее нашего концерна. Я уж не говорю о том, что мы и сейчас в большой степени зависим от наших южных партнеров, а без Рубена Вартановича мы можем их потерять. Решайте, господа, мне кажется, что нужно заплатить выкуп. Но разумеется, все решит голосование.

– Я – против, – мрачно заявил Поликарпов.

Его пятнадцать процентов голосов еще ничего не решали, но, сообщив о своем выборе первым, он мог повлиять на мнение других членов правления. Действительно, следом за ним против уплаты выкупа проголосовал Аркадий Иванович Шепило, обладавший семью процентами голосов, а затем и Арвидас Спецкис с восемью процентами. Ситуация становилась критической. Полищук с волнением ждал, что скажет Ли Фан.

Китаец молчал и не поднимал глаз, и так же медлили остальные члены правления. Наконец Ли Фан прекратил барабанить по столу и коротко сказал:

– Платить.

Полищук вздохнул с облегчением: Ли Фан, как и Поликарпов, владел пятнадцатью процентами, но ему верили, его осторожность и здравый смысл ни у кого не вызывали сомнений, и, после того как он высказался за уплату, ход голосования резко изменился. Следом за Ли Фаном проголосовали за выкуп четверо относительно мелких держателей, в сумме набравших двадцать процентов, и наконец высказался Гольдберг с четырнадцатью процентами, окончательно решив дело в пользу выкупа.

Полищук поблагодарил членов правления за принятое ими правильное, с его точки зрения, решение и сообщил им, что непосредственными вопросами переговоров с похитителями, передачей денег из особого фонда концерна и обменом их на Рубена Вартановича будет заниматься директор департамента безопасности Андрей Черкасов.

Похитители несколько раз звонили по служебному телефону Полищука, уточняя процедуру передачи денег и освобождения заложника. Каждый их звонок записывался на магнитофон, техники из департамента Черкасова пытались засечь, откуда идет звонок, но все было безуспешно: автоматический определитель номера не срабатывал – видимо, у преступников была специальная аппаратура, и говорили они всегда очень коротко. Голос звонившего тоже был изменен – у него был неживой металлический тембр.

Передачу денег назначили на среду. Похитители потребовали, чтобы деньги вез один человек в машине с сотовым телефоном, по которому они будут сообщать ему маршрут.

Созданный и возглавляемый Полищуком оперативный штаб принял решение, что деньги повезет сам Черкасов. Ему передали чемоданчик с деньгами из секретного фонда концерна. Эти деньги – неучтенная, так называемая черная наличка – предназначались для экстренных непредвиденных платежей, подкупа должностных лиц, расчетов с бандитскими группировками, если не удавалось решить дело переговорами, и других не предусмотренных российским законодательством целей. И вот теперь они должны были вернуть концерну его главу.

Чемодан с долларами положили на переднее сиденье черкасовской «тойоты». Черкасов сел в машину, имея под рукой работающий сотовый телефон. Рядом стояла «под парами» служебная «БМВ» с тремя оперативниками из его департамента: хотя похитители строжайшим образом настаивали, чтобы на встречу ехал один человек, в концерне решили, что «хвост» необходим: Полищук недвусмысленно высказался в том духе, что похитители похитителями, а за самим Черкасовым тоже присмотр нужен: каким бы надежным человеком он ни был, но миллион долларов может пагубно повлиять на нравственность даже святого, и у кого угодно может мелькнуть шальная мысль скрыться с этим миллионом.

В назначенное время зазвонил сотовый телефон, Черкасов поднес его к уху и получил команду ехать немедленно к Загородному проспекту. Неприятным сюрпризом было то, что похитители приказали ему не отключаться и постоянно быть с ними на связи: тем самым они лишали его возможности в промежутках между звонками сообщать в концерн свой маршрут. Оставалось надеяться только на «хвост».

«Тойота» тронулась, «БМВ» ехала следом.

Через несколько минут снова зазвонил телефон Полищука. Представитель похитителей сказал своим металлическим голосом:

– Я сказал ясно: один человек, а вы ему «хвост» приделали. Если не снимете преследование, операцию отменяю.

Полищук выругался и связался с «БМВ»:

– Больно заметно идете, вас засекли. Сейчас пришлю «пятерку», сядете в нее, держитесь от Андрея подальше, но из виду не упускайте.

Ребята незаметно пересели в невзрачные «Жигули», водитель которых старался держаться подальше от Черкасова, который, судя по всему, получил новые указания: проехав Загородный проспект, он пересек Московский и выехал на параллельную ему улицу Егорова. «Пятерка» наблюдателей держалась на известном удалении.

С улицы Егорова «тойота» свернула на Седьмую Красноармейскую – узкую, неудобную для проезда улицу с односторонним движением. Следом за ней на эту же улицу свернула вишневая «девятка» и неожиданно остановилась, полностью перекрыв движение. По сторонам Седьмой Красноармейской стояли насмерть вмерзшие в сугробы машины местных жителей, так называемые подснежники, которые до весны невозможно извлечь из снежного плена. На дворе был февраль, снегу было полно, а ждать теплых дней предстояло машинам еще минимум два месяца. Таким образом, место на проезжей части оставалось только для одной машины.

Парни из концерна, громко ругаясь, выскочили из машины и побежали к «девятке», на ходу обещая оторвать «этому козлу» голову и кое-что еще. Однако «козел» оказался молодой привлекательной женщиной, которая чуть не в слезах пыталась завести заглохший в таком неудачном месте мотор. При виде ее расстроенной мордашки злости у ребят несколько поубавилось, но время было дорого. Поэтому они подцепили «девятку» на трос и задним ходом вытащили с перекрестка. Однако когда они вернулись в свою машину, «тойота» Черкасова уже исчезла из виду. Проехав Красноармейскую до конца, ребята осмотрелись. Но «тойоты» и след простыл.

Надо было связываться с начальством. Полищук сильно занервничал, потому что его очень волновала судьба миллиона долларов, гораздо сильнее, чем судьба самого Рубена Вартановича, но про это он благоразумно никому не рассказывал. К счастью, ему пришла в голову замечательная идея. Брат одного из сотрудников концерна работал на достаточно высоком посту в городской ГАИ. Руководство концерна неоднократно обращалось к нему с различными просьбами, всегда щедро оплачивая его услуги, поэтому он стал как бы своим человеком. Сейчас Полищук связался с ним и попросил не в службу, а в дружбу, чтобы тот объявил на милицейской волне о розыске «тойоты» Черкасова – с тем чтобы ее ни в коем случае не задерживали, но немедленно сообщили о местонахождении. Идея сработала, через короткое время Полищук уже знал, где находится машина, и группа наблюдения срочно выехала за ней. Однако Полищука очень беспокоило, что делал Черкасов в те сорок минут, когда за ним никто не наблюдал.

– Теперь едешь к Володарскому мосту, – прозвучала команда похитителей из сотового телефона.

– Еду к Володарскому мосту, – повторил Черкасов.

Он повторял каждую команду преступников, как будто подтверждая, что все понял правильно и приступает к выполнению. Похитители не догадывались, что в его машине два включенных сотовых телефона и он повторяет маршрут для сообщника.

Выехав на мост со стороны Ивановской улицы, Черкасов получил другую команду:

– Остановись, подойди к ограждению и сбрось чемодан с деньгами на нижний уровень. Потом получишь дальнейшие инструкции.

Черкасов остановился, вышел из машины, подошел к ограждению моста и сбросил чемодан на нижнюю развязку. Затем он снова сел в машину, не дожидаясь команды по телефону, резко дал газ и на максимальной скорости рванул к противоположному концу моста.

Группа наблюдения недолго колебалась: съехать с моста, чтобы перехватить тех, кто заберет чемодан, и продолжить наблюдение за ними они все равно не успели бы. Они высадили одного человека, чтобы тот попытался хотя бы разглядеть машину, подъехавшую за деньгами, а сами устремились за черкасовской «тойотой».

Они успели только к развязке драмы: на дальнем конце моста Черкасова расстреляли из встречной машины – «восьмерки» с затемненными стеклами и явно фальшивыми номерами. «Тойота» резко развернулась, врезалась в ограждение и рухнула на набережную под мостом. Оперативники пытались преследовать «восьмерку», но пока сумели развернуться на мосту, та уже безнадежно оторвалась.

Таким образом, они не сразу съехали с моста к месту, где догорала разбитая «тойота» с мертвым искалеченным Черкасовым, и не видели, как из припаркованного на набережной синего «опеля» выскочила молодая женщина. Она ждала здесь Черкасова, а дождалась мертвеца. Быстро подбежав к телу, которое лежало чуть в стороне от горевшей машины, она убедилась, что Андрей мертв, обежала руками его одежду, вытащила бумажник, записную книжку и еще листок из нагрудного кармана и бросилась обратно к своему «опелю». Машина сорвалась с места и исчезла. Никто не видел, как «опель» промчался по набережной, выехал на Приморское шоссе и остановился перед воротами с надписью «Оздоровительный центр “Ольгино”».

В кабинете Полищука снова зазвонил телефон. В трубке звучал все тот же металлический голос:

– Вы с нами что, в игры решили играть?

– Какие игры! – заорал Полищук. – Какого черта вы расстреляли нашего человека, где Варданян?!

– Ах где Варданян? Ах почему вашего козла расстреляли? А что ты нам вместо денег подсунул? Полный чемодан старых газет! Ты, падла, за кого нас держишь? Забери своего козла на стоянке перед концерном. В твоей машине лежит!

На этом разговор прекратился. Полищук покрылся холодным потом. Прихватив по дороге заместителя убитого Черкасова и двух охранников, он выскочил на улицу, забыв надеть пальто, хоть на дворе и стоял февральский мороз. На стоянке перед входом среди прочих машин руководящего персонала сверкающий черным лаком новый «Сааб-9000» Полищука выглядел как член палаты лордов среди депутатов законодательного собрания города Урюпинска. Полищук кинулся к любимой машине, как мать к дорогому дитяти. С первого взгляда все было в порядке, и он уже с облегчением решил, что похититель просто припугнул его, но, открыв багажник, ахнул и схватился за голову. Там действительно лежал Рубен Вартанович, или то, что от него осталось. Зрелище было не для слабонервных.

В это мгновение один из охранников вдруг закричал: «Бомба!» – и потащил остолбеневшего от увиденного в багажнике Полищука прочь. В стороне он повалил начальника прямо на снег, несмотря на его отчаянное сопротивление. До Полищука все доходило как-то замедленно, и только когда рядом прогремел оглушительный взрыв и полыхнуло багровое пламя, он понял, что произошло, и задрожал мелкой дрожью. Больше жертв не было, если не считать разнесенного чуть не на молекулы «сааба». Второй охранник и новый начальник департамента безопасности Гриша Воскресенский поднялись из-за соседнего «мерседеса», отряхиваясь от снега.

Полищук снова собрал у себя в кабинете оперативный штаб.

– Должен констатировать два неутешительных факта, – начал он совещание, – мы потеряли Рубена Вартановича – мир его праху, – и мы потеряли миллион долларов. Если с Рубеном Вартановичем уже ничего не сделаешь, то с деньгами еще можно попытаться кое-что предпринять.

– Вы думаете, что похититель сказал правду и денег они не получили? – подал реплику Воскресенский.

– По тому, как он держался при последнем телефонном разговоре, и по тому, что произошло потом, – Полищук вспомнил то, что он увидел в багажнике «сааба», и поежился, – я делаю вывод, что они действительно денег не получили. Когда Черкасов выехал на операцию, деньги у него были. Значит, он спрятал их где-то по пути следования.

– Неужели вы считаете, что Андрей…

– Григорий! – оборвал его Полищук. – Чудес не бывает! Мы дали Андрею чемодан с миллионом долларов, а похитителям он выбросил чемодан с газетами. Значит, именно он их подменил. И не надо изображать из себя невинную девушку! Каждый человек способен на преступление, все зависит только от суммы, которую ему это преступление принесет. Кто-то за рубль прирежет собственную тещу, для другого приемлемая цена – тысяча баксов, а для третьего – сто тысяч. Мы, конечно, доверяли Андрею Черкасову… Но миллион долларов – это большое искушение. Давайте примем за основу, что он эти деньги похитил, и будем думать как. Первое – когда у него была возможность подменить чемодан?

– Это ясно, – вклинился в его монолог Воскресенский, – он мог это сделать только в тот период, когда за ним не было «хвоста», то есть после того, как его потеряли на Седьмой Красноармейской.

Полищук строго обратился к участникам наблюдения за Черкасовым:

– Ну, рассказывайте, орлы, еще раз и подробно, как вы его потеряли.

– Мы следовали за ним на некотором удалении по улице Егорова, – начал докладывать старший группы, – его «тойота» свернула на Седьмую Красноармейскую. Между его машиной и нами шла вишневая «девятка» и прямо на Красноармейской заглохла. Улица узкая, движение одностороннее, везде машины в снегу стоят, так что никак не проехать. А там в «девятке» баба за рулем. Встала – и ни с места, полностью проезд заблокировала. Мы – к ней, с мотором разбираться уж не стали, подцепили на трос, вытащили задним ходом. Пока возились, Черкасов исчез.

– Баба молодая, красивая?

– В общем, да.

– Ясно. Вы и утратили бдительность. Номер «девятки»-то хоть записали?

– Обижаете!

– Опишите женщину.

– Брюнетка, лет 25–28, нос прямой, глаза… скорее темные…

– То есть просто сильно накрашенные. В общем, портрет применим к кому угодно, особенно если она была в парике. Возраст тоже понятие растяжимое: где 28, там и 35 при хорошей косметике.

– Вы считаете, что женщина была подставной?

– Абсолютно уверен. А вас провели как последних лохов.

«А если ты сам такой умный, то и не доверял бы Черкасову миллион долларов!» – подумали парни с обидой, но вслух ничего не сказали.

– Наведите справки по автомобилю, – продолжал Полищук, – но я подозреваю, что это нам ничего не даст. Ищите свидетелей – может, кто со стороны видел, что произошло.

Через час из ГАИ поступила информация, что «девятка» с названным номером числилась в угоне, найдена накануне на улице Егорова, то есть именно там, где ее оставили, вытащив с перекрестка. Искать в машине следы таинственной женщины было бесполезно: с машиной уже повозилась уйма людей. Что интересно, никаких неисправностей в «девятке» не обнаружилось.

Воскресенский послал трех человек опросить окрестных жителей – не видел ли кто вчерашнего происшествия на пересечении Седьмой Красноармейской и Егорова. Ребята покрутились на углу, и первой, к кому они обратились, была тетка-лоточница, торговавшая разной бакалейной мелочью. Тетка, мерзнувшая на пронизывающем февральском ветру, неприязненно посмотрела на троих здоровенных парней, вышедших из теплой машины, и отделалась одной фразой:

– Некогда мне по сторонам глазеть, я больше гляжу, чтобы у меня бомжи чего не сперли. Да чтобы хоть что-нибудь купили. Мне на жизнь зарабатывать надо, а не за вашими разборками следить!

Продавщица из ларька с сигаретами, чувствуя себя в большей безопасности, открыто послала их подальше и задвинула маленькое окошко. Ребята хотели было уже уходить несолоно хлебавши, когда один из них поднял глаза и увидел в окне второго этажа внимательно наблюдавшие за ними глаза. Человек поднял руку и сделал приглашающий жест. Парни вычислили квартиру с нужным номером и, поднявшись на второй этаж, позвонили.

Довольно долго никто не открывал, наконец за дверью раздался скрип, звук отпираемых замков и дверь отворилась. За дверью в инвалидном кресле на больших колесах сидел нестарый еще мужчина с бледным, нездоровым лицом.

– Как это вы – не спросили кто, дверь открываете незнакомым?

– А чего мне бояться? – искренне удивился инвалид.

И действительно, глядя на его безжизненные ноги, парни поняли, что самое страшное с этим человеком уже случилось.

– Ну что, интересуетесь вчерашней машиной? – хитро спросил мужичок.

– А ты, отец, откуда знаешь?

– А я вас узнал, вчера из окна видел, как вы ту «девятку» вытаскивали.

– Глазастый! – не удержался один.

– Верно, – согласился мужичок, – ноги не ходят, а глаза пока при мне. Пойдемте, покажу, откуда я вчера смотрел.

Он проехал в своем кресле по темному кривому коридору и выехал в маленькую угловую комнату, два окна которой выходили на разные стороны: одно – на улицу Егорова, другое – на Красноармейскую.

– Я знал, что кто-нибудь придет расспрашивать об этой истории, потому что слишком все странно выглядело. Самое главное – она была очень странная, баба эта, на «опеле».

– Как – на «опеле»? Она же на «девятке» ехала!

– Вам интересно? – спокойно спросил инвалид. – Очень про это знать нужно?

– Очень, – не сдержался старший из парней.

– А вы не из милиции будете? – настойчиво расспрашивал инвалид.

– Нет, что ты, отец. Мы по своему делу, – отмахнулись парни.

– Тогда – тысяча рублей, – спокойно сказал мужчина.

– Ну ты даешь! Может, еще в долларах тебе платить?

– Доллары мне без надобности, – ответил инвалид, – я на черный день деньги не откладываю, он для меня уже наступил. А жалко денег – так валите отсюда, ничего не узнаете.

Парни не то чтобы устыдились, сумма для них была небольшой, просто так горячились, для порядка.

– Ладно отец, не сердись, вот, держи свою тысячу.

– Ну, значит, сидел я здесь и смотрел в окно. Я часто в окно смотрю, когда тоска накатит. Этот ящик для идиотов, телевизор-то, осточертел уже. Сижу, значит, и смотрю, как на Седьмую с Егорова вывернула «тойота» и сразу за ней – «девятка». И как встанет на месте!

Тут вы, смотрю, подбегаете, – инвалид неодобрительно покосился на ребят, – суетиться начали, сердитесь очень. Честно говоря, думал, что вы этому, что в «девятке», сейчас фотографию начистите – такой у вас вид был серьезный. Ну потом вытащили вы эту машину и уехали. А из «девятки» выскочила интересная такая девка, – мужичок оживился, – я сверху подробностей не видел, но на первый взгляд все при ней. Гляжу я на нее, а она осмотрелась так незаметно, а потом взяла и из выхлопной трубы что-то вытащила. Ну, думаю, дела! Понятно, почему у нее машина заглохла, непонятно только, зачем самой себе такую каверзу устраивать. А девка эта тем временем от «девятки» спокойно удаляется и тут же неподалеку, на Егорова, садится себе спокойненько в синий «опель-омегу» – и поминай как звали. Но самое интересное, что когда она на «девятке» ехала, то это был не водитель, а горе одно за рулем, а на «опеле» – классный шофер: отъехала аккуратно, уверенно, ничего не задела, хотя «опель» был очень тесно припаркован. В общем, я ведь до этого, – инвалид показал на свои безжизненные ноги, – я до этого много лет шоферил, до аварии-то, столько километров на баранку намотал… И скажу честно, баб за рулем не люблю… но классного водителя от законченного «чайника» отличу по тому, как он в машину садится, как ключ в зажигание вставляет.

– Значит, говоришь, отец, синий «опель-омега»? А номер, случайно, не заметил?

– Ну уж вы слишком многого от меня хотите! Я «опель» только сбоку видел, вы в окно-то взгляните, номер отсюда никак не разглядеть. Вон там «опель» стоял, где сейчас бежевая «Нива» припаркована.

– Ну что ж, отец, тысячу свою ты отработал. Спасибо тебе.

– Ладно, раз вы по-хорошему, то я тоже. Номера машины я не помню, но… – мужичок хитро прищурился, – «опель»-то битый был.

– Битый? И сильно?

– Да нет, правое крыло немного помято, и, видно, недавно совсем: не стала бы она долго в таком виде ездить, хотя бы подкрасила.

– Отлично, вот это уже ниточка. Ну, будь здоров, папаша!

– И то дело, а то сижу здесь как сыч, один совсем…

Полищук, выслушав сообщение, даже в лице переменился.

– Ах ты, черт! Вот же сволочь, Черкасов, заранее подготовил операцию. Женщина – его сообщница, отрезала его от группы наблюдения, тем самым дала ему время спрятать деньги. Единственное, чего он не ожидал, – это того, что похитители, получив «пустышку», тут же его расстреляют. У них все было предусмотрено, специальные люди стояли с другой стороны моста, чтобы перехватить Черкасова, если что не так пойдет. Те внизу открыли чемодан, увидели газеты и сразу дали команду по телефону. Значит, теперь нам нужно срочно выяснить, где Черкасов был, пока не было наблюдения, и куда спрятал деньги.

– А почему вы думаете, что он не передал деньги той самой бабе, своей сообщнице? И теперь она, может быть, уже с деньгами на Мартинике или на Сейшелах?

Полищук посмотрел на Гришу с легкой усмешкой:

– Ты бы отдал бабе миллион зеленых? Вот просто так – взял бы и отдал?

Гриша пожал плечами:

– Это зависит от того, насколько я ей доверяю…

– Ох, Гриша, вряд ли ты удержишься на посту директора по безопасности… А Черкасов на этой работе четыре года продержался. И все почему? Потому что никому не доверял, все и всех проверял по десять раз. И деньги такие большие из рук ни за что не выпустил бы. Я уверен – он их где-то спрятал, в надежном месте.

– Тогда можно с деньгами попрощаться: Андрей их спрятал, Андрей мертв, кроме него, ни одна живая душа не знала, где миллион.

– А вот тут ты, Гриша, скорее всего не прав. Та самая таинственная женщина кое-что может знать. Ну хоть не полностью, но частично он ее в свой план посвятил. Судя по рассказам, баба эта – тертая штучка, вслепую работать не будет. Так что какая-то информация у нее точно есть. Значит, как ни крути, а бабу эту ты мне должен найти, и как можно скорее. Скажи спасибо наблюдательному инвалиду – какой-то след в виде синего битого «опеля» у тебя есть.

Гриша Воскресенский пошел по проторенной дорожке. Он снова связался со знакомым гаишником и попросил его выяснить по своим каналам, не было ли в последнее время зарегистрировано дорожно-транспортное происшествие с участием синего «опеля-омеги». Капитан взял тайм-аут на два дня, но позвонил назавтра. Голос у гаишника был удивленный.

– Григорий, ведь Черкасов Андрей Николаевич – это твой бывший шеф?

– Конечно, это его расстреляли на Володарском мосту.

– Так ты представляешь, нашел я ДТП в прошлом месяце. Действительно, столкнулся джип «Чероки» с синей «омегой» на углу Среднеохтинского и шоссе Революции. И, можешь себе представить, «опель-омега» зарегистрирован на Черкасова.

Воскресенский присвистнул:

– Мать моя, а мы его только на «тойоте» видели, про «опель» он никогда и не упоминал.

Полищук, узнав новость, приободрился.

– Теперь доказано, что женщина на «опеле» была сообщницей Черкасова! Нельзя верить людям, совершенно никому нельзя верить! Уж насколько Андрей был проверенный человек, а как коснулось дело больших денег – как переродился! Слушай, Григорий, ищите «опель». Гаишнику мы платим, пусть деньги отрабатывает!

Гаишник действительно деньги получал не зря, и уже через сорок восемь часов один из дежурных ГАИ, чью память освежили шуршанием стодолларовой бумажки, вспомнил, что синий «опель-омега» с нужным номером в день перестрелки на мосту ехал по набережной в сторону моста Александра Невского, а другой дежурный в тот же день видел, как синий «опель» свернул с Приморского шоссе в сторону оздоровительного центра «Ольгино».

Стройная интересная шатенка вошла в холл оздоровительного центра. Человек, которого она ждала, и сегодня не появился. А она чувствовала кожей приближение опасности. Долго находиться на одном месте ей было страшно. В каждом незнакомом человеке ей мерещился преследователь. Вот и сейчас двое аккуратных, подтянутых молодых людей у стойки дежурного администратора показались ей подозрительными. Нет, не показались, она увидела, как один из них сунул дежурной купюру, и та, воровато оглянувшись по сторонам, стала перелистывать книгу записи приезжающих. Нет сомнений: они ищут ее! Надо удирать, но перед этим она должна кое-что забрать из номера…

Пока двое у стойки, наклонившись, изучали записи в книге, шатенка крадучись пересекла холл, взлетела по лестнице на третий этаж, вбежала в номер… и ахнула. Ее соседки по комнате съехали в ее отсутствие, забрав, естественно, все свои вещи. Мало этого, зловредные бабы прихватили и ту вещь, где она спрятала ключ, ключ от денег. Это был крах. Что делать?

В коридоре раздались приближающиеся мужские шаги. Времени на раздумья и переживания не оставалось. Шатенка выскользнула на балкон, плотно затворив за собой дверь, перелезла на соседний балкон, еще один. Здесь дверь оказалась только слегка притворена. Стараясь не шуметь, она открыла дверь и вошла в номер. Увидев, что в нем происходит, она усмехнулась: две подруги, которых она постоянно встречала в столовой, на широкой двуспальной кровати были так увлечены друг другом, что не заметили ее появления. Крадучись пройдя через их комнату, шатенка выглянула в коридор. Дверь ее номера была приоткрыта, но в коридоре не было ни души. Она добежала до служебной лестницы, сбежала по ней вниз и выскочила прямо на автостоянку. Посторонних не было видно. Открыв дверцу синего «опеля», она трясущейся от волнения рукой вставила ключ в зажигание. К счастью, мотор завелся с полуоборота.

* * *

Убедившись, что в номере никого нет, оперативники бросились вниз по лестнице: их фигурантка могла уехать из «Ольгина» только на своем «опеле», поэтому ее нужно было перехватить на стоянке.

В холле дорогу им преградили двое дюжих молодцов спортивного вида и хорошо одетый мужчина средних лет.

– Молодые люди, – процедил мужчина сквозь зубы, – я полагаю, вы не из правоохранительных органов?

– А в чем дело? – насторожились парни.

– Дело в том, что вы находитесь на территории частного оздоровительного центра, в котором я отвечаю за покой и безопасность клиентов. Вы здесь бегаете как у себя дома, задаете нашему персоналу массу вопросов, отрывая его от работы, и самое главное – беспокоя наших гостей. Сегодня три наших посетительницы покинули оздоровительный центр, не закончив курса лечения. Возможно, это случилось из-за ваших дурацких расспросов. Конечно, они уже оплатили свое пребывание, так что мы не внакладе, но они могли остаться недовольными и не приедут к нам в следующий раз. Кроме того, они могут плохо отозваться о нашем центре и не порекомендуют его своим знакомым. Вы видите – по-моему, я вам все наглядно объяснил, – что вы причинили нашему центру заметный моральный и материальный урон. Так что валите отсюда, козлы вонючие, пока мы вам ребра не переломали.

– За козлов ответишь… – начал было более молодой и вспыльчивый из оперативников, но второй придержал его за плечо: бравые молодцы, стоявшие рядом с шефом безопасности, произвели на него впечатление, кроме того, он успел обратить внимание на то, что у них неприятно оттопыриваются пиджаки в том месте, где настоящий джентльмен обычно носит пистолет.

Они и сами собирались покинуть гостеприимные стены оздоровительного центра, поэтому он, подняв руку в успокаивающем жесте, сказал:

– Все, все, шеф. Мы удаляемся. Мы были не правы, это ваша территория, нас уже нету.

– И чтобы я больше ваших морд здесь не видел! – прошипел им вслед мужчина. – И всех ребят я предупрежу, чтобы вас близко сюда не подпускали.

Оперативники выскочили из здания центра, бросились к автостоянке, но уже издали поняли, что опоздали – синего «опеля» и след простыл.

– Вот козел! – оглянувшись назад, крикнул более молодой и вспыльчивый. – Если бы он нас не задержал, мы бы ее перехватили.

– Остынь, – успокоил его напарник, – ничего бы мы ее не перехватили. Я думаю, она нас еще внизу засекла. Помнишь, там баба какая-то промелькнула?

– Нет, я не заметил.

– А надо замечать, такая у нас работа.

– Что же ты, если такой наблюдательный, дал ей уйти?

– Согласен, я тоже прокололся. Тут этих баб шляется чертова прорва, все оздоравливаются, а она описанию не соответствовала: та была брюнетка, а эта вроде рыжая.

– Сам знаешь, женщине перекраситься или парик надеть – плевое дело…

– Оба мы были не на высоте, но начальству не обязательно знать про это. Ушла фигурантка – и все. Без подробностей.

– Идиоты! – Полищук брызгал слюной и стучал кулаком по столу. – Вам все, можно сказать, поднесли на блюдечке, а вы умудрились ее упустить. Прямо из-под носа у вас ушла! За что я вам деньги плачу?!

– Но мы теперь знаем, кто она такая, – промямлил один из оперативников, – теперь найти ее не составит труда…

– Да? – саркастически усмехнулся Полищук. – Очень интересно! Сидорова Ольга Ивановна. Вы что, считаете, что это ее настоящее имя? Единственное, во что я могу поверить, – это в то, что ее действительно зовут Ольга. Имя она назвала настоящее, чтобы не путаться и отзываться вовремя, если ее окликнут, а уж фамилия и отчество – не говорите мне, что вы сами в это верите! Это не то что вымысел, а просто чистой воды издевательство! Короче, благодаря вашей тупости мы пришли к тому, с чего начали: у нас есть только «опель». Снова вся надежда на ГАИ. Я чувствую, придется вас всех уволить и взять капитана, раз он за вас всю работу делает. Все, выметайтесь и ищите синий «опель» и вашу «Ольгу Ивановну».

Синий «опель» нашли на следующее утро. Он был брошен на проселочной дороге неподалеку от Белоострова. Следы «Ольги Ивановны» окончательно затерялись.

Мобильный телефон зазвонил у него в кармане, когда машина остановилась на красный свет.

– Я слушаю, – произнес он спокойным твердым голосом уверенного в себе делового человека.

– Куда ты дел деньги? – Голос в трубке был неживой – сухой, металлический, с искусственными механическими модуляциями.

– Какие деньги? – переспросил деловой мужчина с вежливым интересом.

– Прекрасно знаешь какие. Миллион зеленых.

– О чем вы говорите? Я вас не понимаю.

На самом деле он прекрасно все понял. Ладони его вспотели, горло резко пересохло. Сзади послышались гудки рассерженных водителей: оказывается, давно уже горел зеленый, а он так взволновался, что пропустил переключение светофора и сейчас задерживает движение. Тронувшись с места, прижимая трубку плечом, он произнес:

– Вы, наверное, меня с кем-то перепутали.

– Ни с кем я тебя не перепутал, погань толстомордая! Голос-то вон как у тебя задрожал!

– Все нормально с моим голосом, – огрызнулся бизнесмен. – О каких, к черту, деньгах идет речь, если вы убили заложника! Деньги были вам приготовлены. – Сам не зная почему, он начал говорить вполголоса, как будто был в машине не один.

– Мы его убили, козел жирный, когда ты нам пустышку подсунул! И нечего передо мной идиота изображать!

– Ладно, вы тоже не придуривайтесь. Прекрасно знаете, что деньги пропали, что Черкасов успел их спрятать, а если бы вы, сами идиоты, не поторопились его убить, то деньги были бы у нас.

– Не у нас, а у меня! – проскрипел голос.

– Вот как? – холодно проговорил бизнесмен. – Но теперь, когда делом интересуется милиция, когда деньги пропали, а Рубен убит, говорить нам не о чем.

– Слушай, если будешь дальше ваньку валять, я твоим компаньонам прибабахнутым – или они тебе хозяева? – дам пленочку послушать, на которой наш разговор записан, как ты со мной договаривался своих кинуть, за Рубена выкуп получить и поделить… Что, валидольчик ищешь? Ищи, ищи, дорогой, ты мне живой нужен.

– Какая… какая пленка? Это блеф. Не может быть никакой пленки… Это на набережной было, рядом никого и ничего.

Ответом ему был сухой металлический смех.

– Ты наивный, как целлулоидный пупс! Что, не знаешь, как далеко техника зашла? Короче, ищешь деньги, только теперь уже делим их не на твоих условиях, а на моих: мне – сто процентов, тебе за моральный ущерб – ничего. Если такой вариант тебя не устраивает – опять-таки, как в анекдоте, возможны два варианта: или я тебя сам на кусочки нашинкую, или открою глаза твоим дорогим коллегам и они эту процедуру произведут вместо меня. Я лично склоняюсь ко второму варианту: удовольствие такое же, а возни меньше. Особенно китаец у вас суров: деловой мужчина, спокойный, но если его кто подставил или кинуть попытался – страшнее его никого нету.

Мужчина за рулем побледнел как полотно. Потеряв контроль над собой, он проскочил перекресток на красный свет и чуть не врезался в чей-то «мерседес». С трудом справившись с управлением, он свернул к тротуару, остановил машину и перевел дыхание. Затем нажал кнопку отключения мобильника.

Вот они и наступили, настоящие неприятности, а он-то по наивности думал, что все обойдется. Тогда, полтора месяца назад, он думал, что в голове у него созрела вполне приемлемая идея. Похитить Рубена, запросить выкуп, концерн вынужден будет заплатить, никуда не денется. Деньги поделить с похитителями и быстро переправить свою часть за границу, пока есть надежный канал. А то тут, в России, становится трудно существовать, пора уже переезжать в спокойные страны. Он никогда бы не решился на подобное, но уж очень достал его Рубен, а потом он нашел надежных, как ему казалось, людей совершенно со стороны. Это были гастролеры, приехали ненадолго, сделали свое дело – и отбыли в неизвестном направлении. Долго им тут гулять не позволили бы, местные бандиты замучили бы разборками. И все бы удалось, если бы сволочь Черкасов не спутал все карты. Черкасова эти кретины сгоряча убили, баба его смылась, в концерне все смирились с тем, что деньги пропали, и он сам почти смирился, утешая себя тем, что избавился от Рубена, хотя без Рубена дела в концерне действительно пошли плоховато. И вот теперь, через полтора месяца, вдруг прорезались похитители и требуют, видите ли, денег. Он понимал, почему они так долго ждали – их не было в городе, удрали и отсиживались где-то, после того как устроили такой шум в городе. И чем ему это грозит? Могут расстрелять его машину, как Черкасова, но еще больше его беспокоило то, что дело может дойти до Ли Фана. С китайцем действительно шутки плохи. Значит, надо действовать. Лежат где-то проклятые деньги, спрятанные Черкасовым, и он должен их найти. Конечно, никому отдавать их он не собирается, искать надо лично для себя, а потом бросить тут все и линять.

Раздался звонок.

– Что замолчал? – послышалось в трубке. – Перевариваешь информацию?

– Да, перевариваю. Дайте мне хотя бы месяц. Ничего не предпринимайте. – Мужчина постарался, чтобы в его голосе послышался страх.

– У тебя времени почти два месяца было, а ты еще просишь!

– Я искал деньги, все это время искал…

– Плохо искал!

– Как умел, – огрызнулся мужчина, – появилась ниточка…

– Почему я должен тебе верить? – тянул похититель.

– А что еще тебе остается? – спросил мужчина. – Ну сдашь ты меня китайцу, а тебе-то с этого какая корысть? У китайца денег точно не получишь. Так что жди месяц.

«Дожидайся!» – подумал он про себя.

– Ладно, но не думай, что от меня сможешь уйти. За тобой мои ребята постоянно следить будут. Так что за рулем будь осторожен, еще врежешься в джип какой-нибудь, платить придется, а у тебя сейчас с деньгами туго будет.

В трубке раздался сигнал отбоя.

«Как же, следить ты будешь, – зло подумал мужчина, – у тебя у самого сейчас земля под ногами горит».

Однако ему было страшно. Больше всего он боялся спокойного, сдержанного китайского бизнесмена господина Ли Фана. Он знал, какие слухи ходят по городу о том, как господин Фан расправляется с теми, кто пытается его обмануть. Такие люди пропадали бесследно, а если потом случайно находили то, что от них осталось, даже у бывалых людей волосы вставали дыбом от увиденного.

Придя в себя, отдышавшись и обдумав сложившуюся ситуацию, мужчина выработал первоначальный план действий. Первым делом он отправится в оздоровительный центр «Ольгино».

К стойке администратора подошел полноватый, хорошо одетый мужчина и робко кашлянул. Женщина за стойкой отложила любовный роман и подняла на мужчину вопросительный взгляд.

– Здравствуйте. – Смущению посетителя не было границ. – Вы понимаете, у вас здесь несколько недель назад… отдыхала моя жена, Ольга Ивановна Сидорова…

Дама-администратор заинтересовалась. Мужчина производил приятное впечатление, во всяком случае, сразу видно, что человек небедный. Что-то уже было у них с этой Сидоровой… В голове смутно бродили какие-то воспоминания.

– Ну и что вы хотели бы? – поощрила она робкого посетителя.

– Понимаете, – он смущался и прятал глаза, – я хотел бы спросить вас, с кем она здесь встречалась, с кем общалась, с кем проводила время… Честно говоря, я подозреваю, что она здесь встречалась… ну, сами понимаете…

На стойке что-то приятно зашуршало. Администраторша сделала неуловимое глазом движение рукой, и купюра исчезла, как исчезает легкомысленная муха, засидевшаяся на солнышке и не заметившая в опасной близости изумрудно-зеленую лягушку.

– Ах вот что вас интересует… – протянула администраторша потеплевшим голосом. Ситуация стала ей понятна: она вспомнила Ольгу Сидорову, это была молодая интересная женщина, моложе ее собеседника лет на пятнадцать, что само по себе ни о чем не говорило. Просто муж слишком ревнив. Администраторша была не та, которую в свое время расспрашивали ребята из концерна. Той страшно попало, ее чуть не уволили с работы. Она бы не поверила в историю с ревнивым мужем, потому что помнила, как серьезно парни расспрашивали ее про Ольгу Сидорову. Но эта, нынешняя, ни о чем не подозревала, она посчитала, что дело вполне житейское.

– Голубчик, – заворковала она, – да вы представляете себе, что у нас тут происходит? Да ведь у нас оздоровительный центр! Дамы приезжают сюда поправить здоровье и внешность, так что ни о каких любовных свиданиях не может быть и речи. Какая женщина потерпит, чтобы любимый человек видел ее в разобранном, так сказать, состоянии! А уж потом, когда пройдут курс процедур и похорошеют, тогда уж во всеоружии… Но это не у нас, смею вас заверить, не у нас.

Администраторша успокаивала как могла ревнивого мужа, но он не очень-то ей верил. Есть же такие зануды! Наверное, очень богат, раз Ольга Сидорова его до сих пор не бросила!

– А с кем же она жила в одном номере?

– В номере? Так они как приехали вчетвером, так и поселились. И уехали все в один день, не дождавшись окончания срока, мы даже забеспокоились, что им у нас не понравилось, но ничего, никаких претензий не высказали. Кстати, я сейчас вспоминаю, жена ваша какие-то вещи не забрала. Так это надо к сестре-хозяйке…

– Что вы, что вы, – замахал руками мужчина, – я этим заниматься не буду.

– Так я вам с уверенностью скажу, что никаких мужчин возле вашей… гм… жены и не мелькало. Она и с подругами своими не очень-то общалась, все одна да одна.

– А что за подруги с ней были? Одна такая полная брюнетка – Нина.

– Нет, полная – это рыженькая. И не Нина…

Взгляд администраторши стал печально-задумчивым, в нем отразилась мучительная борьба с ускользавшими воспоминаниями. Мужчина оказался понятливым, и на стойке снова что-то приятно зашуршало. Администраторша молниеносно смахнула купюру. Лицо ее озарилось внутренним светом, и она, оглядевшись по сторонам, открыла перед симпатичным посетителем нужную страницу книги записи приезжающих.

– Вот, они все подряд записаны. Вот полненькая – Дронова Екатерина. А вот эта – Ташьян Жанна, такая худая брюнетка, южного типа. Вот ваша – гм! – жена, а за ней Снегирева Ирина, светленькая такая, симпатичная.

Мужчина очень внимательно просмотрел записи, стараясь запомнить как следует подруг своей жены. Сами по себе имена и фамилии производили впечатление подлинных, не то что «Сидорова Ольга Ивановна».

– А не скажете ли вы мне, – снова обратился он к женщине за стойкой, – с кем из персонала мне стоило бы поговорить? Кто может подробнее рассказать мне, что делала здесь Ольга?

До администраторши давно уже дошло, что дело тут вовсе не в ревнивом муже, посетитель явно переходил уже всякие границы. Она нахмурилась и отчеканила:

– Вот этого я вам делать очень не советую, гражданин. Будете болтаться по этажам, вас могут заметить ребята из охраны центра, как бы неприятностей у вас не было. Так что ступайте-ка по-хорошему. – Она убрала подальше в карман зеленые купюры.

«Сука», – подумал мужчина и вышел.

Агентство не производило впечатление процветающего: хотя приемная была недавно отремонтирована, но мебель в ней стояла разномастная, что называется, «с бору по сосенке»: несколько современных офисных стульев из гнутой хромированной трубки, но один из них уже нуждался в починке, несколько стульев советского делового стиля семидесятых годов – деревянных, с обтянутым гобеленом сиденьем; диванчик, обитый потертым кожзаменителем…

Девушка за стойкой улыбнулась посетителю:

– Здравствуйте, чем я могу вам помочь?

– Я хотел бы поговорить с вашим шефом.

Девушка нажала клавишу переговорного устройства:

– Юрий Васильевич, клиент хочет говорить с вами… да, хорошо… – и тут же обратилась к посетителю: – Юрий Васильевич сейчас вас примет. Вот в эту дверь, пожалуйста.

Кабинет шефа тоже оставлял желать лучшего: он не поражал своими размерами, не был устлан пушистым ковром, а стол, за которым с важным и занятым видом сидел хозяин кабинета, хранил следы множества пролитых чашек кофе и еще большего количества небрежно затушенных сигарет.

– Я вас слушаю. – Человек за столом оторвался от своих бумаг, среди которых посетитель наблюдательным взглядом успел заметить краешек кроссворда.

– Я хотел бы поручить вашему агентству небольшое расследование.

– Это понятно, – слегка улыбнулся Юрий Васильевич, – никаких иных работ мы не выполняем. Если бы вы хотели починить телевизор, вы открыли бы другую дверь. Но продолжайте, прошу вас.

– Это расследование должно быть сугубо конфиденциально.

– Опять-таки в этом нет ничего необычного. Того же самого хотят все наши клиенты.

«Этот парень слишком разговорчив, – подумал посетитель, – хороший специалист его профиля должен слушать и молчать, а этот не может не высказаться по любому поводу».

– Я слушаю вас, – поощрил его Юрий Васильевич. – Конфиденциальность мы, естественно, гарантируем.

– Очень хорошо. Но я хотел бы, чтобы вы, прежде чем поручить мое дело кому-либо из своих сотрудников, кратко охарактеризовали бы мне возможных кандидатов, чтобы я сам смог выбрать среди них того, кто, по моему мнению, больше всего мне подходит.

Юрий Васильевич взглянул на клиента с удивлением:

– Обычно мы так не делаем. Заказчик излагает мне суть дела, и я сам исходя из особенностей работы подбираю исполнителя. Заказчик с исполнителем обычно не встречается. И даже не знает его, вся информация поступает через меня. Кстати, именно такой подход к делу обеспечивает максимальную конфиденциальность.

– Но в моем случае я хочу, чтобы вы отошли от ваших правил. Я лично хочу ознакомиться с послужным списком ваших людей и выбрать того из них, кто мне больше подходит.

Юрий Васильевич пожал плечами:

– Клиент всегда прав. Конечно, я не буду называть вам имена своих людей и показывать их фотографии, пока вы не остановите свой выбор на одном из них. Что ж, выбирайте. – Он достал из ящика стола папку и, держа ее перед собой так, чтобы клиенту не было видно ее обложку с именем, начал читать: «Образование высшее юридическое, окончил юрфак с красным дипломом. Поступил на работу в городское управление внутренних дел. Успешно продвигался по службе. К тридцати годам – майор, сотрудник отдела по расследованию особо тяжких преступлений. На его счету целый ряд успешно расследованных дел. Хороший спортсмен, кандидат в мастера спорта по самбо и дзюдо, первый разряд по стрельбе. Блестящие показатели по тестам Айзенка. Интеллект значительно выше среднего». Честно вам скажу, – Юрий Васильевич поднял глаза от папки, – это наш лучший сотрудник. Я рекомендовал бы вам его не задумываясь.

– Нет, спасибо, – клиент поморщился, – он мне не подходит.

Юрий Васильевич взглянул на посетителя удивленно:

– Воля ваша, не понимаю. Может быть, вас смущает то, что человек ушел из МВД, несмотря на такую блестящую карьеру? Я объясню, в чем дело: сами понимаете, в отделе по расследованию особо тяжких люди работают днем и ночью, день ненормированный – это мягко сказано. Работа очень опасная. Его жена поставила вопрос ребром: или он меняет работу, или развод. А он к ней был очень привязан. Ну, тут мы ему и сделали предложение: деньги неплохие, работа безопасная и относительно спокойная – в основном проблемы семейные, он и согласился.

– Дело не в этом, – остановил его клиент, – он просто мне не подходит.

«Уж больно умен, – подумал мужчина про себя, – начнет копать, до сути доискиваться, проводить параллели…»

– Ну что ж. Тогда, пожалуйста, другая кандидатура. – Юрий Васильевич открыл следующую папку. – «Сотрудник ФСБ с большим стажем работы. Послужной список в ФСБ засекречен, но отзывы коллег самые хвалебные. Блестящий аналитический ум, отличные физические данные, свободно владеет тремя языками… впрочем, вам это, наверное, ни к чему. К нам попал в связи с сокращением. Замечательный работник, прекрасный психолог».

– Спасибо, этот человек мне тоже не подходит.

«Еще из ФСБ мне не хватало, – думал клиент, – покойный Черкасов был из ФСБ, небось знают уже о его смерти, свяжут мое дело с ним, выйдут на концерн, а там узнают про деньги. Нет, из ФСБ мне никого не нужно».

– Ну, я просто теряюсь… Ума не приложу, как вам угодить. Ну вот, еще один человек. – Перед хозяином кабинета появилась следующая папка. – Он значительно моложе первых двух, окончил факультет психологии. До того, как пришел к нам, работал консультантом в РУОП. Молод, энергичен, умен, у нас справляется с любой работой блестяще, прекрасно находит подход к женщинам, что в нашей профессии немаловажно…

– Нет-нет, этот мне тоже не подходит.

«Тоже больно молодой и шустрый. Как бы бабы ему лишнего не наболтали. Опять никакой секретности не выйдет».

Юрий Васильевич явно разозлился на привередливого клиента. Стараясь не проявлять эмоций, он с еле заметной усмешкой вытащил папку из нижнего ящика стола.

– Если вам не подошли те кандидатуры, то, возможно, этот человек вас устроит. Агентство у нас небольшое, персонала мало, кое-кто занят, так что не обессудьте. Мы, правда, собирались уже с этим сотрудником расстаться… В прошлом – журналист криминальной хроники, сменил несколько мест работы, не сойдясь характером с руководством. Сорок два года. Физическая форма… когда-то была неплохая, в молодости занимался борьбой, но бросил спорт и форму не поддерживает.

– А почему вы собирались его уволить? – Клиент явно насторожился. – Он что, с вами тоже не сошелся характером?

– Нет, конфликтов у нас не было, просто у меня к нему накопились претензии. Он… как бы вам сказать? Он профессиональный неудачник. Ни одного порученного дела не довел полностью до конца.

– Что, совсем дурак? – напрямик спросил клиент, усмехаясь.

– Нет, вы поймите меня правильно, совершенного дурака мы бы не взяли на работу, – спохватился Юрий Васильевич, – но у этого все время какие-то досадные срывы.

– Но он может выполнять простые, четко поставленные задачи?

– Разумеется, но именно простые, хотя он не глуп, и в людях разбирается, но… думаю, он просто не подходит для нашей работы.

– Ничего, у меня задание несложное, – усмехнулся заказчик, – этот человек меня устроит.

– Хорошо, – Юрий Васильевич пожал плечами, – как скажете. Я вас предупредил, а дальше – воля ваша. Будете ставить ему задачу через меня?

– Сделаем так. Вы проведете с ним беседу, ну… о том, что этот заказ будет для него решающим, испытательным, так сказать, а я уж сам с ним потом встречусь и поставлю задачу.

«До чего ж ты мне надоел!» – подумал Юрий Васильевич, любезно улыбаясь заказчику.

В мексиканском ресторане «Кукарача», что на набережной реки Фонтанки сразу за зданием бывшего Дворца пионеров, было малолюдно. Время было не то чтобы обеденное, но и не совсем для ужина – пять часов вечера. Ресторан, вернее, ресторанчик, потому что еда, а главное – цены были там ресторанные, а само помещение находилось в полуподвале и обставлено было просто; так вот, ресторан бывал полон только по вечерам. Причем ходила туда преимущественно молодежь, люди посолиднее предпочитали места иные.

В уютном уголке сидели три женщины, чувствовалось, что пришли они сюда не столько поесть, сколько пообщаться.

В зал вошел новый посетитель, мужчина лет сорока. Он огляделся, выбрал уединенный столик, сказал официантке, что ждет приятеля и чтобы пока она принесла ему минеральной воды и кофе. Когда официантка отошла, он с любопытством огляделся, потому что был здесь впервые, как-то раньше не случалось. Стены в помещении ресторана были расписаны черепахами и толстыми мексиканцами, на стенах висели гитары и сомбреро. Рядом с его столиком в аквариуме плавала большая живая черепаха.

– Привет, старушка! – улыбнулся он черепахе.

Официантки все были латиноамериканского типа – очевидно, учатся здесь и подрабатывают в свободное от учебы время. Все они были ничего себе, смуглые, яркие и улыбчивые, но хорошенькая только одна, та, что подошла к его столику.

«Это хороший знак, она принесет мне удачу», – подумал посетитель.

Он неторопливо повернул голову и скользнул рассеянным взглядом по залу. Вон там в углу сидит его будущая работа. Он вспомнил известный анекдот про трех интеллигентных дам и усмехнулся. Действительно, три интеллигентные дамы, достаточно молодые и интересные. Через полчаса он узнает про них кое-что, а недели через две должен будет узнать все. А пока знает очень немногое: одна из них – юрист, вернее нотариус, преуспевающая деловая женщина, вторая – художник, но не живопись, а что-то прикладное, дамское, а третья – домохозяйка. Три подруги, такие разные. Интересно, что их связывает?

Мужчина передвинул вазу с цветами и пригляделся к дамам повнимательнее. Он напрасно беспокоился, дамы не смотрели по сторонам, они были поглощены разговором. Небось сплетничают или обсуждают новый способ похудеть. Пока у него есть время, можно попробовать определить, кто из них кто. Это не составит труда, он любит наблюдать и анализировать. Вон та пепельная блондинка в дорогом черном костюме, естественно, нотариус. Выглядит, правда, молодо для нотариуса, но бывает всякое. Очевидно, это ее новенький «фольксваген-гольф» стоит на парковке у ресторана. Машина абсолютно дамская, а больше деловых и обеспеченных женщин он в зале не видит. Издалека ему было не разглядеть, что дамы пили – коктейли или сок, но, надо полагать, насчет блондинки он прав. Яркая брюнетка, сильно накрашенная, в чем-то бордово-трикотажном, с огромными серебряными серьгами в ушах, – это, разумеется, художница. На шее блестящее ожерелье, волосы собраны в прическу – что-то немыслимое, но художники любят производить впечатление. И наконец, вон та рыжеватая веснушчатая толстушка с минимумом косметики и безвкусно одетая – это, разумеется, домохозяйка. Наверняка требовательный муж и дети-оболтусы, изредка выбирается пообщаться с подругами, чтобы чувствовать себя современной женщиной.

За дамским столиком шла чисто дамская беседа, когда участницы разговора непоследовательно перескакивают с предмета на предмет и ничуть этим не тяготятся.

– Ой, девочки, как я рада вас видеть! Такая жизнь суматошная, почти два месяца не встречались!

– А действительно, почему мы не перезванивались? Жанка, ты что усмехаешься? У тебя новый роман?

– Может, и так!

– Да уж, Жанночка у нас всегда при кавалере, не то что мы, растяпы.

– Не обобщай!

– А ты, Катерина, опять растолстела! Зря мы, Ирка, ее в «Ольгино» возили, столько сил на нее потратили. Она небось по приезде сразу в пышечную побежала.

– Ну люблю я мучное, что же делать! Конечно, некоторым можно по десять пирожных на ночь съедать, все равно они как жерди, не в коня, что называется, корм.

– Неправда, Ирка на диете сидит, я знаю.

– Ничего не на диете, только не ем столько мучного и сладкого, как Катька! Но авокадо, девочки, я просто обожаю, ничего с собой сделать не могу. И еще креветки, какое же все калорийное!

– Катерина, не ешь столько картошки, скоро не в одну дверь не пролезешь! С тобой в автобусе в проходе небось не разминуться!

– Своими секретаршами командуй, – огрызнулась Катерина, – весь аппетит сбила! И потом, меня теперь на машине возят, общественным транспортом почти не пользуюсь.

– Интересно, кто же это?

– Хахаля завела? – Последние реплики подруги произнесли хором.

– Ой, девочки, я, кажется, влюбилась!

– Ну начинается, – вздохнула Жанна.

Разговору помешала официантка, она убрала тарелки из-под закуски и принесла горячее. Из солидарности с подругой за рулем остальные двое тоже отказались от спиртного и пили сок.

Мужчина за дальним столиком неохотно перевел взгляд на черепаху в аквариуме.

– Сергей Анатольевич? – негромко окликнули его. – Мы с вами уговаривались по телефону о встрече.

– Да, это я.

Вошедший присел за стол, кивнул официантке.

– Вот, рекомендую «Буритас», очень вкусно, а впрочем, это не важно, заказывайте что хотите. Итак, вот вам задание. Те три женщины за угловым столиком, мне нужно знать о них все. Где они бывают, с кем живут, с кем просто встречаются, как проводят свободное время – друзья, любовники. Сведения эти мне нужны как можно быстрее и должны быть как можно подробнее. Необходимое условие – полная конфиденциальность, ну и, разумеется, они не должны почувствовать слежку. Надеюсь на ваш профессионализм, мне вас рекомендовали с самой лучшей стороны. – Мужчина любезно улыбнулся. – Теперь вот вам кое-какие первичные данные. – Он протянул через стол листок бумаги, на котором было напечатано всего несколько строк: Ташьян Жанна Георгиевна, домашний адрес и телефон. Кроме этого, там был еще номер машины. – Как вы, наверное, догадались, – продолжал заказчик, – Ташьян – та яркая брюнетка. Она нотариус, ее контора находится на улице Восстания, почти на углу с Невским проспектом, напротив метро.

При этих словах Сергей Анатольевич опустил глаза на листок. Надо же так ошибиться! Но ведь она совершенно не похожа на деловую женщину, с этакими-то монистами.

– Далее, номер второй: Дронова Екатерина Михайловна – художник, вон та, рыженькая. Тоже адрес и телефон, она работает дома.

Сергей Анатольевич почувствовал сильнейшее желание полюбоваться черепахой. Если рыжая толстуха – художник, то та интересная блондинка в черном костюме – домохозяйка. Умеют же эти бабы морочить людям головы! Хорошо, что он сдержался и не стал распространяться заказчику о своих наблюдениях, ведь он был уверен, что правильно вычислил, кто есть кто. Тогда не видать бы ему этой работы как своих ушей.

Дамы в углу продолжали оживленно беседовать.

– Катерина, немедленно расскажи, кто у тебя есть, откуда он взялся и где вы познакомились.

– Душа моя, это несущественно, – самодовольно заговорила было Катерина, но потом счастливо рассмеялась: – Ой, девочки, он такой хороший, просто прелесть! Обещал летом взять меня с собой в Италию!

– Кто же он по профессии?

– Он… – задумалась было Катерина, – у него своя фирма, что-то торговое, но очень интеллигентный человек!

– Я себе представляю, – тихонько проговорила Жанна. – И где же он тебя подцепил?

– У Лили, у нее была презентация ее работ в казино Конти. Там все так шикарно, нас с Машкой тоже пригласили. Машка – керамист, вы ее видели. Мы с ней и с Лилей вместе начинали, а теперь…

– А теперь у Лили презентация в казино «Конти», а ты сидишь в захламленной квартире и нашиваешь свои тряпочки! – резко сказала Жанна.

– Это несущественно! – вызывающе взглянула на нее Катерина. – А потом, эти, как ты называешь, тряпочки, то есть панно, я продала недавно за пятьсот долларов.

– Раз в жизни повезло, – не унималась Жанна, – а сколько ты над ним работала!

– Это несущественно, – грустно ответила Катя, – ну, почти год. Что ты от меня хочешь, – воскликнула она со слезами в голосе, – не всем же быть деловыми и богатыми! Вот, сейчас тушь потечет. – Она схватила сумку и побежала через весь зал в дамскую комнату.

Дамы немного помолчали, потом Ирина спокойно спросила:

– Зачем ты ее мучаешь? Она все равно не изменится.

– Неужели ты думаешь, что мне это доставляет удовольствие? – вспыхнула Жанна. – Просто сил нет смотреть на эту тетеху! Как можно так жить в наше время! Влюбилась неизвестно в кого, знакома с ним всего ничего, а уже искренне считает, что лучше его нет никого на свете!

– Может быть, действительно приличный человек, – произнесла Ирина с ноткой сомнения.

– Ты прекрасно знаешь, что приличный на Катьку не посмотрит! В таком виде и в таких дешевых тряпках! – безапелляционным тоном высказалась Жанна.

– Однако раньше тебе не была свойственна такая резкость в суждениях, – недовольным тоном произнесла Ирина.

Жанна опомнилась – что это ее вдруг понесло, ведь Ирка тоже живет небогато.

– Прости, у меня сегодня был трудный день.

– Ты лучше перед Катей извинись, – сухо ответила Ирина.

Несколько минут они смотрели молча каждая в свою тарелку. Потом появилась Катерина, веселая и свежеумытая.

– Ну ее к черту, эту косметику. Я ее вообще смыла! – Она махнула рукой.

Жанна с Ириной изумленно переглянулись: появиться в общественном месте без косметики еще хуже, чем расхаживать дома средь бела дня в халате и ночной рубашке. Но Катьке этого не объяснишь – она вылупит глаза, взмахнет коровьими ресницами и скажет: «А что такого?»

– Жанка, ты на меня не сердись, – миролюбиво продолжала Катя, – я сейчас и правда очень счастливая. Все остальное, душа моя, несущественно. Давайте, девочки, выпьем за наше здоровье. Куда это официантка запропастилась? – Катька сорвалась с места и побежала искать официантку.

– Ты заметила, у нее даже манера речи изменилась, – с улыбкой сказала Ирина. – Вставляет в разговор обороты, раньше для нее совершенно нехарактерные.

– Вот и я о том же! – подхватила Жанна. – Она совершенно теряет голову от первого попавшегося мужика. А что она от них видела, кроме неприятностей? Муж при разводе разменял квартиру, запихнул ее в коммуналку. Любовник, которого она искренне считала вторым мужем, оказался женатым, ушел со скандалом и напоследок еще обобрал.

Ирина рассеянно кивала, обводя взглядом зал. Спорить с Жанной ей не хотелось, Жанна во всем всегда права. Она имеет право осуждать их с Катериной, тем более что делает это не из зависти и не со зла, а хочет их в чем-то убедить. Катьку-то нужно воспитывать, ее вечно заносит, но ее, Ирину, ни в чем убеждать не надо, она и так понимает, что живет неправильно. Но что можно сделать? Кое-какие меры она в последнее время предпринимает, но пока рано признаваться подругам и вообще кому бы то ни было.

Какое приятное местечко! Спасибо Жанке, не дает им с Катькой заплесневеть. В последний раз она вытащила их на неделю в оздоровительный центр «Ольгино». Катерине срочно нужно было худеть, и они с Жанной за компанию провели оздоровительный курс – очищение организма. Неизвестно, прибавляется ли от этого здоровья, но само сознание того, что целую неделю занимаешься только собой, прибавляет бодрости и морального удовлетворения.

Какие огромные аквариумы там у дальней стенки. В двух какие-то экзотические рыбы, а в одном – да это же черепаха! Огромная, прямо Тортилла! Ужасно хочется рассмотреть ее поближе, но неудобно подходить, там совсем рядом столик, он занят двумя мужчинами. Судя по всему, они ведут деловой разговор. Ирина отчетливо видела только одного мужчину – лысоватого, достаточно плотного, хорошо одетого, но не сомневалась, что его визави, скрытый вазой с цветами и бутылкой минеральной воды, тоже мужчина. Разумеется, деловой разговор можно вести и с дамой, но скорее всего тогда не в ресторане, а во-вторых, у мужчины, беседующего с дамой, обычно иное выражение лица. Более мягкое, что ли. То же самое можно сказать и о мужчине, разговаривающем с дамой по телефону. Разумеется, речь идет об интеллигентных, достаточно образованных мужчинах. Этот за столиком на первый взгляд производит неплохое впечатление. Хотя… судя по дорогой одежде и уверенной манере держаться, он принадлежит к так называемым хозяевам жизни, а эти почему-то скрывают интеллигентность, даже если она у них есть, что само по себе встречается достаточно редко.

Хорошо одетый мужчина вынул плотный конверт и положил его на стол. Ирина с удовлетворением отметила, что рука, забравшая конверт со стола, была мужской. Она любила наблюдать, а потом делать выводы; эта привычка появилась у нее в последние годы. Иногда в транспорте она, глядя на какого-нибудь человека, придумывала мысленно, как бы она построила с ним разговор. И как может себя вести тот или иной индивидуум в различных условиях. Когда-то, еще давно, она поделилась своими наблюдениями с мужем.

«Делать тебе нечего!» – усмехнулся он.

Это было не совсем верно – забот-то у нее было предостаточно: дом, дети. Но вот голова была свободна, поэтому она часто размышляла на отвлеченные темы.

Человек за столиком возле черепахи вдруг резко обернулся и встал. Ирина еле-еле успела опустить глаза в тарелку – нехорошо пялиться на незнакомых мужчин.

– Девочки, что будем пить? – Катя отыскала официантку.

Жанна поморщилась и заказала себе слабенькую «Пинаколаду» – очень сладко, но мало градусов. А Ирина с Катькой решились на «Маргариту», причем Катька не утерпела и, несмотря на укоризненные взгляды подруг, взяла сладкую, с клубникой. А Ирина – обычную, соленую.

– Девочки, давайте мириться! – Катька умильно заглядывала им в глаза.

Жанна рассмеялась:

– Не морочь нам голову, рассказывай, что у тебя за хахаль!

– Я же и говорю, приходим мы в казино «Конти», опоздали, конечно, пока к Лиле протолкались, надо же было хоть пару слов ей сказать, потом хватились, а нам и шампанского не досталось. Машка так разозлилась: из-за тебя, говорит, опоздали…

– Естественно! – вставила Жанна.

– Я говорю, уж если тебе невтерпеж, то вон иди и сама шампанское купи, в баре есть. Она сунулась было, а как узнала, сколько там шампанское стоит, так сразу назад бежит. И тут вдруг идет он и говорит: «Милые дамы, не хотите ли выпить?» – и протягивает нам два бокала. Вот так и познакомились. Машка сначала хотела было на него глаз положить, но он сразу дал понять, что только мной интересуется.

«Не может быть!» – Жанна под столом пихнула Ирину ногой и глазами выразила сомнение.

«Может, – Ирина успокаивающе кивнула, – видела я эту Машку».

– А потом он меня оттуда увез в кафе! – восторженно рассказывала Катерина. – А потом…

– Неужели с первого раза ты потащила его в дом? – ужаснулась Жанна.

– Нет, что ты, – смутилась Катя, – на второй раз… да какая разница, – рассердилась она, – я же не девочка!

– Это верно, – со вздохом согласилась Жанна, – далеко не девочка, а ума… Ну как можно приводить в дом незнакомого человека? Ты хоть спросила, кто он и откуда взялся в казино «Конти»?

– Конечно, его привел приятель, он знает Лилю.

– Как зовут приятеля? – немедленно поинтересовалась Жанна.

– Слушай, ты не на работе, – вступилась за Катю Ирина.

– Вот именно! – радостно завопила Катька. – И вообще, ты мне просто завидуешь, – по-детски добавила она.

Жанна совершенно не обиделась, а Ирина рассмеялась:

– А что ей завидовать, когда у нее самой на личном фронте все в порядке. Верно, подруга?

– Как ты догадалась… – пробурчала та.

– У тебя всегда вид по-деловому уверенный. А когда есть любовник, то в глазах еще и чувство явного превосходства, – поддразнила Ирина.

Она сделала это нарочно, чтобы Жанна немного рассердилась, начала пикировку и не задавала ей, Ирине, лишних вопросов. А то вон как внимательно Жанна на нее смотрит, так и хочет спросить, как у самой Ирины личные дела и почему это она так хорошо выглядит. Катька, святая простота, ничего не замечает, а у Жанны глаз острый, профессиональный. Именно по этой причине Ирина не хотела касаться личной темы: если она соврет, то Жанна поймет и обидится, а правду говорить преждевременно, ведь Ирина и сама еще не поняла, что с ней творится…

Пока они болтали, мужчина за столиком рядом с черепахой ушел, но его собеседник, по-прежнему не видный, остался.

– Десерт будете? – неслышно подошла официантка.

– Я буду, – оживилась Катерина. – А вы?

– Нет, пожалуй, – протянула Ирина, – вот разве что кофе…

– Два кофе, и покрепче! – распорядилась Жанна и повернулась к Катьке, улыбаясь: – Так что, выходит, что у твоего любовника нет никаких недостатков?

– Он замечательный, такой… – Катя не нашла слов, – но один недостаток у него есть, он женат!

– Разве это недостаток? – удивилась Жанна. – По-моему, девочки, это достоинство. Ну сами посудите, приходит он раза два в неделю, весь чистый. Пуговицы все аккуратно женой пришиты, взгляд не голодный, сам спокойный, все у него хорошо. С таким человеком и время приятно провести. И нужно нам друг от друга только одно.

«Да уж, невозможно представить себе Жанну, пришивающую пуговицы», – усмехнулась про себя Ирина.

Но возможно, так и надо? Жанна давно в разводе, сначала жила с мамой и сыном, потом купила себе квартиру, обставила по своему вкусу и ночует там, когда хочет, приводит, кого хочет.

– Значит, твой тоже женатый? – с любопытством спросила Катя.

– Естественно! – Жанна взглянула на часы. – Катерина, доедай десерт, и пошли, мне еще на работу заехать нужно.

Сергей Анатольевич увидел, как дамы встают из-за столика. Костюм на блондинке был недорогой, он просто очень хорошо сидел. У нее вообще была отличная фигура. Она оглянулась в его сторону, как бы почувствовав мужской взгляд. Он сделал вид, что уронил счет и скрылся под столом – совершенно ни к чему, чтобы его запомнили. На самом деле Ирина просто захотела еще раз взглянуть на черепаху.

Сергей подозвал официантку, расплатился и не спеша пошел к выходу. Пока три женщины оденутся и накрасят губы, можно горы свернуть. Когда они показались на ступеньках, он уже сидел в машине. Он думал, что они все вместе сядут в «фольксваген», но дамы решили пройтись – очевидно, чтобы выгулять килокалории, съеденные в мексиканском ресторане. Был конец апреля, солнце светило, как летом.

– Жанночка, спасибо тебе, ты поезжай. А мы пройдемся, погода – прелесть.

– Не пропадайте, девочки, обязательно звоните! – И машина Жанны скрылась за углом.

Ирина подхватила Катю под руку, и они пошли к Невскому. Сергей Анатольевич на своей «пятерке» болотного цвета поехал за новеньким «фольксвагеном», но недолго, потому что Жанна остановила машину у нотариальной конторы.

На улице было так хорошо, что подруг слегка разморило после сытной еды. Даже Катерина перестала болтать. Ирине не хотелось возвращаться домой, дома все было плохо, то есть не то чтобы плохо, но как-то противно, не по-людски. Она была рада, что они остались с Катей вдвоем, с Жанной приходилось все время держаться настороже. Но Катерина вдруг сама начала трудный разговор:

– Мы все о себе. А как у тебя дела?

– Все так же, – вздохнула Ирина и отвела глаза.

Катя не стала расспрашивать, только сжала ее руку и сказала убежденно:

– Держись, подруга, все еще изменится к лучшему! Вон какая ты хорошая, тебе обязательно в жизни повезет.

– У тебя все хорошие, – засмеялась Ирина, – и вообще ты, Катька, оптимист.

– Это несущественно! – тоже засмеялась Катя.

– Ты со своей любовью небось и работу забросила?

– Что ты! Наоборот, столько идей появилось. А панно я правда продала, только не за пятьсот долларов, а за триста.

– Купи себе что-нибудь из одежды, – осторожно сказала Ирина, боясь обидеть подругу.

– Прямо не знаю, уже все деньги распределены. Ремонт хочу сделать. А то неудобно. – Она застенчиво улыбнулась.

Комната у Катерины была большая, с красивым стрельчатым окном. Но страшно запущенная.

– Слушай, пойдем завтра по магазинам, поможешь мне обои купить. И найдешь мастера?

– Найду, – улыбнулась Ирина, – и купить помогу. Заодно посмотрю на последние твои работы.

– Чудно! – Катя чуть не захлопала в ладоши.

Ирина задумалась. Завтра ей трудновато будет выбраться из дому, а вечером у нее другие планы, но Катерина при своем несомненном художественном таланте была в быту не только абсолютно непрактична, но и вкус ее куда-то пропадал. Она могла купить какие-нибудь аляповатые обои, про одежду лучше вообще не вспоминать – ходила в каких-то непонятных свободных сарафанах, как будто вечно беременная, как однажды ехидно заметила Жанна.

Следовало Катьке помочь и не откладывать в долгий ящик, потому что Катька забудет или передумает, потом деньги кончатся, и благие намерения пропадут даром.

– Хорошо, встречаемся завтра в три часа в метро у Гостиного, не опаздывай.

Они расцеловались и разошлись.

В метро у Ирины настроение немного испортилось, но она постаралась отогнать дурные мысли – что толку. В метро нельзя поддаваться плохому настроению: уходишь в себя, начинаешь перебирать все прошлые обиды, выражение лица становится скорбно-недовольным, выглядишь лет на десять старше. В другом общественном транспорте можно смотреть в окно, а в метро люди от нечего делать присматриваются друг к другу. И вот едет человек до нужной станции, например, минут сорок и всю дорогу смотрит на твою недовольную физиономию. И постепенно сам заражается твоим плохим настроением, а на него тоже кто-нибудь в это время смотрит. В результате на конечную станцию приезжает полный вагон расстроенных, озлобленных людей. Они пойдут домой к мужьям и женам, постараются им также испортить настроение, так постепенно злоба и ненависть расходятся как круги по воде. Нет уж, путь лучше люди, глядя на нее в метро, думают: вот едет привлекательная, со вкусом одетая женщина, достаточно молодая (а что, тридцать семь лет вполне еще приличный возраст, да и выглядит она лет на пять моложе), все у нее в жизни хорошо и смотреть на нее приятно.

От таких мыслей Ирина повеселела, но, когда она шла домой от метро, опять стало нехорошо. Не зря она так боялась Жанкиных расспросов, ответить ей было нечего. Кто она такая? Домохозяйка. Дом подразумевает семью, а семьи у нее нет. На правой руке обручальное кольцо, а мужа-то как раз и нет. То есть он есть, но далеко и, похоже, давно уже не считает себя ее мужем.

Все началось семь лет назад, ну да, именно столько она уже не работает. Ее уволили с работы – в общем-то было за что, ведь она вечно рвалась домой, к детям. Как она могла оставлять их одних, отправлять одних в школу, если сыну было десять лет, а дочке – восемь? Муж преподавал русский и литературу на кафедре для иностранцев в университете, давал частные уроки. Тогда все жили бедновато, как-то это не бросалось в глаза.

«Посиди дома», – сказал Андрей.

Она согласилась, да и куда бы взяли женщину с двумя достаточно маленькими детьми? В первый год она просто обалдела от счастья и свободы. Не надо было будить детей на час раньше, чтобы выпроводить в школу, не надо было на работе выслушивать нравоучения хама-начальника – он обожал сидеть, развалившись на стуле, при этом дамам сесть, разумеется, не предлагал, и снисходительно вещал: «Вы, Ирина Анатольевна, неправильно воспитываете своих детей. Вы должны старшему поручать младшего и спрашивать с него по всей строгости. А вы воспитываете слюнтяев и белоручек», – и так далее. Не надо было вечно унижаться и просить одолжения у бабушек-дедушек, чтобы посидели с детьми, не надо было, как каждый год, с ужасом ждать лета, задавая себе вопрос: куда отправить детей на отдых и кто с ними будет сидеть?

Она воспрянула духом и похорошела, хотя по-прежнему не было свободной минуты – семья отнимала все. По прошествии года такой жизни мужу неожиданно предложили поехать преподавать в Англию на один семестр. Он согласился не раздумывая – всего четыре месяца, Ирина не работает, справится без него одна.

Муж вернулся совершенно другим человеком. Та жизнь полностью его захватила. Когда прошла радость от встречи, когда побывали в гостях все друзья и были рассмотрены все фотографии, он впал в депрессию. Но ненадолго, потом оживился, начал работать, пропадал в университете, что-то там устраивал, интриговал и со следующей осени выбил себе курс лекций на год в том же колледже в маленьком городке Сент-Олбанс недалеко от Лондона.

«Год – это очень много», – неуверенно возразила Ирина.

«А на что ты собираешься жить дальше и содержать детей? – холодно спросил он. – И вообще, это вопрос решенный».

Дети не давали ей скучать этот год, но муж вернулся совсем чужим. Он ходил по квартире как гость. И с ней он стал совсем другим, все изменилось в их отношениях. Он много времени проводил с детьми, Ирина понимала: это для того, чтобы поменьше с ней общаться. Она молчала, выяснять отношения она никогда не любила, и потом, иногда лучше не выяснять ничего до конца. Она думала, что муж постепенно привыкнет, ведь детей он очень любил. Но он пробыл дома несколько месяцев, а потом показал ей какие-то бумаги. Оказалось, ему прислали уведомление, что с ним заключен контракт на три года, он уезжает очень скоро.

– А как же мы? Детям нужен отец, – в полном отчаянии сказала Ирина.

Муж отвечал гладкими фразами, видно, в отличие от нее давно уже продумал весь разговор, что у него там, в Англии, маленькая квартирка, что взять их с собой он пока не может, что очень дорого будет платить за жилье и обучение детей, а так присылаемых им денег Ирине с детьми вполне хватит для безбедного существования.

Он все рассчитал, учел и ее растерянность, и гордость. Она не могла кинуть ему в глаза упрек, что он бросает их здесь, потому что муж не отказывался содержать семью.

– Но почему тебе обязательно надо уезжать? Ты мог бы и здесь найти приличную работу, – все же сказала она.

– Я полюбил эту страну, не смогу без нее жить, ты не представляешь, как там хорошо!

В его словах была такая страсть, что она отшатнулась. Никогда раньше она не видела его таким, даже в лучшие минуты их семейной жизни. Ирина поверила ему и поняла, что проиграла. Если бы речь шла о другой женщине, она бы пыталась бороться, потому что все еще любила его и ради детей, но соперничать с целой страной Ирина не могла.

С тех пор прошло четыре года. Муж приезжал в отпуск все реже, последний раз они виделись полтора года назад. Дети ездили к отцу, она – никогда. В первый раз, когда сын вернулся, он отмалчивался, отводил глаза, но все равно проболтался, что подарки покупала Джеки. И хоть Ирина знала, что муж там живет не один – молодой здоровый мужчина не может быть один, – но теперь, когда подружка мужа там, в Англии, обрела имя, ей стало еще тяжелее.

В Англии муж преуспевал. Он получил звание профессора, его приглашали читать лекции о русской поэзии в другие города, он писал статьи в крупные журналы и даже выпустил книгу. Детей он обожал и страшно ими гордился, ведь Ирина воспитала их очень разумными. Сейчас старший сын заканчивает школу и поедет учиться в Англию, отец добился для него там стипендии. У всех все хорошо, только она, Ирина, оказалась выбита из жизни.

Жанна сердилась на нее и воспитывала всю неделю, пока они жили в «Ольгино».

«Ты хоть понимаешь, что, как только дети достигнут восемнадцатилетия, он перестанет посылать тебе деньги?! Тем более если они будут учиться в Англии. И на что ты тогда будешь жить? Почему ты не устраиваешься на работу?»

«А куда я пойду? – возражала Ирина. – Малооплачиваемая работа мне не нужна, денег пока хватает, а хорошую мне никто не приготовил. Ну знаю я компьютер, ты ведь не возьмешь меня к себе клерком, верно?»

«Тебе уже не по возрасту, – угрюмо отвечала Жанна. – Я не понимаю, как можно быть такой легкомысленной».

Ирина отмалчивалась.

Сейчас, подходя к своему дому, она перечисляла в уме: итак, мужа считай что нет, он никогда не вернется, дети, конечно, хорошие, но в последнее время усвоили по отношению к матери покровительственный тон, совершенно не помогают по хозяйству и вообще мать презирают. Они уже вышли из того возраста, когда маму любят просто за то, что она мама, теперь им надо гордиться тем, что она собой представляет. А по мнению детей, Ирина не представляет собой ничего. Итак, муж, дети – все плохо. Теперь дальше – работа. С работой тоже не все понятно. Последние восемь месяцев она кое-чем занимается…

«Спокойно, милая, – одернула она себя, – работа – это то, за что платят деньги, а ты за свою деятельность не получила пока ни копейки, следовательно, у тебя не работа, а хобби».

Но ей до смерти хотелось своей собственной прилично оплачиваемой работы. Хобби, на которое уходит так много времени, она просто не может себе позволить.

Ирина открыла дверь своим ключом. Никто не вышел ей навстречу. Она сняла плащ, туфли и прошла по коридору босиком.

– Ребята, вы где?

В ответ по-прежнему не раздавалось ни звука, хотя она знала, что дети дома.

«Собаку завести, что ли? – подумала она. – Будет встречать с радостью, становиться на задние лапы».

Дети сидели по своим комнатам: сын уткнулся в компьютер, а дочка делала математику с наушниками на голове. Ирина в который раз подивилась, как можно что-то сообразить в алгебре под «Мумий Тролля», но спор их с дочерью об этом в свое время закончился ничем, никто никого не сумел переубедить.

– Вы ели? – осведомилась она.

– А что есть-то? – немедленно отозвался сын, причем в голосе его явно слышались скандальные интонации голодного мужчины.

– Как – что? – Ирина прошла на кухню, по дороге прихватив тапочки. – Суп и котлеты. Вы что, сами салат нарезать не могли?

Ответом ей было пренебрежительное молчание. Когда она переодевалась в своей комнате, сын наконец оторвался от своего компьютера и заорал:

– Ну, мы будем когда-нибудь есть, черт возьми?!

Ирине после ресторана совершенно не хотелось возиться с едой, но она побрела на кухню.

«Когда я успела их так распустить? – удивлялась она, нарезая огурцы и помидоры. – Неужели это сидело в них с рождения? Неправда, – возразила она себе, – лет до десяти они были чудесными детьми. Наверное, у всех так, мои хоть учатся хорошо, а у других бывает гораздо хуже. Но с отцом мои дети никогда так себя не ведут. Это естественно, отец преуспевающий и обеспеченный человек. И потом, они его редко видят, а я вечно торчу перед глазами. Они привыкли ко мне, как к тому креслу».

Дети, привлеченные вкусными запахами, притащились на кухню, Наташка даже соизволила снять наушники. Они даже не спросили, почему она не ест и где вообще была, им это было неинтересно. Зазвонил телефон. Поскольку никто не двинулся с места, Ирина встала и пошла на звонок.

– Здравствуй, – послышался в трубке такой волнующий голос.

Сердце у Ирины сжалось, а потом забилось сильно-сильно, как в юности.

– Добрый вечер, – ответила она и перевела дух.

– Я так рад слышать твой голос.

– Я тоже рада тебя слышать, но мы же договорились, что ты будешь звонить мне только днем, когда никого нет.

– Я звонил днем, никто не ответил. Где ты была? – спросил он с интонацией ревнивого мужа.

Ирина засмеялась:

– С подругами в мексиканском ресторане.

– Какие подруги? – насторожился он.

– Успокойся. Именно подруги, женского пола.

– Когда же мы увидимся? – настойчиво спросил он.

– Мы поговорим об этом завтра утром. Хочешь, я сама тебе позвоню? – вполголоса сказала Ирина.

– Нет, лучше я сам. – В трубке раздались гудки.

Ирина постояла немного в коридоре. Она слишком строга. А что, если ему это надоест и он больше не позвонит? Ну и пусть, сказала себе Ирина, но в этот дом я его никогда не приведу, и дети не узнают о наших встречах, мне неудобно.

Это и был один из двух ее секретов, которыми она не хотела делиться с подругами. У нее появился близкий мужчина. Она не хотела применительно к нему употреблять вульгарное «любовник». Жанна бы подняла ее на смех, если бы узнала, что у нее много лет никого не было. Тогда, два года назад, когда она узнала, что у мужа в Англии есть подружка, здравый смысл и врожденная порядочность не позволили ей переспать с первым попавшимся мужиком, она понимала, что ничего, кроме отвращения, это ей не принесет. Надо, чтобы как минимум человек нравился. Но она была одинока, подходящего человека негде было встретить, поэтому оставалось горевать одной.

Жанна всегда говорила, что Ирина слишком положительная и серьезная, таким в нашем времени просто нет места. Возможно, она права, но переделать себя Ирина не могла.

– Мама, чай будем пить? – донеслось из кухни.

– Иду, – очнулась Ирина.

* * *

Катерина, как всегда, опоздала на полчаса, примчалась вся красная и распаренная. Она оправдывалась на ходу, что у соседки Зои Вениаминовны поссорились кошка с собакой, кот устроил форменный скандал, они никак не могли его урезонить.

– Да не было же у Зои никакой собаки!

– Теперь есть, она нашла такого кокера Яшеньку – прелесть! А кот ревнует и сегодня так на него набросился, что еле отняли мы Яшу.

– Весело у вас!

Они очень удачно купили недорогие обои, краску и все, что нужно для ремонта. Разумеется, Катерине такое было одной не дотащить, поэтому Ирина решила зайти, хотя времени совсем не было.

В коридоре они застали рыдающую Зою Вениаминовну.

– Совсем озверел Тихон, – сквозь слезы сообщила соседка, – напугал собачку до полусмерти и на меня бросился.

– Это он вам показывает, кто в доме хозяин, – засмеялась Катя, – вы ведь с ним не посоветовались, когда Яшу в дом привели, вот он и обиделся.

– Яшенька, Яша, выйди, покажись! – сморкаясь, звала Зоя Вениаминовна.

Кокер вылез из маленького закутка на кухне между плитой и холодильником. Был он рыженький, с длинными ушами, как полагается, очень симпатичный, но худой – отощал, пока жил без хозяев.

– И что с ним теперь делать? Придется отдавать кому-нибудь. А то у нас не квартира, а сумасшедший дом! – сокрушалась Катя.

Ирина потрепала потерпевшего кокера и прошла в Катину комнату. Против ожидания там был относительный порядок.

– Покажи, что сделала за последнее время.

– Неохота доставать, – колебалась Катя.

Ирина удивилась – раньше Катька была рада часами показывать ей свои панно и очень дорожила Ирининым мнением.

– Ну смотри, – решилась Катерина, – вот три маленькие картинки, а панно большое едва начато, уж не буду разворачивать.

– Превосходно! – искренне восхитилась Ирина. – Катька, у тебя талант! Что-то в тебе появилось новое, какой-то новый стиль…

– Да, в последнее время так хорошо работается… – мечтательно протянула Катя и ненароком взглянула на часы.

И хоть Ирина смотрела в это время на картины, она заметила, что подруга нервничает.

– Его ждешь? – догадалась она.

– Ну да. – Катя смутилась. – Извини…

– Что ж сразу не сказала? – Ирина схватилась за сумочку, потом оглядела подругу: – Причешись хоть!

– Куда ты, оставайся, я вас познакомлю, – бормотала Катя, отводя глаза.

– Еще чего! Он сюда приходит не для того, чтобы с твоими приятельницами чаи гонять!

– Да нет, у него время есть, он никогда не торопится. Мы с ним разговариваем много, все больше о книгах. Он обожает в книгах рыться.

У Кати была большая библиотека, доставшаяся ей от родителей. Ни муж, ни любовник в свое время на нее не позарились.

– Чтобы женатый – и не торопился! Странно!

– Это несущественно, – махнула рукой Катя.

Ирина надевала плащ в коридоре, когда Зоя Вениаминовна схватила ее за руку:

– Ирочка, дорогая, я вас умоляю, возьмите временно к себе Яшу.

– Что? – От неожиданности Ирина не попала в рукав плаща.

– А что? Квартира у вас отдельная, трехкомнатная, зверя никакого нету – ни кошки, ни собаки. Возьмите недельки на две-три? А я тем временем кого-нибудь ему подыщу.

– Прямо не знаю, – колебалась Ирина.

Она хотела сказать, что у мужа аллергия на шерсть животных, поэтому они никого не заводят, но тут же рассердилась на себя – какой муж? Объелся груш!

– Давайте! – решительно согласилась Ирина, но тут же малодушно добавила: – Но не больше чем на месяц.

– Хорошо, хорошо, – суетилась Зоя Вениаминовна, – не беспокойтесь.

Яшу пристегнули к поводку и выпроводили их за порог. На улице Ирина осознала, что на метро с собакой не поедешь. Правда, люди возили в сумках болонок, такс и даже тибетских терьеров, но Яша был кокером крупным, к тому же у Ирины была с собой только маленькая дамская сумочка. Она оглянулась вокруг в поисках машины поскромнее и увидела выворачивающую из-за угла машину болотного цвета. Но на ее поднятую руку водитель не обратил внимания, наоборот, прибавил газу и скрылся.

«Наверное, не любит собак», – подумала Ирина.

Их подвез пожилой дядечка на старой «Волге». Всю дорогу он беседовал с Ириной о собаках, она почерпнула для себя много интересного.

Дети встретили Яшу с недоумением, но, в общем, слов никаких не произносили. На ужин Ирина дала Яше три котлеты, потом подумала немного и добавила четвертую – собаке нужно поправляться.

Вечером неожиданно позвонила Жанна. У них всегда так: если уж увиделись, то потом несколько недель перезваниваются и встречаются, а потом пройдет время, и они забывают друг про друга на месяцы.

– Слушай, завтра буду днем в твоих краях.

– Так заходи! – обрадовалась Ирина. – Я тебя с Яшей познакомлю.

Жанна хмыкнула в трубку, но расспрашивать не стала.

С утра Ирина проводила детей в школу, причем Яша терпеливо сидел в коридоре, не бросаясь уходящим под ноги и не подсовывая старые ботинки. Во-первых, Яша оказался очень вежливой и деликатной собакой, а во-вторых, у Ирины в коридоре не валялось ничего лишнего. После их ухода Ирина натянула старые джинсы и кроссовки и пристегнула Яшу на поводок.

– Яша, сейчас мы пойдем гулять не для удовольствия, а для дела, так что сосредоточься.

Яша послушно сосредоточился, и через двадцать пять минут они повернули к дому. Дома они основательно вымыли лапы, потом Яша доел котлеты, а Ирина приняла душ и выпила кофе, слегка подкрасилась и сбегала к соседям на шестой этаж. Там жила пожилая семейная пара, они всегда держали собак, сейчас у них жила симпатичная колли Джессика. Старички очень приветствовали то, что Ирина завела собачку, хоть и на месяц, рассказали, что надо Яше купить в первую очередь, дали почитать книжку про кокеров и провели необходимую консультацию по поводу собачьего питания. Потом старички спустились вниз посмотреть на Яшу, нашли его очень привлекательным и удалились. Ирина еле успела смотаться до ближайшего универсама за продуктами, как в дверь позвонила Жанна. Девушки полюбовались Яшей, но недолго, потому что Яше надоело себя демонстрировать и он ушел под письменный стол, а подруги уселись на кухне перекусить и поболтать.

– Значит, так и живешь? – спросила Жанна. – Дети, собачка…

– А что плохого? – улыбнулась Ирина, у нее сегодня было хорошее настроение, может быть, потому, что с утра прогулялась с Яшей и получила заряд бодрости.

– Ирка, не морочь мне голову, – решительно высказалась Жанна, – что-то у тебя произошло, я же вижу.

– Расскажу, Жанка. Обязательно, только позже. Сглазить боюсь, – взмолилась Ирина.

– Ну ладно, – Жанна засмеялась, – раз у тебя дело сдвинулось с мертвой точки, я потерплю.

Жанна сегодня по теплой погоде была в умопомрачительно дорогом брючном костюме. Словно демонстрируя его, она встала и прошлась по кухне. Костюм впечатлял, у Ирины даже шевельнулась мысль, не позвать ли Яшу, накормить его, к примеру, сметаной, и чтобы он потом положил морду Жанне на колени. Но она эту мысль подавила, главным образом потому, что не знала, как Яшин желудок отнесется к сметане.

– Жанка, ты цветешь! – Ирина постаралась, чтобы в голосе не прозвучала зависть.

– Да уж, – Жанна улыбнулась, – знаешь, как-то пришелся он мне по нраву. Жалко будет расставаться.

– Зачем расставаться? – удивилась Ирина.

– Иначе нельзя, – серьезно ответила Жанна, – привяжусь крепко, влюблюсь, как Катерина, начну глупости разные делать… Кстати, как она?

– Представляешь, в комнате убрано, даже ремонт собирается делать!

– Да ну?

– Точно, вчера обои покупали, и телефон мастера я ей дала.

– Слушай, это уже серьезно! Ты только ей про меня не рассказывай, – смутилась Жанна, – а то я ее воспитываю, а сама ведь тоже дома со своим встречаюсь.

– Давно вы знакомы?

– Недавно, – Жанна сама выглядела удивленной, – меньше двух месяцев, а уже так привыкла. Ужас, сколько же в нас бабства!

– Как же вы познакомились, если не секрет?

– Какой там секрет! Въехал он в меня на своей «ауди». Крыло помял. Я было выскочила ругаться, но он выходит, такой смущенный, ах, простите, говорит, я не нарочно, вот, говорит, возьмите деньги, только не будем ГАИ вызывать, а то одна нервотрепка. Я говорю, насчет ГАИ я согласна, но мне машина целая нужна, не могу же я на работу на автобусе ездить! Он говорит, пожалуйста, хотите я вас к знакомому мастеру отвезу, он все быстро в один день сделает. Я и согласилась. Поехали мы, далеко, правда, а пока ребята трудились, он меня в кафе пригласил, там как раз кафе рядом неплохое оказалось. Ну, слово за слово, так и познакомились. Потом телефонами обменялись, потом еще раз встретились. Я, конечно, не Катька, но тоже долго не сопротивлялась, быстро его к себе в квартиру привела. Сама посуди, – оправдывалась Жанна, – он женат, не могу же я по чужим койкам обитаться, при моем-то положении!

– Это верно, – согласилась Ирина, – по чужим койкам в нашем возрасте уже несолидно. Мужчина-то интересный?

– Еще бы! – подхватила Жанна с восторгом. – Высокий блондин, мускулы – во!

– У тебя прямо Катькины интонации! – Ирина откровенно веселилась.

– Ой, не говори, наверное, потому, что весна. Вот, разошлась я, не знаю, как до вечера доживу!

– А когда меня Катька вчера вечером выставила, я хотела тебе позвонить, поболтать, а потом думаю – может, ты тоже занята.

– Да нет, я вчера у мамы была, там и ночевала.

Жанна подвезла их с Яшей к метро, где они зашли в маленький магазинчик «Вакка» и купили миску, новый ошейник, расческу и пачку витаминов. От намордника Ирина с негодованием отказалась – еще не хватало на кокера намордник надевать, но зато купила Яше яркий резиновый мячик. Обратно они мило прогулялись две остановки пешком, встретили на пустыре соседа Георгия Петровича с Джессикой, и под давлением общественности Ирина решилась отпустить Яшу с поводка. Ничего не случилось, Яша вежливо поиграл немного с Джессикой, а потом они все отправились домой.

Прибежали дети, пообедали наскоро, не успев удивиться по поводу сосисок и макарон, потому что еду Ирина успела приготовить только для Яши. Потом сын убежал по своим компьютерным делам, а дочка, прособиравшись часа полтора, отбыла на дискотеку, по субботам Ирина ей это разрешала.

Когда наконец осталась одна, она, волнуясь, подошла к телефону и набрала заветный номер. Все подруги сегодня развлекаются, она тоже имеет право на несколько часов счастья в субботний вечер. Но в трубке раздавались длинные гудки. В общем-то ничего удивительного, ведь она сама сказала ему вчера, что в субботу никак не может, тем более вечером. Но все же в ее сердце шевельнулось тяжелое чувство – где он, с кем?

Ну что ж, сказала себе Ирина, не будем поддаваться унынию и займемся делом, раз не получилось развлекаться. Она вымыла посуду, закрутила краны на кухне и в ванной, чтоб не отвлекали, закрыла двери на все замки, проверила Яшу, который безмятежно спал на половике в коридоре, и вошла в комнату сына.

Подавив привычное раздражение при виде книг на полу и разбросанной по всей комнате одежды, она взялась за дело. Книги и тетради поставила на полку, валявшиеся на ковре компьютерные дискеты убрала в ящик стола, туда же пошли все аудиокассеты. Разбросанную одежду аккуратно сложила и убрала в шкаф, смахнула пыль со стола, компьютера и магнитофона. Вот и все, двадцать минут, и комната в относительном порядке. Интересно, почему же сын не может так делать хотя бы раз в три дня? Ирина думает, что он делает это нарочно, зная, что ее буквально трясет при виде брошенной комом одежды. Сын же называет это инстинктом домохозяйки.

– Не хочешь – не убирай! – крикнул он как-то. – Я и так проживу.

Очень заманчиво было бы попробовать не убирать вообще никогда, но Ирина просто физически не могла находиться в захламленной комнате, а ей обязательно нужен был компьютер, который стоял в комнате сына.

Она включила компьютер, вошла в Windows, потом в Word, нашла свою директорию «мама». Это сын, Андрей, сделал когда-то.

«Будешь записывать сюда кулинарные рецепты и хозяйственные расходы», – усмехнулся он.

Ирина тогда промолчала, она давно уже научилась проглатывать обиды.

В директории было всего четыре файла, каждый из них открывался только при помощи пароля. Это и был самый главный Иринин секрет. Если про любовника она обязательно расскажет подругам, то про это Жанна не узнает – она просто поднимет Ирину на смех.

«Тратить время на такую ерунду!» – будет возмущаться Жанна, а Катька просто вытаращит глаза и не найдется что сказать.

В четырех файлах были четыре детективных романа, автор – Ирина Снегирева. Правда, последний был еще не закончен – вот этим Ирина и собиралась сейчас заняться.

Раньше, как все домохозяйки, Ирина читала книжки. Времени у нее хватало, а латиноамериканские телесериалы она не смотрела – там нечем было занять голову. По этой же причине она отбросила любовные романы – там все одно и то же, ничего нового. Оставались детективы, преимущественно дамские. Конечно, лучше было бы читать что-то серьезное, но попробуйте перечитывать в транспорте, например, «Анну Каренину», хотя, чем не дамский роман?

Читала Ирина очень быстро, с детства у нее образовалась такая привычка. Прочитав все мало-мальски приличное, она взялась за неизвестных авторов женского пола и обнаружила, что почти все они малоинтересны – не умеют построить сюжет, свести в конце все линии воедино, а иногда даже просто малограмотны. Кроме того, авторши были, судя по фотографиям на обложке, молодые, то есть обладали достаточной энергией и предприимчивостью, но у них совершенно не было жизненного опыта, а зачастую не хватало и образования.

Потом Ирине попалась на глаза статья в одном модном журнале, где автор давал краткий, но подробный анализ современного книжного рынка. Автор, судя по всему, человек неглупый и наблюдательный, не увязал в сложном вопросе, можно ли считать литературой то, что лежит сегодня на книжных лотках, а прямо переходил к делу.

Для того чтобы написать интересный детективный роман, утверждал автор, требуется, во-первых, фантазия, чтобы придумать увлекательный сюжет; во-вторых, умение рассказать этот сюжет, то есть грамотно выразить свои мысли на бумаге; сила воли и выдержка, чтобы не бросить роман на полдороге, когда не получается; и еще много всего.

В заключение автор писал, что у профессиональных писателей «криминальное чтиво» не выходит; не будем уточнять почему, но не выходит, и все! Но пусть читатели этой статьи не думают, что все так просто, что каждый может сесть и сочинить роман. Не обольщайтесь, предостерегал автор, талант все же нужен.

Ирина прочитала статью два раза, потом отложила журнал на два дня и снова перечитала. Мысль написать роман, неосознанно бродившая в ее мозгу, приняла совершенно конкретные очертания. Дело в том, что два детективных сюжета уже были в ее голове. Просто сами сложились еще давно. Она купила толстую общую тетрадь, мысленно попросила помощи у судьбы или у Бога, она не уточняла, и приступила.

Она сама удивилась, как все пошло легко. Сказалась ее привычка мысленно разбирать характеры людей, анализировать их поступки, придумывать диалоги. За долгие годы душевного одиночества у нее накопилось столько наблюдений, в памяти отложилось столько забавных ситуаций, все это давно уже просилось на бумагу.

Теперь по утрам она не могла дождаться, когда же дети уйдут в школу, чтобы работать без помех. Тетрадка кончилась. Потом другая, пора было садиться за компьютер. Ирина закрыла свой файл паролем, чтобы сыну не пришло в голову поинтересоваться, что же там находится. Она не сомневалась, что дети, узнав, чем она занимается, сочтут ее сумасшедшей графоманкой, а сносить насмешки по поводу своего занятия она просто не смогла бы.

Как и писал автор вдохновившей ее статьи, где-то на половине наступил кризис. Ирина почувствовала, что она бездарна и больше не сможет выдавить из себя ни одного слова. Не было у нее близкого человека, которому можно было бы пожаловаться на судьбу и услышать в ответ, что все пройдет, что она умница, что у нее все получится и так далее. Здравый смысл и выработанные за долгие годы семейной жизни выдержка и терпение помогли ей преодолеть депрессию самостоятельно. Наконец она поставила точку на последней странице, перечитала свой труд и осталась им довольна. Сюжет интересный, язык достаточно яркий и образный, немного ироничный. Ужасно хотелось дать кому-нибудь почитать или хотя бы рассказать обо всем, но по зрелом размышлении Ирина нашла это преждевременным.

Однако останавливаться на достигнутом было нельзя, следовало сразу же приниматься за второй роман. Если она принесет в издательство только одну вещь, с ней и разговаривать-то не станут, нужно брать их количеством.

Через три месяца был закончен второй роман, на взгляд Ирины, он оказался еще лучше первого. К тому же были уже кое-какие наметки для третьего. Ирина неделю собиралась с духом, потом купила зелененькую папочку, положила в нее распечатанные на принтере два романа и в один прекрасный день отправилась в издательство, отчаянно труся.

Ирина с большим трудом нашла нужный дом: под одним и тем же номером было восемь корпусов, а четвертый корпус был еще «А» и «Б». Наконец, обойдя колоссальную помойку, она нашла кирпичное здание с малозаметной табличкой «Издательский дом “Кириллица”». Внизу возле лестницы ее встретил мрачный охранник в пятнистом комбинезоне.

– Вы куда?

– В издательство.

– К кому?

– К Никодиму Подберезскому.

– Он здесь больше не работает, – категорично ответил охранник.

– Как – не работает? Я с ним только вчера разговаривала, он мне на сегодня назначил, – растерянно проговорила Ирина.

– Вчера – работал, а сегодня – не работает. Мне приказано его не пускать.

– А кто вместо него? – Голос Ирины предательски дрогнул.

Она вспомнила, с каким трудом ей удалось пробиться на прием в это издательство к Никодиму Подберезскому, как долго она убеждала его прочитать романы. В конце концов он снисходительно согласился, хотя Ирина подозревала, что на него просто произвела впечатление ее внешность. Некоторые мужчины не могут отказать красивой женщине в таком пустяке, как прочтение ее рукописи.

Охранник, в свою очередь, тоже разжалобился, увидев, что интересная женщина чуть не плачет, и разрешил позвонить по местному телефону в комнату, где раньше работал Подберезский. На звонок ответила женщина средних лет, судя по голосу, сильно курящая.

– Мне назначил на сегодня встречу Никодим Подберезский…

– А, вы, наверное, Ирина Снегирева?

– Да, – ответила обрадованная Ирина.

– Дайте трубочку охраннику, я скажу, чтобы вас пропустили.

Послушав немного в трубку, охранник буркнул Ирине, чтобы она шла в двадцать вторую комнату.

Комната была заполнена клубами дыма, как лесостепь во время пожара. Сквозь дым проступали груды расползающихся рукописей и жгучая брюнетка третьей, а может, и четвертой молодости, служившая источником дыма: в зубах у нее дымилась одна сигарета, в пепельнице догорала вторая, а на подходе уже была заготовлена следующая. На столе перед ней на крошечном пятачке, расчищенном от бумаг, стояла чашка остывшего кофе, куда изредка падал пепел от сигареты.

– Раиса Перепелкина! – торжественно представилась брюнетка.

Это прозвучало так, как будто она представилась «Жорж Санд» или на худой конец «Джейн Остен».

– Очень приятно, – осторожно ответила Ирина, стараясь, чтобы дым не попал в глаза.

– Снегирева, Никодим говорил мне о вас. Это ведь у вас роман «Пропавшее ухо»?

– Нет, что вы! У меня – «Случайная жертва» и «Убийство в кредит».

– А, да, извините, это он тоже очень хвалил.

– А сам-то он где? Мне охранник сказал…

– Да-да. Он здесь больше не работает. Он поругался с Эразмом и хлопнул дверью.

«Эразм Роттердамский, – всплыло у Ирины в памяти. – Но кажется, это из шестнадцатого века».

– Что-то я не понимаю, – протянула она, – кто такой Эразм?

– Эразм Адыгейчик, наш главный редактор…

– Так что же мне теперь делать? Он прочел мои романы, одобрил, сказал, что будет печатать…

– Никодим? – Раиса оглушительно захохотала. – Никодим будет печатать? Ну что вы! После Никодима рукопись должен будет еще прочесть Альберт Макарович…

– А это кто?

– Это старший редактор отдела самотека.

– Какого отдела?

– Самотека… То есть рукописей, которые поступают самотеком, так сказать, с улицы. Вы, конечно, не обижайтесь…

– И что Альберт Макарович?

– Ну, вы знаете, как правило, если Никодим какую-нибудь рукопись одобряет, то Альберту она не нравится. У них диаметрально противоположные литературные вкусы.

– А если бы Никодиму рукопись не понравилась?.. – с надеждой спросила Ирина.

– Тогда она к Альберту просто не поступила бы – мимо Никодима Альберт рукописи не берет.

– Как-то я не понимаю, – протянула совершенно ошарашенная Ирина.

– А и никто не понимает. Издательский бизнес трудный, он – психологический…

– И что теперь будет с моей рукописью? Теперь Альберт Макарович ее читать будет?

– Ну что вы! Ведь ее уже читал Никодим, а он у нас больше не работает. Но теперь рукописи Никодима переходят ко мне, так что я, пожалуй, прочитаю ваш романчик. Как вы говорите – «Любовница снежного человека»?

– Нет, – отчеканила Ирина, – «Случайная жертва».

– Ах, простите, это я вас с Мымриной перепутала.

– Когда же мне к вам зайти? Через неделю?

– Что вы, так быстро мне не успеть! Давайте недели через три…

Конечно, когда Ирина через три недели позвонила в издательство, Раиса к чтению рукописи еще и не приступала и попросила подождать еще неделю, потом назначила встречу. На этот раз Ирина нашла «Кириллицу» легко, но когда она сказала охраннику, кстати, совершенно не тому, что пришла к Раисе Перепелкиной, тот злобно ответил:

– Такая здесь больше не работает.

Парень был молодой, наглый, все женщины старше тридцати казались ему ископаемыми, к тому же Ирина мешала ему читать газету, поэтому он демонстративно отвернулся и стал смотреть в потолок.

Ирина, держа себя в руках, чтобы не впасть в ярость, молча сняла трубку местного телефона и позвонила. Ей ответил гнусавый мужской голос.

– Мне назначила встречу Раиса…

– Да, я вижу у нее на столе записку. Вы Снегирева?

– Совершенно верно.

– Дайте трубку охраннику.

На этот раз комната была выстужена, как ледник. Встретил Ирину сутулый пожилой мужчина с внешностью не то налогового инспектора, не то инквизитора, только не Великого, а самого что ни на есть мелкого. Увидев Ирину, инспектор сухо поздоровался, представился Игнатием Фердинандовичем и набросился на нее с ходу:

– Прочел я ваш роман, прочел. Должен вам сказать – так писать нельзя! Это никуда не годится! Вот вы пишете на сто четырнадцатой странице: «Они шли пешком»! А как они еще могли идти – верхом? На самолете?

Ирина обиделась – она всегда считала себя женщиной грамотной и с этой стороны никак не ожидала нападок.

– «Шли пешком» – это вполне грамотное, устойчивое словосочетание!

– Кто вам это сказал? – брызгая слюной, завопил Инквизитор.

– Борис Леонидович.

– Такой у нас не работает, – немедленно отреагировал он.

– «Про то да се, про путь, про шпалы, про оттепель, про что попало, про то, как с фронта шли пешком…» Это Пастернак, Борис Леонидович, надеюсь, к его мнению вы прислушаетесь?

– Да? – удивленно спросил Мелкий Инквизитор. – Ну может быть.

«Похоже, у него кончились все восклицательные знаки, – подумала Ирина, – остались только вопросительные».

– А знаете, например, корабль по морю тоже идет, и моряки говорят «мы шли в Гонолулу из Кейптауна». И при этом, разумеется, не пешком.

– Да? Ну, это их профессиональный оборот… Ладно, допустим, тут я не совсем прав. Но вот вы пишете на двести тридцать второй странице «он припарковался». Это неграмотно, нужно писать «Он поставил машину».

Ирине уже давно хотелось послать Мелкого Инквизитора подальше, но она сдержалась и только открыла было рот, чтобы терпеливо возразить, как вдруг до нее дошло.

– Позвольте! – завопила она не стесняясь. – На какой это двести тридцать второй странице, когда в моем романе ровно двести двадцать страниц, и ни строчкой больше!

Игнатий Фердинандович уткнулся в папку, а Ирина перегнулась через стол и увидела, что он читает совершенно не ее роман.

– Да что это такое! – Похоже, теперь Ирина употребляла только восклицательные знаки.

– Ну как же, – растерянно проговорил Инквизитор, – «След птеродактиля» – разве это не ваше?

– Конечно, нет! – Возмущению Ирины не было предела. – Мои книги – «Случайная жертва» и «Убийство в кредит».

– А это чей же роман? А, это Мымриной… Простите, ошибся.

– Извините, Игнатий Фердинандович, – Ирина тихо закипала, – мои рукописи уже читали Никодим Подберезский и Раиса Перепелкина…

– Оба они уже здесь больше не работают! – злорадно вставил Игнатий.

– Пусть так, тем не менее уже два месяца романы пролежали в отделе. Может быть, вы хотя бы передадите их Альберту Макаровичу, чтобы процесс сдвинулся наконец с мертвой точки?

– Почему именно Альберту Макаровичу? – с тонкой усмешкой осведомился Инквизитор.

– Но ведь он начальник отдела, этого… самотека?

– Уже нет, – радостно сообщил Игнатий, – он и был-то не начальником, а старшим редактором, а теперь его в порядке ротации кадров перевели на садово-огородную тематику.

– Куда?! – переспросила обалдевшая Ирина.

– Он издает всякие календари садовода, справочники огородника, атласы сельскохозяйственных вредителей… Вот их он теперь и редактирует.

– И как, – осведомилась справившаяся с собой Ирина, – справляется?

– Да, вы знаете, все очень довольны. Там авторы более покладистые и всегда что-нибудь из своей продукции приносят – кто меду, кто кабачков, кто сельдерея…

Ирина восприняла последнюю фразу как намек и сказала, угрожающе взглянув на собеседника:

– Если авторы огородных календарей приносят кабачки и сельдерей, то авторы детективов должны приносить цианистый калий и взрывные устройства.

Игнатий посмотрел на нее с испугом и отодвинул свой стул подальше.

Такая тягомотина тянулась месяца три. Ирина сунулась было еще в пару мелких издательств, везде принимали ее поначалу настороженно, просили оставить рукопись и зайти недельки через две-три; потом те, кто читал рукопись, отвечали ей более приветливо, говорили, что романы-то, конечно, хорошие, но вот именно сейчас издательство находится на распутье и не может начинать новую серию… вы же понимаете, кризис… войдите в наше положение…

«Почему никто не может войти в мое положение?» – думала Ирина, вежливо улыбаясь и уходя. Третий роман продвигался медленно из-за того, что она все время отвлекалась на бесцельное хождение по редакциям. Тогда она прекратила бесполезную беготню и просто звонила в издательства по телефону. После каждого такого разговора, заканчивающегося отказом, у нее час дрожали руки и подскакивало давление.

«Год, только год, – говорила себе Ирина, – я буду заниматься этим только год. Если по прошествии года ни одно издательство не согласится напечатать мои романы, я все брошу, уверюсь, что я полная неудачница, и пойду работать куда угодно, хоть к Жанке бумажки перебирать, или в регистратуру в районной поликлинике, или вообще в ларек».

Настроение было препоганое, тем более что наступила зима, а зима в городе Санкт-Петербурге – самое отвратительное время из-за сырости и частых оттепелей. И однажды, когда Ирина брела в сумерках по улице, внимательно глядя под ноги, чтобы не угодить в лужу, она налетела на Женьку Корабельникова.

Женька был давнишним, еще институтским, приятелем ее мужа, но в последнее время они не встречались, потому что муж, даже когда приезжал в Россию, не поддерживал связей со старыми друзьями, он хотел поскорее забыть все, что оставил здесь, и стать настоящим англичанином. «Если бы не дети, – с грустью думала Ирина, – он бы в этом преуспел».

Женька мало изменился, только потолстел. Они ужасно обрадовались друг другу, и Женька уговорил ее зайти в маленькое кафе поблизости. За столиком при мягком свете Женька присмотрелся к Ирине повнимательнее, и взгляд его изменился, стал более мужским, что ли.

– Ты хорошо выглядишь, – полуутвердительно сказал он. – Чем занимаешься?

– Так, по-разному, чем придется.

Они поговорили о детях, перебрали общих знакомых. Женька рассказал, что работает тоже где придется, пишет статьи в газеты, ведет рубрику «Книжные новинки» и «Видеообзор» в одном журнале, подвизался даже на радио – словом, в каждой бочке затычка.

– Знакомых у меня полгорода, как где что подвернется – я тут как тут! Иначе в наше время нельзя!

– А ты знаешь такого? – Ирина назвала фамилию автора заинтересовавшей ее статьи про книжный рынок.

– Ты будешь смеяться, но это я и есть, – грустно усмехнулся Женька, – пишу под псевдонимом, чтобы не примелькаться.

– Вот это да! – восхитилась Ирина. – Женечка, да ты умница!

Она поколебалась немного, а потом рассказала Женьке всю свою неудачную эпопею с издательствами. Она сказала, что история эта произошла с ее близкой подругой, и постаралась, чтобы в голосе ее не звучала излишняя заинтересованность.

– Слушай, мать, твоей подруге нужен литературный агент! – заявил Женька, внимательно выслушав Ирину. – Не смотри так недоверчиво, во всем мире так делается, и у нас потихоньку внедряют. У агента должны быть связи с московскими издательствами. А тут она пропадет. Эта «Кириллица» – полный кошмар, народу там чуть не полтыщи работает, вот они и имитируют трудовую деятельность, чтобы никого не сократили. Таскают рукописи из кабинета в кабинет, а денег у них мало, зарплату все время задерживают.

– Чувствовала я, что там что-то не то, – задумчиво проговорила Ирина.

– Я тебе дам телефон одного парня, вечером позвоню. Он все сделает, но берет пятнадцать процентов с гонорара.

– Это много?

– Многовато, но дело того стоит, – отмахнулся Женька.

– Спасибо тебе. – Ирина ласково погладила его по руке.

Он тут же взял ее руку в свою и заглянул в глаза. Опять этот значительный мужской взгляд!

– А может, не звонить, а приехать мне завтра к тебе? – спросил он хрипло.

– Женька, да ты не роман ли со мной крутить собрался? Ты что, это все равно что с мальчишкой, с которым в первом классе за одной партой сидела, роман завести. Мы же с тобой сто лет знакомы!

Женька надулся было, потом тоже засмеялся:

– Ну ладно, завтра вечером звякну, а теперь пошли отсюда.

Он не обманул, действительно позвонил и дал телефон литературного агента Димы.

– Держись, мать! – напутствовал ее на прощание Женька. – Знаешь, что Хайнлайн сказал? «Ничего не переделывайте и не слушайте никаких редакторов. Нет такого романа, который бы не напечатали!» Так подружке и передай.

Все эти мысли пронеслись в голове Ирины, пока она отыскивала нужную страницу, чтобы внести кое-какие изменения.

Вошел Яша, тихонько постукивая когтями по паркету, подошел к дивану и вопросительно посмотрел на Ирину.

– Можно, Яшенька, ложись.

Яша запрыгнул на диван, немного повозился там и уснул, положив голову на лапы.

* * *

Литературный агент Дима Ирине очень понравился. Он был молод, моложе Ирины лет на десять, но достаточно вежлив и образован. Им друг с другом сразу стало легко. Дима сказал, чтобы она выбрала свой самый интересный роман и он пошлет его в Москву во все издательства электронной почтой. Ирина долго раздумывала, все не могла решить, который же роман послать, потом выбрала методом тыка. Выпал третий. Дима велел ждать месяца полтора, не меньше. И вот прошло почти два месяца, а из Москвы не было ответа.

Ирина совсем пала бы духом, если бы… если бы не встретила человека, который сумел ее увлечь. Иногда она и сама не понимала, почему все случилось так быстро, но успокаивала себя тем, что так и должно было быть: встретила человека – и увлеклась им, и это вовсе не потому, что почти три года она была одна.

Воскресенье прошло в хозяйственной суете, он позвонил только к вечеру, когда она сидела за швейной машинкой и заканчивала шить Яше стеганый матрасик из старой занавески.

– Мы встретимся завтра?

– Конечно! – выдохнула она.

– Я заеду к тебе, – не вопросительно, а утвердительно сказал он.

– Нет-нет, лучше встретимся у тебя! – заторопилась Ирина.

– Но послушай, ты же обещала…

– Мы поговорим об этом завтра. – Она поскорее повесила трубку.

В понедельник днем она, благополучно миновав старушек, сидевших на лавочке у парадной, звонила в дверь его квартиры. Под взглядами старух Ирина внутренне съеживалась, ей казалось, что старухи просвечивают ее насквозь, как рентгеновские лучи. Он открыл дверь сразу же, с улыбкой обнял ее и заглянул в глаза.

– Здравствуй, Олег.

– Что, опять старухи? – спросил он, услышав, как бьется ее сердце. – Когда же ты вырастешь? Пойми, они не знают ни меня, ни тебя, какое им до нас дело?

– Им-то до всего дело.

– Это несущественно. – Он помог ей раздеться и повел в комнату, взяв за руку.

Там Ирина выбросила из головы старух, детей, мужа, детективные романы. Остались только он и она. Ирина сама не ожидала от себя такой бури чувств. За годы одиночества эмоции накопились в ней, а теперь выплеснулись наружу.

– Это ужасно, – шептала она, – что ты со мной делаешь?

– Не надо стыдиться, – шептал он в ответ, – так и должно быть.

Потом они отдыхали. Ирина лениво повернулась к нему и, полузакрыв глаза, наблюдала, как он, стараясь не тревожить ее, на ощупь нашел на столе сигареты и зажигалку.

«Неужели я его люблю? – думала она. – Судя по только что происшедшему, чувства у меня есть. Причем очень сильные. Но вот насчет любви… Жаль, что я не могу, как Жанна, просто брать от мужчины то, что надо, и самой отдавать ему что могу. Я же начинаю мучиться, раздумывать о жизни и так далее. Но если выбросить из головы сентиментальные мысли, то мне с ним чудесно».

Он ей нравился. Нравилась вся его сильная мускулистая фигура, его светлые волосы, обычно аккуратно причесанные, а сейчас растрепанные и непокорно падающие на лоб. Черты лица у него были не совсем правильными, но все вместе выглядело весьма привлекательно.

– Когда мы снова увидимся? – спросил он.

– Я ведь еще не ухожу, – удивилась Ирина.

– Сейчас – нет, но через час или два ты все равно уйдешь.

– Да, конечно. – Она нахмурилась, понимая, что сейчас опять начнется неприятный разговор.

– Послушай, милая, – мягко начал он, – я не могу так. Ты уходишь и приходишь украдкой, наши встречи выглядят какими-то нереальными. Ты ни разу не осталась у меня на ночь, ни разу не пригласила к себе.

– Я живу не одна, ты же знаешь.

– Я не настаиваю на знакомстве с твоими детьми, – возразил он, – я только хочу посмотреть, как ты живешь, походить по твоей квартире, потрогать вещи, которые тебя окружают. И потом, что здесь такого, если меня увидят дети и соседи? Ты сама говорила, что с мужем у вас все кончено, он не вернется. Извини, что я говорю неприятные вещи, но надо же смотреть фактам в лицо.

«Кто он такой, чтобы меня воспитывать?» – рассердилась Ирина, но вслух сказала мягко:

– Ты не понимаешь… С мужем все кончено, это так. Но нас связывают дети, я живу на его деньги. Это неправильно, я не должна заводить любовника, а тем более приводить его в дом.

– А если я хочу стать тебе не только любовником? – Он даже повысил голос. – А если я хочу стать тебе близким человеком? Наши встречи тайком по утрам, когда твои дети в школе, все это как-то… неестественно, что ли.

«Он прав в одном, – думала Ирина, – все это совершенно не в моем характере, вот так бегать к мужчине украдкой. Есть в этом что-то непристойное. Поэтому я так боюсь пенсионерок на лавочке, они меня презирают».

– Значит, я никогда не увижу, из какой чашки ты пьешь кофе утром и какие книжки читаешь на сон грядущий – детективы или про любовь? – Вопрос был задан шутливым тоном, но в голосе его слышалась грусть.

Ирина хотела сказать ему, что книг она давно уже не читает – некогда, потому что она их пишет, уже дошла до четвертого романа.

– Ну хорошо, – вздохнул он, – а пока дай слово, что не будешь подсматривать – я сам все принесу!

– Ох, как хорошо, вставать неохота, – потянулась Ирина.

Она думала, что он принесет кофе, однако он долго возился, а потом принес на подносе бутылку шампанского, бокалы и нарезанный дольками ананас.

– Что же ты так долго? И не рано ли для шампанского?

– Душа моя, это несущественно, – рассмеялся он, – правила существуют для того, чтобы их нарушать.

Дома Ирина залезла в ванну и долго лежала там, успокаиваясь. Смазывая тело питательным лосьоном, она взглянула на себя в зеркало. Подруги правы. Выглядит она в последнее время неплохо. Не то что раньше, когда она чувствовала себя как поникший цветок – еще не завял, но лепестки уже поблекли. В ней вдруг вспыхнула давно забытая обида на мужа. Ведь вот она интересная женщина, и в постели все у нее получается, а он отбросил ее, как апельсиновую кожуру с дороги. Ей внезапно захотелось отомстить за все унижения, за снисходительные взгляды детей, за сладкий голос свекрови по телефону: «Ирочка, Андрюша пишет? Нет? А я получила недавно письмо, вам всем приветы».

«Что это со мной? – одернула себя Ирина. – Обычно после наших с Олегом встреч у меня прекрасное настроение, и не хочется думать о плохом».

Но сегодня ее беспокоила какая-то неприятная мелочь, она так и не смогла определить, что это было.

Во второй половине дня позвонила обеспокоенная Катерина:

– Слушай, у меня полный кошмар! Они пришли, всю мебель сдвинули, ничего не закрыли, потолок размыли и пропали на три дня.

– А денег ты им не давала? – встревожилась Ирина.

– Давала, – упавшим голосом проговорила Катька, – они сказали – аванс.

– Ты что, с ума сошла? – заорала Ирина. – Они же запили теперь неизвестно на сколько! И потом – почему «они»? Я же тебе давала телефон, там мастер приличная женщина, непьющая.

– Я позвонила, а ее дома не было. И тогда я нашла двух таких, у магази-ина. – Катька уже ревела. – Что же теперь делать?

– С авансом простись, – вздохнула Ирина, – звони той женщине и заново договаривайся.

– Может быть, лучше ты? – заискивающе спросила Катя.

– Ладно, вечером приеду. А тех, если явятся, гони в шею! Бестолочь ты, Катька, – добавила Ирина уже без злости.

Вечером она, предварительно договорившись с мастерицей, поехала к Катерине и застала там жуткий скандал. Неказистый мужичок, от которого за километр разило перегаром, наезжал на Катьку, орал, что полдела уже сделано, а его выгоняют. Рядом стояла тетка с ведром побелки и тянула его за рукав.

– Это что, вы этой бурдой потолок белить будете? – вмешалась Ирина.

– А ты кто такая? – повернулся к ней мужик. – Ты тут никто, иди себе, мы с хозяйкой договаривались.

– Это вы на четыреста рублей такое барахло купили? Небось сперли со стройки мешок мела, а деньги пропили.

– Не твое дело, мы полработы сделали, тогда плати! – орал мужик на Катьку.

– А те деньги где? – слабо отбивалась она.

«Что делать? Не звонить же в милицию, – думала Ирина, – у них своих дел хватает». В это время открылась дверь и вошла Зоя Вениаминовна.

– Это что еще такое? – строго спросила она. – Опять вы безобразничаете? Сейчас звоню участковому, он этих субчиков давно знает.

На третьей цифре набираемого номера субчики испарились, прихватив с собой ведро.

– Мы с ними знакомы по кошачьему делу, – пояснила Зоя Вениаминовна, – он у моей приятельницы из соседнего подъезда украл бирманского кота.

– Ужас какой! Кота нашли?

– Разумеется! Он его продавал там же, у магазина.

– Трудно с тобой, Катька. – Ирина перевела дух.

– Ну что ты, все так удачно складывается! Я уж думала, они не отстанут. Пойдемте на кухню чай пить с кексом, а то у меня на нервной почве живот подвело.

– Катерина, это порочная практика, ты и так скоро ни в одно платье влезать не будешь, – начала было Ирина, но Катя обняла ее, смеясь:

– Душа моя, это несущественно!

Ирина резко отвернулась, чтобы Катя не видела ее лица, на котором отразилось смятение. Что же это, что такое? Те же слова, та же интонация… Катя говорит то же самое, что Олег, ведь только сегодня она слышала ту же фразу из его уст.

«Ну и что, – возразила себе Ирина, – мы все говорим на одном языке, употребляем одни и те же слова». Но, злясь на себя, она все же спросила:

– Скажи, твой друг, – она постеснялась сказать «любовник», – как он выглядит? Он интересный?

Катя ничуть не удивилась такому вопросу.

– Он потрясающий! Блондин, высокий, сложен хорошо.

– А как его зовут? – с замирающим сердцем спросила Ирина.

– Святослав. А что? – В голосе Катьки послышались наконец подозрительные нотки.

– Да нет, ничего, – улыбнулась Ирина, думая про себя, что она ненормальная, раз позволяет всякой чуши лезть в голову. Мало ли в нашем городе интересных блондинов, говоривших общими штампами?

– Ну так что, чай будем пить? – спросила Катя.

– Нет, Катюша. Я уж пойду, с Яшей еще погулять надо.

Ирина ехала в метро и, чтобы не терять времени даром, пыталась сосредоточиться на четвертом романе, но у нее плохо получалось. Мысли сами собой возвращались к ее любовной истории. В сущности, человек, с которым она познакомилась полтора месяца назад, ей совершенно чужой. Она ничего про него не знает. Они встретились случайно, у них нет никаких иных точек соприкосновения, никаких общих знакомых.

Ирина вспомнила, как… ну да, семь недель назад, она даже помнила точное число, это было в конце февраля; так вот, она пришла получать фотографии. Дети ездили к отцу в Англию на Рождество, нащелкали там три пленки, она все собиралась отдать их печатать, а когда получила, оказалось, что фотографии не те. Она поленилась проверить на месте, вернее, не то чтобы поленилась, а просто в руках были две тяжеленные сумки с продуктами. Она сунула конверт в боковой карман сумки и побежала домой, потому что дочка утром забыла ключи и теперь ждала ее на лестнице. Тот день выдался суетливым, она вспомнила про фотографии только к вечеру, а когда заглянула в конверт, то вместо ожидаемых собственных детей в Гайд-парке, в Тауэре и на фоне гвардейцев у Букингемского дворца она увидела снимки очень красивого города, в котором с радостным изумлением узнала Прагу.

Ирина никогда не была нигде, кроме Праги еще в студенческие годы, и этот город оставил в ее душе неизгладимый след.

«Колдовской, необычный город, не сравнится ни с чем!» – говорили о Праге знатоки.

Ирина не могла сравнить Прагу ни с одним европейским городом, кроме Санкт-Петербурга, просто потому, что больше не видела никаких городов. И теперь она с удовольствием рассматривала отлично сделанные снимки. Самое интересное, что на фотографиях совершенно не было людей, а только город. То есть люди были где-то там, вдалеке, но никто не позировал, так что можно было с уверенностью сказать, что это были случайные прохожие. Создавалось впечатление, что человек гулял по Праге не спеша и снимал все, что нравится. Ирина остро позавидовала незнакомому человеку, а наутро побежала в ларек, где было написано «Кодак».

– Да вы уж нас извините, но тот клиент звонил, оставил свой телефон, очень просит вас с ним связаться. – Девушка дала Ирине записку, где были номер телефона и имя – Олег Николаевич.

– Что ж он, сразу проверить не мог? – рассердилась было Ирина, но прикусила язык – сама-то хороша, растяпа.

Если она не встретится с этим человеком, то пропадут не только фотографии, но и пленки, дети ей этого никогда не простят. Ирина позвонила по телефону, голос у Олега Николаевича оказался очень приятным, а когда они встретились, то и сам он оказался под стать голосу. Они познакомились, обменялись фотографиями и почему-то не расстались сразу. Часа три они гуляли по городу, Ирина ужасно замерзла, но заметила это только потом, когда ехала домой и осознала с тревогой, что Олег назначил ей свидание на завтра и что она согласилась прийти.

Она твердо решила никуда не ходить, но назавтра ноги сами понесли к месту встречи, причем она понимала, что делает глупость, но справиться с собой не могла. Ей было ужасно интересно, и, кроме того, она чувствовала, что нравится ему. Она так соскучилась за последнее время по восхищенным мужским взглядам. Опять они гуляли и разговаривали, только потом он пригласил ее в кафе. Он рассказал ей, что сам живет в Москве, но много ездит, был недавно в Праге два месяца, а теперь вот в Санкт-Петербурге, в командировке. С одной стороны, Ирину это немного успокоило: стало понятно его настойчивое желание с ней встречаться – человек нездешний, хочется с кем-нибудь пообщаться, а тут подвернулась привлекательная женщина; но с другой стороны, ее это немного шокировало – не слишком приятно стать утехой командированного. Каждый раз после их вполне целомудренных свиданий она давала себе слово, что больше никуда не пойдет, но каждый раз проявляла слабость и в конце концов проявила слабость окончательно – согласилась прийти к нему домой, вернее, не домой, а в ту квартиру, что он снимал, когда жил в Санкт-Петербурге. Он сказал, что приезжает в их город часто, живет подолгу, а в гостинице дорого и неудобно.

А там уж, у него в квартире, было глупо изображать из себя недотрогу – из элементарной логики было ясно, что если бы она не собиралась ложиться с ним в постель, то и не пришла бы к нему домой. А сложные расчеты, в какой раз это можно сделать – в первый, второй или десятый, – следовало просто отбросить, посчитав ненужными условностями в наш стремительный век.

Он обходился с ней хорошо, был замечательным любовником, но что-то такое в глубине души, какой-то червячок все время точил ее. Ирина объясняла это своей закомплексованностью и неопределенным положением «соломенной вдовы» – вроде бы замужняя женщина и мать семейства, а мужа на самом деле нет. Все вышло так стремительно, она просто еще к Олегу не привыкла, успокаивала себя Ирина, ведь видно же, что ему нужна от нее не только постель. Действительно, он все время расспрашивал ее о семье, о ее жизни, просился в гости.

«Он мне нравится, я ему тоже, вечно я все усложняю», – подумала Ирина и сосредоточилась на концовке четвертого романа.

На следующий день позвонил Дима и сказал, что из Москвы, из самого крупного издательства, пришел наконец положительный ответ, что они прочитали роман, он им очень понравился, и что они просят прислать еще, все, что есть. А от себя Дима добавил, что чем больше прислать, тем лучше.

– Но у меня четвертый еще не готов! – растерялась Ирина.

– За три дня успеете?

Ирина быстро прикинула в уме, что дети уезжают на экскурсию в Пушкинские Горы, и решила, что хоть двое суток просидит за компьютером, но закончит.

Три дня прошли в сумасшедшей горячке. Ирина отключила телефон и выходила из дома только два раза в день – погулять с Яшей и купить что-нибудь в ближайшем продуктовом ларьке.

Через три дня роман был закончен, но Ирине уже было все, как выражались ее дети, по фигу. Посмотрев на себя в зеркало, она ужаснулась. Осунувшаяся, со слезящимися глазами, на голове черт знает что!

Ирина взяла себя в руки, умылась, вышла с Яшей, который эти три дня вел себя очень прилично – ел, что давали, и не мешал работать.

Дома вовсю трезвонил телефон.

– Ириша, куда ты пропала? – беспокоился Олег.

– Да я… в общем, занята была очень. – Ирина держалась осторожно, стараясь не проговориться, что детей все это время не было дома. Олег обидится, что она упустила такой случай и не позвала его домой.

«Но Господи, мне сейчас совершенно не до него, – с удивлением подумала Ирина, – решается моя судьба, и к тому же я ужасно устала».

– Мы увидимся? – спросил он.

– Сегодня? – У нее в голосе помимо воли прозвучали испуганные нотки, потому что не осталось никаких сил, хотелось лечь в постель и спать сутки. – Я не могу, – продолжила она, применив спасительную отговорку каждой женщины, – я… нездорова, по-женски.

– Ты что думаешь, ты мне нужна только для этого? – обиделся Олег, но в голосе его Ирина явственно слышала нотки раздражения – мужчины не любят, когда кто-то, хотя бы и природа, вмешивается в их планы.

– Хорошо, сегодня днем я буду у Исаакиевской площади (там недалеко находился офис Димы, Ирина должна была отнести ему дискету с тремя романами), можем встретиться и пообщаться.

Он согласился с неохотой. Ирина посильнее накрасилась, чтобы не было видно мешков под глазами, и поехала на Исаакиевскую. С Димой они закончили быстро, он сказал, что теперь надо подождать совсем немного: раз те в Москве дали понять, что заинтересованы, то дело пойдет. Но Ирина не верила, боялась сглазить, ведь романы ее хвалили во всех издательствах, куда бы она ни ходила, но вот чтобы напечатать… Нет, Ирина боялась сглазить.

Олег выглядел недовольным и каким-то беспокойным, Ирина же поймала себя на мысли, что мечтает поскорее от него отделаться и лететь домой, потому что хозяйство запущено, обеда нет, дети по приезде ни о чем не спрашивают, но смотрят на нее косо, а сама она едва держится на ногах от усталости. Они зашли в небольшое кафе: от ресторана Ирина отказалась – это надолго, а у нее мало времени.

– Чем же ты была так занята? – хмуро спросил он.

Ирина поняла, что сейчас не время пересказывать ему всю эпопею с романами, и соврала, что у нее заболела несуществующая тетка и теперь все родственники по очереди дежурят в больнице.

– А завтра где же ты будешь, завтра же суббота?

– С утра занимаюсь хозяйством. Потом поеду к тетке до вечера. – Ирине хотелось провести субботу дома.

– Хочешь, я тебя встречу, чтобы ты не ходила поздно одна? – заботливо спросил он.

– Что ты, я не позже десяти, ты забыл, что у нас в городе скоро начнутся белые ночи? Уже сейчас светло. У меня и дочка с дискотеки в одиннадцать возвращается, я уже привыкла не беспокоиться. Сына тоже дома не будет, так что раньше десяти ты и не звони, потому что Яша не научился по телефону разговаривать.

– Ох, кстати напомнила, мне позвонить нужно срочно, я мобильник в плаще оставил.

Олег вышел в гардероб, она видела, как он достал из кармана плаща мобильный телефон и стал разговаривать прямо там. Ей было скучно, хотелось скорее домой. Ничего, сейчас принесут кофе, они выпьют его по-быстрому и уйдут. Олег говорил по телефону очень серьезно и тихо, почти не разжимая губ, – сразу видно, что по делу. Он перехватил ее взгляд и повернулся спиной.

Ирина немного обиделась. Разумеется, дела есть дела, но если он так занят, то зачем настаивал сегодня на встрече? Она достала ручку и пририсовала верблюду на оставленной Олегом пачке сигарет рога, очки и бороду. Получился горбатый козел. Ирина убрала ручку и перевернула пачку козлом вниз. Олег вернулся озабоченный, сказал, что спешит. Они молча выпили кофе и распрощались достаточно сухо.

В субботу с утра позвонила Катерина.

– Где ты пропадаешь, Ирка? Телефон, что ли, не работал?

– Да я тут… занята была. Как у тебя с ремонтом? – Ирина поскорее сменила тему.

– Все замечательно! Уже закончили, сегодня занавески новые повесим, приезжай на новоселье.

– Тебе помочь чем-нибудь?

– Не надо, мне вчера Слава помог – мы с ним все книжки расставили, – с гордостью сообщила Катерина.

«Какой Слава? Ах да, Святослав… А у меня Олег… Ну и что из этого?»

– Так ты приедешь? – настаивала Катерина.

«А что? – думала Ирина. – С романами я закончила, неотложные дела сделала, а больной тетки у меня, слава Богу, и вовсе нет. Торт Катьке нельзя, куплю фруктов».

В комнате у Кати действительно было очень красиво и чисто. Они повесили занавески, потом накрыли на стол, ожидая Жанну. Катька была оживлена и тараторила не переставая.

– Я его и не ждала вчера, сижу, вся в книжках, вдруг он звонит – я приеду, и до самого вечера мне помогал, вот видишь! – Она повела рукой.

– Вижу, – медленно проговорила Ирина и подошла к книжным полкам.

За стекло была засунута пачка сигарет. Картинка на ней была самая обычная – пирамида, пальма. Только вместо верблюда был козел с нарисованными от руки рогами и бородой. Кроме того, козел был в очках.

– Ириша, ты куда смотришь? – спросила Катя шепотом – очевидно, ее испугало выражение лица подруги.

– Сигареты он забыл? – хрипло спросила Ирина.

– Ну да, – оживилась Катя, – а для меня они крепковаты, пусть лежат до следующего раза. А ты что такая бледная, болит что-нибудь?

– Нет, ничего, – с усилием сказала Ирина, отведя взгляд от злосчастных сигарет.

– Нет уж, ты скажи! – закричала Катя. – Что еще за недомолвки!

– Иди открой, звонят.

Катерина побежала открывать, недобро сверкнув глазами. Пока ее не было, Ирина немного успокоилась и решила спустить дело на тормозах. Еще не хватало им с Катькой поругаться! К тому же Катя все равно ей не поверит. Оказалось, однако, что Катерина уже успела наябедничать Жанне, и теперь обе вошли и уставились на Ирину прокурорским взглядом.

– Ирина, я серьезно спрашиваю, что такого ужасного ты увидела в этих сигаретах? – В голосе у Кати слышались угрожающие нотки, раньше совершенно ей несвойственные.

– Да ладно, Катька, брось ты…

Катерина увернулась от ее протянутой руки.

– Действительно, что тут такого? – Жанна вертела в руках пачку. – Обычные сигареты, только вместо верблюда – козел.

– Я, пожалуй, пойду… – нерешительно проговорила Ирина.

– Нет уж, – Катька метнулась к двери, – никуда мы тебя не пустим, пока не скажешь.

Ирина разозлилась на Жанну, которая, не разобравшись, в чем дело, сразу приняла Катькину сторону.

– Говори, откуда узнала, что он забыл сигареты? – требовала Катя.

Еще можно было отвертеться, но Ирина сама была страшно взвинчена, и ей изменила обычная выдержка.

– Эту пачку я видела вчера у одного человека, когда была с ним в кафе.

– Ну и что? – начала было Катя, но Жанна остановила ее мановением руки.

– Подробнее. – Она окинула Ирину профессиональным взглядом.

– Помни, ты сама этого хотела, – предупредила Ирина Катьку. – Так вот, вчера я нарисовала на этой пачке козла. В кафе на Исаакиевской площади. Когда сидела там со своим… хахалем.

– У тебя в жизни никого не было! – фыркнула Жанна.

– А теперь есть. Вернее, был. – Ирина кивнула на пачку.

– Что это значит? – растерянно спросила Катя.

– То и значит, дурында, что у вас с Иркой один хахаль на двоих! – весело объяснила Жанна, ее очень забавляла эта ситуация.

– Не может быть! Он вчера у меня был.

– Это вечером, а днем – с Иркой.

– Да ты откуда знаешь, что тот самый, подумаешь, козел! Твоего как зовут?

– Олег.

– А моего – Святослав! Ну, Ирка, умеешь ты людей взбаламутить!

– Идиотка! – не выдержала Ирина. – Высокий, волосы светлые, не очень короткие, глаза серые, а брови темные. Родинка на щеке и вот тут, почти под мышкой. Справа на животе шрам от аппендицита довольно большой. Он говорил, что операция была очень сложная, еле откачали.

Катя со стоном села на диван. Ирина оглянулась на Жанну и ужаснулась. Подруга стояла окаменев, как жена Лота. Догадка озарила Ирину мгновенно, она вспомнила, как Жанна описывала своего приятеля. «Блондин, интересный, мускулистый…» Очевидно, родинки тоже совпадали.

– Жанка! – вскочила Ирина.

– Отстань! – В голосе у Жанны была самая настоящая ненависть. – Не подходи ко мне.

– Все из-за тебя! – поддакнула Катерина с дивана. – Тихоня несчастная, правильная такая, а сама только и умеет, что чужих мужиков отбивать.

В глубине души Ирина понимала, что Катька здорово не в себе, раз говорит такое, но обида разрасталась в ней как снежный ком. А две фурии, которых она считала близкими подругами, набрасывались на нее и кричали вовсе уже несуразное.

– Слушайте, – против воли в голосе Ирины появились оправдывающиеся нотки, – может, сядем, спокойно поговорим? Надо же прояснить ситуацию.

От ее спокойного голоса они еще больше озверели, Ирина даже испугалась, что они ее сейчас побьют. Спасла ее Зоя Вениаминовна. Она возникла на пороге, близоруко щурясь:

– Катюша, у тебя чайник кипит. А что это вы так кричите?

Пока две заразы немного приходили в себя, Ирина пролетела мимо Зои Вениаминовны, схватила в прихожей плащ и сумочку, чудом открыла старинный замок на входной двери и вылетела на лестницу. Опомнилась она через два квартала от взглядов встречных прохожих. Еще бы им не удивляться, если молодая, прилично одетая женщина летит, не разбирая дороги, под дождем, не открывая зонтика, размазывая по щекам слезы и разговаривая сама с собой. Ирина взяла себя в руки, вытерла растекшуюся тушь, подкрасила губы и пошла, стараясь не очень торопиться, хотя ей хотелось поскорее убраться от Катькиного дома как можно дальше. Подумать только, а она-то считала их подругами! Столько возилась с той же Катькой, всегда приезжала по первому зову. И вот как только их дорожки пересеклись, сразу дружбе конец. Из-за первого попавшегося мужика… Ирина расстроилась еще больше.

Но что же с ними происходит? Мужчина явно тот же самый. И, судя по Жанкиной реакции, у нее тоже. И вместо того чтобы спокойно сесть и разобраться, как их угораздило вляпаться в такую историю, эти две дуры начали орать как на базаре. Хотя… Жанна-то головы не потеряла. Ирина подумала еще немного и поняла, что Жанна орала за компанию с Катькой, чтобы не дать Ирине вставить слово, чтобы она не успела рассказать Кате про то, что хахаля они делили не на двоих, а на троих. Очень, очень странно, таких совпадений не бывает… В душе Ирины опять вспыхнуло раздражение на подруг за то, что не смогли вести себя по-человечески.

Получив по пейджеру вызов от заказчика, Сергей Анатольевич Ивушкин приехал на условленное место – к выходу из «Пассажа» на Итальянскую улицу. Идея заказчика была понятна: он оставил машину на Невском, прошел через «Пассаж» и оказался на Итальянской – и близко, и детектив не увидит его машину, не сможет вычислить заказчика по номеру.

На улице шел мелкий противный дождь – редкая гадость для апреля. Сергей остановил «пятерку», и тут же с крыльца «Пассажа» сбежал его заказчик с зонтом в руке. Сергей предупредительно распахнул дверцу, и мужчина плюхнулся на переднее сиденье.

– Поезжайте не спеша, чтобы не маячить здесь на виду у всего города, и говорите, что удалось узнать.

«Хоть бы поздоровался», – подумал Ивушкин и начал доклад:

– Не знаю, важно ли для вас это, но мне удалось выяснить, что у всех трех женщин общий любовник.

– Что-что? – удивленно повернулся к нему заказчик. – Как это? Они что – все вместе, что ли?

– Нет, по очереди. – Сергей свернул на Садовую и притормозил, пропуская нервную старуху в черном клеенчатом плаще. – Ничего такого особенного. Просто они все трое встречаются с одним и тем же мужчиной. Дронова и Ташьян приглашают его к себе домой – оно понятно, женщины одинокие, свободные, а Снегирева к себе домой его не приводит, они встречаются в его квартире, точнее, в квартире, которую он снимает.

– Кто этот мужчина? – В голосе заказчика появилась острая заинтересованность, которая не укрылась от Сергея.

– Остановившему его инспектору ГАИ он показал права на имя Веденеева Игоря Владимировича, но я не уверен, что права подлинные. Машина, на которой он ездит, темно-серая «Ауди-80», зарегистрирована на Свирскую Ольгу Даниловну.

– Это кто такая? – На этот раз заказчик постарался, чтобы в голосе его не прозвучал явный интерес.

Ивушкин достал записную книжку:

– Тридцать два года, не замужем, нигде не работает. В данный момент находится за границей в Египте, проживает на улице Верности, дом 6, квартира 47.

– Интересно, – протянул заказчик и глубоко задумался. – А когда эта Свирская улетела в Египет?

– Полтора месяца назад, тур у нее расширенный. И, судя по всему, скоро должна вернуться. Там соседка вынимает почту… Но ничего интересного в почте нет, я проверил.

«Значит, в середине февраля она была здесь. Очень интересно», – подумал заказчик.

– Значит, она прописана на улице Верности, но там никто не бывает. И этот Веденеев тоже там не появлялся?

– Никто не был полтора месяца, так соседка сказала.

– А наши… три грации… знают, что с одним и тем же мужиком трахаются?

– Не думаю, – невозмутимо ответил Ивушкин, – так по виду бабы нормальные, без извращений, не стали бы они…

– Черт их знает, баб этих, чужая душа потемки. А ты, я смотрю, идеалист…

«Мы с тобой на брудершафт не пили», – подумал Сергей, но вслух ничего не сказал.

– Так, три бабы, один мужик да еще четвертая на горизонте.

– Какие будут указания? – сухо спросил Сергей.

– Продолжать наблюдение.

– За всеми тремя?

– За Веденеевым, тем более что всех троих по очереди там и увидишь. Свирскую пока не разрабатывай, на улице Верности не маячь. Высади меня там же, где посадил.

Сергей развернул машину и поехал обратно на Итальянскую.

В этот вечер Ирина изменила своему правилу думать в метро только о приятном. Не один семейный скандал разгорелся потом по ее вине, когда пассажиры, насмотревшись на ее мрачную физиономию, попали домой. От метро к своему дому Ирина брела, едва передвигая ноги. От обиды, усталости и творившихся с ней несправедливостей она совсем пала духом. Только бы добраться до своей квартиры, рухнуть на диван и немного успокоиться. А завтра на свежую голову она подумает, как ей вести себя дальше с Олегом и с этими злыднями. Странно, она по-прежнему мысленно называет его Олегом, хотя он, естественно, не Олег. Но и не Святослав, конечно. Интересно, под каким именем он проходил у Жанки?

Ирина зашла в подъезд, вызвала лифт, машинально зашла в него и механически нажала кнопку нужного этажа. Дверь открылась на ее седьмом этаже, Ирина сделала было шаг вперед, как вдруг как будто бомба разорвалась в затылке, и она потеряла сознание.

Она очнулась от мерного покачивания. Кто-то нес ее на руках, щека была прижата к чему-то жесткому и колючему. Было неудобно, Ирина хотела повернуться и застонать, но побоялась. Человек тяжело дышал, потому что они поднимались.

«Что это? Куда он меня несет? – в смятении подумала было Ирина, но тут человек споткнулся о ступеньку, тихонько чертыхнулся, чуть не выронив свою ношу, и Ирина от встряски опять потеряла сознание.

На этот раз она пришла в себя от жуткого грохота, как будто звонили тысячи колоколов. Она села и осознала себя на собственном диване в собственной квартире. Она лежала одетая, в брюках и свитере, как была у Кати, а голова была обернута мокрым полотенцем. Ирина развернула полотенце и прощупала на затылке здоровенную шишку. Морщась, она спустила ноги с дивана и позвала слабым голосом:

– Эй, кто-нибудь!

Голоса ее не было слышно в жутком звоне. Оказалось, это трезвонит телефон. Ирина решила, что ни за что не пойдет, но телефон звонил снова и снова, тогда она тихонько встала и побрела, опираясь руками о стенку.

– Я слушаю, – хриплым голосом пробормотала она, добравшись наконец до проклятого аппарата.

В трубке молчали.

– Алло, алло, говорите!

В трубке послышались короткие гудки.

– Черт знает что! – Она посмотрела в зеркало перед телефоном.

Вид был – краше в гроб кладут. На щеке – ярко-красное пятно. Приглядевшись, Ирина заметила, что на коже отпечаталось что-то, как бывает утром, когда проснешься. Ирина вспомнила, что, когда она очнулась в первый раз, было ужасно неудобно именно этой щеке, которую прижимала к чему-то жесткому. Куртка? Нет, там было колючее. Очевидно, какая-то шерстяная одежда. Ирина еще раз всмотрелась в пятно. Просматривалось что-то похожее на косичку.

Она дотащилась до ванной, но, когда наклонилась, чтобы умыться, все поплыло перед глазами, и она с трудом удержалась за край раковины, чтобы не упасть. Из-под ванны раздался тихий стон.

– Яшенька, Яша! – Ирина попыталась присесть на корточки, но вместо этого плюхнулась прямо на пол.

Она ожидала увидеть умирающую собаку, но Яша после долгих уговоров вылез из-под ванны живой и невредимый, только наделал там лужу – очевидно, от страха.

– Что же случилось, Яша?

Яша молчал, только жался к хозяйке и лизал руки. Вдвоем с Яшей, потому что он не отходил от Ирины ни на шаг, они обошли квартиру. Детей не было, но был жуткий беспорядок. Книги из шкафа были все вытащены и валялись на полу. То же самое в комнате сына – стеллаж был просто опрокинут, ящики стола выворочены.

«Обокрали, – сообразила Ирина. – Хорошо, что детей дома не было».

Она сунулась было в укромное место, где прятала деньги. Деньги оказались на месте. Ее немногочисленные драгоценности тоже были в сохранности. Что еще ценного? Видик, телевизор, компьютер? Уж если деньги не взяли… Все было на месте. Ирина проверила еще документы и задумалась.

Значит, она шла домой, кто-то при выходе из лифта дал ей по голове, отобрал сумочку с ключами, чтобы попасть в квартиру. Только зачем он потащил туда Ирину и что ему было нужно? Потащил, допустим, чтобы ее не заметили соседи лежащей на лестничной площадке и не запаниковали раньше времени. А вот что он искал в квартире, раз ничего не взял? Спугнул его кто-то? Но при этом он почему-то разворошил все книжки, положил Ирину на диван и даже принес мокрое полотенце. Заботливый какой грабитель!

Ирина потащилась в коридор проверить сумочку. Вот ключи, и кошелек тоже, а дверь он просто за собой захлопнул.

Раздался нетерпеливый звонок в дверь. Это прибежал сын. Увидев ее, он остолбенел, выслушал объяснения матери с недоверием, потом пробежался по квартире и поверил.

– Как ты себя чувствуешь, мам? Может, врача?

– Ох, Андрюша, пойду я лягу, а ты выйди с Яшей ненадолго.

Но Яша категорически отказался отойти от Ирины хоть на один собачий шаг, даже готов был пожертвовать вечерней прогулкой.

Ирина выпила две таблетки аспирина «Упса», голова немного прошла. Сыну лень было искать грелку и набивать ее льдом, поэтому он принес ей из холодильника банку сгущенки, чтобы приложила к шишке.

Зазвонил телефон.

– Если меня, то я сплю или дома нет! – крикнула Ирина.

Сын тихо поговорил, потом заглянул в дверь:

– Это тетя Жанна.

– Я сплю! – поспешно ответила Ирина.

Через полчаса в дверь позвонили. Ирина думала, что это дочка вернулась пораньше, но к ней в комнату вошли две злодейки, которых до сегодняшнего вечера она считала близкими подругами. Вид у них был виноватый, особенно у Катьки. Ирина отвернулась к стене, демонстративно придерживая на голове банку сгущенки.

– Ирка, что с тобой случилось? – пролепетала Катька испуганным голосом – банка сгущенки произвела на нее сильное впечатление.

Ирина дернула плечом и продолжала хранить гордое молчание.

– Ирка, не валяй дурака, зря мы, что ли, к тебе притащились? – вступила Жанна.

– Отстаньте все от меня, – процедила Ирина и обняла Яшу, прикорнувшего рядом с ней на диване.

– Может, тебя в больницу надо? – хлопотала Катя.

– Нечего жалость показывать, все равно не верю, знаю, как вы ко мне относитесь! – буркнула Ирина.

– Ириша, ну прости меня, пожалуйста, – захлюпала носом Катя, – ну я не со зла, просто ты нас огорошила, а сама стоишь хоть бы что тебе. Я думала, ты от зависти, что у нас мужики есть, а у тебя нет… Ой! – Катька, смешавшись, замолчала, заметив, что Ирина сидит на диване, смотрит на нее грозными глазами и уже замахнулась сгущенкой.

– Хватит! – решительно сказала Жанна. – Давайте успокоимся и поговорим по-хорошему.

– Наконец-то сообразили, – вздохнула Ирина. – А я что вам предлагала? А вам бы только орать, как на рынке.

– Прежде всего скажи, откуда у тебя хахаль, почему нам ничего не рассказывала?

– Ну не успела, девочки, но, честное слово, собиралась рассказать при первой же возможности.

Ирина подробно рассказала подругам всю историю ее знакомства с подозрительным мужчиной. Они еще немного посовещались, провели кое-какие параллели и окончательно уверились, что мужчина был у них один на троих.

– А как ты, Катерина, отреагировала на тот факт, что делишь хахаля не только со мной, но и с Жанной? – спросила Ирина не без ехидства.

– Сначала поревела немножко, потом съела полторта и успокоилась, – усмехнулась Жанна.

– Но что же это такое с нами случилось? – беспомощно вздохнула Катя.

– Вот-вот, за каким чертом мы ему сдались? Это что, так теперь развлекаются современные мужчины? – подхватила Ирина.

– Не верится что-то… Уж очень много трудов он затратил, чтобы с нами познакомиться. Разными именами назвался, машину мне чинил, – сказала Жанна.

– Кстати, а как он тебе представился? Небось ты и права его видела? – оживилась Ирина.

– Игорь, – ответила Жанна, – Веденеев Игорь…

– Рюрикович, – невинно подсказала Ирина.

– Что?

– Что слышала! Липа все это, и права водительские липа! Олег, Игорь, Святослав… А следующей бабе он представится Владимиром Красное Солнышко или Всеволодом Большое Гнездо!

– Но зачем все это, зачем? – возопила Катерина. – Обокрасть он нас захотел? Так у нас и брать нечего, вот разве Жанна только обеспеченная женщина.

– Что же это за тип? – задумчиво проговорила Ирина. – Квартиру специально снимал, чтобы со мной встречаться, машину чужую использовал.

– Про машину я выясню, – пообещала Жанна, – номер у меня где-то записан.

– А давайте пойдем к нему все вместе и устроим скандал! – загорелась Катька. – Всю морду ему расцарапаем!

– Прекрати! – рассердилась Жанна. – Ты что, не понимаешь, что это серьезно?

– Что – серьезно? Что он спал со всеми нами по очереди?

– Девочки, будем рассуждать здраво. Вот ты, Катерина, говоришь, что он хотел нас обокрасть. Так если бы хотел, то давно бы обокрал. Сколько раз он был дома и у тебя, и у Жанны! А ведь ничего не сделал, наоборот, еще помогал тебе убирать после ремонта.

– Замки в квартире надо сменить, – вздохнула Жанна, – и ты, Катерина, то же самое сделай.

– Вот-вот, представлялся он вам женатым человеком, чтобы поменьше про себя рассказывать и встречаться на вашей территории.

– А почему же с тобой все по-другому было? – недоверчиво спросила Катя.

– Потому что, во-первых, домой я бы его все равно не привела – совестно, а во-вторых, попробовал бы он мне вкручивать, что женатый. Уж я бы сразу определила, что врет. Потому что семейный человек совершенно по-другому выглядит. Он без жены какой-то потерянный. Чего-то ему не хватает, хотя он сам этого зачастую не ощущает. Что смотришь ехидно, Жанка, гадость сказать хочешь? С моим мужем случай особый, ему там в Англии всего хватает.

– Зато он тебе лапшу навешал, что работа ответственная, а сам все время дома торчит. Если мужик серьезно работает, ему не до баб, с утра до вечера на работе.

– Верно, были у меня сомнения, но я их отгоняла, голову в песок прятала как страус. Катька, отвечай, как вы с ним дома время проводили? Разговаривали, интересовался он чем-нибудь?

– Разговаривали, конечно, ну и вообще… А так он все больше у книжных полок торчал. Книгу откроет, пролистает и на место поставит.

– У меня тоже так бывало, – неохотно вспомнила Жанна, – но в моей квартире книг мало, у мамы больше. Он все расспрашивал, с кем я живу и где у меня близкие. И я как дура ему про мать и Жорку рассказала. Ох, надо бы и там замки сменить, вдруг он ключи спер!

– Девочки! – Ирина даже привстала с дивана, сильно рассердив этим Яшу. – А ведь он ко мне домой все время просился, такие тут разводил антимонии! «Да я хочу посмотреть, как ты живешь, да из какой чашки кофе пьешь, да какие книжки на ночь читаешь!»

– Силен! – восхитилась Жанна. – И опять-таки про книжки.

– Девочки, а вдруг он маньяк? – жалобно заговорила Катя. – Кино такое было, там маньяк убивал женщин из-за книг. Может, у него в детстве мама в библиотеке работала, он и свихнулся.

– Ай, да не морочь нам голову! – отмахнулась Жанна и обратилась к Ирине: – Значит, он рвался к тебе домой. А ты не пускала. Следовательно, уж если ему очень нужно было в этой квартире побывать, он мог забрать у тебя ключи, а для этого стукнуть по голове.

– Рискованно, – возразила Ирина, – он мог ключи взять когда угодно и сделать слепок. Сумка стояла в прихожей, пока мы с ним… А он, паразит, все время в коридор бегал: то шампанское принесет, то ананас!

– Красиво жить не запретишь, – процедила Жанна, нахмурившись, – все понятно, предположим, что ключи у него были.

– И ведь я, идиотка, сама ему сказала, что сегодня вечером дома никого не будет. Наташка уходит в семь и вернется не раньше одиннадцати, Андрюша тоже случайно забежал, я сказала, что буду часов в десять, не раньше.

– Значит, это он к тебе в квартиру залез и все там расшуровал! – осенило Катьку. – Я же говорю – библиотечный маньяк!

Ирина достала листок бумаги и напряженно над ним раздумывала, рисуя цифры.

– Значит, Наталья ушла в семь часов, Андрюша за ней следом. Я к тебе собиралась к шести, но приехала только в полседьмого. Пока мы вешали занавески. Пока ругались…

– Когда ты ушла, было четверть восьмого, – вставила Жанна.

– Я по дороге никуда не заходила, стало быть, домой явилась не позже восьми. А когда очухалась, то было без двадцати девять. Как думаете, мог он меня по голове двинуть, в квартиру войти, а замков у меня, между прочим, четыре штуки, все тут разворошить, меня на диван положить, потом уйти, и все это за сорок минут?

– Беспорядок приличный, нет, за сорок минут никак не уложиться.

«Точно, – подумала Ирина, – он меня принес, сразу на диван положил и ушел, иначе пятно, что на щеке отпечаталось, пропало бы».

– Кстати, вы мне не звонили?

– Звонили, с Андреем разговаривали.

– А до этого?

– Нет, мы пока отношения выясняли…

«Кто же звонил так долго, а потом повесил трубку?»

Ирина вдруг сообразила, что звонил тот самый человек, что принес ее в квартиру и замотал голову полотенцем. Она не сказала подругам про то, что очнулась, когда ее несли по лестнице, и про свои ощущения – зачем все усложнять? Они подумают, что ей почудилось.

– Значит, так. Игорь, или Олег, или Святослав, черт бы его взял, – в сердцах начала Жанна, – залез к тебе в квартиру после семи часов. И хотел спокойно порыться в книжках, зная, что раньше десяти никто не явится. А ты приперлась в восемь, он и двинул тебя по темечку, чтобы ты его не узнала.

– Но почему у лифта? – возразила Ирина. – Разумнее было бы оглушить меня прямо в квартире, чтобы не тащить на себе. И потом, как он узнал, что это я еду в лифте. Окна квартиры выходят во двор, а парадная – с улицы. И опять-таки, если он вошел в квартиру в восьмом часу, даже в полвосьмого, то до восьми все сделать не успел. Вон в Наташкиной комнате книжки не разобраны.

– У него был сообщник! – вскричала Жанна.

– Час от часу не легче!

«В одном я уверена, – думала Ирина, – что по лестнице нес меня не Олег, а совершенно незнакомый мужчина, Олега я бы узнала по ощущениям».

– Насчет сообщника ты, пожалуй, права. Но если они сразу убежали, то зачем было тащить меня в квартиру? Целый лестничный марш, ведь люди могли заметить. А лифт у нас в стороне, и рядом дверь на балкон и пожарную лестницу, там уж точно никто не ходит. Могли бы меня туда запихнуть, никто бы не нашел.

– Может, ему тебя жалко стало? – неуверенно предположила Катерина.

– Не знаю, не знаю.

У Ирины возникла одна интересная мысль, которую следовало проверить, так что с подругами она решила пока не делиться.

Они посидели, помолчали. Потом Жанна поднялась:

– Пойду домой позвоню, волнуюсь что-то.

– Может, мне у тебя, Ириша, ночевать остаться?

– Знаешь, езжай-ка лучше с Жанной к ней домой. Беспокоюсь я за нее.

– Почему только за нее, а мы что – не люди?

– Понимаешь, – Ирина обняла Катю, – мы с тобой уже давно привыкли к неприятностям, привыкли, что нас обижают и унижают, причем чаще всего – близкие люди, в представлении Жанки мы неудачницы. А она всегда на коне, считала себя хозяйкой своей жизни, вроде бы все у нее предусмотрено, и вдруг такое. Мы-то привыкли от судьбы подлостей ждать, готовы к плохому. А она уже успела расслабиться от своей удачи. Вот ты говоришь, что я равнодушна и спокойна, как мамонт. А на самом деле это оттого, что я просто не верила, что у меня с Олегом все будет хорошо, внутренне готова была к подвоху.

– Да, и мне с мужиками не везет! – пригорюнилась Катя.

– Так что ты за Жанкой проследи.

Вернулась Жанна. Посмотрела на них подозрительно и стала собираться домой.

– Идем, подброшу! – нехотя позвала она Катю.

Был двенадцатый час. Катя переглянулась с Ириной и согласилась. Ирина закрыла за ними дверь, потом осмотрела свой плащ, висевший в коридоре на вешалке. Плащ был жутко испачкан – пыль, песок, даже пятна чего-то черного – возможно, мазута. На лестнице она так запачкаться не могла, где же можно так изваляться?

Ирина тихонько открыла дверь, потому что дочка уже вернулась с дискотеки, и теперь они смотрели с сыном «ужастик» по видику, взяла фонарик и вышла к лифту. На площадке все было чисто. Тогда Ирина, стараясь не скрипеть, открыла дверь на балкон и пожарную лестницу. Вот на балконе была жуткая грязища – после зимы там еще никто не убирал. Там были и пыль, и песок, валялись окурки и битые бутылки и даже… ну конечно. Ирина посветила фонариком и увидела пятна вара. Очевидно, днем, на солнце, вар становился мягким и пачкался.

«Интересно, как я отчищу плащ? – подумала Ирина. – А впрочем, сейчас не до того».

Она посмотрела вниз и увидела, как ее подруги вышли из подъезда и сели в Жаннину машину. Значит, тех, кто залез к ней в квартиру, было действительно двое. Один шарил там, а другой караулил здесь, на балконе. Он увидел, что Ирина вошла в подъезд, подождал у лифта, стукнул ее по голове и оттащил сюда. Потом они убежали, а может быть, убежал только Олег, или как там его. А этот вернулся, взял Ирину на руки, отнес в квартиру, положил на диван и захлопнул дверь. Позвонил с улицы, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Какая трогательная забота!

Ирина еще пошарила фонариком. На полу валялось много окурков, все старые, но к пятну вара прилип совсем свежий окурок от дорогой дамской сигареты со следами темно-красной помады на фильтре. Очень интересно! Разумеется, это ничего не доказывает, но на их балконе могли курить только подростки, которые ходили к соседской девчонке Милке. Вряд ли пятнадцатилетние девчонки курят такие дорогие сигареты. Да и помада на окурке недешевая. Ирина аккуратно завернула окурок в обрывок старой газеты, а дома убрала в целлофановый пакет.

В милицию по поводу кражи она обращаться не будет. Там придется рассказывать про Олега – со стыда сгоришь! И все узнают. Этого еще не хватало! К тому же кражи-то, по существу, и не было. Но вот удар по голове да еще сообщник – это уже серьезно. Ирина обязательно должна выяснить, что им от нее было нужно.

Она уже стелила постель, когда раздался телефонный звонок.

– Алло, алло… – Женщина говорила полушепотом. – Это Ирина?

– Да, я вас слушаю.

– Простите меня, это соседка из квартиры пятнадцать по улице Радлова.

Ирина замерла. Улица Радлова, дом 7, квартира 17 – это квартира, где они встречались с Олегом! Ирина взглянула на АОН – точно, номер тот же самый.

– Я вас слушаю, – повторила она сухо.

– Я звоню по поручению Кати, Кати Дроновой, это ведь ваша подруга?

– Ну да, – встревожилась Ирина. – Что случилось?

– Понимаете, тут вышла небольшая ссора. Они поругались, и он ее ударил.

– Сильно?

– Да не то чтобы сильно, глаз подбил, а вообще-то я не знаю… Но она в ужасном состоянии, прямо в истерике. А он убежал. Я ее с лестницы вернула, нельзя же было в таком состоянии человека выпускать. Она плачет, ваш телефон дала, а сама прямо невменяема. Я долго с ней находиться не могу, у меня муж, дети спят, и к себе не возьмешь – тесно у нас. Может, «скорую» вызвать?

– Ой, не надо, еще в психушку упекут. Подождите немного, я через полчаса приеду.

Ирина бросила трубку и заметалась по квартире. Дуреха Катька, а она-то беспокоилась за Жанну. У той все же голова есть на плечах, сейчас она спокойно спит дома, а эта не выдержала и побежала выяснять отношения. Как же, такой был хороший, а оказался подлецом! Как будто такое с ней в первый раз. И теперь Ирина должна с больной головой среди ночи бежать спасать Катьку. Господи, когда же это кончится!

Она надела джинсы, кроссовки и Наташкину старую кожаную куртку.

– Мам, ты куда это? – Дочь изумленно возникла на пороге своей комнаты.

– Надо мне по делу. Закрой за мной, ключи не хочу брать.

Ирина сунула в карман куртки кошелек и выбежала из дома. Машину ночью брать страшно, она еще успеет на последний поезд метро. Если бежать всю дорогу до метро и там до улицы Радлова, то минут за сорок она доберется, а может, и раньше. Но тот-то, Олег-Святослав, каков негодяй! Избил Катьку и убежал, скотина.

С замиранием сердца Ирина подошла к знакомому дому. На лестнице она не встретила ни души, время было позднее, без двадцати час. Она решила не вызывать лифт, были свежи воспоминания, как ее ударили по голове при выходе из лифта. Бесшумно ступая в кроссовках, она подошла к двери семнадцатой квартиры и прислушалась. Там было тихо. Ирина робко нажала на кнопку звонка. Никто не зашевелился в квартире. Тогда она дернула ручку двери, и та поддалась. Очевидно, соседка, позвонив Ирине, сочла свою миссию выполненной и пошла домой, а дверь оставила открытой, чтобы Ирина смогла войти и забрать Катю. Ирина распахнула дверь и вошла в прихожую. Свет во всей квартире был погашен.

– Катерина, ты где? – негромко позвала она.

Ответом ей была полная тишина. Ирине и раньше-то было не по себе, а теперь вообще стало страшно. Но она сильно разозлилась на Катьку – наверное, та немного очухалась и побрела домой, забыв, что вызвала Ирину. Вечно с ней сложности!

Ирина сделала шаг в комнату, там тоже было темно, но в слабом свете уличных фонарей ей показалось, что на диване кто-то лежит. Неужели Катерина без сознания? Она на ощупь нашла выключатель, и когда вспыхнула люстра, оказалось, что на диване лежит Олег. Или Святослав, или Игорь. Теперь ему было все равно, как его будут называть, потому что он был мертв.

Когда прошел первый шок, Ирина с удивлением обнаружила, что она не визжит, не топает ногами, не бьется в истерике, а просто стоит, тупо рассматривая труп. Глупо было бы визжать и звать на помощь, все равно никто не придет; кроме того, Ирина давно привыкла не ждать милостей от природы, а сама преодолевать трудности.

Труп лежал на спине, а голова была повернута к стене, и на виске виднелось чуть засохшее уже пятно крови. Диван вокруг головы тоже был темным от крови. Ирина медленно обвела взглядом комнату. Так и есть, на полу валялась чугунная пепельница, так называемое каслинское литье. Ирина помнила эту вещь по прошлым своим визитам в эту квартиру. Хотя скорее всего это не каслинское литье, а послевоенная подделка, вряд ли хозяин квартиры оставил бы что-то ценное, раз решил сдавать квартиру посторонним. Олега ударили именно этой штукой. Но кто, неужели Катька? И тут до Ирины наконец дошло, что Катьки сегодня в этой квартире и в помине не было, что звонок был сделан для того, чтобы подставить ее, Ирину. От ужаса у нее зашлось сердце. Она ждала, что сейчас услышит окрик: «Стоять! Милиция!», а потом ее арестуют и запрут в камеру к уголовникам. Но ничего не случилось.

«Надо сматываться! – мелькнуло в голове. – Только спокойно, не наделать глупостей. К чему я прикасалась? К выключателю и ручке входной двери».

Ирина протерла платком выключатель и вышла, стараясь не поворачиваться к трупу спиной. Когда она аккуратно прикрыла за собой дверь, обернув ручку носовым платком, как показывали в детективах по телевизору, до нее дошло, что в этой квартире она бывала несколько раз и отпечатков ее там навалом. И соседские бабки ее видели и наверняка запомнили. Но кто же, кто мог ее так подставить? Неужели подруги? Нет, от имени несуществующей соседки звонила женщина, но голос ее был Ирине абсолютно незнаком. Женщина знала Иринин телефон, фамилию Кати и была уверена, что Ирина отреагирует на сообщение однозначно: побежит спасать Катьку. Следовало признать, что незнакомая женщина слишком много про них знала.

Ирина опомнилась, когда увидела, что подбегает к станции метро, которая давно уже была закрыта. После всего, что с ней случилось, было глупо бояться взять частника, Ирина оглянулась и заметила, что прямо к ней подъезжают скромные «Жигули».

– Вас подвезти? – спросил водитель.

Ирина подошла к машине, водитель протянул руку и открыл перед ней дверцу. Лица его Ирина в темноте не разглядела, но на мужчине был надет шерстяной свитер с кожаными вставками на груди. На вставках были декоративные кожаные же не то косички, не то жгутики. Если к такому жгутику сильно прижаться щекой, то потом отпечатается складка…

Мужчина протянул руку:

– Садитесь же!

Ирина отскочила и хлопнула дверцей, стараясь попасть по руке. Это ей удалось, потому что, убегая, она услышала крик и ругательство. Она промчалась дворами до параллельной проспекту улицы, и там ее подсадил старенький «Москвич». Домой она добралась только к половине второго ночи. Сын открыл дверь быстро, потому что сидел за компьютером. Он вечно торчит ночами в Интернете, как все мальчишки. Поэтому после десяти вечера никто не может к ним дозвониться.

Разбудил Ирину Яша. Он лизнул ее в щеку и призывно посмотрел на дверь. Ирина со стоном повернулась и посмотрела на часы. Полдевятого утра! Что ж, завела животное, так надо гулять. Она села на диване и потрогала затылок. Шишка болела, но не так сильно, как вчера. Зато слегка кружилась голова. Нет ли у нее сотрясения мозга? Она вспомнила все события предыдущей ночи и вздохнула. По сравнению с Олегом она легко отделалась. Перед глазами встало неживое лицо с открытыми глазами, как он лежал там, на диване, где они… Ирину передернуло. Она спустила ноги с дивана и нашарила тапочки. Хорошо, что Яша очень дисциплинированная собака, никогда не утаскивает тапки, потому что наклоняться и искать что-то под диваном у нее не было сил. Дотащившись до ванной, она по привычке взглянула на себя в зеркало и даже не удивилась. Внешний вид вполне соответствовал самочувствию.

– Яша, я просто не дойду до пустыря, если не выпью кофе.

Но запах растворимого кофе вызвал у нее сильный приступ тошноты. Она посидела немного, глядя во двор. Ко всему прочему на улице шел еще и мелкий противный дождик. Только в нашем любимом городе в конце апреля бывает такая погода!

Яша сидел у входной двери с видом христианского мученика. Ирина взяла себя в руки, и они отправились под дождь. На улице ей стало получше от свежего воздуха, но разговаривать с кем-нибудь она была не в состоянии, поэтому, увидев издали соседа с колли Джессикой и еще одну даму с пекинесом, они с Яшей нырнули за угол. Яша не сопротивлялся, он вообще обществу собак предпочитал Иринино. Они уныло ползли под дождем, скрываясь от Джессики за припаркованными машинами.

– Яша, поимей совесть, – жалобно воззвала Ирина.

Яша посмотрел ей в глаза и великодушно согласился закончить это мучение, называемое прогулкой.

Дома Ирина накормила Яшу супом, а себе налила чашку очень крепкого несладкого чаю. Мыслей в голове не было никаких, только тупая тоска. Что же теперь с ней будет? Наверняка милиция скоро ее найдет. Уж если та баба, что ей звонила, захотела ее подставить, почему бы ей не сообщить милиции ее координаты? Так что нужно быть готовой ко всему и заранее привести себя в порядок. Ирине стало совсем нехорошо от мысли, что приедет милиция и все соседи увидят, как ее забирают. Чтобы отвлечься, она включила маленький телевизор тут же, на кухне. По всем программам шла ерунда: детские передачи, идиотские шоу – как раз для воскресного утра. Вот дикторша читает новости, все, что произошло вчера вечером и ночью. У них это так и называется – ночное. Репортеры ездят на машине всю ночь по городу, ищут, чем бы поживиться. И разумеется, без криминала тут не обойдется.

На экране ведущая строила глазки интересному милицейскому майору. Майор делал мужественное лицо.

– За прошлую ночь Петербург не подтвердил своего звания криминальной столицы России, – бодро стрекотала ведущая и пихала микрофон майору.

Тот откашлялся и солидно произнес:

– Да, всего два трупа, бытовых. Пьяные подрались у ларьков на Северном рынке и на улице Радлова, дом семь, убийство, скорее всего из ревности.

Ирина приглушила звук и подошла поближе к телевизору. Так она и думала, милиция уже в курсе.

– Ночью дежурному позвонила женщина и сообщила, что в квартире номер семнадцать по улице Радлова, дом семь, находится труп мужчины. Опергруппа выехала на место и действительно обнаружила в квартире убитого мужчину лет сорока. Документов при нем не обнаружено. Судя по словам соседей, убитый проживал в квартире месяца два, не больше. Очевидно, он эту квартиру снимал, потому что хозяева в данное время находятся за границей. Соседка сообщила, что видела выходящую из квартиры женщину примерно в то время, когда был сделан звонок.

При этих словах Ирина почувствовала, что волосы на голове зашевелились от страха. Странно, а она всегда думала, что это аллегорическое выражение… Усилием воли Ирина подавила сильнейшее желание бежать в комнату, укрыться там одеялом с головой и так лежать и чтобы все оставили ее в покое. По телевизору между тем показали квартиру, труп на диване, злополучную пепельницу, потом лестничную площадку и старуху, стоящую в дверях квартиры номер пятнадцать.

«Вот кто на самом деле там живет, совсем не та, что мне звонила, говорила – муж, дети… Какая же я дура, что поверила!»

– Я слышу – шум какой-то, – доносилось из телевизора, – заглянула в глазок – смотрю, женщина выбегает, расстроенная такая, глаза вытаращенные… Что, думаю, случилось? Видно, поссорились. А оно вон как обернулось…

– По поводу убийства разыскивается женщина, возраст от тридцати пяти до сорока, полная, рост примерно 162 см, волосы рыжеватые, вьющиеся, была одета в темно-зеленую длинную куртку.

Ирина чуть не села прямо на Яшу. Милиционер точно описал Катерину. Значит, она все же была вчера в квартире на улице Радлова?

– Кроме того, – продолжал майор, – соседи заметили возле дома незнакомую машину – бордовый, «фольксваген-гольф». Есть основание думать, что он принадлежал неизвестной женщине.

Час от часу не легче! Ведь это Жанкина машина! Они что, вдвоем там были? На пару, так сказать, сработали? А потом решили и ее, Ирину, подставить, чтобы уж на троих так на троих. Хахаля – на троих, и убийство – на троих, чтобы уж никому не обидно!

Ирина механически прослушала еще прогноз погоды, выяснила, что дождь, как будто и так не видно. Давление низкое, может, от этого так болит голова? Хотя, прислушавшись к себе, Ирина поняла, что голова от злости прошла. Она вышла в коридор и тихонько набрала Жаннин номер.

– Алло, это я. Ты новости сейчас не смотрела?

– Смотрела, – ответила Жанна и замолчала.

Ирина слышала в трубке какие-то визги и причитания.

– Что у тебя там?

– Катерина, – опять коротко ответила Жанна. – Ирка, приезжай, а то я не знаю, что делать.

– Надавай ей по щекам, чтобы замолчала, а то все соседи сбегутся, – посоветовала Ирина, – я скоро буду.

Она приняла душ, тщательно причесалась и накрасилась. Не нужно, чтобы люди заметили, что она не в себе. Все должно быть как обычно. На улице Ирина раскрыла зонтик и пошла не торопясь к метро. Никаких машин, она скромная домохозяйка, не с ее доходами ездить на такси.

– Ты что, всю дорогу пешком шла? – приветствовала ее Жанна на пороге.

Вид у нее был озабоченный и встревоженный. Они прошли в комнату, где Катерина лежала на диване, уткнувшись лицом в подушку, и, слава Богу, молчала. Было накурено и душно – очевидно, Жанна боялась открыть окно, чтобы соседи не слышали Катькиных рыданий.

– Катерина, ты жива? – бодрым голосом спросила Ирина.

– Ты знаешь, ты видела? – донесся шепот из подушки.

– Видела, видела. И вот что я вам скажу, дорогие подруги. Мы влипли.

– Без тебя знаем, – огрызнулась Жанна.

– Какого черта вас угораздило ночью к нему переться? – вскипела Ирина. – Ведь договорились же, ничего не предпринимать не посоветовавшись. Вы что, там вместе были?

– По очереди, – потупилась Жанна.

– Рассказывайте подробно. Сначала ты! – приказала Ирина Жанне.

– Что уж рассказывать… Отвезла я Катерину домой, села в машину. Такое зло меня взяло! Что же это такое, думаю, какой-то недоносок будет над нами издеваться. Не помню уж как, машина меня сама на улицу Радлова довезла, от Катьки ведь близко.

– Да, большую глупость я сделала, что вам рассказала, где этот тип живет, – вздохнула Ирина. – И чего ты к нему поперлась? Отношения выяснять?

– Нет, посмотреть, как он будет реагировать на то, что я все знаю. Припугнуть немножко, так, по ситуации.

– Ты врешь! – Катька так и подпрыгнула на диване. – Ты просто разозлилась, что он тебя надул. Как же, замечательная Жанна, самая умная и деловая. А ее надули, как нас, простых смертных.

– Да замолчи ты! – хором заорали Жанна с Ириной. – Ты свое дело уже сделала, весь дом тебя видел, даже по телевизору показывали!

Катька со стоном рухнула обратно на диван.

– Значит, я продолжаю, – спокойно сказала Жанна. – Приезжаю я, машину еще как дура рядом с подъездом поставила, вхожу в подъезд, по дороге никого не встретила. Звоню, а дверь не заперта. Я и вошла по глупости-то. Хотя машину ведь все равно у подъезда могли заметить. В квартире тишина и темнота. Я кричу: «Есть кто дома?» Уйти бы сразу, а я, идиотка влюбленная, захотела посмотреть. Свет включила, а он лежит.

– Мертвый?

– Ясное дело. Я хоть близко не подходила, но сразу видно. Я тогда свет погасила, выключатель протерла, ручки тоже…

– А я ничего не вытерла! – опять вскочила Катька.

– Сиди, до тебя очередь дойдет, – утихомирила ее Ирина. – Дальше что было?

– Да ничего, дверь прикрыла, там замок ригельный, не захлопывается, тихонько спустилась и домой поехала.

– Ну хоть мысли-то какие-нибудь у тебя в голове были?

– Были мысли нехорошие, что кто-то его убил, а на меня запросто подумать могут. Скажут, из ревности. Если раскроется эта история, что мы с ним все по очереди, тогда у всех мотив есть. Поэтому я так и торопилась оттуда ноги унести. Но перед уходом все там осмотрела, документов никаких не нашла, а нашла вот это. – Жанна протянула Ирине новенькую записную книжку.

– Там, кроме наших номеров, почти и нет ничего. Она на виду лежала, у телефона.

– Так, Катерина, теперь твоя очередь. Хватит реветь. Соберись, рассказывай по порядку.

– Вам хорошо говорить, а мне на улицу страшно выйти, – прорыдала Катя.

Жанна хладнокровно протянула ей кухонное полотенце:

– Тут носовым платком не обойдешься.

Катерина высморкалась в полотенце и начала:

– Распрощались мы с Жанной, я пришла домой и успокоиться не могу. Все перед глазами стоит, как он приходил, как книжки помогал разбирать… Такой славный, вежливый, интеллигентный. Что, думаю, за незадача? И взяли меня сомнения, может, думаю, путаница вышла? Решила я к нему сходить, от меня ведь улица Радлова близко. Думаю, говорить ничего не буду, только в глаза ему посмотрю. Вот и посмотрела. – Катерина опять захлюпала носом и потянулась к полотенцу.

– Ты не отвлекайся, продолжай, а то никогда не закончишь, – посоветовала Жанна.

Катька посмотрела на нее с ненавистью, но продолжила:

– Пока шла, полчаса, верно, прошло, время – к двенадцати, страшно мне стало и неудобно к человеку среди ночи ломиться. А возле самого дома смотрю – Жанкина машина заворачивает. Газанула – и привет. Так что я тебя видела, не отвертишься, – злорадно сообщила Катька.

Жанна махнула рукой и закурила очередную сигарету.

– Поднимаюсь я по лестнице, звонить постеснялась, дверь подергала, а она открыта. Я и вошла. Наверное, думаю, забыл закрыть, когда с Жанной разговаривал. Открыла я дверь…

– И проперла прямо в комнату, – раздраженно закончила Жанна.

– А сама-то, – огрызнулась Катерина, но тут же силы оставили ее, и слезы полились по щекам, как вода из душа. – Как увидела его… ой, девочки, да сначала-то не разглядела, позвала его, потом уже свет включила… Господи помилуй!

– И заорала небось на весь дом?

– Заорала, только шепотом, потом, кажется, свет выключила и побежала. На улице только опомнилась.

– И топала, как слон, вот соседка и заметила.

Катерина опять закрыла лицо руками и затихла.

– Ой, девочки, какие же вы, – упрекнула Ирина, – ну для чего надо было среди ночи. Жанна, ты все же юрист, неужели не сообразила, что дело нечисто?

– Это ты у нас всегда головой думаешь, – вскипела Жанна, – сама как ледышка, вот и муж…

– А ты, значит, не головой думаешь, а другим местом? А на работе тоже так, или на работе все же голова нужна? – Ирина страшно разозлилась – уж не Жанке ее упрекать, сама без мужа, гордиться нечем.

– И не ты ли, страстная натура, его пепельницей приложила?

– Вот-вот, – поддержала Катя с дивана, – ты ведь раньше меня там была.

– Девочки, да вы что, серьезно? – Жанна вытаращила глаза. – Да сыном клянусь, здоровьем маминым, что, когда пришла, он уже мертвый был! Постой, постой, – повернулась она к Ирине, – а ты откуда знаешь, что его пепельницей убили, ты что, тоже там была?

– Была, – вздохнула Ирина, – думаю, что после Катьки и я там побывала.

– И чего ж ты нам тогда морали читаешь, что мы из-за мужика голову потеряли, – хором закричали Жанна с Катькой, – как будто сама не такая?

– Не такая. – Ирина упрямо наклонила голову.

– А зачем же ты потащилась туда ночью? – добавила Катерина.

– За тобой, – сквозь зубы процедила Ирина, – за тобой, ненормальной идиоткой. И видит Бог, как я об этом жалею.

Она взяла из Жанниной пачки сигарету и закурила, что делала крайне редко. Катерина открыла окно и тоже потянулась за сигаретой. Они покурили молча, посидели, успокаиваясь.

– Ладно, девушки, – первая опомнилась Ирина, – довольно скандалить и обзываться, так мы ничего не добьемся. Давайте примем как гипотезу, что мы никого не убивали, и постараемся разобраться в ситуации. Значит, вы от меня ушли в районе одиннадцати вечера.

– Катерину я довезла за двадцать минут, – подхватила Жанна, – развернулась, подумала немного, сигарету выкурила и решила поехать на улицу Радлова, черт бы побрал их всех и самого Радлова в придачу!

– Оставь в покое Радлова, он ни при чем! – возмутилась Катя. – Он, между прочим, художник был очень хороший.

– Ладно, значит, на машине от твоего дома дотуда минут десять, да пока я собиралась, считай, двадцать минут. Следовательно, в квартиру я вошла без двадцати двенадцать.

– А я туда пришла без одной минуты и видела твою машину, – сообщила Катя. – Пока все сходится, только я не понимаю, зачем тебе, Ирка, весь это хронометраж.

– А вот зачем. Ровно в одиннадцать тридцать, ну, может, плюс-минус три минуты звонит мне молодой приятный женский голос и сообщает, что ты, Катерина, лежишь в невменяемом состоянии в квартире Олега, то бишь Святослава, и зовешь меня из последних сил.

– Так и сказала? – вскинулась Катя.

– Если без шуток, то смысл был такой. – Ирина подробно передала свой разговор с неизвестной женщиной. – И вот я бросила все и полетела спасать Катьку. Успела на последний поезд метро и пришла на улицу Радлова примерно минут двадцать первого, когда вас уже и след простыл.

– Очень интересно… – пробурчала Жанна. – Что еще за баба?

– У него была жена! – встрепенулась Катерина. – Она все про нас узнала и убила его из ревности!

– А подставить решила почему-то только меня, – рассердилась Ирина, – ведь она не знала, что вы еще туда придете.

– Ну может, ты ее больше всех раздражала, – усмехнулась Жанна, – и потом, ходила в ту квартиру из нас только ты, про тебя ей спокойно могли соседи накапать.

– И мой домашний телефон, и фамилию Катьки… Слушайте, а как она догадалась, что я поверю только про Катьку, потому что она вечно вляпывается во всякие истории. Если бы она сказала, что ты, Жанка, дала себя избить и валяешься сейчас в истерике, я бы усомнилась. Попросила бы ту бабу дать тебе трубку – словом, насторожилась бы…

– А я, значит, среди вас слыву растяпой и тетехой, про меня во что хочешь поверить можно! – обиделась Катерина.

– Успокойся, сейчас не до этого. Значит, она его убила, из ревности или в ссоре, потом позвонила мне прямо из квартиры, потому что у себя на АОНе я видела ее номер. Потом она ушла и позвонила в милицию из автомата примерно через час, чтобы я успела добраться. Судя по тому, что нам сообщили в утренних новостях, – Ирина выразительно посмотрела на Катю, – в милиции, услышав, что в квартире труп, спешить не стали, потому что куда же теперь труп денется? Ей надо было кричать, что там убивают, тогда бы они поторопились, и то я не уверена.

– В результате что мы имеем? – Жанна перехватила инициативу. – Мы все там были, но никого на месте преступления милиция не схватила. Видели мою машину – надеюсь, что номер никто не разглядел, – Катерину, выходящую из квартиры…

– И меня, приходившую туда раза… четыре за последний месяц, – грустно закончила Ирина, – бабки на скамеечке прямо рентгеном просвечивали.

– Но милиция разыскивает только меня, – застонала Катя, – говорили же: «Женщина, рыжая, в зеленой куртке…»

– Полная! – ехидно подсказали подруги. – Говорили тебе – худей, а ты – «Да не надо, да мужчинам нравится»! – передразнила Жанна. – Вот, дождалась, что по телевизору толстой назвали!

– Что делать? – пролепетала бедная Катька. – Девочки, мне страшно.

– Всем страшно, – проворчала Жанна. – Куртку зеленую оставишь здесь, я сама выброшу.

«Какое счастье, что Катька никогда больше ее не наденет! – подумала Ирина. – При ее невысоком росте и круглой фигуре она в этой куртке как колобок».

– Будешь сидеть дома, поменьше выходить на улицу и худеть! – жестко говорила Жанна.

– Я не могу, – отмахивалась Катерина, – я, когда нервничаю, очень есть хочу!

– Преодолей себя! – рассердилась Ирина. – Выбирай – либо диета, либо тюрьма.

Катька совсем пала духом и опять расположилась на диване порыдать. Жанна с Ириной пошли на кухню выпить кофе.

– Все это мне очень не нравится, – говорила Ирина вполголоса, – не верю я в убийство из ревности. Во всяком случае, мы должны ту бабу найти. И выяснить наконец, кто был этот Олег-Игорь-Святослав? Ты отыскала у себя в записях номер его машины?

– Естественно, – усмехнулась Жанна. – Как вчера вернулась, так сразу и нашла. Завтра буду на работе, попробую выяснить, чья это машина.

– Зачем мы ему все сдались? – задумчиво бормотала Ирина. – Если отбросить в сторону нежные чувства, то, как это ни противно, приходится признать, что нас просто использовали.

Жанна скрипнула зубами.

– Скотина! Поделом ему!

– Так-то оно так, но… Знаешь, ко мне они приходили вдвоем, только она дежурила на балконе. – Ирина рассказала про окурок, который она нашла вчера вечером. – Она и по голове меня стукнула.

– А кто в квартиру принес?

– Кто-то еще возле нас вертится, не только те двое. И машина у него… точно, «Жигули». «Жигули», не светлые, не темные, серые или бежевые, в темноте не разглядишь.

Жанна подвела ее к окну:

– Смотри, вон «Жигули». Такая была машина?

– Нет, не та и не та. – Ирина внимательно следила за проезжающими машинами. – Вот такая!

– Это «пятерка». Небогатый у нас преследователь! Ладно, если проявится, я с него шкуру спущу! Сейчас чем займемся?

– Давай съездим Катьке новый плащ купим, все равно делать нечего!

– Тебе делать нечего, а у меня дети и собака не кормлены!

– Вот заодно и продуктами отоваримся. Надо Катьке купить побольше овощей и фруктов, чтобы она мучное не ела.

Катерина выходить из дома категорически отказалась, поэтому они поехали вдвоем на крытый вещевой рынок «Лун Ли». На самом деле там не было теток, торгующих всякой дрянью на улице, а в огромном павильоне находилось множество маленьких магазинчиков. Жанна сказала, что если они придут в приличный магазин и начнут выбирать одежду, которая им совершенно не годится, это может привлечь внимание, а тут народу много, никому нет дела.

– Что ты все оглядываешься, «Жигули» ищешь? – раздраженно спросила Жанна в машине.

– Должно же быть продолжение у этой истории! – возразила Ирина.

– Какая-то ты, Ирка, слишком спокойная.

– Просто я никак не могу поверить в реальность происходящего, – призналась Ирина и подумала про себя, что действие разворачивается как в одном из ее детективных романов. – В последние два месяца жизнь моя очень изменилась, эта встреча с Олегом… А у тебя?

– Никаких особенных перемен, если не считать нового любовника, – процедила Жанна, – но это оказалось в итоге неприятным событием.

– Вот видишь, ты тоже познакомилась с ним не больше двух месяцев назад. Катерина что-то такое говорила про своего, то есть – тьфу! – про него же.

– К чему ты клонишь?

– Есть мысли, но не буду отвлекать, пока ты за рулем. Не дай Бог, врежемся в кого-нибудь, а нам внимание милиции привлекать сейчас ни к чему.

Они поставили машину и углубились в лабиринты торгового центра «Лун Ли». Народу было против обыкновения немного. Пока Жанна придирчиво рассматривала плащи и куртки, Ирина отошла к платьям и костюмам. Себе она, конечно, ничего покупать здесь не будет, но для дочки можно кое-что присмотреть. Хотя Наташка собирается летом в Англию к отцу и скорчит недовольную мину, увидев дешевые шмотки, но тем не менее до Англии ведь надо в чем-то доехать. А там пусть папочка тратит состояние на ее одежду. При этой мысли Ирина усмехнулась, вспомнив, что в прошлый раз муж не очень-то раскошелился. Однако вот этот костюмчик…

Ирина взяла плечики и приложила к себе перед зеркалом. Если отпороть такие вульгарные пуговицы и вот здесь немного переделать, то вполне можно будет носить. Она не Жанка, которая покупает одежду в модных бутиках, ей приходится выкручиваться.

Ирина осторожно скосила глаза на Жанну, которая строго выговаривала за что-то продавщице. Главное, чтобы Жанка ничего не заметила, Ирине вовсе не хотелось выносить ее пренебрежительные замечания. Она обошла стойки с одеждой и тихонько направилась к дальней кабинке. И тут, наблюдая из угла, она заметила новое лицо. Мужчина, лет сорока, весьма скромного вида, заглянул в зал и исчез. Чем-то он показался ей знакомым, определенно она уже видела раньше этого человека. Не тот ли это тип, что следит за ними?

Мужчина показался в дверях снова. Свитера с дурацкими кожаными косичками на нем сегодня не было, но, приглядевшись внимательно, Ирина с удовлетворением отметила, что рука у него забинтована в районе кисти.

– Смотри, какой миленький плащик! – встретила ее Жанна. – Как думаешь, Катерине он будет впору?

– По-моему, мал.

– Это даже хорошо, у нее будет стимул. А ты что такая нервная?

– Сейчас сюда заходил тот самый тип! Пойдем скорее, отыщем его машину.

– Спокойно, еще деньги заплатить надо.

На стоянке у входа вообще никаких «Жигулей» не было.

– Прячется где-то, гад ползучий!

Жанна выехала на проспект, потом на поперечную улицу, а потом в маленький проезд между домами. Они выскочили из машины и спрятались за очень кстати там оказавшимся гаражом.

Через три минуты показалась медленно едущая «пятерка» болотного цвета.

– Он! – Ирина буквально вывалилась из-за гаража.

– Тише ты, лучше записывай номер. Вычислим его, голубчика, будет знать, как честных женщин преследовать.

– Вот теперь, Жанка, я ухожу. Надо возвращаться в семью, а то дети маму потеряли. С Катериной ты сама разберись, да только сильно на нее не дави, как бы она глупостей со страху не наделала.

Дома Ирина застала одного только Яшу. Он уныло сидел на диване и недоумевал, куда же все подевались. Очень не хотелось тащиться на прогулку, но Яша так умильно заглядывал в глаза и погода была такая хорошая, что Ирина переоделась и они отправились. Земля подсыхала после ночного дождя, травы еще не было. Яша с мячиком не пропускал ни одной лужи, но Ирина на все махнула рукой. Она села на лавочку в скверике, рассеянно наблюдая за своим ушастым сокровищем. Яша оглянулся вопросительно.

– Иди, Яшенька, побегай. Я никуда не денусь.

Но Яша на всякий случай решил не удаляться от хозяйки. Ирина пыталась отвлечься от беспокойных мыслей, но это плохо ей удавалось. С одной стороны, хорошо было бы еще немного поразмыслить вместе с Жанкой, а с другой – они все время отвлекались на Катерину и вообще на всякие пустяки. Но если все же подумать… Получается, что к ним троим стали испытывать интерес около двух месяцев назад. Этот мужчина, Олег-Игорь-Святослав, сумел так быстро расположить их к себе вовсе не потому, что он такой уж неотразимый. А они – не обалдевшие от одиночества ненормальные бабы, готовые кинуться на шею любому, кто в брюках. Он сумел их увлечь, к каждой из них нашел свой ключик, для каждой у него был свой индивидуальный подход.

С Жанной они сошлись на почве автомобилей. Жанна бредит машинами и разбирается в них получше некоторых мужчин. Она рассказывала, как беседовала с этим типом о машинах, и познакомились-то они на почве аварии, как теперь выяснилось, нарочно подстроенной. Из-за чего же он пошел на такой риск, чтобы ездить на чужой машине с фальшивыми документами? Ведь на человека без машины Жанка и не взглянула бы, ей просто не о чем было бы с ним говорить.

С Катериной он познакомился на презентации, поговорил об искусстве, шампанским угостил. Правда, Катька, несмотря на глуповатый вид, далеко не дура и в искусстве разбирается, но зато в людях, а вернее, в мужчинах, ничего не смыслит.

«Не мне бы говорить! – упрекнула себя Ирина. – Я сама попалась на крючок как последняя дурочка».

Действительно, ее покорили снимки Праги. Она с ума сходила, как хотелось побывать снова в этом городе, который навсегда слился у нее с беззаботными студенческими годами, и вот этот тип сыграл на ее слабости.

«Но тогда он должен был все про нас знать, – изумилась Ирина. – Знать, что Катерина художник, что Жанна увлекается автомобилями, что я хочу в Прагу… И откуда он много узнать такие подробности? Ему кто-то про нас рассказал. Это очень странно, потому что у нас нет общих друзей, мы общаемся только втроем. У каждой своя жизнь, свои близкие, но в наш общий круг мы никого не пускаем, так уж получилось».

Опять пошел дождь, и Яша устремился к дому. Там Ирина с головой окунулась в домашнее хозяйство, а вечером позвонил муж. Он справился о здоровье детей, потом продиктовал ей список бумаг, которые она должна была оформить для поездки детей летом к нему в Англию. Все дела были решены, Ирина аккуратно записала все в блокнот, но он почему-то не вешал трубку.

– У тебя все нормально? – вдруг спросил он.

Ирина насторожилась. Он уже несколько раз задавал ей разные вопросы: как она себя чувствует, как настроение? Ирина обычно отделывалась общими словами. Так и сейчас, она приготовилась сказать дежурную фразу, но он прервал:

– У тебя что-то случилось?

– С чего ты взял? – немедленно отреагировала Ирина.

Несмотря на то что они давно уже живут врозь, он что-то почувствовал в ее голосе в последнее время. Ирина подумала, какова была бы его реакция, если бы он узнал про любовника. Даже если она ему совершенно безразлична, мужчины такие собственники, он будет не то чтобы ревновать, но злиться. И к тому же раньше ему было очень удобно: его драгоценные обожаемые дети были под присмотром не просто какой-то посторонней женщины, а родной матери. А если Ирина захочет изменить свою жизнь, то вдруг это плохо отразится на детях?

Объяснив беспокойство в голосе мужа именно этим, Ирина успокоилась.

– Возможно, я приеду летом в отпуск, – продолжал он.

– Это еще зачем? – удивилась она. – Ведь дети собираются к тебе.

– Но я хочу знать, как у тебя дела.

«Дела у меня отлично, – думала Ирина, – у меня убили любовника, причем милиция подозревает нас троих; кроме того, меня преследует подозрительный тип и вчера дали по голове в собственном подъезде».

– Не волнуйся, дорогой, у меня все нормально, и даже одна новость – мы завели собачку. Такой рыженький кокер – прелесть!

Вслушиваясь в короткие гудки на том конце, Ирина подумала, что раньше звонки мужа надолго выводили ее из себя, но сейчас переживать было абсолютно некогда.

Сергей Ивушкин воспользовался номером пейджера, который заказчик разрешил применять только в самом крайнем случае. Он попросил о немедленной встрече. Через двадцать минут пришел ответ, что Ивушкина будут ждать в условленном месте. Подъехав на Итальянскую, Ивушкин издалека увидел своего нанимателя.

Заказчик плюхнулся на переднее сиденье и спросил недовольным тоном:

– Что у тебя за пожар?

Ивушкин поморщился на хамское обращение, но сейчас ему было не до этого.

– Ситуация накалилась. Вчера вечером события развивались так: В 19.20 так называемый Веденеев и с ним женщина, по описанию похожая на Ольгу Свирскую…

– Ты уверен, что это была она? – перебил заказчик оживленно.

– Темная шатенка, лет тридцати, очень загорелая…

«Она», – насторожился заказчик.

– Они подъехали к дому, где живет Ирина Снегирева на темно-серой «Ауди-80» и вошли в подъезд. Я вел наблюдение из своей машины. Свирская периодически выглядывала из лестничного окна – очевидно, она караулила, а Веденеев обыскивал квартиру Снегиревой, там никого не было. В 20.03 появилась Снегирева, вошла в подъезд. Очевидно, она спугнула нашу парочку, и они быстро уехали…

Сергей помолчал, собираясь с мыслями. Ему совершено не хотелось рассказывать заказчику о том, что он сделал после бегства парочки на «ауди». Сделав вид, что просто закашлялся, он продолжал:

– Женщина сама села за руль и отвезла Веденеева к нему домой на улицу Радлова, причем к подъезду не приближалась, а потом поехала вот по этому адресу. – Сергей протянул своему нанимателю клочок бумаги. – Только у меня сомнения насчет квартиры. Но на четвертом этаже всего две двери, так что выяснить не составит труда. Я не стал ждать, а поехал обратно на улицу Радлова, и туда уже приехала Ольга Свирская на такси. То есть если бы я не видел ее раньше, то не узнал бы. Она надела светлый парик, другую одежду и так далее. Все это меня так заинтересовало, что я рискнул подняться по лестнице. В квартире явно ссорились. Внезапно наступила тишина, потом была слышна какая-то возня, а потом из квартиры выбежала Ольга Свирская. Я к тому времени был уже внизу в машине. Она пошла пешком, стараясь не бежать. Это было, – Сергей взглянул на свои записи, – в 23.10. Дверь квартиры была неплотно прикрыта, оттуда не доносилось ни звука. Я осторожно вошел в квартиру и на диване увидел лежащего мертвого Веденеева. Голова была пробита чугунной пепельницей, лежащей на полу.

– Ты там не наследил? – осведомился заказчик со злобным раздражением.

– Уж как-нибудь, – разозлился, в свою очередь, Сергей, – не в первый раз.

– Что дальше?

– Дальше я решил, что адрес квартиры, где проживает сейчас Свирская, я уже выяснил, и собрался домой, но, выходя из квартиры Веденеева, услышал торопливые шаги на лестнице. Я наблюдал с площадки верхнего этажа и увидел, что в квартиру вошла Жанна Ташьян. Времени было 23.37. Ташьян осторожно вошла в квартиру, так как дверь я оставил открытой, там замок, который можно закрыть только ключом. Дама вышла из квартиры минут через пятнадцать и удалилась весьма поспешно, но без паники, а я спустился вниз и только собрался включить зажигание, как возле дома показалась эта толстушка, Дронова. Судя по всему, она долго шла пешком, запыхалась и была сильно взволнована. Ровно через три минуты она показалась из парадной совершенно в невменяемом состоянии и помчалась прочь, думаю, что домой. Я тихонько выехал на проспект и тут заметил идущую от метро Ирину Снегиреву. Естественно, она тоже вошла в ту же парадную и, думаю, в ту же квартиру. Находилась там недолго, минут пять, потом вышла и тоже побежала прочь, а я поехал домой.

О том, как он предложил Ирине подвезти ее и как она убежала, Сергей тоже не рассказал нанимателю, потому что тот выругал бы его за глупость.

– Вот какие события, – закончил он, – и я посчитал необходимым срочно рассказать вам обо всем…

– М-да… – протянул заказчик, – ситуация действительно накалилась…

– Рассказать вам обо всем, – продолжил Сергей, – и посоветоваться.

– Какие еще советы? – огрызнулся заказчик. – Ты мне информацию сообщил, и все.

– Насчет уголовщины мы не договаривались, – твердо сказал Ивушкин, – а теперь так получилось, что я главный свидетель убийства. Я знаю, что Ольга Свирская – если это, конечно, она – была в квартире Веденеева, или как его там на самом деле, и сразу после ее ухода он был там мертвый. То есть убила его она!

– Знаешь, и помалкивай. Я тебя не для того нанял, чтобы ты милицию к этому делу подключил. Информацию собрал, и все. Деньги получил – гуляй себе!

– Сегодня утром передавали в новостях об этом убийстве. Соседи видели женщину, похожую на Дронову, а на улице заметили «фольксваген» Жанны Ташьян. Мог кто-то видеть и Снегиреву…

– А тебе-то что до них? У тебя к ним что, личный интерес появился?

– Личного интереса у меня к ним нет, – закипая ответил Сергей, – просто я не люблю, когда меня используют втемную. Я все же сотрудник агентства, а не ваш лично.

– Ах вот как? А знаешь ли ты, что из агентства своего ты считай что уже вылетел, что шеф твой тобой уже несколько месяцев недоволен, он только повода ждет, чтобы тебя турнуть! Так что только попробуй в милицию сунуться – они тебя самого под подозрение возьмут! Ты ведь тоже в квартире был. А что ты там делал? Агентство мигом от тебя открестится – им сотрудник-уголовник ни к чему, тем более что толку от тебя, что с козы коньяку!

Сергей сверкнул на заказчика глазами, но тот не обратил внимания.

– Баба, говоришь, убила, Свирская эта? Да она ли? С чего ты взял, что она? По своему адресу она не живет, съедет и с этой квартиры, если не полная дура, – фиг ее найдешь!

До Ивушкина дошло, что весь, так сказать, сыр-бор его наниматель затеял, чтобы найти именно эту самую Ольгу Свирскую, и он остро пожалел, что отдал ему листок с адресом ее нынешней квартиры. Действительно, если она ему так нужна, то он найдет ее, предупредит, и Свирскую поминай как звали. Шеф в агентстве тот еще прохиндей, договорится с заказчиком за дополнительную плату, что вовсе Ивушкина тот не нанимал. И тогда он, Сергей, выражаясь по-простому, будет иметь в милиции бледный вид.

– Так или иначе, – продолжал заказчик, – я в твоих услугах больше не нуждаюсь. С шефом твоим я завтра рассчитаюсь, но сразу тебя предупреждаю: если сунешься со своей болтовней в милицию, я тебя в порошок сотру, имей в виду. У меня такие возможности есть.

– Я понимаю, что такие возможности у вас есть, – с холодным бешенством произнес Сергей, – но вам следовало бы знать, что излишнее давление никогда не доводит до добра, оно чревато взрывом. Редко кому нравится, когда на него давят, и, уж во всяком случае, не мне.

Сергей подумал, что с удовольствием съездил бы заказчику по морде на прощание, но решил, что в машине это сделать будет неудобно, поэтому просто остановил машину и недвусмысленно распахнул дверцу.

Сергей Ивушкин считался хорошим журналистом. Пользовался уважением среди коллег. Он умел разговорить самого неразговорчивого милиционера, оказывался первым на месте преступления, разумеется, не считая преступника, за версту чуял «жареные» факты. Правда, всегда у него был достаточно неуживчивый характер, но его терпели за безусловный репортерский талант. Жена его работала тоже на телевидении – ассистентом режиссера. Они были вполне приличной парой, казалось, ничто не затеняло их горизонта.

Когда на канале появился Аркадий Архаров, Сергею изменило его чутье: он не почувствовал грозящей опасности. Новый управляющий – волевой, богатый, самоуверенный – сразу положил глаз на Татьяну Ивушкину…

Сергей, как всякий муж, узнал обо всем последним, а узнав, не стал скандалить и выяснять отношения: он просто сложил в небольшой чемодан самые необходимые вещи и ушел. На первых порах его приютил школьный друг Миша Рыбин. Миша работал в ФСБ, и иногда его обширные связи помогали Сергею в репортерской работе.

Репутация хорошего репортера помогла Сергею перейти на другой канал – он не мог работать в одном коллективе с Архаровым и бывшей женой. Но душевная травма не прошла бесследно: и без того трудный характер Сергея стал просто невыносим, а самое печальное – от одиночества и глубокой обиды на жизнь Сергей прибегнул к спасительному средству каждого мужчины – он стал выпивать. Вскоре это начало пагубно отражаться на его работе. Директор канала вызвал его для серьезного разговора, но Ивушкин, вместо того чтобы прислушаться к справедливым замечаниям, сорвался, обругал директора нецензурными словами и хлопнул дверью.

На этот раз ему уже не так легко удалось найти новую работу. В конце концов его взяли в небольшую коммерческую студию. Платили там неплохо, но настоящей творческой работы Сергею не досталось. А через короткое время он понял, что студия – всего лишь фиктивная контора, прикрывающая финансовые махинации и отмывание мафиозных денег.

Сергей снова ушел и не жалел об этом – не было работы, и это не работа. Но теперь ему очень долго пришлось искать новое место, потому что впереди него бежала слава, что он скандалист и пьяница, а работать разучился. Наконец по рекомендации старого сослуживца его взяли на новый, недавно открывшийся канал. В это же время с помощью Миши Рыбина ему удалось получить комнату. Казалось, жизнь помаленьку входит в какое-то русло…

Но тоска не отпускала Сергея, и на женщин он не мог смотреть. Как-то вечером он столкнулся в ресторане с Архаровым и Татьяной. Был он к тому времени здорово на взводе, полез драться. Прилично отделать Архарова ему не дали, ребята из охраны отмутузили его самого. Архаров не стал подавать на него в суд, а просто нажал на пружины, и Ивушкина тихо убрали с нового канала.

Он впал в глубокую депрессию, искать работу уже не пытался, сутками лежал на диване, отвернувшись к стене, перестал выходить из дома…

В таком состоянии нашел его верный Миша Рыбин. Он встряхнул его, заставил привести себя и свою жизнь в порядок.

– Я не могу устроить тебя репортером, – сказал Миша, – но тебе обязательно нужна хоть какая-то работа. Приходи к нам в агентство. Ты мужик энергичный, толковый, физически крепкий. Как репортер, занимался криминальными новостями, значит, есть кое-какие связи в милицейском мире… Единственно, что тебе обязательно надо преодолеть, – это алкоголь. Ни капли! Тогда все будет нормально.

– В какое агентство ты меня зовешь? Ты ведь работаешь в ФСБ?

– Это в прошлом, – помрачнел Миша, – наш отдел расформировали, люди разошлись кто куда. У кого были крутые связи – пристроились в банки, богатые фирмы. Кто-то сумел перевестись в другие отделы. У меня особых связей не было, так что пришлось идти в частное детективное агентство.

– Ну и как работа?

– Не бог весть что и платят так себе, но мужчина должен работать, несмотря ни на какие обстоятельства. Профиль у нас такой… бытовые всякие дела, ну, фирма иногда нанимает про сотрудников что-то раскопать. Короче, приводи себя в порядок, пока алкоголиком не стал, и приходи через несколько дней в наш офис. Я тебе дам рекомендации, а мое мнение шеф ценит. Так что не подведи…

Сергей наконец понял, что у него в жизни остался единственный шанс, пить бросил полностью, поступил работать в агентство, но ничего не мог поделать с частыми приступами депрессии. Кроме того, он стал ненавидеть женщин, особенно красивых…

Загорелая привлекательная брюнетка подошла к двери квартиры, вставила ключ в замочную скважину, и ее охватило смутное беспокойство. Что-то было не так… Она не могла сформулировать свои ощущения, но за последнее время ее чувства необыкновенно обострились – так, наверное, они обостряются у дикого зверя, который постоянно чувствует себя то охотником, то дичью.

Внимательно осмотревшись, женщина пожала плечами: ничего подозрительного она не заметила. Видимо, просто нервы расшатались… Отбросив свои опасения, она открыла дверь и вошла в квартиру. И сразу почувствовала, что ее опасения были не напрасны. В квартире кто-то был: совершенно по-разному звучит тишина в пустой квартире и в такой, где кто-то затаился и старается не выдать своего присутствия ни звуком, ни шорохом, ни дыханием.

Женщина потянулась к сумочке. Щелкнула замком… и внезапно зажмурилась от резко ударившего по глазам света.

– Закройте сумочку, Ольга! – раздался повелительный мужской голос. – Она вам не понадобится.

Женщина подняла глаза, постепенно привыкая к свету. Перед ней стоял невысокий полноватый мужчина и смотрел на нее с саркастической улыбкой. В руке его холодно блестел пистолет.

– Какого черта тебе надо? Ты грабитель? – В голосе Ольги звучало явное сомнение: для грабителя ее гость был слишком хорошо одет и слишком чисто выбрит. Но лучше бы он был обыкновенным грабителем!

Гость еще более язвительно улыбнулся:

– Вы же знаете, что я не грабитель, я всего лишь заинтересованный наблюдатель. Я с огромным интересом наблюдаю за вашей деятельностью в течение последних двух месяцев.

– О чем вы говорите! – воскликнула Ольга голосом рыночной торговки, накачивающей себя в преддверии скандала из-за недовеса помидоров. – Какие два месяца, да я только недавно из Египта вернулась.

– Да, ваш загар говорит об этом весьма красноречиво. Но в Египте вы были только полтора месяца, а перед этим, в феврале, провернули интересную операцию совместно с вашим другом – Андреем Черкасовым, ныне покойным, в результате которой в неизвестном направлении исчез миллион долларов, а Черкасов из процветающего и вполне здорового человека стал трупом…

– Я ничего не знаю ни про какого Черкасова! Прекратите размахивать пистолетом и нести чушь! Я сейчас милицию вызову!

– Вызывайте! Вам подсказать номер? Ноль-два, если не ошибаюсь. А пока они едут, я продолжу вам рассказывать, как интересно вы провели время до отъезда в Египет – в оздоровительном центре «Ольгино», правильно? А особенно о том, как интересно вы жили по возвращении из южных краев. Включая замечательную историю, случившуюся на днях в квартире вашего нового друга на улице Радлова. Кажется, вы с ним немного поссорились, поспорили… и в результате этого спора он тоже стал покойником. Мне кажется, тесное общение с вами – очень опасная вещь. Кого ни возьмешь из ваших друзей, раз – и труп. Просто даже страшно иметь с вами дело! Кстати, вы не раздумали звонить в милицию? И у вас как-то странно посерело лицо… Ах как интересно выглядит бледность на сильно загорелой коже!

Ольга медленно опустилась на бархатную банкетку. Кто же этот тип? Вероятнее всего, он из концерна, раз сразу начал с Черкасова. Значит, они все же выследили ее… Но почему он один?

– Кто вы такой? – спокойно спросила Ольга.

– Кто я такой – это, уж увольте, моя маленькая коммерческая тайна. Называйте меня просто – мистер Икс. А вот что мне от вас нужно – это как раз просто. Деньги, моя милая, деньги. Тот самый миллион долларов, с которого все и началось. Вы очень опрометчиво поступили, убив своего друга…

– Я его не убивала! – взвизгнула Ольга. – Он сам…

– Ну-ну, он как унтер-офицерская вдова, которая сама себя высекла. Впрочем, это не важно. Короче, вы остались без крепкой мужской руки – а почему-то считается, что она нужна. Так что я предлагаю вам помощь, поддержку и определенное прикрытие, а вы делитесь со мной информацией, которую имеете.

– Сейчас, разбежалась! С чего это я должна с тобой делиться? Я, конечно, вообще ничего не знаю ни о каком миллионе, но если бы и знала, в жизни бы с тобой не стала делиться!

Ольга произносила пустые слова совершенно механически, а сама напряженно раздумывала. Кто он такой, и почему он один? Если бы пришли из концерна, то уже давно схватили бы ее и отвезли в укромное место, чтобы там допросить с пристрастием. А этот ведет свою игру, треплется тут, много лишних слов говорит.

– Фи, какие базарные интонации, – поморщился мужчина, – вы все же не на южном базаре. Или такая вульгарность была в вас всегда?

– Усохни, плесень! Спрячь свой пистолет и мотай отсюда. Все равно не верю, что выстрелишь, ведь я тебе нужна.

– Вы сами себе противоречите. И вы совершенно невыносимы. Я, кажется, вполне доходчиво объяснил, что наше общение может быть взаимовыгодным, только ваши манеры лишают его приятности. Вы не хотите со мной согласиться. Между тем все ваши друзья так или иначе отбыли в лучший мир, и не без вашей помощи. А в наше нелегкое время одинокая женщина практически не имеет шансов выжить. Даже такая целеустремленная и волевая, как вы. За этим чемоданчиком охотятся, кроме нас с вами, такие опасные люди, что я даже боюсь себе представить, что они сделают с одинокой женщиной, которая встанет у них на пути. Судя по вашему ярко выраженному интересу к трем дамам, с которыми вы провели время в «Ольгино», вы кое-что хотите у них найти. Я не ошибся? Я наблюдал за этими дамами, собирал о них информацию и теперь могу рассказать все о каждой из них, начиная с того, какие сигареты она курит, и кончая тем, на каком боку она спит. Впрочем, на каком боку – это лучше знал тот ваш покойный друг с улицы Радлова. Давайте же объединим наши усилия к взаимной выгоде: вы расскажете мне, что вы знаете, а я – что я знаю, и помогу вам в поисках – глядишь, и найдем злополучный чемоданчик. Не глядите на меня зверем, – мужчина повысил голос, – с таким выражением лица вы мне не нравитесь. Что, так и будете убивать людей, которые хотят вам помочь? За вами и так один труп, этак вы до денег никогда не доберетесь!

– Я его не убивала, – упрямо повторила Ольга.

– Слышал, слышал уже. Но, как говорил Константин Сергеевич Станиславский – тоже, кстати, покойник, – не верю! Но об этом после. А сейчас будьте умницей и расскажите мне, что вы со своим предыдущим партнером искали в квартире Снегиревой. А до этого ваш друг искал то же самое в квартирах ее подруг. Для чего и завел с ними сердечную дружбу. Вы не из-за этого ли так на него обиделись?

– Козел он, как все мужики, – мрачно резюмировала Ольга.

– А, вот видите, я угадал! Значит, вы его приложили из ревности! Это вы зря, потому что для него ведь это был только бизнес, никаких серьезных чувств.

– Все равно козел.

– Не буду с вами спорить. Так что же вы там искали? Решайтесь, дорогая, и нам с вами вместе улыбнется удача. Имейте в виду, что у меня есть надежный свидетель, который видел вас на улице Радлова.

«Он не отстанет, – думала Ольга, – придется соглашаться. Но он работает точно один, так что мы еще посмотрим, чья возьмет».

– Мы искали книгу, детектив.

– Интересный? В нем что-то спрятано?

– Спрятано, – нехотя подтвердила Ольга, – в нем спрятан ключ от двери. А записка зашифрованная, как найти дверь, у меня, так что не надейся, что сможешь меня облапошить.

– У меня и в мыслях этого не было. Но нельзя ли поподробнее?

– Детектив Мымриной, называется «Любовница Снежного человека».

– Как же эта книга попала к нашим трем грациям?

– Мы в «Ольгино» вместе жили, и я боялась, что у меня найдут ключ и записку… за мной следили.

– Это понятно. Удивительно было бы, если бы никто не следил.

– Эта книжка была ничья, там валялась на полке. Я думала, если меня обыщут и листок найдут – без ключа никакой от него пользы.

– Ну и что же дальше?

– Дальше эти стервы неожиданно съехали раньше времени, я их упустила. Прихожу в номер – никого, и книжку кто-то из них прихватил.

– Понятно. Они же не знали, что в книжке ваше, так сказать, имущество. Никакому нормальному человеку не придет в голову, что в дурацком детективе спрятан ключ от миллиона долларов! – Мужчина посмотрел на Ольгу со злостью.

– Ладно тебе. Сама знаю, что сглупила. Если хочешь в долю – давай отрабатывай. Пока что листок с шифровкой у меня, а у тебя – шиш с маслом. Я тебе сказала, что искать, – вот и ищи. Найдешь – тогда поговорим.

– Ох, Ольга, грубость не украшает женщину. Я хочу вам напомнить, что вы уже пробовали искать злополучную книгу, и напрасно. Так что не надо смотреть на меня свысока, у меня свои методы, я – ваша единственная надежда на заветный чемоданчик. Так что сидите тут и ждите от меня вестей. Не вздумайте смываться на другую квартиру, это не в ваших интересах, нам нужна помощь друг друга, иначе я не стал бы терпеть вашу грубость.

С этими словами мужчина открыл дверь и покинул квартиру.

Ольга перевела дух и задумалась. Он определенно из концерна, слишком информирован. Алексей Черкасов не рассказывал ей о своей работе и не велел ей показываться возле концерна, чтобы никто ее не знал. Это правильно, но теперь ей очень бы пригодились сведения о его сослуживцах. Хитрый тип, ничего о себе не сказал, она же выложила ему уйму сведений: о книге, о спрятанном в ней ключе, о шифрованной записке. Ольга вспомнила о шифровке и полезла в потайной карман сумочки, чтобы на нее взглянуть.

И похолодела. Шифровки в сумочке не было.

Первым ее побуждением было броситься вслед своему безымянному гостю, но в следующий момент она поняла, что это и поздно, и бесполезно. Во-первых, он уже успел уехать. Во-вторых, он, конечно, не мог украсть у нее шифровку, сумочка все время была у нее в руках, а мужчина – перед глазами. Он вообще к ней не приближался, не делал подозрительных движений.

Ольга лихорадочно вспоминала, кто мог прикасаться к ее сумочке. И с абсолютной ясностью осознала, что украсть шифровку мог только Владимир. Она вспомнила, как перед самой их ссорой ушла в ванную мыть руки, ей все мерещилось, что на них грязь, хотя она прекрасно знала, что никакой крови быть не может, она просто слегка оглушила эту стерву и оттащила ее в сторону с лестничной площадки, но все равно руки казались грязными, хотелось снова и снова их мыть. Вот тогда она и вышла из комнаты, а когда вернулась, Владимир смотрел на нее волком и вел себя подозрительно. Она не обратила тогда внимания, была страшно взвинчена, но сейчас картина встала у нее перед глазами, и она поняла, что именно тогда он украл у нее записку… Дура, какая же она дура!

Ольга мгновенно собралась и выбежала на улицу. Ее трясло, щеки лихорадочно горели. Что делать? Деньги, огромные деньги уплывали у нее из рук. Неужели все зря? Весь риск, все бессонные ночи, все, на что ей пришлось пойти, – неужели все впустую?

Она остановила частника, назвала ему улицу. Конечно, это опасно – частника могут найти, он может описать ее внешность, но соображать здраво она была в данный момент не способна.

Машина остановилась у подъезда, Ольга стремглав взлетела к дверям квартиры. Как она и думала, дверь была опечатана. Оглядевшись по сторонам, Ольга решилась: сорвала бумажную полоску и вошла в квартиру.

Ей стало страшно. Она вспомнила, как была здесь в последний раз. Она завезла Владимира сюда после того, как они вместе побывали в квартире Снегиревой, а сама поехала домой, чтобы переодеться и вообще изменить внешность. Потом вернулась, чтобы, как она думала, спокойно обсудить дальнейшие их поступки. Но чувствовала она себя ужасно: сначала ей пришлось прятаться на лестничном балконе, наблюдая за подходившими к дому, потом, увидев так не вовремя возвращающуюся Ирину, она подкараулила ее у лифта и ударила по голове бутылкой. В первый момент она подумала, что убила ее, и сама не поняла, испугалась или обрадовалась, уж очень зла была на тех дур, что уехали тогда из «Ольгино» с книгой. Но потом она услышала сдавленный стон и поняла, что Ирина жива. Так или иначе, пришлось прекратить обыск, не доведя его до конца. Злополучной книги они не нашли.

Из-за этого началась их ссора в квартире Владимира, и после всего, что она там натворила, Ольга, предприняв кое-какие меры, поспешно ушла, и ей даже в голову не пришло проверить, лежит ли в ее сумочке шифрованный листок с инструкцией Андрея Черкасова…

Теперь, после того как в квартире побывала милиция, шансов найти листок было немного, особенно учитывая Ольгино взвинченное состояние. Она быстро обошла комнату. Владимир не мог спрятать листок далеко, ведь она выходила всего на минуту. Нигде на виду ничего не валялось. Ольга вспомнила про записную книжку, которую она нарочно оставила на столике у телефона, чтобы милиция нашла там номера трех женщин. Наверняка ее забрала милиция. Вот и все, больше никаких бумаг в квартире не было, ведь она сама сняла эту квартиру для Владимира. Больше здесь делать ей было нечего. Листок исчез бесследно.

В понедельник Жанна позвонила сама:

– Встречай меня после работы, часов в шесть, есть новости.

Ирина подсела к ней в машину, и они свернули на стоянку.

– Вот, смотри, – Жанна протянула ей записи, – этот, на «пятерке», – Ивушкин Сергей Анатольевич, 1957 года рождения, адрес и телефон. Где работает – не знаю. А та машина, на которой убитый ездил, зарегистрирована на Ольгу Свирскую. Очевидно, ездил по доверенности…

– Интересно… Ольга, Ольга…

Они с Жанной посмотрели друг на друга и сказали хором:

– «Ольгино»!

Действительно, все сходилось. Они вспомнили, как приехали в «Ольгино» два месяца назад. Решили взяться за Катьку всерьез, а для этого нужно было не спускать с нее глаз. Но в оздоровительном центре не было номеров на троих, а никто из них – ни Жанна, ни Ирина – не чувствовал в себе сил справиться с Катькиным обжорством в одиночку. Пришлось взять два смежных номера на двоих и подселить к себе еще одну «весьма приятную молодую даму», как выразилась администратор.

Ольга прожила с ними неделю, оказалась соседкой приличной, не навязывалась с разговорами и не оставляла после себя грязи в ванной.

– Послушай, но ведь мы с ней почти не общались! – недоумевала Жанна.

– Во-первых, Катерина, обидевшись на то, что мы ее притесняем, с нами не разговаривала, а с ней как раз вела беседы. Во-вторых, она могла слушать наши разговоры и собрать о нас много сведений.

– Ты хоть в лицо-то ее помнишь? – с сомнением спросила Жанна.

– Помню! Довольно интересная брюнетка с хорошей фигурой. Молодая, лет тридцати.

– Приехала на машине! – оживилась Жанна.

– Думаешь, это она там, на улице Радлова, пепельницей…

– Весьма вероятно. Во всяком случае, меня точно она по голове стукнула. На окурке помада ее, темно-красная.

– При чем тут помада? – возмутилась Жанна. – Вот я, например, тоже брюнетка, и помада у меня темная.

– Вот-вот, я и говорю – слишком много брюнеток. Ты, Ольга, двух вполне хватит, так что примем как гипотезу, что Ольга та самая женщина, что желает нам зла.

– А ты позвони ей домой и попробуй узнать по голосу. – Жанна протянула мобильник.

Но в трубке раздавались долгие гудки.

– Все было бы слишком просто, – вздохнула Ирина. – Она же знает, что ее можно по машине вычислить, так что скрывается.

– Но зачем? Зачем мы ей понадобились?

– Ты лучше скажи, тот самый Олег-Игорь-Святослав, или как его там, так и останется неизвестным? Можем мы проследить его связи, чтобы узнать, кто он такой?

– Боюсь, что нет, – подумав, отвечала Жанна. – На вечеринку в казино «Конти» он прошел очень просто – сунул охраннику деньги, его и впустили. Ту мастерскую, где мне машину ремонтировали, я, разумеется, найду. Но что толку? Там скажут, что ничего не знают, договорился, мол, заранее, что привезет бабу знакомую, заплатил втрое, они и сделали все быстро. А кто он такой, откуда, они и знать не знают.

– И у меня то же самое. Заплатил девчонке, которая фотографии в печать принимает, чтобы она конверты перепутала. Наплел ей что-нибудь. Так она, даже если еще в том «Кодаке» работает, ни за что не признается.

– Есть еще записная книжка с телефонами, – Жанна достала маленький блокнотик, – но там в основном телефоны кафе, ресторанов да магазинов. Наши тоже есть. Еще есть какие-то фирмы, но мы же не будем туда звонить и спрашивать: «А вы не знаете такого – блондин, высокий…» Ведь даже фамилия его нам неизвестна.

Ирина пролистала записную книжку, потом потрясла ее, отогнула обложку. Оттуда вывалился маленький, сложенный вчетверо листочек с написанными от руки цифрами и буквами.

– Это написано совершенно другим человеком, не владельцем записной книжки, почерк не тот.

– Что нам это дает? – уныло проговорила Жанна.

Ирина промолчала и спрятала листок обратно, потом они купили ананас и поехали навестить Катю.

Катька сидела дома, пила обезжиренный кефир и работала. Везде валялись лоскутки, на полу было разложено огромное декоративное панно, и уже просматривался на нем сказочно прекрасный сад с гуляющими павлинами и разными другими животными.

– А в городе том сад, все травы да цветы… – процитировала Жанна.

Катерина посмотрела на подруг неприязненно. По опыту зная, как противно, когда тебя отвлекают от любимого дела, Ирина тихонько подтолкнула Жанну к выходу.

В метро, сделав задумчиво-привлекательное выражение лица, Ирина решила, что, может быть, все и обойдется. Катерина сидит дома, работает и худеет, их с Жанной скорее всего не найдут, а если кого-то одного и отыщут, то можно будет отговориться. Судя по всему, документов при убитом никаких не нашли, так что милиция понятия не имеет, кто он такой. Будут, конечно, расследовать убийство неизвестного, но не так, как если бы это был человек заметный. А у нее масса дел, завтра с утра надо позвонить агенту Диме, что-то он замолчал надолго.

Ирина завернула за угол к своему дому и остановилась, чувствуя, что ноги приросли к земле: возле ее парадной стояла милицейская машина. Липкий страх сковал ее всю. Чувствуя, что сейчас упадет, она оперлась рукой о стену дома. У парадной стоял желтый милицейский «газик» с решетками на окнах, внутри просматривался шофер, а возле открытой двери стоял молодой парень в бронежилете, с автоматом и разговаривал по рации. Рядом приткнулась обычная машина, тоже с шофером. Ирине сразу стало ясно, что она тоже милицейская.

– Не беспокойтесь. Это не по вашу душу, – произнес мужской голос сзади.

Вздрогнув, Ирина обернулась. Перед ней стоял тот самый тип, которого она видела сегодня в торговом центре, хозяин «Жигулей» мерзкого болотного цвета.

– Что вам от меня надо? – с ненавистью прошептала она. – Зачем вы меня преследуете?

– А вы пожалуйтесь на меня в милицию, вон она, рядом, в машине! – предложил он, гнусно усмехаясь. – Вы зря так испугались, Ирина Анатольевна, милиция приехала вовсе не за вами. Там на первом этаже у своей знакомой скрывается опасный преступник, убийца.

– А вы-то откуда знаете? – неприязненно проговорила Ирина.

– Сами посмотрите.

Из-за угла вылетел «мерседес», из него с трудом вылез солидный мужчина, его внушительный торс обтягивал бронежилет.

«Где же они такой размер нашли?» – совершенно не к месту подумала Ирина.

Мужчина командным голосом раздавал распоряжения бойцам, двое встали у парадной, один почему-то у мусоропровода, остальные ринулись внутрь. Через полминуты все было кончено. Двое омоновцев вывели худого молодого, но уже плешивого мужичка в красной майке и тренировочных штанах.

– Это и есть ваш опасный убийца? – насмешливо спросила Ирина. – Стоило столько милиции посылать, да еще с автоматами.

– Внешность бывает обманчива, Ирина Анатольевна. Вот, например, интересная молодая женщина интеллигентного вида, но кто знает, что кроется за внешней оболочкой…

Ирина посмотрела ему прямо в глаза и представила, как эту шею, вылезающую из воротника рубашки, охватывает петля толстой намыленной веревки. Петля затягивается все туже, вот он уже посинел, глаза вылезли из орбит…

Очевидно, многое отразилось на ее лице, потому что наглый тип перестал ерничать и стер с лица ухмылку.

– Что вы от меня хотите, Ивушкин Сергей Анатольевич? – процедила Ирина.

– Ах вот как? Мы, стало быть, знакомы? – отшатнулся он.

Ирина видела, что он неприятно поражен.

– Выходит, знакомы, хотя нас никто не представлял друг другу.

Он и сам не знал, чего от нее хочет. Он был страшно зол на своего нанимателя после вчерашнего разговора, чувствовал себя виноватым из-за того, что не может сообщить властям, как все было на самом деле на улице Радлова, а теперь ищут трех в общем-то ни в чем не повинных женщин. Идти в милицию и свидетельствовать там против Ольги Свирской он не мог, потому что этим нанес бы вред клиенту. Пришлось бы раскрывать все фамилии, а этого делать никак нельзя, иначе кто же потом будет обращаться в агентство? Главное условие – полная конфиденциальность. Если же уволиться из агентства и идти в милицию просто как частное лицо, то как бы на него самого не навесили убийство, ведь он тоже был в той злополучной квартире.

Он решил выжидать, а пока понаблюдать за дамами. Если у них будут неприятности с милицией, он обязательно вмешается. Но сегодня, когда он увидел, как Ирина испугалась милицейской машины, он не выдержал и подошел. Он боялся, что она сделает какую-нибудь глупость, побежит, закричит или упадет в обморок, но похоже, что это он сделал глупость, когда подошел. Потому что дама, судя по всему, вполне владеет собой и способна сама за себя постоять. Он устыдился того чувства жалости, которое охватило его вечером в субботу, когда он, увидев, как те двое поспешно выбежали из Ирининой парадной, заподозрил неладное и поднялся на седьмой этаж. На звонок в ее квартиру никто не отозвался, тогда он заглянул на лестничный балкон. Она лежала там без сознания, сжавшись в комочек, абсолютно беззащитная.

«Надо было оставить ее там, – подумал он, – она и сама бы очухалась. С такими женщинами никогда ничего не случается».

– Я бы мог вам помочь, – нерешительно начал он, – дело в том, что я видел вас тогда ночью на улице Радлова.

– И что же? – высокомерно, как показалось Ивушкину, а на самом деле с замирающим сердцем спросила Ирина. – Если вы видели меня там, то видели и многое другое, значит, вы знаете, что я не виновата. Почему же вы обратились ко мне? Или вы решили собрать дань с нас троих?

Тут только до него дошло, что она считает его обыкновенным мелким шантажистом. Если бы на месте Ивушкина был другой человек, то он сумел бы преодолеть себя и объяснить Ирине ситуацию. Но у Сергея, как уже говорилось, был невыносимый характер, он мгновенно разъярился и обиделся.

Что это она себе позволяет? Так обращаться с незнакомым человеком! Он забыл, что сам ее спровоцировал своими ехидными высказываниями.

– Ладно, я вижу, разговора у нас с вами не получится, – процедил он, круто развернулся и ушел.

Ирина с тяжелым чувством побрела домой, благо милицейская компания уже уехала.

Вечером зазвонил телефон, хорошо, что Ирина сама взяла трубку.

– Ирина Анатольевна? – спросил мужской голос на том конце.

– Я вас слушаю. – Ирина подумала, что, может, это звонят из издательства, но потом сообразила, что время позднее, и насторожилась. Она взглянула на АОН – номера не было.

– Я хотел вам сказать, что есть свидетель того, что вы были в ночь с субботы на воскресенье в известной вам квартире на улице Радлова.

Ирина страшно разозлилась. Вот подлец! Не посмел ничего сказать ей в лицо, решил заниматься вымогательством по телефону.

– И что из этого? – холодно спросила она.

– Свидетель пока молчит, не хочет вмешиваться в чужие дела, но чувство долга может одержать верх и тогда, сами понимаете… – Мужчина хмыкнул.

– С кем я разговариваю? – спросила Ирина. – Представьтесь, пожалуйста.

– Это лишнее, не будем терять время на ерунду.

– Пошел ты подальше! – четко сказала Ирина и аккуратно положила трубку на рычаг.

– Мам, ты закончила? – спросил сын из-за двери. – Тогда я модем включаю.

В первый раз в жизни Ирина обрадовалась, что при включенном модеме телефон занят и никто не сможет к ним дозвониться.

Значит, так, размышляла Ирина, лежа в постели без сна. Что этот негодяй может ей сделать? Сдать в милицию? Это мы еще посмотрим. Потому что, во-первых, это не в его интересах. Меня-то сцапают, но денег он не получит. А во-вторых, я назову там в милиции его имя и фамилию, думаю, что этого он тоже не хочет. Обычно и честные люди стараются держаться от милиции подальше, а уж у него-то точно рыльце в пушку. Ладно, завтра она посоветуется с Жанной, а если тот тип опять позвонит, то просто надо тянуть время.

Но назавтра с утра позвонила Жанна.

– Слушай, там у Катерины опять что-то стряслось. Она звонила, вся дрожит, говорит, чем такое терпеть, лучше отравиться.

– Когда звонила?

– Утром рано. Говорит, с вечера у тебя все время занято было. Ты езжай сейчас к ней, а я перед работой заскочу.

– О Господи! – Голова с утра болела невыносимо.

Еще бы, полночи не спать и думать про милицию. Катерине тоже звонил шантажист, это ясно. Запугать ее нетрудно, она и так на пределе. Интересно, сколько он от нее хочет? И где взять деньги?

Когда она увидела Катю, то ей стало нехорошо. Ведь они встречались только вчера, Катерина была полна энергии и работала. А сегодня Катька глядела на подруг абсолютно безумными ввалившимися глазами, серые щеки тряслись, руки все время беспокойно что-то перебирали.

– Еще немного, и дело кончится психушкой! – шепнула Жанна.

– Рассказывай! – Ирина протянула Кате стакан с водой.

– Не могу, ни есть, ни пить, ничего не могу! – отмахнулась Катя. – Простите меня, девочки, это за ночь меня так развезло. У Ирки все время занято, а к Жанниной маме я звонить постеснялась. Всю ночь одна просидела, зубы стучат, вся дрожу. Нашла у Зои Вениаминовны какое-то успокоительное, так еще хуже стало!

– Ты что! – Жанна рассматривала лекарство. – Да ты вообще могла от этого в ящик сыграть!

– Чем такая жизнь!.. – всхлипнула Катя.

– Рассказывай по порядку! – прикрикнула Жанна, чувствуя, что сейчас Катерина опять начнет рыдать.

– Ну звонит он, спрашивает вежливо так, Катерина Михайловна? Да, говорю, слушаю вас. Я, говорит, имею свидетеля, который вас видел тогда-то на улице Радлова. Я отвечаю: ясное дело, я знаю, кто этот свидетель – соседка. А сама уже прямо от страха умираю. А он тогда и говорит, что соседка в милиции еще пока не говорит мою фамилию и адрес, но если я буду плохо себя вести…

– Так и сказал?

– Вроде того, я конкретно не помню. Я тогда говорю, что знать его не знаю и чтобы он оставил меня в покое, я ни в чем не виновата, того типа я не убивала. А он: а кого это, милочка, волнует? Милиции убийца нужен, так что готовься идти на зону, собирай вещички. И дальше как пошел рассказывать, что на зоне со мной сделают!

– Зачем ты все это слушала? Повесила бы трубку!

– На меня как столбняк нашел, стою с трубкой. А он заливается. Потом уже машинально на рычаг нажала, на стул плюхнулась, потому что ноги не держат. Ушла к себе и закрылась, потом он еще раз звонил, а Зоя сказала, что я сплю. А я не спала и всю ночь переживала. Как думаете, девочки, правда, что он про зону рассказывал?

– Откуда я знаю! – разозлилась Ирина. – Я там никогда не была.

– Да успокойся ты, – поддержала ее Жанна. – Даже если откроется все, найдет тебя милиция, мы-то ведь в стороне не останемся, расскажем все как есть. Нас трое, все-таки наше свидетельство кое-что значит. Хорошего адвоката я найду, если понадобится. Чего ты боишься? Что репутация твоя пострадает? Так ты как сидела дома со своими панно, так и будешь сидеть. И Ирка тоже. Со мной сложнее, но тоже как-нибудь выкручусь. Противно, конечно, все узнают, что мы мужика на троих делили, но это нам на будущее наука, чтобы уши не растопыривали. «Ах, он такой хороший!» – передразнила она Катьку.

– Вот поэтому тебе шантажист и не позвонил, – с удовлетворением сказала Ирина, – ты бы ему сразу толково объяснила, что он только даром время на нас тратит, что ничего у него с нами не получится.

– А вы вели себя неразумно, – упрекнула Жанна подруг. – Про Катерину я уж не говорю, позволила себя запугать, а ты должна была с ним поговорить спокойно, выяснить, что ему нужно. Если деньги, то это один разговор, а если что другое…

«Что ему нужно, я выясню», – внезапно решила Ирина.

– Девочки, вы что, уже уходите? – испугалась Катя. – А как же я?

– Мне на работу надо, а Ирка тоже сорвалась из дому с утра пораньше.

– А что мне делать, если он опять позвонит? – вопрошала Катерина в полном отчаянии.

«Сегодня он не позвонит, – думала Ирина, – я отобью у него охоту».

Они ушли, предварительно отобрав у Катерины вообще все лекарства, даже валерьянку.

– Слушай, ты очень торопишься? – нерешительно спросила Ирина.

– Очень, – нахмурилась Жанна, – уже опаздываю.

– Подбрось меня, тут по пути. Хочу навестить Ивушкина Сергея Анатольевича. Сдается мне, он к этому делу причастен.

Ирина рассказала вчерашний инцидент с милицией и Ивушкиным.

– Чокнутый какой-то, ходит за мной, потом звонит, угрожает милицией. Неужели он не понимает, что мы его вычислили и теперь сдадим милиции за милую душу? Странный какой-то шантажист.

– Звони ему сейчас, узнай, дома ли, – предложила Жанна.

На звонок ответил пожилой голос.

– Можно Сергея Анатольевича?

– Он в ванной моется, – дала бабуля исчерпывающий ответ.

– Вот видишь!

– Что – видишь? По-твоему, человек с утра не может в ванной мыться?

– Нет, значит, он дома.

– М-да, хотелось бы его прощупать как следует.

– А у тебя никто не может выяснить, где он работает и вообще что за тип?

– Ну знаешь, адрес и фамилию по номеру машины выяснить – это подозрений не вызывает, я сказала, что он своей «пятеркой» меня поцарапал. А если я попрошу подробности, то люди насторожатся. И зачем такой козырь против себя давать! И ты к нему не ходи, еще чего не хватало – прямо волку в пасть!

– Да брось ты, что он мне сделает средь бела дня.

– Нет и нет, вот я высаживаю тебя здесь у метро, сама говорила, что собака не гуляна.

– Ну пока. – Ирина вошла в здание метро и остановилась у ларька с газетами.

Рассеянно пробегая глазами заголовки, она пыталась решить вопрос, ехать ли ей сейчас домой или идти к Ивушкину. Взгляд остановился на красивом женском лице.

«Татьяна Ивушкина» – было напечатано под фотографией и дальше помельче цитата: «Я никогда не возьмусь за тему, которая мне неинтересна».

Газета называлась «Телепанорама», и на первых двух страницах было большое интервью с популярной телеведущей крупного телевизионного канала Татьяной Ивушкиной.

Ирина купила газету и пролистала все 24 страницы. Все есть, и видеообзор, и обзор книжных новинок. Автор – Евгений Корабельников. Это удачно. Но кто же такая Татьяна Ивушкина? Фамилия не настолько распространенная, возраст подходит – на вид ей лет 35. Ирина наскоро проглядела интервью. Ивушкина рассказывала, как она любит свою работу. О близких в статье не было сказано ни слова. Странно, обычно корреспонденты обожают семейные фото с котом или собакой. Значит, либо вообще нет мужа, либо такой, что нечем гордиться. Это мы выясним у Женьки.

Внезапно она вспомнила, как ужасно выглядела Катерина сегодня утром, ей стало жалко себя и Катьку. У любого мужчины, когда так поступают с ним самим либо с близкой ему женщиной, одна реакция – пойти и набить обидчику морду. Но у них с Катькой нет такого человека, за них некому заступиться. Катерина вообще одинокая, а она… Ирина зверски разозлилась на своего мужа, который спокойно устранился от всех проблем. Посылает деньги, как будто этим все можно решить. Заодно она разозлилась и на всех остальных мужчин, и первым в списке оказался Сергей Анатольевич Ивушкин.

Она выскочила из метро, сунув газету в сумку, одним духом пролетела два квартала до дома Ивушкина, взлетела на пятый этаж и нажала кнопку звонка нужной квартиры, кипя от ярости.

Ивушкин открыл дверь сам с полотенцем через плечо и с намыленными щеками. Увидев ее, он изумленно отступил, а она с налету проскочила в коридор и попыталась было залепить ему пощечину, но он перехватил ее руку, так что она только испачкалась в мыльной пене. Не отпуская ее руки, он сжал кисть как клещами и потянул за собой в комнату.

– Сережа, кто там? – послышался голос из-за соседней двери.

– Это ко мне, Мария Степановна, не волнуйтесь.

«Соседка», – сообразила Ирина, и у нее немного полегчало на душе.

Ивушкин втащил ее в комнату и толкнул на диван.

– Ну-с, – сказал он, стирая пену с лица, – чему обязан?

Ирина молча смотрела на него с дивана испепеляющим взглядом. Отвратительный тип! При мысли, что она прикасалась к нему, ее передернуло. Рука до сих пор была скользкой от пены. Заметив, что она поморщилась, он протянул ей полотенце, но Ирина встала, прошлась по комнате и злорадно вытерла руку о свежевыглаженную рубашку, висевшую на стуле.

«Пусть только попробует что-нибудь мне сделать, – подумала Ирина, – заору так, что все соседи сбегутся».

– Я пришла сказать, – начала она, мысленно подбадривая себя стоявшим перед глазами утренним Катькиным видом, – что мы вас не боимся. И сделать вы нам ничего не можете, потому что в милиции вы окажетесь вместе с нами. И прекратите звонить и пугать беззащитных женщин! За это, между прочим, тоже статья полагается.

– Откуда вы знаете? – удивился он.

– Консультировалась с адвокатом, – соврала Ирина.

– Ну и что дальше? – достаточно спокойно спросил он.

– Так что прекратите ваши дурацкие звонки, они нервируют мою подругу.

Он поднял брови, но ничего не сказал.

– Если бы я была мужчиной, то просто отлупила бы вас как следует. – В голосе Ирины прозвучали мечтательные нотки.

– Переходите к делу, – усмехнулся он.

– К делу? Пожалуйста. Какого черта вам от нас надо? – выпалила Ирина.

– Вы все трое теперь мне на фиг не нужны, – ответил он, подлаживаясь под ее тон, – выпутывайтесь сами как хотите.

– А зачем же вы тогда звоните по ночам? А, понимаю, ночью у вас бессонница, и вы желаете приятно побеседовать.

– Да не звонил я вам вообще ни разу! – возмутился он.

– Естественно, вы от всего будете отказываться, – согласилась Ирина. – Но имейте в виду: вы преследовали нас на своей машине. Болотная «пятерка», номер у меня записан. Вы приставали ко мне вчера и пытались шантажировать.

Он сделал протестующий жест, но Ирина продолжала:

– И наконец, вы залезли ко мне в квартиру, и, возможно, именно вы ударили меня по голове.

– По голове вас бил не я, а когда нес в квартиру, вы были без сознания.

– Я притворялась, – ехидно сообщила Ирина. Видя, как он злится, она понемногу успокаивалась. – Вы можете выбросить свитер с идиотскими кожаными косичками, которые натерли мне щеку чуть не до крови, но все равно я скажу, что видела именно вас.

– М-да, – помолчав, произнес он, – все же непонятно, при чем тут шантаж? Разве я требовал от вас денег?

– Вот поэтому я и пришла, чтобы узнать, почему вы нас преследуете. И пока вы мне не объясните свое поведение, я не уйду. И имейте в виду: мои подруги знают, куда я пошла, так что руки у вас связаны, сделать вы ничего мне не сможете.

– Много бегаете, – с неудовольствием произнес он, – много суетитесь, сидели бы дома, занимались домашним хозяйством, ничего бы с вами не случилось.

– Что? – возмутилась Ирина. – Да как вы смеете?

Подумав немного, она взяла себя в руки и решила быть с ним убийственно вежливой, а главное – успокоиться.

– Я жду ответа на свой вопрос, – напомнила она, – вот здесь, глядя мне в глаза, попробуйте меня шантажировать.

Глаза его нехорошо блеснули, видно было, что он с трудом удерживается от резкости. Он глубоко вздохнул, потом походил по комнате и сказал:

– Ладно, слушайте. Я сотрудник частного сыскного агентства…

– Ой, не могу! – Ирина не дала ему договорить. – Вы бы что-нибудь пооригинальнее выдумали! Частное сыскное агентство – прямо как в кино! Агентство «Лунный свет». Тоже мне, Брюс Уиллис нашелся.

Он еще сильнее разозлился, но Ирине доставляло прямо-таки садистское наслаждение видеть, как он сжимает зубы так, что желваки заходили на скулах.

– Смотрите же. – Он бросил на стол удостоверение.

– Я таких на ксероксе сто штук напечатаю! – парировала Ирина, не тронувшись с места.

– Вы хотели услышать ответ на свой вопрос, так слушайте и не перебивайте! – рявкнул он. – Мне наплевать, верите вы мне или нет, но все так, как я говорю. Недели три назад в агентство пришел человек и нанял меня собирать информацию о вас троих. Куда ходите, с кем встречаетесь и все такое прочее.

– И вы согласились? – вскричала Ирина.

– Это же работа. – Он пожал плечами. – И я выяснил очень интересные вещи. – На этот раз он посмотрел на нее с неприкрытым злорадством. – Три интеллигентные дамы, оказывается, встречались с одним и тем же человеком. Он очень ловко водил вас за нос, просто виртуозно.

– И это все вы записывали в книжечку и докладывали по начальству? – Ирину просто трясло от отвращения.

– Нет, докладывал я своему нанимателю. И прошу прощения, но ваш жеребец встречался с вами отнюдь не потому, что вы все трое ему нравились, – издевательски продолжал Ивушкин.

Ирина представила, как она стоит на берегу бурной реки, а внизу в воде барахтается он и течение неумолимо сносит его на бурлящие пороги. Вот в последний раз показался его распахнутый в крике рот, он захлебнулся…

– Вы умеете плавать? – спросила она.

– Что? – осекся он. – Да, умею достаточно хорошо.

«Жаль», – разочарованно подумала Ирина.

– Вы особенно не старайтесь меня унизить, мы уже давно догадались, что тот убитый тип – жеребец, как вы выразились, – преследовал свои тайные цели.

– Судя по всему, он был в сговоре с женщиной…

– Ольгой Свирской, ее адрес и телефон я знаю. Что еще вы мне можете сообщить?

– Ничего, я по этому делу больше не работаю. Но тогда, в субботу, я видел вас всех на улице Радлова.

– Но перед этим вы там видели ее, – утвердительно сказала Ирина, – и знаете, что, когда мы туда приходили по очереди, он был уже мертвый. Это она его убила пепельницей. Вот мы и подошли к делу. Почему же вы не свидетельствуете против нее, а что-то хотите от нас, раз вы честный частный сыщик?

– Все не так просто… – Он слегка замялся. – Я не могу пойти в милицию и все рассказать…

– Опять отговорки! – закричала Ирина. – То не могу, это не могу! А что вы можете? Частный сыщик! Да что вы выяснили такого, о чем я сама не знаю! Кто был ваш наниматель? Зачем вас наняли следить за нами? Кто эта женщина, Ольга? Нет уж, судя по блеску ваших глаз, вам просто нравится подсматривать за людьми в замочную скважину, филер несчастный! Может, еще и фотографировали? Думаю, такая деятельность заменяет вам обычное сексуальное общение.

Ирина красноречивым взглядом окинула комнату: бедная и неряшливая обстановка не оставляла сомнений, что никакая женщина не только здесь не живет, но и не приходит хотя бы раз в неделю.

– Работа у него, – продолжала Ирина, – да мне миллион заплати, я на такую работу не пойду!

– Конечно, зачем вам работать! Муж там вкалывает за границей, во всем себе отказывает, а она тут на его деньги… мужиков водит!

В его голосе прозвучало самое настоящее отвращение. Подумать только, ее презирает это ничтожество, ноль без палочки! Ирина машинально поискала глазами что-нибудь тяжелое, чтобы схватить и кинуть в него, но тут же опомнилась. Что такое с ней происходит? Неужели она способна так рассвирепеть? Ведь та женщина, Ольга, точно так убила их общего знакомого. Ирина огляделась по сторонам. Что она вообще делает с этим отвратительным человеком? Ворвалась к нему домой, скандалит, чуть до рукоприкладства дело не дошло. Как все гадко.

– Позвольте пройти, я ухожу, – спокойно сказала она.

Он молча посторонился.

Ирина шла по улице, не замечая окружающих. На душе было препогано. Жанна была права, когда не пускала ее к Ивушкину. Ирина вела себя там совершенно недопустимо. Нельзя так опускаться, хотя Ивушкин и не такого заслужил. Ничтожество! Но такое поведение для Ирины совершенно нехарактерно. Она усмехнулась про себя. В последнее время она часто совершает нехарактерные поступки. Начиная с того дня, когда она познакомилась с Олегом… Настроение испортилось окончательно. Ивушкин, конечно, подлец, но он прав, как ни противно это признавать. Нельзя жить на деньги одного мужчины, а встречаться с другим, это аморально.

Ирина пришла домой, накормила Яшу и с головой окунулась в домашнее хозяйство.

Ивушкин закрыл дверь за своей незваной гостьей и задумался. Она, конечно, грубиянка, но он тоже отбрил ее хорошо. Так что можно считать, что они квиты. Конечно, неприятно слышать от нее упреки и оскорбления, но он не такой уж дурак, чтобы делиться с ней информацией. Еще чего не хватало, бабу в свои дела вмешивать! Дело в том, что накануне он проделал кое-какое расследование лично для себя.

Он воспользовался пейджером заказчика для экстренных сообщений. Он передал, что получил крайне важную информацию и просил о встрече на условленном месте. Сергей не ждал, что на встречу придет именно тот самый человек, который являлся его нанимателем, но как-то отреагировать на вызов он должен. Ивушкин заранее договорился с Мишей Рыбиным поменяться с ним машинами и на Мишиной «девятке» приехал к Пассажу, но остановился не на Итальянской, где обычно, а на Невском, у главного входа в универмаг. Он хотел выследить, из какой машины выйдет заказчик, но тот не появлялся. Но вот неподалеку от «девятки» остановилась темно-синяя «вольво», из нее выскочили двое крепких парней и бегом устремились ко входу. Поскольку они никак не походили на покупателей, Сергей на всякий случай записал номер «вольво». Стекла в машине были затемнены, и не было видно, кто остался в машине, но человек там был, потому что парни, уходя, не заперли дверей. Время встречи прошло, ничего не случилось. Тогда Сергей медленно двинулся вперед «вольво», повернул зеркало заднего вида и заметил сквозь не такое затемненное лобовое стекло, что за рулем – тот самый, его наниматель. Лицо мелькнуло на долю секунды, но и заказчик узнал его.

В дверях Пассажа появились те двое. Вид у них был недовольный – птичка упорхнула, а может, и вовсе не прилетала, что еще хуже. «Вольво» рванула и стала догонять Сергея на «девятке». На Невском гонки не устроишь, он пошел на пределе разрешенной скорости, думая, как от них оторваться. Свернув с Невского и проехав по Дворцовому мосту, Сергей миновал Стрелку и поехал по набережной. В этом месте он знал одну ловушку гаишников: на набережной стоял светофор, на который ни один водитель не обращал внимания, поскольку весь транспортный поток двигался в одном направлении. Но стоило кому-то проехать на красный свет, как из переулка как чертик из табакерки выскакивал постовой, останавливал нарушителя и получал свой честно заработанный полтинник. Издалека увидев заветный светофор, Сергей прибавил скорость, чтобы успеть проскочить на желтый. Сразу же после этого светофор переключился на красный. Водитель «вольво», как всякий нормальный человек, не обратил на это никакого внимания, и тут же раздался заливистый свисток постового. Сергей облегченно вздохнул – он получил полминуты форы, а для хорошего водителя это более чем достаточно.

Вечером в компьютере он проверил номер темно-синей «вольво». Машина была зарегистрирована не на частное лицо, а на концерн «Севимпекс».

И вот теперь следовало довести дело до конца, и как можно быстрее. Ивушкин в той же Мишиной «девятке» припарковался на некотором расстоянии от входа в здание концерна, вне пределов досягаемости камер видеонаблюдения и внимательных взглядов охранника. Наблюдал за входом в офис он с помощью хорошего армейского бинокля.

Примерно часу в одиннадцатом он заметил невысокого полнеющего мужчину, который оставил на стоянке серую «БМВ» и вошел в двери.

«Вот и встретились, – подумал Сергей, – сейчас выясним, кто же ты есть».

Он быстро пошел в сторону входных дверей и, проходя мимо «БМВ», наклонился и поднял с асфальта красивую записную книжку. Держа ее на виду, он подошел к охраннику, застывшему у дверей, и сказал, не поворачиваясь лицом к камере:

– Возле серой «БМВ» книжка лежала, водитель потерял, наверное. Может, тут срочное что, передайте ему.

На лице охранника отразились обуревавшие его сложные чувства. Покидать пост нельзя, оставить у себя книжку до прихода смены рискованно – вдруг книжка действительно срочно нужна боссу?

Охранник пролистал записную книжку, потом достал переговорное устройство и произнес тихо, но вполне разборчиво:

– Рома, подойди, тут Виктор Сергеевич книжку записную выронил, отдать ему нужно.

Сергей быстро пошел своей дорогой. Роман, старший по охране, взял записную книжку и понес ее Виктору Сергеевичу сам: ему хотелось выслужиться и продемонстрировать рвение. Однако Виктор Сергеевич, увидев книжку, пожал плечами – она была не его. Пролистав же книжку, Виктор Сергеевич очень рассердился и обругал Романа. Книжка не могла принадлежать Виктору Сергеевичу, потому что Ивушкин купил ее в Гостином дворе. Книжка была дорогая, в хорошем кожаном переплете, Сергей аккуратно заполнил ее адресами и телефонами из первого попавшегося телефонного справочника. Денег на книжку было жалко, но на дешевый кожзам охранники не клюнули бы.

Теперь Сергей сидел в Мишиной «девятке» и удовлетворенно просматривал газету «Деловой Петербург» месячной давности, где в разделе «Как выжить в условиях кризиса» было помещено интервью с исполняющим обязанности президента крупнейшего концерна «Севимпекс» Виктором Сергеевичем Полищуком.

Следовало ковать железо, пока горячо. Дома Сергей позвонил своему бывшему соратнику по криминальным новостям Вадику Рубашкину. Вадик накануне был «в ночном» – ездил с машиной телестудии по горячим точкам ночного города – и теперь отсыпался. По этой причине он, во-первых, был дома, что случалось с ним в такой час крайне редко, а во-вторых, был страшно недоволен.

– Серега, ты меня с кровати поднял, – начал он умирающим голосом.

– Спать ночью надо, – назидательно отвечал Сергей.

– Я с ночного…

– Извини, но тебя иначе никак не поймаешь, а мне от тебя срочно информация нужна.

– Ну, Серега, ты и паразит… мало того что будишь, так еще и по делу… Если бы так, потрепаться или в кабак позвал, еще куда ни шло… Ну, чего надо-то?

– Выручай. Лучше тебя криминальную хронику никто не знает. Скажи, за последнее время не было ли каких-нибудь интересных событий, связанных с концерном «Севимпекс»?

– «Севимпекс»? Ну ты даешь! Кто же не слышал, какая заварушка у них в феврале была?!

– Не томи. Ты же знаешь, я сейчас от новостей далек, живу тихо, ни с кем не встречаюсь. Так что выкладывай и имей в виду – с меня коньяк.

– «Абержерак»! – мгновенно проснулся Вадик. – Бутылка 0,75!

– Это что за пойло такое?

– Слушай, да ты действительно от жизни отстал. Это российско-французский коньяк, очень приличный и довольно недорогой, а главное – он недавно появился и его еще не «палят», не подделывают.

– Годится, будет тебе твой Бержерак! Рассказывай.

– Официально у них в феврале погиб в дорожно-транспортном происшествии начальник управления безопасности Андрей Черкасов, в прошлом сотрудник загадочного одиннадцатого управления ФСБ. Но версию ДТП опубликовали по просьбе концерна, чтобы скандал наружу не выплыл. Какое, к черту, ДТП?! Я на труп первым приехал, видел его. В нем свинца с полкило было, расстреляли у Володарского моста, как мишень в тире. Я с людьми поговорил, разнюхал, что там у них стряслось. Какая-то залетная банда похитила их президента Варданяна и требовала выкуп – между прочим, миллион зеленых. Так вот, история темная, но складывалось впечатление, что похитителям пустышку подсунули, они озверели и Черкасова – того. Варданяна тоже потом убили, да еще подбросили на стоянку концерна в заминированной машине и такой фейерверк устроили, что вся улица без стекол осталась. Так что, похоже, их действительно кинули, а то с чего бы ребята так раскипятились?

– Непонятно все. Значит, не очень дорожили боссом, раз платить не хотели. Но зачем Черкасов на встречу поехал?

– Вот я и говорю – темное дело. Деньги-то, похоже, были, и Черкасов с ними поехал, а вот куда они потом делись – никто не знает. И я ничего узнать не сумел, эти из концерна как воды в рот набрали.

– Вот как! А про теперешнего президента Полищука ты ничего не знаешь?

– Нет, даже не слышал о нем никогда. По криминальным делам он не проходил; ты же знаешь, какая у меня память: встречу фамилию – никогда не забуду.

– Ну, Вадюша, ты меня просто спас! Коньяк за мной, на днях завезу. Если бы не ты, мне такую информацию и за месяц бы не раскопать.

– Ловлю на слове, Серега! Для друга – всегда готов, а за коньяк – вдвойне.

Дети, придя домой после школы, приятно удивились: дома была прежняя мама, квартира блестела, их ждал вкусный обед из трех блюд – словом, все было как раньше.

– Андрюша, – приступила Ирина к сыну после обеда, когда он, как настоящий мужчина, удовлетворенно поглаживал себя по животу и смотрел на мир подобревшими глазами, – сынок, ты мог бы записать телефонный разговор на магнитофон?

– Зачем? – немедленно отреагировал он.

– Ну так, в принципе…

– В принципе нет проблем, – солидно ответил сын.

– А ты не мог бы мне показать, как это делается? – настойчиво продолжала Ирина.

В глазах у сына появилось снисходительное выражение, как у всякого мужчины, когда он сознает свое техническое превосходство. Он принес маленький магнитофон и за одну минуту разобрал телефонный аппарат.

– Вот, смотри. Нужно припаять два провода, сюда и сюда. А магнитофон включаешь до того, как снимаешь трубку. Тогда на том конце ничего не заподозрят. Понятно?

– Понятно, – с сомнением ответила Ирина, – но вот насчет припаять…

– О Господи, – вздохнул сын и ушел в комнату. – На, держи, от сердца отрываю. Два зажима, называются «крокодилы». Подключаешь в двух местах. Показать еще раз?

– На всякий случай покажи, – согласилась Ирина.

– Мам, да зачем тебе все это?

– Для тети Кати, ей звонят какие-то хулиганы, а в милиции не верят, – пробормотала Ирина.

– Ну дерзай!

Ирина, упросив сына погулять вечером с Яшей, собрала вещи и поехала ночевать к Катерине, сговорившись с Жанной.

Кате разрешили выпить чаю с печеньем, чтобы она получила заряд бодрости.

– Вот что, девочки, – начала Ирина, выложив на стол магнитофон, – надеяться нам не на кого. Никто к нам не придет и не спасет. Или рыцари перевелись, или уж мы такие невезучие. Будем действовать сами. Как говорилось в советское время: «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих». Значит, сейчас подключаем магнитофон к телефону, тут все просто, мне сын показал, а потом, когда этот тип позвонит, ты, Катерина, включаешь магнитофон, то есть заранее включаешь, а потом делаешь вид, что испугана ужасно…

– Ей и вид делать не надо, – вставила Жанна.

– Правильно, она плачет, говорит, что согласна на все, только не в тюрьму. И тогда он наконец сообщает, что ему нужно. А если мы будем все время вешать трубку, то никогда этого не узнаем. И еще, про улицу Радлова старайся не говорить, чтобы ничего лишнего на магнитофон не записалось, а то мало ли, пленку в милицию нести придется.

– А если он запросит жуткие деньги? Откуда мы их возьмем?

– Сначала послушаем, что он скажет, потом решим, – твердо ответила Жанна.

Жанна уехала, предварительно убедившись, что магнитофон работает исправно, Ирина беседовала на кухне с Зоей Вениаминовной, а Катька бегала отвечать на звонки.

В этот вечер как назло все прямо озверели: телефон трезвонил не переставая. Катерина прямо сбилась с ног. Звонили приятельницы Зои Вениаминовны, Катина престарелая тетка пыталась выяснить рецепт крыжовенного варенья (зачем рецепт в апреле, недоумевала Ирина, ведь еще три месяца ждать, пока ягоды созреют). Звонили из жилконторы по поводу просроченной квартплаты, звонили опять-таки Зое Вениаминовне из кошачьего общества, звонила Катина подруга Машка, та самая, что пыталась в свое время отбить у нее их общего сердечного друга, но не преуспела в этом.

– Слушай, у вас всегда так оживленно? – не выдержала Ирина.

– Сегодня что-то особенное, все как сговорились! Этак шантажисту и не прорваться, все время занято, как в железнодорожном справочном!

Ирина на кухне беседовала с Зоей Вениаминовной о собаках, когда раздался очередной звонок. Катерина, тяжело вздохнув, отправилась к телефону.

– Да быстрее ты! – прошипела Ирина ей вслед.

– Подождет, не рассыплется, – огрызнулась Катька, – у меня уже ноги отваливаются.

– Ирочка, почему бы вам не оставить Яшу себе? – умильно заглядывая Ирине в лицо, спрашивала Зоя Вениаминовна.

– Да-да, – рассеянно отвечала Ирина, вслушиваясь в то, что происходит в коридоре.

– Какая приятная новость! – воскликнула старушка. – Вы меня просто обрадовали.

Ирина расстроилась, не услышав щелчка включаемого магнитофона, и выскочила в коридор. Так и есть, Катька, разумеется, все забыла. Но звонил злоумышленник, это было видно по Катиному лицу.

– Магнитофон! – прошипела Ирина.

Катька посмотрела на магнитофон, закатила глаза к небу и беспомощно развела руками. Что делать? Теперь, если включить магнитофон, то он может услышать щелчок и заподозрить неладное. А без записи с ним нечего разговаривать, он потом от всего отопрется, да и Катька все перепутает.

– Катюша, вы надолго? – вышла в коридор Зоя Вениаминовна. – Вы же знаете, мне нужен телефон к десяти.

Ровно в десять часов каждый вечер Зоя звонила своей сестре, они кратко информировали друг друга о самочувствии и после разговора отправлялись со спокойным сердцем смотреть каждая свой телевизор; сестра – новости по НТВ, а Зоя Вениаминовна – очередной боевик по кабельной сети.

– Одну минуточку! – прервала Катерина шантажиста на полуслове. – Вы не могли бы перезвонить попозже? Квартира у меня, как вы знаете, коммунальная, соседке срочно нужен телефон.

Не дожидаясь ответа, она повесила трубку.

– Видишь, как удачно все складывается, а ты ругалась, – успокаивающе сказала Катерина. – Сейчас Зоя поговорит по телефону и пойдет боевик смотреть, а мы тут спокойно во всем разберемся.

– Как только Зоя повесит трубку, сразу включай магнитофон. А то опять забудешь.

Пока соседка составляла краткий бюллетень своего здоровья, Ирина изнывала у двери в коридоре. Наконец Зоя повесила трубку и удалилась в свою комнату. Тотчас же раздался звонок. Подруги бросились к аппарату, Ирина включила магнитофон и прижалась к трубке с другой стороны.

– Я слушаю! – строго сказала Катя в трубку.

– Мам, у Яши глисты! – в полном восторге орал Иринин сын.

– Что? Он же спал на моем диване. Чему ты радуешься?

– Вот этому и радуюсь.

– Гоните его в коридор и чаще мойте руки! Ну вот, еще и глисты на мою голову…

– Да повесь ты наконец трубку, а то ему не прорваться. – Катька потеряла терпение. – Одиннадцатый час уже, что нам, диван сюда выносить, что ли!

– А ты бы попросила его оставить телефон, сама бы ему перезвонила, – ехидно посоветовала Ирина. – Раз у вас в квартире такой сумасшедший дом, надо же человеку облегчить задачу!

– Ой, да отстань ты, я его уже ненавижу. Целый вечер бегаю как заведенная к телефону.

– А раньше ты его любила? – удивилась Ирина.

– Раньше я его боялась, – честно ответила Катька и сняла трубку с зазвонившего телефона.

– Это опять вы? – обрадовалась она. – Прошу прощения, но не можете ли вы сразу сказать, что вам от меня нужно, пока нас снова не прервали?

– Охотно, моя дорогая. Мне нужно от вас, и как можно скорее, чтобы вы отдали мне одну книгу.

– Какую книгу? – обалдела Катерина. Она переглянулась с Ириной и покрутила пальцем у виска. – У меня в библиотеке полторы тысячи книг.

– А мне нужна совершенно определенная книга, та самая, что вы привезли домой из «Ольгино».

– Ничего я не привозила, – сказала ошеломленная Катя.

– Возможно, не вы, а ваши подруги. Вы читали там эту книгу, а потом кто-то прихватил ее домой. Книга называется «Любовница Снежного человека». Автор – Варвара Мымрина.

– Какая еще Мымрина? – завопила Катька. – Вы что, рехнулись? Я такого барахла никогда не читаю!

Ирина больно сжала ей руку и сделала знак глазами: не кипятись, мол, дай человеку договорить. Очевидно, у шантажиста тоже лопнуло терпение, потому что он отбросил показную вежливость и заорал в трубку:

– Ты, шалава, хватит мне мозги парить! Чтобы через два дня была книга, а то сдам тебя ментам со всеми потрохами!

– Слушай, может, он ненормальный? – с надеждой спросила Катя. – При чем тут Мымрина? Или он ее тайный обожатель и собирает все ее книги?

– Или наоборот, – подсказала Ирина, – скупает все ее книги и тайно сжигает. Потому что ненавидит именно ее романы. Послушай, а ведь там в «Ольгино» была книга Мымриной, мы все ее читали.

– Только не я! – с негодованием отказалась Катя.

Это верно, Катерина с детства была воспитана на классической литературе и в наше время массового увлечения дамскими детективами и любовными романами максимум, что она себе позволяла, – это Джейн Остен. Ирина вспомнила, как они нашли в номере книгу Мымриной, когда приехали. У Ирины при виде книги неприятно кольнуло сердце – Мымрину вот издали, а у нее, Ирины, дела по-прежнему не двигаются. Она решила прочитать книгу, чтобы узнать, чем же Мымрина лучше ее, но так и не поняла чем. Потом книгу читала Жанна, чтобы расслабиться, как она говорила. Катька при виде огромной обезьяны на обложке только отплевывалась. А Ольга… Ирина вспомнила, что Ольга вообще ничего не читала, в свободное время она сидела, уставившись на какой-то листочек, и раздумывала над ним, машинально рисуя что-то карандашом. Что-то мелькнуло в памяти по поводу листочка, но Ирина отвлеклась.

– Книга была не наша, почему он решил, что мы ее взяли? – недоумевала Ирина. – Только если Ольга туда что-то положила. Но зачем? Класть важную вещь в чужую книгу?

– Надо искать, – вздохнула Катя, – он не отвяжется. Я книгу не брала, ты тоже, может, Жанна случайно прихватила? Собирались мы в спешке.

Тогда они сорвались из «Ольгино» на пять дней раньше срока, потому что Жанну вызвали на работу. Какие-то там были сложности с завещанием богатого клиента, Жанна собралась за полчаса, и они с Катей тоже решили уезжать, потому что выбраться из «Ольгино» без машины было трудновато.

Лежа в темноте без сна, слушая Катькино уютное посапывание, Ирина призналась себе, что насчет Ивушкина она была не права. Голос по телефону, безусловно, принадлежал не ему. Умеет же эта Ольга мигом находить себе партнеров! Не успела угрохать одного, сразу подвернулся другой. Интересно, он знает, что она угробила своего предыдущего? Поостерегся бы.

Но Ивушкин все равно противный. Ирина вспомнила, как он орал ей, что она на деньги мужа водит мужиков, и представила, как Ивушкин, крепко связанный и с кляпом во рту, сидит на огромном муравейнике и муравьи, эти упорные и работящие создания, деловито снуют по нему и кусают, кусают… Так ему и надо. Тоже выбрал себе работу. Подсматривать за людьми в замочную скважину! И никакой он не частный сыщик, а просто филер. Частный сыщик – это Шерлок Холмс или Эркюль Пуаро, а у Ивушкина даже усов нет…

Поздно вечером в квартире Ивушкина раздался осторожный звонок. Вошел Миша Рыбин, мрачный и бледный.

– Слушай, Серега, – начал он с порога, не поздоровавшись, – в какое дерьмо ты вляпался?

– А что такое? – неохотно процедил Ивушкин.

– Что за манера – вопросом на вопрос! – заорал Миша. – Ладно, слушай. Выхожу сегодня вечером из машины у своего дома, подходят ко мне трое добрых молодцев и без всякой видимой причины начинают меня бить. Я пока еще не инвалид, сопротивляюсь как могу, пару синяков им организовал, но они моложе и, главное, их больше. Надо признать, что били ребята аккуратно, физию мне не попортили, целили в корпус. Я уж выдыхаться начал, когда они говорят: это тебе первое предупреждение. Я спрашиваю, ребята, объясните хоть, в чем дело: может, я не по той стороне улицы хожу или не той щеткой зубы чищу? А они тогда говорят – Ивушкина знаешь? Так вот забудь его, как будто его и не было. Машинами с ним поменялся – скажи спасибо, что мы тебя в его машине под пресс не пустили. В общем, велели держаться от тебя подальше. Так я и спрашиваю: в какое дерьмо ты вляпался?

– Ну, Михаил, знаю, что ты спиртное не уважаешь, сам меня от него долго отучал, но раз такое дело, по тридцать грамм принять не мешает.

На кухне Сергей, разлив коньяк по рюмкам, начал:

– Ты такого Черкасова Андрея по своей прежней службе не знал?

– Как не знать, – Миша тяжело вздохнул, – он начальником моим был. Подловатый, между нами, мужик, но на похороны его в феврале я все же пошел – много лет как-никак вместе отпахали.

– А ты знаешь, как он погиб?

– В бандитскую разборку попал.

– Не совсем. Подстрелить его действительно подстрелили, только не разборка это была. В том концерне похитили президента, требовали за него выкуп. Черкасов вез им деньги, да, видно, соблазна не пересилил и где-то по дороге денежки спрятал, хотел бандитам «куклу» подбросить, да не на таких нарвался – они его и расстреляли. А деньги эти так с тех пор и ищут.

– И большие деньги? – недоверчиво спросил Миша.

– Миллион зеленых.

– Действительно, серьезная дрянь. А ты каким боком в это дело влез?

– Да через наше дорогое агентство. Последнее мое дело с этим связано, потому что заказчик мой оказался нынешним президентом концерна, я его вычислил. И я так понимаю, что он деньги эти ищет по собственной инициативе. И судя по тому, что действовал он один, то лично для себя старается.

– Так, думаешь, это его ребята мне сегодня мозги вправляли?

– Скорее всего они. Если бы это были гастролеры, то ты бы на своих ногах до меня вряд ли добрался.

– Ладно, Сергей. Ты скажи, помощь какая тебе нужна? Относительно агентства нашего я с шефом поговорю. В случае чего – не открестится он, так что агентство тебя прикроет.

– Спасибо. Слушай, а чем вы там в вашей секретной конторе с покойным Черкасовым занимались?

Михаил помрачнел.

– На то она и секретная, наша контора, чтобы о делах ее за коньяком с друзьями не трепаться.

– Извини. Только странно. Обычно из вашей фирмы люди не уходят, а тут – и ты ушел, и Черкасов, странное какое совпадение.

– Не совпадение это. Наш отдел закрыли два года назад, и большую часть людей выгнали за ворота. Честно говоря, мне и самому не нравилось, чем мы там занимались. А Черкасов… он как рыба в воде там был, ему работа спать не мешала. Да и потом, как ты знаешь, неплохо он устроился, в концерне главным по безопасности.

– Все кругом крутые, один я в мешочек, – вздохнул Сергей.

– Да, только Черкасов свое получил. Видно, жадность его сгубила.

– Ладно, Михаил, спасибо тебе большое за помощь, прости, что тебе из-за меня досталось.

– Не бери в голову, друзья на то и существуют, чтобы их в свои неприятности втягивать.

После ухода друга Сергей набрал номер Полищука.

– Виктор Сергеевич? Не разбудил? Ивушкин беспокоит. Давайте с вами договоримся. Вы, возможно, не понимаете, что вам грозят неприятности. Так вот, если что-то случится со мной или моими друзьями, то неприятности эти наступят для вас очень быстро. Причем неприятности будут везде – и в концерне, и в милиции. Так что давайте жить дружно, по возможности, разумеется.

В полвосьмого утра Ирину разбудил звонок Жанны.

– Ну что, выяснили, чего он хочет?

– Выяснили, выяснили, – спросонья ворчливо ответила Катерина, – дай ему почитать Мымрину.

– Жанка, – заговорила Ирина, вырвав у Кати трубку, – она не шутит, этот тип требует мымринскую «Любовницу Снежного человека». Прямо жить без нее не может. Если, говорит, через два дня не принесете, всех сдам в милицию. Жанка, скажи честно, ты прихватила книгу?

– А что такого? – удивилась Жанна. – Она же бесхозная была, я и взяла, потому что пять страниц не дочитала. Думала, в конце все раскроется, кто убил Снежного человека, а там все тоже непонятно. И теперь, кстати, видела: новая уже книжка вышла – «Любовница Снежного человека-2».

– Тоже Мымриной?

– Мымрина и еще кто-то.

– С ума сойти! Так где же та, первая, Мымрина?

– Я маме дала почитать, сейчас она у мамы.

– Жанна, ты можешь ее сегодня забрать?

– Сегодня никак не могу, поезжай ты, я матери позвоню. Катерину с собой не бери, сама знаешь, мать вечно всех кормит, и Катьку обожает за повышенный аппетит.

Ирина распрощалась с Катей и поспешила домой. Дети еще не ушли в школу и уныло топтались на кухне в поисках съестного.

– А Яшу кормили? – не поздоровавшись, спросила Ирина.

– Почему бы тебе не спросить, ели ли мы сами? – подначила дочь.

– Вы сами можете взять, а Яша собака. У таких хозяев, как вы, с голоду помрет.

– Где все носки? – явился сын.

– В грязном белье, – невозмутимо ответила Ирина.

– А что, стиральная машина не работает? – поинтересовался он.

– А ты попробуй, – посоветовала Ирина, надевая кроссовки.

– Ты же прекрасно знаешь, что я не умею ею пользоваться! – возмущался сын.

– Почитай инструкцию, ты же у нас технический гений, может, и разберешься!

– Я буду стирать сам и сломаю ее, – пригрозил сын.

– Во-первых, не сломаешь, там защита от дураков, а во-вторых, если тебе все же это удастся, я задушу тебя собственными руками, – сказала Ирина, застегивая молнию на куртке.

Сын посмотрел ей в глаза, понял, что она не шутит, и тоже страшно разозлился.

– Ты совершенно не занимаешься домом! – закричал он с интонациями немолодого ворчливого мужа. – Обеда вечно нет, белье все грязное, в квартире ступить некуда!

Ирина обиделась на обобщение «вечно нет обеда», подумаешь, всего несколько дней поели сосиски, так сразу и «вечно».

«Он становится настоящим мужчиной в самом худшем смысле этого слова», – подумала она.

– Я все отцу расскажу! – не унимался сын.

Вот этого говорить ему не следовало. Ирина оглянулась и поймала хитрый взгляд Наташки. Дочь с любопытством ожидала, что сейчас будет. Она-то всегда понимала, чего нельзя говорить в споре с матерью, и умела вовремя остановиться.

– Я вам не домработница, – процедила Ирина, подхватила Яшу на поводок и ринулась бегом по лестнице, не дожидаясь лифта.

По дороге они встретили соседа с Джессикой, поделились Яшиной бедой, выслушали кучу полезных советов, потом купили в аптеке нужное лекарство и пошли в скверик. Там на скамеечке Ирине стало очень себя жалко. Что за мерзкие, противные дети! Думают только о себе. Наверное, у всех так, утешала себя Ирина. Жанна тоже жалуется на своего Жорку. Хоть она полностью удовлетворяет все его запросы, Жорка вечно всем недоволен. Но Жанне легче: она может скрыться в своей квартире, Жорка видит ее редко и поэтому не очень хамит.

«С одной стороны, я им надоела, – думала Ирина, – а с другой – они не могут без меня обойтись».

Яша вдруг соскочил с лавочки, где он сидел рядом с Ириной, и побежал по тропинке, изо всех сил виляя хвостом. Из-за деревьев вышел мужчина, присел на корточки и стал почесывать Яшу за ушами, что-то ласково приговаривая. Ирина с изумлением узнала в мужчине Ивушкина.

– Здравствуйте, Ирина Анатольевна, – вежливо сказал подошедший Ивушкин, – не удивляйтесь моему визиту. Я вам звонил, ваш сын сказал, что вы здесь, с Яшей.

Яша отреагировал на звук своего имени радостным взлаем и положил у ног Ивушкина резиновый мячик.

– Я не удивляюсь, – устало сказала Ирина, отворачиваясь и незаметно стирая со щеки выступившую слезу, – что-то вас давно не было.

– Вы соскучились? – усмехнулся он и повернулся к Яше, что-то шепча ему на ухо.

Яша поставил грязные лапы ему на брюки, но Ивушкин совсем не обиделся. Ирина взглянула на него внимательнее. Он улыбался и, судя по всему, получал огромное удовольствие от общения с кокером.

– Сколько ему?

– Я не знаю. Он у нас недавно, это бездомный.

Ивушкин погладил Яшу, посмотрел лапы, зубы.

– Не больше двух лет, – уверенно сказал он.

– Вы… – удивилась Ирина.

– Животных я люблю гораздо больше, чем людей, – ответил он.

– Еще бы, при такой работе, – не удержалась Ирина, – так вообще мизантропом можно стать.

– Хм, я вообще-то по делу, – сухо сказал он.

– Какие у нас с вами могут быть дела, – вздохнула Ирина. – Ну садитесь, рассказывайте.

– Я хотел спросить, не было ли еще звонков. И может быть, вы все же убедились, что это не я.

– Да, убедилась.

«Если он думает, что я буду просить у него прощения, то не дождется», – думала Ирина. Но Ивушкин и не ждал от нее такого великодушия.

– И что же хотел от вас шантажист?

– Не от меня, а от Кати. – Ирина вдруг опомнилась – что это она собирается откровенничать с абсолютно незнакомым человеком! Подумаешь, показал удостоверение частного сыщика. А может, он сам охотится за тем, что находится в книге Мымриной?

– Так что же он говорил Кате? – настаивал Ивушкин.

– Так, все больше зоной пугал, – неопределенно ответила Ирина и отвела глаза.

– А не могли бы вы рассказать мне подробнее содержание разговора? – не унимался Ивушкин.

– А вам зачем? – неприязненно сказала Ирина.

Она заметила, как он сжал было зубы и глаза недобро блеснули, но потом он расслабился и сказал спокойно:

– Видите ли, в чем дело. Я выяснил, кто был мой наниматель. И по некоторым данным, он связан с Ольгой Свирской, как вы и сами, наверное, поняли. Доказательств у меня нет, но получается, что они замешаны в очень нехорошем деле с большими деньгами. В такие дела лишних людей не включают, так что я думаю, что человек, который звонит вам, и мой наниматель – одно лицо. Так что ему было нужно от вас?

– Если я дам вам магнитофонную запись разговора, вы расскажете мне подробно про ваше расследование? – неожиданно для себя спросила Ирина.

– Договорились, – поколебавшись, кивнул Сергей.

– Приходите ко мне домой в два часа. Надеюсь, адрес вы знаете? – съязвила она напоследок.

Ирина не хотела его тащить к себе прямо сейчас – дети дома, да и кавардак в квартире несусветный.

– Хорошо, я приду. – Он погладил Яшу и удалился.

Дома была полная тишина. Эти чудовища наконец убрались в школу, оставив после себя жуткий беспорядок.

Прежде всего Ирина набрала номер Женьки Корабельникова, подняла его с постели, хоть и было уже десять часов утра.

– Слушай, ты только в газетах и журналах подвизаешься или на телевидении тоже ходы имеешь? – перешла она прямо к делу.

– Смотря что надо, – зевнул Женька на том конце.

– Знаешь такую – Татьяну Ивушкину?

– Кто ж ее не знает, – фыркнул Женька, – красивая женщина, каждый вечер по ящику ее вижу. Лично, конечно, не знаком. Кто я для нее? Мелкая сошка.

– А с этим, кто статью про нее написал в «Телепанораме», не то Веревкин, не то Веригин, там печать плохая, ты тоже лично не знаком?

– С этим я как раз очень хорошо знаком, – оживился Женька, – с этим вчера на презентации Мымриной мы шампани маленько перебрали.

– У Мымриной презентация была? – ахнула Ирина.

– Ну да, «Кириллица» устраивала. «Любовница Снежного человека-2», книга, которую ждали. А тебе что от Веревкина нужно?

Ирина глубоко вздохнула, слегка успокоилась по поводу Мымриной и отчеканила:

– Мне срочно нужны все сплетни про Татьяну Ивушкину: кто такая, есть ли семья, кто муж, где он работает и живет и так далее.

– Мужа точно нет. Я тебе сразу скажу, – усмехнулся Женька. – Она же с Архаровым! Только не говори мне, что не знаешь, кто это такой.

– Извини, милый, – смущенно призналась Ирина.

– Мать, ты безумно далека от жизни! – воскликнул Женька. – Живешь в большом городе, а как будто в деревне Онучкино! Совершенно закисла в своем домашнем хозяйстве. Я за тебя возьмусь.

– Ладно, так кто такой Архаров?

– Это хозяин канала, того самого, где Ивушкина работает.

– Понятно… – протянула Ирина, просматривая интервью, где Ивушкина на двух страницах рассказывала, как она с детства мечтала работать на телевидении и как она долго и упорно трудилась над собой, чтобы достигнуть заветной цели. – Как все просто!

– Э нет, тут ты ошибаешься, все совсем не просто, – ответил Женька. – Вот надоест она Архарову, и он возьмет другую ведущую. Знаешь, надежнее все-таки своим умом и способностями всего добиваться, а не другими способами. Извини, конечно, что я так говорю, но ты сама просила сплетни.

– Так выяснишь у Веревкина про мужа?

– Ладно, перезвоню попозже.

Кое-как разгребя завал в квартире, Ирина засунула таблетку от глистов в котлету и дала Яше прямо с руки. Яша с удовольствием съел котлету и выплюнул таблетку на пол. Ничуть не удивившись, потому что ожидала чего-либо подобного, Ирина нашла в холодильнике остатки творога, скатала шарик и засунула туда таблетку. Яша с радостью съел творог и опять-таки выплюнул таблетку. Ирина задумалась, а Яша сидел у холодильника, приветливо поглядывая на хозяйку, потому что ему очень понравилась новая игра. Ирина рассердилась, схватила кокера, зажала ему лапы между колен, разжала пасть, чтобы закинуть туда таблетку. Но очень не хватало третьей руки, поэтому Яша таблетку не съел, вырвался и, слегка обидевшись на невежливое обращение, убежал под диван.

– Вот, когда надо, то помочь некому! – простонала Ирина, растолкла таблетку в порошок и смешала с собачьими консервами, которые Яша обожал.

– Яшенька, выйди, пожалуйста, это лекарство тебе обязательно нужно принять.

Яша дал себя уговорить, нехотя прожевал консервы, распробовал, посмотрел на Ирину укоризненно, мол, что ты мне подсунула, но покорно все проглотил.

Не успела Ирина перевести дух, как раздался звонок в дверь. На пороге стоял Ивушкин. Увидев Ирину, всклокоченную, измазанную собачьими консервами, он удивился, но промолчал. Ирина взглянула на себя в зеркало и устыдилась.

– Вот, послушайте пока, а я сейчас. – Она скрылась в ванной.

Вернувшись через двадцать минут, она застала Ивушкина с Яшей мирно беседовавшими.

– Я, конечно, очень сочувствую Яше, – вежливо сказал Сергей, – но если это все, что вы хотели мне сообщить, то я, пожалуй, пойду. Чувствую, что сотрудничества у нас с вами не выйдет.

– Что такое? – Ирина включила магнитофон и выслушала ликующий рассказ сына по Яшу и глисты. После этого на пленке была полная тишина.

– Из-за Яши мы опять забыли включить магнитофон! – ужаснулась Ирина.

Как неудобно получилось, теперь Ивушкин подумает, что они бестолковые растяпы, что, впрочем, полностью соответствует действительности.

– Понимаете, я могу вам рассказать, чего хотел шантажист, но боюсь, вы не поверите.

Зазвонил телефон.

– Ну, мать, ты как в воду глядела! – орал Женька. – Был у нее муж. Она его бросила, когда с Архаровым связалась. Там весь канал про это знает. Хороший мужик, между прочим, у них работал, в криминальных новостях. Зовут Сергей. А ты что молчишь?

– Думаю.

– Ну, он потом уволился, со всеми поругался, а где он сейчас, Веревкин не знает. А ты почему интересуешься, у тебя с ним что – роман? – неожиданно ревниво спросил Женька.

– Да отстань ты! – Ирина бросила трубку.

Ивушкин смотрел на нее с неудовольствием, очевидно, он слышал на том конце мужской голос и подумал, что Ирина ссорится с очередным любовником. Конечно, если жена ушла от него к новому русскому Архарову, то он теперь всех женщин презирает и считает шлюхами. Да пошел он подальше!

– Этот тип требует книгу Мымриной, которую мы случайно взяли с собой из номера в оздоровительном центре «Ольгино», – сухо сказала Ирина и добавила: – Хотите – верьте, хотите – нет!

– Что-то должно быть в книге, – задумчиво проговорил Ивушкин. – Вы ее нашли?

– Сейчас еду к Жанниной матери, книга у нее, – неохотно ответила Ирина.

– Я вас отвезу.

По дороге он рассказал ей вкратце про пропавший миллион долларов, про Виктора Полищука и про то, что в этом деле и так уже много трупов, поэтому надо быть очень осторожными. Но то ли потому, что он опускал подробности, то ли потому, что это рассказывал он, Ивушкин, но Ирина сочла рассказ его неправдоподобным и не очень-то ему поверила.

* * *

– Кто здесь? – раздался из-за двери зычный голос.

– Беатриче Левоновна, это я, Ирина.

– Какая Ирина? – Голос несколько смягчился, но сомнение в нем все же звучало.

– Ирина Снегирева, Жаннина подруга.

– Ах, Ирочка, так ты бы сразу и говорила.

Дверь распахнулась, и Ирина попала в гостеприимные объятия Жанниной матери Беатриче Левоновны.

Беатриче Левоновна была создана по принципу «хорошего человека должно быть много». Ростом она не уступала правофланговому роты гренадеров, а дородности ее мог бы позавидовать сам Тарас Бульба. Когда в прежние советские времена Беатриче Левоновна занималась решением продовольственной программы в масштабе своей большой дружной семьи, она могла держать серьезную очередь за мясом или творогом против вчетверо превосходящих сил противника – а это кое-что значит. На такой подвиг способен не всякий игрок основного состава хоккейной сборной ЦСКА.

Увидев Ирину, Беатриче Левоновна подхватила ее, как водопад подхватывает щепку, и повлекла на кухню, приговаривая по дороге:

– Ну как можно себя до такого довести! То же самое, что моя непослушная дочь! Разве женщина может быть такой костлявой? Я своей Жанночке говорю: конечно, ни один мужчина не посмотрит на такие субпродукты! Кому интересно бесконечно натыкаться на кости и хрящи? Вас нужно откармливать! Я бы вас откормила за месяц. Но разве вы слушаете старую маму? Вот посмотрите на Катюшу. Между прочим, тоже очень интеллигентная женщина. Но она хоть немного похожа на человека!

Усадив Ирину за стол и поставив перед ней чашку крепчайшего чаю и корзиночку печений и кексов, она говорила:

– Ирочка, обязательно намазывай на печенье масло. Разве можно есть печенье без масла? В нем же тогда никаких калорий!

«Понятно, – думала Ирина, – мой благоверный не возвращается из Англии, потому что я не мажу печенье маслом и ему надоело натыкаться на кости и хрящи».

Вслух она сказала:

– Спасибо, Беатриче Левоновна. Я только что отобедала. Чашечку чаю я выпью, а есть – нет сил!

– Ирочка, золотце, – Беатриче всплеснула руками, – а разве я тебе хоть что-нибудь даю покушать? Я еще только поставила еду разогревать. А это так. Просто чашка пустого чаю, разве это еда?

– Ох, Беатриче Левоновна, – рассмеялась Ирина, – с вашей заботой я ни в одну дверь не войду!

– Глупости! Мужчины будут от вас без ума и не только сами откроют перед вами все двери, но и на руках в эти двери внесут!

– Беатриче Левоновна, дорогая, скажите мне вот что: Жанна вам месяца полтора назад принесла книжку, детектив…

– Мымрину?! Это ужас! Это такая зараза! Я из-за нее не спала всю ночь – не могла отложить, пока не дочитала. А в мои годы это очень вредно, мне необходим полноценный восьмичасовой сон.

– А где сейчас эта книга?

– Ирочка, неужели ты будешь читать такую дрянь?

– Но вы же читали.

– Ох. Чего я только не делала в своей жизни! Многие свои поступки я не хотела бы вспоминать, в том числе и этот.

– Да ладно вам, не такой уж это страшный грех – страсть к детективам! Детективы любят читать все, просто не все имеют мужество в этом признаться.

– Наверное, ты права. Куда же я дела эту книжку? Дай подумать…

Выразительное яркое лицо Беатриче Левоновны с густыми офицерскими усами напряглось в мучительном труде вспоминания.

– А, вспомнила! Ее выпросил Гамлет!

– Кто? – поразилась Ирина.

– Гамлет! Ты не знаешь Гамлета?

– Ну как вам сказать… Одного Гамлета я знаю. Только он давно умер.

– Типун тебе на язык! Гамлет жив-здоров, проживет сто лет.

– Я-то имела в виду принца датского.

– Датского? А зовут его совсем как армянина. Степан, отец Гамлета, очень долго колебался, когда выбирал сыну имя. Я помню, как он ходил по комнате, такой задумчивый, и повторял: «Одиссеем его назвать или Левой?» А назвал в итоге Гамлетом. Но это тоже очень хорошее имя.

– Беатриче Левоновна, скажите, а почему у всех ваших родственников имена такие… литературные?

– Что ты говоришь? Какие литературные?

– Ну вот… Гамлет, Одиссей, Земфира…

– А что? Это наши традиционные армянские имена. Что в них такого литературного? Ты еще скажи, что Беатриче – это литературное имя!

– Что вы, – рассмеялась Ирина, – такого у меня и в мыслях не было! И где же сейчас этот ваш Гамлет?

– Сейчас, минуту, дорогая моя, я найду его телефон.

Беатриче Левоновна углубилась в свою растрепанную, расползающуюся записную книжку и долго копошилась в ней, периодически восклицая: «Ох, Земфирочке два года не звонила!» или «А кто такой Рудольф Ибрагимович?»

Наконец она нашла нужную страницу и продиктовала телефон того самого Гамлета. Ирина записала номер и хотела было откланяться, но Беатриче и слушать не стала.

– Ирочка, ты что, не чувствуешь запах?

Запах не почувствовать было невозможно. Из духовки пахло божественно: запах томящейся на медленном огне баранины сливался с запахами кинзы, черемши, базилика и совсем уже каких-то экзотических трав…

Ирина махнула рукой, подумала, что живет на свете один раз, и осталась обедать. Домой она пришла, ругая себя за слабоволие и чревоугодие и клянясь за сегодняшний божественный обед наказать свой уступчивый организм суровым разгрузочным днем.

Первым делом она набрала номер «принца датского». Трубку долго не брали, наконец Ирине ответил молодой и очень рассерженный женский голос. Услышав, что Ирина интересуется Гамлетом, девушка пришла в ярость, обозвала Ирину совершенно незаслуженными словами и швырнула трубку. Ирина в недоумении посмотрела на телефон и решилась снова набрать злополучный номер, но на этот раз догадалась сослаться на Беатриче Левоновну. Ей показалось, что она видит, как девица на том конце покраснела.

– Ах, вы от тети Беты! Ой, ну что же вы сразу не сказали! Извините меня. Пожалуйста! Так вам Гамлета? А этот мерзавец у Генри. Мы с ним поссорились… – И девушка громко захлюпала носом.

– Девушка, а этому Генри можно позвонить?

– Конечно, – прозвучало сквозь всхлипы, и Ирина записала еще один номер.

Теперь ей ответил низкий и вальяжный мужской голос.

– Это Гамлет?

– Нэт, это не Гамлет, – ответил кавказский баритон, – а зачем вам Гамлет, дэвушка? Я ничуть не хуже!

– Охотно верю, но мне нужен Гамлет.

– А кто его спрашивает? – спросил кавказец гораздо более деловым тоном.

– Офелия. – Ирина уже злилась на неуловимого Гамлета.

– Ах, Офелия! Дорогая, он уехал в Стамбул два часа назад.

Ирина не смогла сдержать горестный стон.

– Дэвушка! – воскликнул ее собеседник. – Ну что же ты так огорчаешься, я же говорю, что ничуть не хуже твоего Гамлета!

– А когда он вернется?

– Через неделю будет твой Гамлет дома!

– А вы – Генри?

– Да, дорогая, Гэнри я, Гэнри.

– А Гамлет не оставил книжку такую, детектив – Варвара Мымрина, «Любовница Снежного человека»?

– Снэжного человека? Ор-ригинально! Про любовницу – это интересно. Нет, он никаких таких книжек не оставил. А зачэм тебе снэжный человек? Я гораздо лучше.

– Точно нет там у вас книги?

– Нэт, я бы заметил, если про любовницу.

– Ладно, Гэнри, всего хорошего.

Ирина повесила трубку и тяжело вздохнула. След книги безнадежно терялся. Гамлет вернется только через неделю, а шантажист дал сроку всего два дня, из которых один уже почти прошел. Правда, была еще вероятность того, что Гамлет оставил книгу у своей расстроенной приятельницы. Ирина снова набрала первый номер.

– Простите, – извиняющимся голосом начала она, – это опять я, знакомая Беатриче Левоновны. Я хотела спросить вас: Гамлет, уходя, не оставил ли, случайно, книгу Мымриной?

– Что? Какую книгу? Я об этом негодяе и слышать больше не хочу.

– Я понимаю, что вам неприятно, но дело в том, что книга эта – чужая, мне нужно отдать ее хозяину.

– А сам-то подлец что говорит?

Сообразив, что «подлец» – это Гамлет, Ирина ответила:

– «Подлец» ничего не говорит, он два часа назад в Стамбул улетел.

– А-а! В Турцию за шмотками отчалил… Деньги, значит, кончились. У, негодяй!

Но Ирина была непреклонна:

– Так как бы мне насчет книги выяснить?

– А что за книга? – очнулась девица.

– Мымрина, детектив, – повторила Ирина, проявляя безграничное самообладание, – «Любовница Снежного человека», там еще на обложке обезьяна нарисована, огромная, волосатая…

– Какая гадость! Прямо как этот негодяй, он тоже здоровенный и волосатый…

В голосе девушки послышались мечтательные нотки. Ирина чувствовала, что добиться толку от нее будет трудно.

– Так нет у вас книги?

– Нет, – вздохнула девица, – с обезьяной – нет. Детектив, говорите? Интересный хоть?

– Нет, чушь собачья, – ревниво отчеканила Ирина.

– Да? А что же вы тогда ее так ищете?

– Она чужая, мне ее надо хозяину вернуть.

– А вы когда ее найдете, мне не дадите почитать? Я быстро читаю, если интересно, то и за одну ночь могу.

– Но у вас ее точно нет?

– Нет, я все свои книги знаю, у меня их больше двадцати. Но с обезьяной – точно нет.

Последние слова прозвучали так заинтересованно, что Ирина подумала, не нужно ли ввести в свой следующий роман динозавра или вообще лох-несское чудовище.

Ночь Ирина провела без сна в мучительных раздумьях. От скуки она вспомнила все то, что ей рассказал Ивушкин, и рискнула сделать смелое предположение, что в его словах есть хоть какая-то доля правды. Стало быть, дело серьезное, им грозит опасность. Полдня она бегала от Катькиных телефонных звонков, потому что утешить подругу ей было нечем.

После дневной прогулки с Яшей она вошла в кухню и чуть не заплакала. Гора грязной посуды в раковине, корки на столе, даже масло не убрано в холодильник и все растаяло. Терпение у Ирины лопнуло, она сжала кулаки и направилась в комнату дочери. Эта нахалка валялась на диване с книгой в руках и в ус не дула!

– Если ты немедленно не встанешь и не уберешь за собой на кухне, я тебя убью! – крикнула Ирина.

– Сейчас, мам, три страницы осталось. И вообще, у меня уроки.

– Что? Ты валяешься на диване, читаешь какой-то дурацкий детектив… Детектив?

Наташка всегда правильно реагировала на материнскую интонацию. Так и на этот раз она сообразила, что дело серьезное, и подняла глаза на Ирину:

– Мам, ты что?

Ирина стояла, не в силах выговорить ни слова, только разевала рот, как рыба, и глотала воздух.

– Мам, ну я вымою эту чертову посуду, только дочитаю три страницы!

– Откуда у тебя это? – прошипела Ирина, как умирающая кобра.

– Ну, книжка, ерунда, конечно, но интересно. «Любовница Снежного человека». Жорка дал почитать.

С обложки Ирине отвратительно скалилась волосатая обезьяна. Не может быть такого совпадения. Но…

– Жорка дал?

Ирина вырвала книгу у дочери из рук и впилась глазами в обложку. Несомненно, книга та самая. Потому что вот в углу пятно от крема для рук, которое сама Ирина посадила неосторожно в «Ольгино». Она смотрела на дочь, сверкая глазами.

– Когда тебе это Жорка дал?

– Мам, ну ты что? – бормотала Наташка. – Да мы с ним… ничего такого, только два раза в кафе сходили… и на дискотеку… целовались, конечно… И вообще, Жорка велел отдать скорее, у него там очередь.

Ирина полностью пришла в себя.

– Если ты отдашь книгу мне, то я дам тебе денег на «Любовницу Снежного человека-2», потому что здесь ты в конце ничего не узнаешь, только расстроишься.

– Давай! – вскинулась дочь. – Только три страницы я дочитаю.

Ирина не дыша смотрела на книгу у себя в руках. Очевидно, Гамлет все же завез Беатриче Левоновне книгу, а Жорка перехватил. Кстати, Жанна знает, что Наташка встречается с Жоркой? И как они проводят время? Как бы чего не вышло с этими южными народами…

Ирина внимательно рассмотрела книгу. На первый взгляд ничего необычного в ней не было. Может быть, что-то записано на полях? Она пролистала книгу о корки до корки, все чисто, но сзади бумага, наклеенная изнутри на картон обложки, была немного выпуклая. Ирина ножом осторожно подковырнула бумагу и вытащила обычную на первый взгляд магнитную карточку, которой пользуются для проезда в метро. Несомненно, это был именно тот предмет, за которым гонялись их преследователи. Ради этого кусочка картона они готовы сдать Катьку в милицию. Если предположить, что это, выражаясь языком Остапа Бендера, ключ от квартиры, где деньги лежат, то где же находится дверь, открываемая этим ключом?

И что ей теперь делать? Сегодня вечером истекает срок, назначенный шантажистом для поисков книги. Катерина сидит дома и трясется, она еще не знает, что Ирина нашла книгу. Что они будут говорить шантажисту, когда он позвонит? Отдавать ему карточку неразумно – злоумышленники получат то, что искали, свидетели им будут не нужны и даже опасны. Если Ивушкин не врет и не путает, то за такие огромные деньги – миллион долларов – они полгорода поубивают. Но очень не хотелось доверять Ивушкину, все же он подозрительный тип. Возможно, он ведет свою собственную игру. Решено: Ивушкину ни слова, а к Катерине придется опять ехать с ночевкой.

Дверь Ирине открыла Катя, весьма оживленная и накрашенная. Каково же было ее изумление, когда она увидела в комнате Сергея Ивушкина собственной персоной. Он пил чай с сушками и рассматривал огромный альбом «Прикладное искусство Эрмитажа».

– Катька, – страшным шепотом говорила Ирина в коридоре, – ты зачем его в квартиру впустила?

– А что? Он сказал, что вы хорошо знакомы и договорились встретиться у меня. И потом, сразу же видно, что порядочный человек.

– Откуда видно-то? – рассердилась Ирина.

– Ну что ты на меня напустилась? – обиделась Катя. – Не могла же я перед человеком дверь захлопнуть. Он мне документ показал: Ивушкин Сергей Анатольевич.

– А что он вообще тут делает?

– Чай пью! – подал Ивушкин голос из комнаты.

– Другого места не нашел! – проворчала Ирина себе под нос: присутствие Ивушкина ее сильно раздражало.

– Вообще-то я жду звонка шантажиста, – сказал Ивушкин серьезно. – Катерине Михайловне может понадобиться защита.

– А что, Ирка, он прав. Какой-никакой, а мужчина. Ох, простите, – смутилась Катя.

– Ничего, я привык, – вздохнул Сергей. – Итак, что вы должны ему сказать?

– Что книгу мы искали, но пока не нашли, что человек, у которого книга, уехал за границу и вернется дней через пять, не раньше, а больше я ничего не могу для него сделать.

– Он, разумеется, будет весьма недоволен таким оборотом дела, но вы должны твердо стоять на своем и убедить его, что говорите правду.

– А если он все-таки сдаст меня милиции?

– Не думаю, – невозмутимо ответил Ивушкин, – ведь тогда он не получит книги.

– А если потом, когда вернется этот, как его… Гамлет, окажется, что книгу он потерял или оставил в Турции? – волновалась Катя.

– Не окажется, – решилась Ирина.

Увидев, что оба ее собеседника уставились на нее вопросительно, Ирина отпила остывшего чая и начала:

– Позвольте спросить вас, Сергей Анатольевич, почему вы, собственно, так сильно интересуетесь этим делом? Какой у вас в нем личный интерес?

– Надеюсь, Ирина Анатольевна, вы не думаете, что я хочу найти и присвоить себе миллион долларов? – язвительно ответил Ивушкин.

– Не думаю. А сказать почему? Потому что это глупо. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить: эти деньги все равно выследят, человека, что их похитил, найдут и убьют. Глупо было бы думать, что концерн так легко примирится с потерей миллиона долларов. Стало быть, если деньги где-то спрятаны, то пока они там лежат, вокруг все тихо, а как только концерну и другим, кто замешан в историю с похищением и пропажей денег, станет известно, что происходит какое-то движение, они сразу активизируют поиски. Выследят того, кто нашел деньги, уж не знаю как, но выследят. И, как выражаются мои дети, мало ему не покажется.

– Логично, – сухо сказал Ивушкин, а Катя только молча переводила глаза с него на Ирину.

– Думаю, вы и без меня это поняли, – усмехнулась Ирина.

«Что она меня, за идиота держит?» – возмутился про себя Сергей.

– Я хочу отомстить Полищуку. Он обошелся со мной по-свински, заплатил меньше, чем обещал. Наговорил гадостей начальству в агентстве.

«У него и там неприятности, – поняла Ирина. – Что за человек – везде у него неприятности».

– Для этого надо найти деньги и доказать концерну, что Полищук – жулик, искал их для себя. А вовсе не для них. Пусть они там сами потом с ним разбираются. А вы что хотите, милые дамы?

– На деньги нам наплевать, – решительно высказалась Ирина, – мы хотим выбросить из головы убитого Олега-Игоря-Святослава, и Ольгу тоже. Мы хотим, чтобы нас оставили в покое, но навсегда, понимаете? Чтобы милиция не искала Катьку. Да и меня тоже. Но как это сделать, я пока не знаю. Допустим, мы находим книгу и отдаем ее тому типу из телефона, пусть это будет Полищук, как вы утверждаете. Но что помешает ему позвонить в милицию и сообщить, что женщина, которую видели ночью на улице Радлова, – это Дронова Катерина Михайловна, адрес и телефон прилагаются? И пусть мы будем, рыдая и стеная, доказывать, что это не мы, рассказывать всю историю про Ольгу, книгу Мымриной и деньги – даже если нам и поверят, чего я бы на месте следователя никогда не сделала, – времени пройдет много, Полищук хапнет деньги и будет уже вне пределов досягаемости, где-нибудь на Коста-Рике или куда там еще богатые люди ездят?

– Понятия не имею, но в остальном с вами совершенно согласен.

«Не только красива, но и умна, – думал Ивушкин, – но, как у всех красивых женщин, у нее отвратительный характер – заносчива, считает всех людей ниже себя и вообще гордячка».

Он посмотрел на Катю и улыбнулся ей одними глазами. Катерина, в свою очередь, переведя взгляд на подругу, ощутила ее нервозность и напряженность. Конечно, все они за последнее время перенервничали, но что-то тут не то. И почему Ирка так неприязненно относится к Ивушкину? Какая кошка между ними пробежала?

– Так что же ты предлагаешь, Ирка? Переходи к делу.

– Попытаться найти деньги, – решительно ответила Ирина, – а потом сдать концерну Полищука, рассказать про все его художества, про Ольгу. Вернуть им деньги, а взамен попросить ответной услуги – чтобы они избавили нас от неприятностей в милиции. Думаю, за миллион долларов они согласятся нам помочь.

– И как ты собираешься искать деньги, если у нас нет книги?

– Есть! – Ирина выложила на стол злосчастную Мымрину. – А вот что было в ней.

Ивушкин долго вертел в руках карточку:

– И что же она открывает? Хорошо бы выяснить…

– Вот и займитесь этим. – Ирина вовремя спохватилась и постаралась, чтобы в ее тоне он не услышал приказной интонации. – Ведь выяснили же вы, кто такой ваш заказчик, и всю историю про деньги, а теперь нужно узнать, в каком районе города Черкасов мог спрятать эти деньги.

– Легко сказать, – вздохнул Ивушкин, но заметил ее насмешливый взгляд и рассердился.

Какая-то она слишком рациональная, приветливого слова не дождешься. Этим она похожа на его бывшую жену. Вспомнив жену, он окончательно расстроился.

– А что мне отвечать по телефону, он же скоро позвонит? – не унималась Катя.

– Скажи, что книгу пока не нашли и попроси отсрочки не пять дней, а, допустим, два.

– А если он…

– А вот «если», тогда я сама с ним поговорю, – твердо сказала Ирина. – Сергей, думаю не надо, чтобы он знал, что вы здесь.

Ивушкин не мог с ней не согласиться, кроме того, она впервые назвала его просто по имени, и он с удивлением понял, что ему это приятно.

Наконец Зоя Вениаминовна отговорила положенные десять минут по телефону и отправилась смотреть фильм ужасов по кабелю. Ивушкин подключил магнитофон к телефону, Ирина мыла посуду. Услышав звонок, Ирина замешкалась, вытирая руки, и вышла в коридор, когда Катя уже стояла, вытаращив глаза и прижимая трубку к уху.

Он позвонил в назначенное время, он ничего не забыл. Ирина оттолкнула Ивушкина и прижалась ухом к трубке с другой стороны.

– Итак, вы нашли книгу? – холодно поинтересовались на том конце.

– Вы понимаете, – начала Катя неуверенно, но Ирина ткнула ее кулаком в бок, и Катька затараторила быстро-быстро: – Вы понимаете, книга была, мы привезли ее из «Ольгино», а потом Жанночка отдала ее Беатриче Левоновне. А к Беатриче Левоновне совершенно случайно зашла Миранда Гургеновна, и как раз Беатриче Левоновна закончила читать эту книгу. И она была очень сердита, очень. Потому что там в конце ничего не разъяснилось, совершенно неясно, кто убил любовницу снежного человека и куда делся собственно сам снежный человек, потому что про него в конце ничего не сказано.

– Короче! – вклинился шантажист.

– Так я и говорю, что Беатриче Левоновна очень сердилась и отговаривала Миранду Гургеновну. Но та все равно ее не послушала и взяла с собой книгу. А потом Гамлет у нее эту книгу перехватил, представляете, даже не дал дочитать до конца, на самом, можно сказать, волнующем месте отобрал книгу и уехал в Турцию, так что Миранда Гургеновна даже прямо среди ночи звонила Беатриче Левоновне, подняла ее с постели и требовала рассказать, чем там дело кончилось. Но Беатриче Левоновна еще больше рассердилась. Потому что, как я уже говорила, дело-то ничем не кончилось и надо покупать теперь еще одну книгу – «Любовницу Снежного человека-2». И Беатриче Левоновна сказала, что со стороны Мымриной это просто неприлично – так людей дурить. Я сама книгу не читала, но в этом вопросе с Беатриче Левоновной совершенно согласна…

– Вы что мне голову морочите? – взревела трубка.

– Ах нет, что вы, это просто я рассказываю в подробностях, чтобы вы поняли, – оправдывалась Катя. – И когда мы стали искать Гамлета, то оказалось, что дома у себя он не живет, он с женой поссорился и живет теперь у Генри. И у Генри книги тоже не оказалось, так что теперь надо ждать возвращения Гамлета из Турции, дня три, не больше.

– Значит, так, – зловеще проскрипел шантажист. – Чтобы завтра эта чертова книга была у меня. Сама принесешь, куда скажу.

– Но я же вам объясняю, – удивилась Катя, но в ответ раздалась абсолютно нецензурная тирада, очевидно, у человека на том конце сдали нервы.

Катерина поморщилась и растерянно посмотрела на Ивушкина. Тот успокаивающе погладил ее по плечу, что Ирине почему-то не понравилось. Она вырвала трубку у Кати и твердо сказала:

– Послушайте, дорогой товарищ, сбавьте-ка обороты. Говорят вам русским языком, что книгу увезли в Турцию, значит, нужно подождать, пока человек вернется. У нас крыльев нету, в Турцию до завтра слетать не успеем. Мы вам очень хотим помочь, отдать эту чертову книгу и забыть о вашем существовании. Пока вы грозите милицией, пусть все останется как есть. Но если вы вздумаете принимать другие меры – у нас от страха могут всплыть в памяти некоторые подробности, которые мы не преминем сообщить милиции.

– Например? – холодно осведомился шантажист.

– Например, фамилия вашей партнерши, ее адрес и еще кое-что. Так что наберитесь терпения и ждите еще три дня, пока Гамлет не вернется. Мы тут тоже примем кое-какие меры предосторожности, на всякий случай. Так что если вам нужна книга, хотя я лично не понимаю, чем вас так очаровала Мымрина (последнюю фразу Ирина произнесла с невыразимым сарказмом), то будьте благоразумны и подождите три дня.

– Что ж, – прошипел мужчина, – я, конечно, пока подожду, но не вздумайте водить меня за нос. Через три дня, вернее, накануне, я позвоню лично вам, Ирина Снегирева, и не вздумайте вешать трубку, вы весьма уязвимы.

– Мерзавец! – Ирина аккуратно положила трубку на рычаг.

– Ну, дорогие дамы, вы просто молодцы, – с излишней фамильярностью, как показалось Ирине, произнес Ивушкин.

– Как думаете, он поверил? – с тревогой спрашивала Катя.

– Разумеется, он заподозрил подвох, когда ты морочила ему голову шекспировскими именами, но выбора у него нет, будет ждать. А за эти три дня мы должны как-то продвинуться в поисках.

Раздался требовательный звонок в дверь. Ивушкин пошел открывать и вернулся с Жанной.

– Ты к шапочному разбору! – напустилась на нее Катька. – А говорила, что я всегда опаздываю.

Жанна покосилась на Сергея, прослушала пленку с записью разговора, очень обеспокоилась, велела Катерине собираться, они поедут ночевать к ее матери, чтобы стеречь Жорку.

– А ты… – повернулась она к Ирине.

– А я – домой, – вскочила Ирина, – у меня же дети одни.

– Я вас отвезу и до двери провожу, – подхватил Ивушкин.

Жанна посмотрела на него с выражением: «Вот и такой растяпа на что-то путное сгодился».

– Ирка, давай сюда книгу вместе с карточкой. Я на работе в сейф запру.

Ирина еще повертела карточку в руках. На вид вполне обычная карточка. Только сверху от руки нацарапаны какие-то цифры. Она отдала книгу Жанне, потом отозвала ее в сторону.

– Слушай. У нас три дня. Что еще мы можем предпринять? Что у нас осталось, так сказать, неохваченным. Пока этот, – Ирина кивнула на Ивушкина, который помогал Кате закрывать дверь, – будет выяснять предполагаемое место, где спрятаны деньги, нам надо сесть и спокойно подумать обо всем.

– Кстати, ты ему доверяешь? – вполголоса спросила Жанна.

– А ты? – Ирина терпеть не могла, когда отвечают вопросом на вопрос, но в данном случае затруднялась объяснить свое отношение к Ивушкину.

– Я – нет! – резко ответила Жанна. – Какой-то он… неудачник.

Ирина плотно сжала губы и отвернулась. Жанка, разумеется, права, печать неудачника она разглядит на лице человека, даже если он сам еще не успел этого осознать, но тогда почему же она тратит время на общение с такими типичными неудачницами, как Катерина и Ирина? Все-таки такой образ мыслей несколько примитивен – делить всех людей на хорошо устроившихся в жизни и на тех, кто не сумел найти там теплого местечка. Что думает Жанна о ней? «Женщина, не стоящая внимания». Однако она уже позабыла, как жизнь совсем недавно щелкнула по носу ее, непобедимую Жанну, когда подсунула им любовника одного на троих?

Ирина безмятежно улыбнулась подруге:

– Ты права, как всегда. Но вот что я думаю, дай-ка ты мне ту записную книжку, которую ты унесла с улицы Радлова. Я над ней поразмыслю на досуге.

– Бери, мне не жалко, размышляй, досуга у тебя много, – фыркнула Жанна.

«За что мы с Катькой ее терпим?» – устало подумала Ирина.

Они поспешно сели в машины и разъехались в разные стороны.

– Остановите здесь, – попросила Ирина, хотя машина не доехала до парадной.

– Я все равно провожу вас до дверей квартиры и удостоверюсь, что все в порядке, – удивленно ответил он.

– Не надо, – как можно мягче ответила Ирина, – все и так будет хорошо.

Она вспомнила, что велела детям закрыться на все замки, так что теперь придется звонить и тревожить их. И хотя сын, по обыкновению, не спит, а сидит за компьютером, тем более неудобно, что Ирина поздно ночью возвращается домой в сопровождении незнакомого мужчины. Ирина представила выражение лица Андрея, когда он откроет дверь. Отношения у них и так в последнее время испортились, незачем дразнить гусей.

– Спасибо, Сережа, – повторила Ирина, – я сама дойду.

– Но как я узнаю, что все в порядке? – не унимался он, и в голосе его помимо воли прозвучало искреннее беспокойство.

– Вы обойдете дом и увидите, что зажегся свет в моей комнате, значит, все хорошо.

Он согласился. Ирина улыбнулась ему на прощание, погладила по руке и вышла. Он запер машину, покосившись на шумную компанию подростков, сидевшую на детской площадке, – времени первый час, а они и не собираются по домам. Затем он обогнул дом по пешеходной дорожке, очень собой недовольный. Ему не понравились свои ощущения, когда она гладила его по руке. То есть ощущение-то было весьма приятным, даже слишком, ему не понравилась собственная реакция. Он вспомнил, как мерцали ее глаза в полумраке салона, и разозлился на себя еще сильнее. Хватит с него этих женских штучек! Казалось бы, ученый уже. Так нет, как только эта высокомерная мадам снизошла до него, поговорила ласково, он сразу нюни распустил.

Он увидел, как в ее окне на седьмом этаже зажегся свет, вот показался ее силуэт. Ирина помахала рукой и задернула занавески. Ивушкин круто развернулся и чуть не бегом отправился к машине – его беспокоила толпа подростков. Спереть ничего не сопрут, но могут процарапать гвоздем неприличное слово или еще какую гадость сделать.

У парадной Ирины какие-то парни приставали к женщине. Она еще не кричала, но уже с тоской оглядывалась по сторонам. Вот парень резко схватил ее за руку. Она повернулась, мелькнули светлые волосы. Ивушкин побежал. Ему вдруг показалось, что это Ирина, – ведь там, на седьмом этаже, он видел только женский силуэт в окне.

– Оставьте ее в покое! – крикнул он, подбегая.

– Это кто тут у нас еще появился? – с наглой усмешкой повернулся к Сергею один из хулиганов, загораживая женщину.

Лампочка у парадной была выбита, и в полумраке Сергею было не разглядеть, Ирина там или нет. Сергей встал в боевую стойку, и когда парень ловко сделал выпад ногой, отбил его удар жестким блоком и сбил нападающего с ног. Тут же он повернулся ко второму, тот отскочил, женщина оказалась вне поля его зрения. Краем глаза он заметил движение сбоку, но отреагировал на него поздно. Он успел заметить, что женщина совсем не похожа на Ирину и что она направляет ему в лицо струю из газового баллончика только тогда, когда уже ничего нельзя было предпринять. В глазах у него помутилось, ноги подогнулись. И он без сознания грохнулся на асфальт, но не расшибся, потому что парни аккуратно его подхватили.

Полищук швырнул мобильник на стол.

– Ну что? – издевательски, как ему показалось, спросила Ольга.

– Чертовы бабы, навязались на мою голову! – выругался он.

– Что, опять ничего? Они не нашли книгу?

– Что значит – опять? – огрызнулся он. – Это еще первый раз.

– Они так и будут тебя морочить. А ты только утираешься, – не унималась Ольга.

– Ты уж помалкивай. Если бы не я, ты уже сейчас бы в камере сидела! – разозлился он.

– С чего это вдруг? – Ольга держалась твердо.

– А с того, что я тебя подобрал, кормлю, пою, поселил вот у себя на даче, не понимаю только за что.

– Отлично понимаешь! – подхватила Ольга. – Ты просто так ничего не делаешь. Спасаешь ты меня потому, что у меня другая половина ключа к деньгам.

– И где же у тебя эта другая половина? – издевательски спросил Полищук.

– Вот тут, – она постучала себя по голове, – так что обращайся со мной трепетно, а то я от стресса могу что-нибудь перепутать.

Произнеся эти слова, Ольга отвернулась и закурила. Он ей пока еще верит. Но как долго ей удастся его морочить? Что делать, что ей делать? Допустим, они выцарапают у тех трех идиоток книгу с магнитной картой. Но что с ней делать потом? Каким образом применить? Где может быть то место?

Они в свое время договорились с покойным Черкасовым – тот еще был жох, они с ним вполне друг друга стоили. Этот теперешний ее партнер по сравнению с Черкасовым ягненочек, хоть и строит из себя крутого. Подумаешь, прыщ на ровном месте! Ольга сразу же догадалась, что деньги он ищет не для концерна, а для себя лично, хотя, может, и не только для себя, уж больно нервничает и трусит. Вообще-то она его понимала: ради денег, тем более таких больших, она и сама была способна на все.

– И что тебе наговорили эти бабы, что ты даже не смог их как следует припугнуть? – опять рассердилась она.

– Ты уж молчи! Они тебя вычислили, так что сиди тихо здесь и не рыпайся, пока я книгу не достану.

– Идиот, да они тебя морочат. Поняли, что ты слабак!

Она-то поняла это еще раньше. Другой бы человек что сделал на его месте? – рассуждала Ольга. Запер бы ее в подвале дачи и пытал, пока она не рассказала бы ему все, что знала. А когда он понял бы, что она ничего не знает, что нет у нее никакого ключа, то просто прирезал бы ее там по-тихому или придушил. Потому что она, Ольга, действительно сейчас обуза. Причем опасная. Но он никогда такого не сделает, кишка тонка. Вот если бы Ольге пришлось такое сделать, у нее бы рука не дрогнула – миллион долларов того стоит. Покойный Черкасов это знал, за то и выбрал ее в напарники, а постель – это вторично. Они с Черкасовым вполне друг друга стоили и знали друг друга очень хорошо. Поэтому и не доверяли до конца. Был уговор: он спрячет деньги и исчезнет. Ей тоже надо будет исчезнуть. Потому что концерн перешерстит все окружение Черкасова и может добраться до нее. А чтобы никто никого не кинул, не добрался до денег раньше другого, они договорились поделить ключи и координаты пополам, чтобы один без другого не смог ничего найти. Ольга поставила такое условие, даже пригрозила, что сдаст его концерну, если он ее надует. И он обещал отдать ей магнитную карточку, которая откроет двери в пещеру Али-Бабы, как он выразился. А себе он оставил бы карту или записи, каким образом эту дверь найти. Там все так сложно, сказал Черкасов, что он и сам не найдет дороги без плана, а уж посторонний человек и подавно заблудится.

Черкасова перехитрили похитители, вернее, упредили, и прикончили там, на мосту, когда обнаружили, что денег в кейсе нет. Ольга тогда не сплоховала, успела на место раньше ребят из концерна и забрала у покойника и карточку, и маленький листок с записями. Но подонок Черкасов успел записи зашифровать. Скорее всего он сделал это раньше, он вообще всегда все делал заранее, не любил менять коней на переправе. Ольга промучилась с листком почти неделю, пока скрывалась в «Ольгино». Та неделя была ужасной. Она боялась, что ее настигнут парни из концерна, ведь первоначальный план ее бегства из страны пришлось менять. Она не спала ночами, все ждала, что ее найдут и убьют. И черт дернул ее спрятать карточку в бесхозную книгу. Она боялась обысков. В общем, тут она прокололась в первый раз. Кто же знал, что эти три дуры сорвутся как бешеные раньше срока и прихватят книгу с собой? Жуткие бабы, с раздражением подумала Ольга, особенно та, армянка. Строит из себя. Подумаешь, нотариус. Толстуха полное ничтожество, но хоть безобидна. А эта, домохозяйка… Хотя вежлива, любезна. Как это говорят – доброжелательна… Аккуратная – еще бы, привыкла дома квартиру лизать. Хотя если она дома все делает, откуда у нее такой маникюр? Домработница есть! – решила Ольга, но тут же себя одернула. Шмотки-то у этой Ирины в основном недорогие, машины нет. Да провались они все совсем, разозлилась Ольга, о чем она думает, когда кругом одни неприятности.

Тогда она еле успела унести ноги из «Ольгино». Пришлось подключать запасной вариант. Был у нее на примете один тип, бывший любовник. Так, в общем, полное барахло, но обладал одним нужным качеством – имел успех у женщин. Умел он как-то уговорить и увлечь любую. Ольга в свое время и сама попалась на такую удочку, но быстро разглядела пустышку. Однако для того, что нужно было Ольге сейчас, Владимир подходил как нельзя лучше. Даже самые умные женщины теряли голову, пообщавшись с ним некоторое время. Он казался им значительным, остроумным и эрудированным. Что касается постели, то там тоже все было в порядке, с удовольствием вспомнила Ольга.

Она встретилась с Владимиром, дала ему денег и поставила задачу – познакомиться с тремя дамами, сблизиться и, бывая у них дома, отыскать проклятую книгу.

Сама она уехала в Египет, с облегчением покинув родину.

Каковы же были ее возмущение и злость, когда, вернувшись, она узнала, что дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Почти два месяца этот альфонс жил на ее деньги, спал со всеми тремя бабами, гулял по ресторанам в свое удовольствие, ездил на ее машине, жил в снятой квартире, которую оплачивала она, Ольга, и так и не нашел нужную книгу.

– Что я могу сделать, – бормотал он, – ее нигде нет, прямо спрашивать я опасался.

Ольга не могла больше ждать и взяла дело в свои руки. Дело опять кончилось неудачей, определенно ей перестало везти. Вечером у Владимира началась прямо-таки бабская истерика. Он просто обезумел от страха. Он орал на Ольгу и между делом наболтал много лишнего. Оказалось, что он не такой полный дурак, каким она его считала, что за эти два месяца он кое-что поразнюхал, понял, что в деле замешаны большие деньги, и теперь нагло требовал, чтобы Ольга взяла его в долю. Раз она втянула его в криминал, кричал он, то доходы пополам. Он обнаглел от страха, ведь он не знал, как теперь поведет себя Ирина. Может быть, она обратится в милицию и укажет на него, как на человека, который мог взять ключи у нее из сумочки. Он наступал на Ольгу как танк и требовал, требовал…

Тогда-то она и потеряла голову. Ох, как она разозлилась! Какое-то ничтожество смеет с ней так разговаривать и требовать половину. Правда, он не подозревал, какова сумма; если бы он узнал, что речь идет о миллионе долларов, он просто умер бы на месте от страха. Тогда-то Ольга и прокололась во второй раз, хотя, может, и к лучшему, что Владимир теперь нейтрализован. Но кто бы мог подумать, что этот недоумок успел выкрасть у нее листок с записями Черкасова, который она пока отложила в сторону, поняв, что с расшифровкой ей не справиться, хотя и размышляла над этим в Египте. И вот теперь на ее пути стоят три паразитки и морочат голову ее нынешнему партнеру.

– А если через три дня они скажут, что ничего не нашли? Что ты собираешься делать? – ледяным тоном спросила Ольга.

– А что ты предлагаешь? – Он пожал плечами. – Похитить одну из них и шантажировать других?

– Идиот! У них ведь есть дети. Похитить, например, девчонку этой Ирины, держать здесь, так мамаша тебе через час сама все принесет, на блюдечке с голубой каемочкой.

– Ты что, совсем дура? – Он посмотрел на нее даже с любопытством. – Ты что, не понимаешь, что если мы попытаемся хоть что-нибудь сделать с детьми, то они мигом побегут в милицию? Они забудут про себя, дети дороже. И выплывет вся история на свет божий, про тебя расскажут. Где встретились, в какое время, от кого ты скрывалась, какая у тебя была машина – не дай Бог, найдется в милиции хотя бы один сообразительный человек – сложит два и два. И пойдет ниточка виться к концерну. А мне это надо?

Полищук не сказал Ольге, что в нем занозой сидел последний телефонный разговор с Сергеем Ивушкиным. Оказалось, он недооценил Ивушкина, а тот его сумел вычислить. Но Ольге знать про это не обязательно, это его, Полищука, большая ошибка.

– К тому же как ты собираешься осуществлять похищение технически, так сказать? – раздраженно заговорил он. – Своих ребят я на такое дело послать не могу, одному человеку с похищением пятнадцатилетней девицы не справиться – это же не кошка. А если тебя в напарники брать, то неприятностей потом не оберешься, ты людей только по голове умеешь бить. И где девчонку держать? Если здесь, то она потом вспомнит что-нибудь и сюда приведет.

– Зачем ее выпускать? – Ольга пожала плечами. – Убить потом и закопать в погребе.

– Ах ты, сука! – Она не успела увернуться от его пощечины. – Такое мне предлагать!

– У тебя что, есть дети? – удивилась Ольга.

– Не твое дело. – Он отвернулся. – Значит, так. Если бабы меня морочат – очень пожалеют. Я за ними прослежу.

– За всеми тремя сразу? – вскинулась Ольга. – Не разорваться же тебе.

– Верно, придется тебе тоже потрудиться. Машину я достану, а ты внешность там измени как-нибудь. – Он поморщился и махнул рукой.

– Уж будь спокоен, – усмехнулась Ольга, – родная мать не узнает.

– И чтобы никакой самодеятельности. Просто следить – куда пошли, что делают. И сразу мне докладывать.

Ольга низко наклонила голову и закусила губу. Потом он ей за все заплатит! Только бы получить деньги, а дальше она с этим недоумком расправится. Уж она-то найдет способ! Тоже мне, чистоплюй нашелся, убийство его пугает! А денег небось хочется! А у нее уже есть опыт. В первый раз рука не дрогнула и сейчас не дрогнет. И сделает она это с большим удовольствием, потому что если Владимира она убила по чистой случайности, то этого она просто ненавидит.

Придя в себя, Сергей с трудом приподнял тяжелые веки. Его мутило, в висках пульсировала горячая боль. Он находился в незнакомой полутемной комнате. В дальнем углу сидел человек в кресле.

Тошнота постепенно проходила, зрение становилось все отчетливее. Он рассмотрел человека в кресле. Это был хорошо одетый плотный господин с невозмутимым восточным лицом.

– Кажется, вы пришли в себя, – заговорил господин, – я должен просить у вас прощения за тот неудобный способ, каким я пригласил вас к себе в гости.

– Вы называете это приглашением? – еле выговорил Сергей, с трудом разлепляя пересохшие губы.

– Во всяком случае, от такого приглашения вы не смогли отказаться.

– Вы откровенны, – мрачно констатировал Сергей. – А воды у вас можно попросить?

– О, разумеется, – улыбнулся человек в кресле одними губами и махнул рукой кому-то невидимому.

Тут же в комнате появилась красивая молодая китаянка с подносом, на котором стояли хрустальный бокал и запотевшая бутылка минералки. Сергей, кряхтя, сел на кушетке, налил себе воды и жадно выпил полстакана. От ледяной воды в голове прояснилось.

– Кто вы? – спросил он господина в кресле.

– Ли Фан.

Сергей испытал смешанное чувство страха и любопытства. Ему приходилось слышать о знаменитом китайском миллионере – истории рассказывали довольно жуткие. Говорили, что перейти Ли Фану дорогу – все равно что подписать себе смертный приговор, причем способы, которыми он приводил эти приговоры в исполнение, были самыми жуткими, а может, это просто сплетни. С другой стороны, говорили о честности Ли Фана, о том, что он всегда щедро вознаграждал человека, оказавшего ему услугу.

Сергей с интересом смотрел на Ли Фана, смотрел с таким выражением, как если бы встретил тигра не в зоопарке, а в джунглях, но на невозмутимом лице китайца ничего нельзя было прочесть.

– Для чего же вы… пригласили меня в гости? – осторожно спросил Сергей. – Видимо, у вас была для этого серьезная причина?

– Да, конечно, – спокойно согласился Ли Фан, – причина серьезная. Концерн, одним из владельцев которого я являюсь, потерял значительную сумму денег. В любом бизнесе бывают потери, и человек не сможет многого достичь, если не научится воспринимать такие потери спокойно. Но если деньги потеряны из-за чьей-то нечестности – это следует выяснить, а нечестного человека строго наказать. И если есть возможность – потерянное возвратить.

Сергей понял причину жестокости этого человека: Ли Фан не был мстителен или кровожаден. Он был холоден и логичен, как машина, и жестоко расправлялся со своими врагами или нерадивыми исполнителями только потому, что считал жестокость целесообразной. Сергей вспомнил, как год назад, когда он еще работал репортером, была темная история, якобы у китайца убили жену. То ли ее кто-то заказал, то ли это вышло случайно, но подробностей не знал никто, Ли Фан наложил вето и сам разобрался с той историей.

Сергею стало страшно, он решил помалкивать и послушать, что будет дальше.

– До меня дошли слухи, – продолжал китаец, – что вы интересовались одной историей, которая произошла два месяца назад.

«Вадька продал! – мелькнуло у Сергея в мозгу. – Не на Михаила же думать!»

– Что ж, – сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал, – я отпираться не буду. Сам я не хотел влезать в это дело, меня в него втянули. Вы можете, конечно, допросить меня с пристрастием, но я мало что знаю про деньги, так что вряд ли смогу вам помочь.

– Допускаю, – кивнул головой Ли Фан, – и по такому случаю у меня к вам предложение. Вы будете продолжать в том же духе – не суетясь и не привлекая лишнего внимания искать деньги. Если вам удастся это трудное дело – мы заплатим вам вознаграждение в размере десяти процентов от найденной суммы. Я согласую такую премию со своими компаньонами. Кроме того, если в процессе поисков вы найдете доказательства нечестности какого-нибудь сотрудника концерна, а мой опыт подсказывает, что в таком деле без этого не обошлось, вы должны ознакомить меня с такими доказательствами. За это я вам отдельного вознаграждения не предлагаю…

Сергей с удивлением понял, что китаец как бы читает его мысли: действительно было противно сдавать человека Ли Фану за деньги, пусть это даже был такой неприятный субъект, как Полищук. И хотя Сергей ни на минуту не сомневался, что Полищук-то сдал бы его за милую душу самому дьяволу, тем не менее он вздохнул с облегчением, поняв, что Ли Фан не требует от него сейчас никаких фамилий. И согласия его Ли Фан тоже не спрашивал, он понимал это как само собой разумеющееся.

– Могу я спросить вас, господин Фан, почему вы все же остановили свой выбор на мне?

– Видите ли, – медленно начал китаец, – в этом деле все очень запутанно. С одной стороны, про пропавшие деньги знает очень много людей, с другой – никто ничего не знает. И если мои компаньоны почувствуют, что делом занимаюсь я сам, начнется активное движение и деньги могут уйти на дно, как это уже случилось после гибели Черкасова. В этом деле нельзя действовать прямо, что называется, в лоб. А мои сотрудники привыкли все делать быстро, имея перед собой конкретно поставленную задачу. Но как раз этой задачи я на данное время поставить перед ними не могу. Вы же, уж простите, маленький, незаметный человек, возможно, вам и удастся, не привлекая лишнего внимания, кое-что выяснить. Я со своей стороны обещаю вам поддержку.

– Могу я получить от вас информацию?

– Разумеется.

– Я знаю, что за Черкасовым велось наблюдение. Как ему удалось спрятать деньги?

– Он сумел на короткое время оторваться от наблюдения, затем его снова перехватили.

– Мне нужен точный маршрут его передвижений.

– Он ушел от слежки на углу Седьмой Красноармейской и Московского проспекта, а снова его нашли через сорок минут у Московских ворот. Есть ли еще у вас ко мне вопросы?

– Пока нет, но могут появиться.

– Вот вам номер пейджера, если захотите что-то узнать, передайте на него краткий текст сообщения. Я свяжусь с вами сам, если посчитаю нужным.

Сергей открыл было рот для ответа, но в комнате вдруг на несколько секунд стало темно, а когда свет зажегся, никакого Ли Фана в ней не было. Не было даже кресла, на котором он сидел, больше того, комната стала за эти несколько секунд гораздо меньше, и не было даже той части комнаты, где стояло кресло китайского бизнесмена – на том месте была просто глухая стена без всяких признаков потайных дверей или секретных механизмов.

«Ох уж эти восточные люди, – подумал Сергей, – любят дешевые эффекты».

В это время к нему подошла прежняя красивая китаянка с подносом. Сергей машинально взял с подноса стакан, отпил глоток – и тут же снова потерял сознание.

На этот раз пробуждение было легким. Он пришел в себя в своей собственной комнате, на собственном диване. Он лежал в одежде, голова больше не болела. Вспомнив разговор с Ли Фаном, Сергей погрузился в раздумья. С одной стороны, конечно, соблазнительной была мысль найти пропавший миллион долларов и получить свою награду. Все говорили, что китаец – человек слова, а десять процентов от миллиона – это очень солидные деньги. С другой стороны, Ли Фан хотел получить от него доказательства предательства Полищука, а получив их, он, безусловно, примет меры в характерном для него стиле. Сергей симпатии к Полищуку не испытывал, но жить, зная, что на совести у него человеческая жизнь, ему очень не хотелось. Однако проклятый китаец не оставил ему выбора. Стало быть, займемся делом.

Есть приблизительное место, где Черкасов мог спрятать деньги. Конечно, участок большой – от Седьмой Красноармейской до Московских ворот десятки домов, улицы, переулки, проходные дворы, в каждом из которых может быть тайник. Кроме того, нельзя ограничить зону поиска участка этими двумя точками, ведь за сорок минут Черкасов мог сначала проехать к месту за пределами выделенного района, а затем уехать как можно дальше от тайника, чтобы обмануть своих преследователей. Таким образом, в зону поиска попадали и Московский проспект до Фонтанки, и Загородный, и Семенцы… Нужна дополнительная информация.

Как всегда в трудную минуту, Сергей вспомнил о Мише Рыбине. Приведя себя в порядок, он позвонил Мише на пейджер и попросил о встрече. Миша, ничуть не удивившись, сразу же перезвонил и назначил встречу в небольшом кафетерии на Петроградской стороне. На работу Сергей в последнее время не ходил. Миша устроил так, что Сергей считался как бы в отпуске, но Сергей твердо знал, что работать в агентстве больше не будет. И вовсе не потому, что одна высокомерная особа бросила ему презрительное «филер», а просто он давно понял, что эта работа не его. Он журналист, должен работать на телевидении, там он и будет искать работу потом, когда закончатся эти заморочки с китайцами, пропавшими долларами и тремя бабами, которые навязались на его голову со своими проблемами. Тут он немного покривил душой. Они вовсе ему не навязывались. Наоборот, они хотели самостоятельно решать свои проблемы. Это он хотел им помочь.

Кафетерий размещался в полуподвале, он славился очень хорошим кофе по-восточному, который варили здесь с незапамятных советских времен. В подвальчике было полутемно и уютно. Миша сидел за столиком и делал вид, что читает газету.

– Ну, как твои неприятности? – спросил вместо приветствия Миша.

– Спасибо, хреново, – ответил Сергей в том же духе. – Но я не жаловаться пришел.

– Это я понимаю, ты пришел вопросы мне задавать. Думаешь, почему я позвал тебя именно сюда?

– Потому что здесь кофе хороший, – не задумываясь ответил Сергей.

– Это во-первых, а во-вторых – ребята этот кафетерий только что проверили на предмет «жучков». Так что спрашивай, не стесняйся.

– Очень хорошо. Помнится мне, ты говорил, что работали вы с Черкасовым в одном отделе.

– Было дело. – Миша помрачнел. – Но ты учти, я же подписку давал о неразглашении.

– Знаю, знаю, – нетерпеливо махнул рукой Сергей, – но ты можешь сказать мне просто, не было ли у вас каких-то объектов в районе между Технологическим институтом и Московскими воротами. Что-то, где можно устроить тайник?

– Ах вот ты о чем… – Миша задумчиво уставился в одну точку. – В этом районе у нас действительно был объект. Пожалуй, я кое-что тебе все же расскажу. История неприглядная, но это уже не государственная тайна.

Начальником отдела у нас был некий генерал Г.*. Фамилию полностью называть не будем, его уже и на свете нет. И занимался он, хочешь – верь, хочешь – нет, но занимался он возможностями передачи и приема информации на расстоянии без использования технических средств, то есть телепатией. Ученые, которых контролировал генерал, достигли больших успехов. Наш генерал возгордился и задумал свалить за рубеж со всеми разработками. Мы-то, естественно, ничего не знали, так, на подхвате у него работали. Но все равно всех на улицу выкинули, на вольные, так сказать, хлеба. Кое-кто сумел прилично устроиться, например Черкасов, но про это мы уже говорили…

А что касается твоего вопроса – не было ли у нас объектов в данном районе, то отвечу – был не то чтобы объект, но на Малодетскосельском проспекте есть организация что-то вроде небольшого закрытого НИИ, в котором генерал Г. ставил свои опыты. После разгрома нашего отдела контора эта сошла на нет, живет за счет сдачи в аренду помещений. Но у меня сильнейшие подозрения, что в этом здании у генерала были какие-то потайные комнаты. Я сам в них не бывал, информация косвенная. Но хочу тебе сказать, что видел как-то у этого здания машину Андрея Черкасова. Черкасов знал многое о делах генерала, и если там были тайники, он о них тоже знал. Насколько мне известно, генерал хранил где-то большое количество досье на разных людей, собранных им за многие годы. Черкасов мог унаследовать архив и пользоваться им в своих личных целях. Очень может быть, что архив расположен там, на Малодетскосельском. Вот и все, что я могу рассказать тебе на интересующую тему.

– Ничего себе! Это называется «кое-что». Да ты выложил мне массу ценной информации. Ты просто не знаешь, как я тебе благодарен!

– Если хочешь как следует меня отблагодарить – возьми еще одну чашечку кофе.

Ирина долго и внимательно всматривалась в длинные колонки цифр на листочке. Каждая колонка состояла из пятизначных чисел. Может быть, каждое число обозначает какую-то букву? Тогда некоторые сочетания должны повторяться, причем какие-то – довольно часто: ведь в словах русского языка некоторые буквы очень распространены, чаще всех – «А», «О», немного реже – «Е», «И». Однако пятизначные группы цифр не повторялись в этом листочке ни разу. Тогда, может, не вся пятерка обозначает букву, а ее часть? Для обозначения одной из тридцати двух букв достаточно двух цифр, но пять на два не делится, на три – тоже…

Ирина чувствовала, что ей не разгадать этот злополучный шифр. Она вспомнила, как Ольга расхаживала по комнате с этим листочком или молча сидела с ним в уголке. Ольга тоже не смогла с ним справиться, а ведь у нее наверняка была дополнительная информация…

Нет, она должна разобраться с этими чертовыми цифрами!

«Я умнее Ольги, умнее, умнее! То, что Ольга не осилила этого шифра, для меня ничего не значит. Я не должна сдаваться».

Ирина загадала: если она сумеет разгадать шифр, издательство возьмет ее книгу…

Она долго всматривалась в листок, пытаясь найти закономерность, и поняла, что должен быть дополнительный фактор. Наверное, надо учесть что-то еще, кроме самого листка. Ольга не использовала ничего, кроме самой записки, может быть, в этом и заключалась ее ошибка? И где сама Ирина недавно видела цифры, написанные точно таким же почерком, как на этом листке?

Ирина бросилась к телефону. Жанна, конечно, не отвечала. Тогда она позвонила по мобильнику, за это подруга всегда страшно злилась.

– Да! – коротко ответил Жаннин официальный голос.

– Это я, Ирина!

– Что у тебя? – В голосе слышался металл, и не мягкое золото, а какой-нибудь сплав железа с марганцем и еще с добавкой нескольких частей никеля.

– Мне срочно нужна карточка!

– Это все? – Металл в голосе изменил свое качественное состояние, теперь это было то, из чего изготовляют броню для танков.

– Все, – разозлилась Ирина.

– Приезжай ко мне в офис к четырем. – И Жанна отключилась.

Когда Ирина, едва дождавшись четырех часов, влетела к ней в контору, Жанна встретила ее ледяным взглядом.

– Ты знаешь, с каким клиентом я работала, когда ты влезла со своей ерундой? И когда наконец ты научишься разговаривать по мобильнику? Два слова – и все. А то начинаешь рассусоливать!

– Нечего на мне злость срывать, если у тебя клиент сорвался!

– Вовсе он не сорвался, – удовлетворенно мурлыкнула Жанна.

– Тогда нечего меня воспитывать. Давай карточку, это важно.

Жанна пожала плечами и полезла в сейф.

– Черт, куда я ее… да вот же она!

Ирина впилась глазами в вожделенный кусочек пластика. Так и есть, вот они, цифры, написанные тем же почерком, что и на шифрованной записке – четким, без всякого наклона, несколько угловатым. Около напечатанной на карточке буквы «В» было написано число – 1011. Около буквы «О» – число 989.

Что же это значит? Что это дает для расшифровки?

Ирина выписала подряд все буквы алфавита. Очевидно, каждой букве соответствует определенное сочетание цифр. В колонках шифровки очень часто повторялись единицы, нули и девятки. Ясно, что поскольку буква «В» расположена почти в самом начале русского алфавита, а буква «О» – ближе к концу, то при кодировке они были расставлены в обратном порядке. Так и этак расставляя цифры, Ирина наконец догадалась выписать рядом с алфавитом трехзначные числа от 950 до 999 и четырехзначные числа от 1000 до 1020. Поставив на нужные места известные ей буквы «В» и «О», она поняла, что возможный вариант кодировки – буквы алфавита соответствуют в обратном порядке (начиная с «Я» и заканчивая «А») нечетным числам от 959 до 1015.

Приняв эту гипотезу, Ирина начала расшифровку. Разбив пятизначные ряды цифр на группы по три или четыре цифры, она изрядно помучилась, но уже через десять минут получила первое слово: «номер». Это ее обнадежило, и она с новой силой взялась за расшифровку. Работа пошла быстро, хотя, расшифровав несколько слов, она снова впала в растерянность. Получилось предложение странного содержания – «номер семь слева от масла». Пожав плечами и решив, что думать о смысле она будет потом, Ирина продолжила, ведь она привыкла все дела доводить до конца. Через полчаса текст был готов. Получилась записка следующего содержания: «Номер семь слева от масла вставь карту возле замка берегись двенадцатой ступени третий налево второй направо четвертый налево у второго поворота пригнись перекрестясь вставь карту четырнадцатый сектор третий уровень номер семьдесят шесть вставь карту».

Ирина перечитала записку несколько раз, но понятнее от этого не стало. Самое начало по-прежнему повергало ее в растерянность. Что такое «номер семь слева от масла…»? Продолжение записки напоминало отрывок из «Острова сокровищ» и давало понять, что все достаточно серьезно.

Яша, до этого скромно сидевший на своем матрасике в коридоре, напомнил хозяйке, что с животным нужно гулять и кормить его два раза в день по часам. Ирина взглянула на часы и охнула. Целый день она провела за расшифровкой, как будто у нее нет двух детей и собаки!

Ивушкин остановил машину возле перекрестка и подошел к нужному дому. У входа красовалась бронзовая вывеска: «Академия наук РФ, Институт экспериментальной психологии». На самой двери висели с десяток других табличек: «Фирма “Арфон”», «ООО “Бахус”», «ЗАО “Интеркура”», «Оптовая продажа наборов для харакири», «Менажницы оптом и в розницу».

Понаблюдав несколько минут за входом, Сергей увидел только суетливых околоделовых молодых людей, входивших и выходивших с коробками и пакетами в руках. Он толкнул дверь и вошел в полутемный холл. Перед ним была традиционная для госучреждения советских времен вертушка-турникет, возле которой такая же традиционная старуха-охранница с кобурой на боку вязала что-то бесконечное в своей стеклянной будочке. Сергей решительным шагом подошел к вертушке и бросил бабуле коротко и уверенно:

– В «Арфон»!

Старуха окинула его цепким взглядом и сказала:

– Второй этаж направо!

Миновав вертушку, Сергей почувствовал, что на него пахнуло временами застоя. На стенках висели стенды: «Наши передовики», «Достижения института», «Информация профактива». Рядом с ними мирно уживались и яркие рекламные плакаты: «Коробка окорочков в подарок каждому покупателю стиральной машины “Архимед”», «Откройте для себя Интернет консервным ключом от Solingen», «Отдых на острове Святой Елены – сто дней райского блаженства» и так далее в том же духе.

Сергей прошел по коридору первого этажа, заглядывая в каждую дверь. За большей частью дверей были офисы фирм, отделанные по евростандарту, с длинноногими секретаршами, хромированной мебелью и сладко журчащей музыкой. Некоторые двери скрывали лаборатории последних могикан экспериментальной психологии. Здесь бледные люди с горящими глазами горячо спорили о политике, пили чай с черными сухарями, кто-то варил на спиртовке подозрительного вида супчик. В одной комнате даже делали стенгазету. Сергей почувствовал себя так, будто на машине времени перенесся в прошлое.

Однако нигде не было ничего даже отдаленно напоминающего потайные коридоры, закрытые архивы или подземный каземат.

Большинство дверей спокойно открывалось. Сергей заглядывал, убеждался, что ничего особенного там не происходит, извинялся, говорил, что ошибся дверью, и шел дальше. Проверив все комнаты первого этажа, он поднялся на второй. Здесь он почти сразу наткнулся на эффектно отделанную дверь с дорогой красивой табличкой «Фирма “Арфон”». Дверь не открывалась. На ней была только кнопка вызова. Сергей нажал, и когда голос из динамика спросил, к кому он, ответил первое попавшееся:

– К Марине!

Как ни странно, дверь открылась. Сергей попал в богато отделанную приемную. Навстречу ему шел плечистый малый лет тридцати с явно угрожающим видом.

– Наконец-то я тебя, козла, поймал! Я тебе сколько говорил, чтобы ты к Маринке не смел клеиться! Я тебе, гад, ребра переломаю! Да ты на себя посмотри – заморыш старый, а туда же.

– Это недоразумение! – закричал Сергей, вставая в боевую стойку. – Я вашей Марины в глаза не видел!

– Ага! Теперь ты ее в глаза не видел! А говорил, что идешь к Марине!

«Сейчас еще набьют морду ни за что!» – опасливо подумал Сергей.

Ревнивец попробовал провести прямой удар справа, но Сергей уклонился, поднырнув под его руку, и плавно ушел в сторону. Драться с незнакомым человеком ему не хотелось, и он не знал, как без ущерба выйти из дурацкой ситуации. В это время распахнулась дверь, за которой Сергей краем глаза увидел обычный дорого отделанный офис. В приемную вбежала испуганная девушка в мини-юбке и бросилась к мужчинам с криком:

– Валерочка, я этого придурка первый раз вижу! Честное слово! Да ты на него посмотри – какой-то старый урод!

Валера остановился, недоверчиво взглянул на свою пассию, покосился на Сергея и пробурчал:

– Честно? Я и смотрю, что за хмырь. Ну ладно, пошли отсюда.

Повернувшись к Сергею спиной и не сказав ему ни слова, парочка вернулась в свой евростандарт.

Сергей, пригорюнившись, выскочил в коридор. Там он зашел в туалет, посмотрел на свое отражение в пыльном треснутом зеркале и пожал плечами: «И вовсе не такой уж урод. И не такой уж старый. А твою Марину мне и даром не надо!»

Так или иначе, он обошел все помещения института и не увидел ничего такого, что наводило бы на мысли о тайнике. В одном месте он на всякий случай стянул со стенки старый пожелтевший листок с надписью «План эвакуации здания на случай газовой атаки».

Выйдя на улицу, Сергей прошел вдоль фасада здания, обогнул его и зашел во двор. Он надеялся найти какой-нибудь вход в подвал институтского здания, запертую дверь, но его надежды не оправдались. Вдоль задней стены института прилепился ряд бетонных гаражей, перед ними были чахлый скверик и бетонная площадка. Какой-то местный умелец чинил старые машины. Здесь же маленький магазинчик торговал автозапчастями. И никаких следов потайных входов или потайных дверей.

Ивушкин внимательно осмотрел всю заднюю стену института и вынужден был признать свое поражение. Он не нашел того места, куда мог спрятать свой драгоценный чемоданчик Андрей Черкасов за те сорок минут, когда он остался без наблюдения.

Ирина разогнула уставшую спину и с удовлетворением огляделась вокруг. Слава Богу, квартира в порядке. Полы вымыты, покрывала с кроватей и диванов перестираны, на Яшином матрасике новый чехол. Самого Яшу Ирина тоже выкупала и вычесала, всю посуду ошпарила кипятком. Яша чувствовал себя прекрасно, лекарство помогло. Он сидел на балконе среди ящиков со свежей землей и нежился на утреннем солнышке. Только Ирина решила было удалиться в ванную, чтобы заняться наконец собой, как зазвонил телефон.

– Слушайте, куда вы пропали? – сердился агент Дима. – Я уже несколько дней вам звоню. Вы не работаете, где же вы ходите?

– Да так, дела, – отговорилась Ирина. – А что случилось?

– Москва берет три романа из четырех.

– Точно? – Иринино сердце уже давно билось не там, где ему полагалось.

– Точно, договор надо составлять. А вы куда-то делись. Я тут кое-что набросал, нужно, чтобы вы посмотрели.

Ирина зажала рукой трубку и перевела дух. Не может быть, это сон, все это происходит не с ней!

– Так вы зайдете? – нетерпеливо спрашивал Дима.

– Конечно, – выдохнула Ирина.

– Значит, сегодня в два часа. И паспорт не забудьте.

– Слушайте, а почему только три взяли, а с тем что? – опомнилась Ирина.

– Капризничают, – вздохнул Дима, – ну, не горюйте, я его в другое издательство пристрою. Значит, если я вам до полвторого не перезвоню, то приезжайте к двум. Я никуда не уйду.

Сквозь шум воды из ванной Ирина услышала, что телефон прямо разрывается.

– Алло, Дима? – Она боялась, что там повесят трубку.

– Это не Дима, – последовал сухой ответ, – это Ивушкин.

– Здравствуйте, Сережа! – У Ирины было замечательное настроение. – Что вы хотите мне сообщить?

– Многое, но вы, наверное, торопитесь, – пробурчал он. – И потом, по телефону неудобно.

– Тогда давайте встретимся в городе, – радостно согласилась Ирина, – потому что у меня тоже есть что вам рассказать. И еще, вам привет от Яши.

– Как он себя чувствует? – оживился Сергей.

– Прекрасно! Мы все преодолели, – с гордостью сообщила Ирина.

Она условилась с Ивушкиным встретиться в три часа на Исаакиевской площади, там по соседству был офис Димы.

У Димы Ирина, не веря своим глазам, увидела настоящий договор, где было черным по белому написано, что издательство покупает у автора, то есть у Ирины, права на три романа и обязуется выплатить ей… сумма Ирину несколько разочаровала, но Дима сказал, что сейчас с деньгами у всех трудно. А Ирина все же начинающий автор. Ирина была согласна на все условия, но Дима сказал, что еще поборется, чтобы не зря получить свои пятнадцать процентов.

– Как бы они не передумали! – испугалась Ирина.

– Не бойтесь, – усмехнулся Дима. – Я их знаю. Значит, через неделю, я думаю, все будет в порядке. Я сам собираюсь в Москву. Привезу оттуда подписанный договор и деньги.

Ирине захотелось его поцеловать, но она сдержала порыв, а вместо этого тихонько постучала по тумбе стола.

Она отказалась от Диминого кофе, пожелала ему удачи и припустила по лестнице чуть не вприпрыжку. В душе все пело: «Я смогла, я смогла, я смогла». Сама, на свой страх и риск, она начала этот казавшийся невероятным проект, почти год, скрываясь от всех, боясь насмешек детей и знакомых, работала по утрам, когда дети в школе, а ночами, лежа без сна, проговаривала про себя целые страницы. Она вспомнила месяцы унизительного хождения по издательствам, как ее чуть не полгода мариновали в «Кириллице», а в других издательствах просто отводили глаза и пожимали плечами.

«Я – гений», – подумала Ирина, потом посмотрела на себя в зеркало на лестничной площадке и рассмеялась. Скоро у нее появится мания величия!

Ивушкин ждал ее в машине уже двадцать минут и хотел уезжать. Что это такое, думает, раз красивая женщина, то можно опаздывать. У него тоже, между прочим, дела. Что-то толкнуло его обернуться. Она стояла на ступеньках в черном брючном костюме, который так выгодно подчеркивал отличную фигуру. Лицо у нее… Ивушкин даже зажмурился, потому что лицо у нее просто светилось от радости. Ирина рассеянно смотрела по сторонам и вот увидела его машину. Она помахала ему рукой и побежала, смеясь, как девочка. Сергей ни на секунду не подумал, что это он является причиной ее радости. Она ходила к какому-то Диме, с неудовольствием вспомнил он, что такого он ей сказал или сделал? Вглядевшись, он понял, что дело тут не амурное – не было в ее взгляде того виновато-удовлетворенного выражения, которое бывает у женщины, когда она уходит от любовника. В глазах у нее была одна чистая радость и горделивое выражение – «Вот я какая!»

Против воли он улыбнулся ей в ответ.

– Простите, Сережа, я задержалась. Но зато я приглашаю вас выпить кофе вон в том кафе.

Ирина вспомнила, что это было то самое кафе, где ее начали одолевать нехорошие предчувствия. Именно там она нарисовала на пачке сигарет пресловутого козла, с которого и начались их общие с Катериной и Жанной неприятности. Но сегодня не хотелось думать о плохом, так что Ирина быстренько отогнала от себя это воспоминание.

– Итак, – начала Ирина, когда они уселись в уютной кабинке, ожидая кофе.

– Что вы так сияете, – недовольно пробурчал он, – на вас люди оглядываются.

– Люди оглядываются не на меня, а на вас, – поддразнила Ирина, – сидите с интересной женщиной, а сам такой хмурый.

– Все-таки что у вас произошло, муж приезжает, что ли?

– Почему – муж? – удивилась Ирина. – Муж сидит в своей Англии, уже два года не приезжал.

Он посмотрел на нее удивленно, начиная что-то соображать. Муж два года не приезжает к такой женщине. Или он ненормальный, или… нет вообще никакого мужа…

– Видите ли в чем дело, Сережа, – сказала Ирина, улыбаясь, – людям свойствен традиционный взгляд на вещи. Красивые женщины все дуры и стервы – так утверждает народная мудрость. Домохозяйка обязательно в халате и бигудях – так даже в кино показывают…

– Вы не похожи на домохозяйку. – Он отвел глаза, вспомнив свою ошибку в мексиканском ресторане. – Кроме того, вы очень неглупы, – опять с неохотой признал он.

– Вот, уже лучше, – обрадовалась Ирина. – Я знаю, вы меня не любите, – продолжала она, – я это чувствую. Не понимаю только за что. Если вы обижаетесь за ту сцену, что я устроила у вас дома, то я прошу прощения – получилось недоразумение, и потом, возможно, у вас действительно не было выбора, раз вы пошли на такую работу.

Он пригляделся к ней внимательнее: на этот раз никаких женских штучек, она была предельно искренна и обращалась к нему просто по-дружески. Принесли кофе. И он уткнулся в чашку, стараясь не встречаться с ней взглядом. Что она говорила? Намекала, чтобы он посмотрел на нее под другим углом, возможно, она совсем другая, не такая, какой показалась ему с первого взгляда.

– Я… – начал он.

– Вы хотели мне рассказать, что вам удалось выяснить по поводу места, где могут быть спрятаны деньги.

Он вздохнул с облегчением и рассказал ей про маршрут Черкасова, тщательно следя, чтобы не произнести имени Ли Фана – незачем ей знать про такого опасного человека.

– Потом по другим каналам я выяснил, что в этом районе находится одно здание – бывший институт, с которым покойный Черкасов был связан, когда работал в ФСБ. Вчера я там был, обошел все помещения, но на первый взгляд ничего подозрительного не обнаружил. И возле здания тоже покрутился – никаких подозрительных запертых дверей.

– Вряд ли Черкасов стал бы действовать так грубо – прятать деньги в подвале. Все может случиться – бомжи придут, дворник, сантехники.

– Здание старое, – возразил Ивушкин, – и подвалы там могут быть очень надежными. Утащил я там один планчик…

– Вы знаете, – оживилась Ирина, – думаю, тут я могу помочь. Я вчера весь день сидела дома и размышляла… – Она полезла в сумочку за листочком с расшифрованным текстом, говоря вполголоса: – Жанна тогда нашла записную книжку. Она забрала ее, потому что там были наши имена и фамилии. И вот в этом листочке… да где же он? Вот! – Ирина подняла голову и увидела, что Ивушкин совершенно ее не слушает. Он уставился на что-то позади нее и был не то чтобы бледный, а какого-то сероватого цвета. Ирина медленно повернула голову и поняла все. По проходу шла пара. Впереди выступала бывшая жена Ивушкина… как же ее… Татьяна. Ирина сразу ее узнала. Судя по всему, человек, шедший за ней, и был знаменитый Архаров, бизнесмен и владелец телеканала. Встретившись с ним взглядом, Ирина перевела глаза на его спутницу – не годится пялиться на незнакомого мужчину.

«На экране она смотрится лучше, – отметила Ирина, оглядывая Ивушкину, – но и в жизни ничего себе. Моего возраста или чуть старше, но выглядит отлично».

На лице Ивушкиной застыло устало-скучающее выражение отдыхающей от дел телезвезды. Кафе, куда они зашли, было неплохое, но не из шикарных, маловероятно, что она встретит здесь нужных знакомых, поэтому можно немного расслабиться и не следить за лицом. Очевидно, она почувствовала взгляд Сергея, потому что опустила глаза, устремленные в неведомые дали, и увидела простых смертных. Деться было некуда. Они должны были пройти мимо столика бывшего мужа, этого ничтожества и – кто это с ним? У Ивушкиной на лице на миг проступило выражение обычного бабского любопытства, она прямо впилась взглядом в Ирину, сразу же отметила про себя, что эта баба выглядит, конечно, неплохо, но пиджак, что на ней, куплен явно не в бутике, а в лучшем случае в недорогом магазине, если вообще не на рынке.

«Интересно, что бы она сказала, если бы узнала, что брюки я вообще сшила сама», – усмехнулась Ирина, ибо от нее не укрылся взгляд Ивушкиной.

Пока те подходили к их столику, Ирина успела незаметно передвинуться на мягком диванчике, и теперь сидела достаточно близко от Сергея, чтобы под столом взять его за руку. Ее сильно беспокоил серый цвет его лица. Рука его была холодная и очень напряженная. Весь он был как скованный.

«Как бы не устроил он тут сцену с мордобоем! – опасливо подумала Ирина. – И какого черта их сюда занесло! Ходили бы в «Асторию»».

Когда пара приблизилась, Ивушкин слегка привстал с места. В глазах Татьяны появилась неприкрытая злость.

– Здравствуй, Таня, – произнес он хрипло.

– Здравствуй, – процедила она в ответ.

– Добрый день! – Ирина улыбнулась им открыто и дружелюбно.

Ивушкина, не ответив, быстро прошла мимо, Архаров же окинул Ирину внимательным взглядом и поклонился.

Татьяна Ивушкина заметила в Ирине только то, что хотела увидеть, – недорогую одежду и косметику. Она не учла того, что сегодня от Ирины исходило внутреннее сияние, которое не мог не заметить ни один нормальный мужчина. Архаров догнал свою спутницу, взял ее за локоть и что-то прошептал, усмехаясь. Ирина готова была поклясться, что он сказал: «Видно, не такое уж ничтожество твой бывший муженек, раз сумел отхватить этакую красотку!»

Ивушкина дернула плечом и села наконец за столик спиной к ним. Сергей шумно вздохнул и пошевелился. Ирина взглянула на него и ужаснулась. Он стал еще бледнее, руки дрожали, он постарел лет на десять.

«Можно ли позволять такое с собой делать, как он допустил до такого! Как же она его скрутила, выжала всего, вывернула наизнанку, если случайная встреча способна довести его до такого состояния! Конечно, он сам виноват, что так распустился, но ей это тоже отольется, и довольно скоро».

Ирина вспомнила взгляд, которым окинул ее Архаров, – это был взгляд свободного мужчины. Она убрала невостребованный листок в сумку и мягко сказала:

– Может, уйдем отсюда?

– Да-да, конечно, – рассеянно кивнул он.

В машине Ирина забеспокоилась, как же он поедет в таком состоянии. Он посидел немного, положив голову на руль, закрыв глаза, потом посмотрел на нее и твердо сказал:

– Простите, я должен справиться с этим в одиночку. Куда вас отвезти?

– Я сама до метро дойду! – Ирине вовсе не улыбалось ехать куда-то с водителем в таком состоянии.

– Значит, до метро? – Он тронул машину с места.

– Будьте осторожны, Сережа, – сказала Ирина на прощание.

– Я вам прозвоню.

Всю дорогу в метро Ирина сердилась. И принесла же нелегкая эту парочку в кафе. Из-за этой встречи они с Ивушкиным не успели поговорить о деле, а теперь он надолго выбыл из игры. Сначала будет переживать, потом напьется, потом будет долго отходить от похмелья. Нет, надо рассчитывать только на собственные силы. Завтра вечером заканчиваются три дня, а они еще не сдвинулись с места в поисках денег. Этому разобиженному Ивушкину и горя мало – топит свою печаль в вине, и больше его ничего на данный момент не интересует. Ему совершенно нет дела до того, что их троих, может, завтра убьют. Скажите пожалуйста, жену увидел с хахалем! Да он ее по телевизору чуть не каждый день видит, так что – каждый день в ступор впадать? А если бы она, Ирина, запила, когда окончательно уверилась в том, что муж ее фактически бросил и не собирается возвращаться из своей Англии? Ирина фыркнула, она и представить себе такого не могла.

Объявили ее станцию. Ирина встала, намереваясь дома выгулять Яшу, а потом позвонить Жанне.

Жанна оказалась на месте.

– Немедленно заканчивай свои дела, встречаемся у метро «Технологический институт» через час! – сказала Ирина голосом, не терпящим возражений.

– Что случилось? – Жанна была очень недовольна.

– Все! Случилось все! Жду тебя у эскалатора.

– Но я же на машине…

– Зато я – на метро!

Спускаясь по лестнице, Ирина услышала знакомое пыхтение. Так и есть – навстречу поднималась Катерина.

– Ты зачем вышла из дома? Тебя же милиция ищет!

– Ирка, я так волнуюсь. Я совершенно не могу оставаться одна, – с трудом выговорила Катя, отдышавшись. – И я уже похудела, может, никто не узнает?

– Ладно, идем, только не пыхти ты так!

Катерина бросилась вниз по лестнице, стараясь не отставать и жалобно приговаривая:

– Тебе хорошо говорить, а я так волнуюсь… Это я от волнения пыхтю… то есть пыхчу.

– Что еще за шутки? – встретила их Жанна, она была очень рассержена.

– Это не шутки, – твердо ответила Ирина, когда они утрамбовали Катьку в «фольксваген». – Девочки, настал решительный момент. Наше спасение в наших руках. Едем искать деньги!

До института на Малодетскосельском было всего несколько минут. Ирина достала листок с расшифрованным текстом и стала читать его вслух как заклинание, вглядываясь при этом в фасад здания, мимо которого Жанна медленно проезжала.

«Номер семь слева от масла вставь карту возле замка…»

Чушь какая-то! Дом на Малодетскосельском номер двенадцать, а не номер семь; соседние дома тоже не подходят. И потом, что еще за дурацкое масло!

– Тебе виднее, – саркастически заметила Жанна, – это ведь ты перевела такую ахинею, точнее, думаешь, что перевела…

– Прекрати насмехаться над Иркой! – не выдержала Катя. – Она хоть что-то делает. А ты только умеешь со своими клиентами завещания оформлять, как могильщик! Если уж такая умная, то помогла бы, чем шипеть.

Жанна открыла рот, потом закрыла его, недобро сверкнула на Катьку глазами и плотно сжала губы. В полном молчании они проехали дважды мимо фасада, потом заехали во двор. Перед ними были скверик из двух-трех полуживых деревьев, детская площадка с традиционной сломанной каруселью и грязной песочницей, несколько бетонных гаражей, маленький магазинчик автозапчастей, чьи-то побитые «Жигули», из-под которых торчали ноги умельца-ремонтника.

– Ну и что ты здесь надеешься увидеть? – Жанна была полна иронии.

– Номер семь слева от масла, – задумчиво бормотала Катерина. – Что-то тут должно быть, Ирка я в тебя верю. Девочки, какое бывает масло? Подсолнечное, кукурузное, оливковое…

– Не дай Бог так оголодать! – усмехнулась Жанна.

– Топленое, сливочное…

– И думать забудь! Только что худела…

– Соевое, рапсовое, – бормотала Катерина, – машинное… Ирка!!!

– Что ты орешь? – Ирина очнулась от задумчивости.

– Вот! – Катерина указывала пальцем, блестя глазами.

Ирина перевела взгляд в указанном направлении. Катькин палец, как стрелка компаса, указывал на автомагазинчик.

– «Автозапчасти, масла, смазки», – прочла Ирина.

– Масло! – Торжество в Катином голосе нарастало и грозило перелиться через край.

– Бред, – невозмутимо произнесла Жанна. – Допустим, это – масло. А где ты видишь номер семь? У вас получаются прямо какие-то приключения Тома Сойера. «Номер второй под крестом».

– А ты посчитай гаражи, – вкрадчиво попросила Ирина, переглянувшись с Катей.

– Раз, два, три, – неохотно начала Жанна, – слушайте, их и правда семь. То есть вы думаете, что весь этот бред действительно относится к этому седьмому гаражу? «Номер семь слева от масла», – это седьмой гараж рядом с магазином «Масла, смазки»?

– Очень даже может быть! Если у тебя нет других предложений, то почему бы не попробовать?

– Что попробовать? Вставить карту? Куда?

– Как написано – слева от замка! – настаивала Катерина.

– А что скажет владелец гаража, если застукает нас за таким малопочтенным занятием?

– Он не застукает! – вступила Ирина.

– Почему же?

– Во-первых, я думаю, что у этого гаража нет владельца. А во-вторых, мы не полезем туда сейчас. Здесь слишком много народу. Мы вернемся сюда ночью. Разумеется, если ты, Жанка, с нами.

– Я с вами хотя бы потому, что бросить вас мне не позволяет совесть! Катерина, в брюках ты не очень смотришься, но все-таки оденься удобно. И чтобы тебя не узнали.

– Слушаюсь, товарищ начальник! – бодро отрапортовала Катька.

Катерину они увидели издалека: это было зрелище не для слабонервных. Ярко освещенная фонарем, она громоздилась на углу в оранжевой куртке и необъятной грязно-лиловой старушечьей юбке.

– Катька, ты долго думала?

– А что такого? – Катерина взмахнула белесыми ресницами.

– Ты что на себя напялила?

– Сами говорили – одеться удобно и чтобы не узнали. Вот я взяла у Зои Вениаминовны юбку, а куртка такая яркая, что у людей в глазах рябит, меня они не разглядят.

– Это же надо, на дело – и в такой юбке! – вздохнула Жанна.

– Да какая разница, время дорого, едем скорей!

Въехав в знакомый двор, они выбрались из машины и огляделись. Во дворе было тихо и вроде бы пусто. Ирина смело зашагала к нужному гаражу. Катерина пошла за ней крадущейся походкой. Учитывая юбку, получалось, что именно такой походкой подкрадывается пингвин к своей старой приятельнице, собираясь ее приятно удивить. Жанна замыкала шествие с недовольным лицом.

Ирина вынула карту и стала искать, куда бы ее вставить. Слева от замка… Между створками дверей гаража была достаточно широкая щель, карта легко входила в нее, но ничего интересного не происходило.

– Ну что там? Ну что? – Катька наступала ей на ноги, а Жанна рисовала восьмерки на асфальте носком ботинка.

Ирина осторожно водила карточкой вдоль щели и вдруг в одном месте карту будто вырвали из рук, как в турникете на станции метро, ее втянуло внутрь. Раздался щелчок. Ирина подхватила выпавшую обратно карту, толкнула дверь, и она открылась. Катерина подпрыгнула на месте и, приземляясь, наступила Жанне на ногу, а Ирина в это время уже входила внутрь. Там было темно и пыльно. Фонарик, который она нашла утром в ящике у сына, осветил совершенно пустое помещение, только в дальнем углу в полу видна была крышка люка.

Дело принимало весьма интересный оборот. Даже у Жанны заблестели глаза. Вдвоем с Ириной они дернули за кольцо. И крышка легко приподнялась. Перед ними была крутая наклонная лестница с пыльными ступенями. Дамы переглянулись.

– Берегись двенадцатой ступени! – загробным голосом напомнила Катерина.

– Помню я. Седьмая. Восьмая… Ты-то не сбейся! Десятая, одиннадцатая… Вот она!

Все ступени были деревянными, а эта металлическая. И перила тоже металлические… Но если бы их не предупреждали в записке, никто из женщин не обратил бы внимания на такой факт. Ирина на всякий случай убрала руки с перил и осторожно перешагнула проклятую ступеньку.

– Черт его знает, может, он это нарочно написал, чтобы нас напугать, но осторожность не помешает. Катька, юбку подбери!

Ирина снизу подстраховала подругу, а Жанна держала ее за руку, но все же Катя перекатилась через ступеньку почти на четвереньках. С Жанной было легче.

Подруги оказались в узком темном коридоре, уходившем далеко вперед.

– Коридор уходит под здание института, – определила Ирина. – Ох, как бы нам сейчас пригодился план подвала!

– Кстати, куда делся наш соглядатай? – насмешливо осведомилась Жанна. – Где Ивушкин?

– Он в этом деле нам больше не помощник, – отчеканила Ирина и зашагала по коридору.

Сергей сидел в парке на берегу пруда и наблюдал за утками рассеянным взглядом. Отвезя Ирину к метро, он поставил машину на ближайшую стоянку и вот уже несколько часов сидит здесь бездумно. Понемногу ушла противная внутренняя дрожь, которая охватывала его всегда, когда он видел свою бывшую жену. Когда они расстались, ему доставляло какое-то болезненное удовольствие смотреть на нее вечером по телевизору. Он страдал от этого еще сильнее, но все же упорно включал телевизор в определенное время, упиваясь своим страданием. Долго так продолжаться не могло – организм должен был найти выход накопившимся эмоциям. Сергей не повесился и не свихнулся, он стал пить. Но все же сумел вовремя остановиться, пока окончательно не скатился в пропасть. Телевизор он вообще отдал соседке, но иногда, когда совершенно случайно встречал Татьяну, он ничего не мог с собой поделать. Вот и сегодня: принесла же их нелегкая…

Сергей взглянул на часы – дело к вечеру. В парке похолодало, гуляющие поредели. Он быстро пошел к выходу, сел в машину, миновал один винный магазин, притормозил было у другого, но потом представил, как он будет сидеть один дома и пить – и его затрясло от отвращения. Нет уж, хватит такого безобразия! Живут они с бывшей женой в одном городе, имеют массу общих знакомых, еще не раз встретятся. Но она, Татьяна, могла бы и повежливее быть. Даже не ответила на приветствие Ирины и не взглянула в его сторону.

Ирина… Он вспомнил сочувствие в ее голосе и взгляде, как она под столом держала его за руку. Боялась, что он устроит скандал. Интересно, откуда она вообще знает про его бывшую жену, о том, что они развелись со скандалом, и все такое прочее. Не может быть, чтобы она поняла все с полувзгляда, хотя соображает она быстро, ничего не скажешь. Сегодня она что-то хотела ему рассказать, показывала какой-то листочек. А он увидел Татьяну и, как всегда, потерял голову. Черт, как неудобно! Сергей ощутил сильнейшее раздражение. В каком виде он предстал перед Ириной, что она про него подумала? Уж конечно, ничего лестного и наверняка пожалела, что с ним связалась. Надо срочно звонить, извиняться и выяснить, что она там раскопала. Он набрал номер и вежливо попросил Ирину Анатольевну.

– А ее нету, – недовольно сообщил девичий голосок.

– Она с собакой гуляет? Я попозже позвоню.

– Как раз с собакой она сегодня вечером не гуляла, пришлось мне тащиться! – сердито ответила Иринина дочка. – А мать ушла к тете Кате ночевать. – Она помедлила немного и добавила ехидно: – Во всяком случае, она нам так сказала.

– Повежливее о матери-то, – прикрикнул Сергей.

– А вы ей кто будете? – немедленно отреагировала девица. – И почему вы, собственно, так интересуетесь местонахождением маман?

– Будь здорова, – буркнул Сергей и повесил трубку.

У Кати соседка Зоя Вениаминовна дала полный отчет, что Катюша ушла по делу, довольно поздно, буквально только что, сказала, что ночевать будет у Жанны и вернется только завтра. У Жанны же с Сергеем беседовал автоответчик.

«Меня нет дома. Говорите после сигнала».

– Чтоб вы провалились! – в сердцах высказался Сергей после сигнала.

Сомнений не было: три авантюристки отправились сами искать деньги. Но почему ночью? Чтобы никто не помешал. На него они махнули рукой, решили, что такой слюнтяй им не помощник. Сергей воочию увидел, как Ирина пересказывает им всю сегодняшнюю сцену в кафе, как Жанна презрительно усмехается, а Катя жалостливо вздыхает. И теперь, если с ними что-нибудь случится, он никогда себе этого не простит. Ведь они не представляют себе, во что вляпались, с какими силами могут столкнуться. Один Ли Фан чего стоит! Но он-то, Сергей, прекрасно представлял себе всю сложность и опасность задуманного предприятия, и тем не менее позволил себе сегодня так распуститься.

«Боже мой, Татьяна, что ты со мной сделала? Нет, – поправил себя Сергей, – что я сам с собой сделал».

Он сел в машину и погнал по пустынным улицам на Малодетскосельский проспект.

На первый взгляд у института все было тихо. Он поставил машину за два квартала, взял сумку с самыми необходимыми вещами и пошел к зданию института. Двери были заперты, улица пустынна, следовало идти во двор. Он услышал звук подъехавшей машины, скользнул к чахлому тополю и слился с его стволом. Во двор въехал хорошо знакомый ему Жаннин «фольксваген». Три интеллигентные дамы вышли из него и крадучись направились к гаражам. Сергей обрадовался им как родным. Как хорошо, что он оказался в нужное время в нужном месте. Он хотел было уже окликнуть Ирину, как вдруг осознал, что уже некоторое время слышит посторонний звук: неподалеку шумел мотор. Вот машина остановилась. В этом еще не было ничего подозрительного, но когда во дворе появились еще две человеческие фигуры и, держась в тени деревьев, тоже направились к гаражам, Сергей осторожно вытащил из сумки прибор ночного видения.

Его три грации уже скрылись в дверях седьмого по счету гаража. Две неопознанные личности направились туда же. Женщина, ее Сергей узнал по походке, шагнула вперед и скрылась. За ней осторожно последовал ее спутник. Сергей подумал, что если в гараже собралось уже так много народу, то еще один человек не будет лишним. Он подкрался к двери гаража и открыл ее совершенно бесшумно, потом надел прибор ночного видения и нырнул в темноту.

В углу он увидел только верхнюю половину человека с фонариком, спускающегося в люк. Облик этого человека был Сергею очень хорошо знаком. Он узнал своего бывшего заказчика, исполняющего обязанности управляющего концерном Виктора Сергеевича Полищука. Тот смотрел вниз и Сергея не заметил.

Полищук и Ольга два дня мотались по городу за тремя бабами. И сегодня их усилия увенчались успехом – эти заразы явно отправились на дело.

– Говорила же, что они тебе туфту гонят, – шипела Ольга, – они давно нашли книгу…

– Они нашли ключ и открыли дверь, – отвечал Полищук, – я пойду за ними, найду и отниму у них деньги. А для чего ты мне нужна?

– Погоди, – усмехалась Ольга, – узнаешь…

Поэтому она вырвалась вперед и начала спускаться в люк первая. Она торопилась и, разумеется, не заметила, что все ступени деревянные, а одна металлическая.

Сергей Ивушкин услышал, как снизу из подвала донесся женский вскрик, потом приглушенное ругательство. Ругался явно Полищук. Он топтался на лестнице, пыхтел, возился. Потом, судя по звукам, продолжил спуск. Сергей дождался, пока шаги на лестнице стихнут, и заглянул в люк. Метрах в двух ниже уровня пола он увидел на лестнице скорчившееся, не подающее признаков жизни человеческое тело. Сергей медленно спустился по лестнице ближе и узнал тело. В странной неестественной позе, скорчившись между ступенями, на лестнице лежала Ольга Свирская. Глаза ее были широко открыты. Сергею показалось, что она смотрит прямо на него. Лицо было перекошено характерной судорогой, на губах выступила пена. Сергей вспомнил, как, будучи криминальным репортером, он видел такое лицо: так выглядел человек, убитый в собственном лифте током высокого напряжения. Тихонько он стал спускаться, внимательно приглядываясь, и отметил металлическую ступеньку. Ловушка, самая настоящая ловушка для непрошеных гостей. Сердце защемило у него от тревоги за трех ненормальных, которые отправились за деньгами одни. Что же все-таки было в том листке, что показывала ему Ирина? Господи! Только бы с ними ничего не случилось!

Перед ним был узкий длинный коридор. Впереди мелькнул свет фонарика. Сергей двинулся на свет.

Полищук подошел к очередному разветвлению подземного хода. Пока все шло удачно. Ольга сослужила ему последнюю службу и тихо сошла со сцены, избавив его от необходимости брать грех на душу. Лишний грех. Потому что грехов у него на душе было предостаточно. И еще немало придется взять… Он проверил пистолет с глушителем у себя под курткой. Из него он собирался застрелить Ольгу, из него он должен будет убить тех трех негодяек, которые посмели встать у него на пути. Хотя, возможно, судьба будет к нему благосклонна и они сами погибнут в этом подвале, напичканном смертельными ловушками…

Холодок пробежал по спине, он прекрасно понимал, что у него самого гораздо больше шансов погибнуть тут, в подвале. Ведь у тех была инструкция Черкасова, а он шел вслепую. Задержавшись ненадолго из-за Ольгиной смерти, он отстал от них и не знал теперь, куда идти.

Далеко впереди в левом проходе раздался усиленный эхом женский визг. Полищук повернул налево. Судьба опять подала ему знак.

– Катька, что ты визжишь как резаная! – злилась Жанна. – Ты что, хочешь, чтобы все нас услышали? Подумаешь, мышку увидела!

– Ничего себе, мышка. Такая крысища! С хорошего бультерьера будет. Можно подумать, что ты сама крыс не боишься. И кто, скажи на милость, может быть глубокой ночью в этом подвале?

– Не знаю, не знаю, – протянула Ирина, тревожно оглядываясь, – не нравится мне здесь. Звуки какие-то подозрительные. Жанна, а ты дверь гаража за нами закрыла?

– Кажется, только прикрыла, – неуверенно ответила Жанна, – как-то страшно стало – вдруг потом обратно не выйдем?

– Ладно, что сейчас об этом. Сейчас нам надо… Второй налево, третий направо… точно, снова второй проход налево. Теперь внимательно: это первый проход справа, теперь второй… пригибайтесь!

– Низко? – прокряхтела Катька.

– Чем ниже, тем лучше. Хочешь живой остаться – ползи по полу.

Катька действительно послушно поползла по-пластунски. Жанна нагнулась и закашлялась.

– Ты что, куришь? – удивилась Ирина. – Нашла время!

– Я на нервной почве, – устыдилась Жанна, – что-то мне нехорошо… Девочки, глядите на дым!

Луч Ирининого фонарика осветил дым от сигареты. Освещенный дымок, как пыль в солнечной комнате, сделал видимым еще один тонкий и четкий луч, пересекавший коридор от стены к стене на высоте примерно метра.

– Вот почему надо было пригибаться! Здесь ловушка – луч с фотоэлементом или еще что-то в этом роде. Если не пригнуться, эта штуковина сработает.

– И что будет? – испугалась Катерина.

– Черт его знает! Лучше нам про это не знать. Уходим скорее отсюда.

Больше подземный ход не разветвлялся, и через несколько минут коридор закончился тупиком. Остановившись перед глухой бетонной стеной, Ирина обшарила ее лучом фонарика.

– Где тут, черт возьми, надо вставить карту?

– А как в записке?

– Вставь карту!

– Не пропускай слова, – сердилась Катерина.

– Перекрестясь, вставь карту.

– Крестись!

– Да в жизни я не крестилась!

– Сказано перекреститься – значит, надо!

Ирина пожала плечами, но спорить с Катериной не стала. Она машинально осенила себя крестным знамением правой рукой с зажатым в ней фонариком. Катя внимательно следила за лучом и удовлетворенно вскрикнула, когда Ирина завершила знамение:

– Вот оно!

На левой стене коридора была отчетливо видна небольшая узкая прорезь.

– Толковый человек был этот Черкасов, несмотря на то что ворюга, – пробормотала Ирина. – Катька, не зазнавайся. – Она вставила карту в прорезь.

Раздалось тихое гудение, и стена в конце коридора медленно отъехала в сторону. Перед подругами в скудном свете фонаря открылось большое помещение, заставленное металлическими шкафами. Шкафы, как в камере хранения на вокзале, были разделены на пронумерованные секции.

– Ура! – завизжала Катерина. – Вот оно, мы добрались до цели!

– Тише! – Жанна выглядела очень озабоченной. – Девочки, как-то мне неспокойно.

– Так-так, – вспоминала Ирина, – двенадцатый сектор… Вот номера секторов, с краю шкафа, внизу… это четвертый, пятый… восьмой… десятый… А вот и двенадцатый. Третий уровень, надо полагать, снизу. Это хорошо, что не над потолком – как бы мы туда забирались. Номер четырнадцать – вот он. Ну, девочки, вот теперь мне действительно хочется перекреститься. Я вставляю карту.

Раздался легкий щелчок, и дверца шкафчика без усилия распахнулась. Ирина засунула внутрь руку и вытащила черный полиэтиленовый пакет, вроде тех, в которые складывают мусор. С сердцем, бьющимся сразу в нескольких местах, но только не там, где полагается, она развязала пакет. Жанна и Катя, отталкивая друг друга, полезли рассматривать его содержимое.

Большое темное помещение огласилось дружным воплем восторга. Визжала не только легкомысленная эмоциональная Катерина, но и сдержанная Ирина, и даже деловая язвительная Жанна. Трудно было ожидать от них сдержанности при виде миллиона долларов наличными.

Полищук, стараясь не шуметь, шел в направлении звуков, издаваемых тремя идиотками. Не женщины, а стадо слонов, вернее, судя по визгам, стая обезьян. Конечно, он не заметил тонкий луч, пересекавший коридор на высоте метра. На секунду перекрыв луч, он вызвал срабатывание фоточувствительного датчика в стене коридора.

На пульте в кабинете дежурного зажглась красная лампочка. Дежурный снял трубку и доложил:

– Срабатывание сигнализации на объекте А-15.

Подполковник ФСБ, получив это сообщение, тут же снял трубку специальной связи и произнес:

– На объекте А-15 сработала сигнализация. Нарушение периметра.

Крошечный человечек, ножки которого не доставали до пола, когда он сидел в кресле за своим огромным письменным столом, услышав донесение, потер маленькие ручки и улыбнулся:

– Ну-ну, кого, интересно, мы поймали на наживку покойного Глебова?

Крошечного человечка очень боялись коллеги и подчиненные, за глаза называя его Кровавым Карлой или Черномором. Страшный в гневе, мстительный и злопамятный, он долго мог таить ненависть под маской показного добродушия. Малознакомые люди не воспринимали всерьез такого маленького человечка, и зачастую это дорого им обходилось.

Черномор нажал клавишу интеркома и отдал приказ:

– Объект А-15 изолировать. Выслать группу захвата.

В помещении архива неожиданно загорелся тусклый дежурный свет, показавшийся ослепительным после полной темноты. Ирина испуганно огляделась и бросилась к проему, через который они вошли несколько минут назад. На ее глазах бетонная стена плавно встала на свое место и, будто этого было недостаточно, сверху опустилась стальная решетка, перекрыв сам дверной проем. Затравленно озираясь, Ирина побежала вдоль стены, прижимая к груди мешок с деньгами. Жанна ринулась в другую сторону, а Катерина, совершенно обалдевшая, стояла столбом, громко вопрошая:

– Девочки, что это?

– Мы в ловушке, Катька, да уйди же ты из-под лампы в сторону!

Катька сделала шаг в сторону, и тут тусклая лампочка вдруг лопнула, и осколки брызнули в разные стороны. Катерина с неожиданной прытью юркнула за стеллажи. В помещении наступила тишина и темнота. Ирина тихонько продвигалась по проходу, стремясь найти подруг. У нее было сильнейшее подозрение, что они в архиве не одни – в лампочку кто-то явно выстрелил. Боясь включить фонарик, она затаила дыхание, как вдруг из-за очередного шкафа высунулась рука и больно схватила ее за плечо. Другой рукой человек зажал ей рот. Ирина молча вырывалась и даже попыталась укусить нападавшего за палец.

– Да тише ты, – прошептал Ивушкин. – Это я.

– О Господи! Ты что тут делаешь? – От неожиданности они перешли на ты.

– Трамвая жду, – зло, как показалось Ирине, ответил Ивушкин.

– Отпусти плечо, я никуда не денусь. Но методы у тебя… Представляю, как бы заорала Катька, если бы ты к ней так…

– Вот поэтому я и не к ней, – усмехнулся Ивушкин, – чтобы не пугать женщину.

«А меня, значит, можно пугать, – с обидой подумала Ирина. – Я, значит, не женщина, а мраморная колонна».

– Надо их найти, только тихо, мы здесь не одни.

Они пошли тихонько, держась за руки, Сергей хорошо видел в темноте, благодаря прибору ночного видения. Вскоре из-за шкафов раздалось Катькино сдерживаемое сопение. Жанна неслышно появилась откуда-то сбоку. Она сделала вид, что ничуть не удивилась присутствию Ивушкина, а Катька хотела было броситься ему на шею, но у него в приборе ночного видения был такой неприступный вид, что Катька не посмела.

– Только тихо, девочки, – шепотом заговорил Сергей. – Сейчас прорвемся.

Он достал из кармана свернутый лист бумаги. В архиве было уже не так темно – очевидно, где-то оставалась еще лампочка. Ирине удалось рассмотреть на листке только гриф «Штаб гражданской обороны института».

Справившись с планом, Сергей быстрыми шагами повел свою маленькую группу между стеллажами. В дальнем конце прохода, оглядевшись, он показал достаточно большую вентиляционную решетку на высоте примерно двух метров.

– Мы должны туда влезть. Это единственный выход из подвала.

Жанна хмыкнула и покосилась на Катерину.

– Ни за что! – немедленно откликнулась Катерина. – Вы можете бросить меня тут, я никого не выдам.

Ирина только было собралась грозно напуститься на Катьку, чтобы не болтала глупостей, но Ивушкин опередил ее. Он погладил Катю по голове и ласково сказал, чтобы она не волновалась, все у нее получится. Катерина воспрянула духом. Ивушкин нырнул куда-то вбок и вернулся вскоре с маленькой металлической лесенкой, которая хоть и не доставала до самой решетки, но могла помочь, ловко вскарабкался по ней, достал из сумки отвертку, в мгновение ока отвинтил и снял решетку, потом спустился и пригласил:

– Давайте по очереди наверх. Только без визга!

Жанна взлетела по лесенке очень быстро, влезла в трубу, умудрилась там развернуться и высунула руки навстречу Катерине. Началось восхождение. Жанна тянула ее вверх, Ирина подталкивала снизу, а Сергей держал лестницу, служа дополнительным упором. Катька взяла себя в руки и даже не пикнула. Лестница выдержала, Ивушкин тоже. Жанна устремилась в вентиляционное отверстие. Надо отдать должное Жанке, думала Ирина, уж если она проникнется серьезностью момента, то действует быстро и решительно, ничего не боится.

Катерина, воодушевленная примером Жанны, полезла следом, но, как и подозревала Ирина, застряла в отверстии наиболее развитой частью своего организма. Ирина полезла наверх на помощь, Сергей огляделся по сторонам и поднялся наверх по веревке, которую он успел прикрепить к какой-то выступающей штуке рядом с вентиляционным отверстием. Ирина изо всех сил уперлась в выступающую деталь Катерины, сама Катька натужно пыхтела внутри, стараясь воссоединиться со своими отстающими частями. Сергей нетерпеливо ждал рядом, покусывая губы.

Наконец терпение его лопнуло, он пробормотал какое-то ругательство, отодвинул Ирину и ущипнул Катьку за мешающую часть. Эффект превзошел все ожидания: из трубы донесся приглушенный визг, а Катька исчезла внутри, как… можно было бы сказать, как пробка от шампанского, но пробки обычно вылетают наружу. А Сергей еще проводил Катьку, шлепнув по крупу, как норовистую кобылку.

– Только попробуйте! – Ирина грозно сверкала глазами. – Только посмейте…

– Да нужна ты мне! – Сергей окончательно рассвирепел. – У нас черт-те кто на хвосте. Полищук тут шастает с пистолетом, еще хмыри какие-то, а она… Полезай живо в трубу!

Ирина оскорбленно засунула голову внутрь, Ивушкин перевел дух, как вдруг увидел, что она возвращается. Губы ее дрожали, а на глазах уже показались слезы.

– Что такое случилось? – испугался он. – Что с Катей?

– Я не могу, – в ужасе прошептала Ирина, – там… там пауки…

– Господи помилуй! – чуть не в голос заорал Сергей. – Ну и что? Они же безобидные!

– Я не могу, я их с детства боюсь, – всхлипнула Ирина. – Мышей не боюсь, даже крыс, а пауки – они такие противные, у них восемь ног.

– Не восемь, а шесть, – поправил Сергей.

– Но все равно очень много, – упрямо сказала Ирина.

Он заметил слезы на щеках, хотел было утешить, обнять, но вовремя опомнился: она еще больше разрыдается, а время дорого.

– Возьмите себя в руки! – сухо сказал он.

Она горестно вздохнула и покорно полезла в трубу, сжав зубы. Куда делось все ее высокомерие?

Сергей решительно отодвинул ее от отверстия и обмотал руку носовым платком, чувствуя себя по меньшей мере индийским охотником на тигров. Согнав бедных шестиногих с насиженных мест и очистив проход от паутины, он пропустил Ирину вперед. Внизу в архиве раздались голоса и шаги многих людей.

– Скорее, – торопил Сергей, – еще лестницу надо за стеллажи засунуть.

Ирина проскользнула в вентиляцию, гибкая, как ласка. Она доползла до первого разветвления и остановилась, поджидая Сергея. Пыхтения Катерины уже не было слышно. Ивушкин не подползал. А вдруг его схватили? Если бы она не капризничала с этими противными пауками, они бы успели уйти. Ирина кое-как развернулась и поползла обратно. Он лежал неподвижно и придерживал решетку изнутри. Завинтить он ее не успел. Внизу ходили люди, светили фонариками, переговаривались.

– Черт их знает, где он! Наверное, в другой секции.

Ирина осторожно двинулась вдоль Ивушкина. Ход был узкий, ползти приходилось совсем близко к нему. Он был в страшном напряжении, просто окаменел весь. Он зацепил решетку проволокой, чтобы снизу не было видно рук, поэтому затрачивал массу усилий на то, чтобы ее удержать. Он недобро сверкнул на нее глазами и мотнул головой, чтобы уходила. Но Ирина не послушалась, она поддержала его руку, приняв таким образом тяжесть решетки на себя. Те внизу походили немного и ушли. Ивушкин вздохнул, закрепил решетку в нескольких местах проволокой и осторожно отодвинулся вглубь. И разумеется, только чувство вины за то, что из-за ее фобии к паукам они чуть не попались, заставило Ирину вытереть обильный пот у него на лбу своим платком.

Полищук проскользнул в помещение архива и прислушался. В глубине комнаты были слышны женские голоса. Он осторожно, не торопясь пошел было в этом направлении, как вдруг в помещении загорелся тусклый свет. Полищук резко развернулся и бросился обратно к проему, но второпях пропустил нужный поворот и подбежал к проему, когда бетонная стена уже плавно встала на свое место и вслед за ней опустилась еще стальная решетка. Он отскочил в сторону и бросился по проходу между стеллажами. Женские голоса впереди затихли. Он пошел тихонько, наудачу, стараясь обнаружить проклятых баб в темноте, потому что лампочка разлетелась на куски. Ему это очень не понравилось, потому что в лампочку кто-то явно выстрелил, а это значило, что, кроме женщин, в архиве есть еще люди. Вдруг сбоку от него раздались скрип двери, шаги и голоса. Спрятавшись за стеллажи, он присмотрелся и увидел группу подтянутых вооруженных мужчин возле металлической двери. Сильные фонари обшаривали помещение архива. Старший группы направил их в разные концы подвала на поиски, а около двери оставил часового.

Дождавшись, когда вся группа захвата рассредоточится по подвалу, Полищук вынул из подмышечной кобуры пистолет с глушителем. Затем он бросил вынутую из кармана монету на пол в нескольких метрах от часового. Тот инстинктивно обернулся на звук, и в это мгновение Полищук выстрелил ему в голову. Часовой беззвучно рухнул на пол, а Полищук бросился к двери.

За дверью был короткий бетонный коридор, заканчивающийся металлической лестницей. Поспешно вскарабкавшись по лестнице, Полищук уперся в чугунную крышку люка. Она была жутко тяжелая, хоть и прилегала неплотно, потому что бойцы шли в архив этим же путем. Но отчаяние и чувство неотвратимой опасности придали ему силы, и он смог сдвинуть крышку в сторону.

В легкие Полищука хлынул холодный ночной воздух. Он выбрался на улицу и огляделся. В нескольких шагах от него стояли две машины с работающими моторами. Дверца одной из них приоткрылась. Полищук попятился, и тут из-за угла стремительно выехала черная иномарка с затененными стеклами. Машина поравнялась с Полищуком, дверца приоткрылась.

– Скорее! – раздался шепот из салона.

Раздумывать было некогда, и Полищук буквально влетел внутрь. На полном ходу машина завернула за угол, потом еще и еще…

– Погони нет? – спросил у водителя спокойный голос с заднего сиденья.

– Нет, – водитель покосился в зеркало заднего вида, – они не успели развернуться.

Услышав голос с заднего сиденья, Полищук похолодел и пожалел, что не сдался группе захвата там, в архиве. Он предпочел бы сейчас встретиться с кем угодно, но только не с этим человеком…

– Ну что, Виктор, – снова раздался тот же спокойный голос, – нашел деньги?

– Нет, господин Фан. – В голосе Полищука появилась какая-то холуйская суетливость. – Я почти добрался до них, но тут появились фээсбэшники.

– Да, Виктор, к сожалению, у тебя все и всегда получается «почти». Ты сумел почти ограбить собственный концерн… почти стать его президентом… почти вернуть эти деньги, но не концерну, а себе лично… и ты даже сумел почти обмануть меня. А ты знаешь, как я не люблю, когда меня обманывают. Я думаю, ты слышал, что я очень сурово наказываю тех, кто пытается меня обмануть. Теперь ты узнаешь это не понаслышке. К четвертой больнице! – скомандовал он водителю.

Полищук покрылся холодным потом. Он хотел было говорить, убеждать Ли Фана, но понял, что не может произнести ни слова. Машина долго ехала по городу, потом по темному шоссе и свернула к четвертой больнице. Главные ворота были закрыты, но с боковой стороны, когда шофер вышел из машины и нажал кнопку, открылся проем, достаточный для того, чтобы проехала машина. Территория больницы была засажена деревьями, только начавшими распускать почки. Машина свернула на узкую подъездную дорожку и остановилась у длинного строения барачного типа. Полищук впал в какую-то апатию, он позволил шоферу и вышедшему из дома человеку подхватить себя под руки и втащить по ступенькам. «Лаборатория…» – успел прочитать он на старой вывеске у входа. Какая это была лаборатория, он не увидел, да и незачем было, потому что он знал, что из этого здания больше не выйдет никогда. Он вдохнул весенний воздух и скосил глаза на Ли Фана. Китаец равнодушно отвернулся. Дверь за Полищуком захлопнулась.

– Теперь налево, – громким шепотом командовал замыкающий ползущее общество Сергей. Он полз последним и, сверяясь с планом, сообщал направление Ирине, а она, дергая Катьку за ногу, передавала его вперед, возглавлявшей процессию Жанне. Катерина, как обычно, громко вздыхала, тратила массу сил и каждые пять минут останавливалась, чтобы сообщить, что дальше она уже точно не пролезет. Тем не менее они как-то двигались вперед. Жанна не капризничала, хотя на ее долю и приходилась вся пыль, скопившаяся в вентиляции за много лет.

Казалось, их мучениям не будет конца, но при очередной остановке для уточнения маршрута Сергей сказал:

– Все. Впереди, в трех метрах перед Жанной, отверстие, выходит в комнату первого этажа.

– Вижу слабый свет, – донеслось от Жанны.

Катерина облегченно застыла на месте, пока Ирина толчками не заставила ее проползти еще несколько метров, чтобы, как выразился Сергей, осуществить рокировку. В результате такой операции первым на спуск оказался Сергей. Он уперся руками и выбил ногами решетку. Она с жутким грохотом свалилась на пол. Сергей спрыгнул за ней, приказав дамам не рыпаться. Спустя минуту Ирина заглянула вниз. Сергея не было. При свете слабенькой лампочки было видно, что помещение внизу является мужским туалетом. Ирина осторожно спустила ноги, оперлась на раковину и спрыгнула вниз.

– Девочки, мы в сортире! – констатировала сверху Жанна. – По-моему, он нас нарочно сюда завел.

– Какая тебе разница? Прыгай скорее.

– Туалет? – обрадованно спрашивала сверху Катька. – Очень кстати, мне как раз нужно.

– Ты сначала слезь.

С Катькой провозились долго, но физиология одержала верх, и Катерина пикировала на пол.

– Нет, все-таки это свинство, – возмущалась Жанна, – в каждом помещении есть отверстие для вентиляции, а он специально высадил нас в общественном сортире! Тут запах, как при советской власти!

– Удивляюсь я на тебя, а еще нотариус, – сообщила высунувшаяся из кабинки Катерина. – Это же ежу понятно, что помещение туалета, во-первых, не закрывается на ночь, то есть мы легко отсюда выйдем; во-вторых, освещается, так что мы его не проползли; и в-третьих, находится обычно где? Правильно, в самом конце коридора, так что шум от падающей решетки никто не услышит. Нет, Сережа очень-очень умный, без него мы бы пропали.

– Ну начинается, – вздохнула Жанна, – нашла себе нового кумира.

Ирина промолчала, но в глубине души была согласна с Катей. Появился Ивушкин, велел им тихо и быстро идти за ним. Он повел их к запасному выходу из института, который он отметил во время своего дневного посещения. Огромная дубовая дверь запиралась изнутри на старинный засов, так что проблем не возникло.

– Во двор не пойдем, – обернулся Сергей к Жанне, – завтра машину заберешь.

– А если у меня потом будут проблемы? – заикнулась было Жанна.

– Не будут. Если сейчас отсюда выберемся живыми и здоровыми, то никаких проблем у нас больше не будет! – уверенно пообещал Сергей.

Они уже подходили к его машине, как вдруг из-за угла выехала черная иномарка с затененными стеклами.

– Стойте на месте! – резко приказал Сергей. – Ирина, давай сюда деньги.

– Как? – всполошилась Жанна.

– Удивляюсь я на тебя, – опять начала было Катя, но Ивушкин вырвал мешок из Ирининых рук, цыкнул на Катьку и медленно пошел к черной машине.

«Черт его знает, китайца этого, – думал он на ходу, – обещал, что не тронет, а ну как сейчас полоснут меня очередью из машины. И девочек жалко, получается, что подставил я их».

Задняя дверца машины открылась, Сергей, не садясь, положил мешок с деньгами на заднее сиденье, поговорил о чем-то с пассажиром и вернулся. Иномарка уехала, Сергей усадил их всех в «Жигули» и улыбнулся:

– Можно считать, что все в порядке. Мы вернули этому человеку украденное, а он уладит все ваши неприятности и заплатит премию – десять процентов, сто тысяч долларов, между прочим!

– Деньги – поровну, на четыре части, – строго сказала Жанна.

– Но кто же, кто этот человек? – жадно спрашивала Катя.

– Ох, Катюша, хотел бы я и сам этого не знать…

В мексиканском ресторане «Кукарача» опять было малолюдно. Ирина вошла в зал и поискала глазами подруг. Вон они сидят за столиком возле аквариума с огромной черепахой. И с ними Сергей. Жанна в чем-то умопомрачительно-золотисто-коричневом. Опять немыслимая прическа, на взгляд Ирины, слишком смело, но стиль есть, ничего не скажешь. Катерина не смогла отказаться от своего пристрастия – на ней вполне приличный костюмчик зеленого цвета. Волосы Катька подстригла и уложила, накрасила коровьи ресницы и выглядит вполне даже ничего, хоть и хохочет не в меру. Надо же, сегодня она, Ирина, пришла позже всех – совершенно забегалась со своими домашними делами.

Катя первой заметила ее, привстала и помахала рукой. Ирина пошла по проходу, чувствуя себя не очень уверенно в новом костюме с излишне, на ее взгляд, короткой юбкой. Трое за столиком наблюдали за ней: Жанна придирчиво, Катерина с улыбкой, а Ивушкин с неподдельным интересом. Однако костюм весьма открыт и сверху, и снизу, но, несомненно, она может себе такое позволить.

– Я смотрю, вы без меня не скучаете, – рассмеялась Ирина, подходя, – взяли четвертой в компанию черепаху.

Подошла официантка, улыбнулась отдельно Сергею, как единственному мужчине в компании, и протянула меню.

– Мне это, это и это! – ткнула пальцем Катя.

– Катерина! – Жанна предостерегающе подняла руку.

– Прекрати, я похудела на четыре килограмма и буду есть что хочу! – твердо ответила Катя.

– Правда, Жанна, не порть ей настроение сегодня, – заступился Сергей.

– Вот именно, – обрадовалась Катька, – спасибо, милый.

Ирина пригляделась. Глаза у Катерины блестели весьма ярко, вся она была радостная и довольная, Ивушкин посматривал на нее ласково.

«Ну что ж, – подумала Ирина, – в конце концов, человек он неплохой, что характер трудный, так зато у Катьки золотое сердце».

Но где-то в самой глубине души у нее шевельнулось не то чтобы неприятное чувство, а разочарование. Она устыдилась и улыбнулась Кате.

– Ирка, пойдем со мной, поможешь макияж подправить. А вы тут пока поболтайте, но без нас не начинайте. Мне «Маргариту», сладкую. – Катя с вызовом посмотрела на Жанну и подхватила Ирину под руку.

В конце зала в узеньком коридорчике находилась дамская комната.

– Ну, что у тебя случилось? – улыбнулась Ирина. – Макияж в полном порядке, выглядишь отлично.

– Ирка, – Катерина округлила глаза, – он у меня просидел вчера целый вечер, и знаешь, что мы делали?

– Догадываюсь! – Ирина отвернулась от Кати и встретила свое отражение в зеркале.

В глазах у нее были смятение и растерянность. Она тут же опустила ресницы, но Катька, не в меру шустрая в последнее время, рывком повернула ее к себе.

– Ирка, не будь дурой! Вчера весь вечер мы говорили только о тебе.

– Что? – Теперь настал черед Ирины вытаращить глаза. – И что же вы про меня говорили?

– Он все задавал вопросы, вроде бы обиняком, думал, что я не догадаюсь.

– И что ты ему про меня рассказала? – Ирина уже вполне владела собой.

– Все. Я рассказала ему все, – твердо ответила Катя. – Как несколько лет назад твой негодяй муж уехал в Англию, а потом вернулся, а потом уехал насовсем. И как ты мучалась, не понимая, в чем провинилась, почему он тебя бросил, пока не догадалась, что дело не в тебе, а в нем. И что у тебя пунктик на почве жалости, что ты скорее засушишь себя насмерть, чем допустишь, чтобы тебя жалели. Поэтому у тебя всегда такой холодно-высокомерный вид.

– Ну уж! – покраснела Ирина.

– Все так и есть, не возражай. Еще я сказала, что Жанна из нас троих самая деловая, ты – самая умная…

– А ты – самая хорошая, – перебила Ирина, обнимая подругу. – И насчет ума у тебя тоже все в порядке, только болтаешь не в меру.

– Он сидел, слушал, чайник чаю выпил и все бормотал про нетрадиционный взгляд на вещи. Ирка, прекрати напускать на себя такой заносчивый вид, а то он тебя боится!

– Ничего я не напускаю! – рассердилась Ирина. – Я пыталась с ним по-хорошему. И хватит об этом!

– Не все вам с Жанкой меня воспитывать, могу и я на ваших косточках поплясать! – рассмеялась Катя. – Ладно, идем скорее, а то они заждались там.

Уже принесли коктейли и закуски.

– Вы что там, утонули? – сердито прошипела Жанна.

– Ну, милые дамы, давайте выпьем за нас! – оживился Ивушкин. – Какие мы молодцы, что все так удачно провернули. Все закончилось благополучно, и мы даже получили не то премию, не то компенсацию за моральный ущерб.

– Этакая прорва денег! – вздохнула Катя. – Вы что с ними будете делать?

– Я? – растерялся Сергей. – Ну… надо решить квартирный вопрос, машину поменять. С работы я уволился, пока огляжусь немного. Предлагают кое-что на телевидении, но надо еще подумать.

– А я уже все распланировала! – в восторге рассказывала Катерина.

– Квартиру покупаешь? – осторожно спросила Жанна.

– Еще чего! – отмахнулась Катька. – Еду в Европу, и пока деньги не кончатся, сюда не вернусь.

– Катерина! – На этот раз Жанна с Ириной завопили хором.

– Оставьте ее в покое, – вступил Ивушкин, – она права.

– Конечно, права. Вы не забыли, что я художник? И мне просто необходимо увидеть все собственными глазами – Париж, Италию. Как может художник не побывать в Венеции! Так и буду ездить из одной страны в другую, смотреть что хочу, жить где хочу, набираться впечатлений. А потом, может быть, такое сотворю! – Катерина мечтательно зажмурилась. – Уже договорилась с одной фирмой, они хотели сначала меня в Италию, но я решила лучше в Париж – все-таки по-французски говорю, легче будет освоиться.

– Ты – по-французски? – изумилась Жанна.

– А ты не знала? – поддразнила Ирина. – Катя у нас женщина образованная.

– Во всяком случае, твою фирму я проверю, как бы они тебя не облапошили, – твердо сказала Жанна.

– Это пожалуйста! А сама-то ты что будешь делать с деньгами?

– Ой, девочки, – в голосе Жанны появились воркующие нотки, – я покупаю новую машину – «Мерседес SLK».

– Не слабо! – свистнул Ивушкин, в то время как Ирина с Катей молчали, ожидая продолжения, – они не разбирались в машинах.

– Это такая вещь, – пела Жанна, – купе-кабриолет, цвет я выбрала серебристый… Ой, девочки, там когда верх опускается и убирается в багажник, это такое зрелище, ну я просто с ума схожу!

– А ты что будешь делать, Ирка? – прервала Жанну Катя.

– Я? – Ирина улыбнулась, загадочно блестя глазами. – Во-первых, я сую по десять тысяч долларов своим детям в зубы и отправляю их в Англию к папочке. Сыну дали стипендию в университете, так что этих денег ему надолго хватит на карманные расходы. А не хватит – пусть подрабатывает. А Наташке я оплатила год обучения в колледже, она выучит язык и вернется.

– А папочка уже в курсе? – прищурилась Жанна.

– Именно, и весьма этим был недоволен. Но я сумела его убедить. Мы просто на некоторое время поменяемся ролями – я буду платить деньги, а он – заботиться о детях. Пусть он сравнит – что труднее.

– А во-вторых? Что ты сама будешь делать?

– Я буду жить с Яшей и работать. Не верите? – Ирина вытащила из сумки копию договора, что дал ей Дима.

Жанна профессионально быстро просмотрела бумаги и протянула их Кате. Ивушкин заглядывал через ее плечо.

– Ну, Ирка, убила прямо. И ничего никому не сказала, все по-тихому.

– А если бы я рассказала, то что бы услышала в ответ? – с вызовом спросила Ирина. – Я не Катьку имею в виду, а тебя!

– Да уж. – Жанна опустила глаза.

– Что-то я ничего не понимаю. – Катя в недоумении вертела в руках договор. – Ирка, это про тебя? Ты что теперь – писательница?

– Ну не то чтобы уж сразу писательница, но вы же видите – договор на три романа уже подписан между мной и издательством. И я вам больше скажу – вчера мне прислали из Москвы деньги. Так что сегодня я вас угощаю.

– Ну уж нет! – бурно запротестовал Ивушкин. – Уж позвольте мне, раз я в этой компании единственный мужчина.

– Но выпить за твой успех надо обязательно! – орала Катька.

– Я год работала, почти год. Никто мне не помогал и не поддерживал. И если что-то у меня вышло, то это не благодаря кому-либо, а вопреки. Может быть, это и небольшой успех – выйдет одна книжка, и все, больше у меня ничего не возьмут, но и этой малостью я ни с кем не хочу делиться. – Ирина улыбнулась, чтобы сгладить жесткость своих слов. – Но вообще-то мне надо работать. Романы будут выходить попарно в одной книге. Так что срочно нужен четвертый роман. Вот уедут мои ненаглядные детки, никто не будет мне мешать, и мы с Яшей займемся делом.

– А можно я хотя бы изредка буду навещать вас с Яшей? – Вопрос Сергея прозвучал громко в наступившей некстати тишине.

Подруги замерли, переглядываясь.

«Видишь, видишь, что я тебе говорила? – усиленно моргала Катерина. – Не гони его, он хороший. Ну не повезло человеку с женой, а так он очень даже ничего…»

«Да ты что, Ирка, с ума сошла? Зачем он тебе нужен? – Это Жаннины темные глаза метали молнии. – Конечно, не могу не признать, что там, в подвале, он нам здорово помог и все уладил с деньгами, но все же…»

«Не обращай на нее внимания, и вообще никого не слушай! – Катерина даже подпрыгнула на стуле. – Но если бы ты видела, какое у него вчера было лицо, когда мы говорили о тебе…»

«Ну не знаю, – сдалась Жанна, – ладно уж, пусть ходит, все-таки мужчина в доме будет. Кран там починит какой-нибудь, что ли…»

– Так можно? – напомнил о себе Ивушкин.

– Можно, – улыбнулась Ирина.

Content

Наталья Александрова
Убийство на троих