Эрл Стенли Гарднер

Дело супруга-двоеженца

Глава 1

У Деллы Стрит, личного секретаря Перри Мейсона, лукаво поблескивали глаза. Правую руку она держала за спиной.

– Доброе утро, мистер Мейсон, – сказала она.

Сидевший за столом адвокат поднял голову и, заметив блеск в глазах Деллы Стрит, откинулся на спинку вращающегося кресла.

– Ну что? – спросил он.

– Мне нужны сведения.

– Какие?

– Не могли бы вы, шеф, объяснить мне принцип работы телефона? Каким образом голос преобразуется в электрические колебания, которые идут по проводам, а потом снова превращаются в слышимый звук, так что кажется, будто голос идет из трубки?

– Конечно, могу. Просто нужно бросить десятицентовик в специально предназначенную для этого прорезь.

– А не знаете ли вы, – продолжала Делла Стрит, – почему, когда в Нью-Йорке полдень, в Лос-Анджелесе только девять утра?

– Естественно, знаю. Потому что жители Нью-Йорка встают на три часа раньше.

– А вот еще один вопрос, – сказала Делла. – Почему в Калифорнийской пустыне даже в жаркие дни вершины гор покрыты снегом?

Лоб Мейсона недовольно сморщился.

– Ты слишком взрослая, чтобы тебя отшлепать, и слишком ценный сотрудник, чтобы тебя уволить. Но, может быть, ты все-таки скажешь, какого дьявола…

– Вы же совсем недавно жаловались, – перебила его Делла, – что судебная практика превратилась в рутину и идет по накатанной дорожке, совсем как газетная хроника, где об убийствах, кражах и изнасилованиях сообщается изо дня в день одними и теми же словами, только имена пострадавших разные. И я решила убедить вас, мистер Мейсон, что появилось что-то новенькое.

– Что общего, – спросил Мейсон, – между снегом на вершинах калифорнийских гор и новшествами в судебной практике?

Делла Стрит вынула руку из-за спины и помахала тщательно отпечатанной брошюрой.

– Вот здесь тридцать семь вопросов, которые могут задать ваши дети. А вы можете на них ответить? – Она перевернула страницу. – А вот пятнадцать физических явлений, которые не всегда правильно объясняют, и пятьдесят интересных фактов, которые вообще мало кто может объяснить.

– Насколько я понимаю, – перебил ее Мейсон, – на последней странице договор с пустой строчкой для подписи и квитанция для наложенного платежа.

– Не договор, – возразила Делла, – а купон, и, если поставить на нем свою подпись, можно получить подробную информацию о брошюре «Практическая физика для родителей». На ней напечатано имя Гвинн Элстон с адресом и номером телефона, по которым ее можно найти.

– По-твоему, я должен поставить там свою подпись, – серьезно заметил Мейсон, – и начать готовиться стать папашей?

– Не обязательно, – сказала Делла Стрит, – потому что мисс Элстон сидит в приемной и терпеливо ждет. У нее нет визитной карточки, и она дала мне брошюру, потому что там есть ее имя и адрес.

– Ну что ж, – недовольно произнес Мейсон, – боюсь, тебе придется в конце концов сообщить мисс Элстон, что меня не интересует… Ну-ка, посмотрим все же! – Мейсон взял брошюру и стал читать. – Скажи ей, что мне наплевать, почему кит пускает фонтан, выплывая на поверхность, почему некоторые животные впадают зимой в спячку, почему летом день длиннее, чем зимой… Кажется, я обойдусь и без знания того, почему вода в пористом глиняном кувшине остается дольше холодной, чем та, которая стоит рядом в простой стеклянной бутылке.

– Дело не в этом, – ответила Делла Стрит. – Мисс Элстон вовсе не собирается продать вам книжку, а хочет узнать, можете ли вы расшифровать для нее несколько китайских иероглифов и… содержится ли стрихнин в скомканном лоскуте.

– А что за скомканный лоскут?

– Он у нее в кошельке.

– Ей надо знать, есть ли в нем стрихнин?

Делла Стрит кивнула.

– Почему?

– Кто-то пытался ее отравить.

– Может быть, чья-то разъяренная жена? И это все? – спросил Мейсон без тени иронии.

– Кажется, пока все, но я уверена, что выплывет и еще что-нибудь. Вид у этой дамы очень расстроенный и слегка возбужденный. Хотя идет дождь, она не промокла. Видно, оставила плащ в машине. А какие у нее ножки!..

– Сколько ей лет? – поинтересовался Мейсон.

– Двадцать с хвостиком. Должна сообщить вам лично и под большим секретом, шеф, что она довольно лакомый кусочек! В ее наружности нет ничего вызывающего или чувственного, зато есть и то и се, и пятое и десятое: большие выразительные глаза, голос, который звучал бы весьма соблазнительно, если бы не казался слегка испуганным.

Мейсон серьезно спросил:

– Как по-твоему, Делла, есть ли хоть какая-нибудь вероятность, что это дело хоть на одну десятую так интересно, как ты его тут расписала?

– Почему-то, – заметила Делла Стрит, – мне кажется, что оно гораздо интереснее, хотя должна признаться, что постаралась его несколько приукрасить.

– А ведь всего час назад, – проговорил Мейсон, – я сетовал, что наша судебная практика становится нудной. Что ж, поглядим на нее. Пожалуйста, Делла, впусти мисс Элстон.

Делла Стрит бесшумно выскользнула за дверь, ведущую в приемную.

Глава 2

Гвинн Элстон кивнула, когда Делла Стрит представила ее адвокату, затем села, разгладила юбку на коленях, символическим жестом одернула подол, улыбнулась и произнесла:

– Мистер Мейсон, чтобы понять, о чем идет речь, нужно иметь хоть маленькое представление о моей работе.

Адвокат кивнул с серьезным видом.

– За мной закреплена, – продолжала она, – серия книжек, предназначенная для родителей и содержащая ответы на вопросы, которые могут задать дети. Книжки составлены так, что не рассчитаны на один возраст. В них есть не только ответы на вопросы, часто задаваемые малышами, но и сведения, которые даже взрослым… – Тут она умолкла и усмехнулась. – Извините, мистер Мейсон, но мне столько раз приходилось повторять это, что, начав, я уже не могу остановиться или изложить короче. То, что я говорю вам, это, как выражаются в торговле, «стандартная пластинка», но вы ведь поняли суть?

– Боюсь, мисс Элстон, – сказал Мейсон, – я не на рынке, чтобы…

– Боже сохрани! – испуганно посмотрела девушка. – Я вовсе не собираюсь торговаться. Я… Мне кажется… меня собираются убить. Мне предстоит стать, как говорится, тем самым препятствием.

– То есть жертвой?

Она кивнула.

– Продолжайте, – попросил Мейсон.

– Мне неловко надоедать вам с предысторией, мистер Мейсон, но вам необходимо знать ее, иначе то, что я расскажу, покажется просто бредом и вы сочтете меня жертвой больного воображения.

Адвокат наклонил голову в знак того, что слушает.

– Головная фирма всячески содействует нам в продаже, занимается рекламой и составляет списки перспективных лиц, чтобы мы не тратили времени, бессмысленно обивая пороги. Списки, которые присылают нам – иногда по почте, иногда диктуют по телефону, – это примерно десять человек в день. Мы должны добавить в свой график десять новых посещений наряду с повторными.

– А что значит «перспективные»? – спросил Мейсон.

– Семьи с доходом от шести тысяч в год, где двое или больше детей и предпочтительно молодые родители. Они более… ну, более прогрессивны, что ли.

Мейсон снова кивнул.

– Нелл Арлингтон – моя лучшая подруга, – продолжала мисс Элстон, – которая вышла замуж за Фелтинга Граймса и поселилась здесь в городе. У них очень славный дом. Помимо комнаты для гостей есть свободная комната. Думаю, что пустовавшее помещение предназначалось для прислуги. Там есть раковина и туалет, которые соединены с общей ванной внизу. А теперь, пожалуйста, слушайте внимательно, мистер Мейсон, потому что это важно.

Мейсон кивнул.

– Около года назад все сложилось так, что у меня чуть почва не ушла из-под ног, – сказала Гвинн Элстон. – Я оказалась в расстроенных чувствах и без гроша в кармане… Нелл настояла, чтобы я пожила у нее несколько недель, пока все не образуется. У Нелл хоть отбавляй всяких идей и инициативы. Кстати, это с ее подачи я ответила на рекламное объявление и стала продавщицей в книжной фирме.

– А в каких отношениях вы с мужем Нелл?

– В этом-то все дело, мистер Мейсон. Сначала он попросту терпел меня, а потом стал глядеть жадным взглядом. Понимаете ли, когда живешь в одном доме… в общем, у него было много случаев видеться со мной… ну, не совсем одетой.

– Не способствовали ли вы возникновению таких ситуаций? – спросил Мейсон.

– Боже сохрани! – с чувством произнесла Гвинн. – Я его терпеть не могу.

– Но вы намекаете на то, что между вами что-то возникло?

– Ну да.

– И что же?

– Он ко мне клеился.

– И вы хотели съехать от них?

– Да.

– А что дальше?

– Нелл посмеялась надо мной. Она будто знала, что он станет ко мне клеиться, что все мужчины пристают к хорошеньким женщинам, но она доверяет мне как подруге и знает, что я уж развешу где надо объявления «Руками не трогать».

– И вы их развесили?

– Да, и, пожалуй, была при этом слишком резкой и задела Фелтинга Граймса за живое. Он обиделся, а потом начал строить мне мелкие пакости, чтобы от меня избавиться.

– И теперь, насколько я понимаю, – вставил Мейсон, – это ему почти удалось, и…

– Нет, нет, мистер Мейсон! Вы через сто лет не догадаетесь…

– Что ж, у меня нет в запасе ста лет, а через полчаса придет следующий посетитель, так что вы уж мне расскажите сами.

– Фелтинг Граймс редко бывает дома. Он как бизнесмен-снайпер. Нелл никогда не говорила определенно, чем он занимается. Думаю, потому что он ей не докладывал. Он много путешествует и делает капиталовложения. У него всегда куча денег, но за все время, что я их знаю, мне так и не удалось выяснить точно, чем же он занимается.

– А вы у него спрашивали?

– Нет, я спрашивала у Нелл.

– И что она говорит?

– Она смеется и отвечает, что ей нет дела до его работы, а когда Фелт приезжает домой, все, что ему нужно, – это женское общество, сладкий-пресладкий яблочный пирог с корицей и возможность отдохнуть от служебных треволнений.

– Однако интересный характер у вашей подруги, – заметил Мейсон.

– Да, наверно… Кажется, достаточно предыстории… Теперь вы поймете, что я собираюсь вам рассказать. Вчера в моем списке перспективных лиц оказался некий Фрэнклин Гиллетт… Вы знаете поместье Джорджа Белдинга Бакстера неподалеку от Виста-дель-Меса?

– Приблизительно, – ответил Мейсон.

– Ну так это на Трибли-Уэй, примерно в четверти мили от поместья Бакстера. Это новый пригородный район.

– И вы отправились к Фрэнклину Гиллетту? – спросил Мейсон.

– Если точнее, то к миссис Гиллетт. Мы всегда стараемся построить свою работу так, чтобы вначале встретиться с хозяйкой дома, и часто вовсе не видим хозяина. Понимаете ли, одно из условий нашего найма – яркая индивидуальность и… неплохая фигура. Иногда хозяйка хочет, чтобы мы встретились с ее мужем перед заключением сделки, но обычно предпочитает сама передать ему наше предложение и дать ответ на следующий день. В таких случаях мужей мы не видим.

– То есть хозяйка не выводит на сцену очередную конкурентку? – спросил Мейсон.

Гвинн Элстон смущенно засмеялась.

– Вроде этого. У нас даже есть инструкции: во время вечерних посещений, когда возможна встреча с мужем, одеваться более скромно. А днем мы должны быть одеты просто вызывающе. У фирмы существует теория, что женщины предпочитают разговаривать с другими женщинами, если те обладают яркой индивидуальностью, очарованием, красивыми ногами. Ой, мистер Мейсон, я тут болтаю неизвестно что, а ведь вы занятой человек! Вы хотите, чтобы я говорила по существу. Короче, Фрэнклин Гиллетт – это второе имя. На самом деле он оказался Фелтингом Граймсом.

Мейсон поднял брови.

– Откуда вы знаете?

– Начнем с того, что, когда я была у миссис Гиллетт, во время нашего разговора открылась дверь и вбежал ее сынишка.

– Сколько ему лет?

– Семь.

– Ну и дальше? – спросил Мейсон.

– Этот мальчик оказался точной копией Фелтинга Граймса. Я в жизни ни разу не была так потрясена, как тогда. Пыталась что-то сказать, но не могла, и в конце концов у меня хватило храбрости лишь откашляться.

– Нередко самое разительное сходство ни о чем не говорит.

Гвинн кивнула.

– Я понимаю, мистер Мейсон. Поверьте, я бы не стала вам надоедать, если бы не была уверена и если бы не другие осложнения.

– Ладно, продолжайте. Дослушаем до конца.

– Я справилась с приступом кашля, закудахтала над Фрэнклином-младшим, задала ему кучу вопросов, спросила, кто его папа и служил ли он в армии. Видите ли, Фелт – в смысле Фелтинг Граймс – был военным летчиком и служил в Китае. И, конечно же, юный Фрэнклин сообщил мне, что папа служил в военной авиации и как раз в Китае. Я спросила, есть ли у него фотография отца, и он принес ее. Это была фотография Фелтинга Граймса, снятая в Китае, и… Тут я, кажется, повела себя довольно бестактно, слишком много расспрашивала об отце, и миссис Гиллетт в какой-то момент сказала Фрэнки, чтобы он шел играть.

– А вы как-нибудь дали ей понять, что узнали человека на фотографии? – спросил Мейсон.

– Господи, конечно, нет! Я тут же запустила свою рекламную пластинку, и она имела большой успех. Миссис Гиллетт попросила меня прийти еще раз вечером… На фотографии, которую мне показал Фрэнки, на стене ангара виднелись какие-то китайские иероглифы. Я запомнила четыре самых больших и потом нарисовала их. Вот они. Ведь Фелтинг Граймс служил в Китае, и, если можно перевести иероглифы, мы узнаем, какая это военно-воздушная база, и тогда у меня будет достаточно доказательств, чтобы предоставить их Нелл… если понадобится.

– Когда у вас был разговор с миссис Гиллетт? – спросил Мейсон.

– Вчера днем.

– И она хотела, чтобы вы пришли сегодня вечером, потому что дома должен быть муж?

– Не знаю, мистер Мейсон. Она просто спросила, не могу ли я снова прийти завтра в половине девятого вечера. То есть сегодня.

– Ну ладно. А что там насчет яда?

– Вчера вечером я вернулась к Нелл и сразу же заметила, что Фелтинг Граймс почувствовал что-то неладное. Он спросил меня, где я была, как идет торговля, скольких людей я посетила и какие у нас перспективные визиты, а потом стал выяснять имена тех, к кому я должна была идти.

– Но вы не сказали ему, что были у Гиллеттов? – напомнил Мейсон.

– Тут-то и загвоздка! Сказала, мистер Мейсон. Видите ли, иногда фирма присылает список перспективных по почте, а иногда сообщает по телефону. Когда у меня список кончается, я звоню Нелл, и, если по почте пришел новый, она мне читает его по телефону. Если из фирмы звонят и к телефону подходит Нелл, она отвечает, что мисс Элстон слушает, и тогда список диктуют ей и она записывает.

– А что случилось в этот раз?

Гвинн Элстон сказала:

– Очевидно, список валялся на виду и попался Фелту, откуда он и узнал, что я была у Гиллеттов. Так что представляете, в какой я оказалась переделке. Если бы я ему соврала, что не была там, он бы понял, что я что-то подозреваю, так что мне оставалось одно: вести себя так, будто имя Фрэнклина Гиллетта для меня ничем не отличается от имени других клиентов.

– Вы так и поступили?

Гвинн кивнула.

– А что потом?

– Вроде бы все обошлось, но вчера вечером перед сном он налил мне, как обычно, джина с тоником, и у него был такой горький привкус, что я нашла предлог сходить в свою комнату, там вылила напиток в раковину, сполоснула стакан, наполнила до половины водой из-под крана, потом вернулась и выпила, будто это был джин с тоником. Когда легла спать, то все не могла заснуть, пошла к раковине, намочила палец, провела им по стенке и лизнула – горечь была страшная. Тогда я взяла эту тряпку и протерла ею раковину – хотела выяснить… нет ли там стрихнина.

– А что, если там окажется стрихнин, мисс Элстон? – спросил Мейсон.

– Тогда я хоть буду знать… Господи, мистер Мейсон, неужели вы не понимаете? Он же готов на все. Он просто не может допустить, чтобы Нелл узнала о его двойной жизни. Он убьет меня вмиг, только бы его не разоблачили. В Фелтинге Граймсе есть что-то зловещее. Нелл его любит, по крайней мере она так думает. Так или иначе, но она счастлива. Я думаю, в сексуальном плане они прекрасно подходят друг другу, а Нелл – человек широких взглядов. Она не задает вопросов, не ревнует, у нее нет никаких поводов для разочарования.

– Дети у них есть?

– Детей нет, но… Вы же понимаете, что может случиться при таких обстоятельствах. Нелл может его попросту уничтожить. Ведь если все выплывет наружу… это же тюрьма, правда?

– Как по-вашему, кто из них жена номер один, а кто жена двоеженца? – спросил Мейсон.

– Не знаю.

– Но вы знаете, что маленькому Фрэнклину Гиллетту, или, как его называют, Фрэнки, семь лет, значит…

– Ничего это не значит. Может быть, как раз именно поэтому миссис Гиллетт отослала его из комнаты, когда я начала расспрашивать мальчика. Понимаете… у них могла быть связь, и тогда Фрэнки… ну понимаете, незаконный. А потом, может быть, она уговорила Фелтинга жениться на ней… Господи, ну и клубок!

– Что ж, при таких обстоятельствах, мисс, нам нужно поскорее все выяснить. Вам лучше не возвращаться туда, пока…

– Я должна вернуться, мистер Мейсон, иначе Нелл с ума сойдет от беспокойства. Она позвонит в полицию и… Да нет, ничего страшного. Фелтинг Граймс сегодня утром отчалил в очередную командировку. Его не будет неделю. Мы с Нелл остаемся полными хозяйками в доме.

– Значит, сегодня вечером, – сказал Мейсон, – Фрэнклин Гиллетт, наоборот, может вернуться из командировки, – предположил Мейсон.

Она кивнула.

– Вы все же собираетесь идти туда?

– Мистер Мейсон, я не могу не идти. Я должна пройти через это и… Понимаете, это мой единственный шанс. Если я смогу вести себя так, будто ничего не подозреваю, то получу хоть какую-то передышку.

– А вы не думаете, что можете сегодня вечером наткнуться на мужа?

– Вовсе нет. Если он явится домой и миссис Гиллетт расскажет ему, что я должна прийти, он найдет предлог, чтобы не присутствовать. Вряд ли он допустит, чтобы я столкнулась с ним нос к носу и узнала его, если только он не собирается убить меня на месте.

– Это вряд ли, – сказал Мейсон.

– Я тоже так думаю. Так что едва ли он будет там. А если у меня хватит актерских способностей изобразить, будто для меня это обычное служебное посещение, то со мной все будет в порядке.

– Но вы не хотите, чтобы Нелл продолжала жить по-прежнему?

– Вот уж нет! И не хочу оставаться в ее доме слишком долго, после того как вернется Фелтинг Граймс. Если, конечно, стрихнин – это не моя выдумка.

– А как только вы в этом убедитесь, вы все расскажете Нелл?

– Да, но я должна быть стопроцентно во всем уверена, мистер Мейсон.

Адвокат кивнул.

– Тогда, – задумчиво продолжала Гвинн Элстон, – я буду просто обязана сказать Нелл. Но одному богу известно, что она выкинет. С нее, кстати, вполне станется держать язык за зубами и продолжать жить с ним в качестве второй жены. Вот миссис Гиллетт – та наверняка не потерпит этого.

– Вы так думаете?

– Я уверена. Она тонкогубая, решительная, из тех, что всегда ведут себя так мило и вежливо, но от таких веет холодом… в них нет жизненной силы, как в Нелл. Нелл – человек широких взглядов, с ней легко ладить, у нее есть свои взгляды на жизнь. Она считает, что если женщина не способна сделать так, чтобы ее муж был всегда доволен, то найдется другая, которая это сделает.

– Миссис Гиллетт другого типа?

– Поверьте мне. Повидав столько семей, сколько их видела я, вряд ли ошибешься… видишь их насквозь.

– Ну ладно, – решил Мейсон, – если вздумаете пойти вечером туда, идите, только помните: ничего в этом доме ни есть, ни пить… Если муж, Фелтинг Граймс, будет дома, никаких сцен, обвинений, никаких намеков миссис Гиллетт, что она жена двоеженца. Когда она представит вас мужу, не подавайте виду, что вы знакомы. Вот вам моя визитка. Дайте ему ее и скажите: «Вы знаете Перри Мейсона, адвоката? Я сегодня утром была у него, и он, кажется, знает вас. Он сказал, что хорошо бы вам с ним связаться».

– Думаете, он так и сделает?

– Сделает или не сделает, во всяком случае он поймет, что вы мне все рассказали и что он ничего не выиграет, заставив вас замолчать.

– Понятно… Это все так театрально звучит и кажется немыслимым, когда сидишь в кабинете адвоката, со сводами законов, где пахнет правосудием. – Гвинн улыбнулась Делле Стрит. – Мне так хочется ущипнуть себя, чтобы убедиться, что не сплю. Я кажусь себе ужасной дурой, что пристаю к вам со всем этим.

– Вовсе нет, – возразил Мейсон. – Вы не поверите, сколько невероятных историй слышали эти стены. Некоторые просто фантастические… А вы уверены, что хотите пойти к ним?

– Да, да, мистер Мейсон, я просто должна. А то Фелтинг Граймс поймет, что я что-то подозреваю. Нет, я-то в полной безопасности, пока он не вернется домой. И если я смогу сыграть сегодня вечером, мне ничто не грозит. Но сейчас я думаю не о своей безопасности. Нелл – моя подруга и… пусть делает что хочет, но она должна все знать. По-моему, это двуличие – жить вместе и ничего не рассказать, скрывать от нее.

– Вы близкие подруги?

– Да, очень. Мы одно время жили вместе, снимали комнату, всегда рассказывали друг другу о парнях, которые к нам клеились.

– А о тех, которые не клеились?

Она гортанно засмеялась:

– Таких не было.

– Ну ладно, – подвел итог Мейсон, – оставьте Делле Стрит свой адрес и телефон. И возьмите мою визитную карточку. Если вечером надумаете мне позвонить, вот вам телефон Детективного агентства Дрейка. Оно на этом же этаже. Пол Дрейк работает у меня детективом. Агентство открыто круглые сутки. Я им скажу, чтобы они оставили для меня запись разговора, если вы позвоните.

– Вы очень добры. А как… как насчет задатка?

Мейсон кивнул, глядя на ее сумочку.

– Сколько вы на этом зарабатываете?

– Иногда довольно много. В среднем выходит шестьсот-семьсот долларов в месяц. Я выплачиваю кое-какие старые долги – у меня был настоящий финансовый крах, а в банке около семисот долларов. Вас устроит задаток в сто долларов?

– Пять долларов, – широко улыбнулся Мейсон. – И выпишите мне чек. Тогда вы станете моей клиенткой. А о плате поговорим потом, когда вообще будет о чем говорить. Оставьте-ка мне эту тряпочку. Вот, положите в конверт, заклейте его и надпишите сверху ваше имя, чтобы мы его не перепутали.

Делла Стрит протянула Гвинн Элстон конверт. Гвинн сделала все, как сказал Мейсон.

– Еще раз надпишите там, где заклеено, – сказал Мейсон.

Гвинн написала свое имя на обратной стороне конверта, подняла голову и сказала:

– Господи, мистер Мейсон, вы превратили это в настоящее вещественное доказательство!

– Может быть, так оно и есть, – не стал отрицать Мейсон.

Она покачала головой.

– Я не буду подавать на него в суд, даже если он действительно пытался убить меня. Я просто хочу… понимаете, хочу узнать, что мне грозит.

– А вы отважная женщина!

Она раскрыла чековую книжку, выписала чек на пять долларов, протянула его Делле Стрит, затем встала, тщательно расправила юбку на бедрах и улыбнулась адвокату.

– При моей работе отвага – не лишнее свойство, – сказала она. – Я буду держать вас в курсе дела, мистер Мейсон.

Делла Стрит проводила ее из кабинета, а потом вернулась к адвокату.

Мейсон сказал:

– Давай сначала позвоним Дрейку и предупредим его, а потом Джону Дауни, токсикологу, пусть посмотрит эту тряпочку, чтобы убедиться, что горький вкус напитка не плод воображения юной мисс. Пол может послать сотрудника в лабораторию Дауни.

– Думаете, этот Граймс стал бы так грубо работать? – спросила Делла Стрит.

– Кто знает. Мы имеем дело с неизвестной величиной, о которой нам нужно узнать как можно больше. И как можно быстрее.

– Вы хотите, чтобы Пол Дрейк разузнал насчет Фрэнклина Гиллетта?

Мейсон покачал головой.

– Это может навредить нашей клиентке. Вдруг Пол не сможет действовать незаметно? Придется нам сидеть сложа руки до вечера… Мне почему-то кажется, что Гвинн Элстон сумеет сама о себе позаботиться. По-моему, она… себе на уме.

– И вы, шеф, не вините Фелтинга Граймса, что он к ней клеился?

– Я как Нелл, – улыбнулся Мейсон. – Человек широких взглядов.

– А ведь я заметила, как вы на нее смотрели, когда она выходила, – улыбнулась Делла Стрит.

– Ну еще бы! – ответил Мейсон. – А теперь свяжись с Дрейком и узнай, может ли он устроить, чтобы Дауни поскорее сообщил нам о результатах проверки на стрихнин, только пусть не использует весь лоскут. Кусочек нам пригодится как вещественное доказательство.

Глава 3

В половине пятого Делла Стрит подняла телефонную трубку, сказала: «Одну минуту», подняла брови, глядя на Мейсона, и произнесла:

– Звонит доктор Дауни.

Мейсон кивнул и взял трубку.

– Привет, Джон. Это Перри Мейсон. Что-нибудь обнаружили?

– Я получил конверт от Пола Дрейка, – сказал доктор Дауни, – с именем Гвинн Элстон, надписанным на нем. Распечатав конверт, обнаружил внутри лоскуток. Отрезав от него около одной трети, проверил его на содержание стрихнина.

– И что вы нашли?

– Стрихнин.

– Сколько?

– Всего лишь следы. Его было недостаточно, чтобы измерить количество, но на ткани явно был стрихнин.

– Хорошо, – вздохнул Мейсон, – храните этот лоскут как можно тщательнее. Оставьте его в конверте, в котором он был, вложив в другой, запечатанный. Заприте в сейф и, когда потребуется, будьте готовы давать показания.

– А в чем, собственно, дело?

– Пока не знаю.

– Я боялся, что мои известия вам неприятны, ведь вы всегда на стороне обвиняемого, – сказал Дауни.

– Нет, тут другое дело, – объяснил Мейсон. – Я пытаюсь кое-кого уберечь.

– Если это Гвинн Элстон, – предположил доктор Дауни, – ее следует оградить каменной стеной, потому что кто-то действительно подсыпал ей стрихнин.

– Большое спасибо, – поблагодарил Мейсон. – Держите вещественное доказательство в таком месте, где его никто не сможет взять. И где вы его немедленно найдете, когда понадобится.

Мейсон повесил трубку и повернулся к Делле Стрит:

– Ну, Делла, думаю, все ясно. Вечером нам будут звонить. Звякни-ка Полу Дрейку и попроси его прийти.

Через несколько минут Дрейк постучал условным стуком в дверь кабинета Мейсона. Делла Стрит впустила его.

Дрейк оглядел Деллу оценивающим взглядом, сказал: «Привет, красотка», подошел к массивному креслу для клиентов, развалился в нем в своей излюбленной позе и широко улыбнулся Перри Мейсону.

– Ну, выкладывай.

– Пол, сегодня я жду экстренного звонка.

– Примерно в какое время?

– Где-то между половиной девятого и половиной десятого, от молодой особы по имени Гвинн Элстон.

– Конверт, надписанный этим именем, мой оперативник относил доктору Дауни, – вспомнил Дрейк.

Мейсон кивнул.

– К твоему сведению, Пол, в конверте лежал лоскут с явными следами содержания стрихнина.

– Ого! – произнес Дрейк и, немного помолчав, спросил: – А какая она собой, Перри?

Делла Стрит развела руки на ширину плеч ладонями внутрь и повела ими вниз, изобразив несколько крутых округлостей.

– А-а, такая? – понял Пол Дрейк.

– Только еще почище, – съязвила Делла.

– Черт возьми, тебе всегда достается высший класс! – пожаловался Дрейк. – Если мне звонит женщина и просит последить за кем-нибудь или что-то расследовать, то это всегда или плоскогрудая уродина с иллюзиями, галлюцинациями и фрустрациями, или мешок прокисшего цемента. А девчонки, которых ты представляешь, всегда шикарно одеты, на них приятно смотреть и…

– Ты по ходу дела никогда не упускаешь своего, – перебил Мейсон, – так что перестань ныть. Так вот чего я от тебя хочу: чтобы ты с восьми часов был у себя в конторе, чтобы ты заправил свою машину, чтобы при тебе был по крайней мере один человек, широкоплечий оперативник с мощными кулаками, готовый к любым неожиданностям, который не даст маху, если запахнет керосином.

– А дело пахнет керосином? – поинтересовался Дрейк.

– Еще не знаю.

– Где ты будешь?

– Ровно в восемь тридцать мы с Деллой будем обедать в «Голливуд-Браун-Дерби». Можешь поймать нас там.

– Ну вот, всегда так, – проворчал детектив и улыбнулся Делле. – Я должен торчать в конторе, чтобы ответить на телефонный звонок. Если проголодаюсь, мне пришлют кофе и гамбургеры. А вы с Перри будете сидеть в «Голливуд-Браун-Дерби» и небрежно так ковырять фирменное блюдо.

– Смысл стратегии в следующем, – объяснил Мейсон. – Так как мы с Деллой оказываемся ближе к месту предполагаемых событий, может быть, нам придется срываться оттуда и мчаться на место происшествия. В таком случае мы хотим быть уверенными, что ты следуешь за нами с подкреплением. Дождь перестал, и на улицах сыро. Обещают еще ливни. Я не люблю быстро ездить по мокрым улицам.

– Все это звучит весьма таинственно, – заметил Дрейк.

– Так и есть, – отозвался Мейсон.

– Ты мне что-нибудь еще скажешь?

Мейсон покачал головой:

– Не могу. Не сейчас, Пол.

– Ну ладно, – обреченно вздохнул Дрейк. – Буду играть вслепую. Но я должен познакомиться с этой Гвинн Элстон, Перри.

– Еще познакомишься, – пообещал Мейсон.

Дрейк легко поднялся из кресла, подмигнул Делле и вышел из кабинета.

– Вы думаете, что до половины девятого что-нибудь еще может случиться? – спросила Делла Стрит.

Мейсон покачал головой.

– На этот час назначена встреча с миссис Гиллетт, а Фелтинг Граймс уехал утром, и его не будет дома.

– Вы должны отдать должное этой девушке: храбрости у нее хоть отбавляй.

Мейсон кивнул.

– И почему-то мне кажется, – продолжала Делла, – что, если дела пойдут плохо, она сама может оказаться достаточно опасной.

– То есть? – уточнил Мейсон.

– Она не вчера родилась.

– Сколько ей лет?

– Двадцать четыре или двадцать пять, но она, очевидно, задавалась множеством вопросов и знает на них ответы.

– Они сейчас все такие, – вздохнул Мейсон.

– Но у этой девицы сногсшибательная внешность, и в ней есть что-то такое… Ну, помните, она сама говорила: к ней все клеились.

– Думаю, к ней все бы клеились в любом случае, – ответил Мейсон.

Делла рассмеялась:

– Вы обо всех судите, как Пол Дрейк… Я поняла, шеф, мы сегодня работаем до половины девятого?

– До восьми, – поправил Мейсон. – У нас остается в запасе много времени, мы сможем спокойно сидеть в «Браун-Дерби» и ждать звонка.

– Что ж, если вы собираетесь работать до закрытия конторы, давайте займемся донесением Нельсона.

Мейсон кивнул, посмотрел на часы и предложил:

– Давай закроемся прямо сейчас, сделаем на полчаса перерыв, чтобы выпить кофе, а потом займемся донесением.

Мейсон и Делла Стрит закончили работу без четверти восемь. Затем адвокат затолкал пухлую пачку бумаг обратно в папку и бросил на стол.

Делла Стрит устало закрыла блокнот для стенографирования, взглянула на часы и сказала:

– Десять минут, чтобы напудрить нос и взять плащ.

Ровно без пяти восемь они заперли контору и по дороге к лифту заглянули в контору Дрейка, где горел свет.

Мейсон передал телефонистке, сидящей у коммутатора:

– Скажите Полу Дрейку, что мы направляемся в «Браун-Дерби». С половины девятого мы будем там.

Телефонистка кивнула.

– Хотите поговорить с мистером Дрейком?

– Нет, не обязательно, – ухмыльнулся Мейсон, – а то он будет завидовать. Скажите, чтобы продолжал в том же духе.

Войдя в «Браун-Дерби» ровно в восемь двадцать пять, Мейсон сказал метрдотелю:

– Гус, я жду важный телефонный звонок. Вы можете устроить так, чтобы меня позвали?

– Я поставлю аппарат на ваш стол, мистер Мейсон, а телефонистка позвонит вам с коммутатора, как только вас позовут к телефону.

– Спасибо, Гус!

Они с Деллой Стрит сели за один из отгороженных столиков у стены. Мейсон сидел спиной к залу, Делла – так, чтобы видеть входящих и выходящих посетителей. Они выпили по коктейлю и неторопливо принялись за обед.

В девять пятнадцать Мейсон снял трубку и позвонил Полу Дрейку.

– Что-нибудь слышно, Пол? – спросил он, когда детектив подошел к телефону.

– Ни звука, – ответил Дрейк. – Отсидел себе все на свете.

– Ладно, мы еще минут двадцать побездельничаем тут за ликером. Потом снова свяжемся с тобой.

В девять сорок официант подал Мейсону знак ответить на звонок.

Адвокат взял трубку и услышал голос телефонистки:

– Мистер Мейсон? Вас вызывают.

Через секунду в трубке послышался голос Дрейка:

– Только что получил известие от твоей подружки, Перри.

Мейсон весь напрягся.

– Что-нибудь случилось?

– Была весела, как птичка. Хотела немного поболтать со мной, спрашивала, где ты, а я сказал, что ждешь звонка и что она может позвонить тебе в «Дерби», чтобы побеседовать с тобой лично. Потом она еще несколько минут трепалась о том о сем. Ну и соблазнительный же голосок у этой девчонки!

– Надеюсь, ты не назначил ей свидание на сегодняшний вечер? – усмехнулся Мейсон.

– Не такая уж я дубина, – обиделся Дрейк. – Я предложил ей деловую встречу. Но она, кажется, была разочарована. По ее голосу можно было понять, что ей не привыкать к телефонным заигрываниям.

– Ну ладно, теперь положи трубку, Дрейк. Она, наверное, пытается дозвониться мне.

– Перезвони мне, Перри, и скажи, должен ли я ждать.

– Ладно, но, кажется, все в порядке.

Мейсон бросил трубку на рычаг и буквально через минуту заметил новый сигнал от официанта.

Он снял трубку, сказал: «Слушаю», и тут же раздался голос Гвинн Элстон:

– Это Перри Мейсон, адвокат?

– Он самый.

– Это Гвинн, мистер Мейсон.

– Где вы находитесь?

– На станции автосервиса между Бэрбанком и Четсуортом. Здесь небольшой поселок Виста-дель-Меса. Если хотите, я скажу вам номер.

– Не обязательно, мисс. Меня только интересует, как ваши дела.

– Все превосходно, – объявила она с торжеством. – Я со всем справилась блестяще. Никто ничего не заподозрил.

– Мужа не было?

– Миссис Гиллетт сказала, что он задерживается и не сможет прийти, хотя ей бы хотелось, чтобы я поговорила с ним. Они решили, что пока не могут позволить себе купить мои книжки. У них были какие-то расходы, и они не хотят тратить больше. Я ответила, что мне жаль, и ушла, не стала ни во что совать нос, и она ничего не заподозрила. Я рада, что у меня все получилось. Я почти час там проторчала – уговаривала ее купить книжки на сумму, которую позволят их средства. Мы всегда так делаем. И она вела себя очень мило.

– И ничего не заподозрила?

– Абсолютно. Знаете, как это бывает, когда так искусно врешь. Всегда чувствуешь, когда наживка заглатывается вместе с крючком, а если нет, то ощущаешь неловкость от того, что тебе не очень-то верят. Так бывает, когда говоришь слишком много, чтобы прикрыть прорехи, а потом и попадаешься на том, что сказала лишнее.

– Вы рассуждаете как заправская лгунья, – заметил Мейсон.

– А я и есть заправская лгунья. – Она засмеялась своим гортанным смехом. – Вы не представляете, сколько бедной девушке приходится в жизни лгать, мистер Мейсон.

– Ну ладно. Значит, теперь вы довольны, что все обошлось. Вы возвращаетесь домой?

– Да.

– У меня для вас есть новости, – вспомнил Мейсон. – Анализ лоскута, что вы мне дали, показал положительный результат.

Несколько долгих секунд она молчала, а потом медленно проговорила:

– Я была почти уверена, что так и будет. А вы что-нибудь узнали об этих иероглифах?

– Пока нет. То, что обнаружен стрихнин… меняет ваши планы? – спросил Мейсон.

– Теперь я знаю, что за фрукт Фелтинг Граймс. И боюсь. Хорошо бы кто-нибудь убил его. Гора с плеч свалилась бы…

– Не говорите так, – строго сказал Мейсон.

– Что же делать, я и в самом деле так думаю. Послушайте, мистер Мейсон, я на вас обиделась.

– В чем дело?

– Я думала, вы полностью доверяете мне… Разве не вы прислали полицейского, который ждал меня у ворот дома Бакстера?

– Расскажите-ка мне о нем! – потребовал Мейсон, взглянув на Деллу Стрит, и слегка отодвинул трубку от уха, так чтобы она, наклонившись, могла слышать, о чем идет разговор.

– Он красивый и очень милый, – сказала Гвинн. – Я могла бы и влюбиться в него. Он прикинулся, что ему нужна моя помощь, но меня не проведешь. Я-то знала, что он там для того, чтобы защищать меня. Он сделал вид, что стоял под дождем, но одежда на нем была совершенно сухая.

– Где же он стоял, около дома Гиллеттов?

– Нет. Прямо у ворот имения Бакстера. У его автомобиля спустила шина. Запаска тоже была спущена. Он хотел добраться до автосервиса, чтобы кто-нибудь подъехал и помог. И вел себя очень мило.

– И вы остановились и заговорили с ним?

– Нет, он сам. Светил фонарем, а потом показал мне значок полицейского, сказав, что попал в переделку и хотел бы, чтобы я с ним поехала в городок Виста-дель-Меса. Отсюда я и звоню вам.

– И вы его подвезли? – спросил Мейсон.

– Ну да. Он остановился у станции автосервиса, с которой я сейчас звоню. Договаривается, чтобы забрали его машину.

– И что вы собираетесь делать?

– Если я не надумаю погулять с этим красавчиком сыщиком, то поеду домой. Скажу Нелл, что у меня болит голова, и лягу спать. Если у вас найдется для меня время завтра утром, я приду и расскажу все это вам еще раз.

– Хорошо, – согласился Мейсон. – Увидимся завтра. Сейчас у вас все в порядке?

– В полном порядке!

– Я хочу вам кое-что посоветовать, Гвинн. Ни с кем не гуляйте сегодня вечером. Когда приедете домой, поговорите с Нелл и ложитесь спать. Если там окажется Фелтинг Граймс или появится позже, сразу же уходите из дома. Садитесь в машину, поезжайте куда-нибудь в мотель и, как только устроитесь, позвоните в Детективное агентство Дрейка. Ясно?

– Да, мистер Мейсон. Я сама решила, что поступлю так в случае необходимости, но Фелта дома не будет.

– Откуда вы знаете?

– Я уверена – он отправился в командировку.

– А сколько обычно они длятся, эти командировки?

– Обычно около недели, но точно никогда не известно. Иногда он является домой довольно неожиданно.

– Сегодня, – предостерег Мейсон, – он как раз и может явиться неожиданно. Приходите в мою контору утром.

– В какое время?

Мейсон взглянул на Деллу Стрит.

Делла нахмурила лоб и, вспомнив график работы Мейсона на следующее утро, нацарапала на скатерти указательным пальцем: десять тридцать.

– Десять тридцать вас устроит?

– Десять тридцать? Я приду, мистер Мейсон.

– Вот и хорошо. Буду ждать вас, и мы все обсудим как следует.

Адвокат подождал, пока она повесит трубку и освободится линия. Потом набрал телефон Дрейка.

– Пол, – сказал Мейсон, когда детектив подошел к телефону, – это ты послал своего человека приглядывать за моей клиенткой?

– Где?

– Около имения Бакстера, в Виста-дель-Меса.

– Черт возьми, впервые слышу об этом! У меня тут сидит человек наготове, вооруженный до зубов. Вот и все, что я сделал. А почему ты спрашиваешь?

– Наверное, это просто совпадение, Пол. Да ладно! Скажи, что на сегодняшнюю ночь он свободен, дежурной на коммутаторе передай, что, если позвонит Гвинн Элстон, пусть сразу сообщит мне. Думаю, что все будет в порядке, но лучше быть наготове.

– Все ясно, – сказал Дрейк. – Значит, я могу отпустить оперативника?

– Скажи ему, чтобы шел домой. Кулаки не понадобятся.

Адвокат положил трубку и повернулся к Делле Стрит.

– Ну, – вздохнул он, – кажется, день кончился. Наша птичка в безопасности.

Делла Стрит кивнула, потом проговорила:

– Чувствую, что в случае необходимости ваша птичка смогла бы дать настоящий бой.

– Возможно, – ответил Мейсон, – но надеюсь, что такая необходимость не возникнет.

Глава 4

В десять тридцать пять Делла Стрит сказала:

– Ваша клиентка с ярко выраженной индивидуальностью, торгующая книгами, кажется, запаздывает на пять минут.

Мейсон нахмурился:

– Ей давно пора быть здесь, но теперь, когда опасность миновала, у нее, может быть, поубавилось прыти?

– Что ж, шеф, мы можем за это время ответить на два письма, пришедших только что.

– Хорошая мысль, – одобрил Мейсон.

В десять сорок пять адвокат закончил ответы на письма. Он посмотрел на часы, нахмурился, повернулся к Делле Стрит и спросил:

– Делла, какой у нее адрес?

– Мандала-драйв, 367, Фелтинг Граймс.

– А у них есть телефон?

– Есть, у меня записан номер.

– Позвони им, – попросил Мейсон, – выясни, что стряслось на этот раз.

Делла Стрит набрала номер и через несколько секунд спросила:

– Можно поговорить с Гвинн Элстон? Она ведь живет у вас, правда? О!.. Спасибо, миссис Граймс… Не беспокойтесь. Это просто ее приятельница, ничего серьезного. Я перезвоню позже.

Делла Стрит повесила трубку, прежде чем миссис Граймс успела вставить слово, и сообщила Мейсону:

– Поговорила с Нелл Граймс. Она спрашивала, что передать. Голос у нее любопытствующий и довольно настойчивый. К вашему сведению, Гвинн Элстон ушла из дому утром около девяти, и миссис Граймс точно не знает, какой у нее план на предстоящий день и где ее можно найти, но думает, что, очевидно, мисс Элстон позвонит позже, и, если я оставлю номер, она попросит ее перезвонить мне.

Мейсон задумчиво нахмурился:

– Черт возьми, Делла! Если с девушкой что-нибудь случилось, я дам самому себе в морду. В конце концов, стрихнин в стакане…

– Но она была дома до девяти, – успокоила Делла, – или почти до девяти.

– Это миссис Граймс так говорит, – ответил Мейсон. – Я…

На столе у Деллы Стрит громко зазвонил внутренний телефон. Она сняла трубку.

– Да, Герти. Ах вот как? Сейчас, минутку. – Она повернулась к Перри Мейсону: – Ваша пропавшая клиентка внизу, живая и здоровая. И она, – продолжала Делла Стрит, взглянув на часы, – опоздала ровно на двадцать минут.

– Пусть войдет. Или вот что, Делла, лучше сходи за ней сама и приведи ее сюда, а по дороге объясни, что времени у меня в обрез и когда я назначаю встречу…

– Я устрою ей головомойку, – пообещала Делла Стрит. – Мне-то нет дела, какие у нее ножки! – И она исчезла.

Через три минуты Делла вернулась, ведя за собой Гвинн Элстон.

Мейсон поднял голову, посмотрел на Деллу и увидел, что она подает ему знаки, отчаянно мигая, и перевел взгляд на Гвинн Элстон.

– Ну, – сказал Мейсон, – мы, кажется…

– У мисс Элстон серьезные неприятности, – сказала Делла Стрит.

Мейсон поднял брови.

– Вы бы присели, мисс Элстон, – пригласила Делла Стрит, – и рассказали мистеру Мейсону то, что рассказали мне.

Мейсон, глядя на бледное, измученное лицо Гвинн Элстон, вслух предположил:

– Наверное, мистер Граймс неожиданно вернулся домой?..

Она покачала головой, попыталась что-то сказать, осеклась, взглянула на Деллу Стрит и наконец выдавила из себя:

– Он больше никогда не вернется домой. Он умер.

– Кто умер? Граймс?

Она кивнула.

– Так… – с расстановкой произнес Мейсон. – А откуда вы знаете?

– Я видела труп.

– Когда?

– Примерно… примерно три четверти часа назад.

– Подождите минуту! Я говорил с его женой по телефону несколько минут назад, и она…

– Она еще ничего не знает, – закончила Гвинн Элстон. – Никто не знает. Его убили.

– Это вы его убили?

Она покачала головой.

– Если да, то лучше скажите сейчас и не тратьте времени на истерику, не рыдайте, не ждите от меня снисхождений. Говорите! Только голые факты. Где вы его видели?

– В усадьбе Бакстера.

– Что вы там делали?

– Поехала узнать о полицейском, который дал мне вчера вечером пистолет.

– Пистолет! – вскричал Мейсон.

Она кивнула.

– Дальше! – торопил Мейсон.

– Вам рассказать про пистолет или начать сначала и…

– Начните сначала, да побыстрее. Вы отправились к Гиллеттам. Мистера Гиллетта не оказалось дома. Миссис Гиллетт сказала, что сейчас у них нет денег на книги, потому что было много других расходов. Вы пробыли там около часа. Что потом?

– Я ушла.

– Это ясно, – нетерпеливо перебил ее Мейсон. – Дальше!

– Вы помните, что вчера весь день шел дождь, где-то до самого вечера лило как из ведра, а потом стало моросить. Я медленно подъехала к воротам усадьбы Бакстера и увидела свет фонарика: он то загорался, то гас и светил мне прямо в глаза.

– Что вы сделали?

– Начала было тормозить, потом вспомнила все… и газанула.

– Дальше?

– Этот тип вышел на дорогу у меня перед носом и направил фонарик в ветровое стекло прямо мне в глаза. Я и остановилась.

– Что за фонарик? Ручной или…

– Ручной, но довольно мощный, из тех, которые имеют большую лампу и которая насажена прямо на батарейку…

– Ладно, вы остановились, – перебил Мейсон. – Что было дальше?

– У него там стоял автомобиль. Крышка багажника была поднята, и он мне сказал, что у него спустила шина и нет домкрата и что ему нужно немедленно попасть на ближайшую станцию автосервиса, чтобы кто-нибудь приехал и помог. Он попросил подвезти его. Красивый парень, без плаща, но, как ни странно, одежда на нем была вся сухая. К тому времени уже моросил холодный дождь… Он явно стоял там недолго. Наверное, сидел в машине, просто ждал, пока я подъеду. Потом увидел фары моей машины, вылез и принялся за дело.

– И что вы сделали?

– Я не открывала дверцу. А только опустила стекло на пару дюймов, чтобы слышать, что он говорит. Понимаете, мне приходилось выслушивать самые разные предложения и…

– Не сомневаюсь, – перебил Мейсон. – Вы опустили стекло на пару дюймов. Что дальше?

– Он вытащил из кармана кожаный бумажник и показал мне значок, сказав, что он полицейский и приказывает мне открыть. Я отказалась, а он так нервно хихикнул и говорит: «Слушайте, я не собираюсь торчать здесь всю ночь и препираться с вами. Я полицейский. Я дам вам свой пистолет, и, если вам покажется, что я к вам пристаю, можете остановить машину и высадить меня».

– И что он сделал?

– Просунул пистолет в окно рукояткой вперед, так что он упал на сиденье.

– А вы?

– Взяла пистолет, открыла дверцу и посадила его в машину.

– Рассказывайте дальше.

– Потом я подвезла его в поселок Виста-дель-Меса. Это… это милях в двух от усадьбы Бакстера. Там был открыт автосервис, и он сказал, что попросит дежурного прислать ремонтную машину.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Дальше?

– Он остановился. Дежурный был занят другой машиной. Затем пошел к туалету, а я позвонила вам.

– Что потом? – спросил Мейсон.

– Потом я долго ждала, а он так и не появился. В конце концов мне пришлось пойти спросить дежурного, не подходил ли к нему человек с просьбой починить шину у автомобиля, на что он ответил отрицательно. Он только видел, как этот человек подъехал, вышел из машины и пошел к туалетам, а потом он занялся ремонтом автомобиля, решив, что нам ничего не нужно, и просто перестал обращать на нас внимание.

– Ну и что вы тогда сделали?

– Я попросила дежурного пойти посмотреть в мужском туалете.

– Вашего приятеля там не оказалось?

Она покачала головой.

– Что вы сделали?

– Посмотрела в женском – там тоже никого. Тогда я поехала домой.

– А пистолет?

– Пистолет лежал рядом на сиденье.

– Ясно, – сказал Мейсон. – Знаете, у нас мало времени. Давайте все побыстрее выясним. Вы приехали домой. Что же случилось там?

– Я увидела Нелл и сказала ей, что у меня жутко болит голова и я ложусь спать и… сделала так, как вы мне сказали.

– И вы уснули?

– Пыталась, но Нелл вошла и сказала мне: «Послушай, Гвинн, не знаю, что с тобой случилось, но ты сама не своя, и, к твоему сведению, врать ты не умеешь. Сядь-ка и расскажи мне, что произошло. У тебя что, роман с моим мужем? Если и так, уж не такая это катастрофа, из-за которой нужно рвать отношения. Или просто легкий флирт, который вам обоим ничего не стоит прекратить, а я могу этого и не заметить».

– И вы ей все рассказали?

– Нет, – ответила Гвинн. – Я ей дала понять, что никакого романа нет. Сказала, что немного беспокоюсь из-за полицейского, который дал мне пистолет, а потом исчез, а пистолет остался у меня. Но я ничего не рассказала ей о своих подозрениях, о том, где я была, о вас.

– А потом?

– Нелл попыталась допросить меня с пристрастием, сказав, что вообще-то полицейские не имеют привычки швырять оружие девушкам на колени и, по ее мнению, Фэт что-то замышляет и это связано со мной. Она хотела узнать, продолжает ли он ко мне клеиться и не делала ли я ему авансов, и… вообще, мы немного поговорили, и она вроде бы вздохнула с облегчением и сказала: «Ну ладно, сейчас я приготовлю тосты с молоком, уложу тебя в постель и сама пойду спать».

– И что дальше? – торопил Мейсон.

– Мы поели, еще немного поговорили, и я легла спать. Кто бы мог подумать, что мне удастся заснуть! Я была уверена, что не сомкну глаз и буду дергаться всю ночь. Но я в жизни не спала так крепко. Когда встала утром, Нелл решила продолжить допрос, сказав, что чем дольше она думает о моем рассказе про полицейского и пистолет, тем он кажется ей все более неправдоподобным, и она решила, что я морочу ей голову. Я достала пистолет и показала ей… Затем мы открутили барабан и заглянули внутрь… Одной пули в обойме не хватало.

– Одной пули? – переспросил Мейсон.

Она кивнула.

– Я попыталась как-то все это замять, но про себя решила, что разузнаю, кто такой, собственно, этот полицейский. А напасть на след я могла только в усадьбе Бакстера: он, наверное, там что-то расследовал.

– И что вы сделали?

– Доехала до усадьбы Бакстера, считая, что у меня достаточно времени, чтобы успеть приехать туда, навести справки, а потом вернуться и прийти к вам в назначенное время, в десять тридцать.

– И что же случилось?

– Ворота были открыты. Я подъехала к дому. Позвонила в дверь. Никто не открыл. Тогда я развернула машину…

– Почему вы не шли пешком?

– Я боялась собак. Решила, что, если там есть сторожевая собака, лучше сидеть в машине.

– Понятно. Дальше.

– Я объехала вокруг дома, но не хотела ставить машину прямо на дороге, так что стала потихоньку разворачиваться и отъезжать к обочине. Вы помните, вчера шел дождь, и трава у дороги была сырая. Задние колеса у меня оказались слишком далеко от дороги, одно из них соскользнуло, и, когда я попыталась выйти из машины, колесо крутилось. Я все же открыла дверцу, вышла и направилась к дому. И тут увидела, что из высокой травы около кустов торчит мужская нога в штанине и ботинке. Тогда я прошла пару шагов вперед и увидела другую ногу, вроде бы скрюченную. Я раздвинула кусты и тут же наткнулась на мертвое лицо Фелтинга Граймса.

– Он был мертв?

– Мертвее некуда.

– Вы до него дотрагивались?

– Да, я наклонилась и дотронулась до его лица. Оно было холодное.

– Почему вы решили, что его убили?

– Да потому что грудь у него была пробита пулей.

– Так, – сказал Мейсон, – продолжайте. Давайте послушаем финал. Что вы сделали?

– Я до смерти перепугалась. Побежала обратно к машине, села в нее и попробовала завести. Колеса немного покрутились вхолостую, потом я выехала на дорогу и выбралась наконец оттуда.

– А револьвер? – спросил Мейсон.

– Из-за револьвера я совсем потеряла голову. Выезжая из ворот усадьбы, я снизила скорость. У ворот росли какие-то кусты. Я вышла из машины и забросила револьвер туда как можно дальше. Потом снова села за руль и поехала к Нелл, чтобы сказать ей… но тут вспомнила, что мне нужно к вам, и… и вот я здесь.

Мейсон бросил взгляд на свою клиентку, потом на Деллу Стрит и сказал:

– Вы знаете, Гвинн, я вспомнил, что о вас говорила ваша подруга Нелл Граймс.

– Что же?

– Что вы не умеете врать.

Гвинн покраснела. С недовольным видом она поднялась было со стула, но тут же снова уселась в напряженной позе на самый краешек.

– Меня это возмущает, мистер Мейсон!

– Эта ваша история… – начал Мейсон.

– В ней все правда, – перебила она. – А возмущает меня, когда говорят, будто я не умею врать. Я первоклассная врунья, и уж если бы я выдумала какую-нибудь историю, она звучала бы куда правдоподобнее, чем эта, и была бы гораздо интереснее. Конечно, очень странно, что полицейский подсовывает мне через окно машины револьвер, чтобы я защищалась от его же приставаний, но ведь он понимал, что иначе я его не впущу, а ему нужно было, чтобы я его впустила. Он не знал, что делать… Я говорю правду!

– Ну ладно, – мрачно заключил Мейсон. – Вы моя клиентка. Я должен действовать исходя из того, что вы говорите правду. Если вы лжете, считайте, что путевка в газовую камеру у вас в кармане. Вы это понимаете? Самая дорогостоящая ошибка, какую только можно совершить, – это ложь своему адвокату. Это все равно как если бы пациент лгал своему врачу. Я понятно выражаюсь?

Она кивнула.

– У меня нет времени, чтобы допрашивать вас с пристрастием. Я должен действовать, предполагая, что вы мне не лжете, и держаться этого до конца. Если вы мне солжете, то все, что я сделаю, чтобы защитить вас, вернется к вам как бумеранг и обернется против вас. Понятно?

Она снова кивнула.

– Ладно, – сказал Мейсон. – У вас есть список клиентов, который вам сообщают каждый день по телефону? У вас есть клиенты?

– Конечно, есть. У меня еще целый день впереди.

– Идите к своим клиентам.

– А разве я не должна… Разве нам не нужно сообщить, что я нашла труп и…

– Делайте, что я вам сказал, – перебил ее Мейсон. – Уходите из конторы и начинайте обход клиентов.

– А как же труп?

– Вы сообщили мне, что нашли труп. Я ваш адвокат и позабочусь обо всем сам. Поймите, я не хочу, чтобы вы совершали поступки, которые можно расценить как попытку к бегству. Занимайтесь своей работой.

– И ничего не говорить Нелл?

– Ни одной живой душе! Из-за особых обстоятельств этой смерти, из-за вашего открытия, что Нелл Граймс, возможно, жена двоеженца, что Фелтинг Граймс на самом деле Фрэнклин Гиллетт и что миссис Гиллетт – его первая и, следовательно, законная жена, – из-за всего этого вы должны полностью довериться мне и следовать только моим указаниям. Идите и продавайте свои книжки. Не звоните Нелл. Ни с кем не входите в контакт до конца дня. Действуйте по своему обычному распорядку, а когда кончите работу, возвращайтесь домой.

– Как ни в чем не бывало?

– Именно как ни в чем не бывало, – повторил Мейсон. – Если вам до того момента никто не позвонит, я буду ждать вас у дома Граймсов или попрошу кого-нибудь подождать вас там. А теперь идите.

Гвинн Элстон поднялась, машинально разгладила юбку на бедрах, направилась к двери, потом обернулась, улыбнулась через плечо Перри Мейсону и проговорила:

– Честно, мистер Мейсон, я вам сказала чистейшую правду. Если бы я врала, поверьте, у меня получилось бы гораздо лучше.

– Будем надеяться, – ответил Мейсон, и Гвинн выплыла из комнаты.

Мейсон кивнул Делле Стрит:

– Зайди к Полу Дрейку. Скажи ему, что нам нужно узнать имя полицейского, машина которого стояла около усадьбы Бакстера вчера вечером. Мы должны иметь сведения прежде, чем кто-либо другой. Еще нужно узнать, кто из работников автосервиса в Виста-дель-Меса ездил к усадьбе Бакстера и менял колесо на автомобиле. Пусть Пол Дрейк займется этим вплотную. Скажи ему, чтобы он собрал нужных людей, а потом пришел сюда, чтобы я рассказал ему подробности.

– А как же труп? – спросила Делла. – Разве вы…

– Я поговорю с лейтенантом Трэггом из отдела по расследованию убийств, – пообещал Мейсон. – Попроси Герти связаться с ним, когда пойдешь мимо. Потом иди к Дрейку и берись за дело.

Делла Стрит кивнула.

Мейсон дождался звонка Герти и поднял трубку.

– Здравствуйте, лейтенант. Как вы себя чувствуете сегодня утром? Это Перри Мейсон.

– Да, ваша телефонистка сказала мне, – сухо ответил лейтенант. – Насколько я понял, вам нужны сведения?

– В данный момент нет. Наоборот, я хотел бы сообщить вам кое-что.

– Как мило с вашей стороны, – ехидно удивился Трэгг. – Должен заметить, это какой-то ваш новый фокус, мистер Мейсон…

– На сей раз хочу вам сообщить, что, по-видимому, произошло убийство.

– Ну и ну! – не сдержал восклицания Трэгг. – Это и в самом деле что-то новенькое! Обычно вы позволяете нам обнаружить тело, только для того, чтобы… Ну ладно, не будем… Вы можете назвать мне имя убитого?

– Думаю, – сказал Мейсон, – что убитого звали Фрэнклин Гиллетт. Он жил на Трибли-уэй, неподалеку от Виста-дель-Меса. К вашему сведению, это совсем недалеко от большого поместья Джорджа Белдинга Бакстера, которое, насколько мне известно, окружено декоративной литой изгородью. Тело мистера Гиллетта лежит в траве недалеко от проезжей дороги позади дома. Оно частично скрыто кустами.

– И откуда вам все это известно? – поинтересовался Трэгг.

– Обнаружил тело мой клиент, – ответил Мейсон.

– А где теперь этот ваш клиент?

– Вот этого я вам не скажу, за исключением того, что в моей конторе его нет.

– Вам это так просто не пройдет, Мейсон! Мы должны допросить этого клиента. Верните его… или ее.

– По закону я, как адвокат, узнав о преступлении, обязан сообщить о нем. Мой клиент не обязан давать информацию о чем-либо, кроме как о найденном теле. Я не обязан раскрывать личность клиента. Большое спасибо, лейтенант. У меня все.

Мейсон повесил трубку, не дожидаясь дальнейших словоизлияний Трэгга.

Глава 5

Пол Дрейк, двигаясь с тяжеловесной грацией, благодаря которой его движения казались ленивыми, но абсолютно точно рассчитанными, как у фокусника или боксера-профессионала, развалился в большом кожаном кресле для клиентов и сказал:

– Ну хорошо, Перри. Я выполнил инструкции, и мои люди уже работают. Теперь хотелось бы знать, что это за экстренный случай.

– Доставай блокнот, Пол, – ответил Мейсон. – Джордж Белдинг Бакстер – хозяин большого дома на Трибли-уэй. Там вчера вечером стоял автомобиль. Что ты знаешь об этом Бакстере? Мне нужна информация, и побыстрее.

– Крупный миллионер, спортсмен. Имеет много разных капиталовложений.

– Сколько ему лет?

– Лет пятьдесят пять.

– Женат, холост?

– Холост. Около пяти лет назад со скандалом развелся. Она получила неплохие отступные – пару миллионов долларов.

– Разузнай о нем все, что можешь, – попросил Мейсон.

– Что-нибудь есть еще? – спросил Дрейк.

– Много всего. Некто Фрэнклин Гиллетт жил на Трибли-уэй, имел семилетнего сына Фрэнклина-младшего, жену. Был убит вчера вечером или сегодня рано утром, и полиция уведомлена, что тело находится на территории поместья Бакстеров.

– Черт возьми! – сказал Дрейк. – А кто сообщил в полицию?

– Я.

– Ты?

– Да, я.

Дрейк начал выбираться из кресла.

– Дьявольщина, Перри, так не делается…

– Как?

– Сообщать в полицию об убийстве, а потом вызывать сыщика.

– А если бы я не сообщил в полицию, что тогда?

Взгляд Дрейка выражал крайнюю степень раздражения.

– Я не собираюсь с тобой спорить, просто говорю.

– Хорошо. Будем считать, что ты мне сказал. А теперь некоторые сведения для тебя лично. У меня есть причины полагать, что револьвер тридцать восьмого калибра, который валяется в кустах… Сейчас я нарисую тебе схему. – Мейсон торопливо нацарапал схему. – Он должен быть где-то здесь.

– И что я должен делать? – спросил Дрейк.

– Отправляйся туда. Если не сможешь проникнуть в усадьбу, болтайся у забора и не спускай глаз с этого места. Если полиция найдет там револьвер, я должен об этом знать.

– А если не найдет?

– Если не найдет, спроси у полицейских, нельзя ли тебе войти на территорию усадьбы и поискать. Тебя, конечно, никто не пустит, но это может натолкнуть их на мысль.

– Ты что, хочешь, чтобы я нашел револьвер?

– Черт возьми, конечно, нет! Зачем мне, чтобы ты находил этот револьвер? Я показал тебе место, где не следует даже искать его. Но полиция должна найти там револьвер. А когда найдет, я должен об этом знать.

– В один прекрасный день ты достукаешься до тюряги, Перри.

– Да не думай ты об этом, – посоветовал Мейсон, – а делай то, что тебе говорят. Я хочу, чтобы ты собрал сведения о Бакстере, о Фрэнклине Гиллетте и выяснил все что можно об убийстве. Отправляйся туда и займись делом. Полиция будет не в восторге от твоего присутствия. И от меня тоже. Тебе нужно будет проявить много хитрости и дипломатии.

– А как я им объясню, откуда знаю об убийстве и на кого работаю?

– Так и скажи, что об убийстве тебе рассказал я и работаешь ты на адвоката Мейсона. И еще. Вот тебе сведения о машине, которую нужно отыскать. Вчера вечером, между девятью и десятью, машина застряла у дома Бакстера. Принадлежит полицейскому или частному детективу. Если сможешь, определи марку шин по следам, которые остались в грунте на обочине. Собери брошенные сигаретные пачки – словом, все, что может оказаться уликой. Потом тебе нужно объехать все станции автосервиса в Виста-дель-Меса. Поговори с теми, кто работал вчера вечером, и найди того, кто помнит молодую женщину, от которой сбежал ее спутник. Потом проверь все станции автосервиса и буксирный гараж там, в Виста-дель-Меса. Узнай, кто ездил чинить шину автомобиля, номер водительских прав его владельца, кто владелец и кто заказывал ремонт. Это, конечно, задача не из простых, но я хочу, чтобы ты задействовал столько людей, сколько надо, чтобы прочесать всю эту местность тщательно и быстро. И смотри, чтобы полиция не села тебе на хвост, когда поедешь туда.

– Я уже отправил своих сотрудников в Виста-дель-Меса. Приехав, они будут звонить и требовать инструкций. У того автомобиля была спущена шина?

– Да. Запасная шина, по-видимому, тоже. Кто-то вызвал автослесаря, чтобы он поменял шину или накачал запасную, чтобы тот человек мог уехать. Я хочу знать, кто был тот человек, и не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что ты…

Дверь приемной открылась, и вошел лейтенант Трэгг в фуражке, сдвинутой на затылок. Его сопровождал полицейский в штатском, который держался на два шага позади и упорно молчал.

– Ничего-ничего, лейтенант, – с издевкой сказал Мейсон. – Можете и впредь входить без стука.

– Я же вам объяснял, Перри, в особенных случаях, таких, как сейчас, мы всегда так входим, – жизнерадостно ответил лейтенант. – Это повышает эффективность работы.

– Однако вы явились без промедления, Трэгг! Я-то думал, что вы лично поедете в усадьбу Бакстера.

– Я знаю, что вы так думали, – ответил Трэгг, – поэтому и пришел к вам. Вижу, здесь ваш сыщик, и вы, наверное, даете ему указания.

– Совершенно верно, угадали. Иди принимайся за работу, Пол.

Трэгг улыбнулся Дрейку и сказал:

– Смотрите не сядьте в лужу, Пол. У вас есть лицензия, но ведь вы не хотите потерять ее.

– Садитесь, господа, – пригласил их Мейсон.

– Пожалуй, нам некогда рассиживаться, – ответил Трэгг. – Я хочу знать, кто является вашим клиентом в деле об убийстве Гиллетта.

– Я не обязан вам докладывать, – покачал головой Мейсон.

– Полагаю, вы знаете, что гласит закон о соучастии? – осведомился Трэгг.

– Конечно, знаю. Я еще знаю, что гласит закон об адвокатуре, о сокрытии улик, о сообщении о преступлении… Собственно говоря, лейтенант, я сыграл вам на руку: я сообщил об убийстве, хотя мог и не делать этого.

– Если бы вы скрыли убийство, – сказал лейтенант, – зная, что оно совершено, это было бы преступление.

– Что значит «зная»? – спросил Мейсон. – Я не видел трупа.

– Но вы знали, что он есть.

– Мне просто сообщили, что там лежит труп.

– Этого достаточно.

– Вот и нет! Я могу вам, скажем, прямо сейчас сказать, что на перекрестке Седьмой и Бродвея лежит труп. Это же не преступление, что вы не кидаетесь к телефону, не звоните в полицию и не говорите: «На перекрестке Седьмой и Бродвея лежит труп».

– Потому что на перекрестке Седьмой и Бродвея нет никакого трупа, – сказал Трэгг.

– Откуда вы знаете?

– По вашему тону, по множеству признаков.

– Значит, вы не должны сообщать полиции?

– Нет.

– Значит, – заметил Мейсон, – все зависит от того, насколько верно мы можем истолковать тон другого человека. Мне следовало подумать об этом раньше, лейтенант, потому что теперь, когда вы об этом сказали, я припоминаю, что мой клиент говорил таким тоном…

– Знаю, знаю, – перебил Трэгг. – Собственно, я зашел так, по-соседски, Перри, потому что мне хочется, чтобы вы были вместе с нами. Страшно подумать, что вас могут запереть в таком месте, где с вами нельзя будет пообщаться. И вам будет неприятно, и мне скучно без вас.

– Мне без вас тоже, – заверил Мейсон. – Мне нравится иметь приятелей-полицейских, которые могут иногда заскочить просто так и растолковать мне какой-нибудь закон.

– А с того момента, – добавил Трэгг, – как вы начнете помогать и потворствовать убийце…

– Я становлюсь соучастником, – закончил фразу и улыбнулся Мейсон. – Но загляните в Уголовный кодекс, лейтенант, и скажите мне, есть ли там статья, запрещающая помогать и потворствовать невиновному человеку, которого ошибочно обвинили в убийстве.

– Я говорю о виновном!

– А я – о невиновном.

– Что ж, – поморщился Трэгг, – я пошел, Мейсон. Я заходил просто для того, чтобы выразить вам свое почтение.

– И попробовать поймать моего клиента у выхода из конторы, – закончил его мысль Мейсон.

– Не без этого, – согласился Трэгг. – Мы сразу оцепили вашу контору, но при таком уличном движении вашему клиенту ничего не стоило ускользнуть. В конце концов, полицейским не так просто следить за всеми, кто выходит из многолюдного учреждения, и задерживать каждого, кто похож на клиента Перри Мейсона.

– А вы поступили именно так? – осведомился Мейсон.

– Мы сделали лучше. И знаете ли, Мейсон, не такие уж мы идиоты. Мы раскинули сети…

– И поймали рыбку? – поинтересовался адвокат.

– Слишком много ее попалось, – с широкой улыбкой признался Трэгг. – Наши ребята сейчас просеивают сито. Скорее всего, у них там всего лишь десяток разозленных типов, которые кроют полицию на все лады. Знаете, ведь когда стараешься, чтобы правосудие свершилось, народ почему-то на стенку лезет от злости. А когда не стараешься, они пишут в газеты возмущенные письма и требуют чистки полиции.

Мейсон задумчиво смотрел на Трэгга.

– Боюсь, я недооценивал вас, лейтенант. Я думал, вы сломя голову полетите в усадьбу Бакстера.

– А мы и туда успели. Наши действия достаточно обширны. Трибли-уэй находится в черте города. Это наш участок, и нам надо действовать энергично. Я бы пришел сюда раньше, но мне нужно было лично проследить за некоторыми телефонными звонками. Может быть, нам немного помогут лифтеры. Мы стараемся, Перри. Мы крутимся.

– Не сомневаюсь, – задумчиво ответил Мейсон.

– Хочу вас кое о чем спросить, – продолжал Трэгг. – Откуда ваш клиент узнал, что в усадьбе Бакстера произошло убийство?

– А я не уверен, что мой клиент знал об этом. Возможно, кто-то сказал ему, что там лежит труп, а мой клиент рассказал мне, а я посоветовал известить полицию.

– Возможно, – согласился Трэгг, – но как-то маловероятно.

– Если убийца – мой клиент, – сказал Мейсон, – то я бы не сообщал в полицию и посоветовал бы ему не делать никаких заявлений, на основании которых его можно было бы обвинить, и сохранил бы сообщение, сделанное мне, как профессиональную тайну.

Задумчиво хмурясь, Трэгг проговорил:

– В таком случае, Перри, возможно только одно: есть какая-то улика, на поиски которой вы боитесь отправиться сами. Но вы крайне заинтересованы в том, чтобы полиция ее нашла, прежде чем с ней что-либо случится. Что это может быть за улика?..

– Представления не имею.

Трэгг повернулся к сопровождавшему его полицейскому в штатском и так же задумчиво продолжал:

– А знаешь, Джим, это может быть орудие убийства… Ну что ж, думаю, что-нибудь разыщем. Рад был увидеть вас, Мейсон.

– Спасибо, что зашли, – ответил адвокат вежливо.

– Не за что. Я всегда рад забежать, когда оказываюсь поблизости.

Трэгг и полицейский вышли из конторы.

Глава 6

Мейсон сказал Делле Стрит:

– Трэгг, наверное, уже далеко. И, как видно, приставил ко мне «хвост». Но мне все же очень хочется поговорить с миссис Фелтинг Граймс. Так что садись в машину и…

В эту минуту отчаянно, частыми короткими звонками затрезвонил телефон, и было ясно, что дежурная у пульта пытается подать адвокату какой-то сигнал.

Прежде чем Мейсон успел кивнуть Делле Стрит, чтобы она сняла трубку, дверь открылась и в комнату вернулся лейтенант Трэгг с полицейским в штатском. Они вели с собой Гвинн Элстон.

– Решил удивить вас скорым возвращением! – весело объявил Трэгг. – Эту молодую даму зовут мисс Гвинн Элстон, Перри. Интересно, вы можете опознать ее?

С деревянным, непроницаемым лицом Мейсон спросил:

– А зачем? Она хочет получить деньги по чеку?

– Согласно корешку в ее чековой книжке, она вчера выписала чек на имя Перри Мейсона на сумму пять долларов.

– Вы не имели права брать у нее сумку или чековую книжку без ордера на обыск, – объяснил Мейсон.

– Знаю, – ответил Трэгг. – Думаю, что время от времени мы совершаем мелкие оплошности. Но, видите ли, то, что мы узнали, настолько важно… Конечно, мы не считаем это уликой, Перри.

– В том-то и дело. Вы думаете, что поймали меня на нарушении буквы закона, потому что я не сообщаю об убийстве, о котором вы узнали по слухам, а потом берете и нарушаете сами законы об обыске и аресте, считая, что это в порядке вещей.

– Мы-то работаем в интересах правосудия, – возразил Трэгг.

– А с чего вы взяли, что у меня другие интересы? – спросил Мейсон.

– Вот об этом я и хочу поговорить с вами. Видите ли, Мейсон, эта молодая дама проявила исключительную сдержанность по поводу того, почему она выписала вам чек на пять долларов, где она была в ближайший час и все такое прочее.

– Не хотите ли присесть? – спросил адвокат.

Трэгг повернулся к Гвинн Элстон и радушно предложил:

– Вы бы сели, мисс. А мы уж постоим.

– Зачем вы пришли, лейтенант? – на сей раз не выдержал Мейсон.

– Видите ли, – сказал Трэгг, – в этом беда вашего брата, гения. Вы умеете мыслить только блестящими озарениями, Перри, и пренебрегаете добрым старым кропотливым трудом. Взять, к примеру, хотя бы эту девушку. Как только вы позвонили и сообщили о преступлении, мы сразу приняли некоторые меры предосторожности. Мы позвонили в таксомоторную компанию, стоянка которой находится перед вашей конторой, и попросили их передать по радио, что все водители такси, взявшие пассажиров около этого здания в последние пятнадцать минут, должны сообщить об этом по телефону. Затем мы позвонили на две ближайшие автостоянки и сказали, что каждый, кто недавно поставил там машину, должен быть задержан, как только предъявит квитанцию, особенно если покажется, что он спешит.

Ну конечно, отношения с некоторыми гражданами мы подпортили. Пришлось задержать два такси, взявшие здесь пассажиров. И один бедняга, кажется, опоздал на самолет. Он грозится подать в суд на городские власти, на полицию, на водителя и на таксомоторную компанию, но нам пришлось проверить его. Мы пытались сделать это как можно менее болезненно – он сам виноват, что не поехал в аэропорт загодя.

Потом мы задержали человек десять на двух автостоянках, и все они вопят как резаные. Мы поехали туда и просеяли их довольно быстро, пока не наткнулись на эту дамочку.

Эта девушка рассказала нам довольно странную историю. Она не очень-то искусно лжет. Вероятно, она порядочная девушка и не научилась еще врать по-настоящему. Когда мы проверили ее водительские права и начали задавать вопросы, она вдруг заявила, что не будет больше отвечать, пока не повидается со своим адвокатом. Тут-то, раз уж она открыла свою сумочку, доставая водительские права, мы взглянули заодно на чековую книжку и обнаружили, что Перри Мейсону была уплачена сумма в пять долларов…

И тогда, сопоставив факты, мы решили, что, возможно, эта самая девушка и рассказала вам о трупе Фрэнклина Гиллетта в усадьбе Джорджа Бакстера, и, естественно, нам захотелось выяснить, что ей об этом известно.

– И что, вы спросили у нее? – поинтересовался Мейсон.

– Да. И она захотела поговорить с вами.

– И вы решили, что пять долларов – подходящий для меня залог в деле об убийстве? – спросил Мейсон.

– Вовсе нет, – ухмыльнулся Трэгг. – Это вчерашний чек. Она, очевидно, советовалась с вами по поводу каких-то мелких неприятностей, а к сегодняшнему дню мелкие неприятности повлекли за собой убийство.

Мейсон взглянул на Гвинн Элстон. В ее глазах стояла красноречивая мольба. Едва заметно адвокат покачал головой.

– Ну, – настаивал Трэгг, – что скажете?

– Да, мисс Элстон – моя клиентка. И я бы хотел поговорить с ней наедине.

– Боюсь, Мейсон, сейчас не получится, – заметил лейтенант Трэгг. – Ей еще не предъявлено обвинение, но мы ее допрашиваем, и я совершенно уверен, что окружной прокурор тоже захочет допросить ее. И думаю, Гамильтон Бергер, наш окружной прокурор, получит довольно смутное представление о деле, если я разрешу вам поговорить с вашей клиенткой наедине.

– Значит, она арестована?

– Если хотите, да, арестована, – ответил Трэгг. – Послушайте-ка, Перри, мы не хотим быть пристрастными в этом деле, но молодая привлекательная женщина отказывается отвечать на вопросы. Это уже само по себе подозрительно.

– Вот что получается, когда хочешь помочь полиции, – сделал вывод Мейсон. – Если бы я подождал еще полчаса, а потом позвонил вам…

– Тогда оказалось бы, что вы утаиваете показания, – перебил Трэгг. – Да, вы не дурак, Мейсон, и знаете, что к чему. Вы хотели соблюсти невинность и позвонили нам в тот самый миг, когда мисс Элстон выходила из вашей конторы. Но я уже сказал, Перри: вы, люди блестящего ума, иногда недооцениваете рутинную, каждодневную работу полиции, добрую старую работу ногами и методическое расследование в отличие от порывов вдохновения.

Мейсон повернулся к Гвинн Элстон:

– Мисс Элстон, я, как ваш адвокат, рекомендую вам не отвечать ни на какие вопросы, не делать никаких заявлений, пока у меня не будет возможности самому разобраться в ситуации… Должен вам сказать, что я постепенно в ней разбираюсь. Надеюсь в ближайшие несколько часов выяснить достаточно много. Полагаю, что лейтенант Трэгг будет относиться к вам как отец родной. Полицейские вам скажут, что совсем не хотят быть пристрастными и, если вы невиновны, они ни за что не отдадут вас на съедение газетчикам. Если вы сможете вспомнить свои передвижения в последние двадцать четыре часа, они будут только рады вас отпустить. Они много чего вам скажут, лишь бы заставить вас заговорить. Но вы не говорите. Ни слова. Сидите и молчите. Дайте им понять, что говорить за вас буду я.

– Ладно, – вздохнул Трэгг, – вот и все, что мы хотели узнать от вас, Перри. Хотели убедиться, что именно эта клиентка рассказала вам об убийстве. Боюсь, вам придется отправиться с нами, мисс Элстон.

– Мистер Мейсон, можно… – начала было Гвинн.

– Нельзя! – оборвал ее Трэгг. – Вы подозреваетесь в самом настоящем убийстве.

– Но имеете полное право на консультацию адвоката, мисс Элстон, – добавил Мейсон.

– Это после того, как ее зарегистрируют, – возразил Трэгг. – А сейчас мы повезем ее в полицию для небольшого допроса.

– Помните, – сказал Мейсон, обращаясь к Гвинн, – не надо отвечать, о чем бы вас ни спрашивали. Не отвечайте даже на самые простые вопросы. Не говорите даже о том, где вы живете. – Мейсон интонацией подчеркнул последние слова.

Лейтенант Трэгг открыл дверь, чтобы выйти, и сделал знак полицейскому.

– Пошли, – сказал он ему. – И возьмем даму с собой. Мне не хочется так поступать с привлекательной женщиной, но, если она не будет помогать следствию, ее могут задержать надолго.

Мейсон подождал, пока все отойдут подальше, и сказал Делле Стрит:

– А теперь, Делла, спускайся и выводи мою машину. Заведи и стой на стоянке ровно десять минут, затем подъезжай к входу в здание.

– Если там будет где остановиться…

– Не нужно останавливаться. Я буду ждать у бровки тротуара. Ты будешь ехать, а я вскочу в машину на ходу.

– Поедем к Фелтингу Граймсу домой? – спросила Делла.

– Вот именно, – подтвердил Мейсон. – Здесь мы пока на шаг опережаем полицию. Нам нужно сохранить это преимущество.

– Но ведь они догонят нас.

– Конечно. Единственное, на что я надеюсь, – пока мы будем там, мы узнаем что-нибудь новенькое и снова обойдем полицию на шаг… Ладно, Делла, засекай время. Ровно через десять минут ты должна проехать мимо входа.

Глава 7

Делла Стрит остановила машину у бровки тротуара напротив дома номер 367 по Мандала-драйв, где жили Граймсы.

– Ничего не записывай, – сказал Мейсон и открыл переднюю дверцу.

Она выбралась из машины, скользнув по сиденью и соблазнительно сверкнув стройными ногами перед носом Мейсона, и через секунду уже стояла на тротуаре, оглаживая юбку.

– Что ж, шеф, пойдемте.

Они пошли по бетонированной дорожке.

Делла Стрит тихонько спросила:

– Вы ей много собираетесь рассказать?

– Не знаю. Придется действовать по обстоятельствам, полагаясь на интуицию. Посмотрим, как будут развиваться события.

Мейсон позвонил в дверь. Ему открыла Нелл Граймс.

– Доброе утро, – сказал Мейсон. – Я адвокат. А это мисс Делла Стрит, моя секретарша. Мы бы хотели войти и поговорить с вами, если вы не возражаете.

– Перри Мейсон! – воскликнула женщина, глядя на него округлившимися глазами.

– Он самый, – подтвердил Мейсон.

– Удивительно! Я читала о вас в газетах и знаю вас по фотографиям. Пожалуйста, входите!

Она провела их в гостиную.

– Я хочу задать вам несколько вопросов, – сказал Мейсон. – Вам придется довериться мне.

– Я готова, – ответила она. – Можете спрашивать. Я постараюсь ответить на любые вопросы и помочь, чем смогу.

– Мои вопросы, – начал Мейсон, – касаются Гвинн Элстон.

Миссис Граймс вздрогнула от неожиданности.

– Гвинн! Боже мой, что она натворила?

– Мисс Элстон, насколько мне известно, живет у вас, – сказал Мейсон.

– Да. У нее своя комната, и она здесь завтракает. Иногда мы приглашаем ее пообедать с нами, но наша финансовая договоренность включает проживание и завтрак.

– Она торгует книгами?

– Да.

– Вам известно, где она была вчера вечером?

– Вчера вечером, – ответила Нелл Граймс, тщательно подбирая слова, – она занималась какими-то крайне таинственными делами.

– Она рассказывала вам, как ее остановил полицейский?

– Гвинн повторила басню о полицейском, который остановил машину и бросил ей на колени револьвер на тот случай, если он… позволит себе слишком много.

– Вы поверили?

– Конечно, нет.

– Вы дружите с мисс Элстон?

– Она моя лучшая подруга. Я знаю ее много лет.

– Она когда-нибудь лгала вам?

– Пару раз привирала. И я тоже лгала ей. Но это… это было совсем другое дело.

– Она показывала вам револьвер?

– Да.

– Вы не заметили в нем ничего необычного?

– Боже, мистер Мейсон, я так мало понимаю в этом, чтобы знать, что там обычно, а что необычно! Гвинн хоть как-то разбирается, а я – никак, кроме того, что она мне сказала.

– А что она вам говорила?

– Что в барабане один стреляный патрон. Я увидела, что на одном патроне посередине зазубрина, – это, наверное, и есть стреляный. Вот и все, что мне известно, кроме, конечно, этой сказки Гвинн, будто кто-то дал ей револьвер, чтобы защищаться, а потом сбежал от нее, оставив револьвер.

– Значит, вы ей не поверили?

Нелл Граймс покачала головой.

– Извините, мистер Мейсон, я не собираюсь вам лгать: я ей не поверила.

– А вам не приходило в голову, что из этого револьвера могли кого-то застрелить, а потом избавиться от него как от улики?

Нелл подумала несколько секунд и ответила:

– Нет, такое мне в голову не приходило. Откровенно говоря, мистер Мейсон, я решила, что Гвинн попала в переделку, выдумала всю эту историю про полицейского и рассказала мне, чтобы посмотреть, пройдет ли номер, поверю ли я ей.

– Вы дали ей понять, что не верите?

– Да. Она достаточно хорошо меня знает, чтобы понять, что я и не думала верить ее выдумкам.

– Вы случайно не знаете, откуда она взяла револьвер и где он сейчас?

– Гвинн взяла его с собой.

– А где сейчас Гвинн?

– От нее не было известий с утра. Ей звонила… какая-то женщина с приятным голосом, которая не захотела оставить своего телефона.

– Ваш муж дома?

– Нет. Он в командировке. Он уехал на неделю, иногда его не бывает и дольше. Моего мужа зовут Фелтинг, но все зовут его просто Фелт.

– Он много ездит?

– Да.

– Самолетом?

– В основном – да. Но у него, как и у меня, есть машина.

– Где сейчас машина вашего мужа? – спросил Мейсон.

– Наверное, на стоянке аэропорта. Он уехал вчера утром. А почему вы меня об этом спрашиваете?

– Я пытаюсь узнать как можно больше о Гвинн Элстон.

– А при чем здесь мой муж?

– Скорее всего, ни при чем.

– Послушайте, мистер Мейсон… Не знаю, следует ли вам об этом говорить…

– О чем?

– Вчера утром Гвинн залезла в аптечку и взяла оттуда таблетки стрихнина. Бог знает, зачем он ей понадобился.

– Вы держите стрихнин в аптечке?

– Да. В доме же нет детей. Нам досаждали крысы, и я подкладывала им отравленное мясо.

– Гвинн об этом знала?

– Да.

– Когда она взяла таблетки?

– Вчера утром. По крайней мере, вчера утром я нашла их у нее в комнате на письменном столе.

– Вы не спрашивали ее о них?

– Нет. Я просто положила их на место. Хотела спросить у нее, но у меня вылетело из головы. Она вела себя… как-то… ненормально. Я почти уверена, что она завела интрижку с моим мужем… Если это так, то, по-моему, их не стоить винить. Она хорошенькая и любит выставлять свои прелести напоказ. Обожает носить свитера в обтяжку, короткие юбки и валяться на диване полуодетой. А Фелт все это замечает. Впрочем, как все мужчины.

– Послушайте, миссис Граймс, – сказал Мейсон, – я буду играть с вами в открытую. У Гвинн неприятности.

– Что за неприятности?

– Пока не знаю, насколько серьезные. Ее допрашивает полиция, и я хочу, чтобы вы мне помогли.

– Но что я могу сделать? Я говорю правду и не собираюсь лгать… А вы мне больше ничего не расскажете, мистер Мейсон? Почему полиция?..

– Я хочу собрать как можно больше сведений о событиях вчерашнего вечера и обо всем, что им предшествовало, прежде чем полиция доберется сюда.

– Полиция едет сюда?

– Да, – подтвердил Мейсон. – Чтобы поговорить с вами. Они появятся с минуты на минуту.

– Что же вы от меня хотите?

– Я хочу, чтобы вы ушли отсюда.

– Я должна бежать?

– Вовсе нет, – сказал Мейсон. – Я хочу, чтобы вы сели в свою машину и уехали. Я еду с вами, и мы по дороге поговорим. Моя секретарша будет ехать сзади в моей машине.

– Куда же мы отправимся?

– Куда-нибудь, где сможем спокойно поговорить.

Она внезапно приняла решение.

– Хорошо, мистер Мейсон. Для Гвинн я сделаю все, что в моих силах, даже солгу. Но лжесвидетельствовать на суде не стану… Если вы считаете, что это ей поможет, я согласна.

Мейсон тут же поднялся.

– Поехали, – сказал он. – Полицейская машина может появиться в любую минуту.

Миссис Граймс провела его через черный ход в гараж. Мейсон открыл дверь гаража. Нелл Граймс села в машину, поправила юбку, чтобы ногам было свободнее, пару раз выжала сцепление, потом включила стартер, выключила запасные тормоза и спросила:

– Я буду выезжать задним ходом. Ваша секретарша едет за нами?

– Да.

– В какую сторону ехать?

– В какую хотите, туда, где поменьше машин и где мы могли бы поговорить.

Нелл Граймс дала задний ход, вывела машину из гаража и свернула на Мандала-драйв.

Делла Стрит ехала в сотне футов за ними.

– Так что именно вы хотите узнать, мистер Мейсон?

– Я хотел бы, чтобы вы рассказали мне как можно подробнее о работе вашего мужа.

– Здесь я фактически не могу вам помочь. Все, что я знаю, – это то, что у него много дел и он никогда не обсуждает эти дела со мной… И я, простите, до сих пор не понимаю, какое отношение это имеет к Гвинн.

– У вас общая налоговая квитанция?

– Вообще-то нет. Фелт сам заполняет свою налоговую квитанцию. Я ее не подписываю, не вижу и вообще ничего не знаю о ней.

Мейсон нахмурился:

– Вам не кажется это необычным?

– Вы в этом понимаете больше меня. Вы же юрист. А я замужем первый раз.

– Вы знаете Джорджа Белдинга Бакстера? – спросил Мейсон.

– Бакстер… Бакстер, – задумалась она. – Я слышала это имя. Оно вроде бы на слуху, но я не знаю его… Нет!

– Как вы думаете, ваш муж может быть знаком с ним или работал когда-нибудь на него?

– Не знаю.

– Вам известна фамилия людей, к которым вчера вечером ходила Гвинн Элстон?

– Гиллетт. Они живут на Трибли-уэй, недалеко от Виста-дель-Меса. Разве Гвинн вам не говорила?

– К сожалению, – сказал Мейсон, – события разворачивались слишком быстро и…

– Мистер Мейсон, я хочу знать, что стряслось, а не тыкаться вслепую. Подозреваю, что мой муж с ней крутит, и… Скажите, их не застукали вместе в мотеле… или что-нибудь в этом роде?

– Если вам такое приходит в голову, вы никогда не хотели попросить Гвинн съехать от вас?

– Нет. Я же понимала, что Фелтинг видит множество привлекательных девушек и… Так невозможно жить с мужем, мистер Мейсон. Нельзя же оградить его от всех соблазнов.

– Но не обязательно, чтобы этот соблазн постоянно мелькал перед носом, – возразил Мейсон.

– В общем, не знаю… Может быть, Гвинн и крутит с ним, но она его не похитит у меня.

– А ваш муж заглядывается на других женщин?

– Мистер Мейсон, конечно, можно верить, что он не изменяет, но каждый мужчина, в сущности, эгоист, и, когда какая-нибудь красотка строит ему глазки, он сразу воображает себя этаким мужественным героем и… – Она внезапно наклонилась вперед и включила радио.

– Зачем? – спросил Мейсон, кивнув на приемник.

– Сейчас будут передавать сводку городских новостей. Я всегда слушаю ее. Это моя любимая передача. Я вам сейчас кое-что скажу, мистер Мейсон, но не вздумайте это где-то повторять. Я знаю, что у Фелта есть другая женщина, но неизвестно, кто она. До недавнего времени мне и в голову не приходило, что это может быть Гвинн.

– Откуда вы знаете о другой женщине?

– Ну, есть множество признаков, всякие мелочи… и некоторые из них… я не собираюсь рассказывать вам подробности, мистер Мейсон, но я знаю, что другая женщина существует. И уже давно.

По радио передали рекламу, затем сообщили погоду и перешли к новостям. «Недавно обнаружено тело мужчины, которого предположительно опознали как Фрэнклина Гиллетта, лежавшего вверх лицом на траве около дороги в загородной усадьбе Джорджа Белдинга Бакстера, известного миллионера. Он был застрелен пулей тридцать восьмого калибра, и полиция считает, что убийство произошло между девятью вечера и полуночью. В кармане мужчины находились документы и водительские права на имя Фрэнклина Гиллетта, проживающего на Трибли-уэй возле Виста-дель-Меса, причем на водительских правах имелся отпечаток большого пальца. Полицией был обнаружен автомобиль, припаркованный у бассейна в усадьбе Бакстера. Автомобиль зарегистрирован на имя Фелтинга Граймса, проживающего на Мандала-драйв, а в отделении для перчаток лежал кожаный бумажник с набором удостоверений личности и водительскими правами, принадлежащими Фелтингу Граймсу. Отпечаток большого пальца на правах Граймса соответствует отпечатку на правах Гиллетта. В настоящее время полиция…»

Тут голос диктора заглушил визг тормозов: Нелл Граймс нажала так резко, что Мейсона чуть не швырнуло на ветровое стекло. Машину занесло на тротуар.

Мейсон в тревоге оглянулся и увидел, что Делле Стрит только чудом удалось удержаться на месте.

Нелл Граймс смотрела на Мейсона широко открытыми глазами. Челюсть у нее отвисла, руки бессильно соскользнули с руля.

– Так вот оно что! Она убила моего мужа! Слышите, Перри Мейсон? Она убила моего мужа, а вы пытаетесь переманить меня на ее сторону! – В голосе миссис Граймс зазвучали визгливые истерические нотки. – Вот что она сделала! Она убила моего мужа! Убирайтесь вон отсюда, Перри Мейсон! И не смейте больше разговаривать со мной. Теперь я знаю, в чем дело. Эта стерва взяла револьвер… она все это давно задумала. Небось решила, что защищает меня… Убирайтесь вон! Выметайтесь из моей машины! Вон! Вон отсюда!

– Постойте, миссис Граймс, – сказал Мейсон. – Сейчас вы немного успокоитесь, и мы все выясним.

Она резко повернулась на сиденье, высвободила ноги из-под руля и принялась наносить ими удары, метя ему в лицо острыми каблуками.

– Вон отсюда! Вон отсюда! – визжала она. – Я вас изобью, исцарапаю! Я вас убью! Вы хотели заставить меня предать собственного мужа! Вон отсюда!..

У Мейсона перед глазами мелькали высокие каблуки, которыми она метила ему в лицо. Он отбил пару ударов, торопливо открыл дверцу и выскочил на тротуар.

– Миссис Граймс, у вас истерика. Вы делаете слишком поспешные выводы. Если бы вы хоть чуть-чуть успокоились…

Она повернулась на сиденье, нажала на газ, машина дернулась и рванулась с места, оставив Мейсона на тротуаре.

Подъехала Делла Стрит.

– Нам по пути? – спросила она.

Несколько мгновений Мейсон молча смотрел вслед удалявшейся машине.

– Красивые ноги, – заметила Делла Стрит. – Или вам было не до того?

– Ну и каблуки! – заметил Мейсон.

– Да, видно, что ей не раз приходилось защищаться таким образом. Что вы ей сказали?

– Это не я. Сообщили по радио. В полиции считают, что у них есть доказательства того, что Фрэнклин Гиллетт и Фелтинг Граймс – одно лицо.

– И что она?..

– Она решила, что я хочу заставить ее помогать убийце ее мужа.

– Она вообразила, что это сделала Гвинн?

– Она только и делала, что предполагала разное, еще до того, как мы к ней приехали, – ответил Мейсон.

– Зря вы ей позволили бить себя по лицу, – сказала Делла. – Такими-то каблуками! Она могла повредить вам глаз или расцарапать лицо… Жаль, что у меня не было кинокамеры. Хороший получился бы фильмик… Так что будем делать?

Мейсон уселся на сиденье рядом с Деллой.

– Поедем и поглядим на усадьбу Бакстера.

– Пол Дрейк там? – спросила Делла.

– Пол Дрейк там. И думаю, лейтенант Трэгг отдал приказ не подпускать его к месту преступления, чтобы не позволить ему найти улики, которые могут внести какую-то ясность в случившееся.

Глава 8

У дороги, ведущей к воротам усадьбы Джорджа Белдинга Бакстера, было припарковано с десяток автомобилей.

Мейсон увидел Пола Дрейка – тот курил сигарету, прислонившись к ажурной ограде.

– А где все? – спросил Мейсон.

– Газетчики входят по пропускам. Многие – просто так. А нам почему-то нельзя.

– Что нам мешает?

Дрейк кивнул на полицейского в форме, маячившего у ворот.

– Пошли, – сказал Мейсон.

Адвокат, Делла Стрит и Пол Дрейк подошли к полицейскому.

– Мне нужно войти, – сказал Мейсон.

– У вас есть пропуск, журналистское удостоверение?

– У меня есть профессиональное удостоверение. Я – Перри Мейсон, судебный адвокат. Действую от имени Гвинн Элстон, которую сейчас допрашивают в связи с этим убийством.

– Покажите пропуск, и я вас пущу.

– Где его взять?

– Или у лейтенанта Трэгга из отдела по расследованию убийств, или у шерифа. Журналистов на территорию пускают по удостоверению, но не в дом.

– Прекрасно, – сказал Мейсон. – А с домом есть связь?

– То есть как это?

– Лейтенант Трэгг там?

– Мне не положено сообщать сведения о лейтенанте Трэгге.

– Мне он нужен.

– Не вам одному.

– У вас нет телефонной связи?

– Портативных раций мы не носим, если вас это интересует.

– Теперь понял? – сказал Дрейк Мейсону. – Мы зеваки. Отбросы общества.

– Понял.

Адвокат вытащил из кармана плоский серебряный портсигар, раскрыл его, протянул полицейскому:

– Хотите закурить?

Полицейский покачал головой.

Мейсон протянул портсигар Делле Стрит. Она поблагодарила и отказалась.

Дрейк взял сигарету.

Мейсон достал зажигалку. Они с Дрейком прикурили, он захлопнул портсигар и небрежно перебросил его через ограду в кусты.

– Эй, это что еще за дьявольщина? – спросил полицейский.

– В чем дело, сержант? – сказал Мейсон как ни в чем не бывало.

– Туда нельзя ничего бросать!

– А что, есть такой закон? – поинтересовался Мейсон.

– Конечно, есть. Нельзя бросать мусор в чужие владения.

– Ну-ну, – возразил Мейсон, – какой же это мусор? Это ценный портсигар. А теперь посмотрите на эту зажигалку.

Адвокат так же небрежно забросил в кусты и зажигалку.

– Ну вот, Пол, по-моему, нам здесь больше делать нечего.

– Эй, погодите-ка, – насторожился полицейский. – Что еще за дела? Что вы задумали?

– Ничего, – ответил Мейсон. – Я уже сделал все, что хотел.

– Нельзя подкидывать вещественные доказательства.

– Доказательства чего?

– Не знаю, – ответил полицейский.

– Я так и думал, – заявил Мейсон.

Полицейский подошел к машине, стоявшей возле самых ворот, вызвал штаб и стал говорить, держа трубку у самых губ. Затем стал внимательно слушать – вероятно, ему давали указания. Потом он повесил трубку и с воинственным видом подошел к Перри Мейсону, сердито глядя на него.

– Так вы сказали, вас зовут Перри Мейсон, адвокат?

– Да, – подтвердил Мейсон.

Адвокат потянулся, зевнул, глубоко затянулся сигаретой, многозначительно подмигнул Полу Дрейку и позвал:

– Ну, пошли, Пол.

– Теперь уходить нельзя, – сказал полицейский.

– Как? – поразился Мейсон. – Вы хотите сказать, что я не волен уйти отсюда?

– Подождите минуту.

– Вы что, разрешаете мне войти?

– Нет.

– Тогда мне здесь нечего делать. Я пошел.

– А я говорю, подождите. Лейтенант Трэгг хочет поговорить с вами.

– Когда я хотел поговорить с ним, вы мне сказали, что таких желающих много. Теперь вы заявляете, что он хочет поговорить со мной. К вашему сведению, не он один этого хочет.

– Ну-ну, спокойно, приятель, – сказал полицейский. – Вы подбросили туда улики.

– Улики чего?

– Вы же кидали вещи через ограду.

– Вот в этом я с вами полностью согласен и хотел бы получить возможность вернуть личную собственность.

Полицейский с тревогой поглядел на дорогу.

Через несколько минут на посыпанной гравием дорожке появился лейтенант Трэгг в сопровождении полицейского в штатском.

– Ага, – сказал он, – вся компания в сборе: мисс Стрит, Перри Мейсон, Пол Дрейк. – Трэгг повернулся к полицейскому: – Что случилось, сержант?

– Этот парень, – сказал тот, указывая на Мейсона, – достает из кармана портсигар, предлагает всем закурить, а потом преспокойно закидывает его за ограду в кусты. Я ему говорю, что нельзя этого делать, а он берет зажигалку и тоже кидает вслед.

Глаза Трэгга превратились в щелочки.

– Вы все время смотрели за ним, пока он находился здесь?

– Да.

– Он больше ничего не бросал?

– Нет.

– А этот? – спросил Трэгг, указывая на Пола Дрейка.

– Он здесь околачивается, наверное, с час.

– Что он делал?

– Ничего, просто болтался.

– Поблизости от ограды?

– Да. Прислонился и курил, и…

– Курил и подбрасывал улики, – сердито закончил Трэгг. – Он подбросил туда что нужно… Ну-ка, давай узнаем, в чем дело. Мейсон тут просто ломал комедию. Нельзя было разрешать Полу Дрейку слоняться у забора.

– Но вы велели никого не пускать внутрь, а он был снаружи…

– Думать надо головой, – ответил Трэгг. – Любой мог прислониться к забору, просунуть руку под пиджак, улучить миг, когда вы не видите, и бросить что-нибудь в кусты.

– А что бросить?

– А черт его знает! – ответил Трэгг. – Но сейчас мы это выясним. Пошли посмотрим. Куда Мейсон бросил зажигалку и портсигар?

– Прямо вон туда. Сейчас там что-то блеснуло. Если вы сюда подойдете, вы увидите… ага, вот они. Видно, как блестят.

– Хорошо. Дик, – сказал Трэгг полицейскому в штатском, – вы идите туда, а я буду говорить вам, куда идти. Оглядитесь, когда войдете за ограду.

Трэгг стоял, задумчиво глядя на Мейсона.

Полицейский у ворот командовал:

– Теперь правее… назад… еще немного правее. Вот-вот, вы совсем у цели!

– Нашел зажигалку, лейтенант! – крикнул полицейский в штатском.

– Портсигар упал дальше и немного правее! – крикнул ему полицейский у ворот. – Я видел, куда он упал. Он ударился о ствол и отскочил. Он…

– Вижу, – отозвался тот. – Нашел. И еще здесь…

– Что там еще? – спросил Трэгг, услышав, что полицейский вдруг осекся.

– Здесь револьвер, лейтенант.

– Я так и думал. Вот для чего были все эти игры! Пол Дрейк подбросил револьвер, а Перри Мейсон постарался, чтобы мы его нашли.

– Это довольно громогласное обвинение сыщика с надежной репутацией в непрофессиональном поведении, лейтенант, – заметил Мейсон.

– Ничего, ничего, – пробормотал невнятно Трэгг после минутного размышления. – Это я думаю вслух. Я ни к кому конкретно не обращался. Не слушайте, ребята. Засуньте-ка в ствол карандаш, Дик, и принесите его сюда. Поглядим, что за штука.

Полицейский в штатском выбрался из густого кустарника, держа револьвер тридцать восьмого калибра с помощью карандаша, продетого в ствол.

– Интересно, что ты знаешь, – сказал Трэгг, взявшись за карандаш и внимательно разглядывая револьвер. – Ладно, давайте отнесем его в лабораторию и посмотрим, что это нам даст. Может быть, мы узнаем, какое отношение он имеет к человеку, который его сюда подбросил.

– А мой портсигар и зажигалка? – спросил Мейсон. – Я получу их обратно?

Трэгг широко улыбнулся ему:

– Вы их не получите, Перри, до поры до времени. А когда верну, на них будут мои инициалы… Видите ли, мы приобщим их к делу как вещественные доказательства.

– А как я буду курить? – поинтересовался Мейсон.

– Обычная пачка сигарет вполне сгодится для нашего брата полицейского, – порекомендовал лейтенант Трэгг. – Коробок же спичек – прекрасная вещь для добывания огня. Теперь, сержант, мы возьмем веревку и протянем ее вдоль дороги между этими двумя калитками, чтобы никто не шатался у изгороди.

– Запираете конюшню, когда лошадку уже украли? – съязвил Мейсон.

– Просто не пускаю тех, кто подбрасывает улики, – возразил Трэгг. – Нам вовсе не хочется, чтобы их урожай был чрезмерно велик.

– Это так. А тем временем вам не мешает посмотреть, вдруг там окажется еще одна зажигалка и портсигар.

– И еще один револьвер, – задумчиво проговорил Трэгг. – Вы знаете, Мейсон, иногда ваши мысли до странности совпадают с моими. Дик, возьмите веревку, мы сейчас огородим это место, а вы, сержант, никого не подпускайте к забору. Нам не нужно, чтобы тут шлялись всякие…

– Это намек на нас, Делла. Нам пора идти.

– Иногда вы с ходу понимаете намеки, Мейсон. Интересно, почему вы хотели, чтобы мы нашли револьвер, и еще интереснее, откуда вы знали, что он там лежит.

Мейсон повернулся к Дрейку:

– Вот так-то быть офицером полиции, Пол. Становишься циником и скептиком. Я наугад бросил портсигар, а он превращается в револьвер.

– Вы, конечно, раздобыли для нас кое-какие улики, – сказал Трэгг, – но мы пока не можем оценить их по достоинству, не зная, что они означают.

– Когда найдете второй револьвер, – успокоил его Мейсон, – может быть, что-нибудь поймете наконец.

– Вот что я вам скажу, Перри. Мы собираемся проследить путь этого револьвера с той минуты, как его сделали на заводе, до того момента, как его бросили сюда, во двор, и, если он имеет хоть какое-то отношение к вам, вы об этом услышите.

– А что, разве противозаконно бросать револьвер в чужие владения?

– Противозаконно фальсифицировать улики, – поучительно заметил Трэгг.

– Ну-ка, ну-ка, лейтенант, перечитайте Уголовный кодекс. Что в этом фальшивого и где здесь улики?

Трэгг ткнул большим пальцем в направлении стоявших автомобилей.

– В путь! Вам здесь больше нечего делать.

Глава 9

В начале пятого, когда Мейсон и Делла Стрит вернулись в контору, явился Пол Дрейк с кучей новостей.

Мейсон, нетерпеливо расхаживавший по комнате, остановился, когда Дрейк извлек пачку тонкой бумаги из картонной папки и сказал:

– Ну, Перри, мы стараемся идти на шаг впереди полиции, но не так-то это просто.

– Что значит – на шаг впереди полиции? – озадаченно спросил Мейсон. – Они же нас догнали.

– Вовсе нет. Я вырвался вперед.

– Расскажи-ка, – потребовал Мейсон. – Куда это ты вырвался?

– Я хотел узнать, как настоящая фамилия парня – Гиллетт или Граймс, – начал Дрейк, – и предпринял то, чего полиция сделать не удосужилась. Я стал искать свидетельства о рождении. Свидетельства о рождении Фелтинга Граймса не существует в природе, а вот Фрэнклина Гиллетта – есть. Я опущу мелкие подробности и расскажу только о главном, потому что все эти сведения с пылу с жару и ты, возможно, захочешь тут же начать действовать.

– Продолжай, рассказывай, – попросил Мейсон.

– Отца Фрэнклина Гиллетта звали Горман Гиллетт. Видимо, он бросил семью, когда сын был еще ребенком. Мать подала на развод на основании ухода мужа из семьи. Потом она умерла. Никто не знал, что случилось с Горманом Гиллеттом, – во всяком случае, в документах о разводе ничего не сказано. Но самое интересное, Перри, что Горман – очень редкое имя. Изучив статистику населения – ну, конечно, над эти делом работала целая команда оперативников, – было установлено, что один из Горманов живет в городке Пайн-Хэвен, в горах, недалеко от Уолкер-Пасс. Мой сотрудник говорит, что там жил некий Горман Гиллетт. Такой тип вроде отшельника.

– Жил? – переспросил Мейсон.

– Вот-вот, – сказал Дрейк. – Сотрудник позвонил туда и выяснил, что этот тип три дня как умер. Здешний владелец похоронного бюро, он же и общественный администратор, говорит, что не нашел родственников и держит тело в морге в надежде, что кто-нибудь объявится и заплатит за похороны. Ну а Горман – имя редкое, и есть вероятность… возраст сходится и все остальное вроде бы тоже…

Мейсон задумчиво хмурился, переваривая сообщение.

– А твой сотрудник хорошо все разузнал, Пол?

– Этот тип был там вроде местной достопримечательности. Он сильно опустился. Ходил в старой драной одежде, отрастил бороду, и никто не знал, на какие средства он существовал.

– Никаких родственников?

– Никаких.

– Есть еще что-нибудь?

– Куча обычной информации. Я достал фотокарточку Фрэнклина Гиллетта.

– А что миссис Граймс?

– Она как только удрала от тебя, ринулась в полицию и рассказала им, как ты пытался подговорить ее бежать… Словом, при таких обстоятельствах твое имя не иначе как попадет в газеты, Перри.

– У тебя есть копия водительских прав?

– А как же! Фрэнклин Гиллетт был ростом пять футов одиннадцать дюймов, весил сто восемьдесят пять фунтов, имел каштановые волосы и зеленые глаза. Я достал его фотографию у газетчиков. Она будет напечатана через пару часов.

– А был автомобиль со спущенной шиной у ворот усадьбы Бакстера?

– Нет, его не было. Ты с таким же успехом, Перри, можешь узнать об этом сейчас, как и позже.

– То есть как?

– Не было никакого автомобиля.

– Должен быть, – настаивал Мейсон.

Дрейк покачал головой.

– Если и был, то шина у него не была спущена.

– Откуда ты знаешь?

– Прежде всего у нас есть доказательство обратного, – объяснил Дрейк, – чего бы оно ни стоило. Я облазил все гаражи в этом районе, автомобильные клубы, станции автосервиса. Никто не высылал ни буксира, ни ремонтного автомобиля. Я заставил двоих сотрудников проверить автосервис, который ты мне назвал, и нет никаких сомнений, что молодая женщина, по описанию твоя клиентка, побывала там вчера вечером около половины десятого. Этот парень запомнил время, потому что менялся в десять и ему как раз осталось полчаса до прихода сменщика. Женщина эта вела машину. Мужчина вышел, о чем-то спросил и отправился на задворки станции, а потом исчез.

– Его приметы? – спросил Мейсон.

– У меня записано. Рост примерно пять и восемь или пять и девять футов, лет двадцати пяти, вес – около ста семидесяти пяти фунтов. Темные волнистые волосы, но какого цвета глаза, работник станции сказать не мог. Одет был в темно-коричневый костюм. Обрати внимание на время, Перри. Довольно точно указывается половина десятого. В десять часов охранник в усадьбе Бакстера закрыл ворота и запер их на цепь. В это время перед воротами не стояло никакой машины.

– А что за охранник?

– Некий Корли Л. Кетчум. У него маленький домик в глубине двора, и его обязанность – следить, чтобы ворота отпирались в семь часов утра, а в десять вечера запирались.

– Кто смотрит за домом? Вряд ли они разрешат, чтобы к ним входил неизвестно кто.

– Нет. Когда Джордж Белдинг Бакстер дома, то пара слуг находится там с восьми утра до пяти вечера. Есть кухарка, которая приходит в полдень и работает до восьми, и домоправительница, которая живет в усадьбе. Домоправительница в основном бывает на месте, но сегодня у нее выходной, и она сказала полиции, что Джордж Белдинг Бакстер разрешил ей уйти вчера вечером примерно около девяти.

– А сам Бакстер? – спросил Мейсон. – Где он?

– Он ездил в Сан-Франциско заключать какую-то сделку и как раз возвращался обратно. Он доехал до Бейкерфилда, остановился в мотеле переночевать и приехал домой сегодня утром. Он сразу отправился в контору и там узнал, что в его усадьбе что-то случилось, – только когда ему позвонили из полиции.

– Он видел фотографии трупа?

– Он видел сам труп и сказал, что впервые видит этого человека. Завтра он улетает в Гонолулу и велел своим служащим оказывать полиции всяческую помощь, а ключи, насколько мне известно, оставил лейтенанту Трэггу.

В полиции теперь почти уверены: Гвинн Элстон знала, что Фрэнклин Гиллетт и Фелтинг Граймс – одно лицо, по крайней мере с того момента, когда увидела фотографию Фрэнклина Гиллетта во время первого посещения Гиллеттов.

Версия полиции: будто Граймс догнал ее после визита к миссис Гиллетт, она села к нему в машину и, вероятно, обвинила его в двоеженстве, и сцена была весьма бурной. Она направила на него револьвер, потребовала ехать в усадьбу Бакстера, загнала его под дулом револьвера на территорию усадьбы, застрелила и… Потом твоя клиентка припрятала тело, припарковала машину Граймса и пешком вернулась туда, где оставила свой автомобиль. Все это нужно было успеть сделать, пока ворота в усадьбе Бакстера были открыты.

– А как же человек, который был с ней на станции обслуживания, Пол?

– Это ее любовник или сообщник. Как только полиция узнает, кто он такой, дело останется только открыть и закрыть.

– Оно открыто, – сказал Мейсон, – а закрыть его они так просто не смогут.

– Не обманывай себя, – посоветовал Дрейк. – Ты бы посмотрел, как скрупулезно они стараются связать все ниточки воедино.

Несколько минут Мейсон молча раздумывал, потом жалобно протянул:

– Как жалко, что моего двоюродного дядюшку, Гормана Гиллетта, некому похоронить. Я сожалею о его смерти, Пол. Думаю, что смогу наскрести денег на его похороны.

На лице Дрейка появилось выражение тревоги.

– Погоди-ка, Перри. Не стоит лезть в эту ловушку.

– Почему же?

– Это противозаконно. Не можешь же ты в самом деле заявить, что этот тип – твой родственник.

– Не знаю закона, который запрещал бы это. Я вполне могу внести плату за похороны, если пожелаю.

– Но нельзя же заявить, что это твой близкий родственник, и потребовать, чтобы тебе отдали тело.

– Да кому оно нужно, это тело! – саркастически улыбнулся Мейсон. – Просто поедем и посмотрим.

– Пустая трата времени, – возразил Дрейк. – Ты на шаг опережаешь полицию, потому что знаешь, где отец Гиллетта, но ведь Фрэнклин потерял связь с отцом много лет назад, фактически еще в детстве.

– Откуда ты знаешь? – спросил Мейсон.

– Ну как же, он всем так говорил.

– Мало ли что он говорил, – отрезал Мейсон. – Он говорил жене, что уезжает в командировку, а сам уезжал из одного дома и появлялся в другом – Фелтинга Граймса. Когда ему надоедало, он говорил Нелл Граймс, что уезжает в командировку, и возвращался к прелестям миссис Гиллетт… Бедный старик Горман, он заслужил приличные похороны. К тому же, если сегодня вечером я окажусь там, где полиция не сможет докучать мне вопросами, хуже от этого не будет.

– Вот когда я буду, Перри, до смерти рад торчать в своем кабинетике, заниматься делом, пить чуть теплый кофе и лопать сырые гамбургеры, которые мне присылают снизу, из дыры, именуемой рестораном.

Мейсон повернулся к Делле Стрит:

– Хочешь прокатиться, Делла?

– С удовольствием.

– Возьми блокнот и несколько карандашей, – сказал Мейсон и, помолчав, добавил: – И прихвати-ка губную помаду самого светлого оттенка. Едем скорее в Пайн-Хэвен! Кстати, что выяснила полиция насчет револьвера, Пол?

– Если они что-то и узнали, то пока молчат. Уверен, они не сидят сложа руки. Думаю, что напали на горячий след, но держат язык за зубами… Послушай, Перри, а если этот Горман Гиллетт в самом деле отец Фрэнклина Гиллетта, что тогда?

– Тогда мы должны будем признать, что смертность в этой семье неожиданно подскочила. Если два члена семьи умерли в течение двадцати четырех или двадцати шести часов, согласись, что это удивительное совпадение.

– Ты прав, Перри. Мне и в голову не пришло посмотреть на это под таким углом.

– Может быть, это и не угол, – засмеялся Мейсон. – Может быть, это кривая. – Он повернулся к Делле: – Поехали, Делла, не дадим машине простаивать!

Глава 10

Пайн-Хэвен был расположен достаточно высоко, и в нем постоянно сохранялся чистый горный воздух, в то время как в долине стоял мрачноватый туман. Звезды ровно сверкали на хрустально-чистом небе, а на их фоне вырисовывались черные силуэты могучих сосен и елей.

Яркий свет горел рядом со входом в похоронное бюро Болтона. На переднем плане с одной стороны стояла маленькая часовня, с другой – контора, а позади возвышалось огромное неуклюжее здание, некогда бывшее богатой резиденцией.

Заправочная станция и кафе-мороженое были открыты. Аптека на углу уже заперта. Несколько бродяг вывалились из здания кинотеатра. Остальные жители маленького горного городка, казалось, уже легли спать.

Мейсон припарковал машину около похоронного бюро Болтона, подошел к конторе, позолоченная надпись на стекле двери которой гласила: «Исполняющий обязанности коронера и общественного администратора».

Мейсон нажал кнопку звонка.

Буквально через несколько секунд дверь открыл чудаковатого вида человек лет шестидесяти, в очках с металлической оправой, жесткими, непослушными волосами, висячими седыми усами и сутулой спиной.

– Я ищу мистера Болтона, – сказал Мейсон.

– Считайте, что вы его нашли.

Мейсон протянул ему руку:

– Моя фамилия Мейсон. А это мисс Стрит. Насколько мне известно, у вас тут находится покойник и никто из родственников пока не объявился.

– Горман Гиллетт?

– Да.

– А вы родственник?

– Возможно, – сказал Мейсон, – но должен честно признаться, что вероятность этого мала. Тем не менее я приехал, чтобы взглянуть на умершего. Если это тот самый человек и если других родственников нет и никто не предъявит прав на тело, я хотел бы, по крайней мере, внести плату за похороны.

Болтон взглянул на Мейсона поверх очков.

– Ну, это уже что-то, – сказал он. – Входите.

В душном помещении стоял смешанный запах ладана, цветов и бальзама.

– Я работал над бухгалтерскими книгами, – объяснил Болтон, – и как раз собирался лечь спать. По ночам бывает морозно, а мне не хотелось включать центральное отопление, так что здесь может быть холодновато. А теперь скажите мне, мистер Мейсон, что вам нужно?

– Что-нибудь простенькое и недорогое, но и не совсем дешевое.

– Вы хотели бы забрать покойника?

– Мне бы не хотелось делать этого, – сказал Мейсон. – Я ограничусь денежным вкладом, достаточным для скромных, но приличных похорон.

– Ну что ж, это неплохо. Хотите посмотреть наши гробы?

– Я бы предпочел положиться в этом на вас. Однако пока мне известно лишь имя покойного. Могу ли я взглянуть на него?

– Конечно! Но видите ли, мистер Мейсон, зрелище не из приятных, и, может быть, молодой даме не следует смотреть – это ведь не тот случай, когда в комнате умершего полно родственников, стоит красивый гроб и все устроено как надо. Тут все не так. Похорон не было четыре дня, и в мертвецкой никого нет. Я… подождите пару минут, хорошо? Потом войдете.

– Конечно, – согласился Мейсон.

Болтон вскочил из-за стола и поспешил к двери.

– Останься здесь, Делла, – распорядился Мейсон. – Я скажу, что ты выпишешь ему чек. Думаю, трехсот пятидесяти хватит… Дай-ка мне твою светлую помаду.

– Что вы такое придумали, шеф?

– Не знаю. Помоги, дорогая. Будешь действовать по моим условным знакам.

– Вы получили за это дело пять долларов задатка, сами обязались уплатить Детективному агентству Дрейка тысячу двести пятьдесят наличными, а теперь еще и здесь выкидываете триста пятьдесят долларов на похороны неизвестно кого…

– Звучит шикарно, правда? – спросил Мейсон.

– С точки зрения бухгалтера – катастрофа.

– А как относится Министерство государственных сборов к тому, что юриспруденция убыточна?

– Думаю, они смутно представляют себе это. Считают расходы необходимыми и обоснованными.

– Деньги, – объявил Мейсон, – созданы для того, чтобы быть в обращении. Приходило ли тебе в голову, Делла, что если я возьму доллар и заплачу его Полу Дрейку, а он заплатит его квартирной хозяйке, а та – бакалейщику, то доллар будет полноценно работать на экономику? В то же время, если я суну этот доллар в карман и буду сидеть на нем…

– Если вы сунете доллар в карман и будете сидеть на нем, – подхватила его мысль Делла, – он вам прожжет дырку в брюках. Так что уж лучше продолжайте швыряться деньгами по-прежнему. По крайней мере, это сэкономит брюки и части тела.

– Спасибо, – поблагодарил Мейсон. – Я просто хотел объяснить тебе, что способствую развитию экономики страны.

– По-моему, вашего начинания никто не поддержит.

Дверь открылась, и вошел Болтон.

– Ну, еще не раздумали посмотреть на тело, мистер Мейсон? – спросил он. – Тогда пойдемте.

Болтон провел его по коридору и свернул к двери с надписью: «Морг». Освещение в комнате было приглушенно-розового цвета. В воздухе чувствовался сильный запах духов, из репродуктора лилась тихая музыка.

Болтон, как бы извиняясь, улыбнулся Мейсону:

– Поставил пластинку. Громкость не совсем та, что надо, – проигрыватель замерз, а когда отогреется, будет играть немного громче. У меня не было возможности перенести его в морг. Он в помещении, которое у меня предназначено для покойников из округа. Надеюсь, вы не возражаете.

– Вовсе нет, – сказал Мейсон. – Я просто хочу посмотреть.

Болтон подвел его к столу с мраморной плитой, откинул простыню.

– Это старый Горман Гиллетт, наш местный философ… Конечно, я его побрил, помыл… чудной он был мужик, вечно тяготеющий к философии и разговорам о разных таких делах… У него тут маленькая хижина, забитая до отказа разной дребеденью, и он, кажется, нигде никогда не работал и даже не упоминал о ней. С другой стороны, он почти ничего и не тратил – купит изредка мешок муки да в охотничий сезон подстрелит оленя и навялит мяса. Вяленой оленины у него всегда было достаточно. Оленя хватало на год.

Правый глаз Болтона мигнул под съехавшими очками.

Мейсон стоял и смотрел на труп, безмятежно застывший навсегда в спокойствии смерти.

– Это тот человек, которого вы ищете? – спросил Болтон.

Мейсон медленно кивнул.

– Я, конечно, не до конца уверен, но уж ладно, рискну… Скажите, Болтон, какие похороны можно устроить за триста пятьдесят долларов?

– За эти деньги, – ответил тот, – можно устроить все очень пристойно, мистер Мейсон, даже очень. Будут и священник, и певчие, и доставка на кладбище вас и мисс Стрит.

Мейсон продолжал стоять, рассматривая покойника.

– Не будете ли вы так любезны, – сказал он, – пойти и спросить мисс Стрит, при себе ли у нее чековая книжка? Если при себе, пусть выпишет вам чек на триста пятьдесят долларов.

– Ну конечно, – с готовностью сказал Болтон. – Уже иду.

Своими мелкими, быстрыми шажками он поспешил к двери, как птенец перепелки, удирающий от опасности.

Как только дверь за ним закрылась, Мейсон достал помаду, откинул простыню, поднял холодную руку покойника, потер помадой кончики пальцев и прижал их к сложенному листку бумаги, который достал из кармана.

Покончив с правой рукой, он проделал то же самое с левой, убедившись, что отпечатки пальцев вышли отчетливо. Особенно тщательно он прижимал к бумаге большие пальцы.

Бросив взгляд на дверь, он вытащил из кармана еще один листок, снял отпечатки пальцев вторично, потом вытер пальцы покойника носовым платком и опустил простыню на место.

Затем Мейсон направился к двери, ведущей в другую комнату.

Делла Стрит, стараясь дать Мейсону побольше времени, чтобы он успел сделать все, что собирался, сказала:

– Извините, я испортила один чек, и мне пришлось выписывать новый.

– Все в порядке, – сказал Мейсон. – Только сделай пометку на корешке.

– Уже сделала.

Делла Стрит протянула Болтону чек.

Тот посмотрел на него и хотел положить в карман, но внезапно что-то сообразил и спросил:

– Вы Перри Мейсон?

– Он самый.

– Адвокат?

– Да.

– Я и не знал, мистер Мейсон, что этот человек ваш родственник.

– Я этого не говорил, – возразил Мейсон. – Я сказал: возможно, он мой родственник.

– Ну а теперь, когда вы на него посмотрели, – спросил Болтон, – что вы об этом думаете?

– У вас есть чек, а я думаю об этом достаточно много, чтобы организовать похороны.

Болтон несколько секунд постоял в раздумье, потом сложил чек и сунул в карман.

– Люблю иметь дело с практичными людьми, – сказал он. – Так что же вас интересует, мистер Мейсон?

– Где жил Гиллетт? Вы говорите, у него где-то здесь была хижина?

– Да, да, маленькая хижина, примерно в двух милях отсюда… Хотите взглянуть?

– Хочу.

– Мне нужно предупредить жену, чтобы присмотрела здесь, – сказал Болтон. – Подождите минуту, я ей скажу, и мы пойдем.

– У вас есть ключ? – спросил Мейсон.

– Я же исполняю обязанности общественного администратора, а родственники покойного пока не появились.

– У него было какое-нибудь имущество?

– На похороны не хватает. Вы ведь хотите все осмотреть, правда?

– Прежде всего, – сказал Мейсон, – я хотел бы установить истинную личность покойного.

– Конечно, конечно, – согласился Болтон. – Вы вложили триста пятьдесят долларов. Вам нужно что-то взамен. Я же не вчера родился, мистер Мейсон, и не завтра помру. Вы здесь посидите минутку, а я скажу жене, чтобы подежурила в конторе. Не то чтобы я чего-то ожидал. Правда, один парень по имени Джонс тяжело болел, но, похоже, выкарабкается. Бабка Харпер довольно слаба, но еще скрипит. Женщина в здешней частной больнице вот-вот отойдет… Просто удивительно, какое странное время выбирают иногда люди, чтобы умереть, мистер Мейсон. Обычно в два-три часа утра у меня бывает сразу по нескольку вызовов… Ну, вам это неинтересно. Вам нужно взглянуть на хижину. Сейчас я предупрежу жену, и мы пойдем.

Болтон снова засеменил к двери и исчез.

– Получили, что хотели? – спросила Делла Стрит.

Мейсон показал ей отпечатки пальцев.

– И что они доказывают?

– Не имею ни малейшего представления.

– Думаете, полиция доберется сюда?

– В полиции, – сказал Мейсон, – сидит народ упрямый и дотошный, старательный и сообразительный. Но вполне вероятно, что в отношении Гормана Гиллетта мы их здорово обскакали.

– А как вы собираетесь узнать то, что вам нужно?

– Используем местный источник информации.

– То есть Болтона?

– Да, его.

Дверь открылась, и вошел Болтон, на ходу натягивая пальто и позвякивая ключом на цепочке, который был прикреплен к металлическому кружку с номером.

– Я еще не проводил официальной описи, – сообщил он. – Просто так, оглядел все вокруг. Ну ладно, пойдемте, может быть, что-нибудь и наведет вас на мысль о том, кем он был на самом деле.

– Можно поехать в моей машине, – предложил Мейсон. – Она стоит у входа и готова в путь.

– Прекрасно, – согласился Болтон. – Нужно проехать четыре квартала по главной улице, потом повернуть направо и… там небольшой подъем, но, правда, он может оказаться скользким. Дороги развезло после дождя. Мисс Стрит не волнуется?

– Мисс Стрит не волнуется, – сухо ответил за нее Мейсон.

– Вот и хорошо. А то некоторые женщины, знаете ли…

Болтон хотел сесть на заднее сиденье, но Мейсон предложил:

– Мы можем сидеть втроем впереди. Я включу обогреватель, и машина сразу нагреется.

Делла Стрит, передвигаясь уверенно и грациозно, села в машину, скользнув на середину переднего сиденья.

Болтон уселся рядом и одобрительно посмотрел на нее поверх очков.

Мейсон завел машину и, проехав четыре квартала по улице, спросил Болтона:

– Здесь поворачивать направо?

– Поверните направо, потом нужно пересечь мост через речушку, и дальше будет небольшой склон. Не пытайтесь бороться с дорогой, и все будет в порядке. Пусть колеса себе крутятся.

– Спасибо, – поблагодарил Мейсон.

Машина двинулась по грунтовой дороге, протарахтела по деревянному мостику и стала медленно подниматься вверх.

Через пару минут Болтон вздохнул с облегчением и откинулся на спинку сиденья.

– Вижу, мистер Мейсон, вам приходилось ездить по горным дорогам. Я не зря спросил про мисс Стрит: честно говоря, сам немного волнуюсь, когда еду по этим дорогам в машине с городским водителем.

– Теперь вы успокоились? – поинтересовался Мейсон.

– Вполне. Видно, горные дороги для вас не впервой?

– Как умер Гиллетт? – спросил Мейсон. – Отчего?

– По медицинскому заключению, закупорка сосудов.

– А вы знаете врача, который лечил его?

– Ну как же! Старый док Карвер – Эвальд П. Карвер. – Он как-то по-птичьи склонил голову набок, взглянул на Деллу Стрит, потом снова на Мейсона. – Конечно, мистер Мейсон, поскольку вы платите наличными, мы стараемся вас ублажить. Только вы себе представляете, что здесь являет собой лечащий врач?

– Врач, который присутствовал при смерти больного? – предположил Мейсон.

– Ну, это не обязательно, – пояснил Болтон. – Видите ли, не так-то просто провести здесь расследование скоропостижной смерти, и слова «лечащий врач» могут многое означать. Например, если вы идете к врачу или врач идет к вам и у вас оказывается больное сердце и он вас вылечит, а потом вы умираете, то нет нужды разрезать вас и копаться в ваших внутренностях, что очень мешает работникам похоронного бюро. После вскрытия тело трудно забальзамировать. Некоторые, правда, умеют делать вскрытие – после них еще есть с чем работать. А другие, так те перерезают артерии и вообще кромсают все как попало, так что и бальзамировать уже нечего.

– Между нами, – спросил Мейсон, – скажите, за сколько времени до смерти Карвер осматривал Гормана?

– Может быть, за сутки.

– И нашел у него болезнь сердца?

– Вы задаете много вопросов, – посетовал Болтон. – Собственно, док Карвер встретил Гиллетта на улице – не то на почте, не то где-то еще, – узнал и посмотрел на него внимательно. Вы не поверите, мистер Мейсон, как много доктор может сказать по одному вашему виду и поведению, особенно тот, кто умен и образован.

– Понятно, – кивнул Мейсон. – Выходит, что доктор Карвер встретил Гормана Гиллетта на почте и понял, что тот, по всей вероятности, умрет в ближайшие сутки от закупорки сосудов?

– Ну, если хотите, можно сказать и так, – вздохнул Болтон. – А вы понимаете это именно так?

– Я просто хочу называть вещи своими именами, – возразил Мейсон.

– Вам нужна чистая правда?

– Чистейшая?

– Не приукрашенная?

– Нет, не приукрашенная.

– Что ж, – согласился Болтон, – вы платите наличными, мистер Мейсон, и мы обязаны вас обслужить. В общем, это случилось так. У Гиллетта был дружок по имени Эзра Хонкатт, и они с ним вместе собирались что-то разнюхать, хотя Эзра не сказал мне конкретно, что именно они собираются разнюхивать, но у меня сложилось впечатление, будто они хотели выследить и подстрелить оленя.

Так вот… Эзра пришел в хижину Гормана. Они собирались позавтракать с ним, но того, по всей видимости, не оказалось дома. Нигде не было никаких признаков жизни – ни огня, ни запаха кофе. Эзра вошел – знаете ли, тут все так запросто делают, – а Горман лежал в постели, и Эзра сказал ему пару слов, дескать, лентяй, пора вставать. Но видит – Горман не шевелится. Тогда он подошел и ткнул его кулаком в ребро, тут и понял, что тот мертв.

Эзра явился ко мне, чтобы я скорее сходил и посмотрел, что к чему… В общем, сами понимаете… Я знал, что старик док недавно видел его, и отправился к нему, попросив дока взглянуть. Ну, док пошел, взглянул и говорит: «Все нормально?» И я отвечаю: «По-моему, все нормально». Мы стянули с Гормана одеяло, нижнее белье, но никаких дырок от пуль и ничего такого не нашли, и док мне говорит: «Я лечащий врач и выпишу свидетельство о смерти от закупорки сосудов!»

Я и отвез Гормана к себе в морг. Вот так все и было. Никому другому я бы в жизни не рассказал, но вы платите наличными, мистер Мейсон, так что можете рассчитывать на информацию.

– Спасибо, – сказал Мейсон. – У этого человека, Гормана, не было родственников?.. Ну а друзей? Я имею в виду не местных друзей, не из этого города.

– Да, об этом я уже думал, – сказал Болтон. – Покойник был не очень-то разговорчив. Вы все поймете, когда увидите то место, где он жил. У него были два-три приятеля, с которыми он охотился, иногда ловил рыбу… иногда немного браконьерствовал. У нас тут олений край, и нам вовсе не улыбается идея оставлять все свои деньги в мясных лавках. Мы стараемся быть законопослушными, но не до полного же идиотизма.

– Понятно, – кивнул Мейсон.

– Так вот, у старого Гормана была пара дружков такого же пошиба, как и он сам. Но в последние два года кто-то время от времени приезжал к нему – красивый такой парень. Он никогда не останавливался в городе, ни с кем не знакомился, а ехал прямо в хижину к Горману Гиллетту, какое-то время сидел у него в гостях, потом садился в машину – и поминай как звали.

– А об этом человеке ходили какие-нибудь слухи? – полюбопытствовал Мейсон.

– Конечно, ходили! В городе случается всякое, и люди болтают об этом, а как же!.. Никуда не денешься. Люди болтают обо всем, что в новинку или в диковинку.

– Так вы говорите, этот человек время от времени появлялся в последние два года?

– Ну, может быть, не два, может быть, и больше. Никто точно не помнит, когда он впервые появился, потому что никто его сначала не замечал. Но через какое-то время люди обратили внимание, что около хижины Гормана стоит машина, а однажды парень здесь заправлялся.

На лице Мейсона появилось заинтересованное выражение.

– И где же он брал бензин?

– Вон на той бензоколонке, за углом, прямо напротив моего бюро.

– Как вы думаете, у него была кредитная карточка? – спросил Мейсон. – Тогда можно было бы узнать номер водительских прав и…

– Не-ет, я об этом уже думал, – протянул Болтон. – Когда искал, кто бы мог заплатить за похороны. Но номера прав там не оказалось. Сейчас переедем через эту маленькую впадину на дороге, потом налево и немного вперед, – продолжал Болтон. – Сейчас осторожнее… Вот, приехали! Теперь налево.

Мейсон повернул налево и поехал по довольно крутой подъездной дорожке.

– Насколько я понимаю, – предположил Мейсон, – у Гормана Гиллетта не было автомобиля.

– Автомобиля! – повторил Болтон. – Черт возьми, у него и зубной щетки-то не было!

Фары осветили грубо сколоченную лачугу.

– Не знаю, следует ли входить мисс Стрит, – сказал Болтон. – Он был ужасным неряхой и паршивым хозяином. Вряд ли девушка привычна к такому.

– Ничего, переживет. Мы хотим осмотреть вместе. Какое тут освещение? Электричество есть?

– Нет. У него была керосиновая лампа, а у меня есть спички, – ответил Болтон.

Они вышли из машины и пошли по упругому ковру из влажных сосновых игл и листьев. Болтон первым подошел к двери, вставил в замок ключ, отпер ее, вошел в дом и зажег спичку.

– Вы подождите, – сказал он, – пока я зажгу эту треклятую лампу.

Делла Стрит потянула носом – в помещении стоял затхлый запах человеческого жилья.

– Хочешь сигарету, Делла? – предложил Мейсон.

– Спасибо, хочу.

Мейсон достал из кармана пачку сигарет.

– Мне недостает моего серебряного портсигара, – посетовал он.

– Думаете, вам его вернут?

– Конечно, – уверенно сказал Мейсон, – но в свое время. И на нем будут нацарапаны инициалы Трэгга. На память.

Мейсон дал прикурить Делле и закурил сам. В глубине хижины было слышно, как Болтон заправляет керосиновую лампу, с треском зажигает спичку за спичкой. Керосиновая лампа зашипела, потом засвистела и наконец осветила помещение ослепительным белым светом.

– Заходите, друзья, – пригласил Болтон.

Хижина состояла из комнаты с койкой в одном углу, столом в другом и плитой посередине.

На полке стояло несколько банок с консервами. Здесь же были раковина и два крана – с холодной и горячей водой, три стула и деревянный ящик с прибитыми к нему досками, так чтобы при необходимости он мог служить дополнительным стулом. На открытых полках стояло с полдесятка тарелок, банка из-под сигар с видавшими виды ножами, вилками и ложками в ней. На полке, над плитой, красовались закопченные кофейник и чайник. На гвозде, вбитом в стену, висел таз.

– У него все было по-простому, – объяснил Болтон.

– Я вижу, – отозвался Мейсон.

Адвокат остановился в углу комнаты, где стояло несколько сколоченных вместе ящиков, образуя самодельный шкаф, забитый десятками потрепанных журналов.

– Какие-нибудь документы, письма были? – поинтересовался Мейсон.

– Никаких писем. Вообще ни одного написанного на чем-либо слова. Я не уверен, что у него была ручка. Вот огрызок карандаша где-то валялся.

Журналы были как попало запиханы в шкаф, сбитый из ящиков.

Мейсон пододвинул стул и принялся просматривать их.

– Ему их приносил посыльный из магазина подержанных журналов, – пояснил Болтон. – Он их брал, когда они уже стоили гроши.

Мейсон продолжал копаться в журналах. Истории в них, казалось, были предназначены для того, чтобы удовлетворить скрытую страсть к преступлениям. От них так и разило смертью.

Болтон, догадываясь, о чем думает Мейсон, сказал:

– Это было его любимое чтиво. Гиллетт предпочитал убийства. Что до меня, то я люблю детективные романы. Моя жена – та обожает про путешествия… Вот так – каждому свое.

– А вот что-то другое, – заметил Мейсон.

Он вытащил из кучи «Сэтердей ивнинг пост» двухлетней давности.

– Вот-вот, – сказал Болтон, – я его тоже видел, когда составлял опись. Это у него единственный нормальный журнал.

Мейсон стал просматривать журнал, внезапно остановился, но, поймав на себе взгляд Болтона, спокойно долистал его до конца и небрежно бросил в общую кучу.

– А что еще? – спросил он. – Говорите, он питался вяленым мясом?

– Только его и ел.

– А из чего он стрелял оленей?

– Я так и думал, что вы спросите.

– У него было ружье? – поинтересовался Мейсон.

– Ага, – кивнул Болтон. – Отличное ружье, он его и смазывал, и чистил. На нем не было ни пылинки, ни пятнышка ржавчины.

– Где же это ружье? – спросил Мейсон.

– Я его отнес к себе для сохранности, – ответил Болтон. – Ружье очень хорошее. Кто знает, что могло бы с ним случиться… я и решил, что в крайнем случае это будет плата мне за похороны.

– Что ж, – заметил Мейсон, – если наследников не отыщется, оно и должно быть у вас, ведь так?

– Знаете что, мистер Мейсон, – сказал Болтон, – вы отличный юрист. У вас юридический склад ума. Ей-богу, хорошо, если бы вы купили себе здесь хижину и приехали бы сюда жить. Вы бы поладили с местным народом, уверен.

– Интересная мысль, – заметил Мейсон. – Когда-нибудь, когда у меня будет больше свободного времени, я хотел бы иметь здесь хижину, чтобы проводить отпуск и выходные.

– Лучшее место на земле! – восхищенно заметил Болтон. – Люди приезжают сюда, стоя одной ногой в могиле, и живут, живут, живут… черт возьми, уж кто-кто, а я-то это знаю! Сколько раз они меня надували: выздоравливали… а я оставался без заработка… Будете еще что-нибудь смотреть?

– Вроде нет, – сказал Мейсон. – Думаю, вы переписали все.

– Вообще-то да, – ответил Болтон. – Когда у меня покойник, которого не на что похоронить, я уж стараюсь ничего не упустить.

– А денег у него совсем не было? – спросил Мейсон.

– Около семнадцати долларов наличными вон в той жестянке из-под кофе, и это все.

– Ни писем, ни открыток, свидетельствующих, что кто-то писал ему или интересовался им?

– Ничего.

– Прежде чем мы уедем отсюда, я принесу из машины свой портфель. Там есть одна штука, которую я хочу вам показать.

– Ладно, – сказал Болтон. – Давайте все пойдем к машине и…

– Нет, – возразил Мейсон. – Эта керосиновая лампа очень яркая, а вам может понадобиться хорошее освещение.

– Я принесу портфель, – сказала Делла Стрит, выходя из хижины и через минуту возвращаясь с портфелем Мейсона.

– Так вот, – сказал Мейсон, – вы говорили, что время от времени к Горману Гиллетту приезжал молодой человек. Вы говорите, что вы его видели?

– Конечно, видел.

– А узнали бы, если бы увидели еще раз?

– Думаю, да.

– И по фотографии?

– Смотря какая фотография. Одни фотографируются так, что их можно узнать сразу, а других ни за что не узнаешь. Может, тут дело в людях, а может, и в фотографиях, не знаю.

Мейсон достал из портфеля снимок Фрэнклина Гиллетта и протянул его Болтону.

Болтон задумчиво посмотрел на фотографию, потом подвинул ее поближе к лампе и держал так, что яркий свет падал прямо на снимок.

– Трудно сказать, – произнес он наконец, – потому что она не цветная, а, по-моему, чтобы кого-то узнать, нужен цвет. Но знаете ли, мистер Мейсон, сдается мне, что это он и есть.

– Что ж, – сказал Мейсон, – я хотел бы знать наверняка, но…

– Похож, очень похож. Послушайте-ка, Хай Ловелл сейчас на бензоколонке, будет там до половины двенадцатого. Он-то как следует разглядел парня и любопытный до чертиков. А потом, есть еще Эзра Хонкатт, который нашел тело. Он живет примерно в миле от дороги.

– Можно с ним поговорить? – спросил Мейсон.

– Он, наверное, уже лег спать, но если вам нужно поговорить с ним, то можно.

– Мне нужно.

– Ну, поехали, – сказал Болтон.

Они погасили керосиновую лампу. Болтон запер хижину, и Мейсон повел машину вверх по дороге, пока не остановился у дома, указанного Болтоном.

– Давайте-ка я подниму его, – сказал Болтон. – Народ тут вроде как подозрительно относится к чужим, особенно ночью.

Болтон вылез из машины, прошел несколько футов вперед и, повысив голос, крикнул:

– Эй, Эзра!

Почти сразу же из хижины отозвался резкий, похожий на кудахтанье голос:

– Это ты, Мэнни?

– Да, я.

– Чего тебе надо?

– Поговорить.

– Кто с тобой?

– Мужчина и девушка.

– Кто такие?

– Из города.

– Не желаю разговаривать.

– Поговори, поговори с ними. Он мужик что надо. А девчонка так прямо красотка.

– Я в подштанниках, – объявил Эзра.

– Ну так натяни поверх штаны, – посоветовал Болтон. – Брось бабахающую железку, которая у тебя в руке, зажги свет и оденься.

– С чего ты взял про бабахающую железку?

Болтон фыркнул:

– Я не вчера родился и не завтра помру. Держу пари, ты выскочил из койки, достал ногами пол, а рукой – пушку, после того как мы вырулили с дороги и ты увидел в окне свет фар. Теперь кончай строить из себя невинность, одевайся и открывай эту чертову дверь.

– Ладно, ладно, – прокудахтал голос. – Я же не могу все сразу, как по-твоему?

Мейсон и Делла Стрит сидели в автомобиле, в то время как Болтон нетерпеливо ждал снаружи. Наконец в хижине зажегся свет. Болтон подошел и толкнул дверь.

– Я вас позову, – сказал он.

Несколько минут Болтон оставался внутри, потом подошел к двери и сказал:

– Ну вот, теперь он в приличном виде, надел джинсы.

Мейсон и Делла Стрит, выйдя из машины, вошли в хижину.

В ней тоже была одна комната, но не такая захламленная, как у Гормана Гиллетта.

Эзра Хонкатт оказался длинным тощим типом, одетым в нижнее белье из полушерстяной ткани красного цвета и в джинсы. Его вишнево-красная рубашка выцвела и полиняла от многолетней носки. Огромные ступни с подагрическими шишками у больших пальцев были босыми.

В углу стояла койка, с которой второпях было сброшено одеяло. Простыни не было, на подушку вместо наволочки накинуто махровое полотенце сомнительной свежести.

Охотничье ружье стояло в углу у кровати, а на деревянном крюке висел шестизарядный револьвер и полная обойма.

– Эзра Хонкатт, – представил Болтон. – А это Перри Мейсон. А девушку, которая с ним, зовут Делла.

Это был костлявый человек лет шестидесяти с небольшим, с длинной тонкой шеей, выпирающим кадыком и копной нечесаных волос. Эзра Хонкатт с какой-то опаской посмотрел на вошедших. Он протянул руку через стол и сжал пальцы Мейсона.

– Рад познакомиться, – прокудахтал он. Потом взглянул на Деллу Стрит и застенчиво поклонился. – У меня тут где-то есть пиджак, – сказал он Делле. – Если бы я знал, что вы такая красотка, обязательно бы надел.

– Ничего, – успокоил его Болтон. – И так сойдет… Послушай, у этого человека есть фотокарточка, которую он хочет тебе показать.

– Что еще за карточка?

– Одного парня.

– Ладно, давайте погляжу.

Мейсон вытащил из портфеля фотографию и протянул ее Хонкатту.

– Когда-нибудь ты видел этого парня, Эзра? – спросил Болтон.

Эзра долго рассматривал снимок, потом протянул его Мейсону, немного подумал, достал из кармана джинсов пласт табака, отрезал кусок и сунул в рот.

– Ну что, знаешь его?

– Как сказать, – неопределенно ответил Хонкатт.

– А скорее всего?

– Скорее всего, да.

– Кто это?

– Парень, который пару раз приезжал к Горману.

– Так я и думал, – сказал Болтон. – А как его звать, не скажешь?

– Не-а.

– Вот и все, что мы хотели узнать, – сказал Болтон. – Ну, мы поехали. Извини, что подняли тебя, но этот парень сильно торопится. Ему нужно сегодня же ехать обратно в город.

Бледно-голубые глаза Эзры старались встретиться с глазами Мейсона.

Болтон хихикнул.

– В чем дело? – спросил Эзра.

– Думаешь, ты его знаешь?

– Вроде что-то знакомое, – ответил тот.

– И ты мне не скажешь?

– Что не скажу?

– Что в нем тебе знакомо?

– Ну, не настолько знакомо, чтоб тебе говорить.

– Ты с ним еще увидишься, – пообещал Болтон. – Ну, пока.

Эзра Хонкатт обиженно посмотрел на него.

– Так ты что, правда не скажешь?

– Ничего я тебе не скажу, – заявил Болтон. – Мы поехали.

Эзра поднялся со скрипучего деревянного стула и выпрямился во весь рост, который оказался значительно больше шести футов. Он протянул длинную костлявую руку, и корявые пальцы еще раз обхватили руку Мейсона.

– Рад был познакомиться, – сказал он.

– Я тоже рад познакомиться, – ответил Мейсон. – И благодарю за помощь.

Эзра Хонкатт перевел взгляд на Деллу Стрит и тут же уставился в пол.

– До свидания, мадам.

– До свидания. Рада была встретиться с вами. И спасибо за помощь.

Она порывисто подошла к нему и протянула руку.

Кадык Эзры Хонкатта дважды дернулся, прежде чем он смог выговорить:

– Благодарю вас, мадам, премного благодарю. – Он дотронулся до ее пальцев и тут же отдернул руку.

– Пока, – сказал Болтон и первым вышел из хижины.

– Хотите поговорить с Хаем Ловеллом с бензоколонки? – спросил Болтон.

Мейсон кивнул.

– Ладно, поехали туда.

Они добирались по скользкой дороге обратно в Пайн-Хэвен, объезжая бесчисленные грязные лужи.

Мейсон заехал на бензоколонку.

– Заправьте мне машину, – попросил он.

Молодой человек бросил любопытный взгляд на адвоката, томный – на Деллу Стрит и промолчал.

– Слушай, Хай, – сказал Болтон, – этот человек хочет задать тебе пару вопросов и попросить тебя посмотреть одну фотографию.

– Ладно, – согласно кивнул Хай.

Мейсон вышел из машины, его спутники последовали за ним.

Мейсон снова открыл портфель, достал фотографию, протянул Ловеллу.

– Ты видел когда-нибудь этого парня? – спросил Болтон.

Ловелл перехватил бензиновый шланг левой рукой. Не пытаясь коснуться фотографии, он наклонился и рассматривал ее секунд пять, потом выпрямился и сосредоточил все свое внимание на струе бензина, который лился в бак.

– Ну что? – спросил Болтон.

– Это парень, который заправлялся здесь, когда приезжал к Горману Гиллетту.

– Спасибо, – поблагодарил Болтон.

Мейсон убрал фотографию в портфель. Ловелл завинтил бак, проверил воду и масло, протер ветровое стекло и сказал Мейсону:

– Три восемьдесят пять.

Мейсон протянул ему пятидолларовую бумажку:

– Мне некогда дожидаться сдачи. Я спешу. Большое спасибо.

Адвокат сел в машину. Делла Стрит влезла на середину переднего сиденья, а Болтон устроился рядом с ней.

Мейсон выехал с бензоколонки.

– Сдается мне, это он, – сказал Болтон.

– Похоже на то, – подтвердил Мейсон.

– Высадите меня у моего дома, – попросил Болтон.

Мейсон остановил машину у похоронного бюро.

– Спасибо. Спокойной ночи, – поблагодарил Мейсон.

– И вам большое спасибо, – отозвался Болтон.

– Вы меня не спросили, кто этот молодой человек, – сказал Мейсон.

– Не спросил, – согласился Болтон. – Я решил, что если вы захотите, то сами скажете, а не захотите, то все равно не скажете. Вы же платили наличными.

– Думаю, завтра вы увидите его портрет в газетах. Собственно, у меня есть причины полагать, что это сын Гормана Гиллетта, но я не хочу, чтобы вы кому-нибудь об этом рассказывали, пока я не буду знать точно.

Болтон покачал головой.

– Мне не надо говорить, чтобы я молчал. Вот если хотите, чтобы я болтал, тогда скажите.

– Хорошо, – ухмыльнулся Мейсон. – Считайте, что я вам это сказал.

– Значит, буду болтать, – решил Болтон. – Человек, который первым приносит новость, всегда важная птица.

– Вот и хорошо, – заметил Мейсон. – Завтра же станете важной птицей.

– Как бы не так, завтра, – сказал Болтон. – Я сейчас же возвращаюсь на бензоколонку.

Гробовщик помахал им, и адвокат отъехал по мощеному шоссе.

– Ну? – спросила Делла Стрит.

– Кажется, смерть, придя в семейку Гиллеттов, не теряла времени даром, – сказал Мейсон.

– Как вы думаете, с внуком все в порядке?

– Не знаю. Попробуем выяснить.

– Зачем вы ему сказали, Перри, что Фрэнклин Гиллетт – сын Гормана Гиллетта?

– Он был со мной откровенен, – ответил Мейсон, – и я решил отплатить ему тем же, тем более что он все равно узнает, когда увидит фотографию в городских газетах. Ты ведь заметила у него на столе центральные газеты?

– Да ладно, шеф, бросьте напускать на себя таинственность. Что было напечатано в «Сэтердей ивнинг пост»?

– А почему ты решила, что там что-то было?

– Вы стали просматривать, остановились, увидели, что Болтон на вас смотрит, и стали листать журнал так небрежно, что я сразу поняла: вы наткнулись на что-то важное.

– Неужели было так заметно? – удивился Мейсон.

– Для меня – да. Так что же там была за статья?

– Статья о некоем бизнесмене, который сколотил себе состояние, скупая старые, полуразвалившиеся дома. Он перестраивал их так, чтобы сохранить дух старины, но оснащал современными удобствами и продавал с баснословной прибылью. И звали его, если тебе это интересно…

Делла Стрит перебила шефа, и их голоса прозвучали в унисон.

– Джордж Белдинг Бакстер, – сказали они одновременно.

Мейсон широко улыбнулся, Делла Стрит засмеялась.

– И все же на шаг впереди полиции! – был доволен Мейсон. – Теперь отдадим отпечатки этих пальчиков Полу Дрейку и посмотрим, что из этого выудим.

Глава 11

Мейсон запер на ключ дверь своего кабинета, бросил на стол утреннюю газету и спросил:

– Привет, Делла, ты давно здесь?

– Минут пятнадцать-двадцать.

– От Пола Дрейка что-нибудь слышно?

– Он говорит, что у него целый ворох новостей, и просит вас срочно позвонить ему.

– Как его самочувствие?

– Паршиво. Он почти всю ночь не спал, от кофе у него расстроился желудок, а от гамбургеров изжога. Он проглотил столько соды, что едва не превратился в сухарь.

– Добрый старый Пол! Значит, все как обычно. Скажи ему, что я здесь, Делла. Попроси зайти, послушаем, что у него интересного.

Делла Стрит набрала номер Пола, и через несколько секунд тот уже стучал в дверь кабинета.

Делла открыла. Пол Дрейк, с осунувшимся лицом, посмотрел на Перри Мейсона.

– Ну и шухер ты поднял в Пайн-Хэвене!

– А что случилось?

– Лейтенант Трэгг помчался туда на всех парах.

– Пытался отыскать улики?

– Пытался узнать, что ты затеваешь.

Мейсон улыбнулся:

– Пока мне удается заставить их гоняться за мной, все в порядке. А как поживают те пальчики, что я оставил тебе вчера вечером?

– А чьи они? – спросил Дрейк.

Мейсон покачал головой:

– Ай-яй-яй, Пол! Ты не должен задавать вопросы, ответы на которые могут сбить тебя с панталыку.

– Я вызвал эксперта по отпечаткам пальцев, – сообщил Дрейк, – дал ему их на классификацию, а в одном из пригородов мы нашли симпатичного шефа полиции, который согласился телеграфировать в ФБР, после того как мы получим результат.

– Пока ни слуху ни духу?

– Нет. Но вот-вот могут позвонить – если, конечно, он у них фигурирует… Скажи-ка, Перри, а эти отпечатки не… – Дрейк вдруг замолчал.

– Ну? – сказал Мейсон.

– Я не уверен, что хочу это знать, – сказал Дрейк. – Зато послушай, что я тебе скажу. Полиция выяснила все о револьвере. Собственно, там и выяснять было нечего. Револьвер купил Джордж Белдинг Бакстер и дал своей домоправительнице около двух недель назад.

– Какой домоправительнице?

– Минни Краудер.

– Той самой, у которой в день совершения преступления был выходной?

– Вот-вот, ей.

– Ну и что она сделала с револьвером?

– Бакстер дал ей револьвер две недели назад. Восемь или девять дней назад она его потеряла – выронила из кармана пальто. Она боялась рассказать об этом Бакстеру, потому что он артачился и не хотел давать ей револьвер, говоря, что она его обязательно посеет, а револьвер зарегистрирован на его имя, и кто-нибудь им воспользуется и кого-нибудь застрелит.

– И что же произошло?

– Пес его знает. Револьвер выпал из кармана, когда она гуляла и несла пальто перекинутым через руку.

– Это и есть орудие убийства? – спросил Мейсон.

– Они пока помалкивают, но, скорее всего, так. Джордж Белдинг Бакстер сказал, что он купил только один револьвер и дал его домоправительнице для самозащиты.

– Знаешь, Пол, я хочу подготовиться к слушанию дела. Мне нужны повестки. Я хочу, чтобы ты послал повестку Бакстеру, пусть он явится в суд в качестве свидетеля защиты.

– Этого нельзя делать.

– Почему?

– Черт возьми, Перри, ты соображаешь? Джордж Белдинг Бакстер – мультимиллионер, у него дела по всей стране, он собирается лететь в Гонолулу.

– Не полетит, если я пришлю ему повестку, – ответил Мейсон.

– Да он тут все разнесет, – сказала Делла.

– Немедленно приставь к нему человека, – посоветовал Мейсон. – Его нужно держать под наблюдением, чтобы мы знали, где он. Не допускайте, чтобы он заметил, что за ним следят, просто держите его в поле зрения, чтобы мы могли послать ему повестку. И Минни Краудер, домоправительнице, я тоже хочу послать повестку в суд. А как зовут их охранника?

– Корли Кетчум.

– Прекрасно, – решил Мейсон, – пошлем повестки в суд всей компании. Какая версия у полиции, Пол?

– На этот раз одному богу известно, – сказал Дрейк. – У них была мысль, что Гвинн Элстон и Гиллетт встретились, по-крупному поговорили, зачем-то заехали в усадьбу Бакстера, и она застрелила его. Они думают, что с ней, возможно, был кто-то еще.

– Ну, это их первоначальная версия, – заметил Мейсон. – Они по-прежнему придерживаются ее?

– Не знаю, Перри. Если Гвинн Элстон расскажет им убедительную историю, вполне возможно, что они ее выпустят.

– Только затем, чтобы потом затащить на Большое жюри, – сказал Мейсон.

– То, что она не хочет ничего говорить, сильно уронило ее в глазах общественного мнения, Перри. Все думают, что девушка виновата, иначе она не стала бы молчать.

– Плевать мне, что там все думают, – сказал Мейсон. – Главное, что подумают присяжные. Ну а как тот тип, который поставил машину у ворот усадьбы Бакстера?

Дрейк перебил его, замотав головой:

– Сколько раз тебе говорить, Перри, не было никакого типа. Кто-то действительно был с Гвинн Элстон, когда она приехала на станцию автосервиса. Этот человек спросил у дежурного, где туалет, а потом пошел в другую сторону. Дежурный не стал его останавливать. Бывало, что люди путались в указаниях и шли в обход, но в конце концов всегда находили то, что искали. Только этот тип обошел кругом и, оказавшись с обратной стороны станции, слинял.

– И оставил Гвинн Элстон с горячим револьвером, – добавил Мейсон.

– По ее словам, так, – сказал Дрейк. – И ты веришь этому при всех имеющихся уликах?

– Не знаю, – ответил Мейсон.

– Если да, ты единственный человек, который в это верит, – констатировал Дрейк.

– Значит, мне нужно заняться рекламой и сделать так, чтобы в это поверили и другие, – ответил Мейсон.

– Кто это – другие? – поинтересовался Дрейк.

– Потенциальные присяжные.

– И как ты собираешься этим заняться?

– Ты мне будешь подкидывать факты, Пол, а я буду добавлять в них немного теории, и мы состряпаем то, что нужно.

– Смотри не обожгись, – предупредил Дрейк.

– Постараюсь.

– Я тоже буду держаться подальше от огня, – пообещал Дрейк.

– Ладно, – решил Мейсон, – за дело! Пошли своих людей к Бакстеру, чтобы мы знали обо всех его передвижениях, и…

Адвокат умолк, услышав, что зазвонил телефон.

Делла Стрит взяла трубку, сделав знак Полу Дрейку:

– Это из вашей конторы, Пол.

Дрейк подошел к телефону.

– Алло… да… еще раз, пожалуйста… Да-да, как фамилия?.. Запишите, Делла, хорошо? Как это пишется?.. Черт возьми, мы о нем все знаем… – Дрейк помолчал, потом снова заговорил в трубку: – Вы уверены? Да, любопытно. А кто второй? Коллингтон Холси? Как? Х-о-л-с-и? Да-да, а имя? К-о-л-л-и-н-г-т-о-н?.. Коллингтон? Хорошо! А где? Когда? Хорошо. Да-да, понял… И не пытался изменить имя? Хорошо. – Дрейк повесил трубку и повернулся к Мейсону: – Это отпечатки пальцев Гормана Гиллетта. Он семь лет сидел в тюрьме в Форт-Мэдисон, штат Айова, за вооруженное ограбление.

– Когда?

– Двадцать лет назад.

– А кто был другой?

– Это его сообщник по имени Коллингтон Холси. Холси и Гиллетт скрылись. Полиция выловила Гиллетта, но Холси так и не нашли… В ФБР все на уши встали, когда шеф полиции прислал им пальчики Гиллетта. Они хотят узнать, где он, потому что вдруг скажет, где Холси. Они хотят также допросить Холси по поводу убийства.

– Если он и знает, где теперь Холси, – сказал Мейсон, – то никому об этом не скажет. Он…

– Я тоже так думаю. Ты что замолчал, Перри?

– Идея! – воскликнул Мейсон.

– Что-нибудь стоящее, чтобы поделиться с нами?

– Это, конечно, просто совершенно дикая догадка… – Мейсон покачал головой. – Пойди натрави своих людей на Бакстера, чтобы следили за ним, пока я не пришлю повестку. Начинай же!

– Полицейский, который отсылал отпечатки, говорит, что ФБР не слезет с Гормана Гиллетта, пока он им не расскажет все, что знает.

– В ФБР все узнают к полудню, – пообещал Мейсон. – Первое, что сделает Трэгг и компания, – это снимет отпечатки пальцев Гиллетта на всякий случай.

– А ты-то зачем их снял?

– Тоже на всякий случай. Так за работу, Пол!

Когда Дрейк вышел из конторы, Делла Стрит спросила Мейсона:

– Можно я попробую угадать вашу идею?

– Попробуй, – согласился Мейсон.

– Джордж Белдинг Бакстер? – спросила она.

Мейсон кивнул.

– Идея завиральная, но давай, Делла, разложим все по полочкам и посмотрим, что получается. У Гормана Гиллетта был дружок, Коллингтон Холси. Они влипли. Гиллетт попал в тюрьму, Холси бесследно исчез. Что это может значить?

– Ну скажите мне, что вы думаете, шеф?

– Это значит, что Холси начал с нуля, перестал прятаться и вести преступную жизнь. Он занял положение, при котором никто и не вздумает подозревать его.

– Как вы это вычислили?

– Очень просто. У них есть отпечатки пальцев, а он ни разу им не попался. Возьми любого, кто обретается на задворках преступного мира: рано или поздно полиция заполучит его отпечатки пальцев.

– А у меня не брали отпечатков, в смысле в последнее время, – заметила Делла.

– Ты же не связана с задворками преступного мира, – ответил Мейсон. – И то у тебя иногда берут. Но всякий, кто якшается с бандитами, время от времени попадает под подозрение, и у него берут отпечатки. И эти пальцы попадают в ФБР, когда предполагаемый преступник разгуливает на свободе. А Холси исчез, как сквозь землю провалился.

– И дальше? Что дальше, шеф?

– Гиллетт отсидел срок, послал к черту преступные дела, отправился в маленький городок, приобрел себе хижину, немного браконьерствовал, питался форелью и олениной, иногда покупал муку и бекон, и вдруг в один прекрасный день два с половиной года назад ему попадается «Сэтердей ивнинг пост», а там фотография Джорджа Белдинга Бакстера, мультимиллионера… А теперь представим, что он узнал на фотографии Коллингтона Холси. Что, по-твоему, могло тогда случиться?

– Думаете, Гиллетт отыскал Джорджа Белдинга Бакстера?

– А почему бы и нет?

– Не похоже, чтобы ему много от этого обломилось.

– А ему и не нужно было много, – сказал Мейсон. – К тому времени ему только и нужно было, что мешок муки, немного бекона, кофе и соль. И он был вполне счастлив.

– А что дальше?

– Дальше его нашел сын, который не очень-то гордился своим родителем, но тем не менее заглядывал к старику. И вот однажды он заинтересовался, на какие средства живет папаша, и сделался довольно внимательным сыном, пытаясь узнать, откуда берутся деньги.

– Ну, – сказала Делла Стрит, – вы меня прямо завораживаете своими рассуждениями!

– Сама ситуация завораживает, – улыбнулся Мейсон. – Сын обнаружил, что Бакстер – это Коллингтон Холси, и начал вести двойную жизнь. Он стал двоеженцем, переезжал с места на место, занялся таинственным бизнесом, о котором никто ничего не знал, сам заполнял налоговые квитанции, то есть начал кататься как сыр в масле.

– А потом? – подала голос Делла Стрит.

– Потом, – продолжал Мейсон, – внезапно пришла смерть. Отец и сын умерли в течение двух суток. И Бакстер отчаянно спешит убраться подальше: теперь, если кому-то придет в голову снять отпечатки пальцев у его домочадцев, чтобы убедиться, что они ни при чем, никто не сможет сказать: «Разрешите, мистер Бакстер, мы снимем ваши отпечатки пальцев, просто для сравнения».

– И вы собираетесь послать Джорджу Белдингу Бакстеру повестку в суд, – заключила Делла.

Мейсон широко улыбнулся.

– Ну и в историю вы лезете! Да Бакстер вам… Шеф, вам не кажется, что вы можете получить…

– Что же? – спросил, перебивая ее, Мейсон.

– Закупорку сосудов.

Мейсон засмеялся:

– Я буду держаться подальше от доктора Эвальда Карвера, а если меня недосчитаются, то уж без вскрытия не обойдется, Делла. Черт возьми, почему у меня не хватило духу стащить из хижины Гормана «Сэтердей ивнинг пост»?

– Думаете, Трэгг уже там? – спросила Делла.

– Может появиться там с минуты на минуту. Как только увидит единственный номер «Сэтердей ивнинг пост» среди криминальных журналов, лейтенант Трэгг подумает то же, что и мы.

– Это плохо?

– Это лишит нас преимущества. Да, жаль, что «Пост» остался там.

– А теперь вы не можете его забрать?

– Боже сохрани! Это называется прятать вещественные доказательства. Так делать нельзя.

– А как можно?

– Можно что-нибудь придумать, чтобы он не так бросался в глаза, – задумчиво сказал Мейсон.

– Ну что ж, – заметила Делла, – вы же платите наличными.

Лицо Мейсона медленно расплылось в улыбке.

– Позвони-ка Мэнни Г. Болтону из похоронного бюро в Пайн-Хэвен, Делла.

Делла Стрит набрала номер. Через несколько секунд она кивнула шефу.

Мейсон взял трубку:

– Доброе утро, Болтон. Как дела?

– Все прекрасно, просто замечательно!

– Есть что-нибудь новенькое?

– Ничего. Все как вчера.

– Знаете, я все думаю про бедного старого Гормана.

– А что такое?

– Мы с вами знаем, как оно бывает, Болтон, – продолжал Мейсон. – Мы понимаем, что, когда человек одинок и любит читать, он читает что-то одно. Я бы не хотел, чтобы люди думали, будто мой дальний родственник читал только одни криминальные журналы.

– Вы скажите, что надо, и я сделаю. Вы же платите наличными.

– Мне кажется, будет не очень здорово, если пойдут слухи, что в хижине ничего не было, кроме этих журналов, и…

– Вы хотите, чтобы я пошел туда, забрал их и сжег? – спросил Болтон.

– Вовсе нет, – возразил Мейсон, – но… у вас ведь дома есть старые журналы, правда? Вы говорили, ваша жена любит читать про путешествия?

– Да, конечно, у нас их горы. Дровяной сарай забит ими.

– Может, наберете там десятка три-четыре старых журналов и положите их рядом с криминальными?

– А криминальные не забирать?

– Нет, нет. Забирать ничего не надо. Просто сделаем вид, что у дяди Гормана были более широкие интересы.

– У дяди Гормана?

– Ну да, я его так называл, – объяснил Мейсон.

– Понятно, мистер Мейсон. Я прямо сейчас этим и займусь. Сию же минуту.

– И конечно, – добавил Мейсон, – вам совсем необязательно помнить, какие именно журналы вы отнесли туда.

– Не беспокойтесь, – успокоил его Болтон. – Вы знаете, мистер Мейсон, мне кажется, вы бы прекрасно поладили с нашей публикой. Вас бы все тут полюбили. Хорошо, если бы вы приехали к нам жить, и, ручаюсь, вам не пришлось бы много платить мяснику.

– Заманчивая мысль!

– Что ж, мы здесь ценим людей, которые все понимают.

– Вот и прекрасно. Я к вам на днях заеду, мистер Болтон. До свидания!

Делла Стрит встревоженно смотрела на шефа.

– А это не преступление – подкладывать вещественные доказательства? – спросила она.

– Не знаю никакого законного установления, – сказал Мейсон, – которое запрещало бы приносить старую печатную продукцию в дом человека, умершего от закупорки сосудов. Не забывай, что врачебным заключением установлена причина смерти. Ничего подозрительного в ней нет.

– Но как же фальшивые улики? Разве это не…

– Да какие улики? И что в них фальшивого?

– Вы же делаете специально, чтобы номер «Сэтердей ивнинг пост» не выделялся так сильно.

– А это что, преступление? – поинтересовался Мейсон.

– Не знаю. Я просто спрашиваю, шеф.

Мейсон подмигнул ей.

– Мы идем на шаг впереди полиции, Делла, и это прекрасное и захватывающее ощущение. Обычно мы плетемся на шаг сзади, а они не желают нам сказать даже, который час.

– Ну а если Болтон скажет им, что принес туда старые журналы по вашей просьбе?

– Я не хотел, чтобы люди думали, будто в хижине были одни криминальные журналы, – ответил Мейсон. – Ну конечно, если Болтон запомнит журналы, которые он туда притащит, это может им помочь. Но если он скажет, что там ничего не было, кроме рассказов об истинных преступлениях, и что он принес стопку журналов из дома, то Трэгг решит, что все журналы, кроме криминальных, подложены и станет смотреть и перечитывать их, чтобы найти тот номер, который я пытаюсь скрыть.

– Что ж, вы платите наличными, – вздохнула Делла Стрит.

– Вот именно, – подтвердил Мейсон. – Мы должны раздобыть отпечатки пальцев Коллингтона Холси, а потом придумать какой-нибудь пристойный повод добыть отпечаток хотя бы одного пальца Джорджа Белдинга Бакстера.

– Например, устроить автомобильную аварию и проверить его водительские права? – предположила Делла.

– Можно и так, – согласился Мейсон, – но он вправе тогда что-нибудь заподозрить, а я бы хотел это сделать так, чтобы ему и в голову не пришло, что у него берут отпечатки пальцев.

– Как же вы это провернете?

– Жаль, что у меня нет моего портсигара. Знаешь, Делла, сходи-ка в ювелирный магазин и купи несколько полированных серебряных портсигаров, две красивые настольные зажигалки и протри их до блеска кусочком замши.

– А потом?

– Потом мы разложим их в нашей приемной, а пару положим там же на стол.

– Вы что же, думаете, что Джордж Белдинг Бакстер к вам придет?

– Он придет, – пообещал Мейсон, – после того как я пошлю ему повестку. Надеюсь, нам удастся сделать это до полудня.

– И он оставит отпечатки пальцев, пока будет здесь?

Мейсон кивнул.

– Вы действительно на один прыжок опережаете полицию, но неизвестно, куда вы запрыгнете. Надеюсь, когда будете приземляться, то будете знать, что у вас под ногами… И насколько основательно я должна опустошить ювелирный магазин?

– Купи все, что нужно, – сказал Мейсон. – Я хочу, чтобы все это выглядело соблазнительно и заманчиво, а потом возьми кусок замши и постарайся, чтобы на них не было ни единого отпечатка чьих-нибудь пальцев, когда выставишь их в конторе… То-то будет забавно!

– Что-то, конечно, будет, но только одному богу известно, что именно. Будем надеяться, что и в самом деле это будет забавно.

Глава 12

В три часа двадцать пять минут из регистратуры послышался условный сигнал – три отрывистых звонка.

Перри Мейсон улыбнулся и сказал Делле Стрит:

– Значит, зверь попался в ловушку. Джордж Белдинг Бакстер в приемной. Выйди и скажи ему, что я сейчас занят, но постараюсь поскорее освободиться и повидаться с ним. Попроси его подождать пять минут. И посади в кресло поближе к серебряному портсигару и зажигалке. Скажи Герти, чтобы позвонила два раза, как только он возьмется за них.

– Не сомневайтесь. Мы несколько раз прорепетировали. В таких делах на Герти можно положиться. Она ведь обожает всяческие интриги.

Делла Стрит вышла в приемную, затем вернулась и сказала Мейсону:

– Господи, он прямо взбеленился! Я еле уговорила его присесть. Он стал ходить взад-вперед, и мне показалось, что он сейчас выломает дверь и ворвется к вам.

– Но ты его усадила?

– Да, усадила.

– Психует?

– Психует, злится и… бесится.

– Это хорошо! Если он психует, то уж никак не удержится, чтобы не потрогать эти хорошенькие штучки, и тогда…

Послышались два коротких звонка.

Мейсон улыбнулся:

– Ага, оставил свои пальчики. Пойди приведи его, Делла, и скажи Герти, чтобы положила под портсигар и зажигалку кусок картона, забрала их и сообщила Полу Дрейку. Ему будет над чем поработать.

Делла Стрит кивнула, вышла из кабинета и через несколько минут вернулась в сопровождении крупного мужчины лет пятидесяти, который едва не оттолкнул ее в сторону, как только она открыла дверь, и зарычал:

– Мейсон, я Джордж Белдинг Бакстер. Что еще за треклятую бумажку вы мне прислали?

Бакстер выхватил из кармана повестку и швырнул ее на стол.

Мейсон поднялся со стула и с улыбкой проговорил:

– Прекрасно, Бакстер, я Мейсон. Что за треклятая манера так врываться в мой кабинет?

– Потому что я в бешенстве.

– Если есть желание беситься и дальше, – сказал Мейсон спокойно, – можете это делать за пределами моего кабинета. А если хотите сесть и поговорить, вот кресло – садитесь и поговорим.

– Да, я не прочь поговорить! – уже более миролюбиво заявил Бакстер.

– Тогда садитесь.

– То, что я хочу сказать, я могу сказать и стоя.

– Хорошо, – поднялся Мейсон. – Я тоже могу слушать стоя. Вам прислали повестку в суд. Хочу, чтобы вы свидетельствовали в пользу защиты.

– Я ни черта не знаю об этом деле.

Мейсон сел за стол, придвинул к себе какие-то бумаги и принялся читать. Он вел себя так, будто и не слышал замечания Бакстера.

Несколько секунд тот стоял в нерешительности, затем подошел к столу.

– Вам это так просто не пройдет, слышите… вы?

Мейсон и бровью не повел.

Бакстер стал нервно ощупывать зажигалку на столе, будто примериваясь, нельзя ли воспользоваться ею как оружием.

Мейсон продолжал читать как ни в чем не бывало.

– Я уезжаю в Гонолулу, – сказал Бакстер.

– Прекрасно.

– Сегодня вечером.

– Значит, вам придется вернуться к предварительному слушанию дела.

– Какого дьявола вам нужно? – взорвался Бакстер. – Я не знаю ничего такого, что пригодилось бы вам или вашей клиентке. Я не знаком с обвиняемой, этой Гвинн Элстон. Я не знал человека, которого убили. Я вообще ничего не знаю. Меня здесь не было. Знаю одно: кого-то угораздило совершить преступление около моего дома, вот и все. И то знаю потому, что мне рассказали.

– А револьвер?

– Я его купил, тут никаких вопросов нет.

– Значит, вы можете давать показания по этому поводу.

– Зачем это надо, когда есть документы? Нет никаких сомнений, кто купил револьвер. Я расписался в регистрационной книге магазина огнестрельного оружия.

– Это очень интересно, – сказал Мейсон.

– Послушайте, – зарычал Бакстер, – я пришел сказать вам, что не могу отложить поездку в Гонолулу.

– Ну так приезжайте на слушание дела.

– Я не могу болтаться туда-сюда.

– Тогда оставайтесь, – посоветовал Мейсон.

– Вот что, Мейсон, мне не хотелось хамить вам. Я думал поговорить по-хорошему. Если по-хорошему вас не устраивает, будем говорить иначе. У меня армия адвокатов. Они знают те же законы, что и вы, и, может быть, несколько таких, о которых вы и не слыхивали. Вы решили воспользоваться судебным процессом, чтобы задержать меня и доставить мне неприятности, а не получить какую-то информацию. Это юридический шантаж. Мои адвокаты посоветовали мне разъяснить вам все обстоятельства и попросить вас освободить меня от присутствия на суде. Я следую их советам.

– Вы разъяснили обстоятельства, – согласился Мейсон, – но я вас не освободил.

– Хорошо, Мейсон. Мои адвокаты это предвидели. Что ж, значит, им придется поработать. – Он повернулся и направился к выходу.

Мейсон снял трубку и спросил:

– Герти, вы связались с Дрейком?

– Да, он у себя, и с ним специалист по отпечаткам пальцев.

– Попросите его зайти, как только он закончит. У меня для него есть еще отпечатки.

Через несколько секунд Делла Стрит и Пол Дрейк вошли в комнату в сопровождении худого, нервного человека.

– Мейсон, познакомься со Стэном Дойлом, – сказал Дрейк. – Это один из лучших дактилоскопистов, каких я знаю… У тебя что-то есть?

Мейсон пожал руку Дойлу и сказал:

– У нас остались хорошие пальчики. – Он показал на зажигалку на столе.

Дойл осмотрел зажигалку, достал из кармана маленький пузырек и кисточку, которой нанес немного порошка на сияющую поверхность.

Отпечатки пальцев проявились сразу же с удивительной четкостью.

– Вот это да! Действительно, отличные отпечатки! – заметил дактилоскопист.

– Что вы теперь сделаете? – поинтересовался Мейсон.

– Отнесем эти вещички в кабинет Пола и сфотографируем.

– А потом?

– ФБР предоставило нам отпечатки пальцев мистера Икс, – сказал Дрейк, – и через десять минут мы сможем сказать тебе, Перри, является ли твой приятель этим мистером Икс.

– Это мне и надо. Я хочу удостовериться в этом, и мне нужны доказательства.

– Мы в состоянии сделать и кое-что получше, – сказал Дойл. – У нас здесь отпечатков достаточно, так что мы можем совместить их с теми, что взяли в приемной, и провести идентификацию.

– Это было бы прекрасно, – одобрил Мейсон. – Главное, чтобы быстро, потому что человек, только что побывавший у меня, на ходу подметки рвет.

Дойл положил кусок картона под портсигар и зажигалку, сказав:

– Сейчас, Пол, пойдем к вам в кабинет и начнем работать. Я бы сэкономил время, если бы можно было просто унести эти отпечатки, вместо того чтобы их фотографировать, мистер Мейсон.

– Нет, – не согласился Мейсон. – В таком случае мы теряем преимущество в том, что они останутся на месте, где взяты. Так что проявляйте ваши фотоснимки, а потом сравните их с теми отпечатками мистера Икс, которые есть у Пола, и сообщите мне.

Оба вышли из кабинета, и Делла Стрит спросила:

– Перри, а что будет, если все это окажется ошибкой?

– Много чего, – ответил Мейсон с довольной улыбкой. – Мы играем в азартную игру. Но, думаю, играем наверняка. Все обстоятельства дела складываются в определенную картину.

– Вообще-то да. Только… это же все косвенные улики.

– Это косвенные улики, – подтвердил Мейсон, – но они-то, как правило, и бывают самыми весомыми доказательствами… хотя присяжным мы не всегда об этом докладываем.

Мейсон был в превосходном расположении духа.

Зазвонил телефон. Делла Стрит сняла трубку и сказала:

– Да, Герти? – Потом повернулась к Мейсону: – Ваш Бакстер в самом деле на ходу подметки рвет. Судебный исполнитель хочет вручить вам какие-то бумаги, шеф.

– Пусть войдет. Мы всегда рады получить бумаги.

Делла Стрит вышла и вернулась с судебным исполнителем.

– Спасибо, что впустили меня, мистер Мейсон, – поблагодарил тот. – Люди обычно пытаются избавиться от судебных исполнителей. Но, в конце концов, мне платят за то, чтобы я вручал бумаги.

– Вручайте, – сказал Мейсон. – Что за бумаги?

– Запрос Джорджа Белдинга Бакстера об аннулировании повестки в суд и гражданский иск вам за нанесение убытков на сумму в сто тысяч долларов, где утверждается, что вы умышленно нарушили судебную процедуру, чтобы помешать его работе и причинить массу неудобств.

– Да-а, – протянул Мейсон, – уж если Бакстер берется за дело, он его делает на славу. Должно быть, вы поджидали его прямо здесь, у входа?

– Да, сэр, – ответил судебный исполнитель. – Я был, что называется, под рукой. Я ждал у лифта.

– Ну, вот вы мне все вручили, и прекрасно.

Судебный исполнитель вышел. Мейсон стал просматривать бумаги.

– Бакстер решил: воевать так воевать, – заметил он. – Этот иск на сто тысяч долларов якобы должен меня запугать и заставить защищаться. Ну ничего, скоро мы доберемся до этого господина.

Через несколько минут зазвонил телефон.

– Это, наверное, Пол, – предположил Мейсон. – Он работает быстрее, чем я думал.

Мейсон поднял трубку:

– Да, Пол?

В трубке раздался резкий от волнения голос Дрейка:

– Послушай, Перри, прежде чем сфотографировать отпечатки, мы поработали с увеличительным стеклом, и я уже теперь могу сказать тебе, что ты идешь по ложному следу. Джордж Белдинг Бакстер – это не Коллингтон Холси.

Несколько секунд Мейсон сидел молча, пытаясь осмыслить сказанное.

– Дошло? – спросил Дрейк.

– Дошло! И как обухом по голове. Пускай твой эксперт займется идентификацией отпечатков. Если он не Холси, то мы должны все равно выяснить, черт возьми, кто он на самом деле.

Мейсон повесил трубку.

– Не сработало? – спросила Делла Стрит с тревогой в голосе.

– Пока нет, – покачал головой Мейсон.

– И что теперь будет, шеф?

– Ничего хорошего, это уж точно. Дьявольщина какая-то, Делла, я просто не мог ошибиться! Слишком многое указывает на это, и тем не менее… тем не менее похоже, что я ошибся, если только этот тип не сменил себе расположение линий на подушечках пальцев, а это, как говорят, сделать невозможно.

– Зато если не думать об этом, – заметила Делла, – он так здорово попался на вашу удочку! Сделал все, что было надо, самым любезным образом.

Мейсон нахмурился:

– Хотел бы я знать… Черт побери, Делла, не мог же он догадаться, чего я от него хотел? Может быть, все это время он хихикал про себя, обдумывая повод для потрясающего иска, который он состряпает?

– Не хочу гадать, – сказала Делла.

Мейсон грустно улыбнулся:

– Кажется, на сей раз мы исчерпали свои возможности тыкать пальцем в небо.

Глава 13

Возвращаясь с обеда, Мейсон и Делла Стрит зашли в кабинет к Полу Дрейку.

– Ну, что плохого ты скажешь нам на этот раз? – расстроенно спросил Мейсон.

– Уйму всего. Мы сделали достаточное количество отпечатков пальцев с твоего серебра, чтобы получить полную идентификацию. Мы послали их в ФБР и получили ответ. Джордж Белдинг Бакстер чист как стеклышко. У него вообще никогда не брали отпечатков пальцев. Он – Джордж Белдинг Бакстер, и никто другой.

Мейсон молча обдумывал то, что сказал Дрейк.

– Более того, – продолжал детектив, – газеты подняли шумиху вокруг его иска к тебе. Бакстер дал несколько интервью, заявив, что, если нужно, потратит миллион долларов, чтобы продемонстрировать тебе, что ты не имеешь права использовать повестку в суд для получения какого-либо личного преимущества. Еще он говорит, что ты нарочно причиняешь ему неудобства, что он не знает ничего такого, что могло бы пригодиться твоей подзащитной, и что он понес большие убытки, потому что не смог поехать в запланированную командировку. Пришлось отменить встречи и все такое прочее, и он считает, что ты несешь за это персональную ответственность.

– Звучит красиво, – заметил Мейсон.

– В его изложении очень красиво, Перри… А он это может – пришить тебе персональную ответственность?

– Зависит от обстоятельств, – ответил Мейсон.

– От каких?

– От разных… Чего я не могу понять, Пол, так это – на чем держится дело Гвинн Элстон. Собственно, и дела-то никакого нет.

– Погоди, – прервал его Дрейк. – Я выпустил только одну обойму. Сейчас выпущу вторую, и эта полна до отказа.

– Давай, – покорно согласился Мейсон. – Что там еще?

– Они получили результат баллистической экспертизы, – сказал Дрейк. – Фрэнклин Гиллетт убит выстрелом из револьвера, который был выброшен в кусты. Смертельная пуля вылетела из этого револьвера, никаких сомнений в этом нет.

– Это еще не указывает на вину Гвинн Элстон, – возразил Мейсон.

– Еще как указывает, Перри, – твоя клиентка заговорила.

– И что же она сказала?

– Выложила все как на духу.

Глаза Мейсона превратились в узкие щелочки, он нехотя процедил сквозь зубы:

– О человеке, у которого сломалась машина, о значке, который он ей показал, о револьвере?..

– Вот-вот!

– Я-то надеялся, что она будет сидеть и не рыпаться, – вздохнул Мейсон. В его голосе слышалось разочарование.

– Они сыграли с ней обычный номер, – объяснил Дрейк. – Ей осточертело сидеть в камере, вот они и сказали, что держат ее только потому, что она молчит, а если она скажет правду обо всем, что случилось, они проверят, убедятся, что все так и было, и выпустят ее.

– Она все рассказала, а ей заявили, что она врет, так, что ли?

– Но вот что самое смешное, Перри! Они не напечатали ее рассказа в газетах, но сделали слепки следов от шин и от ног в том месте, где нашли труп. Они обнаружили, что шины и в самом деле от автомобиля, который вела Гвинн Элстон. Они нашли ее следы вокруг тела и не нашли других, которые можно было бы идентифицировать.

– Ну ладно, Пол. Думаю, мне нужно поискать человека, который дал ей револьвер.

– Они уже нашли его, – сказал Дрейк.

– Они нашли полицейского, Пол?

– Полицейского, как бы не так! Револьвер ей дал Фрэнклин Гиллетт.

– С чего они это взяли, Пол?

– Миссис Гиллетт нашла револьвер у мужа в чемодане около недели назад. Она разволновалась. Гиллетт сказал ей, что нашел его на улице, кварталах в четырех от дома, и хотел оставить его у себя. Но жена боялась, что револьвер может попасть в руки ребенку.

– Она может опознать револьвер?

– Да. Она записала номер на всякий случай. Когда Гиллетт сказал, что на неделю уезжает в командировку, она потребовала, чтобы он взял револьвер с собой, – не хотела, чтобы он оставался в доме. И Гиллетт забрал его с собой.

– Дальше, – нетерпеливо торопил Мейсон.

– День отъезда Гиллетта совпал с днем приезда домой Фелтинга Граймса, то есть он просто перебрался из одного дома в другой. Вероятно, револьвер так и лежал у него в чемодане. Меньше чем через час после ухода Гиллетта Граймс появился там, где живет твоя клиентка.

Мейсон долго осмысливал эту информацию. Наконец задал вопрос:

– А что говорит о револьвере Нелл Граймс?

– Она его не видела, – ответил Дрейк. – Не видела, пока его ей не показала Гвинн, сопроводив рассказом о том, как полицейский дал ей это оружие.

И еще одна вещь, Перри. Полиция пальцем о палец не ударила, чтобы найти автомобилиста, который застрял у ворот усадьбы Бакстера. Они не обратились ни на одну станцию автосервиса, чтобы узнать, не посылали ли туда ремонтной машины. А мои люди только и бегали по этому следу… Мне это непонятно. По идее они должны перевернуть вверх дном все гаражи и автосервисы, чтобы только доказать, что Гвинн Элстон солгала и не было никакой машины со спущенной шиной.

Мейсон нахмурился.

– И это показывает, – продолжал Дрейк, – что, по их мнению, ее история не стоит даже того, чтобы ее опровергать.

Внезапно Мейсон вскочил на ноги.

– Черта лысого! – вскричал он. – Это как раз показывает, что они его нашли! Поэтому он их больше и не волнует!

– Если бы они нашли его, – спокойно возразил Дрейк, – и если бы его показания подтвердили рассказ Гвинн, ее бы выпустили. Нет, Перри, ты все время идешь по ложному следу. Они хотят, чтобы Гвинн выложила свою версию, а потом докажут, что она все это выдумала, что там нет и слова правды.

– Интересно, каким образом? – спросил Мейсон.

– Не знаю, – ответил Дрейк. – В телепаты я не гожусь, но подозреваю: что-то у них есть такое, что изничтожит твою клиентку, Перри.

– Говорю тебе, Пол, они его нашли! – настаивал Мейсон. – Что-то в его показаниях играет на руку обвинению… Но вот что я тебе обещаю: если они где-нибудь откопают парня, который поклянется, будто ехал в одной машине с Гвинн Элстон, но не давал ей никакого револьвера, то я от него мокрого места не оставлю. Да, да, они наверняка нашли этого типа, Пол. А я хочу, чтобы его нашел ты. Мы должны знать, кто это.

Дрейк покачал головой:

– Да не было его! И полиция готова это доказать. Не забывай, Перри, у тебя нет ничего, кроме показаний твоей клиентки.

– А у них нет ничего, кроме показаний этого свидетеля. И если они хотят сыграть только на них, то это будет хорошенькое зрелище.

– Не забывай о времени, Перри, – напомнил Дрейк. – В десять ворота были закрыты и заперты. После десяти Гиллетт не мог бы попасть внутрь: для его машины обязательно пришлось бы открыть ворота…

Следовательно, для убийства остается сорок пять минут. Оно должно было быть совершено именно в это время. Именно тогда твоя клиентка должна была завладеть револьвером. Она не может рассказать, что делала в это время, и вот выдумала историю о таинственном полицейском, который дал ей револьвер.

В девять пятнадцать она вышла из дома Гиллеттов – миссис Гиллетт называет время совершенно точно – и наткнулась на Гиллетта. Он, вероятно, ждал ее и заговорил с ней начистоту – дескать, теперь она знает, что он двоеженец, и как она собирается себя вести…

Если бы она созналась, сказала, что убила его в порядке самозащиты, у нее был бы шанс. Но не забывай, револьвер был у Гиллетта. Она позвонила мне около половины десятого, а сразу после этого позвонила тебе.

Можно представить себе, что произошло. Гиллетт остановил ее. Он хотел поговорить. У него был револьвер. Он хотел поехать куда-нибудь, где бы им никто не помешал, и они остановились около усадьбы Бакстера. Она его как-то успокоила, может быть, даже подпустила к себе поближе, потом схватила револьвер, застрелила, въехала во двор усадьбы, чтобы припрятать тело, а потом придумала эту байку про полицейского.

Мейсон сидел в раздумье.

– Она могла бы сочинить что-нибудь поубедительнее, Пол, уверен. Она бы ни за что не показала револьвер. Выкинула бы его в первую очередь.

– Трудно сказать, – возразил Пол, – поскольку мы не знаем, что там было на самом деле. Почему-то ей не удалось избавиться от револьвера. Вот она и решила сочинить эту небылицу, чтобы объяснить, как он к ней попал.

– Не забывай, что Гамильтон Бергер, окружной прокурор, вечно что-нибудь упускает из виду. Он, может быть, сам того не понимает, но у него нет ни малейшего шанса доказать, что у обвиняемой был этот револьвер, из которого убили. Да, у нее был какой-то «смит-и-вессон» тридцать восьмого калибра. Таких револьверов тысячи.

– И конечно, – продолжил Дрейк, – тут появился еще и ты со своим портсигаром и зажигалкой, брошенными через забор.

– Ну конечно, – сказал Мейсон. – Я первый ударил по мячу на мировом чемпионате, вот и все. Я хотел, чтобы полиция обыскала территорию, вот и подвигнул ее на это. Мне пришло в голову, что убийца мог оставить там револьвер.

– А что привело тебя к такой мысли?

– Просто хорошая техника расследования. Я хотел, чтобы они обыскали территорию, и я тебя уверяю, Пол, они теперь прочесали там каждый дюйм. Хотя этим они обязаны исключительно мне.

– Думаю, что прочесали, – согласился Дрейк и добавил: – Во всяком случае, сейчас.

– Этого я и хотел, Пол. Ты будешь завтра на суде, и, может быть, это не такая уж игра в одни ворота, как ты и Гамильтон Бергер себе представляете. И я хочу тебя попросить еще кое о чем.

– О чем же?

– Проверь, где был Бакстер во время убийства.

– Он был в Бейкерфилде, – сказал Дрейк.

– Это он говорит, что был в Бейкерфилде.

– Он был там, – возразил Дрейк. – Мои ребята проверили его показания. Он был в мотеле. В конце концов, Перри, это же очевидно.

– Что значит – вы проверили его показания?

– Это значит, что он зарегистрировался в шесть тридцать вечера, сказав, что устал, собирается поесть и лечь спать. При мотеле есть ресторан. Он пообедал там и подписал чек. Это первоклассный мотель с обслуживанием по типу гостиницы. В них выписываются чеки, в номерах есть телефоны и все такое, а утром вы уезжаете.

Глаза Мейсона сузились.

– Никто его не сторожил, пока он спал, – сказал он. – Что мешало ему уехать из мотеля в семь часов, приехать на место и убить Фрэнклина Гиллетта, потом вернуться в мотель и уехать утром?

Дрейк немного подумал.

– Ничего, – согласился он.

Мейсон улыбнулся.

Через несколько секунд Дрейк спросил:

– Ты можешь доказать, что все было именно так?

– А ты можешь доказать, что не так? – спросил Мейсон.

Глава 14

Судья Хэрлан Лапорт уселся на скамью и объявил:

– Назначенное на этот час предварительное слушание дела «Штат Калифорния против мисс Гвинн Элстон» объявляется открытым.

– Свидетели готовы, – ответил Фарли Нельсон, представитель окружной прокуратуры.

– Ответчик готов, – сказал Мейсон.

Судья посмотрел на Гамильтона Бергера, который сидел рядом с представителем прокуратуры.

– Я вижу, окружной прокурор намерен лично участвовать в деле? – спросил он.

– Да, я намерен лично участвовать в деле, – ответил Гамильтон Бергер.

– Очень хорошо. Вызывайте первого свидетеля.

Гамильтон Бергер поднялся и проговорил:

– С позволения суда, я хотел бы предварительно решить один вопрос: поступил запрос от адвокатов, представляющих интересы мистера Джорджа Белдинга Бакстера, об аннулировании присланной ему повестки для явки в суд в качестве свидетеля защиты.

– На каких основаниях? – спросил судья.

– Адвокаты мистера Бакстера присутствуют в зале, но я назову сам следующие основания: вручение повестки явилось нарушением процесса судопроизводства. Была сделана умышленная попытка доставить неудобства мистеру Бакстеру, исключительно занятому человеку. Предполагается, что ответчик извлекает из этого некую выгоду для себя.

Судья Лапорт взглянул на Мейсона.

– Является ли мистер Бакстер необходимым свидетелем, мистер Мейсон?

– Я считаю, что да, ваша честь. По крайней мере, я чувствую, что он окажется очень важным и необходимым свидетелем.

– С позволения суда, это ясное дело. Подсудимая не дает никаких показаний, и мы считаем, что, если есть причины для присутствия мистера Бакстера здесь, адвокат должен представить эти причины.

– Я представил, – отозвался Мейсон. – Мистер Бакстер нужен мне как свидетель.

– Свидетель чего?

– Об этом я скажу в свое время.

– С позволения суда, – сказал Гамильтон Бергер, – обвинение на сей раз предлагает представить любые показания, которые по добросовестному заявлению защиты она ожидает от мистера Бакстера.

Мейсон повернулся к судье:

– С разрешения суда, мы заявляем, что это предложение было сделано исключительно с целью сбить ответчика с толку: во-первых, заставить защиту раскрыть дело раньше времени; во-вторых, потому, что мистер Джордж Белдинг Бакстер предъявил мне иск, требуя возмещения убытков на сто тысяч долларов за то, что я помешал его делам, нарушив процесс судопроизводства и прислав ему повестку.

– Есть такой гражданский иск? – спросил судья Гамильтона Бергера.

– Да, ваша честь.

– В таком случае, – объявил судья, – мистер Бакстер сам для себя все решил. Нельзя одним выстрелом убить двух зайцев. Если он собирается судиться с мистером Мейсоном по поводу убытков, он не может требовать, чтобы его освободили от дачи свидетельских показаний по соглашению. Что касается запроса, я считаю, что он должен сам выбрать, что ему делать: либо требовать аннулирования повестки, либо дать ход иску об убытках.

Гамильтон Бергер повернулся к Джорджу Белдингу Бакстеру, сидевшему в зале суда.

– Я отстаиваю свои права, – с холодным бешенством произнес Бакстер. – Я также требую, чтобы меня освободили от дачи показаний.

– Запрос отклоняется, – отрезал судья Лапорт. – Начинайте, мистер Бергер.

Перри Мейсон подошел к Полу Дрейку, сидевшему у самой скамьи подсудимых, и прошептал:

– Вот где собака зарыта, Пол. Гамильтон Бергер решил словчить, чтобы помочь Бакстеру состряпать против меня этот иск об убытках. Поэтому он и здесь.

– Ходят слухи, что он был ужасно удивлен, – прошептал в ответ Дрейк.

Перри Мейсон улыбнулся:

– Что ж, поехали: увидим, что произойдет дальше.

Первым свидетелем обвинения Фарли Нельсон вызвал землемера, который представил суду план владений Бакстера и его дома, вычерченный в масштабе.

Мейсон отказался от перекрестного допроса.

Следующим был вызван лейтенант Трэгг, который сообщил, что Перри Мейсон позвонил ему и сказал, что в усадьбе Бакстера находится труп. Он по рации дал указания полицейским отправиться на место и сохранить нетронутыми все улики, а сам быстро прибыл в контору Перри Мейсона, надеясь застать там человека, послужившего Перри Мейсону источником информации. Он признал, что прибыл слишком поздно, тем не менее принял меры по задержанию такси, взявших пассажиров неподалеку от здания, где находится контора Мейсона. Он дал указания сотрудникам автостоянок задерживать автомобили, оставленные там в течение последнего часа. В результате этих действий они задержали подсудимую, Гвинн Элстон, и тут же отвели ее в контору к мистеру Мейсону, где тот порекомендовал ей молчать. В ее кошельке обнаружилась чековая книжка с корешком, указывающим на выплату Мейсону пяти долларов. После этого они договорились с банком сделать фотокопию с этого чека. И имеется фотокопия чека, который был предъявлен Перри Мейсоном и оплачен.

Затем лейтенант Трэгг рассказал, что после краткого допроса мисс Элстон он отправился в усадьбу Бакстера и лично занялся расследованием. Он описал положение, в котором обнаружил тело, затем, когда охранник у ворот доложил ему, что появился Перри Мейсон и совершил некоторые действия, Трэгг организовал обыск усадьбы и нашел револьвер, который был представлен на опознание: «смит-и-вессон» тридцать восьмого калибра, на котором были нацарапаны инициалы Трэгга.

– Что за действия я совершил? – спросил Мейсон.

– Я знаю о них только понаслышке, – ответил Трэгг.

– Давайте не вдаваться в технические подробности, – предложил Мейсон, – а говорить о деле. Так что же я совершил?

– По словам полицейского, охранявшего ворота, вы появились там, и, когда он отказался вас впустить, вы открыли серебряный портсигар, достали сигарету, затем перебросили портсигар через забор так, чтобы он упал недалеко от места, где был найден револьвер. После этого вы туда же выбросили свою зажигалку.

– Вы забрали эти предметы? – спросил Мейсон. – И написали на них свои инициалы?

– Да, написал на них свои инициалы.

– Эти предметы при вас, лейтенант Трэгг?

– Да, при мне.

– Покажите их, пожалуйста.

Трэгг показал.

– Я прошу, чтобы их отдали на опознание, – распорядился Нельсон.

– Не возражаю, – сказал Мейсон. – Приобщите их к вещественным доказательствам, если хотите.

– Мы приобщим их, когда будет нужно, – ответил Нельсон. – Сейчас нам требуется только опознание этих предметов.

– Так и сделайте, – сказал судья Лапорт.

– Больше возражений нет, – сказал Мейсон.

Нельсон вызвал фотографа, который делал снимки найденного тела. За этим свидетелем последовал патологоанатом, который извлек из тела убитого пулю и установил время смерти между девятью вечера и полуночью.

Мейсон не стал задавать им вопросов.

– Ваша честь, теперь нужно представить свидетельства, устанавливающие личность убитого. Это довольно тяжело и малоприятно, но, поскольку это необходимо, я хочу вызвать миссис Фрэнклин Гиллетт, – сказал Нельсон.

Миссис Гиллетт, вся в черном, принесла присягу и подтвердила, что вышла замуж за Фрэнклина Гиллетта восемь лет назад, что ее вызывали для опознания тела в морг и что действительно это тело человека, за которым она была замужем.

– Задавайте вопросы, – сказал Нельсон.

– Извините, миссис Гиллетт, – начал Мейсон, – я постараюсь, чтобы процедура прошла как можно легче для вас. Вы утверждаете, что вышли замуж примерно восемь лет назад?

– Да.

– Кем ваш муж тогда работал?

– Торговым агентом.

– Вам был известен размер его доходов?

– Они были небольшими. Он работал за гарантию и комиссионные.

– Он много работал?

– Очень много.

– Как долго он работал в фирме?

– Около трех лет.

– А потом?

– Потом некоторое время он был без работы, а затем стал торговым агентом в другой фирме. Эта работа оказалась хуже предыдущей. Он проработал около года, уволился и нашел новое место, где доход был больше.

– Ну а дальше? – спросил Мейсон.

– Примерно два с половиной года назад он заявил, что открывает собственное дело.

– И как это отразилось на вашем материальном положении?

– Наше материальное положение значительно улучшилось. Он, вероятно, получал хорошую прибыль.

– Вы не знаете, что это было за дело?

– Нет.

– Не имели ли вы возможности узнать что-либо об этой работе после смерти мужа?

– Нет, я ничего о ней не узнала, – ответила миссис Гиллетт. – Мой муж никогда не говорил дома о своих делах. После женитьбы он сказал мне, что обеспечивать семью будет он, а вести хозяйство – я. После его смерти я не нашла никаких учетных книг и вообще ничего указывающего на источник доходов. Есть только один-единственный чековый счет с балансом около трехсот тысяч долларов к моменту его смерти. Насколько мне теперь известно, все вклады на этот счет были сделаны наличными.

– Есть ли у вас какое-нибудь имущество? – спросил Мейсон.

– Конечно. Мы купили дом на Трибли-уэй. Две трети уже выплатили. У нас есть семейный автомобиль, который вожу в основном я, и еще один, на котором ездил муж.

– Вы нашли револьвер в кармане вашего мужа?

– Протестую, – заявил Нельсон. – Это неправомерный вопрос.

– Протест отклоняется, – отрезал судья Лапорт. – Адвокат спрашивает миссис Гиллетт об имуществе, оставшемся после мужа. Суд порицает призыв к свидетельнице предоставить только часть необходимой информации. Отвечайте на вопрос.

Миссис Гиллетт медленно произнесла:

– Вскоре после возвращения мужа из последней командировки я обнаружила в его чемодане револьвер. Это был «смит-и-вессон» тридцать восьмого калибра. Я записала его номер: С232721. Перед тем я спросила мужа, что это такое… Должна ли я говорить, что он ответил?

– Говорите, – сказал Мейсон.

– Он сказал, что нашел револьвер около дороги, в трех кварталах от дома, и хотел сначала сообщить в полицию, но потом передумал, решив, что там, как он выразился, его задолбают вопросами.

– Спасибо, – поблагодарил Мейсон. – Это все.

– Теперь, ваша честь, – сказал Фарли Нельсон, – последует та часть дела, которая придала ему скандальный характер и подняла порядочный шум в газетах. Тем не менее, чтобы объяснить обстоятельства дела, я должен вызвать, хотя и весьма неохотно, Нелл Арлингтон.

Подошла Нелл Арлингтон.

– Где вы живете?

– Мандала-драйв, 367.

– Живете ли вы там под именем Нелл Арлингтон?

– Нет, сэр.

– А под каким именем?

– Под именем миссис Фелтинг Граймс.

– Вы считали мистера Фелтинга Граймса вашим мужем?

– Да.

– Вы сочетались с ним браком в Лас-Вегасе, штат Невада?

– Да.

– Это было около восемнадцати месяцев назад?

– Восемнадцать месяцев и десять дней.

– Вы видели тело Фрэнклина Гиллетта?

– Да.

– Это тело человека, за которого вы вышли замуж и которого знали как Фелтинга Граймса?

– Да.

– Вы знакомы с обвиняемой по этому делу?

– Да. Уже несколько лет. Она моя лучшая подруга.

– По какому адресу она проживала десятого числа этого месяца?

– Мандала-драйв, 367.

– Не могли бы вы рассказать все, что помните, о событиях того вечера, мисс Арлингтон?

Свидетельница пересказала историю Гвинн о полицейском, который заставил ее поехать с ним и дал ей револьвер.

– Помните ли вы, в котором часу одиннадцатого числа обвиняемая встала и пошла на кухню завтракать?

– Очень хорошо помню.

– Знали ли вы, где в это время находился человек, известный вам как Фелтинг Граймс?

– Нет.

– Когда вы видели его в последний раз?

– За день до того, как он уехал в очередную командировку.

Нельсон спросил:

– Известно ли вам, как обвиняемая выполняла свои служебные обязанности?

– Что вы имеете в виду?

– Знали ли вы имена клиентов, которых она посещала?

– Да. Я ей в этом много раз помогала. Как подруга и как секретарша.

– Что значит «как секретарша»?

– Она получала списки клиентов, которых должна была посетить либо по телефону, либо по почте, а я записывала фамилии, если их сообщали по телефону в ее отсутствие, и следила, чтобы до Гвинн доходили списки, присланные по почте.

– Вам известно, что в одном из списков было имя миссис Фрэнклин Гиллетт?

– Да. Этот список пришел по почте. После… в общем, после ее ареста я нашла в гостиной список клиентов, в котором было имя миссис Фрэнклин Гиллетт, Трибли-уэй, 671. Оно было в самом низу списка. Всего же в нем фигурировало одиннадцать имен.

– Находился ли этот список на виду, где его мог увидеть человек, известный вам как Фелтинг Граймс?

– Я обнаружила его в гостиной. Вероятно, его оставила там обвиняемая.

– Мы попросим, чтобы его приобщили к вещественным доказательствам, – сказал Нельсон.

– Не возражаю, – согласился Мейсон.

– А теперь, – продолжал Нельсон, – такой вопрос: заходил ли к вам в среду, одиннадцатого числа, мистер Мейсон?

– Да, заходил.

– С ним кто-нибудь был?

– Его секретарша, мисс Стрит.

– И к чему же склонял вас мистер Мейсон?

– Протестую. Вопрос неправомерный, несущественный и не имеет отношения к делу, – сказал Мейсон. – Какая разница, к чему мог пытаться склонить свидетельницу адвокат? Вопрос требует от свидетельницы умозаключения.

– С позволения суда, – уточнил Нельсон, – мистер Мейсон – адвокат, представляющий обвиняемую.

– Конечно, я представляю обвиняемую, – ответил Мейсон. – И, кроме того, действовал по собственному почину. Обвиняемая не подсказывает мне, как вести дело. Я делаю то, что считаю нужным. Если обвинение хочет показать, что действия обвиняемой как-то связаны с моими, пусть обвинение докажет, что она знала и участвовала в них.

– Думаю, вы правы, – сказал судья Лапорт. – Протест принимается.

– Задавайте вопросы, – предложил Нельсон.

– Вопросов нет, – небрежно бросил Мейсон.

– Нет вопросов? – удивился Нельсон.

– Ни одного, – ответил Мейсон.

Нельсон накоротке посовещался с Гамильтоном Бергером и сказал:

– Вызываю для дачи свидетельских показаний Петерсона Л. Маршалла.

Маршалл назвал свое имя и адрес, заявил, что он владелец магазина спортивных товаров и хорошо знает Джорджа Белдинга Бакстера, который некоторое время был их постоянным покупателем и имел открытый счет в магазине.

– Я хочу показать вам револьвер «смит-и-вессон», номер С232721, и попросить вас опознать его.

– Я хотел бы лично проверить номер, чтобы удостовериться.

– Пожалуйста, проверяйте.

Маршалл проверил номер.

– Да, этот револьвер мне знаком.

– Кому вы его продали?

– Лично Джорджу Белдингу Бакстеру.

– Лично?

– Да, сэр. Мистер Бакстер пришел в магазин и сказал, что ему нужно оружие для самозащиты. Он хотел что-нибудь надежное и не очень громоздкое. Я порекомендовал ему этот «смит-и-вессон» с двухдюймовым стволом, сделанный из легкого сплава, поэтому очень легкое и удобное оружие. Мистер Бакстер сказал, что купит его.

– И что вы сделали?

– Ну… – нерешительно произнес свидетель. – Нам нельзя доставлять оружие по адресу в день, когда оно куплено. Мы должны держать его у себя несколько дней, но… при таких обстоятельствах я поставил дату тремя днями раньше и прислал револьвер мистеру Бакстеру.

– Вы лично доставили его мистеру Бакстеру?

– Да, сэр.

– Этот?

– Да, сэр.

– Задавайте вопросы, – сказал Нельсон.

– Вопросов нет, – сказал Мейсон.

– Я вызываю миссис Минни Краудер, – сообщил Нельсон.

Миссис Краудер представилась как домоправительница Джорджа Белдинга Бакстера.

– Итак, скажите нам, пожалуйста, что вы делали вечером десятого числа этого месяца? – спросил Нельсон.

– Я закончила работу около девяти. Одиннадцатого у меня был выходной. Мне сказали, что десятого мне не нужно оставаться на ночь, и я ушла из дома незадолго до девяти вечера. И собиралась вернуться двенадцатого рано утром. Однако полиция разыскала меня и нарушила мои планы.

– Когда вас нашла полиция?

– Одиннадцатого, около двух часов дня.

– Я сейчас покажу вам револьвер, представленный для опознания, и спрошу вас, знаком ли он вам.

Свидетельница взяла револьвер, осмотрела его и сказала:

– Да, знаком.

– Он когда-нибудь был в вашем распоряжении?

– Да.

– Кто же давал его вам?

– Мистер Джордж Белдинг Бакстер.

– И что вы делали с этим револьвером?

– Я держала его в спальне и брала с собой, когда ходила по вечерам гулять. Третьего числа, во время прогулки, он выпал у меня из кармана пальто. Заметив, что его нет, я вернулась, чтобы поискать, но не нашла. И никому ничего не сказала.

– Зачем мистер Бакстер дал его вам?

– Протестую, поскольку от свидетельницы требуется умозаключение, – сказал Мейсон, – к тому же вопрос неправомерный, несущественный и не относящийся к делу.

– Принимается, – сказал судья Лапорт.

– Какого числа, после того как выронили револьвер, вы впервые увидели его? – спросил Нельсон.

– Когда мне его показали полицейские.

– Мне бы не хотелось перебивать обвинение, но у меня возникает вопрос к свидетельнице по ходу показаний, – сказал Мейсон.

– Задавайте, – разрешил Нельсон. – Правда, я уже почти закончил с этой свидетельницей, и, возможно, вы могли бы задать ваш вопрос при перекрестном допросе.

– Мне все равно, – ответил Мейсон, – но я задам только один вопрос: вы снова увидели этот револьвер одиннадцатого?

– Да.

– Где вы его увидели?

– У лейтенанта Трэгга. Он показал его мне.

– Откуда вы знаете, что это тот самый револьвер, который вам дал мистер Бакстер? – спросил Мейсон.

– Ну… в общем… я точно могу сказать, что это тот самый револьвер. Мистер Гиллетт нашел его там, где я его уронила.

– Вы знаете, где в точности уронили его?

– В точности не знаю. Я уронила его, когда ходила гулять. А мистер Гиллетт нашел.

– А вы знаете, когда вы уронили?

– Да. Это было третьего, около половины десятого вечера. Я пошла гулять. Револьвер был у меня в кармане пальто. Мне стало жарко, и я сняла пальто, а когда вернулась домой, револьвера не было.

– А теперь хорошенько подумайте, – сказал Мейсон. – Во время прогулки подходили ли вы к изгороди, около которой полиция нашла револьвер?

– Нет.

– Ни разу не подходили близко?

– Я прошла мимо, но не сходила с асфальтированной дорожки.

– Но вы могли потерять револьвер около изгороди?

– Едва ли. Скорее всего, я потеряла его, когда снимала пальто и перекинула его через руку. Я помню, что это было примерно в сотне ярдов от ворот, а потом я шла по асфальтированной дорожке.

– Вы случайно не заметили номера револьвера, который вам дал мистер Бакстер?

– Конечно, нет.

– Это был новый револьвер? На нем не было никаких изъянов?

– Он был совершенно новый.

– А сейчас есть ли на нем царапины или изъяны?

– Я заметила на ручке какие-то царапины. По-моему, это знаки, которые сделал лейтенант Трэгг.

– Когда вы впервые заметили их?

– Когда лейтенант Трэгг мне их показал.

– Самостоятельно вы не заметили какие-нибудь опознавательные знаки на револьвере, который вам дал мистер Бакстер?

– М-ммм… нет.

– Значит, вы не знаете, тот ли это револьвер, который дал вам мистер Бакстер, или просто один из тысячи, которые делаются компанией «Смит и Вессон» и продаются по всей стране?

– Ну, если вы ставите вопрос таким образом, я могу сказать, что он похож на револьвер, который мне дал мистер Бакстер.

– Спасибо, – сказал Мейсон. – Я ставлю вопрос именно таким образом.

Нельсон вызвал Александра Рэдфилда, эксперта по огнестрельному оружию и баллистике, и спросил его, осматривал ли он смертельную пулю и делал ли анализы, чтобы установить, из какого оружия она выпущена.

Рэдфилд показал, что такие анализы он делал.

– Можете ли вы сказать, была ли смертельной пуля, выпущенная именно из этого оружия?

– Смертельная пуля была выпущена именно из револьвера «смит-и-вессон», номер С232721, который я держу в руках, – ответил Рэдфилд.

– Теперь, с позволения суда, – сказал Нельсон, – я приобщаю этот револьвер к вещественным доказательствам.

– Протестую: это действие неправомерное, не относящееся к делу и несущественное, так как не имеет достаточных оснований, – сказал Мейсон.

– Что вы имеете в виду? – спросил судья Лапорт.

– Все очень просто, ваша честь. Не хватает одного связующего звена. Джордж Белдинг Бакстер забрал револьвер в день покупки. Пусть он сам даст показания относительно того, что дал револьвер, который он купил, домоправительнице.

– С разрешения присяжных, это не имеет ровно никакого значения, – сказал Гамильтон Бергер. – Оружие, найденное на территории, куда оно явно было заброшено, куплено Джорджем Белдингом Бакстером, а револьвер, по виду в точности похожий на него, был дан домоправительнице, а потом потерян ею. Собственно, нам не нужно ничего показывать, кроме того, что револьвер был найден во дворе и что это орудие убийства. Этого достаточно, чтобы приобщить оружие к вещественным доказательствам. Все остальное нужно только для выяснения побочных обстоятельств и истории револьвера.

– Суд склонен согласиться с окружным прокурором, – сказал судья Лапорт. – Но почему бы попросту не вызвать мистера Бакстера, чтобы он показал, что револьвер, который он купил и который он дал домоправительнице, – один и тот же. Это связало бы с делом именно этот револьвер с определенным номером.

– Потому что в этом нет необходимости, – решил Гамильтон Бергер.

Мейсон сухо произнес:

– Необходимость есть. Джордж Белдинг Бакстер вменяет мне иск на сто тысяч долларов за то, что я вручил ему повестку для дачи показаний на стороне обвиняемой. Если он выступит как свидетель обвинения, то окажется, что его присутствие было необходимо и что я не нанес ему убытков, попросив остаться и дать показания на стороне защиты. Вот единственная причина, по которой Гамильтон Бергер находится в суде: он должен постараться провести дело так, чтобы не потребовалось присутствия Джорджа Белдинга Бакстера как свидетеля.

Судья Лапорт чуть заметно улыбнулся, затем в раздумье нахмурил лоб.

– Разумеется, – сказал он, – обычная процедура требовала бы связать револьвер с делом, но… при сложившихся обстоятельствах я склонен согласиться с окружным прокурором, что основанием для приобщения револьвера к вещественным доказательствам является только показание, что из него совершено убийство и что его нашли в определенном месте. Ну а если мы захотим пойти дальше и как-то связать это с подсудимой, тогда, конечно, кое-каких звеньев не хватает.

– Мы понимаем и исправим это, ваша честь, – доверительно произнес Гамильтон Бергер. – Собственно, у нас есть свидетель, который поможет нам.

– Хорошо, суд склонен согласиться с вами, что у вас имеется достаточно оснований, чтобы приобщить оружие к вещественным доказательствам. Оно будет приобщено и снабжено соответствующим порядковым номером.

Гамильтон Бергер не сумел сдержать торжества:

– Спасибо, ваша честь!

Нельсон вызвал свидетеля Корли Л. Кетчума.

Кетчум, одетый в черный костюм, который, судя по всему, уже много лет служил ему «парадным», был явно не в своей тарелке. Он заявил, что является сторожем и садовником в усадьбе Джорджа Белдинга Бакстера и что, как правило, домоправительница оставалась на службе до десяти часов, а его обязанностью было закрывать и запирать ворота в десять. Вечером десятого числа он не знал, что домоправительница с разрешения мистера Бакстера ушла рано. Без двух или трех минут десять в тот вечер он пошел к воротам, закрыл и запер их. В это время он не видел ни одной машины, припаркованной где-нибудь у ворот. Он просто, как обычно, запер ворота и удостоверился, что они заперты прочно. Потом вернулся в сторожку и лег спать. До десяти часов не слышал, чтобы во двор въезжала машина, но, с другой стороны, она могла въехать и так, что он не слышал…

– Будут вопросы? – спросил Нельсон.

Мейсон покачал головой.

Эксперт-криминалист показал, что он действовал по указаниям лейтенанта Трэгга, сделал отпечатки следов машины обвиняемой, так же как и других машин, в том месте, где было обнаружено тело. Он сопоставил эти отпечатки. Также он сделал оттиски следов ног, обнаруженных вокруг тела. Эти оттиски представлены в виде доказательств наряду с оттисками шин.

И снова не было перекрестного допроса.

– Должен заметить, что близится час полуденного перерыва, – предупредил судья Лапорт. – У вас еще есть свидетели, мистер прокурор?

– Думаю, один или два, и это все, – ответил Гамильтон Бергер.

– Очень хорошо. Заседание суда прерывается до двух часов. Обвиняемая остается под стражей.

Судья Лапорт покинул свое место.

Пол Дрейк подошел к Мейсону и сказал:

– У них есть еще какой-то таинственный свидетель. Они держат его в комнате для свидетелей, строго охраняют, и никто не может войти туда, чтобы увидеть его.

– Мужчина или женщина?

– Мужчина.

– Ты уверен?

– Мне удалось мельком увидеть голову, шею и плечи, когда они слишком поспешно вели его сюда, выставив вокруг целый кордон полисменов. По тому, как они себя ведут, можно подумать, что это какой-то заезжий набоб.

– А ты можешь описать его, Пол?

– Ну, он… среднего роста, скорее коренастый. Я заметил, что у него длинные волнистые волосы.

– Подожди-ка минуту, – попросил Мейсон. – Подожди-ка минутку…

– Ну, что там такое? – с опасением спросила Делла Стрит.

– Это тот самый человек, который дал Гвинн Элстон оружие. Говорю тебе, они нашли его, Пол. Вот почему они не перекрыли станцию обслуживания.

– Не было никакой поврежденной машины, Перри, – упрямо твердил Пол. – И не могло быть. Фактор времени здесь против тебя. Я все проверил внимательнейшим образом. Просто не оставалось времени, чтобы послать туда машину и заменить шины.

Мейсон нахмурился:

– Значит, есть что-то такое, чего мы не знаем, Пол.

– Я же говорю, они готовят какой-то большой сюрприз. Что-то такое, что может разрушить твои доводы, Перри.

– Ну ладно, – ответил Мейсон. – Съедим легкий ленч, вернемся в суд и будем тихонько сидеть на своих местах. Может быть, мы чего-то и не знаем, но придет время, и узнаем, в чем дело, и еще удивим Бергера.

Дрейк покачал головой.

– Но только не в этом случае, Перри. Можешь поставить последний доллар, что они все проверили и перепроверили. Они просто не могут скрыть своего торжества.

– Будем принимать вещи такими, какие они есть.

Глава 15

Немедленно после того, как возобновилось заседание суда, Гамильтон Бергер поднялся с торжественным видом, словно фокусник, который вытаскивает кролика из шляпы.

– Прошу пригласить на место свидетеля Карла Фримена Джаспера, – провозгласил он.

Полицейский подошел к двери комнаты свидетелей и открыл ее.

Мейсон, сохраняя на лице неподвижную маску игрока в покер, прошептал Гвинн Элстон:

– Вот теперь будьте осторожны. Сейчас последует удар.

Дверь открылась, и в зал суда быстро вошел мужчина лет тридцати.

Пальцы Гвинн Элстон впились в руку Мейсона. Она сделала попытку подняться, но Мейсон заставил ее снова сесть на свой стул.

– Это он! Это он! – проговорила она.

– Тихо! – прошептал Мейсон.

– Это и есть тот человек, который дал мне оружие, – шепотом сказала она.

Гамильтон Бергер не мог не обратить внимания на всеобщее волнение и, наслаждаясь им, произнес:

– Пройдите к месту для свидетелей, мистер Джаспер. Принесите присягу, сообщите свое имя и адрес секретарю суда и садитесь.

Гамильтон Бергер прошествовал к месту свидетеля и спросил:

– Мистер Джаспер, каков род ваших занятий?

– Я частный детектив, работаю по лицензии.

– И вы были им девятого и десятого числа этого месяца?

– Да, сэр.

– Вы были наняты кем-то в эти дни?

– Да, сэр, был.

– Кто же нанял вас?

– Человек, который назвался Фелтингом Граймсом.

– И какой адрес он вам дал?

– Мандала-драйв, 367.

– А дал ли он вам телефон?

– Да.

Гамильтон Бергер повернулся к Мейсону с чем-то вроде учтивого поклона:

– Если суд и защитник позволят, мне хотелось бы допросить этого свидетеля, чтобы я смог восстановить последовательность и связь событий. В этом случае будет меньше путаницы. Откровенно говоря, мне, может быть, следовало показать его связь с орудием убийства и с обвиняемой, а потом вернуться назад. Но я думаю, что суд и защитник должным образом оценят возможность проследить всю последовательность событий.

– Ну разумеется, – ответил Мейсон, сообразуясь с учтивой вежливостью Бергера. – Нам очень полезно восстановить истинное положение дел. Пожалуйста, мистер окружной прокурор, приступайте.

Гамильтон Бергер, который явно ожидал каких-то возражений и был готов к спору, сказал: «Благодарю вас» – с видом человека, чья первая бомба не разорвалась, и повернулся к свидетелю.

– Вы были наняты мистером Граймсом?

– Да, сэр.

– С какого дня?

– С утра десятого.

– И что же мистер Граймс просил вас сделать?

– С позволения суда, – вмешался Мейсон, – я не против того, чтобы дать прокурору некоторую степень свободы, которая предоставила бы ему возможность нарисовать предварительную картину, но на самом деле я не вижу причины, которая заставила бы нас выслушивать доказательства, основанные на слухах.

– Но это важная часть дела, – сказал Гамильтон Бергер.

Судья Лапорт покачал головой:

– Сначала следует показать, что это существенная часть дела, а потому надо получить свидетельства более убедительные, чем раньше, мистер прокурор. Возражение поддерживается.

– Очень хорошо, – ответил Гамильтон Бергер. – Ну и что же вы делали, мистер Джаспер?

– После того как я получил инструкции от мистера Граймса, я поехал к дому 671 по Трибли-уэй, недалеко от Виста-дель-Меса. Там живут мистер и миссис Фрэнклин Гиллетт.

– А вы знали к тому времени, что Фрэнклин Гиллетт и Фелтинг Граймс – одно и то же лицо?

– Нет, сэр.

– А когда вы это обнаружили?

– После того как меня вызвали, чтобы опознать тело, которое было найдено во владениях Джорджа Белдинга Бакстера.

– А когда это было?

– Это было вечером одиннадцатого, уже после того, как тело перевезли в морг.

– А теперь скажите, что вы конкретно сделали для своего нанимателя?

– Я поехал в резиденцию Гиллетта, спрятал машину в такое место, где она не вызывала бы подозрений, и держал резиденцию под наблюдением.

– И за чем же вы должны были следить?

– Я должен был следить за номерами машин, которые подъезжали к резиденции и останавливались, и составить описание всех входящих в дом женщин.

– Вам дали какое-то определенное описание человека, за которым надо было следить, или определенный номер какой-то машины?

– Нет, сэр. Я только держал это место под наблюдением и должен был описать всех людей, особенно женщин, которые входили, и узнать номера всех машин, которые останавливались около владения или заезжали в него.

– Ну а дальше что?

– Как только я фиксировал номер какой-нибудь машины или как только происходили любые изменения, я должен был звонить в свой офис, а они оттуда докладывали Граймсу.

– Когда вы в первый раз позвонили в свой офис?

– Вечером десятого.

– И о каком автомобиле вы доложили в тот раз?

– Я доложил о машине, которая, как я потом узнал, принадлежала обвиняемой, Гвинн Элстон. Я сообщил номер и дал полное описание мисс Элстон, самое подробное, какое только мог сделать.

– А через какое время это было сделано, после того как мисс Элстон подъехала к дому?

– Примерно через три минуты.

– И вы сделали об этом сообщение по телефону?

– Да, сэр.

– А откуда вы звонили? То есть где вы нашли телефон?

– В моем автомобиле есть система связи, и по ней я передал сообщение в офис, а оттуда уже его передали Фелтингу Граймсу.

– А как мог Фелтинг Граймс отвечать вам?

– Только давая инструкции человеку в моем офисе, который, в свою очередь, мог передать их в мою машину по коротковолновой связи.

– Ну а что случилось потом?

– Я оставался на своем посту.

– А что произошло потом?

– Когда мисс Элстон была уже в доме и примерно через двадцать минут после того, как я закончил передавать сообщение по коротковолновому радио, к дому подъехал мистер Фелтинг Граймс, или, вернее, тот человек, которого я знал под именем Фелтинга Граймса. Теперь-то я знаю, конечно, что его настоящее имя Фрэнклин Гиллетт и что имя Фелтинг Граймс он употреблял в связи с другим своим домом или, лучше сказать, с другим своим образом.

– Ну а теперь, – продолжил Гамильтон Бергер, – я попробую доказать, что это существенная часть дела. Какие инструкции, мистер Джаспер, давал вам ваш клиент по этому поводу?

Судья Лапорт посмотрел со своего места на Перри Мейсона, потом спросил:

– Есть ли возражения?

– Думаю, что нет. Если суд не возражает, надо внимательно выслушать свидетеля, – заявил Мейсон. – Это становится крайне интересным.

Свидетель продолжал:

– Мистер Граймс, как я называл его тогда и как называю его в своих показаниях, дал мне инструкции, чтобы я покинул свой пост и следовал за ним.

– Итак, ваш пост был на Трибли-уэй?

– Да, сэр.

– А как далеко это от усадьбы Джорджа Белдинга Бакстера?

– Ну, это зависит от того, что вы имеете в виду…

– Я имею в виду главный въезд в имение Джорджа Белдинга Бакстера, железные ворота.

– Около четверти мили.

– И это по той дороге, по которой ехала подсудимая?

– Это по той дороге, по которой она должна была ехать. Я не следовал за ней.

– Но это была дорога, которую она не могла бы миновать?

– Да.

– А вот владения Бакстера, вернее, ворота… Легко ли до них дойти пешком от дома на Трибли-уэй?

– Это зависит от того, что вы понимаете под словом «легко».

– Суд имеет ясное представление о том, что четверть мили есть четверть мили, – изрек судья Лапорт. – Это ровно четыреста сорок ярдов – расстояние, которое может быть легко преодолено пешеходом в отрезок времени приблизительно от пяти до семи минут, если пешеход идет с приемлемой скоростью. Вернемся к сути дела.

– Очень хорошо. Ну и что вы делали дальше? – спросил Гамильтон Бергер.

– Поехал за машиной, которую вел Фелтинг Граймс, во владения Джорджа Белдинга Бакстера. Могу сказать, что у въезда во владение Джорджа Белдинга Бакстера дорога расширяется и там можно было припарковать наши машины, не опасаясь, что их кто-нибудь стукнет.

– Очень хорошо, продолжайте, – сказал Гамильтон Бергер. – Что произошло потом?

– Мы остановили машины. Мой клиент сказал, что совершенно необходимо, чтобы я любыми способами остановил персону, которую видел входящей в дом Гиллетта, когда она соберется ехать обратно в город. Чтобы я проник к ней в машину и оставался в ней до тех пор, пока она не остановится у телефонной будки и не позвонит, а я должен запомнить номер, который она будет набирать. Он высказал предположение, что она будет настроена скорее дружелюбно, и я должен сделать все, чтобы завоевать ее доверие. И наконец, я должен был, если возможно, провести с ней ночь.

– И что же вы сделали?

– Я запротестовал, потому что это задание показалось мне трудновыполнимым. Мой клиент не желал слушать моих возражений. Он спросил, есть ли у меня оружие. Я ответил, что нет. Тогда он дал мне револьвер и сказал, что я должен выстрелить по задним колесам ее машины, если она соберется уезжать. Он сказал также, что она не поймет, что это выстрел, потому что выстрел из револьвера похож на звук от прокола шины.

– И вы согласились на это?

– Я взял у него оружие, прекрасно отдавая себе отчет, что делаю, но клиент был так возбужден, что я решил не вступать с ним в спор.

– Ну и что вы делали потом?

– Я припарковал свою машину на обочине дороги. Поднял крышку багажника и попытался сделать вид, будто у меня проблема с шиной. Решил, что если мне нужно поехать с этой девушкой, то это единственный способ привлечь ее внимание.

– А что делал ваш клиент?

– Сказал, что будет следовать за нами сзади, когда я поеду с той девушкой, которую, кстати, теперь я знаю как мисс Элстон, подсудимую на этом процессе.

Гамильтон Бергер спросил:

– Так ваш клиент дал вам оружие?

– Да, сэр.

– И вы его взяли?

– С неохотой, но взял, сэр.

– И вы собирались завоевать доверие подсудимой?

– Да, сэр.

– И заставить ее поверить вам?

– Да, сэр.

– Так вы взяли оружие, которое дал вам клиент?

– Да, сэр.

– А что это был за оружие?

– «Смит-и-вессон» тридцать восьмого калибра с двухдюймовым стволом.

– Я показываю вам оружие «Полицейская модель» и спрашиваю: это то же самое, которое вам дал клиент?

– Нет, один момент, – прервал его Мейсон. – Я утверждаю, что этот вопрос требует иной формулировки. Мне хотелось бы задать этот вопрос по ходу дела.

– Вы можете задать ваш вопрос, – разрешил судья Лапорт.

– Вы посмотрели номер револьвера, когда мистер Граймс передал его вам?

– Нет, сэр.

– А вы тщательно осмотрели револьвер?

– Я осмотрел его тщательно.

– Были на этом револьвере какие-нибудь особые приметы, которые позволили бы вам под присягой показать, что этот револьвер «Полицейская модель» и есть тот самый, который он дал вам?

– Я не мог бы указать особые приметы.

– Итак, – сказал Мейсон, – вы не можете показать, что этот револьвер является тем, который он дал вам?

– Только по внешнему виду.

– Как частный детектив, вы знакомы с огнестрельным оружием?

– В принципе, да.

– И вы знаете, что компания «Смит и Вессон» изготавливает и продает тысячи образцов схожих моделей?

– Полагаю, что да.

– Вы видели много таких револьверов?

– Да.

– Ну, – спросил Мейсон, – а вы сами имеете при себе оружие, когда работаете как частный детектив?

– Иногда.

– В тот вечер, десятого числа этого месяца, у вас было свое оружие?

– Нет, сэр. Поэтому клиент и дал мне его.

– И вы не можете утверждать, что данный револьвер «Полицейская модель» и есть тот самый, который Фелтинг Граймс передал вам?

– Нет, сэр, не могу утверждать. Все, что я могу показать под присягой, это то, что револьвер по внешнему виду был похож на этот.

– Я заканчиваю свои вопросы, – сказал Мейсон.

– Очень хорошо. Продолжайте, мистер прокурор. – Судья Лапорт наклонился вперед, навалившись локтями на стол и с особым интересом рассматривая свидетеля.

– Но, – спросил Гамильтон Бергер, – вы не можете указать на какие-то особенности показанного вам револьвера, которые отличают его от того, что дал вам Фелтинг Граймс?

– Нет, сэр.

– Очень хорошо. Что было потом?

– Инструкции, данные мне, заключались в том, что я должен был любыми средствами остановить лицо, которое будет вести машину, сесть в эту машину и ехать с женщиной до тех пор, пока она не остановится, чтобы позвонить по телефону.

– А что случилось потом?

– Мистер Граймс сказал, что он проедет по дороге и остановится так, чтобы его не было видно. Но подходящего места не нашлось. Тогда я предложил ему заехать во владения Джорджа Белдинга Бакстера, развернуть машину и встать так, чтобы он мог быстро выехать из владений, когда мисс Элстон проедет мимо.

– И что же мистер Граймс?

– Принял мое предложение, заехал на территорию имения Бакстера и ждал за воротами.

– А что случилось потом?

– Через несколько минут я увидел фары машины, которая мчалась по дороге. Я вышел на проезжую часть и замахал руками, потом вынул фонарик и направил его на ветровое стекло машины.

– А потом?

– В машине сидела обвиняемая. Она остановилась, но все стекла на окнах были подняты и дверцы заперты. Потом она опустила правое окно на три дюйма. И все. Дверцу открыть она и не подумала.

– И что же сделали вы?

– Подошел к машине. Она опустила стекло еще на один дюйм, чтобы услышать мой голос и спросить, что мне нужно. Тогда я показал ей значок и сказал, что я полисмен и работаю по очень важному делу, что у меня проблема с шиной, а запасное колесо спустило и я не могу его поставить в таком состоянии, что у меня нет домкрата и что мне необходимо добраться до ближайшей станции технического обслуживания, чтобы получить помощь, и я хочу, чтобы она меня подвезла.

– Как поступила женщина?

– Она поколебалась, а я сказал ей, что нечего бояться, и не только потому, что я полицейский, но еще и потому, что я передам ей свое оружие, которое она может положить на колени и пустить в ход, если я сделаю хоть малейшую попытку приставать к ней.

– И дальше?

– Ее это устроило. Я пустил в ход все свое обаяние, и, думаю, ей это понравилось. Она открыла дверцу, я сел в ее машину и положил револьвер ей на колени.

– Что же случилось дальше?

– Казалось, она была довольна моей компанией. Когда проезжали первый маленький городок Виста-дель-Меса, я все искал станцию обслуживания. Потом увидел одну, где была телефонная кабина, и попросил ее остановиться. Сказал ей, что хочу найти работника станции, который мог бы поехать и починить мое колесо.

– И вы остановились?

– Да, сэр.

– И что вы сделали?

– Пошел к работнику станции и спросил у него, где комнаты отдыха, а потом обошел станцию кругом и проскользнул к телефонной будке, прежде чем она вышла из машины.

– А потом что вы сделали?

– Сел на корточки позади кабины. Наблюдал, как она набрала известный мне номер Детективного агентства Дрейка и позвала к телефону Перри Мейсона. Потом повесила трубку и набрала другой номер, «Браун-Дерби» в Голливуде, который я тоже знал. И снова спросила Перри Мейсона.

– А потом состоялся разговор?

– Да.

– И вы расслышали его?

– Вполне отчетливо.

– И что же вы слышали?

– Я слышал, она сказала, что Фелтинг Граймс – подлец и его надо убить. Потом она помолчала, когда ей что-то говорили на другом конце линии, а потом она сказала, что и в самом деле если кто-нибудь убьет его, то это будет настоящим избавлением.

– Что еще?

– Она договорилась о встрече с тем, с кем говорила, на десять тридцать утра на завтра.

– Что было потом?

– Мой клиент все время ехал за нами. Он припарковал машину на боковой улице. Когда я увидел, что она готова повесить трубку и выйти из телефонной будки, я быстро подбежал к машине моего клиента, прежде чем она вышла.

– Вы рассказали ему о разговоре?

– Все рассказал.

– И как он на это реагировал?

– Очень встревоженно. Он сказал, чтобы я сел в его машину. И отвез меня обратно к усадьбе Бакстера, где я оставил свою машину. Сказал, что дело сделано.

– И что случилось потом?

– Мой клиент сказал, что в тот день вечером мне больше ничего не надо будет делать и что, если я ему понадоблюсь, он мне завтра позвонит. Он попросил вернуть оружие. Я объяснил ему, что оставил его в автомобиле мисс Элстон, и это раздосадовало его. Он начал ругать меня, а я сказал, что здесь его вина, что я забрал бы оружие и, может быть, даже назначил бы свидание ей, если бы он не приказал мне сесть в его машину и не увез бы меня с собой.

– А что сказал он?

– Сказал, что женщина не шутит насчет того, что сказала по телефону, что она убьет его, а теперь у нее есть и оружие…

– Но это только слова, – сказал Мейсон.

– Слова, которые отражали его душевное состояние, – возразил Гамильтон Бергер.

Судья кивнул:

– Согласен принять во внимание. Мне кажется, что все это как-то связано между собой и относится к существу дела.

– А что вы сделали потом? – спросил свидетеля Бергер.

– Закрыл крышку багажника своей машины, включил зажигание, фары и уехал.

– А где был ваш клиент в это время?

– Стоял под дождем около своей машины. У ворот имения Джорджа Белдинга Бакстера.

– А ворота были открыты или закрыты?

– В это время ворота были открыты.

– Вы знали, который был час?

– Знал.

– И сколько же было времени?

– Без десяти минут десять.

– А как вы узнали время?

– Посмотрел на свои часы и запомнил, потому что на этом заканчивался мой рабочий день.

– Итак, когда вы уехали от обвиняемой на станции обслуживания, в ее распоряжении оставалось оружие, которое дал вам ваш клиент?

– Да, сэр.

– Я задам вам еще один вопрос, – сказал Гамильтон Бергер. – Когда ваш клиент дал вам револьвер, вы осмотрели его?

– Да, сэр.

– И что вы сделали? Что это был за осмотр?

– Я спросил у мистера Граймса, заряжен ли он. Он ответил вполне определенно, что заряжен. И тем не менее по моей привычке обращаться с огнестрельным оружием я открыл барабан и осмотрел его.

– Вы хотите сказать, что посмотрели барабан револьвера?

– Да.

– На патроны в барабане?

– Да.

– Что вы можете сказать в отношении того, был ли револьвер заряжен?

– В барабане было шесть патронов тридцать восьмого калибра.

– На тот момент ни один из патронов не был использован?

– На тот момент – нет.

– Вы не сомневаетесь в этом?

– Нисколько.

Гамильтон Бергер обратился к Перри Мейсону:

– Пожалуйста, приступайте к перекрестному допросу.

Тон, которым он это сказал, больше походил на вызов, чем на простое приглашение.

Мейсон встал и какое-то время внимательно изучал свидетеля.

– Револьвер «Полицейская модель» довольно популярен, особенно среди шерифов и детективов. Особенно популярна модель у полицейских в штатском, шефов полиции и лиц, которые все время должны иметь под рукой оружие, но не хотят, чтобы оно было тяжелым и бросающимся в глаза, как у полицейских в униформе.

Мейсон подошел к столу, где лежали вещественные доказательства, взял револьвер и подошел к свидетелю.

– А теперь ответьте мне, – сказал он, – есть ли у вас какой-нибудь способ, с помощью которого вы смогли бы идентифицировать или отличить это оружие от другого той же модели, не считая, конечно, того, что к спусковому крючку револьвера привязана бирка, указывающая на то, что в данном случае это вещественное доказательство?

Свидетель стал изучать револьвер, который Мейсон протянул ему.

– Нет, – ответил он.

Мейсон положил обратно револьвер «Полицейская модель» на стол, вернулся и опять остановился перед свидетелем.

– Вы можете под присягой поклясться, что именно этот револьвер и есть то оружие, которое вы оставили подсудимой?

– Нет, сэр, поклясться не могу. Все, что я могу показать под присягой, так это то, что этот револьвер по внешнему виду похож на тот.

– Вас нанимали для того, чтобы войти в доверие к подсудимой? Выяснить, кому она позвонит по телефону и каковы ее планы? Вы использовали все свое обаяние, когда говорили с ней?

– Я старался завоевать ее доверие.

– Для того чтобы потом это доверие предать?

– Для того чтобы я мог доложить своему клиенту.

– И вы готовы были вступить в любовную связь с обвиняемой, лгать ей и делать все только для того, чтобы добиться своей цели?

– Я должен был выполнить свою работу. В нашей работе мы не всегда можем выбирать средства, с помощью которых добиваемся успеха.

– Отвечайте на мой вопрос: вы готовы были вступить с обвиняемой в любовную связь?

– Да.

– И лгать ей?

– Да.

– Вы понимаете, что ваша работа вынуждает вас время от времени лгать?

– Да.

– И вы могли бы лгать ради денег?

– Только не ради денег.

– А ради чего же?

– Ради информации, которую я должен был раздобыть.

– И вы таким образом зарабатываете себе на жизнь?

– У меня есть профессия.

– И вы зарабатываете деньги с ее помощью?

– Да, на жизнь.

– Отвечайте на вопрос: вы зарабатываете деньги с ее помощью?

– Да.

– И, значит, лжете для того, чтобы заработать деньги?

– Ну да, конечно, если вы уж так хотите.

Мейсон сказал:

– Это все.

– На этом можно закончить дело, ваша честь, – вмешался Гамильтон Бергер. – Теперь стало совершенно ясно, что произошло, ваша честь. Покойный был жив и здоров в тот момент, когда этот свидетель покинул его без десяти минут десять. А у обвиняемой уже было орудие убийства. Мы знаем, что смерть Гиллетта наступила перед десятью часами, потому что именно в это время закрывают и запирают ворота владений Джорджа Белдинга Бакстера. Мы знаем также, что обвиняемая имела оружие, которым было совершено убийство. Мы знаем также, что ночью она была у себя дома на Мандала-драйв, потому что Нелл Арлингтон, известная обвиняемой как Нелл Граймс, жена Фелтинга Граймса, заметила бы, если бы обвиняемая уходила из дому ночью. А на следующее утро, когда она показала револьвер свидетельнице Нелл Арлингтон, там под бойком была одна стреляная гильза.

Таким образом, перед нами один из самых интересных случаев в смысле доказательств из всех, которые когда-либо проходили в нашем суде. Объективные обстоятельства говорят громче слов и гораздо более выразительны, чем любые высказывания и отрицания. Обвиняемая обнаружила, что Граймс преследует ее. Она, в свою очередь, последовала за ним до усадьбы Бакстера. В ту самую минуту, когда свидетель Джаспер уехал, она проникла за ограду, убила Граймса и уехала, прежде чем в десять часов закрылись ворота.

Эти ворота обычно держат запертыми всю ночь. Убийство было совершено около десяти часов вечера. Был только один десятиминутный интервал, в течение которого оно могло произойти, и обвиняемая в этот промежуток времени имела в своем распоряжении оружие.

Эти факты нельзя оспорить или истолковать неправильно. Это реальные факты, и они просто вопиют о виновности подсудимой.

– И вы пытаетесь убедить этими фактами суд? – спросил Мейсон.

– Назовите это аргументами, если хотите, – парировал Гамильтон Бергер. – Я просто суммировал все показания в пользу суда.

– Хорошо, давайте выдерживать установленную процедуру, – прервал их диалог судья Лапорт. – Вы сформулировали свое обвинение, мистер окружной прокурор. Есть ли доказательства у защиты?

– В конце концов, в данный момент суд стремится выяснить, было ли на самом деле совершено преступление, и в этом нет сомнения, а также определить, существуют ли реальные основания связать это преступление с обвиняемой. Представляется, что и здесь нет сомнений, потому что свидетельства совершенно определенно говорят об этом. – И Гамильтон Бергер, улыбаясь, словно триумфатор, сел на место, предоставляя Мейсону возможность обратиться к судье.

– Если суд позволит… – начал Мейсон, и по его поведению было ясно, что он напряженно думает, как ему быстро сориентироваться при этом новом повороте дела. – Я хочу заявить, что суд правильно выполняет требования закона. Если бы окружной прокурор не вызвал своего последнего свидетеля, то, несомненно, он смог бы доказать причастность обвиняемой к этому преступлению. Но он сделал лишний шаг. И приведенные им доказательства окончательно свидетельствуют о невиновности обвиняемой. Теперь он не может требовать чего-то иного от обвиняемой, несмотря на тот факт, что до этого момента существовали свидетельства, которые могли бы связать ее с совершенным преступлением.

– Так, значит, адвокат считает, что показания последнего свидетеля окончательно доказывают невиновность обвиняемой? – недоверчиво спросил Бергер.

– Именно так, – ответил Мейсон.

– Приведите же ваши доводы, – попросил Бергер с преувеличенной вежливостью. – Мне было бы очень интересно услышать, как адвокат на этот раз собирается доказать это абсурдное положение.

– А ответ очень прост, – сказал Мейсон. – Теперь стало ясно, что последний свидетель, Карл Фримен Джаспер, имел в своем распоряжении оружие, при помощи которого было совершено убийство; что он был последним, кто видел пострадавшего живым, и что хотя он и рассказал нам историю, с помощью которой он пытается как-то объяснить происшедшее, но факт остается фактом: ситуация такова, что этот свидетель владел орудием убийства и находился с покойным за несколько минут до его смерти…

Под давлением этого свидетельства неумолимый перст подозрения неоднократно указывает на этого последнего свидетеля, а не на обвиняемую, – указывает, что револьвер был именно у него. Свидетель признает, что был последним, кто видел убитого живым. И суд должен обратить особое внимание на то, что все время, которое окружной прокурор держал его на кафедре, все это время окружной прокурор задавал ему вопросы об этом револьвере. Но окружной прокурор ни разу не отважился задать один простой вопрос: «Вы убили человека, известного вам под именем Фелтинг Граймс или вы должны были что-то сделать, чтобы содействовать этой смерти?» Окружной прокурор не набрался смелости задать такой вопрос.

Мейсон сел на свое место, а Гамильтон Бергер с пылающим лицом вскочил на ноги.

– О ваша честь! – закричал он. – Это самый абсурдный аргумент, который я когда-либо слышал в своей жизни! Это же… это явная чушь! В этом случае обвинение требует снова открыть дело и вернуть свидетеля на место, чтобы задать тот самый вопрос, который, по утверждению адвоката, я не посмел задать ему.

Мейсон улыбнулся:

– У защиты нет возражений, ваша честь. Пусть обвинение возвращается к этому вопросу.

Гамильтон Бергер повернулся к залу суда.

– Карл Джаспер, – громко сказал он, – пожалуйста, вернитесь на место свидетеля.

Джаспер вышел вперед.

– Вы убили Фелтинга Граймса?

– Нет.

– Это все, – сказал Гамильтон Бергер. – Можете идти на место.

– Одну минуту, – вмешался Мейсон. – Я хотел бы участвовать в перекрестном допросе. Мистер Джаспер, когда мистер Граймс в первый раз нанял вас?

– Протестую! – вскричал Гамильтон Бергер. – Об этом уже спрашивали раньше, и ответ был получен.

Судья Лапорт решил:

– Думаю, это правильно, мистер Мейсон. Мне кажется, свидетельства утверждают, что он был нанят девятого.

– Но это другой вопрос, – возразил Мейсон. – Когда мистер Граймс в первый раз нанял мистера Джаспера?

– И этот вопрос уже задавался, и на него получен ответ, – повысил голос Бергер.

– Думаю, что это так, – согласился судья Лапорт.

Мейсон не отрывал пристального взгляда от лица свидетеля.

– Очень хорошо. Тогда я задам этот вопрос иначе. Вас когда-нибудь нанимал мистер Граймс до девятого числа этого месяца?

– Протестую, – снова сказал Гамильтон Бергер. – Вопрос неправомерен, несущественен и не имеет отношения к делу. Не было надлежащего перекрестного допроса свидетелей, как и повторного допроса. Мой вопрос при возобновлении допроса сводился только к одному: виновен или не виновен свидетель в убийстве.

– А мой вопрос при повторном допросе, – сказал Мейсон, – преследовал цель показать предвзятость некоторых свидетелей и их заинтересованность в исходе дела.

– Я собираюсь разрешить задать последний вопрос, – сказал судья Лапорт.

– С позволения суда, – сказал Гамильтон Бергер, – я не хотел бы продолжать спор с судом, но все это заходит слишком далеко, потому что это не перекрестный допрос, и тем более не повторный.

– Думаю, что адвокату надо дать право задать вопросы по поводу заинтересованности свидетелей, – решил судья Лапорт. – Суд признает, что обстоятельства, при которых мистер Граймс пригласил свидетеля к себе в качестве частного детектива, мягко говоря, не совсем ясны. Отвечайте на вопрос адвоката, мистер свидетель.

– Впервые я был нанят мистером Граймсом около двух с половиной или трех лет назад.

– Что?! – вскричал Гамильтон Бергер, и его голос и лицо выразили крайнее удивление.

– Я не помню точной даты, – повторил Джаспер. – Это случилось примерно два с половиной или три года назад.

Мейсон спросил:

– Вы были наняты мистером Граймсом в связи с необходимостью разобраться с отпечатками пальцев, не так ли?

– Да, сэр. Он дал мне скрытые отпечатки пальцев и таблицу с десятью отпечатками, спросив, не могу ли я определить, являются эти скрытые отпечатки идентичными с какими-то из тех, которые приведены в таблице.

– И вы нашли, что они идентичны?

– Да, сэр.

– А вы знали, кому принадлежали отпечатки пальцев?

– Нет, сэр.

– Значит, на скрытых отпечатках ничего не было указано?

– Нет, сэр.

– А как таблица с отпечатками пальцев попала к вам?

– Ее дал мне мистер Граймс.

– Я имею в виду: знаете ли вы, что это вообще за таблица?

– Нет, сэр.

– Эта таблица была отпечатана?

– Да.

– Она была отпечатана на листе бумаги?

– Что вы хотите этим сказать?

– Другими словами, такие таблицы с отпечатками пальцев, если я правильно вас понимаю, выпускаются полицией для поиска преступников?

– Да, сэр.

– И эта таблица была изъята из циркулярного документа так, чтобы у вас остались только одни отпечатки? Без указания имен?

– Да, сэр.

– Это не вызвало у вас никакого подозрения?

– Отчасти вызвало.

– И вы, идентифицируя эти отпечатки, попытались определить, кому они принадлежат?

– Нет, сэр. На самом-то деле я думал об этом и собирался это сделать, но в конце концов решил отказаться от этой мысли.

– Вы возвратили отпечатки мистеру Граймсу?

– Да.

– А знали ли вы или, может, просто догадывались о том, что Фелтинг Граймс хотел найти кого-то из тех, кого разыскивает полиция?

– Я… ну… догадывался, что да.

– Но он не передал ни одного из них полиции?

– Конечно, нет.

– А вы понимаете, что это прекрасный повод для шантажа?

– Я не думал об этом в таком смысле.

– Не будем наивными, мистер Джаспер. Вы же понимали, что покойный имел в виду, разве не так?

– Я мог только подозревать.

– А уж если вы подозревали, то вполне могли идентифицировать эти отпечатки и узнать из выпусков ФБР, кому они принадлежат, верно?

– Я… ну… да.

– Так, значит, вы лгали, когда только что говорили, что не интересовались, кому принадлежат эти отпечатки?

– Да.

– И эти отпечатки принадлежат Коллингтону Холси, человеку, которого особенно активно разыскивает ФБР, не так ли?

– Да.

– И поэтому вы шантажировали Фелтинга Граймса, так же как Граймс шантажировал Холси, верно?

– Я не делал этого. Мне это было противно. Это неправда.

– Сколько денег вы получили от Фелтинга Граймса за последние два с половиной года?

– Никаких денег, не считая оплаты за услуги.

– Так столько же?

– Он платил мне только за мои профессиональные услуги.

– Сколько денег? Вспомните, вы же под присягой.

– Столько, сколько стоят эти услуги.

– Сколько же денег получили вы?

– Не могу вспомнить.

– Пять тысяч долларов?

– Возможно.

– Десять тысяч?

– Может быть.

– Двадцать тысяч?

– Не могу припомнить.

– Пятьдесят тысяч?

– Нет, это слишком много.

– Это все, – сказал Мейсон. – Он шантажист и лжесвидетель, да еще имеющий в своем распоряжении оружие, которым было совершено убийство, и суд сам должен сделать из этого заключение.

Судья Лапорт внимательно посмотрел на Мейсона.

– Мистер Мейсон, вы не будете столь любезны рассказать суду, почему вы задали свидетелю вопрос об отпечатках пальцев? Совершенно ясно, что в этом деле есть что-то такое, о чем никто из нас не знает, и что вы дедуктивным способом вывели из показаний этого свидетеля и… Ну, в общем, суд считает, что в этом деле что-то есть, что вы знаете и что могло бы быть очень интересным.

– Это был просто выстрел наобум в темноте, ваша честь, – в замешательстве проговорил Гамильтон Бергер. – Это совершенно очевидно!

– Если это и был выстрел в темноте, то адвокат имел точную цель, – возразил судья Лапорт.

– Я думаю, если суд позволит мне пригласить еще одного свидетеля для продолжения перекрестного допроса, – сказал Мейсон, – то это дело прояснится окончательно.

– Протестую, – заявил Гамильтон Бергер. – Если суд хочет вызвать свидетеля, то это будет свидетель защиты. Слушание закрыто, и обвинение остается прежним.

– Но обвинение продлило слушание дела, когда потребовало вызова мистера Джаспера в качестве свидетеля, – проговорил судья Лапорт, как бы взвешивая обстоятельства. – Суд не место для интеллектуальных упражнений адвоката, тут устанавливается истинность выдвинутых обвинений и восстанавливается справедливость.

– Если суд позволит, – сказал Мейсон, – я хотел бы взглянуть на тот отпечатанный на машинке список лиц, который был передан свидетельницей Нелл Фелтинг Граймс после ареста Гвинн Элстон, и узнать, есть ли там имя миссис Фрэнклин Гиллетт. Может быть, тогда я смог бы более точно ответить на вопросы суда.

Мейсон подошел к столу секретаря, взял бумагу и вернулся к месту, где сидела Делла Стрит.

– Взгляни-ка, Делла, – прошептал он. – Пусть Пол Дрейк тоже посмотрит. Проверь, напечатано ли последнее имя в списке на той же машинке, что и остальные. Если нет, то покачай головой, когда я посмотрю на тебя. Если да, кивни.

Перри Мейсон подошел и встал перед судом.

– Если суд позволит, я хочу обратить внимание на некоторые аспекты данного дела, которые, как предвижу, будут приняты во внимание. Мне кажется, суд должен позволить мне провести повторный допрос одного из свидетелей. Тем не менее, если…

– Мы возражаем против повторного открытия дела, – сказал Гамильтон Бергер. – Адвокату были предоставлены все возможности. Давайте опираться на факты. Имея в виду обстоятельства дела, обвиняемая – это единственное лицо, которое может быть повинно в этом убийстве.

– Если суд позволит, – возразил Мейсон, – я заявляю, что могут быть и другие версии. Первая – Карл Джаспер также мог быть виновен в убийстве. Он мог совершить убийство до того, как передал оружие подсудимой.

Мейсон сделал паузу и посмотрел на Деллу Стрит. Та подняла на него глаза и отрицательно покачала головой.

Гамильтон Бергер сказал:

– Может ли понравиться суду, если доводы, выдвигаемые защитой, состоят лишь из одних предположений? Обычно в таких предварительных слушаниях адвокаты не особенно стремятся к добросовестной защите и к выставлению дополнительных свидетелей.

Однако в данном случае адвокат злоупотребил авторитетом суда, – продолжал Бергер, – пытаясь шантажировать мистера Джорджа Белдинга Бакстера и послав ему повестку с требованием явиться в суд, что было весьма неудобно для мистера Бакстера. Очевидно, адвокат рассчитывал на некоторые уступки для обвиняемой… Но мистер Бакстер сделан из крепкого материала. Он не позволит, чтобы его шантажировали или запугивали. Поэтому он выдвинул иск против мистера Мейсона на сто тысяч долларов. В сложившейся ситуации мистер Мейсон уже не может вызвать мистера Бакстера в качестве свидетеля, не может не учитывать недовольства мистера Бакстера. Если же мистер Мейсон будет принужден судом, то, возможно, он и сделает такую попытку. Но все, к чему стремится, на наш взгляд, адвокат, так это запутать дело до такой степени, чтобы в случае чего можно было оправдаться перед мистером Бакстером. Оправдаться тем, что при определенном повороте дел мистер Бакстер может оказаться полезным свидетелем, а он, Мейсон, послал эту повестку из самых добрых побуждений.

В этом деле, мне кажется, все ясно, – повторил Бергер. – Не возникает никаких вопросов, и все свидетельства подтверждают вину обвиняемой. Нет никого другого, кто мог бы быть виновным. Здесь появились также свидетельства о шантаже, изучением которых мы займемся в окружной прокуратуре. Но стремление адвоката намеренно запутать дело при рассмотрении иска, поданного мистером Бакстером, может превратить суд в невольного соучастника его защиты.

Судья Лапорт нахмурился.

– Разумеется, – сказал он, – суд принимает во внимание определенные причины в ситуациях подобного сорта. Суд также с уважением относится к логике позиции обвинения и понимает искушение, испытываемое адвокатом, стремящимся поднять ряд вопросов, которые при определенных обстоятельствах могут помочь расследованию дела, пригласив мистера Бакстера в качестве свидетеля.

– С позволения суда, – сказал Мейсон, – я собираюсь теперь же пригласить мистера Бакстера свидетелем.

– Вы приглашаете его как свидетеля защиты?

– Да, – ответил Мейсон.

– Очень хорошо, – сказал судья Лапорт. – Я собираюсь вынести несколько необычное решение. Даю возможность продолжить процесс. Если по ходу дела окажется, что по какой-то серьезной причине потребуется выслушать свидетеля обвинения, то я приостановлю слушание, с тем чтобы обвинение смогло вызвать свидетеля обвинения.

– Так позвольте ему вызвать Джорджа Белдинга Бакстера на место для свидетеля, – попросил Гамильтон Бергер. – Пусть попытается использовать это обстоятельство. Мне его просто жаль.

– Я не вижу причин для столь бурной реакции со стороны обвинителя, – заметил судья Лапорт. – Используйте свое право, мистер Мейсон.

– В качестве первого свидетеля защиты, – провозгласил Мейсон, – я вызываю мистера Джорджа Белдинга Бакстера.

– Выйдите вперед и примите присягу, мистер Бакстер, – сказал судья Лапорт.

Проходя вперед, Бакстер многозначительно посмотрел на Гамильтона Бергера, потом поднял руку и принял присягу как свидетель.

Как только Бакстер занял место свидетеля, поднялся Бергер.

– С позволения суда, – сказал он, – я буду протестовать против каждого вопроса, который не относится непосредственно и прямо к рассматриваемому делу, ибо не могу позволить адвокату пускаться в это плавание, не имея четкого плана, как это и есть на самом деле.

– В подобных обстоятельствах, – сказал судья Лапорт, – мне кажется, суд будет пытаться защитить свидетеля против того, что может быть названо плаванием, как вы изволили выразиться.

– И если суд позволит, – продолжал Мейсон, – имея в виду, что передо мной не совсем дружественно настроенный свидетель, я буду задавать только главные вопросы.

– Суд склонен согласиться с вами в этом, мистер Мейсон. Приступайте.

Джордж Бакстер, сидя на месте свидетеля, сердито посматривал на Перри Мейсона, готовый при первой же возможности атаковать адвоката.

– Как долго вы владеете собственностью, которую называют имением Бакстера?

– Протестую против вопроса как неправомерного, несущественного и не имеющего отношения к делу.

– Отклоняется, – произнес судья Лапорт.

– Я владею им около семнадцати лет, мистер Мейсон, – ответил Джордж Бакстер. – И я желаю заявить, что считаю себя совершенно непричастным к рассматриваемому делу и не могу сообщить ни одного факта, относящегося к нему. В ночь на десятое я был в Бейкерфилде, штат Калифорния. И вообще ничего не знал об этом убийстве до одиннадцатого, когда вернулся в свой городской офис. – Бакстер победоносно улыбнулся и сел.

– А теперь я спрошу вас, мистер Бакстер, как давно вы знаете человека по имени Корли Л. Кетчум, который на самом деле является Коллингтоном Холси и разыскивается полицией в связи с вооруженным ограблением и убийством?

Гамильтон Бергер вскочил было с места, чтобы заявить протест, но замялся, встретившись глазами с Бакстером.

Улыбку триумфатора как рукой сняло с лица Бакстера. Казалось, будто он съежился под одеждой.

Гамильтон Бергер выдержал трагическую паузу, прежде чем сказать:

– Протестую. Неправомерный, несущественный и не относящийся к делу вопрос.

Нерешительность Бергера произвела впечатление на судью Лапорта, так что судья тоже повернулся, посмотрев на свидетеля, и его решение пришло неожиданно быстро:

– Протест отклоняется. Отвечайте на вопрос.

Бакстер молча сидел на своем месте.

– Вы поняли вопрос? – уточнил Мейсон.

– Да, понял.

– Вы будете отвечать на него?

Бакстер глубоко вздохнул и сказал:

– Я знал этого человека несколько лет.

– Какое отношение к вам имеет мистер Кетчум?

– Он мой брат.

– И вы предоставили ему убежище, зная, что он разыскивается полицией?

– Да.

– И примерно два с половиной года назад покойный Фрэнклин Гиллетт раскрыл ваш секрет?

– Да, он раскрыл личность моего брата.

– И начал шантажировать вас?

– Да.

Гамильтон Бергер не выдержал:

– О, если суд позволит, это совсем вышло за пределы того…

– Если вы собираетесь заявить протест, то он отклонен, – заявил судья Лапорт. – Мне кажется, что только сейчас мы добираемся наконец до сути дела. Я так понимаю, мистер Мейсон, что вы пришли к такому заключению, исходя из факта, что отпечатки пальцев, которые были переданы детективу Карлу Фримену Джасперу, на самом деле принадлежали Коллингтону Холси?

– Да, ваша честь.

Свидетель нарушил молчание:

– Ваша честь, я мог бы внести ясность во все это дело. Мой брат, который скрывался под именем Корли Л. Кетчума, на самом деле – Коллингтон Холси, а мое настоящее имя – Джордж Белдинг Холси. Мой брат был втянут в преступную жизнь Горманом Гиллеттом, отцом Фрэнклина Гиллетта… Горман Гиллетт отсидел некоторое время, – продолжал он, – и был освобожден. Я, наверное, так и не узнаю, как Горман Гиллетт открыл мое имя, но думаю, что это произошло из-за статьи в «Сэтердей ивнинг пост». Мы всячески старались не давать снимок брата в этой статье, но фотограф незаметно для нас сделал моментальный снимок, где я и брат рассматриваем некий план; подпись под ним гласила: «Джордж Белдинг Бакстер и его садовник Корли Л. Кетчум изучают ландшафтные планы».

…Вскоре после этого Фрэнклин Гиллетт вышел на моего брата и предъявил ему свои требования. С тех пор мы ему платим…

Гамильтон Бергер начал было подниматься, чтобы что-то произнести, но потом словно осекся и снова опустился на стул.

– Теперь расскажите нам, что произошло в ночь на десятое, – потребовал Мейсон.

– Мы ничего не могли с этим поделать, – сказал свидетель. – Мы были просто бессильны и вынуждены были поддаться шантажу. Отпечатки пальцев брата хранились в полиции, и его разыскивало ФБР. Мы всячески скрывали его. Он жил у меня под видом низкооплачиваемого садовника. Однако, когда его настоящее имя было раскрыто Горманом Гиллеттом, а потом это стало известно и его сыну Фрэнклину, мы должны были платить, потому что ничего не могли поделать. Хотя я иногда сомневался, что Горман знает, чем занимается его сын и сколько он с нас всякий раз требует. Когда десятого я был в Бейкерфилде, то увидел в местной газете извещение о том, что Горман Гиллетт скончался.

– И вы знали, что если что-то случится и с Фрэнклином Гиллеттом, то секрет вашего брата будет сохранен? – предположил Мейсон.

– Все было совсем не так, – ответил свидетель. – Гиллетт-младший использовал смерть отца, чтобы выставить нам новые требования. Я узнал об этом по телефону. Он хотел, чтобы я сделал нечто такое, чего не могу сделать… Я и мой брат не убивали его. Я в этом совершенно уверен.

– Расскажите нам, что за новые требования выставил Гиллетт-младший, – попросил Мейсон.

– Я позвонил по телефону брату. Он сказал, что я должен приехать домой, но так, чтобы все думали, что я еще в Бейкерфилде. Он сказал еще, что не может объяснить, для чего это нужно, но от этого будет зависеть все. Я остановился в мотеле в Бейкерфилде, предупредил, что пообедаю и рано лягу спать. Пообедав, пошел в мотель, разобрал постель, потом незаметно вышел оттуда, вскочил в машину и сразу поехал в свое имение. Приехал туда вскоре после одиннадцати.

…Я застал Фрэнклина Гиллетта с моим братом, – продолжал свидетель. – Гиллетт требовал от нас совершенно нереальную сумму, которую назвал последней выплатой. Он сказал, что теперь, когда его отца больше нет, он наконец готов освободить нас от платежей. Его доводы сводились к тому, что когда его отец был еще жив, то на него нельзя было полагаться: кто-нибудь мог уговорить его сделать заявление или он по неосторожности мог выдать нас. Этот аргумент не показался мне очень-то логичным, хотя смерть отца, несомненно, уменьшала вероятность того, что тайна будет раскрыта. Фрэнклин сообщил нам, что у него серьезные неприятности, что он должен заплатить за молчание одной дошлой бабенке, которая якобы следит за ним, и что ему нужны не только деньги, но и моя поддержка: я должен был организовать ему алиби.

– И что случилось потом? – спросил Мейсон.

– Я отказался, – ответил Бакстер. – Сказал, чтобы на меня не рассчитывали. Я заплачу деньги, но вовсе не хочу оказаться на месте свидетеля и лжесвидетельствовать, чтобы обеспечить Фрэнклину Гиллетту алиби в деле об убийстве.

– Вы знали что-нибудь о его планах?

– Он сказал вскользь, что, может быть, ему придется покинуть страну. Честно говоря, сомневаюсь, чтобы его планы были достаточно определенны, но он требовал сто тысяч долларов наличными, да еще и алиби в придачу. У нас с братом была большая сумма наличными, но я наотрез отказался от того, чтобы делать ему алиби. Он сказал, что выяснит, насколько подробно эта хитрая бабенка успела сообщить какому-то адвокату о нас с братом, и что он должен якобы удержать ее от встречи с этим адвокатом на следующий день утром, в противном случае ему придется покинуть страну. Фрэнклин был в очень нервном состоянии, иногда казалось, что он не может даже рассуждать логично. Я боялся, уж не спятил ли он…

– И что же произошло дальше? – спросил Мейсон.

– Не знаю, – ответил Бакстер. – Он сказал, что должен срочно разобраться с какой-то сложной ситуацией и к часу ночи вернется. Потом пошел к машине.

– А где стояла его машина?

– Он припарковал ее внизу, около плавательного бассейна. После моего отказа насчет алиби он вышел из дома и направился к машине. Мы с братом обсуждали этот вопрос, когда услышали вдруг звук то ли выхлопа машины, то ли выстрела. Выбежали из дома, но ничего не увидели. Посмотрели вокруг, на газоны, но и там ничего не увидели и не услышали больше. Потом раздался звук выезжающего из ворот автомобиля, и мы подумали, что это уезжает Фрэнклин Гиллетт.

– Который был час?

– Без нескольких минут полночь.

– И ворота были открыты?

– Ворота были закрыты в десять, но брат открыл их, когда Фрэнклин Гиллетт позвонил нам и сказал, что приедет, чтобы обсудить важный вопрос.

– Фрэнклин Гиллетт так прямо и сказал вам, что собирается совершить убийство?

– Да. Он, правда, не назвал имени жертвы, но предупредил, что будет замешан в убийстве и ему совершенно необходимо иметь алиби, которое не сможет оспорить полиция. Он хотел, чтобы я обеспечил ему такое алиби… Он был в курсе того, что на тот момент считалось, будто я нахожусь в Бейкерфилде. Фрэнклин требовал, чтобы я под присягой показал, что он якобы узнал о том, где я нахожусь, что у нас было дело, требующее обсуждения, что он приехал ко мне в Бейкерфилд и что мы находились в мотеле вместе с одиннадцати часов вечера.

…Я был очень расстроен, – продолжал Бакстер, – очень расстроен тем, что с моего брата была сорвана маска и разоблачен его маскарад. Мне надо было что-то предпринять, чтобы этого не случилось. Но разве можно оспорить такое доказательство, как отпечатки пальцев?! Я и раньше говорил ему, что за свои ошибки придется платить…

– Думаю, – заявил Перри Мейсон, – что этого вполне достаточно. У меня больше нет вопросов. Желает ли окружной прокурор продолжить перекрестный допрос?

Гамильтон Бергер нахмурился, повернулся к Нельсону. Они шепотом посовещались, потом он беспомощно посмотрел на судью Лапорта и сказал:

– Вопросов нет.

– А теперь, – заявил Перри Мейсон, – я прошу вызвать одного из свидетелей обвинения для продолжения перекрестного допроса.

– Кто является этим свидетелем? – спросил судья.

– Нелл Арлингтон, – сообщил Мейсон.

– Если суд позволит, – вмешался Гамильтон Бергер, – мы снимаем свой протест. Как мы себе представляем, задача нашего учреждения состоит в том, чтобы преследовать людей, обвиняемых в преступлениях. Но когда в ходе расследования возникают некоторые особые обстоятельства, мы не можем забыть о том, что наша основная задача – стоять на страже справедливости.

Судья кивнул и изрек:

– Благодарю вас за это заявление, мистер окружной прокурор. Вы так хорошо объяснили нам задачи вашего учреждения. Мисс Арлингтон, пройдите, пожалуйста, вперед.

Нелл Арлингтон неохотно встала.

– Вы уже принимали присягу, – пояснил судья Лапорт, – поэтому займите место свидетеля.

Нелл Арлингтон прошла вперед.

Мейсон задал вопрос:

– Вы уже давали показания относительно того, что часто выполняли обязанности секретаря подсудимой, что имели доступ к спискам ее возможных клиентов, которые она получала, поэтому иногда сообщали ей эти данные, если она звонила по телефону.

– Да, – хрипло подтвердила свидетельница.

– И когда эти данные передавались вам по телефону, вы записывали их и потом рассылали сообщения?

– Да.

– Я заметил, что в списке, который содержит имя миссис Фрэнклин Гиллетт, проживающей по Трибли-уэй, 671, одиннадцать имен вместо десяти, что запись с адресом на Трибли-уэй – последняя в списке, и, похоже, запись эта сделана на другой пишущей машинке, нежели остальные десять. Полагаю, мисс Арлингтон, вы добавили это имя уже после того, как список был получен по почте. И теперь, прежде чем ответить на вопрос, вспомните, что находитесь под присягой, что имена в этом списке могут быть легко проверены через центральное бюро и, наконец, что шрифт каждой пишущей машинки так же индивидуален, как почерк человека, и эксперт, изучив этот документ, без труда установит, что шрифт, которым напечатано это имя, принадлежит именно вашей пишущей машинке.

Последовало долгое молчание, и Нелл Арлингтон призналась:

– Да, это имя впечатала я.

– А причина, по которой вы сделали это, – сказал Мейсон, – состояла в том, что вы начали что-то подозревать. Вы хотели узнать, кто живет по этому адресу.

– Просматривая вещи человека, которого я считала своим мужем, я нашла водительское удостоверение на имя Фрэнклина Гиллетта, где был указан именно этот адрес – Трибли-уэй, 671. Возраст человека, описание его внешности совпадали точно. Я не знала, что и подумать. Не знала, вымышленное это имя или здесь что-то другое. Мне хотелось узнать, что за всем этим кроется, поэтому я вписала это имя, зная, что моя подруга Гвинн Элстон позвонит по этому адресу и я смогу все узнать так, чтобы она не догадалась, что здесь у меня личный интерес.

– Но, – предположил Мейсон, – что-то произошло, что заставило изменить ваши намерения?

– Да, произошло, – согласилась женщина. – И вы сами знаете, что именно. Мужчина, которого я считала своим мужем, был двоеженцем. И я оказалась одной из двух его жен. Мой муж, или мужчина, которого я считала своим мужем, узнал, что Гвинн должна звонить по этому, второму его адресу, и, естественно, предположил, что она узнает о его двоеженстве и все расскажет мне. И задумал убить ее, чтобы она не могла сделать этого. Он приготовил джин с тоником и добавил туда стрихнина. Я ничего не знала об этом до тех пор, пока Гвинн не покинула дом и не ушел он сам, пока я не нашла пузырек с таблетками стрихнина, который он оставил, после того как взял его из аптечки. Я думала, Гвинн вылила этот отравленный напиток в раковину умывальника. И мне казалось, что муж сделал этот напиток чересчур крепким.

…Когда Гвинн вернулась в тот вечер домой, да еще с оружием, я почувствовала, что пришло время открыть все карты. Сначала я пыталась заставить ее рассказать мне все, но она не сделала этого. Я видела, что она лжет. И я подложила ей в молочные гренки веронал. Когда она крепко заснула, я забрала оружие и вышла, чтобы разыскать мужа.

– И как вы начали отыскивать его? – поинтересовался Мейсон.

– Мне было известно, что в течение некоторого времени он жил тем, что брал дань с Джорджа Белдинга Бакстера. Я не знала причины этого и решила выяснить ее, поехав в имение Бакстера. Взяла с собой револьвер, который вытащила из-под подушки Гвинн, когда та заснула. Я была уверена, что мистер Бакстер владеет ключом от этой тайны… ну, и мне почему-то казалось, что там я найду своего мужа.

– И вы нашли его там?

– Я подъехала как раз в тот момент, когда мой муж выходил из дома. Я поймала его, как говорится, с поличным.

– И?.. – спросил Мейсон.

– Он увидел меня. Захотел узнать, что мне здесь нужно, и, когда я обвинила его… ну, сказала, что знаю, что он хочет убить меня, он набросился на меня и принялся душить. Я нажала на спусковой крючок револьвера. Он повалился назад, на газон. А я… я просто развернулась, выехала через открытые ворота и вернулась домой. И снова засунула револьвер под подушку Гвинн.

Мейсон с чем-то вроде поклона повернулся к Гамильтону Бергеру:

– Думаю, что на этом вопросы защиты можно закончить.

Глава 16

Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк сидели в адвокатской конторе и обсуждали только что закончившееся дело.

Мейсон сказал:

– Вот как важно упорно добиваться цели, шаг за шагом. Ясно, что даже малейшая деталь может решить весь исход дела. Домоправительница говорила правду о том, что потеряла револьвер. Фрэнклин Гиллетт, вернувшись к себе на Трибли-уэй после визита к своей второй жене на Мандала-драйв, заметил оружие на обочине дороги. Это был новый и хороший револьвер, и он, без сомнения, остановил машину, поднял его и забрал с собой домой. И этими немудреными действиями втянул Джорджа Белдинга Бакстера в дело. Конечно, в тот момент он не имел никакого представления о том, откуда взялся револьвер. Для него эта находка явилась словно манной небесной – револьвер, валяющийся на обочине дороги!.. Он просто поднял его и забрал себе.

…У Гиллетта было абсолютно верное средство для шантажа, – продолжал Мейсон. – Ему оставалось лишь в любой момент запускать руку и брать сколько захочется. А Джордж Белдинг Бакстер был уже крупным предпринимателем с положением в обществе, когда его брат попал в беду и бежал из-под стражи на пути к месту заключения. При этом был убит полицейский, но, скорее всего, его брат был тут ни при чем и мог бы оправдаться. Джордж изменил свое второе имя, стал жить с братом под именем Корли Л. Кетчум, и они вместе начали вести дела. Бакстер процветал. В газетах намеревались поместить его фотографию. Естественно, так как брат был его партнером, то собирались дать фотографию обоих братьев. Это-то и вызвало сложности. Корли в этом тандеме находился на положении вроде человека незначительного и вынужден был изображать из себя садовника и домоправителя. Выглядело все весьма поэтично… Горман Гиллетт отсидел в тюрьме, вернул свой долг обществу и был готов зажить новой жизнью, пусть даже очень скромной. Несмотря ни на что, это была бы весьма независимая жизнь.

…А Коллингтон Холси, – продолжал Мейсон, – вынужден был жить как обманщик. Находясь в постоянном страхе. И все его человеческие природные способности были скрыты под маской, которую он вынужден был постоянно носить. Оба брата должны были платить шантажисту. За восемнадцать месяцев до всего этого Гиллетт безумно влюбился в Нелл Арлингтон. К тому времени он слегка подустал от рутинной домашней жизни с законной женой. И решился на двоеженство, поняв, что, если ему не придется заниматься каким-нибудь частным бизнесом, чтобы заработать на жизнь, шансы быть разоблаченным практически отсутствуют. Из-за того что он так редко бывал дома, заскучавшая Нелл пригласила подругу, Гвинн Элстон, пожить у нее, и Гиллетт был весьма доволен этим. Медленно, но неумолимо его затягивала паутина его же собственного жульничества. То, что он готов был дать Гвинн Элстон стрихнин, свидетельствует о том, что человек впал в отчаяние. Он рассчитывал, что у Гвинн начнутся конвульсии и она умрет, а он и Нелл смогут дать такие показания, которые помогут им избежать следствия. Другими словами, Гиллетт относился к тому типу людей, которые не в состоянии продумать все далеко вперед и с ходу стараются избавляться от неприятностей, которые возникают на пути, не обдумывая тщательно свое поведение.

Пол Дрейк заметил:

– Все это говорит о том, что адвокат должен быть лояльным по отношению к клиентам. Но я не думаю, Перри, что когда-нибудь найду в себе смелость пойти против такого влиятельного человека, как Джордж Белдинг Бакстер.

– Это нечто большее, чем просто лояльность в отношении своего клиента, – задумчиво произнес Мейсон. – Это лояльность по отношению к основным принципам справедливости. И если ты стремишься к этому, Пол, надо время от времени вспоминать только что закончившееся дело и по крайней мере быть готовым поступать сообразуясь с подобными принципами.

– Готовы, можем и согласны, выражаясь юридическим языком! – подытожила Делла Стрит, и ее взор, когда она смотрела на Перри Мейсона, как никогда говорил о глубине ее чувств к этому человеку.

Content

Эрл Стенли Гарднер
Дело супруга-двоеженца

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16