Эмилия Остен

Шелк для истинной леди

Глава 1

Поезд прибыл на вокзал рано утром, когда солнце едва успело показать из-за горизонта малюсенький золотистый ломтик. Весенний рассвет был неожиданно холодным, особенно после жаркой духоты вагона третьего класса, битком набитого южанами, стремящимися к лучшей жизни на богатом, как им казалось, Севере. Элиза же не обольщалась на этот счет. Все думают, будто где-то там, в далеком далеке, жизнь легка и беззаботна, деньги сами падают в руки, что стоит только добраться туда, в райскую страну, – и все станет хорошо. Как бы все было просто, если бы подобные наивные мечты сбывались! Странно, что среди попутчиков Элизы оказалось много людей гораздо старше ее, девятнадцатилетней, но они искренне верили, что на вокзале Бостона их ждет решение всех проблем.

Элиза поставила на землю небольшой саквояж, где лежали лишь самые необходимые вещи: немного одежды, любимая Библия отца – вот и все достояние. Деньги и письмо с адресом дядюшки Ворма Элиза спрятала в потайном кармане, пришитом к нижней юбке.

– Элли, – дернула девушку за юбку Марта, одна из младших сестричек-близняшек. – Это Бостон? Да?

Энн, вторая сестра, молча смотрела в лицо Элизе. Девушка постаралась улыбнуться.

– Да, милая, Бостон. Сейчас мы позавтракаем вот в этом чудесном кафе, – Элиза указала на неприметную дверцу с соответствующей вывеской, – и отправимся к дядюшке.

Жалко было тратить даже несколько центов из имевшихся с собой денег, но совершенно невозможно явиться к дяде с несчастными, голодными девочками, это просто неприлично, они же не нищие, не попрошайки. У них есть чувство собственного достоинства, несмотря на нынешнее нелегкое положение. Элиза не представляла, сколько денег ей потребуется на первое время, но была уверена, что той суммы, которой она располагала, не хватит надолго. Ей срочно нужна работа, крыша над головой и хорошее место для сестричек. Оставалось надеяться, что дядюшка Ворм, владелец бостонского магазина «Парижские моды», способен все это устроить, как обещал в том единственном письме, которое Элиза получила от него спустя неделю после похорон родителей. Мистер Ворм присутствовал на печальной церемонии, что весьма удивило Элизу. Что могло привести бостонского джентльмена в Смолвиль, учитывая, что он приходился всего лишь кузеном Фионе Уивер, матери Элизы, Марты и Энн? Девушка смутно помнила похороны, но одно она знала точно: дядюшка Ворм вел себя весьма странно. Однако делать нечего, выбора нет, придется воспользоваться его приглашением, даже если он уже жалеет о том, что сделал его. И вообще помнит о нем.

В кафе оказалось свежее молоко и хлеб. Элиза купила всем по кружке и половину каравая. Толпа на перроне рассосалась, лишь несколько бездомных ютились на лавках. Их обтрепанная одежда и лица, временами опухшие, временами худые, заставляли невольно отводить взгляд. Элиза вздрогнула. Эти несчастные напомнили девушке, что теперь и у нее нет дома. Есть лишь надежда на то, что он появится.

После войны семейные дела пошатнулись. Несколько раз магазин, который держал отец девочек, полностью лишался товара: пожар, конфискация армией южан, конфискация армией северян, снова пожар. Потом доллары Конфедерации превратились в бумагу, затем ввели новые налоги… Смерть Стива Уивера, отца Элизы, стала последней каплей. Двухэтажный дом, где на первом этаже располагался магазин, а на втором жила семья, удалось продать за весьма скромную сумму. Местные жители не имели средств, а приезжие северяне – желания дать справедливую цену.

Итак, Элиза сожгла мосты. В Смолвиле оставаться не имело смысла, на те деньги, что там может заработать одинокая девушка честным трудом, прожить невозможно, особенно с двумя семилетними сестричками на руках. Ехать в неизвестность тоже не хотелось, оставалось только понадеяться на Бостон и дядюшку Ворма.

И вот они здесь.

На них уже стали обращать внимание вок-зальные носильщики, поэтому Элиза поспешила заплатить за завтрак и вывела сестер на площадь, где, несмотря на раннее утро, уже было полно повозок, людей и лошадей. Люди громко разговаривали, смеялись, то и дело звучали бранные слова, и Элиза понадеялась, что сестрички не прислушиваются. Адрес она помнила наизусть, но куда идти, не знала. Посреди шумной толпы юная девушка с двумя детьми смотрелась как райская птичка среди ворон. Может, нанять извозчика? Или это слишком дорого? Какой-то наглый тип, похожий на хорька, бочком приближался к Элизе, так что девушка предпочла как можно быстрее покинуть столь людное место. Не решившись спросить дорогу, она просто обошла площадь справа и пошла по первой попавшейся улице. Это оказалась широкая, застроенная двухэтажными особняками авеню, почти безлюдная. Все эти дома – различные конторы, банки и тому подобное – в столь ранний час еще не распахнули свои двери для посетителей. Близняшки завороженно рассматривали белые и кирпичные фасады, яркие вывески и аккуратные ящики с цветами под окнами.

– Элли, – проговорила Марта, – мы будем жить в таком доме?

– Вряд ли. – Элиза погладила сестричку по светлым волосам, аккуратно заплетенным в две косички. – Дядюшка не столь богат, как мне кажется.

– А мы? Мы богатые?

Элиза грустно улыбнулась. В хорошие времена семья Уивер входила в круг избранных Смолвиля. У них были деньги, доброе имя, достойное происхождение. Элиза получила приличное образование. Казалось, жизнь будет прекрасна всегда. Как глупо верить в незыблемость счастья! Как и многие на Юге, Уиверы лишились всего, что имели. Осталось только доброе имя. Элиза присела, обняла сестер:

– Все будет хорошо, милые мои. Ни о чем не волнуйтесь.

Энн прижалась щечкой к груди сестры и прошептала:

– Мы не боимся. Ты же с нами.

Элиза встала, отряхнула юбки и огляделась вокруг. У парадного крыльца одного из особняков возился мужчина в фартуке. Наверное, дворник. Элиза подошла к нему и вежливо поздоровалась:

– Доброе утро, мистер.

Мужчина уставился на девушку черными, глубоко посаженными глазами.

– Доброе, – буркнул он.

– Вы не подскажете мне, как пройти на улицу Эндикот?

– Это Торговая улица – та, где вы сейчас стоите. Идите прямо до третьего перекрестка, там поверните направо. Идите до большого такого магазина, не пропустите. Там будет две улицы… Вам направо. Это и есть улица Эндикот.

– Спасибо большое, – поклонилась Элиза. – Думаю, я найду.

– Удачи, – пробурчал дворник, возвращаясь к работе.

Идти по Торговой улице пришлось довольно долго. Она, плавно изгибаясь, вела вдоль реки Чарльз. Наконец Элиза и девочки добрались до третьего перекрестка и свернули направо. Здесь уже было побольше народа, приказчики спешили в магазины, банковские клерки – в банки, помощники поверенных – в конторы. Казалось, на улице одни мужчины. Лишь изредка мелькал светлый фартук какой-нибудь горничной. Элиза чувствовала себя неуверенно. Никогда в жизни она не была в таком большом городе. И уж тем более никогда не оказывалась на улице без сопровождения слуги или родителей. Несколько ночей в поезде заставили слегка осмелеть, но все же недостаточно, чтобы чувствовать себя в своей тарелке. Стараясь никому не мешать, Элиза и девочки добрались до небольшой площади, мощенной брусчаткой, и все трое замерли в немом восхищении.

Перед ними был самый большой, самый невероятный и самый прекрасный магазин, какой они только видели. Да что там видели… Элиза даже представить себе не могла, что такое бывает. Их популярный и казавшийся таким большим и светлым магазин в Смолвиле как-то сжался и поблек, превратившись в мрачную клетушку.

Прямо перед девушкой возвышалась круглая трехэтажная ротонда, сплошь из мрамора и стекла. В обе стороны от нее расходились два крыла, окруженные колоннадами, стройные ряды колонн тянулись и тянулись, словно собирались уйти за горизонт. Огромные буквы на фронтоне гласили: «Все для леди». Энни и Марта что-то галдели наперебой, но Элиза не слышала, она вся ушла в созерцание этого невероятного великолепия. Между колонн тянулись огромные стеклянные витрины. Элиза поняла, что отделы устроены так, что часть выставки товара выходит в витрину, превращая ее в невероятную демонстрацию содержимого магазина. Будто бы «Все для леди» вывернулся наизнанку. Это совсем не походило на привычный облик магазина, где в маленькой витрине находилась лишь пара образцов, призванных указать покупателю на то, чем торгуют внутри. Нет, «Все для леди» предлагал завораживающую выставку, одновременно притягательную и бесстыдную. Элиза отметила, что отдел нижнего белья, без всякого сомнения, демонстрирует все секреты женского интимного гардероба. Покраснев, она огляделась по сторонам. Странно, но у витрины с корсетами и чулками не толпилось порочных соглядатаев. Словно белье не было чем-то тайным. Всего лишь товар.

Казалось, еще немного – и все это изобилие выдавит стекла витрин и выплеснется на улицу, затопляя площадь кружевами, тканями, зонтиками, платочками – и прочими вещами. Ротонда, сплошь из стекла, была храмом, воздвигнутым в честь женской красоты.

Глава 2

Двери магазина Ворма, до которого Уиверы добрались четверть часа спустя, оказались закрыты, поэтому Элизе пришлось постучать. Несколько минут не было никакого результата. Никто не спешил открыть и впустить гостей. Элиза постучала еще раз, уже решительней. Наконец за дверью раздались шаги.

– Что вам нужно? – раздраженно проговорила необъятная женщина в белом переднике, выглядывая в щелочку. – Магазин открывается через час.

– Простите, но я не покупательница. – Элиза достала письмо дядюшки. – Я племянница мистера Ворма.

– Какая такая племянница? – удивилась женщина.

– Простите, – твердо перебила ее Элиза. – Мистер Ворм дома?

– Вход в дом с другой улицы.

– Я об этом не знала, простите. Так дядя дома?

– Дома.

– Мы можем его увидеть?

Женщина помедлила, но все же распахнула дверь пошире.

– Заходите.

Толстуха проводила сестер в мрачную гостиную, свет проникал в комнату через единственное маленькое оконце, выходившее на глухую стену соседнего дома. Вдобавок стены были обиты темно-бордовыми обоями с почти стершимся золотым тиснением. Два кресла у камина, роскошный диван и круглый стол довершали картину, скрадывая размеры и так не сильно просторной комнаты. Элиза усадила уставших сестер на диван, а сама устроилась на краешке кресла. В воздух поднялась тончайшая пыль. Кажется, дядюшка живет один, а слуги не уделяют должного внимания уборке.

Прошло примерно полчаса, прежде чем в коридоре раздались шаги. Элиза встала. Филипп Ворм выглядел точно так же, как и на похоронах Уиверов: темный костюм, бакенбарды, толстая шея и бледное, слегка одутловатое лицо. Когда-то, лет двадцать назад, его можно было бы счесть красавцем.

– Элиза? – Дядя выглядел очень удивленным. – Откуда вы здесь? Почему? Почему вы не в Смолвиле?

– Дядя, – Элиза протянула ему письмо. – Вы обещали мне помочь. После смерти родителей дела пошли совсем плохо, мне пришлось продать магазин.

– Да, – Ворм покрутил в руках письмо и положил его на каминную полку, – я обещал.

Сердце Элизы сжалось. Дурное предчувствие, преследовавшее ее всю дорогу до Бостона, нахлынуло с новой силой. Сейчас дядюшка найдет предлог, чтобы отказаться от своего обещания, и что делать тогда? Следовало убедить Филиппа Ворма любой ценой.

– Я не прошу многого, – Элиза сложила руки на груди, стараясь сдержать внезапно подступившую к горлу тошноту. – У меня есть немного денег, я думаю устроить сестер в пансион и найти работу. Мы вас не стесним. Рекомендации, небольшой совет, пристанище на несколько дней, пока я ищу работу…

– Элиза, дорогая… – Голос дяди исполнился доброты. – Я помогу всем, чем смогу. Ни о чем не волнуйся.

Девушка постаралась успокоиться, грудь ее тяжело вздымалась, а кровь отлила от лица, не оставив ни кровинки. Корсет немилосердно сжимал ребра, выдавливая воздух, столь необходимый в этот момент. На секунду ей снова показалось, что дядюшка Ворм выставит их из дома, отказавшись от всех своих обещаний. Марта и Энн сидели тихо, словно мышки. Но дядюшка больше ничего не сказал, вполне обоснованно дожидаясь благодарности.

– Спасибо, – смогла наконец выдавить Элиза. – Мы вас не стесним.

– Этот дом давно нуждается в женском внимании, – добродушно похлопал Элизу по руке дядюшка Ворм. – Я буду рад, если ты и сестры поживете у меня.

– Мы не собираемся злоупотреблять вашей добротой, дядя, – Элиза посмотрела на сестер. – Марте и Энн пора получать образование, а я найду работу.

– Отдохните немного, – разулыбался Филипп. – Вы же только что приехали.

– С радостью, – улыбнулась в ответ Элиза.

– Келли покажет вам комнату, а потом спускайтесь к завтраку. – Дядюшка позвонил в колокольчик, спустя пару минут появилась уже знакомая девушке толстуха. – Проводи моих племянниц в комнату для гостей, – приказал Ворм. – И сервируй завтрак на четверых.

Комната, куда отвела сестер Келли, оказалась достаточно большой, но такой же темной, как и гостиная. И столь же пыльной. Энн несколько раз чихнула, а Марта брезгливо сморщила носик, увидев в углу камина паутину. Дома все сияло чистотой, даже в самые трудные времена, и девочки привыкли к ней. Элиза опустила на пол саквояж и рухнула в единственное кресло, стоявшее у шаткого столика под окном. Кажется, без крыши над головой они не останутся. Беспокоило лишь одно: дядя без особого желания принял их. Но это ненадолго. Как только Элиза найдет работу, она сможет обеспечить себе кров и стол, а сестер можно устроить в приличный пансион уже сейчас. Собственно говоря, Элиза рассчитывала все деньги, вырученные от продажи магазина Уиверов, потратить на оплату пансиона. Если девочки будут устроены, она сможет выдержать любые удары судьбы.

Элиза взглянула на свою юбку. Платье выдержало дорогу, но нуждалось в чистке. Помимо этого, у нее есть еще два: черное шелковое, траурное, и светлое, зеленое, из тонкой шерсти. У сестер одежды чуть больше, но все равно недостаточно. Но тут уж ничего не поделаешь.

Вошла Келли, не постучав.

– Я принесла вам воды для умывания. И… Если у вас есть во что переодеться, то я могу забрать ваши платья почистить.

– Спасибо большое, – робко улыбнулась Элиза. – За помощь и за доброту.

– Да что там, – отмахнулась Келли. – Я тут и за домоправительницу, и за горничную, и за повариху. Мистер Ворм не любит тратить деньги. Смените одежду, освежитесь и спускайтесь в столовую. Я позабочусь о ваших платьях.

– Спасибо еще раз.

Келли оставила кувшин и вышла.

– Девочки! Снимайте платья – и умываться!

Марта послушно выполнила указание, а Энн лишь простонала:

– Я устала, не могу, Элли.

Элиза занялась Энн, помогла Марте, умыла девочек и умылась сама.

Не прошло и получаса, как они, освеженные и отдохнувшие, спустились в столовую. Дядюшка уже восседал за столом и читал утреннюю газету. В столовой было довольно светло, почти чисто и даже мило. Без сомнения, это самая часто используемая комната в доме. Наверное, дядя любит вкусно поесть. Элиза усадила сестер, обошла стол и села сама. Дядя отложил газету и окинул гостей долгим взглядом.

– Вот теперь вы похожи на благовоспитанных юных леди, а не на бездомных оборванок.

– Мы ехали четыре дня в третьем классе. – Элизе не понравилось замечание дяди, однако она постаралась ответить по возможности нейтральным тоном. – У меня действительно очень мало денег, чтобы тратить их впустую.

– Понимаю, понимаю. – Дядюшка Ворм приподнял крышку с блюда, аппетитный аромат каши с маслом едва не сразил Элизу наповал. Долгие четыре дня они не ели ничего, кроме сухарей и жидкого чая.

Завтрак прошел в молчании, девочки притихли, наслаждаясь теплом, уютом и вкусной едой. Элиза задумчиво поглядывала на дядюшку, стараясь понять, чего ей стоит ждать, на что надеяться, а чего опасаться. Расправившись с последним тостом с джемом, Филипп Ворм без всякого предисловия перешел к задушевному разговору. Словно они только вчера расстались, а не встретились час назад второй раз в жизни. Элиза с трудом сдержала дрожь. Но не в ее положении рассчитывать на благородное и подобающее обхождение. Лишь бы на улицу не выгнали.

– Итак, Элиза, разве у тебя нет жениха? Почему ты не вышла замуж?

– У меня был жених, но он погиб в самом конце войны. – Элиза уже смутно помнила Тэда, с тех пор прошло достаточно много времени, случилось столько ужасных событий…

– И ты не поискала нового? Зря, моя дорогая, зря. Женщине нельзя без мужчины. Особенно такой молодой и красивой. Что бы там ни было, будь у тебя защитник, – Элизе показалось, что дядя собирался сказать что-то другое, но остановился в последний момент, – тебе бы не пришлось оказаться в чужом городе абсолютно одной.

– Я не одна. У меня есть сестры. И я полагаюсь на вашу доброту. – Элиза решила, что немного лести не повредит.

– Разумеется. – Филипп Ворм поднялся из-за стола, не дожидаясь, пока это сделает дама. Элиза поспешно вскочила, девочки последовали ее примеру. – Думаю, у меня есть, что предложить тебе.

Элиза последовала за дядей в глубину дома, подчинившись повелительному жесту. Девочки остались в столовой в обществе Келли, убиравшей со стола. Немного попетляв по темным коридорам, Филипп вошел в жарко натопленный кабинет, указал Элизе на стул, а сам уселся в массивное кресло за огромным письменным столом. Духота тут же вызвала головную боль, но девушка постаралась не подавать виду. Кажется, сейчас состоится серьезный разговор.

– Элиза, дорогая, ты же понимаешь, что нагрянула без предупреждения.

– Да, я понимаю. Но у меня просто не было времени писать письма и ждать ответа. Дом дешевел день ото дня. Простите, если мы доставляем вам неудобства.

– Не в этом дело, дорогая. Просто я подыскал бы для девочек пансион, для тебя – место. А теперь тебе придется заниматься этим самой.

– Я справлюсь. Только… Надеюсь, вы дадите мне рекомендации?

– А разве недостаточно того, что ты принимала участие в семейном деле? – Филипп покопался в столе и зажег вонючую сигару. Элиза вздохнула, вспоминая отличный табак, который курил ее отец.

– Это только мои слова, насколько я понимаю устройство торгового мира, мои слова – ничто. Нужны рекомендации от человека, которого мой наниматель будет знать.

– Да, ты права. Но я хочу предложить тебе кое-что другое.

– Что, дядюшка?

– Как ты могла заметить, моему дому не хватает женского внимания. Да и моему магазину – опытной и добросовестной приказчицы.

– Вы хотите нанять меня, дядя? – Элиза попыталась сообразить, стоит ли так злоупотреблять добротой Ворма, но так и не смогла прийти к какому-либо решению.

– Да, об этом я и толкую.

– Дядя! Вы так добры! – Слова вырвались сами собой, как дань вежливости, с рождения бывшей частью натуры Элизы. Но потом девушка задумалась. Будет ли дядя платить достаточно, чтобы она смогла содержать сестер и себя? Или придется все же вымаливать деньги, находясь в двусмысленном положении приживалки и бедной родственницы?

– Оплату я положу достойную, – словно услышал ее сомнения Ворм. – Да и крыша над головой всегда будет.

– Конечно, я согласна, дядюшка, – заверила его Элиза. – Когда мне приступать?

– Завтра, моя дорогая, завтра. Сегодня передохни. Дорога, надо думать, была трудная.

– Хорошо, дядя. Я уложу сестричек поспать и прогуляюсь.

– Как пожелаешь. Бостон – красивый город.

Вернувшись в комнату, Элиза обнаружила, что Келли уже помогла девочкам раздеться и улечься в кровать. Хотя еще было утро, Марта и Энн слишком утомились в дороге, им будет полезно провести день в постели. Сама же Элиза намеревалась не просто прогуляться, а посетить пансион, рекламу которого она увидела в газете, случайно попавшей девушке в руки в поезде. Если заведение миссис Мартинсон покажется ей достойным, то сестрички могут переехать туда уже завтра. Сердце Элизы сжалось от тоски. Как же трудно расстаться с девочками! Конечно, пансион – единственный выход, но от этого не легче. Давным-давно, в счастливые мирные годы, семья Уивер могла позволить себе домашних учителей, занятия музыкой, богатую библиотеку… Сейчас это все кануло в Лету. Но не стоит жалеть об утраченном, лучше надеяться на новые приобретения. Элиза поцеловала девочек, уведомила Келли, что выйдет погулять, проверила деньги в потайном кармане – и, надев шляпку, вышла на улицу.

Глава 3

За несколько часов город дивно преобразился, наполнившись людьми, звуками, ароматами – жизнью.

Элиза сообразила, что забыла спросить у дяди или у Келли, как ей добраться до пансиона миссис Мартинсон. Улица, еще недавно пустая и тихая, заполнилась приказчиками, разносчиками, горничными. Служащие шли кто в одиночку, мрачно уставившись в землю, кто группами по нескольку человек, перебрасываясь ничего не значащими фразами. Но всех объединяло одно: спешка. Однако Элиза заметила, что многие из молодых людей, проходя мимо, заглядывают ей в лицо, словно пытаясь сообразить, кто она такая и что делает без сопровождения на улице в столь ранний час. Это очень смущало. Опустив глаза, Элиза быстро пошла направо по улице Эндикот. Вскоре она вновь оказалась перед так поразившим ее «Все для леди». Стеклянные двери ротонды были широко распахнуты, и плотный поток служащих вливался внутрь. Здесь были и приказчицы, а не только приказчики. Элиза отметила, что некоторые девушки шли под руку с молодыми людьми. Кажется, нравы в Бостоне весьма вольные.

Элиза не решилась обратиться к кому-либо из спешащих людей с просьбой подсказать дорогу. К тому же она просто не могла заставить себя уйти от «Все для леди». Девушка подумала, что хотела бы здесь работать. Почти наверняка это было бы тяжело, но очень интересно. И оплата здесь наверняка достойная. Служащие выглядели прилично и казались довольными жизнью.

Тем временем поток приказчиков иссяк, на площади остались лишь пара извозчиков и стайка чумазых детишек. Элиза прикинула, может ли она позволить себе потратить несколько монет, чтобы нанять экипаж. Она уже сделала несколько шагов в сторону извозчиков, когда ее внимание привлек мужчина, стремительно шагавший вдоль витрин «Все для леди». Он был высок, белокож до бледности (что придавало ему вид слегка нездоровый, но очень загадочный), черноволос и просто потрясающе красив. Элиза замерла, не в силах пошевелиться. Мужчина шел быстро, взгляд его темных глаз скользил по стеклам витрин, он улыбался чему-то. Элиза шагнула к нему, потом остановилась. Он поправил непокорную прядь волос неосознанным грациозным жестом и тут же тряхнул головой, волосы снова рассыпались в беспорядке. Не заметив наблюдавшую за ним девушку, он вошел в распахнутые двери «Все для леди». Элиза с трудом перевела дыхание. Она сразу узнала его. Это был он – Пол Спенсер. И он здесь. В этом магазине. Наверное, заведующий отделом, для приказчика он слишком дорого одет. Значит, ему все удалось. Он добился своего.

Элиза решила, что взять извозчика – просто необходимо. Назвав кучеру адрес, девушка устроилась на сиденье крошечного экипажа и постаралась унять лихорадочно бьющееся сердце. Прошло уже почти пять лет с тех пор, как она последний раз видела Пола. Пять долгих и трудных лет. То далекое и счастливое прошлое оказалось навсегда потеряно.

Пансион миссис Мартинсон размещался в уютном особнячке, расположенном в центре небольшого, обнесенного изящным забором сада. Как раз было время занятий, девочки собрались в классной комнате. Аккуратная горничная проводила Элизу в кабинет миссис Мартинсон. Хозяйка пансиона выглядела внушительно, но ее улыбка была доброй и искренней. Выслушав Элизу, она с готовностью согласилась принять Марту и Энн прямо утром следующего дня. Элиза достала деньги, отсчитала сумму, достаточную, чтобы оплатить несколько месяцев пребывания в пансионе и новый гардероб девочек, затем подписала договор. Миссис Мартинсон показала ей весь дом, рассказала о распорядке. Элиза старалась не дать понять директрисе, насколько неустойчиво финансовое положение Уиверов, и ей это вполне удалось. Они расстались, довольные друг другом.

Обратно Элиза отправилась пешком. Ей не хотелось возвращаться в пыльный и мрачный дом дядюшки Ворма. Мыслями Элиза вернулась к неожиданной встрече с Полом Спенсером.

Давным-давно она была маленькой девочкой, а Марта и Энн еще даже не родились. Тогда Уиверы в очередной раз расширили магазин. Отец нанял нового приказчика – Пола. Тогда Элиза еще не понимала, что это был очень благородный и добрый поступок. Теперь… Теперь понимала. Пол Спенсер – незаконнорожденный сын плантатора из Нового Орлеана и квартеронки. Нет, он не был рабом, но он оставался «черным». Пусть он хоть десять раз грамотен, пусть он получил хорошее образование в доме своего отца, пусть он не чернее, чем любой из ирландцев, – он остается «черным». И ему не место в магазине, куда заходят благородные молодые леди. Отец лишь пожимал плечами, когда до него доходили все эти сплетни и слухи. Покупателей в магазине от этого не убавлялось, потому что магазин был самым лучшим. А Пол получил возможность изучить торговое дело. Уиверы никогда не считали, что рабство – это правильно. Стив Уивер, чистокровный ирландец, сам сколотивший себе состояние, вырвавшийся из нищеты и безысходности, считал, что людей надо оценивать по их делам, а не по цвету кожи или национальности. В Ирландии он наелся этих глупостей сверх всякой меры. Конечно, отец выражался гораздо крепче. Элиза улыбнулась. Стив и Фиона Уиверы были добрыми и честными людьми. А она, Элиза, – всего лишь глупой девчонкой, недавно прочитавшей «предосудительный» роман миссис Гарриет Бичер-Стоу. Пол стал для нее одновременно и таинственным принцем, и благородным страдальцем, и героем сказки. А потом, незадолго до пятнадцатилетия Элизы, Пол уехал на Север, как раз перед войной. Стив Уивер получил несколько писем, где Спенсер благодарил его за помощь и советы и сообщал, что дела у него пошли на лад. Потом связь прервалась, даже никаких слухов не доходило. Война все смешала.

И вот теперь Элиза увидела его в Бостоне.

А Пол совсем не изменился. Нет, изменился. Он стал еще красивее, хотя вряд ли такое возможно. Элиза почувствовала, что неудержимо краснеет. Так глупо! Насколько это было глупо в детстве, настолько же глупо и сейчас. Но как двадцатилетний Спенсер поразил десятилетнюю девочку, точно так же он заставил трепетать и двадцатилетнюю девушку. Элиза порадовалась, что Пол ее не заметил. Она бы просто умерла на месте. Сейчас она не вправе забивать себе голову всякими глупостями. Ей не пятнадцать лет, когда можно было каждую ночь рыдать в подушку и предаваться аристократической печали, оплакивая отъезд прекрасного принца. Ей почти двадцать, у нее на руках сестры. Прекрасных принцев не существует. Пол Спенсер и не помнит глупую девчонку, тайно вздыхавшую по нему пять долгих и бурных лет назад.

Спустя три месяца, Элиза поняла, что сделала роковую ошибку, согласившись остаться в доме дядюшки Ворма. Радовало только одно – сестры были надежно устроены.

Сначала работать в «Парижских модах» Элизе даже понравилось. Магазин был большой, хотя и не очень рационально устроенный, но с обширной клиентурой, в том числе и с определенным кругом постоянных покупательниц. Филипп Ворм экономил на всем. Элиза несколько раз пыталась доказать дяде, что уж на качестве экономить не стоит, но тот только отмахивался. Девушка вскоре узнала, что вещи и ткани, продающиеся в магазине, – далеко не парижского происхождения. После этого работать стало сложнее, Элизе постоянно приходилось кривить душой, чтобы продать хоть что-то.

К тому же дядюшка с превеликим удовольствием свалил на девушку все обязанности по дому. Нет, Элиза не мыла полы и не готовила обед, но она выполняла все те многочисленные дела, которые обычно лежали на плечах хозяйки. В случае же настолько запущенного жилища, как дом Филиппа Ворма, это было слишком тяжелой работой. Отстояв целый день за прилавком, Элиза приступала к домашним делам. К тому времени, когда в доме гасили свет, девушка абсолютно без сил падала на свою узкую кровать и проваливалась в беспокойный сон. Дядюшкин дом незримо, но ощутимо давил на плечи, сковывал сердце и заставлял душу томиться в неизъяснимой тоске. Элиза прочувствовала на собственном опыте, что значит выражение «стены давят». Дом пригибал ее к земле и душил. Дядюшка ни на шаг не отходил от Элизы, постоянно подступая то с поучениями, то с похвалами. Но такая жизнь все же была лучше, чем прозябание на улице. Так, по крайней мере, утешала себя Элиза целых три месяца. Уже наступило лето, пансион миссис Мартинсон выехал за город, поэтому девушке редко удавалось увидеть сестер, лишь иногда она получала письма. Но не это беспокоило Элизу. Настоящая проблема была в том, что у нее почти кончились деньги. Несколько долларов и горстка медяков – вот и все средства. Конечно, пансион оплачен еще на три месяца вперед, но, как показал опыт, время летит быстро, а дядюшка не спешит выплатить обещанные деньги. Элиза несколько раз пыталась начать серьезный разговор, но Филипп Ворм был скользок и увертлив, словно червяк. Настаивать девушка не решилась. Пока не решилась.

Другая проблема состояла в том, что дядюшка был почти откровенно навязчив, даже развязен. Словно Элиза была не благовоспитанная и честная девушка да еще и его племянница, а… даже страшно подумать. Сначала Элиза старалась не замечать завуалированных намеков, но со временем они становились все более прозрачными и сальными. Несколько раз дядя почти до смерти ее напугал, однако потом обратил все в шутку. Элиза стала запирать дверь на ночь. Так больше продолжаться не могло.

Утро началось как всегда. Элиза встала, отдала распоряжения Келли, быстро позавтракала в одиночестве и открыла магазин. Обычно за кассой сидела унылая мисс Суон, худая и бледная блондинка, проработавшая на Ворма уже лет двадцать, но сегодня Элиза осталась без помощницы: накануне кассирша попросила выходной. Время до обеда тянулось ужасающе медленно. Элиза твердо решила больше не откладывать разговор, а потребовать от дяди полного расчета. Оставаться в этом доме просто-напросто опасно для ее чести. А честь – это все, что у нее есть.

Появились две покупательницы, со скучающим видом побродили вдоль прилавка, попросили показать отрез фланели на пальто, пощупали ткань. Элиза терпеливо ждала, пока дамы примут решение. Сама бы она никогда не купила столь некачественную ткань по такой высокой цене, но посетительницы, кажется, имели по этому поводу свое мнение. В магазине Уиверов подобную фланель даже бы не выложили на прилавок, а сразу вернули поставщику, еще и потребовали бы компенсацию за некачественный товар. Филипп Ворм же частенько скупал у фабрикантов именно некондицию и втридорога продавал брак доверчивым покупательницам. Расположенный в престижном квартале, богато отделанный и довольно широко рекламируемый, магазин «Парижские моды» на самом деле являлся низкопробным местом, но покупательницы были не в курсе изнанки торговли, поэтому все же приобрели шесть ярдов отвратительного качества фланели. Элиза подозревала, что ткань полиняет и сядет после первой же стирки.

Ну что ж, еще немного, и можно будет закрыть магазин и пойти к дяде, чтобы сообщить ему о своих намерениях. Элиза подозревала, что долго искать не придется. Филипп Ворм облюбовал в доме два помещения: столовую и кабинет. В других местах он появлялся, только преследуя Элизу.

Дядя оказался в кабинете. Он курил вонючую сигару и читал газету. Когда Элиза вошла, предварительно вежливо постучав, он даже не удосужился встать. Девушке пришлось подойти к столу и заговорить первой, привлекая внимание мистера Ворма.

– Дядюшка, – начала Элиза, стараясь унять дрожь в голосе. – Нам нужно серьезно поговорить.

Ворм отложил газету, встал, обошел стол, почти силой усадил Элизу на диванчик и устроился рядом.

– О чем же, моя дорогая?

– О моей работе. И об ее оплате, – перешла сразу к делу Элиза.

– А что не так? – искренне удивился дядя, сжимая в холодных ладонях руку Элизы.

– Я работаю уже три месяца, но вы не заплатили мне ни цента, – девушка чувствовала себя чрезвычайно неловко. Дядя сидел слишком близко, тема была слишком неудобная…

– Но у тебя же все есть, – проговорил дядюшка Ворм, придвигаясь еще ближе. Его колено уже почти касалось юбок Элизы.

– Но дядя! – Элиза вскочила, вырвав руку. – Мы же договаривались по-другому! Мне очень нужны деньги, чтобы оплачивать пансион сестер!

– О, не забивай свою хорошенькую головку, дорогая, твой дядюшка обо всем позаботится! – Ворм расстегнул пару пуговиц на жилете, до глубины души шокировав Элизу.

– Если… Если вы не намерены выполнять свою часть договора, то я считаю себя вправе отказаться от своих обещаний и устроить жизнь по своему разумению.

– Что ты имеешь в виду, моя дорогая? – Филипп Ворм встал и опять приблизился к девушке на недопустимо близкое расстояние. Элиза отпрянула. – Ты покинешь мой дом? Бросишь работу? И как ты собираешься добывать средства к существованию? Содержать сестер?

Элиза вскинула голову.

– Я найду работу, за которую мне будут платить, – как и планировала с самого начала. Кажется, ваше гостеприимство небескорыстно.

– Ну что ты, милая! – Дядюшка снова завладел рукой Элизы. – Я абсолютно бескорыстен, мне лишь хочется немного тепла и внимания. А ты так мила и так красива…

Элиза содрогнулась от отвращения. Пальцы дяди поглаживали ее запястье, перебираясь все выше. Она попыталась вырваться, но он держал крепко, почти делая ей больно.

– Отпустите меня, прошу вас! – взмолилась Элиза.

– Не стоит так нервничать, дорогая, – вкрадчиво проговорил дядюшка Ворм, притягивая девушку к себе. – Мы же одна семья!

Элиза рванулась изо всех сил, каким-то чудом выскользнула из мерзких объятий и бросилась прочь. Филипп Ворм не стал ее преследовать, а лишь выкрикнул в спину:

– Ты скоро приползешь ко мне на коленях, моя дорогая племянница!

Элиза выбежала на улицу, промчалась по Эндикот-стрит и остановилась лишь на площади перед «Все для леди». Без сил опустившись на скамейку, девушка разрыдалась.

Глава 4

– Мисс, вам плохо? Вам помочь?

Элиза подняла голову и увидела молодого нескладного парня, озабоченно склонившегося над ней. Он был одет недорого, но прилично: серые брюки, льняная рубашка и шерстяной жилет, а также большая кепка, сползавшая на уши. Человек не из высшего общества, однако явно не прозябает в подворотне.

– Спасибо за заботу. Я… я в полном порядке, – выдавила девушка.

– Не похоже. – Юноша улыбнулся. – Можно я присяду рядом?

Элиза пожала плечами и подобрала юбки. Парень устроился на краю скамейки и как ни в чем не бывало представился:

– Пит Свон.

– Элиза Уивер.

– Я понимаю, что жизнь – отвратительная штука, – меланхолично глядя в ясное небо, заявил Пит. – Но столь очаровательные девушки не должны рыдать на скамейках.

– Извините, но вы, как мне кажется, суете нос не в свое дело. – Элизе надоело, что все ведут себя с нею так, словно… словно она – не леди. Пусть она бедна, но… она воспитана как леди, одета как леди, ведет себя как леди. Разве бедные люди не достойны уважения?

– Простите, я не хотел вас обидеть. Но вы… словно символ того, как этот ужасный мир ломает чуткую душу, словно цветок, упавший под колеса экипажа!

Элиза вытерла уже почти высохшие слезы и во все глаза уставилась на молодого человека. Неужели ее угораздило повстречать настоящего бродячего поэта-романтика? Парень меланхолично наблюдал за оживленным людским водоворотом на площади и больше ничего не говорил. Элиза тоже бездумно уставилась перед собой и погрузилась в беспросветную тоску. В кармане чуть меньше трех долларов. На ней ее единственное приличное платье. Белье, шляпка и второе, траурное, платье остались в доме на улице Эндикот, куда Элиза не станет возвращаться ни за что в жизни. До темноты всего несколько часов, а ей даже нечем заплатить за ночлег в самой недорогой гостинице.

– Вас, наверное, постигла та же участь, что и меня, – тяжко вздохнул Пит.

– Это весьма маловероятно, – грустно улыбнулась Элиза.

– Я попытался устроиться приказчиком в этот притон вопиющей роскоши, а мне предложили всего лишь работу рассыльного. Это просто оскорбительно. – Пит кивнул в сторону бурлящего от посетителей «Все для леди». – Видите ли, у них нет свободного места для приказчика, есть только должность для девушки в отделе готового платья. Жаль, что я не девушка. У приказчиц из отдела готового платья самый большой оклад, да еще и проценты с продаж…

Элиза встрепенулась.

– Во «Все для леди» есть место для приказчицы?

– Есть, – вздохнул Пит. – А мне пришлось согласиться на рассыльного.

– Я должна попробовать… – Элиза вскочила со скамейки, расправила юбки, прикоснулась к волосам, проверяя прическу. – Я должна получить это место! Спасибо вам!

Молодой человек проводил взглядом стремительно удаляющуюся девушку и снова душераздирающе вздохнул.

Магазин готовился к летней ярмарке, а Пол Спенсер – к самым важным переговорам за последние пять лет. Подготовка в основном заключалась в неумеренно бурной светской жизни. В эту ночь Пол совсем не спал, сопровождая Сюзан вначале на бал у одного знакомого биржевого маклера, а потом на ужин и в театр. Так что утром он, как бывало уже не раз, поднялся в свой кабинет, расположенный на третьем этаже ротонды, прямо над кассами, все еще во фраке и белом галстуке. Служащие только начали появляться на своих рабочих местах, когда Пол уже сидел за своим столом, вид у него был вполне бодрый, взгляд живой, а цвет лица такой свежий, словно он провел десять часов в мягкой постели в полном одиночестве. Плавно изгибавшаяся, полностью застекленная стена за спиной Спенсера заливала утренним нежным светом кабинет, обставленный дубовой мебелью со светло-кофейной репсовой обивкой. Ласковое солнце касалось полированного темного дерева, замирало на шляпках медных заклепок, скользило по вощеному паркету из лиственницы. Пол придвинул к себе папку со срочными документами и взглянул на единственную картину, украшавшую кабинет. Это был портрет его безвременно умершей жены, Элис Фортенгил. Злые языки до сих пор судачили про «странную кончину» богатой наследницы, но Пол не обращал на пересуды ни малейшего внимания. С тех пор как Элис не стало, Спенсер хранил о ней самое теплое и самое почтительное воспоминание и никогда не скрывал свою сердечную признательность супруге за то богатство, которым она одарила его, выйдя за него замуж. И теперь, прежде чем приступить к работе, он улыбнулся портрету.

В дверь постучали, и, не ожидая ответа, в кабинет вошел заместитель Пола Спенсера Стенли Буден. Трудно было представить двух более непохожих друг на друга мужчин, чем эти двое. И характер, и темперамент, и внешность – все абсолютно и диаметрально противоположное. Стенли был невысок, смугловат и светловолос, темперамент имел холерический, а характер – неопределенный, даже аморфный. Несмотря на все различия, мужчины проводили много времени вместе как на работе, так и вне ее. Впрочем, они и карьеру начинали одновременно здесь, в магазине, когда он занимал всего лишь половину первого этажа здания, построенного как большой крытый рынок, где помещения сдавались в аренду нескольким десяткам торговцев самыми различными товарами: от белья до мебели. Умный и компетентный Буден, казалось, без труда мог бы во всем превзойти своего менее серьезного и вдумчивого коллегу, с виду легкомысленного и постоянно попадавшего в какие-то предосудительные истории с женщинами. Но у Будена не было ни проблеска таланта, чуть ли не гениальности, присущей Полу Спенсеру, ни его покоряющей изящной красоты, ни его смелости, ни его дара предвидения, ни его тонкого понимания женских желаний и устремлений. Как человек разумный и разбирающийся в тонкостях торгового предприятия, Буден с самого начала во всем следовал за Полом и признавал его главенство. Постепенно пройдя все стадии от продавца до заведующего отделом, а потом вознесясь, словно на крыльях, вслед за своим другом и покровителем, Буден теперь был главным заместителем Пола и надеялся стать совладельцем «Все для леди».

Пол, не отвлекаясь от бумаг, поинтересовался:

– Как спал, Стенли?

– Отлично. А ты?

– Я совсем не ложился.

– Вредно.

– Вредно много спать. От этого тяжелая голова, мешки под глазами и общая слабость. Развлечения и увеселения продлевают жизнь.

Буден пожал плечами:

– Я предпочитаю соблюдать меру, иначе я умру молодым, не успев насладиться жизнью.

Такие ежеутренние пререкания вошли у партнеров в привычку. Успех в бизнесе и власть над женскими умами и кошельками по-разному подействовали на них. Пол всегда относился к женщинам с преувеличенным восторгом, преклонялся перед ними, льстил им и постоянно поддавался новым увлечениям, что было своего рода рекламой для «Все для леди». Спенсер словно ласкал и нежил всех женщин Бостона одновременно, не отдавая предпочтения никому конкретно, одаряя всех одинаково, одурманивая и держа в своей власти.

– Вчера я сопровождал миссис Сюзан Фишер, так что можно сказать, что я занимался делами, а не удовольствиями, – сообщил Спенсер, отложив последний документ.

– И вы провели с ней всю ночь? – иронично уточнил Стенли.

– Что ты, она же порядочная вдова и истинная леди. Потом я ужинал с Маргарет, примой из «Тафтс». Глупа, но чертовски забавна.

Буден остановился у стены-окна и окинул взглядом площадь, постепенно наполняющуюся народом.

– А ведь они отомстят тебе, Пол. Когда-нибудь отомстят.

– О чем это ты?

– О женщинах.

Буден, в отличие от Пола, с возрастом превратился в женоненавистника. Он встречался с женщинами, но они занимали в его жизни слишком мало места. В бизнесе он ограничивался тем, что играл на страстях покупательниц, однако глубоко презирал их за легкомыслие и податливость.

Спенсер рассмеялся.

– Знаешь, друг мой, – в голосе его звучал цинизм, который он никогда не показывал женщинам, – я осознаю свои возможности и пределы своих сил. Я просто выкачаю из дам все их деньги, выжму их и выброшу.

– Нет, Пол. Они хитрые. И они отомстят. Найдется одна, которая отомстит за всех. Берегись.

– Ну оставь, Стенли. Ты слишком осторожен. Мир покоряется не безупречным и осторожным, а отдается очарованию порока, дерзновенному поцелую.

Именно таким, дерзким, полным фантазии и блеска, Пол Спенсер был и в бизнесе. Не единожды торговый дом «Все для леди» ставил на кон весь свой капитал, но всякий раз лишь удваивал, а то и утраивал состояние. Спенсер бросался в спекуляции и проекты с таким блеском и натиском, что все вокруг замирали. Но всякий раз он выходил победителем. Гений – или просто везунчик? Сейчас как раз был тот момент, когда торговый дом мог рухнуть и рассыпаться в прах. Вся наличность, все средства, все до единого цента было вложено в грядущую летнюю ярмарку. Снова Спенсера ждал или феерический взлет – или полный крах. По-другому он не умел.

– Я намереваюсь начать расширение магазина немедленно, чтобы закончить все к летней ярмарке. – Пол протянул Будену папку, которую только что просмотрел. – И в этом мне поможет Сюзан.

Стенли удалился в свой кабинет, чтобы изучить документы, а Пол решил, что стоит все же немного поспать, хотя бы пару часов. Заперев дверь, он устроился на диване, даже не сняв фрака.

Элиза быстро дошла до распахнутых дверей «Все для леди», но тут ее охватила какая-то невыразимая робость. Ведь там, в магазине, работает Пол Спенсер. Она может с ним встретиться, столкнуться лицом к лицу – и он узнает «малютку Элли». Элиза не знала, надеется ли она на эту встречу или страшится ее. Но выбора все равно не было. Ей нужна работа, нужна как воздух.

Несколько раз глубоко вздохнув, девушка вошла в магазин и в то же мгновение оказалась в сказке. Первый этаж ротонды был превращен в роскошную восточную гостиную. Элиза достаточно хорошо ориентировалась в торговом бизнесе, чтобы оценить размах и беспрецедентность замысла. Такие редкостные ковры продавались исключительно у антикваров и стоили очень дорого. Здесь же их было столько, что хватило бы на весь Бостон, причем цены значились невероятно низкие. Элиза сообразила, что хозяин «Все для леди» закупил их крупной партией где-то на Востоке, что позволило держать столь привлекательные цены. Но все равно ковры продавались практически по себестоимости. Цель этой поразительной выставки была не в продаже ковров как таковой, а в привлечении в магазин новых покупательниц – ценителей искусства и редкостей. Потолок был затянут смирнскими коврами, стены задрапированы ярким шелком, колонны обернуты узкими коврами из Тегерана, а на полу раскинулся невероятной красоты курдистанский ковер с затейливой вязью золотого и алого на нежно-голубом фоне. Повсюду были расставлены столики и скамейки из Персии, медные кувшины, лампы, серебряные блюда и вазы завершали ансамбль. Элиза замерла, восхищаясь не столько красотой удивительной гостиной, сколько гением художника, сотворившего все это.

За спиной кто-то хихикнул, возвращая девушку к действительности.

Глава 5

За спиной Элизы стояли два молодых человека и о чем-то шептались, поглядывая в ее сторону. Смутившись, девушка быстро пересекла ротонду, стремясь уйти от нахальных взглядов. Она оказалась в отделе белья. Все сокровенное, что в обычной жизни прячут от взоров, здесь было выставлено в длинной анфиладе. Корсеты и турнюры занимали целый зал, дальше разместились другие изящные детали интимного дамского туалета. Отдел выглядел так, будто толпа юных красавиц прошла здесь, постепенно раздеваясь. Тонкое белье, воротнички, жабо… Кофточки, лифчики, неглиже, утренние капоты, пеньюары – все это пеной выплескивалось на прилавки, навевая мысли о томных потягиваниях рано поутру после безумной страстной ночи. Элиза покраснела и поспешила пройти дальше. Этот открытый для всеобщего обозрения альков, со всей его интимной роскошью, казался олицетворением утонченного разврата. Все эти предметы из батиста, перкаля, атласа и хлопка, вышедшие из рук белошвейки, пока что были мертвы, но скоро они приобщатся к жизни тела, наполнятся теплыми благоуханными ароматами, прильнут к нежной коже, их ослепительная белизна на фоне матовой бархатистости будет сводить мужчин с ума.

Элиза не могла так ясно осознать, что чувствует, но эта выставленная на обозрение, словно опороченная интимность и чистота, в то же время лишенная присущего белью соблазна, взволновала ее. Собравшись с мыслями, Элиза осмотрелась вокруг и увидела девушку, раскладывающую на полках нижние сорочки.

– Простите, вы не подскажете мне, как пройти в отдел готового платья? – обратилась к приказчице Элиза.

– Это на втором этаже, в правом крыле. Поднимитесь по лестнице вон там, за колонной, и идите прямо.

– Спасибо, – поблагодарила Элиза и устремилась в указанном направлении.

Через пару минут она нашла нужный отдел и остановилась в паре шагов от арки, обозначавшей вход. Перед девушкой открылось просторное помещение с большими окнами, вдоль всех стен стояли вместительные шкафы, перемежающиеся манекенами, демонстрировавшими манто, амазонки, жакеты и платья. У небольшого прилавка стояли две девушки, одетые в одинаковые платья из темно-зеленого шелка с белыми манжетами и воротничками. Высокая брюнетка с уже начинающим стареть лицом и полнотелая гладкая блондинка настороженно смотрели на посетительницу. Приказчицы с первого взгляда определили, что перед ними конкурентка, и теперь соображали, как поступить с непрошеной гостьей.

Элиза вежливо поклонилась девушкам и проговорила:

– Я хотела бы поговорить с заведующей отделом.

– Миссис Хадсен сейчас внизу, на складе, – визгливо ответила брюнетка.

– А как скоро она вернется? – уточнила Элиза.

– Ждите, – рассеянно сообщила приказчица и отвернулась.

Элиза молча отошла в сторону и принялась более внимательно рассматривать зал. У прилавка стояла доска, расчерченная мелом. Очевидно, девушки записывали на ней, кто и сколько продал. Посредине комнаты располагалось огромное зеркало, а перед ним – небольшой подиум. Отлично продуманное решение, все для удобства покупательниц. Несколько кресел явно были предназначены для посетительниц, потому как приказчицы даже не смотрели в их сторону, никаких других стульев видно не было. Девушки весь день вынуждены проводить на ногах, не имея возможности присесть хоть на минутку. Блондинка и брюнетка принялись о чем-то шептаться, периодически поглядывая на Элизу. Девушка отвернулась к окну, не желая показывать парочке сплетниц, что смутилась.

Вскоре послышался шорох юбок, и шушуканье и смешки мгновенно стихли. Элиза оглянулась и увидела женщину средних лет, с суровым лицом, плотно сжатыми губами и высокой прической из неестественно ярких волос. Дама окинула девушку взглядом и поинтересовалась:

– Вы кого-то ждете, мисс?

– Да, – поклонилась Элиза. – Мне нужна заведующая отделом готового платья, миссис Хадсен, как мне сказали.

– Это я, – отрывисто кинула в ответ дама, яркие кудряшки запрыгали, словно пружинки.

Элиза проглотила комок в горле и постаралась говорить четко, ясно и с почтением:

– Меня зовут Элиза Уивер. Я узнала, что у вас есть место приказчицы.

Миссис Хадсен уставилась на девушку темными неподвижными глазами, ни единая черта ее лица, напоминавшего маску, не дрогнула и не соблаговолила смягчиться.

– Сколько вам лет, мисс?

– Почти двадцать.

– Мисс Чендлер, – обратилась заведующая к брюнетке-приказчице. – Подайте мне список, пожалуйста.

Девица пошарила под прилавком и извлекла папку с несколькими листами бумаги. Сердце Элизы сжалось. Кажется, в списке было достаточно претенденток на место, которые могут отнять работу у одинокой провинциалки без рекомендаций. Миссис Хадсен взяла карандаш и сделала пометку на чистом листе.

– Итак, мисс, повторите еще раз имя, фамилию, возраст.

– Мисс Элиза Уивер, двадцать лет.

– Откуда вы родом?

Элиза отвечала на вопросы быстро, стараясь не сбиваться и не мямлить, но чем больше ответов она давала, тем яснее понимала, что место ей не получить. Слишком часто звучало «нет». Паника подступала все ближе. Скоро вечер, а ей некуда идти. Конечно, можно отправиться в пансион в сестрам, миссис Мартинсон согласится принять ее… за определенное вознаграждение, но это всего лишь отсрочка.

– Мы примем решение в течение двух недель, – сообщила миссис Хадсен, захлопывая папку.

– Двух недель? – едва слышно прошептала Элиза. – Но…

– Зайдите дней через десять, не раньше, мисс Уивер.

Элиза на мгновение закрыла глаза, стараясь сдержать слезы и борясь со слабостью в коленях. Хотелось рухнуть на пол и рыдать, пока не иссякнут силы и не придет благословенное забвение. Но это не поможет, ее просто выведут прочь – и она потеряет даже призрачный шанс получить место во «Все для леди».

– Мисс Элиза Уивер?

Его голос. Девушка медленно обернулась и постаралась сделать вид, что появление Пола Спенсера для нее – полная неожиданность.

– Да. – Это прозвучало вполне уместно и естественно. – Я Элиза Уивер. А вы? Вы… Неужели Пол Спенсер?

– Мистер Спенсер, – прошипела Элизе в спину мисс Чендлер.

– Да, малютка Элиза, это я.

Пол проснулся уже после обеда и почувствовал, что готов приступить к делам с новыми силами. Традиционно он и Буден совершали обход магазина около четырех пополудни. Самое время. Пол прошел в маленькую комнату, служившую ванной и гардеробной, сменил измятый смокинг на строгую синюю визитку и пригладил волосы. Непокорные, предательски вьющиеся волосы. Хмуро улыбнувшись своему отражению в зеркале, Пол вернулся в кабинет, чуть помедлил и вышел на галерею ротонды. На этот широкий балкон выходили двери бухгалтерии и кабинета Стенли, а также отсюда открывался потрясающий вид на бурлящие галереи магазина. Пол остановился, облокотившись на изящные кованые перила, и окинул взглядом свои владения. Все шло как должно. Обороты росли, товары не залеживались, дело процветало. Но он хотел большего. Гораздо большего. Пол Спенсер желал стать королем этого города, покорить его и заставить пасть в ноги победителю. Обаять, загипнотизировать, закружить и околдовать. Деньги – это просто прах. Он богат.

Власть. Безграничная власть над душами и сердцами прекрасных дам, а через них и над душами и сердцами всего Бостона – вот чего жаждал Пол Спенсер.

Из своего кабинета показался Буден и встал рядом с боссом. Внизу разноцветьем ковров простиралась восточная гостиная.

– Тебе никогда не надоедает смотреть на толпы покупательниц? – Стенли всмотрелся в задумчивое лицо Пола и попытался угадать его мысли.

– Никогда.

В это время в восточную гостиную вошла девушка, одетая в скромное зеленое платье, с непокрытой головой и без перчаток. Явно не из тех, кто покупает ковры во «Все для леди». Стенли фыркнул, увидев, как девушка замерла в немом восторге, всецело уйдя в созерцание пламенеющего великолепия роскошных ковров.

– Мне кажется, пора поставить швейцара на входе, – кивнул Буден в сторону девушки. – От таких прибыли не получишь, только украсть могут.

– Ярд дешевой тесьмы дает больший процент прибыли, чем отрез шелка на платье. И оборачивается быстрее, – пожал плечами Спенсер. – Нам нужны небогатые клиентки, чтобы мы могли удовлетворять богатых. И…

Пол замолчал и склонился через перила, стараясь внимательнее рассмотреть девушку внизу. Не может быть, чтобы это была она. Здесь, в стареньком платье, без сопровождения и без шляпки. Но все же… Очень похожа.

– Кого-то увидел? – поинтересовался Стенли. – Новая пассия или муж бывшей?

– Оставь свои колкости, – отмахнулся Пол. – Мне показалось… Неважно. Пойдем, начнем обход.

Уже отворачиваясь от перил, Спенсер увидел, как девушка прошла в отдел белья.

– Начнем с отдела закупок, – сообщил он Будену.

Через четверть часа Стенли отметил, что Пол совершенно не слушает докладов подчиненных, мысли босса явно витали где-то далеко. Буден скривился. Стоило кому-то отвлечься, Пол тут же возвращал мечтателя на землю, еще и выговор мог устроить, а сам… И все ему прощается.

– Так, – перебил Сэма Финча, главного закупщика, Спенсер. – Я же велел скупить весь, абсолютно весь этот атлас. Совершенно весь, не торгуясь и не останавливаясь ни перед чем.

– Фабриканты сообразили, что мы добиваемся эксклюзива, и заломили цену, едва я успел выкупить две трети.

– И что? Тебе не хватило денег? – тихо, но настойчиво поинтересовался Пол.

– Хватило бы, если бы кое-кто не успел раньше меня.

– И кто же?

– Свон и Ворм ухватили остатки.

– Ага. – Пол потер лоб. – Ну, Свон нам не помеха, у него свои покупательницы. А вот Ворм… Откуда этот слизняк узнал?

– Скорее всего, он и не знал, – вмешался Стенли. – Просто так получилось.

– Просто так ничего не получается. – Спенсер мрачно уставился в потолок. – Если мы не получим эксклюзива, то окажемся в убытке. Ставить цену выше пяти долларов мы не можем, а затраты на рекламу у нас такие, что… Мы же рассчитывали на эксклюзив.

– Если Ворм не в курсе, то мы просто можем через подставных лиц выкупить у него всю партию, – внес предложение Финч.

– Если… – Пол махнул рукой. – Не беспокойтесь ни о чем. Ворм наверняка выставит атлас втридорога и назовет парижской новинкой. Мы же честно сообщаем, что это местное производство. Да и реклама работает на нас. Поверьте, наш «Жемчуг Юга» раскупят в мгновение ока.

Буден не стал перечить, а уж Финч – тем более. Но Стенли в очередной раз до полусмерти перепугался: если «Жемчуг Юга» не оправдает возложенных на него ожиданий, то бизнес может рухнуть мгновенно. Как всегда. Как всегда.

– А теперь навестим миссис Хадсен! – заявил Пол, быстрым шагом направляясь к выходу из подвала, где размещался отдел закупок.

– Я уже давно не малютка, – улыбнулась Элиза. – Рада вас снова увидеть после стольких лет, мистер Спенсер.

– Взаимно, – поклонился Пол.

Элиза почувствовала, что краснеет. Пол стоял на расстоянии вытянутой руки, глаза его весело блестели, а все вокруг почтительно склонились перед ним. Элиза смущенно поняла, что все присутствующие с новым интересом и пристальным вниманием уставились на нее. Кем же ты стал, Пол Спенсер?

– Вы… желаете купить платье или манто? – вежливо поинтересовался Пол.

Элиза покраснела еще больше.

– Нет… Я…

– Мисс претендует на место приказчицы в отделе готового платья, босс, – вмешалась миссис Хадсен. – Но…

– Вы перебрались в Бостон, Элиза? – Пол казался просто вежливым, не более. Элиза же готова была сквозь землю провалиться. «Босс». Кажется, Спенсер достиг всего, о чем только мечтал.

Как иногда жестоко шутит жизнь. Она, дочь богатых родителей, истинная леди, стоит перед ним, склонив голову и краснея. Элиза отдала бы все что угодно, чтобы вернуться назад на полчаса – и не заходить во «Все для леди».

– Да, мы с сестрами теперь живем в Бостоне. Энн и Марта в пансионе, а я… Я живу у двоюродного дяди. Временно.

– А ваши почтенные родители?

– Они скончались несколько месяцев назад.

– Мои соболезнования. – Пол, казалось, смутился.

Если он продолжит расспросы, Элиза просто развернется и убежит. Это невыносимо, вот так, прилюдно, рассказывать о бедах и несчастьях своей семьи. Пол же ничуть не смущался и, казалось, был искренне рад видеть «малютку Элизу». Однако он, по всей видимости, понял, что окружающие просто жаждут подробностей о жизни босса.

– Вы действительно хотите получить это место? – сменил он тему разговора.

– Мне просто необходимо его получить, – пылко воскликнула Элиза.

– Тогда оно ваше, – провозгласил Спенсер.

– Но… – попыталась возразить миссис Хадсен.

– Никаких «но». Мисс Уивер – моя землячка и добрая знакомая.

– Но «Все для леди» не берет служащих без опыта работы в торговых фирмах Бостона, – вмешался Буден. Ему совсем не понравилось, что Пол вмешивается в его сферу. Набором персонала, кроме самых высоких позиций, заведовал Стенли.

– И без рекомендаций, – вставила слово миссис Хадсен.

Элиза покраснела. Да, рекомендаций у нее не было, но ведь… Пол знает, что опыт работы у нее есть. Как и безупречная репутация.

– Миссис Хадсен, – холодно и резко парировал Спенсер, – обеспечьте мисс Уивер униформой. С завтрашнего утра она работает в вашем отделе.

– Я прочитала в объявлении, что фирма предоставляет стол и кров, – дрожащим голосом проговорила Элиза.

– А-а… Вам нужен стол и кров, – с явным презрением протянул Буден.

Пол промолчал.

– Я не хочу далее затруднять моего дядю, – с достоинством ответила Элиза, вздернув подбородок. Да, ей нужен стол и кров, но это не повод пренебрежительно к ней относиться.

– А кто ваш дядя? Я что-то не припомню Уиверов в Бостоне, – обратился к девушке Спенсер.

– Филипп Ворм, – ответила Элиза.

– Ах, Ворм, – покачал головой Пол. – Ну что ж… Понятно.

– Дядя добр ко мне и к сестрам, – заверила его Элиза. – Но мы не вправе…

– Я понимаю, – перебил ее Пол. – Миссис Хадсен, оставляю мисс Уивер вам. – Пол посмотрел заведующей отделом прямо в глаза. – Я уверен, вы хорошо о ней позаботитесь.

– Благодарю вас, мистер Спенсер, – поклонилась Элиза.

«Мистер Спенсер». Босс. Что ж, не стоит желать слишком многого. Он узнал ее, он ей помог. И он – недостижим.

Буден и Спенсер удалились, Элиза смогла перевести дух. Сердце постепенно успокаивалось.

– Пол Спенсер, – вопросительно посмотрела она на миссис Хадсен. – Он управляющий «Все для леди»?

– Мистер Спенсер – единственный владелец «Все для леди», – ответила заведующая. – А вы всего лишь приказчица. Запомните это раз и навсегда.

Глава 6

Миссис Хадсен послала блондинку-приказчицу, Мэри Лавлин, проводить Элизу в мансарду и передать на попечение миссис Рукли, в обязанности которой входила уборка и присмотр за комнатами, в которых жили приказчицы. Магазин вычитал за жилье из жалованья, но плата была очень низкой, дешевле комнату было не найти. Миссис Рукли показала Элизе ее каморку, темную клетушку с единственным малюсеньким окошком, узкой кроватью и покосившейся тумбочкой, на которой стоял тазик и кувшин для умывания. Стула или кресла не было, лишь туалетный столик с выдвижной скамейкой. Как объяснила миссис Рукли, приказчицам запрещено было принимать посетителей или ходить друг к другу в гости. Элиза внимательно выслушала наставления, подождала, пока закроется дверь, и медленно опустилась на жесткую кровать. Слезы жгли глаза, но девушка не могла позволить себе эту слабость. Пол Спенсер – ее работодатель. И он – хозяин этого фантастического, великолепного магазина, процветающего торгового предприятия. Если раньше она стояла недосягаемо выше Пола по положению, то теперь все наоборот. Может быть, он даже никогда больше не заговорит с ней.

Но все это пустяки. Главное, она получила работу, кров и стол. Оклад ей положили не очень большой, его едва хватит на оплату пансиона сестер, однако будут еще и проценты с продаж. Элиза всегда отлично умела продавать, так что и здесь все получится. Обязательно.

Утром Элиза облачилась в форменное платье. Темно-зеленый шелк облегал лиф, собирался складками на турнюрах и ниспадал оборками по широкой, но не слишком, юбке. Белые манжеты и воротничок превращали весьма роскошное платье в насмешку, словно нарочно унижали. Элиза мрачно улыбнулась. Этот наряд как нельзя лучше соответствует ее положению. Леди-южанка, превратившаяся в нищую приказчицу. Вчера вечером Элиза не успела подо-гнать платье по фигуре, но все и так было в полном порядке, только юбка оказалась слегка длинновата, рассчитанная на туфли с каблуком, которых у мисс Уивер не было. Пожав плечами, девушка несколькими булавками, найденными в туалетном столике, подколола подол. Пока сойдет и так. Прическу Элиза сделала скромную, собрав волосы в тугой низкий пучок. Кажется, все в порядке.

Когда Элиза спустилась по узкой черной лестнице на второй этаж, магазин еще только начал просыпаться. Девушке нужно было пройти из левого крыла в правое, через весь этаж. Приказчики в перчаточном отделе, в шелках и сукнах, кружевном и прочих отделах провожали новенькую заинтересованными взглядами. За вчерашний вечер почти все успели узнать, что Элизу приказал принять на работу сам Спенсер.

– Кажется, девица была его содержанкой в прошлом, когда он жил на Юге, – сообщил своему коллеге Винсент Клаас, приказчик из отдела шелков.

– Босс мог бы найти кого покрасивее, – усомнился его собеседник, Ренди Джарред.

– Зато девица держит себя как истинная леди. Южанка. Они там все такие, говорят.

– Да хоть трижды леди – будет стоять весь день за спинами Мэри и Ванессы. Эти две змеюки быстро сживут ее со свету. В готовом платье ни одна девица долго не выдерживает.

Элиза выслушала все это, остановившись за колонной. Ей захотелось выйти и отвесить двум нахалам по полновесной пощечине. Как они смеют говорить гадости про нее и Пола? Однако Элиза сдержалась. Не годится начинать первый рабочий день со скандала. Гордо вздернув подбородок, девушка проплыла мимо сплетников, сделав вид, что ничего не слышала.

В отделе готового платья уже все были на месте. Элиза тихо вошла и вежливо поздоровалась. Миссис Хадсен лишь скупо кивнула, Мэри и Ванесса не обратили на новенькую ни малейшего внимания. Они спорили, которая из них пришла первой. От этого зависела очередь обслуживания покупательниц. Элиза хорошо знала такую систему организации работы магазина, где служат несколько приказчиков, каждый из которых получает процент с продаж. На доске мелом записывались имена служащих, после каждой покупательницы приказчица переносила свое имя в конец списка. Миссис Хадсен решила, что права Ванесса. Мэри надула губки:

– Вечная несправедливость!

Впрочем, она быстро смирилась с проигрышем: ведь Элизе придется записаться последней. Утром в отделе готового платья обычно было пусто, поэтому девушки незаметно отошли от прилавка за шкаф, Элиза последовала их примеру, но не стала подходить слишком близко, не желая навязываться. Миссис Хадсен уселась на раскладной стул и немигающим взглядом уставилась на входную арку.

– Держу пари, что до завтрака никого не будет. – Ванесса достала из кармана маленькое зеркало и припудрила носик. – Скукотища.

– Сегодня пятница, должны появиться провинциалки, – напомнила Мэри.

Элиза прислушивалась, стараясь вникнуть в курс дела. Она пока не знает покупательниц, не знает обычаев и правил, но готова учиться. Мэри оказалась права, вскоре стали появляться богатые дамы из провинции, приезжавшие в Бостон на уик-энд. Первая из покупательниц, толстуха в ярко-красном платье, чем-то напомнившая Элизе Келли, досталась Ванессе. Дама попросила показать ей теплые плащи, примерила штук пять, но ничего не купила, сказав, что должна подумать. Недовольно ворча вполголоса, Ванесса прибрала вещи обратно в шкаф. Мэри встрепенулась, когда показалась высокая дама в потрясающей шляпке, ведущая на буксире взрослую дочь. Однако и здесь вышла осечка. Меланхоличная девица перемерила все рединготы и амазонки, но так ни на чем и не остановилась, капризно отказавшись выбирать. Вздохнув, мать увела ее прочь, а Мэри принялась возвращать вещи на место. Следующая покупательница должна была достаться Элизе, однако миссис Хадсен приказала ей и Ванессе отправляться на завтрак, как раз прозвонил колокол, призывающий первую смену.

– Но ведь сейчас моя очередь! – сдерживая возмущение, возразила Элиза.

– Очередь? Никаких очередей, я одна здесь распоряжаюсь. Извольте это усвоить.

Элиза молча поклонилась и последовала за Ванессой в подвал, где размещалась столовая. Из всех отделов поодиночке, врассыпную, сходились продавцы, напирая друг на друга внизу, у входа в тесный и полутемный кухонный коридор, где всегда горели газовые рожки. Люди теснились здесь, не разговаривая и не смеясь, с каждым шагом приближаясь к грохоту посуды и резкому запаху пищи. В конце коридора, перед окошечком раздачи, Элиза остановилась. Здесь находился повар. По бокам его стояли стопки тарелок, он ловко снимал верхнюю, одним движением отмерял из огромной кастрюли порцию и подавал ее очередному приказчику.

Выбор блюд был небогат: сладкая овсянка с яблоком или яичница с беконом. Элиза выбрала овсянку. Дальше все двигались в одном направлении, держа в руках поднос с тарелкой и малюсенькой булочкой. У буфета можно было взять кофе или чай. Женщины размещались в маленьком зале, отдельно от мужчин. Почему-то считалось, что так приличнее, однако Элиза подумала, что причина кроется в том, что дирекция полагает, будто, разделив молодых людей и девушек, пресечет всякие разговоры за обедом. Расчет, естественно, ошибочный. За завтраком, обедом и ужином встречались приказчики из разных отделов – и самозабвенно сплетничали, обмениваясь новостями.

Элиза устроилась на свободном месте в конце стола на пятнадцать человек. Все присутствующие тут же обратили на нее внимание. Девушка вежливо пожелала всем доброго утра, кто-то ответил, кто-то проигнорировал. Обычное дело. Рядом с Элизой оказалась мило улыбнувшаяся ей рыжеволосая и веснушчатая девушка.

– Вы новенькая? – спросила она, ответив на приветствие Элизы.

– Да, я поступила вчера на место в отделе готового платья.

– А! Это змеиное гнездо! – закатила глаза девушка. – Меня зовут Селина, Селина Ингрем. Я работаю в отделе белья.

– Элиза Уивер.

– Очень приятно. Все заключают пари, что ты не продержишься и трех дней.

– Продержусь, – пожала плечами Элиза. – У меня нет другого выхода.

– Вот как? Ну, если ты так уверена, то я, пожалуй, поставлю на тебя.

Элиза робко улыбнулась, не совсем понимая, шутит Селина или говорит серьезно.

– Давно пора приструнить этих язв из готового платья. Считают, что раз разряжены в шелк, то и нос задирать можно. – Селина явно не любила Мэри и Ванессу.

– Я… Я не собираюсь ни с кем вступать в конфронтацию…

– Конфронта-а-цию, – протянула Селина. – Что-то мне подсказывает, что ты не из простых. Южанка?

– Да, – подтвердила догадку Элиза.

– А, известная история. Семья из приличного общества, разорилась после войны, все пошло с молотка – и вот ты здесь, ищешь счастья в Бостоне.

– Почти так и есть, – снова согласилась Элиза.

– Грустно все это, – заморгала Селина, словно с трудом сдерживая слезы.

– Не так уж все и плохо. Я здорова, молода. Умею работать. Я справлюсь.

– Тебе повезет, я это чувствую. И еще мне кажется, что мы подружимся. Ведь это ты вселилась в десятый номер?

– Да.

– Я твоя соседка справа.

В отдел Элиза возвращалась в приподнятом настроении. Селина ей искренне понравилась. Подружиться с кем-нибудь в этом чужом и враждебном городе – это большая удача.

Когда Элиза вернулась в отдел, оказалось, что Мэри пришлось перерыть уже все шкафы, чтобы удовлетворить двух-трех покупательниц, и на длинном прилавке, тянувшемся вдоль одной из стен, были навалены целые груды манто, жакетов, ротонд, пальто на любой рост, размер и вкус.

– Займитесь этим, – приказала миссис Хадсен Элизе.

Не ответив ни слова, девушка принялась разбирать вещи, тщательно их складывать и размещать по шкафам. Это была черная работа, для новеньких. Элиза не протестовала больше, сообразив, что от нее требуется полное повиновение и что надо ждать, пока заведующая позволит ей продавать. Таково, по всей видимости, было намерение миссис Хадсен. Оставалось смириться, ведь выхода не было. Конечно, процентов с продаж так не получишь, но зато место не потеряешь. Элиза все еще продолжала уборку, когда показался Спенсер. Девушка постаралась незаметно скрыться за самым дальним шкафом, но совершенно зря, Пол даже не обратил на нее внимания. Он быстро переговорил с миссис Хадсен, голос его звучал резко, даже зло. Слов Элиза не разобрала, да и не особо старалась.

Пока Спенсер беседовал с заведующей, появилась покупательница. Мэри уже ушла на завтрак, а Ванесса все еще не вернулась. Миссис Хадсен пришлось Элизе позволить заняться посетительницей.

– Я хотела бы манто, – скучающим тоном сообщила невысокая и довольно упитанная дама.

Элиза принялась расспрашивать. В каком духе манто? Но покупательница сама не знала, у нее не было определенного желания, ей просто хотелось посмотреть имеющиеся модели. Скорее всего, брать она ничего не собиралась. Элиза, уже очень уставшая от бесконечного перекладывания тяжелых вещей, с трудом сосредоточилась, пытаясь сообразить, в каком из шкафов находятся манто. Покупательница, недовольная задержкой, несколько раз открыла и закрыла веер. Миссис Хадсен, заметив проблему, извинилась перед Спенсером и обратилась к даме:

– Сударыня, все ли в порядке?

– Не особо, – фыркнула посетительница. – Девушка ищет мне манто, но что-то ничего не находит.

– Вот видите, вы ничего не умеете делать, кроме подсобной работы, – вполголоса отчитала Элизу миссис Хадсен. В это время в отдел вернулась Ванесса. – Мисс Чендлер, займитесь дамой.

Элиза молча вернулась к уборке, а заведующая – к разговору с боссом. Девушка была готова провалиться сквозь землю. Такой провал на глазах у Пола! Тихий голосок где-то глубоко внутри прошептал: «И он совсем никак не прореагировал. Он просто не обратил внимания, словно я – пустое место. Я и есть пустое место. «Малютка» из далекого прошлого. Прошлого, которое растаяло как дым, которое он наверняка хочет забыть, стереть, развеять».

Но это было еще не все унижение. Покупательница наконец выбрала манто, но примерить не захотела, потребовала, чтобы это сделала какая-нибудь приказчица. Ванесса протянула манто Элизе, и той ничего не оставалось делать, как накинуть его на плечи и встать прямо.

– Ну, что скажете? – обратилась покупательница к миссис Хадсен и Спенсеру.

– Неплохо, – ответил Пол, окинув Элизу отсутствующим взглядом. – Только странно сидит в талии.

– Нужно смотреть на вас самих, мадам, – посоветовала миссис Хадсен покупательнице. – Мисс Уивер немного нескладная.

В это время вошел Буден и тоже окинул Элизу оценивающим взглядом. Девушка побледнела. Ей было стыдно, что ее превратили в манекен, который все рассматривают без малейшего стеснения, отпуская комментарии. Не сдержавшись, она сбросила манто с плеч и шагнула к прилавку, намереваясь вернуться к уборке.

– Кажется, я ничего здесь не выберу, – капризно сморщила носик посетительница. – Досадно.

Дама развернулась и покинула отдел. Спенсер что-то сказал миссис Хадсен и тоже вышел, увлекая за собой Будена.

– Ну и прекрасное же начало, мисс! – заведующая подошла к Элизе. – Если вы намереваетесь продолжать в таком же духе…

Элиза молча склонила голову, едва сдерживая слезы. Боже, и Пол все это видел. Видел и молчал. Романтический образ прекрасного принца из детства развеялся как утренний туман. Нет никакого принца. Есть только босс и служащая.

Глава 7

Вечером, поднимаясь наверх, в свою комнату, Элиза вынуждена была опираться о стену узкой лестницы. Едва закрыв за собой дверь своей каморки, она бросилась на кровать – до того у нее болели ноги. Это жестоко, заставлять продавщиц постоянно быть на ногах! Элиза долго тупым взором смотрела на туалетный столик, на тумбочку с кувшином, на все это убожество нищей меблированной комнатушки. Что же, ей суждено жить здесь, а первый день этой жизни оказался таким катастрофическим, таким бесконечным! Ни за что у нее не хватит сил и храбрости начать еще один такой день! Неужели правы те, что заключают пари, будто Элиза не продержится во «Все для леди» и трех дней? Нет, она справится, она должна справиться! Ради сестер, если не может сделать это ради себя. Нужно думать о Марте и Энн. Без нее они пропадут. Элиза спохватилась, что лежит на кровати в казенном шелковом платье. С трудом поднявшись, девушка сняла шуршащее одеяние и зажгла свечу. Надо еще подшить подол, подколотый булавками.

Утром, не успела Элиза спуститься в отдел, как миссис Хадсен сухо ей объявила:

– Мисс, вас требуют в дирекцию. Третий этаж ротонды.

Элиза поднялась по лестнице и остановилась, не зная, в какой кабинет идти. Кто ее вызывал? Пол или Буден?

Пройдя налево по галерее, Элиза заглянула в одну дверь – бухгалтерия, во вторую – никого. За третьей дверью оказался Пол Спенсер.

– Доброе утро. – Элиза вошла и закрыла за собой дверь. – Мне передали, что вы требовали меня к себе.

Девушка предполагала, что ее ждет выговор, возможно, увольнение, но держалась прямо и гордо.

– Я? – Пол просматривал какие-то бумаги. – Вероятно, это был Буден.

Спенсер поднял голову и умолк, позабыв обо всем.

Элиза стояла перед ним, прямая и бледная, изящная, как фарфоровая статуэтка, чистая, как весенний дождь, и свежая, как глоток утреннего воздуха. Зеленое шелковое платье мягко подчеркивало линии ее стана, стройную талию, нежные плечи. Белый воротничок оттенял благородную бледность кожи.

– Но зачем мистер Буден меня вызывал? – прервала затянувшееся молчание Элиза.

– Предполагаю, что насчет ваших вчерашних промахов.

Элиза молчала.

– Я же… Я всего хочу сказать вам, что нанял вас не просто в память о прошлом или из уважения к вашему отцу. Я уверен, что вы отлично справитесь со всем. Ведь вы – «малютка Уивер», дочь своего отца. Истинная леди и настоящая деловая женщина.

– Спасибо, мистер Спенсер. Я… я действительно вас не подведу. – Элиза быстро поклонилась и вышла из кабинета.

Пол минут пять сидел неподвижно, уставившись на то место на ковре, где стояла Элиза. Малютка Элиза. Спенсеру стало немного не по себе. После окончания войны он уже взлетел достаточно высоко, чтобы оказаться способным облагодетельствовать тех, кто был к нему добр в свое время. Почему он не попытался связаться с Уиверами? Стив Уивер сделал для него больше, чем кто-либо в целом свете. А он… Отплатил тем, что принял его дочь приказчицей в свой процветающий магазин. Ее, бывшую наследницей семейного дела, принятую в лучшем обществе. Элиза, облаченная в униформу. Элиза, терпеливо сносящая роль манекена. Но что еще он мог сделать, не преступая правил приличия? Предложить денег? Что? Никаких вариантов Пол не видел. Она искала работу. Она ее получила. Нужно сказать Будену, чтобы тот ни в коем случае не принимал никаких решений насчет Элизы, не уведомив его. Пол поморщился, представив, как на это отреагирует Стенли. Да как ему будет угодно! Уиверы помогли ему – он поможет Уиверам. Элизе Уивер.

Закрыв за собой дверь кабинета Пола, Элиза приняла решение: не сдаваться. Как бы ни было трудно – не сдаваться. И… Оправдать его надежды.

С этого дня Элиза храбро переносила беспомощность и одиночество, с улыбкой и без малейшего ропота исполняя свой долг. Сначала ей пришлось преодолевать страшную усталость от тяжелой физической работы. Охапки одежды до такой степени утомляли ей руки, что первое время она по ночам вскрикивала, плечи ломило, все тело было совершенно разбито. Но хуже всего приходилось ногам. У Элизы были одни-единственные туфли, которые раньше всегда казались ей очень удобными. Как оказалось, удобство – понятие относительное. То, что подходит для хозяйки магазина в Смолвиле, абсолютно не годится приказчице в Бостоне. Каждый шов на туфлях стал личным врагом Элизы. Шнурки – пыточным инструментом. Мэри, Ванесса и другие приказчицы носили мягкие тряпочные туфли без задника, у Элизы же абсолютно не было средств на такую покупку. Может быть, с первой зарплаты, но и то вряд ли. Ведь нужно прежде всего заботиться о сестрах, оплачивать их пансион. Но если откладывать деньги… Элиза так рассчитывала на проценты с продаж, только весь отдел готового платья словно сговорился не позволять девушке продавать. Мэри и Ванесса перехватывали покупательниц, не соблюдали очередность, а миссис Хадсен молча попустительствовала несправедливости. Упорная решимость быть мужественной и выстоять во что бы то ни стало поддерживала Элизу в те моменты, когда она готова была упасть, и девушка улыбалась и стояла прямо, невзирая на усталость и боль. Глухая ненависть сотрудниц мучила ее. Девицы, вначале всего лишь ехидные и нахальные, превратились в жестоких мучительниц, способных на самые гнусные и отвратительные выдумки. Они ненавидели Элизу за прекрасные манеры, за сдержанную гордость, за неброскую элегантность – за все то, что отличало ее от них. Инстинктивно и истово они пылали злобой к той, что была выше их и по происхождению, и по воспитанию, но оказалась волею судьбы отданной им на растерзание.

Из всех продавщиц только Селина Ингрем относилась к Элизе по-доброму. Девушки стали подругами, что еще сильнее разозлило Мэри и Ванессу – отделы белья и готового платья были извечными соперниками. Приказчики-мужчины сначала проявили интерес к землячке босса, но, натолкнувшись на холодный отпор, принялись язвить насчет «снежной королевы», «недотроги» и «задаваки». Лишь Пит Свон, тот самый меланхолик-рассыльный, искренне и открыто предложил свою дружбу. Вскоре Селина и Пит стали больше чем друзьями, Элиза же искренне радовалась, что молодые люди нашли друг друга.

Такова теперь была ее жизнь. Ей приходилось улыбаться, быть бодрой и любезной, наряжаться в шелковое платье, которое ей не принадлежало, а на самом деле девушка еле держалась на ногах от усталости, недоедала, мерзла по ночам и жила под угрозой нищеты. Ее комнатка под крышей служила единственным местом, где можно было побыть одной и поплакать.

В свой единственный выходной, в четверг, Элиза навещала сестер, стараясь не показывать девочкам, насколько ей тяжко приходится.

Пол больше не разговаривал с нею, как и Буден. Начальство словно позабыло о существовании Элизы Уивер. Она была этому рада. Но каждое утро, проходя через ротонду, девушка смотрела наверх, на третий этаж, надеясь и опасаясь увидеть Пола. Иногда он стоял у перил, и тогда Элиза быстро пробегала по галерее, опустив глава и не глядя по сторонам.

С самого приезда в Бостон забота о деньгах не давала Элизе покоя. Ей все еще не удавалось переломить злой рок – или злую волю товарок – и начать продавать. Сумма процентов за месяц выходила мизерной, а зарплаты едва хватало на оплату пансиона миссис Мартинсон. Элиза жила в отчаянной нужде. Ей часто приходилось проводить ночь за штопкой белья, которое совсем обветшало от бесконечных стирок в холодной воде. Элизе пришлось освоить ремесло сапожника – единственные туфли не выдерживали нагрузки. Но особенно девушка волновалась за свое платье, которое во весь голос заявляло, что отслужило свой срок и готово отправиться на помойку. Носить форменное платье за пределами магазина строго запрещалось, поэтому Элиза приходила в ужас, обнаружив очередную дырочку или лопнувший шов на старенькой одежде. Иногда всю ночь напролет Элизу мучили кошмары. Ей снилось, что сестры выброшены на улицу, а сама она выворачивает окоченевшими руками камни мостовой, чтобы посмотреть, нет ли под ними денег, оброненных прохожими.

Элиза избегала малейших расходов и поэтому скрывалась в своей комнате сразу же по окончании рабочего дня. Выходить на улицу смысла не было. Во-первых, у нее не имелось ни гроша, а во-вторых, требовалось беречь туфли и платье. Ей вполне достаточно было еженедельных визитов в пансион к сестричкам.

Новостей же и сплетен ей хватало тех, что она волей-неволей выслушивала в столовой. Больше всего обсуждали, естественно, хозяина. Пола. Элиза иногда просто содрогалась от отвращения, услышав очередную пошлую или вульгарную историю. Неужели Пол Спенсер превратился в беспринципное чудовище, пожирателя женских сердец и безжалостного дельца?

Самой ужасной клеветой в адрес Спенсера было подозрение, если не прямое обвинение в убийстве жены, Элис Фортенгил. Жена принесла ему богатое приданое, а потом погибла во время визита в реконструирующийся магазин. Злые языки в красках описывали, как злодей Спенсер столкнул бедняжку Элис со строительных лесов. Говорили, что женщина сорвалась именно с того самого места, где Пол любил стоять у перил, наблюдая за работой магазина. Элиза не верила ни одному слову.

Следующей излюбленной темой были похождения Спенсера на любовном фронте. Здесь Элиза старалась вообще не прислушиваться, но молва все же донесла до девушки имя актуальной любовницы Пола – Сюзан Фишер, вдовы, обладающей обширными знакомствами в самых высоких финансовых кругах.

И тут сама собой возникала третья сфера сплетен и инсинуаций: деловая. Пол Спенсер безжалостно давил конкурентов. Снижал цены так, что товар продавался по цене ниже себестоимости, но торговый дом «Все для леди» компенсировал убыток из доходов с продажи других вещей, а вот небольшой магазин конкурентов разорялся. Ну и, конечно же, Спенсер укреплял и создавал деловые связи, используя женщин: жен, любовниц, дочерей полезных для себя людей. У каждой дамы есть родственник-мужчина. Все говорили, что власть Спенсера над женщинами – от дьявола. Но ни одна дама не жаловалась на сатанинское обольщение. Пол царил и правил миром женщин.

Глава 8

По пятницам Сюзан Фишер устраивала чаепития с кексами для друзей. Молодая вдова, свободная, не интересующаяся ничем, кроме себя самой, она была идеальным инструментом для воплощения в жизнь плана Пола. Несмотря на легкомысленность, Сюзан обладала незаурядным умом и большими связями. Кроме того, она была красива, словно сошедшая с картин Рафаэля Мадонна. Нельзя сказать, что Спенсер завел с ней роман только из деловых интересов. Нет, она была хороша, как только может быть хороша свободная богатая женщина в свои самые лучшие годы, находясь на пике красоты, здоровья, жизни. Общество было к ней благосклонно, денег в достатке – Пол же делал череду ее дней чуть менее скучной.

Спенсер едва успел войти в дверь, которую ему открыл лакей, как увидел Сюзан, быстро проходившую через холл. Она заметила его и ответила поклоном на поклон. Как только лакей вышел, Пол завладел рукой миссис Фишер и нежно поцеловал ее.

– Осторожнее, – тихо проговорила она, указывая на дверь гостиной. – Гости уже собрались.

Спенсер задержал ее руку в своей и спросил:

– Он придет?

– Без сомнений, – ответила Сюзан. – Он твердо обещал.

Речь шла о Гастоне Шиммере, финансисте и биржевом магнате, который до недавнего времени, по слухам, являлся «покровителем» миссис Фишер. Но даже слухов насчет этой связи практически не ходило, все было очень тихо, осторожно и благоразумно. Связью со Спенсером можно хвастаться – о «покровительстве» Шиммера положено молчать. Несколько лет назад страсть Гастона к молодой жене своего партнера поутихла, к тому же он решил на старости лет восстановить отношения с супругой, так что в настоящее время питал к Сюзан лишь отеческую привязанность. Миссис Фишер ценила расположение мистера Шиммера, а особенно его исключительно полезные финансовые советы.

– Он знает, о чем идет речь? – спросил Спенсер.

– Нет, вы сами ему объясните. – Этот переход на «вы» должен был означать, что с интимностями стоит подождать, пока не разойдутся гости.

Сюзан развернулась и скрылась в гостиной, откуда доносились негромкие голоса. Пол досчитал до десяти и пошел следом, сделав вид, что только что прибыл. Войдя, он поклонился дамам и сел на кушетку, стараясь не привлекать их внимания. Попытка оказалась тщетной. Не прошло и пяти минут, как леди окружили его и наперебой начали расспрашивать о новинках, которыми он собирается их удивить в ближайшее время, о моде, о всех тех мелочах, которые дамы обычно обсуждают только между собой. Пол улыбался, наслаждаясь своей властью над умами этих женщин. Они слушали его как зачарованные. Их глаза были прикованы к его руке, поглаживающей подлокотник кресла. Пол практически не сомневался, что каждая из них видит там свою руку.

В эту минуту на пороге гостиной показался представительный пожилой мужчина благородной наружности, седой, немного грузный, но все еще сильный. Дамы его даже не заметили, зато Спенсер едва удержался, чтобы не вскочить и не броситься к новоприбывшему. Сюзан заметила взгляд Пола и оглянулась. В то же мгновение она выскользнула из круга юбок, обступивших Спенсера, и поклонилась гостю.

– Дамы, мистер Спенсер, позвольте представить вам мистера Гастона Шиммера.

Миссис Фишер одну за одной знакомила с ним дам, а потом подвела финансиста к Полу, все так же сидевшему на кушетке.

– Мистер Шиммер, позвольте представить вам мистера Пола Спенсера.

Старик едва заметно улыбнулся, пожимая руку Полу. Он догадывался, почему Сюзан устроила эту встречу, он готов быть любезным, но одурачить себя не позволит. Так Пол истолковал улыбку банкира Шиммера.

Дамы тем временем удалились в малую гостиную, куда их увлекла Сюзан, ненавязчиво предоставив мужчинам возможность переговорить о делах.

Спенсер начал с восторженных похвал операциям финансового дома Шиммера, но вскоре перешел к делу. Уже несколько месяцев Пол планировал значительное расширение «Все для леди». В его планы входила постройка двух дополнительных галерей, пересекавших под прямым углом существующие, соединяясь с ними через ротонду. Конечно, можно было бы подождать, накопить нужную сумму, извлекая деньги из оборота, но это помешало бы осуществлению других грандиозных планов Спенсера. Поэтому он решил обратиться к Гастону Шиммеру за кредитом. Однако тут была одна тонкость: Пол не желал афишировать займ. По многим причинам, но в основном потому, что не хотел давать конкурентам повод наброситься на его магазин.

– Знаете, мистер Шиммер, раз уж мне выпала неожиданная возможность встретиться с вами в приватной обстановке, то я не упущу шанс открыть перед вами душу. У меня не остается другого выхода, как постараться быть предельно откровенным. К тому же я нуждаюсь в вашем совете.

И Пол действительно исповедался, сообщил обо всех своих планах, не скрывая даже финансового кризиса, в который вверг себя сам, затеяв дело с шелком «Жемчуг Юга». Он рассказал обо всем: о последовательном расширении, постоянном помещении прибыли в дело, о том, что практически каждый служащий его магазина, достигнув определенной ступени служебной лестницы, становится акционером, и о том, что торговый дом рискует своим существованием при каждой ярмарке, ибо тогда весь капитал вкладывается в товар и ставится на карту. Но он не попросил денег, как ожидал Шиммер, а предложил стать партнером, вложив деньги в расширение магазина.

Банкир молчал, размышляя. Несмотря на свою любовь к деятельности и готовность открыть кошелек для всех умных и предприимчивых молодых людей, коммерческий размах Спенсера не столько пленил Шиммера, сколько озадачил. Разве можно так рисковать? Все ставить на одну карту? Душа финансиста протестовала, хотя горячее сердце человека, нажившего деньги биржевой игрой, дрогнуло. Но не следует все же настолько давать волю воображению. Шиммер решил отказать.

– Идея сама по себе весьма интересная, – сказал он. – Но где вы найдете столько покупателей, чтобы наполнить все эти залы?

Пол замер, оцепенев от этого отказа. Но лишь на секунду.

– Да вот же они! – воскликнул он, указывая в сторону малой гостиной. Дамы образовали в середине комнаты тесный кружок, и оттуда доносились взрывы смеха, шушуканье, быстрые вопросы и ответы. Они болтали о туалетах, одна из дам описывала виденное ею бальное платье.

– На бледно-лавандовом чехле – воланы из старинных кружев шириной в фут…

Шиммер рассматривал дам в распахнутую настежь дверь в течение всего страстного монолога Спенсера, который в деталях объяснил свою новую систему торговли. Эта торговля опиралась на беспрестанное и быстрое обращение капитала, которое достигалось путем возможно большего оборота товаров. За последний год капитал Спенсера, составлявший не столь уж солидную сумму, обернулся четыре раза и принес невероятный процент. А в дальнейшем капитал можно будет оборачивать не менее десяти или даже пятнадцати раз в год.

– Я вас отлично понимаю, – Шиммер не спешил менять решение. – Ваша цель – продавать как можно больше. Но я снова спрашиваю, кому вы будете продавать? Как вы будете поддерживать такой колоссальный объем продаж?

Дамы тем временем перешли к каким-то сложным подсчетам, голоса притихли, теперь было слышно только шушуканье: оперируя лишь цифрами, леди накупили себе уже метры кружев, десятки вечерних платьев и шляпок.

– Поверьте, – сказал Спенсер, – продать можно все что угодно, если умеешь продавать. В этом суть моей системы. Именно поэтому я всегда побеждаю.

Пол кратко, но образно изложил основы новой системы торговли. Во-первых, изобилие товара, покупательница должна иметь возможность одеться с головы до ног, купить все, что только может вообразить. Во-вторых, твердо установленные цены, клиенту достаточно обойти витрины, чтобы узнать и сравнить цены, причем сравнение всегда оказывается в пользу «Все для леди». А в-третьих, и это самое главное, любимое изобретение – возврат товара. Покупку можно вернуть в течение двух недель просто потому, что не понравилась, надоела, не подошла.

– И именно это бросило весь Бостон в мои объятия. – Спенсер усмехнулся. – Женщины у меня в руках, а до остального мне нет дела!

Это заявление, казалось, поколебало решение Шиммера. Скептическая полуулыбка исчезла.

– Тише! – прошептал он. – Они могут услышать!

– Они слишком увлечены. Увлечены обсуждением моего магазина.

Спенсер поправил непокорную прядь, упавшую на лоб, придвинулся к банкиру поближе и изложил «секретную» часть своей системы эксплуатации женщин. Магазин – это западня, попав в которую женщина уже не в силах вырваться из круговорота трат. В магазине женщина становится королевой, которую окружают вниманием и раболепием, слабостям которой потакают, но за каждый миг приходится платить капелькой крови. Пол создал храм, где женщина царит, бордель, где ее соблазняют и, наконец, опустошив карманы, выкидывают прочь.

– Кто правит женщинами, тот правит миром.

Шиммер все понял. Эта изысканно-развратная эксплуатация женщин возбуждала его, оживляла в его душе былого прожигателя жизни.

Дамы прервали свой разговор и, словно по команде, как одна повернулись к Полу:

– Мистер Спенсер, вы нам нужны!

Пол искренне улыбнулся дамам, хотя Шиммер точно знал, что Спенсер готов душу продать, лишь бы продолжить деловой разговор.

– Я к вашим услугам! – И Пол направился к дамам с такой готовностью, что это изумило банкира.

Дамы принялись расспрашивать Спенсера о его новом шелке «Жемчуг Юга», который стал рекламироваться несколько дней назад. Пол с непередаваемым терпением и покорностью рассказывал леди о новинке. Дамы слушали, затаив дыхание, тесно сомкнув круг юбок вокруг Пола. Всем своим существом они тянулись к искусителю, а он, несмотря на их волнующую близость и явное возбуждение, был по-прежнему невозмутим, как повелитель гарема. Гастон Шиммер наблюдал за этой сценой, все больше восхищаясь этим обольстителем, который настолько владеет собой и так силен, что может без малейшего трепета души играть женщиной, абсолютно не поддаваясь ее чарам.

В разливающихся сумерках, вползавших в малую гостиную через распахнутое французское окно, слышался уверенный голос Пола и томный шепот дам:

– Ах, мистер Спенсер… мистер Спенсер…

Сюзан отделилась от кружка дам и подошла к Шиммеру.

– Ах, Сюзан, берегитесь, – предупредил он молодую вдову, – он всех вас погубит.

– О чем вы? – не поняла миссис Фишер.

– Неважно. Мне пора идти, устройте так, чтобы я еще две минуты мог переговорить с мистером Спенсером.

Шиммер направился к выходу, а Сюзан извлекла Пола из окружения дам, предоставив мужчинам возможность остаться в холле наедине.

– Мистер Спенсер, – Шиммер принял шляпу и трость от лакея. – Вам удалось меня убедить, хоть я и сам не совсем осознаю, как это вышло.

– Вы не пожалеете.

Мужчины пожали друг другу руки.

Глава 9

Иногда Элизе казалось, что жизнь – это сплошная череда проблем и неприятностей. С первой зарплаты она с трудом выкроила несколько монет и купила наконец удобные туфли. Платье же почти окончательно пришло в негодность. Элиза как-то обратила внимание на цену самого простого платья во «Все для леди». Обычное бумазейное платье, из тех, что в Смолвиле носили черные горничные, стоило почти половину ее месячного оклада. В той, прежней, счастливой жизни Элиза даже не задумывалась, сколько их семья тратит на одну только одежду. Теперь даже платье горничной стало для девушки недоступной роскошью. Если она вскоре не начнет продавать, то останется без одежды. Стараясь, чтобы платье протянуло как можно дольше, Элиза по-прежнему не выходила никуда без нужды, только навещала в пансионе сестер. Каждый вечер она в одиночестве проводила в своей комнате под крышей. Каждый вечер до нее доносились все те же звуки: шорох юбок возвращающихся откуда-то девиц, шепот, смех, иногда приглушенные ссоры. Немного позже начинали скрипеть кровати, и все погружалось в сон.

Однажды вечером Элиза услышала, что кто-то тихо скребется в ее дверь. Стараясь не шуметь, она открыла и увидела Селину.

– Тише! – прошипела девушка.

Приказчицам было запрещено заходить друг к другу. Когда Элиза закрыла дверь, Селина сразу же поманила ее и жестом приказала сесть на кровать рядом с ней.

– Элиза, милая, мне давно хочется с тобой поболтать, но в магазине все никак не удается выкроить время, да и в столовой мы в последнее время редко встречаемся. Ты выглядишь больной и несчастной.

– Я… У меня все в порядке. Я просто устала, – пролепетала Элиза.

– Ах, оставь, милая. Я отлично знаю, что происходит. Ведь и я через это прошла. Я старше тебя, мне уже двадцать пять. И несколько лет назад я, как и ты сейчас, приехала в Бостон без гроша в кармане.

Элиза вздохнула. Сейчас по Селине и не скажешь, что она когда-то штопала себе платье. Девушка была одета в простое, но отнюдь не самое дешевое платье, в ее ушах поблескивали серебряные серьги, а на шляпке колыхалось кокетливое перышко. Если встретишь такую девушку на улице – и не скажешь, что она простая продавщица. «Все для леди» платил своим девушкам вполне приличные деньги. Только вот не всем, а лишь тем, кто удачлив.

– Поверь, я начинала так же. Просто мне повезло.

Обезоруженная откровенностью и столь искренне предложенной дружбой, Элиза рассказала историю своей жизни, умолчав только о том, что была не просто «знакома» с Полом Спенсером. Услышав о том, что Мэри и Ванесса мешают ей продавать, а миссис Хадсен им потворствует, Селина разразилась проклятьями:

– Вот мерзавки! Если бы они вели себя по-товарищески, то ты давно уже выбралась бы из этой ужасной нищеты.

Селина обняла Элизу за плечи, и девушка в первый раз с тех пор, как умерли родители, почувствовала искреннюю и бескорыстную поддержку. Денежный вопрос был сложнее, тут Селина не могла ей помочь.

– Послушай, ты так долго не выдержишь. Просто заболеешь и сгоришь, как свечка. Что тогда станется с твоими сестричками? – Селина погладила склоненную голову подруги. – На твоем месте я бы кого-нибудь завела.

– Завела? – не поняла Элиза.

Но через секунду сообразила, что имеет в виду Селина.

– Нет! О нет! – в полной растерянности и смущении воскликнула она.

– Тогда тебе не справиться. Тебе просто нужна поддержка.

– Нет, – твердо повторила Элиза. Ее даже затошнило от одной мысли о том, что кто-то, вроде дядюшки Ворма прикоснется к ней.

– Послушай, я говорю тебе это вовсе не потому, что я дурная женщина или толкаю тебя на дурной путь. – Селина сняла шляпку и тряхнула волосами. – Если тебе кто-то нравится, ты с ним живешь и принимаешь помощь – это совсем не то, что… Вот Ванесса – падшая женщина, это все знают. Она продается за деньги первому встречному.

– Я просто… не могу. Я не так воспитана.

– Ах да, леди с Юга, – грустно улыбнулась Селина.

– А… А ты, разве ты…

– Ах, моя наивная Элиза! Понимаешь, мне, можно сказать, повезло. Я действительно любила моего Сая, он мне помог выжить, мы даже собирались пожениться, но он ушел в море и не вернулся.

– Мне жаль, – проговорила Элиза.

– Это было давно.

– А что сейчас?

– Сейчас? Ты знаешь Пита Свона?

– Этого меланхоличного молодого человека?

– Этого нытика! – рассмеялась Селина.

– Да, мы представлены друг другу.

– Ох, оставь эти свои светские манеры!

– Я не могу…

– Я знаю, тебя так воспитали. Так вот, мне кажется, что он в меня влюблен.

– Но… А ты?

– Мне он действительно нравится. И он пригласил меня съездить на пикник на пляж Саншайн. Я согласилась. В этот четверг. Хочешь поехать с нами?

– А я не помешаю?

– Нет, что ты. Мы просто собираемся на пикник на пляже. Не волнуйся.

– Я… – Элиза подумала, что платье может этого не перенести.

– Если ты волнуешься, что нечего надеть, я одолжу тебе платье и шляпку. Его, конечно, придется обузить в талии, но это пустяки.

– Ты так добра!

– Ах, я просто не могу видеть, как ты чахнешь!

– Хорошо, я согласна, спасибо тебе!

Они поболтали еще немного, и Селина, соблюдая предосторожности, ушла к себе.

С этой ночи Элиза, помимо своей воли и вопреки велениям разума, начала интересоваться любовными делами товарок-приказчиц. Во внерабочее время девушки жили исключительно мечтами, сплетнями и мыслями о мужчинах. Это шокировало Элизу до глубины души. Она никогда раньше не задумывалась над этой стороной жизни. Да, она мечтала о любви, но абсолютно не думала о плотской стороне вопроса. Теперь же она не могла отделаться от мыслей, от чувств, от фантазий… Ей грезились поцелуи Пола, объятия Пола… Он заполнил собой ее сны и мечты.

Сплетен насчет интрижек продавщиц, начальства и даже самого Пола Спенсера ходило невероятное множество. Элиза надеялась, что уже слышала их все, но постоянно возникали все новые и новые. Ванесса была предметом всеобщего неприкрытого осуждения. По слухам, она брала деньги сразу у троих мужчин, не считая бесконечной череды случайных любовников. Она старалась работать как можно меньше, ибо место в отделе готового платья нужно было ей только для того, чтобы скрыть свой образ жизни от родителей, живших в деревне. О Будене ходили слухи, что он жаден и жесток со своими любовницами и предпочитает девушек ниже себя по положению в обществе, потому как светских дам считает разорительным содержать. Странно, но Полу Спенсеру приписывалось великое множество побед, однако ни одна из девушек, работающих в магазине, ни разу не смогла привлечь его внимания. Считалось, что Спенсер никогда не заводил интрижек с подчиненными. Когда это говорили женщины – это звучало с легким налетом сожаления, когда же мужчины – с непониманием. Рассказывали также, что у Пола есть любовница из высшего общества, но никто из продавцов не мог точно назвать, какая именно из дам, которых Пол регулярно сопровождал по магазину, – та самая.

Те чувства, которые она испытывала, выслушивая все эти пересуды, смущали Элизу. Она ненавидела всех этих сплетников за то, что они наговаривают на Пола, но и не могла отделаться от мысли, что Спенсер… целует и обнимает другую женщину… других женщин. Ей хотелось плакать, хотелось… оказаться на месте этих женщин.

Элиза думала об этом по вечерам, когда наблюдала, как девушки расходятся в сопровождении своих возлюбленных. Больше всего ее смущало то, что иногда и Пит с Селиной уходили куда-то, держась за руки. Приказчицы, которые не ночевали в магазине, исчезали до следующего утра и потом приносили с собой какой-то почти неощутимый аромат греха, что-то таинственное и волнующее. Элизу снедало любопытство, желание вкусить этой неведомой жизни, в ее голове роились мечты, мечты о Поле Спенсере. Впрочем, она старалась гнать их прочь, краснея, когда потаенные желания тревожили воображение и уносили ее в опасные дали.

Эти легкие дуновения греховных помыслов будили в ней женщину, однако Элиза оставалась внешне все такой же спокойной и невозмутимой.

Но однажды… Однажды Элиза поймала себя на том, что, возвращаясь от касс в отдел, она делает крюк, чтобы пройти мимо кабинета Пола. Как-то раз она встретила там Спенсера, который, со странной, едва заметной улыбкой следил за ней взглядом. С того самого дня, как Элиза явилась к нему в кабинет, Пол, кажется, вовсе не интересовался своей давней знакомой, только время от времени кивал ей, заходя в отдел готового платья, или обращался к ней с несколькими ничего не значащими фразами. Элиза старалась отвечать ровно и безразлично. Служащие, сначала сплетничавшие насчет «землячки» босса, быстро пришли к выводу, что Элиза никогда и ни при каких обстоятельствах не могла привлечь внимание такого блистательного господина, как Спенсер, поэтому сочли, что девушка действительно просто знакомая хозяина.

Немая усмешка Пола заставила Элизу затрепетать, она оступилась и едва не упала на ступеньки, когда Спенсер подхватил ее под локоток и помог восстановить равновесие. Он ничего не сказал, лишь его черные глаза чуть сузились. Элиза едва сдержалась, чтобы не развернуться и не броситься прочь. Все же она нашла в себе силы вежливо поклониться и удалиться не бегом, а всего лишь быстрым шагом. Рука, к которой он прикоснулся, горела, словно от ожога.

Не успела Элиза скрыться из виду, как из своего кабинета вышел Буден и окликнул Пола. Спенсер с трудом отвел глаза от того места, где мгновение назад стояла Элиза.

– Что случилось?

– Нам все же удалось выкупить всю партию «Жемчуга Юга», – сообщил Стенли, – за исключением того, что успел прибрать к рукам Ворм.

– Отлично. Он все равно не сможет перебить нашу цену.

– Нам придется объясняться, – заметил Буден. – Он назовет этот шелк лионским. Как обычно. Старый обманщик!

– Приложите к каждой штуке ткани сертификат, заверенный производителем, – велел Пол. – Пусть Ворм сам разбирается со своей ложью.

– А как прошел твой разговор с Шиммером? – сменил тему Стенли.

– Великолепно. На следующей неделе мы начинаем строительство нового крыла. Я хочу, чтобы оно было открыто к осенней ярмарке.

– Но…

– Никаких «но». Я найму столько строителей, сколько будет нужно, скуплю весь лес в округе, сгоню сюда армию рабочих – но сделаю, что задумал!

Стенли Буден промолчал.

Пол в задумчивости, ни сказав более ни слова, пошел в сторону отдела готового платья.

Глава 10

Утром в четверг стояла прекрасная погода. Пит, Элиза и Селина вышли из «Все для леди» очень рано, еще даже семи часов не было. Они собирались поехать на пляж Саншайн, расположенный милях в пяти от города, в стороне от устья реки Чарльз. Элиза была одета в слегка обуженное платье подруги, фиолетовое, в мелкую кремовую полоску, соломенную шляпку и тонкие перчатки. Девушке хотелось одновременно плакать и смеяться. Ей казалось, что все окружающие смотрят только на нее. Привыкнув за все эти месяцы к тому, что скромную приказчицу никто не замечает, Элиза с трудом взяла себя в руки. Пит нес корзину, полную снеди для пикника. Кажется, там была даже бутылка вина.

– За все плачу я! – весело провозгласил Пит.

– Даже и не думай, – отмахнулась Селина. – Я плачу половину.

– И…

– А вот ты, милая, точно не в доле, – отрезала Селина.

– Я… – но договорить Элизе не дали. Пит махнул рукой экипажу, который немедленно подъехал.

Солнце уже начинало припекать, мостовая сияла, в воздухе разливался аромат свежевыпеченного хлеба. Губы Элизы приоткрылись в невольной улыбке; она глубоко дышала, словно грудь ее освобождается от удушья, длившегося уже несколько месяцев. Наконец-то она не чувствует вокруг себя спертого воздуха, на нее не давит громада «Все для леди». Впереди – целый день на свежем воздухе. Жаль, что нельзя взять с собой сестер, но девочки и так проводят лето в деревне.

Экипаж катил и катил. Наконец они добрались до пляжа Саншайн и расположились под высокими тополями. В тени было прохладно, дул свежий ветерок с моря, умерявший солнцепек и колыхавший зелень деревьев. Прозрачная гладь моря расширялась до самого горизонта. Крики чаек, обычно навевавшие тоску, сейчас звучали, словно праздничная музыка. Пахло йодом и свежестью.

Элиза оставила Пита и Селину под деревьями, а сама отправилась к морю, нарвав по пути букет из диких цветов. Невыразимо и необъяснимо счастливая, она смотрела на волны, накатывающие на берег. Когда она вернулась к друзьям, они успели организовать на покрывале банкетный стол, а Пит открыл вино и приготовил бокалы. Веселую и неунывающую Селину радовало и смешило все: неожиданные порывы ветра, задирающие покрывало, птички, снующие в ветвях тополей, чайки, парящие над морем. Она ела с жадностью девушки, которую плохо кормят на службе. Элиза же решила, что ей будет достаточно яйца, немного рыбы и кусочка жареного цыпленка. Она боялась, что если съест слишком много, то ее потянет в сон. Девушка успела отвыкнуть от хорошей еды.

Несколько раз Элиза замечала волнующие взгляды, которые Пит бросал на Селину, и прикосновения рук, такие интимные, но такие невинные. Слезы выступили у нее на глазах. Но ведь ей же хорошо, действительно хорошо! Почему же она вздыхает, почему этот пляж, где она думала так беззаботно провести время, наполняет ее смутным сожалением – сожалением неизвестно о чем?

Селина сказала, что обычно они с Питом возвращаются в Бостон после обеда, чтобы попасть в театр, но сегодня можно остаться на весь день. Тем более что в театре сегодня не дают ничего нового и интересного.

– О! Давайте же останемся! – попросила Элиза.

Весь день они бродили по пляжу, собирали цветы, ракушки и красивые камешки, а к сумеркам отправились в ближайшую деревню, где, как сообщил Пит, был приличный ресторанчик. Элиза с удовольствием поехала бы домой, так как чувствовала себя уставшей с непривычки, но она не хотела мешать друзьям.

Ресторанчик действительно оказался очень милым. Они заказали чая и пирожных и устроились у окна. После дня, проведенного на свежем воздухе, у Элизы слегка кружилась голова. Извинившись, она вышла на террасу и, облокотившись на перила, закрыла глаза. О, если бы здесь был Пол!

Прикосновение к локтю едва не заставило Элизу подпрыгнуть. Пошатнувшись, она открыла глаза и оглянулась. Перед ней стоял Стенли Буден.

– Добрый вечер, мисс Уивер, – вежливо поклонился он.

Элиза даже не думала, что он помнит ее имя.

– Добрый вечер, мистер Буден, – ответила Элиза.

– Не ожидал встретить вас здесь.

– Я приехала с друзьями.

– Я тоже.

Элиза не знала, о чем еще говорить, но Буден явно не собирался уходить.

– Как вы устроились в Бостоне? – неожиданно спросил Стенли.

Элиза удивленно взглянула на него. Неужели он не знает, как она живет? Буден занимался наймом персонала и всеми вопросами, связанными со служащими. Уж он-то с точностью до цента знает, сколько она получает, что ест и где живет.

– Спасибо, неплохо. Крыша над головой у меня есть, сестры живут в пансионе.

– Но ведь это не совсем то, к чему вы привыкли.

Элиза сжала кулаки. Как он смеет? Как он смеет напоминать ей, кем она была и кем стала? Это не только жестоко, но и абсолютно не по-джентльменски. Кажется, мужчины Севера совсем не знают, как нужно обращаться с леди.

– У меня честная работа и благопристойная жизнь, – спокойно ответила Элиза.

– Пол очень тепло о вас отзывался, – доверительным тоном сообщил Буден.

Сердце Элизы замерло. Пол говорил о ней? Говорил со своим другом?

Буден заметил, что девушка покраснела. Конечно, Спенсер ни слова не сказал о своей «землячке», но Стенли всегда отличался наблюдательностью, поэтому заметил, что босс частенько провожает взглядом свою протеже и выглядит при этом весьма загадочно. Словно увидел то ли привидение любимой бабушки, то ли принцессу своих грез. Когда Буден несколько раз пытался пошутить над какими-либо просчетами мисс Уивер, Пол реагировал тоже весьма странно: или замолкал, как в рот воды набрав, или же отвечал резко и даже зло. Все это чрезвычайно интриговало Стенли, но никаких дополнительных намеков получить не удалось. Мисс Уивер прозябала в отделе готового платья, Спенсер царил в светских гостиных – никаких причин предполагать, что этих двоих что-то связывает. Но Буден каким-то шестым чувством ощущал, что дело не так просто, как кажется. Да и сама Элиза тоже была ходячей загадкой. Ведет себя как дама из общества, знакома с Полом, но торчит в комнатке под крышей. Смесь жгучего любопытства и какого-то подспудного желания заполучить хоть что-то, имевшее отношение к Полу Спенсеру, подтолкнуло Стенли заговорить с мисс Уивер.

– Я очень ценю доброе обо мне мнение мистера Спенсера, – выдавила наконец Элиза.

– Вы кого-то ждете?

– Мои друзья в ресторане.

– Понятно. У вас же выходной?

– Да. – Элиза едва не добавила: «И вы это прекрасно знаете».

– Приятно провести день на природе. Вам это, наверное, напоминает дом.

Элиза грустно улыбнулась:

– Эти места совсем не похожи на Смолвиль.

– Это ваш и Пола родной город? – уточнил Буден.

– Пол родился не в Смолвиле, – Элиза поняла, что сказала лишнее. – Простите, мистер Спенсер приехал в Смолвиль уже юношей.

– И сколько лет вы знакомы? – не отставал с вопросами Стенли.

– Много, – уклончиво ответила Элиза. Она была абсолютно уверена, что распространяться о прошлом Пола совершенно не стоит. Только сейчас она догадалась, что Спенсер сильно рисковал, оставив рядом с собой такого опасного свидетеля, как Элиза.

– Эта война – страшная беда, – сменил тему Буден. – Столько судеб разрушено, столько несчастий.

– Несчастье – это смерть. Твоя или близкого человека. Все остальное – просто испытание, которое надо выдержать с честью, – неожиданно горячо проговорила Элиза.

– Наверное, вы правы, – вздохнул Стенли. – Но у меня сердце кровью обливается, когда я вижу вас в отделе готового платья. Вы истинная леди, и вам не место среди этих девиц.

– Я вас не понимаю, – холодно обронила Элиза. Разговор становился все более и более странным.

– Мир ужасно несправедлив, если такая благородная девушка, истинная леди, вынуждена работать. Вы должны жить в покое и роскоши, под опекой доброго и богатого человека…

– Я вас не понимаю! – еще более холодно отчеканила Элиза.

Она поверить не могла, что это происходит с ней. Господи, чуть ли не среди дня, в людном месте, в приличном ресторане мужчина делает ей абсолютно и нереально неприличные предложения!

Буден стоял так близко, что почти касался коленом ее юбок. Элиза подавила желание развернуться и убежать. Пальцы ее лихорадочно вцепились в ткань юбки, потому как Элизе казалось, что стоит их разжать – и она влепит пощечину этому улыбающемуся лощеному негодяю.

– Мисс Уивер, поверьте, я искренне хочу вам помочь.

– В такого рода помощи я не нуждаюсь, – тихо, но твердо ответила Элиза.

– Не стану настаивать, милая мисс Уивер, но и отказываться от своих слов не буду. Вы знаете, где меня найти, если передумаете.

Буден отвесил церемонный поклон и удалился в сгущающуюся темноту.

Элиза, замерев, осталась стоять на террасе. Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем из ресторанчика вышли Пит и Селина. Элиза пыталась сдержать слезы, чтобы не расстраивать друзей, но рыдания душили ее. Лишь с большим трудом она смогла не расплакаться.

Пит подозвал извозчика, помог девушкам устроиться в экипаже, и вскоре они вернулись в Бостон. Магазин уже погрузился во тьму, лишь на самом верху, в ротонде, светились окна. Там находилась квартира Пола, вход в которую был через его кабинет. Селина и Пит решили еще прогуляться, а Элиза отказалась. Ей хотелось поскорее оказаться в своей комнатке, рухнуть на кровать и разрыдаться.

Девушка вошла в магазин через черный ход. В здании было темно и тихо. Горели лишь масляные светильники, подвешенные к люстрам на большом расстоянии друг от друга. Элиза на ощупь поднималась по лестнице, дошла уже до третьего этажа, когда увидела отблеск света на полу ротонды. Как завороженная, как мотылек к огоньку, она двинулась туда. В полумраке можно было различить груды наваленных товаров, которые принимали жуткие очертания и казались то рухнувшими колоннами, то притаившимися животными, то подстерегающими грабителями. У перил ротонды девушка остановилась. Стеклянная крыша пропускала внутрь свет звезд и луны. Элиза застыла, не в силах оторвать глаз от распахнувшегося ей навстречу неба.

– Мисс Уивер, – голос Пола прозвучал прямо у нее за спиной. – Вы здесь? В такое время?

Элиза залепетала что-то невнятное, пытаясь объяснить, что у нее сегодня выходной, но Пол будто и не слушал. Он смотрел на нее своими черными, загадочно поблескивающими в полумраке глазами и молчал. Элиза тоже умолкла, затрепетав, словно птичка. Он продолжал разглядывать ее, ее красивое платье, соломенную шляпку, сложенный зонтик, перекинутый через руку. Пол не понимал, почему ему не хочется ее отпускать. Осознав, что его руки легли на перила по обе стороны от девушки, Спенсер отступил на шаг назад.

От Элизы веяло свежим ароматом моря, она была так прелестна со своими великолепными, слегка растрепавшимися волосами. Пол всегда считал ее ребенком, «малышкой Элизой», подшучивал над ней, но сейчас ему было не до смеха; он испытывал невыразимое чувство удивления и робости, смешанное с нежностью. Ужасная мысль пришла ему в голову: Элиза так похорошела, так… выросла, потому что у нее появился любовник. При этой мысли ему показалось, что сердце ему уколола иголка.

– Спокойной ночи, мистер Спенсер, – прошептала Элиза и, осторожно обойдя его, почти побежала к лестнице.

Пол ничего не ответил, но долго смотрел ей вслед. Потом медленно развернулся и пошел к себе.

Глава 11

Вскоре наступил мертвый сезон. Спенсер начал стройку нового крыла, а во «Все для леди» воцарилась паника, служащих охватили тревога и страх. Предстояли массовые увольнения. Кого-то отправят в неоплачиваемый отпуск, кого-то просто выкинут на улицу. Пол называл это чисткой, когда можно было без ущерба для торговли уволить всех, не справляющихся с работой, ленивых или просто негодных продавцов. Весь год магазин нанимал служащих, имея в виду впоследствии оставить только лучших. Буден обожал это время. Все боялись его и пресмыкались, пытаясь лестью ли, подкупом ли снискать его благосклонность.

Говорили, что в новом крыле, в той части, что выходила к Кастом Хаусу, Спенсер строит себе новую шикарную квартиру. Из служащих никто не был на верхнем этаже ротонды, но рассказывали, что там всего лишь три скромные комнатки, холостяцкая берлога. Появились слухи, что Спенсер намеревается жениться на своей любовнице из общества. Говорили, что она богатая вдова. Стройка шумела днем и ночью, покупателям теперь приходилось входить через старые двери в левом крыле здания, но от этого их поток особо не поредел. Конечно, в мертвый сезон клиенток было меньше, но все равно без дела сидеть приказчицам не удавалось.

С того самого четверга, проведенного на пляже, Элиза стала предметом всеобщего негодования. Мэри и Ванесса как-то прознали о том, что она дружит с Селиной, и в этом они усмотрели вызов. Вражда между продавщицами из бельевого отдела и из готового платья была извечной, поэтому Элизу тут же обвинили в измене. Может быть, эта древняя распря происходила из-за того, что приказчицы из бельевого носили шерстяные платья, а девицы из готовых нарядов были одеты в шелк. Некоторые усматривали, что шелк в известной степени развращающе влияет на продавщиц из отдела готового платья. Ванессе припомнили ее любовные похождения, Мэри тоже обвинили в чем-то несусветном – и все из-за Элизы!

Отголоски этой драмы докатились до Будена, чем он не преминул воспользоваться – одна из приказчиц из бельевого была уволена, когда он застал ее неподалеку от отдела готового платья.

Элизе начали сниться кошмары. Угроза увольнения, нависшая над всеми без исключения, казалась ей весьма реальной и даже неотвратимой. Что же тогда станется с сестрами? Угнетенная этими мыслями, она даже перестала мечтать о Поле, лишь иногда вздыхая о чем-то неясном и несбыточном. К тому же, занятый строительством, Пол почти не появлялся в отделах.

Несмотря на постоянную усталость и нехватку денег, Элиза часто думала о том, какой великолепный торговый дом создал Пол. Она восхищалась его деловым гением, его умением рисковать и побеждать, а еще больше – тем, что он все это сделал сам. Все, до мельчайшей детали, продумывалось и планировалось непосредственно Спенсером. «Все для леди» был его творением и его царством. Элиза, наблюдая, как все функционирует, не могла не признать, что бизнес продуман просто идеально. Она понимала, что будущее – за такими торговыми домами, а не за мелкими лавками. Даже достаточно большие заведения, как у мистера Ворма, скоро не смогут конкурировать с «Все для леди». В ближайших кварталах пока что держались на плаву шикарные магазины на улице Эндикот, остальные разорились за последние два года.

Элиза вспоминала магазин Уиверов в Смолвиле, и невольно ее мысли перескакивали на Пола. На юного, гордого и мечтательного Пола. С какой страстью он стремился тогда прыгнуть выше головы! Сколько раз он дрался, когда его называли черным или ублюдком, пока Стив Уивер не поговорил с ним об этом. Папа всегда понимал людей, умел успокоить и утешить. Элиза случайно услышала тогда этот разговор.

– Пол, до каких пор ты собираешься бросаться в драку?

– Я просто не могу это слышать. У меня словно что-то взрывается в голове.

– Понимаю. Но ведь кулаками ничего не докажешь.

– Я и не хочу доказывать, – голос Пола звучал зло. Элиза не видела его, но представляла, как он расхаживает по комнате, сжимая кулаки. – Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое, дали спокойно научиться работать.

– Ты дерешься, потому что стыдишься себя. – Заскрипело кресло, видимо, отец сел, устав бегать вслед за Полом.

– Нет! – выкрикнул Пол.

– Да. Но ты то, что ты есть. Этого не изменить. Ты дитя двух миров, но ты не можешь отвергнуть ни один из них. Кого ты стыдишься: отца или матери?

– Я не стыжусь. Я ненавижу того ублюдка, который был дедом моей мамы. Он изнасиловал свою рабыню, а потом спокойно жил дальше, зная, что его дочь работает на плантации. Бабушке повезло, ее продали в Новый Орлеан, где рабы жили просто как слуги. Мать моя родилась и выросла свободной. И она любила моего отца, как и он ее. Я вырос в его доме, получил там воспитание.

– Это не ответ.

– Мистер Уивер, я не знаю, что ответить.

– Верю. Но ты должен решить, как дальше жить. Поверь, победить на кулаках весь мир ты не сможешь.

– Я хочу уехать отсюда. На Север, где никто не знает меня и обо мне.

– Это просто бегство. Но я не могу осуждать тебя. Поработай до конца года, а потом я напишу тебе рекомендации к моему другу, Дуайту Фортенгилу, у него магазин в Бостоне.

– Спасибо вам, сэр.

– Надеюсь, тебе это пойдет на пользу, и ты вспомнишь старика с благодарностью.

Инспектируя строительство, Пол вспоминал о Стиве Уивере. Если быть до конца честным, то вспоминал он больше об Элизе Уивер, да и то не о девочке, но о женщине. Та ночная встреча открыла ему глаза, но теперь он не знал, что делать с этим пониманием. Элиза выросла. Она красавица. И она совсем одна в этом большом беспощадном городе. И он не знает, как ей помочь. Стив Уивер проклял бы его.

Среди служащих говорили исключительно об увольнениях. Каждый день рассказывали все новые и новые истории. Имена уволенных продавцов перечисляли, как перечисляют имена умерших во время эпидемии или погибших на поле брани. Отделы, торговавшие зимним товаром, подверглись особенно жестокой чистке. И вообще, достаточно было малейшей жалобы покупательницы, чтобы Буден немедленно подписывал увольнение. Среди этой бури Элиза жила в вечном ожидании катастрофы. Как ни старалась она быть мужественной, как ни вооружалась стойкостью и умом, все же слезы частенько наворачивались ей на глаза, как только она закрывала за собой дверь своей комнатушки. Ею овладевало отчаяние при мысли, что она останется на улице без сбережений, с двумя сестричками на руках. К дядюшке Ворму она пойти не может, а больше ей некуда обратиться. Иногда она пыталась утешить себя мыслью, что Пол вступится за нее при угрозе увольнения, но это была лишь призрачная и беспочвенная надежда. Да он даже не узнает, что Элизу уволили. Девушка снова переживала изнурительные волнения, как в первые дни службы. Элиза так и не смогла наладить хотя бы сносные отношения с Ванессой и Мэри. Они были изначально настроены против нее, а потом укрепились в этом чувстве, считая, что Элиза задирает нос. Ее саму же больше всего смущали какие-то утрированно барские замашки девиц. Ежедневное общение с богатыми клиентками привело к тому, что они держались крайне жеманно, но манеры их оставляли желать лучшего, а за шелковыми платьями и заученными словами скрывалось полное невежество, едва прикрытое сведениями, почерпнутыми из бульварных газет, и сдобренное уличными словечками.

Пансион миссис Мартинсон вернулся в город, и Элиза снова стала навещать сестер по четвергам. То платье, в котором она ездила на пикник, Селина заставила принять в подарок, так что Элизе было в чем выйти на улицу. Чаще всего она с сестрами гуляла в парке, находившемся на полпути между пансионом и «Все для леди». Сестренки искренне радовались каждой встрече, наперебой рассказывали о том, что нового узнали на занятиях, смеялись, бегали. Девочки выглядели здоровыми и довольными, и, глядя на них, Элиза понимала, ради чего она так тяжело работает. Марта и Энн получали хорошее образование, их подружки происходили из достойных семей. Девочек ждало неплохое будущее, если она, Элиза, сможет обеспечивать их еще лет десять.

Однажды утром Мэри, едва войдя в отдел, объявила потрясающую новость:

– А знаете, что у нашей Недотроги есть две дочки?

Элиза просто остолбенела, не зная, что сказать.

– Да-да, вчера днем я видела ее в парке с двумя очаровательными близняшками. Ну прямо мамочка! Где она их, интересно, прячет? И где их папочка?

Наконец Элиза смогла выдавить хоть слово:

– Это мои сестры!

– Так мы тебе и поверили!

– Но им почти семь лет, а мне недавно исполнилось двадцать.

– Рано же ты созрела, милочка, – расхохоталась Ванесса.

Элиза поняла, что спорить бесполезно.

Девицы продолжали хихикать, так что пришлось вмешаться миссис Хадсен:

– Замолчите, девушки. За стенами магазина мисс Уивер вольна вести себя как ей вздумается. Лишь бы здесь хорошо работала.

Эти слова прозвучали скорее осуждением, чем поддержкой.

У Элизы перехватило дыхание, словно ее обвинили в тяжком преступлении. А самое отвратительное заключалось в том, что ее объяснения никому не были нужны.

Вскоре эта сплетня дошла до Будена. Не то чтобы он в нее поверил, но слушок оказался пикантным. После той встречи на пляже Саншайн Стенли исподволь наблюдал за Элизой, постепенно приходя к мысли, что, скорее всего, ничего ему тут не перепадет. Он не сильно расстраивался по этому поводу, но все же не мог совсем уж отказаться от мысли заполучить Элизу. Некоторое время он размышлял над тем, как бы получше воспользоваться этой сплетней, но ничего умного в голову не приходило. Близилось время обхода магазина, который они с Полом всегда совершали вместе, так что Буден вышел на балкон ротонды. Спенсер был уже там, смотрел вниз с каким-то мрачным и задумчивым видом.

Неожиданно для самого себя Стенли выпалил:

– А у твоей землячки, мисс Уивер, оказывается, есть дети. Две девочки.

– Это ее сестры, – спокойно и безразлично ответил Пол, но глаза его опасно сузились. – И эту сплетню я уже слышал.

– Ты же приехал в Бостон уже столько лет назад, как ты можешь знать наверняка? – не уступил Буден.

– Я видел их в колыбели, – пожал плечами Пол.

– О! Да ты настолько близко знаком с семьей мисс Уивер! – Стенли почувствовал, что ступил на опасную почву. Пол не любил распространяться о своей прошлой жизни.

– Ее отец был моим хорошим другом, – все так же спокойно ответил Пол. – А вот я оказался неблагодарным ублюдком.

Спенсер развернулся и пошел к лестнице. Стенли, шокированный последним заявлением Пола, помедлил несколько секунд и поспешил за ним.

Глава 12

Гастон Шиммер нанес визит во «Все для леди» в разгар следующего дня. Пол не ожидал такой чести, но принял гостя с радостью. Новое крыло строилось ударными темпами, в магазине толпились покупатели, поэтому можно было не бояться ударить в грязь лицом.

У Спенсера отчаянно болела голова. В последнее время он почти не ночевал дома. Холостяцкая квартира на верхнем этаже ротонды казалась ему тесной и неуютной. По крайней мере так он думал вначале. Потом же он понял, что не может уснуть из-за того, что знает – Элиза спит в своей каморке буквально в тридцати футах от него.

Пол и Шиммер стояли у балюстрады ротонды, откуда открывался отличный вид на половину магазина.

Река людских голов, пестревшая шляпками вперемешку с ничем не покрытыми белокурыми, темными и рыжими головами, текла от одного конца пассажа к другому, разливаясь бурным озерцом в ротонде. Всюду виднелись большие ярлыки с громадными цифрами, выделяющиеся резкими пятнами на ярких ситцах, переливающихся шелках и темных шерстяных материях. Мостики лент, кружев и прочего протягивались между колоннами. Справа и слева открывались белоснежные недра бельевого отдела, пестрые – трикотажного. С потолка спускались большие золоченые люстры; полотнища ковров, вышитого шелка, затканных золотом материй ниспадали с балюстрад.

– Посмотрите, они тут как у себя дома. – Спенсер указал на дам, удобно расположившихся в небольшом кафе на втором этаже ротонды. – Читают, назначают свидания, пишут письма. Остается только утроить им здесь будуар.

Эта шутка рассмешила банкира, которому, при всем его жизнелюбии, казалась абсурдной неутолимая жажда тряпок, владеющая этими представительницами прекраснейшей половины человечества.

– Должно быть, вас здорово обкрадывают, – проговорил Шиммер, указывая на неприметно одетого человечка, осторожно наблюдавшего за одной из покупательниц.

Это был инспектор Клайд, начальник службы безопасности «Все для леди». Он и его подчиненные следили за порядком, ловили нечистых на руку покупательниц и выполняли всю ту неприятную работу, которой было не избежать в таком большом магазине.

– Вы даже и представить себе не можете, сколько мы списываем на воровство. Но это неизбежно – и заложено в цену товара.

Шиммер попросил рассказать поподробней.

– Существует несколько типов воровок. – Полу не особенно хотелось распространяться на эту тему, но пока он рассказывает, не нужно никуда идти. Ему страшно хотелось лечь. Впервые в жизни Пол чувствовал, что силы оставили его. Может, он подхватил лихорадку? – Во-первых, есть профессиональные воровки. Такие причиняют меньше всего вреда, потому что они все известны нашей службе безопасности и полиции. Во-вторых, есть воровки-маньячки. Говорят, это новый вид психоза, развивающийся под воздействием больших магазинов. Ну и плюс к этому, многие беременные женщины почему-то подвержены клептомании. Иногда бывают очень забавные случаи: одна такая дама в положении умудрилась спрятать в рукавах больше ста сигар. Никто так и не понял, зачем она их украла.

– Так вот почему у женщин здесь такие странные глаза, – задумчиво проговорил Шиммер. – Я заметил: лица жадные и в то же время пристыженные, словно все дамы вдруг стали помешанными шизофреничками… Недурная школа честности!

Пол едва заметно усмехнулся.

– Поддаться искушению – или устоять? Не все дамы так уж испорчены. Большинство из них никогда ничего не крали.

– Но все, поверьте мне, все этого желают.

– Вероятно, вы правы. Пойдемте, я покажу вам магазин и стройку. Это интересно.

Шиммер кивнул, но задержался у перил еще на пару минут. Внизу, в отделе кружев, инспектор Клайд следовал за беременной женщиной. Эта дама была не одна, рядом шла подруга, видимо, сопровождавшая ее, чтобы защищать от толчков других покупателей. Каждый раз, когда беременная останавливалась у прилавка, Клайд не сводил с нее глаз.

– Он ее схватит за руку, – решил наконец Шиммер. – Я готов, ведите!

Они спустились на первый этаж и вышли на площадь, собираясь обойти магазин слева, чтобы попасть на стройплощадку. Однако у входа мужчины встретили миссис Фишер, которая заявила, что пришла приобрести отрез на платье в подарок своей экономке. Пришлось на время отложить задуманное и проводить даму за покупками. Когда они добрались до кафе, Шиммер заявил, что останется выпить кофе.

– Но вы-то меня не покинете, мистер Спенсер? – всплеснула руками Сюзан.

– Ни в коем случае, – в тон ей ответил Пол и вопросительно взглянул на банкира.

– Идите, молодой человек, – махнул рукой Шиммер. – Я не спешу, а даму неприлично заставлять ждать.

Сюзан мягко положила свою руку на локоть Пола и увлекла его в сторону суконного отдела.

– Вы давно меня не навещали, – как бы невзначай проговорила она.

Пол на мгновение прикрыл глаза. Голова болела совсем уже невыносимо.

– Я исправлюсь, клянусь! – Он надеялся, что это прозвучало искренне. Сюзан все еще была нужна ему, несмотря на то что связь с ней потеряла очарование новизны.

Последние недели Спенсер провел в компании Будена, перемещаясь из кабака в театр и обратно. Певички и актрисы были в полном восторге.

– Ой! А где это мы оказались? – Сюзан остановилась и огляделась. – Отдел сукон был раньше здесь!

– Ах да! – опомнился Пол. – В связи со строительством нового крыла я немного изменил планировку отделов. Нам нужно совсем в другую сторону.

– Это какой-то сказочный мир, – вздохнула Сюзан. – Не знаешь, где находишься.

Пол подхватил ее под локоток и решительно увлек в нужном направлении.

– Ах, посмотрите! – Миссис Фишер остановилась в отделе галстуков. – У них на концах вышиты птицы!

Пол терпеливо ждал, когда Сюзан закончит разглядывать товар.

– Теперь, – заявила она, оторвавшись наконец от прилавка, – скорее за сукном, пока я не накупила кучу ненужных вещей!

– Дорогая Сюзан, мой магазин к твоим услугам, – поклонился Пол.

Однако, попав в отдел шарфов, миссис Фишер утратила свою решимость не покупать лишнего. Пока Сюзан рассматривала выставленные в рассеянном свете шарфы ярких и веселых тонов, Пол оглянулся вокруг, пытаясь высмотреть в толпе Будена. Пару минут назад он видел, как Стенли проходил по балкону второго этажа. Спенсер задумал поручить ему сопроводить миссис Фишер, а сам улизнуть к Шиммеру.

К счастью, Буден показался в отделе шарфов раньше, чем Сюзан закончила выбирать себе красное боа.

Избавившись от обязанностей сопровождающего, Пол вернулся в кафе. Шиммер сидел за столиком и читал газету.

– Я снова в вашем распоряжении, – поклонился Спенсер.

– Быстро же Сюзан купила все, что хотела.

– Я перепоручил ее Будену, – пожал плечами Пол.

– Вот как? – усмехнулся Шиммер. – А вы сильно рискуете, молодой человек. Женщины не прощают небрежения.

– Мне кажется, что миссис Фишер и не заметила смены караула, – рассмеялся Пол.

– Вы уверены?

– Вполне.

Буден, в отличие от Пола, был рад сопровождать миссис Фишер по магазину. Он с удовольствием рассматривал покупки, помогал сделать выбор, шутил и вообще был очарователен. Сюзан, увлекшись примерками и обсуждением товаров, быстро забыла о том, как ловко Пол от нее избавился. Буден был вхож в ближний круг миссис Фишер, так что им нашлось о чем поговорить.

В отделе сукон Сюзан ничего не выбрала и решила наведаться в отдел готового платья. Там толпились покупательницы, все три продавщицы и даже заведующая были заняты. Сюзан и Стенли устроились на диванчике и продолжили разговор.

– А вы знаете, – Буден сам не знал, зачем он заговорил об этом, – что вот эта худая девица – землячка Пола Спенсера?

– Судя по манерам и выговору, она с Юга. – Сюзан щелчком взбила манжеты. – Странно, я всегда думала, что Пол… мистер Спенсер вырос в Бостоне, а все эти истории о приезде из провинции – просто сказочки, чтобы замазать тот факт, что наш блистательный донжуан родился в портовых трущобах.

Шокированный такой откровенностью, Буден не знал, как реагировать.

– Ах, – рассмеялась Сюзан. – Не делайте вид, что готовы упасть в обморок! Все же знают, что мистер Спенсер сам сколотил состояние.

– Эм… Это правда. Но я вам могу точно сказать – он приехал в Бостон откуда-то с Юга. Мы с ним едва ли не в один день устраивались на работу к старому Фортенгилу.

– Да? Забавно. Мистер Спенсер у нас джентль– мен с Юга.

Наконец Мэри освободилась, и Сюзан принялась выбирать платье для экономки, заставив несчастную девушку вывернуть все шкафы. В итоге, так ничего и не выбрав, она попросила Будена проводить ее к Полу.

– И пусть какая-нибудь девушка пойдет со мной, понесет покупки, – потребовала Сюзан.

– Мисс Уивер, – приказала миссис Хадсен. – Проводите.

Элиза собрала свертки с диванчика и пошла следом за Буденом и капризной покупательницей. Девушка старалась не прислушиваться к их разговору, но все равно поняла, что они обсуждают Пола.

Буден несколько раз спрашивал у продавцов, не видели ли они мистера Спенсера. Наконец он выяснил, что Пол и Шиммер должны быть на стройке.

– О! Я тоже хочу посмотреть! – воскликнула Сюзан.

И она, и Буден, казалось, забыли, что за ними следует Элиза. Девушка же старалась стать вообще невидимкой.

Стены северной части нового крыла поднялись уже до уровня второго этажа, леса и подмостки опоясали даже часть прежнего здания. Слышался безостановочный грохот кранов, поднимающих грузы, внезапное громыхание выгружаемых железных балок, крики множества рабочих, стук кирок и молотов. Но самым оглушительным был гул и грохот новейших машин, работающих на пару.

Элиза остановилась в нескольких шагах от Пола и какого-то старика, с которым он разговаривал. Покупательница и Буден подошли к Спенсеру и его собеседнику. Дама притронулась к рукаву Пола, и сердце Элизы оборвалось. Она узнала этот жест, она уже видела такое. Так Селина прикасалась к Питу. Элиза жаждала провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в воздухе. Но она и готова была душу продать, чтобы хоть один-единственный раз вот так прикоснуться к Полу.

Глава 13

На следующий день у Элизы был выходной, но ей пришлось задержаться в магазине. В отделе готового платья устроили учет, так что все продавщицы провели первую половину дня, выгружая одежду из шкафов, пересчитывая и занося цифры в конторские книги. Элиза готова была расплакаться: тратить единственный выходной на такую работу – это просто ужасно. И отказаться не было никакой возможности, ведь над всеми дамокловым мечом висела угроза увольнения. Последним ударом стало то, что миссис Хадсен заставила Элизу прибирать все в отделе, отпустив Мэри и Ванессу. В результате девушка вышла из магазина уже под вечер.

Еще не стемнело, но сумерки выползали из переулков. До пансиона миссис Мартинсон стоило бы подъехать на извозчике, но денег у Элизы было абсолютно в обрез, только оплатить очередной месяц пребывания сестер. Пересчитав вчера наличность, Элиза даже расплакалась. Опять у нее недостаточно, чтобы хотя бы купить новую сорочку, старая совсем изорвалась. А еще хуже, что совсем нет отложенных денег. Если ее уволят, то останется только побираться на улице.

Элиза подошла к парку и остановилась. Уже довольно поздно, скоро в пансионе закончатся приемные часы, и она не сможет пообщаться с сестрами. Однако Элиза некоторое время все же не решалась ступить под деревья, в сгущающуюся тьму. Конечно, в глубине парка, у озера, горели фонари, но этот край был практически не освещен. Переборов смутный страх, Элиза быстро перешла улицу и ступила на дорожку, вьющуюся между деревьями.

Вскоре быстрая ходьба отогнала тревожные мысли, а прохладный ветерок сдул усталость, накопившуюся за день. Элиза, одетая все в то же подаренное Селиной фиолетовое платье, призраком скользила между деревьями. Жаль, конечно, потерянного выходного, но еще есть шанс провести пару часов с сестричками, выпить чаю с миссис Мартинсон. Хозяйка пансиона, добрая женщина, искренне полюбила и Элизу, и Марту с Энн. Оставалось только радоваться, что пансион, выбранный по случайной рекламе в газете, оказался таким чудесным.

Иногда Элиза размышляла, не стоит ли ей сменить работу. Она ведь получила прекрасное образование, так что вполне можно устроиться гувернанткой или учительницей. Но останавливало то, что гувернантка – это практически прислуга, да и жить в чужом доме, в полной власти хозяев, Элиза не желала. Устроиться же учительницей без опыта работы и серьезных рекомендаций не стоило и мечтать.

В общем-то, даже во «Все для леди» она попала чудом. Правда, у чуда было имя.

– Пол… – произнесла Элиза. – Пол Спенсер.

– Ну что ты, малышка! – раздался откуда-то из кустов дребезжащий голос. – Меня не Полом зовут.

Элиза вздрогнула и ускорила шаги. Кажется, в кустах приютился какой-то бездомный.

– Куда же ты, малышка?

Элиза пошла еще быстрее, услышав, как позади затрещали кусты, словно оттуда выбирался великан. Оглянувшись через плечо, девушка увидела, что на дорожку вывалились трое мужчин. Господи! А до выхода из парка еще так далеко! Элиза понимала, что стоит ей броситься бежать, ее немедленно настигнут. Если же сохранять спокойствие, то вполне возможно, что удастся избежать неприятностей.

– Куда же ты, маленькая мисс? – голоса раздались совсем близко.

Элиза остановилась и повернулась навстречу преследователям.

– Что вам нужно? – холодно спросила она, надеясь, что голос не дрожит.

– О! Да ты настоящая леди, как я посмотрю, – растягивая слова, проговорил самый молодой из мужчин.

Элиза молча смотрела ему прямо в глаза. Когда-то отец сказал ей, что диким зверям нужно смотреть прямо в глаза.

– Так что такая красотка делает одна вечером в парке? Не меня ли ты ищешь?

Элиза содрогнулась от отвращения.

– Я никого не ищу. Я просто иду по своим делам.

– У такой милой девушки не должно быть никаких дел, только удовольствия.

Последнее слово мужчина произнес с такой интонацией, что двое других заржали. У Элизы закружилась голова. Корсет давил на грудь, не давая вздохнуть. Вся троица, прекратив смеяться, дружно шагнула к Элизе. Отступив назад, девушка боролась с дурнотой. День, проведенный на ногах, за тяжелой работой, без обеда, не прошел бесследно: мир закружился вокруг Элизы, и девушка почувствовала, что падает.

Очнулась Элиза в каких-то кустах в стороне от дорожки. Застонав, она села и с ужасом осмотрела себя. Кажется, жива и цела. Что случилось? Куда подевались эти трое? С трудом встав на ноги, Элиза выбралась на дорожку и так быстро, насколько могла, пошла к выходу из парка. Оказавшись на освещенной улице, девушка отряхнула платье, поправила прическу и присела на скамейку, чтобы немного прийти в себя.

Сделали ли с ней что-нибудь эти бандиты, пока она была в обмороке? Вроде бы одежда в порядке… Можно ли учинить насилие, не избавив жертву от платья и панталон? Элиза истерически хихикнула. Кажется, ей удалось отделаться легким испугом. Может быть, бандитов спугнули прохожие? Понемногу Элиза пришла в себя. И тут ее бросило в жар. Ее сумочка. Где она? Элиза вскочила со скамейки и бросилась обратно в парк, даже не подумав, что эта троица может все еще быть где-то там. Кажется, вот здесь она очнулась. Уже почти окончательно стемнело. Элиза упала на колени и принялась шарить руками по земле. Ничего. Нет, вон там, под кустом что-то есть! Едва дыша от облегчения, Элиза схватила свою сумочку, но тут же едва не умерла от ужаса: денег там не было.

Сколько Элиза просидела на холодной земле под кустом, она не знала. Потеря всех денег просто убила девушку. Как теперь быть? Что делать? В голове было абсолютно пусто, а сердце едва билось, словно кровь в жилах превратилась в кленовый сироп.

Не помня себя, Элиза побрела обратно к «Все для леди», позабыв, что собиралась в пансион миссис Мартинсон. Совсем стемнело. Элиза не замечала ничего вокруг себя. Стиснув в руках пустую сумочку, она плелась, не глядя по сторонам. Магазин уже был закрыт, Элиза зашла с черного хода и поднялась до второго этажа, где силы ее оставили окончательно. Опустившись на ступеньки, она разрыдалась.

– Мисс Уивер? – раздался голос у нее над головой.

Элиза взглянула вверх и увидела Будена. Что он делает в магазине в столь поздний час?

– Мисс Уивер, вы плачете?

– Простите. – Элиза вытерла слезы и попыталась встать.

Буден подошел и протянул ей руку. С непонятным упрямством Элиза встала сама, держась за перила.

– У вас что-то случилось? – Голос Будена звучал сочувственно, но во взгляде сквозило полное безразличие.

Элиза на мгновение опустила веки. Глаза горели от слез. Ну почему именно Буден оказался здесь? Почему не… Пол? А если бы это был Спенсер, то что? Она бы бросилась ему на шею, излила бы душу, попросила бы… денег? Нет, это абсолютно невозможно. Только не Пол.

– У меня украли все деньги, – почти равнодушно проговорила Элиза.

– Я могу помочь, – едва ли не радостным тоном провозгласил Буден.

Конечно, он может помочь… Элиза стиснула кулаки, стараясь унять дрожь. К чему она вообще так бережет свою честь, свое доброе имя? – в отчаянии подумала она. Вот сегодня в парке она легко могла оказаться обесчещенной. Как и в любой другой день, час. Она беззащитна, так, может, стоит попытаться хотя бы обеспечить сестрам достойную и спокойную жизнь?

– Я согласна.

– Завтра в семь? – бодро и по-деловому предложил Буден. – Улица Ричмонд, дом девять.

– Я согласна, – повторила Элиза.

Утром, после бессонной ночи, проведенной в полубреду, Элиза едва держалась на ногах. Ужасные события вчерашнего дня бесконечно прокручивались у нее в голове. Девицы в отделе хихикали, сплетничали и обсуждали покупательниц. Все было как всегда, но Элизе казалось, что все знают о ее падении и смеются именно над ней. Пусть она еще и не обменяла свою честь на деньги, но это вопрос времени, ибо сделка заключена.

После обеда, к ужасу Элизы, в отделе появились Пол и Буден, переговорили о чем-то с заведующей и ушли. Ни один из них не сказал Элизе ни слова. Пол выглядел уставшим и почти больным, а Буден сиял, как начищенный четвертак.

День тянулся бесконечно, но Элиза была этому даже рада. Тем не менее колокол, извещая о закрытии магазина, прозвонил, и служащие разошлись. Элиза же поднялась к себе, чтобы снять казенное платье и надеть шляпку. Волны липкого ужаса накатывали одна за другой, но девушка все же сумела переодеться и даже завязала ленты шляпки, хотя руки тряслись так, что все получилось только с пятой попытки.

Дом номер девять по улице Ричмонд оказался шестиэтажным доходным домом, где сдавались внаем дорогие квартиры для состоятельных мужчин. Консьерж ничуть не удивился, когда Элиза сообщила, что пришла к мистеру Будену. Видимо, здесь такие посетительницы не редкость. Консьерж кликнул мальчишку, чтобы тот проводил мисс наверх. Очутившись перед дубовой дверью, Элиза едва смогла заставить себя постучать.

– А вот и вы, мисс Уивер. – Буден открыл сам, видимо, слугу он отпустил.

Элиза вошла и вздрогнула от звука закрывшейся двери.

– Мисс Уивер, Элиза, – Буден говорил ласково и настойчиво, – не стоит так испуганно на меня смотреть. Я вас не обижу.

Элиза медленно кивнула и развязала ленты шляпки. В гостиной был накрыт стол, горели свечи. Все выглядело так, словно это званый ужин в приличном обществе, а не непристойная сделка. Вот только в приличном обществе девушка никогда не окажется наедине с мужчиной в его квартире.

Элиза села на вежливо отодвинутый стул и даже смогла поддержать какой-то нехитрый светский разговор. Некоторое время спустя она поняла, что ест что-то вкусное, запивает вином из тонкого бокала и вообще способна воспринимать мир, хотя легкий налет дурнотного кошмара все равно сохранялся.

В голове возникла приятная легкость, а еще некоторое время спустя Элиза поймала себя на том, что смеется над какой-то шуткой Будена.

– И, кстати, называйте меня Стенли, – сказал он, подливая вина девушке в бокал.

– Спасибо.

Элиза отпила глоток вина. Кажется, это помогает.

Следующий час Элиза помнила отрывочно. Вино в ее бокале не кончалось, шутки Будена становились все смешнее и оригинальнее, а дурные мысли все куда-то испарились.

– Элиза, милочка, – голос Будена прозвучал так близко, что Элиза испугалась.

Открыв глаза, она обнаружила, что полулежит на софе, а Буден склонился над ней и расстегивает пуговицы лифа. Элиза тихо пискнула от ужаса, но пошевелиться не могла. Видимо, это вино так на нее подействовало. Расстегнув последнюю пуговицу, Буден просунул пальцы под корсет и сдвинул его вниз. Прикосновение мужской руки у обнаженной груди заставило Элизу взвизгнуть уже по-настоящему громко.

– Тише, милая, тише, – промурлыкал Буден, прижимая девушку к софе.

Каким-то чудом Элизе удалось вывернуться и выбежать из спальни – о, ужас! – она была в спальне у мужчины! Буден медленно вышел за ней следом. Он выглядел недовольным.

– В чем дело, Элиза?

– Простите меня, мистер Буден, – пролепетала Элиза. – Но я не могу. Я действительно не могу!

Застегнув последнюю пуговичку и схватив шляпку, Элиза выскочила из квартиры и побежала вниз по лестнице. Консьерж невозмутимо открыл перед нею дверь.

Вернувшись в свою каморку под крышей «Все для леди», Элиза упала на постель и тупо уставилась в потолок. Слез не было, мыслей тоже. Тяжелая от вина голова гудела, а комната медленно кружилась. В дверь тихо проскользнула Селина.

– Элиза, где ты была так поздно?

– Я… – Элиза сглотнула комок в горле. – Я была у Будена.

– О… О господи! Бедная Элиза!

– Нет, со мной се в порядке. Я… ничего не было.

– Это ужасно, – вдруг заявила Селина. – Он тебе этого не простит.

– Но он был достаточно мил и вежлив…

Селина просидела с подругой, пока та не уснула.

Утром, едва Элиза вошла в отдел, миссис Хадсен тут же объявила:

– Пройдите в кассу, мисс Уивер.

Элиза потеряла дар речи. Увольнение.

У касс стоял Буден. Он молча протянул Элизе конверт с небольшой суммой, которую она успела заработать в этом месяце. Дрожащей рукой она взяла его и положила в карман.

– Платье вы должны оставить, – с издевкой проговорил Буден.

Элиза молча кивнула. Мир вокруг словно замер, она замечала мельчайшие детали. Вот стоит Селина, прижав руки к груди, вот какая-то покупательница примеряет перчатки…

Не прошло и десяти минут, как она вышла через черный ход. Магазин гудел, начиналось обычное утро.

Глава 14

Элиза шла по улице, не видя никого и ничего вокруг. Она даже не могла бы сказать, какая именно это улица; понимала только, что магазин остался далеко позади, а значит, здесь ее искать не будут. Да и кому ее искать? Кому она нужна?

Было пасмурно, собирался дождь, и мир казался Элизе выкрашенным во все оттенки серого цвета; на узких улицах и в подворотнях этот цвет оборачивался тьмой. Девушке хотелось плакать, но слезы, поначалу кипевшие в горле, так и не нашли выхода. Глаза жгло, они оставались сухими. Встречные прохожие не обращали внимания не девушку, что медленно брела по улице, опустив глаза к земле.

Буден разрушил тот хрупкий мирок, который Элиза успела построить для себя; мирок, в котором все могло наладиться, где была честная работа, спокойная и достойная жизнь. Нет, винить нужно только себя. Это она поддалась слабости, согласившись прийти к нему. Ах, если бы у нее было чуть больше времени, чтобы проявить себя, чуть больше возможностей жить весело и легко, идти по миру, высоко подняв голову! Она не хотела заводить покровителя даже в самых стесненных обстоятельствах – и не смогла. Ее нельзя в этом винить, но… Но Буден оказался иного мнения. В его мире такое было в порядке вещей. И он уволил Элизу, потому что она не захотела и не смогла принадлежать ему.

Элизе не хотелось строить планы относительно будущего: его не существовало. В мертвый сезон не найти работы, так что она не сможет прокормить себя и сестер. К дяде вернуться невозможно, да он и не примет. А если примет, это обернется такой мерзостью… Невозможно вообще что-либо сделать, не теряя себя. Но проще умереть, чем потерять себя, чем жить, презирая себя до конца жизни. Элиза это поняла вчера. Есть нечто в собственной душе, чем нельзя поступиться.

Проще умереть.

Эта мысль, едва возникнув, как блик на воде, вдруг возвратилась и принялась наматывать круги, словно лисица вокруг кролика. У Элизы нет никаких перспектив, работу она не найдет, одинокая девушка без рекомендаций всегда подпадает под подозрение в слишком легком образе жизни. У нее нет родственников, которые могут обеспечить ее существование и доброе имя, – дядюшка Ворм уж точно не в счет. У нее нет денег. Совсем скоро она вместе с сестрами окажется на улице, и тогда их ждет смерть – уже другая, гораздо более мучительная. В дни, когда все было хорошо, Элиза смотрела на бездомных с состраданием и – что скрывать! – страхом. Что может быть ужаснее, чем оказаться на улице во власти людей, у которых нет никаких моральных принципов? Выпрашивать милостыню, отдаваться всем, так как сопротивляться бесполезно: она слабая женщина, а вокруг будет полно мужчин, которые захотят взять свое силой. И возьмут.

Когда такое случится, ни у нее, ни у сестер не будет шанса на выживание. Конечно, сколько-то они протянут. Год, два, может быть, пять. Но что это будет за жизнь! Лишенная достоинства, исполненная боли, муки и грязи. Не проще ли покончить со всем прямо сейчас, оставшись для себя и для окружающего мира просто несчастной девушкой – но не падшей, нет!

Эта безумная мысль все больше и больше овладевала Элизой. Сознание ее помутилось, и в нем пульсировала горящая идея: есть только один выход. Только один.

Ноги сами понесли Элизу к реке. Девушка шла быстро; теперь, когда у нее появилась цель, сомневаться не приходилось. Так будет правильно. О сестрах позаботится миссис Мартинсон, она постарается, чтобы девочки смогли устроиться хотя бы горничными к знатным господам. Если старшая сестра Уивер исчезнет, миссис Мартинсон совесть не позволит выкинуть на улицу Энн и Марту. За суровой внешностью хозяйки пансиона прячется доброе сердце.

Элиза не думала о том, что можно самой обратиться за помощью к миссис Мартинсон, ведь хозяйка пансиона как-то говорила, что подумывает нанять новую учительницу. Девушке было так плохо, что никакие возможности, пусть призрачные, не рассматривались ею. Хотелось поскорее покончить со всем этим. Как же она устала!

Еще несколько минут – и Элиза, задыхаясь, выбежала на улицу, идущую вдоль реки. Людей было немного: на горизонте собирались тучи, и страх перед непогодой разогнал жителей Бостона по домам, под надежные крыши. Поднявшийся ветер едва не сорвал с Элизы шляпку, и пришлось придерживать ее рукой.

Девушка внимательно посмотрела на реку Чарльз. Входить в нее здесь, на виду у всех, небезопасно: того и гляди, кто-нибудь озаботится судьбой мисс Уивер и позовет полисмена. Да и колыхавшиеся у берега грязные обломки досок, ветки и мусор не вдохновили Элизу: река Чарльз не отличалась чистотой. Вот в середине она быстро катила темную воду, и там наверняка достаточно глубоко. Элиза решительно двинулась по направлению к ближайшему мосту.

Она шла и думала о том, как жестока жизнь и как много приходится платить всего лишь за желание быть счастливой. В памяти всплывали подробности безоблачной жизни в маленьком городке на Юге, добрые объятия матери и отца, кружение покупателей в их магазине… О Поле Спенсере Элиза думать не могла. Слишком дорого она заплатила за свою детскую мечту о нем. Судьба сыграла с нею злую шутку, вновь столкнув с Полом и убедительно показав, что для нее он как был, так и остается недостижим.

Ближайший мост через реку Чарльз оказался деревянным и не слишком широким, однако для целей Элизы он подходил как нельзя лучше. Здесь отсутствовало оживленное движение повозок и экипажей, было мало прохожих и не наблюдалось поблизости ни одного полисмена. Тучи, которые упорно подгонял западный ветер, к этому времени подобрались совсем близко и закрыли полнеба. Элиза видела проблески молний в их клокастых животах и слышала отдаленное ворчанье грома. Это ее ничуть не удивляло. Все так и должно быть.

Она поднялась на мост и медленно пошла по нему, держась за грубые перила, пока не добралась до середины. Там Элиза остановилась и посмотрела вниз, на реку. Та крутила крохотные воронки, и вода была очень темной, почти черной. Наверное, в океане отлив, иначе бы вода оставалась почти неподвижной. Так даже лучше. Река вынесет ее тело в океан, и никто никогда ее не найдет. Элизе была невыносима мысль о том, что Марта и Энн увидят ее мертвой. Никто ее больше не увидит. Никогда.

– Я делаю это ради нашего доброго имени, – прошептала Элиза, сложила ладони и начала молиться. Господь осуждает самоубийство, и все-таки Элиза надеялась на его прощение. Она не знала, какую молитву следует читать сейчас, и потому прочла ту, которую часто произносила перед отходом ко сну: – Огради меня, Господи, силою животворящего креста Твоего и сохрани меня в эту ночь от всякого зла. В руки Твои, Господи, Боже мой, предаю дух мой. Ты же благослови меня и помилуй и жизнь вечную даруй мне. Аминь.

Тучи зарокотали уже над головой, и, подняв глаза, Элиза увидела сумрачные провалы в небе и жалобно кричавших чаек, прилетевших со стороны океана. Казалось, сам мир замер, прежде чем подтолкнуть ее к последнему шагу. Элиза покрепче вцепилась в перила и зажмурилась. Ей стало очень страшно. Дороги назад нет.

– Господи…

В следующий миг чьи-то жесткие руки схватили ее за плечи и рванули назад так, что пальцы девушки оторвались от перил, а сама Элиза еле устояла на ногах. Тот, кто дернул ее, не дал ей упасть, развернул ее к себе, и, открыв глаза, девушка увидела Пита.

– Элиза, – с ужасом спросил он, – что ты собиралась сделать?!

– Я… – Она не могла говорить.

Пит встряхнул ее, словно нашкодившего котенка.

– Ты сошла с ума?! Неужели ты и вправду собиралась броситься в реку?

– Пусти, – прошептала Элиза. – Отпусти меня, Пит, пожалуйста.

– Ни за что. – Он снова встряхнул ее. – Пока ты не придешь в себя. О чем ты думала? А твои сестры? Как же они без тебя?

Пока Элиза думала о сестрах сама, они представлялись ей мутными силуэтами; она просто боялась себе их представить, чтобы не отказаться от задуманного. Теперь же, когда о них заговорил Пит, лица Марты и Энн вспомнились Элизе отчетливо. И ужас захлестнул ее сильнее, чем сделали бы это воды реки Чарльз. Неужели действительно можно было полагать, что близняшки выживут в большом городе, где полно развратников вроде дядюшки Ворма и Стенли Будена? Какой же идиоткой она была!

И Элиза разрыдалась.

Пит немедленно прижал ее к себе, осторожно гладя по спине и успокаивая. Это было против всех правил приличия, однако сейчас Элизу они волновали меньше всего. Какие уж тут правила, когда она едва не совершила самую большую глупость в своей жизни!

Ей стало ужасно стыдно, так стыдно, что казалось, это жжет ее изнутри, словно проглоченный уголек. Сам господь послал ей Пита, чтобы было кому остановить и образумить ее.

– Как ты меня нашел? – прошептала Элиза, немного отстранившись от Свона и отчаянно шмыгая носом. Пит зашарил по карманам в поисках платка и, найдя его, протянул девушке.

– Селина видела, как Буден велел тебе убираться. Она не могла покинуть магазин и, разыскав меня, попросила найти тебя. Она боялась, что с тобой может что-либо случиться. И не напрасно. – Пит нахмурился. – Я расспрашивал людей на улицах, и мне сказали, что девушка, похожая на тебя, пошла в этом направлении. Я увидел, как ты поднимаешься на мост, и тогда понял, что ты задумала. Хорошо, что в мои обязанности входит умение быстро бегать!

Элиза вяло улыбнулась шутке.

– Неужели ты не видела другого выхода? – печально спросил Пит.

– Нет.

– Но так нельзя!

– Пит, – мягко сказала Элиза, стараясь этими словами заглушить сжигавший ее стыд, – ты же сам постоянно говоришь, что жизнь темна и беспросветна, что все вокруг плохо…

Рассыльный смутился, у него даже на щеках выступили неровные красные пятна. Он зачем-то стянул с головы кепку и принялся мять ее в руках. Ветер немедленно и зло взлохматил ему волосы.

– Но это совсем другое, Элиза. Я просто так вижу мир – пасмурно. Я никогда не соберусь его покинуть по своей воле!

– О, конечно, – с горечью сказала она. Способность мыслить более-менее рационально возвращалась к Элизе, и, несмотря на то что девушка больше не собиралась прыгать с моста, выхода из ситуации она не видела.

Загремело над головами, будто медный чайник уронили на кучу жестяных листов. Пит и Элиза непроизвольно задрали головы: тучи собрались с силами и готовы были приступить к делу.

– Ух ты! – сказал Пит и нахлобучил кепку обратно на растрепанные вихры. – Пожалуй, нам пора идти.

– Куда? – пробормотала Элиза. Она подумала о сестрах: ведь следующий месяц так и остался неоплаченным. Значит, девочек придется оттуда забрать. Нет. Не раньше, чем она придумает, что ей делать.

Пит на мгновение замер, потом тряхнул головой и сказал:

– Идем. Я знаю.

Элиза сидела на массивном деревянном стуле с горделиво выгнутой спинкой и слушала, как громко стучат напольные часы. Часы были замечательные: темного дерева, с медным циферблатом, по которому двигались узорные стрелки. Время от времени часы принимались бить, отмеряя четверти. Потом важно прозвучали три удара.

В комнате было полутемно, по оконному стеклу потоками бежала вода: дождь не прекращался. Элиза встала, подошла к окну и выглянула из-за кружевной занавески. Пустая улица, все попрятались по домам, только пронеслась ватага уличных мальчишек – этим дождь нипочем. Девушка отвернулась от окна и снова окинула взглядом комнатку.

Пит привел Элизу сюда, они успели до начала ливня. Сюда – это в ателье «Элегантность», одно из самых известных в Бостоне. Увидев вывеску, девушка обмерла. Одеждой, которую шили здесь, торговали и в «Парижских модах», и во «Все для леди». Платья и костюмы со скромной черно-серебристой биркой «Элегантность» стоили немало и были отличного качества, не говоря уж про самые модные фасоны.

Пит сказал несколько слов приказчику, встретившему их у дверей, и Элизу проводили в эту комнатку и предложили чаю, а сам Пит исчез в глубинах ателье, велев ждать. Девушка и ждала, нервничая все больше. Что задумал Свон? Откуда у него знакомые здесь? Хотя, конечно, рассыльные знают всех, вот только… не так хорошо.

Стыд за едва не содеянное слегка улегся, и Элизе больше не хотелось плакать. Как глупо было сразу отказаться от борьбы! «Я просто устала, – думала она потерянно. – Устала от постоянной битвы за жизнь и за то, что мое тело хоть кому-то нужно, если вспомнить Будена, а душа никому не нужна». Никому – это Полу Спенсеру, конечно же. Элиза сама себе боялась признаться, как важно для нее внимание и одобрение Пола. Его взгляды. Его интерес.

«Ты никогда, никогда не будешь его интересовать. Что с того, что твоя семья помогла ему давным-давно? Он помог тебе в ответ, а ты не справилась. Больше между вами ничего нет».

Она понимала, что никогда уже не увидит Пола, разве что случайно и издалека. От этого на душе сделалось еще муторнее.

Когда стрелка часов подкралась к следующей четверти, а чай совсем остыл, дверь в комнату открылась, и вошел высокий пожилой человек, за ним по пятам следовал Пит. Элиза поспешно поднялась навстречу. Конечно, даме не следует вставать, только сейчас она не дама, а попавшая в беду девушка, которой светит участь служанки – в лучшем случае.

– Добрый день, мисс Уивер, – поздоровался незнакомый мужчина. – Пит много рассказал мне о вас. Мое имя Отис Свон.

Элиза недоумевающе посмотрела на своего приятеля.

– Я отец Пита, – тут же пояснил мистер Свон. – Садитесь же, мисс Уивер. – Он подождал, пока Элиза усядется, и устроился напротив нее. Пит тоже занял место за столом, но подальше, как будто не собирался участвовать в разговоре.

Мистер Свон взял колокольчик и позвонил; служанка с подносом появилась через несколько мгновений, как будто поджидала под дверью. А может, так оно и было. Расставив на столе тарелки со сладостями, другой чайник и чашки, девушка бесшумно удалилась. Пока она не ушла, все молчали.

– Итак, – сказал мистер Свон, когда за служанкой закрылась дверь, – Пит поведал мне о том, что вас несправедливо уволили из магазина «Все для леди», где вы проявили себя наилучшим образом. И хотя мы с моим сыном не всегда способны достигнуть взаимопонимания, – тут старший Свон бросил суровый взгляд на младшего, – я выслушал его просьбу о помощи вам.

– Пит очень любезен, – тихо произнесла Элиза. Ей было страшновато смотреть на мистера Свона, и она сосредоточенно уставилась в свою чашку.

– Так получилось, что я владелец этого ателье и к тому же главный модельер. И хотя мой сын считает ниже своего достоинства у меня работать…

– Этот спор продолжается не первый день, отец! – поморщился Пит. – Я обязательно буду трудиться в семейном предприятии. Но сначала я должен узнать, как работают большие магазины, как обстоят дела с торговлей в Бостоне, узнать простых людей, благодаря которым созданная тобой одежда продается. Это все нужно увидеть изнутри!

Элиза в изумлении посмотрела на Пита. Рассыльный казался ей меланхоличным разгильдяем, и девушка даже втайне недоумевала, что Селина нашла в этом парне. Однако теперь стало ясно, что Пит не так прост. Сын одного из лучших бостонских модельеров, подумать только! И во «Все для леди» об этом никто не знал. Может быть, только начальство да еще Селина, однако остальные работники магазина не подозревали, как и сама Элиза. Но, скорее всего, не знал никто, ведь иначе Свона и в шпионаже заподозрить могли.

– Ладно, ладно, – махнул рукой Свон-старший. – Пит всячески рекомендовал вас, мисс Уивер. Он говорит, что вы старательны и умны, а также весьма изобретательны.

Элиза не знала, что на это ответить. Хвалить саму себя настолько откровенно она была не приучена, только вот ей очень нужна эта работа.

– Вы можете проверить меня, мистер Свон.

– Думаю, именно так я и сделаю, – произнес модельер. – Жду вас здесь завтра в восемь утра. Посмотрим, на что вы способны.

Глава 15

Когда Элиза пришла в пансион, куда ее любезно проводил Пит, сестрички встретили ее с восторгом. При виде их радостных мордашек девушку еще сильнее стала мучить совесть. И этих любимых созданий она собиралась оставить на произвол судьбы, бросившись с моста в реку?

«Я никогда больше не буду столь эгоистична», – пообещала себе Элиза.

Тем более что теперь у нее появилась надежда.

Пит мало и неохотно рассказывал о своих взаимоотношениях с отцом, пока провожал Элизу. Девушка не настаивала: чужие семейные тайны ее не касались. Мистер Отис Свон согласился помочь ей, и это было настоящее чудо. Элиза и не мечтала о том, что ее могут взять в ателье вроде «Элегантности». Хотя конкурентов у мистера Свона в Бостоне пока было немного. И все же… Ателье – это не то, к чему Элиза привыкла. По-прежнему ее манили большие универсальные магазины, там она чувствовала себя в своей тарелке. Однако Элиза не собиралась сдаваться: работа у мистера Свона была нужна ей как воздух.

Вечером, выслушав рассказы Марты и Энн о том, как у них прошел день, и ни слова не сказав им пока об увольнении из «Все для леди», Элиза уложила близняшек и отправилась к миссис Мартинсон. Добрая женщина благосклонно выслушала Элизу и согласилась предоставить ей на время маленькую комнатку во флигеле. За это Элиза должна была ночью присматривать за порядком в спальнях. Девочки иногда любили пошалить. Наконец Элиза осталась наедине со своими мыслями. Стыд немного улегся, пришло усталое спокойствие. И еще – почему-то – мысли о Поле.

Элиза обнаружила, что стыдно ей не только перед сестрами, но и перед Спенсером. Казалось бы, он здесь при чем? Их ничего не связывает, кроме давних воспоминаний, которые ему совершенно не нужны. А вот ей… Закрыв глаза, Элиза снова увидела картинку: косо падающие в большие окна солнечные лучи, веселые улыбки покупателей, натертый пол отцовского магазина… и юного Пола, который переставляет ящики с тканями в подсобном помещении. Тогда он был одет гораздо проще, чем сейчас, беззаботно смеялся, любил трепать Элизу по голове. Она помнила то ощущение, которое испытывала, когда его ладонь прикасалась к ее волосам. Это было солнечное и немного тревожное чувство, как будто сейчас случится что-то чудесное. Вот Пол погладит ее по голове, и мир станет окончательно волшебным. В этом новом мире будет возможно все.

Но Пол убирал руку, говорил что-нибудь смешное, считая, что веселит Элизу, и снова брался за работу. Девочка смотрела, как двигаются его руки, как закатаны рукава рубашки, как падают на высокий лоб вьющиеся черные волосы. Элиза тогда думала, что влюблена. Что обязательно выйдет замуж за Пола, как только вырастет…

Девушка открыла глаза. Все осталось в далеком прошлом – и собственный магазин, и наивные детские мечты, которым никогда не суждено сбыться. Пол вырос и превратился в недосягаемого мужчину; Элиза тоже выросла и стала простой и очень бедной девушкой; роли изменились, мир волшебным так и не стал, и единственное, что нужно Элизе, – это выжить в нем вместе с сестрами.

На следующее утро Элиза пришла к ателье в половине восьмого. Двери были еще закрыты, прохожих на улице наблюдалось немного – в основном рабочие, спешившие на фабрики к началу утренней смены, и служащие окрестных магазинов и лавочек. Элиза, которая провела почти бессонную ночь, не в силах справиться с волнением, стояла на крыльце «Элегантности» и украдкой терла ладони: утро выдалось прохладным и туманным. Прохожие не обращали на девушку внимания, только один пожилой докер недобро покосился из-под рваной шляпы.

Без четверти восемь у крыльца остановилась коляска, запряженная гнедой парой, и оттуда вышел Отис Свон; на нем было дорогое черное пальто и шелковый цилиндр. Сверкая лаковыми туфлями, мистер Свон поднялся по ступенькам крыльца и с некоторым удивлением взглянул на Эльзу.

– Доброе утро, мисс Уивер. Вижу, вам не терпится приступить к работе.

– Доброе утро, мистер Свон. Так и есть. – Элиза постаралась выпрямить спину и держаться с достоинством. Ее дальнейшая жизнь зависела от того, насколько хорошее впечатление она произведет на хозяина ателье сегодня. Вчера, совершенно раздавленная увольнением из «Все для леди» и едва не свершившимся самоубийством, Элиза вряд ли понравилась старшему Свону. Он говорил с ней, только потому что его попросил Пит.

Между тем Свон достал из кармана тяжелый ключ, собственноручно отпер дверь ателье и жестом пригласил Элизу войти. Девушка проследовала в полутемный холл и остановилась, не зная, куда идти дальше. Ведь ей так и не сказали, какую должность она будет занимать в «Элегантности». Поломойки? Младшей прислуги? Вряд ли мистер Отис Свон возьмет ее на более высокую должность, даже по рекомендации сына.

– Скоро придет человек, которому вы будете подчиняться, – сказал хозяин, стаскивая перчатки. – Вернее, которой. Это миссис Рэйчел Кимберли, одна из моих модельеров. Если вы ей понравитесь, будете работать ее помощницей.

Элиза была поражена. Только глубоким удивлением можно было объяснить то, что она, не удержавшись, воскликнула:

– Но это слишком хорошо для меня!

Мистер Свон взглянул на девушку с недоумением:

– Вы отказываетесь от того, что вам предлагают хорошую должность?

– Не поймите меня неправильно, – сбивчиво заговорила Элиза, комкая перчатки, – я понимаю, что вы согласились поговорить со мной, только потому что Пит попросил. Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя…

Хозяин ателье поднял руку, прерывая речь Элизы.

– Я не стал бы даже разговаривать с вами, если бы Пит не рекомендовал вас с лучшей стороны. Мой сын не бывает излишне добрым, он очень расчетливый молодой человек. И он сказал, что считает вас талантливой, а я доверяю его мнению, хотя между нами постоянно возникают разногласия. Поэтому, мисс Уивер, перестаньте говорить глупости и просто покажите, на что способны.

Элиза вспыхнула и опустила глаза. Что с ней творится? Ей перед носом вешают блестящий шанс, словно золотой кулон с драгоценными камнями, а она даже потянуться к этому шансу не решается. Нужно срочно с этим заканчивать. Ужасные месяцы во «Все для леди» сильно подорвали ее самооценку, теперь Элизе казалось, что она просто слишком долго спала.

– Простите, мистер Свон. Я просто хотела убедиться…

Звякнул дверной колокольчик, и в холл вошла высокая сухопарая женщина лет пятидесяти, выглядевшая безупречно элегантно. Ее темные, почти черные глаза внимательно оглядели Элизу с ног до головы. Затем она сделала реверанс перед мистером Своном.

– Доброе утро, миссис Кимберли, – благожелательно произнес хозяин. – Позвольте представить вам мисс Элизу Уивер, кандидатку на место вашей помощницы. Вы можете говорить с ней столько, сколько вам заблагорассудится, однако позже не забудьте сообщить мне о своем решении.

– Разумеется, сэр. – У модельера был ровный холодный голос, и Элиза подумала, что работа с миссис Кимберли (если до золотого кулона все-таки удастся дотянуться) будет нелегкой. Но очень, очень интересной.

– Тогда я оставляю вас. – Мистер Свон развернулся и ушел, а Элиза вопросительно взглянула на миссис Кимберли. Та снова оценивающе посмотрела на девушку, задерживаясь взглядом на деталях костюма Элизы, и наконец сказала:

– Следуйте за мной.

Вчера Элиза совершенно не обращала внимания на обстановку; сегодня, идя за миссис Кимберли, она украдкой оглядывалась. Ателье занимало целый дом, пока что тихий, так как восемь еще не пробило, а работа здесь начиналась в девять. Большинство дверей были закрыты, лестницы тускло освещены сумрачным утренним светом. Кажется, через некоторое время снова пойдет дождь, подумала Элиза.

Она поднялась следом за миссис Кимберли на второй этаж по широкой деревянной лестнице, отполированные перила которой так и манили прокатиться по ним. Девушка украдкой улыбнулась этому новому воспоминанию из детства. Бывало, она каталась по перилам магазинных лестниц… А однажды она даже сшибла с ног Пола Спенсера, который нес ящик с перчатками. Как они разлетелись в разные стороны! Нет, не стоит думать о Поле сейчас: это слишком больно ранило, а ей следовало быть собранной.

Миссис Кимберли открыла одну из дверей в коридоре второго этажа и пригласила Элизу войти. Девушка оказалась в просторной комнате с высоким потолком, обставленной недорогой, но красивой мебелью. Здесь не жили, здесь работали; об этом говорили и рулоны ткани, сложенные у стены, и заваленный выкройками и обрезками стол, и развешанные по стенам еще не готовые платья. Элиза тихо ахнула, разглядывая наряды. Они были великолепны, и каждое – уникально.

– Какая красота! – невольно вырвалось у Элизы.

Миссис Кимберли сняла темный плащ от дождя, оставшись в простом сером костюме. Элиза сняла шляпку. Плаща у нее не было, платье немного намокло под дождем.

– К сожалению, я пока не могу предложить вам выпить чаю, – произнесла миссис Кимберли. – Прислуга в ателье приходит к девяти. Однако предлагать вам чаю и не нужно, если вы мне не подойдете. Или это нарушит законы гостеприимства, как вы считаете?

Элиза заподозрила у миссис Кимберли наличие весьма своеобразного чувства юмора.

– Действительно, чай лучше пить либо с новой начальницей, либо с сестрами, если не получится приобрести новую начальницу, – кивнула она.

– У вас есть сестры? – полюбопытствовала миссис Кимберли.

– Да, им обеим по семь лет. Они близнецы. – Элиза улыбнулась, подумав о сестрах.

– Весьма занимательно. – И без всякого перехода миссис Кимберли спросила: – Что вы можете сказать об этом платье?

Она указала на один из висевших на стене нарядов. Элиза подошла поближе, чтобы получше разглядеть его. Оно явно было не закончено: слишком простое, сшитое из бледно-сиреневого шелка, с турнюром, но еще ничем не украшенное. Элиза коснулась кончиками пальцев прохладной ткани и тут же отвела руку.

– Это хорошая основа, – наконец сказала девушка.

– Что бы вы сделали с нею дальше?

Элиза подумала несколько мгновений. В голове закружился хоровод ярких картинок, словно вырезанных из модного журнала, картинок из прошлой жизни.

– Ну… Если заказчица хочет выходное платье, скажем, для пикников или прогулок в парке, тогда разумно украсить его кружевами и орнаментальной драпировкой. Например, вот такой. – Оглядевшись, Элиза взяла со стола обрезок ткани и приложила его к платью. Получилось вроде бы неплохо. – Если же ей захочется продемонстрировать подругам элегантное послеобеденное платье, то можно дополнить его полонезом[1] и обшить лентами в тон. Конечно же, в обоих случаях к платьям нужно подбирать шляпку. Ее отделка зависит от отделки платья.

Миссис Кимберли заинтересованно прищурилась.

– Что ж, считайте, что вам удалось меня заинтересовать, мисс Уивер. Продолжим.

Элиза грустно улыбнулась. Когда-то она посвящала целые часы выбору платья, которое наденет на воскресный пикник.

Следующие два часа были самыми трудными и самыми ответственными рабочими часами для Элизы. Миссис Кимберли оказалась суровым экзаменатором. Она расспрашивала девушку о свойствах тканей, о новейших модных тенденциях, заставила нарисовать несколько моделей платьев, исходя из запросов и финансовых возможностей клиента. Элиза никогда не работала модельером, для этого нужно было специально учиться, но она хорошо разбиралась в нарядах, и у нее имелся вкус.

Через два часа миссис Кимберли позволила себе улыбку.

– Что ж, мисс Уивер. Конечно, у вас недостаточно знаний, чтобы работать модельером. Эта профессия требует гораздо более глубокого изучения, чем просто ежедневный выбор шикарных нарядов из имеющегося обширного гардероба. Я не стану допытываться, но очевидно, что в обширных гардеробах вы знаете толк.

Элиза вздохнула. И как она могла подумать, что ее возьмут в «Элегантность»?

– Однако, надеюсь, мы восполним этот пробел. Вы очень способная девушка, мисс Уивер, и, хотя ваше появление здесь стало для меня некоторой неожиданностью, я буду рада, если вы станете работать в ателье.

Глава 16

Дни побежали быстрее, чем вода в реке Чарльз.

Элиза, вовсе не предполагавшая подобного успеха, какой ожидал ее у миссис Кимберли, вдохновилась им настолько, что совершенно перестала стесняться, воспрянула духом и с тех пор высказывала все свои идеи, не задумываясь. Бывало, модельер ругала ее за опрометчивые решения, однако большей частью соглашалась и учила тем мелочам, которые можно познать, только вплотную занимаясь созданием нарядов.

Мистера Отиса Свона с момента поступления на работу в «Элегантность» Элиза видела нечасто. По большей части он проводил время в своей студии, так как по-прежнему являлся одним из лучших модельеров в Бостоне, и многие обеспеченные люди предпочитали заказывать одежду именно у него. В коридорах ателье Элиза часто сталкивалась с представителями высшего общества; многих из них она раньше видела во «Все для леди». Воспоминания о магазине Спенсера девушка от себя старательно отгоняла. Было слишком больно об этом думать. Правда, Пол все равно никуда не делся из ее сновидений, но тут уж Элиза ничего не могла поделать.

Да и на первых порах у нее не осталось времени предаваться грусти: миссис Кимберли была требовательной и дотошной, а в ателье работы оказалось невпроворот. Элиза целыми днями рисовала эскизы, пришивала оборки и проектировала юбки. Она узнавала все больше и больше о свойствах шелковых лент, французских и итальянских кружевах, искусственных цветах, открывала секреты турнюров и маленьких муфточек. Если раньше она просматривала модные журналы, чтобы знать, что нравится покупательницам, и без проблем комплектовала как свой гардероб, так и ассортимент магазина Уиверов, то теперь ей предстояло подбирать женщинам наряды, в которых они могли смотреться выигрышно и даже великолепно. Миссис Кимберли позволяла Элизе присутствовать в примерочных, когда работала с клиентками (джентльменами занимались модельеры-мужчины), и девушка училась замечать особенности фигуры, подбирать наиболее подходящий цвет и отделку.

Спустя две недели после поступления в «Элегантность», получив первую зарплату, Элиза смогла перебраться из пансиона (где, в общем-то, ей было не место) в небольшую квартирку неподалеку от ателье, небогато обставленную, но чистую, там не пахло плесенью и не бегали по стенам ужасающих размеров пауки. Хозяин дома, мистер Фэкси, был благообразным старичком, любившим порассуждать о прошедшей войне, в которой принимал непосредственное участие; хозяйка же, миссис Фэкси, с первого взгляда воспылала любовью к Элизе, особенно когда узнала, что та работает в «Элегантности». Миссис Фэкси, высушенная временем маленькая женщина с живыми черными глазками, обожала модные журналы и готова была часами говорить о нарядах. Элиза оказывалась вынуждена поддерживать беседу, даже если падала с ног от усталости. В конце концов, за квартиру из двух малюсеньких комнат и кухни Фэкси брали с нее совсем немного.

Марта и Энн продолжали учиться и жить в пансионе. Там за ними был надлежащий присмотр, и девочки не сидели без дела, хорошо питались и развивались. Элизе полагались целых два выходных, которые она полностью посвящала сестрам.

Спустя месяц после прихода Элизы в ателье миссис Кимберли позволила ей работать с клиентками. Поначалу девушка очень боялась сделать что-либо не так, однако через некоторое время поняла: полученные за время пребывания в Бостоне знания и опыт помогают ей, и можно не стесняться, не опасаться и не останавливаться, принимая смелые решения. Миссис Кимберли наблюдала за работой Элизы с растущим интересом. У девушки не было дара конструировать невероятные по красоте наряды, каким обладает модельер, но несомненные способности имелись, а безупречный вкус и прекрасные манеры позволяли удовлетворить запросы самой капризной клиентки. К каждой женщине Элиза умудрялась найти подход и через некоторое время находила с ней общий язык, после чего работа шла гораздо легче.

Особенно позабавил служащих ателье случай с вдовой миссис Резерфорд. Орлиный нос и яркие злые глаза высоченной и сухой, как дерево в степи, старухи говорили о том, что всем окружающим от нее достается. И верно, миссис Резерфорд вечно бывала всем недовольна; даже когда для нее создавали чудесные наряды, она все равно уходила, поджав губы и всем своим видом выражая неудовлетворение. Платья, правда, исправно носила. Модельеры недолюбливали ее и старались сплавить капризную клиентку другому работнику. Миссис Кимберли однажды представила ее Элизе.

Когда девушка встретилась с миссис Резерфорд, то сразу поняла, что с ней будет нелегко. Войдя, та презрительно оглядела Элизу с ног до головы, фыркнула, как будто увидела на полу комнаты жука, уселась в кресло и уставилась в сторону. Служанка принесла чай, бисквиты, песочное печенье, однако миссис Резерфорд не притронулась к угощению.

– Сколько раз вам говорить! – брюзгливо заявила она. – Я не ем сладкого и пью только тот чай, что заваривает мой дворецкий! Где эта вертихвостка Кимберли? Мне нужно по меньшей мере три платья для грядущих приемов и пикников!

Будучи вдовой богатого промышленника, скончавшегося несколько лет назад и оставившего бездетной жене все состояние, миссис Резерфорд не отказывала себе в удовольствиях.

– Миссис Кимберли нет, – вежливо сказала Элиза. – Сегодня я заменяю ее.

– Вы? – Старуха с деланым изумлением покосилась на мисс Уивер. – Вы слишком молоды для того, чтобы создать платье для меня, и наверняка слишком глупы!

Элиза несколько растерялась. С такой откровенной грубостью она сталкивалась, конечно, не единожды. Но впервые это было на новой работе, где Элиза уже привыкла к вежливому обращению и снова почувствовала себя леди.

Она постаралась взять себя в руки.

Ясно, что старуха не позволит себе вежливого обращения к услужливой девушке. Вон как нарычала на служанку. Значит, следует бросить ей вызов. Элиза вскинула голову:

– Посмотрим, миссис Резерфорд. Какие наряды вам нужны?

Старуха хмыкнула:

– А вы дерзкая девчонка, да? Что ж, поглядим! Мне требуется одно платье для большого пикника у Радклиффов, одно для приема у судьи Престли и одно для посещения дня рождения племянницы. А она, между прочим, замужем за английским баронетом! Ох, уж эти англичане! Я должна показать ее чопорным гостям, чего стоят настоящие американки. Но вы мне в этом, разумеется, не поможете.

И миссис Резерфорд ехидно улыбнулась.

Элиза задумчиво смотрела на клиентку. Высокая и стройная седовласая женщина (волосы она не красила, и это понравилось девушке), черты лица резкие, морщин, несмотря на возраст, немного… Что ж, почему бы и нет?

– Начнем с дня рождения племянницы, миссис Резерфорд, – любезно предложила Элиза. – Я предлагаю красное.

Старуха вытаращила глаза.

– Красное?! Мне?! Никто и никогда не осмеливался предлагать мне красное с тех пор, как мне стукнуло шестьдесят! Девочка, да вы смеетесь! – и засмеялась сама, резко и неприятно. – Я буду выглядеть как потаскуха из «Мулен-Руж».

– Ничего подобного, – покачала головой Элиза. – Вы ведь еще не знаете, какой именно красный я вам предлагаю.

Она подошла к столу, на котором были аккуратно разложены образцы, и выудила кусок атласа насыщенного винного цвета. Эту партию недавно доставили из Италии. Ткань стоила бешеных денег, и… она их стоила. Элиза поднесла ее поближе к миссис Резерфорд, чтобы та оценила переливы цвета; от атласа словно исходило мерцание.

– Возьмите.

Пока клиентка рассматривала ткань, Элиза быстро набросала эскиз.

– Мы сошьем вам вот такое платье. С небольшим турнюром, отделка здесь и здесь. Подберем аксессуары. Если у вас нет подходящего рубинового комплекта, мы с удовольствием порекомендуем вам отличного ювелира, который может сделать его на заказ, дать в аренду или продать что-либо из уже имеющихся у него драгоценностей.

Миссис Резерфорд все еще держала ткань в руках. Элиза знала, что сейчас клиентка представляет, как будет выглядеть в таком платье, – и знала, что ей это нравится.

– Вы дерзкая девчонка, – наконец сказала миссис Резерфорд. – Вы уверены, что меня не засмеют?

– Конечно, уверена. Вами будут восхищаться. – Элиза представила себе этот прием, нарядных гостей, веселую именинницу… Свой прошедший день рождения Элиза провела в отделе готового платья, раскладывая по местам манто и плащи.

– Объясните же, почему вы решили, что нужен непременно красный?

– Все очень просто, – серьезно сказала Элиза. – Когда вы рассказывали о дне рождения племянницы, я увидела, что ваше настроение будет красного цвета. Что же другое вы можете надеть? Это совершенно невозможно.

История про «настроение красного цвета» мгновенно облетела ателье, и Элизу наконец начали замечать сослуживцы. Теперь после работы она вместе с другими помощницами модельеров часто отправлялась выпить чашку чаю в ближайшее кафе. А миссис Резерфорд стала одной из ее постоянных клиенток, требуя только Элизу.

Лето набирало силу. Дожди последних вечеров весны ушли, уступив место большим солнечным дням. Бостон ожил; Элизе думалось, что даже люди на улицах смотрят приветливее, чаще улыбаются. Наверное, это происходило потому, что у нее самой в жизни все было хорошо, только девушка все равно думала, что причиной тому – лето.

Едва нищета отступила, Элиза почувствовала себя гораздо увереннее. Собственное жилье и независимость дают восхитительное ощущение свободы – и Элиза наслаждалась им в полной мере, словно отыгрываясь за не слишком удачное начало жизни в Бостоне. Сестры были счастливы, девушка проводила с ними все выходные, и на новом месте работы все складывалось хорошо. Элиза могла бы сказать, что счастлива, если бы не Пол Спенсер.

Он снился ей. Снились те дни, когда они оба были детьми, но эти воспоминания постепенно опускались на глубину, уступая место тем, что Элиза успела скопить в Бостоне. Просыпаясь и слушая глухую ночную тишину за окнами, она перебирала эти воспоминания, уже не зная, где сон, а где явь. И где ее мечты, а где то, что было на самом деле.

Душевному спокойствию Элизы вовсе не помогало то, что о Спенсере в последнее время много говорили и писали в газетах. Впервые Элиза узнала об этом от миссис Кимберли, которая привыкла каждый день начинать с чтения свежей прессы и потому была в курсе городских новостей. Сама Элиза была далеко не столь дисциплинированна.

– Подумать только! – одним июньским утром воскликнула миссис Рейчел, просматривая «Бостон Трибьюн». – Пол Спенсер заканчивает пристройку нового крыла! И к ярмарке он его откроет. Ведь он же только начал строительство!

Элиза невольно уронила катушку ниток, которую держала в руках. Наклонилась за ней, подняла и неторопливо спросила:

– Вот как?

– Да. – Миссис Кимберли вчитывалась в заметку. – Гастон Шиммер выдал Спенсеру кредит на расширение магазина. Потом говорили, что у Спенсера не хватило денег его закончить, но он как-то вывернулся. И теперь его магазин станет еще больше. Господи боже! Куда уж больше! Спенсер сильно рискует!

– Почему?

Миссис Кимберли подняла взгляд от газеты.

– Потому что это огромные вложения, моя девочка! Которые могут себя не оправдать. – Рейчел была замужем за владельцем лавки скобяных товаров и кое-что понимала в торговле. – Здесь пишут, что Пол Спенсер хочет сделать во «Все для леди» несколько новых отделов и расширить прежние. Но будут ли покупать то, что он станет там продавать? Если продажа пойдет плохо, Спенсер не окупит затраты на строительство и запросто может прогореть.

– Мистер Спенсер – богатый человек, – возразила Элиза. – Вряд ли он останется на улице.

– О, разумеется, нет. Но есть определенная разница – жить в собственном доме, занимать видное положение в обществе, владеть большим магазином… или же остаться не при деньгах и начать считать расходы. Для человека вроде Пола Спенсера это совершенно неприемлемо. Общество не любит банкротов. Он не сможет порхать по приемам, для него закроется путь во многие дома… Он рискует не только деньгами, но и репутацией, и своим уровнем жизни! Не знаю, в курсе ли вы, но Спенсер сам сколотил состояние и пробился наверх. Таким завидуют. И с радостью понаблюдают, как он утонет. Стоит Спенсеру в одни прекрасный, если так можно сказать, день стать не таким богатым и блистательным – и все! Бостон от него отвернется.

Элиза никогда не думала об этом с такой точки зрения. Позже, оставшись одна, она внимательно перечитала статью в газете. Умелый художник даже набросал портрет Пола, и Элиза, стесняясь себя, забрала газету, чтобы позже вырезать этот портрет. Она положила его под подушку, потом устыдилась и спрятала в одной из книг. Но часто открывала ее и смотрела на лицо Пола. От этого, казалось, тоска по нему немного отступает… Иногда Элиза уже в который раз поражалась тому, как переменчива жизнь. Когда она работала во «Все для леди», была, можно сказать, рядом с Полом, она гораздо меньше думала и мечтала о нем, чем сейчас, вдали от него. Наверное, это оттого, что в «Элегантности» она гораздо меньше устает.

Пол Спенсер тоской не маялся. Он был занят.

Строительство нового крыла почти закончилось, оставалось лишь завершить внутреннюю отделку, но тут случилось то, чего он боялся, но мысль о чем гнал прочь: у него кончились деньги. Обратиться еще раз к Шиммеру он не мог. Банкир совершенно ясно дал понять, что сумма, которую он готов вложить в магазин, увеличена не будет. Впрочем, Спенсер не был бы Спенсером, если бы не нашел выход. Конечно, вариант так себе, но что уж поделаешь.

Пол взял деньги у Будена. Стенли и раньше жаждал стать пайщиком «Все для леди», но Спенсер не позволял, зная, что Буден из тех, кто способен откусить руку, если ему хоть палец в рот положишь.

Теперь Стенли порхал по магазину, радостный, как мотылек. Пол же, занятый днем строительством и магазином, ночи проводил в буйных загулах. Сюзан окончательно ему наскучила, а по ночам его мучила бессонница. С тех самых пор, как он обнаружил, что Элиза исчезла из магазина.

Полу было очень стыдно вспоминать о том, как он тогда ужасно сорвался.

Так уж вышло, что неделю Спенсер провел в небольшом городке неподалеку от Бостона, где арендовал домик и яхту. Полу хотелось побыть одному, вдали от шума и суеты. Такое желание возникало у него очень редко, но все же возникало. Вернувшись, он сразу же отправился с Буденом инспектировать стройку, а потом пустился в традиционный обход магазина.

В отделе готового платья скучали две девицы и миссис Хадсен. Мертвый сезон все же сказался на торговле. Ничего, вот откроется новое крыло, поступит первая партия «Жемчуга Юга», кстати, пора уже подумать о рекламной кампании… Мощная и продуманная рекламная кампания тоже была нововведением в торговле, старые торговцы считали, что товар должен говорить сам за себя. Ярмарка сразу окупит все его затраты.

– У мисс Уивер сегодня выходной? – спросил Пол у миссис Хадсен.

– Мисс Уивер здесь больше не работает, – сообщила ему заведующая.

Пол почувствовал, что сейчас сделает что-нибудь совсем непотребное: наорет на женщину, запустит креслом в стену. С трудом сдержавшись, он приказал Будену следовать за ним и помчался в свой кабинет.

– Стенли, – проговорил он обманчиво спокойно. – Я же четко и ясно дал понять, чтобы мисс Уивер не смели увольнять без моего ведома.

– Прости, Пол, но мне пришлось. Нужно было кого-то уволить, а она – самая бесполезная продавщица в готовом платье. И, честно говоря, я забыл о твоем предупреждении. – Стенли старался говорить спокойно, он видел, что Спенсер готов взорваться.

Увидев, в каком бешенстве Пол, Буден порадовался, что не переспал-таки с этой девицей. Узнай об этом Спенсер – убил бы на месте. Нет, что-то между этими двоими нечисто.

– Забыл? – заорал Пол. Стенли отступил на пару шагов. Спенсер впервые за время их знакомства повысил голос. – Ты забыл?

Пол схватил со стола малахитовое пресс-папье и запустил им в стену. Кусок штукатурки откололся. Попал бы на пару футов левее – и выбил бы огромное окно.

Пару секунд Спенсер рассматривал дело своих рук, а потом устало опустился в кресло.

– Иди, Стенли. Я хочу посмотреть бумаги, их много накопилось, пока меня не было.

Буден вышел. От греха подальше.

Пол долго сидел неподвижно и размышлял над тем, как он теперь сможет жить дальше. После того как Элиза исчезла, сгинула в ненасытной утробе огромного города.

Глава 17

Всю первую неделю июля шли дожди, и Элиза даже несколько раз промочила ноги, спеша на работу. Марта и Энн приуныли: обычно по выходным они с сестрой ходили гулять в городской парк, кормили уток в пруду и запускали воздушных змеев. Их, больших и маленьких, делал удивительный человек, мистер Рикетт, чья лавочка располагалась на углу улиц Тремонт и Вест и была волшебным местом. Элиза с сестрами очень любила приходить туда. И вот все субботние планы – со змеями, утками и играми на траве, – казалось, были непоправимо разрушены дождем! Близнецы грустили.

Однако ближе к вечеру пятницы тучи откатились за горизонт и заметно потеплело. Проснувшись утром субботы, Элиза увидела в окне вкусный кусочек голубого неба и невольно улыбнулась. Значит, прогулка состоится, как запланировано.

Она тщательно оделась (теперь ее гардероб расширился, в нем появилось несколько элегантных летних платьев), захватила кружевной зонтик от солнца и отправилась в пансион. Пока сестренки собирались, Элиза успела обсудить их учебу с миссис Мартинсон и пообещала внести плату за проживание в понедельник. Наконец, веселые и полные предвкушения, сестры Уивер отправились в парк.

В лавке у мистера Рикетта был куплен змей – большой, зеленый с желтым, на крепкой бечевке, чтобы высоко запускать в небо. Подпрыгивая и крича от радости, Марта и Энн бросились бегом к синей глади пруда, а Элиза, раскрыв зонтик (солнце уже ощутимо припекало) и улыбаясь, пошла за сестренками.

Скоро зонтик был забыт, шляпка сбилась набок, а локоны слегка растрепались: как обычно, девушка увлеклась и вместе с сестрами бегала, запуская змея. Змей всегда добавлял ей ощущения свободы. Было совершенно невозможно грустить, когда бечевка от тебя тянулась в небо и вздрагивала в пальцах, как ниточка пульса, и змей парил, парил, и казалось, что он задевает хвостом пышные белые облака…

Элиза бежала, смеялась, и все на свете ей было нипочем.

Потом она отдала змея Марте и вместе с Энн подбадривала сестренку. У той получалось отлично. Элиза и думать забыла о неприятностях – да и какие у нее были неприятности в последнее время! – поэтому вздрогнула от неожиданности, когда за спиной у нее раздался такой знакомый и немного удивленный голос:

– Мисс Уивер?..

Девушка медленно обернулась и сглотнула. Мысленно она приказала себе стоять на ногах, высоко держать голову, не выказывать чувств и вообще вежливо улыбаться. Далось ей это нелегко: Пол Спенсер, неизвестно что делавший в парке, выглядел потрясающе.

На нем был светло-серый летний костюм, цилиндр в тон, рубашка отливала белизной, какой могут похвастаться обладатели ангельских крыльев, и в петлице торчал живой цветок – бледная роза. Франт, да и только. На одежду Элиза смотрела столь внимательно, потому что ей было трудно взглянуть Полу в лицо; но она справилась и с этим.

– О, мистер Спенсер… – Она едва не присела в реверансе и вовремя опомнилась: теперь она не его служащая. К тому же за ее руку держалась Энн.

– Вы… – Кажется, Пол не знал, что ей сказать. – Вы так внезапно исчезли из магазина. Стенли сказал мне, что вы ушли, когда вас уже не было.

Он поморщился почему-то и продолжил:

– Сожалею, что так получилось. Я должен перед вами извиниться…

Пол что-то продолжал говорить с почтительной вежливостью. Смущение Элизы возрастало, но предательское сердце готово было выпрыгнуть из груди от радости. Она больше не «малютка Уивер», она больше не приказчица из отдела готового платья. Она свободна, она сама себя обеспечивает, она ни в чем от него не зависит.

– Элли! – к ним подбежала запыхавшаяся Марта, избавив Элизу от неловкости и необходимости пояснять, почему она так поспешно исчезла из «Все для леди». Впрочем, девушка и так бы об этом не сказала ни за что на свете. Незачем Полу знать, что предлагал ей Стенли Буден. А придумывать что-то не хотелось. – Идем же!

– Марта! – осуждающе воскликнула Элиза. – Это невоспитанно! Поздоровайся с мистером Спенсером!

– Добрый день, мистер Спенсер! – хором пропели близняшки (Энн, конечно же, присоединилась к сестре).

– Добрый день, маленькие леди! – Пол улыбнулся, и Элизе чуть не сделалось плохо – это была та самая улыбка из детства. «Доброе утро, маленькая леди», – говорил он ей и гладил по голове. – Вы часто гуляете здесь, в парке?

– О да, – кивнула Марта. – Мы с Элли ходим сюда каждую субботу! А по воскресеньям после службы в церкви гуляем по городу!

– Пойдем запускать змея! – Энн подергала Элизу за рукав.

Пол едва заметно нахмурился.

– Маленькие леди, может быть, вы позволите своей сестре несколько минут поговорить со мной?

– Запускайте змея вдвоем, а я скоро к вам приду, – пообещала Элиза. Она видела, что Пол хочет остаться с ней наедине. Относительно наедине, конечно: вокруг было полно людей, хорошая погода способствовала прогулкам. И все же у Элизы было такое чувство, что они с Полом одни в парке, так магнетически он на нее действовал.

Близняшки охотно убежали, споря, кто заставит змея подняться выше верхушек деревьев. Пол огляделся и указал на ближайшую пустую лавочку.

– Может быть, присядем, мисс Уивер?

– С удовольствием.

Кажется, именно так и должны отвечать благовоспитанные молодые девушки, разговаривая с джентльменом, к которому испытывают дружескую симпатию и которого знают уже много лет. Дружеская симпатия – и ничего более! По пути к скамейке Элиза несколько раз глубоко вздохнула и почти взяла себя в руки. Минуту назад она радовалась, что больше не его служащая. Теперь же ей страстно захотелось, чтобы между ними стояла хотя бы такая преграда.

Она села на лавку, Пол устроился неподалеку, выдержав положенное этикетом расстояние. Он отставил в сторону щегольскую трость, на которую опирался до этого момента, и улыбнулся уже совершенно просто и искренне.

– Признаться, я был удивлен, увидев вас здесь. Вы исчезли из моей жизни, не оставив никаких посланий, и я думал, что вы уехали.

Секунда потребовалась Элизе, чтобы сообразить, что он шутит.

– Нет, я не покинула Бостон. Как видите.

– Вижу. – Он окинул ее взглядом с ног до головы. Снова прищурился. Скамейка стояла под деревом, бросавшим на нее густую тень, так что щурился Пол явно не от солнца. – Что же с вами произошло?

– О, я нашла способ устроиться. При помощи друзей.

Ей почему-то не хотелось говорить Полу о своей работе в «Элегантности». Элиза не знала почему. Вроде бы ничего запретного в этой теме нет. И все же… Пол наверняка не знает, что один из его рассыльных – сын Отиса Свона. Может заподозрить Пита в том, что тот шпионит во «Все для леди» по приказу отца. И вообще Элиза вдруг испытала странное мстительное чувство. Пол не вступился за нее, не стал ее искать, его не особо интересовала ее судьба. Так зачем доверчиво рассказывать этому мужчине о себе, если ему это вовсе не нужно? Поэтому Элиза лишь улыбнулась.

Спенсер смотрел на нее испытующе и немного странно. Она никак не могла угадать, о чем он думает.

– И у вас все хорошо?

– Как видите. – Она кивнула на веселившихся Энн и Марту. – Главное, что с моими сестрами все в порядке.

– Они выглядят довольными, – признал Пол и замолчал.

Элиза тоже не знала, что сказать. Она мечтала о встрече с Полом, тысячу раз проигрывала в голове возможные беседы, и вот он сидит рядом, а она все забыла. Наверное, нужно вести светский разговор, чтобы не обижать Пола молчанием.

– Мы часто бываем здесь, в парке. Иногда я одна прогуливаюсь здесь по утрам, – непринужденно сказала Элиза. – А вот вас вижу здесь впервые.

– Я не большой любитель неторопливых прогулок, особенно по утрам, – сознался Пол. – Обычно я хожу быстро, что не совсем подходит для того, чтобы проводить время с друзьями в парке. Леди и джентльмены предпочитают степенно прогуливаться. Но летом я не слишком люблю ездить в экипаже, потому хожу пешком. Я направлялся по делам на Стюарт-стрит и тут увидел вас.

– Вы шли пешком от магазина? – удивилась Элиза. Пол пожал плечами.

– Что с того? Я ведь уже говорил, что хожу быстро.

Не следовало выказывать интерес к его делам. И все же Элиза не удержалась:

– Я читала в «Бостон Трибьюн» о вашем проекте нового крыла.

– Да? – Спенсер оживился. – И что вы думаете?

Его действительно интересует ее мнение?

– Я считаю это грандиозным проектом, – осторожно произнесла девушка. – Хотя и весьма рискованным.

– Вы думаете, покупатели не захотят, чтобы у них появилась возможность приобретать больше, чем прежде? – усмехнулся Пол.

– О, конечно, я искренне верю, что захотят.

Тема бизнеса была безопасной, поэтому Элиза с удовольствием пустилась в рассуждения.

Пол слушал ее с удивлением и восторгом. С виду она была все та же Элиза, только в дорогом, хоть и скромном платье, но от этой скромности исходили какие-то пленительные флюиды, которые заставляли его сердце пропускать удар. Элиза превратилась из угловатой девушки, почти подростка, в женщину, причем женщину волнующую. И как она рассудительна! Конечно, Пол и раньше знал, что она умна, но теперь он понял, что она еще и красива. И этот избыток нежности…

– Вы правы, – согласился Пол, не совсем понимая, с чем именно.

Спенсер помолчал. Потом заговорил, как будто решившись на что-то:

– Мисс Уивер, я…

– Элли, пойдем кормить уток! Ну же, идем, Элли! – К ним снова подскочили Марта и Энн, так и не дав Спенсеру закончить фразу. Терпению сестренок пришел конец: они и так видели Элизу в основном в выходные дни, и тут какой-то мужчина отвлекает ее от заветной прогулки!

– Ведите себя прилично! – вполголоса велела сестрам девушка.

Момент был испорчен. Пол поднялся.

– Я вас отвлекаю, мисс Уивер. Было приятно встретить вас, и я рад, что у вас все благополучно. – Это он произнес со странной интонацией, и Элиза невольно нахмурилась, пытаясь понять, что имеет в виду Спенсер. Пол, между тем, продолжил: – Надеюсь, мы еще увидимся. До свидания, мисс Уивер, леди Марта, леди Энн. – Он поклонился, дождался ответных слов прощания и пошел прочь. Элиза смотрела, как он уходит.

– Элли! – Марта снова подергала ее за рукав. Элиза вздохнула и с трудом заставила себя сосредоточиться на сестрах.

– Да, солнышко. Идем.

Пол решительно шагал по улицам, едва замечая, куда идет. Нет, он двигался в правильном направлении, Бостон знал очень хорошо, однако сейчас вполне мог пройти мимо нужного дома, так как пребывал в глубокой задумчивости.

Встреча с Элизой Уивер стала для Пола совершенной неожиданностью: он почти сумел забыть девушку. Он сделал все, чтобы забыть, можно сказать, все ночи этому посвящал. За прошедшие недели, с тех пор как она покинула «Все для леди», черты Элизы Уивер почти сгладились из памяти Пола. Вернее, он старательно прогонял от себя воспоминания о ней, полагая, что им не место в его душе. У него была Сюзан, другие женщины, у него было дело, а для того нежного и тонкого, что Пол чувствовал при виде Элизы, не оставалось места.

И вот теперь он снова увидел ее, даже не сразу узнав. Когда же понял, что это она, то несколько минут стоял, спрятавшись за деревом, словно мальчишка, и смотрел на Элизу. Она выглядела прелестно. Нежно-голубое платье подчеркивало цвет лица, а пряди волос, выбившиеся из-под шляпки, золотились на солнце. Они были совершенно невесомые на вид, эти пряди. Пол поймал в кончиках пальцев ощущение, что хочет коснуться волос Элизы, сморгнул наваждение, рассердился на себя и окликнул девушку.

Пол так и не понял, рада она его видеть или нет. Расстались они весьма странно, и Спенсера вдруг одолело любопытство, что Элиза делала после своего ухода из «Все для леди». Он проговорил обычные любезности и все-таки задал этот вопрос.

Ответ Элизы его озадачил. «Устроилась. При помощи друзей».

Такой уклончивый ответ девушка дает, если… Если она уже не девушка и живет под чьим-то покровительством.

На пальце Элизы не было обручального кольца; значит, официально она по-прежнему свободна, но что сделала с ней эта свобода? Пол пытался сформулировать вопрос так, чтобы стала окончательно понятна судьба Элизы, однако так и не решился спросить напрямую. Это было бы оскорблением, а даже если женщина нашла себе покровителя, богатого любовника, который содержит ее, воспитанные люди никогда не скажут об этом вслух. Да еще в парке. Да еще при детях. Воспитание Элизы было утонченным, и даже если она вынуждена была поступиться своей репутацией, было бы жестоко по отношению к ней спрашивать об этом в лоб. Пол мучился, не понимая, почему именно его это тревожит. Наконец ответ нашелся: он испытывал чувство вины. То самое чувство вины, которое он гнал от себя, которое мешало ему спать. Наверное, это совесть.

Если Элиза вынуждена была пойти на такие меры из-за увольнения, значит, именно он, Пол Спенсер, в этом виноват. Она ведь доверяла ему. Ее семья сделала ему столько хорошего. А он пустил все на самотек и позволил Стенли ее уволить, чем, возможно, разрушил ее жизнь. Хотя не похоже с виду, что ее жизнь разрушена: Элиза выглядела прекрасно. У Пола в голове не укладывалось, что существующее положение вещей может ее устраивать. Если это так… значит, Элиза совсем не та девушка, которую он думал, что знает.

Глава 18

Неожиданная встреча с Полом в парке разбила с трудом обретенное душевное спокойствие Элизы, которое девушка старательно лелеяла в последние дни. Она почти убедила себя, что успокоилась и скоро забудет о Поле Спенсере, однако это оказалось неправдой. Врать себе дальше Элиза запретила. И так уже понятно: она влюблена в Пола. И уже совсем не так, как была влюблена, будучи пятнадцатилетней девчонкой.

Если бы Элиза знала, что влюбленность (а может быть, и любовь, хотя она запрещала себе называть свое чувство любовью – это окончательно и бесповоротно загнало бы ее в ловушку) может иметь столько оттенков, она бы никогда не рискнула влюбиться. Как оттенки платьев, которые шили в ателье «Элегантность», оттенки любви были изумительно разнообразны. Элиза еще не знала, насколько сильным может быть притяжение и желание, и для нее это стало открытием. Теперь она не могла спать ночами, ее мучили смутные желания, она мечтала о… ей даже стыдно было вспоминать, какие горячечные видения проносились в ее измученной головке.

После той первой встречи она постоянно ходила в ателье, делая крюк через парк. Выходила заранее, за час, медленно шла по тихим дорожкам, под сенью только что проснувшихся деревьев, и ждала, что сейчас увидит Пола. В предвкушении этой встречи сердце начинало биться быстрее. Девушка представляла себе, как Пол сейчас выйдет из-за поворота дорожки, помахивая своей щегольской тросточкой, как приятно удивится, увидев Элизу. Его глаза, такие живые и яркие, зажгутся неподдельным интересом, и он поведет легкую и ни к чему не обязывающую беседу. А она тем временем будет наслаждаться звуками его голоса, его мимикой, движениями, будет цепляться взглядом за то, как он двигает пальцами и какая булавка у него на галстуке, – словом, за милые и вроде бы незначительные детали, которые тем не менее очень дороги сердцу.

Дни шли, а Пола Элиза не встречала. Один день прошел, второй, третий. В четверг девушка поняла, что ее глупые надежды – самообман, и в который раз запретила себе думать о Поле. Конечно же, все равно о нем думала, испытывала жгучее разочарование при мысли о несбывшемся, и ей было немного стыдно, потому что она опять пошла на поводу у чувств, хотя обещала себе больше этого никогда не делать.

Разумеется, в пятницу, шагая на работу, уже ни на что не надеясь и пребывая по этому поводу в скверном расположении духа, Элиза и встретила Пола.

Как в ее мечтах, он вышел из-за поворота дорожки и приостановился, увидев девушку. Потом губы Пола тронула еле заметная улыбка – такая легкая, что можно было подумать, будто ее вовсе нет. Элиза тоже остановилась на несколько мгновений, тут же справилась с собою и заставила себя идти вперед. Пол пошел ей навстречу.

– Доброе утро, мисс Уивер! Я вижу, вы очень любите этот парк.

– Доброе утро, мистер Спенсер, – слегка застенчиво ответила Элиза. – Да, парк прекрасный, и я часто гуляю здесь по утрам.

– Наверное, это дает вам хорошее настроение на целый день.

– О да, – кивнула Элиза, умолчав, что по большей части хорошее настроение ей дают мысли о Поле Спенсере. О таком не говорят. – А вы? Снова направляетесь по делам?

– Моя душа возжаждала соприкосновения с природой, – пафосно провозгласил Пол. – И я решил пройтись по парку до того, как отправлюсь в магазин.

– Наверное, сейчас, когда достраивается новое крыло, у вас там много дел?

Пол задумался на мгновение, потом предложил Элизе руку.

– Может быть, мы прогуляемся, мисс Уивер?

Девушка порозовела.

– Охотно.

Она положила ладонь на руку Пола, и парочка медленно двинулась по дорожке – в ту сторону, откуда Спенсер пришел. Кажется, Пола этот маневр нимало не расстроил.

Элиза же проклинала себя за то, что не умеет читать по лицу и движениям – что человек на самом деле думает? Зачем Пол идет с ней? Он действительно рад ее видеть и с ней говорить или это всего лишь любезность, дань уважению и памяти о старых добрых временах? «Нельзя быть такой подозрительной!» – упрекнула Элиза саму себя. И тем не менее чувствовала себя ужасно, так как считала, что плохо разбирается в людях. В этом конкретном человеке – особенно.

– Вас действительно интересует, что происходит во «Все для леди»? – поинтересовался Пол.

– Почему же это не может меня интересовать? – Элиза даже слегка удивилась. – Ведь я работала там и успела полюбить этот магазин. И… я считаю, что у вас определенно есть талант.

– А мне казалось, временами вы бывали не слишком довольны, – заметил Спенсер, но было видно, что он польщен комплиментом.

– Вы заблуждаетесь, мистер Спенсер. Если я показалась вам расстроенной, то это не имело отношения к… – Элиза запнулась. – Впрочем, неважно.

– Вы уверены, что неважно? – Пол искоса глянул на девушку. Элиза вдруг представила, – вернее, не представила, а попробовала представить, – каково это: чтобы он сейчас склонил голову и его висок коснулся ее виска. Этому в реальности помешали бы прагматичные поля шляпки Элизы и цилиндра Спенсера, однако в мечтах преград не было. От воображаемого ощущения Элиза даже слегка дернулась, и Пол воспринял это как знак. – Мисс Уивер, если вы хотите что-то рассказать мне об этом, то я готов выслушать.

– Какая разница теперь? – невольно вырвалось у Элизы. Она не желала рассказывать Полу про поведение Стенли Будена и про то, как она едва не отдалась ему. – Сейчас это все в прошлом. Давайте не будем говорить об этом, мистер Спенсер.

После длинной и довольно угрожающей паузы он сказал:

– Ну хорошо, давайте.

Элиза чувствовала неодобрение Пола и пыталась понять, чем оно вызвано: тем, что она отказалась откровенничать, или же тем, что он знает о подробностях ее увольнения? А может, и тем, и другим? Господи, что за загадочные существа мужчины. Ну почему их так непросто понять?

– А о чем мы будем говорить тогда? – негромко спросил Пол.

– О чем пожелаете, – глядя в землю, сказала Элиза.

– Я уже пожелал, но вы не захотели. – Впрочем, осуждения в его голосе не было. Скорее, намек на веселье. – Теперь вы выбираете тему.

– А я уже выбрала. – Она собралась с духом и продолжила говорить о том, что ее действительно интересовало: – Все же как идет работа над постройкой нового крыла?

– Строители трудятся с утра до вечера, – сообщил Пол. Голос его стал оживленнее, как всегда, когда он начинал говорить о любимом деле. – Все-таки это непростое занятие – создать новое крыло в столь короткие сроки. Да еще когда весь город только об этом и говорит.

– Вам удалось привлечь внимание чопорных горожан! – засмеялась Элиза.

Пол хмыкнул.

– Вот как! Вы считаете жителей Бостона чопорными?

– Разве что самую чуточку. – Она уже вполне освоилась в присутствии Пола: кажется, он не собирался подвергать сомнению каждое ее слово или снова сердиться на нее, и потому Элиза могла говорить свободнее. – Многие, когда приходят в магазин, старательно делают вид, что покупки для них – пустяк, неважное дело. Но как при этом горят их глаза! Они говорят с тобой небрежно, словно невзначай интересуются разными товарами, а ты понимаешь, как они на самом деле увлечены тем, что происходит. О, покупки – это волшебство! В магазине отца я часто наблюдала за людьми. Мне это нравилось.

– Я помню это, – тихо произнес Пол. – Вы прятались за прилавком, и, когда у входа звонил колокольчик, возвещавший о появлении нового покупателя, вы словно оживали. Иногда, если не был занят, я смотрел на вас из-за дверей кладовой. Это было так забавно и в то же время трогательно.

Элиза не знала, что сказать на это. Она ни разу не видела, как Пол за ней наблюдал, – а может быть, просто не помнила. Хотя ей-то самой казалось, что все подробности, связанные с ним, навеки запечатлелись в ее памяти, наверняка она многое забыла. То, что он помнит о ней и она не помнит о себе; и наоборот. Было бы забавно сравнить воспоминания. Забавно и… слишком опасно. Это был тонкий лед, по которому следовало ходить осторожно.

– Те времена давно прошли, – произнесла Элиза.

– Но вы по-прежнему смотрите, как ведут себя люди. – Пол разглядывал что-то впереди, так что Элиза могла украдкой бросить взор на его лицо.

– Да. Иногда, – согласилась она.

– Мне кажется, очень часто.

– Бостон – большой город, – вздохнула девушка.

И почему же в этом большом городе она не может скрыться ни от Пола Спенсера, ни от своего чувства к нему?..

Разговаривая, молодые люди дошли до конца парка; там, на оживленной улице, романтика почти исчезла, и Пол вспомнил о том, что ему нужно идти. Огорченная расставанием, Элиза отпустила его руку. Сегодня немыслимо повезло встретить Пола, однако нет никаких оснований полагать, что подобное везение еще раз случится с нею. А ходить снова каждое утро через парк, испытывая глупую надежду и выставляя себя на посмешище… перед кем? На этот вопрос Элиза не могла ответить. Перед собой, наверное. Не перед жителями же Бостона, над которыми она подтрунивала (а Полу вроде бы нравилось…).

Спенсер, казалось, тоже испытывал некоторое замешательство при прощании.

– Боюсь, мне пора покинуть вас, мисс Уивер. – И верно, их прогулка длилась гораздо дольше благопристойной четверти часа. – Было приятно встретить вас этим утром.

– Взаимно, мистер Спенсер.

Помешкав, он сказал:

– Надеюсь, вы часто гуляете в парке по утрам?

– О, почти каждое утро. – Сердце Элизы забилось быстрее.

– В таком случае, мы непременно увидимся снова. – Пол поцеловал девушке руку, затянутую в светлую перчатку, приподнял на прощание цилиндр, потом развернулся и зашагал прочь. Элиза поспешно двинулась обратно в парк, борясь с искушением обернуться. Она все же не выдержала и поглядела назад, только Пол к тому времени уже скрылся из виду. Это не испортило утра, не умалило впечатлений, не изгнало ощущения его присутствия.

Девушка понимала, что это неразумно, и не могла справиться с собой: внутри ее все пело от счастья.

Пол не знал, что толкнуло его пойти тем утром в парк. Возможно, обычное желание побыть одному, когда настроение не слишком хорошее. Возможно, смутное воспоминание о нежном и легком, как дуновение весеннего ветра, обществе Элизы. Именно это требовалось ему тогда.

Ночь Пол провел с Сюзан. Не первую ночь и, он надеялся, не последнюю. Хотя Спенсер уже и подумывал, что пора прекращать эту связь, но никаких решительных действий пока не предпринимал. Сюзан была великолепной любовницей, и когда она лежала рядом, едва не мурлыча после любовных ласк, Пол чувствовал себя… хорошо. Сюзан была все еще нужна ему. Ее страсть и чувство, которое она вкладывала в каждое движение, заставляли Пола ощущать себя более значительным, раз за разом переживать чудо обладания совершенной женщиной.

Нет, Сюзан была далека от совершенства, но лишь по собственной воле, а не потому, что так задумал бог.

Частенько она сильно раздражала Пола. Ее безапелляционность, желание подчинить себе всех окружающих и резкость суждений ему не слишком нравились. Спенсер отлично понимал, что теперь так просто не отделается от Сюзан. Не то чтобы ему очень хотелось. Временами он испытывал желание порвать с ней, однако каждый раз останавливал себя: это было небезопасно. Сюзан, с ее связями и знакомствами, по-прежнему оставалась полезна Полу. Кроме того, она бросала ему вызов – а какой мужчина откажется принять вызов подобного рода? Особенно исходящий от умной и уверенной в себе женщине. Нет, Пол не терзался вопросом, что именно он нашел в Сюзан: у нее было много достоинств. Он лишь одного не понимал: почему, при всех ее хороших качествах, щедро разбавленных отрицательными, но такими дразнящими, он еще не влюблен в нее?

Та жгучая страсть, которая вспыхнула в нем при первом знакомстве с Сюзан, и теперь не подернулась пеплом. Эта женщина влекла его, заманивала в сети, завораживала прелестной русалочьей песней. Пол и тяготился ее присутствием в своей жизни, и жаждал его. Он никак не мог от нее избавиться, словно Сюзан была сказочным наваждением, посланным Полу обозлившейся на него, но влюбленной ведьмой. Он мог сколько угодно пытаться убежать от Сюзан и никак не мог бежать от себя.

Тем утром, одеваясь, чтобы покинуть любовницу раньше, чем встанут слуги (разумеется, весь дом молодой вдовы был в курсе, что она приводит к себе в спальню богатого холостяка Спенсера, и все же…), Пол дал втянуть себя в очередной опасный разговор, о чем, конечно же, пожалел. Опасными считались разговоры об отношениях. Даже не так – об Отношениях с большой буквы. Когда Сюзан заводила об этом речь, Пол готов был на стенку лезть.

Нет, она ни разу не произнесла слово «женитьба» – для этого она была слишком умна и осторожна и понимала, о чем следует и не следует говорить. Пол совершенно отчетливо давал понять Сюзан, что не намерен связывать себя с ней узами брака – во всяком случае, пока. Их отношения лежали в другой плоскости. Он был любовником, она – любовницей, и оба были свободны и вольны пользоваться преимуществами этой свободы. Ни разу они не произносили слово «люблю». Пол не знал, хочется ли Сюзан любить его, и, по правде говоря, не хотел знать. Если честно, он боялся.

Боялся, что ему нечего будет дать ей в ответ. Он был слишком опытным, чтобы не спутать увлеченность с любовью.

– Послушай, – заговорила Сюзан тем тоном, который всегда заставлял Пола насторожиться, словно почуявшего дичь волка, – что ты думаешь о том, чтобы появиться на следующей неделе у Смитсонов?

– Ты уверена, что хочешь там побывать? – Пол завязал галстук и придирчиво разглядывал себя в зеркале. – Там собирается одно из самых скучных обществ в Бостоне. Неужели тебе так хочется провести весь вечер, отчаянно зевая и стараясь этого не показать? Знаешь, какие при этом у людей становятся забавные лица?

– Это респектабельное общество, – произнесла Сюзан. – Мне его не хватает.

– Позволь переспросить, потому что мне кажется, будто я ослышался, – медленно произнес Пол. – Тебе кажется, что твоя жизнь недостаточно респектабельна?

– Вот именно, – буркнула Сюзан, в упор разглядывая отражение Пола в зеркале.

Спенсер обернулся.

– Сюзан, если ты хочешь что-то сказать, говори прямо.

– Я твоя любовница. И это меня устраивает. Пока что. Только вот в обществе не все настолько либеральны, как мой друг Шиммер.

– Уверяю тебя, обществу нет до этого дела. После войны все смешалось. Понятия о морали и нравственности переживают не лучшие времена. – Пол помолчал, стараясь справиться с закипающим раздражением. – Я не желаю больше говорить на эту тему, Сюзан. Нам хорошо вместе, пусть все так и остается.

Она бросила в него подушкой и отвернулась к стене; Пол ушел, не попрощавшись.

И вот после этой сцены, не бурной, но достаточно неприятной, он снова увидел Элизу – и оказалось, что это лучшее, что могло случиться в то утро.

Только Элиза, кажется, тоже не слишком заботится о чести. Во всяком случае, Полу так и не удалось вытянуть из нее, на что она живет или с кем. Это почему-то угнетало его гораздо больше, чем ситуация с Сюзан Фишер.

Глава 19

Элиза понимала, что должна отказаться от встреч с Полом, и все же – не могла.

Дела в ателье «Элегантность» шли как нельзя лучше. Правда, миссис Кимберли изредка ворчала, сетуя на невнимательность и рассеянность своей помощницы, однако это случалось редко: обычно Элиза была собранна и неизменно учтива со всеми. Она старалась отвлечься от мыслей о Спенсере, которые одолевали ее теперь особенно сильно.

Все-таки как хорошо, когда человек, с которым тебя уже мало что связывает, оставляет тебя в покое (а ты его оставила еще раньше), и главное – больше не дергается что-то внутри, когда осознаешь, что у него совершенно новая жизнь. Это закон бытия: люди, вещи, события уходят в прошлое. Главное – вовремя определиться, за что цепляться стоит изо всех сил и не отпускать ни за что, а за что – уже нет.

Так Элиза заставила себя позабыть о Поле, когда он уехал. Час за часом она прогоняла размышления о нем. В конце концов ей это удалось, она была рада. Судьба же решила, что недостаточно подшутила над мисс Уивер, – и Пол вернулся в ее жизнь, теперь гораздо более ошеломляющий и красивый, чем раньше.

Он сдержал свое завуалированное обещание о встречах. Почти каждое утро он появлялся в парке, и вскоре Элиза начала с нетерпением ждать следующего дня, лишь бы вновь увидеть Пола. За несколько лет, пока он исчез и она ничего не знала о нем, он стал не просто очаровательным молодым человеком – он стал прекрасным, блестяще образованным мужчиной, утонченным, знающим толк в жизни. Элиза никак не могла понять, что же ему нужно от нее – и нужно ли что-нибудь еще, кроме этих утренних прогулок. Учитывая его нынешнюю репутацию и все, что она слышала о нем.

Через несколько дней она окончательно осмелела и позволила Полу увидеть ее настоящую: говорила с ним на разные темы, которые не решалась затрагивать в присутствии других людей, и безбоязненно высказывала свое мнение. Ничего фривольного, о нет! Элиза и Пол обсуждали новые тенденции в мире моды, газетные статьи, романы популярных писателей и «Все для леди». Девушка по-прежнему не созналась Спенсеру, что работает в «Элегантности», это было ее маленькой тайной. Кажется, тайна немного раздражала Пола, однако он не настаивал на разглашении. Может быть, ему просто нравились таинственные девушки.

Элиза дышать не могла при мысли о том, что может по-настоящему понравиться Полу.

Это ведь было несбыточной, сумасшедшей мечтой: чтобы он полюбил ее. Тогда, в Смолвиле, будучи девчонкой, Элиза мечтала об этом днями и ночами. Она в красках представляла себе, как выйдет за Пола замуж, как у них будут дети (хотя очень мало понимала тогда и в замужестве, и в детях), большой дом с красными стенами и белыми колоннами у входа. По вечерам в роскошной гостиной станут собираться гости – все из приличного общества, все интересные, и вести долгие разговоры, танцевать. Пламя свечей будет озарять комнаты, по которым с веселым смехом начнут носиться дети… Эта идиллическая картинка возникала перед внутренним взором Элизы не раз и не два. Только со временем девушка поняла, что мечте не суждено сбыться.

Сейчас она усилием воли гнала от себя надежду, потому что надежды на самом деле не было – слишком уж велико расстояние между нею и Полом, с точки зрения социального положения. И уход Элизы из «Все для леди» ничего не изменил, наоборот. Во время прогулок в парке физическое расстояние сокращалось до ничтожно малого: единственное, что разделяло молодых людей, – это ткань сюртука Пола и перчатки Элизы; на деле же между ними по-прежнему лежала пропасть. И Элиза не знала, как ее преодолеть. И стоит ли вообще преодолевать.

Теперь она внимательно прислушивалась к разговорам в ателье, пытаясь уловить имя Пола. Многие покупательницы упоминали о нем, так как разговоры о том, что строится новое крыло самого популярного магазина, взбудоражили город. Модницы вздыхали и млели в предвкушении; их глаза загорались неистовым светом, когда речь заходила о «Все для леди» и его владельце. К тому же Пол практически каждый день посещал приемы и рауты, обедал у кого-нибудь, словом, был на виду. Эта жизнь ему нравилась. И сведения о нем стекались к Элизе со всех сторон, как было и раньше, когда она работала в его магазине. Сплетни – вот что составляло львиную долю досуга жительниц большого города.

Вот Пол Спенсер и Сюзан Фишер были вчера на приеме в ратуше, и она – в ослепительно– алом платье с откровенным вырезом – похоже, красотка совсем стыд потеряла! – а он, напротив, выглядел исключительно элегантно и неброско. Подавали цыплят в белом вине и французский сыр. А на днях во «Все для леди» подвозили стекла – крыло строится, и кто знает, что задумал Спенсер! И насколько шикарным окажется новая часть всем известного магазина.

Раньше Элиза почти не прислушивалась к тому, о чем говорят покупательницы между собой. Да и, заходя в отдел готового платья, женщины предпочитали разговаривать о нарядах, а не сплетничать. Сплетничали они вне стен магазина. Тогда разговоры о Поле в присутствии Элизы вели сотрудники магазина. Сейчас же, сидя в ателье в ожидании примерки, клиентки самозабвенно чесали языками.

– Миссис Фишер следует быть поосторожнее! – откровенно высказалась чья-то богатая жена, похожая на сушеную рыбину. – Лучше не ходить там, где идет стройка!

– Ах, Маргарет, неужели ты думаешь, что молодую вдову постигнет та же участь, что и бедную Элис Фортенгил?

– Ну что вы! – сплетница обмахивалась веером. – Спенсеру в том нет никакой выгоды!

Элиза стискивала зубы, чтобы не вмешаться в разговор, и старалась не слушать, когда о Поле говорят гадости.

С ней он был не таким. Столкнувшись с Полом снова в парке, который все больше и больше напоминал Элизе райский сад – так она была там счастлива в минуты встреч со Спенсером, – девушка окончательно уверилась, что Пола не смогло испортить светское общество большого города. Либо оно испортило его окончательно, и он стал гнусным лгуном, который притворяется перед нею раз за разом. Хотя зачем бы ему? Пол не делал Элизе никаких неприличных предложений, в отличие от своего друга Будена. Простой, откровенный и легкий в общении… Элизе было хорошо с ним, она осторожно держала его под руку, смеялась над его шутками. А позже, оказавшись в ателье, молча слушала разговоры дам и старательно отворачивалась.

Иногда Элиза думала: просто чудо, что их с Полом никто не увидел во время прогулки. Если это произойдет, поползут сплетни. Кажется, Спенсер и сам это понимал: для прогулок он выбирал отдаленные дорожки парка.

Однажды он пригласил Элизу в художественный музей, и с тех пор встречи стали еще интереснее. Оказалось, что за последнее время Элиза сильно отстала от новых тенденций в искусстве. Теперь же она с удовольствием слушала, как Пол рассказывает ей о новых именах в живописи, о том, что вся Европа помешана на Средних веках, посреди современных городов возводятся готические соборы, и художники рисуют картины в стиле французских книжных гравюр. Как же Элизе не хватало таких разговоров с тех пор, как умерли родители!

Девушка понимала, что Спенсер старается не появляться с нею в местах, где их могли бы увидеть знакомые. Это могло бы показаться им странным и даже весьма предосудительным – то, что владелец «Все для леди» встречается с бывшей приказчицей.

Стенли зашел без стука, что было для него нехарактерно и выражало крайнюю степень раздражения.

– Послушай, ты действительно уверен, что нужно вкладывать в это столько денег? – Буден потряс счетами. Пара бумажек спланировала на пол. – Это немыслимо, Пол. Расходы растут с каждым днем. Мы рискуем разориться.

– У меня хватит денег выполнить все, что я задумал, – возразил Спенсер, придирчиво рассматривая часы у себя на столе. У Пола было хорошее настроение: утро он провел вместе с Элизой, и ее свежесть, ее легкий и веселый разговор вселили в него уверенность в своих силах. Как будто этой самой уверенности (или самоуверенности, как сказали бы завистники) недоставало обычно. Впрочем, в последнее время Сюзан измотала его придирками. – Так что не стоит беспокоиться, Стенли.

– Но чем ты собираешься платить по счетам?! – обвиняюще воскликнул Буден. – Мне кажется, ты не рассчитал свои силы. Это недальновидно…

– Все, хватит! – Пол поднял ладонь, прерывая излияния Стенли. – Ты лезешь не в свое дело.

– Не в свое дело! – закатил глаза друг – кажется, он не на шутку оскорбился. – И это говоришь мне ты! А я столько лет рядом с тобой и помогаю в реализации твоих идей! И денег дал! Вот она, черная неблагодарность.

– Возможно, я немного не прав, – извиняться Пол не собирался, – однако иногда ты действительно не видишь перспектив. Перед нами открываются новые горизонты, Стенли. Город лежит у наших ног, нужно лишь наклониться и взять.

– Да у тебя мания величия.

– Вовсе нет. Я всего лишь хочу сделать всех женщин этого города счастливыми.

Буден ухмыльнулся:

– Тогда зря ты так долго поддерживаешь связь с Сюзан – не успеешь осчастливить остальных!

– Это опасные шутки, Стенли. Не стоит оскорблять женщин просто потому, что не понимаешь их потребностей.

Приятели ссорились редко, но если уж это происходило, то выяснения отношений протекали бурно.

– Я понимаю потребности женщин не хуже твоего, Пол.

– Это вряд ли. – Пол развернулся в кресле и принялся разглядывать площадь за окном. Казалось, что весь город лежит у его ног.

– Не хочу тебя оскорблять, но, по-моему, ты сильно рискуешь, делая ставку на свое обаяние. – В последнее время, после того как Буден вложил свои деньги во «Все для леди», он стал нервничать насчет проектов Пола еще больше, чем прежде. Ведь Спенсер теперь играл не только собственными денежками, но и капиталом Стенли.

– А по-моему, ты сильно рискуешь, говоря мне об этом.

Некоторое время друзья сверлили друг друга взглядами.

– Ну хорошо, – наконец отвел глаза Буден, – делай как знаешь. Я тебе не советчик в подобных делах, ты все равно не слушаешь, что я тебе говорю. Для тебя существует лишь твое мнение.

– В конце концов, это мой магазин, – буркнул Пол. Он обычно не указывал Стенли на его место, однако на сей раз не смог удержаться.

Буден дернулся. Пришлось сжать зубы, чтобы не напомнить, что и его деньги есть в этом предприятии.

– Отлично, пусть так и будет. – Он вышел, крепко приложив дверь о косяк. Пол поморщился. Не нравилось ему все это.

В его распоряжении была молодость, обаяние, стремление к совершенству. Почему же лучший друг не может понять, что Пол делает все не столько из-за страсти к наживе, сколько потому, что занятие любимым делом дает ему возможность почувствовать себя счастливым? Для полной идиллии, конечно, хорошо бы обрести настоящую любовь, только вот с этой мечтой Пол распрощался давно. Он нежно любил Элис Фортенгил, только это было все равно не то самое чувство, которого жаждала его натура, – всепоглощающее, сжигающее изнутри и дающее надежду одновременно. Надежду просыпаться рядом с женщиной, которая – неотъемлемая часть твоего мира, и быть счастливым, где бы ты ни находился и что бы ни делал. Просто потому, что ты знаешь, что она у тебя есть. Ты знаешь, как она ходит и улыбается. Какие у нее глаза, и как завитки волос выбиваются из-под шляпки. Что она говорит после того, как вы закончили заниматься любовью, или почему молчит. Пол искал эту женщину среди всех, что попадались ему на пути; расточая обаяние всем без разбору, он надеялся, что однажды возникнет та, для которой он, Пол Спенсер, станет самым дорогим человеком на свете, а она займет прочное место в его сердце. Жить с ней. Прикасаться к ней. Жаждать ее дыхания у себя на губах.

Пока что, общаясь со всеми женщинами своего круга и всеми остальными, Пол не только искал – Пол представлял, что все они вместе и есть та, нужная ему женщина, в которой соединятся все черты.

И эта мечта уже поросла мхом. Женщин было так много, и ни одна не трогала его сердце настолько, чтобы перестать думать обо всех, кроме одной-единственной возлюбленной.

Глава 20

Этим утром Пол пригласил Элизу в кафе.

Заведение располагалось на одной из неприметных улочек; обычно посетители начинали появляться здесь, когда открывалось большинство магазинов, чтобы покупательницы могли посидеть и поговорить после того, как обойдут различные лавки. По утрам здесь было почти пусто. Иногда заходили выпить чай приказчицы или швеи. Кафе «Золотая роза» обслуживало всех прилично одетых людей – и здесь можно было сидеть, не опасаясь, что увидят знакомые.

А может, Пол вовсе не боялся осуждения знакомых, и Элиза все себе про это придумала. Может быть, он просто ищет уединения, тишины и покоя. Насколько Элиза представляла, жизнь Пола была полна… полна всего: работы, развлечений, удовольствий, людей и… и женщин.

Они заказали пирожные и чай.

– А вы знаете подробности о «Бостонском чаепитии»? – спросил Пол, поднимая свою чашку, в которой плескался ароматный напиток. – Кому мы обязаны этим чаем?

– Я читала об этом, но меня всегда мало интересовали подробности военных действий, – смущенно ответила Элиза. Конечно, она покривила душой. Она знала все о «Бостонском чаепитии», но ей так нравилось слушать голос Пола. – Вы живете здесь гораздо дольше, чем я, и наверняка все знаете от самих бостонцев.

– О да. – Пол с удовольствием приступил к рассказу. – После того как европейцы узнали чай, были образованы многочисленные морские компании, импортирующие чай из восточных областей Индии. В 1698 году английский парламент дал английской Ост-Индской компании монополию на поставку чая в Великобританию. Для подавления конкуренции в североамериканских колониях – то есть у нас – парламент в 1721 году издал закон, предписывающий закупать чай только в Великобритании.

– Я не понимаю такой нелюбви англичан к нам, – покачала головой Элиза. – Ведь мы все – из одной земли, из Англии. Да, мы родились в колониях, но…

– Английский снобизм завял на американской земле, – усмехнулся Пол. – Они нам этого не могут простить и потому считают, что мы предатели. Но вернемся к истории… Из-за высоких налогов и пошлин населению стало выгоднее покупать контрабандный чай – в основном из голландских источников, где ввезенный чай не облагался налогами. Несмотря на то что крупнейший рынок контрабандного чая тогда находился в Англии, нелегальный чай доставлялся по более коротким путям.

– Отец рассказывал мне об этом. – Элиза припомнила длинные разговоры вечерами в столовой, когда после ужина семья оставалась вместе еще некоторое время – поговорить, обменяться новостями. Тоска по тем временам заставила девушку грустно улыбнуться.

– Да, верно. – Лицо Пола смягчилось – видимо, и он вспомнил отца Элизы. – Мистер Уивер рассказывал об этом и мне… В шестидесятые годы прошлого века начались трения между англичанами и колонистами, когда парламент впервые попытался ввести налог в колониях для увеличения прибыли. Колонисты указывали на то, что, согласно британской конституции, британские подданные могут облагаться налогом только своим представительством в парламенте. Поскольку такого представительства не было, колонисты не могут облагаться такими налогами. Колонисты бойкотировали акт о гербовом сборе и принятые парламентом законы. Честно говоря, я их понимаю: требования британцев были совершенно неджентльменскими. В том числе и по причине колониальных волнений Ост-Индская компания тогда находилась в плачевном финансовом положении. Эти волнения не слишком нравились острову, который полагал, что правит всеми морями… и сушей заодно.

– Вы не любите англичан? – поддразнила Спенсера Элиза.

– В меру своего разумения, мисс Уивер, в меру своего разумения. Но слушайте дальше. В ответ на эти события британское правительство в 1773 году издало «Чайный закон», позволивший Ост-Индской компании продавать чай в североамериканских колониях напрямую, без каких-либо пошлин или сборов в Великобритании, вместо значительно меньшей американской пошлины. Это позволило компании продавать чай по цене вдвое ниже, чем ранее, а также дешевле, чем в Великобритании и чем любые предложения местных чайных торговцев и контрабандистов.

– Которые составляют большую часть предков нынешнего общества Бостона… – пробормотала Элиза.

Взгляд Пола стал лукавым.

– О, вам следует как-нибудь произнести это в более людном месте. Уверяю вас, эффект будет ошеломляющим. Я бы хотел на такое посмотреть, поэтому, если соберетесь, обязательно пригласите меня. – Непонятно было, шутка это или Пол всерьез так говорит. Элиза во избежание недоразумений решила считать все шуткой. – Многие колонисты, особенно богатые контрабандисты, которых вы сейчас так восхитительно упомянули, возмутились этим действием большой компании, имевшей большое лобби и влияние в английском парламенте. Недовольство стало причиной погромов в Филадельфии и Нью-Йорке. Тем не менее в Бостоне расценили выборочную отмену налогов как очередную попытку Великобритании остановить движение за независимость в колониях. Сэмюэл Адамс и сподвижники призвали грузополучателей и посредников чая Ост-Индской компании прекратить свою деятельность. Склады, лавки и даже дома не пожелавших поддержать мятеж подвергались погромам и нападениям.

Элиза представила себе те дни: опасные улицы, полуразрушенные дома, валяющиеся на мостовой вещи… Жить в эпоху перемен всегда непросто, а когда жизням – твоей и близких – угрожают только потому, что ты не согласен с решением, принятым на далеком острове… Это неправильно. Элиза отлично помнила, что сделала война с ее родным Смолвилем. И с ее семьей.

– Первым из многих кораблей, – продолжил Пол, – с чаем Ост-Индской компании, прибывших в Бостонскую гавань в конце 1773-го, был «Дартмут». Произошел конфликт между портовой администрацией и «Сынами свободы». Сэмюэл Адамс и сподвижники быстро собрали несколько митингов с очень большим количеством участников. Бостон тогда кипел, словно котел с фасолевым супом. Митингующие призывали к неповиновению не только английскому парламенту, Ост-Индской компании, но и также губернатору Томасу Хадчинсону, который настаивал на разгрузке корабля. На митинге 16 декабря люди высказались, чтобы чай был уничтожен.

Элиза очень любила слушать, когда Пол увлекался и начинал говорить – об истории города, о тенденциях развития торговли, об искусстве – неважно о чем, Спенсер на любую тему мог побеседовать со знанием дела. Даже – тут Элиза постаралась не покраснеть – о женском белье, например. Было немного пугающе сидеть за столом с человеком, который знает о тебе почти все, и слушать его голос. Элиза с кем угодно бы заключила пари, что Пол знает о конструкции интимных предметов дамского туалета гораздо больше, чем сами дамы.

– Владелец и капитан «Дартмута» согласились с тем, что чай должен быть возвращен в Англию. Те же обещания были получены от владельцев двух других кораблей, находившихся в плавании, – «Элеанор» и «Бивер». Однако губернатор Хадчинсон приказал заблокировать гавань и не допустить отбытия неразгруженных кораблей, что было полным произволом.

– Боюсь, сегодня такие вещи уже не могут произойти, – вздохнула Элиза.

– Да, но всегда найдется дело для отчаянных смельчаков. Остается надеяться, что смельчаки останутся без дела или займутся чем-нибудь мирным… Как бы там ни было, в четверг 16 декабря 1773-го, за вечер до дня разгрузки, капитан Роч просил губернатора Хадчинсона позволить кораблям отплыть без разгрузки, на что был получен отказ. Сэмюэл Адамс обратился к толпе: «Это собрание не может сделать больше, чем спасти эту страну!» – Пол произнес фразу очень пафосно, и Элиза не выдержала и рассмеялась. – Вскоре группа «Сынов свободы», одетая в национальные костюмы индейцев, во главе с Гриффином Варфом, и вооруженная топорами и дубинами, проникла на борт «Дарт-мута» и недавно приставших «Элеанора» и «Бивера». Быстро и эффективно бригада квалифицированных портовых грузчиков опустошила трюмы и выбросила за борт около сорока пяти тонн чая. Не буду пугать вас, мисс Уивер, рассказывая, какова была его цена… Ни одному предмету, кроме чая, не было нанесено ущерба, и ничего не было украдено, за исключением сломанного дверного замка, который позднее был заменен неизвестным.

– Элегантное решение, – улыбаясь, заметила Элиза.

– Ну, разумеется, не обошлось без народного участия. Некоторые горожане делали попытки собрать чайные листья, однако впоследствии чай был признан непригодным. А четвертый корабль Ост-Индской компании не пострадал, потому как направлялся в Провинстаун. Все пятьдесят восемь ящиков чая уцелели и вскоре были благополучно доставлены в Бостон.

– Его уже можно было пить.

– Как и этот, – сказал Пол, в очередной раз делая глоток чая. – Выходку «Сынов свободы» иронично назвали «Бостонским чаепитием» – уж океан тогда не остался без чая, что верно, то верно. Однако это происшествие вызвало кризис. На Хадчинсона давили из Лондона с требованием в кратчайшие сроки разыскать и наказать «Сынов свободы». Если бы он разрешил проблемы с колонистами так, как это сделали другие губернаторы, корабли бы покинули гавань без разгрузки, но без порчи товара. Лорд Норт заявил, что, если колонисты не будут импортировать чай в течение шести месяцев, налог будет отменен. В феврале 1775 года Британия издала Примирительное Решение, которое отменяет налоги для любой британской колонии, добросовестно защищающей Британскую империю и содержащей ее офицеров.

– Но это же должно было вызвать большое возмущение в Англии! – Элиза попыталась представить, что бы сказал Пол, если бы узнал, что она с таким интересом слушает о том, что отлично знает сама. Это было бы катастрофой. Спенсер в два счета бы догадался, почему она это делает.

– Да, там некоторым пришлось нелегко: все политики, сочувствовавшие колониям, подвергались нападкам, а указанный закон сплотил вокруг себя всех, настроенных против интересов колоний. Премьер-министр лорд Норт заявил: «Независимо от того, чем все кончится, мы должны рискнуть, иначе все и так окончено». Британское правительство полагало, что такое деяние не должно оставаться ненаказанным, поэтому оно объявило Бостонский порт закрытым.

Пол поставил чашку и глубоко вздохнул.

– Иногда я жалею, что живу не в те веселые времена. Впрочем, наш век тоже нельзя назвать спокойным. – Тень недавней войны словно придвинулась к ним. – Здесь, в колониях, Бенджамин Франклин заявил, что весь уничтоженный чай должен быть оплачен, все семьдесят тысяч фунтов. Роберт Муррей вместе с другими торговцами отправился к лорду Норту с предложением оплатить все расходы, но они получили отказ. Однако многие колонисты были воодушевлены произошедшим. Так что, выбросив за борт чай, колонисты заложили камень в основание борьбы за независимость.

– Наверное, людям было трудно без чая, – покачала головой Элиза.

– Да, но многие колонисты в знак солидарности добровольно отказывались от употребления чая, заменяя его «ароматной настойкой» из листа малины и другими травяными напитками, а также кофе. Тем не менее массовый отказ от чая не был долгосрочным. Скоро все вернулось на круги своя. Как бы там ни было, мы пришли сюда из Англии и долго без чая жить не сможем. Это общее у нас с теми, кто остался на берегах туманного Альбиона. Боюсь, чем дальше, тем общего меньше. Даже язык начинает различаться.

– Вас это радует или пугает, мистер Спенсер? – спросила Элиза.

– О, это меня вдохновляет. Не представляете, мисс Уивер, как много можно почерпнуть в разнице культур! Особенно в торговле, которой я занимаюсь.

И они перешли к обсуждению «Все для леди».

Эта тема оказалась самой неисчерпаемой. Элиза восхищалась торговым домом, созданным Спенсером, а для Пола он вообще, казалось, был единственной любовью. Иногда Элиза даже завидовала… магазину. Какой абсурд!

Идя в ателье после этого маленького «Бостонского чаепития» – так Элиза мысленно называла первый поход с Полом в кафе, – девушка непроизвольно улыбалась. Она позволила себе забыть о разнице в положении, когда говорила со Спенсером. Она осмеливалась ловить его взгляд. Она следила за движениями его рук и губ, за тем, как он прищуривается и хмурится и как усмешка трогает уголки его рта. Закрыв глаза, Элиза так четко могла представить себе Пола, как будто он был рядом.

Никогда еще он не был так близок и недосягаем.

Никогда она еще так сильно его не любила.

Глава 21

Сюзан таяла в его руках. Они прощались.

Пол снова пришел к ней и остался на ночь, и на сей раз был не раздражителен, а мягок и ласков. Теперь он уходил – снова на рассвете, он привык работать сутками и не мог отказаться от своего желания поразить Бостон. Как будто это было самое главное. Это, а не любовь.

Но Сюзан не могла отпустить его так. Она знала наизусть все любовные игры, и как бы ни старался Пол думать, что каждый раз одерживает верх, такое случалось не всегда. Часто именно Сюзан уходила победительницей, унося это маленькое знание, словно рисовое зернышко в горсти.

Он касался ее губ пальцами. Его руки были теплыми, и это тепло растекалось от кончиков его пальцев по всему телу Сюзан.

Дрожали ресницы. Все тело ныло в сладостном предвкушении. И протестовало. Они пили друг у друга с губ.

Его руки не хотели отпускать ее, притягивали… Сюзан заколдовала Пола, заставила его снова забыть обо всем. Ее пальцы сжимали его плечи. Она обнимала его из последних сил. Вдыхая прохладный, прозрачный сумеречный воздух…

Они оба устали. Ночь опрокинулась на них, когда они прощались.

Они оба хотели. И тишина, окружавшая их, загадочно обещала, что все еще будет. Но не сегодня. Не сейчас.

Они оба дразнили друг друга. Ласкали едва ощутимыми прикосновениями, срываясь на страстные изучающие поцелуи. Осторожными касаниями, а потом сжимая друг друга, забираясь нетерпеливо пальцами под одежду.

А потом они расплели руки, чуть отстранились друг от друга…

И он сказал, выдохнул это в губы Сюзан:

– Ты моя богиня. Я вернусь.

Потом он ушел, оставив после себя терпкий мужской запах. Сюзан взяла подушку, на которой спал Пол, и долго лежала, прижимая ее к себе.

Сюзан любила и ненавидела его одновременно. Любила так, как никогда и никого, – и ненавидела за то, что он не отвечает ей с такой же безудержной страстью. О нет, страсти в Спенсере было достаточно. А вот чувства… Чувства его прятались за броней обаятельного весельчака, и Сюзан не оказалось туда доступа. Как странно! Она столько времени проводила с Полом, отдала ему всю себя, позволила почувствовать, что она ощущает на самом деле.

С самого начала она действовала очень расчетливо.

Тонкая игра. Балансировать на краю. На грани приличий. Бостон – весьма вольный город, однако и здесь существуют свои правила, которые так приятно обходить.

Сюзан любила эту игру.

Приоткрыть губы и как бы случайно потрогать их кончиками пальцев. Поднять ресницы, поймать взгляд и секунду не отпускать, не отводить глаз. Совсем чуть-чуть изогнуть бровь на откровенно призывный взор. Хищно улыбнуться в ответ на его шутку. Закусить губу в ответ на удивленно приподнятые брови. Какой-нибудь пустяк… Предлог. Как легко мужчины ведутся на женскую беспомощность… Как легко верят. Подсесть. Близко. Как можно ближе, так, чтобы чувствовать его дыхание. Случайно коснуться руки, показывая пальчиком. Наклонить голову, когда он что-то показывает, так, чтобы волосы щекотно коснулись его щеки. Задеть его ногу коленкой под столом. Поймать растерянный вопрошающий взгляд. Отвести глаза. Пусть думает, показалось ему или нет. Язычком быстро пробежаться по губам. Пальцами по шее. Зацепить пальчиком сережку.

Отодвинется? Похотливо оглядит? Отвернется?

Или примет такую игру? Игру по ее правилам.

Пол был классическим игроком и все намеки понял правильно. Да и кто бы понял их неверно? Сюзан умела дать понять мужчинам, чего она от них хочет. И прекрасно понимала, чего они от нее хотят.

Только вот в последнее время Пол, кажется, все дальше и дальше от нее. Сюзан не понимала, что с ним происходит. Она пыталась гадать, дело в магазине или в какой-то другой женщине, и не могла найти ответ. Что бы там ни было, Пол все чаще смотрит мимо, не слушает, когда Сюзан говорит, и думает о чем-то своем.

Это неправильно.

С этим нужно что-то делать.

Сюзан лежала, смотрела в окно, прижимала к себе пахнущую Полом подушку и думала, думала…

Утро выдалось дождливым и прохладным. На гравиевой дорожке стояли небольшие лужицы, в которых плескались отражения ветвей и хмурых облаков. Элиза и Пол медленно шли по парку, и на сей раз им почти не хотелось говорить. Светская черта была пройдена; наступил период настоящей дружбы, когда молчание не является чем-то оскорбительным, а напротив, подчеркивает единение душ.

– В такие дни я иногда думаю об осени, – проговорила Элиза некоторое время спустя.

– Об осени? До нее еще долго. – Пол едва сдержался, чтобы не коснуться ее щеки.

Чем больше он общался с Элизой, тем труднее ему становилось не думать. Не думать о том, о чем она молчит. Иногда ему хотелось схватить ее и встряхнуть, закричать, заставить ее ответить на все вопросы. А иногда он готов был рухнуть перед ней на колени и умолять простить. Ночами он боялся оставаться в одиночестве. Лежа в своей постели, он непрестанно думал, где и с кем сейчас Элиза. Эти мысли сводили его с ума. Он совершенно перестал ночевать дома. Сюзан, кафешантанная певичка, актриска… Женщины менялись, кружились хороводом. Да, это немного помогало. Но каждый раз, наблюдая, как двигаются губы Элизы, как она улыбается, он снова и снова думал о том, кто ее целует. Пол с великим трудом заставил себя вернуться к тому, о чем говорила девушка.

– О да, но… Я очень ее люблю. Когда вы уехали из Смолвиля, я подрастала и гуляла по аллеям – вы же помните, какой зеленый у нас город. Листья шуршат под ногами, и тишина… Здесь, в Бостоне, мне не хватает этой тишины.

– Это большой город, естественно, что здесь шумно. – Мысли Пола снова потекли по опасному пути. Как же ей удалось в столь короткий срок не только выбраться из нищеты, но и прилично устроиться? Он ненавидел себя за такие мысли.

– Ах, вы так прагматичны, мистер Спенсер. – Улыбка Элизы была такой нежной и загадочной, что Полу пришлось на несколько мгновений задержать дыхание, чтобы справиться со жгучим и болезненным возбуждением.

– А вы пытаетесь рассказать мне о красотах природы?

– Нет, всего лишь подстегнуть ваше воображение. Неужели теперь вы никогда не покидаете Бостон, не думаете о путешествиях? – Элиза сама мечтала о дальних странах, поэтому не понимала, как можно не путешествовать, если есть все возможности для этого.

– Почему же. Когда я закончу стройку и дела пойдут еще лучше, я планирую съездить на несколько месяцев в Европу. Я никогда там не бывал. Пока. – Тема путешествий показалась Полу вполне безопасной.

И они заговорили о Европе – их старой родине, которую они не знали. О туманах Англии и о лондонском смоге, который, как явствует из английских газет, отчаянно надоел столичным жителям, но все еще привлекает туристов. О шумном и романтичном Париже, куда стекаются художники и поэты, где влюбленные прогуливаются под луной. О Монмартре, где всю ночь светятся окна. О широких улицах Рима, Вечного города, вине и тратториях, Сикстинской капелле и походке священников. О том, какие дороги в Европе, как там живут люди, как здороваются, как мыслят. Что пишут в посланиях. Зачем дарят цветы. Двое молодых людей с упоением обсуждали жизнь, которой они никогда не знали. Только разница была в том, что у Пола были все шансы узнать ее – а у Элизы нет.

Она поддерживала разговор, она много знала об искусстве; прочитанные книги словно разворачивались перед мысленным взором девушки, шелестя страницами. И все это время Элизе хотелось заплакать, однако она усилием воли сдерживала себя. Ее чувство собственного достоинства не позволяло опускать голову. Пусть у нее нет никаких особых перспектив впереди – ей есть где жить и на что прокормить себя и сестер. Чудес не бывает. И чем бы ни был вызван этот временный интерес Пола к ней, скоро все кончится. Бурный водоворот светской жизни, проблемы бизнеса увлекут Спенсера прочь от нее.

И вдруг в конце беседы чудо случилось. Весьма неоднозначное, надо признать.

– Мисс Уивер, – произнес Пол таким тоном, как будто бы ему неважно услышать ответ, что, в свою очередь, выдавало заинтересованность в оном, – что бы вы ответили, если бы я предложил вам вернуться на работу во «Все для леди»?

Элиза даже споткнулась – настолько неожиданным оказалось предложение Спенсера. Она никогда бы не подумала, что он скажет ей подобное. Воспоминания встали у нее перед глазами. Унизительное положение приказчицы, единственное разваливающееся платье, неуважение и спесь приказчиц, приставания Будена… Но, с другой стороны, во «Все для леди» было и много хорошего. Бесценный опыт, к примеру, и друзья – Пит и Селина.

– Мистер Спенсер…

– Прежде чем вы откажетесь, я поясню. – Пол постукивал тростью по дорожке. – В связи с расширением магазина мне нужны компетентные работники, которые смогут справиться с притоком покупателей. Сейчас начал работу новый отдел детской одежды, и мне нужна заведующая. Я предлагаю это место вам.

– Но почему… почему мне? – Элиза сглотнула. Она не понимала мотивов Пола, и это ее настораживало. – Ведь мистер Буден уволил меня.

– Мистер Буден ошибся, – сухо сказал Пол. – Вы хорошо работали, я знаю.

– Наверняка на это место есть много достойных претенденток… – Элиза пыталась выиграть время на размышления. Конечно, ей хотелось быть ближе к Полу. Конечно, ее восхищал его магазин. Но ей совсем не хотелось снова называть Спенсера «босс». Это опять поставило бы ее в зависимое положение.

– Я предпочитаю вас.

Пол остановился, так, что можно было смотреть в лицо Элизе.

– Мисс Уивер, не буду кривить душой. Наши встречи в парке прекрасны, однако меня мучает совесть за то, что вы так покинули магазин. И если вам нужна работа и новый опыт, который вам пригодится, соглашайтесь. Это предложение я делаю от чистого сердца.

Элиза помнила Пола таким – он всегда умел убеждать. И сейчас он говорил очень убедительным голосом. Он не знал, чем Элиза занимается сейчас. Да, в «Элегантности» было неплохо, там хорошо платили и относились к Элизе доброжелательно, однако особых причин оставаться там у нее не было. Все-таки это было немного не ее дело. А большой магазин… Да еще и место заведующей отделом. Это очень приличная зарплата, часть которой можно будет откладывать на приданое сестрам, часть вложить в торговый дом, а на остальное жить безбедно, и даже вполне можно накопить за несколько лет на прелестный домик в пригороде. Если быть до конца честной, то зарплата заведующей практически равнялась месячному доходу магазина Уиверов в лучшие его времена.

– Не говорите сразу «нет», – сказал Пол. – Подумайте. Давайте встретимся завтра утром, и вы дадите ответ. Но помните: я бы очень хотел видеть именно вас на этом месте. Это мое личное желание.

«Мое личное желание»… Элиза думала об этих словах весь день и всю ночь, не могла заснуть, ходила туда-сюда по комнате. Что скрывалось за этим предложением? Влюбленным сердцем Элиза хотела бы надеяться, что понравилась Полу, что она ему кажется больше чем другом. Увы: в таких случаях обычно просят руки девушки, а не предлагают перейти на работу в свой магазин. Может быть, Спенсер просто любезен и действительно желает загладить вину? Кто знает… Элиза терялась в догадках. Одно она знала точно: получить это место она хочет больше всего на свете.

На следующее утро, встретившись с Полом, девушка сказала:

– Я согласна.

Стенли Буден давно считал, что Пол его недооценивает.

В самом деле, столько слов о крепкой мужской дружбе – и как мало подтверждений это находит в реальности! Если бы Пол сделал Стенли своим партнером, полноправным совладельцем магазина! Но нет, Спенсер предпочитает снимать все сливки сам и друга в грош не ставит. Да, он взял его деньги – но влияния у Будена от этого не прибавилось. Он так и оставался наемным работником.

Раньше Стенли лучше думал о Поле, считал его поведение искренним. Теперь же, после всех лет, что они работали вместе, Буден точно знал: Спенсер – обманщик, который пользуется всеми людьми, кто попадает в его поле зрения. Он всем миром воспользуется, если у него окажется такая возможность. И подобное нельзя спускать с рук! Кто-то должен положить этому конец.

Стенли давно размышлял о том, как уничтожить репутацию Пола, но пока не находил решения.

Ведь это не преступно – путаться с хорошенькими женщинами, тем более что они сами от Спенсера без ума! Нет, тут нужно что-то другое. Что – Стенли не знал, однако продолжал упорно искать. Пол должен рухнуть, словно колосс на глиняных ногах, и тогда можно будет подхватить «Все для леди», приобрести магазин по бросовой цене и навести тут свои порядки. Ах, как Буден мечтал об этом.

Ничего. К тем, кто умеет ждать, удача приходит наверняка.

Глава 22

Снова войдя под своды «Все для леди», Элиза поразилась произошедшим переменам. Раньше она старалась обходить магазин стороной, чтобы не вызывать неприятных воспоминаний, и видела стройку лишь издалека; теперь же она с изумлением взирала на размах. Пол не преувеличивал, когда говорил, что новое крыло поразит воображение бостонцев. Тут было на что посмотреть, хотя большая часть помещений пока находилась в строительных лесах или же там работали над отделкой. Однако проект близился к завершению.

Элиза, сопровождаемая Спенсером, который лично взял на себя обязанность представить новой заведующей ее работников, прошла по магазину, высоко подняв голову и стараясь не смотреть на изумленно поглядывавших на нее продавцов. Она ушла побежденной, а теперь возвращается – и хозяин магазина идет с ней рядом. Что это за история? Элиза так и слышала шепоток за спиной – еле уловимый, при Спенсере работники не решались сплетничать вслух, – и впервые задумалась о том, как может выглядеть ее возвращение в глазах бывших коллег.

Подумала – и похолодела.

Впрочем, может быть, все обойдется.

Отдел детской одежды оказался простор-ным и светлым. Сюда родителям будет явно приятно приводить детей. Элиза представила, как будет выглядеть отдел, когда наполнится детишками и их родительницами. Уже сейчас прилавки были загромождены товарами, тут было все: розовые и голубые платьица из легкого хлопка для детишек до трех лет, матросские костюмчики из льна с плиссированными юбочками, пальто, кофточки, груды трогательных узеньких платьиц с присущей им угловатой грацией.

Пол представил Элизе двоих ее помощниц, молодых приказчиц. Одна из них, Дебора, раньше служила продавщицей в отделе нижнего белья, однако Спенсер решил, что ей будет полезно поработать в другом отделе. Вторая, Кейлин, была новенькой и ужасно смущалась. Пол распрощался с Элизой, высказал пожелание удачи и отправился в свой кабинет. Девушка проводила Спенсера взглядом и украдкой вздохнула – и заметила, как вздохнули обе приказчицы.

Да, у нее нет никаких шансов завоевать любовь Пола. Он и так может получить любую, а Элиза – далеко не самая привлекательная девушка в этом городе. Конечно, Пол никогда не заводит романы с подчиненными. Элиза вздохнула еще раз. У новой работы нашелся весьма огорчительный недостаток: она не оставляла ни малейшей надежды на какие-либо… более близкие отношения с «боссом».

Дебора смотрела на управляющую с подозрением: ей-то хорошо было известно, что Элизу уволили из магазина, а теперь она вернулась. В этом крылась какая-то загадка, а Дебора, как поняла мисс Уивер, была охоча до сплетен. Кейлин преимущественно прятала глаза – она бойкостью не отличалась и раньше, как выяснила Элиза, работала в лавке, торгующей тканями, помощницей белошвейки.

Элиза не слишком хорошо разбиралась в детской одежде, однако некие знания у нее были. В основном те, что она получила, ухаживая за двумя маленькими сестричками. Элиза подумала, что девочкам будет интересно побывать в отделе. Марта и Энн давно просили показать им магазин, но раньше Элиза не решалась приводить их сюда, особенно после того, как все сочли, что это ее дети. Теперь же, заняв столь высокое положение, она могла себе это позволить. Девочки будут рады.

Дни побежали очень быстро – следовало привыкнуть к новому распорядку дня, новому делу и к тому, что теперь в подчинении Элизы находились два человека. Найти общий язык с приказчицами оказалось нелегко. Дебора нередко отвечала грубо, а Кейлин оказалась замкнутой девушкой, до которой достаточно сложно достучаться. Единственным ее достоинством было то, что детей она просто обожала. Когда на пороге отдела появлялась мать, ведущая за руку малыша, лицо Кейлин преображалось, его освещала радостная улыбка, и приказчица со всех ног спешила навстречу ребенку.

– Я из многодетной семьи, – объяснила она Элизе однажды в приступе откровенности. – Выросшие в таких семьях часто ненавидят маленьких детей, но я не из их числа.

Узнав, что у Элизы есть две семилетние сестренки, Кейлин стала относиться к начальнице намного теплее.

Кто безоговорочно обрадовался появлению Элизы в магазине, так это Селина и Пит. Пит, впрочем, радовался в своей меланхоличной манере, не преминув порассуждать о превратностях судьбы и неотвратимости перемен, а вот Селина была искренне рада подруге. После того как Элизу уволили из «Все для леди», подруги практически не виделись, обе работали допоздна и вечером падали без сил. Теперь же они снова могли общаться.

– Не представляю, как ты решилась на это, – сказала Селина в первый же день.

– Что тебя удивляет? – Элиза знала, что слухи уже расползлись по всему магазину, но ничего не могла с этим поделать. Оставалось надеяться, что они утихнут сами собой, если не давать им подпитки. А уж этого Элиза точно делать не собиралась.

– Ты ведь была хорошо устроена, не так ли? И все же вернулась сюда, где тебе было не слишком хорошо. – Селина явно хотела узнать, правдивы ли слухи насчет любовной связи Спенсера и Элизы.

Элиза только пожала плечами. Она никогда и никому не призналась бы, что истинной причиной ее возвращения был Пол Спенсер, желание быть ближе к нему.

Разговор с мистером Своном, хозяином «Элегантности», вышел коротким и деловым. Когда Элиза пришла и сказала, что увольняется, ее не задерживали. Мистер Свон полагал, что каждый имеет право решать.

– Хотя не могу не удивляться вашему выбору, – сказал он напоследок.

Иногда Элиза думала, что окружающие правы. Она пошла на поводу у чувств, а не логики и сменила стабильную, хорошо оплачиваемую работу на еще более хорошо оплачиваемую… только практически на вражеской территории. Да, кое-кто в магазине уважал Элизу, и здесь у нее были друзья, однако… «Однако» имелось слишком много.

Пит, которого Элиза просила никому не рассказывать о ее работе в «Элегантности», лишь пожал плечами. Селина тоже не спешила раскрывать секреты подруги. Для всех Элиза была в некотором роде загадкой, и это не могло не выплеснуться потоком сплетен.

Впервые Элиза услышала их во время обеда, когда, устроившись за небольшим столом спиной ко всем – ее статус заведующей отделом позволял ей хоть немного отгородиться от всех остальных, и девушка этим пользовалась, – уловила шепот за спиной.

– Вы знаете, почему она вернулась?

– Это хозяин взял ее обратно. Облагодетельствовал. – Элиза сдержалась. Если она начнет сейчас что-то доказывать и оправдываться, будет только хуже.

– Она просто знакомая, его землячка.

– Не рассказывайте эти сказки! – довольно громко фыркнул какой-то мужчина. – Наверняка она ему не просто знакомая. Иначе зачем бы ему так благоволить к ней?

«Не просто знакомая». От этих слов до слова «любовница», вскоре прозвучавшего в присутствии Элизы, оставался всего один шажок.

Девушка была в ужасе. Да, Пол по-прежнему относился к ней лучше, чем к большинству служащих в магазине. Встречи по утрам прекратились – чтобы не тратить лишнего, Элиза переехала из съемной квартиры обратно в магазин, только теперь на правах начальницы занимала просторные и уютные гостиную и спальню и имела право покидать их и возвращаться, когда ей вздумается, а также заходить в любую комнату и приглашать к себе гостей. Этим правом она часто пользовалась, устраивая вечерние чаепития для Селины и Пита.

Спенсер часто заглядывал в отдел детской одежды, чтобы поинтересоваться, как идут дела. Он обязательно приходил во время ежедневного обхода, и, казалось, эти встречи доставляли ему не меньшее удовольствие, чем ранее – прогулки в парке. Естественно, при Будене, покупательницах и приказчицах Пол держался официально, но его взгляд заставлял Элизу заикаться и надолго выбивал из колеи.

В один из вечеров Элиза натолкнулась на Пола, когда закончила работу и закрывала отдел, прежде чем направиться к себе наверх.

Спенсер задумчиво слонялся по галерее, рассматривая расходящихся покупателей и приказчиков. Элиза поклонилась, Пол ответил медленным кивком, после чего сделал знак отойти вместе с ним к перилам. Элиза чувствовала себя неловко. Она не хотела разговаривать со Спенсером на виду у всего магазина – это завтра же даст толчок новым сплетням и пересудам.

Пола, однако, такие тонкости явно не волновали. Он облокотился о перила и небрежно поинтересовался:

– Ну что, мисс Уивер, вы довольны, что приняли мое предложение?

– Да, конечно. – Элиза и вправду была довольна. Здесь, в отделе, чувствуя себя хозяйкой положения, она наконец смогла в полной мере раскрыть свои способности. Дела шли совсем неплохо.

– Возможно, вы примете еще одно мое предложение и выпьете со мной чаю в кафе? Пока чай не сбросили в воды залива.

Элиза в замешательстве покачала головой. Если кому-то станет известно, что она встречалась с Полом Спенсером вне стен магазина, ее репутация будет погублена окончательно. Пока у нее оставалась надежда, что сплетни поутихнут. Правда, в минуты слабости Элиза начинала сожалеть, что у сплетен нет… основания. Тонкий предательский голосок, спрятанный где-то глубоко внутри, твердил, что раз репутация все равно подмочена, то, может быть, стоит… воспользоваться моментом?

– Нет? – удивленно переспросил Пол. – Как жаль. А я надеялся, что мы весело и с пользой проведем время.

Его нарочито небрежный тон резанул слух Элизы.

– Мистер Спенсер, вы очень добры ко мне, – заговорила девушка, – только я боюсь, что…

– Не трудитесь, я понял. – Он сухо кивнул ей, развернулся и ушел, оставив Элизу в полном недоумении.

Чего хочет от нее Пол? Что на самом деле скрывается за этим предложением? Элиза умом понимала, что надо бежать отсюда, пока есть возможность, – и не могла.

Пол заперся у себя в кабинете, достал из шкафчика початую бутылку и плеснул себе немного виски, но пить сразу не стал, а с бокалом в руках подошел к окну. Приближался вечер, на площади перед магазином было полно народу, однако ни один из тех, что стояли там, не интересовал сейчас Спенсера.

Элиза.

Элиза, Элиза, Элиза.

Ее имя всплывало в мутных ночных сновидениях, где ему грезилась свежая весенняя листва и громкие крики чаек над пляжем. В этих снах Элиза все чаще оказывалась рядом – смеющаяся, грустящая, задумчивая Элиза. Ее имя было привкусом на языке, таким изысканным и пьянящим, что Пол старался ничем его не перебивать, если уж произнес имя вслух. Он позволял себе это редкими вечерами, когда оставался один.

Элиза.

Почему она так тронула его душу?

Что в ней такого? Молодость? Но у его ног может быть любая женщина, молодая или не очень – неважно. Элегантность? Сюзан носит гораздо более элегантные наряды, чем простое, пусть и дорогое, платье управляющей. Чего именно Полу так не хватает во всех окружающих женщинах, что он раз за разом смотрит на Элизу, чувствует ее присутствие, заставляет себя сдерживаться, чтобы не схватить ее и не начать целовать прямо на глазах у всех?

Прикоснуться к ее губам, ощутить свежесть кожи, теплоту дыхания. Одно лишь останавливало Пола: всем этим уже безраздельно и небезвозмездно владел кто-то другой. В этом Спенсер убедил себя окончательно.

Элиза не выжила бы в большом городе, не будь у нее покровителя. И это мучило Пола больше, чем он готов был сам себе признаться. Как в последнее время мучило его то, что прекратились утренние прогулки в парке и разговоры за чаем. Парадокс: приблизив Элизу, Пол стал видеть ее гораздо реже. Находясь в одном с нею здании, не мог подойти и поговорить о чем-либо, кроме дел в магазине.

Элиза была здесь – и Элиза оставалась недосягаема.

Пол залпом выпил виски и решительно направился к выходу из кабинета.

Глава 23

До Сюзан дошли весьма тревожащие слухи. Естественно, принес их Буден. В последнее время Стенли стал частенько заглядывать к миссис Фишер на чай. Итак, у нее есть соперница. И кто? Приказчица из «Все для леди», «землячка». Сюзан не особо волновалась по этому поводу, но новость все равно была неприятной. Конечно, она знала, что Пол проводит ночи не только в ее постели, но то, что он посмел завести интрижку в магазине… Наверняка «Все для леди» полон сплетен и пересудов. Буден прямо про это не сказал, но Сюзан догадалась, что все в курсе того, что связывает миссис Фишер и Пола Спенсера. А теперь все эти наглые девицы будут обсуждать, как одной из них удалось обставить светскую красавицу. Этого нельзя было так оставлять.

Буден с готовностью согласился ей помочь, так что Сюзан догадалась, что у него тут есть свой интерес. Вот только кому он хочет подложить свинью – Полу или этой девице? Впрочем, мотивы Будена Сюзан не очень волновали. Итак, они составили план, для воплощения которого миссис Фишер должна была созвать завтра у себя гостей.

Элиза очень удивилась, когда в отдел детской одежды вошел Стенли Буден. С самого момента возвращения Элизы в магазин он еще ни разу не осмеливался даже заговорить с ней.

– Мисс Уивер, – поклонился Стенли.

– Мистер Буден, – холодно кивнула Элиза.

– У меня есть к вам поручение, – официальным тоном заявил Буден.

Элиза удивилась, но промолчала.

– Возьмите это манто и явитесь в семь часов вечера по этому адресу.

При словах «семь часов» Элиза побледнела. Стенли заметил ее смущение и неприятно улыбнулся.

– Это манто купила одна дама, но ей нужно подогнать его по фигуре. Вы поможете это сделать, как не раз делали, работая в отделе готового платья.

– Я теперь там не работаю, – возразила Элиза.

– Все девушки заняты, а ваш отдел сегодня закрывается на переоформление.

– Я не понимаю, почему это должна быть именно я. – Элиза пыталась сообразить, что вообще это за такой странный разговор. И чего от нее хотят на самом деле.

– Потому что я ваш начальник и я приказываю, – пожал плечами Буден. – Если вас что-то не устраивает – можете жаловаться.

Элиза закусила губу. Буден знает, что жаловаться она не пойдет. Это бы подбросило дров в костер сплетен. Скрепя сердце, Элиза ответила:

– Отлично, давайте ваше манто.

Буден ушел, не попрощавшись. Элиза прочитала адрес на этикетке. Это недалеко от парка, где она гуляет с сестрами. Богатый приличный квартал. Вряд ли Буден посмеет замышлять что-то недоброе, ведь Элиза больше не бесправная приказчица. В свертке действительно оказалось манто. Придется выполнить поручение.

Разговор в гостиной Сюзан шел о готовящемся открытии нового крыла «Все для леди», гости бурно обсуждали грядущее событие и беспрестанно обращались к Полу с вопросами. Вопреки обыкновению, Спенсер был неразговорчив и даже грустен, так что отдуваться пришлось Будену.

– Мистер Гастон Шиммер, – доложил лакей, распахивая двери.

Банкир поприветствовал присутствующих и, убедившись, что все вернулись к прерванным разговорам, обратился к Сюзан:

– Вы решили нанять новую экономку? Какая-то девушка ждет в холле.

– О! – отмахнулась Сюзан. – Это приказчица, она пришла подогнать мне манто по фигуре.

Пол, сначала не прислушивавшийся к их разговору, теперь пристально взглянул на Сюзан. Та никогда не покупала готовых вещей, шила только на заказ. В чем дело?

Сюзан не спешила, поговорила с Шиммером, потом обошла гостей и только потом вышла в холл. Спенсер едва не свернул шею, пытаясь разглядеть, кто из приказчиц там ждет хозяйку дома, но удалось увидеть лишь краешек скромного серого платья.

Тем временем в гостиной разговор перекинулся на приказчиц из больших магазинов. Высказывались разные мнения, кто-то жалел девушек, кто-то недолюбливал, но большинство просто не обращало на них внимания. Одна из дам вступилась за продавщиц:

– Эти бедняжки весь день на ногах, а получают так мало…

– Ах, оставьте, – отмахнулась полная дама с отвратительным цветом лица, – эти «бедняжки» так же продажны, как и их товары.

Пол, на которого в этот момент обратились все взоры, принудил себя улыбнуться. Обычно он защищал своих служащих в такой ситуации, но сейчас его больше волновало то, что происходит в холле. Каким-то шестым чувством он ощущал сочащийся оттуда холодок беды.

Так как Пол не стал вступать в спор, разговор быстро перетек на другие темы. Шиммер внимательно разглядывал Спенсера, он не мог не заметить произошедшей с ним перемены. Он отметил, что Пол бросает на дверь обеспокоенные взгляды, хотя и пытается это скрыть.

– Спенсер, мне кажется, они вам все же мстят.

– Кто? – Не понял Пол.

– Женщины, – объяснил Шиммер. – Они больше не в вашей власти. По крайней мере одна из них.

– Я не понимаю. – Пол был потрясен проницательностью старого банкира.

– Понимаете, конечно же, понимаете. – Шиммер замолчал и отпил чая.

Спенсер молчал и смотрел на дверь. Прямо-таки ее гипнотизировал.

– Мистер Спенсер, – заглянул в комнату лакей. – Вас зовет миссис Фишер.

Пол поднялся и вышел, понимая, что его дурные предчувствия оправдываются.

Лакей собрался было проводить его, но Спенсер лишь спросил, где его ждет миссис Фишер, и сказал, что вполне способен добраться туда сам. Сюзан приглашала его в будуар. При гостях. Конечно, ситуация пикантная, но вполне можно оправдать ее тем, что пальто куплено в магазине Спенсера, вот поэтому и нужен его совет.

Миновав анфиладу комнат, Пол вошел в будуар. Шторы были полностью раздвинуты, у зеркала стояла Сюзан, облаченная в манто, а рядом с ней – Элиза. Очень бледная, очень спокойная, очень прямая. В руках она держала булавки, которыми подкалывала манто, подгоняя по фигуре заказчицы.

– Ах, вот и вы, Пол! – Сюзан, совершенно не смущаясь присутствия Элизы, назвала его по имени. – Теперь дело пойдет веселее.

Пол увидел, что у Элизы задрожали губы, но девушка совладала с чувствами и повернулась к капризной клиентке, готовая выполнять ее пожелания. Сюзан повертелась перед зеркалом:

– Ведь это никуда не годится!

– Да, действительно, пальто неудачное. Верните его в магазин – и закончим с этим. – Пол попытался прекратить тягостную сцену.

– Нет, я хочу именно это, – возразила Сюзан. – Мне нравится его цвет. Только вот эта мисс никак не может подогнать его по фигуре. Работайте же, милочка! – приказала она Элизе.

Элиза молча принялась накалывать булавки. В какой-то момент ей пришлось наклониться и даже встать на колени, чтобы подколоть подол. Сюзан стояла не шевелясь и ничем не помогала девушке. Она наслаждалась тем, что унижает ту, требуя от нее услуг горничной. Сюзан даже не смотрела на Элизу, только отдавала ей краткие приказания, а сама не сводила глаз с Пола, стараясь понять, что он думает.

Спенсер еще несколько раз пытался вмешаться, чтобы положить этому конец, но безрезультатно. Вскоре он почувствовал, что его тошнит. Дурнота подкатывала к горлу и заставляла желудок сжиматься в болезненных спазмах. Он просто не мог видеть этого безмерного унижения, которому с такой кротостью и горделивым спокойствием покорилась Элиза. Девушка молча и собранно выполняла работу. Руки ее слегка дрожали, но это был единственный признак того, как она страдает. Пол не двигался, страшась, что сорвется и выдаст себя.

Сюзан, поняв, что ее план вот-вот провалится, придумала еще одно испытание. Она решила заявить на него свои права.

– Пол, пожалуйста, посмотри, там в коробочке должны быть еще булавки. Там, на туалетном столике, ты же знаешь.

Сюзан явно и недвусмысленно показала, что Спенсер – ее любовник. Что он далеко не первый раз в этом будуаре и знает, где лежат щетки, коробочки с булавками и прочие дамские мелочи. Когда Пол принес ей булавки, она нарочно не стала забирать у него коробочку, а вынудила стоять перед ней и подавать по одной булавке Элизе.

Это была сладостная и ужасная пытка. Каждый раз, когда их пальцы соприкасались, Элиза едва заметно вздрагивала, а у Пола прерывалось дыхание. Элиза стояла на коленях в каких-то дюймах от него, а он ничего не мог поделать, чтобы не сделать ситуацию еще хуже. Если он сейчас неприкрыто вступится за девушку, то ее репутация будет навсегда погублена. Господи, какой абсурд! Он заботится о добром имени девушки, которая давным-давно обесчещена! Но Пол все равно не мог так оскорбить ее, нанести такой удар по ее репутации. Оставалось просто стоять и смотреть, надеясь, что она поймет, почему он поступает именно так. В этот момент Пол действительно ненавидел Сюзан. Он даже и не предполагал, что может испытывать столь ужасное чувство по отношению к женщине. Ее поведение было непростительным. Даже продажная девка не позволила бы себе такой фамильярности, как респектабельная миссис Фишер.

Наконец пальто стало сидеть идеально. Элиза поднялась с колен и отступила на шаг, стремясь оказаться как можно дальше от Пола. Она чувствовала, что силы оставили ее. Несколько раз ей пришлось специально уколоть себя булавкой, чтобы не упасть в обморок. Она сразу же поняла, какую ловушку подстроил ей Буден, когда увидела Пола, входившего в будуар. Все части мозаики сложились: Сюзан Фишер, о которой говорили, что она любовница Пола, таковой и оказалась. Буден с ней сговорился, чтобы насолить Элизе. Или Полу? Или обоим сразу?

Чтобы пережить эти полчаса, Элизе потребовалось все мужество и все силы, какие только у нее были. Она безмолвно умоляла Пола молчать и не вмешиваться, но в то же время страстно желала, чтобы он прекратил эту пытку. Разрываемая противоположными страстями, Элиза чувствовала, что еще немного – и рассудок ее помутится. Каждое прикосновение его пальцев заставляло ее содрогаться от ужаса, смешанного с возбуждением, горечь унижения сливалась с гордым желанием выстоять. Элиза готова была убить миссис Фишер, только бы не видеть Пола едва ли не в объятиях другой женщины, и прямо у нее, Элизы, на глазах!

– У тебя никчемные приказчицы, Пол, – проговорила Сюзан, уже осознав, что не сможет заставить их выдать себя. Может, Буден ошибся? Нет, Сюзан чувствовала, что эта девица – Элиза Уивер, кажется? – безумно влюблена в Пола. А вот сам Пол? Он не выдал себя ни жестом, ни звуком.

– Вам что-нибудь угодно еще, леди? – недрогнувшим голосом спросила Элиза.

– Это все, – недовольно ответила Сюзан. – Идите.

Она отпускала ее, как прислугу.

– До свидания, леди, до свидания, мистер Спенсер. – Элиза присела в реверансе и вышла за дверь.

Только оказавшись на улице, она позволила себе застонать.

Пол вернулся в гостиную и заставил себя посидеть еще немного, чтобы его уход не выглядел бегством. Она даже умудрился пообщаться с дамами, правда, не помнил о чем. Когда он вышел на улицу, было уже очень темно, горели газовые фонари, на небе плыла умирающая луна. Полу захотелось завыть, как одинокому койоту.

Вернувшись в магазин, он поднялся в квартиру и напился до потери сознания.

Глава 24

Сюзан ожидала Пола в гостиной. Был еще ранний вечер, когда молодой вдове прилично принимать гостей. Впрочем, в отношении Пола слово «прилично» в доме миссис Фишер было давно отброшено за ненадобностью. Он мог приходить в любое время дня и ночи, никого это уже не удивляло.

Сюзан была прелестна. Пол оценил это, едва шагнув в гостиную. Облаченная в темно-бордовое платье с низким вырезом, отделанное метрами тончайшего кружева, Сюзан действительно походила на богиню. Она протянула руку, и Пол медленно поцеловал ее пальцы – один за другим.

Вообще-то он пришел сделать ей выговор.

– Я не ожидал от тебя такого поведения, – сразу приступил к делу Пол.

Сюзан удивленно приподняла брови:

– О чем речь?

– Я имею в виду твою вчерашнюю выходку, – объяснил Спенсер, сдерживаясь. Его мучило классическое похмелье, которое лишь усугублялось угрызениями совести оттого, что он никак не мог помочь вчера Элизе. Очень хотелось говорить с Сюзан резко, однако голова болела так, что Пол предпочитал не рисковать. – Ты совершенно зря устроила это выступление. Это не театр, Сюзан, с людьми нельзя так обходиться.

– Зря? Не думаю. Во-первых, девица не умеет ничего, что должна бы. Она так копалась, что я удивилась, почему она у тебя работает. – Глаза Сюзан опасно сверкнули. – А во-вторых… По правде говоря, мне не нравится, если мне предпочитают кого-то ниже по положению. Я хотя бы должна об этом не знать.

– Это исключительно твой выбор. – Пол был обескуражен женской логикой и мало что понял из речи Сюзан. Понял одно: извиняться она не собирается. – Как вообще мисс Уивер оказалась здесь?

– О, мне порекомендовал ее твой друг, Буден, – отмахнулась Сюзан. – Пол… Неужели ты действительно считаешь, что продавщица стоит того, чтобы так долго о ней говорить?

Миссис Фишер поднялась с кушетки и подошла вплотную к Полу – так, что он чувствовал запах ее духов, ощущал тепло, и все это неодолимо влекло его. Ах, как бы он хотел, чтобы Сюзан исчезла и на ее месте оказалась Элиза! Но увы, мечтам не суждено сбыться.

– Ты мой, – прошептала Сюзан, обвивая руками шею Спенсера, – я никому не позволю отнять тебя у меня. Никому не позволю меня унижать. – Она прижалась бедрами к бедрам Пола. – Разве тебе кто-нибудь нужен, кроме меня?

– Сейчас нет, – прошептал он в ее полуоткрытые губы, дьявольски усмехнулся и лишь потом поцеловал. Внезапно он ощутил, что так может ей отомстить. Быть с ней, но думать о другой. Что может быть страшнее для женщины?

А она об этом так и не узнает. Но почувствует, ощутит.

Пол провел рукой по спине Сюзан, чувствуя, как любовница еще крепче прижимается к нему. Головная боль отхлынула, как волна; страсть заставила ее удалиться, не попрощавшись. Пол целовал Сюзан так, как будто она была первой и последней женщиной на земле. Ах, если бы он мог так же целовать Элизу… Еще сильнее. Еще нежнее. С Элизой все было бы по-другому.

Лучше.

Пол был в этом уверен.

– Не здесь! – простонала Сюзан, чуть отстраняясь. Глаза ее блестели лихорадочным возбуждением, предвкушение заставляло приоткрывать губы и чаще дышать. – Могут войти слуги!

– Разве тебе есть дело до тех, кто ниже тебя по положению? – вкрадчивым голосом осведомился Пол. Он расстегнул пару пуговок на лифе платья Сюзан и теперь водил пальцами по ее обнаженной коже, заманивая, дразня.

– До этих – есть! – выдохнула миссис Фишер и чуть отстранилась. – Идем.

Путь до спальни был более-менее благопристойным, если не считать пары поцелуев, сорванных украдкой. Наконец любовники оказались в спальне, и там уж Пол дал свободу и воображению, и рукам. Одежда быстро оказалась на полу. Задумав поймать Сюзан в ловушку, Спенсер оказался в ней сам. У страсти не бывает одного заложника – только двое, занимающиеся любовью.

Сюзан шептала его имя, выкрикивала его имя, впечатывала его имя поцелуями. Пол уже не контролировал себя: зарычав, словно дикарь, он практически швырнул Сюзан на кровать и сам оказался сверху. Он яростно целовал эту женщину, которую одновременно жаждал и ненавидел – и не знал, что больше, его ярость или страсть.

Их тела сплелись, из волос Сюзан посыпались шпильки, однако это никого не интересовало, в первую очередь ее саму. Еще немного – и оба достигнут пика наслаждения, испытают величайшее в мире счастье, которое даровано Богом.

– Пол… – выдохнула Сюзан. – Пол, о, да…

– Элиза… – прошептал он.

Сюзан замерла, словно громом пораженная. Даже в затуманенном страстью сознании имя другой женщины произвело эффект свалившегося с неба пушечного ядра. Взрыв злости, который испытала миссис Фишер, не шел ни в какое сравнение с тем взрывом страсти, который она испытывала раньше. Злость была в несколько раз мощнее.

– Как ты меня назвал?!

Сюзан резко толкнула Пола. Тот отодвинулся в сторону и смотрел непроницаемо. Миссис Фишер поразилась тому, как этот человек себя контролирует. Только что был охвачен страстью – и вдруг этот взгляд, в котором нет ни капли вины!

– Ты… – У нее не было слов. Сюзан отчаянно искала их, чтобы выплеснуть на Пола всю свою ненависть и обиду. – Ты мерзавец! Значит, все слухи были правдой! Она твоя любовница!

Спенсер молча поднялся и начал одеваться.

– Ты так мне ничего и не скажешь?

Он пожал плечами:

– А мне нужно что-то говорить?

– Я ненавижу тебя! – Она швырнула в него подушкой. Пол увернулся. – Тебя, твоих любовниц и твой магазин! Ты мог бы хоть раз подумать обо мне, о моих чувствах! Но нет! Убирайся отсюда немедленно!

– С удовольствием. – Спенсер оделся очень быстро. Сюзан наблюдала за ним со смесью ненависти и желания, чтобы он остался, чтобы извинился за свои слова. О, ему придется очень долго извиняться, но в конце концов Сюзан его простит… может быть. Однако Пол не проронил больше ни слова. Он коротко поклонился Сюзан, и через мгновение хлопнула дверь.

Миссис Фишер упала на кровать и разрыдалась.

– Ненавижу! Ненавижу! – выкрикивала она, ударяя по подушке кулаком и представляя, что это физиономия ненавистного Пола Спенсера.

Предпочесть замарашку с улицы ей, светской даме, утонченной и красивой женщине! Да еще и настолько увлечься, чтобы в порыве страсти шептать чужое имя! Это неслыханное оскорбление для такой женщины, как Сюзан Фишер. Но ничего, она это так не оставит. Полу придется заплатить за все его прегрешения.

Пол шагал по темным улицам, радуясь глотку свежего воздуха, словно свободе. Он все еще пребывал в возбуждении и потому не стал брать извозчика, а решил пройтись до магазина пешком. Было еще не поздно, он пробыл у Сюзан менее часа. И однако это был один из самых счастливых часов в его жизни.

Он избавился от нее. Порвал с ней отношения.

Не то чтобы он хотел делать это прямо сейчас. Сюзан все еще оставалась полезна ему. Но Пол был рад, что от нее избавился. Имя Элизы он произнес совершенно непроизвольно – он действительно на несколько мгновений представил на месте Сюзан мисс Уивер и испытал такое неземное блаженство, что имя само сорвалось с языка. И, конечно же, это подействовало.

Что его не радовало во всем этом – так это причастность Стенли к унижению Элизы. В последнее время Буден вел себя дерзко и позволял себе то, что не должен был позволять. Пол уже даже почти жалел, что взял деньги именно у него. Однако с этим проблем нет: все равно Пол их вернет, согласно заключенному контракту. Дело в том, что Стенли явно способствовал тому, чтобы поставить Элизу в невыносимое положение. И именно он уволил ее тогда. Дурной запашок у этого дела.

Спенсер вошел в темный магазин – «Все для леди» закрылся час назад, приказчики разошлись по своим комнатам, и сейчас в огромном здании царила пустота и таинственность. Пол любил эту вечернюю тишину магазина, однако сейчас у него не было желания неторопливо наслаждаться ею. Он почти бегом поднялся на третий этаж: возможно, Стенли еще не ушел, Буден часто засиживался допоздна.

Так и есть: дверь в кабинет Стенли была приоткрыта. Пол вошел, не постучав. Буден сидел за столом, просматривая какие-то бумаги; рядом на столешнице янтарно поблескивал стакан с виски. Стенли любил расслабиться вечером, когда никто не видит. При виде Пола Буден не удивился, лишь приветственно кивнул – и тут же замер, увидев выражение лица босса.

– Что-то случилось, Пол?

– По какому праву, – прорычал Спенсер, выпуская копившееся раздражение, – ты отсылаешь заведующую отделом детской одежды подгонять платье по фигуре, словно простую никчемную приказчицу?

Буден пожал плечами и откинулся на спинку кресла.

– Она была свободна, и мне срочно требовался человек, который пойдет и поможет миссис Фишер. Ты же сам утверждал, что мисс Уивер достаточно компетентна, чтобы справиться с чем угодно. Что-то не так?

– Ты берешь на себя слишком много, – медленно произнес Пол.

Стенли положил бумаги и поднялся. Теперь мужчины стояли друг напротив друга, словно готовые к броску хищники.

– Я помогаю тебе в управлении магазином, Пол. Кажется, именно ты берешь на себя слишком много, давая повод для слухов и переступая через принципы, которые лелеял годами.

Пол постарался не подать виду, что обвинение в том, что он завел или собирается завести роман в магазине, нарушив собственные постановления, задело его. К черту принципы!

– Моя нравственность – не твоя забота! – заявил Спенсер.

– Конечно, не моя, – криво усмехнулся Стенли. – Только подумал бы, прежде чем вот так швыряться словами. Мы с тобой давно работаем вместе и дружим, а эта девчонка появилась в твоей жизни только весной. Стоит ли из-за нее бросать на ветер результаты многолетних усилий? Подумай, Пол. – Буден подался вперед и добавил заговорщицким шепотом: – Да еще из-за женщины… скажем так, не совсем уж устойчивых моральных принципов.

Если бы Стенли не произнес последнюю фразу, Пол, возможно, сдержался бы. Однако тут рассудительность его покинула. Он отбросил в сторону трость, быстро подошел к столу, перегнулся через него и схватил не успевшего отшатнуться Стенли за ворот рубашки.

– Никогда, – опасным голосом произнес Спенсер, – не смей в моем присутствии оскорблять мисс Уивер.

Буден испугался, но не слишком. Его глаза полыхнули обидой и злобой.

– Ты ничего не видишь дальше своего носа! – бросил он в лицо Спенсеру. – Твоя милая мисс Уивер – такая же, как все остальные! Все они выживают за счет богатых покровителей, а она просто морочит тебе голову, прикидываясь недотрогой! Разве ты не слышал, что говорят в магазине? Разве ты сам не понимаешь…

– Еще одно слово, – предупредил Пол, – и я тебя убью.

Видно было, что теперь Буден испугался по-настоящему, прочитав в глазах Спенсера полную решимость выполнить обещание. Неожиданно Пол отпустил его и сделал шаг назад. Спенсер привык быстро принимать решения.

– Ты уволен, – заявил он Стенли.

Буден ушам своим не поверил.

– Прости, что ты сказал?

– Я тебя увольняю, – повторил Пол. – Чтобы с завтрашнего дня духу твоего здесь не было.

– Но… – Стенли явно не ожидал такого поворота судьбы. – Но ты не можешь меня уволить!

– Почему это? – прищурился Пол.

– Хотя бы потому, что мои деньги вложены в это предприятие! – ядовито напомнил Буден.

– Я верну их тебе в конце года, согласно контракту, – невозмутимо ответил Спенсер. – Ты перешел черту дозволенного, Стенли. Наша дружба уже давно дала трещину – с тех самых пор, как я начал замечать алчный блеск в твоих глазах. Не знаю, чего ты хочешь на самом деле, но отправляйся плести интриги куда-нибудь в другое место. Потрудись покинуть магазин до полуночи. – Пол развернулся и вышел.

У него внутри все кипело, но оставалось еще одно дело, которое следовало завершить. Он поднялся по черной лестнице к комнатам приказчиц и постучал в дверь Элизы, из-под которой пробивалась полоска света. Значит, она еще не легла. Мысль о том, что он может застать Элизу полуодетой, едва не заставила его толкнуть дверь и войти, не дожидаясь ответа.

Девушка открыла ему через минуту и с удивлением посмотрела на Пола, замершего на пороге. Ее волосы золотились в свете настольной лампы, простое, но элегантное платье подчеркивало изящество и даже некоторую худобу. Спенсер благоразумно не пошел в комнату, чтобы не смущать Элизу и не переступать правил приличия. Он не был уверен, что сможет оставаться в рамках.

– Добрый вечер, мистер Спенсер…

– Добрый вечер, мисс Уивер. – Он прокашлялся. – Извините за поздний визит, я задержу вас всего на несколько минут.

– О… – Элиза явно не знала, что делать. Пол поспешил ей на выручку:

– Я пришел извиниться.

– Извиниться? Но вы ни в чем не виноваты передо мной, мистер Спенсер. – Элиза ужасно побледнела, очевидно вспомнив ту ужасную сцену.

– Отнюдь, – возразил Пол. – Вчерашнее происшествие в доме миссис Фишер… Это было недопустимо, и все же я это допустил.

– Вы не могли ничего сделать, да и не нужно, – грустно улыбнулась Элиза. – Миссис Фишер была… в своем праве.

– Миссис Фишер вас больше не обидит, – твердо произнес Пол. – Никто вас больше не обидит.

Он отдал бы все на свете, чтобы схватить Элизу и сжать в объятиях… но увы!

– Благодарю вас, – произнесла девушка, улыбнулась и посмотрела ему в глаза. Пол даже забыл, что нужно дышать. Он неловко распрощался, и Элиза закрыла дверь.

Спенсер еще долго стоял, глядя на эту дверь. Если бы все сложилось по-другому!

Если бы Буден не оказался прав и Элиза не стала падшей женщиной!

Но она ею была. И в этом Пол считал виноватым именно себя.

Глава 25

Незадолго до назначенного дня открытия нового крыла – и в этот же день начиналась недельная летняя ярмарка – Пол начал рекламную кампанию своего нового шелка «Жемчуг Юга». Эту ткань предполагалось сделать гвоздем программы. Ощутимой прибыли столь дешево продаваемый шелк принести не мог, зато он должен был привлечь в магазин толпы заинтригованных покупателей. В результате мощной, напористой и повсеместной рекламной кампании, казалось, в Бостоне не осталось ни одного человека, который бы не слышал о «Жемчуге Юга». Из уст в уста передавались рассказы о том, насколько он чудесен, красив и непревзойден по качеству. Больше всего подогревало интерес публики то, что «Все для леди» заявил о своем эксклюзивном праве на этот шелк.

Реклама «Жемчуга Юга» возбуждала интерес к магазину, а грядущее открытие нового крыла сулило нечто грандиозное. Весь Бостон замер в предвкушении. На открытие были приглашены все бостонцы без исключения. Об этом трубили газеты, кричали мальчишки на каждом углу, об этом знали все.

После ужасной сцены в доме миссис Фишер Элиза почти не видела Пола (его вечерний визит с извинениями был очень приятен, однако краток), но постоянно ощущала рядом его присутствие. Магазин кипел. Пол даже решился закрыть «Все для леди» на трое суток перед назначенным днем. Внутри кипела работа. Все отделы переезжали на новые места, срочно оформлялись витрины, создавались потрясающие выставки товара. Элиза полностью посвящала себя работе и каждый вечер падала без сил.

В эти дни произошло событие, которое принесло Элизе некоторое злорадное удовлетворение. Ворм и его «Парижские моды» выпустили в продажу шелк, который один в один повторял образцы «Жемчуга Юга», только вот назывался он «Сердце Парижа» и стоил в три раза дороже, чем у Спенсера. Реклама и шумиха, устроенная Полом, заставили покупателей посетить Ворма хотя бы из любопытства. И тут Спенсер нанес ответный удар: во всех газетах появились объявления, что шелк, который Ворм продавал как парижский, выработан на американских фабриках, в доказательство приводились сертификаты. Публика, всегда восхищавшаяся Спенсером и равнодушная к Ворму, тут же обозвала владельца «Парижских мод» мошенником, а кое-кто даже хотел разгромить его магазин.

Элиза всегда знала, что дядюшка рано или поздно попадется, но особое удовольствие ей доставило то, что оказался он именно в ловушке Пола. Вся эта история только еще больше подогрела интерес публики к магазину Спенсера.

В лучах яркого августовского утра фасад нового крыла «Все для леди» сиял первозданной белизной. Публика стала занимать места на площади еще до рассвета, так что в этот час уже собралась значительная толпа. Под большими тентами были накрыты длинные столы, полные простой, но вкусной еды, а внутри, в просторной галерее, организован прием для важных гостей. Здесь собрались сливки бостонского общества.

Дамы щеголяли в лучших нарядах, мужчины от них не отставали. Большинство этих нарядов было приобретено здесь же, во «Все для леди», что само по себе служило отличной рекламой магазину. Народу собралось немало, и в галерее царило оживление. Все переговаривались, отмечая, насколько похорошел магазин. Новое крыло стало настоящим сюрпризом для покупателей – ошеломляющим, притягивающим, манящим. Оттуда невозможно было уйти без покупок. Витрины открывали для всех путь в сказку; нужны всего лишь деньги, и сокровища Аладдина станут твоими.

Пол Спенсер находился, казалось, всюду одновременно: беседовал с гостями, перебрасывался шутками с джентльменами и нежно целовал руки дамам. Прекрасные горожанки млели от внимания владельца магазина; как всегда, Пол держался на высоте. Всеобщее восхищение преследовало высокого черноволосого мужчину в светлом летнем костюме – этим днем Пол был неотразим. Впрочем, как и всегда. Записного донжуана провожали вздохи и взгляды, полные обожания.

Это обожание ни в малейшей степени не разделяла миссис Фишер. Время, прошедшее после размолвки с Полом, только обострило ненависть Сюзан; женщина хотела отомстить, и отомстить жестоко. Пола нужно унизить перед всеми этими женщинами, которые так восхищаются им, млеют от одного брошенного им взгляда. Но как? У Сюзан не было ни способа, ни ответа.

На открытие магазина она, разумеется, пришла. Как можно было не прийти? Все туда собирались, это ведь событие года, можно сказать. Сюзан ходила по галерее, вежливо раскланивалась со знакомыми, однако ни с кем не хотелось заводить долгий разговор. Она видела Пола, но Спенсер не подходил к ней, а миссис Фишер делала вид, что его не замечает. В такой толпе их натянутые отношения – вернее, отсутствие отношений как таковых – не будут замечены.

Сюзан досадовала на себя, что умудрилась попасться в ловушку Пола и позволила чувствам завладеть ею. Раньше она контролировала свою страсть, а в случае со Спенсером все произошло не так. Он заманил ее в сети любви и бросил; сильные женщины такого не прощают.

– Вы не скучаете, миссис Фишер? – послышался голос рядом, и, обернувшись, Сюзан увидела Стенли Будена. Друг Пола раскланялся.

– О нет, мистер Буден. Не скучаю. – Сюзан подумала, знает ли он об их с Полом разрыве.

– Но тем не менее вы в одиночестве.

– Вынужденном, – усмехнулась Сюзан. – Однако теперь вы составите мне компанию.

– Не уверен, что Полу понравится, если он увидит вас в моем обществе, – печально заметил Стенли. Сюзан удивилась.

– Вот как?

– Он меня уволил, – объяснил Буден. Кажется, этот факт весьма огорчал Стенли, однако держался тот поистине с достоинством. Правда, виски пил: в руке у Будена был почти полный стакан. И это в первой половине дня. До чего можно довести джентльмена!

– Тогда вам не стоит беспокоиться, мистер Буден, – обманчиво равнодушным тоном произнесла Сюзан. – У меня с мистером Спенсером отныне мало общих дел.

Маленькие глазки Стенли зажглись откровенным любопытством. Сюзан могла бы голову прозакладывать, что Буден умирает от желания узнать подробности, однако спрашивать о таком у дамы, да еще в обществе… У всех непотребностей есть границы.

– Мои соболезнования, миссис Фишер.

– Вы говорите так, будто в моей семье кто-то скончался, – осуждающе заметила Сюзан, – а я всего лишь порвала с недостойным!

– Виноват. – В глазах Стенли зажегся озорной огонек. – Однако соболезнования все же нужно принести. Ведь, судя по всему, Спенсеру удалось выкрутиться?

– Мистер Буден, – напыщенно произнесла Сюзан, – это не ваше дело!

– Ах, миссис Фишер, прошу меня простить. Дело в том, что я очень зол за свое увольнение. Подумать только! Я сделал для Спенсера столько хорошего, а он так отплатил мне! – Стенли картинно вздохнул. – Подобные вещи не должны оставаться безнаказанными.

– Тише! – одернула Сюзан Стенли, оглядываясь. Кажется, их никто не услышал, однако следовало быть осторожнее.

– Может быть, отойдем к окну? – предложил Стенли и подал даме руку, не дожидаясь ответа. Сюзан, не колеблясь, положила ладонь на рукав Будена. Кажется, намечался интересный разговор.

У окна, откуда открывался вид на площадь, стоял крепко сбитый человек в полосатом костюме; верхние пуговицы жилета были расстегнуты – мужчина обильно потел. Сюзан узнала Филиппа Ворма, владельца «Парижских мод». Надо же, не постеснялся прийти на открытие нового крыла в конкурирующем магазине! Да еще после этой неприятной истории с шелком! Смелый человек. Или наглый.

Ворм, Сюзан и Буден раскланялись. Миссис Фишер была в некотором замешательстве: стоит ли продолжать обсуждение Спенсера в присутствии Ворма, или же повременить? С одной стороны, она почти не знает Филиппа; с другой – у него немало причин ненавидеть Пола, равно как и у нее, и у Будена.

Вопрос решил Стенли, заведя речь о «Жемчуге Юга».

– Такая неприятная история, Ворм… Как вы умудрились так проколоться?

– Вы думаете, я стану откровенничать с вами? – Филипп смерил Будена взглядом с головы до ног. – Во-первых, на вас ужасные ботинки. Во-вторых, вы работаете на Спенсера и немедленно обо всем доложите ему.

– Уже нет. Он меня уволил. Так что я не имею ни малейшего желания ему о чем-то докладывать. – Стенли допил виски и поставил пустой бокал на подоконник.

– Вот как! – Ворм хмыкнул. – Ну а вы, миссис Фишер?

– У меня также есть причины не желать Спенсеру добрых дней. – Сюзан произнесла это даже громче, чем следовало. Она почуяла в стоящих рядом мужчинах союзников. – Он предпочел мне никчемную девчонку, приказчицу из магазина. Это оскорбление.

Мужчины сочувственно покивали, и разговор пошел лучше.

– Спенсер давно ведет себя неподобающе…

– У него скандальная слава…

– Он использует людей!

– Он издевается над женщинами!

– Рано или поздно он должен заплатить за все!

Когда прозвучала последняя фраза, все примолкли и переглянулись.

– Мы можем сколько угодно говорить о том, что Спенсер должен заплатить за свои прегрешения, – произнесла Сюзан. – Однако никто из нас не господь бог, который ответственен за такие вещи. А нам троим нечем отплатить ему. Иначе…

– Будь у меня, чем прижать Спенсера, я давно бы воспользовался такими сведениями, – сказал Ворм, понизив голос. – Он мог бы учтивее относиться к тем, кто работает с ним в одном городе. Однако он неуловим. Если бы мне было хоть что-то известно о нем… – Взгляд Филиппа стал сосредоточенным. – Мистер Буден, возможно, вы что-то знаете?

– Боюсь, что нет. – Стенли скривился. – Бизнес Спенсер ведет честно, надо отдать ему должное. Он действует в рамках закона. Мы, конечно, можем запустить слух, очерняющий его, однако Полу будет легко его опровергнуть. Нужно нечто иное – то, что уничтожит его как человека.

– Возможно, какие-либо события из его прошлого? – подсказала Сюзан. – Стоит проверить, из каких трущоб он появился.

– Увы, я почти ничего о нем не знаю, – покачал головой Стенли. – Пол ужасно скрытен. Единственное, что мне известно, – он с Юга. А его жизнь с тех пор, как он появился в Бостоне, известна всем.

– Южанин, вот как! – воскликнул Ворм.

– Да, вроде бы из небольшого городка. Та самая девица, за которой он ухлестывает, – его землячка. Во всяком случае, так он утверждает. Кстати, – тут Стенли явно что-то вспомнил, – когда мы в первый раз принимали ее на работу, она утверждала, будто является вашей племянницей, мистер Ворм.

– Элиза Уивер? – вытаращил глаза Филипп. – Элиза работает во «Все для леди»?!

Сюзан подобралась: это становилось все более и более интересным.

– Да, ее так зовут, – кивнул Стенли.

Ворм кратко изложил собеседникам историю семьи Уивер – все, что ему было известно, – рассказал о приезде Элизы в Бостон, ее «вздорном характере» и «нежелании идти на разумные компромиссы». Из чего Сюзан немедленно сделала вывод, что дядюшка приставал к племяннице, однако та предпочла найти себе покровителя моложе и красивее. Да и богаче. Что, в общем, было понятно: красотой и элегантностью мистер Ворм не блистал. Куда уж ему до Спенсера!

– Значит, Пол родом из Смолвиля или жил там, – продолжал гнуть свою линию Стенли. – Наверняка он общался не с одними Уиверами, коль скоро ваша племянница утверждала, что знакома с ним! Значит, там остались люди, которые его знали. Чем он занимался? Возможно, совершил ужасное преступление!

– Не зря он не говорит о своем прошлом. – Сюзан перешла на таинственный шепот. – Так поступают люди, которым есть что скрывать!

Собеседники переглянулись: заговор созревал прямо на глазах.

– Однако ни один из нас сейчас не может покинуть Бостон, – заметил Стенли. – Да и странно будет выглядеть, если мы начнем расспрашивать жителей Смолвиля о Поле Спенсере. Насколько я понимаю, ни у кого там нет нужных знакомств?

Все дружно покачали головами.

– Что ж, – заключил Буден, – в таком случае, у меня есть один надежный человек, который с удовольствием займется этим делом.

Глава 26

«Жемчуг Юга», прекрасный шелк атласного переплетения и нежного неуловимого оттенка топленых сливок, вдохновил Пола на создание потрясающей симфонии белого. Нет, не кипенная белизна невинности, а гимн нежности: от накрахмаленной голубизны корсетов до перчаток столь насыщенного цвета слоновой кости, что их уже практически нельзя было назвать белыми. Отделы перемешались, покупательницы ничего не могли найти, но это лишь заставляло их тратить, тратить, тратить деньги.

По левой галерее тянулись белоснежные ряды муслина и коленкора, украшенные салфетками и носовыми платками. Справа от входа, где разместился отдел трикотажа, была сооружена огромная декорация из носков и перламутровых пуговиц. Потолок и колонны центральной галереи были задрапированы сотнями ярдов муслина, фуляра, лент и кружев. Баснословно дорогие французские кружева обвивали колонны и перила балюстрад. В ротонде с потолка спускался шатер из белых занавесок: муслин, газ, расписанный гипюр, богато вышитый тюль и полотнища восточного шелка, затканные золотыми узорами, воссоздавали невероятно чувственный мир турецкого гарема. Опытный глаз легко различил бы во всей этой оргии белого некий порядок и гармонию: оттенки белого следовали и раскрывались друг за другом, противопоставлялись и взаимодополнялись, создавая симфонию, которая достигала своего крещендо в ротонде. Отделы кипели, публика осаждала установленные в ходе постройки нового крыла лифты, закручивалась бурными водоворотами у колонн, затопляла отделы.

Пол провел весь день в состоянии какой-то болезненной одержимости. Его мысли снова и снова возвращались к тому моменту, когда он прошептал имя Элизы. Потрясающий успех открытия, триумф, победа над Бостоном и над женщинами не принесли ему никакого удовлетворения. Кто-то бы сказал, что Пол уже просто пресытился победами, но сам Спенсер так не считал. Странная горячка, сжигавшая его тело и разум, объяснялась всего лишь страстью. Он хотел Элизу, хотел, несмотря ни на что. Ему было все равно, кто ее покровитель, бывший или настоящий, ему все было все равно. Безрассудно и опаляюще горячо он хотел Элизу.

Создавая «Все для леди», Спенсер желал не просто денег и успеха, он мечтал, чтобы весь мир лежал у его ног, а особенно он жаждал одержать победу над женщиной. Вся его тактика ведения дел сводилась к тому, чтобы обольстить женщину и, используя сжигающую ее лихорадку, сделать все ее страсти и потаенные желания предметом купли-продажи. В этом было что-то невероятно развратное.

Пол стоял на своем любимом месте у балюстрады ротонды и смотрел на армию подвластных ему женщин. Дело близилось к закрытию магазина, начинался отлив. Разоренные, возбужденные и пресыщенные покупательницы удалялись странно торопливо, словно выбирались из какой-то подозрительной гостиницы, насладившись предосудительными ласками любовника. Пол потер мучительно болевший висок и окинул взглядом магазин, надеясь увидеть Элизу.

Шиммер, в это время поднявшийся на галерею, чтобы поздравить своего молодого компаньона с несомненной победой, увидел, что Спенсер стоит у перил, стиснув их руками и закрыв глаза. Банкиру пришлось дотронуться до его плеча, чтобы привлечь внимание Пола. Спенсер открыл глаза, и Шиммер увидел, что в момент триумфа тот погружен в такие пучины мрачного отчаяния, что демоны, терзавшие грешников в аду, не могли бы причинить ему большей боли.

– Решайтесь же, черт возьми! – Шиммер похлопал Пола по плечу. – Решайтесь – и конец!

Спенсер явно смутился, но все же нашел в себе силы ответить спокойно:

– Это было бы глупо и абсолютно несовместимо с понятиями чести и благодарности.

Конечно, Шиммер не знал всех деталей этой загадочной истории, но опыт ему подсказывал, что молодой человек влюбился впервые в жизни и готов наделать всяческих глупостей. Обычно избавиться от наваждения помогала добрая ночка, проведенная в постели с предметом воздыханий. Вот только, судя по терзаниям Спенсера, какие-то принципы не позволяют ему заполучить наконец-то девицу и обрести душевное равновесие.

– Тогда отбросьте посторонние мысли и просто насладитесь своей победой. Насколько я понимаю, доход от ярмарки покроет все вложения. Что ж, я рад, что вы смогли убедить меня поучаствовать в этом деле.

Пол пожал протянутую руку Шиммера и поклонился.

– Благодарю вас. Ваш вклад неоценим.

– Оценим, молодой человек, оценим. В конце года я рассчитываю получить приличные дивиденды.

– А я рассчитываю, что вы примете решение вложить их снова в дело.

– О! Вам палец в рот не клади, Спенсер.

– Я знаю, мистер Шиммер.

Они прошли в кабинет, чтобы обсудить деловые вопросы более подробно.

Элиза едва не валилась с ног после этого бурного и бесконечного дня, но на душе у нее было легко и радостно. Открытие нового крыла и летней ярмарки стало настоящей победой, бросившей Бостон к ногам Пола. Элиза, начитавшись газет и наслушавшись сплетен, очень волновалась, удастся ли Спенсеру окупить строительство и переустройство магазина. Теперь всякие сомнения развеялись. За весь день у Элизы не было ни одной свободной минутки, так что только после закрытия магазина, наблюдая, как приказчицы наводят в отделе порядок, она смогла сесть и дать отдых усталым ногам. Какая разительная перемена свершилась с того времени, как она мучилась, сбивая ноги в неудобных туфлях, ворочала груды манто и плащей и считала копейки. Теперь она могла жить безбедно, но близость Пола и ее чувства к нему не оставляли ей ни малейшего шанса на покой. Сколько бы времени ни прошло, слухи не утихнут. Пол не способен проявлять должную осторожность, он словно не замечает всей двусмысленности ее положения. Или замечает, но ему все равно? Нет, Элиза не хотела думать о Спенсере плохо. То, что он пришел с извинениями, тронуло ее, хотя она их и не ждала. Покончив с делами, Элиза закрыла отдел и направилась к себе. Идти по лестнице не было сил, поэтому она решила прокатиться на лифте. Швейцар, управлявший подъемниками, уже ушел, но Элиза справилась и сама. Прозрачная кабинка вознесла девушку на третий этаж ротонды.

Дверь кабинета Пола была приоткрыта, но Элиза решила, что сможет проскользнуть незамеченной. Тихо, на носочках, чтобы каблуки туфель не стучали по мрамору, девушка обогнула ротонду и уже почти свернула на боковую галерею, когда за спиной раздался голос Пола:

– Мисс Уивер, зайдите в мой кабинет, пожалуйста.

Элиза повернулась к нему и присела в реверансе. Если он говорит таким официальным тоном, то стоит его и придерживаться. Свет в кабинете не горел, но панорамное окно запускало в комнату сумеречный отблеск заходящего солнца.

– Мисс Уивер… Элиза. – Девушка замерла. Пол впервые назвал ее по имени. Впервые с детских времен. Не считая того первого дня, когда увидел ее в Бостоне. Но тогда это было всего лишь данью воспоминаниям, сейчас же… он словно ласкал ее имя, просто произнося его.

Пол просидел больше часа в кабинете, размышляя над словами Шиммера. Решиться. Но на что решиться? Выхода Пол не видел. Немыслимая ситуация. Если бы это была не Элиза, а любая другая девушка, то мучился бы он так?

Мысль о том, что Элизе пришлось найти себе покровителя из-за того что он, Пол, не удосужился проявить достаточно внимания к дочери своего благодетеля, угнетала Спенсера. А вот возникающие в его разгоряченном воображении картинки, где другой мужчина прикасается к Элизе, просто убивали. Он признался себе, что хочет, чтобы Элиза была его и только его. Чтобы только он прижимал ее к себе ночью, на смятых простынях, чтобы она шептала его имя, сгорая от страсти. Что ж, все это вполне возможно.

– Элиза, не согласитесь ли вы подняться ко мне и выпить чашечку вечернего чаю?

Элиза не поверила своим ушам. Пол приглашает ее в свою квартиру. Вечером. Тет-а-тет.

– Я очень тронута вашей добротой и благодарю вас за приглашение. – Официальная формула вежливости сорвалась с губ Элизы прежде, чем она успела полностью осознать, что означает предложение Спенсера. – Но я вынуждена отклонить ваше предложение. Я слишком устала и хотела бы подняться к себе.

Они стояли на расстоянии вытянутой руки друг от друга, однако Элизе показалось, что между ними разверзлась пропасть.

– Чего вы боитесь, Элиза?

При звуке своего имени, снова произнесенного Полом, девушка вздрогнула. В ее мечтах она часто представляла, что Пол произносит ее имя, но сейчас это обращение представлялось ей чем-то неприличным, словно она уже пала, приняв непристойное предложение. Элиза подняла голову и взглянула Полу в глаза, темные, с расширенными зрачками, они казались провалами, способными затянуть ее в ад.

– Я ничего не боюсь. – Голос ее дрожал, но она продолжила: – Но я отказываюсь вас понимать.

Пол подошел к двери и закрыл ее. Это лучше всяких слов показало девушке, насколько неприличным был их разговор. Она отказывалась в это верить.

– Элиза, – голос Пола тоже дрогнул. – Элиза, я люблю тебя… И ты наверняка уже давно об этом догадалась. Так не делай вид, что не понимаешь меня.

Элиза молчала, лицо ее залил румянец, но быстро схлынул, уступив место прозрачной бледности. Господи! Сколько раз она мечтала об этих словах, сколько грезила! А теперь она готова была душу продать, лишь бы их не слышать. Как он может? Он любит ее, но предлагает подняться в квартиру?

Пол увидел, что Элиза стиснула руки на груди и слезы наполнили ее глаза. Почему она так расстроена?

– Элиза, – Пол решил, что девушка колеблется, опасаясь утратить ту материальную поддержку, которую получает от своего покровителя. – Я предлагаю вам свободу, жизнь, полную достатка и покоя. У вас будет свой дом и капитал.

– Я сама зарабатываю себе на жизнь. – Элиза опустила руки и гордо выпрямилась.

– Вы отказываетесь, мисс Уивер? – То, что он попробовал, решился, но получил отказ, взбесило Пола. Он предложил ей положение и любовь, а Элиза просто… повела себя так, будто она истинная леди и невинная девушка, а не содержанка некоего состоятельного (или не очень) мужчины. Ужасная мысль о том, что ее покровитель может оказаться более богатым и влиятельным человеком, чем он сам, ужалила Спенсера. Кто бы это мог быть? С десяток имен вспомнились мгновенно, и Пол скрипнул зубами.

– Я не могу принять ваше предложение, – Элиза покачала головой, непролитые слезы по-прежнему стояли в ее глазах.

– Я хочу, чтобы ты была моей, Элиза! – Пол шагнул к ней и взял ее холодные руки в свои.

Она не отняла рук. Его прикосновение лишило Элизу сил, воли и разума. Все соображения приличия, вся обида на Спенсера за непристойное предложение куда-то отступили. Горячая волна растеклась по телу от его пальцев. Ноги Элизы подкосились, и она едва не упала. Пол подхватил ее на руки и понес, осыпая поцелуями, по направлению к лестнице, ведущей в его квартиру.

– Нет, – прошептала Элиза едва слышно. – Пол…

Спенсер улыбнулся, услышав, как она произнесла его имя. Нет, все ее сопротивление, этот отказ – все это не имеет значения. Она так же горит, как и он. И сдастся на милость победителя. Пол знал это точно, весь опыт обольстителя и повелителя женских сердец подсказывал ему, что Элиза уступит. Что она уже уступила.

– Нет, пожалуйста! – взмолилась Элиза, вцепившись в кованые перила винтовой лестницы, ведущей в квартиру Пола.

Эти слова были исполнены таким отчаяньем, что Спенсер отпустил Элизу, поставив на первую ступеньку.

– Пожалуйста, мистер Спенсер. Я… не такая. – Ее голос звучал еле слышно. – Я так не могу. У вас есть женщина. Будьте с ней и оставьте меня в покое.

Пол остолбенел. Она ставит условия. Не хочет делиться. Набивает себе цену? От этой мысли Спенсер пришел в ярость. Он столько времени мучился сомнениями, а она оказалась всего лишь одной из многих девиц, пытающихся продать себя подороже.

– Вы хотите поднять ставки? – Голос его прозвучал угрожающе. – Не надо со мной торговаться. Я сделал свое предложение. Соглашайтесь – или я вас уволю.

Элиза вцепилась в перила, чтобы не упасть. Это немыслимо. Пол угрожает ей. Он действительно готов пойти на все, чтобы сделать ее своей любовницей, чтобы обесчестить. Или он действительно принимает ее за падшую?

– Я покину магазин сразу же после окончания ярмарки, – проговорила Элиза, выпрямляясь. – Сделать это раньше – означало бы подвести вас, оставить без заведующей отделом в трудное и важное время.

Элиза аккуратно обошла Пола, так и замершего у первой ступеньки. Она едва могла идти. Обида, страстное желание, страх за свое и сестер будущее – все смешалось. В ушах ее звучал голос Пола, произносивший ее имя, губы горели от его поцелуев.

– Откройте, пожалуйста, дверь. Нам неприлично быть здесь вдвоем.

Пол не двигался, поэтому Элиза сама повернула ключ и взялась за ручку двери.

– Элиза, – почти простонал Спенсер. – Элиза… Ты отказываешь мне, потому что любишь кого-то?

– Да. – Элиза смотрела прямо на него. – Я люблю.

И лишь плотно затворив за собой дверь, Элиза прошептала:

– Я люблю тебя.

Глава 27

Когда Элиза поднялась к себе в комнату, там ее ждала Селина. Девушка совсем забыла, что пригласила подругу на чай.

– Что с тобой? – спросила Селина, заметив состояние Элизы.

– Ничего, – ответила Элиза, но Селина ей не поверила. Подруга выглядела так, словно с ней одновременно случилось и самое лучшее, и самое худшее событие в жизни.

– Нет-нет. Поговори со мной, – настаивала Селина. – Я же вижу, что с тобой что-то случилось!

– Я… Я не знаю, как об этом рассказать, – пролепетала девушка. – Я сама еще не поняла, что произошло. Только… Это было прекрасно… ужасно…

Элиза до этого момента никогда даже не упоминала имя Пола Спенсера в своих разговорах с подругой, но Селина же не глухая, она слышала все эти сплетни. И она не слепая, видела, как подруга смотрит на босса.

– О, Элиза, неужели у тебя все было с Полом Спенсером?

– Нет! – Элиза почти кричала. – Нет-нет!

– Ох, милая. – Селина обняла подругу за плечи и усадила на кушетку. – Я думала, что у вас с ним все идет к этому.

– Селина! – Элиза сконфузилась, но и возмутилась. – Почему ты думаешь обо мне плохо?

– Я? Плохо? – рассмеялась Селина. – Но, милая моя подружка, что может быть плохого, если мужчина и женщина, между которыми есть чувство, выразят это чувство в постели? – Селина мечтательно прикрыла глаза. – Это просто чудесно.

Элиза разрыдалась.

– Тише, тише, – утешала ее подруга, поглаживая по голове. – Честно говоря, я, да и весь магазин, да и почти весь Бостон, скорее всего, уверены, что у вас уже все произошло. В магазине заключают пари, причем большинство ставит на то, что ты уже сдалась на милость победителя.

– Какой кошмар! – всхлипнула Элиза.

– Но скажи мне, впрочем, я и так это знаю… Ты же любишь его?

– Да, – не стала отказываться Элиза.

– Так за чем же дело стало? – удивилась Селина. – Или ты хочешь, чтобы и он любил тебя?

– Он… – Элизе пришлось сделать усилие, чтобы произнести имя. – Пол любит меня. Он так сказал.

Элиза упала на кушетку, зарылась лицом в подушку и разрыдалась еще горше.

– Я ничего не понимаю! – Селина гладила подругу по спине, дожидаясь, пока рыдания утихнут. – Так почему же ты плачешь?

– Он… Пол… Мистер Спенсер только что предложил мне стать его любовницей.

– Так и предложил?

– Да.

– Ого! – Селина покачала головой. – То есть он в течение… допустим, получаса, признался тебе в любви, сделал непристойное предложение, и…

– Я ему отказала.

– Но почему?

Элиза отложила подушку в сторону и села. Воспоминания о тех мгновениях, когда поцелуи Пола едва не заставили ее позабыть о чести, достоинстве и добром имени, жгли огнем. Губы до сих пор слегка саднило от его страстных и дерзких поцелуев. Никто и никогда еще не целовал Элизу так.

– Потому что я люблю его. И потому что это Пол Спенсер.

– Более глупого объяснения я еще никогда в жизни не слышала. – Селина выглядела озадаченной и отчего-то немного рассерженной. – Объясни мне еще раз. Ты любишь его. Он любит тебя. Он готов содержать тебя – и я уверена, что он будет добрым и щедрым покровителем. В чем проблема?

– Я… я не хочу его… так.

– Ого! Ну, тогда ты избрала правильную тактику. Будь уверена, он сломается.

– Нет! Нет! – Элиза пришла в ужас. – Я не собираюсь ничего требовать от него. Я увольняюсь после завершения ярмарки.

– Это глупо, Элиза. – Селина взяла подругу за руки. – Бегство никому не сделает лучше. Ты не получишь его, если убежишь. А я вижу, что ты хочешь его.

– Я хочу покоя. Разве ты не понимаешь, что Пол Спенсер для меня недосягаем? Он богат, принят в свете – а я его служащая.

– Ах, оставь. Бостон простит Спенсеру все что угодно. Посплетничают месяцок – и забудут.

– Нет, Селина.

Элиза обхватила себя руками за плечи. После того, что произошло сегодня вечером, остается только один выход – бежать. Бежать, пока она не потеряла себя, не лишилась чести и доброго имени. Пока Пол не лишил ее этого.

Когда Элиза ушла, Пол еще долго стоял не шевелясь. Она ему отказала. И она уходит из магазина. Элиза снова пропадет в огромном городе – и во второй раз рассчитывать на случайную встречу не приходится. Элиза любит другого. Значит, это был не просто покровитель, а нечто большее. Ярость душила Пола. Если бы он сейчас узнал о том, кто является этим таинственным любовником Элизы, то немедленно бы его прикончил.

Когда шок и ярость отступили, Спенсер ощутил еще одно очень неприятное чувство. Это был стыд. Что бы он ни думал по поводу нравственности Элизы, он предложил дочери Стива Уивера стать своей любовницей, содержанкой. Пол наконец оторвался от перил, подошел к бару и плеснул себе полбокала виски. Оставаться в кабинете, где произошла эта мучительная и волнующая сцена, он не мог, поэтому поднялся в квартиру, где немедленно задернул все шторы и остался в полной темноте. Когда забрезжил рассвет, Пол сидел все в той же позе, держа в руках бокал с виски, к которому даже не притронулся.

Детектив Нельсон Рамси любил непростые задания. Особенно ему нравилось, когда они бывали связаны с теми, кто составляет костяк бостонского высшего общества. Это сборище высокомерных снобов Нельсон терпеть не мог. Он работал на этих людей – и втайне их презирал.

Они все стояли выше его и давали ему неплохие деньги, только смотрели свысока, хотя он мог играть их жизнями, словно кошка мышью. О, как много он знал об их тайных страстях и пороках! Рамси доставляло немыслимое удовольствие просто знать о том, как грешны на самом деле кажущиеся невинными люди. Иногда он следил за ними и выведывал их тайны просто ради интереса, не ради заработка. Временами Нельсон даже подумывал, не уйти ли на покой и не начать ли зарабатывать продажей этих тайн их обладателям. Его останавливало то, что пока заработок и так был неплох; в сорок лет на покой еще не хотелось, и он получал удовольствие от своей нынешней работы. Выследить, вызнать, пронюхать – в этом Нельсону не имелось равных.

Нынешняя работенка оказалась непростой: пришлось ехать в занюханный южный городишко, название которого отказывалось закрепляться в памяти, настолько этот город был ничтожен. Сойдя с поезда после трех суток пути на вокзале Смолвиля, Нельсон огляделся, ничего привлекательного не увидел, поймал экипаж и велел везти его в самую лучшую гостиницу. Все расходы оплачивал заказчик – почему бы не насладиться приличным обслуживанием?

Лучшая гостиница в Смолвиле оказалась хуже третьеразрядного отеля в Бостоне. Рамси с презрением оглядел обои в глупый цветочек, неширокую кровать под цветастым покрывалом – и это один из лучших номеров! – и решил, что сойдет. Он не собирался оставаться здесь надолго; если повезет, детектив намеревался уехать вечерним поездом.

Пола Спенсера, богатого и эксцентричного, любимого всеми владельца магазина «Все для леди», Рамси тоже не выносил. Пол мог получить любую женщину, а на Нельсона прекрасные дамы даже не смотрели. Он не был красив. Не обладал сокрушительным обаянием. Отличные черты для его профессии, однако Нельсон не отказался бы заполучить красотку из высшего общества в свою постель. Пока же ему приходилось удовольствоваться проститутками и женщинами низкого происхождения.

Нельсону потребовалось всего несколько часов, чтобы выяснить, насколько хорошо в Смолвиле помнят мистера Спенсера. Вечером детектив садился в поезд, плотоядно улыбаясь, как бывало всегда, когда дела определенно шли на лад. Уже в пятницу он снова будет в Бостоне и сможет сделать доклад своим нанимателям.

Каждый день Элиза с ужасом ждала того момента, когда Пол явится в отдел с послеобеденным обходом. Спенсер теперь инспектировал магазин один, ведь Будена он уволил. Это, кстати, даже послужило поводом для сплетен, на пару дней потеснивших пересуды о боссе и мисс Уивер с вершины.

Пол казался спокойным, но каждый раз, покидая отдел, он говорил:

– После закрытия я жду вас в своем кабинете, мисс Уивер. Нам нужно обсудить… – И тут Спенсер каждый раз придумывал что-то новенькое.

Приказчицы многозначительно переглядывались. Спенсер периодически вызывал к себе заведующих отделами, чтобы обсудить вопросы ассортимента, поставок, решить, что делать с залежавшимся товаром. Так что, если бы Пол Спенсер приглашал к себе в кабинет кого-то другого, а не Элизу Уивер, то никто бы даже и не подумал ничего такого. Но сейчас! Магазин гудел, как потревоженный улей. Одни говорили, что Элиза уже сдалась, другие – что крепость еще держит осаду. Зная, что Селина и мисс Уивер дружат, некоторые пытались выведать правду у мисс Ингрем. Селина твердо заявила, что Элиза не приняла и не примет никаких непристойных предложений со стороны мистера Спенсера. Сплетни вышли на новый виток.

Казалось, что известие о сопротивлении Элизы даже слегка подорвало авторитет Спенсера среди служащих «Все для леди». Они привыкли думать, что их хозяин не знает, что такое «нет», и что для него нет преград. Элизу же большинство не понимало, а некоторые даже осуждали. Но завидовали ей все девушки, работавшие в магазине.

В первый раз, когда Пол приказал ей явиться в кабинет, Элиза выполнила распоряжение. Пол ждал ее, стоя у окна.

– Элиза, – Спенсер жестом указал девушке на кресло. Элиза осталась стоять. – Я хочу сообщить тебе, что я порвал всякие отношения с миссис Фишер. Других связей у меня тоже нет.

– Это не имеет значения, – покачала головой Элиза. – Вы вольны распоряжаться своей жизнью и своим временем.

– Чего же ты хочешь, Элиза?

– Мистер Спенсер, – девушка постаралась, чтобы это обращение прозвучало как можно официальнее. – Я…

– Элиза, если ты намекаешь, что я излишне фамильярен, называя тебя по имени, то поверь, что я просто не могу иначе. Я не могу одновременно признаваться в любви, желать тебя – и называть мисс Уивер.

– Вы не хотите произносить фамилию моего отца, потому что знаете, что поступаете предосудительно.

– Ты жестока, Элиза.

Пол отвернулся к окну, стараясь скрыть, насколько ранили его слова Элизы.

– Я всего лишь говорю, что думаю. Если вы сказали все, что хотели, то я, пожалуй, пойду.

Он не ответил.

Больше Элиза не приходила к нему в кабинет, несмотря на приказы. Она старалась проскользнуть в свои комнаты незаметно, но все же пару раз Полу удавалось подстеречь ее у лестницы или в ротонде. Он каждый раз говорил ей о любви, однако неприличных намеков больше не делал. Элиза поняла, что Пол начал осаду по всем правилам любовной науки, которую он знал в совершенстве.

Элизе приходилось защищаться не только от него, но и от самой себя. Ее сердце замирало каждый раз, когда она видела Пола. Ах, если бы он не любил ее! Насколько легче бы было противостоять ему. Элиза верила и знала, что его чувства искренни, но отдаться ему, пойти на поводу у своих желаний она не могла. Каждый раз, когда ему удавалось поймать ее, заговорить с ней, когда Элиза видела его таким взволнованным, когда она видела, сколь сильно ранят Пола ее слова, она готова была уступить, но стоило ему прикоснуться к ней, Элиза отстранялась, испуганная и смущенная. Инстинктивный ответ ее тела, возбуждение, охватывающее ее от прикосновения его руки, пугали Элизу. Перед ней разверзалась полная огня и наслаждения пропасть, из которой нет возврата.

Пол считал дни. Сначала он не поверил, что Элиза уволится, но она каждый раз подтверждала свое решение. Она действительно уйдет в воскресенье. Пол испытывал страх и нерешительность. Первый раз в жизни он не был уверен, что сможет выйти из сражения победителем. Она просто не оставила ему пространства для маневра. Элиза каждое мгновение, каждую минуту, каждым взглядом и движением вырывала из его сердца очередной кровоточащий кусок.

Пол жил в бреду. Он практически не замечал оживления, царившего вокруг, обход совершал только с одной целью – зайти в отдел детской одежды, увидеть Элизу. Он метался от вспышек ярости и презрения к мукам совести и раскаянию. Он любил и ненавидел, обожал и презирал. Иногда он замечал в Элизе черты опытной женщины, иногда же она казалась ему столь невинной, что он и не знал, что ему думать. Временами он раскаивался, что столь откровенно говорил с ней в тот вечер. Ему казалось, что, подойди он с самого начала к делу как соблазнитель, а не как покровитель, Элиза давно бы уже сдалась. Она действительно сгорала в его объятиях. В другие моменты он испытывал угрызения совести и гнал от себя такие мысли. Соблазнить Элизу, дочь Стива Уивера, – это в тысячу раз более мерзко, чем предложить ей стать своей любовницей.

К концу недели Пол пришел к выводу, что легче умереть, чем жить в таком аду. Осталось меньше трех дней, а он так и не смог заставить Элизу изменить решение. Он уже перестал требовать, перестал просить, перестал говорить о любви. Он всего лишь умолял ее остаться. Элиза была непреклонна.

Субботнее утро выдалось солнечным, но прохладным – такими бывают августовские дни в преддверии осени. Элиза проснулась рано и решила пройтись по городу, чтобы подумать.

В последние пару дней она, занятая ярмаркой, немного отвлеклась от сложившейся между ней и Полом невыносимой ситуации. Спенсер тоже слегка ослабил натиск. Элиза старалась заполнить свои дни работой до отказа. В четверг она привела в магазин сестричек, попросив миссис Мартинсон доставить их ко «Все для леди», так как сама не могла надолго покидать магазин. Марта и Энн были в полном восторге; они провели несколько восхитительных часов, рассматривая великолепное убранство магазина. Селина, которой Элиза представила девочек, предрекла, что они станут большими модницами.

Теперь девушке было все равно, что подумают сотрудники: скоро она уйдет из магазина, а значит, сплетни, курсирующие здесь, не должны ее волновать. Можно доставить удовольствие сестренкам. Элиза ходила с высоко поднятой головой. Что бы про нее ни думали, перед своей совестью она осталась чиста. Она не нарушила правила приличия. Это все вокруг их нарушают. Если не оставаться собой – как можно жить?

Элиза допускала, что у других людей могут быть совершенно иные взгляды на правила поведения и морали (дружила же она с Селиной, а та не скрывала свою нежную связь с Питом Своном), однако сама могла придерживаться только собственных принципов.

«Я не сдамся. Я выживу».

Теперь у нее было немного сбережений; этого хватит и на оплату пансиона сестрам, и на то, чтобы продержаться некоторое время, пока Элиза будет искать работу.

Она шагала по улице, завернувшись в плащ, когда услышала крик мальчишки – торговца газетами. Чумазый, в коротких полотняных штанах и немыслимой фуфайке, он размахивал свежим номером «Бостон трибьюн»:

– Покупайте! Не проходите мимо! Только сегодня и у нас! Вся правда о жизни Пола Спенсера!

Элиза похолодела.

Глава 28

Пол провел очередную полубессонную ночь, предаваясь мрачным размышлениям. К утру он понял, что так сидеть больше не может – стены квартиры надоели Спенсеру хуже горькой редьки. Тем более что ответ на них не возникал, написанный невидимой рукой. Проблема как была, так и оставалась нерешенной. В крайне мрачном расположении духа Пол встал еще до рассвета и, за неимением лучшего, отправился в клуб «Рай» на Ривер-стрит.

В такое время в клубе все еще продолжалась жизнь, условно считавшаяся ночной, несмотря на то что рассвет уже близился. В большом зале было полно джентльменов, которые общались с дамами весьма вольного поведения. Неподалеку располагалось заведение мадам Розамунды, куда частенько захаживали состоятельные мужчины, и девочки оттуда часто проводили время в этом клубе вместе со своими покровителями; здесь были и содержанки – эти вели себя с гораздо большим достоинством; развлекались тут и певички, и актрисы театра, и другая разношерстная публика. Пол иногда заглядывал сюда, чтобы подобрать себе девушку на ночь. Сегодня ему не хотелось никаких девушек. Устроившись за столиком, Пол заказал виски и решил забыться хотя бы на пару часов. Здесь, в человеческом круговороте, это было сделать гораздо легче, чем в тишине своей квартиры. Там, в магазине, Пол почти физически ощущал присутствие Элизы, хотя их и разделяло несколько стен и приличное расстояние. Иногда Спенсеру казалось, что он слышит ее дыхание.

Пол заметил многих знакомых, однако у него не было желания здороваться и говорить с ними; так он и сидел, мрачно нахохлившись над полупустым стаканом, пока не увидел Стенли. Буден вышагивал по залу, на нем висела хихикающая девица в полураздетом состоянии, что никого здесь не удивляло. Стенли заметил Пола и остановился, помедлил минуту, потом что-то шепнул на ухо девице; та скривилась, однако покинула кавалера. Буден приблизился к столику, за которым сидел Пол.

– Ты уверен, что стоит ко мне приближаться? – осведомился Спенсер, не давая Стенли возможности заговорить первому.

Буден хмыкнул и уселся напротив. Он выглядел слишком уверенно для раздавленного жизнью человека; увольнение, похоже, особо ему не повредило. Ну и пусть. Сейчас Полу было наплевать на бывшего друга.

– А ты заливаешь счастье виски?

– А ты завидуешь успеху? – не остался в долгу Спенсер.

Стенли пожал плечами и откинулся на спинку кресла.

– Твоя удача может тебе изменить. К тому же моя жизнь после ухода из «Все для леди» стала гораздо лучше, так что спасибо тебе, дружище. Если мои денежки еще вернутся ко мне до конца года, я буду тебе очень благодарен. Жаль, что ты не понял вовремя, что нельзя бросаться друзьями.

В последнем предложении крылся неясный намек, который Пол предпочел проигнорировать.

– Ты все сказал? – поинтересовался он.

– Почти. Как поживает твоя крошка Уивер?

– Я предупреждал, – опасным голосом сказал Спенсер, – чтобы ты не смел говорить про нее гадости.

– Ну почему же гадости? – удивленно поднял брови Буден. – Чистую правду. Кстати, очень хорошо, что я тебя встретил. Ты не поверил мне тогда, а я из врожденного благородства пощадил твои чувства… Но если уж ты вышвырнул меня, словно старую тряпку, не пожелав выслушать, – тебе же хуже.

В голове Пола забрезжило страшное подозрение.

– Ты о чем?

– Ты не верил мне, когда я говорил правду об Элизе Уивер. А ведь я не лгал. Кому знать о ней столь многое, как не мне? Ведь она моя любовница. – Буден отхлебнул виски и вальяжно откинулся на спинку кресла.

Пол сидел, словно громом пораженный. Элиза – любовница Стенли. Нет, никогда. Ни за что. Она не могла так поступить… А предательский червячок сомнения подсказывал: почему нет? Тогда все сходится: таинственный покровитель, увольнение, послужившее всего лишь прикрытием… Голова закружилась.

– Вижу, тебе понравилась эта новость, – удовлетворенно кивнул Буден и встал. – Приятного утра. Я отправляюсь спать.

Он развернулся и ушел, оставив раздавленного известиями Спенсера смотреть в стакан. Потом Пол резко поднялся и вышел из клуба – ему до смерти было необходимо глотнуть свежего воздуха.

В магазин Пол вернулся еще до открытия, однако там уже началось движение: заведующие открывали свои отделы, приказчики и приказчицы торопились на рабочие места. Спенсер мрачно прошагал к своему кабинету, не глядя ни на кого. На его письменном столе уже стоял изящный серебряный поднос, на котором исходила вкусным паром чашка кофе. Рядом лежала свежая пресса – Пол по-прежнему просматривал газеты каждое утро, невзирая на все обрушившиеся на него неразрешимые этические и любовные проблемы. Что ж, это повод отвлечься. Спенсер бросил цилиндр в кресло, туда же отправилась трость и перчатки. Усевшись в кресло перед столом, Пол сделал глоток кофе. Божественный напиток! От привкуса виски не осталось и следа.

Пол дотянулся до «Бостон трибьюн», развернул ее и не поверил своим глазам. Через всю первую полосу шел броский заголовок: «Тайны Пола Спенсера». Вообще-то «Трибьюн» была серьезной газетой, хотя и охотно печатавшей сплетни из жизни высшего света. И если они написали такое…

Пол думал, что статья посвящена его любовным похождениям. Мало ли, какая-нибудь обиженная девица решила сдать журналистам пикантные подробности своих со Спенсером свиданий. Над такой статьей Пол только посмеялся бы.

Однако дело оказалось совсем в другом.

Кто-то узнал, что он – незаконнорожденный сын плантатора и квартеронки. В статье Пола прямым текстом называли «черным». Он терпеть не мог это слово, он ненавидел все то, что оно приносило в его жизнь. Все юношеские страхи вспомнились в одно мгновение. Все унижение, которое он испытал. Стив Уивер помог ему уехать и забыть обо всем. Пол начал новую жизнь и поверил, что прошлое осталось в прошлом. Но нет, кому-то потребовалось вытащить на свет тайну его происхождения. И Полу был известен только один человек, который знал достаточно, чтобы это сделать. К тому же у нее имелся повод: желание избавиться от его преследований, чтобы спокойно наслаждаться объятиями Будена. Неужели возможно, чтобы она любила этого слизняка?

Элиза.

Она знает о нем все, и она смертельно на него обижена или устала от его ухаживаний. Она была любовницей Будена или продолжает ею оставаться. Она совсем не та девушка, за которую Пол ее принимал. В глубине души волной поднималась черная ярость. «Элиза предала меня. Сделала со мной худшее из того, что могла сделать. Теперь весь Бостон будет потешаться надо мной, меня не станут звать в приличные дома, у «Все для леди» дела пойдут хуже и хуже…»

Следовало выяснить, прав ли он, немедленно. Пол встал, прихватил с собой газету и покинул кабинет.

Спускаясь по лестнице, он кожей чувствовал направленные на него взгляды. В магазине новости распространяются мгновенно, и Пол не сомневался, что большинство работников уже в курсе скандала. У Спенсера не было времени на них. Он пылал праведным гневом и жаждал справедливости.

В отделе детской одежды приказчицы при виде босса испуганно пискнули и постарались отойти как можно дальше. Элиза была здесь, стояла за прилавком. Пол широкими шагами пересек отдел и сунул под нос девушке газету.

– Мисс Уивер, – прорычал он, – возможно, вы поясните мне, зачем сообщили журналистам эту… сплетню?

В присутствии посторонних Пол не стал произносить слово «правда»: это немедленно разнесется по магазину и окончательно погубит ситуацию.

Элиза спокойно взяла из рук Пола газету, мельком глянула на статью и положила «Бостон трибьюн» на прилавок.

– Мне нечего вам ответить, мистер Спенсер, – с достоинством ответила она, – потому что я ничего не сообщала журналистам.

– Только вы могли… сочинить такое, – настаивал Пол.

– Мне никто не задавал вопросов, а даже если бы задавали, я бы на них никогда не ответила, – твердо произнесла Элиза.

Спенсер встретился с ней взглядом и отвел глаза. То ли Элиза не лжет, то ли за прошедшее время сумела стать заправской лгуньей. В любом случае разговор не стоило продолжать на глазах у всех.

– Мисс Уивер, будьте добры зайти ко мне в кабинет. Немедленно. – С этими словами Пол развернулся и покинул отдел детской одежды.

Элиза, не произнеся ни слова, последовала за ним. Поднимаясь в лифте на третий этаж, они молчали. Элиза смотрела на Пола и невыносимо, непреодолимо хотела броситься в его объятия и умолять, умолять поверить ей. Позволить утешить, помочь. Пол сжимал в руках газету и не отводил взгляда от стенки лифта.

Когда дверь кабинета наконец захлопнулась за ними, Пол дал волю чувствам:

– Но зачем, Элиза? – В его голосе не было вопроса, только боль и ярость. – Зачем ты это сделала? Если я настолько надоел тебе, то достаточно было не дорабатывать эту неделю, а просто уйти. У тебя же есть на что жить.

Элиза не совсем поняла последнее заявление, но уточнять не стала.

– Нет, ты решила уничтожить меня – и у тебя это получилось. Знаешь, гораздо милосерднее было просто пристрелить меня.

– Я уже сказала и повторяю еще раз: не я источник этой информации.

– Но кто?

Элиза поняла, что ответ ему не нужен. Как бы он ни отрицал то, что написали в «Бостон трибьюн», ему все равно не поверят. Ему необходим свидетель. И помощь.

– Позвольте мне помочь, мистер Спенсер.

– Элиза, пожалуйста, хотя бы сейчас… Я же стою на краю пропасти, уже падаю туда… Перестань называть меня «мистер Спенсер».

Сердце Элизы оборвалось, все заслоны, которые она ставила на пути своего чувства, рухнули. Она шагнула к Полу и прильнула к его груди. Ткань его пиджака была теплой и мягкой, а сердце Пола билось так сильно… Он не шевельнулся, не сделал ни одного движения, боясь спугнуть ее.

– Элиза… – выдохнул он.

Ее близость обжигала, как раскаленный металл, и замораживала, как зимний лед. Вот она. В его объятиях. Рядом с ним – но не его.

Осторожно, очень медленно он обнял ее и притянул как можно ближе. Мысли о том, что она предала его, что она любовница Будена, отступили куда-то далеко-далеко. Она здесь. Элиза.

Она подняла голову и взглянула ему в лицо. А потом закрыла глаза. Пол потерял рассудок. Его губы нашли ее безошибочно и безрассудно. И он сгорел, обратился в пепел. Губы Элизы раскрылись ему навстречу, раскрылись мягко, робко и невинно.

В дверь кабинета постучали.

– Мистер Спенсер, у касс толпятся журналисты всех газет Бостона. Что нам делать?

Элиза не сделала попытки вырваться из его объятий, а лишь произнесла, глядя ему в глаза:

– Позволь мне помочь. Я поговорю с ними. Я буду твоим свидетелем.

Глава 29

У касс действительно толпились люди, явно пришедшие сюда не за товарами, манившими с витрин, а за свежими сплетнями. При взгляде на журналистов у Элизы нехорошо засосало под ложечкой, однако девушка заставила себя идти уверенно и прямо. Журналистам хочется услышать что-то новое. Им неважно, правда это или нет. Им нужно, чтобы газета продавалась.

Привлечь внимание журналистской братии оказалось достаточно легко: Элиза просто остановилась перед плотной группкой людей и начала внимательно их разглядывать. Когда ей стали отвечать возмущенными и любопытными взглядами, девушка громко произнесла:

– Добрый день, господа. Добро пожаловать во «Все для леди».

К ней повернулись уже все присутствовавшие.

– Добрый день, мисс, – весело поздоровался молодой журналист, щеголявший обширными усами.

– Вы ждете мистера Спенсера, не так ли? – осведомилась Элиза.

– Да, нам хотелось бы задать ему несколько вопросов, – ответил кто-то из толпы.

– Боюсь, мистер Спенсер очень занят в связи с заканчивающейся ярмаркой, – спокойно произнесла Элиза. – Поэтому он попросил меня ответить на ваши вопросы.

– А вы-то как нам можете помочь, мисс? – насмешливо спросил какой-то пожилой репортер.

Элиза глубоко вздохнула и приступила к делу:

– Мое имя Элиза Уивер, я родом из Смолвиля, где некоторое время жил и мистер Спенсер. Полагаю, вам об этом хотелось бы узнать?

В следующее мгновение Элизу окружили со всех сторон; шум поднялся просто невообразимый. Девушка подняла руку, и понемногу возгласы утихли.

– Я отвечу на все вопросы, господа, – пообещала Элиза. – Только по порядку.

– Это правда – то, что сегодня опубликовано в «Трибьюн»? – выкрикнул кто-то из задних рядов.

– Эй, Джон! – обиделся пожилой репортер. – Если это не было бы правдой, мы не стали бы это публиковать.

– Всякое бывает! – хмыкнул невидимый Джон.

– Господа! – Элиза пресекла начинающуюся свару. – Я вышла к вам не только потому, что мистер Спенсер занят, но и потому, что я – жительница Смолвиля, которая лишь недавно приехала в Бостон. Я хорошо знаю мистера Спенсера. Он работал в магазине моего отца.

– Это правда, что он незаконнорожденный? – поинтересовался кто-то. Журналисты яростно строчили в блокнотах, стараясь не упустить ни одного слова Элизы.

Девушка постаралась сосредоточиться еще больше. Никто, кроме нее, Пола не спасет.

– Позвольте, я расскажу вам все по порядку. – По какому порядку, о господи? Ей сейчас придется на ходу сочинить правдоподобную историю. – Я была маленькой девочкой, когда мистер Спенсер приехал в Смолвиль. Он остановился в нашем городе по пути на Север. – Элиза так и представляла себе эту картинку. – Мистер Спенсер родом из Нового Орлеана; он остался сиротой, потеряв родителей при трагических обстоятельствах. Его отец был богатым плантатором, а мать – бедной, но достойной женщиной. То, что мистер Спенсер незаконнорожденный, – неправда. Их брак был очень счастливым, они прожили вместе много прекрасных лет. То, что его мать квартеронка, – ложь. Она была креолкой, одной из первых красавиц Нового Орлеана.

– Откуда вам все это известно, мисс? – осведомился один из журналистов.

– Мистеру Спенсеру выпала нелегкая юность, – горько сообщила Элиза. – Его отец погиб во время большого наводнения, и семья потеряла почти все, их владения были уничтожены. Не в силах пережить потерю любимого супруга, мать умерла вскоре после кончины отца. Мистер Спенсер остался в одиночестве. Он решил отправиться на Север и по дороге остановился в Смолвиле. Моему отцу требовался приказчик в магазин, и он предложил мистеру Спенсеру эту работу. Мистер Спенсер привез рекомендательные письма от нескольких достойных жителей Нового Орлеана.

Все, что говорила Элиза, никак нельзя было проверить. Жители Смолвиля могут рассказывать все что угодно, но ведь Спенсер действительно приехал из Нового Орлеана. Конечно, никаких рекомендательных писем он не представил, но ведь и это не проверить?

– Ваш отец держал магазин, мисс Уивер?

– Об этом вы можете узнать, спросив любого жителя Смолвиля, – улыбнулась Элиза. Ее спокойная речь и то, с каким достоинством она держалась, произвели на собравшихся впечатление. – Магазин Уиверов был самым большим универсальным магазином в городе. К сожалению, война смешала все. – Элиза развела руками. – Сейчас мы уже не владеем этим магазином, а я работаю у мистера Спенсера, предложившего мне место в благодарность за помощь, которую ему когда-то оказал мой отец. Мистер Спенсер проработал в нашем магазине несколько лет и там научился основам торговли. Мой отец никогда не сомневался, что он далеко пойдет. И, как выяснилось, был прав. Вы взгляните только на этот райский уголок! – Элиза с улыбкой обвела рукой магазин.

Посыпались еще вопросы, журналисты расспрашивали о детстве Пола, Элиза что-то сочиняла, но все это было теперь безопасно. За давностью лет никто не может точно свидетельствовать, что Пол – незаконнорожденный, что его мать была квартеронкой, а не креолкой… Сплетни удастся остановить, об этом случае поговорят и забудут. Элиза чувствовала невероятное облегчение: с каждым новым вопросом она убеждалась, что репортеры поверили ей. Значит, теперь все будет хорошо. Она спасла Пола.

Она не видела, что Спенсер стоит неподалеку, за углом, и слушает все, что она говорит, с улыбкой.

Вчерашний скандал, утихший, не успев толком разгореться, привлек во «Все для леди» еще больше покупателей, магазин был просто переполнен. Пол, весь день просидевший у себя в кабинете, больше не мог оставаться на месте. Он сам не заметил, как пошел по галереям. Он настолько погрузился в себя, что не замечал толпы, окружавшей его. Кто-то приветствовал Спенсера, он не отвечал на поклоны. Когда он наконец очнулся, он обнаружил, что вернулся в ротонду. Здесь он остановился и стал смотреть на выходивший из магазина народ. Закатное солнце окрасило стеклянный купол ротонды в миллионы оттенков розового. Пол стоял, глядя перед собой и не видя абсолютно ничего. Победа. Перед ним лежал завоеванный Бостон и покоренная Женщина, но зачем это ему? Пол почувствовал такую слабость, словно вчерашний скандал все же разразился в полную силу и он потерял все, что имел, был повержен и растоптан. Она, Элиза, спасла его. Подхватила уже над пропастью, помогла устоять. Это он должен был спасать ее, охранять и оберегать в благодарность за то, что сделал для него Стив Уивер. А он оказался подлецом, никчемным негодяем, который только лишь смог осмелиться предложить Элизе свое покровительство.

То, что рассказал ему вчера Буден, не имело больше никакого значения. Пусть так. Но во всем виноват только он, Пол Спенсер. Его равнодушие, невнимательность – неважно, что именно – заставили Элизу столкнуться с Бостоном один на один.

Решайся. Что имел в виду тогда Шиммер? Да что угодно. Нужно просто это сделать. Решить, что для него правильно, что его достойно, что достойно Элизы и памяти Стива Уивера.

Оставалось только одно, только одно могло стать непреодолимым препятствием: Элиза любит другого. Еще месяц назад Пол отмахнулся бы от этого, как от назойливого комара. Буден не соперник – победа останется за Полом Спенсером. Теперь же он не был уверен ни в чем. Элиза, стойкая и верная Элиза. Если она любит, она останется верна своему чувству. Только убедить ее остаться, тогда надежда будет. Тогда… Нет, Пол не хотел строить никаких планов. Он просто откроет перед Элизой душу – и пусть мисс Уивер решает сама.

Элиза попрощалась со своими подчиненными, закрыла отдел и уже направилась к лестнице, когда ее перехватил один из кассиров и сообщил, что мистер Спенсер вызывает ее к себе в кабинет. Элиза так надеялась, что сможет просто забрать причитающиеся ей деньги в кассе – и тихо уйти. Нет, придется выдержать еще одну встречу с Полом.

Когда Элиза подошла к кабинету Спенсера, оттуда выходил старший кассир. Постучав, Элиза открыла дверь, не дожидаясь ответа.

Пол сидел за столом, а перед ним громоздилась огромная куча из пачек купюр разного достоинства. Элиза замерла, это выставленное напоказ немыслимое богатство шокировало и даже оскорбило ее.

– Элиза.

Пол встал ей навстречу, не обращая внимания, что деньги водопадом посыпались со стола на пол.

Элиза молчала, не в силах даже пошевелиться. Зачем он позвал ее? Чтобы похвастаться этим богатством? Чтобы в очередной раз сделать непристойное предложение?

– Присядь, Элиза. – Пол прошел к двери и запер ее на ключ, который спрятал в карман. – На этот раз ты не убежишь, пока не выслушаешь все, что я хочу тебе сказать.

Элиза попыталась протестовать, но Пол, не дав ей договорить, усадил в кресло, а сам отошел на несколько шагов.

– Просто выслушай меня. Я не прошу ответа, не прошу ничего.

Элиза не понимала, чего же он хочет.

– Когда ты появилась в Бостоне, я был чудовищно невнимателен, – заговорил Спенсер. – За это я прошу у тебя прощения. Кроме того, я еще раз приношу свои извинения за то, что тебе пришлось вынести в доме Сюзан. А самое главное, и за это ты имеешь полное право не извинить меня никогда, я прошу простить меня за то предложение, что я сделал в этом кабинете. Я не знаю, сможешь ли ты, но хочу, чтобы ты знала, что мне невыносимо стыдно.

Элиза стиснула руки, но молчала.

– Я не привожу это в качестве смягчающего обстоятельства, но это правда. Я люблю тебя. Люблю безумно и безрассудно. Несмотря ни на что.

Элиза с трудом осмысливала его слова. «Несмотря ни на что»? Что он имеет в виду? Это прозвучало так, словно ему есть в чем ее упрекнуть.

– Мистер Спенсер…

– Элиза, пожалуйста, умоляю! Пол. Мое имя Пол.

– Пол. Твои извинения приняты.

– Элиза… – Пол шагнул к ней, оказавшись совсем близко от кресла.

– Нет, постой. – Сердце Элизы трепетало, а голова закружилась от недостатка воздуха. Корсет в который уже раз едва не довел ее до обморока. – Несмотря ни на что?

– Я… Я знаю, как тебе удалось выжить после увольнения. Знаю, что это за «друг». – Пол произнес эти слова с неимоверным усилием.

– Ты имеешь в виду Пита? – уточнила Элиза.

– Пита? – Пол представления не имел, о ком Элиза говорит.

– Пита Свона. Это он помог мне устроиться помощницей модельера в «Элегантность».

– Кто такой этот Пит Свон? – проговорил Пол. – Сын Отиса Свона?

– Да. Он работает здесь курьером.

Элиза так и не могла понять, о чем они тут вообще разговаривают. Пол запустил пальцы в волосы и привел свою прическу в окончательный беспорядок.

– Я его убью.

– Господи! – Элиза вскочила, но ноги ее не держали, так что она опять рухнула в кресло. – Я ничего не понимаю!

– Элиза, пожалуйста, расскажи мне все, что произошло между днем твоего увольнения и возвращением во «Все для леди».

– Пол, если можно, перестань бегать туда-сюда. У меня кружится голова. Я сейчас упаду в обморок.

Спенсер замер на мгновение, потом подошел к креслу и опустился рядом с ним на колени, коснувшись юбок Элизы.

– Позволь мне.

Не в силах шевельнуться, возразить или сопротивляться, Элиза смотрела, как он расстегивает пуговички лифа, потом развязывает шнурки корсета и расслабляет шнуровку. Пол казался таким спокойным и отстраненным, что это интимное действие утратило всякий налет непристойности.

– Расскажи мне, – попросил он снова, пряча руки за спину.

– Я устроилась на работу в «Элегантность» по рекомендации Пита Свона. Он… друг моей подруги Селины.

– Ах вот как. И все?

– Да. Я проработала там все время, пока не вернулась во «Все для леди».

– А Буден? – произнес Пол словно через силу.

Элиза застыла. Откуда Пол об этом знает? Все закружилось у нее перед глазами, и Элиза все же упала в обморок.

– Элиза! – Голос Пола заставил ее прийти в себя буквально пару секунд спустя. – Прости меня, прости. Не надо мне было о нем говорить.

– Пол. – Элиза протянула руку и коснулась его щеки. – Именно поэтому он меня и уволил. Я… Я просто не смогла отдаться ему, хотя и попыталась. У меня украли все деньги, девочки оказались бы на улице…

– Господи! – вскричал Спенсер. – Я такой идиот! Он мне сказал…

– Что? – Элиза не могла заставить себя убрать руку и все гладила и гладила непокорные волосы Пола.

– Что все это время он был твоим любовником, – сознался Спенсер. – Но почему ты не обратилась ко мне, когда осталась без денег?

– Я не хотела, чтобы на месте Будена оказался ты.

Пол на мгновение опешил, а потом все понял. Ему опять стало невыносимо стыдно.

– Но я все же оказался.

– Ты не Буден.

– Я идиот.

– Да?

– Элиза, – негромко произнес Пол, – ты вправе прогнать меня и никогда больше не пожелать видеть, но все это время я думал, что ты выкарабкалась только потому, что нашла себе покровителя. Будена ли, другого ли.

Вот все и сказано.

Элиза судорожно вздохнула, слезы наполнили ее глаза и покатились по щекам. Она плакала беззвучно, без всхлипов и вздохов. Слезы просто текли. Как он мог?

Пол склонился к ней и осторожно прикоснулся губами к мокрой щеке.

– Прости меня. Наверное, мне придется повторять это всю жизнь, но… Я не знаю, что мне еще сказать.

Он поцеловал ее еще раз, потом еще. Руки Элизы обхватили его шею, она подалась навстречу.

– Ты простишь меня?

– Я уже простила. – Элиза чуть отстранилась. Она больше не плакала.

– Это… – Пол снова спрятал руки за спину, словно опасался, что не удержится и снова заключит Элизу в объятья. – Наверное, это все, что я хотел сказать и узнать. Ты твердо решила уйти?

– Да, Пол. Так нужно.

– К тому, кого любишь. – Пол постарался произнести это спокойно, но голос его дрогнул.

– Я…

– Я не буду тебя удерживать, не буду умолять. Я просто скажу еще раз, что люблю тебя. И что если бы твое сердце не было занято, то я бы на коленях просил твоей руки.

– Ты уже стоишь на коленях. – Элиза прикоснулась к его щеке. Пол не выдержал, схватил ее руку и поцеловал каждый пальчик. – И мое сердце занято только тобой. Всегда. Всю жизнь.

Эпилог

Они уехали из Бостона ранним утром следующего дня. Элиза спала, положив голову Полу на грудь, а он не мог сомкнуть глаз. Всю ночь они так и провели в том самом кресле. Они говорили, говорили – и не могли остановиться. Несколько раз Пол осмеливался поцеловать Элизу, но, как только она согласилась стать его женой, он понял, что хочет сделать все правильно. Все по-честному. У них будет венчание в маленькой церквушке, потом первая брачная ночь, потом свадебное путешествие – в Европу, Элиза так об этом мечтает, – а затем они вернутся в Бостон, где успеют утихнуть уже все сплетни и слухи.

И мистер Пол Спенсер представит свету свою супругу, миссис Элизу Уивер Спенсер.

Примечания

1

Полонез – в данном случае туника, присборенная кверху с помощью шнурков.

Content

Эмилия Остен
Шелк для истинной леди

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог

Примечания