Николай Гринько

Байки

Телепузики

Девушка Оля вышла замуж на втором курсе. Вовка ей достался хороший – домовитый, серьезный и добрый. Сняли квартиру, переехали из общаги. Через полгода родилась Верка – существо беспокойное и требовательное. Очень скоро жить на стипендию стало невозможно, и Вовке пришлось бросить учебу и заняться поисками работы. Недополученная специальность оказалась невостребованной, и очень скоро Вовка стал портовым грузчиком.

Работа у докера – не позавидуешь. Тупая переноска тяжестей. К вечеру он приходил домой и засыпал прямо за кухонным столом. Но зато приносил приличные деньги, и Оля даже смогла вернуться в институт, как только Верку уговорили посещать ясли.

Но до этого момента было очень сложно. Виделись супруги лишь пару часов в сутки – до работы и после. Понятное дело, что с личной супружеской жизнью при таком положении дел становилось все хуже. Ночью Вовка спал и видел во сне цистерны и контейнеры, а днем в однокомнатной квартирке Верка не отпускала от себя маму даже на метр. Даже советский учебник по этике и психологии семейной жизни, над которым так потешались старшеклассники, утверждал, что без пролетарского секса ячейка общества долго не протянет.

И вот однажды, на втором году Веркиной жизни, Оля с изумлением обнаружила, что над ее ребенком проводятся бесчеловечные эксперименты. Кто-то начал испытывать на живых детях психологическое оружие, парализующее их волю и вгоняющее в ступор. Имя оружию – Телепузики.

Стоило на экране появиться Тинки-Винки, Ляле, Дипси и По, как ребенок становился растением. Словарного запаса Телепузиков из десятка слов хватало, чтобы на пятнадцать минут выключить ребенка из действительности. Верка бросала все игрушки и неотрывно следила за экраном. Приоткрытый рот, выпученные глаза и капелька слюны. Овощ.

На счастье Вовки и Ольги эти пятнадцать минут приходились как раз на время обеденного перерыва. Вовка летел домой, как на крыльях, мгновенно проглатывал борщ и с замиранием сердца ждал идиотской песенки, с которой начиналась каждая история про этих плюшевых мутантов. Целых пятнадцать минут можно было провести на запертой кухне, не опасаясь, что Верка властным ревом потребует родительского внимания.

Прошло несколько лет. Вовка сменил работу и престал по ночам грузить во сне замороженную рыбу. Верка смирилась с необходимостью посещения детского сада и оставалась там почти без истерик. Оля смогла вернуться в институт. Все стало более спокойным, ровным и привычным. И супружеская личная жизнь тоже. Телепузиков давно сняли с экрана, да и эротичесская необходимость в них отпала – семья переехала в двухкомнатную квартиру, и у Верки появилась собственная спальня.

Однажды в выходной все семейство бродило по большому магазину. Верка потребовала зайти в отдел игрушек, и даже согласилась за это съесть сегодня весь ужин. Маму тут же за руку утащили к каким-то плюшевым зайцам, а Вовка заскучал и стал бесцельно слоняться по отделу…

Как вдруг… Краем уха Вовка запеленговал какую-то подозрительно знакомую мелодию. Он сделал шаг в направлении звука и в самом углу секции обнаружил маленький телевизор. В видоемагнитофоне крутилась кассета, а на экране резвились Тинки-Винки, Дипси, Ляля и По. Громкость была убавлена почти полностью, но и в этом комарином звуке отлично слышалась музыка… Которая отозвалась в Вовкиной душе совершенно неожиданным образом. Ему вдруг остро захотелось тихонечно позвать Ольгу на кухню и запереться там минут на пятнадцать. Ощущение было настолько сильным, что Вовка залилися краской – от того, что испытывает такие вот чувства посреди отдела детских игрушек.

Пока Оля выбивала в кассе зайца, Вовка подозвал продавца и купил кассету с плюшевыми монстрами.

Верка мультикам обрадовалась. Ее мама поначалу не одобрила папиного выбора, но вот дома, стоило включить первую серию, поняла смысл Вовкиной покупки.

…Год назад Вовка позвонил мне по какому-то делу. Мы давно не виделись, с тех самых пор, как я уехал из города. Повспоминали старых знакомых, посмеялись…

В самом конце разговора я ради шутки спросил его:

– Слушай, а тебе больше порнокассет с телепузиками не нужно? А то я тут на днях видел – еще продаются…

Вовка немного помолчал и ответил:

– Гхм… Мне бы это… С шестой по одиннадцатую серию. Остальные у меня есть…

О вкусной и здоровой крысе

Когда Серега в очередной раз приехал из Краснодара, он привез с собой шуршащий пакет. В пакете лежал кусок мяса с купированным хвостом, завернутый в восемь слоев бумаги. Хвост был толщиной с большой палец. Ноги.

– А вот я вам деликатес привез!

– Господи, кто это?

– Это? С утра была нутрия. Живая еще была. Свежатина!

Нутрию я знаю. Не лично, но в лицо. Это такая крыса-качок. Если взять двух котов средней упитанности и связать веревкой – общий вес и размер будет примерно соответствовать нутрии. Наверно, эти крысы к котам в кошмарных снах приходят. Живет зверь в воде, после смерти превращается в шапку. Оказалось, что побочный продукт производства шапок – вот такие шуршащие пакеты с хвостами. Их едят.

– А у вас посуды мого в доме? – спросил почему-то Серега. – Я вам ее сейчас приготовлю.

Через час выяснилось, что рецептов приготовления мяса нутрии существует множество. Но правильный из них – только один. Конспектируем.

Сначала нутрию нужно вымочить в кастрюльке. Воду после этого необходимо слить, руки вымыть с мылом, а кастрюльку выбросить – воняет. Потом очистить мясо и тщательно промыть. Воду слить, руки вымыть, вторую кастрюльку выбросить вслед за первой, поскольку вони все равно меньше не становится. Затем нарезать мясо на кусочки, нож тщательно вымыть и выбросить, потому что больше им пользоваться невозможно. Руки вымыть спиртом. Разделочную доску сжечь. Филе поместить в большую кастрюлю и выварить в течение часа. Воду слить, кастрюлю выбросить, кухню проветрить и обработать дезодорантом. Затем отварить мясо во второй раз до полной готовности, в новой воде, непрерывно провертривая квартиру. Воду слить подальше от людского жилья, кастрюлю выбросить. Квартиру на этом этапе придется сменить – находиться в ней больше двух минут не сможет ни одно живое существо с планеты Земля.

Теперь нутрия готова. Займемся сервировкой. Готовое блюдо нужно тщательно завернуть в несколько полиэтиленовых пакетов, отнести на безопасное расстояние и закопать. Потом пойти на рынок и купить готовую нутрию у тех, кто ее умеет готовить правильно. Продавцов на рынке легко найти по запаху.

…Смакуя жесковатые кусочки крысы, Серега приговаривал:

– Это еще что! Я вот вам в следующий раз форель настоящую привезу! Приготовлю – пальчики оближете!

Мы жевали шапку и вежливо улыбались.

Краткое руководство по пользованию приметами и суевериями

"Голубь нагадил на машину – к счастью" – паркуйся под деревьями и проводами. Для усиления эффекта можно насыпать на крышу пшена. Загадят по самые колеса.

"Чешется правая рука – к деньгам" – сунь руку в муравейник, пчелиный улей или осиное гнездо. Озолотишься.

"Не узнали – будешь богатым" – сделай пластическую операцию. Поменяй нос, уши, разрез глаз и походку. Узнавать перестанут совсем. Станешь миллионером. Майклу Джексону помогло.

"Не забудь посидеть на чемодане перед дальней дорогой – иначе пути не будет" – привяжи чемодан к задней части организма. Менее радикальный вариант – нарисуй чемодан на бумажке и положи в задний карман. Куда не сядешь – будет самое оно.

"Не свисти – денег не будет" – удали передние зубы. Без них свистеть очень сложно. Шуре на заре карьеры очень помогало. Потом вставил, научился свистеть – и где теперь Шура?

"Через порог не здоровайся" – не здоровайся вообще ни с кем и никогда. Мало ли, где тут у них пороги.

"Баба с пустыми ведрами – к несчатью" – плевать. Причем – в каждое ведро по разу. Чтобы не были пустыми.

"Пока пришиваешь пуговицу, нельзя разговаривать – ум зашьешь" – перед тем, как пришивать, спроси тещу: "Инесса Пантелеевна, как вам спалось сегодня?" И тут же начинай шить.

"Черная кошка перебежала дорогу – к несчастью" – носи с собой спичечный коробок на веревочке. В коробке посели таракана, муху или дождевого червя. При обнаружении черной кошки остановись перед тем местом, где ваши траектории пресекаются и легким взмахом руки брось коробок вперед. Пусть несчастье будет у таракана.

Так просто

Еще один способ развлечься подсказал друг Костяныч. Берешь одноразовый пластиковый стаканчик в левую руку и заводишь ее (руку) за собственный затылок. Не убирая руки с затылка, ходишь в комнату, где сидят коллеги. При этом слекга покручиваешь головой и делаешь недовольное лицо. Тебя спрашивают:

– Что, шея болит?

– Угу, – говоришь.

– Продуло, наверное, – равнодушно так интересуются.

– Слушайте, – спрашиваешь, – а вот если шеей хрустнуть – пройдет?

В этот момент берешься правой рукой за собственный подбородок

и делаешь вид, что поворачиваешь горову руками. В этот момент главное – резко сжать в кулаке за затылком тот самый пластиковый стаканчик. РЕЗКО. Звук – как в фильмах ужасов. Просто кошмар. После этого стонешь и начинаешь слегка заваливаться на стол…

Когда все отвизжат, по-дурацки улыбаешься и показываешь смятый стаканчик. Потом бежишь к выходу и уворачиваешься от летящих вслед письменных принадлежностей. В меня, например, попали только один раз.

Практически анекдот

Мама приходит с работы, мама снимает боты. Голос из детской:

– Мам! В школе сказали завтра принести десять рублей!

– Опять? На этот раз на что?

– На Божью Матерь.

Мама роняет сумку и в одном сапоге вбегает в детскую:

– На что?!

– Говорю же, на Божью Матерь.

Мама ищет валидол. Потом ищет телефон. Потом ищет телефонный номер учительницы.

– Алло, Клавдия Сергеевна?

– Да.

– Простите, НА ЧТО вы собираете с детей по десять рублей?!

– По десять рублей? На хрестоматию…

Гектопаскаль

Cерега Сидорюк из породы людей, на которых без смеха смотреть невозможно. Нескладный лохматый парень с открытой физиономией и всегда готовой дурацкой, но очень смешной шуткой. Он учился в параллельном классе, и учителя в гневе демонстрировали нам его дневник, на котором было написано:

ДНЕВНИК

Ученика деревянного класса

Техасской артиллеристской школы

Ордена трудового синего знамени

Изумрудного Города

Серджио ибн Сидорюк

В то время это казалось невероятной крамолой и каралось вызовом на педсовет и головомойкой от родителей.

Во всем остальном Серега был точно таким же – веселым раздолбаем, который не лезет за словом в карман.

Идет Серега в дождливый день по улице и держит над головой, как зонтик, сварочный электрод.

– Серега, это у тебя что?!

– От солнца!

Бред, а смешно.

Верить ему, или нет – не знаю, но рассказывал Серега, что спустя уже много времени искал он работу водителем. В мечтах представлял себя этаким крутым водилой на министерской «Волге», что часами прохлаждается в центре города, и вечером отвозит толстого начальника домой. На деле оказалось немного не так – досталась Сереге вакуумная машина «ЗиЛ», в простонародье именуемая «дерьмовозкой», или еще покруче. Старое, ржавое, громыхающее корыто с огромной цистерной, наполняемой всякими нечистотами. Мало того – Серегу заставляли беречь чумазого монстра, как зеницу ока и сдувать с него пылинки. Сдувать на самом деле приходилось все то, что не всосалось в армированный шланг и размазалось по цистерне, а оттого крутой министерский водила всегда выглядел, как бомж из теплотрассы. Впрочем, друзья ему все время говорили, что его нынешняя работа не слишком отличается от заветной мечты…

Однажды Серега добрался до какого-то канализационного колодца, сунул в него брезентовый хобот, включил помпу и устроился за рулем с кроссвордом. Дерьмо качалось, помпа гудела, и Серый иногда поглядывал в зеркало заднего вида – к цистерне прикреплен датчик, напоминающий огромный термометр, и по нему видно, сколько этого самого добра в машину влезло. Датчик отражается в зеркале, и поэтому процесс сильно не напрягает.

Поскольку «ЗиЛ» у Сереги еще птеродактилей видал, помпа работала, чихая, кашляя, сплевывая и натужно гудя. Когда насос взял фа-диез третьей октавы, Сидор даже ухом не повел, а лишь еще внимательнее сосредоточился на кроссворде. Когда слово из пяти букв, загаданное как «секрет одного пузыря», оказалось «желчью», Серега хмыкнул и послюнявил карандаш. Но донести острие до газеты не успел. Дерьмовоз неожиданно содрогнулся от невероятного по силе удара.

Было похоже на то, что в ЗиЛ попала авиационная бомба, но отчего-то не взорвалась, а просто бабахнула по цистерне, как исполинская кувалда.

Серега от неожиданности залег под педали. Все. Хана. Перл Харбор.

Помпа поперхнулась и умолкла. Больше звуков никаких не было. Осмотр кабины из-под руля не выявил никаких разрушений. Ощупывание себя показало, что жертв тоже нет. Серега осторожно вылез обратно на сиденье и посмотрел в зеркало заднего вида. В пыльном стекле отражалось ясное голубое небо, покосившийся забор и стремительно убегающая вдаль дворняга. Больше ничего в зеркале не было.

Так, подумал Серый. Дерьмодатчик оторвало. Вот только не совсем понятно, почему с таким адским грохотом.

Попереживав немного за судьбу подотчетного оборудования, Сидор выполз из кабины. И, взглянув на машину, тихо осел на обочину, вытянув грязные «киразачи». Протирание глаз грязной брезентовой рукавицей и потряхивание головой картины не изменило. Цистерны на «ЗиЛе» не было. Точнее, она была, но по форме напоминала, скорее, алюминиевую банку от пепси-колы, на которую наступила корова. Огромная стальная бочка была смята нечеловеческим ударом, как пустая пачка из-под сигарет.

Серега задрал голову и посмотрел в небо. Японских бомбардировщиков не наблюдалось, горизонт был чист и безмятежен. Жаворонки поют… И тишина.

Правдоподобные версии прошествия стремительно замелькали в голове – одна другой реальнее. Версия первая – Годзилла возвращается, бежит от милиции, в спешке наступает на дерьмовоз и убегает. Версия вторая – инопланетный корабль рухнул на цистерну и аннигилировал от столкновения. Версия третья – так вот ты какой, Тунгусский метеорит!…

И лишь когда Серый немного отошел и решил ощупать изуродованную машину, обнаружилась причина происшествия. В толстый гофрированный шланг засосало мячик. Обыкновенный детский синий резиновый мячик с красной полоской на боку. Кто-то выбросил его в колодец. Мяч заткнул горловину шланга полосатым боком и застрял. Намертво.

А вакуумный насос исправно продолжал откачивать из цистерны воздух. И в какой-то прекрасный для атмосферы момент цистерна не выдержала и просто схлопнулась. Физика, девятый класс.

Серега рассказывал, что именно из-за этой истории он и потерял такую интересную и творческую работу. Может, конечно, и врал. Но как красиво!

Тюнинг

Велосипеды для нас в детстве были не средством передвижения, а совсем наоборот – роскошью. И если у тебя был банальный "Школьник" или "Орленок", то тебе просто не дотянуться до крутых пацанов на "Камах" и "Салютах".

Начнем по порядку – с колес. Спицы мы обматывали разноцветными проводами, которые вытягивали из обрезков толстых телефонных кабелей. Получались такие цветики-семицветики – по пять-шесть разноцветных проволочных лепестков на каждом колесе. Ниппели (мы говорили "ниппелЯ") тоже украшались. Для этого брали пластиковые пробки от винных бутылок (сейчас таких почему-то нет), разрезали каждую на полоски – почти до самого донышка – и надевали на ниппель, проделав в пробке еще одну дырку. Такие же пробочные ромашки насаживались на длинные куски проволоки, которые прикручивались к оси колеса, и торчали вперед и вверх – получались лихие "усы". А еще к передней вилке с помощью деревянной бельевой прищепки крепилась открытка – она цеплялась за спицы и издавала бешеный треск при движении. Правда, открытка быстро изнашивалась, и приходилось крепить новую.

Вся рама велика, включая руль и крылья, обматывалась синей изолентой. Но не сплошь, а так, чтобы между витками оставались просветы.

На переднее колесо устанавливали такой же багажник, как и на заднем – и это считалось верхом крутизны.

Ручки руля венчали все те же пробки от бутылок, но уже неразрезанные.

Вокруг сиденья обматывалась бахрома от какого-нибудь пледа. За разорванные пледы сильно доставалось от родителей.

Самые ушлые заталкивали в дерматиновые "бардачки" для ключей радиоприемник "Россия 303" (или 707… Не помню) – и получалась автомагнитола. Хотя, нет – велорадиола.

"Катафоты" – разноцветные отражатели – вешались во все остальные, не тронутые тюнингом, места.

Когда это чудо, треща и поскрипывая выкатывалось на дорогу, все девчонки из третьего "Б" оборачивались вслед…

И я теперь отлично понимаю, откуда на наших дорогах столько тонированных ВАЗовских "девяток" с синими "писалками" и спойлерами. Это ж все оттуда растет – из серо-синих "Школьников".

…А самый большой велосипедный ключ, в котором была куча дыр для самых разных гаек, назывался "семейкой". Смешное название.

Наружка

Здание издательства газеты "Известия" изнутри напоминает огромный кусок янтаря. У хронометра лопнула пружина, и внутри теперь вечный 1975 год. Длинные коридоры, покрытые морщинистым серым паркетом. Фикусы в кадках. Зеленые вертящиеся кресла, как грибы – на единственной металлической ноге. Помещение архива с тем самым запахом старой советской библиотеки – мелкая, чуть кисловатая бумажная пыль. Актовый зал и панно на всю стену – политически грамотные работники печатной промышленности с нечеловеческим серьезом смотрят в коммунистическую даль.

А на втором этаже, над дверями, там, где обычно светится коробочка со словом "Выход", серо-красное табло: "ГАЗ ПОШЕЛ".

Если пройти чуть дальше (метров сто по коридору), на самой обыкновенной двери можно найти тяжелую металлическую табличку: "ПЯТЫЙ ПРОКУРАТОР ИУДЕИ ПОНТИЙ ПИЛАТ".

А в субботу в Балашихе обнаружился магазин с замечательным названием: "ПРОДАЖА ПОСУДЫ НА ВЕС". Пока я думал, как же это выглядит, Саня соорудил фразу: "Здравствуйте! Мне, пожалуйста, четыре килограмма кружек!"

Литография

Между Соколом и Октябрьским Полем, у моста, стоит мрачноватое здание грязно-ржавого цвета. Когда-то, наверное, оно было солнечно-оранжевым, но со временем кирпич, из которого выложены стены, впитал в себя обиду на время и атмосферные осадки. Стены постарели, здание едва заметно сгорбилось.

А под самой крышей кто-то увековечил имя любимой. Потемневшая со временем белая масляная краска растеклась по гигантским буквам, которые отлично видно издалека.

Очень романтично. Можно живо представить себе, как юный Ромео спер где-то ведро краски (ну не купил же, в самом деле!) и швабру. Потом под покровом вечерних сумерек, приняв для храбрости стакан портвейна, поднялся на двенадцатый этаж. Там он монтировкой сбил замок с двери, ведущей на чердак. Вечерний бриз развевал его кудри… так, стоп, отвлекаюсь.

Итак, Ромео с ведром краски и шваброй наперевес, огляделся. На крыше никого не было, если не считать прищуренных голубей и подозрительных ворон. Ромео пригнулся и на корточках преодолел расстояние до бортика. Затем перегнулся через него и посмотрел вниз. Порыв ветра ударил в лицо, и Ромео отшатнулся, едва не уронив ведро с краской. Портвейн. Срочно еще портвейн.

Глотнув анастетика, Ромео снова взглянул вниз. Замечательно. Вот на этой стене надпись будет отлично видна. Еще портвейн.

Обмакнув швабру в краску, Ромео лег на широкий кирпичный борт стены. Швабра прижалась к стене и провела первую линию.

Несмотря на пол-литра портвейна, бутылка из-под которого валялась теперь где-то в стороне, Ромео отлично понимал, что писать имя любимой нужно не просто так. Ведь он свешивается с крыши вниз головой, а значит, буквы нужно писать вверх ногами.

С буквой "Н" никаких проблем не возникло. Потом "А" – тут уже сложнее…

Когда все шесть букв были выведены, счастливый Ромео бегом спустился с крыши, отбежал немного в сторону и оглянулся на фреску…

В общем, если висишь вниз головой, писать нужно не только вверх ногами, но и справа налево. Ромка же этого не учел – портвейн штука коварная. Поэтому с вечернего неба на него смотрела огромная надпись:

АШАТАН

Ее и сейчас отлично видно. Причем, очевидно, этот балбес однажды попытался как-то исправить положение, и вновь забрался на крышу с краской. Но ошибок прошлого не учел и снова прихватил с собой "для храбрости". Поэтому все, что он смог придумать – это опять перегнуться и вверх тормашками дописать еще одну, правда бледненькую, букву "Н". Теперь получилось "НАШАТАН". Романтичная и грустная история…

P.S. А спустя несколько лет Москву заполонили румяные парни из бывших союзных республик. Они весело и дружно строили все, что придется, и такие мелочи, как портвейн, влияли на них слабо.

Однажды бригада украинских рабочих подогнала к тому самому зданию машину. Из нее выскочили веселые мужики с ведрами. Они легко взбежали на двенадцатый этаж и внесли на крепких плечах малярную люльку. Люльку подвесили к стене, румяный хлопец спрыгнул в нее, взял в руки кисть, размахнулся, и…

И вдруг рука его дрогнула. Жаль парня. Человек же мерз, рисковал, и все для того, чтобы написать имя любимой Нашатан на кирпичной стене.

Скупая мужская слеза, процентов на сорок состоящая из водки, упала с носа рабочего. Он снова взмахнул кистью, и рядом с Нашатаном возникла новая надпись, составленная из еще более огромных букв:

Л Ю Д А

Cборничек детских стихов

Однажды в сети наткнулся на сборничек детских стихов. Совершенно гениальные вещи. Принес коллегам – рыдали полдня. Читали вслух, периодически срываясь на фальцет и вытирая пыль с пола животами. Единственное, что слегка портило впечатление – уж очень литературные комментарии ко всему этому великолепию. Когда комментарии заменили на собственные, выяснилось, что они у нас какие-то однобокие… Но все равно – не поделиться не могу.

Природа, звонко пробуждаясь,

Теплом и радостью полна.

И громко солнцу улыбаясь,

Повисли дети из окна,

Леня К. (7 класс)

Это Альфред Хичкок. В постановке ТЮЗа.

Андрей И.(10 лет):

Хорошо на дворе весной:

Красно солнышко лопает почки.

А это Гайдай… Великий Князь Владимир Красно Солнышко жрет почки. «Официант! Почки царице раз!»

Птички щебетают,

Песен им не жаль,

Марина H…

Лена Т (5 класс).:

Ветер так и бегает по лесу,

Hе дает покоя никому:

Маленьким цветочкам незабудкам,

И большому дереву – дубу.

Большому дереву пришел полный дубу. Ребенок просто не знает, как правильно пишется «хана».

Света И. (12 лет)

Пора дождей и листопада,

Уборки хлеба, винограда,

Отлета птиц и смех детей,

Бегущих в школу сквозь дождей.

Многонациональна наша школа. Китайские дети тоже хотят в ней учиться. Вот и Света с характерной фамилией «И» русским языку учился много и любовно. «Когда пишу садится стих, мы доставать бумаг и ручек».

Таня З. (6 класс),

Зима-красавица пришла,

И Мишке спать давно пора,

Hо бедному не с сосанною лапой

Hикак уснуть.

Блин, вот же непруха медведю. Он один, что ли, в берлоге? А медведица где?

Игорь Ф.:

Мчат на юг перелетные птицы,

Чуть журча, ручеек бежит,

Роют нору бобер и бобрица,

Чтобы там им всю зиму бы жить.

И чтоб им там всю зиму лапу сосать тому медведю. Да чтоб им в этой норе ни дна, ни покрышки…

Птицы серые летят

Hад полями, над полями.

Птичек тех зовет народ

Журавлями, журавлями.

Журавли летят на юг,

В теплые края;

Hе забуду никогда

Ихных взглядов на меня.

Валя Р. (4 класс)

«Иных», Валя, «Иных». Нет в этом слове буквы "х". Ночной дозор внимательно смотрела? Пересмотри и законспектируй.

Зима идет и все мы рады

В снежки играть и строить бабы.

Таня Д. (3 класс):

Бабу снежную леплю,

Страшную, с метлою:

Hос морковью послужи,

А глаза – углею.

Света Т.(4 класс)

Вот паренек в салазках едет,

А рыжая девчонка

Умело скачет на коньках.

(Лена В., 3 класс)

А нехорошо смеяться над чужой бедой. Рыжей девочке попался некачественный каннабис, в отличие от тех, кто строит бабы. Так нужно подойти и объяснить, как коньками пользоваться.

Люблю зиму я в январе,

Когда лежит ковром блестящим

Снег зимних сохранений на дворе

И поражает описанием изящным.

Крестообразными следами на снегу

Обозначают птицы путь свой недалекий,

А вот и луч играет на брегу

Пруда, где летом плавал парень синеокий.

Андрей H.(5 класс)

Ужас. Апокалипсис. Мрачная картина. Весь снег во дворе в зимних сохранениях – собак тут, видимо, выгуливают, сволочи. Как тут не поражаться, что кроме сохранений он весь изящно описан? Птицы-инвалиды с вывернутыми пальцами далеко не уйдут. Дохнут тут же, все в сохранениях. А парень, что еще летом всплыл, теперь в лед вмерз. Синеокий.

Бом – один! Бом – два!

Бом – три! Бом – четыре!

Бом – пять! Бом – шесть!

Бом – семь! Бом – восемь!

Бом – девять! Бом – десять!

Бом – одиннадцать!

Бом – двенадцать!

Колокол в часах устал, -

Вот и новый год настал.

Hаташа К.:

Видимо, девочку дома бьют. Поговорить с родителями.

Поздравить с Hовым Годом вас я рада,

И всем я шлю привет из Ленинграда,

Чтоб в полночь вы бокалы все держали,

А не в могилах вы сырых лежали.

Таня Р. (6 класс)

Правильно, могила должна быть сухой и теплой. Тогда в ней удобно держать бокал в полночь. Интересно, кто написал сценарий для «Ночи живых мертвецов»? Не Танин ли папа?

Много сулит это утро морозное:

Песни, катанье на льду и с горы.

Как много сделано нашим правительством

Для детворы.

Ирина H.

Именно благодаря ему в наших дворах только лед и горы.

Комсомолец я, комсомолец!

И как радостно думать мне:

За такой вот билет комсомольский

Погибали мальчишки в огне.

Игорь Д. (7 класс):

Садо-мазо с элементами фетишизма. Пороть бесполезно.

Спасибо, лето, за сплоченность

Твоих немеркнущих костров,

Где нет мальчишек и девчонок,

А только есть – "Всегда готов!"

Саша Ш. (8 класс)

Саша! Я в восьмом классе уже был всегда готов пить, а не только есть. Подтянись!

Юношей, живущих в наше время

Мы должны любить не за лицо,

Мы должны любить их не за это,

А за что-то главное еще.

Елена А. (8 класс)

Умница, Леночка. Пять. Останься после уроков.

Hаш друг Корчагин

И вот однажды ночью темной

Пришли к тебе два палача.

Убить тебя они хотели,

Увы, убили не тебя.

Оля В. (6 класс)

Промахнулись. Завтра еще придут. С топорами и в капюшонах.

Александру Матросову

Еще ты молод был тогда,

Когда служить тебя призвали.

Любил ты Родину всегда,

И Александром тебя звали.

Лариса В. (4 класс)

Возвращение солдата

Ты идешь по пустынной улице

И думаешь, что, наверное,

Мама ждет и, наверно, скажет:

– Сынко ты мое! -

Сядет и заплачет.

Hу а ты ответишь: – Мама, не плачь.

Брат сожжен, отец повешен,

Hо ведь я-то живой остался.

Положися на меня, мама.

Жанна К. (7 класс)

Японские поэты делают себе харакири.

…И станет она оплакивать тело,

Которое до Победы дожить хотело.

Юра В. (5 класс)

…но мозги сопротивлялись.

Hо помнят о войне, но помнят о войне

Седые волоса на голове.

Валерий Р. (6 класс)

Уважаемый Валерий! Авторитетная комиссия считает, что на голове – волосы. А волоса – в другом месте.

Сегодня нам ведь восемь, а завтра восемнадцать,

А послезавтра двадцать, а скоро сорок пять.

Сегодня мы мальчишки, а завтра мы солдаты,

А послезавтра мамы, а также и отцы.

Андрюша К. (2 класс)

Люди-Х. Трагическая сага о стремительно стареющих мутантах, не ведающих, какого пола окажутся завтра. Смотрите в кинотатрах.

Родина – слово дороже всех!

Родина – это уже не смех.

Таня Р. (3 класс)

Таня! Не надо комплексовать! Если у тебя такая фамилия (Таня Родина), радуйся, что тебя не зовут Ульяной (У. Родина). И смешного тут действительно ничего нет.

Флаги вьются над землей,

Музыка играет.

Все ребята во дворе

Hоги поднимают.

Аня крикнет: – Посмотрите!

Оля встанет на дубок.

Первомай идет к вам, дети, -

Значит всем народам мир!

Юля Т. (2 класс)

Аня и Оля с изумлением впервые наблюдают то, что становится видно, когда ребята поднимают ноги. Кстати, вот еще один автор, не знающий, как пишется слово «хана». Тут написано «мир».

Ты – Родина моя,

И все же ты прекрасна!…

Галя М. (9 лет)

Это мы помним, это государственный гимн кишечных паразитов.

Вот лежит пистолет.

Пистолету много лет.

Может, им Буденный

Воевал хваленый.

Оля И. (2 класс)

Списано из «Федота-Стрельца» Л. Филатова. Двойка.

Вошла Аврора в берега,

Hаставив прошлому рога.

Зоя Т. (6 класс)

Вот тот шалаш прославленный,

Работал где Ильич.

Он здесь сдружился с многими -

Стреляли вместе дичь.

Александра Л. (4 класс)

Интересный был сленг в начале двадцатого века. Сегодня говорят «курили вместе шмаль».

Ты, Ленин, нам заветы дал

Hа все года, на все века.

Ты был везде, и нет нигде,

Чтоб не было тебя.

Андрей H. (5 класс)

Проблемы с пространственно-временным континуумом. Купи себе компас и будильник.

…И жизнь отдам я за тебя,

И постою я головою…

Рита Г. (10 лет)

Рита! Ты очень самокритична. Не такая уж ты и Г.

Смерть комсомолки

Собрались комсомольцы у речки на лугу,

Собрание открыли наперекор врагу.

Секретарем ячейки Hадеждою была -

Ребята все ей верили и смелая она.

Hо вот однажды вечером, работая одна,

В окошко постучался ей кто-то из села.

Она не разглядела и думала сама:

"Hаверное, девчата из нашего села".

Hо это были подлые кулацкие сынки,

Решили отомстить ей за сбор тот у реки.

И тут раздался выстрел, короткий и глухой,

И алой тонкой струйкой кровь полилась рекой…

Hадежда, ты погибла, но ты жива в сердцах,

Мы помним тебя, Hадя, наш верный друг и брат!

Лена Я. (5 класс)

Вообще-то брат Надя пострадал не зря. Нечего было устраивать сбор у реки. Все, что там растет – чужое, и собирать это нельзя.

Мересьев

Товарищ Мересьев летел в самолете,

С подбитым мотором летел.

Задел за верхушки высоких деревьев,

И это спасло ему жизнь.

Он скоро очнулся в глубоком сугробе,

Hо на ноги встать он не смог.

Он полз, весь истощий, он полз три недели,

Пока не увидел народ.

Его накормили, согрели, одели,

Отправили тут же в Москву.

Ему вместо ног поставив протезы,

Учился ходить целый год.

Друзья его ждали, но вот он вернулся

И в самолет понемножку залез.

Hа педаль поставив ногу деревянную,

Ему было больно, но он протерпел.

Минута, секунда, самолет вдруг рванулся

И в небо спокойно взлетел.

Оля Ш. (6 класс)

Мюзикл «О настоящем человеке». Либретто. Акт первый. Хор, танцуя чечетку: «Гангрена! Гангрена! Ему отрежут ногу!»

"Мама" – нет слова нежней.

Мы сердце ей все отдаем.

Пусть враги на нее нападут,

Мы их разобьем, постоим за нее.

"Берегите, товарищи, маму", -

Завещал нам Владимир Ильич.

"Мама" – священное слово.

Люби же и ты свою мать".

Таня Г. (3 класс)

Hет на свете мамы дороже,

Чем в семье нашей дружной, пригожей.

Пусть она будет здоровой и смелой,

Пусть она бьется за правое дело.

Слава Г. (2 класс)

…с папой.

Оберегая нас от зноя,

Укутывая нас в мороз,

Порой нередко забывали,

Что холод уж по ним пополз.

Алеша М. (6 класс)

Забыла, что умерла. Ужас.

Мать я люблю, как растенье,

Мать берегу, как себя.

Мать отдает всю заботу,

Чтоб воспитать мне меня.

Саша И. (3 класс)

Саша молодец. Саша хороший. Саша любит растенья. Растенья – это «пять».

У грузин и у татарок,

У таджика и узбека

Есть от мам большой подарок -

Мамы дарят человека!…

Люда В.

Это гораздо круче, чем офигительный набор отверток. Живой человек в подарок. Рабыня Изаура, напаример…

Дедушка – это тот, кто родил меня.

Дедушка – это тот, кого вижу я.

Дедушка – это символ земной доброты.

Дедушка – это целое: я и ты.

Дедушка – это друг мой и это брат.

Как бы отдать я рад свою жизнь для тебя подряд.

Витя Б. (5 класс).

Витю клонировали из дедушки. Страшное дело.

Крик III

Однажды, темной-претемной ночью, два друга обмывали покупку машины. Друг-раз купил спортивный пепелац-купе, а друг-два очень хотел выпить. Совпало. Машина поражала воображение наличием всевозможных рюшечек и примочечек – "слепые" фары, штатное антикрыло и даже самозастегивающиеся ремни безопасности: сел, завел, а ремень сам пополз по боковой стойке и прижал тебя к креслу. Самолет, а не автомобиль.

Часам к трем ночи обмывание миновало стадию братания, стадию разговоров о политике и бабах, а также стадию похода за добавкой. В какой-то момент друг-два сообразил:

– А поехали кататься!

– Нет, я пьяный за руль не сяду, ты что?

– Ну, дай хоть из гаража выведу!

Гараж был металлический и стоял посреди темного-темного двора. Темной-претемной ночью. Друг-раз выдал собутыльнику ключи и вышел на балкон – посмотреть. Собутыльник открыл гараж, сел в космолет, завел и обернулся через салон, поскольку выезжать предстояло задним ходом.

И тут, в три часа темной-претемной ночи, посреди пустынного темного двора, в темном пустом гараже друг-два почувствовал, как кто-то мягко, но властно взял его за плечо и, развернув, прижал к сиденью. Хуже всего то, что когда герой обернулся, никого вокруг не было, но чья-то невидима рука по-прежнему прижимала его к спинке.

– Ааа-аа-аа!!! – металлический гараж, резонируя, разнес страшный крик по всему темному-претемному двору.

Все правильно, это был самозастегивающийся ремень безопасности.

Однажды, темным-претемным вечером, юная девушка смотрела фильм ужасов. Смотрела по всем правилам – осталась в квартире одна, выключила весь свет, плотно задернула шторы, забралась с ногами на диван и завернулась в плед. Фильм был очень страшным. Ах, да – и, конечно, темным-претемным. И вдруг в самый отвественный момент девушка почувствовала, как что-то пропозло по ее плечу. Пока волосы девушки становились дыбом, это что-то скользнуло вниз, а на плечо аккуратно легло что-то большое, но вместе с тем невесомое…

– Ааа-аа-аа!!! – соседи были очень рады.

Просто шарик, неделю назад надутый гелием, истратил запас Жизненной Силы и опустился на плечо из-под потолка – сначала веревочкой, а потом и резиновым пузом.

Однажды, светлым-пресветлым днем два звукорежиссера пришли снимать помещение под новую студию. Комнаты было две – побольше и поменьше. Обе без окон. В той, что поменьше, было много строительного мусора, но горел свет. В той, что побольше, тоже наверное что-то было, но лампочки давно перегорели. Поэтому комната была темной-претемной. Звукорежиссер потоньше остался в маленькой комнате, а звукорежиссер потолще отправился проверять большую, пыльную и темную-претемную…

– Ааа-аа-аа!!! – раздалось из темноты, а потом еще какие-то шлепки и стук.

Тот, что потоньше, почуствовал, как по спине пробежали льдинки:

– Тима, что стряслось?!!

– Ничего. Акустику проверяю. А! У! Аа!

Аэрофлот

Страсть к халяве неистребима. В газетном объявлении было написано: "Авиабилеты за полцены" – и я купился. Позвонил, пообщался.

– Вам куда лететь?

– В Москву.

– Завтра в шесть приходите к зданию аэровокзала, справа. Там калиточка есть.

– А что с собой брать?

– Деньги, вещи, документы и деньги. И денгьи не забудьте. Я про деньги уже говорила?

В шесть утра у калиточки собралась бригада халявщиков: я, девушка Ирина, старушка с двумя корзинками и два бритоголовых мужика в малиновых пиджаках и с килограммовыми мобильниками. Утро было хмурым, раговор не клеился. В полседьмого из калиточки к нам вышел мужик в грязной робе и с батоном в руках. От батона он откусывал большие куски и, тщательно прожевав, проглатывал. Завтракал.

– Деньги принесли? – сквозь хлеб спросил мужик и протянул руку в маслянных пятнах. Мы положили в ладонь пять раз по полцены, он смял деньги и сунул в карман:

– За мной.

Развернулся и пошел вглубь аэропорта. Мы просеменили за ним. Преодолев пару больших луж солярки, вошли в ангар. Внутри стоял автобус.

– Садитесь.

Мы обрадовались – казалось, что наконец-то партизанские игры закончились, и началась обычная посадка в самолет. Сейчас автобус подъедет к вокзалу, в него сядут обычные пассажиры, и мы сольемся с толпой.

Если бы…

В ангар вошли пилоты, наш мужик проглотил полбатона и выдал им деньги – из другого кармана. Пилоты сели в автобус и дальше вели себя так, будто в салоне кроме них вообще никого не было. Нас не замечали. Автобус выкатился на волю и бодро побежал по бетонным плитам, но не к вокзалу, а сразу к самолету. Ой, как замечательно! Нас сейчас сразу посадят в салон, а когда остальные пассажиры войдут – мы будем уже там.

Если бы…

Пилоты прошли внутрь, у нашего мужика закончился батон, и провожатый наконец разговорился:

– Значит, так. Сейчас сядете, куда покажут. (Ура! Все-таки сядем!) Потом по салону пройдет проверка – вы сидите тихо. (Как-то не очень понятно) Когда будет можно, вас выпустят – сядете на свободные места.

Стоп… Откуда выпустят?

Поднимаемся по трапу, входим в пузо самолета, и тут мужик открывает какой-то люк в полу:

– Залезайте.

Опа… Это чего, нас в трюме повезут, как пиратский жемчуг? Хотя – сказали же: выпустят. Ладно, лезем.

Внутри ничего не оказалось, только тусклая лампочка под потолком. От пола до потолка – метр. Сидеть можно. Стоять нельзя. Мы сели на собственные сумки и пригорюнились. Мужики в пиджаках стали обсуждать какие-то свои дела, бабулька расставила корзинки, и вообще, казалось, что только мы с Ириной в первый раз летим под палубой самолета, а остальные давно уже привыкли.

Минут через тридцать в брюхе "Тушки" открылась дверь, и в нее сунулась удивленная чумазая физиономия. Оглядела нас внимательно, изчезла и вернулась с чемоданом. Швырнула его в нас, снова пропала, и кинула в нас огромную спортивную сумку. Началась погрузка багажа в багажное отделение. Мы, как могли, отбивались ногами от прилетающих чемоданов, расставляли их вокруг себя и строили небольшую баррикаду. Физиономия грузчика в последний раз заглянула в люк, крикнула кому-то: "Все!" и скрылась. Люк закрыли.

Еще через минуту заныли двигатели, а потом в багажном отделении вырубили единственную лампочку.

Мы, конечно, волновались. Внимательно прослушали топот многочисленных ног над головой – сначала пассажиры, потом проверка.

– Мяу! – раздалось в темноте. – Мяяааау!

– Тихо, Бася! – прошипела старушка, но Бася продолжала орать. Оказалось, что бабуся везет с собой две корзинки: с Басей и Жуликом. Зачем ей в Москве кошка с собакой, мы не спросили. Когда двигатели взревели в полную мощь, Басю слышно не было. Не то замолчала с перепугу, не то децибелов не хватило.

И тут самолет дрогнул и медленно пополз вперед. Зашибись… Вот тебе и слетали за полцены. Лететь в багажнике, хоть и лежа на чужих чемоданах, не хотелось. А вдруг он не герметичный? А вдруг не обогревается?

"Тушка" немного попетляла, потом замерла на минуту, и вдруг взвыла и прыгнула вперед. Хана. Взлетаем…

Люк над самой головой распахнули рывком, в него сунулась стюардесса:

– Господи, мы ж про вас совсем забыли!…

Достали.

Рассадили.

Долетели.

Больше за полцены не полечу.

Анонсы

Он был простым Шреком. Однажды он попал под каток. Смотрите на видео: "Зеленая миля"

Они были обычными солдатами воинской части 2534\66. Они любили друг друга. Смотрите на видео: "Служебный роман".

Однажды он уронил в море папин "Ролекс". Смотрите на видео: "Человек-амфибия".

Ее звали Белоснежкой. Она забудилась в лесу и стала жить с семью гномами. Стритре на видео: "Семь стариков и одна девушка".

Он подошел к подвалу и сказал: "А теперь Горбатый! Я сказал – Горбатый!" Смотрите на видео: "Нотр дамм де Пари".

События происходят во въетнамской закусочной. С понедельника по среду – дни вегетарианской кухни. Четверг – рыбный день. Однажды наступила пятница. Смотрите на видео: "День сурка".

Когда федерация дзюдо изменила правила, борцам было разрешено кусаться. Смотрите на видео: "Борьба с искушением".

Он был обычным любителем корейской кухни. Смотрите на видео: "Ко мне, Мухтар!"

Его звали Винни-Пух. Он страдал манией величия. Смотрите на видео: "Хозяин тайги".

Он никогда не отдавал долги. Смотрите на видео: "Послезавтра".

У нее были обычные критические дни. На пятые сутки она думала, что уже все. Смотрите на видео: "Шестой день".

Он был обычным мальчиком. Он очень любил спать. Смотрите на видео: "Мальчик с пальчик".

Он привязал мышь к бумерангу. Смотрите на видео: "Бэтмен возвращается".

Он лежал в психиатрической больнице. Он считал себя заколкой для волос. Смотрите на видео: "Человек-невидимка".

Дядя Витя

Дядя Витя никогда не отличался многословностью. Когда его жена, семипудовая тетя Лиля, устраивала ежемесячные поиски заначки и выбегала на балкон второго этажа, чтобы оповестить весь двор о том, какая ее муж скотина и свинья, слышно было только тетю Лилю. Двадцать пятого числа каждого месяца она доставала из старых рыбацких сапог мужа три рубля и, размахивая зеленой бумажкой, словно флагом, врубала сирену:

– Что, сволочь, опять на водку свою поганую приберег?! Что, скотина, от больной жены деньги прячешь?! Я тебя, алкоголика в ЛТП сдам, пусть тебя там научат, как водку жрать!

Водку жрать дядя Витя и сам умел. И совсем не собирался в этот самый лечебно-трудовой профилакторий, куда, по слухам, сварливые жены сдавали пьющих мужей. Поэтому он лишь тихо молчал над разоренным тайником и вздыхал:

– Нашла…

Сапоги обыскивались регулярно, и весь двор точно знал, какая свинья наш безобидный дядя Витя.

Даже когда дети подожгли тарный склад продовольственного магазина, дядя Витя не шумел, в отличие от жены. И это несмотря на то, что склад находился аккурат под тем самым балконом для экзекуций. Пока тетя Лиля своим басом оповещала округу о том, какие именно ценные вещи сейчас погибнут в пламени и что именно она повыдергивает всем малолетним мародерам, дядя Витя подошел к телефону, набрал "01", сказал: "Северная, 35" и повесил трубку.

Склад быстро потушили.

В тот вечер дядя Витя шел домой после использованной-таки заначки. Чтобы хоть как-то сгладить вину, алкоголик и свинья пропил не все три рубля, а только один. На оставшиеся деньги дядя Витя сумел выторговать у собутыльников огромную люстру, которую, похоже, те сперли где-то на работе. Люстра, по тогдашней моде, напоминала замок эльфов в миниатюре – эдакая груда помутневшего хрусталя – и весила килограммов пятнадцать. Дядя Витя не дыша нес покупку домой, слегка петляя по двору.

Валерка Шариков как раз бил штрафной. Взыскание на команду соперников наложили за то, что Сашка в горячке ткнул Юрку локтем в нос. По правилам, за удар без крови полагался всего лишь угловой. Но из Юркиного носа все-таки вытекла пара капель, а это уже одиннадцатиметровый. Точнее, удар был "одиннадцатишаговый", поскольку размеры футбольного поля ограничивались старым гаражом и помойкой, а между ними было всего метров десять. Бить поручили Шарикову, как самому старшему в команде.

Бил Валерка сильно, и не только по мячам – это знал весь двор. Поэтому, когда мяч с гулом пролетел над воротами, никто не удивился. Все с тоской проводили его до самого дяди Вити.

Тот как раз добрел до подъезда и одолел пару ступенек. Пролетев по правильной баллистической кривой, мяч ударил мужичка между лопаток. Бум!

Не удержав равновесия, дядя Витя сделал пару торопливых шагов вперед и со звоном рухнул вместе с люстрой.

Полежал немного на груде битого хрусталя. Сел.

Грустно посмотрел на мальчишек. Вздохнул и сказал:

– Гол, бл…дь.

Дурью маюсь

По московскому метро бродят женщины с удочками над головой. Иногда это просто веточка, иногда древняя учительская ручка-указка. К концу удочки обычно привязан платок. Это наживка. Завороженно гядя на наживку, за женщинами семенят толпы старичков и старушек в шортиках. Женщина становится в углу станции, старички окружают ее, так что над головами видна только удочка, и рыбачка оттуда, изнутри пытается перекричать грохот прибывающих поездов.

Это экскурсия. Женщина – гид, а старички в шортах – туристы.

Сегодня по дороге на работу я случайно попал в самый центр такой экскурсии. Гид-рыболов уже закончила кричать и повела группу на выход. Я вышел вместе с ними, и оказалось, что траектории нашего движения по поверхности тоже совпадают. Дворами по Малой Лубянке. Так и иду – в самом центре. Экскурсаны переглядываются и перешептываются. Я одет почти так же, как они – гавайская рубашка, шорты, тапки на босу ногу. Но на морде утренняя хмурая сосредоточенность, и в ухе – наушник от телефона. Лохмат, небрит, зол. Одним словом – русский.

Через пять минут добрались до моей работы. Неприметная дверь без вывесок, но с домофоном. Там даже на звонок не нужно нажимать – охрана все рано постоянно глядит в монитор и помнит меня в лицо, поэтому обычно открывает дверь, стоит только к ней подойти.

Каюсь, не сдержался. Проходя мимо двери, достал из кармана бумажник, развернул его, как документ, в сторону двери, чуть прижал пальцами наушник и вполголоса, но четко сказал:

– Майор Пронин, КГБ.

Дверь запищала и открылась.

Уже внутри обернулся.

Какие у них были глаза!

Маленькая железная дверь в стене или Продолжение дури.

… И вообще, способов войти в эту дверь множество.

– На клочке бумаги написать "свои" и, затравленно озираясь, тихонько показать в глазок. Дверь открывается.

– Подойти спиной, обернуться через плечо и сквозь зубы, кривя рот, громко прошептать: "У вас продается славянский шкаф"? Дверь открывается.

– Пароли менять ежедневно: "Пароль – рыба меч!", "Я от Ивана Ивановича" или "ТАСС уполномочен заявить". Дверь открывается.

– Сделать руками магические пассы и произнести таинственным голосом: "Сим-сим, откройся!". Дверь открывается. Можно "Сим-селабим-ахалай-махалай!" и щелкнуть пальцами. Или дернуть пару волосков из несуществующей бороды, порвать и пошептать.

– Посветить фонариком в глазок, оскалиться и проорать: "Ночой дозор! Всем выйти из сумрака!". Дверь открывается.

– Спеть тоненьким голосом: "Тетя-тетя Кошка, выгляни в окошко, жрать хотят котята…". Дверь открывается.

– Погрохотать в дверь кулаком и ботинком, грозно рыча: "Марина, я все знаю! Я знаю, что ты там с ним! Открывай!" Дверь открывается.

– Перекрестить дверь. Когда откроется, сказать: "Вот что крест животворящий делает!"

– Опустить пальцем нижнее веко, чуть пригнуться к глазку, приказать: "Сканирование сетчатки!" Дверь открывается.

– Жалобно сказать: "Дверь, впусти меня, пожалуйста…". Откроется – сказать: "Спасибо тебе, миленькая".

– Уткнуться лбом в домофон, пьяным голосом произнести: "Люся… ик!… Это я. Узнаешь?" И дыхнуть в глазок. Люся откроет дверь.

– Принести с собой пульт от телевизора. Направить на дверь, нажать на кнопку. Пискнет и откроется.

Недавно послал в дверь воздушный поцелуй и похлопал глазками в глазок. Никакой реакции. "Дорогой, – говорю, – я пришел, любимый" с характерными такими интонациями. Щелчок, обалдевший голос из коробчонки: "Вам что нужно, молодой человек?"

Новый охранник. Не успели предупредить.

Завтра просто принесу фомку и начну взламывать дверь, как сейф. Или нет – подбирать к ней несуществующий код, нажимая несуществующие кнопки. Или нет! Нарисую мелом на двери магическую формулу! Или – начну выстукивать код азбукой морзе. Или с таинственным лицом в правильном порядке прикасаться к кирпичам вокруг дверного проема.

Откроется, куда ж она денется.

Оркестровка

У Тимура хитрющие глаза и круглое пузо.

У Тимура жена-скрипачка на пятом месяце.

У Тимура новая квартира – большая и гулкая.

Тимур – звукорежиссер, поэтому в квартире у него музыкальный центр, два стула, диван и маршалловский концертный комплект акустики – два небольших портала по киловатту каждый.

С остальными жильцами дома Тима не знаком, но зато отлично разбирается в музыкальных пристрастиях соседей снизу. Они каждую ночь врубают небольшой магнитофончик на полную громкость, и агрегат до трех-четырех часов выплевывает в окружающую среду Сердючку, похрюкивая от напряжения всеми своими китайскими динамиками.

Не спит полдома. На стук по батареям, телефонные звонки и удары ногами в дверь любители Сердючки не отзываются. Слышен только скрежет магнитофона да пьяный смех.

Тимур с женой каждую ночь окукливаются в одеяло, придавив уши подушками. Не помогает.

– Света?

– М? – из-под подушки.

– Хочешь музыку послушать?

– С ума сошел?

– Ну-ка, помоги мне.

Тима встал с дивана и аккуратно положил Маршалл на пол, мордой вниз. Один, потом второй. Затем не торопясь подключил усилитель и музыкальный центр.

– Свет, у тебя есть что-нибудь погромче?

Поскольку пятимесячная скрипачка на дух не переносит попсу и прочую чепуху, из громкого у нее нашелся только Бетховен. Тимур вдумчиво выставил таймер и вывернул ручки усилителя.

– Ну что, пойдем погуляем?

Казалось бы – ну что такое киловатт? У каждого на кухне стоит электрочайник, который этим киловаттом кипятит у себя в животе литр воды и никому при этом жить не мешает. А на пылесосе вообще написано – 1500 ватт, и шуму от него совсем не много. Просто это другие ватты. Если потратить два киловатта исключительно на сотрясение воздуха, мало показаться не должно.

Тимур вывел жену во двор, усадил на лавочку, укутал пледом и дал в руки чашку горячего чая. Посмотрел на часы.

– Три минуты. Подышим пока воздухом.

Через три минуты в "Соньке" тронулся компакт-диск, и невидимый дирижер взмахнул палочкой. Людвиг Ван Бетховен. Пятая симфония.

– ТА-ДА-ДА-ДААААА!…

Пауза. Птицы сиганули с крыши в темноту.

– ТА-ДА-ДА-ДААААААААА!…

И понеслось. Глухой немец накрыл раскрашенного хлопца с шариками в лифчике, как слон Моську. Соседский магнитофончик неслышно попискивал сквозь артобстрел. Разговаривать в атакуемой квартире можно было только жестами. Впрочем, как и на лестничной площадке. Сердючники, беззвучно матерясь, добежали до седьмого этажа и попинали сейфовую Тимину дверь, но на фоне литавр слышно их не было.

Дом, конечно, разбудили весь. Окна не лопались, но ощутимо вибрировали. В округе лаяли собаки. В какой-то машине сработала сигнализация, но не от звука, а от свалившегося на капот кота.

Тима покрепче обнял жену:

– Нравится?

– Очень! – улыбнулась она и поцеловала Тимура в небритую щеку.

Кто-то вызвал милицию. Но пока "Бобик" с мигалкой продрал фары и явился по вызову, Тимкин таймер тихо пискнул и отрубил звук. Из подъезда вывалились люди – они с криками мяли поклонников Сердючки, которых выловили-таки на площадке. Милиция похмурила несвежие лица и не стала разбираться. Увезли.

Нет, конечно, кое-то понял, что произошло. Но эти немногие просто пожали Тимуру руку и никому ничего не сказали.

Спустя пару спокойных ночей соседи снизу вновь попытались включить музыку. Негромко. Но часа в два.

Тимур перегнулся через балкон и громко, во всю глотку проорал вниз:

– Та-да-да-дааа!…

Тишина и покой вновь окружили спящий дом.

Листопад

Юра уронил роль.

Есть старый театральный обычай – если ты, упаси Господь, случайно уронил текст своей роли, ты просто обязан сесть на него. И только потом поднять. Иначе, говорят, роль у тебя будет неудачной. Не знаю, какой в этом смысл, и какая связь между удачной ролью и задницей актера. Но – традиции, обычаи…

Роль у Юры была не шибко массивная. На пять листов. Не Принц Датский, конечно, но и не Пятый Молчаливый Гриб В Шестом Ряду Немых Грибов. Два выхода в первом акте и пощечина от главного героя. Правда, герой все норовил в последний момент сжать ладонь в кулак, чтобы пощечина повесомей была. Но это только потом.

А пока – Юра уронил роль. Художественно уронил. Красиво. Два листа – на первую ступеньку автобуса, еще два – на асфальт и один – в лужу. Ехал бы один да трезвый – молча бы собрал по листочку и спокойно пошел домой. Но не повезло. Вместе с Юрой ехали товарищи по увечью – актеры. С пивом.

– Юра, Юра, посидеть! Посидеть положено!

Первыми двумя листами Юрка подтерся довольно легко. Просто присел на ступеньку, пока пара друзей придерживали створки автобусных дверей, чтобы ему талант не прищемило. Отпустив автобус, посидели и на страницах номер "два" и "четыре". Последний лист бороздил рябую поверхность лужи под весенним ветерком.

Решение созрело быстро. Было предложено взять Юру за руки и с двух сторон аккуратно опустить до уровня лужи. Слегка коснуться джинсой бумаги и тут же поднять страдальца.

Встали. Взяли. Опустили. Третий приятель присел сбоку и руководил процессом:

– Майна, майна… Еще майна… Осторожненько…

Остановка мгновенно наполнилась любопытными. Еще бы, не каждый день мужики друг друга в лужи макают, да еще так нежно.

И все бы было хорошо.

Наверняка обошлось бы.

Но нашелся в зрительном зале какой-то острослов. Он громко, на пол-улицы сказал:

– Ну, теперь хватай, хватай! Зажимай задницей бумажку-то!

Нельзя такое под руку. Особенно, когда товарищ твой висит на волосок от гиб… эээ… от лужи.

Уронили, конечно.

Зато роль спасли. Получилась.

Креатив

В одном не очень крупном городе на одной не слишком приметной улочке стоял некрупный такой киоск. Сначала в нем продавали газеты и журналы, и назывался он "Союзпечать". Потом Союза не стало, и киоск назвали тем, что от союза осталось – "Роспечать". Потом не стало газет и журналов, зато появилась колбаса, которую какой-то предприимчивый малый стал продавать в этом же самом киоске. Для начала он его подремонтировал, а на крыше установил красивую светящуюся вывеску: "Колбасы".

Спустя полгода хозяин киоска вновь сменился, и на прилавке появились блокноты, тетради, кнопки и прочие канцелярские принадлежности. Вот только вывеску сменить все руки не доходили.

А поскольку торговая точка располагалась в непосредственной близости от школы, то веселые подростки раз двадцать в день с чистыми и ясными глазами уговаривали продавца продать им немного колбасы. Веселились.

Когда терпение арендаторов закончилось, они решили действовать. Но менять замечательную (и дорогую) вывеску не стали. Вместо этого они дорисовали к старому названию всего три буквы.

И стоит теперь в том городе на неприметной улице киоск с канцелярскими принадлежностями, на крыше которого ярко горит название:

"Колбасы НЕТ".

Молодцы. Нет, правда – молодцы.

Кириллица

Чудны дела твои, Господи. Не далее, как вчера один из телеканалов осчастливил смиренных своих зрителей действом чудным – фильмом художественным с названием "Вирус". В анонсе, предваряющем выход картины на экран, говорилось, что это фантастический боевик. Может быть, для большинства населения планеты это и так. Но только не для русскоговорящих. Для нас это была комедия. Честное слово!

Сразу к делу – действие фильма происходит на русском океанском судне. Что за кайф вчитываться в надписи на приборах и переборках!

Вот тяжелая металлическая дверь. Над ней надпись: "ХРАНИТЬ ЧИСТО". Это вариант известного изречения "Проход держать свободным", что не менее смешно.

Вот еще дверь. На ней – буква "Щ", обведенная кружочком. Надо полагать, за дверью склад щеток. Или щук.

Вот стена. На ней безымянный герой собственной кровью написал: "ПОМОГАЙ МЕНЯ!". Хелп ми, иными словами.

Вот компьютер. Хорошо, что я не программист, смеялся бы до слез, вероятно. На экране – список поддерживаемых языков: "РУССКИЙ, БОЛГАРСКИЙ, АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК, КИТАЕЦ".

Ящики в трюме. На каждом слово "ГРYЗ". Чтобы понятно было. А то мало ли, вдруг пустые.

А вот и пульт управления ракетами (куда ж без ракет на научно-исследовательском корабле, он же РУССКИЙ!). Чумовая надпись: "ЩЖФП". И звездочка нарисована.

А вот в "Дне независимости" есть кривая карта России, на которую нанесено три города: Москва, Петроград и Новосйойрск. Во весь экран. Кстати, был я в Новосйойрске. Хороший город. И в Петрограде был. Тоже хорошо.

В одном старом фильме про Джеймса Бонда на российской ракетной базе есть дверь. С одной стороны надпись "ТЯНУТЬ", а с другой – "ПИХАТЬ". Сам видел.

Елки-метелки, ну неужели так уж трудно найти в Штатах хоть одного русского, не впавшего в маразм сразу после Великой Октябрьской Социалистической Революции, и согласного за смешные деньги немного поконсультировать киношников? Хотя, постойте… Наверное, такого как раз и нашли! Умного, молодого и – самое главное – веселого. Одного на всю страну. Вот он и отрывается по полной! И слово "…" в телефонной будке из Полицейской Академии он нарисовал. И слово "КУМ" в лифте из первой Матрицы.

Так держать, Васылый! Покажи им, Димитрий! Больше хороших комедий!

Инсект

Хитин, материал, из которого состоят внешние оболочки насекомых, очень прочен. Комар, раздавленный на потолке подброшеной подушкой, торчит там, растопырив лапки, вот уже лет пять. Сам себе памятник.

Якутия – родина комаров. Клянусь. Больше таких нигде нет. Они не кружатся над жертвой, выискивая место для посадки – они втыкаются в кожу с лета, как дротики, пробивают эпидермис сантиметров на пять и тут же начинают с хлюпаньем перекачивать эритроциты из твоей вены в свое брюхо. Если его поймать в полете в кулак, он будет бороться за жизнь и разгибать изнутри твои пальцы, упираясь накаченными ногами и татуированной спиной. Гудят они так, что спать в палатке с двойным пологом невозможно – все время хочется подпевать. Если в лесу неожиданно захлопнуть книжку (хотя – какой дурак ходит в лес с книжкой?), а потом открыть ее на том же месте – вместо некоторых букв окажутся сплющенные комары в разных позах. Если пару дней не отмывать морду автомобиля щеткой, на ней скапливается пушистый ковер из сбитых комаров. Номеров не видно, ГАИшникам это не нравится.

В восьмом классе нас отправили на турслет. У меня есть фотография – десяток сонных школьников на утренней линейке у костра. Рука каждого занесена в странном взмахе. Это не пионерский салют. Это комары. Я тоже там есть – с закрытыми глазами и открытым ртом. Сплю. Стоя.

Подробности помню плохо – всегда подозрительно веселые физрук с географичкой, дурацкие эстафеты, классная руководительница, классно рухнувшая в ручей вверх тормашками. Ну, и еще я заблудился на ориентировании.

В один из вечеров некого молодого человека укусил комар. Он (молодой человек) ненадолго выскочил из палатки по каким-то надобностям, и вернулся уже укушенным. Поскольку палатка была мальчишечья, молодой человек без стеснения взвыл нечеловеческим голосом:

– Аааа, ссскотина! Прямо в… – и стал яростно чесаться.

Место укуса оказалось крайне чувствительным, и болело довольно сильно. Палатка ходила ходуном – один чесался, трое хохотали.

– Чего ржете? Знаете, как больно?!

– Да ладно, – сжалились из темноты, – на вот, намажь. Не знаю, как ТАМ, а в остальных местах всегда помогает.

Рука порылась в рюкзаке и протянула страдальцу металлическую баночку.

Вьетнамский бальзам "Звездочка".

Многие века трудолюбивые вьетнамские крестьяне смешивали в разных пропорциях самые ядовитые и наиболее противные вьетнамские растения, чтобы в итоге получить этот адский состав, который даже нельзя хранить в пластике – разъедает! Скорее всего, пытались создать ядерное топливо. Когда не вышло – стали результатом лечиться.

Надо заметить, это вовсе не было злой шуткой. Никто из обитателей палатки не знал, чем грозит попадание этого ядреного гибрида солидола и соляной кислоты на то самое укушенное место.

По признанию жертвы, первым ощущением было небольшое облегчение. Затем похолодание, будто это самое место погрузили в стакан со льдом. И только потом пришло настоящее чувство. Вы когда-нибудь пробовали острый перец? Вот теперь перенесите те же самые ощущения несколько ниже.

Палатка взвилась над полянкой, окрестное зверье вжалось в норы от звериного вопля, оглушившего тайгу. Сшибая сосны, молодой леловек добежал до ручья и, не найдя другого способа унять печаль, уселся в него по пояс.

Как ни странно – помогло. Показалось даже, что вода вокруг слегка зашипела.

Померещилось, наверно.

Акустика

Кузьма очень похож на Шрека. Большой, лысый, веселый. Еще б пару рожек да флакон зеленки на голову – и не отличить.

Однажды английскому посольству понадобилось организовать небольшую вечеринку для своих – фуршет во фраках и дикие пляски под контрабас. Как на них вышел Кузьма – Шива его знает.

Зам посла по культуре посмотрел на Кузьму в вытянутом сером свитере, и в его глазах мелькнуло недоверие:

– Вы знаете, нам нужен джазовый акустический состав: контрабас, рояль, гитара, что-нибудь еще. Такая камерная команда. Сможете?

Кузьма выдохнул перегар:

– Да запросто!

Зам посла принюхался, затем ненадолго задумался и попросил:

– Ну хорошо, но давайте вы нам для начала предоставите демо-запись вашего ансамбля. Чтобы мы знали, с кем имеем дело.

– Легко! – Сказал Кузьма и даже звонить музыкантам не стал. Вместо этого он приехал домой и достал с полочки диск Херби Хенкока, записанный лет шестьсот назад на каком-то концерте. Потом тупо перегнал его на кассету и назавтра отвез заму.

Зам перезвонил через пару часов: везите.

После этого Кузьма позвонил Женьку и сказал, что банда во фраках должна быть к семи у посольства. Банда явилась.

Когда вечер закончился, зам посла подошел к Кузьме:

– Мы так вам благодарны, спасибо большое. Вы знаете, а живьем они сыграли гораздо лучше.

Кто б сомневался.

Колеса

Не хотел Саня на рыбалку ехать. Очень не хотел. Как чувствовал. Но друзья всю неделю уговаривали – по телефону, по душам и по загривку. Друзей понять можно – они машину искали. А у Сани машина была.

На пятый день Саня понял, что ехать придется. Жене сказал, что едет к маме, любовнице – как ни странно, то же самое. Обеим обещал вернуться к вечеру.

Галдящая орава Саниных друзей достала водку и начала рыбачить еще в машине, в шесть утра. На полпути снасти закончились, и пришлось останавливаться, чтобы купить еще. После прибытия на место рыбалка продолжилась, и спустя часа три-четыре Саня, как самый трезвый, был командирован за новой порцией наживки. И закуски.

К вечеру друзья висли на Сане и уговаривали:

– Ну давай, выпей с нами. Вот мы тебе налили, вот тебе килечка. Оставайся!

Саня с полным до краев стаканом в руке лишь мотал головой – не буду, мол. Ему предстояло развести всех по домам, и оставаться на ночь не хотелось.

– Ну, ладно, – сжалились друзья, – Дуй домой. Мы останемся. Сами завтра доберемся. Пойдем, до машины проводим.

Саня вышел на полянку… и обомлел. Его родная "четвера" стояла на бревнышках. Колес у машины не было. Сняли. Вот же, блин, съездил к маме! Что делать? Как отмазываться?!

Друзья тоже притихли и топтались вокруг горемыки. Потом один из них робко тронул за плечо:

– Ну чего, Сань… Завтра утром что-нибудь придумаем. На вот, хлебни для успокоения.

Саня молча съел стакан водки в три глотка. И тут друг повернулся куда-то в сторону леса и заорал:

– Народ! Все, он выпил!

Из кустов выкатились четыре Саниных колеса.

Стенограмма

– Хорошая девушка. Жирная. Сочная. Низ у нее хороший, убедительный. А вот верх рассыпается, особенно, когда раздувает. Надо ей верх подрезать слегка. И я б ее утопил, наверное, а то она из фанеры торчит. Ну-ка, давай. Глубже. Еще глубже. Подожми ее немного, тогда еще глубже можно будет. А что это она у нас такая тупая? Плоская какая-то… Давай на нее будку какую-нибудь повесим, что ли. Так, ну-ка залупь ее… ага, нормально, отлупи обратно. Давай так: вот до этого места она у нас чистая будет, а дальше мы ее мять начнем. Ну что, легла? Мне кажется, легла. Давай следующую.

В каждом слове вышеприведенного текста содержится очень конкретная информация. И когда два звукорежиссера обмениваются вот такими репликами, они даже не улыбаются. Из текста ясно, что тембр голоса у данной вокалистки хороший, богатый обертонами, и запись ее вокала было бы неплохо обработать компрессором, чтобы потом сделать уровень чуть пониже и добавить реверберацию. Зато посторонние люди, проходя мимо нас, отчего-то ненадолго замирают, склонив голову набок. А некоторые из них достают блокнотики и стенографируют.

Страшилки новогодние. Четыре штуки.

…но не зажглась елочка. И тогда Митя решил сам гирлянду починить. Взял плоскогубцы, гвозди, пилу. Когда пожарные приехали – елка все еще горела.

…а наутро Дедушке Морозу стало очень плохо. Голова болит. Снегурочку потерял. Полный мешок мусора какого-то. За воротником – иголки еловые. А главное – лето на дворе.

…и пошел Серега в лес за елочкой. Прошел метров сто – кривоваты елочки. Прошел пару километров – огромные какие-то. Прошел еще с десяток. Тут медведь ему и говорит…

…и тут Михал Максимыч жене вместо соли проявителя дал. Пошутил, значит. Веселый такой мужик. Самый веселый среди нас всех, кто в реанимации лежит.

…а раз не открывается, решила Тамара бутылку потрясти. Потрясла, потрясла… Ну, посуду-то она теперь себе новую купит. А телевизор еще вполне слушать можно.

Маруся

В далекие-предалекие времена, когда каждый ребенок знал, что экономика должна быть экономной и что слова "мир", "труд" и "май" – близнецы-братья, жила-была девушка. Скажем, Маруся. Собственно, она и сейчас прекрасно себя чувствует. Правда, тогда она чувствовала себя лет на пятнадцать лучше. И была у Маруси мечта – скатиться по крутому склону на лыжах в красном спортивном костюме, да так, чтобы все мужики вокруг просто попадали. Костюм должен быть красный – и никакой другой. В поведении мужиков также не допускалось вариантов – они должны были не присесть, не попрыгать, а именно попадать.

И вот однажды партия и правительство сжалились над судьбой бедной Маруси, и подарили ей на новый год хорошую премию. Маленькую, но хорошую. Обрадовалась Маруся, побежала по магазинам, и, весело отстояв километров семьсот очередей, приобрела две вещи: красный лыжный комбинезон и путевку на лыжный курорт в одной из братских республик СССР. Осталось лишь приехать, чтобы отнаблюдать штабеля валяющихся от такой красоты мужиков. Маруся поехала.

Когда комсомолка, спортсменка и почти красавица Маруся взошла на склон в ослепительном клюквенно-алом комбинезоне, окрестные мужики приоткрыли бородатые рты и немного похрустели шейными позвонками, провожая ее алчущим взлядом. Комсомолка была почти счастлива. Не хватало мелочей – лихого спуска с горы и падающих мужиков.

Маленький, но очень горный инструктор с комсомольским значком на волосатой груди, старательно обучил новичков азам лыжной грамоты и махнул рукой в сторону склона – валяйте.

Маруся ринулась было к спуску, но почувствовала, что в ближайшее время этого сделать не сможет. Пока не найдет где-нибудь дощатую конструкцию с буквами "м" и "ж". Очень ее прижали собственные малочисленные нужды.

Напомним, что на дворе стоял чудесный конец восьмидисятых, Коммунистическая партия СССР во главе с Генеральным Секретарем Центрального Комитета увлеченно отстаивала интересы мира во всем мире, и ей было плевать на такие мелочи, как сортиры на горных склонах. Партия была, а сортиров не было.

Поозиравшись минут пять со сжатыми коленками, Маруся, краснея, подошля к инструктору и, наклонившись, прошептала ему что-то на ухо.

– Туалет?! – громко спросил инструктор, и горное эхо переспросило еще пару раз: "Туалет, туалет…"

– Да вы что, девушка? Откуда в горах туалеты? ("Туалеты, туалеты…") Вон, видите кусты? ("ты, ты…") Там и писайте. (…,…)

Маруся, с лицом цвета собственного комбинезона, рванула к кустам, упираясь палками.

– Лыжи-то снимите, мите, мите!… – крикнул ей вслед инструктор. Маруся не услышала.

Надо заметить, что советская швейная промышленность, идя навстречу решениям XXVII съезда партии, усилила борьбу за качество обслуживания советского населения. Все больше новых товаров появлялось на прилавках советских магазинов, и в том числе – красные горнолыжные комбинезоны со знаком качества на спине. И с одной-единственной молнией от кадыка до пупка. Если б Маруся была мужчиной, то никаких вопросов не возникло бы. Но она была девушкой, страстно желающей пописать, а потому комбинезон был Марусей расстегнут и спущен до самых колен. Из технических моментов могу сообщить, что на Марусе таким образом осталась маечка. И все.

И вот тут, когда начался процесс единения Маруси с природой, физика внесла свои коррективы. Снег под ногами скрипнул, и лыжи, которые комсомолка так и не сообразила снять, плавно поехали вперед. Маруся взмахнула руками – но было поздно. На глазах у изумленной группы лыжников, среди которых были столь необходимые Марусе мужики, из кустов с постоянным ускорением выкатилась присевшая девушка в одной маечке. Тормозить голой попой в снег она не решилась. Поэтому, повизгивая от ужаса, катилась по склону, размечая желтеньким пунктиром снег между лыжами. Быстрее, быстрее, еще быстрее… Громче, громче, громче!…

Усиленный тысячекратным эхом гогот мужиков провожал Марусю вдоль всей трассы. Мужики действительно валились в снег. Да еще и корчась в судорогах.

Но это еще не все.

Пылающую от стыда девушку принесло прямехонько под ноги одному из мужков. Тот стоял спиной к трассе. Маруся врезалась в него так, что мужика отшвырнуло метров на пятнадцать вниз по склону. Но зато позорный спуск без трусов был прерван.

От перенесенных переживаний и переохлаждения попы Маруся простудилась. Выходить на склон она больше не решалась – в единственном на территории республики красном комбинезоне ее узнавали бы не хуже, чем Эдиту Пьеху. Тыкали бы пальцами и хохотали.

Маруся отсиживалась в больнице, в поселке у подножия горы. Там о ее рейсе никто ничего не знал. Через некоторе время девушка успокоилась, и даже стала искать знакомства с остальными обитателями больницы, тем более, что мужиков и там было хоть отбавляй. На третий день объект был найден. Это был статный, высокий красавец лет тридцати пяти, с модной тогда бородой и взглядом капитана дальнего плавания. Он сидел у окна с гипсом на ноге, и грустно играл сам с собой в шашки. Маруся присела, завязался разговор. Капитан расправлял плечи, шутил, звал в далекие края…

– А как вы ногу-то сломали? – спросила Маруся, чтобы ненадолго отвлечься от заманчивых предложений.

– Вы не поверите – в меня врезалась какая-то дура с голой жопой!

По законам жанра концовке полагается быть такой: Маруся стесняется, потом рассказывает, что это была она, они смеются и в итоге женятся.

Фигушки.

Маруся сбежала из больницы на следующий же день.

Глупая. Испортила историю.

Абсолютно придуманная история

В одной семье жила-была черепаха. С абсолютно черепашьим именем – какая-то там Марфа или Меланья. Жила неспешно, мало ела, много спала и грелась у батареи. Еще б самца ей какого завалящего – и был бы самый настоящий черепаший рай.

Раз в году Марфа впадала в спячку, как и положено всем Марфам. Лежала в коробочке, снила себе всякие каракумские сны.

Однажды, под старый Новый год, Марфа неожиданно для себя самой проснулась. Легкой трусцой пробежалась по комнате, обнюхала появившиеся за время спячки новые предметы в квартире, поела, попила. А потом подумала – и ушла спать обратно за батарею.

Через некоторое время ее обнаружила хозяйка. Марфин хвост торчал между батарейных ребер и чутко подрагивал во сне. Ей снилась погоня. Наверно. А из-под Марфиного хвоста торчал десятисантиметровый хвостик из елочного дождя.

От хозяйкиного хохота проснулся муж и дети. Марфа не проснулась. Хозяйка вялой рукой показала домочадцам в сторону батареи и простонала нечто невнятное. Дети повеселились и вытащили Марфу из-за батареи. После чего вся семья вновь опустилась перед черепахой на колени. Поползать немного. Потому что стоять сил не было.

Из черепахиного рта торчало еще сантиметров десять елочного дождика.

Когда хозяева утерли слезы и смогли связно говорить, хозяйка озвучила проблему:

– А с какой стороны теперь его доставать?

Еще пять минут искрометного веселья. Ситуацию усложняло то обстоятельство, что Марфа по-прежнему спала сном младенца. Несмотря на то, что была при этом похожа на черепаший шашлык, нанизанный на длинную блестящую полоску фольги.

Решили, что доставать дождь из Марфы лучше всего в направлении, изначально предусмотренном природой. Скажем, так – если черепаху положить на карту мира носом к Мурманску, а хвостом к Астрахани, то тянуть надо с севера на юг. В сторону Каспия. Старший сын аккуратно обрезал дождик у самого Марфиного носа, и, как ни жестоко звучит, подвесил ее за блестящий хвост, привязав к ножке табуретки. Носом вниз.

Марфа спала. Незаметно, словно часовая стрелка, сползая все ниже и ниже по фольге, повинуясь глубинным процессам черепашьего пищеварения.

Глубокой ночью семью разбудил стук панциря об пол. Дождик кончился.

Марфа проснулась только весной.

Говорящая фамилия

На Ленинградском проспекте девушке Оле приветливо помахал своей полосатой скалкой работник ГИБДД. Оля остановила машину, приоткрыла окно. Тот слегка наклонился и почему-то раздраженным тоном представился:

– Инспектор Беспощадный. Документы, пожалуйста.

Оля тут же прилегла на руль, и в таком положении прохохотала безостановочно минуты две. Потом сквозь слезы протянула Беспощадному права. Инспектор все так же зло вернул их и сквозь зубы процедил:

– Счастливого пути.

Ехать Оля еще какое-то время не могла.

Базовые грузчики

Знаете, что такое база? Это огромное количество складов, внутри которых, ожидая выброса в торговую сеть, плесневеет невероятное количество клубники, гвоздей, маринованных огурцов, мотоциклов, духов "Красная Заря", колбасы, свадебных платьев и прочих товаров народного потребления.

Грузчики, работающие в мясных складах щеголяли в шапках-ушанках и соплях даже в тридцатиградусную жару. Еще бы – восемь часов рабочего времени они проводили в холодильниках, ворочая бычьи полутуши и свиные головы. Грузчики, побывавшие в парфюмерном складе, дружно благоухали всей бригадой – это было то само время, когда вместо "Клинского" молодежь употребляла одеколон "Тройной". Самой легкой работой считалась поездка на птицефабрику. Во-первых, можно было полтора часа спокойно спать, перекатываясь внутри закрытого грузового фургона "ЗиЛ", пока машина добиралась до места. А во-вторых, ящики с яйцами (профессионалы говорят "с яйцом") по сравнению с теми же полутушами невероятно легки на подъем. Эти два обстоятельства с лихвой окупали богатую грязь и чудный запах птицефабрики, долетавший даже в закрытый фургон с расстояния километра в три.

Грузчики, работавшие в столовой (и я в том числе), не очень любили в этой же столовой питаться. Потому что отлично видели, как в клепаные промышленные мясорубки румяные тетки отправляли уши, хвосты и копыта крупного и не очень рогатого скота, чтобы на выходе получился фарш. Если попадалась замерзшая крыса – тоже шла в дело. Да и напитками грузчики в столовой тоже пренебрегали – чай черпался из огромного чана, на дне которого всегда лежал сантиметровый слой пушистых от плесени мух. А бочки с квасом дезинфицировались хлоркой, которую щедро сыпал внутрь из ведра все тот же грузчик. Потом он спускался в своих кирзовых сапогах внутрь и возил тряпкой по стенам емкости.

Приятно было развозить школьные завтраки. Тебя закрывали все в том же фургоне, вместе со стопкой квадратных блинов формата А1 (приблизительно метр на метр) и алюминиевым бидонищем со сметаной. Вкуснятина. Школьники недоедали.

Кстати, эти поездки в фургоне однажды закончились довольно печально. На зимней неровной дороге старенький "ЗиЛ" накренился, и с него сорвало эту деревянную будку. Она покатилась, пару раз перевернувшись. Внутри были полторы тонны прессованного картона и два грузчика. Одному сломало руку. Я остался цел. Правда потом очень долго не мог ездить в транспорте – стоило автобусу слегка накрениться, я судорожно хватал за колени сидящих рядом пассажиров. И хорошо, если это были приятные девушки.

Но все же главное счастье в жизни грузчика с базы – поездка на винзавод. Этот маршрут доверяли не всем, а лишь особо отличившимся и только под вечер. Жидкая премия. Все знали, что обратно бригада вернется заряженная по самые кепки. Иногда привозили разливной коньяк. В ведрах и канистрах. Но чаще – Тархун. Этот безалкогольный напиток поставлялся на завод в виде черно-зеленого концентрата невероятной густоты и фантастической крепости. Было в нем, наверно, градусов шестьдесят. Мне, вчерашнему школьнику, было очень сложно проталкивать в себя обжигающий внутренности сироп, запах у которого был тоже концентрированный. Но я с собой боролся. Обратно обычно ехали с песнями, замолкая лишь тогда, когда у постов ГАИ водитель стучал кулаком в стенку кабины. Возить сильно пьяных людей в кузове все-таки было запрещено.

У нас в бригаде был глухонемой грузчик. Чтобы хоть как-то общаться, мы выучили алфавит и несколько основных понятий: мужчина, женщина, дом, работа. Забавно, что "коза" из двух торчащих пальцев, которую поднимали вверх разные металлисты, это буква "ы". А известный жест алкашей, когда из кулака оттопыривается большой палец и мизинец – "у".

Одного водителя застукали за нехорошим делом. Он сливал бензин из бака государственой машины. Заставили писать объяснительную. Водителя хоть и звали Федей, национальность у него была далеко не славянская, и объяснялся Федя по-русски с большим трудом. Объяснительная выглядела так:

"Сосал больше не буду"

Грузил я полтора года. Отупел невероятно и с трудом после этого поступил в институт. Больше не буду.

Экспорт

Учителя иногда заставляли нас по очереди читать вслух новый параграф из учебника. Пока один из нас вяло бубнил малоинтересные сведения, остальные должны были отслеживать путешествие его пальца по строчкам, ориентируясь по этому бубнежу. Педагог хищно парил над нашими макушками, время от времени выкликая, словно выстреливая, чью-нибудь фамилию:

– Мигалкин! (Блин, проучился с ним восемь лет и только сейчас понял, какая же у парня смешная фамилия – Мигалкин)

И Мигалкин в идеале должен был подхватить умолкнувшего чтеца и продолжать бубнить. На самом деле, конечно, Мигалкин в это время вырезал циркулем на парте "Кто тут сидит, тот…", и текст прерывался.

Косте Еремееву на географии достался кусок про какую-то там далекую страну. Шмыгая носом и елозя на стуле, он с видом великомученника вещал:

– …основным видом экспорта этой страны является гауно…

Ну откуда пятикласснику знать, что такое гуано? Потому именно так – гАУно, с ударением на последий слог.

А что, главное – смысл не изменился.

Инклюзивы

Моя мама до самой пенсии работала в поликлинике. Замечательно, надо сказать, работала. В смысле – рабочий день с восьми до двух, спирт на взятки всегда под рукой. И вообще – не очень пыльно. Даже стерильно.

Я в детстве проводил много времени у мамы на работе. Было интересно. Мухи под микроскопом превращались в невиданных уродливых монстров, лакмусовая бумажка меняла цвет на языке, карманы всегда были полны пробирочек и баночек. Иногда больные из стационара приносили чертиков и рыбок, сплетенных из использованных ими же капельниц. Остальные врачи больницы меня тоже любили и звали в гости.

Одна женщина называлась Ухогорлонос, и я сначала думал, что это такое неизвестное науке животное. Позже, когда слово распалось-таки в моей голове на три составляющих, я часто заглядывал к ней в кабинет, чтобы увидеть, как там у нее лежат разные уши, горла и носы. Никогда не видел. Прятала, наверное.

А напротив кабинета Ухогорлоноса висел застекленный стенд. На нем висели предметы, которые доктор доставала из носов, ушей и, наверное, ртов разных глупых детей. Там были болтики и гаечки, бусинки и пуговицы, глаза от кукол и колесики от машинок. А в углу, покрытая пылью, лежала отвертка. Я с ужасом смотрел на эту огромную железяку, представляя, как глупый ребенок засунул ее себе в ухо, и как Ухогорлонос ее оттуда доставала. Страшно пугался.

Отвертку уронили в стенд те, кто его собирал. Доставать почему-то не стали.

Комиссары

Сколько легенд и преданий ходит в народе о приемной комиссии военкомата! Это то самое таинственное место, где пара сотен оболтусов бегает по этажам и коридорам в одних семейных трусах, прикрываясь приписным свидетельством. Здесь ты впервые чувствуешь, что твоя дальнейшая судьба ни коим образом не зависит от тебя самого. Отныне ее определяют курящие тетки самого зловещего вида и невероятно самоуверенные люди в погонах. Жуткое место.

Дверь в один из кабинетов мы обходили по большой дуге, стараясь проскочить ее как можно более незаметно. Из этой двери временами выскакивал мужик в халате, хватал первого попавшегося в трусах и затаскивал внутрь. Из кабинета тут же раздавалось зловещее жужжание и свист. Всем становилось ясно – стоматология. Никто туда не хотел. Мне не повезло – мужик выскочил как раз тогда, когда я просачивался мимо. Схватил и втащил. Внутри не оказалось ничего. Совсем. Стул и стол. Мужик дал мне какую-то штучку и сказал:

– Дунь. Выдохни сюда полность.

Я дунул изо всех сил. Штучка, как оказалось, измеряет объем легких. Внутри у нее пропеллер, который и издавал те самые жуткие звуки. Господи, как я был счастлив!

Стоматолог прятался за следующей дверью.

В каком-то дальнем уголке, за грязноватой тряпочной ширмой притаился паучок в очках минус восемь. Дерматолог. Сидит, скучает, листает "Крокодил". Вхожу. Он, не отрывая глаз от журнала:

– Чешешься?

– Эээ… нет…

– Давай карту. Годен.

Невропатолог, она же психиатр. Тоже читает какую-то книжку. Сначала долго не обращает на меня внимания, потом вдруг спрашивает:

– Гоголя знаешь?

Ни фига себе, начало, думаю.

– Лично – нет.

В глазах тетки проявляется вялый интерес.

– А Пушкина?

– Я помню. Чудное мгновенье.

Интерес гаснет.

– Давай карту. Годен.

Ну, и самое богатое на байки и россказни место – закуток уролога. Или как его там. В нашем случае им оказалась вполне такая барышня в соку. В тесном халатике. Лет тридцати. Молодые здоровые организмы живо реагировали на осмотр. Физиология, куда денешься. Андюха отреагировал крайне бурно, и она протянула ему стакан, кивнув в сторону умывальника:

– Смочи головку.

Тот подумал. Медленно подошел к умывальнику. Медленно налил воды. Опустил в стакан пальцы, и с непонимающим видом провел ими по собственному затылку.

Ржали, вываливаясь из кабинета, как были. Без трусов.

Не влезай, убью!

Одним из первых (если точно – вторым) из моих рабочих мест в Москве оказалась квартира. Нет, я не делал евроремонтов из подручных материалов. Я просто пришел в компанию, которая целиком располагалась в двухкомнатной сталинке. Интерьер соответствовал всем представлениям о сталинских квартирах: пятиметровой высоты потолки в пыльной лепнине, волнистые скрипучие полы с выпадающими паркетинами и, конечно, запах. Куда ж без него. Кроме всего, в квартире жила кошка генерального, для нее в ванной комнате стояло пластиковое корытце. Это обстоятельство тоже приплюсуйте к запахам.

В центре большой комнаты стоял стол генерального, за которым он любил сидеть темными вечерами в позе лотоса, скрестив ноги на стуле. Там же стоял стол и сейф коммерческого директора, а также компьютер, вживленный в алюминиевое ажурное сооружение на колесах. За компьютером обычно работала Оля, совмещавшая должности редактора и секретаря.

Комната поменьше называлась студией. В ней было два звукорежиссерских компьютера, сидеть за которыми приходилось, едва не касаясь спинами. Кроме того, здесь же стояла двухэтажная алюминиевая кровать, из которой по утрам вполне могла торчать чья-нибудь голая пятка. Размера эдак сорок пятого. Прямо у меня над головой. Это означало, что вчера руководство работало допоздна. Или не работало. Но тоже допоздна.

Задолго до моего появления руководство выделило некую сумму на покупку тапочек для всего коллектива и возможных гостей. Ибо бродить по почти жилому помещению в уличной обуви как-то неудобно. Тапочки были куплены и свалены в большую кучу у входа. Приходя утром на работу, можно было порыться в куче и выудить одинаковую пару (если повезет). Кучу тапочек у входа, между прочим, тоже можно смело приплюсовать к запахам.

Немного порассуждав, я решил купить себе личную пару. Пара была новенькая, чистенькая. Клетчатая. Несколько дней я блаженствовал в собственной сменной обуви. Но однажды перестал находить ее там, где оставил. Тапочки блуждали по квартире и обнаруживались утром то под кроватью, то на балконе, а то и вовсе в ванной. Означало это лишь одно – кто-то их носит. Опрос общественного мнения догадку подтвердил. Клетчатые тапочки носили все, кто успевал найти их раньше меня. Природная рачья прижимистость взыграла, и я стал прятать тапочки под свой стол. Не помогло. Я стал убирать их в пакет, и прятать под стол в пакете. Не сработало. И тогда я пошел на крайние меры. Черным несмываемым маркером поверх синих клеток я начертал угрожающую надпись:

ОСТОРОЖНО! ГРИБОК!

Ни один нормальный человек, как мне казалось, не станет надевать такую обувь, даже если поймет, что это шутка.

Назавтра тапочки изчезли. Совсем. Видимо, кто-то, испугавшись, выбросил.

Компания давно выросла и переехала в офис в центре. Почти семейные, уютные отношения в ней давно переросли в сугубо деловые. Сменилось множество людей.

Но на моем рабочем месте стоит кружка с предостережением:

ОСТОРОЖНО! ГЕРПЕС!

Зато она больше не изчезает по утрам.

Блин, неужели я такой жмот?

Феромоны

Одно не слишком яркое светило микробиологии работало с гормонами. Светило было мужчиной лет сорока, и работало с двумя лаборантами – мальчиком и девочкой. Работа, проводимая светилом и его спутниками, была крайне сложна, но результаты ее (если будут) могли бы здорово помочь людям в создании таких нужных вещей, как ранние тесты на беременность. Конечно, ни смысла работы, ни технологии я описать не смогу. Не из соображений секретности – просто я в этом ни полграмма не понимаю.

Результаты опытов светила были странными. С какой-то невнятной периодичностью все, что целый месяц получалось, вдруг получаться переставало. И целую неделю в лаборатории царил бардак – результаты не сходились, реакции не шли, осадок не выпадал. Светило буйствовало. Но спустя дней пять все возвращалось на круги своя – сходилось, шло и выпадало. Чтобы через месяц опять накрыться медным тазом. Светило не спало ночами. А днем мяло и крушило лабораторную посуду и мебель.

Прошло некоторое время, и однажды, во время очередного гиблого периода, светило озарилось внезапной догадкой. Нервной походкой оно подошло к девочке-лаборантке и тихонько поинтересовалось:

– Людочка, скажите… А у вас случайно вот прямо сейчас нет… ммм… критических дней?

Людочка вспыхнула, замахала руками, разбила пробирку, но в итоге созналась – есть.

Оказалось, что каждые двадцать восемь дней бедная Людочка выделяла в окружающую среду такое количество гормонов, что они коренным образом меняли течение опытов светила.

Людочку перевели в другую лабораторию. Светило получило необходимые результаты.

Вредителей на полях давно стараются не травить химикатами. То есть, травят, конечно, но стараются этого не делать. Есть другие способы. Например, выделить феромон – вещество, которым самки этих вредителей приманивают самцов. Потом поставить на краю поля таз с этим самым феромоном и встать рядом, вооружившись мухобойкой. Сутки работы – и все самцы данного вида будут свалены на краю поля в кучку высотой с хорошую лошадь. Конечно, это очень упрощенная схема.

Один химик выделял феромоны какого-то сибирского вида бабочек. Гусеницы этого вида очень жрали какие-то сибирские поля. Вещество было выведено, опыты проведены успешно – для них в Москву специально были привезены несколько десятков бабочек. Самцы слепо летели на запах. Вещество увезли за Урал, химик получил премию и продолжил работу в других отраслях народного хозяйства.

А спустя лет десять он случайно попал в какой-то сибирский город. Не то в командировку приехал, не то в гости к кому-то. Вышел из самолета и тут же увидел у себя над головой бабочку. Ту самую. Улыбнулся, как старой знакомой, и поехал в город. Вышел из автобуса – увидел еще трех. Опять улыбнулся. Когда их стало тридцать – улыбаться химик перестал. Зато улыбались все остальные – по городу ходил человек, вокруг которого ВСЕГДА кружились десятки бабочек. Красиво, наверное.

В организме химика остались молекулы этого самого вещества, которые за десять лет не утратили для этих самых крылатых мужиков привлекательности. Химик пронес их любовь через десятилетия. Романтика, блин.

Гуманоиды

На дачном чердаке у нас была летающая тарелка. Мы принесли старые стулья и воткнули их под углом в песочный пол – получились противоперегрузочные кресла. С них мы все время падали. Вбили в стену переднюю вилку от велосипеда "Левушка" – получился штурвал. Ко всем наклонным стенам прибили все, что могло напоминать приборы – циферблаты от часов, обломки шкалы от старого радиоприемника, какие-то лампочки и кнопки.

Дома валялась упаковка "Косметических салфеток". С помощью ножниц салфетки стали "Косм_ическими", и навсегда прописались на чердаке.

С космической пищей дело обстояло хуже. На борту летающей тарелки полагалось пить из шлангов и есть из тюбиков. Воткнуть трубку от капельницы в бутылку лимонада – раз плюнуть. А вот тюбики… Очень скоро количество зубной пасты дома сократилось до критических величин. Мы выдавливали ее в унитаз, затем тщательно выпрямляли и отмывали тюбик. Разгибаешь его с обратной стороны (тогда они были алюминиевые) и наполняешь всем, что найдешь в холодильнике: сгущенкой, паштетом, медом. Отчаянный привкус "Помарина" все равно оставался, но мы геройски сосали неузнаваемую сгущенку из тюбиков.

Иногда мы выходили в открытый космос. На руки смельчаку надевались огромные резиновые перчатки, которые самым настоящим образом натирали в подмышках. На ногах – отцовские болотные сапоги гармошкой. Тоже натирали. Импровизированный скафандр покорителя космических пространств венчал рыжий мотоциклетный шлем с трещиной через весь череп и без стекла. Но главной гордостью являлась система связи с космонавтом. Для этого использовалось «Переговорное устройство ПЕРЕКЛИЧКА» – шедевр отечественной игрушечной промышленности. Две пластиковых коробочки с кнопками соединялись длинным проводом. Нажал на кнопку – говори. И да услышан будешь на том конце провода. Одно устройство оставалось на чердаке, а второе заталкивали астронавту под шлем, прямо на макушку. Этим убивалась пара зайцев: во-первых, скафандр таким образом оказывался нам как раз впору, а во-вторых, для нажатия переговорной кнопки достаточно было посильнее натянуть шлем на голову.

Соседи по даче довольно часто могли видеть, как десятилетний мальчик на привязи медленно идет меж морковных грядок, растопырив руки и высоко поднимая ноги. Время от времени он хватал руками в перчатках себя за гладкую пластиковую голову и гулко произносил:

– Летающая тарелка! Летающая тарелка! В открытом космосе жизни не обнаружено!

Вороны на наш огород не садились никогда.

Цок

В останкинских лифтах сенсорные кнопки. Не псевдосенсорные, а самые настоящие сенсорные. Это важно. Потому, что псевдосенсорные можно нажимать хоть пальцем, хоть спичкой, хоть метким плевком. Сенсорные же срабатывают только от соприкосновения с человечским телом. Чаще всего – с пальцем.

На втором этаже в лифт вошла девушка. Брючки на шнурочках. Каблуки, похожие на карандаши – и толщиной, и высотой. Причесочка. Ногти. Точнее, так: НОГТИ! Темно-вишневые, блестящие, гладкие. Как капот у Вольво. На каждом пальце – трехсантиметровый капотик от Вольво.

Кнопки в лифте с рублевую монетку, каждая посажена в пластиковую рамочку с углублением. Девушка жмет на кнопку "3" подушечкой большого пальца. Ноготь упирается в рамочку, и палец не касается кнопки. Цок. Девушка поворачивет руку и вставляет в углубление сам ноготь, нажимая им на кнопку. Цок. Кнопка не срабатывает, так как ей хочется почувствовать девушкино прикосновение, а не царапание. В это время двери закрываются, лифт начинает двигаться – мне-то на пятый, и ногти у меня покороче будут. У девушки паника, она лихорадочно жмет кнопку указательным пальцем (цок!), указательным ногтем (цок!!), и, наконец, костяшкой согнутого пальца (туп!). Палец толстоват, и кнопка не срабатывает.

Доезжаем до пятого. Дверь открывается, я выхожу. Она стоит в лифте, растерянно смотрит на меня. Я великодушно возвращаюсь, нажимаю ей на троечку и выхожу.

Настроение приподнятое.

Люда

В пятой квартире, наискосок от нашей, жила тетя Люда. Худая, бледная женщина. Курила "Приму", сипло кашляла и пила вечерами от одиночества. Часто приходила попросить денег у моей мамы. Отца побаивалась, и ничего у него не просила.

Носила тетя Люда вечно какие-то балахоны, вытянутые свитера и длинные, до колен, "кардиганы" – так это называлось. В эти вещи было удобно кутаться, прятать руки в рукава – тетя Люда всегда мерзла. Пока не выпьет.

Однажды в дверь позвонили. Мама посмотрела в глазок – у двери плакала тетя Люда. Упершись лбом в дермантиновую обивку, она тряслась и всхлипывала. Испуганная мама отрыла. Тетя Люда не могла стоять на ногах, осела по стене, проджолжая вслипывать.

– Люда, Люда, что случилось?

Оказалось – Люда смеется.

На последнем издыхании, захлебываясь, не в состоянии сделать нормального вдоха. Прижимая к груди какую-то белую тряпочку и выдыхая какое-то слово:

– Пости… посди… ала!…

– Что? Люда, что?

И тут она вытянула вперед руки с тряпочкой, вдохнула и повторила:

– Постираааалааа!

В руках у тети Люды был ее кардиган – длинная, до колен, кофта на пуговицах, связанная из толстой шерсти, с непомерными рукавами. Только теперь кардиган был сантиметров тридцать в длину. Сел. Но сохранил при том все пропорции – даже огромные теперь пуговицы точно совпадали с петлями.

Тетю Люду отпоили водичкой. Кардиган надели на плюшевого медведя – оказался впору. Так и стоял на пианино в единственной комнате тети Люды. Редким гостям она говорила:

– А вот эту кофточку я носила. Месяца три назад. Она мне до колен была.

Гости странно переглядывались.

Школа

В пятом классе к нам прислали новенького. Я плохо помню, как он выглядел, потому что проучился он с нами месяца два. Парень был хмур и нелюдим, как все новенькие. Из-за парты почти не выходил, даже на переменах.

Новичка определили в нашу английскую группу. Спросили – он ответил. Сидел на уроках, пыхтел над учебником, что-то такое записывал в тетрадочку… Дней через пяток (!) англичанка Татьяна Николаевна решила, что парень освоился, и его уже можно спрашивать. Тот встал, помолчал немного и ответил:

– А у нас таких букв не было.

После небольших разборок его отправили в немецкую группу. Там история повторилась.

Выяснилось, что в прежней школе новичок учил испанский.

В учебнике по анатомии человека была картинка – развитие человека от зародыша до взрослого индивида. Отряд из десятка… эээ… человек. Все они были нарисованы одного размера. В моем учебнике каждый из них был старательно одет в фашистскую форму самых невероятных разновидностей – каски с рогами, пилотки, фуражки, сапоги, шмайссеры. Весь клас просил у меня учебник ненадолго – порыдать.

Кто придумал писать сочинения по картинам? Что путевого можно придумать, глядя на катрину "Партизан" из учебника литературы? У нас было еще веселее – мы писали сочинение по картине "Труд детей на мануфактруре XVI века" из учебника истории. Это там, где несчастные дети таскают какую-то хрень по темному помещению и крутят, как белки, большое деревянное колесо. Эксплуатация.

Леша Егоров создал шедевр. Его нам зачитывала историчка, смахивая слезы и сморкаясь в платок. От хохота. Цитата:

"…а если они что-нибудь поломают или прокатятся на лифте (!!!), то их бьют розгами до покраснения…"

Костя Еремеев был похож на Электроника. "Был" – потому что я не видел его после школы. Может, и сейчас похож. Длинный, нескладный, худой парень с копной непослушных волос и хитрющими щелочками вместо глаз. Стоять, сидеть и даже лежать спокойно Костян не мог по определению. В свободное от раздолбайства время его угловатое тело вибрировало всеми шарнирами и принимало самые разнообразные позы. По тогдашней моде пацаны украшали лацканы школьных курток булавками – втыкали так, чтобы торчали только петельки-ушки. Перед уроком Костян надергал из стенда булавок, прозвенел звонок, вошла географичка… Про способность Кости стоять на месте я уже говорил. Он стоит за партой по стойке смирно: копна мотается из стороны в сторону, тело ломается пополам в самых неожиданных местах, ноги в танце, руки что-то мнут и рвут… Географичка:

– Ну Еремеев! Ну стыдно смотреть!

Еремеев (с интонациями оскорбленной невинности):

– Я НЕ БРАЛ ИГОЛКИ!!!

До восьмого класса с нами учился Вася. Вместо записей в тетрадях у него были рисунки – танки, человечки. По-немецки Вася знал одно слово: "кугельшрайбер" (не знаю, как оно пишется) и отвечал этим словом на все заданные ему немкой вопросы. Учебников Вася не открывал. Никогда.

Но на второй год не остался ни разу. Есть причина.

Папа у Васи силен в математ… Тьфу! Папа у Васи был учителем пения в нашей школе. И его тоже звали Васей. Но это уже так, к слову.

На биологии Лариска чихнула. Долго-долго вдыхала, привлекла этим внимание всего класса а потом каак грохнет! Лбом об парту. Звук – не передать: "ЧхиБуммм!" Плакала потом. Единственная в классе – мы-то все как раз наоборот.

В моем дневнике есть запись:

"Тов. родители! Ваша дочь (!) на уроках слишко много кокетничает с мальчиками(!!)" Это Ленка, сидевшая через ряд, ухитрилась сунуть литераторше мой дневник вместо своего. Мой папа был в шоке.

Как ваша физичка натирала бархоткой эбонитовую палочку? Наша – зажав в одной руке и двигая другим кулаком вверх-вниз. Тридцать пять оболтусов дружно ржали. Физичка задумалась, а потом сменила способ: в неподвижный верхний кулак с тряпочкой она вталкивала снизу эту самую эбонитовую. Вверх-вниз… Оболтусы ползли под парты.

Нет лучшего способа занять себя на уроке литературы, чем соревноваться в сборке-разборке автоматических шариковых ручек. Причем по завершении нужно обязательно щелкнуть кнопкой и доложить: "Рядовой Сорокин сборку закончил" – и только потом останавливался секундомер на часах "Монтана" с шестнадцатью мелодиями.

Законы жанра

Все-таки кино разительно отличается от реальности. Американское особенно. Об этом уже много писали, я тоже участвовал. Но все-таки:

Если в кадре есть человек с фонариком, он ОБЯЗАТЕЛЬНО посветит им в камеру. Чтобы в зале все зажмурились.

Если на герое был бронежилет и в него стреляли – он ОБЯЗАТЕЛЬНО расстегнет рубашку. Дырочки рассмотреть.

Если стреляют в автомобиль – ОБЯЗАТЕЛЬНО будут искры. Так красивше.

Любому пациенту в больнице ОБЯЗАТЕЛЬНО вставляют в нос кислородные трубочки. Так жальче.

Если в кадре компьютер – это почти всегда Макинтош. Фиг знает, почему, пиар, наверное.

Если в фильме есть яд и противоядие – они ОБЯЗАТЕЛЬНО флюоресцирующей окраски, яд – зеленый, противоядие – голубое. А уж на какой груде дутого и витого стекла все эти чудеса производятся – это отдельная песня.

ВСЕ телефоны в Америке начинаются на 555. Чтоб проще запоминать.

Любой сканер сетчатки (да и вообще любой сканер) ОБЯЗАТЕЛЬНО проводит по объекту красной полоской света. Чтоб на лазер было похоже.

Инопланетяне внутри ВСЕГДА зеленые. А снаружи – чаще всего слизистые. И ни один из них не говорит языком запахов, например, или хотя бы жестов. Всегда голосом. Причем они очень быстро учат английский, хотя ни один человек не выучил в ответ их инопланетянский.

Луна ВСЕГДА полная.

Мне кажется, что если в космосе кто-то и смотрит наше телевидение, то представление о людях у этих существ невероятно искажено. Скажем, если б они решили изучать физиологию и способ размножения Хомо Сапиенс по порноканалам, то наверняка решили бы, что, например, семя впитывается самкой через кожу лица и груди. Не говоря уже об остальной акробатике. Нет ничего удивительного в том, что с нами никто не контактирует. Боязно как-то…

Из автомата

На нашем этаже, в конце длинного коридора стоит автомат по продаже кофе и всякой другой высококалорийной пищи. У нас с ним сложные отношения. Поначалу, когда он только появился, любопытный народ толпами сбегался пощупать заморское чудо, и возле него выстраивались длинные автоматные очереди. Теперь мы знаем о его крутом норове и большой любви к железяке не питаем.

Автомат научен давать сдачи. Если сунуть в него десятку и купить пакетик сухариков за шесть рублей, он выплюнет сухарики своей пружиной в "пищеприемник" и вернет тебе две монетки по два рубля. Это в идеальном случае. Но на самом деле буржуйский агрегат ведет себя, как самая настоящая советская буфетчица – если двухрублевых монет в его брюхе нет, сдачи вам не видать. И это при том, что ОДНОРУБЛЕВЫЕ у него там внутри в этот момент имеются.

Наш программный директор скормил этому зверю сто рублей – купил кофе за пятнадцать. Сдачи ему высыпалось двадцать пять. И все. С математикой у автомата сложности.

Вчера на довольной морде ящика появилась бумажка "Кофе нет", от чего он еще больше стал похож на буфетчицу. Сегодня кофе долили, бумажку сняли. Я опустил в его свинскую щель-копилку пятнадцать рублей, и нажал на "черный кофе с сахаром". Автомат вздохнул, загудел, и начал издавать звуки наливания – сопение, хлюпание и сморкание. Через минуту, пискнув, выдал надпись "Рэди!". Открываю окошко.

Кофе в нем сегодня действительно есть.

Стаканов нет.

Этот хмырь вылил мою порцию сам в себя, досыпал сахара, размешал – и остался доволен. И еще получил мои три пятака. Хорошо устроился!

Есть в нем, правда, и хорошая сторона. Она у него внизу. Это пищеприемник, в который валятся банки с колой и упаковки орешков. Если дождаться момента – к автомату подойдет симпатичная девушка. Их тут много бродит, и все хотят есть. Автомат выбросит к ее ногам пакетик чипсов – и вот в этот момент мужики с нашего этажа очень любят немного постоять в автоматной очереди.

Кофейный пулемет

Нет, ну так же нельзя! Этот самый агрегат на нашем этаже, что кофе продает, придумывает все новые и новые трюки, чтобы поиздеваться над каждым, кто к нему подойдет.

Сдачу он теперь не дает. Никому. Даже если очень попросить и потрясти его при этом. Даже если попинать. Матом.

Пакетики с чипсами и орехами все чаще и чаще зависают в пружинах, не долетая до пищеприемника. Даже если попинать вдвоем. И матом.

Взяли с Андреем две бутылки "Святого источника". Они встали в пищеприемнике вертикально и заклинили дверцу. Чтобы извлечь, пришлось пинать. Матом.

Из четырех составляющих обычной порции – кофе, вода, сливки и сахар – он научился готовить самые разнообразны коктейли, просто перебирая возможные варианты. Причем ни один из новых его рецептов несъедобен. Нажав "кофе со сливками и сахаром", можно получить:

а). Кипяток со сливками. Выглядит очень подозрительно – стакан белесой дымящейся фигни.

б). Кипяток с сахаром. Что делать с этим напитком богов – неизвесто. Разве что пчел подкармливать.

в). Сливки с сахаром. Треть стаканчика.

г). Просто сахар. Немного сиропа на дне стакана. Тоже пчелам.

Хорошо, хоть рядом с ним стоит урна. Никогда не пустует.

Позавчера опять закончились стаканы. Чтобы процесс был виден лучше, кто-то выломал прозрачное окошко, за которым происходит священнодействие. И я смог вблизи любоваться, как он сначала кривенько пописал сам в себя моим кофе, а потом спрыснул все это струйкой моих сливок.

Ромке повезло больше. Стакан ему машина выдала. Тот повис в пластиковых зажимах, и Ромка расслабился. Зря. У стакана не оказалось дна! Снова две кривенькие струи, на этот раз сквозь стакан.

А он все стоит на этаже и самодовольно урчит. Даже если попинать вчетвером. И матом его, родного, матом.

Пойду за кофе…

Восстание машин

Нет, это просто судьба. Злой рок. Тяжелый и металлический. У меня хронически не складываются отношения с автоматами по продаже кофе. На очередной новой работе в темном углу был обнаружен мрачный шкаф с надписью, знакомой по "Ночному дозору" – NESCAFE.

Я еще по Останкино помню, что от этих гробов можно ждать чего угодно. Помнится, Николай Николаевич Дроздов решил купить у него шоколадку. Автомат съел деньги, а товар подвесил внутри себя, зацепив за пружинку. В пищеприемник шоколад не упал. И тогда дядь Коля решил потрясти машину. Схватил за верхние углы и дернул на себя. Чуть не придавило. Мы втроем вызволяли старика из-под накрененного ящика. "В мире животных" выходит в эфир до сих пор – мы спасли программу.

Новый агрегат начал с грубой лести – с перепугу выдал мне сдачи на целых шесть рублей больше. Казалось, жизнь налаживается.

Ага, щас!

Вчера он, утробно булькнув, съел деньги и начал брызгать кофеином, не выдав мне стакан. Это у них, у автоматов, традиция – с довольной мордой пить твой кофе на твои же деньги. Я поматерился, но понял, что стаканы кончились. А кофе нет. Не кончился, в смысле. И если поставить кружку – будет мне немного счастья. Двести граммов. С сахаром и сливками.

Сбегал, принес кружку. Сунул ее зверю в грызло, снова накормил бумагой и металлом, нажал "Двойной сахар" и "Моккачино". Жду.

В красную пластиковую кружку выплевывается сразу два стакана, один в одном, и монстр начинает изрыгать кофе. С животным возгласом я попытался вырвать из пасти хотя бы кружку.

Ага, щас, дубль два!

Не отпускает. И поливает это кривое сооружение горячей жижей, обжигающей пальцы вырывающего страдальца. Меня.

И ни одной каплей не попал в емкость.

Когда издевательство закончилось, на панельке появилась стандартная надпись:

"Напиток готов. До свидания!"

Хамье.

Ксива

У меня в кармане лежат два пропуска с различных мест работы и магнитная карточка на метро.

Охранник в Останкино нахмурился и грозно спросил:

– Что это?

Я вопроса не понял. Он повторил. Оказалось, что я показывал ему пропуск в "Известия". Перепутал.

А вот в Известиях все гораздо проще. Однажды охранник на входе ни с того ни с сего начал мне лучезарно улыбаться. Я улыбнулся в ответ. И только в лифте понял, что держу в руках "метровый" проездной, по которому только что прошел пост.

Одна девушка пять лет ездила в метро по студенческому билету. Бесплатно. Показывала его тетке у турникетов – и проходила. Потом она закончила институт. Настала пора платить за каждую поездку пятикопеечную монету (это вон еще когда было!). Однажды девушка обнаружила себя в метро с пятью копейками в руках. За турникетами. Она просто показала тетке монетку, и та, совершенно одурев от работы и духоты, ее пропустила. Девушка была хорошая и старалась больше так не делать. Но все равно иногда, запамятовав, проходила по пятаку, как по пропуску.

И лишь однажды грозная турникетная тетка закричала ей вслед:

– Что ты мне тут пятак показываешь?! Проезд пятнадцать копеек давно!

Начиналась перестройка.

Лагеря

В пионерском лагере я прожил две жизни. С обеих сторон. Сначала я был там пионером, потом – вожатым.

Родителям очень важно иногда побыть без детей. Но в 10 лет этого понять невозможно. Лагерь был совсем рядом с нашим поселком, и меня отправили туда пешком. Я шел через поле с чемоданом в руке и плакал. Казалось, что родители меня предали и выгнали из беззаботного, желтого лета в серое, казенное подобие школы. Я думал, меня лишили каникул. Новорожденные серые кузнечики брызгали во все стороны из-под ног и прятались в траве. Я вошел в ворота лагеря, как, наверное, поднимаются на эшафот.

Хуже всего оказалось то, что я опоздал на пару дней. Остальные дети уже успели выбрать себе самые удобные кровати, подружиться, поссориться и установить собственную внутреннюю субординацию. Уже были выявлены хулиганы, тихони, лидеры и их подпевалы. Мне осталась единственная роль – я был новеньким. Жуть.

Чтобы намазать человека во сне зубной пастой, нужно следовать установленным правилам. Тюбик нужно еще с вечера положить в трусы – тогда он очень скоро нагреется до температуры тела, и жертва не проснется от холода на лице. Можно, конечно, зажать тюбик под мышкой, но в трусы надежнее. Для лучшего результата нужно проснуться в три часа ночи. Конечно, в четыре было бы еще правильнее, но продрать глаза в такую рань очень сложно. Поэтому нужно поставить будильник (если есть) на три. Мазать нужно медленно, плавными движениями. Если жертва проснется – лучше всего не прятаться под ее кровать и не бежать, хохоча и роняя стулья, а застыть и отвести глаза. Есть шанс, что намазываемый поозирается, ничего не поймет и снова уснет.

А вот для того, чтобы девчонки не пришли мазать мальчишек, нужно установить сигнализацию. У входа в палату на самый край табурета ставится железное ведро. Можно с водой. Ниткой ведро привязывается к ручке двери. Достаточно потянуть дверь – ведро падает и грохотом будит всех окружающих. В том числе насмерть перепуганных вожатых.

Почему мы воровали в столовой хлеб? Странно, но мы тащили его после ужина под рубашками, мимо строгих дежурных, а потом съедали после отбоя. И самые обычные карамельки и яблоки, привезенные родителями, представляли в лагере гораздо большую ценность, чем дома. Дома я их и не ел вовсе. А вокруг были чьи-то дачи, и на теплицы и грядки ночью совершались набеги. Трофеи – несъедобные в домашних условиях огурцы и помидоры – уничтожались молниеносно, по дороге в палату. Все-таки не зря это место назвали лагерем…

Купание считалось высшим благом. Дождливый день – самым большим горем, ибо купаться нельзя. На пирс официально ходили два раза в день, а неофициально – сбегали еще пару раз в сутки. Там тоже выставлялись дежурные, которые ловили и записывали в тетради нарушителей режима. Странно, что назавтра дежурным вполне мог оказаться любой из сегодняшних нарушителей, и он с таким же рвением будет выуживать из воды вчерашних дежурных.

Утренняя гимнастика – пытка. Подъем – мучение. Впрочем, как и отбой. Подушка – основное оружие. Печенье на полдник – богатство, на которое можно выменять почти все. Любая каша однозначно ядовита. Вареное яйцо – метательный снаряд.

Пионерская организация в лагере ощущалась слабо. Линейки проходили вяло, никто не заставлял носить галстук весь день, поручения сводились к уборке территории.

Другом становился любой, кто заговорил с тобой сегодня. Врагов, кажется, не было.

Через двадцать дней все закончилось. Все обещали в конце какую-то «королевскую ночь», во время которой можно будет почти все, но ничего не произошло. Назавтра приехали родители. Уезжать не хотелось. Хотелось остаться на второй сезон. Со всех друзей были собраны адреса и обещания писать письма.

Писем никто никому не писал.

Лагеря – II

Вожатый в пионерском лагере – фигура особенная. С одной стороны, у него под началом человек тридцать головорезов самого взрывоопасного возраста. С другой – он сам не очень далеко ушел от этих бандитов, и вышестоящему начальству в лице старшей вожатой и начальника лагеря подчиняться не очень торопится. Отсюда все прелести вожатской жизни.

Кто, интересно, придумал, что воспитателя (краснеющую второкурсницу из пединститута) и вожатого (ухмыляющегося лоботряса с гитарой) можно поселить на два месяца в одной комнатке, запирающейся изнутри? Думал ли этот человек о последствиях? Спасибо этому человеку, у меня к нему претензий нет.

Детям перед сном не нужно рассказывать страшные истории. Особенно, если дети не очень взрослые. Лучше захватить с собой любую книжку Крапивина и читать ежевечерне по паре глав. Дети нынешние почему-то с этим писателем не знакомы, и слушают взахлеб, если можно так выразиться. И уговаривают почитать еще.

– Хорошо, но только, чтобы было тихо, – и будет тихо.

Наказывать их все-таки приходится. Чаще всего достаточно какое-то время игнорировать провинившегося. Если не действует – применяются изощренные вожатские пытки. Можно в трусах выставить на веранду и запретить с нее выходить. Правда, привидение еще долго будет шляться мимо девчоночьих окон. Самых активных ставим в шеренгу, даем в вытянутые вперед руки по подушке и запрещаем эти руки опускать. И мышцы качаются, и спится потом гораздо лучше. Однажды одного балбеса привязали к стулу и выставили на улицу, в кусты. В кустах живут комары, если кто не знает. Жестоко. Но действенно. Всю смену никто пискнуть не смел.

Спать днем все равно почти никто не будет. Но начальство требует, чтобы было тихо и по территории никто не слонялся. Очень просто – привозим в лагерь видеодвойку из дома, ставим между кроватями и крутим эротические (не порнографические!) фильмы. Результат – половина лагеря набивается в ваш отряд, ведет себя неправдоподобно тихо и два часа не шляется по территории.

Зарница. Блин, скучнее этой игры только ежевечерние линейки. Значит, нужно поменять правила. Сначала отправляем самых отчаянных пацанов в соседнюю деревню – надрать куриных перьев. Ночью.

– Смотрите, если поймают – я вас никуда не посылал и знать ничего не знаю!

От оказанного доверия пацаны раздуваются, на всех смотрят свысока и из кожи вон лезут. Перья приносят.

За три дня до игры начинаем готовиться – ожидание праздника лучше самого праздника. Придумываем каждому индейское имя. Смелый Кот, Рыбий Глаз, Полная Луна. Кокосовая Пальма, в конце концов. Разрабатывается боевой клич, акварельный окрас и тряпочный костюм племени. Каждому выдается по два пера на макушку. Сорвали одно – ранен. Два – убит. Индейские медсестры шьют сумочки для запасных перьев, они будут ими лечить раненых и оживлять павших. Рисуем карты. Строим вигвамы. Разрабатываем ловушки. Три дня веселой суеты и предвкушения. Потом два часа беспорядочной беготни вокруг лагеря, вырваные с волосами перья, потасовки и – все заканчивается. Но ведь главное – как раз те самые три дня!

Курить они все равно будут. Лови – не лови, наказывай – не наказывай. Поэтому проще разрешить. Один раз в день. Вечером. В кустах, на неприметной полянке. Каждый, кто попадется с сигаретой в другое, "неположенное" время, лишается права присутствовать на этих посиделках. Куришь вместе с ними, не больше одной сигареты на нос. Каждый раз рассказываешь какую-нибудь историю и выслушиваешь их. Уже на третий день "курилка" становится общей тайной и непреложным ритуалом.

Обычно это называется "зарабатывать дешевый авторитет". Пусть называется. Зато потом, например, при сплаве на катамаранах по ближайшей речушке, можно смело назначить на каждое плавсредство капитаном одного из "посвященных" (чаще всего это самые "оторванные") и при любом хулиганстве на борту просто показать ему кулак. С любого расстояния. Никто так не успокоит детей, как их собственный, внутренний лидер.

Чтобы эффектно разбить скорлупу вареного яйца, нужно подбросить его вверх. Яйцо шлепается о потолок, и обратно возвращается уже готовым к очищению. Обрадованные дети тут же повторяют за тобой. Откуда ж тебе знать, что половина яиц сварена «в мешочек»? Моешь потолок вместе с отрядом.

Дети очень быстро привыкают к такой жизни. И почему-то никто и никогда не просится домой. А когда все заканчивается – все чуть не плачут и обещают писать письма. Про письма я уже рассказывал…

P.S. Иногда я натыкался на своих индейцев в самых разных местах. Едет в автобусе молодая мама – это Оля Кокосовая Пальма. Стоит за прилавком тетечка, продает мне пиво – это Надюха Сломанный Зуб. Смешно – они все до сих пор помнят свои прозвища.

Ежедневник

В одной некрупной, но вполне приличной риэлторской компании работали две некрупные, но вполне приличные девушки.

Вру, конечно. Это так, для красоты слога. Одна из них была некрупная, а вторая – повыше. Но для истории это не имеет значения.

Так вот. Работать им приходилось с огромным количеством бумаг и документов. Однажды в ходе совещания было выяснено, что для оптимизации работы коллективу позарез нужны ежедневники, в которых не проставлена дата. И в самом деле, такой ежедневник можно купить хоть в августе, и сразу начать им пользоваться – в случае же с "датированным" ежедневником приходится ждать начала года.

На следующий день две некрупные, но вполне приличные девушки пришли в канцелярский магазин, и чуть не хором сказали продавцу:

– Здравствуйте! Нам нужен ежедневник без даты!

Продавец, как укушенный, подпрыгнул на месте и с невероятным изумлением уставился на покупательниц. Такими квадратными глазами, наверное, он смотрел бы на президента России, если б тот вдруг, к примеру, решил поковыряться в носу в прямом эфире первого канала.

– Что?!!

– Ежедневник нам! Без даты! – снова хором ответили девушки.

В ответ укушенный испуганно вывалил на прилавок весь имеющийся товар и предложил выбирать. Ежедневников без даты среди товара не оказалось.

И лишь спустя какое-то время, давно покинув магазин, две некрупные, но вполне приличные девушки поняли, что же именно послышалось продавцу.

Хохотали дня три. И с тех пор иногда вместо слова "замечательный" вставляют в разговор "без даты". А собеседники (те, что не в курсе), в этот момент смотрят на них глазами укушенного продавца.

Микробиология

Наташка – микробиолог. Захотелось ей однажды поискать работу. Наткнулась Наташка на объявление: "Фирме требуется микробиолог с опытом работы". Позвонила. Секретарь попросила подождать, долго соединяла с менеджером по персоналу. Та попросила прислать резюме.

– Скажите, а чем ваша фирма занимается?

– Мы оказываем биотехнологические услуги населению.

О как. Солидно звучит.

– А что за биотехнологические услуги, можно узнать?

– Травим тараканов.

Три Фестивальки против Юпитера

А играют ли сейчас дети во дворах? Я не имею ввиду – попинать мячик или побегать друг за другом "в догонялки". Существуют ли дворовые игры? Или их вытеснили компьютерные? Я безнадежно отстал.

Напрягаем память…

Мы с увлечением разались в "Пекаря". Инвентарь – две консервные банки с ближайшей помойки и несколько полутораметровых палок с ближайшей стройки на каждого играющего. На земле чертим несколько параллельных прямых, метрах в трех от последней ставим банки – одна на другую. Всей толпой становимся у первой черты, ставим палки одним концом на собственный ботинок, и, размахнувшись ногой, швыряем палки в сторону банок. Задача – попасть в банки. Попал – переходишь на следующую линию, поближе к цели. Если не попал никто – начинается самое страшное. Заранее выбранный "пекарь" становился к банкам и начинал размахивать своей дубиной, отгоняя остальных от валяющихся вокруг метательных снарядов. Эти самые остальные должны поднять свою палку и сбить банки под ногами "пекаря". Опасная игра. Синяки, шишки и занозы самых разнообразных форм и размеров.

А еще "Двенадцать палочек". Палочек на самом деле не двенадцать а, опять-таки, по числу играющих. Из двух дощечек сооружаются такие мини-качели (кладем одну дощечку поперек другой, и все), на одно крыло которых складываются те самые палочки. Ведущий (водЯщий, гОля, вОда) изо всей дури лупит ногой по качелькам, палочки взлетают и рассыпаются. Пока он их собирает с земли в охапку, остальная толпа врассыпную прячется неподалеку. Бедолага водящий возвращает одну свою щепочку на качельки и идет искать остальных. Нашел кого-нибудь – обязан выкрикнуть его имя (если забыл, можно просто «Синяя куртка!» или «Новенький!»), и бегом обратно – добавить палочку за свеженайденного. Успел – отлично, несчастная синяя куртка обречена топтаться вокруг и ждать, пока спасут. Но может и не успеть – кто-нибудь выскакивает из-за ближайшего угла и, пробегая, разбивает накопленные палочки. Все «пленные» снова свободны, и «голя» снова мыкается по углам, пытаясь обнаружить затаившихся товарищей. Отличная игра, адреналина выделяется – море.

Пробки. Откуда взялась эта странная игра, и играли ли в нее еще где-нибудь – Бог весть. Сначала нужно было накопить (или навыигрывать) кучу пробок от духов, одеколонов и тому подобной парфюмерии. Пробки делились на типы: Фестивальки, Корольки, Королевы. Жаль, всех не помню. Корольки и королевы – это те, что в форме короны, фестивальки – от клея БФ-2. Самым крутым считался «Юпитер» – это были любые шарообразные пробки, часто с выступающим кольцом по окружности – это делало их похожими на Сатурн, а совсем не на Юпитер. «Юпитерами» считались также черные набалдашники с ручек унитазов, и заводских станков, а также круглые наконечники с различных крючков для одежды. А потому на всех доступных пацанам унитазах, станках и вешалках эти «юпитеры» отсутствовали.

Пробки складировались в пакеты, и с этим богатством мы выходили во двор – хвастаться. Сама же игра «разнообразием гамбитов не баловала». Ты ставил пробку на асфальт, метрах в пяти ставил пробку соперник. Зажимаешь пробку ботинками, прыгаешь вперед, разводя ступни. Пробка летит вперед. Попал в чужую – выиграл. Забирай.

Еще была «Чика», когда предварительно сплющенные металлические пробки от лимонадных и пивных бутылок ставились в стопочку и разбивались битой – кусочком коричневого кафеля. Особо ценились пробки с белой резиночкой внутри – от персикового сока с мякотью. До сих пор не люблю эту гадость. А уж какая-нибудь экзотическая «Pepsi» ценилась и вовсе на вес золота.

А в начальных классах на всех школьных подоконниках играли в марки. Нужно было положить марки одна на другую и особым образом хлопнуть по ним скругленной ладонью. Все, что перевернулись – твои. Самыми крутыми считались марки из серий «Космос» и «Живопись». Против них нужно было выставлять не меньше трех марок всех остальных серий.

Отец был сильно удивлен, когда однажды обнаружил опустошенным свой альбом с марками. Влетело по первое число.

Девчонки прыгали «В резиночку». Двухметровое кольцо из бельевой резинки натягивалось между двумя девчонками, третья прыгала через нее, особым образом переставляя ноги на каждый прыжок. Я тоже пробовал. И был единственным пацаном, помнившим все эти "морковки", "конфетки", "рыбки" и "бантики". Нафига, спрашивается?

Воздух

Нас очень просто обмануть. Голос, постоянно звучащий в рекламных роликах какой-либо компании, очень скоро начинает рисовать нам своего владельца. Так и видится солидный мужчина "среднепожилого" возраста, уверенный в себе, знающий себе цену. Всегда чуть не во фраке. На самом деле это вопрос кастинга – компания очень долго выбирает человека, чей тембр голоса будет создавать у слушателя именно такое впечатление.

Вчера пришел на запись владелец официального голоса одной очень уважаемой компании. Пришел сам, принес свои связки и голос. Записался. Владельцу за пятьдесят. У него шесть зубов и очки минус восемь. Зато голос тот самый – солидный, уверенный. А еще кто-то все время портил в студии воздух. Не берусь утверждать, что это делал именно он, но в его отсутствии воздух был чист и прозрачен.

А компания неплохая. Вот только теперь ее образ у меня навсегда связан с этим самым испорченным воздухом.

Ноль один

В Якутске есть Русский драматический театр имени Пушкина. Здание театра горело трижды, каждый раз выгорало изнутри полностью, и каждый раз восстанавливалось. Про первый пожар мне ничего не известно. Во второй раз внутри погибла команда пожарных. Они нашли в буфете ящик коньяка.

Третий пожар случился утром первого января. Только что закончилась детская новогодняя сказка, в которой один Очень Хороший Актер играл петуха. В самом, что ни на есть, прямом смысле. Птицу. В перьях и с огромными поролоновыми лапами.

Актер вернулся в гримерку, стал смывать грим. Вдруг по коридору мимо его двери с криком «Пожар!» прогрохотал кто-то из труппы. Актер нахмурился. В театре, пережившем два пожара, такими вещами шутить – дурной тон. Через пару минут голос прогрохотал в обратную сторону. Актер разозлился. Дурацкие шутки! Когда грохот и крики стали приближаться к двери в третий раз, Очень Хороший Актер не выдержал. Он ногой распахнул дверь, чтобы сказать все, что он думает о подобных шутках и шутниках. Удар. В клубах дыма на пол оседал Другой Хороший Актер, которому внезапно распахнувшаяся навстречу дверь угадала точно в лоб. Глаза Другого Актера были закрыты. В коридоре полыхал пожар.

Этот самый Другой Актер лежал тихо, как реквизит, и не реагировал на пощечины и тормошение. С безвольным телом на плечах бежать по горящему коридору не было смысла. Актер стулом выбил окно гримерки, и подтащил нехуденького коллегу к подоконнику. Этаж был первый, но, даже с помощью монтировщиков сцены, бессознательное тело артиста смогли спустить в окно только минут через двадцать, когда в здании уже начали рушиться перекрытия. Потом Очень Хороший Актер еще несколько раз прыгал в окно и из окна, спасал какие-то вещи, потом вся труппа с грустью любовалась догорающим театром, а потом приехали пожарные. У них ведь тоже было первое января.

И лишь когда веселые люди со шлангами в руках начали истерически хохотать, артисты оглядели себя. Мало того, что все они были перепачканы сажей с ног до головы. Мало того, что большинство из них так и осталось в костюмах, в которых выходили на сцену. Очень Хороший Актер с удивлением обнаружил, что стоит на январском снегу в широченных «пернатых» штанах и – обалдеть! – в поролоновых петушиных лапах. По три желтых когтистых пальца с проволокой внутри торчали на каждой ноге. И еще по одному сзади. В сумме – метр в длину.

За все время спасательной операции поролон даже не оплавился.

Женек

Когда-то это было напечатано на одном сайте. Слегка редактирую и возвращаю на родину.

Давно это было. Служил Женек в армии. Часть, как часть – раздолбай на раздолбае, все как у людей. Но был в части замполит, который очень хотел к юбилею Ильича концерт отгрохать. Кликнул клич замполит, собрал всех, кто хоть в какой-нибудь самодеятельности участвовал. Получилось: хор из двадцати балбесов, три баяниста, барабанщик, художественный чтец и Женек. Пианист. Прикинул замполит, что таким составом его идею осуществить сложно. Но можно. Играть решили "Лунную сонату".

Репетировали две недели. Баянисты оказались самоучками, и нот не знали. Единственный в коллективе образованный музыкант Женек убился им объяснять, какую кнопочку когда нажимать. Барабан в части был один – пионерский. Где-то раздобыли тарелочку, и за скомпонованную таким образом ударную установку посадили барабанщика. Женьку торжественно вручили "Фаэми" – детский игрушечный электромузыкальный инструмент на батарейках, который по определению не мог издавать одномоментно более одной ноты. И те – невероятно противным голосом.

Женек рыдал ночами в серую армейскую подушку. От хохота. Но ежедневно проводил репетицию – толпа обормотов играла на груде хлама "Лунную сонату".

Настал день премьеры – Ильичу стукнуло какое-то количество лет. Замполит провел рекламную акцию, и в часть приехало видное начальство. Поначалу толкали речи, отчитывались и призывали. А затем – художественная часть…

Вы помните, как начинается "Лунная соната"? Три баяниста, потея от волнения, начали извергать из своих шипящих инструментов звуки, похожие на крякание: "У, А, И – У, А, И – У, А, И" Вступил барабанщик: "Бум, тсс, тсс – бум, тсс, тсс". Женек на своей игрушке взял единственную ноту, и задребезжал на ней: "Иии, и, иииииииииииииии… Иии, и, ииииииииииииии…" И тут вступил хор. "Аааааааааааа, ааааааааааа…" Орали с выпученными глазами – чувствовали ответственность.

Видное начальство в зале, видимо, слышало "Лунную" и раньше, а потому с трудом сдерживало смех.

И тут! На сцене! Появился! Чтец!

Он понимал, что вся эта безумная какофония никак не может именоваться музыкой. Но ему было велено продекламировать со сцены бессмертные ленинские слова. Похрюкивая от напряжения он вышел на авансцену и произнес срывающимся голосом:

"Какая НЕЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ музыка…"

Рыдали все. Видное начальство вытирало слезы о погон, замполит подхихикивал, солдаты в зале дергались в конвульсиях, участники творческой группы лежали на инструментах…

Часть не расформировали. Замполит не пострадал. Вломили только Женьку. За что – до сих пор не поймет.

Басня

Один ди-джей очень любил клеить жвачку на пульт. Садится к микрофону, вынимает жвачку изо рта и приклеивает к какой-нибудь ручечке на пульте. Конечно, делал он это не со зла, а чтобы потом жвачку забрать и дожевать (оставим в стороне гигиеническую сторону проблемы). Но вот забрать-то ее он чаще всего забывал. И оставался грязно-белый комочек приклееным к фейдеру. Сделали ди-джею замечание. Безрезультатно. Сделали второе. Третье. Выговор вкатали. Исправился ди-джей. Нет после него жвачки ни на пульте, ни под пультом – нигде.

Прошло два с половиной года. Радиостанция выросла, и настала пора сменить помещение. Аппаратуру сняли и вывезли. Когда стали вывозить мебель, выяснилось, что стол из эфирной студии не проходит в дверь. Его перевернули.

На шершавом брюхе стола было наклеено огромное, разноцветное резиновое пятно, любовно сложенное из самых разных жвачек. Пятно больше всего походило на упругую карту мира.

Жаль, ди-джей к тому моменту был уволен. Совсем за другие свои привычки.

Театр

В театральном институте все немного не так, как в любом другом. Ходят не так, влюбляются не так, учатся не так. Наверное. В другом я не учился. Но где еще можно сдать на "четыре" историю России, не зная ничего, зато очень темпераментно изобразив, как Петр I сорок лет водил по пустыне поляков, которые попросили его указать дорогу на Благовещенск? В каком еще институте рыдающая от смеха "француженка" поставит трояк вместо пары за талантливо исполненный нанайский народный танец? И где еще на вступительном экзамене вас попросят изобразить гниющий мухомор? Оттого и шуточки там особенные. Театральные.

Экзамен. Сдаются отрывки. Гоголь. Мертвые души. На сцене Коробочка и Чичиков. Стол. На столе самовар, яблоки, печенье «Большевик», джем в баночке. Типичный завтрак помещицы 18 века. Верткий Павел Иванович объясняет тупой Настасье Петровне разницу между живыми душами и не очень живыми. Оба страшно волнуются. Петровна от волнения жрет реквизит, Иваныч – суетится и совершает множество ненужных движений. В какой-то момент Чичиков хватает из корзинки яблоко и для придания своим словам убедительности ставит его перед носом Коробочки. Сильно так ставит. Резко. Но ушлые сокурсники давно съели все лучшие яблоки, оставив в корзинке лишь помятые и подгнившие. Реквизит же! От удара яблоко разбивается и брызжет в разные стороны. Ошалевшая Коробочка всю оставшуюся сцену щурит правый глаз, потому что никак не решит, доставать ли из него кусочек яблока. Чичиков тут же забывает текст, потому что не может оторвать взгляда от еще одного кусочка, который висит у Коробочки на парике, над самым носом. Оба жуют улыбки и давятся нервным хихиканьем. Отрывок загублен.

Пять минут спустя. Сдается что-то из соцреализма. На цене двое, разговор «за жизнь» На столе бутылка с морсом, изображающим вино. Морс давно тайком вылит, в бутылке какой-то портвейн, и весь курс с нетерпением ждет, когда же эти балбесы начнут его пить. Разнокалиберные головы торчат из-за кулис. Балбесы наливают, чокаются, залпом пьют (все по тексту пьесы). Ничего не происходит. Отрывок плавно струится, ни малейшего сбоя. Второй тост. Ноль эмоций. Третий. Тот же результат. Отрывок закончен. Балбесы уходят за кулисы, балбесы переодеваются, балбесы смывают грим. Они не заметили.

Сценическое движение. После разминки и фехтования отрабатываются прыжки через препятствия. Препятствие – рояль. Нужно разбежаться из глубины сцены, подпрыгнуть и ласточкой перелететь инструмент. Сгруппировавшись, приземляешься на мат, который постелен на авансцене. Достаточно несложное упражнение, нужно только побороть страх. Решился, разбег, прыжок, ласточка… «Рояль подо мною. Один в вышине…» В этот момент однокурсник выдергивет из-под прыгуна мат. Две десятые секунды отчаянной паники над роялем. Пузом об сцену. Больно. Голос преподавателя: «А теперь все остальные – вот так же, но сгруппировавшись. Без мата» Слышен приглушенный мат.

Там же. Драка. Импровизация. Главное, чтобы получилось очень похоже на настоящие удары. Педагог в зале, Ира и Саня на сцене. Ира бьет Саню коленом в живот. Педагог: «Не верю». Саня бьет Иру в челюсть. Педагог: «Не верю». Ира пинает Саню в пах, тот сгибается пополам, и получает коленом в физиономию. Педагог: «А вот последний удар получился! Почти верю» Саня отнимает руки. Синяк в пол-лица.

Сценическая речь. Оля читает стихи про клоуна: «Если между номерами он игру затеял с вами…» и вдруг забывает слово. Со всеми бывает.

– Если между… Если между…

– Ну? Не волнуйтесь.

– Если между… Между…

– Между чем?

– Если между… буферами?

Аплодисменты.

Юра записал текст со слов педагога. Выучил. Читает:

– Ногами по грудь в тумане она у окна стояла…

– Чем, простите?

– Ногами.

– По грудь?!

– По грудь.

Вчитались. Выяснили. «Ночами».

Радио

Это моя любимая работа. Я, пожалуй, больше ничего и не умею. Вспыхнет на Солнце какой-нибудь протуберанец, парализует на Земле все радиоволны и высокие технологии – и я останусь без работы. «Где работать мне тогда, чем заниматься?»

На радио весело. Когда привыкнешь. Поначалу сложно. Но проходит полгода – и ты начинаешь вместе со всеми придумывать, как «расколоть» коллегу. А коллега вместе со всеми в это время придумывает, как расколоть тебя. Главная особенность радийных приколов, это привязанный к микрофону разыгрываемый. Пока он говорит, можно делать с ним все, что вздумается. И только потом бежать. Поэтому больше всего достается дикторам новостей – у них больше всего текста. Ну, к примеру:

* Ди-джей. Читает какое-то рекламное объявление. Коллега вносит в студию оцинкованное ведро, которым пользуется уборщица станции. Встает за спиной ди-джея и меленно (вообще, большинство радиорозыгрышей осуществляются медленно и тихо) надевает ведро ди-джею на голову. Ди-джей, поперхнувшись, продолжает читать текст, выглядывая из-под ведра, но голос его в эфире теперь звучит… Как бы это объяснить? Звучит, как из ведра! Снять он его не может, одной рукой не получается, а во второй держит текст. Уронить тоже не может – будет грохот. Все рыдают. Выговор.

* Новости. Диктор – девушка. В студии появляются два молодых человека. Морды у обоих самые заговорщицкие, еле сдерживают смех. С этими хитрыми мордами они медленно лезут под дикторский стол. Девушка начинает давиться словами и ногами выпихивать посетителей из-под стола. Морды хватают ее за ноги и снимают с девушки туфли. Диктор срывается на фальцет и краснеет. Не от стыда. От напряжения. Морды выплывают из-под стола и медленно, стараясь не шуметь, ставят на стол перед носом диктора ее туфли. Посредине текста ее прорывает-таки, она начинает рыдать от смеха и кричать «Гады!». Туфли летят в спины. Выпуск новостей сорван. Три выговора.

* Ди-джей. Читает какое-то важное объявление. За его спиной появляется Морда. Молча подносит к носу ди-джея носок (к чести Морды – чистый). Объявление в эфире начинает звучать с каким-то явно юмористическим подтекстом и зачитывается очень тонким, буратиньим голосом. Рыдает даже начальство. Но все равно – выговор.

* Берется любой плакат, на котором достаточно крупно изображен любой артист. Из плаката вырезаются глаза артиста и его рот. Отдельно. Берется балбес, который прикладывает огромный бумажный рот к своему лицу, и всовывает голову в студию. Достаточно одного беглого взгляда на этого Гуимплена, чтобы расхохоталась даже главный редактор, которая в данный момент зачитывает обращение Президента к народу. Выговор. Затем балбес прикладывает к лицу глаза и снова лезет в студию. Так как рот теперь свободен, можно высовывать язык и корчить рожи. Строгий выговор, лишение премии. (Между прочим, попробуйте. Проведите эксперимент с плакатом хотя бы перед зеркалом. Обрыдаетесь)

Я очень люблю эту работу. И совсем не за это.

Легенды и мифы нашего двора

· Если на унитаз положить влажную газету, а потом сильно хлопнуть по ней подушкой, то у всех верхних соседей в унитазах все всплывет. Не проверял, но почти верю.

· Если прыгнуть с вышки на плавающую внизу газету, можно сильно разбиться. В качестве опыта изо всех сил лупил кулаком по плавающей газете. Кулак остался цел.

· Медный пятак в кулаке утяжеляет силу удара на пять килограммов. Во время проведения испытаний сильно поранил ладонь ребром монеты.

· Если взять спящего человека за большой палец левой (в других версиях – правой) ноги и спросить его о чем-нибудь, он расскажет всю правду. Не пробовал.

· Если над ухом спящего человека переливать воду (а для верности еще и насыпать ему в трусы соли), он опустошит свой мочевой пузырь. Испытания все время срывались – объект просыпался.

· Девочка при поцелуе впадает в некое подобие сна и теряет волю. Вырос, провел испытания. Теряет, но не впадает.

· От того, чем все мальчики занимаются, но редко в этом признаются, растут волосы на ладонях. Не растут.

· Картофельные ягоды (те, что остаются на ботве после цветения) ядовиты. Не пробовал, но, видимо, фигня полная.

· В Америке есть таблетки, от которых становишься невидимым. Надо бы съездить, проверить.

Детское оружие

Детство должно быть радостным. Светлым, солнечным, и каким там еще ему полагается быть. А дети должны быть цветами жизни. И они не должны играть так, как играли в детстве мы, это однозначно. Потому что опасно. И без того в стране рождаемость невысокая.

· Начнем с малого. Ваше чадо берет четыре спички и обматывает их ниткой. С одной стороны меду спичек вставляется иголка, с другой – оперение из сложенного бумажного квадратика. Спички он может утяжелить пластелином. Полученный таким образом дротик запросто втыкается во все деревянные поверхности. Однажды я попал им брату в лоб. Воткнулся.

· Если вы видите, что ребенок вынул резинку из трусов (проверьте, скорее всего, из ваших!) и при этом прилаживает к какой-то дощечке бельевую прищепку – насторожитесь. Он пытается соорудить самострел. Очень скоро он прибьет концы резинки с одной стороны дощечки, а прищепку с другой. Затем вложит в резинку камешек и зажмет его в прищепке. Останется прицелиться и нажать. Бьет здорово. Синяки гарантированы. Хуже, если резинка из аптечного жгута, а вместо камешка – шарик от подшипника. К синякам добавятся шишки, а уж если в глаз… Жуть.

· Рогатка. Существует несколько разновидностей. Расскажу, как это делали в нашем дворе. Деревянные рогатки почему-то не котировались. В качестве исходного материала использовалась алюминиевая проволока толщиной миллиметра 4. Толстая такая. Кусок проволоки сгибался пополам, вставлялся в какую-нибудь щель в заборе, один ее конец навивался вокруг второго – так получалась красивая ручка. Затем концы разводились в стороны и вверх, на них делались ушки. В ушки вставлялась резинка. Стреляла такая рогатка специальными пульками – проволочными скобками, их тоже нужно было предварительно наделать. Бутылки, банки – вдребезги с расстояния метров 10. Синяки, иногда шишки. Воробьев калечит. Голубей пугает.

· Духовое ружье. Ваш ребенок берет лыжную палку, отпиливает ее с обоих концов и кое-где обматывает изолентой (и откуда у него столько усидчивости?!). Если плюнуть из такой трубки горохом и попасть по мягкому – будет больно. Возможно, появится небольшой синяк. Я однажды зарядил своему брату (уже другому) в лоб полураскрывшимся цветком одуванчика (было похоже на бадминтонный воланчик). Брат ревел часа два, была шишка. Но это все глупости, потому что самый страшный снаряд для духовушки – вязальная спица с кусочком поролона. В забор входит так, что выдернуть можно лишь двумя руками (детскими). Опыта попадания в человека не имею. Голубей, говорят, пробивает насквозь. Страшно.

А сколько всего мы взрывали! Об этом позже.

Детское оружие – II

Сегодня в вашем доме начали пропадать спички. Думаете, ваш ребенок решил что-нибудь поджечь? Ага, щас. Спичкам можно найти множество других применений. Например сделать пугач (у нас это называлось именно так). Схема проста: берется велосипедная спица (вместе с гайкой, которой она крепится на ободе) и сгибается под прямым углом. Гайка чуть отвинчивается, и в нее набивается сера от спички. Хватит одной-двух головок. К противоположному концу спицы привязываем нитку, а к ней – гвоздик. Вставляем гвоздик в гайку, нитка натягивается, и конструкция становится похожей на лук с тетивой. Садимся в кусты, ждем подходящую старушку. В нужный момент бьем шляпкой гвоздя об асфальт. Получается хороший такой выстрел. Бежим от старушки.

Можно и громче. Для этого берем два болта диаметром миллиметров десять, и скрепляем их между собой одной гайкой – нос к носу. Между болтами, внутри гайки – все та же сера от спичек. Сручиваем болты посильнее, и об асфальт их – шарах! Это уже лучше без старушки – ее запросто может приобнять Св.Кондратий.

Наращиваем громкость. Стащим у отца охотничий патрон. Это источник невероятных богатств. Дробь – в самострел, замечательно лупит. Порох – отдельная песня, припрячем пока. Остается гильза с капсюлем (кажется, он именно так пишется). Забиваем гильзу пластилином, втыкаем в него гвоздь побольше, так, чтобы он изнутри уперся в капсюль. Берем за гвоздь. Высовываем руку в форточку. Отпускаем. Устройство долетает до земли и… Бабах!!! Иногда гвоздь взлетает вверх.

Тихо? Щас поправим. Порох же есть! Берем баллончик от сифона. Сначала пробиваем его гвоздем и просто бросаем на землю. Он травит газ, бешено крутится, а в конце становится невероятно холодным – весь в инее. Аккуратно засыпаем порох внутрь. Дело муторное, так как дырка маленькая. Теперь изготовим бикфордов шнур. Очень просто – пустой стержень от шариковой ручки набиваем все теми же спичечными головками. Вставляем, поджигаем и бежим прятаться. Главное – залечь поглубже. Однажды разорванный в розочку баллончик воткнулся в металлический (!) гараж, возле которого и был заложен заряд.

А теперь галерея самого грозного оружия. Взрывпакет. Источник невероятного грохота. Крайне несложная конструкция: в паре полиэтиленовых пакетов – вперемешку сурик и серебрянка. Это краска такая, и непонятно, где ее все время брали? Туда же пару камней с детский кулак и завязать. Размахиваешься, как перед фашистским танком, и об стену. Стекла дрожат. На стене остается очень красивая черная клякса.

Карбид (кажется, натрия). Его зачем-то используют при ремонтных работах. Берем бутылку. Карбида в нее. Водички (иногда достаточно плюнуть). Пробку на бутылке БЫСТРО обматываем изолентой. Оставляем и бежать. Залечь лучше в яму. Потому что осколки летят в разные стороны и срубают ветки деревьев.

А теперь легенда. Говорят, один мальчик набил бутылку от шампанского порохом. В пробку вставил маленькую лампочку, у которой было разбито стекло, а нить накаливания осталась целой. Бутылку запечатал, к лампочке подключил провода и – в пруд. Но взорвать не получилось – взрослые спугнули. Настала зима, пруд замерз. Мальчик вернулся, нашел концы провода и подключил батарейку. Льда на пруду не стало. Мальчик оглох. Конец легенды.

Господи, и как я жив остался с таким детством?!!!

Мимикрия

Ему жарко в форме, ему хочется пива. Правая рука ленивым жестом вяло взмахивает у виска: «Документики предъявите…» Вот интересно, почему все-таки не «документы», а почти всегда «документики»? Киваю, лезу в карман – и ему уже становится неинтересно. У меня на морде написано слишком много спокойствия, и это означает, что документики мои в порядке. Пролистывает, делает вид, что читает. Отдает. Молча уходит.

Чтобы жить в Москве, нужно быть зарегистрированным. Помните, когда-то отменили прописку? Назвали ее регистрацией. И теперь эта бумажка, точнее ее отсутствие у некоторых граждан, кормит армию московских милиционеров. Они всегда на посту. Они зорко следят, чтобы в столице не было незарегистрированных гостей. Бесплатно не было. А за деньги – можно. От 50 до 400 рублей за одну проверку – таков откуп. Калым. Приданое.

Для того, чтобы не попадаться им на глаза, нужно знать, как они вычисляют в толпе незарегистрированных приезжих. Главный враг нелегала – клетчатая клеенчатая сумка. Сине-белая. Или любого другого цвета. Это знамя, штандарт, отличительный знак. На него люди в погонах бросаются, как кот на валерьянку. У них рентгеновское зрение, и они различают на каждой такой сумке невидимую надпись «ЛОХ». Избавьтесь от клетчатой сумки, и вам станет легче жить. Перестаньте затравленно озираться, пытаясь найти дорогу. Ходите быстро. А если в вас жив дух авантюризма, последуйте любому из нижеприведенных советов – обязательно поможет.

· Купите себе наушники. Чем больше, тем лучше. Сойдут и дешевые китайские «пуговки», но можно и огромные, каждый размером с чайную чашку. Носите их всегда, особенно в метро. Плейера на противоположном конце провода может и не быть – суньте штекер в карман и – вперед. Смысл – я отлично ориентируюсь в родном городе. Зачем меня останавливать?

· Отлично работает форменная одежда. Любая. Оранжевый жилет – идеальное маскировочное средство. Подойдет строительная каска, летная форма и даже маска сварщика. Можно носить с собой обрезки труб большого диаметра, но это уже для экстремалов. Смысл – я на работе. Откуда у меня документы?

· Купите себе кофр – футляр от музыкального инструмента. Почти любого – скрипки, саксофона, тубы. Очень хорош футляр от контрабаса, или хотя бы виолончели. Инструмента в нем, понятное дело, можно и не носить, а сложить туда все, что обычно носят в сумках – хоть колбасу. Смысл – я еду на работу. Отстаньте от меня.

· Таскайте с собой декоративную собачку. Всегда держите ее на руках. Смысл – я ненадолго вышел из дома прогуляться. Отвалите.

· Сыграйте гомосексуалиста (для мужчин). Немного косметики, жеманные жесты, серьги, фальцет и длинная сигарета. Если остановят – можно немного позаигрывать с очаровашкой в форме. Чем неприятнее вы будете выглядеть – тем лучше. Смысл – уйди, праативный!

· Самая большая наглость – милицейская форма. Правда, если поймают, могут и посадить, но ненадолго. Ленивый взгляд, пузо на ремне. Смысл – так, что это тут у нас? Документики предъявите…

Content

Николай Гринько
Байки

Телепузики

О вкусной и здоровой крысе

Краткое руководство по пользованию приметами и суевериями

Так просто

Практически анекдот

Гектопаскаль

Тюнинг

Наружка

Литография

Cборничек детских стихов

Крик III

Аэрофлот

Анонсы

Дядя Витя

Дурью маюсь

Маленькая железная дверь в стене или Продолжение дури.

Оркестровка

Листопад

Креатив

Кириллица

Инсект

Акустика

Колеса

Стенограмма

Маруся

Абсолютно придуманная история

Говорящая фамилия

Базовые грузчики

Экспорт

Инклюзивы

Комиссары

Не влезай, убью!

Феромоны

Гуманоиды

Цок

Люда

Школа

Законы жанра

Из автомата

Кофейный пулемет

Восстание машин

Ксива

Лагеря

Лагеря – II

Ежедневник

Микробиология

Три Фестивальки против Юпитера

Воздух

Ноль один

Женек

Басня

Театр

Радио

Легенды и мифы нашего двора

Детское оружие

Детское оружие – II

Мимикрия