Шеррилин Кеньон

НОЧНАЯ ИГРА

серия: "Темные Охотники",

книга 10

Происхождение

Следуйте за мной, странники из современного мира, давайте вместе вернемся назад в истории, ко времени, окутанному тайной. К легенде, о которой почти забыли. Или исказили ее.

Мы постоянно сталкиваемся с ее остатками в нашем продвинутом мире. Чего еще не знает современный смертный, чтобы так бояться странных звуков, когда светит полная луна? Почему так боится волчьего воя? Крика ястреба? С опаской заглядывает во тьму переулков – страшась не людей, а чего-то еще.

Чего-то дурного. Опасного. Чего-то еще более беспощадного, чем наши человеческие собратья.

Но подобные страхи были у человечества не всегда. Когда-то давно было время, когда люди были людьми, а звери – зверями.

Пока не настал день Аллаги. Говорят, что создание Вер-Хантеров, как и другое величайшее зло, начиналось из лучших побуждений.

Король Аркадии, Ликаон, женившись, понятия не имел, что его драгоценная возлюбленная королева не была человеком. Она хранила мрачную тайну о том, что происходила из проклятой расы Аполлитов, и что ей суждено умереть в расцвете молодости… в двадцать семь лет.

И так продолжалось вплоть до последнего дня ее рождения, когда Ликаон увидел, как его любимая умирает в страшных муках от старости. Тогда он понял, что оба сына, которых она подарила ему, тоже последуют за ней в раннюю могилу.

Убитый горем, король разыскал священников, и они поведали ему, что ничто не в силах изменить это. Судьба есть судьба.

Но Ликаон не захотел мириться с подобной участью. Он был магом и решил, что никто не отнимет у него сыновей. Даже сами Мойры.

И поэтому начал экспериментировать, пытаясь при помощи магии продлить жизнь людей из нации жены. Силой захватывая аполлитов, он при помощи волшебства соединял их сущности с разными животными, известными своими достоинствами: медведи, пантеры, леопарды, ястребы, львы, тигры, шакалы, волки и даже драконы.

Годы были потрачены на совершенствование новой расы, пока, наконец, он не удостоверился, что лекарство для его сыновей найдено. Скрестив их с драконом и волком – самыми могучими из зверей, с которыми проводились эксперименты – он дал им силы и магии больше, чем всем остальным, пожертвовав собственным могуществом.

В конце концов, Ликаон получил даже больше, чем старался достичь. Мало того, что сыновья теперь имели жизни более длинные, чем у его жены, – теперь они жили дольше, чем другие известные виды.

С магией и силой животных их жизнь длилась в десять – двенадцать раз дольше, чем у простых людей.

Мойры, увидев то, что сделал гордый король, разгневались его вмешательством в ту область, которая принадлежала им, и постановили, что Ликаон должен убить своих сыновей и всех остальных, на них похожих.

Но Ликаон отказался.

Тогда Мойры изыскали свой способ наказать его за гордыню, снова прокляв детей короля и созданных им существ.

– Между твоих детей никогда не будет мира, – объявила Клото – мойра, сплетающая нити жизни. – Они проведут вечность, ненавидя и убивая друг друга до тех пор, пока последний из них не перестанет дышать.

Вот как это было.

Каждый раз, когда Ликаон соединял человека и животное, он фактически создавал двух существ. У одного было сердце человека, а у другого – сердце животного.

Тех, кто выглядели как люди и имели человеческие сердца, называли Аркадианцами в соответствии с народом Ликаона. Остальных с сердцами зверей называли Катагарцами.

Катагарцы рождались, как животные и жили как животные. Но когда наступала половая зрелость, под воздействием гормонов раскрывались их магические способности, и они могли превращаться в человека … по крайней мере, внешне. Потому что сердце зверя всегда управляло их поведением.

Подобно им, Аркадианцы рождались, как люди и жили как люди до наступления половой зрелости, которая раскрывала их магию и способность превращаться в животных.

Две стороны одной монеты, оба вида должны были бы жить в мире. Но чтобы посеять между ними недоверие, богини послали Дискордию[1]. Аркадианцы чувствовали превосходство над своими кузенами-зверями. Ведь они были людьми и обладали человеческой разумностью, в то время как Катагарцы были просто животными, способными принимать человеческую форму.

Катагарцы быстро поняли, что Аркадианцы не были честны в своих намерениях и целях, говоря одно, а делая другое.

Все это время обе группы охотились друг на друга, и каждая считала, что их моральные устои и порядки единственно верные. Звери полагали, что Аркадианцы – реальная угроза, в то время как Аркадианцы думали, что Катагарцев надо или держать под контролем, или подавить их.

Это – бесконечная война.

И как во всех войнах, настоящего победителя в ней не было. А были только жертвы, пострадавшие от предубеждения и безосновательной ненависти.

Пролог

Нью-Орлеан, ночь Марди Гра, 2003 г.

– Мне так жаль, Вэйн. Клянусь, я не стремился к тому, чтобы нас так убили.

Вэйн Катталакис сжал зубы, поскольку у него никак не получалось подтянуться. Руки болели от напряжения, так как на своих запястьях он старался поднять вверх две сотни фунтов сплошных мышц.

Каждый раз, как только он готов был подтянуть тело к конечностям, связанным над головой, брат начинал говорить, нарушая его концентрацию и снова возвращая к исходному состоянию.

Он глубоко вздохнул, стараясь не обращать внимания на сильную боль в запястьях.

– Не беспокойся, Фанг. Я вытащу нас из этого.

Как-нибудь.

Он очень надеялся на это.

Фанг, не слушая его, продолжал извиняться за то, что стал причиной их смерти.

Опасно раскачиваясь над самой черной и мерзкой болотной водой, какую он когда-либо видел, Вэйн снова натянул тонкий шнур, опутывающий руки, другой конец которого был прикреплен к суку старого кипариса. Неизвестно, что хуже: мысль о возможности лишиться рук и жизни, или падение в эту отвратительную, полную аллигаторов мутную яму.

В самом деле, лучше умереть, чем прикоснуться к этой вони. Даже в темноте Луизианского болота он видел, насколько все здесь было прогнившим и отталкивающим.

А с тем, кому нравилось жить в этом болоте, что-то серьезно было не так. Наконец, он получил подтверждение тому, что Тэлон Морриганский – первостатейный дурак.

Его брат Фанг тоже был привязан к суку с противоположной стороны дерева. Они оба испытывали необъяснимый страх, болтаясь среди болотных газов, змей, насекомых и аллигаторов.

С каждым движением путы врезались в плоть его запястий. Если вскоре он не освободит их, шнур перережет сухожилия и кости и полностью отсечет кисти.

Это была timoria, кара им обоим за то, что Вэйн защитил женщину Тэлона. Бездушные даймоны, находившиеся в состоянии войны с Темными Охотниками, напали на стаю Катагарских волков и убили возлюбленную сестру Вэйна за то, что он посмел помочь Темным Охотникам.

Катагарцы были животными, способными принимать человеческое обличье, и следовали основному закону природы: убей или убьют тебя. Если кто-то или что-то угрожало безопасности стаи, это уничтожалось.

Так что Вэйна, повинного в нападении даймонов, приговорили к избиению и оставили умирать здесь, в этом болоте. Фанг разделил его участь потому, что отец ненавидел обоих с часа их рождения и боялся с того дня, когда гормоны высвободили их сверхъестественные силы.

Но больше всего отец ненавидел их за то, что сделала с ним их мать.

Этот случай стал для него единственным в жизни шансом избавиться от обоих, не опасаясь, что стая отвернется от него после вынесенного смертного приговора.

И отец с радостью ухватился за него.

Это была последняя в его жизни ошибка.

Или может стать, если их не съедят, и Вэйну удастся вытащить их задницы из этого проклятого болота.

Братья находились сейчас в человеческом обличье, ограниченные в действиях серебряными метриазо-воротниками[2]вокруг шеи, которые посылали в их тела крошечные ионные импульсы, и которые вынуждали их оставаться людьми. Враги думали, что от этого они станут слабее.

В случае с Фангом так и было.

В случае с Вэйном – нет.

Хотя воротник действительно ослаблял его возможности управлять магией и манипулировать силами природы.

На Вэйне, как и на Фанге, были только окровавленные джинсы. Рубашку сорвали во время избиения, а ботинки забрали просто назло. Конечно, никто не думал, что они выживут. Воротник мог быть удален только при помощи магии, которую не мог использовать ни один из них, пока носил его. И даже если каким-то чудом они и в правду спустятся с дерева, внизу уже собралось много аллигаторов, почуявших запах крови. Эти твари только и ждали, когда они свалятся в болото, предвкушая вкусный обед из волчатины.

– Братишка, – упрямо продолжал Фанг, – Фьюри был прав. Никогда нельзя доверять тому, кто пять дней истекает кровью и не умирает. Я должен был прислушаться к тебе. Ты говорил, что Петра – втройне траханая сучка, но разве я слушал? Нет. А теперь посмотри на нас. Клянусь, что если я выберусь отсюда, то убью ее.

– Фанг! – резко бросил Вэйн брату, преодолевая болезненные уколы электрического тока от воротника и пытаясь взять под контроль хотя бы какую-то часть своих сверхъестественных сил, пока тот продолжал свои сетования. – Давай, заканчивай Праздник Виноватых и дай мне сосредоточиться, иначе мы вечность будем висеть на этом проклятом дереве.

– Ну, не вечность. Думаю, у нас есть всего полчаса до того, как веревки перережут нам запястья. Кстати о запястьях, мои – болят нещадно. А у тебя?

Фанг замолчал, когда Вэйн глубоко вздохнул, почувствовав, как шнур чуть сдвинулся.

И еще он услышал треск сучка.

Сердце заколотилось. Глянув вниз, он увидел, что из темных глубин за ним наблюдает огромный аллигатор. Вэйн многое отдал бы сейчас за три секунды обладания своими силами, чтобы поджарить этого жадного педика.

Фанг, казалось, совсем не замечал никаких угроз.

– Клянусь, что больше никогда не пошлю тебя подальше. Когда в следующий раз ты скажешь мне что-нибудь, я прислушаюсь, особенно если дело касается женщины.

Вэйн зарычал.

– Тогда не мог бы ты уже начать слушать меня, когда я говорю тебе заткнуться?

– Уже молчу. Просто я ненавижу быть человеком. Это так отстойно. Как ты терпишь?

– Фанг!

– Что?

Вэйн закатил глаза. Это бесполезно. Всегда, когда его брат был в человеческом обличье, единственной частью его тела, находившей применение, был рот. Почему стая, перед тем как вздернуть Фанга, не заткнула ему рот?

– Знаешь, если бы мы былив обличье волка, мы просто смогли бы отгрызть лапы. И уж конечно, веревки не смогли бы сдержать нас, так что…

– Заткнись! – снова гаркнул Вэйн.

– А наши руки будут чувствовать снова? Они так онемели. С волками такого не случается. А с людьми?

Вэйн в раздражении закрыл глаза. Именно так и закончится его жизнь. Не в каком-нибудь славном бою против врага или отца. Не во сне, спокойно.

Нет, последним звуком, который он услышит, будет скулеж Фанга.

Этот вариант казался наиболее вероятным.

Он откинул голову назад в попытке разглядеть в темноте брата.

– Знаешь, Фанг, давай на минуту отбросим обвинения. Мне больно и я устал висеть здесь из-за того, что твой проклятый рот решил рассказать своей последней жевательной игрушке о том, как я охранял женщину Темного Охотника. Большое спасибо за то, что не знаешь, когда нужно вовремя заткнуться.

– Да, но откуда я мог знать, что Петра побежит к Большому папочке и расскажет ему о том, что ты был с Саншайн, и поэтому даймоны напали на нас? Двуличная сука. Петра говорила, что хочет спариться со мной.

– Они все хотят спариться с тобой, придурок, это сущность нашего рода.

– Да пошел ты!

Вэйн облегченно выдохнул, когда Фанг, наконец, унялся. Пока тот кипел, выискивая более креативное и членораздельное выражение, Вэйн получил трехминутную отсрочку.

Сцепив пальцы, он поднял ноги вверх. Руки охватила режущая боль, когда веревка еще глубже впилась в его плоть. Он молился, чтобы кости выдержали еще немного и не разъединились.

Когда он потянул ноги к ветке над головой, по предплечьям заструилась кровь.

Если бы только удалось зацепиться лодыжками… за нее…

Он шлепнул по дереву босыми ступнями. Кора была ломкой и крошилась, царапая нежную кожу верхней стороны ступней. Он зацепился лодыжкой за дерево.

Совсем немного… самую малость…

Еще.

– Ты такая задница, – зарычал на него Фанг.

Ну, это как-то многовато для креатива.

Вэйн сосредоточился на быстрых ударах своего сердца, отказываясь прислушиваться к оскорблениям брата.

Вися вверх тормашками, он обвил ногой короткую ветку и выдохнул, зарычав от облегчения, когда с пульсирующих от боли, окровавленных запястий был снят основной вес. Он задыхался от напряжения, а Фанг по-прежнему продолжал свою тираду, которую никто не слушал.

Ветка угрожающе заскрипела.

Вэйн снова задержал дыхание, боясь пошевелиться. Ветка могла разломиться пополам, и тогда он свалился бы вниз в гнилую, покрытую тиной воду болота. Вдруг аллигаторы заметались и поспешно унеслись прочь.

– Вот дерьмо, – прошипел Вэйн.

Это был нехороший знак.

Ему были известны только две причины, по которым аллигаторы могли покинуть их. Первая – это возвращение Тэлона, Темного Охотника, жившего здесь и державшего их на коротком поводке. Но Тэлон сгинул во Французском квартале, спасая мир, и сегодня его не было в болоте, так что эта причина казалась маловероятной.

Вторая, наименее привлекательная, – даймоны. Бездушные, осужденные убивать, чтобы поддерживать свои искусственно продленные жизни. Больше, чем убийством человека, они гордились только убийством Охотника-Обортня. Так как жизни Охотников-Оборотней длились столетия, и они обладали большей силой, их души могли поддерживать даймонов в десять раз дольше по сравнению с обычным человеком.

Более того, забрав душу Охотника-Оборотня, вместе с ней они получали его или ее магические способности и могли использовать их против других. Дополнительный подарок, доставляющий нежити «маленькую» радость.

Была только одна причина, объясняющая присутствие даймонов здесь, в этом отрезанном от мира болоте, куда они никогда не совались без особой надобности. Их единственная цель – содрать шкуру с него и Фанга. Кто-то предложил их в качестве жертв, чтобы даймоны оставили Катагарскую стаю в покое.

И у него не было сомнений в том, кто сделал это предложение.

– Будь ты проклят! – прорычал Вэйн во тьму, зная, что отец не услышит его. Но злость требовала выхода.

– Что я тебе сделал? – возмущенно спросил Фанг. – Во всяком случае, кроме того, что тебя теперь собираются убить?

– Не ты, – ответил Вэйн, изо всех сил пытаясь подтянуть другую ногу так, чтобы освободить руки.

Из болота что-то взметнулось вверх и оказалось на дереве прямо над ним.

Вэйн изогнулся и увидел над собой высокого худого даймона, который, забавляясь, следил за ним голодными глазами.

Одетый во все черное, белокурый вампир поцокал языком.

– Ты должен радоваться встрече с нами, волк. Ведь мы хотим освободить тебя.

– Пошел к черту! – зарычал Вэйн.

Даймон засмеялся.

Фанг взвыл.

Вэйн увидел, как вампиры тянут брата вниз. Черт возьми! Фанг был волком, и не знал, как сражаться с ними в облике человека, не имея магических сил, которыми он не мог управлять из-за воротника.

Разъяренный, Вэйн резко задрал ноги вверх. Ветка тут же сломалась, отправляя его в застойную воду.

Вэйн задержал дыхание, ощутив вкус гнилой слизи, хлынувшей ему на голову. Он пробовал выбраться на поверхность, но не мог.

Это не имело значения, потому что кто-то схватил его за волосы и рванул вверх.

Как только голова Вэйна оказалась над водой, даймон воткнул клыки в его обнаженное плечо. Зарычав от бешенства, Вэйн двинул ему локтем под ребра и тоже вцепился в него зубами. Даймон завопил и отпустил его.

– Этот борется, – произнесла женщина, пробившись к нему. – Он будет более ценной пищей, чем другой.

Вэйн выбил у нее землю из-под ног прежде, чем она смогла вцепиться в него. Используя ее покачнувшееся тело в качестве трамплина, он выбрался из воды. Как у любого здорового волка, его ноги были достаточно сильны, чтобы вытолкнуть его из болота, и он смог дотянуться до ближайшего сломанного кипариса.

Темные влажные волосы облепили его лицо, а тело пульсировало от драки и побоев. Лунный свет засверкал на мокром, мускулистом теле. Он присел, одной рукой ухватившись за старый ствол, чей силуэт вырисовывался на фоне болота. С деревьев свисал темный испанский мох, а в черных бархатных волнах боязливо отражалась полная луна, прячущаяся за облаками.

Как зверь, которым он и был, Вэйн наблюдал за постепенно окружавшими его врагами. Он не собирался отдавать себя или Фанга этим ублюдкам. Хотя он и не был мертв, но проклят так же, как они, и даже больше, взбешенными Мойрами.

Подняв ко рту руки, он перекусил шнур и освободил запястья.

– Ты заплатишь за это, – сказал даймон-мужчина, двинувшись к нему.

Теперь уже со свободными руками, Вэйн сделал сальто назад, снова ныряя в болото. Он продолжал погружаться в темные глубины, пока не выломал кусок из ствола похороненного здесь упавшего дерева. Потом метнулся назад к тому месту, где силой удерживали Фанга.

Вынырнув из воды прямо рядом с братом, он обнаружил с десяток даймонов, сосущих его кровь. Отшвырнув назад одного и схватив за шею другого, Вэйн воткнул самодельный кол в сердце даймона, отчего тот мгновенно рассыпался в прах.

Остальные развернулись к нему.

– Встаньте в очередь, – прорычал Вэйн. – Желающих вокруг хватает.

Ближайший к нему даймон засмеялся.

– Ты не можешь использовать свои силы.

– Скажи это гробовщику, – ответил Вэйн и бросился на него. Даймон отскочил назад, но недостаточно далеко. Обычно он сражался с людьми и не принял во внимание, что Вэйн был способен прыгнуть в десять раз дальше.

Вэйну не нужны были его психические способности. Звериной силы было достаточно, чтобы закончить это. Он ударил даймона и когда тот рассыпался, развернулся к остальным.

Они бросились на него скопом, но это не сработало. Сила даймонов наполовину состояла из их способности нападать без предупреждения, заставляя жертву запаниковать.

Это могло бы сработать и сейчас, если бы Вэйн, будучи так сказать «родственником» даймонам, не изучал эту стратегию с колыбели. У них не было ничего, что заставило бы его запаниковать.

Их тактика только добавила ему спокойствия и решимости.

И, в конечном счете, победителем будет он.

Вэйн проткнул своим колом еще двоих, но Фанг в воде все еще оставался недвижим. Его начала охватывать паника, но он подавил ее.

Оставаться хладнокровным – единственный способ выиграть битву.

Он снова скатился в воду от взрыва, вызванного одним из даймонов, наткнулся на пень и застонал от боли, прострелившей спину.

По привычке он хлестнул в ответ своей энергией и почувствовал, как сжался воротник, и его тряхнуло. Чертыхнувшись от новой волны боли, он сосредоточился на другом.

Поднявшись, он атаковал двух мужчин, подобравшихся к его брату.

– Сдавайся уже, – зарычал один из них.

– Почему не ты?

Даймон бросился на него. Вэйн нырнул и оттолкнул от себя его ноги. Они боролись в воде, пока Вэйн не воткнул кол ему в грудь. Остальные побежали прочь.

Вэйн стоял в темноте, прислушиваясь к удаляющимся шлепкам. Грохот сердца отдавался у него в ушах, он позволил гневу поглотить себя и, отбросив голову назад, завыл по-волчьи. Отголосок этого воя устрашающе пронзил туман заболоченного рукава реки.

Нечеловеческий и зловещий, этот звук способен был заставить поскорее спрятаться даже приверженца Вуду.

Уверившись, что даймоны ушли, Вэйн убрал с глаз волосы и начал пробираться к Фангу, который не двигался.

Горло сдавило от горя, он спотыкался в воде как слепой, в голове билась только одна мысль. Будь живым.

Снова и снова в памяти возникало мертвое тело сестры. Он кожей чувствовал исходивший от нее холод. Нет, он не мог потерять их обоих. Просто не мог.

Впервые в жизни ему захотелось услышать одно из тупых замечаний Фанга.

Хоть что-нибудь.

В его мыслях возникла череда образов. Он вспомнил смерть сестры от рук даймонов, случившуюся за день до этого. Его разрывала невообразимая боль. Фанг должен быть жив. Он должен.

– Боже, пожалуйста, – выдохнул он, сокращая между ними расстояние. Он не может потерять брата.

Только не так…

Глаза Фанга были открыты и невидяще глядели на полную луну, которая могла бы помочь им совершить скачок во времени, не будь на них обоих надеты эти воротники.

Раны от укусов зияли на всем его теле.

Вэйна разорвало глубокое безмерное горе, а сердце разбилось на части.

– Ну же, Фанг, не превращайся в мертвеца, – его голос дрогнул, когда он еле сдержался, чтобы не закричать. Вместо этого он прорычал:

– Не смей умирать тут у меня, ты, засранец.

Он подтянул брата к себе и обнаружил, что тот жив. Фанг все еще дышал и неудержимо дрожал. Неглубокий, хриплый звук его дыхания звучал для Вэйна симфонией.

От облегчения по лицу потекли слезы. Он нежно баюкал Фанга в своих объятиях.

– Давай, Фанг, – произнес он в тишине, – скажи что-нибудь глупое для меня.

Но тот молчал. Он просто лежал в руках Вэйна в полном шоке и трясся.

По крайней мере, он был жив.

В настоящий момент.

Вэйн стиснул зубы, его охватила злость. Он должен вытащить брата отсюда. И найти какое-нибудь безопасное место для них обоих. Если такое место существует.

Дав волю ярости, он совершил невозможное – сорвал воротник с горла Фанга голыми руками. Тот немедленно превратился в волка, однако, все еще не пришел в себя. Он не моргал и не скулил.

Вэйн сглотнул болезненный комок, застрявший в горле, борясь со слезами, жгущими глаза.

– Все в порядке, маленький братишка, – шептал он, поднимая Фанга из грязной воды. Вес бурого волка был непомерно велик, но Вэйна это не волновало. Он не слушал протесты своего тела, которое не желало тащить такую тяжесть.

Пока он дышит, больше никто им не причинит боли. Вэйн позаботится об этом.

И он убьет любого, кто попробует это сделать.

Глава 1

Бутик «Сирень и Кружева» на Ибервилль

Французский квартал

Восемь месяцев спустя

Ошеломленная, Брайд Мактирней вгляделась в письмо у нее в руке и мигнула. Мигнула снова.

Там не могло говориться о том, о чем она подумала.

Или могло?

Это шутка?

Но когда она прочла письмо в четвертый раз, то поняла, что это никакая не шутка. Поганый, трусливый сукин сын действительно порвал с ней отношения при помощи ее собственного счета в Федекс[3].

Сожалею, Брайд.

Но мне нужна подружка, более подходящая имиджу знаменитости. Мои дела идут в гору, и рядом с собой я хочу видеть женщину, которая будет помогать мне, а не мешать. Я доставлю твои вещи к магазину. Вот тебе немного денег на комнату в отеле на сегодняшнюю ночь в случае, если ты не найдешь свободную квартиру.

Всего наилучшего,

Тэйлор

– Тебе жаль, льстивый пес, мерзкий онанист, – зарычала она, прочитав послание снова. Боль так сильно охватила ее, что ей удалось сделать только это, чтобы не разрыдаться. Ее любовник, с которым они были вместе пять лет, расстался с нею … письмом, отправленным за ее счет?

– Проваливай к черту, грязная змея! – рычала она.

Обычно Брайд скорее дала бы отрубить себе голову, чем стала ругаться, но это… это было серьезным оправданием ее словам.

И пусть отрубят голову ее экс-любовнику.

Она поборола сильное желание закричать. И сильное желание сесть в свой внедорожник, поехать к нему на студию и разделать его на мелкие кровавые кусочки.

Черт с ним!

По щеке покатилась слеза. Брайд вытерла ее и шмыгнула носом. Она не будет плакать о нем. Он этого совсем не стоит.

Действительно, не стоит, и глубоко внутри она понимала, что его поступок не стал для нее сюрпризом. В течение последних шести месяцев она знала, что их расставание не за горами. Чувствовала это каждый раз, когда Тэйлор заставлял ее садиться на еще одну диету или записывал на другую программу тренировок.

Не говоря уже о званом обеде в «Аквариуме» две недели назад, когда он сказал, что не хочет, чтобы она присоединилась к нему.

– Нет никакой необходимости в твоем присутствии там, если ты будешь одета во что-то скучное. В самом деле. Лучше я пойду один.

Когда он закончил говорить, в ту же минуту она поняла, что скоро он исчезнет.

Тем не менее, это ранило. И до сих пор было больно. Как он мог так поступить?

«Именно таким образом!» – со злостью подумала она, стоя в центре своего магазина и размахивая письмом, как помешанная.

Но с другой стороны, она знала, что Тэйлор не был с ней счастлив. Единственная причина, по которой он с ней встречался, это ее кузен – управляющий местной телестанции. Тэйлор хотел там работать, и она как дура, помогла ему.

Теперь, когда его рейтинги занимают верхние строчки, он почувствовал себя надежно и выкинул такой трюк.

Прекрасно. В любом случае, он ей не нужен.

Ей будет лучше без него.

Но все аргументы в мире не могли уменьшить эту горькую, беспощадную боль в груди, от которой ей хотелось свернуться комочком и плакать, пока слезы не иссякнут.

– Я не буду этого делать, – сказала она, вытирая другую слезу. – Я не дам ему насладиться моим плачем.

Выбросив письмо, она с удвоенной силой схватилась за пылесос. Ее небольшой бутик нуждался в чистке.

Ты только что пропылесосила.

Ну и что. Она имеет право пылесосить этот проклятый ковер до дыр.

Вэйн Катталакис чувствовал себя дерьмово. Он только что вышел из офиса Грейс Александер, где добрый – он с ненавистью употребил это слово – психолог сказала ему, что ничто в мире не сможет исцелить его брата, пока тот сам не желал исцеляться.

Это было совсем не то, что ему хотелось услышать. Подобный лепет хорош для людей, а не для волков, которым быстренько нужно унести от больших неприятностей свои задницы, пока они не лишились их.

С той ночи Марди Гра, когда Вэйн с братом на руках с трудом выполз из болота, они залегли в Санктуарии, заведении, принадлежащем Пельтье, клану катагарских медведей, принимавших у себя всех заблудших, вне зависимости от того, кем они были: людьми, даймонами, аполлитами, Темными Охотниками, Охотниками за Сновидениями или Охотниками-Оборотнями.

Пока вы не нарушали общественное спокойствие и порядок, медведи позволяли вам останавливаться там. И жить.

Но что бы ни говорили Пельтье, он знал правду. Им обоим, ему и Фангу, был вынесен смертный приговор, поэтому безопасного места для них не существует. Брат должен встать на ноги прежде, чем их отец поймет, что они все еще живы.

В ту минуту, когда это произойдет, за ними сразу вышлют группу убийц. Вэйн мог бы вступить с ними в противоборство, но не тогда, когда нужно тащить на спине стодавадцатифунтового коматозного волка.

Фанг нужен ему в сознании и наготове. А больше всего ему нужно было, чтобы в брате снова проснулся боевой дух. Но Фанг, который должен был бы уже выбраться из кровати, казалось, не воспринимал ничего.

– Я скучаю без тебя, Фанг, – едва слышно выдохнул он, горло сжалось от горя. Так трудно в этом мире жить в одиночестве. Не с кем было поговорить. И некому довериться.

Он так страшно желал вернуть брата и сестру, что продал бы за это душу.

Но они оба ушли. У него никого не осталось. Никого.

Вздохнув, он засунул руки в карманы и свернул на Ибервилль, поскольку находился во Французском Квартале.

Он даже не был уверен в том, почему его вообще что-то беспокоило. Можно было бы позволить отцу поиметь его. И что бы от этого изменилось?

Но всю свою жизнь Вэйн провел в сражениях. Это все, что он знал или умел.

И не мог поступить, как Фанг – просто лечь и ждать смерти. Должно же быть что-то, что поможет ему дотянуться до брата.

Что-то, что смогло бы их обоих заставить захотеть жить снова.

Вэйн замер у одного из тех женских магазинчиков, каких во Французском квартале множество. Большое здание из красного кирпича было отделано в черно-пурпурных тонах, с фасадом из стекла, сквозь которое магазин просматривался изнутри. Он был завален кружевными женскими штучками и изящными вещицами.

Но не товары заставили его остановиться.

Это была она.

Та женщина, которую, он думал, никогда не увидит снова.

Брайд.

Он видел ее однажды мельком, охраняя на площади Джексона Саншайн Раннивульф, продававшую туристам свои работы. Не обратив на него внимания, Брайд подошла к Саншайн. Они поговорили несколько минут. Потом Брайд насовсем ушла из его жизни. И даже если ему и хотелось последовать за ней, он не был настолько глуп. Люди и волки не могли вступать в связь.

И точно не волки, у которых проблемы, как у него.

Так что он продолжал пассивно сидеть, не смотря на то, что каждая частица его тела кричала ему идти за ней.

Брайд была самой красивой женщиной, какую Вэйн когда-либо видел.

И все еще оставалась такой.

Ее длинные темно-рыжие волосы были небрежно связаны узлом на макушке, несколько завитков ласкали лицо цвета фарфора. Черное длинное платье колыхалось вокруг тела, потому что она резко дергала пылесос по ковру.

Увидев ее снова, он почувствовал, как в нем с ревом проснулись все животные инстинкты. Это чувство было примитивным. Требовательным. Насущным. И не желало прислушиваться к разуму.

Он обнаружил, что идет к ней против воли. Открыл дверь пурпурного цвета, и только тогда понял, что она плакала.

Его пронзила свирепая ярость. В этой отстойной жизни и так все было плохо, и последнее, что он хотел – увидеть ее плачущей.

Брайд замерла и подняла взгляд, услышав, как кто-то зашел в ее магазин. Дыхание застряло в горле. Никогда в жизни она не видела более красивого мужчину. Никогда.

На первый взгляд его волосы имели темно-каштановый цвет, но на самом деле состояли из многих оттенков: пепельный, темно-рыжий, черный, коричневый, красное дерево, и даже блонд. Она не видела таких волос ни у кого. Длинные и волнистые, они были завязаны в «конский хвост» и смотрелись очень сексуально.

В добавок, белая футболка плотно облегала тело, которое большинство женщин видели только в журнальных рекламах. Это тело было предназначено для секса. Высокое, без единой капельки жира, оно умоляло женщину прикоснуться к нему хотя бы для того чтобы просто понять, на самом ли деле оно такое твердое и безупречное, каким кажется.

Красивые черты лица с однодневной щетиной на щеках были резкими, словно высеченными. Это было лицо бунтаря, которого не заботит мода … который живет по своим собственным правилам. Ясно, что этому человеку никто не указывал, что нужно делать.

Он … был … великолепен.

Брайд не смогла разглядеть его глаз за темными стеклами солнцезащитных очков, но ощущала пристальный взгляд мужчины. Чувствовала его, как теплое касание.

Мужчина обладал крутым нравом. Был жесток. Ее окатила волна паники.

Почему такой, как он, зашел в магазин, специализировавшийся на женских аксессуарах?

Не собирался же он ограбить ее?

Пылесос, который она не сдвинула ни на миллиметр с тех пор, как он вошел в магазин, завыл и задымился в протесте. Резко втянув воздух, Брайд выключила его и помахала рукой около мотора.

– Я могу помочь вам? – спросила она, усердно стараясь убрать пылесос за конторку. И покраснела, поскольку мотор продолжал дымить и фыркать, добавляя не такой уж приятный запах горящей пыли к благоуханию ароматных свечей, которые использовались ею.

Она с неловкостью улыбнулась этому невозмутимому и потрясающему неистовому богу:

– Извините.

Прикрыв глаза, Вэйн наслаждался переливами ее голоса с южным акцентом. Его звучание коснулось глубоко запрятанных струн души, заставив Вэйна загореться. Тело напряглось от желания и потребности. Напряглось в диком порыве взять то, что он хотел, и будь прокляты последствия.

Но она боялась его. Он чувствовал это животной половиной. И это было последнее, чего хотела его человеческая половина.

Сняв очки, он слегка улыбнулся.

– Привет.

Это не помогло. Наоборот, когда она увидела его глаза, то занервничала еще больше.

Проклятье.

Брайд была ошеломлена. Она не думала, что мужчина мог выглядеть еще лучше, но с этой дьявольской усмешкой он так и выглядел.

Хуже всего, что от настойчивого, дикого взгляда его глаз цвета зеленого орешника ее тело вспыхнуло и затрепетало. Никогда в жизни ее не замечал мужчина, даже на одну десятую столь же красивый, как этот.

– Привет, – ответила она, чувствуя себя в высшей степени глупо.

Наконец, мужчина отвел от нее глаза, и оглядел демонстрационные стенды магазина.

– Я ищу подарок, – сказал он низким гипнотическим голосом. Она могла бы слушать его в течение многих часов, и по каким-то необъяснимым причинам желала услышать, как он произносит ее имя.

Прочистив горло, и откинув прочь идиотские мысли, Брайд вышла из-за конторки. Если ее хитрый бывший не выносил ее вида, почему бы и этому божеству не повернуться к ней задом?

Так что Брайд решила успокоиться до того как поставит себя в неудобное положение.

– Для кого?

– Для кое-кого особенного.

– Вашей подружке?

Его пристальный взгляд вернулся к ней и заставил ее дрожать еще больше. Он слегка покачал головой.

– У меня никогда не было шанса, – ответил он, голос был низким, притягательным.

Что за странные вещи он говорит. Ей трудно было представить этого парня терпящим неудачу с женщиной, которую он хочет. Кто на земле скажет ему «нет»?

Вообще-то, если задуматься, она надеялась, что ей никогда не встретится женщина, настолько привлекательная. Если бы это произошло, то она была бы морально обязана переехать ее машиной.

– Сколько вы хотите потратить?

Он подал плечами.

– Сумма для меня не имеет значения.

Брайд моргнула. Великолепный и при деньгах. Да уж, какой-то женщине повезло.

– О-кей. У нас есть ожерелья. Это всегда хороший подарок.

Вэйн прошел за ней к алькову у дальней стены, где висело зеркало и стояли стенды со множеством бус и сережек.

От ее запаха тело напряглось и отвердело. Он чуть было не опустил голову к ее плечу, желая до пьяна вдыхать аромат этой женщины. Взгляд сфокусировался на обнаженной, бледной коже ее шеи…

Облизнув губы, он подумал, какова она на вкус, и что он почувствовал бы, если бы ее пышные формы прижимались к его телу. Если бы ее губы распухли от его поцелуев, а глаза потемнели от страсти, и с мечтательным выражением глядели вверх на него, обладающего ею.

Еще хуже было то, что он почувствовал ее желание, которое только больше обострило его аппетиты.

– Какое у вас любимое? – спросил он, уже зная ответ.

Черное ожерелье в виде ленты для шеи в Викторианском стиле пахло ею. Было ясно, что совсем недавно она примеряла его.

– Вот это, – сказала она, коснувшись украшения.

Ее пальцы погладили камни черного оникса, и его член затвердел еще сильнее.

Больше всего на свете ему хотелось провести ладонью вниз по ее вытянутой руке, по мягкой, бледной коже к ладони и взять ее в свою. Ему понравилось бы нежно покусывать ее руку.

– Вы примерите его для меня?

Брайд задрожала от низкого звучания голоса мужчины. Что в нем заставляло ее так сильно нервничать?

Ответ пришел сразу. Он был чрезвычайно мужественным. Мучительно было находиться под его пристальным взглядом, сбивавшим ее с толку.

Она попыталась надеть ожерелье, но руки тряслись так сильно, что не могли застегнуть его.

– Можно я помогу? – спросил он.

Она сглотнула и согласно кивнула.

Теплые руки прикоснулись к ней, заставляя нервничать еще больше. Она поймала в зеркале взгляд его зеленых глаз, с жаром глядевших на нее, заставлявших ее дрожать и сгорать от желания.

Без сомнения, он выглядел лучше всех мужчин, когда-либо живших на свете, и он находился здесь и прикасался к ней! Этого было достаточно, чтобы она ослабла.

Его пальцы ловко застегнули замочек ожерелья и на целую минуту задержались на ее шее, прежде чем он отстранился, встретившись с ее пристальным взглядом.

– Красиво, – хрипло пробормотал он, только смотрел не на ожерелье, а в отражение ее глаз. – Я беру его.

Разрываясь между облегчением и грустью, Брайд быстро отвела глаза и потянулась, чтобы снять украшение. По правде говоря, ей оно нравилось, и не хотелось, чтобы оно ушло от нее. Ожерелье было куплено для магазина, но она хотела сохранить его для себя.

Хотя, зачем волноваться? Это произведение искусства ручной работы стоило шестьсот долларов. Ей некуда было его надевать. Такое приобретение было бы пустой тратой, а прагматичная Ирландка в ней не позволит быть настолько безрассудной.

Отложив его, она проглотила комок в горле и потянулась за книгой учета.

Вэйн внимательно наблюдал за ней. Она погрустнела еще больше. Боже, как он хотел увидеть улыбку на ее лице. Что говорил человеческий мужчина человеческой женщине, чтобы сделать ее счастливой?

Волчицы, по правде говоря, не улыбались так, как делали это люди. Их улыбки были хитрыми, обольстительными. Приглашающими. Его народ не улыбался, когда был счастлив.

Когда они были счастливы, то занимались сексом, и это, по его мнению, было самым большим преимуществом, чтобы быть животным… а не человеком. У людей на тему близости существовали правила, чего он до конца никогда не понимал.

Она положила ожерелье в большую белую коробку с мягкой набивкой в нижней части.

– Хотите подарочную упаковку?

Он кивнул.

Осторожно сняв ценник и положив его рядом с книгой учета, она достала лист бумаги, вырезанный по размеру коробки. Не глядя на него, быстро упаковала коробку и пробила кассовый чек.

– Шестьсот двадцать три доллара, восемьдесят четыре цента, пожалуйста.

Она все еще не смотрела на него, пристально разглядывая пол у его ног.

Вэйн почувствовал странное побуждение опуститься вниз, чтобы его лицо оказалось на уровне ее взгляда. Но сдержавшись, он достал бумажник и вручил ей карточку Американ Экспресс.

Вообще, было смешно, что у волка имелась человеческая кредитная карта. Но ведь это было двадцать первое столетие, и те, кто не вписывались в окружающее, быстро истреблялись. В отличие от других соплеменников, у него была собственность и инвестиции. Черт, у него был даже собственный банкир.

Брайд взяла карту и провела ее через компьютерный терминал.

– Вы работаете здесь одна? – он сразу понял, что это был неправильный вопрос, так как ее страх вернулся и пах так сильно, что почти заставил его выругаться вслух.

– Нет, – она лгала. Он чувствовал это по запаху.

Хороший ход, осел. Люди. Он никогда не научится понимать их. К тому же они слабы, особенно их женщины.

Она отдала ему чек.

Злясь на себя за то, что заставил ее испытывать дискомфорт, он подписался и вернул чек ей.

Она сравнила его карту с подписью и нахмурилась.

– Катта…

– Катталакис. Это греческий язык.

Ее глаза чуть вспыхнули, когда она возвращала ему карту.

– Тогда совсем другое дело. Должно быть, вы замучились писать это по буквам для людей.

– Да.

Она убрала чек в ящик, потом положила упакованную коробку в небольшой пакет с веревочными ручками.

– Спасибо, – спокойно сказала она, ставя пакет на конторку перед ним. – Всего хорошего, мистер Катталакис.

Он кивнул и направился к двери, на сердце было еще тяжелее, потому что у него не получилось сделать ее счастливой.

– Подождите! – сказала она, когда он коснулся шарообразной ручки двери. – Вы забыли ожерелье.

Вэйн оглянулся в последний раз, зная, что никогда не увидит ее снова. Она была так красива, янтарные глаза сияли на божественном бледном лице. Что-то в ней напомнило ему ангела Рубенса. Она была неземной и прекрасной.

И слишком хрупкой для зверя.

– Нет, – спокойно ответил он. – Я оставил его той женщине, которой хотел оставить.

Брайд почувствовала, как у нее отвисла челюсть, его слова повисли в воздухе между ними.

– Я не могу это взять.

Он открыл дверь и вышел на улицу.

Схватив пакет с конторки, Брайд побежала за ним. Чтобы поймать его, ей пришлось бежать довольно быстро, потому что он быстро удалялся по улице к центру Квартала.

Поймав его за руку и поразившись жесткости бицепса, она заставила мужчину остановиться. Затаив дыхание, заглянула в манящие зеленые глаза.

– Я не могу взять ожерелье. – Сказала она, протянув пакет. – Это чересчур.

Он отказывался забрать покупку.

– Я хочу, чтобы оно было у Вас.

В его словах было столько удивительной искренности, что она только и могла смотреть на него в изумлении.

– Почему?

– Потому что красивые женщины достойны красивых вещей.

Ни один из тех, кто не был связан с ней родственными узами, никогда не говорил ей ничего такого доброго. Она даже подумать не могла, что какой-нибудь мужчина будет так думать о ней. А услышать это от красивого незнакомца означало для нее целый мир.

Эти слова так сильно тронули ее, что… что…

Она разрыдалась.

Вэйн застыл, чувствуя полное недоумение. Что это такое? Волки никогда не плакали. Волчица могла бы вырвать горло тому, кто ее достанет, но никогда не стала бы плакать, особенно, когда ей сделали комплимент.

– Простите, – сказал он, совершенно озадаченный тем, что же сделал неправильно. – Я совсем не желал обидеть Вас и думал, что это доставит Вам радость.

Она заплакала еще сильнее.

И что ему теперь делать? Вэйн оглянулся вокруг, но спросить было не у кого.

Можно попробовать прислушаться к человеческой половине. Но он не смог понять эту свою часть. Тогда, он прислушался к своей звериной сущности, которая инстинктивно знала, как заботиться о том, кому больно.

Он подхватил ее на руки и понес обратно к магазинчику. Животным всегда становилось лучше в их родной среде, так что стоило предположить, что и человеку тоже. Совладать с собой легче среди знакомых вещей.

Она вцепилась в его шею, пока он нес ее, и плакала даже сильнее. От ее горячих слез кожа покрылась мурашками, сердце обливалось кровью за нее. Что еще он мог сделать?

Брайд ненавидела себя за то, что сломалась. Что, черт возьми, с ней случилось? И что еще хуже, он нес ее!

Нес ее! И не жаловался на то, что она толстая и тяжелая, и не ворчал, что ему приходится напрягаться. Когда они с Тэйлором начали жить вместе, она в шутку попросила перенести ее через порог, на что он засмеялся и спросил, не хочет ли она, чтобы он заработал грыжу.

Позже ночью он согласился сделать это, но только если она купит ему грузоподъемник.

А сейчас этот совершенно незнакомый мужчина с легкостью нес ее по улице. Впервые в жизни она почувствовала себя едва ли не миниатюрной.

Но она не была такой, это бред. Брайд Мактирней перестала быть миниатюрной с тех пор, как ей исполнилось полгода.

Он открыл дверь, зашел внутрь и пяткой захлопнул ее за собой. Не меняя шага, донес ее до стула позади конторки. Заботливо усадив, концом футболки вытер ей слезы.

– О! – сказала она, когда он почти ткнул пальцем ей в правый глаз. Хорошо, что она не носила контактные линзы, иначе могла бы ослепнуть.

Он выглядел раскаивающимся:

– Извините.

– Не стоит, – ответила она, глядя на него сквозь слезы.

– Я должен просить прощения. Я не хотел, чтобы у вас был нервный срыв.

– Это как?

Он и вправду был серьезен? Определенно, он казался таким.

Она всхлипнула и вытерла глаза руками.

– Нет, это я вела себя по-дурацки. Извините.

Он подарил ей легкую, очаровательную улыбку.

– Все в порядке. Правда. Я понимаю.

Брайд уставилась на него с недоверием. Почему этот мужчина был так добр к ней? В этом нет смысла.

Может, это сон?

Пытаясь восстановить собственное достоинство, она достала подписанный им чек.

– Вот, – сказала она, отдавая чек ему.

– Зачем вы даете мне это?

– О, перестаньте. Никто не покупает такое дорогое украшение совершенно незнакомому человеку.

Но он не взял его. Вместо этого, достал коробочку из пакета, развернул ее и снова надел ленту на ее шею. Контраст между его горячими ладонями и холодными бусинами вызвал у нее дрожь.

Переплетя пальцы с завитками ее волос, он глядел на Брайд, как на восхитительный десерт, который умирал от желания попробовать.

На нее никогда не глядели так страстно. И этот красивый мужчина просто не мог смотреть на нее подобным взглядом.

– Оно создано для вас. Никакая другая женщина не смогла бы оценить его по достоинству.

Глаза Брайд наполнились слезами, но она быстро сморгнула их не дожидаясь, когда он начнет вызывать ей психиатра. Жар его ладоней обжигал кожу.

– Что? Вы проиграли пари или что-то еще?

– Нет.

– Тогда почему вы так добры ко мне?

Он дернул головой, как будто ее вопрос поставил его в тупик.

– У меня должны быть причины?

– Да.

Вэйн был совершенно сбит с толку. Людям нужна причина, чтобы быть добрыми друг к другу? Неудивительно, что его соплеменники избегали их.

– Не знаю, что сказать, – признался он. – Я не думал, что существуют правила для того, чтобы дарить подарки, или попробовать заставить кого-то почувствовать себя лучше. Вы выглядели такой грустной, когда я проходил мимо, что мне захотелось заставить вас улыбнуться.

Он глубоко вздохнул и протянул ей кредитный чек.

– Пожалуйста, примите ожерелье. Оно здорово смотрится на вас, и у меня нет никого, кому я мог бы его подарить. Уверен, что мой брат не захочет это носить. Он засунет его в какое-нибудь укромное место. А если он так не сделает, то сильно меня напугает.

Наконец, она засмеялась. От этого звука на сердце у него сразу же полегчало.

– Это что, улыбка? – спросил он.

Она кивнула и деликатно шмыгнула носом, прежде чем рассмеялась снова.

Вернув улыбку, он прижал ладонь к ее щеке. Она была так красива, когда смеялась. Глаза цвета темного янтаря искрились. Не сдержавшись, он наклонился и поцелуями снял слезы с ресниц.

Брайд перестала дышать, почувствовав на коже жар его губ. Ни один мужчина не обходился с ней так, как этот. Даже Тэйлор, за которого она надеялась выйти замуж.

Она вдыхала теплый аромат кожи Вэйна. Густой мужской запах с легким оттенком лосьона после бритья.

Боже, было так приятно чувствовать, что тебя обнимают, когда вся твоя жизнь разваливается.

Не думая, что делает, она обняла руками его стройную талию и положила голову на сильную грудь. Его сердце тяжело билось у ее уха. Она чувствовала себя с ним странно защищенной, согретой. Но больше всего она чувствовала себя желанной. Как если бы она, в конце концов, и не была полной неудачницей.

Он не протестовал против ее объятий. Напротив, его рука все еще покоилась на ее щеке, большой палец нежно потирал скулу. Наклонившись, он целомудренно поцеловал ее в макушку.

Брайд затопило жаром. Затаенная потребность пронзила тело. Она совсем не понимала этого чувства.

Всю свою жизнь Брайд Мактирней делала только то, что должна. Она закончила университет и жила дома с родителями, посещая Тулейн[4], где редко назначала свидания, проводя большинство ночей в библиотеке.

После окончания учебы она работала менеджером в торговом центре, пока не умерла бабушка, оставив ей здание, в котором теперь находился ее магазин. Она работала здесь каждый день, независимо от того, насколько была уставшей или больной.

Брайд никогда не вела себя необузданно. С момента рождения ее жизнью управляло опасение и ответственность.

А сейчас она сидела здесь и обнимала незнакомца. Восхитительного незнакомца, который был к ней добрее, чем кто-либо еще.

И она хотела узнать его вкус. Только однажды испытать, на что похоже, когда тебя обнимает мужчина, похожий на этого.

Подняв голову, она посмотрела на него и задрожала от сокровенного желания, которого не могла постигнуть. Но оно полностью захватило ее.

Не делай…

Она заставила замолчать голос разума и стянула ленту с его волос. Освобожденные, они окружили лицо небесной красоты.

Жар глаз цвета зеленого орешника опалил ее. Он опускал голову до тех пор, пока его губы не оказались в опасной близости от ее губ, и остановился, как будто спрашивал разрешения.

Затаив дыхание, она преодолела расстояние и прикоснулась к его губам. Глубоко в горле у него родился низкий, как у какого-то животного, рык, и его поцелуй был голодным, страстным.

Брайд была возбуждена и поражена его реакцией. Ни один мужчина не наслаждался так, целуя ее. Сильные ладони обхватили ее голову, его язык свирепствовал у нее во рту, как грабитель. Казалось, он жаждал ее и только ее.

Вэйн прижал ее к себе, внутри у него проснулся и ревел зверь. Он хотел ее с отчаянием, граничившим с безумием. На языке он чувствовал ее жажду. Слышал ее сердце, колотившееся в одном ритме с его.

Но сильнее всего чувствовался запах ее страсти, и он желал большего. Зверь в нем не успокоится, пока не отведает ее полностью.

В его мире секс не имел никакого эмоционального значения. Это был биологический акт между двумя существами, чтобы облегчить фертильный период самки и непреодолимые позывы самца. Если эти два волка не были парой, не было никакой вероятности наступления беременности или возможности заразиться болезнями, передаваемыми половым путем.

Если бы Брайд была из его народа, она уже лежала бы под ним голая на полу.

Но она не была волчицей…

Человеческие женщины были другими. Он никогда не занимался сексом ни с одной из них, и не был уверен в ее реакции, если возьмет ее как одну из их женщин. По сравнению с ними она была очень хрупкой.

По правде, он не знал, почему она так возбуждала его. Это было ненормально. За все прожитые столетия он никогда не думал обзаводиться человеческой любовницей.

Но эта женщина …

Он не мог остановиться. Каждый его инстинкт требовал взять ее.

Волчья душа хотела ее познать, вдохнуть, позволить ее нежности ослабить одиночество, наполнявшее его сердце все прошлые месяцы, когда он тосковал по брату и сестре.

Хотя бы на миг ему требовалось почувствовать, что он снова не один.

Брайд вздрогнула, когда он оторвался от ее губ и проложил дорожку из поцелуев к горлу, прикусил чувствительную кожу там. Его щетина мягко терла кожу, заставляя ее пылать еще больше, груди сжались от острой потребности. Боже мой, он был истинным мужчиной. Таким невероятно страстным. И от каждого прикосновения его языка к ее коже в животе у нее все сжималось.

Это было столь несвойственно ей. Обычно она не обнималась так с мужчинами. За исключением этого незнакомца.

Тем не менее, ей не хотелось отталкивать его. Только однажды она жаждала испытать что-нибудь выходящее за рамки обычности. Глубоко внутри она уже знала, что Вэйн будет потрясающим.

Испугавшись того, что собиралась сделать, она глубоко вздохнула и приготовилась к его отказу.

– Вы займетесь со мной любовью?

Ожидаемого смеха не последовало. Вместо этого он перестал покусывать ее горло и посмотрел на открытые окна магазина:

– Вы не возражаете?

Лицо Брайд вспыхнуло, когда она поняла, что снаружи было темно, и любой, проходивший по улице мимо, мог прекрасно видеть их обоих, ведущих себя как сексуально озабоченные подростки.

– Подождите, – она мгновенно выскользнула из его рук, заперла дверь, перевернула табличку с надписью «Открыто» на «Закрыто» и пригасила освещение.

Ей было жаль, что у нее пока нет квартиры, куда можно было бы пригласить его, но, возможно, это было к лучшему. Если бы они ушли отсюда, вероятно, она пошла бы на попятный, что было бы разумно.

Или передумать мог он.

Нет, она хотела сделать это. Она хотела этого мужчину.

Взяв за руку, она провела Вэйна через магазин к заднему помещению, и, открыв дверь, почувствовала, как он тянет ее, останавливая.

Оглянувшись назад, она увидела, что его взгляд направлен в сторону примерочной справа. Его губы растянулись в озорной усмешке.

Отступив назад, он втащил ее туда и задернул занавески.

– Что вы делаете?

Он стянул футболку через голову.

О, боже! Брайд перестала дышать, увидев его обнаженную грудь. Она знала, что у него великолепное тело, но это…

Это превышало все ее мечтания. Широкие плечи сужались к животу, который выглядел, как стиральная доска, о которую можно выстирать белье для всей нации. Забудьте о шести «квадратиках», у этого мужчины были все восемь и слегка колебались при каждом вздохе.

На левом плече и бицепсе было несколько глубоких шрамов, и один походил на след от укуса какого-то животного.

Она едва сдержалась, чтобы не пустить слюнки.

Или упасть в обморок.

По правде говоря, в присутствии такого совершенства кислород мог понадобиться любой женщине.

Он расстегнул кнопку на своих джинсах и взял ее руки в свои.

– Не бойтесь, – шепнул он. – Я буду нежен.

Но она боялась совсем не этого. Она боялась его реакции, когда он увидит ее голой. Боже мой! У него не было ни грамма жира, а у нее был хороший, полный восемнадцатый размер.

В любую минуту он с криком побежит к двери.

Но вместо этого он потянулся и рассыпал ее волосы вокруг плеч. Запустив в них руки, он притянул ее губы к своим, снова начав разбойничать у нее во рту.

От блаженства она застонала. Несомненно, этот мужчина знал, как пользоваться языком в своих интересах. Она могла бы целоваться с ним весь день.

Скользнув руками по налитым мышцам его груди, Брайд поразилась тому, насколько здорово было их ощущать. Кончиками пальцев поглаживая его соски и кожу вокруг, она наслаждалась его низким стоном.

Он двинулся расстегнуть ее платье.

– В задней комнате более темно, – произнесла она.

– Почему бы я захотел темноты?

Она пожала плечами. Тэйлор всегда настаивал на абсолютной темноте каждый раз, когда они занимались любовью.

Расстегнутое им платье упало вниз. Брайд задрожала, ожидая, что он вот-вот рванет отсюда.

Он остался, и увидев ее в нижнем белье, смотрел таким же горячим и голодным взглядом. Слава богу, это был комплект, почти новый.

Вэйн никогда не ощущал такой неуверенности, как в этот момент. Он взял ее лицо в ладони и осторожно поцеловал, опасаясь, что может поранить женщину. С момента достижения половой зрелости ему доводилось слышать истории о том, как волки случайно убивали своих человеческих партнеров во время секса. Человеческие кости не были такими крепкими, как у них, а на коже легко появлялись кровоподтеки.

Он осторожно прижал ее спиной к стене так, чтобы мог чувствовать своим жестким телом каждый дюйм мягких выпуклостей Брайд. Аромат духов и кожи так опьянял его, что он чуть было не завыл от ликования.

Чуть прикусывая кожу, Вэйн проложил дорожку от ее нежных губ к подбородку, одновременно расстегивая лифчик. Она резко вдохнула, когда ее груди оказались на свободе. Очень пышные, с бледной кожей, они переполняли его ладони. Он никогда не видел ничего более красивого. Она вцепилась ему в волосы, когда он опустил голову и прижался ртом к одному из полушарий.

Закрыв глаза, он стонал от удовольствия, кружа языком вокруг сморщившегося соска. Он не касался женщины почти год… Рекорд для него.

С той ночи, как умерла сестра, жизнь Вэйна менялась от плохого к худшему, и не было никого, кто смог бы привлечь его.

Не упоминая о том, что его часто посещали воспоминания об увиденной всего один раз Брайд. Глубокими ночами он фантазировал о том, как берет ее в каждой известной позиции, или исследует каждый дюйм ее сочного тела.

Часами он проклинал себя за то, что не оставил Саншайн и не последовал за этой женщиной.

Защищая Саншайн, он потерял все, и ради чего? Ради счастья проклятого Темного Охотника?

Ни один хороший поступок не остается безнаказанным.

Любимое высказывание Фьюри. Этот негодяй был так же ненадежен и эгоистичен, как и любой другой, но иногда он был удивительно проницателен.

Теперь, когда Брайд находилась в его руках, и Вэйн чувствовал ее мягкое, нежное тело своим, его охватило странное чувство комфорта, ускользавшего от него все эти прошедшие месяцы.

Оно не стерло боль от потери родных, но облегчило его.

И лишь это одно делало ее бесценной.

Брайд не могла мыслить ясно, видя, как Вэйн смакует ее груди. Он выглядел так, как будто их вкус был божественным. В ней вспыхнула сильная страсть. Он совершенно потрясающий.

Глаза его были прикрыты и темны. Она уставилась на его спину в зеркале, гадая о шрамах, которые портили это гладкое, смуглое тело. Коснулась рубцов, когда он переместился от правой ее груди к левой.

Откуда у него столько шрамов? Что случилось с ним? Она никогда не видела ничего подобного. Некоторые шрамы были похожи на следы когтей и укусов, как будто его покалечил какой-то дикий зверь. Один из них выглядел особенно большим и глубоким, спускаясь по лопатке и уходя под руку.

В нем было что-то смертельное, и все же он обнимал ее нежно. Его рука спустилась к ее животу, оставляя на коже пылающий след.

Она наблюдала за ним в зеркале, прикрыв глаза, видела, как его загорелая ладонь проникла под резинку ее черных трусиков и интимно коснулась ее.

Брайд охнула, чувствуя, как длинные, чуть сужающиеся к кончикам, пальцы раздвигают нежные складки ее тела так, чтобы он мог ласкать ее там; видя в зеркале, как движется его рука и пальцы погружаются глубоко в нее.

Она стонала, видя и ощущая его.

Было так странно наблюдать за ним под столь разными углами, видеть себя, принимающую от него наслаждение.

Это должно было бы смутить ее, но не смущало. Она не чувствовала даже стеснения, только странную уверенность в правильности происходящего.

Ее страстно желал такой восхитительный мужчина.

Вэйн целовал ее живот, опускаясь все ниже. Продолжая двигать рукой, он зубами стянул с нее белье. Снял с нее сандалии, погладил своды стоп и отбросил ее обувь назад через плечо.

Присев на пол, он поднял на нее полыхающий, голодный взгляд. На нем все еще были джинсы и ботинки, а она – обнажена полностью.

Глядя на нее, Вэйн даже не дышал. Он все еще чувствовал легкую тень страха, но ее страсть затмевала все.

Ему хотелось резко дернуть ее к себе и взять, как животное, которым он и был. Он желал показать ей, как занимаются сексом его люди – сильно и требовательно.

Но он не желал пугать ее. И меньше всего хотел сделать ей больно.

Она так уязвима.

Волчица для спаривания принимала человеческую форму. Она прогуливалась обольстительно вокруг доступных самцов, заставляя их сходить с ума от похоти до тех пор, пока они не будут готовы уничтожить друг друга, чтобы иметь ее.

Иногда они это делали.

Сражение за самку было всегда. После она выбирала того, кто больше всех произвел на нее впечатление своей красотой и сноровкой. Первая любовница Вэйна выбрала его, даже при том, что он проиграл борьбу, потому что ей понравилась страсть, которую он проявил, пробуя выиграть ее.

Как только выбор был сделан, волчица снимала одежду и предлагала себя победителю. Самец мог тут же пригвоздить ее и весь остаток ночи доказывать свою стойкость и силу. Самка потратила бы всю ночь, испытывая его. Она могла бы пробовать сбросить его с себя или из себя, а он должен был не допустить этого. Если он устанет до наступления утра или до того, как она будет полностью пресыщена, его место займет другой.

Было величайшим позором не понравиться волчице, когда она звала второго.

Вэйн не опозорился ни разу.

И он никогда не был с женщиной, похожей на Брайд. Такой, которая не кусалась и не царапалась, требуя от него удовольствия. Что-то внутри него наслаждалось подобной редкостью.

Ее добротой.

Приятно было получить отсрочку смертного приговора в жизни, которой правили насилие и кровавые войны за территории. Или почувствовать нежное прикосновение любовницы.

Его человеческая половина страстно желала этого.

Она жаждала ее.

Брайд прикусила нижнюю губу, когда Вэйн слегка раздвинул ее ноги, дыханием опалив бедра. Он закрыл глаза и прижался к бедру головой, как будто рад был просто находиться рядом с нею. От нежности этого поступка в ее горле образовался ком.

Погладив его колючую щеку, она позволила себе еще чуть-чуть согреться теплом мужчины. Он игриво прикусил ее пальцы.

Она улыбалась ему, пока он еще больше раздвигал ей ноги и потом прижался к ней ртом. Брайд зашипела от удовольствия, ноги ослабли.

Она чуть было не упала. Он упивался ею. Его действия нельзя было назвать никаким другим словом. Он облизывал и дразнил ее до тех пор, пока голова у нее не закружилась, и когда она кончила, оргазм был сильным и неистовым. Брайд вскрикнула, от его прикосновения тело выворачивалось наизнанку.

Вэйн зарычал при звуках ее удовольствия и попробовал его на вкус. Как все мужчины его рода, он гордился ее оргазмом. Не было ничего слаще криков оргазма любовницы, слаще знания того, что самец удовлетворил свою самку.

Медленно прокладывая дорожку из поцелуев вверх по ее телу, он снова встал на ноги. Она посмотрела вверх на него, в янтарных глубинах сиял свет благоговения. Он взял ее руку и приложил к своему пульсирующему члену.

Брайд сглотнула и запустила ладонь глубоко в деним. Короткие кудрявые волоски дразнили ее пальцы, она нашла то, что искала. Он низко зарычал, словно дикое животное, когда ее ладошка обвила его длинную твердость. Этот мужчина был огромен и уже влажен от напряжения.

Он обнял ладонями ее лицо и неистово целовал, пока ее рука ласкала его. Тело раскалилось при мысли, что его твердый член будет глубоко внутри нее.

Оторвавшись от нее, он быстро сбросив ботинки. Брайд затаила дыхание, когда он потянулся к ширинке и расстегнул ее.

В страстно-онемелом ошеломлении она смотрела, как он сдвинул джинсы вниз, и впервые показался ей во всем величии.

У него нет нижнего белья!

Нет никого сексуальнее мужчины, который имеет смелость ничего не носить под одеждой. С другой стороны, не могло быть вообще никого сексуальнее, чем мужчина стоявший перед нею.

Он был сильным и требовательным. Диким. И заставлял ее неудержимо дрожать.

Отбросив джинсы в угол, он отодвинул ее от стены. Брайд порадовалась, что ее примерочная больше, чем в большинстве случаев. Она была спроектирована так, чтобы хватало места женщине с детской прогулочной коляской. И это дает им достаточно места для маневра.

Вэйн зашел ей за спину. Она наблюдала за ним в зеркале. Он был выше на целую голову, и его кривая голодная усмешка окончательно погубила ее.

– Вы так красивы, – произнес он низким страстным голосом.

Она никогда не ощущала себя такой, избегая смотреть на себя в зеркалах. Но их отражение в трех зеркальных стенах было жутко эротичным зрелищем.

Отбросив волосы с ее шеи, он прикусил чувствительную плоть там. Его язык двигался по бусинам ожерелья. Ладони подхватили ее груди снизу, потом одна рука потянулась к темно-рыжему треугольнику волос между ее ногами.

Каким-то образом они медленно опустились на пол. Она не поняла, как ему удалось сделать это, не размыкая объятий. Этот человек невероятно силен. Она прислонилась спиной к его телу, оно было горячим и колючим. Мужским.

Его язык кружился вокруг ее ушка, потом скользнул внутрь и он вошел в нее сзади. Брайд вскрикнула от удовольствия, чувствуя, как он наполняет ее.

Он поднял голову так, чтобы видеть ее лицо и толкнулся глубже.

Брайд не могла ни говорить, ни думать. Удовольствие ошеломило ее. Она могла только наблюдать, как он занимается с нею любовью. Смотреть, как его рука ласкает ее в ритме с сильными толчками.

Вэйн снова зарычал от ощущения ее влажного, гостеприимного тела. Оно было мягче, чем у волчицы. Рожденные бойцами, они были мускулистыми и жесткими. Волчица попыталась бы укусить его. Она царапала бы его руку, требуя дать ей еще больше удовольствия. Требуя от него двигаться быстрее и сильнее, пока она снова не кончит.

Но не Брайд.

Она не требовала, когда он неторопливо двигался, проникая в нее медленными и легкими толчками. Она не пыталась сбросить его. Вместо этого она прижималась спиной к его груди и издавала потрясающие звуки удовольствия с каждым его проникновением. Она отдавала себя ему полностью.

Поступая так, она доверилась ему…

Он никогда не испытывал ничего подобного.

Ему пришлось провести много месяцев в мечтах о том, какой она будет в его объятиях. Теперь он знал.

Она была изумительна.

Потянувшись через голову, Брайд запустила руку в его волосы, прижимаясь к нему ближе.

– О, Вэйн, – выдохнула она, потершись щекой о его щеку.

Он почувствовал, как растут его силы, поцеловал ее и ускорил движение пальцев. Она дернулась и застонала. Он почувствовал, что становится еще больше. Волк в нем рычал от удовольствия. Он выл, чувствуя ее горячее, влажное тело, сжимающееся вокруг него.

И как всегда, это вызвало прилив магических сил. Секс всегда заряжал его породу, делая их более сильными.

Более опасными.

Она накрыла его руки ладонями, вытягиваясь от каждого его удара, и этот вид заставил еще сильнее грохотать его сердце. Тело Вэйна сотрясала энергия. Она искрилась и танцевала в нем, отчего он стал совершенно необузданным.

Брайд не могла дышать от мощи охватившего ее удовольствия. Эта встреча была самой невероятной в ее жизни. Он был в ней таким толстым и твердым. Таким властным. И странно, казалось, он становится больше, заполняя ее до отказа, но она не испытывала никакого неудобства.

Снова накативший на нее оргазм был еще сильнее, чем прошлый. От удовольствия она так закричала, что охрипла. Тело ослабло и неудержимо дрожало, а он продолжал двигаться, давая ей еще больше.

– Вот так, детка, – шептал он. – Кончи для меня.

И она кончила. Прежде у нее не было таких оргазмов. Это ощущение было таким диким и мощным, что она не понимала, как пережила его.

О, Господи! Как все могло быть так замечательно?

Оргазм рос от каждого его удара. Тело стало чувствительным. Это была самая длинная кульминация в ее жизни!

Вэйн крепко удерживал ее, чувствуя, как нарастает его собственное удовольствие. Он ускорил движения, приближаясь к пику.

Брайд повернула к нему лицо и одарила его губы самым сладчайшим поцелуем, отправившим его за край.

Он обхватил ее руками, изливаясь глубоко в ее теле. В отличие от человека, он не кончал быстро. Его оргазм мог длиться в течение нескольких минут.

Крепко обнимая ее, он применил свои силы, чтобы усилить ее удовольствие и скрыть, сколько времени остается в ней, пока его тело растрачивало себя. Прижавшись головой к ее шее, он наслаждался ее ароматом. Наслаждался ею.

Глубоко погрузившись в нее, нежно покачивал ее в руках, пока длилось его освобождение. Его омыло безосновательное чувство мира и уюта.

Вэйн не мог отвести глаз от Брайд даже тогда, когда, наконец, расслабился. Медленно. Тихо.

Он держал ее на коленях и видел легкую улыбку, все еще парившую на ее губах.

Эта женщина – богиня. Чистая и доверчивая. Роскошная и совершенная, она была всем, чего может пожелать мужчина.

– Это было невероятно, – выдохнула она, скользя пальцами по его подбородку.

– Да, было, – нежно шепнул он, все еще пораженный чувствами, которые испытывал к человеческой женщине.

Возможно, в конце концов, Ашерон был прав. Может быть, человека в нем было больше, чем он думал. Это единственная причина, объясняющая его чувства в этот момент.

Где-то зазвонил телефон.

Она подскочила и посмотрела на наручные часы.

– О, нет, – выдохнула она. – Должно быть, это Табита. Я должна сегодня вечером встретиться с ней и ее сестрой за обедом.

Вэйн вздохнул. По непонятным причинам он не хотел отпускать ее. Не хотел, чтобы она покидала его.

Если бы она была как он, то даже не думала бы уходить от него до утра.

Но она была другой.

И его желание остаться здесь было безумием. Он – волк, над которым висел смертный приговор, а она – человек.

То, что они разделили, было необыкновенным, но настало время выбросить ее из головы.

Навсегда.

Поцеловав ее в щеку, он отстранился и встал, чтобы одеться.

Брайд почувствовала себя слегка неловко, когда Вэйн вручил ей одежду. Натянув джинсы и ботинки, он не спросил номер ее телефона или что-то еще.

Сожалел ли он о том, что они сделали?

Она хотела спросить его номер, но гордость ей не позволила. Может быть, она поступала глупо, но после поступка Тэйлора ей не хотелось рисковать и получить сегодня вечером еще один удар по своему эго.

Вэйн застегнул ее платье и натянул футболку.

– Ваша машина где-то поблизости? – спросил он.

– Она припаркована позади дома, но я собиралась прогуляться до ресторана. Это всего в нескольких кварталах отсюда.

Он расчесал волосы пальцами и неожиданно ощутил печаль.

– Хотите, я провожу вас?

Она кивнула.

Он придержал для нее занавеску. Она выскользнула из примерочной, повернулась и смотрела, как он заправляет футболку в джинсы. Потом пригладил рукой волосы, вернув их на место.

Его игривость исчезла. Сейчас в нем чувствовалось что-то почти хищное.

Он вышел, ожидая снаружи, когда она включит сигнализацию и запрет дверь.

Она ощутила еще большую неловкость, когда выпрямилась и улыбнулась ему. Воздух был слегка прохладен, но он, казалось, не замечал. Он обнял рукой ее за плечи, и они направились к любимому ресторану Табиты – «Экми Ойстер Хаус».

Пока шли, они молчали. Она и хотела бы поговорить, но что женщина обычно говорила парню, который подарил ей лучший в ее жизни секс?

Парню, которого она не знала.

Парню, которого она, скорее всего, больше не увидит.

Ох, как она ненавидела такие ситуации. Одноразовый секс случился в ее жизни впервые. Подобная близость, пусть и с совершеннейшим незнакомцем, приводила в замешательство.

Его шаг замедлился, поскольку они подошли к ресторану.

Брайд взглянула в большое раскрашенное окно. Она оказалась права, ее подруги были уже там, и Табита набирала номер на сотовом. Она, без сомнения звонила ей, и если Брайд вскоре не войдет внутрь, начнет волноваться.

– Что же, – заговорила она, отступая от Вэйна. – Думаю, настало время сказать друг другу «прощай».

Он кивнул и по-доброму улыбнулся ей.

– Спасибо, Брайд.

– Нет, – ответила она, прикоснувшись к подаренному им ожерелью. – Спасибо вам.

Он поцеловал ей руку, засунул руки в карманы и медленно пошел вниз по улице к Бурбон Стрит. У нее потяжелело на сердце, когда она посмотрела на его убийственно мужскую фигуру.

– Брайд?

Она развернулась и увидела Мину Деверо, стоявшую в дверном проеме.

– С тобой все в порядке? – спросила она.

Кивнув, Брайд заставила себя войти внутрь. Мина подвела ее к столику у окна, за которым сидела Табита.

– Привет, Брайд, – сказала она, разворачивая щипчики для устриц. – Ты в порядке? Выглядишь слегка растерянной.

– Не знаю, – сказала Брайд, занимая место за столиком напротив нее. – Сегодня был самый странный день в моей жизни, и думаю, что возможно я только что совершила самую большую ошибку на все времена.

Только она не знала, было ли ошибкой переспать с незнакомцем или позволить ему уйти.

Глава 2

С тяжким грузом на душе Вэйн шагал по Французскому кварталу к Авеню Урсулинок, 688, на углу которой находился Санктуарий. У этого строения из красного кирпича были двери салунного типа, а снаружи висела вывеска изображающая темный силуэт мотоцикла на холме, на фоне полной луны.

Это заведение для байкеров, привлекающее туристов, всегда было переполнено местными жителями и иностранцами. На тротуаре уже выстроились в ряд несколько мотоциклов, принадлежащих местной шайке байкеров, что называли себя Vieux-Doo Dogs[5]. В первый раз увидев, как эти недружелюбные недоноски заходят в бар, Вэйн рассмеялся. Человеческие байкеры понятия не имели, что Санктуарий – место не только для людей. Это одно из немногих надежных убежищ для таких как он.

По всему миру во все времена семьи Охотников-Оборотней создавали места, подобные этому, где члены клана Катагарии могли скрыться от преследования врагов. А из всех известных приютов самым уважаемым и знаменитым являлся Санктуарий медведицы Мамаши Пельтье. По большей части, потому что ее заведение было одним из тех немногих, принимавших одинаково как Темных Охотников и богов, так и аполлитов и даймонов. И пока вы мирно себя ведете, все части вашего тела остаются невредимыми.

Девизом Санктуария было: Не кусай меня, и я тебя не укушу.

Любой, кто нарушал это единственное правило, быстро становился жертвой одного из одиннадцати сыновей Мамаши Пельтье или ее исключительно огромного мужа. Причем, хорошо известным фактом было то, что медведь Папаша Пельтье трепетал только перед Мамашей Медведицей.

Хотя Мамаша и ее мальчики в своей основной форме были медведями, они принимали у себя все катагарские виды: львов и тигров, ястребов и волков. Здесь скрывались, по крайней мере, по одному члену каждого известного вида.

Черт, здесь были даже дракосы, а ведь, как правило, драконы не часто выбирали двадцать первое столетие своим домом. Из-за своих размеров они имели обыкновение проживать в прошлом, где открытые пространства и малочисленное человеческое население облегчали им возможность скрываться.

У Пельтье был даже аркадианский Страж, который присматривал за этим местом, что являлось величайшим достижением из всех. Аркадианцы были Охотниками-Оборотнями с человеческим сердцем и являлись смертельными врагами катагарцев с их звериными сердцами. По сути, эти две разновидности тысячелетиями находились в состоянии войны друг с другом.

По общему мнению, аркадианцы считались превосходящей ветвью популяции, к которой принадлежал Вэйн, но по опыту он знал, что это принятие желаемого за действительное. Он предпочел бы довериться катагарцу с его сердцем животного, чем аркадианцу с человеческим.

Звери, по крайней мере, нападают на вас открыто. Они не такие вероломные, как человек.

Но с другой стороны, ни одна катагарская женщина не обнимала его так, как это делала Брайд. Ни одна из них не заставила его ощутить это странное покровительственное чувство, которое требовало вернуться к ресторану, где он ее оставил, взять на руки и отнести домой.

В этом нет ни крупицы смысла.

Он прошел через салунные двери и обнаружил у входа Дева Пельтье, сидевшего на высоком барном стуле. Дев был одним из четверни Мамаши Медведицы. Но даже притом, что все четверо выглядели одинаково, каждый имел свою отличительную черту и манеру держаться.

Дев был добродушным, его было трудно разозлить. Он вел себя с властной учтивостью и двигался, как большинство медведей… как будто, у него в запасе все время мира. Но Вэйн знал, что этот медведь мог быть таким же чертовски быстрым, как любой волк. Увидев в первый раз, как Дев нападал на своего младшего брата Серра, когда они в шутку боролись друг с другом, он зауважал способностям медведя.

Сегодня вечером на Деве была черная футболка, не скрывавшая знака лук Артемиды на бицепсе, дурачившего аполлитов и даймонов, которые время от времени осмеливались заходить в бар. Он играл в покер с Руди, одним из человеческих служащих, не представлявшим, что половина «людей» в баре на самом деле животные на двух ногах.

У Руди были темные волосы, стянутые сзади в конский хвост, на лице суровое выражение, показывающее, насколько тяжела жизнь бывшего заключенного, большая черная борода, а каждый видимый дюйм кожи был покрыт разноцветными татуировками.

Совершенно грязный и неопрятный, он, в отличие от Охотников-Оборотней, сделавших Санктуарий своим домом, не казался хоть сколько-то привлекательным. В сущности, это был самый легкий способ отличить людей от животных. Поскольку представители вида, к которому принадлежал Вэйн, ценили красоту прежде всего остального, редко можно было обнаружить непривлекательного Охотника-Оборотня.

Вьющиеся светлые волосы Дева, как и у братьев, падали на спину. И он всегда носил их свободными. На нем были тесные вылинявшие джинсы и черные ботинки.

Узнав его, Дев кивнул:

– Привет, волк, ты в порядке?

Подойдя к ним, Вэйн пожал плечами:

– Просто устал.

– Может быть, тебе нужно вздремнуть в гостинице, – спросил Дев, вытягивая еще две карты.

Гостиница Пельтье примыкала к бару. Именно там они могли обращаться в животных, не боясь быть раскрытыми. У Пельтье систем сигнализации больше, чем в Форт Ноксе, и все время на чеку находились, по крайней мере, два члена семьи, охраняя остальных от злоумышленников, будь то человек или кто-то еще.

– Все в порядке, – ответил Вэйн. Он зарабатывал защиту для себя и Фанга. Последнее, чего он желал, это чтобы кто-то мог обвинить его в том, что он пользуется благотворительностью семейства Пельтье. Так что ему приходилось работать на Пельтье в среднем по десять часов каждый день. – Я уже сказал Николетте, что сегодня ночью помогу Чериз в баре.

– Да, – сказал Дев, затягиваясь сигаретой и проверяя карты.– Чериз умирает, как хочет уйти домой пораньше. Это ее день рождения, и Ник собирается взять ее к Антуану.

Вэйн забыл, что это человеческий день рождения. По каким-то причинам, эти дни для людей особенные. Наверное, потому, что их так мало.

Вэйн извинился и направился к бару. Он миновал столики, которые убирал Рен, катагарский леопард редкого белого окраса. Обезьянка Марвин (единственное животное в Санктуарии, не обращавшееся в человека) сидела у леопарда на плече, вцепившись в его белокурые волосы.

У этих двоих были странные взаимоотношения. Совсем как Вэйн и Фанг, Рен был изгнанником и жил у Пельтье. Он держал все в себе и нечасто разговаривал с кем-то, кроме Марвина. Но даже в этом случае, в глазах леопарда было что-то смертельное, говорившее – «если вы цените свою жизнь, то оставите меня в покое».

Рен взглянул на проходившего мимо столиков Вэйна, но ничего не сказал.

– Привет, Вэйн! – лицо Чериз Готье засияло, когда она увидела его. Это была красивая блондинка слегка за сорок. Своей улыбкой и добрым сердцем она могла покорить кого угодно. – Ты в порядке, милый? Выглядишь уставшим.

Его до сих пор поражало, насколько чуткой для человека была Чериз. Вэйн откинул часть столешницы барной стойки и прошел на служебную территорию.

– У меня все в порядке, – солгал он.

Он чувствовал, что ему что-то недостает. Как будто он должен вернуться к Брайд.

Насколько глупо это было?

– Ты уверен? – спросила она.

Он ощущал ее беспокойство. И от этого испытывал сильный дискомфорт. Всем, кроме сестры и брата, всегда было наплевать на него.

Чериз странный человек.

Она перебросила через плечо белое полотенце, которым вытирала стойку.

– Знаешь, у меня сын твоего возраста…

Вэйн подавил смех. Нику Готье было двадцать шесть человеческих лет, в то время как Вэйну – четыреста шестьдесят. Но, конечно, Чериз понятия не имела о его истинном возрасте. Как и о том, что ее сын работает на Темных Охотников – бессмертных убийц вампиров.

– И я знаю, как вы, парни, сжигаете себя. Ты должен лучше заботиться о себе, дорогой. Готова поклясться, ты не отдыхал ни разу с тех пор, как Мамаша наняла тебя. Почему бы сегодня ночью тебе не взять выходной и пойти повеселиться?

– Все в порядке, – ответил он, забирая полотенце с ее плеча. – Никаких проблем. Кроме того, Руди сказал, что сегодня ваш День рождения.

Она усмехнулась в ответ.

– Я слишком стара для Дня рождения. И предпочитаю смотреть, как ты наслаждаешься своей молодостью, пока она у тебя есть.

– Да, – сказал Кайл Пельтье, самый младший из медведей, выходя из задней комнаты, где стояла большая стойка с чистыми стаканами, и присоединился к ним. Ровесник Ника, Кайл только что достиг половой зрелости, поскольку Охотники-Оборотни становились взрослыми только после двадцати. – Почему ты не наслаждаешься теми шестью секундами, оставшимися от твоей молодости, Вэйн?

Недовольно взглянув на него, Вэйн подтолкнул Чериз к ее сумочке.

– Отправляйся домой, Чериз.

– Но…

– Иди,– рыкнул Вэйн. – И с днем рождения.

Она вздохнула, потом похлопала его по руке.

– Хорошо, – Чериз достала из-под стойки сумочку и свитер.

– Я отмечу, когда вы закончили, – сказал Кайл, поднимая столешницу, чтобы она смогла выйти.

– Спасибо.

Вэйн начал вытягивать из стойки стаканы и аккуратно расставлять их, а Кайл пошел помочь Рену убрать со столов.

К бару не спеша направлялся Кольт Теодоракополус. Аркадианский медведь вел себя в высшей степени спокойно с Вэйном, который сразу ощутил мгновенную неприязнь к этому медведю-Оборотню. Хотя, честно говоря, Кольт казался довольно славным. Муж его матери был убит, когда она была беременна им. Зная, что умрет, как только родится ее детеныш, она пришла в Санктуарий и умоляла Пельтье воспитать ее сына.

Насколько Вэйну было известно, Кольт никогда не встречался с другим аркадианским медведем. Являясь Стражем, Кольт имел татуировки, покрывающие одну сторону его лица – странные геометрические рисунки, проявлявшиеся как родимое пятно, когда Страж достигал зрелости. Но Кольт, как многие Стражи, жившие вне своего клана или в изоляции, предпочитал скрывать их так же, как и свои силы и возможности.

Никто не догадывался, насколько силен Кольт до тех пор, пока не сталкивался с ним. Но тогда уже было слишком поздно.

Скрывающийся страж представлял самую большую опасность.

В отличие от других медведей, у Кольта были короткие темные волосы, и он выглядел необыкновенно опрятным.

– Дай мне виски, – сказал он Вэйну. – И придержи человеческие волосы.

Вэйн кивнул на эту фразу Кольта, означавшую, что тот хочет такой крепкий напиток, который полностью опьяняет человека с одной порции. Так как у их вида метаболизм более высокий, они могут выпить алкоголя намного больше.

Он наполнил большой стакан и поставил на стойку перед Кольтом. В тот момент, когда он потянул руку назад, у него возникло странное ощущение жжения.

Зашипев, Вэйн подул на ладонь и двинулся к одному из барных светильников, чтобы взглянуть на причину этого.

Он увидел, что кожа горит от странного узора в виде спирали.

– О, черт! – выдохнул он, глядя, как рисунок обретает форму.

Кольт поднырнул под стойку и подошел к Вэйну, встав за спиной. У него отпала челюсть.

– Ты в процессе спаривания? – с недоверием спросил он. – Кто эта счастливая волчица?

Вэйн не дышал, глядя на метку. Как это могло быть?

– Это невозможно.

Кольт захохотал.

– Да, точно. Ты говоришь, как Серр, когда тот спаривался. Поверь, это случается и с лучшими из нас.

– Нет, – сказал Вэйн, встречаясь с медведем взглядом. – Она – человек. Я – волк. Моей парой не может быть человек. Это невозможно.

С лица Кольта исчезли все краски, когда до него дошел весь ужас ситуации.

– Ты – неудачливый ублюдок. Нечасто аркадианцы соединяются с человеком, но это случается.

– Я не аркадианец, – зарычал Вэйн. В нем не было ничего человеческого. Ничего.

Кольт схватил его ладонь и поднес ее к глазам Вэйна.

– Спорь с этим, если хочешь. Но вот это действительность. Твои три недели начали тикать. Или ты заявишь права на человека, или проживешь оставшуюся часть жизни, никогда снова не ощутив прикосновения женщины.

– Ох! – вырвалось у Брайд, когда ее ладонь начало жечь. Она прижала ее к стакану воды.

– Что случилось? – спросила Мина, выбирая, какую устрицу съесть.

– Не знаю, – ответила Брайд. – Моя рука вдруг заболела.

Табита потрогала ее тарелку.

– Не горячая. Ты порезалась о ракушку?

– Нет, – Брайд отдернула руку, чтобы посмотреть, что там. На ладони был красивый рисунок, который напомнил ей какой-то древнегреческий узор.

– Что за черт?

Мина нахмурилась, взглянув на это.

– Ты сделала татуировку с хной?

– Нет. Я ничего не делала. Клянусь. Этого не было пять секунд назад.

Табита наклонилась, чтобы посмотреть.

– Как странно, – сказала она. – И мне кажется, это что-то означает.

Это было очень верно. Табита Деверо была воплощением странностей.

– Ты никогда не видела ничего похожего? – спросила ее Брайд.

– Нет. Возможно, у нас массовая галлюцинация. Может, это похоже на теорию Платона[6], и здесь нет ничего, кроме кожи. Может, мы просто видим то, что хотим видеть.

Мина фыркнула и полила устрицу соусом «Табаско».

– То что ты живешь в состоянии постоянного безумия, Табби, не означает, что остальные тоже делают это.

Брайд засмеялась над ними.

Она пощупала рисунок на ладони и задумалась о том, откуда он мог появиться.

Кольт решительно посмотрел на Вэйна.

– Послушай, я знаю, ты не выносишь меня. Но я тебя прикрою. Иди, позаботься о своей женщине, а я заменю тебя в баре.

– Я не нуждаюсь в том, чтобы ты…

– Прекращай быть таким чертовски упрямым, – процедил Кольт сквозь зубы. – У тебя там твоя пара, Вэйн, и аркадианец ты или катагарец, тебе известен закон, управляющий всеми нами. Защита своей самки превыше всего остального.

Кольт был прав, и Вэйн понимал это. Зверь внутри уже превосходил человеческую половину. Он желал свою самку. Он требовал ее.

Обычно его животная и человеческая части сосуществовали между собой в хрупком равновесии. Гормоны и стресс могли легко нарушить этот баланс, и он становился по-настоящему опасным. Если зверь возьмет его под свой контроль…

Многие из его вида, будь то мужчина или женщина, потеряли себя в своей животной половине. Не способные управлять ею, они сошли с ума и превратились в безжалостных убийц, уничтожающих все и всех, встречавшихся на пути. Это было похоже на бешенство, и от него не было никакого лекарства.

Именно поэтому аркадианцы имели Стражей. Их работой было выследить и уничтожить тех, кто не мог управлять своей животной сущностью. Слэйеров. Конечно, аркадианцы были, как правило, особо либеральны, применяя термин «слэйер» к кому-то из его породы. Почти любой катагарец, встретившийся им на пути, классифицировался, как слэйер … были доказательства или нет.

– Иди, Вэйн, – подталкивал его к двери Кольт.

Медведь был прав. Бесполезно бороться с природой. Он никогда не смог бы победить в этом сражении.

Он отдал Кольту полотенце и быстро покинул бар.

Оказавшись на улице и убедившись, что его никто не видит, он обратился в волка. В отличие от брата, у него был чисто белый окрас. Он был крупнее и весил сто сорок фунтов[7].

Именно поэтому соплеменники в стае боялись его больше, когда он принимал форму зверя. Они были такими же могучими, но он был сильнее. И не стремился превзойти остальных, как это делали другие.

Вэйн мог быть животным, но, в конце концов, даже притом, что отрицал это, человека в нем было достаточно, чтобы отказаться послушно следовать за кем-то.

Он был рожден альфой, и каждый из его окружения знал это.

Вэйн промчался по улицам Нового Орлеана, из осторожности придерживаясь теней сумерек, постепенно переходящих в ночь. Он давно знал, что люди склонны были считать его большой собакой, но, тем не менее, последнее, в чем он нуждался, это в преследовании собаколова.

У него была длинная история столкновений со службой по контролю над животными. И ни одно из них не заканчивалось хорошо для людей.

Ему не потребовалось много времени, чтобы вернуться на Ибервилль к ресторану «Акме Ойстер Хаус», где он оставил Брайд. Поднявшись на задние лапы и прислонившись к стеклу, он заглянул внутрь и увидел ее сидящей с двумя другими женщинами.

У одной из них были темно-рыжие волосы и неровный шрам на одной щеке снизу. Если бы не эта ужасная отметина, она была бы необыкновенно привлекательна. Другая была прелестной брюнеткой, имевшей похожие черты.

Однако ни одна из этих худых женщин не привлекала его.

Только Брайд. Лишь от одного ее вида им завладело такое сильное желание, что стало больно. Она могла быть человеком, но в ее улыбке волшебства было больше, чем у всей волчьей стаи.

Она была совершенно очаровательна, а эти губы сотворили удивительные вещи с его телом.

С его сердцем…

Три женщины шутили и смеялись, приканчивая тарелку с устрицами. Ни одна из них, казалось, не замечала в Брайд ничего необычного.

Возможно, она и не являлась его парой.

Эта мысль была несерьезной. Метка возникала только после того, как охотник-Оборотень занимался сексом со своей парой, причем обычно в пределах очень короткого промежутка времени. В течение многих месяцев до этого Вэйн не был близок ни с одной другой женщиной.

Не было никого больше, кто еще мог бы удовлетворять этому условию.

Отметки на ее ладони должны в точности совпадать с его… они являются символическим изображением линии его происхождения и могут быть прочитаны только другим из его вида.

С другой стороны, возможны и отличия, потому что Брайд – человек. Что, если брачная метка не действовала на человеческую женщину?

От этой мысли он заледенел.

Его могли поиметь. Буквально.

Единственная надежда иметь семью заключалась в его способности заявить о своих правах на самку.

Но она должна этого хотеть…

Брайд и ее подружки поднялись из-за столика и направились к выходу. Вэйн присел, пытаясь решить, что ему делать.

– Говорю тебе, Брайд, – сказала брюнетка, первой выходя на улицу. – Наша сестра Тия может заколдовать любого. Одно твое слово, и мы превратим Тэйлора в евнуха.

Брайд засмеялась.

– Не соблазняйте.

Рыжеволосая со шрамом остановилась, заметив его в тени.

– Эй, там, большой мальчик, – дружелюбно произнесла она, протягивая руку, чтобы он обнюхал. – Хочешь, Табби почешет тебя за ушками?

– Табита! – резко сказала другая. – Оставь этого бродягу. Клянусь, однажды ты подцепишь бешенство.

– У него нет бешенства, – сказала Брайд.

– Проверь, – сказала та, которую звали Табитой. – Дочь ветеринара должна это знать.

Брайд протянула к нему руку.

Вэйн сразу же подошел к ней и обнюхал. Ее аромат прошел сквозь него, пронзая и зажигая тело, в мыслях возникли картины того, как она выглядела, когда полностью отдалась в его власть. Эти звуки ее наслаждения…

Обнюхав ее пальцы, он заставил их разогнуться так, чтобы можно было увидеть подтверждение его худших опасений.

Она была помечена.

Проклятье.

И что ему теперь делать?

– Ты нравишься ему, Брайд.

Табита даже не представляла, насколько верны ее слова.

– Думаю, ему нравится запах того, что она ела, – со смехом сказала Мина.

Брайд опустилась на колени и погладила его уши. Взяв его голову обеими ладонями, она внимательно разглядывала ее.

– Думаю, что он – волк.

– Волк? – переспросила Табита. – Ты с ума сошла? Как волк оказался в городе? Кроме того, он слишком крупный для волка.

– Ты большой мальчик, правда? – произнесла Табита, пока Вэйн обнюхивал ее лицо. Она взглянула на подругу. – Не смотря на широко распространенное мнение, Табби, волки являются самыми крупными представителями семейства псовых. Но я думаю, что, может быть, у него смешанная кровь.

Если бы она только знала…

Она встала, и подруги пошли прочь.

Вэйн отправился следом. Будучи в форме волка, он не мог поступить иначе. Его человеческая половина лишь слегка контролировала его. Он все еще мог понимать и слышать, но в этом состоянии им управляло животное.

Находясь в теле зверя, он был диким и смертельно опасным.

У Брайд по спине поползло странное чувство. Она остановилась, оглянулась через плечо и обнаружила сзади белого волка. Она могла бы поклясться, что его глаза поспорили бы с зеленью глаз Вэйна и с тем, как он смотрел на нее.

В них…

Казалось, он в точности понимал, что они говорили и делали.

И это действительно было странно.

Мина и Табита проводили ее до магазина.

– Ты уверена, что не хочешь переночевать у меня? – спросила Мина. – Я легко могу выгнать моего парня.

– Или в моей квартире, – предложила Табита. – У меня нет парня, чтобы выгнать, и так как моя близняшка сбежала с моей собакой, а Аллисон хотела найти нормального и неопасного соседа по спальне, теперь вся комната в моем распоряжении.

– Я думала, что сейчас с тобой живет Мария, – сказала Мина.

– Нет, – ответила Табита. – Ее вещи там, но она все свое время проводит в доме бой-френда. Мы с ней больше не видимся.

Брайд улыбнулась в ответ на их доброту.

– Все хорошо, девочки. Я должна привыкнуть к тому, что снова одна. Правда. Мне просто хочется удобно устроиться, взять хорошую книгу и выкинуть его из мыслей.

Но тревожило ее больше всего то, что она могла думать только о Вэйне, мысли же о Тэйлоре вылетели у нее из головы.

Может быть, в конце концов, ее «свидание» с ним было хорошим делом.

– Эй, просто продолжай думать о парне, которого встретила, – сказала Табита и подмигнула ей.

Брайд нахмурилась, придя в ужас от точного попадания подруги. Конечно, Табита утверждала, что может читать мысли. И время от времени, как сейчас, например, Брайд почти верила в это.

– Да, – согласилась Мина. – Возможно, он вернется.

Брайд тоскливо вздохнула.

– У меня чувство, что я встретила последнего Мистера Совершенство.

Мина сжала ее в сестринских объятиях.

– Позвони, если я буду нужна.

– Хорошо. Спасибо.

Табита тоже обняла ее и похлопала по спине.

– Помни, что если ты захочешь перебить коленные чашечки Тэйлору, у меня есть монтировка, и я никогда не расскажу в СМИ, кто меня подговорил.

Брайд рассмеялась, радуясь, что у нее такие подруги, и что они поддержали ее тогда, когда ей это было необходимо.

– Вы – чокнутые!

– Тем не менее, я серьезна. Если передумаешь, быстренько набери номер. И я смогу приехать туда, где он живет, через двадцать минут.

– Ха! – сказала Мина. – С твоим вождением? Ты окажешься там меньше, чем за десять, и это – со спущенной шиной и двигаясь по встречной.

Брайд покачала головой в ответ на их поддразнивания, достала из кармана ключи и открыла боковую дверь дома, которая вела во внутренний дворик и дальше к лестнице из кованого железа в задней его части. Ее магазин полностью занимал весь нижний этаж здания, а три верхних этажа ее бабушка превратила в квартиры. Эта лестница вела в квартиры наверху. Сзади гаража имелась еще одна крошечная студия, бывшая конюшней в те дни, когда в Новом Орлеане еще не было мостовых.

До тех пор, пока Тейлор не предложил ей жить с ним, она занимала самые большие апартаменты на верхнем этаже. Сейчас все квартиры были сданы, за исключением той небольшой студии позади дома. Она была настолько маленькой, что Брайд считала неправильным брать за нее деньги. Вместо этого, она использовала ее под склад.

Теперь это место какое-то время будет ее домом.

Ей снова захотелось плакать, но она остановила себя. Если то, что Тэйлор ее бросил, считать худшим, что с ней произошло, то она и вправду благословенна.

Но ей все еще было больно. Очень.

Когда Табита и Мина ушли, волк выступил вперед и уставился на нее.

– Ты красивый, правда? – спросила Брайд, потянувшись чтобы снова погладить его уши.

Он облизал ее руку и потерся о ноги так, как это сделал бы кот.

– Пойдем, – она кивком головы указала на дворик. – Я на самом деле не хочу сегодня ночью оставаться одна, а ты выглядишь так, будто сможешь оценить теплое и сухое место для ночлега.

Он прошел через калитку, она заперла ее и отправилась наверх, в отреставрированную конюшню-квартиру.

На сердце лежала тяжесть, но Брайд была благодарна за то, что у нее в запасе имелось это крошечное местечко, иначе эту ночь пришлось бы провести в гостиничном номере. Или, что еще хуже, в доме родителей. Она нежно любила их, но была не в настроении отвечать на их вопросы или видеть разочарование на лице матери, которая начала бы горевать по поводу того, что поскольку Брайд не вышла замуж, у нее никогда не будет внуков.

По крайней мере, здесь, в ее собственном жилище, ей было немного комфортнее.

Наверно.

Открыв дверь, она включила свет. К счастью, здесь были подключены вода и электричество с тех пор, как проложили линию, обеспечивавшую водой и светом ее магазин.

Волк колебался, оглядывая триста квадратных футов[8], занятых коробками и произведениями искусства.

– Чувствую, ты разборчив, а?

Если бы она не знала лучше, то могла бы поклясться, что он отрицательно мотнул головой, прежде чем вошел и начал обнюхивать коробки.

Закрыв дверь на замок, Брайд подошла к покрытому пылью столику и бросила на него ключи. Потом стянула с кушетки покрывало и закашлялась, подняв облако пыли.

– Я по-настоящему ненавижу тебя, Тэйлор, – тихо сказала она, шумно втянув воздух носом. – Надеюсь, ты подавишься трусами своей новой тощей подружки!

Как будто чувствуя ее грусть, волк подошел и потерся о ее бок. Брайд села на пол и притянув его к себе, крепко обняла.

Волк никак не выражал недовольства, когда ее слезы покатились на его белоснежный мех. И пока она тонула в боли, он спокойно сидел рядом, положив голову ей на плечо.

Как она могла быть так глупа, думая хотя бы минуту, что любит Тэйлора? Почему отдавала ему бо́льшую часть своей жизни и времени, когда он просто использовал ее?

Неужели она так отчаянно нуждалась в любви, что могла лгать себе о нем?

– Я только хотела, чтобы кто-нибудь любил меня ради меня самой, – шептала она волку. – Что в этом плохого?

Вэйн не мог дышать, потому что Брайд вцепилась в него мертвой хваткой, ее слова больно жалили его. Более того, он точно понимал, что она подразумевала. Отвергаемый всеми, за исключением сестры и брата, он знал, единственной причиной, удержавшей его от превращения в волка-омегу своей стаи, была готовность убить любого, кто пытался сделать его или Фанга козлом отпущения.

Каждый раз, когда они пытались придраться к ним, Вэйн давал отпор, и с достижением зрелости он вырос до таких размеров, что никто не смел бросить ему вызов снова.

Даже его отец.

Кто осмелился причинить Брайд такую боль? Его сердце бешено колотилось, а волк в нем жаждал крови человека, заставившего Брайд плакать.

Он не понимал, какой мужчина мог добровольно позволить ей уйти. Как только представители его вида образовывали пару, это было навечно. Нерушимо.

И теперь, когда имелось подтверждение, что ей на самом деле предопределено стать его парой, для него было честью защищать ее до тех пор, пока она не завершит ритуал их соединения, принимая его, или отвергнет, и тогда их пути разойдутся.

Последнее никак не повлияло бы на нее. Но как волк, он никогда не смог бы заниматься сексом с другой женщиной, пока Брайд была жива.

Для него это было совершенно неприемлемо. Вэйн Катталакис не создан для принудительного целибата. Одной мысли о жизни импотента в следующие несколько десятилетий было достаточно, чтобы заставить его нанести кому-нибудь телесные повреждения.

Но сможет ли человек принять когда-нибудь зверя в качестве своего партнера?

Будь прокляты мойры за это. Эти злые суки жили только для того, чтобы заставлять страдать других.

Зазвонил телефон. Брайд отпустила его и отправилась ответить на звонок, а Вэйн то время принялся обнюхивать маленькую тесную комнату. Это было мрачное помещение.

– Привет, Табби, – она потянула со столика газету и толкнула коробку, которая полетела вниз.

Вэйн взвизгнул и увернулся от нее.

Брайд погладила его по голове и отодвинула упавшую коробку в сторону.

– Ты знаешь, что не должна была делать этого? – он почувствовал, что она слегка сердита на свою подругу, но в тайне была ей рада. – О-кей, сейчас впущу тебя.

Брайд повесила трубку, схватила ключи и отперла дверь. Вэйн пошел за ней на улицу, где она открыла дверцу из кованого железа, чтобы дать Табите, стоящей по ту сторону с тележкой на колесиках, нагруженной сумками, войти во дворик.

– Боже мой! – сказала Брайд, увидев сумки. – Что ты делаешь?

Табита пожала плечами.

– Земные блага должны быть у каждой женщины, – она передала Брайд упаковку пива «Корона Лайт» и вкатила тележку внутрь.

Брайд закрыла калитку и пошла за Табитой.

Вэйн потопал за ними.

Как только они оказались внутри маленькой квартирки, Табита улыбнулась ему.

– Я чувствовала, что ты все еще будешь здесь.

Она вытащила из верхнего пакета кость и развернула ее.

Он мысленно скривился, когда она положила ее на пол. Ни за что, черт возьми, он не будет это жевать.

Он снова посмотрел на Брайд. Она была единственной жевательной игрушкой, которая его интересовала.

Брайд стояла, упершись руками в бедра.

– Табита…

– Не говори ничего. Я знаю, что последнее, что тебе необходимо, как новому члену клуба «Я-Не-Получила-Мужчину-И-Никогда-Не-Захочу-Другого», это остаться сегодня ночью одной, – она достала из пакета комплект шелковых простыней.

– Что это?

– Я говорила – земные блага. У нас здесь есть все. Пончики «Криспи Крим», пиво, содовая, трубочки с кремом, чипсы, крем-соус и столько красавчиков на DVD, что можно потопить «Титаник». Сегодня будет вечеринка с сексуальными мужиками, которые не смогут разбить твое сердце, – она протянула ей небольшую сумку.

Брайд кивнула.

– Спасибо, Табби. Я, правда, ценю это.

– Без проблем.

Вэйн сел, а Табита включила видео. Брайд открыла коробки, в которые были упакованы тарелки и столовое серебро.

– Я рада, что сохранила все это, – сказала Брайд, стирая пыль с ящика, и поставила его перед телевизором, приспособив под столик. – Тэйлор не хотел смешивать свои и мои вещи. Я должна была уже тогда понять, верно?

Вэйн приложил все силы, чтобы остаться волком. Ему так хотелось успокоить ее, но он не смел. Тем более, не в присутствии Табиты.

– Не думай об этом, дорогая, – сказал Табита, с хлопком открывая пиво и вручая его Брайд. – Мы никогда не замечаем то, что не хотим видеть. Знаешь что? Посмотри на светлую сторону. Тебя, по крайней мере, парень бросил не потому, что ты чокнутая.

– Ты не чокнутая.

Табита недоверчиво засмеялась.

– Ну да, конечно. Не считая Аманды, наше фамильное древо рождало только педиков и чокнутых[9]. Но мы, по крайней мере, забавны.

Брайд взглянула на нее с упреком.

– Мина знает, что ты так говоришь?

– Мина? Она еще больший псих, чем я. Ты видела ее коллекцию древнего оружия для убийства вампиров? Клянусь, это она анонимно участвовала в торгах Сотби за то снаряжение для уничтожения вампиров начала века.

Табита засунула в рот пончик и целиком проглотила его.

Брайд сморщила нос.

– Расскажи мне, как ты остаешься худой, съедая столько? Стоит мне съесть половину Поп-тарт[10], и я набираю тридцать фунтов[11]. Клянусь, сегодня вечером при мне ты съела больше, чем я – за всю неделю.

Табита слизнула сахар с пальцев.

– Ты говоришь, как Аманда.

– Зачем бы ей говорить это? Вы, девочки, близнецы, и она такая же тонкая, как и ты.

– Правильно, но она тяжелее на пятнадцать фунтов[12] и ненавидит меня за это. Не знаю, почему вы обе жалуетесь. У вас, по крайней мере, есть сиськи. А у меня тело двенадцатилетнего мальчика.

Брайд поддразнила ее:

– Я обменяюсь с тобой в любой время, когда захочешь.

Услышав это, Вэйн зарычал. Тощая жена – это последнее, что он хотел. У Брайд не было ничего ущербного, и если бы он находился в человеческой форме, он показал бы, что ее роскошные формы делали с ним.

К сожалению, ему нужно, чтобы сначала ушла ее подружка.

– Что-то не так, мальчик? – обратилась к нему Табита.

Он подбежал к Брайд.

Табита разинула рот.

– Ну и ну, меня только что оскорбил Бенджи[13]. Черт. Думаю, ты подобрала друга на всю жизнь, Брайд. Подожди, когда он узнает, что твой отец – тот самый король Если-ты-любишь-их-тогда-кастрируй.

Вэйн отпрянул вне себя от злости.

Они не посмеют…

– Замолчи, Табби, ты испугаешь его, – она посмотрела на волка и почесала ему подбородок. – Но ты права, он не кастрирован.

И будь он проклят, если позволит этому случиться.

– Может быть, мне надо завтра захватить его к папуле на осмотр.

– Значит, ты собираешься его оставить? – спросила Табита.

Брайд подняла его голову так, чтобы могла смотреть прямо в глаза зверя.

– А вы что думаете, Мистер Волк? Вы хотите пока остаться со мной?

Она и понятия не имела, как он этого хотел. Если у него получится, он будет ее постоянным спутником.

Глава 3

Вэйн стоял возле ванной в обличье человека, в то время как Брайд принимала душ. Табита уехала совсем недавно, напоследок снова высказав угрозу поймать «бывшего» Брайд и искалечить его.

Если этот ублюдок попадет в руки Вэйна, от него ничего не останется, так что Табите не стоит беспокоиться. Вообще-то, он не должен был так злиться. В конце концов, если бы Брайд не рассталась с этим парнем, она не досталась бы ему сегодня вечером.

Он мог никогда и не узнать о том, что она предназначена ему.

Но это – человеческая логика, а ей не место в его зверином мире.

– Я не человек, – выдохнул он, ощущая сильную боль от этого утверждения. Во всяком случае, он не совсем человек.

Никто, даже сам Вэйн, не был уверен в том, кем он является.

Он – проклятый полукровка, не принадлежащий ни к одной определенной группе. Наполовину аркадианец, наполовину катагарианец, Вэйн родился щенком волка, обретя форму человека по достижении половой зрелости.

Он вздрогнул, вспомнив тот день, когда обратился впервые. Весь свой ужас. Страх. Смятение. Всю свою жизнь он жил исключительно как волк, а потом, на несколько месяцев, помимо своей воли был заперт в теле человека, не имея возможности принять волчье обличье. Новое тело было чуждо ему. Он не знал, как питаться, как выживать или скрываться. Сначала было трудно даже ходить. На него обрушились человеческие чувства и эмоции. Человеческие ощущения.

И что хуже всего, он чувствовал себя физически слабым и беспомощным.

Нет ничего более унизительного, чем понимание того, что ты не способен дать отпор. В вопросах выживания ему приходилось полностью полагаться на брата.

Каждую ночь он молился, чтобы с наступлением утра снова стать животным, и, каждое утро, пробуждаясь, приходил в ужас от того, что все еще человек.

Если бы не Фанг и Аня, стая несомненно убила бы его. К счастью, брат и сестра защитили его от других, помогая скрыть тот факт, что он больше не чистокровный волк.

В течение нескольких столетий Вэйн скрывал от всякого, даже от себя, что достигнув зрелости, получил человеческое сердце.

Как вообще возможно такое изменение?

И все же вот он: живое противоречие. Живая невозможность.

И его парой стал обычный человек.

Вэйн сжал ладонь с меткой. Он физически не мог скрыть эту правду, посланную ему Мойрами. Они знали, чем он был, и пытались связать его с человеческой женщиной.

Почему?

Жизнь полукровки достаточно тяжела. И последнее, чего ему хотелось – это породить детей, которые станут еще большими изгоями, чем он сам.

Кем бы они были: людьми или Охотниками-Оборотнями?

Однако, все аргументы в пользу того, что ему нельзя быть связанным с Брайд, не значили ничего, ведь его человеческое сердце страстно желало женщину за закрытой дверью.

Даже теперь он представлял, как она выглядит там, обнаженная. Как вода стекает по бледной коже, а руки скользят по телу, намыливая бедра и дальше…

Волк в нем требовал, чтобы он вышиб дверь и заявил о своих правах.

Человеческая половина хотела обнять и защитить ее.

Проклятое возбуждение!

Ладонь Вэйна погладила прохладный шелк пижамы, которую Брайд вытащила из коробки и повесила на стул у двери. Она хранила неповторимое смешение ароматов клубники и женщины.

Он поднял верх пижамы и вдохнул этот запах, от которого его член напрягся и отяжелел.

Ему приходилось бороться с собой, чтобы не отправиться к ней в душ и не взять ее снова. Этим он не добьется ничего, кроме ее ужаса.

Она – человек, и ничего не знает о его мире. Ей ничего не известно о нем.

Его затопила волна отчаяния. Он не знал, как ухаживать за человеческой женщиной. Не говоря уже о том, что его связанность с нею не затрагивала ее вообще.

Она могла оставить его и жить благополучной, нормальной жизнью с другим человеком. Она могла влюбиться в любого другого мужчину и родить от него детей.

Такой финал был бы справедливым по отношению к ней. Согласно законам, которые управляли его народом, он не мог заставить ее принять его в качестве мужа. Собственные родители Вэйна были тому доказательством. Отец три недели против воли удерживал его мать, заковав в цепи. Он пробовал принудить ее принять катагарианского мужчину в качестве мужа самыми жестокими способами.

Насилие не сработало.

Его мать-аркадианка отказалась от жизни с ним даже узнав, что беременна. Она считала, что все катагарианцы – звери и должны быть вырезаны без сострадания.

Злобный даже по стандартам Катагарии, отец никогда не пытался показать ей другую сторону своей натуры.

С другой стороны, в нем никогда и не было мягкости. Маркус был жесток в лучшем случае, смертельно опасен – в худшем. Вэйн и Фанг имели достаточно шрамов и внутри и снаружи, доказывающих это.

Так что трехнедельный период, в течение которого родители могли вступить в брак, закончился, оставив их фригидными и бесплодными.

И с детьми.

«Не смотри на меня глазами этой суки, щенок. Или я вырву твое горло».

Однажды Вэйн встретился с матерью, и она ясно дала понять свою позицию.

«Мое основное обличье – человеческое, и это единственная причина, почему ты и твой катагарианский брат еще живы. Я не могла заставить себя убить вас беспомощными щенками, даже зная, что должна. Но теперь, когда вы выросли, меня больше не мучают подобные терзания. Для меня вы– дикие звери, и если я увижу вас когда-нибудь снова, убью».

По справедливости, он не мог винить ее, учитывая, что сделал с ней отец. Вэйн никогда не ждал от других добра, и до сих пор не был разочарован.

Исключением являлся клан медведей. Ему все еще была непонятна их терпимость к нему и Фангу. Особенно к Фангу, который не мог защищать медведей или работать на них ради своей защиты.

Почему они дали им приют, когда его собственный волчий клан убил бы их, если бы нашел?

Вэйн выдохнул, когда на него обрушилась реальность. Он жил под смертным приговором, не имея помощи стаи, чтобы защитить и вырастить потомство или защитить самку. Он не может подвергнуть Брайд опасности, ставшей частью его каждодневной жизни.

В независимости от того, что решили Мойры, ему нельзя создавать семью с человеком. Брайд никогда не примет его самого и его мир. Она принадлежит ему не больше, чем мать принадлежала отцу.

Они – разные биологические виды.

Его задача – бдительно защищать ее, пока не исчезнет метка. Тогда она будет свободна, а он…

– Я буду гребаным евнухом! – прорычал он, ненавидя саму мысль об этом.

Но что еще можно сделать?

Держать ее в цепях, как поступил его отец? Бить ее, пока не подчинится?

Это не сработает. Да и кроме того, Брайд была его половинкой. Он никогда не смог бы заставить себя причинить ей боль. В отличие от папаши, он понимал, что означает слово «защищать».

Всю свою жизнь Вэйн защищал Аню и Фанга, противостоя жестокому обращению стаи и родителя. Он не собирается ранить человека, которого Мойры выбрали для него.

Услышав, как Брайд выключила воду, он снова обратился в волка и вынудил себя не входить в комнату, где может встретиться с искушением.

И потом, он не должен.

Брайд вышла через несколько секунд, завернутая в полотенце.

Вэйн стиснул зубы, увидев, как влажная ткань прилипает к каждой выпуклости и впадинке этого мокрого, роскошного тела. Хуже того, полотенце было слишком маленьким, оставляя его взгляду чересчур много обнаженной манящей плоти.

Она скинула полотенце на пол.

Он чуть было не заскулил, особенно, когда она склонилась над коробкой с одеждой в поисках нижнего белья.

Брайд вздрогнула, услышав странный звук, изданный ее новым домашним питомцем. Развернувшись, она увидела, что волк уставился на нее напряженным, крайне диким и тревожащим взглядом.

Ее затрясло от страха.

– Ты ведь не собираешься броситься на меня, а, мальчик?

Он подошел к ней, виляя хвостом, неожиданно подпрыгнул и лизнул щеку, потом отскочил назад в противоположный конец комнаты.

Это было странно.

Хмурясь, она схватила трусики, натянула их и быстро надела пижаму, которая была слегка тесновата ей, поэтому и хранилась здесь. Когда два года назад Брайд сидела на жидкой белковой диете, сбросив двадцать пять фунтов, мать подарила ей целый шкаф новой одежды. Диета сработала, но в течение года возвратилась каждая унция веса плюс еще десяток фунтов.

Брайд вздохнула и выкинула это из головы. Чертов Тэйлор и его диеты. Ей было предназначено стать полной ирландкой, как ее мать и бабушка, и ничто не изменит того факта, что у нее ущербные хромосомы.

– Я должна была родиться в 50-е, когда быть пухлой было модно.

Вздохнув, она отправилась спать на софу. Волк подошел к ней и почти уткнулся носом в ее нос.

– Прости, детка, – она погладила его по голове. – Сегодня для тебя нет места. Завтра у нас будет настоящая кровать, о-кей?

Волк обнюхал ее лицо.

– Ты хорошая компания, правда? – казалось, что больше всего ему нравилось, когда она чешет его снизу за мордочку. Он закрыл глаза и помахивал хвостом. – Так как мне назвать тебя?

Она задумалась, но в мыслях застыло только одно имя…

– Не будь дурой, – сказала она себе. Было бы смешным назвать его в честь «свидания на одну ночь».

И все же…

– Тебе нравится имя Вэйн?

Он открыл глаза и облизал ее подбородок.

– О-кей, тогда ты будешь Вэйном Вторым. Для краткости – просто Вэйн.

Брайд потянулась через голову выключить свет. Он не мог поверить тому, как она собиралась называть его волчью форму. Если бы у него не было уверенности в обратном…

Но нет, она не обладала никакими экстрасенсорными способностями. Может быть, ей просто понравилось его имя.

Дождавшись, когда она крепко заснет, он вновь обратился в человека и проверил запоры на всех окнах и дверях. Удостоверившись, что с ней все будет в порядке, он перенесся из ее квартиры в свою комнату в Санктуарии.

Здесь тоже было очень темно. Отперев дверь, он заглянул в комнату Фанга. Тот находился здесь с той ночи, когда Вэйн принес его сюда, и был в коме, оставаясь в теле волка.

Пройдя через комнату, Вэйн устало вздохнул.

– Давай, Фанг, – сказал он, стоя у кровати. – Возьми себя в руки. Мне недостает тебя, младший брат, и прямо сейчас мне необходимо поговорить с кем-нибудь. У меня на руках серьезная проблема.

Но все было бесполезно. Даймоны забрали у брата больше, чем просто кровь. Они украли его дух.

Бесславие того, что случилось с Фангом, превосходило все, с чем мог столкнуться волк. Вэйн понимал это. Он ощущал это сам, когда обнаружил, что он – человек.

Не было ничего хуже неспособности сопротивляться нападающим. Он вздрогнул от нахлынувших воспоминаний.

Первый раз, когда он обернулся человеком, случился во время схватки с разозленным кабаном. Эта тварь ударила его так сильно, что боль все еще чувствовалась в ребрах, если он неправильно двигался. В одну минуту он был волком, а в следующую – лежал на спине, и кабан кусал и рвал его клыками.

Если бы не появился Фанг…

– Вставай, младший брат, – шептал он. – Ты не можешь продолжать жить так дальше.

Фанг совсем не узнавал его.

Вэйн пробежал рукой по темно-коричневому меху брата, потом развернулся и вышел.

В коридоре ему встретилась Эйми Пельтье. Она была в обличье человека и держала в руках чашку с супом из говядины, шагая со стороны лестницы.

Единственная дочь медвежьего клана была высокой, худой блондинкой с необыкновенно красивым лицом. Ее братья были заняты на полную катушку, уберегая сестру от преследования человеческих мужчин, когда она помогала в примыкающем к гостинице баре.

К этому занятию они все относились очень серьезно.

– Он ест? – спросил ее Вэйн.

– Иногда, – тихо ответила она. – Я принесла ему супа на ленч, так что надеюсь, сегодня вечером он съест больше.

Для него она была находкой. Казалось, Эйми – единственная, кто мог достучаться до Фанга. Его брат казался более живым, когда она находилась рядом.

– Спасибо. Я, правда, ценю, что ты присматриваешь за ним.

Она действительно провела с Фангом очень много времени. Этого было достаточно, чтобы заставить Вэйна задуматься кое о чем, но Фанг не вставал с кровати с той ночи, как оказался здесь.

Она кивнула.

– Эйми? – спросил он, когда она прошла мимо него.

Она обернулась.

– Не важно. Это была глупая мысль.

Между братом и медведицей ничего не было. Да и как там могло что-то быть?

Вэйн продолжил свой путь дальше через холл, к лестнице.

Он спустился вниз, пересек фойе и вошел в маленький вестибюль, дверь которого соединяла «Пельтье Хаус» с баром «Санктуарий» по соседству.

Она открывалась в кухню заведения, где два Охотника-Оборотня, Джейсин Каллинос и Рен, охраняли вход от людей – кухонных работников, которые не понимали, почему никто, кроме избранных, не мог пройти через дверь на другую половину. В основном, так было из-за того, что члены медвежьего клана, имевшие потомство, держали молодняк наверху. Иногда один из детенышей сбегал от своих нянек и скатывался вниз по лестнице.

Последнее, что было нужно Пельтье, это чтобы кто-нибудь вызвал службу контроля над животными за несанкционированный зоопарк, о котором свидетельствовало их проживание в доме.

Несомненно, мысль о том, как какой-нибудь человек заходит и обнаруживает спящих в своих разнообразных кроватях волков, пантер, львов, тигров и медведей забавляла Вэйна. Или, еще лучше – дракона, спавшего свернувшись на чердаке. У кого-то действительно может оказаться под рукой камера. На всякий случай.

Вэйн кивнул Джейсину, высокому белокурому ястребу-оборотню, который был одним из самых смертельно опасных обитателей дома. Награда, объявленная за голову Джейсина, могла высмеять смертный приговор Вэйна. Главным образом, потому, что, в отличие от Джейсина, Вэйн убивал только по необходимости. Джейсин же, верный своему звериному сердцу хищника, испытывал возбуждение от убийства.

Он жил, чтобы преследовать и калечить.

Вэйн приблизился к раскачивающейся туда-сюда двери, ведущей на территорию бара, которая вдруг резко распахнулась. Через нее пронесся Кайл Пельтье в человеческой форме, похожий на летучую мышь из преисподней.

Вэйн устранился с его дороги.

Реми Пельтье, один из четверни, с длинными вьющимися волосами, сбил Кайла с ног на пол рядом с Вэйном и начал избивать своего младшего брата.

Кайл пытался отражать удары, но это оказалось невыполнимой задачей. Реми был старше и сильнее, и любил драться.

Вэйн схватил Реми и оттащил его прежде, чем тот успел поранить щенка.

– Что ты делаешь?

– Я убиваю Гиллигана[14], – прорычал Реми, пытаясь обойти Вэйна и снова схватить Кайла.

– Так случилось, что мне нравится эта песня, – защищаясь, произнес Кайл и вытер кровь с губ, спрятавшись за спину Джейсина, совсем не удивленного происходящим.

Рен вручил молокососу полотенце, чтобы тот вытер лицо.

Реми скривил губы.

– Да, но мы не просто проигрываем эту проклятую песню от нечего делать, ты, идиот.

Половина чертовых клиентов побежала к дверям.

Со стороны «Пельтье Хаус» зашла Мамаша Медведица посмотреть на рану Кайла.

– Какого черта? – она взяла его за плечи так, чтобы видеть разбитую губу. – Mon ange, что случилось?

Вся взрослость в один миг слетела с Кайла, когда он оказался лицом к лицу с матерью. Он даже позволил прядям своих коротко остриженных волос упасть на синие глаза.

– Реми напал на меня.

Реми освободил руку из захвата Вэйна:

– Он выбрал 'Sweet Home Alabama' на музыкальном автомате, maman.

Николетта вытаращила глаза на своего самого младшего детеныша.

– Кайл, ты же знаешь, что мы включаем ее лишь когда в дверях появляется Темный Охотник Ашерон – в качестве любезного предупреждения нашей клиентуре. О чем ты думал?

Вэйна душил смех. Ашерон Партенопайус был главным у Темных Охотников. Этот человек обладал многими противоречиями и невероятной властью. Вэйн знал, что почти все до смерти боялись его. Всякий раз, когда он входил в бар, большинство Оборотней и все даймоны направлялись к двери. Особенно, если у них было что скрывать.

Кайл ответил ей угрюмым взглядом.

– Просто это хорошая песня, maman, и мне хотелось послушать ее.

Реми устремился к Кайлу, пытаясь вцепиться тому в горло, но Вэйн снова оттащил его назад.

– Он слишком глуп, чтобы жить, – прорычал Реми. – Я думаю, мы должны вырвать ему глотку и уберечь себя от дальнейших страданий.

Рен издал редкий для него смешок, Джейсин же сохранял каменное выражение лица.

Служащие-люди мудро оставались в стороне, занимаясь своими делами, будто ничего не случилось. Они уже привыкли к братьям и их постоянным ссорам между собой.

Николетта рыкнула на своего старшего сына.

– В его возрасте мы все были глупыми, Реми. Даже ты, – она погладила Кайла по руке и подтолкнула к двери в «Пельтье Хаус». – Сегодня ночью тебе лучше не показываться в баре, cher. Твоему отцу и братьям нужно время, чтобы обуздать свой нрав.

Кайл кивнул, снова посмотрел на брата и показал ему язык. Реми издал медвежий рык, который заставил каждого человека на кухне посмотреть на него.

Выражение лица Мамаши говорило, что она устроит скандал своему старшему щенку, как только они окажутся за пределами слышимости и видимости людей.

– Думаю, тебе лучше вернуться в бар, Реми, – сказал Вэйн, отпуская его.

– Прекрасно, – рыкнул Реми. – Сделай нам всем приятное, maman. Съешь своего младшего.

На сей раз захохотал Джейсин, и тут же успокоился, когда Николетта просверлила его взглядом.

Тряхнув головой, она приказала кухонным работникам вернуться к работе.

Вэйн двинулся к бару.

– Вэйн, mon cher , подожди.

Он обернулся.

Она подошла и остановилась рядом.

– Спасибо за то, что защитил Кайла. Реми еще не научился управлять своим темпераментом. Иногда я боюсь, что он не научится никогда.

– Все в порядке. Он слегка напоминает мне Фанга. Во всяком случае, до комы.

Она опустила взгляд и нахмурилась. Подняв его руку, она уставилась на помеченную ладонь.

– Ты в процессе спаривания?

Он сжал ладонь в кулак.

– Это появилось сегодня вечером.

У нее открылся рот, потом она втащила его обратно в дом. Захлопнув дверь, Николетта повернулась к нему лицом.

– Кто?

– Человек.

Она чертыхнулась на французском.

– О, cher, – выдохнула она. – Что ты собираешься делать?

Вэйн пожал плечами.

– Ничего. Я буду охранять ее, пока все не закончится. Потом она и дальше будет жить своей жизнью.

Мамаша в замешательстве глядела на него.

– Почему ты приговариваешь себя к долгим годам без женщины или жены? Если ты отпустишь ее, возможно, никогда больше не сможешь иметь семью.

Вэйн пошел прочь, но она задержала его.

– Что я должен делать, Николетта? – спросил он, называя ее настоящим именем, а не Мамашей, как ее часто звали. – Я – живой пример того, почему мы должны размножаться только в пределах своей разновидности. Я не хочу передавать болезнь другому поколению.

Она выглядела потрясенной его словами.

– Ты не болен.

– Нет? Тогда как бы ты назвала это?

– Ты благословенный, как и Кольт.

Он в недоверчивом изумлении смотрел на нее.

– Благословенный?

– Oui,– искренне сказала она. – В отличие от нас, ты знаешь, на что похожа жизнь другой стороны. Ты был и животным, и человеком. Я никогда не узнаю, что значит быть человеком. Но не ты.

– Я не человек.

Она пожала плечами.

– Как скажешь, cher. Однако, я знаю других аркадианцев, которые вступали в брак с людьми. Если хочешь, я могу сделать так, чтобы они поговорили с тобой.

– С какой целью? Они тоже смешанной крови?

– Non.

– Тогда что они могут сказать мне? Если моя жена родит детей, кем они будут: волками или людьми? Изменят ли они форму после наступления зрелости? Как я объясню человеческой женщине, что не знаю, кем будут наши дети?

– Но ты – аркадианец.

Ему был ненавистен тот факт, что Николетта, Ашерон и Кольт видели то, что у него получалось скрывать от других. Он не знал, как они смогли раскрыть его, но это сильно выводило из себя. Даже его собственный отец не знал, что он – аркадианец.

Конечно, этому помогало то, что отец лишь мельком смотрел на него.

– Я – аркадианец? – понизив голос, со злостью зашептал он. – Но я не ощущаю свою человеческую сторону, как ощущает Кольт. Как я могу быть щенком волка и превратиться в человека, достигнув зрелости? Как это вообще возможно?

Она покачала головой

– Jenesaispas[15], Вэйн. В этом мире есть много всего, чего я не понимаю. Кровь смешивается очень редко, тебе это известно. Большинство людей в таких браках бесплодны. Возможно, твоя женщина тоже.

Это давало ему крупицу надежды, но он не был глупцом, чтобы ухватиться за нее. Его жизнь никогда не была легкой. Каждый раз, когда он тянулся за тем, чего желал, ему злобно давали по мозгам.

Очень трудно быть оптимистом в жизни, где оптимизм никогда не поощряется.

– Этим шансом я не могу воспользоваться, – сказал он спокойно, хотя какая-то часть его хотела получить этот шанс с пугающим отчаянием. – Я отказываюсь переворачивать ее жизнь.

Николетта шагнула назад.

– Очень хорошо. Решение полностью за тобой, но если передумаешь…

– Я не передумаю.

– Прекрасно, почему бы тебе не взять эти несколько недель и побыть рядом с твоей женщиной, пока у нее метка? Мы позаботимся о Фанге.

Осмелится ли он поверить в это предложение?

– Ты уверена?

– Oui, cher. Ты можешь доверять некоторым животным, даже медведям. Обещаю, здесь твой брат будет в безопасности, но вот твоей женщине опасно оставаться одной, пока на ней твой запах.

Николетта была права. Если, как он подозревал, стая ищет их, разведчики могут обнаружить его запах на Брайд. Она будет носить его, пока у нее на руке метка, и опытные Охотники-Оборотни способны учуять ее.

– Спасибо, Николетта. Я твой должник.

– Знаю. А теперь иди и будь со своим человеком, пока можешь.

Вэйн кивнул и перенесся назад к Брайд.

Она все еще спала на софе, лежа на спине. Было видно, что ей неудобно. Ногам было тесно, одна рука лежала над головой, а другая свисала вниз.

Его охватила нежность, когда в памяти всплыло, как выглядела она, испытывая оргазм, ее лицо в зеркале, когда он обнимал ее.

Она была страстной женщиной. Той, которую он отчаянно жаждал познавать снова и снова. Отбросив здравый смысл, он потянулся и коснулся ее мягкой щеки.

Ее глаза, затрепетав, открылись и она вскрикнула.

Брайд в изумлении села, ей показалось, что только что она видела Вэйна, возвышающегося над ней.

– Вэйн?

Волк обогнул кушетку и сел около нее.

Она в смущении огляделась вокруг, потом нервно рассмеялась.

– Малыш, у меня галлюцинации что ли? О, да. Looney Tunes[16], я иду!

Тряхнув головой, она снова улеглась и попыталась заснуть, но как только ей это удалось, ей снилось, что она ощущает на своей коже запах Вэйна.

Следующие два дня Вэйн присматривал за Брайд, оставаясь в теле волка, и каждая минута была для него жестоким мучением. Его природные инстинкты требовали ее.

Если бы она была волчицей, он сейчас был бы внутри нее, показывая ей свою доблесть и власть.

Зверь внутри него требовал брачных ухаживаний, человек же хотел…

Это пугало больше всего. Ни одна его клетка не слушала холодных, разумных объяснений. Не то чтобы он мог чем-то действительно насторожить ее. Около Брайд на него накатывала такая мощная гормональная волна, что цунами казалась легким волнением в лужице.

Его потребность прикоснуться к ней становилась настолько огромной, что теперь он даже боялся находиться рядом с ней.

Несколько минут назад, в волчьем обличье, он выскочил за дверь, чтобы попытаться обуздать себя, а потом снова вернуться в магазин для дальнейших мучений. Его кровь закипала всякий раз, когда она начинала двигаться. Звук ее голоса, облизывание длинных изящных пальцев, листающих страницы журналов, превратились для него в пытку.

Это его убивало.

Ты вожделеешь.

Действительно, он был подвержен вожделению. Уж лучше смерть. Где были эти волки-убийцы, когда они так нужны ему? Точно, боль. Вот ответ. Только жестокая боль может обуздать его сексуальные аппетиты.

Думай о чем-то еще.

Вэйн должен отвлечься от мыслей о Брайд и ее теле. И, что еще более важно, от того, что он хочет сделать с ее телом.

Решительно настроенный попытаться, он остановился перед маленьким магазинчиком на Ройал Стрит. Это оказался магазин кукол, с ума сойти. Он и правда не знал, почему стоит здесь. Может быть, из-за куклы в витрине, напомнившей ему о такой же, которую Брайд хранила в коробке у телевизора.

– Только не стойте снаружи, молодой человек. Заходите внутрь.

В дверях показалась маленькая старушка. Волосы у нее были седыми, но глаза – острые и умные.

– Все в порядке. Я просто смотрел, – сказал Вэйн.

А потом он уловил след чего-то странного. Струйку силы в воздухе, которая была сильнее, чем у Охотников-Оборотней.

Ашерон?

Старушка улыбнулась ему.

– Заходи внутрь, волк. Там находится кое-кто, с кем, я думаю, ты захочешь поговорить.

Она придержала дверь, и она вошел в маленький, темный магазин, разграниченный стеллажами и коробками с куклами, сделанными на заказ. Не говоря ни слова, она провела его за прилавок и дальше за тяжелые бордовые занавески.

Вэйн резко остановился, увидев самую странную картину за все четыреста лет своей жизни.

На полу задней комнаты сидел, скрестив ноги, могущественный Темный Охотник Ашерон Партенопайус и играл в куклы со своим неизменным спутником-демоницей и человеческим младенцем.

Вэйн не мог двинуться, наблюдая за сидящей на его обтянутом кожей, согнутом колене маленькой девочкой, а Темный Охотник придерживал ее, положив руку на животик. Одетая в детский передник с оборками и черные сандалии, с короткими темно-рыжими локонами и округлым детским личиком, она была очень красива.

В правой руке Эш держал куклу-мальчика, в то время как девчушка жевала голову рыжеволосой Барби, очень походившей на греческую богиню Артемиду – создавшую Темных Охотников и руководившую ими. Демоница сидела рядом, в ее руках была белокурая кукла. Ее собственные волосы были темны, имели красную прядь и в точности соответствовали волосам Эша.

– Видишь, я знала, что детка Марисса отличается от других людей. Посмотри, как она жует рыжую голову кукольной Артемиды. Сими должна научить ее изрыгать огонь, а потом представить реальной тёлке-богине.

Эш захохотал.

– Я так не думаю, Сим. Марисса совсем не готова к этому, правда, сладкая?

Малышка потянулась и, смеясь, положила мокрую ладошку на подбородок Эша. Эш игриво прикусил ее ручку, а демоница забрала его куклу и заставила ее танцевать со своей.

– Мне кажется, моей кукле нужна пара рогов, akri, – сказала она Эшу. – Думаешь, Лайза сделает мне куклу с рожками, как у меня?

На голове игрушки немедленно появились черно-красные волосы и рога.

Демоница завизжала от радости.

– О, спасибо, akri. Это – кукла Сими! – вскинув голову, она посмотрела на малышку, сидящую на коленях Эша. – Знаешь, Марисса – прелесть, но будет еще симпатичнее с рожками.

– Нет, Сим. Не думаю, что Аманда и Кириан будут благодарны, если их дочка вернется с парой рогов на голове.

– Да, но она выглядит такой… такой… обделенной без них. Я могла бы сделать их действительно прелестными. Может быть, к ее платью подойдут розовые?

– Успокойся, Сими.

Демоница надулась.

– Фу, ты не умеешь веселиться, akri, – она подняла вверх куклу– мальчика. – Видишь это, Марисса? О-кей, теперь смотри, что случается, когда он сводит Барби с ума. Она берет соус для барбекю и съедает его.

Эш быстро забрал куклу из рук Сими, прежде чем та успела сунуть ее в свой открытый рот.

– Нет, нет, Сими. У тебя аллергия на каучук.

– Разве?

– Ты не помнишь, как болела, когда съела те шины от грузовика, который не понравился тебе?

Демоница выглядела по-настоящему разочарованной.

– Ох. Это из-за них мне было плохо? А я думала, потому что там была эта тёлка-богиня.

Эш быстро чмокнул ребенка в макушку и отдал его Сими

– Присмотри за Мариссой несколько минут, не вздумай ее съесть и не позволяй ей ничего жевать.

– Без вопросов,akri. Я никогда не съем крошку Мариссу, потому что знаю, как ты скучал бы по ней.

Эш нежно обнял демоницу, поднялся с пола и не спеша направился к Вэйну. Высокий и худой, он был прекрасным образцом молодого человека в начале его жизненного пути. Немногие ростом превосходили Вэйна, но Эш был одним из них.

И устрашал в нем не только его рост. В Темном Охотнике было что-то примитивное и могучее. То, чего боялся даже зверь в Вэйне.

Даже притом, что они знали друг друга в течение многих столетий. На самом деле это Эш помог найти Вэйну его мать. И до сих пор Вэйн не знал, почему Темный Охотник помог ему.

Но Ашерона Партенопайуса не понимал никто.

– Ты знаешь, что нехорошо шпионить за людьми, волк?

Вэйн фыркнул.

– Как будто, когда-нибудь кто-то мог шпионить за тобой, – он оглянулся и посмотрел на демоницу и малышку. – Никогда не принял бы тебя за няньку.

Эш глянул вниз на руку Вэйна, потом встретился с его пристальным взглядом. В глазах, похожих на жидкое серебро, было что-то совершенно сбивающее с толку. В них, подобно водовороту, кружились мистические силы и древнее знание.

– А я никогда не принимал тебя за труса.

От оскорбления Вэйн закипел от злости.

Он бросился на Эша и обнаружил, что Атлант переместился, оказавшись вне досягаемости.

– Успокойся, – приказ, прозвучавший в этом единственном слове, заставил Вэйна замереть.

Эш посмотрел через плечо на старушку, все еще стоявшую посреди раздвинутых занавесок.

– Лайза, пожалуйста, не могли бы вы принести Вэйну чаю?

– Я не пью чай.

– Лайза?

– Сейчас принесу, – старушка вернулась в магазин.

– Я не пью чай, – повторил Вэйн.

– Ты выпьешь. Тебе понравится.

Взгляд Вэйна снова потемнел.

– Я не один из твоих Темных Охотников, Ашерон, и не пляшу под твою дудку.

– Они тоже. Но это здесь вообще ни причем, ведь правда? – Эш вскинул голову так, как будто прислушивался к тому, что только он мог слышать. – Ты ищешь ответы.

– Мне ничего не нужно от Темного Охотника. Никогда.

Эш сделал долгий выдох.

– Я сожалею об Ане, Вэйн, но этому суждено было произойти.

Услышав слова сочувствия, Вэйн скривил губы. Его сердце до сих пор разрывалось от потери.

– Не говори мне о судьбе, Темный Охотник. Я знаю эту тему.

К его удивлению, Эш согласился с ним.

– Мне знакомо это чувство. Но оно не меняет того, что происходит внутри тебя, верно?

Вэйн сверкнул глазами на Эша:

– Что ты знаешь об этом?

– Все. – Эш скрестил на груди руки, уставившись на Вэйна взглядом, заставлявшим нервничать. – Жизнь была бы проще, если бы у нас имелись все ответы, не так ли? Найдет ли тебя твоя стая? Станет ли Фанг снова нормальным? Примет ли Брайд когда-нибудь тебя в качестве мужа?

От этих слов Вэйн похолодел.

– Что тебе известно о Брайд?

Эш не ответил.

– Знаешь, люди удивляют своей способностью любить. Не обманывай себя, потому что боишься того, что может случиться. Вместо этого, тебе, возможно, стоит сосредоточиться на том, что случится, если ты уйдешь от нее?

Ему было просто это говорить. За ним не охотились.

– Что ты знаешь о страхе?

– Достаточно, чтобы прочитать на эту тему курс длиною в жизнь, – он посмотрел мимо него на малышку, которая поднималась вверх на дрожащих маленьких ножках, все еще не научившихся поддерживать вес ребенка. – Она прелесть, правда?

Вэйн пожал плечами. Он далеко не эксперт по вопросам того, что делает человеческих детей красивыми.

– Трудно поверить, но если бы Кириан не имел веры в Аманду и их совместное будущее, она никогда бы не появилась на свет. Никто не услышал бы красоты ее детского смеха и не увидел бы ее драгоценной улыбки.… Подумай об этом, Вэйн. Бухгалтер, которая хотела просто нормальной жизни, и Темный Охотник, который думал, что любовь – выдумка. Если бы Кириан ушел, он до сих пор оставался бы Темным Охотником и жил бы один. А Аманда, ухитрившись справиться с аполлитом и даймоном, покушавшимися на ее психические силы, вероятно, была бы сейчас замужем за кем-то еще.

– Были бы они счастливы? – Вэйн не знал, почему задал этот вопрос.

Эш пожал плечами:

– Может быть, а может – нет. Но взгляни на их ребенка. Она вырастет дочерью волшебницы и Темного Охотника. Она будет знать об этом мире такие вещи, которые дано знать не каждому. Впрочем, она уже знает. А теперь представь, если бы ее не существовало. Что мир потерял бы без нее?

– А что мир приобрел с нею?

Эш не колебался с ответом.

– Он приобрел по-настоящему прекрасную душу, которая вырастет и будет помогать всем, кому нужна помощь. В мире, заполненном злобой, она никогда никому не причинит вреда. И две души, которые никогда не знали любви, теперь есть друг у друга.

Вэйн усмехнулся.

– Ты никогда не думал о том, чтобы начать писать любовные романы, Эш? Ты стал бы находкой в беллетристике, а я лучше поведаю тебе о реальном мире. Вот эта маленькая девочка вырастет, ее сердце будет разбито, а ее саму люди будут использовать и обманывать.

– И ее родители вырвут сердце у любого, кто попытается сделать это. Жизнь – азартная игра, Вэйн. Большую часть времени она жестока и болезненна, и не для тех, кто робок. Приз достается победителю, а не тому, кто даже не явился на битву.

– О чем ты говоришь?

– Я думаю, ты уже понял. Станет ли жизнь Брайд лучше без тебя? Кто скажет? Возможно, найдется какой-нибудь мужчина, который сможет оценить ее. Но будет ли он ценить ее так же, как ты?

Нет. В глубине сердца Вэйн знал это. Ее нежное прикосновение было для него бесценным.

– Что, если из-за меня она умрет?

– Смерть для людей неизбежна. Она все равно когда-нибудь умрет. Но реальный вопрос в том, будет ли она жить вечно? – Эш пошел от него прочь, но остановился. – А ты?

Вэйн остался стоять там, в тишине обдумывая слова Эша.

Лайза вернулась с чаем, и Вэйн поблагодарил ее, прежде чем попробовать напиток.

К его смятению, Эш оказался прав. Ему действительно понравилось.

Эш поднял ребенка и вернулся к нему.

– Знаешь, всегда есть возможность, что Брайд может не принять тебя. Встреться с ней как человек, Вэйн. Покажи ей то, что твой отец никогда не показывал твоей матери. Позволь ей увидеть и человека, и животное, а потом дай решить самой.

– А если она покинет меня?

– Это то, чего ты боишься больше всего?

Вэйн отвел взгляд. Будь Эш проклят за проницательность. Нет, самым большим его опасением было то, что она примет его, а он не сможет уберечь ее от своих врагов.

– Все, что ты реально можешь сделать, это отдать все и верить, что все получится.

– Ты на самом деле веришь Мойрам?

Ответ Эша удивил:

– Нисколько. Они делают ошибки точно так же, как остальные. Но, в конце концов, ты должен во что-то верить. – Эш крепко прижал ребенка к груди. – Так что ты выберешь?

Вопрос Эша не выходил из головы Вэйна всю обратную дорогу к магазину Брайд. Он не знал, что выбрать, а Эш ничем по-настоящему не помог ему.

Находясь в форме волка, он обнюхал тротуар у двери ее магазина. С тех пор, как Вэйн поселился у нее, она начала оставлять дверь магазина приоткрытой, когда он уходил.

Как будто знала, что он вернется.

Она также постелила за прилавком удобный матрас с набивкой из соломы, чтобы ему было удобно лежать и присматривать за ней пока она работает. Ему действительно нравилось наблюдать за ней, особенно, когда она общалась с другими людьми. В ней была доброта, которая, как он знал, отсутствовала у других.

Особенно ему нравилось наблюдать за ней и Табитой. Вместе они были очень забавны. По крайней мере, когда не обсуждали каждого представителя его пола, за исключением своих отцов, черт возьми.

Он почти был готов к тому, что Табита попытается кастрировать его просто потому, что он – самец.

А прямо сейчас Брайд сидела на деревянном табурете за конторкой и доедала половину сэндвича.

– Вот и ты, – улыбнулась она ему. – Я задавалась вопросом, что с тобой случилось.

Она протянула ему вторую половину бутерброда, позволив съесть его с руки. Вэйн прикончил его, и положил голову к ней на колени. Она погладила его за ушами, и от ее нежности он растаял.

Возможно, Эш прав. Разве не должен он сделать это для них обоих, чтобы, по крайней мере, предоставить ей выбор?

Вэйн Катталакис никогда не позволял страху управлять собой. Но он никогда и не терял никого до того случая восемь месяцев назад.

За одну ночь он потерял все.

Боже, как он устал от одиночества. Так сильно устал никому не доверять.

И от того, что ему не с кем посмеяться.

Возможно, Брайд – его будущее.

Может быть, ему нужно попытаться и посмотреть, что получится.

Но как?

Что делали люди, ухаживая друг за другом?

Убрав мусор после ланча, и выбросив его в корзину, Брайд снова уселась на табурет. Последние два дня были ужасными. Она приводила в порядок свою крошечную квартиру, прилагая все усилия, чтобы забыть Тэйлора и его жестокость. Кроме того, крысиный ублюдок еще должен вернуть ее вещи.

– Пожалуйста, не надо делать так, чтобы мне самой пришлось ехать за ними, – сказала она, отмечая товары из каталога для своего магазина.

Если ей придется сделать это, то она из мести возьмет с собой Табиту.

И если так случится, что Табита захватит монтировку… ну, Брайд не стала бы удерживать ее. В конце концов, это же свободная страна. И если бы монтировка упала на коленные чашечки Тэйлора один раз, или два, или три… дюжину раз, – что же, несчастные случаи иногда действительно случаются.

Смакуя эту мысль, она потянулась к волку, почесала его за ушами и сразу же почувствовала себя лучше.

За прошедшие два дня Вэйн превратился в ее постоянного спутника. Он и сейчас сидел у нее в ногах за конторкой, совершенно удовлетворенный тем, что находится рядом. Если бы ей удалось найти такого же преданного мужчину.

Дверь в магазин открылась.

Она подняла голову и увидела Тэйлора. Ее сердце остановилось. Он был высок и красив фальшивой телевизионной красотой, на нем были брюки цвета хаки и черная рубашка от Ральфа Лорена.

Он шагнул в магазин так, словно являлся его владельцем. Как будто вовсе не он так небрежно разбил ее сердце несколько дней назад.

– Привет, Брайд, – Тэйлор улыбался ей своей безупречной улыбкой в тридцать два зуба. – Ты одна?

Волк начал рычать.

– Привет, Тэйлор, – она потянулась вниз, чтобы прикоснуться к волку и успокоить его. – Да, если не считать моего домашнего питомца.

– Домашний питомец? – он заглянул за конторку и увидел Вэйна, уже вскочившего на ноги с отведенными назад ушами.

Тэйлор шагнул назад.

– Твой домашний питомец явился прямиком из ада. Это подарок твоего отца?

– Что тебе нужно? – спросила она. – Я знаю, что ты приехал не для того, чтобы потрепаться со мной.

– Я, хм, я привез твои вещи, они снаружи, и мне хотелось бы знать, что с ними делать.

Она глянула на улицу и увидела, что позади красной алфы-ромео Тэйлора припаркован небольшой фургон.

– Ты должен был сделать это два дня назад.

Он недовольно вздохнул.

– Да, правильно, но я был занят. Знаешь, у меня есть своя жизнь.

Она в гневе таращилась на него.

– Знаешь, у меня тоже.

– Да, – произнес он сквозь смех. – Поглощение конфет и просмотр телепрограмм отнимают много времени.

Она посмотрела на него с упреком.

– Ты настоящий говнюк. И что я когда-то нашла в тебе?

Он отвел руку в сторону, как будто показывая ей себя, и улыбнулся:

– То же самое, что видит во мне любая другая женщина, детка. Согласись, мы оба знаем, что тобой никогда не заинтересуется другой парень, который будет выглядеть так же хорошо, как я.

Вэйн прыгнул на него.

– Нет, – бросила Брайд, но было слишком поздно. Волк уже вцепился в руку Тэйлора.

От боли тот закричал.

Она схватила волка и оттащила его назад. Вэйн вырывался, свирепо лая и рыча, отпустив, наконец, руку Тэйлора.

Она втащила его в заднюю комнату и заперла там.

Тэйлор прижимал к себе руку, истекающую кровью.

– Значит так. Считай себя подсудимой.

– Даже не пытайся, – ответила она, возвращаясь к нему и пытаясь сдержать свой темперамент. – Ты находишься на моей территории. В полиции я скажу, что ты мне угрожал.

– Да кто поверит в это?

– Любой ведущий на двух других станциях, который ненавидит тебя так же сильно, как и я.

Его лицо побледнело.

– Да, – со злостью сказала она. – Вспомни, кого в этом городе знает этот маленький жирный цыпленок. Я – последний человек, с кем ты захочешь связываться.

Он развернулся на пятках и вышел наружу.

Она пошла за ним и услышала, как он завопил перевозчикам:

– Просто свалите ее дерьмо на улицу!

– Не смей!

– Сделайте это! – зарычал он на мужчин.

К ее мгновенному разочарованию, перевозчики открыли задние двери грузовика и начали складывать коробки на обочину.

Брайд была поражена.

– Я заплачу вам триста долларов, если вы отнесете все в мою квартиру в задней части здания.

Перевозчики переглянулись между собой, кивнули и направились к воротам.

– Я удвою ее плату, если вы бросите вещи здесь, как хлам, которым они и являются.

Они снова поставили коробки на обочину.

– Ты невероятный ублюдок!

Он открыл рот, собираясь ответить, потом захлопнул его, когда к ним с ревом подъехал мотоцикл.

Брайд нахмурилась, увидев, как мотоцикл въехал на обочину перед алфа-ромео и припарковался прямо около ее магазина. В тот момент, когда водитель снял шлем, у нее бешено застучало сердце.

Это был Вэйн … и совсем не в меховой шкуре.

Одетый в черную кожаную куртку и линялые джинсы, он выглядел так, что его хотелось съесть.

Его суровая красота была насмешкой над женоподобными чертами Тэйлора.

Тэйлор уставился на них, когда Брайд подошла к Вэйну. Тот опустил подножку и перекинул длинную ногу через мотоцикл. Потом одним плавным движением притянул ее к себе и поцеловал как будто в каком-то фильме.

– Привет, Брайд, – выдохнул он у ее губ.

Она улыбнулась ему.

– Привет.

– Кто это, черт возьми?

Вэйн окинул его взглядом, говорившим, какого он невысокого мнения о Тэйлоре.

– Я ее любовник, а кто, черт возьми, ты?

Брайд прикусила губу, чувствуя, как ее охватывает радость.

– Я ее парень.

– А, – сказал Вэйн. – Ты тот самый блудливый мудак. Я думал, ты выгнала этого неудачника.

Она улыбнулась еще шире и бросила злобный взгляд на Тэйлора.

– Я и выгнала. Но он вернулся … умоляя.

Вэйн посмотрел через ее плечо на перевозчиков, которые быстро складывали на тротуаре мебель и коробки.

– Что они делают?

Ее дыхание сбилось, когда она подумала о жестокости Тэйлора.

– Он заплатил им, чтобы они бросили мои вещи на улице, как хлам. Он намерен удваивать сумму, вне зависимости от того, сколько предлагаю им я.

Вэйн выглядел совершенно недовольным услышанным.

– Десять тысяч долларов за то, чтобы отнести вещи в дом и расставить их так, как она захочет.

Самый высокий из них рассмеялся:

– Ага. Может, трахнешь себя?

Вэйн отстранил ее. Отцепив от ремня сотовый, он протянул его этому человеку.

– Нажми единицу, звонок пойдет в «Ваковию»[17]. Спроси Лесли Дэниэлс, она – президент банка. Назови ей свой банк и счет. Она немедленно переведет деньги на счет, или, если хочешь, через Вестерн Юнион.

Мужчина ответил скептическим взглядом, но сделал так, как сказал Вэйн. Он выпучил глаза сразу, как только спросил Лесли. Посмотрел на остальных рабочих и направился к грузовику за чековой книжкой.

Вэйн подмигнул ей.

Через несколько минут перевозчик вернулся и возвратил телефон Вэйну.

– Она хочет поговорить с вами, чтобы удостовериться, что вы – мистер Катталакис.

Вэйн взял трубку.

– Привет, Лес, это я… Да, знаю, – слушая, он послал Тэйлору злой взгляд. – Знаешь что, организуй для них пятнадцать тысяч. Они кажутся чертовски порядочными людьми… Да, о-кей. Поговорим потом, – он дал отбой и посмотрел на рабочих.

Старший среди них в восхищении кивнул ему.

– О-кей, парни, вы слышали мистера Катталакиса. Будьте осторожны с вещами леди и расставьте их там, где она захочет.

Вэйн послал Тэйлору то, что можно назвать удовлетворенной усмешкой.

– Теперь ты хочешь удвоить сумму?

Тэйлор двинулся было к ним, но дикое выражение лица Вэйна заставило его отступить назад.

Он оглядел их, скривив в отвращении губы.

– Добро пожаловать к этой жирной суке.

Брайд не успела моргнуть, а Вэйн уже бросил Тэйлора на капот автомобиля, сжав его горло руками.

Брайд кинулась к ним, потому что Вэйн бил голову Тэйлора о капот.

– Вэйн, пожалуйста, остановись! Сейчас вызовут копов.

Зарычав, Вэйн отпустил его.

– Если ты когда-нибудь снова оскорбишь Брайд, клянусь, я вырву твое горло и скормлю болотным крокодилам. Ты понял меня?

– Ты – псих. Клянусь, я добьюсь ордера на твой арест.

– Попытайся. Все что мне нужно сделать, это нажать двойку на телефоне и позвонить своему поверенному. Я завалю тебя таким количеством исков, что в суд будут бегать твои внуки.

Тэйлор, прищурившись, сполз с капота, но он ясно понимал, что его переиграли. Прерывисто дыша, он схватился за дверцу машины, влез в нее и, визжа покрышками, умчался прочь.

– Эй, леди? – спросил перевозчик. – Сообщите нам, когда будете готовы показать, куда ставить ваши вещи.

Брайд покинула Вэйна ровно настолько, чтобы открыть ворота и показать рабочим свою студию. Вернувшись, она обнаружила, что Вэйн стоит прислонившись к стене дома и наблюдает за фургоном.

Сердце ее бешено колотилось.

– Спасибо, – тихо сказала она. – Я действительно рада, что ты так вовремя появился.

Он потянулся к выбившемуся из прически локону, лежавшему на ее плече.

– Я тоже.

– Я, хм… Я должна заплатить тебе за перевозчиков.

– Не волнуйся. Это – подарок.

– Вэйн…

– Не беспокойся, – настойчиво повторил он. – Я говорил, что деньги для меня ничего не значат.

Сколько же у него денег, если он способен так говорить о пятнадцати тысячах долларов? И почему такой богатый парень болтается с ней?

– Ну, а для меня значат. И я не хочу быть ничем тебе обязанной.

– Ты ничем не обязана мне, Брайд. И никогда не будешь.

– Нет, я должна расплатиться с тобой.

– Тогда пообедай со мной, и будем квиты.

Она отрицательно покачала головой.

– Это не способ вернуть деньги.

– Уверен в обратном.

Она открыла рот для ответа, но тут вспомнила про другого Вэйна.

– О, нет. Я должна выпустить волка. Он будет вне себя!

Вэйн побледнел от ее слов, но она не заметила, так как уже почти вошла в магазин.

Оглянувшись вокруг, и убедившись, что никто не видит его, он обернулся волком и перенесся снова в заднюю комнату.

Он едва успел сделать это перед тем, как она открыла дверь.

– Вот так, мальчик, – произнесла она, опускаясь на колени перед своим любимцем. – Мне жаль, что я должна была оставить тебя здесь. Ты в порядке?

Он спокойно обнюхал ее.

Она крепко обняла его и встала.

– Пойдем, малыш, я хочу, чтобы ты познакомился кое с кем.

Услышав это, Вэйн стиснул зубы. Как у него получится встретиться с самим собой? Он обладал большим могуществом, но даже ему это не под силу.

Поэтому он просто выбежал из полуоткрытой двери и продолжал бежать, пока не уверился, что исчез из ее поля зрения.

Брайд бросилась вдогонку за волком.

– Вэйн! – позвала она, мчась к двери. Но его и след простыл.

– Ты звала?

Она подскочила, потом повернулась к Вэйну – человеку.

– Нет, моего волка.

– Его зовут Вэйн?

Она открыла рот, покраснев.

– Это – длинная история.

Он только усмехнулся.

О, Господи, как это она поставила себя в дурацкое положение?

– Ну, я не стал бы переживать за него. Уверен, он вернется.

– Надеюсь на это. Я уже привязалась к нему.

У Вэйна замерло сердце. Это было последнее, что ему хотелось услышать. Но, по правде говоря, он тоже к ней привязался. Ужасное безрассудство.

Он отдернул руку от ее волос, хотя на самом деле хотел притянуть ее в свои объятия и целовать эти губы. Его обе половины не желали ничего иного, как скинуть с них лишнюю одежду и прижаться к ней. Почувствовать, как ее мягкая кожа скользит по его коже. Языком отведать ее плоть…

Выражение его лица заставило Брайд сглотнуть. Он уставился на нее, как на пирог, который собирался слопать.

Ни один мужчина не смотрел на нее таким голодным, требовательным взглядом. Этот взгляд парализовал ее.

– Эй, леди? – позвал ее перевозчик.

Она подпрыгнула.

– Да?

– Куда нам поставить кровать?

Она посмотрела на Вэйна.

– Я вернусь, о’кей?

Он кивнул. Она отошла от него и, направляясь к перевозчикам, чувствовала на себе его горячий, тяжелый взгляд. Вэйн боролся с дыханием, наблюдая за ее походкой. У этой женщины была самая классная попка, какую он только видел. И он обожал и ненавидел то, как она носила волосы. Пряди падали вниз, касаясь шеи, заставляя его желать облизать каждый дюйм этой соблазнительной плоти.

Что, все волки чувствовали себя так рядом со своими самками? Или это в Брайд что-то было? Он не знал наверняка. Но сейчас рядом с ней он был человеком. Боже помоги им обоим.

Глава 4

Ни разу за всю свою жизнь Брайд не ощущала большей неловкости. Что должна сказать женщина мужчине, который выручил ее в один из худших моментов жизни?

«Спасибо» совсем не соответствовало тому, что она чувствовала. Он был для нее настоящим героем.

Выйдя из квартиры, Брайд вернулась в магазин, в то время как рабочие продолжали разгружать ее имущество.

Сначала она не заметила Вэйна. Он что же, ушел?

Мотоцикл все еще стоял там, где он оставил его.

Хмурясь, она заглянула в магазин и обнаружила мужчину за изучением поступивших ранее утром изящных платьев, висевших на вешалках за конторкой.

Он замер у броского черного наряда, который привлекал и ее внимание, и был сшит из тяжелого шелка. Верх платья поддерживался за счет двух полосок ткани, крепившихся на шее, и оставляя открытыми плечи и спину. Такое платье великолепно смотрелось бы на ком-то вроде Табиты. Брайд заказала его импульсивно, инстинктивно зная, что оно выгодно подчеркнет то ожерелье, которое Вэйн купил для нее.

Она изначально планировала выставлять эти их вместе.

Брайд открыла дверь и направилась к Вэйну.

– Хочешь его примерить? – игриво спросила она.

Он рассмеялся. Его лицо посветлело, а глаза заискрились. Боже милостивый, ни один мужчина не должен быть настолько красивым.

– Не думаю, что могу позволить себе такое декольте. И скорее всего, оно сделало бы мою задницу плоской.

Она засмеялась.

Он снял платье самого большого размера и приложил к ней.

– С другой стороны… тебе идет.

– О, нет, – сказала она, погладив прохладный шелк рукой. – Для меня оно слишком облегающее. Кроме того, мне не нравится, что плечи остаются открытыми.

Он выглядел озадаченным ее словами.

– Почему?

Она пожала плечами.

– Это очень меня смущает.

Он посмотрел на платье, потом на нее, как будто представлял ее в нем.

– Да, вероятно, ты права. Слишком много парней начали бы глазеть на тебя, и мне бы пришлось избить их.

Он был серьезен. Пораженная, Брайд изогнула брови, забрала у него платье и вернула его на вешалку. Вэйн пристально смотрел на нее, окутанный ее ароматом. Мысль о ней в этом платье…

Она так возбуждала его, что он едва удержался от того, чтобы не обнять Брайд. Уставившись на обнаженную плоть ее шеи, он жаждал прижаться к ней губами и насладиться вкусом этой восхитительной кожи.

Если бы он находился в своей стихии, то без колебаний притянул бы женщину к себе и целовал до тех пор, пока она не запросила бы пощады. Но люди, которых он встречал, не вели себя так. У них были правила по ухаживанию, о которых ему мало было что известно.

Она повернулась к нему.

Вэйн отвел взгляд, опасаясь, что она может понять, как он хочет ее. И насколько он не уверен в себе.

В его царстве робкий волк – мертвый волк. В человеческом мире …

Робкие побеждают или проигрывают?

Проклятье, он должен был больше уделять этому внимания.

– Итак, как насчет пообедать? Хочешь, я дам тебе несколько часов на то, чтобы рабочие привели все в порядок, а потом вернусь?

Она прикусила губу.

– Я не знаю.

– Пожалуйста!

Она кивнула и мило покраснела.

По каким-то причинам, которые Вэйн не мог объяснить, ему захотелось завыть в триумфе. Он потянулся к платью на вешалке и дернул его за юбку.

– Наденешь это? – спросил он с надеждой.

Брайд с сомнением посмотрела на платье, но выражение его лица поколебало ее. До сих пор Вэйн был к ней так внимателен …

– Только если поклянешься, что не будешь смеяться надо мной.

Его взгляд обжигал.

– Я никогда не стал бы смеяться над тобой.

Она сглотнула, ощутив охватившую ее страстную дрожь от прозвучавшей в его словах глубокой искренности. На его счастье он был слишком сексуален.

– О-кей, во сколько ты вернешься?

Он проверил время на сотовом.

– В шесть?

– Договорились.

На его лице появилось довольное выражение, и ее пронзило незнакомое волнующее чувство. Брайд, не делай этого. Последнее, что тебе нужно – это разбитое Мистером Совершенство сердце.

Может быть, он другой.

Или он может оказаться еще хуже.

Она не узнает, если не рискнет.

Глубоко вздохнув, она забрала из его рук платье. Брайд Мактирней не была робкой женщиной. Иногда она была глупа, например в случае с Тэйлором, когда позволила ему использовать ее, но никогда не была трусливой.

Брайд встречалась с жизнью лицом к лицу и не собиралась бояться Вэйна.

– В шесть часов, – повторила она.

– До скорой встречи, – сказал Вэйн. Он наклонился и подарил ей чрезвычайно целомудренный поцелуй в щеку.

Но даже такой, этот поцелуй согрел каждую клеточку ее тела подобно самой большой нежности. Брайд глядела, как он вышел из ее магазина. На улице он остановился, оглянулся и улыбнулся ей, прежде чем надел свои темные очки.

С шумом выдохнув воздух от великолепного вида этого мужчины, она наблюдала, как он завел мотоцикл и съехал с тротуара на проезжую часть.

– Ох, Вэйн, пожалуйста, – прошептала она на выдохе. – Не разбей мне сердце.

Брайд захватила платье и отправилась в примерочную кабинку, прилагая массу усилий, чтобы не вспоминать, каким великолепным был обнаженный Вэйн. Как здорово было ощущать его внутри своего тела. Выражение наивысшего удовлетворения на его лице, когда он нежно укачивал ее в своих объятиях.

Она повесила платье и отправилась искать аксессуары к нему. Она не знала, куда он поведет ее, но собиралась выглядеть наилучшим образом, даже если это ее убьет.

Вэйн ехал обратно в магазин кукол, в котором он оставил Эша.

У него свидание.

С Брайд.

Он уже чувствовал панику. Чем, спрашивается, люди занимались на свидании помимо секса?

В баре он видел людей, проводящих время друг с другом, но эти случайные встречи были похожи на то, что делали и волки. Они заходили, оглядывались вокруг, находили партнеров по вкусу, отводили их домой и трахали. В самую первую ночь Дев сказал ему, что обычно в человеческом мире подобный способ общения не принят. Санктуарий этим и отличался.

Другие, более слабые люди, которые приходили туда, были либо уже знакомы друг с другом, либо уже женаты. Казалось, они хорошо проводили время… если не дрались. Но Вэйн никогда не обращал на них особого внимания.

Он не знал ничего, чтобы попытаться стать, так сказать, человеком. Прошлые четыреста лет он провел или убивая тех, кто угрожал его родным, или отпугивая остальных.

Что может заставить Брайд влюбиться в него так, чтобы она согласилась стать его женой?

Припарковав мотоцикл на обочине, он снова пошел к Лайзе за помощью.

Вэйн заколебался, войдя в гостиную и увидев двух женщин, рассматривающих коллекцию кукол и одновременно разговаривающих с Лайзой. Одна из женщин являлась точной копией Табиты, только без шрама на лице.

Должно быть, это жена Кириана Хантера, Аманда. Время от времени Вэйн пересекался с бывшим Темным Охотником, но никогда не встречал его жену. Марисса, сидя на руках Аманды, играла волосами матери. Другую женщину, невысокую брюнетку, он хорошо знал. Она была тем самым доктором Грейс Александер, которая продолжала утверждать, что Фангу не поможет ничего до тех пор, пока он не будет готов к этой помощи. Грейс сжала сына в объятиях, когда Аманда замолчала на середине фразы.

Все три женщины обернулись и уставились на Вэйна, в нерешительности застывшего в дверях.

– Он все еще в задней комнате, – сказала Лайза ему так, как будто знала, кого он искал.

– Спасибо.

Пока Вэйн шел к задней комнате, он слышал, как Лайза объясняла Аманде, кем и чем он является.

Пройдя через занавески, он обнаружил, что демоница ушла, а Эш беседует с Кирианом, Ником Готье и Юлианом Александером.

Ник был ему известен с тех пор, как пришел в Санктуарий увидеться со своей матерью, Шериз. Ник был странным, но поскольку он работал на Темных Охотников, а они любили его мать, медведи обходились с ним как с одним из своих детенышей. Кириан был чуть выше Юлиана, а его светлые волосы – более темного оттенка. И хотя они по большей части были людьми, но обладали достаточной властью и умениями, так что Вэйн уважал их.

– Что случилось, волк? – спросил Эш, прислонившись к рабочему столу, поверхность которого была завалена частями тел кукол и разными тканями. Присев на эту кучу, он вытянул ноги вперед и уперся руками в столешницу по обеим сторонам своего длинного сухощавого тела.

Ник, Юлиан и Кириан полукругом стояли между ним и Эшем.

Вэйн колебался. Ему не нравилась идея относительно публичной консультации, но поскольку двое из них были женаты на вполне современных женщинах, а Ник знал много чего о свиданиях, возможно, они могли бы помочь ему в этой затруднительной ситуации.

– Мне нужен совет насчет свидания. Срочно.

Эш выгнул бровь:

– В этом я профан, потому что никогда не был ни на одном.

Трое мужчин повернулись к нему с широко открытыми ртами.

– Что? – защищаясь, спросил их Эш.

Ник начал хохотать.

– Ну, приятель, это забавно. Только не рассказывай мне, что великий Ашерон – девственник.

Эш ответил ему шутливым взглядом:

– Да, Ник. Я чист, как свежевыпавший снег.

– Как получилось, что за всю жизнь у тебя не было ни одного свидания?

– В то время это не было проблемой, – резко ответил Эш.

– Ну, а для меня это – серьезная проблема, – произнес Вэйн, приближаясь к ним. – Юлиан, как ты встретил свою жену?

Юлиан пожал плечами.

– Мой брат, бог секса, проклял меня, упрятав в книгу на две тысячи лет. Напившись в свой день рождения, Грэйс вызвала меня из нее.

У Вэйна округлились глаза.

– Это никуда не годится. Кириан, а как насчет тебя?

– Я проснулся в наручниках у Аманды.

С этим Вэйн мог иметь дело.

– Так что, мне нужно приобрести пару наручников?

– Не в первое свидание, – ухмыльнулся Эш. – Ты испугаешь ее до смерти, если нацепишь на нее наручники.

Кириан усмехнулся.

– Со мной на первом свидании это сработало.

Эш наградил его скучающим взглядом.

– И потом дало возможность свихнувшемуся даймону убить вас обоих. Не думаю, что Вэйну захочется пройти тот же путь.

– Так! Что вы, волки, делаете на свиданиях? – спросил Ник.

– У нас нет свиданий, – сказал Вэйн. – Когда у женщины наступает определенный период, мы за нее сражаемся, а потом она выбирает, кто из нас ее покроет.

Ник разинул рот:

– Ты шутишь? Вам не нужно угощать ее обедом? Ты имеешь в виду, что ты даже не должен разговаривать с ней? – он развернулся к Ашерону. – Черт! Эш, сделай меня волком.

– Тебе бы не понравилось быть волком, Ник, – ответил тот. – Пришлось бы есть сырое мясо и спать под открытым небом.

Ник пожал плечами:

– Для меня это как на обычном Марди Гра.

– Что еще? – спросил их Вэйн, прерывая перечисление привычек Ника на карнавале. – Парни, что вы делали, когда были людьми?

Кириан задумался, прежде чем ответить.

– Ну, в наше время, – сказал он, глянув на Юлиана, – мы брали женщин на гонки на колесницах и спортивные игры.

– О, черт возьми, – произнес Ник. – Парни, вы жалки. Гонки на колесницах, блин. – Он шагнул вперед и одной рукой обнял Вэйна за плечи. – Ладно, слушай меня, волк. Ты одеваешься в какой-нибудь крутой прикид и поражаешь ее кучей денег. Ты должен отвести ее в какое-нибудь хорошее местечко поесть. Вниз по Шартрэ есть одно, где подают обеды два-в-одном[18]…

– Ники!

Все дружно повернулись и посмотрели на Аманду, которая стояла между занавесок, впиваясь в них взглядом.

– Что? – спросил Ник.

– Не смей учить его, как устраивать свидание. – Аманда вошла и вручила Кириану дочь. – Вы замечали когда-нибудь, что этот Мистер Обаяние редко дважды назначает свидание одной женщине? Для этого есть причины.

Грэйс поцокала языком, присоединяясь к ним.

– Клянусь, нам надо бы заставить их пройти элементарный курс свиданий. Удивительно, что вы смогли жениться.

Юлиан ответил жене дьявольской усмешкой.

– Я не слышал, чтобы ты жаловалась, когда…

Она прикрыла его рот рукой и сунула ему в руки сына.

– Вы двое пойдете домой прежде, чем влипните в еще большие неприятности.

– А ты, – сказала Аманда Эшу, – достаточно стар и мудр, чтобы соображать лучше.

– Я ничего не сделал, – сказал Эш, но блеск в его глазах противоречил его словам.

– Да, конечно, – Аманда подтолкнула его к двери.

Ник последовал было за ним, но Аманда схватила его за руку:

– А ты жди здесь.

– Почему? – спросил Ник.

Аманда вытащила у него из кармана рубашки связку ключей.

– Потому что сегодня вечером ты собираешься одолжить Вэйну свою машину.

– Черта с два. С каких это пор волки водят «ягуар»?

Грейс посмотрела на Вэйна.

– Ты умеешь водить?

– Да.

– Решено, – сказала Грейс и снова повернулась к Нику. – Отгони «ягуар» в мойку и ради всего святого, очисти салон от коробок «Хеппи Мил» из Макдоналдса.

– Эй, – Ник сделал оскорбленное лицо. – Это – подлый удар. Те коробки – коллекционные экземпляры.

Грейс не обратила на него внимания.

– Во сколько твое свидание? – спросила она Вэйна.

– В шесть.

Аманда протянула ключи Нику:

– О-кей, Ник, будь здесь в половине шестого.

– Но, но…

– Никаких «но», просто сделай это.

Она вытолкнула Ника из двери и упершись в бедра руками, повернулась лицом к Вэйну.

Хорошо, что Вэйн не был гусем. Но даже при этом, он чувствовал, что ему хана, когда две женщины смотрели на него так, как сейчас. У него было чувство, что он влип.

– Ну, хорошо. У тебя свидание с человеком?

Он кивнул.

– Тогда идем с нами, и слушай внимательно.

Брайд проверила часы. Было почти шесть, но не наблюдалось никакого признака Вэйна.

– Он будет здесь, – сказала она себе, снова проверяя в зеркале прическу и макияж, пытаясь не разглядывать себя ниже подбородка.

Если она сделает это, то ей захочется переодеться, а это займет много времени, вместо того, чтобы нервничать по поводу откровенного платья с низким вырезом, которое так понравилось Вэйну. Она открыла дверь своей квартиры, ведущую на улицу, и удостоверилась, что там нет ни одного из Вэйнов. Ее волк не возвращался с тех пор, как убежал от нее.

Брайд надеялась, что это не служило плохим знаком.

– Держись, – сказала она себе. Давно она так не нервничала.

Но, у нее и не было такого умопомрачительного мужчины…

Никогда.

Кто-то просигналил у ее ворот.

Брайд, нахмурившись, посмотрела на серебристый ягуар, припарковавшийся там. Это машина Вэйна? Она схватила кошелек, заперла дверь, пересекла внутренний дворик и увидела на месте водителя мужчину, который не был ей знаком.

– Могу я помочь вам? – спросила она, приблизившись.

Мужчина примерно ее возраста был одет в поношенную голубую гавайскую рубаху и очень красив даже с дневной щетиной на лице. У него были темно-каштановые волосы и очаровательная усмешка.

– Вы – Брайд? – спросил он.

– Да.

Он вышел из машины и стянул очки, открыв красивые голубые глаза.

– Ник Готье, – он протянул ей руку для приветствия. – Я, типа, ваш шофер.

– Мой шофер?

– Да. Вэйн был занят, и они велели мне тащить свой зад сюда и убедиться, что вы не буде ждать и вовремя доберетесь до ресторана. Он сказал, что встретит вас там.

Ник прошел к пассажирской стороне автомобиля и открыл для нее дверцу. Брайд села и пока Ник обходил машину, возвращаясь к месту водителя, поправила платье.

– Вы работаете на Вэйна? – спросила она, когда он захлопнул дверцу.

Ник громко рассмеялся.

– Не-а. Но я научился не спорить с женой моего босса. Она, конечно, может выглядеть милой и приятной, но превращается в опасную штучку, когда сердится.

Он дал задний ход и у нее едва не сломался позвоночник, когда он развернул автомобиль и нажал на акселератор. Брайд быстро изменила мнение о своем пребывании в одной машине с Ником. Он был необычным мужчиной.

И не умел водить.

Проехав несколько домов вверх по Ройал Стрит, уже открытой для транспорта, он резко остановился перед Рестораном Бреннана.

Брайд ждала, что Ник снова выйдет и откроет ей дверцу, но он этого не сделал.

– Он сказал, что встретится с вами внутри так скоро, как сможет.

– О-кей, – Брайд вышла.

Ник сорвался с места, визжа шинами, в ту же минуту, как она оказалась на тротуаре.

Ладно… наверное, он должен сделать что-то еще.

Брайд поправила расшитую стеклярусом шаль на обнаженных плечах и огляделась вокруг, надеясь обнаружить знак присутствия Вэйна.

Но его нигде не было.

Собрав свое пошатнувшееся мужество, она открыла дверь и вошла внутрь. За стойкой метрдотеля стояла молодая женщина, одетая в белую блузку и черную юбку.

– Могу ли я помочь вам?

– Хм, да. Я должна встретиться здесь кое с кем, чтобы пообедать. Вэйн Катталакис.

Девушка проверила в книге.

– Сожалею, но у нас ничего не зарезервировано для человека с таким именем.

У Брайд упало сердце.

– Вы уверены?

Женщина повернула книгу к ней.

– Убедитесь сами.

Брайд просмотрела имена. Ее живот напрягся еще больше, когда она обнаружила знакомое имя.

Тэйлор Уинтроп.

Ей захотелось умереть прямо здесь, в холле. Этот ресторан был ее любимым, а Тэйлор отказывался приводить ее сюда. Он всегда говорил, что для него это слишком дорого, и что он не понимает, как можно тратить столько денег на один обед.

На самом деле, он имел в виду, что не хочет тратить их на нее.

Она была дурой.

– Спасибо, – сказала Брайд, отходя. Сжав в кулаках шаль, она думала о том, что ей делать.

Вдруг она почувствовала, что ей снова пятнадцать, и она ждет, когда ее проводят на студенческий бал.

Она так и не дождалась тогда своего партнера.

Он нашел кого-то еще и даже не потрудился сообщить ей. Об этом она узнала от подружки на следующий день. А когда это стало известно Табите, та подлила антифриз в суспензорий[19] того парня и подбросила ядовитый плющ в его нижнее белье.

За это Брайд до сих пор обожает Табиту.

Но сегодня вечером здесь не было Табиты, чтобы совершить справедливость. Вэйн, конечно, не был настолько жесток.

Или был?

Не являлось ли все это какой-то подставой?

Нет, он придет.

Она ждала уже целых десять минут, испытывая неприятные ощущения в животе, когда дверь ресторана открылась.

Брайд повернулась, надеясь увидеть Вэйна. Но это был не он, а Тэйлор с высокой брюнеткой. Женщина не была красавицей, но ее тело было плоским, как кирпич.

Тэйлор слегка дернулся в то мгновение, когда увидел ее. Его подбитый ранее в столкновении с Вэйном глаз доставил Брайд небольшое, дьявольское удовлетворение.

– Встречаешься здесь с родителями, Брайд? – выстрелил он в нее насмешкой.

– Нет, – сказала она. – У меня свидание.

Он наклонился к уху женщины и что-то прошептал ей. Она взглянула на Брайд и засмеялась.

В тот момент Брайд почувствовала себя настолько униженной, что едва не выбежала из ресторана. Но она не желала доставлять радость Тэйлору.

Из задней части ресторана подошел метрдотель.

– Я могу помочь вам, сэр?

– Да. У нас зарезервировано на двоих на имя Тэйлора Уинтропа. И убедитесь, что у нас будет столик в укромном, романтическом месте.

Метрдотель нашел его имя в списке и кивнул.

– Он будет готов только через несколько минут, мистер Уинтроп.

Тэйлор и мужчина кивнули друг другу. Метрдотель повернулся к ней:

– Чем могу помочь, мадам?

Брайд почувствовала, что ее лицо загорелось.

– С нашим резервированием произошла путаница. Я просто жду, когда придет мой спутник.

Мужчина снова кивнул, в то время, как Тэйлор хохотал над ней.

– Вот что случается, когда встречаешься с неудачниками, – сказал он своей подружке.

В порыве Брайд инстинктивно хотела вернуть оскорбление, но, по правде говоря, она почувствовала жалость к завоеванию Тэйлора, которому он назначил свидание. Бедная женщина не знала, с каким гадом она обедала.

И Брайд оставалось надеяться, что никогда не узнает этого.

Она подтянула шаль повыше и почувствовала себя смущеннее раза в три. Конечно, это не помогло, потому что Тэйлор и его спутница продолжали смотреть на нее, перешептываясь и посмеиваясь.

Ей захотелось умереть.

Как только она собралась уходить, дверь, наконец, открылась, и вошел Вэйн.

Он выглядел сногсшибательно. На нем был черный костюм от Армани, а расстегнутый воротничок черной рубашки демонстрировал мощные сухожилия загорелой шеи. Эбеновый цвет одежды подчеркивал зелень его глаз. Вьющиеся темные волосы свободно падали на плечи, а лицо было свежевыбрито.

Он никогда не выглядел более опасным. Более притягательным.

Более сексуальным.

Она почти ждала, что Вэйн посмотрит на ту женщину. Но он этого не сделал. Его взгляд был устремлен исключительно на нее.

Он прошел прямо к ней и, положив большие, теплые ладони на ее плечи, легко поцеловал в щеку. Вдохнув его мужской запах и аромат лосьона после бритья, Брайд тут же растаяла.

И еле удержалась от того, чтобы не замурлыкать.

– Почему ты ждешь у двери? – спросил он, немного отступив назад.

– У нас не зарезервировано.

Вэйн нахмурился.

– Я никогда не заказываю столик. Мне этого не нужно, – он взял ее за руку и подвел к стойке.

Немедленно появился метрдотель.

– Мистер Катталакис, – улыбаясь, произнес он, – очень рады видеть вас снова.

– Привет, Генри, – сказал Вэйн, приобняв Брайд за Талию. – Мой столик готов?

Улыбка пропала, когда взгляд Генри скользнул на Брайд. Мгновенно в нем появилось раскаяние.

– О, я не понял, что она – ваша спутница. Она сказала… – он развернулся к ней. – Мадам, пожалуйста, примите мои глубочайшие извинения за то, что заставили вас ждать. Это Тиффани оставила вас стоять здесь? Она новенькая, но я немедленно сделаю ей выговор за это.

– Все в порядке, – ответила Брайд, счастливо улыбаясь Вэйну, ее сердце облегченно стучало.

– Ты уверена? – спросил Вэйн.

– Да. Это не было ее ошибкой.

Генри облегченно выдохнул.

– Все же я поговорю с ней, и этого больше никогда не повторится. Обещаю вам.

Спутница Тэйлора громко вздохнула в раздражении:

– Почему они получили столик сразу, без ожидания? Он не с телевидения.

Вэйн развернулся к ним и пронзил таким взглядом, что оба немедленно заткнулись.

– Пожалуйста, следуйте за мной, – сказал Генри. – Мы приготовили вам столик на террасе.

Пока Генри вел их по ресторану, Брайд через плечо посмотрела на Вэйна:

– Как тебе удается получать такое великолепное обслуживание?

– Хорошо быть королем, – пожал он плечами и засунул руки в карманы. – Деньги могут все, а большие деньги могут еще больше.

Да, но все же…

Их проводили наверх к угловому столику, который выходил на красивый внутренний дворик внизу, открывая потрясающий вид на цветущие растения. Генри отодвинул стул для Брайд, и та быстренько скользнула на него.

Вэйн достал бумажник и вручил Генри несколько стодолларовых банкнот.

– Сделайте мне приятное. Тот парень внизу… Тэйлор. Дайте ему самый плохой столик.

В глазах Генри плясало веселье.

– Для вас, мистер Катталакис, все, что угодно.

Когда Генри ушел, Вэйн занял свое место.

– Это было очень нехорошо с твоей стороны, – сказала она с кокетливой улыбкой.

– Ты хочешь, чтобы я все отменил?

– Ну нет. Я просто отметила, что это плохо.

– Что я могу сказать? Я всего лишь большой злой волк. – Вэйн взял ее руку в свою и ласково, с любовью поцеловал ее ладонь в то место, где была удивительная отметина. Было немного странно, что он, казалось, не замечал ее. – Ты выглядишь достаточно неплохо, чтобы съесть тебя.

Ее лицо заполыхало.

– Спасибо. Ты и сам выглядишь великолепно.

– Прости, что я опоздал, – он вытащил из-под пиджака единственную красную розу и вручил ей. – Чтобы купить мне подходящий пиджак, они затратили гораздо больше времени, чем думали.

– Для нашего свидания ты купил новый пиджак?

– Ну, да. Я не из тех парней, кто носит пиджаки. Я – более дикое животное.

К столику подошли два официанта, одетые в черные пиджаки и галстуки-бабочки. Один из них был человеком в возрасте и выглядел, как безупречный джентльмен. Из-за невысокого роста, акцента и колорита Брайд решила, что он – каджун. Второй был молодым мужчиной чуть более двадцати лет.

– Мистер Катталакис, – поздоровался тот, который постарше. – Приятно для разнообразия видеть вас в компании.

Вэйн одарил ее жарким, обжигающим взглядом. – Да, это хорошо, не так ли?

– Вы хотите ваше обычное вино? – спросил официант.

– Конечно.

Они посмотрели на Брайд.

– «Эвиан», пожалуйста.

– Хочешь немного вина? – спросил Вэйн.

– Нет, воды достаточно. Правда.

Он нахмурился, а официанты отправились за напитками.

Брайд взяла меню, обратив внимание на то, что Вэйн не потрудился заглянуть в него.

– Как часто, на самом деле, ты приходишь сюда?

Он пожал плечами:

– Пару раз в неделю. У них действительно хороший завтрак, и я превратился в заядлого любителя их «Бананас Фостер»[20]. А как насчет тебя? Ты здесь бываешь?

Она подавила боль, подумав о Тэйлоре и его спутнице, и о его отказе приводить ее в этот ресторан.

– Меня давно сюда не приглашали, но да, мне нравится их кухня.

Вэйн выглядел успокоенным этим ответом.

Брайд пыталась читать меню, но это было сложно делать, поскольку Вэйн не сводил с нее глаз. Было что-то чрезвычайно анималистическое и сильнодействующее в той манере, с которой он обращался с ней. В том, как он смотрел на нее.

Это льстило и, в то же время, чуть ли не ужасало.

Она глянула на него:

– Что?

– Что? – тоже спросил он.

– Почему ты уставился на меня?

– Я ничего не могу поделать. И продолжаю думать, что ты ненастоящая.

Его слова сбили ее с ног.

Официанты вернулись с их напитками:

– Готовы заказывать?

Брайд опустила меню.

– Мне, пожалуйста, фирменный салат без сыра.

Он записал.

– И? – спросил Вэйн.

Брайд посмотрела на него:

– И что?

– Что еще ты будешь есть?

– Только салат.

Вэйн сдвинул брови.

– Берни, – сказал он официанту. – Не мог бы ты дать нам минуту?

– Конечно, мистер Катталакис. Не спешите.

Вэйн дождался, когда они уйдут, и наклонился вперед.

– Я знаю, что ты голодна, Брайд. Что ты ела на ланч? Половинку сэндвича?

Его вопрос изумил ее.

– Как ты об этом узнал?

– Предположил, услышав урчание в твоем животе.

Она положила руку на живот.

– Я не догадывалась, что была такой отвратительной.

Он рыкнул на нее. Брайд нервно дернулась при звуке, который не был полностью человеческим.

– Слушай, Брайд, – его голос был низким и звучным. – Буду с тобой честным. Я не знаю, что мне делать сегодня вечером, о-кей? До этого я никогда не был на свидании, и мне сказали, что женщинам нравится, когда их ведут обедать в хорошее место. Аманда и Грейс говорили, чтобы я был самим собой и не пытался давить на тебя. Таким образом, сейчас мы находимся в моем любимом ресторане. Но если тебе здесь не нравится, можем пойти еще куда-нибудь и поесть то, что ты хочешь.

От этих слов и того, что они означали, Брайд в шоке вытаращила на него глаза.

– Ты кого-то спрашивал, как провести свидание со мной?

Он выдохнул и бросил взгляд на свои сцепленные руки.

– Замечательно. Теперь я заставил тебя снова расстроиться. Прости. Это и в правду было плохой идеей. Я отведу тебя домой, и ты сможешь вообще забыть, что когда-то встретила меня.

Она потянулась и взяла его руку в свою.

– Хорошо, раз уж мы честны друг с другом, я тоже не понимаю, что мне делать сегодня. Неделю назад я знала, чего хотела. У меня был свое довольно успешное дело, я встречалась с парнем, которого по глупости думала, что люблю, и за которого планировала когда-нибудь выйти замуж. В один день вся моя жизнь разрушилась, и в это время внезапно, как какой-то мифический рыцарь на белом коне, появляется замечательный парень. Он великолепен, при деньгах и говорит мне все эти правильные вещи. Он заставляет меня почувствовать себя так, будто я могу летать, и постоянно выясняется, что он еще благороднее. Я не привыкла к этому, понимаешь? И я не привыкла быть с парнем, который так невероятно сексуален, что это заставляет меня чувствовать себя каким-то утешительным призом.

– Ты красива, Брайд.

– Видишь! – сказала она, наклоняясь ближе к нему. – Ты снова ведешь себя безупречно. Думаю, тебе необходимо проверить голову.

Он выглядел очень оскорбленным.

Брайд откинулась назад и села прямо.

– Хорошо, давай попробуем еще раз. – Она схватила его за руку. – Привет, я – Брайд Мактирней, рада познакомиться с вами.

Выражение его лица говорило о том, что он думает, что это ей надо проверить голову. Он взял ее руку в свою ладонь.

– Привет, я – Вэйн Катталакис, и я умираю от голода. Не хотела бы ты пообедать со мной, Брайд?

– Да, Вэйн, хотела бы.

Он улыбнулся.

– О-кей, а теперь наступает та часть, когда мы делимся сексуальными историями?

Брайд взорвалась от смеха… так громко, что несколько человек за ближайшими столиками обернулись и уставились на нее. Она прикрыла рот и взглянула на Вэйна:

– Что?

– По словам Ника, это необходимо сделать, чтобы узнать женщину.

– Ник? – с недоверием спросила она. – Тот самый, в поношенной рубашке Я-не могу-избавить-свою-жизнь-от-бумажных-пакетов Ник?

Глаза Вэйна стали темными. Опасными.

– Он оскорбил тебя, когда забирал? Скажи одно слово, и я убью его.

– Нет, но не думаю, что на твоем месте приняла бы от него совет касательно свиданий.

– Почему? Он всегда получает женщин.

– Да, но осталась ли с ним хотя бы одна из них?

– Ну… нет.

– Тогда не слушай его советы.

– Ну ладно, – Вэйн подал знак официантам, ожидавшим поблизости. – Хочешь разделить со мной «Букет Шатобриан»[21]? Так как предполагается, что порция рассчитана на двоих, они немного пугаются, когда я, как волк, съедаю его в одиночку.

Она подавила улыбку.

Когда Берни вернулся, Вэйн поднял на него взгляд.

– Мы начнем с пары Crepes Barbaras[22]на закуску. А потом «Букет Шатобриан».

– Очень хорошо, мистер Катталакис. Очень хорошо.

Вэйн отдал им меню и наклонился вперед:

– И сделай так, чтобы осталось место для десерта.

– Не уверена, что смогу вместить все, но я попытаюсь. Если тебе нужна женщина, которая сможет все это съесть, ты должен был пригласить мою подругу Табиту.

Он снова взял ее руку и покрутил ее так, как если бы она была невероятной драгоценностью.

– Я не хочу назначать свидание Табите, – он прижал ее ладонь к своей гладкой щеке. – Я хочу быть только с тобой.

За всю свою жизнь Брайд никогда не ощущала ничего подобного. Рядом с ним она чувствовала себя такой желанной. Такой женственной.

Ему даже каким-то образом удалось заставить ее почувствовать себя маленькой и хрупкой.

– Итак, как получилось, что такой парень, как ты, никогда до этого не ходил на свидания?

Вэйн сделал глоток вина, обдумывая, как ответить на ее вопрос. Он не хотел лгать, но точно не мог сказать ей, что он – волк, который рос, живя в лесах, и спал в логове вместе с другими волками.

Это могло бы ее немного напугать.

– Я вырос в некотором роде в коммуне.

Теперь она казалась взволнованной и напоминала ему загнанного в угол кролика.

– В какой именно коммуне? Ты случайно не из тех религиозных придурков, который собирается похитить меня и промыть мозги за мои же деньги, а?

Вэйн потряс головой. У этой женщины очень странные мысли.

-Нет. Определенно нет. Просто я рос не как все люди. А как насчет тебя?

– Я выросла здесь. Мои родители – ветеринары. Они познакомились в университете и поженились после окончания. На самом деле рассказывать нечего. У меня была самая обычная жизнь, как у большинства других.

Вэйн пытался представить все это. В его мире, где они могли управлять магией, природными стихиями и даже самим временем, обычность не была показателем. В некотором смысле он завидовал Брайд и ее человеческому миру, где невозможное не было реальностью.

– Должно быть, это было славно.

– Было. – Она отпила немного воды. – А чем занимаются твои родители?

– Придумывают креативные способы убийства друг друга. – Вэйн почувствовал раздражение от того, что эти слова вылетели у него изо рта. Он раньше говорил такое и не думал об этом, пока не услышал, как произносит те слова.

– Нет, правда.

Вэйн неловко отвел глаза.

У Брайд отвисла челюсть, когда она поняла, что он не шутил.

– Зачем им делать это?

Вэйн, как ни странно, немного поежился, прежде чем ответить.

– Это длинная история. Моя мать сбежала вскоре после моего рождения, и отец хотел моей смерти, таким образом, я здесь… С тобой.

Она не знала, что и думать об этом.

– Это… хм… это семейное помешательство, оно не передается по наследству?

– Не должно, – серьезно ответил он. – Но если оно незаметно приближается ко мне, можешь меня прогнать.

Она не была уверена, был ли он болен этим или нет. Так что, ощущая благодарность за то, что они были в публичном месте, она решила сменить тему на что-то более безопасное.

– Откуда у тебя столько денег? После того, что ты рассказал, не думаю, что их дали тебе родители, не так ли?

– Нет. Я занимаюсь инвестициями. Иногда продаю предметы старины.

Вот теперь это было интересно.

– Какие именно предметы?

Он пожал плечами:

– То, се.

Принесли их закуски.

Брайд расслабилась и смотрела, как Вэйн начал энергично жевать. Он выглядел величественным и благородным, принимая пищу в традиционной европейской манере.

– Знаешь, для того, кто вырос в коммуне, у тебя безупречные манеры.

Его охватила глубокая черная тоска.

– Меня учила сестра. Она говорила… ну, что люди должны есть как люди, а не как животные.

Когда он заговорил о сестре, Брайд услышала, что его голос сломался. Было понятно, что сестра много значила для него.

– Где она сейчас?

Его печаль увеличилась десятикратно. Он сглотнул. Страдание в его глазах было таким сильным, что заставляло ее испытывать за него боль.

– Она умерла несколько месяцев назад.

– О, Вэйн, мне так жаль.

– Да, мне тоже. – Он прочистил горло.

Чувствуя, как разрывается ее сердце, Брайд потянулась и пальцами легко коснулась его щеки, предлагая утешение. Лицом он повернулся к ее руке и поцеловал ладонь. Взгляд его диких глаз заставил ее затрепетать.

– Ты такая нежная, – выдохнул он, поцеловал ей руку и немного отстранился. – Если я буду продолжать чувствовать твой запах, мы можем устроить здесь спектакль.

– Что за спектакль?

– Я мог бы перекинуть тебя через плечо и унести отсюда, чтобы снова похитить.

Представив это, она засмеялась.

– Ты, в самом деле, мог бы?

Она увидела в его глазах ничем не прикрытую правду.

– Мог бы, если бы ты позволила мне.

Брайд ретировалась на свою сторону столика, и остальное время они провели в праздной, безопасной болтовне. Вэйн был остроумен и пылок. Редкостное удовольствие.

Когда они закончили с обедом и десертом, то спустились снова вниз, где она увидела Тэйлора и его подругу, сидевших рядом с кухонной дверью. Ни один из них не выглядел довольным.

– Ты такой нехороший, Вэйн, – снова сказала она, захохотав при виде их.

– Это проявление доброты по сравнению с тем, что я хочу с ним сделать. Так, по крайней мере, он все еще дышит.

Когда они уходили, Генри пожелал им доброй ночи. Они направились к ее дому.

– Ты не против пройтись? – спросила Брайд. – Сегодня вечером очень хорошо.

– Меня не беспокоит прогулка.

Она взяла его за руку и повела к Ибервилль.

Вэйн смотрел, как лунный свет играет в завитках ее темно-рыжих волос и отражается от бусин ожерелья, купленного им для нее. Платье безукоризненно сидело на ее роскошном теле, а верх наряда, состоящий из двух полосок ткани, указывал ему на то, с какой легкостью его руки могли скользнуть внутрь и нежно обхватить ладонями ее груди.

В паху напряглось. Снова и снова вспоминал он свои чувства от прикосновения к ней. Какими теплыми и нежными были ее ласки.

Он жадал их ощутить немедленно. Волк в нем ревел от желания вкусить ее.

От напряженного взгляда Вэйна Брайд слегка нервничала. В нем было что-то звериное. Жадное.

Порой она чувствовала себя добычей для его хищнической натуры.

Они много не разговаривали, пока шли к ее дому. Уже в воротах она позвала своего волка.

– Как ты думаешь, его не поймали?

– Нет, – ответил Вэйн. – Я уверен, что он в порядке. Вероятно, отсутствует, наслаждаясь сегодняшним вечером.

– Ты так думаешь?

Он соблазнительно усмехнулся.

– Да.

Она вздохнула.

– Надеюсь, что так и есть. Я не хочу, чтобы с ним случилось что-то плохое.

Он пошел за ней к двери квартиры. Она открыла ее и заколебалась.

Вэйн опустил голову к изгибу шеи женщины и вдохнул ее аромат. Его теплые ладони покоились на ее плечах.

– Я снова хочу быть в тебе, Брайд. – Он поднял голову и задрал ее кверху так, что напомнил ей Вэйна-волка. – Ты впустишь меня?

Брайд не была уверена. Она тоже хотела его, но что это были за отношения?

У нее вырвался бесконтрольный смешок.

Вэйн насупившись, глядел на нее.

– Над чем ты смеешься?

– Прости, просто я мысленно услышала это ужасное клише: «А ты будешь уважать меня утром?»

Он выглядел сбитым с толку.

– Люди не уважают друг друга после секса?

– Знаешь, когда ты говоришь подобные вещи, ты похож на инопланетянина.

– Я и чувствую себя как инопланетянин. Очень сильно.

Какие странности он говорит.

– Сколько ты жил в той своей коммуне?

– Всю свою жизнь. За исключением последних восьми месяцев.

– О, боже мой. Правда?

Он кивнул.

Не удивительно, что он ничего не знал о свиданиях. Она не могла представить жизнь, изолированную от мира.

Его ладонь легко коснулась ее плеча.

– С тех пор я живу у… друзей, которые владеют баром «Санктуарий» на Авеню Урсулинок. Они много учили меня тому, как ведут себя люди, но Аманда сказала, что ты не оценишь те ходы, которые делают мужчины в баре, чтобы подцепить там женщин.

Брайд пыталась отвлечься от того, какой теплой была его ладонь на ее обнаженной коже. Как хорошо было чувствовать его ласку. Мурашки побежали по всему телу, прямо к грудям, которые напряглись, жаждая его прикосновения.

– Аманда – кто?

– Хантер.

Брайд вздрогнула.

– Сестра-близнец Табиты?

Он кивнул.

Боже мой, как тесен мир. Но то, что он знал Аманду, вызывало облегчение. Аманда, в отличии от своей сестры-близняшки, не была чокнутой, и, как правило, не болталась с психопатами. Если Аманда действительно помогала Вэйну, то скорее всего, он не был опасным.

– Ты сказал, что никто в вашей коммуне не ходил на свидания. Что ты делал, когда встречал женщину, в которую влюблялся?

Он выглядел немного расстроенным:

– Там, откуда я пришел, это не имеет такого значения, как для вас. На самом деле, мы не «любили» никого. Если тебя кто-то привлекал, вы вместе спали, а потом шли дальше. Эмоции не входили в конфликт с телом так, как это происходит у вас.

– Как такое возможно? Это свойственно человеческой природе.

Вэйн вздохнул. Может, это и свойственно человеческой природе, зато не свойственно звериной натуре.

– Просто мы думаем по-разному.

Она негодующе застыла.

– Итак, ты предполагаешь только переспать со мной, а потом двинуться дальше, к другой женщине?

Черт!

– Нет, это не то, что я имел в виду. – Он поиграл завитком, касавшимся ее голого плеча.– Я хочу быть с тобой, Брайд. Только с тобой. Я хочу, чтобы ты не отталкивала меня.

– Почему?

– Потому что ты нужна мне.

– Почему?

Вэйн стиснул зубы. Как он мог объяснить ей дикую потребность предъявить права на свою женщину? То растущее безумие, которое не отпустит его до тех пор, пока они не соединятся.

Он никогда не понимал того, что заставляло его отца напасть на его мать. Теперь он понял. Из-за нее бурлила каждая его частичка. Это чувство было лихорадочным и неукротимым, и он не был уверен в том, как управлять им.

Как получилось, что волка спарили с человеком?

– Я пугаю тебя, – произнес он, потому что чувствовал запах ее страха. – Прости. Я оставлю тебя в покое.

Он пошел было прочь.

Брайд схватила его за руку. Она была глупой, и знала это. Вэйн не сделал ничего, чтобы причинить ей боль. Он прилагал усилия, чтобы быть любезным и сделать ее счастливой.

Чего она так боялась?

Тот факт, что он хотел уйти, сказал ей, что этот мужчина не причинит ей вреда.

Прежде чем смогла остановить себя, она притянула его голову, прижалась губами к его губам в поцелуе.

Каждый гормон в ее теле закипел от его вкуса. Вэйн едва не раздавил ее, прижав к себе и стиснув в стальных объятиях, которые она так хорошо помнила.

Он был чрезвычайно мужественным.

Вэйн отпрянул от нее, дыша неровно.

– Скажи мне уйти, Брайд, и я уйду.

В лунном свете она пристально вгляделась в него и увидела искренность в его глазах цвета зеленого орешника.

– Останься со мной, Вэйн.

От его улыбки у нее ослабли колени. Он отбросил голову назад и испустил жуткий вой.

Не успела она пошевелиться, как он подхватил ее на руки и пронес через дверь в квартиру.

– Ты был прав. Они не умерли.

Маркус Катталакис отвернулся от костра, вокруг которого собралась его стая, и ярость обуяла его. В течение последних двух месяцев они находились в глуши лесов Небраски, присматривая за своим молодняком, дожидаясь, когда те подрастут достаточно, чтобы не вздрагивать при свете полной луны.

– Что? – спросил он Стефана, второго по авторитету в стае после себя.

– Твои предчувствия насчет Вэйна и Фанга были верны. Я лично переместился в Санктуарий и видел там Фанга.

– Почему ты не убил его?

– Он был не один. С ним был один из медведей. Молодая медведица. Кажется, Пельтье приняли их с распростертыми объятиями. Я не могу напасть ни на одного из них, пока они там. Нет, если ты не хочешь враждовать с Пельтье.

При этих новостях у Маркуса скривились губы. Искушение было. Но волки и медведи…

С тех пор, как клан Катагарии участвовал в клановой войне, прошло много времени. Сцепиться с медведями, которые были известны тем, что держали одно из немногих убежищ Охотников-Оборотней, было самоубийством. Если медведи и их приспешники не убьют его клан, это могут сделать другие. Пельтье уважали все.

Бросить им вызов означало нарушить их единственное и самое главное правило.

Проклятье.

– На этот раз ты принял правильное решение, – сказал он Стефану. Хотя, будь оно все проклято. Ему нужно, чтобы те двое были убиты. Он должен был послать кого-нибудь раньше, но продолжал надеяться, что ошибался. Что даймоны, которых он отправил за Вэйном и Фангом, вернутся с новостью об их смерти.

Надеялся, что даймоны просто скрылись с силами и способностями Вэйна и Фанга. Он должен был знать, что не может быть так удачлив.

– Ты должен будешь поймать их за пределами Санктуария. Возьми патруль и…

– Отец, ты не можешь.

Маркус обернулся и увидел свою самую младшую приемную дочь Мэйтарину, стоявшую за его спиной. Всего лишь пятидесяти лет отроду, она выглядела не старше человеческих тинейджеров. Она была молода и безнадежно предана этим двум получеловеческим сыновьям, которых он породил когда-то от аркадской женщины.

Мэйтарина никогда не верила, что Вэйн и Фанг поставили их стаю под угрозу. Тем не менее, он знал, и он намеревался придерживаться того же пути.

– Они должны умереть.

– Почему? – спросила она, выходя вперед. – Из-за Ани? Это было несчастным случаем. Я знаю, что Вэйн никогда не позволил бы ей умереть. Он любил…

– Довольно! – проревел Маркус. – Ты ничего не знаешь об этом, детка. Ничего. Они были ответственны за то, чтобы ее щенки были дома в безопасности, а вместо этого они допустили их смерть. Я не позволю жить таким дряням, когда Аня и ее щенки лежат в могиле.

По выражению в ее глазах он мог сказать: она понимает, что он лжет. Месть за Аню – лишь одна из нескольких причин, по которым ему нужна смерть Вэйна и Фанга. Пока Аня была жива, он имел хотя бы частичный контроль над этими сыновьями-вервольфами.

С ее смертью они стали бы неуправляемыми. Их было бы не одолеть. Зевс пощади их всех, если Вэйн когда-нибудь вернется домой.

Он снова повернулся к Стефану.

– Получи тессеру[23] и доведи до конца их смертный приговор. Уничтожай все и всех, кто пытается остановить тебя.

– И Пельтье?

– Только если это будет необходимо, и ни в коем случае – на их домашней территории. Если убьешь кого, скрой, но не колеблись сделать то, что необходимо, чтобы покончить с этим.

Стефан склонил голову перед тем, как последовать приказу Маркуса.

Маркус глубоко вздохнул, но это не помогло ему расслабиться. Каждый его звериный инстинкт говорил, что рано или поздно Вэйн вернется и отомстит им всем.

В конце концов, он был сыном своей матери.

Глава 5

Вэйн осторожно положил ее на кровать. Сейчас он был крайне доволен тем, что заплатил перевозчикам за установку ее мебели. Это было легче, чем пытаться разделить с ней тот старый диван.

Вытащив заколки из рыжих волос, он позволил им рассыпаться вокруг ее округлого лица. У нее были такие изысканные, красивые черты. Прижавшись к ней щекой, он вдохнул благоухание ее аромата.

Пока он наслаждался мягкостью ее тела под собой, она стянула с него пиджак. Бросила его на пол и провела ладонями вниз по спине. Вэйн резко втянул воздух, охваченный сильным удовольствием.

Вэйн понял, почему ненавидел быть человеком. Если бы он осмелился использовать свои способности, они были бы обнажены в одно мгновение, и он смог бы прикоснуться к каждому дюйму ее тела. Плоть к плоти.

Но скорее всего, это ужаснуло бы ее.

Так что, вместо этого, он укротил свои силы и спрятал от нее отметины на своем теле, особенно, на своей ладони. В виде исключения, он будет с женщиной не как волк или воин. Сегодняшнюю ночь он проведет с Брайд как мужчина, как человек.

Брайд наслаждалась тем, как Вэйн придавил ее, стаскивая с нее туфли и колготки с необыкновенной ловкостью. Его мускулы перекатывались под ее ладонями, а их языки, сплетаясь, танцевали друг с другом.

М-ммм, этот мужчина знал, как целовать, и делал это так, что не выразить словами.

Она никогда не устанет от его вкуса, потрясающего и порочного, приятного и пряного.

Он поддерживал себя на руках, пока она медленно расстегивала его рубашку, дюйм за дюймом открывая сильную, без единой капли жира грудь. Распахнув шелк, она провела ладонями по смуглой плоти. Осторожно расчесала пальцами волоски, покрывавшие его грудь и живот, а потом пробежала ими по сухощавым ребрам.

Его поцелуй стал глубже, и она ощутила, как его сердце сильно забилось под ее ладонями. Он прикусил ее губы, потираясь об нее своим телом так, что это усилило и раздразнило ее невероятное возбуждение.

Брайд посмотрела вверх на него и увидела на его лице настоящий голод. Как мог мужчина, подобный ему, так ужасно хотеть ее?

Часть ее говорила, чтобы она верила в себя больше, но из-за недостатка самоуважения ей так трудно было поверить в это. Она была реалисткой. Такие мужчины, как Вэйн, не назначали свидание таким женщинам, как она. Они не делали этого.

Даже Тэйлор, который не был так великолепен, и тот всего лишь использовал ее. Она не хотела, чтобы ей снова сделали больно. Не так, и особенно не Вэйн.

Расслабься, Брайд.

Вэйн откинулся назад:

– Ты в порядке?

– Я просто пытаюсь понять, что ты видишь во мне, – призналась она.

– Я вижу красивую женщину, – сказал он, наклоняясь вниз, чтобы прикусить чувствительную кожу за ее ухом. – Чье доброе сердце сияет у нее в глазах, и чей дух безграничен.

Он отклонился назад так, чтобы смотреть вниз прямо в ее глаза:

– Тот способ, которым ты противостояла Тэйлору сегодня днем… – его неясная улыбка заставила сильно колотиться ее сердце. – Ты никогда не позволила бы никому взять верх над собой, правда?

– Стараюсь не позволять.

Он перекатился на спину и дернул ее на себя. Непонятная нежность на его лице обернулась вокруг ее сердца и сжала его как тисками.

– Больше всего мне нравится то, что ты делишься собою со мной. То, что я не должен доказывать тебе свою силу. Я не должен причинять или испытывать боль, чтобы лечь с тобой.

Некая нотка в его голосе поведала ей, как важно для него это было.

Какие странные вещи, чтобы говорить их женщине.

Из какой только коммуны он приехал? Она явно походила на одну из тех таинственных, где людей заставляли делать все те странности, чтобы быть ее членом. Она провела рукой по шероховатой гладкости его лица.

– Вэйн, в тебе есть что-то, что пугает меня. Ты уверен, что ты нормален?

Он издал легкий смешок:

– Я не знаю, что значит – нормальный. Но я никогда не заставил бы тебя страдать. – В его глазах светилась искренность. – Никогда.

Он притянул ее голову ближе, прижался губами к ее рту. Его ладони двинулись вокруг ее шеи, чтобы расстегнуть верх платья и ожерелье. Он положил ожерелье в коробку у кровати и нежно поиграл с ее грудями. Шершавые ладони мужчины царапали ее соски, отчего они напряглись и увеличились, посылая удовольствие по всему телу.

Брайд желала раствориться в нем. Ни один мужчина не заставлял ее чувствовать себя так, как делал это он.

От противоречивых эмоций Вэйн едва мог дышать. Он должен позволить ей уйти. Он не должен ни с кем соединять свою жизнь. И тем не менее, с ней он не мог сдержать себя. Сегодня ночью он мог бы даже зачать с нею детей. Впервые в его взрослой жизни возникло то, что именовалось проблемой.

В глубине своих мыслей он мог представить ее с его ребенком. Видеть ее кормящей грудью с любовью в глазах…

Как он сможет отпустить ее?

Как он мог даже думать об этом?

Мойры решили, что их можно соединить. Кто он такой, чтобы спорить с богинями?

Всю свою жизнь Вэйн провел в битвах. Почему бы ему не побороться за это? Единожды в жизни, разве он не заслужил, чтобы его любили?

Что, если она никогда не сделает этого?

Так же как его мать никогда не любила его отца?

Этот вопрос тяжестью повис в душе. Что, если он не добьется ее к концу трех недель?

Нет, это не вариант. Он добьется ее и удержит.

Цепляясь за эту мысль, он взял ее руку и приложил к своей груди так, чтобы она могла почувствовать, как бьется его сердце. Не в силах существовать без нее, он расстегнул брюки и освободил себя.

Брайд задохнулась, когда он поднял бедра и неожиданно наполнил ее. Ммм, он был таким толстым и твердым внутри нее. Таким внушительным.

Она прикусила губу и взглянула вниз на него, когда он приподнял бедра и устремился глубже внутрь ее тела.

Ни один мужчина не был столь нетерпелив, находясь с нею. Это заставило ее почувствовать себя удивительно могущественной. Желанной.

Выражение удовольствия на его лице иссушало ее душу. И заставляло переживать за него. Не выходя из нее, он расстегнул ее платье сзади и стащил его через голову.

Полностью обнаженная, она оглядела его. Рубашка была распахнута, но все еще на нем. И он всего лишь приспустил свои брюки так, чтобы мог взять ее. Сняв одну из его ладоней со своей груди, она поцеловала его покрытые шрамами суставы, двигаясь на нем медленно и легко.

Он глядел вверх на нее, слегка разомкнув губы, глаза были темны, а веки полуопущены. Выражение его лица говорило ей, как сильно он наслаждался ее телом. Ее прикосновениями.

Именно это больше всего заставляло ее воспарить.

Он положил руки на ее бедра, удерживая их и начиная двигаться в ней сам. Брайд была поражена той силой, которая требовалась ему для того, чтобы сделать это. Но не имела ничего против, отдавая контроль ему, когда он ускорил свои глубокие, пронзающие удары. И каждый для нее был возбуждающим и сладостно-горьким.

Она наклонилась вперед, опираясь на руки, ее волосы окутали их, упав вниз, и ее тело забилось и заболело от еще большей жажды к нему.

Ее наслаждение росло, пока она не закричала от сладкого освобождения.

Вэйн следил за ее лицом, когда она достигла кульминации в его объятиях. Его пронзил восторг при взгляде на нее, на теплую сладость ее тела, прижавшегося к его груди. Он страстно впился в ее губы и задвигался еще быстрее, желая своего собственного завершения.

И закрыв глаза, он достиг его. Он оторвался от ее губ, и в горле родилось низкое рычание, когда его тело взорвалось в блаженстве.

По-прежнему соединенный с нею, он притянул женщину на свою грудь и просто обнимал, пока их сердца бились в едином ритме, а его тело сотрясалось в оргазме еще какое-то время. Он провел ладонями по ее спине, наслаждаясь спокойствием этого момента.

Это мгновение гармонии и мира было единственным за всю его жестокую жизнь. С ней он не чувствовал страха. Не чувствовал ужаса от того, что она способна разоблачить его человеческое сердце и за это убить его.

Сейчас существовали только они.

Брайд не двигалась очень долго. Она лежала на его груди, наслаждаясь силой обнимавших ее рук.

Прижавшись лицом к его груди, она поцеловала его сосок и отстранилась.

Когда она начала подниматься с кровати, он легонько дернул ее за руку, останавливая.

– Куда это ты собралась?

– Я хотела помыться.

– Почему? Я с тобой далеко не закончил.

Она смеялась до тех пор, пока не осознала, что он не шутил. Он быстро стянул с себя рубашку и отбросил ее к пиджаку. Его брюки, туфли и носки последовали туда же.

Прежде чем она смогла возразить, он поймал Брайд и снова положил на кровать. Коленями раздвинул ее ноги, располагаясь между ними.

Брайд застонала, почувствовав, как он лег на нее. Он уже снова был большим и твердым.

Некоторое время он исследовал ее рот, покусывая ее губы, пробуя ее на вкус, пока она не подумала, что потеряет сознание от его нежных касаний.

И они продолжали так остальную часть ночи. Кожа к коже. Тело к телу. Брайд никогда не испытывала ничего подобного. Выносливости у Вэйна было больше, чем у любого другого, о ком ей доводилось слышать. К рассвету она была полностью измотана и заснула в его объятиях.

Он спокойно спал позади нее, прижавшись к ней, как ложка к ложке, с одной ногой, зажатой между ее бедрами.

Это был рай. И впервые за долгое время у нее появилось чувство принадлежности. Принятия. Вэйна не волновало, что она не была худой. Он не имел ничего против того, что они лежали на расшатанной старой кровати в крошечной квартирке.

Казалось, он счастлив просто быть с нею.

И это – наиприятнейшая часть из всего остального.

Вэйн тихо лежал, прислушиваясь к тихому посапыванию Брайд, спящей в его объятиях. Ее аромат занимал его мысли. Не было большего удовольствия, чем ее запах, смешанный с его собственным. Чем ощущение того, что она в его руках.

У него все болело, и он был совершенно изнурен, но обожал каждую частицу этих ощущений. Он глянул вниз на ее руку, убрал свою магию, чтобы стала видна и его метка.

Они – пара.

Он прижал свою метку к ее и переплел их пальцы. Они могли бы заниматься любовью с ладонями, соединенными именно так, чтобы завершить брачный ритуал.

Брайд должна принять его.

А он должен раскрыть ей, кем является.

В ранних лучах утренней зари это не казалось ему столь пугающим, как могло бы быть.

Закрыв глаза, он позволил сну овладеть собой, и впервые за многие месяцы его не терзали кошмары. Он ощущал только спокойствие, исходящее от его женщины, прижимавшейся к нему.

Но что случится, когда она узнает, что он не был человеком, которым притворялся?

Примет ли она когда-нибудь волка, живущего в нем?

Он не знал, но пообещал себе быть с ней честным. Он признается во всем, как только она проснется.

И он надеялся, что честность не даст ему потерять ее навсегда.

Брайд проснулась, когда магазин должен был быть открыт уже пятнадцать минут. Когда она отстранилась от Вэйна, его руки на несколько секунд сжались вокруг нее, а потом он проснулся.

Глаза насыщенного зеленого цвета открылись и зажмурились от яркого света утреннего солнца, бьющего в окна.

– Сколько сейчас времени? – спросил он низким, хриплым голосом.

– Четверть одиннадцатого.

Он потер лицо руками и застонал.

Брайд подавила улыбку.

– Ты явно не жаворонок.

– Нет, – ответил он мрачно, перевернувшись на спину и прикрыв глаза от света рукой.

Брайд глубоко вздохнула от картины, которую он представлял собой, лежа голым в ее кровати. Одеяла сбились и прикрывали только длинные ноги мужчины. Грудная клетка была полностью обнажена, демонстрируя мышцы живота, груди и рук. А темная щетина придавала почти убийственную мужественность его лицу, обрамленному длинными, непослушными волосами.

Боже милостивый, он производил глубокое впечатление.

Он чуть сдвинул руку на лице вверх и прищурился, глядя на нее одним глазом.

– Мы спали всего четыре часа. Почему ты поднялась?

Она натянула розовый банный халат, не вставая с кровати.

– Я должна работать.

Он вытянул руку и запустил ей в волосы.

– У тебя бывают выходные?

– Только если я заранее договорюсь с Табитой или с кем-нибудь из ее служащих, чтобы они пришли и подменили меня. И я закрыта по воскресеньям, конечно. Помимо этого, нет.

Она поцеловала его ладонь и убрала от себя руку. Он позволил руке упасть на кровать без дальнейших комментариев.

Встав, она оставила его в кровати и отправилась в душ.

Вэйн спокойно лежал, прислушиваясь к шуму воды в соседней комнате. Все его тело болело от напряжения прошлой ночи, но он наслаждался тем, что эта боль идет не от рук, спины и груди, порванных когтями. Ночью он слишком много развлекался с Брайд, а развлечений в его жизни болезненно недоставало.

Он поморщился от яркого утреннего света. По правде говоря, он ненавидел утро.

Заставив себя встать, он натянул штаны, застегнул молнию, оставив не застегнутой пуговицу, и побрел на кухню.

На завтрак Брайд нравилось съедать два кусочка тоста с мармеладом. Пока хлеб жарился, он порезал грейпфрут ломтиками, посыпав его чайной ложкой сахара. Затем налил стакан апельсинового сока.

Он выкладывал мармелад на тост, когда она вышла из ванной и остановилась, уставившись на него.

– Что? – спросил он, озадаченный хмурым выражением ее лица.

– Это что, твой завтрак?

Вэйн сморщился:

– Не совсем. Себе я собирался пожарить бекон.

– Тогда откуда ты знаешь, что мне нравится есть это на завтрак?

Вэйн замер, осознав, что Вэйн-человек не мог знать то, что знал Вэйн-волк. Прочистив горло, он пожал плечами.

– Я открыл холодильник и увидел мармелад и грейпфрут. Большинство людей едят это на завтрак, так что я решил, что ты не будешь возражать.

Казалось, она приняла это объяснение, поскольку стянула с волос полотенце и повесила его на стул.

– Спасибо, – Брайд поцеловала его в щеку.

Вэйн закрыл глаза, его тело мгновенно затвердело. Не думая, он обнял ее. Проложив дорожку из поцелуев к ее шее, он распахнул на ней халат и прижал к себе ее обнаженное тело.

Брайд застонала, ощутив его прохладное, жесткое тело своим. Погладив рукой пластичные мускулы его спины, она почувствовала под рукой шрамы. Его щетинистый подбородок и щека мягко терлись о ее кожу.

– Если ты продолжишь в том же духе, я никогда не открою магазин.

– Оставь его закрытым и останься со мной.

Она ласкала рукой его голову, пока его язык нежно танцевал у нее во рту.

– Я не могу.

Он отступил.

– Знаю. Я только надеялся. – Он освободил ее и завязал пояс ее халата. – Ешь свой завтрак.

Брайд села за маленький, как в бистро, стол, а он вернулся к плите жарить бекон. Она грызла тост, наблюдая за ним.

– У тебя крепкий живот, раз ты жаришь бекон без рубашки. Не боишься, что он брызнет?

Он пожал плечами.

– Это не больно.

Брайд нахмурилась, ощупав глазами разные рубцы.

– Откуда у тебя столько шрамов, Вэйн?

Вэйн размышлял, как ответить на ее вопрос. Она была не готова к правде… что это боевые шрамы, полученные им четыреста лет назад, когда его преследовали аркадианцы, думая, что он – катагарианский слэйер. Впрочем, они полагали, что каждый мужчина Катагарии был слэйером. Что он вынужден был сражаться с собственной стаей ради безопасности своего брата. Что некоторые из этих шрамов были от волчиц, с которыми он был.

Некоторые от побоев.

– У меня была нелегкая жизнь, Брайд, – спокойно произнес он, переворачивая бекон на сковороде. Потом обернулся и посмотрел на нее. – У меня никогда не было ничего, за что я не должен был бы заплатить кровью и плотью. До тебя.

Брайд сидела не двигаясь, пронзенная этим зеленым взглядом. В его открытом выражении лица отражалось что-то такое, что дотянулось и проникло в нее. Он обнажил ей душу, она чувствовала это.

Боже, как легко было бы любить этого мужчину. Он не просил у нее ничего, и так чрезвычайно много отдавал. Этот мгновение казалось каким-то нереальным. Она не знала никого, похожего на Вэйна.

Слишком легко.

Раздражающий внутренний голос поднял свою уродливую голову. Ничто не совершенно. Ничто не может быть таким легким.

В нем должно быть что-то большее, чем то, что она видела. А если нет?

Что, если он действительно такой, каким казался? Она не видела никакого обмана. Возможно потому, что его и не было.

– Спасибо за прошлую ночь, Вэйн, – сказала она.

Он кивнул ей и вернулся к бекону. Подцепив его со сковородки и положив на тарелку, он выключил плиту и понес свой завтрак к столу.

– Хочешь немного? – спросил он.

Брайд взяла две хрустящие полоски, а он угостился апельсиновым соком. Было что-то сокровенное в том, чтобы делить с ним завтрак. Она не знала, что именно чувствовала, но за пять лет свиданий с Тэйлором никогда не ощущала себя так, как сейчас. Это было замечательно.

Она быстро поела и встала.

– Не волнуйся, – сказал Вэйн, когда она потянулась к своему блюду. – Собирайся, я все помою.

– Ты в самом деле слишком хороший, чтобы быть настоящим, – Брайд поцеловала его в макушку и бросилась к своему импровизированному гардеробу.

Вэйн пытался не смотреть за ее одеванием, но не мог себя остановить. Он совершенно проснулся, наблюдая, как она натягивает нижнее белье и платье.

Подняв голову, он понял, что она никогда не носила брюки, а всегда одевалась в струящиеся платья богатых теплых цветов с коричневыми оттенками или черного цвета. Сунув ноги в пару сандалий, она расчесала волосы, свернув их в знакомый небрежный узел.

Вэйн был восхищен ее действиями. В ее утренней рутине было так много деталей. Например, способ, каким она наносила макияж и припудривалась. Чтобы нанести тушь и помаду, нужны точные движения.

Ему нравилось наблюдать за тем, с каким вкусом она одевается и укладывает волосы.

Подведя глаза, Брайд замерла и посмотрела на него в зеркале.

– Что-то не так?

Он затряс головой.

– Я просто подумал, как рад, что я не женщина. Не могу представить, как бы я занимался этим каждый день.

Она улыбнулась ему, и его сердце екнуло.

Закончив, она тут же выудила ключи и направилась к двери.

– Закроешь? – спросила она.

Вэйн кивнул.

Она послала ему воздушный поцелуй и оставила в одиночестве в своей квартире. Он услышал, как направляясь к своему магазину, она звала волка.

Он сжался.

– Мне нужно сказать ей.

Чем дольше он это откладывает, тем тяжелее потом будет.

– О-кей. Я сделаю это.

После того как примет душ.

И оденется.

И приберется.

Часом позже, Брайд, прибираясь в своем магазинчике, почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом.

Она обернулась, ожидая увидеть кого-то позади себя.

Но там никого не было.

Она потерла шею и оглянулась вокруг. Однако, чувство осталось. Оно было почти зловещим.

Насколько странно это было?

Нахмурившись, она подошла к окнам и выглянула на улицу. Никого.

– Брайд?

Она вскрикнула и, развернувшись, обнаружила выходившего из задней комнаты Вэйна.

Он подошел к ней быстрым шагом.

– Ты в порядке?

Брайд нервно рассмеялась над своим ребячеством.

– Прости, я не слышала, как ты вошел. Ты просто испугал меня.

– Ты уверена, что это все?

– Да, – сказала она, глубоко вздыхая.

Вэйн был одет в черные рубашку и брюки. Свой пиджак он, должно быть, оставил в ее квартире. Когда он отошел от нее, у него был странный взгляд человека, испытывающего дискомфорт.

О, боже, это случилось…

– Ты должен вернуться к своей жизни, так? – спросила она, пытаясь бравировать, в то время как внутри сражалась с тем, чтобы не закричать.

– Какой жизни? – он выглядел сбитым с толку ее вопросом. – О чем ты говоришь?

– Разве это не та часть, где ты говоришь, что мы повеселились, а теперь ты прекращаешь наши отношения?

Он выглядел еще более смущенным.

– Это то, что я должен сделать?

– Хорошо, нет. То есть, я не знаю. Разве это не то, к чему ты шел?

Он покачал головой.

– Нет, я просто собирался сказать, что я… – голос Вэйна постепенно затих, его взгляд устремился мимо нее к двери.

Брайд обернулась и увидела входящих в магазин двух женщин.

Вэйн шагнул назад, в то время как Брайд здоровалась с ними. Они начали небрежно оглядываться, но их глаза постоянно возвращались к Вэйну, который перешел к прилавку и остановился там.

Брайд занялась переделкой витрины с ожерельями. Она поняла, что Вэйн хотел поговорить с ней, но когда ушли те две покупательницы, вошли еще три.

Вэйн наблюдал за тем, как Брайд показывала свои товары женщинам. Он хотел бы побыстрее покончить со всем этим, но последнее, в чем он нуждался, так это в аудитории, когда он сообщит ей, что является волком-оборотнем.

Зашло еще больше клиентов.

О, стало совсем скверно.

Он мог бы применить свои силы, чтобы заставить женщин уйти, но не хотел вмешиваться в ее бизнес.

– Я подожду снаружи, – сказал он ей, пока она оформляла покупки.

– Ты в порядке? – спросила она.

– Конечно, – ответил он. – Я буду снаружи у черного хода.

Он отправился на склад и через заднюю дверь вышел во внутренний дворик.

Проклятье.

– Все хорошо, – вздохнул он. У него достаточно времени, чтобы поговорить с ней позже. Просто он хотел покончить с этим как можно скорее.

– Вэйн.

По спине пополз холод, когда в голове зазвучал низкий, скрипучий голос.

Он напрягся и, пройдя сквозь ворота, увидел картину, от которой похолодело все тело. На углу Ибервилль находилось одно из последних животных, которых он ожидал увидеть.

Это был Фьюри в человеческой форме.

Он был ростом с Вэйна, со светлыми волосами до плеч и глазами на тон темнее бирюзы. На нем были тесные синие джинсы и черная рубаха с длинными рукавами, волосы собраны сзади в конский хвост.

Волк приблизился к нему широким шагом, смертельным и тщательно выверенным. Из каждой клеточки его тела струилась власть и сила. Он был одним из тех немногих волков, с которыми Вэйн никогда не стремился сражаться.

Не то, что бы он думал, что не сумеет справиться с Фьюри. Он был уверен, что смог бы, но Фьюри не из тех, кто сражается честно. С наибольшей вероятностью он вырвал бы вы ваше горло, пока вы спали.

В глазах волка вспыхнуло удивление, когда он остановился рядом с Вэйном и бросил взгляд туда, где внутри магазина стояла Брайд.

– Ты неосторожен, adelfos.

– Мы не братья, Фьюри. Что, черт возьми, ты здесь делаешь?

Его усмешка стала хитрой и злой.

– Хотел предупредить тебя. Твой отец знает, что ты и Фанг живы. Я один из тех, кого выбрали убить вас обоих.

Вэйн застыл.

– Расслабься, – сказал Фьюри. – если бы я хотел твоей смерти, уже напал бы.

– А почему не хочешь?

– Я тебе должен, помнишь?

Это было правдой. Он спас жизнь Фьюри, когда волк только вошел в их стаю.

– Ты долго ждал, чтобы заплатить.

Он пожал плечами.

– Да, некоторые вещи занимают время.

– Не понимаю, почему ты оторвался от стаи, чтобы помочь мне.

Его губы изогнулись в зловещей улыбке.

– Потому что это взбесит старика. Я ненавижу его, он ненавидит тебя, и это, как я думаю, делает тебя моим новым лучшим другом.

Для Вэйна это было новостью.

– Почему ты его ненавидишь?

– У меня свои причины, и все они мои, а не для общественного потребления.

– Тогда почему все эти века ты оставался в стае?

– Опять же, у меня свои резоны.

Да, Фьюри был странным созданием.

– Если они узнают, что ты рассказал мне, то убьют тебя.

Волк беспечно пожал плечами.

– Все мы когда-нибудь умираем, – брови Фьюри поднялись, когда Брайд вышла из-за угла, а потом вернулась обратно, потому что к бутику приблизились покупатели. Он втянул носом воздух. Его глаза расширились. – У тебя брачный период.

Вэйн вцепился ему в горло и толкнул, прижав спиной к стене.

– Полегче, Вэйн, – сказал Фьюри. В этом звере совсем не ощущалось никакого страха. Только изумление и искренность. – Я не наврежу твоей женщине, но Стефан и остальные сделают это.

У Вэйна не было в этом никаких сомнений. Стефан отказался бы от обоих яиц, только чтобы найти способ сделать ему больно.

– Кто принимает участие в охоте?

– Я, Стефан, Алоизиус и Петра.

Вэйн выругался. Каждый преследовал свою цель, стремясь стереть его в порошок. Особенно Петра, которая ненавидела его за то, что он скрылся от нее, когда она попыталась спариться с ним. А потом он встал между нею и Фангом. Если они когда-нибудь узнают о Брайд, то убьют ее без колебаний… только чтобы причинить ему страдания. И это в том случае, если проявят доброту. Мужчины из его стаи сделали бы кое-что гораздо худшее, чем это, если бы нашли ее.

Когда спаривающийся мужчина убегал из стаи, стая наносила ответный удар, наказывая его женщину.

Вэйн убил бы любого, кто сделал бы это с Брайд. Любого.

– А сейчас ты собираешься убрать руки от моего горла или я сначала должен ударить тебя?

Вэйн поразмыслил и освободил его.

– Очень признателен, – сказал Фьюри, одергивая рубашку.

– Слушай, – тон Фьюри был чрезвычайно серьезен. – У меня никогда не возникало проблем с тобой или Фангом, ты знаешь это. По правде, вы двое были единственными стратами, которых я выносил. Я думаю, у вас были достаточно тяжелые времена после утраты Ани. Вы не должны находиться в этом дерьме только потому, что ваш отец боится, что ты захватишь власть в его стае.

Вэйн выругался.

– Стая волнует меня меньше всего.

– Знаю. Веришь или нет, но я ненавижу несправедливость так же, как и ты. И последнее, что я хочу увидеть, это как убьют единственных приличных волков в стае.

Это были неожиданные слова. С другой стороны, Фьюри держался в стае обособленно, как и Вэйн. Этот волк ни на кого не полагался. И не доверял никому.

Фьюри пошел прочь.

– Фьюри, постой.

Тот взглянул на него, изогнув бровь.

– Спасибо, что сообщил мне.

Фьюри кивнул.

В тот момент Вэйн ощутил странное родство с этим волком. Не упоминая того факта, что теперь он должник Фьюри, а Вэйн всегда оплачивал свои долги полностью.

– Куда ты направляешься?

Фьюри пожал плечами.

– Не знаю. Думаю, теперь я – одинокий волк. – Он низко завыл. – Кошмарное клише, правда?

Этот волк на самом деле был ненормальным.

Вэйн оглянулся на Брайд, глядя на нее через окно, и у него вдруг появилась одна мысль.

– Я могу доверять тебе, Фьюри?

– Нет, – честно ответил тот. – Я – волк, и всегда буду делать то, что лучше для меня. Почему ты спросил?

Вэйн колебался, но, в конце концов, у него не было другого выбора, кроме как заключить договор с этим волком.

– Потому что в следующие несколько недель мне нужна помощь. Я не могу находиться в двух местах сразу.

– Ничего себе, – недоверчиво выдохнул Фьюри. – Никогда не думал, что доживу до того дня, когда Вэйн Катталакис попросит помощи у другой живой души.

Вэйн проигнорировал сарказм.

– Если ты поможешь мне до той поры, когда Брайд или будет свободна или примет меня полностью, я позабочусь о том, чтобы ты никогда больше не охотился для другой стаи.

Фьюри ничего не сказал.

– Я знаю, что значит быть одиноким, Фьюри, – сказал Вэйн, голос выдавал его собственную боль, когда он снял свою защиту. – Ты помогаешь мне, а я поклянусь тебе в братской дружбе.

Это не было тем, к чему можно отнестись несерьезно. Кровная клятва в верности была почти таким же важным обязательством, как и спаривание. Эта клятва была нерушимой. У Фьюри больше никого не было на этой земле. Вся его семья была мертва, и он пришел к ним испуганным, неоперившимся юнцом.

Прежде чем кивнуть, Фьюри посмотрел вдаль.

– Хорошо, Вэйн. Я сделаю это.

Вэйн медленно выдохнул и протянул руку Фьюри. По каким-то причинам он чувствовал себя так, как будто только что заключил сделку с самим Люцифером.

Фьюри поколебался и затем пожал его руку.

– Так что нужно, чтобы я сделал?

Вэйн увидел, что Брайд возвращается к ним.

– Пока мне нужно, чтобы ты притворился мною в облике волка. Я изображал из себя домашнего зверя Брайд, охраняя ее. А теперь, когда я в человеческой форме, то действительно мог бы использовать волка, чтобы не возбудить ее подозрений.

Тем более он не осмелится сказать ей правду о себе, пока не найдет какого-то способа сбить охотников со своего следа.

Фьюри захохотал.

– Чертовски здорово, что у нас обоих белый окрас, а?

– Да. А теперь можешь обернуться волком?

Фьюри встал так, чтобы Брайд не видела его, и превратился в волка. Через пару секунд он уже задирал ногу у ступней Вэйна.

– Сделай это, Фьюри, и я кастрирую твою вонючую задницу.

В голове он услышал, как смеется Фьюри.

– О, – сказал в его голове Фьюри, – между прочим, забыл тебе сказать: другие знают, что Фанг – в Санктуарии.

Вэйн снова похолодел.

– Что?

– Да, твой отец приказал им не нападать на него в присутствии медведей. Но когда он будет один…

– Присмотри за Брайд.

– Что…

Вэйн немедленно перенесся в Санктуарий.

Фьюри сидел на улице, совершенно озадаченный тем, что он должен делать.

– Вэйн?

Тот не ответил.

Вот дерьмо. Будучи волком, он не имел способа сказать ей, куда пошел Вэйн. И меньше всего он хотел иметь дело с обезумевшей человеческой женщиной, которая не могла найти своего мужчину.

Это было неправильно.

Превратившись в человека, Фьюри быстро собрал свою одежду и оделся. В отличие от Вэйна его сила была физической, не магической. Он мог управлять магией, но даже близко не мог сравниться с Вэйном. Если бы он попытался одеться, используя свои силы, – пятьдесят на пятьдесят, что одежда могла бы оказаться на нем в правильном порядке и на нужном месте. Так что, чтобы его носки случайно не оказались на месте рубашки, он натянул их, молясь, чтобы его никто не поймал на улице с голым задом.

К тому времени, как Брайд показалась из-за угла, он успел надеть все, кроме ботинок. Она внезапно остановилась, увидев, как он натягивает обувь.

– Камешек в ботинке, – неубедительно объяснил он. Ложь тоже не была его сильной стороной.

– В обоих ботинках? – спросила она.

– Удивительно, да?

Она одарила его странным взглядом, прежде чем оглядела двор позади него.

– Если вы ищете Вэйна, его здесь нет.

– Вы его знаете?

– Ммм, да.

Она пронзила его взглядом.

– А вы кто?

– Фьюри.

– Фьюри?[24]

– Да, знаю. Моя мамаша была под кайфом, когда давала мне имя.

По выражению ее лица он мог бы сказать, что вероятно, должен держать рот закрытым.

– Угу, – сказала Брайд, отступая от него.

Фьюри шагнул вперед. Теперь она встревожилась – он почувствовал это по запаху.

– В самом деле, все о-кей. Я не собираюсь навредить вам. Вэйн велел приглядеть за вами, пока он не вернется.

– Куда он пошел?

При этом вопросе Фьюри запаниковал. Проклятые люди с их любопытной натурой. В его голове пронеслось несколько вариантов ложных объяснений, но они, скорее всего, втянут Вэйна в неприятности, так что он остановился на одном, которое меньше всего заденет ее.

– Пошел поссать.

Да, это было глупо, понял он, как только ее лицо покраснело.

– Откуда вы приехали?

Как же ему ответить на это? Если бы он сказал ей, что телепортировался из штата Небраска в Новый Орлеан час назад, она бы уже бежала за копами.

Он указал вниз по улице:

– Оттуда.

Теперь она нервничала еще сильнее, чем прежде.

Фьюри предложил ей улыбку, которая, как он надеялся, была не слишком зловещей. Он никогда не пытался сделать так, чтобы люди не боялись его. Обычно он наслаждался, заставляя людей мочиться от ужаса.

Новый поворот в его жизни был слишком внезапным для него

– Правда, – сказал он. – Я безобиден.

– Почему я должна верить вам?

Он выдержал паузу, прежде чем дал ей ответ, который, как он надеялся, успокоит ее.

– Я брат Вэйна, и он дал бы мне пинка под зад, если бы я обидел вас.

Брайд уставилась на незнакомого, фантастически красивого мужчину перед ней. Несмотря на его слова, в воздухе вокруг него было что-то предвещающее опасность. Он был похож на человека, который вырвет чье-то горло, а потом посмеется над этим.

– Вы не похожи на Вэйна.

– Я знаю, – ответил он. – Я похож на нашу мать, а он – на отца.

– Угу.

Он вздохнул и поставил свои ботинки на землю.

– Слушайте, в сущности, плевать я хотел на светские условности, понятно? Просто притворяйтесь, что меня здесь нет до тех пор, пока Вэйн не вернется. Я буду присматривать за вами, вы не будете обращать на меня внимание, и мы прекрасно продержимся. Вас это устраивает?

Она не была уверена. Что-то в нем заставляло ее хотеть забежать внутрь и запереть дверь. Могла ли она доверять ему?

– Эй, Брайд? Можешь мне помочь?

Она посмотрела на вход в магазин, где стояла одна из ее постоянных клиенток с платьем в руках.

– Конечно, Тереза. Я сейчас буду, – ответила она, отходя от странного мужчины, стоявшего перед ней.

Он натянул ботинки и пошел следом за ней.

– Что вы делаете? – спросила она, когда он протопал к ней в магазин.

– Слежу за вами. Просто не обращайте на меня внимания.

Было трудно игнорировать кого-то, кто был выше и страшнее, чем она.

– Вэйн давно ушел? – спросила она, проходя по магазину.

– Не очень. Должно быть, дела у него совсем плохи. Может, что-то с мочевым пузырем. Я не уверен.

У нее отвисла челюсть.

Он чувствовал себя чрезвычайно неловко.

– Теперь я просто заткнусь и буду за всем здесь внимательно наблюдать. Это у меня получается лучше всего.

Он так решил, и она должна была согласиться. Несмотря на свою немногословность, Фьюри выглядел довольно устрашающе. И надо отдать этому мужчине должное, он знал свои сильные стороны.

Вэйн материализовался в Пельтье Хаус прямо перед дверью комнаты Фанга. Он стоял очень тихо, прислушиваясь. Зондируя обстановку.

Не было никаких отклонений или чужого запаха. Никакого ощущения прощупывания на физическом плане его или Фанга.

Все казалось совершенно нормальным.

Расслабившись, он толчком открыл дверь и обнаружил Фанга в том же состоянии, что и ранее, когда покинул его. Одного, в кровати.

Вэйн медленно вошел в комнату, просто чтобы удостовериться, что с Фангом все в порядке. Он подошел к кровати. Фанг не двинулся и не вздрогнул. У него сжалось горло. Фанг, казалось, не дышал.

– О, боже, нет, – сказал он, впадая в панику.

Вэйн схватил брата, который тут же взвизгнул и зарычал. Он вцепился в шкуру Фанга.

– Ты, проклятый ублюдок! – в гневе прорычал он. – Если ты умрешь у меня, клянусь, я вырву твою глотку.

Фанг начал кусаться, пока Вэйн его не отпустил. И тогда его брат раскинулся на кровати и снова вернулся в свое коматозное состояние.

– Фанг, послушай, папаша знает, что мы здесь, и послал за нами группу. Давай, волк, поговори со мной.

Но Фанг просто лежал, уставившись в пространство.

– Ну же, Фанг, это нечестно. Я не знаю, что делать, чтобы помочь тебе. Я тоже тоскую по Ане … – он пытался заставить Фанга поглядеть на него. – И я скучаю без тебя.

Однако, брат не ответил ему.

Вэйну хотелось задушить его за упрямство.

А потом он ощутил в воздухе вокруг себя странные волны. Бросив взгляд через плечо, он обнаружил Стефана, стоявшего там с самодовольной усмешкой на лице.

Не думая ни секунды, Вэйн бросился в атаку.

Глава 6

Вэйн схватил Стефана за пояс и они, проломив твердую дубовую дверь, вывалились в коридор.

Эйми Пельтье отскочила от них в сторону и закричала, зовя на помощь. Оторвав Стефана от пола, Вэйн начал яростно избивать его кулаками. Вместо того чтобы напасть в ответ, Стефан обернулся волком и ринулся к лестнице. Вэйн кинулся следом. Но прежде чем Стефан успел пробежать вниз, Рен в человеческом воплощении преградил им дорогу и, схватив волка за шею, оттащил обратно в коридор.

Стефан рычал, пытаясь укусить Рена. Леопард с легкостью удерживал его, дав Вэйну передышку. Он и не предполагал, что этот молодой, спокойный катагарианин настолько силен.

Вэйн отступил, прерывисто дыша, когда из своей комнаты в конце коридора вышла Николетта.

Эйми подбежала к матери, в то время как Рен продолжал удерживать рычащего волка в своей хватке.

– Что здесь происходит? – спросила Николетта.

Вэйн указал на волка:

– Он находился в комнате Фанга.

Стефан вернул себе человеческую форму, на нем мгновенно появилась одежда, и он оттолкнул Рена от себя.

Рен отступил от него только на шаг, и выражение его лица обещало Армагеддон, если Стефан снова осмелится прикоснуться к нему.

От этого жесткого взгляда Стефан немного пришел в себя, и отошел от леопарда подальше.

– Я ничего не делал. Я только проверял, действительно ли они здесь. – Стефан презрительно скривил губы, глядя на Вэйна. – Это Вэйн напал на меня.

Стефан снова повернулся к Николетте с выражением на лице, которое можно было назвать почти уважительным.

– Я думал, нападение без провокации противоречит правилам Санктуария.

Вэйн прищурился, начиная понимать. Слишком поздно до него дошло, что именно это и было первоначальным замыслом.

Стефан оказался сообразительнее, чем Вэйн мог предположить.

– Вэйн? – Николетта смотрела на него. – Он сказал правду? Это ты напал на него?

– Он пришел убить Фанга. Ты знаешь, что это так.

– А он напал на него?

Вэйн напрягся, впиваясь взглядом в Стефана.

– Он сделал бы это, не останови я его.

– Он атаковал первым или ты? – настаивала Николетта.

Злость Вэйна вышла из-под контроля.

– Ты кто? Гребаный адвокат?

– Следи за своим тоном, Вэйн, – резко предупредила Николетта. – Здесь я – высший закон, и ты знаешь это.

Вэйн извинился, хотя слова и застревали у него в горле.

Рен наградил его сочувствующим взглядом, говорившим, что он тоже хотел бы разорвать Стефана. Все его тело извивалось от этого желания, но он сдерживался.

Николетта приподняла подбородок, принимая извинения Вэйна.

– Теперь скажи мне правду. Кто напал первым?

Вэйн хотел соврать, но Николетта почувствовала бы это, и тогда станет только хуже:

– Я.

Она закрыла глаза, как будто ответ причинил ей боль. Когда она открыла их, ее взгляд говорил, что она сожалеет о том, что собирается сказать:

– Тогда у меня нет никакого выбора, кроме как изгнать тебя, Вэйн. Мне жаль.

Глаза Стефана замерцали.

В этот момент Вэйн одинаково ненавидел их всех. Вот к чему все свелось. Он был наказан за то, что защитил брата.

Быть по сему. Это случилось не в первый раз. Николетта, по крайней мере, не применила к нему кнут в качестве наказания.

– Прекрасно, – процедил он сквозь зубы.

Вэйн пошел в комнату Фанга, чтобы забрать его, и обнаружил, что ему наперерез бросилась Эйми Пельтье.

Она с грохотом захлопнула дверь и преградила ему путь к кровати.

Он попытался обойти ее, но она не позволяла ему это сделать.

– Вэйн, послушай меня. Маман просто злится. Дай ей время…

– Нет, Эйми, – ответил Вэйн низким, смертельно опасным тоном, сопротивляясь самому себе, чтобы не выплеснуть на нее свой гнев. – Я знал правила и нарушил их. Твоя мать никогда не простит этого, и ты это знаешь.

Эйми схватила его, когда он снова попытался ее обойти.

– Оставь Фанга здесь, – настаивала она. – Ты и я, и даже маман, знаем, чего добивается Стефан. Я сделаю так, чтобы Фанг никогда не оставался один. Я сама буду находиться рядом с ним в любое время дня и ночи. Пока он в Санктуарии, никто не навредит ему.

Ее предложение смутило Вэйна. Он не понимал, почему медведицу заботило то, что случилось с ними.

– Почему?

Когда она уронила руки и подняла на него свои светлые глаза, в них была нежность и доброта.

– Потому что никому нельзя причинять такую боль, как вам. То, что они сделали, было жестоким и чрезмерным. Это была человеческая кара, не имеющая ничего общего с животным миром. Я потеряла братьев и из первых рук знаю боль, которую ты чувствуешь в своем сердце из-за Ани. Я не позволю Фангу умереть. Клянусь.

Она мельком глянула на ту его руку, где скрывалась метка, потом посмотрела на дверь за его спиной, будто боялась, что их подслушают, и понизила голос.

– Теперь у тебя есть кто-то другой, кого нужно защищать. И меньше всего тебе нужен Фанг в его нынешнем состоянии. Иди и защити ее. Ты можешь звонить мне в любое время дня или ночи, чтобы узнать о своем брате.

Вэйн притянул ее к себе и дружески обнял.

– Спасибо, Эйми.

Она похлопала его по спине.

– Всегда пожалуйста. Теперь иди, и я надеюсь, ты вышибешь дерьмо из того волка за дверью.

Он издал нерешительный смешок, отпустил ее и вернулся в коридор.

Стефан вызывающе выгнул бровь, побуждая Вэйна напасть на него.

Но тот не был настолько глуп.

Вэйн мог бы пришибить его, но не станет делать этого на территории Николетты.

Поэтому, повернувшись к медведице, Вэйн постарался, чтобы Стефан понял, что он собирается сделать.

– Фанг не нарушил никаких правил. Для него нет риска, чтобы остаться?

Николетта кивнула и послала Стефану многозначительный взгляд. Тот выругался.

– Он находится под нашей защитой, и мы убедимся, что ему никто не причинит вреда.

Выражение лица Стефана дорогого стоило. И свидетельствовало только об одном. Еще не все закончено.

Давай, попытайся.

Вэйн двинулся к лестнице.

– Это еще не конец, – прорычал Стефан.

– Мне известно это клише, – устало ответил Вэйн, остановился и оглянулся на волка. – Это не закончится до тех пор, пока один из нас не будет мертв. – Он послал Стефану ядовитую ухмылку. – И для справки, это буду не я.

Стефан издал низкое горловое рычание, но мудро сохранил дистанцию.

Когда Вэйн направился к главному входу, Стефан хотел последовать за ним, но Рен его остановил.

– Правила Санктуария, – спокойно произнес он. – У Вэйна преимущество на старте, и если попробуешь пойти за ним, то будешь хромать… очень долго.

Вэйн пытался решить, что должен делать. Одна его часть испытывала ужас от того, что если он окажется рядом с Брайд, то тем самым может вывести Стефана и остальных прямо на нее. Другая его часть была в ужасе, что Брайд оставалась одна.

Особенно, когда там Фьюри.

Она не смогла бы защитить себя от любого из них.

Он поежился, вспомнив шрамы на лице и шее его матери, полученные ею в схватке с отцом и его тессерой. Тессеры – это небольшие группы волков, высылаемых вперед в качестве солдат или разведчиков. Обычно они убивают все, с чем соприкасаются.

И он убил бы любого, кто посмеет прикоснуться к его Брайд. Никто никогда не причинит ей вреда. Даже если она отвергнет его, то все равно останется его избранной. Он проведет оставшуюся часть ее жизни, удостоверяясь в том, что у нее есть все, что нужно.

Что касается Фанга, тот находился в безопасности под защитой медведей. У Вэйна не было в этом сомнений.

Но Брайд…

Что он должен сделать? Он сожалел, что не может удалить метки с их рук. Она не принадлежала к их расе.

Если бы она была катагарианкой, ему нужно было бы только дождаться, когда она решит завершить их соединение. Очень немного женщин Катагарии отказывались от своей пары. Если они делали это, то мужчина оставался полным импотентом до тех пор, пока женщина не умрет. Со своей стороны, женщина могла иметь столько любовников, сколько ей нравится, но она никогда не смогла бы обрести с ними детей.

Вот почему мужчины проявляли большую заботу о том, чтобы понравиться своим избранным и добиться их в течение трехнедельного брачного периода.

Хотя его знания о людях были ограничены, он не думал, что Брайд придет в восторг, если он возникнет голый в ее постели, предлагая ей себя и свою вечную преданность.

Это могло бы даже испугать ее.

Должен ли был он вообще помышлять о союзе с ней? Он понятия не имел, каких детей они произведут. Как она поступила бы, если бы родила щенка?

Его человеческая мать, по крайней мере, проявила достаточно великодушия и не убила их щенками. Она кинула их на отца и исчезла.

Но с другой стороны, его мать была аркадианкой. Она знала и понимала, кем был их отец. И по сей день ненавидела его за это. По той же причине она ненавидела их всех.

Но не это теперь имело значение. Вэйн должен вернуться и убрать Фьюри подальше от Брайд. Этот волк непредсказуем в лучшем случае, и смертельно опасен в худшем.

Вэйн мгновенно перенес себя в ее магазин, выбрав туалет в задней комнате, где ее наверняка не будет. И она не испугается.

Он позволил себе выйти и отправился во внутренний дворик, где за дверью обнаружил Фьюри в человеческой форме.

– Что ты делаешь? – зарычал Вэйн. Это последнее чего он хотел – видеть Фьюри возле Брайд в облике человека.

– Сваливаю?

Прежде чем Вэйн мог что-то ответить, Фьюри превратился в волка.

Секунду спустя в дворик вошла Брайд.

Вэйн выдохнул проклятье и вынужден был спрятать одежду Фьюри от ее глаз, сделав ее невидимой.

– О, хорошо, ты вернулся, – с улыбкой сказала она и закрыла дверь в магазин. – Я думала, ты весь вытек.

Вэйн насупился:

– Вытек? Какого черта?

– Твой брат сказал, что ты пошел в туалет.

Вэйн озадачился еще больше:

– Мой брат?

– Фьюри. – Брайд оглянулась. – Куда он ушел? Он только что охранял здесь черный ход, пока я закрывалась на ланч.

– Смирись, Вэйн, – послышался голос Фьюри в его голове. – Я не мог придумать ничего лучше.

Он впился взглядом в Фьюри.

– Во-первых, Фьюри, почему ты был рядом с ней как человек? Ты должен был быть волком.

– Я запаниковал. И, кроме того, захотелось познакомиться с ней.

– Зачем?

Волк предпочел промолчать.

– Знаешь, если бы я не вернул себе человеческий вид, она могла подумать, что ты сбежал от нее, не сказав «до свидания». Я точно не смог бы объяснить ей все, будучи волком так, чтобы у нее не поехала крыша из-за нас обоих.

– Вэйн? – спросила Брайд.– Ты в порядке?

Вэйн прищурился еще больше.

– Фьюри должен был уйти. И ему лучше не появляться снова, если он еще хочет остаться живым.

Фьюри издал низкое горловое рычание.

– О, – она глянула вниз и улыбнулась Фьюри. – Это ты, сладкий. Я беспокоилась за тебя.

Фьюри подпрыгнул, положил лапы на ее груди и облизал ей лицо.

– Эй, вниз,– резко бросил Вэйн, сдерживая волка. – И чтобы больше это не повторялось.

– Я не возражаю, – сказала Брайд доброжелательно.

Фьюри махнул хвостом, нечестиво улыбнулся и попытался заглянуть Брайд под платье.

Вэйн быстро схватил его за шею.

– Прекрати! – мысленно зарычал он на Фьюри. – Или я оторву тебе голову!

Брайд глядела на них, нахмурившись.

– Тебе не нравится мой волк?

– Нравится, – ответил Вэйн, небрежно погладив его по голове. – Теперь он мой новый лучший друг.

– Я твой единственный друг, придурок.

В качестве предупреждения Вэйн зажал в кулаках меховую шкуру зверя.

– Знаешь, ты должна быть строгой с волками. Дай им понять, кто здесь альфа.

– Твой отец?

Вэйн потрепал Фьюри по голове.

– Олух.

– Да, – сказала Брайд. – То же самое говорит мой отец обо всех собаках.

– Твой отец?

Она кивнула.

– Доктор Мактирней, главный эксперт штата Луизиана по наблюдению за собаками. Он ветеринар в Слиделле[25]. Ты, возможно, видел его рекламу на телевидении: «Если вы любите своих питомцев, кастрируйте их или стерилизуйте!» Он возглавляет эту кампанию.

– А что, – ухмыльнулся он Фьюри. – Возможно, мы должны договориться о встрече.

– Ага, попытайся и тебе конец.

Вэйн сжал кулаки, пытаясь скрыть злость от Брайд. Он был только в шаге от того, чтобы не задушить волка.

Брайд нахмурилась, глядя на Фьюри.

– Странно… – Она потянулась к его задней лапе. – Не помню, чтобы у него там был коричневый клок.

Вэйн едва удержался от проклятия, осознав, что Фьюри не был полностью идентичен ему. Черт, она наблюдательна.

– Может быть, ты просто не заметила этого раньше, – произнес Вэйн, пытаясь ее отвлечь.

– Может быть.

Брайд провела их через внутренний дворик, открыла дверь в квартиру и, позволив волку войти, остановилась на пороге.

Вэйн уперся рукой в дверную коробку над ее головой и улыбнулся:

– Ты нервничаешь, – тихо произнес он. – Почему?

– Просто я не уверена в том, что ты до сих пор здесь делаешь.

– Я разговариваю с тобой.

Она рассмеялась.

– Знаешь, у меня точно нет справочника по этикету, где говорится, что делать, когда красивый парень однажды врывается в мою жизнь, дарит мне дорогое ожерелье, за которое я могла бы умереть, потом мы занимаемся лучшим сексом в моей жизни, а затем ты исчезаешь. Потом неожиданно возвращаешься, когда мне нужен герой, и платишь денег больше, чем эти перевозчики зарабатывают за полгода, только чтобы помочь мне. Ты приглашаешь меня на великолепный ужин, а потом тратишь ночь на то, чтобы заставить мою голову кружиться. Я не знаю, где мы теперь.

– Должен сказать, что это для меня тоже впервые. – Он вытянул руку и позволил своим пальцам коснуться локона волос, лежащего на ее щеке. – Что я могу сказать? Для меня ты неотразима, – прошептал он.

Было трудно оставаться в здравом уме, когда он смотрел на нее так, как сейчас. Как если бы он умирал от желания отведать ее.

– И ты нервничаешь еще больше, – он вздохнул и отстранился.

– Прости, – тихо сказала она. – Это не из-за тебя. Правда. Просто раньше со мной не случалось ничего подобного.

– Со мной тоже. – Он опустил голову и поцеловал ее, наслаждаясь ее вкусом до тех пор, пока не вспомнил, что у них есть зрители.

Открыв глаза, он увидел, что Фьюри с любопытством уставился на них.

Он ненавидит этого волка. Вэйн с неохотой отступил.

– Почему бы тебе не закрыть магазин на часок и не пообедать со мной?

Брайд заколебалась, потом кивнула. Пообедать с ним было бы замечательно.

– Думаю, я так и сделаю. У меня в холодильнике остались спагетти. Мы могли бы прогуляться в магазин через квартал отсюда и купить к ним немного вина.

Ему как будто стало не по себе от ее предложения, потому что он обшарил глазами двор снаружи. Он искал своего брата?

– Это было бы хорошо, – сказал он, но язык его тела не соответствовал беспечному тону.

Впервые в жизни у Брайд возник по-настоящему революционный план. Она посмотрела на часы. Половина третьего, и ни одного покупателя за последние полчаса. День пятницы был традиционно спокойным…

– Вот что я скажу, – произнесла она прежде, чем пошла на попятный. – Почему бы мне не закрыться пораньше?

В его глазах зажегся интерес.

– Ты можешь это сделать?

– Дашь мне несколько минут, чтобы разобраться с бумагами?

– Не спеши. Я весь твой.

Выражение его глаз подсказало ей, что в точности он подразумевал под этим.

Брайд закусила губу от приглашения, звучавшего в его голосе. Как часто женщина слышала подобное из уст мужчины, который выглядел так, как он?

Она вернулась в магазин и быстро сделала подсчеты в учетной книге. Она работала с документами, а Вэйн рассматривал полки.

Брайд с трудом пыталась сосредоточиться на квитанциях, его присутствие отвлекало ее. Вэйн стоял к ней спиной, изучая секции с кольцами. У него была самая классная задница из тех, которые когда-либо украшали мужчину с тыльной стороны. Хуже того, она могла видеть отражение его лица в зеркале.

И он мог быть ее…

Сглотнув, она вынудила себя заполнить банковский бланк для внесения денег на депозит. Когда она засунула бумаги в большую папку на молнии, он подошел к ней сзади. Положив руки на конторку по бокам от нее, он наклонился вперед и глубоко вдохнул, зарывшись в ее волосы, как будто наслаждаясь ею.

– Ты хотя бы представляешь, что делаешь со мной, Брайд?

– Нет, – честно ответила она.

Сердце Вэйна бешено колотилось. Тело напряглось и болело.

Его присутствие здесь было безумием. Хотя он и замел следы, прежде чем появиться у нее, но Стефан и другие были чертовски хороши в своем деле.

Немного времени пройдет, прежде чем они найдут его.

Нет сомнений, что пока у Брайд его метка, она будет носить на себе его запах. И даже если он покинет ее, вероятнее всего, они уловят это и появятся у нее в его поисках.

Тогда Брайд уже не сумеет спрятаться от них.

Он испытывал отчаянное желание вкусить ее и понимал, что она не станет его отталкивать. Но он также понимал, что не может снова взять ее. До тех пор, пока она в полной мере не осознает последствия этого решения. И всю прилагаемую к нему опасность.

Он не должен находиться здесь в человеческой форме. Но в отличие от Фьюри человеческое воплощение было у него сильнее. Так он лучше всего мог защитить ее.

И становился для нее более уязвимым тоже.

Наклонившись, он потерся губами о не скрытую одеждой кожу ее шеи.

– Я хочу, чтобы ты стала моей, – прошептал он, вдыхая теплый аромат ее кожи.

При звуке его низкого, рычащего голоса у Брайд перехватило дыхание.

Она чувствовала себя так, будто находилась в каком-то странном сне. Как это могло быть реальностью? Откинувшись Вэйну на грудь, она посмотрела вверх на него.

Выражение его лица обжигало.

Игривая усмешка уменьшила напряженность его пристального взгляда.

– Мы слишком быстро начали, не так ли?

Она кивнула.

– Прости. Когда я вижу то, что хочу, то имею плохую склонность сначала взять это, а позже думать, должен ли я был так делать.

Он отодвинулся от нее и направился к двери.

– Пойдем, – он кивком указал на дверь. – Я провожу тебя в банк, а потом купим вина.

Она соскользнула с табуретки и последовала за ним. Воздух снаружи был чуть прохладным. А от Вэйна исходила аура опасности. У нее было ощущение, что он слишком напряжен. Каждый раз, когда кто-то приближался, он оглядывал незнакомцев так пристально, как если бы ожидал, что те вот-вот на них нападут.

Она внесла деньги на депозит, а потом, когда они перешли улицу и вошли в магазин спиртных напитков на Канал Стрит, позволила ему выбрать для них вино.

Когда Брайд попыталась заплатить за покупку, он зарычал на нее как животное, она могла бы в этом поклясться.

– Я заплачу, – сказал он.

– Знаешь, я могу позаботиться о себе.

Он улыбнулся и забрал у продавца вино.

– Знаю. Там, откуда я приехал, опаснее мужчины только женщина. Поверь, я с большим уважением отношусь к тому, на что способна разозленная женщина.

Он снова говорил о коммуне? По непонятным причинам она так не думала.

– А откуда ты приехал?

– Я родился в Англии.

Брайд застыла в удивлении. Но Вэйн имел привычку постоянно удивлять ее.

– Правда?

– Да, дорогая, – ответил он с безупречным английским произношением. – Родился и вырос.

– У тебя здорово получается, – улыбнулась она.

Никак это не прокомментировав, он открыл перед ней дверь винного магазина.

– Забавно, – произнесла она, переступая порог. – На самом деле, я никогда не думала, что англичанки настолько злобны.

Он фыркнул.

– Но ты не встречалась с моей матерью. По сравнению с ней гунн Аттила – пушистый кролик.

Когда он говорил это, в его голосе и на лице было много боли и злости. Должно быть, его матери не слишком присущ материнский инстинкт.

– Ты когда-нибудь встречался с ней?

Он покачал головой.

– Очень давно, она ясно дала понять, что не заинтересована иметь со мной никаких отношений.

Брайд обернула ладонь вокруг его руки и слегка пожала ее.

– Мне жаль.

Он накрыл ее ладонь своей.

– Не стоит. У моего вида нет матерей, как…

Брайд замерла на дороге:

– У твоего вида?

Вэйн остановился рядом в шоке от того, что выскочило у него изо рта. Черт. Брайд была легким собеседником. Рядом с людьми он привык быть настороже.

– Одинокие волки, – сказал он, тупо заимствуя термин Фьюри.

– Ах-х, ты из тех самых мачо Я-не-нуждаюсь-в-нежности.

Он и был таким, пока не встретил Брайд…

Его пугало то, что он чувствовал к ней.

– Что-то вроде этого.

Брайд кивнула и медленно направилась в сторону своего бутика.

– Значит, у тебя есть только брат?

– Да, – сказал он. Горло сжало при мысли о сестре. – А как насчет тебя?

– Мои родители живут в Кеннере[26]. У меня есть сестра Атланта, с которой мы видимся пару раз в году, а мой старший брат работает в фирме в деловом районе города.

– У тебя с ними близкие отношения?

– О, да. Ближе, чем мне иногда хотелось бы. Они по-прежнему считают, что должны контролировать мою жизнь.

Он улыбнулся. Именно такие чувства испытывала Аня к нему и Фангу. В груди возникла горько-сладкая боль.

– Должно быть, ты самая младшая.

– Точно. Клянусь, мама режет мне мясо каждый раз, когда я прихожу домой.

Он не мог даже представить такую любящую мать. Должно быть, здорово познать такую любовь.

– Не отвергай этого.

– Обычно я и не отвергаю. – Брайд, хмурясь, глядела на него. – Зачем ты делаешь это?

– Делаю что?

– Оглядываешь улицу так, как будто опасаешься, что кто-то на нас прыгнет.

Вэйн нервно потер шею сзади. Нужно отдать ей должное, она была наблюдательна. Особенно, для человека.

Но последнее, в чем он мог ей признаться, так это в том, что он угадала.

Если Стефан и остальные когда-нибудь его вычислят…

Ему не хотелось думать о последствиях.

– Не думаю, что я мог бы уговорить тебя закрыть магазин на пару недель и сбежать со мной на какой-нибудь экзотический остров, верно?

Она рассмеялась.

– Надо же такое придумать.

Да. Она совсем не поняла, что он был весьма серьезен. Одна его часть испытывала искушение похитить ее, но после того, что случилось между его родителями, он понимал, чем рискует.

Прошло четыреста лет, а его мать до сих пор носит эмоциональные шрамы от своего похищения против ее желания. Он не хотел уничтожить доброту Брайд. Ее открытую улыбку. Помоги ей боже, она доверяла людям, и это было такой редкостью, что он сделал бы все, чтобы она такой и оставалась.

Она открыла дверь в дворик и повела его к своей квартире, где их дожидался Фьюри.

Метнувшись к ним, тот устремился прямо к ширинке Вэйна, изводя его в типичной собачьей манере.

– Отвали, – резко бросил он, отталкивая волка в сторону.

– Ты ему нравишься.

Ему нравится раздражать меня.

– Да, я заметил.

Она нахмурилась и подошла к стереоустановке, которая изрыгала старую песню группы “Troggs”[27]«Дикая штучка».

– Как странно, – сказала она, выключая стерео. – Я не оставляла ее включенной.

Вэйн сжал шею Фьюри.

– Больно, Вэйн. Отпусти.

Тот неохотно сделал это.

– Чем еще ты занимался?

– Ничем, правда. Я смотрел телевизор, потом прошелся по ее дискам… у нее есть несколько действительно клевых… и сварил немного кофе.

– Фьюри, ты не должен был слоняться здесь!

– Ты велел присмотреть за ней, это предполагает, что должен!

Вэйн схватил Фьюри, который снова метнулся к Брайд.

– Может, у тебя здесь привидение, – сказал он. – В конце концов, это же Новый Орлеан.

– Это не смешно, – ответила она.

Она забрала у него вино и вошла в маленькую кухню, где поставила его рядом с небольшой кофеваркой. Вытянула стеклянный кувшин и оглядела его.

– Что, черт возьми, здесь происходит?

– Что?

Она встретилась с пристальным взглядом Вэйна.

– Ты делал утром кофе?

– Упс, – сказал Фьюри. – На этом я любезно исчезаю. Наверное, мне следовало смыться отсюда, сразу как допил.

– Да ну?

– Будь добр со мной, приятель. Я не обязан здесь оставаться.

– А я совсем не обязан оставлять тебя в живых.

– Ты в порядке? – спросила Брайд, возвращая кувшин на место.

Вэйн улыбнулся и с усилием расслабил мышцы лица.

– Все хорошо.

– Кофе свежий, – она посмотрела вниз на Фьюри, а потом потрясла головой. – Нет, и еще раз нет. Это просто глупо.

– Что?

– Ничего. Я даже не собираюсь говорить об этом, потому что боюсь, меня упрячут в психушку на всю оставшуюся жизнь.

Она убрала вино в морозильник, чтобы оно охладилось, открыла шкафы и достала соусницу. Вэйн без раздумий пошел в маленькую кладовую, чтобы принести соус для спагетти. Почему-то ей нравилось убирать все туда.

– Как ты узнал, куда идти? – спросила она.

Вэйн почувствовал досаду. Черт, он не должен был знать, где она это хранила.

– Это место казалось наиболее вероятным.

Она как будто приняла его ответ.

Фьюри подпрыгнул и толкнул его к Брайд. Когда их тела столкнулись, Вэйн резко втянул воздух, ощутив, как к нему прижались ее пышные формы.

Она подняла взгляд, с трудом дыша от удивления.

– Извини, – сказал он, чувствуя, как колотится сердце. – Меня толкнула собака.

– Я не собака.

– Если не остановишься, станешь собачьими консервами.

– Ну же, давай, идиот. Она твоя пара. Займись ею.

– Я не могу принуждать ее. Поверь, как раз это я и не буду делать.

К его удивлению, Фьюри вскинул голову вверх и уставился на него.

– Знаешь, думаю, именно за это я и научился уважать тебя. Ты хороший волк, Вэйн. А теперь дай мне свою рубаху и выпусти меня наружу.

– Сделать что? – Вэйн был так ошеломлен, что заговорил вслух.

– Что? – спросила Брайд.

– Ничего, – сказал Вэйн, размышляя, сколько времени пройдет, прежде чем Брайд решит, что он совершенный псих.

– Доверься мне, – сказал Фьюри. – Я использую твой запах, чтобы увести других подальше отсюда. Дьявол, к тому времени, как я разберусь со Стефаном, он будет гоняться за своим хвостом.

Вэйн был впечатлен. Это была хорошая мысль.

– Я могу верить, что ты не приведешь их сюда?

– Да, можешь.

Для Фьюри это был нетипичный ответ. Вэйн смотрел на него, решая, довериться ему или нет.

Но, в конечном счете, у него не было выбора.

Фьюри начал скрестись в дверь.

– Я выпущу его, – Вэйн двинулся к волку.

– Спасибо, – сказала Брайд. Она выкладывала остатки пасты.

Следом за волком Вэйн вошел во внутренний дворик. Он снял рубаху, силой мысли создав для себя другую, а Фьюри обернулся человеком и забрал у него старую.

– Накинь на себя что-нибудь, Фьюри. Иначе я ослепну.

– Заткнись, – огрызнулся Фьюри. – У меня нет таких способностей, как у тебя. И я не задержусь в форме человека надолго, чтобы беспокоиться об этом. Только прошу – будь осторожен. Кажется, она очень милая женщина, для человека. Будет дьявольски нечестно, если с ней что-то случится.

– Я знаю.

У ворот остановилась машина.

Фьюри отступил в тень и исчез. Вэйн не двигался, наблюдая за автомобилем. Прибывший оказался стриптизером, жившим в одной из квартир на верхнем этаже.

Испытывая облегчение от того, что автомобиль был не вражеским, он вернулся обратно и обнаружил, что Брайд помешивает ложкой соус в кастрюльке. Ему нужно найти способ убедить ее уйти с ним и отвести ее в безопасное место.

Вэйн наблюдал за ней, чувствуя что-то очень необычное. В его мире никто не готовил для него. Он или ел все сырое, или, превращаясь в человека, покупал еду и потом готовил ее себе сам.

Никто никогда не готовил для него обед, если он не платил за это. Ему было почти уютно. Хотя он не совсем понимал, что такое уют.

Может, уют – то самое странное ощущение в животе. То напряжение внутри, которое подстегивает его прикоснуться к ней, хотя он и не должен.

– Брайд? – он подошел к ней поближе. – Ты веришь в невозможное?

Она достала из холодильника пакет с салатом.

– В какое именно невозможное?

– Не знаю. Феи? Лепреконы? Волки, которые могут превращаться в людей?

Она засмеялась.

– А, оборотни. Ты же не купился на местные легенды?

Он пожал плечами, сердце замерло. Было бы слишком самонадеянно полагать, что она может быть другой, не такой как обычные люди.

– Хотя, – сказала она, и в его душе посветлело. – У меня есть подруга, которая гоняется за вампирами, когда стемнеет. Она сумасшедшая, но мы ее любим.

Проклятье.

– Да, – прошептал он. – Табита немного чокнутая, не так ли?

Брайд стояла неподвижно, как столб.

– Откуда ты знаешь, что она…

– В Новом Орлеане каждый знает живого убийцу вампиров, – быстро сказал он. – Табита Деверо давно стала популярна.

Брайд захохотала:

– Я должна поделиться с ней, что она – легенда. Она с ума сойдет от радости.

Вэйн повернулся к ней спиной.

– А как насчет тебя? Ты же не веришь в необычное?

– Не очень. Самое страшное, что я видела – это мой бухгалтер в апреле.

На его лице сияла улыбка, а внутри все сжалось. Она никогда не откроется для его мира. В реальности не все люди, мимо которых она проходила на улице, были настоящими людьми. Некоторые являлись наихудшей разновидностью хищников.

Пусть у нее останутся ее иллюзии. Жестоко отнимать их у нее. И чего ради? Чтобы показать ей мир, где их обоих будут вечно преследовать? Где их дети будут изгоями?

Нет, это несправедливо по отношению к ней. Ему не нужна жена, и дети тоже – он чертовски в этом уверен.

– Ты в порядке? – спросила она, доставая две тарелки.

– Да, все хорошо.

Ему оставалось надеяться, что с ними обоими ничего не случится до тех пор, пока метки не исчезнут с их рук.

У Фьюри не ушло много времени на то, чтобы найти Стефана и других, которые находились в человеческом обличье на Бурбон Стрит, пытаясь уловить запах Вэйна.

Эти трое стояли снаружи у дверей бара, обнюхивая входивших и выходивших клиентов. Как всегда, его поразила красота своего народа, хотя это не было неожиданностью. В их мире уродливых или непохожих на других либо отвергали, либо быстро убивали … обычно, последнее. Животные не имели сострадания ни к кому и ни к чему.

Даже те животные, которые дурачили себя, полагая, что людского в них больше. Он прожил с аркадианами достаточно долго, чтобы для себя понять: когда они говорят, что в них больше человеческого, они занимаются самообманом.

Так же поступают и люди.

У человечества нет ничего человеческого. По большому счету, все они – животные с основными инстинктами выживания.

Это – закон джунглей, когда человек человеку – волк. И Фьюри знал об этом принципе больше, чем хотел бы.

Стефан вдруг завертелся, поймав запах Фьюри.

– Так, так, – сказал Фьюри, награждая его ухмылкой. – Я стоял здесь достаточно долго для того, чтобы убить всех вас прежде, чем вы смогли бы почувствовать меня. Стареешь, Стефан.

– Это вызов?

Фьюри смерил его взглядом, словно забавляясь. Однажды он действительно намеревался бросить вызов старому волку и убить его.

Однако, прямо сейчас он был не в настроении.

– Не заставляй меня причинить тебе боль, Стефан. Ты можешь скакать здесь, прикидываясь альфой, сколько пожелаешь, но мы оба знаем, кто держит твой поводок.

Стефан попытался схватить его, но Фьюри вывернулся.

– Не надо, старик. Я не хочу ставить тебя в неудобное положение.

– Чего ты хочешь, Фьюри? – бросила Петра.

Фьюри ответил ей широкой ухмылкой. Из всей группы она ненавидела Вэйна больше всех. В течение многих лет она хотела спариться с ним, и когда он отказался, она взялась за Фанга. Она отчаянно преследовала Вэйна. Так как он был самым старшим из детей их вожака, естественно было предположить, что однажды Вэйн унаследует стаю. Даже если отец ненавидел его, Вэйн без сомнения был сильнейшим из всех.

И только Фьюри знал, почему. Вэйн не был катагарианином, но остальные были слишком тупы, чтобы узреть правду.

Он унюхал это в тот момент, когда они с Вэйном встретились. Такой острый привкус исходил исключительно от человеческих генов. И так называемого человеческого сердца. Более того, этот запах исходил от большинства из элиты аркадиан. Вэйн был не просто аркадианном. И не просто Стражем.

Он был Аристосом. Представителем той редкой породы, кто орудовал магией без всяких усилий. В Аркадианском царстве аристы уподоблялись богам и усердно охранялись вервольфами, которые были счастливы умереть за них.

Именно поэтому он и ненавидел Вэйна.

Терпение было добродетелью. Для людей, а для животных тем более.

Петра принюхалась, а потом нахмурилась. Она подходила ближе до тех пор, пока не уткнулась носом в рубаху Фьюри.

– Вэйн, – выдохнула она. – Ты поймал его?

– Где его укрытие? – тот час же спросил Стефан.

Фьюри взглянул на Стефана из-под полуопущенных век.

– Вы все так жалки. Знает ли кто-нибудь из вас, что половина удовольствия в охоте – это загнать зверя в нору?

Петра дернула головой:

– То есть?

– Я знаю, где Вэйн. Но недостаточно просто убить вашего врага. Сначала нужно трахнуть его мозги.

Глава 7

Гоняя по тарелке салат, Брайд пыталась не смотреть на Вэйна. Было в нем что-то весьма интригующее. К тому же, она испытывала некоторое беспокойство, находясь рядом с мускулистыми и подтянутыми мужчинами. По крайней мере, она всегда чувствовала подобное рядом с более худощавым Тэйлором, хотя тот и не качался, а просто следил за собой.

На теле Вэйна не было ни одной лишней унции. Ее лицо вспыхнуло при воспоминании о том, как великолепен он в обнаженном виде.

– Ты в порядке?

– Все отлично.

– Почему ты не ешь?

Она пожала плечами:

– Думаю, что я все же не голодна.

Забрав вилку из ее рук, он намотал на нее спагетти и поднес к ее рту.

– Я не маленький ребенок, Вэйн.

– Знаю, – он обжег ее раскаленным взглядом. – Поешь ради меня, Брайд, – произнес он тихим, приказным тоном. – Я не хочу, чтобы ты голодала. Нет ничего хорошего в том, чтобы мучиться от голода.

По тону его голоса она поняла, что это известно ему не понаслышке.

– Ты голодал?

– Съешь это, и я отвечу.

– Я не ребенок.

– Поверь, я знаю. – Он покачал перед ней вилкой.

Она покачала головой в ответ на его серьезную игру и открыла рот.

Он осторожно отправил туда вилку, и она сомкнула вокруг нее губы.

Пока Брайд жевала, он снова накрутил на вилку пасту.

– Да, мне приходилось голодать. Мои родители не кормили меня и не заботились обо мне так, как твои. Как только мужчина становится достаточно взрослым, его выгоняют. Он или учится…хм… выживать или умирает.

У Вэйна сжалось сердце, когда он вспомнил свою юность. Боль и постоянное чувство голода. В первый год самостоятельной жизни он был на краю голодной смерти столько раз, что сбился со счета. До прихода зрелости он был просто волчонком, и вдруг, в одночасье превратился в человека. Магические способности были для него в новинку, и в тот момент, когда он внезапно поменял форму, ему просто необходимо было оставаться волком.

Жить, как человек он не привык, поэтому не мог выслеживать и убивать добычу. Его атаковали незнакомые чувства и эмоции, чуждые волкам. И что хуже всего, притупилось чувственное восприятие. Днем люди видели лучше, но не могли слышать так же четко, двигаться так же быстро, или учуять вокруг себя запах своих врагов. Они не обладали физической силой, позволяющей голыми руками сражаться с другими хищниками за еду и свою безопасность.

И убивать с легкостью они тоже не могли. Когда проливалась кровь, их охватывали вина и ужас.

Однако, как писал Дарвин, выживают только сильнейшие, и Вэйн научился выживать. В конце концов. Он научился принимать удары и укусы, противостоять мучительной боли от полученных ран.

В конце первого года своей взрослой жизни он вернулся в стаю – грозный и способный контролировать себя. Человек, знающий, что значит быть волком. Человек, который полностью управлял той своей частью, которую ненавидел.

Он вернулся домой, обладая таким могуществом, о котором любой из них мог только мечтать.

Однако он не смог бы этого достичь, если бы Фанг не спас его. В самом начале именно Фанг убивал за них обоих, чтобы они могли есть. Фанг защищал его и присматривал за ним, в то время как Вэйн заново учился простейшим вещам. Фанг остался рядом, когда другие его бросили.

Именно поэтому теперь он оберегал брата, и цена не имела значения.

– Должно быть, это нелегко, – произнесла Брайд, вернув его обратно в настоящее. К ней.

Вэйн скормил ей еще одну порцию.

– Ко всему привыкаешь.

Она смотрела на него так, будто понимала его настроение.

– Удивительно, что мы вообще можем привыкнуть к этому, правда?

– Что ты имеешь в виду?

– То, что иногда мы позволяем другим людям обращаться с нами незаслуженно потому, что очень хотим, чтобы нас любили и принимали, и делаем для этого все. Больно, когда понимаешь, что независимо от того, сколько бы ты ни пытался, сколько бы ты ни хотел, они не любят и не принимают тебя таким, какой ты есть. Тогда ты ненавидишь то время, которое потратил на попытки понравиться им, и начинаешь сомневаться: неужели ты настолько отвратителен, что они не в состоянии хотя бы притвориться, что любят тебя.

Когда он услышал ее слова и разглядел блеск боли в янтарных глазах, его охватила ярость.

– Тэйлор – дурак.

Слова прозвучали с такой искренностью и злостью, что у Брайд широко раскрылись глаза.

Вэйн отложил вилку в сторону и ладонями обнял ее лицо. В течении нескольких мгновений он изучал его, пальцами лаская кожу.

– Ты самая красивая женщина, какую я когда-либо видел. И в тебе нет ничего, что я хотел бы изменить.

Конечно, было очень приятно услышать то, что он сказал, но она ни на одну минуту не обманывала себя. Она всегда была маленькой толстушкой, которая не хотела носить купальник на публике. Той, что притворялась, будто у нее месячные, не желая, чтобы ее дразнили из-за веса.

Сколько раз она наблюдала за тощими маленькими потаскушками, приходившими к ней в магазин и примерявшими облегающие платья, которые она продавала, но сама никогда не носила.

Она мечтала хотя бы разок надеть один из наиболее возмутительных нарядов Табиты и не видеть, как взгляд парня убегает от нее через секунду в поисках кого-то другого, более очаровательного.

– Продолжай говорить так же, Вэйн, и я не выпущу тебя отсюда.

– Продолжай смотреть на меня так же, и я тебе позволю это.

От этих слов она затрепетала.

– Ты слишком хорош, чтобы быть настоящим. Голос в глубине моего сознания продолжает твердить мне, чтобы я бежала, пока не стало слишком поздно. Ты серийный убийца, да?

Он мигнул и нахмурился:

– Что?

– Ты как тот парень из «Молчания ягнят». Ну, тот, который делает женские костюмы, и который так очарователен, что легко может соблазнить и похитить женщину из-за ее кожи.

Он был в ужасе от ее слов, даже оскорблен. Что означало, что он или невинен или великолепный актер.

– Ты собираешься толкнуть меня в яму голой и насквозь пропитать детским лосьоном, так?

Он захохотал:

– Ты живешь в Новом Орлеане, где нельзя выкопать даже могилу. Так что расскажи мне, где я найду эту яму?

– Это какая-нибудь канава.

– Едва ли такое место скроешь.

– Но это возможно, – настаивала она.

Он покачал головой.

– Ты не собираешься сдаваться, не так ли?

– Послушай, я – реалист, и мне только что разбили сердце. Я не хочу сейчас ни с кем связываться. Ты был ко мне очень добр, и я не знаю, почему. Подобные вещи не случаются в реальной жизни. Принц Очарование не приходит на помощь постоянно. Большую часть времени он слишком занят долбанной безупречной Золушкой и ее малюсенькой совершенной ножкой, чтобы замечать остальных.

Она могла бы поклясться, что он разозлился на нее.

Вздохнув, мужчина потянулся к стакану.

Брайд нахмурилась, мельком увидев его ладонь и странную отметину на ней. Которой вчера не было, иначе она заметила бы.

Ее сердце остановилось.

Потянувшись, она взяла его ладонь и пристально в нее вгляделась.

Вэйн мысленно выругался, когда понял, что перенесшись в ее кладовку, он забыл замаскировать свою метку. Одна его часть требовала вырвать руку, а другая не могла даже шевельнуться, пока она сравнивала их ладони.

– Это ты выжег у меня метку?

– Нет, – ответил он, обиженный тем, что она могла додуматься до такого.

Брайд запаниковала. Он обонял запах ее страха.

– Я не делал этого, Брайд, клянусь.

Она не поверила ему.

– Убирайся!

Скверно. Он не знал, как убедить ее. Она поднялась и схватила стоявшую в углу метлу.

– Вон! – закричала она, замахиваясь ею на него.

– Брайд!

Она даже не слушала.

– Убирайся, или я… я позвоню в полицию!

Вэйн едва сдержал проклятие. Это не то, что ему нужно. Но, возможно, так будет лучше.

По крайней мере, он не мог соблазниться женщиной, которая ненавидит его и думает, что он психопат.

Выпрыгнув за дверь, он услышал, что она заперла замок.

– Брайд, – произнес он, глядя на нее сквозь стекло. – Пожалуйста, впусти, меня.

Она опустила жалюзи.

Вэйн уперся головой в холодное стекло, и война, развернувшаяся у него внутри, разнесла его контроль в клочья. Животная половина стремилась к ней, невзирая на благоразумие.

А человеческая – знала, что будет лучше дать ей уйти.

К сожалению, когда обе его части сражались между собой как сейчас, чаще побеждало животное.

Обычно, это было к лучшему.

На сей раз – нет. Вздохнув, он огляделся вокруг и, убедившись, что один, обернулся волком, надеясь, что Фьюри не вернется обратно также в облике волка и не разоблачит его прикрытие.

Брайд может впустить одного волка, но двух… это было бы слишком.

Брайд стояла в центре комнаты, сжимая метлу. Ее трясло от страха. Она думала позвонить родителям, но не хотела их пугать. Они жили достаточно далеко, и к их приезду она могла быть уже мертва.

Она хотела позвонить в полицию, но что она им скажет? Что с ней обедал красивый парень, заставил ее возбудиться и разволноваться, потом показал свою ладонь, и она свихнулась?

Из этого не выходило, что Вэйн сделал что-нибудь не так. Полиция не сможет арестовать его до тех пор, пока он не предпримет что-то более серьезное.

Табита…

Она сглотнула, подумав о звонке подруге. О чем Табита знала все, так это о самозащите, и эта женщина всегда вооружалась до зубов.

Брайд подбежала к телефону и быстро набрала номер магазина Табиты. К счастью, подруга оказалась на месте.

– Табби, – затараторила она, следя за окнами, чтобы увидеть, если Вэйн попытается вломиться. – Пожалуйста, приезжай. Думаю, мой новый бойфренд собирается меня убить. Убить по-настоящему, типа спрячь-в-лесу-мое-мертвое-тело.

– Что?

– Объясню, когда ты придешь. Я боюсь, Таб. Очень-очень боюсь.

– О-кей. Не клади трубку, пока я добираюсь. Эй, Мария, – позвала Табита своего менеджера. – Останься здесь ненадолго за главного. У меня срочное дело. Звони, если понадоблюсь.

– Он все еще там? – спросила Табита.

– Не знаю. Я выгнала его и заперла дверь. – А теперь я представляю те кадры из фильма ужасов, когда демоны прорываются сквозь окно, чтобы схватить свою жертву.

– Он случайно не зомби?

От предположения Табиты ее глаза округлились. Для большинства людей это была бы попытка пошутить. Табита говорила серьезно.

– Едва ли.

– Твой волк с тобой?

– Нет. – Ответила Брайд, у нее сжалось в груди. – И я все еще не впустила его. О боже, ты же не думаешь, что он навредит моему волку? Не думаешь?

– Не беспокойся. Думаю, волк сможет сам позаботиться о себе.

Табита задыхалась, и Брайд поняла, что ее подруга сейчас бежит. Возлюби ее Боже. В критические моменты она была лучшей. Каждый должен иметь такого друга, как она.

Не было ничего, что Табита не сделала бы ради своих друзей или своей семьи.

– Ты все еще здесь?– спросила Табита.

– Да.

Брайд болтала с ней ни о чем, проверяя территорию снаружи, чтобы выяснить, там ли еще Вэйн.

Его не было.

Через несколько минут она услышала за дверью рычание волка.

– Шшш, – сказала Табита в сторону от телефона. – Это всего лишь я, дружище.

– Ты уже здесь?

– Да, – подтвердила она. – Повесь трубку и открой мне дверь.

Брайд так и сделала. К ее облегчению, снаружи оказались только волк и Табита.

– Вроде бы чисто, – сообщила Табита, а волк вбежал в квартиру. – Должно быть, он ушел.

Брайд с облегчением вздохнула, но дверь, тем не менее, заперла.

– Я никогда не испытывала такого ужаса, Табби. Было жутко.

Табита внимательно осматривала помещение.

– Что произошло? – спросила она, открывая двери и выглядывая в окна.

– Я не знаю. У нас был поздний ланч, и все шло прекрасно до тех пор, пока я не увидела это… – она подняла ладонь вверх, чтобы Табита рассмотрела странную татуировку. – На его ладони – точно такая же.

– Ты шутишь.

– Нет. И что самое странное, я не знаю, как получила ее. Помнишь, когда мы ели, и она вдруг появилась.

Взяв ладонь Брайд, Табита начала изучать татуировку.

– Он заклеймил меня или что-то вроде этого, да? – спросила Брайд. – Он оставил на мне свою метку и теперь собирается меня убить. Я знала, что все было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Табита тряхнула головой.

– По правде, я не могу ничего сказать на это. В штате не было подобных убийств, я точно знаю.

Табита знала. Она взяла за правило быть в курсе расследований всех убийств, получая информацию у своего друга в департаменте полиции.

– Итак, что ты думаешь?

Табита поднесла ее руку ближе к своему лицу.

– Похоже, она греческого происхождения. Скажу тебе вот что. Давай рванем домой к моей сестре. И спросим мнение ее мужа.

– К которой сестре?

– К моей близняшке, – Табита выпустила ее руку.

Брайд вовсе не хотелось ехать к Аманде.

– Аманда знакома с моим бойфрендом-психопатом, оказавшимся серийным убийцей. Она даже помогла нам со свиданием.

Табита издала звук отвращения.

– Представляю. Мэнди всегда погано разбиралась в характерах. Черт! Никогда не позволяй ей знакомить тебя с парнями.

– А я думала, это о тебе так говорят, Табита.

Подруга проигнорировала ее слова.

– Ты знаешь, может быть это хорошая мысль – временно остановиться у Аманды, по крайней мере, на эту ночь. Пока мы не разузнаем больше о твоем приятеле – убийце. Если он знаком с Амандой, значит ему известно достаточно, чтобы оставить ее в покое.

Брайд не стала спорить. По правде, ей совсем не хотелось оставаться дома в одиночестве, даже с волком в качестве охраны. Если Вэйн действительно психопат, он легко убьет ее питомца, а потом и ее саму.

– О-кей, дай мне секунду.

Пока Брайд хватала смену одежды, косметику и что-нибудь для сна, Табита гладила волка.

Вэйн опустил голову, наблюдая за сборами. Ее действия и предложение Табиты успокоили его. Кириан жил в доме, в который не мог вломиться даже Вэйн. Он был защищен от незваных гостей из потустороннего мира так же хорошо, как и от человеческих преступников.

Члены его стаи не смогут нарушить границу, если Кириан не позволит, а бывший Темный Охотник не был глуп, чтобы впустить стаю Охотников-Оборотней.

Он обнюхал ногу Табиты, радуясь тому, что она не оказалась идиоткой.

Брайд собралась в два счета.

Она выключила свет и открыла дверь.

Они попытались оставить его в квартире, но Вэйн упирался.

– Пусть едет, – высказала свое мнение Табита Брайд, пытавшейся оттащить Вэйна от своего внедорожника.

– Но разве сейчас у нее не живет Терминатор?

– Да, но он достаточно дружелюбен с другими собаками. Он ненавидит только вампиров.

Брайд не стала комментировать это замечание. Вместо этого, она пустила Вэйна на заднее сиденье своего джипа «Чероки», кинула сумку рядом с ним, забралась внутрь, и дождалась, когда запрыгнет и Табита.

Они тронулись с места, и сердце Брайд остановилось. Она заметила у бутика мотоцикл Вэйна.

– Что опять случилось? – спросила Табита.

Брайд указала на мотоцикл:

– Он все еще здесь.

– Жми на газ, – скомандовала Табита, доставая свой Глок и проверяя магазин.

– О, боже мой, Табита. Ты не можешь застрелить его.

– Поверь мне, я могу. – Табита прикоснулась к шраму на лице. – Поехали, пока он не обнаружил нас.

Брайд отжала сцепление. Они быстро добрались до большого особняка довоенной постройки в районе Гарден. Этот дом, построенный в стиле греческого возрождения[28], был одним из самых охраняемых во всем штате. А также одним из самых огроиных.

Брайд въехала на подъездную дорогу и остановилась перед массивными железными воротами, которые, похоже, открывались изнутри.

Табита по сотовому позвонила Аманде.

– Почему бы просто не позвонить в дом? – спросила Брайд.

– Потому что иногда Кириан бывает настоящим придурком, когда дело касается того, чтобы впустить меня.

Брайд нахмурилась:

– Почему?

– Однажды я пыталась убить его, и он не может этого забыть. Клянусь, этот человек хранит обиду как никто другой. – Она замолчала. – Привет, Мэнди, это я. Мы здесь, у ворот. Не могла бы ты впустить нас? – Она подмигнула Брайд. – Здесь я и Брайд Мактирней… Да, хорошо.

Ворота открылись.

– Спасибо, сестренка. Встретимся через минуту.

Они проехали по дорожке, и Брайд тихонько присвистнула. Прежде она никогда не бывала за воротами, но об этом доме знал в городе каждый. Вблизи он выглядел еще красивее, чем с улицы.

По полукруглой подъездной дороге они подъехали прямо к главному входу, дверь которого распахнулась в тот момент, когда они остановились. Оттуда вышла Аманда Хантер, прижимая к себе свою маленькую дочь.

Малышка оживилась в ту же секунду, как увидала Табиту.

– Мама, мама, мама! – залепетала кроха и потянулась к Табите, которая подхватила ее и крепко обняла.

В прошлом, когда на лице Табиты не было шрама, эти две женщины отличались друг от друга лишь содержимым их гардеробов. В то время как, Табита предпочитала готский шик, Аманда стремилась к прямо противоположному. На ней были черные брюки и тонкий темно-зеленый кашемировый свитер.

– Что вас принесло сюда? – спросила Аманда.

– Ее преследует психопат, – ответила Табита. Брайд в это время выпустила волка из машины и взяла сумку.

Аманда глядела на нее с беспокойством:

– Ты в порядке, Брайд?

Брайд вцепилась в своего волка.

– Думаю, что да. Прошу прощения за навязчивость.

– Не стоит, все в порядке, – заверила Аманда, приближаясь. – Я знаю, как любят тебя мои сестры. И мне не хотелось бы узнать, что с тобой что-то случилось. – Аманда замерла, увидев волка, и сдвинула брови.

– Ты против того, что я привезла его? – спросила Брайд. – Табита сказала, что все будет о-кей.

Продолжая хмуриться, Аманда посмотрела на Табиту.

– О-кей…

Аманда протянула руку волку, который тут же оказался рядом.

– Ты, наверное, хочешь зайти внутрь, не так ли, дружище?

Волк вернулся к Брайд.

– Или не хочешь, – сказала Аманда. – А теперь почему бы нам всем не войти и не разузнать побольше о том сумасшедшем, который преследует Брайд?

Они проследовали за Амандой внутрь, и Брайд резко остановилась, слегка напуганная размерами этого дома и коллекцией древнего антиквариата, который выглядел так, как будто принадлежал музею. Она никогда не видела ничего подобного.

И что самое удивительное, старинные вещи сочетались с современной мебелью, типа роскошных черных кушеток, и дорогой аудио-видео аппаратурой.

Не говоря уже о странных вампирских приспособлениях. У них даже был кофейный столик в виде гроба.

Очень, очень странно…

Из коридора справа в комнату вошел великолепный блондин и, увидев в холле Табиту, выдохнул ругательство.

– Я тоже люблю тебя, Кир, – откликнулась Табита, улыбаясь ему открыто и дружелюбно.

Он сделал глубокий вдох, который говорил, что имея дело с Табитой, он нуждается в некотором терпении.

– Удалось прикончить парочку вампиров на неделе? – спросил он.

– Очевидно, нет. Ты же пока дышишь, а? – Табита прищелкнула языком, обращаясь к Аманде. – И когда Геритол[29], уже помрет от старости?

Кириан прищурился, глядя на невестку, потом посмотрел на жену.

– Знаешь, было время, когда я думал, что уже встречался с воплощением дьявола. Но потом встретил твою сестру. Она сделает посмешище из любой известной нечистой силы.

– Вы двое когда-нибудь остановитесь? – сказала им Аманда. – У нас гости, а вы разглагольствуете о дьявольском воплощении. Кириан, почему бы тебе не встретиться с ним в детской и не поменять подгузник своей дочери?

– Все, что угодно, лишь бы вырвать ее из тисков Табиты прежде, чем она испортит ее. Это даже хуже, чем столкнуться с токсическими отходами.

Табита фыркнула.

– Иди, крошка Марисса, и когда он будет пеленать тебя, убедись, что ты на самом деле сделала папочке что-то по-настоящему противное, хорошо?

Ребенок засмеялся, и Табита передала ее отцу.

Кириан направился к лестнице, но остановился, заметив тихо сидевшего рядом с Брайд волка.

– Это тот, о ком я думаю? – спросила его Аманда.

Кириан кивнул.

– Да, как мне кажется.

У Брайд остановилось сердце.

– Вы знаете его хозяина?

Кириана, казалось, смутил ее вопрос.

– У него нет хозяина как такового. Как ты с ним столкнулась?

– Он оказался у моего дома, и я взяла его.

Кириан и Аманда обменялись озадаченными взглядами.

– И он тебе позволил?

– Ну да.

Табита открыла рот, догадавшись, о чем они подумали.

– О, боже мой, не говори мне, что он один из твоих вздорных дружков.

– Они лучше твоих, – резко бросил Кириан. – Мои, по крайней мере, не чокнутые.

– Да, правильно. Они просто… – Табита быстренько захлопнула рот и фальшиво улыбнулась Брайд. – Не хочешь показать ему свою руку? Я уверена, он все знает о твоем загадочном серийном убийце.

Брайд колебалась.

– Он знает серийных убийц?

– Он знает многих сомнительных людей.

– И Табита возглавляет этот список.

– Кириан! – прикрикнула Аманда.

Табита скрестила руки на груди и бесстрастно пожала плечами.

– Все в порядке, Мэнди. Пусть кусается. У меня, по крайней мере, нет лысины.

Его лицо вдруг стало пепельным. Кириан пробежал рукой по волосам.

– Ты не лысеешь, – резко сказала Аманда и повернулась к сестре. – Ты прекратишь доставать моего мужа?

– Это Геритол начал.

Брайд не знала, что и думать о них. Должно быть, это самый чудной дом из всех, в которые она попадала.

– Возможно, мне следовало позвонить в полицию.

– Нет, – сказала Табита уставшим тоном. – Несомненно, твой серийный убийца убил бы их тоже. Покажи ему свою ладонь.

Немного поколебавшись, Брайд вышла вперед, чтобы протянуть руку.

– Ты видел когда-нибудь что-то подобное?

Кириан кивнул.

Она сглотнула в ужасе.

– Я умру?

– Нет, – ответил он, встречаясь с ней взглядом. – Это – не символ смерти.

Брайд выдохнула с облегчением.

– Тогда что это?

Прежде чем ответить, он слегка помялся.

– Этого я не могу сказать. Но уверяю, тот, у кого такая же метка, скорее убьет себя, чем причинит боль тебе.

Брайд прикрыла ладонь.

– Это то, что сказал Вэйн.

Взгляд Кириана переместился на волка.

– Так что, ты можешь верить ему. А теперь, если вы меня извините, я должен перепеленать ту, что носит мое имя.

– Это все, что ты собираешься сказать ей? – спросила Табита, когда он отвернулся от них.

– Это все, что я могу сказать, – со значением ответил Кириан, поднимаясь вверх по лестнице.

Табита запыхтела:

– Ты, похоже, не Мистер Информация.

– Табби, – Аманда взяла ее за руку и подтолкнула к кушетке. – Оставь его в покое. – Она мило улыбнулась Брайд. – Принести тебе что-нибудь выпить или поесть?

– Нет, спасибо. Я в порядке. По крайней мере, насколько это возможно в этот странный день.

Брайд села на диван у окна, и ее волк вдруг помчался по лестнице за Кирианом.

– О, нет, – она вскочила, чтобы последовать за ним.

– Все хорошо, – остановила ее Аманда, разворачивая кофейный столик-гроб. – Пусть бежит. Кириан приведет его обратно через несколько минут.

– Ты уверена, что все в порядке?

Аманда кивнула.

Как только Кириан сменил подгузник Мариссе, он почувствовал присутствие за дверью Охотника-Оборотня.

– Это ты, Вэйн?

Вэйн толчком открыл дверь детской.

– Спасибо, что не выдал меня там, внизу.

Кириан выбросил грязный подгузник в мусорку и взял Мариссу на руки. Она хлопнула по его лицу мокрыми ладошками и, играя, сжала ему щеки.

– Нет проблем. Так что с вами двумя случилось?

– Понятия не имею. Она – та, о которой я говорил, когда спрашивал о свиданиях.

– Я так и подумал, увидев ее. Ты должен был сказать нам, что это Брайд.

Вэйн расстроено вздохнул, и предпочел промолчать.

– Как рассказать обычному человеку о том, кто ты есть? Какая реакция была у Аманды, когда она узнала, что ты – Темный Охотник?

– Она справилась с этим с поразительным изяществом и достоинством. Конечно, помогло и то, что ее сестра-близнец невменяема. Так что, принимая все во внимание, я оказался меньшим из двух зол.

Вэйн одарил его насмешливым взглядом.

– В семье Брайд есть какие-нибудь негодяи? – спросил его Кириан.

– Откуда мне знать.

– Тогда тебя поимели.

– Ты даже не представляешь, как, – едва слышно пробормотал Вэйн. – Моя стая знает, что я в Новом Орлеане. Они уже выслали за мной тессеру.

Кириан сочувствовал волку. Он тоже был в подобной ситуации. Очень трудно оставаться верным своей сверхъестественной природе, когда твое сердце поймано человеком.

– Хочешь оставить ее здесь?

Вэйн взглянул на ребенка в руках Кириана, и от этой картины какая-то часть его заныла. Он никогда раньше не думал о детях, пока не встретил Брайд. И поистине удивительно было видеть, как Темный Охотник играет в папочку.

Каково это – держать собственного ребенка?

Он представил маленькую дочку с рыжими волосами и бледной кожей… как у ее матери.

– Я не могу подвергать опасности твою семью, – произнес спокойно Вэйн.

– Может я теперь и смертен, но все еще способен сражаться.

Вэйн покачал головой.

– Нет, только не ты. И не твоя жена. Мой народ живет другой жизнью, управляя магией и природными стихиями. Ты никогда прежде не сражался с катагарийцами и понятия не имеешь, на что они способны.

Кириан переместил в руках дочку, когда та заерзала.

– Ну и что ты собираешься делать?

– Не знаю. – И по правде, он начал уставать от незнания. Год назад Вэйн точно знал, кто он и что.

Точно знал, как жить своей жизнью и убивать любого, кто угрожал ей.

А с той ночи, когда погибла Аня, он не имел представления, что делать.

Так продолжалось до того вечера в магазине Брайд, когда он почувствовал что-то еще помимо отчаяния.

Сейчас, он не имел понятия, что чувствует.

– Кириан!

Оба мужчины подскочили, услышав крик Аманды с нижнего этажа. Кириан прижал к себе дочь, и они выбежали в коридор.

Вэйн был уже на середине изогнутой лестницы, когда увидел то, что заставило его похолодеть.

В фойе стоял истекающий кровью Джейсин Каллинос, один из катагарианских ястребов, временно проживающий в Санктуарии. Аманда все еще стояла у двери, в которую она пригласила его войти.

Вэйн перепрыгнул через перила и приземлился на черно-белом мраморном полу, прямо перед Джейсином. Поднявшись на ноги, он проигнорировал тревожный вздох Брайд.

– Что случилось? – спросил Вэйн.

– Эти гребаные волки напали на нас, – его дыхание было неровным. Джейсин встретил взгляд Вэйна, на лице которого отразился ужас. – Они убили Фанга.

Глава 8

Вэйн едва дышал. Слова Джейсина эхом отражались в его голове. Фанг мертв?

Нет! Этого не может быть. Его брат не мог умереть. Не мог. Фанг – это все, что у него осталось, и он безгранично верил, что увидит брата снова, целым и невредимым.

Он застонал, сердце защемило от боли. Как это могло случиться? Как они смогли добраться до Фанга?

Джейсин положил руку поверх своего окровавленного плеча и задохнулся от боли.

– Мы пытались спасти его, Вэйн. Мы сделали все, что могли.

Вэйн смотрел на него, сражаясь со слезами гнева и муки.

Теперь он использует все свои возможности, чтобы волки заплатили за это. В его душе медленно закипала ярость. Нет такой силы на этой земле, которая защитит их теперь.

Не такого места, которое спасет их от его гнева.

Он достанет их всех, включая отца.

В глазах потемнело, он двинулся к двери и увидел перед собой Кириана. Тот отдал дочку жене.

– Куда ты собрался?

– Убить их.

Кириан напрягся, словно поняв, что Вэйн готов и с ним драться.

– Ты не можешь.

– Смотри, – Вэйн попытался телепортироваться из дома, и обнаружил, что у него не получается. – Какого черта?

– Я не позволю тебе совершить самоубийство, – сурово сказала Аманда. Она передала дочь сестре и, выйдя вперед, встала рядом с мужем. – Мы не позволим тебе сделать это.

Вэйн испытывал искушение вернуть ей связывающее заклинание, но не хотел причинить ей вред. Она понятия не имела, с чем столкнулась, и не знала, как легко он может разрушить ее власть над ним, даже не пострадав при этом.

– Ты не так сильна, как думаешь, Аманда. Освободи мои силы.

– Нет. Месть – не ответ.

– Месть – единственный ответ, – раздался сзади голос Джейсина. – Дай ему уйти.

При этом что-то чуждое пронеслось через Вэйна. Какой-то странный излом…

Он обернулся и посмотрел на Джейсина.

Мужчина позади него выглядел как катагарианский ястреб. Он имел тот же рост и телосложение.

Но он истекал кровью.

Он был ранен.

Вэйн замер, когда эти факты отпечатались в его голове. Для раненых катагарианцев было почти невозможно сохранить человеческую форму. Только сильнейший из сильнейших мог это сделать. И обычно тогда, когда не оставалось выбора кроме как слиться с человеческим обществом или подвергнуться опасности, раскрыв себя перед людьми. При таких обстоятельствах поддержание человеческой формы снижало возможности и истощало силы, и физические, и магические, что делало их чрезвычайно уязвимыми перед нападением или смертью.

Почему Джейсин так поступил? Даже в наилучших условиях он ненавидел принимать человеческий облик. Если уж на то пошло, Джейсин вообще ненавидел все и всех. Почему медведи послали с этой новостью именно его?

Почему Джейсин пошел?

Вэйн прищурился, глядя на него, и его накрыло неприятное чувство:

– Кто ты?

«Ястреб» ответил ему невыразительным взглядом.

– Ты знаешь, кто я.

– Кириан, охраняй женщин, – прорычал Вэйн, сбрасывая заклинание Аманды и возвращая контроль над своими силами.

Аманда закричала, но Вэйн не колебался, поскольку понял перед чем оказался.

– Аластор, – рявкнул он, ощерившись на демона.

Демон захохотал:

– Быстро соображаешь, волк.

Табита на латыни вслух начала читать изгоняющее заклинание. Демон выбросил руку вперед, и ударной волной девушку отбросило прямо к дальней стене.

Вэйн схватил демона за талию и попытался швырнуть в дверной проем фойе. Прежде, чем он смог сделать это, демон исчез, и Вэйн на полной скорости врезался плечом в косяк.

Он гневно зарычал от разочарования и боли.

В его руке, как по волшебству, появился сотовый телефон, и он набрал номер Санктуария.

– Николетта, – произнес он, как только Мамаша Медведица ответила ему. – Фанг все еще жив?

– Конечно, cher. Я у него в комнате, и Эйми тоже здесь.

– Ты уверена? – спросил он, думая только о брате и страшась оставить без защиты Кириана и женщин.

– Oui. Я прикасаюсь к нему, и он жив и относительно здоров.

Вэйн от облегчения упал на колени.

Фанг жив.

– Охраняйте его, – сказал он глухим, неровным голосом. – Кто-то вызвал Аластора.

В ответ раздалась французская брань.

– Не волнуйся, – ответила Николетта наконец. – Никто не причинит вреда твоему брату. Если демон появится здесь, это будет последняя ошибка в его жизни.

Вэйн услышал, как она отдала приказ дочери привести двух самых злобных обитателей Санктуария, охранять Фанга.

– Merci, Николетта.

Он дал отбой и увидел Аманду, стоявшую на коленях рядом с Табитой. Та сидела, потирая голову.

Табита утерла кровь с носа и негромко ругнулась.

– Я жутко ненавижу демонов, – тихо пробормотала она.

Вэйн призвал свои силы, исцелил ее и заделал стену.

Табита округлила глаза и рывком поднялась на ноги.

– Ты в порядке, Табби? – спросила Аманда, переводя взгляд с сестры на вновь отремонтированную стену.

Табита кивнула.

Вэйн медленно поднялся. Его взгляд метнулся к Брайд, которая сидела на кушетке и наблюдала за ним.

– Я сделал тебе больно, Аманда? – спросил Вэйн, не отрывая глаз от своей избранной.

– Это не было приятным, – призналась Аманда. – Мог бы предупредить меня, прежде чем вырываться.

– Прости. Не было времени.

– Что сейчас случилось? – тихо спросила Брайд. Она сидела на кушетке, словно в оцепенении. – Что здесь происходит?

Вэйн обменялся тревожным взглядом с Кирианом и Амандой. Как бы ему объяснить ей все это?

Кириан подобрал свою дочку, которую, казалось, нисколько не интересовал тот факт, что их только что навестил демон. С другой стороны, с одним из них она играла в куклы. Возможно, для Мариссы это было происшествие, случающееся через день.

Кириан подошел к Аманде и Табите.

– Думаю, нам надо пойти на кухню и приложить лед к голове Табби.

– Отстань от меня, Геритол, иначе тебе понадобится лед для твоего паха, – заявила Табита, направляясь к кухне.

Вэйн ждал, когда они с Брайд останутся наедине.

Это был, наверное, самый неловкий момент за всю его жизнь. Он не знал, с чего начать. Но, по крайней мере, в данный момент она его не боялась.

Во всяком случае, уже кое-то.

Брайд сидела в изумленном недоверии, пытаясь понять смысл этого… этого… Она даже не знала, как это назвать.

Она не верила в то, чему только что стала свидетелем. Все произошло слишком быстро. Стук в дверь, потом окровавленный мужчина, который просто растворился в небытие.

Она была в замешательстве, и задней мыслью полагала, что она в шоу «Фактор страха». А может, «Скрытой камерой»[30]? Они и сейчас снимают скрытой камерой?

Возможно, это было какое-то новое реалити-шоу.

«Как однажды днем заставить тебя сойти с ума».

Ее мысли блуждали, пока она пыталась разобраться в этих удивительных событиях.

– Кириан сказал, что ты не психопат-убийца, – фраза прозвучала глупо даже для нее, но она не знала, что еще ему сказать.

– Нет, – тихо ответил он, подошел и встал перед ней. – Но я не совсем человек.

С кухни донесся злой голос Табиты.

– Что ты имеешь в виду? Проклятие, он что собака?

Они оба обернулись, когда Табита ворвалась в комнату.

– Ты – собака? – спросила она Вэйна.

– Волк, – поправил он.

Брайд поднялась и встала так, чтобы между ней и Вэйном была кушетка. Не может быть, чтобы это все было по-настоящему.

Нет, это – сон. Она ударилась головой. Слегка.

– Черт! – фыркнула Табита. – Мне следовало понять это той ночью, когда ты появился у ресторана. Я тогда подумала, что ты слишком шикарен для обычной бестии.

Кириан вошел в комнату и попытался вернуть Табиту обратно на кухню. Она дернула плечом, сбросив его руку.

– Я нужна Брайд. Она не привыкла к твоим мужланам.

– Мне нужно домой, – сказала Брайд, на нее снизошло удивительное просветление, как будто ее разум отвергал все, что она слышала.

Вэйн – собака…

Да, точно. Вообще, большинство мужчин – собаки. Фигурально выражаясь.

Нет. Это какой-то причудливый сон. Во время ланча Вэйн подмешал ей наркотики, и у нее теперь галлюцинации. Когда она придет в себя, то точно заявит на него в полицию.

Она двинулась к двери, но перед ней вдруг материализовался Вэйн.

– Ты не можешь уйти.

– О, да, я могу, – гневно бросила она. – Это мой психотический бред, и в нем я могу делать все, что захочу. Смотри. Сейчас я собираюсь превратиться в птицу…

О-кей, у нее не получилось.

Брайд ждала целую минуту.

– Почему я не птица? Я хочу быть птицей.

– Потому что это не сон, – Вэйн положил ладони на ее руки. – Это реальность, Брайд. Как это ни странно.

– Нет, нет, нет, – упорно твердила она. – Я не верю. Я должна… – она не договорила, глядя мимо Кириана на его дочь. Марисса вползла в комнату. Малышка затормозила у кушетки, и, смеясь, села на пол.

Она вытянула вперед крошечную ручку, и ее детская кружка для питья слетела с кофейного столика-гроба прямо в ее раскрытую ладонь.

– Рисса, чашка, папа, – со счастливым видом произнесла она, хотя и была слишком мала, чтобы говорить.

– Да, определенно, я и есть то самое весло, которого не хватает в лодке, – решила Брайд, когда Кириан поднял пьющую сок Мариссу с пола.

Брайд прошла мимо Вэйна, но он дернул ее, останавливая.

– Брайд, пожалуйста, ты должна выслушать, потому что твоя жизнь в опасности, и эта опасность исходит не от меня.

Она вгляделась в его магнетические зеленые глаза, и подумала, не был ли его образ тоже частью галлюцинации.

Возможно, вообще ничего никогда не происходило. Возможно, она сейчас находилась в кровати с Тэйлором, а все остальное – один длинный, странный сон.

Она ответила Вэйну покачиванием головы.

– Я не могу поверить в то, что сейчас видела. Это невозможно.

Он поднял вверх ладонь с такой же, как у нее, татуировкой.

– Я не знаю, как помочь тебе принять это. То невероятное – часть моей жизни с момента рождения. Я…

Вэйн вздохнул, убрал ладони с ее рук, снова достал телефон и набрал номер.

Он звонил? Сейчас?

Да, почему бы и нет? В этом было столько же смысла, сколько и во всем остальном.

Что она съела на обед? Должно быть, что-то из ряда вон выходящее. Лучше ей сделать заметку, не есть этого снова.

Вэйн все также пристально глядел на нее.

– Ашерон, мне нужна от тебя услуга. Меня не волнует, сколько это стоит. Я в доме Кириана с моей парой. Ты нужен мне здесь, чтобы охранять ее, пока она не будет освобождена.

– С парой? – повторила она. – Это означает «подружа»?

– Это означает «жена», – сказала Табита.

У Брайд открылся рот.

– Я не замужем.

Вэйн дал отбой.

– Нет. Ты не замужем, Брайд. – Он прикоснулся к ее щеке теплой ладонью и посмотрел на нее с тоской и желанием. – Никто не собирается заставлять тебя делать то, что ты не хочешь, о-кей?

Он погладил ее скулу большим пальцем.

– Оставайся здесь до тех пор, пока все по большей части не придет в норму, и следующие две недели ты будешь в безопасности. Я не побеспокою тебя снова. Клянусь. Просто побудь в безопасности ради меня.

Она чувствовала неуверенность.

Испуг.

– Кто ты? – спросила она.

Он опустил взгляд, сделал глубокий вдох и поднял голову.

– Я – человек, – произнес он с мукой в голосе. – И в то же время, нет. – Он опустил руку на ее плечо. – Я никогда не знал, что такое доброта, – выдохнул он. – До тех пор, пока ты не прикоснулась ко мне, там, в твоем магазине. Моя жизнь бурная и опасная. Она тяжела и уродлива, и не подходит для кого-то вроде тебя. Тех, кто желает моей смерти, больше, чем я могу сосчитать. Они не остановятся ни перед чем. А ты…– он стиснул зубы, прежде чем заговорил снова. – Ты никогда снова ни в чем не испытаешь нужды. Клянусь в этом той небольшой частью человеческой души, которая у меня осталась.

Он шагнул назад и направился к двери.

– Позаботься о ней, Кириан.

А потом он ушел.

После его внезапного ухода Брайд почувствовала опустошение, и по неизвестным причинам боль в сердце.

Она бросила взгляд на Табиту, у которой в глазах стояли слезы.

– Собака или нет, – сказала Табита. – Это было… – Она устремилась к Брайд и начала подталкивать ее к двери. – Не позволяй ему уйти, Брайд. Иди и верни его.

Но ей не надо было говорить эти слова. Брайд уже спешила к двери.

– Вэйн! – позвала она, ища его.

Нигде не было ни единого признака его присутствия.

– Вэйн! – попыталась она снова, на сей раз громче.

Ответом ей был только сырой, прохладный воздух.

С разбитым сердцем она шагнула обратно в дом и столкнулась с Табитой.

– Не могу поверить, что позволила ему уйти.

– Не могу поверить, что этот идиот ушел.

Услышав голос, Брайд запаниковала. Это была не Табита. Это был демон.

В один миг у нее потемнело перед глазами.

Вэйн шел по улице прочь от дома Кириана, прилагая все усилия, чтобы не обращать внимания на зов Брайд. При мысли о том, что он теряет ее, сердце разбивалось на мелкие кусочки.

Он все сделал правильно. Он дал ей уйти. Но тогда почему это ранило так сильно?

Было больно по-настоящему. Болело и жгло глубоко в сердце, и он понял, что ему не вынести этого.

Все оказалось к лучшему.

Она – человек, а он…

Он – волк, который любит ее. Вэйн проклинал эту неоспоримую правду, от которой он отчаянно хотел отречься, и не мог. Брайд была для него всем.

В ней не было ничего, что он хотел бы изменить. Ему нравилось то, как она смотрела на него, считая его ненормальным. То, как она тихо напевала себе под нос, когда смахивала пыль с полок. То, как она делилась с ним едой.

То, какой она была в его руках, когда кончала, и как звучал ее задыхающийся голос, когда она выкрикивала его имя в агонии оргазма.

Дьявол, ему нравилось даже то, как она загибает обложки книг.

– А, будь оно все проклято! – зарычал Вэйн.

Он не позволит ей покинуть его.

Он ее любит, и не собирается просто встать и уйти. Без борьбы, не попытавшись поговорить с ней.

Развернувшись, он двинулся обратно к дому.

– Вэйн! Скорее!

Он остановился, услышав озабоченный голос Кириана. В тоне бывшего Темного Охотника слышалась настойчивость.

Вэйн перенесся в дом и материализовался в холле, обнаружив там только Кириана с дочерью и Табиту. Брайд нигде не было.

Его охватило плохое чувство.

– Где Брайд?

– Ее забрал демон, – ответила Табита.

Зверь внутри него взвился и зарычал от желания мстить. Он проверил пространство снаружи и ничего не нашел в воздухе вокруг. Никакого запаха, никакого следа.

Не имеет значения. Аластор забрал его женщину.

Вэйн найдет ее, и когда он это сделает, в мире будет на одного демона меньше.

Брайд хотела закричать и не смогла. Ее голосовые связки, казалось, парализовало.

Зрение возвратилось к ней так неожиданно, что глазам стало больно.

Она мигнула и обнаружила себя внутри помещения, которое, напоминало старую хижину или что-то вроде дома. Оно было длинным и узким, со старомодным открытым очагом, в котором пылал огонь.

– Не бойся, – сказал демон, отпуская ее.

Он ходил вокруг нее кругами. В отличие от красивого блондина, каким он представлялся ранее, сейчас он выглядел отвратительно. Его кожа была насыщенного темно-пурпурного оттенка, а глаза и волосы – огненно-красного цвета.

Искривленные ноги больше походили на переросшие дубины. Хромая, демон подошел к двери и открыл ее.

– Брайани! – выкрикнул он, обернулся к Брайд и фыркнул, как животное. Из-за огромных зубов, великоватых для его рта, он шепелявил

– Никто не собирается обижать тебя, плюшечка.

Брайд начала серьезно уставать от людей, говоривших ей подобное.

– Где я?

Он постучал себя по носу.

– Не волнуйся, плюшечка. Ты здесь в безопасности.

– Там, где я находилась, я тоже была в безопасности.

Отчасти, во всяком случае.

А это что за распроклятая галлюцинация? Если она собирается лишиться разума, то предпочитает потерять его с Вэйном, а не с какой-то огромной уродливой сущностью, которая еле-еле может говорить.

Демон отошел, уступая дорогу красивой женщине, напомнившей Брайд Грейс Келли, только на ее лице и шее были три таких ужасных шрама, что могли бы высмеять шрам Табиты.

Под шрамами виднелась татуировка, очень схожая по рисунку с татуировкой Вэйна.

Женщина выглядела не старше, чем на двадцать пять, и, тем не менее, держалась с достоинством королевы. Она вступила в комнату так, как будто та принадлежала ей, бросая вызов любому, кто осмелится оспорить ее власть.

Белокурые косы, уложенные на голове изысканным узором, скреплялись золотым ободком, украшенным очень большими бриллиантами, рубинами и сапфирами, казавшимися настоящими.

Брайд, нахмурившись, рассматривала одежду женщины, словно взятую из какого-то эпизода сериала «Зена – королева воинов». Туловище покрывали золотистые доспехи, руки были обнажены, за исключением золотых налокотников и манжет. Юбка из шотландки в ярко-красную и темно-зеленую клетку была длинной и многослойной.

Наибольшее впечатление производили меч, лук и колчан со стрелами, закрепленные на спине ремнем.

О да, Брайд, ты точно спятила, решила она. Она совершенно утратила здравомыслие. Может быть, она даже мертва.

Прямо сейчас ей подошло бы любое объяснение.

Грейс Келли, или Брайани, как назвал ее демон, пристально разглядывала Брайд.

– Он обидел тебя, детка?

Брайд посмотрела на демона.

– Мне нужно описать «обиду»? Имеется в виду, что я совсем не хотела быть перенесенной сюда, где бы я сейчас ни находилась.

– Не Аластор! – рявкнула Брайани с акцентом, которого Брайд раньше не слышала. – Другой. Тот ублюдочный волк. Он обидел тебя?

Брайд снова была озадачена:

– Вы имеете в виду моего домашнего волка или моего бойфренда, который думает, что он – волк?

Брайани схватила ее руку и поднесла к своему лицу.

– Тот, кто пометил твою руку. Он изнасиловал тебя?

– Нет, – решительно ответила Брайд, вырвав руку из хватки женщины. – Он не делал ничего такого.

Брайани облегченно выдохнула и кивнула демону:

– Ты вовремя добрался до нее. Спасибо, Аластор.

Демон в ответ склонил голову:

– Дело сделано. – Он мгновенно исчез, оставив их наедине.

Брайани, казалось, нисколько не заинтересовалась странностью подобного действия.

Она протянула Брайд руку:

– Пойдем, детка. Я отведу тебя в Большой дом, где мы все сможем защитить тебя, пока ты носишь связывающую метку.

Первым ее побуждением было ринуться прочь, но Брайд вынудила себя принять руку женщины. Какого черта? Мозги она уже растеряла. И самое малое, что она могла, это посмотреть, куда приведет ее очередная серия этого психоза.

Будем надеяться, что место окажется более красивым и теплым, чем эта спартанская комната.

Мысль рассмешила ее.

– Вы когда-нибудь видели тот эпизод из «Баффи», когда Сара Мишель Геллар оказалась в промежуточном положении между психиатрической лечебницей и ее существованием в Саннидейле как Слэйера?

Брайани вздернула голову:

– Кто такая Баффи? Она тоже Ликос, или это другой вид Катагарии[31]?

Брайд слегка обиделась на то, что ее волшебный конвой не имел представления, кто такая Баффи.

– Не важно. Очевидно, это моя версия Саннидейла, и очень скоро я проснусь в своей обитой войлоком палате.

Они покинули комнату, и Брайани выпустила ее руку.

Брайд вышла из хижины следом за ней и обнаружила себя посреди того, что выглядело как зеленая долина, окруженная вокруг горами. Было красиво, хотя на ее вкус и холодновато.

Она понятия не имела, как здесь оказалась. Это – не Новый Орлеан, где она находилась пять минут назад.

Еще более странным было то, что все вокруг были одеты в древнюю одежду и говорили на языке, который она не понимала.

И каждый останавливался, чтобы поглазеть на них, когда они проходили мимо. Мгновенно установилась тишина. Как жутко. Эти женщины у самодельного колодца. И те, кто несли корзины и болтали. Даже дети, переставшие играть.

Но именно мужчины привлекли внимание Брайд, потому, что каждый из них останавливался и, обернувшись, так пристально рассматривал ее, как будто она была для них мишенью или добычей.

За исключением демона, каждый человек в этой деревне являлся, без преувеличения, восхитительным и ошеломляющим образчиком человеческой физиологии. Определенно, это или сон, или какая-то галлюцинация.

Даже в «Чиппендэйлз» никто не имел таких совершенных мускулов[32]. Не говоря уже о женщинах. Они являлись воплощением ответа на вопрос, почему Брайд отказалась от покупки модных журналов. Можно было подумать, что она свалилась в кроличью нору и попала к Голливудским статистам.

Следуя за Брайани, Брайд вошла в деревянное здание, которое напоминало постройки из низко-бюджетных фильмов о Короле Артуре. Сделанное из прутьев, обмазанных штукатуркой из глины и соломы, внутри строение было спартанским, за исключением пылающего очага в центре зала, окруженного длинными столами и деревянными скамьями. По глиняному полу было разбросано нечто похожее на высушенные сорняки и травы.

Как только она вошла, ее окружили очень красивые мужчины, некоторые из которых фактически обнюхали ее.

– Извините? – сказала она, отталкивая их. – Это – моя фантазия, и лучше вам этого не делать.

Высокий блондин дернул головой в движении, похожем на собачье. Он впился в Брайани острым взглядом:

– Зачем ты привела сюда катагарианскую шлюху?

Брайани оттащила Брайд от мужчины и встала между ними:

– Она не шлюха. Она – испуганная человеческая женщина, которая не понимает, что с ней случилось. Она думает, что сошла с ума.

Блондин захохотал:

– Мне кажется, нам надо отправить ее к ее мужчине тем же способом, которым катагарианцы отправили нам наших женщин. – Он шагнул к ним.

Брайани вытащила из-за спины меч и направила на него:

– Не заставляй меня убивать тебя, Арнульф. Я привела ее сюда, чтобы защитить.

– Тогда ты сделала ошибку.

Брайани ужаснулась:

– Мы – люди.

– Да, – согласился он, опасно улыбаясь Брайд. – И я ищу мести так же, как и ты, моя принцесса. Моя избранная лежит мертвая после того, как они надругались над нею. И я заявляю, что мы сделаем с их женщинами те же самые вещи, только ужаснее.

Когда мужчина вышел вперед, раздался вой.

Все замерли.

Брайд обернулась и увидела, как позади нее открывается дверь. Из нее вышел старик. У него были седые волосы и борода, которые напомнили ей старые клипы «ZZ Top». Рядом с ним стоял большой коричневый волк.

Половина лица мужчины была покрыта зловещей зеленой татуировкой, как у Брайани.

– Что здесь происходит?

– Мы просим моральной компенсации, – объяснил Арнульф. – Твоя дочь привела в нашу стаю катагарианскую женщину. Мы требуем ее.

Старик окинул Брайд оценивающим взглядом, потом посмотрел на Брайани.

– Я должна была, отец, – сказала Брайани, опуская меч. – Другого пути не было.

Старик приказал остальным оставить их.

Очень неохотно мужчины подчинились. Но прежде, чем уйти, некоторые из них взвыли, как животные. Другие оглядывались с выражением, обещавшим, что они еще вернутся к этой дискуссии.

Впервые за все время Брайд испугалась. Что-то в этой «фантазии» было неправильно.

Если бы она не была уверена в обратном, то поклялась бы, что все это происходит по-настоящему. Но этого не могло быть.

Или могло?

Как только они остались одни, старик провел их к самому дальнему в комнате столу, стоявшему на возвышении. За столом стояли два больших стула с ручной резьбой, похожие на два трона.

– О чем ты думала, Брай? – спросил он ее конвоира.

– Я хотела защитить ее, отец. Разве не этим занимаются Стражи? Разве мы не должны защищать мир от зверей-катагарианцев?

Он казался разозленным ее словами.

– Но она – жена одного из них.

– Они не связаны. Она только отмечена. Если мы задержим ее здесь, пока метка не исчезнет, она будет от него свободна.

Старик покачал головой, а волк подбежал к Брайд, чтобы обнюхать ее.

Брайд уставилась на него, размышляя, останется ли он волком или станет кем-то еще.

– Почему бы просто не убить ее пару? – спросил старик.

Брайани отвела взгляд.

Старик устало выдохнул.

– Я приказал тебе прикончить их еще столетия назад, дочь.

В ее глазах вспыхнул гнев.

– Я пыталась убить его, помнишь? Он стал слишком сильным.

Старик издал гортанный звук неудовольствия.

– Она под твоей охраной. Я соберу остальных, и когда они явятся за ней, мы закончим то, что начали.

Брайани кивнула и жестом велела Брайд следовать за нею. Она провела ее мимо тронов, вниз по узкому коридору в задней части, который вывел их из зала к ряду комнат.

В целом место было спартанским, но имело некоторые привлекательные удобства, типа большой мягкой кровати, покрытой мехами, и любовных романов из двадцать первого века.

Брайд взяла «Темного победителя» Кинли Макгрегор и рассмеялась. О, да, сейчас сон ей нравился.

– Не могли бы вы, пожалуйста, наколдовать мне кока-колу? – попросила она Брайани. – Чувствую, она мне необходима.

– Нет, не могу. Чтобы найти ее, мне нужно переместиться во времени, а эту способность у меня отняли, – ее тон был гневным и горьким. – Вот почему я должна была вызвать демона, чтобы забрать тебя.

– Кто отнял ваши силы?

– Мой избранный. – Брайани выплюнула эти слова. – Он много чего украл у меня, но не стоит беспокоиться. Его сын тебя не изнасилует. Я прослежу.

Брайд вернула книгу в маленькую стопку на прикроватной тумбочке.

– Знаете, ничего из этого я не поняла.

Повернувшись к ней, Брайани уперлась руками в бедра.

– Тогда как насчет этого? Так называемый человек, покоривший тебя, Вэйн, – волк, которого я родила против своего желания более четырехсот лет назад. И если бы я могла, то убила бы его ради тебя.

– Простите?

Брайани, игнорируя ее, продолжала говорить.

– Как многие женщины, я была молода и глупа. В мою первую вылазку с патрулем Стражей с целью охоты на катагарианских волков я была захвачена нашими врагами, которые решили позабавиться, насилуя меня по очереди.

Брайд почувствовала, как от рассказа Брайани к горлу подступает тошнота. Ее накрыла волна сочувствия и боли.

Бедная женщина. Нельзя вообразить ничего хуже.

И она была матерью Вэйна…

Ощерившись, Брайани тряхнула головой.

– Но Мойры часто жестоки, и я, как и ты, обнаружила себя спаренной с одним из этих зверей, причинивших мне боль. Несколько недель отец Вэйна держал меня в плену, и много раз насиловал, пытаясь заставить принять его как своего супруга. Они не могут, ты знаешь. Только мы решаем, принять или не принять свою пару. Не они.

Это не может быть реальностью. Нет. Брайд спала. Но почему ей снится именно это, она не понимала.

– Вы не похожи на Вэйна.

В ореховых глазах Брайани пылала чистая, неподдельная ненависть.

– Он похож на своего мерзкого отца.

Брайд сдвинула брови, вспоминая, что говорил ей Фьюри. Ах, ее разум воспроизводил все в ее галлюцинации. Это имело смысл.

Вроде бы.

Но почему она сочинила столь трагическую сказку? Брайд никогда не была человеком, который желает кому-то боли, и меньше всего матери Вэйна.

Могло ли это происходить на самом деле?

Было ли это возможно?

Брайд подошла к белокурой женщине, и взяла ее руки в свои, желая изучить ладони.

– У вас нет метки.

– Если связывание не осуществлено в течение трех недель, метка исчезает. И мы, женщины, вольны далее выбирать свой жизненный путь. Мужчины же, пока мы живы, остаются импотентами.

Брайд нахмурилась, глядя на нее снизу. Брайани была очень высокой.

– Вы оставили его отца импотентом?

Злая вспышка мелькнула в орехово-зеленых глазах Брайани.

– Я оставила ему гораздо больше, чем это. Как только мои дети родились, я забрала трех своих человеческих детей, трех щенков оставила с ним, а потом кастрировала ублюдка за то, что он сделал со мной. Уверена, не проходит и дня, чтобы он не жалел, что не убил меня, когда у него был шанс.

Брайд поъежилась.

– Почему мне это снится? – спросила она. – Я не понимаю этого кошмара.

Брайани тряхнула головой :

– Это действительность, Брайд. Я знаю, что в человеческом мире не случаются вещи, подобные тем, что я описала. Но ты должна поверить мне. Есть вещи в повседневном мире, которые живут рядом с тобой, но ты никогда не догадаешься об их существовании.

В одну секунду перед Брайд стояла Брайани, а в следующую – женщина превратилась в огромного белого волка, имевшего ужасающее сходство с ее приемным домашним питомцем.

Брайд отшатнулась назад.

Нет, это нереально. Не может быть.

– Я хочу домой, – вслух произнесла она. – Я должна проснуться. Боже, пожалуйста, позволь мне проснуться.

Вэйн вышел из транса, поняв, где была предназначенная ему женщина.

Брайд находилась на родине его матери. Место, куда он поклялся никогда не возвращаться. Он был там только однажды. Давно, когда заключил сделку с Ашероном Партенопэусом, чтобы тот помог найти ему родную мать.

Сейчас Вэйн уже не знал, зачем хотел разыскать ее. Возможно, из-за многих лет жизни с ненавистью отца он хотел узнать, сможет ли мать вынести его присутствие.

Или, может быть потому, что он стал человеком и думал, что она сможет принять его.

А вместо этого, она попыталась его убить.

Я проклинаю день, в который родила тебя.

До сих пор ее слова резонировали у него внутри, и теперь она нанесла заключительный удар. Она вызвала демона, чтобы забрать его женщину. Ни один Охотник-Оборотень не мог перемещать человека во времени без его согласия. Это правило не касалось демонов и богов.

Но почему? Почему его мать забрала Брайд в Темные Века Британии? Он не доверял своей матери. Ее ненависть к нему и его отцу была слишком велика.

Вэйн не доверял ни одному человеку.

Нет, Брайд была его ответственностью, и последнее, что ей нужно – оказаться наедине с аркадианской стаей в прошлом, где он родился.

Он должен пойти и потребовать ее, а потом забрать обратно домой.

Только в этот раз у него не будет подстраховки. Он отправится туда один.

Оставалось надеяться, что он выживет в столкновении. Иначе Брайд навечно окажется пойманной в ловушку прошлого.

Глава 9

Пока часы медленно отсчитывали минуты, и Брайд оставалась запертой в своей крошечной комнатке, она усвоила одну вещь.

Это не сон.

Она не понимала, как все происходящее могло оказаться реальностью, но ей нужно смириться с тем фактом, что это не серия про психбольницу из «Баффи» и не галлюцинация. Все эти люди настоящие, и кроме того у них самая невкусная еда, которую ей доводилось пробовать.

Неудивительно, что они все такие дьявольски худые.

Поднос с едва тронутыми блюдами стоял на тумбочке с книгами. Брайд мерила шагами комнату, а в то время как в зале проходило Слушание, на котором обсуждалось, как с ней должны поступить.

Становилось страшнее с каждой минутой.

Вдруг она почувствовала какое-то движение сзади. Брайд развернулась и оказалась перед мужчиной, похожим на Вэйна. У него были такие же темные с множеством оттенков волосы, зеленые глаза и до жути знакомое лицо. Он был чисто выбрит, волосы носил более длинными, чем у Вэйна, а одежда состояла из кожи, древней кольчуги и лат. Как и у Брайани, за его спиной висел меч.

Мужчина следил за ней в манере, определенно напоминавшей дикое животное, разглядывающее свою добычу.

– Кто вы? – спросила она его.

Он промолчал, и, подойдя поближе, взял ее руку и посмотрел на помеченную ладонь. В его глазах засверкала ненависть.

Не успела она и глазом моргнуть, как обнаружила себя перенесенной из ее комнаты в центр зала, где ее встретила самая разгневанная толпа людей на планете. Она почувствовала себя раскаленной головешкой в гнезде гадюк.

Когда она появилась, их громкие голоса возросли десятикратно.

– Дэр! – раздался громкий окрик старика. – Зачем ты перенес ее сюда?

Двойник Вэйна бросил злобный взгляд на Брайд.

– Я требую timoria ее избранному.

По толпе пронесся одобрительный гул.

– Нет! – заявила Брайани, прокладывая себе дорогу через толпу по направлению к ним.

– В чем дело, мама? – спросил Дэр, повернувшись к ней. – Твои чувства к тварям, которые охотятся на нас, изменились?

– Ты отлично знаешь, что нет.

– Тогда позволь нам вернуть им то, что они дали нам.

Брайани вытянула свой меч на сына:

– Я приняла присягу Стража защищать…

– Шлюху катагари? – перебил ее Дэр. Он толкнул Брайд к Брайани. – Она воняет ими. Я заявляю, что мы уладим это раз и навсегда.

Послышался возглас одобрения.

Брайд затрясло от ужаса.

– Отец? – обратилась Брайани к старику. – Правильный ли это путь?

Прежде чем повернуться к дочери, старик некоторое время оглядывал толпу.

– Ты должна была посоветоваться со мной, прежде чем приводить ее сюда, Брайани. Ты ищешь зашиты для наших врагов, хотя среди нас нет ни одной семьи, которая не была разлучена катагарийцами. Боги Олимпа, посмотри, что сделали они нашей собственной семье. Я потерял твою мать, лишившуюся рассудка из-за них, и всех своих детей, за исключением тебя. Ты с трудом вырвалась из их тисков, и то только потому, что смогла убежать. А теперь ты просишь о милосердии для одной из них? Они и тебя сделали безумной, дочь?

Он наградил Брайд менее чем сочувствующим взглядом.

– Мы поставим timoria на голосование. Кто среди вас говорит «да»?

Ответный рев был настолько громок, что Брайд закрыла уши.

– Кто говорит «нет»?

– Я говорю, – громко сказала Брайани, но ее голос в толпе был единственным.

Старик схватил свой посох и глубоко вздохнул.

– Значит, решено. Подготовьте эту смертную к timoria.

У Брайд было плохое чувство, что timoria не была чем-то хорошим, особенно, когда вперед вышли три женщины, чтобы утащить ее прочь.

– Что происходит? – спросила она схватившую ее женщину. – Что такое timoria?

– Мне очень жаль, Брайд, – сказала Брайани, прежде чем отвернуться. – Пожалуйста, прости меня.

Простить ее за что?

– Извините? – истерично вскрикнула Брайд, пытаясь вырваться из женских рук. Но бесполезно. – Пожалуйста, скажите мне, какого черта здесь творится?

Самая высокая из женщин с рычанием повернулась к ней.

– Для связанной с катагари существует только одно наказание. Ты будешь отдана свободным мужчинам нашего клана.

– Как это – отдана?

Ей все объяснило выражение лица женщины. Они намеревались изнасиловать ее.

Брайд закричала и изо всех сил начала бороться с ними.

Когда Вэйн прибыл в древнюю Британию, ему потребовалась минута, чтобы определить свое месторасположение. Путешествие во времени всегда дезориентировало его. Для временного прыжка требуется много эенргии.

К тому же, теперь он должен быть осторожен. Если попробовать прозондировать местонахождение Брайд, эти сигналы могут перехватить мать или ее люди. Не то, чтобы он боялся их. Но ему не хотелось вступать в войну без армии.

В этом временном периоде правила устанавливал народ его матери. Его дед – regis[33] одного из наиболее могущественных волчьих кланов, и говорили, что достойный старый предок убил катагарийцев больше, чем любой другой Страж за всю историю.

Припав к земле, Вэйн глубоко вздохнул, закончив изучать деревню по ту сторону изгороди. Они будут ждать его.

Пожалуй.

Вэйн услышал в лесу позади него какой-то шелест. Поворачиваясь, он ожидал увидеть дикое животное, или одного из людей матери.

Но нет.

Это был Фьюри.

Если Вэйн обнаружил бы прямо перед собой мать, то был бы менее ошеломлен. По крайней мере, это он понял бы. Присутствие Фьюри не объяснялось ничем.

Волк мгновенно принял человеческий облик, и во всей своей наготе с открытым ртом в ужасе уставился на Вэйна. Тот быстро отвел взгляд.

– Какого черта ты здесь делаешь? – спросили они друг друга одновременно.

– Набрось на меня какую-нибудь одежду, – раздраженно проворчал Фьюри, прикрываясь руками.

Не прошло и секунды, как Вэйн в качестве одолжения быстро одел волка в черные джинсы и футболку.

– Зачем ты здесь, Фьюри?

Тот проговорил сквозь зубы:

– Я делаю то, что, как я и говорил тебе, собирался сделать. Я увожу тессеру от тебя и Брайд, только вот ты здесь, а они – там. – Фьюри недовольно указал на возвышенность невдалеке. Ты должен находиться в Новом Орлеане, идиот, а не в Британии.

Вэйн нахмурился, не доверяя Фьюри.

– Почему ты привел тессеру сюда?

Фьюри одарил его мрачным взглядом:

– Потому что это самый легкий, известный мне способ разом уничтожить их всех. Я не могу сделать этого один, и подумал, что Брайани кончит, кромсая одну из тессер Маркуса на мелкие кусочки.

Вэйн был поражен, чувствуя к Фьюри еще большее недоверие, чем раньше.

– Ты знаешь о Брайани?

Фьюри закатил глаза.

– Да, знаю. Она с радостью проткнула меня и бросила умирать несколько веков назад. Хочешь посмотреть шрамы?

Вэйн уловил запах Стефана, приближавшегося к ним.

Фьюри схватил его за руку и потащил в лесок.

– Слушай, мы здесь в серьезной опасности. Аркадиане страшно ненавидят нас.

– Знаю.

– Нет, не знаешь, – тон Фьюри был весьма серьезен. – Ты действительно не знаешь, как много они готовы отдать за то, чтобы съесть нас обоих на завтрак. Мы должны вытащить тебя отсюда.

Вэйн рывком освободил руку.

– В той деревне – Брайд, и я никуда не уйду до тех пор, пока она не будет со мной.

Фьюри выругался.

– Давно она там?

– Я не знаю, так как прибыл только что. Время не течет одинаково в обоих временах, тебе это известно.

– Хорошо, мы должны забрать ее немедленно и молиться, чтобы она не пробыла там долго.

– А зачем, ты думаешь, я здесь?

Фьюри, казалось, не слышал его.

– О-кей, думай, думай, думай. – Он взглянул на Вэйна. – У тебя есть какие-нибудь идеи?

– Я иду туда и забираю мою женщину.

– Брайани использует останавливающее заклинание, чтобы уменьшить твои силы.

Вэйн захохотал.

– Пусть попробует.

– Боже, да у тебя есть яйца, – пробормотал Фьюри с уважением. – Какого черта? Нельзя жить вечно! Только пообещай мне: если что-то пойдет не так, ты меня убьешь, а не оставишь им.

В его просьбе звучала такая искренность, что это застало Вэйна врасплох. Что они сделали Фьюри?

– Поклянись мне, Вэйн.

– Клянусь.

Прежде, чем Фьюри успел сказать еще что-то, в лес ворвались Стефан, Петра и Алоизиус в облике волков. Опустив головы вниз, они окружили их, щерясь и рыча.

– Дерьмо! – со злостью воскликнул Фьюри, когда волки припали к земле, готовые напасть.

Из деревни донесся пронзительный крик.

Вэйн не колебался. Он схватил Фьюри, и они мгновенно исчезли в тот момент, когда Стефан почти дотянулся до них.

Брайд уперлась пятками в землю и укусила одну из державших ее женщин. Женщина с досадой вскрикнула и сильно стукнула ее. Брайд снова ее укусила.

Будь она проклята, если позволит им связать ее! Пусть она и не Табита, но могла кусаться и драть волосы не хуже, чем они.

Один из мужчин вышел вперед и рукой обхватил Брайд за шею.

– Отпусти… ее… немедленно. – Жесткий голос Вэйна громко разносился вокруг, пока он отчетливо произносил каждое слово.

Когда Брайд услышала самый благословенный голос на Земле, ее глаза наполнились слезами. Она посмотрела вправо и увидела Вэйна в человеческом обличье. Он был без оружия, и рядом с ним стоял белый волк.

Почему он не вооружен?

Мужчины, стоявшие ближе к Вэйну, напали на него скопом. Потрясенная, она наблюдала, как он, развернувшись, пинком и ударом кулака повалил их на землю. Он двигался так быстро, что она с трудом могла видеть его.

Потом Вэйн исчез и появился уже рядом с ней. Женщины набросились на него. Одну Вэйн сильным ударом отбросил обратно в толпу, почти одновременно подставив второй подножку. Третью кульбитом отправил на землю.

Забудьте Голливуд, они в подметки не годятся Вэйну с его быстротой и проворством.

Когда Вэйн развязывал ее руки, она слышала звуки борьбы и рычание волка.

В тоже мгновение, как стала свободна, Брайд тесно прижалась к нему и обняла его за плечи. Женщины пытались дотянуться до них, и только отскакивали прочь от того, что, казалось, было какой-то невидимой стеной.

– Фьюри! – позвал Вэйн.

Волк подбежал к ним. Мужчина, преследовавший его, как и остальные отскочил от этой стены.

Фьюри материализовался в обнаженного мужчину и зло захохотал над их преследователями.

Брайд совершенно ошеломило появление голого брата Вэйна, который, она должна была признать, обладал великолепным телосложением.

О, боже мой, они что, все выглядели так?

Вэйн щелкнул пальцами, и на Фьюри появилась одежда.

Дэр бранился.

– Помнится, ты говорила, что убила Фьюри, мама?

Фыркнув от отвращения, Фьюри смерил Дэра взглядом.

– Ну, она старалась изо всех сил, младший брат. Но животные поразительно живучи. – Он взглянул на Брайани. – Не так ли, мама?

Дэр рванулся к Фьюри и оказался отброшенным назад неизвестно чем.

Фактически, каждый, кто пытался дотянуться до Брайд, Вэйна или Фьюри оказывался лежащим на земле.

– Что это? – зарычал он, мечом нанося удар по невидимой стене.

Фьюри снова захохотал:

– Это твой худший кошмар, adelfos. Познакомься с самым старшим из нашего помета. – Он жестом указал на Вэйна. – Могущество Вэйна может высмеять возможности каждого, кто находится здесь, даже деда. – Он посмотрел на Брайани. – Ты была права, мама. Смешенная кровь аркадиан и катагрийцев породила мага, не имеющего себе равного по могуществу. Просто, это оказался не я. Прости.

Сердце Вэйна сильно билось. Он услышал и понял. Фьюри на самом деле его брат. Но сейчас это не имело значения. Для него сейчас важна только безопасность Брайд.

Один из мужчин-аркадиан зашел за спину Вэйна. Он развернулся и отбросил его ударной волной.

– Вам повезло, что я не животное, каким, вы думали, я являюсь, – зарычал он на аркадиан. – Но если когда-нибудь вы снова близко подойдете к моей избранной – я стану им.

Дэр безжалостно рассмеялся.

– Прекрасно, забирай свою женщину. Полной луны не будет три недели, так что у нас будет достаточно времени выследить тебя и убить. Должен же ты иногда спать. Тогда ты будешь наш.

Фьюри покачал головой.

– Ты не слышал ни слова из того, что я говорил о Вэйне, не так ли? Какая жалость, что я не был тем, кто родился с таким могуществом. Тогда я убил бы вас всех. Но я думаю, что как человек, он лучше, чем я.

Вэйн холодно улыбнулся своему «человеческому» брату. Дэр был очень похож на Фанга, когда тот принимал человеческую форму. Как жаль, что ненависть их родителей дошла до такого. Что она разрослась и отравила целое поколение.

С другой стороны, Вэйн никогда не думал о сосуществовании со своей аркадианской семьей. Столетия назад они выкинули его вон и сбросили со счетов.

Вэйн зло улыбнулся Дэру:

– В отличие от тебя, младший брат, я не нуждаюсь в какой-то вонючей луне, чтобы перемещаться во времени.

И в один миг он, Брайд и Фьюри оказались в Новом Орлеане, в безопасности дома Кириана.

– Думаю, мне нужен Тайленол… ведро, – сказала Брайд, отойдя от Вэйна шаткой походкой, и сев на ближайшую кушетку. – И много водки, чтоб запить его.

В комнату вбежали Кириан, Аманда и Табита.

– Быстро вы, – сказала Табита. – Черт, Вэйн, ты не слонялся без дела, не так ли?

Вэйн не ответил Табите, опустившись на колени перед Брайд:

– Ты в порядке?

– Не знаю, – честно ответила она, ошеломленно глядя на него во все глаза. – Мой парень – собака, его мать – психопатка, и я только что едва не стала главным аттракционом в каком-то низко-бюджетном порнофильме с плохими костюмами и едой. Что все это значит? «Добро пожаловать в семью, ты теперь должна спать со всеми моими братьями, я имею в виду всех моих братьев, кузенов, друзей, черт, каждого»? Знаешь, большинство родственников просто приносят по кастрюле, а не четырехсотлетнюю вендетту.

Здорово, что она в состоянии разглагольствовать, но часть ее до сих пор находилась в ужасе. Теперь у нее не было никакого ощущения безопасности. Никакого.

– Вэйн, я, правда, в безопасности? Или появится еще кто-нибудь, сцапает меня и заберет неизвестно куда? Я не желаю смотреть, как настоящего динозавра Барни преследуют голые пещерные люди! Я не хочу знать ничего, кроме моей нормальной жизни здесь, в Новом Орлеане!

Вэйн взял ее лицо в ладони. Это прикосновение в какой-то степени успокоило ее.

– Ты в безопасности, Брайд. Я не позволю кому-то еще схватить тебя. Клянусь.

– А почему я должна верить?

– Потому что я даю тебе слово.

– И оно просто положит конец всему этому? – Брайд покачала головой. – После всего, что произошло, я не могу дождаться, когда познакомлюсь с твоим отцом. Могу поспорить, что он просто смешливый толстяк. – Она уставилась на Вэйна, когда на нее накатил ужас последних нескольких часов. – О каких еще эксцентричных семейных традициях я должна знать? Скелет в шкафу? Сумасшедшие тетки? Блохи?

Она оглядела Фьюри:

– Я же не должна теперь и с ним спать?

У Табиты при этом выгнулись брови.

– В каком месте она побывала? Кажется, там было забавно.

– Хочешь посмотреть? – спросил Фьюри. – Я могу взять тебя туда.

– Фьюри, – предупредил Вэйн.– Ты уже достаточно сделал на сегодня. С этими людьми шутки плохи.

– Или с Табитой, по крайней мере, – добавил Кириан.

Аманда пихнула его локтем в живот.

– Что? – невинно спросил Кириан.

Вэйн сел на пятки и поверх плеча посмотрел на Кириана и Аманду.

– Я поставил на дом защиту, которая не должна пропустить их. Заметьте, я сказал – не должна. Я не знаю, на что еще способен демон, особенно если Аманда снова пригласит его в дом.

– Ни на что.

Брайд подняла взгляд, услышав звук нового низкого мужского голоса. Это был последний человек, которого в настоящий момент она ожидала здесь увидеть.

Хотя почему она удивилась, не могла понять. При такой скорости развития ситуации, не смотря на то, что она знала женщину, которая пробивала ей продукты на кассе в супермаркете, та запросто могла оказаться змеей-оборотнем или зомби.

Почему нет?

– Эш? – спросила Брайд, узнав чрезвычайно высокого, невероятно сексуального нового визитера.

При шести футах и восьми дюймах, украшенных черной кожей, и обладая аурой, которой можно дать только одно определение – чистейшая сексуальная привлекательность, Эш Партенопэус был слишком крутым парнем, чтобы его не заметить.

– Ты знаешь Ашерона? – спросил ее Вэйн.

– Да, он приходит в магазин раз в несколько месяцев с хорошенькой, хотя и странной подружкой, которая скупает подчистую практически весь магазин. – Брайд оглянулась на Эша. – Вы тоже один из этих опасных личностей, а?

– Виновен, – ответил ей Эш с очаровательной улыбкой.

– Здорово, – выдохнула Брайд. – Есть кто-то еще, о ком мне нужно знать?

Обитатели комнаты скромно смотрели мимо.

Вэйн поднялся и обратился к Эшу:

– Что тебе известно об Аласторе?

– То, что он – на поводке. Твоя мать заключила с ним сделку, чтобы похитить избранниц Фьюри и Фанга, и твою тоже. Это – билет в один конец. Он принес Брайд к твоей матери, и она не сможет договориться с ним больше ни о чем.

– Ты в этом уверен?

Эш сложил руки на груди.

– Могу дать личную гарантию.

– Значит, он вернется, когда появится избранная Фанга? – спросил Фьюри.

– Да, – подтвердил Эш. – И, отвечая на твой следующий вопрос, тоже да. Он придет и за твоей женщиной тоже.

Фьюри выругался.

– Сожалею, – проговорил Эш. – Но взгляните на светлую сторону. Ваша мать приводит функцию в дисфункциональное состояние[34].

– Это не смешно, Эш, – сказал Вэйн. – Я думал, ты должен защищать Брайд.

– Я собирался это сделать, но у меня не было времени. Даже я не могу находиться в двух местах сразу.

– Соболезную. Если ты знал об Аласторе, не мог рассказать мне об этом раньше?

– Ты как раз не разговаривал со мной последние несколько месяцев, Вэйн. Кроме того, совсем не мудро становиться помехой судьбе.

– Ненавижу, когда ты начинаешь нести это дерьмо про судьбу. Это я, Ашерон, а не один из твоих проклятых Темных Охотников. Я знаю, кто ты, и знаю, на что ты способен. Будь ты проклят за то, что играешь с нами.

В глазах Ашерона мелькнул огонь.

– Я не играю с тобой, волк, и молись, чтобы я никогда этого не делал.

По выражению на лице Вэйна Брайд поняла, что он хотел врезать Эшу, но был не настолько глуп, чтобы попытаться.

– Что еще ты знаешь, о чем не говоришь мне? – спросил Вэйн.

– Тонну разной дряни. Окончательную судьбу мира. Следующего президента. Выиграют ли «Saints» в этот уикэнд[35]. Черт, я даже знаю выигрышные номера сегодняшней лотереи.

– Правда? – оживилась Табита. – Не хочешь поделиться? Ну же, Эш, давай, мне нужны номера «Powerball[36]», ну, пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, скажи! Я даже позволю Сими съесть весь попкорн, если скажешь.

Эш фыркнул и повернулся к Кириану, Аманде и Табите.

– Думаю, Вэйну нужно немного времени, чтобы наедине поговорить с братом и своей женщиной.

Табита заныла.

– Эш, дай мне эти номера.

Он ответил Табите шутливым взглядом:

– Шесть.

Табита протянула вперед ладони, побуждая его продолжать:

– И?

– В каких-то выигрышных номерах точно есть шестерка.

– Ты настоящий говнюк, – Табита на секунду надула губы, а потом добродушно пожала плечами. – Итак, теперь, когда мы знаем, что Эш действительно безжалостен, а Вэйн – не серийный убийца, думаю, мне лучше вернуться в магазин. – Она остановилась рядом с Эшем. – Мы все еще идем в кино в пятницу?

Эш кивнул:

– Я буду там, так же как всегда.

– Отлично. Тогда, увидимся. – Табита быстренько исчезла.

Кириан, открыв рот, во все глаза смотрел на него.

– Ты встречаешься с Табитой?

Эш криво усмехнулся.

– Нет, но я нахожу ее весьма забавной. Во время фильма она выкрикивает такие увлекательные вещи, и съедает попкорна больше, чем Сими. Определенно, она одна из моих любимиц.

– Ты больной, Эш, – сказал Кириан, направляясь к кухне.

– Я думаю, ты замечательный,– Аманда притянула его голову к себе и поцеловала Эша в щеку. Отпустив его, она повернулась в ту сторону, где скрылся Кириан и повысила голос. – А мой муж следующую пару ночей будет спать в комнате для гостей.

Наверху заплакал ребенок.

– Я возьму ее, – и Эш тут же исчез.

Аманда приостановилась у кушетки.

– Я буду на кухне, если кому-то что-то понадобится.

– Конечно, – согласилась Брайд. – Ты тоже собираешься просто исчезнуть, Аманда?

– У меня нет этой способности, – она утешающе коснулась руки Брайд. – Я знаю, что ты чувствуешь, Брайд. Я действительно знаю. Как и ты, я думала, что моя сестра – визгливая бездельница, а за последнюю пару лет обнаружила, что она удивительно мудра. Просто глубоко вдохни и поверь в невозможное. – Она ободряюще улыбнулась и оставила их одних.

– Итак, – заговорил Фьюри, потирая сзади шею. – Думаю, мы в том самом месте, когда вы командуете мне «раз-два», и я убираюсь отсюда. Желаю вам счастливой жизни, ребята.

– Постой, – поднялся Вэйн. – Ты же не предавал меня, верно?

– Нет. Я всего лишь планировал выдать Стефана и его банду аркадианам. Для меня моральным долгом было трахнуть мозги им, не тебе. – Он с опаской взглянул на Вэйна. – Хотя, буду честен с тобой, Вэйн. Я ненавижу тебя, и ты бесишь меня до невозможности. Постоянно.

– Почему? Я тебе что-то сделал?

– Ты даже не представляешь, – ответил Фьюри, на его лице застыла злость. – Мать не всегда была такой психованной, как при вашей встрече. По крайней мере, в отношении меня.

Фьюри встретил взгляд Брайд.

– Я действительно сожалею о том, что она сделала тебе, Брайд. Но ты должна понять, что именно катагарийцы отняли у них. После того, как ее похитил отец, на ее поиски они отправили всех стратов. Пока их не было в деревне, туда пришла другая стая катагариа, и они зарезали каждого ребенка, какого смогли найти. Они изнасиловали и зверски убили большую часть женщин. Выжили только те, кто сумели сбежать от них, и большинство, подобно нашей бабушке, так никогда и не пришли в себя. Вот поэтому ты и не видела в городке много женщин.

Фьюри вздохнул и снова повернулся к Вэйну:

– Ты не имеешь представления о нашей аркадианской половине. С момента возникновения нашего вида, в каждом поколении семьи матери рождался Аристо. Одним из них был ее старший брат, которого убили, когда ее забрали. Другим является наш дед. Когда она вернулась со мной, Дэром и Старом, они решили, что я тоже буду Аристосом. У меня был странный запах, который они приняли за силу.

– Но ты не аркадианин.

Фьюри покачал головой.

– Я был инь для твоего ян. Я рос человеческим ребенком, а когда достиг зрелости, моя основная форма поменялась на волчью.

Вэйн содрогнулся. Он понимал своего брата лучше, чем ему хотелось бы.

– Мне жаль.

– Ты даже приблизительно не можешь представить. Думаешь, это тебе было тяжело? С тобой, по крайней мере, были Аня и Фанг. Они защищали тебя. Я пытался скрыть правду, но в ту же минуту, как Дэр обнаружил, кем я стал, он рассказал матери. От бешенства она слетела с катушек.

Вэйн и не предполагал ничего другого. Его отец сделал бы с ним то же самое, узнай он когда-нибудь правду.

– Она – Страж. Убивать катагариа – ее работа.

– Да, знаю. Я был слишком молод, чтобы победить ее. Она напала на меня с невообразимой яростью и порвала меня на клочья. – Фьюри вздрогнул и замолкнул, как будто воспоминания об этом до сих пор причиняли ему боль. – Много дней я лежал, истекая кровью и пытаясь спрятаться от нее и остальных. Хочешь знать, почему я ни черта не умею управлять магией? Никто никогда не учил меня. Маркус, со всеми его недостатками, во всяком случае, позаботился, чтобы вы трое были обучены, когда ты, выжив, вернулся. Многие столетия я был совсем один. Я не осмеливался войти в логово катагарийцев, боясь, что они почувствуют на мне запах аркадиан. Единственное, чему я хорошо выучился, это скрывать свой запах. Хотя, ты знаешь, я мог бы и солгать тебе сейчас.

Вэйн впился в него взглядом, сурово. Угрожающе.

– Не смог бы.

– Откуда ты знаешь?

– Эш не оставил бы тебя со мной наедине, если бы это было не так.

Фьюри отнесся к этому с издевкой:

– Ты слишком доверяешь Темному Охотнику, которому совершенно начихать на наш вид.

– Нет. Я слишком доверяю человеку, который всегда был для меня другом. – Вэйн скрестил на груди руки. – Ну и почему ты пришел в наше логово?

– По тем же причинам, почему ты разыскал нашу мать. Я хотел узнать, на что похожа остальная часть нашей семьи. Я твердо намеревался рассказать тебе, кто я, но как только понял, насколько сильно презирает Маркус тебя и Фанга, я посчитал, что это было бы ошибкой.

– Ты мог сказать нам. Мы были бы тебе рады.

– Опять же напомню, что Дэр, мой младший брат, который был моим лучшим другом, уже предал меня. К нашей матери он доставил меня в цепях. Я рос, полагая, что звери непредсказуемы и не заслуживают доверия. Но знаешь что? Животные убивают только по двум причинам: ради защиты и ради еды. У людей для убийства причин намного больше. Не смотря на то, что они думают, мы и близко не так опасны, как они. Но тебе это известно, не так ли?

Вэйн кивнул.

Фьюри вздохнул и шагнул назад.

– Ну, желаю вам счастливой жизни и все такое.

– Куда ты пойдешь? – спросил Вэйн.

Фьри пожал плечами:

– Куда-нибудь.

– И что это такое? – спросил Вэйн. – Ты просто представляешься мне моим братом и тут же смываешься?

– А что же еще? Мне здесь нечего делать. Ты, черт возьми, не нуждаешься во мне.

Вэйн нахмурился. Мог ли Фьюри хотя бы приблизительно представить…

Нет, не мог. Единственная семья, которую он всегда знал, предала его. Не секрет, что брат ненавидел его. По крайней мере, он, Фанг и Аня объединились вместе против всех угроз и препятствий.

Фьюри был один. Он сторонился всех в стае и ни с кем не разговаривал. Пока остальные страты создавали свой круг друзей и союзников, Фьюри продолжал оставаться одиночкой. Если на то пошло, он даже нечасто сражался за волчицу.

Должно быть, для него было ужасно знать, что они – родственники и никогда не сметь прошептать ни слова об этом. Как часто Фьюри наблюдал, как они трое смеялись вместе? Видел их сплотившимися против всей стаи, зная, что и его могли бы включить в их товарищество?

Что касается той упущенной дружбы, Вэйн вечно будет чувствовать себя виноватым. Он должен был уловить связывающее их кровное родство.

Фьюри очень хорошо скрывал свой запах.

– Ты – мой брат, Фьюри, – искренне произнес Вэйн. – Семья кое-что значит для меня. Даже если тебе больше ничего обо мне неизвестно, то это ты должен знать.

– С каких пор я – семья?

– С той самой минуты, когда мы родились, и с той самой секунды, когда ты пришел ко мне, чтобы предупредить меня о Стефане. – Он протянул ему руку. – Мне не нужна братская клятва, младший брат, потому что мы – семья.

Фьюри помедлил и вложил свою ладонь в ладонь Вэйна. Вэйн дернул его к себе и крепко обнял.

При виде боли на лице Фьюри у Брайд сжалось горло. Было заметно, что он никогда не ожидал от Вэйна подобной реакции, или, что Вэйн примет его.

– Я не предам тебя, Фьюри, – сказал Вэйн. – Никогда. И Фанг тоже, если когда-нибудь очнется.

Фьюри отстранился и кивнул.

– И если ты выйдешь за эту дверь, – произнес Вэйн сквозь зубы. – Я тебя искалечу.

Фьюри рассмеялся

– О-кей. Думаю, я пока останусь. – Он прочистил горло и шагнул назад. – Вы двое, возможно, хотите сейчас поговорить. Я буду на кухне с Амандой.

Прежде чем повернуться к Брайд, Вэйн дождался, когда они останутся совсем одни.

– Дьявольский день, да?

Брайд снова села на кушетку и глубоко вдохнула, чтобы помочь себе справиться со всеми необычными и странными событиями последних двадцати четырех часов.

– Да, о да. У нас были летающие младенцы, волки-братья, свихнувшиеся мамаши, серийные убийцы-бойфренды, друзья-убийцы вампиров, и я даже не уверена, что еще.

Это было сверх того, что она могла вынести.

– Я спятила? – спросила она его. – Правда, будь честным.

– Хотел бы я, чтобы это было так легко. Мне жаль, что я не могу сказать «да», и тогда Грейс привела бы тебя в чувство, но нет, ты не сошла с ума.

Этого она и боялась. Весь вопрос в том, что теперь делать?

– Итак, давай разберемся, правильно ли я поняла твою мать. Это, – она подняла вверх и перевернула ладонь, показывая метку – означает, что нам каким-то образом предназначено стать мужем и женой. Но если я отвергну тебя, ты проведешь остаток своей жизни импотентом и в одиночестве? А я, с другой стороны, свободна жить так, как пожелаю?

Он кивнул.

– Это очень несправедливо по отношению к тебе, верно?

Вэйн смотрел в сторону, на его челюсти дергался мускул.

– Я не жду, что ты примешь меня, Брайд. И никогда не ждал. То есть, я надеялся в течение примерно часа или двух, но я не глупец, и не живу в мире… ну, хорошо, я действительно живу в мире фантазий, но я никогда не обманывал себя.

Он опустился перед ней на колени, взял ее руку в свою и поцеловал ладонь. Ох, он был так нежен с ней. Так добр. Ее пальцы прикоснулись к его теплой, колючей щеке.

Как она сможет покинуть такого мужчину, как он?

Он – не человек.

Не совсем, во всяком случае. И он живет в ужасном мире магии, тайн и жутких монстров, способных на любую жестокость.

– Чего ты хочешь, Вэйн? – спросила она, отчаявшись понять. – Будь со мной честен. Ты хочешь меня только из-за этого? – она протянула ладонь ему. – Или ты хочешь меня? Я имею в виду, ты ведь не знаешь меня по-настоящему. Как и я не знаю тебя. Мне известно, что ты мировой парень в случае необходимости, и что у тебя семья, по сравнению с которой Аддамсы выглядят нормальными. Но я не знаю тебя настоящего.

Он отнял ее ладошку от своего лица и провел по ней мозолистой рукой, вглядываясь в нее этими пронзительными орехово-зелеными глазами:

– Правда в том, что я не знаю. Я никогда не желал ни одной женщины так, как тебя, Брайд. И я честно не знаю, из-за метки это или нет. Я не знаю.

Во всяком случае, он сказал ей правду. Это определенно было в его пользу. Он никогда не лгал ей.

– Сколько у меня времени для принятия решения? – спросила она.

– Две недели. Примерно. Если снова не вмешаются демон или мать.

– Тогда как насчет того, чтобы нам попробовать вести себя обычно? – она залилась смехом от нелепости этого заявления. Да, они были просто Джек и Джилл. Обыкновенные, взбирающиеся на холм, черт возьми. Она только надеялась, что Джек не разобьет голову, или что она не начнет спотыкаться[37].

Брайд успокоилась.

– О-кей, мы можем притвориться нормальными. Дай мне увидеть настоящего тебя, со всеми твоими странностями, так, чтобы я имела представление о том, чего мне ждать, и потом я решу, смогу ли справиться со всем, не спятив окончательно.

Он выглядел потрясенным ее предложением.

– Ты не собираешься просто сбежать от меня?

– Возможно, мне следовало бы так поступить, и я не могу вообразить, почему даже обсуждаю это. Но мне нравится то, что я знаю о тебе, Вэйн, и полагаю, у каждого есть проблемы. Не столь основательные, как твои, но, по крайней мере, с тобой, когда я говорю людям, что мой друг – собака, это не только фигурально выражение.

При этом он тихо рассмеялся.

Брайд сжала его руку.

– Открой мне самое плохое, что есть в тебе, волк. Я сделаю для тебя тоже самое. И в конце двух недель посмотрим, где мы.

Вэйн не мог поверить. Она слишком замечательная, чтобы это было правдой. По правде, он ждал, что она завопит и выбежит за дверь, обзывая всех их психами.

Но она давала ему шанс.

И у него появилось то, чего не было давно. Надежда…

В нем вспыхнул восторг от мысли, что она действительно может остаться с ним.

– Я о многом должен рассказать тебе.

Она поежилась.

– Ты не собираешься пить мою кровь, нет?

Дьявол. Она докопалась до самой сути, которая могла испугать ее. Ну, теперь-то бессмысленно скрывать что-то. Лучше он выложит ей все сейчас, чем она взбесится потом, узнав то, о чем он умолчал. Как его избранная, она имеет право на ответы.

– Нет, мне не обязательно делать это.

Она с подозрением посмотрела на него.

– Что значит – тебе не обязательно?

– Мой народ – не вампиры. Но ритуал связывания состоит из двух частей. Первая – ты принимаешь меня как своего супруга.

– Зачем мне делать это? Это типа свадьбы?

– Для моего народа так и есть. Только мы делаем это голыми.

У нее отвисла челюсть:

– При свидетелях? Забудь об этом.

– Нет, – ответил он, смеясь над ее негодованием. Она была так красива, когда ее щеки краснели. От этого ее янтарные глаза светились. – Будем только мы. Я лежу на спине, мы соединяем наши метки, ты принимаешь меня в свое тело, потом мы даем друг другу словесные клятвы.

Она наклонила голову так, как будто совсем не поверила ему.

– Это работает?

Он кивнул:

– Это магия.

– О-кей, допустим. А что является следующей частью?

– Следующая часть – необязательная, и может быть выполнена или нет, по нашему желанию: я соединяю свои жизненные силы с твоими.

– Зачем тебе делать это?

– Потому что ты – человек, и если мы не завершим ритуал, ты умрешь меньше, чем через сто лет, а я буду жить еще лет четыреста-пятьсот, пока не умру от старости.

Брайд была совершенно ошеломлена, вспомнив слова Брайани. В тот раз она приписала их или своему безумию, или безумию Брайани.

– Тебе действительно четыреста лет?

– Четыреста шестьдесят, если быть точным.

Она медленно вдохнула, успокаиваясь. Милостивый боже, каково это – жить так долго? Как много мог бы увидеть человек за все это время?

Это ошеломляло.

Но следом пришло пугающее осознание. То, которое заставило ее сердце сжаться от опустошающего панического ужаса и скорби.

–Я намного переживу всех, – прошептала она. – Табиту, моего брата и сестру, моих кузенов. Все умрут прежде, чем я даже постарею?

Он сделал длинный вдох и кивнул.

– Это нелегко, но у тебя буду я, моя семья и друзья. – Его лицо просветлело, как будто он вдруг вспомнил что-то. – Саншайн Раннивульф. Ты знаешь ее, она бессмертна.

Брайд была в шоке. Она знакома с Саншайн многие годы.

– Саншайн бессмертна?

– Да.

– Да брось ты! С каких пор?

– Всегда была. Они оба, она и ее муж.

Вау! Кто знал, что женщина, продававшая Брайд картины, которые та повесила в своем магазине и маленькой квартирке, бессмертна?

При этой мысли она замерла. Постойте … это несправедливо!

– Почему мы не можем быть бессмертными?

Вэйн бесстрастно пожал плечами.

– Потому, что мой народ не бессмертен. У нас длинная жизнь, но у нее есть конец. – Его хватка на ее руках усилилась. – Хотя, имеются некие отрицательные моменты. Если ты решишь связать себя со мной, я должен буду взять твою кровь, а ты должна будешь взять мою. Обмен кровью – единственный способ сделать это. А во-вторых, если один из нас умрет, тогда умрем мы оба.

Она побледнела. Это ужасно.

Хотя, опять же, по сравнению с другими вещами в мире Вэйна, данная проблема, возможно, являлась одной из наиболее незначительных.

– Но ты не обязана делать это, – поспешил уверить ее Вэйн. – Оба решения должна принять только ты.

Она тяжело вздохнула, обдумывая все сказанное им. Вэйн просил ее сделать чертовски трудный выбор, поднимающий клятву «пока смерть не разлучит нас» на совершенно новый уровень.

Но, посмотрев на него, все еще стоявшего перед ней на коленях, она задумалась о том, могла ли быть плохой жизнь с этим мужчиной. Он был внимательным и щедрым. Такая редкость в ее мире.

Это стоило двухнедельной попытки, во всяком случае.

– О-кей, – медленно произнесла она. – Теперь мои условия. Если мы поженимся, я хочу человеческую свадьбу. Мои родители не поймут чего-то меньшего, и я не уверена, хочу ли рассказать им обо всем.

– Хорошо.

– Это означает, что тебе будет необходимо познакомиться с моими родителями, Вэйн.

– О-кей, они не могут быть такими ужасными, как мои.

– Ну, как правило, они не одержимы мыслью об убийстве, но они всегда защищают меня.

– Я уже люблю их.

Она нервно рассмеялась в ответ на его легкую, игривую усмешку.

– Знаешь, я всегда представляла себе, что познакомлюсь с парнем, буду встречаться с ним год или два, а потом в каком-нибудь романтическом месте он на коленях попросит меня выйти за него замуж. Я никогда не помышляла, что это будет моей обязанностью. – Она поиграла с прядью его волос. – Полагаю, жизнь – не всегда то, что мы желаем, не так ли?

От ее слов у Вэйна сжалось внутри. Он не хотел так сильно менять ее жизнь. Он только хотел на миг прикоснуться к ней.

Почувствовать ее прикосновение.

Может быть, это было жестоко, и все же его сердце не желало прощаться. Оно всего лишь желало ее.

И животное и человек в нем не жаждали ничего больше, кроме как находиться рядом с этой женщиной.

– Я сделаю все, чтобы сделать тебя счастливой, Брайд.

Рука Брайд в его волосах сжалась. В это мгновение она почувствовала, что возможно действительно любила этого мужчину. Во всяком случае, она поняла, что могла бы полюбить.

Но она уже обжигалась, и не знала Вэйна достаточно хорошо. И у нее имелось в запасе только две недели, чтобы узнать его. Все, что ей пока было известно, внушало страх… и приводило в восхищение.

Тем не менее, она надеялась, что он не будет лгать ей или вводить в заблуждение. Если он показал ей настоящего Вэйна, и тот человек-волк был честен – она могла бы принять его.

Ее худшим опасением было то, что когда по прошествии этих двух недель она соединится с ним, он превратиться в жестокого, сумасшедшего зверя, о котором предупреждала его мать.

Что тогда ей делать?

В начале их отношений Тэйлор тоже был замечательным. Он даже купил ей шоколад на их первый День Святого Валентина.

Со временем он стал настоящей задницей. Что, если и с Вэйном случится то же самое?

А четыреста лет… слишком долго, чтобы провести с кем-то столько времени.

Нет, если ты кого-то любишь.

Возможно, это правда.

Самое малое, она могла бы попытаться. И надеяться.

– Ну и куда мы направимся отсюда? – спросила она его.

– Я должен найти какое-то место, где ты находилась бы в безопасности, если мне придется покинуть тебя.

– А мой магазин?

– Я поставлю кого-нибудь управлять им вместо тебя.

Это звучало как-то уж слишком легко.

– Я попрошу Ашерона еще об одной услуге. Есть люди, помогающие Темным Охотникам. Они управляют огромным количеством фирм здесь, в Новом Орлеане, и я уверен, что они могут прислать одного из них в твой магазин. Самое большое преимущество в том, что если однажды появится кто-то из моего народа, они будут знать, как с ними справиться.

– Тогда, хорошо. Давай будем считать, что с этого момента мы помолвлены и посмотрим, куда нас это приведет.

Вэйн встал и обнял ее.

Брайд находилась в нерешительности. Прежде она никогда не боялась будущего, но теперь она чувствовала страх.

Глубоко вздохнув для храбрости, она дала ему свою руку и позволила подтолкнуть ее к двери.

Она ожидала, что он поведет ее в кухню. Вместо этого, он перенес ее в детскую.

– Знаешь, – сказала она, чувствуя головокружение от их «путешествия». – Ногами тоже хорошо.

Вэйн засмеялся.

– Ты говорила, что хочешь, чтобы я был сам собой. Я предпочитаю мгновенные перемещения. Это намного быстрее.

Эш сидел в старинном деревянном кресле, качая ребенка, который лежал на его коленях и с любопытством наблюдал за ними. Между ногами он держал полупустую бутылочку молока, а малышка посасывала свой крохотный кулачок, укрывшись в его объятиях. Было в этой картине что-то столь несовместимое, что Брайд не могла отвести глаза.

Мужчина был обряжен в черную кожу и цепи, имел волосы красно-черного цвета, серьгу в виде крестика в левом ухе и определенно не был похож на того, кто может получать удовольствие, заботясь о младенце. Тем не менее, он сидел в отделанной оборками розовой комнате, мирно укачивая ребенка. Эш должен был бы выглядеть здесь совершенно неуместным, а казалось, что он дома.

– Я уже позвонил Джессике Адамс, чтобы она приняла магазин, – шепнул им Эш. – Ей только необходимо знать, где находятся документы и ключи, и в каком банке у тебя депозит.

– Черт, ты самый лучший! – заявил Вэйн.

Эш продемонстрировал самоуверенную ухмылку.

– Абсолютно лучший.

Вэйн замялся:

– Тогда тебе известно…

– Здесь адрес. – Эш поднял руку вверх, и между двумя пальцами волшебным образом появилась визитка. – Там вы будете в безопасности. Поверьте, он параноик даже больше, чем целая коммуна аполлитов. В его резиденцию не проникнет ничто.

Вэйн взглянул на имя на карточке и застыл.

– Он не возражает, что мы поживем там?

Эш пожал плечами.

– Его дом достаточно большой. Просто не попадайтесь ему на пути. – Он посмотрел мимо Вэйна и улыбнулся Брайд. – У него плоховато с нервами, Брайд, но Валериус – хороший человек, пока вы не упоминаете при нем имя Кириана. Он сделает все, чтобы с вами ничего не случилось.

– Валериус?

Вэйн медленно выдохнул и повернулся лицом к Брайд:

– Он – вампир с серьезными принципами.

Глава 10

Когда Брайд попросила Вэйна показать ей все худшее, что в нем было, и позволить ей познакомиться с реальным человеком… э… волком…, она понятия не имела, во что впуталась.

Он редко делал что-то заурядное, и она начала понимать, как много усилий ему приходилось прикладывать, чтобы притворяться волком, оставаясь ради нее в «нормальном» мире. Покинув Эша, они спустились на нижний этаж, чтобы забрать Фьюри. Еще минуту назад она говорила Аманде, что позвонит ей, и вдруг они уже находятся в другом доме.

– Я очень хочу, чтобы ты как-то предупреждал меня, прежде чем делать это, – заявила она Вэйну, оглядываясь вокруг.

Они находились в огромной гостиной, которая раза в два была больше гостиной в доме Кириана. Во всем доме было темно, как в могиле. Бездушно. Холодно. Комнату, обшитую дорогими панелями из красного дерева с ручной резьбой, заполняло такое количество антиквариата, какое Брайд никогда не видела собранным в одном месте прежде. И это не упоминая мраморного пола с замысловатым узором в римском стиле. Словно они были на экскурсии по европейскому замку. Или дворцу. Все, что она видела, выдавало настоящую аристократическую породу и прекрасный вкус.

В отличие от дома Кириана, здесь не было ничего современного и удобного. Ни мягких диванов, ни телевизора, ни тем более телефона или компьютера. Ничего. Даже книги, выстроившиеся в ряд на изящных книжных полках, казалось, были обшиты в старинные кожаные переплеты. Диван явно принадлежал эпохе Георгов, и был почти лишен мягкой прослойки под красной обивкой[38].

Но самыми странными предметами обстановки являлись скульптуры. Статуи двух женщин, похожих на обнаженных римских нимф, располагались по обе стороны изогнутой лестницы. И странным был не сам факт их старины, а то, что их белокаменные соски прикрывали ярко-красные декоративные накладки[39].

– Что это? – спросила она.

Увидев их, Фьюри взорвался от смеха.

– Черт возьми, Вэйн. Надо звонить, прежде чем заявляться. Тогда у тебя будет шанс, что я не простелю твою задницу.

Брайд обернулась и увидела вошедшего в комнату высокого мужчину, отличавшегося мрачноватой красотой. Его темные волосы достигали плеч, острые глаза были темно-карими, на лице проступила трехдневная щетина.

Одетый в ярко-оранжевую гавайскую рубашку и рваные джинсы, он вышагивал как человек, уверенный в том, что может убить любого, кто подойдет к нему слишком близко.

– Он вампир? – спросила Брайд тихим голосом.

– Нет, – ответил Вэйн, глядя на мужчину в неверии. – Он мафиози. Отто, какого дьявола ты здесь делаешь? И почему так одет? Что, черт возьми, случилось с твоей одеждой? Выглядишь так, будто превратился в Ника Готье.

– Мучаюсь в вечном проклятии, – сообщил Отто, подходя к ним и скребя щетину на подбородке. – Они отправили меня сюда – против моей воли, должен добавить – чтобы служить Царю Кретину. Видите ли, ему нужен кто-то говорящий на латыни и итальянском. Господь запрещает этому человеку иметь обычного оруженосца-плебея, изъясняющегося только по-английски. Ну, нет, мы должны иметь кого-то с родословной. – Отто больше походил на Альфреда Хичкока, c его последним словом[40].

– Так почему ты одет, как Ник? – спросил Вэйн.

– Просто чтобы позлить его. Только это помогает мне здесь оставаться в здравом уме.

Вэйн разразился смехом.

– Позволь догадаться, красные накладки твоих рук дело?

– Чертовски верно. Не могу дождаться, когда он проснется и, увидев их, выйдет из себя. – Отто еще больше понизил свой и без того низкий баритон и добавил итальянский акцент. – Не трогай и даже не дыши на статуи, оруженосец. В отличие от тебя, они бесценны. – Его голос снова стал нормальным. – Забавно будет взглянуть на его лицо, когда вечером он увидит это.

Теперь захохотал и Фьюри.

– Мы не знакомы, – произнес он, подходя к Отто и протягивая ему руку. – Но я уже могу сказать, что мы будем друзьями. Фьюри Катталакис.

– Отто Карвалетти. – Он пожал руку Фьюри, перебегая взглядом с одного волка на другого. – Вы двое родственники?

– Братья, – пояснил Вэйн.

– Круто, – сказал Отто и повернулся к Брайд с очаровательной улыбкой. – Вы, должно быть, Брайд. – Он взял ее руку, и она заметила черное тату в виде паутины покрывающее его костяшки. – Добро пожаловать в наш безумный мир, моя леди, хотя лично я считаю, что безумны – вы, если желаете остаться здесь.

Отто поцеловал ей руку и низко поклонился. Его поступок вызвал у Вэйна тихий рык, который Отто проигнорировал.

– Между прочим, Брайд, можешь расслабиться. Формально, я человек. Хотя мои родные братья это стали бы отрицать. И за исключением накладок, я не какой-то там извращенец. Когда ты познакомишься с моим боссом, ты поймешь, почему я должен раскачать его клетку[41].

Отто двинулся к лестнице.

– Если бы один из вас, добрые волки, завыл, я мог бы выступить с речью «Дети ночи и их музыка», – он оглянулся на них, когда ни Вэйн, ни Фьюри не издали ни звука. – Или нет. О-кей, отмечу для себя, что у волков нет никакого чувства юмора, и они никогда не читали о Дракуле и не видели ни одного из фильмов о нем. Нет проблем. Идите за мной, я покажу вам ваши комнаты. Коротко о правилах. Днем мы пытаемся вести себя по возможности тише, чтобы не проснулся граф Пеникула.

– Пеникула? – переспросила Брайд.

– Мое любимое оскорбление для Валериуса. Комбинация от «пенис» и «Дракула». Очень подходит доброму римскому генералу – хозяину этого дома.

Брайд хотелось рассмеяться, но у нее было чувство, что это только поощрит Отто к дальнейшим непристойностям.

Они начали подниматься по лестнице следом за Отто.

– Когда ты стал таким болтливым, Карвалетти? – спросил Вэйн. – Я всегда думал, что ты человек немногословный.

– Обычно так и есть, но я заперт здесь так долго, что превращаюсь в психопата. Думаю, мне надо было остаться на Аляске. Черт, я даже начал болтать с Ником, чтобы разрушить эту монотонность.

Отто остановился и посмотрел на них:

– Валериус не Темный Охотник, он – сосущий души Даймон и хочет досуха выпить мою кровь. Неудивительно, что его последний оруженосец сбежал. Я неустанно добиваюсь перевода, а мой отец неустанно твердит мне, чтобы я был мужчиной и принимал свое назначение с достоинством. Клянусь, этому парню лучше не проявлять слабости, иначе я запру его в худшем доме престарелых, какой смогу найти.

– Черт, а я думал, это у меня проблемы с родителями, – послышался голос Фьюри позади Брайд. – Мои всего лишь хотят убить меня и избавить от страданий, не больше.

– Да, – ответил Отто с верхней ступени лестницы. – Хотел бы я, чтобы мои меня убили.

Пока Отто вел их по коридору, Вэйн наклонился и проговорил ей на ухо:

– Не позволяй словоизвержению Отто одурачить тебя. Он произносил прощальную речь на выпуске в Принстоне.

У нее отвисла челюсть.

– У меня были мозги, пока это место не иссушило их. Попробуйте пообщаться с Валериусом и Ником, и через несколько дней вы обнаружите, что впали в детство. Как бы то ни было, только не говорите Мастеру Валериусу, что я когда-либо ступал на землю Принстона. Он думает, что меня выгнали из Барбизонской школы моделей[42].

Брайд рассмеялась, затем посмотрела на Вэйна.

– Итак, это и есть тот мир, в который ты вверг меня? Без обид, но все эти люди совершенно чокнутые. Выпускник Принстона, украшающий статуи накладками и одетый как Дон Хо[43]; деверь, который на самом деле собака…

– Да, но не забывай про Табиту, – напомнил ей Вэйн. – С твоей стороны тоже имеется своя доля психов.

Она подняла руки в знак капитуляции.

– Согласна, но со мной в придачу только одна ненормальная.

– И твой папочка, помешанный на кастрации, – добавил Фьюри, который шел позади. – Думаю, что это самая извращенная наклонность, о которой я когда-нибудь слышал.

– Хочешь навестить моих родителей, Фьюри? – спросила Брайд.

– Я – пас.

Отто открыл дверь, которая вела в огромную спальню с самой изысканной, сделанной под старину кроватью, какую только Брайд видела в своей жизни. Темно-синий бархатный балдахин свисал вокруг вырезанных вручную ангелов и херувимов, украшавших деревянные части.

– Изумительно.

– Валериус всегда требует лучшего. Вы двое можете жить здесь, а того пса я размещу дальше вниз по коридору.

– Эй! – возмутился Фьюри.

– Расслабься, – сказал Отто. – Ели не нравится, я поселю тебя в гараже или еще где-нибудь.

Парочка покинула комнату, оставив Брайд и Вэйна наедине.

– Итак, мы здесь, – произнесла Брайд неуверенно.

Вэйн потянул ее к себе.

– Я не прячусь от тебя за всеми этими странностями.

– Так что ты умеешь?

– Все, что угодно. Я могу путешествовать сквозь время в любом направлении. Я мог бы перенести нас отсюда в Париж или еще куда-нибудь, где ты хочешь побывать.

Брайд задумалась. Она могла бы попросить многое, но существовала только одна вещь, которая действительно могла осчастливить ее.

– Можешь сделать меня худой?

Вэйн не выглядел довольным.

– Мог бы.

– Сделай это.

Он смотрел на нее, сдвинув брови, как будто ее требование совершенно озадачило его.

– Зачем?

– Затем, что мне всегда хотелось быть одной из тех миниатюрных женщин, какой я никогда не была.

Встав у нее за спиной, он тесно прижал ее к себе.

– Я не хочу, чтобы ты стала тощей, Брайд. Я люблю тебя такой, какая ты есть. – Когда он говорил, его дыхание щекотало ей шею и согревало тело. – У моего народа есть поговорка. Мясо для человека, кость для собаки.

– Да, но ты и то, и другое.

– Но когда дается выбор между ребрами и стейком, я каждый раз выбираю более вкусное.

Брайд ахнула, когда Вэйн прижался губами к ее шее и прикусил ее. Она закрыла глаза и втянула его теплый мужской аромат. Так здорово было находиться в его объятиях. Она чувствовала себя хрупкой и спокойной.

– Это все, что есть между нами, Вэйн? Просто секс?

Он прижался к ее щеке своей щекою таким наполненным любовью движением, что оно пронзило ей душу.

– Нет, секс – только физическое выражение того, что я чувствую к тебе. – Он взял ее руку и приложил к своему сердцу, чтобы она чувствовала его биение под своей ладонью. – Никто никогда не прикасался ко мне так, как ты. Ты – словно шепот. Нежная, мягкая. Успокаивающая. В моем мире люди только орут и визжат. Но ты… ты – мое убежище.

Его поэтическая речь привела ее в трепет.

– Боже, ты такой милый.

– Это не поэзия, Брайд. Я могу быть человеком, но я еще и животное, и это животное во мне не лжет и не лукавит. Я никогда не предполагал, что эта часть меня будет приручена, но теперь это случилось. Она не желает ни на кого нападать. Она хочет только тебя.

Как женщина могла отречься от такого?

Брайд задохнулась, когда ее одежда исчезла.

– Вэйн?

Прежде чем она успела произнести его имя, они оба лежали обнаженные на кровати, укрытые одеялами.

– У тебя к этому талант, – сказала она, когда он уткнулся носом в ее шею.

– Ты даже не представляешь какой, – выдохнул он ей в ухо прежде, чем облизал его.

В экстазе от его прикосновений Брайд чувствовала головокружение. На этот раз он не тратил времени зря. Он слился с ней один мощным толчком.

Они оба застонали в унисон.

Лицо Брайд выражало откровенное наслаждение. Для него это не было игрой. Он очень серьезно настроился завоевать ее.

Ее ладони скользили по его спине, она чувствовала движение его напряженных мускулов, когда он входил в нее, жестко и мощно. Он был волком, и он был голоден. Его зеленые глаза пожирали ее.

Вэйн не мог ясно мыслить, чувствуя ее под собой, такую мягкую. Зверь в нем жаждал полного обладания. Требовал спариться и властвовать.

Человек в нем желал ее нежности. Ее сердца.

Больше всего он хотел провести остаток своей жизни, глядя в ее янтарные глаза. Сейчас они потемнели от страсти. Ее губы слегка разомкнулись, потому что она задыхалась от наслаждения.

Вэйн требовательно впился в этот рот. Он рычал от ее вкуса, от сплетения их языков, пронзая ее снова и снова. Он умирал от голода по ней, принуждая себя быть осторожнее с ее телом, не забывать, что она – человек и хрупка.

Он умер бы, если бы причинил ей боль.

Но ох, это ощущение рук на его спине. То, как она сжимала его ягодицы. Она не просто трахалась с ним. Она занималась с ним любовью. И это значило для него больше, чем что-то еще.

Даже если бы он был бессмертен, все равно никогда не почувствовал бы ничего лучше, чем ее длинные, гладкие ноги, переплетенные с его ногами.

Брайд задыхалась от того, как Вэйн поглощал ее. Ни один мужчина никогда не занимался с ней любовью так… как если бы не мог насытиться ею. Как будто стремился остаться в ее теле навсегда.

Руки, обернувшиеся вокруг нее, обладали невероятной силой и властью. Руки, которые держали ее нежно. Бережно.

Каждый мощный удар наполнял ее удовольствием.

– Я люблю чувствовать прикосновение твоих рук, – прошептал он, его дыхание стало неровным, когда она обхватила его ягодицы. – И мне нравится обладать тобою так.

– Как?

– Лицом к лицу, – ответил он, подчеркивая каждое слово глубоким, пьянящим ударом. – Так, чтобы я мог чувствовать своей грудью твои груди. Видеть выражение твоего лица, когда ты кончаешь.

Потом он поцеловал ее. Властно и жадно. Наслаждаясь.

Брайд была совершенно порабощена им, испытывая невероятное удовольствие от ощущения полной наполненности им. От его движений внутри ее тела.

Вэйн позволил потоку своей энергии струиться через них обоих. Не было больше никакой необходимости сдерживать или скрывать ее. Он позволил их страсти питать его энергию, поднимая ее уровень до верхней отметки.

Ощущение этой силы пронзило его, словно молния, еще больше увеличивая для него красоту ее тела.

Он уловил тот миг, когда она ощутила нарастание его сил. В экстазе она запрокинула голову назад.

И когда она кончила, он скрыл ее крик при помощи магии, чтобы не оповещать остальных о том, чем они занимались.

Улыбаясь, он наблюдал, как она теряется в муках оргазма, чувствуя, как ее руки на спине с силой сжали его.

Только тогда Вэйн позволил себе присоединиться к ней. Он рычал, изливая себя в нее, лежа на ней и задыхаясь, пока его тело продолжало дрожать в конвульсиях.

Все это время она играла с его волосами и крепко прижимала к себе.

– Это было невероятно, – проворковала она, потом нахмурилась. – Ты, в самом деле, становишься больше к концу?

– Да, – ответил он, покусывая ее губы. – И следующие несколько минут я не смогу выйти из тебя, не причинив вреда.

Брайд все еще чувствовала, как дрожит его тело.

– Зачем бы тебе делать это, и как ты скрыл от меня…

– Я использовал заклинание времени, чтобы ты не знала, как долго я кончаю, – сдавленным голосом проговорил он, когда его снова накрыла волна оргазма.

Вэйн ожидал, что она выкажет отвращение. Но нет.

Вместо этого, она прижимала его голову к груди и играла с его волосами, пока он окончательно не иссяк.

Когда его тело, наконец, расслабилось, он выскользнул из нее и рухнул рядом.

Она повернулась к нему лицом.

– Итак, это – то, что ты есть на самом деле?

Он кивнул, ожидая, когда замедлятся удары сердца. Она легла к нему на грудь и поцеловала в правый сосок. Он зарычал, когда она нежно, игриво лизнула его.

– Если ты продолжишь, мы весь день проведем в кровати.

Брайд усмехнулась.

– Знаю я вас, мужчин. Вам нужно, по крайней мере, несколько часов, чтобы… – Ее голос затих, когда бедром она ощутила, как он снова твердеет.

– Я не человек, Брайд. Секс придает нам энергии. От него мы не устаем.

Она подняла простыню в поисках доказательств его заявления. Он уже снова находился в готовности.

– Так я могу развлекаться с тобой столько, сколько захочу?

– Умм-хммм, я весь твой, любимая.

Прикусив губу, Брайд скользнула руками вниз, нежно взяла его в ладони и начала исследовать по всей длине. Поскольку Тэйлор никогда не занимался с ней любовью при свете дня или, включив освещение, у нее до этого никогда не было шанса рассмотреть мужчину ближе.

Он согнул одну ногу и ничего не сказал, когда она стала нежно изучать каждый нюанс его тела.

Вэйн внимательно наблюдал за ней, играя с прядками ее волос. У него никогда не было такой любопытной женщины. Волчиц не заботило, как выглядит мужчина, доставляющий ей удовольствие. Как только акт заканчивался, их женщины отталкивали любовника и уходили. Не было никакого единения тел. Никто не заботился о том, чтобы ласкать и любить друг друга. Лелеять.

Именно это он больше всего ценил в Брайд.

Ее пальцы исследовали его с любовью. Она осторожно массировала его мешочки и член. Он покрылся мурашками. Его вытянутая нога дернулась.

Брайд захихикала, продолжая ласкать его ладонью.

– Тебе нравится?

– Да, – задыхаясь, подтвердил он, чувствуя, что его член затвердел еще больше.

Она посмотрела на него, а потом сделала невообразимое. Она накрыла его ртом.

Вэйн откинул голову назад и вцепился ей в волосы, испытывая мучительное удовольствие. Он сжал челюсти, стараясь не завыть, поскольку она, дразня, облизывала член от основания до кончика. Посасывая, она еще глубже забрала его в рот, язык порхал как бабочка.

Он взял ее лицо в ладони. Его тело пылало. Щедрость этого действа…

Он не думал, что такое возможно. Катагарийская женщина скорее умрет, чем коснется мужчины подобным образом. Удовлетворять женщину было работой мужчины, не наоборот.

Брайд гортанно стонала, пробуя на вкус саму сущность Вэйна. Она взглянула вверх и увидела, что он наблюдает за ней. Его глаза прикрылись от удовольствия и недоверия. Опьяняющее сочетание.

Он выглядел так, как будто она показала ему рай. Убрав с ее лица волосы, он гладил большим пальцем скулу, пока она ласкала его у основания.

Она почувствовала, что воздух вокруг них буквально шипел, и замерла, услышав этот звук.

– Все в порядке, – задыхаясь, успокоил Вэйн. – Просто всплеск моей энергии. Иногда такое случается.

Она снова вернулась к нему.

От невероятного удовольствия Вэйн стиснул зубы. Он мог снова кончить в любую секунду. Опасаясь причинить вред Брайд, он отстранил ее от себя в тот миг, когда его тело взорвалось.

Это было не все. Когда его энергия опустошающим вихрем пронеслась по комнате, все лампочки в помещении разлетелись вдребезги.

Прикрыв себя одеялом, он воспользовался рукой, помогая своему телу, бьющемуся в оргазме.

На своей руке он почувствовал руку Брайд. Открыв глаза, он смотрел, как она взяла его в ладонь и нежно водила ею вверх и вниз, пока он полностью не иссяк.

– Ты не должен был отталкивать меня, Вэйн, – произнесла она через несколько минут.

– Я увеличиваюсь вдвое, когда кончаю, Брайд. И мне не хотелось обнаружить, что тебе больно.

Она убрала руку и поцеловала его в губы.

Он прижал ее к себе, сохраняя в памяти этот необыкновенный момент с нею.

Она отстранилась, глядя на разбитые лампочки.

– Надеюсь, наш хозяин не слишком… – она замолчала, потому что своим волшебством он восстановил каждую из них.

– У тебя столько талантов.

Он порочно улыбнулся ей:

– Я предпочитаю твои.

Она смутилась:

– У меня нет никаких талантов.

– Есть. Твой рот определенно волшебный.

– М-м-м, – она снова поцеловала его. – Но это срабатывает только с тобой.

– Хорошо.

Брайд отстранилась, осознав кое-что.

– Постой. Ты не сможешь изменять мне, правильно?

– Без тебя я – полный евнух. Уменьшились бы и мои силы. Когда секс нам недоступен, вместе с ним мы теряем возможность пополнить энергию. В конечном счете, мы теряем всю нашу магию.

– Тогда почему твой отец – вожак вашей стаи, если он не может владеть магией?

Он сдвинул брови:

– Как ты узнала, что мой отец – наш вожак?

– Я слышала, как люди из средневековья говорили об этом.

Прежде чем начать объяснения, Вэйн сделал глубокий, медленный вдох.

– Он стал вожаком до моего рождения. Единственная причина, что он все еще у власти заключается в том, что он физически силен как волк и ради магии заключил сделку с даймонами.

– Даймоны?

– Вампиры. В отличие от ваших теле– и кинофильмов, реальные вампиры питаются не человеческой кровью, они питаются человеческими душами. Если они забирают душу Охотника-Оборотня или медиума, тогда они получают его силы и способности. Даймоны по-настоящему могущественны и способны поделиться этими силами еще с кем-нибудь. Отец регулярно приносит им жертвы, чтобы они оставили стаю в покое и дали ему немного их магии.

– Жертвы?

Он вздохнул, как будто эта мысль причинила ему боль.

– Он делает вид, что кто-то в стае оказался предателем и оставляет его даймонам. Последние из его жертв – Фанг и я. Я знал, что он вышлет за нами убийц, потому что даймоны не вернулись, чтобы поделиться с ним магией.

Она не могла представить ничего хуже этого. Его отец приговорил его к смерти. Его мать ненавидела его и тоже с радостью убила бы.

Бедный ее волк. Не удивительно, что с ней ему спокойно.

– Ох, Вэйн, мне так жаль.

– Все хорошо. Я только удивлен, что мой отец ждал так долго, чтобы подставить нас. Думаю, единственной причиной, почему он не сделал этого раньше, было то, что со всеми его недостатками, больше всего на свете он любил мою сестру Аню, а она любила нас. Не думаю, что он хотел причинить ей боль, убив нас, пока она была жива. Но когда она умерла…

– Он пришел за вами?

Вэйн кивнул.

Она прижала его голову к своей груди, желая все исправить и понимая, что не может. Но, по крайней мере, Вэйн, казалось, примирился с прошлым, со своими родителями и их безрассудной ненавистью к нему. Его сила поражала ее. Она не знала никого, кто, имея прошлое, наполненное подобной болью, оставался таким сострадательным и любящим.

– На что похожа жизнь в твоей коммуне? – спросила она, поражаясь, с каким достоинством он нес свои остальные шрамы.

– Ну, не знаю. Мы живем, как звери. Остаемся в основном волками, если не уходим в город за чем-нибудь.

– Например, за едой?

– Или сексом. Секс приятнее, когда ты в облике человека, а не волка. Намного больше возможностей к стимуляции, особенно, для наших женщин.

Это – тема, которую она не желала обсуждать. Ей не нравилось представлять Вэйна с кем-то еще. Но, во всяком случае, она не боялась, что он изменит ей. Можно много чего сказать по этому вопросу. В настоящий момент ее сестра разводилась как раз из-за этой причины.

– Так что, вы в основном живете как волки? – спросила она.

Он кивнул.

– Для катагарийцев это действительно легко, так как волчья форма для них – основная. Они принимают ее всегда, когда ранены или отдыхают.

– Но ты – аркадианин.

Он застыл, и она поняла, что это беспокоит его.

– Да, для меня жестокой пыткой было оставаться в теле волка. Одна из причин моего могущества в магии в том, что мне пришлось научиться направлять мою энергию на сохранение волчьего обличья, когда я сражался, был ранен или спал. Все то, что должен был делать как человек.

– А татуировка на твоем лице?

– Она – как родимое пятно. – Он медленно выдохнул, и она снова появилась на его лице.

Брайд проследила пальцем завитушки, которые казались странно красивыми.

– Стражи – это защита аркадиан. – объяснил он. – Когда аркадианин достигает зрелости, парки выбирают того, кого считают достаточно сильным, чтобы охранять мир от слэйеров или животных, которые охотятся на аркадиан или людей.

Она вздрогнула, поняв его рассказ.

– Значит, став человеком, ты продолжал жить с волками, и потом превратился в их худшего врага?

– Да.

Ее сердце болело за него.

– Ты, наверное, был в ужасе. Почему ты не ушел?

– Наверное, мне следовало, но я был молод и напуган. Я ничего не знал о аркадианах, и еще меньше о людях. Помнишь, ребенком я был волк. Нашему молодняку не разрешается находиться рядом с настоящими людьми. Я понятия не имел, как вести себя или контактировать с вашим миром. Именно поэтому я заключил с Ашероном сделку, чтобы он перенес меня в прошлое для встречи с матерью. Я думал, когда скажу ей, что я больше не животное, она поможет мне приспособиться.

– Но она не сделала этого.

– Нет. Она назвала меня лжецом и прогнала.

Она убила бы Брайани за это. Что это за мать, которая так жестока? Но, с другой стороны, в мире повсюду присутствовала жестокость, даже там, где ей не следовало быть.

– А Фьюри проходил через те же самые вещи, только наоборот?

– Да.

Она не представляла, кому из них было хуже. Вероятно, Фьюри. У него не было брата или сестры, принявших его.

– Значит, после встречи с Брайани ты вернулся в стаю?

Он кивнул.

– Это все, что я знал, к тому же не мог просить Фанга и Аню уйти из стаи ради меня. Я думал, что если мой отец убьет меня, у них, по крайней мере, все еще останутся дом и защита.

– И никто никогда не узнал правды о твоей основной форме?

– За исключением Фанга и Ани, и, несомненно, Фьюри. Я должен был понять, когда он пришел к нам. Но он всегда таился. Штефан и другие пытались превратить его в омегу, но он не поддался. Недостаток магии он восполнял грубой силой и готовностью убить каждого, кто столкнется с ним.

Рука Брайд в его волосах замерла, когда она пыталась понять его слова.

– Омега?

Вэйн поцеловал ее живот.

– В каждой стае имеется козел отпущения. Это всегда мужчина, и называется волком-омегой.

– Отвратительно.

Он приподнялся и пристально взглянул на нее.

– Это – природа, а мы – животные. Ты сказала, что хочешь узнать меня, поэтому я отвечаю на все твои вопросы о моем мире, какими бы отвратительными не были ответы.

Брайд пробовала представить того Вэйна, которого она знала, холодным и беспощадным. Было трудно это сделать, когда он смотрел на нее с любовью и страстью в глазах.

– Ты когда-нибудь нападал на омегу?

Он отрицательно покачал головой.

– Обычно я вставал между омегой и остальными. Это причина, по которой стая ненавидит меня. Фанг всегда считал, что я идиот, раз меня это беспокоит.

Ее душа воспарила. Он – хороший человек, даже будучи волком. Она не должна была в нем сомневаться.

– Я не думаю, что ты – идиот. Я думаю, ты замечательный.

Он поцеловал в ответ.

Кто-то постучал в дверь.

– Эй, Вэйн, – позвал Отто из-за двери. – Я хотел сказать вам, двоим, что обед через час, так что если вы хотите поесть вместе с Валериусом, будьте в гостиной без опозданий, или случится ядерный взрыв.

– Он хочет, чтобы к обеду мы переоделись? – громко спросил Вэйн.

– Конечно, он хочет, но я надену бермуды и футболку.

Вэйн тихонько засмеялся.

– Он убьет тебя, Отто.

– Мне бы хотелось. Увидимся позже, – она услышала удаляющиеся вниз по коридору шаги оруженосца.

Брайд откинулась на подушки, с удивлением понимая, что рядом с Вэйном нисколько не беспокоится о своем теле. Хотя должна бы, учитывая, каким красивым было его мускулистое тело. Но нет, ее нисколько это не волновало.

Она чувствовала себя странно, находясь рядом с мужчиной, принимавшим ее всю, со всеми недостатками. Он не пытался ничего изменить в ней. Они с ним играли совсем по другим правилам.

Положив ладонь на его щетинистую щеку, она упивалась красотой этого худого, расслабленного лица.

Но в глубине ее мыслей продолжал шептать отвратительный голос: «Всему хорошему бывает конец».

– Вэйн, ты веришь в вечную любовь?

Он кивнул.

– Когда живешь сотни лет, узнаешь много чего.

– Как понять отличие между любовью и страстным увлечением?

Он сел между ее ногами, потом притянул ее на свои колени и крепко обнял.

– Не думаю, что есть какое-то различие. Полагаю, страстное увлечение подобно саду. Если о нем заботиться и ухаживать, он превращается в любовь. Если им пренебрегать и неосторожно обращаться с ним, он умирает. Единственный способ сохранить вечную любовь – никогда не позволять своему сердцу забыть о том, на что похожа жизнь без нее.

Его мудрость ошеломляла. Брайд откинулась назад, глядя на него с недоверием.

– Звучит впечатляюще, особенно, когда это исходит от мужчины.

– Так всегда говорила Аня. – Скорбь в его глазах заставила сжаться ее сердце.

– Жаль, что я не знала ее. Кажется, она была замечательной женщиной.

– Да, замечательной.

Брайд нахмурилась от некой, пришедшей ей в голову, мысли:

– Разве ты не можешь вернуться в прошлое и навестить ее? Или еще лучше, спасти?

Он положил подбородок на ее голову и погладил по руке.

– Теоретически, да. Но мы не должны. Время – очень тонкая материя, и оно не тот предмет, в который можно слегка вмешаться. Что касается ее спасения, нет. Мойры имеют отвратительную привычку наказывать каждого, кто нарушает границы их сферы влияния. Когда жизнь обрывается, они сильно бесятся, если кто-то расстраивает их планы.

– Звучит так, как будто ты совершил такую ошибку.

– Я – нет. Но я знаю того, кто это сделал.

– Фанг?

– Нет. Я не хочу выдавать этого человека, называя его имя. Судьба есть судьба, и ни один смертный не в состоянии одержать над ней верх.

– Но как мы узнаем, что является нашей судьбой? Останусь я с тобой или нет?

– Я не знаю, Брайд. Мне известен только один человек, кто может дать ответ на твой вопрос. Это Эш, и он не скажет.

В это ей верилось с трудом.

– Эшу сколько? Всего двадцать один?

– Нет, ему одиннадцать тысяч лет, и он мудрее всех, кого я знаю. В прошлом, настоящем или будущем нет ничего такого, что не было бы ему известно. Единственная проблема – он никогда не делится своими знаниями. Чаще всего это сильно бесит меня. Он обычно говорит, что мы создаем наше будущее сами. Он знает, что мы решим прежде, чем мы примем решение, и почему он не хочет говорить нам – выше моего понимания.

– Потому что на своих ошибках ты учишься, – ответила она, поняв причину. – Если ты ошибешься, и все окажется ужасно, ты не сможешь осудить его за то, что он указал тебе, что делать. Точно так же, если все будет хорошо, заслугу в выборе правильного решения ты можешь приписать себе. Хорошая или плохая, но это наша жизнь, с которой мы делаем все, что считаем нужным. Черт, этот маленький монстр сообразителен.

Ее речь рассмешила Вэйна.

– Он не маленький, остальное все верно.

Она ждала от него вопроса о ее решении относительно их двоих, но он молчал.

Вместо этого, он обнимал ее, как если бы просто радовался мгновению.

С одной стороны, Брайд была вполне довольна, а с другой – напугана. Как ей поступить правильно?

Она хочет остаться с ним, но где? Она не волк, чтобы жить среди дикой природы, а он не такой мужчина, чтобы довольствоваться магазином во Французском квартале.

В конце дня Вэйн превращался в дикое, неукротимое животное. Он являлся не просто мужчиной, он был защитником. И волком.

Она отстранилась, вглядываясь в него. Все, чего она желала – просто вот так держать его всю вечность.

Но могла ли она действительно приручить этого человека? И хотела ли она по-настоящему, искренне провести с ним остаток своей жизни, всегда в страхе оглядываясь назад: придут ли его родители или брат Дэр за ними или их детьми?

Это – ужасающая перспектива.

А их часы тикали. Через несколько коротких дней она должна принять решение, которое может сделать их в высшей степени счастливыми, крайне несчастными или…

Оно могло убить их обоих.

Глава 11

Часом позже Брайд в одиночестве спускалась вниз. Для обеда Вэйн «создал» для нее очень милое бархатное платье изумрудного цвета. Он оставил ее в доме Валериуса с Фьюри, а сам отправился в Санктуарий узнать, расскажет ли ему кто-то из находящихся там Охотников-Оборотней о Фанге или может быть отменит его изгнание на время достаточное, чтобы проверить брата.

Достигнув основания лестницы, Брайд нервно пригладила волосы. Она не была уверена в том, чего ждать от вампира, который охотился на даймонов. В отличие от Табиты она никогда прежде не встречала ни одного. А Отто, который мог оказать ей поддержку, покинул дом следом за Вэйном.

Сошедши со ступенек, она обратила внимание, что декоративные накладки со статуй исчезли, и не смогла скрыть улыбку.

Войдя в гостиную, Брайд увидела высокого черноволосого мужчину, стоящего спиной к ней и вглядывающегося во внутренний дворик сквозь окна эркера. Его поза была совершенно неподвижной. Волосы он носил собранными в безукоризненный «конский» хвост и был одет в явно дорогой, сшитый на заказ черный шелковый костюм.

Словно почувствовав ее присутствие, он поднял голову.

Он повернулся, и она застыла.

Этот мужчина был невероятно красив. Черные глаза смотрели с лица, тщательно вылепленного хорошими генами. У него был длинный орлиный нос и губы, крепко сжатые в твердую линию. Без сомнения, он являлся самой впечатляющей личностью из всех, встречавшихся Брайд.

Не удивительно, что Отто устроил ему веселую жизнь. Было слишком очевидно, что у этого человека не имелось никакого чувства юмора, и он относился ко всему очень серьезно.

– Вы, должно быть, Брайд, – произнес он с тем странным итальянским акцентом, который так прекрасно уловил Отто. – Я – Валериус Магнус. Добро пожаловать в мой дом.

Его королевская манера держаться вызвала у Брайд мгновенный импульс присесть перед ним в реверансе.

– Спасибо, что позволили нам остановиться здесь.

Он склонил голову с чопорной формальностью царственной особы.

– Пожалуйста, – ответил он, указывая на черное, обитое бархатом, кресло. – Присаживайтесь. Обед будет подан через пять минут. Пока мы ждем, я попрошу прислугу принести вам вина.

Брайд никогда в жизни не чувствовала такого стеснения, чем когда шла через комнату, чтобы занять свое кресло. Этот вампир действительно казался древним и могущественным.

Более того, он обладал хорошими манерами и являлся воплощением патрицианского рода.

Валериус подошел к интеркому, нажал кнопку и в самом деле распорядился насчет вина для нее.

Закончив, он вернулся к ней.

– Приношу извинения, что мой дом не был в порядке, когда вы прибыли.

Она оглядела прекрасно убранную комнату.

– Как так?

– Скульптуры, – пояснил он, лишь презрительно скривив губы. – Вы можете быть уверены, что за свои действия Тони Манеро наказан должен образом[44].

Она услышала, как он пробормотал под нос:

– Жаль, что в этот день и век противозаконно бить свою прислугу.

– Тони Манеро? – спросила она, удивляясь, что такой человек, как Валериус знает персонажа поп-культуры из «Лихорадки субботнего вечера».

– Отто, – презрительно ответил он. – До сих пор не могу поверить, что Совет прислал мне его. Я просил у них оруженосца-итальянца, а не э-тальянца[45].

Брайд расхохоталась. Она никак не могла справиться с собой. Ох, у Валериуса было прекрасное чувство юмора. Просто юмор у него очень сухой.

Его лицо чуть смягчилось при звуке ее смеха, и в тот же момент Брайд заподозрила, что Валериус совсем не такой холодный и строгий, каким выглядит. Что на самом деле ему нравится посмеяться вместе с кем-то, но он тщательно скрывает эту часть своей натуры, а его ледяные манеры просто держат чужаков на расстоянии.

В комнате прямо перед ними возник Фьюри. Подобно ей, он все еще беспокоился о своей одежде, которая была слегка помята.

– Черт, – сказал Фьюри себе под нос. – Однажды я справлюсь с этим дерьмом, даже если это прикончит меня. – Он поднял глаза и покраснел, будто не знал, что уже оказался на месте. – Извиняюсь за опоздание. – Он прочистил горло и выпрямился.

Валериус царственно выгнул бровь, глядя на Охотника-Оборотня.

– Ты, наверное, Вал, – Фьюри протянул ему руку.

– Валериус, – поправил тот с арктическим холодом в глазах. Он насмешливо поглядел на руку Фьюри, не делая ни одного движения, чтобы принять ее.

Фьюри поднял руку вверх и понюхал подмышку.

– Что? Я мылся. – Тряхнув головой, Фьюри засунул обе руки в карманы. – Отто прав. Кто-то должен вытащить кол из твоей задницы и отколошматить тебя им.

Брайд прикрыла рот ладонью, чтобы помешать себе рассмеяться над тем, что Валериус явно не находил забавным. Он, может, и любил смеяться, но не над собой.

– Прошу прощения? – зарычал Валериус, делая шаг вперед.

– Вино для леди?

Брайд повернулась и увидела пожилого мужчину, одетого в черный пиджак и галстук-бабочку, вошедшего с хрустальным бокалом вина для нее.

Валериус, казалось, справился с собой.

– Спасибо, Джилберт, – заговорил он, возвращаясь к своему напыщенной манере превосходства.

Слуга наклонил голову.

– Желает ли Ваша Светлость еще один бокал вина для вашего нового гостя?

Брайд могла сказать, что Валериус предпочел бы дать Фьюри пинка под зад, но хорошие манеры диктовали иное.

– Да, но принесите его в миске.

Слуга ушел выполнить новое поручение.

– В самом деле, – заявил Фьюри. – Брайд, я не могу торчать здесь, когда он смотрит на меня так, будто боится, что я помочусь на его ковры или что-то вроде этого. Хочешь, угощу тебя бургером?

Да, она хотела, но кое-что в Валериусе сказало ей, что его ранили слова Фьюри.

Это невозможно. Однако в полуночно-черных глазах точно скрывалась частичка боли.

– Думаю, я останусь.

– Ладно, это тебе скучать, – и Фьюри исчез.

– Вы не обязаны оставаться, Брайд, – спокойно произнес Валериус. – Я вызову машину и охрану, если вы желаете уехать.

– Нет, все в порядке, правда.

Она могла бы поклясться, что воздух в комнате потеплел на тридцать градусов. Более того, в течение следующих двух часов Валериус, казалось, слегка расслабился. Фактически, он стал немного человечнее.

Брайд обнаружила чрезвычайно забавную сторону во взглядах Валериуса на современный мир. Она получила экскурсию по дому и саду, а также полное представление о жизни римской знати.

– А это вы? – спросила она, когда они остановились в атриуме. Брайд стояла перед мраморной статуей римского генерала в полных воинских регалиях. Нельзя было отрицать сходства в чертах лица между статуей и человеком рядом с ней.

– Нет, – ответил он, и впервые за эти часы в его тоне сквозил холод. – Он был моим дедом и самым великим генералом в свои дни. – В его голосе слышалась гордость, но она была обрамлена чем-то, что странно походило на стыд.

– Он отразил нападение греков и вернул Рим нашим людям. На самом деле это он – тот, кто предотвратил угрозу со стороны македонцев и единолично уничтожил самого великого из существовавших когда-либо греческих генералов… Кириана Фракийского. – В его глазах светилась настоящая ненависть, но она не была уверена, кому та предназначалась. Его деду или Кириану.

– Вы имеете в виду Кириана Хантера? – спросила она. – Парень, который водит минивэн и живет через несколько домов отсюда?

Глаза Валериуса вспыхнули.

– Он водит минивэн? – смех в его тоне нельзя было спутать ни с чем.

– Ну, да. Я видела машину, припаркованную перед его домом, и от Табиты знаю, что Аманда водит «камри[46]».

Он не произнес ни слова в течение следующих нескольких минут, и Брайд понятия не имела о его настроении.

Так что она внимательно разглядывала его деда, который захватывал внимание даже спустя столетия.

– Вы очень похожи на него.

– Я знаю, и от меня ожидали, что я пойду по его великим стопам.

– Ну, а вы?

На этот раз она безошибочно определила стыд в его глазах, прежде чем он отвел взгляд от нее.

– Когда мой дед умер, колонны людей, оплакивавших его уход, шли целую неделю. – Он поднял вверх свой бренди в молчаливом салюте деду.

Однако она могла видеть сквозь его фасад.

– Вы не испытывали к нему привязанности?

Валериус выглядел удивленным ее словами.

– Я завидовал каждому его вздоху, – тихо ответил он, затем сменил тему, обсуждая свое недавнее перемещение из Вашингтона, округ Колумбия, в логово беззакония, как любовно называли Новый Орлеан большинство людей.

Когда они направились обратно к дому, рядом с ней появился Вэйн.

Сердце Брайд тут же дрогнуло от его близости.

– Прошу прощения, что так долго, – сказал Вэйн перед тем, как поцеловать ее в щеку. Его запах окутал ее, и сердце Брайд заколотилось. Очень здорово, что он вернулся к ней.

– Они дали тебе увидеть его?

Он кивнул.

– Ему не лучше? – спросил Валериус, удивляя ее глубиной искреннего беспокойства, которое она услышала в его голосе. Во время обеда он рассказал ей о ночи, когда даймоны напали на стаю Вэйна, и как он, Ашерон, Вэйн и Фанг отбивались от них.

Кроме того, Валериус рассказал ей, как эти два волка переживали смерть своей возлюбленной сестры.

Как последний раз, когда он видел Вэйна, тот нес хоронить тело своей сестры.

– Нет, – со вздохом ответил Вэйн. – Он все еще в коме.

– Мне очень жаль. – Валериус шагнул назад и склонил голову в поклоне. – Поскольку ты уже здесь, я позволю себе вернуться к своим обязанностям.

Валериус отошел на три шага, потом остановился и снова повернулся к ним.

– Между прочим, Вэйн, у тебя самая очаровательная избранница. И миру по-настоящему было бы жаль потерять такое сокровище, как она. Мой меч всегда к твоим услугам, а мой дом всегда открыт для вас, пока она нуждается в защите.

Он величественно развернулся и быстро покинул их.

Брайд не знала, кто из них более ошеломлен великодушным заявлением Валериуса.

– Что ты с ним сделала? – спросил ее Вэйн.

– Мы просто пообедали и осмотрели дом и парк.

Он покачал головой в недоверии.

– Слушай, ты настоящая волшебница. – Он поймал ее руку и с любовью поцеловал пальчики, отчего у нее что-то встрепенулось в животе. Он положил ее ладонь на свою согнутую руку. – Ты прекрасно выглядишь сегодня вечером, – сказал он, потом из воздуха достал розу на длинном стебле.

Брайд взяла ее и понюхала.

– Если ты пытаешься соблазнить меня Вэйн, то немного опоздал. В этом плане я уже бесспорно твоя.

Он рассмеялся.

– В моем мире, единственное, в чем я всегда уверен – это то, что в следующей тени почти наверняка кто-то скрывается, чтобы попытаться убить меня.

Она остановилась и нахмурилась.

– Ты шутишь, правда?

– Хотел бы я шутить. Именно из-за этого твое присутствие рядом со мной пугает. Я не могу отделаться от чувства, что, скорее всего, потеряю тебя, так или иначе.

Она прижала к его губам палец.

– Не говори так. Имей веру.

– Хорошо, – он поцеловал ее палец. – Расскажи, чем бы ты хотела заняться сегодня вечером?

Она пожала плечами.

– Пока ты рядом, меня это не волнует.

– С тобой легко, не так ли?

– Шшш, – ответила она, поднося к своим губам палец. – Не говори никому.

Он улыбнулся.

– Как скажешь. Я все еще голодный. Хочешь пойти перехватить пончиков, а потом проехаться со мной в экипаже вокруг Паркового квартала?

Его предложение вызвало у Брайд слезы. Она прожила в Новом Орлеане всю жизнь и никогда прежде не ездила в экипаже. Они были ужасно дороги. Ее отец всегда думал, что для тех, кто живет в Новом Орлеане, это напрасная трата денег, и подростком она не могла позволить себе ста пятидесяти долларов.

Что касается Тейлора…

Он слишком тревожился, что кто-то может увидеть его и посмеяться над «респектабельным» ведущим, занятым чем-то столь ребяческим.

– Очень хотела бы.

– Хорошо. – Он нагнулся и крепко поцеловал ее.

Когда он отстранился, она уже стояла на затененном участке Французского Рынка, в нескольких шагах от легендарного Кафе Дю Монд.

– Не волнуйся, нас никто не видел, – подмигнул он ей.

– У тебя же есть мотоцикл. Я видела его, верно?

– Да, но Аманда и Грейс сказали, что ты не захочешь ехать верхом, пока на тебе платье.

Она глянула вниз на дорогой зеленый бархат.

– Если подумать, для пончиков я тоже не одета.

– Не волнуйся. Могу пообещать, что на твоем наряде не останется ни единой крошки сахарной пудры.

– Ты можешь это сделать?

Он нахально усмехнулся:

– Детка, я мало чего не могу сделать.

– Тогда ведите, сэр Волк.

Вэйн подвел ее к маленькому столику перед рестораном. Как только они уселись, к ним подошел официант принять заказы.

– Мне пончики и шоколадное молоко, пожалуйста, – сказала Брайд.

– Четыре порции пончиков и кофе-латте.

У Брайд от удивления открылся рот:

– Ты собираешься все это съесть?

– Я говорил тебе, что голоден.

Она поежилась, когда официант отошел от них.

– Надеюсь, аркадиане не болеют сахарным диабетом.

– Мы не болеем. У нас сильный иммунитет ко всему, кроме насморка и пары болезней, довольно редких в нашем роду.

– Что за болезни?

– Ничего, о чем ты должна волноваться. Самая худшая – та, которая отнимает у нас способность использовать магию.

Она вздрогнула и попыталась представить Вэйна без его магических способностей. Скорее всего, это его убило бы.

– Это то, что случилось с твоей матерью? Она говорила, что не может перемещаться во времени.

– Нет, это дело рук моего отца. После того, как она его кастрировала, и перед тем, как истощились его силы, он лишил ее многих способностей, чтобы быть уверенным, что она не вернется убить его.

Брайд закрыла глаза, испытывая боль сочувствия.

– Какой ужас, они были взаимосвязаны, да?

– Да. Но по правде, это к матери я чувствую жалость. Мой отец не должен был причинять ей боль. По мне, он получил то, что заслуживал. Я только желаю, чтобы нашелся какой-нибудь способ снова сделать ее цельной.

Брайд крепко сжала его руку.

– Не могу поверить, что ты проявляешь к ней сострадание, принимая во внимание то, что она была готова тебе сделать.

– Поверь, это только потому, что я вовремя до тебя добрался. Если бы они тронули хотя бы волос на твоей голове, никто из них сейчас не стоял бы на ногах.

От смертоносных ноток в его голосе по ее спине пробежала дрожь. Он имел в виду именно это, и у Брайд не было сомнений в том, что он мог убить кого угодно.

Она откинулась на спинку, когда официант вернулся с их заказом и поставил его на маленький, круглый стол.

Брайд с опаской уставилась на три булочки на ее тарелке.

– Они тебя не укусят, – поддразнил Вэйн. – Смотри.

Он взял салфетку, ухватил ей усыпанный сахарной пудрой пончик и откусил. В подтверждение его слов, сахарная пудра не рассыпалась повсюду, как это обычно бывало.

Решив ему довериться, она сделала так же и быстро обнаружила, что пока Вэйн рядом, она точно может не бояться испачкаться с головы до ног.

Эта мысль ее развеселила.

Брайд съела два пончика и потягивала молоко, пока Вэйн приканчивал свою порцию.

– Ты не будешь доедать? – спросил он.

– Я сыта.

Потом, видя подозрение в его взгляде, она добавила:

– Клянусь. Валериус накормил меня обедом из пяти блюд.

– Хорошо для него. Ему лучше кормить мою женщину.

Покачав головой, она пододвинула к нему свой пончик.

– Бери. Я знаю, что ты хочешь.

Он не стал спорить.

Закончив, он встал и помог ей подняться. Обняв ее одной рукой за плечи, он прижал Брайд ближе, и они не спеша перешли улицу, направляясь туда, где вдоль Декатур в ряд выстроились экипажи.

Он подвел ее к самому первому из них и помог забраться. Брайд уютно уселась, пока он расплачивался с женщиной-возницей, а потом присоединился к ней.

Когда возница спокойно направила мула Цезаря по улице к Парковому кварталу, Вэйн бережно прижал ее к груди.

– Вы молодожены? – спросила Микаэла, возница.

Вэйн посмотрел на Брайд.

– Полагаю, так и есть, – ответила та, не зная, как еще ответить на вопрос Микаэлы.

– Я так и подумала. У вас такой влюбленно-счастливый взгляд. Я всегда могу определить это.

Брайд закрыла глаза и вдохнула теплый мужской запах Вэйна, размышляя о том, что ей очень понравилось бы съесть его. Копыта мула стучали по Французскому кварталу, а она слушала под щекой стук его сердца. Из зданий и автомобилей, мимо которых они проезжали, иногда долетала музыка: джаз, зайдеко[47], рок и даже иногда кантри.

Если бы в воздухе не витал намек на холод, ночь была бы очень приятной. Родной город никогда не выглядел для нее таким красивым. Они проехали улицу, ведущую к ее магазину, и она вспомнила, как впервые увидела там Вэйна.

Казалось, что это случилось едва ли не вечность назад.

Вэйн наклонил голову и прижался щекой к ее макушке, обняв ладонью ее лицо.

Они не произнесли ни слова, пока возница указывала на достопримечательности и строения.

Обнимая Брайд, Вэйн едва дышал. Прикосновение к ее коже было подобно поглаживанию атласа. Эта женщина для него бесценна. В тот день, когда он впервые увидел ее у прилавка Саншайн, с тенью грусти в ее глазах, он почувствовал себя так, словно родился заново.

Он не хотел думать о будущем без нее.

Во время визита к Фангу он рассказал брату о Брайд в надежде, что это поможет вывести того из ступора.

Не помогло.

Если уж на то пошло, казалось, что это еще больше подавило брата.

Как он жалел, что не знает способа достучаться до Фанга. Отчасти он чувствовал себя виноватым в том, что Брайд принесла ему счастье, в то время как его брат был столь несчастен.

Но он не хотел снова стать таким, каким был до того, как нашел ее. Впервые в своей жизни он не должен был прятать себя от своей возлюбленной. Настолько невероятно было чувствовать себя совершенно честным в том, кем и чем он был.

Она не судила его или ненавидела за те ошибки, которые принадлежали не ему. Она приняла его, что оказалось самым большим чудом из всего.

Экипаж вернулся на Декатур слишком скоро. Вэйн вышел первым, потом помог спуститься Брайд. Дав чаевые вознице, он повел ее к Собору Святого Людовика[48].

– Хочешь пойти потанцевать?

Брайд закусила губу. Она не танцевала много лет.

– Мне бы очень хотелось.

– У тебя есть любимый клуб?

Она отрицательно покачала головой.

– Хммм, я не могу взять тебя в «Санктуарий», так как все еще изгнан оттуда за нападение на одного из своих соплеменников. Эшу и Сими нравится ходить танцевать куда-нибудь типа «Донжона», но зная их вкусы к музыке и клубам, сомневаюсь, что кому-то из нас там будет уютно. Ник Готье зависает в «Соблазнах»… Но, опять же, зная Ника, у меня чувство, что это тоже неподходящее место для тебя.

– Нет, – со смехом сказала она при упоминании одного из наиболее знаменитых в Новом Орлеане мужских клубов. – Мы могли бы пойти в «Трике Хаус» на Бурбон. Табита часто бывает там после работы. Конечно, она идет туда, чтобы найти и поджарить вампиров, но говорит, что у них хорошая музыка и еда.

– О-кей, мне кажется, это судьба.

Когда они прошли аллею Отца Антонио, Вэйн замедлил шаг.

Брайд нахмурилась, когда он шагнул вперед и толкнул ее себе за спину.

– В чем де… – ее голос затих, когда она увидела четверых светловолосых мужчин и одну привлекательную брюнетку.

Сначала она подумала, что один из мужчин взасос целовался с женщиной в одной из ниш, до тех пор, пока трое других не зачертыхались, увидев Вэйна.

– Назад, оборотень, – ощерился один из них. Его зловещий взгляд остановился на Брайд. – Ты можешь потерять слишком много, сражаясь с нами.

– Отпустите ее, – сказал Вэйн смертельно опасным голосом.

Они и не собирались подчиняться ему.

– Стой здесь, – приказал ей Вэйн, прежде чем выбросить руку вперед и отправить в полет двух вампиров.

Не успел он двинуться с места, как в аллее что-то ярко вспыхнуло. Брайд прикрыла рукой глаза, а Вэйн жутко закричал.

– Хватайте его женщину, – скомандовал кто-то.

Она все еще прикрывалась от вспышки. Кто-то грубо схватил ее. Зная, что Вэйн никогда не станет так с ней обращаться, она злобно лягнулась, угодив в чью-то плоть.

Вампир рухнул, прикрывая себя.

На нее напал другой. Когда она уже была уверена, что он добрался до нее, вампир рассыпался в пыль. Двое других побежали в сторону какой-то тени и тоже исчезли.

Брайд собралась с духом, готовая драться с приближающейся тенью, когда до нее дошло, что это Валериус.

– Ты в порядке? – спросил он ее.

Она кивнула. Ее зрение прояснилось достаточно, и она поискала Вэйна. Он лежал в нескольких шагах от той женщины, которая, казалось, была без сознания.

Увидев его, Брайд застыла. Он беспрестанно превращался из волка в голого мужчину и обратно.

От ужаса она не могла пошевелиться.

Валериус подбежал к нему, доставая телефон.

– Ашерон, объявляю Красный код. Вэйн в аллее Отца Антонио, в него ударили чем-то элек…

Рядом с ней с яркой вспышкой появился Ашерон.

– Брайд, ты в порядке?

Она кивнула.

Эш исчез и снова появился уже рядом с Вэйном. Он взял голову Вэйна в ладони, и со следующей вспышкой Вэйн обернулся человеком. Вэйн закричал, выгнув спину, как будто изнутри его разрывала боль.

– Расслабься, – проговорил Эш, в то время как Валериус проверял женщину.

Брайд подбежала к Вэйну, который совершенно нагой лежал на спине. В его глазах застыли слезы.

Эш провел рукой вдоль его тела, и на нем появились джинсы и футболка. Однако Вэйн не двигался.

– Ему потребуется еще несколько секунд, чтобы перетерпеть боль, – объяснил ей Ашерон. Он посмотрел на римского генерала. – В каком состоянии человек, Валериус?

– Она жива. Позаботьтесь о Вэйне, а я отвезу ее в больницу. – Валериус поднял женщину с земли, прижал к себе и направился к Ройал Стрит.

Брайд опустилась на землю рядом с Вэйном и положила его голову к себе на колени. На его лице снова проступила родовая татуировка, все тело напряглось и дрожало.

– Что с ним случилось? – спросила она Эша.

– У даймонов должно быть… ненавижу использовать это тупое слово… фазер.

– Как в «Звездном пути»?

– Типа того. Это оружие стража, разработанное специально против катагарийцев. Сильнее, чем тазер[49], он посылает в намеченную жертву мощный электрический заряд. Когда Охотник-Оборотень любого происхождения находится в шоке, он теряет над собой контроль. Они не могут удерживать свою форму. Если они получают достаточно сильный заряд, то буквально выпадают из своего тела и становятся нематериальными существами, как призраки.

Вэйн взял ее за руку.

Брайд посмотрела на него и осторожно улыбнулась ему.

– Ты в порядке, волк? – спросил его Эш.

Вэйна все еще трясло.

– Для чего, черт возьми, предназначена та штука?

– Могу предположить – чтобы убивать. Но, к счастью, это не сработало.

Эш помог ему медленно подняться.

Вэйн пошатнулся и, не поймай его Эш, упал бы.

– Полегче, волк. – Эш потянулся и дотронулся до Брайд. Потом перенес их в спальню дома Валериуса.

Беспокоясь за Вэйна, Брайд стояла за спиной Эша, пока тот помогал ему улечься в кровать. Вэйн рухнул, как только Эш отпустил его.

– Что мне сделать, чтобы помочь? – спросила она Ашерона.

– Ничего особенного. Потребуется некоторое время, чтобы электричество прекратило скакать в его клетках. Не передвигай его слишком часто, поскольку в этом состоянии движения болезненны.

– Хорошо, – она облегченно выдохнула. – Я рада, что у его матери не было ничего подобного.

– Уверен, что было. Зная Вэйна, думаю, у них просто не было времени применить это оружие против него. Известно, что оборотни могут использовать фазер против своего вида. Даймоны редко пользуются им.

Он снова посмотрел на Вэйна.

– Я должен предупредить вас. С тех пор как в Новом Орлеане появилось много оборотней, даймоны стали находчивее.

– Отвали, Эш, – устало произнес Вэйн.

– И на этой ноте я покидаю вас и возвращаюсь к патрулированию. Отдыхай.

Как только Эш исчез, Брайд села на край кровати рядом с Вэйном.

Странно было видеть его с этой татуировкой на лице. Она дотронулась до нее.

– Я напугал тебя? – спросил он.

– Немного, – честно призналась она. – Но те существа напугали меня больше. Они всегда такие?

Он кивнул.

– Боже, Вэйн, ты живешь в ужасном мире.

– Я знаю.

Брайд тихо сидела, проигрывая в голове разные сценарии о том, как могла закончиться эта ночь. После того как он спас ее, она думала, что он абсолютно неуязвим.

Теперь она обнаружила, что у него имелась очень реальная и очень опасная ахиллесова пята.

– Каким сильным должен быть удар, чтобы сотворить с тобой такое? – спросила она. – В смысле, может это сделать статическое электричество?

– Оно не заставит меня менять формы, но это неприятно. Самое главное, мы должны избегать розеток или любых других искусственных источников энергии и молний. Некоторые батарейки имеют достаточно сильный заряд, чтобы заставить нас меняться.

– И вы становитесь недееспособными?

Он кивнул.

Брайд закрыла глаза от накатившего на нее нового страха. Ужасало то, что люди, пришедшие за ним, точно знали, что нужно для того, чтобы убить его.

И если бы они были связаны, она бы тоже умерла.

Что если у них с Вэйном однажды появятся дети, и это случится? Что если Валериус не придет, как он это сделал сейчас?

Или еще хуже, что если бы копы увидели, как Вэйн меняет формы? Их могли арестовать и распотрошить ради изучения. Она видела достаточно серий «Секретных материалов», чтобы понимать, что их правительство не проявляет благожелательности к странным личностям.

– Мне жаль, что у нас не получилось пойти потанцевать, – тихо сказал Вэйн.

Брайд утешительно погладила его по руке:

– Не думай об этом.

Однако, она не могла об этом не думать.

Хотела ли она на самом деле стать частью его мира, где люди орудовали магией, словно это было в порядке вещей? Где они без предупреждения появлялись и исчезали из комнат, домов и так далее? Она была бы человеком, окруженным …

Эта мысль испугала ее.

– Вэйн? Наши дети будут как ты, или как я?

– Гены Охотника-Оборотня сильнее, и обычно доминируют. Только я не знаю, будут ли наши дети катагарийцами или аркадианами.

Это испугало ее еще больше.

– По существу, ты говоришь мне, что я могу родить щенков?

Он отвел взгляд.

Брайд встала, когда эта мысль окончательно дошла до нее. Щенки. Не дети. Щенки.

Допустим, она знала людей, которые думали о своих животных, как о детях. Ее родители, например. Но это…

Это требовало большего осмысления, прежде чем она свяжет себя обязательством.

Глава 12

Прошло несколько дней, в течение которых Брайд пыталась решить, что должна делать. Одна ее часть отчаянно желала остаться с Вэйном, а другая была в ужасе. Тессера пока не объявлялась, но это совсем не означало, что они оба могут или должны расслабиться.

Наступил День Благодарения. Брайд стояла в спальне в доме Валериуса, чувствуя узел в животе. Она, Вэйн и Фьюри получили от ее родителей приглашение на ежегодную обязательную вечеринку семьи Мактирни.

Она рассказала родителям о своем новом «бойфренде» и теперь не представляла, как они отреагируют на него. Никто из родственников никогда не испытывал любви к Тэйлору, который вел себя высокомерно и с превосходством. Всякий раз, когда она приводила Тэйлора, ее отец редко говорил ему больше пары слов.

Что они сказали бы, узнав, что Вэйн и его брат – волки? Предположим, они любят животных, но…

Одна только мысль об этом вызывала у нее тошноту.

Глубоко вздохнув, она отправилась вниз в гостиную, где ее ждали Вэйн и Фьюри.

На Фьюри были голубые джинсы, белая футболка и черный кожаный пиджак. Вэйн был одет в черные джинсы, черно-серый пуловер и белую футболку, видневшуюся в треугольном вырезе.

– Мне переодеться? – спросил Фьюри у Вэйна. – Я до этого никогда не ходил на обед в честь Дня Благодарения, а ты?

– Нет. Я тоже не знаю, во что нужно одеться. Спросим у Брайд, когда она спустится.

Фьюри потер затылок.

– Возможно, это вообще плохая идея.

– Не понимаю, чего ты скулишь, Фьюри. Ты, по крайней мере, воспитывался у аркадиан. Я же понятия не имею, что представляет собой «семейный» праздник. За исключением Пельтье, которые сами по себе довольно странные, никто из катагарийцев точно не отмечает праздники.

– Вы оба прекрасно выглядите, – подбодрила Брайд, входя в комнату. Их волнение было таким милым. Приятно знать, что не одна она переживает. – Только не подходите к розетке, если вас попросят что-нибудь включить.

Фьюри издал нервный смешок. Вэйн выглядел менее веселым, когда поднялся.

– Не волнуйтесь, – заверила она. – Мои родители не кусаются. Сильно.

Волки обменялись взглядами, которые говорили, что они не так уж в этом уверены. Потом Вэйн предложил ей руку и повел к выходу.

На ступенях дома Валериуса Брайд застыла, их ждал элегантный «Ягуар» XKR-купе цвета черный металлик.

– Ух, ты! – выдохнула она. – Чья машина?

– Отто, – ответил Вэйн, подводя ее к автомобилю. – Поскольку он отправился на праздник домой в Нью-Джерси, то одолжил ее мне для визита к твоей семье.

– Я думала, он водит красную развалюху «Шеви-камаро».

Фьюри расхохотался:

– Это чтобы позлить Валериуса. Этой он пользуется в выходные и держит ее в доме Ника.

– Отто такой злой, – со смехом заметила она. Вэйн открыл ей дверцу и помог сесть, в то время, как Фьюри устроился на заднем сиденье со стороны водителя.

Однажды Валериус просто убьет своего оруженосца, у которого, казалось, все никак не получалось вывести Темного Охотника из себя.

Как только она села в машину, Вэйн захлопнул дверцу и направился к водительскому месту. Боже, от его походки у любой женщины перехватило бы дыхание. В самом деле, ни один мужчина не должен быть таким врожденно мужественным.

Одним плавным движением он скользнул в машину, и они тронулись с места. Она пристально наблюдала за его руками, сжимавшими руль и рычаг переключения скоростей. Если бы не Фьюри сзади, они, возможно, и не доехали бы до ее родителей.

Вэйн вцепился в баранку, слушая инструкции Брайд о том, как добраться до дома ее родственников, живших в Кеннере примерно в двадцати пяти минутах езды от дома Валериуса. Никогда в своей жизни он не был настолько возбужден. Еще и Фьюри ерзал на заднем сиденье.

Мысленно он продолжал уговаривать себя, что ему в любом случае необходимо было это сделать. Если он останется с Брайд, она захочет, чтобы ее семья знала его. Нельзя просто взять и увести ее от людей, которых она так сильно любит. Тем не менее, ему было дьявольски неловко.

О чем они могут говорить?

Привет, меня зовут Вэйн, и ночью я превращаюсь в волка и вою на луну. Я сплю с вашей дочерью и думаю, что не смогу без нее жить. Как насчет пива? И раз уж мы здесь, позвольте представить моих братьев. Вот этот – смертельно опасный волк, который может убить просто за косой взгляд. Другой находится в коме, потому что несколько вампиров высосали из него жизнь, после того как нас приговорил к смерти собственный завистливый папаша.

Да, это было бы похоже на взрыв воздушного шара.

А если Фьюри что-нибудь выкинет? Вэйн уже предупредил волка, что прибьет его, если тот как-нибудь смутит Брайд.

Вэйну оставалось надеяться, что он сам не смутит ее.

Это было самое ужасное: ждать, что может там произойти.

Слишком скоро они въехали на подъездную дорожку у нового дома в викторианском стиле, где уже было припарковано пять автомобилей.

– Моего брата и сестры, – пояснила Брайд перед тем, как вышла из машины.

– Дам, дам, дам, дааам, – с заднего сиденья Фьюри пропел тему из «Сети зла[50]».

– Заткнись, Фьюри, – Вэйн выбрался наружу. Хотя, по правде сказать, мурлыканье Фьюри действовало немного успокаивающе, напоминая об оригинальном чувстве юмора Фанга.

Фьюри вышел последним и, пока Брайд вела их к парадной двери, держался позади Вэйна.

Вэйн чувствовал себя так, как будто его вели на казнь. Родители. Он был растерян и неуверен в себе.

Брайд постучала в дверь, затем обернулась и ободряюще улыбнулась им.

Ответный взгляд Вэйна был тускл.

Дверь открыла женщина ростом примерно дюйма на три ниже, чем Брайд, и с такой же фигурой. Ее короткие черные волосы были щедро посеребрены сединой, а лицо являлось более зрелой копией лица Брайд.

– Детка! – воскликнула женщина и обняла дочь, крепко прижав к себе. Обнимая Брайд, женщина взглянула на него.

Вэйн почувствовал себя нехорошо и едва сумел справиться с порывом шагнуть назад. Он, в общем-то, и не смог бы, поскольку за его спиной на ступенях толпился Фьюри.

– Вы, должно быть, Вэйн, – излучая радость, заговорила мать Брайд. – Я так много слышала о вас. Пожалуйста, входите.

Брайд вошла в дом первой. Вэйн шагнул внутрь и обернулся к Фьюри, который, засунув руки в карманы куртки, поспешил присоединиться к ним.

– А вы, наверное, Фьюри, – женщина протянула ему руку. – Я – Джойс.

– Привет, Джойс, – поздоровался Фьюри, пожимая предложенную руку.

Вэйн ожидал такого же приветствия, но вместо этого Джойс крепко обняла его, похлопала по спине и отпустила.

– Я понимаю, что вы оба, наверное, нервничаете. Не стоит. Просто чувствуйте себя, как дома и …

Из задней части дома выскочил черный ротвейлер и прыгнул на Вэйна.

– Тит! – крикнула Джойс.

Пес проигнорировал ее и перевернулся на спину в позе подчинения. Вэйн наклонился и приласкал собаку, дав ей понять, что признает ее место и утверждает свой собственный статус альфа-самца.

– Ну, разве это не странно? – заявила Джойс. – Тит обычно пытается съесть первого встречного.

– У Вэйна есть подход к животным, – расплывчато ответила Брайд.

Ее мать улыбнулась.

– Тогда хорошо. Значит, Вы приспособитесь к Зоопарку Мактирни.

Тит вскочил и подошел к Фьюри полизать его пальцы. Фьюри потрепал пса по голове, в то время как Вэйн осматривал уютный дом, декорированный в сельском стиле. Рыжевато-коричневые диваны были мягкими, с наваленными на них кучами подушками.

В углу стояла пустая птичья клетка, а в дальнюю стену был встроен гигантский аквариум с рыбами. Откуда-то со двора слышался лай других собак, а сверху доносилось пение как будто целой стаи птиц.

– Мужчины вернулись, – сказала Джойс, провожая их в заднюю часть дома. Они прошли мимо трех террариумов, в которых расположились боа-констриктор[51], ящерица какого-то неизвестного Вэйну вида и пара песчанок[52].

– У твоего отца новый беспризорник, который появился несколько дней назад. С ним никто не может справиться. Бедняга совсем ничего не ест и пытается покусать любого, кто приближается к нему.

– Что с ним случилось? – спросила Брайд.

– Я не знаю. Работники из службы животного контроля вытащили его изо рва, куда, как они думают, его кто-то сбросил. Его ужасно били, и у него полно глистов.

Вэйн поежился, чувствуя сострадание.

Они вошли в кухню. Над миской для смешивания стояла стройная высокая блондинка.

– Мам, сколько соли… – обернувшись и увидев Брайд, она остановилась на полуслове и радостно вскрикнула. – Привет, малышка, – и сжала Брайд в крепких объятиях.

Та обняла ее в ответ и отстранилась, чтобы представить всех друг другу.

– Дейрдре, это Вэйн и его брат Фьюри.

Вэйн напрягся под оценивающим взглядом старшей сестры Брайд. Он ей не понравился. Животное в нем ощутило это сразу.

Но она, тем не менее, протянула ему руку.

– Привет, – сказала она с притворной улыбкой.

– Привет, – ответил он, пожимая ее руку.

Она подошла к Фьюри, и они повторили ритуал приветствия.

– Я не смогла найти для тебя диетических пирожных, Брайд, – заговорила ее мать и подошла к духовке проверить индейку. – Извини.

– Все в порядке, мам, – ответила ей Брайд. – Я все равно предпочитаю отведать твоего пирога.

Ее мать выглядела слегка удивленной, но ничего не сказала. Стоило ей сделать несколько шагов назад, как через кухню, преследуя друг друга, пронеслись два кота.

– Профессор! Марианна! – вскрикнула женщина, вручая Брайд кухонное полотенце. – Какой ужас, я лучше поймаю их, прежде чем они встретятся с Бартом, и он съест их.

И она выбежала наружу.

– Барт? – спросил Фьюри у Брайд.

– Аллигатор, живет на заднем дворе. Папа подлатал его в прошлом году после того, как его заманил в ловушку и почти убил браконьер. И теперь время от времени он убегает из своего загона.

Фьюри поскреб щеку.

– Да, хотел бы я познакомиться с твоим папочкой, когда попался в капкан. Я до сих пор… – голос Фьюри стих, когда он осознал, что за ним, хитро прищурив глаза, наблюдает Дейрдре. – А, не важно…

– Привет, Брайд!

Вэйн застыл, когда в заднюю дверь влетел очень крупный, мускулистый мужчина, и, подняв Брайд, неистово стиснул ее в объятиях.

Брайд засмеялась.

– Отпусти меня, Патрик!

Он заворчал и поставил ее на ноги.

– Не раздражай меня, женщина. Или я свяжу тебя по рукам.

Брайд позабавилась, увидев, как рассвирепел Вэйн:

– Лучше бы тебе не касаться ее.

Откровенная враждебность, сквозившая в тоне Вэйна, удивила ее. Глядя на выражение его лица, она по-настоящему испугалась за безопасность брата.

– Вэйн, все нормально, – поспешила она его уверить. – Он просто дразнит. Он не обижал меня с тех пор, как мы были детьми, и даже тогда это был несчастный случай.

– Во всяком случае, я придерживаюсь этой версии, – заявил Патрик и предложил Вэйну руку. – Я рад, что моя сестра в надежных руках. Патрик Мактирни.

– Вэйн Катталакис.

– Рад знакомству, Вэйн. Не волнуйся. Я отрежу себе руку прежде, чем причиню боль кому-то из сестер.

Вэйн заметно расслабился.

– А ты, должно быть, его брат, – обратился Патрик к другому мужчине. – Фьюри?

– Привет, – ответил Фьюри, энергично пожимая протянутую руку. – Я знаю, имена отстойные.

Патрик рассмеялся.

– Парни, хотите пива?

Фьюри взглянул на Вэйна в ожидании ответа.

– Было бы здорово, – отозвался Вэйн.

Патрик нырнул в холодильник, достал пару бутылок с длинным узким горлышком и вручил им.

Пока они открывали их, Патрик сунул палец в картофельный салат.

– Брысь! – закричала Дейрдре и стукнула его по руке ложкой.

– Ой! – он отдернул руку и облизал пальцы.

– Убирайся отсюда, Пат, или, клянусь, я скормлю твою порцию собакам.

– Прекрасно, ты, мститель с ПМС. – Он двинулся к Вэйну и Фьюри. – Если у вас есть хоть капля здравого смысла, вы присоединитесь ко мне снаружи, там безопаснее.

Вэйн медлил.

– Позови меня, если я буду нужна, чтобы спасти тебя от Патрика и моего отца, – Брайд поднялась на цыпочки и чмокнула его в щеку.

Прежде чем выйти во двор следом за Фьюри и Патриком, Вэйн поймал раздраженный взгляд Дейрдре. Во дворе мать Брайд сражалась с котами, пытаясь вернуть их обратно в дом.

Вэйн отдал свое пиво Фьюри и поймал кошку. На секунду та напряглась, а потом расслабилась.

– Отнести ее в дом?

Джойс благодарно кивнула и крепко сжала кота.

Вэйн открыл дверь и впихнул кошку внутрь.

– Не делай этого снова, Марианна, – погрозил он.

Та обнюхала его руку и метнулась прочь.

– Спасибо за помощь, – поблагодарила Джойс, проходя мимо него.

Вэйн снова присоединился к Фьюри и Патрику.

– Итак, Вэйн, чем ты зарабатываешь себе на жизнь? – спросил Патрик.

Фьюри одарил брата насмешливым взглядом, возвращая ему пиво.

– Я живу за счет прибыли от моих инвестиций.

– Правда? – настаивал Патрик. – Выплат от инвестиций достаточно, чтобы ты мог позволить себе «ягуар» за сотню тысяч долларов?

Вэйн почувствовал исходящую от Патрика враждебность.

– Нет, – ответил он с сарказмом. – Это за счет торговли наркотиками. И я также получаю хорошую прибыль, подрабатывая сутенером на Бурбон Стрит.

Выражение, появившееся на лице брата Брайд, было неописуемым.

– Слушай, буду с тобой честным. Ты путаешься с моей…

– Патрик?

Вэйн отвел глаза от Патрика и увидел мужчину, которому на вид было около пятидесяти пяти лет. В опрятной одежде, с аккуратно подстриженными седыми волосами и усами.

– Не ведешь ли ты с Вэйном речи, типа «Ты путаешься с моей сестрой, и я сверну тебе шею», а?

– Что-то вроде этого.

Мужчина рассмеялся.

– Не обращайте на него внимания. Я доктор Мактирни. – Он протянул Вэйну руку. – Можете звать меня Пол.

– Рад познакомиться, Пол.

Пол повернулся к Фьюри.

– Вы, наверное, брат.

– Надеюсь, что так, ведь на мне его штаны.

Пол захохотал.

– Значит, вы и есть Тот Самый Злой Повелитель Кастраторов? – заговорил Фьюри. – Я все думал, на кого вы похожи?

– Фьюри, – предупредил Вэйн.

Пол снова засмеялся.

– Вы что-нибудь знаете о собаках, Вэйн?

– Да. Немного.

– Хорошо. У меня есть пес, которого я хотел бы показать вам.

– О, черт, только не Каджо, пап. Это хуже, чем моя речь, которую ты прервал.

Пол проигнорировал сына, направляясь к обнесенному забором участку на заднем дворе, где Вэйн разглядел множество собачьих будок.

Когда Вэйн и Фьюри проходили мимо, одни собаки, почувствовав их животную половину, лаяли на них, другие виляли хвостом.

Пол подвел их к клетке в конце ряда, где содержался злобный пес, помесь лабрадора. Собака источала ненависть и бешенство.

– Мы не можем ничего с ним сделать, – произнес Пол. – Мой партнер считает, что мы должны усыпить его, но я ненавижу это делать. Чертовски стыдно убивать животное, над которым так сильно измывались.

Фьюри поставил пиво и подошел к дверце. Собака тут же выскочила из своего домика, лая и рыча.

– Шшш, – Фьюри подставил псу раскрытую ладонь, так, чтобы тот мог понюхать ее.

– На вашем месте я не стал бы этого делать, – прокомментировал Патрик. – Он, черт возьми, почти оторвал руку сотруднику службы животного контроля, поймавшему его.

– Да, кое-кто нуждается в том, чтобы их посадили в клетку и попинали, – ответил Фьюри, кривя губы.

Собака неистовствовала.

– Не вмешивайтесь, – Вэйн потянулся к засову на дверце.

Фьюри встал и отошел, пока Вэйн открывал клетку. Пес сначала рванулся вперед, а потом так же резко сдал назад.

Вэйн захлопнул дверцу и опустился на корточки.

– Иди сюда, мальчик, – тихо позвал он, протягивая руку.

Собака забежала в конуру и залаяла еще громче.

Вэйн подполз к конуре и медленно сунул руку внутрь.

-Не бойся, – уговаривал он, позволяя псу уловить его запах.

Он чувствовал, что животное начало успокаиваться. Пес понял, что перед ним не совсем человек и начинал доверять животному, которое почуял.

После нескольких секунд ожидания он облизал кончики пальцев Вэйна.

– Вот так, – Вэйн погладил его шкуру.

А потом оглянулся назад через плечо:

– Фьюри? Можешь принести для него что-нибудь поесть?

– Я принесу миску, – отозвался Пол.

Вернувшись, Пол отдал миску Фьюри, и тот занес ее внутрь. Фьюри присел у будки рядом с Вэйном и осторожно поставил еду перед псом.

– Парень, тебя сильно мучили, да?

Вэйн взял корм в руку и протянул собаке. Та принюхивалась до тех пор, пока не решила довериться и попробовать.

– Вот это другое дело, – произнес он спокойно, снова беря новую порцию и кормя собаку с руки.

– Черт, папа, – заговорил Патрик по ту сторону забора, – я никогда не видел ничего подобного.

Через несколько минут собака была накормлена. Она подползла к Вэйну и легла к нему на колени, нуждаясь в утешении. Пока Вэйн массировал ей уши, Фьюри гладил ее по спине.

Вэйн ощутил, что за ним кто-то наблюдает. Обернувшись, он увидел Брайд, стоявшую рядом с отцом.

– Ты заставил его поесть? – спросила она.

– Да.

Она улыбнулась и его сердце немедленно устремилось к ней. Как может что-то такое простое, как обыкновенная улыбка, оказывать на его тело столь опустошающее воздействие?

– Я пришла сказать, что обед готов. Но если вам нужно больше времени…

Вэйн встал.

– Какое-то время с ним все будет в порядке.

Фьюри погладил пса и медленно поднялся на ноги.

Они оба вышли из клетки и закрыли ее. Пес, поскуливая, побежал за ними.

– Все в порядке, – сказал ему Вэйн. – Мы вернемся.

– Да, – добавил Фьюри. – С хорошим угощением для тебя.

Вэйн обнял рукой Брайд за плечи, и они отправились в дом вслед за ее отцом и братом.

– Это и есть место, где ты росла? – спросил он Брайд.

– Нет, мои родители переехали сюда несколько лет назад, после того как продали свою маленькую ферму.

– Я скучаю по старому месту, – произнес Пол, придерживая для них дверь. – Здесь слишком много законов и постановлений. Я должен был получить специальную лицензию, чтобы держать моих пациентов на заднем дворе. И должен регулярно вносить плату.

– Почему вы переехали? – спросил Фьюри.

Пол пожал плечами.

– Ее мать хотела жить ближе к городу. Что должен делать мужчина, когда его жена всей душой стремится к чему-то?

Они вошли в столовую, где их ждали настоящий пир и Дейрдре, у которой до сих пор был вид говоривший, что она предпочла бы, чтобы они уехали.

– Иди сюда и садись рядом со мной, Вэйн, – позвала Джойс, указав на стул справа от себя. – А ты, Фьюри, можешь сесть по другую сторону от Брайд.

Как только Фьюри сел, прибежал Тит и попытался забраться к нему на колени.

– Ох, боже мой! – вскрикнула Джойс. – Пол, уведи собаку от стола.

– Все в порядке, – ответил со смехом Фьюри.

Потом, когда сел Вэйн, Тит подбежал к нему и облизал его лицо. – Эй, парень, следи за когтями.

– Что вселилось в мою собаку? – спросила Джойс, оттаскивая Тита за ошейник. – С людьми он обычно недружелюбен.

– Собаки чувствуют хороших людей, когда встречают их, – заявил Пол, доставая из индейки начинку.

– Тит, – позвал он, отдавая начинку собаке.

Тит подбежал и схватил подачку.

Брайд села рядом с Вэйном.

– Итак, Патрик, где Мэгги?

– У своих родителей. Поем и поеду туда. Поскольку мы ночуем здесь, она хотела быть уверенной, что ее мать не будет ревновать.

– Мэгги – жена Патрика, – объяснила Вэйну Джойс. – Весной она собирается сделать меня бабушкой.

– Поздравляю, – сказал Вэйн Патрику.

– Да, представляете. Я жутко боюсь. Сам я не думаю, что готов быть чьим-то отцом.

– Да, – засмеялась Брайд. – Возможно, тебе придется поделиться игрушками.

Патрик оскалился через стол и запустил горошину в ее голову. Вэйн поймал ее прежде, чем она долетела до цели, и метнул обратно в Патрика. Та угодила ему прямо между глаз.

Брайд залилась смехом.

– Дети! – бросила Джойс. – Ведите себя хорошо, или я заставлю вас есть в углу.

– Хорошая реакция, приятель, – добродушно похвалил Патрик, вытирая бровь. – Думаю, мы должны взять тебя в команду.

– Я так не думаю, Пат, – сказала Брайд. – Мне почему-то кажется, что Вэйн не станет носить рубашку с надписью на спине «Отрежь и зашей, если ты их любишь». Он от природы чувствителен к кастрации собак.

При этом Вэйн изогнул бровь, но мудро держал рот на замке.

Ее отец захохотал.

– Могу понять его точку зрения. Не многим мужчинам понравится играть за «Кастраторов». Но у нас много женщин-ветеринаров, которые отлично подходят.

– Ну, мы поработаем над ним, – сказал Патрик. – С такими рефлексами мы определенно должны использовать его.

Вэйн заметил на лице Дейрдре печальный взгляд, но она ничего не сказала, а просто сидела там, разворачивая на коленях салфетку.

Отец Брайд произнес благодарственную молитву, потом встал, чтобы разрезать индейку, а ее мать начала передавать гарниры.

Вэйн подержал тарелки, пока Брайд наполнила их для него и себя.

– Есть что-то, чего ты не любишь? – спросила его Брайд.

– Ничего такого.

Она улыбнулась.

– Ты такой покладистый.

Он импульсивно поцеловал ее в щеку, а потом понял, что на них уставилась вся семья.

– Простите, – сказал он, боясь, что сделал что-то не так.

– Не беспокойтесь, – ответила Джойс. – Я просто рада, что мой ребенок в этот раз улыбается.

Вэйн через Брайд передал картофельное пюре Фьюри, который сердито уставился на блюдо.

– Что это такое? – спросил он.

– Картофель, – ответил ему Вэйн.

– Что с ним сделали?

– Просто ешь это, – отрезал Вэйн. – Тебе понравится, поверь.

Патрик фыркнул:

– Откуда вы приехали, если никогда прежде не видели картофельного пюре?

– С Марса, – ответил Фьюри и нахмурился, когда картофель прилип к ложке.

Он зацепил совсем немного и передал блюдо Полу, а потом немного наклонился вперед и понюхал пюре совсем как собака.

Брайд почувствовала, как нога Вэйна под столом пнула стул Фьюри.

Фьюри мгновенно выпрямился и взглянул на Вэйна, который смотрел на него предупреждающе.

– Правда, откуда вы? – присоединилась к вопросу Дейрдре. – Вы, парни, выросли здесь?

– Нет, – ответил Вэйн. – В детстве, мы много путешествовали. Мы жили буквально везде.

Ее сестра пробуравила его взглядом.

– Что принесло вас в Новый Орлеан?

– Дейрдре, – обратилась к ней Брайд. – С каких это пор здесь появилась инквизиция?

– С тех самых, когда мама сказала, что у тебя с ним серьезно. Я думаю, мы должны знать о твоем новом парне больше, чем то, что он хорошо смотрится в джинсах.

– Дейрдре, – предупредил Пол тихим, но строгим тоном. – Не заставляй Брайд и Вэйна платить за грехи Джоша.

– Прекрасно, – зло огрызнулась Дейрдре. – Но когда он убежит со своей секретаршей и оставит ее в одиночестве объяснять детям, почему их папочка – ублюдок, я надеюсь, вы вспомните этот разговор.

Она встала и покинула комнату.

– Простите, – извинилась Джойс, поднимаясь. – Продолжайте обедать. Я вернусь через минуту.

– Муж Дейрдре ушел от нее несколько месяцев назад, – объяснила Брайд Вэйну. – В этот праздник дети с ним, и Дейрдре сильно переживает.

– Почему че… – Фьюри растянул слог, и Брайд поняла, что он собирался произнести «человек». – Чертов осел сделал это? – наконец спросил он.

– Не знаю, почему некоторые люди делают то, что они делают, – ответил Пол. – Мое мнение: баба с возу – кобыле легче.

– Согласна, – заявила Брайд, глядя на Вэйна, чья рука гладила под столом ее бедро, отчего она здорово разгорячилась. Его прикосновение было возбуждающим.

Джойс вернулась, взяла тарелку Дейрдре и снова покинула комнату.

Пол вздохнул.

– Мне жаль, что я не могу облегчить ее страдания. Нет ничего хуже, когда видишь, как больно кому-то из твоих детей и не можешь ничем помочь.

– Я мог бы убить его для нее, – предложил Фьюри.

Вэйн прочистил горло.

– Хорошо, тогда он мог бы попасть в аварию, – попробовал еще раз Фьюри. – Люди делают так все время.

Патрик издал дьявольский смешок.

– У меня есть лопата.

– Ерунда, – произнес Пол и глотнул вина. – У меня на заднем дворе крокодил.

Они все рассмеялись.

Вернулась Джойс и снова села.

– Прошу прощения.

– Она в порядке? – спросила Брайд.

– Будет. Просто нужно время.

Вэйн ощутил печаль Брайд и легонько сжал ее бедро, утешая.

– Наверное, я не должна была приводить Вэйна. Как бесчувственно с моей стороны.

– Ну, вот еще! – возмутилась Джойс. – Ты сделала все правильно. Мы хотели с ним познакомиться. – Она улыбнулась Вэйну. – Это – проблема Дейрдре, о-кей?

Брайд кивнула.

Они мирно закончили обед, во время которого Патрик и Пол без конца шутили. Потом Джойс вынесла пекановый пирог и четырехслойный шоколадный торт.

Брайд отрезала небольшой кусочек пирога.

– Разве ты не хочешь торт? – спросил Вэйн. – Я знаю, что шоколадный – твой любимый.

Она с тоской впилась глазами в торт.

– Нет, лучше не буду.

Но прежде, чем она успела передать его дальше, Вэйн опустил на ее тарелку внушительный кусок.

– Вэйн!

– Ты же хочешь его. Мне знаком этот взгляд.

Она удивленно посмотрела на него и взяла вилку.

– Спасибо.

Вэйн кивнул. Он почувствовал, что за ним наблюдает Джойс. Глянув мельком в ее сторону, он получил от нее благодарную улыбку, а потом Джойс потянулась к нему и мягко похлопала по руке.

Его охватило незнакомое чувство. Было ли это похоже на настоящее материнское прикосновение?

После обеда Брайд решила, что на сегодня пыток для Вэйна и Фьюри достаточно.

– Наверное, нам пора возвращаться, – сказала она.

– Что? – спросил ее отец. – А игра?

– Игру ты можешь посмотреть с Патриком, пап.

К ее крайнему удивлению, на лице отца появилась недовольная гримаса.

Брайд крепко сжала его в объятиях, благодаря за доброе отношение к Вэйну и Фьюри.

– Я собираюсь пойти попрощаться с Дейрдре. Парни, будьте умницами, пока я не вернусь.

Она поднялась по лестнице и направилась в гостевые комнаты. Брайд нашла Дейрдре в последней спальне по коридору.

– Привет, дорогая. – Она закрыла дверь. – Как ты?

Глаза Дейрдре были красными, она сидела на кровати, прижимая к животу подушку. Тарелка с нетронутой едой стояла на тумбочке.

– Я в порядке. Наверное.

Желая чем-нибудь помочь сестре, Брайд подошла к кровати. Как же она сочувствовала разбитому сердцу Дейрдре. Она чувствовала то же самое, пока не пришел Вэйн и не заставил ее улыбаться.

– Мне так жаль.

– Не надо. Я рада, что этот козел ушел, но ты… ты должна отпустить Вэйна.

Ее больше потрясли не слова Дейрдре, а ненависть в ее тоне.

– Что?

– Ну же, Брайд. Не будь тупицей. Посмотри на него. Посмотри на себя. Вы не подходите друг другу.

Брайд изумленно глядела на сестру:

– Что, прости?

– Тэйлор был славным парнем… тебе стоило держаться за него обеими руками. Он надежный и постоянный. Более того, в местном обществе его уважают. Но вместо того, чтобы сделать так, как он просил, ты отказалась худеть, и он бросил тебя, потому что ты жирная. Потом появился этот парень, и ты набросилась на него, будто Тэйлора никогда и не существовало. Не то, чтобы я осуждаю тебя. Он классный, но не будь дурой.

Это был подлый удар, и, честно говоря, Брайд устала быть «миловидной», в то время как Дейрдре всегда называли «прелестной».

– То, что ты вышла замуж за гада, вовсе не означает, что Вэйн – кобель.

Тут Брайд запнулась. На самом деле, Вэйн являлся кобелем, в своем роде.

– Вэйн никогда не обманывал меня.

– Ну, хорошо. Посмотри на меня, Брайд. Я была второй на конкурсе «Мисс Луизиана», и могла победить, не будь в то время такой молодой. Я все еще чертовски привлекательна, и все же муж сбежал от меня. А какие у тебя шансы?

Злясь на свою «совершенную» сестру, Брайд не желала смотреть на нее. Вместо этого она подошла к окну, которое выходило на задний двор. Там она увидела Вэйна и Фьюри с отцом.

– Ты вышла замуж за Джоша из-за денег, помнишь? – напомнила она Дейрдре, наблюдая, как мужчины возятся с собаками. – Ты даже призналась мне в этом в ночь перед свадьбой.

– Ну, а ты, надо думать, любишь Вэйна просто как личность? Я не дура. Тебе он нравится, потому что у него классная задница.

И, тем не менее, наблюдая за своим мужчиной, Брайд понимала правду. Вэйн не человек. Он думал и поступал не как человек. В отличие от Тэйлора и Джоша, он никогда не покинул бы ее потому, что она не была такой, какой ему хотелось.

Он любит ее именно такой, какая она есть. Ни разу Вэйн не пытался изменить ее или как-то переделать. Он просто принял ее всю, со всеми недостатками.

Вэйн никогда бы не стал обманывать ее. Или лгать. Он убил бы любого, кто обидит ее. И в то мгновение, пока она смотрела, как он ласкает пса, до которого никто не смог достучаться, она поняла, насколько любит его.

Как сильно она нуждается в нем.

Сама мысль о жизни без него убивала.

Она не смогла бы. За прошедшие недели он стал неотъемлемой частью ее жизни. Более того, он стал неотъемлемой частью ее души.

Ее глаза наполнились слезами, когда ей открылась истина.

Она по-настоящему, искренне любит его. И никогда не знала, что женщина может так любить мужчину.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, Ди. Вэйн добрый и внимательный. Он заботится обо мне.

– Ты знаешь его всего пару недель, познакомившись с ним сразу после разрыва с Тэйлором. То, как ты висишь на нем, просто смешно.

Брайд оглянулась на сестру. Она сострадала Дейрдре, но это не давало сестре права судить ее и заставлять чувствовать себя неудобно.

– Ты так завистлива.

– Нет, Брайд. Я не такая. Я реалистка. Вэйн не твоего класса.

Брайд впилась осуждающим взглядом в свою совершенную сестру, но глубоко внутри она сожалела, что Дейрдре, скорее всего, никогда не познает любви, какая связывает их с Вэйном.

Если бы она только могла, то сделала бы сестре такой подарок. Но это было не в ее власти.

– Что ж, Ди. Увидимся как-нибудь.

Вэйн и Фьюри опять стояли в неогороженной части двора, рядом с лабрадором.

– Ты не хотел бы забрать его с собой? – спросил Пол, пока Фьюри играл с собакой.

– Валериус штаны обмочит, – высказался Фьюри. – Можно, я возьму его?

Вэйн засмеялся.

– Конечно, но Каджо, вероятно, отправится в Санктуарий.

– Вы знаете, – сказал Пол. – Я должен был догадаться попросить об этом медведей лично.

Вэйн изумленно уставился на Пола.

– Что?

– Но так как Каджо обычный пес, а не оборотень, я не думал, что медведи примут его.

Наверное, Вэйн не был бы так ошеломлен, если бы Пол дал ему пинка.

– Закрой рот, Вэйн, – отеческим тоном произнес Пол. – Я – главный ветеринар штата. Карсон все еще изучает способы лечения на практике. Кому, ты думаешь, он звонит, когда происходит что-то, чего он не знает?

Охотник-Оборотень Карсон являлся постоянно проживающим в Санктуарии ветеринаром. Он был в возрасте пятидесяти лет, что в их мире делало его немногим старше ребенка.

– Я также знаю все о Фанге, – продолжал Пол.

Фьюри вышел вперед и встал у забора. Подняв руки и положив ладони на ограждение, он с недоверием взглянул на Пола.

– Почему вы позволили нам приехать сюда?

Пол взял Вэйна за руку. Метка была скрыта.

– Тебе не нужно прятать ее. В ту минуту, когда Брайд назвала твое имя, я понял, что произошло. И мне известно, как вы, парни, охраняете своих спутниц жизни. Не могу сказать, что абсолютно счастлив, но, по крайней мере, мне не надо бояться, что ты причинишь ей боль тем способом, каким обидели Дейрдре.

Вэйн сжал кулаки.

– А что, Джойс…

– Нет. Она ничего не знает о твоем мире, и я хочу, чтобы так было и дальше. Я никогда никому не рассказывал о Санктуарии. – Пол отпустил руку Вэйна. – Если ты желаешь моего благословения, оно у тебя есть. Я не был уверен, пока не понаблюдал за вами обоими во время обеда. Прошло много времени с тех пор, как я видел свою дочь такой счастливой. Но помни, если ты когда-нибудь обидишь ее… – он кинул взгляд туда, где в клетке находилась собака с конусом вокруг головы.

– Ах, черт, – выдохнул Фьюри. – Это точно больно.

– Я, определенно, согласен с тобой, – признал Вэйн.

– Брайд – мое дитя, и я знаю, как пользоваться пистолетом с транквилизатором и скальпелем.

Вэйн поежился, а Фьюри прикрыл себя ладонями.

– Вэйн?

Они повернулись и увидели спешившую к ним Брайд.

Пол шагнул назад.

– Могу дать вам поводок для…

– Нам это не нужно, – отказался Фьюри, открывая калитку и позволяя псу выйти к ним.

– Да, думаю, не нужен, – согласился Пол. Он подошел к собаке и хотел погладить, но тот огрызнулся на него.

– Веди себя хорошо, – Фьюри оттащил Каджо назад.

Брайд нерешительно приблизилась.

– И тебе лучше не кусать Брайд, – предупредил Вэйн. – Или мы оставим тебя здесь.

Пес вильнул хвостом и сел.

– Он идет с нами? – спросила она.

Ее отец кивнул.

– Они оказались достаточно любезны, чтобы забрать его.

– Это мило с твоей стороны, – сказала она Вэйну.

Фьюри усмехнулся.

– Не так уж. Просто я сочувствую любому, кого выбросили в канаву.

Брайд обняла Фьюри. Она сочувствовала этому волку из-за того, через что ему пришлось пройти.

Фьюри прочистил горло и отстранился.

– Со мной не нужно разводить сантименты, Брайд. Я не знаю, что с ними делать. Точь в точь как у Каджо, моим первым инстинктом является нападение, и Вэйн за это может сделать из меня подобие вон того бедного парня.

Брайд посмотрела на собаку с конусовидным ошейником.

– Ой.

– Точно.

Вэйн обвил ее рукой, и вместе они пошли обратно к дому. За ними последовали отец, Фьюри и Каджо.

Джойс была изумлена, увидев с ними собаку, но ничего не сказала, а просто протянула Брайд большой пластиковый контейнер.

– Я разделила остатки от обеда на всех.

– А картофеля нам дали? – спросил Фьюри.

Вэйн поднял бровь.

– Теперь он тебе нравится?

– Ага, пюре было вкусное.

Брайд поцеловала мать в щеку.

– Спасибо, мама.

В гостиной их встретил Патрик. Он протянул руку Вэйну.

– Было очень приятно познакомиться с тобой. Даже если ты сутенер и наркодилер.

– Взаимно.

– Кто? – спросила Брайд.

– Длинная история, – со смехом ответил Фьюри.

– Будьте осторожны по дороге домой, – напутствовала их Джойс, ведя к машине. – Ох. Подождите, давайте я принесу одеяло для собаки, чтобы она не поцарапала кожу на сиденьях.

Пока ее мать ходила за одеялом, Брайд успела попрощаться еще раз, а потом расстелила для Каджо покрывало на заднем сиденье. Обняв и поцеловав родителей, она присоединилась к волкам и собаке в машине.

Не тратя времени, они отправились обратно в Парковый Квартал.

– У тебя хорошая семья, Брайд, – заговорил Вэйн.

Она посмотрела на него, потом на Фьюри.

– Да. И я думаю, что вы, парни, лучше всех.

От ее слов сердце Вэйна заколотилось.

– Я имел в виду твою семью.

– Ты и Фьюри – часть моей семьи, Вэйн. Вы – ее лучшая часть.

– Думаю, вам двоим нужно некоторое уединение, – Фьюри привстал и сжал руку Брайд. – Пока, маленькая сестренка.

Затем он и пес исчезли с заднего сиденья.

Вэйн свернул на обочину и остановил машину.

– Что именно ты хочешь мне сказать, Брайд?

Она подняла руку, чтобы поиграть с его волосами и взглянула в эти потрясающие ореховые глаза, которые владели ее сердцем.

– Пока сестра причитала о том, как однажды ты бросишь меня в беде, я, наконец, прозрела. Никогда в жизни я не встречала никого, как ты, Вэйн, и сомневаюсь, что встречу. Мне нравится, когда ты смотришь на меня так, будто пробуешь меня на вкус. Мне нравится, как ты волнуешься, не холодно ли мне и достаточно ли у меня еды. Больше всего мне нравится чувствовать, как ночью ты прижимаешь меня к себе ближе. То, как нежно ты касаешься меня, будто боишься, что я сломаюсь. И как заботливо баюкаешь в своих объятиях.

Она замолчала и сделала глубокий вдох прежде, чем продолжить.

– Я люблю тебя, Вэйн. До того как ты вошел в мою жизнь я не знала, что такое настоящая любовь.

Она протянула ему свою помеченную ладонь.

– Я готова соединиться с тобой.

Он выглядел пораженным и сомневающимся.

– Ты уверена в этом?

– Сам факт, что ты задаешь мне этот вопрос, зная, что можешь потерять, если я отвечу «нет», доказывает, насколько я права в отношении тебя. Да, Вэйн Катталакис. Я уверена.

На его лице медленно расползлась улыбка, точно за две секунды до того, как он притянул ее в свои объятия и поцеловал так, что она едва не задохнулась. С низким, волчьим рычанием Вэйн отстранился.

– Как меня бесит то, что приходится вести эту проклятую штуку. Иначе, мы оба оказались бы в постели прямо сейчас.

– Ты не можешь перенести машину домой?

– Нет, она слишком большая и тяжелая. А если оставить ее здесь, то ее украдут, и Отто никогда не простит мне этого. Он без ума от этой проклятой жестянки.

Он отпустил ее и снова устроился на своем сиденье.

И едва не наградил ее инфарктом, домчавшись до дома за рекордное время. Ричард Петти[53] просто отдыхал по сравнению с этим парнем.

Машина с визгом остановилась у двери дома Валериуса, и Вэйн мгновенно перенес их обоих в спальню. В одну секунду они стояли перед кроватью, в другую – лежали на ней абсолютно голые.

Брайд рассмешил его пыл.

– Ты не тратишь времени даром, верно?

– Не хочу, чтобы ты передумала.

– И не собираюсь.

Вэйн жадно поцеловал ее. Он уже был тверд.

Брайд провела ладонью по его спине, наслаждаясь прикосновением к нему. Его кожа была такой теплой, такой мужской.

– Только помни, что это не отменяет Большой ирландской свадьбы.

Он со смехом ответил:

– Все что потребуется, чтобы сделать тебя счастливой.

Ее улыбка растворилась, когда важность происходящего полностью достигла ее души.

– У тебя, без сомнения, это получится.

Он снова жадно поцеловал ее.

К тому времени, когда он отстранился, она едва могла дышать.

– Хорошо, – сказала она. – Что мы должны делать?

Вэйн перевернулся на спину, и от его вида у нее захватило дух. Смуглая кожа оттенялась кремовыми простынями и казалась совершенной. Волосы были распущены, делая его еще более притягательным.

– Тебе нужно прижать твою ладонь с меткой к моей.

Брайд накрыла его теплую и мозолистую ладонь. Их пальцы переплелись.

– Теперь ты должна принять меня в свое тело без моего вмешательства.

– Это несколько странно, но, ладно.

– В этом нет ничего странного. Это было сделано в качестве меры предосторожности, чтобы защитить наших женщин. Женщину нельзя насильно заставить принять Связывание. Она должна закончить ритуал по собственной воле.

Брайд осторожно оседлала его. Взглянув на него, она задалась вопросом, какие перемены последуют за этим.

Изменит ли их это?

Разве может не изменить?

После ритуала они будут окончательно связаны. Она будет принадлежать ему, и он будет принадлежать ей до самой смерти.

Вэйн взял другую ее руку и нежно поцеловал ее.

Сердце Брайд бешено колотилось. Она опускала тело до тех пор, пока не приняла его в себя полностью. От испытываемых ощущений оба застонали.

Вэйн стиснул зубы, когда его руку начало жечь. Потребовалась вся сила воли, чтобы не толкнуться в нее. Но это был ее выбор, не его.

– Теперь ты должна произнести следующее: я принимаю тебя таким, какой ты есть, и ты всегда будешь в моем сердце. Я буду вечно идти рядом с тобой.

Брайд поймала его взгляд и уже не отпускала, ее ладонь защекотало.

– Я принимаю тебя таким, какой ты есть, и ты всегда будешь в моем сердце. Я буду вечно идти рядом с тобой.

Глаза Вэйна потемнели, и он вернул ей клятву. Как только он произнес слова, его спина выгнулась, как будто мужчину терзала боль.

Брайд пораженно вскрикнула, когда у него выросли клыки, прямо как в фильме о вампирах.

Тем не менее, прерывисто дыша, Вэйн продолжал обнимать ее. Все его тело напряглось и застыло.

– Все в порядке, Брайд, – зарычал он. – Не бойся. Просто Связывающее заклинание призывает тирио, чтобы мы смогли объединить наши жизненные силы. Это пройдет через несколько минут.

– Ты выглядишь так, будто у тебя агония. Я могу что-нибудь сделать?

– Только ждать, когда все закончится, – ответил он, задыхаясь.

– Если мы соединимся, это прекратиться?

Он кивнул.

– Тогда соединись со мной.

Он зашипел, потом впился взглядом в нее.

– Ты понимаешь, что это такое, Брайд? Если я умру, со мной умрешь и ты. Мгновенно. Если только ты не беременна. Тогда ты умрешь, как только родится наш ребенок.

Ритм ее сердца увеличился втрое. Но когда она вгляделась в него, плата за все показалась ей малой. Хотела ли она жить без него?

– Какого черта? – сказала она. – Если мы намерены сделать это, давай двинемся дальше.

Вэйн под ней сел. Он бережно прижал ее к груди и понюхал шею.

– Когда я укушу тебя, ты должна будешь тоже укусить меня в плечо.

Прежде, чем она смогла ответить, он вонзил в нее зубы.

Брайд вскрикнула, но не от боли. Ее пронзило невообразимое удовольствие, когда она почувствовала, как он увеличился в ней. Она качнулась на нем и взорвалась в божественном оргазме.

В глазах все расплывалось, и она ощутила, как у нее во рту растут клыки. Казалось, ею что-то завладело, она уже больше не чувствовала себя человеком.

Это было…

Удивительно. Следующее, что она осознала – ее зубы погрузились в плечо Вэйна.

Охваченные экстазом, они обнимали друг друга, их сердца бились в унисон, а комната вращалась вокруг них. Никогда в своей жизни Брайд не чувствовала такой близости к другому. Казалось, они были одним целым. Едины физически. Духовно. Полностью.

Вэйн едва дышал, наслаждаясь ею. Он не должен был с нею соединяться, и все же испытывал благодарность за то, что она останется с ним. Впервые он понял, почему Аня соединилась со своим избранным.

Он не хотел потерять Брайд. Не хотел даже пытаться представить ни единого дня без нее.

Теперь он не смог бы.

У него кружилась голова, оргазм утихал, и клыки втянулись. Брайд отстранилась и теперь словно опьяневшая смотрела на него.

– Это закончилось?

Он кивнул, потом поцеловал ее.

– Ты моя, Брайд Мактирни. Отныне и навсегда.

Она улыбнулась.

Вэйн опустил ее на кровать и лег сверху. Он хотел просто чувствовать ее. Свою жену.

Реальность произошедшего охватила его сердце и заставила воспарить.

Брайд прижалась к нему всем своим телом. Ему было так хорошо. Она запустила руку в его волосы и начала смеяться.

– Что тут смешного?

– Я только подумала, что не каждой женщине дается шанс иметь собственного ручного волка.

Его глаза мерцали.

– Не уверен, что могу назвать себя ручным. На меня так действуешь только ты.

– Это мне больше всего и нравится.

Когда он опустил голову, чтобы поцеловать ее, у него зазвонил телефон. Вэйн с ворчанием отстранился. Он вытянул руку, и телефон пролетел через всю комнату, оказавшись прямо в его ладони.

Брайд нахмурилась.

– Не уверена, что когда-нибудь привыкну к тому, что ты делаешь.

Он игриво куснул ее за шею, потом ответил на звонок.

– Привет, Эйми, – сказал он и сделал паузу. Затем взглянул на нее, и она заметила в его глазах замешательство. – Спасибо, я очень ценю это. Подожди секунду.

Он нажал на телефоне кнопку, выключающую микрофон.

– Это медведица из Санктуария, которая присматривает за Фангом. Они празднуют День Благодарения и решили временно отменить мое изгнание, если я захочу сегодня вечером навестить Фанга.

– Хорошо.

– Я подумал, что, может быть, ты захочешь пойти со мной и познакомиться с ним. Я имел в виду, что на самом деле он ничего не говорит, но…

– Я хотела бы познакомиться с твоим братом, – перебила она его.

Он успокоился и вернулся к телефону.

– Да, мы скоро будем там. Спасибо.

Он отключился и положил телефон на прикроватную тумбочку.

Брайд тихо лежала, пытаясь осмыслить то, что она сделала. То, что произошло с ними сегодня днем.

– Ты уверен, что я пока не буду стареть? Я не чувствую себя как-то иначе.

– Ты должна быть связанной со мной, но поскольку я никогда прежде не соединялся, то не знаю, что мы должны чувствовать.

Брайд посмотрела на свою ладонь. Ее метка теперь пульсировала красным.

– Хотя, тут по-другому. А как у тебя?

– Выглядит как твоя.

Это было хорошим знаком.

– Я должна буду продолжать пить твою кровь?

Он отрицательно покачал головой.

– Никогда больше.

– Мысль об этом очень неприятна.

Вэйн встал и вытащил ее из кровати.

– Что ты делаешь?

– Я собираюсь искупать тебя, Леди Вульф, чтобы взять потом в Санктуарий и похвастаться тобой каждому.

Как жаль, что она не такая красивая, какой, как он думал, она была. Так здорово находиться рядом с тем, кто смотрит на тебя сквозь розовые очки.

Вэйн отнес ее в ванную и включил душ. Отрегулировав воду, он отдернул занавеску и пропустил ее вперед.

Брайд чувствовала легкую неловкость. Она никогда раньше не мылась с мужчиной. Но когда Вэйн начал намыливать ее тело, смущение исчезло в волне раскаленного желания к нему.

Нагой и мокрый, он выглядел очень здорово. Его руки творили невероятное, скользя по каждому дюйму ее тела.

– Ты и вправду талантлив, – сказала она, ловя ртом воздух, когда он помыл ее между ног.

Он нежно поцеловал ее, бросил мочалку и заменил ее своими пальцами, лаская.

– Ты никогда не насытишься, не так ли? – спросила Брайд, когда почувствовала, что он опять твердый.

– Тем о чем ты спрашиваешь, нет, – он прижал ее спиной к прохладным плиткам. Поднял одну из ее ног и положил к себе на талию, а затем слился с ней.

Брайд вскрикнула от удовольствия, когда он вошел в нее. Только кончив, она осознала, что обхватывает его талию обеими ногами, и что он удерживает ее полный вес, продолжая в нее вонзаться.

Его волосы были влажными, и с них капало, когда он завладел ее ртом. Он глубоко погрузился в нее и задрожал.

Брайд смотрела в лицо Вэйна и неясно сознавала, что брызги воды летят на ее руки и ноги. Ее волк был красив, когда кончал для нее. Он с легкостью ее удерживал, продолжая содрогаться всем телом.

Закончив, он вышел из нее, и она опустила ноги вниз.

Вэйн прерывисто вздохнул и повернулся к воде.

Брайд импульсивно прижалась грудью к его спине. Она обвила руками его талию, скользя ладонями по его телу.

– Если ты не перестанешь, мы никогда не выйдем из этого душа, – хрипло сказал он.

– Конечно, выйдем. Здесь будет не очень весело, когда вода станет холодной.

– Верно.

Затем она отстранилась и, к его удовольствию, подняла мочалку, чтобы помыть его.

Брайд никогда не делала ничего подобного. На самом деле, было очень приятно намыливать эти великолепные мускулы и помогать ополаскивать его тело.

– Ты так бесстыдно наслаждаешься, – шепнула она.

В ответ он улыбнулся и поцеловал ее.

Они закончили и вышли из душа. Брайд подумала, что им нужно одеться, но Вэйн снова удивил ее, одев их в то, что было на них в доме ее родителей.

– Как ты это делаешь?

Вэйн пожал плечами.

– Это – как дышать. Я только подумаю о чем-нибудь и «пуфф». Это магия.

– Я хочу, чтобы ты предупреждал меня, перед тем, как делать что-то. Я все еще привыкаю ко всему этому.

Чтобы доставить ей удовольствие, он повел ее через дверь и по коридору к комнате Фьюри.

Вэйн постучал в дверь.

– Да? – откликнулся изнутри Фьюри.

Вэйн толкнул дверь плечом. Фьюри с собакой лежали на кровати.

– Мы направляемся в Санктуарий. Я просто хотел спросить: не желаешь ли присоединиться к нам?

– Конечно. Каджо может пойти?

– Думаю, да. Если он перевозбудится, мы всегда можем посадить его в одну из клеток.

– Клетки? – спросила Брайд.

Вэйн повернулся к ней.

– Санктуарий – место, где много различных видов животных, поэтому у них имеется целая куча клеток на случай, если кто-то станет опасным.

Фьюри и Каджо исчезли из комнаты.

– Как ты хочешь пойти? – спросил ее Вэйн.

Брайд испустила длинный выдох.

– Перенеси меня, Скотти.

Вэйн взял ее за руку, и они оказались в Санктуарие.

На то чтобы вернуть ориентацию, у Брайд ушла секунда. Она бывала рядом с этим баром миллион раз, но никогда прежде не заходила внутрь. На двери висела табличка «Закрыто». Однако внутри кипела бурная деятельность. Там находилось, по крайней мере, пятьдесят «человек», включая Фьюри и Каджо, который обнюхивал местных обитателей.

Несколько составленных вместе столов образовали очень длинный банкетный стол, накрытый белыми скатертями. На других столах продуктов было больше, чем она видела за всю свою жизнь. Дюжина индеек, двадцать окороков, и, по крайней мере, пара дюжин пирогов и тортов всех известных ей видов и несколько, которые она не смогла распознать.

Но что ошеломило ее больше, так это невероятная привлекательность каждого из присутствующих здесь. Здорово! Это было похоже на шоу моделей.

Брайд чувствовала себя совершенным страшилищем.

– Вэйн, – произнес высокий, эффектный блондин, подошедший к ним. – Мы все думали, придешь ли ты.

– Привет, Дев.

Брайд заметила еще двух «Девов», которые вошли в комнату, неся блюда.

– Мы четверняшки, – пояснил Дев с хулиганской усмешкой. – Ты можешь отличить меня по этому знаку. – Он потянул вверх рукав футболки, чтобы показать ей татуировку стрелы и лука, потом показал на братьев. – Тот убогий с гумбо в руках – Реми. А тот скромный с медвежонком на коленях – Куин. И Шариф – тот, у кого в руках тарелка с крабовыми лапками. Не переживай, если забудешь, кто есть кто. Любой из нас отзывается, если крикнуть ему « эй, близнец».

Он казался очень открытым и дружелюбным.

– Я – Брайд, – она протянула ему руку. – Рада познакомиться.

Пока он пожимал ей руку, позади Вэйна появился еще один привлекательный блондин. Он издал низкое горловое рычание, напоминавшее волчье.

– Даже не думай об этом, Саша, – в ответ зарычал Вэйн, одаривая мужчину убийственным взглядом. – У меня нет никакого настроения для твоего дерьма.

– Волки, – пояснил Дев Брайд. – Этим альфам нужно непременно показывать свою проклятую доминантность всякий раз, когда они видят друг друга. Посмотри на меня. Я – медведь. Мы находим общий язык с большинством. До тех пор, пока кто-то не решится нам нагадить. Тогда мы просто оторвем ему голову.

Дев наклонил голову к Саше.

– Почему бы тебе не помочь Папаше вынести бочонки?

Саша принял невинный вид и принюхался к Брайд. Прежде чем он снова посмотрел на Вэйна, его лицо приобрело достаточно невозмутимое выражение.

– Конечно, Дев. Мне бы не хотелось смутить Вэйна, одержав над ним победу перед его спутницей жизни.

Вэйн сделал шаг к волку, но Дев удержал его.

– Иди, Саша, – жестко приказал Дев.

И тот, наконец, ушел.

Дев глубоко вздохнул и ухмыльнулся ей.

– Тебе надо было поискать медведя, Брайд. Тогда бы тебе не пришлось беспокоиться об этом.

– Все в порядке. Я больше люблю волков.

Она наблюдала, как Саша подошел к Фьюри.

Фьюри немедленно оказался на ногах с таким зловещим рыком, что Брайд и в самом деле, испугалась. Она понятия не имела, что всегда добродушный и веселый, слегка нелепый Фьюри мог быть таким, как сейчас.

В своей волчьей сущности он по-настоящему пугал.

– Волки, разойтись по сторонам! – приказала с французским акцентом высокая стройная женщина, встав между ними. – Иначе я окачу вас обоих водой.

Сбоку от нее появился Реми.

– Нужна помощь, maman?

– Не от тебя, cher, – она ласково похлопала его по руке. – Пойди и помоги Хосе на кухне.

Прежде чем подчиниться матери, Реми предупреждающе зыркнул на волков.

Как только Саша и Фьюри оказались друг от друга на некотором расстоянии, женщина подошла к Брайд и Вэйну.

– Вот и ты, наконец. – Женщина поцеловала его в щеку и повернулась к Брайд. – Я – Николетта, но большинство называют меня Мамашей.

– Брайд. – Она пожала медведице руку.

Николетта улыбнулась Вэйну.

– Она красивая, mon petit loup[54]. Тебе пошло на пользу.

– Merci, Николетта.

– Идите, – сказала она, жестом указывая в глубину помещения. – Вэйн, представь свою жену нашим людям, пока я проверю, не дерутся ли мои сыновья. И не бойся, если не сможешь вспомнить наши имена, Брайд. Ты одна, а нас много. Со временем ты их все запомнишь.

Брайд поблагодарила ее, потом Вэйн провел ее по залу и представил львам, тиграм, медведям, ястребам, шакалам и леопардам. Даже паре человек.

Николетта оказалась права. Она не смогла правильно запомнить, кто есть кто и что. Так как женщин было немного, и большинство из них были замужем, их она запомнила легко. Но мужчин… Мужчин было так много, что у нее закружилась голова.

– А где Фанг? – спросила она, когда Вэйн закончил знакомить ее с людьми на кухне.

– Он наверху. Пойдем, я познакомлю вас.

Вэйн провел ее через дверь, которая вела в величественную гостиную Викторианского стиля.

Увидев комнату, Брайд остановилась. Украшенный бархатом и антиквариатом, дом производил ошеломляющее впечатление.

– Это – «Пельтье Хаус», – пояснил Вэйн. – Охотники-Оборотни живут на этой половине, где мы защищены от раскрытия.

– Здесь красиво.

– Merci, – сказала Николетта у них за спиной. – Нашему дому теперь уже более ста лет. И наша задача – сохранить его таким же.

– Как вам удается сделать так, чтобы никто не узнал, кто вы и что вы есть?

– У нас свои способы, детка, – ответила она, подмигнув. – От магии есть некоторая польза.

Она вручила Вэйну маленькую молитвенную свечу в стакане[55].

Вэйн увидел, что на стекле имелась гравировка с именем «Аня». Сердце его заныло.

– Мы всегда помним наших любимых, которые ушли от нас, – пояснила Николетта. – Поскольку Фанг не может почтить память Ани, я подумала, что ты захочешь сделать это.

Когда Николетта ввела их в боковую комнату, где были установлены четыре подставки для свечей, Вэйн не смог выговорить ни слова из-за печали, комом застрявшей в горле. Огоньки от свечей словно алмазы мерцали на фоне темно-зеленых стен.

– Их так много, – Брайд испытывала благоговейный страх от количества имен.

– У нас длинные жизни, – сказала Николетта. – И мы постоянно находимся в состоянии войны. Катагарийцы против аркадиан, Темные Охотники против даймонов. Аполлиты против всех. В конечном итоге, все, что у нас остается – это воспоминания.

Она указала на две свечи, установленные на стене.

– Вон те – для моих сыновей. Бастиен и Джилберт. – С ее щеки скатилась слеза. – Именно в их честь и был основан Санктуарий. Я поклялась, что ни одна мать, не имеет значения, человек она или аполлит, катагарийка или аркадианка, никогда не познает моего горя, пока ее ребенок находится здесь, под моей крышей.

– Мне так жаль, Николетта.

Медведица втянула воздух носом и похлопала ее по руке.

– Благодарю тебя, Брайд, за твои слова. Именно ради тебя я отменяю изгнание Вэйна.

Вэйн выглядел потрясенным.

– Это мой свадебный подарок, – объявила Николетта. – У тебя нет стаи, чтобы защитить ее, и Ашерон сказал, это потому, что ты заплатил достаточно высокую цену за свою доброту. Ты защитил Саншайн для Темных Охотников, так что мы защитим тебя и твою жену.

– Спасибо, Николетта, – поблагодарил Вэйн. – Спасибо тебе.

Николетта кивнула головой, затем извинилась.

Вэйн зажег свечу и поставил ее рядом со свечкой для матери Кольта, задержав руку на стакане. По выражению его лица Брайд поняла, что он вспоминает сестру. Что он ужасно тоскует по ней.

Он наблюдал за мерцанием свечи, и его глаза блестели. Через минуту он повернулся к ней.

– Идем, – он взял Брайд за руку. – Пришло время познакомиться с моим братом.

Следуя за ним, Брайд вышла из комнаты и поднялась по лестнице.

Когда они миновали первую комнату, им встретился мужчина, которого Брайд, как ни странно, узнала.

– Карсон?

Он выглядел таким же пораженным их встречей, как и она.

– Брайд? Что ты делаешь… – его голос затих, когда он понюхал воздух. Его глаза расширились. – Ты – одна из нас?

– Нас?

– Карсон – ястреб, – разъяснил Вэйн.

– Не может быть!

Карсон кивнул.

– Я ветеринар и доктор здесь, в Санктуарии. – Он открыл дверь в комнату, из которой вышел, и показал оборудованный по последнему слову техники смотровой кабинет, заполненный клетками, о которых упоминал Вэйн.

– Не могу в это поверить, – прошептала Брайд, уставившись на Карсона. Она знала его в течение многих лет.

– Как и я, – ответил он и посмотрел на Вэйна. – Полагаю, вас нужно поздравить. Тебе ведь известно, чем занимается ее отец, верно?

– Да. Повелитель Кастраторов.

Карсон втянул воздух сквозь зубы.

– У тебя действительно есть мужество, волк. Много мужества.

– Да, я знаю.

– Хорошо. Я полагаю, вы шли в комнату Фанга. Увидимся внизу.

Вэйн проводил ее в следующую комнату, которая оказалась спальней.

Брайд была почти готова увидеть на кровати мужчину и немного удивилась, обнаружив там бурого волка. В комнате также находилась необычайно привлекательная белокурая женщина, которая, возможно, приходилась Николетте младшей сестрой.

Вэйн представил ее как дочь Николетты, Эйми, и она, быстро извинившись, оставила их наедине с Фангом.

Вэйн отпустил руку Брайд, пересек комнату и опустился на колени с той стороны кровати, куда было обращено лицо Фанга.

– Привет, младший брат, – произнес он тихо. – Я привел сюда кое-кого, с кем хочу тебя познакомить. Брайд?

Она встала рядом с ним.

Волк не шевелился.

– Привет, Фанг. – Она посмотрела на Вэйна. – Можно прикоснуться к нему?

– Если хочешь.

Она положила руку на его голову и погладила за ушами.

– Приятно, наконец, познакомиться с тобой. Вэйн много рассказывал о тебе.

Однако тот не двигался.

Брайд хотелось заплакать из-за них обоих. Она чувствовала, как сильно ранит Вэйна, что брат не признает их.

– Думаю, мне надо отвести тебя вниз, – печально сказал Вэйн.

– Все в порядке. Мы можем остаться на некоторое время. Я не возражаю.

– Ты уверена?

Она кивнула.

– Хорошо, тогда я пойду достать нам чего-нибудь попить и сразу вернусь.

– Подожди, – остановила она его прежде, чем он перенесся от нее. – Здесь где-нибудь рядом есть ванная?

– Есть, в офисе Карсона.

– Прекрасно.

Вэйн исчез из комнаты, а Брайд отправилась позаботиться о своих нуждах.

Когда она вышла из ванной, то заметила в комнате Карсона двухстороннее зеркало, которое выходило в комнату Фанга.

Но не от этого остановилось ее сердце.

В комнате Фанга стояла Брайани.

Глава 13

В то время как Вэйн за барной стойкой брал себе и Брайд колу, Кольт дразнил его.

– Теперь ты рад, что я отправил тебя к ней?

– Заткнись, Кольт.

– Ну же, волк. Я знаю, как ты это не любишь. Скажи «Спасибо, Кольт».

– Я скорее засуну это тебе… – голос Вэйна затих, потому что на танцполе что-то ярко сверкнуло. Сначала он подумал, что кто-то еще присоединился к вечеринке, пока не понял, что «человек» не может сохранить человеческую форму. Он превращался в волка и обратно.

К тому же, Вэйн узнал его.

Это был Стефан.

Вэйн поставил напитки, перепрыгнул через барную стойку и побежал через зал к волку.

– Осторожно, – предупредил Карсон, укладывая раненого волка на бетонированный пол. – Ты можешь остаться в своей основной форме?

– Предупредите… Вэйна.

Вэйн схватил Стефана и использовал свою энергию, чтобы удержать его в облике человека.

– О чем меня надо предупредить?

Тело Стефана представляло собой кровавое месиво. Кто-то избил его почти до полусмерти. Удивительно, что волк все еще был жив.

– Твоя… мать…

– Не говори, – приказал он Стефану. – Думай.

Стефан откинул голову назад и закрыл глаза.

– Она и ее стражи убили Петру и Алоизиуса, – раздался в голове Вэйна голос Стефана. – Я не хотел умирать. Я заключил с ней договор, что если она позволит мне жить, я перенесу ее сюда, где она смогла бы убить тебя и Фанга.

Вэйн стиснул зубы, но не сделал ничего, чтобы не прервать рассказ.

– Она должна была отпустить меня. А вместо этого, узнав, что Фанг в Санктуарии, она напала на меня. Она идет, Вэйн. Может, она уже здесь.

– Эй! – прозвенел голос Кайла из дверного проема, который вел в «Пельтье Хаус». – Скорее сюда! Там наверху маленькая человеческая жена Вэйна ставит на место какую-то волчью цыпочку. И она побеждает!

Брайд была в ужасе. Ее сердце стучало, как молот, но, тем не менее, она вовсе не собиралась позволить Брайани убить Фанга.

Возможно, ей следовало позвать Вэйна, но она хотела, чтобы это все закончилось.

И знала, как это закончить.

Она надеялась, что знала.

Брайд распахнула дверь в комнату Фанга. Брайани развернулась и оскалилась на нее.

– Держись подальше. Это не твоя забота.

– Моя. Ты навредила моему мужу, ты навредила мне, и я не позволю тебе сделать это снова.

– Я не хочу делать тебе больно, Брайд.

– Тогда уходи.

Брайани выбросила руку вперед и Брайд с силой отлетела в стену. От удара спина начала пульсировать, что вовсе не ослабило ее решимости.

Брайани вернулась к Фангу и протянула к нему руки.

Брайд схватила стул со спинкой, сделанной из перекладин, и обрушила его на спину другой женщины. Брайани упала на колени и снова попыталась отбросить ее рукой, используя ударную волну.

Но не успела, потому что Брайд выстрелила в нее из транквилизатора, который прихватила в смотровой комнате.

Брайани закричала и кинулась на нее. Они обе врезались в комод.

– Я слишком стара, чтобы драться, – процедила Брайд сквозь зубы. – И ты тоже!

Брайани покачнулась назад, поскольку препарат начал действовать. Она использовала свое волшебство, чтобы ударить Брайд лампой, но та упала на пол, не долетев до нее.

– Что ты сделала со мной?

– Ввела тебе наркотик.

Через три секунды Брайани растянулась на полу.

Брайд наклонилась к ней и перевернула на спину. Глаза Брайани были широко раскрыты, она пристально глядела на нее. Убедившись, что мать Вэйна на какое-то время укрощена, Брайд ухватилась за свою свекровь и оттащила ее в соседнюю комнату, заперев в клетке. Наверху виднелся красный выключатель, на котором было написано «замок». Брайд щелкнула его, надеясь, что он как-то удержит Брайани от применения магии.

– Ну вот, – сказала она, внимательно наблюдая за Брайани. – Через минуту я приведу Карсона, так как не уверена, правильную ли дозу дала тебе. Веришь или нет, но я не хочу убивать тебя. Но это не значит, что не смогу.

Рука Брайани шевельнулась.

Именно из-за вероятности того, что Брайд не ввела женщине достаточную дозу, она заперла ее в клетке.

– Слушай, Брайани, мне, в самом деле, жаль, что случилось с тобой. И я действительно понимаю, почему ты ненавидишь отца Вэйна. Ты имеешь на это право. Но это – между вами двумя. И никакого отношения не имеет к Вэйну, Фангу или Фьюри. Они –твои дети.

– Они должны умереть, – задыхаясь, ответила Брайани, и это позволило Брайд понять, что транквилизатора, и правда, было недостаточно. – Они звери.

– Ты смотрелась в зеркало? – спросила Брайд. – Звери те, кто без причины съедают свое потомство. Вэйн не пытался убить тебя, спасая меня. Он не тронул и вашу деревню. Это ты – та, кто скачет через время, чтобы убить невиновных, чтобы причинить боль. Мой бог, ты избила Фьюри, свою собственную плоть и кровь, и бросила его умирать. Это разве по-человечески? Прекрати лгать себе. Ты тоже не являешься человеком, Брайани. Или, может быть, являешься. Бог его знает, люди совершали друг против друга самые зверские преступления, какие только можно вообразить. Животные, как сказал Фьюри, убивают ради еды и защиты. Они преданны тем, кого любят. Мое сердце вырвал из груди и растоптал человек. И именно Вэйн пришел и заставил меня снова почувствовать себя счастливой. Он подобрал мое сердце и бережно лелеет его в своих ладонях. Я знаю, что он никогда не сделает мне больно, ничего подобного.

Когда Брайд осознала, как по-настоящему сильно она любит Вэйна, у нее на глазах выступили слезы.

– Думаю, что если я должна выбрать между человеком и животным, я выберу животное. Так что, предупреждаю, Брайани. Если ты снова начнешь угрожать Вэйну или его братьям, я точно покажу тебе, какой я человек. Я надену камуфляж, выслежу тебя и сдеру кожу, пока ты будешь орать. Ты уяснила?

Позади Брайд раздался гул массового одобрения, испугавший ее. Развернувшись вокруг, она увидела весь клан Пельтье плюс еще тех, кто сумели втиснуться в дверной проем и стояли рядом.

Но ее внимание привлек только Вэйн. Гордое выражение на его лице согрело ее.

– Проклятье, Вэйн, тебе досталась опасная жена, – высказался один из четверни Пельтье.

Брайани сделала выпад в сторону Брайд. Ее рука высунулась из клетки, и она попыталась схватить ее.

– Ты не сможешь остановить меня, человек.

– Нет, она не сможет, а я смогу.

Брайд отошла в сторону, когда из толпы вышел Ашерон и встал перед Брайани.

Он присел у клетки и поймал ее взгляд.

– Я перенесу тебя домой, Брайани, и удостоверюсь, что ты никогда снова не сможешь покинуть свое время. Больше никаких путешествий на чьих-то еще закорках.

Брайани ответила ему угрюмым взглядом.

– Нет, – произнес Эш, будто смог прочитать ее мысли. – Аластор больше не поможет. Ваш контракт аннулирован.

– Ты не можешь сделать это, – огрызнулась она. – Он не может освободиться, пока все они не встретят свои пары.

Эш наградил ее ядовитой усмешкой.

– Ты должна чаще тусоваться среди богов, Брайани. Они здорово обучили меня лазейкам в законах. Представь себе, все твои сыновья уже встретили своих женщин. Только они еще не знают об этом.

– Что, простите? – спросил Фьюри.

Эш проигнорировал его.

– Аластор свободен от тебя, и из боязни моего возмездия он не станет заключать с тобой новых соглашений.

– Что насчет моего воздаяния? – завопила Брайани, сотрясая прутья своей клетки. – Где мое правосудие?

Эш встал и устало вздохнул.

– Вот что я тебе скажу. Как насчет сделки? Ты возвращаешься в свое время и делаешь все, чтобы Дэр оставался там, где он есть, а я даю тебе то, что ты желаешь больше всего в жизни.

Брайани подняла голову, пристально разглядывая Атланта.

– Ты клянешься в этом?

– Да, клянусь.

Она сделала жест рукой от сердца к губам.

– Идет. Теперь дай мне выйти из клетки и исполнить мою месть.

Эш покачал головой.

– Я не позволю тебе убить своих сыновей, Брайани.

– Но ты сказал…

– Твое самое заветное желание не имеет к ним никакого отношения. Теперь я отсылаю тебя домой и обещаю, что с наступлением ночи ты станешь самой счастливой женщиной.

Брайани исчезла из клетки.

– Что ты собираешься сделать с ней? – спросил Фьюри.

Эш сложил на груди руки и повернулся к ним лицом.

– О какой единственной вещи публично заявлял ваш отец, утверждая, что готов отдать за нее все, что угодно?

У Вэйна отвисла челюсть.

– Вернуть свою женщину назад. Но это была ложь, которую он говорил, чтобы вызвать в стае жалость к нему.

– Ну, – протянул Эш. – Вы должны быть осторожны со своими желаниями. Они могут исполниться.

Вэйн тихонько присвистнул.

– Напомни мне, чтобы я никогда с тобой не ссорился.

– Ты же не собираешься свести их вместе, правда? – уточнила Брайд.

Эш пожал плечами.

– Им было предначертано быть вместе. Пора им договориться друг с другом. Что бы ни случилось между ними, это их дело.

– Что я должен тебе за такую услугу? – спросил Вэйн.

– Это бесплатно. Выручив Тэлона, ты заплатил более высокую цену, чем кому-нибудь когда-нибудь придется. Считай это свадебным подарком от меня и Сими. Ни твоя мать, ни твой отец никогда больше не будут угрожать твоим детям.

– Ты предсказываешь будущее, Ашерон? – спросила Николетта.

– Не совсем. Я не говорю им, что произойдет. Только то, чего не будет.

– Спасибо, Эш, – сказал Вэйн.

– Поскольку ты сейчас в уступчивом настроении, – заговорил стоявший у двери Фьюри. – Может, скажешь мне, кто моя пара?

Эш одарил его плутоватой улыбкой:

– Это в твоих силах, найти ее.

– Да, но…

– Заканчивай, волк, – отрезал Кольт, хлопнув его по спине. – Великий Ашерон не собирается отвечать.

– Ах, приятель, это сводит меня с ума. Тебе известно, что за свою жизнь я встретил тысячи женщин, верно?

– Да, – подтвердил Эш. – Но не со всеми ты спал.

У Фьюри был такой вид, как будто он испытывал страдания.

Вэйн шагнул вперед и притянул Брайд к себе.

– Спасибо, – поблагодарил он ее и крепко обнял. – Когда Кайл сказал мне, что моя мать здесь, с тобой…

Она обвила руками его шею и ее переполнила любовь.

– Я не позволила бы ей навредить тебе.

Эш выгнал всех из комнаты, так что они могли целоваться в приватной обстановке.

Через несколько минут Вэйн перенес их из офиса Карсона назад в Санктуарий. Стефан сидел на стуле и выглядел слегка ошеломленным. Он все еще истекал кровью.

Бедный волк. Но он будет жить.

Кто-то включил «Любимый Дом Алабама».

– Слишком поздно, – воскликнул Кольт. – Мы уже знаем, что Эш здесь.

– Итак, – заговорил Эш, неспешно подходя к Вэйну и Брайд. – Кого ты собираешься поддерживать при выборе нового вожака твоей стаи?

– Не моя проблема. Меня изгнали.

– Да, но так как Маркус исчезнет примерно через час, им будет нужен кто-нибудь, чтобы возглавить стаю.

Вэйн посмотрел на Стефана, который хотел быть вожаком в течение многих лет. К сожалению, волк был идиотом, отсюда и его неудавшийся договор с матерью Вэйна.

Его пристальный взгляд перешел на Фьюри и Каджо.

– Фьюри? – позвал он. – Как ты относишься к тому, чтобы возглавить стаю волков?

По лицу Фьюри расползлась хитрая улыбка.

– Мне бы это понравилось.

– Бред собачий! – со злостью воскликнул Стефан, пытаясь подняться на ноги, но все еще был слишком слаб. – Он недостаточно силен, чтобы руководить стаей.

Вэйн взглянул на брата, потом на Стефана.

– Нет, он сильный. Поскольку мне известно, что мой брат собирается снова переселить стаю сюда, в Новый Орлеан.

– Я не встану на вашу сторону, – зарычал Стефан.

– Ты вообще не можешь стоять, кретин, – парировал Фьюри.

Вэйн проигнорировал вспышку Фьюри:

– Ты сделаешь это. Если нет, тогда ты и я разрешим этот спор окончательно. – Вэйн отозвал заклинание и открыл метку на своем лице.

Стефан побледнел еще больше.

– Есть вопросы?

Стефан повернулся к Фьюри и медленно покачал головой:

– Ты хочешь, чтобы я убрался отсюда?

Усмешка Фьюри стала злой.

– Я сказал бы да, но, похоже, единственное, что ты можешь сделать – это истечь кровью. Я позабочусь о стае. Карсон, не хотите помочь Стефану подняться наверх прежде, чем он свалится?

Карсон кивнул и вместе со Стефаном пропал из зала.

Фьюри подошел к брату.

– Спасибо, Вэйн.

– Не вопрос. Ты заслужил это, и определенно достоин этого больше, чем любой другой.

Брайд никогда еще не испытывала такой гордости за Вэйна, как в этот момент.

– Еда!

Брайд повернулась на счастливый вскрик, узнав голос.

С лучезарной улыбкой в дверях появилась Сими, подружка Эша. Ее черные длинные волосы были заплетены в косы, свисавшие по бокам, а на голове сияла пара красных рожек. Она была одета в короткую виниловую юбку с пурпурными и черными полосками, черные полосатые леггинсы, заправленные в высокие поношенные армейские ботинки, рубашку в крупную клетку и облегающее красное боди.

Брайд заметила, что у нескольких членов медвежьего клана на лицах появилось натянутое выражение.

– Эй, Вэйн, – тихо спросила она. – Кто такая Сими? Животное, овощ или полезное ископаемое?

– Кое-что другое, – ответил он со смехом. – Она – демон. В прямом смысле.

– Кто-нибудь пересчитайте детенышей, – закричал Дев.

– Фууу, – поморщилась Сими. – Я не собираюсь кушать пушистую еду, пока у тебя достаточно подходящих заменителей.

Она открыла огромную черную сумку, которую принесла с собой, и вытащила очень большую бутылку соуса барбекю.

Сими начала прокладывать себе дорогу в толпе, затем увидев Брайд, она взвизгнула от счастья.

– Ты тоже развлекаешься здесь, Брайди? А у тебя есть с собой те классные блестяшки?

– Нет, Сими. Они в магазине.

Девушка надула губы и повернулась к Эшу.

– Akri? А мы можем снова посетить магазин Брайд?

– Непременно, Сими. Но не сегодня. Брайд находится здесь, а не там.

– Ох. Хорошо. И Сими сможет купить все, что она захочет?

– Конечно.

Сими широко ухмыльнулась и подпрыгнула, как маленький ребенок.

– Здорово, все танцуют! Ты тоже, akri.

Неожиданно зазвучала «Макарена». Каждый из присутствующих в баре застонал, за исключением Сими, которая счастливо рассмеялась. Она схватила Эша за руку и потащила на танцпол.

– А теперь все остальные! – объявила Сими.

Медленно остальные обитатели бара поплелись на площадку.

Вэйн ошарашил Брайд, когда взял ее за руку и повел к танцполу.

– Вэйн…

– Когда Сими говорит танцевать, все танцуют.

– Какого дьявола, – заворчал один из угрюмых брюнетов со своего места за столиком рядом с ними. – Я не танцую ради чьей-то прихоти.

Только он это произнес, как тут же подскочил и начал хлопать себя по ширинке, будто там загорелось.

– Проклятье, Эш, – с досадой воскликнул он.

Эш ухмыльнулся.

– Леди сказала танцевать, Джастин. Тащи свою задницу сюда, леопард.

Брайд рассмеялась, когда каждый, включая Эша, начал выплясывать «Макарену». Это, несомненно, был самый необычный момент в ее жизни.

Когда танец закончился, Сими со своим соусом барбекю подбежала к одному из столов и схватила целую индейку.

– Ты не в себе, если так потакаешь этой демонице, Эш, – брюзжал Джастин.

Эш добродушно пожал плечами и зашагал туда, где сидела Сими, пожирая свою индейку.

Брайд и Вэйн подсели к Фьюри, в то время как все остальные образовали очередь за угощением.

– Я уже объелась, – сказала Брайд.

– Я тоже, – согласился Вэйн. Так что они просто сидели и дружески общались с медведями, пока те обедали.

Вокруг них слышались разговоры, и уши Брайд гудели от счастливой болтовни и музыки.

Внезапно все замолчали.

Брайд заметила, что у Вэйна отвисла челюсть, и он изумленно смотрит на дверь в кухню.

Она повернула голову и увидела, что к ним приближается очень красивый мужчина, ростом немного выше Вэйна, с темными густыми волосами. Он обнимал себя руками, словно защищаясь, и был одет в черную рубашку с длинными рукавами и джинсы.

Пока он медленно шел сквозь толпу, ни с кем не разговаривая, его взгляд был устремлен на нее и Вэйна.

Остановившись рядом с ними, он протянул руку Брайд. Его глаза были печальны и задумчивы.

Она дала ему свое дрожащую руку.

– Она красива, Вэйн, – заговорил он хриплым голосом. – Я рад, что ты нашел ее.

Вэйн встал, но Фанг сделал шаг назад.

– Фанг? – спросил Вэйн.

Фанг отошел от них.

Брайд не дыша глядела, как он не спеша пробирается обратно к кухне, где его ждала Эйми. Медведица обвила его руками, и Брайд изумилась тому, что Фанг позволил Эйми поддерживать его, когда он направился обратно в «Пельтье Хаус».

– Ты в порядке? – осведомилась Брайд, когда Вэйн снова сел.

Уголки его губ поднялись в улыбке.

– Да. Впервые за долгое время я думаю, что да.

– Хорошо, – вставил Фьюри. – Потому как если Фанг спутался с Эйми Пельтье, мы оба будем нужны ему, чтобы не дать медведям содрать с него шкуру.

На сцену поднялся оркестр, состоявший из разных видов животных, и музыканты подняли свои инструменты.

Пока они настраивали их, появилась маленькая обезьянка, которая прибежала к Брайд и запрыгнула к ней на плечо.

– Привет! – сказала она ей. – Я не знала, что бывают обезьяны-оборотни.

– Не бывает, – высокий, худощавый блондин протянул руку к обезьяне. Брайд вспомнила, что ранее уже познакомилась с ним. Его звали Рен. – Марвин – единственный не-оборотень в баре. Обезьянка пробежала по его руке и уселась на плече.

– О, извини.

Рен улыбнулся ей.

– Все нормально. У меня тоже ушло много времени, чтобы привыкнуть к местному народу.

Она следила за ним, пока он уходил.

Оркестр ударился в исполнение волчьих песен. Брайд почувствовала, что к ее лицу прилил жар, когда они спели «Красную шапочку», «Вервольфы в Лондоне», «Восход зловещей луны» и даже «Особую полночь».

– Поднимайся сюда, Вэйн, – произнес в микрофон Кольт. – И спой в честь ужина.

Вэйн выглядел немного смущенным, когда покинул ее и присоединился к ним на сцене.

– Я не знала, что он поет, – сказала она Фьюри.

– Я тоже.

Она ожидала, что Вэйн исполнит что-нибудь из классики современного рока, и когда он запел «Нашу историю», Брайд почувствовала, как у нее на глаза навернулись слезы. Вэйн пел не в честь ужина.

Он пел для нее.

Дев подошел к ней и потянул ее к сцене.

Брайд слушала Вэйна, боясь вздохнуть. Он обладал красивым голосом, и когда песня закончилась, он затащил ее к себе на сцену. Там, на глазах у всех Охотников-Оборотней, он опустился перед ней на колено.

– Я знаю, что мы соединились по традиции Охотников-Оборотней, но ради тебя, детка, я хочу постараться и сделать все правильно. – Он положил микрофон на сцену и достал из кармана кольцо.

– Я люблю тебя, Брайд Мактирни, и хочу провести оставшуюся часть жизни, доказывая тебе, как сильно ты мне нужна. Ты выйдешь за меня замуж?

Когда он надел на ее палец круглый бриллиант-солитер[56], Брайд почувствовала, что у нее по щекам текут слезы.

Она плакала и не могла остановиться. Черт, она почти не видела его из-за слез. Все, на что она оказалась способна, это просто кивать, как истеричная дура.

Она подозревала, что Вэйн улыбается, но не могла убедиться.

– Все в порядке, – сказал Вэйн в микрофон. – В тот день, когда я ее встретил, она тоже плакала. Думаю, что для человека это нормально.

– Аххх, я тоже рыдал бы, если бы мне пришлось видеть тебя каждый день моей жизни, – высказал свое мнение Кольт.

Не обращая на него внимания, Вэйн встал и руками вытер ее слезы.

– У меня это стало лучше получаться, Брайд. В этот раз я не попал тебе в глаз.

– Нет, – она шмыгнула носом. – Не попал.

Он нежно поцеловал ее и увел со сцены.

Внизу их встретили Эш и Сими, которая тоже лила слезы.

– Это было здо-о-о-орово, – сообщила она Вэйну, истерично всхлипывая. Потом обернулась к Эшу. – Akri, Сими хочет, чтобы кто-нибудь сделал ей предложение, как Брайд. Пойди и приведи для меня ту модель, Трэвиса Фиммела, и заставь его тоже сделать это. Пожалуйста!

– Я говорил тебе, Сим, что нельзя забирать человека из его обычной жизни.

– Но Вэйн забрал Брайд.

– Нет, Сим, Брайд выбрала Вэйна.

– Тогда иди и заставь Трэвиса выбрать меня.

– Я не могу сделать это. Это было бы неправильно.

Демоница презрительно фыркнула, но потом увидела, как один из медведей принес из кухни торт. Ее слезы мгновенно высохли.

– Ооо, – выдохнула Сими, жадно разглядывая торт. – Шоколадный. Мой любимый. Ну, я пошла. Пока.

Эш расхохотался, когда Сими убежала и буквально атаковала бедного медведя, державшего торт. Она выхватила сладкое у него из рук и удалилась в угол, чтобы остаться с десертом наедине.

Качая головой, Эш снова повернулся к ним.

– Твой отец теперь не доберется до тебя, и я только еще раз хотел поздравить вас обоих.

– Спасибо, Эш, – Вэйн протянул ему руку.

Эш кивнул и пожал ее.

– Между прочим, вам не стоит волноваться.

– О чем? – спросила Брайд.

– У вас будут дети, и они не родятся щенками. И никаких подстилок из соломы.

Брайд расслабилась больше, чем даже могла подумать.

– Спасибо тебе.

– Не за что.

Эш покинул их, захватил со стола пирог и отнес его Сими, которая следила за его приближением с лицом, вымазанным в шоколаде. Она буквально проглотила пирог меньше, чем за пару секунд.

Вэйн обнял Брайд рукой за плечи. Когда они вернулись назад к своему столику, где Фьюри и Каджо делили кусок стейка, Брайд рассмеялась, оглядывая свой новооткрытый зоопарк и семью.

– Что случилось? – спросил Вэйн.

– Ничего. Я только подумала, что моя жизнь стала совершенно собачьей, но я и не пожелала бы другую.

Эпилог

Вэйн переместился в прошлое. Ему не потребовалось много усилий, чтобы найти своих родителей. В конце концов, Ашерон не потрудился скрыть от него их запах, и они находились здесь вместе всего около часа.

Лидер Темных Охотников изолировал эту пару Охотников-Оборотней на уединенном острове в пятнадцатом столетии. Ни один из них не имел возможности покинуть остров или это время из-за отсутствия у них способностей.

Такая судьба действительно была хуже, чем смерть.

Или, во всяком случае, скоро будет.

Вэйн появился на «арене», где его родители сражались друг с другом, обнажив мечи. Они оба истекали кровью, и хотя он должен был удивиться, он не удивился.

Да и как он мог? Эти два человека, не смотря на их ошибки, были его родителями, и если бы не они, он никогда не появился бы на свет.

Тем не менее, некоторые вещи нельзя простить.

Его отец замер в нерешительности, увидев Вэйна. И раскрылся перед его матерью, чем она и воспользовалась, чтобы проткнуть его мечом.

Это удар должен был быть смертельным.

Но он не стал таким.

Его мать, сыпля проклятиями, выдернула меч и проколола Маркуса снова. Маркус стоял там, моргая в изумлении, оставаясь неуязвимым к ее атакам.

– Давай, завязывай, мать, – сказал Вэйн, подходя к ним.

Она крутнулась к нему, снова начав ругаться, пока ее взгляд не остановился на его лице.

В этот раз Вэйн не потрудился скрыть свои татуировки. Он безучастно смотрел, как на ее лице проступило выражение ужаса, и она осознала правду о своем самом старшем сыне.

– Я понимаю, что Ашерона, возможно, совсем не будет волновать, если вы поубиваете друг друга, – медленно проговорил он. – Но я не смогу спокойно жить, зная, что он приговорил одного из вас к смерти, даже если вы заслуживаете это.

– О чем ты? – спросил Маркус.

– Я несколько изменил ситуацию. Вы оба можете сражаться и убивать друг друга бесконечно, но никто из вас не сможет умереть от руки другого.

– Прекрасно, – рыкнул Маркус. – Тогда я сам убью себя.

– Этого я тоже не позволю.

Брайани обругала его.

– Ты не можешь остановить нас.

Вэйн захохотал.

– Да, мам. Я могу. Ты должна была прислушаться к Фьюри, когда он пытался рассказать тебе о моих возможностях. На этой земле есть только очень небольшая горстка людей, могущество которых может превзойти мое. И ни один из вас не принадлежит к их числу.

Глаза Брайани сузились:

– Почему ты делаешь это?

– Потому, что вам обоим необходимо примириться друг с другом. То, как Маркус поступил с тобой, было неправильно, но, с другой стороны, мне всегда говорили, что злом зла не поправишь. Таким образом, на этот раз я попытаюсь все сделать правильно. Вам придется находиться рядом друг с другом и положить конец этой ненависти. – Он глубоко вздохнул. – Я вернусь через несколько десятилетий и проверю, как у вас дела.

– Ты не можешь оставить нас здесь. Только не так! – завизжала Брайани.

– Почему нет, мама? Отец бил меня и Фанга, а потом повесил нас на дереве, оставив умирать. Ты избила Фьюри и бросила, обрекая на смерть. Теперь вы оба можете излить друг другу свою ненависть, а мы сможем жить в мире вдали от вас обоих. Желаю вам хорошо повоевать.

Вэйн перенесся обратно в дом Валериуса, где Брайд собирала их вещи.

– Ты понимаешь, что тебе не обязательно это делать?

Она подпрыгнула, ловя ртом воздух.

– Думаю, мне нужно повесить на тебя колокольчик!

Он рассмеялся.

Брайд снова подскочила, когда все их вещи вдруг оказались аккуратно сложены в ее чемоданах.

– Вэйн…

– Что?

– Не важно, – сказала она со смехом. На самом деле, она не хотела, чтобы он менялся.

Он подошел к ней сзади и притянул к себе.

Брайд позволила себе на минуту насладиться его прикосновением. Насладиться силой его рук, обнимавших ее талию.

– Итак, что ты собираешься делать со своей жизнью теперь, когда о твоих родителях позаботились, а Фьюри возглавил стаю?

– Честно?

– Да.

– Я не хочу делать ничего, кроме как тратить остаток жизни, глядя на тебя.

– Да, но…

– Никаких «но», Брайд. Прошлые четыреста лет я провел, сражаясь за все зубами и когтями. Скрывая, кто я и что я. Теперь в этом нет необходимости. В Новом Орлеане тебе ничто не угрожает. И я собираюсь приложить все усилия, чтобы так было всегда.

Она развернулась в его объятиях и обвила руками его шею.

– А как насчет моего магазина?

– Он весь твой.

– Ты поможешь мне присмотреть за ним?

– Нет. Я буду слишком занят, присматривая за тобой.

Примечания

1

Дискордия – название в латинских переводах греческой богини раздора Эриды.

2

Метриазо-воротник – Тонкий серебряный воротник, посылающий крошечные ионные импульсы в тело Вер-Хантера, чтобы помешать ему использовать свою магию. Вер-Хантер застревает в том обличье, в которой был захвачен. Воротник похож на тонкую серебряную полосу и может быть удален только при помощи магии.

3

Федекс – FedEx Corporation (по-русски произносится Федэкс корпорейшн) (NYSE: FDX) — оперирующая во всём мире американская компания, предоставляющая почтовые, курьерские и другие услуги логистики.

4

Тулейн – Престижный частный университет в г. Новом Орлеане, шт. Луизиана. Основан в 1834 как медицинский колледж. Ныне один из немногих университетов, готовящих специалистов по тропической медицине. Около 11,5 тыс. студентов. Библиотека насчитывает более 1,8 млн. томов Tulane University of Louisiana.

5

Vieux-Doo Dogs – Можно перевести как Матерые Псы.

6

Платон «Теория форм».

7

Сто сорок фунтов – примерно 57 кг.

8

Триста квадратных футов – примерно 28 м^2

9

Здесь игра слов: fruits and nuts – фрукты и орехи, также – гомосексуалист и чокнутый.

10

Pop-Tart – американская марка от Kellog Company тонких, хрустящих хлебцев со сладкой начинкой внутри.

11

Тридцать фунтов – примерно 12 кг.

12

Пятнадцать фунтов – 6,8 кг.

13

Бенджи – Имя выдуманной маленькой симпатичной дворняжки, ставшей главным героем нескольких фильмов. Она обладала необъяснимым умением оказываться там, где нужно, помогая человеку решить проблему.

14

Вилли Гиллиган – вымышленный персонаж ТВ-шоу 1960-х «Остров Гиллигана». При попытке сделать что-то полезное, у него все выходило наоборот.

15

Je ne sais pas–( фр.) Я не знаю.

16

Looney Tunes – мультфильмы кинокомпании Worner Bros, в том числе о Кролике Банни, глупом утенке и т.д.

17

«Ваковия» – одна из крупнейших банковских сетей, пятый крупнейший банк США по рыночной капитализации.

18

блюдо, которое включает в себя несколько порций за меньшие деньги.

19

поддерживающая повязка для мошонки; используется для профилактики спортивной травмы, а также при воспалительном процессе и после операции.

20

десерт из бананов и ванильного мороженого, с соусом из масла, корицы, коричневого сахара, темного рома и бананового ликера.

21

«Букет Шатобриан» – говядина, приправленная букетлм из вина, тимьяна и розмарина.

22

Crepes Barbaras – хлебцы или блинцы с овощной, сырной, ветчинной или со сладкой начинкой, сворачиваются в ролл.

23

Тессера – с греч. – «четыре». Группа из четырех охотников-оборотней, которых посылают охотиться за другими, принадлежащими к их виду. Также, в группе может быть восемь членов.

24

Фьюри (Fury) – англ. – ярость; неистовство; бешенство.

25

Слиделл – город к северо-востоку от Нового Орлеана.

26

Кеннер – городок к западу он Нового Орлеана.

27

trog – человек из социально низших слоев, из отбросов общества.

28

Неоклассический стиль архитектуры, с характерными признаками храмов Древней Греции из V века до нашей эры, популярный в Европе и Соединенных Штатах в первой половине 19 столетия.

29

«Геритол» – Капсулы с витаминами и железистыми добавками производства компании "Глаксо-Смитклайн" [GlaxoSmithKline].

30

Scare Tactics, Candid Camera – реалити шоу, снимаемые скрытой камерой.

31

Все Охотники-Оборотни разделены на семейства по видам: Ликосы – волки, Дракосы – драконы, Урсуланы – медведи, Геликиасы – гепарды, Балиосы – ягуары, Геракиане – ястребы, соколы и орлы, Литариане – львы, Нифетос Пардалиа – снежные барсы, Пантерас – пантеры, Пардалиа – леопарды, Тигариане – тигры, Шакалисы – шакалы.

32

Chippendales – гастрольная компания, известная своими эротическими шоу в мужском исполнении.

33

Regis– член Омегриона – правящего совета, что-то вроде сената, из представителей от каждого вида аркадиан и катагарийцев.

34

Здесь Эш каламбурит: your mother puts the 'fun' in dysfunctional – слово fun обозначает как забаву, веселье, так и сокращенное от function-функция.

35

Saints – Новоорлеанская команда по футболу.

36

Powerball – лотерея в США с очень крупным джекпотом, продается в 29 штатах.

37

Герои одноименного фильма; Джек-преуспевающий Нью-Йоркский рекламщик. Ездит на спортивном Мерседесе. Живет в пентхаусе. У него в шкафу 123 белоснежные сорочки, 36 костюмов и 58 пар обуви. Жизнь удалась! Но однажды на крыше своего дома, Джек встречает симпатичную блондинку Джилл — веселую и бесшабашную. Джилл работает в приюте для бездомных кошек и собак и совсем не похожа на девушек, с которыми обычно проводит время Джек. Да и вообще, они с Джилл совсем разные. Но противоположности притягиваются. И хотя Джек и Джилл начинают жить вместе, но как это нелегко для обоих!

38

Эпоха Георгов – английских королей Георгов (Герог I – Георг IV) 1714 – 1830 гг., архитектура и предметы быта отличались особой элегантностью стиля.

39

Декоративные накладки на соски; используются при исполнении стриптиза.

40

Скорее всего, здесь намек на характер Хичкока, который воспитывался в иезуитской школе. Жестокие методы воспитания, практикуемые иезуитами, и внушаемая ими ханжеская мораль отразились как на последующей жизни Хичкока, так и на его творчестве.

41

Раскачать клетку – имеется в виду: быть услышанным, обратить на себя внимание любым способом, даже с отсутствием моральных ограничений.

42

Американская корпорация, состоящая из школы для моделей, классов актерского мастерства, модельного агентства, собственной студии, филиалы в 200 городах США.

43

Дон Хо – Дональд Тай Лой Хо – гаваец смешанного китайско-немецко-датского происхождения, исполнитель традиционной гавайской поп-музыки, певец и эстрадный артист.

44

Тони Манеро – главный герой фильма «Лихорадка субботнего вечера». Музыкальный кинофильм компании Paramount Pictures, вышедший на экраны в 1977 году. Фильм, воплотивший в себе дух эпохи диско, имел ошеломляющий успех, стал культовым и сыграл значительную роль в популяризации диско-музыки. Главная роль в фильме принесла всемирную славу Джону Траволте.

45

eyetalian – провинциальное, деревенское произношение слова italian – прим. перевод.

46

Тойота-камри

47

Зайдеко – типичная танцевальная музыка афроамериканцев из южной Луизианы, аккордеон и гитара.

48

Старинный католический собор на Джексон-скуэр во Французском квартале Нового Орлеана. Назван в честь святого – покровителя города. Одна из достопримечательностей Нового Орлеана.

49

Тазер – Специальное оружие, используемое полицией. Внешне напоминает электрический фонарик. С расстояния в 5 м в тело преследуемого выпускаются две небольшие стрелки с зарядом в 15 тыс. вольт, которые временно парализуют преступника, не вызывая отдаленных последствий. (Сокращение от "Tom Swift and his Electric Rifle" по названию детской приключенческой книжки.)

50

Сети зла» – Криминальная драма о двух полицейских-напарниках, США.

51

Боа-констриктор – большая змея с ярким окрасом, которая убивает, обвиваясь вокруг жертвы и душит ее, обитает в тропических лесах Америки

52

Песчанки – похожие на мышей землеройки, приспособленные к жизни в засушливых районах Азии и Африки.

53

Ричард Ли Петти — известный американский гонщик, семикратный чемпион серии NASCAR. Известен среди своих поклонников, как «король», управляющий ставшим символом автомобилем под 43-м номером. За свою продолжительную карьеру (1189 гонок) выиграл 200 гонок серии, установив десятки разнообразных рекордов и достижений.

54

Mon petit loup– мой маленький волк (перевод с фр.)

55

Молитвенная свеча – свеча из белого или желтого пчелиного воска в специальной подставке, которую зажигают во время религиозных церемоний.

56

Солитер – (фр. solitaire, от лат. solitarius – отдельный от других, одинокий, уединенный) большой бриллиант, оправленный отдельно, без других камней.

Content

Шеррилин Кеньон
НОЧНАЯ ИГРА
серия: "Темные Охотники",
книга 10

Происхождение

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог

Примечания