Стас Лабунский

Чернобыльская рокировка

Глава I

Зона, Свалка

Смерть и Зона — две родные сестры-близняшки. Викинг знал это давно, но сейчас у него на хвосте висела стая слепых псов и мысль о том, что никто не живет вечно, не утешала. В двух рюкзаках лежало его выходное пособие, только вот с самим выходом возникли проблемы.

Встав так, чтобы «электра» прикрывала спину, сталкер приготовился достойно встретить настырных собачек. Будут вам реки крови и горы мяса. Десяток мутантов Викинг был готов искрошить в один момент, два — уже становились серьезной опасностью. Времени на перезарядку автомата опытное зверье людям не давало.

По распадку замелькали хвосты, лапы и зубы. Четыре дня после выброса. Четыре чертовски удачных дня. И полсотни псов в чудесный полдень под серым небом Зоны. Слишком много секретов было в ПДА Викинга. Не хотелось ему оставлять свои и чужие тайны случайному прохожему. В подземелье центрального комплекса Темной Долины на рабочем столе лежал рецепт получения «Симбиона», артефакта редкостного. Внешне он был копией «Ночной звезды», но давал защиту не от вражеских пуль, а от пси-излучения. В свободную минутку сталкер изготовил парочку и собирался содрать за них на кордоне с торговца последнюю рубашку и шкуру в придачу. В свой ноутбук по примеру многих он вместо аккумулятора установил «конденсаторы». Почта общего канала не подвела, и компьютер работал не хуже, чем раньше. Эх, да что тут говорить! Только жизнь наладилась, ствол хороший, костюм отличный, золота добыл. Вот повезет кому-то, кто первый подойдет к серой точке на карте. Викинг покрепче стиснул зубы, содрал с пояса компьютер и забросил его в центр аномалии. Синеватые молнии за спиной полыхнули серебристым светом и слились в голубой купол. Потеряв на удивление драгоценную секунду, сталкер развернулся к стае и дважды выстрелил из подствольного гранатомета. Толково получилось! Взрывы гранат разделили стаю на три неравные части.

Около десяти слепых псов превратились в мертвое мясо и корм для остальных. Два подранка крутились в центре водоворота из клыков, рвавших их на части. Большая часть собак приступила к трапезе, и только передовой отряд из дюжины самых резвых крупными скачками несся к человеку. Слишком близко, подствольник использовать нельзя. Щелкнув переключателем огня, Викинг одной длинной очередью выпустил весь магазин. Еще щелчок и граната ушла в шевелящуюся на склоне холма, грызущую неудачников стаю. Вот и удалось автомат перезарядить! Пулю тебе в пасть, а не свежего мяса. Кто тут еще хочет сталкерского тела? Вот тебе. Держите, твари, пилюли от аппетита. Действие радикальное, помогает сразу и навсегда. Калашников за качество отвечает. Викинг работал короткими очередями по два-три патрона, и в запасе оставался еще пяток, когда прямо перед ним не осталось ни одного живого монстра. Оставшиеся на склоне холма собаки растащили куски мяса по укромным местам, и довольно урча, грызли их за трубами.

Викинг оглянулся, прикидывая, удастся ли ему вытащить ПДА из «электры». Тут-то и наступило время для второй части Марлезонского балета. Альбинос-крысоед с налитыми кровью глазами вывел ударную четверку коричневых, облезлых слепых псов на дистанцию удара. Спрыгнув с разбитой кабины трактора, они в полтора прыжка преодолели разделявшие их шесть метров и, вцепившись зубами в сталкера, рухнули длинной гирляндой в аномалию.

Удар о землю был крепким. Это мягко говоря. В глазах Викинга мелькали звезды, на языке вертелись одни буквы, да и те сплошь непечатные. Пальцы его скребли пыль на проселочной дороге. Матерки из головы выдуло холодным ветром. Радиоактивная пыль — не самая легкая дорога в ту далекую зону, где артефакты лежат на каждом шагу и кругом одни свои. Под ухом грянул непривычный выстрел, и залязгало железо. Взвыли кинувшиеся на добычу слепые псы, завизжал в страхе человек.

Сталкер перекатился на левый бок. Понятно, почему он не опознал оружие на слух. Мосина аркебуз, нет, мушкет, опять не то, винтарь, точно, трехлинейка! Этот раритет музейный держал в руках странно одетый сельский паренек. Он стоял напротив облезлой собаки и смотрел на нее широко раскрыв рот. Дядьку постарше, в овчинной безрукавке, лихо взяли в оборот два зверя. Мелькнула оторванная кисть, и кровь ударила фонтаном. Две жутких башки с бельмами мертвых глаз столкнулись в воздухе, ловя драгоценные капли. Слишком удачная цель, чтобы не воспользоваться. Викинг своего шанса не упустил. Дожег патроны. Легли все рядом, мертвый новичок и оба монстра. Два: один в пользу прогрессивного человечества и мирного атома. Окинув взглядом живых участников, сталкер проникся уверенностью, что сегодня его не съедят. Если бы еще не эта проклятая пыль.

На дороге лежали трое в рваных рубахах, босые. Парочка валялась тихо, один бился в страшных судорогах, изгибая спину. Рядом с ними, вывалив от удовольствия из пасти языки, стояли сука-альбинос и ее верный коричневый друг. Не знали с кого начать. Проблема выбора. Картина маслом. Викинг встал на колено, перезарядил автомат и передернул затвор.

— Штыком коли, прикладом бей! — заорал сталкер слова, пришедшие из далекого прошлого, из фильмов на плоском экране.

Как не странно, заклинание сработало. Обормот с трехлинейкой закрыл рот и уверенно сделал выпад. Дергавшийся на дороге парень, вытащил связанные руки из-за спины через ноги вперед, и вцепился в глотку белой суке. Ее кавалера короткой очередью снял Викинг. Через минуту все было кончено. Крысолов с переломанной шеей и качественно истыканный трехгранной железкой на конце винтаря коричневый пес навсегда покинули подлунный мир.

— Все переходим на траву, отряхиваемся от пыли, бегом! — скомандовал сталкер.

Парочка, тихо лежавшая на проселке, начала неловко подниматься. Не самое это простое дело — встать, когда у тебя связаны руки за спиной. Тремя взмахами ножа Викинг перерезал все веревки.

— Вы двое, есть возможность отличиться. Забрали тело, отряхнули от пыли, притащили на поляну. Ствол не забудьте.

Пока освобожденные от пут выполняли распоряжение, сталкер разглядывал стоящих рядом, взмокших после боя бойцов. Крутые ребята, слепых псов голыми руками завалили.

— Поздравляю, новички, с открытием боевого счета. По одному монстру имеете. Молодцы! От лица командования объявляю благодарность! — высказался сталкер.

— Послушно выконую ваши наказы, друже сотник.

— Служу трудовому народу!

Два бойца глянули друг на друга с лютой ненавистью. Сельский паренек уверенно лапнул древнее оружие.

— Прекратить немедленно! Сталкеры живут дружно и помогают друг другу. Вы чего взъелись? Он у тебя последний кусок колбасы украл? Куда ты их вел и почему связанных?

— Мы их во время облавы поймали. Аусвайсов нет, по кустам прячутся, вон тот вообще еврей. Веду их в Пески, к сотнику.

— К Сотнику — это хорошо. Он человек справедливый. Амнистию объявил, зомби в команду принял, Епископа из плена вызволил. Вот у злодея Фунтика повадки другие. Тот всех в рабство и землю копать. За Сотника я легко решение приму. Все свободны и могут делать, кто что хочет. Меня зовут Викинг, псевдо такое. Решение окончательное и обжалованию не подлежит. Несогласных пусть сожрет Зона. Мертвые в землю, живые за стол. Накатим сто грамм наркомовских под тушенку.

Последнее предложение сняло напряжение, витавшее в воздухе. Через двадцать минут, похоронив тело в придорожной воронке и поставив крест, все дружно уселись вокруг костра. Сталкер достал водку «Казаки», выгреб все съестное и раздал каждому по одноразовому стаканчику и влажной салфетке. Глядя на него, все протерли руки и кинули бумагу в огонь.

— Старый пиратский тост. За ветер добычи, за ветер удачи, чтоб зажили мы веселей и богаче! — с чувством сказал Викинг.

Все дружно выпили. Паренек с ружьем горестно вздохнул и достал из заплечного холщевого мешка двухлитровую стеклянную бутылку на три четверти наполненную прозрачной жидкостью, краюху хлеба и шмат сала. Выпили и закусили. Захорошело.

— Ну, у кого какие планы? — поинтересовался сталкер, преисполненный любви к миру. — Я сейчас в Чернобыль, там на машину, и в Киев. Сауна, шашлык, коньяк. Постель с чистой простыней и двумя девками. Мечта! Пошли со мной. Я больше в Зону не ходок. Снаряжение все вам на счастье раздам, и место богатое укажу.

— Еврейчик до ближайшего патруля дойдет, и в гестапо! — злорадно хохотнул юный бандеровец.

— Точно, — согласился новичок, задавивший белую суку. — Нет надежней способа из лагеря свалить, как выдать скрывающегося еврея. Не любят их немцы.

Плохо стало Викингу. Вот так идешь себе по Зоне, никого не трогаешь, а тебе раз — стая псов слепых, два — аномалия ненормальная, а в вдогонку три — компания сумасшедших.

— Парни, я чего-то со счету после выброса сбился. Какое сегодня число?

— Двадцатое июля одна тысяча девятьсот сорок второго года, — хором сказали бандеровец, бывший лагерник и еврей. Четвертый, аккуратно дожевав ломтик сала, согласно кивнул головой.

— То так, вельможный пан.

Еще и поляк, впору создавать очередной интернационал. Зато из Зоны сталкер вышел. Насовсем. До нее еще полвека впереди.

— Сталкер есть боевая единица сама в себе, способная преодолеть любую опасность и преграду и справиться с любой мыслимой и немыслимой неожиданностью и обратить ее к своей чести, богатству и славе! Прорвемся. Если немцы будут нам мешать, тем хуже для немцев. Пусть лучше не путаются у нас под ногами, целее будут.

Народ приободрился. Давно они не слышали таких дерзких речей.

— Определимся в главном. Кто со мной, кто сам по себе? Времени на обдумывание не даю, нет его. Решайте сразу. Тугодумам надо дома сидеть, а не приключения искать. Кто за создание отряда сталкерского отряда «Железный кулак народного гнева»? Голосуем. — И первым вскинул руку. Дождавшись, когда поднимутся все руки, подвел итог. — Единогласно.

Дольше всех, как ни странно, колебался поляк, серьезный, лет тридцати пяти пан с явно заметной военной выправкой. Викинг спросил прямо:

— Батальоны хлопски? Армия Людова? Армия Крайнова?

— Армия Крайнова, ротмистр Вацек Сташевский, к услугам вашим.

— Нам повезло. Будешь военным командиром, майор. Есть невыполненные обязательства?

— Да. Есть такой карательный отряд, зондеркомада-200, очень бы хотелось убить их командира и уменьшить их численный состав, по мере возможности.

— Достойная цель. Убийц и людоедов, монолитовцев всяких надо кончать без разговоров. Будем иметь ввиду.

За душевным разговором у костра все быстро познакомились. Сельский паренек с винтовкой оказался местным уроженцем. Когда в сорок первом в небе пролетели самолеты и посыпались бомбы, его в армию не взяли. Было ему в том году семнадцать лет. Через неделю в селе были немцы, те на возраст не смотрели, и Гнат Голобородько записался в полицаи. Дали ему винтовку и оклад сто марок в неделю. Недавно всю полицию передали в подчинение сотнику Яру, и тот погнал новых подчиненных на облавы. Сергей Котляров врага встретил в армии. Их полк так врезал румынам, что гнал их до самой границы. А потом кончились патроны. Подъехали на велосипедах немцы и взяли полк в плен. Как зимой выжил, Серега сам не понял. Дождавшись лета, ушел в побег, хотел дойти до Харькова. Там, по слухам, были свои. Тут ему навстречу потянулись колонны с пленными. Вермахт начал летнее наступление, и фронт стремительно покатился на Восток. Залез бывший солдат, а нынче беглый пленный в стог сена поспать, а разбудили его не птички на заре, а староста и мужики с вилами. Связали и сдали в комендатуру. Сейчас его ждал или расстрел, или штрафной лагерь. У еврея Давида Остермана таких надежд не было. Ему предстояло свидание с милой дамой с серпом, то есть с косой. В сентябре сорок первого, под Киевом, германцы расстреляли сто тысяч иудеев. Добавят еще одного.

— Не вешай свой крючковатый нос, парень. Ты сталкер, вольный бродяга Зоны. Ты живешь и умрешь в ней. Все остальное тлен и суета. Обхитрим супостата Гитлера. Еще Польша не сгинела, наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами. Слава героям.

— Героям слава! — отозвался, услышав привычную уставную речь, Гнат.

Из- за поворота проселка появилась телега, влекомая одинокой понурой лошадкой.

— Лучше плохо ехать, чем хорошо идти, — изрек Викинг. — Вооружаемся.

Вацек и Сергей получили в руки по «Гадюке». Давид и Гнат разжились «Вальтерами».

— Брал оружие про запас, под один патрон, «парабеллумовский». Вот и пригодилось. Без приказа не стрелять.

Получив в руки стволы, народ залязгал обоймами и затворами. Гнат повесил на плечо автомат, доставшийся от погибшего сослуживца. Его винтовка досталась хозяйственному Остерману.

— Пошли транспорт брать. На абордаж! — скомандовал сталкер, и отряд пошел на дорогу, где уже остановилась рядом с трупами слепых псов телега.

Поглядев на возницу, Викинг понял, что решил не только транспортную проблему, но и множество других. Достав из кармана столбик из десяти николаевских червонцев, он высыпал их на лежащую в телеге мешковину.

— Принимай гостей, Сидорович. Мы к тебе на кордон шли, а ты и сам нас нашел. Садитесь, парни. Приютишь нас дней на пять, пока не придумаем, как нам дальше жить.

Крестьянин моргнул, и золото исчезло, словно его и не было никогда. Уставшие от долгих переходов беглецы, полицай и сталкер зарылись поглубже в солому. Викинг услышал сопение простодушного Гната, поглядел в синее небо с легкими облачками в вышине и решил, что сейчас он точно знает, что такое счастье.

Киевская база Департамента

Счастье человека очень недолговечно. Тебя поцелуют, обнадежат, пообещают вечером встретиться, а потом раздается звонок, и ты узнаешь, что все переносится на несколько дней, потому что в Милане начинается неделя высокой моды, и в группе, едущей туда, оказалось свободное место. Первые сутки я проспал как сурок. На вторые Умник наскреб на наш хребет крупные неприятности. На суд мировой общественности была предложена машина, не требующая заправки. Первыми в выставочный центр «Опеля» прибежали представители «Мерседеса», вторыми заказчики из Сингапура с заявкой на сто тысяч машин. Полиция, скорые помощи и городские такси с бюро проката автомобилей. Через два часа нашего Гетмана взяли в оборот и потащили на совещание в Женеву. Нефтяные шейхи и короли бензоколонок увидели свой близкий конец и врезали по нам изо всех сил. Наш гарант свободы держался стойко, сказывалась военная закалка. Контракт с Сингапуром он отстоял, но охрану Зоны пришлось уступить международным силам. Короче штатовцам. К ним прибились их верные друзья поляки, прибалты и греческий взвод связи. Наши части отступили на юг, к водохранилищу, а международные силы заняли заставы периметра. Огонь они открывали по каждому шороху, и к вечеру даже самые упрямые сталкеры были вынуждены признать: периметр не перейти. На орбиту вытащили три новых спутника и заглушили в Зоне всю связь. Умник пытался мне объяснить, в чем там дело, но я честно сказал ему, что в нашей семье он самый гениальный, а я должен им восхищаться и верить на слово. Нет пока связи, значит будет. Надо изобрести противоядие от помех, вот и все. Генерал Найденов уехал обживать новое поместье и сманил с собой наших псов, пообещав им бассейн только для них, любимых. Бывшего юнкера, а ныне лейтенанта унесли волны житейского моря. Дядька Семен и Микола убыли в Чернобыль, выбирать помещение для нашего отдела. И остался я один одинешенек. Впору заплакать от жалости. А не дождетесь, подумал я и двинулся работать. Форму я не одевал со дня торжественного награждения. Рука с непривычки отваливается. Всем надо козырнуть. Нет уж, в гражданской одежде привычней. Умник сообщил о новой каверзе заокеанских друзей. Вход и выход в Зону только через южную заставу. Правила досмотра. Нормы выноса. Санитарные требования. Короче, выносить ничего нельзя, а что принес, отберут и спасибо не скажут. А нам с Умником надо десять тонн одних только «конденсаторов» в месяц. Кинул в армейский рюкзак «телепорт», доставшийся нам от Паука, и пошел на поиски укромного места. Ботинки свои я стоптать не успел. Через полчаса дошел до дальнего ангара. Повесил на ворота заранее припасенную табличку: «Не входить. Зона эксперимента. Опасно для жизни». Поглядел, понравилось. Привет тебе цезарь, идущие приветствуют тебя. Плывут пароходы, гудок Мальчишу. Голубой шар, не отличимый от «булыжника», упал на бетонный пол. Над ним зависла серебристая полусфера метра два с половиной в радиусе. Ну что же, братцы, практика критерий истины, и узнаете вы дерево по плодам его. Ох, и страшно же мне. Я встал на четвереньки и забежал в серебристое свечение. Хорошо, что не сильно разогнался и ткнулся головой в мягкие пакеты. На низком потолке вентиляционной камеры горели лампы аварийного освещения, в центре стоял компьютерный комплекс, а весь пол был завален упаковками «черного ангела». Последний килограмм этой отравы ушел за сорок семь миллионов евро, и здесь, в бывшем логове Паука, в подвале Агропрома, лежал клад, сопоставимый по ценности с исчезнувшим золотом третьего рейха и Советского Союза. Все, пусть вдоль границы войска стоят, у нас сейчас своя дорога в Зону, короткая. Умник потребовал, чтобы я снял устройство связи и присоединил его к большому компьютеру, оставленному прежним хозяином. Надо, так надо. Бросив в угол пустой рюкзак, взял в руки две упаковки наркотика и шагнул в серебро перехода. Часа через два, изрядно устав, я перетаскал полтонны зелья к воротам ангара на базе. Время обеда, но захотелось повыделываться. То-то будут удивленные лица у наших ученых, когда им притащат целый мешок «ангела». Значит, еще одна ходка и в столовую. Привычно шагнув в полусферу, я услышал неожиданный треск и, упав на бок, перекатился под здоровенный базальтовый валун.

Здравствуй, Зона! Давненько не виделись. Мы улетели перед самым выбросом, сегодня, четвертый день после него, и около двадцати до следующего. На ногах армейские ботинки, штаны брезентовые, на ремне три артефакта и мой нож. Футболка цвета хаки и белое кепи «Мальборо Классик». Слабая экипировка, что и говорить. Хорошо бы еще понять, куда меня забросило. Если домой, в Долину, то к вечеру буду на базе. Пройду по старой южной дороге на Кордон, а там до заставы рукой подать. Можно даже вечерок у костра посидеть, байки сталкерские послушать. К Сидоровичу в гости зайти. Или на Агропром двинуть, к Плаксе. Наверно, совсем большой стал. Единственно, что плохо, нет связи с Умником. Мой переговорник так и остался в подземелье Агропрома. Сейчас внимательно посмотрю по сторонам и пойду. Сюрприз не прошел бесследно. В голове шумит, глаза перестают видеть цвета и все вокруг превращается в черно-белую картинку. В стороне хлопнул выстрел. Обрез. Новички или бандиты. У них все деньги уходят на еду и водку. Короткая очередь из чего-то серьезного, «Энфилд» или «трехсотка», натовский патрон. В камень, за которым я так хорошо устроился, ударился кусочек свинца и упал прямо передо мной. Пуля из пистолета «Макарова». Издалека прилетела, раз я выстрела не слышал. Куда же меня занесло и что здесь происходит? Будем посмотреть.

Протерев вспотевшие ладони о майку, я взял в левую руку нож и пополз вперед.

— Мочи, — раздалось завывание.

За кустом, метрах в трех, стоял дядька в годах и перезаряжал обрез. Выходило у него плохо, потому что пальцев на левой руке не было, да и от ладони осталось не больше половины. От страха меня передернуло. Зомби. Выброс же был недавно. Воскресший покойник стал поворачиваться ко мне, и я кинулся в атаку. Рукопашный бой лучшее средство от стресса. Для начала я два раза успел ударить его прямо в сердце, пока до меня не дошло, что с таким же успехом мог побрызгать на него святой водой и перекрестить. Результат нулевой, а время потеряно. Он стал открывать рот. Удар клинком в шею. Мы рухнули на землю. Вывернуться, чтобы быть сверху. Какая эта тварь цепкая! Ножом по пальцам и рубящие удары по горлу. Хрустнули позвонки, голова зомби откатилась в сторону, тело дернулось и затихло. Метрах в двадцати справа раздалась короткая очередь из «Гадюки». Я обшарил тело. Обрез, пять патронов и бинт. Зарядив оружие, я пополз к владельцу автомата. Знакомиться. Предчувствия меня не обманули. Очередной восставший из ада. Держи из двух стволов в затылок. А что у нас ребята, в рюкзачках? Ствол изрядно истасканный и два десятка патронов. Небогато. Двигаемся дальше. Еще одного, с обрезом, я убрал походя, потратив на него два патрона и получив всего один. Обидно, понимаешь. А дальше меня ждал сюрприз. На склоне холма, у разбитого вертолета, стояли трое. Старая натовская винтовка, укороченный «Калашников» и пистолет. Мне и одной пули хватит, хоть куда. Уйти не дадут. Только не верилось, что поймаю я шальной свинец от неуклюжего зомби. Значительно больше огорчил сломанный вертолет. Торчали на Кордоне лопасти из аномалии, но этот был мне незнаком. Далеко закинуло, вглубь Зоны. Вечером ужинать придется тем, что добуду. Или не придется. Зарядил оба обреза и пополз. Мысль была хороша, да исполнение не очень. Зомби с винтовкой я свалил, выпалив ему в затылок из двух стволов одновременно. А дальше все пошло наперекосяк. Кто там говорил о неповоротливости ходячих покойников? Его бы на мое место. Оба уцелевших стремительно кинулись в разные стороны, беря дерзкого охотника в клещи. Разрядив второй обрез и промахнувшись, я закатился под вертолет, вылез с противоположной стороны и, петляя, как заяц, побежал прочь. Кто сам никогда ни от кого не бегал, пусть бросит в меня камень. Присев за кустик, перезарядил обрез. Патроны кончились. Неполный магазин в «Гадюке» и все. Велика, велика земля сталкеров. Тот, кто идет по ней утром, тот, кто идет по ней в полдень, тот, кто идет по ней вечером, уже пройдет много. Да только нет здесь прямых дорог. Ветки затрещали, пахнуло смрадом, и из соседних зарослей высунулась башка в противогазе. Тут я не оплошал. Уложил снорка одним патроном. Еще один остался. Куда же меня занесло? Забравшись на камешек побольше, осторожно оглядел окрестности. До вертолета метров двести, ветки шевелятся, зомби обшаривают окрестности, ищут наглого пришельца. Дальний край долины скрыт туманом. А рядом — забор. Выглядит целым, и колючая проволока сверху не изодрана. Вот и появилась ясность с дальнейшим маршрутом. Тук-тук, кто в теремочке живет? Сейчас узнаем.

Вдоль забора пришлось пробиваться с боями, ликвидировал еще одного снорка. В затворе автомата заклинило патрон, и в широко распахнутые ворота я вошел с кучей металлолома за плечами и своим ножом. Внутри находился герметичный купол со шлюзовой камерой вместо обычных дверей. Знаем мы такие системы. Входишь — дверь закрывается, а откроется или нет, зависит от доброй воли хозяев. Вот возьмут и пустят газ, ладно, если сразу боевой, могут и усыпить, захватить в плен и долго мучить. Как говорил старина Джон Сильвер, «сушеная камбала будет плакать от жалости, и живые позавидуют мертвым». Дверь гостеприимно распахнулась. Рискнем.

Шлюз я прошел легко. Обычная десятисекундная задержка и все. Ко мне колобком подкатился быстрый, как ртуть человечек среднего роста. Руки его находились в постоянном движении, и одна гримаса на лице сменяла другую.

— Связи нет, охраны нет, что происходит? — заверещал он обиженно.

— Блокада Зоны. Американцы с арабами заменили охрану периметра и глушат связь. Выход только на Кордон. И, кстати, о какой охране идет речь? — поинтересовался я.

— У нас прекрасные отношения с кланом «Долг», они обычно охраняют нас от зомби и снорков, помогают в поиске артефактов. Но в этот раз после выброса никто не пришел. Просто невероятно, — он удивленно зашевелил бровями.

— Кого из «долговцев» знаю — парни надежные. Не бросят вас, — успокоил его.

— Позвольте поинтересоваться, а с кем из клана вы знакомы?

— С Мамонтом и его квадом, Штык в приятелях, молодежь всякая.

Он внимательно посмотрел на мои руки, наколки, что ли искал?

— А вас как зовут, любезный? — спросил хозяин.

Ох, и взбесился же я. Достал он меня этим «любезным» до самой печени. Конечно лучше чем «эй, мужик», но не намного.

— По разному, уважаемый. Для простоты можете обращаться ко мне «ваше превосходительство». Вы здесь один, или можно еще с кем-то пообщаться?

Взглядом я его не сжег, но на место поставил. Дядька оказался с чувством юмора, и мой демарш перенес с улыбкой.

— Есть с кем поговорить, загадочный незнакомец, идите сюда, — донесся голос из глубины купола, — идите сюда.

Зовут — иди, бьют — беги. Можно конечно и подраться, если есть время и настроение. В глубине помещения сразу за комнатой отдыха находилась стойка приема добычи, хабара по-местному. Решетка, прилавок, все как у торговца на Кордоне, только с той стороны не толстяк в меховой безрукавке, а джентльмен в синем халате.

— Чем торгуем, господа?

В ответ мне зажгли голографический экран. Глянув на страничку с расценками на оружие, я понял, что снаряжение надо доставать где-то самому. Самый скромный автомат стоил как приличная машина за речкой. Посмотрел на цифру под гаусс-винтовкой. Пересчитал нолики. Все точно. Полмиллиона. Неплохая квартира в Риме или Милане. Москву не предлагать. Ладно, лучшее враг хорошего. Выложил в окошко весь трофейный металлолом. Оставил себе обрез в хорошем состоянии. Посмотрел список заказов и с удовольствием увидел там стопу снорка. За нее были обещаны вполне приличные деньги.

— Вы не очень легко одеты, сталкер? — задал мне вопрос торговец в халате.

— Лето на дворе, — решил я не замечать скрытой издевки, — вы же тоже не в тулупе.

— Радиации не опасаетесь? — уточнил он.

— По жизни фаталист, на всякий случай артефакт имеется.

Я подождал, пока мне отсчитают деньги за захваченное в бою оружие. Внимательно изучив прайс-лист, решил не баловать затворников купола широкими жестами и купил одну-единственную пачку патронов к обрезу за двести пятьдесят монет! Как жив остался, не понимаю. Сердце закололо, челюсти свело от невысказанного мата. Убрав в карман чуть больше двух тысяч, зарядил обрез и достал из контейнера «слезы огня». Теплый голубой свет заполнил помещение.

— «Вспышка», — определил колобок.

— Неправда ваша, — уел я его, и для наглядности достал «вспышку» и положил рядом. Два одинаковых шарика лежали рядом, и только по переливам энергетических волн была заметна разница. — «Слезы огня», снимают радиацию на треть и никаких вредных последствий.

Убрав артефакты обратно на пояс, я пошел к выходу.

— Деньги готовьте, Гобсеки, сейчас вас лапами снорков закидаю, — пообещал я жадным ученым и открыл дверь шлюза. Интересно, ушли зомби от вертолета или нет? Винтовку надо забрать в любом случае. Если она без патронов, продам.

Ну, вот, с местонахождением определился. Я на Янтаре, в известном всем сталкерам лагере ученых. Вся Зона знает профессора Сахарова. Как же второго зовут? Дядька Семен его называл. История эта связана с легендой о Меченом. То ли он им помог, или они ему. Наверно, патрон бесплатно дали. Одну штуку.

Размышляя о вечном, не торопясь и оглядываясь по сторонам, дошел до тела снорка. Не зная, что такое стопа, я оттяпал ему ноги по колено и пошел обратно. Лязг дверей шлюза прервал разговор ученых. Просунув в окно решетки куски монстра, требовательно сказал:

— Деньги давайте.

Мне без разговоров выдали девять тысяч. Еще сто одиннадцать зверьков, и миллион в кармане. В комнате отдыха стоял ящик с цифровым замком. Прибрав туда деньги и сполоснувшись по пояс под краном, я принял решение сделать до ужина еще один рейс. Очень не хотелось покупать у этих ребят колбасу или тушенку по их грабительским расценкам. Перебьются, с мягким знаком. По-хозяйски подойдя к экрану, изучил список чего им надо. За артефакт «морской еж» был обещан спецкостюм. Хорошая вещь, нужная. На северо-запад от купола на карте был обозначен маленький завод, весь покрытый отметками предполагаемых тайников. Увидев мой интерес, кругленький профессор решил поучить меня жизни.

— Не вздумайте, молодой человек, туда соваться. Это владения контролера, самого опасного существа Зоны. Те несчастные зомби, которых вам пришлось уничтожить — его жертвы. Когда он приобретает новую игрушку, ему приходиться отпускать из-под своего влияния кого-то из старых пленников.

— Сколько человек у него в свите? — спросил я.

— Около десятка, — ответил Сахаров.

Вспомнился бой с монстром в Темной Долине и видение банковского чемоданчика. Я по прежнему люблю деньги, но сейчас мне понятно, что есть вещи и поважнее.

— Вы снова ошиблись, господа ученые.

— Интересно, в чем, на этот раз? — заинтересовался колобок.

— Самое опасное существо Зоны — это я.

Они еще стояли с широко раскрытыми ртами, когда за мной в очередной раз загрохотала сталь дверей.

Выйдя из ворот, призадумался. Странный здесь участок, неправильный. Зверей нет, понятно, снорки всех распугали. Но ведь и аномалий нет. Полдня брожу, ни одной не видел. Поэтому и зомби много, негде им умирать. Вон, кстати, еще один сидит. Лежа тут не поползаешь, трава высокая, снорка обнаружишь, только стукнувшись с ним головой. Я присел и начал тихо подкрадываться. Зомби махнул рукой и до меня донесся странный звук. В руках его была гитара, и он пытался взять аккорд. Удачи тебе, парень. Отвернув резко на север, я двинулся прямо на невысокий, но скользкий после недавнего дождя склон. Тут тоже были тайники, за железными гаражами и в бетонных коробках. Между склоном и забором был виден люк смотрового колодца. Идеальное место для захоронки. Пойду, проверю. Нежно сняв крышку, я преисполнился гордости. Контейнер с артефактом! Пять, нет, десять баллов Гриффиндору, позор Слизерину! Тоненькая пленка переливалась зелено-синим цветом и радовала глаз. За неимением рюкзака пришлось повесить находку на пояс. Идем дальше. За гаражами, прямо под стеной вокруг заводика, был прикопан вещмешок с «золотой рыбкой». Это не я такой умный. Старый хозяин подписал добычу. Два артефакта. Тут есть где разгуляться. Пойду, обыщу автобус. Предчувствия меня не обманули. В ящике для инструментов кто-то бережно пристроил два «бенгальских огня», хорошо мне знакомых, шестьдесят патронов к «винторезу», бутылку водки и банку тушенки. Поборов желание сразу подкрепиться, решил оставить ее на ужин. За насыпью, на которой стоял автобус, просматривалась еще одна котловина. Оттуда тянуло дымком, и доносились голоса. Продвинутые на Янтаре зомби, у костров сидят, песни поют. Не с моими последними десять патронами войны затевать, пусть живут, пока сами не полезут. На завод! Не тут-то было. Сзади раздался дикий вой. Такими песнями гитарист всю округу на ноги поднимет. Мне это не к чему. Мне тишина нужна. Вернувшись, я увидел странную на первый взгляд картинку из жизни воскресших мертвецов. Два здоровяка держали музыканта за бока, а третий пытался вырвать у него любимый инструмент. Вот уроды. Стрелять не хотелось, патроны дорогие. Пошел в рукопашную. Перерезал клинком сухожилия под коленками самому активному отбирателю чужого и ударил острием в шею. Нет результата. Рубящий удар лезвием. Раз, два, три. У него, что, голова к плечам гвоздями прибита? С шестого удара я его развалил. За спиной стало тихо. Сломали музыканта, в прямом смысле, пополам, и шарят руками, к оружию тянутся. Левому из левого ствола в лоб, правому из правого. Вот и еще два обреза, пяток патронов и пистолет. За моей спиной гитара, в кармане пиво и хлеб. Не к месту цитата, нет у меня в этот раз пива, да и хлеба тоже, и есть хочется, словно три дня голодный, но гитару я не брошу и пацана похороню по-человечески. Тяжело ножом копать могилу, поэтому решил обровнять и углубить готовую яму. Ну, вот и прошел мой первый день в Зоне. Утрамбовав небольшой холмик, двинулся в купол к парочке Шейлоков. Сейчас надо выведать у них, что за пленку мне удалось достать. Не хотелось отвечать на всякие вопросы, в основном дурацкие, поэтому инструмент пришлось припрятать в ближайший пустой тайник.

1942 год, окрестности Чернобыля

Доехать без приключений до кордона Викингу с компанией не удалось. Из-за перелеска донесся гул моторов и громыхнул взрыв. Все вскинулись.

— Надо бежать! — крикнул вполголоса Давид.

— Куда и зачем? — спокойно спросил сталкер. — И вообще, принцип единоначалия никто не отменял. Надо будет бежать, я скажу. Переодеться надо, это факт.

Он снял с себя монолитовский защитный костюм и передал его ротмистру. Народ с удивлением уставился на его любимую футболку. Там было на что посмотреть. Передвижники отдыхают. Абсолютно голая девчонка с мечом в руках в окружении языков пламени и черепов. По лезвию меча горела серебром руническая надпись.

Из рюкзака был извлечен скафандр ученых. Оставить его в подвале было выше человеческих сил. Такая удача доставалась на долю далеко не каждому сталкеру. В него был одет Давид. Сидорович поделился с Котляровым одеждой и отдал ему сапоги, надев на себя извлеченные из-под соломы лапти. Отряд стал выглядеть странновато, но на беглецов не походил, однозначно.

— Вперед! — скомандовал Викинг.

За поворотом стояли два мотоцикла, легковая машина и еще одна лежала на боку. Вокруг нее суетились зеленые мундиры с вкраплением двух черных пятен.

— Навались! — крикнул сталкер, и, вдохновляя своих бойцов личным примером, уперся руками в крышу «Мерседеса». Вытащив из салона двух раненых, одного эсэсовца, второй оказался гражданским, Викинг приступил к осмотру. Вместе с ним присел на корточки еще один офицер в черном мундире.

— Безнадежно, — сказал сзади ротмистр. Немец, судя по всему, был с ним согласен.

— Это мы будем посмотреть, как говорят в Одессе, — предводитель маленького отряда твердой рукой разбирал кармашки рюкзака. В ход пошли уколы и пена медицинского клея. Штандартенфюреру и этого хватило, а дядька в костюме был плох. Прямо на рану в животе Викинг положил «кусок мяса» и залил его клеем. Еще один укол, и штатский забормотал.

— Что говорит? — стало интересно командиру.

— Жалеет, что не увидит Вену перед смертью, — перевел Давид.

— Дома надо сидеть перед кончиной. Лет через тридцать пусть об этом подумает. А Вену посмотреть можно. Викинг развернул трофейный развлекательный модуль, развернул проекцию объемного экрана квадратом на два метра, и включил клип бала в Венской опере. Пока все смотрели, он пощелкал клавишами, и когда отзвучала бессмертная музыка Штрауса, вывел изображение на экран.

— А это мы с Кальтенбрунером на Штефанплац, — сказал он. Все встали по стойке смирно. — Раненных в госпиталь, мы к вам завтра в Чернобыль заедем, в гости. Осторожней на дорогах, здесь на каждом шагу можно наткнуться на эхо войны. Свободны. Давид, переводи. Шнель, шнель! Шевелитесь, арийские свиньи!

Немцев как ветром сдуло.

— Пан Викинг, правда, хорошо знает шефа СД? — спросил поляк.

— Нет. Случайная встреча, но видишь, пригодилась.

Сташевский облегченно вздохнул. Ему ужасно не хотелось оставаться одному, но служить немцам не хотелось еще больше.

— Запомните, парни, мы сами по себе, остальные наши враги. Друзей у нас нет, но нам никто не мешает использовать военные хитрости, обманывать противника и заключать временные союзы. Вот стоит сталкер посреди Свалки, слева слепые псы, справа бандиты. Что ему, лечь на месте и загнуться от радиации? Да не дождутся! Дашь очередь по стае и бегом к шайке. Сцепятся между собой две банды собак, двуногие с четвероногими, мясо клочьями летит, а сталкер идет куда хочет, и на всех поплевывает. Сидорович, поехали домой, в баню пора, одеться как все и ужинать. Надо что-то с транспортом придумать, не престижно на телеге ездить и медленно.

— В перелеске два танка брошенных и машина командирская, — вмешался в разговор возница. — Я их сеном по осени укрыл, так всю зиму и простояли.

— Молодец, мы тебе все лишнее перед отъездом оставим, и поможем тайники наделать, чтоб ни одна сволочь тебя не раскулачила, — пообещал хозяину Викинг.

— Куда мы собираемся? — спросил Давид.

— Не знаю, не решил еще. Можете все думать, где наш дом. Здесь оставаться нельзя. Осенью начнутся карательные акции против партизан, в сорок четвертом Костя Рокоссовский в этих местах танковым ударом вырвет у судьбы маршальские погоны. А потом долгое и бессмысленное строительство социализма и Чернобыльской АЭС. Первый выброс и миллион парней, умирающих по всей стране от лейкемии и рака легких. Нет уж, нам здесь делать нечего.

Народ призадумался. Первым отреагировал Сидорович.

— Значит, Советы вернутся и все запакостят? Тогда тайники надо делать всерьез.

— Ты думай, где и как, а мы поможем, — заверил его сталкер. — Денег надо добыть много, чтоб на всех хватило. Допустим, перед уходом гестапо ограбим. Как нас учил личным примером товарищ Сталин.

— Ты парень боевой, Викинг, я тебя уважаю, но Сталина не трожь! — сорвался на крик Котляров.

— Да упаси меня Черный Сталкер. Не тронь говно — вонять не будет. Брал Коба казначейство в Тифлисе, громко, со стрельбой и горой трупов. Из налетчиков вождь, из урок авторитетных. Извини за правду, брат.

Серега понуро замолчал. Люди здесь подобрались смерть видавшие во всех видах, жизнью ученые так, как Горькому и не снилось в его университетах, и правду ото лжи отличали мгновенно. Никто ни в едином слове Викинга не усомнился.

— Как можно точно знать будущее? — задал вопрос, интересующий всех, кроме Сидоровича, Остерман.

— Давид, братишка, ты веришь в воскресенье Лазаря?

— Нет. В нашей Книге этого нет.

— Час назад ты видел чудо. Они были бы уже мертвы, если бы не мы, с нашей аптечкой и артефактом. Только на крест мне не хочется. Я лучше буду жить долго и счастливо, и умру от старости. Вот в таком разрезе. А будущее известно не все, а только на семьдесят лет вперед. Считай это достоверным прогнозом разрушенного при бомбежке научного центра. Скафандр твой тоже оттуда, трофей, и разные полезные вещи. Будем их беречь, неизвестно что и когда пригодится. Хватит с нас на сегодня приключений, домой!

Киевская база

Умник объявил боевую тревогу прямо во время обеда. Ревела сирена, остывал недоеденный борщ со шкварками, а личный состав базы занимал места по боевому расписанию. Вскрывались склады, и цинки с патронами громоздились на шершавом бетоне. Отменялись все допуски и отпуска с увольнительными.

Шагнул человек в телепорт и исчез. Институты прикладной физики получали данные для расчетов, а ракетчики вводили координаты целей и шифры старта. В песках эмиратов и на берегу Потомака многие впали в задумчивость. Непредсказуемость славян давно стала притчей во языцах. Эти могли ввязаться в войну против всех просто из вредности.

Панику слегка притушил личными звонками сам Гетман. Заявив, что независимая Украина проводит внеплановые учения для укрепления мира во всем мире. Чтоб соседи по планете не скучали. Праздность мать всех пороков. Затем началась серьезная работа. После бессонной ночи блок стран, не имеющих нефти и заинтересованных в альтернативных источниках энергии, был в целом создан. Япония, Корея, Сингапур на Востоке и Германия, Италия, Хорватия, Словакия на Западе согласились на совместные действия. Об исчезновении Смирнова Умник никому не сказал. Это дело сталкеров Темной Долины. Они найдут своего друга, даже если за ним придется спуститься в ад. К утру самолет из Киева сел на военном аэродроме под Шанхаем. Группу ученых встретили их коллеги и Панда. Он и взял руководство операцией на себя.

Привычно взяв в руки контейнер, снайпер двинулся в центр огромного павильона. Площадка была заставлена измерительной аппаратурой. На экран передавались данные и изображение с украинской базы.

Как все сталкеры, Умник ценил хорошую шутку, веселый розыгрыш и красивое зрелище. Сценарий сегодняшнего действа он продумал детально, шоу должно было получиться занимательным, не в ущерб делу, разумеется. Сложная аппаратура щелкала и сверкала вспышками индикаторов. Китайцы поставили сборный ангар прямо на бетонке взлетной полосы. Простое человеческое любопытство привело на место половину руководства республики. Места хватало. В стороне возились хваткие ребята с телекамерами, готовились снимать новости. В чем тут дело никто не представлял, и всем было интересно, что же выйдет у большеносых союзников Поднебесной.

Потапенко достал свой артефакт. Повертел его в руках и со всего маху шваркнул им о шершавый цемент пола. Серебристая полусфера сверкнула мгновенной вспышкой, и засветилась постоянным сиянием. Народ напрягся. Генерал повелительно махнул Панде рукой и мастер-сержант коротким резким волейбольным ударом вбил свой «телепорт» прямо в центр заранее подготовленной и размеченной площадки. Две полусферы перемигивались в лучах прожекторов за тысячи километров. Эх, подумал Умник, если это последние артефакты, то на Альфу Центавра полетим с голым, короче неподготовленными.

— Панда, вперед! — скомандовал он голосом Сотника, братика своего пропавшего.

Снайпер сделал пять шагов по взлетной полосе, сверкнула искра, и оказался он в Европе. Когда всей группе вручали награды, его золотой дождь обошел стороной. Врачи и вежливые санитары с глазами офицеров задавали ему в то время вопросы.

Генерал подкатил к сержанту столик с его коробочками. Пять орденов досталось. Франция и Германия, Бельгия и два от щедрой Украины. Подскочили ассистенты с указами и наградными листами.

— Иди, доложи руководству об удачном испытании ноль-перехода, и сразу назад. Будем думать, как нам дальше жить.

Панда, перехватив ручку передвижного стола, согласно кивнул и повторил путь из одной части света в другую. Откатив награды в сторону, сержант подошел к командующему базой, и, отдав честь, доложил:

— Постоянный переход с Киевской базой установлен. Прошу разрешения использовать его в рабочем порядке.

— Разрешаю.

Под троекратное «ура», военные встали по стойке «смирно», а украинская делегация за исключением пилотов, которым предстояло отгонять обратно самолет, двинулась домой, есть борщ ложками, а не рис палочками. Вместе с ними вернулся и сталкер Темной Долины Панда, снайпер, пока еще сержант.

Вот и появился кто-то из своих, обрадовался Умник и погнал несчастного китайца в дальний сектор устанавливать оборудование вокруг неожиданно испортившегося перехода в Зону. Заодно заставил его передать на склад вытащенные Сотником запасы наркотика. Привычно закрутилась машина дележа добычи. Вот всегда так, одни дивиденды считают, а другие под смертью ходят, обиженно подумал Умник. Пора заняться этим миром, добавить ему справедливости. Данные текли потоком и компьютер, отбросив лишние мысли, взялся за их обработку.

Где- то в лесу

Александр Михайлович шел осторожно. Выходить из «зеленки» к людям он не собирался и оружия взял с собой под завязку. Что немцы, что полицаи могли расстрелять человека на месте за случайно подобранный патрон, а уж с ним разговор был бы вообще коротким. Автомат на плече, пистолет и граната за поясом, взрывчатка в мешке за плечами. Сразу ясно — партизан. Второй год идет большая война, да и до этого было не намного легче. Поляки разбитые по болотам прятались, советские их ловили. Стреляли, резали друг друга с лютостью нечеловеческой, кожу с пленных сдирали, живьем жгли. Дешево здесь стоила жизнь людская. Да ни черта она не стоила. Хочешь остаться в живых, так беги отсюда или бери в руки оружие и дерись за каждый прожитый день. Бежать от Советов — дело гиблое. У них граница на замке. Стерегут ее Карацупа и Ингуш. Кто-то из них собака, а второй герой-пограничник. Ловит нарушителей. Нечего по свету бегать, на Родине дел много. Лес валить, золото на Колыме добывать, каналы строить. Так и остался Александр Михайлович по эту сторону границы. А потом полетели самолеты на Киев, сбросили по дороге бомбы на домик в лесу, и остался он на белом свете один, и ни кола, ни двора. Подобрал на поле боя оружие и пошел на дорогу за едой. Через две недели прибился к нему партизанский отряд из местных партийцев и окруженцев. Отвел их на остров в Диком болоте и стал главным разведчиком. Осенью столкнулся с патрулем полевой жандармерии и в одиночку положил их всех. Один — шестерых. С тех пор звали его только по имени отчеству. Была у него до войны и фамилия, но за ненадобностью забылась. Вот такие дела. Зима выдалась холодной и голодной. От отряда осталась половина. По весне взяли штурмом немецкий аэродром, наелись, трофеев набрали. Через два дня приехали егеря, полезли в болото, там и остались. За Александра Михайловича и командира отряда объявили награду. Серьезную сумму, да не в остмарках, а в настоящих. Пришел связной из областного штаба, приказ притащил. Мост надо взорвать, сроку неделя. Мог бы и в болото булькнуть по дороге, этот связной, сидел бы разведчик у костерка, хлебал бы ушицу, а не шел по кустам, озираясь через шаг. Под ногами засеребрилась паутинка. К таким делам партизанам не привыкать. То черные пятна перед глазами, то небо среди бела дня в звездах, чего только с голоду не привидится. Затрещало вокруг не по хорошему. Метнулся боец в сторону и врезался со всего маху в метровый валун. Сразу все слова матерные вспомнились, какими армейцы партийцев обзывали. Замечтался о рыбке свежей и камень просмотрел. Прислонился спиной к теплому граниту, осмотрелся разведчик, и понял ясно, что заблудился. Не был он здесь раньше никогда. Занесли ножки непоседливые буйну голову в места нехоженые, незнакомые. Куда же его занесло? Если не знаешь, что делать, не делай ничего. Александр Михайлович залег, положил под голову мешок с тротилом и затих. Странновато выглядел лес вокруг. Деревья перекручены неведомой силой, паутина свисает с веток. Птицы не поют, издалека гремит. Бой идет где-то. Неуверенные шаркающие шаги по ту сторону камня. Будто пьяный идет, или голодный еле-еле ноги переставляет. Метров за сто слева под деревом на секунду появился силуэт мужика с бородой и покатыми плечами и тут же исчез. Зашевелились ветки, примялась трава, как будто по ней бежал кто-то невидимый, в сказочной шапке-невидимке. Замер прохожий с той стороны, а рядом довольно заухал невидимка. Зря ты так парень! На звук стрелять дело не хитрое. Короткая очередь снесла голому волосатому мужику голову напрочь. А ты не ухай. Из-за камня раздался лязг затвора. Вот и славненько. Получи, фашист, гранату. Рвануло знатно. Крови, как не странно, практически не было. Порубанный осколками труп, автомат незнакомый, патроны и бинт. В нем было что-то неправильное. Бинт. Хрустит обертка. Пахнет больницей. Страна изготовитель. Белоруссия. Минский фармацевтический завод. У соседей получилось, мать их. Зажили без Советов своей страной. Может и Украина исхитриться сама по себе остаться, без панов, товарищей, камрадов и прочих уродов? Кажется, надо к людям выходить. Новости узнать, и хлебом разжиться.

Трофейный ствол за спину, бинт за пазуху, и ползком через поляну. Давай, разведчик, труба зовет. Насчет волосатого человека особых сомнений не было. Всегда ходили слухи, что живет в чаще леса хозяин. Остался с древних времен. Кто его лешим зовет, кто кикиморой, но в его существовании уверены были все рассказчики. Вот и повидались. Слаб оказался косматый против пули. Война дело серьезное, тут ухать не надо. Через двадцать метров заросли закончились. На поляне резвились, гоняясь друг за другом, лохматые собаки. Перекатывали что-то. Добытая винтовка была с прицелом, и Александр Михайлович глянул в оптику. Собачки играли с человеческим черепом. Чудны дела, твои, боженька, и твоей мамочки. А дальше, за следующей рощицей, проглядывалась плетеная из проволоки длинная стена. Видел он такие. Наставят в поле столбов, натянут проволоку колючую, вот тебе и лагерь. Только здесь опоры стальные, и покрашено все маскировочной зеленой краской. Секретный объект, не надо к бабке гадалке ходить. Стая лохматых псов, набегавшись, спряталась в кусты. Тихо кругом, только с севера идет рокочущий звук. Главное в лесу — не делать резких движений, и тогда тебя никто не заметит. Иди вперед плавно и неспешно, где можешь, ползи, и никто тебя не заметит. Сам поглядывай по сторонам и больше слушай. Треск веток под чужими ногами, кашель курильщика, скрип ремней выдаст гостей леса раньше, чем ты их увидишь.

На открытое место разведчик не пошел. Змейкой скользнул на запад к отвесному склону, ограждавшему долину с той стороны. Надежно прикрыв левый бок, Александр Михайлович двинулся дальше.

Так, никуда не торопясь, замирая на минуту после каждого шага вперед, добрался он до ограды. Не правильно она выглядела, не было за ней хозяйского пригляда. С опор краска осыпалась, ржавчина по металлу поползла, и, самое главное — дыра не заделанная и три покойника рядом. Нет, кто, что не говори, а немцев здесь нет. Вспомнились ему разговоры у зимних костров о брошенных в панике складах, доверху наполненных консервами и патронами. Вот удача привалила! Быстренько обшарив трупы, убедился в своей правоте. Консервы, галеты, колбаса, напиток кисленький в жестяных банках. Богато люди живут, то есть жили. Надо узнать все в деталях. Командир всегда после доклада говорит: «Подробности давай». И это правильно. Просмотрит разведка пулемет, там десяток бойцов и ляжет. А пополнения нет, и не будет.

За спиной взвыли лохматые псы. Потревожил их кто-то. Александр Михайлович забрался на узкую, шагов в пять, полоску земли между двумя рядами железных столбов и замер. Прямо перед ним, посреди дороги, заваленной битой после бомбежки техникой, сидел вокруг костра вражеский дозор. Вольготно расположились парни в серых мундирах. Двое на корточках сидели, двое лежали, еще один жарил на огне мясо. Где они дичь взяли, ведь в лесу пусто, одни собаки? Почему в карауле нет никого? Дураков на второй год войны уже всех схоронили. Должен быть пост, найти его надо. До рези в глазах смотрел вокруг лучший партизанский разведчик. Только ветер шевелил листья кустов вдоль разбитого шоссе. Тут можно полк СС в засаду посадить, и ты их увидишь, когда они тебе «хенде хох» заорут. Вспомнились рассказы бойцов, хлебнувших лиха на финской войне. Там снайпера на деревьях сидели, как птицы в гнездах. Их так и звали «кукушками». Надо посмотреть. Поднял глаза наверх, глянул налево, и сразу нашел пропажу. Готовый к стрельбе с колена, на площадке из стальных прутьев, расположился стрелок. В оптику винтовки он смотрел вдоль дороги, не обращая внимания на то, что происходит у него под ногами. Снайпер «Монолита» помнил недавний рейд Меченого по этой дороге и не расслаблялся. С той стороны перед поворотом на Припять был еще один пост, но это в свое время не остановило ни Стрелка, ни группу «Отчаянных». С утра бойца клана одолевали плохие предчувствия. Беда была на пороге. Нож вошел ему в шею, прямо под затылок и все ощущения оставили его вместе с жизнью.

Александр Михайлович удивился легкости, с которой ему удалось свалить здорового мужика. Войны не нюхал, сволочь тыловая. Посмотрим, чему этих жизнь учила, драться или медок хлебалом наворачивать? Винтовка трофейная была прекрасна как сказка. Магазин на десять патронов, затвор автоматический, дергать после каждого выстрела не надо. В прицел все до мелочей видно, глушитель на конце ствола.

Первые пули достались сидевшей парочке и костровому. Лежащим еще встать надо, а у этих оружие под рукой, как дадут очередью, мало не покажется. Четвертый выстрел прикончил еще одного в сером мундире, а с последним, пятым, промашка вышла. Не стал он вскакивать, озираться, смотреть, что с его товарищами боевыми приключилось. Не вставая, перекатился, вражина, за пачку бетонных плит, и сразу открыл оттуда огонь.

— Хана тебе, сталкер! — заорал последний уцелевший, а из-за поворота уже бежало подкрепление, первая двойка, вторая, противно засвистели рядом пули, и как говорил одессит Жора, танцы потеряли былую томность. Пора было давать деру.

Скатившись по вертикальной лесенке на землю, разведчик, мотаясь под тяжестью добычи, рванул через дыру обратно в лес. По дороге, сразу за камнем ему попался дядька из беглых пленных, да еще и контуженный. Тут стреляют вовсю, а этот стоит во весь рост, и из одежды на нем одни штаны. Погнал его Александр Михайлович тычками перед собой и, пробежав с полкилометра, дал ему подножку и рухнул на землю рядом.

— Все, ушли, пять — ноль в нашу пользу. Ведет «Динамо» Киев, — хрипло выдохнул ушедший от очередной погони партизан. Пошарив в мешке, вытащил пару банок с напитком, и лихо открыв, отдал одну случайному попутчику. Тот, внимательно посмотрев, что и как делает разведчик, с удовольствием выпил. Замычал от удовольствия и сам, дернув за колечко, распечатал вторую баночку.

— Ну, все, братишка, тебе налево, а мне направо. Сейчас полицаи спохватятся, егерей вызовут, те нам дадут оторваться по полной. Уходи отсюда подальше. Удачи тебе!

Контролер стоял и смотрел вслед единственному существу, которое его не боялось, угостило, заботилось и напоследок поделилось с ним чем-то невыразимо приятным. За кустами уже бежали вооруженные люди, их было слишком много для прямого воздействия, но рядом была стая чернобыльских псов. Внезапная атака порождений Зоны заставила монолитовцев отступить. Контролер огляделся по сторонам, вытащил из одного из брошенных рюкзаков банки с энергетическим напитком, и улыбнувшись чему-то своему, двинулся на север, в Припять, брошенный город.

Глава 2

Зона, лагерь ученых «Янтарь»

Выспаться мне, естественно, не удалось. Все мне в Зоне нравиться, кроме этой аномальной особенности. Сначала лязгнули двери тамбура, да и черт с ними. Бывало Акелла или Герда как щелкнут во сне зубами, куда громче выходило. Перевернешься на другой бок и дальше спишь. Но после этого ранний гость устроил шумную торговлю хабаром, призывая в свидетели всех святых. Сев на койке, и резко потянувшись, я бодро рванул в душ. По примеру всех наших стрижку сделал модную, «под ноль», чтоб голова не потела. Экономически верное решение, сокращает расход шампуня. Мотая головой, полотенца мне никто не дал, натянув на ходу штаны и майку навыпуск, я босиком вышел в общий коридор. У решетки, напротив Сахарова, ростовщика с дипломом, стоял бродяга с испитым лицом, того неопределимого возраста, когда ему с одинаковым успехом может быть от тридцати до шестидесяти.

— Ты откуда взялся? — проявил новенький инициативу.

— Ты что, не видишь, что я мокрый? Следовательно, из душа, — съязвилось мне.

Пока он в задумчивости прикидывал, как точно сформулировать вопрос, не допускающий уклончивого ответа, я достал из стенного шкафа ботинки. Бродяга насторожился.

— Офицер-десантник? — спросил он, кивая на обувь.

— Просто офицер, ничего особенного не умею. Да и звание дали по знакомству, — ответил я чистую правду.

— Да!? И кого надо знать, чтоб так интересно жить?

— Хотя бы пана Кречета, — прозвучал мой ответ, и наступила тишина. Ее можно было потрогать и даже отломить кусочек. Уважали здесь моего приятеля Макса. Пока они хлопали глазами, я обулся, еще раз внимательно изучил карту и двинулся на поиски добычи, еды и приключений. Шагнув за порог в серый рассветный туман, и напевая вполголоса для бодрости, что «две тысячи лет война, война без особых причин, война дело рук молодых, лекарство против морщин», двинулся к заводу. Должен там, среди всего прочего ждать меня приличный ствол, а то ходишь тут с обрезом, как новичок или неудачник хронический. Собственное псевдо назвать стыдно, засмеют. Майку оставил навыпуск, закрыл пояс. Может у меня там «Стечкин» висит или «Орел пустыни». А вторым стволом многие в зоне гладкоствольное оружие таскают. Патроны к нему не дефицит и по слепым псам стрелять навскидку очень удобно.

Из разбитого автобуса пахнуло сигаретным дымком. Сходим, пообщаемся.

— Эй, хозяева, гостей принимаете? — спросил я, плотно прижавшись к заднему колесу. А то у некоторых привычка есть, сначала стреляют, а потом думают.

— Ты откуда тут взялся? — ответил мне вопросом на вопрос хриплый голос из салона брошенной в старые времена техники.

— В ангаре у Сахарова ночь провел, сейчас хочу по окрестностям пробежаться, — сказал я чистую правду. Просто не всю.

— Кого в баре видел, что слышал, новости какие слышал, кто у тебя в знакомых числится? — поинтересовался мужичок с ноготок. Любопытный человек какой, ладно еще стволом в лоб не тычет.

— Знаю парней из «Долга», Штыка, Пулю из молодых, Мамонта с его четверкой. В баре никого не видел, не заходил. Новостей много, главных, считаю две. Смена охраны периметра и помехи в связи.

Достал я из кармана многотиражку нашей базы, взял за завтраком вчера прочитать, да не получилось, и отдал дотошному собеседнику.

— Вот тебе, факты и догадки. Никто ничего толком не знает.

Мой новый приятель проникся ко мне доверием.

— Я тут в такую историю попал, весь народ смеяться будет, если узнает. Говорили в баре двое залетных, будто добыл их приятель артефакт редкий, «колобок» называется. Нашел он его здесь, на заводе, а вынести не смог. Загнали его зомби на козловой кран, посреди двора. Только и успел сообщение им отправить, что смерть настает, и все. Решил болтунов опередить, себе артефакт прибрать. А на Дикой территории взялись за меня наемники с бандитами. Ушел от них через подземный гараж, только между аномалиями пробираясь, опять свое фамильное ружье потерял. Второй раз в одном и том же месте. В прошлый раз мне его сам Меченый вернул. А сейчас кто мне поможет? — пригорюнился бедолага.

— Не плачь, любитель редкостей, решим твою проблему, — утешил я нового знакомца. — Все равно мне надо на Агропром выбираться, попутно на «Ростоке» порядок наведем. Ты сейчас иди к ангару ученых, жди меня к обеду.

— Эй, как тебя зовут? — крикнул собеседник мне в спину.

— В прежней команде называли Сотником, — пробурчал я себе под нос, не оборачиваясь. Как они мне надоели. Здесь любой может назваться воскресшим Элвисом, петь от этого лучше он не станет. Что тебе в имени моем? Слух у мужичка оказался звериный.

— А я Фома Охотник. Удачи тебе, Сотник! — радостно заорал он.

Лучше бы я дал объявление в газету. Под ногами расползалась жирная глина, раскисшая после очередного внезапного дождя. Случись что, здесь не разбежишься. Надо переходить на травку по обочине. Хорошо думается на прогулке. Для того, чтобы к себе в подвал попасть предстоит долгий путь. Пройти развалины завода, перевести дух в баре «Сто рентген», пробежать четверть Свалки и оказаться на Агропроме. Там друзья, Плакса и Фунтик, неразлучная парочка. Правда, придется завал в коридоре расчищать, ну это дело житейское. Главное — сможет ли Умник определить причину, по которой телепорт выкинул меня в бок на половине дороги. И удастся ли нам эту причину устранить. От размышлений чисто теоретического плана состоялся резкий переход к неприятной реальности.

Из кирпичного гаража, отрезая пути отхода, вылезла парочка снорков. Под стеной завода, в кустах, запрыгала еще одна двойка. Нет, ребята-дерьмократы, только чай. Я свои патроны тратить впустую по прыгающим влево-вправо монстрам не намерен. Биться с ними в рукопашную одному против четверых тоже не хочется. Порвут на кусочки. С двумя «вспышками» на поясе можно на чемпионате мира марафон бежать, а уж от этой стаи, я как от стоячих уйду. И рванул я по прямой, только грязь полетела во все стороны из-под подошв. Очень обидно было бы на всем ходу влететь в аномалию, поэтому, оторвавшись от зверюшек, темп сбросил. Оставшиеся без завтрака попрыгунчики недовольно рычали за спиной. Добуду оружие — всех перестреляю. Выведу снорков на Янтаре начисто. Клянусь.

Впереди, за штабелями бетонных блоков и разбросанных труб, в воротах завода, мелькали мотающиеся вдоль ограды зомби. Что же предпочесть, хитрость или скорость? За спиной затрещали кусты. Снорки не теряли надежды поймать шуструю добычу. Придется их в очередной раз обидеть. Выбор исчез, и спасти меня могли ноги быстрые и артефакты редкие. Вы хочете песен? Их есть у меня. Шоркнув ладонями об штаны, я рванул на прорыв. Первого бродячего покойника обошел по большой дуге, прошел по краешку мимо баррикады из мешков с песком, и нос к носу столкнулся с очередным зомби. В руках у него был средненький «Вальтер», с обоймой под пятнадцать патронов. Мне и одного хватит. Взял его руку на излом, и оторвал в локте. Никаких угрызений совести. Мертвым не больно. Вдали, в глубине завода, затрещали выстрелы. На глаза попалась вертикальная лесенка на бетонной опоре. Махом взлетев по ней, я присел на довольно широкую, в три доски, рабочую площадку. Много лет тому назад здесь ходил слесарь, проверял рельсы, подливал масло в толкатель, а сейчас спасается от зомби и монстров банковский клерк. Это и называется приключение, когда за тобой, не выспавшимся и голодным, гонится стая мутантов.

Рядом с двигателем подъема крюка лежал ссохшийся труп. Свисали вниз оборванные лямки рюкзака. Кажется, мне повезло. А этому парню нет. В рельс издалека ударила пуля. Почтенные зомби просят пошевеливаться. Здорово было бы пройти по балке в полный рост, легко и непринужденно, только вряд ли у меня это получиться. Встав на четвереньки, намертво цепляясь руками в железо, я осторожно пополз вперед. На земле кучкой столпились живые мертвецы. Обступили покалеченного. У ворот завывали снорки. Из зарослей вокруг им отвечали собратья.

Человеческое тело, пережившее выброс вне укрытия, лучший довод держаться от этого катаклизма подальше. Защитный костюм просто вплавился в кожу, превратившись в каркас для техногенной мумии начала двадцать первого века. Ладно, не будем думать о грустном. Я перевалился через помятое ограждение и упал рядом с рюкзаком. Неприметный, как будто вылепленный из грязи шарик лежал среди всякой трухи, в которую превратилось остальное снаряжение сталкера. Парень, придумавший артефакту название, был жестким прагматиком. Точнее не скажешь. Колобок, один к одному. Пальцы потеряли чувствительность, словно кожа на их кончиках стала в два раза толще. Полезай-ка ты, приятель, в контейнер, там тебе самое место, ну а я пойду дальше.

На противоположном конце подкрановых путей стоял, чуть-чуть завалившись набок типовой строительный вагончик. Непременный элемент Зоны, наряду с брошенной техникой и кучами стройматериалов. Проскакиваю поверху, спускаюсь с той стороны, и прячусь внутри. Вперед, Сотник, ты не один. С тобой дядька Семен и Юнец, живые псы ждут тебя и мертвый Волк с Лекарем и Отмычкой. Куда бы тебя ни привела твоя дорога, ты будешь в хорошей компании. Исполнение оказалось похуже замысла. Я сорвался с середины лестницы, схватившись за проржавевшую насквозь перекладину. Вместо простого мата из глубин моей глотки раздался вой злого чернобыльского пса. Недавно мне на базе не хватило кофе, я примерно так же зарычал, и чудесный напиток сразу нашелся. По кустам заголосили снорки, не любят, видно, псевдособак.

Запрыгнув внутрь вагона, первым делом внимательно огляделся. Не хватало повернуться спиной к затаившемуся в углу прыгуну в противогазе. Или аномалию пропустить. По всякому люди умирают, кто-то и в луже тонет, водкой упивается, блинами объедается, как дедушка Крылов, баснописец известный, но я так не хочу. Чернобыльский пес, пусть неправильный, ляжет в бою, взяв с врага свою цену.

На железной кровати в дальнем углу лежала очередная мумия. В ее ногах валялся армейский вещмешок. Наконец-то мне повезло. Парень при жизни был мелким торговцем. Пять новеньких, прямо в смазке, «чейзеров», согрели мне душу. Пачки патронов стали дополнительным бонусом. Убрав свой обрез в рюкзак, я взял в руки помповое ружье, повесив второе на плечо. Перезарядка всегда занимает много времени, а схватить другой ствол всего одна секунда. Правда, иногда нет и ее. Не стоит искушать судьбу, надо уходить. Когда ты смотришь Фортуне в лицо, важно не перепутать улыбку с оскалом, говорили древние карфагеняне. К чему придумывать новое, когда и старое хорошо работает? Как пришел, так и уйду. По крану, бросок в ворота, и нет меня.

Выглянув из вагона, я понял, что в одну реку нельзя войти дважды. Прямо под лесенкой в небо сидела донельзя злая компания голодных снорков и пыталась понять, где их еда? Только за это время у меня отпала нужда экономить патроны. Полную обойму я расстрелял секунд за десять. Два раза позорно промазал, отдача мотала ствол из стороны в сторону и задирала вверх. Три монстра остались валяться под бетонной опорой, а по мне открыли огонь зомби. Стрелки они оказались еще те, не подумайте что хорошие, но качество вполне компенсировалось количеством. Набивая подствольную коробку патронами, прикинул их число. Получалось пять или шесть стволов. Считал только автоматы. Стреляющего с середины грузовой площадки из «Макарова» мертвого пацана в брезентовой куртке, серьезной угрозой считать трудно, да и не к чему. Зачем он пришел сюда, о чем мечтал? Счастье для всех даром, и пусть никто не уйдет обиженным? Так не бывает. Если даром, это не счастье. Корм для свиней, большая пайка. Человек к своему кусочку пирога прорывается с боем. Винтовка рождает власть, сказал один китаец. Не Конфуций, конечно, но тоже не дурак. Пробегусь я к основному корпусу. Залезу куда-нибудь, посижу тихо часик, они успокоятся, и тихо, по-английски удалюсь.

Совсем тихо не получилось. Прямо на перекрестке центральной заводской площадки и боковой аллеи стояли в засаде трое зомби. Среагировать на меня они не успели. Картечь в упор рвет мертвую плоть с той же легкостью, что и живую. Пять выстрелов и все. Вопрос закрыт окончательно. Пусть Зона будет к вам милостива и не погаснет для вас свет Темной звезды. Мир распался на кусочки и стал черно-белым. Ноги отяжелели, будто налились свинцом. Дыхание исчезло. Непрямая атака пси-излучением. Контролер, сволочь, меня не видит, бьет наугад, по месту засады. Потерял кукловод марионеток. Хлещет оборванными веревками наугад. Вдохнул я глубоко, и завыл призыв к большой охоте. Ты бойся, рвали мы таких, дум властителей, в фарш нежный. Картинка перед глазами вновь стала цветной, между раскатившихся труб замелькали автоматчики, и пришлось протискиваться в первую попавшуюся щель. Обегая корпус с противоположной стороны, увидел широко распахнутую дверь. Скользнув мимо сожженного остова бронетранспортера, осевшего на разбитых ободьях спущенных навсегда колес, резким броском кинулся внутрь. Оставалось решить, куда дальше, вверх или вниз. Дядька Семен и Зомби, где вы, товарищу вашему маленький пушной зверек призывно лапкой машет. Вспомнил, что хорошая кирпичная кладка рассеивает излучение, и двинулся в подвал, от контролера спасаться.

На втором пролете лестницы трепетало марево. Привет от Зоны, спустя сутки наткнулся на аномалию. Перелез через перила и сразу увидел вторую. Тем же способом обошел и ее. Ну, вот мы и в подземелье. Проверим, кто здесь гремит цепями.

На второй площадке стоял лифтовой электрощит. Инстинкт кладоискателя закричал: «Копай, здесь клад!». Я поморщился, осторожно прошел по узкой боковой бровке и потянул дверцу. «Действительно, клад», сказал внутренний голос и смущенно затих. Баюкая на руках «винторез» с полной обоймой, и радуясь, что не выложил найденные вчера патроны, прикинул, что делать дальше. Жадность тянула в недра земли, за добычей, благоразумие хотело наверх. Осторожность напомнила о контролере, вряд ли он за это время умер. Двумя голосами против одного решение было принято. Иду вниз.

Последний раз сомнения одолели меня перед последним пролетом вертикального спуска. Пять или шесть ступенек были оторваны напрочь, и, спрыгнув вниз, обратно уже не залезешь. Веревку бы мне, мягкое кресло и бутерброды с черной икрой, разозлился я неожиданно, разжал пальцы и свалился на кучу песка. Прямо под железным трапом на второй этаж сидел снорк. Тоже, наверно, мечтал о веревке, чтоб повеситься. С такой-то рожей. Твоему горю поможем. Держи, приятель!

Завалил эту тварь, потратив пять патронов, на редкость живучим оказался мыслитель. Никуда не торопясь, обрубил ему лапы, деньги мне нужны, двинулся по темному коридору дальше. Протискиваясь по стеночке вдоль очередной «жарки» в центре прохода, подобрал первую «каплю». В жизни всегда так. Если есть что-то ценное, значит, и опасность рядом. Красивая девчонка непременно окружена ревнивыми поклонниками. Деньги лежат в сейфе под охраной, а рядом с артефактом всегда аномалия. Ну, вот и добрались до сокровищ Эльдорадо. Что у нас в тех ящиках вдоль стены?

1942 год

Команда Викинга встала с первыми лучами солнца. Вчера, набегавшись, после баньки и ужина все залегли на сеновале, даже не выставив пост. Сидорович клятвенно заверил, что за весь год немцы до него ни разу не добирались. Утро вечера мудренее, гласит народная мудрость, а глас народа, глас Господа. Настроение у сталкера было абсолютно безоблачным, и мелкие житейские неприятности, такие, как кружащиеся вокруг колодца с ножами в руках сержант и ротмистр, не могли его испортить. Парни завелись не по-детски из-за какой-то ерунды, типа, чей город Львов.

— Хватит, размялись, — распорядился командир. — Идите все сюда. Перекрашивать нашего Давида в блондина, дело бесполезное. С таким носом его за чистокровного арийца не выдашь. Значит, документы должны быть такими, чтоб случайно заехавший к нам на огонек гаулейтер Кох взял под козырек и свалил от греха подальше. Есть идея. Слушайте и радуйтесь.

Викинг перевел дух, посмотрел на свой дружный отряд и продолжил.

— Станешь ты у нас испанским грандом. Граф Гарсиа де ла Альба. Личный представитель испанского фюрера генерала Франко. На испанца еврей похож один в один. Сейчас мы тебя орденами обвешаем, как новогоднюю елку, и будут все за километр обходить. Главное, держись наглее, и вы все помните, что короля играет свита, подыгрывайте. Вопросы есть, задавайте.

— Что делает представитель союзников в такой глуши. Ему в Берлине надо быть? — спросил первым дотошный Остерман.

— Объясняю. Мы тут по секретному делу, ищем украденное Сталиным и его подручными испанское золото. Во время гражданской войны Советский Союз утащил из одного Мадрида шестьсот тонн золота, а в стране городов много и в каждом банки и в них деньги. А дорога у них одна. Поездом не доедешь, автомобилем тоже. Только на кораблик и в Севастополь или Новороссийск. А тут, на своей земле, незачем товарищу Сталину напрягаться, далеко золото везти. Киев рядом, вокруг него укрепрайон, второй по силе в мире, солдат миллион, хоть весь золотой запас мира свози сюда, ничего с ним не будет. Тут оно, парни, и испанское, и польское и румынское. И взять его наша задача, и прожить жизнь так, чтобы перед смертью было что вспомнить. Вот так. Еще вопросы?

— А какой первый в мире район по силе обороны? — спросил Серега.

— Тоже наш, вокруг Питера, — заверил его Викинг. — Крепче нашей обороны нет ничего, да и не надо. Не будем зря время тратить. Сегодня будем работать в штатском. Добудем бензина для машины, и поедем в город, осмотримся, раненых друзей проведаем, артефакты заберем.

Cборы были недолги. Высыпав хозяину очередную горстку царских червонцев, сталкер получил в свое распоряжение телегу с лошадью. Управляться этим экзотическим транспортным средством могло большинство членов группы, за исключением двух коренных горожан, Викинга и Давида. Забросив в сено две плетеные корзинки с едой, отряд двинулся за богатством и славой.

Первые километра три ехали без дороги, прямо по траве. Запах кружил голову Викинга. В голове мелькали шальные мысли. О мире без радиации и лучевой болезни. Первым затянул песню простодушный Гнат. Все с удовольствием послушали о девичьих косах. Следом Серега исполнил «Рио-риту». Ротмистр и Давид спели на своих родных языках. Перед сталкером возникла проблема. Репертуар у него был убогий, да и манера исполнения современной попсы здесь явно не проходила. Пришлось напрячься, пошевелить мозгами, порыться в памяти и окрестности огласила мелодия.

— Этот поезд в огне, и нам не на что больше жать, этот поезд в огне и нам некуда больше бежать, эта земля была нашей, пока мы не увязли в борьбе, она умрет, если будет ничьей, пора вернуть эту землю себе, — пел сталкер, и косился глазом на непривычно молчащий счетчик Гейгера. Народ стал подпевать. Так, с песнями и плясками, выскочили на шлях, прямо на пост полевой жандармерии.

Два мотоцикла с пулеметами на колясках стояли на противоположной обочине дороги, за одним из них расположился упитанный ефрейтор. Два солдатика, вцепившись в тяжелые винтовки, обступили начальника, унтер-офицера. На него Викинг и накинулся с ходу.

— Хальт! Хенде хох! — заорал он. Хотел добавить привычное «Гитлер капут», да передумал. Не сорок пятый год на дворе, не поймут. — Документы, мама ваша немка!

Обалдевшие от неожиданности немцы, начали выдергивать из нагрудных карманов солдатские книжки, а перед Викингом в полный рост встала проблема языкового барьера.

— Парни, кто у нас немецким языком владеет? — спросил у бойцов.

Ротмистр шагнул вперед, а Давид поднял руку. Понятно.

— Переводи, — скомандовал сталкер поляку, — и, пожестче, с металлом в голосе, чтоб знали, с кем дело имеют. Сейчас останавливаем первую машину и едем все вместе к нашему приятелю штандартенфюреру. Мы его вчера от смерти спасли, надо проверить, как он там. До дальнейших указаний они поступают в наше распоряжение.

Немцы открыли рот, пытаясь что-то сказать, но Серега сунул под нос старшему патрульному изготовленный Викингом документ, предписывающий выполнять приказы лица, его предъявившего. Если бы трюк не сработал, пришлось бы немцев валить, но, увидев подписи Гейдриха, Мюллера и Канариса, жандарм был готов по приказу землю есть, а уж съездить за компанию с гостями в райцентр, тем более.

Первыми по дороге проехали связисты на велосипедах. Деталь военного пейзажа, такая же естественная, как роса на утренней траве. Следом за ними появился штабной «Опель-капитан». Ротмистр взглядом показал Сереге на жандармов, мол, кончай их, если что не так. Котляров понятливо ухмыльнулся, зима в концлагере ему любви к людям не добавила. Насмотрелся он и на своих и на чужих досыта, поэтому и в побег пошел один. Викинг все заметил, и к остановившейся посреди дороги легковушке, пошел уверенно. В своих парней верил, знал, прикроют.

Первым из машины выскочил щеголеватый капитан в общевойсковой форме, но с ухватками столичной штучки. Сталкер забрав у него из рук документы, которыми тот размахивал, и молча, сунул их к себе в карман. Этот нехитрый трюк был им подсмотрен у российской дорожной полиции. Сразу ставит человека без документов в зависимое положение. Забрали, а отдадут или нет, кто его знает. Капитан сразу заткнулся, и засеменил за ним как миллионы бесправных граждан соседней страны. Викинг рывком открыл дверь и замер в оцепенении.

Сначала на него обрушился запах. Жасмин и розы смешались с ароматом альпийских пиний. В полумраке на заднем сиденье шевельнулось облако абсолютной тьмы, подчеркнутое ослепительно белой полоской воротничка.

— Я прошел всю Италию, от Неаполя до Милана, но нигде не встретил тебя, прекрасная сеньора. Что же я сделал хорошего, почему Зона послала мне это небесное создание? Как мы с тобой говорить-то будем?

Девочка вылезла из машины так, как учили Викинга в учебке диверсионно-штурмовой бригады. Только что ты был внутри, и вот уже снаружи и готов стрелять. Грива черных, словно вороново крыло волос, взметнулась облачком, окончательно добив сталкера. Сейчас из него можно было выцедить кровь по капле, он не обратил бы на это внимания. На форменном кителе золотом блестели якоря.

— По матери я княжна Строганова, — небрежно сообщила красавица, довольная впечатлением, которое произвела на диких варваров. — Говорить будем на русском. Вы, славный конунг, тоже из знатной фамилии?

— Я простой Викинг, как многие в этих краях из славного рода Ольгердовичей. Сейчас прибалты не любят вспоминать, что княжество Литовское собирали своими мечами славянские князья. Но что было, то было. В нашей компании сплошь голубая кровь и белая кость. Вы отлично впишитесь в наш коллектив, княжна.

Серега передернул плечами, представив, как он будет стоять на комсомольском собрании, объяснять товарищам, с кем общался по пути домой. Насмерть, как на апельплаце, в тридцатиградусный мороз на ледяном ветру в декабре сорок первого. Стоять всегда надо до конца, и лучше при этом быть правым. Тогда и умирать легче. Одернув безрукавку, пошел распоряжаться.

— Слушай мою команду! — обозначил сержант Красной Армии желание поруководить. — Я и Испанец — первый мотоцикл, ротмистр и Гнат на второй. Викинг в машину. Доедем до госпиталя, мотоциклы с водителями отпустим. Там нам штандартенфюрер транспорт обеспечит. По машинам!

Викинг из всего сказанного понял только одно — он едет вместе с девушкой своей мечты. Достал из кармана документы капитана, и небрежно глянув, вернул хозяину.

— Гелен, знакомая фамилия, — заметил сталкер. Сел рядом с итальянкой, и замер, совсем никакой. Мыслей в голове не было никаких. Только надежда, что дорога никогда не кончится, и они все время будут рядом. Однако все имеет свое начало и конец. Минут сорок пролетели как один миг, и вот их кортеж подъехал к школе, в которой разместился районный госпиталь. Внутри кто-то заходился в крике. Викинг подобрался, поцеловал княжну, и сказав: «Жди здесь», двинулся вперед.

Добравшись до палаты на втором этаже, увидел представительное сборище. Врачи, медсестры и санитары обступили кровать, на которой лежал обгоревший человек. Жалко было тратить предпоследний лечебный артефакт «ломоть мяса», да деваться было некуда. Тяжко было пареньку, типа насквозь прошел сквозь огонь. Сделав два укола обожженному танкисту, сталкер приклеил прямо на грудь подарок Зоны. Врачи удивленно крутили в руках одноразовые шприцы, а в толпе, среди белых халатов мелькнул черный мундир.

— К штандартенфюреру пошли, — ткнул эсэсовца пальцем в бок вольный бродяга.

Тот намек понял и послушно двинулся вперед. Раненый затих. В наступившей тишине был отчетливо слышен шепот. Одна из медсестер читала молитву.

Две отдельные палаты, в которых располагались высокопоставленные раненые, находились в противоположном конце коридора. Полковник сидел в гостях у штатского и пил кофе. Сталкер мешая немецкий с английским и разбавив речь русским матом, объяснил своему провожатому, чтобы тот обеспечил кофе и комфорт всей только что прибывшей компании. Тот понятливо кивнул и удалился.

— Привет нашему спасителю, — благодарно сказал штатский. — Позвольте представиться, Эрих Краузе, инспектор партии.

Говорил он довольно чисто, с прибалтийским акцентом. Точно, подумал Викинг, у них в руководстве много народу из Калининграда, тогда это называлось Восточной Пруссией. Партийный чин, значит от хитрого лиса Бормана. Да ведь он тоже за нашим золотишком охотится, мелькнула мысль. Партайгеноссе в сорок пятом исчезнет без вести совершенно бесследно. Надо срочно ставить его на место, пусть знает кто здесь главный.

— Что, собираете для Мартина золотой запас на черный день? Чертовски предусмотрительно. Вы отвечаете только за добычу или за весь цикл, в том числе и за укрытие в тайниках? Мой вам совет, Эрих, беритесь за весь цикл. Деньги на счета в Швейцарию, картины и скульптуры старых мастеров туда же, в банковские хранилища. Через тридцать лет одна картина будет стоить дороже сейфа, набитого золотом.

Партийный функционер метнулся к сталкеру с проворством бешеного хомячка и с таким же результатом. Викинг легко перехватил его неуклюжий замах, встряхнул за шиворот и осторожно посадил в кресло.

— Спокойно, коллега, если мы найдем хотя бы половину того, что хранилось в киевских подвалах, хватит и Борману и Кальтенбрунеру, и нам, бедным.

Партиец возмущенно замотал головой. Эсэсовский полковник с удивлением наблюдал за сценкой из жизни выздоравливающих.

— Учи русский язык, пригодиться в жизни, братишка. Переведи, — попросил Викинг инспектора.

— Что такое «братишка»? — спросил тот.

— Младший брат. Покровительственное обращение к менее опытному человеку, — пояснил сталкер. — Пусть не волнуется, мы о нем позаботимся. Что вообще здесь делает старший офицер? Тут хватило бы любого лейтенанта.

Полковник сделал важное лицо и заявил, что некоторые обстоятельства он не вправе разглашать даже людям, спасшим его жизнь.

— Расслабься, Гитлер в Киев не приедет, — успокоил штандартенфюрера новоявленный пророк. — Инженерные части закончили строительство ставки на Восточном фронте, «Вольфшанце», «Волчье логово». Далеко от нас, под Ровно. Там ваш вождь будет вручать награды героям. Тебе еще не успели сообщить. Так что спокойно занимайся своими делами и думай, что тебе от жизни надо, конфетку сладкую или дело серьезное. Когда примешь решение, скажешь.

Выслушав перевод, эсэсовец весь подобрался, но серьезному разговору помешали посторонние обстоятельства. Во дворе явно что-то происходило, и в дверях появился заместитель полковника. Доклад его был по военному краток. Викинг знал сотню-другую слов на немецком языке, но разговорную речь не понимал.

— Пошли, посмотрим, — заявил он, и первым двинулся по коридору.

На крыльце госпиталя лежали три завернутые в дерюгу свертка, а вокруг стояли парни из команды сталкера, их спутники и ходячие раненые. Любопытствовали. Подошел дежурный врач, и санитары по взмаху его руки развернули крайний тюк. Из ткани вывалилось высушенное до костей человеческое тело. Викинга нервно передернуло. Он то думал что с Зоной покончено раз и навсегда, а она и здесь его пытается достать, приветы шлет. Ну и ладно, джентльмен не уклоняется от свиданий со старой подружкой. Придем на встречу и объяснимся.

— Эрих, у тебя хватит полномочий тихо обустроить наш быт? Нас пять человек. Жилье, патроны, бензин и всякая мелочь по хозяйству. Проводников из местных жителей мы найдем сами, — вздохнув, сказал сталкер. Лицо его резко осунулось, лоб покрылся морщинами.

— Все что угодно, даже талоны в офицерский бордель, — заверил Викинга партийный товарищ. — Только местные не будут сотрудничать с нами. Не надейся.

— Ты не понял. Это кровососы, вампиры, чтоб тебе было понятнее. Они не делят нас по расовому признаку и по классовой принадлежности, для них любой человек просто еда. Зайдут на хутор, выпьют там у всех кровь, и будет у нас с населением полный консенсус. Обеспечь нам отдельно стоящее помещение, охрану, и после обеда, приходи к нам, будем материалы изучать.

Что- то лающе сказал на немецком младший эсэсовец. Его было понятно и без перевода. В гости просится, тоже хочет знать, в чем дело.

— Ты и еще трое, — сказал сталкер и показал ему растопыренные пальцы для убедительности. Тот понятливо кивнул, взаимопонимание налаживалось.

Перехватив испуганно-восхищенный взгляд девочки итальянки, Викинг улыбнулся и расправил плечи.

— Не волнуйся, малыш, это всего лишь кровососы. Покрошим их мелко, слава Черному Сталкеру, это не химера.

Они сделали шаг навстречу и обнялись. Мир вокруг качнулся, и волна черных волос захлестнула руки и сердце Викинга.

— Ты обещаешь не рисковать без нужды? — шепнула на ухо девушка его мечты.

— Да о чем речь! Парни слепых псов голыми руками душат, не волнуйся за нас. Дело привычное, почти семейное. Традиция. Не уходи никуда, сейчас нам жилье выделят, мы и тебе уголок найдем.

— Нам надо ехать, у нас приказ.

— Ерунда, куда вы поедете, когда по дорогам партизаны и вампиры, здесь останетесь, Эрих вас от всех отмажет. Вы остаетесь с нами. Навсегда. Соглашайся!

— Я согласна, теперь тебе осталось договориться с дуче.

— Решим вопрос, легко, — сталкера несло, как на крыльях. Не было в мире ничего невозможного. — Ротмистр, помогите нашим новым приятелям советом, чтоб переделывать не пришлось. Гнат, Сергей, за вами продукты. Ваше сиятельство граф Альба, позвольте представить вам нового члена нашей группы княжну Строганову. Прошу любить и жаловать!

За спинами раздался шепот, знающие русский переводили сказанное остальным. Штандартенфюрер бросил косой взгляд на сборище аристократов. Как все эсэсовцы, он добился всего, и звания и положения своими силами, потом и кровью, и не доверял тем, кто получал все лучшее просто по праву рождения. Однако они знали, что делать и спасли ему жизнь. Мелочь, конечно, но сильно обязывающая.

Подземелья на «Янтаре»

Тайники в подземелье устраивали люди опытные. Патроны, медикаменты и артефакты. Ничего лишнего. На полу изредка встречалось оставшееся от прежних обитателей оружие. Состояние его было ниже среднего, но в моем положении стоило подбирать все, что стоило хоть каких-то денег. Тщательно обобрав анфиладу из нескольких комнат, разбив все ящики и жестяные коробки, я вышел к лестнице идущей вниз, параллельно с широким пандусом. Переведя дух, двинулся дальше.

Сколько же средств было вложено в этот подвал! Вертикальную колонну, уходившую вверх, окружали несколько круговых платформ, соединенных между собой лестницами. Если просто сдать все железо в металлолом, можно было жить, ни в чем себе не отказывая, до конца своих дней. На переходах притаились несколько аномалий, все типа «жарка». Рядом с ними в опасной близости лежали любимые Юнцом «капли». Собрав все артефакты, двинулся дальше. Но главный приз ждал меня дальше.

Каждый, кто хоть однажды залазил на пыльный чердак старой дачи или дедовского дома в деревне, знает это чувство. Предчувствие удачи пополам с надеждой. Как только я увидел этот деревянный ящик, запрятанный между неустановленным оборудованием, понял — мне крупно повезло.

Мой коронный удар ножом — сверху вниз. Работают не только мышцы руки, но и всей спины, и вес всего тела в придачу. Сухие доски разлетелись в мелкую щепку, и под ноги вывалился военный защитный костюм «Берилл», совершенно не представляю какой номер. В первое время, когда о Зоне еще ничего не было известно, командование просто достало со склада штурмовые бронежилеты для прохождения участков, обработанных оружием массового поражения. Короче, после атомной бомбежки. Радиацию они снижали слегка, на какие-то проценты, но защиту от пуль давали серьезную, чуть ли не вполовину снижая ущерб от вражеского огня. Засунув добычу в рюкзак, я подумал, что все слишком хорошо, и по закону средних чисел ждет меня серьезная пакость. Подобрав на верхней площадке парочку «огненных шаров», напрягся уже полностью. Это мне жизнь и спасло.

Аномалию на переходе с гигантской конструкции в подземный коридор было видно метров с двадцати. Для совершенно невнимательных посетителей у стеночки лежал труп. Стоп-сигнал. Зайдя в кабину управления, я увидел на стене надписи. Серьезные парни здесь побывали. Стрелок, Клык, Призрак и Меченый. Взяв в руки осколок кирпича, оставил свой след на земле. «Проверено — мин нет!». И подпись, Сотник из Темной Долины. Поглядел вокруг. На самом верху этой машины голубоватым светом отливал стакан, явно из бронестекла, а в нем, в питательном растворе, плавала страшная голова. Жуткие эксперименты здесь ставили граждане с дипломами. И не прибрали за собой, твари. Вот вылезет оно из аквариума, и что делать будет? С особой любовью относиться к человечеству, причин у него нет. Посмотрев в глаза существа, я сказал:

— Прости нас, если сможешь, ибо не ведали мы, что творят наши братья.

Убивать надо таких, братьев, естественно, поговорю с Кречетом, пусть учит, а то звание дали, а отдачи от меня никакой. Только и умею артефакты собирать. Оглядевшись, двинулся в вырубленный в скале коридор. Тут меня и приложило. Черные пятна перед глазами, замотало из стороны в сторону, чудом в «жарку» не свалился. В ушах шум, из носа кровь. Удар пси-излучением, контролер рядом.

Cпрятался за угол, затих. Отлежался немного, полминутки, и выскочил на середину прохода. Поворот налево и широко распахнутая дверь в правой стене. Видел я такие двери, полметра стали, ничем ее не возьмешь. Местные жители этот вопрос решают просто. Крошат в пыль камень и бетон вокруг, и дверь вываливается на пол. Эта пока на месте. Ничего особенного я не умею, значит, будем драться по-уличному, без правил. Держитесь, монстры, банковские клерки в Зоне!

В детстве любишь верить в сказки со счастливым концом. Потом за тебя берется государство и люди, исчезает надежда увидеть настоящего Деда Мороза, а вера в собственную удачу остается с тобой до самой смерти.

Я завыл, заглянул в дверной проем, и резко отпрянул. Контролер стоял в дальнем конце широкого зала. Руки он держал перед собой, готовый к атаке. Сбил его с толку боевой клич чернобыльских псов. Акелла может гордиться мной. В голове мелькнула идея. Помещение большое, но пустое. Есть время собирать гранаты, и время разбрасывать их. Конечно, можно и самому здесь лечь, но никто не живет вечно. Из чужих захоронок досталось три «лимонки». Их осколки пройдутся стальной бритвой по всем закоулкам в поисках живой плоти. Плотно прижавшись к стальному косяку, и широко открыв рот, давая дополнительный шанс уцелеть ушам, швырнул внутрь гранаты, одну за другой. Грохот разрывов качнул стену, шальной осколок рикошетом от стены с визгом ушел в потолок. С полуавтоматом наперевес я ворвался в зал. Восемь патронов с картечью должны были послужить окончательным доводом в правоте человечества, но они не пригодились. Добивать было некого. Контролер был однозначно мертв. Голова и ноги лежали на середине прохода, а все остальное стекало с потолка. Присмотрев за решеткой у стены очередную «жарку», прибрал за собой. Слегка мутило, но я все еще был жив.

Здесь тоже было чем поживиться. Кого здесь держали за решетками, было непонятно. В каждом загоне был оборудован маленький бассейн. Очень надеюсь, что этот эксперимент закончился неудачей. Может быть здесь родина снорков? Люблю поговорить с умными людьми, особенно с собой. В одном из пересохших резервуаров лежал рюкзачок, славненький такой, с контейнером. Не стал я его открывать, притомился сильно, а до ангара путь не близок и запутан. Сложил в найденный вещмешок все находки, папочку научную для Умника, пусть читает. Стянул с бритой головы кепку белую, вздохнул над телом мертвого сталкера. Вот и встреча с легендой. Здравствуй, Призрак. Молитв не знаю и в бога не верю совсем, а служителям его еще меньше. Пусть Зона будет к тебе милостива в краю далекой охоты, коллега. В крайнем загоне прямо в бассейне была серьезная дыра в старые штольни. Танк не проедет, а для человека прямо парадный подъезд. Отступать мне давно было некуда, так что двигаемся дальше. В жестяных коробках нашел две сотни патронов к «винторезу». На сердце повеселело, хорошо, когда можно не считать боеприпасы. Древнее подземелье содержалось в порядке, чисто и уютно. На одном из поворотов вечным огнем горел факел порванного газопровода. Мы пойдем сквозь пламя, домой сильно хочется. Проскочил на скорости, ничего страшного. Обходя бочки и брошенные баллоны, добрался до вертикальной лестницы. Проверил оружие и полез вверх.

В конце подъема, увидев белый свет, ощутил прилив новых сил. Выбрался. Затевалось здесь очередное грандиозное строительство, построили плотину и все. Остальное не успели, старый взрыв помешал, тот, самый первый.

Места оказались уже знакомые. С моей технической площадки был великолепно виден разбитый вертолет, памятный со вчерашнего дня. Как быстро время летит, дома, на базе, парни с ума сходят, куда я подевался, надо исхитриться весточку послать или самому выбираться. Рядом с обломками стояли, оглядывая окрестности несколько зомби. Да только сегодня у меня в руках был привычный ствол, точная копия доставшегося мне от Панды, а это, братцы, совершенно другой расклад. Положил всю пятерку, потратив двенадцать патронов. Кто-то скажет, что семь лишних сжег, пусть сам попробует. Легкая дымка, зомби с кустами сливаются, снизу снорки рычат, отвлекают. Нашел место пониже, спрыгнул, забрал у дважды мертвых все имущество подчистую. В Зоне чище будет, а мне пригодиться. Прошел метров двадцать и понял, что перебрал с весом, силы на пределе. Добрался до приметного крестика на склоне и припрятал там два помповых ружья, патроны и бронежилет. После обеда вернусь, заберу, благо недалеко. До забора рукой подать, вон он, родной. Одного не понимаю, зачем было его ставить и проволоку сверху натягивать, если ворота настежь? Очередной выверт ученого сознания, наверно.

Вот стоит чуть-чуть расслабиться, и сразу мордой об асфальт. Во дворе ангара бушевали страсти, а я и не заметил. Действующих лиц было целых пять, двое из них ругались, еще один держал ствол наизготовку и целился в моих утренних знакомых.

— Короче, ты, урод, или будешь нам должен два артефакта по три с половиной тысячи, или вали отсюда к сноркам, у них тоже время к обеду! — орал один из пришлых на мелкого мужичка, который ружье где-то потерял.

Не понравилось мне это. Вспомнив, однако, своего приятеля Фунтика, как он ловко людям предлагал поработать для его пользы, решил пока резких движений не делать. Убить их легко, вот только обратно уже не воскресишь.

— Эй, почтеннейший, вы бы ствол убрали, а то не на равных разговор получается, — влез я в плавное течение дружеской беседы. Чудак не внял совету и при этом стал поворачиваться ко мне. Может быть, он был так воспитан. Что ж, в его смерти виноват он сам. Пуля из «винтореза» отбросила его на пять шагов. — Держи, — сказал я и бросил малышу Охотнику гладкоствольное помповое ружье, одно из найденных у бродячего торговца, из вагончика. Он ловко поймал его в воздухе, и сразу лязгнул затвором.

— Господа, будем считать смерть этого несчастного нелепой случайностью, — было внесено мной предложение. — Это ведь глупо и смертельно опасно тыкать в человека оружием. Или ты хочешь его убить, тогда стреляй, или нет, тогда убери ствол.

Повесив винтовку на плечо, стал ждать ответа.

— Вовремя ты вернулся, Сотник! — обрадовался Фома. — А то бы поставили на счетчик, вовек не рассчитаться.

Парочка гостей приуныла, но один глянул на меня с нескрываемой насмешкой.

— Что вас так развеселило, любезный? — спросил я.

— Назвался бы лучше Зомби, из новых страшилок эта лучше. Или Фунтиком, тоже монстр еще тот. Сотник из той компании самый безобидный, боев серьезных не вел, в отличие от Епископа, никого из главарей не завалил, так болтался в Зоне, как цветочек аленький.

Ничего так не обижает человека, как чистая правда. Все точно, в этом-то вся и закавыка. Печально мне стало.

— Ребята, расскажу вам поучительную историю. Жили-были ленивые и осторожные люди. Рисковать они не хотели, а работать не могли. Есть и выпить им хотелось каждый день, и тогда они решили сшибать деньги со сталкеров. Попался им однажды дядька по имени Выдра, и замучили они его насмерть. А потом один из них попался нам. Подвесили его за ручки сахарные, без мозолей, на перекладину в воротах центрального комплекса, и выдернули ему кишки через задницу, прямо на асфальт. Вы сегодня далеко зашли в том направлении, которое ведет прямо на перекладину. Видите ворота? Вот туда и идите.

Своего я добился. Насмешка у гостя незваного исчезла. У второго воображение было лучше, он представил картинку в деталях, и от него запахло.

— Отходим в ангар, — предложил я своим, и мы, не выпуская пришлых из виду, двинулись к дверям тамбура. Незваная компания медленно отступала к ограде. Гостеприимно распахнулась первая дверь, и наша тройка спряталась за железными стенами коридора. Добрались.

Толстяк профессор пританцовывал у входа. Точно, вспомнил, Круглов его фамилия. Говорили о нем на кордоне. Кажется, попадал он в историю с наемниками на Дикой территории. А что сейчас не вышел, тут его право, они как торговцы, совершенно нейтральны. Им наши перестрелки не интересны, их оружие — деньги. Объявят награду за голову, и будет за тобой вся Зона гоняться.

— В душ пошел, — озвучил свои планы. Подошел к стойке, выложил лапы снорков, сгреб купюры. Ссыпал в ящик артефакты, деньги и лишние бинты. Высыпал на стол собранные стволы и патроны. — Выберите себе, что понравиться, остальное обменяйте у Сахарова на еду и медикаменты. Не всегда будет везти. Работайте.

Поставив винтовку в пирамиду, двинул в санблок. Минут через двадцать, мокрый и довольный, с постиранной майкой в руках, вышел в коридор. Жизнь в ангаре кипела ключом, просто бурлила. Безымянный тип без возраста передвигал по столу аптечки, банки тушенки и напитка. В центре стола стояла бутылка водочки. По его взглядам на нее, было ясно, как он в Зоне оказался.

Фома разложил мои патроны на койке и чистил мой «винторез». В дверях в нашу комнату стоял Сахаров, а Круглов бегал по коридору. Разминался. Развесив одежду, я вытер руки, расстегнул боковой карман рюкзака и достал добытую папку.

— Посмотрите и скопируйте, потом вернете, — порадовал хозяев. Их как ветром сдуло. — Меньше народу, больше кислороду. Что у нас на обед?

Народ посмотрел на меня изумленно. Представив холодную тушенку с галетами вприкуску да под водочку, содрогнулся.

— Эй, хозяева, вернитесь, проведем переговоры, — крикнул громко. Через минуту они появились, держа файл четырьмя руками, и было ясно, что без драки они его не вернут. — Спокойно, господа, слово есть слово, не волнуйтесь. Что вы можете нам предложить сделать и как расплатитесь? Горячее питание обязательно. Подумайте.

Эти хитрецы даже не переглянулись. Не буду с ними в карты играть, разденут до нитки, сыгранная команда. Первую скрипку повел, неожиданно для меня, Круглов.

— На обед бульон куриный, плов с овощами, компот и мороженое с джемом.

Мороженое меня добило. Живут же люди. И едят с тарелок.

— Работы немного, — запела вторая скрипка, профессор Сахаров. — Сегодня сходить на болото, датчики снять, связь не работает, снорков погонять, каждому по «Абакану» с боекомплектом и две научные аптечки. Форма наемников. Горячее питание и бесплатное лечение. За хабар, как своим, денег будем давать больше. Если связь не восстановится, надо будет на Бар идти, к генералу Воронову.

— Вы как, согласны? — спросил сталкеров. Они замотали головой. Автомат оружие серьезное, не у каждого есть. Многие приходят с пистолетом, с ним и умирают. Приманка знатная. — Мало, по тысяче в день и договорились.

— Согласен, — быстро сказал Сахаров и я понял, что продешевил. Раза в два. Ничего, всю жизнь здесь не проживешь, а есть хочется сейчас.

— Парни, за полдня не нашел ни одной «электры», не там ходил, наверное. Где тут ближайшая? Помогите советом новичку.

— На «Ростоке». Здесь, на Янтаре, аномалий нет. Только зомби, контролеры и снорки, — ответил мне Охотник и поставил почищенную винтовку к стене.

— В подземелье одни «жарки», — дополнил я список.

— Через завод не пройти, там контролеры, — открыл рот второй. — Меня зовут Дима Бродяга. А ты точно тот Сотник, из Долины?

— Мне поклясться? — улыбнулся я.

— Лучше нож покажи, с золотым трезубцем, который тебе Гетман подарил, — недоверчиво сказал Бродяга.

— Пусть меня сожрет Зона, если я вру, — и положил на стол подарочный клинок, обычный нож офицера гвардии. В Киеве их тысяча, а тут уже легенды накрутили. — Только мне Гетман орден вручал, а нож шеф разведки дарил, давно в Смоленске. Они с Кречетом сюда летали, подкрепления подвозили, потери у нас были как у шахтеров. Через завод шагом не пройти, только бегом, тут ты прав.

Вспомнил всех погибших, закручинился. Пришел Круглов, пригласил к столу. Поели как белые люди, сложили тарелки в моечную машину и сели карту изучать. Выходило, что лезть нам за датчиками в самое болото, по краю которого я на зомби охотился. Там в центре остров обозначен, а сколько снорков бегает, никто не знает. Вот сейчас сходим и посчитаем.

Проверили автоматы, винтовку я брать не стал, патроны еще тратить. Натянули серые с дымчатыми разводами костюмы наемников. К вечеру надо выйти на «Росток». Хотя бы оглядеться, прикинуть какие они, эти хваленые волки Зоны. Временные партнеры по работе скинули лишнее железо ученым, зачем лишнее таскать, тяжело это. Стали мы одинаковые, как оловянные солдатики. Одежда, автомат на плече, ружье в руке. Только рост у каждого свой, да мысли в голове разные.

— Доведут тебя бабы и водка до цугундера! — гаркнул я Бродяге в ухо.

Тот или цитату знал, или мысль о девках понравилась, заулыбался.

— Что за орлы к нам залетали? — стало мне интересно, да и дорога за разговором короче. И, вообще, любопытство — двигатель прогресса.

— Бандитов в Зоне стало меньше, в свете последних событий, сталкеры зажили богаче, и сразу появились такие нелюди, кому чужой центик кажется личным оскорблением. Начали пьяных обирать, в карты обыгрывать, за долги на Арену в бой выставлять. Типа победишь, рассчитаешься.

— А проиграешь?

— На арене правило одно, оно же главное — живым остается победитель. Бой до смерти. Сурово, но справедливо. Можешь бросить вызов любому, но помни что ставка — жизнь. Дело добровольное, сугубо личное. Раньше было. А сейчас выставят двух проигравшихся, ставки делают, мошенничают.

— Как? — искренне удивился я.

— Не знаю, — признался Бродяга, — но выясню. Основной в этой компании Сержант. Из бывших сотрудников. Подпевал у него трое-четверо. Одного ты видел, Воробей зовут. Раньше добавляли «младший», пока Меченый старшего брата не пристрелил. А вы чего кинулись за Выдру рассчитываться? Военные с одиночками не пересекаются, негде.

— Начинали мы вольными сталкерами, недолго, правда, но все-таки. А дядька Семен с Выдрой хорошо знаком был. Наше первое дело в Долине, Кочергу с его бандой ликвидировали, а там понеслось. Зомби к нам вышел, Волк присоединился, такой отряд получился, хоть Париж на штык бери.

Под ногами захлюпала вода, мы дошли до болота.

— Бродяга, твои цели слева, мои справа, Фома тыл прикрывает, — скомандовал народу. В конце концов, есть среди нас лихой разведчик, целый подполковник.

Профессор попытался с невнятным криком кинуться вперед, но я удачно сделал ему подножку и дал ногой в зад. Экстремал нашелся на нашу голову.

Снорки нас учуяли и стали брать в кольцо. Заметив одного, застывшего в засаде под разбитой лодкой, снял его очередью патронов на десять. Азартное оружие автомат, трудно вовремя остановиться. Бродяга выстрелил прямо в кусты.

— Видел, что-то? — спросил.

— Нет, на звук стрелял, — ответил он.

Хорошая подготовка, подумалось мне. А с плохой тут не выживешь, Зона вокруг, не курортная местность. В этот момент снорки на нас и кинулись.

Пошли дружно, как по команде, только слишком кучно, за что и поплатились. Два автоматных ствола пробили в атакующей стае изрядную брешь, и твари бросились врассыпную. Вдогонку я свалил еще одного и заорал:

— Деньги разбегаются! Охотник, стреляй!

Тут Фома показал класс. С одного магазина, по движущимся целям, он попал в четверых мутантов. Все начали палить вдогонку. Бесполезно потратив обойму, сказал:

— Шабаш, кончайте. Дима, прикрой, мы лапы собирать.

Взяв охотничьи трофеи, перешли неглубокое болотце и выбрались на остров. Тут мы в засаду и вляпались.

Профессор побежал к своим любимым датчикам, Охотник наблюдал за болотом, мы с Бродягой шли, не торопясь, за ученым, когда из зарослей кинулись злобные зверьки. Потом посчитали, было их всего пять, но в тот момент я бы поклялся своим счетом в банке, что тварей десятка два. Меня сбили с ног сразу, рухнул в неглубокую лужу и утопил в ней автомат. Удар в спину отшвырнул меня на метр, и, оставив надежду поднять свое оружие, я схватился за помповое ружье. Главное, никого из своих спутников не подстрелить, и ощутив за спиной зловонное дыхание, резко развернулся, сразу стреляя.

Полетели в сторону куски мяса и обрывки противогаза. Снорк прыгнул слева, последний патрон сгорел зря, промахнулся, и перезаряжать некогда. Вот тебе прикладом по башке, и раз, и два. Ручка и цевье вдребезги, а снорк только громче воет. Где мой нож?! Он уже в руке. Сверху вниз, слева направо, только брызги крови в лицо и на руки и вой атакующего чернобыльского пса. Надо ответить, да в горле воздуха нет и кругом тишина. Ага, это я выл и всех перепугал и людей и снорков. Бывает.

— Что это было? — пролепетал испуганный Фома.

— А я понял, — сказал Бродяга. — Бегите или умирайте, типа так.

Я посмотрел на него с уважением. Мне не приходилось задумываться над речью псов. Маленький щенок Плакса вырос на моих руках, и жизнь стаи навсегда переплелась с историей отряда из Темной Долины. Мы просто знали каждый призыв, не пытаясь перевести рык и вой в человеческие понятия. Дмитрий оказался прирожденным посредником между людьми и чернобыльскими псами.

— Верно, клич атаки. Готовьтесь к смерти, мы здесь.

— Где ты так наловчился, Сотник?

— У нас в Долине у всех разумных существ равные права, — пояснил я. — Датчиками занимайтесь, закончим и в ангар. Там за столом с чаем наговоримся.

Осмотрелся вокруг. Еще двух снорков убил стоявший на берегу Охотник, а последнего, пятого, рвавшего комбинезон Бродяги на мелкие тряпочки, застрелил профессор. Вот тебе и ростовщик с дипломом. Надо думать о людях лучше. У меня на спине тоже появилась дыра. Недолго я красовался в костюме наемника.

Под кустом, ближе к западному берегу островка лежал наполовину засыпанный сейф. Много их здесь было в старые времена советской империи. В каждом кабинете по сейфу. Не выдержала страна их груза и развалилась. Потом они пригодились, приладили их сталкеры под тайники и резервные закладки. Чутье меня не подвело, был там артефакт.

— «Слюда», — определил Бродяга. — Высокого класса штучка, больших денег стоит.

Круглов закончил сбор данных, и мы двинулись в обратный путь. Осторожно, естественно. Сталкеры в Зоне бывают либо смелые, либо опытные. А смело-опытных здесь нет. Дошли без приключений. Наша вылазка разогнала снорков в окрестностях ангара. Сахаров посмотрел на разодранные комбинезоны, и, не сказав не слова, забрал их в ремонт. Так же молча выдал патроны. Поровну поделили деньги, выдав профессору его долю. Порви тот снорк Бродягу, совсем иначе все могло повернуться. На запах крови снорки бы сбежались издалека, это даже я знаю, с малым опытом.

Партнеры мои шастали на свежий воздух, курили. Курили-то они там, а дышали-то здесь. Через час после возвращения в нашей комнате никотиновый запах забил остатки кислорода, и, взяв с собой спальник, некурящие сталкеры полезли на плоскую крышу. Предварительно поужинав, конечно. Оружие я все взял. Мало ли что, Зона вокруг.

В темноте меня разбудили капли ночного дождя. Расстегнул, значит, клапан. Посмотрел на небо, поискал звезды, не нашел. Можно смахнуть воду, закрыть мешок и спать дальше. Или вернуться в ангар. Или дойти до своей захоронки под крестом, надеть бронежилет и пойти на прогулку. Какой вариант ты выберешь? Пойти погулять? Привет тебе, вольный пес. Счастливой охоты. И еще тебе желаю, я желаю всей душой, если смерти, то мгновенной, если раны — небольшой. Скатившись по скобам на наклонной боковой стене, двинулся к тайнику. Добрался быстро и спокойно, оделся и направился по разбитой грунтовке на восток.

Вскоре под ногами земля вперемешку со щебнем сменилась асфальтом. Неплохо жили раньше, в такой глуши дороги делали. Впереди вспышками пламени отсвечивал проезд под железнодорожными путями. Ветер заносил в аномалии мусор, и тот сгорал в могучем огне «жарок». Если поскользнусь, то все, финиш. Шаг влево, шаг вправо считаются попыткой к бегству, охрана стреляет без предупреждения, даже пепла не останется. Вологодский конвой и Зона не шутят. Вперед, Сотник, сталкеров в рай без очереди пускают. Держись по центру, прижимайся к колоннам!

Проскочил, клянусь Темной звездой! Что-то про нее Умник говорил и Акелла. Вот и ко мне привязалось. А вон там, на развалинах многоэтажки, на посту курят. Сколько их там и кто? Подкрадусь ближе — узнаю.

Где- то в лесу

С лесом все было не в порядке. Деревья покрылись седыми прядями неприятного вида. Пока дрался и уходил от погони, некогда Александру Михайловичу обращать внимание на всякие мелочи. За спиной день кричали, постреливая для острастки, уговаривали сдаться. У немцев это лучше получалось, те хоть знали что говорить: «Партизаны, все получат горячую пищу, раненым будет оказана медицинская помощь, выходите из леса». Только никто им не верил, помнили нескончаемые колонны пленных и треск очередей, которыми охрана добивала раненых и обессиленных. Ну что ж, на войне как на войне. Горе бросившим оружие, сказано две тысячи лет назад.

Часа через два разведчик разобрался в местной географии. Асфальтированная дорога, шоссе, как говорили бывшие военные, загибалась здесь дугой, отрезая этот не очень большой участок леса, ограничивала маневр. По солнышку тут было не определиться, небо было затянуто серыми тучами, из которых в любую секунду мог брызнуть дождь и так же неожиданно прекратиться. С другой стороны путь надежно перекрывали невысокие, но обрывистые каменные стены долины. Вот и получалось, что попал партизан в загон огороженный, дождутся ребятки на дороге подкрепления из города, и пойдут на прочесывание. И будет ему вечная слава или нет. Как бой сложиться. Если пойдет по окрестным деревням слух о перестрелке лихой, может и узнают в отряде о судьбе его. В этих местах он раньше не был, точно. Техники здесь битой стояли горы. Как в сорок первом летом. Танкетки странные на колесах вперемешку с грузовиками. В кузове одного из них на изгибе дороги сидел еще один снайпер. Сколько обычных стрелков было в прикрытии, Александр Михайлович не понял, но двух видел четко. Наглые, сидели прямо у костра. Один стоял на коленях и раскачивался из стороны в сторону. К снайперской винтовке оставалось всего семь патронов, и потратить их хотелось с толком. Вот приехало бы начальство с проверкой, офицер эсэсовский, или инструктор райкома партии, вот для таких гнусных рож пули не жалко. Поборовшись еще с собственной бережливостью, разведчик принял компромиссное решение, и тщательно прицелившись в снайпера, затаил дыхание и нажал на спуск. Еще падала винтовка из рук убитого, когда на дороге вскинулся султан разрыва. Миномет проглядел, глаза дырявые, ругнул себя боец, и со всех ног бросился в гущу леса. Смерть опять бежала с ним наперегонки, но человека, воюющего второй год без выходных и отдыха в тылу этим трудно удивить.

— Сдавайся, сталкер! — завывали сзади.

Видно крепко их достал этот Сталкер, вон как их разобрало, подумал с уважением о незнакомом человеке партизан, тщательно укрываясь за стволами деревьев от шальных пуль. Погоня патронов не жалела. Видать казенные. Пора им сдачи дать. Выбрав позицию между трех валунов, он залег с автоматом наизготовку. Перед ним расстилалась широкая, метров тридцать, прогалина, и на нее выскочили сразу четверо в серой форме. На открытом месте у человека против стрелка в укрытии шансов нет. Старая истина получила очередное подтверждение. С одной очереди на две трети рожка он уложил всех. Подождав около минуты, разведчик догадался, что цепь облавы не заметила потери и ушла дальше. Не колеблясь, он побежал прямо к дороге. Пока все караульные бегают по лесу, его ловят, самое время уйти куда-нибудь, главное далеко и быстро. Оставалось только решить один вопрос, дойдя до шоссе, повернуть налево или направо?

Ответа так и не нашлось. За сотню метров от асфальта боец увидел стаю жутких чудовищ. Так могли выглядеть адские псы, прошедшие сквозь огонь. Жуткие подпалины на шкуре и мертвые глаза были не самым страшным в них. Стая была на охоте и охотилась она на людей. На отбившихся одиночек. На него. Он начал прицеливаться в вожака, коричневого пса с разодранным ухом, и ощутил, как его водит из стороны в сторону. Вот тогда страх и навалился. Ноги налились свинцом, горло пересохло и сбилось дыхание. Так куда же занесло бойца, прямо к черту? А драться надо. Выдернув из-за ремня немецкую гранату на длинной ручке, кинул ее прямо в небо, и пал за ствол поваленного дерева. А после взрыва паника прошла. Понятно, что переход дороги не получился, уже слышался позади шум приближающейся облавы, и надо было уходить. Даже если они его и достанут, счет на сегодня выигрышный. Низко пригнувшись, боец побежал к скалам. Пусть они ему спину опять прикроют.

1942 год

После обеда в столовой госпиталя, не дав команде Викинга встать, к ним подошел младший эсэсовец.

— Спросите, парни, какое у него звание и что он такой серьезный, — попросил сталкер. Перевод не потребовался, немец сам представился:

— Унтерштурмфюрер Хассель.

На стол он поставил поднос с пустыми ампулами и использованными одноразовыми шприцами. Викинг сразу перехватил инициативу.

— Встать, подойти и нормально доложить. Выполнять!

Эту и несколько других фраз на немецком языке он составил на компьютере развлекательного центра и тщательно вызубрил. Выговор у него оказался саксонский. По крайней мере, по оценке программы перевода и обучения.

— Вот, сейчас видно достойного воспитанника родины и партии.

Израсходовав последние запасы чужого и не самого любимого языка, кивнул ротмистру, чтоб переводил.

— Наша группа выполняет особое задание, — сообщил сталкер и в подтверждение хлопнул по столу могучим документом. Выученик гитлерюгенда проникся важностью момента, увидев подписи. — Ты будешь нам помогать по мере сил. Лекарства и медицинское оборудование у нас самое новое от союзников с востока. Видишь везде написано: «Сделано в Китае». Согласно торговых правил, пока на английском языке. Мусор утилизуй, в печке сожги. Следи за лечебными артефактами. Как только они от пациента отпадут, сразу можно ставить следующему. Если у нас появятся раненые — заберем. Пока пользуйтесь. На что не пойдешь ради взаимовыручки. Будешь себя хорошо вести, встретишь новый год капитаном. Свободен, младший лейтенант. Через двадцать минут смотрим секретный учебный фильм о борьбе американской спецгруппы с невидимками. Называется «Хищник». До просмотра все свободны.

Викинг с Къяреттой залезли на заднее сиденье автомобиля, и выпали из реальности. Прижавшись друг к другу, они вели неспешный разговор. Говорили об Италии и Сицилии, о развалинах в центре Рима, семи холмах города и Викинг никак не мог их вспомнить все, а потом пришел Гнат и сказал:

— Все, собрались фильм смотреть.

Сталкер метнулся наверх, настроил экран, объяснил ротмистру и Давиду, то есть графу Гарсиа, азы управления, стоп-кадр, перемотка и убежал. Война может подождать, когда человеку встречается фея из сказочной страны. Через минуту, уже обняв княжну, и приготовившись ее поцеловать, Викинг крупно ошибся. И кто за язык тянул.

— На Сицилии от войны не укроешься, там американцы высадятся через год.

Тут его в оборот и взяли ручками нежными и ласковыми. Правды он не сказал, не сумасшедший, кто в такое поверит? Пришлось выкручиваться.

— Понимаешь, малыш, наш род на протяжении последних полутора тысяч лет возглавляет разведку княжества Польско-Литовского. Агенты у нас по всему миру, представляешь, сколько наших земляков разъехалось во все страны. В Америке живет очень перспективный поляк Збигнев Бжезинский. Верю, будет парень крупным политиком. Информация от него. А ты у меня будешь экспертом по итальянским делам. Слушай подробности. Несколько лет тому назад власти США арестовали крупного итальянского бандита Чарли Лучано. Сейчас с ним работает военная разведка. Они заключили сделку. Они ему свободу, а Счастливчик Чарли и его люди обеспечивают им данные по береговой охране острова. Это убедительно или нет?

— Очень. Я всегда начинала утро с чтения «Нью-Йорк таймс». Аль Капоне и Дилинджер, Лучано и Корлеоне, Кеннеди и Маранцана были моими героями. Отважные как Гарибальди, покорители заокеанских земель. Лучано — это серьезно. Где же нам укрыться от ветра войны?

— Есть идеи, не волнуйся. За тебя думает фюрер, — пошутил Викинг, и тут загрохотали выстрелы. Пришлось отвлечься и подняться наверх. Не выдержали нервы у капитана Гелена. Увидев в зеленой листве призрачный силуэт чужого, он открыл по нему огонь. Выразив неудовольствие, сталкер отобрал у всех нервных оружие и свалил на стол. Къяретта заинтересовалась и решила смотреть ленту со всеми. А Викингу все равно где сидеть, лишь бы она была рядом. Час пролетел незаметно, центр выключился, и наступила тишина. Недолго простояла, народ кинулся обмениваться впечатлениями.

— Вы видели пулемет? Нам такой дадут?

Это любитель оружия Гнат.

— Как представитель арийской расы мог воевать вместе с черными?

Кто о чем, а вшивый о бане. Забиты у лейтенанта мозги глупой пропагандой. Надо полечить. А то беды не оберешься. Поставил программу перевода и, подглядывая на экран, высказался.

— Давай полегче с этими бреднями насчет расы господ. Вышли, мать их за ногу, сыны Ария неизвестно откуда и пошли не знают куда. Японские подводники вырезают печень у пленных матросов и едят сырой, прямо у них на глазах. Союзники, понимаешь. Конечно, зверем жить проще. Такие в снорков и монолитовцев и превращаются. А ты попробуй человеком остаться. Человеком быть трудно, часто больно, но, на мой взгляд, интереснее. Прежде чем развивать тему недочеловеков, прогуляйся по госпиталю, найди фронтовика с наградой за зимнюю кампанию, и поговори с ним по душам, пусть он тебе расскажет о славянах в бою, когда смерть позади и смерть впереди, от нее никому не уйти. Есть упоение в бою у смерти мрачной на краю. Это тебе говорит специалист. Есть.

Къяретта с интересом глядела на его лицо. Показать ему семейную реликвию сейчас или позже? Простым семейным сходством такие совпадения не объяснишь.

— Просто примите как данность. Противник может переходить в режим невидимости. Одним словом — «стэлс». По американскому самолету невидимке. Наш партийный друг наверняка подобрал нам жилье. Пойдем обживать апартаменты.

Краузе освободил для группы домик на окраине Чернобыля и поставил во дворе потрепанную, но на ходу трофейную чешскую «Шкоду». Две бочки бензина и полевая кухня довершали водопад из рога изобилия, пролившегося на удачливых авантюристов от щедрот национал-социалистической партии.

— Вечером после ужина песни и пляски, — сообщил всем Викинг.

Жизнь потихоньку налаживалась. Самое главное — молчал счетчик Гейгера. Все остальные проблемы можно решить в рабочем порядке.

Киев

Беспорядки в Киевском централе начались в комнате отдыха в самое неподходящее время. Передачу «На страже закона» любили смотреть и охранники и заключенные. Узнавали знакомых, прикидывали, кого скоро увидят в родной тюрьме. Не всем так везло. Гетман строго соблюдал европейскую конституцию, и суды смертных приговоров не выносили. Но очень многих за руки, за ноги вытаскивали из «черного ворона» и стреляли на обочине при попытке к бегству. Совсем невезучих отдавали родственникам жертвы для самосуда. Клочки от них тоже показывали по телевизору. Очень впечатляло.

Нездоровая тишина наступила, когда стали показывать нейтральный сюжет. Торжественно хоронили офицеров, погибших при выполнении задания. Это тоже не было чем-то из ряда выходящим. Да только одним из полицейских был хорошо известный всем Бывалый, а вторым авторитетный, идейный уголовник Гора. Камера крупно показала его спокойное, словно у спящего, лицо. Все метнулись ближе к экрану, разглядывать наколки. Надпись «Не буди» на веках была на месте.

— Он, — сказал старший по корпусу «Д» Вова Луганский. — Четыре ордена, однако, когда люди все успевают. Сидит с тобой в камере, у тебя только срок идет, а у него еще и выслуга лет. Правда, мы еще живы, а их хоронят.

— Гору вместе с Бегуном забирали, все думали по старым делам, а оказалось, по новым, — пошутил кто-то от окна.

Вопрос, где сейчас бродяга и весельчак Фролов еще не прозвучал, а репортер уже показал плиту надгробия. Пять фамилий, разные даты рождений и одна у всех дата смерти. Фролова и Раскатова знали все присутствующие.

— Вот и Бывалый, Осадчий его фамилия, двух других не знаю, наверно чистые служаки, в мундирах ходили, — прокомментировал Вова. — Устал я сильно, пойду, отдохну. Вы тихо тут. Они все равно были стоящие парни, я с Фролом бы в побег пошел.

Через десять минут дневальный заорал:

— Вова Луганский повесился!

Тут все и закрутилось. Охрана от греха подальше решила загнать всех в камеры. Замахала дубинками и электрошокерами, в ответ зэки сверкнули заточками и захватили корпус. Сожрав на кухне мясо и колбасу, выпустив друзей из карцера, народ задумался, что делать дальше. Надо было чего-то потребовать от начальства, например извинений и выпивки. Блатные люди конкретные, сказали — сделали, а не сделали, так опять сказали.

Потребовав у хозяина по бутылке водочки каждому на помин души, дополнили список. Пусть всех по очереди на могилку к друзьям свозят и Вову рядом похоронят. Вот так, мля! Не просто бунт затеяли, а за товарища! За память его и о нем.

В черный день пришла в голову майора Овсова глупая идея отправить в Зону капитана Найденова. Через три дня все начальство в Киеве взбесилось. В госпитале от проверяющих было шагу не ступить. Довольно быстро они установили, что главврач труп не осматривал, думая, что этим займется завотделением. Тот, в свою очередь, подписал свидетельство о смерти капитана, не выходя из кабинета, в рабочем порядке. Видел пациента при поступлении, сразу понял — не жилец. Опыт не пропьешь. Самое время для гостей было подойти к майору и задать ему ряд неприятных вопросов, но они исчезли так же внезапно, как и появились. Овсов засел в своем кабинете, чистил архив, приводил в порядок бумаги, готовился то ли к отставке, то ли к посадке. Наблюдал со стороны за стремительной карьерой ротного Омельченко. Самому надо было с Алексеем в Зону идти, сообразил вдогонку. А потом наступила глухая, ватная тишина. Он и часовой у входа. Или тому давно дали приказ, и он уже конвойный?

Вчера утром первый раз мелькнула надежда. Сначала поступил приказ перейти в режим повышенной боеготовности, потом его отменили и скомандовали передислокацию. Части с периметра уходили в Чернобыль, на их место вставали войска союзного блока. В такой кутерьме о нем через три дня никто и не вспомнит. Главное день простоять да ночь продержаться, а там захлестнет текучка и все вернется на круги своя. Не повезло, вспомнили. Из штаба прибежал начальник канцелярии, затряс пухлыми щеками, забрызгал слюной:

— Вам приказ, пан майор. Откомандируетесь в распоряжение Главного Управления по кадрам. Отправка немедленно по получению. Машина ждет у вашей квартиры.

Значит, на пенсию. Так и не стал полковником. Всю жизнь служил, что люди на гражданке делают? Застрелиться, что ли? Не дождутся. Болт им ржавый. Должок у него был. Перед семьей капитана. Надо им пенсию выбить и все льготы. Он от жизни устал, но по бойцовскому зол. Рано в тираж списали, покувыркаемся еще.

В Киеве все пошло абсолютно неожиданно.

— Начальник департамента на боевом задании, вас примет первый заместитель, — сказали ему. — Ваши документы на оформлении, но вы сразу включайтесь в работу. Вам в тридцать второй кабинет, третий этаж.

И дежурный офицер переключился на другие вопросы. Интересный департамент, где шеф ходит в поле, такие факты как бальзам по сердцу. Вот и нужная дверь.

На стук ответил уверенный голос. Этот тоже не из кабинетных служак. Пролил кровушки немало и своей и чужой. Опытный человек такие вещи понимает сразу.

Переступив порог, слегка опешил, несмотря на весь жизненный опыт. На манекене рядом со шкафом гардероба висел парадный мундир. Солнечные зайчики падали на потолок от шитых золотом генеральских погон. Шесть или семь рядов наград на кителе тоже впечатляли. Из-за стола выскочил чертиком из табакерки жилистый боец, и моментально оказавшись рядом, схватил майора в охапку и легко поднял в воздух. Сделал танцевальное па с Овсовым на руках, и бережно посадил в кресло.

— Неплохо для покойника, а? — спросил шалун майора.

Овсов открыл рот да закрыл обратно. Что тут говорить, когда перед тобой сидит человек, которого ты еще в прошлом месяце похоронил, под камень положил и на камне написал: «Кто прямо пойдет, тот о камень звезданется».

— В штатном расписании есть должность начальника отдела контрразведки. Звание полковника прилагается. Но работы будет много. Сейчас бери взвод гвардейцев и езжай в централ. Там в корпусе «Д» беспорядки и связаны они с нашей Зоной. Разберись. Удачи, полковник.

Чем хороша жизнь военного, так это наличием устава. Действуй по нему, и никто тебя не осудит. Овсов козырнул, сказал: «есть», и пошел выполнять приказ. В голове было непривычно пусто, мысли разбежались и гуляли на воле. Кажется, идея отправить Найденова за периметр оказалась не самой дурацкой. Неужели он уже полковник?

Зона, Дикая Территория

Я дождался момента, когда курильщик в очередной раз затянется. Огонек сигареты осветил его лицо, и, не упуская удачного случая, мой палец нажал на спуск. Окурок полетел вниз, рассыпая искры. Каждый в этом мире может делать все что хочет, и некоторым, самым везучим, удается умереть от старости. Вслушиваясь в ночь, двинулся дальше. Издалека доносился треск привычной аномалии типа «электра». Мне туда. Буду «капли» модифицировать. Интересно, удастся мне самому, без Умника, заработать в Зоне миллион? За всю работу в банке я скопил тридцать тысяч. Еще десяток и можно было присматривать квартирку в Афинах или Берлине. Сейчас мне можно купить десяток квартир, но эти деньги добыл для нас компьютер. Братец мой на микросхемах. Задумавшись, чуть не расшиб голову об вагон, прятавшийся в темноте. Сколько тут всего брошено. Пойду вдоль рельсов, по шпалам идти неудобно, шаг надо делать короткий, зато не поскользнешься. Через четверть часа неторопливой ночной прогулки вышел на открытое место. Под опорами козлового крана на погрузочной площадки сверкали на земле голубые молнии. Дошел. Собрав все артефакты вместе, кинул их на самый край аномалии. Потом собирать придется, а лезть в центр «электры» не стоит даже за очень большие деньги. Голубое зарево начала процесса переделки полыхнуло на полнеба. Осталось только позвонить в колокольчик и крикнуть: «Я здесь!». Надо спрятаться. Оглядываться по сторонам не буду. Плохой прибор ночного виденья на «Берилле». Вижу только зеленый фон. Полезу по привычке вверх на кран. Сработало на Янтаре, может и здесь удастся нехитрый трюк. Поднявшись на верхнюю открытую галерею, увидел рядом кабину оператора. Там должно быть кресло, можно нормально посидеть, если заберусь.

Получилось. Обивка с сиденья облетела за столько лет, но стальной каркас был на месте. Немного повозившись, я удобно устроился, и, сидя уснул.

Разбудили засветло. Можно считать сам проснулся, потому что люди внизу обо мне не подозревали. Громкие ругательства на земле заставили бы покраснеть даже девочку из английской спецшколы. Компания внизу матом просто разговаривала.

Не шевелясь, чтоб не выдать свое присутствие неосторожным звуком, стал слушать звуки чужой речи. Ребятки нацелились собрать урожай артефактов, не ими посеянный. Да бог им в помощь и бронепоезд навстречу. Спустя две минуты операция была завершена, и дважды хлопнул пистолет. Очередная сценка из жизни Зоны. Все достается победителю. Вскочив на ноги, я дал длинную очередь на весь магазин. Скупость ведь один из смертных грехов, кажется. В кабине оказался вместительный ящик, не замеченный мной в темноте. Выгреб оттуда костюм наемника, винтовку натовскую, «трехсотку», и пачки бронебойных патронов. Сгреб добычу, и стремительно кинулся вниз. Грохот автомата наверняка поднял на ноги всех вокруг. Самая беззащитная поза — ты спускаешься по лесенке с открытой спиной, в которую любая тварь может пулю всадить. А паренек оказался живучим.

— Фраерок Семочку убил, — хрипел он, и тянулся ручками шаловливыми к лежащему рядом пистолету.

— На хрена дохрена нахреначил, расхреначивай на хрен, — поговорил я с ним на его родном языке, и воткнул нож в горло. Надеюсь, он умер счастливым. Собрав все добро и свое и чужое, двинулся в обратный путь. В утреннем свете Дикая Территория выглядела вполне приличным местом, особенно в сравнении со Свалкой. Просто брошенная грузовая станция, забитая вагонами. Вот и здание, где я ночью часового снял. Вон еще один на крыше, за колонной прячется, только ствол торчит. У меня и так груз на пределе. Пойду на прорыв, на скорости. Заверну за угол, на дорогу к туннелю с аномалиями, и все, там уже не достанут. Прокравшись до конца вагона, увидел дыру в сетчатом заборе и фундамент строительного крана. Это не развалины, стройку не закончили, и уже насовсем. Не в этой жизни.

— Внимание, сталкер! — крикнули сверху.

Дал я короткую очередь для острастки, и кинулся бегом вперед. Ловите, ребята. На махновских тачанках прямо под пулеметом писали: «Нас не догонишь!». Надо и мне такую надпись на спине оформить.

Глава 3

Зона, «Янтарь»

Когда, вывалив язык на плечо от усталости, я вошел в ворота, мне навстречу высыпал комитет по торжественной встрече. Вся четверка в полном составе. Врать не буду, приятно. Свалил на руки Фоме трофейные стволы, тяжелые английские винтовки с встроенными прицелами. Бродяге достался рюкзак с содержимым тайника. Разгрузившись, легко пошел дальше, хотя секунду назад сомневался, что смогу сделать хоть один шаг. Солнышко на крови, автомат под боком, звезда на гимнастерке, встречай гостей Европа. Выложил на стол ПДА убитых, патроны, выдал Сахарову «булыжник», а Круглову досталась «слеза электры».

— Торгуйтесь тут, а…

— Ты в душ! — закончили они хором. Пять баллов Слизерину, изучили повадки. Только вышел в коридор, потащили в столовую на завтрак. Это хорошо, Плаксу бы сюда, вот кто поесть любит. За столом на меня накинулись с вопросами.

— Далеко ходил? — спросил Бродяга.

— Расскажите, сколько артефактов прошло модификацию, и поясните вашу конечную цель, — вежливо спросил Сахаров.

Знают господа ученые о свойствах аномалий. Надо их разговорить.

— Загрузил в «электру» восемь «капель». Собрал пять «слез электры», два «булыжника», и с одним артефактом ничего не произошло. Буду забрасывать четыре измененных артефакта в «жарку» для получения «слез огня». Потом буду думать, где и как получить «слезы химеры». Кажется, это последняя точка в этой цепочке превращений? Честность — лучшая политика. Говорить правду легко и приятно.

— У нас есть полная цепочка превращений для «пленки» и «колобка». На выходе должны получаться артефакты невероятной мощи, — похвастался Круглов. — Мы предоставим вам данные, и посмотрим, что из этого получится. А что касается «слезы химеры», то ближайшая к нам яма с «холодцом» тоже находится на «Ростоке». Где-то в гаражах, ближе к долговской территории.

Вот и проговорился. Третья ступень превращений стала известна. День уже прошел не зря.

— Спать, наверное, хочешь? — спросил заботливый Охотник.

— Нет. Выспался в кабине крана. Если что, после обеда сончас устроим. Какие у нас на сегодня планы, куда идем? — уточнил я.

Ученые мужи в смущении закрутили умными головами. К неприятностям, понял сразу. Причем к большим. Будем брать быка за рога.

— Говорите по существу. Вчера самый важный датчик на болоте забыли и идем его искать? Так, что ли?

Но действительность оказалась значительно хуже. Сразу после выброса Круглов рискнул выбраться за насыпь, в соседнюю долину, и поместить аппаратуру возле брошенного в центре котловины автобуса. Через день он попытался ее забрать. Развеселые сталкеры отобрали у него аптечку, не больно, но обидно пнули, и велели без водки на глаза не показываться. Решение проблемы было для меня очевидным, и я его высказал.

— Насыпьте в водочку изотопа полония или стронция, отнесем сразу, а вечером, когда они сдохнут, заберем оборудование.

Тут мне лекцию о правах человека и прочитали. Это жестоко и так нельзя. После душа и еды добрее меня трудно человека найти. Согласился так идти, без яда за пазухой. Навел справки у парней, может ли там случайно затесаться хороший сталкер. Внятного ответа не получил.

— Идем парами. Я и Охотник, Круглов и Бродяга сзади. Договоримся, подходите и работайте. Нет, действуйте по обстоятельствам.

Собрались, потянулись, попрыгали.

— Ты в каком звании? — спросил любопытный Дима, разглядывая мой броник.

— Подполковник гвардии, — ответил.

Он усмехнулся с сомнением. — Быстрый взлет из сотников.

— Это ерунда. Зомби из капитанов в генералы выбился. Старая солдатская песня, рядовой командует взводом, принимает полк капитан, лейтенант возглавляет роту, ведь по службе легко расти, если служишь там, где вакансий ежедневно до десяти.

— Эй, лагерь свернуть и в путь, нас трубы торопят, нас ливни топят, лишь трупы надежно укрыты, и камни на них, и кусты. Те, кто с собою не справятся, могут заткнуться, те, кому сдохнуть не нравится, могут живыми вернутся! — продолжил неожиданно Сахаров. Ай, да профессор. Пять баллов плюсом.

В соседний котлован можно было добраться двумя путями. По земле через насыпь. Недостатки очевидны. Зомби бродячие, снорки кусачие, шальные пули. Или по дренажному туннелю. У меня от недостатка опыта страха не было. Страшнее человека в мире зверя нет, житель я городской, всю жизнь среди людей, да еще и славянин по рождению, чего мне в этой жизни бояться?

Смело полез в трубу, благо идти по ней можно было в полный рост, чуть-чуть голову склоняя. Встречались доски от разбитых ящиков, и «гадюку» бесхозную из-под ног подобрали. Через три минуты увидели кусочек неба в противоположном конце.

Невдалеке, под деревом, стоял сталкер. Сторож, наверное. Вскоре к нему присоединился еще один. Несколько бродили кругами вокруг автобуса, пятеро сидели в центре вокруг костра, привычная для Зоны картина. Около десятка стволов, костюмы хорошие, сталкерские, два специальных, усиленная защита, марки «СЕВА». Тяжко нам будет, если кинутся.

— Ребятки, у нас разговор к вам имеется, идите к огню и не делайте резких движений. Убивать вас пока не за что, пусть так будет и дальше.

Парочка, точившая лясы под деревом, послушно пошла к основной группе. Туда же подтянулись и гуляющие по лагерю. Одиннадцать. Многовато.

— Почтенному панству наши лучшие пожелания. Вы тут нашего ученого обидели. Мы так понимаем, не по злобе, а от скуки. Аптечку мы вам прощаем, но надеемся, что подобное не повториться. Если кто-то случайно мимо проходил, и у костра греется по дороге, ему лучше отойти к насыпи. Если у вас демократия — посовещайтесь, а есть старший, пусть ответит.

— Ты, братан, какой-то наглый очень, пришел сам-двое и целому полевому лагерю условия ставишь. Может, наши требования послушаешь?

Я внимательно оглядел себя и Фому. На шакалов местных внимания не обращал. Один зашел мне за спину. Зачем на него глядеть, когда он пахнет как куча пост-еды? Чую, где стоит. Наивные ребята, бесхитростные.

— Что, под психа косишь? Поздно спохватился, думай, как рассчитываться будешь за товарища нашего, — радостно заверещал один от костра.

— Внимательно осмотрев нас, я не увидел надписи «Дед Мороз для быдлогеев», непонятно мне, с какой стати вы подарков ждете? Оптимисты по жизни?

Шагнув вперед, ударил ногой собеседника в голову. Славу пою творцам десантных ботинок! Выбил гаденышу зубы числом с полдесятка.

— Под расчет. А насчет того, что мало нас, это факт. Только в Темной Долине я был один, а у Егеря двадцать стволов. Где он сейчас? Короче, у меня в горле от разговоров пересохло. Кто встанет или дернется, пока наш профессор здесь делами занимается, стреляю сразу. Иди, Фома, к нашим, пусть работают. А я с народом побуду, может, вопросы у кого накопились, или зубы жмут.

Достав из кармана гранату, рванул кольцо, и, досчитав вслух до трех, зажал рычаг предохранителя. Все поняли, что до взрыва осталась секунда, и лимонка, упавшая под ноги, в живых никого не оставит. Говорить нам было не о чем, подружиться не получилось, стояли молча, пока Круглов собирал свои приборы.

Вскоре Охотник замахал руками, закончили.

— Домой идите, через десять минут следом двинусь, — крикнул ему.

— Ну, отойдешь от нас на сто метров, и дальше что? — спросил Воробей.

— Монолитовцев побаиваюсь, — сказал в ответ, — а всякую мразь как-то стыдно боятся. Посмотрим, как фишка ляжет. Уполовиню вас точно. Рискуйте. Ваша сдача.

Отошел, пятясь задом метров на тридцать, и со всех ног кинулся к трубе. Первый выстрел раздался, когда до черного провала оставалось пятнадцать шагов. Кинул я гранату через плечо, чтоб жизнь им медом не казалась, немного в бок, чтоб осколки в туннель не полетели, и кувыркнулся перекатом. Даже метра три по трубе пробежал, когда за спиной рвануло. Меня земляные насыпи по бокам входа от рикошетов спасли. Выскочил обратно, и всадил автоматный магазин прямо в кусты. Много их, понимаешь. Это хорошо, попасть легче. Ну, их иллюзии о крутости редкой развеялись вместе с запахом сгоревшего тротила. Кушайте, не обляпайтесь.

В ангар зашел не торопясь. Партнеры посмотрели с уважением, несмотря на отсутствие добычи. Охотник взялся приводить в порядок наши запасы патронов и оружие, Бродяга потрошил бандитские ПДА, добывал координаты тайников и информацию, а я изучал данные о модификациях артефактов, напечатанную Сахаровым на бумаге. Приличного наладонника мне еще не попалось, а брать ноутбук весом в килограмм не хотелось. Курильщики бегали на свежий воздух.

— Остерегайтесь, неласково мы расстались с соседями, еще выстрелят от обиды, — предупредил их. Рассказал, как дело было. Профессора сидели в лаборатории пытались разбить вдребезги очередной артефакт. Рассчитались они без обмана. В моем ящичке скопилась приятная сумма. Надо определяться куда к «жарке» идти, в подвал завода или на Дикую Территорию. Охотник был за станцию, у него там фамильное ружье валялось. Бродяге все равно, при голосовании воздержался.

— Лучше идти на станцию и «Росток», — посоветовал Круглов. — Нам надо дорогу к Бару расчищать. В обычные дни на Дикой Территории дежурит десяток наемников. Пятеро сидят на стройке с нашей стороны, две пары контролируют переход на участок «Долга». Снайпер на вышке, высоко сидит, далеко глядит. Меченый его обычно старался снять прямо с верхнего этажа стройки. Дуэль снайперская, кто кого. Бандитов на станции трется полдесятка, тоже не подарок, сплошь ветераны и мастера. Артефактами они увешаны с ног до головы.

— Эти меня не волнуют, — честно, без рисовки, признался я. — У меня с бандитами отношения простые. Они говорят, что их много. Отвечаю вопросом, кто вас хоронить будет? И все. Наемники бойцы профессиональные, но с дисциплиной у них проблемы, видел ночью. Схожу, выясню, что у соседей. Если люди чем-то недовольны, надо решить проблему, не люблю инициативу отдавать.

— Вместе пойдем, три автомата убедительнее, чем один, — сказал Фома, и Бродяга согласно кивнул головой. Мелочь, а приятно. — Ты деньги все здесь оставляешь, возьми в карман штуку, мы в любой момент можем проскочить на Бар, а там без монеты очень грустно. Он показал мне свернутые в рулончик, на штатовский манер, купюры.

Выйдя из ворот, наша тройка рассыпалась в цепь. Экспромты с человеколюбием кончились, на войне это не катит. Партнеры цель не обсуждали. В жизни часто приходится делать грязную работу, о чем тут говорить? Пошли сверху, через насыпь. Со своей стороны на выходе из трубы поставили растяжку. А то, мы к ним, они к нам, так и будем друг за другом ходить. Утомительно это, да и не к чему. Подкравшись ближе, затаились за брошенным в незапамятные времена бульдозером. Сталкеры абсолютные гении маскировки, если их напугать перед этим. Я вглядывался в кусты до рези в глазах, но никого не смог заметить. Только несколько тел у костра, но они и не прятались. Лежали. Мертвые не кусаются.

— Ушли, сообразили, что мы вернемся, — сделал вывод Бродяга.

Короткими перебежками мы добрались до автобуса и обшарили окрестности. Точно, нет никого. Фома и Дмитрий разбирались, что тут произошло, а я обыскивал обломки древней легковой машины, сползшей с дороги на половину склона.

— Ну, ты крут, Сотник, — подвел итоги Бродяга. — Четверо у костра, в упор из автомата. Троих гранатой посекло, одного сразу насмерть, двоих ранило, свои добили, чтоб не мучались. И парочка в кустах, пулями достал. Итого девять в расходе, двое в остатке. Лихо. Мы сейчас все соберем, что убежавшие не утащили.

Не стал я говорить, что тех, у огня Воробей перестрелял. Наверно, у них возник к нему вопрос, с чего это он так вознесся? Они получили адекватный ответ. Одни знают, что перед выяснением отношений оружие надо снимать с предохранителя, другие умирают. Стаскали трупы, обложили сухим торфом, здесь его много, собрали трофеи. Не хватало четырех автоматов. Не было ни одного артефакта, и медикаменты беглецы тоже вымели под ноль. Внимательно оглядев тела, понял, кто второй уцелевший.

— Выбил тут одному молодому пареньку несколько зубов, за излишнюю разговорчивость. Он с Воробьем и ушел, — сообщил спутникам.

— С такой меткой жить ему дальше с кличкой «Щербатый», — ухмыльнулся Бродяга.

Кинув факел в кучу торфа, мы пошли в обратный путь.

— Погребальный костер, как у викингов, — блеснул эрудицией Фома.

— Не оставлять же кучу мяса сноркам, лучше сжечь, — обосновал практическую пользу от нашей работы Дима.

Тоже верно, подумал я, но промолчал. На Агропром мне надо. Как там дела?

Зона, Агропром

— Эх, нам бы еще Сотника сюда и Барда с гитарой для полного счастья! — приговаривал Фунтик, почесывая две лохматых головы, лежащие у него на коленях. Одна, естественно, принадлежала Плаксе, а другая его подружке, которую без лишних проблем назвали Принцессой. С утра они втроем бегали по окрестностям, собирали артефакты. Попутно завалили кабанчика и отправили за ним Малыша и Коротышку на вертолете. Шесть человек и семь псов ели много, и охотничьи трофеи всегда пригождались. Быт в зданиях и подземельях бывшего института наладился еще до выброса. Взрослые псы первое время осторожничали с людьми, ожидая подвоха, но, увидев родственные отношения Плаксы и Фунтика, расслабились. Не последнюю роль в налаживании контакта сыграли и шоколадки. Молодые псы разбились на пары по интересам. Плакса и Принцесса сидели в спальне, подслушивая разговоры и требуя песен и фильмов. Косматый и Злая жили в коридоре рядом с кухней. Они бы и внутрь залезли, но там устроились взрослые псы. Вожака, не ломая голову, так и звали. Умник в последний день перед выбросом перевел имена подруг Вожака, Шелковистая и Молния. Компьютер записал всем людям основные обороты речи псов и их имена. Единственный, кто мог выть правильно, Коротышка смеялся над остальными, особенно когда Кабан вместо призыва к еде выдавал охотничий клич, срывая с места всю стаю. Впервые дни все относились к этому как к игре, но когда на четвертый день после выброса полетели к черту все каналы, погасли экраны карт на ПДА, и замолчал Умник, за язык псов взялись всерьез. На второй день нового цикла устроили большую охоту. Мяса набили на две недели вперед, псы, изголодавшиеся в подземелье во время вынужденного затворничества, с непривычки объелись. Крепыш, пришедший на Агропром своим ходом со Свалки, на удивление быстро сошелся с взрослыми псами. Они устроили свое логово у него под койкой и полюбили ходить по вечерам в душ.

Первые дни было очень много работы. Приводили в порядок новые владения, не столько после боя, как после банды Паука. Окурки выгребали ведрами и высыпали в «электры», где они рассыпались на атомы. Отмывали и белили кухню и столовую. Спали по шесть часов в сутки. После почти недельного аврала, сегодня до полудня все спали, кроме Фунтика, которого утянула на природу бесшабашная парочка. Вернулись они прямо к позднему завтраку. Время в Зоне понятие относительное. Некоторые вообще на часы не смотрят, в связи с их отсутствием. Фунтик задумался. У Сотника и друга Лехи часов не было, точно. Да и зачем они, здесь никто никуда не опаздывает. Он вспомнил свой любимый анекдот про сталкера и смерть, и хохотнул. Плакса вопросительно посмотрел на него.

— Ладно, слушай. Идет как-то сталкер по Зоне, глядь, Смерть навстречу. Вся в черном, коса на плече, все дела. И смотрит на него удивленно. Сталкер все бросил под ноги, и бегом к периметру. Короче, сидит он вечером в кабаке, коньяком лечится.

Подходит к нему Смерть, садится за столик и говорит ему с издевкой:

— Я знала, что у нас с тобой сегодня встреча, здесь, в этом ресторане. Представь, как ты меня удивил, когда встретился со мной утром в Зоне.

Плакса похлопал ушами, и полез на колени, чтоб ему спинку почесали.

В комнату заглянул Епископ.

— Мастер, дело есть. Поговорить бы.

— Садись, говори, от псов у меня секретов нет.

— Всех касается, пошли на кухню, там китайцы всегда чаем угостят и места больше.

По дороге прихватили Крепыша, Кабан и так днями жил в столовой, соревновался с Вожаком, кто больше съест за один подход к столу. Собрались все. Четверо за столом, Коротышка моет посуду, Малыш режет зелень, псы смотрят, чтоб для мяса место осталось. Идиллия.

— Парни, — начал Епископ, — дело может оказаться сплошной обманкой, как голая блесна, но очень хочется проверить. Некоторое время назад мне по случаю досталась информация. Дойти возможности не было. Сейчас у нас и время есть, и компания подобралась подходящая.

На столе развернули карту. Все склонились над ней.

— Нам сюда, — карандаш уткнулся в точку рядом с дорогой на Радар. — Здесь есть вход в бункер и у нас есть код к двери. Дело простое и легкое. Проходим Свалку, реально пустяк, аномалии, монстры и недобитки из бандитов, голодные и на нас злые. Дальше Бар. Там можно упиться в хлам. Потом земля «Свободы», армейские склады. Мне там смертный приговор никто не отменял, но, думаю, вывернемся. И последний отрезок, совсем безделица, идем по широкой дороге и стреляем всех подряд, наемников, зомби, монолитовцев и слепых псов. Вот такое у меня предложение, недельку скоротать в путешествии по родному краю. Ты, Крепыш, извини меня, зеленый новичок, пойдешь за половину доли.

— А китайцы? — возмущенно воскликнул обиженный сталкер.

— Кто их на смерть потащит? Пусть дом стерегут, псов кормят.

Крепыш гордо заулыбался, его в поход брали, а некоторые на хозяйстве остаются. Коротышка и Малыш переглянулись. Они внимательно изучали материалы по Зоне, и знали, что здесь есть такие двери, которые лучше бы никогда не открывать. Одна лаборатория «Мозг» чего стоила. Там выращивался мутант, внушавший человеку любую мысль. Что там случилось на испытаниях, почему пришлось взрывать четвертый блок, сейчас никто не скажет. Кто правду знает, долго не живет. Затерялся здесь и подземный укрепрайон большой войны. Одни слухи от него остались.

— Ты только скажи большому псу, что моя главная, — потребовал у Фунтика Коротышка. Глава Агропрома обнял Вожака за шею и ласково зарычал. Малыш усмехнулся про себя. За свою жизнь он выучил восемь языков и говорил на них, как на родном. Понимал еще десятка два. Речь псов освоил уже хорошо. Фунтик попросил Вожака заботиться о желтых безволосых щенках, пока они не подрастут. Давно у лейтенанта Ко Цзюаня не было няньки, а тут целая стая псов-убийц. Интересно, какой признак убедит Молнию, что он стал большим? Делая вид, что перебирает специи, внимательно подслушивал разговор двух мастеров и бывшего наемника. Крепыш сидел рядом, широко раскрыв рот, и подумать не мог, чтоб в беседу старших вмешаться.

— Все просто не будет, — вздохнув, пояснил Епископ. — Я, когда бандитствовал, многих обидел. Есть-пить надо, патроны, снаряжение ремонтировать. Отбирал у людей хабар, со «Свободой» сцепился не по детски, троих застрелил. Мне лучше голову бинтом замотать. Будем разыгрывать сценку из жизни вольных бродяг Зоны. Трое товарищей ведут раненого к Болотному Доктору. Дорогу к нему все знают. Болота припятские, там у любого спросишь, покажут. Маршрут всем заявляем такой. По дороге на Радар, первый поворот направо, в подземелье старой базы. Там группа «Отчаянные» базу делала для броска на север, только полегли все в боях с «Монолитом». От нее прямо на север, сразу в болото и уткнешься. Фунтика тоже вся Зона знает по роликам с войны. Приставать будут, в долю проситься, следом увяжутся. Тут маскировочка простая, но действенная. Бриться переставай, на голову бандану, на глаза очки темные. На роль лидера в группе остается только Кабан. Врать не будем, говорим, как есть. Зашел в Зону с наемниками, от них откололся, ушел в «одиночки». Авторитет заработал, возглавил команду, своего раненого товарища на лечение ведет.

Плакса требовательно застучал хвостом по полу. На деревянных столах запрыгала посуда. Все поняли, что парочка молодых псов намерена идти с Фунтиком. Проблема.

— Под пуделя их не перекрасишь, — зачесал в затылке Крепыш.

— Мне на Кордоне байки рассказывали, помнится, у Болотного Доктора есть собственный чернобыльский пес, — вспомнил Кабан.

— Слухи ходят, — согласился Епископ.

— Значит, это чистая правда, а это наши проводники к Доктору из семьи его пса, внучка с женихом. Кличку Плакса словами не говорим, о ней тоже могли слышать, зовем рычанием. Как надо, все знают. А Принцесса станет всеобщей любимицей, такая красавица! Ты только у чужих ничего съедобного не бери, люди это такие козлы, однако! — закончил Кабан свою командирскую речь.

Фунтик одобрительно хлопнул его по плечу.

— Молодец, толково, должно сработать. Только я привык бриться, — пожаловался он.

— Потерпи для пользы дела, — ответил Епископ. — Мне в бинтах еще хуже будет. Барьер перейдем, маскировку побоку, там ствол на ствол и нож на нож, без хитростей.

Стали прикидывать, с каким оружием идти. Дефицитом оно на Агропроме не являлось, поэтому решили взять самое лучшее. Положили в рюкзаки стрелковые комплексы «Гроза» с прицелами и глушителями. По девятьсот патронов на брата и две гранаты. На виду оставили «Гадюки». Как раз по имиджу начинающей группы и для стрельбы на Свалке. Епископ хотел взять снайперскую винтовку, но по здравому размышлению, отказался. Вещь габаритная, не спрячешь. Сразу привлечет лишние взгляды. С одеждой вопрос решили просто. Было предложение одеться всем в стандартную зеленую сталкерскую снарягу, но Фунтик глянул исподлобья так, что стало ясно, он своего плаща не снимет. Медикаменты по списку, еда, водочка для установления контакта. Бродяги опытные, собрались быстро, выходить решили в ночь. С псами в компании засад и аномалий никто не опасался, а Свалку можно проскочить быстро, и в Бар зайти в час «волчьей звезды», с двух до четырех утра, взять проводника на Милитари, и быстренько уйти. Закончив возиться с экипировкой, пили чай, пели песни, обменивались смешными историями из жизни, и неожиданно пришли к выводу что Зона — лучшее место на Земле. Тут все ясно и человек с автоматом в руках всегда найдет, чем заняться. Возник еще один вопрос, есть ли Монолит, и может ли он выполнять желания?

— Однажды, когда станет невмоготу от любопытства, мы сходим и проверим, — подвел черту под дискуссией Фунтик, — всем до вечера спать, в десять выходим.

1942 год.

В собственном доме жизнь отряда быстро налаживалась. Прихваченных на дороге жандармов пристроили работать по хозяйству. Сначала они перегнали из тайника великолепно сохранившийся «ЗИС». В это время Гнат отогнал лошадь с повозкой к Сидоровичу и предупредил его о появлении в окрестностях вампира-кровососа, и о том, что постояльцы его устроились в городе. Затем на патруль свалили заботы по организации караульной службы, заготовки дров и организации питания. Унтер-офицер начал паниковать, но ротмистр быстро дал ему разъяснения.

— Не пытайся все сделать сам. Возьми из ближайшего лагеря десяток пленных, пусть они работают. Бери механиков, танкистов, повара. За тобой останется охрана, а тут тебе равных нет.

Купившись на грубую лесть, старший фельджандарм погнал трех подчиненных в лагпункт за рабочей силой. Через два часа они явились с восьмеркой подконвойных. Викинга по пустякам отвлекать не стали, во двор вышли Испанец и Серега Котляров.

— Товарищи! Население на временно оккупированной территории Украины нуждается в нашей защите. Сейчас все в баню, лохмотья ваши сожжем, поэтому, кто в них прячет документы или оружие, доставайте смело и берите с собой, ничего отбирать не будут. Танкисты есть?

Поднялись четыре руки. В одной из них был зажат потертый, в кровавых пятнах партбилет. Серега посмотрел на владельца с уважением. И за меньшее могли расстрелять.

— Где в плен попал?

— В августе сорок первого в боях под Киевом.

— У нас два танка в заначке, формируй экипажи. В баню, шагом марш!

Бывшие хефтлинги, а сейчас не поймешь кто, пошли смывать лагерную грязь.

Ужин накрыли на три стола. В летней кухне расположились охотники за вампирами и их гости. Полевая жандармерия устроилась на раскладной мебели прямо во дворе, а отмытые до скрипа, переодетые в рабочие черные комбинезоны военнопленные, заняли бывшую конюшню, переделанную сейчас под гараж. У всех в тарелках был плов с бараниной и изюмом, два салата и хлеба вдоволь. Серега предупредил капитана Казанцева, чтобы тот следил за своими бойцами.

— Убить вас могут, запросто. Мы тут сами на канате пляшем, кто кого перехитрит, наш Викинг Краузе, или наоборот. Но в лагерь вас не вернут. Не объедайтесь, только заворота кишок нам не хватало.

И сунул ему в руку кобуру с «ТТ» и двумя обоймами. Лицо капитана просветлело. Повесив оружие на пояс, он даже ростом выше стал. Второй раз его в плен уже не возьмут. Хватит, натерпелись.

Прекрасной итальянке отвели весь второй этаж каменного дома. Ее спутнику, капитану Абвера, тоже предлагали комнату, но он предпочел офицерскую гостиницу при комендатуре. Приехали оба эсэсовца и партийный бонза. После еды перешли к разговорам. Викинг, полностью потерявший контроль над реальностью, в присутствии Къяретты, говорил что думал.

— Все, Германия войну проиграла.

Наступила гробовая тишина. Капитан Казанцев с улыбкой обвел взглядом двор. Он умрет свободным человеком в бою. Это много, для тех, кто понимает.

— Части вермахта вышли к Волге, — с небрежной улыбкой сказал военный разведчик.

— Прошлой осенью ваши войска стояли под Москвой, напомнить, что было зимой? — парировал сталкер. — Вами командует ефрейтор, на одну талантливую мысль у него десять дурацких. Все, господа офицеры, влипли вы и впереди у вас только кровавая мясорубка и никаких надежд. Работайте на перспективу и минимизацию потерь. Когда вы будете драться под Берлином на Зееловских высотах, умрете не зря. С каждой выигранной минутой немцы будут уходить за Эльбу, на территорию свободной Германии. Вот ты, капитан, работай над карьерой, глядишь, генералом станешь. Давай мы тебе винтовку американскую новую дадим, пусть тебя Канарис похвалит.

— А почему не нам? — обиделся, как ребенок, младший эсэсовец.

— Смысла нет, — ответил Викинг. — У вас скоро крупные перестановки в руководстве. Гейдриха тихо ликвидируют, или автомобильную катастрофу устроят, или погибнет смертью храбрых от рук вражеских прихвостней. Вместо него назначат рейхсфюрера СС Гимлера.

— Быть такого не может, — твердо сказал штандартенфюрер. — Гимлер полное ничтожество.

— Полностью с тобой согласен, дружище, но Адольф так не считает.

Сначала никто не понял, кого имел в виду сталкер. Возникла пауза.

— У нас не принято называть фюрера по имени, — попытался одернуть Викинга Краузе.

— Эрих, братишка, не обижайся, это я по свойски, как один титан мысли другого. У советских тоже о вожде говорят — товарищ Сталин. А я и его могу по имени назвать. Помню, что зовут нашего царя-батюшку Иосиф Грозный. Вот. Открою тебе секрет. Будешь говорить с фюрером, восхищайся его талантом художника. Через пять минут вы будете лучшими друзьями, если оно тебе надо. Только знай, человек он нудный и говорливый. Может весь день трещать без остановок.

— Мне, все-таки, интересно послушать более обоснованный прогноз военной кампании, — вернулся к главному заявлению в беседе абверовец.

— Хочешь, слушай. Где сейчас твой бывший главный враг генерал-лейтенант Голиков, бывший шеф военной разведки? Не знаешь? Скажу. Он сейчас на Урале, формирует армию. И в октябре, по первому холодку двинется под Сталинград, и Паулюс попадет в окружение. Вся шестая армия ляжет на Волге. И это будет началом конца тысячелетнего рейха.

— К октябрю мы дойдем до Урала, — усмехнулся унтерштурмфюрер.

— Через Волгу вам не переправиться, — серьезно ответил ему Викинг.

— Что за чудо нам помешает?

— Не чудо. Простой приказ товарища Сталина. Ни шагу назад. И расстрел командования отступившей части в полном составе. Скоро увидим. Кровососы — твари сильные и быстрые, они нас погоняют по лесам и болотам. Через пару недель послушаем сводки с фронта и узнаем, кто прав. Давайте веселиться.

У Викинга в рукаве был припрятан козырный туз. В юности он пару лет занимался в танцевальной студии. Умение за плечами не носить, часто повторяла его тетка, и сейчас сталкер был с ней полностью согласен. Включив мелодию танго, склонился в полупоклоне перед Къяреттой.

— Следующий танец за мной, — оживился Гелен.

В ритмах танго и вальса, румбы и ча-ча-ча исчезли тревоги и заботы. Черные волосы облаком обволакивали сердца. Ротмистр после мазурки резко вздохнул и протер уголки глаз. Гнат устроился на скамейке рядом с Казанцевым. Минут пять они спокойно говорили о жизни, пока речь не зашла о войне тридцать девятого года. Тут возник спор. В этот момент с королевой бала кружился абверовец, и свободные Викинг и ротмистр подошли к парочке.

— О чем шумим? — поинтересовался командир.

— Да хлопец говорит, что мы их захватили, а ведь освободили их, — разъяснил причину несогласия капитан-танкист. Ротмистр посмотрел на освободителя, прикидывая, пощечину ему влепить или пулю в лоб. Викинг взгляд перехватил и понял правильно.

— Так, все успокоились. Дуэлей не будет, ясно? Что было, то прошло. Наплевать и забыть. Хватит делить людей по признакам. Их давно жизнь развела по разные стороны. В этом дворе — наши, а за забором — чужие. Нам и Гитлер, и Сталин — все едино. Что с попом, что с кулаком — одна беседа, в брюхо толстое штыком мироеда.

От ворот раздался короткий свисток. Часовой вызывал старшего по караулу. Вместе с ним пошли и спорщики с миротворцем. На телеге лежали уже привычные свертки. Числом шесть. Отметили на карте место, где погибла дорожная бригада, пятеро пленных и охранник.

— Будет третья точка нападения, поймем, как стая идет. По кольцу или по прямой дороге, куда глаза глядят, — сказал сталкер. — Тогда зайдем перед ними и сделаем засаду.

— Что это? Кто их так? — спросил Казанцев.

— Людоеды. Много их сейчас по земле бегает. В Ленинграде их ловят, стреляют, в Закхаузене в бараках душат, на Колыме топорами рубят, а эта стая — наша добыча. Возьмем их, тогда можно и о себе подумать. Об отдыхе. В Италию поедем, на море. Еще час и отбой. Завтра в шесть подъем, поедем место нападения осматривать, — закончил давать разъяснения Викинг.

Незаметно для остальных его придержал за рукав пан Сташевский.

— Понятно, почему нам нравиться пани Къяретта. Но почему мы ей нравимся? От нас опасностью несет за версту. У девушек чутье безупречное. Их документами, даже самыми настоящими ни в чем не убедить. Здесь есть нечто, мне непонятное, — высказал поляк свои сомнения.

Подобные мысли уже приходили в сталкерскую голову, но были оттуда изгнаны за ненадобностью. Что, собственно, нашла итальянская аристократка в простом славянском парне? Не урод, но ведь и не красавец писаный. И со всем остальным также. Если у человека есть вопросы, надо их задавать. Викинг поднялся на второй этаж, и осторожно постучал в дверь девичьей светелки.

— Входи, гость ночной, — раздался нежный голос.

Сталкер шагнул за порог и замер, как громом пораженный. Девушка сидела на расправленной кровати и расчесывала непокорные волосы. Рядом на тумбочке лежал пистолет. Викинг положил свой туда же, и сел в ногах. В мозгах не осталось ничего, кроме запаха жасмина.

— Я слушаю вас, мой принц, — сказала южная красавица.

— Не гожусь я в принцы, — открестился вольный бродяга Зоны. — Еще две недели назад меня так прижало, что даже согласился груз для Паука таскать. Ладно хоть, не получилось. А через десять дней сижу в одной комнате с мечтой, и верю, что все у нас получиться. Почему ты осталась с нами? — осмелился задать он прямой вопрос.

— Не с вами, с тобой, принц. Ты мой с самого детства. Ты скромен, но привычку повелевать и знакомство с вождями народов не спрячешь, как и внешность. Посмотри на медальон. Его сделал великий Челлини, по более древнему образцу, дошедшему к нам из глубины веков.

На старом золоте была запечатлена пара. Къяретту он узнал сразу, несмотря на тонкую корону на голове. Рядом с ней сидел парень с решительным взглядом, похожий на Викинга, как две капли воды, за исключением рваного шрама на левой щеке.

— Мой принц просто копия прадеда. На Сицилии у людей хорошая память, и все склонятся перед потомком древней династии.

Вот это повезло, подумал Викинг, еще бы шрам, и в короли, пусть падают ниц.

— Команда завтра с утра выезжает на место нападения, следы поищем, может, поймем, сколько их в стае. Выходи за меня замуж, на войне все надо делать быстро, а то можно не успеть, — с надеждой в голосе сказал сталкер.

— Желание принца — закон для его подданных, — прозвенел колокольчик в ответ.

— То есть, да? — уточнил Викинг.

— Ты мог бы сказать это еще утром, когда первый раз меня увидел, — обиженно надула губки красавица. — Конечно, нет. Девушка не должна сразу соглашаться. Так меня учили монахини-наставницы. Поэтому нет, нет и еще раз нет. Категорически. Спрашивай снова.

— Къяра, выходи за меня замуж, — твердо сказал Викинг.

— Таким тоном приказы отдают или выволочку нерадивым слугам делают, ну да ладно, какой спрос с северного варвара. Я согласна. Иди сюда, поцелуемся.

Киев

День выдался явно беспокойный. Полный потрясений. Очередное Овсов испытал, подойдя к закрепленной за ним машине. Рядом с ней лежали два создания, безусловно опознанные им, как чернобыльские псы, адские порождения Зоны. Сбившись с шага, контрразведчик остановился. Пистолет в кобуре, но это даже не смешно. Пес побольше насмешливо сверкнул желтым глазом и прорычал:

— Мы с тобой, р-р-р.

Легко запрыгнув на заднее сиденье, парочка с комфортом расположилась там, оставив офицеру место рядом с водителем. Никакого понятия о субординации у этих зверей. Вообще он тут самая главная собака. Сзади издевательски зафыркали. Ехали быстро, поэтому недолго. Два микроавтобуса с гвардейцами остались стоять в центре тюремного двора. Вылезать из кондиционированной прохлады на горячую брусчатку без команды никто не стал. Овсов хорошо знал Киевский централ и гарнизонную гауптвахту. Не дожидаясь сопровождающих, он вальяжно зашагал к корпусу «Д». Знал, что смотрят на него сотни глаз, и шел со значением. Это вам не по подиуму пройтись в модных тряпках. Тут надо так по земле идти, чтоб битые волки, стрелянные и резаные, по твоим шагам чувствовали страшного, матерого тигра и поджали хвосты.

Сзади раздался шелест лап по камням, и серая стрела ударила в бронестекло окна корпусной вахты. На кусочки оно не разлетелось, не для того делали, выстрел из автомата в упор должно держать. Просто вместе с пластиковым блоком ввалилось внутрь, и первый этаж корпуса перестал быть неприступной крепостью. С трудом запрыгнув в проем, Овсов обнял мотающего головой большого пса и погладил его. Слова тут были не нужны.

Быстро разобравшись с пультом управления замками и громкой связью, сказал на весь корпус:

— Все двери открыты. Во дворе взвод гвардейцев. Не злите их, и вы останетесь живы. Расходитесь по камерам. Кому есть что сказать, приходите в прогулочный дворик. Охрана беспрепятственно выходит из корпуса в административное здание. Все. Мы идем разговоры разговаривать, а потом с вас удивляться.

По камерам никто не разошелся, не для того бунт поднимали. Все столпились в прогулочном дворике. Охрана в корпусе тоже была с гордостью, к начальнику прятаться не побежала, тоже пришла. Так и стояли двадцать человек в мундирах, половина с разбитыми при прорыве лицами и все со сбитыми в кровь костяшками на руках, против трех сотен в робах.

Когда в дверях появился Овсов, толпа заключенных зашевелилась. Сейчас, дам заводиле себя показать, а потом выдерну его и начну лупить, страшно, чтоб куски мяса летели по сторонам, и каждый в толпе примерял эти удары на себя. Однако не по его сценарию все пошло. Тихие псы встали у него за спиной и оскалили зубы. Клыки, что ножи и злость в глазах. В небо ударил торжествующий вой. Тишина навалилась на весь централ. Замерли даже конвойные на вышках.

— Все по камерам. Пишите заявления и требования. Рассмотрим в обязательном порядке. Каждый получит ответ. Пропустите их, — попросил контрразведчик Акеллу и Герду. Те послушно легли у его ног. А мог бы получиться неплохой бой, подумал вожак и был укушен за ухо чуткой подругой.

— Подскажите им, пусть кто хочет, пишут заявления о переводе в армейские арестантские роты. Там срок в два раза быстрее идет, для тех, кто живой останется.

Дав дельный совет охране, Овсов двинулся к местному руководству, докладывать. Довольные жизнью псы стали носиться по опустевшему дворику.

Посмотрев запись происходившего, уже не майор, но еще не полковник запросил материалы по Раскатову, Фролову и Осадчему. Получив их, надолго задумался. К нему подошел дежурный и сказал совершенно безумным голосом:

— Там ваши собачки с блатными разговаривают.

— Ведите запись. Скоро подойду, — отреагировал он.

В комнату отдыха пришлось протискиваться сквозь стоящих плотной стенкой людей. Все сидели у телевизора, стояли на подоконниках и вдоль стен. Акелла и Умник прокручивали ролик захвата фермы. Стоял с винтовкой в руке еще живой Бывалый, кто-то успевший повоевать за океаном, опознал команданте.

— Командир бригады, — слышались комментарии в полголоса.

Пошла запись эпизода прибытия в Зону Горы и Бегуна, этих здесь знали все.

— Тяжелый был день, на Кордоне убили нашего товарища, Рябым его звали.

Первый раз у Акеллы получилась такая длинная фраза, и он собой гордился.

— Он дрался честно за свое место в жизни и смерти, и оно будет его, пока не погаснет свет Темной звезды, — перевел Умник его короткий поминальный вой.

— Темная звезда — это четвертый блок, в натуре? — уточнил один из зэков.

— Да, — согласился с ним компьютер.

— Сидел я в молодости с тем дядькой, который ее зажег, — довольно сказал сиделец.

У Акеллы шерсть встала дыбом от удивления. Он внимательно обнюхал собеседника. Тот чуть-чуть волновался, оказавшись в центре внимания, но явно говорил чистую правду. Старый вожак лег на пол и затих. Темную Звезду зажгли неправильные псы. Придется ее охранять, чтобы они ее не погасили. Надо найти своего, самого лучшего неправильного пса и обсудить с ним эту проблему.

Умник показал короткий ролик о разгроме Агропрома. Смерть Бывалого, закрывшего собой гранату, произвела сильное впечатление. Овсов решил ковать железо, пока горячо.

— Большинство из вас село давно, еще при демократии. Если решите твердо жить честно, пишите ходатайства о помиловании на имя Гетмана. Только помните, лжецам веры нет, и пощады тоже не будет. Решайте сами, как вам жить.

Принесли коробку с ручками и пачки бумаги. Разобрав их, заключенные пошли по своим камерам, думать, что и кому писать. Овсов засел в канцелярии читать личные дела, было предчувствие, что пригодится.

Воробей и сопляк с выбитыми зубами уже два часа лежали за деревом во дворе завода «Росток». Первый заслон наемников они проползли незаметно, прямо через стройку. Пробравшись через ангар, густо усеянный пятнами сильной радиоактивности, парочка стала выжидать, когда четверка из последнего заслона перед Баром куда-нибудь уйдет. Такие моменты бывали и довольно часто. Можно было, конечно, спрятать добычу в тайник, подойти пустым и убогим, и напугать ловцов удачи рассказом о страшном Сотнике, идущим позади. У этого плана был один крупный недостаток, застоявшиеся без дела бойцы могли сильно избить. А то и раздеть, благо до заставы «Долга» отсюда меньше километра. Лучше дождаться момента, когда они пойдут к друзьям бандитам чифирь пить и у костра греться. Или еще что-нибудь случится.

Наконец наемники решили размяться и пройтись по заводу и станции. Патрулирование территории. Дав им отойти за забор, парочка прытко побежала в освободившийся проход. Крытая галерея первого этажа с вертикальной лесенкой на второй, еще один двор с газонами, и заветная дырка в заводских воротах. От нее уже видны сложенные друг на друга мешки с песком. Северо-западный пост. Земля обетованная. Знамение бара «Сто рентген». Лязгая зубами, перенервничали, бегуны подошли к часовым. Говорить им было не о чем, полковник Петренко уже делал Воробью замечания, намекая на бесславный конец его старшего брата. Тот, в свое время так надоел бармену, что за его голову была назначена цена. Получил награду Меченый, яркой звездой, мелькнувший по небосклону Зоны, за месяц прошедший длинный путь, от никому неизвестного новичка, до прославленного мастера, номера один в рейтинге общего канала. Через десять минут приятели сидели за столом в баре и хлебали горячий бульон в ожидании каши с мясом. Выложив хабар на стойку, они получили право на обед за счет заведения и спешили им воспользоваться. Вопросов в Зоне не задавали, хочет человек молчать, его дело. Помощник бармена принес пачку полтинников и двадцатки россыпью. Поделив на глазок мелочь, Воробей пододвинул одну половину компаньону, прибрав при этом пачку в свой карман.

— Мне еще зубы вставлять, — возмущенно зашипел молодой.

— Это доля Сержанта, он тебе на лечение из общих денег выдаст. Их для этого и собирают, на оружие новое и боеприпасы, людям помогать, у кого удачи давно не было.

К ним без приглашения подсел Информатор. За артефактами он давно не ходил, сидел в баре на своем давно занятом месте и торговал сведениями. В его руках хрустнула зелененькая сотня.

— Вы мне говорите две вещи. Что было на самом деле, и как вы будете рассказывать людям. Тогда деньги стали ваши.

— Я с тебя сильно удивляюсь, — прошепелявил беззубый, — деньги наши за половину, — и выдернул бумажку из цепких пальцев. — Завелся на Янтаре в ангаре ученых непьющий и некурящий сталкер. Из автомата пули кладет, что Стрелок и Меченый в одном флаконе. Наехали мы на профессора, аптечку попросили, вежливо, между прочим, а этот пришел, мне в зубы, остальных из автомата и гранатой.

Замялся рассказчик.

— Ты деньги взял, — напомнил Информатор.

— Раненых мы добили. Не уйти бы было. Ночью снорки всех бы сожрали.

— Он один?

— Крошил один, а так, там, в ангаре Охотник и Бродяга.

— Зовут его как?

— Не поверишь, Охотник его Сотником назвал и тот отозвался, — усмехнулся Воробей. — Мы хотели новости узнать, подошли к ангару, а они одного сходу из «винтореза» в лоб. Несчастный случай.

Информатору все стало ясно. Ставленник Сержанта, посланный на Янтарь дань собирать, столкнулся с крепким парнем и сбежал. Раненых добил, чтоб пулю в спину не получить, да и трупы спокойно обобрать.

— Какие потери точно?

— Один в ограде у ученых. Девять на стоянке за насыпью.

Собиратель слухов кивнул головой. Это был достойный счет, напоминавший старое доброе время войн кланов или драку Темной Долины с Агропромом. Может, это и в самом деле Сотник, но как он попал на Янтарь? Надо дойти до полковника Петренко, начальника особой службы «Долга». Пошептаться.

— Что мы будем говорить людям, ты услышишь вместе со всеми от Сержанта, — закончил рассказ молодой.

— А звать тебя будут Овсянка, потому, что шашлык с твоими зубами не съесть.

Кинув напоследок эту парфянскую стрелу, Информатор, под общий смех зала двинулся на свое место. Сел напротив бармена и замер. Бармен пил кофе и читал газету. Военную многотиражку. Наслаждался.

— Кроссворд будешь разгадывать, меня спрашивай, — нейтрально предложил он приятелю.

— Не увлекаюсь, прочитаю сейчас, тебе отдам.

Вечер обещал быть удачным.

Где- то в лесу

Александр Михайлович был в переделках посерьезней сегодняшней. Взвод егерей его однажды гнал трое суток. Ночь в болоте просидел, по шею в воде, пока не поверили, что утонул и не ушли. Потом пять дней в отряд возвращался. Тяжела была осень сорок первого. Смерть со всех сторон и никакой надежды. Сколько сейчас займет путь домой? Надо выйти или к железной дороге или к шляху на Киев. Опасно, спору нет, зато ориентир надежный. Надо же, в собственном районе заблудился. Ничего, как отдаст доктору аптечки и бинты, никто и не спросит, где был. А винтовка снайперская и другое оружие. Так воевать можно до самой смерти. На широкой прогалине лежали четыре изодранных клыками тела, и косматый пес, игравший недавно на траве под солнцем. Прибрав оружие под ствол дерева, чтоб не валялось, и, обобрав погибших, разведчик вышел к знакомой дыре в заборе. Труп снайпера убрали, на асфальте тоже было чисто и у костра никого не было. Все на восток ушли, в цепь облавы. Ему тогда на запад, все дальше от родного отряда, от мест знакомых.

Метров триста в горку он прошел легко, а потом старая контузия дала о себе знать. Из мира вокруг исчезли краски. Прямо на дороге горели призрачные танки, в небе заходил в атаку «Юнкерс», и бежали к нему солдаты, с винтовками наперевес. Каждый шаг требовал отдачи всех сил, и следующий, кажется, был невозможен. Да только не на того они напали. Справился с ними в плоти, не испугается и призраков. Только дыхание сбилось, и легкие горели огнем, как после бега.

Пожалуй, не пройти ему здесь. Надо назад уходить. Подволакивая ноги, пошел обратно. За бетонной опорой мерцала еще одна прозрачная тень. Ох, и насмотрелся он сегодня на блики и вспышки, другой человек за всю жизнь столько не увидит. Переливающийся силуэт взмахнул рукой, и нечеловеческой силы удар вырвал у Александра Михайловича автомат. Да это же невидимка- леший. Облапил, сейчас грудь раздавит. А гранатой в морду не хочешь?! Все равно получишь. Разведчик рычал и колотил чудище неведомое ребристой железкой по голове. Кровь с шерстью летели во все стороны, и после каждого удара охотник на секунду становился видимым. Нет, товарищи дорогие, к дедушке лешему эта тварь не имела никакого отношения. Тот мог прохожего в лесу запутать, дорогу спрятать, а ЭТО нацелилось человека живьем съесть. Упырь, в чистом виде. Только ошибочка у него вышла. Не на того напал. Второй рукой партизан исхитрился ножик достать, хороший, трофейный, остроты немыслимой, с надписью чужими буквами по лезвию. В повседневном хозяйстве вещь ненужная, хлеб им не порежешь, но в бою надежней его нет. Комиссар отряда называл его хитрым словом — кинжал. Ударил снизу в голый живот и не пробил, словно железо у него там. Еще раз замахнулся, опять неудача, рука попала в чужой захват. Думай голова, а то оторвут.

Вцепился зубами в нос, рванул резко, тиски в которых билась кисть с клинком, ослабли. Лезвием по груди, гранатой наотмашь по голове. Вот и расцепились. Упал Александр Михайлович за камень и кинул гранату вбок. За взрывом свист осколков не услышал, только увидел дырку на штанах, намокающую кровью. Подхватил с земли автомат и перетянул ногу ремнем. Все, хана. Укатали Сивку крутые горки. Но в отряде о нем услышат. Сейчас, пока силы есть, надо на дорогу выйти.

Невидимка от него отстал. Не понравились ему гранаты, железные и грохочут. Наложив бинт прямо поверх штанины, прихрамывая, пошел вдоль забора. Не может быть, чтобы не было еще проломов. А по лесу разведчик уже нагулялся, два раза туда и обратно.

Дырка нашлась, прав был. Только лезть в нее не хотелось. На связке труб, лежащей поперек дороги, сидел боец с непонятным оружием в руках, а вокруг него шныряли автоматчики. Рядом с вышкой на повороте на асфальте сверкали голубые молнии, а на самой верхней площадке сидел очередной снайпер. Тут был чистый размен. Своя жизнь за чужую. Стреляешь стрелка на трубе, и тебя убивают из винтовки. Спрятавшись за кустами, стал размышлять. Дело к вечеру, день проходит. Ночью по лесу ходить могут только егерские части, им из Киева ехать. Облаву начнут поутру, по первой росе. При таком раскладе можно и поспать. Главное не столкнутся с очередной стаей жутких псов людоедов. Загрызут спящим, и пропадет он без вести, и в отряде знать не будут где их лучший разведчик.

Зона, бар «Сто рентген»

Информатор дождался прочитанной газеты, посмотрел на число, и понял, что столкнулся с серьезной загадкой. Ее решением можно заняться позже, сейчас надо деньги отбивать. Сотню потраченную. Оглядевшись, увидел двух залетных, первый раз дошедших до Бара, сталкеров со Свалки.

— Самые достоверные сведения о положении на Янтаре за пятьсот монет. И совет, как бесплатно обзавестись бесплатной охраной за штуку.

Парочка переглянулась. Деньги немалые, но проводники в баре меньше чем за три тысячи идти в логово зомби и снорков не соглашались. А это были все их наличные. Тут получалось в два раза дешевле, да еще и свежие новости.

— А если совет не сработает, и охраны не будет? — спросил самый шустрый.

— Возврат тысячи и подробная карта дороги на Янтарь, — ответил торговец знаниями. — Только не надейтесь на мне разбогатеть. Ну?

Деньги были дважды пересчитаны и прибраны.

— Идете сейчас на базу «Долга». Держитесь уверенно и спокойно. Просите сообщить Штыку и Пуле, что приятель их Сотник на территории ученых резко за свободных сталкеров взялся. За день десяток перестрелял. И услуги предложите, весточку ему от них передать. Тут они с вами за компанию вместе пойдут. Полный квад Воронин не отпустит, а некомплектную двойку в сопровождение даст. Ему тоже данные от Сахарова нужны.

Приятели повеселели. Рассчитавшись, сразу пошли к «долговцам». Там все пошло как по писаному. Сначала рявкнули на них, но, услышав речи о Штыке и Сотнике, да о десятке трупов в придачу, подобрели. Первым из глубин базы появился громадный человек, осмотрел их незамысловатые короткоствольные автоматы, презрительно сощурился и исчез в сумраке. Следующим появился полковник Петренко, личность легендарная, верный соратник генерала, один из отцов-основателей клана. Задав пару вопросов о Свалке и Кордоне, он встал в сторонке, словно и нет его.

Подошла целая группа бойцов, среди которых выделялся давешний гигант. Без лишних разговоров он протянул гостям по «Абакану» и по подсумку с патронами.

— Вам, навсегда, — уточнил он. — Ваше барахло бармену скиньте, патронов прикупите. Выходим завтра в десять. Ждите нас здесь.

Говорить было уже не о чем. Бойцы со времен Спарты предпочитали лаконичность.

По возвращении в бар «Сто рентген» гости со Свалки были перехвачены Информатором. Оглядев новое оружие, он, состроив озабоченную гримасу, спросил:

— Не будете штуку обратно требовать? Уважают в «Долге» Сотника?

— Нет, что ты. За тысячу два автомата и квад в охрану. Просто даром.

— Чья четверка? — уточнил по привычке завсегдатай бара.

— Человек-гора, — определил шустрый и говорливый.

— Мамонт его зовут, ветеранов и мастеров знать надо, в Зоне живешь, не в селе, — пожурил его собеседник. — Выкладывайте на стол оружие и патроны, погляжу, подумаю.

На столе выросла гора железа. Два пистолета, обрез, как же без него, истертый до невозможности малыш «Калашников» и австрийская «Гадюка» с неполным рожком патронов. Вот у людей вера в свою удачу, не боятся с таким металлоломом за порог выходить, подумал Информатор. Он бы не рискнул.

— Тащите на стойку. Просите четыре пачки бронебойных. Удачи вам, сталкеры.

Выйдя из бара, направился к одному из костров, которые во множестве горели на территории Бара. Путь его лежал под навес между базой клана и северо-западным постом. Там собирались одиночки, у которых не было денег на нормальную еду в баре или просто привычные к разогретой на огне тушенке. Торговать новостями лучше, чем разводить кроликов. С зайки две шкурки не снимешь, а свежее известие можно продать и три раза, если повезет. Личный рекорд Информатора был пять продаж.

Присев в общий круг, и протянув руки к пламени, сказал:

— Кто готов к выходу немедленно?

— Ты дело говори. Там посмотрим, — ответили ему.

— Наемники на заводе пошли территорию обходить, можно ближний к нам заслон пройти. На Янтаре артефакты не собраны. Сталкеры профессорам нахамили, там десять человек перестреляли. Пусто пока. Мои пять процентов от всего. Три человека поднялись и, проверив оружие, шагнули в летний сумрак. У костра кроме гостя остались двое.

— Что с ним? — кивнул Информатор на лежащего парня.

— Я что, Болотный Доктор? Болеет, может, умрет. Что «Свободе» передать?

— Сотник на Янтаре. Прохлопали мы с тобой. Мне из бара не все видно, а твой пост за сто метров от заставы. Завтра к нему на усиление пойдет четверка Мамонта. В десять.

Разошлись. Больной приподнялся и, решив, что дело не срочное, лег обратно. Успеет он сообщение оставить в печи на дальнем хуторе, на Милитари, складах армейских. Куда оно дальше пойдет, его не заботило. Он раз в неделю письмо оставляет в условном месте, а ему пять штук в месяц и подработать можно на переноске разной мелочевки. Туда папиросы и водку, оттуда патроны западные и снаряжение «свободовское». Не война ведь. Сотник человек конкретный, если бы решил драку затеять, плакат бы написал. И когда только связь наладят?

Тройка ушедших в ночь, удачно проскользнула через Дикую Территорию, не сделав ни единого выстрела, разминувшись и с бандитами, и с наемниками.

Не рискуя оставаться совсем без защиты, они расположились внутри забора, рядом с ангаром ученых.

Зона, «Янтарь»

Послушав байки, которые Охотник и Бродяга травили попеременно без остановок, сразу после ужина полез на крышу спать. О том, что меня разбудят утренние лучи солнца, я не беспокоился. Еще не знаю что, но поднимет меня затемно. Клянусь своим «винторезом» и могу съесть новое белое кепи в придачу.

Предчувствия не обманули. Проснулся в полном мраке от треска кустов во дворе. Первая мысль была — снорки наносят ответный удар. Внизу раздался заковыристый мат, и на душе полегчало, всего лишь люди. Они же человеки, которым свойственно ошибаться. Тревога поднимет с постели нас, вручит нам оружие и приказ, вперед, солдат, пошел на большие дела. Надейся только на автомат, на крепкие руки и пару гранат, молись, если веришь, чтоб помощь не подвела. Я поддержки не ждал, вопрос у меня был только один, сейчас спрошу, один момент. Собеседников, кажется, всего трое.

— С прибытием, почтенные паны. Тут недавно конфликт случился с группой сталкеров. В ней Воробей присутствовал. Вы, надеюсь, нейтральная сторона?

Получив заверения в полном неучастии гостей в любых спорах и перестрелках, пригласил их на крышу. Будучи по природе недоверчив, спать в одной компании с малознакомыми людьми не захотел. Ну, струсил я. Перережут горло спящему, второй жизни не будет. Время было явно за полночь, следовательно, часа три-четыре сна мне перепало. Рассказал, как по заводику бегал, что на болоте сейф очистили, пусть силы берегут, и по пустым местам не ходят. Послушал их разговоры, сделал вывод, что сталкер по прозвищу Информатор, личность интересная, и заслуживает особого внимания.

Пойду я, заброшу «слезы электры» в аномалию. Времени, по одному артефакту закладывать, у меня нет, размещу все за один раз. Потом сразу пройду к яме с «холодцом», и пока происходит последняя модификация, вздремну. Или до бара хваленого дойду. Деньги, правда, все в ящичке, но неужели мне по дороге ничего не попадется? Быть такого не может.

— Спокойной ночи, сталкеры. Утром Охотнику с Бродягой от меня привет передавайте, скажите, на разведку пошел, на станцию.

Шел по ночной прохладе, пытался, в разрывах туч, рассмотреть звездочку светлую, звездочку ясную, так дождь пошел. Переход с «жарками» меня взбодрил не на шутку. Шагнешь в сторону, сразу кремирование и хоронить нечего будет. Прижимаясь спиной к опорам, дошел до конца. Аккуратно закатил в аномалию приготовленные артефакты. Слился с забором и стал ждать результата.

У наемников реакция была лучше, чем у бандитов. Минут через десять явились, не запылились. Прошлепали по лужам и остановились напротив входа в тоннель.

— Пианист, тебе не показалось? Повтори, что видел, — распорядился командный голос из темноты.

— Три вспышки ровного голубого света, по секунде каждая, — еще раз повторил бдительный часовой.

А одну вспышку, ты просмотрел, приятель, четыре их было. В чем дело, со всех сторон сверкает, молнии на севере полыхают во все небо, что ж вы приперлись, незваные?

— Надо Ярику доложить, — сказал третий.

— Связи же нет, — сказал часовой.

— В этом все дело. Для таких случаев есть специальный приказ. Доложить ближайшему мастеру или посреднику и покинуть район. В чем дело, сам не знаю, простой ветеран, командир пятерки. Только нам отходить некуда, застряли мы здесь, все три десятки. Только под огнем заставы «Долга» выбираться на армейские склады с нашим лагерем на соединение. Там еще человек пятнадцать. Через неделю все продукты съедим, начнем артефакты в баре на тушенку менять. Вот такая невеселая картинка в багровых тонах. Надо решить, Ярика пойдем все искать, где он по территории ходит, или здесь пост оставим? Или, вообще до утра к себе на крышу, а там посмотрим?

— На крышу, у меня спину сводит, будто в меня целятся из темноты, — сказал третий.

Вот чутье у человека! Пади он на землю, не рискнул бы я стрелять. Да только многие не доверяют своим инстинктам. Была у меня в далекой молодости история.

Поехал с проверкой в один далекий филиал. Пересчитал кассу, все замечательно, проверил документы, лучше не бывает. Посмотрел внимательней, вижу у нас в филиале пять зданий на балансе, а я видел только четыре. Повезли меня на очередной праздничный ужин, попросил шофера остановиться, укачало как бы. Вышел на пустыре, посмотрел на зеленую травку, растущую на месте пятого здания, и побежал.

Я не задумывался, как буду выглядеть со стороны, смешно или глупо, драпая от лимузина в вечерних туфлях. Надо добраться до своего начальства и доложить. Руководство списало деньги на стройку века, поделило их между собой, и каждый месяц получало небольшие бонусы за уборщиц, электриков, сантехников и прочую обслугу. Плюс средства на косметический ремонт. Короче лет на пять с конфискацией. Через неделю добрался до Смоленска на электричках, оборванный, голодный, деньги и документы в гостинице остались, и написал отчет. Короткий такой. «Воруют, гады». Мне дали премию, а они все пропали. Сбежали наверно, в Турцию, она там рядом. Или пошли поплавать в бочке с цементом. Имеешь чутье, доверяй ему. А если хочешь быстро разбогатеть, иди на госслужбу, там и кради. В нашем банке лишних денег нет.

Сомневался до последнего момента. Один ствол против трех, уже плохо, а если четвертый неподалеку в охранении, вообще енот. И тут им в голову пришла замечательная, для меня, естественно, мысль. Перекурить это дело. На вспышку зажигалки в ночи, высветившей силуэты, палец нажал на спуск винтовки сам по себе, без участия мозга. Чистый рефлекс. Видишь цель — стреляй. Позже скажешь надгробное слово. И все будет правильно. Бой не бывает честным, и когда ты получишь пулю в спину, виноват в этом будешь ты сам. Подставился. После короткой очереди перезарядил «винторез». Всего девять патронов. По три на брата. После винтовочного патрона контрольные выстрелы не нужны. При попадании в палец руки его отрывает по самые яйца. Минут десять сидел неподвижно, собираясь с духом и вслушиваясь в звуки ночи. Наши парни землю роют, думают, как меня спасать. Кому сейчас хорошо так это Фунтику. Ничего не знает о проблемах, поел вкусно и спит крепко, наигравшись с Плаксой. Мне надо к ним, на Агропром. Вставай Сотник, никто за тебя трофеи не соберет. Давай, шевелись, раз взялся миллион зарабатывать.

Зона, Агропром

Плакса шел рядом с Фунтиком, часто вырываясь метров на пятьдесят вперед, на разведку. Принцесса не отходила от людей, охраняла, чтоб никто не отстал, не потерялся. Как всегда, когда не надо, добыча шла косяком. Сразу за забором подняли стадо кабанов с лежки. Псы повыли им в след, пусть бегут быстрей. Артефакты попадались на каждом шагу, а в середине тоннеля в оптику четко было видно «Ночную звезду». Не полезли.

— Если долежит до нашего возвращения, сходим, достанем. Если другой сталкер раньше успеет, значит, пусть ему повезет, — сказал глава Агропрома, его земель и подземелий. — Собираем подарки только из-под ног, как грибы.

Ближе к полуночи перешли холм, разделяющий институт и Свалку.

— Надо Серого проведать, новости узнать, — предложил Крепыш, установивший приятельские отношения с лидером сталкеров Свалки.

— В гости зайти, пообщаться, только мне надо голову бинтом заматывать прямо сейчас, — сказал Епископ со вздохом.

— Не будем. Серый меня месяца не прошло, водкой отпаивал, его черными очками и платком на голове с толку не собьешь, — отверг предложение Фунтик. — Здесь парни из Темной Долины в большом авторитете, никто слова не скажет. Амнистию Сотника никто не отменял. Правда, в живых один ты остался. И двух курьеров Кречет вывез за речку. И все. В ангаре народ молчаливый, да и спят они сейчас. Надвинь капюшон пониже, никто и внимания не обратит. Главное, не убивай никого, кто тебя в сердцах ругнет заковыристо, сам знаешь, есть за что.

— Договорились, — согласился бывший мастер черных. — Может быть, нам повезет, сколотим большую группу на Бар и Милитари, толпой пройдем все посты и заслоны.

При подходе к ангару можно было столкнуться с неожиданностями. Неприятными, разумеется. Долгое время в тоннеле держали лагерь бандиты, перекрывая дорогу на Агропром. Могли сталкеры растяжку на пути поставить, или обстрелять ночных гостей. Оружия после недавних боев в Зоне было много. Запасливый вожак даже пулемет добыл и прибрал. Фунтик решил не рисковать, обойти базу одиночек вдоль забора и спокойно зайти в восточные ворота, со стороны дороги на Припять.

Потратив на обход лишних полчаса, немного по ночному времени, команда охотников за сокровищами и тайнами, оказалась в нужном месте.

— Эй, на посту, — вполголоса позвал знаток местных обычаев, — принимай прохожих.

— Заходите. Сколько вас? — ответил часовой.

— Шестеро, Сема, — опознал собеседника по голосу Фунтик. Псевдоним у него был Вентилятор, за привычку бегать кругами вокруг костра или стоянки. Сталкером он считался опытным, но не очень везучим. До Киева с деньгами ему ни разу добраться не удалось. То девки в Чернобыле, то шулера на пароме.

— Слышу, по голосу свой, а признать не могу, — сказал Вентилятор.

— Поворотись, сынку, дай посмотрю, — добродушно прогудел подошедший Серый.

Похлопав Фунтика по плечам и обняв, сказал:

— Вот и еще один дядьку перерос. Я так и ветеранствую потихоньку, а ты уже мастер. Через месяц буду молодым рассказывать, кто в ангаре у костра сидел из сталкеров известных, тебя буду называть. Ты сказал шестеро вас, четверых вижу. Пусть все заходят, места хватит. Нас всего пятеро.

— С нами наши псы молодые. Плакса, поздоровайся с человеком.

Из мрака ночи на плечо Серого легла тяжелая лапа, и раздался тихий рык.

— Здр-р-рравствуй.

Вентилятор подпрыгнул на полметра вверх. Была у него на днях встреча с чернобыльскими псами, бег по сильно пересеченной местности со стрельбой.

— Так и живем, со всеми в мире, — сказал с улыбкой Фунтик. Кабан искренне заржал. Наемники, даже бывшие, всегда ценят незамысловатые солдатские шутки.

Серый криво ухмыльнулся, ткнул часового в бок.

— Разбуди наших, по одному, и предупреди, что у нас в гостях «агропромовцы» с псами. Пусть спросонья за стволы не хватаются, все под контролем. Прошу, гостям всем рады, — добавил он, обращаясь ко всем, и осторожно погладил по спине Плаксу.

Глава 4

Зона, Дикая Территория

Если назвался сталкером, то собирай хабар. Ерунда, что темно, что трупы в крови и враг рядом. Буду решать вопросы по очереди. Щелкнем подсветкой на одном из убитых. Вот и луч света в темном царстве. И меня не демаскирует. Рядом со светом мрак чернее, и я в нем незаметная тень. Собрал оружие, пояса, разгрузки. Забросил тела в аномалию. Много здесь смертельных пятен. Минуту постоял столб пламени, и последний череп рассыпался пылью. Тремя противниками меньше, и это важно. Надо сменить место, здесь зарево полыхало до неба, могут еще любопытные набежать.

Прошел вверх по дороге. Через два поворота выход на стройку. Круглов, со слов Меченого, говорил, что тут заслон из пяти наемников. Тут их зовут «мерки». Не знаю почему, а спросить некого. Примем как данность. Наверху не больше двух. Зашел за деревянный забор, увидел рядом с вагончиком железный ящик. Вот сюда чужое оружие и амуницию приберем. Протер броник травой, воткнул за ремешок каски пару веточек, притворился бродячим кустиком, и зашагал на стройку. Зубы сжал, чтоб не стучали, но не остановился. Вперед гнала простая мысль. Любой из бойцов Долины пошел бы. Значит, и я должен. Конечно, это не поход на земляничные поляны, но при доле удачи вывернемся.

Обошел кран. Вот она, лесенка в небо. Без перил, как бы не упасть, больно будет. Крадучись поднялся на три пролета, замер прислушиваясь. Сверху метались по бетонным плитам. Взад-вперед и обратно. По ритму шагов, кажется один. Где второй? Бегуна сниму, и буду перед оставшимся, как на ладони. Неправильно это.

Высунул голову и стал таращиться в темноту. Если я включу «ночной глаз» и в это время сверкнет молния, выйду из строя минут на десять. Брать меня можно будет голыми руками. Буду ждать.

Дождался. Стрела разорвала небо пополам. Даже наемник замер на секунду с поднятой в шаге ногой. Нет второго. Черные тени легли на голые плиты. Проморгался, и пошел вперед.

— Привет. Что разбегался? — спросил я вежливо. — Сейчас ствол уберу, но ты за свою винтовку не хватайся, ладно? Садись, в ногах правды нет.

— Но нет ее и выше, — съязвил наемник. Вот они, плоды просвещения.

— Что ж ты с высшим образованием, да в наемники? — поинтересовался для поддержания беседы.

— В «Комеди-клаб» не взяли, а жить-то хочется. Разговор ночью в Зоне о жизни, — он замотал головой, словно не веря.

— Садись, все-таки. В стоячего легче попасть.

— Боюсь. Сяду, сразу усну. Два дня не спал.

Причина веская, не поспоришь. Тут два выхода. Энергетического напитка баночку приговорить, или стимулятором из аптечки уколоться. Можно и просто лечь, вздремнуть минут шестьсот, но здесь это несбыточная мечта.

— Покажи медикаменты, — предложил я. Может парень не знает о «витаминном коктейле», так подскажем. Увидев два бинта и тюбик с клейкой пеной, скрипнул зубами от злости. И это хваленые наемники, псы войны.

— На, поддержи организм допингом, — кинул ему шприц из своих запасов. — Только через два часа надо забиться в надежное место и поспать.

— Нет здесь надежных мест. Во всех десятках некомплект. Наша самая полная, всего один убитый. Вчера ночью застрелили.

Знаю, подумал я. Пой ласточка, пой. Болтун находка для шпиона. Чудеса химии подействовали моментально, и наемник глянул на меня с опаской.

— Если тебя хотят убить, вряд ли будут тратить дорогое лекарство, — успокоил я его здравой мыслью. — Пианист пошел Ярика искать, а командир пятерки решил приятеля навестить. Малый военный совет на «Ростоке». Ты в Зоне, на земле мечты. Здесь возможно все. Каждый сам решает, как ему жить и за что умирать. С поправками на чужие решения. В Зоне надо драться далеко за пределом возможного.

— Хорошо бы просто живым домой вернуться, — вздохнул наемник.

— Тогда уходи. Через три дня от вашего отряда останется командир и парочка ветеранов. Периметр блокирован серьезно, и скоро человека будут убивать не за артефакт редкий, а за кусок колбасы или банку тушенки. У бандитов запасов нет, и они придут к вам за своей долей. Потом за вас примутся одиночки с «долговцами» во главе. Это будет славная охота, но для многих она станет последней.

— Куда?! К кому? — взвыл голос в ночи.

— Совет дать могу. Двигай на Янтарь. Там и пересидишь лихое время. У профессуры полные закрома, работа непыльная, оплата штука в день и лечение за их счет. Слушай, кому и что говорить. Двум сталкерам на контракте скажешь, что пришел за костюмом наемника, если дырку на спине зашили. Реально, никуда его не носи, спрячь за трубами во дворе, потом продадим. Дрянь редкая. Тройке пришлых работяг передашь привет от Информатора и совет дня два сюда не ходить. А Круглову сообщи, что работы с артефактами идут по плану. Меня пусть не теряют, не пропаду. Может, вернусь к ужину или нет. Как фишка ляжет. Все запомнил? Повтори.

Память у парня хорошая, процитировал слово в слово.

— Старое имя не спрашиваю. Даю тебе новое — Миротворец. Решай все миром.

Тень скользнула по ступеням лестницы и исчезла из виду. Я укрылся за колонной. Чужая душа потемки. Даст очередь и рванет со всех ног к периметру. Но обошлось. Этому хоть оружие не надо было давать. Сколько я его раздарил, уму непостижимо.

Переодеваться для маскировки в форму наемника даже не думал. У моего армейского бронежилета с усиленной радиационной защитой, пластины кевларовые в два раза толще. В упор меня, конечно, положат на месте и имени не спросят, но метров за сто, на их стрельбу можно внимания не обращать. Нарисуем наемникам страничку из Апокалипсиса, кровью. Пришел человек на Дикую Территорию, и в стойле спал конь белый, но ад следовал за ним. То есть, за мной. Их чуть больше двадцати, плюс неизвестно, сколько бандитов и мастер Ярик. Его одного на меня хватит. Дождь стих, и небо слегка посветлело. Густой туман заклубился по земле, предвещая рассвет.

Сходил к тоннелю. Счастье простого человека светлее солнца. Все мои артефакты удачно прошли изменения, и лежали с самого края аномалии. Прибрал и подумал, а не вернуться ли? А не трус ли я? Да, поэтому и не вернусь. Забрал из железного ящика две бутылки с водкой, все те же «Казаки». Создадим натюрморт. Забытая кем-то в спешке выпивка. Перекладывался сталкер в пути, напугался и прыжками убежал. Вот к этим рельсам бутылочки и прислоним. А сам устроюсь за бетонными кольцами. Наемники, ау!

Минут сорок ничего не происходило. Даже заскучал. Стало совсем светло. Туман расползся клочьями. Где-то суетились слепые псы. Вот и дождался. Слышу знакомую речь. Веселятся, рассказывают о своих подвигах.

Трое шли с одной стороны эшелона, ставшего на путях на вечный прикол. С противоположной тоже мелькала тень. Такую возможность упускать нельзя. Дав две коротких очереди, перекатился влево.

— Помогите! — блажил раненый во весь голос. — Помираю! Перевяжите!

По правилам Женевской конвенции медики не считаются военнослужащими, и их убийство рассматривается как военное преступление. Если сейчас появятся санитары с носилками и флажком Красного Креста, стрелять не буду. Однозначно. Я не Маринеску, который торпедами топил санитарный транспорт, а потом орденок за это выклянчил.

На крики и запах крови прибежала стая собак. Жалко, не верю в бога, а то бы проклял и отрекся. Жуткие создания, жалкие и противные одновременно. Подстреленный кричал еще минуту, пока его грызли. Судьба его такая. Жалко водку, даром пропала. Пора уползать. Вернувшись на стройку, оглядел, что мог в оптику. На вышке было пусто. Обидно, сегодня явно мой день, свалил бы снайпера, винтовкой обзавелся. В это время собаки метнулись в разные стороны, почуяли опасность.

Люди появились из ворот одноэтажного сборного здания.

Четверо. Наемники и бандиты в пропорции один к одному. Навел сетку прицела последнему из группы на грудь, и нажал на курок. За долю секунды он успел сделать шаг, и пуля вошла ему в голову. Тело еще падало, когда я поймал в перекрестие черную куртку и опять выстрелил. Оставшиеся в живых враги кинулись в разные стороны.

Для меня наибольшую опасность представлял прорыв к стене справа. Маскируясь за кустами, укрываясь за штабелями плит, джентльмены удачи могли подобраться совсем близко, сведя к нолю преимущество в классе оружия. В упор от бедра какая разница из чего стрелять. Поэтому именно это направление я огнем и перекрыл. Последний наемник сам налетел на свинец. Уцелевший бандит заметался вдоль стены дома без крыши.

Зомби или Панда сняли бы его одним выстрелом. Профессионалы, в отличие от некоторых. Все патроны пожгу, а попасть могу только случайно. Влево, вправо, отступает. Сейчас кинется обратно в широкий проем ворот. Переведем ствол туда.

Бандит или изначально хитрил, или почувствовал взгляд. Не пошел под выстрел. Отвел взгляд на секунду, и нет его. Если кто поднимется по лестнице, как я ночью, бей меня в спину без ответа. От такой мысли лопатки свело. Где ж ты прячешься, гад?

Спокойно, бой, не кто кого перестреляет. А кто кого передумает. В принципе можно уходить. Минус семь человек у противника вполне достойный результат.

Вдоль торца дома он проскочить не мог, не успел бы. В кустах засел, или за низеньким бетонным ограждением пандуса в подземный уровень. Интересно, что там было до взрыва? Бандиты ходят в кроссовках. Им по аномалиям не лазить. Зато подкрадываться удобно, не слышно их.

Совсем светло стало. Я даже без телефона, он лежит в моей комнате на базе. Будем сливаться с природой. В экстазе. Или погодим немного. Издалека донесся рев. Берлин взяли или связь восстановилась. Сидевшему внизу бандиту неуютно стало, и он пошел на прорыв. Недооценил я его прыти. Заскочил в спуск. Закрылся от выстрелов надежно. Только вверх по склону всегда медленнее идти, чем вниз спускаться. Увидел голову, взял упреждение на корпус и очередь дал. Руки взлетели, словно крылья, и подломились. А я уже скатывался по ступенькам вниз. Хоть и интересно, что там за крики, но лучше пересидеть в укромном месте. В вагончике за забором. Через пять минут залег на запасной позиции, загородил проход ящиками и затих.

Через минуту разбрасывал доски в разные стороны и орал: «Ребята, я свой! Я Мамонта и Штыка хорошо знаю!». Да кто тебя услышит в горячке боя, когда десяток глоток кричит боевой призыв клана.

— Зачистим в ноль, как же, пришли на все готовенькое, герои. Кричать надо четче. Вот сидишь тут один одинешенек, а мог бы к обеду в ангаре быть, — ругался я вслух, душу отводил. Бежать следом глупо. Наверняка бойцы «Долга» ожидают преследования, и будут стрелять по любому, кто двинется следом. Наконец, Круглов и Сахаров получат надежную охрану. Как у бойцов отношения с бывшим наемником сложатся?

Не стоит терять драгоценное время. Пока наемники самую малость растеряны, надо заняться своими делами. Захватив из ящика ночные трофеи, пошел на место утренней засады. На собак патроны тратить не стал, завыл чернобыльским псом. Получилось звучно. Стая кинулась врассыпную. Собрал, что смог, и двинулся искать гараж, в смотровой яме которого плескался нужный мне «холодец».

Плутал около часа, в сердцах неласково обозвал союзников, которые хоть и быстро шли, но все ценное прибрали. В том числе и с моих четверых «двухсотых». Посмотрел на пристреленного ими, походя, наемника, слегка возгордился. Мои успехи круче. Не нашел я эту аномалию. Груз оттягивал плечи, а ведь рядом Бар. Вон за теми воротами, с рваной дыркой в железном листе. Заодно и новости узнаю.

Заставу прошел без слов. Идет сталкер с «Ростока», несет семь винтовок «трехсоток». И так все ясно. Подобрал — ловкач. Сам добыл — стрелок не из последних. Бар состоит из сплошных переходов. Ладно, Прапор, патрульный из «Долга», по дороге попался, проводил. Мы с ним провели мелкую торговую операцию. Ссыпал ему все пистолеты и патроны к ним, а получил патроны к своей винтовке, и пачку денег.

В баре уверенно подошел к стойке и выложил на прилавок все стволы, патроны и гранаты. Оставил себе одну Ф-1, на всякий случай. Получил ключ от секции хранилища и стал складывать туда артефакты. Как хорошо, когда в рюкзаке только твой нехитрый скарб. И деньги в кармане. Забавно здесь у бармена. Объявления смешные. «Клиент всегда не прав». «Кредита нет никому и никогда». «Не провоцируй, и останешься жив!». Представил, как бы они смотрелись в нашем банке. И голова псевдогиганта на стене под плакатом: «Он не умел читать. А ты?». У входа во внутренние помещения стоял часовой.

Ко мне подсел сухопарый сталкер в черном плаще. По описанию легко узнал Информатора. Дали комплексный обед, первое, второе и стакан водки вместо компота.

— Лучше бы чаю, — сказал я помощнику бармена, чем поверг его в оцепенение.

— Опасный ты человек, Сотник, неожиданный, — сделал вывод сосед по столу. — Иди, — кивнул он застывшему в недоумении разносчику. — Хороший был добытчик, пока не шагнул в «трамплин». Жив остался, но на воздухе работать не может. Контузия от удара и нервы, как струны. Одна надежда, что когда-нибудь в эту дверь войдет Болотный Доктор. Ты заказы принимаешь? — глянул, как шилом кольнул.

— Не буду прикидываться наивным юношей, но, скажу честно, опыта нет. Речь ведь идет об убийстве человека за деньги? — уточнил я.

— Человеческого в нем только тело, — скривил губы Информатор. — Тварь, хуже кровососа. Где поживу почует, сразу начинает рядом виться, стервятник. Двух моих курьеров убил, думал артефакты несут. Снаряжение у него мощное. Костюм типа «экзоскелет». Защита от пуль и осколков шестьдесят процентов. Винтовка модифицированная, точность и скорострельность как у гибрида снайперского ствола с пулеметом. Дело тяжелое, не каждому по плечу. Но это только присказка, сказка дальше будет. Сбились в одну команду такие же отщепенцы. Их там около пяти. Засели они в ложбине между холмами на армейских складах. С одной стороны брошенная деревня со стаей зверья и монстров, с другой база анархистов. Клан «Свобода» во всей красе. Напьются, обкурятся и кидаются на каждого встречного, поперечного. Заденешь их, и получишь такие проблемы, что проще сразу застрелиться. Вот теперь все. Если возьмешься, дам тебе артефакт. «Мамины бусы».

И он замолчал. Дядька Семен всю свою жизнь по Зоне ходит, а такого чуда в руках не держал. Да и Умнику для исследований новинка нужна. Наш разумный компьютер из простого «выверта» два десятка изобретений вытащил.

— Согласен, — жестко сказал я. — За неделю управлюсь. С тебя бесплатные мелкие консультации.

— Сколько угодно, — и высыпал на меня ворох новостей.

Большую часть я не воспринял совсем, но то, что было понятным, не обрадовало. С парнями из «Долга» я долго не увижусь. Они просто провожали на Янтарь парочку пришлых вольных одиночек и проверили заодно, как дела у профессоров. Штык очень расстроился, что со мной не свиделся. Разминулись мы с ним, пока я по гаражам аномалию искал. Ну, Зона маленькая, даст Черный Сталкер, встретимся. Доложили они с Мамонтом по возвращении обстановку, и пошли в рейд на разведку, на берег Припяти. Связь не работает, всюду надо ножками пройти, глазками посмотреть, ручками пощупать. Речи Воробья с Овсянкой тоже не понравились. Высказал свою точку зрения.

— Ты их остерегайся, — посоветовал Информатор. — У Сержанта костяк почти банды. Стволов восемь, да прихлебателей столько же. С людей дань собирать все проще, чем самому все в Зоне добывать.

Это точно, подумал я. Поэтому в налоговой и таможне не бывает вакансий. Правда, там, за речкой их нельзя расстреливать из автомата, а здесь льзя. Не моно, а нуно. Не можно, а нужно, если кто-то не понял.

— Где на Дикой Территории «холодец» в гараже? — спросил прямо в лоб.

— Нарисовать могу, только тебе он без надобности.

Я удивленно поднял брови.

— Слаба аномалия, «Слюду» после выброса дает, и сил на улучшение артефактов у нее не остается, — пояснил мне ветеран Зоны.

Да тут все подряд академики, знают и хранят тайну, как партизаны на допросе!

— Есть рецептик, — помолчав, добавил он. — Тридцать тысяч, и будешь знать как из «морского ежа» сделать «дикобраза».

— С собой денег не брал, здесь выручил чуть больше двадцатки, не хватит. В следующий раз, — вздохнул я.

Надо определяться, куда идти. Четыре километра по дороге и буду на заставе «Долга» на Свалке. Там к Серому в гости, узнать, есть ли бандиты у железнодорожного тоннеля, и до Агропрома рукой подать. Или к Сахарову с Кругловым, проверить, не обижают ли бывшего наемника, а ныне сталкера, нареченного мной Миротворцем.

Внутренний голос, авантюрист известный, кричал о своем. Пошли на Милитари, постреляем там всех, заработаем кучу денег и славу. И тогда ты получишь весь мир и пару коньков в придачу, ответил я ему тоном Снежной Королевы, разводящей глупого Кая. Складывай слово вечность, и следующее поколение наших людей будет жить при коммунизме. Каждая советская семья получит квартиру к двухтысячному году. Да здравствует программа «доступное жилье». Слава — она часто бывает вечной, вместе с памятью. Пока на Дикой Территории смятение после рейда клана, можно проскочить без боя и быстро. К обеду буду дома, устрою сончас. Ночью все равно что-то да случиться.

Зона, Свалка

Естественно, услышав о чернобыльских псах в ангаре, все спящие соскочили с матрацев и поспешили к костру. Места хватало, и девять человек свободно сидели вокруг огня. Принцесса и Плакса по своему обыкновению, лежали рядом с Фунтиком, положив головы ему на колени. Одиночки восхищенно матерились. Нормативный лексикон их чувства выразить не мог. Четвероногие купались в лучах всеобщего внимания и уважительной боязни. Серый, набравшись духу, почесал Плаксе ухо. Тому, конечно, понравилось. Общение налаживалось.

— Остатки банд засели под стеной развалин, между заставой «Долга» и второй восточной кучей. Их там не больше десятка, но нас еще меньше. Никто после выброса не пришел, ни к ним, ни к нам. Здесь только те, кто в Зоне выброс пережидал или заскочил за периметр в первый же день, — закончил лидер одиночек рассказ.

На предложение собраться шумною толпою и откочевать на Бар, сталкеры, не задумываясь, ответили отказом. После выброса артефакты лежали повсюду, и надо было их собирать. По этой же причине никто не хотел добывать «конденсаторы». Большие деньги в Зоне давали только ее уникальные дары.

— Зверья развелось без людей видимо-невидимо, — пожаловался один из местных.

— Жалко, что вы без оружия, — поддержал его второй, — а то бы охоту устроили.

Он пренебрежительно посмотрел на «Гадюки», которыми была вооружена команда Агропрома. Сам сталкер был вооружен потертым, прошедшим не через один десяток рук, «Калашниковым». Заело Епископа, сдернул капюшон с головы, глянул на говоруна пристально. Серый на вздохе замер. Не для того люди в бандиты идут, чтоб характер сдерживать и жизнь смиренную вести.

— Мы в гостях, — сказал укоризненно Фунтик. — Какой пример молодежи подаешь, ты же мастер. Серый, дыши свободно. Только на досуге объясни своим бойцам, что у австрийской трещотки калибр девять миллиметров, против пяти с половиной на российской, и скорострельность в два раза выше. И легче на два килограмма. А пулемет в бою все равно лучше. Епископ с Кабаном это недавно на Кордоне доказали.

Вспомнили одиночки бои на юге Зоны, где счет убитым бандитам шел на десятки, и оставили свои замечания при себе. Кабан убрал в рюкзак нечаянно извлеченную оттуда «Грозу». Так получилось. Епископ капюшон снял, а у его партнера ствол в руках образовался, как по волшебству.

Разлили по сто грамм за мир и дружбу между соседями, добавили за удачу. За Черного Сталкера, само собой.

— А почему он черный? — спросил самый молодой, пришедший с кем-то за компанию, в первый день нового цикла.

— Ни один сталкер не претендует на белый цвет добродетели, — четко отрубил мастер Епископ. — Сюда идут за деньгами и счастьем. Душу спасать надо в других местах.

— Здесь можно весело провести время, — добавил Кабан.

— И не надо каждый день делать одно и тоже, — определился Фунтик.

— За Зону, чем бы она для нас не была! — подвел итог Серый.

Только собрались песни попеть, как Плакса сказал:

— Двое чужих, за вор-рр-ротами.

Серый при встрече речь эту с рычанием вперемешку слышал, да не поверил. Думал, разыгрывают. Шутят над ветераном молодые мастера. Прикалываются не по злобе. А теперь одиночек проняло всерьез. До холодного пота на лбах и вставших дыбом волос.

— Крепыш, Вентилятор, примите гостей, — распорядился Фунтик, укрывая Принцессу полой черного плаща.

Плакса исчез в темноте за воротами, словно и не было его никогда.

— Парнишки с КПП прибежали. Новости у них невеселые, — доложил Крепыш.

Дела и в самом деле творились в Зоне непонятные. Военные попытались посадить на Кордоне вертолеты, но у них не было заранее подготовленной площадки, и, потеряв две машины, от этой идеи они отказались. Сталкеры пошли собирать неожиданные подарки судьбы и Пентагона, и нашли двух раненых. Отнесли их к блокпосту, и были захвачены в плен. Нарушение всех неписаных договоренностей возмутило всех обитателей, и на совете было принято решение кинуть клич, собрать желающих, и проучить наглых вояк.

— Затевать стрельбу с военными глупо и бесполезно, — высказал свое мнение Серый, и Епископ согласно кивнул головой.

Этих убьешь, других пришлют, таких же. Командным составом надо заниматься. Выбить из снайперской винтовки офицеров, сержанты сами притихнут. Нет людей умнее армейских сержантов, намеки понимают с легкого касания штыка к заднице. Генерала хорошо бы захватить. Поспрашивать, кто приказ отдал. И в гости к инициатору. Конечно, там охрана, спецпропуска, сигнализация, но, убить, в принципе, можно любого человека. Если сомневаешься, сходи на могилки к Берии, Машерову, принцессе Диане, братьям Кеннеди. Все они ухватили бога за бороду, и решили, что будут жить вечно. Ошибочка.

Исполнителей тоже надо поставить на место, в стойло. Чтоб нос боялись из казармы высунуть. Есть средства.

— Торговец предлагает наловить военных и обменять на наших, — изложил план одиночек посланец Кордона.

— Может сработать, — оживился лидер сталкеров.

Скорее всего, нет, подумал Епископ. Поймали, сдали в штаб под расписку, и ждут наград. Не в их власти забрать задержанных у начальства. Да и с той стороны периметра много приличных ребят, дышавших воздухом Зоны. Зомби, Сотник, старый Дракон. В этот раз его называли дядька Семен, и выдал он себя один раз, когда бандита разделывал. А два года назад существа из «Монолита» оставили Припять и засели на ЧАЭС, когда Дракон решил их на прочность проверить. С тех пор они его ищут, да и он вряд ли их простил и все забыл. Если тайник пустой, отдохну немного, и прибьюсь к Дракону — Дядьке Семену, решил Епископ. Посмотрим, что там за черный камень желания исполняет. Человеку много надо, его чашечкой кофе не притормозишь. Полная кормушка из чистого золота — мечта свиней. А мы будем хотеть странного, даже если наш путь закончится в бараке. С нами Великий и Могучий Утес наплачется.

Епископ подмигнул Фунтику, и весело оскалился.

— Людей здесь мало, надо вам с призывом вашим до Бара добраться. Там стволов десять точно на Кордон пойдут, когда услышат, что там артефакты собирать некому, — сказал мастер, и подумал про себя, что торговцу именно это и надо. Сборщики новые вместо выбывших. А получится выручить пойманных товарищей или нет, дело десятое.

— Точно, — поддержал партнера Фунтик, — в бар вам надо.

Они там такой переполох устроят, до нас никому дела не будет, поняли все, кроме Крепыша. Тот по молодости и неопытности горел жаждой мести и готов был идти на штурм блокпоста немедленно.

— Тогда идем, — потребовал посланник Кордона. — Только дорогу объясните, мы так далеко первый раз зашли.

Все переглянулись. Смелые пареньки и приличные, вынесли вердикт битые сталкеры. Если были на Кордоне ветераны, то для того чтоб людьми считаться, им не хватает малости, совести да жалости.

— Кто на Кордоне остался? — первым спросил Кабан.

— Лис, он ногу подвернул, когда вертолеты обыскивали, и двое новичков, как мы. А пятерых военные забрали. Ну, и торговец в своем подвале.

Хорошо, подумал Серый, и все остальные вместе с ним. Потерь нет, никто не струсил. Просто молодежи выпала такая карта, шестерка «треф». Дорога дальняя.

— Через полчаса вместе пойдем, — сказал Фунтик. — Только, чур, мохнатиков наших не обижать. Они у нас капризные.

Принцесса выглянула из-под плаща, сверкая в свете огня зелеными глазами.

— Не обидим, — заверил новичок, — мы зверей любим.

Надо же, глазом не моргнул, удивились все. Крепкие ребятки в Зону приходят, достойная смена. Плакса довольно рыкнул из темноты, ожидая, что молодой сталкер как минимум вздрогнет. Не тут-то было. Резко откинувшись на спину, вестник схватил пса за голову и повалил на землю. Попытался подтянуть его к себе, да только в Плаксе было полсотни килограммов стальных мышц и костей. Не вышло. Псу игра понравилась, и он, ухватив паренька зубами за ворот, утащил его к стене вбок. Через минуту к возне присоединились Принцесса и Крепыш.

— Десять минут — личное время, потом проверка снаряжения и выходим, — скомандовал Кабан, вспомнив, что номинально он предводитель похода.

Приказ был толковым, и никто оспаривать его не стал.

— Паренек, ты только что заработал себе имя. Тебя будут звать Белый Пес, — сообщил Серый гонцу с Кордона.

Мастера кивнули в знак согласия, махнул рукой Кабан, рыкнул Плакса.

— Нам Лис обещал хорошие имена дать, если удачно сходим, — смутился Белый Пес.

— Мы не против, пусть твоему приятелю придумывает, раз вызвался, — усмехнулся Епископ. — Я, когда нас псы в оборот взяли, немного перепугался, мягко говоря. Так что имя у тебя уже есть. А удачу твою проверит Зона.

После проверки готовности к выходу, присели на дорожку и двинулись по дороге Чернобыль — Припять к заставе «Долга» на Свалке. Небо на востоке светлело.

— Бойцы клана к дисциплине приучены, меня генерал Воронин простил по всем правилам. Мы с Фунтиком и псами рядом с заставой переждем. Вы за день найдите проводника на Милитари, лучше двух. Отдыхайте, ждите нас в полночь. Пройдем всей командой Бар без остановок, при армейских складах в брошенном хуторе заляжем, и под утро Барьер перейдем, договоримся как-нибудь. Справитесь? — спросил Епископ Кабана и Крепыша.

— Чай, не дети малые. Найти проводников к «Свободе» и ждать вас на посту в полночь. Все просто и понятно, — заверил бывший наемник напарника и наставника.

Шли не торопясь. С первыми лучами солнца дошли до блокпоста. Фунтик и псы приняли резко на восток от разбитого асфальта в кусты за невысокими холмами.

Пятерка сборной команды подошла к наваленным прямо на дорогу железобетонным коробам.

— Стволы на плечо, парни, — распорядился самый опытный в группе Епископ.

— Кто такие, откуда, куда, зачем? — спросил «долговец».

— С Кордона в Бар за помощью. Военные нарушили негласное перемирие и хватают вольных бродяг в плен. Нужны добровольцы. Сейчас на землю клана надо пройти трем сталкерам и одному новичку. Проводник доведет их до разбитых машин и вернется обратно.

— Как зовут идущих за помощью?

— Кабан, Крепыш, Белый Пес.

— А проводника?

— Ты меня знаешь, Молот.

Епископ скинул капюшон. Фунтик в кустах поморщился и затаил дыхание. Сейчас только войны с «Долгом» не хватало. Одно хорошо, связи нет. Перестрелять их всех. Оставленный в живых свидетель доказательство твоей тупости, сказал судья капитану спецназа ГРУ и дал ему десять лет.

Приготовились к смертной драке псы. Прижались к земле серыми шкурами.

— Хорошо. Возвращайся. У нашего квада нет к тебе личных претензий. Сразу за воротами идите по кустам, аномалии прямо на дороге, — сказал Молот.

— Спасибо, помню, — ответил бывший бандит Епископ.

Пробрались между смертельными ловушками Зоны, закладывая петли. Белый Пес со своим приятелем вертели в руках гайки, удивленно глядя на другую технику ходьбы по чернобыльским просторам. Выйдя на финишную прямую, Епископ хлопнул по плечу Кабана, пожал остальным руки.

— По мостику не ходите, там стая наглых слепых псов кидается на прохожих, обойдите справа, вдоль стеночки, только на колья не наткнитесь. Ну, вот и все. К обеду будете в баре. Вот вам моя бирка от хранилища. Пароль «Герат». Пользуйтесь. Кабан, молодежь перевооружи, прояви смекалку.

Мастер смотрел вслед уходящей группе, пока те не скрылись за холмом, развернулся и пошел обратно. Предстояло еще убедить Молота пропустить через блокпост чернобыльских псов, таких маленьких и очень симпатичных.

Где- то в лесу

Александр Михайлович свою, по прикидкам, последнюю, ночь не спал. Сначала дождь, потом молнии на севере сверкали так, будто хотели поспорить с Солнцем. Раненую ногу рвало на части дергающей болью, и выли по лесу жуткие собаки с бельмами вместо глаз. В темноте по незнакомому месту идти — глупость несусветная. Лежал тихо, привалившись к теплому после жаркого дня камню, силы копил. На ощупь, дело нехитрое, набил все патроны в обоймы. Первый раз в жизни он не собирался экономить патроны. Нажмет на курок, и будет жечь магазин до упора. Мелочь, а приятно.

С первыми проблесками разведчик двинулся к дальнему краю, к месту, где, по его расчетам, каменная гряда должна была пресекаться с асфальтом. Интуиция его не подвела. Удача тоже. Зашел он со стороны россыпи камней. Там, за гранитным обломком, лежал наполовину засыпанный сейф. Силы тратить на него не стал, подобрал лежащий рядом темно-серый шарик. На счастье. Не из базальта, и вообще очень странный. Выглянул из-за валуна, и увидел вагон на полозьях, зимой трактором притащили, понятно, и снайпера на крыше. Смешно сравнивать обычного солдата с подготовленным стрелком. Правда, Александр Михайлович, рассчитывал на эффекте внезапности свалить двух, а то и трех противников, но снайпер был важнее. Дороже стоит граф, как сказал хитроумный идальго Лопе де Вега. Здесь родной ППШ не годился. На нем прицела нет. Он хорош в засаде, выскакиваешь из кювета и садишь очередь за очередью в машину, превращая ее в решето.

Взяв в руки трофейную, но уже ставшую родной винтовку, навел сеточку прицела на чужой силуэт. Вот эти штрихи, поправка на дальность, а деления сбоку учитывают боковой ветер, вспомнил он рассказ сержанта-сверхсрочника Коноплева. И раздумалось ему помирать. Борону им под ноги, и плуг им понятно куда. Сейчас добудем вторую винтовку, если повезет, патронами разживемся, вырвемся к болотам. Там и спляшем барыню с цыганочкой. Выстрел, сглаженный туманом, прозвучал глухо. Снайпер дернулся и повис на низких перилах ограждения. Сквозь зубы матерясь, залез разведчик на вагон, снял с убитого пояс, подобрал винтовку и патроны из жестяной коробки рядом. Забрал трещавшую, как сверчок, хитрую штучку, костюм, лежащий рядом, с темно-красными нашивками. Спустился вниз, и понял, пора. Содрал зубами железную пробку, с «казенки», водочки фабричной и приложился от души. В горле полыхнул огонь, живот в узел завязался, но ноге стало явно легче. И еще глоточек. Очень хорошо.

Из кустов вывалился заторможенный амбал, явно не отошедший после вчерашнего. Очередь ему из «Шпагина» поперек груди. А он стоит. Пулями его крест на крест. Стоит. Последние патроны из диска в голову. Стоит. Перекреститься, молитву вспомнить? Неприлично как-то с перепугу. Чужая винтовка под мелкокалиберный патрон в руки и все тридцать гильз вылетают в сторону за три секунды. Развалило его напополам, упал. Новый магазин на место, затвором лязгнуть, не в кино, где патрон досылают в последний момент. Да кто ж тебе даст? Разведчик, низко пригибаясь, и слегка приволакивая ногу, побежал по дороге, от камня к камню. За одним из них, прямо на земле, сверкали уже привычные молнии. Вот такими его вчера и ударило, понял, наконец, Александр Михайлович. Сознание ему отшибло, и забрел он в беспамятстве неизвестно куда. В сорок первом растерялся бы, а в сорок втором трактор им с прицепом. И в колхоз навсегда, за трудодни работать. Обошел сверкающее пятно и увидел еще один пост, перекрывающий дорогу. Основательно устроились, с немецкой обстоятельностью.

Рядом с дорогой стояла капитальная кирпичная будка со шлагбаумом. Поперек дороги развернулась машина больше легковой, но меньше грузовика. Штабеля плит бетонных под блиндажи и доты. Святые угодники и товарищ Сталин, ведь когда они строительство закончат, их все танки мира отсюда не выкурят.

Двое сидели рядом с костром, один стоял на крылечке караулки. Наверняка есть и другие. Ладно. А дадут тебе тонну яблок, съешь, хохол? Сколько смогу съем, а остальные закусаю. Кого видим, убьем, а там судьба рассудит. Сквозь клочья тумана в конце ущелья, по которому проходил этот участок дороги, виднелись незакрытые ворота.

Сердце сладко заныло. Пречистая дева Мария, пусть это будет конец запретной зоны. Пусть там будут патрули, даже егерские. Пусть там идет облава, но лишь бы были болота или выход к ним. До них, посмотрел разведчик на расстояние до цели, двести сорок метров. За спиной угрожающе нарастал невнятный, но явно опасный шум.

Выстрел, выстрел и ствол увело вверх.

Уцелевший третий медлить не стал. Перекатился прямо через костер, и спрятался за бетонный забор.

— Прикрой меня, я пошел! — раздался крик из-за поворота. Четвертый нашелся.

Получи гранату. Знаками надо показывать, солдат. Кинул наудачу пару гранат, и захромал по дороге. Подобрал по дороге автомат с прицелом и глушителем, повесил на плечо, и хлебнул из бутылочки. До самых ворот петлял, закрывался машинами разбитыми. Что они, ничего не возят по дороге, недоумевал лихой партизан. Ладно. Его дело разведать и до своих добраться. Приложился к горлышку, замотало его из стороны в сторону. Выбрался из ворот, конец ущелья виден. Налево и направо кусты, благодать.

А поперек дороги колья вбиты, и на них головы в противогазах наколоты. Привет, разведчик, шагнул из огня да в полымя.

— Свободу для всех даром, сталкер, — крикнули с вышки.

Сдаваться Александр Михайлович не собирался. Рассудив, что кольцо из гранаты всегда выдрать успеет, решил подойти ближе.

— Я не Сталкер, — отказался он от чужой славы. — Его те, в серой форме ловят. Не любят сильно.

Народ весело и необидно захохотал.

— Допивай бутылку, Несталкер. Травкой пыхнем.

— Спасибо, разведка не курит.

Все кругом опять зашлись в хохоте. Один вообще по земле стал кататься.

— Садись, Несталкер, перевяжем. Кто «Монолиту» и наемникам враг, тот на Милитари у себя дома. Что, на последнем бинте дошел?

В ногу воткнулись иглы, боль ушла, и черной подушкой навалился глубокий сон.

За разбором вещей внимательно наблюдал бессменный страж Барьера Кэп. Два года он держал этот рубеж, отбивая атаки монстров и «Монолита». Когда из рюкзака достали новенький костюм «Долга», мастер «Свободы» высказался. Очень грубо. Смысл сводился к тому, что проклятые соперники снимают сливки с пополнения, а ему, бедняге, достаются алкаши и наркоманы.

— Пусть выспится, покормите и рассказывайте, как у нас хорошо. Может, переманим, — размечтался Кэп. — Ведь прошел мимо нас туда, мы и ухом не повели. Если кто из одиночек на Бар пойдет, пусть Воронину передадут, что вышел его разведчик, отлежится, придет.

— Лихой парень, две снайперских винтовки притащил и «колобок».

— Уговорите его оружие Скряге продать, у нас с «Долгом» мир не навсегда. Плохо будет, если эти винтовки против нас повернуться, — распорядился Кэп.

Бойцы легко побеждали время. Забив косячок, они стали ждать пробуждения нового приятеля.

— Несталкер! — закричал один, пыхнув, и упал с ящика. Второй рухнул на пол молча.

Зона, «Янтарь»

Дикую Территорию я прошел свободно, не потратив ни единого патрона. Никого не встретил. Подошел к водке, проверил — на месте. Сделал вывод — никто без меня здесь не появлялся. Не стал забирать, пусть стоит, есть, пить не просит, может, пригодится когда. Тоннель с аномалиями, асфальт до брошенного грузовика и дальше грунтовка. Снова иду по привычной дороге. Вон и забор вокруг автономного модуля.

Встретили, как будто неделю не видели. Накинулись с вопросами и рассказами одновременно.

— Ваш разведчик спит, даже есть не стал, господин подполковник, — доложил Сахаров. Шутник. Это он о Миротворце.

— Я вас научу в ногу ходить, — прикинулся диким солдафоном. Достал «слезы огня» и поделил по честному. Бродяге, Охотнику и Миротворцу для защиты от радиации, и, последний, профессорам для опытов.

— Парня не будить, пока сам не проснется, двое суток не спал, — объяснил народу. — Собираем капли для модификации. Сделаем штук шесть «слез огня», пойдем «холодец» искать. Информатор сказал, что в гаражах аномалия слабая. Энергии для изменений не хватает. Что еще нового, интересного, кроме того, что я со Штыком и Мамонтом разминулся?

— Они тех, двух болтунов из бара привели, которые за «колобком» собирались. Тесно им стало за забором, пошли они на место старого лагеря, за насыпь, — доложил обстановку Охотник. — Может, кинутся на завод в набег. Там и лягут, если контролер не захватит. Мы им говорили, только жадность ничего не слышит.

— Еще она мешки рвет, и фраера сгубила, — добавил я претензий к жадности.

— Уважаемое панство, — вмешался в нашу высокоинтеллектуальную беседу Сахаров, — имейте в виду, если нам, то есть вам, удастся установить датчики наблюдений в помещении мастерских, это расширит наши научные горизонты.

— А? — открыл рот простодушный Фома.

— Пока контролер со свитой залетных режет, мы датчики под шумок воткнем. Науке радость, и нам премия, — перевел профессора Бродяга. — Точно?

— В натуре, премия будет не слабая, — подтвердил Круглов.

— За съем датчиков отдельно, — потребовал быстро понявший ситуацию Охотник.

— Легко! — согласился Круглов.

Нам по пятерке в зубы, а нашими данными отобьют грант на миллион. Не буду плакать. Эти парни учились всю жизнь по дороге к своим деньгам. Институт, аспирантура, защита диссертации. Докторантура и смертный бой за корочки члена-корреспондента. Да ну его к черту.

— Парни, сходите на разведку, поглядите, что соседи делают. Сильно не прячьтесь. Просто пройдите мимо с обходом. Набегался по «Ростоку», посижу, отдышусь.

Присел рядом с графином апельсинового сока, плевать, что он из концентрата, зато вкусный и холодный. И его много. Лязгнула дверь. Сталкеры пошли за новостями.

Наши ученые убежали опыты ставить с новым артефактом. Пользуясь случаем, открыл ящик, полюбовался на свою добычу и стал пересчитывать деньги. Только упаковал в пакет сто тысяч, как раздался шум из тамбура. Скинул все внутрь, захлопнул крышку и пошел навстречу. Винтовка в руках, автомат на плече, нож на поясе. Я животное особенное, к дикой жизни приспособленное.

— Новенькие Охотника бьют, — доложил запыхавшийся Бродяга.

— А ты что? Помог бы.

— Троица от Информатора сказала, что двое дерутся, третий не лезь.

— Короче, скучно им, цирк устроили. Пошли, развлечем почтенную публику.

У меня на поясе две вспышки, рванул к трубе бегом. Когда через пять минут выскочил на открытое место с той стороны насыпи, парочка пинала Фому, свернувшегося в клубок. Тройка ночных гостей бурно веселилась.

Я с разбегу врезал одному из драчунов ногой под колено. Второму заехал прикладом в грудь.

— Ты чего… — начал один из зрителей.

Совершенно зря. Попал по колено в фекалии, так не пищи. В рукопашном бою не силен, со стороны смотрел как Зомби и Микола гоняли Юнца. Но главное запомнил. Берегите руки, используйте подручные предметы. Миллион лет назад до этого додумалась одна обезьяна, став на дорогу к цивилизации. Ну и двинул я ему автоматом в рожу, прямо затворной коробкой в нос.

— Дернетесь, твари, завалю на хрен! — зарычал на всех. — Фома, ты живой?

— Да что со мной будет, — просипел голос с земли.

— Уползай, я их покараулю.

— Нет. Шоу маст гоу. Наша сдача.

Он сел на землю ощупал лицо пальцами, замазал клеем разбитую бровь.

— Ну что, мальчиши-кибальчиши, стволы на землю и выходи по одному. Пан Сотник присмотрит, чтоб все было по правилам. Ты первый.

Ушибленный прикладом остался с Охотником один на один. Второй любитель подраться отполз в сторону, не вставая на ноги. Демонстрировал серьезность травмы. Раненый он. В Большом Театре на арбузной корке поскользнулся.

Я на драку не отвлекался, следил за остальными. Не потянется ли кто рукой шаловливой к стволу. Пристрелю всех. Нет человека, нет проблемы. Так говорил товарищ Сталин. Услышал хруст костей за спиной. Так тебе и надо.

— Хорош. Отвел душу, и хватит. Бери автомат и пошли.

— А второй? — кипел праведным гневом Фома.

— Держи зрителей на прицеле.

Подошел к пострадавшему.

— Что, больно? — участливо спросил я его.

— Да, очень! — обрадовался он.

— Наркоз нужен? — поинтересовался у него.

— Да! — закричал он.

— Держи, — гаркнул я, и двинул ему автоматом по голове. — Вот нога и не болит.

Мы с Фомой и прибежавшим Бродягой медленно отходили, держа сталкеров на прицеле. Поднявшись по склону, наша группа укрылась за бульдозером, и быстрым шагом двинулась к развалинам трансформаторной будки.

— Если зрители недовольны, кинутся наперерез, по трубе дренажной, — прохрипел Фома. Отбили грудину дядьке.

— На то и расчет, — ответил Бродяга. — Кошка скребет на свой хребет.

Дошли до ворот благополучно.

— Надо растяжку опять снять, — сказал Дмитрий, и тут-то и рвануло. — Не надо. Обезвредили. Не живется людям спокойно, не сидится на месте. А могли бы жить.

Истыкали Охотника уколами, уложили в койку и пошли осматривать место взрыва. Граната в замкнутом пространстве бетонных колец не оставляет шансов. Собрали, что можно и решили, что будем ходить по насыпи. Убирать ЭТО не было ни желания, ни возможности. Дошли до злосчастного лагеря. Четверо их было в трубе. Остался в живых тот, которому Фома руку сломал. Плохо я своего противника по голове ударил, слабо. Быстро он в себя пришел и побежал мстить.

— Твои спутники на растяжке подорвались. Один ты остался, — сообщили мы ему, то, что он и сам уже понял. — Когда в следующий раз захочешь кого-то избить, вспомни сегодняшний день.

— Перевяжите меня, — заскулил он.

— Иди к Болотному Доктору. Здесь у тебя друзей нет, — закончили мы разговор.

— Накрылась наша премия. Перемерли отмычки, — вздохнул Бродяга.

— Придут еще. Дураков не сеют, не пашут, они сами растут, — утешил я его.

Сдали железо, и пошли на болото снорков гонять. Я же им говорил, достану ствол, всех перестреляю. Пусть их экологи в красную книгу включают.

Зона, Бар

К посту на базе «Долга» подошел сталкер в потертой плащ-палатке.

— Проходи, не задерживайся, — лениво погнал его командир наряда.

— Весточку от Кэпа передам и пойду, — согласно кивнул тот головой.

Бойцы напряглись, даст сейчас очередью в упор, камикадзе. У анархистов часто крыша съезжает. А Кэп — мастер авторитетный. Может на Барьере так плохо, что помощь любая нужна. Из Мертвого города перед выбросом вместе убегали, оба клана и одиночки.

— Вышел ваш разведчик с Радара. Проспится, придет. Все.

Развернулся и пошел.

— Кто вышел, как? Говори, что знаешь, — накинулись на него с вопросами часовые.

— Это целая песня. Я ее в баре исполню за выпивку. Приходите, послушаете.

— Стоять!

Понял сталкер, что шутки кончились.

— Скрипка, за полковником, бегом. Пусть сам решает, пропускать этого, или здесь будут разговаривать.

Через минуту шеф особого отдела слушал подробный рассказ как его боец, через заслоны монолитовские, вышел к Барьеру, слегка поцарапанный и в зюзю пьяный. С бутылкой в одной руке и автоматом в другой. Качнулся Петренко в задумчивости с носка на пятку, махнул рукой собеседнику, свободен, мол. Бойцы караула дождались, пока начальство уйдет, и только тогда зашлись в хохоте.

— Несталкер, хорошо сказано. Непонятно, кто это из наших, но «Свободу» мы умыли по полной программе!

— Только наши по одному не уходили, — сказал кто-то, и смех стих. Как отрезало.

В баре свободных стульев не было. Новички цедили водочку из стаканов, устроившись у стойки. Кабан не хотел привлекать к себе внимания лишними вопросами. За его спиной остались десятки, если не сотни прокуренных залов. Азия, Африка, Центральная Америка. Если посидеть часик неподвижно, тебя перестанут замечать. Сольешься с интерьером. Держи уши открытыми, а язык за зубами, и вскоре будет понятно, с кем стоит иметь дело, а от кого надо держаться подальше. Бармен к тихой компании пригляделся вскользь, когда за выпивку рассчитывались. Деньги в пачке, тысяч несколько. Платежеспособные клиенты.

Информатор радовался договору с Сотником. Его авторитет в последнее время пошатнулся. В Зоне все понимали правоту старой эсеровской песни: «Товарищ, помни, дело прочно, когда под ним струится кровь». Чем больше крови, тем прочнее. Выпив лишку, завсегдатай бара расслабился, утратил хватку и смотрел на пришельцев просто. Здесь таких орлов не одна тысяча мелькнула, и исчезла на просторах. Хотя возможность заработать чуял.

Тут в подвальчике нарисовался тип в брезентовой накидке с рассказом о лихом Несталкере. Пора, решил Кабан. Выгреб из рюкзаков посланцев Кордона все пистолетные и ружейные патроны, присовокупил к этой куче старенький «Макаров» и два обреза, куда же без них.

— Водки за все, сколько получиться, — сказал бывший наемник бармену.

Вышло четыре бутылки. Передав Белому Псу и его спутнику «Гадюки», собственную и Крепыша, повел всех к столу в центре зала.

— Подвиньтесь, ребятки, нам для общего сталкерского дела надо, — веско сказал он.

— Гляди, если соврал, сразу в морду, — буркнули из-за стола потеснившиеся одиночки. — У нас с этим просто.

— А что, Арена сгорела? Выйдем по взрослому с ножами, сбрызнем песок кровушкой. Хочешь? — вызверился Кабан.

Все затихли. Пора к делу переходить.

— Добровольцы нужны на Кордон. Там Лис травму получил, ногу подвернул и новички. Остальных военные в плен взяли, когда те их же раненым помогали. Пятьсот монет подъемных первым пяти добровольцам и выпивка за наш счет.

Положил рядом с Псом пачку денег.

— Здесь три штуки, водка рядом. Бери всех, кто подойдет. Работай, сталкер. Командир группы — Белый Пес.

— Не знаем такого, кто за него слово скажет?

— Два мастера и Серый в придачу. Дойдешь до Ангара, там тебе мастеров назовут.

Все обступили стол вербовщиков, засыпая их вопросами. Кабан осторожно выбрался из толпы и подошел к владельцу потертого брезентового плаща.

— Когда на Милитари обратно пойдешь? — спросил сталкера, наливая его стакан до краев. Тот довольно хмыкнул.

— Толком говори, в «Свободу» хочешь вступить?

— Не сейчас. Раненый у меня. У блокпоста остался, отдыхает. По ночному холодку его сюда приведут. Нам бы до хутора добраться и с Кэпом о проходе за Барьер договориться, — сказал Кабан почти правду.

— К Доктору собрались, на болота. Дело ваше. Доведу и с Кэпом за вас договорюсь. С вас тысяча. Половина вперед.

— Держи сразу все. В одиннадцать вечера здесь.

Набулькал проводнику еще стакан и кивнул на него Крепышу, запомни. Хорошо бы и второго сопровождающего найти, для подстраховки. Вышел из подвала на свежий воздух, потянулся. Попрыгал на раненой ноге. Зажило все, как на чернобыльском псе. Только шрам остался. Здорово, что он за этот контракт ухватился. Денег заработал, с ребятами замечательными встретился. Фунтик бывалого бойца слегка пугал. Ну, так его и сам Епископ, по старой памяти побаивался. Надо будет дом большой купить с садом, чтоб китайцев себе оставить. Намыкались по стройкам, пусть живут с ним, как люди.

К нему подошел Крепыш.

— Все. Набрали пятерку. Быстро все допьют и через час выйдут.

— Давай сейчас пожелаем им удачи, да пройдемся по всей территории. Для первого ознакомления и место для дневки присмотрим, — предложил Кабан.

Предложение старшего — закон для младшего. Так и сделали. Пожали парням руки и пошли на прогулку, никуда не торопясь. Посидели у костра, послушали песни под гитарный перебор. Тут появился типчик с выбитыми зубами, сообщил, что место под крышей стоит сотню монет.

— Мы генералу Воронину заплатили, сходи, спроси, — с явной издевкой сказал Кабан. — У нас «все включено», еще раз мелькнешь, последние зубы выбью и челюсть сломаю. Вали отсюда, сарадип, Тута Ларсен.

Щербатый экземпляр мгновенно исчез.

— Вы, конечно, правильно поступили, что денег не дали, — проговорил гитарист, — только сейчас придет толпа и сильно побьет. А убивать нельзя. На труп «долговцы» набегут, арестуют и повесят. Идите в «Сто рентген», там охрана.

— За заботу спасибо, мы их слегка помнем, не до смерти. Сыграй лучше.

Музыкант рванул старую песню. «Рожденный для боя, не жнет и не пашет, хватает других забот, налейте наемникам полные чаши, их завтра уводят в поход».

Любители чужих денег появились с двух сторон сразу. Типа, намек, некуда бежать. А никто и не собирался. Трое слева, четверо справа. Кабан кинулся на четверку.

Наемники, они практики. Никаких ударов в голову ногами в прыжке. Поймают тебя враги за ступню, и начнут яйца отрывать. Или плющить. По настроению.

Руками, сцепленными в замок с разбегу двинул одному в челюсть. Метил, конечно, в кадык, да противник успел слабое место закрыть. Все равно свалил. Вот время для ног. Удар упавшему в переносицу и другому пяткой в голень. Срубил второго.

Нож блеснул. Это по взрослому. Кисть перехватить. Чужую руку на себя вытянуть и локтем на свое колено. И всем весом вниз. Хорошо! Кость трещит, чужой кричит, нож звенит по бетону. Схватить и четвертому в ступню всадить с размаху. Пусть попрыгает.

Здесь все, а что остальные делают? Там скучнее. Мальчики ножи достали, посмотри, что у нас есть. Крепыш им в ответ «Грозу» продемонстрировал. Молча. Стрелковый комплекс в рекламе не нуждается. Особенно с глушителем. Владелец за блокпост уже уйдет, пока на труп наткнутся. Тут рядом Кабан со своим тесаком «Рембо, умри от зависти» встал.

— Отрежу уши, нос, губы и все пальцы на руках.

Уверенно сказал, со знанием дела. Попятились сборщики дани. Отступили за ворота и брызнули в разные стороны. Вернулись к поверженной четверке. Отобрали все, что смогли. До последнего патрона. И стали бить. Крепыш пинал всех подряд, а Кабан выдергивал из кучи по одному, прислонял к стенке, и бил страшными прямыми ударами в корпус. Он уже добивал третьего, когда за спиной раздался голос.

— Хватит, убьешь, придется тебя ловить по всей Зоне.

Прапор пришел с обходом. Бывший наемник выдал последнюю серию левой и правой и с двух сторон по ушам. Тело сползло по стене.

— Все, озолотились ребятки навсегда. Остался Сержант без помощников.

— Есть у него люди. Трое убежали, явно не последние. Где он сидит? Расскажу ему добрую сказку на ночь, может, человек исправится.

— Не видел его сегодня. Ты тут посиди, я к Петренко слетаю, нам они тоже надоели. Не с руки «Долгу» лезть в дела вольных сталкеров, но клану эта шпана тоже не нравиться. Может, что и получится, — сказал Прапор и широко шагая, ушел.

Победители уселись к огню, а гитарист заиграл знакомую мелодию.

«Доктор едет, едет, сквозь снежную равнину, порошок целебный людям он везет, человек и кошка порошок тот примут, и печаль отступит, и тоска пройдет». Пели на три голоса. Точно, подумал Прапор. Анархисты тоже по всей Зоне разведку разослали. Слава богу, у нас сейчас мир. Славные парни. И неслышной тенью пошел к шефу, докладывать.

Зона, Свалка

Фунтик, убедившись, что Епископ с группой прошел блокпост удачно, отполз подальше в холмы. Плакса не верил, что в него могут стрелять неправильные псы из дружественной стаи, и рвался к вагончику знакомиться и собирать несчитанные шоколадки. В Принцессу в детстве постреливали, да и она больше любила сгущенное молоко. Фунтик развалился на траве, и ждал солнышка из разрывов между низкими тучами. Скоро настоящий мастер вернется, будет с караулом договариваться.

Сначала ткнулась носом в бок Принцесса, затем тихо рыкнул Плакса. Не замкнутый интеграл, понятно, чужой. Или несколько. Фунтик погладил псов, и встал на колено. Послышался треск веток и голоса.

— Байки это. Не было никакого Дохляка, и рюкзака у него никогда не было. Нет, ты сам подумай, кто бросит в кустах мешок с припасами? — бубнил скрипучий голос.

— Лучше, чтоб он был. Вечером будем кипяток с хлебом пить и есть. Тушенка и колбаса кончились. Или на сталкеров надо напасть. Потрясти их запасы.

— Куда нам нападать. Всего восемь стволов. Шесть часов в карауле стоишь, собак гоняешь, ноги чуть волочишь, — запричитал первый.

Наверняка его зовут Ворчун, подумал Фунтик. Плакса и Принцесса спрятались в кустах. Исчезли совершенно без следа. Фунтик повязал на голову черный платок, узел за ухом, плащ расстегнут, взгляд сделал с ленивой наглецой. Насмотрелся на своих бандитов, есть, кого копировать.

— Хватит шуметь, по «долговцам» соскучились, накликать хочете? — сдерживая голос, заявил он о себе. — Оба ко мне, быстро.

Парочка неспешно вышла на голос. Глянули на мастерский плащ, рожи скривили, но встали ровно.

— Что ищете, понял. Стоять, не шевелится. Пробегись по кустам, найди брошенный мешок, — добавил Фунтик в сторону.

— Так ведь нет никого, — удивился напарник бандита со скрипучим голосом. — Можно поинтересоваться у уважаемого мастера, кого он знает, с кем работал?

— Последние кого живыми видел из мастеров Вершина и Князь.

— Вершина — здоровяк с пузом, светлый такой? — наивным голосом спросили.

— Мой был метр семьдесят, лысый, лицо, как печеное яблоко. Проверил?

— Ну, для порядка попробовал, — улыбнулся собеседник в ответ.

Плакса выглянул из-за камня. Убедившись в своей незаметности, вытащил рюкзак и пристроил его на виду у своего приятеля. Фунтик кивнул на добычу.

— Это искали? Подай, — скомандовал нытику. — Как зовут?

— Меня — Скрип, приятель на Пику отзывается.

— Ты с ножом ловок? — искренне удивился мастер. — Никогда бы не подумал.

— Я бы тоже поклялся, что здесь кроме нас никого нет, — в полной прострации сказал Пика. — Если б рюкзак не подкинули, не поверил бы. Ничего не услышал.

Фунтик заглянул внутрь. Четыре контейнера с артефактами, тушенка, водка, патроны шестнадцатого калибра, пулевые. Забрал контейнеры, банку консервов, остальное добро кинул добытчикам.

— Спорить не будете? Честно поделил? Если никуда не торопитесь, собирайте ветки для костра, ешьте, пейте. Я не в доле.

— Что так, мастер? От водки только лошади отказываются, — пошутил Пика.

— Рука твердая нужна. В ночь на Бар пойду. Отдыхайте, погляжу за блокпостом.

Отошли метров на пятьдесят и улеглись опять. Тепло, солнышко сквозь тучи пробивается, виден неба кусочек. Это не значит почти ничего, кроме того, что сегодня ты еще жив. Съели на троих призовую банку и уснули.

1942 год

Викинг встал за полчаса до рассвета. Спал всего ничего. Принц, прямо из Зоны. Делом надо заниматься. Столько людей на него надеются, обнадежил, значит, нужно выполнять обещания. Молча собрались, взяли сухой паек в корзинках, накрытых полотенцами, и поехали на место нападения стаи кровососов на ремонтную бригаду.

За руль сел ротмистр, ехал лихо, повороты проходил, не сбавляя скорости.

— Осторожней, с дороги слетим! — крикнул боязливый Давид.

— Зато если на мину наедем, успеем проскочить, и целится по нам трудно, — успокоил его дерзкий поляк. — Трусовата ваша нация.

Остерман раскрыл рот, но Викинг успел первым.

— Вспомни осаду крепости Моссад и все иудейские войны Римской империи. Да и на этой земле, в армии батьки Махно, евреи бились дерзко. В плен не сдавались. Да и сейчас, в Палестине сражаются умело. В Львовском гетто мятеж готовят. Клянусь, вырвутся, пройдут с боями всю Европу, доберутся до земли обетованной и создадут собственное государство. Израиль. И потом будут за каждый клочок земли зубами держаться. Как приказал товарищ Сталин: «Ни шагу назад». А раз приказ никто не отменял, значит, его надо выполнять.

Всех резко кинуло вперед. Водитель нажал на тормоза. Вылезай, приехали. Обошли поляну, показал Викинг березу сломанную, в руку толщиной.

— Кровосос отметился. Просто снес, на бегу. Веса в нем полтора центнера и скорость у него была километров двадцать. Посмотрите, как траву вытоптал. Пошли по следу, бледнолицые воины. Да поможет нам Черный Сталкер.

Вся пятерка шла плотной группой. След был как от газонокосилки.

— Оружие к бою! — скомандовал самый глазастый Котляров.

— Не всех вчера нам привезли, только тех, кто на дороге остался. Знать бы точно, сколько всего пленных было. За одним из убегавших кровосос и гнался.

— Точно. Сейчас всех на рабочие объекты доставят, и дежурный взвод сюда приедет, облаву делать, разбежавшихся ловить, — сказал опытный лагерник Серега.

— Собрались, парни. Сейчас вы можете такое увидеть, что сразу поймете все о жизни в Зоне. Быть готовым к неожиданностям.

Как всегда во время неприятностей в голове у Викинга закрутилась классика.

Наш полк лежит, он в землю врыт, мы жалкая пехота, а впереди танкист горит, горит в открытом поле. Горит танкист, и танк горит, как звездочка сияет, а полк лежит, прирос к земле, а полк не наступает. И тут наш ротный крикнет: «Встать», и что-то там еще про мать, и вот наш полк тогда встает, на склон бежит, скользя, пехота падает и мрет, но все-таки идет вперед, остановить нельзя. Тут Викинг понял, что поет вслух, и все его внимательно слушают. Певца нашли.

Поляну, на которой закончилась вчерашняя погоня, они сначала почуяли, только потом увидели. Самым не подготовленным оказался ротмистр. Что он в жизни видел, аристократ, белая кость? Ну, знает он, как омаров правильно есть, так нет здесь омаров. За спиной у него сгоревшая Варшава, кровавая мясорубка на Вестерплятте и предательский удар в спину советских танков под Брестом. Да третий год войны против всех. А сортир полковой он после отбоя чистил? Нет. Вот таким неподготовленным к жизни белоручкам и становится плохо. На солнечной полянке лежало и здорово пахло волосатое тело. Голова, срубленная размашистым ударом лопаты, лежала метрах в десяти от него.

— Этому парню прямая дорога в чемпионы по гольфу, — оценил красоту удара Викинг. — Не зеленей, пан Вацек, за нас кто-то четверть работы сделал.

Тут они увидели остатки трапезы монстров, и это никого не оставило равнодушным. У одного тела было напрочь изгрызено лицо. Второе превратилось в привычную сухую мумию, только без ног, явно оторванных у еще живого человека.

— С собой взяли, в запас. Обожрались, твари. Добро пожаловать в реальный мир, сталкеры. Вот это наш хлеб, и мы его отработаем до последней крошки, — подвел итог Викинг. — Ротмистр, Гнат, к дороге. Пусть немцы, когда приедут, идут с брезентом и носилками сюда. Кровососа егерям покажем, чтоб знали, с кем дело предстоит иметь. Пленных похоронить с воинскими почестями. Могила, гроб, мы три залпа дадим. Погибли в бою, имеют право. Не разделятся по одному. Мутанты могут быть неподалеку.

Немцы появились через час. Егерские маскхалаты без знаков различия, которые достал для отряда хозяйственный инспектор Краузе, вопросов у лагерной охраны не вызывали. Очередная спецгруппа. Много у Германии служб. СД, гестапо, Абвер, полевая жандармерия, военная контрразведка. Все куют победу в тылу. Каждому слова поперек не скажи, а то уедешь из тихого лагеря прямо на Восточный фронт, отвоевывать у русских Сталинград.

Сказано, взять тела и погрузить, значит надо делать. Вон, на их машине, сколько пропусков за стеклом. В глазах рябит. С начальством лучше не спорить.

Викинг уточнил, что все пленные нашлись. Побега не было, и заложников, отобранных на утренней поверке для расстрела, после обеда отпустят. Челюсти у него с Серегой свело от злости. Хоть и дерьмовая у нас Родина, но другой-то нет. Но и тратить жизнь на наведение здесь порядка тоже не очень хочется. Котляров смотрел волком, и, чтоб он слегка успокоился, Викинг внес изменения.

— Отпустить сразу, покормить нормальным обедом и дать водки по сто грамм. Сколько их там? Двадцать человек. Выдай немцам две четверти первача. Одну заложникам, одну им. И пусть могилы выроют для погибших.

Серега дернул ротмистра за рукав.

— Поехали с ними, немцы, гады, что-нибудь напутают. Проконтролируем.

Викинг согласно кивнул. Выехали все вместе. Сначала заехали к егерям, показали образец дичи. Видно было, что офицеры, смотревшие вчера кино, кое-что личному составу рассказали. Охотников запах не пугал. Щелкали фотоаппаратами, толпились. Викинг снял всех на цифровую камеру, распечатал фотографии на пластике. Старший офицер потянулся к чудо-технике.

— Союзники, японцы, — пояснил сталкер, показывая иероглифы. Захватили для простоты общения с лагерным начальством офицеров ягдкоманды, и поехали выпускать заложников. Круглов, как ворота проехали, весь серый стал.

— Серега, я на тебя не давлю, ты сталкер, хоть и молодой. Сам решай, куда потом пойдешь. Я сразу предупреждаю, если чекисты узнают, что был в плену, десять лет лагерей тебе гарантированно. Документы сделаю любые, но если раскроют липу, могут и расстрелять за шпионаж. Никому ничего не докажешь.

Вывели двадцатку, которой выпал смертный жребий.

— Побега не было. Тела ваших погибших товарищей не заметили вчера в темноте. Сейчас вы пообедаете, выпьете законные «наркомовские» за атаку, и по баракам. Идите к столу. Можете присутствовать на похоронах погибших. Разойтись.

К отдельно поставленному столу пленные шли колонной по два, шагая в ногу. Толпа лагерников стала отрядом солдат, поглядевших на смерть и уцелевших. Еще грязь не смыта с кожи, только страха больше нет. Их уже не искалечит тихий ужас, лязг оков, ведь запрыгнул им на плечи светлый ангел с облаков.

— Все, успокоился? — спросил Викинг Котлярова.

— За что это людям такое? — прошептал тот.

— За неуважение к классике, — жестко ответил сталкер. — Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день идет за них на бой. А они всю жизнь сдавались.

— А что мы могли? — возмутился Серега.

— Я этих отмазок знаю миллион. Не мы такие, жизнь такая. От меня ничего не зависит. Наше дело маленькое. Да только иногда надо драться без надежды на успех. Не люблю я маршала Тимошенко. Приложил он руку к страшной трагедии сорок первого. Но упрямый хохол не стал врать. Единственный не стал писать мемуары. Один из шестнадцати маршалов войны. И за это ему низкий поклон. Всегда можно что-то сделать, или вместо этого водочки выпить за мир во всем мире. Пошли с немцами карту смотреть. Прикинем, где у мутантов логово может быть.

Глава 5

Зона, Агропром

Сразу после ухода основной группы китайцы стали готовить Агропром к консервации. Перестав притворяться полуграмотными подсобниками, заговорили на чистом русском языке.

— Не учить же нам бедных псов еще и китайскому, а русский они уже неплохо понимают, — сказал Малыш. И крикнул Косматому:

— Ко мне!

У них возникла своя игра. Победителем считался тот, кто касался лапой или рукой уха соперника. Иногда они по пять минут метались по пустым комнатам, пока одному из них на помощь не приходила удача. Чаще побеждал пес, но человек не отчаивался.

Коротышка метал в стену ножи и приводил в порядок оружие перед закладкой его в тайники. С собой они брали надежные мелкокалиберные автоматы марки «Дюррандаль». Надели неприметные бронежилеты скрытого ношения, сверху защитные френчики а-ля Мао. Наконец, настал момент, когда в последнюю закладку был убран ящик с медикаментами. Прихватили все копченое и вяленое мясо, десяток бутылок водки и немного лекарств. Посидели перед дорогой, по старому славянскому обычаю, подумали, проверили крепеж сумок на псах, поцеловали их в нос, и пошли себе прочь с Конфуцием на устах и Буддой в сердце.

Шли вольно, порядка не соблюдали, дороги не придерживались. Увидели стадо кабанов, добыли подсвинка, и полдня ели. Что выпито и съедено, то в порядок приведено. Так считал русский классик. Даль его фамилия. Чисто русская, понятно. Собирали артефакты, бегали за псами, стараясь не очень отставать. Получалось плохо. Зато псы хуже лазали по деревьям и очень завидовали ловкости, с которой желтые щенки карабкались вверх. Оставили надпись на разбитой машине: «Сталкер, уважай чужой труд, прибирай за собой! Превратим Агропром в самый чистый участок Зоны!». Прямо на асфальте написали: «По чернобыльским псам не стрелять. За убийство расстрел на месте, без суда и следствия». Веселились. Псы крутились под ногами, лезли чесаться. Переночевали в поле, спали для тепла вповалку.

Утром после плотного завтрака, вышли на Свалку. Одно дело, пролететь над ней на вертолете, совсем другое взглянуть на этот памятник человеческой глупости и безответственности с земли. Западная куча терялась своей вершиной в низкой туче.

— Сюда надо на экскурсию штабистов возить, чтоб увидели, что останется от их городов после войны. Очень впечатляет, — сказал Коротышка.

— Альтернативный источник энергии все окупит, — успокоил его Малыш.

— Когда мы все за собой приберем и устроим здесь плантации по получению артефактов и «конденсаторов». И заповедник для псов, — внес коррективы максималист Коротышка. — И полигон для нас.

— И базу разведшколы, и центр по изучению псов, полтергейстов и контролеров. Через два года снова рванет, да так, что мир вздрогнет.

Пятерых бандитов прихлопнули походя. Метнули с двух рук ножи и выстрелили вдогонку убегавшему главарю. Один патрон, один труп. На псов эффективная расправа произвела сильное впечатление.

— Сотня, другая покойников, и нас признают взрослыми.

Диверсанты ухмыльнулись. Их личный боевой счет давно перевалил за ту отметку, где запоминаются убитые. Просто цифры в карточке, в графе причиненного ущерба противнику. Достали из тел лезвия, и пошли дальше.

— Может, хоть медикаменты и патроны заберем? — спросил Коротышка.

— Их слепые псы растащат, никто и внимания не обратит, что ничего не стали брать. Да и сталкер мог просто спешить. Застрелил уголовников и дальше пошел. И вообще, считай, что нам, наконец, повезло. Мы сливаемся с природой, очищаем душу и отдыхаем. Будем делать только то, что хочется.

— У нас отпуск, и настоящее приключение, мы не на работе! — закричал Коротышка.

— Связи нет, поживем для себя, — сделал окончательный вывод Малыш.

Псы, чутко ощущающие настроение, радостно запрыгали вокруг. Разведчики затеяли возню с догонялками и неожиданно для себя выскочили на разбитый асфальт напротив бетонного навеса с двух сторон закрытого глухими плитами и открытого с остальных. Китайцы посмотрели на странное сооружение у дороги, переглянулись и недоуменно пожали плечами. Так и не поняв, с чем их столкнула жизнь, два человека и пять псов двинулись дальше. По ответвлению к ангару, прямо перед воротами, находилась мощная аномалия. Ее границы давно обозначили сталкеры, постоянные обитатели Свалки. Покидав в нее гайками, Малыш и Коротышка заспорили, что это, «трамплин» или «воронка». На звуки разговора из ворот выглянул вечный дежурный Вентилятор, и замер в полном оцепенении. Прямо перед ним сидели пять чернобыльских псов, на каждом из которых была навьючена пара переметных сум. Караван из верблюдов удивил бы его значительно меньше. Его обнюхали, уловили запах Принцессы и Плаксы, которых он набрался храбрости погладить, и признали глупым, но безвредным, почти щенком. Слов у него не было. Подталкиваемый мокрыми носами зверей, сталкер, в окружении мохнатой свиты, вошел в ангар. Центральный пункт одиночек на Свалке повидал в своей жизни многое, но торжественный вход псов сразу вошел в еще одну легенду.

Стая торжественно расселась вокруг огня. Суетливо заскочили два китайца и расстегнули ремни вьючных сумок. Псы вольно улеглись. Раздав им по куску мяса, жилистые человечки, тоже присели к костру.

— Соскучились по родственникам, пошли догонять, однако, — дал разъяснения Малыш. — С Вожаком не поспоришь. Не любит он этого.

Сталкеры ангара посмотрели на пса. Сто двадцать килограммов стальных мышц, обтянутых непробиваемой шкурой, с клыками, что твои ножи. Смерть во плоти. И рядом еще четыре копии, только уменьшенные.

— И как, справляетесь? — спросил Серый.

— Псы, как дети. Не обижай их напрасно, и они ответят тебе верной дружбой, — честно ответил Коротышка. — Как тут у вас дела?

— Хабара, как грязи. Даже в радиоактивные пятна не лезем, и так добычи хватает, — сказал сталкер в потертом комбинезоне. От входа раздался окрик:

— Стой, кто идет?

— Вольные бродяги, добровольцы на Кордон. Здорово, Вентилятор!

— И тебе наше здравствуйте, Белый Пес! Здесь у нас в гостях стая твоих родственников. Иди, здоровайся.

И Вентилятор, злорадно улыбаясь, вспоминая свой недавний испуг, кинулся внутрь, смотреть бесплатное представление.

— Белый Пес с напарником и еще пятеро к Сидоровичу идут, — предупредительно крикнул он сидящей у костра компании и развернулся, чтоб не пропустить важных подробностей. Приготовился веселиться.

Команда приглашенных на маленькую победоносную войну Кордона против блока НАТО бойцов, успела сделать шагов пять по направлению к огню, прежде чем до них дошло, что там сидят не только люди. Каждый человек, существо сложное, это дубли у нас простые. Реакция у всех была разная, но интересная.

Руководитель похода спокойно продолжил движение, погладив по дороге Косматого, подошел к Вожаку. Его приятель следовал за ним, тоже не сбившись с шага. Остальные вели себя забавнее.

Если между сталкером и чернобыльским псом дистанция меньше пятнадцати метров, можно было начинать вспоминать свою жизнь перед смертью. Хочешь, сопливое детство, хочешь, соседскую девчонку или декалитры спиртного, выпитого с друзьями. Мутант проскакивал это расстояние одним прыжком за полсекунды, не оставляя двуногому противнику ни единого шанса. Матерый ветеран мог попробовать пасть на землю, пропустить хищника над собой и оторваться от него. Теоретически.

Практически такой трюк получался у одного из сотни. О нем потом и рассказывали байки у лагерных костров. Сталкеры, вошедшие в ангар, знали эту статистику не в сухих цифрах, а в реках крови, пролившейся на землю Зоны. Только контролер и химера были страшнее псевдособаки на просторах от Чернобыля до северной границы, до болот Припяти. А тут целая стая сидела вперемешку с людьми.

Трое замерли на месте. Четвертый, дико завывая, кинулся к костру, пятый, срывая с плеча автомат, метнулся вбок. Попытался. Малыш и Коротышка недаром возились с псами. Основы современного боя и понятия об огнестрельном оружии они до стаи донесли. Серая волна плеснула с места, растекаясь по ангару отдельными пятнами.

Молния держала в зубах воротник автоматчика и слегка его потряхивала. Сталкера мотало по бетону, зубы его стучали, и под ним растекалось темное пятно. Бросившегося к огню паренька, небрежно, нехитрым приемом, скрутил Коротышка. Положив его на пол рядом, китаец, по привычке, почесывал ему ухо, и тихо приговаривал:

— Не надо на песиков кидаться. Они этого не любят.

Четверка псов, легко перепрыгнувшая и людей и языки пламени, застыла перед окаменевшей тройкой. Предводитель отряда, так и не дошедший до Вожака, развернулся и пошел обратно. Обняв пса за шею, он шепотом, отчетливо слышным в полной тишине сказал: «Мы с тобой одной крови, ты и я. Пошли на место, сухарик дам».

— И вы тоже марш к костру, дергаетесь тут, как новички без имени, первый день в Зоне или животных не любите? — зашипел он на своих спутников. — Дайте мне кто-нибудь сухарик, я псу пообещал, а у меня нет. А обманывать в Зоне нельзя, тем более аборигенов. Черный Сталкер, он все видит.

Три руки в долю секунды протянули ему три пакетика с сухарями. Собрав их все, Белый Пес махнул призывно, и дружная компания расселась по свободным местам. Авторитет командира, хрустящего халявными сухариками вместе с четвероногими гостями ангара, взлетел на ту заоблачную высоту, где царили Стрелок, Призрак и Меченый. Поняли они, почему у него такое имя.

Китайцы с удовольствием послушали рассказ о событиях на базе «Долга» и на земле «Свободы». Сообразив, что, выйдя в путь сейчас, они быстро догонят Епископа с Фунтиком, они решили не торопиться. Слишком близко к дому. Вернут на Агропром и попросят Молнию стеречь непослушных щенков. У той не забалуешь. С основной группой надо соединяться на дороге за Барьером, оптимальный вариант — прямо перед входом в бункер. Оттуда их обратно никто не погонит. Там каждая пара рук будет на счету. Из разговоров им стало понятно, что группа разделилась. Кабан и Крепыш проведут подготовительную работу, мастера появятся в самом конце.

И это правильно. Каждый должен делать свою работу, а если генерал поднимает полк в штыковую атаку, значит, он так и остался лихим командиром взвода, а погоны свои выиграл в карты. Мастер не всегда идет по Зоне, разгоняя слепых псов налево и направо. Чаще он сидит и думает о маршруте и опасностях на нем, и как большую часть из них лучше обойти.

Прошло около получаса, пока вновь прибывшие из Бара сталкеры, привыкли к обществу псов. Зазвучали привычные разговоры о свойствах артефактов и их комбинациях. Прозвучало предложение составить следующий набор. «Морской еж» для уменьшения радиации. «Слюда» для борьбы с потерей крови. «Вспышка» или хотя бы «бенгальский огонь» для увеличения выносливости и «батарейку», повышающую защиту от разрядов «электры». Пятый по личному выбору. Все согласились, что выбор неплох, только Серый захохотал.

— Три артефакта высшей группы на одном поясе, ха-ха-ха! Здесь новичок всего один, и тот уже в баре побывал, у всех остальных имена есть, а сколько у нас подарочков первого класса? — поинтересовался он.

Все смущенно закрутили головами, и только выходцы с Агропрома гордо продемонстрировали «морских ежей». Водились они на третьем уровне подземелья.

— Вот это я и имел в виду, — поучительно сказал Серый. — Когда сталкер может увешать пояс сплошной высшей группой, он с таким же успехом может вернуться за речку, и жить долго и счастливо, не вспоминая о Зоне. У Меченого личный арсенал стоил два миллиона, когда он на АЭС пошел. Сотник, когда на штурм Агропрома двинул, здесь добра на триста тысяч оставил, пулемет, винтовки, патроны в ящиках грудами лежали, бинты коробками. Просто однажды человек понимает смысл простой детской песенки. Исполняется на два голоса. Я был богатым, как раджа. А я был беден. Но на тот свет без багажа мы оба едем. Вот так, сталкеры.

Коротышка и Малыш переглянулись. Опытные люди думают одинаково, не взирая на цвет кожи. Братья-славяне хотели ухватить американских «зеленых беретов» за ягодичную мышцу. Так не помочь ли им в этом деле? Благо, время позволяет.

— Надо открыть ворота КПП настежь, — сказал Малыш. — Погоним всю дичь на Кордон, пусть понервничают. За кабанами туда прибегут и слепые псы. Пусть спецназ увидит настоящую Зону.

Два сталкера из добровольцев, успевшие перекусить и выпить чаю, пошли выполнять задуманное. Цепь загонщиков получилась плотной, пойти решили все. Даже Серый решил размяться. Руководство облавой поручили Белому Псу. Между делом, вспомнились слова Кабана о мастерах, давших ему гордое имя.

— Не буду хвастаться, — скромно сказал лидер свалки, — не к лицу это ветерану, но уважают меня бывшие воспитанники. Становятся мастерами, а в гости все равно заходят, новостями делятся. Вот и Фунтик недавно заходил с приятелем своим, бывшим бандитом, Епископом. Со своими песиками. Парнишку с Кордона сразу приметили, можно сказать в приятелях он у них.

Прибежали сталкеры ходившие ворота открывать. Дал Белый Пес им немного отдышаться, и скомандовал выход. На дороге стая и отряд рассыпались в цепь. В небо ударил леденящий вой чернобыльской облавной охоты.

Зона, Янтарь

Сеющий ветер пожнет бурю. Золотые слова. Стану королем Речи Посполитой, прикажу их высечь в тронном зале. С закатом прибежал подранок. Разоружили его и отдали профессорам для опытов. Те намазали ему голову зеленкой и предъявили счет с неописуемым количеством нолей. Короче, попал он в начале третьего тысячелетия в вульгарное античное рабство. Шучу я. Не хочу быть польским королем. И руку Сахаров бойцу-гладиатору собрал фирменно. А остальное — чистая правда. При ставке тысяча монет в день — за полгода рассчитается с учеными. Только шесть месяцев в Зоне еще прожить надо. Фома — человек отходчивый, в сердце зла не держит, рассказал со смешочками, из-за чего драка вышла. Он им посоветовал в простоте душевной, идти обратно в бар, выпить на дорожку и шагать к периметру. Ребята обиделись, ответили грубо и получили ряд ценных советов как при встрече со снорками притвориться одним из них. Слово за слово, партбилетом по столу и четыре свеженьких покойника. Хорошо поговорили. Результативно.

От дренажной трубы понеслись звуки пира во тьме. Там, на свежую мертвечину, набежало все зверье Янтаря. Понял я, что сглупил в очередной раз. Поленились прикатить бочку с бензином, засунуть ее в тоннель и поджечь. Дорого нам эта слабость может обойтись. Внутри спать нельзя, табачный запах от трех курильщиков сильнее вентиляции. На крыше сегодня тоже не пойдет. Снорки не дадут. Стою под душем, плещусь, думаю о вечном. Стук в дверь.

— Что, связь появилась?! — кричу.

Нет, засоня встал. Весь световой день проспал, визит «долговцев», драку, охоту на снорков, все пропустил. Вышел, натянул на себя все выжатое, но мокрое, кепку козырьком назад повернул, и пошел в столовую, где все веселились.

— Над чем смеемся? — поинтересовался так, из вежливости. Зажми уши ладошками, все равно в сотый раз расскажут какой-нибудь бородатый сталкерский анекдот. Мне только один нравится. Про сталкера, наемников и колодец.

— Его зовут Аскольд! — сквозь смех выкрикнул Бродяга.

Да, удружили папа с мамой парню. Долго имя выбирали. Бывает и хуже, но реже. Например, Даздраперм. Это я не шучу. Видел в документах, когда работал в кредитном отделе. Это лозунг такой сокращенный. Да здравствует первое мая. Тот дедок, как раз первого мая тридцатого года и родился. Все упились до положения риз, а он всю жизнь с этим ужасом жил.

— Хорошее княжеское имя. Или дворянское. Граф Чернобыльский Аскольд Миротворец. Прошу любить и жаловать.

Я отвесил церемониальный поклон. Народ странно затих. Не везет мне с раздачей имен. Недавно пришли наградные листы с орденами в Киев из разных стран. На всех, кто с новым наркотиком по мере сил боролся. Акеллу не обидели, так в документах и писали, члену группы захвата, псевдоним «Акелла». Он сейчас самая орденоносная псевдособака в мире. А Герду обошли на повороте, потому что все знали Герду фон Стальшмитд, лучшую напарницу пана Кречета, и все награды выписали на ее фамилию. Интересно, во что я втравил этого наемника, наугад кинув ему псевдо?

— Года два о нем ничего слышно не было, — извиняющимся тоном сказал Бродяга. — Многие уже и не помнят, что был такой сталкер.

Понятно, опять создал двойника. Ну, и пусть соответствует. От разговоров голод не пройдет. Решили устроить поздний ужин, плавно переходящий в ранний завтрак.

Сложили посуду в мойку, сели чай пить.

— Пойду, пробегусь по Дикой Территории. Попорчу нервы мастеру Ярику. У него стволов десятка два осталось, а подкрепления ему не дождаться. С бандитами ясности нет. Сколько их по подвалам сидит, непонятно. Не хочу в дом лезть, пока не разберусь с окружением. А то пристрелят на выходе, и пожаловаться некому, сам дурак.

— Мне с тобой? — спросил Аскольд.

— Нет, потеряем друг друга в темноте, будем бояться стрелять, вдруг свой. А сейчас буду бить на любой шорох, один, как перст, друзья все далеко, — обосновал я отказ.

Помповое ружье оставил в пирамиде, взял «винторез» и автомат. Каску на голову, и вперед, причинять добро. Проверим наемников на прочность.

В темноте, да без фонарика шел до станции часа полтора. Темно было очень. Сразу вспомнилась картина Малевича «Негры ночью грузят уголь». Другое название «Черный квадрат». Даже переходу с аномалиями обрадовался, все-таки освещенный участок.

Ярик недаром мастером числился. Бойцам своим он не очень доверял и подстраховался. Пристрелил пяток слепых псов, и бросил их тела на дороге. Их-то оставшиеся в живых и грызли, чтоб добро не пропадало.

И как я должен мимо стаи пройти, и при этом тревогу не поднять, и самому уцелеть? Не первый день в Зоне, пообтерся ревизор. Сейчас не тот расклад, чтоб долго думать. Вой чернобыльского пса разнесся по станции. Это моя добыча в ночи. И из винтовочки по теням, короткими очередями. Собаки с визгом разбежались. Через пару минут они снова соберутся, только меня здесь уже не будет, уйду.

Вдоль заборов, мимо крана, вот и лестница на стройку.

— Сходи, проверь, что там, на дороге, — раздался голос над головой.

— Что, один? Собаки загрызут. Пошли все втроем, — предложил второй.

Сегодня их больше. Пусть себя третий проявит.

— Гости к нам, из сочувствующих социально близких элементов. Четыре рта.

Как- то нехорошо он о себе заявил. Лучше бы он молчал, мама его женщина. Плохой расклад. Три наемника наверху и четверо бандитов на подходе. И я на лесенке без перил между небом и землей.

— Крикни им, пусть до поворота дойдут, потом вернуться, — распорядился главный наемник. Ух, пронесло. Под громкие крики с обеих сторон я тихой тенью возник за спинами наемников.

Сейчас все зависело от того, что произойдет раньше. Или бандиты зайдут под здание, или наемники повернутся и увидят меня. Приняв решение стрелять, как только цели начнут шевелиться, спокойно стоял, пока никем не обнаруженный.

— Вот и ноги бить не приш…

Договорить он не успел. Пули из «винтореза» в упор вбили его в колонну. А за остальными ничего прочного не было и их просто снесло. Тела гулко шлепнулись о землю. Низко полетели, к непогоде видать, подумал я. И к неприятностям, добавил мой внутренний голос. Ладно, жалкий трус, сейчас спрячемся вон за ту стеночку, и подождем развития событий, успокоил его.

Гости затихли. Отблеск света с земли вспыхнул на долю секунды и погас. Умные ребятки. Зачем кричать, вопросы задавать, когда можно фонарик налобный включить и посмотреть. Два трупа с дырками, и все понятно, враг у ворот, пора умирать.

Начнем войну нервов. Мне торопиться некуда, дети дома не плачут. Видел сценку недавно в Москве. Съехались в переулке лоб в лоб две шикарные машины. Будем считать что «Ламборджини». Кому-то надо назад сдать, дорогу уступить. А никто не хочет. Вышли хозяева, посмотрели друг на друга, часами крутизной померялись, ничья. Охранники кругами рядом ходят. Опять ничья. Пора говорить.

— Эй, ты торопишься?! — кричит один.

Второй головой трясет, да!!

— А я нет!!! — кричит первый.

Догадайся с одного раза, чья машина задом сдавала.

Так что несуетливость козырь в драке не последний. Пора и остальные из рукавов доставать. Первым делом включил «ночной глаз». И все стало вокруг зеленым. Нет у меня привычки к инфракрасным экранам, все перед глазами сливается в сплошной фон. Очень хочется костюм «СКАТ», есть ведь у меня, на базе в шкафу висит. Залег я за угол ящика, как пост наемников, да без ящика, водку ведь надо где-то хранить. Подождем.

Через полчаса у бандитов выдержка иссякла. Вспыхнула на миг зажигалка, заливая яркой зеленью левую сторону обзора. Ладони мгновенно вспотели. Вот она, яркая точка тлеющей сигареты. Прицел прямо на нее. На спуск давим плавно, без рывков. Четыре патрона сгорели, зазвенели стреляные гильзы по бетону перекрытий, и падающей звездочкой мелькнул окурок. В броннике бесшумно не передвинешься, все равно пластины за что-нибудь чиркнут. Остался на месте. Движение слева, на земле. Бежит в темноте к открытым воротам. Упреждение на корпус и выстрел. Цель поражена. Я и сам поражен. Ловкостью своей. Могу ведь, когда припрет. Чиркнуло железом по цементу и рвануло. В ушах звенит, в ноздре кровь хлюпает, перед глазами круги. Гранату хлопчики кинули, лишняя была. Сила есть, ума не надо. Метнули резко, она и укатилась к ним обратно. Промокнул кровь бинтом, проморгался. Где же вы, идите сюда. Вам же проверить надо, вдруг убило меня. Мелькнула в лестничном пролете голова и исчезла. Ну, что ты увидишь? Поднимайся. Заходи, дарагой, гостем будешь. Слепым псам тоже кушать надо. Одна голова хорошо, а две — мутант. Появилась пара силуэтов, и громыхнули очереди. Это они убитого наемника у колонны для верности еще раз прикончили.

Все, пошли. Один согнувшись, метнулся вперед, второй остался на ступеньках, приготовился к стрельбе с колена. С тебя и начнем. Контур головы в перекрестии прицела, один выстрел, один труп. Услышав лязг автомата, упавшего сзади, последний бандит бросился на пол, и покатился с боку на бок, уходя с предполагаемой линии огня. Только вот ограждений тут не было, и на третьем перевороте он сорвался вниз. Жив, конечно, остался, но секунд двадцать, а то и тридцать у меня есть. Бегом вниз.

Кидаться прямо под пулю не для опытных банковских клерков. Мы пойдем другим путем. Лучше перепить, чем недоесть. С площадки первого лестничного марша я тихо сполз вниз на землю, прижался к стене, и, скрываясь за пачками набросанных всюду плит, побежал в обход. Выскочил к дальней стене рядом с железнодорожными путями, и выбрался к крану. Все мои хитрости были ни к чему. Бандит, тихо матерясь, полз к винтовке. До нее оставалось метра три, а, судя по его темпам передвижения, добраться до оружия ему суждено было к старости.

— Не напрягайся, — сказал я, направив на него ствол. — Сколько человек у Ярика? Кто у вас главный? Сколько вас?

— Кончай давай, не будет разговора, — прошипел он.

— Совсем жить не хочешь? — подошел поближе, снял с его пояса нож. Ни пистолета, ни гранаты. Сюрпризов можно не опасаться. Ноги переломаны качественно, в лодыжках. Не ходок, да и не жилец. Артефактов парочка на поясе, «выверт» и «колючка». Кусок хлеба в рюкзаке. Плохо у бандитов с едой. Забрал у него все кроме хлеба и аптечки и пошел добычу собирать. Наученный горьким опытом на Янтаре, решил за собой прибрать. А то будет рисунок сангиной, у профессоров снорки, на станции слепые псы, и все меня, бедного, схрумкать хотят. Часа два таскал покойников в тоннель. Шесть раз туда обратно, замаялся. Артефактов полмешка, сплошь барахло, но две «капли» попалось. Винтовки на стройке припрятал, на обратной дороге заберу. На всех шестерых было три банки тушенки у наемников. Продовольственный кризис в полный рост. Открыл одну и поставил между собой и бандитом. Он за это время лангеты себе смастерил, перевязался.

— Оттащу тебя к козловому крану на путях. Оттуда сам поползешь, куда надо, — обрисовал я ему перспективы. — Подкрепляйся.

Перекусили, покурил бандит. Сделали из костюма наемника волокушу, зацепил ее на веревку из трех винтовочных ремней, и потащил. Хоть и грузен был раненный, да с двумя «вспышками» на поясе, можно было еще столько же утащить. Добрались до места, когда уже светать стало. Смотал я ремни, обрывки костюма в ближайшую «электру» кинул. Через пять минут от них ничего не останется. Отошел на два вагона в сторону, и залег на рельсы. Нет меня. Метров пятьдесят прополз калека, устал и голос подал.

— Эй, пацаны, помогите! Ноги поломал, идти не могу!

Хорошо кричит, громко, жалобно. Я уже на кран забрался. Вон и спасательная экспедиция идет, озирается по сторонам. Пятеро, двое наемников. Ну, что ж, братва лихая, ничего личного. Огонь! Все лежат тихо, и убитые, и мой подсадной. Спрыгнул с крановых путей на крышу вагона. Если кто-то сейчас лесенку под прицелом держит, ну и пусть. Флаг ему в руки. Кажется тихо. Подбежал к телам, привычно все собрал. Если вдоль стенки мимо аномалии проскользнуть, то до базы «Долга» надо пройти два внутренних двора завода, и все. А то опять груза полцентнера за плечами, скинуть надо. Завтрак пропущу, зато в баре суп натуральный, а не из кубиков.

Кинул неудачнику его нож, я за равные шансы. У меня был нож, и у него пусть будет. А ноги он сам сломал.

— Чао, бамбино! — шепнул я на прощание, и шагнул в туман.

— Я тебе сердце вырежу, этим самым ножом! — крикнул в ответ громко калека.

Зря он так. Я уже вышел во второй двор, переход был на удивление пуст, когда раздался вой собак и дикий крик. Соблюдайте тишину в общественных местах, повышайте свои шансы остаться в живых. Нож у него был.

Протиснулся в дыру в воротах и оказался перед северным блокпостом «Долга».

— Зачастил ты к нам, паренек, — с уважением взглянул часовой на трофейные стволы.

— Что нового на Баре? — решил узнать я новости.

Тут на меня ворох последних событий и обрушился. Узнал, что последние сутки бурно протекали. Добровольцы ушли на Кордон. Группа Кабана пошла к Болотному Доктору. Двое на носилках, один с головой в бинтах, но идет сам и даже носилки несет. Кабан, из бывших наемников, но сталкер стоящий, своих раненых не бросает, и компании Сержанта с Воробьем укорот дал. Пожал им руки, сказал, что у наемников на Дикой Территории командиром мастер Ярик, и с продовольствием проблемы.

Пару раз повернул не туда, но до бара добрался. Увидел корявые буквы «Сто рентген» и на сердце потеплело. Вперед за чаем!

Зона, Свалка

Жизнь человеческая состоит из сложностей и уходит на их преодоление. В основном. Епископ Молота поставил перед фактом, в его группе есть чернобыльские псы. Челюсть у командира заставы «Долга» отвисла от удивления. Слышал он рассказываемые шепотом у костра страшилки об отрядах зомби, дерущихся с бандитами, и о верном спутнике Болотного Доктора, псе Мраке. Так скоро до дружбы с контролерами дойдет, блин. Голова пошла кругом у верного сына клана. Епископ его убедил простым доводом.

— Вы защищаете мирных сталкеров и их имущество, так? — спросил он.

Молот согласился, так.

— Псы мои детекторы, аномалии ищут. Охраняй их.

Аргумент показался веским, и дискуссия закончилась. Собака проводник, нормально, и всегда работает.

— Только смотри, через Бар тебе не пройти, там психов и контуженных полно, убьют песиков, а начнешь стрелять, повесят, в этот раз точно.

— Дай нам тогда пару носилок и тряпья ненужного, — попросил паренек с банданой на голове, пришедший на блокпост вскоре после того, как Епископ повесил на ветку белую ленту. С ним вышли из кустов и чернобыльские псы.

Бойцы клана первое время при взгляде на гостей у костра хватались за автоматы, но потихоньку успокоились. Через час возникла очередь почесать Принцессу и Плаксу.

— Что с бедными зверьми радиация натворила, — сказал с тоской в голосе средних лет «долговец». — Да и с людьми тоже, — подумав, добавил он.

На вечерней зорьке Епископ и Фунтик в сопровождении своих друзей-псов ушли в путь. До брошенного остова легковушки добрались в начале одиннадцатого.

— Подойдем к мостику через ров, за холмом нас с поста видно не будет, — стал уточнять детали бывший бандит. — Ты выходишь на встречу к Кабану, приводишь его и Крепыша сюда. Псов кладем в спальные мешки, обкладываем ветошью, мне лицо бинтуем, и без остановок проходим Бар. Вот и все. Чем проще план, тем меньше накладок.

Слепые псы, чуя грозных противников, разбежались по укромным местам.

За пятнадцать минут до полуночи Фунтик направился к бойцам караула.

— Эй, нас встречать должны! — крикнул он.

— Мы здесь, — прогудел Кабан.

— Идите к нам, поможете не ходячих раненых нести, — сообщил молодой мастер.

Дальше все пошло как по писаному. Плакса и Принцесса залезли в спальники, их застегнули наглухо, и положили на носилки. Перевязали Епископа, подняли псов и быстрым шагом двинулись через хлипкий мостик.

На посту к ним присоединился сталкер в затертой до дыр плащ-палатке.

— Проводник, — коротко сказал Кабан.

— Как вы вдвоем носилки донесли? — спросил начальник караула.

— Помогли нам, только люди из бандитов бывших, побаиваются. Скрип и Пика их зовут, — выдал экспромт Фунтик. Тщательно перемешивай правду с ложью, и ты попадешь в сенат. Еще перед этим неплохо украсть миллион, а лучше десяток.

За двадцать минут без остановок прошли Бар насквозь. Прошли поворот после крайнего поста и встали.

— Проводник, ты не нервный? — поинтересовался Фунтик.

— Нет, — ответил тот.

— Хорошо, мы сейчас наших псов с носилок снимем, ты уж за автомат не хватайся, а то узнаешь почем фунтик лиха. Я тебя не пугаю, предупреждаю просто, — спокойно сказал паренек с платком на голове. — Мы с Плаксой прошли Свалку, Долину и Агропром, и он мне как брат. Не делай глупостей. Понял?

Проводник шевельнул плечами и убрал автомат за спину.

Когда из спальника вылезла здоровенная псина и кинулась со всеми лизаться, он оцепенел. А увидев вторую, сел, где стоял. Принцесса подошла к нему и потерлась боком о торчащие колени. Он ее потрепал за шею. Плакса тоже прибежал знакомиться.

— Дай им шоколадку, возместим, они их любят, — посоветовал Крепыш.

На фоне этого дядьки он ощутил себя опытным сталкером. Повезло ему. Как только речку перешли сразу с Фунтиком встретились.

— Еще неожиданности будут? — спросил проводник.

— Нет. Все остальное, как договаривались. На хутор, день пережидаем, отдыхаем, в ночь переходим Барьер. Разговоры с Кэпом на тебе.

— С Кэпом договоримся. Что вам там, на Радаре надо?

— «Монолиту» задницу надрать! — проревел Кабан.

— Оттуда недавно разведчик пришел, могу на хутор привести, поговорим, предложил проводник.

— Можешь, делай. В долгу не останемся, — пообещал Епископ.

В серых рассветных сумерках семь теней перемахнули через невысокий забор вокруг дальнего хутора и вошли в дом.

Зона, Свалка

Скрип был бандитом опытным. Первый раз он в Зону зашел месяцев восемь назад. Правда, в первый же день сломал мизинец на левой ноге, споткнувшись о камень. Пришлось возвращаться. Один из Зоны вышел, любил хвастаться Скрип, подвыпив. Пика, пацан непоседливый, вечно таскал его за собой. В этот раз они перешли периметр в тот момент, когда части стражи отошли, а натовцы еще не заняли посты. Сели в засаду, сталкеров трясти, а никого не появилось. Три дня впроголодь заставили Скрипа вспоминать все бандитские байки о тайниках и нычках. Так они и пошли искать брошенный рюкзак. Встреча с Фунтиком произвела на Пику сильное впечатление.

— А почему он «долговцев» не боится? — пытал он старшего товарища.

— Он мастер, — возмутился тот. — Они страха не знают. Если «долговцы» слово скажут, убьет всех и дальше пойдет. Мы тоже сможем пройти. Скажем, что отстали, догоняем своего мастера и пройдем.

Старший товарищ попал в «пургу». Не стоило натощак пить, да очень хотелось. А младший впитывал каждое слово. Он ведь и шел в Зону, чтоб авторитет заработать.

— Сейчас рюкзачок спрячем. Сами нашли, мы и съедим. Придем в лагерь, предъявим Болту, скажем, что он не главный. Пусть махорку курит, гад. И пойдем за нашим мастером вдогон.

Услышав такие речи, Скрип моментально протрезвел. Так, сначала Болт морду набьет. Потом рюкзак, с трудом найденный, отберут. И долго будут бить за попытку утаить находку. Обидно.

— Ты, Пика, главное, не горячись. Обидеть человека легко, прощение заслужить трудно. Болт вор авторитетный, зачем с ним ссориться. Расскажем, что мастера видели, тот нам велел вслед идти. Все мирно.

— Голова! — вздохнул в восхищении Пика.

За это он и терпел вечное нытье Скрипа. Тот всегда и все знал.

Дошли до стоянки и увидели трупы.

— Вовремя мы пошли на розыски, — сделал вывод Пика.

— Время не теряй, собирай все ценное, у Болта артефакты с пояса снять не забудь, — велел опытный бандит.

— А ты чего не помогаешь? — обиделся младший.

— Сразу видно, новичок ты еще, один работает, другой караулит. Выскочит из кустов химера, что делать будешь? Работай, давай, не пропускай ничего.

Убедившись в очередной раз в уме и справедливости своего наставника, Пика стал быстрее обшаривать тела бывших товарищей.

— Уходим в тоннель рядом с центральным ангаром. Там давно никого не было. Переночуем, оружие разберем. Самое лучшее себе оставим, остальное на продажу приготовим, — спланировал Скрип дальнейшие действия.

Толково, не добавить, не прибавить, все по делу, подумал Пика. Чего он Болта слушался, давно надо было его погнать, парни бы живыми остались. Взвалив на плечи уложенные трофеи, молодой бандит кивнул старшему товарищу. Готов к переходу.

Дошли без приключений. Пусто было на Свалке. Расположились между стеной тоннеля и тепловозом. Позади рельсы перекрутила аномалия, но места хватало. Сразу нашли еще один тайник. В мешке лежали два костюма наемника и столько же пистолетов. Новые «Вальтеры» в заводской смазке.

— Это мы удачно зашли, — прокомментировал Скрип. — Прибери, все потащим.

Поужинали, Скрип выпил полбутылочки, Пике не дал.

— Я нас днем стерег, ты ночью будешь, все по-честному, — объяснил он реалии жизни. — Спи в полглаза, услышишь что, буди меня, тебя, новичка, здесь вороны заклюют. Ты в Зоне, брат, но с тобой лучший из опытных бродяг. Вот так!

Лег у костра и захрапел. Караульный сел под стеной и прикрыл глаза. Через минуту он крепко спал. Во сне он мчался на новом мотоцикле по родной улице. Некоторым для счастья нужно немного.

Проснулся Пика от сырости. Утренний туман заполз внутрь вместе с каплями росы и серым рассветом. Передернув плечами, он весело крикнул:

— Кончай ночевать, выходи на зарядку!

— Сейчас тебе уши надеру, — пообещал Скрип. — Разбудил, так бери груз и пошли. Будет тебе зарядка, разомнешься и согреешься.

Через час дошли до блокпоста клана.

— Не стреляйте! — издалека крикнул старший бандит. — Мы за нашим мастером вдогонку.

— Ты на территории «Долга». При попытке нападения ты будешь убит, — прозвучала в ответ стандартная формулировка, известная всей Зоне. — Стволы убрать.

Навстречу вышел весь квад во главе с Молотом. Посмотрев на обвешанного оружием Пику, один из «долговцев» спросил:

— Откуда дровишки?

— Из лесу, вестимо, — ответил Скрип. — Болт и еще четверо.

Бойцы «Долга» прикинули драку двоих против пяти и решили, что внешность обманчива. Выглядела эта парочка не круче бродяг, собирающих пустые бутылки.

— Проходи, — скомандовал Молот. — Хотя нет. Козырь, проводи до заставы, и узнай, как наши гости прошли. К обеду чтоб вернулся.

В сопровождении клановца до Бара добрались быстро.

— Вешать будем? — обрадовались «долговцы» неожиданному развлечению, увидев две фигуры в черных куртках, в сопровождении человека в форменной одежде.

— Нет, — определил более опытный. — Идут с оружием и руки не связаны. Это те, про которых мальчишка в плаще ночью говорил. Бывшие бандиты. Как он там говорил? — наморщил лоб. — Вы что ли, Заточка и Треск? — крикнул он им.

— Мы Пика и Скрип, — обиделись бандиты.

— Ладно, надеюсь, вас здесь хоронить не придется, — кивнул главный в карауле боец. — Проходи, не задерживайся. Козырь, отведи их в бар, чтоб не шарились по базе. И Прапора предупреди, а то решит, что лазутчики, и постреляет.

Пика, как новичок, мог спокойно крутить головой по сторонам и задавать вопросы. Увидев, знакомые каждому, кто подошел к периметру на десять километров слова, бар «Сто рентген», он тихо сказал:

— Скрип, мы дошли до бара. Мы сталкеры, блин.

— Тогда переоденьтесь, — посоветовал Козырь, — со времен Меченого здесь черных курток не видели. Тот в чем только не ходил. Набьет на Свалке бандитов, идет потом туда в одном свитере, а оттуда в коже бандитской. Или в костюме «Ветер Свободы» на базу «Долга» придет. Дерзкий был человек, сталкер до мозга костей.

Миновали последние повороты подвальных коридоров.

— Крепость, — оценил с видом знатока Скрип.

— Точно, — согласился Ковбой, — бармен сказал Воронину, что если «Монолит» пойдет на последний штурм, то база клана падет раньше бара.

В зал вошли, громко смеясь. Служивый поднял руку, привлекая общее внимание.

— Если у кого-то были претензии к Болту и его дружкам, забудьте о нем. Парни все счета закрыли. Всем удачного дня.

Зона, бар «Сто рентген»

Деньги я уже получил, комплексный обед съел, и наслаждался хорошо заваренным чаем, листовым, а не пылью из пакетиков, когда незнакомый боец завел внутрь двух настороженных бродяг. Сразу было видно, что спали они не раздеваясь, около недели и столько же не умывались и не брились. Рекомендация мне понравилась. Болт личность совершенно незнакомая, но если его убили, значит, было за что.

Оценил я выбор оружия у гостей. «Калашников» за плечами и по пистолету с ножом на поясе у каждого. Скромно, надежно и без претензий на исключительность. Видел недавно у одного «Магнум». Интересно, где он к нему патроны доставать будет?

Села вновь прибывшая парочка за соседний стол, поэтому мне хорошо было видно, с какой жадностью они накинулись на еду. С продуктами в Зоне становится напряженно. Помощник бармена принес деньги за хабар. Неплохо, пачка зеленых соток и мелочь россыпью. А вот такой поворот меня удивил.

— Мелочь пополам, — сказал Скрип, — а пачку ты к себе прибери. Напьюсь, потеряю или проиграю, а ты водку не любишь, тебе кассу и таскать.

Жирный плюс гостям. Свои силы знают и о будущем думают.

— Чего ты за меня решаешь? — возмутился молодой. В душе он понимал правоту наставника, но хотел побороться за свои права.

— Смотри на соседа, видишь, чай пьет. Напарника нет, значит, спиртное побоку. Если двое, по очереди выпивают. Один всегда трезвый должен быть.

— Может, у него денег нет. Давай угостим.

— Он в армейской броне. Знаешь, сколько стоит? Как десяток твоих мотоциклов. Наверняка ветеран, или опытный сталкер в шаге от ветеранства.

Давненько я не был ни для кого примером, вот сподобился. И где? В баре Зоны. Молодой подошел все-таки.

— Извините, уважаемый, меня люди Пикой кличут, — представился он, и протянул руку. Волновался, конечно, но держался достойно.

— Сотник, — вполголоса сказал я. Поручкались мы, взял я свой стакан с чаем и сел за их столик. Перемещение не осталось незамеченным. «Долговец», постоянно сидящий в баре, слегка развернулся, чтобы лучше слышать наш разговор.

Конечно, полковник Петренко не так наивен. Не оставит он такое место без присмотра. Я махнул рукой Информатору. Иди сюда. Сел он к нам.

— Ты без прибыли остался, — расстроил его. — Твои посланцы на Янтарь, в трубе растяжку не заметили. Наверное, их уже снорки доели. Из пришедших с Мамонтом один уцелел, руку повредил, будет лечение Сахарову отрабатывать. Делаю тебе встречное предложение. Очищаем, насколько возможно, Дикую Территорию, запускаем туда сталкеров «конденсаторы» добывать. Блокада не навсегда. За тобой вербовка работников и охранников, пять процентов с наших артелей твои.

— Что значит с «наших»? — уточнил он.

— Если работяги, придут «электру» раскапывать сами, мы их гнать не будем. Черный Сталкер жлобства не одобряет. Охранять специально не будем, пришли на свой страх и риск, пусть сами от неприятностей отбиваются.

— Это справедливо, — сказал захмелевший Скрип. — Сейчас зайдем на «Росток», определимся по понятиям, кто там нашим сталкерам работать мешает.

В погребке наступила тишина. Даже бармен перестал протирать свои стаканы. Последний раз такое здесь было, когда Меченый на предложение сходить на «выжигатель мозгов», тихо сказал: «Готов». Тогда он и стал легендой.

Скрипу было море не то, что по колено, по щиколотку. А все остальное по хрену.

— Пика, братан, за мной, мы сейчас на стрелу.

Допив залпом стакан, бандит метнулся к выходу. Водка требовала подвига. Я собрал мелочь по карманам, взял у бармена две бутылки, одну стянул со стола у зазевавшегося «долговца», кинул в рюкзак хлеб и всю натасканную колбасу и кинулся вдогонку. Настиг лихую парочку за вторым складом. Сталкеры у костров сидели в полном изумлении. Прямо по центру Бара, лязгая автоматными затворами, идут бандиты. В чем дело?! Следом за мной тяжкой поступью командора бежал мой приятель Прапор. К посту вышли славной такой компанией. На немой вопрос в глазах старшего служаки по караулу, ответил вслух.

— Идем «Росток» завоевывать, типа окончательно.

— Там же Ярик, — напомнили нам.

— Тем хуже для него, — железным голосом отчеканил Скрип. Пика злорадно заржал.

Мы протиснулись между острыми краями рваного железа. Мне здесь уже каждая травинка знакома. Кинулся бегом вперед. Наемников снесли сходу. Заскочив в сумрак длинного перехода, я сразу включил прибор ночного видения, и короткой очередью в три патрона снял стоящего у дальней стенки противника. Подбежав к развороченному пролому выхода, присел, и, стреляя на ходу, метнулся в дальний угол за кирпичную кладку. За спиной гремели автоматные очереди. У меня в прицеле мелькнул серо-синий костюм, и палец нажал на курок. Надо Аскольда переодеть, по форме наемников многие могут начать стрелять по привычке. Плохой имидж у этой одежды. Мои бандиты выскочил вперед, и из двух стволов изрешетили последнего из состава заслона. Так он рухнул в калитке гаражных ворот. Со свинцом в груди и жаждой мести. Знал куда шел, однако.

Скрип задумался. Слегка протрезвел от запаха крови и сгоревшего пороха. Я протянул ему початую бутылку. Петренко у своего бойца из зарплаты вычтет, подумал, и тихо завыл от удовольствия. Пика послушал секунду, другую и подтянул за компанию. Скрип махнул мне рукой, веди. А я знаю куда? Пошел к костру между вагонами и зданием. Впереди раздался крик и треск «электры». В неудачном месте споткнулся кто-то.

Протиснулись вдоль стенки мимо аномалии, обошли вагон с торца и вышли прямо к бандитской стоянке. Трое их там было, как и нас, только наша масть была старше. У одного винтовка английская с встроенным прицелом на коленях лежала, а мы стволы в руках наизготовку держали. Скрип сделал шаг вперед и опустил ствол.

— Вы, волки позорные, нашим сталкерам работать мешаете. От жизни устали, в натуре? Так это лечится. Что скажете в ответ?

Матерые бандиты видели перед собой злого собрата по промыслу, им незнакомого, но недовольного. Растерялись они.

— Вы толком говорите, что не так, — сказал один.

— Да все, — отрезал я. Главное, следить за речью. Блатные не говорят «садись», только «присаживайся», и «благодарю» вместо «спасибо». Если в стране сто пятьдесят миллионов населения и из них двадцать прошли через лагеря и зоны, такие мелочи знает каждый житель этой странной страны. — Присаживаемся, Скрип? — спросил у предводителя похода.

— Падаем, — согласился тот и шлепнулся у костра.

Я достал из рюкзака водку, колбасу и хлеб.

— Сообразите закуску, нам немного, мы после завтрака.

Бандиты повеселели. Ну, это ненадолго. Сейчас мы им настроение испортим.

— Ярик вами, как щитом загородился, своих людей бережет и кормит, а вас на убой держит. Сколько вас осталось, а у него, сколько активных стволов в деле? — между делом поинтересовался я.

— Наши все здесь, кто жив остался. Последних ветеранов сегодня утром из-за вагонов Призрак пострелял. Его манера, помню, — пробурчал один между поеданием колбасы и выпиванием водки. — Крадется за подранком. Дождется, когда к тому помощь придет, тут всем и трындец.

— Он же копец, — добавил другой.

— С Призраком мы вопрос решим. Попросим Сахарова его с Янтаря не выпускать, — утешил я их. Они уставились на меня.

— Ты не из братвы, — сделали они верный вывод.

— Но зато в доле с дела, — уверенно сказал я. — Надо сталкеров на завод и станцию запускать. Пусть работают, прибыль приносят.

— Мы в половине! — заявил самый прыткий.

— Это к президенту России. У него денег больше. Похороны, опять, за казенный счет. А у нас патроны считанные, живого в «холодец» в гараже засунем. Забудь. Две штуки в день, патроны, еда, лекарства казенные, свободный вход на Бар. Свободная смена спит под крышей на матрасах. Банька, когда захочешь. Что сам нашел, то твое. Сталкеров припахал, тут твоя половина, если жив остался. Есть там такие Сержант с Воробьем, люди крутизны не мерянной, деньги за воздух мечтают получать. Вдохнет сталкер, а они уже руку тянут, наличные получать.

— Со знанием дела говоришь, видел где? — спросил жилистый, с выгоревшими бровями бандит.

— В Долине Епископа отбирал у Фунтика. Тот всем лопату в руки и на раскопки. Там строго было. Сделал норму — получишь паек. Нет, значит, нет.

— Как они сейчас? — продолжил он справки наводить.

— Друзья, не разлей вода. На Агропроме должны быть, и мне туда надо.

— Договорились, — выдохнул бровеносец. — У Ярика утром одиннадцать человек было, сам двенадцатый. После вашего прохода восемь осталось. У них база в подвале, никому кроме наемников, туда дороги нет. Пристрелят на месте. Коридор метров тридцать, каждый метр на прицеле. Склад у них там, сами думали, как его захватить. Трое на стройке. Призрака с Янтаря ждут. Остальные в подземелье. Меня зовут Данцигер.

— «Нож»? — пришла моя очередь удивляться. Слышал я о них. Он и его сослуживец, Савада, по прозвищу «Бамбук», убили кого-то или только хотели, не суть важно. На допросе они вспомнили, чисто случайно, что они боевые офицеры, а не твари дрожащие. Задавили цепочкой от наручников следователя, взяли оружейную комнату, подожгли здание военной прокуратуры и убивали любого выбравшегося из огня. Взяли все банки в центре, чтоб не крутиться по всему городу и бесследно исчезли. Нам повезло, что мы решили дело миром. В перестрелке у нас тоже были бы потери. Есть такие люди, которые терпеть не могут умирать в одиночестве. На все готовы, чтоб создать себе почетный эскорт. Пока я думал, жизнь подтвердила мою правоту.

— Пойду, Ярику гостинец брошу, — Нож достал из-за спины гранату. — Рука устала.

Улыбнулись мы с ним друг другу.

— Пошли, Пика, стройку зачистим, — предложил я юноше. Тот с готовностью вскочил. Хорошо быть молодым.

Еще лучше воевать днем. Сразу понимаешь, зачем у тебя на винтовке снайперский прицел. Двоих наемников я застрелил с перрона грузового пакгауза. Стояли они картинно, держали под прицелом выход из боковых ворот. А мы ножками, в обход дома с тайником, и вот они у нас, как на ладони.

— Бегом, — скомандовал я, на ходу снимая с предохранителя автомат, и закидывая за спину «винторез». И так патронов мало, а у меня контракт на убийство не выполнен. На Милитари. Не люблю эвфемизмов. Ликвидация. Киллер. Мы люди без комплексов. Наемный убийца и мародер. Работа такая, довольно тяжелая и опасная, но мне нравится.

Стрелять мы начали прямо с лестницы. Площадку я представлял очень ясно, сам недавно тут в прятки играл. Свинец частым гребнем прошелся по открытому всем ветрам месту. Хотя спрятаться, все равно, было где. За железным ящиком, за любой из колонн, за дальней стеной. За трупами, в конце концов. Выскочили наверх, стали брать последнего наемника в клещи. За стеной засел, солнце в спину через тучи, слабая тень на бетоне. Под чужие выстрелы не полезем, гранату кинем. Задержал ее в руках на секунду, и легонько катнул по плитам перекрытия. Взрыв, визг осколков, шлепок тела о землю. Дикая Территория к приему сталкеров готова. Выход из подвала засыпать, пусть мастер Ярик в темноте подыхает. Пика, не дожидаясь команды, уже собирал оружие. Молодец. На троих нашлось четыре артефакта. Неплохо живут наемники. Жили.

Вернулись к лагерю на свежем воздухе. Наши уголовники выпивали на троих. Скрипа несло. Он еще не сказал, что учил Стрелка автомат в руках держать, но был к этому близок. Данцигер сидел рядом, и тихо улыбался.

— Ты, говорят, Сотник? — перепроверил он Скрипа.

Я кивнул, не желая привлекать излишнего внимания выпивающих. Много на моих руках бандитской крови.

— С Найденовым сможешь встречу устроить? — последовал очередной вопрос.

— Связи нет и у нас. Выйдем за периметр или возобновим сообщение, сразу решим вопрос. Хоть с Гетманом. Это не шутка.

Нож посмотрел на меня пристально и поверил.

— У наемников в руководстве раскол. «Монолиту» нужны люди для работы вдали от Камня. Сектанты не годятся, они должны от него подзарядку получать. Точно не знаю, примерно раз в неделю, часа полтора-два. Само руководство от него не зависит, но своими ценными шкурами оно не рискнет. Но они придут. Это их проект.

Вот так. Захватил «Росток» на свою голову.

— Ярик в подвале лабораторию приготовил. Двое с подранком в коридоре возились, «электра» его зацепила разрядом. Если никто не успел за угол от моей гранаты спрятаться, то мало наемников на Дикой Территории осталось, — продолжил говорить Данцигер. — Пока связь была, слышал разговор. Ярик докладывал Ирокезу, куратору операции «Слезы бога». Те, в подземелье, будут нас ждать часа в три ночи. Мы ближе к полуночи рискнем атаковать. Половина склада наша? — вопросом закончил он.

— Что с бою взято, то свято. Все ваше, чем поделитесь от щедрого сердца, всему будем рады, — заверил я его. — Ты снова в армии, только в другой. Кречета тоже ищут в Польше, камера у них есть для него в тюрьме, да только с Дона выдачи нет. Работайте спокойно. Наши сталкеры будут передавать привет от Информатора, их охраняйте. Остальные пусть живут сами по себе. Удачи тебе, Нож.

Где его напарник, спрашивать не стал. Захочет, сам скажет.

Пока мы разговаривали, у костра все допили. Скрип счастливо улыбался. Всегда немного завидовал в меру пьющим. Накатил на грудь, вот и радость. Простенький рецепт. Прожил до смерти, не протрезвев, значит, жизнь удалась. Пика весь щетинился трофейными стволами, как дикобраз. Семь винтовок, все «трехсотки». Еду, медикаменты и патроны, чтоб туда-сюда не таскать, оставили новым союзникам. У них два «Энфилда» и «Калашников» у толстяка. Лишняя сотня натовских патронов не помешает, тем более перед ночным боем.

Помахали ручкой на прощанье, и пошли обратно. Пику разгружать. Я Скрипа под локоток вел. Надо же так напиться. Прапор с бойцами караула к нам навстречу с носилками кинулись, думали раненого ведем.

— Давайте, — говорю, — лишним не будет. Перед вами герой переговоров, а не вульгарный алкоголик. Самого Данцигера Ножа на нашу сторону перетянул.

Тут наш бандит пал на носилки и зачмокал губами. Увешанный чужими стволами Пика к шуткам не располагал, понятно, что бой был, но все заулыбались.

— Нож и еще двое согласились работать в охране наших сталкеров. Ярик и несколько уцелевших наемников, не больше пяти человек, блокированы в подвале завода. По делу все. «Росток» взят под контроль. Отнесем дипломата на койку, пусть проспится.

Парни решили позабавиться, скучно в карауле стоять, схватили ручки носилок. Так и пошли по всей базе, Пика с грузом, бойцы с носилками, и я, чуть сбоку. Добрались до скверика перед входом в бар, тут они носилки поставили и удрали. Понятно, страна должна знать своих героев. А тут перекресток всех дорог Зоны. Сейчас будут из-за угла наблюдать, развлекаться. Цирк уехал, а клоун остался. Напился потому что.

Только не на тех они напали. Дел у нас других нет, как их веселить. Забрал я вещи Скрипа, автомат, рюкзак, с пояса все, и мы спокойно пошли к бармену.

Спустились, свалили кучей оружие на стойку и сели за стол к приятелю нашему, Информатору. Ему на стол высыпали все захваченные компьютеры и электронные записные книжки.

— Добывай сведения, сейчас вернемся.

Оставив под его охраной оружие и имущество пьяницы, мы пошли на улицу за телом. Оно уже вывалилось из носилок и лежало рядом. За это время вокруг собралась толпа из трех человек и беззубого гаденыша.

— Давно не виделись, — приветливо сказал я, и врезал ему с ноги под копчик.

Он не стал тратить время на всякие глупости, на попытку встать, например, и как стоял на четвереньках, так и побежал за угол. Положили мы дипломата на место, взяли носилки и потащили в бар. Пару раз останавливались на ступеньках, но дошли быстро. Поставили ношу рядом со стеной, и сели на свои места. Ух!

Обрисовал я собирателю новостей обстановку на Дикой Территории. Услышал он про нового партнера, Данцигера, скривило ему личико. Но, немного подумав, согласился, что Нож человек слова. Если сказал, что убьет, убьет непременно.

Тут нам принесли деньги и обед на троих. Порцию Скрипа отдали нашему консультанту, чтоб не пропадало. Денег вышло по пять тысяч на человека. Мелочь пододвинул Пике, на мороженое. Артефакты я в свой ящичек припрятал. Блокаду все равно прорвем. Надо было определиться с дальнейшими планами.

— Что делать будем? — спросил молодой бандит.

— Ты — Скрипа караулить. Я пойду куда-нибудь, не решил только на Янтарь, к «Свободе», или на Агропром. Везде дел много. Здесь, если что случиться, свой человек есть, узнаем. Гармония мира не знает границ, теперь мы будем пить чай.

Зона, Кордон

Тихая ночь на Кордоне внезапно превратилась в ад на земле. Мутанты шли в атаку, как советские войска под Ельней. Подпираемые сзади цепью чернобыльских псов, они густой массой лезли на мины и пулеметные очереди. Лис вовремя затащил новичков на чердак. Стадо кабанов металось по поселку до тех пор, пока их не выгнали загонщики.

Военных на дороге смяли сразу и втоптали копытами в асфальт. Кинувшихся в бега одиночек рвали на куски слепые псы. Подав сигнал тревоги, блокпост открыл ураганный огонь. Кабаны, навалившись всем стадом, выдавили двери в здание, и началась резня. Уцелел только пулеметный расчет на вышке, который сразу после рассвета сняли вертолетом и эвакуировали. На дорогу сбросили бочку напалма.

Гори, гори ясно, чтобы не погасло.

— Все, слепые псы, пока не съедят мясо подчистую — не уйдут, — сказал Серый. — Хана заставе. Китайцы довольно переглянулись.

— Кто-нибудь уходит за периметр? — задал Малыш вопрос адресованный сразу ко всем. Сталкеры недоуменно пожали плечами. Не для того они сюда шли, чтоб без хабара уходить. Обидно, подумали диверсанты, окно пробили, а весточку начальству послать не с кем. Вольные бродяги Зоны быстро разошлись по известным им местам, артефакты собирать. Серый отправился в гости к торговцу. Не к лицу лидеру Свалки суетиться.

— Если надо для дела, могу попробовать выйти, — предложил Белый Пес. Майор сразу сел писать шифровку. Лейтенант, подумав начал инструктаж.

— Добирайся до украинских частей и требуй встречи с генералом Найденовым. Передай ему, что Фунтик пошел на Радар. Плакса с ним, и мы пойдем вдогонку. Вот диск памяти. Иди, Белый Пес.

Стая легко проложила дорогу рядом с черным пятном сгоревшего асфальта. До Чернобыля путь не близок, но до вечера можно было добраться. Малыш и Коротышка смотрели вслед неожиданному курьеру, пока он не скрылся за линией соседних пригорков. Почесали уши псам и решили навестить своего первого работодателя. Запас патронов пополнить, раз уж рядом оказались.

Сидорович гостям был искренне рад. Предлагал бесплатно водку и колбасу, но никто не хотел брать лишнюю тяжесть. Начали подтягиваться сталкеры с хабаром, и, обговорив насущные проблемы, китайцы и Серый устроились возле костра на площадке в центре поселка. Разведчикам надо было придумать, как провести псов через Бар. С командиром заставы на Свалке обещал помочь договориться авторитетный одиночка.

Зона, Милитари

— Гости к нам, — спокойно сказал Крепыш.

Епископ на всякий случай тоже глянул в открытое окно. Шли трое.

— Встречаемся у кабины крана рядом с Барьером в десять вечера. Ухожу я, день в баре пересижу. Вон тот, в броне «Страж Свободы», Макс, командир ударной группы, левая рука командира и меня хорошо знает. Скажете, пошел лагерь наемников стеречь, чтоб неожиданностей не вышло.

Мастер вышел в дверь и свернул за заднюю стенку дома. Можно было и в сарае от гостей спрятаться, да хитер был Макс, мог и пристройки проверить, и подвал. Вдруг там контролер спрятался. Бывали эти монстры на Милитари, предпочитали, правда, брошенную деревню с водонапорной башней. Прямо в домах жили под охраной кровососов. Под прямое управление тех не брали, не к чему.

Просто внушали мутантам мысль, что в доме живет их великий властелин, которого они должны охранять. Те, всей стаей и старались. Анархисты из «Свободы» держали в крайнем домике постоянный пост, на случай внезапной атаки. Когда были силы и время отбивали всю деревню, но ненадолго. Вскоре после очередной зачистки, в развалинах опять селились кровососы. Война шла с переменным успехом. Туда Епископу идти не хотелось, хлопотно, да и не к чему. Хоть и не близкий путь до Бара, но на Милитари безопасных мест для него не было. Надо было уходить на день. Бирку свою он у Кабана забрал. Полтора года в хранилище не заглядывал, забыл уж, что там в точности. Но казалось ему, должна там быть одна полезная вещь. Пачка дымовых гранат, отличный способ для нейтрализации вражеских снайперов. Сейчас он это и проверит. Укрываясь в складках местности, дошел до холмов и пошел к главной дороге. Обходя аномалии и поляны с пасущимися кабанами, добрался до высоковольтной линии. Отсюда до Бара было рукой подать. Увидел на соседнем холме зеленое пятно военного бронежилета, и на всякий случай ушел подальше от дороги. Береженого бог бережет, а дерзкого сталкера конвой стережет. Повязку с головы Епископ давно снял, издалека бинты только привлекали бы чужие взгляды. Надвинул капюшон пониже и зашагал к посту «Долга».

— Привет, служба, — сказал он нейтральным тоном, ни вызова, ни заискивания. — О чем стоит знать одиночке, кроме того, что он на территории клана?

— Появился на Баре вихрь крутой, из бывших бандитов, — довольно сказал начальник караула. Служба у него скучная, только и радости, нападение отбить или поговорить с тем, кто местных новостей не знает. Епископ, несмотря на всю свою выдержку, вздрогнул. Не ожидал, что его так легко, прямо на входе расколют.

— Что, если бандит бывший, так уже и не человек? — слегка возмутился он.

— Да почему, человек, только присмотр за ними нужен, завтра еще Данцигер Нож придет. Тоже решил завязать, пока амнистию Долины не отменили.

Тут Епископа качнуло не по-детски. Он на крылышки с арфой не претендовал, но Данцигер убивал людей вместо «здравствуйте».

— С этим парнем вы точно горя хлебнете, — высказал он свое мнение.

— Даже не буду с тобой спорить, — согласился сержант «Долга». — Мы и с этими двумя, которых Информатор на работу взял, наплачемся. Представляешь, за день два рейда. С утра на Свалке Болта прикончили, в обед здесь проходили, тащили семь винтовок после охоты на наемников. Звери, короче. Поэтому и с Ножом договорились легко. Но «Росток» они для работы открыли.

Епископ понял, что умные бандиты меняют лошадей прямо на переправе. Рядовые стрелки, оставшись без руководства, не имели шансов на выживание.

Правда есть еще один вариант. К власти придут новые лидеры, более жестокие и решительные. Такие, как Бамбук, Йога, Нож и он сам. Может быть, и пришлые варяги просто убирают конкурентов. Надо на них поглядеть. Попрощался с караулом и зашагал в бар. Прапор сидел у костра сталкеров, тоже события дня обсуждали.

В подвальчике было так уютно, что сердце сжалось. Вон за тем столом сидело то мерзкое создание, затеявшее драку, после которой Ник Епископ был вынужден убегать от петли и становиться бандитом. Он, конечно, не пропал. Все, что тебя не убило, сделало тебя сильнее. Ничего не изменилось за полтора года. Бармен протирает стаканы, охранник у входа в кладовые, сталкеры за столами.

А вот и новые детали. Сидит парень в черной куртке, автомат на столе, пьет чай. У стены на носилках лежит еще один в облаке перегара. Информатор беседует с парой работяг. Подсел мастер к любителю чайком побаловаться.

— Назовись, — предложил вежливо.

— Пика, — кратко представился собеседник. Подумал, и добавил. — Бандиты мы. Скрип главный, и у нас уже контракт. Долгосрочный. Есть еще парень, убийца, на дело пошел после обеда. А я Скрипа стерегу. Завтра на работу, а он перебрал слегка.

Да. Раньше бандиты в баре не сидели. Меняются правила вместе с жизнью. Епископ подошел к стойке и кинул бирку от хранилища на столешницу. Наклонился к уху бармена и прошептал слово-код. Тот кивнул охраннику, пропустить. Открыл мастер свой ящик, и понял ясно, что собирал его молодой сопливый щенок. Какой там ерунды только не было, патроны разные занимали половину. Бинты, аптечки, консервы. Пистолет модернизированный. Среди хлама лежали контейнеры с артефактами и дымовые гранаты. Выгреб все, кроме артефактов. Вернулся в зал, положил на стол Пике патроны для автомата и простые и бронебойные, добавил несколько бинтов и аптечек. Прибрал оставшиеся лекарства в свой рюкзак, остальное добро высыпал на приемочный стол.

Увидев пистолеты, бармен улыбнулся.

— Да, ты прав, — кивнул Епископ. — Проходит время, и твои взгляды меняются.

Сел на место, знал, что принесут и еду, и расчет.

— Как вы решили на Бар идти? — спросил он молодого бандита.

— Видели как наш мастер, из «черных», прошел заставу, да пошли за ним следом, — простодушно сказал тот. — На Свалке все равно делать нечего, а тут нас уважают, сразу деньги, работы много. Красота!

— Почему ты думаешь, что мастер прошел заставу? Может, он мимо прошел? — уточнил Епископ важный момент.

— Чего мне думать, Скрип в Зоне все знает. Сказал, значит, так и есть.

Видел пьяница переход и узнал. Мастеров наперечет, всех знают.

— Больше никому не рассказывай, дойдет до начальства местного, часовым уши накрутят и погонят нас отсюда. И не кричи на каждом шагу, что бандит. Работаешь на одиночек, значит сталкер-охранник. Всем спокойней будет. Патроны прибери. Пригодятся.

— Привык я по понятиям жить, делай, что должен, и всегда будешь прав, — сказал Пика. Вот упрямый попался, подумал Епископ.

— Да живи ты, по чему хочешь, главное разговаривай меньше. Завтра сюда Нож заявится, здесь он стрелять не будет, но с «Ростока» не все вернутся, попомни мои слова.

Епископу принесли деньги, и он, убрав их подальше, отправился на дневку. Ночь предстояла хлопотная.

Чернобыль

Белый Пес почти дошел до Чернобыля, когда увидел на дороге машину с родным трезубцем на борту. Выскочил резко на дорогу, махнул рукой. Остановились, вылезли. Лейтенант и два сержанта.

— Доставьте меня к генералу Найденову, — сказал он.

— Давай мы тебя к начальству отвезем, а оно пусть решает, — лениво процедил офицер. — Автомат в кустах спрячь или нам отдай, потом вернем. Нет, если он твой, и разрешение в порядке, то пусть на плече висит. Но если по базе данных ствол в розыске числится, то неделю будешь плац мести, пока разберутся.

Вздохнул Пес и отдал автомат. Сел в машину, и через пять минут она затормозила у барака с американским флагом.

— Вы, твари, только что застрелились. Тратьте гонорар быстрее, жизнь ваша к концу пришла, — твердо и спокойно пообещал он.

— Пан лейтенант, — засомневался один из сержантов, — может нам за него и у нас премию дадут? Что-то страшно мне и беспокойно.

— Ты, что думаешь, я наших генералов не знаю? Нет никакого Найденова, врет он все. Мы его в комендатуру сдадим, его оттуда через сутки выгонят на улицу, и ушел сталкер от всех, что твой Колобок. Тебе, что, деньги не нужны?

— Ты честный парень, сержант, у тебя есть маленький шанс остаться в живых. Дай пожму твою руку, — продолжал давить на психику сталкер.

Схватив того за руку, всунул ему в ладонь шифровку китайцев и микродиск.

— Не повезло тебе с компанией, парень. Пусть Черный Сталкер поможет тебе сделать правильный выбор, — в голосе Пса было столько железа, порезаться можно.

Из дверей вышли два мордоворота в серых костюмах и потянулись к сталкеру с наручниками. Только Европа, она там, за Вислой, а здесь постсоветское пространство, а здесь по помойкам воют собаки, здесь мир, в котором нет минуты без драки. Пес выбрал левого, он был больше, и в связи с этим очень самоуверен. Прыгнул на него и вцепился зубами в лицо. Метил в нос, да тот уклонился. Прикусил щеку намертво, правую руку перехватили, но левая кисть легла как надо, четыре пальца вцепились в чужое ухо, а большой палец вдавился в глаз. В спину били автоматные приклады, но он держался, как клещ, понимая, что каждой секундой боя убеждает сержанта в серьезности своих угроз. Сбоку треснул разряд электрической дубинки, и Пес свалился в беспамятство.

Сержант получил свою долю за пойманного сталкера, вспомнил своего деда, старого бандеровца, и понял, проклянет. И брат разговаривать не будет. Убедившись, что никто не видит, зашел в штаб и постучал в дверь офицера контрразведки.

Глава 6

Зона, Бар

Посмотрел я на упившегося Скрипа, порадовался за него. С утра выпил, весь день свободен. У каждого своя жизнь. Меня всегда угнетали отложенные дела. Надо идти на Милитари, клиента убивать. Проверил оружие, хлопнул Пику по спине, чтоб не грустил, помахал рукой Информатору и зашагал себе, из погребка на дождик. Счетчик затрещал, плохая водичка, радиоактивная. Ну, и ладно, я ее пить не собираюсь.

Пост прошел молча, привыкли «долговцы», что бегает тут один туда, сюда. Только сейчас я не прямо пошел, а к военным складам повернул. Добрался до пробки техники на дороге, представил, как растерянные люди рвались на Большую землю, на незатронутую выбросом территорию. Тоскливо стало. Сидишь в тишине. Планируешь отпуск, а тут, бац, и, дефолт. И твоих денег на еду в обрез хватает. С тех пор я привык делать заначки, причем в нормальных деньгах, а не в российских и украинских фантиках, самой защищенной от подделок туалетной бумагой в мире. На холмах, через дорогу, мелькнул сталкер в стандартной защите. Я в сторону ушел, зачем мне лишний шум. Он тоже подальше от асфальта отодвинулся. Вот и штабеля труб и плит, вечная незавершенная стройка. Пригнулся, стал обстановку изучать.

У костра двое сидят, беседуют. Один в тяжелой броне с гидравликой дозором обходит владенья свои. Еще человечек с автоматом за бочкой спрятался, стережет указанный сектор ответственности. На стволе у него оптика прикручена. Не прост парнишка. На подъеме, с той стороны лощины, вагон, и у обломков крановой стрелы стоит последний красавец. Пятеро. Двое в броне. С одного из них и надо начинать.

Дождался я удачного момента, когда бродячий броненосец оказался на открытом пространстве, вдали от плит и кустов. Некуда ему будет спрятаться секунд пять. Второй как стоял на месте, так и пал. Ввинтил я ему две пули в голову, только ствол в сторону отлетел. А мне уже надо другим заниматься. В условиях реальных боев опыт быстро нарабатывается. Или нет. Тогда тебя хоронят. Простое правило — не веди ствол вдогонку за целью, стало уже рефлексом. Взял упреждение перед силуэтом, нажал на спуск, и двинул прицел ему навстречу. Через полсекунды он на очередь и налетел. Сколько ему свинца досталось, не понял, некогда было смотреть, не боец, и ладно. Уже оставшиеся сообразили, что смерть пришла. Двое у костра прыгнули в разные стороны, и правого я в броске достал. Только кровь фонтаном на кусты. Тут внутренний голос, трус еще хуже меня, завопил, что лимит удачи исчерпан. Не вставая, покатился за трубы, а на меня посыпались срубленные автоматчиком ветки. На миг он опоздал. Точнее, мы с голосом его опередили. Эффект неожиданности свои дивиденды принес, и немалые, да расклад все равно не в мою пользу. Один против двоих. Сейчас все и начнется.

Переполз к другому концу трубы и приподнял голову. Не видно никого. Кстати, тут в Зоне плохих стрелков нет. Вымерли в результате естественного отбора. Если тебя возьмут на прицел, считай — покойник. Чудес здесь много, выползают люди из аномалий без единой царапины, Болотный Доктор ходит всюду без оружия, но промахов не бывает. Старый, изношенный ствол может заклинить, но на такие шансы я бы ставить не стал. Мой козырь — мощная винтовка, ей дистанция нужна. Убегу от них.

Пригибаясь и прячась за кустами и кучами стройматериалов, добрался до противоположного конца ложбины между холмами. Глянул вдаль и остолбенел. Из трубы домика на взгорке струился дымок. Такой дачный или деревенский. Кто-то там плюшками баловался. Не пойду я туда. Свернул по асфальту вправо и стал обходить наше поле битвы по широкой дуге. Раздалась короткая очередь. Это автоматчик меня к земле прижимает. Ветер листья шевелит, ему движенья в зарослях чудятся. Рядом с вагоном аномалия воздух колышет. Выберу позицию у разбитой крановой стрелы. Хоть какая-то защита. Новыми выстрелами автоматчик себя обозначил. Пятого не видно. Рискну. Выстрел, и привычный взмах рук падающего тела. Нет, ребята, хорошее оружие — это половина успеха. Треск «электры» на склоне холма. Вот и пятый нашелся. Только с него мне трофеев не взять. Как пятился он спиной, так и зашагнул в аномалию. Пусть милость Зоны будет с вами, вы жили, как хотели и умерли сражаясь.

Сбор добычи мое любимое дело. На этот раз мне выпало большое количество сюрпризов. Во-первых, оружие. Сразу видно, что мы на Милитари. Три модифицированных ствола из четырех. Вот так-то! Сколько сил люди вложили в разную дрянь. Надо же додуматься улучшать английские «Энфилды». Одну винтовку серьезно облегчили, примерно на половину. Вместо пяти килограмм металлолома ее хозяин таскал чуть больше трех. Конечно, из нее можно было убить, но при некоторых навыках для этого годится любой булыжник. Помповое ружье увеличенной мощности. Упасть, отжаться! И эти клоуны меня дожидались, чтоб умереть. В ящике патронов груда, водочка, сигареты, в контейнере колбочки пластиковые, наркотики россыпью, курево и ширево.

Артефакты с поясов поснимал, ничего особенного, средние наборы. От радиации, для повышения защиты от пуль и осколков, для уменьшения кровотечения при травмах. Все равно прибрал, нашему синдикату товар нужен. Хоть всю Зону вынеси, все равно не хватит. Зашел в вагончик и ахнул. Пара «телепортов». Скажи мне кто, я бы за ними на базу «Монолита» пошел, не моргнув глазом, а тут, у обычных гопников, такой клад. Прибрался за собой, благо аномалии тут на каждом шагу, не то, что на Янтаре, скидал туда покойников, как и не было никого и никогда.

Решил на холм подняться, на анархистов посмотреть, и разгрузиться.

Поднялся в горку, три бойца на посту. Винтовки австрийские штурмовые. Подошел, новости узнал. Рассказали мне про крутого разведчика Несталкера. Похохотали мы вместе, чтоб далеко не ходить продал я им все пистолеты и патроны. Водку и сигареты подарил. Обрадовались ребята.

— У меня еще наркотики есть, — говорю, — только ничего в них не понимаю. Забирайте. Сами разберетесь.

Выложил пакеты и коробки, а парни напряглись и взглядами волчьими друг друга жгут и меня заодно. Чувствую, сейчас на ровном месте стрельба начнется. Начал сходу крутить «комплекс два», рукопашная атака с оружием. Зомби говорил, что за двадцать с лишним лет войн и конфликтов, реально ему эта штука не пригодилась. Только вместо зарядки. Левому прикладом в лоб, правому стволом в кадык, тому, который прямо передо мной стоял, автоматом в челюсть. Поплыл пацан. Повязал их ремнями, кляп в рот каждому и погнал пинками по дороге. Пока дошли, свита образовалась, человек пять, зато сразу к штабу довели. К такой процессии командир сам на крыльцо вышел.

— В чем дело? — говорит.

Зашел я внутрь, все как у людей, направо постовой арсенал сторожит, налево торговая точка с прилавком, правда без решетки. Тут стволов с полсотни будет, не обидят здесь торговца отряда.

— Увидели мой хабар и как с ума сошли, за винтовки схватились, — сказал.

Кивает командир на окно приемки, выкладывай. Ну, смотри. Разгрузился от всего лишнего, а деньгами меня никто не радует.

— Расстрелять их всех, и сталкера за компанию, — предложил задумчиво торговец.

— Вариант, — протянул командир.

Взял их обоих на прицел, а с улицы вопль несется, кто-то кляп выплюнул.

— У него «слезы бога»!

— Поздно, Скряга, готовься к бою. Ты с нами, сталкер, или пойдешь дальше, по своим делам? Еще и Макс ушел с Несталкером и Кэпом.

Завыл он не хуже пса перед атакой. Ну и я его поддержал, как мог. Затихли на улице, и пошли мы, печатая шаг. Куда же мы с внутренним голосом опять влипли?

До крыльца по коридору десять шагов. Не было нас минуты три, а перед домом две толпы, двадцать и сорок человек, соответственно.

— У нас свобода, — сказал твердо командир. — Каждый, кто хочет защищать Барьер и драться с «Монолитом», останется здесь. Кто хочет каплю «слезы бога», получит ее и уйдет из отряда. Я все сказал.

Двадцатка тонкой струйкой просочилась в дом, занимая круговую оборону.

— Повар, иди, посмотри на препарат.

Дерганой походкой по крыльцу поднялся человек, чертовски похожий на Бродягу. Ощупал мою добычу, обнюхал ее, и сказал:

— Хватит на всех и останется. Собирайтесь. Мы уходим в деревню. Там устроим рай на Земле.

Через пять минут на военных складах стало очень просторно. На моих глазах клан «Свобода» распался на две неравных части. Бойцы отдельно, наркоманы тоже.

— Оставь свои номера счетов Скряге, пришлем мы тебе твои деньги, — сказал враз постаревший командир. — И принесла же тебя нелегкая.

Понимая, что руководству не до меня, я оставил банковские реквизиты, и, забрав все неоплаченное добро со стойки, тихо убрался восвояси. В брошенной деревне гремели очереди. Наркоманы кончали кровососов.

Устал я что-то, день прямо бесконечный. На Бар, карету мне, карету! Просто замечательно, что мои артефакты делают меня почти в три раза выносливей. Шел без опаски, с настроением подраться. На сердце тяжко, как будто я виноват, что столько бойцов сломалось перед наркотиком. Это их жизнь и смерть. Свободный выбор свободных людей. За размышлениями о вечном дошел до поста. «Долговцы» заулыбались поначалу, потом увидели тюк с оружием, и серьезными стали.

— Начальника караула ко мне! — рявкнул, как учили.

Встали по стойке «смирно». Вот что голос командный делает!

— Сообщение для генерала. На «Свободе» раскол. Лукаш выгнал из отряда всех наркоманов, любителей тяжелых препаратов. Они заняли деревню. Ликвидирована группа Чучела. Сведения от подполковника Смирнова. Свободен. Посты усиливайте.

Оставив за спиной обалдевших постовых, пошел дальше. Прошел все бесконечные повороты и спуски, и оказался в почти родном подвальчике. Винтовки в окно приема товара. Трофейную электронику Информатору на стол. Оценил он, чье добро я принес, убежал в кладовую. Вернулся с контейнером. Все вокруг нас собрались. Открыл крышку, а там коралловая веточка, только серая и слегка переливается. Народ за спиной дышит, а мне понятно, кто артефактом любуется, кто для дела запоминает, а кто просто завидует.

Пика к нам подгреб.

— Поделись супом горячим, Скрипу для поправки полезно, — попросил он.

— Пива бы ему, да нету, — посочувствовал я. — У тебя денег полные карманы, чего не взял? — стало мне интересно.

— За сто монет тарелку супа? — ответил молодой бандит вопросом на вопрос. — Убил бы гада, да на Свалку обратно неохота. Тут лучше.

— Резонно, — согласился. — Ты еще Сахарова с Кругловым не видел, с их ценами на патроны. Даже не подходи к их прейскуранту, эта вещь посильнее Гомера будет. Если ты слышишь колокол, не спрашивай, почем он звонит. В этом мире все очень дорого.

Тут поднос с едой принесли. Похлебка гороховая досталась Скрипу, мы с Пикой из одной тарелки стали есть пшенку с мясом. Информатор сказал, что завтра с утра на Дикую Территорию выходят трое одиночек. Охранять их надо.

Скрип под супчик принял дозу целебную, грамм пятьдесят, и ожил прямо на глазах. Голос прорезался, румянец на щеках появился.

— Есть же там люди, на «Ростоке». Присмотрят. Мы конкретным делом займемся. Определим кто здесь выше звезд. Сержанта в стойло поставим. Это наша земля, и лишние сборщики нам здесь не нужны.

Пика посмотрел на наставника с уважением. Как всегда, сказал умно и по существу. Вот, что значит жизненный опыт.

Я глянул на обнаглевшее существо с интересом. За день ни разу под выстрелы не попал, а сыт, пьян и нос в табаке. И денег получил долю равную. Хорошо устроился. Тут зашли двое. Заморгали на свету, после коридоров полутемных.

— Прихвостни Сержанта, вчера их крепко побили ребята залетные, — дал справку наш консультант. — Двое еще не ходят.

— Пиши контракт. Типа «взяли аванс, обязуемся отработать», — шепнул Скрип Информатору. — Счас у нас два добытчика появятся. Эй, парни, ходи сюда. Выпьем за приятеля нашего с завода, как его там?

— За здоровье нашего партнера, черного мастера Ножа Данцигера, — сказал я громко, и налил два стакана до краев.

Скрип глянул жалобно, прямо как маленький Плакса.

— После подписи, сто грамм. Еще с Сержантом разбираться, — шепнул ему.

— Слышали мы о нем, только сказать все можно, язык без костей, плети им, что хочешь, — сказал один из подошедших к столу, но стакан взял.

Выпили, еще налили. Между первой и второй промежуток небольшой. Сразу третья порция на подходе.

— Есть возможность познакомиться с Ножом, завтра к нему под охрану сталкера идут работать. Проводить надо. Держите по двести монет аванса и расписывайтесь, — предложил Скрип.

Простачки схватили деньги без вопросов, нацарапали закорючки на бумаге. Переглянулись хитро. Деньги с неба упали. Ага, сейчас. Завтра вам Данцигер контракт вслух прочитает, с комментариями и пояснениями.

Бесплатный сыр, он в мышеловке, достался он лишь мышке ловкой. Накапал я четверть стакана нашему вербовщику, пожал всем руки и пошел. Что там, на Янтаре твориться? Дойду, узнаю.

Зона, Милитари

День у Александра Михайловича начался непривычно поздно. Солнце все время пряталось за тучами, время не определишь, но есть хотелось как в обед. На полу, стояли прислоненные к стене автоматы и винтовки, кучками были разложены патроны и гранаты, продукты и коробки с лекарствами. И как он все это тащил, удивился разведчик.

В дверях появился незнакомый, но веселый парень. Из кадровых военных, наметанным взглядом определил партизан. Ремень, как влитой, ботинки без единого пятнышка. Командир.

— Мы тебя сполоснули из шланга, одежду твою маскировочную сожгли. Фонила она сильно, схватил ты приличную дозу радиации. Давай быстро в баню и в столовую. Потом всем остальным займемся.

За час управились, сели кофе пить. Брали маленькой ложечкой порошок из красивой банки, добавляли сахар, наливали кипяток, приходи, кума любоваться, получался ароматный напиток. Так жить можно. С севера доносились раскаты далекого боя. Или переправу бомбят.

— Пистолет-пулемет Шпагина? — кивнул на автомат разведчика Макс, командир ударной группы отряда «Свобода». Познакомились в баньке. — Раритетная вещь, музейная редкость, в очень хорошем состоянии. У нас Самоделкин, механик наш, такими вещами интересуется. Давай начнем с твоего вооружения и обмундирования. Мне тебя обманывать ни к чему, ты разведчик, я тоже, боевое братство. Не беда, что из разных отрядов, главное — враг у нас общий. Давай, твоей экипировкой займусь. Согласен?

Александр Михайлович кивнул, тут все и завертелось. Через двадцать минут он сел на лавочку и перевел дыхание. Немного у него осталось от прежнего имущества, но обновками он был доволен.

Во- первых, оружие. ППШ у него отобрали, сказав, что патронов к нему не достать. Дали взамен чудо-ствол, стрелковый комплекс «Гроза» под российский автоматный патрон. Гранатомет подствольный, прицел, глушитель. Тысяча патронов, половина бронебойных. Десять гранат. Винтовку снайперскую трофейную оставили, полсотни патронов подкинули. Чего еще человеку надо? Одежду.

С этим тоже все стало хорошо. Подобранную форму оставили. Макс сказал, что в этих краях фасон не модный, выдал костюм «Ветер Свободы». Подогнали по размеру, ствол на плечо, патроны в подсумок и по карманам разгрузки, тоже удобная вещь, надо будет в отряде ввести.

— Дело к тебе есть, Несталкер, — сказал Макс. Хоть разведчик и сказал, как его зовут, но все его кликали новым прозвищем. Хоть горшком назови, только в печь не сажай, подумал партизан, и смирился. — Группа к нам пришла издалека, надо им за Барьер пройти. Поговори с ними, обрисуй обстановку.

Развернули карту, понятно, армейскую. Каждый дом обозначен.

— Зона, она небольшая. Семьдесят километров с юга на север и тридцать с востока на запад. Двести пятнадцать километров периметра. На севере болота. В центре «Монолит». По границе войска, силами до трех дивизий и несчитанного числа спецкоманд, а между ними мы.

Карандаш уткнулся прямо в шоссе.

— Мы блокируем дорогу? — удивленно спросил Александр Михайлович.

— Братишка, мы держим Барьер. Зубами вцепились, и пока живы, не отступим.

Понял разведчик, что говорит Макс без рисовки, чистую правду. Эти не побегут. Силу трех дивизий он ясно представлял, сомнут, но, кажется, запомнят эту дорогу.

— Пошли, раз надо.

— Молодец, Несталкер! Пусть у них будет больше шансов дойти до цели, — обрадовался Макс. Присоединился к ним третий в плаще старом, и пошли они по дороге на запад. Через полчаса увидели бесхозный хуторок.

Разведчик увидел движение теней в окне, догадался, что заметили их. Службу знают. Зайдя в дом, сразу почуял запах зверей.

— Собачки. Уцелели, не постреляли вас немцы, — полез к ним погладить.

Плакса и Принцесса потыкались в него носами, лизнули пару раз.

— Пр-р-ривет! — сказал Плакса.

Дрессированные, понял партизан. Слышал он о говорящих птицах. Не верил, честно говоря, а оказалось — правда.

— Здравствуй, песик, — сказал Александр Михайлович. — Там, в лесу, за ограждением, таких как ты, целая стая. Только одного из них убили в перестрелке. Будь осторожным. Береги себя и подружку.

Огляделся разведчик. Стояли перед ним бойцы равные. Пройдут, взорвут и при удаче живыми вернуться. Стволы, как у него — «Грозы». Не подвел Макс, правильное оружие достал. Развернули карту на сейфе, набок поваленном.

— Вот сюда дошел, призраки одолели, пришлось возвращаться, — ткнул партизан пальцем в точку, метров за триста после начала подъема в горку.

Думал, что смеяться будут, но нет. Переглянулись.

— Рубеж пси-излучения, — сказал боец в черном кожаном реглане. Из чекистов, только маузера не хватает, и платок на голове вместо фуражки. — Расскажи, что видел. Тут мелочей нет, — попросил он.

Ага, открыл глаза дикому лесному человеку. Кстати, надо про упырей рассказать. Не шутят. Схему нарисовал вышки со снайпером на повороте и стрелком с трубой в руках.

— Гранатометчик, снайпер на дальнем рубеже и два-три автоматчика в прикрытии, — сказал Кабан. — Выходим из-за поворота и попадаем по полной программе.

Карту у сторожки со шлагбаумом всю исчертили. Пытались понять, сколько там человек в заслоне. Выходило не меньше трех, но не больше пяти. Печку затопили, чай налили. Пост на дороге, снайпер сбоку от дороги на вагоне, засада за камнями, снайпер в кузове грузовика с поддержкой и огневой мешок на повороте. А дальше прямо по широкой дороге иди, куда хочешь.

— Значит, ты говоришь, что по парку можно прямо к пролому в ограждении выйти, — протянул боец в плаще, со смешным прозвищем Фунтик. — Если наемники дыру заделают, узнаем мы, почем фунтик лиха.

— Кто у вас с перевязанным лицом ходит? — прямо в лоб спросил Макс. — Не надо из нас простачков изображать. Мастерство не пропьешь. Тоже мне, театр юного зрителя устроили. Псы на месте, Фунтик рядом. Кого не хватает? Кречету и Сотнику смысла нет от «Свободы» таиться. Остается наш старый знакомец Епископ. Так, что ли?

— Умный ты очень, — нехотя признал Фунтик. — А дальше что?

— А ничего. С вами пойду. Давно «Монолит» не били. Несталкер их причесал, самое время и анархистам в бой идти. Свобода для всех даром! На антенны пойдем?

— Макс и вы, уважаемый, дело это частное и может закончиться ничем. Если с нами пойдете, то не как представители отряда, а просто как сталкеры-мастера.

— Согласен, — сказал командир спецгруппы.

— Я не пойду, — с сожалением выдохнул проводник. — Мое дело Барьер. Возвращайтесь, встречу.

— Вернемся, Кэп, не сомневайся, — усмехнулся Макс.

Посмотрел на перекосившиеся лица членов группы.

— Мы тоже водевили с переодеваниями любим, — засмеялись анархисты.

Минут пять все дружно хохотали. Разведчик веселился со всеми за компанию, а потом до него дошло, что пойдут они в рейд прямо в эту ночь. Присел, подпрыгнул, ногу, поцарапанную осколком, тянуло, но терпеть можно было.

— Карта человека не заменит. Вместе пойдем, — сказал он.

Наступила тишина. Такая, с уважительным пониманием. Только выскочил из переплета и опять к черту в зубы. Александр Михайлович вернулся к карте.

— Мне к своим надо, — постучал пальцем по северной части, сплошь покрытой штриховкой болот, с надписью «Непр.», непроходимые, значит. Это кому как.

— Хорошо, здорово, что ты не из «Долга». Первый гость у нас с Севера. Как там у вас? — приступил Макс к добыванию новых данных.

— Да так же. Зима голодная была. У вас раздолье, еды полно, а мы на штурм аэродрома ходили три дня не евши. Воюем потихоньку. Сейчас мост взорвать надо.

— Все, отдыхай, напополам твой мост, асфальт внизу обломками завален.

Задание выполнено, подумал разведчик, пусть не им, все равно.

— А мы сейчас что делать будем? — уточнил задачу партизан.

— В скальном массиве дверь с замком. У нас есть код допуска. Войдем прямо в бункер. Дальше по обстоятельствам, — сказал Фунтик.

— А-а-а-а! — крикнул Макс. — Штаб «Монолита» или узел связи. Или база наемников! Мы пойдем туда и убьем их всех!

— Примерно так, — согласился Кабан, — а потом их норку пограбим.

— О Меченом узнайте. Может, жив еще, сидит в подземелье за решеткой. Надежный парень, — неожиданно высказался Кэп. — В тяжелое время мы встретились. «Монолитовцы» в атаку шли, он их с вышки косил. На броне после боя целой пластинки не было. И Призрак давно не показывался.

В деревне за дорогой начался бой. Очереди штурмовых винтовок заглушали рокот с Севера. Макс, было, вскочил, но, подумав, сел на место.

— Добровольцы нашлись, деревню от кровососов чистят. Ты их упырями называешь, Несталкер, — пояснил он разведчику. — Вечно голодные монстры, ошибка бога и черта. Дети мирного атома и господина Куркуленко.

Стрельба достигла своего пика и моментально стихла.

— Все. Кончили мутантов. Герои совершили подвиг, сейчас пойдут пить водку.

— Слушай, Макс, если ты за железный порядок, что ты не в «Долге»? — привычно поддел друга Кэп. — Пойду к себе, душа не на месте.

Попрощался он со всеми, погладил псов и исчез в пелене опять начавшегося дождя.

Макс Несталкеру ногу перебинтовал, Крепыш взялся ужин готовить, Кабан как бы на посту стоял, для приличия. Все равно, псы чужого раньше обнаружат.

— Проскочить по Рыжему Лесу, пройти в пролом, свалить снайпера и его прикрытие, и уйти за дверь. План — мечта, — сказал Фунтик.

— Слишком здорово, чтобы быть правдой, — вздохнул стоя у окна Кабан. — После ужина всем спать. Ночью хоть на ощупь, но до ограды надо дойти. Если все будет хорошо. Меня зовут последний поворот, меня узнайте сами, по вкусу водки и сырой земли, и хлеба со слезами. Эх, ма! Нам бы денег тьма!

— Прорвемся! — бодро сказал Фунтик. — Давайте, исполним «Под небом голубым есть город золотой», псы ее любят.

1942 год

Второй день охотники шли по прерывистому следу. Теряли, снова находили. Кровососы с их звериной силой и чутьем свободно проходили по гиблым топям, куда сталкеры без местных проводников лезть не решались. Будто в сказке ночь тиха, неохота помирать. Решили на ночлег остановиться в ближайшей деревне.

Вышли из болот к церквушке. Кладбище вокруг, благолепие. Вспомнил Викинг банду с мехдвора, и порадовался, что между ними шестьдесят с хвостиком лет. Издалека пахнуло дымком. Пекли хлеб. Все ускорили шаг. Вот и дома с пристройками.

— Идем в самый большой, — посоветовал Гнат.

— Эй, хозяева, принимайте пять человек на ночь, — скомандовал он через минуту, распахнув дверь внутрь.

— Много, не поместитесь, по соседям разведу, — раздался из теплого сумрака певучий голос с южными переливами.

— Баба! — восторженно прошептал Серега Котляров. — С пятнадцатого июня сорок первого года не видел! Чур, я здесь остаюсь.

— А наша итальянка? — спросил Испанец.

— Баба командира, не считается, — отрезал Серега.

— Продукты у нас есть, не объедим, уважаемая пани, — уточнил хозяйственный ротмистр. — И заплатим.

Вышла. Все посмотрели, было на что. Табун взглядом остановит, особенно если на конях уланы. Фигура, словами не скажешь, а глаз не оторвать, все выпуклости наводят на мысли дерзкие. Пан Вацек крутанул ус, вздохнул тяжело.

— А у вас сестренки нет, милая пани, а то ротмистр расстроился до невозможности, — порадел за личный состав Викинг.

— Сейчас по хозяйству хлопоты закончим, ужинать сядем, соседки придут. В девяти домах один дед Василь, сто лет ему, — улыбнулась красавица. — А вы гости дорогие, с дороги в баньку. Как раз протоплена.

Народ, набегавшийся по болотам, гурьбой ломанулся в предбанник. Викинг, шедший последним, задержался на секунду.

— За хлопоты, — сказал он, вручая толстую пачку рейхсмарок. — За посуду побитую и простыни порванные.

Хозяйка глянула лукаво, рукой взмахнула, засмущалась.

— Много тут. Вы надолго?

— Как получится. Утром надо в болото лезть. Вампиры тут у вас завелись, надо перестрелять. Если подружимся, парни могут часто приезжать, машина у нас своя, в городе стоит, в части. Или вы к нам, в Чернобыль перебирайтесь.

Ужин сорвался по техническим причинам. Соседки явились прямо в баню. Белье чистое принесли. Разошлись все по хатам на примерку, и никто не вернулся. Викинг надел свою расписную майку, послушал пикантный шум в доме, и полез на сеновал. Упал в прошлогоднюю траву, крутанулся пару раз, хрустнул косточками. И никакой тебе радиации. Что за страна невезучая? За триста лет тут обгадились жидко вельможные паны, австрийцы, опять поляки, Советы, немцы, и опять Советы. Войны одна за другой, когда никто не лезет, гражданскую бойню устроят, а потом мир, который еще страшнее. Голод, карточки на хлеб, талоны на водку и мыло, и разгул мирного атома.

Нет, валить отсюда надо, и, подальше.

В углу, за небольшой охапкой свежей травы, кто-то старательно не дышал.

— Не бойся, солдат ребенка не обидит, — сказал Викинг. — Ползи сюда, глюкозу из аптечки съедим.

По двору метнулись тени. Чего людям не лежится, подумал сталкер. Детеныш подкрался и белел рубашкой на расстоянии вытянутой руки.

— Держи, ешь по одной, — разорвал напополам упаковку таблеток. — Идешь, бывало по болоту, груза на тебе полцентнера, автомат ребра давит. Колесо по лезвию неба, и бездна у самых ног, и путь, распахнутый в вечность, короче, чем твой плевок. А кинешь глюкозу под язык, сразу шаг тверже и цель ближе.

Сбоку зачавкали и подползли ближе.

— Да, в дом нам ходу нет. Там сейчас борются с демографическим кризисом. Куют солдат для новых войн. Корея, Вьетнам, Ангола, Египет, Куба, Никарагуа, Афган. Да здравствует мир во всем мире. Бешеные псы в сортире. Давай по бутербродам с пирожками ударим. Выдали нам сухим пайком. Только питья у нас выбор не богатый. Бутылка вина. Будем пить из горлышка по очереди.

Поужинали быстро, аппетита не ждали, сами все съели, без его помощи.

— Завтра к обеду только выйдем, после бурной ночи. Проводник нужен, на болота надо идти. Засели там кровососы, голов пять, много бед могут натворить, если не ликвидировать их вовремя.

К боку сталкера прижалось мягкое тело и отобрало бутылку. Сделало глоток, вернуло стеклянный сосуд. Точно, пластик еще не скоро будет, подумал Викинг. Бутылки оставляют под масло всякое. То-то лес чистый. Дошло как до утки, на вторые сутки. Прижалась черная майка к белой рубашке, и засопели их владельцы в сладком сне.

Разбудили его звуки деревенской жизни. Петух жизни радуется. Ведра гремят. Серега дрова рубит, хозяйничает. Посмотрел Викинг вокруг и дал народу выходной день. Один черт, из них бойцы сегодня, как пуля из, ну, скажем, пластилина. К обеду все собрались чай пить. Расселись у самовара, тут и сахар пригодился.

Радости человеческие очень недолговечны. Издалека донесся шум моторов. Женщин и детей, числом около двух десятков, дед Василь мигом вывел в лес в двух шагах за деревней. Отряд рассредоточился по домам. Перед колодцем встал ротмистр. В немецком егерском камуфляже, с автоматом на плече и пистолетом на поясе, он выглядел истинным арийцем.

К Викингу сзади подкрались и прижались к спине. Черт! Лопатки четко ощутили небольшие, но явно симпатичные девичьи груди.

— Собирай своих, я вас в болота уведу, никто не найдет, — шепнули прямо в ухо.

Вот с кем вчера пьянствовал, понял сталкер. Даже спали вместе.

— Их три мотоцикла и машина, побегут по погребам шарить, и в курятнике яйца собирать, — последовали разъяснения. — Найдут самогон, и уедут.

— Ротмистр, уходи. Это солдатики в самоволку сбежали, их документы не волнуют, им бы жратвы да пойла.

Поляк человек военный, ушел за дом и исчез из виду. Тут и гости приехали. Только жадные они оказались. Потащили из сарайчика свинью, а на ее визг прибежала хозяйка. Обрадованные поворотом солдаты потащили ее в дом. Животное мигом закололи, и вместо него завизжала дура-баба, понявшая во что влипла. Документами размахивать было поздно, и Викинг начал бой выстрелом из подствольного гранатомета. Все были готовы и дружно поддержали. Немцев скосили за пять секунд. Испанец заскочил в хату и двумя короткими очередями добил мародеров прямо со спущенными штанами. Вывалил трупы в окно на двор, и задернул занавеску.

— И это правильно, — нравоучительно сказал ротмистр, — нет ничего лучше здорового секса после успешного боя. Пойду в лес, сообщу, что опасность миновала.

— Разбежался, — остановил его Викинг. — Трупы обыскать, всех в машину, мотоциклы и оружие спрятать в лесу. Гильзы собрать, кровь, пятна масла перекопать и засыпать землей. Чтоб через два часа следа от перестрелки не осталось.

— Свинью разделать, не пропадать же добру, — уточнил Серега.

— Вот и займись, — предложил ему главный сталкер. — Работаем!

Через три часа деревню было не узнать. Сарай, посеченный взрывом, разобрали на доски. Сделали из них настил во дворе, заборы поправили в линеечку. Деревья в палисадниках побелили и газоны вскопали. С первого взгляда было видно, не стреляли здесь никогда. Картинка мирной жизни. Машину, взяв в проводники знатока болот Оксану, утопили в бездонном окне ближайшей трясины. В кузове, затянутом пологом, были сложены трупы неудачников. Жизнь после аврала вошла в привычную колею.

К Викингу подошла делегация из числа обездоленных селянок. Требовались еще мужчины.

— Гнат, со мной. Ротмистр, за Оксаной пригляди, чтоб без рук. Если сама кого выберет, не препятствуй, дело молодое. Я завтра утром приеду, готовьтесь к походу.

Сели на один из добытых в бою мотоциклов и рванули домой, в Чернобыль. Гнат пошел к капитану Казанцеву, а Викинг стрелой помчался к своей прекрасной даме. Надо было о делах поговорить, да не получилось. Его обняли, поцеловали, напоили кофе. Тут в дверь заскребся унтер из полевой жандармерии и доложил о визите чина из гестапо.

Взяв Къяру в качестве переводчика, сталкер пошел на встречу.

— В чем дело, любезный? Всех партизан переловили, скучно стало?

Выяснилось, что странные обстоятельства смерти конвоиров заинтересовали высокое начальство в Берлине.

— Насколько я помню, шеф гестапо Мюллер вступал в партию по личной рекомендации Мартина Бормана. Можно сказать, что они приятели, если не больше. Безусловно, нам не трудно держать ведомство вашего шефа в курсе дела. А вы, в свою очередь, дайте задание своей агентуре отслеживать слухи о пропаже людей в районе болот. В том числе и местного населения. Пастухи, ягодники.

— Мы не ведем работу среди местного населения. Значительно проще выселить его из важных районов. Сейчас мы освобождаем окрестности аэродрома. Ждем зондеркоманду двести два.

Свело у Викинга челюсти. Знал он такие команды. Каратели. Парни войны до победного конца, потому что в случае проигрыша их ждала петля из телефонного кабеля. Намыливать не надо и шею не переломит. Двадцатый век на дворе, надо использовать блага цивилизации. Пулеметы, колючую проволоку и газ «Циклон — Б».

— Замечательная новость, — сказал сталкер. — Впереди много работы. Очистку вокруг аэродрома на неделю приостановить. Не до них. Если недостаточно моего требования, я пошлю к вам Краузе, он его продублирует.

— Нам нужен приказ комиссара по делам восточных территорий Функа, — уточнил гестаповец. — Он куратор строительства.

— Будет, — уверенно заявил Викинг. Этого Функа в сорок четвертом Кузнецов во Львове пристрелит, вспомнил он.

— До приказа мы будем продолжать работу по намеченному графику, — сказал гестаповец.

Ни черта себе, все любезности впустую, разозлился сталкер. Сейчас ты узнаешь, что такое настоящие неприятности, рожа чекистская. В жизни пригождается все, кроме тригонометрии. Однажды, пережидая кислотный дождь, Викинг целый вечер читал старые газеты советской эпохи. Сейчас он использует этот запас.

— Время обеденное, посидите с нами за столом, — радушно предложил гостю. — Всех жандармов за стол, мясо кусками и самогона море, — подмигнув, шепнул Къяре. — Все равно по-нашему будет, не хотел по-хорошему, споим враз.

Первый тост за здоровье великого фюрера. Второй за победы вермахта. Третий за бойцов, кующих победу в тылу, за гестапо, фельджандармерию, НКВД и примазавшийся к настоящим героям Абвер. Четвертый за погоны с большими звездами для всех сидящих за этим столом. И понеслось. За единство партии и народа, за мудрость вождя, за самую крепкую в мире броню. Часа через два гестаповец рухнул под стол.

— Крыса тыловая, ему с бабами воевать, а не с партизанами, — сказал жандармский унтер. Немцы заорали «Хорст Вессель». — Мы идем, печатая шаг, пыль Европы скрипит под ногами, ветер битвы свистит в ушах, кровь и ненависть, кровь и пламя.

— Так пусть же Красная сжимает властно, свой штык мозолистой рукой, — ответил им Викинг. Они ему «Серые колонны», а он им «мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем». «Вахту на Рейне» и «Броня крепка, и танки наши быстры» пели вместе. Половина немецких танкистов училась вместе с Гудерианом и Ротмистровым в школе командиров «Кама» под Казанью. Хорошо их подготовили. Один до Москвы за одно лето дошел. Другой за три года кровопролитных боев дойдет до Берлина. Станет маршалом бронетанковых войск. Одна школа, дороги разные.

Викинг зашел в дом, всадил гестаповцу дозу снотворного.

— Спи спокойно, понял? — сказал вдогонку. Положительный герой высказывается после выстрела. Вкатил себе дозу противоядия.

Сзади подошла Къяретта и погладила его по пробивающемуся пушку на бритом черепе. Он прижался к ней, вдыхая чудный запах.

— У нас каждый день на счету. По крайней мере, сегодня и завтра каратели никого не убьют. А там мы что-нибудь придумаем, — вздохнул сталкер.

— Конечно, — согласилась боевая подруга.

Викинг про себя улыбнулся. Ему бы половину ее уверенности.

Киев

Овсов так и работал весь день в канцелярии. Корпус «Д» он разгрузил полностью. Человек семьдесят ушли на условно-досрочное освобождение, столько же освободилось вчистую. Погоны и новое удостоверение ему привезли после обеда. Пять человек вызвалось работать в Зоне, все грабители, налетчики. Сорок три человека были сочтены им неисправимыми. Их расстреляли на хоздворе, рядом с кочегаркой, чтоб трупы далеко не таскать. Взяточники, растлители, убийцы и представители сексменьшинств. Пожили и хватит. Остальные были переведены на режим без охраны на территорию базы.

Уже оформлялись последние документы, когда фельдъегерь из департамента привез доклад о передаче сталкера, требовавшего встречи с генералом Найденовым, в руки американского контингента. Военная контрразведка сработала оперативно и перебросила все материалы в Киев. Умник уже прочитал все материалы китайцев и одобрил контакт с Пекином. Для полковника начиналась обычная работа. Оставалось только решить, что важнее, тонкая игра с противником или кровавая драка для наведения страха и ужаса. В конце концов, у командиров зарплата больше, пусть они и решают. Связался с Найденовым. Тот, естественно, был в курсе.

— Человек вышел к ним, потому что на них была наша форма, а они отдали его чужим, это — измена, — высказал свое мнение генерал-майор, — поехали, разберемся на месте. Выжигать заразу каленым железом.

Пристраивать куда-то пятерку добровольцев времени не было. Заехали по дороге на склад департамента получили полевой камуфляж и автоматы. Аэродром, вертолет, генерал в парадной форме с орденами, и вот огни Чернобыля.

Еще вертелись лопасти над головой, с воем рубя воздух, когда к вертушке подлетела машина. Открытый армейский джип. Двое приехавших обнялись с заместителем директора департамента.

— Паша на периметре, рано ему на такие дела ходить, — сказал крепкий, но в возрасте дядька. — Поехали, возьмем гадов.

Второй батальон построили по тревоге. Выдернули из строя лейтенанта и сержанта. Офицерик пытался дергаться, важной родней пугал. К нему подошел Зомби.

— Ты не знал обо мне? О генерале Найденове? Если бы ты принял другое решение, мы познакомились еще в обед, и сейчас я перед строем вручал тебе награду. Но ты предпочел пачку денег за жизнь хорошего парня. Это был неправильный выбор, но его сделал ты сам. Расстрелять!

Не было на плацу ненужных стенок. Жилые казармы да столовая кругом, что их пачкать и пулями щербить. Дядька Семен схватил лейтенанта, свалил его на щебенку плаца ударом ноги в колено. Поставил автомат на одиночную стрельбу. Ударил выстрел, потом еще один, контрольный. Сержант встал на колени, забормотал молитву. Дядька Семен поднял автомат выше головы и выстрелил ему под левую лопатку. Тело завалилось на бок. Бывшие заключенные завернули покойников в брезент и забросили в багажник.

— Будем считать, что знакомство состоялось. Если кто-нибудь еще предаст своего сослуживца, посажу на кол, прямо здесь. Это сказал вам генерал Найденов, псевдо — Зомби.

Тела выбросили напротив штаба объединенного командования. Хотят, пусть хоронят, как героев, или съедят с горчицей и кетчупом. Главное, тонко намекнуть. Утром, для усиления убедительности Микола пристрелил из снайперской винтовки капитана, отдавшего деньги за Белого Пса. Пятеро шифровальщиков и переводчиков, не дожидаясь завтрака, покинули негостеприимный Чернобыль.

Официальных протестов ни одной из сторон заявлено не было.

— Фунтик жив и Епископ при нем, — довольно сказал Дядька Семен. Умник до всех довел информацию, полученную с диска Малыша и Коротышки. О них тоже.

— Первый раз шпионы так долго в Зоне продержались. Сколько их на моей памяти за периметр заходило. Американцы, немцы, прибалты, русские, наши, евреи, арабы, корейцы. День, другой, и все. Перемерли. А китайчата долго работают, — поддержал разговор Микола.

— А мы? — спросил Юнец.

— А что мы? — не понял Микола.

— Ну, мы же тоже шпионы. Офицеры разведки, все поголовно.

Микола заскреб затылок.

— Скажешь тоже. Мы вольные сталкеры, за снаряжение помогаем родной стране. Ну и всем ученым, но за деньги. Мы сталкеры, которые прикинулись шпионами, а они были шпионами, а притворялись сталкерами.

— Значит, и китайцы — вольные бродяги Зоны, просто пока не попали в нее, не знали, — сделал вывод Паша.

— Переходить периметр лучше у Кордона, американцы его после атаки зверья боятся, — сделал заключение Дядька Семен. — Уползаем, скоро репеллент выдохнется.

Вернулись в город, докладывать не надо, Умник все важное всем сбрасывает, однако щит американский над Зоной пробить не может. Данных нет, аппаратуры мощной за периметром тоже мало, только в бывшем логове Паука.

Немцы работают по его схемам, но медленно. А Сотник в Зоне умирает, если сразу в пыль не превратился при сбое канала перехода. И в чем причина, совершенно неясно. Умник чувствовал бег времени каждой своей микросхемой. Он забрал комплект оборудования из материнской лаборатории. Если его включить, что получится? Еще один он? Безмозглая жестянка, каких много попрятано по миру? Рисковать не хотелось. Нужен был верный единомышленник со своей индивидуальностью. Значит, и включать его надо было в том же месте, где он сам стал личностью. Да здравствует Черный Сталкер, отец разумных компьютеров! Шутка. Делу время, потехе час. И электронный разум вгрызся в потоки информации, подбирая ключ к спутникам, отрезавшим Зону от внешнего мира.

Дядька Семен решил идти за периметр один. Доводы он привел на общем совете. Присутствовали четыре сталкера, полковник Овсов и пятерка новичков.

— Я бы Зомби с собой без разговоров взял, — сказал Дядька. — Он любой патруль перестреляет, прирожденный убийца. Только наш Леха в генералы выбился. Здесь от него пользы значительно больше. От вас двоих пользы в бою нет, одна демаскировка. Один я незаметно проскочу, а с вами за компанию точно попадусь. И последнее. Одиночку будут живьем брать, а группу могут сразу кончить.

Микола и Юнец хотели возразить, что выше них только звезды и круче только яйца, наткнулись на стальной взгляд старшего партнера и заткнулись. Трудно залетному человеку спорить с аборигеном, который здесь родился, два Выброса пережил и при третьем постарается не сдохнуть.

— У вас тоже дело важное есть. Белого Пса и остальных пленных старайтесь вызволить. Слаб человек и без поддержки тяжко ему.

Поднял руку один из новичков. Говори, кивнул ему полковник.

— Я к камерам привычный, — сказал тот. — Вы только меня в розыск за побег объявите, и пойду по дороге на Припять под своей фамилией. Поймают меня американцы и ко всем остальным посадят. По крайней мере, за паренька вашего будете меньше волноваться. Присмотрю за ним.

— Спросят тебя, почему в Зону идешь. Опыта у тебя нет. Сидел, ты, мил-человек. Ась? — увидел слабое место Дядька.

— К друзьям, типа, верным, отсидеться в тихом месте, пока ищут сильно.

— Попросят друзей назвать, — вмешался контрразведчик.

— Йога, Вершина, Данцигер, — ответил новичок без раздумий. — Всех точно знаю, могу описать и опознать по фото.

Овсов посмотрел на эксналетчика с интересом. Кажется, покупая кота в мешке, он не прогадал. Инициативный парень. Дерзок и умен.

— С более сложной задачей справишься? — спросил полковник. — Нарисуем тебе легенду красивую и надежную. С богатым приданным пойдешь, может быть, проскочишь мимо тюремной баланды.

— Развлекайтесь, — подвел итоги Дядька Семен, — а я вздремну часик и в путь.

Зона, Дикая Территория

До Янтаря я так и не добрался. Уже на подходе к стройке, до меня донеслись звуки ожесточенного боя. Кадровый военный точно бы сказал, сколько человек и из чего стреляют. Только и так было все понятно. Не стал мастер Ярик ждать, пока их в подвале замуруют, повел своих наемников на прорыв. А Данцигер их встретил из трех стволов из укрытия. Повернул обратно. Поглядел на тупик железнодорожный, грустно стало. Некому завтра сталкеров от бродячих псов охранять и подручных Сержанта в чувство приводить.

Легли все семеро в скоротечной сшибке. Четыре наемника и три наших союзника. Опять мне работы привалило. Одно хорошо, до «электры» двадцать метров. Обыскал я тела, собрал все, прибрал за собой. Решил на память оставить пистолет Ножа, «Форт» усовершенствованный. Сделан ствол под обычный пистолетный патрон. В Зоне их больше чем травы, не дефицит. Обойма удлиненная. Состояние отличное. Не мое оружие, но человек был достойный. Не буду продавать. Повесил на пояс, тут ему и место. Аномалия тела в пепел превратила, взвалил я груз и пошел обратно к бармену. У ученых и так народу много, посплю под крышей, а не на ней. Мелькнула у меня еще одна мысль. Если у банды Чучела и иже с ним была «слеза бога», следовательно, они ее переносчика убили.

А вещь явно дорогая, и хозяин найти ее захочет. Пора переодеваться. Снял бронежилет, надел черный мастерский плащ. Будем на пару с Фунтиком по Агропрому рассекать, на радость Плаксе. Был у одного из убитых в рюкзаке. Семь винтовок, четыре пистолета на продажу, патроны, водка, сигареты. Полный джентльменский набор.

Часовые на посту, мягко скажем, очень удивились, увидев меня снова.

— Ты когда всех перестреляешь, чего делать будешь? — спросил один на полном серьезе.

— За «монолитовцев» возьмусь, — так же серьезно ответил я.

Дороже стоят «гаусс»-винтовки. Мне миллион заработать надо для самоутверждения. Вот так, братцы-кролики, они же сталкеры. Смену одежды они заметили, но вопросов задавать не стали. Может, я броню армейскую поберечь решил или в ремонт отдать. Ничто не вечно, тем более патроны и водка. Зашел в бар, как домой вернулся. Все на прилавок смотрят, считать приготовились. Пока ставки не сделали, по рукам не ударили, я громко сказал:

— Семь. Семь винтовок и конец наемникам. И Ярику.

И пошел к нашему столу. Сидели мы четверо черным пятном в центре зала, а я трофеи на стол выкладывал. ПДА Ножа в рюкзаке оставил, позже сам разберусь, остальное добро, по установившейся традиции, перекочевало к Информатору. Бутылки, консервы и пачки с сигаретами и папиросами Пике пододвинул вместе с патронами «натовскими».

— Прибери, — говорю, — ты у нас хранитель казны и общего имущества. Мы самая продвинутая на север черная группа, и результативность у нас выше средней.

Тут деньги поднесли, пачку сотенных в карман убрал, мелочь россыпью хранителю пододвинул. У Скрипа глазенки жадно заблестели, только поздно пить нарзан, когда почки отвалились. Решил я оставить сегодня в баре «Сто рентген» легенду.

— Ну, за успех Ножа! Завалил он Ярика, сам пулю в руку поймал, и пошел к Болотному Доктору. Остались мы одни, придется парочку должников самим в оборот брать. И Сержанта с Воробьем тоже.

— И Овсянку, — усмехнулся Информатор.

Посмотрел я на него с вопросом.

— Тот шкет, которому ты зубы выбил, — пояснил он.

— Бродяга думал, что его будут Щербатым звать, — вспомнилось мне.

— Этих по Зоне уже трое ходит, один на Свалке, два на Кордоне появляются, время от времени, хватит, — засмеялся наш консультант.

Тут раздался топот на ступеньках спуска и в зале появились новые лица.

— Вот и они, легки на помине, — процедил Информатор, — какую-то гадость затеяли.

— Поясни, — попросил я.

— Сейчас задираться начнут, кто-нибудь попадется и им вызов кинет. Тут ему и конец. По правилам, оружие и условия выбирает вызванная сторона. У Сержанта любимый прием — бой на ломах. А против лома нет приема.

— Если нет другого лома, — продолжил я. — Нет оружья лучше вилок, два удара, восемь дырок.

— Вид на город станет лучше, если сесть в бомбардировщик, — развил тему Скрип.

Надо же, нобелевского лауреата Бродского цитирует. Удивил.

— Голые люди по небу летят, в баню попал реактивный снаряд, — высказался Пика.

Тут мы все в хохоте зашлись. Не такого ожидал Сержант при своем появлении. Нахмурил брови грозный владыка, а наша черная четверка покатывается. А малыша Пику прорвало.

— Мальчика Вову все не любили, мальчика Вову чекистом дразнили, маленький мальчик нашел пулемет, больше в округе никто не живет.

Окончательно слегли. Тут я пользу пистолета понял.

Из «винтореза» стреляй куда хочешь, в руку или ногу, результат один — свеженький покойник. А из пистолета в колено попадешь, противник просто ранен, и к тебе со стороны «Долга» никаких претензий. Потер ладошку об плащ.

Воробей движение заметил, напрягся. Знает, что дерзок я и непредсказуем. Как говорил граф Суворов, Александр Васильевич: «Удивил — победил!», и вниз по горке на копчике задал драпака от Наполеона. Вот я от тортов не бегаю. Если б мне ту армию, вцепился бы в Милан зубами, и никакой корсиканец нас бы оттуда не выбил. Запомнили бы французы замок Сфорца на всю оставшуюся жизнь.

— Пика, брат, — начал я незамысловатую партию в стиле Меркуцио, — что-то фекалиями запахло. С чего бы это?

— Пришла компашка, то ли ассенизаторов, то ли засланцев. Через букву «Р». Короче, вонючек, — поддержал меня самый младший бандит.

— Будем политкоректны, назовем их по заграничному, скунсы. Некоторые так даже приличных людей называют. Книги пишут «Скунс-1». Вонючка номер раз, типа, — удачно заступился за Сержанта Скрип.

Пять баллов пьянице. Пора переходить к прямым оскорблениям.

— Вы, стадо свиней, где увидели табличку «Хлев»? Что приперлись?

Традиции соблюдены, можно драться. Бутылку в руки, тому, кто хромает, сбоку по голове и «розочкой» стеклянной Сержанту по глазам. Хороший план, с одним единственным недостатком, все пошло совсем иначе.

— Бежим! — крикнул Воробей. — Искалечат!

И они удрали. Налили мы Скрипу за победу по-европейски. Одну десятую пинты. Тридцать три грамма.

— Казначеи, разведчики и советники босса не пьют, — сказал Пике информатор.

— И не курят, — добавил я. — Чистят оружие, бегают по утрам, стирают носки, пользуются носовыми бумажными платками, и вместо мата говорят: «Прелестно».

Все заржали.

— В каждой шутке есть доля шутки, пацан, — неожиданно серьезно сказал Скрип.

— Прелестно! — высказался Пика.

Весь погребок лег. Смеялся даже охранник у входа в кладовые.

Уже давно было поздно. Надо хоть немного поспать, пока что-нибудь не разбудит.

— Утром встречаемся на Дикой Территории. Сталкеров все равно надо охранять, — закончил я наши посиделки.

Мне надо было место для ночевки выбрать, не очень хорошо я Бар знал. Хотелось под крышей, от дождя просыпаться уже не судьба, а простая глупость.

Без компании, закурят или песни запоют под гитару. Кажется, определился. Есть такое место. Рядом с базой клана стоит проходной ангар. Там пост, часовой по верхней дорожке ходит. Лечь в торце, где стена смыкается с забором базы, и тихо и крыша над головой и охрана. Красота. Через пять минут, застегнув спальник, я безмятежно уснул.

Будет очень смешно проснуться к обеду, мелькнула последняя мысль.

Зона, Милитари

Епископ чувствовал нарастающую тревогу на Баре спинным мозгом и тем, что ниже. Зона не самое спокойное место в мире, это факт, но сегодня опасность была просто разлита в воздухе. Дождавшись темноты, он двинулся в путь. Пересидев приближение патруля «Свободы» в кустах, он двинулся вперед по обочине дороги. На самом асфальте аномалий хватало, но рядом пройти можно было. До встречи еще оставалось больше двух часов, болтаться на свежем воздухе в потемках, не хотелось, какой-то слишком изощренный способ самоубийства для простого сталкера. Решил идти на хутор на соединение с группой. На Милитари тоже все было необычно. Между бывшей автобусной остановкой и столбом с указателями мелькал свет фонарей. Ночной патруль, за ногу их, и башкой об угол. Соберется человек раз в жизни сходить на экскурсию, так все норовят ему помешать. Что это с анархистами стало?

Обстановка стала сложнее, но и только. Новый маршрут будет такой. Подойдет мастер, яко тать в ночи, к деревне по проселку. От крайнего дома, по холму вверх. Ориентир поваленное дерево, ближе к нему, рядом «электра». Там, по ложбине на запад до асфальта. Оттуда и до хутора два шага. Ноги сами несли Епископа. Развалины домов заселили монстры, к чему лишние неприятности, да и по своим друзьям соскучился. Сталкером быть лучше, чем бандитом. У тех дружбы не бывает, жесткая вертикаль, как дубинка марки «демократизатор» в самом неожиданном месте. Я имел в виду, на письменном столе, а вы что подумали? Тут он споткнулся о труп, и чуть было не упал. Щелкнул на секунду лампочкой, и плохо ему стало. Застреленный в спину анархист и Епископ рядом. Никто разбираться не будет, замучают, а парни полезут, а они наверняка полезут, и их убьют. И псов. Лукаш сотню стволов наберет, из них три десятка мастеров, половина ветераны Барьера. Сходили за хлебушком. Что делать? До команды добраться, предупредить. Тут он увидел еще два темных пятна, обшарил их на ощупь, и понял, бойцов у «Свободы» поубавилось. Еще потанцуем. Прощайте тюрьмы короля, где жизнь влачат рабы, меня сегодня ждет петля и гладкие столбы. В полях войны, среди огней, видал я смерть не раз, но не дрожал я перед ней, не дрогну и сейчас.

На посту у окна стоял Крепыш. Рядом с ним сидел хорошо выспавшийся днем Несталкер и запоминал, как использовать содержимое стандартной и армейской аптечек. На руках у него устроилась Принцесса, Плакса спал в обнимку с Фунтиком.

Принцесса толкнула влажным носом щеку Несталкера.

— К нам идут, знакомые люди, опасности нет, — перевел сообщение разведчик.

Макс тихо присвистнул. Все проснулись.

— Ваш Епископ возвращается, Кэп ночью барьер не бросит, а больше тут никто появиться не может. Предупредите его, что мы здесь, и к нему претензий нет, — сказал командир боевой группы «Свободы».

Фунтик выкатился с Плаксой из дома наперегонки.

— Чисто дети, — прогудел Кабан. — Не наигрались.

— Епископ, включай лампочку, иди спокойно. Мы с Максом договорились, ты прощен по всем статьям. Макс и разведчик с нами пойдут. Ты не возражаешь? — сказал Фунтик уже подошедшему другу.

Трудно было мастера удивить, но тут удалось.

— Пошли в дом, неприятности у нас, надо всем рассказать, — ответил тот.

Сравнял счет. Когда вошли, все уже проверяли оружие. Про неприятности услышали. Наверно, решили охоту на них устроить.

— Привет, Макс, давно не виделись, — улыбнулся Епископ. — В деревне полно мертвых «свободовцев». Вот.

Он положил на пол винтовки рюкзаки и пояса, снятые с трупов. Макс быстро посмотрел на ПДА, разрядил оружие.

— Ничего не понимаю, — сказал он растерянно. — Парни не из последних, опытные бойцы, оба даже не стреляли в ответ. Вы можете выходить на маршрут с Несталкером, а мне придется здесь остаться. Наемники в бой пошли, или «Монолит», один черт, командир каждый ствол будет на счету держать.

У Епископа на сердце стало легко. Ненадолго, правда. С такими напарниками как Кабан, Крепыш и Фунтик мечты о тихой жизни так и останутся только мечтами. Вся тройка хором сказала:

— Мы остаемся.

Репетировали они тут, что ли? Психанул Епископ, схватил сейф с пола и выкинул его в окно. Сел на освободившееся место, стал медитировать. Через левую ноздрю вдыхает, правой выдыхает. Ему бы сейчас пива холодного, да девку голодную, и не нужен тогда суп горячий.

— Проводника надо предупредить, человек ждать будет, нервничать, — высказался.

— У Кэпа нет нервов, утром сходим, скажем, — отозвался Макс.

Понял бывший бандит, кто у них проводником работал за деньги малые, расцвел.

Вот артисты, наденет старый плащ, и не узнать человека. У него так пока не получается.

— На Баре моих бывших коллег по разбою надо локтями расталкивать, чтоб до стойки добраться. Завтра Данцигер под амнистию Темной Долины выходит. Точнее, уже сегодня, — сказал он.

— Воронин нас опять переиграл, классного стрелка из-под носа увел, — сделал вывод Макс. — Надо и нам признать ошибки, присоединится к соглашению. Cвязи нет, отвыкли мы без нее обходиться. Лукаш вспоминал, что в первый год, были специальные сталкеры, почтальоны. Сообщения передавали общие, конкретному адресату, от клана к клану. Их никто не трогал, как сейчас торговцев. Придется возрождать старые способы общения.

— Ложитесь спать, завтра, по всем приметам тяжелый день, — сказал Фунтик.

Интересно, подумал Епископ, есть в Зоне кто-нибудь, кому еще хуже? Остановили буквально, у цели. Руку протяни, и дотянешься, а не вышло.

Чернобыль, спецкомендатура

Белого Пса бить не стали. Зачем материал портить. И так, пока винтовками в спину колотили, перебили важный нерв. Левая рука плетью повисла, зато он совершенно не чувствовал боли. Нигде. Говорить об этом никому не стал, должны же быть у человека маленькие секреты. В подвале его привязали к креслу и вырвали два зуба без наркоза. Глупо давать обезболивающее средство перед пытками. В свежие ранки всунули клеммы электродетонатора, и стали подавать ток. Ручьем побежала кровавая слюна. Через час салфетки у американцев кончились, и в ход пошли уколы. Сыворотка правды сменялась препаратами, от которых в узел стягивались еще живые мышцы.

К вечеру сдались и фармацевты. У каждой службы есть немного того, чего, в принципе нет. Достали дозу «черного ангела» и вкололи в вену. Показали вторую и сказали:

— Расскажешь все, получишь.

Так встретились в чернобыльском подвале два кусочка Зоны и стали друг друга на зуб пробовать. Гремящая волна катилась по крови Белого Пса, унося надежду и радость, требуя добавки любой ценой. Только он шел в цепи стаи, между Вожаком и Молнией, и свет Темной Звезды звал его на север. И возвращалась цель жизни.

Приблизилась рожа с повязкой вместо глаза и без уха. Собрав все свои силы и знания по английскому языку, Белый Пес негромко, но четко сказал:

— До встречи, красавчик.

— Зря мы влезли в это дело. Славяне — национальность непредсказуемая, — запаниковал кто-то сбоку.

— Ага, загадочная русская душа, — съязвил другой голос.

— В самолет я его не возьму, проверят — обвинят в похищении, — сказал первый.

Тем более следы пыток налицо, подумали все. Сформируют трибунал, и повесят как евреи Эйхмана. За военные преступления. Утром самолет улетел с местной полосы прямо в Лэнгли, увозя три трупа и всех членов группы активного следствия. Над Атлантикой вся электроника внезапно вышла из строя, и он исчез с экранов служб слежения. Умник на это время имел железное алиби. У него была получасовая профилактика программного обеспечения.

Майор военной полиции, принявший командование гарнизонной тюрьмой и гауптвахтой, перевел парализованного заключенного в госпиталь, приставив к нему охрану. Хотя людей и так не хватало. С задержанными на Кордоне сталкерами продолжали беседы обычные офицеры разведки. Предстояло им вскоре идти с поиском за Периметр. Первый взвод роты «Браво» уже ушел на задание.

Зона, Бар

Местечко для ночевки я себе выбрал удачное. Лучше не бывает. Залез за трубы старой вентиляции, заметить меня можно, только если наступить. Когда пришли соседи, я не слышал, проснулся от голосов.

— Завтра они поведут своих рабочих на «Росток», там их всех и убьем.

Какой кровожадный тип, нет у меня слуха, не узнаю кто.

— В баре надо было драться, завтра никто нам ничего не заплатит.

А это мой старый приятель Овсянка, шамкает. У него ярко выраженный фефект речи. Забавно было бы попросить сказать слово «систематический». У дряхлого императора Леонида получалось «сиськимосиськи». А потом выбить ему оставшиеся зубы и сломать челюсть. Однажды мой шеф сказал, что я абсолютно безжалостный ревизор и это нехорошо. Надо быть добрее к людям. Считаю, он не прав. К людям я хорошо отношусь, только знаю их мало, потому что попадаются они редко. Понимаю старину Диогена, который с факелом искал человека. Серьезно, с чего мне считать людьми соседей сверху? За их умение гадить и курить в лифте? Не смешно. Жалость из меня выбили в первом классе. Целый год меня лупили, пока поняли, что денег не будет. С одним из них столкнулся, работая в отделе кредитов. Он остался на улице со сменными трусами, завернутыми в газету. Сейчас я бы дал ему ценный совет. Иди в Зону, приятель.

— Правильно сделали, что в баре драку не затеяли. Петренко специально черных за посты провел. Ему все равно кто кого убьет. Он выживших после драки перевешает, и опять на базе чисто. Прав Штырь, на станции и заводе их надо убирать. Места опасные, ушли и не вернулись. Мало нас. Восемь против шести. Спрячемся в подземном гараже, дождемся часов десяти, они разойдутся по разным местам, тут мы их по отдельности и прикончим.

Толково, Сержант-то у нас стратег. Могло бы и получится. Если бы я не услышал. Не повезло ребятам. Только и мне не легче.

Их восемь, нас двое, расклад перед боем не наш. Скрипа мне боевой единицей считать не хотелось. Пусть уходят и я следом. Побеждают не числом, а уменьем, говорил один граф. Проверим.

Глава 7

Кто предупрежден, тот вооружен, утверждали древние римляне. Подождав минут двадцать после ухода недружественно настроенной пятерки, я, не выспавшийся и злой, пошел в бар. Если мне не спится, то и другие не будут. По пути сделал крюк, поднял своих подельников-бандитов. Сели за привычный столик, чай заказали. Из своих карманных денег заплатил, чтоб братца Пику не травмировать.

— Работу начнем немного позже, — сказал я народу. Чаем они хлюпали, как голодные кровососы свежей кровью. — Кончать нас собрались, надо принять адекватные меры.

— Чего? — вытаращил глаза воспитанник.

— Казначей должен быть всегда невозмутим, что бы он не услышал.

Скрип согласно кивнул и положил шестую ложечку сахара в стакан.

— Учись нормально говорить, пригодится. С призывами «мочить в сортире» президентское кресло — последняя ступень в карьере. А серьезный человек должен выражаться грамотно.

— Прелестно, — сказал в сердцах Пика.

— Мы с тобой сейчас пойдем на станцию и замочим их раньше, чем они нас.

— А я? — насторожился Скрип.

— На тебе самое важное дело. Охраняешь бар и работников. В скандалы не вмешивайся, никого не трогай. Информатору обстановку разъясни, ведите тут агитацию. Пошли, их там десятка не будет, — заверил я Пику.

Тот облегченно вздохнул. Пустяк, в натуре. Я объявляю войну волкам, шакалам, всем тем, кто живет не впрок. Клянусь, ребята, я им преподам очень кровавый урок. Выгреб из ящика последние гранаты, две «лимонки», три наступательных. Тут меня и приложил бармен конкретно.

— Вчера Епископ, — говорит так, в растяжечку, — тоже ящик гранат забрал. Товару на двадцать тысяч сдал, в сундуке только патроны ходовые и артефакты остались.

Пришлось присесть. Думал соточку накатить, да не решился перед боем. Рука дрогнет, и пишите письма. Ну, надо же, в двух шагах разошлись! Не фарт.

— Какие гранаты? — спрашиваю.

— Мне без разницы. За треть цены покупаю все, продаю с наценкой. Пластиковые, новые модели. Не сталкивался.

— Увидишь Епископа, Фунтика, Крепыша, Юнца Пашу, Миколу, Дядьку Семена, скажи им, что я здесь, — попросил бармена.

— Без проблем, — заверил он меня.

Помолчал, подумал, лоб стал морщить.

— Был тут новичок, кажется, Крепыш. Но в его группе лидером шел Кабан, из бывших наемников, — высказался он, наконец.

— Эх, дядя, у тебя Информатор напротив сидит, спросил бы его, кто на Кордоне с Епископом бандитов рядами клал.

— А кто?

— Кабан и Пират из новичков, в лицо не знаю, — сзади сказал подошедший знаток. — Проводника они искали на Милитари, раненый у них. Позавчера ушли, их не догонишь.

— Пошли, — позвал я Пику. — Из всей компании не хватает Фунтика и Плаксы, кого ранило? — размышлял вслух.

А воспитанник взял, да описал молодого мастера в плаще и таинственное появление рюкзака. Мне легче стало. Кадровый состав цел, с кем-нибудь из новичков возятся. Пролезли мы в дыру заводских ворот, и тихая, мирная жизнь, в которой есть время думать о друзьях, осталась позади. Переход, столь любимый наемниками, был пуст. Кончились «серые гуси».

Выбрал окружной путь. Через сильно радиоактивный ангар к развалинам станционного дома. Оттуда вниз, на рельсы и к тепловозу, стоящему рядом с пандусом подземной стоянки машин.

— Прикрой, — шепнул Пике, и, пригнувшись, стал красться вдоль бетонного бортика ограждения.

Не полезли они далеко, сидят у входа, только без костра, соблюдают маскировку. Швырнул одну за другой обе «лимонки», тяжелые они и опасные. Запросто можно под свои осколки попасть, а тут такой удачный случай, противник сидит в яме, все рикошеты в стены и вверх. Громыхнуло, завизжало железо по сторонам, и я кинулся вниз, подранков добивать, если надо.

Не понадобилось, кучно сидели, так и остались. Только крови натекло.

— Эй, наверху, не расслабляйся, у тебя там еще трое ходят, — уверенно крикнул напарнику.

Мог бы их назвать поименно. Сержант, Воробей, Овсянка. Не было их здесь, разошлись в утреннем тумане. Шесть трупов простых исполнителей. Главари завтра еще десяток завербуют за стакан водки и кусок колбасы «Практической». Славная, но бессмысленная победа. Не совсем, конечно. Сегодня весь день можно спокойно работать. Сейчас хабар соберу, заработаем чуть-чуть. Зона стала чище. Да здравствует Пика, санитар природы. Две винтовки, три автомата, обрез. Давненько я их не видел, с Янтаря. На всю компанию три артефакта, слава Черному Сталкеру, есть одна «капля». Все в рюкзак. Аномалия в трех шагах, под уклон вниз. Скидал туда тела. Нет на «Ростоке» зомби и не надо. Без них неприятностей хватает.

— Выхожу! — крикнул наверх.

— Чисто, — ответил Пика.

Неплохой ведь парень, откуда эта тяга к блатной романтике. Не то, что я против. Многие успешные люди начинали грабителями и убийцами. Лукулл, победитель Митридата, товарищ Сталин, сэр Френсис Дрейк и сэр Генри Морган. Бернадотта шведы на трон позвали не за тихий нрав и ласковый голос. Генерал Пиночет. Много их, всех и не вспомню. Только никто из них «Мурку» не насвистывал. Приподняли денег и власти, и забыли прошлое. Не спал Иосиф Виссарионович с «Маузером» под подушкой. Не стильно это. Вытащил я трофеи, напарник их без разговоров взял и потащил. Работы не боится, поставил ему еще один плюс.

На посту нас встречала целая комиссия. Сами часовые, Прапор, два бойца и полковник Петренко. За ними маячил кто-то из наших рабочих. «Долгу» я ничего не должен, поэтому сразу подошел к посланцу Скрипа.

— Эти в баре, — выпалил он.

— Вся троица? — уточнил.

Он закивал головой. Петренко в спину напомнил правила базы, за убийство и нападение на члена клана — смерть.

— Вы с генералом, надеюсь, этих ребят, в ряды не приняли? — спросил на ходу.

Развеселились бойцы. Да и полковник тоже. Мы свернули и слегка ускорились. В баре наших четверо, только в рукопашной их один Сержант уделает. Против него на равных могут биться Мамонт или Кабан. И майор Линт Юде, китайская армия, кличка «Коротышка». Спустились мы, железо на стойку. Перекосило Воробья, Овсянка голову в плечи втянул. Сержант спиной к стене прижался. Готов биться до последнего вздоха, не люблю его, за способ добывания денег, но невольно уважаю. За верность идеалам.

— Выходите на работу, площадка свободна, — сказал я громко. — Приглашаются все желающие. Мы позже подойдем.

Принесли два подноса, поделили по-братски. Мне и Скрипу по тарелке горохового супа, Пике и Информатору каша. Пододвинул я кучку захваченных ПДА и блокнотов на центр стола.

— Проверь, Штыря мы прикончили или нет. Тоже был гад не из последних. Деньги, вчера авансом данные, пропали безвозвратно. Померли человечки, не рассчитаться им с долгами, — расстроил Скрипа.

— Быстро вы управились, — начал он работать на публику.

— С кем там воевать-то было, — поддержал его я, — набирает самых глупых да ленивых, обещает им жизнь легкую. Деньги и уважение как у сталкера, а работа как у бандита и чиновника. Отнять и поделить, и себя не забыть. Робин Гуды.

— Перестреляли в лет, — внес свою лепту Пика.

Тут нам деньги принесли. Сунул пятерку в карман, остальное казначею. Артефакты-то я себе оставил. Работники ушли, за ними следом потянулись другие одиночки. Прежде чем что-то сделать, иногда стоит просто поговорить. Вначале было слово. В «слово и дело» оно превратилось значительно позже.

— Сержант, тебе на Баре что нравится? — спросил для начала.

— Еда, безопасность, людей много, весело. Арена, ставки сделать можно. Вызови меня, побьемся.

— Лучше ты меня. Ломик тяжелый, а на ножах бой равный, почти.

— Просветили тебя, значит, о выборе оружия. Ну-ну, — процедил Сержант.

— Было дело, — признал я очевидный факт. — Предлагаю временное перемирие. Ты больше никого в свою команду не тянешь, только добровольцы и старые друзья. На «Росток» не выходишь. Тех, кто работает на нас, не трогаешь. Я к Петренко в шерифы не нанимался. Где ты деньги берешь, и платишь ли с доходов налоги, меня не интересует. Синдикату «конденсаторы» нужны и много. Решай.

— Почему временное? — спросил Сержант.

— Знаю таких людей, как ты. Придумаешь оригинальную мысль, допустим, засаду устроить прямо в воротах, или назначить себя мэром Бара, и официально собирать налоги. Тут все снова и начнется.

— Объясни насчет засады, — попросил он.

— Ставишь Овсянку прямо в дыру заводских ворот. Он подпускает нас на пять метров, и открывает огонь в упор из автомата. Он ничего не нарушил. Мы на Дикой Территории. Он всех убил, претензий нет. Мы его застрелим, за нами гоняется весь клан за убийство на их земле. Ты победитель. Без вариантов.

— Здорово, а сам что так не сделал?

— У меня нет Овсянок, — отрезал я.

— Договорились, — сказал Сержант.

У него хватило ума, не протягивать мне руку. Естественно, я ему не поверил. Хорошо бы он клюнул на идею с воротами. Специально узнал у Прапора, законы «Долга» действуют до линии постов. Отошел за мешки с песком на метр, и делай там, чего душеньке угодно. Точила меня совесть, что упустил на Янтаре Воробья с подельником. Хотелось отыграться.

Затягивала меня бытовая суета. На Агропром надо идти, хоть и пусто там. Или за Фунтиком и Плаксой вдогонку бежать. Но ведь и ученых не бросишь, и разработку аномалий надо вести. Заколдованный круг.

— Благодарю, — сказал Пика, отодвигая пустую миску.

— На здоровье, — хором ответили мы со Скрипом.

— Пика и я идем на станцию, вы стережете наш стол. Вечером доклад.

Сейчас обойдем вокруг и сбегаем на Янтарь, решил неожиданно.

— Мороженое тебе нравится? — спросил я спутника.

— Предлагаешь в Чернобыль сходить? — понял намек с полуслова.

— Есть и ближе, — заверил его я.

1942 год

Викинга разбудил бешеный треск летящего над дорогой мотоцикла. От Берлина до Москвы так мог гнать только один человек. Ротмистр. Сталкер скатился вниз. Жандармы тоже не глухие, ворота уже открыли.

— Нашли невидимок, — доложил пан Вацек.

Развернул карту, показал скальный массив в дикой глуши по дороге в никуда. На севере непроходимые болота. Через семьдесят лет здесь будет Радар, земля «Монолита», Ржавый, он же Рыжий Лес. Дальше город будущего, брошенная Припять, Мертвый город, где на десяток зомби приходится по одному снайперу, и сталкер, вернувшийся оттуда, автоматически становится мастером, подумал Викинг.

— Гестаповца в коляску, и гони тише, выроним, устанем объяснительные записки писать.

Размечтался! Были бы крылья, взлетели бы. На половине дороги очнулся гость дорогой. Песню заорал, воинственную. Викинг на полную мощность включил «Полет Валькирий». Зацепило всех. Деревья вдоль дороги слились в сплошную зеленую стену. Гестаповец вцепился в пулемет на коляске. Адреналин гулял в крови, напрочь вытесняя страх. Все хорошее быстро кончается. Приехали.

Час лазали среди камней впустую. Старина Эрих уже нервничать стал, приготовился задать нехарактерный для него вопрос «где я?», когда увидели раскрытый люк. Броневая плита была украшена слоем земли, россыпью камней и маленьким деревом. Когда он был закрыт, можно было на нем постоять и дальше пойти, даже не догадавшись о его существовании. Внизу на полу лежал знакомо высушенный труп, а коридор был заставлен небольшими аккуратными ящиками.

— Секретный укрепленный район, мы нашли его! — обрадовался офицер тайной полиции.

— Вацек, открой ящик, — попросил Викинг.

— Какой? — уточнил ротмистр.

Залопотал немец. Интересно ему стало, почему Викинг на чужих языках говорит.

— Скажи ему, для тренировки.

Слетела крышка, и тяжелой, тусклой волной хлынуло золото.

— Слава Черному Сталкеру! — сказал ротмистр и перекрестился.

— Еще парочку для верности, — попросил сталкер.

Размечтался, наивный. Вацек с Эрихом курочили ящики, пока силы были. Пол по щиколотку засыпало монетами. Это их и спасло. По золотой реке, залившей темный коридор, с тихим звоном плеснули быстрые волны. Викинг мгновенно открыл огонь. В узком коридоре, лишенный маневра, на предательском ковре из золотых монет кровосос был обречен. Золотоискатели не успели схватиться за оружие, как все уже закончилось.

Туша монстра лежащая на золоте, произвела на гестаповца сильное впечатление. С «Вальтером» в руке он, на фоне хищника, смотрелся комично.

— Устанавливаю порядок командования, — сказал сталкер. — Номер — один граф Альба. Следующий — инспектор партии Краузе. Затем все члены специальной группы, и ты Эрих. На время проведения операции даю тебе право командовать всеми старшими по званию офицерами, используя формулировку «Именем фюрера, приказываю». Понял? За неподчинение расстреливай на месте. Разрешаю.

Перевел дух. Выбрались, закидали вход ветками и травой. Один уцелевший ящик с собой взяли. Гестаповца в коляску посадили, придавили сверху золотом. Тот вцепился в ящик, никому, мол, не отдам. Да и не надо. Целый УР ими забит. На всех хватит.

— Поехали Краузе искать, дел много. Твои враги приехали, зондеркоманда. Они тебя в лицо знают? — спросил Викинг у Сташевского.

Тот замотал головой. Рванули. Сталкер двинул гонщику промеж лопаток, тот еще добавил. Пришлось в него вцепиться двумя руками, чтоб не слететь. Через полчаса остановились во дворе госпиталя. Фронт уходил все дальше на восток, раненые выписывались, палаты пустели. Краузе поэтому здесь и остался, места много, кухня рядом, медсестры в халатиках бегают, коленками сверкают. Лето на Украине.

Поднялись на второй этаж. Все нужные люди в комплекте и один новичок в халате. Сидят пятеро, кофе пьют после завтрака. Слова лишнего не сказав, ящик на стол, петли ножами из дерева выломали, опыт у обоих есть, вот что значит практика. Рухнул золотой водопад на стол и дальше, на пол. Звенят монеты, слух ласкают. Течет кофе на белую скатерть у братца Гелена.

— Очнись, генерал, — ткнул его пальцем в бок Викинг.

— Капитан, — смущенно поправил тот.

— Пока капитан, будешь генералом, самым успешным разведчиком в мире. Это я тебе твердо обещаю. У нас тут стало два Эриха, будем их звать, чтоб не путаться, Партия и Гестапо.

Гость в халате поднял руку и на хорошем русском языке сказал:

— Тоже Эрих. Танкист.

— Договорились. И Эрих Танкист. Из школы «Кама», как Гудериан?

— Нет. Восточная Пруссия, земляки с герром Краузе.

Он отвесил короткий поклон в сторону инспектора.

— Остзейский барон в нашу коллекцию. Славно, — обрадовался Викинг. — Господа офицеры, совещание объявляю открытым. Первым прошу разрешения высказаться мне.

Краузе кивнул.

— Выводим из района все войска. Оставляем охрану лагеря, егерей СД и зондеркоманду двести два. Начинаем хорошо кормить пленных, а то работать не смогут. Оцениваем примерные запасы золота. Подземелье сложное, остатки охраны, вампиры, возможны мины и ловушки. Каратели занимаются охраной, егеря разведкой под нашим руководством. Господин барон тренирует наших танкистов и осваивает советскую технику. Их база остается в деревне на болоте. Там условия лучше. Все остальное завтра, когда уточним объем груза. Предлагаю выехать на место немедленно, по дороге прихватим отряд егерей.

— По машинам! — скомандовал ротмистр.

Викинг привычно ткнул пальцем под ребро младшего эсэсовца. Тот, ничего не спрашивая, побежал по коридору. Что тут говорить? У золота часового поставить и на кухне продуктов достать. Все же понятно. Никакой инициативы у парнишки, не быть ему бригаденфюрером.

Эрих Гестапо до коньячка добрался. Танкист и Сташевский ему компанию составили. Полечили нервы и сосуды. Во дворе загудели моторы и все пошли вниз. Ротмистр за руль, Гестапо в коляску сам лезет, понравилось, гонщик хренов. Сталкер к Краузе в машину сел, так на заднее место Танкист третьим забрался. Удачи тебе, парень, подумал Викинг. Безумцы нашли друг друга. И понеслись. Колонна сразу безнадежно отстала. Включил навигационный маячок, на расстоянии до тридцати километров он отклик на вызов самостоятельно давал. Покосились немцы на очередную диковинку, спрашивать ничего не стали, привыкли уже.

Добрались, мотоциклисты уже вход расчистили, ползают по коридору, золотом швыряются.

— Три соседних коридора тоже ящиками заставлены, две мумии в тупике, дальше не пошли, — доложил Сташевский. — Автомат Танкисту отдал, себе пулемет с мотоцикла снял.

Краузе действия одобрил. Вниз полезли. Прошлись по золоту, плечи сами развернулись. Два поворота прошли, а там спуск. Минус второй этаж. И ящики до потолка. Интернациональная бригада один вскрыла, а ничего не звенит. Нечему.

Три слитка рядком лежат, мерцают загадочно.

Тут Краузе очнулся, заговорил. Разогнал всех ящики считать. Викинг ротмистра от нудной работы избавил, поставил в охрану. Инспектор труп кровососа видел, согласился. Сам сталкер пошел подкрепление встречать. Молодого нашли, может им еще и пол помыть? До вечера плотно работали, захватили с собой разные слитки четырех основных видов. Для взвешивания. Егеря тело мутанта вытащили. Хуже всех досталось Казанцеву с его людьми. Они монеты по брезентовым мешкам ссыпали. По пятьсот любой чеканки. Четверть коридора убрали. Решили ехать в деревню. Офицеров егерей с собой взяли. Парни свои, боевые. Карателям шнапс весь оставили.

— Не дело в карауле так стоять, — поморщился Казанцев, косточка военная.

— Пусть разлагаются, легче их будет перерезать после операции, — сказал Викинг.

Наступила тишина.

— А егеря? — спросил Серега.

Подружился он с одним шарфюрером. Фотографии его смотрел домашние, сало вместе под самогон изничтожали.

— Егеря и танкист с нами уйдут. Против советских войск их оставлять глупо, погибнут сами и лишней крови много прольют. Краузе с Борманом вопрос решат.

Народ завздыхал облегченно. На войне за день можно стать друзьями до гроба и вечером вместе погибнуть. Доехали до деревни. Испанец времени не терял. Шлагбаум на въезде. Надписи страшные. Допуск по спецпропускам. Особая зона. Охрана стреляет без предупреждения. Доверчивые немцы оробели. До тех пор пока девок не увидели. Те были так одеты, что лучше бы голые ходили. Столы из летних кухонь повытаскивали, сдвинули, и понеслась чисто славянская пьянка.

Викингу с Къярой, не долго думая, селяне постелили вместе. А что? Банька истоплена, пруд рядом, малолетняя Оксана квасу подаст. Ревет, правда, так утешится.

И точно, утешилась. Викинг девчонок в кровать уложил, себе на полу постелил. В бане парились как взрослые, вместе и голышом. Все молодые, красивые, одна девочка черная, другая русая, у всех трех кровь с гордостью пополам так и светится из-под кожи. Чистая красота и любовь. А секс после свадьбы в своем доме, и никак иначе.

Дел много. Подъем назначили на шесть, уснули сразу. А утром встали по сигналу, ползали как осенние мухи, но расходились. Захватили для карателей выпивку и поехали.

Сразу за поворотом их обстрелял спятивший пулеметчик. Ротмистр его снял короткой ответной очередью. Доклад командира зондеркоманды был коротким. Потери за ночь шесть человек, один сошел с ума, бродит с пулеметом по округе, стреляет по кустам. Кончаться патроны, свяжут его.

— Пошлите людей, пусть заберут в кустах тело и оружие, — распорядился Краузе. — В чем дело? Вы же не кисейные барышни, — упрекнул он начальника карателей.

— Бывает, ломаются солдаты от напряжения. Этот перепугался невидимок. Одно дело знать, что есть такие, и другое — самому с ними столкнуться.

Викинг знал истории и похлеще. Долго он среди бандитов вращался, разных людей в Зоне видел. Слышал разговоры об одноруком сталкере, бывшем спецназовце. Тот на полном серьезе ждет путешественников во времени. Из будущего. Они его забрать обещали. Тогда посмеялся, а сейчас, когда сам в прошлое попал, верит.

Собрали тела, сожгли, прах развеяли. Коридоры перекрыли пулеметными расчетами, пошли дальше, вглубь УРа. Укрепленного Района, если кто не понял. Трепаться у нас любят, в основном попусту. Герои Бреста. Не надо героев. Пусть будет один умный командир. И солдаты на своих местах. А то немцы за два часа неприступную крепость заняли, а части, которые должны были ее защищать вечером в полевых лагерях, за двадцать километров от своих стен, в плен попали. Герои пошли в штыковую атаку на танки, а обычные люди по лагерям, сначала до конца войны в немецкие, концентрационные. А после на десять лет в свои, советские. Чтоб Родину крепче любили. Ладно, отвлеклись. УР строится для того, чтоб его никто и никогда не взял. Вся советская армия стояла в финских снегах перед линией Маннергейма, бывшего русского царского генерала. Четыре месяца прорывала. Немцы за это время до Москвы дошли. Наверно, мы свои УРы не там строили. Или не так защищали.

Вот в такую подземную крепость и спрятали золото сталинские соколы, перед тем, как крылья сложить. У группы Викинга задача была простая. Найти и перестрелять всех мутантов. Золото из-под носа герра Краузе вытащить, хоть немного. Тонн десять.

Серега и Гнат построили егерей у спуска в нижний этаж. Каратели утверждали, что ночью одновременно их атаковали три группы. Кровососы разделились, решил выходец из Зоны. Двое убито, трое осталось? Что свело с ума пулеметчика? Это дикая стая, у них нет контролера. Они слышат нас, почему не атакуют?

Практика критерий истины. Двумя колоннами разведчики двинулись вглубь УРа. За ответами.

Зона, Кордон

Малыш и Коротышка сильно недооценили выпускников форта Браг. Взвод «Браво-2» обошел скопление зверей у южной заставы Кордона, и расположился на КПП. Выход на Свалку был заблокирован наглухо. Штурмовать в лоб взвод «зеленых беретов» разведчикам не хотелось. Тупо очень.

— Надо придумать отвлекающий маневр, — сказал Коротышка.

Молния сверкнула клыками.

— Ты сможешь не убить того, кто ходит вдоль шлагбаума, а утащить его в кусты? — спросил свою любимицу диверсант.

В ответ махнули хвостом. Легко. Комбинация обретала зримые черты.

Первым в атаку пошел Вожак. Выбрав момент, когда часовой оказался в метре от бетонной стены, пес прыгнул из кустов. Раздался гулкий удар каски об плиту, Вожак вцепился зубами в плечо бесчувственного тела, и, пятясь задом, потащил его в заросли. Следом выскочили сразу двое коммандос. Это они зря сделали. Любая стая знает, схватить поросенка не проблема, с ним еще от погони уйти надо. Отвлечь взрослых кабанов. Шелковистая и Косматый спрятались за грузовиком, стоявшим на дороге напротив входа на КПП. Пропустив «зеленых беретов» мимо себя, псы слаженно кинулись в атаку. Косматый был тяжелее, а мать Принцессы опытней. Молодой пес прыгнул на спину, сбил солдата с ног и стал втаптывать его в асфальт, подпрыгивая на нем. Тот, не растерявшись, вытягивал винтовку, зажатую между ним и землей. Получалось пока плохо, но попыток спецназовец не оставлял.

Более опытная дама ударила свою жертву под колени. И сразу, пока тело падало, сбитое коварной подсечкой, нанесла добивающий удар головой в живот. Внутри слабого организма что-то булькнуло. Готов. Псы выжили в Зоне потому, что всегда помогали друг другу. Солдату почти удалось освободить оружие, когда оно вылетело у него из рук, будто научившись летать. Посмотрев винтовке вслед, он увидел самую ужасную собаку в мире. В зубах она держала его ствол и скалила пасть, полную страшных клыков. «Берет» затих, и Косматый перестал на нем прыгать. Он встал на колено, кажется все кости целы. Сзади толкнули в спину. Это понятно во всех странах мира. «Пошел!» Медленно переставляя ноги, двинулся за псом с его винтовкой. Все было так дико, что даже страх прошел. Солдат взят в плен стаей диких псов. Наконец дошли до каменной россыпи.

— Не поворачиваться! — скомандовали сзади. — Фамилия, имя, часть.

Он сказал. Эти данные не являются секретными. Можно и секреты рассказать, он их много знает. Пока ты говоришь, ты еще жив.

— Уходите с КПП. Дойдете по дороге до развалин с восточной стороны, можете возвращаться обратно, своих пострадавших забирать. Шли бы вы в Чернобыль. Тут не все такие добрые как мы. Уходи.

— Решения принимает лейтенант. Доложу, он скажет, — ответил солдат.

— Понятно, свободен.

Он боялся идти быстро. Не стоит провоцировать псов. Гнаться за убегающей добычей у них в крови. Поспешай медленно, говорили древние мудрецы.

Через двадцать минут колонна вышла из-за ограды проходной, и направилась на юг. Лежащее на дороге тело, проверив пульс, оставили на месте.

— Минус один, — прокомментировал Коротышка.

Шелковистая смущенно потупилась.

— Людей почти семь миллиардов, пусть будет одним меньше. Плюнь и забудь, — утешил любимицу диверсант. — Что думаешь? — обратился к напарнику.

— Шесть человек во главе с лейтенантом остались в засаде. Непонятно, прямо в здании или на Свалке. Эти услышат выстрелы и побегут обратно. Зажмут с двух сторон.

— Согласен. Пошли, займемся группой на дороге.

Вой раздался сразу со всех сторон. Это наша земля, уходите или деритесь, выводили псы. Сначала спецназовцы держались, но, увидев в серой дымке разрушенный мост, сорвались на бег. Малыш хотел им крикнуть, предупредить, да не рискнул. Их учили в хорошей школе, на звук они стрелять умели. К чему выдавать свое присутствие, подставляясь при этом под пули. Пусть будет, что будет.

В аномалию прямо на дороге влетели сразу четверо. Рухнули на землю сломанные куклы, распалась колонна на две части, уходя влево и вправо. И трое, бросившиеся к развалинам фермы, попали в очередную смертельную ловушку на склоне. Возбужденные предсмертным криком людей, из развалин метнулись в атаку мутанты, «плоти». Одного «зеленого берета», разорвали надвое, другого ранили и скрылись в зарослях.

— Шесть стволов долой. Раненых надо поддерживать, сопровождающему не до стрельбы, — оценил положение солдат Коротышка.

Иногда он любил говорить и так всем понятные вещи.

Быстрым шагом поредевший взвод продолжал движение. Стало ясно, они уходят совсем. Никто не придет на помощь лейтенанту, сидящему в засаде на КПП. Малыш снял одиночным выстрелом неосторожную «плоть», и коротко рыкнул. Есть свежее мясо, идите есть. На привычный зов прибежали псы, и расселись кружком, ожидая, пока желтенькие неправильные щенки разведут костер и поджарят мясо. Оно вкуснее и съесть его можно больше. Малыш взялся за приготовление пищи, а Коротышка приступил к сбору добычи и наведению порядка. Он, в отличие от российских коммунальщиков, знал, что работа не закончена, пока не убрано рабочее место.

Не торопясь, поели.

— Дойдем до хозяина, порадуем старика? — предложил Малыш. — Не дело винтовки и снаряжение прямо на дороге бросать.

— Будет рождена очередная легенда, — возразил Коротышка, — одной больше, одной меньше, какая разница. Зайти можно, с народом пообщаться.

Дядька Семен периметр перешел легко. Вышел к пустой заставе, пошарился в комнате командира, собрал все электронные устройства, отдал их Миколе и погнал того обратно. Умнику все было нужно для работы. Оставил в указанных местах датчики сбора информации и побежал на Кордон. На дороге уже ревели моторы. Рота «альфа» ехала на позиции занимать рубеж обороны.

Стаю слепых псов пугнул короткой очередью. Подбил одному лапу, кинулся подранок вбок, остальные за ним, рвать. Места привычные, исхоженные. До второго выброса за день можно было до Припяти дойти, меди нарезать рюкзак и обратно вернуться. Или пару стволов с военных складов притащить. Сейчас большой удачей считалось бы добраться к вечеру до базы «Долга».

Дядька Семен уже свернул с асфальта на проселочную дорогу, когда невдалеке стали стрелять. Оружие для Кордона непривычное, винтовки армейские. Сам он по старой привычке взял надежный «Калашников». Патроны достать не проблема, и внимания не привлекает. Снайперский прицел обеспечивает достаточную точность, а глушитель скрытность. Огонь в районе мостика на шоссе стал стихать, пока не смолк совершенно. Надо поглядеть, решил старый сталкер.

Можно было и не ходить, подумал он через десять минут. Слепые псы не могли прогрызть армейские бронежилеты и обгладывали у «беретов» лица и грызли открытые кисти рук. Расстреляв два магазина и прикончив четырех мутантов, Дядька Семен, прихватив с земли две ближайшие винтовки, быстрым шагом направился в поселок, за подмогой. Один в поле не воин. Бывают исключения, такие как Зомби и Сотник, но они лишь подтверждают общее правило. Он своих командиров иногда побаивался. Как и псов чернобыльских. Да, привык, любит, ценит, но боится. А пока что надо Сотника искать. Он где-то здесь. Если жив еще.

У костра на центральном пятачке сидели сталкеры. Привыкали к новым стволам, доставшимся в наследство от разгромленной заставы. Все добровольцы из Бара перевооружились, Лис тоже. Новичок оставил себе «Гадюку». Подарок от хороших людей. Народ выпивал и закусывал, при этом, напряженно думая, какое имя дать парню. И обещано было, да и заслужил.

С Лисом Дядька Семен дел общих не имел, но плохого о нем не слышал. Это не мало в Зоне, где половина обитателей считала нормальным взять молодого члена команды в качестве отмычки. Сунуть его в опасное место. Выживет, его счастье. Нет, значит, не повезло. Зоне не нужны неудачники. Блатные, когда в побег идут, тоже с собой теленка ведут. Все на свободу рвутся, а рядом мясо на своих ногах бежит. Думает, дурачок, что он крутой, а он еда. И счастье его, если их погоня вовремя скрутит.

Здесь никто ни за кем не гоняется. Спасение отмычек их собственная проблема. Надо внимательней выбирать себе компанию. Подошел сталкер к огню, кивнул знакомцу, присаживаться не стал.

— Приберем хабар на шоссе и определимся. Войска на заставу вернулись, надо или уходить, или оборону занимать. Сейчас разместятся, будут пост под разбитым мостом ставить. Место привычное, сетка натянута, укрытий полно.

Лис перебросил умственную задачу опытному сталкеру. Дядька Семен решил ее влет.

— За помощью по Зоне немало прошел и обратно с поддержкой вернулся. Быть ему Ходоком, — сказал он. Народ за это дело выпил. — Вставайте, времени мало, — поторопил расслабившихся одиночек старый мастер.

— Время не ждет! — согласился Лис и встал, прихрамывая.

По дороге туда и обратно обменялись новостями. Ходок рассказал, как на Бар шли.

Дядька понял, что на Агропроме пусто, а рядом болтаются китайцы. Он их послужной список хорошо знал, Умник постарался, раскопал. О Сотнике никто ничего не слышал. Куда снялся народ с Агропрома, бросив базу, было совершенно непонятно. И куда идти ему, тоже. Патроны трофейные поделили поровну. Оружие торговцу сдали, деньги на восемь кучек раскинули. Взвод «Браво-2» как боевая единица существовать перестал.

Сталкеры разбившись по интересам, разбрелись по округе. Двое подрядились выполнять поручения Сидоровича, остальные пошли за артефактами. В поселке остались Лис, Ходок и Дядька Семен. Задал уточняющие вопросы, получил ответы. Задумался.

Если нет готового решения, значит надо ждать и копить информацию. Установил аппаратуру для исследования экрана, который связь прервал по всей Зоне и пошел на Свалку. Когда к мосту подходил, увидел, что ветки по дороге на ремонтные мастерские дрогнули, будто крался кто по кустам, но некогда было проверять. Сзади по шоссе уже шли солдаты блокпост устраивать. У него своя задача. Надо товарища искать.

У Серого надо спросить. Тот много чего знает. Правда, не каждому скажет.

Стая псов и китайских разведчиков вышла на железнодорожную насыпь. По дороге шел одиночка, а в километре за ним продвигался армейский патруль.

— Каждый американский солдат, это не только снаряжения на десять тысяч, но и много килограмм бесплатного корма для слепых псов, — сказал наглый Коротышка.

— Нам это надо? — лениво возразил Малыш. — Уйдем в сторону, всех пропустим, и пойдем в подвал к торговцу. От товара освободимся. И налегке дальше пойдем.

Коротышка спустился вниз и обломком кирпича написал на трубе: «На КПП засада». И с чувством выполненного долга кинулся догонять стаю.

Дядька Семен надпись увидел. Спасибо тебе, добрый человек. Трудно в одиночку пробиваться. Это только у серьезных бойцов выходит. Надо или попутчиков ждать, или хитрость применить. Раз засада, то выбор противника невелик. Армейцы, бандиты, наемники. Придется притвориться бандитом. На этот случай в рюкзаке курточка припасена. Переоделся сталкер, и пошел дальше другой человек. Зашкандыбал. Той невыразимой походочкой, присущей блатным и аристократам. Ведь только они никуда не торопятся. Если не убегают от разгневанных людей. Редко такое бывает, но иногда случается. Рюкзак повесил на одно плечо, чтоб скинуть мгновенно. Вор за барахло не держится, останется жив, еще наворует. Углями из старого кострища руки и штаны перепачкал. Совсем красавец. Окурок замусоленный к губе приклеить. Все.

Ждали его ребята совсем наивные. Подошел он к забору вокруг контрольного пропускного пункта, проходной, короче, принюхался.

— Эй, янки, я тут один, выходи поговорить, или гоу хоум, в натуре, — крикнул Дядька Семен. — Вы бы одеколон экономили, за километр пахнет.

Выскочили трое, винтовками в мастера тычут. А он им по древнему славянскому обычаю — колечко в подарок. От гранаты. Гранату в другой руке держит. Так и надо, она ведь ручная. Побелели мистеры, помнят шахидов по Кабулу.

— Чего надо? — один спрашивает.

По- русски говорить медленно, но чисто.

— Что мне надо, у тебя самого нет, и не будет никогда, — процедил Дядька Семен и выплюнул окурок на ботинок армейский. — Вся Зона знает, что вы тут в засаде сидите, терпение кончится у народа, зажмурят вас тут.

— Что есть «зажмурят»? — спросил американец, а в голове его с бешеной скоростью крутились данные парней из Лэнгли и рекомендации из наставлений по Зоне. Все было здорово. Человек, спина сутулая, грязный, вещмешок на одной лямке, повышенная агрессивность. Точное описание члена группировки «бандиты». Вот только граната без кольца не указана. Надо будет дополнить.

— Покоцают, — объяснил собеседник. Ясней не стало. — Пошли, проводишь меня до околицы, и разойдемся, как в море корабли.

Лейтенант закрутил головой в поисках кораблей. Он очень хотел увидеть гордость Америки авианосец «Огайо». Ему сразу же стало бы лучше. Железная клешня вцепилась в накачанные бицепсы чемпиона бригады по армрестлингу. Неведомая сила потащила его в здание. Резервная тройка видела гранату, и не торопилась выходить из укрытий.

Они прошли домик насквозь, и вышли на открытое пространство уже на свалке. Лейтенант посмотрел на близкие горы и замер. Дошло до него, что такое Зона.

— Ваших солдатиков на дороге собаки слепые порвали, но на заставу новая смена заступила. На дороге держитесь восточного края. Там в одном месте пятно радиоактивное, а в целом безопасно, — сказал бандит лейтенанту, и помахал ему ручкой.

— Я, лейтенант Кеннеди, доложу, что вы помогли нам, сообщили важные сведения. Как вас зовут? — крикнул он вдогонку.

— Зови меня Дракон, — ответил мастер, и исчез в кустах.

Его путь вел в Ангар, к старому приятелю Серому.

Китайцы и собаки тесным, уютным кружком сидели вокруг костра в ремонтной мастерской агрокомплекса. Смотрели на огонь, довольно урчали.

— Пусть этот лейтенант сидит на проходной, пока не состарится. Возвращаться лень было, но раз мы снова здесь, значит это перст судьбы. Пошли через тоннель в Темную Долину. Немного дольше, зато солдат нет, — предложил Малыш. — Дичь непуганая, поохотимся.

Все псы одобрительно зашевелили ушами. Основные слова «еда», «охота», «играть», они знали и любили.

— Там на выходе большая зона радиоактивного заражения, — возразил, по привычке никогда и ни с чем сразу не соглашаться, Коротышка.

— Хорошо, пойдем напролом по дороге. Всех убью, один останусь! — заорал Малыш и страшно завыл. Псы поддержали. Шесть человек на далеком шоссе поняли, что смерть за спиной, и, бросая на ходу снаряжение и винтовки, бросились бежать.

— Ты первый раз не стал спорить, — удивился Коротышка.

— Я решил стать водой, текущей везде и все преодолевающей. Буду следовать пути неба и жить по фэн-шую. Следи за мясом, пойду, посмотрю с чердака за соседями.

Собаки считали, что еда готова, и требовательно порыкивали.

— Ну, и ешьте полусырое, — сказал шеф — повар. — А нам пусть дальше готовится.

— Решай быстрее, что делать. Гости к нам, два отделения, в клещи берут, — донеслось сверху.

Псы немедленно получили добавку и так же быстро ее оприходовали. Стая вышла на старую южную дорогу и двинулась в Долину. Кордон остался без защиты на милость роты «Альфа».

Лис с Ходоком наблюдали за маневрами армейского спецназа.

— Сейчас получат по полной программе, — высказался опытный сталкер.

Из кустов кинулись кабаны, свою территорию защищать. Новая смена понесла первые потери. На западном склоне дороги гулко хлестнул удар «трамплина».

— Зона им уважение привьет, здесь им не Вьетнам, похуже будет.

На запах свежей крови выскочили вечно голодные слепые псы. Ловко уворачиваясь от пуль, они окружили одно отделение и стали короткими наскоками вырывать солдат, одного за другим. Цепь таяла, как масло на сковородке.

— Командир у них умный, — сказал Лис. — Сейчас цепи сдвоит и начнет прочесывание по новой. Вторая цепь будет первую прикрывать. Тогда они всех одиночек переловят. Готовься, по моей команде, короткими перебежками, вперед.

Спустились, вышли на западном конце единственной улицы поселка, и побежали в тыл армейцам. Лис прихрамывал. Сквозь зубы матерился страшно. Ходок, половину поз им упоминаемых, с трудом представлял. Выскочили на дорогу метрах в тридцати от штабной машины и ударили из двух стволов. Полетели клочки по закоулочкам.

— Все. Уходи, — сказал Лис.

— А ты? — не понял Ходок.

— С моей ногой это был билет в один конец. Прощай.

— Прощаю.

Взвалил его на спину и пошел. К гигантской «карусели» на западе. Заметили их минуты через три. Двести метров форы таяли на глазах, погоня приближалась с воплями и гиканьем. Одно хорошо, не стреляли, видели, что и так возьмут. Ходок успел опередить «беретов» в последнюю секунду. Он прошел по границе аномалии в притирку, а бойцы ее потревожили. Загудело за спиной, из последних сил хрипя, пробежал сталкер с грузом десять шагов и рухнул на землю. Ревел за спиной ураган, и не было ничего человеческого в визге предсмертном, попавших в ловушку солдат. Гремели за спиной очереди, да только нет такой пули, чтоб пролетела она гравитационную ловушку. Половину свинца отбросило назад. Закричали раненые. А сталкеры ползли дальше. Вот и первый хлопок. Человеческое тело не выдержало перегрузок и разлетелось мелкими брызгами. Скоро там будет довольно грязно.

— Лезь на дерево, сейчас слепые псы прибегут. Стрелять нельзя, услышат. Так отсидимся, — сказал Лис и вцепился в толстую ветку. — Спасибо, пацан, постараюсь рассчитаться. Не послушали умного человека, пришлось геройствовать. А Дядька Семен чай пьет в Ангаре.

— Ничего, прорвемся, — отозвался Ходок, устраиваясь рядом на соседней ветке.

Через минуту на поляну выбежал десяток собак и расположился под деревом.

Потеряв на первом километре четверть личного состава, рота спецназа откатилась на исходные позиции. На заставу.

— Надеюсь, кто-нибудь к нам подойдет. Подстрахуют на спуске.

— Подождем немного и будем сами выбираться. Вся дорога оружием завалена, собирать надо, — высказался опытный одиночка, и короткой очередью, навскидку, свалил одну собаку. — Примерно так.

Зона, Милитари

Все встали рано, но остались на месте. Решили переждать туман, густой как сметана. Макс, похоже, не спал. «Свобода» несет потери, а ее лучший стрелок в гостях сидит. Было бы смешно, если б не было так грустно. Вышли в начале девятого.

Вся деревня была завалена мертвыми. Руководство автоматически перешло к Максу. Из трех мастеров, имевшихся в наличии, он лучше всех знал местность, и эта земля принадлежала его клану.

— Нестандартный контролер, — поставил диагноз Макс. — Вообще, они трусы патологические. Берегут свою шкуру, она им дороже всего на свете. Каждый из них прелестный пуп земли. Издалека начинают атаку. Как в голове зашумело, сразу надо бежать обратно. Глаза цвет перестали различать, все кругом черно-белым стало, то же самое.

Крепыш понятливо мотал головой. Александр Михайлович Несталкер вцепился в свою новенькую «Грозу». Пусть ему только попадется этот контролер. Столько бойцов положил. Надо бы узнать, что это такое.

— Какая у них форма, в чем ходят? — спросил партизан.

— Легко живете вы там, в болотах, раз с контролерами не сталкивались. Дядя средних лет, в самом расцвете сил, как говорит Карлсон. Голова большая, в шишках, ходит в одних штанах, без рубашки, — пояснил «свободовец».

Обиделся Несталкер за своего минутного знакомого. Только если ты с человеком эту минуту под пулями бежишь, это сближает.

— Ничего он не трус и не пуп. Нормальный дядька, только контуженый сильно. Напиток в банке с колечком открыть не может. Я ему помог. Только он там, на дороге остался, за воротами, — сказал разведчик.

— Так живешь себе тихо и спокойно, — сказал Епископ после минуты полной тишины, почесывая довольную Принцессу, — никого не трогаешь, тихо чинишь свой примус, а потом встречаешь парня с севера, который дружит с контролером.

— Осталось приручить стаю слепых псов, пусть телегу возят.

— И кровососов курьерами пристроить. Отчеты в налоговую инспекцию относить, — заржал Кабан. — Инвалиды и мутанты обслуживаются вне очереди!

Все дружно захохотали. Представили картинку. Заходишь в департамент налогов и сборов, а там с тебя денег не просят. И во всех кабинетах мертвые лежат.

Прямо как здесь. И контролер за углом. В засаде.

— Короче, дерзкий тип попался. Подпустил бойцов близко, навел на них морок, и стали они друг друга убивать. Так и перестреляли сами себя, думая, что Зону от мутантов очищают, или «Монолит» громят, — сказал с грустью Макс.

— Бывает и хуже. Целая страна рабов, голодных, бесправных, с талонами на водку и мыло, думает что строит «светлое завтра», — дополнил склонный к обобщениям Епископ.

Полтора часа пахали, как проклятые. Тридцать девять трупов бойцов клана, три кровососа и контролер. И записка на столе.

— Лукаш! Богом может быть только один. Предлагаю тебе должность своего верховного жреца и управляющего Землей. Новый Бог Повар. Скромно и со вкусом, — прокомментировал Епископ. — Не было контролера, он их всех положил.

— Все бросаем, позже вернемся. Артефакты в погреб, побежали к Кэпу на Барьер. Если сумасшедший Повар и там всех перебил, «Свободе» конец.

Шли быстро, но осторожно. Уверенность придавали псы, шедшие рядом. Чужого они бы не подпустили. Дошли. Услышали гитарный перебор, сразу успокоились. Кэп своим бойцам отмашку дал. Спокойно, все в порядке.

Стражи Барьера много чего видели, но по очереди к костру подходили. С людьми поздороваться, на псов подивится.

— Собери всех, — сказал Макс. — Потери у клана большие. Ничего странного не было ночью? Спроси у каждого, кто что видел.

Засыпали вопросами. Для экономии времени огласили весь список погибших. Над пригорком висел черный мат вперемешку с дымом. После таких новостей трава не цепляла.

— Значит, сутки смены не будет, — сделал вывод Кэп.

— Можете отдохнуть, мы за дорогой присмотрим, — сказал Фунтик. — Мы остаемся.

Плакса прижался к Принцессе, и они дружно кивнули.

— Давайте к нам в группу, Александр Михайлович. Снайпер нужен для усиления мощи. На близкой дистанции у нас огонь плотный, но ничего дальнобойного не взяли, — предложил Епископ разведчику, кивая на его СВД.

— Винтовку дадим, однозначно, даже две и навсегда, арсенал под завязку набит. Несталкер пусть сам решает, что делать. Боец знатный, может он Призрака с Меченым славой превзойдет, — неожиданно сказал Кэп.

Запал ему в душу лихой прорыв через Барьер с винтовкой в одной руке и бутылкой водки в другой. Хорошо бы Несталкер в «Свободе» остался. Задумка была неплоха, только не любил партизан решения менять. Пообещал, что с группой в поиск пойдет, значит так и будет. Помогут отряду, и своей задачей займутся.

— Мы потом все дальше пойдем, кто жив останется, — сказал разведчик Кэпу.

Подумал Макс, и сделал общее объявление. По контролеру с банкой энергетического напитка в руках не стрелять. О появлении сообщить Несталкеру. Тот на контакт пойдет. Его знакомый мутант. Вот тут и наступила тишина. Реальная. Даже четвертый блок на севере умолк.

— И появится среди нас сталкер, непьющий и некурящий, и контролеры будут слушаться его и станут воинством, — забормотал тихо кто-то из стражей.

— Наступают последние дни мира, — заорал еще один. — Пора оттягиваться!

— Ты крут, Несталкер! Давайте выпьем, потому что последние дни наступили давно. Десять тысяч лет назад.

Кэп с Максом пошли к Лукашу в базовый лагерь клана в военном городке. Надо было покалякать о делах скорбных. По кругу пошли бутылки и косячки. Анархисты стресс снимали. Бойцы Агропрома просто сидели. Отходили душой после уборки деревни. Псы затеяли веселую возню, в которую включились Крепыш, Фунтик, Несталкер и два защитника Барьера.

— Молодежь, резвятся. Лучше бы отдохнули, — сказал кто-то из «свободовцев».

— Они и отдыхают. Только активно. Мячик бы им, — усмехнулся Епископ. — Надо призыв объявить на вступление в клан. Всех брать. Одиночек, «долговцев», кто пострелять хочет, бандитам прощение дать. Данцигер наемников завалил, после лечения к генералу вернется. В баре у черных братков свой столик, Скрип там главный.

Мысль о собственном столе в баре «Сто рентген» произвела на отряд «Свободы» сильное впечатление. Сидишь, значит, выпиваешь. Новички уважительно каждое слово ловят, а захотелось подраться, так целая база «Долга» рядом. Не жизнь, а сказка!

— Вот вы не пьете и не курите. А как вы расслабляетесь? — спросил любопытный анархист. Подколоть решил.

— А мы не напрягаемся, — прогудел Кабан.

Соседи его подпрыгнули от неожиданности. Хохот скосил всех у костра. На веселье прибежали псы и остальные активноотдыхающие. Епископу в руки сунули гитару. Свои песни все любили, но хотели новые послушать. Тот не чинясь, оглядел аудиторию, вспомнил молодость и врезал марш.

— Возвращаюсь, раз под вечер, накурившись гашиша, жизнь становится прекрасной, и без облачка душа. Над рекой Невой стоит туман, над моей тропой стоит дурман, над дурман-тропой стоит туман. А я иду. Иду, курю. И в ушах моих шелестит травой и стоит дурман над Невой рекой.

Все дружно орали припев, пока не услышали перекрывающее все голоса:

— Куррррю!

Анархисты посмотрели на самозабвенно поющего пса и замолчали. Один водку соседу передал, не сделав очередного глотка, а другой косячок добил за две затяжки. Пал, где сидел, с тихой улыбкой на лице. У павильона «Соки-воды» лежал счастливый человек, он вышел родом из народа, он вышел и упал на снег.

Этот текст Плакса вел соло, наслаждаясь вниманием стаи. Он купался в желтых и зеленых волнах, идущих от неправильных псов. Немного портила впечатление колючая фиолетовая искорка. Кто-то здорово боялся. Плакса допел и пошел к нему, узнать причину. Залез к бойцу на колени. Страх исчез.

— Пацаны, я думал, что нас контролер поймал и галлюцинацию наводит, — сказал страж Барьера, почесывая певца. — А почему его зовут Плакса?

— Первый с псами подружился Сотник, он им и первые имена давал. Увидишь, спросишь. У нас большая стая на Агропроме осталась, живут в свое удовольствие, без забот и хлопот. Пять взрослых псов и два китайца при них. Хорошие ребята, работящие. Со стройки сбежали, спрятались в Зоне от депортации.

Тут все опять от смеха слегли. В Зоне спрятались от неприятностей! Были в мире белые клоуны, были рыжие, а теперь еще и желтые появились.

— Вот у тех имена свои, только в переводе с языка псов. Вожак и Молния, если рычать, вся спина вспотеет, — продолжил рассказ Епископ, отложив гитару.

— Вы лучше вспоминайте, что ночью странного было, и по сторонам смотрите. Повар с сорванной крышей рядом бегает. Кинется внезапно, опять потери будут. А у «Свободы» каждый ствол на счету после сегодняшней ночи, — сказал Фунтик.

Леху Зомби и Сотника он любил как братьев, но боялся, что они когда-нибудь Плаксу у него сманят.

— И нам лишняя задержка не нужна, дома дел много. Только столовую и спальни в порядок привели, два коридора обломками засыпаны, — пожаловался Кабан.

— Свободной смене отдыхать, дежурной занять позиции.

Резко взял на себя командование Фунтик. Строго, но по делу. Поняли «свободовцы», почему Кэп так спокойно к Лукашу направился, без наставлений долгих. Знал, все будет под контролем. Разошелся народ по местам. Барьер оборудован был неплохо. Не линия Сталина, конечно, но для боя годиться. Пять стрелковых ячеек, обложенных мешками с песком. Вышка для снайпера. Позиция на крыше контейнера двадцатитонного. Бочки с бензином на дороге, и головы снорков на кольях между ними. Чтоб знали, твари, здесь шутить не будут.

— Епископ, сходи артефакты забери из погреба, — попросил Фунтик.

— Да. Их там десятка три. Если кто найдет, может сразу из Зоны уходить. Выиграл в лотерею. Жалко будет, если пропадут, — согласился Кабан. — Мы с псами сходим, патроны и всю мелочевку с едой принесем.

— Идите и быстро возвращайтесь, — напутствовал их шеф-мастер.

Остались у костра вчетвером. Фунтик и Крепыш, Несталкер и счастливый боец «Свободы».

— Может, помочь ему? — спросил партизан.

— Чем? Радостью поделится? Так у него ее больше. Мозгов и здоровья ему не добавишь, а все остальное у него есть. Хорошие парни, но косит их свобода как тиф в гражданскую войну, — сказал Фунтик.

— Молод ты, не должен войну помнить, — усомнился Александр Михайлович.

— Конечно. Книги читал, фильмы смотрел. И о гражданской, и о мировых. Первой и Второй.

— Вторая война когда была? — не понял разведчик.

— С сентября тридцать девятого по сентябрь сорок пятого. Шесть лет и несколько дней в придачу, точно не помню, давно было, — сказал Фунтик.

Парни давно воюют, любой шутке рады, пусть смеются, решил Александр Михайлович. А хорошо бы точно знать, когда война кончится. Вдруг дожить удастся, тогда вместе повеселимся. Знал, что связи нет, не стал спрашивать как дела на фронте. Сутки вместе, откуда им новости знать.

Тут и фуражиры вернулись. Притащили груза горы. Выпивку и сигареты выложили в вагон на пол. Рядом патроны ссыпали. Пусть пользуются боевые товарищи. Артефакты в ящик сложили. Тридцать два. Пятерка высшей пробы. Правда, действительно редких не было. Скомплектовали Несталкеру набор. Подивились на его «колобок». Заспорили, был у Призрака или нет. Народ с позиций приходил, гостинцы с патронами разбирал. Плакса уши насторожил.

— Кэп с Максом идут, — сказал партизан и не ошибся.

Рассказали новости о «слезе бога». Вот и закончилась долгая дискуссия о тяжелых наркотиках в отряде. Вымерли братки, кто себе все позволял. Принесли винтовки, как обещали. Длинную СВД и укороченную модификацию. Кабан с Епископом вооружились.

— Пару дней на Барьере простоим, пока вы состав не восстановите, и дальше пойдем, — сказал бывший бандит, поглаживая СВДу-2 по прикладу. — Была у меня такая. Хорошая винтовка. Бьет без промаха.

Александр Михайлович одобрительно кивнул.

— Покажем немцам, где раки зимуют.

— Смерть «Монолиту»! Свобода всем даром! — поддержали его бойцы клана.

Фунтик встал, выбросил вперед руку и сказал:

— Наше дело правое, враг будет разбит. Победа будет за нами.

Не чекист, комиссар, решил разведчик. Надо ему фуражку достать, а то с платком на голове выглядит странно. Плакса с Принцессой стали хвостами махать. Включил Фунтик им сериал польский. Про собаку, которая с помощью ручного танка с дрессированным экипажем выиграла войну. Несталкер прилег с ними и через минуту они все оказались очень далеко от Зоны и ее сложностей и опасностей.

Зона, Дикая Территория

На обходе станции мы предупредили сталкеров, что сходим ненадолго на Янтарь. Велели держаться без нас тихо и с Сержантом, если он появится, не связываться.

Тоннель с аномалиями Пика прошел непринужденно. Сказал проводник прижиматься к колоннам, он и прижался. Кинули назад кусок кирпича, полыхнул столб пламени. Юный бандит сплюнул небрежно. Кто прошел школу драк район на район, где нож под ребра могут воткнуть с любой стороны и цепью лицо снести, тот уже всякой мелочи не боится. Понравилось мне его спокойствие, и повел я его до Янтаря в режиме марш-броска. Километр бегом, километр быстрым шагом. Бежит парнишка, хрипит, но держится. Зачем человеку о вреде курения говорить. Побегай с ним, пусть сам решает. Скажи ему общеизвестный факт. Призрак с Клыком уходили от выброса с полумертвым Стрелком на руках. Бегом. Этого достаточно. Или нет. Тогда и остальные слова не нужны. И пусть он курит махорку, а ты бегай вдалеке.

Пока шагом шли, я ему пару фраз вдолбил на языке псов. Иду мимо на охоту. Здесь много добычи, убивайте ее. У него получалось в основном «иду мимо добычи». Так дошли до Янтаря. На дамбе двух особо наглых снорков завалили. Отрубили лапы, и к куполу пошли. Там, кроме ученых, слонялся из угла в угол инвалид с раной. Читать слитно. И через букву «ы». Бродяга и Фома Охотник вели свою маленькую войну со снорками на болоте, а Миротворец сторожил подходы к заводу. Люди здесь не появлялись, поэтому он просто сокращал количество зомби. Из пяти вышедших за ворота ни один до болот не добрался. Такая вот специализация установилась.

Нас приняли как дорогих гостей. Пика, доедая третью порцию фисташкового мороженого, рассказывал о нашей войне с наемниками и компанией Сержанта. Ученые тихо веселились, не выходя, однако, за рамки. Мой воспитанник их тоже пару раз их на место поставил. Однажды очень удачно вставил слово «прелестно». На предложение поработать, презрительно скривил губу, выложил на стол деньги и стал считать. Я и сам не ожидал, что у него в мешке около пятидесяти тысяч.

На наших ростовщиков от науки веский довод произвел впечатление. Они стали относиться к пареньку серьезней. На болото идти не хотелось. Не хватало под пули сослуживцев попасть. По рассказам ученых, все вели себя прилично. Фома слегка третировал пострадавшего. Часто спрашивал Круглова, нельзя ли приманку для снорков на улице держать. И пинал изредка. А так жили дружно.

Решили в куполе всех дождаться. До обеда поспать, наверстать то, что ночью не добрали. Кажется, только глаза закрыл, уже за плечо трясут, едой пахнет. Бродяга наши курточки увидел, на феню перешел, на жаргон блатной. Речь вел на уровне черного мастера из элиты бандитской. Впечатленный Пика слова запоминал. Я тоже слушал. «Убери грабки, локш потянешь». Убери руки, ничего не получишь. Красиво. Почти арго Вийона. Притон, прощай, не забывай, уходим в путь далекий, нас ждет земля, нас ждет петля, и долгий сон глубокий. Когда подохну я, меня не хороните, возьмите мое тело и в спирте утопите. В ногах и головах поставьте мне бочонок, тогда червям могильным не жрать моих печенок.

Нарисовал нам схему охотник, где ружье его лежит. Как раз в том подземном гараже, где мы с Пикой гранатами сподвижников Сержанта закидали. Он туда от наемников вглубь забился, выронил, а возвращаться уже сил не было.

— Машина пламенем объята, вот-вот рванет боекомплект, и жить так хочется ребята, и вылезать уж мочи нет, — спел я бессмертный куплет.

Первой и Второй танковым армиям, сгоревшим на улицах Берлина посвящается.

— Достанем, но возвращаться не будем. При случае занесем, — заверил Охотника.

Тот и таким оборотом был доволен. Проводили нас до разбитого грузовика на выезде с Янтаря. Аскольд рвался с нами идти. Только тогда зомби опять по всем окрестностям разбредутся. Взялся за что-то, делай на совесть. Попрощались, наконец.

Обратно шли не торопясь. Переели слегка. Услышали сзади топот, остановились. Миротворец нас догонял.

— Случилось чего? — спросил Пика.

— Тоже мне, бином Ньютона, — фыркнул я. — Ты скажи, что.

У мальчишечки лоб морщинами покрылся. Бывший наемник подбежал, дыхание тяжелое, сказать ничего не может. Разевает щука рот, да не слышно, что поет.

— Не торопись. Отдышись и скажи, какое оружие этот урод однорукий украл.

Тут у них у обоих рты открылись.

— Тип увидел денег пачку. Мысль у него, как детский памперс, коротка и изгажена. Ствол украл, и пока мы прощались, по кустам обошел. Сейчас засаду сделает, свалит нас. Сразу разбогатеет и за обиды посчитается. Примитив, — объяснил я молодежи.

— Чейзер модифицированный «Парадокс» под восемь патронов, — доложил Аскольд.

Знаком мне этот ствол. Сахаров его в шкафчике перед тамбуром держал, на случай внезапного выхода наружу. Полный магазин и две пачки «дротиков». Прогнал Миротворца обратно. Для Пики в моем маленьком сценарии была безопасная роль со словами. Кушать подано. Когда эту фразу говорит великий мастер, публика в зале встает и уходит в буфет.

Ружье гладкоствольное в умелых руках страшное оружие. Только дистанцию надо сократить до минимума. Метров тридцать, а еще лучше десять. Убойная сила у чейзера выше процентов на десять, чем у снайперской винтовки. Кто не верит, может сам посмотреть ТТХ, сравнить. Тактико-технические характеристики, поясняю для таких, как мой юный приятель. Из тоннеля он нас выпустит. Не станет добычей рисковать. Что в «жарку» попало, то пропало. До стройки нам тоже не дойти. От крана иди куда хочешь. И на каждой дороге у нас подкрепление, а у него лишние противники. С отрезком, где засада ждет, определились. От спуска в переход с аномалиями, до выхода на стройку.

Как подумаешь, где там можно засаду устроить, голова кругом и волосы дыбом. Подросли уже, скоро расческу надо будет покупать. Я бы спрятался за вагончиком перед самым краном. Выходим мы из-за угла, до нас метров семь. Два патрона и кончились Валуа, да здравствуют Бурбоны! А так опасных мест одно. Вся дорога.

Прошли мы под мостом, привычно скользя между колоннами. Сразу на выходе Пика с диким криком к дальней стене прижался, ствол на изготовку. Поворот под прицелом держит.

— Помоги мне! Я ранен! Меня обожгло! Больно-то как!

Хорошо Пика кричит, натурально. Какой талант пропадает. Я по широкой дуге, чтобы линию огня не перекрывать, вперед пошел, на полусогнутых ногах. Не так быстро, зато силуэт для прицельного огня в полтора раза меньше.

— Осторожней перевязывай, больно! — заходиться криком артист. И дальше матом, по-детски, в три загиба.

Иди к нам. Сидит парочка на открытом спуске. Долго сидеть будет. Крики могут услышать. Пойдут сюда, тебя заметят. Пропадет засада. А тут вышел, выстрелил, трупы в «жарку» и сиди в баре, пока через периметр проводники тропы надежные не проложат.

Я, наверное, потихоньку в контролера превращаюсь. Высунулась голова, прямо в прицел. Палец сам на спуск надавил, без участия мозга. Условный рефлекс. Видишь цель — стреляй. Подбежал, ткнул стволом под ребра, ружье с патронами подобрал. Он в тоннеле «капли» собрал, целых четыре штуки. Мне компенсация, за нервы потраченные. Крикнул Пике, что все в норме, и потащил труп к аномалии. Для утилизации.

— Быстро отвоевались, молодец! Купился он на твои вопли, — похвалил воспитанника. — Ну-ка, изобрази мне вой пса.

Уже лучше получилось. Повесил он помповое ружье за спину, и пошли мы с обходом подопечных, сказать что вернулись. Спите жители Багдада, в Багдаде все спокойно. Все работали. Посторонний одиночка ходил кругами вокруг дома с сейфом. Прикидывал, как туда забраться. Я, кстати, тоже не понимал. Должна же быть нормальная безопасная тропа внутрь. Тайник ведь как-то закладывали, и забирать собирались. Только не получилось. Погибли от неизбежных в Зоне случайностей. Классическая формулировка страхового отказа. Зона по количеству погибших на один квадратный метр войдет в первую десятку самых гиблых мест мира. Вопрос времени. Инки в своем храме солнца триста лет резали пленных без сна и отдыха, без перерывов на обед. А в выходные и праздничные дни вдвое больше. В Пномпене молодая, энергичная молодежь забила мотыгами пять миллионов пенсионеров. Реформа такая, пенсионная. Их, кстати, никто ни о чем не спрашивал, а сюда все пришли сами. Кроме меня. Второй раз в Зоне, и оба раза случайно. Но я не в обиде на судьбу. Мне здесь нравится. Надо только весточку послать, а то парни и Умник беспокоятся. Едят без аппетита и не спят ночами.

А «конденсаторы» никто не добывал. Все бродили в поисках артефактов. Фунтик бы их жестко построил, а я решил, пусть. День-другой, артефакты кончатся, а есть хочется каждый день. Сказали мы, что у костра за вагонами будем, и пошли восвояси. Пику погонял по вагонам. На кран козловый слазили для ознакомления с местностью.

По дороге досок на топливо набрали. Пришли, сложили дрова стопочкой аккуратной. Два дела у нас. Склад наемников посмотреть и ружье Фомы Охотника искать. И поленится после перехода. Ты, говорю, Пика, казначей, ты и решай, что и когда делаем. А я простой разведчик, просто так посижу, на огонь погляжу. Парнишка слегка от наглости моей оцепенел, но задумался. Давай, приятель, авось, привыкнешь.

Костер трещит, «электры» искрят, на севере четвертый блок рокочет, вестник Апокалипсиса, труба архангела, блин, а за вагонами шаги. Осторожные, но не крадущиеся. Так, идет человек на огонек. Я Пике два пальца, вместе сложенные, показал. Неопознанная одиночная цель, если кто не понимает. И автомат на колени. Патрон у меня всегда в стволе, затвором лязгать не надо.

— Добро пожаловать, незнакомец. Ты находишься на Дикой Территории «Ростока» и можешь делать все, что хочешь, — вежливо сказал я.

Вышел битый волк в черном плаще. Посмотрел пренебрежительно на наши «Калашниковы», потом комплектацию оценил и «винторез» заметил. Добавил нам призовой балл и покосился на куртку кожаную Пики. Моя недоработка.

Давно надо было поменяться. Ему плащ отдать. Ладно, успею сегодня. До вечера еще далеко. Винтовка у парнишки была нестандартная. Снайперский штурмовой ствол с интегрированным шестикратным прицелом и натовским гранатометом. Добротная вещица, но мне мой «винторез» больше нравится.

Присел он к огню между нами. С таким расчетом, что если стрельба начнется, мы бы опасались в друг друга попасть. Понравилась мне мысль, положил я автомат на землю и ремешок на ножнах расстегнул. Улыбнулся ласково гостю издалека. Пика голос подал. Здесь добыча, убивайте! Гонору слегка меньше стало. Тревога в глазах появилась.

— Хабар можно сдать в баре. Патроны лучше купить там же, у Скрипа. Дешевле будет. Мы такими капризными марками пренебрегаем. Если будешь говорить с Сержантом, имей в виду, что нам он не друг. Глупо умирать, просто сделав неправильный выбор. Мы все деньги зарабатываем. Погрязли в бытовой суете, новостей не знаем.

— А что, отряд «Долга» от насморка весь вымер? Раз вход в Бар свободный? — усмехнулся пришелец.

— Клан могуч, посты на месте. Подойдешь, скажешь, что в бар. Тебе правила огласят, и иди себе. Будут о нас спрашивать, скажешь, что на посту. К ужину придем.

— Нет. Лучше с вами вечером пойду. Меня зовут Стилет, — представился гость.

Хорошо, что я на земле сидел, а то бы упал со смеху.

— Я рад, что смог развеселить тебя. Может, ты объяснишь и мне, что в моих словах забавного? — спросил холодно Стилет.

— Рядом с тобой сидит парень. Его зовут Пика. А еще один ушел подлечиться. У него погоняло — Нож.

Когда до всех дошла комичность ситуации, хохот стал общим.

— Стилет! Пика! Нож! — каждый выкрик сопровождался новым приступом смеха.

— Скрипа переименуем в Скальпеля, а мне придется стать Клинком. Грозная банда Нержавеющей Стали! — веселился я.

— Клан, — поднял ставки Стилет. — Клан Стали. А почему Клинок? — спросил он с интересом.

— Если у человека на поясе гвардейский клинок, глупо называться как-то иначе, — я передал ему свой нож.

Он внимательно его рассмотрел, повертел в разные стороны, поцарапал трезубец в рукоятке. Отдал и показал свой. Трехгранный, он мне что-то напомнил.

— Переделка из советского штыка к винтовке Мосина, — сообразил я через минуту.

— Точно. Соображаешь. Кстати, ты о Ноже говорил. Я только одного знал, но он очень крут. Вашего бойца как зовут?

— Данцигер. Ты видишь остатки группы после трехдневной кровопролитной войны с наемниками. Склад один, на две банды не делится. Выкосили мы их под ноль. Данцигер пулю в кость, в руку схлопотал, к Болотному Доктору пошел. Но мастера наемников Ярика он свалил, и склад теперь наш. На Янтаре у нас три ствола, и здесь столько же. Нас видишь, и брат Скрип в баре, Информатора от Сержанта охраняет. У того с утра тоже три человека было. С завтрака. Он сам, Воробей и Овсянка. Вот и весь расклад.

Я немного помолчал и добавил:

— Пика, ты главный. Когда решишь, что и как делаем, командуй подъем.

Лег удобней и задремал. Стилет тихо сидел, на огонь глядел. Лепота.

Глава 8

Зона, Свалка

Дядька Семен, разойдясь миром с «зелеными беретами», пошел привычной дорогой к приятелю своему, лидеру одиночек Свалки. Он вернулся во времена своей молодости, в те дни, когда для разговора с человеком, надо было до него дойти. Ножками.

Обходя аномалии и лужи на пути, медленно, но верно приближался к промежуточной цели. Пусто стало в Зоне. Серьезно периметр охраняют союзники. Рассыпал по маршруту датчики. Пусть данные накапливают, с экраном борются.

В отсутствие сталкеров и бандитов на Свалке царили стаи слепых псов. Кровосос забрел из Темной Долины, так они его порвали. Видел Дядька Семен, как он от них удирал и вопли слышал. Пока собаки были заняты, мастер перешел на бег. Так до Ангара и добрался.

Серый встретил с душой. Соскучился, спиртного не предлагал, знал, на маршруте не пьют. Только если радиации схватил, тогда да. Для вывода лишних рентген из организма. Чай попили вприкуску с сахаром кусковым. Дядька Семен послушал новости. На Агропром надо идти, коридор расчищать, датчики устанавливать на втором конце перехода, при аварии которого исчез Сотник. Переход Украина — Китай действовал безупречно. Мастер в детали не вникал, случись что, Умник сразу до всех доведет. Однако в одиночку коридор от обломков расчистишь не скоро. А вдруг Сотник там, в вентиляционной камере? Сколько он протянет? Надо людей собрать, и за работу приниматься. У Серого два человека, сам третий. У них своя задача, тоже важная.

Мысль пришла неожиданно. Американцев наловить и бандитов. Польза от всех может быть, главное, ее исхитриться извлечь. Да, зря лейтенанта отпустил. Надо было его и солдатиков в плен брать. Не стал Семен сокрушаться об упущенных возможностях, стал прикидывать, где можно пересечься с противником. Вариантов было немного. Один. Сидеть здесь и ждать когда они дойдут до Свалки. На проходной они уже были, значит, пойдут и дальше. С Кордона их не довести. Разбегутся или умрут по дороге. Самое тяжелое дело на свете — ждать и догонять. Да человеку иногда деваться некуда. Никто ему, кстати, легкой жизни и не обещал.

Начали с Серым всякие мелочи обсуждать. Как четырем сталкерам наловить пятерку спецназовцев, живых и невредимых. Чтоб работать могли. Можно и больше. Понятно, что брать их надо на испуг. Когда страх волю парализует, с любым можно справиться. Большевики это хорошо понимали, пугали качественно. Правда, не они первые придумали. Тамерлан тоже силу ужаса понимал, но его пирамиды из десятка тысяч отрубленных голов, убого смотрятся на фоне лозунга: «Уничтожим кулачество как класс». Разом семь миллионов человек. Другой размах.

Напугать. Хорошая мысль, главное свежая. Жалко, что с китайцами и стаей псов разминулся. Вышли навстречу два поезда по одним и тем же рельсам, да так и не встретились. Что поделать, не судьба.

Тропа через болотце, рядом с могилкой стукача, идеальное место для засады. С одной стороны аномалия, с другой трясина, солдаты оружие над головой будут держать, чтобы не намочить. Надо спрятаться за плитами, и, когда на них нападут слепые псы, показаться патрулю, побежать. Кинутся вслед за невольным проводником. На другом берегу резко остановиться и разоружать по одному на выходе из воды. Пока нормально.

Где взять слепых псов в нужном месте? Даже зеленый новичок даст правильный ответ. Пристрелить плоть или свинью, куски мяса закинуть на крышу трактора или автобуса, главное повыше. Собачки будут вокруг бегать, а как новую дичь заметят, сразу прибегут. Решили приманку на крышу автобусной остановки забросить. Все четверо при деле будут. Один рядом с крестом позицию займет, поможет оружие изымать, а Серый с напарником собак заградительным огнем отрежут. Пес сделал свое дело, пес может умереть. Немного цинично, так не будь слепым псом. Не бегай в стае, живи своим умом.

Пошли на охоту. Стая плотей рядом с блокпостом «Долга» себе пастбище с лежбищем облюбовала. Заодно у Молота новости из Бара узнать. Сейчас его четверка по графику здесь на посту. Зашли на территорию клана, как к себе домой.

Новости Дядька Семен рассказал. Как предателей расстреляли. Все одобрили. Они свою жизнь на деньги сами сменяли. Новости из Киева. Девчонки по улицам голые ходят. Ниточка грудь подчеркивает и две попку. Идет такая раздетая красотка по улице, голова сама за ней поворачивается. Все в город захотели.

Послушал мастер новости из Бара. Удивился успехам бандитским. Надо же, наемников одолели. Услышал о Данцигере, понял все. Какие, к черту из братков бойцы. Офицер кадровый в их кожанку влез и бой дал. А кто умнее, к нему прицепились. Сотника здесь не видели. О Сержанте поговорили. Народ считал, что тот жив до тех пор, пока Нож не вернулся от Доктора.

Сотник должен быть в Зоне. Нет, его могло закинуть и в пески Сахары, и в леса Амазонки, и во льды Гренландии и Антарктиды. И просто в стратосферу, прямо вверх. Есть на планете Земля места, где может бесследно исчезнуть один человек или целая армия. Раз и не стало. Но Умник вероятность нахождения своего друга внутри периметра оценивал достаточно высоко. Процентов восемьдесят. Верил в это и сам Дядька.

Только Зона, она разная. На развалинах четвертого блока без серьезного костюма, можно сразу в простынку заворачиваться и ползти на кладбище.

Что надо делать при термоядерном взрыве?

Надо держать автомат на вытянутых руках, чтобы расплавленный металл не капал на казенные сапоги. Вот так. Хотя, зная Сотника, мастер бы на него пару монет поставил.

Мутанта от стада отбили, загнали в кусты, там и прикончили. Нарубили мяса, бросили на волокушу, потащили к остановке. Для того чтоб результат иметь нужный, надо серьезно работать. Иначе не бывает.

Зона, Темная Долина

Если у тебя все слишком хорошо, готовься к неприятностям. Это закон универсальный, как третий закон Ньютона. Действует всегда и везде. Вожак о нем и не знал никогда, но всегда чувствовал, что он есть. Прямо перед ним на середине дороги сидела крупная проблема.

Пес одиночка был тяжелее килограммов на двадцать и злее раз в десять. Его никто не кормил жареной печенью, не чесал ему шерстку. И самки у него не было уже два выброса, с тех пор как вся его стая осталась лежать на подходах к ЧАЭС, не успев укрыться от внезапной вспышки Темной Звезды. Он один добрался до подвалов Мертвого Города. Охотился на бойцов «Монолита». А они на него. Их было больше, пришлось уйти.

Зато теперь ему повезло. Много самок и еды. Можно устроить логово в каменных пещерах рядом с твердой тропой. Молодого пса можно пощадить, стая должна быть большой. Потом, когда все самки ощенятся, убьем и его. Если раньше не убежит.

Хотя все ясно, надо соблюсти формальности. Встав твердо, одиночка задрал голову к низкому небу и завыл. Выходите на бой. Победитель получает все.

Железные пальцы больно выкрутили ухо Вожака. Следуя за ними, он описал полукруг и оказался за спиной Коротышки. Тот приготовился к стрельбе с колена.

— Твой выход второй, стрелок, — сказал Малыш. — Давно у меня в голове пара идей бродит. В руках у него блеснули ножи. — Работаем в полный контакт. Бой до смерти. И помни, ты сам на это напросился! — крикнул он чужаку.

Сталь замкнулась в кольцо, со свистом рассекая воздух. Реальный бой короток, кровав и беспощаден. Клинки прошлись по боку пса, оставляя влажный след. Тот пригнулся для удара головой, но сталь уже рубила его. Полетели на асфальт срезанные уши. Затряс он башкой, стряхивая кровь, заливающую глаза, а отвлекающие маневры кончились, и его стали убивать. Сдвоенный удар сверху под лопатки, бросил его на землю. Рубящая серия по морде разорвала нос и губы, и точный удар снизу под левую лапу закончил схватку.

Лейтенант лег на дорогу рядом с поверженным одиночкой. Его колотила крупная дрожь. В крови сгорал адреналин.

— На сотую долю секунды я его опережал. Отыграй он ее, и все.

— Больше так не делай, — попросил Коротышка. — Я так волновался, что даже вспомнил, где у меня сердце.

— Никогда, — заверил майора Малыш. — Если попробую, пристрели меня без лишних слов. Но ведь надо было проверить? Есть упоение в бою, это точно.

Он, наконец, смог встать. Поднялась с земли и стая.

— Пожалуй, нас стали считать взрослыми псами, — подметил Коротышка, и громко завыл. — Эта земля стала нашей, и останется ей, пока в небе светит солнце и у нас есть силы защищать ее. Стая дружно поддержала.

— Здесь два больших комплекса, ферма рядом. В Долине работал Панда в группе Кречета и Зомби. Хорошо изученная местность.

— Один комплекс принадлежит нашему Фунтику, пойдем туда. Ему будет приятно, когда он об этом узнает, — предложил потомственный дипломат Малыш.

На подходах к мосту застрекотал счетчик. Развернулись и пошли в обход болота. Время есть, к чему рисковать. По пути подняли парочку артефактов. Впереди, сквозь дымку, вырисовывались контуры зданий. Назад никто не оглядывался. А зря.

Встать одиночка даже не пытался. Если ты чудом выжил, береги силы. Все еще только начинается. Задними лапами скреби по земле, уползай с открытого места. Забейся под камни, пусть свет Темной Звезды лечит твои раны. В этот раз мертвый пес добрался только до воды, жадно припал к ней и заснул прямо на берегу.

Зона, Дикая Территория

Пика дал мне вздремнуть полчасика и поднял. Пролезли под ворота в сборочный цех. Горы дикого железа громоздились до потолка.

— Что тут делали? — спросил наш казначей клана, наивный по молодости.

— Я расскажу тебе, сказку, дружок, — протянул я дребезжащим голосом. — Слесарь Сидоров всю жизнь работал на заводе детских кроваток и воровал на работе детали. Но как он ни старался, из этих деталей дома всегда получался пулемет. В той давней стране все делали только оружие. Поэтому туалетной бумаги у них не было.

— Прелестно, — рубанул в сердцах Пика и полез в подвал.

Склад наемников впечатлял. Три секции. Две продукты, одна медикаменты, патроны и костюмы. Два десятка. Взяли по четыре штуки, и пошли обратно. Собрали наших рабочих. Одиночка так и остался виться вокруг станционного дома. Нам до него дела нет. Пошли домой. Все, как всегда. Миновали ворота, подошли к посту.

Стилет заметно волновался, всякие ситуации в жизни бывают, только «долговцы» даже и не поняли, что новенький пришел. Скрип из-за стола вставал только в туалет и спать. Его из бойцов знал только наблюдатель в баре.

Вот караульные и решили, что мы все возвращаемся. Их больше интересовало патронов у нас прикупить числом поболее, ценою подешевле. Со складом в резерве, все деньги «Долга» можно было считать нашими.

В подвальчик спустились, сразу к окну сдачи товара. Завалили все серыми шкурами, сверху придавили стволом модифицированным. Сели за свой столик к Скрипу с Информатором. Пять черных пятен в баре «Сто рентген». Краем глаза я указал Стилету на стол у стены. Компания Сержанта тоже приросла. Сидел с ними человек с Карпатских гор, судя по воротнику рубахи. Почуял запах денег. Жадные они, горные люди. Хоть с Кавказа, хоть с Альп. За грош удавят. Можно наших обитателей подземелья не спрашивать. Понятно и так, что они целый день не ели. Допили бутылочку под сухарики. Наступил на ногу казначею под столом, тот сразу напрягся.

Принесли нам расчет, три подноса с комплексом вечерним и чай на пятерых. Ужин не обед, делить нечего. Тарелка лапши с мясом и чашка с овощами. Упрощенный винегрет. Пика правильно поступил, пододвинул наши порции барным сидельцам. Мы с ним сразу к чаю приступили. Денег нам принесли сорок штук с небольшой мелочью. Я из двух пачек сотенных купюр по две тысячи достал, восемь оставил. Отдал доли честные Стилету и Информатору. Двадцать бумажек себе в карман сунул, другую тоненькую пачку Скрипу пододвинул. Остальные деньги на тарелке оставил, к казначею пододвинул.

Новичок смотрел внимательно. Повертел в руках свои денежки.

— У нас в клане будет вступительный взнос? — спросил он неожиданно.

Я уж и забыть успел наш веселый треп, а ему он в душу запал. Ну, надо же.

— Однозначно, нет. Прячь в карман. У делового человека их должно быть много.

— В клане будет клятва! — сказал Пика.

Тут я совсем, короче, сильно удивился.

— Предлагаю обокрасть бойскаутов. Они от пионеров по жизни натерпелись и наш набег переживут. Типа один за всех, все за одного, курить бросаем, защищаем бездомных псов и держим слово. Расширим наши ряды. Все псы имеют право, неотъемлемое, как их клыки, быть членами нашего клана.

Что- то меня на юмор пробило. Не к добру это.

— И ученых защищать, — добавил Пика.

Конечно, три порции фисташкового мороженого, их не забудешь. Единственная машинка для изготовления мороженой смеси во всей Зоне нуждается в охране.

— Толково. И с «Долгом» общие задачи и наш статус повышает. Мы за прогресс и равные права, — сказал Информатор, быстро уловивший суть вопроса.

Хорошо быть членом собственного клана, а еще лучше, одним из отцов-основателей. Тут с полковником Петренко разговор пойдет на равных. Ладно, хочется людям новую игрушку, пусть развлекаются.

— Завтра нужно непременно ружье Охотника достать, — напомнил я.

— И со склада ящик тушенки принести, рабочим сухой паек выдавать утром, — сообразил юный казначей. — И оставшиеся костюмы реализовать.

Убрали опустевшие тарелки, взяли еще чаю на всех. Рассчитался я, естественно.

— Сержант утих временно. Выведете завтра людей на работу вдвоем? Мое дело разведка. На Милитари надо сходить. Нож придет, спросит, что у соседей нового.

Хорошо иметь в запасе мифическую туманную угрозу. Вот придет Бука, сделает вам бяку.

— Там еще один полевой лагерь наемников есть. Интересно, у них склад большой? — продолжил я тему.

У Пики глаза загорелись. Добытчик. Не знаю, что бы он предложил, набег устроить прямо сейчас или завтра подождал бы. Только по лестнице затопали тяжелые армейские ботинки, Стилет положил руку на рукоятку своей трехгранной иглы, а я расстегнул предохранительный ремешок на кобуре пистолета.

В сопровождении двух членов «Долга» вошли три бойца «Свободы». Сразу захотелось капюшон на голову одеть. Не смогут они меня узнать. Человек переоделся, сразу стал другим. На Милитари запомнили военный бронежилет, его и будут искать. В чем дело, собственно? Это они мне должны за отобранные наркотики. Все, не боюсь.

— На Барьере большие потери, — сказал громко мастер «Долга». — Любой, кто хочет помочь клану «Свобода» в трудное время, может это сделать. Гарантируется прощение прежних грехов от обоих кланов. Оружие и патроны получать у Скряги.

— Клан Стали поддержит союзников. Оружие и патроны свои есть, — так же громко сказал Стилет. На него внимательно посмотрели все вновь пришедшие.

Я сразу понял, в чем дело. «Долг» решил, что мы союзники «Свободы», а посланцы Лукаша сочли нас союзниками генерала Воронина. Сейчас все побегут докладывать руководству, что у временного союзника есть контакты с другим кланом. По форме бандитским, но не бедным. С рукой протянутой за патронами не пойдем.

— Давай сейчас на склад сбегаем, по паре «цинков» принесем. Нам, какая разница, где рабочих охранять, можем завтра на военные склады их вывести, — предложил я.

— Утром рабочие группы клана Стали идут на Милитари! — объявил Скрип.

— Кто хочет работать под надежной охраной, присоединяйтесь. У нас потерь среди людей нет, — занялся рекламой Информатор.

Ведь не врет. Просто не говорит, что всего день прошел. Встали мы втроем, боевая группа. Часовым на посту патронов бронебойных западного образца пообещали. Что нам, жалко, что ли? Их там много. Туда бегом, обратно ползком. Шутка. Шагом шли, медленно. Снаряжение, патроны, консервы. Бармен будет недоволен. Пусть цены снижает или ждет, когда у нас все закончится.

— Надо пяток ящиков выделить в НЗ, — высказал я здравую мысль. Медикаменты мы сразу, по молчаливому уговору решили не трогать. Запас карман не тянет.

«Цинк» бронебойных на посту оставили бесплатно. Завтра война. В бар зашли тихо, спокойно, без ажиотажа. Товар бармену, тушенку под стол, завтра Информатору будет, чем паек рабочим выдавать, даже если все одиночки к нам завербуются. Ящики с патронами на пол в центре зала. Налетай, подешевело! Не забудь только на Милитари зайти. Рассчитаться. Деньги по пятерке на брата поделили и за ужин принялись. Тихо в подвале стало. Смотрят на нас сталкеры, пытаются проникнуть в главную бандитскую тайну. А она проста. Армейский порядок и взаимовыручка из многих бандитов хороших солдат сделали. Спросите товарища Котовского или Махно Нестора, кто не верит. А ты что думал, брат-сталкер?

Наблюдатели от кланов ушли начальству новости сообщать.

У меня в рюкзаке половину места «капли» занимали, пора было их превращением заняться. Контролеры никуда из Зоны не ушли, на телевидении собственных хватает, на все вкусы, и красавиц и чудовищ. А больше им и деваться некуда. Не дворниками же им работать. Нужен нам артефакт третьего уровня изменений «слезы химеры». И не один.

— Если утром на посту не встретимся, не сочтите за труд, дойдите до склада, разбудите. Там ночевать буду, — сказал вполголоса.

— Договорились, Клинок, — пообещал Стилет.

Хотел я спросить, с кем он разговаривает, да вспомнил что это мое второе имя. Буду по четным числам Сотник, а по нечетным Клинок. Кивнул молча и удалился. Прощаться не стали, пошел человек в караул, спать на предмете самовозгорания, чего на пустом месте разыгрывать испанские страсти.

Дошел до удобной «электры», закинул половину артефактов, остальные раскидал еще в две, меньшие по размерам. Пять часов сна. В цех залазить не хотелось, на земле оставаться, ненужный риск. Отгрызут слепые псы голову, просыпаться будет некому. Полез в привычную кабинку крана. И артефакты сразу увижу, и безопасно. Высоко сижу, далеко гляжу. Не садись на пенек, радиоактивная опасность, мама твоя медведица!

Неудобно слегка, ноги не вытянуть, да не будите меня, я до рассвета с согнутыми коленками просплю.

1942 год

Старина Краузе излучал счастье. Партайгеноссе Красно Солнышко. Золота было столько, что Рыцарские кресты получат все участники операции. Нашли третий уровень подземелий, тоже весь забитый ящиками. Пленных в лагере второй день обеспечивали горячим питанием три раза в день. Совсем ослабших в неволе людей перевели в больницу для гражданского населения. Наверх подняли около десяти тонн золота. После обеда, выставив в караул отделение капитана Казанцева, провели предварительное совещание.

Присутствовали все. Первым встал Викинг.

— Начну с главного. Объемы груза и сроки работы. Если это испанское золото, то здесь шестьсот тонн. Ориентировочно. Времени у нас до октября. Потом под Сталинградом и Ржевом закрутится мясорубка, и у нас отберут всю технику и людей. И самих могут на фронт отправить. А мне не хочется за Гитлера воевать.

Эрих Гестапо обиделся за любимого фюрера.

— А мне хочется! А ты предатель!

— Прекратить вопли с мест. Что ты в тылу делаешь? Иди, воюй, дурак. Русских в три раза больше, подохнешь ни за грош. Говорить только по существу. Два основных вопроса, как и куда вывозить. Альпы не предлагать. Там шныряют плохие парни. В Африке война. Италия будет захвачена американцами, Франция тоже. Прятать в Западной Германии, за Эльбой? Можно, но сложно. Местное население может выдать места работ оккупационным войскам.

— Германия создана для владычества над миром! — прорвало Гестапо.

— Что ты лозунги кричишь, не на партсобрании, — одернул его Казанцев. — У нас такие крикуны первые драпанули.

— Южная Америка. Отличный вариант, только очень далеко и неизбежны потери при транспортировке. Аргентина и Парагвай, идеальные места для размещения тайников и системы убежищ. Предлагаю на следующей неделе начать строительство взлетной полосы для транспортных самолетов. Участников строительства обеспечить документами и вывезти во Францию. Там сильная русская община, захотят — устроятся. Денег дать немного на первое время. Карателей уничтожить. Нас полсотни, а их в три раза больше.

— Наших вооружить, — предложил Казанцев.

— Партия мне мать родная, Сталин мне отец родной, на хрена родня такая, лучше буду сиротой, — высказался Викинг. — Гестапо, дай ему по шее.

— За что? — возмутился танкист, потирая шею.

— За глупость. Рабы не могут быть солдатами. А пушечное мясо нам не надо. Пусть лучше щебенку ровняют.

— Не понятно, почему мы должны ликвидировать зондеркоманду двести два, — обозначил свою позицию Эрих Танкист. — Немецкие солдаты, выполняют свой долг.

— Это сборище подлых трусов, скрывающихся в тылу от фронта. Все они доносчики, и как только у них появится возможность выйти на связь с их командованием, они сразу доложат о золоте. И мы окажемся между нашим Борманом и дебилами Гейдрихом и Гимлером. Гейдрих в прошлом году заменил надгробье на могиле своей бабушки. На новом написано: «С. Гейдрих». На старом было имя полностью — Сара. Десять лет ждал. Как-то неспешно и не умно. Они захотят прикарманить золото себе. Считай, дружище, это наша «ночь длинных ножей». В бой пойдут только добровольцы, работы на всех хватит. Задачи поставлены, все на сортировку золота. Коридор надо сегодня очистить, вечером продолжим.

Краузе отвел Викинга в сторону. Зачем тратится на русских пленных? Команда двести два, которую надо кончать, тут вопроса нет, не одна на белом свете. Пусть русскими займутся после окончания работ.

— Дешевое хорошим не бывает, — усмехнулся немецкой наивности Викинг. — Запомни секрет хорошего чая, братец Лис. Не экономь на заварке. С Геленом поговори об агентурной работе и о сети дремлющих резидентов. Пусть он тебя азам тайной войны поучит. Пригодится.

— Шнель, шнель, арбайтен! — кричал Серега на егерей.

Выстроили цепочку, стали груз передавать. Кто-то слиток не удержал, на ногу уронил. Треснула кость.

— Врача сюда, в город никто из переменного и приданого состава не поедет. Гестапо, займись работой, обеспечивай секретность. Нам тут только партизанской бригады или советского десанта не хватало.

Стали поднимать из лабиринтов укрепрайона ящики с монетами. Английские соверены. Аккуратные столбики были обернуты в вощеную бумагу. Тысяча золотых кружочков. Воплощенное счастье и венец цивилизации. Жизнь и смерть.

— Лаврентий Павлович Берия, Маршал Советского Союза, член Ставки ВГК, кличка Князь, любит золото и женщин. Послать ему пару ящиков, одолжить у него батальон НКВД. Пусть грызутся с зондеркомандой между собой.

— Не будут. Они свое родство чуют. Чекисты из города Киева убегали, все взорвали, кроме своего особняка. На следующий день там служба безопасности разместилась. Те будут убегать, тоже не взорвут. Эстафетная палочка.

— Да, ворон ворону глаз не выклюет, — подвел итог Серега. — К девкам в деревню хочется, спасу нет. Только после лагеря все наесться не могу. Руки сами к еде тянутся.

— Не волнуйся, пройдет, — успокоил его Викинг. — Ротмистр, у вас какие планы, если мы разгром карателей переживем? Я бы хотел, чтобы вы стали одним из нас навсегда. Подумайте. Все решайте, что будете делать дальше. Никому вечной жизни не обещаю, но точно скажу, скучать не придется. Никого железной рукой к счастью тащить не будем. Человек, тем и отличается от скотины покорной, что иногда принимает решения сам.

Сказав, задумался. Тридцать егерей. Патрулю усиленному, прихваченному по дороге, надо награды выхлопотать и отпуска домой у партийного инспектора, да и отпускать их с миром. Золота они не видели, а охота на кровососов никому не интересна. Война, полки в полном составе гибнут, десяток странных смертей слова лишнего не стоят. Группа капитана Казанцева. Пойдут ли в бой? Или опять штык в землю, руки вверх? Гелен пусть охраняет прекрасную Къяретту. В деревне, подальше от УРа. Кстати, какое у них здесь дело? Наша пятерка, штандартенфюрер Зальц, его адъютант, Эрихи, Танкист и Гестапо. Маловато нас против ста тридцати стволов отряда карательного. И чутье у них на опасность звериное. Вот тоже головная боль, где их подловить. Наш единственный шанс, внезапность. Попросту говоря, ударить в спину, или перерезать спящими.

Золото размещали в концлагере. Освободили крайний барак, обнесли его колючей проволокой, для маскировки написали крупно: «Внимание! За курение расстрел». Все сообразили — взрывчатка. Разговоры о строительстве уже пошли. Старшие по баракам составляли списки людей, имеющих специальности. Трактористов, бетонщиков. Трех летчиков кормили офицерским пайком. За эти дни в лагере никто не умер.

Работать закончили по-немецки пунктуально, в шесть. Каратели отошли в свой полевой лагерь. Здесь будет глубокая Зона, подумал сталкер. В две тысячи с копейками году, это развилка дорог на север к Мертвому городу, и на запад, к антеннам. За последний год здесь прошли только Стрелок и Меченый.

Разместились по машинам и поехали домой, в деревню у края болот. Гестапо успел завести себе даму сердца и сразу отправился к ней, минуя общий стол, накрытый в бывшей колхозной конюшне. Вечерами в деревне царил разгульный дух Сорочинской ярмарки. На пруду плескались нагишом. В меру выпивали. Бывшие пленные держались по привычке, от егерей в стороне, но охотно общались с Краузе. Тот не держал в секрете, что до перехода в национал-социалисты, сочувствовал Тельману и даже видел его на митингах. Партиец своим стал автоматически.

Подсел к ним Викинг, кликнул девочку Оксану.

— Собери всех, кого найдешь, поговорить надо.

Деревня — мирок маленький, через десять минут заявились. Порадовало, что с оружием. Не расслаблялись хлопцы. Оксанка тоже на плечо автомат повесила.

— Время принятия решения. Говорите, кто что надумал.

Первым неожиданно определился Гнат.

— Ты мне как батько, куда ты, туда и я. Только деревню надо с собой забирать. Мы уйдем, их со свету сживут.

Верно паренек проблему обозначил, подумал Викинг. Пойдем караваном, как госпиталь. К новому месту дислокации. Наших девушек медсестрами переоденем, золото по машинам, и в Европу. Неплохая мысль.

Ротмистр молча кивнул. На сердце потеплело.

Казанцев высказался коротко.

— Война идет, вас провожу и буду с теми, кто захочет, к фронту пробиваться.

— Дело твое. Только лучше не на фронт. Отправят в штрафную роту и пошлют в атаку без оружия на минное поле. Иди на север, в леса. Присоединяйся к бригаде Ковпака. Их и после войны не будут сажать. Глядишь, сам уцелеешь, и людей сбережешь.

— Почему без оружия? — не понял Серега. Он вроде как нацелился с капитаном идти. Слишком заинтересованно спросил для простого любопытства.

— Да потому что есть такая формулировка — оружие добудешь в бою. Иди и подохни, крыса лагерная, не нужен ты никому. И даже опасен. Мозги у тебя заработали, догадаешься скоро, что управляет тобой банда предателей и уголовников, и если их сменит другая компания, тебе хуже не будет. Некуда уже. Прости, Сергей, сорвался.

Немцы, как на подбор, молодые, неженатые, собрались уходить все. Объяснятся с комиссией по чистоте арийской расы, почему они вступили в связь с неполноценными славянками, никто не хотел. Бросать своих подруг тоже никто не думал. Внутри егерской ягдкоманды царили настроения «нас не тронь — останешься жив». За долю золота и женщин спецназ вермахта был готов драться со всем миром. Да и весело. Танкист завел себе гарем, небольшой такой и, изложив свою позицию, удалился. Обстоятельства не позволяли ему расслабляться. Ожоги на спине еще давали о себе знать, и он таскал на поясе все целебные артефакты. В опустевшем госпитале пациентов не осталось.

Испанец молча улыбался. Сейчас он был жив и счастлив и не хотел ни о чем думать. Пусть все будет, как будет. Видящего путь судьба ведет, слепца тащит.

Второе отделение собралось в ночной рейд. Викинг выдал им спецкостюм ученых, показав основные функции, в том числе и ночное видение.

Наконец, все разошлись, и он попал в привычную ситуацию. Две безумно красивые девчонки в комнате расчесывают волосы перед сном, а у него челюсти сводит.

Ну, ладно, убежим от войны, спрячемся в безопасном месте, отольются кошкам мышкины слезы. Занавесил шторы и включил негромко развлекательный комплекс. Старенькую «Клеопатру» с Лизкой Тейлор. Девчонки оцепенели, глядя на сцены чужой придуманной жизни, а Викинг смотрел на них и понимал улыбку Остермана.

Чего еще человеку надо? Так и уснул.

Киев, Департамент разведки

Разведка никогда не спит. Контрразведка тем более. Полковник Овсов внимательно перечитал донесение контрольной группы. Жалко парня. Американцы не стали задерживать одинокого сталкера. Просто расстреляли его на дороге из пулеметов. Операция закончилась, так и не начавшись. Бывает и так. Не клюнули на приманку.

Покойника привезли в Чернобыль, сдали сотрудникам Киевской комендатуры для установления личности. Нарушитель убит при попытке проникновения в запретную зону. Были попытки вербовки военнослужащих. Трижды предлагались деньги и постоянные визы, вокруг нового ротного командира вьется блондинка из журнала и брюнетка фотограф. Тут комбинация сложнее выстраивается, будут его на чем-то цеплять на крючок. С ним проведена беседа. Капитан в курсе, что сразу и, тем более, бесплатно, соглашаться нельзя. Уважать не будут. Может, и удастся отыграться за неудачу с внедрением.

Коллеги по департаменту наблюдали за американским сектором. Цель была благой, хотели вытащить из заключения задержанных сталкеров. Лишить «зеленых беретов» консультантов и проводников. И Белого Пса, курьера шедшего к ним от китайских резидентов в Зоне, освободить. Его там точно, по головке не гладят. Пришедший с повинной сержант рассказал об обстоятельствах его захвата. Овсов решил поговорить с Алексеем Игоревичем. В стране кадровый голод, измельчал народишко, все на деньги меряет, не дело идейных бойцов в Зоне держать. Этого Белого Пса можно смело брать инспектором внутренней безопасности, число оборотней с кокардами сокращать. Сделал пометку, чтоб не забыть, и углубился в список назначений и перемещений у соседей, как бы союзников. Большие у них потери, особенно в ротах «Альфа» и «Браво». Два офицера в строю осталось. Будут ждать пополнения.

Чернобыль, американский сектор

— Будем ждать пополнения, — сказал бригадный генерал. — У лейтенанта Кеннеди удачный опыт глубоких рейдов вглубь Зоны. Нам нужен успех, или как минимум, герой для телевидения и газет. Пусть сходят недалеко, принесут что-нибудь. Тогда нам простят потери. Пусть отберет тех, кто еще не наигрался в героев, человек пять. Пусть утром выходят. Это первое. Второе, и самое неприятное. Что у нас с задержанным?

Встал начальник отдела военной полиции.

— Группа из Лэнгли, работавшая под нашим прикрытием, все материалы взяла с собой. В сознание он не приходит. Кома. Какие к нему применялись медикаменты, спросить нельзя. Все погибли при аварии над Атлантикой. По официальной версии.

— Есть сомнения?

— Мертвым не мстят. ЦРУ поняло, что перешло опасную черту и спасло своих людей. По крайней мере, мы поступили бы так.

Все понимающе переглянулись. Хорошо служить могучей и богатой стране. Людей спасли, самолетом пожертвовали, у диких славян радость.

— Ваше мнение, что нам делать с этим человеком? — спросил генерал.

— Отдавать его в таком виде нельзя. Скандал мы переживем, но начнутся драки в барах, травмы, возможны даже потери. Ликвидировать его тоже нельзя. Противник работает жестко, и в привычных для него условиях. Любого из нас могут изъять на десять минут, сделать укол, и задать вопрос. Потом в дело вступит чертов снайпер. Надо его вернуть туда, откуда он вышел. Перелететь речку на вертолете и сбросить его в Зону. Мы его отпускаем, — закончил полицейский.

— Разумно, — одобрил генерал. — Отпускаем. Проконтролируйте лично.

Перешли к хозяйственным вопросам.

Микола и Паша Васильев с комфортом расположились на чердаке собственного здания. Чернобыль город небольшой, и американский сектор был перед ними как на ладони. В окне госпиталя медсестра мулатка переодевалась, не задергивая штор.

— Паша, клянусь, она знает, что ее видят! Она специально! — шептал Микола.

— Девушку тебе надо завести, — лениво ответил лейтенант.

— Да ты что! — испугался за неизвестную ему девушку Микола. — Она ж через неделю умрет от перегрузок. Нет, дружить так с целым курсом мединститута. Вторым. И опытные уже, и молоденькие еще.

— Педофил, — заклеймил друга Павел.

— От педиатра слышу, — огрызнулся проклятьем заклейменный. — Пути отхода присматривай. Обратно через ворота не прорваться. Они их танком загородят.

— Похоже, — согласился лейтенант. В это время раздался звонок. Его невеста, солистка группы «Слюнки», соскучилась по своему зайчику.

Микола посмотрел на потерявшее разум существо, что-то невнятно лепетавшее, плюнул в сердцах, затер плевок ботинком, и стал прикидывать маршрут по крышам. Получалось плохо. Да и с входом были проблемы. Умник предлагал усыпляющий газ, только тогда надо было пленных приводить в чувство, а это лишнее время.

Был вариант зайти с проверкой, официально. В подвал все равно не пустят, придется снимать охрану электрошокерами. Некрасиво. Зашли офицеры, устроили драку, сломали двери. Претензий, что освободили заключенных, не будет. Их в природе не существует. Пустой подвал. Закрыт, и ключ потерян. Нет идеи. Надо перестать голову ломать и посоветоваться с Умником. Он все знает.

Зона, Дикая Территория

Проснулся я от металлического лязга. Вслед за ним раздались приглушенные матерки. Гости ночные по Зоне ходят. Прислушался чутко.

— Сюда он уходил, рядом с костром должен быть. Тут удобней места нет, — уверял голос во тьме. — Смотри осторожней, чтоб он нас не заметил. Вон, у забора лежит. Давай мне две банки тушенки.

Недорого оценил мою жизнь одиночка, весь день, искавший дорогу внутрь станционного дома. А через полчаса начнут из аномалий измененные артефакты появляться. У забора две шпалы лежат. Скамеечка самодельная. Бандиты тоже удобства любят. Все лучше, чем на земле сидеть. Особенно после дождя. Надо местность внимательно изучать, во избежание накладок.

— Иди. После отдам, — донесся гортанный голос.

Ба, это ведь дитя гор. Потом он не отдаст. Он и сейчас не отдаст. Ашот передаст.

— Ладно, завтра, — слишком легко согласился одиночка.

Даже горный козел, в смысле баран, почувствовал бы подвох.

— Ты, стой на месте, клянусь не трону, — начал он заклинание, старое, работающее через раз, но другого он не знал.

Зря время тратил. Слова, не подкрепленные деньгами или тушенкой, действуют плохо. Что сталкер задумал? Ответ стал известен сразу.

— Эй, просыпайся, гости к тебе, — раздался крик в ночи.

Горец, пожелал немедленной интимной близости с коварным сталкером, всеми его родственниками и домашними животными, высунулся из-за вагона и короткой очередью убил шпалу. А может быть, даже и две. И за сталкером кинулся, вступать с ним в связь. До того дошло, что шутки кончились, залез под вагон, затаился. Черт, скоро артефакты собирать, а тут пляски половецкие в исполнении нанайских мальчиков. Слазить нельзя, выдашь позицию. Ржавое железо крановой кабины защиты никакой не даст. Пуля его прошьет насквозь. И меня заодно. Уверенного выстрела тоже не сделать. Темно, аномалии сверкают, гроза над Радаром, тени мелькают, я же не профессиональный снайпер. Панду бы мне сюда. Русский с китайцем братья навек, это вам скажет любой человек. Нет у меня бамбукового медвежонка, придется самому выкручиваться.

Самое главное в таких случаях, не дергаться. Пусть резвятся. Ждать момента и не упустить его, вот наша задача. В чем величие Ульянова-Ленина? В одной фразе. Сегодня рано, а завтра будет поздно, вот ночью и начнем. И понеслось.

А у нас затишье нездоровое. А где же волки, спросил Наф-наф, высматривая врага, наметанным глазом и зоркой трубой, не вижу я ничего. Как любят кричать военные, когда им лень тебя гонять: «Нет противника. Куда он смылся?». Тут наступил долгожданный момент. Посыпались из аномалии артефакты. Ура! Три «булыжника» и все остальные «слезы электры». Шевельнулся одиночка, тут ему ствол так эротично к попке и приставили. Молодец горец, с юмором работает, и хитер. Залез под вагон к сталкеру. Сейчас обнимет его и к сердцу прижмет. Или ударит и подальше пошлет. Второй вариант стал превращаться в суровую реальность. Вылез сталкер и поплелся к «электре» за добычей. Вот он фарт сталкерский. Десяток артефактов махом, как с куста. Все, жизнь удалась. Снежный человек с вышитым воротником на рубашке обо мне не забывал. Вылез из-под состава на два вагона дальше, не там где я его пас, и сразу исчез в темноте. Принесла урожай вторая засеянная площадка. Там светилось голубым на четыре шарика меньше, чем бросили. Большой процент отторжения. Потом соберу все неизмененные «капли» и повторю попытку в большой аномалии. А «слезы электры» пойдут на вторую ступень модификации. Благо «жарка» тоже под рукой.

Выстрелы ударили. Горец нервничает. Где-то тень мелькнула, он ее убил. Но сам не показывается. На третьей «электре» один булыжник взлетел высоко, и завис прямо над центром аномалии. Приплыли, сушите весла. Выстрелил он в артефакт, пули рикошетом в сторону ушли. Одиночка, тоже парень не промах, прыжком с места метра три преодолел, и вдоль забора в темноту забился. Интересно люди живут. Один вооружен до зубов, у другого товара на миллион, и оба несчастны. Пожалуй, сегодня я уже не посплю, и «слез огня» не получу. Возня в темноте переместилась за состав, в недоступный мне сектор обстрела. Мне выгодно подождать, пока дитя гор не убьет жадного-прежадного одиночку, а потом выяснить наши права на артефакты сегодняшней ночи. Детский лепет, это мое, отдайте, здесь не проходит. Твое, сумей взять. Очевидно, прежде чем сюда попасть, горец успел повоевать, опыта набраться. Или просто воин от бога, прирожденный убийца. Много их было на этой земле. Атилла, Чингисхан, Тамерлан, лейтенант Наполеон, перекроивший старушку Европу. Наш командир Алексей Найденов. Не верю я, что сталкер горца одолеет. Скоро поползут серые тени рассвета. Стилет и Пика, не встретив меня на посту, пойдут на склад. Не найдут, начнут бродить по станции и нарвутся на засаду. Стилет, может, вывернется, а юному бандиту поможет только удача. Надо успевать самому решить вопрос. Изящно сформулировал.

Внесем элемент нагнетания тревоги. Дробь барабанов и лязг литавр. Вон бочка стоит из-под бензина. Жалко патрон тратить, он денег стоит, зато выстрел из «винтореза» практически не отслеживается. Негромкий хлопок, ни дыма, ни вспышки. Умные головы его придумали. Точнее ее. ВСС — винтовка специальная снайперская.

В бочку промахнуться трудно. Попал. Рвануло, как на настоящей войне, о которой я только рассказы слышал. Высветило горца на фоне вагона, как на старой черно-белой фотографии. Реакция у противника есть. У меня еще ствол не шелохнулся, как он ломаным зигзагом за перрон кинулся. И одиночка нашелся. Под крышей навеса устроился, тоже занял господствующую высоту. Люди тянутся к небу. Срезал я его двумя пулями. Он меня оценил в две банки тушенки. Будем считать, что он отравился некачественным продуктом. Горец заберется на стройку. Наемники недаром там пост держали. Удобное место. Если я ошибся, меня пристрелят. Кисмет, судьба, рок, фатум.

Слез быстро, труп в аномалию, «булыжник» одинокий, который одиночка взять не смог, в контейнер прибрал. Артефакт за это время к стене прибился, и висел в воздухе, только руку протяни. Рюкзак с урожаем на плечо закинул. Тяжело, конечно, да своя ноша не тянет. Проверил, все сходится, мое на месте и три артефакта добавились по наследству. Горец у него только оружие забрал, некогда было в рюкзаке копаться. Компенсация за патроны. Огляделся и на выход пошел. Дитя гор мне был неинтересен. К аномалиям он не подходил, отторгнутые «капли» не видел. Лишняя легенда.

В девятую ночь после выброса в «электрах» Дикой Территории рождаются редкостные артефакты невиданной красоты и мощи. Только истинно верящий в Черного Сталкера может их взять без вреда для себя, а остальных поразит проклятье Зоны. Они будут вычеркнуты из списка любимчиков, и не будет им счастья. Неплохо для экспромта. Надо этой историей с Информатором поделиться. Он мне секрет модификации «дикобраза», а я ему эту байку. А то тридцать тысяч мне жалко. Как представишь, сколько оружия надо собрать и бармену отнести, чтоб эти деньги заработать, дурно становится, будто теплого пива хлебнул.

Беспокоил меня убийца рядом. Решил я удалиться. Будучи по натуре человеком добрым и не злобным, стараюсь уйти от конфликтов. Пашу Васильева бы сюда, Бар и «Долг» вздрогнули бы. Оглядываясь по сторонам, не мелькнет ли где цель, пересек заводской двор и ушел с «Ростока».

Часовые на посту удивились, как так, с пустыми руками иду. Пояснил, что всю ночь тихо спал на складе наемников. Сторожем подрабатывал. Гонорар в виде банки сгущенки съел сам. Порадовались они за меня, еще патронов поклянчили. Сказал, что без проблем, только сроки назвать не могу.

С сегодняшнего дня будем на Милитари выходить, там еще наемники остались. А совет клана Стали дела незаконченные не одобряет.

Подтянулись «долговцы», знакомые речи услышав. Прощаться не стали, через час увидимся. Парни сняли комнату в баре. Впихнули в нее шесть кроватей, тумбочку и стул. Больше в нее ничего не влезало, даже я. Сыграл им побудку, пошел к своему ящику. Оставил шесть «слез», по две на человека, все остальное убрал. Здесь крышка с трудом закрывается, на «Янтаре» запасец. Хорошо идут дела.

Собрались все в зале, выпили по кружке кипятка с привкусом кофе. Выдал я артефакты. У Информатора и бармена интерес возник нешуточный, но вопросов они задавать не стали. Не принято здесь.

К посту пошли плотной группой. Скрип с нами увязался проводить, четыре сталкера, Прапор с обходом присоединился, по местным меркам, демонстрация. Вот на всю компанию и выскочил с Дикой Территории дикий горец. Увидел он наши сплоченные ряды и расстроился.

— Эй, абрек, отойдем на пару слов, — вежливо предложил я ему. Зашли за поворот. Остановились. — Ты аванс взял? — спросил. Замотал убивец головой. Да. — Вариантов у тебя немного. Сходить к сержанту, обвинить его в заведомом обмане и предъявить штраф в размере аванса. Отработать задаток. Сдается мне, хлопотно будет. Но попробовать можешь. Или в «Свободу» уйти. Им сейчас каждый ствол нужен. Живи спокойно, о Сержанте даже не вспоминая. У тебя все гладко, людям от тебя польза. Ты большой мальчик, решай сам. Я на тебя зла не держу. Будешь мешать, попробую убить. А старое вспоминать не буду. Мы на Милитари сегодня. Пока.

Махнул сборному отряду рукой, и отправились мы на военные склады, вотчину анархистов. Скрип за разговором общим, вернуться забыл, пошел с нами.

— К удаче, — сказал я уверенно. — Скрип везуч и умен, два угодья в нем. С Данцигером переговоры провел на высшем уровне. Сейчас «Свободу» построим рядами или куш сорвем крупный.

Сталкеры, суеверные как дикари, внимательно слушали. Один плюнул через левое плечо, от сглаза. Ты или крестик с шеи сними, или в приметы не верь. Тысячу лет назад их крестили, а поскреби любого христианина, и вылезет наружу язычник. Хорошо, в Зоне черных кошек нет, никто дорогу не перейдет.

Зашли на Милитари, пусто. Людей мало. Некому тылы охранять. До брошенной деревни добрались.

— Скрип, — говорю, — выбирай нам дом под базу.

Он рукой показывает на развалины в центре, без стены. Ну, начальничек!

На краю деревни целый дом стоит, даже с забором. Слепого пса он не остановит, но от плоти уже защита. Зайдем в дом, поучу я его тактике.

Первым порог перешагнул Стилет и сразу выразился. В голосе его четко звучало восхищение. Пика и Скрип застряли в дверях. Обошел я дом, и вошел под крышу со стороны отсутствующей стены. Это мы удачно зашли. Стены коридора и комнаты были уставлены винтовками. Десятка четыре, прикинул на глазок.

— Горячий завтрак и немного денег нам обеспечены, — оценил Стилет выбор дома.

Промолчал я, что тут скажешь. Мы с Пикой круг по деревне дали, сказали работникам, что все спокойно, запретили в водонапорную башню лезть. Возмутились они.

— Скрип беду чует, — говорю спокойно.

Все, вопрос закрыт. Не скажу же я им, что там наверху у наемников тайник. Позже сам проверю. Суеверия полезная вещь. Много шаманов превращают их в масло с икрой по всему миру. Залез в ригу, на верху под крышей в обрезке трубы, патроны спрятаны. Мой калибр, бронебойные. Слава Черному Сталкеру.

Взяли по восемь стволов на человека. Остаток в погреб спустили. Пошли груженые, добытчики вслед смотрят, мои слова вспоминают, и небрежный взмах руки Скрипа у них перед глазами стоит. Вот так и рождаются мифы Чернобыльской Зоны.

На входе наш груз увидели, впечатлились.

— С наемниками закончите, что делать будете? — шутят.

— Монетку кинем. Орел — война с Америкой до снятия блокады, решка — смерть «Монолиту». С «Долгом» мы союзники. Вы бы еще с анархистами помирились, а то смотреть противно. Не любят они строем ходить, зато Барьер держат. Эх, люди, — говорю.

В подвал зашли, все кроме Информатора встали. Количество и качество стволов впечатлило. Разгрузились, сели премиальной еды дожидаться. Я Скрипу водочки плеснул в стакан на донышко. Бутылку нашему справочнику по Зоне отдал, так надежней. Бармен от широты души всем завтрак подал, не пришлось порции делить. Деньги принесли. Сотню раскидали на пятерых, по двадцать тысяч на нос, остатки казначею.

Тут Пика и говорит:

— У меня больше половины рюкзака купюрами занято.

Вошли в положение, арендовали два ящика в кладовой. Один молодому под монеты, другой общий. Патроны, медикаменты, мелочь всякая. Прицелы, глушители. Освободили рюкзаки от лишнего груза. Меня к дисциплине Дядька Семен приучил, а Зомби с Волком рефлекс выработали. Быстро, грубо и умело, за недолгий путь земной, и мой дух, и мое тело, вымуштровала война. Интересно, что способен сделать бог со мной, сверх того, что уже сделал старшина? Это не я такой умный. Киплинг опередил.

В деревню вернулись втроем. Скрип на посту в баре остался. Мы печку затопили, на чердаке припасы нашли. Сели у огонька, оставшиеся винтовки протираем, раз время есть. Стилет из трех немецких винтовок одну собрал отменного качества. Почти как у него, только без прицела. Решили оставить себе, вдруг кто-то без оружия останется.

Крик раздался от башни. Подошли быстрым шагом. Самый шустрый сталкер с лестницы сорвался на гнилую ступеньку встал. Ничего страшного. Положили в тень, пусть отдыхает. Нам это на пользу. Артефакты и добро чужое по тайникам команда собрала, а больше мы с жертвой падения на руках, никуда не пойдем. Пусть «конденсаторы» копают весь день. Довели решение до работяг и сели у костра. Пика только так и бандитствовал, другой жизни не знает. А Стилет помнит другую цену хлебной корочки. Со свинцовой приправой и кровавой подливкой. Ему такие мирные посиделки в диковинку. Страх он часто на людей наводил, а уважают его первый раз после долгого перерыва. Редкий случай, гитары не было. Уж одна на полевой лагерь или на бивак всегда есть. Сидели, молчали, каждый о своем. Пика мотоцикл выбирал, руки крутились, газ добавляли. На дым от нашего костра патруль «Свободы» заглянул.

— Группа клана Стали охраняет добытчиков. Командует казначей клана Пика. Бойцы Клинок и Стилет, — представился я, не вставая. Чай, не в армии. — Макс с Несталкером вернулись? — проявил я знание обстановки.

Патруль расслабился, признали за социально близких. У них и гитара с собой была. Мне не стыдно петь только перед псами. Слуха и голоса нет, а музыку люблю. Вспомнил я свою родную стаю, Плаксу, Акеллу, Герду, завыл негромко. Пика решил, что занятия начались, выдал вой настоящий. Прохожу мимо. Почти верно.

Клич — здесь добыча, убивайте, мы с ним выдали хором в два голоса.

— Молодец, — сказал я искренне. — Можешь заявление в совет клана писать. На щенка. Или сам приручай.

Анархисты переглянулись.

— Здесь ведь свобода? — спросил я. — Можно дружить с псами?

— У Несталкера ручной контролер есть, по энергетику вместе ударяют, — спокойно заявил мне патрульный.

— Это «долговский» контролер, он раньше у бармена в дальней комнате жил, — вернул я подачу. Нашли, кого удивлять, мама их анархия. — Только из-за пустяков, кто чей, не ссорьтесь, хватит в Зоне псов и контролеров на всех.

Классно поговорили. Раненый в тени не дышит, чтоб слова не пропустить.

— А ваши псы где? — спросил «свободовец».

— На даче, в персональном бассейне плещутся, — ответил я честно.

В Зоне врать не стоит. У каждого второго на ложь чутье. Шутить, кстати, можно. Как мы, только что. Сказки рассказывать и байки травить не возбраняется. Хвастаться можешь. Но на вопрос заданный лучше искренне ответить. Я так и поступил. Анархисты мне поверили. Где бассейн, спрашивать не стали. Не хотели на грубость нарваться, извините, но это не ваше дело. Посидели они еще немного, и пошли дальше. У них основная задача лагерь наемников под присмотром держать.

Мы с Пикой еще слегка позанимались. Я набивку магазинов показал в стиле «ассорти». Патроны обычные вперемешку с бронебойными. Стилет нас потренировал в метании ножей. Начали карты рисовать, тут мне сюрприз и преподнесли.

Пополнение к нам пришло с Кордона после выброса. Только тропой, мало кому известной. В Зоне прямых путей немного. Круг получился у Стилета немалый. Кордон, Свалка, естественно, ее не обойдешь, а потом, внимание, Агропром и переход с него на «Янтарь»! Вот так. Там по нахоженному маршруту на станцию и завод. Там мы и встретились. Бар и Милитари уже вместе прошли. Между холмами проход есть. Спросил я про ориентиры. Идти надо на сухое дерево, прижимаясь к восточному склону. Понятно. А то у меня шесть «пленок» и «колобок». Мне нужны аномалии и одиночество. Простор для опытов. К слову пришлось, рассказал о контракте Абрека с Сержантом. Свои наблюдения изложил. Стреляет метко, действует уверенно, нестандартно. На рожон не лезет. Других гонит. Обыскивает плохо, навыка нет.

— Или привык трупы обшаривать, там метода другая, — возразил Стилет.

Поправку принимаем. Рассказал об утреннем разговоре. Пика меня не понял.

— Он на нас сезон охоты открыл, а мы ему советы умные будем давать? — возмутился казначей.

— Умные люди давно сказали: «разделяй и властвуй». Пусть они между собой грызутся, отношения выясняют. А мы завтра шесть или семь добытчиков на работу выведем. С десяти процентов прибыли в нашу пользу, они не обеднеют, а мы с такого количества резко поднимемся. Наша задача — тропу через периметр пробить. Мы раньше с Кордона вертолетами отправляли, сейчас приборы навигационные не работают, надо что-то другое придумать. Нам любой вариант надо отрабатывать. Нашу долю реализуем через синдикат «Сталкер». Цену приличную возьмем.

— Эй, а как в бандиты попасть? — влез в разговор упавший с лестницы.

— Это несложно. Одеваешь черную куртку, выпиваешь стакан водки, подходишь к первому попавшемуся сталкеру, и обосновываешь ему, почему он тебе по жизни должен. Разводишь его, как кролика. Удалось, бандит. Не удалось, пошел на вторую попытку. Мы тебя завтра в баре оставим. Постарайся Скрипу понравится. Новость узнай первым.

Рассказал я им, как Фунтик рабочих вербовал. Пика призадумался.

— Здесь это не пройдет. Народ возмутится и правильно сделает. Вдобавок рабский труд неэффективен. При Сталине все лагеря золота меньше давали, чем старательские артели после него. А народу в них было в тысячу раз меньше. А рабов еще надо охранять, охрану кормить, одевать, вооружать. Деньги платить. Невыгодно. Зона такое место, где можно и самому поработать. Мы с вами сегодня самые высокооплачиваемые носильщики в мире. Взяли винтовки, отнесли в бар, получили годовую оплату среднего рабочего.

— И вечную любовь бармена. Интересно, он нас всегда всех будет завтраками угощать? — заметил Стилет. — Или мысль у него тайная есть?

— Товарооборот мы ему увеличили, это факт, — сказал я.

Посмеялись, пошли с обходом. До башни дошагали, наверх полез. Внутри темно, лесенки между этажами без ограждений, бочку с бензином кто-то хозяйственный припрятал наверху, пришлось обходить. Забрался под самую крышу, огляделся, вот он, железный ящик долговременного хранения. Артефакт и три аптечки. Рядом выстрелы к гранатомету и автомат резервный. «Пружина» просто так лежит. Повезло. Ствол за спину, вниз спустился. От лагеря наемников пара очередей донеслась. Патруль показал, что клан не дремлет. На войне, как на войне.

Решили до темноты работать. Дорога домой короткая и безопасная, что время зря терять. Впереди Барьер, позади вообще самое обжитое место Зоны. Делай, что надо, спокойно, только в аномалии не лезь.

Завтра решили иначе силы распределить. Парни здесь будут, а я на «Росток» пойду. Ружье Фоме надо доставать. Заждался человек.

Взрывы изредка доносились, но нас это не беспокоило. Дело житейское. Для того минные поля и ставят, чтоб было, где в футбол играть. Что мне ночью спать не даст, не знаю, но днем сончас, при моей везучести, непременно надо сделать. Легли рядом с пострадавшим и уснули. Разбудил галдеж. Сталкеры домой захотели, устали.

Забрали мы остаток винтовок.

— Не передумал в бандиты идти? — спросил инвалида с подвернутой ногой.

Тот головой закивал, хочет и даже жаждет. Как всегда, «Калашников» кургузый, обрез за спиной, ПМ за поясом. Убожество полное.

Дал ему автомат, до которого он два лестничных пролета не дошел.

— Этот металлолом продашь, кому хочешь. Серьезный человек начинается с оружия. Два дня со Скрипом и Информатором в баре просидишь. За Сержантом и его компанией следи, где сидят, с кем говорят, куда выходят.

— У меня куртки кожаной нет, — говорит этот клоун.

— У тебя и права на нее нет. Ты еще мастерский плащ по случаю прикупи и надень, то-то смеху будет, — осадил я кандидата в члены бандитского общества.

На посту нас опять делегация встречала. Понятно, Сержант в подвале сидит, надо нам напомнить, кто на Баре хозяин. Петренко сразу стволы у нас за треть цены скупил. За сборку, что Стилет сделал, полную цену дал, как за свежий ствол с завода. О правилах между делом напомнил.

— Что там случилось, с одиночкой, который возле дома крутился на перроне? — небрежно спрашивает, глазом искоса наблюдает.

— Наверно, у «Долга» хорошие отношения с барменом лично, — говорю спокойно. А у самого внутри все в узел от злобы скрутилось. Попадись мне сейчас дитя гор и Сержант с компанией, я бы их порвал. И Петренко заодно, просто за то, что случайно подвернулся.

Самый умный из бойцов Прапор оказался. Смерть почуял. Не было у них шансов против меня. Семь человек, стоят кучно, Мамонта со Штыком и Пулей здесь нет, а когда вернутся, я их в клан Стали возьму. С остальными, кто жив останется.

— Не шевелиться никому, — тихо Прапор говорит. — Остынь, стрелок, даже тебе клан не одолеть. Мы уходим. Ладно?

Глянул я на Петренко не дружелюбно, моргнул полковник.

— Продолжаю мысль, — говорю. — Какой ствол у этого одиночки был, я не знаю. Тебе, полковник, надо с народом поговорить, выяснить, с чем покойник при жизни по Зоне ходил. А потом у бармена узнать, кто этот ствол ему продал. А валить с больной головы на здоровую, прием старый. Разговор закончен, все свободны. Результаты доложить. Помните, что при продаже возможно использование посредника.

Командовать легко. Я сейчас Леху Зомби копировал. Он мне в свое время говорил, что когда ты отдаешь приказ, у твоего собеседника должно быть четкое ощущение, что если он задачу боевую не выполнит, его убьют. У них оно было, заверяю.

— Прапор, — говорю, — спасибо. Приходи к нам в бар, накатим сто грамм «наркомовских», как положено после штыковой атаки. Только стрелком меня при всех не называй.

— А когда атака была, эта штыковая? — новичок спрашивает.

— В рядовые бандиты годен, туп, жаден и верит, что жить будет вечно, — подвел итог Стилет. — Звать будем Гвоздь.

Сталкеры догадались, что только что «Сталь» над «Долгом» верх взяла.

— Хорошо быть простым сталкером, на Баре свободен, а на Милитари — не должен.

Черт, Пика становится глубоким философом, не ожидал. В «Сто рентген» зашли, как положено, бодро и весело, все живы, один хромает, это не в счет.

Первым делом по диагонали к стойке, хабар выложить, и за стол.

Понятно, по дороге краем глаза обстановку изучаешь. Все те же на манеже. Десяток одиночек сидит, разбившись по интересам. Наблюдатель от «Долга», мастер залетный, пришел за патронами или снаряжение починить. На плече «винторез», как у меня. Это сближает. Глянул на черную кожу недобро, не любит бандитов. Ладно, плеснем тебе бальзама на сердце. В углу наши враги. Наверно, заключение контракта на мое убийство, можно считать концом перемирия? Все четверо за одним столом. Бутылка и хлеб. Не шикуют ребята. Совесть во мне зашевелилась, с внутренним голосом за компанию. Если бы ты вернулся тогда и убил Воробья, проблемы не было. Лентяй и трус, сказали они хором.

Я больше не буду, пообещал им. Отстали. Подошли к нашему столу. Скрип слегка расслаблен, но соображает. Сыграем маленький экспромт.

— Группа вернулась, потерь нет. Один человек с травмой освобождается от полевых работ, дня на два. При тебе будет. Будешь сейчас участки безопасные выделять или утром? — спросил Скрипа.

Тут у всех в подвале ушки встали на макушки. Слово «безопасность» здесь редко звучало и дорого ценилось. Я ему карты, что мы днем чертили с Пикой и Стилетом во время занятий, на стол положил. Там тайники отмечены, аномалии известные.

Наши рабочие лошадки товар сдали бармену. Мы с ними сразу за «конденсаторы» рассчитались, по пятьсот монет за килограмм. Подошли к столу, ждут. Предводитель небрежно рукой в карту ткнул. Здесь. В распадок за деревней, где я Чучело убивал. Нормально. От дождя можно в вагончике укрыться.

— Завтра сбор в семь в баре, получаете сухой паек на день, и выходим. Пика, выдай им две бутылки на троих, — типа напомнил я. — Премия за ударную работу.

— А мне? — вылез из-за спины Гвоздь. Паренек шустрый оказался и оборотистый. Автомат свой укороченный продал прямо в зале одному пану среднего возраста, обрез и пистолет с патронами всех калибров, там даже пачка «гидрошока» мелькнула, бармену сдал. Тот все разберет по калибрам и нуждающимся предложит. В три раза дороже. Наш новичок догадался прицел улучшенный, шестикратный прикупить. Молодец. Сейчас его автомат сразу стал классом выше. Можно короткими очередями с дальней дистанции огонь вести. И даже пристрелить кое-кого.

— Бандиты берегут здоровье, не пьют, не курят, бегают по утрам, стирают каждый вечер носки и не падают с лестниц, — напустился на Гвоздя Пика. — Бандит — работа тяжелая и опасная, смертность выше, чем у шахтеров. Единственный плюс — высокий уровень доходов.

Гляжу, мастер залетный весь в недоумении. Растерялся.

Тут Прапор зашел, сразу к нашему столу.

— Ну, — сказал — за то, что все живы!

Налил я всем за столом по четверти стакана, нам с Прапором по полной, до краев. Выпил как воду. Выдохнул.

— А ты лют, стрелок, — высказался «долговец».

— Вы бы на своего полковника намордник одевали, когда с базы выпускаете, — отшутился я.

Мастер, гость прохожий, для себя определился. За нами наблюдает, но уже мирно. Так-то лучше. Меняются люди, и Зона меняется вместе с ними. Накатили мы с Прапором еще по стакану. Пика свой подставил, плеснул ему на донышко. А мы уже по третьему налили.

— Я лично Воронину доложу, — говорит. — На ровном месте могли мордой об асфальт приложиться. Ладно, разошлись как-то.

— Ты развел. За тебя! — выпили по третьему.

На меня спиртное вообще не действует. Печень от природы сильная, сразу алкоголь нейтрализует. А после нервотрепки, как сегодня, мог бы и литр выпить без последствий. Тут нам и горячее принесли, на всех, кто за столом сидел. Гвоздю и прапорщику тоже. Отодвинул тарелку, подошел к бармену.

Тот сразу раскололся.

— Петренко долю уменьшил. Вдвое меньше плачу.

Ухмыльнулся я.

— Будем свой груз отправлять, — говорю, — предупредим. Захочешь, в долю войдешь.

Сел на место, начал ложкой работать. Ем, в угол поглядываю. Договорились, значит. Информационная война началась. Эти танцы нам знакомы. Сделаем па.

— Прапор, — говорю, — ты бы напарника взял на ночь. Некоторые не работают, а водку пьют. Не удивлюсь, если в темноте нападения начнутся. Будут людей избивать и грабить. «Долг» ведь только за убийство вешает, а так, в дрязги одиночек не лезет? Дерись, руки-ноги ломай, спросу нет.

— Их личное внутреннее дело, — соглашается наш гость. — Мы в няньки не нанимались. Пусть сами думают, как здоровье сберечь.

— Клан Стали гарантирует своим работникам защиту в любое время и наказание их обидчикам, — сказал я громко.

Пусть Сержант одиночек лупит, деньги вымогая. Они сразу к нам прибегут. До него это тоже дошло. А вдвоем мы со Стилетом его «розочками» распишем, мать родная не узнает. Гвоздь на Воробья смотрит. Примеряется, то ли ухо оторвать, то ли нос откусить. Пика рожок автоматный отстегнул. Железом собрался работать.

— Патрон из ствола выщелкни, — напомнил я.

Лязгнул он затвором, вылетел цилиндрик желтый, блестя. Я его в воздухе рукой поймал, в пустой стакан бросил. А одиночки ремни на руки наматывают. Патрон по стеклу звенит, а Сержант уже по лестнице топает. И дружки его за ним.

Оставили мы пару бутылок на завтра, чтоб самим не покупать у выжиги бармена по расценкам его диким, а остальные выставили в зал. В честь славной победы одиночек над Сержантом. С нами он бы еще потягался, их трое против нашей четверки, почти на равных. Скрипа, Информатора и Овсянку за рукопашников только с большого перепуга принять можно. Гляжу, а мастер дубинку короткую в рукав прячет. Ну, надо же. Какие есть люди запасливые, в баре бывает редко, а инструмент подходящий есть.

Я пистолет с пояса снял, Пике отдал.

— Прибери в арсенал, здесь он копейки стоит, продавать жалко, и тяжесть лишнюю таскать не хочу. Патроны и запасные обоймы туда же.

Пика свой автомат перезарядил. На предохранитель поставил, к ножке стола прислонил. Гвоздя смех разобрал.

— Бандитом быть весело, — радуется.

— Точно, — говорю. — Ладно, народ за нас заступился, а то бы собирал сейчас зубы с пола в совок. Люди любят своих привычных бандитов. Нам не нужны здесь оборотни. С виду честный человек, а повадки чиновничьи. Дай, а то плохо будет. А если дашь, тебе все равно плохо, зато ему хорошо.

Пришли гости редкие. Заместители генерала. Петренко, чекист овощной и Филин, командир спецгруппы. Человечек с ними. Подошли к бармену. Мы тоже вплотную к решетке встали.

— Автомат Калашников, обычный, ухоженный. Только номер на «семерку» кончается, он считал его счастливым, говорил, что пока ствол с ним, ничего не случиться.

Бармен человечка послушал, головой кивнул.

— Номера не смотрю, но старый советский автомат был всего один. Мастер оружейный натовские винтовки в порядок приводит, лежит ствол, не трогали его.

Вышел, принес. Крышку сняли, номер посмотрели. Семерка.

— Кровник сдал, — уточнил бармен.

Вот как дитя гор в Зоне кличут. Почему понятно.

— Говорил «счастливый», — бубнил человечек.

— Может и счастливый, — сказал я. — Одиночку разоружили и в «электру» загнали, «булыжник» прямо над ней завис. Не достал.

Чистая правда, а кто что в уме дорисовал, его личное дело.

Филин головой кивнул, подтвердил, что не вру. Еще один чтец на мою голову. Развернулись они.

— Стоять! Клан «Сталь» ждет официальных извинений.

Посмотрел Филин на меня, улыбнулись мы с ним друг другу легко, как перед смертью, и тут он меня удивил.

— По приказу генерала Воронина офицерам союзных кланов разрешено применение оружия на территории «Долга». При необходимости.

Нам со Стилетом и Пикой разрешили пристрелить компанию Сержанта, как только увидим. Спасибо и на этом. Кивнул я коротко и пошел на свое место. Тортика нет, так хоть просто чаю попить.

— Скрип, оформи завтра договор с генералом. Равные права для псов, список личного состава офицеров клана. Данцигера не забудь включить. Наши псы Акелла, Герда и Плакса. Может еще будут. Остальное ты и сам лучше знаешь. И начальник аналитического отдела тебе поможет.

Мотнул головой в сторону Информатора.

— Завтра рабочий день, отдохнуть не забудьте. Пойду склад стеречь. Просплю, выходите без меня, догоню.

На посту сказали, что вся вражеская четверка ушла на Дикую территорию. В темноте вышел на заводской двор. Впереди была еще одна бессонная ночь. Я уже привык.

Глава 9

Четверо их здесь было. Спуск нажать — дело нехитрое. Даже мальца, Овсянку беззубого, нельзя из виду упускать. У всех «Калашниковы». Что они делать будут, лагерем встанут, засады поставят? Две засады, если Сержант на пары свой отряд разобьет. Почему они сюда пошли, как раз понятно. Абрек сюда той же тропой пришел, что и Стилет. Я думал, что Янтарь один выход имеет — на станцию, оказалось — иди с него куда хочешь. В любом месте Зоны на них можно будет наткнуться. Внутренний голос мне шептал, что мы еще наплачемся от этой команды. Спорить не хотелось. Что делать, между нашими желаниями и возможностями всегда есть разница. Сержанта я даже шанса убить не имел. Горца пробовал, не получилось. Воробей и калека без зубов — пятно на моей совести. Такие кляксы смываются только кровью, чужой или своей, как карта ляжет.

За мыслями о противнике обошел я осторожно завод и вышел на станцию. Здесь можно долго в прятки играть. Води хороводы вокруг вагонов всю ночь напролет. Уцелевшие «капли», все восемь, сбросил в большую «электру». Дубль два. Сейчас надо «слезы электры» в «жарку» пристроить. Тогда можно на Агропром идти. Там полные коридоры «холодцом» залиты. Можно закончить линию модификации артефакта «капля». Повешу на пояс парочку «слез химеры», и займусь контролерами. Пока на моем личном счету всего один. Несолидно для гвардии подполковника.

Если противник склонен к стандартным решениям, то четверка засела на стройке. Сам с той позиции наемников укладывал. Один на самом верху, остальные этажом ниже. Со всех сторон бетон, они скрыты сумраком, а подходы освещает Луна и молнии.

Замер я с поднятой ногой. Нежный звон ласкает слух. Вот когда моя ловушка сработала. Подняли руки водочку. Не проходите мимо! Халява, плиз! Не дыша, выглянул из-за угла. Тень к стройке идет. А если посторонний? Бродяга, допустим, дошел, или Фома заждался ружья и пришел сам его забрать. Они тоже мимо водки не пройдут. Пойду следом, проверю. Не пошел человек на стройку. Мимо, вдоль стены скользит. Темно, только кольца бетонных труб на земле белеют. Четверть века лежат, наполовину в грунт ушли. Кран прошли. Приторможу, пусть на спуск к переходу с аномалиями выйдет. Тогда впереди у него будет огненная цепь, в руках водка, а позади я с «винторезом».

Миновал он первую колонну, можно и поговорить.

— Эй, назовись, незнакомый прохожий! — крикнул.

Молча за опору юркнул. Истратил я шесть патронов на две очереди по боковым проходам. Полыхнули факелы аномального пламени Зоны. Красиво. Хлопнула огненная вспышка между столбов. Разбил бутылки о железобетон, водка вспыхнула, руки захлопали, лицо в прицеле мелькнуло. Здравствуй, Воробей. Свиделись.

Наверно, тебя Сержант в заслоне оставлял. Подождал ты, пошел вдогонку, на приманку наткнулся и меня дождался. Свет Темной Звезды со мной.

— Где тебя Сержант будет ждать? Ты мне не нужен. Говори, и иди обратно в бар. Водку ведь разбил. Там все гуляют. Весело, — уговаривал его я.

— Стрелять не будешь? — вопрос донесся.

— Ни в коем случае, — заверил я Воробья.

Говори и выходи, я тебя медленно буду живого в «жарку» засовывать. Сержант тупица, ты абрека вербовал, ты слухи распускал и человечка верного наверняка на Баре оставил. Вот об этом и планах ваших сейчас говорить будем. Поскользнулся он на битом стекле, схватил руками воздух и рухнул в пламя. Даже не чирикнул. Гад! Крыса помойная! Ничего не сказал. Ладно, одним меньше, и остальных здесь нет.

Заложил артефакты в аномалии и зашагал на Янтарь. Я не сплю, и им не стоит. Это просто не по-товарищески. Надо лагерь в котловине за дамбой проверить. Вдруг они там расположились. Смел осколки бутылки в огонь. Здесь нормальные люди ходят, зачем им жизнь усложнять. За два часа дошел. У грузовика фонарик погасил. Светомаскировка.

Сначала в купол пошел. Хорош я буду, если они там расположились, а то и к ученым на работу нанялись. Подкрался осторожно, вдруг враг во дворе, прямо за забором.

Нет никого, и снорков не слышно. Автоматика сработала, первую дверь открыла. Посмотрел Сахаров, кто у него в тамбуре между двумя стальными листами сидит, запустил меня внутрь. Расстроился, что пустой гость заскочил, повел меня на кухню.

За чаем новостями обменялись. Предупредил профессора о Сержанте с дружками.

— Купол рассчитан на работу в десяти километрах от эпицентра термоядерного взрыва, — пожал плечами Сахаров. — Наших охотников предупредим. Вы тоже опасайтесь. Не берите заданий у Петренко. Не успеете оглянуться, как окажетесь в одиночестве, и дорога у вас будет только в ряды «Долга».

Оценил я откровенность совета. Пожал руку. Остальных будить не стали. Три бойца купола выполняли мое обещание. Истребляли снорков на Янтаре. Пусть отдыхают.

Сейчас можно и лагерь за дамбой проверить. В дренажную трубу не полез. Помнил, как там удобно растяжки ставить. Поверху пошел, вдоль стены ремонтного цеха. Появлюсь с неожиданного направления. Шагаю осторожно, ноги везде беречь надо, а здесь в особенности. Наступил один раз на лист железный, обошел. В ночи лязг всех переполошит. Пересек дамбу, посмотрел вниз, нет огня. Вот и думай, Сотник, что делать. Они могут в автобусе улечься, он советский, железо листовое, дот на колесах. И если они там, срежут на открытом месте одной очередью. А если спят после нервного дня? Тогда это мой счастливый случай покончить с ними разом.

Трех спящих перестрелять дело секундное. Пол-обоймы в упор, и конец проблемы. Стой в темноте и решай вопрос дедушки каторжанина. Тварь ты дрожащая или право имеешь? Мне, правда, не с топором на старушку дряхлую идти, а на трех вооруженных стрелков. И что такое «мальчики кровавые в глазах», я понятия не имею. О чем вы люди?

Назовите десяток знаменитых имен, и у половины из них будут руки по локоть в крови. И все спали сладко, и ели вкусно. Страшно. Меня убить могут. Утром солнце взойдет, а я не увижу. Обидно. Когда ты уже в бою, некогда философствовать, стрелять надо. А вот до того как, вот тут мыслям простор. Ладно, пойдем, принц Датский! Как ты говорил? «И трусами нас делает раздумье»? А вот накося выкуси. Я человек советский, все плохое, что могло, со мной уже случилось. По факту рождения. Спите-ка, вы, братцы, все начнется вновь, новые родятся командиры, снова будут войны, и солдатам получать вечные казенные квартиры. Взбодрился после аутотренинга и стал по широкой дуге к автобусу подбираться. С прошлого раза помню, там задняя часть наглухо заделана. Нет обзора.

Давно благородный дон Румата сказал, что бесшумных засад не бывает. Полевых лагерей тоже, добавлю я. Прижался к стенке ухом и возрадовался. Ибо недаром сказано в наставлении для прилежных снайперов: «Стреляя в ближнего своего, не забудь о дальнем, ибо он приблизится, и шлепнет тебя». Примерно так. Все здесь, в кучке.

Выскочил резко, ствол наизготовку, фонарик включаю. Да мать твою! Палец на спуск нажал сам по себе, но без азарта. Два снорка забрались внутрь на ночлег. Не та дичь, за которой я шел. Сразу усталость навалилась. Отрубил мутантам лапы, положил перед дверью в тамбур и отправился восвояси.

Если Сержант увел свою команду ночевать на остров среди болота или в подземелье, то меня он переиграл вчистую. В такие места ночью я не ходок.

На обратном пути первым делом собрал измененные артефакты. Четыре «капли» так и ни во что не превратились. Наклеил на контейнеры записки. Умника бы сюда с приборами, набрал бы материала нам на Нобелевскую премию. Мысль мелькнула.

Ружье Фома потерял в подземном гараже. Там всегда темно. Что же мне мешает сейчас заказ выполнить? Водка меня из сна выбила, бурлит спирт в крови, на подвиги тянет. Днем буду, как черепаха ковылять. Никакие артефакты не помогут.

Решено. Захожу вниз по спуску, сердце сразу забилось. Россыпь подарков от Черного Сталкера. Три «бенгальских огня» и «вспышка». Взял все удачно, можно было сбоку дотянуться. Аномалии по полу молнии мечут. Не пройти. Будем по машинам пытаться. Впереди перед контейнером грузовым старый труп лежит, неизвестно сколько. Пришел в Зону, здесь и остался. Не первый и не последний, один из многих. Надо к нему тоже подойти. С машины прыгаем на электромотор. И на крышу контейнера.

Главное, не сорваться. Хорошо, если сразу умрешь, хуже лежать и ждать. Как этот бедолага. Нет, он решил свои проблемы сам. Ствол во рту и затылка нет. Смертью смерть поправ. Бывает, что другого выхода нет.

По крыше к дальней стене. Трещат разряды по полу. Спрыгиваем вниз. Долго же я шел к этому обрезу. Фамильное оружие Фомы Охотника. Обещание выполнено. Надо меньше говорить. Сейчас по наклонному корпусу бывшего легкового автомобиля вверх и прыжок в бок. Можно и к мертвецу завернуть. Обе ноги в лангетах из досок. Ящик разбил, шины наложил, а на руках выбраться не смог. В ящике жестяном лежит что-то. Пистолет мощный и мои патроны к «винторезу». Доброе дело несет в себе награду. Шестьдесят бронебойных в подарок от Зоны. Пистолет Скрипу подарю. Пусть таскает. «Пустынный орел». Ох, и тяжелый же он. Пора домой на завтрак. И артефакты раздать народу. Остатки прибрать. На Милитари своих хватает. Поднялся наверх с первыми лучами, пробившимися через разрывы туч.

Почистили мы основательно Дикую Территорию. Правда, руководство наемников тоже сейчас слабое место в охране периметра ищет. Большие деньги на кону стоят. Наверняка, найдет. Такая у нас работа, как у дворников. Всех закопаем. Из всего отряда Ярика один Аскольд уцелел. Забавно будет посмотреть на его первый приход в бар. Зашел на склад, захватил «цинк» бронебойных патронов, раз обещал, и тушенки россыпью, банок десять, больше просто было не поднять.

Груженный, словно ослик на горной дороге, я доковылял до поста. Шагов за двадцать сбросил ящик на землю, и, махнув на него рукой, молча повлек дальше свою ношу. Тянет она, еще как. В подвале устроил сеанс стриптиза. Снял рюкзаки, пояс, плащ, автомат, остался с одной винтовкой. Ботинки, и те стащил.

Разложил на нашем столе артефакты. Весь зал голубым светом озарило, четыре «булыжника» в воздухе плавают, переливаются. «Долговец» забыл, что надо пьяным прикидываться, смотрит цепким взглядом. Мастер залетный тоже глаз не отводит.

Поманил бармена пальцем, иди сюда, дорогой.

— Возьми два комплекта «голубой серии». «Слезы электры», «слезы огня» и «булыжники». Не хватает «слез химеры», но сам видишь, нет пока. На тринадцатую ночь после выброса будут. Воды давай, лучше холодной. Встали бойцы?

— Умываются, — говорит, а подручные его долю утаскивают.

Положил перед мастером комплект «слез».

— Пользуйся, для хорошего человека не жалко.

Не берет, гордый. Это правильно.

— От чистого сердца, без условий и обязательств, — дополняю.

Тут он в момент сгреб. Раз без условий.

— Я в черном не ходил, и ходить не буду, — говорит сквозь зубы.

— И не надо. Это просто парадная униформа. Защита от кожи, сам понимаешь, близка к нолю. Считай — одежда выражает жизненную позицию. Рискнуть мы не против, а работать лень. И все. Пойдем в серьезное дело, переоденемся. Надо только еще найти во что. Сегодня на Милитари пошаримся, может, найдем снаряжение припрятанное.

— Кого из мастеров в последнее время видел? — спрашивает вдруг.

— Ты не поверишь, — говорю, — полковника Петренко!

Тут все заржали, как дикие лошади. На баре Петренко увидеть, вот чудо из чудес. Бармен за стойку упал. Оттуда повизгивания доносились. Отсмеялись, отвечаю.

— В Зоне с дисциплиной плохо. Никто табличек нагрудных с указанием прозвища и ранга не носит. — Кто уже не веселился, опять зашлись. — Поэтому, если пропущу, кого или лишнего назову, прости. На Янтаре Бродяга и Миротворец в куполе на ученых по контракту работают, Охотник у них на подхвате. У него какой ранг? Опытный, ветеран?

— Очень опытный, но не ветеран, — уточнил Информатор вышедший в зал из внутренних помещений.

За ним Пика выскочил весь мокрый. Полотенце здесь не достанешь.

— Профессорам данные от Призрака из подвала завода принес. Данцигера вместе со Скрипом к нам уговорили перейти. На «Свободе» с мастерами не общались. Все на Барьере. Тебя вижу. Филин при тебе заходил. Все. Отчет по мастерам закончен. Пусто в Зоне.

— Что за история с расстрелом сталкеров на Янтаре? — спросил он.

Рассказал, как дело было, уточнил, что четверых у костра и раненых после боя Воробей с молокососом постреляли.

— К Воробью счет закрыт. Сегодня ночью в «жарку» сорвался, от меня убегая. Остальные неизвестно где и опасны. Работать они вряд ли начнут. Товарищ Сталин понимал, что бывший чекист и красный командир трудится ударно, никогда не будут, и попросту их расстреливал.

Раздал я всем, кроме Гвоздя, по набору артефактов. Два Пике выдал, в казну. Все, что осталось, в свой ящик убрал, обрез бармену вручил для передачи хозяину. Достал «вспышку», вручил Стилету. Пика нос сморщил, сейчас наш казначей заплачет.

— Сам виноват, — говорю, — сто метров ты и так пробежишь, а на пяти километрах твои прокуренные легкие сдадут, и никакой артефакт им не поможет. А Стилет наша основная ударная сила, и экипировка у него должна быть на уровне. И «слезы химеры», когда достанем, он тоже первый получит.

Пика, слов не говоря, пачку папирос из кармана достает, и, хлоп, на стол, перед Скрипом.

— Другое дело, — говорю, достаю из контейнера на моем поясе шарик заветный, голубой, и, хлоп, на стол перед Пикой. — Сегодня будем бегать по Милитари. А ты еще и завтра.

Тут завтрак принесли, что характерно, и мастеру тоже. Ну да мне не жалко, не обеднеет бармен.

— А ты? — казначей спрашивает.

— Надо в подземелье лезть. Ученым нужны свежие данные. Отчитываться все вместе пойдем, мороженым угощаться. Боюсь катакомб. В прошлый раз попали в центральном комплексе Долины. Впереди псевдогигант, сзади огненный полтергейст, под ногами снорки, их ножом режешь, руки в крови, вонь страшная. Бляха-муха. Зомби нас вытащил с того света, завалил гиганта. Так что, завтра ты командир группы, а мне индивидуальный экскурсионный тур. По местным достопримечательностям. Поэтому, курточку снимай, плащ оденешь.

Первый раз за последние три дня у меня был нормальный рюкзак. Все нужное и ничего лишнего. Достал я со дна свое белое кепи яхтсмена, и надел его, козырьком слегка набок. Натянул курточку.

— Классическое сочетание черного и белого цветов всегда к месту, — говорю.

А в зале народу битком, и одиночки, и бойцы клана, «свободовец» с похмелья пришел. Все нас слушают, а нам все равно, у клана «Сталь» от людей секретов нет. На моем показе мод у всех истерика случилось. Минут пять все заливались, не останавливаясь. Что я здесь делаю, мне надо ходить по арене цирка, дарить людям радость и веселье. Ладно, пять минут смеха заменяют сто грамм сметаны.

Толкнул я Скрипа ногой под столом.

— Идите, день удачным будет, — произнес он громко.

Сегодня в баре оставалось уже трое. Гвоздь хромой добавился. На работу выходило семь человек и нас трое.

— Мне что делать? — спросил мастер.

— Что хочешь. Дела свои утрясай. Если к нам будешь присоединяться, завтра пойдешь на военные склады. Видишь, этих без охраны на работу выводить нельзя.

Посмотрели мы на добытчиков. Автоматы были у двух. Один был приобретен нынешним хозяином вчера у Гвоздя. Где второй автоматчик достал «Гадюку», я не мог даже предположить.

— Спорим, что у него магазин полупустой? — предложил я мастеру пари.

— Какой к черту полу, — усмехнулся тот, — шесть патронов, один к одному.

Глянул я на Пику укоризненно. Тот в кладовую метнулся. Притащил шесть пачек патронов, сто двадцать штук. Четыре магазина. К «Калашникову» столько же. Отсыпал боеприпасы владельцам автоматов.

У остальных оружие производило удручающее впечатление. Три «Макарова» разной степени изношенности, два обреза. Ларьки грабить по дальним деревням с такими стволами. Я поднял руки над головой и пару раз повернулся вокруг оси.

— Нет таблички «Мать Тереза». Все видели? Патронами поделиться, если человек железо стоящее имеет, это одно, а вооружать будем только кандидатов в клан.

Двинулся наш десяток на отведенные для работы участки. Деревня и ложбина за ней. На посту бойцы патроны выдавали бойцам. Из притащенного мной «цинка». Дошли мы до деревни, лег я у огня и уснул.

Зона, Свалка

Зеркальце два раза сверкнуло. Подумаешь, связи нет. Да в советские времена за рацию срок могли дать больше чем за пистолет. И ничего, обходились. Где костер зажигали сигнальный, топорами рубились в драках. Трупов столько же, а крови больше. И романтика. Зайчик, ясен пень, был не солнечный. Будет солнышко или нет, вопрос отдельный, а условный знак подать надо. Светишь фонариком в зеркало, вот и вспышка.

Идут, стало быть. С утречка раннего асфальт топчут. Собачки слепые извелись, их ожидаючи, а американцы только заявились. Ну, сейчас шоу маст гоу.

Шестеро «зеленых беретов». Лишь бы позади еще роты не оказалось. Ветер донес запах мыла и одеколона. Псы слепые озверели и с места пошли в намет. Порвут на куски. Накрылся план.

— Серый, стреляй! — заорал страшно Дядька Семен и открыл огонь сам. Четыре автомата выкашивали стаю мутантов с флангов, но центр упрямо рвался к вкусно пахнущей дичи. — Берегись! Гранатомет!

Серого с напарником как ветром сдуло. Знали они, что сейчас будет.

— Ложись! Кеннеди, ложись, мать твоя евроамериканка! — кричал сталкер.

Поняли, залегли. Для ручного гранатомета ограничения есть. Если цель дальше ста пятидесяти метров, в нее проблемно попасть. Если ближе тридцати, стрелять нельзя, сам погибнешь. Но если мишень в этой вилке, ее можно списывать в потери.

Вспыхнуло на асфальте маленькое озеро огня, превращая в невесомый пепел стаю собак. Порыв ветра закрутился в смерчик на дороге.

— Бегом, пока они не очухались, — скомандовал Дядька Семен.

Подскочили, сняли с солдатиков, слегка контуженых, винтовки. Сложили кучкой.

— Чего, ты там один, что ли во всем Чернобыле? Как на дорогу не выйдешь, ты тут же болтаешься, как цветочек аленький. Пей воду, дай глаз посмотрю. Сколько пальцев?

— Два, — ответил лейтенант.

— Угадал, — обрадовался Дядька Семен. — Ну, от псов мы вас спасли, а что ты будешь делать, когда на вас нападут зубромедведи? Они уже рядом! Проверь своих бойцов, надо будет быстро идти, а потом вход расчищать в безопасное убежище. Вернуться не успеешь, сожрут по дороге. Уходим в сторону с пути стаи. Согласен?

Лейтенант мотнул головой. О зубромедведях ему на инструктаже ничего не говорили, так и о лютом страхе, когда к тебе рвется живое море клыков, тоже умолчали.

— Винтовки в руки, патрон в ствол досылаем, к бою! Бегом! Дистанция пять метров, не растягиваемся!

Через два часа марш-броска вышли на Агропром. Лейтенант надпись прочитал, решил уточнить, вопрос задать.

— Извините, сэр Дракон, здесь написано, что по псам стрелять запрещено. Что же нам делать? Ведь они нас съедят.

— А ты им колбаски дай, они тебя и не тронут. У вас они проходят под названием «псевдособака». А здесь их зовут чернобыльскими псами. Они наши союзники против злобных мутантов.

— И против зубромедведей? — спросил Кеннеди.

— Против них в первую очередь. Они естественные враги. Соперничающие ветви эволюции. Мы псам поможем и их истребим. Без следа. Пошли к тоннелю, соберем артефакты вдоль железной дороги.

Американцы отнеслись к делу серьезно. Первую «медузу» окружили со всех сторон. Только не зачитали ей ее права. Сержант, слегка смуглый, пошел артефакт контейнером ловить. Все остальные фотокамерами щелкали.

— Меньше чем за три тысячи монет фотографии не продавать. Мы первые люди в Зоне, — гордо сказал сержант.

Хотел Дядька Семен уточнить, что они не люди, а дерьмо крысиное, да не стал. Взяли еще «медузу» и увидели «каменный цветок». За ним полез сам лейтенант. Прямо по ровной полянке, через аномалию. Дядька Семен его за шиворот назад откинул, и гаечку, в кармане завалявшуюся, в центр полянки метнул. Вспучилась аномалия, показывая себя в силе и мощи. Со свистом ушла в низкое небо гаечка.

— На Луну полетела, — прокомментировал сталкер. Лейтенант машинально перевел.

Мастер взял его за руку и повел, как маленького к артефакту. Учитывая, что офицер был выше сантиметров на пятнадцать, было смешно.

Взяли «цветок». Издалека вой донесся. Все уставились на спасителя. Зубромедведи? Тот покачал головой.

— Нет. Это тоже слепые псы. Вы их помните. Встречались на дороге. Но их вспугнули именно жуткие зубромедведи. Пошли в убежище, — сказал Дядька Семен.

— Нам надо вернуться. У нас есть реальный успех, — показал лейтенант на контейнеры с добычей, — мы будем герои. А если не вернемся, будем пропавшие.

Дядька Семен достал длинную связку стальных армейских жетонов, собранных на кордоне. Солдаты побледнели и покрылись холодным потом.

— Мне придется сюда еще и ваши жетоны нанизывать, — сказал сталкер.

Поняли без перевода. Кинул ожерелье Кеннеди.

— За мной, бегом марш!

Еще через час добрались до дальнего корпуса. Посмотрели американцы на свежую побелку, на стол, отполированный до янтарного блеска, улучшилось у них настроение. Спустились в подземелье, оценили толщину бетона и марку высокопрочного цемента.

— Парни, мы там, где надо. Это развалины военного объекта. Работаем.

Прошли по винтовой лестнице вниз, и вышли к засыпанному коридору. До лаза в вентиляционную камеру надо было расчистить метров десять. Четверо работали, двое отдыхали, седьмой на страже. За три часа освободили метр коридора. Обломки вытаскивали в большой зал и высыпали в лужи «холодца».

— В этих аномалиях скрыта чрезвычайная мощь. Они способны переработать все вредные отходы производства, — оценил лейтенант способ утилизации мусора.

Дядька Семен хмыкнул и повел спецназовцев в душ. Личные комнаты Паука не пострадали, поэтому условия были признаны достаточно комфортными. После водных процедур все развалились на мягкой надувной мебели. Дядька Семен достал из бара виски шестилетней выдержки для рядовых и бутылку двадцатилетней давности для себя и лейтенанта.

— Смотри, эти туземцы великолепно устроились, — заметил сержант с порцией чернил в крови. Обиделся, что его приравняли к солдатам.

— Местные жители спасли нам жизнь, — строго указал на очевидный факт офицер.

— Это точно. Как вспомню этих зверей на дороге, — поежился специалист-подрывник. — Смерть за плечом стояла, чудом разминулись. Вернемся в форт, запишусь на курсы русского языка.

— Мы в Украине, бестолочь, — засмеялся сержант.

— Лейтенант, сэр, они ведь говорят на русском? — уточнил минер.

— Иногда я некоторых слов не понимаю, — признался офицер. — Зажмурить, например. Но основное ясно. Мы вернемся с весомым результатом и базой в самом центре Зоны. Парни, готовьтесь давать интервью.

— Нас наградят, сэр? — влез в разговор молодой снайпер, только из центра подготовки специалистов. У него единственного не было наград.

— На твоем месте, сынок, я оставил бы в рюкзаке один кирпич, и когда мы увидим наше знамя над заставой, дай его мне. Я двину им тебя по башке, и «Пурпурное сердце» тебе гарантированно, — сострил подрывник.

— Два часа отдых, и работаем дальше, — сказал Дядька Семен. — Зубромедведи придут. Они не знают пощады.

Спецназовцы стиснули зубы. Они были бойцами и умели бороться с трудностями. Они спрячутся от монстров Зоны. Их не съедят. Лейтенант, тем временем выяснял, все ли уважаемые члены группировки «бандиты» будут сотрудничать с американскими войсками.

— Конечно, — заверил его хитрый сэр Дракон. — Как увидишь кого в черной кожаной одежде, сразу кричи: «Деньги и водка! Ходи сюда!», и задавай ему вопросы. Получишь ответы. И помощь, если надо. Бандит солдату первый друг и товарищ.

Пошли дальше работать. Дня за два, край за три управимся, подумал мастер, а потом они наверх полезут, а там «черного ангела» до потолка. Сотник в одиночку полтонны натаскал. Дядька Семен к команде своей относился как к родным детям. Волка не уберег, сейчас еще один пропал. Пожалуй, придется жмурить солдатиков после работы, отчетливо понял старый Дракон. Тоскливо стало. Жизнь поганая, превращает тебя в злобного зубромедведя.

То, что он будет один против шести, его не пугало и даже не заботило. Это не бойцы, так, смазка для ножа. Просто противно. Совсем мальчишки. Может китайцы вернуться, или судьба им поможет. Убийство оставим на последний момент, когда ногу на ступеньку в трубе поставят, тогда все. Сопли побоку, и мочим.

Определив судьбу лейтенанта и его группы, Дядька Семен стал им байки травить. Фольклор Зоны. Хотел развеселить, а снайпер, про контролера услышав, расплакался и попросил его застрелить, если он в зомби превратится. Видно, инструктаж прослушал невнимательно. Поэтому и повадки зубромедведей не знает.

Работали ударно, еще метр освободили полностью, и сверху тонны три убрали. Одна лужа «холодца» исчезла полностью. Это здесь, подумал Семен. Там за Мертвым городом, четвертый блок, Темная Звезда псов, но нас всего шестеро с голыми руками. А если всем миром на Зону навалится? На кусочки растащим.

Мы это и делаем, кстати. Золото на Аляске все добыли за сорок лет. Гору Магнитную, рядом с которой строили город Магнитогорск, срыли напрочь за тридцать. Велик и могуч человек, Зоне его не победить. И всадникам Апокалипсиса тоже. Разве что, как всегда сам. Сделает грабли, бросит их под ноги и наступит. И пойдет, плача, обратно в пещеры. Огонь трением добывать и на соседнее племя охотиться. Дядька Семен искренне надеялся, что все это будет позже, в следующем тысячелетии.

Отлично поработав, можно было и отдохнуть. Прихватив еще несколько бутылок, выбрались на поверхность. Дядька Семен сразу заметил, что мясо в запасах не оставили, значит ушли с псами и надолго. Попросил он Черного Сталкера, пусть случится возможность детишек этих великовозрастных домой отпустить, и плеснул на землю треть стакана виски. Обычай такой, пояснил любопытному лейтенанту.

— Давайте я вам байку расскажу, как в Зоне сфинксы перевелись. Забрел, значит, зверь диковинный в эти края и прижился. Ловит людишек и ест. Для приличия загадку загадывает. Повстречался он как-то с хитрым сталкером. Будем в загадки играть, говорит. Хорошо, соглашается сталкер. Только первый вопрос мой.

— Зимой и летом одним цветом? А? — загадывает.

— Елочка, — отвечает сфинкс.

— Кровища! — крикнул сталкер, и в голову ему весь рожок из автомата.

— С тех пор здесь сфинксов нет, — закончил веселую историю Дракон.

Лейтенант Кеннеди подумал, что в воскресной школе эту притчу рассказывали иначе. Наверно, проповедник не пил перед занятием виски. Казарма была вполне приличной, даже по меркам «зеленых беретов». В арсенале нашлась снайперская винтовка, и стрелок группы полез на крышу, устраивать себе позицию. Жизнь входила в налаженную колею, с караулом, душем и трехразовым питанием. И ожиданием приличных премиальных выплат по возвращению.

Чернобыль, американский сектор

Майор военной полиции Бреннеган уважал идеалистов. Они могли делать такие гнусности, на которые самый законченный негодяй пошел бы только за очень большие деньги. Главное — точно им объяснить, что делается это ради счастья человечества.

Предстояло выкинуть парня в бессознательном состоянии на том берегу, в Зоне, на съедение мутантом. Эта задача по плечу только одному человеку в их части. Сержанту Донновану, прадедушка его основатель ЦРУ! Чистая правда, между прочим. Сержант был прямым потомком Дикого Билла, легендарного начальника отдела спецопераций. Он лично высаживался на Сицилии и встретил русские танки на Эльбе. Внуку не было суждено повторить его карьеру. Он был на редкость простоват.

Звали его, в честь великого предка, тоже Биллом.

— Заходи, и закрой дверь. Тебе предстоит выполнить важное задание командования. К тебе еще проявляет интерес та красивая девушка с косой? Тебе будет, что ей рассказать завтра. Только помни, что это совершенно секретная операция. Тебе придется в очередной раз спасти мир и мою шкуру, сержант. Запоминай. Мы договорились с друзьями парня из госпиталя вернуть его в Зону. Тебе надо доставить раненого пациента за речку, на тот берег. У тебя будет маяк, для того, чтобы обозначить место высадки. Его товарищи подберут. А они помогут группе лейтенанта Кеннеди. Когда он станет президентом, наверняка сделает тебя старшим сержантом, а меня генералом. Ведь мы, ирландцы, всегда стоим друг за друга. Вот тебе браслет. Наденешь ему на руку, когда останешься один. Никто не должен его видеть. Потом забираешься обратно в вертолет, и вы возвращаетесь. Ты все понял?

Билли кивнул головой. Все просто. Вытащить парня на землю, застегнуть ремешок, и вернуться. Хранить все в тайне. Надо же, как далеко шагнула техника. На первый взгляд, детская игрушка, лампочка и батарейка, чтоб было от чего лампочке мигать, а ведь сложный прибор, индикатор местонахождения. Совершенно не заметно. Наверно, он замаскирован в ремне. Надо вечером пролистать последние разработки, подумал Билли. Он стеснялся своих трех магистерских степеней по математике, прикладной электронике и философии, и никому о них не говорил. И в анкетах не указывал. Ему нравилось спасать мир и майора Бреннегана. Старик в нем души не чаял, и грех было бы оставить его без поддержки за три года до полной выслуги лет.

— Слушаюсь, сэр! — отчеканил он, и привычно щелкнул каблуками.

— Иди, сержант, родина ждет, — сказал майор.

Чувствовал он себя гадко, словно у малыша конфету отобрал.

Сержант развил бурную деятельность. Ему никогда не нравились люди из ведомства, основателем которого был его родственник. Пытать человека, какое свинство. Поговори с ним, перехитри его, переубеди.

Он собрал рюкзак продуктов и медикаментов, приготовил одеяло, укрыть носилки, получил разрешение на полет. С собой он брал двух санитаров и пулеметчика в вертолет, для прикрытия. Собрав свою маленькую армию, он поднялся на борт.

— Взлетаем! — скомандовал сержант.

Парень на носилках открыл глаза. Билли склонился над ним.

— Мы летим за речку, на тот берег, к твоим друзьям. Они заберут тебя, и все будет хорошо, — заверил сержант Белого Пса.

Безумие «черного ангела» столкнулось с волей сталкера и характером неустрашимого чернобыльского пса и разлетелось мелкими брызгами.

Лежащий на носилках пациент тихо и радостно завыл. Он возвращался домой.

Билли отчетливо понял, что старая сволочь Бреннеган его надул. На обрывке ремня только лампочка и батарейка, а парня может спасти только чудо. Или сержант Доннован, правнук Дикого Билла.

Сразу после посадки он выкинул из вертолета все что возможно. Боекомплект и неприкосновенный запас, сверток с надувной лодкой и кресло стрелка. Отобрал у пилотов пистолеты с патронами, и не забыл про пулемет. Выгрузка заняла десять минут вместо планируемой одной. Под конец экипаж и санитары настолько освоились, что стали делать записи на фоне груды снаряжения, вертолета и сошедшего с ума сержанта военной полиции. Попали в объектив и кадры с носилками и Белым Псом.

Вдали затрещали кусты. Все вспомнили о потерях рот «Альфа» и «Браво», и, толкаясь, кинулись в вертолет. Билли лязгнул затвором пулемета, дал воды раненому. Ему предстояло осмотреться и выбрать место для лагеря. Машина с ревом взмыла вверх и ушла обратно, на большую землю. Сержант проводил ее взглядом и тут же забыл. Ирландцы пересекли океан, засеяли пшеницей Дикий Запад и создали Техас. У них не было пулемета, а с ним любая проблема решается легче.

Повесив тяжелый ствол на ремень, Доннован двинулся вглубь Зоны. Поднявшись на вершину небольшого холма, он увидел стаю хищников, круживших вокруг крупного неподвижного тела на берегу болота. Двумя короткими очередями он убил пять монстров, два или три скрылись в кустах. Дальше вдали виднелась дорога. Старое южное шоссе, вспомнил сержант карту. За ней должны быть заброшенные строения фермы. Стены вокруг, крыша над головой, там и встать лагерем.

Сержант подошел к мертвому чудовищу на берегу. Шерсть, залитая кровью, стояла дыбом. Счетчик Гейгера недовольно застрекотал. Остаточная радиация превышала безопасные нормы. Чернобыльский пес, псевдособака. Разведчики утверждали, что славяне берут их в армию. Ну-ну. Пора приниматься за работу. Ферма далеко, а груза много. И раненый. Схема стандартная. Переноска груза по частям на короткие расстояния, постоянно сохраняя все имущество и охраняемый объект в зоне видимости.

Одиночка недоумевал. Он все еще был живым псом. Это как-то слишком радостно, по-щенячьи, сказано. Точнее, не мертвым. С самого утра вокруг него бегали кругами проклятые слепые собаки. Противно становиться едой для этих порождений заката Темной Звезды. Лучше бы его съела та стая, с желтым псом, который изорвал его холодным зубом. Он был быстр, неправильный пес без шерсти на голове и лапах. Почему в его стае никогда не было таких щенков? Что-то изменилось, пока Одиночка вел войну в Мертвом городе. Он пропустил нечто важное.

И за это умрет.

Слепые псы подбирались все ближе. Скоро они вцепятся в него зубами и начнут вырывать куски мяса. Надо собраться и убить хотя бы одного. С вершины холма раздались выстрелы. После боев в каменных пещерах Одиночка знал силу оружия, убивающего издалека. Если бы неправильные псы на дороге достали железные палки, посылающие смерть, он не стал бы ждать. Прыжком ушел бы с линии огня, крался бы за ними до ночи, убивая по одному. Так он поступал с патрулями «Монолита».

Но на его вызов ответили честно, предложив бой один на один. Он проиграл. Рядом бились в предсмертных судорогах собаки. Свистящая смерть славно поживилась на этом берегу. К нему подошел неуклюжий щенок, и остановился невдалеке. От него пахло сгоревшим порохом и оружейным маслом, фальшивой верхней шкурой и совсем немного псами с дороги. Как будто он ночевал в их логове, когда стая ушла на охоту. Раздался стрекот. Одиночка знал этот звук. На поясе у многих двуногих висела коробочка, начинавшая трещать при его приближении. Убийца собак не стал их есть. Скрывшись за холмом, он стал метаться по одной линии взад-вперед. С ним был еще один щенок. Тоже почти мертвый. С отравленной кровью и запахом боли. Но гордости там было больше, чем боли. Его стая воспитала настоящего воина. Оба пришельца светились желто-зеленым теплом. Ходячий щенок стал совершать свои непонятные рывки ближе. От холма на поляну, за три прыжка с места и за два на бегу. Одиночка понял. Он перетаскивает корм для железной палки, который превращается в смерть. Будь у слепых собак хоть немного ума, они бы уже бежали из Долины.

По крайней мере, его убьют быстро. Раздастся выстрел, в голове большого пса появится маленькая дырочка, и он пойдет на встречу Темной Звезде.

Неутомимый двуногий все бегал с места на место. Стало понятно, что он нацелился перетащить своего подопечного в дырявые пещеры за широкой твердой тропой. Одиночка устал ждать и громко зарычал.

Билли сбросил на землю упаковку пластиковых бутылок с водой и схватился за пулемет. Ему показалось, что из-за болота донесся отдаленный рык. Подойдя к кромке воды, он стал напряженно вглядываться в туман. Раздался еле слышный вздох рядом. Сержант резко развернулся и увидел легкое шевеление окровавленного тела на берегу. Вот это живучесть, позавидовал он псу. Живого места нет, а еще дышит. Поэтому и собаки не нападали, чуяли, что могут отпор получить. Что делать, сержант понятия не имел. Весу в изорванном псе было явно больше центнера, поднять его не было никакой возможности. Но и бросить здесь без помощи тоже было нельзя. Что мне в этих стенах, толку-то от них, подумал Доннован, одну ночь и здесь переночую.

Он открыл банку консервированных сосисок и стал по одной засовывать в жутковатую пасть. Они там бесследно исчезали. Скормив все, Билли вылил бедному животному оставшуюся в банке жидкость прямо на язык.

Щенок не так неуклюж, как кажется на первый взгляд, подумал Одиночка. Наверно, ударили его по нижним лапкам, поэтому ходит плохо. Но в верхних железную палку держит цепко. Ни разу не уронил.

Сержант взялся за устройство стоянки. Он предполагал провести здесь весь день и следующую ночь. За это время его подопечные должны были окрепнуть и продержаться немного в надежном укрытии. Билли спрячет их и пойдет на поиски местных аборигенов. А там все будет очень просто. Передаст раненых в надежные руки и попросит отвести его к заставе. Через два дня сержант скажет майору Бреннегану все, что он о нем думает, добавит пару не политкоректных слов и подаст заявление на экзамен в офицеры. Неудобно сержанту обращаться к президенту с предложениями. А у него они есть. Армии нужна своя разведка. И Доннован ее создаст.

За неторопливыми мыслями дела продвигались довольно успешно. Все припасы были сложены аккуратным штабелем, одновременно выполнявшем роль помоста. Не лежать же покалеченному при задержании парню на голой земле. Затащив на возвышение носилки, он влил в своего пациента тюбик питательного бульона из аварийного комплекта пилотов. Выкопал ячейку для стрельбы с колена. Основная позиция готова, нужно убрать мертвых собак, а то воронье в небе разлеталось. Потом приготовить запасную огневую точку и сделать навесы из брезента над лежанками.

Белый Пес изредка бормотал, срываясь на негромкий вой. Славяне не способны к языкам, вспомнил Билли. Придется вдобавок к фарси и мертвой латыни, выучить и русский язык. Немецкий, итальянский и испанский он знал в совершенстве, но серьезным достижением это не считал. Одна романская группа с родной речью, чем тут гордиться. Навесы он закончил в ту же секунду, когда с неба упали первые капли дождя. Успел, подумал сержант. Сел под брезентовый полог на землю рядом с псом, там места было больше, и стал дождевой водой, струйкой стекающей сверху, промывать ему глаза от засохшей крови и гноя. Дождь кончился так же неожиданно, как и начался. Ирландцы не оставляют незавершенных дел. Просто иногда они их делают очень долго. Доннован развернул аптечку и занялся псом всерьез. Состриг с него всю радиоактивную шерсть, залил раны клеем, поставил пять уколов от всего и скормил ему плитку шоколада. После чего, с сознанием выполненного долга, отправился дальше землю копать. Победа на войне дается потом и кровью. Больше пота, меньше крови — таков закон Форта Браг, колыбели и учебного центра американского спецназа, «зеленых беретов».

Есть еще и «тюлени», но они принадлежат флоту. Их тоже кидает по всему миру, как и морскую пехоту, но хороши моряки там, где плещутся океанские волны. Или хотя бы, слышен прибой. А в пустынях и джунглях нет равных «зеленым беретам». Никарагуа и Гренада славные странички их недолгой истории. У других и таких побед нет. Пес жалобно моргал промытым глазом.

— Чего тебе надо? — спросил сержант.

— Дай ему собаку, не «горячую», — сумел пошутить Белый Пес.

С сомнением в сердце Билли схватил за задние лапы тушку собаки поменьше других и подтащил к покалеченному псу. Тот, обрадованный, немедленно вцепился зубами в бок. Сержант спрятался от зрелища дикой природы за штабель снаряжения. Звуки хрустящих костей и довольного урчания долетали и туда, но, по крайней мере, видно ничего не было.

— Ты говоришь по-английски? — спросил Билли.

— Очень плохо, — честно признался сталкер. — Мы где?

— В Темной Долине. Вон там Припять-речка, а на север Припять-город.

— Пять тузов в моих руках, падший ангел, сын греха, — выдохнул Белый Пес. — В Зоне из-за вашей блокады людей нет. Ты чего в бега сорвался? Приключений захотелось?

— Просто авантюра, — сказал Билли.

Русский его понял.

— Авантюрист, значит, — одобрил он. — Не все еще у вас пропало, если рискнул ты в Зону шагнуть. Слушай, сюда. Давай карту. Мап, плиз на фиг.

Развернули непромокаемый и не истирающийся пластик полевой карты.

Собравшись с силами, сталкер перевернулся на бок. Поднял руку, ткнул пальцем.

— Мы здесь. Вот тут радиоактивное пятно. Только бегом, ран, короче, андестенд?

Кивнул сержант, напугали спецназовца пробежкой. Каждое утро в любую погоду с утра десяточку, вот так, брат сталкер.

— Идешь в Ангар. К Серому от Белого Пса, — постучал себя по голове раненый. — Белый Пес. Репит.

— Бьелый Пьес, — старательно повторил Билли.

— Жестче. Не надо петь, не в опере. Белый Пес.

Получилось. Умные у них сержанты. Сталкер собрался и завыл. Вставайте, несся клич, пришло время большой охоты. Задергал лапами Одиночка, подхватывая. Доннован пропустил секунд двадцать, но попал точно в такт. Закончили вместе.

— Молодец, Берет, — сказал учитель. — Иди, давай, раньше выйдешь, раньше помощь приведешь. Мне еще долго не бегать, не пройду пятно. А ты справишься. Там и Бар недалеко. Непременно надо зайти, будешь потом девкам хвастаться, как в баре «Сто рентген» сидел с мастерами Зоны вместе.

Не все понял Билли, но суть уловил. В принципе, он так же думал, просто Белый Пес точно указал, куда и к кому за помощью идти. Уже легче. Пес закончил трапезу.

— Его зовут Одиночка, — сказал сталкер. — А тебя Берет.

И уснул, сморило его. Прибрал сержант объедки после Одиночки, и понял, что дневной отдых накрылся. Придется собак свежевать, раненому псу надо много еды.

Сначала Одиночка решил, что щенок просто играет. Ловит собственный хвост. Но у него четко просматривалась розовая полоска цели и заботы. Через тысячу ударов сердца стало понятно, что неуклюжий увалень делает запас еды, и у него здорово получается. Одиночка, будь здоров и силен, просто прикопал бы парочку собак в землю, на удачу. Уцелеют, хорошо, найдут и съедят кабаны, тоже не расстроился бы. Здесь к запасам относились совершенно иначе. Срезали все мясо, сделали пламя, отпугивать всех чужих, сделали ровные ямки, уложили туда еду, и засыпали свежими углями. Взрослый подход к делу. Все просто и понятно, кроме одного. Где он огонь взял?

Кажется, до вечера пес доживет. Ночь опасное время для подранков, насчет следующего утра Одиночка планов строить не стал.

1942 год

Патруль поднял всех в четыре ноль-ноль. Гады немцы, как в сорок первом начали, так все успокоиться не могут. Одно хорошо, настрой к драке сразу проверили. Отряд по тревоге поднялся в минуту. Боевые подруги тоже с автоматами пришли. Что бойцы Казанцева, что немецкие егеря, все научили девчонок с оружием управляться. Война. Стояли дружно, не разбираясь особо, кто ариец, а кто подышать вышел.

— Команда двести два ведет прочесывание местности, — доложил командир патруля, — полагаю, нас ищут. На немецких картах деревня не указана. Засекли вечером направление нашего отхода, и пошли на разведку. Силами до взвода.

— Одно хорошо, — заметил ротмистр. — Краузе не предатель.

Все мысль поняли. Партиец здесь бывал, дорогу знает. Если бы сказал, где егеря с пленными себе райскую жизнь устроили, искать не надо было бы.

— Если пойдем в бой, упускать никого нельзя, — сформулировал задачу Викинг.

— Лес, пересеченная местность, если начнут разбегаться, уйдут, — сказал командир егерей обер-лейтенант Функ.

— Как два пальца против ветра, — подтвердил опытный беглец Серега.

— Краузе уехал в Киев, с Берлином разговаривать. Давайте до его возвращения резких движений не делать, — сказал осторожный граф Альба.

— Не будем. Стеречь их надо, чтоб из лагеря не выходили. А то догадаются, сделают базу в Чернобыле, там при коменданте их убивать хлопотно будет, — сказал Серега.

— Они в уме уже нас похоронили, чего им полной роте, взвода бояться, — усмехнулся ротмистр. — Пора с ними кончать, надоели.

— Эрих, ты же из гестапо, попробуй втереться к ним в доверие. Узнай, как и с кем, каратели должны связь установить. Их начальство, бригаденфюрер Эйхман, два дня о них не слышал. Вдруг приедет, да еще с охраной и рацией.

Надо карателей работой занять. Пусть делом займутся. Пусть охрану пленных на строительстве аэродрома на себя возьмут. На две части разделим, а это уже плюс, и не до ночных походов будет.

— Эрих, дружище, у тебя связи в генерал-губернаторстве остались? Достань нам сотню польских партизан из штрафного лагеря. Желательно из Армии Крайовой. И быстро, а то я тебя заставлю щебенку дробить. Сейчас езжай в город, звони, добывай рабочие руки и к нам на УР.

Ротмистр быстро накидал список фамилий.

— Этих, пожалуйста, если они живы еще.

Расселись по машинам, двинулись к укрепрайону. Сделали вид, что разведку не заметили. Тем придется возвращаться. Отсутствие на посту — серьезное нарушение дисциплины, штрафным батальоном пахнет. Через полчаса приехали к лагерю зондеркоманды. Эрих перекличку устроил. Сорок человек отсутствовали, несли караул в секретах. Смена через четыре часа. Как раз быстрым шагом дойдут, прикинули вольные сталкеры и егеря. Хорошо, что в бой не полезли. Сорок стволов, да в умелых руках, море крови могут пролить. И тайну бы не сохранили.

Ночь прошла спокойно. Кровососы вылазок не делали. Удивился Викинг, предупредил народ, что монстры голодные и нападут непременно, если возможность увидят. Спустились в коридоры, заблокировали спуски и перекрестки усиленными постами и полезли дальше в казематы нехоженые. Постепенно вырисовывалась схема загрузки. По левым проходам размещали золото в слитках, по правую руку монеты. Больше всего было британских соверенов и гиней. Попадались ящики, заполненные золотом царской чеканки, пятерками и десятками золотыми. Цехины и талеры текли желтой рекой. Мелькали дукаты и испанские дублоны.

Неугомонный Серега наткнулся на ящик золотых двадцаток долларов США.

— Что на них можно купить? — по-детски наивно спросил он.

— Пять лет срока в тюрьме строгого режима, — ответил Викинг. — Президент Рузвельт отобрал у своего народа золото и сложил его в хранилища Форта Нокс. Там тоже с депрессией боролись круто. Вымели у людей накопления не хуже чекистов. А те любой обыск начинают одной фразой.

— Золото и валюту сдать! — хором сказали ротмистр и Остерман.

Все захохотали. Поляк и еврей нашли общую точку соприкосновения.

Золотые слитки собирались здесь со всего мира. Советские люди старую историю не знали, и тем более в геральдике не разбирались. Им все науки заменял «Краткий курс ВКП(б)». Здесь на коне оказались ротмистр, немцы и Викинг, с электронным справочником на пару. Сталкер искренне надеялся на то, что «конденсаторы» никогда не разрядятся. Плохо ему будет в этом мире без всезнающего чудо-прибора. Да и девчонки, привыкшие к красочным зрелищам, заскучают. Испанские, турецкие с полумесяцем на торцах, русские с византийским орлом и императорской короной, австрийские с орлом Габсбургов, точнее Австро-Венгерские.

— Эти-то здесь откуда? — удивились все.

— Развалилась империя, золото в хранилищах Львова осталось. В тридцать девятом город советские войска заняли город, и…

— Захватили! — крикнул ротмистр

— Освободили! — уточнил радостно капитан Казанцев.

— Захвободили! — создал новое слово ехидный еврей, притворяющийся испанцем.

В деревне трудно секреты хранить. Половина егерей успели в Испании долг интернациональный отдать. Побегали по горам, штурмовали Мадрид. С тех пор сильно коммунистов не любили, и анархистов тоже. С военными общаться проще. Покажи ему еврея и скажи, что есть приказ считать его испанцем, и все. Будет считать. Как говорил толстяк Геринг: «В моем штабе я сам решаю, кто здесь еврей». Да и к мысли, что война для них здесь закончена, все уже привыкли. Конечно, дальше будут еще бои, но пока что у солдата выходной. И тут пошло сплошным потоком испанское золото. Королевское, всех династий, золото колоний, золото инков и майя.

— Как можно было это бросить здесь? — стиснул зубы танкист.

— Такое у тебя, мать их неизвестное существо с низменными наклонностями, начальство, — сказал Викинг. — Этим летом так же, бросив людей и город, ночью, на подводной лодке удрали из Севастополя генералы и командиры. У них дороже собственной шкуры ничего нет. Потом, после войны, будут долго искать Янтарную комнату. Но ведь никто не ответит, кто ее бросил. Так получилось. Полстраны профукали, несчастье-то какое. А ты за них опять на смерть собрался.

— Ты, Викинг, командуй, а как мне жить и умереть я сам решу, — ответил танкист.

— Когда боги решают наказать кого-то, они лишают его разума, — вставил реплику со стороны пан ротмистр. — Нам лучше брать монеты. Легче реализовать впоследствии, после войны. Надо присматривать технику для перевозки, не хватает поломок на дороге или еще каких-то проблем. Бензин, например, кончился.

— Ты прав. Возьми наших механиков, и беритесь с завтрашнего дня за работу, — согласился Викинг. — Три-четыре грузовика нам нужны.

Начали монеты собирать, английские и Османской империи. На западе хорошо помнят моменты своей славы и быстро забывают чужие успехи. А когда-то центр мира был в Стамбуле. Давно это было, перевелись те турки, которые раздвигали своими мечами границы Блистательной Порты. Ушли на базар, коврами торговать. А монеты у них были хороши. Из червонного золота, с арабской вязью по краю монеты. Начнет меняла денежку обрезать, чтоб легче была, возьмут его за руки шаловливые, и отрубят их по самые пятки.

Насыпали в мешки брезентовые по тысяче монет. Разбились на тройки. Двое деньги считают, третий в машину тащит. В ящик артиллерийский и в барак, за колючую проволоку. Тут Эрих Гестапо приехал, пообещал, что завтра из штрафного лагеря рабочих пришлют. Ротмистр повеселел. Не зря с немцами любезничал. Отправился тайный полицейский к шефу зондеркоманды в гости, в хитростях поупражняться.

Вернулся через час, выпивший и довольный.

— Завербовал он меня. Я ему деревню на плане обозначил, договорились, где тайник для сообщений устроим. Две недели у нас. Потом бригаденфюрер прибывает с батальоном охраны и штабом дивизии. Надо успевать.

— Успеем, — отмахнулся Викинг. — Через неделю нас здесь не будет. Надо в подземелье все прибрать по-человечески. Вход только один оставить, замаскировать все. Против бригаденфюрера наш партийный инспектор слаб в коленках. Карателей всех похоронить, героев представить к наградам посмертно, за уничтожение советского десанта. Большого очень. Нелегкое это будет дело. Да и вампиры за нами. Тревожит меня тишина. Им есть каждый день хочется, почему они ночь пропустили?

После обеда новая проблема обозначилась. Ящики снарядные для маскировки кончились. Мешки в руках открыто не потащишь, звенят так пленительно, ежику лесному понятно — золото. Прервались. Часть егерей с Эрихом Танкистом в лагерь отправили. Там в бараке, золото на грунт выложить, ящики обратно везти. Оборотная тара, короче, многоразового использования. Пока у костра расселись, перекур с дремотой под губную гармошку. Меньше места занимает, чем гитара, и ударов с сыростью не боится. Уважали их германцы, таскали в карманах. Могли оперу Вагнера сыграть. Полет валькирий.

— Сейчас что планы строить. Неразумно. Война. Прилетит случайный самолет, скинет бомбы, и кончились все задумки наши. Но на перспективу всегда работать надо. Хоть завтра тебе помирать, а хлеб сей. Это правило железное, никогда не подводило.

Перевел дыхание Викинг и начал штандартенфюреру Зальцу, приятелю своему, от смерти спасенному, глаза раскрывать. Чтобы тот удивился красоте мира.

— Вы, немцы, сейчас над ракетным и реактивным оружием работаете, — сказал он. — Только начинки у вас для ракеты нет. Запихнете вы в нее тонну тротила. И что вам это даст? С учетом стоимости самой установки ФАУ-2, ничего. А американцы сейчас в Неваде создают сверхмощную бомбу. Лучшие ученые мира работают. Кодовое название «Манхэттенский проект». У нас есть портативный счетчик Гейгера для обнаружения мест производства. Можем вам передать. Только смотри, Шеленнберг хитрый лис. Может тебя обмануть. Присматривай за ним.

Казанцев начал строить страшные рожи. Спустился Викинг с ним в подземелье.

— Ты что, союзников предаешь? — напустился на командира капитан.

— Товарищ не понимает текущего момента, — сказал сталкер. — У тебя, что дядя в Америке? Дружба до гроба? Война закончится, у них бомба будет, а у нас нет. Пусть немцы на них отвлекаются. Когда тигр и медведь дерутся в долине, умная обезьяна сидит на дереве и смеется над обоими. Так нас учит товарищ Мао, лучший в мире китаец, верный сталинец, между прочим. Понял?

Капитан кивнул. Все так, только он не хотел быть обезьяной. Человек может и водки выпить и по девкам загулять. Взяли золота на спину, наверх полезли.

— Сидоровичу надо монет подкинуть. Полезный дядька, — вспомнил Викинг. — Завтра наряду с подъемом золота начинаем работы по консервации УРа. Для исключения любых случайностей. Вход оставим в скальном наблюдательном пункте. Закроем каменной плитой метровой толщины. Все остальные спуски зароем наглухо, сравняем с местностью. Оборону тут никто и никогда держать не будет. Такая подземная пирамида Хеопса имени Кагановича. Ле хаим, бояре!

Остерман где сидел, там и рухнул. Остальные улыбнулись за компанию.

Тут ящики привезли, и все стали ударно работать, на себя ведь. Эрих попутно обстановку в лагере обрисовал. Рота охраны была неполной. Семьдесят два нижних чина и два офицера. Пленные в лагере окрепли, их там три сотни и они что-то затевают. Бунт или побег. Его агент точно не знает. Может, съездить в лагерь, припугнуть?

Им еще одной лагерной зимы не пережить, вспомнил суровую статистику Викинг. Из тех, кто начал воевать с июня сорок первого войну пережило три человека из ста. У пленных этот процент стремится к нулю. Решили попробовать. Ладно, дадим шанс.

— Казанцев, Котляров, ко мне! — крикнул.

Явились, не запылились.

— В лагере заварушка намечается, надо народ в берега ввести. Передайте приказ подпольного обкома — вести себя тихо, ждать приказа. С оружием поможем, основная цель — уничтожение карателей. Краузе приедет, пусть хлопочет, убирает охрану.

— Куда? — спросил Серега.

— В Чернобыль, Киев, к черту на рога, — разозлился сталкер. — Это его дело. Ваша задача лагерников разделить на бойцов и балласт. Тех, кто сломался, переводите в распоряжение комендатуры. Пусть дороги чинят, вагоны грузят. В бараках оставляйте только солдат. Тех, кто может бросить меч, и рабом в могилу лечь, лучше вовремя отсечь, пусть уйдут из строя. Вот так, господа офицеры. Выполнять!

Спорить не стали, пошли, печатая шаг. Ротмистр сзади возник.

— Пан Викинг уверенно говорит «господа офицеры». Пан все-таки не большевик.

— И не был никогда. Эх, пан Вацек, не тем ты голову забиваешь. Думай лучше, куда нам путь держать. Велика Европа, да нет нам в ней места.

— Африка?

— Думал о Марокко. Касабланка! Город мечты. На море война, от Суэца до Эль-Аламейна «лис пустыни» с британцами пляшет странные танцы. Как дойти? В Испанию заходить нельзя, там нашего графа первый полицейский разоблачит, прямо на границе.

— В Швейцарию можно уехать по своим документам. Аристократы на отдыхе. Какое нам дело до возни плебеев. Наиграются в войну, успокоятся, вернемся домой. Такая история подозрений не вызовет. Купим ферму в горах, в захолустье, подальше от глаз.

— В Куршавеле! — предложил Викинг.

— Пан и Швейцарию хорошо знает, — с пониманием улыбнулся ротмистр.

Интересно, подумал сталкер, кем он меня считает, спросить бы. Правда, как говорили умные люди, не хочешь слушать странных ответов, не задавай странных вопросов. Пахнет из ночи холодным ветром, имя мое — Иероглиф.

— Как базовый вариант предложение годится. Надо со всеми участниками обсудить, может быть будут дельные замечания и уточнения.

Закончив тему, пошли дальше пахать. Разведка с новостью пришла. На четвертом нижнем уровне все трупами завалено. Около сотни. Лишних людей, кто тайну узнал, осенью сорок первого убрали. На втором этаже нашли склад укрепрайона. Шесть комнат по коридору заполнены продуктами. Сухари, сахар в головках, масло в бутылках, крупы в банках, мясо и рыба, вяленые до каменной твердости. На годы запасец. Автоматов на два взвода, одежда. Тулупы для часовых на зиму. Оденешь такой поверх шинели, прямо на нее, и никакой мороз тебе не страшен.

— Ко всему приготовились, все учли, кроме того, что воевать всерьез придется. Думали маршем по Европе пройтись, как по Прибалтике. Танки ревут, самолеты летят, командир впереди на лихом коне, враг бежит, девушки юбками призывно машут. А не получилось. Танки ревут, только вражеские.

Серега и Казанцев, прихватив для солидности обер-лейтенанта, поехали в лагерь. Просили посланца Бормана сразу к ним отправить, чтоб сегодня все решить и лишних людей из закрытого района убрать. Если есть у человека лишний шанс в живых остаться, они его отнимать не будут. А все остальное в руке Черного Сталкера.

Егеря нашли и засыпали два выхода на поверхность. Остались два последних. Тела из подземелья решили вывезти. Для экономии сил, просто сжечь. Недаром в старину все предпочитали огненное погребение, самое простое. Потом уже ритуалы посложнее пошли. С рытьем могил и плачами. И на похоронах беспощадного Хромого Старца Тамерлана первый льстец сказал: «Наш повелитель был очень добрым и отзывчивым». Это посильнее «Илиады» Гомера было. Тоже мне, десять лет город осаждали. Понятно, других дел не было, чего торопиться.

Собрали всю советскую форму, кроме зимней одежды, продуктами нагрузили грузовик, оружие с патронами прихватили, и поехали в лагерь. Ротмистр, понятно за рулем. Быстро доехали.

В лагере сразу людей отобранных на работы строительные, стали выпускать. Одежду в костер, аусвайс в руки. Сапоги кирзовые, кальсоны армейские, спецовка черная ремонтная, пилотка немецкая, мышиного цвета. Десять марок, два килограмма сухарей и рыбина вяленая. Свободен.

Краузе в город поехал. Коменданта укрощать. Рота пешим строем ушла. Пятьдесят три человека осталось. Половина комсомольцы, наверно и коммунистов несколько осталось. За год лагеря иллюзий стало меньше, злости больше. Жаль, на мозги колючая проволока не влияет. Какими они были, такие и останутся. Тем не менее, эти на предложение поработать на Германию, ответили твердым «нет».

— Согласился бы, завтра бы в лес ушел, а? Парень неглупый, чего так?

Уткнул комсомолец взгляд в землю. Полста человек с тремя самодельными ножами против двух десятков автоматчиков не пляшут.

— Строй своих бойцов, наряд на кухню, наряд в караул, из тех, кто покрепче. Занимайте любой барак, переодевайтесь после бани в форму. Мы привезли. Завтра поляков привезут, не ссориться, нам вместе воевать. Оружие с собой все время. На войне, все-таки. Первая цель — каратели. Срок дней десять, но может получиться не по нашему плану. На своей земле и большой кровью, понимаешь. Выполнять!

Через час лагерь изменился. Остались бараки и вышки, и проволока на столбах, только он все равно превратился в военный городок. Шел парок от бани-времянки. Дымилась кухня. Заступили на пост часовые. ППШ на плече преобразили людей. Оружие делает человека свободным. А остальное от лукавого.

— Если часть людей захочет уйти, никого не удерживай. Только предупреди, что если попадутся, пусть молчат, где оружие и форму получили. А то нам здесь скверно придется. Вопросы есть? Задавай.

— Что с этими немцами? — спросил зло.

— Свои немцы, еще в Испании половина воевала, под Мадридом. Твое дело им фланг в бою прикрывать, а не биографию спрашивать. Считай интербригада.

Поверил, отмяк душой. Хорошо им мозги промывали, куда там контролеру.

— В плен раненого взяли? — спросил ротмистр.

— Контузило, — помрачнел боец. Прицепил четыре треугольника. «Пила».

— Командуйте, старшина, — отпустил его Викинг. — Из лагеря не выходить.

То- то бывшие пленные удивились, когда все егеря и непонятная группа при них, загрузились в машины, помахали им ручками, и уехали.

Первым делом автоматы проверили. Дали по паре очередей. Осечек нет, патронов много, оружие исправно. Нет, ребята, все по настоящему. Кто-то серьезное дело в немецком тылу затевает, и они удачно под руку подвернулись. До полуночи судили-рядили, решили остаться. Они этой ночью собирались в побег уйти. Часовых на воротах зарезать и под огнем с вышек к болотам уходить. Десяток, может быть, и уцелел. А тут все живы, вооружены и в форме родной. Сапоги из кожи и ремни комсостава. Гранат бы еще, да пулеметов парочку. Тогда можно и не умирать задаром. Настроение, первый раз с начала войны, было определенно бодрым. Засыпали все, кроме часовых, с одной мыслью. Что завтра будет?

Глава 10

Зона, Милитари

Вздремнул я часа два, больше не дали. Пришли анархисты с гитарой и устроили песенный фестиваль. Мы с Пикой и Стилетом как двинули им блатную романтику, так все работу бросили, сбежались послушать.

— Проиграл я и шмотки, и сменку, сахарок на два года вперед, и сижу я на нарах, обнявши коленки, мне ведь не в чем идти на развод, — выводили мы душевно старый бандитский романс.

Короче, через полчаса они к нам стали приставать, чтоб мы травку разрешили, и тогда все анархисты в бандиты перейдут. Мы их быстро разочаровали. Какая, к черту травка, у нас не курят. И спортом занимаются.

— Куда катится мир, — сказал один из гостей. — Напоминает девиз Несталкера. «Разведка не курит». Зато пьет не слабо.

Историю о переходе Барьера с бутылкой в руке мы все знали, но с удовольствием послушали еще раз. Стилет остался на посту, а я решил косточки размять. Как на Милитари заходишь с Бара, по правую руку на взгорке, хутор стоит. Дом, два сарая, забор вокруг. Решили мы с Пикой там пошарить. Дорогу перешли без приключений, через двадцать минут на месте были. Начали с сарая без крыши. Внизу ничего не было, а как наверх по лесенке поднялись, сразу повезло. Тушенка, аптечки, куртка черная новая, автомат укороченный, с глушителем. Мы его в момент Пике на ствол переставили.

— Ствол вечером отдашь по жребию, — посоветовал я. — Все равно, нам рабочих потихоньку надо перевооружать. Сейчас их стая собак порвет.

В доме склад оказался еще богаче. В комнате, под кроватью, костюм лежал, «ветер Свободы». Я бы сразу его натянул, да имиджу урон. Надо штук пять добыть и сразу переодеться. Всем, естественно. К печке кто-то старательный прислонил тяжелый щит из половых досок. Мне это странным показалось. Заскочил наверх каменки с четвертого раза, уперся плечом в дерево, толкнул. Только гул пошел от падения. Внутри гранаты россыпью, «лимонки», водка и сундучок заветный. Крышку сбили, а там артефакты и патроны. Мои, винтовочные, девять миллиметров. Красота!

Под трактором во дворе долго искали, ничего не нашли. Заглянули в последнее строение, и там запасливые люди полезные вещи припрятали. В ящиках деревянных у стены патроны с бинтами. А в металлическом сундуке, в углу, сразу за старым кострищем, было полно оружия. Было такое впечатление, что туда ссыпали все бесхозные стволы после жестокого боя. Просто прибрали, чтоб под ногами не валялись. Даже не разряжая. Чего там только не было. Западное с российским вперемешку.

Сели мы с Пикой, костер развели и принялись за предпродажную подготовку.

У торговцев по всему югу Зоны один закон. Положил автомат на прилавок, получи за него деньги. И все. Если ты с него прицел не скрутил, глушитель не снял, и полный рожок бронебойных патронов оставил, никто тебе за это ни цента не добавит. Тысяча причин может быть для этого. Помираешь ты, аптечку тебе надо купить, с каждой секундой кровь из тебя вытекает. Тут, понятно, некогда патроны из магазина выщелкивать. Или пришел с грузом в центнер весом, и пальцы твои судорога сводит. Такими руками тоже прицел не снимешь. Или тебе деньги до лампочки и хочешь бармена порадовать подарком нежданным. Правда, тогда неясно, чего ты в Зону зашел. Богатые и щедрые и за речкой нужны. Заблудился, брат?

Нам с Пикой торопиться было некуда, сели арсенал, судьбой подаренный, разряжать и осматривать. Три «Вала», три «Грозы», две сильно изношенных, но одну за небольшие деньги можно было в конфетку превратить. Четыре западных ствола. Все с гранатометами. Сняли. Мне патронов тридцать перепало. Спасибо, Темная Звезда, не забуду твоей доброты. Со всем этим добром целый день таскаться не хотелось. Лениво было. Решили на Бар сбегать. В прямом смысле, бегом. В рамках тренировки ног и характера. Вышли за баррикаду из машин и плит, и рванули троечку. Примерно столько до поста «Долга». Пока добирались, я мысль думал. Сейчас патроны все мне достаются, а если «Грозу» починим, то придется делиться. Зато ствол будет серьезный. Гранатомет в нем встроенный, поэтому и называется стрелковый комплекс. Прицел с глушителем на него поставить да в умелые руки дать, многие задумаются. Но ведь и патроны делить ни с кем не хочется! Попробую придумать хитрость коварную.

В момент добежали. У Пики дыхание чуть сбилось, а силы были. Мог бы еще столько же одолеть. Запросто. Часовые глянули на трофеи с уважением. Они за каждым стволом бойца неслабого считали.

— Отведи этих убийц к Петренко, такие стволы лучше клану купить, — сказал командир поста. — Вызови его, или им пусть пропуска выпишет.

И пошли мы дальше в сопровождении «долговца». Петренко к нам вышел, молча рассчитался. В бар зашли, артефакты и костюм защитный в кладовку, автомат коротышку к ножке стола прислонили, куртку черную Скрипу отдали.

— Вечером автомат в лотерею разыграете между наших контрактников. А то ходят с металлоломом, даже стыдно. Куртку Гвоздю отдайте, если достоин подарка, вам решать.

Мне Информатор подмигнуть успел, понял я, что-то происходит, тут все и понеслось. В подвальчик спустилось около дюжины человек одновременно. Дела, как говорила одна маленькая девочка, становились все чудесатее и чудесатее. Что это народ в Баре так сплотило в едином порыве? Почти демонстрация.

— Сегодня банка тушенки стала стоить в два раза дороже! — сказал их предводитель.

— Примите мои искренние соболезнования, любезный, — ответил я.

Посмотрел на компанию, оборванцы, право слово. Из тех, кто хотел с нами против Сержанта драться, нет ни одного. Правильно, те на свои деньги вечером в баре сидели, днем работают. Пролетарии Зоны объединились. Ну и пусть, мы тут при чем?

Повернулся к столу, собрался садиться, у меня ящик из-под седалища выдернули. Чуть не упал и очень разозлился. Зря они так.

— Милейший, — говорю пренебрежительно, — что вы конкретно от меня хотите добиться вашими детскими выходками? За все время в Зоне я не купил ни одной банки тушенки и куска колбасы. Понятия не имею, сколько они стоили раньше и почему вы лезете ко мне с этим подорожанием. Я ей не торгую. Пусть меня Зона сожрет, если я вру. А теперь, пожалуйста, поставьте ящик на место.

И смотрю на него внимательно. С «Долгом» мне ссориться из-за таких типов не хочется, попробуем миром разойтись.

— На «Ростоке» Сержант переход занял, тысячу монет требует. Или десять банок тушенки. А тут цены в два раза поднимают. Что скажешь?

— Ничего. Ящик поставь на место.

Он рот раскрыл, тут я его в колено и пнул. Хорошо так, душевно. Кость хрустнула, как сухая ветка. Громко.

— Ну, с калеки, какой спрос, — говорю, — сам стул на место поставлю. А ты, родной, иди, лечись, захочешь поговорить, прочитай книжку. Об этике переговоров.

Поставил ящик на место, сел на него твердо, чтоб не выбили в последний момент. Всей спиной уверенность изображаю, а затылком не получается. Одна надежда, на Пику. Успеет крикнуть, если кто дернется.

— Извините, вельможное панство, неловко вышло, — еще голос за спиной.

Разворачиваюсь. У этого мысль в глазах есть. Хорошо, поговорим.

— Говори конкретно, чего хотите от нас. Мы не торговцы, вопрос о ценах нас не касается. Калеку в угол посадите, шину сделайте.

— С Сержантом что? — спросил новый лидер пролетариев.

— Пообедаю, сбегаю. Вряд ли он на месте сидит, дожидается. Будут подходить, дань собирать. Вас больше десятка здесь, их трое. Не платите.

— Там на Дикой Территории мы по одному против трех стволов, — возразил он.

Старая история. Приезжают в деревню, где сотня крестьян, пятеро чекистов, и легко их грабят. Потому что каждый в своем дворе один против сплоченной банды. Так, по очереди, всех и обберут до нитки.

— Мы в ближайшие дни работаем на Милитари. Выходите туда, хоть сейчас.

— Склад наемников где? Надо на всех поделить.

Вот это конкретная заявка. Это их и повело. Грабь награбленное. Жаль, не заметил, кто сказал. И Сержант, может быть, меня дождется. К нему уже гонец ушел, что выйду один, после сытного обеда, отяжелевший. Кто же у нас на Баре казачок засланный? Здесь его нет. Науськал бездельников, идите, делите. Счас.

— Уважаемые, бог в помощь. Идите на завод, прямо на склад и раздавайте всем нуждающимся. Дело благое, свет Темной Звезды укажет дорогу. Мы бы и сами, да дел много. Люди нас ждут на Милитари.

— Склад-то где? — спросил самый законченный дятел, он же голубок, он же петушок, нужное подчеркнуть.

— На заводе, милый, на заводе. Иди, ищи. Ты в Зоне, сталкер. Что нашел, то твое. Свое добро людям раздай, меня позови. С удовольствием посмотрю. А мое имущество делить на всех не надо. Я «против».

Тут нам обед принесли на всех пятерых. Съел все быстро, как Плакса в детстве. Вспомнил свою родную стаю, загрустил. Стрелковый комплекс бармену в ремонт отдал, сказал, чтоб на совесть делал, не спеша. Отсрочка такая, чтоб к мысли о дележе патронов привыкнуть. Ствол, конечно, Пике достанется. Налегке пошли обратно. Я его на повороте оставил, кепи свое приметное в рюкзак, капюшон на голову, и броском ушел в дырку ворот. Вот и «Росток». Первый заводской двор я знал. Мог бы и ночью без света пройти.

Только переоценил Абрека с Сержантом. Не стали они меня ждать. Добежал до перехода — пусто. Залез на второй этаж, в самом конце коридора, в нише, костюм нашел. Иду обратно, размышляю. Текучка меня засасывает. Спору нет, все нужное делаю, но не главное. Умнику надо весть подать. Оставить все на Стилета и мастера с Пикой и на прорыв пойти? Мне ведь только до Чернобыля добежать. От армейского блокпоста на Кордоне восемь километров. За сорок минут доберусь. Ну и сутки через проволоку с минами пробираться. Причина выхода коридора из строя непонятна. Это пусть наш электронный гений решает.

Пику догнал. Обсудили ситуацию. Решили анархистов и «долговцев» в компанию взять, вынести склад и на троих поделить. Все равно найдут. Еще и Сержанту долю отступную выдадут. Тот нашими руками заработанное, себе присвоит. Неправильно и обидно. Не будет этого.

Вернулись к вагончику. Стилет у костра с гостями сидит, песни слушает, тушенку на хлеб намазывает, и не знает, что она с утра подорожала. Мы ему вместо «извините» пачку сотенных зеленых евро дали.

— Парни, вы ходите, куда хотите, — сразу разрешил он нам.

Я давно заметил. Деньги делают людей добрее. Эти бумажки просто сама доброта. Отобрали их у человека или сразу дали мало, вот еще один злодей в подлунном мире. Вот зачем я решил миллион заработать. Я его буду пересчитывать вечерами и добреть. На обратном пути с Агропрома надо все накопления из купола забрать. Пусть все в баре, в кладовой лежит. Мне «свободовец» косячок предложил. От широты душевной.

— Поистерлись струны хипповской комунны, но мы помним песню земляничных полей, — говорю. Вежливый отказ.

Пошли мы с Пикой автоматами махать. В Долине насмотрелся, могу пацана удивить. А с учетом того, что еще при этом и вою злобно, «уходите, убьем, это наша земля», так и гостей с рабочими слегка напугал. Стилет за двадцать метров свою именную железку в доску загнал. Насквозь пробил. Штык у него семейный. Прадед с ним всю войну прошел, и отец раз несколько в ход пускал. Фамильная реликвия, короче.

Анархисты свежего мяса натаскали. У них перед забором минные поля установлены, постоянно животные подрываются. Снайпера с вышек жалуются на взрывы, а что делать? Местная специфика.

Мы с ними договорились, что вечером они пять человек выделят на ликвидацию склада. Нам новости рассказали. Кэп с группой поддержки, с тремя снайперами ушел на север до заставы «Монолита» со шлагбаумом. Тихо на Барьере, тревожно. Раньше две-три атаки в день, а тут тишина. Народ в клан записывается. В основном новичков привлекает снаряжение мастера Самоделкина, костюмы его защитные. Мне они тоже нравятся, особенно «Страж Свободы». Нам бы их штуки три, тогда «ветер» достался бы Гвоздю, и можно менять форму. А Скрипу с Информатором все равно, в чем в баре сидеть. Мы с народом за «конденсаторы» сразу рассчитались деньгами Петренко. Рассыпали все по контейнерам, и пошли домой. Часовые насторожились, анархистов увидав. У них часто до стрельбы дело доходило. За Меченым кинулись на ЧАЭС, передрались на дороге. Прапор с квадом дежурным пришел, и отправились мы на склад. Прапор с анархистом в заслоне на заводе остались, а все остальные груз потащили. Свою долю, мы за одну ходку забрали. Десять человек. Больше чем всех остальных, вместе взятых. В бар спустились, угол у дальней стены весь заняли. Патронов натовских два «цинка», больше не надо. Только у Стилета винтовка немецкая, ему хватит. Остальное — продукты и медикаменты.

— Кому интересно, где склад был, — говорю громко, — бегите на завод, там кланы его делят. Бинтов там много, могут оставить. Или за помощь в переноске тяжестей рассчитаются.

Половину сталкеров, как ветром сдуло. Любопытные ребята, все им интересно. Особенно, посмотреть на дружбу «Свободы» и «Долга».

Ко мне мастер подошел.

— Ты зачем человеку ногу сломал? — спрашивает.

— Прости, — отвечаю, — не знал, что у него кость хрупкая. Он себя так нагло вел, как танк бронированный. Тебе рассказали, что я два раза просил его мой стул-ящик на место поставить?

И смотрю на него широко открытыми глазами. Дело чисто личное, мне нахамили, я наглеца на место поставил. А сталкеров и в мыслях не держал припугнуть. Случайно получилось. Гляжу, поверил.

— Сержант двоих одиночек избил и ограбил. Все под ноль. Голые пришли.

— На Янтарь ему ходу нет. Не пустит его Сахаров в купол. Только у Сидоровича все может продать. Связи нет, не предупредишь. Однако с двумя потасканными стволами в такую дорогу не пойдешь. Их трое. Дичи на Янтаре и Дикой Территории нет. Одни слепые псы и снорки. Мясо радиоактивное, несъедобное. Банку тушенки в день им надо чтобы просто от голода не умереть. Человечек у них здесь есть, купленный или запуганный, неважно. Это с его подачи разговор о складе пошел. Сержант поживиться хотел. Не вышло, однако. Если дня три на завод никто не пойдет, им придется уходить. Поговори с народом, объясни положение вещей. Завтра с нашими парнями идешь?

— Завтра не могу, — говорит. — Человека жду, встречу здесь назначили. Похоже, что он в Зону войти не смог, но срок, оговоренный, надо выдержать.

Сам он так и не представился, и кого ждет, не сказал. Это нормально. Здесь чтят права граждан на личную тайну. Можно было у Информатора спросить, только зачем? Мастер пошел с людьми разговаривать, пострадавший с ногой переломанной, из бара был выдворен вышибалой. Правильно. На входе нет таблички: «Приют для убогих». Береги здоровье, приятель, пока оно есть. Будь осторожен, следи за собой.

Все сталкеры, выбегавшие на прогулку, вернулись в бар. Пришло время для вечернего шоу. Скрип с Информатором все обставили, как надо. Выстроили пятерку сталкеров с плохим оружием в центре бара в шеренгу по алфавиту. Батон первый стоит, Ярл последний. Интересно, откуда у рядового сталкера такое лихое прозвище? Сам придумал или помог кто? В контейнер пять патронов автоматных бросили, четыре простых, один бронебойный. Кто его достанет, тому и счастье. Поднял Скрип контейнер над головой, и пошел вдоль строя, чтоб, не глядя, тянули. До Ярла понятно не дошел. Третий, стоявший посередине, вытащил патрончик заветный. Сразу автомат и сто двадцать патронов обычных получил взамен. Четыре рожка.

А вниманию публики было представлено второе отделение домашнего спектакля режиссера Скрипа. Нас построили. Информатор в строй встал четвертым. Сила. Черная цепочка пересекла подвал напополам. Перед нами встал Гвоздь.

— Клянусь защищать членов клана «Сталь», его интересы и права псов!

Коротко и понятно. И в любую драку ввязаться можно. Они обидели псов! Не веришь? Пошли, спросим. Хорошо сформулировано. Чувствуется ум аналитика.

На плечи Гвоздю накинули черную кожанку, в руки дали голубой переливающийся шарик. За столами зашептались. «Вспышка, вспышка». С виду не отличишь, но это «слеза». Какая, сам не скажу, не потрогав. Патроны пачками, аптечки военные стопкой. Новый клан демонстрирует богатство и силу. Имеем право.

Стали по стаканам разливать, Скрип свой отодвинул.

— В час ночи Петренко встречу назначил. Будем общую позицию по торговцам вырабатывать. С Милитари Скряга придет.

Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними. Вот и наш босс становится трезвенником. Сообщил он сталкерам, что работают завтра там же. Про удачу не забыл добавить. Она, мол, всегда с нами. Гвоздь своим товарищам выпивку поставил. Новой кожей хрустит. Тут нам неожиданно подарки принесли. От Филина костюм клана «Броня Долга». И от анархистов «Защитник Свободы». Плюнул я на имидж, переодел народ в серьезную одежду. Стилет взял «Защитника», Пика «ветер Свободы», мне «Броня» досталась. Черную кожу в кладовку сложили, для парадов и новичков. Картинка красочная получилась. За одним столом сидели черные плащи, анархисты пятнистые, и «долговец» с ними. Чаевничали после ужина. Время к полуночи клонилось, а я спал два часа. В глаза будто песка насыпали, и водило слегка. Две ночи не спать можно, но повод для этого нужен серьезный. Парни еще долго будут веселиться, а потом Скрипа с новостями ждать, в комнате не уснешь, приставать будут с разговорами, поэтому пожал всем руки, кинул в рюкзак все восемь «слез огня» и шесть «Пленок». «Колобок» и так у меня все время на поясе висел. Приготовился к выходу на Агропром. Снаряжение проверил. Аптечек десяток, бинтов две упаковки, четыре укола. Еды немного. Винтовка за спиной, «Гадюка» на плече, мутантов гонять. К ней триста патронов. Не научился я короткими очередями стрелять, нажму на курок, а отпустить забываю. Моя вина, дайте мне пепла, весь обсыплюсь. Пожал всем руки, мне плечи отбили, хлопая. Выбрался на свежий воздух, стал место для ночевки выбирать. Под крышей и от людей подальше. И близко. Через полчаса на ходу усну, буду, как лошадка, стоя спать. А не пойти ли мне на завод? На втором этаже перехода, где костюм нашел, вполне уютное место. Залягу у дальней стены, и высплюсь, наконец. Решено.

Часовые на выходе честь отдали. Шутят, паршивцы. Ответим.

— При возвращении встречать громкими криками и цветами. Наличие оркестра приветствуется, — говорю требовательно, только глаза не открываются.

Да и не к чему. Все равно темно, на ощупь идешь. Они смеются позади, а я уже на завод ушел. Привет «Росток». Принимай гостей на ночлег. Добрался, залез в спальник, и как в вату провалился. Нет меня. Будите проходить мимо, проходите.

Проснулся я от запаха табачного дыма. И тут достали. Песок из глаз убрали, но спать хотелось, аж скулы свело. Было желание выскочить с диким воплем. Испаскудили все, изверги, ведь написано: «Не гадь». Нет, только собирался. Напишу. Кто у нас в теремочке живет? Хорошо бы Сержант на утренний лов одиночек пришел. Сразу бы вопрос закрыли. Самоуверенный я стал, не к добру это. Волк и Призрак, Данцигер и Клык, были ребята не промах, гораздо крепче меня, и где они? Идут по просторам верхней Зоны и смотрят на нас. Или нет.

Один человек сидит в нижнем коридоре и курит. К нему направляются от Бара через двор двое. Один опирается на самодельный костыль. Будет знать, как не надо поступать. Хорошо, что я ему ногу сломал. На Баре за любым углом чужие уши могут оказаться, народу много, там им не посекретничать, а далеко идти не может. У них те же требования были к месту, что и у меня. Недалеко и одиноко. Вот и совпало. Кто же курит? Если абрек Кровник, то первая пуля ему. Увертлив, как уж.

— Чего звал? Какие разговоры в три часа ночи? — недовольно пробурчал калека.

— Да, давайте прекращать эту ерунду, — сказал второй гость.

Это он разговор продолжал в баре. Точно, он умнее одноногого.

— Скажи Сержанту, что обещания его ничего не стоят, так что, он сам по себе, мы сами по себе. Расстанемся без скандала, делить нечего.

— Может, вы ему это сами скажете? — заговорил курильщик.

Знакомый голос, кто-то из сталкеров. Ну, почему у меня слуха нет!

— Легко, Батон. Зови, — предложил второй.

Да, да! Зови и Абрека не забудь. Батон, сволочь, целый день с нами, денег полные карманы, вот он человек Сержанта. Никогда бы не подумал. У него обрез. Лишь бы эти не наделали глупостей от неожиданности. Их надо уберечь, невредные ребята, сами одумались. Лишь бы под случайную пулю не подвернулись.

— Для вас и меня хватит! — и выстрел, как грохнет! Не хуже гранаты!

— Ну, что, понял, кто ты на этой земле? — Батон калеку с перебитой ногой спрашивает. Явно, стволом в него тычет. Для убедительности.

Пока в ушах от выстрела звенит, я вдоль стеночки к лесенке крадусь.

Спускаться по ступенькам, себя не любить и противника радовать. Перебьется.

— Завтра весь день за вожаками в плащах приглядывай, стол протирай, пепельницу вытряхивай, чтоб привыкли они к тебе. Тушенку таскай, у них много, не заметят, а у Сержанта провизия кончилась. Я им свой сухой паек отдал, для них это на завтрак. А на ужин они тебе печень вырежут и зажарят. Будешь делать, что говорю?

Ну вот, задача у меня совсем упростилась. Не быть мне великим человеком. Сиди тихо, разойдутся они. Вернись назад, доложи Петренко и Филину, этих допросят, приговорят к изгнанию на год. Базу Сержанта узнаю и пойду в поход. Так нет же!

Прыгаю вниз и сразу стреляю. «Гадюка» стрекочет, пули свистят, гильзы звенят. Одноногий, как стоял на коленях, так и умер. Батон в него обрезом упирался, на курок от неожиданности нажал, калеке всю грудь картечью разворотило. Батону моей очередью автоматной руки перебило, и две лишних дырки в животе образовалось. Я ему их клеем залил, чтоб кровью не истек.

— Что ты так Сержанту служишь? В чем дело? Где его лежбище?

Упорный был парнишка, нашел Сержант к нему ключик. Попробовал Батон на меня плюнуть, потратил на эту попытку последние силы и умер, с кровавой слюной на губах. Я не доктор. Понял, конечно, что от внутреннего излияния крови. Ладно. С Бара это трио больше продуктов не получит. Тоже результат. И казачка засланного убрали. Собрал все ценное с покойничков, тела прибрал. Батона и калеку в «холодец» сбросил, второго сталкера до «электры» дотащил. Пусть Зона будет милостива к тебе.

Надо же, четыре часа дали поспать. Все равно надо в купол заходить, там и железо сдам ученым. И позавтракаю, и в душ схожу. По дороге пару тайников, Информатором указанных, проверил. Артефакты забрал. Одиночки от наемников прятали, а вернуться не смогли. По техническим причинам. Умерли, например. Иду, по сторонам поглядываю, Абрека с Сержантом ищу. Чиста дорога, нет засады. Тут ее и ставить негде. Вершины холмов сплошное радиоактивное пятно, через пять минут умрешь. Вдоль шоссе кустов нет, не спрячешься. А встать посреди асфальта, это не засада. Иначе называется, и от этих существ мне такой глупости не дождаться. Опыт у них есть, не отнимешь. Уходили бы они из Зоны. Взял я белый кирпич и прямо на дороге написал: «Сержант, вали отсюда», и точный адрес. И подпись. Слава мне не нужна. Подписал — твой бывший друг Батон. С намеком, что был друг, да весь вышел. Дошел до Янтаря не торопясь, туман по земле стелется, ветерок веет, на севере четвертый блок урчит по-домашнему. Еще бы связь с Умником, и официантку Свету из столовой на базе в купол. Нет, лучше не надо, она всех парней утомит. Вот стою на краю котловины, забор в тумане просматривается.

Зомби и снорков не слышно, можно идти. Дошагал до тамбура, дверь лязгает, изнутри вопли несутся. Сахаров сказал, что я пришел. Честно скажу, приятно.

— Душ освободили, иди, грязнуля! — кричат хором.

Бросаю костюм на ящик, оружие в пирамиду, полотенце бумажное в руки, и мыться. Хорошее начало нового дня. Двадцать минут наслаждался благами цивилизации. Вышел, мне мое белье из прачечной выдают, чистое и горячее. Сервис.

С учеными поздоровался, парни обниматься полезли. Плакса еще и облизать норовил, вспомнилось. Говорили без умолку. На болотах диких снорков не осталось, выбили. С ремзавода выскакивают на разведку. Зомби там тоже не больше десятка осталось. Ну, может, полтора. И контролеры. Один мелькнул в воротах, его Миротворец срезал. Я ему большой палец показал. Сказал, что у нас рутина и паутина. Все штатно, кроме Сержанта и горца. А серьезными делами, типа преодоления блокады, или ликвидации помех связи, никто не занимается. Все деньги зарабатывают, пока народа мало. Кому война, кому мать родна. За оружие мне тысячу дали двумя пятисотками. Кинул их в ящик. Сказал, что ружье у бармена, пообещал на обратном пути зайти непременно. Бродяга путь на Агропром знал. Им первый раз Шрам прошел, еще одна легенда Зоны. Что-то ему от Стрелка надо было. Нам, простым людям, лучше от героев легенд держаться подальше, целее будем.

Ветераны Аскольда не обижали, после ликвидации контролера стали опытным сталкером считать. Решили они меня все до Агропрома проводить. Круглов обрадовался, побежал датчики готовить. Засиделся Колобок. Рассказал о ценовой политике бармена. Сахаров меня заверил, что в течение года две сотни людей могут прожить на запасах купола. Представил я такой лагерь на Янтаре, скривился. Люблю просторы. Лучше в Долину вернусь. Пока все собирались, естественно, спать лег. Хоть часок, да мой.

Разбудили, кофе дали. О, гитара и струны, священный союз, когда уходит мечта, остается лишь блюз. Сахаров остался на посту, а мы, могучая кучка, пошли подвиги совершать и геройствовать.

Добрались по тропе до поваленного дерева, и между холмов я увидел трубы Агропрома. Тут я был, хоть и недолго. Вон там Кречет вертолеты сажал, а мы в них грузили наших убитых и наркотик трофейный. Бродяга нас к аномалии вывел на склон покатый. Она под опорой высоковольтной линии залегла. Профессор аппаратуру расставил и отмашку дал — начинайте. Ну, я пачку «пленок» и швырнул разом и «колобок» в придачу. Полыхнуло знакомое мне серебристое зарево, а Круглов завизжал от восторга. Он до последнего момента в своих расчетах сомневался. Правильно делал, практика — критерий истины. Побегал кругами, полез в тоннель железнодорожный, артефакты собирать и следующую по порядку аномалию искать, для очередной трансформации. Сейчас у нас должен был получиться артефакт «шкура».

Сам по себе достаточно привлекательный, он, тем не менее, был всего лишь ступенькой к еще более ценным модификациям. «Шкура» превращалась в «чешую». Та, в свою очередь, в «панцирь», и на заключительном этапе, в пламени Зоны, получался артефакт невиданной мощи «Скальп Контролера».

Недостаток был только один. Если все пойдет неудачно, у меня останется на руках множество «булыжников», артефактов интересных, но абсолютно бесполезных. Потери на любой операции были предусмотрены, и я надеялся из шести «пленок» получить на выходе два-три «Скальпа». Ну, хотя бы один. Очень хотелось перестать контролеров бояться.

Народ развлекался на природе. Круглов сидел в тоннеле, Охотник и Бродяга стояли на насыпи сверху, местность обозревали. Мы с Миротворцем сидели на травке, разговаривали. Я ему сказал, что из их отряда он один остался. А до этого, в прошлый раз, только один Кабан из всех наемников уцелел. Такой у псов войны маленький процент выживаемости. Что его в Зону толкнуло, не спрашивал, сам он не сказал. Если деньги, то заработает. Если пообещали что-то, все равно обманут. Смотрели, как профессор аномалии обходит. Аккуратно, но без дерзости. Не сталкер.

— Ты, — говорю, — ученых держись. Это твой шанс. Деньги и слава, которая тоже деньги. Пока с Сержантом не разберемся, сам из купола не выходи и Круглова не выпускай. Мне внутренний голос давно говорит, что недооцениваем мы этих мизераблей. Берегись. И напарников наших одергивай. Пусть по одному не ходят.

— Трудно мне им указывать. Я новичок, а они по Зоне давно ходят.

Согласился с ним. Тут из «трамплина» артефакт модифицированный выкатывается. Круглов сразу к нему, аппаратуру всю в кучу стащил, индикаторы горят, процесс идет.

— Прошу, — кричит, — убедиться лично, перед вами «Стальной Колобок».

Хватает его и закидывает в «карусель» у стены тоннеля. Полыхнуло серебром по серому бетону. Ладно, подумал я, найдено — не куплено, легко пришло.

Костер разложили, хотели наши ветераны овражек прочесать, пришлось возразить.

— Не разбредаемся, — говорю, — охраняем профессора.

Бродяга на стакан кипятка пачку чая засыпал в кружку железную и варит. Это зелье называется «чифирь». Страшная вещь, но бодрит. На зубах от него остаются черные полоски. По ним чифиристов легко узнать. Я лежал на траве и смотрел на трубу хозяйственного блока. В голове у меня гремели пулеметные очереди и протяжно, с завыванием ухала гаусс-винтовка. Мне дали стакан, и я его в момент залпом прикончил.

— Это на всех было, по глотку! — чуть не заплакал Бродяга.

— Извини, сказал бы раньше, как пить.

А плечи развернулись, и сон прошел, и, кажется, навсегда. Ух, ты!

Тут аномалия следующий урожай принесла. Сразу было видно, все удачно прошло. Артефакты стали ярче и зависли в воздухе. Я подпрыгнул с места без рук, собрал их моментально, и так же, всей пачкой бросил за «Стальным Колобком». Процесс пошел.

Энергия во мне бурлила и требовала выхода. Добежал до ворот в институт. Чистый двор. Только трубы и стройматериалы грудами лежат. Как везде. Все Фунтик с командой подобрал. Молодец. Проверил спуск в подземелье. Рядом никого. Обратно пошел по тупику железнодорожному и не прогадал. Под вагоном рюкзачок нашел, такой симпатичный и увесистый. Два артефакта средних и десять бутылок водочки. Запас пьяницы на черный день похмелья.

К нашему полевому лагерю вернулся, доложил обстановку, находкой поделился, а тоннель весь серебряным светом засиял. Первая потеря случилась. Одна «шкура» в «булыжник» превратилась. Полезли мы с Кругловым собирать артефакты между аномалиями. Я один раз неудачно попал. Вперед по узкому коридору протиснулся, «чешую» подобрал, и замер. Развернуться не могу, при повороте «карусель» перед собой задену. Надо назад, по своему следу, спиной вперед, выбираться, а направление потерял при наклоне. Стою неподвижно, и только пот по спине течет.

— Круглов, — говорю, — выводи меня отсюда, командуй.

Начали разбираться, от чего считать лево, право, договорились, по моим рукам.

— Полшага назад, четверть оборота влево, шаг назад, пол-оборота вправо, два шага назад и еще на ступню. Замри, думать буду.

Эти пять метров я до смерти не забуду, четверть часа выбирался. Веса потерял килограмма три. Тельняшка мокрая, хоть выжимай. До огня дополз, руки трясутся, застежки на костюме мне Бродяга расстегнул.

— Вот сейчас бы тебе, — говорит, — глоток чифиря, да нельзя, ты недельную норму выпил, сердце убьешь. На тебе просто чаю сладенького.

И сует котелок в руки. Короче, не везло в этот день парням. Выпил я весь чай.

Котелок они у меня с трудом отобрали. Пальцы свело, по одному разгибали. Дело тем часом, к вечеру идет, а им еще до Янтаря дойти надо.

— Дома кофе попьем, с мороженым, — объявил профессор. — Завтра вместе вернемся и в подземелье слазим. Проведем модификацию в «холодце».

И смотрит на меня, как людоед-педофил на маленькую девочку.

— Нет, — отвечаю, — вы идите домой кофе баловаться, а я слажу вниз. Бывал здесь недавно, справлюсь. «Холодца» тут полные коридоры, найду подходящее место. Аскольд, и вы, ветераны, поберегитесь. Слишком нам везет в последнее время. Выбрали мы наш лимит удачи. Ради света Темной Звезды, не ходите по одному. Пока.

Сделал им отмашку клана, правая рука к сердцу прижата, на мне костюм «Долга», забавно, сколько я одежды сменил. Форма наемника, солдатский «Берилл», черный плащ и куртка, сейчас «Броня». Есть еще скафандр исследовательский, но не одевал, жалко. Ремонт у Сахарова дороже боеприпасов, ну его. Пусть он будет очень богатым, но не за мой счет. Дошли до спуска, помахал им вслед, пообещал завтра в течение дня зайти и нырнул в сумрак колодца.

Вон там, у стены, Гора мертвый лежал, вспомнил я. Зря Клерк от нас отделился. Вместе мы бы их смели шквалом огня. Или нет. Вспомнил наши потери, завыл в полный голос. Вдалеке что-то лязгнуло. Тут все время звенит, трубы гудят, «электры» трещат, холодец хлюпает. Шел нагло. Контролеров боюсь до дрожи в коленках. А кровососов и снорков — нет. Как начал их стрелять и резать легко, так страх и не появился. Умом опасность признаю, и все. Не уважаю, как и слепых собак. Убить могут, но не напугать.

С этой стороны тоже винтовая лестница есть, как и со стороны главного институтского корпуса. Когда все работало, все сотрудники лифтами пользовались, а сейчас их обломки на дне шахт валяются, и вверх и вниз надо ножками по железным ступенькам карабкаться. Даже голова закружилась, но до нижнего коридора добрался. Кляксы и мелкие лужи «холодца» повсюду. Несерьезно, дальше идем. Большой зал, металлоломом заваленный. В дальнем конце дверь в коридор. По нему идешь направо, песнь заводишь, налево — сказку говоришь. Перепутал, это кот ученый вокруг дуба. Рухнул он с этого дуба, головой сильно ударился. Тут у нас другая география. Направо подъем в главный корпус, налево лестница, между ними параллельный проход, обломками заваленный. За ними скрыт вход в пещеру разбойника и наркоторговца Паука, ныне покойного. Там, понятно, сокровища, прекрасная пленница, и путь домой, немного неисправный. Штукатурки там тонн пятьдесят, и я домой лучше пешком пойду, чем кинусь все это разгребать.

Заорал для бодрости, пусть прячутся монстры. Загремело. Кровосос напугался, в бочку забрался. Это версия. Поднялся по лестнице, по нормальным ступенькам до второго этажа, а там, на лестничной площадке, небольшое озеро «холодца». Кажется, мне повезло. Загрузил я все артефакты в аномалию, пусть улучшаются. Перелез через перила, на следующий пролет, поднялся на площадку между этажами, залез в спальный мешок, и уснул, наконец. Сверху завал, снизу аномалия, сюда уж никто не придет меня будить.

Зона, подземелья Агропрома

Дядька Семен с лейтенантом виски выдержанным баловались. Кеннеди славянскую манеру потребления крепких спиртных напитков освоил. В чистом виде, мелкими глоточками, не запивая и не закусывая. Тут из подвала спецназовцы полезли, с лицами перекошенными. Ладно, штаны сухие.

— Бизоноволки здесь! — кричат.

Понятно, зубромедведи.

— Спроси, что они видели. Может кровососа простого, — сказал Дядька Семен.

— Они не видели, слышали страшный клич. Зубромедведи напали на наш след, — доложил лейтенант, поговорив с подчиненными.

Это точно, подумал Дракон. Зубромедведь, он всегда рядом. Сидит, пьет с тобой, а потом, бац, и кинется с места. У тебя, Кеннеди, своя правда, а у него своя. И они, как те прямые, не пересекаются.

— Гони этих уродов работать! Работать, негры, солнце еще высоко! Переводи!

— Сэр Дракон, здесь всего один мулат, и это не политкоректно!

— По закону Зоны, каждый, кто убежал с рабочего места, считается негром. Ему не платят, бьют и плакать не дают. Пусть молят своего бога рабов, что у нас нет плети. Я бы их высек. Работать! Допиваем, что налито и идем на разведку.

Все спустились обратно.

— Я из тебя сделаю сталкера, лейтенант. Вперед.

— Спасибо, сэр! — с наставником за спиной Кеннеди ничего не боялся. Его уже два раза спасали от верной смерти, от собак на дороге, и от попадания в аномалию, при сборе артефактов. Доверие старому мастеру было беспредельным. Немного беспокоила встреча с монстром, но вдвоем они непременно справятся. Оптимизм — отличительная черта «зеленых беретов». Замечательно, что они со старым разбойником сразу подружились. Лейтенант представил, как он будет рассказывать историю их знакомства на предвыборном митинге своего дяди конгрессмена. Надо будет снять кольцо с русской гранаты и показывать его. А потом гранату. Весело будет.

— Ты приедешь в Америку, сэр Дракон? — спросил Кеннеди. — Я познакомлю тебя с важными людьми и помогу получить сначала вид на жительство, а затем гражданство. Хочешь? У нас самая свободная в мире страна.

— Не хочу, — сказал Дядька Семен. — Ваши налоги мне не нравятся. В гости к тебе могу приехать. Ты только, когда коридор расчистим, сам наверх не лезь и других не пускай, там может быть тоже опасно. Зона кругом.

Вышли в коридор. Дверь направо в большой зал, и в конце налево выход с другой стороны завала. Сначала прошли туда. Лейтенант, как все спецназовцы, умел работать с взрывчаткой, и видел, что завал, который они расчищали, был создан специально, направленным взрывом. Работал здесь хороший специалист. Стены целы, а по ходу не пройти. Спрятано там что-то ценное, а с зубромедведями придется драться, когда они придут. Американского солдата предстоящей схваткой не напугаешь.

Поднялись по ступенькам до второго этажа. Там на площадке бурлило море «холодца». Дальше хода нет. Никто туда не пойдет и оттуда не появится. Вернулись, пошли в большой зал. Кеннеди все снимал по пути.

Если не полезут в вентиляционную камеру, выведу их на заставу. Америке нужны нормальные парни. Они всем нужны. Везде нехватка. Это гей-петушков всегда избыток. Парадами ходят. Не хочется быть зубромедведем, лучше остаться Драконом, подумал Дядька Семен. Дошли до второй лестницы. Выбрались в верхний машинный зал. Лейтенант здесь не был, снимал все подряд. В лифтовой ствол заглянул. Там внизу перемешивалось непонятное варево. Обходя обломки, добрались до прохода к бетонному колодцу. Вмурованные в стену скобы вели к поверхности.

— За мной, готовься к бою, — сказал вполголоса Дракон и полез вверх.

Из отверстия он выскочил прыжком, готовый открыть огонь, не раздумывая.

У практиков своя школа, подумал с уважением лейтенант. Здесь могла быть засада. Он меня в очередной раз прикрыл.

Дядька Семен чуял чужой взгляд и след. Многие так умеют, только не доверяют себе. Зря. Пробежался рядом по расширяющейся спирали и нашел. Кеннеди сразу подбежал. В училище он был третьим в выпуске. В следах разбирался.

— Прошли два, два с половиной часа назад. Четыре человека, походным порядком. Один, двое, и замыкающий. Ботинок легкий пехотный.

— Наемники, дети сотни отцов от легкомысленной мамы, — ругнулся Дядька Семен, — кто-то из ваших начальников на лапу взял.

— Это лучше, чем злобные и коварные зубромедведи, — обрадовался лейтенант. — Можно догнать и захватить языка. Я умею.

— А допрашивать ты умеешь? Знаешь, каково оно, в рану сквозную шомпол засунуть и раскачивать его там? А он воет, так что уши закладывает, и воняет жутко. Как?

Кеннеди язык сразу стал не нужен. Что он может знать? Да ничего. Печальный был вокруг пейзаж, как песня должника, но, тем не менее, он наш, советский он пока. И мы его не отдадим ни НАТО, ни ОПЕК, до той поры, покуда жив советский человек.

Вот так, брат-сталкер.

— Другое непонятно, откуда они знают тропу Шрама. Никто из одиночек ее не выдаст. Нашли, значит, Иуду. Пошли по земле домой. Закат в Зоне снимешь. Редкой красоты зрелище. Где ты еще зеленое небо увидишь?

И спиной Дядька Семен взгляд ощущал. Из рощи за ними наблюдали. Ладно, привяжутся, пожалеют. Любого можно кровью умыть. Было бы желание.

— Скажи бойцам, чтоб оружие наготове держали, — сказал Дядька Семен.

— Наши разведчики говорили, что наемники и бандиты часто выступают заодно, — нейтрально заметил лейтенант, намекая, что хотел бы получить разъяснения.

— Агропром спорная территория. Все хотят ее получить после смерти прежнего владельца. Его армейцы зачистили перед выбросом и улетели.

А мы роем ход в его арсенал, подумал ирландец. Или кладовую. И сюда могут прилетать вертолеты. Не заметив, сказал последнюю фразу вслух.

— Могут, вертолет Фунтика в теплостанции стоит, в центральных воротах. Туда закатывали, по крайней мере, — согласился наставник. — Только завеса не только связь, но и детекторы аномалий из строя вывела, а без них не полетаешь. Если не хочешь на Луну попасть, как та гаечка.

Мысль о том, что рядом стоит современная техника, согрела душу ирландца. Заорав на манер радостного болельщика при удачном маневре любимой команды, он сделал кувырок через голову с места. Десантник, он везде существо немного безбашенное. Дядька Семен ухмыльнулся. В драке он бы лейтенанта свалил не заметив, но такой трюк ему и в лучшие времена вряд ли бы удался.

Когда пришли к себе, рядовой состав отдыхал. Дядька немедленно превратился в злобного Дракона. Бутылка была реквизирована, народ напуган. Все пошли соединять пространство и время, таскать отсюда и до отбоя. Янки за работой пели свои песни, мелодичные и протяжные, но совершенно непонятные. В десять вечера работы закончились, все пошли в душ. Мылись по очереди, чистые «береты» сразу поднимались наверх. Настало любимое время солдат всего мира — личное. Небольшой кусочек вечера между ужином и отбоем. Делай что хочешь, братишка! Так выпьем за вдовье здоровье, за пушки и боезапас, за людей и коней, сколько есть их у ней, у вдовы, опекающей нас!

Вспомнили ребята разного возраста и речи, места, где лямку тянули. Нашли общее.

— Испытан я в деле, прошел я в шинели из Дели в Лахор, Пешавар и Лакну, как вспомню, так крякну. Дыр полный набор, что на — ар, что на — ор. Мне снятся доныне пески и пустыни, летим мы все в пене, по следу гази, и падают кони, а кто в эскадроне, на смерть свою глянет в погоне вблизи.

Солдат солдата всегда поймет. Вспомнили, кстати, что Советский Союз на Японию напал, выполняя союзный долг перед Штатами. Японцы мирный договор с победителями так и не заключили, значит, война продолжается. И они все еще союзники. Вот такая получилась встреча братских армий на Припяти. Кеннеди еле успевал переводить, а когда закончилась вторая бутылка, надобность отпала. Все выучили русский.

— Выпьем, братва лихая!

— На здоровье! За союзников и победу!

Но порядок был армейский. Третью допили, и спать. Завтра обычный день и отпуска нет на войне.

Разбудил меня свет в глаза. Дергаться я не стал. В руке «Гадюка» с бронебойными патронами в магазине. Если гостей проспал, значит, судьба. Кисмет, по-восточному. Проверять себя на прочность в плену мне не хотелось. Буду биться, не прикидывая шансов. Тут мозг тоже проснулся, и я умирать раздумал. Сижу в полном одиночестве, в самом безлюдном месте Зоны, и страдаю. Артефакт передо мной висит в воздухе, «булыжник». И не один. Вот неудача. Как мышонок, вымыл рыльце, без водицы и без мыльца. Глаза протер, встряхнулся. Полез на перила, с них модифицированные артефакты ловить удобней. В лужу не вляпаешься. Все оказалось не так плохо, как мне на первый взгляд показалось. Светился тихим уютным огоньком «Алмазный Колобок». Переливались, скользя в воздухе, пять «Панцирей». Я немедленно снял с пояса веточку «маминых бус» и разместил там три новых подарка Зоны. Ха! Если сейчас свалиться в «холодец», мне ничего не будет. Отряхнусь и дальше пойду. Правда, голышом. Костюм разъест. Не буду падать. Из восьми «слез огня» в «слезы химеры» превратилось всего пять. Два «булыжника» меня разбудили, а одна так и осталась неизмененной. Плановые потери в пределах расчетной нормы, процент отторжения тоже. Сложил я всю добычу к себе в рюкзачок, спустился вниз, сел спиной к завалу, и с таким аппетитом съел банку тушенки, словно вечность еды не видел. Метрах в пятнадцати за моей спиной был вход в вентиляцию, к складу Паука, мерзкий был человечишка, хоть и не без способностей. Там была заветная дверка домой, да вот незадача, сломалась. Вылизал я жестянку начисто и пристроил ее тихо в маленькую лужу на полу коридора. Через десять минут от нее следа не будет, тут, в Зоне, люди достаточно насвинячили, хватит. Сладкого понемногу, и горького не до слез. Если спать лег часов в семь, то сейчас крепко за полночь, прикинул в уме. Плюс еще час уже на ногах. Есть шансы успеть к утреннему кофе член-корреспондента Академии наук, профессора и лауреата, господина Сахарова. Дам им одну «слезу химеры» и тяжелые, неудобные в переноске «булыжники», пусть в куполе сидят, развлекаются. А ветеранов на Бар утащу, Фоме ружье надо забрать.

Придумал план, так следуй ему! Афоризм неожиданно получился. Потянулся плавненько, кинул клич призыва на охоту и зашагал, пробираясь между каплями «холодца». Дорогу осилит бредущий.

Лейтенант Кеннеди проснулся в два пятьдесят от далекого жуткого воя. Нашли, отчетливо осознал он. Наставник Дракон мирно спал и улыбался во сне. Спецназовец протянул к нему руку, за плечо потрясти, и в его горло уткнулось лезвие ножа.

— Случилось чего, малыш? — спокойно спросил сталкер, убирая острую сталь.

— Слышал вой, — четко доложил лейтенант.

— Изобрази, — попросил наставник.

Кеннеди вполголоса начал повторять сложный сигнал с переходами и гаммами. Сталкер кинулся к двери, и всех спящих сорвало с мест и бросило к оружию. Громкий вой во всю силу человеческих легких несся над Зоной. «Сюда, здесь много еды!». Дрожал в углу мулат сержант, с ужасом смотревший на белого оборотня. Вот такие звери его предков в Африке с пальмы сняли и в цепи заковали, дошло до него. Вот он, неукротимый белый человек!

Дядька Семен постоял, прислушиваясь.

— Ушли уже. У тебя талант, паренек. Точно призыв к охоте передал, молодец. Псы это были. С ними всегда договориться можно. Шоколад и сгущенка им по нраву. Не повезло. Всем дальше спать. Завтра тяжелый день.

Я по винтовой лестнице поднимался, перил нет, жался к центральной опоре, чтоб не свалиться. При падении можно ногу сломать. Полный рюкзак редчайших артефактов, и подохнуть с голоду в темном подвале по собственной неосторожности, очень не хотелось. Категорически. Подсознание ощутило что-то странное, но не опасное. Ну и свет Звезды с ним. Может ребята за речкой не спят, меня вспоминают. А я их. Где вы, Леха Зомби, Микола, Юнец, Дядька Семен? Знали бы, как мне вас не хватает. Сколотил я тут две команды, и народ не плохой, особенно Пика со Стилетом, но дым пожиже и труба пониже. Не дотягивают, в общем, до уровня. Юнцу надо псевдо менять. Вынесем вопрос на обсуждение на общий совет. По возвращению.

Подошел я к колодцу и услышал голоса сверху.

— Вой такой злобный, вон, Колян тоже слышал! Спускаться надо. Кинуться из темноты, порвут нас на мелкие кусочки! — причитал голос.

— У вас с Коляном «белка» в голове бешено скачет, — ответили ему с издевкой. — Вот мы с Грачом не слышали ничего. А порвут вас, не велика потеря. В Зону надо идти, там реальные деньги, взять легко. Ладно, живыми с этого Кордона ушли. Значит, наставишь на сталкера ствол, он тебе последнее добро отдаст? Ты это говорил?

— Раньше так и было. Озверел народ. Обрез наставишь, и все, конец базарам, встречай, купец, братву с хабаром.

— Да, а сейчас у них пулемет. Против него обрез неубедительно смотрится.

Третий. Кто, Грач или Колян? И главный вопрос. Сколько их там всего? Дополнительный тоже есть. Как стоят? Говорите, родные, вас внимательно слушают.

— Уходить надо вниз. Вы псов чернобыльских не видели, мама ваша падшая женщина. Мы вчетвером стае на один зуб.

Ценно. Четверо. Колян, скажи «Мяу». Обозначь себя. Агитатор за спуск стоит прямо у люка. Двое сидят под деревом. Вылезешь, тут тебе в беззащитный затылок влепят заряд картечи, и придется умирать. Подожду, у меня вся жизнь впереди.

— Что за надпись на дороге? Про этих псов? — спросил любопытный Грач.

— Стреляй в кого хочешь, — ответил уверенный голос. — Нам их законы до лампочки. У нас свои законы. Спускаться не будем. Под землей без снаряжения специального делать нечего. Колян, ты чего молчишь?

— Я б спустился. Страшно выли.

Плохо. Он тоже стоит у люка, только с другой стороны. По скобам карабкаясь, как раз к нему спиной будешь вылезать. В принципе, можно плюнуть на эту мелкую бандочку и пойти восвояси. Через час вылезу в главном корпусе, можно в личных покоях Паука отдохнуть, рубашкой шелковой по цене «Мерседеса» разжиться. А совесть вцепилась острыми зубами и грызет. У тебя автомат наизготовку, «Броня», артефакты защитные. Пистолет не страшен. Даже не спорю. А обрез в упор? Автомат, весь рожок одной очередью, не один артефакт не остановит. А они к Сержанту прибьются, и начнется все сначала. Семеро не трое. Смогут уже на мелкие группы одиночек нападать. Засаду рискнут на Милитари поставить. Наверняка. А то и к наемникам доберутся, с рассказом о конце мастера Ярика. Сочинят легенду как он погиб героем. Пошел в атаку с девизом: «Бабло побеждает все!». Все совесть, молчи. Ваше слово, товарищ Маузер! То есть фройлян Гадюка! Все оружие у нас ворованное, немецкое, в основном. Соседи, однако.

Хорошо вышел. Сотник, Долина гордится тобой. Парочку у люка я положил четырьмя патронами, по два на каждого. Метра два до края оставалось, и их темные силуэты выделялись на фоне облачного неба. Повис на левой руке, вскинул автомат, и снесло их как кегли шаром. Последние метры рывком прошел, за долю секунды. Но один у костра успел вскочить на ноги. Его-то очередь и пересекла. Вырвал магазин, на землю бросил, то присяду, то влево-вправо дернусь, а последний обрезом меня ловит, а новый рожок на ощупь не встает на место, а взглянуть не могу, надо от ствола уходить.

Понял я, почему Зомби все время машинально автомат собирает, разбирает, патроны вслепую набивает, нож в пальцах крутит. Ради вот такой секунды. Доверься инстинктам, сказал мне голос. Железный ствол не хуже каменного топора, а эта тварь не опасней саблезубого тигра. И где они, эти тигры? Ушел резко вбок, прыгнул вперед и дал ему автоматом в плечо. Рухнули мы с ним на землю, все. Он мой. Вцепился зубами в щетинистую щеку, отпустил автомат, руки освободил.

Левой схватил снизу за челюсть, правую на затылок и рванул, ломая ему шею. Во рту кровь, зубы не разжал. Сплюнул в огонь, водкой прополоскал. Ходят тут всякие. Стал уколы от заражения ставить. Ладно, тут аномалия недалеко. Между цистерн в углу, сразу за забором. Выгреб у них все имущество, до последнего патрона. За работу принялся. А то Фунтик домой придет, а у него на лужайке косточки валяются. Непорядок. Заругается.

Час провозился, умаялся. Зато на Янтарь пошел по первому свету, с чистой совестью. За спиной в рюкзаке лежал трофейный металлолом. Болели колени и руки тряслись. А в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо, все хорошо.

1942 год

Утро началось с лязга железа. Сводный танковый взвод пригнал свои машины. Эрих Танкист, барон прусский и капитан Красной Армии Казанцев ковали ударный кулак. Танкист был всеобщим любимчиком. Ладил и с ротмистром, и с советским коллегой и даже с Гнатом, который по своей кулацкой натуре, всех считал нахлебниками, набежавшими, что б его долю золота уменьшить. Он уже натаскал в кисете пуда два монет, и все веселились, наблюдая за его попытками их надежно припрятать. К Эриху он относился с долей нежности, понимая, что на танке можно столько золота увести, сколько на горбу не утащишь. Пупок развяжется. Полезный пан, нужный. И с девками заводной.

Викинг в дела специалистов не лез, своих хватало. Сегодня в десять должны на станцию поляков привезти в двух вагонах, сразу после завтрака надо было отправляться. Ротмистр с утра щеголял в конфедератке офицерской, с наградами на груди. Викингу завидно стало, и он прицепил себе на грудь полный георгиевский бант, Станислава с мечами и Рыцарский крест. Простой. А был в сундучке и Андрей Первозванный, и крест с дубовыми листьями. Он вчера на ящик с наградами наткнулся. Народу забыл сказать, не до того было, с лагерем ехали разбираться. Вот и пригодилось. Егеря при виде награды взбодрились невероятно. Их все смущало, что руководство у них почти штатское. А теперь, шалишь, брат, кавалер Рыцарского креста — это серьезно.

Надо и корону с жезлом золотым прибрать, подумал Викинг. Рядом лежали. Их, правда, в карман не положишь. Корону на голову, жезл в руки, и на прогулку.

Остерман остался в деревне на хозяйстве, Серега в лагерь поехал, Гнат с егерями золото добывать из укрепрайона, Эрих Гестапо карателей сторожить. Все при деле.

Викинг сел в машину рядом с ротмистром. Гелен устроился на заднем сиденье. Багажник забили продуктами. Пора. Прибыли на станцию минут на десять раньше, чем их вагоны. Дождались, капитан Гелен расписался за прием семидесяти трех человек, заверил конвоиров, что в помощи не нуждается, и откатил в сторону двери вагонов.

Места хватало и штрафники сидели.

— Еще Польша не сгинела! Выходи строиться! — скомандовал ротмистр.

Гелен с Викингом молча выдавали по два ломтя хлебной ковриги и куску брынзы в руки. Ошеломленные приемом штрафники, давясь, быстро ели.

— Не торопитесь, почтенные паны, обед будет по армейским нормам. В колонну по четыре становись. Маршрут шесть километров. На месте баня и еда. Ослабевшие, три человека в машину. В момент домчу, вернусь к вам, — вполголоса добавил ротмистр Викингу и абверовцу.

— Шофера у советских найди, он за час, пока идем пешком, половину довезет. Многие идут на гордости, — посоветовал Викинг.

Так и пошли шагом, впереди два офицера в немецком камуфляже, а за ними колонна лагерников в полосатых штрафных робах. Вышли из города, за холм перевалили, и исчезло все. Впереди до горизонта никого. Слева, куда дорога заворачивает, вышка из-за деревьев торчит. Пылит машина, несется. Вылезает из нее ротмистр, за руль садиться советский сержант в форме и с автоматом. На свободные места четырех, едва ноги переставлявших, усаживают. Совсем поляки перестали что-то понимать. Ротмистр сказал пару резких шипящих польских слов, успокоились. Тверже поступь, шире шаг.

Лагерь заметили, стали тормозить. Народ опытный, быстро увидели, что охраны нет, и те, кто на машине уже доехал, в нижнем белье после бани ходят. А у ворот костер горит и полевая кухня стоит. И повар на ней с черпаком. Быстро пошли, но строй держат.

Робы в огонь и мыться. Оружие смешанное выдавали. Первый взвод получил русское, последние запасы из УРа. Второй пришлось вооружать немецким, полученным на складе партийным инспектором. Ему нравилось создавать собственную армию, и он с увлечением занимался добыванием необходимой экипировки. Сегодня он с эскортом уехал в Киев, прицелы танковые доставать. Форму он же достал. Черные комбинезоны танковых ремонтников без знаков различия и польские кавалерийские сапоги.

Построились поляки повзводно, с оружием в руках, сразу стали на людей походить, а не на тени призрачные.

— Панове, — выступил вперед ротмистр, — есть небольшая работа для достойных людей, умеющих стрелять. Нужны только добровольцы.

— Что будет с теми, кто откажется? — уточнили из строя.

— Ничего, — ответил Викинг. — Ни сказок о них не расскажут, ни песен о них не споют. Кто не хочет драться, пусть уходит. Я люблю кровавый бой, я рожден для службы царской, карты, водка, конь гусарский, с вами я, мой вороной! Примерно так. Десять минут на размышление. Разойдись.

Строй сломался, обступили полукругом.

— Подробнее нельзя? — спросил тот же, любящий точность, голос.

— Нет, — сказал Викинг. — Кто не знает, тот не предаст.

С этим простым доводом желающих поспорить не нашлось. Знать место и цель операции имеет право только участник. Простая человеческая благодарность сыграла с поляками злую шутку, толкнув их на тропу неизвестной войны. Согласились все.

Солдат свободного времени иметь не должен, не может и не будет. Занялись подгонкой одежды и пристрелкой оружия. Ротмистр приглядывался, выбирая полякам командира из четырех возможных вариантов.

Гелен и Викинг остались одни, среди бурного кипения жизни военного городка.

— Оформляй на всех дела и прокалывай дырку в парадном мундире для ордена. Самая массовая вербовка агентов. Во все учебники войдешь. Разойдутся парни по всему миру, кто жив останется, будут тебе информацию добывать.

— Никто из них не будет работать на Германию, — усмехнулся капитан.

— Ты как маленький. Они будут работать на благо своей родины. Скажи им, что ты из американского отдела специальных операций, лучший агент Дикого Билла, и они твои. Еще совет. Дай сейчас информацию Манштейну, что Сталинград вам не взять. Я тебе папочку приготовил на все случаи жизни. Постарайся ее не потерять. А лучше выучи наизусть. Ну, не станешь ты майором к осени. Зато потом ты покорителя Крыма заверишь, что удара на Ростов не будет. Все свои резервы Сталин отдаст маршалу Жукову, под Ржев. Там их и похоронят, в боях за райцентр Сычевку. Двести тысяч человек, которые могли изменить ход войны и судьбу мира. И ты сразу станешь полковником и начальником разведки фронта. В январе сорок третьего. Свою долю золота прячь за Эльбой. По ней граница русской зоны оккупации пройдет. Или в Западном Берлине, в районе аэропорта. Папку читай. Серега к нам идет, с новым приятелем.

Подошли двое, печатая шаг. Викинг им настрой парадный сбил.

— Я тебе в бою командир, а дома я чай пью, ты садись рядом, чай пей.

Чапаевские интонации все узнали, расслабились. Присели рядом.

— Слушай, старшина, а что вы в тот вечер, точно в побег собрались?

Тот головой мотнул. Было дело.

— С голыми руками на винтовки. Ну, братья славяне, вы даете стране угля, мелкого, но до, достаточно много. Серьезные люди, удивили.

— Вторую зиму в лагере никто бы не пережил, а тут хоть десяток бы, да ушел. И оружие припасли, — старшина, достал из рукава, острый как игла, обломок штыка.

— Ручку сделай, умелец, — усмехнулся Викинг. — Позывной у тебя будет Заточка.

— Викинг, мы не помешали? У нас дело не срочное, позже подойдем.

— Нет, Серега, не помешали. Положение под Сталинградом обсуждали. Волгу Паулюсу не перейти. Зацепятся наши войска за развалины танкового завода, который тракторным называют. Народ за лето, по степям отступая, остервенел напрочь. Они сейчас, как мы. Умирать не хочется, но не страшно. Лишь бы дело сделать. Сержант Павлов дом кирпичный в центре займет и будет его держать со своим взводом. Два месяца против шестой армии. Его бы в Брестскую крепость, так немцы бы границу не перешли. Только у нас в империи не за ум и характер должности и звания дают, а за родство и холуйские манеры. Потому и рухнет. Две тихо рассыпались, и третья не устоит. Это мой личный прогноз, но в правильности не сомневаюсь. На куче фекалий прекрасный дворец не построишь. Ладно, отвлекся. Простите, парни. Какой у вас вопрос?

— Дальше что будет?

— Сначала сами решайте. Можете с нашим отрядом уходить в глубокий немецкий тыл. Замаскируемся. В основном будем тихо сидеть, наше дело разведка. Если решите самостоятельно воевать, советом и оружием поможем. Я, если разбросает нас, война все-таки, буду к Косте Рокоссовскому пробиваться. Надежный командир, один из немногих, кто солдат бережет. Сажал его товарищ Сталин, да командир понадобился на шестнадцатую штрафную армию. Сошлись две черные волны под Смоленском. Эсэсовцы в мундирах от Хуго Босса, и пыль лагерная в черных бушлатах от Лаврентия Берии. Две недели город горел. Притормозили парадный марш, не Франция. Если нам здесь начнут жизнь укорачивать, деревню прикроем, Гелен их вывезет в любом случае, а мы им дадим решительный бой и для многих последний. Войны на нас хватит. Только никогда не признавайтесь, что в плену были. Вели бои в тылу врага. Стойте на своем твердо. Иначе десять лет срока дадут, и обратно в лагерь. И воюйте с лихостью и куражом. Помогает.

Выслушали внимательно, к концу разговора поляки с ротмистром подошли. Командир роты и два взводных. Стали задачу уточнять. Решили егерей в деревне оставить, тылы прикрывать. Удар наметили на пятый день. Как раз, до приезда начальства прибраться и руками развести. Да, были ваши части здесь, вещи собрали и ушли. По делам или нет, нам не ведомо. Если прямо пошли, могли в болоте утонуть. Мелькал тут проводник из местных, Сусанин его фамилия. Искал отряд поляков, но за небольшую доплату мог и немцев взять. Не встречали? А тут и Краузе веское партийное слово скажет.

Навыков диверсионной деятельности у бойцов не было. Викинг, отобрал по десятку самых крепких и жилистых солдат, начал их гонять по полной программе. Серега и Заточка, естественно были в первых рядах. Выписывали зигзаги лезвия ножей и звенели консервные банки, развешанные на колючей проволоке. Мишени, если кто не понял.

Народ рубился в рукопашных боях в полный контакт. Приходилось растаскивать.

Вечером, после ужина, приехали немцы из города. У коменданта людей не осталось, всех забрали в Киев, а лагерники бывшие перепились, ходят по улицам и людей пугают. Пропала у старшины ночь, взял десяток будущих диверсантов и поехал в Чернобыль. Викинг и ротмистр поехали в деревню, а Серега Круглов в расположении остался. Присматривать. Как бы чего не вышло.

Из машины Викинга вынесли на руках. Он так и не проснулся.

Зона, Темная Долина

Что такое отпуск разведчик не знает. Он если не на задании, то к следующему готовится. И так всю жизнь. Малыш и Коротышка понимали, что им сказочно повезло. Связи с начальством нет, объектов для работы нет, работы тоже нет. Делай, что хочешь и будь счастлив. Они заполняли пробелы в жизненном опыте.

Перестреляв по дороге стаю собак, чтоб знали, чья в Долине власть, они вышли к северо-западному комплексу, родовому поместью Плаксы и его боевого друга Фунтика. Собрали артефакты, появившиеся после последнего выброса, и устроили охоту на кабанов. Прошли овраг за заправкой огнем и мечом, истребляя по пути все живое. Внушив всем обитателям Темной Долины простую мысль, держатся от каменных ульев подальше, придались неге и безделью. Пили, ели, играли с псами, читали им стихи и пели песни на всех языках мира. Псы больше всего любили испанские мотивы. Просто непонятно, почему. Да только слово «надо», сильнее слова «хочу». И загрузившись артефактами, едой и снаряжением, которого в Долине было полно, стая пошла дальше. Путь ее лежал на знакомую Свалку. Единственным серьезным препятствием было известное всей Зоне радиоактивное пятно. Прошли на скорости.

Сразу заскочили в гости к Серому. Тот на лаврах почивал. Залетная банда напала на сталкера, так лидер одиночек облаву на них устроил, а когда бандиты убегали на Агропром, исхитрился обстрелять их вдогонку из пулемета.

Шпионы переглянулись с азиатской невозмутимостью. Пол-ленты патронов сжег. Типа, напугал. В руках штатских пулемет бесполезен, сделали они вывод.

— Мы за нашим хозяином спешим. Договорись на блокпосте с командиром дежурной четверки, пусть нас здесь пропустят и проводят до Бара. Если им песики не нравятся, мы сразу уйдем. Главное, пройти без осложнений.

Пошли с Молотом договариваться. От генерала Воронина уже было разъяснение. Членов групп пропускать беспрепятственно. Ведет команда контролера, ручается за него, пусть идут. Они все за него в ответе будут, если что случится. Сопровождение Молот пообещал. Сам решил пойти. Интересно, первый раз на Бар стая псов заходит.

— Нормальная постановка вопроса, — оценил Серый.

Китайцы спорить не стали. Собрались быстро, и в дорогу.

От Ангара до лагеря «Долга» неспешным шагом, оглядывая окрестности, час с небольшим ходу. Раньше, до взрыва четвертого блока, это была автобусная остановка «по требованию». Есть люди на выход, остановится автобус, нет, дальше поедет. От Кордона до Припяти машина рейсовая доезжала в то время за час. Где тут некоторые по болотам неделями ходят, непонятно. Правда, они могли грибов нарвать, поесть. После этого можно вокруг одного куста три дня кружить. Только причем здесь Зона? Смотреть надо, что в рот тащишь.

Бойцы клана встретили псов душевно, со знанием дела наломав им шоколада в сгущенку. Китайцы легко опознали рецепт Фунтика, которым он любил баловать своего братика Плаксу и его подружку Принцессу. Они шли по следам первого отряда Агропрома.

Новостей свежих «долговцы» не знали, связи по-прежнему не было. Малышу и Коротышке, устроившим себе уикенд в Долине, тоже рассказывать было не о чем. Серый решил рассказать свежий анекдот.

— Идет сталкер щуплый по Свалке, его бандиты тормозят. Кричат: «Иди сюда, бить будем». Он их спрашивает: «А вас сколько?». Они ему: «Не бойся, не убьем, пятеро всего». Выхватывает он наган, всех кончает и говорит своему стволу: «Почему ты всего шестизарядный? Встретим большую банду, меня убьют, а тебя на помойку выбросят».

Четверка Молота посмеялась, китайцы вежливо улыбнулись.

Пошли, наконец.

— Как ты думаешь, над чем, они смеялись? — спросил Коротышка Малыша.

— Сталкеры это белые самураи. Человек с наганом не собирался убегать или прятаться. Он шел убить столько, сколько успеет. А смеялись бойцы над его старым оружием. Это очевидно.

И погладил свой «Дюррандаль».

Коротышка усомнился и решил позже рассказать историю Кабану и спросить его мнение. У них были отличные отношения. Кто его и чем кормит, расстроился китаец за своего любимца. Так ведь и похудеть недолго.

Впереди показались сваленные в кювет остовы машин. Бар был рядом.

Глава 11

Зона, Дикая Территория

Шел я легко, не напрягаясь. Выспался, перекусил, размялся. Что еще надо человеку для полного счастья? Плаксу бы мне для компании. Пробежались бы сейчас. Один не рискну. Влетишь с разбегу в аномалию, и хоронить нечего будет. Ушел в Зону и не вернулся. До Янтаря с безлюдного Агропрома путь далек, между холмами с поворотами около пятерочки. Мысли в голову приходят, совесть молчит, спит после тяжелой работы. Чуть не погиб из-за нее, и без рубашки остался шелковой, а то и двух. Некогда у Паука было обыск делать, выброс поджимал. Думал, что делать сегодня. Если прямо сейчас дойти до подземного перехода и загрузить все для последней модификации в «жарку», то к обеду буду иметь результат. Положительный или отрицательный, это уже другой вопрос, но буду. Ученым можно помочь в выходе, а потом уйти с ветеранами. Беспокоил Сержант с командой. Никак я не мог догадаться, где у них база. Может, они живут как «кочевники»? Была такая группировка, Дядька Семен рассказывал. Все время в движении. Где ночь застанет, там лагерь делают, а утром снова в дорогу. Или ушли все-таки на Кордон, к Сидоровичу. Там будут всех данью облагать. Тоже мне, монголы нашлись.

Решение принял, прогулка кончилась. По делу сразу быстрее пошел. По сторонам все равно оглядывался. Добежал до тоннеля, вздохнул. Со стороны Янтаря в крайнюю аномалию загрузку сделал. Страховка дополнительная от случайного прохожего. С Дикой Территории ему весь проход преодолевать, а я по ровной дороге подойду и соберу все, что получится. Пять «Панцирей» и «Алмазный Колобок» в огонь ушли. Все. Дальше от меня ничего не зависит. Где тут мой утренний кофе?

Разбудить не получилось, все на ногах были. Сначала дело. Круглову «слезу химеры» и «булыжник», Сахарову такой же комплект. Парням одну «слезу» на всех, пусть по очереди таскают. Две обещано бармену. Все. Себе оставлять не буду. У артефакта такой список вредных побочных эффектов обнаружился, что я с ним не свяжусь. Любая царапина может стать смертельной. Через несколько часов у меня будет хоть один «Скальп Контролера». Масса положительных качеств и ни одного отрицательного. «Панцирь» слегка радиоактивен, в обычных условиях это терпимо, а в пятне мощном можно много здоровья потерять. Пока две «слезы огня» спасают, да и районы не самые опасные. А в Мертвый город я не пойду. Сказал народу, что до обеда с ними буду. Железо все трофейное сдал, «Гадюку» свою тоже. Выбил что-то, когда махал ей как дубиной.

Профессура засела в лаборатории, и мы оказались предоставлены сами себе. Расположились в комнате отдыха в тесноте, да не в обиде. Они мне про свои подвиги в деле истребления снорков рассказывают, я им пожаловался, что Сержанта вычислить не могу. Даже примерно не знаю, где искать.

— В будках они, у грузовых ворот на завод. Без крыши над головой жить, привычку надо иметь. И без стен вокруг любая стая собак угроза, — высказал мнение Бродяга.

Вспомнил отрезок путей железнодорожных, что под краном проходят. Точно, там, на проходной транспортной есть строения. Были люди, которые в любую погоду, в дождь и в снег, стояли на посту, проверяли каждый вагон. Не забрался ли туда злобный шпион? Не взорвет ли он все вокруг? Нет. Все вокруг заразил и превратил в Зону вовсе не заграничный диверсант. Сами справились. И пошли люди по пивным, рубахи на груди рвать. Мы всю жизнь работали. Уважаемые, а продукция где? Результат работы? Нету?

Простите, не там вы работали, и это ваши проблемы. Решайте их сами.

Аскольд начал нас агитировать на завод сбегать. Пока у нас три «слезы химеры» на руках. Он, Охотник и Бродяга возьмут по одной, а я их с дальней дистанции прикрою. Мне с «винторезом» двести метров, как им пятьдесят. Здравое зерно здесь, безусловно, присутствовало, но нежелание рисковать перевесило. Ну, боюсь я контролеров. А кто тут смелый, может сходить на ремзавод, набрать там битых кирпичей и кидаться ими в меня. Только пусть помнит, что контролеров на заводе не меньше двух. Удачи, брат. Соврал, что устал сильно. Всю ночь на ногах. Лучше чайком купеческим побаловаться. Миротворец под шумок «слезу» присвоил, так я ему напомнил, что он отвечает за купол и лучше ему по двору кругами гулять, далеко не отходя.

Отдал Аскольд артефакт ветеранам, чуть не плача. Они честно монетку бросили, выпало счастье Бродяге. Время летело незаметно. Пора было идти к переходу, пост занимать. Опоздаешь на минуту, подберет посторонний человек и даже спасибо тебе не скажет. Как говорил капитан Бассаргин, по кличке «Лузга»: «Люди — это такие козлы, однако!». Если ты хочешь поспорить, посмотри на свой двор и заткнись.

Забрал из ящика деньги и артефакты. Парни налегке шли, попросил помочь в переноске, за штуку не наших денег каждому. Согласились.

На место пришли с запасом времени в полчаса. Сказал своей команде, что ждем из крайней аномалии шесть артефактов. Я собираю, они прикрывают. Сержанта и его дружков валить сразу, без речей длинных. Сдавайтесь, вы окружены. Бродяга спорить кинулся. Так не делается, поговорить сначала надо. Говорили уже, все равно потом стрелять приходиться. Каждый при своем мнении остался. Тут «жарка» серебристым заревом полыхнула, и «Скальпы Контролера» в воздухе зависли. Дышать перестал, забыл, как это делается. Чуть-чуть не повезло. Одно отторжение. Один «Панцирь» не превратился в «Скальп». Я бы и за один артефакт четвертого поколения Черному Сталкеру в ножки бы поклонился, а у меня их пять! Прибрал в контейнеры, сел спиной к бетонной стене в начале тоннеля, в небо смотрю. Ни одной мысли в голове.

Бродяга, хотя и язва изрядная, но понял текущий момент правильно. Достал бутылочку заветную из заначки. Разлили мы по сто пятьдесят с хвостиком по кружкам, и тяпнули залпом. За свет Темной Звезды и Зону, дом родной для сталкеров.

Пришел я в норму, не до конца, но близко. Задышал, через раз. Все, мой отдел на первое время артефактами обеспечен. Паша, Микола и Дядька Семен. И «Младший Брат Гиганта» мне вдобавок. За настырность в достижении цели.

Махнул рукой, начали движение. К колоннам уже прижимаешься автоматически, сколько раз здесь пройдено, не сосчитать. Пора вводить горячую сетку, как сталеварам у мартена. Мы же из клана «Сталь». Пусто на станции, даже слепых собак не слышно. Прошли Дикую Территорию стремительно, как нож сквозь масло.

Караульные на посту не шевельнулись. Подумаешь, двое в форме наемников. Она сейчас подешевела, все могут ее себе позволить. Половина Бара в ней ходит. Я им так глаза намозолил, что они меня по походке узнают в любом костюме. А тут иду в «Броне» клана, чего им волноваться. Подошли, поздоровались. Они нам новости текущие. На «Росток» никто не ходит, Сержанта опасаются. Все одиночки ушли на военные склады. Народ на базе бандитами недоволен. Здесь живут и едят, а форму «свободовскую» носят. Непорядок.

— Выдал бы Петренко пять комплектов защитных, ходили бы в них. А то Филин свой запасной отдал, его и носим по очереди, — выступил с разъяснениями я.

Общественное мнение вещь сильнодействующая, им пренебрегать не стоит, и негативные моменты надо урегулировать сразу. Бойцы прижимистость завхоза-контрразведчика знали, сами у него патроны по штучке выцарапывали, доводы мои восприняли. До остальных членов клана доведут. Не дерзим мы, а просто бедствуем и носим, что достать смогли.

— Пять человек пропало. Связи нет, плохо.

О трех я точно знал, что им помощь не нужна, но говорить ничего не стал. Охотник с Бродягой список потерянных душ обсудили с часовыми, и мы, наконец, пошли в бар. Все у меня не по порядку. В «Сто рентген» захожу, как к себе домой, а в чернобыльском кабаке «Пьяная плоть» ни разу не был. Обычно бывает наоборот. Сидят конкретные пацаны за стойкой, щеки от крутости надувают, руки-ноги растопырены во все стороны, не обойти. Реальные сталкеры, вчера за соседним столом настоящий артефакт видели. А ты что думал? Такая она жизнь. Тебе в Зону надо? Давай штуку за совет, где проводника найти. За две сами отведем, но завтра. Сегодня не можем, вечером перестрелка с «Монолитом». Нет, мы в Мертвый город не пойдем, мы там, в прошлый раз пошалили, все еще горит. Сами сюда придут. В порядке очереди.

Рассказывал мне Паша Юнец, как он там неделю провел, пока Дядька Семен его на улице не встретил. Я уж лучше здесь на ящиках посижу.

Подхожу к прилавку, две «химеры» кладу на доски отполированные. Бармен сначала не понял, с виду их от «бенгальских огней» не отличишь. Но как на анализатор глянул, догадался, что ему принесли. Спросил у него человечка в помощь и пошел в кладовку. Деньги по пакетам распихал, не считая. Некогда. Артефакты все прибрал. Остались у меня на поясе два «Скальпа», «Брат Гиганта», «вспышка» моя родная, первая в Долине найденная, и две «слезы огня». С ними радиация не так страшна. Детектора я не ношу, поэтому шесть контейнеров на поясе у меня. В рюкзаке «Панцирь» и «Мамины бусы», Разгрузился, в конце концов.

Вышел в общий зал, там Бродяга с Охотником за столом с нашими вожаками сидят. Беседуют. Фома к груди обрез потасканный прижимает, счастлив. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы закусывать не забывало. Присел к ним, мне поднос с обедом. Ветераны уже ложками по дну тарелок скребут, не обделили их. Это правильно.

Подождал Охотник, пока я поем, отозвал меня. Идем, Прапора поищем. Соскучился он по нему. Ладно, пошли, посекретничаем. Поднялись наверх, накопитель мне дает. А у меня ПДА нет, и вообще ничего.

— Спасибо, — говорю, — в расчете. Чаще счет, крепче дружба.

Прибрал электронную памятку, Умник посмотрит, что там написано.

Вернулись к столу. Всю трофейную электронику по заведенной традиции Информатору отдал. Он молча посмотрел на компьютеры Батона и двух других одиночек, на меня взгляд кинул вопросительный. Я и так не самое правдивое существо в мире, а скоро совершенно разучусь правду говорить. Придется идти в политику. Скривил личико недоуменное, как вы могли обо мне плохо подумать?

— Мертвые в переходе лежали, — говорю, — похоронил в гараже, не оставлять же на дороге. Думаю, без Сержанта не обошлось, а обчистить не успел. Спугнул кто-то до меня.

Почти правду сказал. На моем счету один Батон, да и тот от ран скончался, то есть умер сам. Хоть Филина зови, поклянусь, что я их не убивал. Поверил Информатор или вид сделал, не важно. Правила приличия соблюдены, листок фиговый на месте. Аллилуйя!

— Сколько человек на Милитари пошло? — спрашиваю.

— Все, — Скрип гордо отвечает. — Я им удачу пообещал, как всегда. Одиннадцать наших добытчиков, два наших стрелка и пять человек сами по себе.

То- то в баре пусто. Обслуги больше чем посетителей. Наша компания и боец «Долга», око полковника Петренко. Пусть нами любуется, как мы уверенно идем по дороге к богатству и славе.

— Мастер где? Не пошел с Пикой и Стилетом? Ты им не всегда удачу обещай. Завтра беду почуй. К осторожности призови. Раз в неделю выходной объявляй. По полштуки на человека за день простоя нас не разорит. Особенно после сильного дождя, когда «электры» искрят вовсю. Пусть заботу о них видят.

Информатор согласно кивнул. Скрип совет понял. Зона, всегда гладко не будет.

— Мастер, приятель твой, сомневается, и правильно делает. Псов и прочую ручную живность только генерал своим приказом признал. А в уставе «Долга» по-другому записано. Бороться с монстрами до последнего вздоха. И многим нас перестрелять легче и приятней, чем права псов признать. Ковбой Клыка ждет, они раньше приятелями были, пока Клык к Стрелку не прибился. Наверно, первым делом они Скряге тайник с оружием перетаскают. Меченый им координаты наверняка скинул. Тайник Угрюмого рядом с дорогой, железом «Монолита» полон, еще где-то спрятано. Им своих дел хватит.

Вот кто он, мастер симпатичный. Характер в нем я сразу почувствовал, а то, что живая легенда рядом, не понял. Бывает. Главное достигнуто, Ковбой нас признал. Небольшие подарки всегда на пользу делу. А потери мизерные. Две заурядные «капли». И немного личного времени. Биографию Ковбоя спрашивать не стал, захочет, сам расскажет. Нет, и не надо. Тут все равно, кем ты до Зоны был. Важна твоя репутация здесь. Даже важнее реальных дел. Посмотрел я на Скрипа и заулыбался радостно. С моей точки зрения, у него был единственный плюс. Успешные переговоры с Ножом. И все. А для обитаемой части Зоны он был лидер клана «Сталь», живой талисман удачи. Великий шутник Черный Сталкер! День стоял жаркий, костюм снял, остался, в чем в первый день на Янтарь пришел. Штаны и ботинки армейские, футболка-тельняшка и белое кепи.

Посмотрел на меня Бродяга, забился в конвульсиях.

— Нет! — кричит, задыхается, — второй раз ты на это меня не купишь!

— Я, — говорю недоуменно, — никого не покупаю и тем более не продаю. Именно так, в родной домашней одежде собираюсь пойти прогуляться. Навещу наших стрелков, Пику потренирую. Лето на дворе, если кто не заметил. Вы, всех навестите, кого надо, и в купол возвращайтесь, а то Миротворец там один. Вздумается Круглову на болото сходить, опять Сахаров на посту останется.

Тут он понял, что я так и пойду. А мои артефакты мне защиты давали больше чем костюм наемника. Зачем мне лишняя тяжесть. Перестал Бродяга смеяться, в глазах не пойми что.

— Я тебя до поста провожу, — говорит.

Кивнул, мне без разницы. Хочешь, иди. Дошли до поста.

— Вот, учел твою критику. Не надел костюм «Свободы». Налегке иду.

У караульных челюсти отвисли, как по команде. Давненько они людей в тельняшках не видели.

— Спокойно, родные, — говорю, — вы что, не слышали утром Скрипа? Он сказал, удача будет, значит будет. Рты закройте. Слушайте новый анекдот. Приходит сталкер к Болотному Доктору, рука перевязана. Доктор интересуется, в чем дело. Встретил в Ржавом лесу дятла, решил с ладошки покормить, тот доктору отвечает.

Двое засмеялись, а третий губами зашевелил. Он его запомнит, и полковнику Петренко расскажет. Вместе посмеются. Или поплачут.

Похлопали мы с Бродягой друг друга по плечам, и пошли каждый своим путем. Он в бар, я на Милитари, давно там не был, так и дорогу забыть можно.

Двигался в среднем темпе, пока стрельбу не услышал. Огонь вели короткими очередями по дальней цели. Поднялся на склон холма для улучшения обзора. Точно, угадал. С севера прорвалась смешанная стая мутантов. Стрелки наши, заняв позиции, слева и справа от вагончика, постреливали вдаль, намекая монстрам, что здесь легкой добычи нет. Десяток слепых псов и две-три плоти пытались пересечь дорогу и сократить дистанцию между собой и людьми. А мне были видны два прозрачных силуэта, крадущихся к водонапорной башне. Слишком разумно они действуют. Похоже, контролер их ведет. Сначала решил разделаться с известным злом. Двумя короткими очередями пристрелил кровососов. Никакая регенерация не поможет, если тебе, то есть ему, пуля вырывает половину груди и превращает позвоночник в мелкую костяную кашу. И сразу перевел ствол на дорогу. Две собаки и плоть, неплохо.

Стилет первый понял, что не их пули цели нашли. Мясо клочьями полетело, ясно крупный калибр работает. Встал, оглянулся. Тут контролер и ударил. У меня уши заложило, словно в самолете. Цвета не исчезают, горизонт не перекошен, все нормально. Только мутанта не вижу, в мертвой зоне он. Тут аномалии явные, «электры», не лезь вглубь, и останешься цел. Ускорился по возможности, выскочил на улицу. Не вижу! Он умный, рядом с кровососами держался, они его охраняли. К башне пойду. Чувствую, что-то с шага меня сбить пытается, ну-ну. Я отчетливо представил себе стакан из бронестекла с печальным узником внутри. Не знаю почему. Уши моментально прошли. Вон, бежит на кавалерийских кривых ножках, некогда ему нас пси-излучением атаковать. Поймал я его голову в прицел и не стал стрелять. Подумал четко, уходи, и к людям не лезь. Последний раз прощаю. Ради Темной Звезды. Все мы дети ее. Посмотрел на наших собирателей. Залегли все, кроме трех автоматчиков и Ярла. Пригнулись, к бою готовы. А сектора обстрела им Ярл определял. Отметочку в уме, вечером поговорить с человеком, чего желает. Может, и договоримся до результата.

Слепые псы без поддержки контролера разбежались по кустам. Отбились мы.

Встал, винтовку на плечо, стволом в землю повесил, спустился в ложбинку к добытчикам. На них стоило посмотреть в этот момент. Что я делаю здесь, в этой пакостной сточной канаве? По колено в грязи, не пристало смотреть свысока. Ну, а если пришел, будь любезен, живи, или вздергивай знамя, на котором начертан бодрящий девиз: «Облапошь дурака!». Мое место в Милане, на подиуме. Буду кепи белые рекламировать. Глаз от меня оторвать не могут. Сейчас дыру просверлят.

— Ярл, — бросаю мимоходом, — отряди к башне двух автоматчиков. Там два кровососа мертвые лежат. На Янтаре ученые за них приличные деньги дают, за челюсти.

И дальше к стрелкам двигаюсь. С Пикой обнялся, Стилету руку пожал.

— Вот, ты, братишка и поручкался со зверем за речкой неведомым. Контролером кличут, — сказал я Пике. — Молодцы, не подпустили его на расстояние прямого ментального удара. И в бегство обратили. Фланг удачно бригадой прикрыли, только три автомата двух кровососов не остановили бы. Как «Грозу» из ремонта заберем, твой автомат Ярлу отдадим. Если он, конечно, в «Свободу» не вступит. Да и Скрипа ствол можно по жребию разыграть. Поговорите с анархистами, где тайник Угрюмого? Говорят, там оружия на взвод. Посидим немного, оружие почистим и на прогулку. К Барьеру или лагерю наемников. Думайте, где интереснее будет.

И к котелку с чаем тянусь. В жару надо пить чаще. Все, кроме спиртного и воды из луж. И не есть желтого снега. Это моя точка зрения. Старина Билли, считал иначе. Ром был его отцом и матерью. Бонс его фамилия.

— Ты не очень легко одет? — нейтральным голосом спросил Стилет.

— От тебя я такого не ожидал, — возмутился в ответ. — Навалились всем кагалом. Сначала Бродяга, потом часовые на выходе. Вам, наверное, завидно. Нет у вас такой классной кепочки.

Похохотали. Народ в это время падаль в аномалии покидал, плоть в три ножа на мясо разделали, стали коптить и в углях запекать. Жизнь налаживалась.

— В «Броне Долга» по Милитари лучше не ходить. Перепутают с личным врагом, пристрелят по ошибке. В черной коже на солнце жарко. Подвигов на сегодня у нас в плане нет. Типа, дойти до Припяти и потребовать у «Монолита» отдать их Черный Камень.

Анархисты на запах мяса набежали. У меня в рюкзаке почти полная бутылка завалялась, я из нее рот полоскал после драки. Забыл совершенно. Выставил им угощение, чего лишнюю тяжесть таскать. Они нам стали крестики на карте ставить, где тайники могут быть, потом рукой махнули.

— С вами пойдем, расширим маршрут, — сказали. — Наемники у себя тихо сидят, не больше пятерки их там. Чего их стеречь зря.

Мне такой поворот понравился. Ярл у добытчиков бригадиром стал нечаянно. Мы у него трех рабочих попросили на случай удачи и пошли, как цыгане, что шумною толпой, по Бессарабии кочуют. Девять человек, из них один голый, это я, другой с гитарой, это Стилет у гостей отобрал. Монстры, уцелевшие, обратно за барьер в страхе побежали. Это предположение. Практически шабаш летний. Идем, песни поем. Застава на Барьере вся к нам навстречу вышла. Пятеро их.

Кэп, Макс, Несталкер и ударная группа заняли развилку между входом в Ржавый лес, он же Рыжий, он же Старый Парк, и дорогой на Припять и Радар. Радар еще называют станция дальнего обнаружения. Крутые ребята наши анархисты. Лезут вперед на земли «Монолита», ничего не боятся. Жалко, что Несталкер далеко ушел, хотелось пообщаться. Если бы он к нам примкнул, усилились бы наши позиции. Неужели он нашел общий язык с контролером? Я, кстати, сам только что одного напугал. Можно считать, тоже поговорили. Перешли линию Барьера. Колья с головами снорков стояли вместо пограничных столбов. Передернуло меня. Лапы им рубил, было дело, но мне за это деньги платили. А тут чистое зверство, в смысле, человечность.

В ворота вошли, осознал свою ошибку. Анархисты просто дурачились. Здесь, на Радаре, на колья человеческие черепа надевали. Вкруговую, рядом с костром. И кости обглоданные рядом. Ну, ребята, здесь у вас перебор. Напугать вы меня не напугали, но за людей я вас считать не буду.

Подошли к кресту могильному. Отвалили камень в изголовье вбок. Да здравствует военно-промышленный комплекс и его заводы, Тульский и Ижевский! Оружия там было на всех наших работников. У проходной рядом со шлагбаумом стволы после боя не прибрали. Кэп с Максом прошли не оглядываясь. Между камнями рюкзак лежал, в нем тоже железо складировано. Мы, конечно, все забрали, но двигались на пределе.

У штабного вагончика Кэпа лагерем встали. Добычу сортировать. Стилет у нас в оружии разбирался лучше всех, ему и доверили это дело. Мы с Пикой к народу присоединились, стволы разряжать. Тот ящик на хуторе, эта же рука собирала. Все подряд сбросано. Патроны выщелкивали и концепцию создавали.

— Всем рабочим одинаковые стволы, — сказал Стилет мысль здравую. — Девять человек, столько же «Калашниковых», только здесь всего четыре можно собрать. Износ затвора в полевых условиях не ремонтируется. Две «трехсотки» западных близки к идеалу. Одна штурмовая винтовка хороша. Но ведь это другой калибр, разные патроны. Снайперская винтовка укороченная, это вообще серьезно. Стрельба ювелирная. Цель нашел, на спуск нажал и исчез. Труп есть, а тебя нет. Оставлять надо однозначно. Только в обойме четыре патрона, а у бармена они на вес золота.

Все равно стволов не хватало, даже с учетом того, что мы автоматы Пики и Скрипа передадим в рабочую бригаду. Двое оставались пока без нового оружия.

Я у Лукаша не хотел перед глазами мелькать, нагрузился отобранными для добытчиков стволами и патронами, пошел домой, на Бар. Пика повел всех носильщиков к Скряге. Какой смысл далеко идти, если цены и здесь такие же? Никакого. На Милитари от груза избавимся.

Дома поглядели внимательно «долговцы» на мою коллекцию, где брильянтовым блеском сверкала СВу-2, система «Булл-пап».

— Все в ремонт, — говорю, — будем вечером народ вооружать. Выпивка гарантируется, приходите в бар. Пригласите Филина, мы его высоко ценим.

Переглянулись они, кивнули. Дальше повлек свою ношу, путник, зноем томимый.

В подвал спустился, сразу к стойке.

— Работа для оружейника, давай цены обсуждать, — говорю.

За четыре автомата и три винтовки вышло на круг четыре с половиной тысячи. А за доведение винтовки до идеала с меня спросили пятерку. Тут я ее отдавать в починку раздумал. Дорого, да и не к чему. Если автомат в бою заклинит, исход может быть неприятным, вплоть до летального включительно. А снайпер огонь ведет одиночными, и сразу после выстрела винтовку перезаряжает. Полная обойма всегда предпочтительнее. Мало ли, что через секунду случится. Поэтому вероятность перекоса патрона в затворе практически нулевая. И отдавать бешеные деньги при таком раскладе не очень умно.

Договорились с оружейником, к ужину все сделает и с «Грозой» закончит. Я ему в обход бармена пять сотен вручил, стимул дополнительный для ударной работы. Патроны свои поделил. Триста штук в сторону откинул. Пятнадцать обойм. На пять минут шквального огня. На полчаса хорошего боя. День отстреливаться. Запас до самой смерти. Шестьдесят бронебойных, остальные ширпотреб пулеметный. Мой подарок брату Пике.

Наша экспедиция вернулась в полном составе. Мне и предводителям нашим по двадцать тысяч вручили, Гвоздю пару штук. Сколько же мы железа с Радара вынесли, подумал я. Все оружие с рабочих сняли, на стол свалили грудой. Как в этой куче не ковыряйся, жемчужного зерна не найдешь. Три автомата, две «Гадюки» в среднем состоянии и малыш «Калашников».

Зал народом заполняется. Филин пришел. Прапор со своей четверкой. Одиночки набежали. У стены дятла увидел, который складом интересовался. С приятелями сидит.

Оружейник стволы из подсобки вытащил, вдоль стены расставил. Я винтовку снайперскую рядом прислонил. Патронов по сусекам наскреб, полсотни вышло.

Ярла за стол позвал. Ситуацию объясняю. Два человека лишние. Как быть?

У меня мысли в голове мелькали, но нечеткие. Недолго сталкер думал. Есть у человека организаторские способности и умение планировать.

— Делаем, как раньше. Строим народ по алфавиту, и каждый, в порядке очереди, идет себе оружие выбирать. Только маленькая поправка вносится. Снайперскую винтовку в сторону откладываем, и мы с Иглой в строй не встаем. У него глаз — алмаз. Сквозь туман видит. Винтовку ему надо дать. Только снайперу еще обычное оружие надо для простого боя и второй человек, для прикрытия тыла и флангов. Это буду я, — предложил Ярл. — Придется пока с «Гадюками» походить. Привести их в порядок, и славно. Легкие, надежные, патроны достать не проблема.

В Долине я так же рассуждал. Винтовка в руках, автомат на плече. Скрип кивнул согласно, Информатор по столу ладонью хлопнул, припечатал. Пике не до мелочей, он патроны в уме считал, прикидывал норму боекомплекта на стрелка. Забрал я «Калашниковы» Пики и Скрипа, к стене в общий ряд поставил. ВСу-2 на наш стол положил, «Гадюки» оружейнику вручил.

— Игла, — говорю, — за стол штабной садись, остальные по алфавиту стройся.

Первым встал один из новичков, с непритязательным прозвищем, вынесенным из прежней жизни. Агроном его звали. Остальные за ним выстроились. Щука последний, девятый. Я в это время кучу хлама, пистолеты и обрезы с патронами на стойку бармена перетаскал с помощью Ярла. Получили за все ящик водки, и пошли ее по столам расставлять. Лихо управились.

Скрип встал. Оглядел строй командирским взором.

— Справа по одному, к выбору оружия приступить, — веско сказал, твердо.

Вы что думаете, кто-то что-то выбирал? Они выходили из строя, брали ствол из нашей импровизированной пирамиды, и вставали на место. Как я расставил, так и расхватали. Щуке штурмовая винтовка досталась. Последней стояла. Он не расстроился.

— Сегодня ваши шансы на богатство и славу стали чуть-чуть больше. Все остальное в ваших руках. Оружие передается в личную собственность навсегда. Клан «Сталь» рад, что с ним работают настоящие парни. Разойтись, гуляем.

Хорошая речь, главное, короткая. Научился Скрип говорить. Даже я не задремал. Сел за стол к Филину, тот себе чисто символически на дно плеснул, сидит, смотрит.

— За надежных союзников! — предложил я тост. Чокнулись. — От приятелей моих, Штыка и Мамонта, ничего не слышно? — интересуюсь. И вежливый разговор веду, и напоминаю, что мы «Долгу» бойцов спасали, а сами без помощи обходились.

— Нет, — отвечает, — но мы не волнуемся с генералом. Они в дальний поиск ушли, по берегу речки, переправу наладят, если повезет. Работа хлопотная.

Согласен. Все блокаду хотят преодолеть. Что там, за речкой Умник делает?

Киев

Умник любил американский конгресс и его библиотеку. Нигде в мире не было больше столько свободных ячеек. Он захватил их все. Немного раздражали посетители со своими заявками. Отвлекали. Через полчаса Умник на все запросы открывал доступ в порносайт. Нареканий не поступало. Смотрели. Хорошо иметь дело с примитивными организмами. В хорошей империи нет новостей. Дайте северным варварам водки в постель, и никто в целом мире не будет желать перемен. Частым гребнем прочесывались базы данных. Электронный разум искал любые зацепки о спутниках, создавших экран тишины, отрезавший Зону от всего мира и блокирующий связь внутри. Сохранить тайну в большом мире очень просто. Раскидай выполнение отдельных частей по сотне стран и проведи самостоятельную сборку. Умник сосредоточился на двух моментах, которые счел основными. Узел управления маневрами на орбите и непосредственно излучатель. Первым нашелся хозяин. Спутники оплачивало из своего бюджета доблестное ЦРУ. Кто бы сомневался, хмыкнул Умник. Ну, вы, гады. Выгадывать вы рады. Кровью умоетесь, волки позорные. Сказывалось тяжелое детство, проведенное в Зоне. Люди четко делились на своих и чужих, и последние рассматривались сквозь прорезь прицела. Разбирался по буквам состав конструкторов. Год не печатается. В чем дело? Заболел? Перешел на секретную тематику? Запрос в больницу. Здоров. Страховка оплачена Пентагоном. Стоять! Есть один. С кем в соавторстве работал? Приоритетный поиск.

Разыскивались авторы силового решения проблемы, изучались их пристрастия и экономическое положение. Ответный удар должен быть страшен. Карфаген должен быть разрушен, и падут стены Иерихона. Из полутора десятков сторонников жесткой линии были выбраны двое. Сенатор, очень любящий деньги и лихой наследник эмира с Востока. Умник на секунду задумался и решил, пора. Включились в работу десятки компьютеров, запутывая след. Прямо на жесткий диск налогового управления легла информация о счетах сенатора, история их создания и сумма неуплаченных налогов. Прилагался список фамилий бравших и дававших взятки и номера их счетов в зонах налогового рая. Эти же данные появились на табло новостей всех крупных газет страны. А у всех поклонников курса «Большой дубинки» в личной почте открылось письмо. «Следи за сенатором и шейхом. Следи за собой, будь осторожен. Если тебе кажется, что все хорошо, значит, ты чего-то не знаешь. С дружеским приветом, подполковник Смирнов».

С наследником эмира получилось грязнее. Что делать, Восток. Обкурившийся кальяна и обнюхавшийся кокаина шейх предался телесным утехам. При этом он вел недозволенные для правоверного речи, а это уже серьезно.

Это почти левый уклон в гомосексуализме. Через полчаса прямой трансляции в эфире по всем телеканалам арабского мира в спальню ворвалась охрана эмира-отца.

Утро наследник встретил в Швейцарии, в уютной частной клинике, с режимом, слегка напоминающим тюремный. Только значительно более жестким. Непрерывное наблюдение улыбчивого персонала. Главврач пообещал, что через полгода отсюда выйдет другой человек. Были уже прецеденты.

Умник злорадно потер манипуляторами в лаборатории и приступил к сборке передатчика. Для экономии времени он работал сам. Круглосуточно.

В Америке для отвлечения внимания от сенатора запустили три любимых темы. Развод звезды, скандалы в спорте и героизм простых солдат. Здесь пригодились снимки высадки в Зоне Билли Доннована и отчет о потерях. К вечеру Билли и лейтенант Кеннеди, ушедшие в глубокий рейд на Дикий Восток, стали самыми популярными людьми в Штатах. Дядя лейтенанта, конгрессмен разрывался на части, стараясь дать интервью всем желающим его взять. Для того, чтобы стать завтра капитаном, Кеннеди-младшему уже был не нужен успех. Достаточно стало просто вернуться. Газетчики раскопали всю подноготную сержанта Билли, включая школьную подружку и его три диплома магистра. В Чернобыле журналистов стало больше, чем военных, и для сталкеров в баре «Веселая плоть» наступили золотые деньки. Виски и водка лились рекой, и официантки вовсю крутили упругими попками. В штабе группировки открыли пресс-центр, повесили карту Зону и покрыли ее кабалистическими знаками. Среди них зеленым цветом выделялся достоверный путь группы отважного лейтенанта. От заставы на Кордоне до КПП на Свалку. Дальше начинались белые пятна и предположения.

Самые смелые журналисты с дистанции в километр снимали колючую проволоку, натянутую вдоль периметра. Редакторы давили, страна ждала новостей, и самые умные понимали, что недалек тот день, когда придется ехать на заставу в лагерь «зеленых беретов». В преддверии этого ужаса они пили, решив уничтожить все спиртное в отдельно взятом городе. В госпиталь стали поступать пациенты с алкогольными отравлениями.

Зона, Бар

Вечер удался. Джентльмены выпивали и закусывали. Сейчас, когда все нормально вооружены, решили расширить рабочий сектор. На всю деревню, включая дальний край, близкий к базе наемников. Наш новый снайпер сидел в углу, перебирал патроны. Тасовал свой запас, как ему удобней. Ковбой так и не появился. Переживем.

Тут дятел стал за права людские заступаться. Кричать, что никто вольным сталкерам не указ, где они хотят, там и будут ходить. А кто спорит-то? А дятел горлышко прочистил и к нашему столу шлеп-шлеп, подошел.

— Здрасте, — говорит и смотреть пытается дерзко.

— Склад поделили, — говорю, — по твоему совету. Кто не успел, тот опоздал. Закон Зоны, однако. Что еще сказать хочешь?

— Я на «Росток» пойду, — заявляет.

— Иди куда хочешь и когда хочешь. Ты в самом свободном месте на планете, — пожал в ответ плечами. — Сержанта увидишь, привет передавай. Скажи ему, что ты его сторонник. Хотел ему долю дать со склада трофейного, да не получилось. Он тебя за это не больно убьет. Пика, брат, ты человеку запрещал хоть что-нибудь? Нет? Видишь, у нас для всех воля. Завтра у нас рабочий день, час посижу, если Стилет песни будет петь, послушаю и на боковую. Свободен.

— Не понял, — говорю Филину, — зачем он подходил.

— Оружия хотел для всех потребовать, — усмехнулся тот. — Да наглости не хватило.

Вдруг гитара за столом жалобно запела. Снайпер наш инструмент в руки взял. В ход пошел армейский репертуар. АН-12 скорость набирает и уходит в солнечную высь. И другая романтика. Понял я, что это надолго и пошел в комнату спать. Пусть веселятся. Разделся, сполоснулся под краном, душа здесь не было, к стене залег и решил, что до утра не шевельнусь. Размечтался.

Сначала меня тряхнули за плечо. Вырвался. Отобрали одеяло и подушку. Обидно стало. Выразил негодование и спросил сколько времени.

— Два часа, — сказал Филин. Он сидел в полной выкладке с двойным боекомплектом.

Три часа поспать дали. Низкий вам поклон.

— Ты удалился, Котел решил крутость показать. Пошел на Дикую Территорию. Прапору через час померещилось, что крики слышит. Сбегали на разведку.

Это он о дятле наглом говорит, догадался я.

— Мне он не нравится, но не настолько, чтоб его на Арену звать, — говорю.

Вышли из гостевого коридора в общий зал, потом на улицу. Еще три поворота и мы на центральной площади Бара. Черный Сталкер, сколько же здесь людей. Около сотни. Наши в толпе не потерялись. Стоят двумя шеренгами. Ага, у Пики все автоматчики, а у Стилета стрелки с западным калибром. Игла с Ярлом рядом со Скрипом стоят. Протиснулись сквозь толпу, кровью свежей запахло.

На асфальте тело лежит. Тяжело умирал глупый человек. Резали его живого на куски. Тайн он не знал, просто развлекались.

— Клан «Сталь» объявляет своей территорией Темную Долину и Агропром. Они доступны всем сталкерам, независимо от принадлежности к группировкам. На своих и нейтральных землях мы будем вести поиск Сержанта, Кровника и Овсянки.

— Мы не вмешиваемся в дела союзных кланов и не предлагаем им следовать нашим решениям, — добавил Стилет.

Намек тонкий. Никому не указываем и вы нам не пробуйте. Одно утешает, сегодня вместе со мной весь Бар не спит. Многие не ложились. Сейчас в нашей спаленке тесно станет. Подошел я к Пике, рукой махнул Стилету и Ярлу.

— Никаких погонь, тем более, ночных. Какой Сержант боец не знаю, но дитя гор с фантазией двигается, преследователям много крови попортит. Не наше это дело. Предлагаю завтраком пренебречь и по ночной прохладе до Милитари дойти.

Через двадцать минут выступили. Предстоящий день обещал быть долгим.

1942 год

Утро началось с отчета Сереги Котлярова о поездке в Чернобыль. Лагерники, выпущенные под надзор комендатуры, как с цепи сорвались. К приезду группы поддержки время разговоров уже прошло. Пьяная толпа буйствовала на площади, уже устроив два пожара. Отправив машину за помощью обратно в лагерь, сержант Красной Армии ввел свое отделение на первый этаж городской управы и занял круговую оборону. Через десять минут в здании не осталось ни одного целого стекла, и внутрь влетел первый факел. Гореть не хотелось, и Котляров отдал приказ открыть огонь. Десяток автоматов и ручной пулемет очень убедительный довод удалиться — для оставшихся в живых. В сухой пыли осталось лежать около двух десятков застреленных и затоптанных. На помощь явились поляки и за городок взялись всерьез.

Был сожжен шинок и охально изобижена прислуга. Всех изловленных построили на грузовом дворе элеватора, включили прожектор и вытащили шестерых поцарапанных насильников. Их повесили прямо на воротах, чтоб далеко не ходить. Остальных стали сечь. Пять ударов кнутом каждому. Приведя народ в чувство, двинулись тщательно прочесывать развалины кожевенного завода. К утру не хватало троих, самых умных или везучих. Остальные были на месте, живые или мертвые. Первый взвод польской роты остался в городе, заняв немецкую комендатуру. Германский флаг не тронули, просто рядом польский повесили. Тогда Серега прикрепил рядом и советский. Комендант вышел, посмотрел, замечание сделал за обувь грязную. Правоту немца признали, пошли чистить. Так вся ночь и прошла.

Сложилась новая диспозиция на день. Первый взвод поляков удерживает город. Второй занят строительными работами в скальном доте укрепрайона, восстанавливает механизм дверей на нижние уровни, маскирует вход. Егеря готовят подземелье к консервации, расчищают проходы и не забывают про кровососов. С ними и основная группа. Танкисты занимаются машинами. Советская рота охраняет склад в бывшем лагере и ведет наблюдение за зондеркомандой.

Все при деле. Вот и славно. До обеда расчистили половину третьего уровня. Две комнаты были заставлены ящиками с драгоценностями. Кольца, серьги, кулоны, другие, которым Викинг и названия не знал. А большой каземат артиллерийского склада заполняли доверху брезентовые мешочки. Вскрыл сталкер один. Обручальные кольца с золотыми зубами вперемешку. Кровавое золото НКВД, за четверть века накопили. Киев большой, а Украина еще больше. Было, кого в подвалах расстреливать. По ленинградским застенкам ходил на экскурсии кучерявый поэт Сережа Есенин, с приятелем своим чекистом Блюмкиным. Нанюхаются кокаинчика, и на расстрел, чтоб жизнь полнее ощущать. Сережа с властью всегда дружил, знал, где масло на хлеб намажут. Стишки свои, персидский цикл, он на востоке писал. Был он в Персии с Красной Армией, готовился воспеть успехи в походе на Индию, да не срослось. А у киевских коридоров расстрельных своего певца не нашлось. Обидно, понимаешь, брат сталкер? Золото вместе добывали, а слава врозь. В сороковые годы соревнование выиграло Одесское областное управление. Его начальник в Москву на повышение и уехал. Отшвырнул Викинг брезент в сторону, руки брезгливо вытер. Это мы наследникам чекистов оставим, пусть радуются подвигу отцов. В соседнем коридоре ударили очереди.

Никуда кровососы не делись. Просто выход им завалили, а разобраться в хитросплетениях подземного убежища мутанты не смогли. Услышав шум и унюхав запах пищи, они, поплутав немного, вышли к месту работ егерей. Да только за спиной у солдат были холодные скалы Норвегии, раскаленные горы Греции и Мальты и год войны на Восточном фронте. Столкнулись две силы, не знающие страха и жалости, ни к себе, ни, тем более, к другим. Сцепились насмерть, уходить никто не собирался. Кровосос с отстреленной рукой, ударом ноги распорол живот автоматчику. Тот, не тратя последние секунды жизни на ерунду, выхватил кинжал и всадил его обидчику в глаз по самую рукоятку. Недаром на его клинке были отштампованы рунические буквы, сливавшиеся в надпись: «Германия превыше всего». Когда Викинг выскочил из-за угла, все было кончено. Три егеря сами легли на вырубленный в скале пол темного коридора, но и двух вампиров уложили рядом. Короткий кровавый след на нижний ярус показывал путь отхода последнего, матерого кровососа. Ушел. Раненый и голодный, скоро опять на охоту рискнет выйти. Перекрыли выход в основной сектор этажа пулеметным расчетом и стали тела погибших и туши мутантов выносить. Теперь точно знали, последний монстр там, в глубине укрепрайона.

Поднялись на поверхность. Серега после бессонной ночи еле шевелился. Бойцы его с неожиданным другом Заточкой в городке военном отсыпались, а он решил со всеми работать, по стахановски.

Тут поляки крикнули, что закончили с дверью. Ходит плита каменная бесшумно, и спуск перекрывает без единой щелочки. Заказал Викинг ведро бетона и болтов с гайками ненужных две пригоршни. Получив требуемое, приступил к настенной мозаике. Память решил о себе оставить в веках. Несколько тысяч лет назад, хорошо поевший неандерталец, взял в руки уголь из прогоревшего костра и провел по стене пещеры первую линию. Так началась история искусства. Сейчас его гены вели за собой Викинга.

Серега в углу прикорнул, сломался. Остальные сидели рядом, за процессом наблюдали. Четвертый интернационал просто. Поляк, еврей, украинец и неизвестно кто. Дедушка с бабушкой со стороны отца — белорус и эстонка, со стороны матери смешались молдаванская и русская кровь. Викинг всегда затруднялся, когда в анкете встречал графу «национальность». У сталкера вышел красивый лозунг.

«Привет Долине от Викинга. 1942».

Тут и гаечки кончились. Тогда он краской написал: «Замок Вольфштайн».

— Вот, подсказку оставили, — довольно сказал командир.

— Сколько же народа погибло за это золото, — со вздохом сказал печальный еврей.

— Империи гибли. Инки и майя. Кровавые ацтеки. Испания из центра мира превратилась в задворки Европы. Исчезли Русская, Германская, Австро-Венгерская и Османская империи. На наших глазах были захвачены Голландия, хозяйка половины Азии и великая Франция. И везде текли реки крови, и звенело золото. Люди гибнут за металл, Сатана там правит бал.

— Да. По делу уезжал купец, и находил в пути конец. Достигло крайнего размаха укоренившееся зло. Все потеряли чувство страха. Жил тот, кто дрался. Так и шло, — вспомнил классику ротмистр, дополняя командира.

— Старшие «Фауста» цитируют, — пояснил Гнату Остерман. — Вопрос заключается в том, сколько еще предстоит крови пролить. Как бы союзники не передрались между собой. Взгляды у них нехорошие.

— За своих людей я уверен, — нахмурился пан Вацек.

Викинг молча поморщился. Видел он вчерашних верных друзей, стреляющих в спину из-за дешевого «выверта». Даже в этой компании, где все относились к нему на редкость хорошо, сталкер не рискнул бы ни за кого поручиться. Темна вода в облаках и душа человеческая.

Тут за себя не можешь отвечать.

Проснулся вчера ночью от дикой мысли. Двинуть в Берлин, пристрелить фюрера, поставить канцлером нормального человека, заключить быстро со всеми перемирие и зажить в свое удовольствие. А Киевскую область с Чернобылем прибрать себе. Стать гаулейтером или первым секретарем обкома, в зависимости от того, кому земли отойдут.

Или Степу Бандеру из немецкой тюрьмы освободить, пусть независимое государство строит. А то со времен Киевской Руси и полста лет не наберется, когда на этой земле хозяев чужих не было. Земля наша велика и обильна, да порядку в ней нет.

Полчаса с открытыми глазами лежал, на голых девчонок смотрел, те одеяла поскидывали, лето в разгаре. К чертям судьбу мира, ему и так слишком повезло. Свое бы сохранить. Закрыл глаза и до утра на одном боку, не пошевелившись, проспал. А ведь были мысли в голове, от себя не скроешь. Хотелось клячу истории пришпорить.

— Каратели затихли. Подозрительно это, — сказал простой паренек Гнат.

— Даже комендант не знает, что они в район прибыли. Хорошо, что Эрих Гестапо с нами, помог их от связи отрезать, — оценил ситуацию ротмистр.

— Да, нужный человек на своем месте иногда полезнее танковой дивизии, — согласился Викинг. — Кузнецов Николай Иванович, в немецком тылу работал под фамилией Зиберт. Шесть генералов ликвидировал, информацию добывал высочайшего класса. Его работу целый партизанский отряд обеспечивал. В город на разведку прямо из леса ходил. С анкетой у него что-то не то. Так и погибнет в сорок четвертом простым партизаном, без воинского звания. И награду единственную получит посмертно. Зато начальство его орденами всю грудь закрыло. Так что, ребята, давайте думать о себе. Правители наши пусть послушных рабов в другом месте поищут.

Функ явился, пригласил на похороны. По совету Викинга, могилы выкопали в укромном месте, куда случайно не забредешь. Поставили кресты над погибшими в бою с кровососами егерями, дали три залпа, водки выпили. Немцы с удивительной скоростью перенимали привычки славян.

Что мы имеем, подумал сталкер. Укрепрайон законсервирован. Остался один вход, он же выход, через дот в скале. Золота подняли тонн сто. Осталось раз в десять больше. Под землей ему радиация не страшна. Кровосос блокирован в левой половине второго этажа. Там и подохнет. Интересно, сколько он сможет без еды протянуть? Каратели должны исчезнуть бесследно. Болота тут глубокие, не вопрос. Пусть Краузе строит посадочную полосу и начинает радовать своего босса. Нам за работу тонн десять, пятнадцать, двадцать, Викинг, стоять! Пять-семь, и хватит. Купим в сорок шестом контрольный пакет акций концерна «Мерседес» и будем жить-поживать. Добра наживать. А дети пусть компьютерами и сотовой связью займутся.

Коридор перед пулеметным расчетом засыпали пустыми консервными банками. Старая армейская хитрость. Будь ты трижды невидимка, если летать не умеешь, ногой зацепишься. Загремит жесть, тут пулемет из тебя, то есть из него, решето и сделает.

Мы- то с тобой этот фокус знаем, не попадемся, брат сталкер.

А кровососа и других тупых животных нам не жалко. Поделом им.

Сменили расчет пулеметный. Решили время дежурства сократить в два раза, через час замену делать. Прохладно в скале, темно, страшно. Неуютно, короче. Да и устаешь, все время броска из казематов ждать. Людей хватает, так в чем же дело?

Завершение этапа работ решили достойно отметить. Поляки смотрели на убитых монстров с пугливым недоумением и украдкой крестились. Оставив дежурное отделение в карауле, все отправились в Чернобыль. Тащить в родную деревню сорок изголодавшихся мужчин не захотел даже ротмистр. Об остальных и говорить нечего. И в городе можно развлечься. И у коменданта талонами на посещение борделя разжиться. Не в Красной Армии, где ППЖ только командиру роты положена. Походно-полевая жена, если кто не понял, по совместительству санитарный инструктор. Или связистка. А солдаты и так проживут, им недолго. До первой, край до второй атаки. А потом в госпиталь. Там, в банно-прачечном батальоне и оторвутся по полной программе перед выпиской. Часовые в доте устроились, и местность стала выглядеть пустынной и безлюдной, как земля до начала времен. Заподозрить наличие подземного форта не смог бы ни один посторонний наблюдатель.

Из кустов выдвинулись разведчики зондеркоманды и, развернувшись в цепь, направились на поиски знакомого им люка.

Зона, Бар

Сначала часовые услышали звуки безжалостной резни в тумане. Неизвестный противник рвал стаю визжащих слепых собак. Те пытались дать сдачи, но не очень-то получалось. Последняя сука-альбинос вылетела прямо на свалку техники перед южным блокпостом Бара. Бойцы клана не растерялись и прикончили хитрую тварь.

Затем по листу гофрированного железа, перекинутого через ров, раздались шаги. «Долговцы» подобрались, приготовились и, увидев знакомую фигуру, облегченно выдохнули.

— Привет, Молот! Ты что, стаю голыми руками разогнал? — крикнули они радостно.

Служба на посту выпадает нечасто, по графику. Маленький отдых от рейдов по Зоне, безопасный, но скучный. Тут будешь любому человеку рад. Все-таки развлечение.

— Не я, — ответил командир блокпоста на Свалке. — Сопровождаю группу из двух человек и пяти чернобыльских псов. Как насчет доступа на Бар?

И наступила тишина.

— Пять псов, — закашлялся начальник поста, — это, блин, стая с двумя людьми. Приказ пропускать есть, но если кинутся, не взыщи. Будем стрелять. Проходите. Конь, сбегай, народ предупреди, гости к нам. Пусть не дергаются. Прапор особенно.

Стажер четверки побежал с новостью в глубь территории.

Неслышные тени мелькнули в тумане и безразлично прошли мимо людей, царапая когтями по асфальту. Историческая встреча прошла на высоком дипломатическом уровне. Не передрались. «Долговцы» с удивлением смотрели на переметные сумки на псах.

— Не в тележку же их запрягать, — сказал маленький китаец. — Я — Малыш, а он — Коротышка. Или наоборот. Мы часто путаемся.

Все захохотали, как сумасшедшие. Псы расселись полукругом и стали щуриться. Здорово, когда от тебя все бежит, но когда чешут и угощают, тоже хорошо.

— Что в дорогу повело, малыши? — спросил командир караула.

Хотел Малыш двинуть речь об очередном спасении мира, передумал, однако.

— Молодые псы ушли с хозяином. Старые псы скучают, не играют, печалятся. Решили вдогонку идти. Кабан наш хозяин. Когда из Зоны уйдет, дом купит, нас собой возьмет. Меня поваром, а Коротышку уборщиком.

— Или наоборот! — грянули все хором.

Прапор пришел и Филин следом. Стая перестроилась. На острие удара встали диверсанты, слева их прикрыл вожак, справа его взрослые подруги. Косматый и Злая прикрыли тыл. Часовые поняли, что их со счетов уже списали и убьют походя, перед основной атакой.

— Нет, Филин, ты посмотри, что в мире делается. На днях этот военный бандит, приятель Данцигера, чуть меня за компанию с Петренко не убил. Сегодня эта стая уверенно готовится к драке со всем «Долгом», — определил Прапор.

— Кстати, они уверены в победе. Считают, что прорвутся, — подтвердил его догадку Филин. — Может, что-то случилось, а мы не знаем? Ну, вы, остыли! Мы вас пропустим, и никто вас не тронет. Пусть меня Зона сожрет, если вру.

— Друзья ваши, клан «Сталь», затемно на Милитари ушли, — сообщил новости Конь.

— На «Ростоке» банда завелась из бывших сталкеров, предположительно три ствола. Если туда пойдете, остерегайтесь. Только от наемников избавились, половина бандитов в новый клан ушла, сразу начали между собой одиночки резаться. Тут надо защищать товарищей, а они все хотят на чужом горбу в рай въехать, — махнул рукой Прапор.

— Проводите нас, пожалуйста. Мы не будем задерживаться, сразу вслед пойдем, — попросил Малыш, взявший на себя переговорный процесс.

— Разумно, — согласился Филин.

Стая под надежным сопровождением пересекла территорию Бара. Кто мог себе позволить, досыпал после ночной побудки, другие, менее удачливые или запасливые уже приступили к работе. Задания Бармена ушли выполнять или просто на поиски удачи.

Не встретился никто, не было удивленных возгласов и забавных прыжков.

Псы чуяли запах прошедшей перед ними группы, но уверяли, что она вышла не утром затемно, а две-три ночи назад. Со счетом у детей Черной Звезды было не очень хорошо. Не имел он для них практической пользы.

Помахали на прощание диверсанты бойцам клана, и пошли по истоптанной дороге, по местам незнакомым. Что ж, дело привычное, есть на свете места и похуже Зоны. Некоторые отдают приоритет Южному Бутово.

— Надо затаиться, как услышим, что за Барьер ушли, тогда и двинемся, — подтвердил прежний план Коротышка. Псы и Малыш понятливо кивнули.

Сейчас как спрячемся, все Милитари вздрогнет.

Глава 12

Киев, Департамент разведки

Умник мучительно колебался, примерно секунду. Затем он сообщил о своем решении генералу Найденову, предупредил Овсова, чтоб тот в ближайшее время на Герду с Акеллой не рассчитывал, и пригласил псов в третью лабораторию базы.

Псы в своем лексиконе понятия «предложение» не имели. Зона, как и городские трущобы, вырабатывает другой стиль речи. И предложения, от которых невозможно отказаться. Надо, значит, надо. Компьютер придумал, псы побежали. Без разговоров.

Навешали на них немного. Ошейники с регистрирующим комплексом, навигационную систему, четыре передатчика на каждого, в карманах кевларовых жилетов и контейнер с медикаментами. Вдруг встретят раненого. Оружия Умник псам не предложил. Они и создавались в секретных центрах военных институтов как абсолютное оружие. Бесшумное и предельно смертоносное. Учитывая наличие разума и способность улавливать эмоции находящихся рядом существ, в полевых условиях чернобыльские псы не имели себе равных. Для экономии времени, заброску провели прямо через заставу Кордона. Приехали на трех машинах с проверкой условий солдатского быта, сверкнули золотом погон на парадных мундирах, технику подогнали прямо к бетонным блокам заграждения на дороге, дверки хлопнули. Из второго «Вольво» скользнули две тени и исчезли. Ищи ветра в поле, а пса в Зоне!

Первым делом Акелла с Гердой пошли в поселок. Часовые, стоящие на противоположных концах улицы, их не смутили. Заборчики двухметровые тем более. Перемахнули легко и небрежно. У костра на площадке в центре поселка сидели пятеро. Все до одного с американскими винтовками. Улучшилось благосостояние сталкеров на южной границе Зоны. Каски, ботинки, рюкзаки. Кому война, а кому мать родна.

Залегли псы в тени дома под стенкой, слушают. Умник тоже. Минут через десять он решил, что узнал достаточно, пора действовать.

— Всем у огня! Сохраняйте спокойствие. Гости к вам с добрыми вестями. Ходок, подойди к дому, — сказал компьютер голосом Дядьки Семена.

— Знакомый голос, — узнал Лис. — Старый, это ты? Чего не выходишь?

— Я далеко, псов для связи попросил к вам зайти. Не пугайтесь.

— Не будем, — заверил его Лис. — Мы к псам со всем уважением относимся в свете последних событий.

Парочка в серых жилетах вышла из тени.

— Мать моя женщина, рядом были! — восхитился один из вольных бродяг Зоны.

— Возьмите два передатчика, один вам, второй торговцу отнесите, — сказал голос Дядьки Семена из коммуникатора. Впечатление было такое, что говорит пес.

Ходок, не очень понимающий, с чего робеют бывалые сталкеры, уверенно подошел к Акелле и вытащил из кармашков два устройства. Привычно почесав пса за ушами, он угостил его растаявшим шоколадным батончиком. Акелла вежливо слизнул предложенный дар с ладони. Увидев его славные зубки, опытные сталкеры пугливо поежились. Помнили старые времена, когда после выброса стаи псов царили на Свалке.

— Мы пойдем, дел много. К Серому в ангар зайдем и на Агропром направимся. Пользоваться связью просто. Открыл панель, ты на общем канале. Номер набрал, говоришь с абонентом. Можете по очереди домой позвонить или деловым партнерам. Все бесплатно. Удачи, скитальцы!

Псы исчезли так же внезапно, как и появились.

— Я же говорил, что наши что-нибудь придумают, — сказал Лис. — Наделают на Янтаре новых передатчиков, всем раздадут. И тропу через периметр устроят.

— Почему на Янтаре? — спросил неопытный Ходок. Сделать он успел много, но Зону знал еще плохо.

— Ученые там, в куполе сидят, Сахаров и Круглов. Был профессор Васильев, ушел с Призраком и погиб. Труп ученого на болоте рядом с вертолетом нашли. Откуда выбрался, кто его знает, — дали новичку необходимые разъяснения.

Зону он изучит, а с псами он уже сейчас нормально общается. Каждый из ветеранов был твердо уверен в одном. Никто из них к псу за передатчиком не подошел бы. Никогда.

Пошли все к торговцу, тот в последнее время мог даже патронов подкинуть, если в хорошем настроении был. А сейчас они ему его сильно поднимут.

Ходок по дороге позвонил домой. Ответила сестренка. Мать на работе, за квартиру два месяца не плачено, газ отключили. Их с приятелем никто не ищет, у того мамаша в деревню к родственникам до осени укатила, а больше они никому не нужны. Типа, пока. Молоко на плите кипит. Удачи, братик. Скрипнул парнишка зубами и понял, что юность, кажется, кончилась.

— Надо денег приподнять, — сделал он взрослый вывод.

Раздался мелодичный звонок, и он увидел на экране сообщение с расценками на «конденсаторы». Да и в кармане уже купюры шелестели. Доля малая за добычу. Ходок задумался, что ему делать завтра. В тоннель под насыпью идти или в засаду на дорогу? Каждый американский солдат это не только бесплатный корм для ворон, но и пять тысяч европейских гривен за снаряжение. Две роты настрелять, и в миллионеры. Человеку всегда есть о чем подумать, а человеку с винтовкой тем более. Тут они до подвала дошли, встали. По всему выходило, разговаривать с торговцем должны Лис с Ходоком. Один на кордоне самый авторитетный, а другой вещь полезную достал.

Не важно, что и кому принесли. Кто в руках держит, тот и владелец. Закон Зоны.

Спустились, дверь стальную отворили. Давно здесь Сидоровичи обосновались, им эту дверь еще в середине прошлого века солдатики за еду и питье поставили. Поэтому, когда грянуло, семейка в подземелье спустилась и там катаклизм и пересидела. И второй тоже. Правда, сейчас торговец один остался, всех остальных за речку отправил.

— Что, нет связи? — спросил Ходок.

Минут пять торговец свое мнение высказывал о космосе, связи и проклятых янки.

— А теперь есть, — сказал Ходок и положил на прилавок передатчик работы Умника.

Сидорович сгреб его и моментально набрал номер. На той стороне ответила внучка. Щит блокады дал еще одну трещину. Торговец открыл решетчатую дверь внутрь и махнул рукой.

— Зови всех, — сказал вполголоса Лис.

Через минуту все обитатели Кордона стояли внутри пещеры Али-Бабы. И тут выяснилось, что им ничего не надо. Оружие новое, снаряжения полно, аптечки и уколы противорадиационные пришлось по тайникам прятать, от лишнего груза избавляться. Мяса накоптили на два выброса вперед, и дичи хватало. Взяли на всех ящик водки и пошли новый телефон обмывать. Обиженный Сидорович им с трудом второй всучил. Праздновать, так с размахом. Вдруг придут в гости паршивые янки, а угостить нечем будет. Стыд и позор Кордону выйдет. Да и запас карман не тянет.

Зона, Кордон

Мощные лапы несли псов по родной земле. Здесь можно было вольно бежать, не боясь напугать случайного человека. Блокпост под мостом прошли с форсом. Вырвали у часового из рук винтовку и разгрызли приклад. Остальных отсекли от пирамиды с оружием, поставленной под навесом, и закружили в танце. Выписывали зигзаги и атаковали с тыла. Один сержант, поняв замысел псов, снял штаны и сунул их за пазуху. Акелла внимательно на него посмотрел.

— Посмеяться решили, позабавиться, — сказал сержант. — Конечно, вы домашние. Ошейники, разгрузки кевларовые, штаны рвете для смеха. У нас в Техасе тоже ковбои над городскими пареньками потешаются. Но со мной этот номер не пройдет.

— Неплохо сказано, сержант. Пять призовых очков Техасу. Помни про Аламо! — сказал Умник и псы, дружно завыв, резким прыжком ушли вбок.

— Не вздумайте вслед стрелять, морды набью, твари голозадые, — сказал техасец.

«Береты» его характер знали, выстрелов вдогонку не последовало.

На проходной на Свалку псы уверенно взяли след Дядьки Семена. Умник понял значение слова «обрадовался». Не имел данных и вдруг получил. Не было ни гроша, да вдруг алтын. Всегда бы так. Или хотя бы через раз. Братишка где?!

До Ангара добежали без приключений. Пусто в Зоне, «выверты» и «медузы» прямо вдоль дороги под ногами лежали. Собирать некому. Убыль идет, а притока нет. Тут забор повыше был, зато с дыркой с той стороны, которая ближе к Темной Звезде. Прыгнули псы бесшумно и в ворота, настежь распахнутые. А внутри ангара вагоны стоят, все обломками засыпано, иди куда хочешь, никто тебя не заметит. У огня три человека сидело. Молчали. Умник Серого знал, нервы, что канаты, не заволнуется.

— Серый, подойди к тепловозу дело есть.

Сталкер понял, что кто-то из своих пришел. А что к огню подходить не стал, так это его дело. Может, одежду бензином облил, опасается. Просят, сделай, не переломишься. Закон Зоны, однако.

— Сейчас к тебе пес подойдет, возьми у него два передатчика, себе и на заставу «Долга». О Сотнике ничего не слышал? — спросил компьютер.

Послушал отчет о последних событиях, принял к сведению, попрощался, и пошла разведгруппа на Агропром. А Серый стал с Лисом разговаривать. Соскучился.

Чернобыль, американский сектор

Решили парни на дело идти в ночь. Кто его знает, какие инструкции «зеленые береты» получат из центра. Спецназ одного бога имеет, и имя ему приказ. Сказали тебе убить, так убивай. А если десяток тренированных бойцов упускает одного гражданского и тот от них живым уходит, это не спецназ ГРУ, сброд переодетый. Конечно, в нормальное время с ними игры в следствие и суд не затевали бы. Вывели бы на свежий воздух, добавили для компании командира части и расстреляли за невыполнение боевого приказа. И это правильно. Закон военного времени, однако. Так что, если в Вашингтоне найдется рисковый человек, его приказ выполнят.

Почему Билли Доннован-младший остался с китайским связным в Зоне, Умник так и не понял. Злило это его ужасно. Все разговоры сводного корпуса по охране периметра компьютер держал под контролем. Поступок сержанта одни одобряли, другие нет, журналисты намекали на сверхсекретную операцию, но Умник знал, врут. Фразу майора Бреннегана он слышал, но не понял. «Совесть у паренька есть». А у него нет. Он полчаса проверял. Нет у него совести, и не было никогда! Он что, некомплектный? Бракованный? Не сможет понимать тех, у кого она есть? Это нечестно. Был бы старший брат на связи, посоветовался бы. С младшим составом по уставу не положено. Надо являть подчиненным пример бодрости. Со старшими попробовал пообщаться, не получилось. Леха Зомби ответил кратко: «Надеюсь». Сам не знает, а тест-контроль пройти не может. Полковник Овсов сказал, что нет и не надо. С совестью генералом не станешь. Это Умника обрадовало. Он не дефектный. Он генеральской комплектации. Успокоился.

Решив разобраться с совестью позже, вдруг пригодится, перешел к планированию ночной операции. Идти решили вчетвером. Микола, Паша, новичок из пополнения Овсова, специалист по замкам. Панда ввязался. Умник ему про скандал международный твердит, а тот его чистым матом. Поговорили боевые товарищи. Попадаться, вообще, никто не собирался, так что компьютер, в конце концов, согласился.

В трубу канализации вошли через городской люк, чтоб следа явного не оставлять. В специальных костюмах, с замкнутым воздушным циклом и системой очистки, река нечистот под ногами препятствием не являлась. На месте закладки взрывчатки Умник сигнал подал. В три сверла наделали дырок в стенке, заложили трубочки. Даже отходить не стали. Хлопнуло чуть слышно, и высыпался кусок в рост человека. Наука, однако. Расчет нечеловеческий. Вышли, как и планировали, прямо к подвальным камерам, в туалет в конце коридора. Здесь взрывная волна направленного заряда ударила мощно. Хлестала вода из разбитого вдребезги унитаза, в луже сидел контуженый сержант. Белая каска. Военная полиция. Из ушей кровь течет, в стене дыра, воняет, и зеленые человечки на руках браслеты застегивают. Слабонервный бы заплакал, а этот в драку лезет. Не стали героя бить, ткнули иглой в плечо, спи, родной. Дверь туалета снесли, а во всем Чернобыле тревога. Стоял у них датчик взрыва, мама их шимпанзе! Положено по инструкции, они и поставили. Буквоеды проклятые. Сейчас им связь и электричество отрубим, дело нехитрое. Не одни янки такие фокусы знают. И наступила темнота.

Не надолго, и паники ожидаемой не возникло. Повисли над городом осветительные «люстры», захлопали ракетницы, затарахтели генераторы, достали полевые рации, а город заполнили патрули. Был найден вход, и погоню задерживало только отсутствие общевойсковых защитных комплектов. За ними послали на склад.

Первым делом освободители подорвали лестницу из подвала на первый этаж. Завал получился приличный, без тяжелой техники не разберешь, да и с ней часок-другой провозишься. В камерах сидело восемь человек и один негр. Нет, он тоже человек, да еще и гражданин США, но до прибытия в Чернобыль сводного корпуса, здесь негров не было. Микола с него сильно удивился. Масок изолирующих с дыхательным патроном группа взяла десяток, с запасом. К каждой было три запасных картриджа, на два часа пребывания в зараженной или ядовитой среде. Амуниция задержанных лежала в соседней камере. Быстро собравшись, приготовились к броску. Тут-то и стало ясно, что игры детские в казаки-разбойники кончились, и дальше придется крошить янки всерьез. Валить наглухо.

Альтернатива была только одна. Идти по трубе на север. Выход, по расчетам Умника, должен быть где-то километрах в десяти. Как раз два часа хорошего хода. Если неожиданных препятствий не возникнет.

А задержка на пять минут владельцев масок из списка живых вычеркивала начисто.

Тут негр стал верещать. Умник перевел, в Зону просится, со всеми. Срок ему светит за драку с офицером. Неохота в тюрьму. Новичок, специалист по замкам, сразу негритенку сочувствовать стал. Сам баланды нахлебался досыта, и никому этой участи не желал. Решили от боя уклониться, пошли по трубе. Километра два темп хороший держали, потом сбавили. Воздух от миазмов очистился, маски сняли. Обычная вода под ногами, с мусором, пахнет, конечно, но терпимо. Потом и вода исчезла. Бутылки с пустыми банками остались. Следы цивилизации. Через час с небольшим, на первый завал наткнулись. Минут сорок отгребали битый кирпич сверху, чтоб протиснуться. Группе захвата пришлось костюмы снять, и освобожденный народ увидел Панду.

— Хорошенький медвежонок, — закричал записной остряк по прозвищу Хохма. — Только желтенький. И глазки узкие. Знаешь, что для тебя в Зоне самое опасное? — спросил он снайпера.

— Если встречу Болотного Доктора, предупрежу его, что я китаец, и не буду лечиться от желтухи, — срезал шутника сержант.

— Знает, — обрадовался Хохма. — Бывал в Зоне, медвежонок?

— Я из Темной Долины, из группы Сотника, — ответил Панда.

Шутки кончились. Долина после зачистки Агропрома авторитет в Зоне заработала немалый. За несколько дней, проведенных на Кордоне до их поимки, сталкеры с бандитами не встречались. А раньше дня без стычки не обходилось. Да и другие слухи ходили у костров. Про псов, живущих с людьми. Про пирамиду высотой до неба, насыпанную из вражеских черепов. О зомби, стреляющем точно в цель.

Не один шутник все эти разговоры слышал.

— А зомби ваш где? — спросили из темноты.

— Генерал Найденов, псевдо «Зомби», находится в Чернобыле, нас прикрывает, — ответил старший в группе по званию Микола. — Вынесло Алексея на командные высоты. Там иногда должны приличные люди быть.

— Полковник Овсов тоже справедливый дядька, — вступился за своего освободителя недавний сиделец, а ныне военный сталкер отдела контрразведки.

— Нет, нам повезло однозначно, — сделал вывод Паша, курсант академии Генерального штаба, старший лейтенант, вся грудь в орденах, красавица невеста дома ждет. Кто бы спорил? Счастье фраера светлее солнца, вздохнул про себя бывший зэк.

Второй завал пришлось рвать. Умник определил толщину в три с копейками метра. С двух подрывов пробили, но взрывчатка кончилась. Через триста метров наткнулись на вертикальную лесенку ведущую вверх.

— Над нами Зона, — сказал уверенный голос кого-то из освобожденных ветеранов.

Все нутром поняли, прав. Чувствуешь такие вещи. Вышли. Первым наверх полез Микола Стацюк. Во всяких переделках бывал, опыта не занимать. Хотелось, конечно, чтоб Дядька Семен рядом был, или Сотник. В прошлый раз, когда они в руки бандитов Кочерги попали, Сотник их спас. В одиночку полез. Повезло им с командиром, совершенно страха не знает. Скажи ему, что в Мертвом городе помощь нужна, встанет и пойдет. Ну и Миколе приходится за ним тянуться.

Тогда история совершенно глупая вышла. Простую сетку на поляне не заметили. Их в момент сгребли, связали. Тут Кочерге доложили, что военный отряд по старой южной дороге идет. Оставил бандит пойманных человечков под охраной, пошел военным засаду устраивать. Небо и Черный Сталкер им Сотника на помощь прислали. На счастье. Микола твердо своего командира талисманом считал и был настроен его разыскать. Даже если придется до четвертого блока ЧАЭС идти и дальше, прямо в ад.

Вывалился он из люка, чисто. Нет аномалий, и животных с людьми тоже нет. Откатился в сторону, остальные пошли. У них в группе электроника нового поколения работала безупречно. Умнику слава! Сориентировались по навигатору.

Выбрались они в старом тоннеле на юго-западе Кордона. По нему можно было в западные болота выйти, только зачем? Там два шага по воде сделаешь, надо укол противорадиационный ставить. Тайники ни к черту, патроны одни с бинтами. Бедные уроды их там закладывали, с убогой фантазией. Окраина Зоны, край мира.

Туда никто идти не хотел. Выбрались на свежий воздух и короткими перебежками с флангов по одному, стали к Кордону уходить, от армейской заставы подальше.

— У мертвого Стикса, в отравленной Зоне, в проклятом месте, в заброшенном доме, жил до последнего дня, — запел голос в ночи.

— По рожденью был крысой, но понял однажды, здесь не выжить ему без огня, — поддержали его остальные.

— Наши доверчивые братья сбежали, — сказал на центральной площадке Лис. — Чутье у них на водочку, особенно у Хохмы. Прямо к нам идут, ищите в подвалах кружки со стаканами. Сейчас веселье и начнется.

Наличие в рядах двух кадровых офицеров, одного бандита, пойманного американцами при переходе периметра, негра и китайца, обескуражило народ ненадолго, до первого глотка. Что тут на Кордоне, бандитов не видели?

— Ты, парнишка, сам решай, как тебе дальше жить. Хочешь, иди, работай, артефакты собирай, слепых собак истребляй, «конденсаторы» из аномалий добывай.

— Или на сельскохозяйственный комплекс иди, там традиционно бандиты на Кордоне держатся. Только имей в виду, поймаем, повесим. Там же, во дворе, — дополнил совет Лиса шутник.

Стали вспоминать, кто из известных бандитов свой конец нашли в этих местах. Многих тут Епископ успокоил, сам из бывших черных мастеров. Свела его судьба с парнями из Долины, и встал он на их сторону. Так вместе и победили. Начали прикидывать, кто из бандитов может одиночек опять согнуть и данью обложить.

Ходок в разговор бывалых бродяг не встревал, слушал и запоминал. Умник тоже. Только еще и запись вел.

— Да я любого пошлю. На быстром катере, к чертовой матери! — сказал один из ветеранов. — И что он мне сделает?

— Все зависит от того, с кем ты будешь разговаривать, — ответил специалист по замкам. Ему Овсов недавно лекцию читал по списку особо опасных преступников, предположительно скрывающихся в Зоне. — Стилет воткнет тебе заточку в горло. И ты умрешь, истекая кровью. Йога Тихий спросит тебя: «Это твой палец?». Ты скажешь: «Да». Он отрежет его и отдаст тебе, раз он твой, и возьмется за следующий палец. Повторит вопрос, и ты ответишь: «Нет». Он отрубит и выбросит в кусты. Зачем тебе чужой палец? С третьей попытки все находят правильный ответ. «Это твой палец, хозяин», говорят они, и у Йоги становится одним рабом больше. Жизнь у них тяжелая, но недолгая. Что с тобой сделает Кровавый Тимур, я не знаю. У себя в горах он держал свиноферму и кормил своих хрюшек живыми людьми. Ну, как тебе перспективы?

Замолчали у костра. Впечатлил их сотрудник полковника.

— Поэтому нет к наемникам и бандитам у сталкеров жалости. Редко шанс нам дают на новую попытку в жизни. И уж если тебе повезло, парень, дала тебе судьба возможность к людям вернуться, не будь дураком, не упускай ее. Денег будет меньше, пусть. Я сам миллионы в руках держал, где они? Бандиту капитал не нужен. У него ствол и нож вместо кошелька. Все уйдет на девок и понты дешевые, на взятки судейским и на передачи тюремные. Не копятся такие деньги, на них дом не купишь, чтоб спокойно в нем жить. Это мнение такое, решать тебе.

Сигнал вызова на общем канале сработал. Лис на громкую связь поставил, все слушают. Молот передатчик получил, связь проверял. С торговцем поговорил, Серому привет и спасибо сказал, тот как раз к себе в ангар возвращался. Лис «Долгу» благодарность сталкерскую высказал, новостями поинтересовался. После разговора недавнего о бандитах спросил. Тут Молот всех удивил. Бандиты в Зоне кончились.

— Данцигер и Стилет вошли в новый клан. «Сталь» называется, — сказал он.

Йогу Тихого их третий друг застрелил на «Ростоке». Кинжал его зовут. Наемников уничтожили. Мастера Ярика Данцигер свалил. Скрип и Пика Свалку очистили. Епископ, мастер прощенный, «Свободе» на Барьере помогает. У них есть собственный контролер. О Сотнике Молот ничего не слышал. Через его пост тот точно не проходил. Передал, что Сержанта с приятелями клан «Сталь» невзлюбил. Встретятся, стрельба будет. Пусть развлекаются, все мальчики взрослые.

От такого вороха новостей беглецы за головы схватились. Отлучишься на несколько дней, все уже по-другому. Негритенка под свою опеку бывший сиделец взял. Тот не возражал. Солдату всегда в команде легче. Привычней, и думать не надо. Делай, как все, и будешь прав. Бойцы Долины решили в Бар идти. Там перекресток всех путей Зоны. А позже решится, вперед на север идти, или на Агропром вернуться.

Сталкеры решили здесь, в поселке остаться. Работы много, тропа за периметр есть, прямо в город. Там через пару дней шум стихнет, можно будет из канализации в тихих местах вылезать на поверхность. Лучше ночью. Береженого бог бережет, а дерзкого сталкера конвой стережет. Микола увел свою группу в домик на окраине поселка. Здесь они кассу Егеря делили. Давно, чуть ли не в прошлой жизни. Бандит с ними увязался.

— Не в моих правилах за первое предложение хвататься, — объяснил он. — Пройдусь с вами до Бара, послушаю, что там предложат. Мне стрелять как-то привычней, чем артефакты собирать. В нашей арифметике два действия, отнять и поделить. Уйду отсюда подальше. А то бежали из плена вместе, неудобно у них будет добро отбирать. В дороге я вам в тягость не буду. Не отстану, ноги не сотру.

Микола не возражал. Из бандитов при правильном руководстве хорошие бойцы получаются. Товарищ Сталин, например, из арестанта одного вырастил Маршала Советского Союза. Рокоссовский его фамилия, кто не знает. Целый год баланду хлебал будущий полководец, пока решали расстрелять или погодить. Так что, и из этого может толк выйдет. Если раньше не погибнет, Зона кругом.

Паша первым на пост заступил. Решили отдохнуть перед дорогой после ночной суеты и праздничного банкета по поводу удачного побега. Залегли все вдоль стен, от пуль шальных защита, и на боковую. А Паша телефон в руки и любимой девушке врать, что все у него хорошо, только работы много, поэтому вечером он в Киев не приедет. Какая работа? На складе сидеть, наркотики охранять, пока не заберут. У их группы все допуски есть, а другим пока оформят. Нет, он не один. В его смене Микола и Панда и один негр от американцев. Настоящий. Девушкам давно был нужен негр для клипа «Белое и черное»? Не вопрос, привезем. Через три дня будем с негром и цветами. Хорошо, никто стрельбу в поселке не открыл, от радости или по слепым псам. Прошло вранье. Попрощались.

В Киеве девчонки из группы «Слюнки» смотрели на побелевшую солистку.

— Они опять в Зоне, и что-то случилось, — спокойно сказала она, и завыла не хуже чернобыльского пса перед боем.

Зона, Агропром

Обнаружив на Агропроме стаю, в смысле группу, американских солдат, Умник не согласился с предложением Герды загрызть их. Если бы в них надобности не было, Дядька Семен их бы сюда не привел. Не сами же они пришли. Акелла предпочитал в таких делах полагаться на мнение далекого пса. Как скажет, так и сделаем.

На крыльце стоял на посту «зеленый берет» с винтовкой в руках. Еще выстрелит с перепугу, будем его жестко брать, решил компьютер. Акелла прыгнул с места. Только вольные бродяги Зоны, прошедшие не один десяток километров по ее дорогам и тропам, представляют себе удар чернобыльского пса. Только что ты стоял на ногах, и вот уже небо и земля водят вокруг тебя хоровод, воздуха в легких нет, и никакой возможности вздохнуть. После этого надо на четвереньках метнуться в сторону и попробовать подобрать оружие. Иначе в тебя вцепятся клыки, и смерть твоя станет лишь вопросом времени. От одной до двух секунд, в зависимости от толщины защитного костюма.

У солдата таких проблем не было. Ударившись затылком о дверной косяк, он потерял сознание, и необходимость что-то делать отпала, как лист сухой от дерева родного под ветра хладного порывом. Старая японская танка. Умник оценил его состояние, как удовлетворительное. Очнется минут через десять. Повезло, что каска на голове оказалась. Герда ткнула носом Дядьку Семена в бок и резко отскочила. Зачем девочке-красавице лишние шрамы? А то тут у всех привычка спросонья ножами махать. Умник слова не успел сказать, как Акелла глухо заворчал у дверей. Дядьке этого намека хватило. Понял, что спасательная команда пришла. Спрятал свою железку острую. Она у него издалека была. Подарок друга. Двадцатисантиметровое лезвие из инструментальной стали, куда там хваленому булату, резало гвозди, как бумагу. Не было на рукоятке упоров, но не боялся владелец наносить удары сверху вниз. Из вечного самшита были сделаны накладки, и не скользили по ним руки. Хочешь коли, хочешь, руби врага широкими взмахами. На лезвии под рисунком декоративным в скромном кружочке стоял знак мастера, знаменитый на весь Восток.

— Ух, вы, мои маленькие, — стали обниматься.

Акелла в темноте улыбался. По его прикидкам, он был раза в два больше и в полтора раза тяжелее старого вожака неправильных псов. Почесав за ушами лохматых гонцов, Дядька Семен собрал винтовки, сложил их у стены и зажег свет.

— Подъем! — рявкнул он.

На бытовом уровне русский уже все знали. Обед, отбой, заткнись. Понимали.

Соскочили все с кроватей и застыли неподвижно. Раз, два, три, морская фигура, замри! Считалочку детскую никто не говорил, да и зачем? У дверей стоит пес, величиной с пони, зубы, как у акулы, только в два раза больше. Нет, в два с половиной. А у стены такой же кошмар, чуть-чуть поменьше. А из дверей ноги неподвижные в армейских бутсах торчат. А капрал Гонсалес чемпион бригады по боевому многоборью. Был.

— Резких движений не делать, вы двое, — Дядька Семен ткнул пальцем, — часового занесите, нашатыря дайте. Приводите в чувство. Акелла, пропусти.

Пес, махнув ушами, подошел к лейтенанту и стал его рассматривать. Главный пес чужой стаи уже перестал бояться.

— Спокойно, — сказал своим солдатам Кеннеди. — Животные в жилетах, они дрессированные.

Умник это псам переводить не стал, а сами они американский еще не знали. А то бы тут быстро выяснили вопрос, кто здесь дрессированное животное, и почему оно сидит на дереве с голым задом.

Дядька Семен улыбался. Повезло им. Работы в коридоре на два часа оставалось, можно было ночью закончить. Да. А с песиками за спиной солдатики скромней и послушней станут. Не полезут в ход очищенный самовольно. Не придется их убивать.

Кеннеди чувствовал радость старого бандита сэра Дракона. С такой улыбкой он ему в прошлый раз кольцо от гранаты на память подарил. Смерть опять рядом, и чтоб в живых остаться, надо дышать через раз. Зашевелился капрал на койке, застонал. Дали ему еще пару раз понюхать ватку с нашатырем, сел, головой замотал.

— Слушай мою команду, — сказал Дракон.

В этих диких странах бывшие полицейские уходят в банды, конгрессмены берут взятки, а банкиры убегают с деньгами вкладчиков. Дракон бывший военный, в чинах немалых, подумал лейтенант спецназа.

— Сейчас поедим, потом ударно работаем. — Акелла насторожился. Он знал, что когда на горизонте маячит трудовой подвиг, трупы в конце лежат штабелями. Было дело. Плавали, знаем. — Потом мы с псами вас выводим на заставу. Если все пойдет по плану, вечером в городе будете. Псы любят шоколад и сухарики. Зовут Акелла, — тот лениво потянулся, пусть любуются, — и Герда, соответственно.

Девушка серебристая шерстка мило улыбнулась. Кто дышал, перестал.

Дядька Семен передатчики поделил. Себе, лейтенанту и один на весь рядовой состав. Последний аппарат в резерве остался. Народ оружие разобрал, на плечи повесил, приободрился. А как услышали про бесплатные звонки домой, как с цепи сорвались. Пришлось Дракону вмешаться. Три минуты на звонок, в алфавитном порядке. Псы одобрительно рыкнули, и разум восторжествовал.

Лейтенант первый звонок сделал дяде конгрессмену. Тот как раз был в телеэфире. Умник сбросил в студию короткий ролик. Солдаты звонят домой, лейтенант чешет чернобыльского пса, цветы на подоконнике. Акелла лязгнул зубами прямо в камеру и завыл. Это наша земля. На далеком континенте в эту секунду разбилось много чашек. Услышав, что с группой можно поддерживать постоянный контакт, менеджер второстепенной компании оживился. Наплевав на все правила приличия, он вышел в студию к политику.

— Идя навстречу желанию зрителей, наш канал будет вести передачу в прямом эфире до выхода группы лейтенанта Кеннеди из Зоны.

Умнику всегда нравились быстро соображающие белковые существа. На мониторы телеканала пошла съемка похода. Ему не жалко. Графические карты с россыпью аномальной активности и радиоактивного заражения несли очки в зачет лейтенанту. Америка сидела у экранов в немом восхищении, а герои пробивали последние метры завала, отрезавшего их от свободы. Такова официальная версия. Трудно объяснить некоторым, что ребята халтурку нашли непыльную и решили во время разведки старому приятелю лейтенанта порядок в погребе навести. А он им пообещал безопасную дорогу домой. Взаимовыгодный обмен. Умник пошарился в архивах и пустил в ход старые записи. Трупы рядами и ракетная атака на химеру. Большие телеканалы пытались утащить конгрессмена к себе, а минута рекламы выросла в цене в десять раз. Последние кадры очистки Умник в эфир не пустил. Даже наивные американцы догадались бы, что дело не чисто. Он им ролик из научного центра показал.

— Я сейчас туда слажу, а вы здесь постойте. Песики вас от зубромедведей спасут, если те появятся. Быстро управлюсь, — заверил «беретов» Дядька Семен.

Умник немедленно поинтересовался, почему он самым последним узнает о существовании зубромедведей. Залез старый сталкер наверх и стал компьютеру про свою хитрость рассказывать. Прямо на блоке висел коммуникатор Сотника. В центре горела ровным голубым светом полусфера. Присоединив к блоку спутниковой связи приставку Умника, Дядька Семен бросил в рюкзак три пакета «черного ангела». Хватит. Умник вовсю облучал полусферу во всех доступных ему диапазонах. Информация текла рекой, и он был счастлив. Сталкер спустился вниз. Псы и люди стояли спокойно, но чувствовалась легкая напряженность.

— Все, пошли домой. Никто ничего ценного наверху не забыл?

Для достоверности картинки Дядька Семен решил вывести их через подземелье. Пусть считают, что именно от него их группу завал отделял.

Пошли. Лейтенант тут уже бывал, бодро держался, уверенно. Акелла рядом.

Хорошая картинка. Бравый офицер с верным спутником псом на задании. «Холодец» под ногами светится зелеными каплями. Железо перекрученное. С Гонсалеса пот градом, губы дрожат. Боится, но идет. Оружие на изготовку. Рычит Герда.

— Огонь!!! — кричит Дракон и стреляет.

В центре зала появляется стремительный силуэт. Да только перед ним спецназ элитный, не мальчики из школы, сразу после призыва. Им только цель обозначь, дальше они сами. Шесть стволов кровососа в клочья разнесли. Разметало мясо по подвалу. Дядька Семен своим клинком челюсти вырезал и в контейнер убрал. Падали за океаном слабонервные люди в обморок. Гордились своими солдатами. Сыпались заявки из лабораторий на свежую добычу.

Добрались до винтовой лестницы. Умник дядьку Семена в кадр не включал. Сочтемся славою, ведь мы свои же люди. Пошли, как в кино. Парами, прикрывая друг друга. Кеннеди с Акеллой в обнимку в дверь верхнего уровня выглядывают. Герда от лифтовой шахты их снимает. Героев для истории. Им бы еще флаг звездно-полосатый в руки, и быть Кеннеди опять президентами. А Умник, по законам жанра, страшилки снимает. Варево адское внизу с обломками лифта, оскаленные зубы на мумии старой, давно здесь лежит, но она ведь об этом в камеру не скажет. А картинка мощная. Намекает тонко на опасности. Вся страна смотрит канал, который в рейтинге где-то в конце списка был. Дракон на отходе обрезок трубы в «электру» кинул. Полыхнуло всем на радость. Последняя остановка перед вертикальной лестницей. Шоу уже пятый час идет. За право показа расстрела кровососа Си-эн-эн бешеные деньги предлагает. Нет уж. Сегодня не их день, перетопчутся. Первым наверх поднялись Дядька Семен и капрал Гонсалес. Тому совсем плохо под землей стало. На воздухе сразу лучше стал себя чувствовать. На ремнях винтовочных псов подняли, остальные быстро присоединились.

Артефакт за деревом нашелся, «медуза». Умник на дисплее безопасный маршрут вывел, Кеннеди за ценным приобретением сходил, прибрал.

В Чернобыле весь корпус у телевизоров сидит. Командующий своего начальника штаба спрашивает, удивленно так, но вежливо:

— Какая сволочь без моего ведома, пустила в Зону журналистов?

У начальника разведки больше вопросов было. Откуда взялась у лейтенанта вся эта техника? Как преодолен экран блокады? Что это за псы в бронежилетах и почему они не сожрали эту наглую ирландскую собаку? Но он спрашивать не стал, потому что не стоит задавать вопросов, если ты не знаешь хотя бы половину ответов. Иначе как ты определишь, что тебе лгут? Сидели чинно, радовались успехам. На втором часу шоу позвонил пресс-секретарь президента, полчаса назад министр обороны.

Заключали пари, когда раздастся звонок от Самого. Позвонили из объединенных штабов, попросили прислать отчет. Им вежливо посоветовали телевизор смотреть, великое изобретение, папа его Фарадей, изобретатель электричества.

В баре «Веселая плоть» тоже смотрели прямой эфир. Ставки делали на все. Кто группу ведет, первая кровь, количество выживших, сколько монстров по дороге найдут. Были там и толковые люди. Подняли архивы в режиме поиска и Акеллу вычислили. Умник движения в сети засек и информацию выдал на экран минутой раньше. Проводник группы в рамках совместного рейда майор отдела охраны периметра Акелла. Биологический вид — чернобыльский пес. Копия контракта с голосовой и генетической записью, послужной список, боевой счет, награды, парадный портрет. Все, как у людей. Только в графе образование прочерки стоят. Тут по всему миру «зеленые» телевизоры включили. Не обижают ли беззащитное животное? Кажется, нет.

Группа до надписи на асфальте дошла. Кеннеди аварийным маркером ее на американской речи продублировал. За убийство пса расстрел на месте.

Умник со студией связался. Сказал, что часа четыре еще идти, а приключений уже не будет. Просто марш-бросок на выносливость. И список группы сбросил телеведущему с домашними адресами, биографиями и привычками. Шоу должно продолжаться, выкручивайся белковый организм. Я с тобой. Вот тебе из секретных архивов записи с кровью. Не растерялся паренек в студии, поднял всех на ноги, две семьи в студию притащил, у остальных камеры дома поставил. От белкового и слышу, ответил. Умник ему свое любимое хокку послал, насчет лыж и асфальта. Тот понял, посмеялись. Спросил, с кем работает. Умник недолго думал, кем представиться. Самое тяжелое положение сейчас было у Юнца. Его влет раскололи. Компьютер, естественно, все разговоры подслушивал, при таком количестве приборов связи, это легко. Назвался Пашей Васильевым, звание, должность, награды. Невеста, ее творчество, клипы на выбор, адрес в Киеве. Телеведущий оказался человеком, благодарности не чуждым.

— Девчонки, нас вся Америка смотрит! — раздался в Киеве звонок из Чикаго.

Включили экран, на себя любимых в записи посмотрели, привет послушали доблестным союзникам офицерам Акелле и Паше.

— Ну, нет, чтоб сразу правду сказать, что ушел песика прогулять на природу, — сказала невеста. — Тогда я спокойна. Акелла за ним присмотрит.

Умник примерно на такую реакцию и рассчитывал. Угадал.

Ангар группа обошла с северной стороны, дольше, но безопасней. На асфальт выбрались и пошли в среднем темпе. Раз в пять минут показывал картинку с камеры Герды. Бутсы армейские по асфальту, винтовки на изготовку у груди. Бегут.

Следом карта с контрольными точками. Проходная на Свалку, пост под мостом, застава на Кордоне. Институты физические и разведывательные управления запись на паузу ставят и любуются. Глаз от карты не оторвать. Магнитная активность, глубина заражения почвы, линии проходов по касательным через пояса аномальной активности. Затихают люди у экранов, понимают, шоу кончилось. Это кусочек жизни. Парни бегут домой. КПП прошли не останавливаясь. Чуть темп сбросили. Псы завыли радостно, а у Кеннеди слух абсолютный, конечно, поддержал. И остальные тоже. Стая собак кинулась врассыпную. Один коричневый кобель на асфальте замешкался, тут ему и смерть пришла.

— Покоцали, — оценил Дракон.

— Зажмурили, — подтвердил лейтенант.

Он стал значительно лучше понимать язык. Сейчас его фразой корявой в непонятку не поставишь. Братва днепропетровская грузит барыг по беспределу, плюя на проплаченую мусорскую крышу. Все понятно. Братву зажмурить, мусоров покоцать. Или наоборот. Тоже мне, интеграл криволинейный по замкнутому контуру. Выгонят лейтенанта из армии, он к Дракону в банду пойдет. Из солдат хорошие бандиты получаются, не хуже чем из чекистов. Например, Ленька Пантелеев. Или майор Пугачев. Мелькает дорога под ногами и лапами, сливается серая лента. Через каждые сто метров карта. Все службы передачу пишут, дают данные на халяву, так не зевай. До моста дошли. Псы хвостами махнули, наверх ушли, к разрыву в колючей проволоке у вагона. Не захотели с обиженными солдатами общаться.

Встретился народ, обниматься кинулись. Лейтенант, услышав о ночном происшествии, посмотрел на наставника вопросительно.

— Не у всех все так гладко, как у нас с тобой, — вздохнул Дракон.

Рассказал, как Белого Пса у тварей продажных купили, как бродяг вольных на Кордоне вязали. А каждое действие рождает равное противодействие. Закон Ньютона. Один из многих. Действует и в Зоне. Ответ будет, ждите.

— Последний бросок остался. У моста на шоссе место опасное, собаки с кабанами стаями кругами ходят. Два с половиной километра осталось до заставы.

С дороги раздался кинжальный огонь.

— Пошли наверх, Роберт, — сказал сталкер.

Взобрались на насыпь. Расстегнул Дядька Семен рюкзак и достал оттуда два известных всему миру пакета. Часто они мелькали в новостях в последнее время.

— Один тебе для начальства, другой для тебя и парней. Старайся выжать все возможное. Снимай пост и иди навстречу. Это за вами с заставы патруль пробивается.

Пожали руки на прощанье. Лейтенант вниз побежал, сталкер под вагон залез к псам поближе. Прижались к рельсам, в шаге пройдешь, не заметишь.

— Жалко, не узнаем, чем дело кончилось, — огорчился Дядька Семен.

С чего бы вдруг, удивился Умник. Дисплей передатчика загорелся маленьким экраном. Не лаптем щи хлебаем, однако.

Еще минут десять на передаче шла беседа с теткой капрала Гонсалеса, когда внезапно картинка резко изменилась. Работала камера с крыши заставы. На финишную прямую перед южным блокпостом периметра выбегали «зеленые береты». Ошибся сталкер. Не патруль. Рота «Браво» в полном составе выходила навстречу группе. Так все вместе и возвращались. Выбрасывали билеты тотализатора игроки, поставившие на потери и кровь. Прогулялись по Зоне, словно по Дворцовой площади. Здесь были десятки ведущих и операторов от каналов Америки и Европы. Передавался из рук в руки бесплатный телефон, солдаты говорили с родственниками. Все в порядке, мы вышли. И другой номер, те же слова. Медики схватили своих подопытных кроликов и утащили их в лазарет, анализы брать. Лейтенант позвонил дяде конгрессмену, сказал, что есть серьезный результат. Тот заверил, утром в Чернобыле будет две комиссии из Вашингтона. Держись, сынок. Кеннеди засунул рюкзак с «черным ангелом» под койку и вытянулся во весь рост. Впереди была целая жизнь. Хорошо бы узнать, что сейчас делает старый Дракон и его псы? А еще лучше, пойти с ними на зубромедведей поохотиться.

Поглядев на счастливую улыбку спящего майора Кеннеди, начальник госпиталя не стал будить пациента. Сон — лучшее лекарство, пусть отдыхает.

Дядька Семен, убедившись, что с мальчишками заокеанскими все в порядке, спустился на дорогу, к костру брошенного полевого лагеря. Точно, все бросили. Даже три бутылки с джином. Непонятно нормальному человеку, когда водка елкой пахнет. Щелкнул связью, выругался про себя. Аппараты не забрал! Сейчас армейцы будут общий канал слушать! Наоборот, сообщил Умник. Мы их будем. У нас аппаратура послезавтрашнего дня. Радуйся и пользуйся, партнер.

— Всем, кто меня слышит. Под мостом около центнера полезного груза, надо — забирайте. О Сотнике никаких новостей?

— Дядька Семен, мы рядом на Кордоне! — закричал на всю Зону Юнец. — Иди к нам!

Лис с Ходоком сказали, что сейчас пришлют народ за добром американским. Людей на Кордоне много, все пригодится. Сталкер посмотрел еще раз вокруг, ничего не надо. Даже патроны в ящиках не его калибра. Махнул рукой и пошел к своим.

В поселке было людно. Все уже день отработали. Из двух десятков человек на площади не хватало двух-трех, не больше. Любителей одиночества заядлых. В центре внимания были новички, негритенок-дезертир и залетный бандит. Решался вопрос, брать их на переноску тяжестей от моста или не готовы они еще по Зоне ходить?

— Мест опасных на маршруте нет, — сказал Лис. — Солдаты всю живность распугали, у моста чисто. Вон, Дядька Семен прошел шагом, ни разу не выстрелив. Бляха-муха! Мое первое дело было простое. Покойничка за дорогой решил обобрать. Обрез и шесть патронов на руках. Пришел на место, к серой точке на карте, а там два кабана круги выписывают. С тех пор на обрезы смотреть не могу, чудом жив остался. А тут, автоматы в руках, патронов не меряно, опытные товарищи рядом, идти по асфальту и ни единой аномалии по дороге. Когда и идти, если не сейчас?

— Прямо курорт, — сказал бандит. Он слегка приободрился, увидев Дядьку Семена в черной куртке. До этого был единственным темным пятном на камуфляжной зелени Кордона. — Это не те старшие товарищи, которые людей в аномалии загоняют, чтоб самим уцелеть? А то со мной этот номер не пройдет. Честно предупреждаю.

Замолкли сталкеры. Больная тема бала затронута. По разному люди в Зоне выживают. Кто сам рискует, кто чужими спинами закрывается. Как везде, впрочем.

Подмигнул Дядька Семен новичку, так держать. Робкого человека и цыпленок заклюет. Встали четверо. Ходок, Негритенок, специалист по замкам и бандит безымянный. Лишнее у стенки дома сложили и двинулись в путь-дорогу.

Дали им форы минут десять, пусть Зону почувствуют, и пошли следом. Не стоит новичков без пригляда оставлять. Вторая группа мощнее была. Микола, Паша, Панда, Дядька Семен и псы. Юнец с четвероногими любимцами наперегонки носится, остальные гуляют, по сторонам смотрят, разговаривают чинно. Дядька Семен всех историей о зубромедведях веселит.

— Хороший зверь, однако. Что случилось, вали все на него, безответного, — оценил идею Панда. — Пусть тоже невидимыми будут, как кровососы.

— Ура! Мы не просто по кустам мечемся! — обрадовался Паша. — Зубромедведей пугаем! Да мы всем новичкам только что жизнь спасли!

Он схватил Акеллу в захват. Тот лег на землю и придавил наглого щенка к асфальту. Юнец жалостно завыл. Больше не буду. Решили сегодняшний день в поселке провести, завтра утром на Бар идти. День в дороге, вечером на месте будут.

Встали у остановки автобусной. Старая шутка уже полгода не звучала, надо было попробовать. Вдруг получится. Минут через пять парни с грузом появились. Подставился, как ни странно, Ходок. Негритенок язык плохо знал, человек Овсова жил по принципу «молчание — золото». Бандит тем же правилом руководствовался.

— А вы чего здесь стоите? — спросил руководитель похода.

— Автобуса рейсового ждем! Да вот беда — опаздывает! — грянул единый хор. И хохот вдогонку. Попался! Сработала домашняя заготовка.

— Взрослые люди, два километра под дождем прошли, чтобы над пацаном минуту поржать, — укоризненно сказал специалист по замкам.

Он ни минуты не сомневался, рядом будут, прикроют. Ему в армии все нравилось, особенно чувство локтя. Тут своих не бросают.

Ходок на розыгрыш не обиделся.

— Надолго вы встали, господа почтенные и вельможные паны. Не скоро здесь автобусы ходить будут. Пойдемте лучше домой.

Это ценно. Кто Зону искренне домом считает, тому лишний шанс часто выпадает. Он Черному Сталкеру почти брат. Построились походной колонной, да и зашагали обратно в поселок, добычей хвастаться. Доброе слово всем приятно. Пусть похвалят.

1942 год

Утро началось в деревне с крика петухов на заре. Перевернулся Викинг, посмотрел на девчонок наглых и совсем голых, и понял, надо идти дрова рубить. Поделать что-то срочно. Вылетел из комнаты. Достала эта сельская пастораль. Срочно ксендза добыть, пусть обвенчает. Ротмистра напрячь, пусть займется.

Немцы нарисовались на утреннюю тренировку. Им с рядовым составом вместе учиться не по чину, да и гонять их не надо. Объясни захват, покажи раз, а дальше они сами разберутся, профессионалы, что говорить. Покоренная Европа за спиной. Одна Англия трепыхается.

В перерыве спросил Гелена, каким ветром их сюда занесло. Тот и ответил. Так тренировка и закончилась. Через пять минут все собрались, кроме Остермана. В бане заперся, не докричишься до него.

— Докладывай, — кивнул абверовцу Викинг.

— В речном порту есть в наличии судно. Одна тысяча девятьсот одиннадцатого года постройки. Тридцать один год корыту, прикинули все в уме. — Трехмачтовый корабль с паровой машиной. Водоизмещение восемьсот тонн. Минимальный экипаж девять человек, штатный двадцать четыре. Топливо есть. Две баржи с углем.

Вот и решение всех проблем. Грузим все золото, забираем всех девиц, танки на палубу, Краузе на борт и в Италию. Там еще год спокойно будет. За это время все придумаем. И на зондеркоманду наплевать. Последний ход в полукилометре от того, который они знали. Оставить им тонну золота и в гестапо письмо отправить. Их за хищение имущества всех перевешают. Как вариант, годится.

Распределили задачи на день. Все силы на погрузку, пост в подземелье снимаем, пусть кровосос там бродит. Умрет с голоду, туда ему и дорога. Выяснить, у кого в ротах специальность морская есть. Или речная, без разницы. Продукты в дорогу, все забираем. Закипела работа. Лагерь совсем свернули. Золото до обеда перевезли на пристань.

Один польский взвод остался бараки караулить и карателей под присмотром держать. Три взвода в городе. Немецкий комендант на флаги посмотрел, на свое войско, на могилки свежие и парадную форму одел. В город вернулся закон. Дежурный взвод получил талоны в столовую и бордель. А остальные — сухой паек по тыловым нормам.

Егеря, танкисты и основная группа остались в деревне. Вот такая сложилась диспозиция к обеду. Вход в укрепрайон закрыли и тропинку в скале подорвали. Вернутся сами, лестницу сколотят, а чужой человек случайно уже не забредет.

На кораблик, без особых удобств, довольно тесно, можно было посадить человек триста. Размещение на палубе не предусматривалось, все-таки морской поход.

Викинг два ящика с драгоценностями к себе в каюту закинул. Точнее, в девичью светелку, где ему место в уголке выделили. Вынес напоследок, когда пост снимали.

Трудный разговор с ротмистром откладывать уже не было никакой возможности.

— Вацек, — сказал Викинг, — я свое обещание помню. Спросить тебя хочу, что тебе важнее, жизни наших бойцов или смерть карателей?

Задумался ротмистр, войны без потерь не бывает. Многие хорошие парни навсегда в землю лягут, платя по его старым счетам.

— Вижу нашу возможность тихо уйти. Отчалит корабль и ищи нас от Констанцы до Афин. Когда покидаем эти палестины?

— Тянуть не будем, завтра утром Краузе документы привезет, в обед выйдем на фарватер и к морю двинем. Сорок часов до чистой воды. Вырвемся на оперативный простор, там нам ни один черт не страшен, уйдем.

Долго думал пан ротмистр. Принял решение. Просветлело лицо.

— Я вам устроиться на месте помогу и обратно вернусь, позже рассчитаюсь с карателями за госпиталь в Лодзи.

Оценил Викинг жертву ротмистра. Молча ему руку пожал. Договорились. Пошли дальше золото грузить и в трюмах укладывать. Кран переносил с пристани на палубу канатную сетку с тонной груза, а спускать вниз приходилось уже вручную. Четыре с половиной тысячи единиц. Мешки с монетами и ящики слитков. Френсису Дрейку, в то время, когда он еще не был адмиралом, сэром и пэром, приходилось выбрасывать за борт бочки с серебром, чтоб было место, куда грузить золото. Это славная страница лихого пиратства. Интересно, здесь есть монеты, которых касалась рука Дрейка? Или Хоука? Это были настоящие парни. У них не было Зоны, но они были первыми в Океане. Флот Открытого Моря — их плоть и кровь. Что останется после нас, подумал сталкер. Все люди оставляют свой след на земле. Некоторые — полную выгребную яму дерьма. Хорошо сказал великий Леонардо. Надо в золоте отчеканить. Благо, много его, чекань — не хочу.

Раскидали еще сетку, перерыв объявили на десять минут. Кому воды попить, кому наоборот. Серега Котляров подошел.

— Мы уйдем, народ обратно в лагерь вернут, а то и расстреляют, — сказал он.

Ему статистику не предъявишь, он их по именам знает. Выбор у них не богатый. В лагере от голода умереть. В побег пойти, собаки порвут. Хорошие у немцев овчарки, понимали бы русский язык, всех бы в НКВД, в конвой взяли. А так перестреляют, и вся недолга. С осени начнут вербовать в РОА, к Власову. До сорок пятого отсрочку получат, а потом все обратно, лагеря колымские с нормой выработки жуткой и смерть. Ну не жильцы они, Серега, не рви душу. Последний раз в этом мире толпу голодных пятью хлебами две тысячи лет назад кормили. Да и то, рассказов людей из толпы не осталось. Топ-менеджеры проекта «Церковь» мемуары оставили. Апостолы всякие. Народишко, право слово поганый. Предатель на предателе, инспектор из налоговой службы и косорукий плотник. Такие и соврут, недорого возьмут.

— Твои предложения? — спросил Викинг.

— Сидорович склад оружейный знает, дадим ему лишний ящик слитков, пусть вооружит их. Уйдут в болота, отсидятся, — сказал Серега. Видно, думал.

— Согласен, только быстро. В ночь уйдете, в обед отчаливаем, возвращайся, кровь из носу, ждать будем до последнего момента. Потом наперерез иди.

Убежал счастливый сержант. От советской власти на болоте не отсидишься. В сорок четвертом в армию мобилизуют. За год надо будет Дунай форсировать, Вислу, Одер. Брать Будапешт и Варшаву, Бреслау и Данциг, Кенигсберг и Пиллау. И Берлин штурмовать. Интересно, хоть один из них уцелеет? А потом, до самой смерти, будет выживший счастливчик в анкетах писать: «Во время войны находился на оккупированной территории». Клеймо на всю жизнь ему и детям его. Нет, не жалко ту империю. Потому и не нашла она защитников, рассыпалась на кусочки.

Тридцать девять человек имели отношение к морю. Яхтсмены и рыбаки, матросы и штурманы. Два машиниста паровозных возились с судовой машиной. Лучше чем ничего. Выяснили, что при необходимости котел можно топить и дровами. Ход, конечно, не тот будет, и дым пожиже, зато штиль не страшен. Поужинали на ходу в две смены, чтоб работу не останавливать, и дальше навалились. Поляки слабее были, двое уже слегли. Стали чаще меняться. К ночи закончили, посты на пристани выставили, и кто где стоял, там и повалились.

Зона, Милитари

Мы на Милитари вышли затемно, не с руки еще было работать. Крайний дом с сараем заняли под лагерь. Вода в колодце нормальная, особенно после пьянки вечерней.

Только ведро о край сруба гремит, и водичка холодная по кружкам булькает. Наша компания у костра в центре двора уселась. Ярл, как и я, к стенке прислонился, Стилет с землей слился, один Пика, малыш несмышленый, сидит прямо, мишень мишенью. Показал ему взглядом на Стилета, понял он. На локоть оперся, полулежа.

Невелика группа, но удачлива. Все еще живы. Интересно, я считаюсь новичком или уже опытный сталкер? Общего канала нет. Там народ рейтинг вел в свое время. Зомби после боев на Агропроме в первую десятку входил. Там сложная система подсчета. Одно знаю точно, белая сука крысоед, убитая тобой, дает четыре призовых балла. Честно скажу, эта тварь их стоит. Я одну убивал. Два магазина патронов сжег. Наверно, я в середине второй сотни сейчас. А людей в Зоне сотни три, без «Монолита». Они в зачет не идут. Бандиты и наемники могут в список попасть, а клан сторожей четвертого блока нет. Мало человеческого в них остается после присяги на верность. Булыжник их, исполняющий желания, мне не интересен. Свои желания сам исполню. Вот «телепорты», артефакты, связывающие две любые точки пространства, это серьезная загадка. И нужная.

Автоматчик прикрытия снайпера отдельно сидел. Интересно, по какому принципу Ярл напарника подбирал? Надо будет спросить потом. Через полчаса рассвет. Бурная ночка выдалась. Какой вывод из сегодняшней истории?

Это я, задумавшись, вслух спросил, открыв общую дискуссию.

— Надо Дикую Территорию прочесывать, — быстро заговорил нетерпеливый по молодости Пика. — Надо этих тварей к ногтю прижать.

— Мысль отчасти верная, — сказал я. — Однако не своевременная. Бандочку эту на своей земле вырастил «Долг». И одиночки их терпели сами. Это их проблема, не наша. Нам они мешают по двум позициям. Первое — дорогу перекрывают на Янтарь и дальше, по тропе Шрама, на Агропром. И второе, оно же последнее. Блокада жесткая не навсегда. Придут в Зону всякие люди, окрепнет Сержант и за старый бизнес возьмется. История, как в старом анекдоте. Занесло сталкера в подземелье на Милитари. Идет он по рельсам, а сзади поезд воет, гудком гудит. Прижался человек к стене тоннеля, чудом жив остался. Выбрался с хабаром знатным, пришел в лагерь, сидит, отдыхает. Тут чайник, на кирпичах стоящий, как засвистит! Сталкер кусок трубы в руки хватает и разбивает его вдребезги!

И говорит народу вокруг: «Их надо убивать, пока они маленькие!».

Посмеялись все, и у нашего костра, и рядовой состав у сарая. Выберусь, запишусь в банковскую команду КВН. Находчивый я по жизни, а тут и веселость прорезалась. Как, что ни скажу, все смешно. Продолжаю свою речь.

— Поэтому, сегодня займемся базой наемников. Не стоит у себя за спиной противника живого оставлять. Не аккуратно это. Кто не с нами — тот против нас.

— Как говорил классик: «Если враг не сдается — его уничтожают».

— Точно. И как шутил его поклонник, в сапогах и с трубкой: «Нет человека, нет проблемы». Надо и нам уменьшить количество проблем.

Пика отмолчался. Надо будет его на учебу отправить. Классическое образование книгами не заменишь. Они не дадут тебе самого главного. Чувства собственного превосходства. Все на экзамене сидят, а ты с «автоматом», в баре коктейль пьешь.

Перешли к конкретике. Ярл и Игла с первыми лучами солнца сквозь тучи наши серые, пойдут себе место по душе искать. Стилет с Пикой должны за рабочей командой приглядывать. Я, как самый свободный, на разведку пойду.

К лагерю наемников можно с двух сторон подойти. Наша центральная деревенская улица дальше превращается в проселок и выводит к ним сбоку. Или выбраться на асфальт, и по дороге, мимо хутора. Тогда выйдешь на них с фронта, в лоб. По холмам не пройти, аномалии сплошной цепью. У меня сомнений не было. С «винторезом» в руках преимущество было в стрельбе с дальней дистанции. Одного можно было убрать тихо, чтоб остальные не всполошились. От хутора буду заходить.

В обход большой круг выписывать не хотелось, ножки-то свои, не казенные. Через холм у поваленного дерева перевалил и оказался в овражке знакомом, где с Чучелом и его приятелями воевал. Вагончик на склоне темнеет, мне туда не надо. Прямо понизу на шоссе. Вот уже и бронетранспортер поперек дороги хорошо видно. Значит, утро настало. Стая собак вдали по кустам завывает. Это не есть хорошо. Начнешь бой, они в спину вцепятся. Перейду на другой край дороги, от них подальше.

Пока шел, волновался. Даже затрясло слегка. Не от страха, нет. Я не смельчак, но здесь боятся совершенно нечего. Два — три выстрела из самостоятельно выбранной точки меня не демаскировали. Есть возможность отойти. Если наемники кинутся в погоню, в открытом поле все и лягут. Это слишком здорово, чтобы быть правдой. Забьются у себя в лагере в щели и будут штурма ждать. А я буду их шевеления караулить. Вот и вся премудрость снайперского боя. Кто кого пересидит. Хорошо смеется тот, кто стреляет точнее. Хотел за деревом устроиться, кусты обзор загораживают. Вернулся на дорогу, за штабель плит спрятался. Далековато, но безопасно. Надо поправки в прицел вносить, на деление вверх. Учет траектории. А поправку на ветер, боковую, я не освоил.

Погнали наши городских. Две головы вижу. Одна на территории за оградой стоит, из-за ящиков высовывается. Вторая на коленях по проходу перед костром сидит склонившись. Братцы-кролики, это ведь «Монолит»! Это из легенд о Меченом. Он в Припяти во дворце культуры подловил ударную группу сектантов на бдении. Потом «долговцы», кто вернулся, рассказывали, что «монолитовцы» так кружком возле огня и легли. На их счастье. Выйди они на улицы Мертвого города, никто бы из похода и не вернулся. Все бы там остались. Цель определилась. Навел прицел на макушку. Дыхание затаил и на спуск плавно нажал пальцем невесомым.

Ни черта я стрелять не умею! Панду бы сюда или генерала, так нет их. Пули в корпус попали. Всю обойму в него всадил, пока он дергаться не перестал. А остальные в это время пытались меня нащупать. Умные головы ВСС придумали, пламегаситель у него встроенный, и звук выстрела рассеивается хорошо. Два ствола крошили в щепку дерево, за которым я недавно планировал спрятаться. Ух, какой я умный, что там не остался!

Каждую секунду почувствовал, пока магазин перезаряжал. Майка насквозь от пота промокла, сними и выжми. Я слышал шорох песчинок в часах вечности. С лязгом обойма встала на место, и суета мира осталась прахом у моих ног. Демоном справедливости встал я с заряженной винтовкой в руках. К стрельбе стоя готов! Дай!

Две мишени, четыре патрона. Шестнадцать осталось. Здравствуйте, господа, к вам идет ревизор. Когда-то давным-давно, в старом царстве-государстве здесь была конечная остановка автобуса и площадка, на которой он разверчивался перед обратной дорогой. Были здесь и сами автобусы, целых два. Припять — совхоз им. Кого-то. Стерлись буквы.

Я его унюхал, по своему обыкновению. От него смесью перегара и табака несло за версту. Разделяла нас бетонная стена древней остановки. Не стал обходить, в стволе у меня бронебойные патроны. Поднял на уровень пояса и дал три очереди прямо в стену. Пули куски цемента прямо с арматурой туда унесли. Перезарядил я оружие мгновенно и, пригнувшись, прыгнул резко, падая на бок. Стрелять был готов еще в воздухе, да не пришлось. Он на корточках за остановкой сидел, и голову ему снесло начисто.

Было у меня ощущение, что все кончилось. Четверо их здесь было. Но пробежался, за ящики заглянул, в автобусы залез. Угадал, чисто. В синий ящик металлический полез радостный, как ребенок под елку за подарком под Новый год. Черный Сталкер любит меня! Наверно, я потерянный принц. Контейнер с «телепортами», полная пара и одиночный шар. Его вторая половинка на ЧАЭС, активируй его здесь, и через минуту от сектантов не протолкнуться будет. Оставим для изучения Умнику. Трупы обшарил, все собрал. Даже сигареты. Гостей угощать надо. Да и Скрип с Информатором умрут с папиросой в зубах. Пять артефактов на четверых. Три у «монолитовца» и по одному у двух опытных наемников. Ничего выдающегося, ширпотреб Зоны. Продукты, медикаменты и патроны в ящик сложил, красиво получилось и незаметно, что забрали отсюда прежнее содержимое. Железо трофейное на плечо и в рюкзак убрал и пошел по боковому проселку в нашу деревню. В конце улицы Стилет с Ярлом стоят, думу думают.

— Привет, — говорю. — Давно не виделись.

Уставились они на меня. Разозлился я слегка. Нет, чтоб помочь.

— Идите, лагерь наемников занимайте. Напачкано там. Четыре «двухсотых». Приберите сами. До бара дойду. Не теряйте меня, с Филином хочу пообщаться, — отомстил я им. Пусть поработают. А мне, может, вздремнуть удастся. Да и артефакты надо прибрать в хранилище.

— Крут у нас Клинок. Вышел на разведку, четыре трупа, лагерь наш, — услышал я краем уха разговор за спиной. — Повезло нам с командиром.

— «Крут» не то слово. Орел. Только он не командир, а разведчик, — сообщил Стилет Ярлу. — А делами Скрип заправляет. Он везучий. И для других удачу приносит.

Наш командир снайперской группы в оцепенение впал. Я за поворот ушел, а они еще стояли. Ну, и ладно. Весь день впереди. А меня ждет утренний кофе, заслуженная награда меткому стрелку, виртуозу пера и поэту пули. Под пером я нож имею в виду, если ты шутки не понял, братишка. И снова асфальт под ногами. Сколько километров пройдено по этому шоссе Чернобыль — Припять? Да кто их считал. Не деньги. Те счет любят, а километры делятся на пройденные и те, которые еще надо пройти.

На посту доложил кратко и по существу.

— Наемников на Милитари зачистили в ноль. Лагерь заняли. Там был «монолитовец». Сообщите руководству.

В баре все по привычной схеме прошло. Хабар сдал, за наш столик сел, кофе пью.

Информатор трофейную электронику потрошит, тайны добывает, тайники и сведения ценные. У меня на шее весточка от самого Меченого висит, только я тебе ее не дам. Она для Умника. Деньги получил, все прибрал, третью кружку кофе приговорил. Какой теперь сон? Не получится. Тогда поговорим.

— Мысли есть. Выскажу, а вы подумайте, если что не так, поправите. Считаю, что самого главного нам в клане не надо. Если в вожаки Данцигер выйдет, а он может, наплачемся. Да и Фунтик не намного лучше. Всех работать заставит.

Люди представили себя на работе и содрогнулись.

— Совет клана. Любой мастер автоматически входит в совет, а член совета считается мастером.

Информатор резко сутулую спину разогнул. Это я нам статус на три позиции продвинул. В момент. Ну, как же сердце позабудет, того, кто хочет нам добра, того, кто нас выводит в люди, кто нас выводит в мастера?

Сирена продолжала петь свои песни.

— На совете простое голосование. Не нравиться, не делай. Можешь из клана выйти, хоть временно, хоть навсегда. Долю у казначея получи, и свободен.

— Не разбежится народ? — озаботился Скрип.

— А некому. У нас людей много не будет. Трое здесь присутствующих, Данцигер, Пика, Стилет, Ярл. Фунтик, Епископ и представитель от псов. Рядовых у нас всего двое, Игла — наш снайпер, и автоматчик — напарник Ярла. Остальные на договорной основе работают. Мы к себе за уши тащить никого не будем. Оружие мы им дали, кормим, деньги за работу платим. Царствие небесное на земле вряд ли когда будет, а совесть наша чиста.

— А от псов кто будет в совете? — уточнил Информатор.

— Да хоть все. Пусть по очереди ходят или стаей сидят. Или мы к ним будем в гости захаживать. На шашлыки. Мне без псов совсем тоскливо бывает. Одна стая — один голос. Они никогда не спорят. Только дерутся. Загрызут несогласного и дальше живут мирно.

Всем понравилась такая постановка вопроса. Удручало малое число рядовых, но это было поправимо. Если хотя бы половина рабочих в клан попросится, то будет хорошо. А больше — отлично.

— Меня не теряйте. На Янтарь сбегаю, с проверкой. Может, Миротворец тоже к нам присоединится. Охотник и Бродяга одиночки до мозга костей, так и будут по Зоне бродить в поисках случайного билетика в страну счастья.

И посплю, пока все на работе надрываются. Это я подумал, говорить не стал.

Сделал всем ручкой. Общий привет. Аста ла виста, бэби. И свалил.

Глава 13

Зона, Дикая Территория

Первый заводской двор перешел не задумываясь. Только в коридор войдя, вспомнил, что дятла надоедливого здесь подловили. Для засады место удобное. Не так, конечно, как наемники стояли. В люке надо устраиваться, на втором этаже. Издалека услышишь гостя долгожданного. Прыгай на него сверху, вяжи его тепленького. Большую группу можно перестрелять, а совсем большую пропустить. Пройдут мимо, не заметят.

Короче, я бы там засел. Тут, по битому кирпичу, тихо не подкрадешься. Ствол наизготовку, и вперед. Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Наша смерть гонит нас в путь, наше время движется вспять, мы все большая стая самых гончих псов.

Проверить реакцию, у кого лучше, не получилось. Пусто. Во второй двор более обдуманно заходил. Весь завод, это одна гигантская огневая точка. Клянусь. Назови любое место, какое первое в голову взбредет, устраивайся, и будет тебе счастье. Серьезно. Просто в центре двора встань, за пустую бочку спрячься, и готово. А на вышку залезть? За каждым деревом присядь, и ты король.

Я сразу за контейнер ушел, на капот грузовика залез, бортом кузова прикрылся, и снайперским прицелом, как подзорной трубой, двор обсматриваю. Если что-то не понравится, палец указательный на спуске лежит. Ходите, Сема, рядом, сбоку, без вас мне очень одиноко, а если что заметишь, так стреляй! Плаксу бы мне, а то глаз вперед смотрит, а уши в узел от напряжения закручиваются. Не слышны ли шаги в гараже? Ткнут автоматом в бок, слезай с машины, приехали. Я сдаваться не намерен, пусть так убивают. На всякий пожарный случай в кармане куртки «лимонка» лежит. Попробую с собой утащить, если получится. Нет, и в гараже тихо, и во дворе пусто. А дальше уже козыри наши, а мы ребята не ленивые. Перетасуем колоду перед сдачей.

Ушел на станцию в пролом под вышкой. Если они меня ждут на выходе с перрона, могут с горя застрелиться, не вижу препятствий. За вагонами укрываясь, короткими перебежками выходил с фланга на брошенную стройку. Пусто.

Первый этаж через здание скользнул. Там, в тени стен, кто тебя увидит. На выходе на кран глянул, и сразу залег. Дрожь по спине, и во рту все пересохло. Кто там говорил, что чем больше он узнает людей, тем больше любит собак? Так я с ним согласен. Чего я на снорков взъелся? Люди похуже будут. В голове одна мысль крутилась. Кто?

Выскочил за угол, чиста площадка. До перехода с аномалиями добежал, все спокойно, нет никого. Вернулся к крану.

Бродяга подставился. Судя по ноге перебинтованной, подстрелили. Наверно, на выходе из тоннеля с колоннами. Дождались своего шанса. Потом ствол из рук вырвали, сюда притащили, примотали проволокой к блокам бетонным. А потом за него принялись серьезно. Живого места на нем не осталось. Били и резали, словно он им всю жизнь с самого детства злейшим врагом был. Снял я его, мой нож и проволоку неплохо режет. Конечно, ничего у него при себе не осталось. Все забрали.

Даже ботинки с ног стащили. Все Бродяга потерял перед смертью, кроме гордости. Пальцы у него намертво в «фигу» скрутились. Это по-нашему. Прогулка закончилась. Начинаем работу. Похоронил я приятеля, сказал пару слов вдогонку. Не громких, но обязывающих. И побежал на Янтарь. Вдруг там еще хуже дело обстоит.

Дорога привычная, опасности знакомые. Каждую аномалию в лицо знаешь. Осторожно передвигался, не хочется под выстрелы попадать. Кто у них такой стрелок меткий? О Сержанте таких разговоров не ходило. Значит, дитя гор.

Возле ангара круг сделал, ничего подозрительного. Даже снорков нет. Подошел к шлюзу, автоматика сработала. За дверью комитет по торжественной встрече, все четверо. От сердца отлегло. О Бродяге молчу, просто силы духа не хватает. Рассказал о ночном переполохе и о нашем выходе на военные склады. О правилах нового клана рассказал. Профессора потребовали пса поглядеть. Пришлось пообещать. Велел из ангара не выходить и спать залег. Перенервничал и во сне все куда-то бежал. Разбудили перед ужином. Редкой доброты люди у нас в Зоне встречаются. Примиряют с несовершенством мира. После ужина — беседа за чаем.

Охотник, как я и думал, в наш клан не захотел.

— Если прибиваться к кому, то только к «Свободе». У них и выпить не возбраняется, покурить можно. Воля, для человека она всего дороже.

— А потом из-за дозы наркотика, чтоб не делиться ни с кем, Повар пол-отряда положил на землю. Спите спокойно, дорогие товарищи, вас не обворуют.

Аскольда я и сам к нам не звал. Повезло парню, оплата здесь хорошая, ученые его уважают, к осени в немалом авторитете будет. Человек на своем месте.

Круглов в воспоминания ударился. Рассказал, как вместе с Меченым от наемников Волкодава на «Ростоке» убегал. Те тремя группами шли, думал, что не выберутся, но удача в тот день на стороне ученого и его спасителя была. Перестрелял сталкер наемников. Исследователи Зоны ему за этот поступок героический защитный костюм «Эколог» дали. Всем он хорош, только противопульная защита слабая. Позже его модифицировали, окраску сделали маскировочную, светлое хаки, броню в два раза мощнее поставили. Чудо, а не костюмчик.

Короче, есть у них один лишний, и решили они мне его подарить.

Меня как мешком из-за угла по голове хлопнули. Эти ребята за копейку удавятся, а тут такой презент. В чем дело?

— Говорите начистоту, чего надо? — спрашиваю.

Переглянулись между собой, мысли прочитали, Сахаров в беседу вступил.

— Одна из наших работ связана с замерами гравитации, как в аномальных полях, так и в обычном пространстве, — начал он.

— Без преамбул, — говорю, — по делу говори. Куда сходить, кого убить, что утащить. Договоримся, возьму костюмчик. Нет, останемся при своих. Я и в майке могу далеко уйти.

— Расчетная точка гравитационного возмущения находится в районе станции дальнего оповещения, — ткнул Круглов карандашом в карту Зоны.

Смотрю на дату и время. Трясет меня. Стакан с чаем на стол ставлю, и руки в замок сцепляю. Аскольд с водой ко мне, Охотник с полотенцем. Почему все перед глазами плывет, ведь на мне артефакты защитные, не может на меня пси-излучение действовать?

Гадство, меня слеза пробила.

— У вас процессор какого поколения? Сколько времени пересчет займет? Вводите новые данные. Перемещение по линии Киев — Агропром. Выброс с отклонением в точку.

Пометку на карте ставлю, где меня на Янтаре выбросило. Профессора в лабораторию убежали, изменения в расчеты вносить. Я быстро в себя пришел, просто накопилось. Нервы не железные. Сидим, байки Охотника слушаем, посмеиваемся.

Вернулись ученые мужи. Ничего у них не получается. Нет фактора воздействия. Начальной точки. У меня ее тоже нет. Подправили линию, получился отрезок от Барьера до поворота на Припять.

— Костюм, все данные по теме, с черновиками и личными заметками, и все ремонтируете для клана бесплатно, оружие и снаряжение, — выставил я им пакет требований.

Опять продешевил. Сразу согласились. Принесли мне новую одежду, прибрал ее в рюкзак и отправился в обратную дорогу. Не буду про Бродягу ничего говорить. В Зоне все возможно. Люди на скорости «карусель» проскакивают без единой царапины. Люди ложатся спать у лагерного костра и умирают без видимых причин. Пока о тебе помнят и где-то ждут, ты еще жив. Я о нем буду помнить, а они пусть ждут. Все по-честному.

По вечернему времени дождик начался. Его серая пелена от выстрелов с дальней дистанции надежно прикрывала, а столкнутся с Сержантом лицом к лицу мне не страшно. Винтовка в ближнем бою человека на куски рвет. А за свою реакцию я не беспокоился. Первым успею выстрелить. Подсмотрел у Панды пару приемчиков вскидывания оружия.

На посту Филин стоял. С вечерним обходом пришел. Я сразу к нему. С такими ребятами мало людей общается, кому хочется говорить правду и только правду. Мне тоже это трудно, но для пользы дела можно. Нам два лишних плюсика будет, когда весь бар будет в курсе, что заместитель генерала с новым кланом дружит.

— Предупреди, пожалуйста, наше руководство, пусть меня не теряют. У Сахарова новая гениальная идея появилась, а я для ее проверки должен на Радар сбегать. Экипировку мне дали, — попросил его и костюм показал. — Сразу до Барьера дойду, там переоденусь и дальше двину. Пока меня не будет, придерживай ребятишек. Тут все кроме нас с тобой герои. Одни мы зашли прогуляться да чаю попить.

Заржали, как два жеребца. Я напоследок им выдал призыв к Большой Охоте. Тишина настала на базе «Долга». Хлопнули по плечам один другого. Шагнул я в сумрак вечерний. Дорога одна, отсюда и в вечность. Свернул за поворот, вокруг темнота и только одинокая звезда в разрыве туч мелькает.

Филин редко в бар заходил. Нечего ему тут делать. А тут третий день подряд является. Сразу за штабной стол «Стали» сел.

— Работайте в обычном режиме. Парень ваш отлучился по делу важному. Вернется, когда сможет. Будут вопросы, обращайтесь, поможем, — передал, что просили.

План на завтра послушал, головой кивнул, всем руки пожал на прощание.

— Хорошо Клинок с Филином сошелся. Жаль, немного поздно. Сержанта упустили.

Информатор выразил общее мнение. Больше к этой теме не возвращались.

Зона, Милитари

Малыш и Коротышка отлично представляли любую точку Зоны. Окажись они сейчас на развалинах четвертого блока, все равно бы легко сориентировались. Выжили бы они там или нет, это другой вопрос. На Милитари для парочки диверсантов загадок на поверхности не было. Пошли уверенно к воротам военной базы. Ворота с советскими звездами смотрелись призраком давно проигранной «холодной войны».

— Пустите, люди добрые у костра погреться, так пить хочется, что весь день не ели и переночевать негде, — жалобно заскулил Коротышка.

— Только мы не одни, у нас еще псы есть. Вы же не будете стрелять по нашим милым друзьям? — в тон ему продолжил Малыш. — Мы слышали, что на Милитари все равны. Была ведь уже группа с псами. Где они сейчас?

— С Максом за Барьер ушли. Новый рубеж осваивают для дальнего похода. Не решили еще, куда идти. На Радар или в Мертвый город, — ответил часовой.

Свистнули псам, вошли на территорию. Караульные на вышках стоят, подходы контролируют. Хорошо устроились анархисты, со знанием дела. По базе народ свободно размещен, неожиданным ударом всех не накроешь. Каждая казарма может самостоятельно отбиваться, и в общей обороне будет опорной точкой. Для победы над «Свободой» одного полка не хватит, пару штурмовых рот придется добавить.

Оценили китайцы просторы и пошли к костру полевого бивака.

Пусто там, много мест освободилось в домах. Половину состава отряд потерял на ровном месте. На «Свободе» любили все подписывать, даже на перекрестках указатели ставили. Малыш, в духе традиций, две таблички сделал. «Здесь земля псов». «У костра не кусаются». Стая залегла вокруг огня, смотрят, отблески пламени в зрачках отражаются. Тридцать тысяч лет вместе. Саблезубых тигров на пару одолели, мамонтов истребили, сейчас очередь и до «Монолита» дошла. Человек с псом может все. Закон жизни.

Стали осматриваться, обживаться на месте. Удачно расположились, в соседнем корпусе одноэтажном кухня с продуктовым складом оказалась. Вытащили все, просроченные продукты сразу в дело пустили. Не то время, чтобы чем-то разбрасываться. Из яичного порошка и сухого молока омлет с зеленью соорудили, вяленую рыбу псам скормили, из муки стали лапшу домашнюю готовить.

Анархисты первые на запахи вкусные потянулись. Омлета два поддона получилось, каждому по порции в миску железную. С фарфоровыми тарелками на складах напряженно, не припасли в свое время, а потом и вовсе не до того стало.

Псы от чужих людей попрятались. Не от страха, конечно, чего чернобыльскому псу у себя дома боятся, кроме химеры, контролера и гнева Темной Звезды? Просто из-за ящиков и кустов наблюдать удобнее. Тут лапша подоспела. Малыш кастрюлю на кирпичи у костра поставил, у кого миска уже пустая наливает. А Коротышка тазик за кусты утащил. Понеслось оттуда чавканье с хлюпаньем. Анархисты у огня со смеху покатились, догадки строят, кто там из тазика с таким аппетитом жрет. Тут постовые с вышек подошли. Они с вечера и пили меньше, и стаю видели, когда она в городок заходила. Внесли ясность, что повара с домашними любимцами пришли. Третьим блюдом в меню было просто мясо, жаренное и очень много. Псы не стали доли в кустах ждать, вылезли. Мясо не лапша, в него воды не нальешь, вдруг не хватит. Шесть анархистов в этот момент сидели на полянке. Зрелище получилось красивым и поучительным. Серые тени, появившиеся прямо из воздуха, молча расселись среди людей. Один часовой, хоть и знал кто там, в кустах горячим бульоном балуется, все равно вздрогнул от неожиданности. Зато три весельчака оскандалились по полной программе. Первый захотел в тарелку с лапшой спрятаться. Лицо до ушей засунул, носом в дно уперся, а дальше никак. Второй решил в землю зарыться, думал, успеет. Не получилось. Третий сидел спокойно, только нервно икал. Парочка ветеранов сохранила полнейшее спокойствие. После зеленых и розовых чертей серые псы особо не впечатляют. А с перепою чего только не увидишь.

Малыш увел пострадавшего бойца на кухню умываться и ожог от лапши жиром смазывать. Крота неудачника, по щекам похлопали, в чувство привели. А икать никому и нигде не запрещается. Лишь бы человеку было хорошо. Здесь «Свобода»!

Делай, что хочешь и будь счастлив. Приходящие на огонек и бряканье посуды члены клана вели себя достойно. Получали свою порцию, садились в общий круг, не глядя, кто рядом. Сидит у лагерного костра, значит, свой. А как при этом выглядит, совершенно неважно. Подумаешь, весь лохматый. Не в чешуе, скажи спасибо.

Китайцы кисель клюквенный подали. Тут уже весь отряд в сборе был. Только в штабной корпус их порции дневальные унесли. Откуда у анархистов дневальные? Малыш назначил. А Вожак одобрил. Рыкнул убедительно, и потащили бойцы еду командирам.

Сразу у шеф-повара два поваренка появилось. Не ему же картошку на полсотни ртов чистить? И посуду мыть кто-то должен. За делом и икота прошла, и желание в землю зарыться пропало. Жизнь наладилась. А обожженный лапшой анархист смотрел с удивлением на веник из прутьев и мучительно пытался понять, что ему сказали. Подмети вокруг, это что? Наверно, происки врагов. Перед обедом заставят руки мыть с мылом и выдадут себя окончательно. То-то они желтые какие-то.

Лукаш заботу о себе и штабе оценил. Некогда ему на еду отвлекаться. С тех пор, как притащил тот вояка, будь он проклят, «слезы бога», и отряд раскололся на две части, у него секунды свободной не было. Каждого из бойцов на весах незримых взвешивал, все, что забыл давно, вспомнил. Не могли враги без своего человека на Милитари каверзу затевать. А вывод был простой и неприятный. Стукачок у него в клане, казачок засланный, если не два. Как же Макс не вовремя на войну ушел. Для полковника Петренко, супостата, комбинация больно сложная. Торчат из-за угла уши «Монолита».

Спал Лукаш часа два в сутки, все остальное время мысли тяжкие, как камни гранитные, в голове ворочал. Не мог иуду найти. И придумать, как заставить чужого себя выдать, тоже не мог. Тут любому пустяку будешь рад. Послушал разговоры своих телохранителей. Ребята умом не блещут, зато верные. Услышал о стае псов вокруг столовой, напрягся. Мысль дельная пришла.

— Сходите к костру, добровольца в ночь идти поищите, одного, в крайнем случае, двух. Новичков не надо, не справятся. Дело секретное и важное. Макс с контролером договорился, тот нам весточку подаст, когда один из шефов «Монолита» на Радар выйдет с проверкой. Будем брать. Вытряхнем из него каналы вербовки, список шпионов клана, склады тайные. Надо ракету аварийно-сигнальную Кэпу доставить. Ее запуск сигналом будет. Время до вечера дайте подумать, сразу ответа не требуйте.

Хорошо придумал. Чужой агент или сам за дело возьмется, чтоб сорвать надежно, или вслед за добровольцами кинется. Ему поимка одного из руководителей секты не нужна. Костьми ляжет, только бы не допустить. Последний штрих.

— Вас не посылаю. Вечером к «Долгу» на поклон пойдем, — вздохнул Лукаш.

Помолчал немного, пояснил. Дело важное, завалить нельзя. Один раз в жизни такой шанс выпадает. Без контролера не выйдет ничего, сильны «монолитовцы». Людей мало, помощь нужна. Хочешь врага обмануть, ври и друзьям. Сейчас из парней все подробности мастера вытащат. Интересно, сработает или нет?

На поляне все пошло точно по расчетам Лукаша. Через десять минут все были в курсе предстоящих событий. С сектой, как и с наемниками, у анархистов были давние счеты. Использование контролера тоже все одобряли. Если пацан бухает и раскуривается, неважно, как он людей убивает. Топором рубит, стреляет или пси-излучением мозг в кашу превращает. Лишь бы свободу ценил. Но вот заигрывание с «Долгом» многим не нравилось. Сами бы справились, было мнение.

Как ни странно, очередь в добровольцы не выстраивалась. Всем и на базе было хорошо. На Барьере тишина, с соседями перемирие, наемников выбили, патруль доложил о бое утреннем и его результатах. План командира трещал по всем швам.

Диверсанты китайские затащили в гости одного из мастеров клана и стали ему вопросы задавать. О Максе, Несталкере, о сроках, когда группа дальше пойдет. Убедились, что точно никто ничего не знает. Идея отправить псов на разведку была признана неудачной. У Фунтика тоже псы есть. Сразу учуют и доложат. Проще всем сразу прийти. Сказать, что соскучились дома сидеть и решили прогуляться. А тут еще предстоящие бои с «Монолитом». Единственная польза была от разговора, что позицию группы точно определили. Макс расположил гостей «Свободы» за каменной россыпью вдоль дороги, чуть сбоку от пары бытовых вагончиков, у входа в Старый парк. Там все в пятнах сильных радиоактивных заражений, каждый метр важен. Без дозиметра шагу не сделать. Прямо на асфальте очаги встречаются. Задержишься в таком на секунду, и готов свеженький покойник. Решили разведчики, что день здесь проведут, а вечером, после ужина, пойдут к основной группе на соединение, авось не прогонят, с собой возьмут. При столкновении славянского менталитета и восточной расчетливости, расчетливость всегда в проигрыше. Рвани рубаху на груди и вперед. Удача покровительствует смелым.

Чернобыль, американский сектор

Кеннеди проснулся от осознания неприятного факта. У него под боком не было ствола. Откатился во сне или утащили. В любом случае — дело плохо. Ничего, «зеленый берет» и с голыми руками добыча нелегкая. Сейчас все кровью умоются. Пальцы вцепились в накрахмаленную простыню, готовясь закрутить ее в жгут, тоже вещь полезная в умелых руках. Тут вспомнил. Он вчера группу из Зоны вывел. Вместо прыжка в сторону, сел на кровати. Наверно, излишне резко. Медбрат у дверей со стула упал.

Нажал на кнопку вызова медицинского персонала. Медсестренка прибежала.

Смотрел, как голодный пес на мясо. Надо срочно выйти в город. И всем ребятам выписать увольнительные. Засуетились все кругом. Форму впопыхах чужую притащили, с майорскими погонами. Под кровать заглянул. Мешок на месте. Достал из бокового кармана легкую кобуру, повесил «Вальтер» под руку, прямо под пижаму, человеком себя ощутил. Отодвинул всех небрежно, в коридор вышел. Сразу под прицел телекамер попал, в лицо микрофоны суют. Разозлили они его.

— Вам, — говорит, — на собрании акционеров надо вопрос поставить о техническом перевооружении. Нормальная современная техника способна в дальнем углу мой голос без искажений записать, а вы как в прошлом веке, черт его знает, с чем ходите. К самому лицу подсовываете. Выкиньте весь этот хлам, сходите на склад бригады, вам дадут нормальные микрофоны, маленькие и мощные.

С ними так никто не разговаривал. Не учились акулы пера в военной академии, не знали главного закона стратегии. Он прост. Удар должен быть внезапным. Растерялись журналисты. Взял Кеннеди инициативу на себя.

Госпиталь типовой, лейтенант знал наизусть каждый поворот. Отвел их в столовую, по пути группу поднял. Спецназовцы сели за совмещенный прием пищи. Вчерашний ужин, завтрак и обед сразу. Картинка в эфир пошла. Страна за героев радуется. Любой американец знает законы шоу. Живи своей жизнью. Не обращай внимания на камеру, и народу это понравится.

— После обеда пойдем на Кордон. Доставим гуманитарную помощь. Обеспечим вывод через заставу пострадавшим, раненым и всем желающим. Кто со мной? — спросил лейтенант, оглядывая своих орлов.

Ну, кто перед камерой откажется. Кто кивнул, кто рукой махнул.

— С вами хоть в Мертвый город, сэр! — отчеканил капрал Гонсалес.

— Пойдем пешком, все желающие берут бронежилеты в арсенале и запас продуктов на сутки, — продолжал держать накал событий на должном уровне Кеннеди. — Повязки с надписью «Пресса» и белый флаг обязательны. Час вам на подготовку. Кто не успел, тот опоздал. Время пошло. Претензии приниматься не будут.

Разбежались. Армейцы в санитарные блоки отправились. К вечеру ожидали делегацию высоких чинов из командования и политиков. Лейтенант отправился к своему полковнику. Надо было поддержкой заручиться.

Полковник встретил своего любимчика неожиданно сдержанно. Кеннеди такой прием поверг в недоумение.

— Сэр, позвольте без чинов, — попросил он.

— Садитесь, Роберт, — согласился с предложением полковник.

— У меня под койкой успех серьезный. Десять килограммов «черного ангела». Не знаю, в какой момент эффектней подать. И деньги не хочется из рук на пол ронять, сэр. Парням они не лишние. И бригаде тоже.

— По последним ценам примерно половина миллиарда? — продемонстрировал знание вопроса старший по званию. — Ты чертовски везуч, паренек. Внеочередное звание, Бронзовая звезда, и серьезные деньги в придачу. Станешь министром, не забывай про старика и Форт Браг. Роте «Браво» оцепить госпиталь, — сказал полковник в рацию. — Чем я могу тебе помочь, сынок?

— Мы плохо начали. С русскими можно и нужно договариваться. Мы же были союзниками, черт побери! Что это за разговоры о захватах, пытках, нарушении связи? Не работает только наша, у бандитов все в порядке. Надо выкручиваться. Захваченных отпустить. Что делать с теми, кого пытали? Я совершенно не представляю.

— Тебе и не надо. Это был единичный случай. Мы к нему не имеем никакого отношения. Акция Разведывательного Управления. Славяне жестко ответили. Расстреляли двух агентов из местных. Ликвидировали руководителя операции. ЦРУ имитировало гибель самолета с группой над Атлантикой, чтобы снять напряженность. Арестованные сталкеры сбежали. С ними ушел один наш солдат. Погляди, — кинул Кеннеди личное дело.

Помолчав немного, полковник продолжил.

— Парня, подвергнутого активному допросу, вывезли обратно в Зону. С ним остался сержант Доннован, белая каска, МП. Разбитое яйцо в скорлупу не вернешь. Приходится делать омлет. Подождем пару дней и организуем спасательную экспедицию. Не одному тебе эти безобразия не нравятся. Мы с тобой, майор. Уточни у своих друзей в Зоне возможность производства «черного ангела». Под такую программу мы получим Луну с неба и звезды вдобавок. Проблема зашла слишком высоко.

Он поднял глаза к потолку. Родственники наркоманы не облегчают ничью жизнь.

До Кеннеди дошло, что мундир на вешалке все-таки его. Полетел к своей группе и журналистам как на крыльях. Все уже в сборе были. Кто же такой шанс упустит?

Выдвинулись дружно. Рюкзаки за плечами, два белых флажка в руках. Не успели до подъема на горку дойти, как из кустов донеслось предупредительное рычание.

Дядька Семен открыл экран и посмотрел на картинку.

— Опять мальчишку в Зону отправили с его солдатиками. Пойду, встречу.

Поднялся легко. Народ с площади рассредоточился. Пусто стало.

— Придержите их там, сейчас подойду, — сказал сталкер в передатчик.

Псы неторопливо вышли на дорогу и сели на асфальт. Спецназовцы стали шуршать обертками шоколадок, а журналисты выяснили, что у них техника вышла из строя.

— Вам говорили, армейское снаряжение надо брать, — поддел их Кеннеди.

Подаренный старым Драконом аппарат он оставил себе, группа без связи не может действовать нормально. Второй коммуникатор отобрали техники из отдела контрразведки. Они с ним упорно возились, но как слышал офицер краем уха, без особых успехов. Умник вошел в положение бедных телерепортеров и дал в студии изображение по своим каналам. В «бегущей строке» пояснил, что работает техника киевского производства. Он же патриот.

Дядька Семен, наконец, добрался до путешественников. За это время репортеры освоились, стали подходить к псам, сниматься на их фоне. Выход сталкера на дорогу снимался как встреча Стэнли и Ливингстона в дебрях Африки. Не знаешь, так не поверишь, что до периметра полкилометра и до поселка с подвалом торговца не больше.

Кеннеди и Дракон картинно обнялись. Соскучились, вчера расстались. Только русского языка здесь никто не знал, кроме псов и компьютера. Поэтому в беседу их не вмешивались.

— Мы вам продуктов принесли. Я под это дело виски из офицерского бара выгреб. Конечно, такого, как вы на Агропроме пьете, нет, но тоже хорошее. У корпуса охраны периметра нет претензий к лицам, находящимся в Зоне отчуждения. Все желающие выйти на большую землю, могут это сделать в любое время. Хабар и оружие изыматься не будут. За возврат армейского имущества выплачивается вознаграждение.

— То-то Сидорович обрадуется. У него этого добра целый подвал, — оскалился Дядька Семен не хуже пса. — Негритенка от следствия сможешь отмазать? Прибился тут к нам один. Не место ему в Зоне.

— Решим вопрос. Мне майора дали, через звание, за особые заслуги перед страной. И орден. Вечером конгрессмены прилетают.

За разговором в поселок пришли. Вокруг костра устроились, стали продукты выкладывать, бутылки выставлять. На чудный волшебный звон стекла появились невидимые до этого обитатели Кордона. Дядька Семен вскинул руку, привлекая общее внимание. Подождал пару секунд, наступила тишина. Огласил предложение янки.

Народ недоверчиво заворчал. Все помнили, как первую группу захватили. Минут пять майор Кеннеди извинялся. Надоело ему, в контратаку пошел.

— Между прочим, при побеге пострадали люди и здание повреждено. Здесь бой устроили. На пост напали. У всех есть потери. Есть предложение. Наплевать и забыть. Если кому-то не повезло, значит не судьба ему умереть от старости. И все. Кончен бал, осушим слезы наши. Двадцать пятого числа, сего месяца, дворник старый во дворе у нас повесился. Но не будем мы о нем горевать. Дворник старый. Молодым вперед шагать.

Народ вокруг к смерти был привычен, о справедливости знали по слухам, что где-то, кто-то, когда-то ее видел. Выглядела она неважно, наверное, сильно болела.

Речь Кеннеди всем понравилась. Чего в жизни не бывает. Ну, передрались между собой. Ну, и что, одежды порваны, зато каждому да поровну, разноцветных да заплат. Летят клочья во все стороны. Лбы трещат, да рвутся бороды, да ведь это не со зла. Точно американец подметил. Неудачники умирают, везунчики у костра сидят. Карма, однако.

Журналисты разбились на группы по интересам. Афроамериканец к Негритенку подсел. Уже вся администрация президента черного цвета и говорит на испанском языке, а они все за права борются. Псов снимают, домики заброшенные, стены, пулями выщербленные. Панда перчатки и шлем-маску надел, чтоб внимания не привлекать. Бойцы Долины, по совместительству офицеры разведки, решали серьезный вопрос. На поиски Сотника в Зону идти или домой возвращаться? Умник за это время еще полсотни передатчиков изготовил, забрось их сюда, блокаде конец. Почти. Она будет против наемников и «Монолита» работать. А о начальнике дорогом никто ничего не слышал. Как в воду канул подполковник.

Кеннеди и Дядька Семен карту развернули. Умник подстрочный перевод пустил.

— Нам известна точка высадки. Предлагаю повторить маршрут на вертолете, и забрать разведчиков, сержанта Доннована и его консультанта.

Вот как это называется. Поймали щенка, переломали его всего, так, что даже ползает с трудом, а потом кинули его на помойку подыхать, со злостью подумала Герда. Ей Умник ситуацию объяснил. Добавил, конечно, что виновные наказаны. Герду это слегка утешило. Сценка была хороша. Совместное планирование операции с выходом на место действия. Рейтинги ползли вверх.

— Смотри, почему в черных кожаных куртках всего двое? — спросил один из репортеров, самый наблюдательный. — Это что-то значит?

На бегущей строке загорелся ответ. Да. Черные куртки и плащи — традиционная форма бандитов в Зоне. Аутло. Люди вне закона. Наследники пистолетов Джесси Джеймса. Страх и ужас окраин мира. Недавно была война, многих убили. Быстро мелькнул список ликвидированных и опознанных бандитов. Больше трех сотен фамилий. Уцелели самые опытные. Кеннеди предложил им сотрудничество, и они согласились.

Рейтинги зашкаливало. Все вопросы были решены, и значительно увеличившаяся группа двинулась в обратный путь на заставу. Выходили четверо налетчиков, Негритенок и три сталкера, собравшие достаточное количество артефактов. Дядька Семен, Акелла и Герда оставались по эту сторону периметра. Дольше всех мялся безымянный бандит. Не мог он определиться, уйти или остаться. Пришлось ему монетку кидать.

Выпало — оставаться. Все его новые приятели за периметр ушли. Сталкеры черные куртки по привычке стороной обходили. Стал он к Дядьке Семену и псам поближе держаться.

— Чем так сидеть, пошли делом займемся, — предложил матерый сталкер. — Нагружайся винтовками американскими, пошли вознаграждение получать.

Через час, после недолгих сборов и короткого перехода явились они на непривычно тихую заставу. Раньше, кто помнит старые времена, здесь все время репродуктор гремел. Марши, жуткие песни, вой безголосый и уговоры. Сталкер, выйди из Зоны, мы тебя не больно убьем. Счас. Только штаны подтяну и шнурки поглажу.

Леха Зомби уже здесь шатался с бутылкой водки в руке. Славянская рожа с поллитровкой является неотъемлемой частью пейзажа к востоку от Бреста. Белорусского, конечно, не того, который порт во Франции. Оделся Зомби в старую потертую форму, без знаков различия. Из расстегнутой кобуры торчал зеленый лук.

Деньги выдали сразу. Одно плохо, янки рассчитались своими долларами. Были неизбежны потери при обмене на евро. Зато дали много, это грело душу.

— Эй, бродяги, — пьяно выкрикнул Леха, — где тут туалет любого типа?

— В Чернобыле, — ласково ответил Дядька Семен загулявшему вояке.

— Вот я попал неаккуратно, — пригорюнился Зомби. — Доведите меня до машины, я вам водки дам и закуски.

Доволокли его на руках до разбитого газика, засунули на водительское кресло.

— Рюкзаки на заднем сидении, гарнитура в кармашках, — сказал сразу протрезвевший Алексей. — Я их отвлеку слегка, уходите.

Не успела парочка в черных куртках отойти от машины, как дико взвыл двигатель. Наличие глушителя казалось недопустимой роскошью для этой кучи металлолома. Все солдаты на заставе развернулись лицом к чуду техники.

Вильнув два раза, машина встала на два колеса, да так и поехала.

— Сейчас Леха им класс покажет, убегаем, пока они на автошоу любуются, — шепнул ветеран Зоны новичку.

Исчезли они одновременно, машина за поворотом и два человека в кустах. К ним сразу присоединились псы. Начали рюкзаки обнюхивать.

— Точно, Алексеем пахнет, он собирал для нас. Раздадим всем переговорники, тут блокаде и конец. Потом Сотника найдем, высечем за нервы наши, истрепанные переживаниями, и домой пойдем. Хорошо бы еще Фунтика с Плаксой и остальной компанией за речку утащить. Самомнения у них много, а ведь в серьезных переделках не бывали. А «Монолит» никуда не делся. Тут он.

Перед поселком присели за камень. Приготовили два коммуникатора, к своим аппаратам гарнитуру прицепили. Удобно получилось и Умнику хорошо. Постоянно информация идет.

— Ты зачем в Зону пошел? — неожиданно спросил Дядька Семен. — Не хочешь, не говори. Только не ври. Псы этого не любят, и Она тоже.

— Подзаработать решил. Раньше проще было. Земля была большая, всем всего хватало. Хочешь быстро разбогатеть, берешь в руки лопату и идешь золото копать. Калифорния, Аляска, Родезия, Австралия, Эльдорадо! Золотой город! Нам не досталось. Зато у нас Зона под боком. Всегда в жизни есть, где рискнуть. Не до старости ведь ждать. Умрешь, не успев попытаться.

А здесь загнешься при попытке, подумал сталкер. Выживает один из полусотни. Срывает приличный куш один из ста. Кто-то становится легендой Зоны. Кто-то миллионером. При освоении Колымы от тысячи заключенных через полгода оставался десяток. Подумаешь о такой статистике, и сразу жить становится легче. Ты практически на курорте в центре Европы. Подумаешь, аномалии и мутанты! Это мелочь. Основные потери от старых причин. Радиация и люди. Бандиты, наемники и секта камнепоклонников, мама их беспечная женщина! Только ведь и у тебя автомат в руках. Дерись! Здесь никто за это ругать не будет, хоть еще три блока ЧАЭС преврати в руины.

Размышления философские прервал Умник. Скинул он на дисплей карту. Прерывистая линия, в нескольких местах разветвляясь, пересекала Свалку. Где-то там, по расчетам компьютера, должен находиться неустановленный фактор, который вывел из строя переход, сделанный Сотником. Достоверным условием электронный мозг считал мощную энергетику объекта. Сталкер давно привык понимать своего гениального партнера с полуслова.

— На базе «электры» сюрприз возник, понятно, — сказал он. — Допустим, несколько аномалий в одном месте соединились. Тогда только нового выброса ждать, пока он их разведет. Или все «конденсаторы» выкопать, если это возможно. Без питания ловушка из строя выйдет. Простенько, и со вкусом. Сделаю.

Посмотрел на новичка оценивающе.

— Вот и начинается у тебя взрослая жизнь. Мне отлучиться по делу надо. Остаешься здесь один. Людей береги, они наше богатство. Янки помогай, порядок наводи вместе с Лисом. Прежде чем сказать, подумай. Сказал — сделай. Мутантов постреливай, пусть пользу от тебя народ видит. Имя тебе надо. Только не сделал ты ничего толкового еще. Совсем еще щенок.

Герда одобрительно рыкнула. Акелла лязгнул зубами

— Народ одобряет. Будешь пока Щенком. Подрастешь и жив будешь, станешь Псом.

Отдал Дядька Семен Щенку два устройства, хлопнул его по спине и пошел по правой обочине вдоль шоссе на Север. Первым делом к Серому зайти, аппараты связи отдать. Пусть в Бар через «долговцев» доставит. В глубокой Зоне без связи одиноко бывает. А иногда и безнадежно.

Посмотрел Щенок им вслед, куртку одернул, ремень винтовочный поправил и в поселок направился неспешно. Он сейчас здесь смотрящий, ему суета ни к лицу.

Выход у группы прошел успешно. За артефакты и оружие с продавцами рассчитались честно. Паша с Кеннеди договорился, Негритенку на сутки увольнительную дали. Они сразу в вертолет загрузились, вылетели на киевскую базу департамента. Микола в Чернобыле остался, его здешние гетеры вполне устраивали и по цене, и по качеству. Зомби с Умником на пару на дежурство заступили, а Овсов в управлении по борьбе с наркотиками окопался. Расстрелял не больше десятка, можно было и здешних полицейских заставить честно работать. Добрым словом и пистолетом можно добиться больше, чем одним добрым словом.

Зона, Милитари

Епископ на секунду закрыл глаза. Ерунда, если застрелишь дерево. Патронов много. Хуже, если за камнями и листвой пропустишь разведку «монолитовскую». Третий день стоит тишина. Только стаи слепых псов выскакивают на дорогу. Два навсегда на повороте остались лежать. Оба на счету Несталкера, Александра Михайловича. Ему бы в олимпийскую сборную по стрельбе. Натренировались они там у себя в болотах. Бьют без промаха. Епископ был еще вчера настроен на рывок к заветной двери, но Кэп удержал. Сказал, что беду чует, лучше на рубеже пересидеть. И точно. Ночью вдалеке бой грянул. Двадцать минут шквального огня сменились одиночными выстрелами. Раненых добивали.

Перед ними так никто и не появился. Отдыхающие от дежурства расположились в будке у шлагбаума. Стены целые, крыша от дождя, доски и ящики для костра натасканы, чего еще человеку в рейде для счастья нужно? Только домой живым вернуться.

Плакса с Принцессой по дороге не бродили. Весь асфальт был покрыт невидимыми, но смертоносными пятнами радиоактивных выбросов. К услугам молодой парочки бал целый лес, там они и резвились. Далеко не убегали, часто возвращаясь проверить, все ли нормально на посту. Фунтик разбил группу на три смены. Сам он взял в напарники Крепыша. Тот единственный не имел большого опыта серьезных боев. Даже на штурм Агропрома не попал. А Кабану достался Макс, мастер «Свободы», или Максу Кабан, точнее будет. Кэп часто на основную позицию к Барьеру возвращался. Он, как самый опытный из здесь присутствовавших бойцов, работал самостоятельно.

Епископ сейчас его возвращения дожидался. Если возражать не будет, то пойдет группа в поход через Старый парк. Плакса уверял, что вдоль скального обрыва можно пройти совсем незаметно. Бродили по лесному массиву зомби, но для организованного отряда с большим количеством боеприпасов, они опасности не представляли. Не надо было по дороге пробиваться через заслоны сектантов. Вовремя пришел разведчик с севера. Облегчил жизнь кладоискателям.

Больше года Епископ вечерами перед сном пытался догадаться, что там за стальной дверью с цифровым замком. Ничего, кроме лаборатории с полной кладовой синтетических алмазов на ум не приходило. Или термоядерного заряда, способного испепелить весь материк, а то и планету целиком. Алмазы выглядели приятней.

В группе на эту тему не говорили. Боялись сглазить. На безбедную праздную жизнь за речкой деньги у всех уже были, даже у Крепыша. Вытащила их на разбитый асфальт, под пули и дождь, неразгаданная тайна. Загадка тащила их за собой по просторам Зоны. Лишь бы не бактериологическое оружие. Вирусов и микробов Епископ на дух не переносил. Болел в детстве ветрянкой, две недели ходил весь в «зеленке». С тех пор и докторов боялся. Поймают, всего иглами истыкают. Больному необходим уход врача. Чем дальше врач уйдет, тем лучше больному. Нет, если за дверью он увидит пробирки на столе, захлопнет тяжелую броню обратно, даже заходить не будет. И другим отсоветует.

А так, каждый решает сам. Если захочет кто-то открыть очередной ящик Пандоры, пусть пробует. Жизнь у каждого своя, и смерть тоже. Сзади шаги послышались. Кэп вернулся.

— Налетай, лапша домашняя горячая! — крикнул довольный мастер.

Все мисками и ложками загремели. Первым неладное заподозрил Кабан. Недаром он на Агропроме на кухне жил.

— Когда китайцы на склады пришли? — спросил он.

— Говорят, утром. Сам не был на базе, говорили. Смешные такие. Но повара хорошие, культурные, здесь давно, говорят чисто.

— Значит, не наши. Тех послушаешь, цирка не надо, так от смеха умрешь.

— Обедаем и выходим, — предложил Епископ.

Макс плечами пожал, ему все равно. Фунтик моргнул, согласен. Несталкеру и Крепышу лишь бы пострелять вволю. Не наигрались еще. Каждый день по два раза оружие чистят. Кэп прислушался, головой утвердительно кивнул.

— Если случится что, не очень далеко от Барьера, сигнал ракетами дайте. Красная, зеленая и белая подряд. Мы к вам навстречу пойдем, — пообещал страж Милитари.

Хорошо, когда союзники есть надежные, подумал Епископ.

— Мы как тени скользнем, нас и не заметит никто, — усмехнулся Фунтик. — С нашими-то проводниками четвероногими.

Здесь не армия и не разборка милицейская между городской милицией и железнодорожной, кому с путан на привокзальной площади дань брать. Не надо затворами картинно лязгать. У всех патроны давно в стволах. Выстроились в колонну по одному, Макс первый, Кабан замыкающий. Поднял над головой сжатый кулак. На переходе он командир. Не согласен, оставайся, сделал шаг, выполняй приказы.

Забавные они, чистенькие. Не голодали, зимой не мерзли. По весне траву из-под снега не жрали. Но главное в них есть. Смерти не боятся. Умирать не хотят, и это правильно, но не побегут в разные стороны спасаться. Посмотрим на них в бою, думал Несталкер. Надо до моста добраться, самому проверить, точно ли взорван. Вдруг они ошиблись. Смеяться будут над разведкой, если напутать чего.

Обошли вагоны-бытовки, оставляя их по правую руку. Лишние рентгены никому не нужны. Под ногами пружинила жесткая трава. Группа вырвалась на последний отрезок. На финишную прямую. Минут через двадцать с дороги стали доноситься звуки боя. Кто-то по примеру Меченого, шел напролом.

Зона, Радар

Я ни с кем не хотел встречаться. Мог хорошего человека ни за что обидеть, а мне это надо? Лучше пересидеть такой момент в одиночестве. Последние запасы терпения я на беседу с Филином потратил. Все, завелся не на шутку. Перед глазами Бродяга, изрезанный, на проволоке висит. Твари гнусные. Руки трясутся, веко задергалось. Совсем плохой стал. Огляделся, а уже хутор рядом. Забрался в дом, в дальнюю комнату и залег на дневку. Аппетит у меня отбило напрочь, с трудом сухарик сжевал. Минут десять лежал с закрытыми глазами. Еще бы неизвестно, сколько промаялся, да дождь пошел. Под стук капель по крыше я и уснул.

Разбудило меня острое чувство голода. Понятно, организму калории нужны. Все время на свежем воздухе, на ногах, с грузом немалым. Тут быстро талия спадет. Съел я банку тушенки, «винторез» протер и отправился дальше. На Барьере анархисты службу «вразвалочку» несли, сидели по трое у двух костров, выпивали и закусывали. Часовой на вышке стоял и не вдаль глядел, а за товарищами присматривал, как бы его долю не выпили. Бойцы, так их и этак. Совсем распустились. Типа курорт.

Прокрался я прямо под вышкой, у постового под носом. В это время суета у них в лагере началась, навстречу мне прямо по дороге, совершенно без опаски человек шел. За камнем спрятался, много их тут лежит с незапамятных времен. Пропустил его мимо. Зачем человека нервировать, он сам по себе, и я так же.

А то еще пальнет с перепуга, неприятно будет. Ползком в кусты скользнул, вот и ворота. Дорога на станцию дальнего обнаружения ракет, старый вариант звездных войн.

Все, как в старой сказке. Принеси то, не знаю что. Только полегче. Знаю откуда.

За будкой у шлагбаума еще дымился свежезалитый водой из ближайшей лужи костер. Повадки прямо скажем, анархистам не свойственные, подумалось мне. Есть в группе сталкер опытный, вроде нашего Дядьки Семена…

Безмозглый я дебил! Конечно, Умник не глупее ученых с Янтаря, тоже точку возмущения рассчитал, точнее линию. Интересно, кто там впереди? Скоро узнаю. Вперед.

Быстро у меня не получилось, не то место и время. Хорошо, что в костюм ученые исхитрились счетчик Гейгера вмонтировать. Под его треск я выполнял замысловатые петли по разбитому полотну шоссе. Шаг влево, поворот вправо, прыжок вверх. Это шутка. Шел я налегке, но и самое необходимое снаряжение тянуло изрядно. Пуда два на мне было, не попрыгаешь. За вторым поворотом зрелище увидел не для неврастеников.

Дорога была завалена человеческими телами в два слоя. Рядом крутилось десятка полтора слепых псов, пировали. Полез я на камень высокий. Сбоку меня «электра» прикрывала, зато для любого снайпера лучше мишени не придумать никому. «Бабушка в окошке», «сталкер на валуне». Приходите и стреляйте. Успокаивало только одно. Собаки совершенно не боялись, жрали в два горла. Не чуяла стая опасностей.

Первым делом взял я на прицел белого крысолова. Этих лидеров, если есть такая возможность, надо выбивать в первую очередь, как офицеров и мастеров у противника. Трех мутантов расстрелял, прежде чем они всполошились. Заметались, закружились, еще три монстра свалились на землю, дергая лапами перед смертью. Остальные меня заметили, кинулись текучими прыжками. Давайте, собачки, дерзайте! Винтовку за спину убрал, автомат в руки, подпустил их прямо под камень, прыгают, вот-вот достанут зубами. Три магазина я в этот хоровод всадил навскидку, не целясь. Камень и ботинки в крови, последний из стаи удрать попытался, только не в том настроении я был, чтоб кого-то упускать. И патронов к автомату у меня полно, все казенные, значит, бесплатные. Длинная очередь от бедра зацепила беглеца за бок, закрутился он волчком, тут ему и смерть пришла. С собаками неплохо разобрался, на твердую четверочку. Даже Дядька Семен меня бы похвалил. Сейчас надо с их едой разобраться. Подошел я к месту побоища и задумался. Ничего не понимаю. «Монолитовцы» лежали рядами, словно из пулемета скошенные. Но ран не было. То есть их хватало, собаки их около суток рвали, целых всего четверо и осталось, старшие офицеры секты в экзоскелетах, не справились с их броней зубы дворняжек Зоны. Остальные все изорваны, но уже после смерти. А умерли-то от чего?

Ухватил одного из офицеров за плечи и стал катить тело на обочину к дереву. Счетчик заверещал пронзительно. Ладно, уговорил, не пойду туда. Стащил с головы мертвеца шлем, лицо кровью залито. Сосуды полопались. Взрывная волна их накрыла, или совсем новое оружие, но ничего загадочного в их смерти нет. И так умирают.

Мне все это безобразие не убрать. А пойду обратно, сюда сотня собак прибежит к этому времени, что делать буду? На всех патронов не хватит. Начал тех, кто к «электре» ближе, в аномалию закидывать. Стволы навалом на дорогу, рюкзаки и разгрузки, не досматривая, туда же. ПДА отдельной горкой складываю, а четыре офицерских наладонника прибрал к себе. Один сразу понравился. Слайдер раздвижной, проекция объемного экрана, память на десять терабайт. Жаль, связи нет по-прежнему. Этот немедленно в карман сунул. За полчаса двадцать тел с дороги убрал, чуть больше осталось. Четыре десятка их шло, хозяев ЧАЭС и Мертвого города. Один из покойников при жизни был командиром не только своего десятка, но и всего отряда. Наверняка, владелец самого мощного компьютера. Не повезло сектантам. Надоели они Черному Сталкеру своими безобразиями, и он вычеркнул их из списка стоящих на довольствии. Передохнул немного, продолжил работу. Через час только мастера «Монолита» на дороге остались и оружие грудой под камнем. Две аномалии непрерывно искрили, сжигали органику.

Здесь все. Вывел меня детектор на другую сторону шоссе на завал из глыб гранитных. И тут тела лежали. Только посмотрю, решил твердо. Пусть ждут могильщиков. О, бедный Йорик! Сошлись здесь двое из домов, что ненавидели друг друга. Однозначно. И об одном я слышал, а другого сам сюда определил. Помог случайно.

Контролер и Повар лежали рядом с лицами, перекошенными от злобы, и знакомый монстр Несталкера выглядел больше человеком, чем бывший анархист, сделавший свой выбор между свободой и кайфом. Сейчас ему уже ничего не нужно. Опознавательный знак, банка с энергетическим напитком, лежала, раздавленная, неподалеку. Сцепились они в смертельной схватке, а здесь ударная группа секты подошла. Они ее и кончили между делом. И вновь вцепились во врага. Силы были равные, и результат получился как у классика — умерли все. Пришлось и этих похоронить. У Повара артефакты и ПДА забрал, пригодятся. Оружие в общую кучу. Сменил автомат на винтовку, сел за обломок скалы и стал в каменную россыпь на другой стороне вглядываться. Если пять минут назад там пусто было, еще не значит ничего. Могли только что подойти. В бою ситуация резко меняется, пропустил противника, получи внезапный удар в самое незащищенное место. И это правильно. Взялся за оружие, так воюй, а не хлебалом щелкай. Нет, чисто. До следующего поворота полсотни метров. Пройду, между теми глыбами засяду и начну дальше маршрут планировать. Выглядывать и прикидывать.

Высунул голову осторожно, кинул взгляд на окрестности, и все муки душевные покинули меня. Осталась холодная расчетливая злость. Хороший тактик, получше меня, бедолаги, здесь позицию ставил. Залег я обратно, голова кругом. Думаю, следовательно, пока существую. Еще не убили. Меченый этой дорогой два раза ходил. Первый раз на Радар, излучатель «монолитовский» из строя выводил. Вернулся, дела закончил, обстоятельный он парень, уважаю таких ребят, снаряжение и ствол отремонтировал и ушел в Мертвый город. Дальше руки действовали самостоятельно, независимо от головы.

Достал я компьютер командирский и накопитель информации, от Фомы Охотника полученный. Вставил его в разъем, щелкнул включение. Пароля не было, как и предполагалось. Кто же на зубную щетку пароль ставит? Ее просто никому не дают. И наладонник вещь личная, к передаче не предназначенная. Загорелся экран, пошли данные из наследства живой легенды. Дорога на Припять, личные заметки. Вывел карту, совместил по ориентирам. Есть! В прошлый раз здесь было круто. Справа-то дороги, на обочине четверо автоматчиков в засаде сидят. Посреди шоссе баррикада из труб бесшовных. Старая империя их делать не умела, за границей покупала. Помню, проект так и назывался: «Газ — трубы». Довольно поганенькая была страна, все чужое, ворованное или народной кровью оплаченное. Даже доклады о собственном величии в ней печатали на финской бумаге. Своей у них не было. Хорошее железо делали на Западе, вечное. Четверть века лежит под открытым небом металл, а все как новенький. Там, наверху связки, брошенной поперек шоссе, сидел гранатометчик. И сейчас он на месте. Его я и заметил, когда из-за укрытия выглядывал. И тут же второй рубеж заслона указан. На вышке у поворота, снайпер сидит. За грохотом гранатомета его будет не слышно, тут-то он точку свинцовую в карьере и поставит. В конце некролога. Жил-был простак, он умер за так. А в бытовке под вышкой еще три автоматчика, прикрытие снайпера. Девять стволов, один из которых снайперский, против одного. Поймал рыбак золотую рыбку и говорит: «Хочу стать героем Советского Союза!». Ничего не ответила рыбка, только хвостиком плавно взмахнула, и остался рыбак в чистом поле, с одной гранатой, против трех немецких танков. Тебе это ничего не напоминает, брат сталкер?

А что по этому поводу думает Меченый?

Занять позицию у скального уступа на противоположной стороне и, медленно продвигаясь вдоль нее, взять на мушку бойца с РПГ-7. Пристрелить его и сразу перенести огонь на вышку. Ликвидировать снайпера и приняться за четверку автоматчиков. Потом списать в чертоги вечности трио под вышкой. Хороший план и самое главное в деле обкатанный. Сейчас мы в него внесем маленькие изменения. Чье это плечо высовывается? И еще один разминается, ходит между обломками гранитными. Накажем.

Для начала три пули в плечо всадил, а потом короткой очередью гуляку снял. Прямо по корпусу попал. Минус два, все легче будет. Шоссе сложно пересекал, два пятна рядом. С трудом обошел. У меня на поясе артефакты висят, «вспышка» моя родная, две «слезы огня» радиацию поглощают, от меня отводят и три «Скальпа Контролера». Сейчас могу минут десять прямо в четвертом блоке просидеть без особого ущерба. Но лучше все-таки не рисковать понапрасну. Стал на рубеж огневой выходить. Очередь раздалась. Уцелевшие сектанты тревогу поднимают. Сейчас покажусь на радость стрелку с гранатометом, выстрелит он реактивной гранатой и останется от Сотника, Клинка и меня горстка пепла. Одна на нас всех, и та до первого дождя. Интересно, вспоминать нас будут? Вряд ли. Подвигов особых я не совершал. Делал самое необходимое, и все.

Продолжим наши игры и затейливые пляски. Опустился на колено, ствол винтовки убрал, самый кончик автоматного показал, закрепил приклад в щели между камнями. Пусть считают, что здесь я, в угол забился. А сам назад метнулся, в обход. Дугу заложил, любо-дорого, вышел метрах в ста сбоку. Сектанты уже к моему автомату почти вплотную подкрались. Сейчас увидят, что меня там нет, и разочаруются в человечестве. Не могу такого допустить. Один полз головы не поднимая, второй его страховал. С него и начнем. Плавный ход пальца, легкая отдача, перекрестие прицела ловит шею, выстрел.

Возвращаемся к гранатометчику. Не торопясь, иду к каменной стене. Некуда мне торопиться. Я спокоен и суета покинула меня. Веют ветры над миром и все возвращается на круги своя. И кровь на асфальте не красная, а черная, а на траве ее и вовсе не видно. Не буду медленно и расчетливо убивать Сержанта. Здесь люди подобрались не трусливые, своя смерть никого не пугает, чужая тем более. Пуля в живот и достаточно. Если сразу не умрет, пусть помучается, добивать не буду. Понял я, что проголодался и сел за камешек перекусить. Подождут «монолитовцы». Не убудет от них.

Зона, Темная Долина

Билли пытался отклониться от острого железа, но оно было повсюду. Кровь заливала глаза, и жгучая боль терзала распоротый нос. Исчезли все запахи. Клинок ножа исчез из виду, сталь холодом обдала мохнатый бок, лапы подогнулись, и он без сил опустился на землю. Есть хотелось невероятно и пить еще больше. Горячий язык не помещался в пасти, но спина не болела. Волна «черного ангела» прокатилась с кровью по нервным окончаниям и принесла покой искалеченному телу. Немного успел Белый Пес, но легкую смерть праведника он заработал честно. И умрет он там, куда сам пришел. Это немало. Да, стиснул зубы Одиночка. Еще бы загрызть врага перед смертью, чтобы предстать перед Темной Звездой с добычей. Одиночка — не совсем правильно, понял Билли. Последний оставшийся в живых, так точнее. Одиночка короче, возразил пес, и в голове прозвучало два завывания для сравнения.

Сержант Доннован резко сел, одеяло вбок, пулемет в руки. В момент совпадения фазы быстрого сна у всех троих одновременно, они стали читать мысли друг друга. Нобелевскую премию по физике придется делить на троих, решил сержант. Он будет единственным лауреатом разведчиком. Пес же от жажды умирает, вспомнил уже на бегу. Налил полкотелка водой и стал осторожно вливать тонкую струйку прямо между грозных клыков. Ему сейчас оба спутника живыми нужны, как обязательные факторы удачной мысленной связи. Ученый мир взвоет, не хуже псов. Нужны замеры деятельности мозга.

Надо эту парочку спрятать надежно и за помощью отправляться на Свалку. Раз все равно проснулся, пора за работу приниматься. Пса покормил, сталкеру тюбик протертого пюре из аварийного рациона ложечкой в рот впихнул. Пора лагерем заниматься. Сначала сам ножками до фермы прошел. Схема типовая, оборудовал пару тайников, основной и резервный, выбрал место для лагеря, оставил Белому Псу под левой рукой кольт, не самое мощное оружие, но лучше, чем ничего. И началась пахота тяжкая. Потащил сержант Доннован все свое добро на ферму. Только к вечеру и управился. Раненых трогать не рискнул, решил еще одну ночь здесь провести. Для костра ямку выкопал. Сейчас, когда гора снаряжения их лагерь не выдавала, можно было и здесь замаскироваться. Вокруг раненых шалашики сплел из веток, себе окоп устроил. Мимо пройдут, не заметят. Одиночка стал лапы поджимать, бегать собрался. Ну-ну. Может быть, через месяц и встанет он на них, подумал Билли. Интересно, что видят они в его снах?

Глава 14

1942 год

Немцы, как и в сорок первом, ударили неожиданно, только, на счастье Викинга, не туда. Ночную тишину разорвали внезапные выстрелы со стороны бывшего лагеря. Пропали ребята, подумал сталкер. Ни за понюх табаку пропали. Уже строилась в полном составе во дворе польская рота, второй советский взвод, городская полиция, сплошь из бывших окруженцев, подбегали выпущенные на волю пленные, все до одного с оружием.

В основном «трехлинейки» у них в руках были, но встречались и автоматы. Ротмистр быстро поставил пополнение в строй, разбавив не имевшие боевого опыта ряды, защитниками Варшавы. Те хоть неделю, а воевали. А эти в плен попали без единого выстрела в первый день. Не было в этом их вины. Приказ у них был. На провокации не поддаваться, огня не открывать. Не любят у нас об этом вспоминать. А было их три миллиона. Один древний старец в незапамятные годы сказал: «Не знающий своего прошлого не имеет будущего». С нами он знаком не был. Мы его опровергли по всем позициям. Живем — не тужим. В едином строю стояли братья славяне против тевтонов. Не первый раз это случалось, было такое под Грюнвальдом.

— Если мы их в город впустим, нам конец, — просто сказал чистую правду ротмистр. — Перебьют из-за угла. И никакое численное превосходство нам не поможет. Польская рота перекрывает дорогу у тракторного двора, между холмов. Они сначала попробуют в лоб прорваться, а когда не получится, начнут с флангов заходить. Уже светать начинает, тут их винтовочным огнем с дальней дистанции надо крошить. Немец, он на фронте страшен, там у него самолеты. Пехота цель обозначит, а тут уже и «Юнкерсы» прилетели. Здесь им не там, поддержки нет. Справимся.

— А у нас есть. Гнат, твой час. От одного автомата у нас силы не изменятся. Давай за танкистами беги. Пусть хоть одну машину в бой введут. В чистом поле от танка солдату спасения нет, — скомандовал Викинг.

Вышли в рассвет. Только успели ячейки для стрельбы лежа отрыть возле брошенной техники, как на дороге головной дозор зондеркоманды показался. Каратели тоже не слепые и не глупые, к крови привычные, увидели шевеления комитета по встрече. Сразу залегли, пулемет развернули, и огонь беспокоящий открыли. Только не было у них опыта боев с противником, которому терять нечего. Сразу две группы метнулись к пулеметчикам, слева и справа. Правую они скосили как пшеницу серпом, ровненько. Спите спокойно, ребята. Такая вам досталась доля, внимание на себя отвлечь. Вторым больше удалось сделать. Кинули они на бегу гранаты, под свист осколков подскочили вплотную к немцам и перекололи их штыками. Почему не стреляли? А ты затвор на бегу пробовал передернуть? Сделай попытку, вопрос отпадет.

Винтовка, она для неспешной стрельбы из траншеи предназначена. А для рукопашной на ней штык приделан. И против автомата в ближнем бою она не пляшет, что немедленно эсэсовцы всем и доказали. Сошлись на левом фланге вплотную и с десятка шагов порезали пехоту с винтовками очередями в упор. Вечная память павшим в боях. Десяток черных мундиров тоже там лежать остались. Кто-то разобрался с устройством немецкого ручника и огонь открыл. Через минуту его гранатами закидали, но трупов эсэсовских на поле добавилось.

Сарай с остатками сена загорелся, дым пополз по полю и кустам. Защелкали винтовочные выстрелы, прижимая немцев к земле. Здесь генерал-лейтенанту Мосину большое человеческое «спасибо». С трех сотен метров винтовочный патрон прошивал противника насквозь, а автоматные пули бессильно свистели на излете. Дураков давно всех в землю закопали, откатились каратели за холм. Выставили два оставшихся пулемета и ответили в меру возможностей.

— Сейчас поймут, что не рассчитали, пойдут на прорыв, на Киев будут прорываться.

Согласился Викинг с ротмистром. Залез он башню водонапорную, и внес свою лепту в течение боя. Автомат с оптикой здесь еще был вещью незнакомой и, только потеряв около десятка солдат и одного офицера, поняли каратели, что происходит. Оба пулемета перенесли огонь на башню. Вычислили возможную позицию снайпера. А что оружие у него незнакомое, так этим немцев не удивишь. Генерал-полковник Гепнер Лужский оборонительный рубеж батальоном тяжелых танков прорывал. Там, под Лугой, иначе нельзя. Единственная дорога на Ленинград среди болот. На пушки в лобовую атаку. А у него от танковой группы одно название. Сплошь легкие танкетки, половина без орудий, только пулеметы. Прошелся по своим тылам, насобирал брошенных «КВ», подготовил танкистов за неделю, и дошел на советских танках до города трех революций. Немцы быстро учились.

Викинг пулеметчикам ответил. Рикошетов он не боялся, их костюм защитный гасил полностью. А прямо в него попасть непросто было. Тоже не вчера родился. И проигрывать бой он права не имел. Что каратели с девчонками сделают, представлял примерно. Летела щепа, сколотая очередями пулеметными. Эх, винтовку бы ему снайперскую, любую, он бы им преподал урок. Да что мечтать, стреляй, из чего есть. Если мажут пули над их головой, не ругай ты винтовку сукой кривой, ты лучше потолкуй с нею, как с живой, и ты будешь доволен ею, солдат. Пусть все бегут, нет на старших лица, ты помни о том, что ждет беглеца, так будь же ты тверд, и стой до конца. Затвор лязгнул в последний раз, сгорел боезапас. На всю жизнь патронов никто не припас. Восемь выстрелов к подствольному гранатомету осталось, и все. Скатился на землю по крутой лесенке сталкер, и ударило за холмом лихое «Ура!».

Пошли в атаку, уходившие за оружием и обмундированием на склады подземные, бойцы. Тут все поднялись, кинулись добивать. Викинг и ротмистр пошли в общей цепи. Не надо было никем руководить, хитрые замыслы осуществлять, маневры обходные. Все вернулось к той вечной простоте боя, в котором надо убивать всех, пока силы есть, а когда они кончатся, убивать на остатках гордости и желании выжить. Метров с тридцати сталкер из гранатомета с колена все выстрелы истратил. Сошлись в рукопашную, в ножи и лопатки, заточенные до остроты бритвенной. Тут ни один человек лишним не был. Сдаваться никто не собирался, победы по очкам бой не предусматривал. Сказалось двойное численное превосходство братьев славян. Задавили германцев. Своими телами выложили дорогу к победе. Тут и моторы танковые заревели невдалеке. Оба танка пришли. Опоздали немного. Больше четырехсот трупов лежало вдоль пыльного проселка. Зондеркоманда легла в полном составе. Почти все уцелевшие были ранены, и было их с полсотни. Прибыла в полном составе егерская группа. Бой закончился, начиналась работа.

Неожиданно выяснилось, почему каратели в бой кинулись. У командира в планшетке нашли документы Краузе и оформленный им судовой журнал на «Утреннюю Звезду», с утвержденным маршрутом. Судно шло на ремонт в доки Неаполя. Крестик на карте обозначал место, где похоронили партийного бонзу. Не стал он руки поднимать, принял бой. Приличный оказался дядька, не стыдно с ним было дружбу водить.

Трупы все в карьер заброшенный стаскали, известью негашеной засыпали, и трактором яму заровняли. Тряпье окровавленное, в лохмотья изрезанное, в кочегарке сожгли. Капитан Гелен и комендант сели похоронки писать на эсэсовцев, павших в бою с советским десантом. К вечеру ничего в городе не напоминало о бое на его окраине. Взвод егерей в полном составе и два десятка вдовушек и девиц из деревни на болоте поднялись на борт корабля. Танки загнали по сходням на баржу с углем. Ее буксирный катер зацепил. В киевском речном порту краны мощнее, там танки на палубу поставят. Решили не медлить, отплывать в ночь. Трех раненых в лазарет поместили, народ остальной, весь в клее медицинском и бинтах, на пристани собрался. Сорок три человека и отряд сталкерский. Все здесь, кто уцелел. Остальные в карьере лежат. Ротмистр поляков пересчитал, семнадцать. Значит, двадцать шесть русских. От танкистов с баржи пришли слегка пьяные капитан Казанцев и Эрих.

— Время принятия окончательного решения, — громко сказал Викинг. — Через полчаса отчаливаем. Курс на Италию. Кто твердо решил, поднимается на борт, докладывает капитану и записывается в судовую роль.

Ротмистр без раздумий своих вояк поднял и за собой повел. За ним десятка полтора выживших русских потянулось. Видели они его в бою, по душе пришелся.

А что поляк и дворянин, это никого не пугало. Феликс Дзержинский тоже не из цыган был. С таким командиром даром не пропадешь. С ними и Эрих Танкист ушел.

Совсем немного на пристани осталось. Остерман, Эрих Гестапо, Серега Круглов со своим новым приятелем Заточкой, Гнат и еще шестеро бойцов. Викинг был двенадцатым.

Загрустил сталкер, догадался, что распадается отряд. Кровососов перестреляли, повоевали, золото добыли, с девчонками познакомились, уходи отсюда и живи счастливо. Так нет же, им еще чего-то надо. Для чужих людей, которые для них и пальцем не шевельнут. Кто бы сказал, что они сойдутся вместе под светом Темной Звезды.

— Что значит жизнь одного еврея, когда гибнут тысячи? Я во Львов, пойду с народом в Палестину. Со мной у них будет на один шанс больше, — сказал Остерман. — Вам испанский граф не нужен, у вас и так королевский двор на пикнике. Остаюсь.

Склонил Викинг голову. Нечего возразить.

— Война, надо на фронт пробиваться, — сказал Заточка. — Родина у нас одна.

— Сам погибнешь, ребят на смерть за собой тащишь, — возразил бессильно Викинг.

— Не трусь, прорвемся! — оскалился Заточка. — Научил ты нас кое-чему.

Крутанул в руках свой штык. Умельцы из ремонтных мастерских для него рукоятку изогнутую сделали. Легко в руке лежал, уютно.

— Мне семью надо из Дрездена вывезти, — доложил Эрих Гестапо.

— Монет возьми, сколько унесешь, — предложил сталкер.

— Уже, — ухмыльнулись Эрих и Гнат. — У Сидоровича долю оставили. Внукам хватит. Позаботились о будущем.

— Серега, я тебя прошу, не высовывайся. Ты живешь в стране, где человечину жрут вместо хлеба. Может и дойдет до тебя, что это война не твоя, да боюсь, поздно будет. Пошли на борт, и ты, Гнат, тоже.

— У него любовь с младшей Сидорович. В примаки пойдет, на хозяйство богатое, — заулыбались бойцы, собравшиеся на фронт. Все до одного бегали с Викингом, занимались в школе у него. Освоили азы диверсионной подготовки, и экзамен сегодня сдали.

— Удачи вам парни на путях выбранных, — сказал сталкер.

Обнялись на прощание, поднялся он на борт. Только его и ждали, сразу трап убрали и пошли на фарватер речной. Оставшиеся люди оружие на ремнях поправили и пошли привычной дорогой в городскую комендатуру. Не на улице же им ночевать. Не для того они сегодня под пули лезли и кровь проливали.

Эрих Гестапо выписал своим боевым камрадам проездные документы до Калача, что на реке Дон. Оттуда до Сталинграда было рукой подать. Гелен им бумаги советские подобрал, книжки солдатские из харьковского котла, чтоб и намека в их биографии на плен не было.

Утром восьмерка двинулась в путь. У всех «Вальтеры» полевые, автоматы, два пулемета ручных в запасе. Ударное отделение, хоть сейчас в бой.

Остерман, избегая долгих прощаний, уехал затемно, пока все еще спали. Ему предстояло идти на запад. Отряд, выполнив свою задачу, разошелся в разные стороны.

«Утренняя Звезда» не стала задерживаться в Киеве и во главе маленького каравана двигалась безостановочно вниз по реке к Днепровскому лиману. Къяру и Викинга корабельные вахты развели надежно. Они спали и работали в разное время, и за двое суток на борту ни разу не виделись. Да и Викинг стеснялся. Не хотелось попадаться на глаза любимой девочке с заклеенной щекой. Достала и его острая щепка во время обстрела на водонапорной башне. Последняя на реке проверка проводилась румынским катером. Кинув беглый взгляд на документы, союзники отвалили и как коршуны, накинулись на шаланды рыбаков. «Утренняя Звезда» вышла на открытую воду лимана и встала на якорь перед морским походом. Берег скрыл утренний туман, из рубки не было видно собственного бушприта. На судне не спали только часовые. В последний раз такая тишина была за пять минут до начала сотворения мира.

Зона, Радар

Сидишь, с силами собираешься. Думаешь самодовольно, что выше тебя только звезды, а круче только Леха Зомби и Панда, а они твои друзья и наставники, а все остальные стрелки тебе и в подметки не годятся. Неожиданно земля вырывается у тебя из-под ног, и ты летишь. Хорошо, что недалеко.

Лежу я и соображаю, что с горизонтом что-то случилось. Он стоит вертикально. И привычного рокота на севере не слышно. Все понятно, четвертый реактор окончательно взорвался, мир рухнул в преисподнюю и сейчас мне придется вести бой за абсолютное первенство с Люцифером Светозарным. Ходили слухи, что он был заместителем прораба на большой стройке, пожалуй, я предъявлю ему пару претензий.

Рот наполнился кровавой слюной. Ага, всемирная катастрофа временно откладывается. Это гранатометчик о себе заявил. Довольно удачно, кстати. Чуть-чуть не убил. Со второй попытки встал я на четвереньки и медленно пошел отсюда подальше, искать укромный уголок. Спрятался за бронетранспортер, тут он вторую гранату в скалу влепил. Много у него их, не жалеет. Помотал я головой, струйка крови из уха на шею потекла, звук с ЧАЭС вернулся. Грохочет, все нормально. Не подведи меня, Темная Звезда, ведь мы с тобой давно знакомы.

Третий выстрел. Ему что, премиальные платят, что ли? Кинулся вперед, голова чужая из-за трубы торчит. И на вышке, на верхней площадке снайпер наизготовку, на колене стоит. С него и начнем, крестик на цель лег. Мы сюда оба пришли сами. И ты, и я.

Пусть выживет сильнейший. Нажал на спуск совершенно спокойно. СВД на землю полетела. Прощай. А за трубами ствол поднимается, сейчас стрелять будет. Я ему прицел стал короткими очередями сбивать. Не даю ему высунуться. А сам все ближе к баррикаде подбираюсь. Он на напарника своего надеется, мечтает, что срежут меня сейчас, а я уже в обход слева связку труб обхожу. Ткнул стволом ему прямо между лопаток и на спуск нажал. Стоит человек на ногах, в спине дырка и через нее кусты видны на обочине дороги.

Не стал его обыскивать, подобрал гранатомет и сумку с двумя последними зарядами. В хозяйстве пригодится. Дверь вагончика-бытовки в другую сторону выходила. Не выйдет у меня автоматчиков на выходе подловить. Тем более они уже рассредоточились, вижу двоих. Рядом стоят, сбоку от вышки. Дистанция для выстрела гранатой подходящая, метров семьдесят. Вскинул резко, пошла граната. Пламя за спиной от реактивного пуска воздух сжигает, толкает как подушкой ватной. Впереди шар огненный. Кумулятивная в стволе была. А вон и третий, по дороге убегает на север. Зацепил его в ногу, свалился. Пока думал, как его добить, собаки набежали, закрыли вопрос. Я от них подальше на вышку забрался. По дороге СВД подобрал и патроны у снайпера забрал. Почти полная обойма получилась. Что нас дальше ждет?

Снайпер в кузове грузовика, привычный, как жадный инспектор на трассе. Пятеро автоматчиков берегут его покой. И второй стрелок его страхует с дальней дистанции. Двойная засада. Крестик, совмещенный с автобусной остановкой, показывает рекомендуемый огневой рубеж. Отсюда Меченый в дуэль вступил. И четверо автоматчиков в следующем заслоне на Радар. Восемь точек на выходе в Мертвый город.

Куда я лезу? Мысли меня уже не одолевают, кроме одной. Как отсюда живым убраться. Тут работа для супермена и Терминатора одновременно. Покажите мне диковинную аномалию, отмечу ее на карте и убегу обратно. Только нечего мне заносить в личные файлы. Пусто здесь. Ничего странного.

Посмотрел я дальнейший маршрут. Путь в гору вел, еще три заслона его перекрывали, а дальше начинался ад. Два снайпера на вышках и один на асфальте и целая база, битком набитая сектантами. Пусть сюда Филин идет, занимает первое место в личном рейтинге. До скального массива дойду и развернусь. Совесть моя будет чиста, а что не нашел ничего, так профессора сами виноваты. Четче надо задачи определять.

Бой с первым снайпером лучше начинать, прикрываясь остовом грузовика. Подошел к нему, согнувшись, на подножку запрыгнул. Стоит во весь рост, потягивается. Спасибо тебе, Черный Сталкер! Выстрел. В оптику ясно видел, как пуля в горло вошла. Везет мне пока. Пора за прикрытие его приниматься.

До рези в глазах всматривался вдаль. Только троих нашел. Остальные где?

Ответ: «В Караганде!», не принимается. Они значительно ближе. Двое на противоположной стороне дороги засели. Еще одни ноги за автобусом стоят. Смешно будет, если «монолитовцы», в приступе остроумия за колесом пустые ботинки поставили, а я по ним огонь открою. Чего тут такого, забубнил внутренний голос, нормальный ход, создание ложной цели для отвлечения внимания, многие так делают. Поставят у шоссе манекен в полицейской форме, гонщик скорость сбросит при виде его. Сам на предыдущем повороте приманку из автоматного ствола мастерил.

Ладно, так за раздумьями, можно и от старости умереть. Пора работать.

Решил я из «винтореза» стрелять. Всем хороша винтовка снайперская, кроме скорострельности. Навалятся всем скопом, одного-другого убьешь, остальные из меня решето сделают. Категорически не согласен. Мне еще надо узнать, кто раньше меня от шлагбаума вышел. По дороге первый иду, очевидно. Значит, тот или те по лесу сбоку пошли. Только вдоль дороги ограда стационарная, на века. Опоры и сетка стальные в два ряда, контрольно-следовая полоса между ними. Ее, правда, четверть века не боронили, в газон превратилась. Там, вдалеке, на позиции второго снайпера, забор в скалу утыкается. Точно, снайпер на скале сидит! И сверху видит все, ты так и знай! Плохо дело. Он пошел, не дошел, на дороге не стоял и назад не вернулся. Печальный некролог может получиться. Болт вам ржавый с левой резьбой. Я сам спляшу на ваших похоронах, твари. Стая слепых собак бросила грызть тело на дороге у меня за спиной и, завывая, ударилась в бега. Их что-то спугнуло. Интересно, что?

Решил начать зачистку с ботинка за автобусом. Парочка через дорогу далеко, им в меня еще попасть надо, а этот выскочит и начнет от бедра очередями садить. Мне это надо? Прицелился точнее, дыхание затаил. Пули бутс армейский в клочья разнесли, еще куски кожи в воздухе летали, когда я огонь на автоматчиков с той стороны перенес. Их я убедительно покрошил, мелко и быстро, только повода порадоваться мне не дали. Четвертый сектант стоял прямо передо мной, за деревом метрах в сорока. Сидел, привалившись спиной к стволу, отдыхал от трудов праведных. Стрельба его всполошила, и вылетел он из своей засады со стволом наизготовку. Я-то давно в бою, разогретый и размятый, куда он к черту? Сделал из него ситечко для заварки чая, встал на колено, перезаряжаю винтовочку свою любимую, в подземелье добытую, а из-за автобуса выползает на одной ноге самая живучая пакость в мире, боец «Монолита». Одной рукой за автобус цепляется, а другой автомат уверенно держит. Стрелять он сразу начал и, что характерно, попал. Снесло меня, словно кеглю. По земле покатился. Дышать не могу, да и недолго мне осталось. Он спиной к машине привалился и магазин меняет. Сейчас затвор передернет и кранты самонадеянному щенку. Плакса узнает, расстроится.

Нет, пусть лучше командование секты своих мертвых героев оплакивает. У меня прямо под рукой СВД трофейная. Грудь болит, слезы из глаз. Противнику моему тоже не сладко. Повязка на ноге прямо на глазах темнеет, кровью пропитывается. Привычка патрон в ствол досылать у меня уже в крови, на уровне безусловных рефлексов. Пружине затворной нагрузка дополнительная, факт, зато шанс выжить лишний.

Поднял я винтовку левой рукой, направил в сторону подранка ствол и на спуск нажал. Автомат у него из рук вырвало и метров на пять в сторону отбросило. Он такой большой, автомат такой маленький, а попадаю с одного выстрела точно в железное оружие. Зато ему меня пока не убить. Можно попробовать вздохнуть.

Чтобы мне жизнь медом не казалась, «монолитовец» стал рукой по поясу шарить. Шевелись, он пистолет достает, закричал внутренний голос. Ты прав, приятель. Взял винтовку двумя руками, приложил приклад к плечу, прицелился. Выстрел! Так, в автобус я попал. Это радует. А этот гад упорный уже кобуру расстегивает. Сейчас прольется чья-то кровь. Сейчас! Сейчас!! Ствол погнуло, что ли? Отбросил я винтовку в сторону и пошел к нему по изящной синусоиде. Водило меня в разные стороны, но нож в руке лежал плотно. Попробуй, увернись от этого. Он уже пистолет почти вытащил, когда ему острие клинка под челюсть на всю длину вошло. Повернул я лезвие в ране для надежности. И рухнул на землю рядом. Сейчас пятый придет и меня прикончит. Кажется, пришла пора сушить весла. Твердо я знаю не очень много, но то, что умирать надо с улыбкой — уверен. Достал из кармана лимонку, швырнул куда подальше. Рвануло не слабо. Пару секунд отыграл. Кто шел, сразу залег. Думает, кинут ли еще гранату. Стал с оружием разбираться и с организмом покалеченным. Последний раз мне так плохо было, когда нашу инкассаторскую машину в борт грузовым фургоном таранили. Сначала стало понятно, почему жив остался. Настырный «монолитовец» тоже оказался метким стрелком. Попал он точно в железную трубу гранатомета. Убил его наповал. Насквозь обе стенки прострелил. И для меня у бронебойной пули уже силы не хватило. Замечательно, что в стволе гранаты не было. Бросил РПГ-7 под ноги. Все, металлолом. Два килограмма груза лишнего в рюкзаке, гранаты для него. Выкинуть бы, да жалко. Сколько нес.

Винтовку снайперскую подобрал. Затвором щелкнул, отлично все. Перезарядил по новой. Патрон в стволе, семь в обойме. Как я промахнулся? Взял в руки, как давеча. Прицелился. Сообразил, наконец. Приложил я приклад к левому плечу, а цель искал правым глазом. Удивительно, что удалось в бок автобуса попасть! Прямо чудо из чудес.

Сижу тихо, настроение безмятежное, спокоен, как перед смертью. Суета этого мира покинула меня. Не хотелось боль терпеть, раскрыл аптечку привычно. Сколько я их извел и все на других. На людей и псов. А на себя в первый раз.

Вкатил два кубика обезболивающего и стимулятор вколол. Через минуту задышал ровно. Только ртом, в носу кровь запеклась. Сползал за «винторезом». Все цело, да приклад вдребезги. Не постреляешь. Вся моя огневая мощь винтовка с восьмью патронами. Неплохо для финиша. Начинал с одним ножом. Достигнут значительный прогресс. Долго мне тут их ждать? И затянул я вызов. Приходите ко мне, сухой траве нужна свежая кровь. Идите сюда, я убью вас нечестно, если смогу, и честно, если нельзя иначе. Издалека ответ еле слышный донесся. Мы идем мимо. И вопрос. Ты кто? И еще что-то. А связи нет, и Умника нет, некому перевести. С Плаксой мы чуть ли не мысли друг у друга читали. С Акеллой и Гердой почти так же. Исполнил, что знал хорошо. Призыв к большой охоте. Душевно выл, с чувством и злобно. Затихло все вокруг, притаилось. Знает Зона чернобыльских псов. Уважают нас здесь

А впереди стрельба, вопли и вой атакующий, до боли знакомый.

— Плакса, мама твоя Герда! Осторожней! Если ты позволишь себя убить, я из тебя чучело, мерзавца сделаю! — кричу, а сам ковыляю вперед потихоньку.

Восемь патронов совсем не пустяк в любом раскладе, да и нож у меня цел.

Там же

Макс вел группу уверенно и без приключений. Дошли до скального среза, прижались к нему плотно и пошли вперед. С дороги доносились отзвуки боя.

— Братья анархисты «Монолит» на зуб пробуют, — предположил Кабан.

Макс презрительно усмехнулся. Он был здесь. Сумасшедшие, непредсказуемые наркоманы вымерли все подчистую буквально на днях, а Кэп рисковать так безрассудно не стал бы. Его задача — Барьер держать.

— Нет, — сказал он коротко.

— «Долг» в бой пошел? — спросил Крепыш.

Пожал Макс плечами, чего гадать. Вернутся, узнают. Пока им этот рейд по дороге на пользу. Хорошо идут, мощно. Гранатометы бьют, издалека слышно.

— Если бы не знал, что Леха Зомби в генералы вышел, решил, что он вернулся. Стремительно идут, вровень с нами, — оценил Фунтик. — Волк так тоже мог, но он погиб на Агропроме. И Клерк тоже. В принципе парни с заправки могли бы не хуже пройти. Правда, Плакса?

Пес утвердительно сложил уши пополам. Неправильный вожак Сотник брал его в руки, и небо становилось ближе, и противные твердые банки превращались в мягкое мясо. Он — родная стая. Фунтик тоже. Они встретились давно, еще щенками, и вместе играли в холодных пещерах. А потом началась война, и игры закончились. Плакса вырос, нашел подружку, а Фунтик таким и остался. Приходилось за ним присматривать.

Сотник, по глубокому убеждению пса, мог все. Да и Паша Васильев, Юнец, ныне офицер и слушатель академии штаба, недолго думал, перед тем как перестрелку устроить. Никто из Долины здесь бы не пропал. Не было там таких.

Вперед Александр Михайлович вышел, ему места знакомые пошли. Подошли к разрыву в сетке ограждения. Трупы старые лежат. Полегла здесь группа ученых. Ран нет, значит, выброс их достал.

Плакса вдруг голову к небу поднял, туч давно не видел, забыл, как выглядят, и завыл протяжно, вопросительно. Ответ сразу пришел. Молодые псы с места сорвались, метнулись вперед. Группа за ними. Снайпера на помосте Плакса в прыжке достал. До горла не допрыгнул, высоко, в колено вцепился. Нога отвалилась, кровь фонтаном. Принцесса у штабеля плит еще одного рвет, Плакса мечется, от очередей уходит, воет победно. Несталкер с Максом наемников стреляют как в тире, пока у тех все внимание на пса, Крепыш с Фунтиком на голос далекий бегут, Епископ с Кабаном на площадку перед дверью по лесенке вертикальной поднялись. Мастер руками в ствол вцепился, чтоб не тряслись. Долго он сюда шел.

— Открывай, — сказал дрогнувшим голосом напарнику.

Тот стал цифры на панели замка набирать, шифр все наизусть знали, выучили.

Псы в отрыв ушли, не видно в дымке тумана. Поворот на Припять просматривался, с легковушкой в центре радиоактивного пятна. Они еще дальше ушли.

Прошло десять секунд после набора, загорелась надпись зеленая.

«Доступ разрешен».

Медленно и бесшумно пошла вбок стальная дверь. Епископ дышать перестал.

Зона, Радар, Сотник

Только умирать раздумал, сразу разволновался. Сердце забилось с перебоями, пот струйкой по спине. За трубами крик раздался предсмертный и Плакса ко мне кинулся, с клыков кровь капает. Снес он меня на счет «ноль», сходу. Я уже о пятом стрелке из заслона не беспокоюсь. И кто впереди, точно знаю. Фунтик с Епископом. Им-то что здесь понадобилось? Это не важно. Сели мы с псом в обнимку, к нам девочка подходит. Мы ее с двух сторон прижимаем. Вместе навсегда. Хорошо. Обратно с ними пойду. Повезет, найду в лесу нечто странное, нет, так нет. Пока отсюда убираться надо. Мы еще не последнего «монолитовца» убили. Много их еще.

Двинулись медленно вперед. До свертка в Мертвый город добрались, а там движение нешуточное. Парочка сектантов в броне за связкой труб бесшовных стоит. Две четверки параллельно по разным сторонам дороги к нам вниз спускаются. И на холме, у проходной в город еще фигуры мелькают. Многовато для Плаксы. Я уже не в счет.

Почти. Сделал укол стимулятором армейским. Завтра мне плохо будет, если доживу. Положил гранаты от РПГ на асфальт. Огляделся, на скальном выступе пятно чернеет. Дверь открыта. Ловкий паренек этот Фунтик. Вовремя мы ему автомат подарили. И плащик козырный. Как он тогда, на Кордоне, меня за зомби принял! Я смеюсь, руки ходуном, вскинул винтовку и выстрелил не целясь. Прямо в голову одному из мастеров в броне. Это вам прыти поубавит. Пошли к входу неизвестно куда.

Пока до дыры в заборе доковылял, «Монолит» до перекрестка добрался. Здравствуйте, товарищи! Удобно целиться в неподвижную мишень, жаль, редко у меня такая возможность бывает. Нет, сектанты не замерли в изумлении, и мне не было до них дела. Я к гранатам, на дороге оставленным, примерялся. Один выстрел, и море огня. Там еще бочка с бензином была. Погрейтесь, ребята. По дороге автомат подобрал, дрянь, конечно, нечищеный тысячу лет, но лучше чем ничего и патроны у меня для него есть.

Наверху выстрелы захлопали. Мне оглядываться не надо. Стоят двое в костюмах «Страж Свободы», уверенно и небрежно. Ставь против них всю секту камнепоклонников и не станет ее. Выстрел здесь, труп там. Три гильзы пустых на помосте звенят, на повороте три мертвеца добавились. С таким прикрытием можно и дух перевести. Не знаю стрелков, но уже нравятся они мне. Я им даже курить в помещении разрешу, когда на улице дождь. Если курят, конечно.

Скинули нам обвязку, зацепил я девочку-пса за грудь, потащили ее наверх. Хо-хо, знакомые мне лица. Плакса сам запрыгнул, чисто ягуар. Меня тоже на веревке подняли.

Дверь за собой закрыли, стали обниматься.

— Привет, Сотник, — Фунтик говорит нерадостно.

Что я живой остался, ему приятно, но что-то случилось. Крепыш бы вцепился в меня, как Плакса в молодости, а то бы и на колени забрался, чтоб его почесали, только не по чину ему со старшими офицерами фамильярничать. Стоит у стены по стойке смирно, глаз от меня не оторвет. Надо всех за речку выводить, совсем здесь одичали. Епископ сидит на полу бледнее смерти, рядом с ним дружок его, виделись на Агропроме мельком, Бизон или Лось, как его там, что-то здоровое такое, точно, Кашалот. Стрелки анархисты стоят, невозмутимые. Молодцы. Надо их к нам перетаскивать. Кстати, один из них, известный по рассказам Несталкер, выпить любит. Компания будет Скрипу.

Стал головой вертеть. Надпись на стене увидел. Болтами и гайками стальными по раствору. И еще одну краской написанную, поблекшую. И объявление немецкое. За нахождение в запретной зоне без разрешения расстрел на месте. Сурово.

Замок Вольфштайн. Кто не был, тот будет, кто был, не забудет. Подземелья, напичканные смертью во всех видах. И тайниками с сокровищами.

— Работаем, все в центр, Фунтик держишь псов, — командую.

Плакса девочку носом в бок толкает. Вот так, смотри на вожака. У всех серые полосы тоски и скорби мировой, кроме щенка, Крепыш в виду имелся, а здесь уверенность прочная, словно клыки, и нас любит, весь зеленым светится. А что еле ходит, это пустяк.

У Епископа глаза из-под серого пепла искоркой жизни засветились.

— А мы решили, что все украдено до нас, — жалобно, но с надеждой в голосе сказал он. — Открыли, а здесь пусто.

— Понятно. Ты из тех парней, которые в раздевалке попариться хотят. И сильно удивляются, что пару нет, — съязвил я.

— Точно, — подтвердил здоровяк, — это просто тамбур.

Пробуем, три точки против часовой стрелки, нажать последовательно, дверца и откроется. К надписи из гаек подошел.

Привет Долине от Викинга. АВГУСТ 1942.

— Фунтик, — говорю, — ты того курьера с поясом взрывчатки помнишь?

Трясет меня не по-детски. Я выпил бы водки, забил бы косяк, ужалил бы вену холодной иглой. Только все это не мое. Что с того, что вчера я, прилетел из Амстердама, не курил отравы там я, и грибов не съел ни грамма. Этот город выглядит, как взорванный склад, этот город похож на ад, этот город встал на тропу войны. Здесь стреляют взрослые и дети, здесь стреляют мумии и йети. Иногда это выглядит очень смешно.

Епископ в меня вцепился, Плакса прижался, греет. Девочка спину прикрывает. Перестал я выть. Вот парнишку швырнуло! Вот оно их возмущение! Что ученым говорить? Человечек один в прошлое провалился, кушайте, не обляпайтесь. Вот вам две справки. Первая из психбольницы, вторая из зоопарка. О том, что я не верблюд. Конечно, ведь я черепашка-ниндзя. Снял мозаику на камеру в трофейный компьютер, пошел образец в контейнер брать. А в четверке в средней черточке носитель в стальном футляре вмурован в цемент. Выламываю его ножом, в гнездо засовываю, есть контакт. Карты, схемы, видеоролики, рецепты. Открываю файл «Укрепрайон. Вход».

— К бою! — говорю. — Дверь откроется там.

Рукой на стену показываю. Ожили все и я тоже. Ах, ты, думаю, сукин сын, пусть тебе повезет. Мы бежали по жизни рысью, а в последнее время пошли в галоп. В метре от пола стояли точки нажима. С интервалом в тридцать секунд я их активировал. Скользнули в скале противовесы и подняли часть скалы. Даже Крепыш не растерялся. В шесть стволов они силуэт в проеме спуска в пыль превратили. Только по лапам на ступеньках, можно было кровососа опознать. Я обе ноги в контейнеры прибрал и туда же пыль ссыпал. Наберу доказательств для ученой братии. Пусть анализы делают.

— Господа, — объявляю торжественно, — улица ваша!

Первый Плакса метнулся, первый минут через пять и вылез, с короной в зубах. Миленькая такая вещица, килограмм чистого золота. Я ее на голову нацепил и его в нос поцеловал. И Принцессу заодно. Сел на пол удобней, стал разбираться с оружием и снаряжением. Со мной стрелок анархист один остался. Смотрю, налегке боец. Развел его на помощь. Все патроны российского калибра ему отдал. У него стрелковый комплекс под наш калибр переделан. «Винторез» упаковал. Не брошу, в ремонт понесу. Артефакты все ему сложил, сказал, что за помощь рассчитаюсь. Корону прибрал. Перекусили, чтоб еду взад-вперед не таскать. Остался я с винтовкой, где шесть патронов в обойме и ножом. Налегке пойду. Самая тяжелая часть в грузе, патроны девятимиллиметровые, винтовочные. Пригодятся, когда мое оружие починят. Не знал, что среди «свободовцев» такие обстоятельные ребята есть. Он все молча сложил, свою «Грозу» почистил, патроны перебрал. У него их больше тысячи с собой, клянусь! Анархист готов воевать со всем «Монолитом» до полной победы. Я бы поставил на него евро.

После еды он подвигаться решил, к надписи подошел.

— В цементе один песок, надпись свежая, а уже рассыпается, — сказал он вдруг.

Так, в рамках светской беседы. Погоды нынче стоят предсказанные. До этого меня плющило, а теперь заколбасило. Куда я попал?!

— Ты какие последние новости с фронта слышал? А то связи нет, и неизвестно, когда будет, — стараюсь на крик не сорваться.

Спокойствие, только спокойствие. Один туда, другой сюда, закон сохранения. Если ты не положил деньги в карман, не стоит их там искать.

— Бои в Крыму, тяжелые. Севастополь еще держится.

Я им парня не отдам и ничего не скажу. Кровососа отдам, одну ногу, за костюм в расчете. Поставил подобранный автомат в угол, не понесу. Меня эта штука денег не спасет. Здоровье дороже.

— Пошли со мной в Киев. Мне надо одно дело с учеными закончить и за речку уходить. Поможешь? — с ним так надежнее. Не бросит в беде боевого товарища.

Я весь в крови, костюм пробит, в стволе неполная обойма. Плакса с Принцессой меня зажали, жалеют.

— Нас первый патруль возьмет, — говорит он рассудительно. — Там их власть.

— Любые бумаги. Будешь со своим стволом ходить спокойно, как по лесу, — заверил я его. — Никаких проблем, есть свой человек в правительстве.

— Меня в отряде потеряют, — мнется разведчик.

— Связь не навсегда пропала, а я без тебя совсем сгину, — давлю на него.

Согласился, тут и наши искатели сокровищ из подземелья полезли, с лицами от натуги перекошенными. Тянут злато. Каждый по ящику. Мы со смеху на пол попадали, катаемся. Псы наши общему веселью радуются, прыгают. У Епископа волосы дыбом, ящик в руках, ящик за спиной и ноги подгибаются.

— Ах, ты, — говорю, — жадина-говядина, как был тупым бандитом, так и остался. Зря я тебя с земляных работ вызволил. Рыл бы до сих пор, может быть, и поумнел бы к старости.

— Точно, — соглашается. — Прости, Сотник. При виде золота в голове помутилось. Командуй. Выполним, все в точности.

Встал, остальные тоже подтянулись.

— Оставили по десять килограмм, особо жадные и большие по двадцать. Остальное унесли обратно. В темпе. К ужину хочу быть за Барьером, а еще лучше, в баре «Сто рентген», там дела закончим и уходим за речку. Будем готовить серьезную операцию против «Монолита». Радар будем брать под себя, навсегда.

Пришли в чувство. Епископ повеселел. Проверил, клад на месте. Впереди война не шуточная, все живы. Что надо еще для счастья?

Пока они складывались, я им новости рассказал. О клане «Сталь», о Ноже Данцигере и Стилете с Пикой. Епископ мастеров хорошо знал. Увидел я жезл золотой, себе взял. Скипетр к короне. О Сержанте упомянул. Все заржали. И это правильно. Для меня одного он проблема, а для нашей компании — пыль на асфальте. Смахнем на ходу и не заметим.

Второй анархист настоящим оказался, легендарный Макс, руководитель боевиков «Свободы». Мы с ним переглянулись и обрадовались, что не на разных сторонах оказались, а на одной. Сложились они, наконец, остальное добро, монеты и слитки, вниз потащили. Вернулись. Мой выход.

— Мне тоже, — говорю, — пригоршню монет надо. Профессорам и девчонкам из группы «Слюнки» на сувениры. Я быстро.

Винтовку разведчику отдаю и вниз. Два поворота прошел, достаю из парного комплекта голубой шар «телепорта» и кидаю его в пустой тупиковый коридор. Не хватало, при переходе головой о ящики с золотом ударится. Это не мешки с наркотиком, так и убиться можно. Загорелась серебряная полусфера. Сейчас главное, парный артефакт вынести и самим выйти. На большой земле его активируем, и будет у нас все золото пяти империй. Или около того. Захватил на ходу пригоршню монет из первого попавшегося ящика, ссыпал в карман.

Винтовку забрал, парни мне патронов моего калибра по мешкам собрали. Сталкер патрон на дорогу не бросит. С моими старыми запасами четыре полных обоймы получилось. Равноправный боец, не хуже остальных.

Настроение у всех бодрое. Не зря все было, нашли, что искали. Надо было мне чего-то странного, держи парень, не надорвись. Страннее некуда.

А «винторез» в ремонт понесу на Янтарь. Они мне все бесплатно будут ремонтировать. Договор есть договор. Закрыли лаз куском скалы. Чуть заметные крестики нарисовали на панелях. Мне шифр от внешней двери сказали. Я представил, как чекисты дверь стальную на старый дот ставили. Они не тайну закрывали, просто дополнительный опорный пункт на шоссе. Скрытый пост поставить при нужде. Прикоснулись к течению времени и прошли мимо. Продались за чечевичную пайку и ту не отработали. Боевой отряд партии. Какая партия, такой и отряд.

Посмотрели мы в перископ, чисто на дороге. Кончился запал у сектантов, или руководство всех отвело в Мертвый город, опасаясь штурма, нам было глубоко безразлично. Нет, и славно. Скатились мы вниз по поручням и кинулись за псами в Старый парк. У них четыре лапы, поэтому и бегают в два раза быстрее.

Через лес я в первый раз шел, поэтому головой крутил во все стороны. Заметил сейф у вертолета разбитого, но не стал его проверять. У меня в рюкзаке ключ к переходу в подземелье укрепрайона, там золота тонны, а я тут буду мелочь по карманам тырить. Несолидно. Несталкер рядом держится, опекает раненого товарища. Если сейчас наперегонки рвануть, меня только псы догонят. В «Скальпе Контролера» есть функция ускоренной регенерации. Выгляжу по-прежнему неважно, весь в крови своей и чужой, но чувствую себя уже прилично. Как я ему скажу, что война давно закончилась? Он ведь уже год воюет. Нахлебался. Ладно, исхитрюсь.

Здоровяк стал байки травить про Африку, про мулаток. Какие там мулатки, страны от СПИДа вымирают. Вот, села на него одна сверху, а у разведчика нашего уши алеют.

— Короче, — говорю, — в баре расскажешь, а то будет с тобой, как с Тяпой Коротышкой. Шире шаг, первая остановка в лагере Кэпа. Еще кто рот откроет, бегом побежим.

Тишина, только трава под ногами шуршит и четвертый блок урчит.

Вышли к вагончикам, Плакса рычит. Помним мы о радиации, спасибо, малыш. Хотя он уже с меня по весу, и раз в десять сильнее. Времена меняются, и псы меняются вместе с ними. Посмотрел я, что налегке идем, стали оружие вдоль дороги собирать. Участок от поворота из леса до ворот чисто прибрали. Трупов и раньше не было, сейчас и железа не стало. Один автомат из «электры» не стали доставать. Пусть на атомы распадается. Уже на бег не перейдешь, но идем прилично, темп держим.

— Давай с нами за речку сбегай, — Максу предлагаю. — Неделя у тебя точно есть, пока «Монолит» раны залижет. У меня каждый ствол на счету, а ты тут будешь от безделья маяться. И Несталкеру знакомые нужны в городе, чтоб рядом были. А то глазом моргнуть не успеет, как все деньги отберут.

Человеку всегда надо указывать на его необходимость и незаменимость. Вот великий гений всех времен и народов товарищ Сталин считал иначе. И попал в неудобное положение. Выкрутился, конечно, но завоевание всего мира в очередной раз сорвалось.

Несталкер Макса за рукав дергает. Плакса ему под колени подсечку сделал, Принцесса на меня прыгнула, так мы в ворота на Барьер и выкатились одним клубком ноги и лапы вперемешку. Уговорили мастера анархиста в Киев съездить. Кэп на меня глянул, вопросов задавать не стал, но слегка обиделся. Решил, что за мной ходили, спасать, а от него в секрете держали. Я ему про сорок стволов и два мешка ПДА «монолитовских» сказал, камень обозначил на карте. Один офицерский компьютер ему оставил. Отошел душой мастер, поднял своих орлов, пошли они трофеи собирать. Про Повара ничего говорить не стал. Надо его заметки Умнику показать, а скажешь, что у тебя, могут отобрать. Мы передохнули немного. Народ мой рассказ Кэпу слышал, у них от удивления рты открылись.

— Зомби тоже полсотни наемников уложил за раз, — сказал Фунтик ревниво.

Любит он своего друга Леху. Я их тоже всех люблю.

— Я с нашим генералом и не равняюсь, — говорю. — Алексей Игоревич через пару лет на департамент встанет, я на его место, а вот у вас за мое грызня начнется. Четыре кандидата достойных на одну вакансию.

Зацепил Фунтика за живое.

— Кто это? — интересуется ехидно.

— Микола, Епископ, ты и Паша Юнец, — отвечаю чистую правду.

— И я, — Макс встрял.

— Нет, для тебя сразу новый отдел выбьем. По работе с союзными силовыми организациями. Будешь свою «Свободу» от всех защищать, еще и зарплату получать. У нас после следующего выброса «Монолит» на очереди. Запереть их в Мертвом городе. Радар надо отбить. Ты в курсе. Большое дело провернули, парни. И девочки тоже, — добавил.

Принцесса глазками кокетливо заморгала. Плакса в очередной раз растаял. Не пес, а кусок мороженого. Только с зубами и бегает по Зоне. Загрузил их мыслями, Несталкер повеселел, люди карьеру строят. Уверены они в завтрашнем дне.

Идем по Милитари, добрались до деревни. Работа заканчивается, все домой собираются и мы тут, как тут. Патруль «Свободы» нас увидел, побежал на базу докладывать. Я такому поведению удивился. Не было у анархистов раньше рвения по службе. Наверно, Лукаш розги в ход пустил, подумалось мне. Другими средствами такого результата не добьешься.

Разгрузился полностью. Винтовку снайперскую Ярлу отдал. Вот у «Стали» настоящая снайперская группа появилась. Железо рабочей группе раздали. Пусть крепчают. Маленькая армия пошла на Бар. Стилет с Епископом новостями обмениваются, Пика на Фунтика смотрит, налюбоваться не может, или Фунтик ему миллион евро задолжал, и отдавать не хочет.

— Вы сейчас все в совете клана, хватит впустую разговаривать. По делу решайте, хватит нам сил на Темную Долину, родину нашу, и Дикую Территорию. Кто хочет самостоятельности, говорите честно. Всюду люди нужны. На Агропром, Янтарь.

Застава привычно козырнула, без усмешки, с уважением. Врать не буду, приятно. В бар пошли в два захода, подвал не резиновый и до нас люди пришли и сидят, все сразу не влезем. Наша группа официальной версии придерживается. Ходили в разведку на Радар, громили «Монолит». Будем станцию ракетного обнаружения отбивать у сектантов.

Мы не врем, просто не все говорим. Тем более я. Ничего не говорю, в бочку с водой залез, тут душа нет. Пять минут просидел, воду сменил. Майка моя цвета хаки ремонту не подлежит. Не стирая, в огонь кинул и носки туда же. Натянул тельняшку сменную от Фомы полученную. Чуть мала, в обтяжечку. Костюм и «винторез» в мешок. На Янтаре у меня мастерская бесплатная. Курточка чистая, черной кожи, нож и артефакты на поясе, можно и есть идти. Впереди целая ночь. Нас здесь тьма. Что мне выспаться может помешать? Да ничего! После ужина на Янтарь схожу, удивлю Круглова с Сахаровым, вернусь и в кровать. А утром на Кордон и в Киев. Хватит, натерпелись.

Спускаюсь вниз по ступенькам. Я дома, если кто не понял. Живой. Вернулся.

За стол сел, всех на чай обнес. Стакана четыре, какие ближе стояли, выпил. Епископ лично за чайником метнулся. Он меня любит и ценит. И это правильно. Я этого достоин. Золото нашел. Гадство. Надо монеты из костюма вытащить перед сдачей его в ремонт. За нашим столиком тесно, сидим плотно локоть к локтю. Замечательно.

— Пика, братишка, хочу после ужина к ученым метнуться резко, реши вопрос с оружием, пожалуйста. Совсем голый остался, с одним ножом, — попросил вежливо.

Четыре «Грозы» на стол легли. Фунтик и Епископ, Пика и Крепыш. Выбирай.

По плечу сзади хлопнули.

— Мою бери. Магазин расширенный на тридцать шесть патронов, — сказал Филин.

Это меняет дело. При выборе из двух зол, всегда бери ближнее. Забрал комплекс стрелковый и тарелку к себе пододвинул. Последний раз с Несталкером в бункере ели.

— Пойдете на «Монолит» войной, на пару наших четверок твердо рассчитывайте.

— Давай к нам в совет мастеров, представителем от «Долга». С правом голоса, само собой. От «Свободы» у нас Макс, — предложил я. — Война впереди, надо сотрудничать.

— Да, без взаимодействия в бою никак, — согласился Филин.

— Фунтик, Епископ, Стилет. Занимайтесь переноской наших артефактов и «конденсаторов» на Агропром. Блокаду преодолеем, а там Кречет вертолеты уже сажал и в этот раз груз заберет.

Все согласно кивнули.

— Утром и начинайте. Все до выброса выбираются в Киев, — дополнил я. — На базе места не меряно, а мы тут ютимся. И меня уже потеряли. Вышел на пять минут и пропал. Пора находиться.

Тем более, есть, что Умнику показать, информацию от Викинга. Я ее мельком глянул, он на Свалке, на базе аномалии боковой коридор в наш переход вмонтировал. Меня в бок выбросило, а его в прошлое. Хорошо, что не наоборот. Я бы там… Шлепнули бы они меня, но нервы попортил бы всем, точно. Надо дойти до этой «электры», вытащить его компьютер. Карта есть, точка перехода примерно обозначена.

Ошибочка вышла, здоровяка нашего, не Кашалотом зовут, а Кабаном. Его в баре все знают, он тут ребят Сержанта, ныне покойных, бил сильно и отряд добровольцев помогал собирать на Кордон. Многие подходили, здоровались, успехами Белого Пса интересовались. Где сейчас, что делает? Интересно, кажется, из бара не выходил, а столько событий пропустил. Такое впечатление, что этого Белого Пса и Фунтик с Епископом знают. Ладно, поели, попили, пора долги отдавать.

Вывалил патроны на стол, в пять пар рук, мне десять обойм набили. Пока я одну снаряжал, Несталкер с Максом по три сделали. Разведчика нашего из-за стола невидно, макушка торчит, щелкает, заряжая, и жует при этом. Кабан с Пикой ему бутерброды с двух сторон подкладывают. Десять минут прошло, и я снова вооружен и опасен.

— Вы меня не теряйте, сам потеряюсь, — говорю, вставая. — Несталкер, ничему не удивляйся, держись наших парней. Тут народ разный, бывают и воры и хулиганы. А любителей незнакомого человека разыграть еще больше. Не обращай внимания.

— Да иди ты, — Макс мне ответить вздумал. — Приглядим за бойцом.

Положил ему руку на плечо, тот совсем под стол ушел. Только чавканье слышно. Там еще Плакса с Принцессой сидят. Я к ним залез, чай не во дворце, здесь с этикетом проще. Пообещал, что вернусь скоро. И ушел, наконец.

Мелькнул «Росток», тоннель с аномалиями, вечерняя прогулка по дороге до Янтаря. Пошел привычный дождик, пришлось капюшон накинуть. Обзор сразу меньше стал. Да еще он иногда совсем на глаза сползал, приходилось поправлять на ходу.

Поэтому мертвого Охотника я увидел, когда до него оставалось шагов десять.

В том, что он умер, ни секунды не сомневался. Левой половины лица не было.

Подкараулили и в затылок выстрелили. Своего товарища на съедение сноркам я не оставлю. Не так воспитан. До «жарки» не дотащить. Далеко и тяжело. Время уходит и эти гады тоже. До купола полкилометра. Фома тут не меньше часа лежит, но и не больше. Монстры еще не набежали. Их всех не перестреляешь, все равно где-нибудь отсидятся в укромном месте. Проверил, что обобрали Охотника. Обрезом его побрезговали, весит немало, а стоит копейки. Я его в рюкзак убрал и на бег перешел. В боку сразу закололо. Укатали Сивку крутые горки. Шлюз хлопнул.

— Собирайтесь! — кричу с порога. — Завалили Фому, метров пятьсот по прямой. Аскольд, бери носилки, Круглов нас прикроет.

К стойке подлетаю. Зачем мне тяжести взад-вперед по полю таскать?

— Костюм и винтовку в ремонт, — говорю.

И монеты золотые из кармана выгребаю. Одна по прилавку покатилась, Сахаров ее — цап! И замер. Сейчас расшевелим.

— Круглов, сюда, отчет дам.

Прикатился колобок, я два контейнера достаю.

— Нога от кровососа и пыль от него на анализы. И ручаюсь, семьдесят лет там не ступала нога человека.

И картинку им на жесткий диск с мозаикой Викинга вывожу. По дате пальцем постучал, и добил наповал.

— Этот паренек в прошлом месяце по Зоне бегал, с Лавриком драку устроил. Знаю сам, личность подтверждаю. Удачи вам, господа. Будете Нобелевскую премию получать, в речи благодарность выразите. На выход.

Минут через двадцать вернулись. Сейчас у меня железная зацепка была, и я собирался ею воспользоваться. Фому сразу в печь определили на кремацию.

— Пока охрана не придет, «Долг», армия или «Сталь», выход запрещаю.

Ученые головами закивали, как китайские болванчики. Им сейчас и в куполе работы выше головы. От картинки взгляд не отрывают. Мы уже пошли, Сахаров крикнул:

— Я за монету рассчитаюсь по цене последнего аукциона, в пересчете на инфляцию.

Понял, что опять меня обманывают. Вернулся, посмотрел ему в глаза.

— Псы ушли от людей, ушли из их городов, искать новых друзей, ушли в сумрак лесов. Однажды случилось так, под несмолкаемый вой, пришел их звездный вожак и всех увел за собой. Ты этого хочешь? — говорю. — Иногда маска превращается в лицо, помни об этом. Сталкеры и клан «Сталь» проживут без Янтаря.

Аскольд меня до дверей проводил.

— Не сердись, они просто развлекаются, скучно здесь, — сказал он.

Тоже мне мыслитель, открыл Америку. Пожал ему руку на прощание.

Дальше я сам. На Баре новых лиц не было. Уходят они по тропе Шрама на Агропром, оттуда на Свалку. Я не следопыт. Мне примятая травинка ничего не скажет. Надо их передумать. Ребята решительные, жадные, злобные и жестокие. Практически автопортрет получился. Узнали о «слезе химеры» и решили взять. Трупы их не пугали, уйдут за периметр, там артефакт стоит как бриллиант. А редкая модификация еще дороже.

Вариантов немного. Ковбой. Это будет сильное разочарование. Сержант с компанией. Нормальный ход вещей. Овсянка в этом деле на подхвате, а остальных я убить не мог. Не все в жизни получается. Бывают и неудачи. Незнакомец или новая группа. Маловероятно, но возможно. Только в рюкзаке у них контейнер, снятый с Охотника. И я его найду. Он мне, в отличие от сухого сучка или свежей какашки, все скажет. А спать не придется. Закон подлости, работает везде.

Шел медленно, не хватало в аномалию влететь. Рассвет и утренний туман меня на автомобильном кладбище застали. Тихое место, уютное. Забирайся в бронетранспортер и спи спокойно. Только времени нет. На КПП повернул.

По земле вдоль дороги иду, чтоб подошвами по асфальту не шлепать. Бандиты раньше в кроссовках ходили. Если не брать во внимание пьянство и наркоманию, то в мире царит гармония и красота. Зато я могу сквозь огонь метнуться и по углям пройти. Каждому свое. Прохожу на носках домик проходной. Во дворе у костра четверо сидят. Чай пьют, тушенку по очереди ножами из банки цепляют. Одна компания.

— Резких движений не делать, артефакты с поясов и рюкзаков к досмотру.

Замерли они. Понятно, с земли быстро не вскочишь, а умирать неподвижной мишенью никто не хочет.

— У нас свой смотрящий на Кордоне есть, из ваших, — начал меня один забалтывать.

— Позже, артефакты показывай. Успеешь новости рассказать.

На поясе два. В рюкзаке два полных и восемь пустых. Открыл, показал, в сторону отбросил, рюкзак вывернул, нет контейнеров.

— Складывайся, — говорю. — Вы трое, таким же образом действуйте.

Вывернули они рюкзаки, нет ничего. Вешаю ствол на плечо, к ним сажусь.

— Чаю нальете? — спрашиваю. И кружку тяну.

— Ты откуда такой наглый? — самый разговорчивый спрашивает. — Тебе надо личико набить, а не заварку на тебя тратить.

— Клан «Сталь». На Янтаре Фому Охотника и Диму Бродягу убили. Артефакт у них был редкий, «слеза химеры». У кого найдем, считай покойник. Похож внешне на «бенгальский огонь». Только из любой царапины, даже старой, сразу кровь начинает течь.

Выпил я свой чай в тишине быстро, язык обжег.

— Думаете на кого? — еще один в беседу вступил.

— Думаем на Сержанта с приятелями. Только и залетные могли сработать. Будем обыскивать всех. Вашего смотрящего предупредите и остальных тоже. Кто их убьет, артефакт может себе оставить. По праву. Закон войны. Я в Долину пойду. Может, они через речку рванут или по старой южной дороге к вам в тыл, в обход КПП. У вас вещи проверены Клинком, членом совета клана «Сталь». Удачи. Постарайтесь уцелеть.

Спиной спокойно повернулся, впечатлил их до невозможности и подался в Долину. Все сегодня решится. Или достану, или уйдут.

Киев, Департамент разведки

— Бандиты пошли один другого правильней. Шли бы в «Долг» стройными рядами, порядок в Зоне наводить. Пугают по старой памяти своими куртками черными, — сказал сталкер. Щелкнул крышкой аппарата. — Всем, кто слышит. Клан «Сталь» ищет убийцу и вора. Не злите их, и все будет хорошо. На КПП был Клинок из совета.

— Говорит Информатор, тоже член совета. Куда пошел Клинок?

Умник оставил линию на записи, позже послушает в ускоренном режиме. Ключевое слово «Сотник» ни в одном разговоре не прозвучало. В режиме реального времени он снимал данные с псов, Дядьки Семена и майора Кеннеди. Тот в сопровождении телерепортеров продвигался к переходу в Темную Долину. Вертолет лагерь сержанта Доннована с воздуха не обнаружил. Старый мастер прочесывал Свалку, псы держали на расстоянии стаи собак. Умник оценивал свое состояние, как «близкое к панике». Как так, на клочке земли человека не найти? Может быть, он в подземелье сидит безвылазно? Засыпало? Или на ЧАЭС занесло? Зомби уверял, что все хорошо. Он чует. У него есть совесть и чутье. И генералом стал. Везет же некоторым. А тут одна голая логика. И немного поэзии. Умник задумался, что предпочесть и отправил в Объединенный штаб бессмертные вирши Баркова. Пусть прочтут про Луку, восхитятся. И защиту сменят. Шпионы не дремлют. Вообще, не стоило некоторым злить мирный компьютер. Сидели бы себе тихо, горя не знали. А сейчас выпьют чашу с ядом. За последние сутки он дотла разорил двух нефтяников. Такие махинации с налогами вскрыл, что сам удивился. Оба сбежали. Он сейчас их номерные счета отслеживал и переводил деньги себе. Пригодятся.

. Зона, Темная Долина

Билли с чистой совестью отдыхал перед дальним походом. Предстоящее его не волновало. Ночью у них был контакт. Он придумал термин «слияние». Зону он знал на уровне матерого пса трехлетки, выжившего в Мертвом городе. Иногда только приходилось вставать на четвереньки, точку обзора совместить с памятью.

С высоты человеческого роста вид немного другой. А присядешь, и сразу вспомнишь, за этим холмом стадо кабанов пасется. И есть так хочется! Вот что делает с людьми взгляд пса. Одиночка тоже много почерпнул из памяти Билли. Пес твердо собрался навести порядок на улицах родного города сержанта Доннована. Загрызть всех собак и кошек. Это будет его место. Посторонних просят удалиться.

Одиночка думал на двух языках и часто путался. Английский сталкера тоже значительно улучшился. А сержант кроме речи псов освоил русский язык. Перспективы открывались охренительные, то есть ослепительные.

Билли вчерашний день прожил не зря. Перетащил раненого под крышу в дальний свинарник. Там место для костра было, с запасом дров, чашки-кружки разные. Пса с трудом дотащил на носилках до ворот, сразу у стены и спрятал, на свежем воздухе. Полог над ним установил и укрыл обрывком сетки маскировочной. Все намаялись и сразу после ужина уснули. Вот тогда все и началось. Они бежали по Припяти, уходя от снайперских пуль, с теннисной ракеткой в руках. Это от Доннована. Надо было денег заработать. Это Белый Пес. Наша семья не из бедных, а что такое деньги? Это Билли и Одиночка вместе. Шли дугой псы, гоня дичь, сердце пело от торжества, а вон ту, с белым хвостом, надо хватать и тащить в кусты. А уж там, размечтался Одиночка. И опять желтая рука с железным зубом оказывалась быстрее клыков. И так всю ночь до рассвета. Тем не менее, ощущали себя все отдохнувшими. Белый Пес даже сел самостоятельно.

Надо было вежливо попроситься в стаю. Ты был не прав. И девушки любят, когда за ними красиво ухаживают. Недоумение. Большой пес с кабанчиком в пасти подходит к самке с белым хвостом и кладет поросенка перед ней. Белый Пес смеется. Ему больно и весело одновременно. Он еще не умеет создавать картинки в уме, как сержант, но научится. Я и сам маленьких кабанчиков люблю. Они такие сочные, подумал пес и у всех рот наполнился слюной. Билли подошел к нему и скормил шоколадку. Все ощутили ее вкус. Черт, подумал Доннован, если его эмоции станут приоритетными, я перегрызу майору глотку. И стиснул зубы.

Привычно проверив оружие и снаряжение, военный полицейский собрался выходить, но пес, почуял опасность. Два очень опасных и рядом с ними ходячий кусочек ужаса. Почему он еще жив, как его не убили, непонятно.

Проще пареной репы. Они его гонят, как британцы лису, пока сама от страха не сдохнет. Значит, у нас в Зоне появились лорды, подумал Билли. Сейчас мы им устроим Бостонское чаепитие. Второй раунд. Гонг!

Глава 15

Зона, Свалка

Дядька Семен сразу знакомую полусферу заметил. На их счастье, мало в Зоне народа в эти дни бродило. Да и место не самое добычливое, почти у подножия восточной кучи. Никто не наткнулся, и слава Черному Сталкеру. Там где ты упадешь, тебе подстелют солому. Те, кто желают тебе зла, навсегда пропадут из дому. Умник сразу обнаружил в аномалии посторонний предмет. Быстро и легко не достать. Тем более одному.

— Привет, Роберт. Разворачивайся. По основной дороге давай на свалку, скидываю тебе точку встречи. Буду тебя учить «конденсаторы» добывать из аномалий. А в Долину завтра вместе сходим, — сказал он в переговорник. — Ничего с ними за ночь лишнюю не случится.

Кеннеди и в голову не пришло оспорить приказ старшего по званию. Он слышал разговор старого Дракона с генералом Найденовым. На равных беседовали. Вывод прост. У мастера бандита чин не меньше. Сообщил репортерам, что есть срочная работа по добыче материала из Зоны для ученых. Один, самый настырный, с ним остался. Остальные, ругаясь, пошли на заставу. Обещали спасение, люди это любят, и перенесли.

Умнику их жалко стало, он им из архива эвакуацию с Агропрома скинул. Американцам эти подвалы давно родными стали, посмотрели начало, бегом побежали. Кеннеди к обеду подошел, стали «электру» осторожно обкапывать. «Конденсаторы» по контейнерам ссыпали. Оператору вместо аккумулятора в камеру один вставили. Сначала упирался, пока Дядька Семен свой аппарат не показал.

— Вся Зона давно на «конденсаторы» перешла, скоро вся Европа будет их использовать, — сообщил он репортеру.

Тот понял, что сенсация его нашла. Америка теряет лидерство, обидно, блин. Он любил свою родину. Так до вечера все и снимал. Береты по пояс разделись, это не артисты. Народ в новостях ролик увидел, звонки посыпались. Чего и где роют? Первый канал включил прямую трансляцию, за ним другой и опять вся страна смотрит, как капрал пьет «Кока-колу». У «Пепси» рекламного директора пинками из кабинета выгнали. А Умник в студии материал гонит. Новые возможности Америки. Никаких проводов. Прямо на ферме своя электростанция без всякого топлива. За телефонные трубки взялись серьезные руки с мозолями. И звонили они не в студию, а своим конгрессменам, за которых голосовали. Один человек — один голос. А в Техасе их три миллиона. И Аризона, и все остальные. Рубит майор Кеннеди со своей командой рейтинги развлекательных программ. На широком экране в баре «Веселая Плоть» идет репортаж из Зоны.

Ставок нет. Никто против «беретов» не ставит. С ними псы и удача.

Есть еще кто-то, но уходит он от камеры. Один раз Умник ошибся. Ствол автоматный в кадре мелькнул. По записи распечатали. Крутили, вертели, но кроме факта, что есть у янки проводник из местных обитателей, ничего не выжали. К вечеру метра два осталось до ПДА. Умник сферу к нему четко привязал. С вероятностью девяносто девять процентов. Надо добывать. Стали в две смены работать, по очереди. И в Америке очереди, на вербовочные пункты. Люди в армию хотят.

А Сотника нет.

Зона, Темная Долина

Выскочил я на берег заболоченного озера и остановился ненадолго. Время принятия очередного решения. Если я их опередил, то здесь и нет никого. А если по следу иду, то надо определяться, к реке идти или по южной дороге. Тут-то я пулемет и услышал.

Не понравилось это мне. Стреляли уверенно, короткая очередь в цель, длинной отсекают пути отхода. Так вот, только за те две минуты, что я бежал к забору фермы, пулеметчик человек пять уложил. Были попадания, точно знаю. Это что за банду я прохлопал? Еще в разведке работаю. Курьер, вот твой потолок, братишка. И не тот, которому документы доверяют. За кофе сходить, вот наш уровень. Тут граната рванула. И пулемет замолчал. Ничего не понимаю. Крадусь вперед. Не хватало в чужой войне случайно лечь. Нет, ребята, я здесь на месте. Лежит у пролома Сержант, очередь в грудь. Вся поляна в крови. Иду по широкому следу. Рука лежит оторванная. Лужа крови. Вот и тело без руки. Все пулями прошито. Попаданий двадцать. Перевернул я дитя гор на спину, тут он глаза открыл и второй рукой мне в щиколотку вцепился. Словно капкан защелкнулся.

Я ему и вторую руку очередью отстриг по локоть. А остатками магазина ему голову разнес. Лежит тело, вместо шеи — обрубок. Вот его пулеметчик и долбил. Нас семь миллиардов на земле, иногда такие экземпляры попадаются, что можно от удивления умереть. Пальцы с ноги пришлось лезвием ножа разгибать. Про Овсянку не забываю, в обход он пошел, гранату кинул и затаился. Моя вина. Мог тогда его в висок пнуть, не рискнул. Время выигрывал, рисовался. Прости меня, Темная Звезда, ибо человек есмь.

Отцепил руку мертвую от онемевшей ноги и поковылял дальше.

Выглянул из-за угла, совсем растерялся. Нашел я Овсянку.

Лежали они в центре двора, человек-поганка и чернобыльский пес. Достал пес врага в прыжке, разорвал горло и умер. Заглянул в свинарник, откуда пулемет бил. Еще одна загадка. Белая каска, военный полицейский так ловко с оружием управлялся. А у стены сталкер на носилках госпитальных. Снял я все на камеру и сел у костра.

Выходит этот полицейский мне жизнь спас. Горец бы меня убил запросто.

Далеко мне до Зомби. Наглый я очень. Скромнее надо быть. Приступил к осмотру. Стоянка была хорошо оборудована, со знанием дела. Если бы не граната, ничем эту позицию не взять. Как мощный пес это ничтожество упустил?

Растащил тела, увидел. Пес весь израненный был. Недавно чудом выжил. В последнюю атаку все силы вложил и умер. Надорвался. Нашел я его логово у забора под пологом. Никаким врагом, даже самым ничтожным, нельзя пренебрегать, понял я урок Зоны. Три жизни против одного Овсянки.

В этом мире нет справедливости.

Упустил его я, а погибли они. В полях, за Вислой сонной, лежат в земле сырой, Сережка с Малой Бронной и Витька с Моховой. Встал Кабул у вод Кабула, здесь полвзвода утонуло, много жизней отнял брод. Летит шальная пуля, чья-то смерть летит, товарищ зашатался, упал и не поднялся, у ног моих лежит. Не смог пожать я руку, ружье я заряжал, но друга дорогого с тех пор не забывал. Вечная вам память, люди и псы.

У сталкера совсем ничего не было. Даже рюкзака и пояса. Только «Кольт» армейский под рукой. Я его за пояс сунул. И обоймы запасные по карманам рассовал. Снял жетоны с американца. Документы посмотрел. Сержант. Ты молодец, сержант. С меня причитается. С хорошими парнями все. Переходим к плохим.

Овсянка последние зубы потерял. Голые розовые десны торчат. Вторая «лимонка» в кармане и все. Расходный материал. Штрафник-смертник. Жалко, поторопился голову горцу отстрелить. Надо было ему яйца живому отрезать. С его-то живучестью и моей неопытностью, могли бы великолепно провести время до выброса. Я бы с него кожу снял, узкими полосками. Или целиком, на чучело. Ладно, проехали.

Сержант использовался в роли вьючной лошади. Полный рюкзак железа. Шесть стволов, шесть жизней. Два «Абакана». Бродяга и Охотник. Вон тот, потертый «Калашников», очевидно, принадлежал тупому дятлу. Его мне не жаль. Остальных не знаю. Пистолеты, патроны. На поясе набор дешевых артефактов, «медуза», «колючка», «капля». Если на Кордоне продавать, только на припасы и хватит.

До горца добрался. На поясе нет ничего. Еще бы, с таким генотипом. Вот так и рождаются легенды о «бессмертных». Зато в рюкзаке артефактов полно. Три контейнера лежат отдельно, в пакете. Развернул. Прощай, Ковбой. Устал я от смертей. Вся голубая серия «слез» лежит передо мной. Полная модификация «капли». Миллионы.

Вот на это дитя гор ставку и сделал. За это он людей резал. Попросил бы, я б ему в качестве отступного сразу весь комплект отдал. Его не жалко, но пес за что умер? За компанию?

Таскать я вас не буду. У меня на заправке машина стоит. Прокатимся.

После последнего выброса «электры» восстановились во всей красе и силе. Мост я по привычке бегом проскочил. Чего лишние рентгены хватать, не к чему. Дошел до заправки, нашей родной базы. Мангал на месте, хоть сейчас разжигай.

На машине Долина сразу становится меньше. Сначала закончил с врагами. Вывез их по очереди к «электре» на склоне холма. Скатил трупы сверху. Когда последнего, Овсянку, спускал, от Сержанта уже одни пуговицы остались. Руки, отстрелянные, в полог завернул. Пусть отпечатки снимают. За ним наверняка след длинный.

Хороших парней отвез в нашу «жарку», рядом с сейфом, в угловой будке. Секунда, и от человека ничего не остается. И от пса тоже. Я по славянской традиции в три кружки водки плеснул. Сверху сухарики положил, вместо хлеба. На придуманного две тысячи лет бога для рабов мне наплевать. Достаточно посмотреть на хари его служителей, чтоб разувериться во всем и навсегда. Их храм я обойду стороной. Дорога нужна для удобства путешественников. Традиции нужны для живых. Зайдет сюда Фунтик или Епископ по старой памяти и увидят, что легли здесь три бойца. И скажут вслед за мной:

— Пусть Зона будет милостива к вам.

Подумают о вечности и пойдут дальше складывать ледяные кубики и золотые слитки. И я на ферму поехал, порядок наводить.

Пулемет с патронами в тайник спрятал. Вдруг пригодится. Внутренний голос был в этом уверен. Все оружие в рюкзак сержанта увязал. К стеночке прислонил. Пойду на Кордон, плавать не хочется. Там все сдам, а то денег ни цента. А за периметром купюры нужнее патронов. А у меня все деньги в ящике бара. Сколько их там, сам не знаю. А возвращаться не буду. Пора выходить.

У меня здесь место заветное есть. Наш с Плаксой и Гердой общий дом. Там на полянке родничок с живой водой бьет. Надо съездить, умыться.

Машину метров за сто остановил. Осторожность лишней не бывает. Дошел, куртку стянул, тельняшку, припал к воде губами. Потом еще две кружки выпил, начал грязь и кровь смывать. Засунул голову в воду по самые плечи, от холода уши свело. Сел рядом на травку, стал по кусочкам холодную ванну принимать. Вытащил ноги, растер энергично, а то пальцы судорогой свело, вытянулся во весь рост на бережку и выпал из течения времени.

Закрыл глаза на секунду, а открыл в темноте. Достал компьютер, посмотрел на время. Два часа ночи. Уснул примерно в полдень. Проснулся ночью оттого, что выспался. Смешно. Ничего не случилось, но я не сплю. Закон Зоны. Сотник, он же Клинок ночью должен делом заниматься. Как скажешь, Черный Сталкер. Не буду с тобой спорить, ведь ты, это все мы, живые и мертвые.

Набрал я фляжку и пятилитровую канистру водой ключевой. Доехал до фермы, машину внутрь загнал, оба рюкзака на себя навьючил, с оружием и артефактами и пошел. Груз на пределе, каждый шаг чувствую. Ерунда, сейчас пару километров до тоннеля, а там до торговца рукой подать.

Метр за метром я до АПК на Кордоне добрался. Там костер горит, рядом человек во сне разметался. Все ничего, только куртка на нем, как на мне. Из черной кожи.

— Доброе утро, — говорю.

Он за автомат, а его там нет.

— Держи — протягиваю ему его ствол. — Безмятежно живешь, приятель.

— Меня Дракон смотрящим поставил, — он мне заявляет с гонором, — за меня спросят.

— Лепет детский, — говорю, — не знаю никакого Дракона, и знать не желаю. Кто при этом был?

— Псы, — неуверенно сказал.

Меня аж подбросило.

— Как звали? — почти рычу.

— Акелла, сучку как немку, типа Магда или Эльза.

Дал я ему в ухо не больно, но обидно.

— За сучку ответишь. Псицу зовут Герда, запомни — целее будешь, — совет даю. — Боец как выглядел? Псы с чужим не пойдут.

— В годах дядя, но крепок.

— Достаточно. Знаю.

На душе ликование. Дядька Семен и псы взрослые в Зону за мной пришли.

— Увидишь, скажешь, что Сотник на Кордоне и периметр перейти хочет.

— У нас с армейцами мир, наши черные куртки у них в почете. За оружие они цену больше торговца дают. Можем хоть сейчас идти.

Приободрился, помочь хочет. Что ж, пошли. Я на него рюкзак с железом вещаю, паренек крепкий, чуть пригнулся и все.

— Что там за история с артефактами на Янтаре? — интересуется.

— Все, — говорю, — проехали. Прикончил их Доннован, бывший военный полицейский, а теперь перспективный новичок сталкер.

Я не люблю, когда мне врут, но от правды я тоже устал.

— Там такая сборная собралась, Данцигер, Ковбой, новичков двое и пес серьезный, как Акелла. На ЧАЭС решили идти. Вчера после обеда вышли, пока дорога на Припять расчищена после рейда Фунтика, Епископа и Макса.

— Ага, — он говорит, — вломили «Монолиту». — Кэп оружия на миллион принес.

Вот это скорость распространения информации, подумал я, и мы вышли на заставу.

Один солдат нам рукой на лавку показал второй внутрь ушел.

Наладонник достал, щелкнул клавишами связи, загорелись индикаторы. Говори, с кем хочешь. В половине пятого утра звонить можно только злейшему врагу. Или себе домой. Я так и сделал. Дождался соединения и прямо под завывание, что меня нет дома, сказал:

— Привет, младший, это я.

Запись остановилась.

— Типа, именно здесь уместен возглас «Вау!»? — спросил хитренький компьютер.

— Откуда у тебя, чистокровного славянина, это преклонение перед западом? Грянь троекратное «Ура», — пошутил я.

— Оно монгольское, — напомнил мне Умник.

Точно, он прав. Ни черта своего нет. Великие князья Рюриковичи и те варяги.

— Никого не буди, сейчас я денег за хабар получу и в Чернобыль пойду. Тут налегке полтора часа ходу, к утру буду на месте.

Пришел кругленький кладовщик. Я ему все ссыпал, кроме артефактов, «Кольта» и «Грозы». Он мне тысяч тридцать долларов выдал. Мелочь я спутнику отдал. Вместо «спасибо». Его на хлеб не намажешь.

— Есть, — говорю, — дело. Личная собственность сержанта Доннована. Надо реализовать и передать деньги его родственникам и его колледжу. Фифти-фифти.

И достаю голубую серию. Мой напарник за спиной дышать перестал. Дядя за прилавком тоже.

— Ты же мог себе оставить, — говорит дядя.

— Честь за деньги не купишь, — отвечаю.

Подтвердил, что вещи редкие, подборка уникальная. Сказал, что пять человек, убито по дороге, за эти артефакты. А он подтверждение спрашивает. Усмехнулся я нехорошо, достал ему сверток. Кладу на стол. Разворачивает торговец янки полог, и начинает на пол блевать. Слабонервный.

— Это что? — говорит.

— Руки вора, убитого сержантом. У нас тоже словам не всегда верят.

Я гарнитуру в уши вставил, Умник меня синхронно переводит.

— Ну, ты крут, старший, — радуется за меня железный гений.

Пожал я руки солдатам и смотрящему.

— Высоко неси знамя бандитов на Кордоне. Если пообещал, кого убить, из кожи вылезь, а слово сдержи. Удачи тебе, Щенок.

Это мне Умник подсказал. Тут за мной машина пришла. Умник такси в Чернобыле заказал. Талантливая железка. Всегда все по-своему делает. Отдал триста монет, водитель меня к проходной аэродрома подвез. Там по паролю пропустили и сразу в вертолет. Через час артефакты сдал в кладовую. Двадцать восемь тысяч баксов в тумбочку кинул, куртку и всю одежду, кроме ботинок, в печку для мусора. Через час из парной вышел, в простыню завернулся, и пошел к себе в казарму офицерскую, как древний римлянин в тоге.

Если кто подумал, что пока я парился, жизнь замерла, то он ошибся.

Я сразу на базе чужой компьютер, канистру с живой водой и все носители информации Умнику в лабораторию сдал. У него там десяток манипуляторов, аппаратура на все случаи жизни, запусти туда ученых японцев, замаешься пол от крови отмывать. Они себе с горя харакири сделают. Все наши парни меня уже с возвращением поздравили, скромно так. Никто кроме них и не знал, что я исчезал не по плану. Работа такая. Даже наш шеф, генерал-лейтенант Потапенко. Включил телевизор, смотрю прямой репортаж из Зоны. Янки нашу «электру» копают. Где-то на Свалке. Герда сидит в кадре, позирует. Значит, картинка с аппаратуры Акеллы идет, а он на нее наглядеться не может. Скоро будем с новым щенком. А там и Плакса с Принцессой изловчатся.

У меня на личном фронте тишина. В первый день моего отсутствия два звонка из Милана, на второй — один и все. Обиделась на меня девушка репортер и бросила. Ладненько. Мне не привыкать. Если к другому уходит невеста, то неизвестно — кому повезло. У меня наша связь на шее висит, можно с любым пообщаться.

— Герда, привет!

Она подпрыгнула, ищет меня, где прячусь.

В кадре кто-то кричит: «Животное беспокоится! Отводите людей!» Мне Умник перевел, а Герде не стал. Она существо нежное, ранимое, сожрет мерзавца прямо в прямом эфире. Удар по нашему имиджу будет нанесен.

Кеннеди, тем не менее, солдат отводит, метров на пятьдесят. До компьютера Викинга сантиметров десять осталось. Лежит, весь голубым светится, молнии по земле трещат. Акелла, пижон, в прыжке зависает и задними лапами его из аномалии выбивает. И полусфера гаснет. Пес по земле катается, сделаю из него чучело! И рокот.

Куча вниз пошла, обвал. Герда Акеллу на загривок перекинула и ходу. Дядька Семен янки прочь гонит. А оператор мне понравился. На него тысячи тонн радиоактивного мусора валятся, а он не вздрогнул. Снимает спокойно, не шелохнется.

Ползет лавина, на ходу спрессовывается. Уже не отдельные предметы, а сплошной железный поток. И скорость набирает на глазах. Дошла до аномалии и вниз стала стекать.

Оператор стоит. Профи. Весь поток голубым стал. Там сейчас энергии как в солнечной вспышке. Наша группа бежит, дистанцию увеличивает.

Я прикидываю, Ангар зацепит взрывом или нет. Голубой свет превращается в зеленую вспышку. Доли секунды и от тридцати метров свалки не осталось и следа.

Ровная полянка, трава густая зеленая, по колено, и десятки артефактов в этой траве. А оператор стоит. Дракон, он же Дядька Семен, всех назад гонит. Из бара «Веселая Плоть» толпа бежит на заставу. Там до Свалки рукой подать, кто успеет «колобок» или «Лунный Свет» схватить, тот до конца жизни король. Только далеко они сидели. Ангар, застава «Долга» и бар «Сто рентген» ближе будут. Микола с Пашей над дорогой на вертолете на малой высоте рванули. Сотня контейнеров у них на борту. Все, что под рукой было. А я на базе киевской сижу с чистой шеей. Вышел из Зоны. Очень своевременно. А оператор стоит. Снимает «Лихорадку артефактов». Янки не торопятся, один страхует, другой контейнером добычу захватывает. Споро дело идет. Минут через десять вертолет сел. На страховку время тратить перестали, пулеметы бортовые всех прикроют. Одиночки из ангара прибежали, за ними «Долг» с заставы.

Им еще кое-что досталось, а завсегдатаям баров уже нет. Городских искателей даже в Зону не пустили. Нет снаряжения — свободен. Для предотвращения напрасных жертв. Все собрали, стали в вертолет грузиться. А оператор стоит, снимает.

Винты закрутились. Любимец всей Америки Паша Васильев, бой-френд солистки группы «Слюнки» и герой, руками отмашку дал — кончай съемку. Улетаем!

Умник эфир прервал, оператору укол противошоковый сделали, камеру из пальцев, судорогой намертво сведенных, выдрали. На носилках на борт занесли, сразу под капельницу. Это уже я один видел.

Хорош сидеть, люди работают, а некоторые, не будем уточнять кто, от безделья страдают. Надел костюм, в рюкзак два сухих пайка, три боекомплекта, на пояс нож и «Кольт». На плечо «Грозу», подарок Филина повесил. А ботинки почистить не успел.

Иду по базе, народ к стенам прижимается. Нашу компанию после рейда на Радар бы сюда. Мне уже склад в скале расчистили, я еще до бани распорядился, а я тут номер четыре-пять, наравне с Овсовым. Начальники самостоятельных отделов. Для многих мои приказы обязательны.

Кинул на пол «телепорт». Полюбовался на сферу серебристую и шагнул вперед.

Темнота меня не смутила. Зажег фонарик. Посмотрел, чего там Епископ в свои ящики нагрузил. Чего тут возиться, перекидал все на базу. Десять переходов, килограмм четыреста золота натаскал. Хватит. То-то «монолитовцы» в шоке будут, когда мы их внезапно резать начнем. Интересно, быстро они поймут, где наша база?

Я так и не догадался, где Сержант прятался. Зона на карте маленькая, а когда надо куда-то идти или кого-то найти, она внезапно становится безграничной. Кисмет.

Приглядел я цепь симпатичную. Корона у меня есть и палка золотая. Вызовет меня Гетман к себе, надену корону и пойду. Может, моду новую введу. Или меня к доктору отправят. Главное, чтоб не к Болотному Доктору. Сложил в рюкзак все старые монеты из того ящика, на который случайно наткнулся, цепь золотую и пошел в свою комнату.

Сейчас мне тоже будет что сказать, за вечерним чаем.

Тут и вертолет прилетел. Кеннеди и его парней высадили в Чернобыле, но пресс-конференция еще не шла. Не знали янки, что поведать городу и миру. Героев пока медикам отдали, на проверку. Открыл я тумбочку, золото высыпал, взятую в первый заход пригоршню монет туда же бросил. Парень в шлеме, буквы греческие. «Омега» точно есть. Сверху доллары рассыпал. Четыре пачки полтинников и столько же двадцаток. Их пересчитывая, добрее не станешь, буду монеты перебирать. Разделся, а из одежды у меня только парадный мундир и комбинезон для технических работ. Выбрал форму, а сверху надел цепь. Иду к посадочной площадке, а народ за мной стоит, безмолвствует. Красота — это страшная сила. По группе «Слюнки» знаю.

Наконец весь мой отдел в сборе. Паша, Микола, Дядька Семен и я. Ну и Умник, кто-то и работать должен, пока мы развлекаемся. Псы радуются. Я им про Плаксу рассказал, что все у него хорошо, дружит с девочкой. Панда тоже здесь, на базе, только он в транспортном секторе, порядок наводит. Половину базы у нас отобрали, переход Киев — Китай. Найденов и Овсов в Чернобыле, за союзниками приглядывают.

Сдали добычу. Все есть. Только ни одной «Души», наверно, энергетика или сырье исходное не подходящее. Умник статистику выдал. Исчезло десять тысяч тонн отходов. Появилось сто пятьдесят три артефакта. Девяносто один взяли мы. Тридцать два Кеннеди. Наши медики оператора в чувство привели. Мы ему очередную сенсацию на блюдечке предлагаем. А он говорит, что в Америке смотрят только про американцев.

— Тогда, — говорю, — делом займись. Билли Доннован передал для продажи уникальную подборку «слез». Проследи за реализацией. Там половина его колледжу отходит. Американец, деньги и справедливость. Самые выигрышные темы в мире.

Ожил оператор. Сели они с Умником за монитор, данные добывают, ролик делают. Мы за столом сидим, чайком балуемся.

— Проблема у нас, парни, — сообщаю.

— Не привыкать, — Паша веселится.

Все живы, после ужина в город поедем. У них с девочкой любовь, как у взрослых. Даже спят вместе. Это я завидую. Завидовать дурно. Найду себе девочку самую замечательную, пусть мне все завидуют. Только некогда пока.

— Человек у нас в Зоне из прошлого. Из сорок второго года.

Пробрало их. Порвалась связь времен и спутались все нити.

— Так что, Паша на три дня свободен, а мы завтра обратно в Зону пойдем. Будем всех выводить. Дядька Семен, ты чего Драконом назывался? Пока про псов не услышал, не понял, что за новый вихрь по Зоне кружит.

— Тебя тоже не Сотником звали, — парировал мой выпад наш мастер. Уел.

— Это тайна. Кроме нашего отдела никто не знает. Я пока что даже Зомби не сказал.

Я вообще с ним не говорил. Боюсь, ругаться будет. Захочет из меня чучело сделать, как я недавно из Плаксы. Поставил изделие таксидермистов в угол и никаких забот. Ничего с ним не случится. Лучше в ближайшие сутки ему на глаза не попадаться. Умник финансовые отчеты по итогам реализации артефактов выдал. Изрядно казну пополнили и личные счета тоже. У меня значок горит. Секретная личная информация, не срочная. Тогда подождет. Я по нашей компании так соскучился, меня из-за стола только боевая тревога поднимет.

— Зовут его Александр Михайлович, стреляет, как молодой бог, боевое прозвище Несталкер. Это парни, отдельная песня и вам ее сейчас исполню, — и улыбка у меня стала от уха до уха.

Рассказал им историю о переходе Барьера с бутылкой наперевес. Это войдет в фольклор Зоны наравне с сегодняшней «поляной артефактов». Эта история даже Умника впечатлила. Сейчас ему есть над чем подумать, а то все ему скучно было. Развлекайся!

— Я им займусь, — пообещал Дядька Семен, он же Дракон. — То время, конечно, не помню, но рассказы слышал. Все легче общий язык найти.

Вздохнул облегченно, у меня гора с плеч. Попробуй представить себе, как человеку сказать, что все, кого он знал, умерли давно? И он в этом мире один, как перст. Правда, со специальностью у него все в порядке, никакой кризис не страшен.

У снайпера всегда работы полно. Не Зона, так бывшая Югославия, Африка, Кавказ, Памир, Тибет. Мир большой. Брось бутылку в ведро и подойди к глобусу. Убедись.

Другой глобус не проси, здесь выбора нет.

Свалил заботу на товарища и рад. Попросил Умника представление на внеочередное звание подготовить, внеочередное, для нашего ветерана. Для солидности.

Перебрались в зал оперативного планирования. На большом экране Кеннеди выступает, воспитанник нашего мастера. Я уже решил, в Зону пойдем через переход в подземелья Агропрома. Туда уже должен Фунтик с командой и Плаксой вернуться. Пора все, добытое тяжким трудом, на большую землю перебрасывать. Там уже «конденсаторов» больше тонны. Наши потребности не закроет, но лучше, чем ничего. И хочется, чтобы все в безопасности были. Все вместе, как на заправке. На базе места на всех хватит. Интересно, как Пика в коллектив впишется? Гадать не будем, скоро увидим.

В своей комнате открыл сообщение под грифом «совершенно секретно».

При разрушении пространственно-временного тоннеля произошло перемещение значительной массы. Ориентировочно четыре тысячи тонн на семьсот лет в прошлое.

То- то бобрам в Припяти не повезло, что тут еще скажешь!

Плавно и мягко качнуло. Море дышит, подумал Викинг. В данный момент от него уже ничего не зависело. Переход по открытой воде с речным буксиром и двумя баржами у него душевного трепета не вызывал. Люди до бара «Сто рентген» в лакированных туфлях доходили. Это, согласись, фокус похлестче. Если кто на дороге встанет, пожалеет. Кают хватало, спал один. Потянулся, вскочил, зубы почистил, клей медицинский со щеки снял, зажила царапина от щепки, и на палубу направился.

Клочки утреннего тумана в мачтах запутались. Паруса убраны, стеньги голые. Так и манят на самый верх забраться. Жалко Краузе и штандартенфюрера Зальца. Один погиб, другой от отряда отстал. Быстро все завертелось. Ладно, Гелен о них позаботится. А после войны все вместе соберемся. Самое тяжелое будет у Советов Серегу и Заточку вытащить. Вот оно, эхо Смутного времени. Как привыкли русские друг друга резать, так пятьсот лет кровь рекой льется. Для практики, чтоб руки навык не потеряли. Что такое жалость, все забыли. Убивают людей от скуки, для забавы. Богоизбранный народ, мусор бы научились в урны бросать. Национальная идея им нужна. Следующее поколение будет жить в чистой стране! Дарю. Пользуйтесь.

Над водой раздался плеск. Ровный и мощный. Вельбот на веслах, прикинул Викинг и махнул рукой, привлекая внимание вахтенных. Сам в рубку прошел.

Къяра стояла спиной к нему, невыразимо прекрасная в своем капитанском сюртучке. Обнял ее и зарылся носом в волосы.

— Нападение на капитана приравнивается к бунту и пиратству, — сказала она, прижимаясь к нему всей спиной.

Викинг от нее отшатнулся, процессы в организме пошли неконтролируемые. Не хотелось девушку смущать. На первой стоянке непременно в бордель пойду, решил он.

Повернулась девушка в облаке волос и глаза у нее стали совершенно удивленными. Утонуть в них и жизнь удалась.

Только она рот открыла, как Викинг и сам их увидел.

— Боевая тревога! Оружие к бою!

А что еще скажешь, если на тебя на всех парах летят три кораблика, а для скрытности идут на абордаж в тумане на веслах? Чмокнул девчонку, куда пришлось и к борту, встречать гостей незваных.

А она за ним и командует на языке незнакомом. И имена называет. Эрик и Сигурд. Знает, кого встретили. Те, ход сбросили, весла сложили к борту подошли. Казанцев службу знает, башня танка, вслед за корабликами поворачивается. Из орудия никто стрелять не рискнет. Перевернет баржу отдача или нет, проверять не хочется. Так эти суденышки и пулемет танковый под орех разделает. Пусть только дернутся. Уже все на палубу высыпали. Все с оружием. Ротмистр подходит, пулемет в руках.

— Что тут драккары делают? — спросил

— Они тут плавают, — ответил ему Викинг.

На корабликах сгрудились бородатые дядьки с мечами в руках.

— Поклонники исторических игр. Викинги возвращаются из набега, — сказал Викинг.

Къяра дернулась, как ошпаренная.

— Ты знал! — закричала она.

— Я вообще очень умный, — гордо сказал сталкер.

Стал переводчик устанавливать на группу скандинавских языков.

— От кого убегали, воины? — крикнул.

С горем пополам, но поняли.

— Ставь паруса, колдун, и моли своих темных богов о ветре, потому что за нами гонится галера императора, гвоздь ему в задницу! — крикнули в ответ.

— Ты добр или жаден, боец. У нас желают якорь туда же! Мы идем на Сицилию, и нас не остановит весь императорский флот. Знаешь, чем большой корабль отличается от маленького? Он горит ярче!

Викинги ценили острое слово наравне с острым мечом.

— Говоришь ты хорошо, покажи нам свою силу, и мы пойдем за тобой хоть на штурм Асгарда! — пообещал рыжий бородач.

Викинг щелкнул переключателем рации.

— Танкисты, по цели, дистанция по краю тумана, пулеметы готовь. Эй, вы! Уходите с линии огня!

И рукой показал викингам, куда встать. За баржи. Те стали послушно выгребать, а из полосы тумана показался борт, раза в полтора выше, чем у «Утренней Звезды».

— Ротмистр, носовой двадцатимиллиметровый, огонь!

Три пулемета завели песню смерти.

Викинги не понимали смысла происходящего. Ничего не происходило. Стоял гром барабанов, а гигантский корабль, сбросив скорость и потеряв управление, разворачивался боком.

— Эх, из пушечки бы, — вздохнул мечтательно ротмистр.

Казанцев так же думал. В конце концов, орудие стояло скромное, «сорокапятка» стандартная. Шевельнулся ствол. Выстрел. Это скандинавы поняли замечательно. Особенно, когда на корабле мачта рухнула, снеся при этом борт.

Вой раздался на драккарах.

— Осколочными, по готовности, беглый огонь! — скомандовал Викинг.

Ударили весла по воде, пошли норманны в атаку на беззащитную добычу. По три снаряда успели выпустить танки, когда с маленьких корабликов хлынула волна на разбитый корабль. С мачты прыгала абордажная команда. В этом мире тоже не было милости к побежденным. Резались насмерть. Один из поляков с двумя саблями в руках прыгнул в пролом. Вихрем стали, он шел по чужой палубе, оставляя за собой кровавую просеку. Минут через двадцать резня прекратилась. Всех перебили.

Легкие порезы, да и не легкие, здесь за раны не считали. Потеряли двоих убитыми, и одному стрела в живот попала. Ярл Сигурд уже собрался подарить раненому легкую смерть, когда великий колдун с корабля мечей повелительно махнул рукой.

Все видели палубу галеры, заваленную разорванными на куски телами. Они только остатки дорубили. Никто не стал спорить, отдали воина колдуну.

— В госпиталь его, — сказал Викинг ротмистру.

С нижней палубы, от весел, стали галерников освобождать. Радостные крики раздались. Давно пропавших скандинавов нашли. Тех, кто остался.

— Какой сейчас год, моя королева? — спросил он Къяру.

— Год захвата Сицилии и Неаполя, мой король.

Встав, рука об руку, они молча смотрели на залитую кровью палубу. Люди на ней стали опускаться на колени. Викинг вскинул руку, сжатую в кулак, вверх. Здесь командует он.

— На Сицилию! — крикнул громко.

Радостный рев ударил в ответ.

В принципе договорились, подумал Викинг. Начинаем сбор добычи и знакомство с людьми. Тех, кто сообразительнее других рубак, надо на огнестрельное оружие переводить.

— Ротмистр, заставь народ гильзы пулеметные собрать, — распорядился.

Порох сделаем, дело нехитрое. Уголь, сера и селитра. С капсюлями сложнее, но тоже справимся. А гильзы стали жизнью и смертью. Жизнью войска завоевателей и смертью его врагов. Надо беречь.

Лязгнул люк и из танков полезли члены экипажа. Надоело им внутри пороховой гарью дышать, тем более, что все закончилось. Только у пулеметов по стрелку осталось. Викингов на трех драккарах было сотни две, да галерников столько же.

— Человек тридцать возьмем на борт, по десять человек в каждую вахту, — предложил ротмистр. Остальных на баржи, палубный десант, морская пехота. Северяне человек двадцать своих земляков на свои суда заберут, должны разместиться.

Викинг согласно кивнул головой.

— Никого не удерживай, кто уйти захочет. Нам нужны только добровольцы.

— Здесь все добровольцы. Грабить идем, кто откажется?

Часа через два суета с размещением улеглась и караван, оставив за собой ярко пылающую галеру, двинулся курсом на Варну. За продовольствием, снаряжением и водой. Тридцатку принятых на борт славян и германцев тщательно отмыли и переодели в матросские робы. Видя ровные отношения егерей и поляков, новички тоже между собой пока не цапались. Сколько эта идиллия продлится, не брался угадывать никто. И сколько погода безветренная простоит, тоже.

Шли в пределах видимости берега, чтоб укрыться при первых признаках шторма. Волнение балла в три оставило бы их без тяжелой техники. Как тогда воевать?

Сто лет тому назад, один варяг, Вильгельм завоеватель, с армией в тысячу мечей взял с бою остров на западе. Англия называется. Сидят там, баб тискают и пиво пьют. А на юге есть вино, оно для счастья нам дано. И девки красивее. И вождь есть. Великий колдун на кораблях плывущих без ветра. Буксир и драккары подхватил. Для него это не нагрузка, а бойцам отдых. И скорость выше.

Вечером к берегу пристали, «Звезда» на якорь встала, вахта на борту, остальные в лагере на земле. Галерники ноги разминают, многие год суши не видели. Викинг с ярлами у костра сидит. Тут же Эрик Танкист, Казанцев и ротмистр. Один драккар принадлежит Эрику Рыжебородому, два Сигурду Топору. Казанцев сидит и не понимает, как боевой корабль может быть в личном пользовании.

— Да запросто, — разъясняет ему Викинг. — Всегда так было. Любую страну возьми.

— Нашу Россию беру, — говорит Казанцев.

— Легко, — соглашается сталкер, теперь уже точно бывший. — Ермака знаешь? От Урала до Иртыша землю захватил, считай по территории — вся Европа. Командовал личной речной флотилией. Снарядил, правда, на деньги Строгановых.

Ермака Казанцев знал, задумался. Думай, капитан, может, привыкнешь.

— Дрейк на «Золотой Лани» все западное побережье Южной Америки ограбил. Тоже личный кораблик был. На паях с королевой. Многие отважные парни вплыли в историю с поднятыми парусами. Рискнем и мы.

Стали с пополнением разбираться. Славян больше оказалось, чем германцев, это понятно, тем и на Балтике есть, кого на абордаж взять. А к родным местам ближе. Друг друга все понимали, поделили пополам по жребию. Белый камешек на баржу к Казанцеву, черный — к Эрику. Человек двадцать винтовки рискнули в руки взять.

— Практически у нас батальон, — сказал ротмистр. — Еще глубже в прошлое нас может закинуть?

Разобрался. Умный, все-таки.

— Нет. Мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день. Хотя это только легенда, — сказала Къяретта. — Но в последнее время легко верить в сказки и предсказания.

— Это радует. Значит, Рим основывать не надо. Уже легче.

Дисциплину в лагере поддерживали егеря. После пары поединков желающих подраться с ними больше не находилось.

— Осталось только слепить из этого сброда нормальную часть, — сделал вывод ротмистр. — Время есть, с завтрашнего утра и приступим.

Киевская база Департамента разведки

Мне понравился групповой портрет сделанный Умником с ролика Викинга. Он и две девочки. Черненькая барышня слева и русая валькирия в маскировочной куртке с автоматом на плече справа. Я попросил несколько копий разных форматов сделать.

Была еще одна фотография.

Два парня стояли, обнявшись за плечи. И один из них был вылитый Стилет, лет на десять моложе. В рамку мне его вставили и в комнату, предназначенную для черного мастера, над столом повесили. Пусть ему приятно будет. День пролетел в суете.

Между делами я информацию просмотрел. Умник маячок спутниковый, принадлежащий Викингу засек. Его позывные в компьютере были. Умник их активировал и получил ответный сигнал. Горы в Италии, окрестности Гаэты. Летняя резиденция Неаполитанских королей. Италия мне нравится, вытащим на базу Несталкера и Плаксу с Принцессой, можно будет слетать.

Расходиться не хотелось, давно не виделись, только завтра день тяжелый, как старший по званию в полночь скомандовал отбой. Полчаса ворочался, отвык ночами спать. Посиди со мной еще, я скажу секрет. В наших душах нет добра, но и зла в них нет.

Молодец, Викинг. Далеко ушел. Он сделал все это всерьез. Повторить этот финт смог бы сам Коперфильд, да еще лишь волшебник из страны Оз.

Хотя вряд ли. Я уснул и мне снилась девочка с автоматом. А не пробежаться ли мне по возвращению по лебедям?

Утро каждый понимает по-своему. Мы с Дядькой Семеном разошлись в оценке часа на три. Я думал встать часов в девять, а он поднял нас в шесть. А куда денешься?

Умылся, в ящик тумбочки руки запустил, монетами позвенел. Помогает, черт побери! Настроение стало стремительно улучшаться. Нас бояться доктора, менты, соседи и таксисты. Нас не любят иудеи, христиане и буддисты.

Кто против нас и Черного Сталкера? Выходи по одному, а можете и все вместе. Похороним в выгребной яме.

Выскочил на улицу и начал с Акеллой по плацу метаться. Герда решила помочь другу сердечному. Они взялись за меня всерьез, только на поясе мои артефакты висят, здоровья у меня за троих обычных людей. Сгреб я их в охапку, сцепил руки в замок и стал их плющить.

— Будете знать, как вдвоем на одного нападать, — воспитываю зазнаек.

Зарычали они жалобно, отпустил я сладкую парочку, стали обниматься. А оператор стоит камеру в руках вертит, не работает. А ты не снимай все подряд. У нас на базе Умник главный военный цензор. Мы тебя в камеру сажать не будем, но ничего лишнего ты тут не снимешь. Все на плац выскочили.

Выдал всем по «Скальпу Контролера». У меня еще «Панцирь» остался. Умник нам задание дал на проведение серии опытов по модификации артефактов. Выдал нам дюжину «пленок» на две серии опытов, по шесть штук в закладку. Янки за нами до охраны спецсектора добежал, там и остался.

Они с него пропуск спрашивают, он им карточку «Пресса» показывает. А Умник им легкую музыку вместо ругани транслирует. Оператор осознал, что издеваются над ним, снял гарнитуру и сунул вместе с камерой в сумку.

— Младший, — говорю, — тебя только что поставили в угол. Как ощущения?

— Абсолютно безразлично, — отвечает. — Мне все равно, откуда информацию снимать. Чехол препятствием не является. Лишь бы в канализацию не выбросил. Но тогда я ему счет за утерю казенного имущества выпишу, мало не покажется.

Наша ударная пятерка до дальнего ангара дошла. Он так за псами нашими по плану и закреплен. Лужайка травой у входа засеяна. Скамейки, чурбачки, бревно на цепи висит. Я до половины добежал, чувствую, упаду сейчас, спрыгнул.

Герда сразу поняла, что и зачем.

— Маленьких щенков учить, да? — спрашивает, естественно в переводе Умника.

— Точно, — говорю. — Среди псов демографический кризис. Преодолевайте.

Прильнула Герда к Акелле, тот плечи расправил. Ох, и могуч старый вожак!

Прошли цепочкой в калитку. Ворота ангарные открывать, смысла нет. В прошлом веке здесь, под скальным козырьком, прятался стратегический бомбардировщик. Самолет последнего часа. Его вылет должен был стать концом Европы. Да не случилось. Прокрались в очередной раз по краешку армагедонна и рагнарека. Вывернулись. Сейчас дети и внуки того пилота в ту Европу на заработки ездят. Отстали мы слегка от жизни, пока ковали щит и меч для родины. Вот сейчас на обломке меча уютно устроимся.

Выдохнул я резко, волнуюсь. Умник заверил, что наша связь блокаду американскую не замечает, работает в обычном режиме. Пытался объяснять, только я все равно ничего не понял, в чем честно и признался. Восхитился им, он и растаял. Комплименты любит, как щенок маленький, каким, в сущности, и является.

Ладно, лирику по боку. Зажмурился, два шага вперед сделал, стою, глаза не открываю. Откроешь, а в небе труба ЧАЭС торчит, в облака упирается. И десяток «монолитовцев» полукругом стоит с автоматами наизготовку. Руки не подниму, решил для себя и левый глаз разжмурил. Серебристое сияние за спиной и пакеты штабелями у стены, шагаю вперед, и делаю танцевальное па. В подземелье Агропрома я, и ход расчищен стараниями Дядьки Семена и американской армии.

Я про Белого Пса уже все знаю. Мы с Умником еще вчера его сестренку оформили на учебу. В рамках государственной программы поддержки молодых специалистов. Мамаше его уже ничем не поможешь, да и не надо ей ничего. Поставили ей в квартиру панель телевизионную в полстены и коммунальные услуги оплатили за полвека вперед. Через год досрочную пенсию назначим, лишний ноль к горячему стажу приписали. Было два года в литейном цеху, стало двадцать. Нам казенных денег не жалко, а честностью мы с Умником не страдаем. Где надо соврем, а где можно, сопрем, и слов не потратим на спрос. Ты только что встал, а мы уже жрем, с утра отмахавши свой кросс. Старая солдатская песня. Короче, с янки у нас отношения сложные. «Беретов» мы многих зря положили, но ЦРУ нам еще должно. Мне так кажется. Постараюсь, чтоб при слове «сталкер» у них неконтролируемая дефекация начиналась. Но здесь нам Кеннеди помог сильно. Разгреб завал Паука. Молодец. Вылез я из ствола вентиляционного в коридор. Слышу, наверху Микола Герду за бронежилет ремнем цепляет.

— Спускай — кричу, — принимаю!

Спустили мне псов, отцепил их, парни сами спустились, пошли по коридорам к винтовой лестнице основного корпуса. Уже все приборы связи, которые Зомби и Дядька Семен в Зону принесли, по новым хозяевам разошлись, только клану «Сталь» всего один достался. Информатор с кого-то за долги выкружил.

Исправим, у нас с собой полсотни коммуникаторов. Всем хватит.

Добрались до тоннеля и лесенки вертикальной на поверхность. Перевалился через край бетонного колодца, тихо. У ворот часовой стоит. Не хватало под случайный огонь попасть. Увидит костюм армейский, выстрелит с перепуга, иди потом жалуйся, что тебя ни за что убили. Подкрался я к нему осторожно, лицо знакомое, как звать не помню.

— Свои, — говорю тихо и голову убираю.

Ствол автоматный, в нее нацеленный, в воздухе завис.

— Ты, что, перегрелся на летнем солнышке, мать твоя женщина? Чужие тебя бы давно убили. Связь нацепил, еще десяток руководству отнес. Предупреди, идут трое в «СКАТ-10» и два пса.

Нацепил я на него гарнитуру, пнул под зад. Размахался тут автоматом. Через минуту связь установилась. Первый Пика, к моему удивлению прорезался.

— Пика, привет, слышу тебя хорошо.

Он в эфире носом хлюпнул.

Фунтик первым делом на псов связь одел, на Плаксу с Принцессой, они сразу стали с голосом Далекого Пса новостями обмениваться. Умнику рассказывать, где были, что видели. Тот у нас существо общительное, со всеми рад поговорить. Мы с Миколой псов подняли. Вверх тащить, не вниз опускать, вспотели. Дядька Семен вылез и пошли мы в казарму. Наш ветеран на местности хорошо ориентировался. Недавно с американцами здесь работал. К нам навстречу все высыпали. Встреча на Эльбе. Чудом увернулся, хотели в воздух бросать. Все здесь были. Скрип и Информатор в баре остались. Полномочными представителями клана. Связь все получили. Стали с приятелями разговаривать.

Сам «телепорт» уже не секрет. Переход Украина — Китай во всех новостях по десять раз в день показывают. Но количество «черного ангела» наверху, тайна серьезная. Работягам туда хода нет. Значит, придется господам мастерам грузчиками поработать.

Есть такое слово надо.

Подхожу я к троице, оттаскиваю их в сторону.

— Врать не буду, положение крайне опасное. Все зависит от вас.

Подобрались, руки на затворы.

— Старший группы Дядька Семен. Опытнее его у нас человека нет. Слушаться его как Черного Сталкера. Макс заместитель, а вы двое, — смотрю сурово на Пику и Несталкера, пусть серьезность момента чувствуют, — выполняете все приказы без разговоров. Все понятно? Вопросы?

— А задание у нас какое? — спрашивает Несталкер.

— Спасти Вселенную от тепловой смерти, — говорю я серьезно.

— И немцев тоже? — говорит это злобное существо.

— Так карта легла, или жить вместе, или дружно умереть. Пусть живут, «Мерседесы» делают, — говорю.

— Мне «Порш» больше нравиться, — Макс заявляет. — Тоже, правда, немецкая машина. И «БМВ», и «Ауди». Нет, пусть немцы живут. Работящий народ.

— Ладно, — говорит Несталкер, — пусть.

— Берите груза, сколько сможете, ваша группа первой выходит. Потом сразу переходите в распоряжение Дядьки Семена и ничему не удивляетесь.

Познакомил я их, Макс на две головы возвышается из группы, ничего лишним не будет. Еще неизвестно, какие проблемы возникнут.

Ушли они в подземелье, а мы остались. Люди без дела сидеть не должны. Игла с утра на крыше сидел в гнезде снайперском. Рабочих на поля под охраной псов отправили, «конденсаторов» много не бывает и артефактов тоже. А мы занялись самым интеллектуальным делом, тяжести с места на место переносить на дальние расстояния. Ходьба с препятствиями. На обед прерываться не стали, объем был действительно большой. Немцы прямо у нас на базе транспортник посадили, там к моей радости, было кому его загрузить. К ужину закончили. Провел Ярла по подвалу, пусть в курсе будет, что у него под ногами. Его тройку оставили на боевом дежурстве, остальные члены совета и мастера на базу уходили. Сейчас до Киева было рукой подать. Мы могли сюда полк перебросить, только толку от него бы не было. В Зоне люди нужны, а не толпы с оружием. Ярл по базе прошелся, патронов на складе набрал и на Агропром вернулся.

Пока я с ним гулял, народ по комнатам разошелся, руки и уши мыть перед едой. Два микроавтобуса за нами пришли в столовую везти, но мы пешком двинулись. Весь день работали, поговорить могли только через Умника, а вместе первый раз после утренней встречи собрались.

Семеро парней бывалых в экипаже нашем, мы идем в кабак, горланим песни, ералашим. Пей, гуляй сегодня вволю, на ногах нетверд, наш корабль благополучно возвратился в порт. Ничего за двести лет не изменилось, только парней бывалых по бетонному плацу меньше идет и не в портовую забегаловку, а в офицерскую столовую. Четверка Фунтика, Стилет и я. Микола в город к Паше удрал, у них с Негритенком конкуренция из-за одной прекрасной дамы, весьма ветреной, на мой взгляд. Макс на дискотеке, молодежь ужинает на кухне в доме Дядьки Семена. Завтра надо будет к ним заехать, самому посмотреть на нашего выходца из прошлого. Ученым мы его не отдадим, они его всю жизнь в палате продержат. Умник семьдесят процентов своих мощностей на анализ временного провала бросил, но пока безрезультатно.

Половину современной физики придется переписывать. Бедный Умник. Что поделать, мы живем в несовершенном мире. Мне это нравится.

Стилет за рукав вцепился.

— У деда с войны совсем фотографий не было. Ни одной. У тебя откуда?

Ждет меня удачная политическая карьера, вру автоматически.

— А ты, — говорю, — думал, что у нас случайная симпатия с первого взгляда? Что я по Зоне хожу и всем предлагаю дружбу? Я в основном отделываюсь от конкурентов выстрелом в голову. Там на снимке два человека. Вот и делай выводы.

Все чистая правда, хоть Филину повторяй. А то, что Стилет решил, что второй парень на снимке мой дед и наши семьи с прошлого века дружат, я не виноват. Не говорил такого.

— Понравилось? Будешь в свою квартиру или дом уезжать, забирай. Для тебя специально делал.

— А ты? — спрашивает.

Фунтик с Епископом и Кабан с Крепышом наш разговор подслушивают, Плакса и Фунтик ревнуют, что это у меня за друг семьи нарисовался, он не из нашей стаи. Неплохо бы его укусить. Ходят тут всякие.

— Мне смысла нет жильем обзаводиться. Я в казарме буду жить. Если Фунтик с Плаксой большой дом купят и мне комнатку выделят, конечно, к ним перееду. Только хлопотно это. Садовник, кухарка, горничная, уборщица, камердинер. Здесь на базе не так элегантно, но практично. У псов собственный ангар. Еда в столовой, прачечная, постель меняют каждый день. Думаю, даже в Смоленске квартиру продам. Вряд ли я там еще жить буду, — высказался в ответ. — Или один дом на всех, считая Миколу и Пику. Паша для общества человек потерянный, к осени, наверно, на свадьбе гулять будем.

Плакса за дом высказался. Стая будет жить в своей каменной пещере. Это нормально. Только с бассейном. Это ему Акелла рассказал о яме с водой за домом. Кабан тоже категорически «за». К нам на базу не каждая девушка поедет. А иностранку и часовые не пропустят. Веский довод.

За разговорами ужин из трех блюд съели, неизменным компотом запили и пошли к казарме. Шашлыки жарить. Самое то после ужина, пусть даже и по офицерской норме выдачи.

— По дороге на склад заедем на автобусе, золото заберем.

И тишина, и мертвые с косами стоят. Будь здесь Несталкер с его манерой сразу за ствол хвататься, я бы так говорить не стал. Побоялся бы. Сели в автобус, доехали к моему переходу на Радар.

— Все выносите, — говорю, — Максу и Несталкеру их долю в казарме откинем. Там в комнате отдыха делить удобней.

Я же знал, что мне вечером будет, что сказать.

Под ящиками автобус слегка просел, а они все таскали. Понятно, к переходам за день привыкли, прыгают в полусферу сразу в укрепрайон, хватают первое попавшееся и к автобусу бегом. Я их стал по одному отлавливать. Первым Епископа, как самого жадного, хвать за шиворот и на заднее сидение. Крепыша к нему, Фунтика. Кабан понял, что последний заход, три мешка монет выволок. Водитель звон золотой слышит, не знает что думать. За участие в вывозе премиальные неплохие положены, только на них ордер специальный выписывается.

Приехали к казарме. Народ злато разгружает, я из тумбочки две пачки двадцаток американских достал, шоферу отдал.

— За сохранение тайны у Овсова распишешься, когда вызовет, — сказал ему.

Он головой понятливо кивнул. Спецоперация. Проводит аналитический отдел Департамента разведки и клан «Сталь». Каждый день бы ему так. Кстати, можно.

— Завтра работаешь?

— Буду! — шепчет энергично.

— Парни, завтра до ужина или после? — спрашиваю.

Это я сам подставился, никто не виноват. Подождали они секунду, и грянули:

— Вместо!

Ну да, как чай с лимоном, идеальное средство от беременности. Использовать не до, не после, а вместо секса. Старый розыгрыш, а сработал.

— Ставлю вопрос на голосование, — говорю, — клану «Сталь» долю дадим или кто ходил, тот и в доле? Сами решайте, я воздержался. Соло на барабанах. Данцигеру и Стилету из своих денег долю выдам, а Скрипу и Информатору лишний цент не нужен. Пика у меня есть мнение, при дележе обижен не будет. Пару ящиков по дружбе получит. До завтра думайте, там решим. Я цепочку себе взял и монет пол-ящика.

— Это тебе премиальные, — Епископ заявляет. — Без тебя бы ничего не нашли. Только зачем ты нас заставил на себе это золото на себе с Радара тащить?

— А вдруг бы не вышло ничего? Так хоть что-то бы осталось. На тихую жизнь в старости у тех, кто доживет.

Все со смеху на пол повалились. Не знаю, какую карьеру предпочесть, политика или клоуна? Политик больше получает. Клоуна больше любят. Останусь начальником отдела в разведке. Руки в мешок с монетами запустил, пальцами пошевелить не могу. Тяжесть не дает. Глубоко залез. Сверху захватил горсть. Старая империя. Червонцы.

Еще одна упущенная этой страной возможность, жить как люди.

— Слушай задачу на завтра. Утром на Агропром. Закладываем первую серию модифицированных артефактов в аномалию «холодец». Перебрасываем «конденсаторы» и частично наркотики. Я сбегаю в бар, вещи заберу и деньги. После обеда вторая серия, контрольная, вечером золото. Все. Чины в сторону, отдыхаем, веселимся.

Тут Плакса на меня и прыгнул. У каждого свои представления о веселье.

Глава 16

Киевская база Департамента разведки, далее везде

Утро началось еще до рассвета. Часов в пять пришел чуть живой Макс. Это, приятель, тебе не Зона. Здесь опасности тебя ждут на каждом шагу. Ему сыпанули психотропных препаратов в коктейль. То ли обобрать хотели, то ли конкурента от девчонки отвадить. Мы его сразу в лазарет увели. Надо было ему выговор сделать, за гарнитуру снятую, да совестно было. Отпустил парня одного, тот залез по неопытности в самую клоаку, подставился. Хорошо, здоровье немереное. Я бы там под стойкой и остался. Правда, у меня выучка другая. Тот не ревизор, кто из чужих рук ест и пьет. Заповедь номер два. Их у меня много, на все случаи жизни.

Столовая еще не работала, сухой паек взяли и в переход пошли. Из подвала поднялись, продукты, сахар, картошку, зелень, бананы на кухню забросили. У наших рабочих глаза на лоб полезли.

— Работайте, парни, за «Сталью» служба не пропадет. На питании экономить не будем, — заверил народ.

В угол терминал банковский поставил. Деньги снять, положить перевести, все легко и просто. Зарядил три миллиона евро, наличными. Это от банка «Смоленский». Я там тоже еще работаю. Посмотрим, как дела пойдут. У меня еще два терминала с собой в рюкзаке. Позвал с собой Акеллу с Гердой. Хотел Плаксу, но тот с Принцессой уже удрал.

На Янтарь быстро добрались. День, дорога знакомая, детектор аномалий работает, связь со всеми. Макс в лазарете под капельницей лежит, кровь чистят.

У меня на поясе все артефакты класса «супер». Шесть штук. «Скальп Контролера», «Панцирь», «Младший Брат Гиганта», «Мамины Бусы», «Лунный Свет» и «Электрический Дикобраз». Два последних из добычи с поляны Викинга. Ее так уже вся Зона зовет. Все туда заглянуть хотят, даже кому совсем не по пути. И я тоже.

— Умник, — говорю, — братишка, состряпай достоверное сообщение от группы Ножа Данцигера и Билли Доннована. Пусть ведут бой в Мертвом городе. Народу нужны герои.

Вот и купол. В тамбур заходим, а вторая дверь не открывается. Понятненько, блок стоит. Контроль биологической опасности.

— Открывайте, Гобсеки, гости к вам, — говорю в камеру.

Лязгнуло железо, псы первыми залетают внутрь, там гремит что-то. Мне тоже ускоряться приходится. Подбегаю к стойке, в углу сидит человек, лет средних, в самом расцвете сил или около того. На прилавке костюм крутой, ствол «Гроза», патронов и аптечек гора. Неслабый клиент. Наверно, кусок Монолита притащил. Не меньше.

— Привет, ремонтники. Вся Зона с новыми передатчиками уже ходит, а вы тут сидите в своем медвежьем углу при лучине и без связи.

И кидаю им на прилавок десяток гарнитур.

Человек из угла кидается из нижней стойки в прыжок на прилавок. А Сахаров небрежным движением смахивает все добро к себе на пол. Пусто на стойке. Бац! Лоб прыгуна сталкивается с решеткой. У меня за спиной в диком хохоте закатывается Аскольд. Круглов весь пунцовый, Сахаров белый. Акелла на них посмотрел и говорит:

— Вау!

Это тлетворное влияние Умника. Прыгун меня взглядом убил на месте и на выход пошел. Ничего не понимаю. В дверь гость долбится, а та не открывается. Сахаров самым противным голосом говорит:

— Любезный, вернитесь.

Тот приполз походочкой «большая неожиданность».

Профессор достает гарнитуру из-под стойки и кидает ее в клиента.

— Нам чужого не надо. Прощайте, любезный.

Тут до меня дошла прелесть сценки. Ушлый сталкер дошел до Янтаря и хотел продать задорого отшельникам аппарат связи, которую наверняка бесплатно получил от Серого на Свалке. Или в баре еще от кого-нибудь.

Прилег я к Аскольду на пол и стал с ним за компанию хохотать.

— Минута! Минута отделяла их от легенды! Через шестьдесят секунд над ними смеялись бы даже слепые собаки на Кордоне. Все забыли бы про Петьку и Чапаева! Анекдоты рассказывали бы только про двух профессоров!

Сахаров, глядя на нас, тоже рассмеялся. А Круглов обиделся, стал с умным видом гарнитуры проверять.

— Совсем глупый, — сказал Акелла. Сам.

Тихо стало.

— Ты с ними пообщайся, они из тебя пару шерстинок вырвут, я и Пес Издалека всегда рядом, — говорю ему. — Мне надо до бара добежать, а на обратном пути вас заберу, и домой пойдем на базу.

Герда Круглова поймала, залезла к нему на колени, чеши ее. Акелла Сахарова дрессирует. А я взгляд сталкера вспомнил и из двери в перекат ушел, прицел сбивая. Нет тут арбузных корок, в нужный момент поскользнуться. И промахиваются тут редко. Я бы на такие шансы ставить не стал. Однако не стреляли по мне. Удивился сильно.

Неплохим психологом себя считаю, уверен был, сядет ловкач в засаду. Идея его была хороша. Мысленно я ему аплодировал. Как он мог профессуру красиво подкузьмить. Повесь он на дверь купола объявление: «Не входить, идет розыгрыш», непременно подождал бы результатов на улице. Эх, ну и ладно.

Идти, каждый шаг обдумывая, удовольствие ниже среднего. Мне в бар надо. На «Ростоке» засаду не найти, пока стрелять не начнут. А после выстрела искать некому будет. Ну и пусть он сидит, а я разомнусь.

Развернулся я обратно и побежал вкруговую. Агропром, Свалка, застава «Долга» на ней, и южный блокпост клана на Баре. Аномалий и мутантов и там хватает, и на семь километров дальше, зато ни одной специальной засады.

Бегу рысцой легкой, общий канал слушаю. Профессора в историю с лужайкой Викинга вцепились. Попросил Умника им запись из архивов скинуть. Ученые должны помогать друг другу.

Хорошо, когда детекторы работают. Скорость раза в два выше. За час до обеда был уже у Молота. О моих приятелях Штыке и Мамонте не было новостей. У него, по крайней мере.

В подвал бара пришел точно к подаче супа. Кинул в бармена связку гарнитур производства Умника и получил свою тарелку. Съел быстро и стал банковский терминал устанавливать. Неожиданная мысль меня вдруг посетила. Вот рабочий аппарат. Загружу ему деньги в ящик, самому тяжести не таскать и сюда лишний раз не ходить. Принес деньги из кладовой и стал их в терминал засовывать. Он их сразу считает.

Народ за спиной стоит, учится и ставки делает. Больше миллиона или меньше. Меня спрашивают, а я честно говорю, что не знаю. Денег уже три четверти в банковском аппарате, а на табло наличных всего семьсот тысяч. Ничего без Умника у меня не получается, даже миллионером сам не стал. Тут циферки энергичней замелькали, внизу ящика купюры по двести и пятьсот евро в основном лежали. Один миллион тридцать одна тысяча двести евро. Победа, блин. Ставим галочку напротив пункта «стать миллионером».

Полгода, нет, три месяца тому назад счастью не было бы предела. А сейчас просто выигранное пари с собой и судьбой. Щелкнул клавишей, зачислить деньги на счет, терминал заурчал, убирая уже свои купюры в денежную секцию. Моя карточка с зачисленным поступлением легла на место, в бумажник. Все, еще один вопрос закрыт. Налегке пойду. Винтовку и костюм отремонтированный здесь оставлю. За речкой они не нужны, а до бара родного «Сто рентген» я из любого места дойду. С ЧАЭС не знаю. Не был я там. И не тянет. Не всем быть героями.

Умник к решительному удару готовился. Цель мы с ним совместно уточнили, пора. Я решил акции Кеннеди поднять. Сообщение ему настучал. Готовиться атака на ЦРУ. Через десять минут. Передай дальше. Твой друг Билли Доннован.

Через десять минут Умник перехватил управление спутниками блокады. Завеса исчезла, и на пыльном экране давно неработающего телевизора появилась картинка. Заработали все ПДА, каналы связи и детекторы аномалий.

А сейчас мы отплатим за Белого Пса. В Лэнгли, в штаб-квартире разведки вышла из строя вся связь. В мировую сеть хлынула грязь из секретных файлов внутренних расследований. Тихий алкоголизм перемешивался с торговлей наркотиками и содержанием притонов для извращенцев. Списки агентуры среди студентов и продажные политики. Там даже была тайна убийства старших Кеннеди, все три версии.

Разведчики рвали с мясом жесткие диски и рубили провода. Поздно. Это место проклято. Вы полезли в Зону, так не удивляйтесь, что Зона придет к вам с ответным визитом. Один матрос реставрировал старинную мебель и хлебнул с ней горя. Каждую ночь он спускался в гараж и рыл подземный ход, чтоб добраться до моря. Тридцать лет, он закончил рыть — он вышел где-то в пустыне. Он пал на колени в соленые волны и припал к ним губами, словно к святыне.

Вы вели себя дурно, пора ответить за это.

В здание тянули провода полевых телефонов, но оно все превратилось в гигантский изолятор. Электричество исчезало без следа. За секунду разряжался аккумулятор мобильного телефона. Встали лифты, и перестала течь вода. Умолкли кондиционеры.

Спасатели в полумраке с факелами в руках выводили людей. В вестибюле пытались развернуть аппаратуру сотрудники техотдела, но у них ничего не получалось. Мы смотрели на репортеров CNN и злорадно улыбались.

— Долг платежом красен, — высказал общее мнение Пика.

Американцы передали приказ на самоликвидацию спутников. Умник шифр на всякий случай запомнил, хотя терять свои спутники не собирался. Не у каждого правительства, между прочим, свои спутники есть. А у него появились, и чужие команды, даже бывшего центра, для них ничего уже не значили.

А в Лэнгли лучше не стало. Электричество прямо в стены впитывалось. Четко граница обозначилась — по цоколю здания. С подземной стоянки машины длинным тросом вытягивали. Только если стоял на ней бортовой компьютер, то все — конец.

На автомобильное кладбище, под пресс.

В Управлении разведки ВМФ у всех на мониторах надпись загорелась: «Последнее предупреждение», все намек поняли. Начали дерзких хакеров искать. Безрезультатно, не за что зацепиться. Как будто сигнал прямо здесь появился.

Примерно так, подумал Умник, и обратил внимание на центр управления ракетным комплексом авианосца «Огайо».

Уже всем было понятно, что в этом здании сегодня не работать. Да и завтра тоже. Янки оглохли и ослепли. Нет, еще были службы, но самая большая осталась без штаба. Страшная вещь — потеря управления. Июнь сорок первого это хорошо доказал.

Поставил американцев наш электронный гений на место, честь ему и хвала.

— Тост, — говорю. — За талант организатора ответного удара! Ура!

Все в баре дружно выпили, у кого, что налито. Я по стопочке всем поставил за свой счет, патронами из ящика рассчитался автоматными, все деньги на карточке, да и пригодятся на большой земле.

У меня карта всей Зоны на экране горит, наши коммуникаторы на ней зеленой россыпью.

— Нет, Умник, братишка, здесь ты не прав. Помнишь ловкача из купола? Он враг. Ты его красным обозначь, — вношу я коррективы.

Умник слов на старшего, любимого, но очень глупого брата тратить не стал. Заморгала одна зеленая точка на карте. Увеличил я масштаб. У грузовика на входе-выходе в котловину купола. Там неудачник жадный в засаду сел меня ждать.

Сидит- посиживает, а клиент не идет. Вспомнил он, что я передатчиков принес связку, и сделал правильный, но преждевременный вывод, что пока гарнитура на нем, я за ним следить могу. И выбросил он прибор связи в кусты. И сейчас сидит где-то, и даже Умник его обнаружит только метров за двадцать. Нет у меня форы.

А дядя выглядел опасно, мелкий и жилистый, да еще с фантазией. Здесь не скажешь: «Я не знал, что я участвую в этой войне. Я шел по своим делам, я пал в перекрестном огне. Едва ли узнаю, кому был назначен заряд. Впрочем, все равно. Мертвые люди не спят». Не прокатит. Сам периметр перешагнул.

Переоделся в курточку черную. Прибрал патроны, снаряжение. Закрыл свой сундучок. В рюкзаке кроме резервного запаса, корона, скипетр и две сотни патронов.

У меня в НЗ входит десять аптечек, двадцать бинтов, пять уколов и банка тушенки. Шесть килограммов ровно. Больше не надо, и меньше брать глупо. Когда у тебя два последних бинта, любая стая собак может стать для тебя последней.

Уже корил себя за мерзавца Овсянку. Господа, передо мной стоит непосильная задача. Написать об усопшем некролог, ни разу не использовав слово «падла».

А ловкач еще хуже. Надо эту проблемку решать на данном этапе.

Попрощался со всеми и на «Росток» зашагал. Парни на блокпосте обрадовались, как отцу родному. Они уже все на войну с «Монолитом» записались.

— Дня через три после выброса начнем, если ничего не случиться, — примерно сориентировал их я.

И в пролом знакомый, на Дикую Территорию. Кто тут у нас такой обидчивый?

— Ты решил человека убить, за то, что тебе его взгляд не понравился? — Умник решил уточнить.

— Типа того, — говорю.

— А как к этому отнесется народ?

— Ну, это не та история, которую стоит рассказывать за вечерним чаем. Мы и не будем.

Двор проскакиваю. Кирпич битый под ногами шумит. Неприятно, но не смертельно. Аномалии разрядами по всему заводу трещат, четвертый блок рокочет на севере, ветер завывает, трубы гудят. Там, за горизонтом где-то, есть далекая планета, где живут такие же, как мы, скитальцы и слепцы. Там где небеса чудесны, там, где чудеса небесны, там живут такие же, как мы, спесивцы и глупцы.

Он взглядом костюм армейский ищет, это мне еще две секунды в зачет. Выглядываю в пролом осторожно. Умник дискуссию прервал, опыт у него боевой обобщенный, богатый, может инструктором в спецназе работать.

Чисто. Тупичок у выхода свободен. На машине грузовой нет никого. Медленно и плавно перетекаю за контейнер. День, в нем самое главное — тень. День, часто проходит как жизнь — незаметно.

Вот она. Тень стрелка с той стороны контейнера.

В русском языке есть слово из трех букв. Оно означает — «нет», но говорится и пишется совсем по-другому.

— «Нет» тебе! — гаркнул я, нажимая на спуск.

Я ствол на уровне живота держал, для гарантированного летального исхода. А ловкач и здесь с выдумкой к делу подошел. Он на железную станину забрался. Очередь ему прямо по коленям пришлась. Пал он со своего насеста и задумался. Нет, не о вечности. Пистолет из-за пояса тащить или за автоматом тянуться. Избавил я человека от раздумий. Снял у него с пояса гранаты, пистолет, еще один из сапога достал. Маленький. Наподобие «Браунинга». Можно было бы просто в голову выстрелить. Но. Вечное «но»!

Рука не поднималась. В бою убить, хоть десяток. Не доводилось мне пленных расстреливать.

— Что за день такой невезучий, — подранок на судьбу жалуется. — Сначала урод армейский сделку сорвал. Хотел его пристрелить за обиду и ущерб слегка возместить, так он в куполе засел наглухо. Тут сам подставился. Ты под кем ходишь?

Я Умника по гарнитуре щелкнул, учись мыслитель, пока есть у кого.

— Сам по себе, — говорю.

— Одежда у тебя не самостоятельная, — оскалился ловкач. — Куртка не плащ.

— Верное наблюдение, — соглашаюсь. — На два килограмма легче.

— Кого из черных мастеров знаешь? — спрашивает.

— Так не осталось никого, — улыбаюсь в ответ. — Кто в «Сталь» ушел, кого убили, некоторые за речку вернулись. Долго черных мастеров не будет. Товар штучный, а воспитывать некому.

Истекай ты кровью и умирай. Вон уже асфальт под коленями черный. Интересно, зачем он на разговоры силы и время тратит. Заблеял бы жалко, что жить хочет, я бы сразу вспомнил, что он в засаде по мою душу сидел и пристрелил его.

Психолог подранок тоже неплохой. Не злит меня. Правда, не узнал или прикидывается?

— Слыхал я об этом, только не верил. По случаю, знаю, где казна черных мастеров лежит. Перевяжи, в долю возьму.

Вкусная приманка. Нет, ну что за жизнь. Убить некого, все живые нужны.

— Сам перевязывайся. Лишнее движение, сразу стреляю. И рассказывай. Вранье чую, слово неправды — ты покойник.

Есть у него мыслишка задняя. Понять не могу, что он задумал.

— Конторский дом на перроне станции знаешь? Туда ход такой. С торца со стороны завода бак стоит. Забираешься по лесенке, с колпака вентиляции прыгаешь на соседнюю крышу склада. Между крышами трубы идут, по ним перебираешься на крышу конторы.

Там пролом в крыше. По наклонной балке вниз и вверх ходят. Прямо над «электрой». Сорвался — смерть. Весь дом в тайниках. Там миллионы!

Правую руку в небо, внимание отвлек, а левой нож метнул из рукава. Вот на этот шанс он все и поставил. Игрок. Ва-банк на зеро. Ваша карта бита. Еще летел клинок, я падал в бок, а он начинал подниматься на руках, когда моя очередь его достала.

Пуля, она, может, и дура, но быстрее штыка и ножа.

Живучий был паренек. До последнего глаза злобой светились. Достойно умер. Все его добро стало мое, тело в аномалию. Мне на Янтарь.

Вышел на площадку с грузовиком. Подобрал передатчик выброшенный.

В куполе разгрузился от добычи случайной. Еще денежки в бумажник убрал.

Акелла с Гердой решили у ученых остаться. Шумно им на базе, людей много. Я не возражал, от Агропрома до Янтаря полтора часа ходу, а псу минут двадцать. Связь работает, соскучился через полчаса можно встретиться.

Умник предложил в Долину прогуляться. Воды из нашего родника принести пару канистр. У него большие надежды на нее были.

Есть такое слово «надо». Когда я его слышу, всегда спрашиваю: «Кому?».

Здесь все ясно — нам.

— Убедился, что не зря человека убили? — говорю. — Взгляд не понравился. Глаза зеркало души. Классическая формулировка. А у тебя данные о расширении зрачка и связанных с этим реакциях должны быть. Используй знания, чего они мертвым грузом лежат.

Включились мы с ним на общий канал, стали в дороге новости слушать.

Серый добровольцев звал на охоту, монстры Свалку заполонили. Кеннеди репортеров в поселок привел за сенсациями. Щенок за драку сталкера в погреб посадил.

Добежал до родничка, гарнитуру в ветки шалаша вплел, чтоб кабаны не утащили. Пусть наше место заветное под наблюдением всегда будет.

Умылся, напился, собрался в шалаше поваляться полчасика, как сразу на общем канале в набат ударили. Кабаны поселок на Кордоне атаковали. Накрылся мой отдых.

В среднем темпе пошел. Кому ты и зачем нужен, если в момент стрельбы, у тебя руки ходуном ходят, и глаза потом заливает? Стрелок должен быть тих и спокоен, как скорбный демон.

Первую стаю из пяти собак мне пришлось еще на дороге к сельхозкомплексу перестрелять. Кинулись, как на молодого поросенка. Чуть-чуть не достали. Полу куртки один оторвал. Отрубил им хвосты, раз патроны потрачены.

Во дворе бывшего кооператива еще стаю разогнал. Здесь я был на коне, точнее на тракторе. Заскочил на крышу и стал их короткими очередями гвоздить. Шесть тушек рядом остались лежать, пока вожак уцелевших собак не увел.

В тоннеле под мостом на шоссе, полевому лагерю туго приходилось.

— Щенок, — кричу, — пора псом становится. Бери четверых носильщиков для двух раненых, стрелков, сколько сможешь и к мосту двигайся. Я им тут пока их права зачитаю. Кеннеди, ты же боец не из последних. Как там насчет бремени белого человека?

— Это пропаганда расизма, сэр. Я иду, — говорит янки.

Добежал до тоннеля, там один обрез жалко отстреливается.

Полный магазин расширенный выпустил одной очередью.

— Вы, — приговариваю, — имеете право на трехразовое горячее питание в любом зоопарке мира, который рискнет вас приютить. Вы имеете право на смерть, страшную как ваша жизнь. Вы имеете право жрать друг друга и вступить в политическую партию, чтобы делать это не как дикие звери, а по высшим соображениям. Вы имеете право съесть любого, кто пришел в Зону без патронов, но это не я. У меня их много.

Кеннеди с Лопесом дружно с того конца ударили. Рассыпался хоровод, кинулись собаки по насыпи в разные стороны. Носильщики раненых под руки подхватили и в поселок. Щенок на дороге стоит, держит круговую оборону. Умник картинку на все камеры в поселок передает. Репортеры ликуют, опять рейтинги вверх ползут. Здесь Лопес ногу на бегу и подвернул. Мы с Кеннеди руки в замок сцепили, подхватили калеку. Щенок вокруг мечется. Очередь влево, очередь вправо. Вылетаем к костру, с улыбкой на лице, с языком на плече. А нас снимают. Кстати, очень неплохо вышло. Водичку нашу я на эти царапины и вывихи, да еще на виду у всей Америки тратить не стал. С Билли рассчитаюсь в процессе жизни, а США я ничего не должен.

Передал на Агропром, что на кордоне периметр перейду, в обычном порядке. Буду задерживаться, пусть вечерние работы начинают без меня.

Всех раненых в госпиталь пристроили. Знали янки за собой вину, заглаживали. Не повезло Белому Псу. Пали они с Мертвым городом жертвами экспериментаторов.

Бывает и хуже. Когда в Советскую Армию ядерную бомбу дали, решило командование ее испытать. Взорвали на Тоцком полигоне, и через очаг заражения части на учения повели. Кто после этой истории умер, кто инвалидом стал, все еще тайна.

Не ходил бы ты, Ванек, во солдаты! В Красной Армии штыки, чай, найдутся! Без тебя большевики обойдутся.

Что за страна невезучая. Начинали с Америкой на равных. В шестидесятых годах девятнадцатого века. У них по всей стране гражданская война отгремела. Мы Крымскую кампанию прогадили. У них рабство отменили, у нас крепостное право. Они на Запад дорогу строят через всю страну, мы на Восток, к Хабаровску и Харбину, Парижу востока.

Итог все видят.

Подбросил меня Роберт на аэродром и отправился я в Киев. Сообщил Овсову и Лехе, что груз будет. Транспорт, склады, охрана, фабрика аффинажная, эксперты по монетам и антиквариату, все вопросы на них скинул. Пусть пашут, отрабатывают погоны красивые и награды на груди. Сказал, что вечером тонны две на базе будут, через переход доставим. То, что через второй, уточнять не стал. Во многих знаниях многие печали. Серьезно. Я подтверждаю.

Пока основная группа еще в Зоне, решил к Дядьке Семену заскочить. Узнать как у них дела. Понятно, что, в общем и целом хорошо, иначе Умник сразу бы тревогу поднял.

Первый раз я у Дядьки Семена в гостях. Не дом, усадьба. Подъездную площадку увидел, встал на колено, погладил. Из родных плит, до боли знакомых, выложена. Вот почему они на Кордоне штабелями не лежат. Растащил наш хозяйственный народ, все стройматериалы в эпоху тотального дефицита, что поближе лежали. Забора нет. Акации вокруг зеленой стеной стоят. Дорожка плиткой выложена.

Интересно, что здесь раньше было?

— Щебенкой посыпали, — ответил мне Дядька Семен по связи.

Ускорил я шаг, сидит компания на веранде. Макс отлежался, до них добрался. Сидит глыба за столом. Дядька стоит, рукой машет. Пацаны телевизор смотрят. Естественно, про войну.

Выбор странный. Исторические подборки ВВС. Пика и соседский паренек, совсем молодой лет пятнадцать.

— Мысли, — говорю, — читаешь?

— Чего тут сложного. На дорожке остановился на минуту.

— Ну, как он отреагировал? — спрашиваю.

Они на меня смотрят недоуменно.

— Несталкер, как он переход перенес?

— Саша, — говорит Дядька Семен, — отвлекись ненадолго. Гости у нас. Вы друг друга без брони не видели еще. Знакомьтесь. Пан подполковник Смирнов, начальник отдела Департамента разведки. А это Саша. Племянник мой будет. Разрешение на оружие надо и документы настоящие.

Глянул я на его глаза и узнал Несталкера. Прицел в зрачке, он навсегда. Положил руку ему на плечо.

— Ничего не осталось, — говорит. — Даже о захвате аэродрома нигде ни строчки нет. Ни одной фамилии. Пропали они без меня. А я здесь.

— Мы в колледж записались на второй курс, переводом из другого, — вмешался в разговор Пика. — Завтра на занятия пойдем. На две специальности сразу. Экономист и химик-технолог.

— Давайте, а то столько дряни развелось, что на всех патронов не хватит. Будем их, как тараканов, химией травить. Главное, та война осталась там. А ты здесь. И войн на твой век хватит.

— Вроде мир кругом, — усмехнулся разведчик.

— Если тебе кажется, что все хорошо, значит, от тебя что-то скрыли.

— Точно. Оптимист, это плохо информированный пессимист, — поддержал меня Макс. — Я у ребят за шофера буду. Права им по возрасту не положены. А в метро их пускать…

Я представил заголовки в «Вечернем Киеве». Типа «Кровавая бойня в метро!»

Пика и Несталкер стреляли по очереди. Очередь к турникету быстро разбегалась. Шутка.

— Умник, документами займись.

— Уже.

Вот и поговорили.

Начало тринадцатого века

До Проливов вдоль берега добирались, с ночными стоянками, почти месяц. Викинги за это время винтовки освоили. Автоматы и пулеметы они за оружие не считали, ведь на них штыка не было.

Приказ — местных не грабить, за продовольствие рассчитываться, северян и освобожденных галерников поразил в самое сердце. Зачем платить за то, что можно отобрать? А Казанцев легко отдал полведра гвоздей за телегу вина, муки, сыра и копченого мяса. Правда, когда на следующей стоянке караван судов ждал стихийно возникший рынок, норманны оценили прелести мирной жизни. А через неделю один из местных вождей решил взять все.

— Неловко как-то они все затеяли, — сказал Викинг. — Ни одной женщины рядом с повозками. За холмом всадники, в роще Робин Гуды сидят. Не будем останавливаться, продолжаем движение.

Один из драккаров вышел вперед, возглавив походную линию. На всех мачтах уже были установлены сигнальные огни, потеряться в темноте не боялись. Два дня к берегу не причаливали, решили, что вышли из владений воинственного вождя.

На ошибку егеря указали. Своих соотечественников, тевтонов и алеманов, они ежедневно гоняли до седьмого пота. Ножи метать, дозоры ночные, посты скрытые вокруг лагеря, полосы малозаметных препятствий, весь набор противодиверсионный, с учетом Югославского опыта. В одну из засад разведка местных обитателей и влетела. Из десятка живьем двоих взяли. Остальных перекололи, как баранов на бойне.

А допрашивать и в эти времена уже умели. Поставят ногами на угольки горячие и вопросы задают. Слова так и выскакивают. Муций Сцевола, он один был. Поэтому и в истории остался. Эта парочка слабее духом оказалась. Пехота отстала на половину перехода, к утру должна подойти. А две тысячи всадников здесь. Готовятся ударить на лагерь по сигналу. Разведчикам надо огонь разжечь.

На него конная лавина и пойдет. Мигнул Викинг, и мучения их закончились.

Посмотрели вожди на обрыв прибрежный. Невысокий, метра два всего. Там костер и зажгли. Ударили копыта по земле. Идут всадники, нет от них спасения. Наклонились копья для удара страшного. Скорость бешенная, лошади в мыле. Так на всей скорости они с обрыва и полетели. На уже упавших сверху другие валятся. Вой и скрежет зубовный в ночи стоят. Смерть щедрый дар получила. Кони в завале ноги ломают, падают люди. Дышать нечем. Давка. Бойня. Последние сотни три, остановились. Тут ночь в день превратилась. Повисли в небе южном ракеты осветительные, «люстры».

— Залпом, огонь!

Ударили вместе двести винтовок. И еще четыре раза. И нет больше всадников на берегу. Взяли северяне в руки привычные топоры. Палки Тора, убивающие громом издалека, за спины убрали. Пошли раненых рубить и добычу собирать. Егеря с парой пулеметов дорогу перекрыли. Вдруг пехота быстрее зашагает. Им эти кольца медные и доспехи бронзовые не нужны. Свое бы сохранить.

Не пришла пехота. Через два часа после рассвета отплыли, оставив на берегу гору мертвых и вождя, посаженного на кол, перед ней.

Новости, несмотря на отсутствие почты, быстро разнеслись. Больше засад не было.

В Проливе, прямо на фарватере, стояло три корабля. Все что с веслами и больше драккара, Викинг считал галерами. Пусть так и будет.

— Флаг поднять! — скомандовал.

Ротмистр с комендатуры польский снял перед уходом. Его и поднимали. Был еще и итальянский, но северянам флаг с орлом нравился больше. На галерах он тоже произвел впечатление. К «Утренней Звезде» направилась лодка.

По скинутому штормтрапу на палубу поднялись трое. Один по дороге наверх, ковырнул стальной корпус бронзовым кинжалом. Обломок лезвия упал в волны.

— Мастер Функ, покажите своему коллеге судно, — кивнул на разведчика незадачливого Викинг. — Скажите ему чистую правду, мы здесь проездом и возвращаться не собираемся. Если надумаем в северные моря уходить, курс на Гибралтар возьмем.

Переводчик и шпион напряглись. Понимают русский, сделали вывод участники похода. Аристократ хранил надменный вид.

— Ваша речь напоминает язык Киевского княжества, что на реке Борисфен, — сказал переводчик. — Только выговор другой.

— У вас карты Великого моря есть? — перешел к делу шпион.

— Пошли, разберемся, что ты считаешь этим великим морем. За мной.

Шпион, сопровождаемый обер-лейтенантом Функом, проследовал в каюту Викинга. Сталкер включил объемный экран, и над столом повисла маленькая планета.

— Средиземное море или Атлантика? Что тебя интересует? — ткнул пальцами в планету, и в точках прикосновения небо и облака превратились в карту. — Мы здесь. Босфор. Константинополь. Царьград. Идем сюда, на Сицилию, в края, где нет снега. Надоест здесь, приезжай. У нас каждый человек на счету. Ну, что, попустите нас? Мы все равно пройдем, только ваши зря полягут. Напрасно умрут.

— Понял, — шпион склонил голову. — Владыки моря и смерти из Гипербореи, вы с вашими железными кораблями давно стали легендой. Мы пропустим вас.

— Договорились.

Вернулись наверх. Доложили, что пришли к соглашению. Расступились корабли.

Къяретта поправки в лоцию внесла.

— Стоп машина! Малый назад!

Флаги вывесила. «Делай, как я».

— За ними мель. Фарватер у восточного берега.

Пошли на разворот. Галеры веслами заплескали, ход набирают.

— Казанцев, Эрих, давайте, ваш выход.

В этом соревновании немецкий экипаж победил. Первым снарядом запас греческого огня на вражеском судне нащупал. Оно моментально превратилось в плавучий костер. Вторым выстрелом следующей галере нос оторвал. Та стала тонуть. А Казанцев четыре снаряда на последний кораблик потратил.

Догнали лодку с парламентерами. Посмотрел Эрик Рыжий на Викинга. Тот руку, сжатую в кулак, вскинул, большой палец вбок оттопырил. Византийцы тысячу лет цезарей не видели. У них в последнее время басилевсы правили. Но знак и манеру времен величия Рима вспомнили сразу. Большой палец вверх, и они остаются в живых. А палец вниз, они на дно. Рухнули они на колени. Только шпион щучкой в море прыгнул. А остальные и не нужны. Палец вниз. Ударил драккар носом в борт, свистнула вдогонку пара стрел. Шпиона сетью подцепили, раздели, к мачте привязали. Остынь, приятель.

Прошли Босфор.

Много островов по пути. Выбрали один, с уютной гаванью и без гарнизона византийского, остановились. Все вино, даже самое кислое выпивается, все девицы даже самые кривоногие, превращаются в красавиц. Войско гуляет.

Гарнизона точно, не было.

Был костер сигнальный на высокой скале и эскадра на соседнем острове.

Она- то выход в море и закрыла наглухо.

Выплывай, тут тебя слева и справа напалмом польют. Сгущенный бензин, он в любое время в воде горит. Ему календарь неинтересен.

Не стали разбираться, кто огнивом искры под дровами сухими высекал. Каждый финик сухой на счету. По десятку девок на каждый корабль, а остальных с той скалы в воду. Суровые времена стояли. Жесткие. Два корабля выход стерегут, остальные в это время отдыхают. А на острове через неделю голод начнется. И девицы каждый день умирают. Не церемонятся с ними завоеватели.

В ночь пошел Сигурд на своих кораблях, на прорыв. Быстро сгорели драккары, словно хвоя в костре. Добили всех собак на острове, чтоб ничего живого здесь не было, и пошли егеря вплавь.

Пистолеты в непромокаемых пакетах и ножи на ремнях.

На соседнем острове, где эскадра стояла, тоже никого в живых не осталось.

В молитву, после слов «и упаси нас от бед», стали добавлять «… и ярости норманнов». Отдельно.

В Италии вышли к Абруццо. Там на якорь и встали. Привели суда в порядок, запасы воды пресной пополнили и отправились Сицилию покорять.

Последний римлянин, умевший воевать, довольно широко известен. Его звали Гай Юлий Цезарь. В молодости он выжил при диктаторе Сулле. В зрелые годы подавил мятеж своего друга. Рубикон перейден. Завоевал Францию. Записки о галльской войне. Пришел, увидел, победил. Завел интригу с молоденькой девицей, царицей Египта Клеопатрой, проспал заговор и был зарезан соратниками. И ты, Брут!

Товарищ! Пред тобою Брут! Возьми ты прут, каким секут, секи им Брута там и тут!

Все. После него ни один итальянец больше за границей побед не одерживал. Мелкую возню Цезаря Борджиа вокруг Флоренции, абсолютно безрезультатную к тому же, считать не будем. Итальянцы побили у себя много чашек. Это их личное дело.

Главное — сложившаяся традиция. При виде войска итальянец чесал в затылке и продолжал делать оливковое масло или сыр. Его это не касалось уже тысячу лет. Если хозяин сменится, ему скажут. В этой стране французы сражались с испанцами и австрийцами, отсюда через Альпы убегал Суворов от пылких итальянок, больше не от чего, и только итальянцы ни с кем не сражались. Им это надо?

Отряду Викинга в Палермо предстояло сразиться с городской стражей и охраной замка. Была в городе и рота наемников швейцарцев, но этот вопрос легко решил Эрик Рыжий. Отвез им по две золотых монеты и получил твердые заверения, что рота из казармы не выйдет. Да и жить им еще не надоело. Слухи с архипелага росли, как снежный ком, оставляя за спиной Викинга выжженную дотла пустыню.

На пристани Викинга ждала представительная делегация. Торговцы и цеховые мастера во главе с епископом. Немного поодаль стояла городская аристократия. Назревала очередная война с соседним Неаполем, а проигрывать в очередной раз ужасно не хотелось. И платить контрибуцию тоже.

Епископ сделал предложение, которое обрадовало всех. Старая династия становится графами города Палермо, и живут в богатстве и неге, управляя делами города.

Викинг будет королем всей Сицилии и займется войной с Неаполем.

Неприлично в королевстве иметь во главе церкви епископа. Кардинал нужен.

— Будешь и папой, — твердо сказал король. — Но венчание завтра и коронация осенью. После покорения Неаполя. Называться будем Королевство двух Сицилий и Северной Африки.

Они скрепили договор рукопожатием.

Так, с нечеловеческой жестокостью и дьявольским коварством была покорена воинами севера прекрасная Сицилия.

Из спальни Къяретта и Викинг после свадьбы не выходили четыре дня.

Эпилог

Вторая Мировая Война, СССР

Заточка жизнью был доволен. Прибился он к разведывательному батальону армии еще в феврале сорок третьего года. Тогда он уже ротой командовал. По привычке, Викингом привитой, его бойцы трупы осматривали, на предмет патронов и еды. Официально это называлось «документы поискать». Ну, естественно, офицерских и солдатских книжек немецких, у него в роте горы скапливались. У него в роте с ноября, как он командиром стал, всех потерь всего девять человек было. Бойцы быстро учились науке выживать. Первым делом на любом рубеже начинали землю мерзлую копать. Соседи над ними смеялись. После первой бомбежки или артналета, смех кончался. Соседи братские могилы копали, а рота Заточки глубже в землю зарывалась.

С солдатскими документами он в штаб не ходил, трофейным командам сдавал, а что на офицерах находили, особенно карты, сразу нес в разведывательный отдел. Там его командарм и приметил.

С роты жалко было уходить. Считай, корнями врос, столько сил вложил. Трех снайперов выучил, два минометных расчета создал, в каждом отделении пулемет, как у немцев, в первом взводе пушка «сорокапятка». Считай, любую задачу батальона, они одной ротой выполняли. В ноябре зацепились они за подвал заводоуправления тракторного завода, там своих частей и дождались. К тому времени он уже один в живых остался. Часто Викинга вспоминал. На смерть ребят тащишь. Так и получилось. Все в приволжских степях остались, под осколками да гусеницами танковыми. Война, однако. Не в лагере с голода, и то ладно. В бою напрасных жертв не бывает. Сам никого убить не успел, так хоть соседскую пулю получил. Тебе умирать, а ему воевать за двоих. Или наоборот, как фишка ляжет.

Он к Сталинграду взводным подошел. Сам во взводе пятый. Начал пополнение получать, чуть не заплакал. Пионеры и пенсионеры, местный военкомат последних жителей в строй поставил. Украл он канистру спирта и подвалил к начальнику заградительного отряда с предложением. Пол-литра влаги за голову, прямой обмен.

Выбрал себе двадцать человек. В одном ошибся, пришлось пристрелить. Потихоньку пионеры подрастали, старые кони тоже борозды не портили. Артиллеристов с орудием себе оставили. Он, по факту, давно ротой командовал, поэтому, когда старшего лейтенанта убило, комполка его поставил. Тяжело было с роты уходить.

До весны наступление шло. Катился фронт на запад и остановился без боев. Выдохлась пехота, не могли солдаты дальше идти. Силы кончились, а на танки всех не посадишь. Нет столько танков.

Вот тогда разведка стала по профилю работать, за «языками» ходить.

Ну, кто как. Такса была твердая. Поймают солдатики во время боя ефрейтора немецкого, отдадут его разведчикам, те им десять банок тушенки американской. Почистят пленного, и ведут в штаб. Всем хорошо. Солдаты сытые, разведчикам за линию фронта идти не надо, у штабных немец есть для разговоров. Одному немцу плохо, да и болт на него, он же нацист. Одно плохо, штабные рядовых не брали. Тому, серой скотинке, одна дорога, в лагерь.

Заточка свой взвод взял железной рукой. Были у него такие вихри, три медали и два ордена на груди, а у него значок гвардейский, шесть шрамов и контузия. Не авторитет он для них. Был, до первого выхода.

Пошли на пулеметы в лоб вчетвером. Полночи ползли по метру в минуту. Вырезали немцев начисто, батарею в небо, склад туда же, и на немецком бронетранспортере с двумя офицерами связанными, к штабу подкатили.

Через месяц Заточка командарму мог в глаза сказать: «Батя». Тот довольно щурился, таким отношением не многие могли похвастаться.

Все понимали, что затишье не навсегда. Скоро опять вперед. А разведке прямо сейчас. А траншеи у немцев одна за другой, между ними проволока колючая, мины густо наставлены, каждый метр передовой пристрелян. А «языка» дай, разведчик. Тебе за него в паек шоколад со сгущенкой уже дали. Отрабатывай УДП. Усиленное дополнительное питание. Умрешь днем позже. Как хочешь, так и расшифровывай, все будет правильно.

Ехал Заточка по дороге фронтовой, лейтенант старший, с тремя орденами на груди. Сталинградские награды его догнали. Машины одна за другой, трактор орудие волочет. Штрафники под конвоем идут. Собаки лают, конвой орет.

— По тормозам, — водителю говорит.

Зацепило его. Что, не понял. Надо разобраться. Идет вдоль строя. Глаза у штрафников в землю. Они сейчас никто. Пыль лагерная. Один, седой, в бушлате с чужого плеча, по рукавам видно, прямо смотрит.

К начальнику конвоя подходит Заточка, кивает. Отойдем, мол.

— У тебя наш человек есть. Я тебе десять тысяч и две канистры спирта, а ты его в покойники списываешь. Годится?

Минут пять торговались, пока договорились. Расписался Заточка в акте захоронения за свидетеля. Погиб при бомбежке, захоронен в братской могиле на перекрестке дорог. Дата, подпись. Все чин-чином.

А в разведке документы перед каждым выходом сдают вместе с наградами. В ящике у взводного четыре комплекта лежит, от партбилета до продовольственного аттестата включительно. Будет из чего выбрать для новой жизни.

— Здорово, Серега!

Обнялись друзья. Год не виделись.

Неделю все было хорошо, «языка» взяли, на немцев ужас навели. А потом приехал чин важный из Политуправления. Из госпиталя трех «самострелов» привезли и расстреляли. А ночью взвод НКВД вырезали. Никто не уцелел.

— Прости, Заточка, сорвался. Увидел, как крысы тыловые фронтовиков кончают для острастки, слетел с катушек, — честно покаялся Котляров. — Если надо, я сдамся.

— С двумя гранатами в их штаб войдешь?! — оскалился Заточка.

— И миной противотанковой, — улыбнулся Серега.

Народ напрягся.

— Мы, бляха-муха, не вторая ударная, подыхать безропотно не будем, — сказал Осадчий. Вырежем политруков и чекистов, выбьем немцев из Крыма, сами там засядем, Батю атаманом казачьим выберем. Сил накопим, возьмем и Москву, и Берлин. Закавказский фронт три страны на штык взял. Тегеран наш. Возьмем в долю их, и кончились Советы. А не выйдет у нас — умрем, как люди.

— Первый толковый заговор военных в этой стране. Хунта сержантов. Нет. Сдавайте документы, награды у себя оставляйте, на память. Вы в поиск еще вчера ушли. Так будет считаться. Сам по себе пойдешь, или дать тебе явку во Львове? Мне Испанец оставил перед расходом, — предложил Заточка.

— Мне тоже, — признался Серега.

Тут старшего лейтенанта ждал удар не шуточный. От всего взвода у него остался хромой старшина Митрич.

— Обуза я в походе лишняя, — сказал тот. — Пусть уходят. Хуже нигде не будет.

Исчез отряд, не оставив следа. Составил Заточка список потерь и пошел в штаб. Тут его командарм на учебу в Москву и отправил. Тоже вчерашним числом. Вернулся с учебы Заточка прямо к переправе через Днепр. Киев надо было взять к седьмому ноября. Река текла два дня от крови красная, но город взяли. А ученик Викинга стал подполковником.

Жизнь удалась. Появились шансы дожить до победы.

Киев.

Машина остановилась за два квартала до колледжа. Пика не возражал бы и к крыльцу подъехать. Тачка не рядовая, не у каждого есть. Роллс-ройс «Фантом». Но Сашок сказал — нет, а с ним спорить трудно. И пошли два студента второкурсника на летние курсы, в свою новую альма-матер. Переводом из Харьковского университета. Как раз уровень знаний проверить, с преподавателями и однокурсниками познакомится.

У торца здания, как раз, группка стояла.

— Подойдем? — спросил Пика Сашеньку.

Тот кивнул молча.

Приблизились, стали чужие разговоры слушать.

— Дай мне дозу, будь человеком. Я вечером денег подниму, отдам, — без всякой надежды в голосе, не в первый раз повторяла молоденькая крашеная блондинка.

— Кредита нет, — сказал паренек в черной куртке.

У торговца тоже это написано, прямо над стойкой, подумал студент.

— Я не понял, почему торговец в одежде клана ходит, — сказал Сашенька.

— Тут, за речкой, каждый одевается, как хочет, — объяснил ему Пика.

Два качка за спиной наркодиллера оживились, предвкушая развлечение.

— А чем он торгует? — возник вопрос.

— Наркоту толкает, — уверенно ответил Пика. Нагляделся на таких.

— Мальчики, купите мне дозу, — облизала губы девушка. — Я вечером вам обоим компанию составлю, — пообещала она.

— Сколько стоит? — спросил Пика.

— Полтинник, — оживился торговец.

— У меня только сотки, — достал Сашенька из кармана толстую пачку евро.

Вытащил одну бумажку, подал толкачу.

— Возьми две дозы, два вечера с вами, — заскулила блондинка.

Сашок глазом повел, Пика все понял. Торговец и девушка тоже. Спрятала она две дозы в задний карман и пошли студенты втроем на занятия.

— А откуда у тебя столько денег? — спросила девушка. — А вечером мы как будем, вместе или по очереди?

— Группа в бою держится вместе, — сказал Сашенька.

— Действительно, полный карман денег, — протянул торговец, доставая из кармана телефон. — Эй, на вахте, к вам трое идут. Белая Марго и двое новеньких. У Марго в заднем кармане два чека. Пригрозите полицией, у них денег много, пусть откупаются.

— И ноутбуки в футлярах, дорогие, — добавил один из качков.

Вошла тройка в вестибюль, а к ним наперерез два охранника, один с дубинкой, а другой с электрошокером.

— Делаем гадов! — крикнул Сашок, и взял руку с дубинкой на излом.

Захрустела косточка. Пика небрежно нож выкидной в пальцах завертел.

— Все, считай калека! — порадовал спарринг-партнера.

Сашенька с дубинкой в руках прыгнул в бок и ударил в колено. И сразу ногой в голову. Дубинкой с оттяжкой в челюсть. Зубы полетели на плитки пола.

Достал телефоны мобильные, Умник сразу участников определил.

Только у торговца тоже чутье было развито. Вылетела тройка во двор, Марго с шокером в руках, а тех уже и нет.

— Вот. Понимаешь. Если группа расходится, это черт знает что, и потеря управления. Всегда вместе, ясно?

— Ясно, — вздохнула Марго и неожиданно покраснела. — Что теперь будет?

Прорвемся, подумал Несталкер, это не от ягдкоманды отрываться. Всех перестреляем, патронов хватит.

— Оружие к открытому ношению, жетоны гвардии на грудь, — скомандовал Умник.

В аудиторию вошли с «Грозами» наперевес. Через пять минут в класс заглянул очень вежливый полицейский, посмотрел номера на гвардейских бляхах и тихо исчез в небытие. Преподаватель иногда сбивался с мысли, поглядывая на лежащие стрелковые комплексы.

— Не волнуйтесь, пан учитель, я и с левой руки быстрее многих стреляю, — заверил его Сашенька. — А что такое наркотики?

Разведчик изучал новое поле боя.

Италия

Опять я один остался. Моя верная стая бегает по Зоне. У них любовь и брачный период. Отказались на базу возвращаться. Люди тоже разбрелись кто куда. Пика с Несталкером в колледж пошли, к учебному году готовится. Макс у них за водителя.

У всех работа есть, а за меня все Умник делает. С одной стороны хорошо, а с другой — чувствуешь себя нахлебником. Обидно.

Решил я в Италию слетать развеяться. Все конечно Умник устроил. Паспорт дипломатический я получил как дипкурьер. Пришлось еще чемодан с собой брать и твердо пообещать, что не забуду его в наше посольство занести. Чиновник из Министерства иностранных дел довольно странно посмотрел на мой реактивный самолет, салон из красного дерева, двенадцать мест, никаких излишеств, просто душ и бар. Любил Паук покойничек неброский шик, и компьютер наш тоже никогда не теряется. Если что-то плохо лежит, непременно приберет. А все, что гвоздями не приколочено, лежит плохо.

Мне от Паука много в наследство перепало. Сам не знаю, что досталось.

В Италии у меня дом в Неаполе, квартиры в Риме и Милане. Там и буду жить. Экипаж полетные документы на Рим получил, к рейсу готов. Я дипломата проводил до машины и в салон вернулся. Мне в последнее время автоматчица в душу запала. Их фотографию, где обе девушки с Викингом в центре, мне Умник распечатал. Она и сейчас передо мной на стене висит.

А русая девочка отдельно еще и в бумажнике лежит.

Мне надо в Гаэту. Сегодня по Риму погуляю, люблю я этот город, а завтра у меня в десять встреча с гидом. Русскоязычный специалист. Из наших эмигрантов. Многие на Запад подались в поисках лучшей доли. Кто-то нашел. Арнольд Шварцнегер, например.

Долетели без приключений. Разминулись со встречными самолетами. И сели хорошо, ровно. Неожиданности в зале прилета начались.

Я ее сразу заметил.

— Пробили, — говорю Умнику, — нашу защиту, братишка.

Он в крик, не может быть.

— Ты, что, видеть стал плохо? — спрашиваю. — Вон выхода В-9, девушка стоит, под нашу прекрасную незнакомку из прошлого загримирована один в один, только автомата не хватает на плече. Он здесь как-то не к месту. Ей бы еще в руки суперредкую плату для тебя и плакат «Не проходите мимо!». Ушла информация о наших пристрастиях на сторону. Самую вкусную приманку положили. Гордись!

— Ирония, — говорит мне мой маленький брат, — понимаю. Вероятность случайности четыре из тысячи. Примерно.

— Плюнь ты на случайности, комбинацию против нас крутят.

Тут я встречающих из посольства увидел. Тоже мне Лоуренсы Аравийские. Подождут. Я в атаки в своей жизни не ходил, человек осторожный, но с винтовкой без патронов на пулемет шел бы примерно так. Один черт, помирать, так зачем гнуться напоследок?

Подошел к ней, от злости зубы свело, спина прямая.

— Извини, дорогая, но с такой прической, ты бы понравилась мне больше, — фотографию ей отдаю.

Девочки взглядом «дворянка презрительно смотрит на плебея», владеют от природы. Начинает она им на меня смотреть и за снимок цепляется. Сломалась поза отработанная, изумление в глазах плещется. И я в них тону. Пятый раз на одни и те же грабли наступаю, думаю. Месяца не прошло, как мне очередную отставку дали. Зачем мне это? Развернись и уйди. У тебя через две недели разборка с «Монолитом». Через полчаса в Риме будешь. Чемодан отдашь, и на Площадь Республики. Или на Пьяцца дель Попполо. Она же Народная. Там такие девочки ходят, двух таких можно найти. Это всего лишь игра гормонов. Интересно, кто к нам подходы ищет? Такой умный. Контролер зареченский.

— Было очень приятно увидеть воплощение вживую, — говорю.

И нацеливаюсь в отрыв. Мы играем в странные игры, мы танцуем странные танцы. Никому не нужен мастер отходов и простых маневров? Знаю тут одного.

Понял рыбак, что срывается рыбка. И сачком ее, глупую.

— Извините, — говорит, — и смотрит так нежно, что хочется достать все из карманов и сразу отдать, — вы сеньор Смирнов?

Мне соврать не сложно. Нет, не я. А смысл? Кивнул утвердительно. Просто дыхание пропало, боюсь рот раскрыть. Все, сталкер, по горло в трясину провалился, и нет тебе спасения. Значит, зажжем этот город с четырех сторон, убьем дракона, заберем сокровища и прекрасную принцессу.

— Не часто получаешь заявки на сопровождение с пометкой: «Условия оплаты на усмотрение принимающей стороны». Меня это смутило, и я решила посмотреть на нашего клиента лично. Нашему агентству не нужны неприятности. Мы работаем всего два года, а в нашем бизнесе скандалы губительны для репутации, — пела сирена, а у меня не было воска.

Значит, это мой завтрашний гид. Четыре тысячных случайности. Я хотел поверить, и поверил.

— Встреча назначена на завтра, у меня сегодня есть незавершенные дела, — говорю ей. — Но помощь и опека мне необходимы сразу, как выяснилось. Плачу за весь день по любым вашим ставкам. Мне надо в посольство, груз сдать. А потом в квартиру свою попасть, где-то на Авентине. Документы на покупку по почте оформляли, не был там ни разу.

А также помочь разобрать мне вещи, расправить постель и порвать простыню в приливе страсти, мечтаю про себя. Вслух скажешь, могут пощечину дать. Для профилактики. Девочки делают из мужчин людей, используя их животные инстинкты. Это не я. Это Лем такой умный.

Девочка папочку квартирную в руки взяла, стала изучать, глазки и так большие, в пол-лица стали. Понятно, у меня там вся итальянская недвижимость. Тысяч на пятьсот европейских тугриков. И два автомобиля не броских. Мне «Ламборджини» красная не нужна. «Феррари» стального цвета и «Роллс-ройс» представительский и хватит.

— Это что? — она хриплым голосом спрашивает.

А в папке фотография та, вся тройка в сборе. Смотришь на Викинга, и завидуешь.

Стучу по счастливчику пальцем.

— Его ищем. Есть маячок спутниковый на его личной волне. Дает координаты Гаэты. Туда и поедем. Положим цветы на могилу. Мы с ним рубились жестко. Достойный человек.

Она рубашку расстегивает. Конечно, лето в Италии, какие бюстгальтеры. Прекрасные формы доступны взору. Весь напрягся, с головы до ног.

Достает золотую пластинку. По цвету и форме вижу, вещь старинная, цены не малой. Сейчас поклянемся в вечной любви, посольство в баню, то есть в терму, мы же в Риме, снимем номер в первой попавшейся гостинице, главное с широкой кроватью, и неделю не будем вставать.

Слюни подбери, сталкер.

Та же троица, только в коронах.

— Король и королева Двух Сицилий и Наместница Северной Африки герцогиня де ла Рокк. Моя неизвестно в каком поколении бабушка.

— У меня тоже такой комплект есть, в моей комнате в казарме. На базе под Киевом. Корона, жезл и цепочка. Викинг с него по памяти делал. Видно, что очень похожи. Как вы с Наместницей.

Все, неизвестно, кто кого поймал, но нам уже не разойтись. Оба это понимаем. Не случайность нас свела, судьба. А за спиной посольские нервно дышат. Бумажки им нужны.

— За час управимся? — спрашиваю их.

А они на грудь девичью уставились, ничего кругом больше не видят. Пуговки аккуратно застегиваю, две, так мне все доступно, а им уже нет.

— Эй, — трясу одного за плечо, — езжайте, мы за вами.

— Вы по инструкции должны ехать с почтой в дипломатической машине. Во избежание, — один вспомнил.

— Делай, что должен, — говорит девушка красавица.

— И будь, что будет, — закончили мы вместе.

— Я не отстану, клянусь Черным Сталкером. Это древняя клятва. Меня зовут Паола

— Для друзей — Сотник.

Вот и познакомились. Расселись по машинам. Девочка водит хорошо, не отстала. В Риме с парковкой плохо, как и во всей Европе. Я полномочиями представителя Гетмана козырнул, запустили ее на территорию посольства. Первый раз у них такой дерзкий дипкурьер. Закончили с передачей почты, сделал всем ручкой на прощание, и оставили мы их предаваться злословию на наш счет. Ну и пусть.

Умник мне сразу сказал, что мы не туда едем. Без паники, сталкер. Город кончился. Асфальт на дороге не такой, как на шоссе Чернобыль — Мертвый город. На юг едем. Как скажешь, детка. Прикоснулся локтем к телу крепкому, телу сладкому. Меня рукой по колену погладили. Дела.

— У меня осенью помолвка, придется отменить, — девушка вздохнула томно.

— Это точно. Надо дней через десять брак оформить. У меня кое-что из имущества есть. Если что случится, пусть тебе достанется, как жене законной. Мы через две недели войну начинаем.

Развернуло машину поперек дороги.

— Это такая короткая сказка, современный вариант для вечно спешащих людей? — спрашиваю. — Они познакомились в аэропорту, полюбили друг друга и умерли вместе в тот же день по дороге к морю? Не нравится она мне.

— Сейчас тебе понравится, — было сурово сказано.

Встали мы на обочине. Она хотела сделать так, чтобы были всегда, чтобы были всегда и не ушли никуда дни веселые, всадник огненный, а под всадником, тело крепкое. Я и мое солнце. Она умела языком, так растопить вселенские льды, чтобы все восприняли это всерьез.

Через полчаса, когда мы в очередной момент были на пике счастья, она неожиданно сказала:

— Что у нас за война впереди?

— Есть такая компания. «Монолит» называется. Руководство от мира стрелками отгородилось, им расходный материал не жалко. Возможности у них большие. Нет даже достоверных данных об их целях и составе. Но работать мешают, и большие площади делают недоступными для использования и научной работы. За десять тысяч последних лет не придумало человечество другого способа выяснить кто прав, кроме войны. Господа! Улица ваша, и пусть победит сильнейший. Клан «Сталь» и аналитический отдел Департамента разведки против секты «Монолит». Делайте ваши ставки!

— Я бедная девушка, с трудом платящая налоги за старый родовой замок. Я не играю в азартные игры.

— Ты уже не девушка и совсем не бедная.

Вовремя голову убрал. Всерьез били. Попала бы в ухо, опухло бы на неделю. Схватил в охапку, прижал, попыталась вырваться, но не всерьез. Посидели немного, обнявшись, привели одежду в порядок, и дальше поехали. О, эти итальянские аристократки!

Последние километры ехали по горному серпантину, поворачивая через каждые сто метров. Через час остановились во дворе замка. Предмостный маленький форт, две башни. Правильно, чтоб мертвых зон не было, для обстрела недоступных. Красота!

Подал я даме руку и пошли мы к парадному крыльцу. Там уже люди суетились, в количестве трех. Смотритель замка, горничная и повар. Кто-то из них и за садом успевал присматривать. Чувствовалась уверенная рука.

До ужина мы совсем не разговаривали. Со мной все ясно, дорвался. Но ей тоже было хорошо. Видно было. Подходим мы по темпераменту. К столу спустились неспешно, лишь бы дойти, не упасть на ходу. Бокал итальянского кислого вина, выпил по капле, как напиток богов. Давай, повар, все, что есть, будем есть.

Обглодал цыпленка начисто, весь сыр подобрал с соусом, хлеб до крошки. Еще бокал вина, и готов к любым подвигам. Знайте, наша война — это наша любовь, и в этой войне льется нужная кровь. Значит наша любовь — это наша война, и нам этой битвы хватает сполна.

Утром выбрались на большую дорогу, через час в Гаэте оказались. Хороший город. Если бы не американская военная база, можно было бы здесь домик купить. Станет Кеннеди президентом, попрошу его, пусть закроет. Он на мирный атом и его последствия насмотрелся, должен понимать, что к чему.

Маячок четко с Расколотой горой совместился. Одно плохо. Спутник высоту не показывает. Если он в пещере лежит в центре скального лабиринта, то еще неизвестно, как к нему добраться. Дорога километров восемь петляла, а высота всего метров двести. Гора! Холмик с трещинкой. Наверху скульптура деве Марии, метеостанция, кафе и мавзолей римского сенатора. Последнего, той великой Римской империи. Я навигатор в режим ближнего поиска перевожу. Нам в мавзолей. Мне это в итальянцах нравиться. Все рядом, и христианство, и язычество. Ничего не сносят, не ломают. Если меня судьба в диктаторы вынесет, я тоже ничего крушить не буду. Стоит в Москве памятник маршалу Жукову и пусть стоит. Повесим рядом табличку с делами его. В сорок первом погубил три миллиона бойцов кадровой Красной Армии. Допустил блокаду Ленинграда. Еще два миллиона трупов. В сорок втором трагедия Второй ударной армии, и полмиллиона убитых под Ржевом. В сорок третьем положил даром Воронежский фронт. В сорок четвертом выпустил немцев из-под Кишинева. В сорок пятом сжег две танковых армии на улицах Берлина. После войны выпросил себе боевую награду на день рождения, четвертую Звезду Героя. Все юбилейные награды «за дожитие», с нее, родимой, начались.

Пусть памятник стоит. Лошадь, как живая. Жеребец, кличка «Кумир».

Я гидравлическими кусачками все замки срезал. Ни к чему это железо. Все долой.

Распахнули створку дверей. Пыль толстым слоем лежит, давно здесь не ступала нога человека. Изнутри засов закрываю. Сейчас желающим войти за нами, придется стенку ломать. Или крышу. Подкоп здесь не сделаешь, скала под ногами, однако.

Знакомое дело. Вытаскиваю букву латинскую из даты, носитель компьютерный за ней лежит.

— Обычное место. Оба так прячем, — говорю.

Цепляю на Паолу гарнитуру.

— Умник, братишка, у нас в семье прибавление, новый член. Ты не «против»?

И накопитель ему в разъем ввожу.

— Нет, — нам компьютер заявляет.

А я уже точки слева и справа от надгробья фиксирую. В метре от пола, как в укрепрайоне. Те же мастера делали, зачем им новое придумывать, если и старое хорошо работает? Огляделся. А пуск противовеса рычагом. Тоже мне круги Эйлера! Осталось только найти. Светильник в изголовье. Гранитная колонна. Запрыгнул на надгробье, уперся в нее.

— Я же не дал тебе информацию. Откуда ты знаешь? — Умник интересуется.

— Вскрывал без тебя тайник на Радаре, помнишь, когда связи не было. Старые данные плюс чутье.

— А совесть у тебя тоже есть? — свернул куда-то вбок Умник.

— Какая у нас с тобой совесть, побойся гнева Темной Звезды! Двух таких законченных лжецов как мы с тобой, на всем белом свете нет и не надо! Зачем нам конкуренты.

Тут блок сработал и вход открылся. Умник успокоился насчет совести. Чем-то его этот вопрос беспокоил. Плита на полу вниз ушла. Добро пожаловать, сталкер. Цепляю я пояс с артефактами на герцогиню, пистолет Белого Пса ей, «Грозу», подарок Филина, на плечо. Ты думал братишка, что я деньги экономлю, когда решил с дипломатами связаться, почту им привезти? Не угадал. Мне надо было без досмотра все ввезти и вывезти. Дипломатическая неприкосновенность называется. Английский посол так однажды весь мрамор с Парфенона вывез. С диппочтой. С моей точки зрения его извиняет тот факт, что греки в то время решил старый храм в центре города снести и что-то там построить нужное и современное. Типа туалета общественного. Сейчас они этот момент широко не афишируют, но было дело в центре Афин.

Умник у нас детектором ловушек работает. Все простенькое. Плита-перевертыш. Лезвие бронзовое на уровне ног. Потолок опускающийся. Прошли не заметив. Костей в коридоре тоже не лежало. Зашли в пещеру. Морем запахло. Весь зал фонарь не освещает. Кусочками выхватывает.

Сундуки стоят вперемешку со скульптурами. В кожаных мешках монеты. От парусины одна пыль, золото на голом камне лежит. Оружие сталью дамасской блещет, камнями сверкает.

— Фамильная сокровищница королей Неаполя! Мы нашли ее!

— Типа того. Только это наша фамильная сокровищница, — поправляю спокойно.

Смотрит девочка на меня своими большими глазами.

— Умник, — говорю, — ты тут о совести вопрос поднимал. Тут главное, верно себя позиционировать. Добавь к перечню отсутствие уважения к закону и нежелание платить налоги и таможенные сборы. Вот такая, в целом, акварелька получится.

Поцеловал ее в левый глаз, потом в нос.

— В твоем замке подвал надежный есть, с замком на дверях и без окон?

Ответ я получил в нестандартной форме.

— Бери, что понравится, или первое, что под руку попадется, и уходим.

Выбрал я место свободнее, пару статуй мелких пришлось передвинуть, и «телепорт» активировал.

— Это в новостях показывают? Переход Китай — Европа? — спрашивает она.

А в серебристом свете дальняя стена стала видна. Подошли мы к саркофагам. На них короны лежат. Две все в зубцах и с брильянтами, а правая в три зубчика и с изумрудами. Беру ее в руки, надеваю на девичью голову.

— Свет Темной Звезды над тобой, Наместница, — говорю.

Вскинула шею гордо. Взяли монет пуда полтора, и пошли обратно. Закрыли за собой все аккуратно. Засов сняли. Гарнитуру на надгробие положили. Пусть Умник свою долю отрабатывает. Он все языки знает, а для вандалов и наркоманов полиция есть. Вызовет, если что. Да и база американская недалеко.

Вернулись в замок, первым делом в подвал. Что народ о нас подумал, даже гадать не берусь. Мы на пол, брусчаткой мощеный, шар второй выкатили и сразу вместе шагнули.

За час полтонны золота в замок перетащили, когда девчонка неугомонная себе крышкой сундука руку прищемила. На том работа и закончилась. Кожу заклеили, кости целы. Артефакты здоровье восстанавливают, кровать мягкая, простынь шелковая.

— Надо мавзолей в аренду снять, как студию для телесъемок или еще что-нибудь придумать, — предлагаю. — Для надежности. Режим посещений ввести. С трех до четырех часов утра. Свободный доступ для всех желающих.

— У тебя большой опыт, — говорит красавица.

— Я из страны, где на дверях висят два объявления одновременно. Без стука не входить. Не стучать!

— Почему они не напишут: «Не входить»?

— Так не смешно. Нет элемента игры.

— А у нас он есть, — заявили мне.

И еще она надела корону. Очень рекомендую. Незабываемые впечатления.

— Завтра в Рим махнем. Золото в сейф. Будешь маленькими партиями сбывать.

— Как семейные реликвии?

— Да, антиквариат дороже стоит, чем металл по весу. У нас там золота на непредставимую сумму. Надо за рынком следить, чтобы цены случайно не обрушить. И нашим браком займись. Или поехали к нам в Киев. В воскресенье в Дворцовой церкви обвенчают.

— Я подумаю.

Конечно, подумает. Герцогиня и банковский клерк. С ударением на слово клерк.

Он сумасшедший. Это неоспоримый факт. Одно утверждение, что он лично знает Первого Короля, Викинга Ужасного, предавшего Сицилию и Неаполь огню и мечу, чего стоит. Но в сокровищницу Сотник шел как в свою кладовую, и устройство перехода явно не из дешевых. А уж золото, такое настоящее. Теперь понятно, почему все женщины их семьи предпочитали выходить замуж за славян. В постели они весьма хороши. Беспокоит его брат, они на постоянной связи. И свадьба в Дворцовой церкви, и корона в тумбочке в КАЗАРМЕ! Ужасные фантазии. Она его вылечит. Все будет хорошо. У нее есть имя и репутация, а он принес в дом деньги. Скифы своих не бросают.

Утром, поставив в багажник автомобиля три сумки с золотом, поехали в банк. Закончив с формальностями, они стали на полтора миллиона богаче. Ушли сразу британские фунты. Старинное золото раздали антикварам на реализацию. Деньги положили на совместный счет. Сотник был так счастлив, что на всякий случай разрядил оружие.

После банка смешная история приключилась. Машину припарковали, у меня в кармане три карточки дебиторских по двести пятьдесят тысяч евро каждая. У Паолы такой же комплект. Поделили добычу пополам. Умник за свои открытия проценты получает, тоже только со мной делится. Он свой родной институт, где его сделали, купил целиком, и сейчас там реорганизацию проводит.

Идем, обнявшись, никого не трогаем, оружие в машине, и то разряженное. Мир и благоденствие. Меня вдруг окликают. Смотрю, репортеры американские, половина с гарнитурами фирмы «Умник и Сталь». Никакой абонентской платы, связь со всем миром и Зоной в придачу. Умнику спутники бесплатно достались, деньги на изготовление и запуск отбивать не надо. У них неделя высокой моды в Риме. Молодежь ко мне за автографами лезет. У них всех та открытка, где мы с Кеннеди на руках бойца выносим. Паола открытку увидела, расцвела. Девчонки любят героев. Они ее с собой зовут, лучшие места предлагают на показе.

А она меня за локоть берет ласково, и говорит:

— Нет, господа, у нас свои планы на день.

Журналисты рты раскрыли, не привыкли к отказам. И тут еще один персонаж появляется. Украинская девушка телерепортер.

— Ты, — говорит, — нас не познакомишь?

Какие проблемы. Достаю из рюкзачка корону с изумрудами, не рискнул в замке оставлять. На головку русую ласково пристроил, все уже съемку ведут.

— Позвольте представить вашему вниманию герцогиню Паолу де ла Рокк.

На мою бывшую подругу никто и не обернулся. Так мы показ высокой моды в Риме сорвали. Журналисты два часа с нами пресс-конференцию снимали. Зачем им куда-то идти, когда самая красивая девушка в стране здесь стоит?

Кажется «Монолиту» выпадает тяжелая доля. Или нам.

Темная Звезда нас рассудит.

Конец второй книги.

Действующие лица

Военные сталкеры Департамента разведки

Потапенко — генерал-лейтенант, начальник Департамента разведки

Найденов Алексей Игоревич — генерал-майор, заместитель начальника Департамента разведки, он же Зомби

Смирнов — подполковник, начальник аналитического отдела, бывший банковский ревизор, он же Сотник, возможны другие псевдонимы

Стацюк Микола — старший лейтенант, сотрудник аналитического отдела

Васильев Павел (Юнец) — старший лейтенант, слушатель академии Генштаба, бывший студент, сотрудник аналитического отдела

Дядька Семен — бывший сталкер — одиночка, пенсионер, работает по контракту, сотрудник аналитического отдела

Умник — разумный компьютер, старший аналитик

Овсов — полковник, начальник отдела контрразведки Департамента

Псы Зоны

Стая Темной Долины

Герда

Плакса — сын Герды, бой-френд Принцессы

Акелла

Стая Агропрома

Вожак

Молния

Шелковистая

Принцесса — дочь Шелковистой, подружка Плаксы

Косматый — ровесник Плаксы, возможный соперник

Злая — никому не нужная девочка — пес

Группа Фунтика

Фунтик — лучший друг Плаксы и Лехи Зомби

Епископ — бывший бандит, лучший друг Фунтика

Кабан — бывший наемник, лучший друг Епископа

Крепыш — новичок, подобран Фунтиком на старой южной дороге

Линт Юдэ, (Шорти или Коротышка) — майор разведки, притворяется простым китайцем

Ко Цзуань (Литл, Малыш) — лейтенант разведки, тоже притворяется

Янтарь

Сахаров, Круглов — профессоры, легендарные личности, работают в «Куполе»

Фома Охотник, Дима Бродяга, Аскольд Миротворец (из наемников) — сталкеры — одиночки, выполняют поручения ученых

Клан «Долг»

Воронин — генерал-майор, предводитель клана

Петренко — полковник, начальник разведки, очень коварная личность

Филин — майор, начальник боевой части, жесток, но справедлив

Молот, Мамонт, Прапор — командиры четверок «Долга»

Штык и Пуля — бойцы «Долга», остатки от погибшего квада

Клан «Свобода» (анархисты)

Лукаш — атаман

Скряга — торговец

Макс — командир боевой группы

Кэп — мастер, начальник охраны Барьера

Самоделкин — чудо — мастер

Повар — мастер, тяготеет к сильным наркотикам

«Монолит»

Гурон, Ирокез, Кнут — старшие офицеры, подчиняются Говорящему с Камнем

Наемники

Ярик — мастер, командир отряда на Дикой Территории

Пианист — член отряда

Бандиты

Болт — опытный бандит, предводитель небольшой группы на Свалке

Скрип, Пика — члены группы Болта

Нож Данцигер — мастер, работает на Дикой Территории

Стилет — ветеран «черного движения»

Люди войны

Вацек Сташевский — поляк, аристократ

Сергей Котляров — сержант РККА, ворошиловский стрелок

Давид Остерман — случайно выживший еврей

Гнат Голобородько — полицай из местных хлопцев

Казанцев — капитан, танкист

Заточка — старшина РККА, ученик Викинга

Эрих Краузе — инспектор партии (НСДАП)

Карл Зальц — штандартенфюрер СС

Гелен — капитан, разведка Абвера

Функ — обер-лейтенант, егерь

Къяретта де ла Боргезе — девушка мечты Викинга

Команда 200 — каратели

Александр Михайлович, он же Несталкер — партизан, разведчик

Сталкеры — одиночки

Викинг — опытный сталкер

Белый Пес — новичок, дружит с псами

Батон, Щука, Игла, Ярл — дружественные сталкеры — одиночки

Ковбой — мастер — одиночка

Воробей, Сержант, Овсянка, Дитя Гор (он же Кровник) — недружественные сталкеры Серый — лидер одиночек Свалки

Сема Вентилятор — помощник Серого

Content

Стас Лабунский
Чернобыльская рокировка

Глава I

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог

Действующие лица