Илона Волынская, Кирилл Кащеев

Пять лимонов на мороженое

Пролог без особого смысла

– Нет, ну у всех дети как дети! Кто спортом занимается – придешь на работу, все своими чадами хвастаются, плюнуть некуда от малолетних чемпионов! Кто по-английски шпрехает…

– Спикает… – буркнул ребенок.

– Чего?

– Шпрехают – по-немецки, по-английски – спикают… – кротко пояснил ребенок, бросая на отца невинный взгляд из-под густых и длинных ресниц.

– А ты и не шпрехаешь, и не спикаешь, а только на отца огрызаешься! – парировал отец.

– Я, между прочим, без дела не сижу! – впервые выказал признаки обиды ребенок. – У меня свои занятия есть!

– Ох уж занятие у тебя – стыдно кому рассказать! – взвился отец. – Перед другими родителями стыдно! У кого дети животных дрессируют, у кого – спортом занимаются…

– Про спорт ты уже говорил, – сквозь зубы процедил ребенок.

Отец вдруг почувствовал, что он невыносимо устал:

– Я думал – ты мне помощником станешь… А ты… – и он безнадежно махнул рукой. – Настоящего смысла в твоей жизни нет, понимаешь?!

Глава 1

Жадность – лучшая антикризисная политика

– Сколько будут стоить эти тридцать гектаров земли? – вынимая изо рта ручку, в отчаянии вопросила Катька. На черенке ручки виднелись отчетливые следы зубов.

– Смотря где, – не отрывая глаз от разложенных перед ним бумаг, буркнул в ответ Сева. – Если в пределах четырехкилометровой зоны – одна цена, если десятикилометровой – немножко другая, а если километров за сто от города – земля резко дешевеет. Хотя всего-то час езды на машине!

– У нас нет машины, – фыркнула Мурка. Близняшки Мурка и Кисонька походили друг на друга, как две капли воды, но перепутать их было невозможно. Десантные, защитного цвета штаны Мурка заправляла в высокие ботинки на толстенной подошве. На вешалке сохла ее мокрая армейская куртка. Ярко-рыжие волосы стянуты в тугой хвост. Кисонька же восседала, изящно скрестив ножки в ботиночках на каблуках, носила стильное пальто, а ее завитые крупными кольцами рыжие волосы рассыпались по плечам вроде бы небрежно, хотя Сева был абсолютно уверен, что так их уложила сама Кисонька после долгих раздумий и прикидок. И наверняка лаком сбрызнула, чтоб не сместились. Короче говоря, приклеила.

– Да, у нас нет машины! – подтвердил Сева. – И кого за это надо благодарить?

– Тебя, – не менее мрачно, чем Мурка, буркнула Кисонька.

– Вот именно! – торжествующе провозгласил Сева и гордо огляделся по сторонам, проверяя, все ли слышали. – Благодарить, низко кланяться, и возносить мне хвалу – причем не менее трех раз в день! За то, что перед самым международным финансовым кризисом я не дал вам, умникам, влезть в кредит на машину! Но от вас разве дождешься… – Он безнадежно вздохнул.

– Ну, у нас-то никакого финансового кризиса нет! – покачала головой Мурка. – Благодаря Вадьке!

– И Большому Боссу! – ревниво добавила Кисонька. Она терпеть не могла, когда недооценивали загадочного, известного им только по нику в Интернете, но никогда не виденного в реале английского компаньона детективного агентства «Белый гусь». Сева, которому ужасно не нравилось восторженное отношение Кисоньки к Большому Боссу, утверждал, что если англичанин так скрывается – с ним явно что-то не в порядке! Впрочем, остальные компаньоны «Белого гуся» тоже шифровались от Большого Босса! Ну не могли они признаться этому продвинутому компьютерному гению и создателю потрясающей шпионской техники, что проницательные сыщики, с которыми англичанин раскрыл десятки дел международной компьютерной преступности – на самом деле четверка семиклассников, вредная пятиклассница и гусь. Птица вполне взрослая и солидная, но все-таки традиционно мыслящие люди гуся в роли сыщика, а тем более владельца детективного агентства обычно не воспринимают.

В родном городе их участие в деятельности «Белого гуся» никто до сих пор не заметил тоже именно потому, что люди, особенно взрослые, мыслят традиционно и детей всерьез не принимают.

– А я вот думаю, Большой Босс там у себя живой еще? – Вадька ткнул пальцем в монитор, будто именно там Большой Босс и жил. – Потому что я уже почти нет!

В это утверждение было легко поверить. Шеф детективного агентства и главный специалист по информации обессиленно полулежал в кресле перед компьютером. Даже через стекла Вадькиных очков было отлично видно, какие красные у него глаза.

– Тебе бы отдохнуть, – сочувственно глядя на него, сказала Мурка.

– Нет! – Сева взвился из-за своего стола и метнулся к Вадьке. – Вадька, пожалуйста! Я все понимаю, но… – главный финансист их агентства обвел остальных отчаянным взглядом. – Много вы людей знаете, которые во время финансового кризиса умудряются зарабатывать?

– Правительство… – неуверенно предположила Кисонька.

– Я про людей говорю! И про работу! – оборвал ее Сева. – У всех неприятности! Предприятия закрываются! И лишь у нас работы даже больше, чем обычно, потому что все не доверяют друг другу, особенно банки! Всем нужна секретная информация! И только мы – только ты, Вадька! – Он покосился на явно рассерженную Кисоньку и неохотно добавил: – Ну и еще Большой Босс… Можете ее добыть! Ты держись, а уж мы для тебя все сделаем!

– Вот тут я не сомневаюсь – наш Севочка ради денег все сделает! – пробормотала Кисонька – тихонько, но так, чтобы Сева ее точно расслышал.

Сева и расслышал. Лицо его дрогнуло от обиды, он даже открыл рот, собираясь что-то сказать, но потом просто сжал губы, отвернулся от Кисоньки и вызверился на Катьку:

– Ты Вадькино домашнее задание закончила?

– Так я ж вас и спрашивала – сколько могут стоить эти тридцать гектаров земли? – Катька ткнула изжеванной до пластиковых лохмотьев ручкой в учебник математики и гневно тряхнула многочисленными светлыми косичками-дредами с вплетенными в них цветными шнурами. Эту модную несколько лет назад прическу Катька сделала только вчера – после затяжных баталий с мамой, в которых Катька утверждала, что «причесон клевый», а мама возражала: «Ты же не негритянка!» Потом Кисонька подсказала ей убийственную фразу: «А это уже расизм!» – и мама сдалась. Теперь Катька была совершенно счастлива и трясла косичками при каждом удобном случае. – И вообще, почему именно я должна делать его задание?

– Потому что он твой брат! И ты тоже учишься в лицее информационных технологий, – рыкнул в ответ Сева.

– А я с ним разведусь!

– С братьями нельзя разводиться, Катюша, – сказала Кисонька.

– Глупости! – Бесчисленные Катькины косички снова запрыгали. – С мужьями же можно. Мужа хоть сама выбираешь, а братьев родители подсовывают – с ними тем более можно разводиться! И вообще, я плохо учусь! Думаю в школу с биологическим уклоном переходить, – она покосилась на дрыхнущего в корзинке боевого белого гуся со сложным именем Евлампий Харлампиевич.

– Конечно, цену просчитать, это вам не гусей пасти! – процедил Сева. – Тут думать надо! Дай сюда, бестолочь! – Он выхватил учебник.

Катька сделала вид, что надулась, но глаза под насупленными бровями довольно поблескивали. Кисонька одобрительно усмехнулась.

– Ну вот и все. Это можно сдавать клиенту, – заплетающимся от усталости языком пробормотал Вадька, тяжело откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза. Лицо его было утомленное. Остальные компаньоны с тревогой глядели на Вадьку. Только Сева торжествующе сиял:

– Гонорар обещали перевести прямо завтра – через наш банк! Все-таки мы большие молодцы и почти гении! – Любой, кто хоть немного знал Севу – а знали его здесь все, – отчетливо слышал за этим настойчивое: «Я молодец и гений!» Без всякого «почти». – Новыми клиентами обзавелись, заказы рекой текут, даже зарплату служащим выплачиваем вовремя!

– Особенно, если учитывать, что служащий у нас всего один, – напомнила Кисонька.

И все перевели взгляд на одностороннее окно в стене рабочей комнаты агентства. За стеклом виднелся солидный офис, где со скучающим видом восседал здоровяк в неизменных темных очках, с роскошной бородой, – тот, кого наивные взрослые клиенты считали владельцем «Белого гуся» и который был на самом деле его Младшим и Единственным Служащим по прозвищу Салям (от любимого сорта колбасы).

Честно говоря, Севу пару раз посещала мысль не платить Саляму зарплату, ссылаясь на кризис. Тем более что тот последнее время совсем ничего не делал, даже с клиентами не разговаривал, все заказы приходили через Интернет. Но все-таки не решился. Салям не раз компаньонам жизни спасал, а учитывая, что габаритами он смахивал на крепостную башню, да еще и по документам являлся владельцем их агентства – таких фокусов лучше не устраивать. Еще и Кисонька выдаст со своей фирменной ехидной улыбочкой: «Севочка – жадный!», и снова придется делать вид, что его это вовсе не задевает, и вымученно произносить стандартную фразу домовенка Кузи: «Я не жадный, я домовитый!»

– В кредиты мы не залезли – ничего на нас не давит, – продолжал Сева. Себя не похвалишь, остальные сделают вид, что ты тут и ни при чем, а деньги у них на счетах растут сами, как сорняки на грядках – и те и другие зеленые! – Накопленные бабки в безопасности, банк у нас вполне надежный…

– Ну да – ты ж его первым делом заставил проверить! – вздохнул Вадька. – И Босса подключил!

– Зато можем быть спокойны – нас кризис не коснется!

Сквозь окно видно было как резко – злым рывком – распахнулась дверь в офис. Плюгавенький, лысоватый человечек вступил в офис и гневно уставился на восседающего за столом Саляма. Из динамиков донесся шуршащий голосочек – наверное, так могли бы говорить старые неоплаченные счета, если бы вдруг обрели дар речи:

– Я, конечно, понимаю, что сейчас кризис, молодой человек! Но или платите за аренду – или ведите свои дела на скамейке в парке!

Глава 2

Дешевая распродажа детей

Салям нервно захлопал ладонями по столу, сообразил – того, что он ищет, здесь нет. Конечно, давно ведь не заходил никто! Он дернул ящик стола, запустил руку внутрь, наскоро нащупал что-то – и вытащил наружу здоровенный, зловещего вида пистолет. Плюгавенький человечек замер. Салям поглядел на пистолет, раздраженно поморщился и, не выпуская оружия из правой руки, принялся шарить в ящике левой… Темное дуло смотрело человечку точно в грудь. Пальцы Саляма снова что-то нащупали, он выволок это «что-то» из ящика, удовлетворенно улыбнулся – и, неловко действуя одной рукой, пристроил на ухо крохотный микрофончик. Поудобнее устроился в кресле и в ожидании указаний из рабочей комнаты молча уставился на посетителя. Тот тоже молчал и, казалось, даже не дышал – во всяком случае, его выпяченная, как у голубя, грудь ни разу не шелохнулась. Сведенные к переносице глаза зачарованно глядели в мрачный провал пистолетного дула. В офисе повисла абсолютная, нерушимая тишина.

Первой пришла в себя Катька:

– Будем с дядькой разговаривать? – разглядывая замершую в окне картинку, вопросила она. – Или пусть Салям его пристрелит?

Оцепеневший Сева наконец очнулся и метнулся к столику с микрофонами. Защелкал рычагами:

– Салям, положи пистолет обратно! Немедленно! – прошипел он в микрофон. – Вот не надо было оформлять ему разрешение на оружие! – бросил он в сторону. – А теперь скажи этому дядьке, что это наш офис, а не его!

В окне было видно, как Салям перевел взгляд на зажатый в руке пистолет, хмыкнул и небрежно кинул оружие в стол. Металл громко стукнул о дерево. Салям с шумом задвинул ящик.

Человечек еще мгновение стоял неподвижно – а потом выдохнул. Грудь его сдулась, как проколотый воздушный шарик.

– Это наш офис, а не его! – слово в слово повторил Севкины слова Салям.

– Не ваш! – рявкнул в рабочей комнате Сева.

– Не мой! – послушно исправился Салям.

– Салям, думай, что говоришь! – взвился у микрофона Сева. – Нет, лучше не думай! – тут же торопливо отрекся он. – Просто повторяй: «Это наш офис, а не ваш!»

Салям послушно повторил.

– Да… Конечно… А как же… – пробормотал человечек. Саляма он явно не слушал – он просто дышал. Длинно, со всхлипами. На побелевшее лицо местами начала возвращаться краска. Места эти располагались на остреньком подбородке, кончике еще более острого носа и оттопыренных ушах. Краснея, человечек постепенно приходил в себя. Его глаза разъехались от переносицы, а слова Саляма наконец добрались до мозгов.

– Вот тут-то вы и ошибаетесь! – Человечек оживился. – Это наш офис, а не ваш!

– Я вам то же самое говорю! – уже по собственной инициативе добродушно согласился Салям. И они с посетителем снова уставились друг на друга.

– Б-р-р! – В рабочей комнате Сева помотал головой, с силой потер ладонями лицо. – Так, давайте все с начала! Вы кто такой?

– Я ваш владелец! В смысле, владелец здания! Ваш этот… арендодатель. А вы мои эти… арендобратели, – с легким сомнением в голосе закончил человечек.

– Арендаторы, – кротко поправил его Сева. – Погодите, мы совсем не с вами договор заключали! – Сева принялся рыться в папках на своем рабочем столе. Выхватил официального вида бумагу. – У меня же написано! – изучая документ, провозгласил он. – Марья Кузьминична…

Повторявший его слова Салям выглядел несколько странно – он пристально глядел на посетителя, словно имя владелицы здания было написано у того на лбу.

– А это тетушка моя! – радостно возвестил в ответ человечек – он уже совсем пришел в себя. – Сама за границу уехала, а меня заведовать делами оставила!

– Доверенность покажите, – буркнул Сева.

Человечек с готовностью засунул руку во внутренний карман куртки и вытащил свернутую трубочкой бумагу. Шлепнул на стол перед Салямом. Красный глазок камеры на мониторе Салямового компьютера ярко вспыхнул. В рабочей комнате на экране высветился документ.

– Вроде все верно, – неохотно вынужден был признать Сева – посетитель ему откровенно не нравился. – Ну и что вам нужно? – недружелюбно поинтересовался он.

– Как что – денежки за аренду нужны! – возмутился человечек. – Совсем у вас совести нет, молодой человек! – Он укоризненно посмотрел на Саляма. – Бедная тетушка на Бали сейчас, так что ж ей – нищенствовать, бутылки на океанских пляжах собирать? Там небось свои, балийские бомжи все подбирают, приезжим не остается ничего! А вы аренду не платите!

– То есть как – не платим?

– Два месяца никак не платите! – взвился человечек. Недавний страх полностью прошел, в нем снова появился напор. – Ну ладно, в январе деньги не поступили – после праздников всякое бывает. Но в феврале опять ничего! И в этом месяце тоже платить не собираетесь? У вас тут две большие комнаты и подсобное помещение, в документах указанное как туалет! – Человечек по-хозяйски огляделся и прежде, чем Салям успел сказать хоть слово, шагнул к внутренней двери офиса.

– Туда нельзя! – вскинулся Салям, но человечек уже распахнул ведущую в рабочую комнату дверь. И очутился лицом к лицу с пятеркой ребят. Тремя девчонками и двумя мальчишками.

Некоторое время нежданный гость и застуканные врасплох истинные хозяева агентства тупо разглядывали друг друга. На этот раз первой опомнилась Кисонька:

– Если вы ищете помещение, в документах именуемое туалет, то оно дальше по коридору, – сообщила она.

– Нет, я… – забормотал человечек. – Погодите – у вас же детективное агентство! А что здесь дети делают? – Он оглянулся на оставшегося в офисе Саляма.

Салям каменно молчал – вот скажут чего в микрофон, повторит, а не скажут – лучше помолчит. Сева молчал тоже – не шипеть же в микрофон прямо на глазах этого плюгавого. Пауза затягивалась.

– А мы похищенные дети! – вдруг выпалила Катька.

– Вы что – детей похищаете? – Обалдевший человечек снова оглянулся на Саляма.

– Он не похищает, он возвращает, если похитили! – поспешила пояснить Катька. – Меня вот, например, трое суток в подвале держали, а господин сыщик нашел и всех похитителей перестрелял. Знаете, как он метко стреляет? Море крови, горы трупов!

Человечек нервно поежился.

– А теперь мы ждем, пока родители сыщику вознаграждение выплатят, – продолжала Катька. – Я вот уроки делаю, – она ткнула в разложенные перед ней учебники. – Вадька на компьютере играет, – указывая на змеящиеся по монитору цифры, сообщила Катька. – Специальная такая игрушка – «Проникновение в систему» называется. А Сева… – она запнулась, не зная как объяснить разложенные перед Севкой документы недвусмысленно финансового вида, – а Севка в настольные игры, в «Менеджера», вот!

– Не маловата ты для седьмого класса? – разглядывая учебники, усомнился человечек.

– А я вундеркинд! Нас спасать выгоднее всего, за нас еще бонус полагается! – парировала Катька.

Плюгавый перевел взгляд на спящего в корзинке Евлампия Харлампиевича:

– И за птиц тоже платят?

– Птицы – вообще дорогое удовольствие, – туманно ответил Сева, стараясь одновременно хоть как-то прикрыть раскиданные по столу документы. – Так что деньги у агентства есть, вы не сомневайтесь.

– Есть – а не платят!

– Наверное, здесь какое-то недоразумение, – снова забормотал Сева. – Давайте сделаем так… Мы… То есть сыщик… Все проверит, разберется – и сразу же свяжется с вами!

Человечек вздохнул:

– Ладно. Даю вам один день…

– Да нам… в смысле, сыщику… и пары часов хватит… – уверенно начал Сева, потом вдруг задумался и резко «сдал назад». – Я хотел сказать – пары недель! Нам же… То есть сыщику… еще и работать надо! Деньги на вашу аренду зарабатывать!

– Неделю, – железным голосом отрезал человечек. – Если через неделю не заплатите, я вас выселю, других вселю, а на вас – в суд! Ясно?

– Ясно, – уныло откликнулся Сева.

– А что, платить за вас сыщику родителям выходит выгодней, чем выкуп? – неожиданно поинтересовался человечек.

– Наверное, выгодней, – буркнул Сева, – раз платят… К тому же при коллективном заказе – скидка. Еще дешевле выходит.

– Ну, дешевле ничего не платить вообще, – рассудительно сказал человечек. – И кормить-одевать вас больше не придется, никаких хлопот! А что вы на меня так смотрите? – увидев устремленные на него взгляды ребят, пожал плечами он. – Дороговато выходит – детей содержать! Вон, у тетушки моей сын есть – здоровый лоб, пятнадцать лет уже! Не делает ни черта, только башку бреет, да с такими же олухами, как и сам, на улице тусуется! И чуть что – дай денег! На диски дай, на боулинг дай – чистое разорение! Тетушка, бедная, только на Бали от него и отдыхает!

– Пока вы тут стараетесь, чтоб она не была такой уж бедной. На Бали, – сладким голосочком, в котором можно было уловить скрытую издевку, промурлыкала Кисонька.

Плюгавый это просек. Он недобро покосился на девочку и резко повернулся к Саляму:

– Вы, господин сыщик, этих вот, – человечек указал пальцем на близняшек, – в кредит отпускать не вздумайте. Только за наличные! И вообще, я тут подумал – возьму-ка я компьютер в залог. Он у вас вроде новенький… Давай, пацан, выключай свою игрушку! – скомандовал он, делая шаг к Вадькиному компьютеру.

Вадька, который как раз упорно лез в очередную корпоративную сеть, испуганно замер с занесенными над клавиатурой пальцами. Человечек нагнулся над компьютером…

За распахнутой дверью, в офисе, Салям звучно выдвинул ящик стола. Тот самый, в котором лежал пистолет. И запустил внутрь руку.

Человечек мгновенно выпрямился. От лица его отхлынули все краски, оно снова стало белым-белым. Он метнулся прочь от компьютера:

– А впрочем, я передумал… – человечек вихрем пронесся через офис и выскочил за дверь. Потом дверь снова приоткрылась, остренький носик просунулся в щелку, и плюгавый крикнул: – Помните, неделя! – Слышно было, как он с грохотом скатывается с крыльца.

Сыщики переглянулись – и с облегчением захохотали.

– Ты молодец, Салям! – выкрикнула Мурка.

– Почему? – удивился Салям, вытаскивая руку из недр ящика. В кулаке у него была зажата палка обожаемой им салями.

Сыщики захохотали снова.

– Просто так! Дверь закрой, пожалуйста, – выдохнула Кисонька. Дверь между офисом и рабочей комнатой захлопнулась. Будто ножом обрезав смех, Кисонька повернулась к Севе: – Всеволод! Будь любезен пояснить – что это все значит? У тебя от жадности мозги помутились, решил сэкономить на арендной плате?

– Ничего я не экономил! – возмутился Сева. – Я вообще выплатой аренды не занимаюсь! Дал поручение банку, они каждый месяц отчисляют с расчетного счета агентства… – Сева осекся. А потом побледнел так, что веснушки на его носу засверкали бронзовыми точками. – Финансовый кризис, – хрипло, будто его душили, прошептал он. – Вадька! – Вопль Севы был настолько страшен, что Вадька аж подпрыгнул на стуле. – Бросай все! Проверяй наш банк! А потом еще раз проверяй! И еще раз! Лезь куда только можно! Подключай всех кого только можно! В том банке все наши деньги! Все, что «Белый гусь» заработал! – Сева вылетел в офис. – Салям! Брось свою салями, немедленно! Да не в меня! Ладно, оставь ее, потом подберешь! Мы едем в банк – выяснять, почему они уже два месяца не перечисляют нашу арендную плату!

– Пусть кто-нибудь с тобой поедет, для подстраховки, – предложил Вадька.

– Давай я, – с облегчением отодвигая от себя Вадькины учебники, сказала Катька.

– Тогда уж лучше Кисонька! – всполошился Сева.

– Кисонька с ее английским нужнее здесь, – сообщила Катька, любуясь в зеркало, как ее пестрые косички смотрятся на ярком воротнике куртки. – Кто-то же должен связаться с Большим Боссом, не все ж на Вадьку сваливать.

Севу перекосило:

– Да она и так с ним – в постоянной связи! Компьютерной! И с гусем тебя в банк не пустят!

– Неужели ты думаешь, что я потащу Евлампия Харлампиевича под такой дождь? – укоризненно спросила его Катька и направилась к дверям.

– Гусь, вообще-то, воду любит… – растерянно пробормотал Сева, полностью ошалевший от того, что Катька собралась куда-то без своего любимца. Ему ничего не оставалось, как молча последовать за девчонкой.

Салям, Сева и Катька сбежали с крыльца – прямо под льющий с самого утра ледяной мартовский дождь. Катька накинула капюшон куртки и сделала попытку перескочить разлившуюся у последней ступеньки гигантскую лужу. Промахнулась, холодная грязная вода хлынула в кроссовки.

– А вот если бы мы взяли кредит, сейчас бы хоть машина была, – зябко засовывая руки в карманы, пробормотала она. – Жадный ты все-таки, Севка!

Глава 3

Неприятности на пороге

Вход был красивый и солидный. Сверкающие двери, к которым поднималась широченная, как разлив реки, лестница светлого гранита. Изящно выгнутые перила – словно распахнутые в радостном приветствии руки. И висящие на перилах люди…

По левым перилам посетители сползали вниз, стараясь выйти из банка. По правым перилам, словно альпинисты, карабкалась наверх, в банк. Ноги разъезжались на мокром граните. Счастливчики, которым удалось взобраться на верхнюю ступеньку, радостно переводили дух… и только тут понимали, что лишались спасительной поддержки перил. Начинали отчаянно скользить, размахивая руками… и скатывались обратно к лестнице, сшибая тех, кто напирал снизу. Последний в очереди с руганью выпадал обратно на тротуар. Несколько человек, явно собиравшихся добраться до банковских дверей, плюнули на и без того мокрый асфальт и ушли прочь.

– Может, и мы лучше в следующий раз? – с ужасом разглядывая мокрую очередь у входа, поинтересовалась Катька.

– До следующего раза можем без копейки остаться! – Сева решительно подпихнул Саляма к перилам. – Веди давай, я-то тут уже давно не был… Все вопросы по телефону решаю, а за наличкой Салям ездит, – пояснил он Катьке. – Тем более мы и пистолет ему оформили…

Перехватывая руками мокрый металл перил, Салям и ребята принялись карабкаться наверх. За Севой на лестницу ступил представительный толстяк. Весь на узенькой ступеньке он не помещался, поэтому выпирающий живот то и дело подталкивал мальчишку в спину.

Салям выбрался на площадку. Раскинув руки, будто канатоходец, и изо всех сил напрягая мышцы ног, он попытался удержаться на гладкой, как полированный лед, поверхности. Катька вцепилась в край его куртки и рывком втянула себя следом. Сзади за ее плечи ухватился Сева…

Из дверей выскочил охранник. Раскинув руки – «не пущу!», – дребезжащим голосом он проблеял:

– Извините! Подождите, пожалуйста! У нас тут небольшое недоразумение! Сейчас мы его уладим, и можно будет заходить!

– Пока вы уладите – рабочий день закончится! – раздался истошный вопль снизу очереди. Кто-то с криком поскользнулся на ступеньках, толкнул идущего впереди – волна толчков прокатилась по цепляющимся за перила людям. Толстяк за спиной у Севы пихнул в мальчишку животом…

Будто с размаху огретый подушкой, Сева вылетел на скользкую поверхность, толкнул Катьку – взвизгнув, девчонка всем телом врезалась Саляму пониже спины.

Все-таки спорт – великая вещь! Отлично тренированный Младший Служащий равновесие удержал. Отчаянно пружиня ноги в коленях, он поехал по мокрому граниту, оставляя за ботинками вздыбленные бурунчики воды. И поволок за собой ухватившуюся за его куртку Катьку. Катька потянула держащегося за нее Севу, и вся троица влетала в распахнутые объятия охранника.

Охранник, видать, тоже был неплохим спортсменом и тоже равновесие удержал. Судорожно вцепившись друг в дружку, Салям и охранник меленько засеменили ногами – как новобрачные, танцующие свой первый вальс. Ребят понесло за ними. Разбрызгивая вокруг воду, они прокатились по гранитной площадке, и на полном разгоне влетели во вращающиеся двери банка. Их закрутило – и выплюнуло в залитый ярким светом операционный зал.

Катьку и Севу швырнуло прямо под ноги стоящему к ним спиной человеку. Завязки черного капюшона мокрой клеенчатой куртки были плотно затянуты, оставляя открытыми только глаза да нос, а в дрожащей руке плясал черный пистолет – совсем как у Саляма! И целился этот пистолет прямо в бледную девушку в офисном костюме, замершую у высокой стеклянной витрины. В витрине, ярко освещенные подсветкой, солидно и празднично сияли сложенные пирамидой золотые слитки.

– Открывай! Быстро! Открывай! – сорванным фальцетом орал человек в мокрой куртке, и пистолет в его руке прыгал все сильнее. – И сюда! Все сюда клади! – Под ноги девушке полетела такая же черная, клеенчатая и мокрая сумка.

– Открываю уже, открываю! – пролепетала девушка, тыча в замок витрины крохотный ключик. – Только не нервничайте!

Свалившиеся на пол Катька и Сева одновременно приподнялись на локтях. У тянущихся вдоль стен прозрачных кассовых окошечек застыли неподвижные бледные люди. Пистолет в дрожащей руке грабителя целился то в них, то в девушку. А та тем временем распахнула витрину и, с натугой подхватывая один тяжеленный золотой слиток за другим, принялась складывать их в сумку.

– Притормозить его? – неожиданно позади ребят раздался гулкий бас, который Салям обычно считал шепотом.

Лежащие на полу ребята обернулись… По-прежнему сжимая в объятиях охранника, Салям секретно шептал ему на ухо.

– Пистолет-то не настоящий – вы в курсе? – сообщил охраннику Младший Служащий слышным на весь зал шепотом. Во всяком случае, люди у кассовых окошек расслабились, а грабитель моментально напрягся.

– Конечно, не настоящий, – точно таким же громовым шепотом откликнулся охранник. – Как бы он его иначе мимо детекторов пронес? Так ведь и слитки тоже поддельные – чего напрягаться-то?

Грабитель завизжал, подскочил к сумке, ухватил ее за ручки, крякнул и, сильно кренясь на бок, поволок к выходу. Видно, не поверил охраннику. Черная клеенка затрещала под тяжестью – дно вывалилось. Гулко стукаясь об пол, слитки посыпались на блестящие плиты пола. Грабитель завизжал снова, швырнул сумку и ринулся в «вертушку» у входа.

– Дверь блокируйте! – крикнул Сева.

Но растерянные служащие не успели даже шелохнуться, как грабитель проскочил «вертушку» и вылетел под дождь… Прямо на того самого толстяка, что взбирался по лестнице следом за Севой. Толстяк снова покачнулся… Его оказалось много не только спереди, но и сзади – объемистый зад врезался в поднимающихся следом людей. Судорожно цепляясь за перила и друг за друга, люди заскользили вниз. Вопли спугнули стаю ворон с крыши.

Отпихнув от себя толстяка, грабитель длинными скачками помчался по самому центру скользкой лестницы. На второй ступеньке у него вырвался уже не визг, а писк – слабый и задушенный. Он кубарем полетел вниз. Вздымая фонтан брызг, рухнул в раскинувшуюся на тротуаре лужу.

– Я его догоню! – выпуская наконец охранника из объятий, вскричал Салям.

– Ни в коем случае! – звонко грянуло над залом, и гибкая маленькая фигурка в высоком прыжке метнулась к Саляму. И повисла у того на сгибе локтя.

Уже готовый кинуться в погоню Салям притормозил у вращающихся дверей и приподнял руку повыше. Цепляясь за его локоть обеими руками, как за турник, на нем висел мальчишка – на год-два постарше Севы. Если бы Салям не привык иметь дело со своими хозяевами – сыщиками «Белого гуся», – внешний вид мальчишки его, пожалуй бы, удивил. Строгий офисный костюм – причем как-то сразу понятно, что костюм именно офисный, а не школьный, белоснежная рубашка, галстук. На верхнем кармашке болтался бейдж с завораживающей надписью «Генеральный менеджер» и ниже «Довгелло Юрий Петрович». Единственное, что противоречило этому деловому облику, – глаза. Глаза у мальчишки были разноцветные, как у сиамского кота: один – пронзительно-синий, второй – угольно-черный с проблескивающей в глубине серебристой искоркой. Устремленный на посетителей взгляд этих странных глаз производил по-настоящему дьявольское впечатление.

Впрочем, Саляма даже Кисонька пронять не могла, не то что малолетние генеральные менеджеры с разными глазами. Он просто опустил руку, поставив болтающего ногами Юрия Петровича на пол. Мальчишка пошатнулся, но устоял. И даже выдавил из себя профессиональную банковскую улыбочку.

– Что ж у нас за сервис такой, если наши клиенты вынуждены гоняться за нашими грабителями? – любезно зажурчал он. – Пусть ими охрана занимается!

Физиономия охранника стала страдальческой. Он перевел мученический взгляд на хлещущий за стеклом дождь.

– А мы займемся нашими… точнее, вашими финансовыми делами! Вы ведь с ребятами, да? – походя спросил он у Саляма и тут же кинулся галантно поднимать Катьку с пола. – Я знаю, зачем вы пришли! – с энтузиазмом объявил мальчишка. – Сюда, пожалуйста! – Взмахом холеной ладони он направил их к проходу в дальнем конце зала.

– Но я обычно хожу… – начал Салям, указывая прямо в противоположную сторону, туда, где открывался ход в другой зал. Но Сева его уже не слушал – он со всех ног торопился за этим явно туго знающим свое дело пацаном.

Глава 4

Детский банк

Их четверка, возглавляемая юным генеральным менеджером, миновала короткий коридор и втянулась в солидную дверь с надписью «Банк «Молодость». Сева слегка озадачился – их банк называется вовсе не так!

За дверью открывался стандартный банковский зал – с офисными столами и компьютерами. Только вот служащие выглядели, мягко говоря, нестандартно. Сева и Катька замерли в дверях, пялясь на них во все глаза. За столами сидели ребята – мальчишки и девчонки бойко щелкали по клавишам компьютеров. Замученный парень лет четырнадцати беседовал с клиентами – насупленной девочкой с оттопыренной от чупа-чупса щекой, и такой же насупленной мамой, у которой щеки топырились без всяких конфет. Девчонка молчала и лишь время от времени с громким «чпок!» за палочку выдергивала карамельку изо рта. Оглядывала со всех сторон, словно проверяла ход работ, и с таким же чпоканьем засовывала обратно. Мама недоверчиво мямлила:

– Вот это мне как раз в ваших карточках и не нравится – ребенок берет деньги когда хочет, тратит их на что хочет…

– Чпок!

– Зато она научится обращаться с деньгами, – устало – видно было, как ему все надоело – бормотал в ответ парень.

– Чпок!

За крайним компьютером восседала барышня не старше восьми. Воротник ее офисного костюмчика подпирал коротенькую косюльку с пышным красным бантом. На лацкане пиджачка болтался бейдж: «Караваева Мария Владимировна. Оператор». Высунув кончик языка между зубов и усиленно сопя, Мария Владимировна пеленала крохотного пупса. На клавиатуре компьютера стояла кукольная кроватка. Юрий Петрович грозно сдвинул брови и внушительно откашлялся. Мария Владимировна вскинула голову и быстрым вороватым движением сунула пупса под стол.

– Чем могу быть полезна? – заученно пролепетала она – бант на ее косичке испуганно подрагивал.

– Работайте, – буркнул нахмуренный Юрий Петрович.

Он остановился у следующего стола. Там сидела девчонка лет пятнадцати. Костюм на ней тоже был офисный – густо-черный, но с длинным шифоновым шарфом. И короткие волосы черные, цвета воронового крыла. Черными оказались помада и лак, а под левым глазом вдоль щеки прорисована дорожка из черных слез. Правое ухо украшал десяток серебряных колечек.

– Алена Николаевна! – неодобрительно косясь на девчонку сверкающим угольно-черным глазом, вскричал генеральный менеджер. – Я же вас просил как моего заместителя проследить, чтобы Мария Владимировна не играла в куклы в рабочее время!

– Юрка, иди ты на фиг! – шмыгнула носом Алена Николаевна, бросила быстрый взгляд на посетителей и гораздо вежливее добавила: – Идите на фиг, Юрий Петрович! К нам скоро еще дядя Костя свое чадо пристроит – а тому вообще семь месяцев!

– Но он же не то что говорить – ходить еще не умеет! – ужаснулся Юрка. Юрий Петрович.

– Ну ползать-то может – будет курьером, – невозмутимо заявила Алена Николаевна и выдула изо рта роскошный пузырь жвачки.

Мимо – чпок, чпок! – прошествовали насупленная мама, насупленная дочка и изрядно обсосанная чупа-чупсина.

– Что, Алексей, опять упустили клиента? – с усталой укоризной вздохнул генеральный менеджер, бросая недовольный взгляд на склонившегося над своим столом паренька.

– Лешка вообще работать не умеет, – тихонько буркнула Алена Николаевна.

– Клиента любить надо, Алексей. Тогда он к вам потянется, – проникновенно сообщил проштрафившемуся подчиненному генеральный. – Зайдите ко мне позже. Побеседуем. А вас прошу ко мне в кабинет! – загоняя своих спутников в узкий стеклянный «аквариум», объявил он. На выгородке действительно красовалась табличка «Генеральный менеджер», а внутри помещались стол и несколько кресел. Юра быстренько шмыгнул за стол и затарахтел: – Приветствую вас, господа… и милая дама, в банке «Молодость» – первом и единственном банке для детей!

Катька нервно хихикнула.

– Наш банк создан, чтобы родители могли выразить свою любовь к детям наиболее комфортным и удобным способом!

Сева почувствовал, что у него голова идет кругом.

– С нашим карточным продуктом вы наверняка знакомы – каждый современный отец предпочитает переводить ребенку карманные деньги на карточку, и пусть тот себе берет их в банкомате когда хочет!

Салям обеспокоенно пошевелился в кресле.

– Если у вас в нашем банке текущий счет или зарплатная карточка, мы можем просто осуществлять с них ежемесячные отчисления оговоренной суммы на карточку ребенка. Чем больше сумма, которую укажет клиент, тем больше и предоставляемый нами кредитный лимит…

Юра осекся – все три его клиента тупо пялились на него остекленевшими глазами. Юра попробовал объяснить – теперь он обращался только к Саляму:

– Кредитный лимит – это если вашему сыну… – он кивнул на Севу, – или дочери, – он кивнул на Катьку, – не хватит отведенных на месяц карманных денег, они могут взять еще некоторую, строго ограниченную сумму в кредит. Потом вы как отец просто возместите эти деньги банку – если сделаете это в течение месяца, мы с вас даже проценты не возьмем, – завлекательно сообщил он.

– Я им не отец, – слабым голосом выдавил Салям.

– О! – Генеральный менеджер искренне огорчился. – Вы, наверное, не в курсе. Кредитная карточка на ребенка оформляется только по паспорту родителей. Но если уж вы, ребята, раскрутили дядю – или кто он вам – на деньги… – он подмигнул Севе и Катьке синим глазом, – …может, пусть он откроет на вас депозит? В смысле, положит на счет – от трех месяцев до года. В нашем детском банке детские начальные ставки и взрослые проценты! – провозгласил он. – В смысле, кладете на счет немножко, а через три месяца забираете кучу денег! – Юра широко развел руки.

– Мы про выплату аренды поговорить хотели! – с трудом вклиниваясь в этот поток слов, выкрикнул Сева.

– Какой аренды? – опешил Юра. – Ты кому аренду платишь, пацан? Приятелю за самокат? – В голосе его впервые промелькнула насмешка.

– Это он платит, – выдавил Сева, тыча пальцем в Саляма. – У него в вашем банке счет!

– Тогда вам во взрослый банк, я хотел сказать – в обычный… – с глубоким разочарованием протянул Юра. – А я-то думал – ребята со взрослым, не иначе, как к нам…

– Это не он с нами, это мы с ним, – поднимаясь из кресла, сказал Сева.

– Во-во, нас одних оставлять нельзя! А то Севка дом подожжет, – невинно сообщила Катька, тоже вставая.

– Тогда, может, страховочку оформим? – немедленно воспрянул духом Юра. – Хотите – на детей, а хотите – от детей…

– Да нет, спасибо, – Сева ухватил Саляма за руку и попятился к выходу.

– Или все-таки карточку – ну хотя бы на пятьдесят евро?

Сева, у которого во внутреннем кармане куртки лежала карточка на пять тысяч, судорожно помотал головой и выскочил за дверь. Облегченно перевел дух – впервые в жизни он встретил пацана, чей финансовый напор утомил даже его.

Дверь хлопнула. Сева оглянулся через плечо – сквозь стеклянные стены видно было, как генеральный менеджер Юра уже деловито отчитывает упустившего мамашу с дочкой Алексея.

– Я же говорил, что обычно в другую сторону хожу… – пробубнил Салям у Севы над ухом.

– Если бы я слушал все, что мне говорят… – раздраженно начал Сева.

– То, может быть, ты бы поумнел, – в тон закончила Катька.

Сева неприязненно покосился на нее. Иногда он уже совершенно не понимал, с кем сейчас общается – с Катькой или с Кисонькой. Обе одинаково языкастые. И еще прическа Катькина новая… Мелочь несчастная, пятый класс, а туда же! А вообще неслабая идея – детский банк. Только ведь наверняка ребятам он не принадлежит…

Глава 5

Нежеланные клиенты

Пока Сева раздумывал, они успели снова миновать зал с кассовыми окошками и вступить в соседний, где за столами и компьютерами восседали самые обычные – взрослые – девушки.

– Если вы насчет кредитки для детей, то вам в детский банк, – профессионально-приветливо улыбаясь, прощебетала одна.

– Там мы уже были, – мрачно буркнул Сева, плюхаясь на стул для посетителей. Он забыл, что должен сейчас подчеркивать главенство Саляма – что-то в обстановке банка ему начало активно не нравиться. И он даже быстро понял – что.

– Там – на лестнице – народу полно, а тут у вас почти никого? – оглядываясь по сторонам, пробормотал Сева. Действительно, похоже, скользкая лестница для многих стала непреодолимым препятствием – Сева не увидел здесь ни замеченной им в очереди бабульки, ни девушки на высоких каблуках, ни бизнесменистого мужика, все время поглядывавшего на часы. Только за одним столом сидел тот самый толстяк, чей выпирающий живот буквально «продвинул» сыщиков «Белого гуся» в банк. Толстяк был нервный, красный и громко выговаривал что-то непрерывно извиняющейся служащей.

– Так ведь дождь, – словно прося прощения за плохую организацию погоды, развела руками «их» девушка. – К тому же, видите, какая у нас на входе… накладка вышла…

Сева призадумался – что-то такое брезжило у него в памяти:

– Я ведь их раньше и правда видел… Накладки-то… – медленно произнес он, и в ответ на недоуменный взгляд девушки пояснил: – У вас раньше на крыльце были такие полосочки шершавые – накладки, чтоб посетители по гранитным ступенькам не скользили.

Служащая снова развела руками:

– А позавчера ночью, представляете – исчезли! Мы ремонтников вызвали, а они все не едут и не едут! Внутрь попасть теперь так сложно! – В голосе ее прозвучало странное удовольствие.

– Ага, – сказал Сева. Что именно «ага», он и сам еще не понимал, но какое-то «ага» тут присутствовало точно! – Ну раз уж мы все-таки сюда проникли… – При этих его словах девушка покраснела, будто он уличил ее в чем-то нехорошем, – обслужите, пожалуйста, вот этого дяденьку! – Он ткнул пальцем в Саляма.

– Ой, а я занимаюсь только юридическими лицами! – радостно возвестила девушка и пояснила для наверняка ничего не понимающего мальчика: – Веду банковские дела фирм и компаний. А та девушка, которая работает с физическими лицами – ну, с дяденьками и тетеньками… – девушка замялась, – она почувствовала себя плохо – и ушла домой!

– И нет никакой надежды, что до завтра она выздоровеет, – пристально глядя девушке в лицо, констатировал Сева, – и заменить ее некому, она уникальный специалист.

– Ну… да, – девушка нерешительно кивнула.

– Как же нам повезло! – радостно возвестил Сева. – Потому что вот этот дяденька, – он снова ткнул в Саляма, – на самом деле вовсе не дяденька, а фирма или даже компания! И выходит – ему как раз к вам! – Сева под столом легонько пнул Саляма в ногу. Тот моментально запустил руку в карман, вытащил визитку и протянул ее девушке.

– Детективное агентство… – растерянно прочитала она.

– А теперь он хотел бы узнать, почему ваш банк уже два месяца не переводит арендную плату. У господина сыщика на руках десятки дел! – Голос Севы трагически задрожал. – Он вчера с тремя преступными группировками сразу разобрался! А сегодня с владельцем здания разобраться не смог!

– Курок заело, – тихонько прокомментировала Катька.

Сева кинул на нее раздраженный взгляд.

– Мальчик, а почему все время ты говоришь? Может, мы с господином сыщиком сами побеседуем, а вы с девочкой пока в коридорчике подождете? – попыталась проявить строгость девушка.

– Не можем, – злорадно сообщил ей Сева. – Девочка – умственно отсталая. С гусями разговаривает и вообще – на людей кидается!

В Катькиных глазах сквозило обещание чуть позже в подробностях объяснить белобрысому, кто тут отсталый. Но долг возобладал над чувствами. Катька сунула палец в рот и с тупой кровожадностью уставилась на девушку мгновенно остекленевшими глазами.

– Сыщик не имеет права ее оставлять без присмотра, пока родителям не вернет, – разливался Сева. – Конечно, если бы вы выплачивали вовремя нашу… его аренду, он бы девочку в офисе держал, а так приходится за собой таскать, подвергая опасности окружающих.

Катька быстро, как кошка лапой, цапнула со стола каменный шарик на подставке и принялась перекидывать его из руки в руку, бросая по сторонам совершенно людоедские взгляды.

– А она на меня не кинется? – спросила девушка, и голос ее снова прозвучал странно – словно больше всего ей хотелось, чтоб все-таки кинулась.

– Не кинется, – Сева энергично помотал головой. – Потому что если кинется, вы сразу охрану вызовете, и нас отсюда выгонят, а нам нужно узнать, что такое с нашей… с его арендной платой.

Лицо девушки стало и вовсе несчастным. Она потерянно огляделась по сторонам, словно ища помощи. Сзади послышались тихие шаги, и у нее за спиной вырос высокий представительный мужчина:

– Что тут у вас?

– Да вот, проблемы у людей! – Девушка кивнула на посетителей и, будто жалуясь и извиняясь одновременно, прохныкала: – И главное – это явно ко мне!

Мужчина вздохнул – и неожиданно сочувственно похлопал девушку по плечу.

– Ну… Попробуй посмотреть в компьютере, – предложил он.

– Точно! – Девушка радостно вспыхнула, схватилась за мышь и защелкала. Она все щелкала и щелкала и щелкала…

Повинуясь очередному Севиному пинку, Салям звучно откашлялся. Девушка испуганно вздрогнула, будто успела забыть про посетителей.

– Ой, извините, пожалуйста, только что-то я вас никак не найду! У нас тут недавно был сбой в компьютерной системе…

– Можем порекомендовать хорошего компьютерщика, – зловещим тоном процедил мальчишка. – Он в вашей системе не только нас, но и, наверно, еще много чего отыщет… – Вот теперь Сева твердо был уверен, что не уйдет отсюда никуда! – К тому же у вас есть печатные копии всех документов, верно? Господин сыщик мне объяснял, что если нету – так это уже нарушение закона! – Сева кивнул на Саляма. Молчаливый и невозмутимый, тот выглядел недвусмысленно угрожающе. – У него, знаете ли, агентство многоплановое, финансовыми преступлениями тоже занимается!

Девушка снова потерянно поглядела на пришедшего ей на помощь представительного мужчину. Тот ответил ей таким же потерянным взглядом… и вдруг из соседнего зала послышались громкие шаги, голоса и шарканье множества ног.

– Милиция приехала! – словно не веря своему счастью, выдохнула девушка. – Вы слышите – милиция! – Она подскочила на стуле и принялась лихорадочно сгребать бумаги в стол и выключать компьютер. – Мне очень жаль, но я сейчас ничем не могу вам помочь, вы ведь слышите – приехала милиция, нас, знаете ли, сегодня пытались ограбить…

– Знаем, – пробормотал Сева. – Так ведь ничего не украли!

– Но преступление-то было! Ведь было, правда? И весь наш банк – это теперь место преступления, и мы закрываемся, да-да, так решило руководство – чтоб не мешать следственным действиям и работе криминалистов!

Сева с изумлением увидел, как мимо него вежливо, под локоточки выдворяют других посетителей.

– И будем закрыты, пока милиция не закончит работу! А вы ведь знаете, как они долго возятся – так что завтра приходить тоже не стоит, но вы не волнуйтесь, с вашим вопросом мы разберемся, ждите нашего звонка ну вот прямо на днях…

Севу потянули за рукав, заставляя встать. Он ухватился за ручку кресла и уперся ногами в пол, решив не сдаваться, но тут стоящий за спиной у девушки мужчина негромко сказал:

– Думаю, вам лучше уйти раньше, чем милиция поинтересуется, кто родители умственно отсталой девочки и почему у них больной ребенок ходит по банкам.

Сева представил себе Катькину-Вадькину маму, выясняющую, что ее дочь делала в банке – и понял, что на этот раз его переиграли.

– I’ll be back, – буркнул он себе под нос и поднялся.

Через толпу суетящихся служащих и наскоро выпроваживаемых посетителей их троица двинулась к выходу – мимо кучки милиционеров, растерянно стоящих у совершенно целой витрины с поддельным золотом и явно не понимающих, зачем их сюда вызвали!

«Вертушка» крутанулась – и они оказались на улице.

– Вас тоже выдворили? – раздраженно спросил Саляма уже виденный на лестнице и в банке толстяк с выдающимся пузом. – Недели три к ним нормально попасть не могу! То сеть зависнет, то программист повесится!

– Серьезно? – перепугалась Катька.

– Да не понял никто, может, пугал просто, – досадливо буркнул толстяк. – Но бегали все как встрепанные, милиция приезжала, «Скорая»… И тоже всех выгнали!

– А вам что-то не проплатили? – осторожно поинтересовался Сева. – Или вы деньги снимать?

– В том-то и дело! – возмущенно рявкнул толстяк. – Мне не снимать! Мне на счет положить! И того не могу!

Глава 6

Ответный визит

– Если бы ты не придумал, что я умственно отсталая, у них не было бы предлога нас выставить!

– Они бы изобрели другое! – защищался Сева, в глубине души признавая, что Катька в чем-то права. Что, конечно, вдвойне обидно. – И вообще, я ничего не понимаю! – Это был истинный крик души. Сева тупо уставился в разложенные перед ним компьютерные распечатки. – Вадька, поищи еще!

– Я ищу, я все время ищу, – сквозь зубы процедил Вадька.

– У них все было в полном порядке! – шурша бумагами, как еж в газетах, стонал Сева. – Особых неприятностей с законом не видно, серьезных претензий от партнеров тоже. Зарабатывали ребята нормальные сверхприбыли времен кризиса – закупали валюту на межбанке задешево, продавали задорого. И вдруг… – он драматически развел руками, – такое впечатление, что они… ну просто исчезли. На валютной бирже их нет, операции прекращены…

– А может, они уже давно к разорению шли? Просто шифровались? – спросила Мурка.

– Ты мне таких ужасов даже не говори! – нервно дернулся Сева. – Если они разорились – так ведь и мы разорились, а я не хочу, ясно? Не бывает банков, которые могли бы полностью спрятать свои проблемы! Бывают просто несчастные и плохо информированные вкладчики!

– А мы счастливые и информированные хорошо, – меланхолично вздохнула Кисонька.

– Говорил я, подстраховаться надо – по разным банкам деньги разложить, – проворчал Вадька.

– Это не подстраховка, это дурость! – выкрикнул Сева. – В одном банке деньгам безопаснее, один банк проще под контролем держать, чем разные!

– И жизнь убедительно-убедительно подтвердила твою правоту, – с бесконечным ехидством протянула Кисонька.

Севе стало просто-напросто плохо. Даже в глазах потемнело. Противно было, когда и Кисонька, и Катька наперебой называли его жадным. Мурка с Вадькой помалкивали, но Сева знал, что они тоже так думают. Но раньше он хотя бы утешался, что без его так называемой жадности «Белый гусь» давно бы разорился! И вдруг такой прокол! Теперь они скажут, что он даже жадничать не умеет!

– Этот самый банк – он что-то скрывает! – тем временем зловещим тоном выдала Катька.

А, вот кто у него сейчас по полной получит! За гениальные мысли! Но прежде чем Сева успел сорвать на девчонке зло, Катька добавила:

– Но почему они тогда так радуются милиции? Прямо как родным!

– Неужели непонятно? – рявкнул Сева. – Милиция у них как предлог, чтоб закрыться и с вкладчиками не разговаривать!

– Скрываться с помощью милиции? А тебе не кажется, что это как-то глупо? – в ответ поинтересовалась Катька. – Если они ментов не боятся, значит, ничего противозаконного не делают? И еще тот дядька, толстый, – говорил, что он уже почти месяц не может положить в банк деньги. Я понимаю, если банк не отдает деньги. Но чтоб он брать отказывался – этого я не понимаю!

– Да ты вообще мало что понимаешь! – привычно огрызнулся Сева. Но видно было, что Катькины слова заставили его задуматься. Он принялся снова копаться в найденных Вадькой материалах.

– Сейчас у нас март… – пробормотал он. – Похоже, наш банк перестал участвовать в межбанковских торгах, исчез с бирж и вообще затихарился где-то в начале года… Но сперва это было не очень заметно – новогодние праздники, банковские каникулы и все такое… Нашу аренду они с того же времени не платят. А еще у них стали происходить всякие мелкие неприятности – сеть зависла, кому-то «Скорую» вызывали, теперь накладки с крыльца украли, еще ограбление сегодняшнее дурацкое…

– Вряд ли из-за похищения резиновых накладок банк ушел с валютных торгов, – задумчиво протянул Вадька. – И обычно когда кому-то «Скорую» вызывают, работа все-таки не прекращается. Такое впечатление… – он снова задумался, – они для чего-то тянут время.

– Ясно для чего! – нервно выкрикнул Сева. – Чтобы сгрести наши денежки и сбежать с ними на Кипр!

– Тогда почему у толстого дядьки деньги не взяли? – возразила Катька. – Лишние они им, что ли?

– Может, тот дядька крутой мафиози, который этих банкиров не то что на Кипре, а и на Луне достанет?

– Если бы они хотели сбежать с нашими деньгами, побежали бы сразу, два месяца не тянули, – покачал головой Вадька.

– Ну так и что за ерунда у них там происходит? – в отчаянии выпалил Сева.

Из офиса послышался резкий звонок. В окне между рабочей комнатой и офисом видно было, как замер Салям – щеки распирал надкушенный бутерброд. Могучим глотком, не жуя, он отправил кусок в желудок, торопливо смахнул колбасу в ящик стола и нажал отпирающую дверь кнопку.

– Кого там еще несет? – пробормотал Сева, недовольно выныривая из вороха документов.

Дверь открылась, и на пороге появился высокий представительный мужчина. В холеных пальцах был зажат прямоугольник визитной карточки Саляма. На породистом лице привычная маска невозмутимости явно проигрывала сражение какой-то детской растерянности и самому настоящему страху.

– Извините, вы меня, наверное, не помните. Мы встречались вчера… – голос у посетителя был четкий и хорошо поставленный, вот так мямлить он явно не привык. – Вы… Я… – он выдохнул, заставляя себя успокоиться. – Я председатель правления банка, где вы вкладчик. И я думаю – только вы можете нам помочь! У нас такая ерунда происходит! В нашем банке – два учредителя! – Голос представительного мужчины задрожал, сорвался, он судорожно сглотнул и прикрыл глаза. – Сейчас… Я сейчас все объясню… – не открывая глаз, пробормотал он. – Извините, пожалуйста… Я так измучился… – его лицо, еще секунду назад худо-бедно державшее маску невозмутимости, поплыло, щеки обвисли и стало видно какой это немолодой и действительно до предела измученный человек.

Салям невозмутимо блеснул на него стеклами темных очков, сунул руку в ящик, вытащил свое любимое салями, отчекрыжил от него кружочек и ни слова не говоря, ткнул его сидящему напротив человеку под нос. Запах колбасы заставил того резко распахнуть глаза. Прямо перед ним висел аппетитный темно-красный ломтик. Посетитель некоторое время недоуменно разглядывал кружочек, потом робко протянул руку, взял колбасу двумя пальцами, положил на язык и сосредоточенно зачмокал. Через мгновение дыхание его выровнялось, на губах мелькнула тень улыбки, и он с удивлением пробормотал:

– А вы знаете – помогает!

Салям удовлетворенно кивнул – еще бы!

Посетитель сглотнул, перевел дух и уже увереннее повторил:

– Так вот – в нашем банке два учредителя…

Глава 7

Пара учредителей

Телефон звонил. Звонил, и звонил, и звонил. Скрипучая, совсем не мелодичная трель буравчиком ввинчивалась через уши прямо в мозг.

Петр Маркелович отшвырнул газету и уставился на надсадно верещащую трубку ненавидящим взглядом. Ну конечно, кроме него, ответить некому! Сперва с утра до ночи на работе корячится, потом дома, с сыном, все сам, всегда сам! И раньше-то сам, а уж сейчас тем более! Сын небось в свой дурацкий компьютер уткнулся, и дела ему нет! Ни до чего! А мог бы отца пожалеть! Петр Маркелович еще немного побуравил трубку взглядом, надеясь, что тому, на другом конце провода, надоест наяривать. Но «звонарь» попался на редкость упорный.

Чувствуя острую жалость к себе, Петр Маркелович схватил трубку и рявкнул:

– Да!

– Наш банк… имеет сообщить вам… что вы… задолжали оплату… процентов по кредиту… – механический, с паузами женский голос сразу выдавал запись. – Напоминаем… что если вы… в течение трех дней… не оплатите…

Петр Маркелович с раздражением нажал на кнопку телефона. И ко всему прочему, еще и не туда попали!

Телефон зазвонил снова. Петр Маркелович поглядел на него волком… стиснул в кулаке, будто хотел удавить… и все-таки нажал кнопку!

– Наш банк… имеет сообщить вам… что вы… задолжали оплату…

Петр Маркелович с рычанием швырнул переносную трубку об пол. Пластиковый корпус крякнул и развалился. Вот тебе харакири, ты, самурайская техника! Петр Маркелович удовлетворенно плюхнулся обратно в кресло и потянулся за газетой.

Среди обломков телефона молча замигала красная лампочка – и тут же из холла донеслась трель второго аппарата. Неподалеку хлопнула дверь, кажется – ванной. Послышались быстрые шаги, и голос домработницы напевно протянул:

– Не беспокойтесь, я подойду-у!

– Наконец-то, – буркнул Петр Маркелович.

Звонок замолчал – видно, женщина взяла трубку. Послышался короткий испуганный вскрик – и шум падающего тела. Петр Маркелович на мгновение замер… выскочил из кабинета и кинулся к лежащей у телефона домработнице. С другого конца огромного холла, разгоняясь по натертому до блеска паркету, несся сын. Крепко приложившись лбами, они столкнулись прямо над телом домработницы:

– Теть Катя! Ты чего? – в ужасе завопил сын, хватая ее за плечи.

Петр Маркелович потянул из ее крепко стиснутых пальцев телефонную трубку. В трубке звучал механический женский голос.

Сын исчез, опять появился – на голову домработницы полилась тонкая струйка воды. Женщина резко распахнула глаза и села.

– Петр Маркелович! – задушенно выдохнула она, вцепляясь в полы его домашней куртки, – мы должны сейчас же… немедленно… Увезти отсюда мальчика! Спрятать! Там… – она принялась судорожно тыкать пальцем в трубку, – такой ужасный голос! Говорит, что вы им должны! Это мафия, Петр Маркелович! Они убьют ребенка! – И она с такой силой дернула за полы его куртки, что он не удержался на ногах и грузно рухнул на домработницу. Женщина сдавленно хрюкнула и, похоже, опять отключилась.

Сын хихикнул:

– Воды! – рявкнул на него Петр Маркелович, безуспешно пытаясь подняться с домработницы – ее могучий живот проседал под ним, как хорошо накачанный надувной матрас.

– Пожалуйста! – кивнул сын, выливая отцу на макушку остатки воды из стакана.

– Да не мне – ей! – прохрипел Петр Маркелович, скатываясь наконец с домработницы и отползая в сторонку. – Болван, раз в неделю появляешься, и то толку с тебя никакого, сидишь, уткнувшись в компьютер, ни поможешь, ни с отцом не пообщаешься…

– Ты предлагаешь мне почитать твою газету с другой стороны? – с той невозмутимой любезностью, которая всегда так выводила отца из себя, поинтересовался сын.

Телефон затрезвонил снова.

– Трубку хоть возьми! – не подумав, рявкнул отец. – Нет, не бери…

Но невозможный мальчишка уже нажал кнопку и с интересом вслушивался в слова, которые произносил механический голос.

– Ого, папаня, на что же это ты так неслабо кредитнулся! Пять лимонов евриков! А евро-то подорожал! Это ж сколько по нынешнему курсу выйдет? – И мальчишка длинно присвистнул.

– Не свисти, денег не будет, – не открывая глаз, слабо откликнулась с пола домработница. – Это мафия…

– Никакая это не мафия! – выдергивая трубку из рук сына, рыкнул Петр Маркелович. – То есть мафия, конечно, но не такая!

– Если вы хотите… связаться с нами… перезвоните по номеру… – вещал в трубке все тот же механический голос.

– Я-то хочу! Вот только захотите ли вы связываться со мной? – Фырча, как мотор старого «запорика», Петр Маркелович набил на трубке номер.

– Вы позвонили в коллекторное агентство… – начал любезный и, слава богу, живой женский голос.

– Я знаю, куда я позвонил! – заорал Петр Маркелович. – А вот вы какого черта названиваете мне поздно вечером, домработницу пугаете…

– Банк передал нам ваши данные в числе неисправных должников, – все также любезно объявила девушка. – У вас есть возможность уладить проблему мирным путем, без передачи дела в суд…

– Какой суд! – Вопль Петра Маркеловича был страшен. – Я не брал кредита в пять миллионов!

– А документы утверждают, что брали, Петр Маркелович, – девушка была тверда.

– Какие документы? Какой банк, черт бы вас драл?

– Меня оскорблять бессмысленно, я всего лишь выполняю свою работу, – парировала девушка. – А банк… – и она сказала название.

Петр Маркелович бессмысленно выпучил глаза и отер мокрый лоб ладонью:

– Но это же… Это же мой банк! Я его учредитель!

– А вот это меня уже не касается, – объявила девушка, и в трубке послышались короткие гудки.

– Ничего не понимаю! Не брал я никакого кредита – да еще в моем собственном банке! – растерянно пробормотал Петр Маркелович. – Но завтра я заеду к этим коллекторам в офис… – в голосе его зазвучала недвусмысленная угроза. – И во всем разберусь! – И он с силой вдавил кнопку отключения. Телефон слабо пискнул – и яростно зазвонил снова. Петр Маркелович со злобным рыком нагнулся – и рванул за провод.

– Не отключай! – крикнул сын. – Мама звонить должна!

– Пусть на мобильник тебе звонит, – уже из гостиной пропыхтел отец, отключая второй телефон и направляясь к третьему. – А если не позвонит вовсе – я лично не расстроюсь! – Дверь кабинета захлопнулась за ним.

Сын остался в холле один – если не считать домработницы, уже позабывшей о недавнем испуге и теперь с любопытством наблюдавшей то за молодым хозяином, то за старым. Потом мальчишка просто пожал плечами и тоже скрылся в своей комнате.

* * *

– Да, Мариша, да, просто ужасно! Смотрю на свои руки… – Анна Викторовна и впрямь искоса поглядела на свои руки, лежащие на руле «Ауди». – Маникюр – позорище лютое! У моей домработницы лучше, та вчера в салон ходила. А я в салоне в последний раз была – уж сама не помню когда! И под глазами какие-то тени нехорошие! – Она легко вписала «Ауди» в поворот и быстренько поглядела в зеркальце заднего вида. А тени под глазами и вправду нехорошие. И морщинка наметилась. Конечно, в ее возрасте надо очень следить за собой, а где ей следить за собой – ей за другими бы уследить! За сыном, который живет как во сне – все свое время тратит на дурацкие компьютерные игры или еще более дурацкие тусовки. За банком, в котором без ее пригляда господин первый учредитель… она презрительно скривилась… неизбежно та-акого наделает! И все ведь сама, всегда сама! Раньше сама, а уж сейчас-то тем более!

– Ну ладно, Мариш, я уже приехала, надо идти работать! Да-да, созвонимся, целую!

Ну почему она должна искать сочувствия у чужих людей? Почему никому нет до нее дела? Чувствуя острую жалость к себе, Анна Викторовна припарковала «Ауди» на закрытой стоянке банка. Вот еще неприятность – на стоянке топтался этот… первый учредитель. И ведь точно по ее душу – иначе зачем бы он тут шагал?!

– Ну и с чего вдруг такая щедрость? – как всегда не тратя время на приветствия – она ненавидела эту его привычку! – надменно поинтересовался Петр Маркелович, нависая над выходящей из машины женщиной. – С чего это ты вздумала выдать мне кредит на пять миллионов, о котором я тебя совершенно не просил!

– А даже если бы попросил – все равно ничего бы не получил! – немедленно парировала Анна Викторовна. Навыполнялась она уже его просьб, хватит! – Ты, кажется, не заметил – финансовый кризис нынче! Наш банк не может себе позволить выдавать такие кредиты!

– Так зачем же ты его выдала? – снова рявкнул первый учредитель.

– Кого?

– Кредит в пять миллионов!

– Кому?

– Мне!

– Ой, как я вовремя решила с тобой развестись – как чувствовала, что ты вот-вот с ума сойдешь! – возрадовалась Анна Викторовна. – Какие пять миллионов? – Она вдруг посерьезнела. – Подожди, Петр… Ты что, взял в нашем банке такую сумму? Ого, сколько ж это по нынешнему курсу… – брови ее грозно сдвинулись.

– Да не я взял! А ты мне их дала! – раздражаясь, заорал в ответ Петр Маркелович.

– Нет, точно рехнулся! Что значит, дала? Бегала за тобой по коридорам с криком: «Петенька, возьми пяток лимончиков?» А ты мне: «Ах, нет, зачем же, а впрочем – давай!», так?

– Да не говорил я такого! В смысле, не брал я этих миллионов! – Вопль господина первого учредителя накрыл стоянку. – Я о них вообще до вчерашнего дня ничего не знал! А вот твоя подпись на разрешении на кредит стоит! Я сегодня в коллекторном агентстве был, документы смотрел! Я все-е понял! – зловеще протянул он. – Ты меня подставить решила! Документы подделала, как будто я эти деньги взял! Пять лимонов в карман положишь, и еще с меня долг скачаешь? Или просто из бизнеса выжить хочешь? Или…

– Я тоже все поняла, и даже без всяких документов – потому что я гораздо умнее тебя! – зловещим шепотом перебила его Анна Викторовна. – Так вот что ты придумал!

– А что я придумал? – опешил ее собеседник.

– Хитрый план ты придумал! – Вопль Анны Викторовны ввинтился, как острый штопор. – Банк захапать не сумел, сына у меня отобрать тоже не смог – решил вот так от меня избавиться? Пять лимонов втихую спер, а на меня теперь свалить пытаешься, да? Не выйдет!

– Я не брал пять миллионов! Я-то точно знаю! – взвыл Петр Маркелович.

– Ну а я точно знаю, что я их тебе не давала! – отчеканила в ответ Анна Викторовна и, круто повернувшись, зашагала к задней двери банка.

– Разберемся! – крикнул ей вслед Петр Маркелович.

– Разберемся, – не оборачиваясь, бросила в ответ она и скрылась за дверью банка.

Петр Маркелович еще немного постоял, потом громко выругался, сел в свою машину, ударил по газам и, визжа протекторами, умчался.

Глава 8

Банк на грани нервного срыва

– Ну вот, а на следующий день они оба пришли ко мне… – горестно продолжал посетитель, сидя перед столом Саляма в офисе детективного агентства «Белый гусь».

– А вы… Простите, вас как зовут? – наклонился к микрофону в рабочей комнате Сева.

– Конечно, я же не представился! – спохватился посетитель, вытаскивая из кармана визитку.

– Савельев, Константин Николаевич, председатель правления банка, – вслух зачитал Салям.

– Ага, у вас еще ребенок семи месяцев, – пробормотал Сева, немедленно вспомнив разговор в «детском» банке – о дядя Косте, который своего семимесячного должен пристроить.

– А вы откуда знаете? – В офисе посетитель испуганно шарахнулся от Саляма.

– Салям, сделай загадочное лицо! – торопливо прошептал в микрофон Сева.

Салям сделал. Лицо получилось не столько загадочное, сколько устрашающее, потому что Константин Николаевич на всякий случай отодвинулся еще дальше.

– Меня интересуют отношения между этим самым Петром Маркеловичем и Анной… как ее… Викторовной, – предусмотрительно держась подальше от микрофона, сказала Кисонька.

– А меня – что такое коллекторное агентство, – пискнула Катька.

– Про агентство я тебе и сам скажу. – Сева прикрыл микрофон рукой. – Такая служба, которая деньги из неисправных должников выколачивает.

– Ага, – сказала Катька и погрузилась в глубокую задумчивость.

– А насчет отношений – сейчас спросим, – кивнул Кисоньке Сева.

– Сложные у них отношения, – в офисе сообщил председатель правления. – Так-то они муж и жена. Раньше вроде нормально все было, потом ссоры пошли. Полгода назад Петр Маркелович себе квартиру купил, и они разъехались. Но пока не разводятся, у них же банк и сын. Они ж учредители!

– Сына? – буркнул Салям.

– Банка! Сыну-то что – он сегодня с папой пожил, завтра с мамой – и все нормально! – уверенно заявил Константин Николаевич. – А банк ссор не выносит! А у нас даже не ссора – у нас полный разброд и шатание!

– Дайте-ка я проверю, правильно ли я понимаю ситуацию, – солидно сказал сидящий у микрофона Сева и в задумчивости сложил пальцы домиком. – Итак, с вашего первого учредителя совершенно неожиданного для него потребовали долг в пять миллионов евро – плюс проценты, естественно, – которые он будто бы взял в кредит в собственном банке. Сам он утверждает, что ничего не брал. Этот ваш Петр Маркелович поехал в коллекторное агентство – и обнаружил, что по бумагам он кредит действительно взял! И что на тех бумагах стоит подпись второго учредителя, Анны Викторовны, его жены… Вернее, почти что бывшей…

– Ну да, – кивнул Константин Николаевич. – Такие крупные кредиты не выдаются, хоть ты три раза учредитель. Нужно разрешение специального кредитного комитета и подпись его главы. И по документам четко получается, что кредитный комитет был, Анна Викторовна его возглавляла и разрешение дала! А Петр Маркелович говорит – не было. И обвиняет Анну Викторовну, что это она так хочет его подставить, чтоб не делиться при разводе! Подделала, дескать, и документы, и его подпись!

– А она что говорит?

– Говорит – не было комитета! – энергично кивнул председатель. – И это единственное, в чем они сходятся! Она тоже поехала в коллекторное агентство – и обнаружила, что, по документам, она кредит действительно дала! И что на тех бумагах стоит и ее подпись, и его подпись. Только вывод она делает совсем другой! Что Петр Маркелович подделал ее подпись! Получил пять миллионов, а ее подставил, чтоб не делиться при разводе! Глава кредитного комитета, если он поручился за получателя, несет полную ответственность за возврат кредита, – пояснил Константин Николаевич.

– Подписи на подлинность проверили? – быстро спросил Сева.

– Частным порядком нашли эксперта, – кивнул председатель.

– Ну и какая подлинная, а какая поддельная? – спросил Сева.

– Обе, – убито сообщил председатель.

– Поддельные? – уточнил Сева.

– Подлинные! – В голосе председателя прозвучало полнейшее отчаяние. – Вот с этого и начинается кошмар! Тоже подлинный! Банк просто разломился пополам! Петр Маркелович не желает работать с Анной Викторовной! Он вообще сейчас злобный, как черт – у коллекторов свое начальство, они никаких объяснений Петра слушать не желают, и ему ночного какаду запустили…

– Кого? – изумился Сева, мгновенно представив себе здоровенного попугая, вроде Ромы из старого мультика, который темной ночью стучится клювом в окно первого учредителя, приговаривая: «Рома!», «Рома!».

– Способ давления на должников, – ухмыльнулся Константин Николаевич. – Записывают на пленку требование, чтоб долг вернул, подключают на автодозвон. Снимаешь трубку, а там противный такой, занудный голос – верните долг, заплатите проценты. Снова и снова звонят, раз за разом. Особенно по ночам это весело.

Сева подумал, что представившийся ему образ был почти верным.

– Пока Петр номер телефона сменил, у домработницы нервный тик начался, а сын у него ночевать отказался. Так Петр вместе с Анной теперь даже документы подписывать не соглашается, а без их подписей мы ни одной крупной сделки провести не можем! Дальше – хуже! Первый учредитель дает распоряжение какой-то службе – а второй его тут же отменяет! В банке просто гражданская война! Одни поддерживают Петра, другие – Анну. Документы прятать начали! Одни засекретили одно, другие засекретили другое. Банк парализован! – Голос председателя сорвался на вопль. – А виноват получаюсь я, ведь я же председатель правления и главный менеджер!

– Но подождите… – Сева слегка растерялся. – Раз вы там главный – просто велите им прекратить, и все!

Председатель снисходительно улыбнулся сидящему перед ним Саляму:

– Я – наемный служащий, а они – владельцы. Я командую банком, но не учредителями. А они – каждый! – обвиняют друг друга в подлоге, и ничего не желают слушать! Пока они эти пять миллионов выколачивают, мы уже на одном бездействии все десять потеряли! А что будет, когда вкладчики начнут предъявлять претензии… – он в ужасе помотал головой. – А они вот-вот начнут! Я прикрываю ситуацию как могу, но слухи уже просачиваются!

– Ладно, учредители валят друг на друга. Но ведь с этим кредитом не только они работали! Были же какие-то… ну я не знаю… – Салям в офисе подождал, пока Сева сообразит, – бухгалтеры…

– По бухгалтерии выходит – пять лимонов ушли, – кивнул председатель. – А куда ушли – непонятно. Вроде бы счет – прямо в нашем банке, только пусто на нем!

Вадька в рабочей комнате вскинул голову, но Сева уже и сам догадался спросить:

– Внутреннюю компьютерную сеть проверяли?

– Лучше б даже не пытались! – тоскливо выдохнул Константин Николаевич. – Учредители два часа за спиной у нашего системного администратора простояли – требуя немедленно найти доказательства против этого гада или этой гадины. Наш системщик в туалет у них отпросился и там шесть раз повесился…

– Как это? – дружно обалдели сыщики.

– А у нас в туалете лампы дневного света – шесть штук. Он на каждой из них вешался, они его вес не выдерживали и обрывались. Когда последняя свалилась, он сам себе «Скорую» вызвал и на ней уехал. Теперь лечится от стресса и склонности к самоубийству. Говорят, в тяжелом состоянии – еще бы, шесть попыток подряд! – и до окончания заварушки на работу не вернется.

– А служба безопасности пыталась разобраться?

– О, да! Они такие разборки устроили! – Казалось, эти слова жгут председателю рот, как борщ, в который случайно сыпанули полную перечницу. – Прямо в коридоре их шеф со своим замом подрались – вроде бы один был за одного учредителя, второй – за другого, только никто не понял толком, кто за кого! Бой был покруче, чем у Джеки Чана. Офисные столы и одна секретарша так в воздухе и летали. Два компьютера разбили – старых, списанных, и нанесли друг другу тяжкие телесные повреждения. Теперь в одной палате на соседних койках помирают, и будут помирать, пока вся эта история так или иначе не закончится. Милицию мы, сами понимаете, вовлечь не можем – это ведь все равно, что сразу о банкротстве объявить! Я уже совсем отчаялся – а тут вы пришли! Вы – мой единственный шанс! Вы у нас не работаете, наших шефов не боитесь, и с госслужбами не связаны. Учтите, если вы не найдете, кто это сделал – банк не сегодня-завтра разорится!

– И вы будете за это отвечать, – хмыкнул Сева. – Как его официальный глава.

– А вы – потеряете свои деньги. Не рассчитывайте, что успеете их забрать! – угрожающе парировал председатель. – Так что вы тоже заинтересованы!

– Что вы будете делать, если мы найдем виновного? – уже явно сдаваясь, спросил Сева.

– Заставлю уйти, – твердо объявил Константин Николаевич. – Пригрожу – это ведь подсудное дело! Останется один учредитель и банк снова сможет работать.

– Документы на кредит посмотреть, конечно, не получится, – уныло вздохнул Сева, и остальные сыщики поняли, что их главный специалист по финансовым преступлениям уже прикидывает, как бы половчее взяться за дело.

– Почему не получится? – пожал плечами председатель правления. – Эту документацию учредители захапать не смогли – все крупные кредитные дела хранятся в сейфе у главного бухгалтера. А она у нас баба – кремень, встала намертво и никому ничего не отдала! Так что я вам все покажу!

– Последний вопрос! – заторопился Сева прежде, чем Константин Николаевич поднялся. – У вас там какой-то детский банк…

– Он-то тут при чем? Так, рекламный трюк, не больше! Детям нравится приходить в банк, где точно такие же дети выдают им кредитки. Вроде игры…

– Но там есть, например, генеральный менеджер, – не отставал Сева. – Он на самом деле принимает какие-то решения?

– Шутите? – возмутился председатель правления. – Какие решения, они же дети! Им простейшие вещи поручить нельзя, потому что они в финансах ничегошеньки не соображают, а думают совсем о другом! Знали бы вы, в каком виде этот самый генеральный обычно ходит – весь в черной коже, в цацках каких-то! И враждует со своей заместительницей, потому что он, видите ли, гот, а она – эмо! Как будто это не одно и то же!

– Это совершенно разные вещи! – в рабочей комнате возмутилась Кисонька и отпихнула Севу от микрофона. – Эмокиды – от английского «emotional kids», эмоциональные дети. Они часто плачут, очень бурно переживают всякие отношения, любуются рассветами-закатами… Еще у них такие длинные стильные шарфы. Готы, наоборот, очень жесткие, увлекаются средневековьем, одеваются в этом стиле. Разноцветные контактные линзы носят – как у Мерлина Мэнсона!

Сева немедленно вспомнил жутковатые глазищи генерального менеджера из «Молодости» и сам себе покивал головой.

– А главное, у них абсолютно разные музыкальные направления! – продолжала Кисонька.

– Да? – Председатель поглядел на выложившего ему все это Саляма удивленно и равнодушно пожал плечами. – Вы сыщик, вы лучше разбираетесь в малолетних бездельниках. А меня вся эта ерунда не очень интересует.

– Ну конечно! – возмущенно прошипела Кисонька, прикрывая микрофон ладонью. – Как всегда! Когда дети говорят о том, чего не знают – они дураки и им надо учиться! А когда взрослые говорят, о чем на самом деле понятия не имеют – сразу «ерунда»!

– Кисонька, сейчас не до проблем взрослой психологии! – шикнула на нее сестра. Мурка отпихнула Кисоньку от микрофона. – Салям, спроси его: если ему так не нравятся эти ребята – зачем их на работу берут?!

– Затем, что они все – дети наших топ-менеджеров! – проворчал в ответ председатель. – Чем они по клубам таскаться будут и с нехорошими компаниями свяжутся, пусть лучше финансы осваивают!

– И что, все рабочие места только для своих? – задумчиво поинтересовался Сева.

Константин Николаевич слегка смутился:

– Ну-у, оставалось одно местечко… Уборщика. Мы решили, что в детском банке весь обслуживающий персонал должен быть детским, но никто из наших до сих пор не согласился выдвинуть своего ребенка…

– …туалеты мыть! – повторяя за Севой, в офисе закончил фразу Салям.

– Все сразу хотят быть банкирами, независимо от возраста и способностей! – энергично кивнул Константин Николаевич. – Теперь вот одну операторшу увольнять приходится.

– А, ту, что в куклы играет, – протянул Сева.

В офисе председатель правления влюбленными глазами поглядел на великого сыщика Саляма:

– Я верю! Нет, я точно знаю – вы сумеете нам помочь! Совершенно верно, та самая девочка! Мы решили поступить демократично и объявить конкурс на обе вакантные должности! Завтра тестирование, на сайте уже объявление висит. Вы бы знали, чего мне эта демократия стоила! У нас же это модно стало – чтоб родные чада в банке поработали! Даже меня жена пилит: почему у всех дети уже в банке, а у нас – все еще в памперсах!

Глава 9

Трудная задачка

Сева некоторое время сосредоточенно глядел перед собой, потом раздельно произнес:

– Если действительно все, как он сказал… И подписи подлинные… Значит, их хитростью выдурили? Все равно не понимаю! Они же финансисты, эти двое, учредители! А финансисты всегда внимательно читают документы, прежде чем подписать!

– Ну они же еще муж и жена, наверное, доверяли друг другу, – вздохнула Мурка. Подумала и сказала: – Нет, не так – один доверял, а второй уже задумал капитальную бяку. Вот и подсунул бумажку – в расчете на доверие.

Сева покачал головой:

– Не сходится. Кредит перед самым Новым годом брали, а Петр Маркелович с Анной Викторовной полгода как разъехались.

– Да-а, вряд ли они разъехались, а доверяли друг другу как прежде, – согласилась Кисонька. – И знаете, мне кажется, вся афера именно потому и сложилась, что они перестали доверять друг другу! Кто-то прекрасно знал, что они вместе в проблеме разбираться не станут, а каждый обвинит другого!

– Тогда или родственники, или те, кто с ними работает! – подхватила Мурка. – Но родственники вряд ли сумели бы документы подделать – значит, кто-то в родном банке начальство подставил!

– А это вообще нормально? – вдруг поинтересовалась молчавшая все это время Катька.

– Подставлять начальство? А что такого – рядовых работников, значит, можно подставлять, а начальство особенное какое-то? – высказался за равенство в подставах Сева.

– Нет, я про это… коллекционное агентство!

– Коллекторное…

– Ну да, которое долги коллекционирует, – кивнула Катька. – Вот тот мужик с нашей арендой – хоть и противный, а сперва пришел к нам. Не стал сразу присылать всяких ночных какаду нас клевать, а попробовал договориться. А почему с этим Петром Маркеловичем никто договориться не пробовал?

Сева уставился на Катьку с раздражением. Обидно – умная же мысль, и вдруг Катькина! Вот всегда она так – вроде полная лохушка, а потом как выдаст, не знаешь, что и думать.

– Банк обязательно сперва бы с должником побеседовал, – вынужден был согласиться Сева. – Побоялись, потому что учредитель? А долг стребовать не побоялись! – тут же сам себе возразил он.

– А этому коллекторному агентству всегда так быстро дела передают? – подбросила следующую идею Мурка. – Всего два месяца прошло…

Какие все стали экономически продвинутые! Не знает он, как в коллекторном агентстве, а в их детективном, скоро, похоже, совсем к нему уважение исчезнет! Сначала в жадности обвиняют, потом – будто он не сумел сберечь их деньги (высказалась Кисонька, но и за остальными не заржавеет!), а теперь что – они на себя его дела возьмут?

– Не всегда! – мрачно буркнул Сева. – Хотя сумма большая…

А и пусть берут! Вот поглядит он тогда, как они без него справятся!

– Значит, что у нас получается? – наконец выступил Вадька, привычно распределяя сведения по ячейкам таблицы на экране компьютера. – Кто-то рассчитывал, что учредители в плохих отношениях между собой и в первую очередь подумают друг на друга. Скорее всего, этот же кто-то сумел сделать так, что с Петром Маркеловичем не говорили – на него сразу начали давить. И его дело попало к коллекторам ненормально быстро. Выходит, кому-то выгодно было, чтоб учредители поссорились. Для чего? Наверное, чтобы вышло именно так, как вышло – всю работу банка парализовало.

– Кто-то задумал банк разорить? – предположил Сева. – Конкуренты своего человека внедрили – хотят стоимость банка понизить и купить по дешевке?

– Опять не сходится! – головой качала Мурка. – А про всякие мелкие неприятности вы забыли? – И видя их недоуменные взгляды, напомнила: – В банке все время что-то происходит! Вроде фигня, но как раз такая, что позволяет выиграть немножко времени и не объясняться пока с клиентами! Ну ладно, системщик сам шесть раз повесился, а все остальное – ступеньки, ограбление… Тоже само?

– Думаешь, кто-то устраивает мелкие диверсии? Специально, чтоб потянуть время и дать банку выкарабкаться? – задумался Вадька.

– То есть получается, кто-то банк подставляет, а другой, наоборот, спасает? – предположил Сева.

– А может, это один и тот же кто-то? – вдруг выпалила Катька.

Сева, не задумываясь, повертел пальцем у виска:

– На фига?

– Информации мало! – вздохнул Вадька. – Мне бы в их сети пошарить – там, куда этот недовешанный сисадмин так и не залез!

– Для этого надо попасть в банк! – уныло ответила Мурка. – А даже если председатель Саляма проведет – много мы через камеру на нем увидим?

– Конечно, нам нужно попасть в банк! – воскликнул Сева. – И Салям здесь совершенно ни при чем! Я думал, вы догадались! – Беря реванш, Сева оглядел остальных сыщиков с высокомерной снисходительностью. Пусть помнят, кто тут все-таки спец по финансам! Увидел, как недовольно нахмурилась Мурка, и торопливо закончил: – Мы – то есть на самом деле я, конечно, – устроимся работать в детский банк!

Глава 10

Беседы про собеседования

– Мне так нужна эта работа! – Низенькая и пухленькая девчонка лет пятнадцати, похожая на отделанную рюшами диванную подушечку, прижала полные ручки к груди. – Понимаете, папа говорит, что я бессмысленное и ни к чему не способное существо! Остальные ребята спортом занимаются, компьютерами, а я только и могу, что вышивать крестиком! Мне обязательно, понимаете, обязательно надо ему доказать, что я на самом деле многое могу! – И она повела вокруг полными надежды глазами. Похоже, девчонка искренне верила, что остальные претенденты на единственное место оператора проявят глубокое понимание и немедленно свалят.

Встречаясь с ней взглядами, топчущиеся в безликом банковском коридоре ребята торопливо отводили глаза, но никто не тронулся с места. Лишь один мальчишка постарше смущенно пробормотал:

– Мне, вообще-то, тоже надо… Мне поступать…

– Слышь, а че, без банки в наши универы теперь не берут? – громко чавкая жвачкой осведомился еще один пацан – бритоголовый, в клетчатой рубахе навыпуск, из тех, что тусуются в проходных дворах. – А без бутылки? – Он заржал.

Первый мальчишка смутился еще больше и, опасливо косясь на собеседника, пробормотал:

– Мне не в наш… Мне в Принстон, в Америку… На экономический…

– Ну во-от… – девчонка явно расстроилась. – Про таких, как ты, которые за границей учатся, папа тоже говорил… У них… ну, у вас… у тебя… карьера!

– Не дергайся, чувиха, не получится в операторы – в поломойки пойдешь, будет и у тебя карьера! – заржал бритый пацан. – Докажешь папе, что ты еще и урны классно выносишь!

Пухленькая девчонка низко опустила голову, надежда на понимание таяла, как льдинка на горячей сковородке. Аж слышно было, как шипела.

Кисонька, с изяществом профессиональной актрисы восседающая на единственном стуле, покосилась на нее со слегка презрительным сочувствием. Она этих переживаний по поводу родителей решительно не понимала. Кисонька давно заметила, что обычно с фанфарами и развернутыми знаменами с надписью «Мой ребенок лучше всех!» ходят родители таких чучундр и олухов, таких пней с ушами, что без слез не взглянешь, без противогаза не подойдешь. А родители по-настоящему продвинутых ребят вечно ими недовольны, вечно подгоняют – давай, мол, вперед и выше! Наверное, есть в этом какая-то природная закономерность. Главное, не принимать родительское ворчание слишком всерьез, и не делать то, к чему душа не лежит, только потому, что папа не так высказался.

– А вышиваешь ты хорошо? – звонко осведомилась она у девчонки.

Та молча сунула Кисоньке под нос край своей черной юбки. Шерстяной подол был украшен такой же черной вышивкой шерстью. У Кисоньки заблестели глаза – она даже забыла, зачем, собственно, сюда явилась.

– Извини, а сколько это будет стоить?

Рот девчонки приоткрылся, превращаясь в маленькую округлую букву О:

– А ты мне что, заплатишь? Деньгами?

– Ну помыть у тебя полы я вряд ли соглашусь, – с чопорным достоинством наследной принцессы ответила Кисонька.

Буква «о» стала больше:

– Зачем полы, не надо полы – я и сама их нормально мою, лучше деньгами, конечно… А может, у тебя и подружки есть, которые тоже захотят? – быстро спросила девчонка.

Кисонька поморщилась – они-то, конечно, захотят, кто ж от настоящей ручной вышивки откажется, только она-то хочет быть единственной и неповторимой! Впрочем, она может вывести знакомых девчонок на мастерицу после того, как ей самой шитье надоест.

– Может быть, – уклончиво пообещала Кисонька.

Девчонка с задумчивым видом уставилась на закрытую дверь кабинета – похоже, теперь она сомневалась, стоит ли ей при таком раскладе рваться в банк.

– Во-во, вали отсюда, вышивальщица, – откликаясь на ее невысказанные мысли, фыркнул бритый. – И вообще, чуваки… – он покосился на Кисоньку и галантно добавил: – И чувихи, можете не дергаться, местечко все равно мое будет!

– Это почему еще? – недобро спросил претендент на Принстон.

– А у меня есть опыт работы в банке! – лихо откликнулся бритый и снова заржал одному ему понятной шутке.

Боковая дверца распахнулась, и в коридорчик быстрым деловитым шагом вошел высокий мужик в офисном костюме. Верхнюю половину его физиономии закрывали большие темные очки, нижняя пряталась в округлой бороде и вообще двигался он так стремительно, что приглядеться к нему как следует не представлялось возможным:

– Все здесь? Все! – сам себе ответил он. – Пошли-пошли, скорее-скорее! Я вас проведу! – И, как наседка цыплят, он погнал ребят к выходу.

– Но на сайте сказано, что претенденты на должность в детском банке собираются тут, у этого кабинета! – с неожиданной подозрительностью высказался мальчишка, собравшийся в Принстон.

– А там сказано, что собеседование будет проводиться прямо в коридоре? – осведомился мужик. – Впрочем, если хотите, молодой человек, оставайтесь, мы никого не заставляем.

Мальчишка покраснел, как вареный рак, и первым кинулся в двери. Ожидая, пока толпа ребят вытянется наружу, мужик обернулся к замешкавшейся Кисоньке. Под темными очками не видно было, но девчонка точно знала, что он ей подмигнул. Просто она уже давно знала Саляма.

Дверь за ребятами захлопнулась и тотчас же распахнулась снова. В холл ворвались остальные сыщики детективного агентства «Белый гусь». Катька все время оглядывалась.

– Да не волнуйся ты! – успокоила ее Мурка. – Пока Салям их вокруг банка три раза обведет, пока список составит, пока усадит анкеты писать… Успеем!

– Я и не волнуюсь. Мне просто показалось, что я этого парня где-то видела, – сосредоточено хмуря брови, пояснила Катька. – Бритого такого… А где – не помню.

– Такие знакомства нечего и вспоминать, – неодобрительно фыркнула Кисонька и тут же озабоченно добавила: – С остальными ребятами неловко как-то получается. Им действительно эта работа нужна, а мы их обманываем…

– Ничего, – отрывисто бросил Сева. – У них еще будет шанс – я это место ненадолго займу!

– Сперва на него надо попасть, – как всегда поспешила охладить его Кисонька.

– Не дразни Севку! – вступилась за парня Мурка. – Зря мы, что ли, тут массовость создаем? Не дрейфь, Севка, мы им такой муры понапишем, что ты на нашем фоне финансовым гением будешь выглядеть!

– Можете не напрягаться! – Сева надменно вскинул голову. – И тех ребят, кстати, тоже можно было не убирать – я бы все равно победил! Да я, к вашему сведению, про финансы все знаю и про наши банки тоже! Могу на память сказать, какой у каждого официальный уставной капитал и где размещены активы!

– Тоже мне, фокус, – проворчал Вадька, обиженный тем, что его задумку по устранению лишних конкурентов не оценили. – Я вот могу сказать, какой у наших банков настоящий уставной капитал и где их активы размещены на самом деле!

– Ну тогда тебя точно сразу возьмут – но не в банк! – хмыкнул Сева.

– Вадька просто подстраховался, на всякий случай! – примирительным тоном вмешалась Катька.

Но здесь уж насупилась Мурка. Из-за Вадькиных вечных подстраховок на ней сейчас красовался блондинистый парик из арсенала агентства, а ресницы были густо накрашены темной тушью! Обычно всякие переодевания брала на себя Кисонька, но сейчас сестра успела умотать прежде, чем шефа агентства осенила гениальная подстраховочная идея. И как Мурка не брыкалась, Вадька был неумолим – дескать, близнецы слишком обращают на себя внимание. Хотя кому какое дело – в банк-то Севка пойдет!

– Небось всякую ерунду для начинающих спрашивать будут, вроде того, чем отличается стоимость от цены, а кредит от депозита! – сам себя успокаивал Сева.

– Кредит – это когда берешь в банке немножко денег, а обратно отдаешь вдвое больше, а депозит – когда банку даешь немножко денег, а обратно получаешь только чуть-чуть больше, – блеснула познаниями Катька.

– Малая, не умничай, а то тебя возьмут! – одернул ее Вадька.

Глава 11

Операция «Выбери Севку!»

Из комнаты в конце коридора выглянул встрепанный дядька в очках. Близоруко прищурился на топчущихся в коридоре ребят и разочарованно протянул:

– Вроде вас больше было…

– А остальные разбежались, – немедленно выдала в ответ Катька. – В соседнем квартале детский монетный двор открывают, там можно самому собственные бабки чеканить, вот все туда и рванули!

– И что, эти, как вы выражаетесь, «бабки» будут где-то принимать? – брюзгливо удивился встрепанный.

– Конечно – в детских магазинах и игральных автоматах, – не задумываясь, выпалила Катька.

– Да? Ну тогда хоть вы заходите, – с сомнением вздохнул встрепанный.

Они вошли в комнату и расселись за столами. Кроме них и встрепанного, больше в комнате никого не было.

– Ну так, ребятки, – встрепанный нерешительно потер руки. – Мы, конечно, понимаем, что о банковском деле вы ничего не знаете и знать не можете…

Севка протестующе вскинулся, но встрепанный не обратил на это никакого внимания.

– Ничего страшного – экономике любого дурака научить можно…

Сева снова дернулся, Катька хихикнула.

– Был бы человек подходящий! – торжествующе возвестил встрепанный. – Так что наши высокопрофессиональные эйчары[1] приготовили для вас кой-какие материалы, – он прошелся между столами, раскладывая перед ребятами пухлые папки. – Предложенные каждому из оптантов тесты определят показатели вашей внутренней мотивации, потребность в аффилиации, степень конформности и уровень инструментальной агрессии…

– Это, что ли, барабаном? – умирающим голосом спросила Катька.

Встрепанный очнулся:

– Что – барабаном? – переспросил он.

– Ну эта… инструментальная агрессия… – повторила Катька. – Это когда барабаном по башке? Барабан – инструмент…

Встрепанный огляделся, увидел пять пар совершенно остекленевших глаз, вздохнул и махнул рукой:

– Ладно, теоретическую часть опустим. Вам нужно просто честно и правдиво отвечать на вопросы. А потом уж мы сами определим, подходите ли вы для нашей работы – после того как по формуле Роджерса подсчитаем коэффициент корреляции рангов, где d – разность номеров рангов, n – число рассматриваемых свойств, а r стремится к +1…

Сева почувствовал, что у него ум заходит за разум, причем очень бодрыми шагами. Тряхнул головой, отгоняя жужжащий в ушах назойливый голос и решительно открыл первый лист. И вместо ожидаемых вопросов о кредитах и депозитах тупо уставился на пропечатанную крупными буквами фразу:

«Испытываете ли вы непреодолимое желание: а) участвовать в геологической экспедиции? б) дрессировать львов? с) печь пироги с черникой?»

Сева почувствовал, что испытывает действительно непреодолимое желание поймать кого-то из этих… эйчаров… которые готовили тесты… и запечь их в пирог с черникой вместе с дрессированными львами во время геологической экспедиции.

Сидящая неподалеку Катька сочувственно покосилась на Севу. Мальчишка, по уши в синих мазках от ручки, корпел над своими тестами, иногда сдавленно рыча. Сама она в графе «Сообщите, какие душевные качества вы видите в себе» лихо подчеркнула «злобность», «эгоизм», «зависть» и «стремление пинать окружающих ногами в живот» и удовлетворенно кивнула.

Рядом Вадька в состоянии полного аута тихо медитировал над фразой: «Умеете ли вы работать на ЭВМ, решать какие-либо задачи с помощью дисплея». Наконец после долгих раздумий он вздохнул и с чистой совестью ответил «нет». Правда, об ЭВМ он слышал только на уроках – в разделе «История развития компьютерных технологий», потому что они исчезли лет за десять до Вадькиного рождения. А как решать задачи с помощью дисплея – в смысле, обыкновенного экрана – он вообще представить себе не мог. Маркером на нем писать, что ли?

Кисонька поиграла ручкой над вопросом: «Хотели бы вы встречаться с участниками войн?», решительно согласилась – «Да, если они симпатичные», и перешла к листочкам, озаглавленным «Цветовой тест Люшера», выбирая среди всех цветовых сочетаний розовый, ярко-розовый, бледно-розовый и розовый с золотистой каемочкой.

Ну а Мурка в тесте на агрессивность: «Вас случайно обрызгала грязью машина, водитель приносит вам свои извинения – что вы ему ответите?», старательно выписала несколько слов, подслушанных во время соревнований у парней из старшей группы. Она перечитала предыдущие свои ответы и прикинула, что по уровню агрессивности уже обогнала разъяренного ротвейлера. Дорога в банк для Севы была открыта!

– Ну во-от! – протянул встрепанный, разглядывая выложенные перед ним толстые пачки заполненных тестов. – Вот это я понимаю! – Он радостно потер руки. – Вот теперь я вас проанализирую, разнесу по графам – и поверьте мне, это будет самая впечатляющая работа, которую только может проделать профессиональный психолог! – Встрепанный ударил себя кулаком в грудь – видно, чтоб подчеркнуть, что профессиональный психолог тут именно он. – Потом представлю начальству рекомендации, кто из вас больше подходит для работы! Не волнуйтесь, сегодня к вечеру ваша судьба уже будет решена!

Мурка почувствовала, что после этих слов она почему-то как раз и начала волноваться.

– Тогда мы подойдем к вечеру, – пробормотала она, нервно поправляя сползающий на лоб парик и отступая к двери.

Встрепанный явно растерялся – у него даже руки задрожали:

– А я думал вы будете это… Ждать… Надеяться… Нетерпеливо топтаться под дверью… В конце концов, вам нужна работа или нет? – Глаз у психолога задергался.

– Конечно, нужна, – проворковала Кисонька, успокаивающе кивая. – Просто мы предпочитаем нетерпеливо топтаться где-нибудь в другом месте, чтоб своим дробным топотом не мешать вашей важной работе.

– Да? Может быть, ты и права, – облегченно вздыхая, согласился встрепанный психолог. – Приятно встретить такое уважение и понимание. Ты очень славная девочка, – он поглядел на Кисоньку растроганно.

– А я, если не возражаете, все-таки здесь, у вас, потопчусь, – неожиданно выдал Вадька. – Вдруг вам помощь понадобится, с этой… формулой Роджерса, а я считаю хорошо!

– Я и сам прекрасно справлюсь – я профессиональный психолог! – надменно сообщил встрепанный, покосился на пачку тестов и торопливо добавил: – А впрочем, если ты хочешь получить бесценную возможность попрактиковаться – оставайся! Только не мешай мне – я буду работать с компьютером! – воздевая палец, величественно провозгласил он.

– Во-во, а я у вас поучусь, – с готовностью согласился Вадька.

Психолог еще разок важно кивнул и нажал кнопку. Компьютер тихо загудел, и встрепанный погрузился в работу, сосредоточенно поглядывая то на экран, то на листки тестов и время от времени выбивая короткую дробь на клавиатуре.

Вадька тоже кивнул и, вытащив из сумки свой ноутбук и сетевой шнур, принялся, нисколько не скрываясь, подключать его к компьютеру выпавшего из реальности психолога.

Сдавленно хихикая, остальные сыщики направились к дверям.

Глава 12

Тест на свежем воздухе

Ребята вышли из банка и почти одновременным движением накинули капюшоны курток, пониже надвигая их на лица. Унылая холодная мартовская морось не только сыпалась сверху, но еще и брызгала со всех сторон, как в душевой кабинке, и дробными фонтанчиками подскакивала на тротуарах. Мурка еще больше разозлилась на перестраховщика Вадьку – сам-то в тепле остался! А у Мурки тушь с ресниц потекла и парик отсырел.

– Ну, чем займемся? – голосом не менее нервным, чем у банковского психолога, осведомился Сева.

– Не понимаю, чего ты так трясешься! – вроде бы без всякой связи с вопросом, сочувственно откликнулась Катька. – Мы-то знаем, что лучше тебя никто не разбирается в деньгах и в том, как их заработать! Если в их дурацких тестах на самом деле есть толк, они сразу определят, какой ты крутой спец! Да тебя на работу на руках внесут!

– Ты так думаешь? – приободрился Сева и поглядел на Катьку с искренней благодарностью и в то же время с удивленным интересом. Прикольная она все-таки малая – вроде и ехидина ужасная, а надо же, в тяжелый момент поддержать человека умеет! Не понимает он ее!

– Главное, чтоб эти тесты не оказались слишком хорошими, – с мрачным сомнением буркнула Мурка. – Вдруг в них двойное дно есть? Конечно, дурацкие вопросы, а проанализируют – и сразу поймут, что наш Севка не только весь из себя крутой бизнесмен…

– Бизнесбой… – насмешливо поправила ее Кисонька.

– Но еще и сыщик, который хочет пролезть к ним в банк для расследования? – упрямо продолжала Мурка.

Кисонька легкомысленно пожала плечами:

– Тогда они в графе возраст посмотрят сколько Севе лет – и просто выкинут тесты на помойку! Или ты взрослых не знаешь? Пошли лучше Саляма с поста снимем, а то еще простудится… – она озабоченно поглядела на обложенное грязно-серыми облаками небо.

Они обогнули здание банка, во все стороны выпирающее неровными пристроечками, и аккуратно выглянули из-за угла. У распахнутых задних дверей, притопывая от холода каблукастыми туфельками, перекуривала пара девиц в офисных костюмах, с удивлением разглядывая группку детей, которые, будто мерзлая воробьиная стайка, обсели влажные скамейки чахлого сквера. Ребята держали на коленях пачки листов и старательно скрипели ручками, периодически беспорядочно и громко чихая. Листы один к одному походили на те, что недавно заполняли сами сыщики «Белого гуся».

Мурка ткнула сестру в бок:

– Ты где для них тесты взяла?

– Из «Космополитена» наксерила, – пожав плечами, ответила Кисонька. – И пусть мне кто-нибудь попробует доказать, что они хуже, чем те, от психолога!

Между работающих ребят с неумолимостью то ли тюремного надзирателя, то ли учителя математики на годовой контрольной, расхаживал мрачный Салям. Дождливая морось испещрила стекла его неизменных темных очков выпуклыми пятнышками капель.

– Извините, – поднимая руку, дрожащим промерзшим голоском пролепетала маленькая девочка с выбившимися из-под плотно натянутого капюшона кудряшками. – Мне дождь весь листочек закапал, чернила потекли…

Салям остановился, пристально поглядел на нее в упор, вытащил блокнот, сделал пометку и принялся шагать дальше.

– Что он записал? – в панике пискнула кудрявая девочка.

– Наверное, что ты совсем не умеешь справляться с трудностями, – злорадно сообщил претендент на Принстон. Пристроившийся рядом бритоголовый согласно гыгыкнул.

Даже с наблюдательного пункта на углу здания Катьке отлично было видно, что на листке этого парня чернила расплыться не могли – просто потому, что там ничегошеньки не написано. И снова ей показалось, что она где-то с этим бритоголовым встречалась, причем совсем недавно.

Салям развернулся на каблуках и увидел выглядывающих из-за угла сыщиков. Кисонька торопливо замахала ему руками. Салям величественно взглянул на часы и голосом, полным неумолимости жестокой судьбы, отчеканил:

– Сдавайте!

Ребята дружно вздрогнули, несколько особенно старательных попытались еще наскоро что-то пометить в тестах, но Салям уже шествовал от скамейки к скамейке, безжалостно выдирая листки из рук.

– А результаты когда? – горестно шмыгая носом, осведомилась «кудряшка».

– Не раньше, чем через неделю! – отрезал Салям. – Вам пришлют по почте! И запомните! – Черные очки уставились на притихших ребят взглядом выбирающей жертву анаконды. – Кто попытается получить сведения раньше, того отчисляют сразу! Банковское дело требует умения ждать!

– Слышь, а говорили, прямо сегодня скажут, – оборачиваясь к будущему принстонцу, с недоумением протянул бритоголовый.

Но Салям уже шагал от него прочь, мимо покуривающих у задней двери девиц, и исчез в недрах банковского здания.

– А как он из банка выйдет? – тревожным шепотом спросила Катька.

– Как и зашел, – дернула плечиком Кисонька. – При их нынешнем положении девушка, которая его обслуживала, наверное, только рада, что недовольный клиент пошел искать туалет, да так и не вернулся!

Банковские девицы у захлопнувшейся за Салямом двери переглянулись. Одна, с жалостью глядя на промокших претендентов, неуверенно поинтересовалась:

– У нас что, свободных кабинетов нет, что детей надо в таких условиях тестировать? Еще простудятся…

– Да это все психологические тренинги, – отмахнулась вторая. – У нас на прошлой неделе еще покруче было. Вывезли всем отделом на природу, заставили меня взобраться на какую-то каменюку и оттуда падать! А ребята наши из отдела должны были меня ловить. Это, дескать, воспитает в нас умение работать в команде и доверять друг другу!

– Ну и как, поймали?

– Они даже не пытались! – с возмущением размахивая сигаретой, выкрикнула девушка. – Только я вниз полетела, они как из-под меня порскнут в разные стороны! Хорошо, земля от дождя мягкая!

Не сдержав любопытства, Мурка высунулась из-за угла – посмотреть на рассказчицу. Близняшки переглянулись – и захохотали.

– Я понимаю «ребят из отдела»! – простонала Мурка. – Если бы на меня летело такое – я бы тоже рванула со всех ног!

Вдруг она оборвала смех – она почувствовала, что на них кто-то смотрит. Удивленно, задумчиво и, кажется, рассерженно. Умение чувствовать взгляд противника было фирменной способностью Мурки, сделавшей ее чемпионкой Европы по рукопашному бою и кандидатом в мастера спорта. Девчонка аккуратно, стараясь не выдать себя, повернула голову.

Пацан – в обтерханных штанах, клетчатой рубахе и с наколкой на тыльной стороне ладони – во все глаза пялился на Кисоньку. Казалось, прямо сквозь бритый череп у него просвечивалась некая мысль – не сильно приятная.

– Чего этот лысый гопник на тебя вытаращился? – нахмурилась Мурка.

Ее сестра бросила беглый взгляд, попятилась:

– Он меня в коридоре возле кабинета видел. Перед тестированием! Давайте-ка побыстрее отсюда, нам лишние вопросы ни к чему!

Четверка сыщиков сосредоточенно рысила вокруг здания банка. Дверь одной из выпирающих прямо поперек тротуара пристроек распахнулась и оттуда вихрем вылетел запыхавшийся бритоголовый.

– Ку-ку! – расплываясь в широкой глумливой улыбке, протянул он, заступая дорогу. – Что, чувихи, не ждали?

– Угу, – невозмутимо кивнула в ответ Мурка. – Мы не ждали вас, а вы приперлися! И чего теперь?

Бритый слегка растерялся. Поведение тощих хлипких девчонок – рыжей расфуфыренной и смахивающей на нее блондинистой в десантной куртке – как-то не соответствовало обычным манерам хороших барышень при встрече со злобным хулиганом с наколкой. Он даже украдкой покосился на свою руку – не исчезла ли наколка. Та была на месте. Да и девчонки, включая малявку с кучей косичек, по-прежнему выглядели как типичные хорошие девочки, а пацан при них – натуральным слабаком. Небось не дошло еще, во что вляпались! Ничего, сейчас дойдет!

– А того теперь, что вот ты… – он ткнул пальцем в Кисоньку, – перед тестированием в банке была! А в сквере тебя не было! А теперь ты опять есть! А с тобой какие-то – которых раньше не было! И думаю я, что это неспроста так!

– Он думает! – ироническим тоном воскликнула Кисонька. – А по виду и не скажешь!

Пацан насупился:

– Ну ты прям как моя мамаша! Та тоже вечно говорит: снаружи, мол, голо, а внутри – пусто! – Он провел ладонью по своему гладкому, как бильярдный шар, черепу.

– Мамы – они зря не скажут, они сердцем чуют, – проникновенно заметила Мурка.

Парень начал медленно наливаться свекольной краской ярости.

– Будете сильно умных из себя корчить – мозги из ушей полезут, – угрожающе нависая над девчонками, процедил он. – Работа эта – точно моя, и я ее получу, и вы тут не лезьте, а не то…

– Работу получить хочешь, а в тесте ничего не написал, – вдруг выдала Катька. – Я ви-идела! – Она многозначительно погрозила бритому пальцем и вдруг снова призадумалась: – И где я тебя все-таки раньше видела?

Бритый почувствовал, что у него аж в глазах мутится от ярости. Словно желая его остудить, с карниза пристройки прямо ему на череп звучно шлепнулась большая тяжелая капля. Бритый передернулся и машинально накинул на голову капюшон черной куртки.

– Точно! – Катька торжествующе вскинулась. – Это ты поддельные слитки, угрожая поддельным пистолетом, тырил!

Сева икнул от неожиданности, а потом внимательно уставился бритому под капюшон. А ведь, правда, похож, не ошиблась мелкая!

– Опыт работы в банке, – повторила Кисонька, припоминая сказанные бритым слова.

Парень отчаянно побледнел. Попятился, словно опасался, что четверка стоящих перед ним ребят сейчас на него кинется. Потом наоборот, шагнул вперед, воровато огляделся по сторонам и сквозь стиснутые зубы процедил:

– Память хорошая? А ну пошли туда! – Он кивнул в сторону глухого переулочка, ответвляющегося от улицы возле банка. – Может, еще чего интересное вспомните!

Близняшки тоже огляделись по сторонам – на снующих мимо банка прохожих, и с неожиданным для бритого энтузиазмом согласились:

– Пошли! – и первыми рванули в проулок.

Обескураженный бритый неуверенно последовал за ними. В поступки этих психованных девок он решительно не врубался! Откуда ему было знать, что близняшки давно подметили – зрелище двух симпатичных, прилично одетых девочек, жестоко метелящих кого-нибудь вроде этого обритого амбала, почему-то привлекает нездоровое внимание прохожих! Поэтому все разборки они старались переносить куда-нибудь в укромный уголок.

Глава 13

Похищение гопника

Переулок был вполне укромным. Ближе всех к бритому оказалась наглая девка с пышной копной светлых волос. К ней он и качнулся:

– А теперь говори быстро, пока я тебе все патлы не повыдергивал – откуда про ограбление знаете, кому рассказать успели, кто еще меня… – его пятерня вцепилась Мурке в волосы и резко рванула.

Блондинистая шевелюра осталась у бритого в кулаке. Он уставился на нее остановившимся взглядом. Дрожащим голосом пролепетал:

– Опа, скальп!

– Ну если ты такой индеец, тогда я ковбой, – хмыкнула Мурка, и с разворота влепила ему ботинком на толстой подошве в солнечное сплетение.

Бритого унесло.

– Что ж ты лягаешься… как лошадь, – прохрипел он, сползая по стене. Мокрая штукатурка покрыла его куртку серыми потеками. Еще у него двоилось в глазах. Два совершенно одинаковых девчоночьих лица надвинулись на него.

Сева, вроде бы небрежно и равнодушно прислонившийся к противоположной стене, на самом деле поглядывал на бритого с сочувствием. Недолюбливал он девчонок в такие моменты! И никогда не понимал Вадьку, которого боевые навыки Мурки приводили в телячий восторг. Ну Мурка-то ладно, по ней хотя бы сразу видно, что башку любому оторвет и не поморщится. Но Кисонька-то – кошка-трансформер! Вот вроде мурлычет на диване – милая такая, пушистая, вычесанная, вся из себя аристократка… А потом когти стальные – бжик! Морда зверская, в глазах зеленые огни полыхают, и шипит сквозь зубы:

– Нет, это ты говори быстро – зачем ты приперся в банк за фальшивыми слитками, и почему ты так уверен, что именно тебя возьмут на работу?

Грубо это все. Не интеллектуально. Сева отвернулся.

Бритый попытался отлепиться от стены – в ответ худенький жилистый кулачок впечатался ему под дых. Он брыкнул ногой и тут же почувствовал, что не может ею даже шевельнуть, будто ее приколотили к тротуару гвоздями.

– Тебе кто-то что-то обещал? Кто? Говори, ну! – рявкнула Мурка.

Парень в ответ прохрипел.

– Я… Он… Позвонил… Предложил… С пистолетом… В банк… Я не хотел… А он говорит: ничего тебе не будет… не настоящее ограбление… В случае чего, говорит, я тебя прикрою… А сделаешь, на работу устрою, будешь каждый месяц деньги получать… У матери не просить…

– Кто с тобой говорил? Как он выглядел? – нетерпеливо затрясла его за ворот Мурка. В одиночку трясти такого здоровенного парня ей было тяжеловато, поэтому Кисонька подключилась с другой стороны. Мотнувшаяся бритая башка стукнулась об стену. Парень взвыл:

– Не знаю я! Только по телефону…

– Голос узнать сможешь? – стараясь по-прежнему не глядеть на бритого, отрывисто спросил Сева.

Но прежде чем бритый успел ответить, в проулок ворвался рев мотора.

Легкий хромированно-черный скутер на полной скорости летел прямо на девчонок и бритого.

Седок в бесформенной черной куртке и блестящем шлеме приподнялся в седле – как наездник в стременах. Скутер взревел, словно в восторге… Одно короткое мгновение сестры видели лишь несущуюся на них насекомоподобную морду с выпученным глазом фары.

Потом между ними промелькнуло что-то темное, гибкое. Обвило плечи бритого. Черный скутер заложил крутой вираж – мощным рывком бритого выдернуло из рук девчонок, как морковку из грядки. Оказавшийся в стороне Сева увидел намотанную на заднее сиденье скутера веревку. На бритого просто-напросто набросили аркан!

Ездок лихо гикнул – вздернул скутер на заднее колесо. Легкая машина скакнула вперед – и вопящего бритого поволокло по мокрому асфальту. Грязная дождевая вода брызгами разлеталась вокруг. Мурка попыталась в прыжке поймать бритого за ноги – промахнулась и полетела в лужу. Остальные сыщики кинулись в погоню.

Мурка вскочила – по лицу и за ворот юркими ледяными струйками потекла вода – и помчалась следом.

Волочащийся на веревке бритый мелькнул у выхода из переулка – скутер вырвался на улицу. И на полной скорости ринулся прямо в стену банка! Казалось, еще немного – и его размажет по серому, истекающему влагой бетону… Но в самую последнюю секунду в стене раскрылась такая же серая и неприметная дверца – и ездок нырнул внутрь. Болтающегося позади бритого проволокло мордой через порог – и втянуло следом. Задушенный вопль затих внутри.

Мурка ласточкой сиганула вперед – повисла на ручке двери, не давая той захлопнуться. Мимо нее вихрем пронеслась Кисонька, следом, хрипло дыша и гулко топоча ботинками, в дверь вломились Катька и Сева. Мурка выпустила ручку и тоже дернула за ними.

Даже после неяркого блекло-серого света дождливого дня царящая за дверью темнота просто ослепляла – девчонке показалось, что ей на голову накинули плотный черный мешок. Только впереди, оглушительным грохотом отдаваясь от стен коридора, ревел скутер. Мурка побежала на звук, врезалась в спину Катьке, ругнулась, рванула вперед… Скутер сматывался по коридору не зажигая огней, но Мурка по несущемуся навстречу горячему воздуху чувствовала, что она уже приближается к беглецу. И вдруг дышащий ей в лицо горячий вихрь исчез, будто обрезанный ножом. Мурка проскочила вперед – и с разбегу врезалась в стену. Пластик захрустел от удара.

– Куда он делся? – гаркнул ей прямо в ухо требовательный голос Кисоньки.

Мурка отлепилась от стены и принялась судорожно озираться по сторонам. Глаза уже привыкли к темноте, она увидела ответвляющийся коридор. Прыгнула туда… маленький и узенький, коридорчик был пуст! Не слышно стало рева мотора и даже вопли бритого смолкли, будто ему рот запечатали. Близняшки и задыхающиеся Сева с Катькой пронеслись через коридор… Мурке показалось, что она ослепла снова – от ударившего в глаза яркого белесого света галогенных ламп.

Судорожно проморгавшись – рядом точно также хлопали ресницами остальные сыщики! – она оглядела новый пустой коридор. Лишь очередная офисная девушка стояла, плотно вжавшись в стену и выставив перед собой канцелярскую папку, будто щит. Притормозив возле девушки, Мурка отрывисто бросила:

– Тут скутер… ну, мотоцикл маленький… не проезжал?

– Какой может быть мотоцикл в банке? – дрожащим голосом переспросила девушка, прячась за папку.

– Такой – черный, с колесами, – любезно пояснила запыхавшаяся Катька. – У него еще мальчик сзади волочился…

– Вы их тоже видели! – выныривая из-за папки, завопила девушка. Физиономия у нее стала недоверчиво-счастливой. – А я уж думала, у меня галлюцинации!

Словно подтверждая, что никакая это не галлюцинация, за стеной взвыл мотор. Послышался громкий треск, гипсокартон разверзся и прямо из стены на них с рычанием высунулась жучиная морда скутера!

Четверка сыщиков с криками разлетелась в стороны. Гулко хохоча из-под черного забрала шлема, ездок развернулся в коридорчике – и ринулся вперед. Отблескивая голым черепом в свете ламп, бритый по-прежнему болтался сзади на веревке – и при каждом толчке подпрыгивал, легко и упруго, как резиновый мяч. Орать он перестал, не иначе как потерял сознание.

Скутер мчался прямо на тонкую стеклопластиковую дверь – и в вихре разлетающихся осколков, сопровождаемый воплями разбегающихся людей, вырвался в операционный зал. С яростным рычанием разметывая пластиковые столы и хромированные стулья, ринулся к «вертушке» на входе…

– Не проскочит! – завизжала сзади Катька. – Заклинит!

У самой «вертушки» скутер чуть-чуть вильнул – всегда запертая обычная дверь рядом с пропускным пунктом распахнулась от толчка колесом, и скутер вырвался наружу!

Сыщики с топотом выскочили на знакомое скользкое крыльцо. Как раз вовремя! Взмыв над ступенями, скутерист приземлился на тротуар, и лавируя между прохожими, рванул на дорогу. Закладывая очередной вираж, вписался в поток автомобилей… болтающийся сзади на веревке бритый оказался прямо под колесами! Скутерист одним движением отцепил веревку и прибавил скорость, исчезая среди машин.

Раздался истошный визг протекторов. Здоровенный «мерс» резко отвернул, пытаясь объехать выпавшего на дорогу человека. Не сумел… Колесо наехало прямо на грудь! Раздался громкий хлопок – будто у «мерса» лопнуло колесо… Но это было не колесо! Мурке казалось, что она попала в какой-то фантастический фильм! Грудная клетка бритого вспучилась под надавившей на него тяжестью, раздулась… Парня разорвало на куски! Что-то мертвенно-белое, похожее на клок оторвавшейся кожи, шлепнулось Мурке под ноги.

Девчонка в ужасе закричала и закрыла лицо руками.

Сквозь визг колес и вопли клаксонов она слышала звук топочущих ног – кажется, опомнившиеся банковские служащие мчались к месту происшествия. Рев машин затих, сменившись короткими испуганными вскриками и рокотом множества голосов, в которых явственно слышались возбуждение, недоумение, страх… Из общего шума вырывались отдельные невнятные слова:

– Банк… банка… – крикнул кто-то, – лопнул!

– Уже? – В голосе Севки прозвучал ужас. – Он не мог так быстро!

Ну кто про что – а Севка про бабки! У него на глазах человека в клочья разнесло, а он только о деньгах думает! Возмущенная Мурка отняла руки от лица – как раз чтоб увидеть, как Сева бросается наперерез средних лет женщине, возвращающейся от столпившихся на дороге людей обратно к банковским дверям.

– Извините, пожалуйста, что там такое говорят? – торопливо спросил мальчишка. – Кто лопнул? Банк? Ваш банк лопнул? – в словах его звучал все тот же ужас.

– Господь с тобой, мальчик, что за кошмары ты выдумал! – Женщина замахала на него руками и в ее голосе тоже прорезались отголоски Севкиного страха. – С банком все в полном порядке!

На физиономии Севы промелькнуло скептическое выражение – ну это, допустим, не совсем так…

– Ничего банк не лопнул! – продолжала женщина. – Все совсем не так страшно! Это всего лишь наш председатель правления лопнул! – неожиданно закончила она.

– К-как – председатель правления? – начав аж заикаться, выдавил Сева. – Константин Николаевич? Наш… – он едва не сказал «наш заказчик», но вовремя остановился. Заказчик… лопнул? Вы имеете в виду – разорился?

– Да нет, я имею в виду – вдребезги лопнул. Вон голова валяется.

На тротуаре действительно лежала оторванная человеческая голова! Странно сплющенная, будто по ней тоже прошлось колесо. Невероятно бледная, словно из нее разом выкачали всю кровь. И… Да, это был их заказчик, Константин Николаевич!

Мысли Севки двигались медленно, как снулые рыбины. А кто ж Саляму документы покажет? – всплыла первая. Ее неторопливо догнала вторая…

– Как он там очутился? – выпалил Сева. Ведь за скутером волочился лысый гопник!

– Вероятно, улицу неправильно переходил, – очень серьезно сказала женщина – и вдруг… захихикала!

Сева поглядел на нее недоуменно – истерика, наверное.

И тут понял, что истерика сейчас начнется у него самого. Мимо столпившихся на дороге машин аккуратно прорулил серый «Форд». Притормозил у оторванной головы. Дверца распахнулась… и на тротуар ступил Константин Николаевич собственной персоной!

– Голова у него на месте, – слабо простонал Сева.

– Ну, на самом деле далеко не всегда… – глубокомысленно покачала своей головой женщина. – Ты уж мне поверь, я с ним много лет работаю, – она снова захихикала и скрылась в здании банка.

Председатель правления тем временем нагнулся и брезгливым движением поднял «свою» оторванную голову с асфальта. Та повисла у него в руках сплющенной резиновой тряпочкой. Константин Николаевич подкинул ее на ладони, огляделся по сторонам, увидел раскиданные вокруг обрывки тела и с безнадежным вздохом сказал:

– А ведь предупреждала жена, что меня в этом банке раздавят!

Глава 14

Не в банкиры, так в уборщицы

– Жалко, с нами Евлампия Харлампиевича не было! Он бы этот скутер враз догнал! – расстроенно протянула Катька, плюхаясь в кресло в рабочей комнате агентства и безуспешно пытаясь отжать свои влажные косички.

– Ну да, гусь в тепле сидел, пока мы по банкам мокли! – проворчал Сева, с искренней завистью поглядывая на совершенно сухого гуся, уютно возлежащего в плетеной корзинке у Катькиного стола.

Евлампий Харлампиевич в ответ скосил на Севу круглый темный глаз и презрительно гоготнул – дескать, никто вас под дождь не гнал, сами поперлись. Вот он, Евлампий Харлампиевич, не потащился бы невесть куда ради такой глупости, как деньги! Другое дело – мешок свеженьких червячков! И ведь не объяснишь ему, что деньги – это те же червячки, только для людей.

– Самое паршивое – мы же теперь этого похитителя даже если увидим, все равно не опознаем, – огорчалась Мурка. – Куртка, черный шлем, считай, полная маскировка.

– Куртка – это хорошо! Хорошо, что я куртку надела, ее хоть отстирать можно, – невпопад откликнулась Кисонька, брезгливо разглядывая свою нарядную, но теперь всю заляпанную грязью курточку. – А прическа во что превратилась – ужас! – Она вытащила из сумки щетку и принялась яростно расчесывать слипшиеся пряди. – Недаром мама говорит – не бегайте за мальчиками, ни к чему хорошему это не приведет!

– Особенно если мальчики – резиновые, – мрачно буркнула Мурка.

– Так что же у нас получается с этим резиновым мальчиком, – задумчиво пробормотал Сева, в отсутствие хозяина усаживаясь за Вадькин компьютер и открывая папку, в которую шеф агентства вносил все данные по нынешнему делу. – Кто-то его нанял… я имею в виду, до того, как он стал резиновым… чтобы он устроил ограбление, а за это пообещал взять в банк на работу, чтоб у парня были свои деньги, – невольно в голосе Севы прорезалось легкое сочувствие – ребят, которые готовы на многое, чтоб иметь собственные деньги, он понимал очень хорошо. – Я еще тогда, во время ограбления, подумал – зачем он слитки тащит, если слышал, что они фальшивые? А ему не слитки нужны были – ему просто переполох устроить требовалось!

– Ну мы же и раньше догадались, что все неприятности кто-то организовывает специально, чтоб был повод банк хоть на один день закрыть. Чтоб вкладчики не прознали о проблемах! – пожала плечами Мурка.

Сева в ответ только кивнул. Мимолетно подумал – если бы высказались Кисонька или Катька, он бы на них сразу окрысился, а когда Мурка говорит – нормально, просто обсуждают дело. Может, это потому, что в Муркиных словах нет ехидства? Или потому, что Мурка к нему никакого отношения не имеет, пусть по ее поводу Вадька переживает? Так ведь и Катька к нему, к Севе, отношения не имеет, еще не хватало! Да и Кисонька, честно говоря, тоже. Хотя вот тут он был бы не против!

– Больше всего, чтоб вкладчики о проблемах не прознали, хочет как раз наш клиент – Константин Николаевич! – неожиданно выдала Катька.

Остальные воззрились на нее удивленно:

– Катюш, ты что думаешь – это он все устраивает? Проблемы с компьютерной сетью, скользкое крыльцо и все остальное? – осторожно переспросила ее Кисонька. – Зачем тогда он «Белому гусю» расследование заказал?

– А что? Одно другому не мешает! – вдруг согласилась с Катькой Мурка. – У мужика четкая цель – сохранить банк, вот он и пытается.

– Как-то по-детски пытается, – помотал головой Сева. – Он же серьезный человек, банкир! Он что может? С финансами что-нибудь прокрутить, частного сыщика пригласить… Взрослые методы! А накладки с крыльца спереть – точно не додумается. И если бы он даже нанимал кого, чтоб ограбление изобразить – так нанимал бы взрослого! А пацана, вроде этого бритого, скорее всего нанял бы другой пацан! Ну, или девчонка, – добавил он. После знакомства с близняшками Сева точно знал – девчонки что угодно отколоть могут, даже живого парня на резиновый манекен поменять.

– Пацана на манекен прямо в банке махнули, – твердо сказала Мурка, у которой мысль работала примерно в том же направлении. – Если бы мы от погони не одурели, еще там догадаться могли. Он же при езде аж развевался, как флаг! Настоящий человек так лететь не мог, тяжелый слишком!

– Интереснее другое – откуда в банке вообще манекен взялся? – пожала плечами Кисонька. – Это же не бутик! Да еще именно с физиономией Константина Николаевича!

– Говорю вам, он замешан! – удовлетворенно кивнула Катька.

– То, что у манекена его морда, еще ничего не значит, – немедленно возразил Сева.

– Севочка у нас не любит, когда заказчики причастны к преступлению – это мешает получению гонорара, – язвительно хмыкнула Кисонька.

– По-моему, ты еще ни разу от гонорара не отказалась, а, Кисонька? – процедил Сева, и слышно было, что он по-настоящему зол.

– Я вообще не врубаюсь, на фига его меняли! – тревожно поглядывая то на сестру, то на Севу, поторопилась вмешаться в разговор Мурка. – Или у них просто такой банковский рефлекс – все менять? Рубли на доллары, живых пацанов – на манекены?

– И куда там, в банке, могли деть настоящего? – успокаиваясь, подключился Сева. – На депозитный счет положили? Обратно получат через три месяца с процентами – парой запасных ушей.

– Значит – было куда! – пожала плечами Мурка. – Может, в сейф затолкали! Надо как-то проверить!

– Ты эти банковские сейфы хоть когда-нибудь видела? – усмехнулся Сева. – Они же маленькие! Чтоб в них такого здорового пацана запихать, его на кусочки порубить надо!

Над рабочей комнатой повисла неприятная тишина.

– Думаете, его убьют? – переспросила Катька. – Бритый же сам сказал – не видел, кто его на ограбление подговаривал, только по телефону голос слышал…

– Если он ничего не знает, какой смысл его похищать, да еще так внаглую? – резонно заметил Сева. – Что-то ему наверняка известно! – Мальчишка вздохнул и печально заключил: – Выходит, и правда убить могут. Мало, что ли, по телевизору рассказывают, как всяких ребят убивают?! Иногда даже и не за деньги!

– А за деньги, значит, можно? – возмутилась Катька и уставилась на Севу так, будто это он собрался кого-то замочить.

Он-то тут при чем? Мальчишке вдруг живо, как наяву, представилось: этот самый бритый, такой, каким Сева его видел в последний раз – с дрожащими губами и налитыми ужасом глазами. А рядом – куча здоровенная: золото, драгоценности, как в «Пиратах Карибского моря», вполне современные кредитные карточки, просто мятые деньги, все вперемешку. И он, Сева, почему-то с бейсбольной битой в руках. И вся куча сокровищ будет его, если он парня этой битой по бритой башке долбанет! И никто, кстати, ничего не узнает, и ничего ему за это не будет! Сева почувствовал, как его вдруг сильно затошнило. Причем именно от сокровищ. Вот просто глаза бы на это золото-брильянты не глядели!

Б-р-р! Кошмар какой! Сева потряс головой, отгоняя жуткое видение. Вот черт – оказывается, он все-таки не все может сделать за деньги! Даже как-то неловко за самого себя! Сева огляделся – и вдруг поймал устремленные на него со всех сторон взгляды девчонок. И Катька, и Кисонька, и даже Мурка глядели на него… странновато.

– Вы чего? – растерянно спросил он.

– Да так, – продолжая сверлить Севу оценивающим взглядом, пробормотала Кисонька, – ничего.

В мгновенном озарении Сева понял – а они ведь тоже сейчас думают, способен ли он убить за деньги. И похоже, додумались, что способен! Прикидывают – за какую именно сумму! Сева почувствовал себя обиженным. Он-то, между прочим, Катьку не подозревает, что она за своего дурацкого гуся человеку шею свернет, и Кисоньку не обвиняет, что та кого хошь за красивую шмотку удавит… Хотя если вспомнить их последнее дело – с пропажей гуся, – Катька за своего Харли очень даже замочить может! Да и Кисонька, если уж на то пошло… А про Мурку и говорить нечего!

Первой опомнилась именно Мурка. Неловко отвела от Севы глаза, похоже, стыдясь своих мыслей, и пробормотала:

– В любом случае получается – надо в банк попасть!

– Ну вот придут результаты тестов… – кивнула Кисонька. – Я, наверное, Вадьке позвоню – узнаю, что там, – она нажала кнопку на мобильнике.

Знакомая трель Вадькиного телефона донеслась прямо из-за дверей рабочей комнаты.

– Да тут я уже, тут, нечего трезвонить, – пробормотал мальчишка, вваливаясь в комнату. Не снимая мокрой куртки, плюхнулся в кресло и тяжко вздохнул:

– Если нормально с этим делом разберемся – кризис там, не кризис, а я выходной возьму! Всех денег все равно не заработаешь!

– Но можно к этому стремиться! – недовольно скривившись, проворчал Сева.

– Ну что, помог психологу? – поторопила Вадьку сестра.

– Да там делать нечего, – кивнул, будто клюнул носом, усталый Вадька. – Составил в Excel элементарную формулу, загнал данные и все ему пересчитал. Он был просто в восторге! Все кудахтал, какую пользу такой замечательный компьютерщик, как я, может принести их банку…

Сева почувствовал, что у него тихонько холодеют ноги. Он дружит с Вадькой! Он уважает Вадьку! Но если Вадьку возьмут в банк вместо него – он за себя не ручается! Это ж какое позорище выйдет! Та же Катька небось сра-азу прикалываться начнет, что не такой уж Севка финансовый гений, если его в банк не взяли!

– Ну а потом он мои тесты посмотрел – где я написал, что «не работаю с ЭВМ», – не замечая Севкиных душевных терзаний, хмыкнул Вадька.

– И понял, что ты в тестах все наврал? – испугалась Катька.

– Не-а, – невозмутимо протянул Вадька. – Стер на фиг из компьютера все мои подсчеты, прибил формулу и начал пересчитывать вручную. Сказал, раз в тестах написано, что я не умею, значит – не умею, и нечего лезть!

– Он дурак? – с любопытством осведомилась Кисонька.

– Он просто очень верит в свою работу, – ухмыльнулся Вадька. – Но отнести вам конверты с ответами он мне все-таки разрешил! – И Вадька жестом фокусника развернул четыре конверта. – Свой я уже открыл – я в пролете, недостаточный уровень владения компьютером.

Сева дрожащими руками принял свой конверт, положил перед собой и уставился на него, словно хотел проникнуть взглядом сквозь обертку. Конверт был блекло-желтый, будто так долго провалялся в ящике с канцелярскими принадлежностями, что успел состариться. Сева бы еще долго изучал конверт, рассчитывая по внешнему виду определить, что же прячется внутри, если бы вдруг не сообразил, что в офисе царит странная тишина. Он поднял голову – остальные компаньоны, включая Евлампия Харлампиевича, не сводили с него глаз.

– Чего? – снова перепугался этого повышенного внимания Сева. – Чего вы свои конверты не вскрываете?

– А зачем? Задача-то была тебя в банк пропихнуть, мы-то в их финансовые хитросплетения вряд ли врубимся, – резонно возразила Мурка.

Сева еще немного посидел, гипнотизируя конверт взглядом, потом резко выдохнул, словно рассчитывал, что вместе с воздухом из него выдуется и вся неуверенность, и решительно рванул плохо подклеенный уголок. Из конверта выпал листочек. Мальчишка поднес его близко-близко к глазам, и принялся читать, шевеля губами, как малограмотный.

Прочел. До конца. Вздернул белесые брови, пожал плечами и начал читать с начала. После второго прочтения на веснушчатой физиономии появилось выражение легкого непонимания. И Сева начал читать в третий раз. Вот тогда его щеки налились красно-бурым румянцем. А еще от Севки, казалось, повалил пар – как от свежесваренного борща.

– Севка, ты что? – не выдержав, завопила перепуганная Катька.

– Они говорят… Они говорят… – Сева вскочил, потрясая листком, глаза у него от ярости тоже стали красными, – они говорят, что я интуитивно-логический экстраверт, что б это на самом деле ни значило! Что я нелогичен и хаотичен и живу не по средствам! Что мой тип психики не подходит для финансовой деятельности, и никакое обучение тут не поможет! Но чтобы я не огорчался! – все это он выпалил единым духом, а потом вдруг резко сник, плюхнулся обратно на стул и уже шепотом выдал: – У меня – замечательные способности… к уходу за домашними животными! – Он поглядел на Евлампия Харлампиевича трагическим взглядом, словно это тот был во всем виноват. – Поэтому они будут рады, если я возьму на себя обязанности уборщицы! – уже совсем неслышным шепотом добавил он. – Веник и тряпки получать завтра с утра!

Тягостная пауза повисела в воздухе, а потом гулко ляпнулась об пол.

– Вот засада! – топая ногой, выпалила практичная Мурка. – Значит, все усилия – на фиг? В банк мы не попадем?

– Ну-у, не все так плохо… – протянула Кисонька, и все увидели, что ее конверт тоже распечатан. – Здесь сказано, что они «видят во мне надежного партнера, стремящегося к компромиссу, сильного, но не подавляющего, со склонностью… – тут она нервно откашлялась, – со склонностью… э-э, гм… посещать столярный кружок, слушать симфоническую музыку и строить дома своими руками». Поэтому они будут рады, если я «присоединюсь к их дружной команде профессионалов». Завтра, сразу после занятий в школе.

– Столярный кружок?! Музыка?! – выкрикнул Сева. Он подскочил к Кисоньке, вырвал у нее листочек из рук и впился в него глазами, кажется, в полной уверенности, что рыжая над ним прикалывается. Потом лицо его перекосилась, он потряс в воздухе кулаками, швырнул листок на пол и с криком: – Команда профессионалов! Профессионалов! – выскочил за дверь.

В рабочей комнате в очередной раз повисла тишина. Катька подумала, что теперь, видимо, эта самая тишина будет висеть у них постоянно, как шторы.

– Ну что ж, – наконец сказала Кисонька, поднимая с пола брошенный листочек, – пойду я домой. Нужно уроки сделать, и привести себя в порядок, – она брезгливо потянула перепачканную прядь, – раз мне завтра на работу…

– Ты… Пойдешь в банк? – осторожно спросила Мурка.

Уже натягивая грязную куртку, Кисонька пожала плечами:

– Ты знаешь другой способ сдвинуть расследование с места? Если да – я охотно вместо банка схожу к маникюрше. Если нет… – она снова пожала плечами, считая, что и без продолжения все понятно.

– А ты не хочешь сперва поговорить с Севой? – еще осторожнее поинтересовалась Катька.

Кисонька жестко отрезала:

– Я в банк работать не напрашивалась, и я не виновата, что они выбрали меня – по столярному кружку, в который я никогда не ходила, и симфонической музыке, которую я не люблю! Я бы охотно поговорила с Севой – если бы он подсказал, что мне нужно делать! А выслушивать истерики, что его взяли не в банкиры, а в уборщицы – увольте! – И она с грохотом захлопнула за собой дверь.

Катька минуту подумала:

– Нет, так тоже не годится! – схватила с вешалки брошенную Севой куртку и через черный ход выбежала во двор.

Злились и грустили все сыщики обычно в одном и том же месте – в запущенном дворике, куда выходил прячущийся за грудой старых ящиков черный ход агентства. Нахохлившись и обхватив себя руками за плечи, Сева сидел на пахнущей прелым деревом скамейке у окаймленной обломками кирпича клумбы. Летом клумба одурительно пахла и от пестрых цветов рябило в глазах. Но сейчас она была просто черной и мокрой.

– Чего насупился? – деловито поинтересовалась Катька, протягивая ему куртку.

– Дождь, – буркнул в ответ Сева, отворачиваясь.

– Нашел из-за чего дождь устраивать! – бесцеремонно объявила Катька, плюхаясь рядом на скамейку. Джинсы сразу намокли. – Ты что, не понял, как они по-дурацки выбирают? Все равно самый крутой финансист у нас – ты!

– Можно подумать, вы меня за это уважаете! – сорвался со скамейки Сева.

– Ты чего? – опешила Катька.

– Того! Мурку уважают за то, что она классно дерется, а Кисонька еще к тому же языки знает и любым пацаном вертит как хочет! Вадька компьютерами командует – ну он у нас вообще гений! Даже тебя уважают – за то, как ты с живностью управляешься…

Катька уже собиралась обидеться на это «даже», но тут Сева прокричал:

– Только про меня – «Севка жадный, Севка за деньги кого хошь прибьет…». Всегда одно и то же!

Катька поглядела на белобрысого слегка ошарашенно, а потом легко согласилась:

– Конечно, ты жадный, Севочка, – и прежде, чем Сева успел снова заорать, продолжила: – А Мурка – грубая и иногда жестокая, Вадька – зануда, Кисонька – кривляка, а я…

– А ты – вредина! – рявкнул на нее Сева.

– И вредина, и противина, – еще легче согласилась Катька. – Понимаешь, мне мама объяснила… – она задумалась и отбарабанила явно чужие слова: – Наши недостатки – это обратная сторона наших достоинств! – и тут же пояснила: – В смысле, если ты чего умеешь классное, у тебя сразу появляются черточки в характере, которые помогают тебе делать твое дело. Ну вот как… – она хотела сказать «Как тебе жадность», но решила, что сейчас это будет некстати, – как Мурке грубость. Но в других ситуациях они могут тебе мешать, или других раздражать, или еще что… Так что, по этому поводу не жить?

– Можно ничего не делать. Тогда и никаких недостатков не будет, – уже начиная успокаиваться, буркнул Сева.

– Будут! Лень, и вот такая толстая попа! – широко развела руки Катька.

– Тебя б моему отцу послушать. Мы с ним поссорились недавно. – Сева снова помолчал и выдавил наконец: – Он говорит, ему стыдно другим родителям рассказывать, чем его сын занимается. Говорит, остальные дети – как дети, спортсмены там, или языки учат, или с компьютерами…

– Или с гусями… – добавила Катька, догадываясь, откуда Севкин папа берет примеры.

– Ага, – печально кивнул Сева. – И только у него сын… как это… буржуй.

Катька тихонько вздохнула и не стала рассказывать Севе, что так же называет его и их с Вадькой мама. Ну что вы от родителей хотите – люди другого поколения! Вместо этого она задумчиво предположила:

– А вдруг твой отец стыдится не того, что ты зарабатываешь на семью, а того, что он сам не может?

Сева поглядел на Катьку изумленно.

– А ты думаешь, только у нас всякие сложные чувства? – тряхнула косичками девчонка. – Родители – тоже люди, у них свои переживания бывают… Учитывать надо!

– Некогда мне их дурацкие взрослые переживания учитывать, у меня отец и два брата, и все есть хотят! – проворчал Сева, но Катька поняла, что он все же призадумался. – А теперь еще мы можем все наши деньги потерять! А если… – Севкин голос упал так, что Катька едва смогла расслышать его шепот, – а если я и правда всего лишь жадный, а никакой не финансист? И раньше мне просто везло? А вообще-то мое дело – швабра с тряпкой!

– Ну тогда твой папа хотя бы не сможет сказать, что ты буржуй! – рассудила Катька.

– Ну уж за Кисонькой я точно полы подтирать не буду!

А Катьке вдруг стало так хорошо! Так хорошо, будто настоящая весна наступила!

– Ну и не надо! – радостно выпалила она. – Сама справится!

– Думаешь, это так легко? – почти в истерике выкрикнул Сева. – Вы все только свою работу цените, а мою…

Катька тяжко вздохнула – кажется, весна закончилась, не успев толком начаться.

– Тебе лучше знать – легко или нет, – очень осторожно подбирая слова, начала она. – Но если ты в банк не пойдешь, Кисоньке все равно придется справляться самой – как умеет. И наши деньги скорее всего и вправду пропадут. В общем, сам решай, – закончила она. Еще минуту помолчала, похлопала Севу по плечу и побрела обратно в рабочую комнату. После промозглого двора, где остался терзаемый личными и финансовыми сомнениями Сева, в рабочей комнате было удивительно тепло. Вадька и Мурка сидели рядышком у экрана компа. Катька разозлилась:

– Торчал там со своим ноутбуком у этого психолога – не мог результаты подделать? – накинулась она на брата. – Чтоб Севка по-любому прошел?

Вадька поднял на нее красные измученные глаза и бесконечно усталым голосом ответил:

– Я подделал результаты, Кать. Я разобрался во всех их формулах, определил, каким должен быть лучший кандидат на оператора, и даже все Севкины ответы переделал, чтоб они соответствовали этому результату!

– Так что, выходит – мы эти тесты выполняем, а никто на них даже не смотрит? Решают просто так, как самим захотелось? – возмутилась Катька.

– В том-то и дело, Кать, что смотрят, – вздохнул Вадька и щелчком мышки вывел на экран вопросы, в которых Катька моментально опознала недавний тест. – Я оставил в компьютере психолога свою программу-троян и сейчас снова в него влез. Это – Севкин тест. Но только тут не те ответы, что я ему подделал. И даже не те ответы, которые он сам давал! Тут какие-то совсем третьи ответы! По ним Севке даже мусор доверить нельзя – или рассыплет, или разворует!

– А как же он в уборщицы попал? – удивилась Катька.

– Ну, понимаешь, на уборщицу в тех листах, что мы делали, был отдельный тест. И его результаты я тоже на Севку подделал – просто перестраховался, – признался Вадька.

– То есть получается… – до Катьки начало доходить, – получается… Кто-то тоже влез в компьютер психолога – специально, чтоб Севка не попал в операторы? А про тест на уборщика он просто не сообразил? – Она еще немного подумала, и единственное, до чего додумалась, было громкое: – Вот блин!

Глава 15

Блондинка в банке

– Ага! – восторженный вопль заставил Кисоньку испуганно вздрогнуть. Она почувствовала себя Джейн, на которую из офисных джунглей выпрыгивает Тарзан. В черном костюме и при галстуке. – Ага! – снова вскричал «офисный Тарзан». Кисонька была уверена, что после такого вопля он запрыгнет на ксерокс, как на пальму, и с громким уханьем начнет скакать по компьютерам. Вместо этого он просто ухватил ее за руку и изо всех сил потряс. – Вы та самая блондинка, которая будет у нас работать!

– Та самая, – покорно согласилась Кисонька, прикидывая, как долго сможет выдержать такую трясучку. – Только я не блондинка!

Мальчишка на пару лет старше самой Кисоньки растерянно уставился на нее разными глазами – пронзительно-синим и угольно-черным. Потом покосился на зажатые в руке листы – Кисонька моментально узнала в них тесты.

– А по тестам выходит, что… – слегка неуверенно начал он, опять перевел взгляд на Кисоньку…

Девчонка отлично знала, что он сейчас видит. Черное пальто в талию со стоячим воротником, как на старинных платьях, и на его фоне – бледное лицо, обрамленное ниспадающими вдоль висков локонами рыжих волос. Если председатель правления не ошибся и генеральный менеджер детского банка вне службы и впрямь тусуется с готами – он не устоит!

– Вы прям как средневековая дама! – восхищенно выдохнул менеджер. – Никогда не полагался на всю эту психологию! Главное – личное общение! – И он небрежным движением отбросил тесты в сторону.

Девочка с длиннющим шифоновым шарфом и нарисованными на щеках черными слезами издала страдальческий вибрирующий вздох. Генеральный менеджер недобро покосился на нее угольно-черным глазом, и снова переключился на Кисоньку:

– Меня зовут Юрий Петрович! – торжественно возвестил он.

– Кисонька… то есть, Элла… Элла Сергеевна, – пробормотала Кисонька. Впервые она почувствовала себя как-то неловко. Посетителей она пока не видела, но в остальном тут все было очень… по-взрослому. Столы, выставленные под углом друг к другу, щелкающие на компьютерах сосредоточенные мальчишки и девчонки – совсем как в настоящих банках, в которых ей доводилось бывать с родителями. Ей даже в голову закралась неприятная мысль, что, пожалуй, на одних локонах и загадочных, неуловимо отдающих церковным ладаном духах, милых сердцу каждого истинного гота, она не выедет. За спиной у нее послышалось чуть насмешливое хмыканье. Ах, так! Кисонька гордо вскинула голову. – Я готова работать!

– Не столько много у нас тут работы, чтоб вот так прямо раз – и работать! – кривя намазанные черной помадой губы в плаксивой гримасе печального Пьеро, сказала девчонка с длинным шарфом.

– Занимайтесь своим делом, Алена Николаевна! – резко оборвал ее генеральный. – Заместительница моя… Ее склонность к здоровому пессимизму очень полезна, помогает нам не заноситься от успехов! – При этом Юрий Петрович зверски так глядел на свою заместительницу, что вместо высокопарной похвалы слышалось: «Убил бы, да нечем!» – У нас о-очень, очень много работы! А будет еще больше! – с энтузиазмом закончил он. – Снимайте свое пальто, дорогая Элла Сергеевна, и садитесь вот сюда!

С трудом сообразив, что Элла Сергеевна – это она и есть, Кисонька кивнула и послушно стряхнула пальто на руки генеральному. Тот совсем обалдел – то ли от такой наглости, то ли от Кисонькиного платья. Платье было тоже черным, с длинными, закрывающими пальцы, рукавами, высоким глухим воротом и очень облегающее. И украшали его только Кисонькины рыжие волосы да тоненькая золотая цепочка у горла. Выглядело платье очень строго. А вот Кисонька в нем… Сзади послышался восхищенный присвист – свистел сидящий за соседним столом парень лет четырнадцати. Зато у Алены Николаевны в полном соответствии с образом глаза налились слезами, и она тихо завистливо всхлипнула. Ну чтоб там ни было дальше – первый выход явно удался, поздравила себя Кисонька.

– Сюда, сюда, прошу… – дрожащими руками вешая Кисонькино пальто в скрипучий шкаф, бормотал Юра. – Присаживайтесь вот, к компьютеру… Что бы вам такое поручить? – Он тут же спохватился: – Вы только не думайте, что у нас так мало дел, что я не знаю, чем вас занять! Я просто обдумываю – за что первое хвататься!

– За воздух, – любезно предложил сидящий за соседним столом мальчишка.

Генеральный вновь прибег к любимому зверскому взгляду:

– Алексей, если вы займетесь делом, то, может, от вас клиенты перестанут убегать!

Щелчком мыши он открыл перед Кисонькой компьютер:

– У вашей предшественницы был, знаете ли, существенный пробел в образовании, который мешал ей работать в банке. Они просто в школе таблицу умножения дальше пяти еще не проходили! – извиняющимся тоном пояснил он. – Неплохо бы в оставшихся после нее делах свести дебет с кредитом…

И вот тут Кисонька поняла, что у нее тоже – существенный пробел в образовании. Больше держать марку у нее уже не было сил – и она метнула отчаянный взгляд на своего молчаливого спутника. Генеральный менеджер Юрий Петрович проследил за ее взглядом…

– Эй, парень, а ты что тут делаешь? – удивленно воскликнул Юра, разглядывая маячащую у входа необычную фигуру. Подозрений, что это клиент, у него не возникло. У неловко переминающегося мальчишки не было ни навороченного мобильника, ни клевого плеера, ни главного атрибута детского благополучия – озабоченно-горделивых родителей. На парне красовалась фланелевая рубаха, как у американского фермера, комбинезон на лямках тоже был фермерский – из плотной ткани грязно-серого цвета и с заштопанными коленями, из-под надвинутой на лоб кепки торчали светлые волосы.

– Оглох? Что тебе нужно, спрашиваю? – возвысил голос Юра.

– Так это… Работаем мы тут, значится… – опуская голову еще ниже, глухо пробубнил Севка. Хотел еще прибавить – «барин», но подумал, что это будет перебор. Вместо этого он отвесил неуклюжий поклон.

– А… А у нас все места операторов заняты, – растерялся Юра.

– Не оперируем мы никого. Убираемся мы. Полы кипяточком шпарим, щеткой драим, хлоркой присыпаем – санитарию наводим!

Генеральный в ужасе покосился на ламинатный пол, который грозились ошпарить кипятком и продраить щеткой. Пробормотал:

– Умственно отсталый, что ли?

– Ну а кто еще к нам в уборщики пойдет? – откликнулся из-за своего стола Алексей.

– Ты, парень, – повышая голос так, будто разговаривал с глухим, проорал Юра, – в клининговый[2] департамент иди! Они тебя на работу взяли, пусть они с тобой и объясняются!

– Да мы и слов-то таких не знаем, – старательно перепугался Сева. – Где уж нам тот департамент найти?

– Я покажу, – вставая из-за стола, предложил Алексей.

– Алексей, у вас что, работы нет? – возмутился генеральный.

– Нет, – легко согласился Алексей. – Как, впрочем, и у всех остальных, – и подмигнув Кисоньке, он направился к двери. Ухватил Севу за плечо и вывел его в коридор.

За захлопнувшейся дверью детского банка Алена приторно-сладеньким голосочком произнесла:

– Лешка у нас известный лентяй! А вот на Эллу Сергеевну только посмотришь и сразу видно – умеет человек работать! Наверняка все про банки знает – в таком-то платье! Сейчас она за Машкой Караваевой все доделает!

В застекленной выгородке менеджера Юры пронзительно зазвонил телефон. Юра досадливо обернулся:

– Вы, Элла Сергеевна, пока разбирайтесь – а я сейчас! – Он нырнул за стеклянную дверь. Видно было, как Юра схватил трубку.

Кисонька робко опустилась за стол и огляделась – ну и что ей делать? Телефон зазвонил снова – на этот раз на ее собственном столе. Кисонька настороженно, кончиками пальцев сняла трубку:

– Кисонька… – нет, так, наверное, нельзя! – Банк «Молодость» слушает! – со всей возможной солидностью сообщила она.

– Элла Сергеевна! – торопливо сказал Юра в трубку, причем его голос довольно отчетливо слышался сквозь стекло перегородки. – Сейчас вам позвонит клиентка… точнее, мама клиентки… Машка… Мария Владимировна… на нее карточку оформляла. Продиктуете им номер карточки, они деньги переводят!

Прижимая гудящую трубку к уху, Кисонька оглядела стол. В коробочке действительно лежала кредитная карточка. А номер где? Кисонька растерянно уставилась на испещрившие пластиковый прямоугольник загадочные символы. И вот это надо продиктовать? По телефону? Но это же невозможно!

Она растерянно покосилась на Алену. Но та демонстративно отвернулась, показывая, что уж от нее-то помощи не жди!

Кисонька решительно поджала губы – и защелкала мышью, входя в Интернет. Она знает, где искать информацию по странным знакам на карточке и будет готова к звонку клиентки! Она справится даже с таким сложным заданием! Она всем докажет – и Юре, и Алене, и тем более Севе! – что способна работать в банке!

Глава 16

Клининговый департамент

– Вас как звать? – оглядываясь через плечо, спросил Алексей.

– Севой, и можно на «ты», – буркнул Сева.

– Никак нельзя, – насмешливо покачал головой Алексей. – Ты ж себя на «мы» называешь. Прям король – мы, Всеволод I!

– У меня просто раздвоение личности, – хмыкнул Сева в ответ.

– А, ясно – прикалывался, – кивнул Алексей. Мальчишки прошли коридор, потом еще один и свернули в глубь банковских переходов. – Ну да, над нашим Юркой если не прикалываться, сразу бить надо – чтоб не был такой важный. Ты зачем в уборщики подался?

– Деньги нужны. В банке хотел работать, – лаконично ответил Сева.

– Деньгами то, что нам платят, назвать трудно, – покачал головой Алексей. – А насчет работы в банке – американских фильмов насмотрелся? Он начинал с уборщика, а стал владельцем банка? Запомни печальную истину, Сева, – в наших банках если начинаешь уборщиком, заканчиваешь в лучшем случае старшим оператором помывочного агрегата, – он отстучал костяшками пальцев короткую дробь на пластиковой двери с надписью «Клининговый департамент. Директор». Скомандовал Севе: – Заходи, не бойся! Это твое новое место работы!

Клининговый департамент представлял собой отделанную дешевой белой плиткой комнату с большой цинковой раковиной, куда непрерывно капала вода, и рядом пластиковых каталок с громадными пылесосами внизу, и батареей щеток, губок и моющих средств поверху.

– Вот, знакомься, тетя Паша – твой непосредственный начальник! – с энтузиазмом сообщил Алексей. – Теть Паша, выдайте пацану чего там положено, его к нам на работу взяли!

Маленькая сгорбленная старушка в синем халате повернулась к Севе и уставилась на него неожиданно острым, проницательным взглядом. Скрипучим, как старое дерево зимой, голосом, поинтересовалась:

– Да что ж вам на этой работе – медом намазано? В мое время пацаны во дворе мяч гоняли, – она покачала седой, коротко стриженной головой. – Теперь пацаны… кто деньги считает, кто полы моет.

– Ладно, вы тут общайтесь, а я пошел деньги считать, пока полы мыть не заставили, – заторопился Алексей.

Глядя ему вслед, директор клинингового департамента тетя Паша решительно объявила:

– Хороший хлопчик, Алешка-то. – И сурово покосилась на Севу, проверяя, не вздумает ли он оспорить ее утверждение. Сева почтительно молчал, и она продолжила: – Добрый. Вежливый. Если вечером вместе со мной идет – всегда сумку поднесет. Только родители все недовольны – надо, чтоб большой бизнесмен был! – Она неодобрительно поджала губы. – Он уж и старается, до позднего вечера на работе засиживается – все равно никак не угодит!

Сева печально усмехнулся. Никому не годится то, что у них есть! Родителям Алексея нужно, чтоб он был бизнесмен, а Севиного отца сын-бизнесмен, наоборот, не устраивает!

– Как с этим управляться, знаешь? – спросила тетя Паша, подталкивая к нему нагруженную каталку.

– Разберусь, – неопределенно бросил Сева. Вот уж что он точно не собирался делать, так это устраивать тут большую помывку.

– Ты это брось! У нас работа не для ленивых! – словно прочтя его мысли, тетя Паша угрожающе прищурилась. – На нас весь банк держится! Учредители ссорятся, посуду бьют – за ними подбирай! Сеть эту их, компьютерную, чинят – полы мой! Программисты в туалете вешаются – битое стекло на полу, опять чисть, подметай! То охранники дерутся, то грабители витрины бьют – без нас не обойтись! А сейчас ситуация вообще критическая! – по-командирски взмахивая рукой, отрубила она. – Клиент пропал! Как в туалет пошел, так никто его больше не видел, будто в унитаз просочился! Крупный такой клиент… Плечищи, кулачищи. Ты вот что… – решительно скомандовала она. – Ежели где заметишь, что унитаз забился – сразу ко мне беги! Или в службу охраны! Сам ничего не предпринимай!

– Ни за что не буду! – вполне искренне пообещал Сева.

Подталкивая перед собой каталку, он выбрался за дверь и огляделся. Вокруг никого. Сева сунул руку за пазуху и вытащил свой карманный компьютер. Включил, настраиваясь на сигнал крохотной видеокамеры, сунул в ухо наушник, и скомандовал:

– Все, я внутри! Запускайте Саляма!

Глава 17

Карточка по фен-шую

– Ну что, Элла Сергеевна, продиктовали номер?

Телефон, раз за разом трезвонивший на столе генерального директора Юры, наконец, унялся (судя по разговорам, один раз это были приятели – договориться о вечерней тусовке в кафе под названием «Айвенго», два раза – одноклассники, насчет домашнего задания, и пять раз – мама). С видом обремененного проблемами руководителя он выбрался из кабинета в общий зал и покровительственно склонился над Кисонькой.

С напряженным, как перед боем, лицом Кисонька пробормотала:

– Я старалась. Хотя… – Кисонька замялась, – я не уверена, что правильно истолковала все эти сложные символы…

Заместительница Алена вдруг поперхнулась – и закашлялась. Так кашляют, стараясь скрыть хохот.

И Юра на нее даже не стал коситься в любимом своем стиле. Озадаченно приподняв брови, он уставился на Кисоньку:

– Какие еще символы, Элла Сергеевна? Что там на карточке толковать?

– Ну как же, – заволновалась Кисонька, – вот эти, странные такие… – она ткнула заточенным ноготком в прямоугольник карточки.

Теперь уже поперхнулся Юра. Поднес карточку близко-близко к глазам, долго на нее смотрел:

– Это не символы, Элла Сергеевна, – тихо сказал он, – это самые обыкновенные цифры – семь, восемь, две тройки… Просто выпуклые, чтоб банкомат считывал.

– Но… Я… – растерялась Кисонька, – я не совсем так это поняла…

– А как вы поняли? – со змеиной ласковостью поинтересовался генеральный.

Дверь распахнулась – и размахивая документами, в офис ворвалась полная девушка с бейджем платежного отдела на пиджаке:

– Вы что тут в своем детском банке – совсем в детство впали? Вы что клиентке надиктовали? Вы только поглядите, что она в графу «номер карточки» вписала!

Юра дрожащей рукой принял от нее бумаги…

– Это что? – озадаченно разглядывая совершенно непонятные значки в графе, возопил Юра и сунул документы Кисоньке под нос.

– Но эта семерка и правда больше всего похожа на перевернутую скандинавскую руну Кано! – взмолилась рыжая. – Обозначает омрачение ситуации, гибель партнерства и пустоту внутри…

– А это? – снова ткнул пальцем Юра.

– Шестое верхнее «яо» китайской гексаграммы Тунь… – еще более несчастным голосом ответила Кисонька, – «Лошадь разлучается с телегой. Льются кровавые слезы…»

– И вот это все вы клиентке озвучили? – возопила девушка. – Неудивительно, что она теперь от карточки отказывается! Говорит – не фен-шуй!

Глава 18

Сложное кредитное дело

Салям небрежно махнул временным пропуском перед охранником. Двигаясь величественно, словно крепостная башня на прогулке, вступил на территорию банка. Размеренным шагом направился к лифту… Двери лифта разъехались и оттуда, как хищник из засады, выскочил заказчик.

– Что вы делаете? – прошипел он, настороженно озираясь по сторонам. – Только не лифтом! Вас же увидят!

Крепко ухватив Саляма за руку, он поволок его прочь. Распахнул неприметную дверцу – они оказались на узкой запущенной лестнице. Бойко топоча подошвами, помчался наверх. Шагая через две ступени, Салям невозмутимо последовал за ним.

– Учредители могут появиться в любой момент! – хватая ртом воздух, пояснил Константин Николаевич. – Если они узнают, что я привлек сыщика со стороны… – он покрутил головой, не в силах подобрать слова, чтобы описать возможные последствия. – А на этой лестнице камер нет, потому что ею никто не пользуется!

– Действительно, никто, – согласился Салям, внимательно разглядывая закрепленные на каждой площадке жестяные банки, до краев наполненные окурками. Этажом выше мелькнула смутная тень – кто-то поглядел на них с площадки верхнего этажа. Салям запрокинул голову, но тень уже исчезла – слышен был только торопливый топот и быстрый хлопок двери. Не иначе курильщики разбежались.

Уже спотыкаясь на каждой ступеньке, Константин Николаевич вполз на пятый этаж, тяжело перевел дух и, приоткрыв дверь, настороженно заглянул:

– Никого! – с облегчением выдохнул он, проскальзывая в коридор.

– Совсем никого, – снова согласился Салям, внимательно разглядывая мелкого, неопределенного вида человечка в мешковатом комбинезоне и низко надвинутой кепке, суетящегося возле каталки с моющими средствами.

– Это? Так это ж уборщик, ему до нас дела нет! – пожал плечами председатель правления.

– Никакого, – опять согласился Салям, невозмутимо проследовав мимо уборщика к кабинету с табличкой «Председатель правления».

У них за спиной Сева ухмыльнулся, сдвинул кепку на затылок, чтоб козырек не мешал и переключил компьютер на прием изображения. На экране, колеблясь и подпрыгивая в такт Салямовым шагам, возникла приемная с немолодой холеной секретаршей.

– Сейчас с третьего этажа главный бухгалтер поднимется – кроме нее никого не пускать! – велел секретарше председатель. В поле зрения камеры, вмонтированной в Салямовы темные очки, Константин Николаевич не попадал, но голос его ловился отлично! Даже неожиданные нерешительные нотки. – И вот еще что… – председатель помялся и наконец скомандовал секретарше: – Договоритесь с охраной… Если кто-то из учредителей приедет – мы должны об этом знать немедленно!

На экране распахнулась и захлопнулась дверь, слышно было, как отодвинулся стул – Салям уселся.

Дверь открылась снова. Появившаяся на пороге полноватая женщина средних лет нервно сжимала в руках синюю папку. На Саляма она уставилась подозрительно – видно было, что идея пригласить сыщика ей категорически не нравится. Глядящий через камеру Сева тоже моментально преисполнился подозрительности – он эту женщину узнал. Вчера, стоя над раздавленным манекеном, именно она уверяла Севу, что банку ничего не грозит!

– Наталья Ивановна Довгемо, наш главный бухгалтер, – торжественно отрекомендовал ее председатель правления.

– И вот этому сыскарю – даже не из милиции – я должна наши кредитные дела показывать? – Наталья Ивановна потрясла папкой. – Да что он может, чего мы сами не можем? Тоже мне, «Гусь»! Белый! – с бесконечным презрением протянула она.

Прячущийся в коридоре Сева жутко разозлился. Ах, так! Ладно!

– Салям, скажи ей… – привычно зашептал он в микрофон.

В кабинете председателя непроницаемые стекла Салямовых очков нацелились на бухгалтершу:

– Не доверяет вам Наталья Ивановна, – с притворным вздохом сообщил он председателю. – Она ведь с вами много лет работает и убедилась, что у вас не всегда голова на плечах…

Наталья Ивановна сперва поглядела на Саляма недоуменно, а потом вдруг густо покраснела. Сообразила, – понял Сева. Вспомнила собственные неосторожные слова на крыльце банка.

Но откуда сыщик прознал – ведь она говорила это… какому-то мелкому мальчишке! А этого здоровяка там точно не было! Бухгалтерша уставилась на Саляма с испугом – ох, а взгляд-то какой! Очки – как омуты! И будто не один смотрит, а много их там!

– В чем Наталья Ивановна убедилась? – непонимающе переспросил Константин Николаевич.

– Что вы зря не скажете, Константин Николаевич! – торопливо ответила бухгалтерша, бросая на Саляма умоляющий взгляд. – Вот, держите! – Она с усилием оторвала папку от груди. – Документы на этот проклятый кредит! Может, и правда – разберетесь!

В коридоре, у каталки с моющими средствами Сева удовлетворенно скомандовал:

– Салям, держи листы чуть подальше – чтоб в фокусе были! И не торопись, мне надо внимательно посмотреть!

Прошло совсем немного времени, и Сева почувствовал, что от недавнего удовлетворения не осталось и следа. Вот радость-то неземная – Кисонька была права! Он вовсе не такой крутой финансист, каким себя воображал! Через открывавшиеся перед ним банковские документы он продирался, как горожанин сквозь лесную чащу – на одной силе воли.

– Насколько я понимаю… – в кабинете председателя пробормотал Салям, и его голос звучал так же кисло, как и голос Севы, – была открыта какая-то фирма…

– ООО «Сан-инвест», – немедленно с готовностью подтвердил председатель.

– В которой один процент принадлежит вашему первому учредителю, Петру Маркеловичу, один процент – второму учредителю, Анне Викторовне, а все остальное – неизвестно кому… – заключил Сева, а вместе с ним и Салям.

Председатель и бухгалтерша дружно кивнули.

– Именно на эту фирму и был выдан кредит в пять миллионов?

Председатель и бухгалтерша кивнули снова.

– И, похоже, неизвестный испарился вместе с деньгами?

Третий кивок.

– А зачем он сделал ваших учредителей – своими учредителями? В смысле, зачем выделил им по проценту? – Этого Сева никак не понимал.

Бухгалтерша и председатель поглядели на Саляма одинаково снисходительно – дескать, темнота.

– При «невозврате» крупного кредита его возмещают за счет любого из учредителей, кто подвернется под руку. Никто не знает неизвестного, зато Петр и Анна – вот они! Теперь все их счета напрочь арестованы, у них каждый месяц вычитают сумму на погашение долга, они бесятся, банк разоряется, скоро обо всем узнают вкладчики – и тогда нам конец! – выпалил председатель правления.

И нам тоже! – уныло подумал Сева. Он не только не знал, что делать дальше, он даже не знал, что спрашивать дальше!

– А кто на самом деле открыл этот «Сан-инвест»? – еще раз переспросил он. Просто чтобы не молчать.

В этот момент Салям перевернул очередной документ, и у Севы на весь экран всплыла подпись внизу страницы. Сева некоторое время глядел на нее, а потом потрясенно сказал:

– Так вы же и открыли, Наталья Ивановна!

Сева заставил Саляма быстро переворошить документы:

– Так вот же и доверенность на вас! – Он уставился на документ с печатями. – Петр Маркелович и Анна Викторовна – оба вместе! – поручают вам открыть фирму и… взять на нее кредит в пять миллионов!

Бухгалтерша поглядела на Саляма широко распахнутыми страдальческими глазами – вдруг ее плечи затряслись, и она зарыдала, некрасиво кривя накрашенные темной помадой губы:

– Конечно… – сквозь всхлипы выдавила она, – так я и знала… Если свои не верят, где ж чужому-то поверить… Не делала я этого! Не делала!

– Тихо-тихо-тихо, – заворковал над ней председатель правления. – Я верю, мы с вами давно работаем…

– Спасибо вам, Константин Николаевич! – прорыдала бухгалтерша. – Хоть кто-то доверяет! Подсудное же дело! А у меня сын несовершеннолетний! Я не могу в тюрьму! Не делала! То есть делала, конечно! – тут же замотала головой она, поймав на себе непроницаемый взгляд Саляма из-под темных очков. Слезы расчертили дорожки в слое пудры на ее лице. – Так ведь указание было! Велели мне!

– Кто велел? Духи? Голоса? – насмешливо поинтересовался Сева. Ясно же, врет тетка! Все, дело закрыто!

– Зачем духи? – Бухгалтерша так обиделась, что даже плакать перестала. – Анна с Петром и велели! Я перед Новым годом прихожу – а на столе эта доверенность лежит! И письмо при ней, от Петра. Дескать, их личные отношения – ну, что разводятся они! – работе мешают, я должна им помочь, и вот… распоряжение – фирму открыть. А потом и с емейла Анны, по внутренней сети, подтверждение пришло! Я проверяла – ее электронная подпись! Вот я и сделала!

– Где эти письма? – устало спросил Сева. Дело снова усложнялось.

Губы бухгалтерши опять расплылись плачем:

– Так исчезли! Как всплыло все, как набежали на меня Петр с Анной, как начали кричать – я сразу все документы подняла! А там доверенность есть – а письма-то и нет! И емейл из моего компьютера пропал!

– Если бы вы сразу – еще тогда – обо всем рассказали мне! – вскричал Константин Николаевич.

– Так ведь в емейле сказано было – не говорить никому! – провыла бухгалтерша.

Тут уж Севиных знаний хватило, чтоб сообразить:

– Вы предполагали, что ваши учредители затеяли какую-то аферу!

– А что ж, – рассудительно ответила бухгалтерша, – в любом бизнесе: не прокрутишься – не заработаешь! Я-то думала, они те пять миллионов выгодно вложить хотят! А они и вложили – себе в карман! А я теперь – в тюрьму! А у меня сын! Хороший мальчик! У нас в детском банке генеральный менеджер! – Она горделиво улыбнулась сквозь слезы.

Прибабахнутый Юра – ее сын? Тетка сразу стала для Севы вдвое подозрительнее.

– Учредители категорически утверждают, что ничего подобного не поручали, – терпеливо повторил председатель. – Да и глупо – положить в карман пять миллионов и дождаться, пока арестуют их счета.

– А мне не глупо вот так подставляться? – воинственно выкрикнула бухгалтерша. – Если меня по этой доверенности в две минуты найти можно? Да если бы я такое сделала – я бы давно где-нибудь на Кипре была!

– Именно поэтому вы до сих пор работаете, а не сидите в следственном изоляторе, – с неожиданной жесткостью оборвал ее вопли председатель.

Сева в коридоре обессиленно прислонился к каталке. А ведь и правда: хоть со стороны бухгалтерши гляди, хоть со стороны учредителей – ерунда получается! Разве что на них временное помешательство напало, причем на всех троих сразу!

Сева в отчаянии уставился в компьютер – и отпрянул, наткнувшись на устремленные на него с экрана две пары ожидающих глаз. Конечно, председатель и бухгалтерша глядели на Саляма, но сказать-то им хоть что-то должен был именно Сева.

В этот момент переговорник на столе председателя ожил и встревоженный голос секретарши позвал:

– Константин Николаевич! Вы просили предупредить, если учредители приедут! Так вот они приехали! Пошли в кабинет к Наталье Ивановне! Ищут там какое-то дело! – и беспомощно добавила: – Очень ругаются.

Бухгалтерша вскочила. Лицо ее залила смертельная бледность.

– Это они свое кредитное дело ищут! А оно здесь! – Она кинулась к Саляму и вырвала папку у него из рук. Метнулась к двери. Остановилась. – А что ж я им скажу – куда с ним ходила? Они ведь категорически велели из кабинета не выносить! И никому не показывать! Даже вам, Константин Николаевич! Я и так под подозрением, а уж теперь… – слезы опять покатились по ее щекам, – уволят! Посадят! А у меня сын! Хороший мальчик!

И расследование накроется! И банк вместе с ним! – в панике подумал слышавший все это Сева.

Переговорник на столе председателя снова ожил:

– Учредители ищут главного бухгалтера! Я им не сказала, что она у вас, но… я не хочу, чтоб меня уволили! Сейчас так трудно найти работу!

Тиская папку обеими руками, бухгалтерша зашлась плачем. Председатель беспомощно застыл над переговорником.

Сева в отчаянии метался по коридору – если бы он был человеком-невидимкой! Он бы подкинул папку на место и… Он остановился. За все это время мимо него пару раз проходили люди – и никто даже внимания не обратил на возящегося над своим инвентарем уборщика. Он и был человеком-невидимкой!

– Салям! – зашипел он в микрофон, – забери у нее папку! Вынеси сюда!

Исполнительный Салям поднялся, выдернул папку из безвольных рук женщины и быстро вышел за дверь. Сева сунул папку за бутыли с моющими средствами – и вместе с каталкой ринулся в предусмотрительно вызванный лифт. Кабина ухнула вниз.

Когда опомнившиеся бухгалтерша и председатель выскочили из кабинета, Салям величественной статуей возвышался посреди совершенно пустого коридора.

– Пойдете через десять минут, – не давая ошеломленной бухгалтерше вставить и слова, распорядился он. – Папка будет лежать в нижнем ящике вашего стола.

Глава 19

Хлорка – наша сила

– Говорю тебе – нету папки! – Разъяренный Петр Маркелович в очередной раз переворошил документы в сейфе. – Вынесла! Сперла! Предупреждал я тебя – Наталья замешана!

– Она не тесто! – огрызнулась его жена. – Не надо было лезть к ней в сейф без нее! – Она с беспокойством поглядела на распахнутую стальную дверцу.

– Это наш сейф! – рявкнул Петр. – И наш банк!

– Ничего тут нашего сейчас нет! – снова возразила жена. – Тут теперь все под арестом! Мне скоро не на что будет ребенка кормить! Считай, наш собственный банк нас самих же и арестовал!

– Не нас, а ту фирму, которую какой-то гад на нас открыл. А мы, получается, ее учредители, – уныло откликнулся Петр Маркелович.

– Все ты виноват!

– Я тебе сто раз говорил – я ни при чем! Я об этой фирме ни сном ни духом! Меня подставили! Ребенком клянусь! И, кстати, не страшно, если он и поголодает! – снова разъярился муж. – Может, поймет, откуда его хорошая жизнь берется! А то думает, что еда сама по себе заводится в холодильнике! А он только и знает компьютерные игры целыми днями гонять! Вон, почему у той же Натальи пацан совсем другой? Генеральный менеджер детского банка! И работает же, добросовестно работает! А наш… – он махнул рукой.

– Ну, допустим, генеральным менеджером я его сделала, чтоб Наталье было приятно, – немедленно возразила Анна Викторовна. – И работы у них пока особой нет – полтора клиента на десять служащих!

– Почему ты со мной всегда споришь? И ребенок от тебя научился: на каждое мое слово – у него два!

Привычный скандал начал набирать обороты.

Лифт неспешно вез Севу вниз. Мальчишка нетерпеливо кусал губы – ему казалось, что лифт двигается с невыносимой медлительностью, зато стрелка на часах летит как сумасшедшая, приближая неизбежный крах банка, а с ним и крах их детективного агентства! Один Большой Босс уцелеет – этот как всегда лучше всех устроился, его долю на счет в Лондоне переводили.

Лифт дрогнул и остановился. Приехал? Но на табло светилась всего лишь цифра четыре. Двери медленно – опять невыносимо медленно! – разъехались и в лифт ввалились генеральный менеджер Юра, его зам Алена и держащийся чуть в стороне от них Алексей. Все с пирожками в руках. У Юры – два. С неприятным ревнивым чувством Сева подумал, что второй пирожок не иначе как для Кисоньки.

– Ой! – завидев Севу, Юра даже попятился. – А этот что тут делает? – Похоже, он готов был выпрыгнуть из лифта – лишь бы оказаться от ненормального уборщика подальше – но дверцы уже закрылись.

Мамашу твою спасаю! – хотелось рявкнуть Севе. Вместо этого он как можно ниже опустил голову и снова забубнил голосом добросовестного дебила:

– По моющим средствам недостача выходит. Хлорки-то и нету! Апельсины всякие есть, а хлорки-то… – он разочарованно развел руками, показывая, что хлорки и впрямь нету.

– Какие апельсины? – растерянно переспросил Юра.

– А вот такие – лимонные! – с негодованием провозгласил вошедший в раж Сева и выхватил с каталки здоровенную бутыль моющего средства с лимоном на этикетке. Сунул ее генеральному менеджеру прямо под нос. И тут же пожалел об этом. В образовавшемся пространстве, в сплошной стене банок и бутылей, виднелась пристроенная позади них синяя папка. Густо-черные Аленины брови недоуменно поползли вверх…

Сева разжал руки. Здоровенная бутыль, гулко булькнув, со всего маху шарахнула Юру по ноге. Мальчишка заорал, подскочил, не удержал равновесие и вцепился в длинный Аленин шарф. Шифон затрещал.

– Уберите от меня этого придурка! – орал Юра.

– Сам придурок! Это ты от меня уберись! – визжала в ответ Алена, пытаясь высвободить свой шарф.

Согнувшийся от хохота Алексей держался за живот. Сева печально оглядел царящее в лифте безумие, поднял бутылку и с явным упреком в голосе сказал:

– Вот видите! Никакого от этого лимона проку – одно беспокойство!

Двери лифта распахнулись на третьем этаже. Толкая перед собой тележку, Сева выкатился наружу, не переставая бубнить:

– А вот хлорка – это вещь! Никак нельзя без хлорки, обязательно надо!

– Эй! – с хохотом крикнул ему вслед Алексей, – куда ты? Там хлорки тоже нет!

Но двери лифта уже снова закрывались, заглушая его слова. Сева припустил по коридору бегом и на полной скорости протаранил каталкой двери с надписью «Главный бухгалтер». Створка распахнулась настежь и с диким воплем:

– Хлорки мне, хлорки! – Сева вломился внутрь.

Красные от гнева Петр Маркелович и Анна Викторовна отпрыгнули друг от друга, когда дребезжащая каталка врезалась между ними. Плохо закрепленная швабра кинулась им под ноги. Сева остановился, исподлобья глядя на Анну, и утробным голосом потребовал:

– Хлорки давай!

– А… А у меня нету! – прошептала она, растеряно оглядываясь на мужа.

– Нету, нету, – немедленно подтвердил тот, аккуратно, плечом, ввинчиваясь между женой и вломившимся к ним психованным. – У нее нету!

– А у тебя? – немедленно поинтересовался Сева.

– И у меня нету, – оттесняя жену подальше от сумасшедшего, сказал он.

– Мне сказали, главные здесь – учредители, потом председатель, потом – главный бухгалтер. Значит, у кого-то из них должна быть хлорка! – безапелляционно заявил Сева и погнал каталку по кабинету. – Тут есть? Нету! – заглядывая в распахнутый сейф сам себе сказал он. – А тут? – Каталка свернула за стол бухгалтера и пацан нырнул куда-то вниз.

– Там тоже нет! – выкрикнул Петр Маркелович. Сева немедленно вынырнул обратно:

– Нет – так нет, – покладисто согласился он. – Пойду еще поищу! – и с лихим грохотом вымелся вон из кабинета.

Отчаянно вцепившаяся в плечо мужа Анна Викторовна жалобно спросила:

– Петя! Что это было, Петя?

– Мальчик, – шепотом ответил Петр Маркелович.

– А что он здесь делал?

– Хлорку искал, – также лаконично сообщил тот.

Анна Викторовна немного подумала.

– Ну да, – наконец согласилась она. – Пять миллионов из банка исчезли, системщик в туалете повесился, на скутере здесь тоже гоняли – чего б теперь хлорку не поискать?

– И кредитное дело пропало, – мрачно дополнил муж.

– Почему пропало? – Появившаяся на пороге своего кабинета Наталья Ивановна глядела на него укоризненно. – Оно в нижнем ящике моего стола. – Она невозмутимо обошла стол, вытащила из ящика папку, открыла…

Длинный вибрирующий вопль прокатился по коридорам, отталкиваясь от стен, и выпрыгнул на лестницу. Спускающийся впереди Саляма председатель правления нервно дернулся, оглянулся:

– Бежим! Скорее! Там что-то случилось!

– А как же учредители? – поинтересовался Салям.

– Скажу, что вы наш вкладчик! – бросаясь вниз по лестнице, крикнул председатель.

– Я и есть ваш вкладчик! – обгоняя его, сообщил на бегу Салям.

Прыгая через две ступеньки, они ворвались в коридор третьего этажа.

Прямо на них, пыхтя, как паровоз, несся первый учредитель. За ним, размахивая шваброй, бежала второй учредитель и вопила:

– Все-таки ты! А я тебе почти поверила!

Ее швабра время от времени доставала мокрой мыльной мочалкой первого учредителя по голове. На лысине Петра Маркеловича курчавился белоснежный пенный ежик.

Они пронеслись мимо и скатились вниз по лестнице. Бегущая следом бухгалтерша остановилась и… кинулась Саляму на шею.

– Оно нашлось, Костя, оно нашлось! – Бухгалтерша стремительно перелетела к председателю, крепко обняла и его. Казалось, сейчас она закружится в танце по коридору.

– Кто нашелся, Наталья Ивановна?

– Письмо, в котором Петр просит заняться кредитом! Я папку открыла – а оно там лежит! Не подлинник, конечно, ксерокопия, но подпись очень хорошо видна! – Она снова повисла на шее у Саляма. – Я не знаю, как вы это сделали – но это вы, вы! Найдите нам преступника! – С горячей мольбой она снова взглянула в темные стекла Салямовых очков. Ее лицо лучилось счастьем.

Зато заказчик выглядел совсем невеселым. Он пристально и как-то безнадежно глядел в захлопнувшуюся за учредителями дверь на лестницу и, кажется, напряженно что-то обдумывал.

Сева, дальше по коридору старательно елозящий тряпкой по пластиковой панели, на всякий случай повернулся спиной. Заказчик его видел, когда они с Салямом на разборки приезжали, незачем ему на глаза лишний раз попадаться. Мысли в голове скакали, как блохи, аж щекотались. Когда Салям просматривал папку в кабинете Константина Николаевича, письма там не было. И Сева его туда не подкладывал. Тогда кто?

Сзади послышались шаги – заказчик и Салям направлялись в его сторону. Сева принялся яростно надраивать пластиковую решетку на вентиляционном отверстии. А что, дует тут, запылилась, чищу, не обращайте на меня внимания…

Шаги затопотали прямо у него за спиной. Сева уткнулся в решетку так, что легкий ток воздуха в вентиляции шевелил его волосы. Шаги благополучно проследовали дальше. Сева привалился к решетке щекой – фух! С их заказчика сталось бы проявить любопытство – что это уборщик тут постоянно мелькает?

И в этот момент Севе показалось… Словно тихий-тихий, как дуновение, шепот коснулся прижатого к вентиляции уха:

– Спасите!

Еще тише:

– Помогите! Кто-нибудь!

Сева буквально вдавил ухо в решетку… Но больше из вентиляции не донеслось ни звука.

Зато послышалось шебуршание во втором, заткнутом наушником ухе, и торопливый Вадькин голос сказал:

– Пусть Салям возьмет у заказчика все коды доступа! Кисонька сумела подобраться к компьютерам.

Глава 20

Из Лондона с любовью

– Я, наверное, потребовал от вас слишком многого, – бормотал Юра, не отрывая глаз от Кисонькиного творчества. На лице его застыло выражение: «Я знаю, что все вокруг идиоты, но каждый раз удивляюсь, до какой степени»! – Мы специальные курсы проходили, а вы у нас новенькая, многого не знаете…

– Особенно как цифры выглядят, – нежно пропела Алена.

– Давайте мы вам другую работу поручим! – с натужным энтузиазмом предложил Юра. – Например… – он задумался опять, явно не зная, какую другую работу ей поручить. Потом лицо его просветлело: – Будете отвечать за наши депозитные ячейки!

– Звучит так завлекательно, Юрий Петрович! – с энтузиазмом откликнулась Кисонька. И, похлопав ресницами, невинно добавила: – А что такое депозитные ячейки?

За спиной у нее захихикал Алексей.

– Пойдемте, покажу, – вздохнул Юра. – Алексей, предупредите охрану, что мы спускаемся…

Кисонька изящным движением поднялась из-за стола – и взяла Юру под руку.

Выражение его лица стало растерянным. Похоже, он никак не мог сообразить – стоит ли ему прогуливаться по родному банку под ручку с рыжеволосой красоткой в облегающем черном платье.

– Идемте, Юрий Петрович, – проворковала Кисонька. – Так приятно пройтись рядом с сильным мужчиной! – И она метнула злорадный взгляд на покрасневшую от ярости Алену.

Юра невольно расправил плечи, втянул живот и, держась прямо, будто проглотил целую колонку банковских цифр, зашагал по коридору. Вслед им насмешливо-завистливо присвистнул Алексей, а Алена расфыркалась, как закипающий чайник.

Они миновали несколько коридоров и поворотов – Кисонька поняла, что начинает потихоньку ориентироваться в планировке банка – и подошли к лифту. Внутри, на панели под обычными кнопками, оказалась еще одна – с надписью «-1».

– Нам надо спуститься в подвал? – чувствуя невольную робость, спросила Кисонька.

– Хранилище расположено в самом безопасном месте банка, – словно заученную лекцию начал Юра. – Спуститься туда можно только этим лифтом, только в сопровождении банковского служащего и только при наличии у вас договора об аренде депозитной ячейки…

Лифт остановился, двери его разошлись, на Кисоньку повеяло холодом. Шаги громко отдавались от покрытых металлом стен.

– Хранилище закрыто металлическими щитами и снабжено детекторами вибрации. То есть вырыть сюда подкоп попросту невозможно…

Решетка перед ними медленно поползла вверх – сидящий за ней молодой парень-охранник увидел их и нажал на кнопку.

– Какая стильная девочка с вами, Юра! – восхищенно разглядывая Кисоньку, провозгласил охранник. – Неужели, наконец, клиентка?

– Что значит – наконец? – искренне возмутился Юра. – Это наша новенькая! Она будет отвечать за депозитные ячейки!

– А, ну-ну, правильно, такие красивые девушки не должны перерабатывать, – согласился охранник. – Вам туда! – Он махнул в сторону второй решетки и снова закрылся газетой.

Все еще возмущенно ворча, Юра отпер дверь. Они оказались в небольшой комнате, вдоль стен которой, все вверх и вверх, тянулись металлические ящики. Кажется, Сева был прав – сейфы слишком маленькие, – с разочарованием подумала Кисонька. А вслух с энтузиазмом объявила:

– Я поняла! Депозитные ячейки – это вроде локеров в супермаркетах!

– Вот здорово-то, – мрачно порадовался за нее Юра.

Кисонька тут же его добила:

– Только я не понимаю, почему дверцы непрозрачные? – сосредоточенно нахмурившись, поинтересовалась она. – Не видно же, что там внутри!

– Потому что в ячейках клиенты хранят всякие ценности! – простонал Юра. – И они совсем не хотят, чтобы кто-нибудь видел, что там! Для банка «Молодость» предполагалось, что взрослые будут запирать всякие вещи, которые хотят сохранить своим детям на будущее. Для таких целей существуют ячейки с тремя ключами. Например, какая-нибудь бабушка хочет подарить внучке свои бриллианты на будущую свадьбу. Она кладет их в ячейку – один ключ у нас, второй – у внучки, третий – у бабушки. Открыть сейф можно, только собрав все три ключа. И бриллианты будут в безопасности хоть десять лет – ни бабушка их не продаст, ни внучка не потеряет!

– По-моему, это гениальная идея! – с чувством сказала Кисонька.

– Моя! – важно кивнул Юра.

– И много ячеек вы уже сдали? – мимоходом поинтересовалась Кисонька.

Физиономия у Юры стала глубоко несчастной:

– Какие-то у нас бабушки все несознательные!

Кисонька подумала, что будь она сама такой бабушкой, то предпочла бы до свадьбы внучки носить бриллианты сама, а не запирать их на десять лет в сейфе! Но при этом согласно покивала:

– Не понимают люди своей пользы. Например, если в отпуск с родителями едешь, здесь можно кошечек или черепашек оставлять! – И она торжествующе поглядела на Юру – дескать, как идея?

Лицо у генерального менеджера стало удивленно-тоскливым.

– Можем даже рекламную кампанию начать! – с энтузиазмом продолжала Кисонька. – С каким-нибудь таким слоганом… «Храните ваших хомяков в наших депозитных ячейках!»

– Боюсь, банку такая краткосрочная аренда – всего на пятнадцать минут – невыгодна, – с каменным лицом ответил Юра.

– Почему всего пятнадцать? – протянула Кисонька.

– Потому что через пятнадцать минут что собачка, что черепашка сдохнут. Воздуха не хватит. Я уж не говорю про хомяков…

Он круто повернулся и направился к выходу. И даже на попытку Кисоньки снова взять его под руку не среагировал. Кажется, она переборщила и вместо того, чтоб добиться полного Юриного доверия – дескать, такая дура ничего не поймет, что бы при ней ни делали! – вызвала у него непреодолимое отвращение. Даже духи и локоны не могли перекрыть в его глазах Кисонькину вопиющую бесполезность для банка. Это было очень, очень плохо!

Лихорадочно перебирая, какими необыкновенными финансовыми способностями его срочно потрясти – откуда они возьмутся-то, она ж не Севка! – Кисонька вместе с Юрой опять поднялась на первый этаж… Сейчас они вернутся в комнатушку детского банка – и засядут там до вечера? Ох, как же будет смеяться над ней Сева – Кисонька взялась за финансовое расследование! Целый день проторчала в банке и узнала… Ничего не узнала! Никто ведь и не вспомнит, что она сюда не напрашивалась. Она должна хоть что-то предпринять! Кисонька вцепилась Юре в руку:

– Юра… Э-э, Юрий Петрович, а у вас тут… буфет есть? Я бы себе пирожок купила!

– А вы разве не заботитесь о фигуре, Элла Сергеевна? – сквозь зубы процедил Юра. Видно было, что любая просьба Кисоньки ему неприятна.

– Моя фигура сама о себе заботится, – легкомысленно фыркнула Кисонька. Что было чистой правдой – при двухчасовых тренировках каждый день есть она могла что и сколько хотела.

– Ну пойдемте, – вздохнул Юра. По лицу было видно – он принял решение. И решение это касалось не пирожка, а самой Кисоньки. Похоже, он твердо решил избавиться от дурищи. Ай-яй-яй, и Севу теперь на это место уже не всунешь! Она провалила задание!

Они свернули в какой-то коридор. Кисонька изумленно поглядела вперед – странные звуки доносились из распахнутых дверей. Как будто там кого-то яростно, с утробным хаканьем, колотили. Кисонька невольно ускорила шаг, они с Юрой переступили порог…

– Дядя Петя, немедленно перестаньте бить мою маму! – завопил Юра.

Немолодой лысоватый мужик в очень дорогом костюме с размаху опустил черную резиновую дубинку на голову бухгалтерше. Женщина качнулась туда-сюда, как пьяная. Тяжело дышащий мужчина повернулся к Юре, коротко выдохнул и буркнул:

– Если она будет в претензии – придет сюда и побьет меня! – И он сильно заехал кулаком самому себе в зубы. Мутным взглядом посмотрел на свою раскачивающуюся фигуру, швырнул дубинку себе под ноги и вышел.

Ну что ж, хоть что-то мне удалось выяснить, – философски подумала Кисонька. – Теперь я по крайней мере знаю, откуда в банке взялся резиновый манекен!

– Это у нас как в Японии! – поспешил пояснить Юра. – Для снятия стресса! Если тебя начальник обидел, можно прийти сюда и побить его куклу.

– Я поняла, – кивнула Кисонька, разглядывая покачивающиеся на пружинах резиновые фигуры. Здесь были мужчины, женщины. У каждого манекена красовались таблички с именем и должностью. Наверное, чтоб новички не ошиблись – били кого хочется, а не кого попало. Только у таблички с надписью «Председатель правления» манекена не было, зато вместо него какой-то черный юморист водрузил букетик цветов, перевязанный траурной ленточкой. Кисонька хмыкнула.

– Это был учредитель? – уточнила она, разглядывая получивший в зубы манекен, изображающий полного лысоватого мужика – точную копию недавнего агрессора с дубинкой. – Петр Маркелович, да? А твоя мама, выходит, главный бухгалтер? А зачем он ее бил? Разве она ему начальник?

– Потому что гад он, – с ненавистью буркнул Юра и потопал дальше.

Кисонька аккуратно проскользнула сквозь толпу манекенов и направилась следом. Оказывается, Юра, вроде бы такой преданный банковской карьере менеджер, очень не просто относится к учредителю этого самого банка.

– А его жена? – осмелилась тихонько спросить Кисонька.

– И она не лучше! – рубанул Юра.

– А почему? – еще больше осмелела Кисонька.

– Ты, кажется, пирожок хотела? – недобро покосился на нее черным глазом Юра, давая понять, что разговор закончен.

Они вывернули в большой зал, заполненный многочисленными компьютерами, перед которыми сидели парни и девушки в наушниках и с микрофонами у рта. В зале стоял неумолчный гул голосов, перемежающийся постоянными трелями телефонных звонков.

– Кол-центр,[3] – предупреждая возможный Кисонькин вопрос, бросил через плечо Юра. – Сюда звонят наши клиенты, если у них возникает проблема. Сейчас они только и делают, что звонят, – грустно добавил он.

«А вы морочите им головы, что с банком все в порядке», – мысленно закончила Кисонька.

За одним из телефонов недоуменно охнули, попытались выдавить пару фраз по-английски, засуетились… Кисонька замедлила шаги. Неужели наконец сработало?

– Ребята! – прикрывая микрофон рукой, заверещала какая-то девушка, – тут из Лондона звонок! Правда-правда, у меня высветилось! И не наши туристы, а англичане – по-английски говорят! Я только поняла, что им нужен детский банк!

Юра замер, будто его кто за ноги схватил. Не веря своим ушам, медленно повернулся на голос…

– Бред какой, зачем англичанам эти младенцы? – скривилась молодая женщина, в которой по уверенным повадкам сразу можно было опознать начальницу. – А впрочем, позовите сюда этого мальчишку из «Молодости», который ведет себя, будто он президент Банка Англии!

Кисонька покосилась на окаменевшего Юру и не выдержала:

– Не слушайте их, Юрий Петрович! – сладенько протянула она. – Вы ведете себя вовсе не как президент Банка Англии! Совершенно непохоже!

Но Юра, казалось, ее даже не услышал. Тем временем по кол-центру шла громкая перекличка:

– А может, просто соединим их? Долго бегать…

– Они к нам не подключены! – с раздражением рявкнула начальница. – Кто ж знал, что этим малолетним бездельникам из Лондона позвонят?

В этот момент Юра очнулся от своего оцепенения:

– К нам! Из Англии! Наконец-то! Я знал! – благоговейно прошептал он, бросаясь в центр зала. – Я тут! Я поговорю!

«Знал он, как же!» – обиженно подумала Кисонька, неспешно следуя за ним. Если тут кто что и знал, так только она!

Юра выхватил наушники, прижал к уху… Лицо его вытянулось. Он еще пару секунд послушал и в ужасе прошептал:

– Они так трещат – я ничего не понимаю! Есть тут кто-нибудь, кто говорит по-английски?

– А чему тебя в школе учили, парень? Большого начальника из себя строить? – огрызнулась руководительница кол-центра. – Сам справляйся!

На Юрином лице отразилось отчаяние.

Кисонька демонстративно-жалостливо вздохнула, вынула наушники из его безвольной руки, нацепила на себя и бойко затарахтела в микрофон:

– The bank «Youth» is hearing! Can I help you, sir? Yes, we have very special card product for children. Certainly, we work with foreign clients and we can offer you our full service! With great pleasure![4]

– Чего это она, дураком его обозвала?[5] – напряженно хмурясь, страшным шепотом спросил Юра.

– Сам ты дурак! – также шепотом рявкнула на него начальница кол-сервиса. – Девка стрекочет как по писаному! Где вы такую взяли?

– А вы думали! У нас самые лучшие кадры! – приосанился Юра.

А «самый лучший кадр» Кисонька едва не плакала. Она ждала этого звонка целый день – с тех самых пор, как договорилась по емейлу с Большим Боссом! Она даже на расследовании сосредотачивалась с трудом, все представляла себе: вот раздается звонок, вот в этом дурацком детском банке и не менее дурацком взрослом банке все бегают как ошпаренные, потому что важный иностранный клиент у себя в Лондоне капризничает, говорит, что ничего не понимает! Вот Кисонька вызывается помочь… берет трубку… и слышит, наконец, голос Большого Босса! Трепетный, волнующий… Нет, мужественный, слегка хрипловатый, но теплый… Нет, резкий, как звон стали!

В наушниках звучал голос мальчишки лет двенадцати-четырнадцати:

– Hey! – сказал этот голос. – I am from Great Boss!

– I see,[6] – жалостно пролепетала Кисонька. Конечно, она все понимала! Для звонка в детский банк Босс и должен был использовать ребенка – для правдоподобия! Но… Она так надеялась!

– Say to your Vad’ka! – торопливо выдал голос. – Today the assets of your bank have appeared on International Stock Exchange. And somebody is buying them right now! According the Great Boss information the funds for this operation were transferred also from your bank! Do you understand me?

– Of course,[7] – убито откликнулась Кисонька, на самом деле почти не понимая, что ей говорят. Какое ей дело до бирж и собственности? Она хотела только узнать хоть что-нибудь о Большом Боссе. И не давая себе передумать, она с пулеметной скоростью, чтоб ее не успели понять в кол-центре, выпалила:

– Oh, chap, please… Do you know the Great Boss? What is his name? Where does he live?[8] – но в наушниках уже слышались короткие гудки.

– Что они сказали? Что? – затеребил ее Юра.

– Сказали, что пришлют нам емейл. И чтоб мы переслали им всю информацию по кредитным карточкам для детей, – автоматически-заученно ответила Кисонька.

– Это прорыв! Это настоящий прорыв! – Юра чуть не прыгал. – Вы молодец, Элла Сергеевна! – похоже, его мнение о Кисонькиных способностях изменилось. – Скорее, в наш отдел! То есть в банк… Будем ждать емейл!

– Стоп! – резко скомандовала начальница кол-центра. – Ты иди. А девочка останется здесь!

Кисонька невольно сделала шаг назад. Она попалась… Ей не надо было…

– У нас по-английски многие кое-как пишут, – благосклонно улыбаясь, сообщила начальница. – Но чтоб вот так бойко болтать – никто! Международные звонки у нас не часто, но когда приходят – каждое слово из себя вымучиваем, позорище!

– Я еще и по-французски, и по-немецки могу, – пробормотала Кисонька.

– Тем более! Пусть девочка тут сегодня подежурит – все равно у вас работы нет. Если придет ваш емейл, можете ее позвать, – добавила она, похоже, сильно сомневаясь, что емейл придет.

Юра помялся и поманил Кисоньку в сторону:

– Поработаете, а, Элла Сергеевна? А то нас ведь никто в банке всерьез не воспринимает! У нас даже подключения в общебанковскую сеть нет – живем в компьютерной резервации, вместе с психологами!

Кисонька невольно кивнула. Ну, это Вадька давным-давно выяснил! Если бы не эта дополнительная система защиты, их спец по компьютерам еще с тестирования в банковской внутренней сети хозяйничал бы. А кол-центр, значит, к сети подключен… Годится!

– А пирожок? – чтобы не сдаваться сразу, нахально потребовала Кисонька.

– Куплю! – немедленно заверил ее Юра. – Тебе какой – с мясом или с картошкой?

– С повидлом! – объявила Кисонька, усаживаясь за освобожденный специально для нее компьютер.

Юра стремительно умелся. Кисонька быстрым движением сунула в USB-порт выданную Вадькой флешку-жучок и грустно уставилась на экран. Свое дело она, считай, сделала, теперь только ждать. А Большой Босс… Нет, ну как он мог так ее надуть – с каким-то подставным мальчишкой! И как подгадал – когда звонок лондонского клиента будет нужнее всего?

Ее персональный комп тихо пискнул. На весь экран светилась надпись:

«Don’t ask so many questions, lovely Pussy Cat!»[9]

Lovely! Большой Босс назвал ее lovely! Кисонька прижала комп к груди.

Двери кол-центра распахнулись, и толкая каталку перед собой, внутрь с деловым видом прорулил Сева. На вытянутой руке он нес корзину для бумаг.

– Урну поменять велели, – бросил он начальнице и бойко покатил прямо к Кисоньке.

– Здравствуй, Севочка! Как я рада тебя видеть! – выдохнула та, по-прежнему прижимая комп к груди и глядя на мальчишку абсолютно счастливыми глазами.

Сева дернулся так, что чуть не уронил корзину.

– Вроде виделись… Утром… Но я тоже… Того… Рад… Тут коды доступа, – наконец взяв себя в руки, выдавил он, указывая на лежащий на дне корзины диск. – Будешь вводить, когда Вадька скажет. Хотя тут только от заказчика и бухгалтерши. У учредителей, оказывается, есть еще свои, персональные – они их никому не доверяют!

– Не расстраивайся, Севочка, справимся! – Кисоньке так хотелось сказать ему что-то приятное. Сейчас она любила весь мир. – Ты такой молодец! Ты был совершенно прав – в депозитном хранилище похищенного гопника спрятать никак не могли! Ему бы там воздуха не хватило! Может, его вообще еще ночью из банка вывезли! – Казалось, это ее страшно радует.

– Здесь он! – не понимая Кисонькиного неожиданного энтузиазма, прошипел Сева. – Я его крики через вентиляцию слышал!

– Да ты что! – Даже эйфория от эсэмэски Большого Босса слегка отступила перед этим неожиданным известием.

Двери распахнулись снова, и внутрь ворвался счастливый открывающимися перспективами Юра:

– Вот! Пирожок! – И тут он увидел стоящего у Кисонькиного стола Севу.

Юра резко, изо всех сил тормознул. Замер. Опасливо обошел Севу по кругу – едва поворачивая голову, тот следил за ним из-под опущенного козырька кепки. Наконец перепуганный менеджер детского банка выдавил:

– Ты это… Шел бы отсюда, а? Тут хлорки тоже нету…

– О чем ты говоришь, мальчик, какая хлорка? – тоном оскорбленного аристократа откликнулся Сева. – Кто в наше время пользуется этим вонючим, допотопным кошмаром, когда есть прекрасные современные средства с нежным запахом лимона? – И Сева ухватил с каталки ту самую тяжеленную пластиковую бутыль.

Юра тихо охнул, развернулся и умчался прочь. И пирожок унес.

Глава 21

Обманутый банк

– А я думала, ты любую систему взломать можешь! – протянула Катька, разглядывая согнувшегося над клавиатурой брата.

– Любую систему можно сломать, если у тебя есть время – а к ней есть доступ! – буркнул Вадька. – У этих банковских умников прямой доступ в Интернет имеет только детский банк, и один компьютер у этих… эйчаров… в смысле кадровиков! Через него новичков тестируют, обсчитывают их тесты и ответы рассылают. Я в него еще вчера залез, а толку! Ни один из этих компьютеров не имеет выхода во внутрибанковскую сеть. Она у них намертво закрыта! Если бы Кисонька мой жучок не воткнула – фиг бы я к ним подобрался!

– Жучок там, а сама Кисонька где? – проворчал Сева. Банковский день закончился, Сева уже успел до «Белого гуся» добраться, и даже драный комбинезон и кепку сменить на нормальную одежду, а рыжей все не было. И мобильник отключен… А вдруг она сейчас крадется банковскими коридорами в погоне за разгадкой банковской тайны? Да нет, чепуха! Разгадка этого дела – в документах! Только он ее почему-то в упор не видит. Сева снова тупо уставился на документы из синей папки, отщелканные скрытой на Саляме камерой.

– Ну а ты – тоже не понимаешь, как надурили наш банк? – Похоже, Катька полностью разочаровалась в мужской половине их агентства.

И как эта малая всегда умудряется безошибочно ткнуть в самое больное место!

– Как – я разобрался! – рявкнул в ответ Сева. – Уникально! Афера на грани фантастики! Бухгалтерша получает доверенность и письмо, и в полной уверенности, что действует по распоряжению хозяев, открывает новую фирму и берет на нее многомиллионный кредит. Дальше, по идее, эта фирма должна каждый месяц выплачивать банку проценты – между прочим, сотни тысяч евро – и еще понемногу возвращать так называемое «тело» кредита… Ну, в смысле, те самые миллионы, что одолжили! – пояснил Сева. – Но не возвращает – и дело попадает в коллекторное агентство. Которое тут же начинает действовать – арестовывает счета учредителей, то есть наших Петра с Анной, третий-то неизвестен. А эти счета – в их собственном банке!

– Получается, банк арестовал сам себя? – обалдела Мурка. – Ну не целиком, конечно, но какую-то часть себя… – уточнила она. – А не проще им было бы пока начать платить – ну, чтоб не было ареста… Председатель же говорил, что они на этом теряют больше, чем пять миллионов.

– Ха! Ха! Ха! – Сева изобразил зловещий хохот. – А вот тут-то и прячется бесконечное коварство плана! Каждый думает, что аферу провернул другой! Петр валит на Анну, Анна – на Петра. И оба отказываются платить – по принципу: лучше сдохну, но не сдамся! – Сева помолчал и добавил задумчиво: – Знаете, они вроде как даже пробовали договориться, но потом нашлось это письмо в синей папке, и Анна Викторовна снова обозлилась на мужа. Даже шваброй побила… Я все думаю – кто его мог подкинуть? Там были наш заказчик, бухгалтерша, ну я еще…

– Может, сама Анна и подкинула? – предположила Катька. – А потом спектакль разыграла…

Сева покачал головой:

– Слишком много денег она на разброде в банке теряет.

– А вдруг этой тетке муж так осточертел, что она готова все потерять, лишь бы ему козью морду сделать? – поддержала Катьку Мурка.

Сева поморщился:

– Слишком это все… по-человечески! А тут надо рассуждать по-банковски – кто со всего этого безобразия выиграет?

– Ну, наверное, тот, кто прямо сейчас акции нашего банка на международной бирже скупает? – меланхолично предположил Вадька. – Все как Большой Босс передал. Я на биржевой канал вышел, сижу и наблюдаю – покупает, гад! Вот еще купил… – добавил Вадька, наблюдая за сменяющимися на экране цифрами. – И недорого совсем, видать, кризис сказывается.

– Плюс общее печальное положение банка, о котором еще не знают вкладчики, но уже знают на бирже, – грустно добавил Сева.

– А мы можем эту покупку остановить? – жалобно спросила Катька.

– Все сейчас само остановится – биржевой день закончился! – бросил взгляд на часы Сева. – Странно, чего ж он так поздно начал? Хотя… Ничто не помешает ему завтра продолжить!

– Ну, по крайней мере, денежки наши не пропадут, – бодро сказал Вадька. – Покупатель – кто бы он ни был – собирается наш банк сохранить. Иначе зачем бы он так тщательно шифровался от здешних вкладчиков? – пояснил он на вопросительные взгляды остальных.

– Может, он просто боится, что вкладчики начнут скандалить, и это помешает покупке? – пессимистически пожал плечами Сева. Потом вдруг оживился: – Погодите! Этот парень из Англии, который звонил Кисоньке от Большого Босса – он ведь передал, что деньги идут со счета в нашем банке? А говорили – пустой счет, забрали деньги… Вадька, ты можешь выяснить – чей?

– Не могу, – совершенно спокойно сообщил Вадька.

– Почему?

– Потому что такого счета в нашем банке нет! Только не надо ахать и охать: «Как – нет? Почему – нет?», – взорвался он, и стало видно, что спокойствие его – напускное. – Нету – и все! Хотя есть еще информация, запертая под личными кодами учредителей. Может, он там, – неохотно добавил Вадька.

– Но ведь ты эти коды взломаешь, правда? – с надеждой спросил Сева.

– Меньше американских фильмов смотри! – снова озлился Вадька. – Только там героический хакер сел за компьютер, по кнопкам пальцами побегал и вошел в систему вражеской ракетной базы как к себе домой. Учредители, они же на самом деле могли какой угодно код поставить: хоть комбинацию цифр, хоть имя собачки, которая в детстве была! Нет, в конце концов, я код подберу, вот только когда? Может, через неделю, а может – через месяц. А этот, финансовый гений, который всю аферу придумал – он уже завтра весь банк к рукам приберет!

– Ну если не весь, то приличный кусочек, – согласился Сева. – И главное, он умудрится сделать это на деньги самого же банка! То есть получается… – Сева замер, открыв рот. – Получается, деньги-то, пять миллионов, на самом деле из банка и не уходили! То есть сперва они попали на счет, который «Сан-инвест» открыл в этом же самом банке. Потом исчезли с этого счета – и теперь лежат на другом, которого вроде бы нет в банковской базе данных, но с которого акции банка скупаются на Международной бирже. А оттуда деньги просто вернутся обратно в банк! Ничего себе! Пять миллионов лежат, где и лежали, а сам банк поменяет хозяина! – Сева длинно присвистнул. – И ведь как ни обидно признавать, тот, кто придумал всю эту схему, и правда – гений. Ну или, по крайней мере, талант!

– Вся операция прошла исключительно через компьютеры? – ошарашенно пробормотал Вадька. – А что, если разбираться в системе и иметь все коды доступа – даже особых знаний не потребуется. Так, на уровне продвинутого пользователя. Да, но неужели никто не заметил, что в системе кто-то шухарит?

– А кто б заметил? – переспросила Мурка. – Системщик же в больнице! – Она вдруг встала и потянулась, выгибая спину. – Я вот думаю, Катька, а не засиделись ли мы с тобой, а? Остальные все время при деле, одни мы почти не участвуем… Может, пока Кисоньки нет, съездим к этому недовешенному системщику в больницу, поинтересуемся, чего его вешаться потянуло? Только ли от того, что учредители ему нервы трепали?

– Думаешь, это он – тот самый неизвестный? – жадно спросил Сева.

– Ну кроме учредителей, кто еще мог знать все коды? Программист!

– Между прочим, он в психушке! – сообщил Вадька. – Туда всех неудавшихся самоубийц отправляют. Не в отделение для психов, а такое специальное – для сильно нервных! Чтоб нервы им на место поставили. Наш вообще в платной палате, за него банк платит, – он кивнул на экран компьютера, видимо, эту информацию удалось нарыть в одном из банковских файлов. – Вот, Караваев Владимир Владимирович, вторая палата, третий этаж… Лечащий врач… Процедуры… О, его тут и гипнозом лечат! Его сеанс – последний на очереди, в семь часов вечера.

Все дружно поглядели на часы:

– Была бы машина – точно бы успели! – невольно воскликнула Мурка.

– Зачем вам его гипноз? – игнорируя это высказывание, буркнул в ответ Сева.

– Мало ли что человек под гипнозом увидит, мало ли что кому расскажет, – неопределенно пожала плечами Мурка.

– Ну если мало ли что… – протянула Катька, – тогда я вызываю такси – и беру с собой Евлампия Харлампиевича!

Глава 22

Ведьма и подсознание безумного сисадмина

Молоденькая психиаторша, громко цокая каблуками, бежала по лестнице наверх. Можно, конечно, и лифтом воспользоваться, но больничных лифтов всегда так долго ждать! А ей нельзя опаздывать – у нее оставалась последняя группа психологической реабилитации. Еще сегодня утром – да что там, еще полчаса назад! – она ужасно жалела себя, бедняжечку. Разрывается на двух работах – в государственной клинике и в платном отделении. Ни минуты свободной, возвращается поздно, усталая, голодная… Хорошо что мама уже дома, ждет с обедом и жалеет, жалеет свою бедную девочку, которая все трудится – ни отдохнуть, ни поразвлечься… Теперь ей было здорово стыдно и за свое нытье, и даже за мамину жалость. А все недавняя встреча в больничном парке.

Психиаторша перебегала из основного корпуса больницы – здоровенной, слегка грязноватой и вечно холодной железобетонной громадины – к тихому коттеджу в глубине разросшегося парка, в котором размещалось платное отделение. По освещенной фонарями парковой дорожке, ожесточенно работая затрепанным веником, двигалась рыжеволосая девочка-подросток. Ее подружка – помладше, со светлыми косичками-дредами – собирала мусор на железный совок.

– Что вы здесь делаете? – строго вопросила психиаторша, останавливаясь. По ее представлениям, в семь часов вечера детям следовало сидеть дома, или уж ладно, в хорошую погоду во дворе гулять, но никак не грести мусор в больничном парке.

– Подрабатываем, – совершенно невозмутимо ответили ей девчонки.

Психиаторша пришла в ужас и даже попыталась убедить глупых детей, что в их возрасте надо тратить время на учебу, на дополнительные занятия всякие, на спорт, на развлечения, в конце концов! Ведь золотое детство не вернется! На девочек ее речь не произвела ни малейшего впечатления. Они даже посмеялись, так, добродушно, не обидно совсем. Сказали, что учатся в школе вполне прилично, и спортом занимаются, и дополнительные занятия у них есть, но это не мешает им еще и подрабатывать, чтобы ни от кого не зависеть и иметь свои деньги. Как раз на те самые развлечения. А то неловко у родителей на кино и косметику клянчить, они и так кормят-одевают. Еще сказали, что все их друзья так живут – кто рекламу разносит, кто летом в ларьках торгует… На ее робкое «Так ведь тяжело…» – поглядели снисходительно, дескать, ты ж молодая, чего тебе все тяжело? И вот тут психиаторше стало стыдно.

Она подумала, что ее мама, конечно, пришла бы в ужас – дети работают, ах бедняжки, куда смотрят родители! Но сама психиторша решила, что, пожалуй, эти маленькие девочки правы гораздо больше, чем ее старенькая мама. Они не жалуются, не ноют и не смотрят на весь мир с кислой миной, как будто тот им сильно задолжал и отдавать не хочет. Они веселые, решительные и уверенные в себе! И уж точно не подсядут на наркотики, не начнут пить и не станут самоубийцами только потому, что им, видите ли, жить тяжело. Надо будет рассказать о девчонках пациентам, пусть подумают – пока они тут свои слабые нервы нянчат, их собственные дети, наверное, тоже все в делах!

Она добежала до отделения, на ходу снимая пальто, влетела внутрь – и остановилась. Девочки сказали, что из отделения мусор выносят и просили не запирать дверь – чтобы не беспокоить звонками пациентов. Она аккуратно прикрыла створку, проследив, чтоб замок сам собой не защелкнулся, кинула пальто на вешалку и, подхватив журнал, помчалась к уже ожидающей ее группе.

И не видела, как оставленная незапертой дверь медленно приоткрылась и внутрь осторожно просунулись три головы – одна с хвостом рыжих волос, одна в косичках-дредах, и еще одна – на длинной шее и с красным клювом. Обладательница рыжих волос крепко прижимала к груди затрепанный веник. Девочки и крупный белый гусь скользнули внутрь. Вжимаясь в стену, рыжая бесшумно прокралась по коридору, заглянула в общий зал, прислушалась… Потом обе девочки торопливо скрылись в пустой комнате с надписью «Ординаторская», а гусь встряхнулся, распушая перья, и горделиво пошлепал по коридору.

– Сегодня, я думаю, ваша очередь рассказать о себе, – сидящая в окружении группы молоденькая психиаторша приветливо кивнула известному художнику, почти утонувшему в кресле напротив. В их отделении он восстанавливал расшатанные критикой нервы. – Помните: говоря о своих проблемах, вы тем самым освобождаетесь от них…

– Это я раньше думал, что у меня есть проблемы, – низким неприятным голосом начал художник, – а теперь понял, что у меня сейчас проблемы! Вы чем меня в своей больнице пичкаете, а? – Кресло полетело в сторону, он вскочил, брызжа слюной от гнева. – На психотропы подсадили? Наркотиками травите? Вас критики наняли?

Психиаторша тоже вскочила, успокаивающе вскидывая ладони:

– Тише, тише! Вы принимаете совершенно безобидные лекарства, никаких психотропов…

– Да? А почему тогда здесь гусь? – тыча пальцем ей поверх плеча, прокричал он.

– Успокойтесь, никакого гуся там нет! – не оглядываясь, забормотала психиаторша.

– Я понимаю, что его там нет! – рявкнул художник. – Я хочу знать, почему я его вижу? Здоровенного такого, белого, с красным клювом…

– Ну, белый гусь – еще не розовый слон, – тоже глядя психиаторше за спину, философски заметил бизнесмен. Его нос, не менее красный, чем у гуся клюв, и трясущиеся руки явно намекали, от какой болезни ему приходилось лечиться.

– А вы видите розового слона? – испуганно переспросила психиаторша. Боже мой, а ведь он уже был почти здоров! Неужели рецидив?

– Нет. Я тоже вижу белого гуся, – педантично сообщил бизнесмен, по-прежнему разглядывая что-то у нее за спиной. – Но не сомневаюсь, что и слон сейчас подтянется.

Психиаторша обернулась. Шлепая красными лапами, через зал спокойно и невозмутимо шествовал крупный белый гусь. В первый момент психиаторша невольно покосилась на дверь – ей вдруг представилось, что сейчас следом за гусем в зал и правда ввалится слон. Розовый. И только потом она опомнилась.

– Что здесь делает эта птица? – завопила она, выскакивая из круга пациентов и бросаясь к гусю.

Гусь немедленно «прибавил шагу» и, хлопая крыльями, вылетел вон из зала, скрывшись в глубинах отделения.

– Ловите его! – На бегу призывая медсестру и санитара, психиаторша ринулась в погоню.

Члены группы некоторое время смотрели ей вслед, потом молодой парень в панковском прикиде громко захохотал:

– Она его тоже видит! Свихнулась от общения с психами.

Предоставленная самим себе группа сдвинула кресла поближе и приступила к оживленном обсуждению того, как деньги дерут, а лечат невесть чем, психиатры – чокнутые, а они здесь единственные нормальные, только нервные немножко. Тонкие натуры… В самый разгар приятной беседы красноносый бизнесмен увидел, как через зал быстрым шагом промелькнули две девочки – одна несла под мышкой веник, а вторая была вся в косичках. Но он промолчал. Девочки с вениками – это еще ничего. Слон – гораздо хуже. Он большой.

– Расслабьтесь, Владимир Владимирович… – полная женщина-гипнотизерша подбадривающе улыбнулась, заставляя банковского программиста-системщика Караваева откинуться в кресле.

Сверкающий серебристый шарик с равномерностью часового маятника закачался у него перед глазами, и монотонный голос гипнотизерши затянул уже знакомую песню:

– Ваши руки становятся теплыми… Ваши ноги становятся теплыми… Ваши глаза закрываются… Вы хотите спать… Спать…

Веки и впрямь слипались. Караваев лениво моргнул раз… другой… Вокруг всех предметов возник теплый золотистый ореол. Откуда-то потянуло ветерком, кажется, с нежным запахом цветов. Плавно помахивая широкими крылами, в кабинет влетел гусь. Системщику почудились доносящиеся издалека величественные музыкальные аккорды… Гусь медленно опустился на пышную, похожую на гнездо прическу гипнотизерши.

– А у вас гусь на голове, – сонным голосом пробормотал Караваев и тихонько хихикнул. Обычно во время гипноза он просто проваливался, как в черную яму, а тут такой глюк интересный!

Выражение лица гипнотизерши стало не менее интересным. Она медленно подняла руки… и ухватила сидящего у нее на голове гуся за обе лапы. Гусь оскорбленно зашипел и долбанул ее широким клювом в темечко. С коротким взвизгом гипнотизерша вскочила. Гусь спланировал с ее головы и немедленно ущипнул женщину за ногу. Гипнотизерша подпрыгнула и ринулась к двери. Вытянув шею и отведя крылья назад, гусь вприскочку последовал за ней. Дверь кабинета широко распахнулась – из коридора донеслись какие-то крики и топот. Створка мгновение постояла открытой, потом затворилась, отрезая шум.

Расслабившись в глубоком кресле, системщик сонно поморгал – в кресле напротив опять кто-то сидел. Только теперь это была не гипнотизерша, а рыжеволосая девочка-подросток в пятнистой десантной куртке и таких же штанах. На коленях у нее лежал потрепанный веник.

– Ты что, в окно прилетела? – захихикал системщик. Гипнотический глюк становился все интереснее.

Девчонка кивнула:

– Ну да – на венике! Ведьма я!

– Моя дочка тоже… В Гарри Поттера играет… Только она на метелке… – устраиваясь в кресле поудобнее, пробормотал системщик. – Маленькая – а шустрая. Даже работает! – В сонном голосе прозвучала гордость. – В нашем банке… Оператором…

– Машей дочку зовут, да? – деловито уточнила рыжая, тем самым доказывая, что она и впрямь ведьма и все про людей знает. – Так уволили вашу дочку!

– То есть как – уволили?

– А вы как думали – вы тут в психушке прячетесь, а с вашим ребенком все в порядке? Так не бывает! – сурово отрезала рыжая.

Даже сквозь навалившуюся сонную одурь системщик почувствовал всплеск злости – а ведь правда!

– Я, значит, об их делишках помалкиваю, а они моего ребенка увольняют? – буркнул он.

– Если вы не расскажете о своих проблемах, они останутся и будут вас мучить. И вы никогда не сможете выйти отсюда и помочь своей дочке, – строгим «психиаторским» голосом сказала рыжая. Может, она тоже тут работает?

– Куда вы перевели пять миллионов евро? – из-за спины с подвыванием спросил еще один голос.

– Это кто там? – поинтересовался системщик, пытаясь извернуться и заглянуть за широкую спинку своего кресла.

– Не оглядывайтесь! – велела рыжая. – Там никого нет, это говорит ваше подсознание.

Системщик расстроился – как-то по-девчоночьи его подсознание говорит, голосок писклявый.

– Если оно мое подсознание – чего тогда оно на меня наговаривает? – пробормотал он. – Само же отлично знает, что это не я!

– А кто? – тут же спросила рыжая.

– Спросите подсознание – может, оно знает? – предложил системщик.

За спинкой кресла недовольно завозились – наверное, подсознание тоже не знало.

Системщик попытался пожать плечами, но в его сонном состоянии этого не получилось.

– Но кто-то их куда-то перевел, факт, – позевывая, сказал он. – Возился в системе, шастал, лазал, менял там что-то…

– Хакер? – быстро спросила рыжая.

– Не-е, – попытка помотать головой тоже не удалась. – Хакеры – те ломают, проникновение сразу заметно, а тут тихонько, ювелирно – так можно, только если коды знаешь. У нас лишь учредители все коды знают – и председателя, и бухгалтера, и мой… И свой собственный, для самых крупных операций. Он у них на двоих поделенный – у Петра одна половина, у Анны вторая. Вот они и ввели… Вместе… Обе половины… Я б и не заметил, если б я сам эту систему не формировал! Код ввели, на неизвестный счет деньги перебросили, а тот счет – на виртуальный диск и снова кодом закрыли… Информация в системе есть, только без кода доступа не увидишь.

– А вы бы могли этот виртуальный диск найти? – жадно спросили из-за спины.

– Ну что ты прям как неродное? – укорил системщик свое подсознание. – Стал бы я так настырно вешаться, если б не мог? Конечно, мог! Только зачем мне это надо – учредители какую-то аферу провернули, а я при чем? Разоблачу – они меня пришлепнут… Ну или уволят, а сейчас кризис… Не разоблачу – сообщником посчитают. А у меня дочка. И даже уже работает… А, нет, забыл – уже не работает… По-любому! Лучше я пока тут посижу – свои суицидальные наклонности полечу.

– А вы знаете коды учредителей? – поинтересовалась рыжая ведьма.

– Не знаю и знать не хочу! – отрезал программист. – Вечно: «Владимир Владимирович, сделай!» Я им все, что надо, сделаю, они только коды свои введут – я никогда не смотрю! А как пять миллионов спереть – и без меня справились… – Язык его заплетался все больше, он засыпал.

Только громкий и частый стук в дверь ужасно мешал. Системщик скосил глаза – и обнаружил, что ручка двери заклинена спинкой стула. Теперь в створку стучали так, что она вся содрогалась, а подпирающий ручку стул скрипел и шатался. Рыжая ведьма распахнула окно, вспрыгнула на подоконник… и наверное, улетела на своем венике. Во всяком случае, с подоконника она исчезла. Сразу вслед за ней что-то маленькое и юркое выскочило из-за кресла и тоже соскользнуло с подоконника вниз.

Системщик загрустил – кажется, подсознание его покинуло. Хорошо хоть сознание осталось. В этот момент деревянная спинка стула громко треснула и сломалась. Внутрь ввалилась целая компания запыхавшихся людей в белых халатах.

– Тут кто-нибудь был? – задыхаясь, спросил санитар.

– Были, – с достоинством ответил системщик. – Ведьма и мое подсознание.

Глава 23

Спецназ в психушке

Мурка рывком выдернула зацепленный за подоконник металлический крюк и, на бегу сматывая веревку, ринулась напролом через парк. Катька бежала следом.

– Вот они! – закричали сзади. Из окна кабинета, где в кресле остался сидеть расслабленный системщик, высунулась голова санитара. – Дядя Миша! Дядя Миша! – пронзительно заорал он. – Хулиганы на территории! Хватайте!

Голова спряталась – не иначе как санитар рванул к выходу.

– Кого он зовет? – задыхаясь, спросила Катька.

– Не знаю, – бросила Мурка. – Беги, пока спустятся – у нас есть две минуты форы!

Мурка с Катькой перепрыгнули низенькую живую изгородь, увязая в липнущей к кроссовкам земле, перебежали расползшийся в грязное болото газон, и напрямую вломились в высокие, в человеческий рост кусты.

– Ох, лучше б мы по дорожке бежали! – пропыхтела Катька.

Голые и мокрые ветви пружинили, как матрас, отбрасывая девчонок назад. Мурка заворочалась в кусте, как медведь в малиннике, поднажала… И, больно отбивая локти и колени, вывалилась на мощеную дорожку. Из кустов напротив на нее с рычанием лезло что-то большое, мохнатое, страшное…

– Дядя Миша, держи! – кричали сзади.

– Медведь! – в ужасе заорала Катька.

– Какой я тебе медведь, – обиделся мохнатый, одергивая толстую куртку с лохматым капюшоном. – Я сторож!

– А мы – спецназовский десант, всем сдаваться! – выпрыгивая вперед, рявкнула Мурка.

– С моим же веником? – обалдел сторож.

– Это не ваш веник! Это секретное оружие страшной разрушительной силы! – крикнула Мурка и плашмя треснула сторожа веником по лохматой голове. Тот невольно вскинул руку, защищаясь… Мурка мгновенно подсекла его пяткой под щиколотки. Сторож грузно плюхнулся на дорожку. Девчонки тут же скрылись в кустах.

– И правда – жуткая штука веник, – потирая макушку, пробормотал оставшийся на дорожке сторож. И пронзительно засвистел.

Девчонки уже подбегали к стене больничного парка, когда Мурка буквально почувствовала мягкое движение воздуха за спиной. Она круто развернулась – на нее, распластавшись в длинном прыжке, летел громадный пес. Мурка словно окаменела.

Нет, теоретически она знала, что делать. Хватать на шкуру на холке и под челюстью. Резкий поворот и бросок в сторону… Но сейчас она просто замерла, беспомощно глядя на клыкастую раззявленную пасть. Мохнатая туша ухнула ей на грудь, вминая в землю, ее прокатило по прошлогодней траве. В лицо дохнуло смрадным горячим дыханием. В свете фонарей над ней сверкнули белые клыки и круглые злобные глаза. И единственное, что Мурка смогла сделать – сунуть в надвигающуюся пасть веник.

Клыки щелкнули. Растрепанные лохмушки веника торчали из собачьей пасти в разные стороны. Морда у пса стала недоуменная, он зарычал, чихнул… Тут же ему сзади в уши вцепились девчоночьи руки – и яростно крутанули. Пес взвыл. Топчась прямо на лежащей Мурке, развернулся в поисках обидчика… Сверху ему на голову обрушился Евлампий Харлампиевич и отработанным приемом долбанул клювом в глаз. Рычащий пес и шипящий гусь закружили по земле. Катька вздернула Мурку на ноги.

– Бежим, скорее!

Одним быстрым движением Мурка подставила Катьке сложенные ладони, подсаживая ее на стену. За спиной слышался возмущенный гогот Евлампия Харлампиевича и рев псины. Клочки шерсти и перья носились в воздухе. Сквозь кусты с пыхтением и ругательствами кто-то ломился.

Мурка с разбегу рванула к стене, подпрыгнула, заскребла ботинками по шероховатой поверхности… Подтянулась и навалилась животом на кромку. Поджала ноги… С коротким взвизгом – Катькиным – девчонки прыгнули вниз, на другую сторону.

Задыхаясь от бега, они свернули за угол, где, невозмутимо тикая счетчиком, их дожидалось такси. Ввалились на сиденье:

– Напрасно Сева огорчается, что его уборщиком сделали! Веник – это сила! – хрипло выдохнула Мурка.

– Главная сила – это Харли! – мотнула косичками Катька.

Прямо на ходу белым вихрем влетел в открытое окно Евлампий Харлампиевич, торжествующе гоготнул и ткнулся головой ей в плечо.

Глазам наконец продравшегося сквозь кусты сторожа предстал сидящий у стены пес. Весь почему-то покрытый густым слоем белых перьев, в зубах он крепко сжимал отвоеванный у похитителей больничный веник.

Глава 24

Следы ведут в детский банк

– Ничего себе счетец! – разглядывая сунутую ему квитанцию, возмущался Сева. – А вам обязательно надо было, чтоб такси вас у больницы ждало? Потом другое себе поймать не могли?

– Вот здорово было бы! – злобно пробухтела Мурка, протирая спиртом царапины на руках. – Сторож с собакой ловит нас, а мы ловим такси! Интересно, кто бы кого раньше поймал?

– Так пешочком бы прошлись – еще дешевле бы вышло, – не сдавался Сева.

– Была бы машина, и за такси платить бы не пришлось, и Мурка бы не рисковала! – рявкнул на него Вадька.

– Тогда пришлось бы платить за бензин…

– Да хватит!

Детективы «Белого гуся» еще не видели своего шефа в такой ярости. У Вадьки аж очки светились!

– Мы расследование ведем или деньги экономим? Девчонок там чуть пес не загрыз…

– Ну не загрыз же, – примирительно сказала Мурка, которой этот Вадькин гнев доставил море удовольствия. Переживает, значит. Волнуется! Или он только за Катьку? – Зато мы точно узнали – это все-таки учредители! Всех надули! Сделали вид, что поссорились, развелись, а на самом деле сговорились! Ввели все коды и создали… как его…

– Виртуальный диск, – подсказал Вадька. – Значит, просто так его увидеть нельзя, только зная код.

– Точно! Наверняка счет, с которого они банк покупают, на этом невидимом диске!

– А зачем они собственный банк покупают? Он же и так их! – тихо сказал Сева.

Торжествующая Мурка осеклась. Подумала. По ее лицу видно было, как лихорадочно мечется мысль:

– Вот вечно ты все испортишь! – рявкнула Мурка. – Наверное, есть зачем, раз покупают!

– Или это покупают вовсе не они, – неожиданно поддержал Севу Вадька. – Меня тут вот что смущает… – Он помахал диктофоном, на который Мурка записала свою беседу с загипнотизированным системщиком. – Он говорит, что учредители всегда его просили проводить все компьютерные операции, а сами только коды вводили. А нынешний фокус провернули без него. Они вдруг научились работать с сетью? Или и раньше умели, но все эти годы скрывали? Или наняли кого-то со стороны? Не сходится…

– Я вижу две возможности, – тяжело вздохнул Сева. – Или кража кредита и правда работа учредителей… Но тогда получается, они сами подставились под арест своего имущества – и все это для того, чтобы купить банк, который им и так принадлежит! Нет, ну всяко бывает, конечно, но что-то мне не верится…

– А вторая возможность? – поинтересовалась Катька.

– Сговорились не учредители, а все остальные, чьи подписи там стоят! В смысле, бухгалтер, системщик этот самый, может даже, председатель… Прознали коды… – он поглядел на Вадьку, проверяя, возможно ли это. Тот подтверждающее кивнул, – и теперь благополучно на деньги учредителей перехватывают их банк. А нам голову морочат – «ах, найдите преступника!» – передразнил он бухгалтершу. Он еще немного подумал и добавил: – Есть и третья возможность. Человек-невидимка!

– Как в кино? – ахнула Катька, – «Лига джентльменов»? Он выпивает жидкость из пробирки…

– А потом в голом виде шастает по банку – местных теток пугает! – рявкнул на нее Сева. – Катька, вечно у тебя дурь в голове! Я имею в виду такого человека, который может ходить по всему банку и никто не обращает на него внимания, потому что привыкли! Который может стоять за плечом и у системщика, и у учредителей, и у председателя, а они даже головы не повернут! Вот вроде как я с щетками и банками!

– Ты думаешь, главный финансовый преступник – директор клинингового департамента? Тетка-уборщица в синем халате? – после недолгой паузы спросила Катька.

– А что? Такое у нас уже бывало…[10] – вспоминая прошлые дела, пробормотала Мурка.

Дверь черного хода хлопнула, и в рабочую комнату ввалилась усталая Кисонька.

– Между прочим, скоро девять часов… Интересно, что мы родителям скажем… – вроде бы в пространство сообщила Мурка.

– Я позвонила родителям, – стягивая пальто, невозмутимо сообщила Кисонька. – Сказала, что познакомилась с мальчиком – генеральным менеджером детского банка…

– Что? – аж задохнулся Сева.

– Что мы идем с ним в «Айвенго», а потом в парк – тусоваться с готами, – не обращая на него никакого внимания, продолжала Кисонька. – Потом мы, правда, еще попали в драку между готами и эмо, но об этом я уже родителям не говорила.

– Ты просто всем эмо наваляла, – захихикала Катька.

– Ну что ты, Катя, – укоризненно покосилась на нее Кисонька. – Во-первых, эмо пару раз кому-то в нос двинули, а потом так переживали, что их всей дракой утешать пришлось! А во-вторых, разве можно бить кого-то при мальчике прямо на первом свидании? Я громко визжала, а когда все закончилось, восхищалась, какой он сильный и смелый!

– А что – и правда ничего? – заинтересовалась Мурка.

– Ну да – он очень сильно и смело лежал под ногами у остальных дерущихся, – меланхолично сообщила Кисонька. – Но от того, что я ему сказала, лично от меня ничего не отпало. А мальчику приятно.

– Да ты что! – К Севе мучительно, как рыба на суше, разевающему рот, наконец, вернулся голос. Белобрысый вскочил, потрясая кулаками, лицо его стало таким красным от гнева, что даже веснушки растворились. – Ты! Пока мы тут… Пока я полы мою! Пока Мурка с Катькой из себя гипнотический глюк изображают! Харли сторожевых собак заклевывает! Ты! Тусуешься с этим банковским придурком?! Что ты в нем нашла!

– Ну, когда он выходит из банка, он не выглядит таким уж придурком, – рассудительно сообщила Кисонька. – И готичный прикид ему идет гораздо больше, чем офисный костюм. У него есть черная кожаная куртка и байкерский шлем, в которых он меняется до неузнаваемости. Особенно когда садится на свой скутер. Черный. Хромированный. У кого-нибудь еще есть вопросы – что я в нем нашла?

Сева медленно сел на место.

– Ну конечно… – потрясенно пробормотал он. – И этот гад может ходить по всему банку! И никто не обращает на него особенного внимания! И мамочка у него бухгалтер! И учредителей он не любит! И я же сам! Сам сказал, что ни накладки с крыльца воровать, ни пацана в грабители нанимать взрослый бы не стал! Это мог сделать только пацан! Пацан-банкир! Юрий Петрович! Юрка!

Глава 25

Охота на старичков

Озабоченно поглядывая на часы, Кисонька выскочила из дома. Все-таки напряженное это дело – работа после школы. Особенно если красота – твое единственное оружие против злобных финансистов вроде Юры. Только чтобы привести себя в порядок, сколько времени уходит! Но результат стоит того – Кисонька поймала свое отражение в витрине и довольно кивнула. Сегодня она отказалась от черного цвета. На ней были красный жакет и юбка из красно-коричнево-желтой «шотландки». Дополняли наряд такие же клетчатые берет и шарф, а на руках – облегающие красные перчатки. В сочетании с рыжими волосами Кисонька походила на гламурный пожар в шотландском замке.

Размахивая сумочкой – тоже клетчатой, – она побежала к маршрутке. Вот только что она будет делать, когда приедет в банк – этого Кисонька не знала. Вчера они засиделись в офисе допоздна – так что дома получили втык от мамы на тему: «Вместо того, чтоб делом заниматься, болтаетесь с мальчишками неизвестно где!» И что обидно – совершенно без толку. Усталые мозги отказывались выдавать хоть какую-то идею! Сыщики «Белого гуся» знали, как были выкрадены пять миллионов, где они сейчас и даже на что будут потрачены! Они точно знали, кто стоит за банковской аферой! И что с того?

Кисонька только на мгновение представила себе – вот приходят они… то есть не они, конечно, а Салям… к заказчику, председателю правления банка Константину Николаевичу, излагают ему всю многоплановую финансовую операцию по извлечению пяти миллионов евро, а потом говорят:

– А стащил деньги и подставил учредителей менеджер детского банка – Юра! Сейчас он на эти деньги скупает свободные акции банка на международной бирже и к вечеру станет его совладельцем!

Реакция будет – подумать страшно! Во-первых, взбесится бухгалтерша – что ее сына обвиняют. Во-вторых, Саляма просто посчитают идиотом – ни один взрослый не поверит, что мальчишка мог такое провернуть! Конечно, через день-два они убедятся, что это правда – но все уже будет кончено!

Сыщики просидели допоздна, тупо пялясь друг на друга. Даже обычно фонтанирующий идеями Вадька лишь то яростно тер глаза под очками, то возил курсором по экрану, словно надеясь, что он где-нибудь нажмет – и ответ выскочит сам собой. Не выскочил.

– Кисонька, подожди! – Оклик отвлек Кисоньку от размышлений, и через мгновение ее догнал Сева.

Как и Кисонька, он переоделся к визиту в банк – все в тот же «фермерский» комбинезон со штопкой на коленях. В кулаке он сжимал плотно закрученный целлофановый пакет. Водитель маршрутки с удивлением поглядел на влезающую к нему странную пару – девочку, нарядную до рези в глазах, и похожего то ли на дворника, то ли на бомжа мальчишку. Ребята протолкались в задний ряд, забрались на последнее сиденье, и Сева конспиративно зашептал девчонке в ухо:

– А я сегодня пару в школе огреб! – при этом голос у него почему-то был невероятно довольный, – по математике!

Кисонька поглядела на Севу удивленно. Если в физике тот разбирался еле-еле, то математику знал не хуже Вадьки – правда, с какой-то своей, очень финансовой точки зрения. Ну а на школьную программу Севку всегда хватало!

– За что?

– За что конкретно – хоть убей, не помню! – Севин голос по-прежнему звучал торжествующе. – А фактически – за глубокое погружение в размышления! – провозгласил он. – И ты знаешь, я придумал! – Он требовательно поглядел на Кисоньку, явно ожидая восторженных воплей.

Кисонька вопросительно приподняла брови. Сева насупился. Ну да, для какого-то кидалы из банка, для этого Юрки ей всяких охов-ахов не жалко! А для своего, можно сказать, напарника – даже любопытство изобразить лень! Вот если бы не дело – ничего бы ей не рассказывал! Мрачным голосом Сева сообщил:

– Единственный, кто нам может дать твердые доказательства против Юрки – похищенный гопник, которого он прячет в банке! Раз Юрка потратил столько времени и сил, чтоб его стырить – значит, тот что-то знает. Мы просто должны найти, где его спрятали!

Кисонька пожала плечами – идея очевидная, только если бы ее и в самом деле было так просто воплотить!

– Банк большой, наверняка там есть помещения, куда никто обычно не ходит… – продолжал развивать идею Сева.

– Ну и как ты эти помещения найдешь? К учредителям обратишься? – скептически поинтересовалась Кисонька. – Придет к ним ненормальный уборщик и скажет: где тут у вас помещения, куда редко ходят? Так они и побегут тебе показывать!

– Вот именно что побегут! – уверенно заявил Сева. – Именно потому, что уборщик! Не просто покажут – умолять будут, чтобы я все осмотрел! Сразу как увидят моих маленьких черненьких друзей, – и Сева со шкодливой улыбкой развернул пакет и показал спрятанную в нем стеклянную банку.

Мерный звук мотора и даже громкие вопли «Авторадио» перекрыл пронзительный, как вибропила, девчоночий визг. Водитель в испуге ударил по тормозам. Отчаянно скрипя, машина встала. Пассажиры едва не попадали со своих мест. Позади маршрутки послышались громкие звуки автомобильных сигналов и пробивающаяся даже сквозь стекла ругань.

Водитель рванул в конец салона.

– Что случилось? Этот тебе что-то сделал? – бросаясь к Кисоньке, спросил он. Его грозный взгляд был устремлен на Севу.

Хотя губы у Кисоньки мелко тряслись, и сама она была смертельно бледна, она попыталась взять себя в руки. Бросив на Севу взгляд еще более грозный, чем у водителя, она пролепетала:

– Ничего. Никто мне ничего не сделал… – и снова поглядела на Севу. И по ее выражению лица сразу ясно было – а вот она кой-кому сделает! В ближайшее время!

– Так чего ж тогда орала как резаная! – тоже заорал водитель – отношение его моментально изменилось. – Чуть не покалечились из-за тебя! А ну марш из моей машины! Оба!

Даже не пытаясь спорить, Кисонька молча поднялась и вышла из маршрутки. Хихикая себе под нос, за ней выбрался Сева. И, только очутившись на тротуаре, разразился хохотом:

– Проверку прошла успешно! Реакция – что надо!

– Сейчас я тебе устрою реакцию – что надо! – завопила Кисонька и, не прибегая ни к каким приемам рукопашного боя, просто и немудряще дала Севе сумкой по голове.

– Только банку не разбей! – завопил Сева и повернулся боком, прикрывая драгоценную банку своим телом. – Я за них в зоомагазине знаешь какие деньги отвалил!

– Не знаю! И знать не хочу! – охаживая Севу сумочкой по плечам и спине, вопила Кисонька. – Еще платит за гадость такую! Ненормальный! Из-за тебя нас из маршрутки высадили!

– Так мы все равно почти приехали! – продолжая уворачиваться, откликнулся Сева. – А платить за них по любому надо – они породистые считаются! Кубинские! – Он потряс пакетом.

– Не напоминай! – взвизгнула Кисонька. – Убью! – Она снова замахнулась сумкой. «Молния» раскрылась и на асфальт посыпалась всякая мелочь. Кисонька кинулась ловить раскатившиеся помаду и тушь. Когда она выпрямилась, Севки уже не было – сбежал, подлый трус! И этих унес… она содрогнулась от омерзения… друзей своих… Как говорится, скажи мне, кто твой друг…

Разъяренный водитель маршрутки и впрямь выкинул их неподалеку от банка. Кисонька даже подумала, что с ее стороны неосторожно было лупить мальчишку прямо тут – вдруг кто увидел бы? Ладно, в случае чего, скажет, что тот с нее хлорку требовал! Она поправила берет, повесила сумочку на плечо и торопливо перебежала дорогу. И только тут поняла, что могла отколотить хоть пять мальчиков, причем прямо в банковских дверях – никто бы и головы не повернул. Возле банка происходило нечто странное.

По тротуару метались сотрудники – Кисонька узнала кое-кого из тех, с кем познакомилась вчера. И хищно, будто акулы на добычу, кидались на проходящих мимо стариков и старушек.

Неподалеку от банка остановилась очередная маршрутка. Оттуда неспешно полез старичок с большой сумкой. Тут же двое молодых парней из отдела кредитных карточек сиганули к нему и подхватив под руки, почти сняли дедка со ступеньки. Водрузили на асфальт, и принялись что-то втолковывать ему в оба уха. При этом один любезно нес его сумку, а второй настойчиво направлял дедка ко входу в банк. Растерянный дед сперва слабо упирался, потом начал прислушиваться и наконец неуверенно кивнул…

– Чудесно! – потирая руки, вскричал один из молодых людей. – Сейчас мы с вами все оформим!

– Чего это вдруг с тобой? Это я его уговорил! – немедленно окрысился второй.

– Ты? Ты даже свою тещу уговорить не смог! Мне дедушку! – рявкнул первый.

– Нет, мне! – взревел второй и точно как Кисонька – огрел противника дедовой сумой по башке. Из сумки, бойко промолотив по голове и плечам, сыпанула картошка. Отбомбардированный картошкой противник вцепился врагу в галстук. Дед выхватил из свалки свою сумку, и даже не пытаясь собрать рассыпанную картошку, рванул вдоль улицы.

– Дедушка! Ничейный! Держи, а то уйдет! – немедленно раздался пронзительный визг, и не меньше десятка встрепанных девиц рванули за дедком в погоню. Старичок оглянулся через плечо – заверещал от ужаса, швырнул сумку под ноги преследовательницам и на ходу, как молодой, запрыгнул в притормозившую маршрутку. Девицы разочарованно взвыли – как упустившие добычу вампирши. И тут же всей стаей кинулись на неосмотрительно вывернувшую из-за угла старушку. Кисонька успела только увидеть, как побледневшая до синевы бабка вжалась в стену – потом вокруг нее сомкнулись непрерывно тараторящие девицы и старушка исчезла за их спинами.

– Что здесь происходит? – невольно отступая, пробормотала Кисонька.

– Конец месяца, – сообщил знакомый голос. Девочка обернулась.

Прижимаясь к бровке тротуара, совсем рядом с ней, притормозил черный с хромом скутер. Ездок в мешковатой кожаной куртке приподнял глухое забрало шлема, открывая лицо. Менеджера Юры. Их подозреваемого. Да что там – их преступника!

– Так что? – неприязненно спросила Кисонька. – У вас в конце каждого месяца объявляется охота на старичков?

– Вроде того, – вымученно улыбнулся Юра.

Конечно, финансовые аферы столько сил жрут, что после них не с девушками по клубам тусоваться, а спать беспробудно!

– У нас, кроме зарплаты, еще премии обычно дают. А с прошлого года решили, что премии только для тех, кто хоть одного пенсионера уговорит получать деньги через наши банкоматы по пенсионной карточке. Вот народ и гоняется. Слушай, а у тебя никакой лишней бабушки, случайно, в запасе не найдется? – Голос у Юры стал заискивающий. – А то мы без отца живем, у меня по дедкам-бабкам недокомплект – всего по одной штуке каждого, я их еще в начале года в расход пустил…

У Кисоньки расширились глаза – так он еще и убийца!

– Ну, в смысле, карточки на них оформил, – пояснил Юра. – Теперь не знаю, что и делать – хоть и правда, по улицам за старичками гонять! – озабоченно добавил он. И погладил руль скутера. – Так ведь они такие шустрые…

– А ты на них аркан набрасывай, – вроде как в шутку предложила Кисонька.

Ничто не дрогнуло в лице у Юры:

– Аркан я бросать не умею… – рассеянно ответил он. – По аркану у нас другой мастер – я как-то на корпоративном пикнике видел, здорово кидает! Только ему на все премии плевать, – неодобрительно усмехнулся он. Сзади, потихоньку нарастая, приближался звук мотора. Юра оглянулся почти в панике. – О, черт, Аленка едет! Сейчас мое место на стоянке займет! – Он отжал стартер и, резко кинув скутер в боковой проезд, нырнул под арку, ведущую во внутренний дворик банка. – Так подумай насчет бабушек! – донесся его удаляющийся крик.

Рев мотора стал ближе, и… Кисонька похлопала глазами – рядом с ней притормозил точно такой же черный, хромированный скутер! Седок в бесформенной кожаной куртке поднял забрало шлема… и на Кисоньку гневным взглядом уставилась заместительница Юры – Алена.

– Юрка тут был? – спросила она. И в ответ на Кисонькин растерянный кивок, саданула кулаком по рулю. – Опять лучшее место на стоянке займет! А мне по углам тыкайся!

Она уже хотела нажать на стартер… Но тут Кисонька голосом жертвы кораблекрушения возопила:

– У вас что – одинаковые скутеры?

– Конечно! – удивленно кивнула Алена. – Одна фирма – они скутерами торговали – не смогла кредит вернуть, вот у них и конфисковали. Тогда много наших – я имею в виду детей – их на распродаже купили. Совсем недорого вышло – взрослым-то не надо, – и она умчалась.

Кисонька еще постояла немного – и со всех ног побежала к банковскому входу. Правда, в дверях ей пришлось слегка притормозить. Прямо за вращающимися дверями знакомый оператор из детского банка – Алексей – стоял навытяжку перед Анной Викторовной. Госпожа второй учредитель громогласно, на весь холл ему выговаривала:

– Вы, молодой человек, не просто лентяй – вы лентяй в квадрате! В кубе! Объясните мне, почему все ваши коллеги при деле, и только вы один опять с мечтательным видом бродите по всему банку?

Из полукруглых окошечек касс, как белки из дупел, выглядывали любопытные кассирши.

– Потому что я не умею «задыхаясь от восторга, заниматься ерундой», – очень тихо сказал Алексей. Казалось, он был совершено спокоен, лишь по напряженному до каменности лицу и красным пятнам на щеках можно было понять, как нелегко давалось ему это спокойствие.

На лицах кассирш появилось разочарование – до них донеслось лишь неразборчивое бормотание мальчишки.

– Ерундой? – пронзительно выкрикнула Анна Викторовна, доводя краткое содержание ответа до ушей кассирш. – Зарплату свою вы ерундой не считаете – получаете исправно!

– Можете мне не платить, – низко опуская голову, еще тише ответил парень.

– Вот, пожалуйста – типичный случай! Плевать на деньги – мама с папой прокормят! – приняла подачу Анна Викторовна.

Кисонька поглядела на парня с невольным сочувствием. Попасться учредителю – это, наверное, ничуть не лучше, чем попасться завучу.

Впрочем, ей было сейчас не до Лешкиных проблем – своих хватало. Она бочком-бочком проскользнула мимо разбушевавшейся учредительши и рванула по коридору. Сперва надо найти Севку – и объяснить, что они опять ошиблись! Что черный скутер есть не только у Юры, да и вообще его с банковской стоянки мог позаимствовать кто угодно! А потом быстро найти Юру – и любой ценой заставить его рассказать, кто в их банке здорово кидает аркан и кому плевать на премии!

Глава 26

Тараканий терроризм

Низко надвинув кепку на лоб и неся на вытянутой руке целлофановый пакет, малолетний уборщик в латаном комбинезоне решительным шагом двигался прямо к кабинетам учредителей. Толчком ноги распахнул дверь приемной – напуганная его появлением секретарша вскочила навстречу:

– Ты куда, мальчик? – тревожно спросила она.

– Мне нужны самые главные! – торжественно провозгласил он. – Пусть знают, что в их банке делается!

– Чего только в нашем банке не делается! – практически одновременно донеслось из двух селекторов-переговорников на столе секретарши. – Я уже ничему не удивлюсь! – Вторая фраза тоже прозвучала почти в унисон. А потом из-за двух выходящих в приемную дверей выглянули Петр Маркелович и Анна Викторовна. Враждебно посмотрели друг на друга… Анна Викторовна перевела взгляд на переминающуюся посреди приемной фигуру. И вздрогнула:

– Ой! Это ведь тот самый мальчик… Который вчера хлорку искал!

– Хлорку я уже нашел! – торжественно провозгласил Сева. – И вы посмотрите, что от нее у вас в банке из всех щелей полезло! – Он рывком сдернул пакет с прячущейся внутри банки.

Визг, который издали одновременно и учредительша, и секретарша, даже с Кисонькиным был не сравним. Секретарша запрыгнула на стол. Анна Викторовна с воплем:

– Какой ужас! Петя, сделай что-нибудь! – вылетела в коридор.

И даже Петр Маркелович побледнел, позеленел, судорожно сглотнул… и нырнул за дверь своего кабинета.

Сева довольно заглянул в банку. Внутри, толкаясь черными спинками и елозя усиками по стеклу, шебуршились гигантские – с палец величиной – черные тараканы. Между ними, извиваясь розовыми кольчатыми телами, маслянисто перетекали жирные черви с множеством ножек и усиков. Надсадно звеня, под крышкой банки билась толстая зеленая муха.

– Мальчик! Слышишь, мальчик, ты с этим тут не стой! – Дверь в кабинет Петра Маркеловича чуть-чуть приоткрылась и оттуда послышался слабый голос учредителя. – Ты в клининговый департамент неси, скажи, я велел разобраться! Пусть делают что хотят… Но чтоб этой гадости в нашем здании не было!

Сева скорбно кивнул и вышел, неся банку на вытянутой руке. И только за дверью его физиономия расплылась в довольной улыбке. Деньги в зоомагазине были потрачены явно не зря.

– Друзья! Коллеги! Соотечественницы! Враг наступает, население в панике, положение, несомненно критическое, но я знаю – мы выстоим! И не с таким справлялись! – Крепкая рука решительно легла на расстеленный по столу план здания. – Марь Петровна! Вам достается правое крыло! Теть Шура – вам левое! Катя и Лариса – холл и лестницы! Все по позициям! С нами – дуст!

Глава клинингового департамента тетя Паша со звучным щелчком передернула рукоять швабры.

– А я все-таки предпочитаю дихлофос, – пробормотала тетя Шура, не менее решительно выдвигаясь за дверь – на бой с оккупировавшими здание банка гигантскими тараканами.

– Я тут подумал… – проблеял Сева, не отрывая напряженных глаз от разложенного на столе плана здания. – Они – эти черные – по всяким заброшенным комнатам могут отсиживаться. Куда ходят редко. Может, их там целые колонии? Везде посыплем, а по воздуховодам новые наползут!

– Что предлагаешь? – деловито спросила тетя Паша.

– Давайте я все такие комнаты обойду! – радостно выпалил Сева, хватая план и банку с порошком от тараканов.

Крепкая рука взяла его за ворот, и тетя Паша рывком притянула мальчишку к себе. Твердый взгляд старухи вперился прямо в Севины испуганные глаза.

– Не нравишься ты что-то мне, парень, – задушевно сказала тетя Паша. – Второй день в нашем, помывочном, деле, а уже целую банку здоровенных тараканов нашел. У меня столько тараканов за всю мою клининговую карьеру не водилось!

В лучшем Кисонькином стиле Сева едва не спросил: «В голове?», но вовремя удержался.

– Куда ты собрался идти? – командирским тоном осведомилась тетя Паша.

– В этот… серверный центр… – ежась под ее пронзительным взглядом, пробормотал Сева и покосился на план.

– Ладно. С тобой пойду, – вытаскивая из кармана халата универсальный магнитный ключ-карточку, зловеще сообщила уборщица. – Погляжу, что там за колонии скрываются!

Нервно озираясь, Сева следовал за тетей Пашей по банковским коридорам. На вытянутой руке тетя Паша держала принесенную Севой банку. В размеренной, тяжелой поступи главы клинингового департамента было что-то настолько грозное и величественное, что она казалась сошедшим с пьедестала памятником всем уборщицам мира, павшим в неравной борьбе с тараканами. Попадавшиеся навстречу офисные барышни при ее приближении невольно вжимались в стену и отводили глаза, когда испытующий взор тети Паши вонзался сперва в банку, а потом и в них, словно сличая. Похоже, в этот момент где-то в глубине души тараканом себя ощущала каждая.

Тетя Паша прошествовала к запертой двери и открыла замок. Изнутри донесся довольно громкий гул и шелест – как будто вращались лопасти множества вентиляторов, и дохнуло холодом. Сева сунулся внутрь – и тут же вынужден был крепко обхватить себя руками за плечи. Громкое клацание зубами замаскировало облегченный вздох. Он все-таки не ошибся! Но только как ему теперь избавиться от тети Паши?

– Ч-чего тут так холодно? – мелко дрожа, спросил Сева. Ледяной воздух, казалось, окатывал его волнами – набегал, как приливная волна, отпускал, набегал снова.

– Не так уж и холодно, – рассудительно сказала тетя Паша. Ее царящий вокруг холод, казалось, не волновал вовсе. – Всего градусов десять. Может, двенадцать. Тепла, – уточнила она.

Сева задрожал еще больше – где она тепло нашла?

– Здесь серверы банковской сети стоят, – кивая на заполнявшие комнату оплетенные проводами агрегаты, сообщила она. – А это от них кулеры[11] холод гонят… Ну, охладители, значит, для компьютеров, – пояснила она для явно неграмотного пацана.

Сева еще раз с любопытством огляделся. В серверной, да еще такого крупного банка, он не был никогда. Одно он понял сразу – здесь похищенного гопника прятать никак не могли! Разве только, чтобы заморозить насмерть? Но тогда вчера вечером его крик уже не мог нестись по воздуховодам – бритый к тому времени давно бы превратился в аккуратную сосульку. Да и не похоже, чтоб здесь и впрямь подолгу людей не было!

– Ну и где твои скрытые колонии? – поинтересовалась тетя Паша, вертя между пальцами универсальную карточку.

– А спрятались! – нахально сообщил Сева. – Тут же вон – вовсе не заброшенная комната! – И он кивком указал на бутылку пива, аккуратно пристроенную кем-то под струю холодного воздуха из кулера.

– Это программисты все, – неодобрительно сказала тетя Паша, разглядывая бутылку ничуть не более одобрительно, чем офисных девиц и тараканов. – Сперва пиво на служебном оборудовании охлаждают, потом вешаются – тоже в служебном туалете! Пиво надо дома пить! И вешаться – тоже! Пусть за ними там жена убирает! – сказала она и потянулась за бутылкой.

– Я помогу! – Сева услужливо схватил бутылку за горлышко. Холодное стекло будто само выскользнуло у него из рук. Сверкнув в свете галогенных ламп, бутылка со звоном стукнулась о плиточный пол и разлетелась брызгами темного стекла и светлого пива.

– Ой! – испуганно отскакивая за спину тете Паше, вскричал Сева. – Я случайно! Я не хотел! Оно само!

– «Само»! – передразнила старая уборщица. – У таких, как ты, все само! И руки сами не держат, и ноги сами заплетаются! Да не трогай ты! – снова рявкнула она на Севу, потянувшегося собрать стекло. – Порежешься еще, а мне отвечать, – она приткнула банку с тараканами на стол, между проводами, сверху бросила универсальную карточку и принялась аккуратно собирать самые крупные осколки стекла.

– Тетя Паша, – тоже аккуратно подхватывая универсальную карточку, спросил Сева, – а у вас такая карточка за последние два месяца не пропадала?

– Ничего, у меня запасная была, – пробормотала тетя Паша, а потом вдруг опомнилась, быстро обернулась через плечо. – Твое какое дело? А ну положи карточку на место! – И она нервно стиснула кулаки. Края острого стекла кольнули ее в ладонь, уборщица ойкнула, разжала руку, собранные осколки снова посыпались на пол. – Вот же ж горечко! – Она опять склонилась над битым стеклом.

– Кладу, уже кладу, – успокаивающе сказал Сева и действительно, положил карточку… в карман. Попятился, не сводя взгляд с седого стриженого затылка тети Паши… Остановился… Стремительно метнулся вперед, схватил банку с тараканами – их еще обратно в зоомагазин сдать можно! – и со всех ног ринулся к двери.

– Эй, ты куда? – донесся ему вслед удивленный крик тети Паши.

– Веник принесу! И совок! – крикнул в ответ Сева и вихрем вылетел за дверь. Шарахнул створкой. Замок защелкнулся. Без карточки его не откроешь. Сева со всех ног понесся по коридору. Теперь все зависело от того, как быстро глава клинингового департамента сообразит, что ее заперли – и как скоро догадается выдернуть с десяток присоединенных к серверам проводков, чтобы тот, кто сейчас замещает «недовешенного» системщика, прибежал выяснять, почему глючат компьютеры. Что уборщица замерзнет, он не боялся – такие бабки не то что при +10°, они и в лютый мороз не пропадут!

Сверяясь с прихваченным с тети Пашиного стола планом, Сева свернул раз, другой… И тяжело переводя дух, остановился у двери с надписью «Компрессоры. Посторонним вход воспрещен». Вот теперь он точно узнает – верна ли его догадка! Если это и впрямь крики похищенного гопника доносились к нему по воздуховодам, то где того могли прятать? Только здесь, в комнате, откуда нагнетаемый компрессорами теплый воздух в эти самые воздуховоды попадает. Сева решительно сунул карточку в прорезь замка. Дверь тихо клацнула. На этот раз навстречу мальчишке ударил сплошной гул! Воздух с шипением выходил из многочисленных компрессоров, настолько плотный и теплый, что им было тяжело дышать. На ватных от слабости ногах мальчишка заковылял между работающими компрессорами…

– Бум-пши-и-и-шик! – очередная струя теплого воздуха ударила ему в спину, выжимая пот.

– Эй, парень! Лысый! Ты тут? – хрипло позвал Сева и закашлялся.

А в ответ только:

– Пши-и-шик!

Как потерявший след пес Сева закружил между компрессорами:

– Ты где? Отзовись! Ну я же знаю, что ты тут! – уже жалобно попросил он. – Тебе просто негде больше быть!

Но бритоголового между компрессорами не было. Ближайший агрегат издевательски дохнул мальчишке в лицо и горячий воздух умчался по трубе… Сева безнадежно повел по ней взглядом… Трубы всех компрессоров уходили в стену. А еще в этой стене была маленькая, неприметная дверца. Сева торопливо зашелестел планом… Рядом с компрессорной обнаружилась еще одна комнатка, куда попадал горячий воздух – и откуда и выходили воздуховоды! Ну конечно! Сева аж подпрыгнул от сменившей отчаяние надежды. Такая комната подходит похитителю больше всего! Туда даже мастера, которые компрессоры чинят, и те не зайдут! Им там просто нечего делать!

Размахивая банкой с тараканами, Сева метнулся к двери, от волнения только с третьего захода вставил в прорезь универсальный ключ… Дверь стремительно распахнулась, будто на нее кто-то напирал изнутри. И в лицо едва успевшему отпрянуть Севе с воем ударил ураганный ветер!

– Какие разнообразные погодные условия в этом банке! – пробубнил мальчишка, пригибаясь навстречу настоящему шторму. Порыв ветра толкнул его в грудь, чуть не вышвырнув обратно. С головы сорвало кепку, и она запрыгала, колотясь о компрессоры. Сева накрепко уцепился за косяк и, подтягиваясь на руках, вполз внутрь. Хлесткие удары ветра обрушились на него со всех сторон. Сильно подавшись навстречу бушующему в замкнутом пространстве вихрю, Сева шагнул раз, другой, с трудом удерживаясь на широко расставленных ногах.

– Есть тут… – Сева закашлялся – ветер кляпом забивал слова обратно в рот. – Есть кто?

– Люди! Спасите! Я здесь! – Ответный крик был слышен гораздо отчетливей – рвущийся прочь из комнаты ветер донес его до Севы.

Мальчишка прищурился – смотреть было тяжело, режущий вихрь выжимал слезы из глаз. Разглядел тянущиеся вдоль стен трубы, из которых вырывались потоки теплого воздуха и, проносясь по комнате, втягивались в отверстия воздуховодов. Лежащая у противоположной стены куча темного тряпья пошевелилась… и громко заорала. Мечущийся от стены к стене ураган глушил эти крики, но все равно было ясно – куча старается изо всех сил. Отчаянно сопротивляясь попыткам заточенного в комнате ветра уволочь его обратно в распахнутую дверь, Сева заковылял к куче.

Перехватываясь руками за трубу и подтягиваясь, Сева преодолел половину пути… Есть! Он был прав! Он аж остановился, унимая колотящееся сердце. У стены, на расстеленном в углу стареньком одеяле, скорчился знакомый гопник. Нижняя губа у него была разбита, лицо – исцарапано, а руки скручены спереди, кажется, тем самым арканом, на котором его уволокли из переулка. Другой конец аркана был крепко привязан к трубе. На той же трубе, тоже на веревке, болталась пластиковая бутыль с водой. Рядом под порывами ветра подпрыгивал здоровенный пластиковый судок. Судя по измазанным соусом стенкам, еще недавно в нем были тефтельки в томате. Но веселее всего выглядел пластмассовый детский горшок в виде ярко-голубой черепахи. С крышкой-панцирем. Заботливые нынче похитители пошли! Сева заторопился:

– Сейчас! Погоди! Я иду! – ускоряя шаг настолько, насколько это вообще возможно против ветра, крикнул Сева.

– Иди-иди! – несколько странным тоном подбодрил его бритоголовый. Но Сева ничего не заметил. Сложно замечать какие-то оттенки речи, когда большую часть слов ветер относит прочь и размазывает о ближайшую стенку. Мальчишка сделал еще шаг… другой… вот он был уже возле самого гопника… Наклонился к нему… Бритая, гладкая и твердая, как каменный шар, башка с силой крепостного тарана ударила Севу в грудь. Мальчишку швырнуло на пол. От рывка веревки пронзительно загудела труба, к которой был привязан бритый – гопник навалился на Севу. Связанными руками попытался вцепиться ему в горло:

– Попался, гад! – с радостным восторгом заорал он.

Его судорожно сжимающиеся и разжимающиеся пальцы не столько душили, сколько царапали Севе шею.

Обалделый Сева отчаянно забарахтался под навалившейся на него тушей:

– Козел! Ты что, ногти никогда не стрижешь? – гневно заорал он. – А ну убрал руки, быстро!

Сева резко дернул коленом вверх. С судорожным стоном гопник скорчился.

– Да что ж ваша компания… Ногами-то вечно дерется… – провыл он, сворачиваясь в клубок.

Сева спихнул его с себя и с некоторым трудом поднялся на ноги:

– Сам-то – чего на людей кидаешься? Мог бы спасибо сказать…

– Ни фига себе! – постанывая сквозь зубы, прохрипел гопник. – Похитил живого человека, а еще спасибо ему!

– А ты бы предпочел, чтоб тебя мертвого похищали? – автоматически огрызнулся Сева. И только потом до него дошло. – Погоди, при чем тут я? Я-то тебя не похищал! Я тебя, наоборот, спасаю!

– Ничего себе – не похищал! – Разъяренный гопник снова сделал попытку добраться до Севы, но мальчишка был настороже – и отскочил в сторону. Рывок натянувшейся веревки швырнул бритоголового обратно об стенку. – А кто меня в переулок затащил? Ты и девки твои ненормальные, без скальпов!

– Да на фига нам было тебя похищать, если мы тебя и так уже прихватили? – возмутился Сева. – Ты бы нам прямо там, в переулке, все, что знал, выложил! Если бы тебя тот скутерист не похитил! У нас, – сказал он.

Его слова, видно, потихоньку дошли до гопника – тот перестал судорожно рваться к Севе, дергая веревку и грохоча трубой. Остановился, отдышался и вроде как даже подумал. Во всяком случае, брови у него задумчиво сошлись у переносицы.

– А я решил, ты мне пожрать принес! – наконец пробормотал он. – Тефтельки-то я уже съел.

Тефтельки… Сева уставился на прыгающий на ветру пластиковый судок и бутылку с водой. Распихивая остальные, какая-то мысль торопливо пробивалась на поверхность. Тефтельки, тефтельки…

– Ну так освобождай – раз пришел! – потребовал гопник, протягивая Севе связанные руки. – А то тут узлы такие – я всю ночь возился, развязать не смог!

– Ага, чтоб ты еще раз на меня кинулся, – проворчал Сева, но сам все-таки вытащил из кармана перочинный нож и подцепил лезвием стягивающую запястья бритого веревку.

Мысль продолжала упорно сверлить черепную коробку изнутри – но теперь она была не одна. Теперь они трудились целой компанией. «Раз гопник кинулся на него, получается, он не видел, кто его похищал?» – думал Сева. Человека, подбившего его на поддельное ограбление банка, гопник тоже не видел – он еще тогда, в переулке сказал.

– Так зачем же тебя вообще похищать? – пробормотал Сева. Веревка оказалась толстой и прочной. Перерезать ее не удалось и приходилось медленно пилить одно волоконце за другим.

– Ты режь, не отвлекайся, – напряженно следя за движениями ножика, пробормотал гопник. Но через мгновение не выдержал и выпалил: – Жлоб потому что! Обломался меня в банк устраивать! Я для него бегал, понимаешь, пистолетом размахивал, тяжести таскал… – В голосе гопника зазвучала обида: – А он меня лохануть решил! Аж похитить не поленился!

Нож Севы замер, прорезав веревку только до половины. И сам Сева тоже замер – лишь ветер трепал волосы.

– Чего застыл? – прикрикнул на него гопник.

– Тихо! – напряженно скомандовал Сева. – Я думаю!

Начальная посылка его плана была неправильной – гопник ничего не знал о своем нанимателе! А значит, его похищали не для этого!

– Знаешь, а ты прав! – сказал Сева, значительно глядя на гопника. – Кто-то и правда не хотел, чтоб ты работал в банке.

Сева мгновенно поставил себя на место Юрки. Привести в отдел вот такое – бритое трепло, каждую минуту напоминающее, что у него «есть опыт работы в банке» и заходящееся при этом идиотским хохотом? А если кто-нибудь опознает в нем неудачливого грабителя? И станет задавать вопросы? Как раз перед началом сложной финансовой операции по захвату контроля над банком? Да ни за что! Уж кем-кем, а идиотом генеральный менеджер детского банка точно не был! Он и не думал выполнять свое обещание, а собирался просто нейтрализовать гопника – вот и устроил похищение и запер его здесь, оставил эту – голубую черепаху, канистру с водой и…

– Стоп! А сколько тефтелек тут было? – кивая на пластиковый судок, спросил Сева.

– Ну-у… – гопник вдруг неловко заерзал, – штук двадцать… Может, тридцать… – едва слышно пробормотал он.

– И ты их все за один день сожрал? – воскликнул Сева.

– Тебе б здесь посидеть! Я нервничал очень! – ушел в глухую оборону бритый. – Вот и навернул – для успокоения! С хлебом…

Значит, еще и хлеб. Еды и воды дня на три. То есть гопник должен сидеть здесь, пока план Юры не придет к полному завершению! Сева медленно выпрямился. Генеральный менеджер все продумал. Но что, если его идеальный план даст… небольшой сбой? Придется как-то реагировать – чтобы не дать сорваться всей операции. Сева медленно улыбнулся. Все-таки работа в «Белом гусе» сделала из него настоящего сыщика – решительного, сообразительного, никогда не теряющегося, способного даже неудачу обратить в победу! План «А» не сработал – значит, срочно придумываем план «Б»! Сева решительно защелкнул перочинный нож.

– Эй, ты чего? – возмутился гопник. – А резать чем будешь?

– Ничем, – рассеянно обронил Сева. – Извини, но резать мы пока совсем не будем. Придется тебе еще немножко посидеть тут… Ничего страшного…

И тут же Сева понял, что это довольно-таки страшно. Гопник снова рванулся к Севе, растопырив пальцы связанных впереди рук. Наполовину перепиленная веревка лопнула с едва слышным в завываниях ветра хлопком. Зато торжествующий рев гопника перекрыл даже ветер. Затянутая у него на запястьях петля соскользнула – освободившийся бритый прыгнул на Севу. И вцепился ему в горло уже по-настоящему. Противники упали. Зажатая под мышкой у Севы банка вывалилась – визжащий, словно в полном восторге, местный ветер радостно погнал ее по полу. Сева попытался повторить удар ногой – но его колени оказались предусмотрительно прижаты навалившимся сверху гопником. Сева саданул противника кулаком в бок – раз… другой… Бритый охнул. Сева усилил натиск, пытаясь выбраться из-под врага. Вслед за банкой они тоже покатились по полу – ветер толкал их в спины… Гопник снова оказался сверху. Его хватка на горле Севы только усилилась. Мальчишке казалось, что воздух со свистом выдавливается из него, как из резинового матраса, вливаясь в комнатный вихрь. В голове мутилось, перед глазами заплясали цветные пятна… Да что он делает, этот придурок, он же сейчас его просто задушит! Сева замолотил руками во все стороны… Рядом перекатывалось круглое… твердое… в целлофане… Судорожно дергая кончиками пальцев, Сева подтянул банку к себе – и со всей силы заехал ею гопнику в лоб!

Обернутое целлофаном стекло только хрупнуло… Но гопник издал такой вопль, будто на него окно упало. Давление на горло сразу исчезло. Гопник продолжал вопить. Хватая ртом воздух, Сева приподнялся… И чуть не заорал сам! Вся физиономия гопника была покрыта здоровенными кубинскими тараканами! Они еще и усиками шевелили!

Не вставая с четверенек, Сева рванул к выходу. Скорее отсюда – и запереть дверь!

– Стой, гад! – заорали сзади. – Не уйдешь!

Сильные пальцы вцепились ему в ботинок. Рванули – Сева распластался по полу. Рядом с ним на грязном линолеуме судорожно извивался червяк. По спине протопотали ботинки – прямо по Севе гопник рванул к выходу. Мальчишка взвыл, хватаясь за отдавленное ухо… Гопник был уже в дверях. Все, это конец! Если бритый вырвется на волю – весь план накроется!

Будто картинка, оправленная в раму дверного проема, на пороге возникла маленькая фигурка в красном жакете и клетчатой юбочке. Взметнулся обтянутый алой перчаткой кулачок…

Гопник замер. И, широко раскинув руки, с гулким грохотом грянулся оземь. Мгновение в комнатке позади компрессорной царила почти тишина – даже гул ветра, казалось, притих – а потом Кисонька завизжала. Она прыгала на пороге, трясла рукой и пронзительно верещала.

– Ушиблась? Руку отбила? – вскакивая с пола, кинулся к ней Сева, но Кисонька, не отвечая, подпрыгнула еще раз и исчезла. Только слышен был топот ее каблуков и удаляющийся визг.

Не зная, что ему делать, Сева заметался туда-сюда. Вокруг него, несомые мечущимися по комнате вихрями, кружили тараканы. Сева споткнулся о распростертого на полу гопника – и словно очнулся. Ухватив бесчувственного противника за руку, он поволок его обратно к трубе и старательно привязал – на этот раз скрутив руки за спиной. Ничего, если все пойдет как Сева задумал – бритому тут недолго маяться!

Сева проверил веревки – и подталкиваемый ветром в спину, двинулся к выходу. На пороге он оглянулся – чтобы увидеть, как вертящихся в воздушных смерчах тараканов по одному затягивает в воздуховоды. Цепляясь за косяки, он выбрался в компрессорную и всем телом навалился на дверь. Створка с грохотом захлопнулась. Замок звучно клацнул стальной челюстью – будто враз перекусив рвущийся на свободу комнатный ураган.

– Фух! – завывания ветра словно отрезало. Севу снова облепила влажная жара и пыхтение компрессоров.

Сева быстрым шагом пошел по коридору. Остановился – у выхода из компрессорной лежала почти вывернутая наизнанку красная перчатка. Сева подобрал – по пальцам перчатки было размазано что-то противно-розовое.

Кисоньку он нашел за поворотом коридора. Девчонка стояла, прислонившись спиной к стене, и зажимая рот ладошками. Похоже, ее сильно тошнило.

– Ты видел? – заметив Севу, выдохнула она, отнимая ладони от лица. – У него… У него червяк на носу! – Глаза у нее были совершенно безумные. – Гадость какая! Я, наверное… Я, наверное, больше никогда не смогут ударить человека в нос! Даже на соревнованиях! И розовое тоже носить не смогу!

Сева покосился на испачканную перчатку и вздохнул. Гадость – не гадость, а почти пять долларов. И тараканы улетели.

– Как ты меня нашла? – спросил он у Кисоньки.

Та презрительно фыркнула – видно, начала в себя приходить.

– Все наши карманные компы джипиэс-навигаторами связаны! Я просто запросила – где ты! Ты мне срочно нужен! Я выяснила, что это вовсе не Юра! То есть не так! Это может быть Юра – а может быть и не он! Понимаешь, скутер и черная куртка не только у него! Эти скутеры вообще на банковской стоянке оставляют – любой, у кого есть пропуск, мог их увести! И аркан он бросать не умеет! Он мне сам об этом сказал! – И, поймав скептическое выражение на Севином лице, заторопилась: – Конечно, он мог соврать! А если нет? Еще он сказал, что знает человека в их банке, который точно умеет бросать аркан! Мы должны как-то вытрясти из него – кто это!

– Не имеет смысла, – медленно сказал Сева. – Ну назовет нам его Юра – а тот сделает вид, что ничего он не умеет! И как ты его заставишь признаться? Выпустишь на него разъяренного быка? Так их в зоомагазинах не продают.

– Что же делать? – растерялась Кисонька.

– Есть один способ. – Сева оглянулся на дверь компрессорной. – Только надо чтобы все в банке думали, что кто-то совсем посторонний – ну, милиция там, или налоговая, или еще не знаю кто – вот-вот явится и будет осматривать весь банк, включая подсобные помещения. Причем прямо сегодня и не позже конца рабочего дня!

– Почему не позже? – поинтересовалась Кисонька.

– Потому что между закрытием банка и закрытием Международной биржи – всего час разницы! – загадочно ответил Сева.

Из центральных помещений банка вдруг донесся дикий вопль. Кисонька с Севой переглянулись и, не сговариваясь, рванули на крик. В кол-центре царила паника. На столах и даже на полу, жалобно гудя, а то и испуганно крича: «Алло! Девушка, алло!», валялись брошенные телефонные трубки. А приписанные к ним девушки, истошно вереща, метались по помещению. Их начальница, вскинув руки, пыталась их остановить, но вдруг завизжала сама и со всех ног ринулась вон из комнаты, вопя на ходу:

– Санэпидстанцию! Сейчас, сюда, немедленно! Пусть обработают все помещения! До последнего!

– Гляди! – радостно воскликнул Сева, толкая Кисоньку в бок.

Из расположенного под самым потолком воздуховода один за другим вылетали тараканы. Очень большие черные тараканы. Один уже восседал на системном блоке компьютера, ошалело шевеля длиннющими усами.

– Ну вот, – вроде бы хладнокровно заявила Кисонька, – и выдумывать ничего не надо! Через пять минут все будут знать, что в банк вот-вот явится санинспекция.

Потом нервы у нее не выдержали – и вереща не хуже остальных девиц, она рванула подальше от тараканов. Выскочила в соседний коридор – и ее вопль перешел в рев. Из следующего вентиляционного отверстия тоже торчали длинные, слабо шевелящиеся усы.

Глава 27

Выстрелы во тьме

Свет под потолком то слабо, нервно мерцал, то гас вовсе, погружая помещения банка в неприятный сумрак.

– Это все тараканы проводку грызут! – голосом, полным суеверного ужаса, каким говорят о демонах и драконах, сказала одна из «телефонных» девушкек. – А вы уверены, что нам нельзя пойти домой? Раньше, чем санинспекция приедет? – Теперь ее голос звучал жалобно.

– Ну компьютеры-то работают, – пожала плечами начальница кол-центра. – И телефоны. А до конца рабочего дня часа полтора осталось.

По-хорошему, так подчиненная была права – в такой ситуации лучше всего быстренько распустить всех по домам и закрыть банк до приезда санинспекции. Тем более что начальство само в последнее время очень полюбило закрывать банк перед носом у посетителей. По поводу и без повода. Но указаний не поступало, а самой сунуться с предложением начальница не решалась – атмосфера сегодня была какая-то нервная. В смысле, еще более нервная, чем обычно. Один тараканий кошмар чего стоит – фу, пакость какая! Она вспомнила, как через весь кол-центр с воплями носились перепуганные сотрудницы и отважные уборщицы, и ее передернуло. В общем, ни радости, ни просвета. В буквальном смысле слова – свет опять погас.

И в этой темноте зазвучали величественные мерные шаги – топ-топ-топ! Как будто даже в окрестном сумраке идущий прекрасно видел, куда направляется. Начальница кол-центра невольно съежилась в своем кресле – ей было жутковато. Вот сейчас, как у Пушкина, заполняя дверной проем каменными плечами, покажется здоровенная, под потолок, ожившая статуя Командора…

Заполняя дверной проем плечами и упираясь головой в притолоку, на входе и впрямь показалась здоровенная фигура. Начальница испуганно пискнула. Мысли ее лихорадочно метались, перебирая имеющиеся в окрестностях статуи. Поблизости были только Горький – несколькими кварталами ниже и Гоголь – несколькими кварталами выше. Но Горький – сидячий, Гоголь – вообще бюст, а этот вот, стоит… На ногах… Ой, идет… Чеканя шаг, темная фигура надвигалась ближе, ближе…

Свет под потолком снова слабо замерцал. Женщина нервно перевела дух. Навыдумывала себе невесть что… Действительно очень высокий и широкоплечий мужчина в темных очках и при бороде бегло улыбнулся ей и проследовал дальше, к кабинету председателя правления.

Страх в неугомонной душе начальницы кол-центра мгновенно сменился острым приступом любопытства. Она этого мужика уже видела! Обостренным чутьем человека, постоянно имеющего дело с информацией, она ощущала – это не просто клиент! Подхватив со стола первую попавшуюся папку, она с деловым видом направилась к кабинету председателя. Притормозила на повороте из коридора, на всякий случай отступив обратно за угол, – туда же, в кабинет, один за другим проследовали главный бухгалтер, а потом и оба учредителя. Учредители, как всегда, делали вид, что даже не замечают друг друга. По-сорочьи вытянув шею, начальница кол-центра выглянула из-за угла. Перетаптываясь от нетерпения, выждала минуту, и сорвалась с места, как по сигналу стартового пистолета. Влетела в приемную…

– У меня к тебе такое дело… – обращаясь к секретарше, начала она, размахивая папкой и тут же смолкла, жадно прислушиваясь к происходящему за закрытой дверью кабинета.

– Да-да, – рассеянно откликнулась секретарша, у которой аж уши вытянулись в сторону начальственной двери.

За дверью и правда творилось нечто необыкновенное. Сперва голоса рокотали. Потом перешли на неразборчивый ор, время от времени крики перекрывал негромкий рокочущий бас. Потом вырвался истерический вопль Петра Маркеловича:

– Этого просто не может быть! У вас нет доказательств!

Снова зарокотал убедительный бас, Анна Викторовна вскрикнула:

– Я не буду в этом участвовать – и не уговаривайте меня!

Опять рокот…

Дверь распахнулась так стремительно, что две женщины в приемной даже не успели принять деловой вид. На пороге появился тот самый, здоровенный бородатый. Взгляд из-под темных очков, устремленный на любопытно вытянувших шеи женщин, был бесконечно насмешливым. И страшным. Будто не один человек смотрит, будто они, со своим любопытством, оказались на виду у целой толпы! Бородач тихо хмыкнул и скомандовал секретарше:

– Вы – с нами!

После чего невозмутимо направился вон из приемной. За ним, как примерные детсадовцы на прогулке, гуськом потянулось все начальство банка. Выражение лиц у всех было разное: у учредителей кислое, словно их лимонами без сахара кормили, но в то же время просматривалась и затаенная, недоверчивая надежда. Они время от времени искоса поглядывали друг на друга, будто хотели что-то обсудить – но после недавних скандалов не решались. Зато председатель и бухгалтерша выглядели донельзя встревоженными – любопытной начальнице кол-центра даже показалось, что они вообще хотели сбежать!

Вся компания исчезла в длинном коридоре, уводящем к хозяйственным службам.

Любопытство опять оказалось сильнее неловкости – начальница кол-центра выскочила из кабинета и, стараясь не стучать каблуками, последовала за ними. И без того слабо мерцающий свет снова погас. Она по инерции пробежала несколько шагов в темноте – и врезалась во что-то большое, живое… Из мрака над ней нависло бородатое лицо и, зловеще темнея провалами очков, прошептало:

– Не ходите за нами! Не надо.

Начальница кол-центра зажмурилась – и тут же почувствовала, что рядом никого нет. Она робко приоткрыла один глаз… Свет вспыхнул опять – едва-едва, припадочно перемигиваясь, отчего стены то озарялись бледными мерцающими бликами – то снова погружались во тьму. Хорошо знакомые коридоры казались загадочными и полными опасности. И это лишь возбуждало любопытство! Неуверенно женщина шагнула вперед – идти или не идти?

Топот торопливых шажочков – будто бежал кто-то мелкий, – настиг ее, она испуганно шарахнулась к стене… Невысокая нескладно-мешковатая фигурка прошмыгнула мимо нее, оглянулась через плечо… Из-под козырька широкой, как аэродром, кепки на нее глянуло лицо недавно нанятого психованного уборщика. В неверном свете выражение его все время менялось, физиономия кривилась, то проступая синюшными пятнами, то покрываясь кошмарными разводами.

– Он же сказал – не ходи никуда! Вот и не ходи, – утробным голосом провыл уборщик, и его сине-черные губы исказились жуткой ухмылкой. Глаза блеснули нереальным светом, и он канул во тьму.

Женщина тихо испуганно заскулила – что делается, что делается?

Шагов она не слышала вовсе. Еще одна маленькая фигурка выступила, казалось, прямо из стены. Начальница узнала давешнюю девочку, что хорошо говорила по-английски, и кинулась к ней:

– Что происходит? Куда вы все… – она схватила девчонку за плечо.

Рыжая покосилась на лежащую на плече руку, подняла голову и уставилась на начальницу пронзительно-зелеными глазищами… Ярко-алые губы раздвинулись в угрожающей улыбке, открывая мелкие, будто лисьи, зубки…

Начальница медленно убрала руку… Девчонка так же медленно попятилась, не отводя пристального взгляда, и тоже растворилась во мраке.

Тогда женщина повернулась и ринулась по коридорам, сама не зная куда!

– Что случилось?

Яркий свет ударил по глазам. Она поняла, что с перепугу ошиблась поворотом и вместо родного кол-центра забежала в помещение детского банка. Со всех сторон на нее глядели любопытные глаза, и даже из стеклянной выгородки-кабинета высунулся вечно много о себе понимающий сын бухгалтерши. Он и спросил – что случилось.

Начальница кол-центра остановилась, переводя дыхание. Туманящий голову страх отступил. Ей стало невыносимо стыдно. Что ей сказать: она, взрослая солидная женщина, вереща от ужаса, носится по банку, потому что в коридоре наткнулась на бородатого мужика и пару знакомых детишек? О, а это мысль!

– Я хотела сказать… – все еще слегка задыхаясь, но уже стараясь придать голосу строгость, выпалила она. – Почему ваши сотрудники вечно не на своих местах? Уборщик, девочка-оператор – шастают по всему банку, как у себя дома! Скоро санинспекция приедет, будет все помещения опрыскивать, а у вас сотрудники не на местах!

– Сотрудников тоже буду опрыскивать? – поинтересовался Алексей, невинно хлопая длинными девчоночьими ресницами. – А я думал, они только по тараканам…

На нем скрестилось сразу три уничтожающих взгляда – менеджера Юрия, его заместительницы Алены и начальницы кол-центра. На их лицах было написано – иногда что сотрудник, что таракан…

– Никакой дисциплины! – фыркнула начальница, повернулась на каблуках и, всей спиной выражая неодобрение, удалилась.

Юра открыл рот, собираясь учинить Алексею очередную выволочку… Потом вдруг судорожно его захлопнул – и неожиданно сорвавшись с места, скрылся за дверью.

Алена проводила его взглядом, мгновение посидела, хмуря брови и напряженно о чем-то размышляя… Вскочила и тоже вылетела прочь.

Алексей пожал плечами и, пробормотав:

– Ну и хорошо… – продолжил яростно колотить по клавиатуре своего компьютера.

С трудом ориентируясь в неверном свете мерцающих ламп, начальница кол-центра пробиралась обратно к себе. Нет, ну чего она так испугалась? Обычные дети, как всегда, не работают, а дурью маются, все нормально, все в порядке… Идущий навстречу человек мимоходом спросил:

– Учредители куда делись?

– Куда-то к хозяйственным службам пошли, – рассеянно ответила она.

Человек кивнул в знак благодарности и проследовал дальше.

Женщина замерла как вкопанная. Это же… Она ошеломленно обернулась. Но в коридоре уже никого не было. Она отчаянно затрясла головой. Как может быть все в порядке, если в полутемных коридорах ей навстречу идет их шесть раз повесившийся системщик?

Свет снова вырубился. А потом сквозь навалившийся на банк мрак раздался грохот выстрелов.

Глава 28

Не засада, а черт-те что

Ветер выл. Он свистел и бесновался, он кричал, как будто его все достали, и теперь он пытался выплеснуть накопившуюся злость, но с каждым воплем лишь заводился все больше и больше, так что одним ором ему было уже не обойтись. И он в ярости бросался на зажавшие его с четырех сторон стены, бешено метался между погасшими лампами, дребезжа металлическими креплениями. Будь ветер человеком, наверное, сейчас бы уже бил посуду. Но посуды не было, и ему ничего не оставалось, как накинуться на привязанные к трубе бутыль и судок из-под тефтелек. Гулко булькая остатками воды, бутыль перекатывалась по полу. Тарахтя крышкой, с непривычной для этого земноводного резвостью скакала у трубы пластиковая черепаха. От раздраженного рывка ветра судок из-под тефтелек сорвался с привязи. Его поволокло и швырнуло в угол. Оттуда донеслись сдавленные чертыханья.

Привязанный к трубе бритоголовый парень чуть приподнялся с пола и детским от испуга голосом пролепетал:

– Кто здесь? Кто тут есть?

– Предупреждаю, если на меня кинется этот его горшок – никого здесь и не будет! – безапелляционно откликнулся женский голос из темного угла. Тут же послышалась ругань какого-то мужчины.

– Мы же договорились, – укоризненно отозвался третий голос. Был он какой-то слегка механический. Словно говорил робот – или просто внешний динамик телефона. – Вы караулите внутри, господин председатель правления и госпожа главный бухгалтер занимают пост в компрессорной…

– А здесь, между прочим, жарко и душно! – немедленно проныл опять женский голос.

– А мы… то есть я – в коридоре, – уверенно продолжил мужчина. – Преступник явится. Не может он оставить такую улику. Ему обязательно нужно убрать мальчишку!

Привязанный к трубе бритоголовый парень мелко задрожал. Он очень сильно подозревал, что «убрать мальчишку» – это как раз про него. Сперва украли, потом заперли одного, теперь темнота вокруг, народу в ней полно – никто не отвязывает, только шикают все время, чуть рот откроешь. А ведь он всего лишь мечтал попасть в банк… Вот. Попал.

– Тише! Кажется, идет! – снова прошептал голос из динамика. – Свет! Уберите свет в коридоре! Полностью!

Послушный этому приказному шепоту и без того слабо мерцающий свет погас. В навалившейся на коридор темноте три фигуры – одна высокая, плечистая и две маленькие – нырнули под прикрытие распахнутой двери компрессорной. На другом конце коридора послышались торопливые шаги – и слабо замигал экран мобильника, которым идущий безуспешно пытался подсвечивать себе на ходу. Прячущийся за дверью компрессорной Сева не выдержал – медленно, стараясь даже не дышать, он выглянул из-за створки. Именно в это мгновение мобильник столь упорно ожидаемого визитера в очередной раз погас. Поднеся экран к самому лицу, тот принялся давить на кнопки. Слабый, рассеянный голубоватый свет отразился в контактных линзах – голубой и черной.

– Все-таки Юрка! – неслышно, одними губами выдохнул Сева, прячась обратно за дверь.

В царящей вокруг тьме разглядеть выражение Кисонькиного лица было невозможно, но сама девчонка чувствовала, как губы скривились в обиженной гримасе. Верхом на приметном скутере спереть свидетеля, да потом еще промчаться на нем – на скутере, не на свидетеле – через весь банк? Это имело смысл, если кто-то другой, умный, хотел бросить подозрение на генерального менеджера детского банка. Но если за всей аферой стоял сам Юра – тогда идиотизм получается! Но тем не менее вот же он, Юра, собственной дурацкой персоной, прется в компрессорную!

Тем временем Юра шагал по коридору. Не крался, а именно шагал – спотыкаясь и ворча себе под нос, когда снова приходилось нажимать на кнопки мобильника. Он явно даже не подозревал, что в темноте могли скрываться люди! Вот он добрался до распахнутой двери компрессорной… и уверенным голосом бросил в горячий шипящий мрак:

– А ну-ка, выходите! Я точно знаю, что вы здесь!

Распластавшаяся по стене Кисонька прямо всем телом ощутила воцарившуюся в компрессорной панику. Там быстро зашуршало-зашуршало, словно испуганные мыши кинулись врассыпную при приближении кота, потом стихло, зашуршало снова…

– И нечего там суетиться! – начальственно повысив голос, с уверенностью того самого кота, провозгласил Юра. – Попались, так выходите! Вы, значит, бездельничаете, а я должен из-за вас замечания от начальницы кол-центра выслушивать? Не выйдет! Я сразу понял, что вы здесь! Все почему-то именно сюда лазают, когда вместо работы непонятно чем занимаются! И главное, с кем вы непонятно чем занимаетесь! – В голосе Юры зазвучала горькая обида. – С каким-то немытым придурком! – И в этот момент слабенький лучик его мобильного выхватил из влажной темноты компрессорной… мокрое от пота лицо председателя правления.

– Константин Николаевич? – Юра от потрясения прекратил тискать клавиатуру, и экран мобильника снова погас. – Вы? Здесь? С… С Кисонькой? То есть Эллой Сергеевной? Но вы же старый! – Это был настоящий крик души.

– Я старый? – немедленно возмутился председатель.

– Не слушайте его, Константин Николаевич, он не то имел в виду! – немедленно откликнулась из мрака заботливая мама-бухгалтерша. – Юра, сейчас же извинись!

– Мама? Ты – здесь? – Юра сделал шаг вперед, входя в компрессорную. Вновь вспыхнувший лучик мобильника блеклым зайчиком запрыгал по комнате – четко очертив головы обоих учредителей, с любопытством заглядывающих внутрь из дверей в противоположной стене. – Петр Маркелович? Анна Викторовна? Что вы тут все делаете?

– Преступника караулим, – удовлетворенно заявил первый учредитель. – Значит, не вы сами, Наталья Ивановна, так ваш сыночек нас грабанул?

– Ничего подобного! – немедленно взвилась бухгалтерша. – Вы же слышали – он девочку искал! – и тут же добавила: – По служебной надобности!

Сева, скорчившийся в темноте у двери компрессорной, и наблюдающий эту безумную сцену с ощущением черного провала в душе, вдруг вскинулся и толкнул Кисоньку:

– Идет кто-то! Опять идет! Надо утихомирить этих идиотов! Салям! – в панике взвыл он.

Мгновенно среагировавший на приказ начальства Салям ворвался внутрь компрессорной и выхватив из рук у Юры светящийся мобильник, грозным шепотом зашипел-заорал:

– Затихли все! Преступник приближается! По местам!

– Не собираюсь я затихать! – Пылающий праведным гневом Юра, казалось, светился в темноте собственным светом. – Вечно вы сами наделаете, а потом других обвиняете – то маму, то теперь меня!

– Сыночек, прекрати кричать на Петра Маркеловича и Анну Викторовну! – немедленно запричитала бухгалтерша. – Они ни в чем тебя не обвиняют!

– Ну да – не обвиняют! Я же слышал! – упорно в полный голос настаивал Юра. – Хватит их защищать, мама! Вечно мы под них подлаживаемся, что ты, что я! Ты все их делишки покрываешь, я образцового банковского служащего из себя корчу…

– Так ведь кризис, сыночек! Каждая копейка на счету! – плачущим голосом откликнулась бухгалтерша.

– Особенно если счет – на пять ворованных миллионов! – рявкнул Петр Маркелович.

Кисонька поняла, что, если она сейчас не вмешается, из их засады ничего не выйдет – в конце коридора и впрямь мелькало пятно света, прыгающее в такт чьим-то шагам. Главное – унять Юру! Она скинула с себя яркий красный жакет, оставшись в темно-коричневой водолазке, и прыгнула внутрь компрессорной.

Кипящий от гнева Юра – учредители-гады, то маму в свои делишки путали, теперь до него добрались! – уже собрался выдать очередную обличительную фразу… Но его вдруг схватили за запястье и рывком заломили руку за спину. Подсекли ноги… От боли и неожиданности Юра рухнул на колени – и тут же маленькая, но очень жесткая ладонь хлестко запечатала ему рот. В воцарившейся тишине слышно было только мерное дыхание компрессоров.

Притаившийся в коридоре у дверей Сева видел приближающееся пятно света и отчетливо различал новые шаги. Вот теперь они были такие, как надо – крадущиеся, осторожные… Стараясь двигаться как можно неслышнее, кто-то скользил сквозь мрак. Сева мысленно застонал – чтобы добраться до спрятанного в задней «ветреной» комнате гопника, преступник должен пересечь компрессорную. А там на пути как раз вся эта сумасшедшая толпа – и Юрка, и Кисонька с Салямом, и учредители вылезли, прямо в дверях торчат! Пришелец шмыгнул внутрь компрессорной. Сейчас он пойдет вперед и в полном мраке ка-ак врежется…

Предполагаемый преступник остановился. Луч сильного фонаря выхватил из темноты Юру – на коленях, с заломленной за спину рукой – и зажимающую ему рот Кисоньку.

– Я знала! Я так и знала, что вы здесь! – завизжал девчоночий голос. – Ты! Перед ней! На коленях! Ах ты гад! – и прежде, чем кто-то успел ей помешать, заместительница генерального менеджера Алена изо всей силы стукнула своего шефа фонариком по голове. И тут же зашлась рыданиями, размазывая по щекам нарисованные слезы.

– Ну ясно, – философски сказал председатель правления. – Пока ваш сын, Наталья Ивановна, искал вот эту девочку по служебной надобности… – он указал на Кисоньку, – та девочка… – он ткнул пальцем в Алену, – искала его по личной!

Но бухгалтерша его не слушала. Она только видела, что какие-то девчонки обижают ее мальчика! Одна руку вывернула, другая по голове стукнула!

– Вы! Ненормальные девки! Немедленно отпустите моего сына! – Схватив Кисоньку за плечи, она с невероятной силой швырнула ее в сторону. И кинулась к Алене.

Сева аж взвыл от ужаса! Ну вот теперь точно все пропало! Из компрессорной доносились вопли, крики, Аленины рыдания… И как раз тогда, когда в темном коридоре опять замелькало пятно света – там снова кто-то шел!

Надо заткнуть этих ненормальных! Сам не зная толком, что он будет делать, Сева ворвался внутрь компрессорной.

Именно это мгновение всеми забытый гопник выбрал, чтобы напомнить о себе:

– Спасите! Помогите! Меня похитили! Держат тут!

Конус света от Аленкиного фонарика прочертил компрессорную насквозь – и его круглый зрачок заплясал на бритой голове парня. Несколько мгновений Алена пристально рассматривала трубу, скорчившегося на полу парня, веревку… Сотрясавшие ее тело рыдания постепенно смолкали:

– Мальчик… Привязанный… – задумчиво сказала она. И вдруг, без всякого перехода, завизжала. – Сектанты! Маньяки! Они детей похищают! И нас похитят! Бежим! – Ухватив Юру за руку, она с неожиданной силой поволокла его за собой. Одним решительным движением Алена смела Севу с пути и, непрерывно вопя, рванула к выходу. И с размаху врезалась в кого-то, неожиданно возникшего прямо на пороге:

– Вы что с моей Машкой сделали, а? – укоризненно прогудел человек.

– Тоже похитили! – немедленно взвизгнула в ответ Алена. – И в жертву принесли! Наверное…

– А мне сказали, что всего лишь уволили, – слегка растерянно ответил вновь прибывший.

– Караваев! – завопили в один голос учредители, опознав наконец своего системщика. – Вы что тут делаете? Вы же в больнице! Лечитесь от самоубийства!

– Самоубийство – это уже с концами. Неизлечимо, – вздохнул системщик. – Полечишься тут, когда приходят и говорят – пока ты по больницам валандаешься, твоего ребенка на работе обижают! Вот эта девочка, кстати, вчера вечером пришла и сказала! – И несмотря на то, что Кисоньку едва можно было рассмотреть в отсветах Аленкиного фонаря, он безошибочно ткнул пальцем именно в нее.

– Я? – ахнула Кисонька.

– Она? – ничуть не меньше удивился Юра. – Не могла она вчера вечером у вас в больнице быть! Мы с ней в «Айвенго» тусовались, а потом в парк пошли!

– А, так ты все-таки с ней встречаешься! – завопила Алена и попыталась снова огреть Юрку фонариком. Но бдительная бухгалтерша грудью встретила угрозу сыну – от груди фонарик отскочил, как от батута.

Компрессоры шипели. Женщины визжали – гневно и испуганно. Лучи света от фонарика метались по полу и стенам, то отблескивая в темных очках Саляма, то выхватывая полосы размытого макияжа на лице Алены, то красную от возмущения физиономию бухгалтерши, то растерянных учредителей. Из распахнутой двери «ветряной» комнаты доносились свист ветра и жалобные причитания гопника. Системщик непрерывно бормотал себе под нос:

– Я был уверен, что та самая девочка… Неужели гипноз такой сильный? Или и вправду ведьма – может быть в двух местах одновременно? – И он с подозрением уставился на рыжие волосы Кисоньки.

Окончательно одуревший Сева отполз в сторону от этого безумия и, в отчаянии обхватив себя руками за плечи, прижался к стене. Все, это был конец – никогда еще «Белый гусь» не терпел такого сокрушительного поражения! Ведь ясно же, что среди всех, явившихся в компрессорную, преступника нет и не было! И он уже не придет! А если и придет – услышит весь этот дурдом и смоется! План провалился! Они проиграли! Продули! Прошляпили!

Остекленевшими глазами Сева пялился в дверной проем – на смутный темный силуэт, возникший на пороге. Силуэт помаячил несколько секунд – явно с ошеломленным любопытством разглядывая творящееся в компрессорной безумие. Потом тихо, стараясь не привлекать к себе внимания попятился… И только тут до Севы дошло – остальные-то даже и не думали уходить, а тупо перлись вперед! А этот – сматывается!

– Вот он, преступник! Явился! Хватайте его! – заорал мальчишка, бросаясь к дверям.

Поздно! Распахнутая створка уже летела ему навстречу… Сева всем телом навалился на ручку, не давая двери захлопнуться. Но на нее уже давили с другой стороны. Несколько секунд дверь компрессорной дергалась то вперед, то назад, будто в припадке… и с силой врезалась Севе в нос! Мальчишка с воплем схватился за лицо – дверь тут же захлопнулась. Щелкнул замок, отрезая всю компанию охотников за грабителем от банковских коридоров.

Но Салям уже опомнился. Оттолкнув Севу плечом, он кинулся к двери… В кромешной мгле, как разряды молний, полыхнули две вспышки. И грохнули выстрелы.

– Зачем? – хлюпая разбитым носом, взвыл Сева. – У меня ключ-карточка!

Но разнесенный выстрелами замок уже вывалился, створка с грохотом отлетела в сторону. В свете Алениного фонаря на мгновение снова мелькнул размытый силуэт – вжавшись в стену, человек закрывал руками голову. Но в ту же секунду он выпрыгнул из светового круга и длинными скачками, как заяц, рванул прочь.

– Не стрелять! Живым брать! – азартно завопила Кисонька, первой срываясь в погоню. Через мгновение ее обогнал Салям.

Беглец несся впереди. Приотставшая Кисонька и бегущий позади нее Сева видели, как он вихрем просвистел через коридор – Салям был уже у него за спиной… Свернул в боковой проход, наддал, чуть-чуть оторвавшись, повернул снова… Навстречу ему, галдя и перекрикиваясь, выскочило банковское начальство в полном составе!

– Ага! – торжествующе завопил Петр Маркелович. – Это мой банк! Я тут все ходы знаю!

Беглец не растерялся. Отпрыгнул назад, запетлял, уворачиваясь от протянутых к нему рук, опять нырнул в очередной коридор – похоже, помещение банка он знал не хуже и темнота была ему не помехой. Он вырвался в холл… Навстречу ему, вопя:

– Отдай пять лимонов, мерзавец! – выскочила Анна Викторовна.

Вот тут-то беглец явно струсил! Низко опустив голову и прикрывая лицо, он снова попытался оторваться в темных коридорах…

– Свет! – выхватывая мобильник, закричал в трубку Сева. – Верните свет! – Теперь темнота не нужна была им, она играла на руку беглецу.

Оставленная у распределительного щитка секретарша председателя его услышала – ровно через мгновение свет вспыхнул с привычной силой, заливая белесыми потоками все вокруг. И ослепляя как беглеца, так и погоню! Судорожно моргающий Сева успел только заметить, что преступник мелкий какой-то! Сам беглец испуганно заметался… и кажется, уже не зная, что делать, в отчаянии рванул к двери сервис-центра, на бегу выхватывая из кармана такую же, как у Севы, карту-ключ. Со свистом полоснул ею по замку… Дверь распахнулась – и беглец изо всей силы врезался в замершую на пороге уборщицу тетю Пашу.

Со скрипом, как киношный зомби, уборщица обхватила беглеца оледеневшими руками. Прямая, как статуя, повалилась на пол, увлекая его за собой.

– Я думал, она убралась оттуда давно! – охнул Сева, бросаясь к барахтающемуся в ледяных объятиях уборщицы беглецу. На мгновение над загадочным преступником, укравшим пять миллионов, перессорившим между собой учредителей банка, и едва не присвоившим себе весь банк, возникла небольшая куча мала – каждый хотел первым узнать, кто же этот гений финансового злодейства! Наконец парочка учредителей, оттеснив всех, ухватила беглеца за плечи… и одним рывком выдернули его из-под придавившей его к полу тети Паши. В коридоре у серверной воцарилась оглушительная тишина. И Сева, и Кисонька, и банковское начальство, и Юрка с Аленой, и системщик, и даже обычно невозмутимый Салям в полном ошеломлении глядели на длинные ресницы и дерзкую улыбку на худой и совершенно мальчишеской физиономии:

– Алексей? – наконец неверяще прошептала Кисонька. – Но вы же все говорили, что он ленивый!

– Лешка? – еще более неверяще выдохнул Юра. – Не верю! Он с клиентом не может справиться, не то что пять лимонов прихватить!

– Да, Лешка… – пробормотал Петр Маркелович и провел рукой по плечам пойманного преступника, будто хотел убедиться, что тот и вправду настоящий, не галлюцинация. – Наш…

– Наш сын, – держась за мальчишку с другой стороны, закончила Анна Викторовна.

Глава 29

Достойный сын своих родителей

– Видишь, отстали – они уже здесь! А все ты! Была бы у нас машина… – продолжая доругиваться на ходу, Кисонька вихрем влетела в рабочую комнату агентства.

– Кто б ее вел – Салям же с ними поехал! – огрызнулся заскочивший следом Сева.

Вадька молча выбрался из-за микрофона, уступая ему место. Через прозрачное с одной стороны стекло видно было, как в парадном офисе Салям тянет время – в десятый раз пересаживает обоих учредителей, председателя правления, пойманного Алексея и наконец освобожденного гопника. Дело было и правда нелегким – Алексей косился на родителей, те – на него, председатель – на всех троих. Только гопник забился в самый дальний угол и обеими руками ухватился за трубу батареи – словно теперь, после заточения, не представлял себе жизни без какой-нибудь трубы. Остальные участники банковской погони так в банке и остались – всех, включая старательно твердящих «завернули сюда случайно, а тут такое!» Севу и Кисоньку, Салям лично поблагодарил за помощь, и внушительно потребовал не обсуждать случившееся хотя бы до завтра. После чего все, даже замерзшая уборщица, немедленно кинулись обсуждать. А Сева с Кисонькой – ловить такси, и в офис!

– Хватит, Салям! – прошипел в микрофон Сева. – Садись! Надо, наконец, развязаться с этим самым дурацким из наших дел!

И конечно же, немедленно пожалел о своих словах, потому что Салям их повторил.

– Совершенно с вами согласен! Какая-то детская дурь! – неожиданно поддержал его Петр Маркелович и метнул гневный взгляд на сына, а потом, видно, чтоб не расслаблялась, – еще и на жену.

Салям величественно проследовал за стол, уселся… Сева в рабочей комнате перевел дыхание, собираясь с мыслями. Главное, ни в коем случае не показать, что они даже не догадывались: Алексей – сын учредителей! Это же все меняет!

– Итак, – стараясь вложить в голос ту уверенность, которой он вовсе не испытывал, начал Сева, – все здесь присутствующие, вероятно, помнят, что из банка в кредит на подставную фирму «Сан-инвест» было изъято пять миллионов евро…

– «Сан-инвест»! – сбивая Севин торжественный тон, в рабочей комнате вдруг буквально взвыла Кисонька. – А все их безумный английский русскими буквами! Кол-центр! Кулер! Клининг! Эйчары! Я-то думала, «сан» – солнце! А это – сын![12] Можно было сразу догадаться!

Сева поглядел на нее укоризненно и продолжил:

– Кредит взяли так, что подозрение пало на учредителей банка. Это было особенно легко сделать, зная, что Петр Маркелович и Анна Викторовна… как бы это сказать… ну, все время ссорятся… и вряд ли сумеют договориться…

Оба учредителя неожиданно покраснели и покосились друг на друга. Как показалось сыщикам – виновато.

– Самое крутое в афере было то, что все подписи на документах – подлинные! Хотя оба учредителя утверждали, что они ничего не подписывали. Если их слова – правда, значит, подпись у них выманил кто-то, кому они абсолютно доверяли! Кого ни в чем не подозревали!

А вот тут покраснел Алексей. Пошел пятнами, прям как леопард.

– Не скажете нам, Алексей, как вы папину-мамину подписи выдурили? – ласково-ласково спросил в микрофон Сева – в глубине души замирая от ужаса: что делать, если не скажет? Сева понятия не имел, как этому хитрому жуку удалось заполучить подписи.

В парадном офисе Алексей выпрямился на стуле, сжал губы и вызывающе уставился в темные очки Саляма – всем своим видом демонстрируя, что не скажет!

– Ерунда все это! – возмутилась Анна Викторовна. – Я в жизни ни одного финансового документа не подписала, пока десять раз не прочту! Да и не стала бы я ничего ребенку подписывать!

Сева почувствовал, что почва уходит у него из-под ног – и правда, не стала бы! Катька протянула руку и вынула микрофон из потных Севиных ладоней:

– И дневник тоже? – невинно спросила она.

– Дневник? – растерялась Анна Викторовна.

– Ну да, – подтвердила Катька. – Нужно было всего лишь замаскировать бланк под страницу дневника – хоть ручкой с исчезающими чернилами, такие в любом детском магазине продаются! Потом чернила растают, а ваша подпись останется – и вписывай сверху что хочешь!

– Вы же взрослый! – потрясенно выпалил в офисе Алексей, глядя в непроницаемые темные очки Саляма. – Вы не могли… – спохватившись, он сжал губы еще крепче, давая понять, что больше от него не услышат ни слова.

Но родителям хватило и этого – оба изумленно уставились на своего ребенка.

Салям в офисе прервал молчание.

– Сперва мы думали, что целью неизвестного финансового преступника…

При этих словах Алексей вздрогнул – и поглядел на Саляма с недоумением. Сева в рабочей комнате злорадно осклабился – а как он думал, его дела называются? Изящный финт ушами?

– Да, преступника! – с нажимом провозгласил он. – Сперва создавалось впечатление, что целью была заурядная кража пяти миллионов. Ну и еще, может, желание разорить учредителей… Отомстить им за что-то…

– За что? – возопили оба учредителя и уставились на ребенка с возмущением.

– Но потом мы поняли, что все гораздо сложнее! – торопливо сказал Сева. – Хотя бы потому, что деньги никуда не уходили из банка! Они только прыгали с одного счета на другой, что было нетрудно сделать в отсутствие вашего системщика – единственного человека, кто знает банковскую сеть досконально! Но тот, кто задумал хитрую аферу, знал банковскую компьютерную систему даже лучше системщика – он знал все коды и пароли, даже самые секретные! Мы сразу поняли – это кто-то близкий к банку… и к самим учредителям!

Что сперва они просто подозревали Петра и Анну в сговоре, Сева благоразумно умолчал.

– Настораживало лишь одно – неизвестный аферист…

Алексей снова дернулся. Сева с удовольствием повторил:

– Аферист! Ни в коем случае не хотел, чтобы о разброде в банке узнали вкладчики! Настолько, что придумывал всякие мелкие проблемы, тянул время… Нанял гопника, чтобы тот изобразил ограбление…

– Я не гопник! – впервые подал голос бритый.

– Гопник, гопник… – рассеянно заверил его Салям-Сева. – А потом вынужден был похищать и прятать болтливого наемника, создав единственный уязвимый момент в, казалось бы, абсолютно безупречной операции!

Алексей по-девчоночьи захлопал длинными ресницами – кажется, эти слова ему польстили. Ничего, сейчас мы тебя снова огорчим, кидала фигов!

– Но информация от нашего заграничного подразделения… – с важностью сообщил Сева, – объяснила нам, зачем он это делает! Похитителю не просто нужны были пять миллионов – ему нужен банк! Нормальный, не разорившийся какой-нибудь! – Сева вдруг почувствовал, что он безумно устал. Они все устали. – По банку целыми днями шляется мальчишка, и его не гонят, потому что он – сын учредителей. А если еще вспомнить, что по лестнице можно шастать целый день, не попадая в поле зрения камер, что у уборщицы пропал ключ-карта – в банке для него не осталось секретов. Рабочий день в банке заканчивается, все торопятся домой и никто не обращает внимания, как возится с компьютером мальчишка, известный своей ленью. А Международная биржа еще целый час как открыта! Со вчерашнего дня прямо с рабочего места – из вашего банка, и на спрятанные на виртуальном диске деньги вашего банка, ваш сын скупает этот самый банк! И завершить операцию он должен был сегодня! Только одно его остановило – тот самый крохотный прокольчик в безупречном плане! Гопник, которого он рассчитывал продержать в заточении до завтра, когда болтун перестанет быть опасен! Но вот беда… – Сева в рабочей комнате картинно всплеснул руками – и пожалел, что не приказал то же самое сделать Саляму. – Тараканы в банке завелись! Вот-вот санэпидстанция нагрянет – и неизбежно найдет узника! Поэтому он бросает операцию по покупке акций и бежит перепрятывать заключенного! Кстати, куда – не скажете? Ну и не надо! Алексей абсолютно уверен – что не успеет скупить сегодня, докупит завтра. И даже не догадывается, что в обесточенных коридорах его ждет ловушка – и банк, увы, останется родителям! – Сева резко выдохнул – и с торжеством откинулся на стуле в ожидании заслуженных аплодисментов.

Учредители в рабочей комнате как-то странно смотрели на Саляма:

– А почему он только вчера скупать начал? Раньше не мог? – явно не собираясь аплодировать, протянула Анна Викторовна.

Петр Маркелович высокомерно усмехнулся:

– Вы тут, конечно, интересную схему обрисовали, молодой человек… Только вы немножко не в курсе – в свободной биржевой продаже наших акций не так уж много, владельцем банка на них не станешь. Основные акции у нас с Анной, да вот еще Косте мы часть передали – такие менеджеры всегда в цене, думаем его соучредителем сделать… – Петр Маркелович говорил все медленнее и медленнее – казалось, какая-то мысль пришла ему в голову. Он пристально уставился на председателя правления – под его взглядом тот нервно заерзал, задергался и… отвернулся! – Ты! – выдохнул первый учредитель. – Ты что, Костя! Ты выкинул свои акции на продажу?

– У меня жена! Ребенок! – чуть не плача, прокричал Константин Николаевич. – А вы с Анной как с ума сошли! Вот я и подстраховался! Думал, уцелеет банк – обратно откуплю…

И тут Алексей захохотал. Он хохотал, и хохотал, и хохотал, складываясь пополам и вытирая слезы со щек. Икая и всхлипывая от смеха, выдавил:

– А ты, мама, спрашивала, почему только вчера покупать начал! Дядя Костя и так два месяца держался – пока вы с папой по всему банку друг с другом воевали. А уж когда ты со шваброй выступила – ну не выдержал человек! – Смех вдруг прекратился, будто отрезали. Он внимательно поглядел на Саляма и очень серьезно сказал: – Вы очень умный человек! Я даже не ожидал, что кто-то может быть таким умным!

Сева в рабочей комнате почувствовал, как его тихо раздувает от похвалы.

– Я и агента вашего вроде на рыжую дурочку подменил…

Сева в рабочей комнате покосился на Кисоньку. Девчонка не дрогнула – только тряхнула локонами и гордо задрала нос.

– Так вы его в уборщики пропихнули! А по уборщику я подстраховаться не догадался. – Алексей досадливо дернул уголком рта. – Правда, мне от вашего мальчишки пользы было не меньше, чем вам – как бы я без него в папку «папино» письмо подсунул, после которого мама с катушек слетела, а дядя Костя решил, что банку уже никакой сыщик не поможет?

– В лифте! – ахнул Сева, вспомнив прыгающего на одной ножке Юру и Алексея, сгибающегося от хохота как раз над каталкой со спрятанной папкой.

– И еще в одном вы ошиблись! – улыбнулся Алексей. – Насчет того, что банк останется родителям. Я никогда не откладываю назавтра то, что можно купить сегодня! Поэтому прежде чем отправиться в компрессорную, я просто перекинул деньги с тайного счета на обыкновенный, открытый – и дал поручение своему брокеру купить недостающие акции. Так что теперь я – третий совладелец! С дяди Костиными акций у меня не меньше, чем у каждого из вас! – И Алексей насмешливо уставился на родителей.

– Акции у него! Ты сперва научись просто клиентов привлекать! – возмутился его отец, кажется, не очень понимая, что именно ему сказал сын. – Начни с малого, а уж потом…

– Так я и начал с малого – банк-то у нас небольшой, – небрежно ответил сын. – А потом – посмотрим… Впрочем, если ты, папа, сомневаешься, так я на завтра назначаю встречу учредителей. Надо кое-что обсудить – мне, например, совершенно не нравится, что мой банк парализован, и мы терпим убытки…

– Ты несовершеннолетний! – выкрикнул Петр Маркелович. – Ты не можешь войти в правление!

Сын торжествующе засмеялся:

– Я несовершеннолетний, но не дурак. Хоть ты и говоришь, что у меня в жизни нет цели и тебе за меня стыдно! – Он сверкнул глазами на отца. – Я акции не на себя записал, а на благотворительный фонд «Дети – детям». У благотворительности вы их даже по суду не выдерете!

– Надул меня… Надул мать… Надул компьютерную систему… Влез в правление банка… И еще похитил человека… – будто в прострации повторил отец.

– Наш сын… – также отрешенно добавила мать. И залилась слезами. – Наш мальчик! Всего четырнадцать лет… А уже совладелец банка! Умница какой! – И гордо улыбаясь, она потянулась погладить сына по голове.

– Чего? – С лица Алексея сползло выражение торжествующего превосходства, рот глупо приоткрылся…

Но с другой стороны на него уже налетел отец:

– Да такого даже я! Даже в девяностые годы! И то не мог! Лешка! – Обхватив сына за плечи, он принялся раскачиваться, как довольный медведь, ворча: – Растет сын! Наследник! Весь в папу! Даже лучше папы!

– Потому что в маму!

– Родители, вы что? Не поняли? – выдираясь из сдвоенных объятий, отчаянно завопил Алексей. – Я вас кинул! Я у вас треть банка отнял!

– Ну и фиг с ним – не жалко! – дружно сказали папа с мамой. – В конце концов, все равно б тебе достался!

– Только мы думали, ты у нас глупый совсем – не справишься, – добавила Анна Викторовна. – А ты – вот какой!

– Если ты с нами такое сотворил – что ж ты с конкурентами сделаешь? – восторженно затрубил Петр Маркелович. – Нет, сын, вот теперь я спокоен! И за тебя, и за банк… Только ты не думай, что родителей можно так просто списать со счетов, – ехидно предупредил сына Петр Маркелович. – У кого больше акций – тот и главнее, а у нас матерью на двоих все равно акций больше, чем у тебя! На заседании мы тебя сделаем!

– Если между собой договоритесь, – не менее ехидно заметил достойный сын своих родителей.

– А чего бы нам не договориться? – загремел Петр Маркелович.

– Вот именно! – подхватила Анна Викторовна. – Хватит тебе болтаться по всяким отдельным квартирам, Петя! Едем домой! Надо обсудить, что нам делать с этим молодым да ранним! – Дружно снявшись с места и не обращая на остающихся ни малейшего внимания, чета учредителей покинула офис «Белого гуся».

– А вроде разводиться собрались… – еще ехиднее пробормотал им вслед Алексей и на губах у него появилась хитрая-прехитрая усмешечка. – Эй, компаньоны! Раз вы оба домой – может, и меня прихватите? – крикнул он и выскочил вслед за родителями.

Некоторое время за порогом еще слышны были выкрики: «Пролонгирование процентов… контрольный пакет…», потом все стихло.

В офисе председатель правления поднялся с места.

– Я, пожалуй, тоже пойду, – сказал он. – Неизвестно еще, как у меня сложатся отношения с новым соучредителем, – он вдруг суетливо порылся в карманах – и вытащил пластиковую кредитку. – У наших банковских девиц новая мода появилась – по карточке гадать. Вроде бы нужно определить, какая цифра на какую скандинавскую руну или китайский иероглиф похожа…

Кисонька в рабочей комнате тихо захихикала.

– Может, и мне попробовать? – Председатель смущенно передернул плечами и направился к дверям. Обернулся. – Вы свое дело сделали. Теперь, думаю, работа банка наладится, и аренду вашу выплатят. А счет за работу пришлите мне.

– Думаю, нас… меня… вполне устроит услуга, – медленно сказал Сева. – У вас ведь не только скутеры – у вас банк и машинами конфискованными торгует? Нас интересует модель представительского класса, прошлого года выпуска!

– Посмотрю, что можно сделать, – с некоторым сомнением сказал председатель и вышел.

– Ну вот… – стараясь не глядеть на остальных сыщиков, сказал Сева. – Будет вам машина…

– А с этим что делать? – перебила его Катька, тыча пальцем в стекло между рабочей комнатой и офисом. Там, в кресле у трубы, по-прежнему сидел гопник.

– А я откуда знаю? – растерялся Сева.

Дверь офиса снова распахнулась – и внутрь, словно вброшенный сильным пинком под зад, влетел и растянулся на полу знакомый человечек. Арендобратель, племянник балийской тети…

– Салям, а ну-ка быстро сунь руку в стол! – скомандовал Сева. – А теперь скажи, что неделя еще не прошла! Мы с ним на неделю договаривались! В любом случае, банк аренду заплатит!

– Меня не волнует аренда, молодой человек… – в распахнутой двери, словно ходячий памятник, воздвиглась дама монументального телосложения. Под распахнутым пальто на ней было что-то вроде полупрозрачного пляжного одеяния. – Не платите – ну и не платите! Только найдите моего мальчика!

– Вы же, тетушка, сами сынка все ругали! Я думал, вы только обрадуетесь! – с пола прохныкал племянник. – А вы с самого Бали примчались!

– Молчи, идиот! – припечатала дама и с развевающимися полами пальто через весь офис кинулась к Саляму. – Моего сына похитили! Позавчера! Найдите! Любые деньги… Бесплатная аренда!

– Два месяца – не больше! – торопливо вставил с пола человечек.

– Молчи, племянник! Ты кретин! – снова отрезала тетя.

– Мама! – тихонько позвал из кресла гопник. – Я здесь! Меня уже того… нашли!

Дама издала трубный клич счастливой слонихи – и ринулась к гопнику, заключая его в объятия. Ее племянник тем временем осторожно поднялся с пола и неодобрительно заметил:

– Ну раз вы его и так нашли – за аренду платить все-таки придется! И штраф – за просрочку! А то времена нынче трудные – сегодня вы есть, а завтра вас, глядишь, уже и нету! Не очень-то вы, видать, работой загружены, раз можете время на спасение незаказанных мальчиков тратить!

В рабочей комнате Мурка выдрала микрофон у Севы:

– А это у нас резервный фонд, – недобро сказал в офисе Салям. – Мы их впрок спасаем – а сдаем по мере поступления выплат от родителей.

Дама мгновенно сгребла гопника в охапку – на ее фоне он выглядел маленьким и жалким – и прижала к груди, показывая, что никому его не отдаст:

– Шесть! Шесть месяцев бесплатной аренды! – выпалила она.

– Тетя! – взвыл человечек.

– Молчи, племянник! Ты дебил! – воскликнула тетя и, поглаживая драгоценного сыночка по бритой голове, поволокла его к выходу. Тот на ходу извернулся – и показал плетущемуся за ним человечку язык.

В рабочей комнате некоторое время царила потрясенная тишина. Потом Катька возмущенно выпалила:

– И что – это все? И гопник счастлив, и Лешка тоже. Урод! У предков за спиной такую аферу прокрутил, целый банк едва не разорил – сколько народу могло без денег остаться! – Она с силой ударила кулаком по столу. – Да ему голову оторвать мало!

– Мало, – уныло согласился Сева. – Он меня переиграл, гад! Меня! И останется с головой – и еще при банке! И папа с мамой в нем теперь души не чают – им, бедным, только и надо было, в сыне большого бизнесмена увидеть! – Сева горько вздохнул. – Деньги мы сохранили и даже преступника нашли, но вряд ли это дело можно назвать успехом «Белого гуся».

– Но это же несправедливо!

– А жизнь вообще несправедлива, Катюша, – вздохнула Кисонька – и поколебавшись, сочувственно дотронулась до Севиного плеча. Мальчишка замер.

Катька поглядела на них ревниво – и торопливо предложила:

– Может, нам с твоим папой как-то поговорить… Рассказать, как некоторые родители готовы банком пожертвовать, чтоб сын забизнесменился…

– Не надо, – с деланым безразличием ответил Сева. – Я прежде чем в уборщики податься, отцу сказал, что он меня устыдил, то-се – и я больше бизнесом заниматься не буду, а пойду полы мыть!

– И что? – затаив дыхание, спросила Катька.

– Теперь братья с ним не разговаривают, – самодовольно ответил Сева. – Раньше, говорят, брат у нас был бизнесмен, мы им гордились, а теперь отец Севке из-за своих дурацких идей жизнь поломал, и нам поломает!

– Так они ж с отцом не разговаривают? – удивилась наивная Мурка.

– А это они между собой. Но очень громко, чтоб ему было слышно, – усмехнулся Сева. – Если я правильно понимаю – сегодня вечером отец будет беседовать со мной «за жизнь». – Сева потянулся за своей курткой. – Жадным он меня считать не перестанет – как и вы… – не выдержав, добавил он: – Но хоть пилить прекратит!

– Не знаю, как остальные – а я больше не считаю тебя жадным, Сева! – неожиданно выпалила Кисонька. – Особенно после этого Алексея… Во всяком случае, даже когда ты проворачиваешь аферы у нас за спиной, мы от этого только богатеем!

Примечания

1

От английского HR – human resources. Так в особо продвинутых компаниях называют обыкновенных кадровиков.

2

От английского cleaning – уборка.

3

От английского call – звонить.

4

Банк «Молодость» слушает! Чем могу помочь, сэр? Да, у нас есть совершенно специальный карточный продукт для детей. Безусловно, мы работаем с иностранными клиентами и можем предложить вам наш полный сервис! С огромным удовольствием! (англ.)

5

Full – полный, и fool – дурак, по-английски звучат одинаково.

6

– Привет! Я от Большого Босса!

– Я поняла.

7

– Скажите вашему Вадьке! Сегодня активы вашего банка появились на Международной Бирже. И кто-то скупает их прямо сейчас! Согласно информации от Большого Босса, фонды на эту операцию были переведены тоже из вашего банка! Ты меня понимаешь?

– Конечно.

8

– О, мальчик, пожалуйста… Ты знаешь Большого Босса? Как его зовут? Где он живет?

9

Не задавай так много вопросов, милая Кисонька!

10

И. Волынская, К. Кащеев. «Карамелька для вампира».

11

От английского cool – холод.

12

В английском языке «sun» – солнце и «son» – сын, звучат одинаково.

Content

Илона Волынская, Кирилл Кащеев
Пять лимонов на мороженое

Пролог без особого смысла

Глава 1 Жадность – лучшая антикризисная политика

Глава 2 Дешевая распродажа детей

Глава 3 Неприятности на пороге

Глава 4 Детский банк

Глава 5 Нежеланные клиенты

Глава 6 Ответный визит

Глава 7 Пара учредителей

Глава 8 Банк на грани нервного срыва

Глава 9 Трудная задачка

Глава 10 Беседы про собеседования

Глава 11 Операция «Выбери Севку!»

Глава 12 Тест на свежем воздухе

Глава 13 Похищение гопника

Глава 14 Не в банкиры, так в уборщицы

Глава 15 Блондинка в банке

Глава 16 Клининговый департамент

Глава 17 Карточка по фен-шую

Глава 18 Сложное кредитное дело

Глава 19 Хлорка – наша сила

Глава 20 Из Лондона с любовью

Глава 21 Обманутый банк

Глава 22 Ведьма и подсознание безумного сисадмина

Глава 23 Спецназ в психушке

Глава 24 Следы ведут в детский банк

Глава 25 Охота на старичков

Глава 26 Тараканий терроризм

Глава 27 Выстрелы во тьме

Глава 28 Не засада, а черт-те что

Глава 29 Достойный сын своих родителей

Примечания