Дмитрий Миронов

Попытка

Глава 1

"- Рукоять меча удобно легла в ладонь. Широкое лезвие отливало хищным блеском, показывая, что оружие познало вкус крови.

Роллан закрутил клинок в воздухе, проверяя его баланс, и почувствовал, как оружие затрепетало в руке, ведя кисть в сторону пригнувшегося противника…"

Я зевнул. Остановил текст, и потер глаза.

Очередная псевдобоевая муть. Надо же, еще один проверяльщик баланса нашелся! Видимо, даже не стоит интересоваться – а держал-ли автор в руках не то, что меч, а хотя бы настоящий кинжал…

Кто там у нас в авторах?..

– А, вот ты где!..

Нет. Не знаю. Имя ни о чем не говорит. Явно читать дальше не стоит. Раз не тянет, то и не нужно. Когда попадается что-нибудь стоящее, то оторваться от чтения всегда стоит больших трудов. А здесь не только оторваться, а даже продолжать не очень… Хотя, как знать, может быть, я вовсе не такой – уж ценитель изящной словесности, каким себе кажусь?! Несмотря на многие и многие прочитанные книги самых разных авторов, увы, меня интересует всего лишь несколько жанров… Первое место по праву занимает фантастика. Скорее всего, именно благодаря ей, я получил "широкие, но бессистемные" – как выразился мой отец, знания. Вернее будет сказать – не знания, а представление о самых разных вещах, на которые в обычных житейских обстоятельствах мое внимание никогда бы не обратилось. Однако этот факт естественным образом вытекает из самой сути книгочейства. Мимоходом подобранные сведения закрепляются в мозгу самостоятельно, не требуя ни зазубривания, ни заучивания. Каждый может привести массу примеров из своего читательского опыта.

Ну ладно. Надо бы чайку, что-ли, и может быть, чего посущественнее.

Я поднялся от монитора и направился на кухню. Сзади сипло мявкнул Барс, привычно предположивший скорое открытие холодильника. Однако подниматься с нагретого места на диване он не спешил, зная по опыту, что траектория моего движения может измениться в любой момент, и оказаться нацеленной вовсе в ванную, либо в прихожую, что неоднократно и случалось.

Опытен был друг мой Барс. Опытен и стар. За пять лет нашего совместного проживания я успел убедиться в его житейском опыте, и как следствие – мудрости.

Барс возник у меня, как наследство от прежних хозяев квартиры, по недосмотру не внесенный в договор купли-продажи, где была описана каждая мелочь предстоящей сделки.

Более того, его существование вообще не подразумевалось при осмотре самой квартиры, да и после покупки, когда я уже начал активно обживать новую для себя площадь, целую неделю я не подозревал о нем. Барс оказался такой же принадлежностью свежекупленной квартиры, как встроенный шкаф, или, скажем, унитаз. Просто как-то вечером, выйдя из лифта, я встретился с сидящим возле моей двери большим котом кофейной раскраски. Он даже не подумал отодвинуться, давая мне дорогу, и абсолютно спокойно ждал, пока я над его головой дотянусь до замка и открою дверь. Я сразу понял, что он желает войти. Это чувствовалось без всяких пояснений. Как уставший человек спокойно заходит к себе домой, не предполагая абсолютно никакого затруднения. Да и что может быть естественнее того, чтобы повернуть ключ и переступить порог?! Ключ повернул я, а Барс по-хозяйски, царственно проследовал в открывшуюся дверь.

Я даже слегка растерялся. Все-таки не каждый день ко мне в дом заходят незнакомые коты. Мне стало любопытно, что он будет делать дальше.

Кот неспешно обошел всю мою невеликую жилплощадь, обнюхал все находящееся в квартире, и величественно сел возле холодильника, глядя на меня. Я начал соображать, что делать дальше. Вообще-то я не имел ничего против котов любых размеров и расцветок, просто как-то раньше мне не доводилось с ними близко общаться. В его появлении было что-то непонятное.

Однако на мое счастье, в дверь позвонила соседка за какой-то надобностью, она же, увидев кота, прояснила ситуацию. Оказалось, что кот жил в этой квартире уже больше восьми лет, а прежние хозяева, съезжая, просто не вспомнили о его существовании.

С самого начала я не особо беспокоился его соседством, а потом просто привык. Барс уходил и приходил по своему желанию, был ненавязчив и не проявлял агрессивности. От меня требовалось лишь кормить его, и за это он был согласен не мешать моей частной жизни. В общем, мы мирно уживались в одной квартире.

Я включил чайник, и подошел к окну. За стеклами было темно, в свете фонарей кружился снег. Надо же, пять часов, а уже темно. Радует, что впереди два выходных, не нужно подниматься спозаранку и тащиться по обледенелым тротуарам на автобус, уныло отбарабанивать свои восемь часов, и возвращаться домой, представляя, что завтра цикл повторится сначала. Достал из холодильника упаковку пастрамы и выложил половину в кошачью миску.

– Их величество ничего другого знать не хотят-с…

Я щелкнул пальцами, из комнаты послышался мягкий стук – Барс соизволил откликнуться на призыв и покинуть лежбище. Пока я заваривал чай и смотрел как кот неспешно потребляет пастраму, в голове бродили мысли о том, что Барс сильно постарел, шерсть стала блеклой, а шрамы на морде выделяются намного сильнее, чем скажем, год назад.

Вскользь подумалось, что надо бы удалить начатую читаться книгу, удовольствия от нее все равно никакого. Поискать что-нибудь другое, более увлекательное, на сегодняшний вечер…

Кот насытился, и буркнув свое обычное: -"Ррря..", что видимо, выражало удовлетворение, проследовал в комнату. Я долил ему воды в миску и принялся за чай с булкой. Но процесс чаепития был прерван не самым приятным образом.

Из комнаты донеслось шуршание, треск и деревянный удар.

– Ах чтоб тебя! -раздраженно выругался я, и двинулся на шум. В комнате обнаружился упавший на пол деревянный карниз, на котором держались гардины. Не иначе, кот вцепился в ткань и вырвал все это хозяйство из креплений. Пришлось наводить порядок, вытаскивать из загашника складную стремянку и возвращать карниз на место. Он сопротивлялся. Все крепления карниза на правой стороне были вырваны из стены и валялись на полу. Когда я его вешал, то воспользовался оставшимися от прежних хозяев дюбелями, а не установил новые, и вот результат.

Хорошо хоть, что сейчас не десять вечера, никто не прибежит на шум. Можно с полчаса позаниматься хозяйством, имею на это законное право… Я улыбнулся, вспомнив, что именно со скандала по поводу передвигаемой мною мебели в одиннадцать вечера и началось мое знакомство с соседями. Но это было давно, и отношения не успели стать неприязненными. Найти дрель оказалось легко, и уже через несколько минут я старательно напоминал соседям через стенку, что пробивание отверстий в бетоне – дело недолгое, но шумное и хлопотное. Делал я это без души. Только в силу необходимости привести вид жилья в более-менее упорядоченное состояние. И видимо потому, что был занят другими мыслями, не сообразил, что находясь на вершине хлипкой алюминиевой лестницы, могу упасть. Что по закону подлости и случилось. Нажав слишком сильно на дрель, я не удержался на покачнувшейся площадке и с грохотом сверзился на пол.

Бошевская машинка последовала за мной, и сильно ударила по голове.

Весу-то в ней всего ничего, килограмма два, а может и меньше, но ударила она сильно, по макушке и виску, надо думать, рукояткой и корпусом одновременно.

Я много читал об "искрах из глаз", но ощутил это на себе впервые в жизни. Конечно, "искрами" назвать пережитые ощущения трудно. но на какое-то микроскопическое время я ощутил, как от удара "подпрыгнули мозги", если можно так выразиться.

Посидев на полу и отойдя от падения, я ощупал голову. Дырок вроде нет, однако синяки будут непременно. Две точки на голове болели. Завершить эскападу с гардинами и карнизом удалось лишь к девяти часам вечера, и особого желания заниматься чем-либо еще не наблюдалось. Я счел необходимым лечь спать, хотя обычно в это время только начинал входить во вкус свободного вечера перед выходными днями. Мне было нехорошо, слегка кружилась голова, и болели места ударов.

***

Проснулся я поздно, около десяти часов утра.

В ванной посмотрел на свое отражение.

– Да уж.. Под правым глазом налилась неприятной желтизной неширокая полоса. Было ясно, что вскорости она почернеет и будет являть собой то, что в народе называется "фонарь".

Теперь хоть из дома не выходи! Неизбежные подколки на работе, и косые взгляды в транспорте и магазинах обеспечены.

Принято считать синяк под глазом обязательным следствием пьяной драки. И вообще, украшенная фонарём физиономия производит впечатление бомжеватости, даже если ее обладатель при галстуке и в умных очках.

Потрогав пальцем синяк, я завершил утренний моцион и вернулся в комнату. Бесцельно побродив от телевизора к шкафу с книгами, и включив наконец телевизор, я обнаружил некую непривычность происходящего.

Всякий раз, когда позднее утро заставало меня дома, а не на работе, кот обязательно путался у меня под ногами, намекая на тот факт что, мол, пора бы, наконец, озаботиться утренним меню. И что лично он, например, начинал бы своё утро именно с инспекции холодильника, а не с хождения по комнате, от которого ни малейшей пользы, ни удовольствия не предвидится. Но сегодня было тихо. Барс лежал на кресле с полузакрытыми глазами, и на мои перемещения не реагировал.

Я подсел к нему, привычно положил руку на голову, обозначая свое присутствие. Хвост чуть двинулся с места, показывая, что я принят к сведению. Я потрогал кошачий нос, он был сухим.

Н-да. Заболел, наверное. Лечить котов я не умею, не приходилось как-то. -И что теперь с тобой делать? – риторически спросил я. Вопрос был проигнорирован, как неуместный и глупый. Я был согласен. Однако не могу же я просто так смотреть на болящего…

Свитер был не первой молодости, но холод лестничной клетки он задерживал неплохо, не давая мне слишком прочувствовать разницу между теплом квартиры и промозглостью бетонной площадки, на которую выходили несколько соседских дверей. На звонок в дверь, покрытую коричневым дерматином, замок щелкнул почти сразу. Дверь отворилась, и из неё высунулся пластиковый пакет с пустыми бутылками и прочим бытовым мусором. Пакет был всунут мне в руки, затем появился второй пакет с таким же содержимым. Действо сопровождалось прозаической фразой: -"Ты вовремя!.." После чего Вовка добыл из коридора третий пакет и мотнул головой в сторону трубы мусоросборника.

Сбросив отходы жизнедеятельности соседа в приветливый зев трубы, я с сарказмом сказал:

– Ну привет! Ага, привет! – насмешливо откликнулся Вовка. -Как ты вырос, как похорошел!..

Я мрачно сообщил: -Слушай, нужна консультация.

– Что, заболел? Он посмотрел на меня недоверчиво. -Вроде выглядишь неплохо. Ну, если не считать фонаря под глазом.. Кто это тебя так? В кабаке вчера кого-то не поделил? И теперь тебя нужно исследовать на предмет других увечий?

– Нет, -отмахнулся я, это не для меня. -Понимаешь, ну.. я где-то читал, что если человек – врач, то он вообще-то знает больше о ветеринарии, чем простой обыватель.

– Что я могу знать о ветеринарии?!.. -недоуменно вопросил Вовка. -И зачем это тебе?! Я собственно, хирург, если ты еще не забыл! Причем, человеческий! Он вытащил из кармана пачку сигарет, и мы закурили. -Так что там у тебя?

– Кот вроде как заболел, а ехать с ним по морозу.. Да и не знаю я, куда ехать. Нет у меня таких знакомых. И делать что, тоже не знаю.

Вовка прищурил глаз от дыма и внимательно посмотрел на меня. -И ты решил обратиться к хирургу. Очень здравая мысль. Заметь, к человеческому хирургу! Не к кошачьему! Помирать будешь, лучше не придумаешь! Я примирительно сказал:

– Ты не возмущайся. Рассуди сам, я вообще о животных ничего не знаю, кроме того, что их кормить надо. Ну еще о ящуре слышал. У коров. А у тебя всегда была дома всякая фауна. В общем, давай, ты глянешь, если ничего не увидишь – то придется искать зверского доктора. В смысле -звериного…

Он неохотно согласился, и выбросив окурки в люк мусоросборника, мы поднялись ко мне. Вовка пощупал кошачий нос, зачем-то поднял голову Барса, осмотрел лапы, при этом кот не выражал никаких эмоций. Ему было совершенно безразличны любые манипуляции, проводимые с ним. Хотя никогда раньше он не терпел прикосновений ни от каких посторонних, появлявшихся у меня дома, кроме меня. Об этом я не преминул сообщить "человеческому хирургу".

Вовка прищурившись посмотрел на меня.

– Я конечно, не ветеринар. Но мне кажется, что я не ошибаюсь. Ему сколько лет?

Я мысленно подсчитал и произнес в пространство:

– Должно быть около тринадцати. Или пятнадцать. Где-то так.

– Ну, я так и думал – суммировал Вовка. -Он просто старый. Ста-рый! Понимаешь? Может у него и есть какая-то внутренняя болезнь, я определить не могу, скорее всего оно так. Плюс старость. Посмотри на клыки -он открыл пасть коту. -Клыки были желтые, с коричневатым оттенком у десен. Видишь? Тупые и старые. Нос сухой. Дыхание плохое, в общем, помрет он наверное скоро.

Я посмотрел на Барса. Потом на Вовку. Внутри образовалось неприятное ощущение, как при посещении безнадежного больного. Вяло поблагодарив эскулапа, я пообещал зайти "на пиво", как только появится время.

Щелкнул замок, закрываясь за консультантом. Я поправил сбившийся половик возле двери, и пошел в комнату. Взяв кота на руки, я перенес его на диван, сел рядом, и положил руку ему на голову. Было грустно и неприятно чувствовать, что я не в состоянии ничем помочь животному.

В доме было тихо, даже привычно негромко жужжащий телевизор не мешал слышать шорох бьющихся в окно снежинок.

Мысли были вялыми и серыми, как сегодняшний день, с его покрытым облаками небом. Я просидел так довольно долго. Потом не спеша поднялся, зашел на кухню, постоял там возле плиты, бессмысленно глядя на коричневую эмаль, затем снова вернулся к дивану.

Есть не хотелось совершенно. Сидя напротив телевизора я привычно положил руку на большую неподвижную голову кота. На экране появился лев, зевнул и лениво поднявшись, ушел из кадра. Камера последовала за ним, показывая пейзаж явно африканского вида.

В этот момент под пальцами моей руки, лежавшей на голове Барса, раздался слабый хрустящий щелчок, какой бывает у лопнувшего спелого арбуза, и почувствовалось какое-то изменение под лежащей на голове кота рукой. Я убрал руку, но ничего особенного под ней не увидел.

Пришлось встать и зажечь торшер, все-таки погано было сегодня на дворе, темно, а в квартире – вообще сумерки. С появлением уютного освещения в комнате стало намного приятнее, и я вернулся на диван. Наклонившись над кошачьей головой, я внимательно вгляделся в загривок животного, в то место, где лежала моя ладонь. Слегка раздвинув шерсть я обнаружил на коже вертикальную трещинку, длиной около пяти сантиметров. Она проходила между ушами Барса и была незаметна под прикрытием кофейных волос. Странно. Я раньше ее не замечал. Да и не было у него на голове такого. Уж сколько раз я поглаживал кота по голове, не мог не заметить… Поранился он что-ли где-то? Да нет, непохоже это на рану.

Я осторожно развел шерсть и слегка потянул кожу возле трещинки в стороны, чтобы убедиться, что это не рана, а обычная кожная складка, так причудливо разместившаяся на кошачьей голове. Кожа с легкостью подалась и последовала за моими пальцами, расширив разрыв на добрый сантиметр.

Барс даже не шелохнулся. Все так же он лежал, прикрыв глаза, и только дыхание поднимало и опускало его бока. Я наклонился ближе к рукам, чтобы увидеть, что происходит. Ничего особенного в разрыве кожи не обнаружилось. Такой- же кофейный цвет влажно поблескивал в проступившем из под разрыва кожи участке, как и окружавшая его шерсть. Я попытался потянуть дальше, расширяя непонятную трещину, и она послушно расползалась в стороны, открывая под собой розово-коричневую подкладку. Я остановил себя, и выскочив на кухню, нашел там большой полиэтиленовый мешок, припасенный мною из-за своих больших размеров, после чего вернулся в комнату и переложил Барса на мешок, закрывая таким образом диван. Теперь дело пошло быстрее. Я медленно отводил кожу все дальше от точки разрыва, и она легко снималась со своего места, как выворачивающийся носок снимается с ноги…

Под сползающей кожей была влажная короткая шерсть такого же цвета, как и на прежней, "старой" коже, и под ней розовела… другая кожа?..

Мне пришлось остановиться. Стало жарко, и было не по себе. Руки слегка тряслись, и я снова вышел в кухню, оставив Барса в покое. Он по-прежнему не двигался. Машинально я достал с полки пачку сигарет и закурил, пуская дым в открытую форточку.

– Что мы имеем с гуся?..- Я не мог понять, что произошло, и выбрал обычную для себя тактику, заключающуюся в том, что при любых неясных ситуациях нужно взять небольшой тайм-аут.

Обычно во время такого перерыва я успокаивался и мог начинать соображать в нужном направлении. Так произошло и сейчас. Сигарета позволила слегка отвлечься от увиденного, и переключила мысли в нужное, как мне казалось, русло.

– Ну, прежде всего, коту не больно. Это видно невооруженным глазом. Даже дыхание не выдает ощущения болезненности, я это отчетливо вижу. Зато как теперь быть с тем, что я начал? Скорее всего, придется дойти до конца. Здесь не операционная, и разорванную кожу не сшить. А хоть бы и можно было, я все равно не смогу этого сделать. Несмотря на то, что прерванное действие было не слишком приятным, нужно его завершить. Да, и не забыть одеть перчатки, мало ли что…

Мне пришлось перерыть все кухонные ящики, прежде чем нашлись тонкие рабочие перчатки из латекса. Натянув их на руки я вернулся в комнату. За время моего отсутствия ничего не изменилось. Горел торшер, освещая угол комнаты и диван, с лежащим на нем Барсом. Я сел на диван и принялся разглядывать последствия своего рукоблудия.

На затылке кошачьей головы кожа была раздвинута в стороны, обнажая в месте разрыва небольшой участок, на котором мягко поднимались вверх кофейные шерстинки, повторяющие цвет и рисунок отодвинутой мной в сторону шерсти на старой коже. Перед тем, как я выходил на кухню, освободившийся участок был влажным, и шерсть на нем была слипшейся, это я помнил хорошо.

– Что получается, за эти мои сигаретные пять минут вскрытый участок высох? Однако другого выхода нет, кроме как продолжить начатое. Кожа снималась легко, и без особых усилий я убрал шкуру со всего тела Барса, при этом снятое вывернулось наизнанку, как перчатка. Осталось немногое. Вся шкура лежала на пластиковом мешке, и единственное место, которое соединяло снятый "мешок" с Барсом, была пасть. Я слегка потянул за "перемычку", ощущение было таким, что из пасти кота, слегка сопротивляясь усилию, вытягивается очень длинный и пустой воздушный шар.

Интуитивно я вытаскивал эту "резиновую" полупрозрачную оболочку очень быстро, чувствуя что иначе животное может просто задохнуться, ведь насколько я понимаю, все это проходит через его горло, и нужно как можно быстрее освободить глотку для дыхания.

На это ушло не больше минуты. Полупрозрачная, влажно отблескивающая масса легла на пластиковую поверхность мешка. Последним аккордом стал влажно чмокнувший щелчок, когда извлеченная мной субстанция отделилась от кота полностью. Сквозь полупрозрачную поверхность в самом конце виднелись желто-коричневые клыки, а ближе к середине наблюдались некие розово-красные образования. Не став пристально разглядывать "отходы" производства, я быстро завернул всё в мешок и выкинул в мусорное ведро. Туда же последовали и перчатки, в которых проводилась экзекуция.

К моему удивлению, на протяжении всего действа кот не выразил ни малейшего протеста, хотя в некоторых, особо чувствительных моментах он слегка подергивался. Я внимательно прислушался к его дыханию, вроде бы никаких изменений не произошло,

Барс оставался в таком – же состоянии, как и прежде, лежа неподвижно на диване, только весь он был как -будто облит водой, влажная шерсть была прилеплена к коже, и было странно видеть его худое, вытянувшееся тело.

Следовало как можно быстрее взять очередной тайм-аут. У меня по-прежнему дрожали руки, однако намного сильнее, чем десять минут назад, (именно столько понадобилось для окончания всего действа). Лицо было мокрым от пота, и слегка подташнивало.

Когда-то, будучи в армейском госпитале, я напросился в качестве наблюдателя на операцию по исправлению косоглазия, которую проводил мой лечащий врач Зейналов. Это было глазное отделение военного госпиталя, и узнав, что я радиотелеграфист, Зейналов попросил меня перепечатать на машинке его рукопись нескольких глав к кандидатской диссертации, как я понял. За то, что я в течение месяца ломал себе голову, пытаясь расшифровывать его специфически "врачебный" почерк, усложненный обилием латинских терминов, он продлил мое содержание в госпитале, несмотря на то, что я был уже практически здоров. Откровенно говоря, в часть возвращаться мне очень не хотелось, и я делал все, чтобы как можно дольше задержаться в госпитале.

Поэтому, когда я узнал о том, что предстоит плановая операция и попросился присутствовать на ней, ему было трудно отказать мне, однако он сразу предупредил меня, чтобы я не приближался к операционному столу, и как только почувствую шум в ушах и головокружение, чтобы сел на стул и не смотрел на операционное поле.

Он был прав. Когда я впервые увидел, как входит игла прямо в глазное яблоко, я почувствовал, что сейчас я упаду в обморок. Все, как он говорил – и шум в ушах, и звездочки в глазах, поэтому пришлось быстро отвести взгляд на кафельный пол, и добрых пять минут приходить в себя.

Однако примерно через двадцать минут я отрешился от восприятия операционного поля, как части живого человека, и начал наблюдать за действиями хирурга отрешенно, как будто все его манипуляции происходят на муляже. Вот и сейчас я ощущал знакомый шум в ушах, подташнивание и легкие звездочки перед глазами, что по опыту являлось преддверием обморока. Я отнюдь не считал себя кисейной барышней, однако знал по книгам, что многие мужики не могут вынести вида открытой раны с кровью, и отключаются.

Рекомендация была одна: немедленно переключить свое внимание на что-нибудь обыденное, одновременно опустив голову пониже, чтобы кровоснабжение головы восстановилось полностью.

Пришлось согнуться в поясе, и начать изучать свой старый ковер на полу. Нескольких минут пребывания в этой позе вполне хватило, звезды перед глазами исчезли, и шум в ушах прекратился.

– "Ах, какой я впечатлительный!.."

Я сардонически усмехнулся и пополз к креслу. Совершать положенный ритуал с сигаретой возле кухонного окна не было никакой возможности. Поэтому я закурил прямо в кресле, с закрытыми наглухо окнами, не имея ни малейшего желания стоять у кухонной форточки. Пепел пришлось стряхивать прямо на лежащую рядом газету, почти не замечая этого.

– Однако, сильное впечатление на меня все это произвело!

Но конечно, нужно осознать полную необычность происшедшего, как и его неожиданность. Ясное дело, что мне сейчас нужно прийти в себя и отвлечься. Подумать о чем-нибудь приятном и отвлеченном. Способ проверен неоднократно.

Я принялся думать о приятном, и неожиданно для себя заснул.

Когда я открыл глаза, прошло около двух часов. Чувствовал я себя вполне удовлетворительно, поэтому сгреб газету с пеплом и отправился на кухню. Хотелось чего-нибудь съесть и выпить кофе для поднятия тонуса. В комнате продолжал уютно жужжать включенный давеча телевизор, за окном прекратился снегопад, но облака стояли в небе сплошной стеной, отчего сумерки в квартире были еще плотнее. Я открыл дверь холодильника и начал доставать оттуда продукты.

Зашуршал бумажной оберткой от пастрамы, когда под ногами послышалось знакомое тянучее мяуканье. Барс пришел за своей долей. Я присел на корточки и посмотрел на ожившего страдальца.

Тот лапой потянулся к пакету в моей руке, показывая, что не настроен на политесы, и что самым правильным будет сейчас отдать ему положенный паёк.

Не став спорить, я выделил коту требуемый продукт, и подождав, пока он насытится, взял его на руки и отнес в комнату, на диван. Ближе к свету. Там я начал рассматривать его подробно, не обращая внимания на некую игривость животного, которая была ему совершенно не свойственна.

Передо мной сидел Барс. Тот же кот, который жил у меня все эти пять лет, в этом не было сомнений. Но с большими поправками.

Скажем так – отредактированный вариант моего кота.

Шерсть Барса образовывала знакомые рисунки, которые не изменились ни капли, однако шерсть стала почти в два раза короче, и под ней почти не было подшерстка, который раньше скрывал розовеющую кожу. Длинные жесткие усы стали намного короче и мягче, чем были. Открыв животному пасть, я увидел молочно-белые и крепкие клыки, которые были опять же меньше и короче своих предшественников.

Да и в поведении его тоже были отличия от обыденного поведения привычного мне Барса.

Повозившись на диване с моими руками, хватая их и прикусывая, Барс спрыгнул на пол и тотчас зашелестел страницами книги, найденной возле торшера, слегка подпрыгивая возле неё, и делая вид, что охотится на страницы.

Есть мне перехотелось совершенно.

– Итак, что произошло?! Полное ощущение, что кот просто полинял, как линяют змеи! Сбросил старую шкуру и отрастил новую. Но ведь так не бывает?!..

– Ага. Это я уже где-то читал. "Если на клетке с тигром написано "слон"…

Глупости. Я верю своим глазам. Барс сейчас выглядит, как полугодовалый котенок. И ведет себя так же. Вон, игривость прорезалась откуда-то, на моей памяти такого не было. Хм.. Полинял.

– Допустим. С двух сторон сразу. Снаружи и изнутри! Вот такая вот метаморфоза.

Я еще раз взял кота на руки, и открыв ему пасть посмотрел на молочно-белые клыки.

Зубы, как я понимаю, не линяют. Однако, вот, извольте видеть – новые. А старые, надо полагать, остались там, во внутренней части "резинки", которую я из него вытащил. И что из этого следует? Из этого следует, что не нужно делать скоропалительных выводов. Как можно проверить все то, о чем я думаю? Только одним способом. Я нашел позавчерашнюю газету и выписал из раздела объявлений несколько телефонов ветеринарных врачей.

***

Поздним вечером я ввалился домой. Выпустив из за пазухи Барса, который незамедлительно отправился на кухню, я поснимал с себя зимнюю амуницию и тяжело сел в любимое кресло.

Резюме ветеринара было коротким.

– "Вполне здоровый котенок. Незачем было приезжать ко мне, у него нет никаких отклонений в развитии. Можете добавить в рацион витамины…"

– Да уж, никаких отклонений… Именно в "развитии". Растем, стало быть.

Если врач говорит, что котенок растет, то примем это за данность. Значит, мои предположения оказались правильными. По непонятной причине у кота началась линька, в которой я ему слегка.. гм… помог.

Причем, линька змеиная, со сбрасыванием шкуры.

С обеих сторон – и снаружи и внутри. Очень любопытно. А с чего вообще-то все началось?

Давай-ка вспомним внимательно. Заболел, лег, не двигался.. Я гладил его..

Вот здесь стоп. Полный СТОП!!! Стоять!

Я гладил, и под рукой хрустнуло. Так, а с этого момента поподробнее, плиз…

На кухне что-то упало со стола.

– Кот, зар-раза, добрался до блюда с печеньем. Ну и бог с ним, не потерять мысль…

– Значит, я гладил, и почему -то хрустнуло. А что происходило вокруг? Комната, торшер, телевизор… Телевизор. Лев в саванне. Я увидел льва, что он делал? Зевал. Потом пошел, и камера показала саванну.

В тот момент я что-то подумал.

Подумал… Что именно?! Не помню. Нет, словесных мыслей не было, было какое-то ощущение, непривычное, что-то такое…

Я постарался воспроизвести ощущение, испытанное в тот момент.

Какое-то кисловатое чувство внутри головы. Ну, допустим, я вспомнил. А как это проверить экспериментально?

Как-как… простым каком… Наверно, надо чтобы рука (какаяправая, левая?) лежала на голове.

Так? Ну-ка, положим руку себе на загривок. Теперь воспроизвести эту "кислость" в мозгах… И что? И ничего!

Ладно, давай по-другому. Что у меня есть вокруг? Ничего нет. Вот, подлокотник кресла.

Качественный подлокотник, сработано на совесть, сто лет стоит, хоть бы ему что.

Кожа хорошая, крепкая. Еще сто лет простоит, если по пьяни гости не порвут.

Я положил ладонь на кожу подлокотника и попытался вызвать у себя "кислое" ощущение.

Ничего не произошло. Может быть, нужно, чтобы это была живая кожа? На живом существе?.. Нет. Так не пойдет. Нужно подумать.

Я внутренне был всегда абсолютно не согласен с авторами фантастических книг, представляющих своих героев абсолютными идиотами, когда дело касалось чего-то, выходящего за рамки обыденности. Замечательно сказано у мамонтов фантастики – Стругацких, что ситуация требует какой-то более развернутой реакции, чем простое стояние на месте и хлопание глазами.

Попробуем не хлопать глазами, и найти приемлемый способ проверки того предположения, которое мне нравится больше всего.

Пройдемся по событийному ряду еще раз.

Итак, я иду в дивану, сажусь. Кладу руку на Барса, смотрю в ящик со львом. Сколько смотрю? -Не долго. Минуту, две. А рука? Рука лежит. На месте, не гладит. Просто лежит.

Я снова положил ладонь на кожу подлокотника. -Теперь нужно подождать. Пару минут. Ни о чем не думать. Просто подождать. Теперь вспомнить ощущение "кислоты"…

Под ладонью раздался сухой щелчок. Я снял руку с подлокотника и увидел ровную трещину, сантиметров в пять, вдоль толстой кожаной обивки подлокотника кресла.

Та-ак. Как говорится, есть контакт. Что делать дальше будем, боцман? Что-что… Уф… Давай развивать мысль дальше.

Значит, нужно положить руку на пару минут неподвижно, потом дать "кислоты", и под рукой рвется. Трескается. Что трескается? Всё подряд?

Пришлось поэкспериментировать на "всем подряд". Дерево, пластик, железо не дали никакой реакции. А вот старые кожаные перчатки на меху треснули за милую душу. Значит, на "кислоту" отзывалась только кожа, причем кожа не только живая, но и мертвая.

– Кстати, о живой. Ну-ка, кошара, иди-ка сюда!

Сграбастав Барса я усадил его на диван. Кот долго пытался перехватить мою руку, которую я пытался пристроить у него на загривке, однако довольно скоро успокоился и прикрыл глаза. -Что ж, побудь "Павловской собакой". Всегда опыты на собаках проводились, а сейчас для разнообразия, на котах. Вернее, на коте. На одном. И том же.

Но у меня ничего не вышло. Получается, что лимит "линьки" для этого конкретного кота исчерпался. Да и что могло получиться, если бы опыт удался? Котенок пары месяцев от роду?

Сомневаюсь. Кстати, ведь не только кожа с него сошла, как же я не подумал, вместе с кожей и внутренностями "ушли" лет десять прожитой жизни! Это значит, что Барс помолодел на десять-пятнадцать лет!

И если перевести на человеческие пропорции, то сейчас ему, будь он человеком, было бы лет девятнадцать-двадцать. Если брать за основу срок жизни кошек, который, как мне помнится, составляет лет пятнадцать-двадцать, то на момент "линьки" ему было в человеческом масштабе, лет шестьдесят?..

Да-а. Дела…

Обмозгуем новые поступления. Однако не здесь и не сейчас. Я чувствовал, что все события сегодняшнего дня имеют для меня исключительное значение, и для того, чтобы уложить все по полочкам, необходимо отвлечься и не думать об этом.

Я решительно поднял трубку телефона и набрал Леськин номер.

Глава 2

Вечер удался. Удался чуть меньше, чем предполагалось, поэтому проводив Лесю, я не стал у неё задерживаться. Как она выразилась: -Нечего, мол, совращать невинных дам, у которых на раннее утро выходного дня намечено плановое посещение дорогих и любимых до слез родителей!..

И хотя данная филиппика не совпадала с разработанной мной на остаток вечера тактикой, пришлось скорректировать планы соответственно полученным вводным.

Но с другой стороны – нет худа без добра. Расслабляясь в приятной обстановке, я никак не мог избавиться от мыслей, ворочавшихся под внешним, развлекающимся слоем сознания, и ни на секунду не забывал об оставшихся открытыми вопросах, ожидавших своего решения.

Перед самым входом в свой подъезд меня догнал последний снежный заряд из непрекращающегося второй день снегопада. С облегчением закрыв за собой дверь, я потопал ногами по бетону, стряхивая с обуви налипший снег, и не обращая внимания на привычно неработающий лифт начал подниматься на свой четвертый этаж.

На перегоне между вторым и третьим этажами, возле стенки, устроившись на нескольких сложенных в стопку картонных листах спал бандитского вида бомж. Это спальное место он облюбовал с началом настоящих холодов, и успел стать привычным атрибутом ночного подъезда для всех, возвращавшихся домой после десяти-одиннадцати часов вечера. Однако вел себя на удивление корректно, оставляя поутру только чисто выметенную площадку, без всяких признаков мусора.

Наверное поэтому к нему не применялось драконовских мер в виде вызываемой милиции. А может потому, что появился этот бомж в подъезде сравнительно недавно, месяца еще не прошло, и не успел еще вызвать у жителей злобного неприятия такого соседства.

Я долго копался в кармане, доставая замерзшими непослушными пальцами ключи. А когда дверь чуть приоткрылась, в образовавшуюся щель выскользнул Барс, и не глядя по сторонам, целеустремленно помчался вниз, к свободе и девочкам. Я проводил его коротким взглядом. – Вот кому сейчас самое раздолье! Небось все окрестные кошачьи бабы начнут выстраиваться к нему в очередь, с шампанским и цветами. Еще бы, такой супермен вдруг объявился вместо учтивого пожилого пенсионера! Я ухмыльнулся, представив себе очередь из кошек, живо обсуждающую возникшие перспективы.

Однако игривые мысли промелькнули лишь на секунду, после чего внутренний диспетчер переключил стрелку на основной путь.

Следуя накатанному распорядку, я включил чайник, приготовил кофейную чашку и всыпал в нее давно вычисленную порцию растворимого кофе. Кофе надлежит быть: а – не жидким, бэ – не сладким, и цэ – не горьким. Плепорция неоднократно обкатана во внутреннем употреблении. Теперь, когда поводов для откладывания текущих дел уже не оставалось, следовало угнездиться в любимом кресле, и не спеша потребить бодрящий продукт. А заодно и рассортировать тот клубок мыслей, который успел намотаться на основное событие вчерашнего дня.

– Давай так. Начнем от печки. Что и как вчера получилось, и получилось-ли! Откуда прорезались такие, прямо скажем, в духе ветхого завета, способности? -"И возложил длань свою на болящего, и сказал -встань и иди, и тот встал…" – что-то такое, или очень похоже. Я попытался улыбнуться. Отхлебнул остывший кофе и рассеянно побарабанил пальцами по треснутой обшивке подлокотника.

Нужно академически проверить то, во что очень хочется верить. Объяснять себе самому причину возникновения странного "таланта" явно не стоит. Ну, навскидку можно выложить сразу же примитивную гипотезу: гробанулся с лестницы, получил по ушам дрелью, которая, надо думать, очень удачно врезала по ключевым точкам на голове. ("Был бы мозг, было бы сотрясение"…) -Я снова усмехнулся. -Ну, и включился тот дополнительный миллиард нейронов, который, по свидетельству современных Авиценн, лежит в голове балластом. Да собственно, какая разница, что там и куда включилось! Что, прям бежать в академию наук, и рассказывать всем, какой я из себя Роза Кулешова вместе с Вангой?

Нет уж. Имеется факт. Чтобы этот факт проверить, можно распотрошить еще десяток котов, а заодно и собак, буде те встретятся в радиусе досягаемости, но что это даст? Стану Великим Доктором Айболитом! – Я хмыкнул. -"И жучок и червячок…" Решающим и неоспоримым будет только одно: провести эксперимент на человеке.

Я все знал. Знал, что по всяким законам, врачебным и уголовным, мне категорически "низзя" даже думать о чем-либо подобном. Однако, кто и когда у нас вообще ведет себя по этим самым законам? Тем более, что речь совершенно не идет о причинении вреда здоровью. Скорее, наоборот… Да еще и как наоборот! Однако я тут же резко прервал выскочившие на приволье фантазии, и принялся соображать насчет материала для эксперимента. Что скрывать, в этот момент мне было глубоко розово, какими там страшными карами грозит неумолимый закон. Мне чертовски хотелось доказать себе, что я прав, и обрести стопроцентную уверенность в своих новопроявленных способностях.

Как водится, кто хочет – ищет возможности, не хочет – ищет причины.

Возможность нашлась сразу же. Первое, о чем я подумал, была станция ночлежки давешнего бомжа. И не давая себе "растечься мыслью по древу", я поднялся с кресла, взяв курс на лестницу.

***

Мужик, спавший на картонной "кровати" открыл глаза сразу же, после первого прикосновения к его плечу, будто и не спал вовсе. С трудом, покряхтывая, переместился из лежачего положения в сидячее, и не говоря ни слова, вопросительно посмотрел на меня.- Да-с, запашок у нас имеет место…

Я неуверенно проговорил:

– Ты это, мужик… выпить хочешь?..

Взгляд его водянистых глаз не выражал ничего.

– Спасибо, молодой человек, – спокойно вымолвил бомж, -я не пью.

Я в затруднении поскреб затылок.

– Странно. Если спит в подъезде, то должен пить, как же иначе?.. Все бомжи -алкоголики! Или не все?..

– Ну хорошо. Выпить не хочешь, а поесть?

– От этого, признаюсь, трудно отказаться. Только… С чего это вдруг вы решили облагодетельствовать бездомного? Бесплатный сыр, знаете…

– Ты прав. Есть у меня к тебе дело, я объясню. Ты не бойся, от меня никаких неприятностей не будет.

Он немного подумал, затем поднялся на ноги и аккуратно подняв картонные листы, прислонил их к стенке. После чего повернулся ко мне: -Терять мне особо нечего, пошли.

Первым делом, зайдя домой я поставил греться на плиту кастрюлю с борщом. Мужик звучно сопел в прихожей, стягивая с себя куртку, затем неуверенно спросил:

– Ничего, если я не буду снимать обувь? А то знаете…

– Я сообразил на что он намекает. Скорее всего запах несвежих носков пока еще задерживался крепкой кожей его ботинок. Однако возможны накладки. Что ж, моя решимость проверить собственные возможности требовала жертв. Я сказал в направлении прихожей:

– Пройди в ванную. Мыло на полке, полотенце я дам позже, как закончишь.

Мужик медленно прошел к ванной комнате, и приоткрыв в нее дверь, извиняющимся тоном сказал:

– Вы уж извините, у меня довольно давно не было возможности помыть руки, да и не только руки…

Я вовремя вспомнил, что мне предстоит находиться довольно близко "к телу" клиента, и не давая себе возможности передумать, быстро сообщил, что он может полностью помыться. Не слушая благодарностей, я сбегал в комнату, принес оттуда старую махровую простыню, которой давно уже не пользовался, и засунул её в дверь ванной.

Ждать пришлось долго. Не меньше часа из ванной доносились звуки льющейся воды, и я уже начал жалеть, что так неосмотрительно разрешил пришельцу заняться личной гигиеной. Наконец вода была закрыта, вслед за чем еще минут пятнадцать наблюдался звук включенного фена. Я задавил просыпающуюся внутри меня жабу, и отправился на свой "курительный пост" к кухонной форточке.

Мужик, вышедший из ванной, выглядел вполне благообразно. Борода была аккуратно расчесана, рубашка не блистала свежестью, но выглядела чистой. Я бросил взгляд на его босые ноги. Взгляд не остался незамеченным и мне благодушно сообщили:

– Ничего, у вас тепло. Пол деревянный, а носки я тоже простирнул, уже почти высохли. Еще минут десять и можно одевать. Спасибо.

Я налил в большую тарелку горячего борща, откроил пару ломтей хлеба, и устроился за столом напротив своего визави.

Гость ел не торопясь, аккуратно, при этом ведя со мной беседу весьма интеллигентным и чистым языком, на мое удивление.

– Вас как зовут? -вопросил он, неспешно зачерпывая ложкой.

– Дим. -Коротко ответил я. -И давай так: на "вы" я не люблю. Не приучен. Да и не тот возраст.

– Согласен. А меня Михаилом зовут. Ты не удивляйся, что я не очень похож на стереотип. У меня бомжевание только началось. Не сомневаюсь, что еще несколько месяцев такой жизни, и я не буду ничем отличаться от обыкновенного алкаша, а пока еще не привык. Трудно.

О себе он говорил без надрыва, просто информируя. Я узнал, что "по ряду причин" он остался без квартиры, это же явилось поводом для потери работы. -"Трудно исполнять свои обязанности в вонючем виде, но тебе этого не понять…"

– Отчего же не понять… А лет тебе сколько? -Сильно за пятьдесят. Совсем скоро шестьдесят будет. Зачем спрашиваешь?

– Погоди. Здоровье как? В смысле, какие болячки есть?

– Да так, по мелочи. Ну, язва желудка, почки… Ты что, в космос меня собрался отправлять?

Но я ломил свое: -Зубы все целы? -Шесть штук удалил, летом еще. Нет, ты ответь на вопрос. Я правильно понимаю, накормить, помыть, это все не просто так, нет?

Я согласился:

– Не просто так. Я хочу вылечить твои болячки, и чтобы ты при этом не задавал мне лишних вопросов.

Он с сожалением произнес: -Надо же, и ты тоже.. После чего запнулся и замолк.

Я не настаивал на продолжении. И так было ясно, что в его представлении я стал очередным шизоидом, коих во множестве водится в последнее время на улицах города, в близких ко "дну общества" слоях.

– Не бойся, я не шизик. И благотворительностью тоже особо не страдаю. Просто так все сложилось, что у тебя есть возможность избавиться от болячек. Ну, а если и нет, то что ты теряешь?

– Тоже верно. -Одобрительно пробурчал Михаил. -В самом деле, что я могу потерять… Ты меня как в сказочной традиции, "напоил, накормил, в баньке выпарил.." -Он коротко хохотнул. -Так что оплату вперед я можно сказать, уже получил.

Он посерьезнел: -Только надеюсь, что для твоих экспериментов не придется меня на куски рубить?..

Я улыбнулся: Это -нет. Однако…

Я заколебался, но все же продолжил фразу:

– Если все сложится удачно, ты мне должен пообещать, что ничего никому и никогда не расскажешь.

Я понимал, что рассчитывать на молчание человека, которого я вижу вблизи впервые – дело абсолютно дохлое, но застолбить этот участок в его сознании было необходимо.

– О чем речь! – охотно согласился он.

– Ну тогда вперед. -Мы зашли в комнату, где в центре ковра я поставил обширный пластиковый таз для стирки, сдвинув к стенам все предметы мебели, могущие помещать моим эволюциям вокруг клиента. Сверху для верности накрыл таз большим куском прозрачного полиэтилена, оставшимся со времен побелки.

Коротко посоветовал Михаилу раздеваться, вспоминая, что же я упустил…

Пробел в подготовке был выявлен довольно быстро, как только я посмотрел на свои руки. Явственно не хватало перчаток, поскольку мне очень не хотелось голыми руками обрабатывать клиента, все-таки я не был врачом, навыков никаких, да и неприятно…

– Нет, погоди. Зачем ему сейчас раздеваться?! Совсем я что-то… Ведь определить – получится моя эскапада или нет, можно и без стриптиза! Что-то я тут недодумал. Отменив раздевание, я снова утащил Михаила на кухню, усадил на стул и велел не двигаться пять минут. Нужно было снять перчатки, поскольку с Барсом я "щелкал" без них, а эксперимент следовало проводить, не изменяя начальных условий.

Гость уселся и погрузился в мрачное сопение, явно не ожидая ничего хорошего от моей активности.

На его месте я бы и сам опасался чего угодно, вплоть до убийства и последующего расчленения. Тазик и пленка посреди комнаты неизбежно наводили на подобные мысли. Ночь, тишина, одинокая квартира, нежданный доброхот, поди знай… Однако, хватит лирики. Какой рукой я "щелкнул" кота?.. Кажется, правой. Точно, правой. Положим руку на затылок клиента.

– Вздрогнул. Боится.

Ладно, мелочи всё. Я отключился от мысленного поноса, кружащегося в голове, и стал ждать. Ну хоть что-то же я должен почувствовать под рукой? Как там рассказывают всплывшие на гребень моды экстрасенсы, тепло должно быть, или там, покалывание, или что? А ничего! Никаких тебе модных "покалываний". Ну хорошо. Этап второй, включаем ощущение "кислоты". Так. Хрустнуло. Или мне показалось? Теперь снять ладонь с затылка подопытного кролика

Натянув перчатку, я принялся исследовать кожу под волосами Михаила.

Кажется все получилось. Вот она, трещина. Растянуть края… Да. В разрыве темные волосы. Мокрые, как и в случае с Барсом. Погоди, темные? На фоне обильной седины Михаила в шевелюре этот темный участок выделялся достаточно резко. А какие они должны быть? Если следовать моему предположению, то как раз темные. Не бывает у нормального двадцатилетки седины. Ну, разве только в исключительных случаях.

– Миха, ты что чувствуешь там, где я копаюсь? Больно? -Нет. Никакой боли. А что, должно болеть?

– Да нет. Ну, пойдем на процедуры…

***

Абсолютно опустошенный и донельзя усталый я сидел за кухонным столом и пил для разнообразия не кофе, а чай.

Ночка выдалась на диво насыщенной. Процесс "свежевания" тушки ночного гостя потребовал нескольких часов, после чего я буквально упал на кресло, до того не держали ноги. Потом пришлось пережить почти часовую истерику Михаила, увидевшего себя в зеркало после экзекуции. Этот дикий восторг, смешанный с ликованием и недоверием мог угробить и более крепкого человека, чем я. Однако все рано или поздно кончается, прошел и шок гостя, вызванный внезапным его омоложением почти на тридцать лет, и теперь мы спокойно сидели за утренним чаем.

Я видел перед собой очень крепкого юношу, без малейших признаков бороды, седины и морщин, очень возбужденного всем пережитым. Обжигаясь, он жадно глотал горячий чай, не произнося ни слова. Почти физически было видно, какие наполеоновские планы роятся у него в воображении.

Несмотря на то, что я был совершенно обессилен, следовало довести и это дело до конца, иначе я не смог бы спать спокойно.

– Слушай сюда, – сказал я сиплым голосом, и прокашлялся. Перед глазами почти ощутимо плавали радужные круги. Состояние не было похожим на то, которое бывает перед обмороком, но что-то подобное явственно ощущалось. С этим еще предстояло разобраться, но после, после…

– Слушай внямчиво и не перебивай. Я тебе кое-что скажу, и думаю, дураком будешь, если этого не сделаешь. Мишка (теперь просто Мишка, я уже не мог воспринимать его, как пожилого человека) внимательно уставился на меня. Я совсем было вознамерился прочитать ему долгую и нудную лекцию, однако на это меня уже не хватало. -Черт, как же хочется упасть и закрыть глаза! Вместе с ним мы устроили долгое и тщательное исследование его нового организма. В процессе изучения выяснилось, что теперь у клиента на месте все зубы, включая недавно удаленные, он недосчитался одного шрама и двух татуировок на теле. Кроме того, исчезла постоянная ноющая боль в желудке. Надо полагать, исчезла вместе с большим полиэтиленовым свертком, в котором на мусорник были выброшены все лишние детали его обновленного организма.

– Врядли можно подобрать слово для того, что я для тебя сделал. Считай, что я тебя родил заново! Поэтому ты уж постарайся въехать в смысл того, что тебе говорит твоя новая мамаша!

Он с готовностью кивнул. Я видел, что мои слова усваиваются с неподдельным вниманием.

– Ты приезжий или родился здесь?

– Какой здесь, я из Вологды, час от города автобусом…

– Остался кто из родственников?

– Вымерли все. Я сам дом забил, да уехал.

– Тогда тебе вдвойне повезло. Уезжать тебе надо отсюда, причем быстро. Приедешь к себе в деревню, объявишься своим сыном. Сомнений не будет – биографию "родителя" ты знаешь досконально. В крайнем случае – наплетешь что-нибудь. Поверят. Морда – вылитый отец! (Здесь я устало улыбнулся) Договорись там, купи аттестат, достань документы, иди учиться. Не пацан, чтобы я тебе объяснял важность образования. (Он снова кивнул, подтверждая сказанное.) Фишка в том, что у тебя теперь есть целая новая жизнь, с самого начала. А как ей распорядиться – ты, я думаю, сообразишь. Такого подарка тебе даже господь бог не сделает… Я подавил зевок. -Ну, а если ты со мной не согласен, и собираешься продолжить свою карьеру в роли бомжа, то через год-два тебя поселят на новом погосте, и ты это знаешь не хуже меня. И не забывай, о чем мы договаривались перед "лечением". Будешь говорить лишнее, опять же окажешься на уютном участке с оградкой. Только памятника тебе не поставят.

– Я ясно излагаю? (Кивок.) Ну и последнее. Даже если ты и не удержишься от болтовни, полагаю, ты понимаешь – не мальчик уже, что тебе никто не поверит. И перспектива провести несколько веселых лет в диспансере, играя в шахматы с тихими психами тебе тоже врядли душу согреет. Мишка смотрел в свою чашку. Крепкие кулаки сжались и мне показалось, что у него сейчас начнется приступ неконтролируемой ярости. Однако, когда он поднял глаза на меня, я увидел в них слезы.

– Ты.. ты не представляешь, что ты для меня сделал… Дим, ты… -снова пауза. -Я пока не могу осознать, все только на ощущениях… Головой понимаю – впереди целая жизнь… И все, что знаю, осталось при мне, весь опыт, все прожитое… Но ты согласись, за неполные шесть часов из грязной вонючей лужи, где старику неизбежно пришлось бы сдохнуть, внезапно попасть в… У меня нету слов.

– Брось! -устало сказал я. – Слова потом найдешь. И прочувствуешь тоже потом. Сейчас для тебя и для меня главное, чтобы ты как можно скорее испарился, ты это понимаешь?

Ни у кого не возникнет ненужных вопросов, и ты сможешь прожить её, свою новую жизнь СПОКОЙНО. К сожалению, я не могу помочь тебе с документами…

– Да какие на фиг документы! – с подъемом отозвался он. Не мальчик, соображу, как выкрутиться. Только вот – (он неуверенно помялся) доехать-то домой не за что…

Я с трудом поднялся, вытащил из куртки бумажник и положил перед Мишкой на стол несколько сотенных купюр. Сквозь свинцовую усталость с трудом пробилась одинокая мысль о том, что "овсы нынче дороги", и "за удовольствия нужно платить".

Воспринимая окружающее как через толстый слой марли, я почти бессознательно выпроводил своего "Адама" за порог. После того, как замок щелкнул, обозначив звуком закрытие двери, меня понесло "в люлю". Заснул я еще до того, как голова хлопнулась на подушку.

Укладывался уже во сне.

Глава 3

Из любого безвыходного положения есть как минимум три выхода.

Первый: что-то делать, второй: не делать ничего, и третий: делать хоть что-нибудь.

Сказано, конечно, неплохо. Но не для моей ситуации. По сути дела, я сейчас находился в именно том состоянии, к которому всю мою сознательную жизнь "лежала душа".

Довольно часто я представлял себе, что смог бы сделать, находясь на месте одного из героев многочисленных фантастических книг. Получалось весьма внушительно.

Но к моей досаде, авторы последовательно делали из моего современника если не абсолютного идиота, то просто весьма ограниченного и посредственного обывателя, совершенно не имеющего мозгов, и потому ведущего себя неадекватно.

Большая часть моего неудовольствия автором выливалась в сердитое захлопывание книги и домысливание своего поведения на месте главного героя. А тут само пришло, на тарелочке с голубой каемочкой, наливай да пей!

Кем сказано: "-Не загадывай желания, оно может исполниться…"?

Вот и стал я носителем супер-пупер способностей.

Ай – да я! Ай – да молодец!

И вприсядку, помахивая зипуном, или что там у нас исконное, "почвенное"?..

Никакого особенного потрясения не испытал ни я, ни мой организм, психика вроде в норме.

На прохожих тоже кидаться не начал, от сознания собственной исключительности, чего – ж еще!

Я внимательно обследовал себя изнутри, убедился, что горячки не порю, и принялся в очередной раз неспешно прокручивать образовавшийся расклад.

Пока на сковородке шипела и плевалась утренняя глазунья, я успел отметить, что с момента проявления ну… скажем, способности "щелкать", с последующим снятием шкуры с окружающих, жизнь моя уже изменилась.

Во всяком случае, график бодрствования – точно. Сегодня, например, я проснулся аж около двенадцати часов дня. Правда, и свалило меня тоже не рано, что-то около пяти утра.

Так что на круг выходило совсем не много сна. Однако по количеству событий на единицу времени последние два дня явно зашкаливало.

В голове бурно крутились какие-то величественные планы, проглядывали и тут же исчезали в радужных блестках сияющие перспективы, но я это отмел, как неактуальное и глупое, и принялся за еду.

Три упомянутых выхода из ситуации меня не слишком вдохновляли, поскольку выход был единственный.

Я должен был наилучшим образом использовать свое обретенное "щелканье" на свое же благо.

Разумеется, и своего ближайшего окружения, поелику такая возможность появится.

А раз так, то я начал прикидывать возможные направления, по которым двинется мой эшелон.

Этих направлений просматривалось не слишком много, но вполне достаточно для того, чтобы постараться заранее определить все достоинства и недостатки перемещения в каждом из них.

***

По сути дела, вариантов было всего пять. Во всяком случае, столько я смог придумать.

Первый – тупо накосить денег и окружить себя толпами охраны. Как показывает практика, выручает далеко не всегда. За примерами далеко ходить не надо, достаточно посмотреть криминальные новости. Один – единственный шаг в сторону "засветки", и ты уже "попал".

Что у нас в народе есть на хитрую гайку? -Правильно, болт с обратной резьбой.

На гайку – болт, на банкира – киллер, на министра – монаршая немилость, отставка, затем тоже киллер, а то и без отставки, отстрел или бомбежка прямо на местности…

Смотрим на любой расклад: ты мне не нравишься, либо мешаешь, или начал есть из моей кормушки, цепочка замыкается, в конце – тот же киллер.

Ну ладно, убивец – это мелочь, стрелковая единица, которую положит более-менее толковая охрана. А ну как вопросом займется серьезный дядя, который в силах организовать небольшой, местный военный конфликт? А такие дяди есть, сидят они крепко, и могут многое.

В общем, здесь для себя перспективы я не вижу.

Второй вариант – чисто филантропический. Бескорыстный и абсолютно идиотский, поскольку приведет он меня прямиком с тому самому "серьезному дяде", в уютную камеру с телевизором и прислугой, и пока я буду там тихо стариться и может, даже, помирать, вокруг неё (камеры) будут периодически взрывать ДЗОТы и пытаться закачать в вентиляцию нехороший газ, очень несовместимый с жизнью.

Посему отметем этот идиотизм, как вредный для здоровья и последуем дальше.

Вариант намбер три был предложен одним из приятелей в чате, во время очередного стёба на предмет: "-что было бы, если…".

На мой взгляд, вариант тоже кислый, поскольку предусматривает поиск помирающего "серьезного дяди", с последующим его оздоровлением и набиванием в друзья. Вполне закономерно этот путь приведет обратно ко второму варианту, с окончанием дней в каменном мешке, поскольку "дяди" по моему глубокому убеждению, все как один являются глубоко аморальными и порочными существами, и все их действия основываются не так на мозгах, сколько на грубой силе и абсолютной беспринципности. (С другой стороны, если бы меня попустил бог на роль такого дяди, не думаю, что я слишком отличался бы от общей массы. Ибо сказано: -"Бытие определяет сознание". Хорошо сказано, ёмко, и я на двести процентов согласен с этим афоризмом.)

Стало быть, здесь тоже нет серьезной перспективы.

Четвертый путь мне не подходит по объективным причинам. Я, видите ли, материалист…

В "божий промысел" не верю, и к чудесам отношусь скептически. (Хотя, с другой стороны, очень хочется, чтобы они существовали.) И вариант, при котором можно попытаться сойтись с церковью любой конфессии и стать чудотворцем, мне тоже очень не по душе.

Безусловно, любая церковь вцепится в такое "воплощение" божьего духа зубами, и найдет методы и способы защиты своего клеврета, однако конечным итогом всей этой заморочки станет подкорректированный второй вариант – изоляция от внешнего мира, и как следствие – несвобода. А уж про общение с приятными мне людьми можно будет забыть напрочь.

Я так и вижу, как в "ближний круг общения" со мной толпой лезут религиозные фанатики, по дороге к вершине пирамиды убивающие один другого. Ну, может я и слегка преувеличил, но дискуссий на эту тему не предвидится. Не с кем и незачем. Раз я так считаю, то оно и есть для меня истина в последней инстанции. Подпись: РевВоенСовет, печать.

Остался пятый вариант, единственный, который может (подчеркиваю, – только МОЖЕТ, и не более) привести меня туда, где мне будет комфортно. Нужно все-таки, выяснить, что есть для меня "комфортно"… Пожалуй, так: это понятие можно определить, как ситуацию, при которой у меня нет ни перед кем никаких обязанностей, и при этом есть возможность осуществить любую свою прихоть. За счет чего можно себя ублажать? Вот мы и вернулись к вопросу наличия денег. Но одну аксиому я не подвергаю сомнению ни при каких обстоятельствах: там, где появляются серьезные деньги, неизбежно появляются и пресловутые "серьезные дяди"…

Причем, национальная или расовая принадлежность этих дядь не играет никакой роли.

Ведут они себя одинаково в любой стране мира, независимо ни от чего…

Вот он сам собой и обрисовался, пятый, единственный устраивающий меня вариант:

Быть в тени. Нигде и никогда не высовываться, иначе отобьют голову, как спелому мухомору.

С размаху, с брызгами и хрустом.

Если не подмять под себя, то размазать в кровавую кашу, по принципу: -"так не достанься же ты никому!"

С точки зрения психологии этот принцип более чем удачно ложится на психотип любого из тех, кто имеет власть, силу, деньги. Легко сообразить, что никто не допустит усиления влияния конкурента, невзирая на сферу деятельности. И если вдруг, скажем, дядя Петя, который спокойно сидел на заготовках шерсти, станет иметь влияние не дядю Сашу, что контролирует нефтяную трубу, то этот самый агент влияния неизбежно будет втоптан в землю по самую шляпку.

Даже предполагать ничего не надо, это элементарная арифметика.

Уж настолько-то я жизнь знаю…

Тут я поймал себя на том, что уже довольно долго сижу над пустой тарелкой, уставившись в окно.

Пришлось помотать головой из стороны в сторону, чтобы включиться в нормальный режим бытия.

Столь глубокая задумчивость имеет место впервые… Собственно, сейчас со мной всё впервые!

И ощущение того, что меня больше не несет по течению, а я должен сам глубоко продумывать свои действия, тоже впервые. В смысле, не на уровне осознания, что – мол, надо, а на уровне ощущений. Одно дело идти по тропинке и помнить, что надо бы перешнуровать кроссовки, и совсем другое – почувствовать в обуви острый камень.

Хочешь не хочешь, резко остановишься, чтобы освободиться от боли. Так вот, я – сегодняшний чувствую необходимость тщательно перемолоть в голове каждое свое телодвижение.

Ну, кажется, стратегическое решение принято.

Уже много.

Тут ведь как, мышки тоже пошебуршились – подергались, выработали стратегию, и кота завалили…

***

Меня беспокоило вчерашнее ощущение обессиленности после проведения сеанса. Круги перед глазами, заторможенность движений, неспособность внятно соображать, что это, побочный эффект моего "щелканья" или реакция организма на сильное перевозбуждение и стресс? Этот вопрос оставался без ответа, потому как получить представление о нём можно только проведя еще один сеанс.

А может и не один. -Скорее всего.

Тогда я решил принять в качестве рабочей гипотезы предположение, что каждый "щелчок" забирает у меня уйму энергии, после чего мне придется достаточно долго восстанавливаться. Оно и правильно. Если это не так, то я получаю дополнительные очки в свою пользу, а ежели я угадал верно, что ж, этот момент был заранее просчитан.

С откровенной радостью я осознал, что на работу мне больше не идти. И пропади оно всё пропадом, тоска зеленая, толстая морда начальника, его дурацкие распоряжения, отсчет минут до конца рабочего дня…

Всё.

Даже если нечего будет жрать, я туда больше не пойду.

И хотя запасы "подкожного жира" в виде накоплений были не особо впечатляющи, на первое время их хватит.

Я отвлекся от самого важного на сегодня дела – обдумывания своих действий. Следовало позвонить на работу, чтобы на мое присутствие не рассчитывали. Причем, сообщать это нужно было с учетом моих давешних рассуждений.

То – есть, начиная прямо с текущего момента нужно вести себя так, как будто любой мой неосторожный или немотивированный внешне поступок – это провал разведчика в стане врага.

Это значит, что ни в коем случае не следует хлопать дверью, уходя, или любым другим способом привлекать внимание к своему отсутствию, хотя соблазн был велик.

Поэтому пришлось ограничиться просьбой к сослуживцу передать начальству, что Дим сегодня не придет, заболел Дим, занемог. Совсем захирел, и может, даже, кончится от невыносимой инфлюэнцы…

Далее: нужно обязательно вывести из игры Леську. Она мне дорога, но чувствует мое вещее нутро, что именно сейчас я должен иметь полностью развязанные руки. И любое отклонение от основной темы чревато серьезными последствиями.

Поэтому следующий звонок был адресован ей, и около часа я трудился над выстраиванием правдоподобного варианта моего исчезновения на ближайшие полгода, а может и больше. Наконец и этот этап был пройден.

Оставалась неприятная заноза в виде облагодетельствованного сегодня ночью мужичка.

Он – то никуда не делся, пусть даже и укатил в свою Вологду, в чем я серьезно сомневался. Стоит крепко взяться за раскручивание малейших следов и фактов, могущих иметь отношение к омоложению, как он непременно всплывет, и на этом моя карьера будет закончена.

Вытащить адрес из человека – это вообще не вопрос.

Положив себе заняться этой проблемой, как только появится возможность, я начал неторопливо одеваться. Сидение дома не прошло бесследно для моего холодильника, и надлежало сойти на берег и пополнить запасы провианта и пресной воды.

Глава 4

Заканчивался третий день моего "великого сидения".

Домашний арест я себе назначил сам, рассудив, что пока самым тщательным образом не просчитаю все мыслимые варианты развития событий, лучше не засорять себе голову отвлеченными разговорами, хождениями по городу и прочими телевизорами.

И когда мне удалось настроиться на нужное состояние, время перестало играть какое-либо значение.

Его течение не ощущалось. Слоняясь по квартире, занимаясь мелкими хозяйственными заботами, я не переставал обдумывать самые разные варианты своих будущих действий.

Вернее, они сами прокручивались. Остановить этот поток не было никакой возможности.

Иногда я обнаруживал, что стою у окна в кухне, глядя во двор, потом снова уходил внутрь себя вслед за очередной мелькнувшей мыслью, и опять всплывал на поверхность, сидя перед выключенным телевизором, либо лёжа на незаселенной кровати.

На исходе третьего дня схема действий была вчерне готова, и я вернулся в основной поток жизни.

С легким внутренним вздохом вытащил из книжной полки толстый том Эффеля, и выгреб из него всю заначку.

– Плакали мои мечты о машине… Однако, зачем тогда я откладывал деньги? Именно для такого непредвиденного случая. Машина… да что машина?! Что я, как ребенок, в самом деле… Решительно сложив пачку купюр, я положил её в бумажник.

Реализация планов началась с посещения нескольких магазинов, торгующих медицинской техникой, где были куплены несколько метров разноцветных толстых проводов, используемых в кардиографии, десяток резиновых присосок с электродами на внутренней поверхности, и куча другой мелочи.

Остальное, необходимое для осуществления первой части моих разработок предстояло сделать дома.

Первым делом я решил перевести свой обнаружившийся особый дар из разряда необъяснимого, непознанного, во внешне обыденное для современного человека, объяснимое и понятное техническое русло.

Что может быть привычнее для нас, живущих во время все ускоряющегося технического развития, чем очередное открытие?! Мы готовы легко расширить круг наших понятий, включив в него внезапно появившуюся нанотехнологию, новую модель вселенной, отказ от незыблемости устоев физики, и вообще – все, что угодно, если оно будет наряжено в привычную мишуру научно-непонятных слов, произносимых с уверенным видом.

Мое подсознание на мгновение поставило рядом две картинки, первая: адепт неизвестного культа, весь в белом хитоне возлагает руки на чело болящего…

И вторая: обыкновенный врач в не очень свежем халате крутит регуляторы на сложном приборе, а больной привычно поправляет нацепленные на него провода датчиков, чтобы не отклеились во время рутинной амбулаторной процедуры.

Разумеется, второй вариант был настолько будничен и даже скучен, что ни о чем другом уже не могло быть и речи. Я больше не собирался показывать никому своих возможностей. Наоборот, теперь можно и нужно представить дело, как результат какого-то сверхгениального открытия, но в привычной всем технической упаковке.

Этим одним удачным выстрелом убивалось несколько зайцев. Во-первых, если появится кто-то, кого станет интересовать причина омоложения клиента, то вектор его поиска неизбежно и предсказуемо устремится в привычное ему, техническо-научное русло. То – есть, искаться будет способ, либо объяснение этого способа, лежащие в границах объяснимых и логичных материальных природных явлений.

Любой нормальный следователь прокуратуры, занимаясь раскрытием убийства, никогда не будет рассматривать версию о том, что душу убитого похитили демоны, а тело без души не смогло выжить. Земной человек, твердо стоящий на позициях реализма будет искать орудие и причину убийства. Аналогия вполне оправдана и понятна. Кто начнет искать, пусть ищет не меня лично, как первопричину всему, а прибор, с помощью которого все и произошло.

Этот ход меня устраивал больше всего. Я ухожу с линии огня, и подсовываю вместо себя техно-новинку.

– Я хитро улыбнулся: – И такой прибор будет иметь место в самом ближайшем времени!

***

Дома я поразмышлял какое-то время над компоновкой схемы. Нашел в железках старенький звуковой микшер неизвестного производителя, выглядевший очень внушительно. И размеры меня тоже весьма устраивали – не больше двух сложенных вдоль пачек сигарет. Надписи под красивыми ручками регулировок отлично стерлись растворителем и безопасной бритвой, после чего пульт стал выглядеть вполне загадочно и убедительно, ручки красненькие, кнопочки черненькие, заклепки, заводская раскраска панели, все приятно для глаза, в общем, создавал впечатление.

Затем я подсоединил цветные провода к пульту, а на их концы одел электроды-присоски.

На этом клиентская часть была готова. Теперь не составляло никакого труда подключить пульт к звуковой карте компьютера. Соответствующий кабелек ждал своего времени в коробке с неиспользуемыми проводами.

И снова появился на свет после долгого отдыха старый ноутбук, с экраном в 15 дюймов и четырехсотым процессором. Не зря хранился. Конечно, давно можно было продать, но я пожалел старую машинку, а теперь вот пригодилась.

Соединив все в рабочий комплект, я отошел подальше, и попробовал взглянуть "посторонним" взглядом. Смотрелось неплохо, но не хватало для полноты картины главного компонента – загадочной программы, которая по моему замыслу, должна таинственно что-то делать на экране ноутбука. Причем, на весь экран, для достоверности впечатления. И в недрах моего рабочего настольного компьютера, в "нахомяченных" запасах программ нашлось очень подходящее для моих целей творение неизвестного отечественного самородка, программа – анализатор частоты звука.

На экране вполне достоверно колебались синхронно со звучащей музыкой выбранного файла пять самописцев, оставляя на движущейся по монитору широкой ленте пять синусоид. Программка мне в свое время понравилась чисто эстетически, никакой прикладной ценности она не имела, однако было очень забавно вывести её на монитор в полный экран во время прослушивания музыки. Смотрелось куда лучше стандартных всплесков цвета на обычном проигрывателе. Вот и она пригодилась!

Пока я тихо радовался своей хомячьей привычке скачивать и хранить на компьютере самые разные утилитки, обнаружилось название программы на русском языке, гордо славящее автора, сидящее в верхнем левом углу рабочего окна. Пришлось убить еще час для изменение этого названия на что-то очень английское и загадочное.

Набор заглавных английских букв, расположенный на месте бывшего автографа отечественного Кулибина не имел никакого смысла, зато смотреться стало горазда профессиональнее.

Оч-чень импортная вещь!

Я поулыбался своим изобретательским способностям, а затем вспомнил, что теперь следовало обеспечить не только "выход" из программы, но и "вход" данных.

Еще одна пара цветных проводов украсила и без того выглядевший как нельзя более секретно пульт, и дополнительный кабелек включился в микрофонный вход звуковой платы.

Ну вот и все, антураж обеспечен. Есть не только имитация каких-то функций, но и сами "функции" налицо.

При большом желании и очень чувствительной аппаратуре, можно было обнаружить некоторое мизерное напряжение, которое изменялось в соответствии со структурой воспроизводимого звука. Аналогично дело обстояло и с входным каналом. Но там сигналы были еще менее уловимы. – Ну, если кто и будет пытаться что-то замерить, то я ему сочувствую. С удовлетворением я отставил готовый симулятор в сторону.

Теперь придется вспомнить свое увлечение студийной музыкой, и приготовить еще одну "замануху" для будущих исследователей феномена, хотя очень хочется верить, что их все-таки не будет… -Ну да; раскатал губу…

– Эх, как жалко, что диск придется убить. Столько на него скинуто ценного, не очень ценного, и просто хлама, ох и жалко…

Однако, снявши голову, по блохам не плачут…

А ведь был выбор, был. Собственно, он и сейчас еще есть! Можно про все забыть, и завтра с утра рысцой бежать на шестичасовой автобус, навстречу радостному кипению трудового дня, приятной удовлетворенности в конце смены, усталые но довольные пионеры возвращались домой, тьфу!..

Нет. Выбора нет. Я уже его сделал, а теперь готовлюсь к преодолению Рубикона в физическом плане.

После этого ни о каком возврате вообще не будет речи.

Я открыл музыкальный редактор, включил запись, и отчетливо артикулируя, произнес в микрофон слово: -"молодость".

На экране появился прямоугольник записанного звука. Проделав ряд несложных манипуляций, я сохранил запись в виде короткого звукового файла, затем изуродовал его до полной потери различимости внятной речи, растянул по времени и добавил музыкальных эффектов. Теперь это был просто шум. Его-то я и ввел в ноутбук в качестве основного рабочего материала для своего симулятора. Первая задача была выполнена.

Я отошел подальше от нетленного творения, сложил руки на груди, и наклонив голову к плечу, с удовольствием немного полюбовался на дело рук своих.

Передо мной стояла конструкция, которая на взгляд постороннего наблюдателя была смесью чего-то электронного и врачебного, и производила оч-чень медицинское впечатление. Такая вся была из себя загадочная, солидная и поблескивающая…

– Годится! Принимать по столовой ложке перед едой. Смертельная доза – пять самоваров.

***

Следующим шагом стала наладка средств коммуникации, организация которых занимало существенное место в моих планах.

Первое, что пришло мне в голову, это связь методами незабвенных секретных служб. Всякого рода контейнеры, закладки, тайники, вся эта муть прекрасно смотрелась в шпионских фильмах середины 70-х годов двадцатого века, но никак не могла подходить моим целям. Кроме того, конспираторы прошлых лет просто не могли использовать богатейшие возможности нашего времени. И то, что они (эти возможности) нигде не афишируются, явственно говорит в пользу их крайне успешного использования любого рода организациями, нуждающихся в сохранении секретности.

Однако, нужно было начать с простого – с обыкновенной телефонной связи.

Этот вопрос решался средствами, которые ничуть не изменились за время, прошедшее со времени изобретения телефона. Нужно было просто втемную использовать оплаченного телефонного диспетчера на дому.

Я уложился в полчаса. Просмотрев принесенную с собой газету, я отчеркнул объявления о надомной работе в разделе "предлагаю", после чего, выйдя на улицу, с соседнего телефона-автомата планомерно начал обзванивать их, излагая свои условия. На третьем звонке я очень быстро пришел к соглашению с некой пожилой пенсионеркой, в виду инвалидности постоянно находившейся дома. Старательно имитируя украинское произношение: – "шо?" "Га?" я объяснил обязанности, которые должен исполнять наемный работник. Они были несложными: записывать сообщения, адресованные некоему Рафику, и передавать их тому, как только он позвонит. Равно как и наоборот: слова Рафика дублировать интересующимся, имена которых вышеупомянутый Рафик сообщит.

Рафик являл собой плод моего воображения, и должен был служить очередной стрелкой, указывающей на явно кавказско-мусульманский след в благородном деле дезинформации вероятного противника.

Записав домашний адрес этой "виртуальной приемной", я пошел на почту и отправил по нему оговоренную сумму, которая устроила найденную работницу. Нужно было обязательно проверить добросовестность "нового сотрудника", хотя я почти не сомневался, что все договорные обязанности будут исполняться точно и аккуратно.

Обязательность и исполнительность – отличительные свойства пенсионеров, прирабатывающих как могут, к своей скудной пенсии.

Я позвонил Ирине Сергеевне (так зовут надомницу), и сообщил, что деньги для неё уже переведены, на что был неоднократно обнадежен в точном исполнении полученных инструкций.

Погуляв на свежем морозном воздухе еще с часик, я решил вернуться домой, где меня поджидала кучка нерешенных дел.

***

Оставалось завершить немногое из моих придумок: выставить сигнальные флажки на предмет открытия охотничьего сезона на меня, запастись фальшивыми голосами, и (увы) – убить свой компьютер…

Сигналку я поставлю при посещении интернет-кафе, из домашнего компьютера мне теперь нельзя даже приближаться к местам в сети, могущим вызвать малейшую тень подозрения у будущих охотников.

Уже поздно вечером я обозрел результаты своих трудов. Был составлен качественно звучащий и вполне меня устраивающий словарь на восемьсот слов, произносимых голосовым движком "Катерина", и продублирован мужским голосом "Николай" из того же комплекта. Моё счастье, что далеко не все настолько хорошо владеют компьютером, чтоб хотя бы слышать о технологии, позволяющей произносить синтезированными голосами написанные слова.

Однако технология эта существует, причем не первый год, и крайне малое число пользователей домашних компьютеров знают о том, что в их машинках таится эта прекрасная возможность.

Каждое новое слово, пополняющее мой словарь, я прогонял через систему эффектов, придающих голосу очень натуральное звучание. И теперь при общении с помощью этого словаря, только паузы между словами могут натолкнуть на мысль, что что-то неладно. Без пауз не обойтись, требуется найти нужное слово, а на это уйдет время. Правда, можно их заранее загнать в цельное предложение, тогда вообще – никакой разницы, никто не заметит, что говорит не человек. Единственное, что можно будет предположить, что транслируется магнитофонная запись реального человеческого голоса. -Я удовлетворенно потер руки. – Итак, государи мои, кушать подано. Стол накрыт, сервировка закончена. Разрешаю анализировать пойманный вами голос любыми доступными средствами.

Анализ покажет любому крупному специалисту ба-альшую задницу!

Словари неожиданно оказались довольно объемными, и поставив их переписываться на флэш-карту, я поднялся от компьютера и возбужденно заходил по комнате, приглаживая всклокоченную шевелюру.

До вечера, когда я запланировал нанести визит Вовке, оставалось не так уж много времени, а между тем сделать предстоит еще кучу всего. Спиртное в моем дому не водилось, некому и незачем было его потреблять.

Поэтому нужно было еще заскочить в магазин и купить пузырь какого-нибудь коньяка, и что-то из закуски.

Я подозревал, что мое посещение Вовкиной резиденции не пройдет бесследно для его психического состояния, вот на этот предмет коньячок и будет тем, чем надо.

Хотя со стороны могло показаться, что проделанная мной сегодня работа лишена смысла, на самом деле смысла в ней было – хоть залейся.

Взять хотя бы составленный голосовой словарь. На свежеарендованный телефонный офис должны приходить звонки с сообщениями. Причем, сообщения будут не мои, конечно. Этот канал я намерен использовать для односторонней связи со мной. Буде кому понадобится обратиться к моим вновь открывшимся способностям, милости просим – звоните по известному номеру.

Конечно, этот метод связи тоже далеко не идеальное решение, при известном оперативном опыте вполне возможно отслеживать все входящие звонки. Однако стоит ли чрезмерно усложнять систему защиты, хоть и выстраиваемую на основании моей шизоидной убежденности в том, что меня неизбежно будут искать и ловить, до полной параноидальности?!

Я задумался. -Наверное, стоит следовать принципу: "лучше перебдеть, чем недобдеть". Вполне может оказаться впоследствии, что я слишком глуп и самонадеян, начитавшись бульварных детективов, и посчитал, что выстроенная мной – дилетантом защита способна в самом деле противостоять усилиям специалистов.

С другой стороны, кого я должен стыдиться? Если слишком изощренная оборона поможет быть в безопасности, то почему бы и не выстроить её намного сложнее, чем могут предполагать вероятные противники?!

В моем случае – безопасности много не бывает. Жизнь-то одна…

Поэтому следует удлинить цепочку связи, обрывая её "в никуда". Где-то я читал о подобном, так что принципиальной сложности не возникло. Придется найти еще несколько "надомных" телефонистов, и прервать образовавшуюся цепь контактов другим способом, крайне подходящим для этой ситуации. Впрочем, время для этого еще будет, поскольку я еще не дошел до того момента, когда появится необходимость в контактах со мной.

Тут я слегка поморщился, осознав некую некорректность своих действий в отношении Вовки, а потом возмутился: -Какого черта! За значительно меньшие суммы люди прогибаются намного глубже, чем это запланировано для него!

А от того, что им я тоже намерен "играть втемную", ему не будет ни холодно, ни жарко. Меньше знаешь – крепче спишь. Особенно, если считаешь, что знаешь все…

Пришедшие сообщения, должны будут передаваться моему "Рафику", который и будет разговаривать с надомницей синтезированным голосом мелкософтовского Николая. Когда наступит нужный с моей точки зрения момент, нашего мусульманина сменит томная русская барышня Катерина, из того же пакета программ, которая добавит головной боли аналитикам из стана врагов. Возникнет новая ветка предположений, ведущих в то же место, которое я для краткости назвал "задницей".

Первая, достаточно мощная, (с моей точки зрения), "обманка", оставляющая ложный след, была почти готова, хотя использовать её по назначению можно было бы уже сейчас, правда со значительно меньшей долей безопасности, чем я хотел.

В свете придуманной мной легенды, дело обстояло так:

У друзей моих родителей во времена, когда "трава была зеленее, а солнце ярче", подрастал некий тип, которого мне всегда ставили в пример. На улицу он не выходил, дружбы ни с кем не поддерживал, что превращало его в полное ничтожество в глазах сверстников. Зато он учился. Учился днем, и как я подозреваю, даже ночью. Больше нечем было объяснить его сплошь пятерочный табель, и общую ублюдочность. А когда я подходил к рубежу девятого класса, этот самородок экстерном сдал экзамены на аттестат, хотя и был младше меня на год. Его – то и ставили мне в пример, что вызывало жуткую неприязнь. К моему удовольствию, после получения экстернового аттестата он вместе с родителями канул в направлении родных соплеменных гор, где в то время начали крутиться большие деньги.

Как сейчас помню, имя ему было – Рафик, и никто не мог заподозрить меня в приятельских с ним отношениях, что на сегодняшний момент было очень ценно. Меня не связывала и не могла связывать с ним ни одна нить, потянув за которую, охотники могли выйти на меня. В моем сценарии он стал гением, отчего общая структура ложного следа только выигрывала.

Вот он-то, согласно моей версии, и должен стать отцом-открывателем эффекта.

Итак, омоложение -это изобретение Рафика, и заключается оно в хитром использовании электрических потенциалов кожного покрова в сочетании с действием некоего частотного спектра по алгоритму, который открыт нашим кавказским гением. Алгоритм, разумеется, и есть – гениальное изобретение. Причем, для каждого конкретного пациента алгоритм должен быть свой, при этом должны учитываться конкретные особенности его (пациента) потенциалов, для чего и нужно у каждого из пользуемых лиц снимать некие показатели (моим супер-прибором), отправлять их по анонимному адресу, и получать после этого от разработчика искомый алгоритм.

В общем, звучит достаточно научно и загадочно.

Ну а автор изобретения – достаточно предусмотрительный человек, в связи с чем он предпочел посвятить меня в суть разработки, и "загребать жар чужими руками".

Этот было не очень убедительно с психологической точки зрения – (с какой стати отдавать выстраданное изобретение первому встречному?!), однако пока на большее я не потянул…

Впрочем, имя вполне кавказское, а легенду можно будет переделать позже. Да и не собирался я никого посвящать в детали этого мифа. Достаточно будет слегка намекнуть в нужное время, а дальше простор для поиска с выходом на реального человека обеспечен. Главное – в деле появлялся автор и разработчик, в полезном для меня, ложном направлении поисков – Кавказ, где даже нашедши нужного человечка его так просто не удастся прищучить.

При этом моя роль тихо и незаметно сводилась к роли статиста в чужой игре.

Сам Рафик находится неизвестно где, заказы ему будут поступать по надомной диспетчерской, а получать нужный алгоритм нужно будет, по моему замыслу, через интернет. Для этой цели замечательно подходил валявшийся у меня уже очень давно скрипт, который я намеревался сегодня же приспособить к делу.

Задача была несложной. Требовалось арендовать на одном из заморских серверов немного места, разумеется, за деньги. Выложить туда этот скрипт, и поджидать аварийного сигнала на один из анонимных серверов, в изобилии находящихся в интернете. Суть состоит в том, что нигде никаких ссылок на этот глубоко спрятанный в недрах сервера адрес нет и не будет.

Поэтому уже сам факт того, что кто-то прогуливается рядом, достаточен для выводов.

Второй уровень защиты состоит в том, что для того, чтобы увидеть содержание папки на арендованном сервере, открытой для доступа, нужно вводить имя пользователя и пароль, который изменяется автоматически каждые сутки.

При всем при этом любые попытки не только ввести код, а даже просто послать последовательности импульсов для "обнюхивания" сервера записываются в отдельный файл, который и сообщает об этих попытках.

Если подобное будет иметь место, сработает вышеупомянутый "сигнальный флажок", который и даст мне знать о начавшихся потугах меня "поиметь".

Разумеется, все обозначенные действия нужно было производить из интернет – кафе, плотной сетью облепивших центральные улицы. Причем, в целях той же безопасности, следовало работать каждый раз из новой точки, нигде не "засвечиваясь" два раза кряду. В идеальном варианте, нужно каждый выход в сеть осуществлять из другого города, но это пока было невозможно.

Завершающим штрихом сегодняшней эпопеи явилось тщательно подготовленное, с заранее обдуманным намерением, убийство моего несчастного компьютера. Мне было абсолютно очевидно, что машинка обречена быть разложенной на молекулы, и каждую из них пристально изучат под микроскопом. Оно мне надо?

Даже я при помощи некоторых несложных программок, в состоянии восстановить очень много информации из насмерть убитого жесткого диска. Что же говорить о профессионалах, которые применяют весьма серьезную технику, и знают о компьютерной начинке в сто раз больше меня!

Было огромное искушение культурно спрятать свой родной жесткий диск, заменив его на свежекупленый. Однако я поборол искус, и скрепя сердце окончательно решил выбросить его в ближайший водоем.

Вероятно, кто-нибудь обоснованно обвинил бы меня в полной паранойе. Надо же, мол, на ровном месте развел целый мировой заговор.

Однако я справедливо решил, что "мировой заговор" – это еще слабо сказано. В такой взрывной теме, как возвращение молодости, боюсь, что мои попытки запутать следы не просто смехотворно малы, а вообще не будут приняты в расчет оперативными работниками "серьезных дядь", решивших пощупать тему на предмет обнаружения меня, любимого.

Как бы не получилась ситуация, знакомая по анекдоту, где чудо-каратист долго выделывался перед спокойно глядящим на него дылдой, махал руками и демонстрировал блоки ногами, а потом здоровяк подошел к спортсмену и безо всяких там демонстраций засветил тому в глаз.

Есть большая вероятность, что я упустил что-то элементарно-примитивное, позволяющее противникам точно так же наплевать на мои потуги изощренной игры, и особо не мудрствуя застрелить к чертовой матери не только меня, но и вообще всех, кто окажется в пределах прицельного выстрела вокруг. И вся проблема разрешается очень просто и предельно быстро. Неважно, кто автор, и как происходит сам процесс, кинем туда парочку противотанковых гранат, и нету ни процесса, ни автора, ни проблем, из этого вытекающих.

– Куда как легко!

Для этого достаточно просто чуть высунуться вверх, тем самым уведомив всех интересантов: -"Я в деле!"

Однако, не надо забывать и о том, что на весах лежит товар, которого доселе не было, и более никогда не будет в мировой истории – Молодость. Сколько бы заплатил за возвращение молодости любой из нас? Ответ простой: -ВСЁ. Все, что есть у него, и намного, намного больше. И нет такого, на что не пойдет человек, чувствующий приближение своей естественной конины, когда вдруг перед ним возникает возможность прожить еще одну жизнь, вновь став двадцатилетним…

Поэтому, мне кажется, что мы еще потанцуем.

В конце-концов, все мои защитные редуты рассчитаны только на то, чтобы продержаться около месяца, не более.

Дальше, я надеюсь, если все пойдет так, или хотя бы примерно так, как я рассчитываю, прикрытие и безопасность довольно скоро перестанут меня интересовать. Я на это очень рассчитывал.

Глава 5

Вовка думал, а Дим сидел на диванчике, открывая принесенную с собой бутылку греческого коньяка. Было абсолютно ясно, что принятия серьезных решений сегодня не будет. За прошедший час Дим успел рассказать то, что считал нужным, и теперь ждал вопросов. Конечно, рассказал он далеко не все, и совсем не так, как было на самом деле, однако согласно сценарию, начало партии следовало выстраивать именно так.

Вовке отведена очень ответственная роль ферзя. Правда, Дим скромно умолчал о том, кому достался скипетр…

Молчание продолжалось не очень долго, Дим только успел наполнить небольшие рюмки и начал резать лимон.

– А кто он вообще такой? – наконец спросил Вовка. Надо полагать, имелся в виду предложенный кавказский след.

– Друг детства – неторопливо ответил Дим, поднося к носу хрустальную рюмку, и пытаясь уловить обещанный "тонкий аромат".

– Нет, это я понял. Я про другое спрашиваю. Кто – в смысле профессии.

– Понятия не имею – честно сообщил Дим.

– Пятнадцать лет, это знаешь… Он мог стать кем угодно. Когда встречаешься с другом детства, всегда начинаются вопросы – где живешь, как семья, сколько детей, ну, как обычно при случайной встрече… А тут он мне сам позвонил, я даже не понял вначале, кто говорит. И даже когда мы встретились в кафе – я его не узнал, он сильно изменился. А потом было уже не до вопросов о жизни…

– Понимаешь, – сказал Вовка отстраненно, (было отчетливо заметно, как он усиленно думает)

– уж очень невероятно то, что ты мне сейчас нагородил. Я тебе как врач говорю, такого не бывает. Любой практикующий хирург слишком много узнал и повидал, чтобы верить в сказки. Слишком много, – повторил он, помрачнев.

– И вот приходишь ты, -он выразительно посмотрел на Дима, – я тебе доверяю конечно, чай знакомы не первый год, но ты несешь такое!.. – Вовка закатил глаза к небу и потряс головой.

Дим успокоительно похлопал его по плечу:

– Не переживай! У тебя эти рефлексии только начались, а я с ними уже неделю живу, и ничего, не помер пока! – Вовка снова посмотрел на него:

– Дим, ты не врач. Ты даже не фельдшер. Поэтому тебе не понять, какую ахинею ты сейчас нёс!

– Я же не спорю! – недовольно отозвался Дим. – Пусть с твоей точки зрения все это полная чепуха. Единственное, чего я хочу, чтобы ты посмотрел сам, лично. Понимаешь? Своими глазами. Не надо судить только по тому, что я тебе рассказываю! Я просто хочу, чтобы ты это увидел! И после этого не я тебе, а ты мне, дорогуша моя, объяснишь, что происходит, и как на это смотрит практическая медицина. И все сразу встанет на свои места. Либо я прав, и мы с тобой вместе садимся обмозговывать выводы, либо я страдаю галлюцинациями, и мне нужен длительный курс мокрых обертываний на холодном воздухе.

Дим сочувственно посмотрел на Вовку:

– Да, парень… Тебе еще многое предстоит. Как только увидишь всё, так сразу и поубавится гордости. Начнешь те же вопросы задавать, которыми я себе дырку в голове просверлил. Только у меня ответов нет, а у тебя может быть, появятся… Он опрокинул рюмку в рот. Коньяк был холодным, и скорее невкусным, чем…

– Надо же, наверное никогда я не буду разбираться в коньяках… Некоторое время он задумчиво жевал ломтик лимона.

Дим продолжил: – Конечно, я пытался соображать, придумывать, но у меня пока не складывается. Слишком много накопилось вопросов, Теперь вот с тобой делюсь, может что-нибудь дельное придумаем вместе.

Учти: я пробовал только на кошке. Где гарантия, что то же самое получится на человеке?

Где я его найду? На улице? – (Дим хмыкнул про себя, вспомнив, что нашел Мишку именно на улице. Ну, или почти на улице, лестничная клетка отличается от неё только тем, что людей совсем мало, да снега и ветра нет).

– А если даже найду, что я ему скажу? Мол, давай, мужик, я тебя полечу? Ну, найдется дурак, скажем. А меня сразу за это самое место, и за решетку! Диплома нет? – Нет. Лечить не имеешь права, значит срок уже есть. Или с другой стороны, представь: живет себе человек, никого не трогает, готовится на кладбище, пенсию получает, лечится себе тихонько, и однажды является за пенсией, а ему вдруг говорят: -Пусть дед ваш сам приходит, или доверенность приносите, мы внукам денег не выдаём. – А?! Как тебе? Нравится? А после этого бывший дед идет в "контору" и закладывает меня по полной программе, потому что деваться ему некуда, документам никто не верит, где написано что ему сто лет, и родился он при князе Долгоруком, и я снова сижу. За лечение, за мошенничество, за подлог, за войну в Югославии, за кузькину мать!..

В общем, найдут за что…

Вовка зажмурившись, потер виски.

– Да, бляха, есть тут над чем подумать.

– О чем тут думать! – тут же взъелся Дим, – Тебе хирургическим языком сказано – проверь! Убедись! Заработаешь столько, что и во сне не приснится. Сколько раз еще повторить?!

– Дим, – проникновенно произнес Вовка, – я конечно, очень хочу поверить, но не получается.

Дим раздраженно пожал плечами:

– Как хочешь. Только… Не нравишься ты мне. Такой весь из себя приземленный, свято верующий, что камни не могут падать с неба, а человеку летать не суждено. – Вовка попытался что-то сказать, но Дим жестом не дал ему говорить – Мы с тобой если и общаемся, то все больше о житейских делах, ну там, занять до получки, или гвоздь забить… Ты уже забыл, как и о чем мы разговаривали всего десять лет назад! Ты забыл, что человек молод до тех пор, пока способен воспринимать новое. -Дим подчеркнуто повторил: – но-во-е! -ему не хватило слов, и он просто пренебрежительно махнул рукой

– В общем, все, что хотел, я уже сказал. Пойду к себе, а ты думай. У меня конечно, есть кое-какие планы, и я хотел ими с тобой поделиться, но только не сейчас.

Уже подходя к двери, Дим через плечо сказал, адресуясь в пространство: -Белый мерседес и дом в Ницце – какая чепуха и мелочь, если вдуматься… – и вышел.

***

Здоровое любопытство победило, в чем я даже не сомневался. Если добавить к этому еще и вполне реальную возможность крепко заработать, (о чем не мог не подумать Вовка), то вышла вполне привлекательная замануха, от которой просто невозможно было отказаться. Как всякий нормальный человек, Вовка был не чужд житейских слабостей.

Правда, я не замечал за ним особо неприятных качеств в виде высокомерия или глупости, а остальное можно было принять.

Трусом он тоже не был. В общем, вполне нормальный молодой мужик, которого из толпы не особо выделишь.

Мы дружили много лет, причем наши с ним отношения укладывались в давно мною где-то прочитанное определение: "дружба – это когда тебе от человека ничего не нужно"… Мне просто было легко с ним, в пиковых ситуациях мы без особых разговоров помогали друг другу, и испытывали положительные эмоции при общении. Во всяком случае уж я – то точно.

Гамлетовский вопрос разрешился в пользу прагматичности, поэтому сегодня спозаранку я торопился к автобусной остановке, прижимая локтем хлопающую по бедру сумку, в которой находилось бесценное оборудование – ноутбук и муляж 'гениального изобретения'.

Вовке пришлось надавить на неведомые мне рычаги и задействовать нужные связи, в результате чего я стал счастливым обладателем должности санитара в его отделении.

Конечно же, мне не были нужны эти несчастные копейки, которыми оплачивается столь грязная и малопочтенная работа, и исполнять должностные обязанности я совершенно не собирался. Однако для достижения своей цели я должен был иметь возможность официально находиться в отделении, да и от этих невеликих денег отказываться не следовало, даже имея в перспективе возможность куда более внушительных заработков.

Поэтому Вовке довелось выдержать нелегкое сражение с начальством, отстаивая необходимость принятия на штатную должность вместо санитара – компьютерного техника. Я мог только догадываться о серьезности выдержанной им баталии, но результат налицо. Окажись я на его месте, не вдруг придумал бы, за каким чертом в хирургическом отделении вполне современной больницы должен оказаться 'санитар по компьютерам'.

Для обслуживания всего имеющегося у них компьютерного оборудования (за исключением специальной медицинской техники), за глаза хватило бы договора с любой из небольших компьютерных фирм, расплодившихся в округе.

В общем, второй день подряд я спешил на свою "новую работу", и пожалуй, по ощущениям – мне действительно хотелось побыстрее очутиться на рабочем месте…

Поездка занимала минут двадцать и давала возможность закрыв глаза, отрешиться от сиюминутных забот, и подумать о так неожиданно свалившихся на меня переменах в жизни.

По всему выходило, что моя затея начала демонстрировать острые и неудобные углы, которые неизбежно должны были возникнуть. Одна из самых неприятных проблем стояла передо мной в полный рост уже сейчас…

– Прежде всего, безусловно, то, что я делаю, нельзя считать преступлением с моральной точки зрения.

Конечно, придерживаясь буквы закона, мягко говоря, я – неправ. Ведь известно, что для испытания новых методов лечения, лекарств, и прочих новаций, связанных с медициной и людским здоровьем в широком смысле слова, существуют строго регламентированные нормы. Новое лекарство или метод испытывается на мышах, собаках, добровольцах в клиниках, и далее по длинной и долгой процедуре, пока через десяток лет не найдет своего законодательного закрепления в виде инструкций по использованию и рекомендаций врачам.

Впрочем, это отнюдь не мешает огромному количеству фирм, фирмочек и подпольных мастерских продавать таблетированный мел (-Это в лучшем случае. А бывает, что и отраву…) под видом лекарства от простуды, или, скажем, дефицитного заморского препарата. Их находят и ловят, но на их месте появляются такие – же другие, которые снова успешно травят народ.

А уж найти состав преступления в моих действиях – плевое дело для любого, кто этим озаботится.

Но это касается пока только медицинской стороны дела. Однако, при надлежащей сноровке, обойти и спрятать неудобные моменты несложно, списав многое на успехи традиционного лечения. Только кроме медицины было еще кое-что. Явственно обрисовалась большая и толстая проблема, которую срочно необходимо было решать, а путей для этого пока не находилось.

С каждым моим успешным экспериментом мир приобретает молодого, здорового и полного сил человека. Одновременно лишаясь старого и больного. То, что по сути – это одна и таже личность, ничего не меняет. Один умер, второй, грубо говоря – родился. И если смерть еще можно как-то оформить, используя официальные каналы, и придумать обоснование для ухода в мир иной старой личности, то снабдить "новорожденного" новыми документами – эта задача была мне пока "не по зубам". Ведь "рождался" не ребенок, появление которого можно с некоторым скрипом, задокументировать. Заплатить, в конце-концов, подходящей женщине, которая в положенный срок явится в ЗАГС со справкой из больницы, и получит совершенно законные документы на новорожденного.

В моем же случае, из небытия вдруг появлялся совершенно взрослый и сформировавшийся человек, который до своего возникновения в большом мире, должен был где-то родиться, жить, учиться, в конце-концов служить в армии! И каждое такое событие в его жизни должно иметь соответствующие документы!

Документальное прикрытие такого рода "легенды" новорожденного по силам только и исключительно очень мощной государственной структуре, которая, собственно, и занимается такими делами.

Кто у нас способен обеспечить новую личность для человека, со всеми нужными документами? -Ясное дело, кто…

А ведь таких людей у меня будет становиться все больше, вот что плохо! Можно прикинуть прямо сейчас. В вологодской области уже живет мой первый "крестник". Второй, скорее всего появится здесь, в Вовкином царстве хирургии. Без этого не обойтись, Вовку нужно убедить стопроцентно, а сделать это можно единственным путем – провести весь процесс у него на глазах.

Этих двоих (одного потенциального и одного кинетического) "юнцов" абсолютно необходимо обеспечить документами, что было очевидно.

Так что по всему выходило, что заниматься "рядовыми" человеками – занятие для меня абсолютно бессмысленное, дорогое, хлопотное и очень, очень опасное…

Я приоткрыл глаза и сквозь тусклую муть потолочных плафонов автобуса с трудом разглядел циферблат часов на руке. Поездка продолжалась уже десять минут, и можно было еще немного расслабиться с закрытыми глазами.

Я снова прислонил голову к оконному стеклу и попробовал отключиться от проблем.

Все варианты развития событий, которые я обдумывал несколько дней назад, решением вставшей передо мной проблемы не являлись. Все то, что я тогда нафантазировал, было лишь попыткой как-то осмыслить происшедшее.

Должно было пройти время, чтобы я пришел в себя, и смог понять реальное положение дел.

На самом деле, проблема имела только одно истинное решение.

Альтернативное – не применять своего нового умения, решением не являлось. Этим я ничего не менял ни в своей, ни в чужой жизни. Могло пройти несколько лет, или даже десятилетий, а мой новый дар оставался бы висящим надо мной подобно дамоклову мечу, ожидая своего времени.

Истинным решением были лишь активные действия. И похоже, что я двигаюсь именно по этому пути, коль скоро на моем счету уже появился первый "крестник"…

Правда, было еще одно решение. Истинное. Но о нем не следовало думать, потому что стать самоубийцей я не хотел, как не хотел и того, чтобы решение о моем исчезновении принял кто-нибудь другой…

***

На земле живет куча миллиардов людей. Они едят, спят, работают, влюбляются, что-то изобретают, словом – живут. Никто из них не думает о том, что придет время, и жизнь закончится.

Все мы рано или поздно умрем. Это знание настолько прочно сидит у нас в голове, что ни у кого не возникает даже тени сомнения.

Все живое смертно, и с этим ничего нельзя поделать. Правда, существуют и успешно работают институты гериатрии, имеет место наука геронтология, и на этом благородном пути есть весомые и значительные достижения.

Этими достижениями пользуется множество людей, и нельзя сказать, что изучение процессов старения – бесполезная трата времени и сил… Однако до сих пор каких-либо революционных сдвигов не происходило.

– Да, жизнь человеческая удлинилась. – Да, активная фаза жизни стала намного продолжительнее. Однако открыть что-нибудь, могущее устранить естественную кончину от возраста, вряд – ли удастся в обозримом будущем.

А если вдруг какой-нибудь безвестный пока гений и найдет подобное средство, то мир покатится в пропасть со скоростью реактивного самолета. Ведь никто не сможет отменить естественный прирост населения, а вот убывать оно не будет…

Через какой-нибудь десяток лет на всей земле не останется ни одного клочка суши, на котором не будет стоять вечно юный, голодный и раздетый человек. Кто в состоянии накормить непрерывно растущее число едоков, как удовлетворить потребности всех этих миллиардов, непредставимым образом облепивших земной шар?…

Такого даже в страшном сне не приснится. И всю эту ненасытную, неизмеримо растущую, бессмертную человеческую орду нужно будет одевать, обеспечивать всем, что может понадобиться, а значит еще сильнее задымят заводы, потоки мутной жижи потекут в реки и моря, перетружденная почва перестанет родить, и на этом закончится история вида, а заодно и история всего живого на некогда голубой планете…

Однако любые исследования в этом направлении не приносят немедленного коммерческого эффекта, и поэтому практически все они в основном финансируются государством, и в очень малой мере – частными пожертвованиями. Именно поэтому, случись здесь такое открытие, оно будет немедленно предоставлено тем, кто находится наверху властной пирамиды.

И все мыслимые очевидные последствия сразу всплывут на поверхность.

Но на то она и власть, чтобы принимать решения. И она их безусловно примет. Конечно же, никто и никогда не выпустит джинна из бутылки. Всегда и везде все новое служит власти. И она, власть, примет все меры, чтобы это новое не стало достоянием толпы. Новое знание станет еще одним атрибутом, характеризующим пресловутый "золотой миллиард".

Более лакомого "пряника" за всю историю человечества трудно даже представить.

Одним лишь обещанием молодости власть купит любого несогласного, этим поощрением будет награждать нужных себе людей, присвоив себе право решать, кому жить а кому умереть… Окружив завесой строжайшей секретности сам факт существования подобной технологии, и наложив жесткий запрет на её исследования или тиражирование, власть станет абсолютной. Такой, какая никогда не существовала и не могла существовать раньше… И это страшно.

Перенаселение, голод, нарушение экологического баланса ради освоения новых территорий, изобретение более изощренных видов оружия уничтожения себе подобных… Достаточно?.. В конце концов бессмертие станет привилегией небольшого числа избранных… Кому бы понравилось, если бы бессмертным стал один из генсеков нашей бывшей "единой и нерушимой"?..

И поскольку сие зависит на сегодняшний день только от меня, то придется принять для себя одно основное и непреложное правило: бесконечного цикла омоложений не будет. Будет только одна возможность прожить жизнь снова. Во всяком случае, я должен выстроить свою версию таким образом, чтобы сомнений в подобном не возникало ни у кого.

Правда, врядли это с легкостью получится. Всегда найдется пытливый наукознатец, который захочет выяснить, а что будет, если сделать как раз наоборот.

В конце-концов, обычный нелюбопытный исполнитель, приставив к моей голове пистолет, с легкостью добьется, что я лично продемонстрирую любому желающему полную несостоятельность того, что я пытаюсь возвести в ранг закона…

И это еще одна причина, чтобы лишний раз не светиться…

В коридорах хирургии было суетно и на удивление людно. Бродили ранние больные, появлялись и исчезали какие-то личности в белых халатах, разносилось железное бряканье, по-видимому из пищеблока, словом, витал дух оживленной деятельности.

Я подошел к столу дежурной медсестры, поправил свой сбившийся белый халат, и устроился на соседний стул, разумно решив подождать Вовку у главного входа в отделение…

***

Content

Дмитрий Миронов
Попытка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5