Галина Полынская

Беседы с мужчиной по вызову

Глава первая

Жизнь стремительно катилась под откос прямо с самого утра. Главный редактор легендарного «Непознанного мира» задумал страшное. Он решил, что нашему блестящему изданию не помешает приложение, да не абы какое, а повествующее о жизни звезд и светской тусовке. В связи с этим, он предложил коллективу придумать название приложения, чтобы в нем обыгрывалось слово «звезда». Тина Олеговна со свойственной ей детской непосредственностью тут же выдала: «Звездочет». Конякин задумчиво поморщился. Следом поступило предложение от Влада: «Звездопад». А что, вполне, вполне, падения наших звезд, как моральные, так и физические, нескончаемая тема для вдумчивого анализа. Но, это начальству тоже не ахти как понравилось, и тогда из своей каморки высунулся наш художник Лёвик Иловайский и предложил, на мой взгляд, самый логичный вариант: «Звездец». Лучше просто не возможно было придумать, но Конякин отчего-то сильно рассердился и принялся бурно выплескивать желчь на тему, что нам, бездельникам и бездарям глубоко наплевать на все новаторские идеи руководства, и своим равнодушием мы способны загубить любой, даже самый блестящий проект. На этой бурной ноте он покинул помещение редакции и так хлопнул дверью, что на подоконниках затряслись все кактусы. Когда стих шум и улеглась пыль, мы возобновили прерванную деятельность.

В трудах и заботах время пролетело незаметно, пробил долгожданный обеденный час. Сохранив в компьютере с таким трудом рожденную информацию, я помчалась в буфет. Пока топталась в очереди, придумала блестящий финал своему художественному вранью и даже кое-какие намётки возникли для следующей статейки. Взяла кофе и пару тощих бутербродов, решив особо не рассиживаться, хотелось побольше наваять и свинтить домой пораньше. Если удастся, разумеется.

Перекусив, понеслась обратно, решив, однако, завернуть в курилку и как следует обдумать намётки под ядовитую палочку. Никого кроме Влада в курилке не было, что не могло не обрадовать – ненавижу дышать чужим дымом. Владик стоял, прислонившись к стене, держал в пальцах дотлевающую сигарету и бормотал, глядя в пространство:

– Собака убила хозяина и съела его… Нет, хозяин убил собаку и съел ее… Хозяин покончил с собой, а собака… Нет, собака покончила с собой, а хозяин…

– Владик, – кашлянула я, – ты в порядке?

– А? – очнувшись, он с удивлением обнаружил, что в курилке не один. – О, Сен, не слышал, как ты вошла.

– Ты о чем это бредишь?

– Макакина попросила подкинуть тему для ее криминального раздела, чтобы там было жуткое преступление и желательно присутствовало какое-нибудь животное. Слушай, а когда Новый год, а?

– Через две недели.

– Страшный ужас, – вздохнул он, – уже почти пора покупать подарки.

– Здорово, а что ты мне подаришь? – оживилась я.

– А это обязательно? – Влад посмотрел на меня с нескрываемым отчаянием.

– Конечно, нет, – оскорбилась моя персона, – в конце-концов, я ж тебе ровным счетом никто. И даже не друг! И можно меня с новым годом не поздравлять! Крыса ты, Владик!

– Ну, Сеночка, Сенчик, – заныла крыса, – ну ты же знаешь, как это страшно – праздники, подарки, того забыл, этого пропустил, тому не угодил, а все же злопамятные, ты же в курсе.

– Я тоже злопамятная!

Владик подумал секундочку и изрек:

– А ты мне что подаришь?

А вот это уже подло!

– Давай так, я тебе ничего и ты мне ничего, идет?

– По рукам, – радостно сверкнул очками Влад.

Накурившись, мы нехотя, вальяжно потопали в редакцию, но не успели переступить порога родимого «офиса», как послышался скрежет зубовный нашего любимого начальства:

– Влад, зайди ко мне немедленно! Сена, обеденный перерыв, между прочим, давно закончился! Попробуй поработать для разнообразия!

– Уже, уже, уже, – пробормотала я, подлетая к своему столу, а Влад скрылся в Конякинском логове вместе с обитателем пещеры.

Итак, на чем тут я остановилась? Но все бредовые мысли как-то выветрились из головы за время перерыва, хотелось чего-то более возвышенного и прекрасного. Воровато оглядевшись, не наблюдает ли кто-нибудь за моими действиями, я открыла документ, названный «МП», что означало: «Моя Пьеса». В один прекрасный момент я все-таки созрела для претворения в жизнь мечты своего детства и отрочества – написать чего-нибудь великое, умное, что принесет мне множество премий, кучу денег и прославит мое звонкое имя в веках. Вообще-то я сразу хотела писать роман, чего уж мелочиться, потом подумала, что роман это слишком долго, могу сломаться на полпути, поэтому решила взяться за повесть. Потом за рассказ. В конце-концов, после долгих раздумий придумала самое оптимальное: короткий и славный путь к бессмертию мне должна проложить театральная пьеса. А вот потом, после блистательных аншлагов, я спокойно буду сидеть на ворохе лавровых венков и выстукивать одним пальцем и рассказ, и повесть, и роман… Современные сюжеты меня не привлекали, что может быть интересного в нашей скучной и скверной жизни? Она и так повсюду, еще описывать ее, фи! А вот при дворе какого-нибудь короля можно было развернуться от души. Так как в исторических фактах я была не сильна, поэтому решила, что у меня будет сказочный король при вымышленном королевстве. И это будет не сказка для Театра Юного Зрителя, а серьезное, вдумчивое, масштабное произведение для МХАТа, ну или для Театра Советской Армии на худой конец. Начало уже было положено, я начала писать первое действие, выглядело это вот так:

Действие первое:

Сцена богато украшена королевским интерьером. Входит король с неописуемым выражением лица.

Вот, пока что все на этом. Осталось придумать, чего же такого стряслось у короля в его королевской жизни, а дальше сюжет вырисуется сам собой. Но пока что на ум ничего не приходило, оставалось ждать озарения. Глядя в монитор, я ждала. До тех пор ждала, пока не подошел Влад и не сказал тихонько:

– Сена, мне нужно поговорить с тобой.

– Не сейчас, – ответила я, не оборачиваясь, – я занята.

– Это срочно, дело не терпит отлагательства.

– Что еще стряслось на борту нашего сухогруза? Корабельные крысы подхватили дизентерию? – я сердито свернула свое королевское предприятие и пошла вслед за Владом обратно в курилку. Курить совершенно не хотелось.

– Сена, ты представляешь, о чем со мной Конякин говорил? – Влад вытащил из пачки сигаретину и сунул в рот.

– О чем? – я слегка насторожилась. Какие там еще идеи посетили нашего многоуважаемого вурдалака?

– С. С. начитался литературы иностранных авторов на тему: «Как укрепить корпоративный дух», «Как добиться максимальной отдачи от персонала», «Секреты гениального руководства» и все такое прочее, и знаешь, чего удумал?

– Чего? – в глазах мгновенно потемнело, коленки подогнулись.

– Чтобы мы Новый год встречали всем нашим редакторским составом! Ты представляешь?

– Как это? – опешила я. – Где, прямо тут? В офисе?

– Да нет, в ресторане, половину оплатит редакция, половину мы сами. Можно взять с собой родных и близких, которые, разумеется, будут платить за себя сами. Дескать, совместные праздники поспособствуют сплочению коллектива. Сена, ты представляешь весь ужас положения?

Перед глазами возникла дымная картинка: тесный зальчик какой-нибудь чебуречной (потому что на более дорогое заведение у нашей редакции, да и у нас самих все равно не хватит) и безудержное веселье в компании Тины Олеговны, Конякина, Петюни, скучного Димы, бледной Макакиной и Иловайского, который мгновенно нарежется и уснет с недожеванным чебуреком во рту аккурат к двенадцатому удару курантов. И вокруг кислые рожи родных и близких.

– Вла-а-ад! – взвыла я. – Кошмар-то какой!

– А я собирался в Подмосковье с девушкой на три дня, – оплакивал свою безнадежную судьбу Владик, – шашлыки, культурная программа и все такое…

– Слушай, неужели никак нельзя предотвратить это безобразие? К примеру, объяснить Конякину, что подобного рода новаторские идеи могут окончательно и бесповоротно развалить наш и без того хило сплоченный коллектив!

– Боюсь, это невозможно, – Влад прикурил вторую сигарету, бедняга сильно разнервничался, – если бы пресечь это на ранней стадии, может, и был бы результат, а так уже поздно, ядовитые семена западных психологов-маркетологов и прочих массовиков-затейников дали мощные всходы. С. С. велел мне подыскать ресторан и забронировать столики, в конце рабочего дня он собирается сделать соответствующее заявление.

– Так что же, никак, совсем-совсем никак…

– Похоже, Сеночка, что никак. Совсем-совсем никак. Пойдем в редакцию, а то скандал начнется.

Вплоть до самого конца рабочего дня я бездумно таращилась в монитор, не в силах выдавить из себя ни строчки, так сильно потрясла мою хрупкую детскую психику перспектива настолько круто изгадить себе чудесный праздник Новый год.

За пять минут до свистка, оповещающего о том, что все рабы свободны и могут расползаться по своим хижинам в предвкушении плошки воды и черствой маисовой лепешки, великий и ужасный плантатор ступил на поле и рявкнул:

– Так! Всем внимание!

Рабы вздрогнули и как один изменились в лице.

– Итак, – Конякин вышел на центр и подбоченился, – в целях оздоровления атмосферы в коллективе, я решил предпринять следующие меры!

Несчастные съежились и заранее напустили на себя жалкий, виноватый вид, готовясь во всем сознаться.

– Приближается Новый год, вы в курсе? – С. С. обвел всех присутствующих горящим взглядом.

Уже до смерти запуганный коллектив встретил этот в высшей степени провокационный вопрос гробовым молчанием.

– Вижу, что в курсе, – смилостивился Конякин. – Так вот, я решил, что для коллективной атмосферы будет полезно встретить его всем вместе. Это так сказать, семейный праздник, а мы с вами практически одна семья, вот и пойдем в ресторан. Половину расходов оплачивает редакция, половину берете на себя. Если кто надумает взять с собой родителей, друзей или домашних животных, то оплачивать место, еду, напитки, будут соответственно родители, друзья или домашние животные, потому что бюджет у нас не резиновый, это надо понимать. За выходные Влад подыщет подходящее заведение, закупит билеты. Деньги сдадите Петру, он будет вести новогоднюю бухгалтерию. Тридцать первого вечером встречаемся у метро, пока еще не знаю у какого. Форма одежды парадная. Вопросы есть?

Вопросов не было. Народ был в ауте. В шоке. В коме.

Глава вторая

Домой я приехала в таких расстроенных чувствах, что на прогулку любимой псинки потратила от силы минут пятнадцать, ибо не терпелось мне излить душу подруге дней моих суровых Таисии Михайловне. Надо же, как быстро и страшно способна измениться жизнь. Еще несколько часов назад я со спокойным сердцем смотрела в будущее, уверенная, что новый год я встречу культурно попивая шампанское и пожевывая оливье в компании Таи, Лавра и телевизора, как вдруг такие новости с Парижу.

Напоив и накормив Лаврентия, я поставила чайник и принесла на кухню телефон, старательно подтаскивая за собой неимоверно длинный шнур. Накрутив Таискин номер, я примостилась на табуреточку, обуреваемая грустью и печалью.

– Да?

– Таюньчик, здравствуй, – заныла я, – как твои делишки?

– Нормалек, на работу вышла.

– Что ты говоришь? – несказанно изумилась я подобным новостям. – К Горбачеву в «Фараон»?

– Пока что нет, к своим родителям в торговлю.

– У-у-у-у… – разочаровалась я. – А чего так? В детективном агентстве было бы гораздо интереснее и познавательнее. Получается, ты наладила со своими родителями блестящие отношения?

– Не сказать что блестящие, просто у них неожиданно забеременела бухгалтерша и они попросили меня заменить токсикозную барышню. Я не стала отказываться, все-таки семья. А у тебя что нового?

– А у меня, Таечка, трагедия мирового масштаба!

– И чего у нас опять стряслось такого ужасненького?

В общих чертах я расписала суть катастрофы.

– Да, – рассмеялась Тая, когда я закруглилась, – ну дает ваш С. С., с ним не соскучишься.

– Тай, ты же меня не бросишь, да? Ты же пойдешь со мной?

– Ну-у-у, – неожиданно замялась подруга, а я ведь и сомневаться не могла в ее готовности составить мне компанию, – у меня были свои планы на эту ночь…

– Чего-чего? – не поверила я своим ушам. – Что ты сказала? Свои планы? Ты не собиралась праздновать со мной?

– Я собиралась приехать к тебе первого числа и…

– Прощай. Между нами все кончено.

Потрясенная подобным предательством со стороны близкого человека, я бросила трубку, не в силах продолжать разговора. Мое сердце окончательно разбилось.

Через минуту аппарат зазвонил, но я не стала отвечать. Мне не о чем было разговаривать с этим человеком.

– Вот так вот, Лаврик, все и происходит, – печально сказала я, заглянувшему на кухню сенбернару, – невозможно предположить, когда близкий друг ударит тебя ножом в спину.

Лаврентий сочувственно чихнул и потопал в прихожую. Телефон опять зазвонил. И звонил он так долго, что нервы сдали, я разъярилась, схватила трубку и завопила:

– Да-а-а-а!!!

– Не орать! – отрезала Тая. – Вот объясни мне, Сена, обязательно надо чуть что, так сразу в жабу превращаться, а? Ну что я такого сказала, а? Мы с тобой всю сознательную жизнь вместе встречаем Новый год, неужели тебе самой не хочется какого-нибудь разнообразия?

– О каком разнообразии ты можешь говорить в такой отчаянный момент?! Ты разве не понимаешь, какой чудовищный праздник меня ожидает?! Или ты забыла народную мудрость «как Новый год встретишь, так его и проведешь»?

– Ну, с тобой же будет Влад…

Я задохнулась от негодования.

– При чем тут Влад? Он что ли моя лучшая подруга? Или это с ним я могу повеселиться от души, познакомившись с какими-нибудь молодыми людьми за соседним столиком? Влада она вспомнила!

– Сена, у вас же в коллективе есть девушка, с которой можно будет весело позажигать, эта, как ее… Обезьянкина.

– Макакина! Ха-ха! Позажигать с Макакиной это ты славно придумала! И вообще, чего это я тебя уговариваю? Можно подумать, навязываюсь!

– Сеночка, – упрямо гнула свое змеиная гадюка, – ну пойми, у меня свои планы…

– Какие планы? – я неожиданно успокоилась. И вправду, что это у нее за планы такие, в которых мне не нашлось места?

– Ну-у-у… есть в общем проекты, – уклонилась от ответа змеюка гадючья, тем самым разбудив во мне законный жгучий интерес. Имею право знать, черт побери!

– И какие же такие у нас тайные проекты?

Живым от меня еще никто не уходил, да будет вам известно.

– Это пока еще в стадии осмысления…

– Или ты сейчас же мне все рассказываешь, или между нами все кончено! На этот раз я не шучу, слышишь? Я совершенно и абсолютно серьезна! Не было еще на свете человека серьезнее, чем я сейчас, ясно тебе?!

– Погоди, не шуми. Завтра у нас какой день недели?

– Суббота!

– Давай я завтра приеду, и мы все цивильно обсудим, а?

– Если только вечером, днем я собиралась поехать на какую-нибудь барахолку за парадным новогодним нарядом. Поехали со мной?

– Днем я не могу…

– Ты опять начинаешь?!

– Ну, я правда не могу! Я работаю! Ра-бо-та-ю! Часам к восьми приеду с ночевкой, все, конец связи!

И запищали гудки. Плюнув в мембрану, я повесила трубку, и снова поставила чайник. Да, и не мешало бы приготовить какой-нибудь симпатичный легкий ужин… Нет, ну какова предательница, а? Свои планы у нее! Даже и не знаю, смогу ли пережить удар подобной силы.

* * *

С утреца пораньше позаботившись о своем милом питомце, оделась полегче, обулась поудобнее, чтобы не скончаться среди рыночных рядов, и поехала на Черкизовский за праздничным нарядом. Это надо было делать незамедлительно, пока еще оставались хоть какие-то средства, накопленные к Новому году.

Что конкретно я собиралась купить и в каком шелку-бархате блеснуть в чебуречной, я не знала, и именно над этим животрепещущим вопросом размышляла до самого рынка. Каждый новогодний праздник я стремилась встретить хотя бы в одной новой тряпке – блузке там или брючатах, хоть за три рубля стоимостью, но чтоб непременно в новом. С этим я связывала суеверные надежды на обновление своей жизни в следующем году. На этот раз ситуация была не так проста, все-таки предстоял выход в свет… Мало ли, вдруг именно в этой чебуречной я повстречаю принца своей мечты?

Первую остановку сделала у прилавка с вечерними платьями. Постояла, представила на себе одно, другое, третье… печально отказалась от настойчивых просьб продавщицы все это разнообразие перемерить и поплелась дальше. Нет, с фигурой у меня в принципе все в порядке, просто мне больше подходит брючно-спортивный стиль, меня в другом варианте никто и не представляет. Воображаю, какой бы смеховой приступ начался у нашего доблестного коллектива, заявись я на вечеринку в декольте, бантах и стразах. И вообще, все это дело, включая туфли-шпильки надо уметь еще носить. Вот Тайка умеет. А я нет. Следовательно, платья отменялись, оставались брючки, блузки. К такому празднику лучше всего, конечно, что-нибудь радостное, блестящее. Чего-чего, а блестящего барахла на рынке было навалом.

Прижимая к сердцу сумку, чтобы исключить возможность ограбления, я крутила флюгером направо и налево, рассматривая наряды. Чувствовала я себя резидентом в тылу врага. Как известно, к праздникам в Москву съезжается ворье со всех окрестных городов и деревень. Вот честное слово, казнила бы мерзавцев! Пошел человек на рынок купить подарков семье на кровно заработанные, а его раз! – и без копейки оставили, с праздничком тебя, дорогой товарищ. Несказанное свинство. Я вообще преступников не перевариваю в любом варианте, поэтому особенно бесит вся эта «блатная романтика» шансона и телевидения с его «бригадами» и «бумерами».

Время близилось к обеду, когда я увидела это. Блузон необыкновенного фасона, ни на что на этом белом свете не похожий, приковал к себе мой восхищенный взор. Красно-бело-золотых цветов, с какими-то немыслимыми крыльями и оборками, он напоминал диковинный цветок или гигантскую бабочку после прямого попадания артиллерийского снаряда. Представив, как волшебно это будет смотреться с узенькими черными брючками, я всей душой потянулась к прилавку. Так как чудо стоило всего пятьсот рублей (что, несомненно, очень дешево для подобного великолепия), я жабилась совсем не долго, минут десять или около того, но потом все-таки купила. Небольшая денежная сумма еще оставалась, ее я решила пустить на всякие приятные мелочи: тени для глазок, помадку для губок, лачок для ноготков, чтобы, значит, в тон с обновкой, чтобы все без чувств попадали, как только дубленку сниму.

Растратив все до копейки, поехала домой с чувством глубочайшего морального удовлетворения.

Ровно к восьми ноль-ноль в дверь поскреблась Тайка. Я как раз занималась созерцанием своей шикарной обновы, висящей на «плечиках» в комнате на самом видном месте – на дверце платяного шкафа.

– Привет, подружка, – Тайка протянула мне целлофановый пакет и стала снимать пуховик с сапогами. – Я тебе вкусненького принесла, награбила у родителей в магазинчике.

Ага, задобрить, значит, хочет? Ну, уж нет, дорогуша, ничего у тебя не выйдет, меня не купишь! Ну, разве что за очень большие деньги… Пока она разоблачалась, я заглянула в пакет, и едва не присвистнула, что ж, ограбление прошло удачно! Бутылка «Чинзано», ветчина в упаковке, сыр с плесенью, четыре банки с какими-то хитрющими консервами, маслины, четыре кулечка с корейскими салатами… весьма, весьма недурственно. После такого крайне своевременного подношения, я решила снизойти к негодяйке и продемонстрировать ей свою обновку.

– Что ж, – сказала Таисия, критическим взором оглядев поразившее меня до глубины души великолепие, – симпатичный полупердончик, вот только нужно нашить на него блесток, оторвать эти страшенные оборки и вполне можно показаться публике. Правда, желательно показаться один раз и в темноте. Сена, я тебе говорила, что у тебя напрочь отсутствует вкус? Подождала бы до завтра, поехали бы вместе, купили б что-нибудь приличное.

И тут я распахнула овощерезку и наговорила подруге много страшного. Она терпеливо подождала, пока у меня закончится запас кислорода, и задала вопрос на отвлеченную тему:

– «Чинзано» не хочешь?

– Идем! – злобно булькнула я.

Пока Тайка разливала вермут, я скоренько сервировала стол.

– Ну так что у тебя там за грандиозные планы, в которых мне нет места?

Тайка опять замялась. Я прямо уже не знала, что и думать!

– Отвечай немедленно! Немедленно отвечай!

Она все мялась и мялась, рассматривая свой бокал. Когда Тая впадала в такое упрямство, я прямо не знаю что готова была с нею сделать.

– Я тебе сейчас в пятак дам, если не ответишь!

Тайка подняла на меня сердитый взгляд и процедила:

– Я собиралась встретить Новый год со стриптизером по вызову.

Моя отвалившаяся челюсть громко стукнулась об стол.

– Ну и что, что такого? – пошла в наступление Михайловна, не дожидаясь пока я обрету дар речи. – Хочется мне устроить себе что-нибудь незабываемое, тем более, что родичи подкинули существенную финансовую помощь к празднику. Вот я и решила вызвать стриптизера-проститута и пускай он меня развлекает до полной потери ориентации в пространстве!

Я и поняла, что она не шутит, что все это она сообщает на полном серьезе.

– Тайчик, Таюнчик мой разлюбезный, тебе что, буйную головушку зимним солнышком напекло? Ты собираешься заплатить незнакомому мужику деньги за то, чтобы он с тобой ночь провел?

– Да! – гордо вскинула она буйную головушку. – Ну и что?

– А если он тебя ограбит? Убьет?

– Я себе стриптизера приглашу, а не киллера! С какого перепуга ему меня убивать-грабить? К тому же у меня и грабить-то нечего, сама знаешь.

– Господи, дичь какая-то! Зачем тебе, молодой-красивой приглашать себе мужчину по вызову?

– А ты думаешь, их только старые-страшные приглашают? Ничего подобного. Молодые, успешные бизнес-леди пользуются услугами таких агентств – конфиденциально, качественно, ничем не заразишься, никаких обязательств, не надо долго и нудно таскаться на свидания, которые не известно еще к чему приведут. Вот и я решила… как бизнес-леди. В конце-концов, будет что вспомнить!

– И почему же ты решила заняться развратом именно в Новый год? – уныло поинтересовалась я. – Все-таки семейный праздник…

– Ой, Сена, я тебя умоляю, – фыркнула Таюха. – Сама говорила – как встретишь, так и проведешь, я может, хочу весь следующий год провести в объятиях мускулистого красавца.

– За деньги?

– За бесплатно, разумеется!

– Предательница, – я уныло ткнула вилкой в ломтик плесневелого сыра, – променяла нашу дружбу на потного стриптизера.

– С чего ты взяла, что он потный?

– А какой же еще? Вспотеет от усердия, бедняжка, свои баксы отрабатывая. И заметь, стонать и потеть он будет от страсти к твоим деньгам, а не к тебе самой, усекла?

– Ну и что, – вздохнула Тая, и с козлиным упрямством добавила: – Зато будет что вспомнить!

Глава третья

Неумолимо приближался страшный праздник Новый год. С Таисией я упорно общалась свысока и сквозь зубы, всячески демонстрируя свое презрение, она же напротив всячески пыталась меня задобрить, но разве ж я могла простить такое свинство?

К двадцать девятому числу, когда атмосферу в нашем плохо сплоченном коллективе можно было обозначить словом «удручающая», Влад определился с заведением, где нам предстояло мощно повеселиться. К счастью мое предположение касательно празднества в чебуречной не оправдались. Через каких-то своих тридесятых знакомых Владик выплыл к ресторанчику в гостинице «Москва». Судя по тому, что Владику обещали прямо таки беспрецедентно грандиозные скидки и исполнение буквально всех загаданных желаний до двенадцатого удара курантов, дела в ресторанчике шли из рук вон плохо. А если где-то дела идут из рук вон плохо, «значит нам туда дорога, значит нам туда дорога…»

Тридцатого декабря Конякин соизволил отпустить нас в четыре часа, хотя это далось ему крайне нелегко. Примчавшись домой, я посвятила два часа всяческим заботам о Лаврентии, перекусила и приступила к очень важному делу. Из всех шкафов на пол была вывалена одежда (я так всегда делаю, когда нужно состряпать грандиозный наряд, потому как копание в темных недрах шкафов меня не привлекает, там ничего не видно) и началась возня в тряпье. Черные брючки, которые я планировала надеть вместе с роскошным блузоном, подло названным Тайкой «полупердончиком», показались мне безумно скучными, хотелось чего-нибудь из ряда вон выходящего, чтобы все ослепли от моей красоты, чтобы буквально с ума сошли от моего невиданного вида… Зазвонил телефон. Экая незадача! Пришлось прерывать в высшей степени важный процесс, вылезать из тряпочной кучи и спешить на кухню.

– У аппарата!

– Здравствуй, Сенчик, – произнес грустный Тайкин голос, и сердце мое преисполнилось злорадства.

– А что это ты такая печальная? Неужто в борделях закончились все стриптизеры?

– Ты меня теперь со свету сживешь, да?

– А сама-то как думаешь?

– Ладно, лягуха пупырчатая, слушай меня внимательно. Повезло тебе, жаба ты скользкая!

– Где и когда мне повезло? – насторожилась я.

– Перед праздниками сильно взлетели цены на интим-услуги, – тяжело вздохнула грязная развратница, – а уж чтобы заказать молодого-интересного на всю новогоднюю ночь…

Я даже дышать от радости перестала.

– … об этом не может быть и речи, мои финансовые возможности такой роскоши не позволяют. Хотя, даже если бы позволяли, все равно жалко такую уйму денег отдавать за то, что приличная девушка может получить и бесплатно. В связи со всем вышеперечисленным придется идти с тобой, как бы ни было прискорбно. Как бы ни было сие отвратно.

Душа моя встала на цыпочки и радостно завизжала. Кажется, праздник спасен!

– Давай, говори, куда и когда подъезжать, – мрачно вздохнула Тая. – Где будем гулять-зажигать? Как называется эта пельменная?

– Гостиница «Москва»! Ресторан «Белая река»!

– Д-а-а-а? – удивилась Тая. – Ваш «Непознанный мир» вырвался из тисков нищеты?

– Это Влад организовал через каких-то своих знакомых. А в чем ты пойдешь?

– Пока еще не думала, – тяжко вздохнула Тая. – В чем-нибудь…

– Слушай, – ликовала я, – а приезжай ко мне сегодня, а? Придумаем что-нибудь оригинальное, и завтра вместе поскачем в ресторанчик, а?

– Не знаю… – похоже, Тая собиралась разрыдаться, – надо подумать…

– Да чего тут думать, – бодрилась я, – приезжай, милый дружок, приезжай! Вместе весело шагать по просто-ооорам, по просто-ооорам! И конечно напевать лучше хо-о-ором, лучше хоо-ооором!

Я уже все-все-все ей простила.

– Приезжай, приезжай, приезжай! Помнишь, ты сильно раскритиковала мой новый блузон и собиралась внести в него поправки, так вот, давай внесем, я согласна.

– Ладно, – нехотя согласилась подруга, – сейчас поищу коробку с блестками и прочей мишурой.

– А я чего-нибудь вкусненького приготовлю!

На этом и распрощались. Я поцеловала трубку и положила на рычаг. Как все-таки здорово, когда снова возрождается дружба!

Хотелось приготовить что-нибудь выдающееся и на славу угостить блудную подругу, но как обычно продуктовый набор оказался очень небогатым, грубо говоря – крайне скудным. Но нам ли быть в печали? Я даже из ничего сумею состряпать что-нибудь. Не мешало бы покопаться в недрах кухонных шкафов, на предмет каких-нибудь забытых, завалявшихся припасов. После непродолжительных поисков нашлась надорванная пачка спагетти, немного красной фасоли, пачка риса, банка какой-то мелкой непонятной крупы и здоровенный пакет гороха. Я и понятия не имела, откуда у меня взялось столько гороха. И что с ним делать? Но если уж продукт имеется, надобно его употребить в дело. Положив пакет на стол, я присела на табурет и призадумалась. Что можно приготовить из гороха кроме супа я не знала, а суп варить не хотелось – тоже мне, праздничное блюдо. Интересно, а можно ли горох пожарить? Жареный горох – ор-р-ригинально… В конце-концов, если эти маленькие штучки можно сварить, то почему их нельзя пожарить? К тому же жареное всегда вкусней вареного. Я щедро насыпала гороха в кастрюльку и залила водой, пускай размокает. Итак, с первым блюдом нашего банкета можно сказать определились. Номером вторым шла фасоль. Если ее сварить, посолить, накидать чеснока и зелени, то получится очень даже недурственно. Зелени у меня завалялось аж два пучка, хотя «зеленью» эти несчастные растения уже вряд ли можно было назвать с полной уверенностью, но для фасоли сгодится. Бобы отправились вариться, а я полезла в холодильник. Если я предложу Тае на ужин только горох с фасолью, боюсь, она не сможет оценить моих стараний по достоинству. В моем холодильнике как обычно было полным полно повесившихся от голода мышей и скромный холостяцкий набор: майонез, кетчуп, колбасный огрызок, кусочек сыра, пара рыбных консервов, три луковицы, чеснок и два десятка яиц. Надо же, когда это я от жадности нахапала столько яиц? Вообще памяти никакой не стало. Этот филиал птицефермы натолкнул на мысль о превосходном простом блюде – начиненках, это когда вареные яйца режут напополам, выковыривают желток, перетирают его с майонезом и запихивают обратно. А еще можно сварить рис, перемешать его с рыбными консервами, накрошить туда луку и получится шарманистый шарман. Включив магнитофон, я засучила рукава и взялась за дело. Очень уж хотелось угостить на славу дорогую подруженьку, подсластить горчайшую новогоднюю пилюлю. Все-таки так сильно обломиться со стриптизером и вместо захватывающей ночи с чужим продажным мужиком получить ресторан, меня и весь редакторский состав «Неопознанного трупа» – это вам не фунт изюма. От этого можно очень крепко расстроиться. В общем, в приготовление ужина я вложила максимум чувств и стараний, и угощение удалось на славу. Войдя во вкус, я разыскала скатерть с толстыми розовыми купидонами по краям (память снова не смогла ответить на вопрос: откуда у меня эта ужасная вещь) и застелила ею слегка облупившийся пластик кухонного столика. Расставила блюда с великолепными угощениями. Чего-то не хватало… Ах, да! Не помешали бы свечи для полного романтизьма! Свечей осталось только две, одна относительно целая, вторая – небольшой огарочек. Ну и это сойдет, Тайка свечи любит. Я пристроила свечку и огарочек в маленькие стеклянные подсвечники-звездочки и выставила на центр. Волшебно, ну просто волшебно. Жаль, что нет серебряного ведерка со льдом и бутылки шампанского в нем, это бы мигом улучшило Таискино самочувствие.

В замке входной двери заворочался ключ – явилась моя единственная и неповторимая подружка. Лаврентий бросился в прихожую встречать ее, следом поспешила и я. Таиска выглядела мрачной, нахохлившейся, как воробей в заморозки. Она молча протянула мне пакет, в котором безошибочно угадывалась стеклотара, потрепала Лавра за ухом и стала снимать сапоги. В пакете оказалась непомерно большая бутылка импортного шампанского – литра два не меньше.

– Ух ты, какая посудина!

– На работе презентовали к новому году, – хмуро ответила Тая, пристраивая пуховик на крючок вешалки.

– Поклонник? Молодой? Интересный? – всячески заискивала я, надеясь все-таки расшевелить и развеселить это кисломордое создание.

– Старый страшный козел, домогающийся ко мне с первого моего рабочего дня.

М-да, засада по всем фронтам, однако.

– А я тебе вкусненького приготовила, – не оставляла я своих попыток, – сейчас замечательно посидим под козлиное шампанское. Я его, пожалуй, в морозилочку засуну, чтобы быстрее охладилось.

Зайдя на кухню, Тая обозрела поджидавшее ее великолепие и отчего-то совершенно раскисла буквально на глазах.

– В чем дело? – удивилась я, ведь все было по первому разряду: свеча и огарок горели, розовые, упитанные, как молочные поросятки купидоны исправно порхали по краям скатерки, а фасоль с жареным горохом просто поражали воображение. – Что не так?

– Вот так вот, Сена, мы с тобой и доживем до глубокой старости, устраивая сами себе романтические ужины при свечах! Как же это ужасно, Сена!

Вот так всегда, только захочешь сделать своему ближнему приятное, а ближний так перевернет твое благородное желание, что сама ничему не обрадуешься. Сунув шампанское в морозилку, я захлопнула дверцу холодильника и пошла в наступление, как простреленным, дырявым флагом размахивая своим лопнувшим терпением:

– Послушай-ка меня, уважаемая! Что за трагедия в самом-то деле, а? Закажешь себе мужчинку не в праздники, а в будни – дешево и сердито! Ну, подумаешь, отметишь Новый год в ресторане, тоже не самый плохой вариант! Прямо не понятно мне такое поведение, честное слово! Я тут целый день у плиты парилась, чтобы тебе сляпать приятное угощение, но и тут вашему величеству не угодила, да? Нет, ну я могла бы понять твой траур, если бы сорвались действительно какие-нибудь грандиозные планы, но так расстраиваться из-за проститута? Мне кажется, что это уже чересчур! А тебе не кажется?

– Да я не из-за проститута, – тяжко вздохнула Таюха, усаживаясь за стол и вытаскивая из пачки сигарету, – так… в общих чертах, я расстроена из-за всей свой жизни в целом. Из-за своей одинокой, бесперспективной, никому не нужной жизни.

Да уж, превосходно. Настоящее новогоднее настроение, лучшего просто не возможно желать.

– Давай шампанское открою, что ли, – я тоже расстроилась, опечалилась и загрустила.

– Что-то мне не хочется никакого шампанского, – пробормотала Тайка, всем своим видом выказывая единственное оставшееся у нее желание: упасть физиономией в фасоль и умереть.

Глава четвертая

Но шампанское, презентованное старым страшным козлом, мы все-таки выпили, и оно оказалось весьма и весьма недурственным. Я даже пожалела, что он разорился только на один такой великолепный флакон. Поужинав, взбодрившись и повеселев, мы пришли к совместному выводу, что оплакивать свою унылую судьбу занятие крайне неблагодарное, что значительная часть человечества живет еще в более худших условиях, а лично мы не страдаем отсутствием собственной жилплощади, не живем в непроходимой нищете (я так полагаю), не содержим буйных алкоголиков мужей, не имеем детей даунов в количестве десяти душ. Так чего сопли по столу размазывать? Надо бодро готовиться к встрече Нового года!

До часа ночи я ворошила и примеряла тряпки, а Тая ваяла из полупердончика сногсшибательный праздничный прикид. Я на всякий случай не смотрела, опасаясь, что мне могут не понравиться ее нововведения и наши отношения снова испортятся. Пусть делает что хочет, раз уж у нее настолько распрекрасный вкус.

– Знаешь что, – сказала Тая, зловеще щелкая ножницами за моей спиной, – предлагаю сейчас лечь спать и продолжить завтра с утра, все-таки перед новогодней ночью нужно как следует выспаться.

Что ж, мысль прозвучала здравая. Тая свернула свое портновское предприятие, я сгребла одежду в одну большую кучу и оставила на полу. И мы легли спать.

И с утра продолжили. После завтрака и обязательной прогулки с Лаврушкой, Тая вернулась к моему полупердончику, а я вновь погрузилась в недра своего скучного гардероба. Барахла, оказывается, я нажила довольно много, это было именно «барахло»… Зазвонил телефон.

– Сена, возьми трубку, я занята, – Тая с архи сосредоточенным видом пришивала что-то блестящее к растерзанным остаткам моего великолепного блузона.

Я доползла до аппарата, сняла трубку и сообщила о своей готовности к слуховому контакту.

– Сена, привет, – каким-то тихим, убитым голосом произнес Влад.

– Здорово, у тебя-то что стряслось?

– Ничего страшнее сегодняшней ночи у меня стрястись уже не может. Ты помнишь, Конякин говорил, что форма одежды должна быть парадной?

– Ну?

– Не подскажешь – как это? С девушками понятно – бусы, блестки и все такое, а мне как быть? Что надеть? Костюм?

– Ага, и желательно черный, с белой рубашкой и строгим галстуком. Можешь еще сунуть в нагрудный карман искусственную розочку и в руки взять свечечку. Будет самое оно.

– Сен, ну я ж тебя серьезно спрашиваю, – заныл Владик. – Что подразумевается под понятием «парадное», если дело касается мужчины?

– Сейчас, проконсультируюсь. Тая, что подразумевается под понятием «парадное»?

– Подъезд, – ответила Тайка, пытаясь со сто двадцать пятой попытки вдеть нитку в иголку.

– Чего? – слегка растерялась я.

– В Питере говорят: «парадное», у нас – подъезд! – сердито отрезала она. – Что непонятного-то? У них говорят «булошная», а у нас «булочная», у них «шаверма», у нас «шаурма»! И не мешай мне, я занята, сейчас идет самый ответственный процесс – разработка окончательного декора твоего полупердона!

– Да я не про то тебя спросить хотела! Когда говорят «форма одежды парадная», что мужику одевать?

– Мужику – это Владу что ли?

– Да.

– На Новый год?

– Ага.

– Пускай оденется русалочкой, ему очень пойдет.

Ну что тут поделаешь? Никакой помощи, ноль содействия, а Влад тем временем терпеливо ждал. Я напрягла мозг, вспоминая, какая же у него имеется одежка.

– Слушай, костюм, думаю, не стоит, все-таки в ресторан идем, а не в синагогу. Вот у тебя были такие симпатичные серые джинсики и к ним еще была такая же серая джинсовая рубашечка…

– И кого же он будет изображать? – подала голос Тайка. – Мышку? Или крыску? Ах нет, он будет маленьким сереньким зайчишкой, который под елочкой скакал, покуда до волчары позорного не доскакался!

Я прикрыла трубку рукой, чтобы Влад не слышал этих комментариев.

– В серых джинсиках я сел во что-то непонятное и до сих пор еще не отстирал. Что-нибудь другое не посоветуешь?

Я напрягла мозг ну просто изо всех сил, но ничего путного вспомнить не удалось, да и не проявляла я как-то пристального интереса к его одежде, мне даже казалось, что на работу он вообще в одном и том же всю жизнь ходит.

– Влад, двигайся в джинсово-рубашечном направлении, можешь жилетку какую-нибудь напялить, если есть.

– Ты так считаешь?

– В общем-то, да.

– Думаешь, Конякин не возмутится?

– А ты полагаешь, Конякин сам в чем явится? В костюме Снегурочки?

– Не знаю, но я бы всю свою зарплату отдал, чтобы взглянуть на это, – малость развеселился Влад. – Ладно, пойду, гляну, что у меня там есть джинсово-рубашечного. До встречи, Сенчик.

– Покедова.

И я возобновила свое прерванное занятие.

– Может, юбку? – я вытащила из общей кучи черненькую куцую юбчонку. – А то чего я все время в брюках?

– К юбке нужны туфли и, желательно длинная шуба, – Таиска покопалась в пакетике со всякими блестяшками, выискивая подходящие к задуманному декору штучки. – В кабаке придется переобуваться, сапоги совать в пакет, потом ты этот пакет где-нибудь потеряешь, забудешь, оставишь. На дворе дубак, надевай штаны и не заморачивайся, перед кем там в конце-концов попой вращать? У вас в редакции ни одного нормального мужика нет.

– Возможно, в ресторане кроме нас будут и другие люди, какие-нибудь приличные мужчины…

– Приличные мужчины придут со своими приличными женщинами и приличными компаниями, на нас там никто кидаться не станет с горящими от страсти глазами, в новогоднюю ночь люди в рестораны не за этим ходят.

В принципе, логично…

В результате я выбрала узенькие брючки в черно-красную клетку, решив уж напарадиться, так напарадиться. К моменту, когда я заканчивала неправдоподобно праздничный макияж, Таисия отложила иголку с ниткой, встряхнула блузон, рассматривая результат, и сообщила:

– Готово.

Я взглянула на плоды трудов ее и слегка вздрогнула всем телом. Так как мне совершенно не хотелось перепортить наши с таким трудом восстановленные и все еще крайне хрупкие отношения за каких-то четыре часа до праздника, я растянула бледные губы в умильную улыбочку и засюсюкала:

– Гениально, Таюнчик, гениально! Как только войду в ресторанчик, так у всех сразу крыши посрывает от моего несказанного великолепия! Спасибо тебе, спасибо, даже и не знаю, чтобы без тебя делала!

– Тебе что, не нравится? – Тайка с подозрением уставилась на мое натужно радостное лицо.

– Нравится, нравится, я в восторге! Ты краситься будешь? Тебе косметичку принести?

Тая бросила блузон, окончательно превращенный в полупердон теперь уже совершенно безумного вида на диван, и пошла в прихожую за своей сумкой, в которой она привезла свою ненаглядную косметичку. Мою косметику она не считала достойной своего великого образа.

К девяти часам вечера мы прибыли на станцию Китай-Город и, следуя записанным на бумажке указаниям Владика, вылезли к Китайгородской стене. Я была уверена, что мы приползем первыми, однако, под густым снегопадом уже топтался весь наш доблестный коллектив, за исключением Конякина и Макакиной. Влад притащил с собой девушку – очередную невнятную блондинку с капризным личиком, Левик Иловайский явился с другом – таким же раздолбаем, это сразу было видно, Тина Олеговна приковыляла в гордом одиночестве, дизайнер-корректор и верстальщик Дима привел с собой какого-то, как мне показалось, совсем маленького мальчика довольно жалкой наружности, секретарь-кроссвордист Петюня топтался рядом с крепко сбитой девушкой примерно такого же маниакального вида, как и он сам – судя по такому поразительному сходству, это была его сестра, если же нет, значит, правду люди говорят о двух половинах, предназначенных друг другу небесами. Родные и близкие членов коллектива нерешительно улыбались, несколько пугливо оглядывая друг друга, сами члены коллектива даже не трудились улыбаться – чего ради нам друг перед другом изображать безумное счастье? И так было понятно, что никто никому не рад и от грядущего праздника никто не в восторге. Бодриться пыталась одна только Тина Олеговна. Похоже, она прямо тут, у этой мрачной красной стены собиралась устроить какие-нибудь развеселые пионерские игры вроде бега в мешках или «угадай, кто тебе врезал в ухо». Минут через десять подоспела наша бледная немочь Макакина с красавцем мужчиной модельной внешности, которого она абсолютно равнодушно представила, как своего мужа. Таисия Михайловна минут пять переваривала данную информацию, глядя то на страшилку Макакину, то на ее ослепительного супруга с таким выражением лица, что я побоялась, как бы с ней не случился эпилептический припадок. Чтобы этого не стряслось, я поспешно сунула ей в рот сигарету и чиркнула зажигалкой.

Конякин вылетел из снежной завесы внезапно, как ужас, летящий, на крыльях ночи. Вид он имел как всегда боевой и всклокоченный.

– Так! – рявкнуло начальство. – Все здесь?!

– Да-а-а-а, – нестройным хором ответили мы.

– Тогда вперед!

И мы пошли вперед. Навстречу своей сумрачной судьбе.

Ресторан «Белая река» против всяких ожиданий оказался большим и вполне приличным. Только почему-то его никто не потрудился украсить хоть какими-нибудь гирляндами или мишурой, поэтому на встречу Нового года в интерьере ничто не намекало, даже елки не было. Кроме нас посетителей, желающих встретить свое новогоднее счастье именно в этом заведении, просматривалось от силы человек десять, но оставалась надежда, что за два оставшихся до полуночи часа, наберется еще хотя бы пятьдесят персон. Одернув блузон, я, вся из себя великолепная, с нашитыми блестками и оторванными оборками, чинно поплыла вслед за суетливо-измученным метрдотелем к отведенным для нашего коллектива местам.

– М-да, чувствую, вечеринка будет полный алавердец, – произнес за моей спиной мрачный голос Таисии Михаловны. И под блузон ко мне закралось смутное предчувствие, что подруга в этом отношении целиком и полностью права.

Глава пятая

Первый зал ресторана – длинный и узкий, плавно переходил во второй, обставленный в бесхитростном стиле кондовых советских ресторанов. И хоть бы куда-нибудь пару бумажных снежинок прилепили для создания праздничной атмосферы! Столы уже были накрыты: пара бутылок шампанского, пара вина, бутылка водки и тарелочки с маленькими кучками салатиков. Оставалось надеяться, что горячее все-таки включено в стоимость банкета, а то совсем придется тоскливо. Как только мы расселись, к столику подоспел официант. С грустной отсутствующей улыбкой он вскрыл бутылки, поинтересовался, кому чего налить?

– Мы сами себе нальем чего захотим! – злобно огрызнулся Конякин.

Официант видел С. С. впервые в своей официантской жизни и, разумеется, не имел понятия, что наше великолепное начальство никого не хотело обидеть, просто оно такое от природы, Господь его таким задумал, спроектировал, вычертил и отштамповал. Он так же не знал, что это его обычная манера общаться со всеми без исключения представителями рода человеческого, поэтому официант обиделся и ушел с красноречивым выражением лица, мол, звать будете, в ногах валяться, но я ни за что больше к вам не подойду. Да, праздник начинался именно так, как должен был начаться и никак иначе. Ко всему вдобавок, напротив нас с Тайкой сидел Влад со своей очередной девушкой и, само собой разумеется, Владик за своей дамой ухаживал трогательно и нежно. Не думаю, что он специально хотел этим досадить Тае, но у подруги было достаточно скверное настроение, чтобы расценить поведение своего бывшего возлюбленного, как изощренное издевательство над нею лично. И никто на свете не смог бы убедить ее в обратном, доказать, что такое доброе и бесхитростное существо, как Владик по определению не способно на издевательство, тем более на изощренное. Если же не смотреть на Влада и его мышку-норушку, а перевести взгляд левее, то можно было любоваться всклокоченным Конякиным в лоснящемся синем пиджаке и розоватой рубашке (наверное, самой праздничной и парадной, которая только нашлась в его гардеробе), если же брать право по курсу, то там открывался восхитительный обзор супружеской четы Макакиных и можно было всласть созерцать, как красавец-мужчина преданно ухаживает за своей анемичной страшилкой-женой, что тоже никак не улучшало погребально-похоронного настроения моей любимой подруги. Со мною рядом сидел Петюня, рядом с Тайкой непонятный маленький мальчик, спутник многостаночника Димы, иными словами обложили нас со всех сторон. Я даже согласилась бы разделить компанию с Иловайским и его приятелем, Левик хотя бы веселый, особенно когда пьяный, но они, как на зло, сидели на самом отшибе.

Из динамиков верещали очередные «Обезжиренные сливки» или еще какой-то «Ацидофилин», и кроме нас в этом ресторанном зале больше никого не было, жалкий десяток посетителей остался в первом зале. Должно было действительно произойти какое-то нереальное чудо, способное спасти положение. Конякин с деловым видом разливал водку по рюмкам, в наших с Тайкой бокалах неуместно веселилось шампанское, я мужественно жевала майонезный салат, Таисия курила с чугунным выражением лица, Тина Олеговна вякала что-то жизнеутверждающее, не понятно к кому обращаясь, Петюня методично работал челюстями, положив себе на тарелку пять кусков хлеба, его спутница курила нечто потрясающе пахнущее, вроде «Бама» или «Примы», Дима не забывал подливать водку себе и своему маленькому спутнику (и зачем он ребенка спаивает? Хотя, быть может это вовсе не ребенок, а карлик?) – в общем, как и ожидалось, веселье било через край.

Когда надежды на чудо практически не осталось, неожиданно стали подходить люди. Две компании заняли соседние столы и мы с Тайкой с жадным интересом принялись их разглядывать. Компания, расположившаяся ближе к нам, состояла из дядек и теток полупреклонного возраста, основательно пьяненькие, они выглядели очень довольными и жизнью, и рестораном. Вторую, самую большую компанию составляла довольно разношерстная публика: и молодые люди, и господа зрелого возраста, но никого, хотя бы гипотетически подходящего на роль новогоднего кавалера не наблюдалось. Хмурая Тая мрачно задавила в пепельнице окурок и потянулась к бокалу.

– Тай, – шепнула я ей на ухо, – человек сам кузнец своего счастья, хорошего настроения и Нового года, так давай веселиться, зачем отравлять себе жизнь?

– Веселиться? – Тая посмотрела на меня сквозь густо накрашенные ресницы. – Каким образом? Как ты себе это представляешь?

– Можно пойти потанцевать, – пожала я плечами.

– Вдвоем?

– Главное – начать, остальные подтянутся.

– Я еще не достаточно напилась, чтобы выплясывать в одиночестве.

Без пятнадцати двенадцать ворвались запыхавшиеся артисты: Дед Мороз в розовой (?) шубе, с бородой набекрень, с посохом наперевес, Снегурка с перепуганным лицом, в картонной короне, музыканты в цыганских костюмах, плюс молоденькая девушка в блестящем голубом платье с микрофоном в руках. И буквально не отдышавшись с дороги, вся честная компания бросилась нас развлекать. Музыканты заиграли нечто бравурное, но абсолютно не цыганское, Дед Мороз поправил бороду и стукнул посохом об пол, выпячивая грудь, Снегурка жалобно заулыбалась, кокетливо приседая, а девушка закричала в микрофон приветственную речь. Так как мы уже практически все съели и почти все выпили, ничего не оставалось, как сидеть смирно и любоваться этим превосходным представлением, больше занять себя было нечем.

Тая посмотрела на часы, полезла в сумку, вытащила ручку и сказала:

– Сен, передай-ка мне салфетку.

Я потянулась к пластмассовой вазочке. Получив салфетку, Таисия принялась что-то старательно на ней конспектировать. Я естественно заинтересовалась.

– Чего пишешь?

– Свои желания на этот год, когда зазвучат куранты, надо будет поджечь бумажку, бросить пепел в бокал с шампанским и выпить.

– Думаешь, сработает? – охватили меня сомнения.

– Надежда умирает последней.

Я тоже взяла салфетку, подождала, пока Тая завершит плотный, убористый список, взяла у нее ручку и глубоко задумалась. И тут девушка в блестящем платье закричала что-то на тему: «Ура! Вот и Новый год нам на пятки наступает!», и из телевизора на барной стойке зазвучали куранты. Раздумывать было некогда, поэтому я написала крупными буквами: «Хочу денег!», схватила со стола зажигалку и подожгла салфетку. Пока остальной редакторский состав орал «Ура! С Новым годом! С новым счастьем!» и дзинькался рюмками-фужерами, я контролировала горящую салфетку, чтобы от нее ничего больше не загорелось. Затем я бросила дурно пахнущие черные лохмотья в бокал с шампанским, собралась с духом и начала пить это ведьминское зелье. Давалось это очень-очень нелегко, пару раз возникло искушение отправить гадость обратно в бокал, но денег хотелось, поэтому, давясь и страдая, я мужественно заглотила эту невероятную дрянь и перевела дух. Пусть только теперь попробует не исполниться мое желание! Пусть только рискнет не осуществиться!

– Ну вот, – Тайка присела, свою салфетку она проглотила не поморщившись, – распечатали мы очередной год нашей…

И пока она не успела добавить «скверной никчемной жизни», я радостно закивала и зачастила:

– Да, да, вот ведь как славненько! Вот увидишь, с Нового года нам настоящее счастье повалит! Я пьесу напишу, кучу денег заработаю и мы с тобой наконец-то поедем в Париж! А ты встретишь своего прекрасного принца, начнешь свой бизнес…

– Сена, хватит бредить, – поморщилась подруга. – Давай лучше что-нибудь закажем, чего сидеть за пустым столом в этом зоопарке.

Я оглядела панораму. Тина Олеговна о чем-то щебетала с Макакиной, Макакинский супруг изучал меню, Конякин курил, вдохновенно созерцая потолок, Владик шептался со своей голубкой, Петюня продолжал что-то жевать, его спутница сидела истуканом и отчего-то не сводила глаз с Конякина, а Иловайский со своим другом, судя по характерному стеклянному позвякиванию, разливали под столом принесенные с собой горюче-смазочные жидкости. Что там делал Дима со своим странным маленьким другом я смотреть не стала. Так как разобиженный официант даже не думал подходить к нашему прокаженному столу, на его поиски отрядили Макакинского мужа, как наиболее приятного из всех присутствующих джентльменов. Меню перешло к Владу, затем досталось нам с Тайкой.

– О, да тут шашлык есть, – обрадовалась подруга, – смотри-ка Сена видов пятнадцать – не меньше, и шампанское сравнительно недорогое. А жизнь-то налаживается!

Макакинскому мужу, похоже, удалось подружиться с капризным официантом, потому что вскоре они вернулись вместе и официант даже изволил растянуть губы в улыбку и процедить сквозь зубы пару любезностей. Мы с подругой заказали по солидной порции свинячего шашлыка с овощами, картошкой-фри и парой бутылок сухого шампанского. Салаты брать не стали, мы и так уже натрескались майонеза под самую завязку. Все кроме Иловайского и сотоварища тоже что-то помаленьку заказали, Левик с другом, судя по их раскрасневшимся лицам и азартно блестящим глазам, ни в чем не нуждались и ни в чем себе не отказывали, они готовились к раздаче веселья всем окружающим и, скорее всего, обществу грозили танцы. Может даже на столе.

Шашлык оказался отменнейшим, сочным, действительно приготовленным на углях, а не на сковородке, и это примирило нас с окружающей действительностью, а ледяной бокал брюта под ароматное мясцо легким пинком отправил нас обеих прямиком в нирвану. Мужчины бодро распивали водочку, дамы цедили винцо и постепенно атмосфера за столом стала походить на праздничную. Народ начал пересаживаться поближе к заинтересовавшему собеседнику, и после непродолжительной перетасовки места распределились следующим образом: Влад, Конякин и Макакинский муж скооперировались на одном конце стола, Макакина заболталась с Петюниной подругой или сестрой – этого мы так и не выяснили, к ним вскоре присоединилась и Владикина пассия, Дима отшвартовался к компании «Иловайский и друг», с нами остался Петюня и Димин непонятный маленький спутник. Тина Олеговна куда-то потерялась. Но нас с Таисией уже мало интересовали все эти кадровые перестановки, как говорится: «дурному не скучно и самому», наша с ней компания вообще весьма самодостаточная, особенно при наличии шампанского и шашлыка.

Вскорости Иловайский с другом и Димой отправились плясать под дурацкие песни массовиков-затейников, а Конякин отчего-то решил спеть какую-то протяжную военную песню, Макакинский муж не знал слов, но добросовестно ему подвывал. После долгих и нудных уговоров, девушка Владика согласилась пойти потанцевать с Владиком и они пошли в круг танцующих, на всякий случай держась подальше от компании Иловайского. Петюня продолжал жрать, я не могла понять, откуда он берет еду? С собой что ли принес? Макакина и Петюнина спутница, основательно окосев, вовсю присматривались к молодым людям за соседними столиками и довольно громко рассуждали, с кем бы они стали какать на одном гектаре, а с кем ни за что на свете. Но нас этот позор уже не интересовал, мы сами готовы были какой угодно позор устроить. Впав в разудалое настроение, Таисия обвела перспективу горящим взором, и взор ее остановился на маленьком спутнике Димы. С печальным выражением лица он наливал себе водки.

– Мальчик, – рявкнула Таисия, видимо решив мимоходом провести воспитательную работу, – а сколько тебе лет?

Он посмотрел на нее грустными трезвыми глазами и тихо ответил:

– Тридцать два, а что?

Мда-с, конфуз, однако…

Тем временем круг танцующих существенно расширился, народ выплясывал так, что дым коромыслом и у плясунов под ногами совершенно некстати путался Дед Мороз со своей перепуганной Снегуркой. Глядя на народ, мы с Таиской тоже снялись с якоря и поплыли танцевать. И только мы с нею принялись выделывать разнообразные коленца, как веселая музыка заткнулась и начался медленный танец. Мы собрались было исполнить лиричный танец вдвоем, как вдруг к Таиске подошел высокий представительный мужчина, а меня пригласил вполне приятный молодой человек, немного ниже меня ростом, весьма ушастый, но это сущие пустяки, честное слово. Покачиваясь в такт мелодии, мы познакомились, молодого человека звали Владимиром, место работы – автосалон «Хонда», в ресторан пришел с семьей своих близких друзей, потому как его семья свинтила на праздники за границу, а он не смог из-за внезапных дел. Я скромно представилась детективом из частного детективного агентства «Фараон» и Владимир страшно заинтересовался этим фактом. К счастью, как только он начал расспрашивать о специфике нашей детективной деятельности, медленная музыка сменилась Веркой Сердючкой. Мы с Тайкой незамедлительно покинули своих кавалеров и запрыгали, приседая и размахивая руками в разные стороны. А вообще-то мы танцевать умеем, честное слово…

Веселиться нам пришлось аж до половины шестого утра, потому как необходимо было дождаться открытия метро. К завершению фестиваля, мы с подружкой посидели за всеми соседними столами, а я и Володя сделались близкими, прямо таки родными людьми, обменявшись не только телефонами, но и адресами.

Ближе к утру силы нас оставили, да так оставили, что мы покинули ресторацию не попрощавшись с развеселым редакционным коллективом, да и не удобно было как-то встревать, когда народ так стройно, так вдохновенно распевает трогательную народную песню о несчастной любви двух голубей. Надо же, я и понятия не имела, что Конякин так петь любит…

Таискин кавалер вышел из строя окончательно и мирно спал в уголке за своим столиком, поэтому к метро нас провожать отправился только Владимир. Мы долго прощались, обнимались, клялись в вечной любви и преданности… У Таи исчерпалось терпение, она нас разлучила в грубой форме и бесцеремонным пинком отправила меня в пустой вестибюль орденоносного Метрополитена.

Глава шестая

Как мы добирались домой – этого в памяти не сохранилось, скорее всего, двигалась я на абсолютном автопилоте. Спать хотелось так сильно, что я едва смогла разуться и прямо в блузоне и брюках рухнула на диван. А у Тайки очень некстати открылось второе дыхание и она начала требовать продолжения банкета. Но я не подавала признаков жизни. Тогда она зачем-то взяла телефонный аппарат и, что-то злобно бормоча, потопала на кухню. Это было последнее, что успело зафиксировать мое угасающее сознание.

Разбудил нас дверной звонок. Я с трудом поднесла к лицу запястье, взглянула на часы и увидала, что московское время семнадцать часов двадцать пять минут. В дверь продолжали звонить. Лаврентий нехотя поднялся и потопал в прихожую гавкать – надо же хоть иногда исполнять свои собачьи обязанности. Звонок вкупе с лаем сенбернара, привели Таисию в состояние сонного бешенства.

– Сена, ты ждешь кого-то?!

– Нет, – я сделала над собой невероятное усилие и приняла вертикальное положение.

– Ну и что за козел в таком случае долбится к нам в дверь первого января?!

– Не имею понятия, – кряхтя, я слезла с дивана.

Диван мы не удосужились разложить, так и спали на неразложенном, неким чудесным образом уместившись вдвоем на шестидесяти сантиметрах. Удивительно, но голова не болела, зато болело все остальное – организм серьезно пострадал от спанья в неудобной позе. В целом даже похмелья особого не наблюдалось, я лишь слегка угорела от сигаретного дыма, меня совсем немного мутило и заносило из стороны в сторону.

– Кто там?

– Это Алекс! – ответил мужской голос, и я приникла мутным глазом к дверному окуляру. Просматривался весьма симпатичный молодой человек. Надо же, какой милый Алекс ошибся дверью, хотя чего удивляться, все-таки первое января день особенный. Распахнув дверь, я растянула губки в приветливой улыбке.

– Вечер добрый, – заулыбался в ответ Алекс, – можно войти?

Я бы конечно с радостью впустила столь миловидного брунета со стильной стрижкой, в красной спортивной куртке, черных джинсах и супер-пупер ботинках, но предстояло уточнить, куда и к кому он собственно пришел.

– А вы к кому?

– Вы Таисия Ливанова?

Вот так номер, что б я помер!

– Нет, я не Таисия, а вы к ней?

– Ну да, в некотором роде, – выдал он ослепительную улыбку. – Так можно войти?

В легкой оторопелости я посторонилась. Обдав меня волною шикарного парфюма, красавчик ступил в недра моей холостяцкой берлоги.

– О, какая замечательная собака!

– Его зовут Лаврентий. Лаврик, фу, отстань от дяди! Вы проходите, пожалуйста, на кухню, Тая сейчас подойдет.

Алекс кивнул, пошел на кухню, а я бросилась в комнату. Таюха лежала на диване, не подавая признаков жизни, уснула она, не смыв косметики и лицо ее имело вид крайне живописный: растекшаяся тушь, размазанные помада – феерически, просто феерически.

– Тай, – возбужденно зашептала я, – там к тебе пришел какой-то парень неземной красоты.

– Ко мне? – она разлепила ресницы. – Какой еще парень?

– Не знаю, но он прекрасен!

– Сена, ты не смыла косметику и теперь выглядишь, как черт.

– Да? – я потрогала веки. – Точно! Батюшки, получается, я с этим Алексом вот прямо так и разговаривала, у-у-у!

– Не вой, иди умойся, я следом. А где этот… как ты сказала его зовут?

– Алекс, он на кухне.

И я помчалась в ванную. Увидав себя в зеркале при ярком свете, я едва не заревела от ужаса и принялась поспешно отскребать размазанную краску. Из-за туши глазки опухли и выглядела я как черт знает кто. Надо отдать должное выдержке Алекса, ведь общался он со мной так, будто ничего особенного и не заметил. Чтобы вернуть себе утраченный человеческий облик, я долго плескала на то, что осталось от лица ледяной водичкой, намазюкалась кремом, тщательно причесалась и, стянув с себя измятый праздничный наряд, огляделась в поисках какого-нибудь элегантного домашнего одеяния. Вариантов было только два: махровый халат фасона «мишка на пенсии» и полотенце. Если бы я вышла к гостю, завернувшись в банное полотенце, он мог бы меня не правильно понять, поэтому оставался только халат.

– Сена, ты там не умерла еще? – послышался за дверью недовольное Таискино брюзжание.

– Уже выхожу.

Пока Тая плескалась, я взяла на себя труд по развлечению гостя.

– Хотите чаю или кофе? – я попыталась элегантно протиснуться к плите, что сделать было весьма проблематично, потому как на кухне толкался еще и Лаврентий, желающий познакомиться и пообщаться с гостем.

– Кофе, если можно.

– Что ж, превосходно, я, пожалуй, тоже с вами чашечку.

Кофе мне был остро необходим, так как мозг практически не фунциклировал, так, бесполезный предмет, лишь бы черепушка от пустоты не раскачивалась в разные стороны.

К моменту, когда кофе дымился в чашках, нас почтила своим присутствием Таисия До Блеска Отмытая, облаченная в мой летний халат-сарафан, кое-как сходившийся на ее фигуре. Увидав, какая красота в белом свитере крупной вязки восседает за моим порядком облупившимся пластиковым столиком, она заулыбалась, засигнализировала обеими глазами, замахала активно челкой.

– Здравствуйте, – сияя улыбкой, поднялся ей на встречу Алекс, – значит, это вы Тая? Я именно такой красавицей вас и представлял.

Мне показалось, что подружка прямо сейчас свалится в обморок от счастья.

– А вы, простите, кто? – проворковала она.

– Я – Алекс! – еще шире улыбаясь, ответил он.

– Я понимаю, что Алекс, но ко мне-то вы по какому поводу пришли?

– Как это? Я мужчина по вызову, вы меня заказали.

Улыбка Таисии Михайловны застыла, как приклеенная, а глазки так вытаращились, что я забеспокоилась, как бы они прямо на пол не выпали.

– Ко-ко-когда заказала? – заквохтала моя прелестная подружка.

– Около семи часов утра, если не ошибаюсь.

Меня смех разобрал. Культурно хрюкнув, я взяла чашку с кофе и отошла к окну. Пока Таисия ловила пастью воздух, не в силах вымолвить ни слова, я решила затеять какую-нибудь непринужденную беседу, дабы хоть как-то разрядить эту мало привлекательную ситуацию. Только теперь я заметила, что под столом валяется рекламная газета, с десяток объявлений были криво-коряво обведены красным карандашом.

– Надо же, а ваши интим-фирмы даже в новогоднюю ночь работают, не покладая… не покладая… – батюшки, что это я несу такое? Как бы выкрутится теперь из этой двусмысленной фразы? И придумала: – Сил своих не жалея?

Алекс присел обратно на табуреточку и взял чашечку с остывшим кофием. Судя по тому, что уходить он не собирался, Тайке придется оплачивать ложный вызов…

– Я не работаю на фирму, я работаю сам на себя, – пояснил он. – Тая наговорила все свои пожелания на мой автоответчик и вот я здесь.

Ой, как мне стало интересно, что ж за пожелания наговорила Тая на автоответчик! На моем личике появилась глумливая гримаска, и Тайка стрельнула в меня злобным взглядом. Да-с, положение нужно было как-то спасать.

– Видите ли, Алекс, мы вчера справляли в ресторане Новый год и как всегда не рассчитали свои силы, вот Таисию и понесло по ухабам, ну, вы понимаете?

– Понимаю, – кивнул мужчина по вызову, – что ж, бывает.

– Наверное, надо оплатить… – проскрипела подруга, – ну эти… транспортные расходы.

– Еще одна чашка кофе и мы в расчете, – отчего-то развеселился Алекс.

У меня прямо камень с души свалился, похоже, парень очень даже ничего. Тайка тоже немного расслабилась и перестала выглядеть такой серо-зеленой от ужаса. Вот, значит, мы какие супер-блудницы, только на словах разудалые, а как до дела дошло, так сразу в обморок. В принципе, я ничего другого я от нее и не ожидала. Пока я варила кофе, она даже решилась присесть за стол напротив Алекса и попыталась завести светскую беседу. Началась беседа с жалобного извинительного блеяния.

– Ничего страшного, – улыбался Алекс, – такое иногда случается. Девушка приглашает меня, но в последний момент передумывает.

– И вы… не настаиваете? – поинтересовалась я, помешивая ложечкой кофе в джезве.

– Как я могу настаивать? Я же не насильник. Наверное, хорошо новогоднюю ночь провели?

– Очень, – закивала Тайка, – в ресторане были с компанией. А вы как?

– Я дома телевизор смотрел, хотелось просто отдохнуть и никого не видеть.

– Понятно, понятно, – зачастила Тая. – Бывает, хочется просто отдохнуть, бывает, бывает… Надо же, пытаюсь вспомнить, как это я вас умудрилась заказать, а в голове все такое смутное, размытое, неясное…

Уж лучше бы она молчала, а то уже и так осрамились по полной программе.

– Скажите, Алекс, а вам нравится ваша э-э-э… работа? – Ну какое мое собачье дело, скажите, люди добрые?

– Работа как работа, – пожал он плечами, – не хуже и не лучше, чем, к примеру, работа парикмахера или массажиста.

– Но женщины ведь бывают разными, – продолжала я демонстрировать свой упорный песий интерес. – А организм не механизм, его же не включишь по заказу. Пожалуйста.

Я поставила перед ним чашку и пододвинула поближе сахарницу.

– Все женщины по-своему прекрасны, – на его губах заиграла невероятно сексуальная улыбка. – Я люблю всех женщины без исключения. К тому же я профессионал.

Вот в таком духе мы проговорили еще с полчасика и Алекс откланялся, на прощанье оставив нам по визитке, на случай, если мы все-таки решим украсить свой досуг.

– Тая, какой же ты все-таки баран, – сказала я, запирая за Алексом дверь. – Хотя нет, «баран» животное мужского пола, ты, Тая, овца беспросветная. Одно дело, когда ты сама колбасишься, а человека срывать, чтобы он просто так, ради удовольствия первого января по городу покатался и ничего не заработал – совсем другое дело.

– Слушай, не надо мне тут морали читать, а? – огрызнулась Овца Михайловна. – Это вообще все из-за тебя произошло, если хочешь знать!

– Да-а-а-а? – меня посетило изумление размером со штат Калифорния. – Это у тебя белогорячечный бред что ли начался?

– Когда мы домой приехали, – Тайка хмуро посмотрела на меня из-под насупленных бровей, – у меня открылось второе дыхание, мне захотелось праздника, такая ночь ведь раз в году бывает. А ты завалилась спать бессовестным образом! И меня в веселье не поддержала! Вот меня и понесло куда не следует! К тому моменту я уже не могла целиком и полностью контролировать свои поступки, ты могла бы за мной и проследить!

Нет, ну нормально, а? Нормально, я вас спрашиваю? Мне оставалось только плюнуть на нее и пойти на кухню стряпать что-нибудь съедобное. Из холодильника были извлечены яйца, и я преступила к приготовлению яичницы. На одну персону. Тая ужина не заслужила. За такое свинство вообще не мешало бы казнить, чтобы в будущем не повадно было. Вот так. Таюха на кухню со мной не пошла, уползла в комнату и там затихла, затаилась жабища. Да, с такими людьми надо держать ухо востро, нос по ветру, не то попадешь в историю, а потом тебя еще и виноватой сделают. Поджарился лучок, одно за другим плюхнулись три яйца, я закрыла крышку и в дверь позвонили. Бодро лая, Лаврентий помчался в прихожую, а я поискала глазами нож, на полном серьезе желая прирезать Таисию Михайловну вместе со всеми ее проститутами.

– Сена, – влетела на кухню всполошенная жабка, – я больше никому не звонила! Никого не заказывала! Клянусь!

– «Клянусь, клянусь»! – передразнила я. – Если ты не помнишь, как заказала Алекса, то кто его знает, чего еще ты могла начебурашить, может, ты еще какого-нибудь транссексуала позвала для компании!

– Нет, нет, нет, – вращала она глазами, – никого не звала, это точно!

– На твоем месте я не стала бы особо за себя ручаться!

Визитер уходить не собирался, продолжая звонить. Убавив газ, я пошла в прихожую.

– Кто там? – не особо приветливо поинтересовалась я, приникая к глазку.

– Это я, – ответил смутно знакомый голос.

Я открыла и удивилась. На пороге стоял Владимир, мой танцевальный партнер из ресторана «Белая река».

Глава седьмая

– Привет, – сказал он, переминаясь с ноги на ногу, с собой Володя принес большущий целлофановый пакет с яркой надписью «С Новым годом!».

– Привет, – немного растерянно ответила я, придерживая Лаврентия, желающего прорваться на лестничную площадку и как следует вытереть слюни о штаны очередного гостя.

– Извиняюсь, что без звонка, но у меня к тебе, Сена, очень важное дело. Можно войти?

– Конечно, – я посторонилась, оттаскивая Лавра от двери, – проходи.

Владимир поставил свой пакет у стены, разулся, пристроил куртку на вешалку и, потирая руки, огляделся с немым вопросом – куда идти? Куда-куда, на кухню, разумеется, в самое уютное место в квартире, где изволит догорать моя славная яичница. Выключив газ, я заглянула под крышку, к счастью, мой ужин остался цел, невредим и пребывал в добром здравии, однако, трескать яичницу в одну моську перед новоприбывшим гостем было как-то не удобно, а на двоих не хватало. Пришлось ужин отложить до лучших времен. А Владимир тем временем водрузил свой пакет на столик и принялся выгружать фрукты: здоровенный хвостатый ананас, банановую гроздь, мандарины… Это у меня поклонник что ли появился?

– Я понял, что вы любите шампанское, – из волшебного пакета одна за другой были извлечены две бутылки шипучки иностранного производства. – Взял полусладкое, угадал?

– Нам в принципе, без разницы, – Таисия присела на табурет, элегантно закидывая ногу на ногу. Но, бросив взгляд на собственные голые конечности, и заметив, что они страстно нуждаются в эпиляции, раскрутила ноженьки в обратную сторону и попыталась засунуть поглубже под табурет, с Вовиных глаз долой.

Я достала из шкафчика три бокала и поставила на стол. Бокальчики, конечно, так себе, страшненькие, но все-таки не чайные чашки.

– А ты не за рулем? – поинтересовалась Таиска, наблюдая, как он ловко и без последствия вскрывает бутылку, и разливает шампанское в три бокала. Вообще-то этим вопросом подружка обычно выясняет, имеется у молодого человека личное авто или нет.

– Нет уж, я после новогодней ночи не чувствую в себе сил садиться за руль.

Ага, значит, машинка есть. Раздраконив ананас, я водрузила тарелку с ароматными желтыми ломтями в центр стола, остальные фрукты сложила в ногастую пластмассовую вазу.

– С наступившим Новым годом, – Вова поднял бокал, – пускай сбудутся все ваши желания, в том числе и самые сокровенные.

– Спасибо, тебе того же.

Да уж касательно желаний – это здорово. Вон сегодня чуть не сбылось одно сокровенное желание Таисии Михайловны.

Пока Владимир цедил шампанское и уминал ананас, я как следует рассмотрела его на трезвую голову. Ничем особенно не примечательные черты обыкновенного лица, бледно-голубые, прозрачные, как тончайшая корочка льда глаза, короткая стрижка темно-русых волос, бежевый пуловер с белой рубашкой (люблю, когда молодые люди приползают в гости в белых рубашках!), синие джинсики – иными словами среднестатистический молодой человек лет двадцати пяти – двадцати семи, не возбуждающий восторга, но и отторжения тоже не вызывающий.

– Вообще-то, девушки, я приехал к вам по делу, – заявил вдруг Владимир, отставляя бокал.

Ну вот, начинается…

– По очень важному делу.

Тая удивленно вскинула брови. Я же сразу поняла, откуда ветер дует. Черт, совсем забыла сказать Тайке, что на новогоднем балу представилась Вове сотрудницей детективного агентства «Фараон», вылетело у меня это из головы.

– Сена сказала, что вы работаете в детективном агентстве, – Вова полез под пуловер, извлек из нагрудного кармана рубашки пачку сигарет, зажигалку и я привстала, чтобы подать ему пепельницу.

Услышав это, Тайка вернула брови на место и ее лицо сделалось свирепым. В принципе, мы собирались завязывать с враньем на тему «Фараона», потому как совершенно случайно узнали, что расследование преступлений без соответствующей лицензии уголовно наказуемо, но я по привычке поставила старую пластинку и вот он результат… Кто бы мог подумать, что случайное ресторанное знакомство, когда обычно все врут напропалую, может иметь продолжение?

– Видите ли, в милицию я не могу обратиться, – продолжал Володя, – потому как это всего лишь мои домыслы и предположения, вот я и подумал, что частный детектив наилучший выход из положения.

– Частый детектив это достаточно дорогое удовольствие, – мрачно произнесла Тайка. Подруга пыталась предотвратить неминуемое – наше очередное нелицензионное деяние, попадающее под статью уголовного кодекса РФ.

– Наша семья достаточно обеспечена, такие расходы нам по силам. Во сколько обойдется сбор сведений о человеке?

Если бы мы еще и расценки знали… Владимир истолковал наше молчание по-своему, и решил пояснить, о каком человеке идет речь.

– Мой отец пожилой человек, ему шестьдесят два года, с матерью они давным-давно в разводе. Мама после развода сразу уехала, оставив меня с отцом. Разумеется, у отца были какие-то женщины, но он старался, чтобы мы не пересекались. Но полгода назад он неожиданно женился, причем на женщине, которой всего двадцать четыре года. Вы можете себе представить?

Мы напряглись и представили.

– Я не знаю толком даже истории их знакомства, – продолжал Вова, галантно подливая нам с Таиской шампанского, – отец просто привел эту женщину в наш дом, и начался форменный кошмар. То, что дамочка банальная охотница за отцовскими деньгами видно невооруженным глазом. Она так прибрала отца к рукам, что он изменился просто до неузнаваемости. Раньше он был спокойным, можно сказать, уютным, интеллигентным человеком, теперь стал нервным, подозрительным, всюду ему мерещатся подлости, готовящиеся против его молодой семьи. Дошло до того, что он на полном серьезе стал подозревать меня в том, что я хочу соблазнить его драгоценную Викторию. Обстановка в доме так накалилась, что мне пришлось снять квартиру и съехать от них. Вика добилась своего – выжила меня из собственного дома и настроила отца против меня так, что мы практически перестали общаться, созваниваемся изредка, вот и все. Вы понимаете, каково мне? Какая-то прощелыга отобрала у меня и дом, и семью, к тому же я очень за отца беспокоюсь, как бы она его по-быстренькому в могилу не отправила.

– А вы уверены, что со стороны Виктории голый расчет? Неужели ваш батюшка такой богатый? – Тая почистила мандарин и отломила половинку мне. Так трогательно! И я решила все-таки поделиться с нею яичницей.

– Достаточно обеспеченный, чтобы представлять интерес для женщин такого сорта. Помимо семикомнатной квартиры в Москве, у нас двухэтажный дом за городом, приличная коллекция картин, икон, целая библиотека старинных редких книг, две шкатулки драгоценностей, принадлежавших моей прапрабабке. Отец всю жизнь проработал ювелиром, сейчас у него три собственных ювелирных магазина с ломбардами, так что есть чем поживиться.

Да уж, весьма и весьма неплохо, солидный куш для охотницы за пожилыми богатеями. В наши времена девушки тащат в ЗАГС даже престарелых обладателей какой-нибудь скромненькой однушки, а тут прямо таки не старикан, а целый торт со свечами. И как только раньше не возделали эту золотую ниву?

– Вов, а как давно развелись твои родители?

– Почти пятнадцать лет тому назад.

– Надо же, и за эти годы ни одна девушка не смогла стать реальной претенденткой на роль твоей мачехи?

– Наверное, они были, говорю ж, отец не знакомил меня со своими женщинами и в дом их не водил, считал, что это может меня травмировать. Думаю, он не заводил серьезных романов, понимал, что особый интерес представляет как тугой кошелек, а сейчас его будто подменили. Не удивлюсь, если здесь не обошлось без каких-нибудь бабок колдовок, развелось этой нечисти, хоть заново Инквизицию возрождай.

– А почему родители развелись? – Тая нахально цапнула сигарету из его пачки, и Володя поднес ей огонек зажигалки.

– Честно сказать, толком не знаю, заявили, что у них возникли непримиримые разногласия, быстренько расторгли брак, и мать уехала.

– Куда?

– В Геленджик, у нее там сестра, мама всегда хотела жить у моря.

– Обычно мамы своих детей при разводе забирают.

– Она отдавала себе отчет, что отец может дать мне гораздо больше, да и перспективы учебы, работы не сравнить с московскими. Да и не было у нас с ней, честно признаться, особой близости, мама довольно замкнутый человек, вся в себе, могу сказать, что я ее даже толком не знал и немного побаивался, стараясь держаться в стороне, с отцом же у нас было полное взаимопонимание. Так что после развода вопроса с кем мне оставаться не стояло.

– У вашей семьи еще какие-нибудь родственники имеются? – продолжала корчить из себя следователя Тая. Что-что, а корчить из себя кого-нибудь мы умеем. Судя по тому, какую умную физиономию она состряпала, за это расследование мы уже брались. В конце-концов, легкие деньги еще никому никогда не вредили. Подумаешь – большое дело собрать информацию о какой-то барышне.

– Конечно, имеются, – закивал Володя.

– В таком случае, составь нам подробный список всех ваших родственников, включая места их проживания, а также напиши все, что тебе известно о родственниках и знакомых мачехи. И подробно – все, что тебе о ней известно. Только излагай факты, никаких домыслов!

Зачем Тайке все это понадобилось, я не имела понятия, но вмешиваться не стала. Надо же напустить синего туману и набить себе золотую цену.

– Хорошо, я обязательно это сделаю, – похоже, Володя проникся нашим безусловным профессионализмом. – Только, если можно, не сегодня, надо спокойно все обдумать, все вспомнить и расписать в подробностях.

– Да, конечно, как тебе будет угодно, – милостиво согласилась Таисия.

– Прекрасно, – улыбнулся Володя, – я очень рад, что мы договорились. Теперь касательно оплаты. Я приблизительно знаю цены в московских детективных агентствах, наводил справки. Не знаю, сколько берет ваш «Фараон»…

– Давай ты назовешь свою цену, а мы свою, – прервала Тая. Мне в принципе тоже не терпелось перейти к сути дела.

– Думаю, тысяча долларов вполне приемлемая сумма.

Я хотела было взвизгнуть от восторга и бурно согласиться, брызгая кипящей от радости слюной, но Тайка предупреждающе наступила мне на ногу и произнесла, глядя на Володю прекрасными персидскими глазами:

– Тысяча триста. И не долларов, а евро. Ведь мы беремся за сбор информации как чрезвычайно частные детективы, обходя собственное агенство, это тоже своеобразный риск. У нас могут возникнуть неприятности.

Да, Володенька, ты и представить себе не можешь, какие развесистые у нас могут возникнуть неприятности. И агентство здесь совершенно не при чем…

– Я согласен, – Владимир и не думал торговаться. – Давайте составим договор, и я хоть сейчас готов выплатить аванс.

Я насторожилась. Что еще за договор? Какие такие могут быть письменные договоры между такими честными и благородными людьми? Таиску так же слегка озадачил столь неожиданный поворот событий. Фиксировать на бумаге следы нашей незаконной деятельности нам совершенно не улыбалось. Но рот я раскрывать не стала, раз уж Тая взяла на себя роль Главного Детектива в нашем собственном агентстве «Жопа с Ручкой», пускай сама и доводит разговор до конца. Что, в принципе, Таечка с успехом и сделала.

– Знаешь что, Володя, – сказала она, вытаскивая очередную сигарету из его пачки, – я ведь уже говорила, что беремся мы за это дело в обход нашей конторы, так что сам понимаешь, какие-то договора тут более чем неуместны. Я понимаю – ты рискуешь своими деньгами, но и мы тоже рискуем, причем гораздо больше, чем ты.

Она многозначительно на него смотрела, однако, не уточняя, в чем конкретно заключается наш риск.

– Если с твоей стороны имеет место какое-то к нам недоверие, милости просим, обращайся в «Фараон», оформим все через кассу, посмотрим, когда у нас выдастся свободное время в нашем напряженном графике и приступим к сбору информации на легальных основаниях.

Володя слегка скис, видать этакая затяжная волынка его совсем не устраивала.

– Что ж… ладно, хорошо, но должны же у меня быть хоть какие-нибудь гарантии, – голос его прозвучал совсем уж печально.

В глубине души я понимала, что Вова прав, если уж отваливаешь малознакомым людям приличную сумму, не помешала бы хоть какая-нибудь захудалая расписочка. Но что мы в ней напишем?

– Может, все-таки какую-нибудь расписку составим? – Владимир почти жалобно смотрел на неприступно суровую Таисию.

В конце-концов, коллективным разумом мы родили следующую расписку, мол Владимир Батькович передал нам аванс в размере пятьсот евро за оказание частных услуг и обязуется выплатить остальную сумму в размере восьмисот евро по окончанию нашей работы в не зависимости от результата. Мы же в свою очередь обязуемся оказать оговоренные услуги. На «независимости результата» Таиска сделала специальный акцент:

– Видишь ли, Вова, – сказала она, – пока еще неизвестно, является ли твоя молодая мачеха охотницей за черепами или же у нее с твоим отцом действительно великая любовь.

«А у тебя паранойя» – добавила я мысленно.

– Так что мы хотим быть уверены, что получим оставшуюся суму, невзирая на то, виновата она или нет.

– Да, конечно, это само собой разумеется.

Ну и чудненько.

Скрепив эту маловразумительную писульку своими подписями, мы выпили с Володей по бокалу шампанского в честь дальнейшего сотрудничества, и он засобирался домой, сказав, что пятьсот евро (простите, девочки, у меня при себе только доллары) привезет на днях вместе с подробным списком родственников.

– Всего хорошего, – помахала ему вслед Тая, закрывая входную дверь. – Поздравляю, Сена, совершенно случайно на нас свалились замечательные деньги за абсолютно плевое дело.

– Да, но как-то все это… договора, расписки…

– А, ерунда, – отмахнулась Таиска, – накорябали ведь какую-то бумажку, Володя доволен, мы тоже. Странно, что при такой дотошности он не догадался спросить у нас какие-нибудь документы, да?

– Ох, Таечка, – в удручении я поплелась на кухню, – как-то все это ужасненько. Нарвемся мы рано или поздно на кучу неприятностей, нарвемся. Все-таки мы не имеем права называться детективами, заниматься следственной самодеятельностью, да еще и брать за это деньги.

– Сена, что с тобой? – Тая разлила по бокалам остатки шампанского и прицелилась к последнему кусочку ананаса. – Между прочим, у нас с тобою еще ни одного провала не случалось. Если уж мы беремся за дело, то доводим его до конца, а если мы доводим его до конца, то почему нам за это не брать деньги? К тому же следственная деятельность крайне опасна, это уж нам с тобой известно, так какого беса я буду заниматься такой экстремальной благотворительностью? Нет уж, деньги ваши, следствие наше.

В общем-то звучало логично… Но на всякий случай не мешало бы приобрести уголовный кодекс и посмотреть, что именно нам грозит в случае позорного разоблачения.

Глава восьмая

Очень уж неоднозначный подарок преподнесло наше загадочное правительство «дорогим россиянам» – аж две недели новогодних каникул. Тонкая прослойка населения, которая может позволить себе уехать за границу на все праздники и всласть поваляться на пляжах теплых стран, без всякого сомнения такому нововведению рада. А что делать остальным? Тем самым, которые болтаются между средним классом и прожиточным минимумом? Основной бюджет потрачен на Новый год. Праздник отшумел. Первого, второго числа еще худо-бедно: доедаешь, допиваешь то, что осталось. Третьего, возможно, пришли друзья, еще малость погудели, потанцевали. Четвертого числа доели, допили то, что осталось от третьего. И что делать дальше? Деньги кончились, здоровье тоже подошло к финалу, а впереди еще праздничных дней непочатый край! Что делать, чем заняться? Вот над этими острыми вопросами мы размышляли сидя на кухне в обществе пустого холодильника и благодушного Лаврентия, который всем всегда был доволен.

– Может, пойдем стекла в подъезде побьем? – вынесла предложение Тая, уныло созерцая пепельницу, стоявшую в центре стола. Круглая, керамическая, отколотая в двух местах, она была покрыта изнутри слоем пепла, который уже никак не отмывался. Курить мы больше не могли, нам вообще уже ничего не хотелось.

– У меня подъезд и так как после бомбежки, – я рисовала на салфетке кривой цветочек с жирным черным стеблем.

– А мы побьем не в твоем подъезде, а в соседнем.

– Могут побить за одно и нас. Придумай что-нибудь другое.

– Телевизор посмотреть? – сказала Тая с выражением большой брезгливости на лице. Я представила, как мы включаем ящик, как сразу же попадаем в кровожадные объятия наших блистательных юмористов, которых уже имели счастье созерцать по всем программам с утра до ночи и с ночи до утра все прошедшие дни, и отрицательно замотала головой. Психика и так уже была подорвана всеми этими «аншлагами».

– И где же наш Володя с деньгами? – Тая тяжело вздохнула и принялась крутить пепельницу. – Принеси он денег, мы бы сразу с тобой нашли себе занятие.

– Какое, например? – я деликатно отобрала пепельницу и отставила подальше. – Я лично ничего уже не хочу, одно только желание осталось – поскорей выйти на работу, так по Конякину соскучилась, аж дышится с трудом.

– Может позвать Алекса? – Тая подперла ладонью подбородок и уставилась в потолок. – Просто так, для компании, приятный очень уж юноша. Посидели бы, чайку попили, он бы рассказал нам какие-нибудь занимательные истории из своих нелегких трудовых будней.

– Тая, прошу тебя, не заговаривайся, а? Придумай что-нибудь нормальное.

– Я не зна-а-аю, что придумать нормального, – Тая уронила голову, стукнулась лбом об стол и так замерла. – Давай напьемся снотворного, чтобы проснуться дней через десять, а? Впадем в спячку, как медведи, больше ничего не остается.

– Ну давай тогда хотя бы наметим план действия, как мы будем собирать информацию о Вовиной мачехе?

Тая приподняла голову и посмотрела на меня печальными туманными глазами.

– Не получится, Сена, это тоже не поможет.

– Ну надо же хоть что-нибудь придумать! – в отчаянии возопила я. – Мы умрем к вечеру! Максимум – к завтрашнему утру! Ты представляешь, приходит Владимир с деньгами, а мы умерли от скуки! Представляешь, как мы человека подведем? А он ведь на нас рассчитывает, между прочим!

– Мне все равно, – Тая снова уронила голову на стол, – убей меня, друг, прекрати мои мученья.

Зазвонил телефон. Я нехотя выползла из-за стола и поплелась в комнату. Из коридора сонно тявкнул Лавр.

– Алё?

– Привет, Сенчурия, – сказал Влад, – как дела?

– Плохи наши дела, – честно призналась я. – Со скуки пухнем.

– Со скуки? – удивился почему-то чрезмерно бодрый Владик. – Как можно скучать в новогодние праздники? Ну вы даете! Я вас прямо не узнаю!

– Влад, ты по делу звонишь или просто так, чтоб на нервы покапать?!

– У, видать дела и вправду скверные творятся. А звоню я по делу. Сенчик, скажи, ты мне друг?

– Чего тебе надо? – насторожилась я.

– Если вам все равно делать нечего, возьми пару моих тем, а? Я сегодня в Подмосковье уезжаю, хочу хоть немного отдохнуть. Возьми, пожалуйста, я же тебя часто выручаю.

Что правда, то правда, выручает часто.

– Давай, – тяжело вздохнула я, – что за темы?

– «Камни живые существа и могут мыслить», «По Москве ходят настоящие зомби».

– Пара пустяков, – мрачно ответила я, – считай, что все уже готово.

– Сеночка, я тебе благодарен ну просто по гроб! По самый гробистый гроб!

– Счастливо оттопыриться в Подмосковье.

Повесив трубку, я поплелась обратно на кухню, где продолжала умирать дорогая подруга.

– Тая, – мелькнула слабая вспышка озарения, – у меня где-то карты валялись, можно в «дурачка» перекинуться, хочешь? Помнишь, мы с тобою и в «пьяницу», и в «козла» играли!

– Помню, хотя было это в глубоком детстве. Ладно, неси карты, перекинемся.

К счастью, колоду я нашла без особого труда. Мы переместились в комнату, уселись на пол, прямо на вытертую ковровую дорожку и приступили к высокоинтеллектуальному занятию – игре в подкидного дурака.

– У нас еще какие-нибудь деньги остались? – Тая взяла свои карты и развернула их веером.

– Какие-то вроде оставались, я приберегла Лавру на корм, себе на пельмени.

– А у меня в кошельке есть что-нибудь?

– Не знаю, не смотрела.

– А где мой кошелек, не знаешь?

– Понятия не имею. Чего ты хочешь? – я заглянула в свои карты и не без удовольствия отметила, что себе я сдала хорошо, затесалось даже пара мелких козырей.

– Думаю, может, пива с орешками купить под картишки?

– Не, пива не хочу. У тебя что?

– Восьмерка.

– Ходи.

– А что ты хочешь? – Тайка бросила на дорожку бубновую шестерку.

– Если честно, то ничего.

– Совсем-совсем?

– Ага, – я успешно отразила нападение бубновой десяткой. – От всего уже воротит. Бито?

– Да, ходи.

Я выбрала самую мелкую, негодную картишку и бросила на пол.

– Кто звонил? – Тайке пришлось расстаться с козырной восьмеркой.

– Влад, – я подкинула еще маленькую негодную картишку, и ей пришлось все забирать.

– Чего хотел?

– Попросил, чтобы я за него статьи написала.

– А сам он что же, разучился?

– Он в Подмосковье уезжает отдыхать.

– Ух ты, он, значит, едет развлекаться а ты за него работать будешь? Удивительные вещи! Сена, почему ты позволяешь так с собою обращаться?

– Тай, Влада мы с тобой эксплуатируем, как чернокожего раба и ничего, он не возражает, неужто мне трудно написать за него пару глупых статей?

– Как это не возражает? Он регулярно пытается устраивать восстания, – Тая благополучно побила обе мои семерки и перешла в наступление.

– Но эти восстания мы успешно душим в зародыше. Бито?

– Да, бито, живи.

– Спасибо, барыня.

Опять зазвонил телефонный аппарат. Тайка сидела к нему ближе, поэтому трубку взяла она.

– Слушаю внимательно. Кто это? Какой Володя? Ах, Володя, привет, привет, рада слышать, это Тая. Как дела, какие новости? Приехать? Да, конечно, приезжай, мы дома. Ага, ждем.

И повесила трубку.

– Сейчас приедет, надеюсь с деньгами.

– Здорово! Я прямо таки счастлива, что хоть какое-то, пусть самое завалящее расследование подвернулось, значит, смерть от скуки нам больше не грозит.

До приезда Владимира я успела остаться в дураках восемь раз, а Тайка всего-навсего дважды. Вопиющая несправедливость! Но Таиска весьма приободрилась, вдохновилась и повеселела. Замечательно, когда можно самоутвердиться и блеснуть интеллектом хотя бы играя в «дурака»! Жабианиха! Ничего, вот выпроводим Володю и я потребую реванша!

На этот раз клиент нашего самопального детективного агентства снова явился с шампанским и красивенным фруктовым тортом. Весьма мило с его стороны, весьма. На кухне накрыли стол, слопали по куску торта, и Владимир перешел к делу.

– Вот это наши родственники, живущие в Москве и Подмосковье, – он передал Тае листок бумаги с компьютерным текстом.

– Угу, – она с излишне деловым видом уставилась на листок, будто там была в подробностях описана важнейшая государственная тайна, а не перечислены в принципе не интересные нам люди.

– Это то, что мне удалось выяснить о Виктории, признаюсь, пришлось тайком заглянуть в ее паспорт.

– Не посмотрел, не было ли у нее случайно за плечами восьми законных браков?

– Нет, эта страница пуста, но ведь чистый паспорт сделать не такая уж и большая проблема.

– Да, да, нынче и девственность восстанавливают за пять минут и три рубля, – с умным видом поддакнула Тайка. Лучше бы уж не распахивала ворота, честное слово, еще пара подобных замечательных фраз и поедет наше липовое детективное агентство на запасные пути, шурша колесами. Все-таки Володя не просто так, случайный пациент, он даже договор составлять хотел…

Владимир еще с полчасика рассказывал о своей семье, в сто двадцатый раз перебрал косточки молодой мачехе и к тому моменту, когда мы готовы были отпустить восвояси глубокомысленное внимание с наших лиц, слава богу, засобирался домой.

– В общем, девочки, очень на вас надеюсь, – сказал Володя, застегивая меховую куртку, – вы, можно сказать, последняя моя надежда.

– Не волнуйся, – достаточно ободряюще улыбнулась я, – сделаем все возможное.

– Я верю в вас.

Закрыв за ним дверь, я зачем-то очень аккуратно и тщательно заперла все замки, даже цепочку накинула. Таисия стояла и смотрела в пространство, не моргая.

– Знаешь что, Сена, – медленно произнесла она, когда я закончила щелкать замками (и зачем мне аж три старых замка на хилую дверь, которую можно вышибить одним плевком?), – мне как-то не по себе становится, когда человек говорит, что его последняя надежда это мы. Мы ведь, Сеночка, сами на себя понадеяться не можем, а тут такое напоследок высказывают, а ведь это обязывает, Сена, знаешь, как обязывает?..

Глава девятая

Мы стояли в прихожей и обдумывали свои обязанности до тех пор, пока не зазвонил телефон. Вся из себя задумчивая, я пошла на звук. Аппарат надрывался в комнате.

– Слушаю, – очень-очень задумчиво произнесла я.

– Сена, с наступившим тебя!

От голоса Конякина я моментально вышла из состояния задумчивости. Прямо в мгновение ока очнулась.

– Здравствуйте, Станислав Станиславович, – на всякий случай жалобно произнесла я, лихорадочно пытаясь вспомнить где, когда и насколько неприлично я могла вести себя на новогоднем торжестве. – И вас тоже с наступив…

– Праздники в этом году слишком длинные, – отрывисто сообщил он, – это время следует использовать с максимальной отдачей, ты понимаешь, о чем я говорю?

– Э-э-э-э…

– В Подмосковье есть какая-то деревня, там объявилась какая-то невероятная колдунья! Поезжай к ней, разузнай все, возьми интервью, разрекламируй ей наше издание, чтобы заинтересовалась на предмет своей платной рекламы у нас! Все поняла?

– Э-э-э-э…

– Действуй!

И гудки в трубке.

– Кто звонил? – заглянула Тая.

– Конякин, – сидя неподвижно, я смотрела в пол.

– Конякин? – удивилась Тая. – Чего это он? Чего хотел? Сейчас же праздники, законные выходные, чего ему понадобилось?

– Чтобы я поехала в деревню без названия, отыскала какую-то безымянную колдунью, взяла у нее интервью и раскрутила на платную рекламу в нашем «Неопознанном трупе».

Тая сначала засмеялась, решив, что это шутка, но, присмотревшись к выражению моего лица, смеяться перестала.

– Серьезно, что ли? Нет, ты, правда, серьезно?

Я убито кивнула.

– Ну, это вообще уже! – Таисия в возмущении плюхнулась в кресло. – Всякому безобразию должен быть предел! Давай его убьем, Сеночка? Хочешь, я сама это сделаю, дружочек мой дорогой? Сама, вот этими вот руками! Посмотри на мои руки, Сеночка, они же многое могут!

– Нельзя, – с большим сожалением ответила я, – нельзя Конякина трогать, без него наш «Труп» мгновенно подвергнется полнейшему разложению, где ж я тогда на жизнь нам с Лаврентием зарабатывать стану?

– Но ведь надо что-то делать! Что-то делать необходимо!

– М-да… – я мрачно вздохнула, мрачно взяла телефон и мрачно набрала номер Влада.

– Слушаю, – как-то очень уж торопливо произнес Владик.

– Это я…

– Сенчик, если можно, поскорее, мы на электричку торопимся!

– Мне только что звонил Конякин…

– И что? – мгновенно насторожился Влад. Мы всегда мгновенно настораживаемся, если речь заходит о начальстве, это вошло в привычку всех членов коллектива.

– Приказал ехать не знаю куда, взять интервью неведомо у кого. Ты не в курсе, что там за колдунья произвела на С. С. неизгладимое впечатление? И в каком лесу она обитает?

– Колдунья, говоришь? Погоди-ка, я что-то слышал краем уха, кажется, Конякину Петюня что-то о ней рассказывал, звякни ему.

– Я не знаю Петюньского номера.

– Сейчас, погоди.

Влад положил трубку на стол.

– Мы опозда-а-аем! – послышался в отдалении недовольный женский голос.

– Минутку, – пробубнил в ответ Влад, – это важно, это срочно… Ага, вот. Сенчик, слушаешь?

– Слушаю, – я взяла карандаш и поискала взглядом какую-нибудь бумажку. – Записываю.

Влад продиктовал номер, я законспектировала на каком-то огрызке и распрощалась с соратником по нелегкому журналистскому ремеслу. И тут же перезвонила Петюне.

– Да, я слушаю, – важно, как на симпозиуме произнес наш секретарь-кроссвордист.

– Здравствуй, Петя, это Сена тебя беспокоит.

– О, Сена, привет, – непонятно чему сильно обрадовался Петюня. – Как дела?

Я хотела ответить честно, как на духу, но решила не портить человеку новогоднее настроение.

– Ничего, жить можно. Петь, ты не в курсе, что там за колдунья поразила воображение Станислава Станиславовича? Влад сказал, вроде ты о ней рассказывал.

– А, да, да, есть одна уникальная женщина, моей маме о ней рассказала подруга, а подруге…

– Петь, ты не знаешь, где эта колдунья обитает и как ее зовут?

– Это надо у мамы спросить.

– А мама далеко?

– В Нижнем Новгороде, в новогодней поездке вместе с подругой.

Меня посетило смутное чувство легкой безысходности.

– Петенька, мне позарез нужна эта колдунья, ее имя и адрес, очень, очень нужно.

Петенька проникся моей позарезной нуждой и сказал, что попробует созвониться с мамой и если у нее фунциклирует мобильник все выяснит и перезвонит мне. Я с готовностью продиктовала свой телефон и положила трубку.

– И все-таки, Сена, это очень неправильно с твоей стороны, – Тая смотрела на меня с укоризной.

– Что неправильно?

– Позволять вот так вот с собой обращаться! Надо было дать дракону хоть какой-то отпор, чтобы в другой раз неповадно было так бесцеремонно отрывать сотрудников от законного новогоднего отдыха!

– С одной стороны, Тая, дать хоть маломальский отпор Конякину это из области научной фантастики, а с другой стороны мы с тобой чуть со скуки не опухли, не зная, куда бы употребить столько свободного и бестолкового времени, а так хоть чем-нибудь займемся. Все-таки колдунья… это может быть интересно.

– Ну да, конечно, – презрительно хмыкнула подруга. – О-о-очень интересно! Так интересно, аж дух захватывает!

К сожалению, в этом я вынуждена была с Таей согласиться, большого интереса я тоже не испытывала. За долгие годы самоотверженного труда в «Непознанном мире» я до тошноты насмотрелась на рекламные объявления этих бесконечных доморощенных магов и целителей с вытаращенными глазами, в натужной попытке казаться таинственными, с их дурацкими стеклянными шарами и растопыренными пальцами рук, что, по их мнению, должно было обозначать загадочные магические пасы. Особенно радовали бесконечные маги, магистры, потомственные, буквально в сто двадцать пятом поколении ясновидящие, поголовно облаченные во все черное и запечатленные на фоне целых иконостасов. Так как подобная реклама даже в таком захудалом издании как наше стоила весьма не дешево, а одни и те же рожи публиковались годами из номера в номер, дела у них шли весьма и весьма недурственно. Что, конечно, не могло не огорчать. Грустно было думать о том, скольким отчаявшимся людям они навредили, обманули и обобрали. И вот еще одна, очередная… и наверняка вся из себя потомственная.

– Все равно делать нечего, – печально вздохнула я. – Авось за этот внеплановый репортаж Конякин хоть пару стольников накинет.

– Ага! Догонит и еще раз накинет!

– Ну, мало ли…

Зазвонил телефон, на проводе был Петюня собственной персоной.

– До мамы я дозвонился, – сообщил он светлую новость, – колдунью зовут матушка Агафья, живет она в Воскресенске.

И замолчал.

– Ну? – подбодрила я.

– Что?

– Где именно она живет в Воскресенске? Адрес у нее есть?

– Насчет адреса мама не в курсе, говорит, ее в Воскресенске все знают, у любого можно спросить.

– Превосходно… Ладно, спасибо и за это. Развеселых тебе праздников.

– И тебе того же.

Мда, ситуация, однако…

– Ну и где она живет? – Тая всем своим видом демонстрировала категорическое несогласие с положением вещей.

– В Воскресенске.

– А где это?

– Ты у меня спрашиваешь? Я что, наизусть знаю все Подмосковье?

– А ты уверена, что это вообще в Подмосковье находится?

– Ну, Конякин же сказал, что в Подмосковье.

– Я бы на твоем месте не сильно полагалась на сказанное Конякиным, тем более что он сам не знает ни имени, ни места жительства этой супер-пупер колдуньи.

– Нет, ну Воскресенск в Подмосковье, это точно, – не очень уверенно произнесла я.

– Точно-точно?

– Черт возьми! У меня была где-то карта Московской области! Сейчас найду и посмотрим, чего гадать-то!

– Ну-ну, – Тая демонстративно окинула ласковым взором мои бумажные залежи и завалы. – Ищи карту, солнышко, ищи, удачи тебе в этом безнадежном предприятии.

– Тайчик, – злобно сузила я глазки, – ты чего это а? Ты зачем взялась мне портить и без того хреновое настроение? Что, трудно мне помочь, поддержать в трудную минуту? Думаешь, я в восторге от всего этого? Как бы не так! Но если Конякин приказал, то сделать нужно, ни к чему мне лишние неприятности на работе, на малоприятной, стоит заметить, работе. Не хочешь ехать со мной в Воскресенск к этой Марфе, или как там ее зовут, никто не заставляет, силком не тащит, сама справлюсь, отыщу ее! Слава богу, я не даун и не олигофрен, приложу умственные и физические усилия, а ты поезжай к себе домой, ложись в постельку и спи все десять дней до выхода на работу!

– Не орать! – огрызнулась любимая подруга. – Чуть что сразу визжать начинаешь, невозможно уже с тобой нормально разговаривать!

– Моя нервная система…

– Валерьянку пей, псих одиночка! Пораскинь мозгой, не может карта лежать в бардачке твоего драндулета? Если она в квартире, то искать ее будем до наступления ледникового периода на всей планете Земля!

Я глубоко задумалась.

– Может и в бардачке…

– Ну так спустись во двор, пойди в гараж, открой сначала дверцу своей сенокосилки, затем бардачок, и посмотри, там она или нет! Вроде бы я дала подробные инструкции, да? Ничего не перепутаешь?

Нет, она явно нарывалась на скандал! Однозначно! Так как скандалить с Тайкой можно долго, вплоть до этого самого ледникового периода, а мне нужно дела важные делать, поэтому я молча оделась и покинула апартаменты так хлопнув дверью, что даже странно, как это потолок не обвалился.

На дворе валил такой снегопад, что создавалось впечатление, что наступление ледникового периода совсем не за горами. Снежинищи в пол-ладони, прямо мутанты, а не снежинки! Конец света скоро, не иначе.

В гараже-ракушке мирно дремала моя старушка-гнилушка.

– Привет, масяня, – поприветствовала я своего верного боевого коника. – Не подскажешь, карта Подмосковья у тебя?

Открыв переднюю дверцу, я окинула взглядом салон и полезла в бардачок. Батюшки, как же я умудрилась захламить это маленькое пространство! Чего там только не оказалось, даже пачка печенья… Отыскать карту я особо не рассчитывала, поэтому наткнувшись на нее на самом дне, я испытала чувство сильного удивления. Запихав обратно в бардачок все, что я оттуда извлекла, я закрыла машину и поспешила домой. Сейчас мы быстренько выведем этот Воскресенск на чистую воду…

– С ума сойти, – сказала Таисия Михайловна, увидав карту у меня в руках. – Ты ее нашла, аллилуйя, стало быть, не надо весь твой бардак бумажный перерывать, отделались малой кровью. Дай сюда.

Я протянула ей карту и стала разуваться. С видом, будто она заполучила карту Острова сокровищ – никак не меньше, Таисия потопала в комнату.

Воскресенск отыскался довольно быстро, к счастью он и вправду оказался в Подмосковье, не надо было никуда лететь на самолете, потом плыть на пароходе и дальше совсем немного на санях.

– Не мешало бы выяснить, с какого вокзала ехать и какие электрички туда идут, – вздохнула Тая.

– С моего Выхино электрички идут даже на Марс, уж в какой-то несчастный Воскресенск уедем стопроцентно.

– Ну-ну, – сказала Тая и снова вздохнула.

Глава десятая

Утренняя прогулка с Лавриком доставила мне массу удовольствия – погода стояла изумительная. Вчерашний снегопад превратил округу в сверкающую серебристую сказку. Низкие грустные тучи убрались восвояси и над головой сияло чистейшее синее небо. Тишина, ни ветерка и солнце, солнце, солнце! Обожаю такую погоду. Лаврик в состоянии большого песьего счастья носился по сугробам, время от времени падая на спину и самозабвенно валяясь в снегу. Помахивая на ходу поводком, я зорко смотрела по сторонам, выслеживая случайных пешеходов, в любой момент готовая схватить за ошейник свое сокровище, дабы он не помчался заводить полезные знакомства, пугая тем самым нервных граждан. Ни к чему нам скандалы таким чудесным солнечно-снежным утром.

Все из себя довольные и румяные вернулись мы с Лаврентием домой, где во всю кашеварила завтрак разлюбезная Таисия Михайловна. Разумеется, это была яичница с колбасой, на больше у нас ни продуктов, ни фантазии не хватало. Трапеза под горячий кофеек проходила в чинном молчании, мы обе морально готовились к дальней поездке в неизвестный, загадочный, полный тайн и опасностей Воскресенск, а то, что эта поездка будет дальней, мы не сомневались, Тая собственноручно вымеряла линейкой расстояние от Москвы до этого самого Воскресенска. Сантиметры с миллиметрами впечатляли.

– Надо потеплее одеться, – заявила Тая, кладя вилку на опустевшую тарелку. – А то примерзнем к лавкам в электричке, как пить дать.

– Если не ошибаюсь, электрички отапливаются в зимний период времени, – попробовала я робко возразить.

– Ах, конечно, отапливаются они, – наморщила Тая великосветский носик, – и стекла все целы и из тамбура не сифонит сквозняк. К тому же Воскресенск находится черт знает где, также неизвестно место жительства колдуньи, сколько мы будем там шляться по холодищу науке не известно. Какой напрашивается вывод? Одеться надо потеплее. Потеплее! И безо всяких разговоров!

– Хорошо, мамочка, – покорно кивнула я, – как скажешь.

– То-то же. Ты когда-нибудь доешь эту разнесчастную яичницу? Полчаса один кусок мусолишь! Или ты хочешь, чтобы мы добрались до Воскресенска ближе к ночи?

Какой же все-таки невыносимо гадкий человек эта Ливанова! Прямо жаба пупырчатая, а не человек!

– Сама ты жаба, – произнесла вдруг она.

Странно… я же вроде вслух не говорила… фантастика!

– Доедай скоре-е-е-е! Жуй, жуй! Работай челюстями!

Я заработала прямо изо всех сил, чего эту жабиху раздражать лишний раз? Всю поездку испортит так, что мало не покажется. Уж что-что, а это она умеет. Таиску основательно перемкнуло на том, что нам непременно грозит мучительная смерть от обморожения, поэтому нарядились мы так, словно собирались зимовать на льдине где-нибудь в Арктике, а не совершать поездку на электричке погожим солнечным деньком. Наказав Лаврентию вести себя прилично и стойко охранять дом от непрошенных гостей, мы отправились к метро Выхино.

Народа на платформах толпилось тьма-тьмущая… прямо даже странно, куда это граждане собрались? Ладно, летом на дачи рвутся, чтобы всласть отдохнуть, ковыряясь кверху попой в огородах, ну а зимой-то куда настропалились? Непонятная ситуация, честное слово.

– Ну и как же нам выяснить, идут ли отсюда поезда в Воскресенск? – слегка приуныла Тая, увидав такое столпотворение.

– Давай у кого-нибудь спросим, – высказала я острую, свежую идею.

– Нет уж, еще пошлют куда-нибудь не туда, как правило, народ обожает давать информацию, даже если не знает, о чем идет речь.

Ух, ты! Похоже, Таисия Михайловна решила отнестись к поездке со всем чувством гражданской ответственности. Она поправила вязаную шапку, из-под которой культурно выбивалась ее супер-челка и призадумалась.

– Надо найти расписание, – приняла она мудрое решение. – Там точно указано куда что едет.

– Знаешь, – робко кашлянула я, дабы лишний раз не гневить королевишну своими неуместными предложениями, – а пойдем-ка лучше в кассы, там и спросим, может, сразу купим билеты.

– Я вот тоже хотела это предложить, – чинно кивнула она разноцветной шапкой, – идем в кассы, Сена, так будет правильнее всего.

Боже, сколько у нас ума, интеллекта и смекалки! Довезти бы все до Воскресенска, не растеряв по дороге.

Проталкиваясь сквозь плотные ряды жаждущих покинуть Москву и посетить Подмосковье, мы то и дело спотыкались о мешки, тачки, сумки, рюкзаки… Я уж начала было волноваться, что Таисия выйдет из берегов и расскандалится от таких неудобств, но к счастью мы наткнулись на две зеленых будки с надписью «Кассы». Очередь к будкам впечатляла… Не успела я приуныть, как Таисия произнесла:

– Я сейчас, – и решительно двинулась к ближайшему окошку.

Заподозрив подругу в желании нахально приобрести заветный билет вперед всех, очередь напряглась, донеслись протестующие реплики.

– Мне только спросить! Спросить только и все! – огрызнулась Тая, она оттеснила в сторонку юношу в голубом пуховике и сунула голову в окошко. – Будьте любезны, скажите, а в Воскресенск мы отсюда уедем?

– Уедете! – ответило сразу человек пять из очереди. – Со второй платформы!

Кассирша подтвердила это, добавив, что ближайшая электричка нарисуется через пятьдесят три минуты. Обогащенные информацией, мы проследовали в хвост очереди.

– Ты знаешь, Сена, я вот все думаю, думаю, – сказала подруга, переступая с ноги на ногу и засовывая руки поглубже в карманы, – как мы будем эту мачеху на чистую воду выводить? Для такого наверняка должны существовать какие-то особые следственно-детективные приемы, которые, разумеется, нам не известны. Что будем делать? Объезжать по адресам родных и близких, задавая вопросы и выслушивая семейные сплетни? Причем нам непременно начнут задавать встречные вопросы, мол, кто мы такие и какое наше, собственно, говоря, собачье дело?

– Скажем, что нас нанял Владимир, – пожала я плечами, – хочет оградить отца от возможных проблем, связанных с молодой женой, что в этом такого.

– А то, Сена, – шмыгнула носом подруга, – кто-нибудь из родственников может потрудиться выяснить наше истинное место работы, чего доброго найдется доброжелатель и насвистит мачехе о нашей кипучей деятельности.

– И какие же ты усматриваешь варианты? – мне было жарковато и очень хотелось избавиться от удушающе-колючего шарфа, который заставила намотать перестраховщица Тая.

– Надо пораскинуть мозгой.

Мозгой мы добросовестно раскидывали до тех пор, пока не подошла наша очередь приобретать билеты. Затем мы искали вторую платформу, у всех подряд уточняя ее местонахождение, чтобы уж точно ничего не перепутать. А то мы можем. Мы такие. И, наконец, платформа найдена, до прибытия электрички еще целых десять минут.

– Ну, как же, как? – сосредоточенно бубнила себе под нос Тая, пристально разглядывая рельсы и многочисленный мусор вокруг. – Как же это дельце провернуть?

– Надо бы с ней познакомиться, – подсказала я. – Составить личное впечатление, а то мало ли кто чего наговорит.

– Познакомиться? – Тая перевела на меня взгляд. – Как? Подстроить случайную встречу на улице? Хотя нет, вряд ли это увенчается успехом с первого раза, а со второго будет уже подозрительно. А познакомиться с ней нужно обязательно, ты права, надо подружиться, втереться в доверие, влезть в душу, заглянуть в мысли…

– Наша электричка идет.

– Ты уверена, уверена? – забеспокоилась Тая, вглядываясь вдаль.

– Абсолютно.

И с какой стати сомневаться, когда у нее на морде крупными буквами было написано «Воскресенск»? Желающих уехать именно в этом направлении оказалось не так уж и много, мы без проблем заняли сидячие места. В вагоне было довольно тепло и очень душно. Я незамедлительно расстегнула дубленку, размотала гадкий шарф и пихнула его в сумку, Таисия мужественно парилась, делая вид, что ей зябко.

– Нет, ну а как мы с ней познакомимся, если не подстроим встречу случайно? – продолжила я разговор. – Выясним, где она бывает и…

– Это может длиться очень долго и оказаться малоэффективно, – отмахнулась Тая, вытягивая ноги и пытаясь устроиться с максимальным комфортом на неудобном деревянном сидении. – Нам мало познакомиться лично с ней, нам нужно влезть к ним в дом, поглядеть, что из себя представляет семейство, Вовин папик в том числе.

– Как ты себе это представляешь?

Электричка тронулась и медленно поползла вдоль платформы.

– Напрашивается только один вариант, – с умным видом изрекла подруга, – пусть Володя сам введет нас в дом под видом своих знакомых. Например, представит тебя своей девушкой, меня твоей подругой.

– Может у него уже есть девушка и семья ее знает?

– Тогда он скажет, что ту девушку он разлюбил и втрескался по уши в тебя.

– Вот так вот сразу?

– Ну и что такого? Внезапно вспыхнувшая страсть, как удар молнии.

Перед глазами возник образ Владимира с его более чем скромными внешними данными и маловыразительным взглядом, и я с сомнением покачала головой.

– Сен, не делай ты из всего проблему, обсудим этот вопрос непосредственно с Володей, узнаем, есть у него девушка, нет ли, посоветуемся, как поудачнее все обстряпать, главное влезть к ним в дом.

Как чудесно звучит… мирно так, по-человечески… Ну что ж, деньги заплачены, теперь уж нам нужно влезать во все щели, какие только найдем, что бы не ударить в грязь красивыми лицами и не посрамить свое липовое агентство.

Глава одиннадцатая

Электричка бодро несла нас сквозь заснеженные дали к разноцветным огням и небоскребам далекого Воскресенска. По вагону то и дело проходили продавцы страшно нужных в хозяйстве вещей. Мы рискнули купить только пирожки с картошкой и лимонад «Буратино», очень уж есть хотелось. Пирожки оказались весьма и весьма недурственными и мы пожалели, что не взяли еще и с капустой.

Хоть мы и настроились на путешествие длинною в вечность, однако дорога пролетела сравнительно быстро и через каких-то два часа мы оказались там, где надо. В многоуважаемом Воскресенске дул сильный, пронизывающий ветер до костей, а небо затягивали беременные снегопадами тучи. Я незамедлительно замоталась шарфом и застегнула дубленку на все пуговицы, а Тая посмотрела на меня с многозначительным превосходством, мол, я ж не зря говорила, что надо было напялить на себя весь зимний гардероб, а то обморозимся. Железнодорожная станция славного города Воскресенска производила удручающее впечатление. Пара сигаретно-пивных палаток жались друг к другу, билетная будка и сооружение по внешнему виду напоминающее помесь конюшни с привокзальным туалетом с облупившейся надписью «Кафе». И все. Самого города почему-то видно не было.

– И где же Воскресенск? – нехорошим голосом произнесла Тая.

Я обернулась назад и увидала искомое. Прямо скажем, очень далеко, где-то в заснеженной пустыне чернели домишки частного сектора.

– Скорее всего, вот это и есть Воскресенск, – я ткнула пальцем в нужном направлении. – Только туда, наверное, на автобусе ехать надо, кажется, пешком далековато получится.

Таисия окинула туманным взором окрестности пустынной платформы, разумеется, ничего даже отдаленно похожего на автобус, такси или маршрутку не наблюдалось. Свистел ветер, начинал срываться снег, не хватало только отдаленного волчьего воя.

– Я сейчас прямо таки зашибусь от счастья, – мрачно произнесла Тая. – Как же мы будем искать эту ведьму?

– Она колдунья.

– Большая разница! Таскаться по пояс в снегу от одной хаты к другой я совершенно не хочу! Мало ли, кто из калитки вылезет навстречу и на помощь ведь никто не придет! Никто, Сена, понимаешь? Скажи Конякину, что не смогла найти ее без адреса и всех делов!

– Что ж, мы зря сюда тащились? – я даже расстроилась, так как не привыкла сдаваться на полпути и возвращаться ни с чем. Мой взгляд остановился на кафе. – Тай, ты не видишь отсюда, это заведение работает или нет?

– Не понятно, но окна вроде не заколочены, а что, хочешь чего-нибудь съесть или выпить? Я бы не советовала рисковать…

– Да нет, если работает, можно поговорить с барменом или кто там есть внутри, как правило, они должны знать все городские новости и сплетни, может, подскажут где живет нужный персонаж.

Тая восхитилась моим умом, сообразительностью и заторопилась к обшарпанной постройке, я поспешила следом, не особо надеясь, что заведение в рабочем состоянии. Поразительно, но на двери не висело амбарного замка, дверь благополучно отворилась и мы ступили в небольшое помещение с четырьмя «стоячими» столами, то есть, такими столами, за которыми следовало кушать стоя, не рассиживаясь, как на именинах. Стойку бара заменял прилавок, за прилавком стояла большая мрачная тетя в чепчике, пристегнутом к высокой залакированной прическе. Мы даже слегка оробели, увидав такую тетю, тут уж особо не забалуешь… Посетителей кроме нас не наблюдалось.

– Здравствуйте, – Тая выдала очаровательную улыбку и лебедушкой поплыла к прилавку. – Скажите, пожалуйста, что у вас есть вкусненького?

– Все! – сурово отрезала тетя.

Я тоже подошла к прилавку и обозрела ассортимент. Да, он впечатлял… Три вида засохших бутербродов, пара сочников, кексы, две лапши быстрого приготовления и покрытая белым соляным налетом вобла, а из напитков кофе, чай, три вида пива, дешевое красное вино и коньяк совершенно неизвестной марки. Мы глубоко задумались, не зная, что выбрать.

– Пожалуй, я возьму вот это, – Тая указала на бутерброд с ветчиной, видать он показался ей наименее опасным.

– Мне тоже самое, пожалуйста. И чай.

– И мне чай.

– С сахаром, без?

– С сахаром. Если можно…

Дожидаясь заказа, мы неловко мялись у прилавка, не зная, как начать разговор на интересующую нас тему, тетенька явно не была предрасположена к непринужденной болтовне с клиентами. Получив по бумажной тарелочке с тончайшими, прямо таки бесплотными бутербродами и граненому стакану странного цвета жидкости, мы расплатились, подумали, что терять нам особо нечего и решили брать быка за рога.

– Вы знаете, мы из Москвы приехали, – застрекотала Тайка, сверкая очаровательными глазками, – ищем матушку…

Таисия весьма ощутимо пнула меня по ботинку.

– Агафью, – с готовностью подсказала я.

– Да, матушку Агафью. Нам сказали, что она живет в Воскресенске, но не уточнили, где именно, сказали, что все ее там знают, что найдем без проблем. Дело в том, что она нам очень сильно нужна, буквально вопрос жизни и смерти, если можно так выразиться…

Тетин взгляд отчего-то становился все тяжелее и тяжелее. Таиска малость сбавила обороты и голос ее зазвучал менее уверенно.

– Видите ли, нам так сильно нужна матушка Анфиса…

– Агафья, – деликатно кашлянула я.

– … что мы даже готовы заплатить за информацию, касательно ее координат…

Насмотрелась зарубежного кинематографа Балда Ивановна, готова она платить за информацию прямо вот в этом страшном гараже вот этой вот монументальной тете, «рожденной в СССР».

– Извините нас, – робко вякнула я, напуская на себя сиротливый вид, – может быть, вы нам подскажете, у кого спросить можно? Как нам повидать матушку Агаф…

– Улица Партизанская, дом 25, квартира 4, – процедила тетушка, практически не размыкая губ и не разжимая зубов.

– Большое спасибо! – хором воскликнули мы и заторопились на выход, даже не отведав восхитительных яств и изумительных напитков.

Пока мы пытали неприступную тетю, облака успели разродиться бурным снегопадом, ветер озверел еще больше, короче погодка стояла – загляденье. И ни одной живой души в округе, способной подсказать, в каких именно пампасах искать Партизанскую улицу.

– Как все это ужасно, – пробормотала Тая, поднимая воротник, натягивая шапку на нос, а рукавицы по самые локти. – Остается надеяться, что Анфиса стоит таких мучений.

– Агафья.

– Мне все равно, хоть Аграфена! Идем, Сена или будем стоять тут, пока не обледенеем?

– А куда идти-то?

– У нас одна дорога – прямо, Сена, только прямо!

Да, нам отступать было некуда, позади – Конякин.

С платформы железнодорожной станции имелось два спуска на противоположных сторонах. Один вел куда-то в снежную пустыню с черной кромкой леса, другой непосредственно в сторону далеких домов Воскресенских жителей. В лесу нам однозначно нечего было делать, и мы устремились к спуску номер два. Так как на моих ногах были меховые ботинки на сплошной подошве – пусть страшненькие, но зато удобные, а на Таискиных красовались изящные сапожки на весьма и весьма приличных каблуках (в них она изволила выписывать танцы на новогоднем торжестве, откуда ж ей было знать, что после праздников предстоит такая вот увлекательная поездка), то ей пришлось весьма и весьма несладко. По каменной лестнице, чьи ступеньки практически не просматривались и не прощупывались под снегом и наледью, соединяющей ж.д. платформу и обетованную Воскресенскую землю, Таисия Михайловна спускалась так, будто демонстрировала перед затаившей дыхание многочисленной публикой невиданный доселе смертельный номер. Боком, на полусогнутых ногах, обеими руками вцепившись в гнутые перила, она сначала вколачивала один каблук в обледеневший снег, будто заправский альпинист, фиксировала положение, проверяла саму себя на устойчивость и только после этого делала шажок, вколачивая второй каблук чуть подальше. Я малость постояла, восхищаясь таким акробатическим этюдом и призадумалась над собственной участью. У меня, собственно говоря, было только два варианта, либо просто пойти, время от времени поскальзываясь и падая, либо сесть на попу и съехать вниз, считая попой куцые края ступенек. В принципе, попу было не так сильно жалко, как любимые джинсы и единственную дубленку…

– Ладно, – пробормотала я, набираясь храбрости, – как-то же люди тут спускаются… да не так уж и высоко…

Тем временем вприсядку Таиска дошкреблась уже практически до половины пути, времени на раздумья уже не оставалось и с криком «Побереги-и-ись!» я побежала вниз, навстречу Воскресенску.

Поразительно, но мой отчаянный спуск завершился благополучно, без травм и потерь, вскоре с «лестницы смерти» сползла и драгоценная подруга. Оказавшись на горизонтальной поверхности, она отдышалась и выдала такой речитатив, от которого поручик Ржевский упал бы без сознания.

– Все хорошо, дорогая, – я похлопала ее по плечу, – мы уже практически у цели.

– Правда? – каким-то нехорошим голосом произнесла она. – Ты действительно так считаешь?

Я окинула взором перспективу. Если имелись какие-то протоптанные пешеходные тропы, то снегопад их благополучно засыпал, вьюга замела… а до ближайших домов было километров пять – не меньше.

– Без паники, – отважно сказала я, – здесь непременно должна быть автомобильная дорога, просто на белом фоне ее так сразу и не разглядишь. Если хочешь, постой здесь, а я пробегусь, погляжу…

– Чтоб меня тут волки обглодали? Нет уж! Пробежимся вместе!

Для начала мы двинули в противоположную от железнодорожного полотна сторону, в надежде наткнуться на отлично укатанную многочисленными автомобилями трассу, по которой мы, улыбаясь и посвистывая, без труда прибудем на Партизанскую улицу. Как бы не так! По колено в снегу мы брели куда глаза глядят, а глаза наши уже глядели в безысходность.

– Как же воскресенцы до домов своих добираются? – вздохнула я после десятиминутного молчания.

– А они из своих домов и не выходят, – мрачно ответила Тая, – никуда не ездят, ниоткуда не возвращаются, ты же видела – никто кроме нас на этой конечной станции не вышел.

– Да ладно тебе, так не бывает.

– Бывает, – еще мрачнее сказала подруга, – в этом богом забытом местечке живут одни колдуны, ведьмы, вампиры и оборотни, зачем им куда-то ездить? Им и в своей компании не скучно. Лишь изредка они заманивают в свои края таких вот отчаянных полудурков вроде нас для жертвоприношений, и какая-то роскошь вроде автобуса нам ни к чему, мы своим ходом доберемся, на то мы и полудурки.

– Тая, прекрати, пожалуйста, – очень вежливо попросила я, – а то сумкой по башке тресну.

– Давай, давай, я тебя в этих сугробах и закопаю.

Вот так обмениваясь любезностями касательно друг друга, мы совершенно неожиданно вышли к неширокой, но хорошо утоптанной дорожке. Неизвестно откуда она шла, но вела определенно к жилым домам!

– Эврика! – воскликнула я, выскакивая на дорожку. – Таюнчик, родненький, мы спасены!

Увидав хоженую тропу, Тайка сразу приободрилась, сапожки от снеговых комьев отряхнула, плечики расправила и пошла вперед, активно вращая тазобедренным суставом, я радостно потрусила за нею. Шли мы достаточно быстро, и вскоре нас постигло счастье – мы достигли первого жилого строения, коим оказался старый двухэтажный дом из почерневших бревен, внушительный, мрачный и на внешний вид нежилой. Забор, калитка – все прилагалось, не хватало только таблички с названием улицы и номером дома.

– Ну, давай, иди, – подбодрила меня Тайка с ехидной улыбкой, – постучи в ворота, а когда отворят, поклонись в пояс и скажи: «Здравствуй, дяденька вампир, не подскажешь, где тут Партизанская улица? Шибко улица мне эта надобна».

– Да ну тебя, Тая с твоими глупостями!

– Ты права, совершенно не обязательно, что там живет вампир. Тогда ты скажешь следующее: «Здравствуй, тетенька оборотень, не подскажешь…»

Не желая дальше слушать эту ерунду, я решительно подошла к калитке и, не найдя ничего похожего на кнопку звонка, активно постучала мощным кулаком. Спустя пару минут за забором раздался какой-то шум и женский голос поинтересовался, кто там пришел.

– Извините, пожалуйста, – заверещала я, подпрыгивая и стараясь заглянуть через забор, – вы не подскажете, где Партизанская улица?

– А что вам там? – донеслось в ответ.

– Матушку Агафью ищем!

За забором послышался скрип снега, загремели засовы, калитка приоткрылась и возникла маленькая старушка в клетчатой фланелевой рубашке, черной телогрейке без рукавов и черном платке на голове. Она пристально оглядела меня с ног до головы цепкими голубыми глазами и перевела взгляд на топтавшуюся чуть в отдалении Таиску. Подруга переступила с ноги на ногу, приветственно кивнула и сказала:

– Драсте.

Старушка не ответила, казалось, она над чем-то напряженно размышляет. Я уж решила, что мы фейс-контроль не прошли, как вдруг она произнесла удивительное:

– Из Москвы приехали?

– Так точно, – в небольшой растерянности ответила я. – Из Москвы.

У нас что, прописка с адресом на лбах написаны? Или тетя из привокзального кафе уже успела всех оповестить о приезде столичных гостей? Странно, навряд ли наш визит такое уж величайшее событие… Бабулька еще раз осмотрела нас с проницательностью рентгена и посторонилась.

– Проходите.

– Куда? – удивилась я.

– В дом.

– Вы не поняли, – подала голос Тая, – мы ищем Партизан…

– Проходите же! – малость раздраженно произнесла хозяйка и поежилась. Только теперь я заметила, что она стоит на снегу в войлочных тапках на босу ногу.

– Вы хотите сказать, что это и есть Партизанская улица? – гнула свое Тая, даже не думая проходить. – Дело в том, что мы ищем матушку Агаф…

– Идите, идите скорее! – бабулька отчего-то испуганно огляделась по сторонам и поманила нас сухонькой рукой. – Давайте же!

Мы с Тайкой переглянулись и прошли за калитку. Как только мы ступили во двор, хозяйка торопливо закрыла все засовы и засеменила к крыльцу. С чувством легкого беспокойства мы последовали за нею. Преодолев три скрипучие ступеньки, мы вошли в просторную прихожую, где на полосатых ковровых дорожках стояло пар десять разнообразной обуви, а на крючках теснилась куча разнообразной верхней одежды. Когда я это увидала, лично мое беспокойство усилилось. Или нам невиданно повезло и первый попавшийся дом оказался домом матушки Агафьи и все владельцы одежды с обувью пришли к ней на прием, или сейчас нас принесут в жертву собравшиеся на шабаш оборотни с вампирами…

– Разувайтесь, раздевайтесь, – сказала бабулька, продолжая пристально нас рассматривать. «Должно быть, выбирает места посочнее, чтоб на жертвенник сразу, с размаху плюхнуть!» – с ужасом подумала я.

Честно сказать, без особого энтузиазма мы разулись, повесили одежку на свободные крючки и последовали за хозяйкой. По полутемному коридорчику со скрипучими половицами мы прошли в большую, метров, как мне показалось, сорок на тридцать комнату, в углу образа, перед образами тлеет лампада. В центре располагался длинный стол, накрытый белой скатертью, на столе еда и бутылки с алкогольными напитками, за столом женщины, в основном пожилые, просматривалась пара мужичков… все были облачены в черное. Мне эта композиция мгновенно что-то напомнила, но я со страху не сообразила, что именно.

– У вас тут что, похороны?.. – тихонько скрипнула за моей спиной Таисия Михайловна.

– Поминки, деточки, поминки, – бабуся завела нас в комнату и с нехарактерной для ее почтенного возраста прытью сбегала за двумя табуретками.

Пока мы стояли соляными столбами, нам поставили тарелки, рюмки…

– Вы уж нас простите, – весьма решительно сказала Тая и я поняла, что она собирается делать отсюда ноги, – но вы, скорее всего, нас неправильно поняли…

– Правильно, правильно, – закивала странная старушка, – садитесь, садитесь.

Мы осторожно присели. Вся честная компания молча таращилась на нас во все глаза, отчего мы перепугались уже нешуточно!

– Преставилась матушка Агафья, – тихо произнесла бабулька-хозяйка, но в гробовой тишине ее голос прозвучал четко и ясно. – За день до кончины сказала, что не своей смертью умрет, придет по ее душу убивец, а на третий день опосля похорон приедут к ней из Столицы две девушки молодые. И пусть, дескать, они ее убивца сыщут, а через это и свое дело разрешить смогут. Вот так то.

Пока мы подбирали с пола свои отвалившиеся челюсти, нам успели налить водки и положить на тарелки каких-то салатов и колбасы.

– Ну, за упокой души нашей Агафьюшки, – сказал сильно пожилой дяденька. Он привстал, наполняя народу рюмки. Затем все, не чокаясь, выпили. Как во сне, мы подняли свои рюмашки и залпом махнули водки.

Глава двенадцатая

Я вообще-то с крепкими напитками не очень дружу, ну коньяк с кофейком, джин-тоник с лимончиком – к этому отношусь весьма уважительно, но с водкой, всякими там настойками отношения у меня крайне напряженные. Да и организм, измученный пельменями и подорванный лапшой быстрого приготовления активно сопротивлялся грубо-алкогольному вторжению, сурово наказывая меня по утрам по всей строгости закона. Таисия в этом вопросе более демократична, она вообще гораздо здоровее и крепче меня, да и натура у нее не такая нежная и сентиментальная, как может случайно показаться. Я вот и не сомневаюсь, что попади Таиска в какую-нибудь критически-голодную ситуацию, она благополучно переварит стекло и гвозди, даже не поморщившись. А если ситуация будет совсем уж из рук вон, то она и в людоедство ударится без особых раздумий, честно-честно, я ее знаю…

Так вот, она свою рюмку (странные какие-то в этом доме рюмки, меньше ста граммов, но однозначно намного больше пятидесяти) осушила благополучно, чинно зажевала колбаской и приготовилась вникать в эту, мягко говоря, не стандартную ситуацию, а вот со мной возникла небольшая проблема… Очень неудачно я попыталась выпить свою порцию залпом, в результате слегка захлебнулась, кое-что хлынуло через нос, кое-что кажется даже через уши, я раскашлялась самым непристойным образом... в общем, конфуз получился. Когда меня откачали и напоили минералкой, хозяйка, которую, как выяснилось, звали Калерией Дмитриевной, приступила к более подробному изложению фактов, все остальные так же дополняли и добавляли к ее рассказу что знали и помнили. И вот что услышали наши внимательные уши.

Агафья Тимофеевна Ромашова переехала в Воскресенск семь лет назад с Урала, почему именно она покинула насиженные места, никто из присутствующих не знал, Агафья Тимофеевна вообще крайне неохотно рассказывала о себе и человеком была немногословным. Дом, в котором мы находились, как оказалось, имел два раздельных входа и предназначался для двоих хозяев. На одной половине проживала Калерия Дмитриевна, а вторую, пустовавшую половину, приобрела Агафья Тимофеевна. Общались две одинокие женщины друг с другом весьма дружелюбно, жили тихо-мирно, но особо не сближались из-за замкнутости Агафьи. Жила она на одну пенсию, дети-родственники, если таковые и существовали, никогда не приезжали и ничем не помогали, поэтому единственным подспорьем являлся огород. Ни о каких своих особенных способностях Агафья никогда никому не рассказывала, ничего особого не демонстрировала и, скорее всего, так бы и сохранила в тайне свой дар, если бы не один случай.

– Приболела я сильно, – вздохнула Калерия Дмитриевна, подпирая подбородок сухоньким кулачком, – да так прихватило, думала поясница совсем отымется, вот тут-то мне Агафьюшка и помогла, враз на ноги поставила. И ничего-то особо не делала, так пошептала что-то, руками поводила, и все враз прошло.

– Так я не поняла, – заметив, что за столом начали курить, Таиска полезла в сумочку за сигаретами, – она кем была: целительницей, экстрасенсом, ясновидящей? Нам вообще сказали, что она колдунья.

– Ну, про колдунью это вам загнули, – сказал сидевший на противоположном конце стола косматый дедуся, – не колдунья она была, и не ведьма… Даже денег не брала, кто продукты ей нес, кто утварь какую-нибудь или одежду, это принимала.

– А насчет ясновидящей, – подхватила женщина в кружевном платке поверх пышных ярко-красных волос, – она не то, чтобы бы видела будущее, она вроде как предчувствовала какое-то отдельные события, вот вас, например, предсказала, и смертушку свою… – женщина всхлипнула, и ее сосед потянулся за бутылкой перцовки.

А Калерия Дмитриевна продолжила свое повествование. После собственного чудесного исцеления она не удержала язык за зубами и через пару дней о способностях Агафьи знала вся округа. И потянулись страждущие… Не то, чтобы целительница сильно этому обрадовалась, но тем не менее никому в помощи не отказала, но только будущее очень уж редко кому предсказывала, а если и бралась, то уводила человека в свою комнату и подолгу беседовала с ним с глазу на глаз. А потом она предсказала свою смерть от неестественных причин и наш визит в Воскресенск аккурат на собственные поминки. И на этом, в принципе, информационный поток от Калерии сотоварищи иссякал. Повисла тишина, все выжидательно смотрели на нас, так, будто мы должны были прямо сейчас отверзть уста и озвучить имя убийцы, если таковой вообще существовал в реальности и не являлся плодом фантазии пожилых женщин, а касательно «предсказанности» нашего приезда, то мне проще в совпадение поверить, честное слово настоящего изобретателя чудес в сто двадцать пятом поколении и «потомственного» журналиста супер-аномальной газетки. А на нас все смотрели и чего-то напряженно ждали.

– Вы на самом деле считаете, что мы с подругой, – Тая бросила в мою сторону выразительный взгляд, – должны найти убийцу матушки Агафьи?

Сидевшие за столом не синхронно закивали головами.

– Да вы что, – криво улыбнулась подруга, откладывая вилку на пустую тарелку, – мы ведь даже не в милиции работаем, чтобы такими вещами заниматься. Сена журналист, а я экономист… то есть, бухгалтер… иногда продавец, но в большинстве случаев безработная. Мы не занимаемся расследованиями убийств целительниц и ясновидящих.

– Она вас предвидела, – с деревянным упрямством произнесла Калерия Дмитриевна, – сказала, что именно вы…

– Постойте, – осенило меня, – а что, смерть Агафьи действительно было убийством? Ее что, застрелили, зарезали, задушили?

– В общем-то, нет… – сказала женщина с красно-рыжими волосами.

– Вот видите, – обрадовалась Тая, – выходит, смерть ее была естественной? И в ней нет ничего криминального? Отчего она умерла? Вскрытие производили?

Я аккуратно наступила Тайке на ногу, дабы не увлекалась и не сыпала разнообразными фразами с умным видом частного детектива.

– Да, вскрытие было, – нехотя подал голос доселе молчавший дядя с клочковатой бородой и лохматыми бровями.

– И что же оно показало? – Таиска прикурила сигаретину и уставилась на бородача с хитроватым прищуром, ну прямо точь-в-точь дедушка Ленин, смотрящий на жутко любимых им детишек.

– Причиной смерти послужил обширный инфаркт, – вздохнула рыжая женщина.

– Ну, вот видите, – Тайкин прищур стал еще хитрее, ей прямо таки не хватало кепки, бороденки и броневика, – так что нет ничего криминального, никто ее не убивал, все произошло вполне естественным путем. И вообще, что-то мы засиделись, нам еще ехать далеко…

– Думали мы, что вы и не поверите нам, и отказаться сможете, – или мне показалось, или Калерия Дмитриевна и впрямь глянула в нашу сторону с неким презрением, – но последнюю волю Агафьюшки мы исполнить обязаны, много она добра нам сделала и мы ее уважить должны. Коли уж сказала она, что вы убивца сыщите, значит, так тому и быть. Собрали мы вам денег, уж не обессудьте, что мало, доллариев столичных у нас нету, но, сколько смогли, столько и собрали. – Калерия Дмитриевна сунула руку куда-то внутрь телогрейки-безрукавки, извлекла растрепанную пачку купюр самого разнообразного достоинства и положила на стол перед нами. – Держите, тока найдите, кто Агафьюшку порешил.

Я сильно растерялась, глядя на мятые стольники, десятки и полтинники. Таисия Михайловна похвально быстро взяла себя в руки, опрокинула залпом рюмашку, зажевала колбаской, кашлянула и изрекла следующее:

– Ну, хорошо, если вы так настаиваете, мы можем провести некое расследование, хотя это абсурдно, вы же понимаете, что мы такого можем нарасследовать? Журналист с экономистом… смешно сказать. Так вот. Никаких денег нам, разумеется, от вас не надо, у нас есть совесть и все такое прочее, но если вы всерьез считаете, что мы можем быть полезны, что ж… мы попробуем, приложим, так сказать, усилия, хотя… вы же понимаете, что никаких таких результатов мы гарантировать не можем. Понимаете?

Люди согласно закивали головами, практически у всех посветлели лица, отчего на моей грешной душе стало еще тяжелее. Мало того, что с три короба наобещали Владимиру, так теперь еще и это… хоть из дома не выходи и на телефонные звонки не отвечай, ей богу.

– Значит так, – Тая полезла в сумку за блокнотом, – давайте рассказывайте, кто к ней приходил в последнее время, не приезжал ли кто посторонний, какие есть у вас подозрения, соображения и не мешало бы нам посмотреть на ее половину дома.

Судя по тому, какое оживление началось за столом, у народа было навалом подозрений и соображений, а это означало, что сейчас посыплется куча сплетен и домыслов, которые, как правило, не имели ничего общего с реальными фактами.

Глава тринадцатая

Успело основательно завечереть, когда мы сели в электричку Воскресенск-Москва. И я, и Тайка прибывали в слегка оторопелой задумчивости.

– Ты думаешь, она на самом деле могла нас э-э-э-э… предсказать? – Тая поставила на колени пакет с разнообразными пирожками и коврижками, которыми нас щедро снабдили в дорогу.

– Почему нет? – не знаю отчего, но я ужасно устала, хотела спать и готова была согласиться с чем угодно. – Существуют же на свете настоящие ясновидящие, предсказатели, Ностардамус, например…

– Нострадамус, – поправила Тая. – Не спать, не спать! Общаться!

– Да ну тебя, – я постаралась покомфортнее устроиться на неудобной жесткой лавке, – оставь меня в покое, подремать хочу.

– Дома подремлешь, – Тая полезла в пакет и долго в нем копалась, выбирая самый смачный пирожок. – Давай-ка все обсудим по горячим следам. Пирожок хочешь?

– Нет.

– Итак, что мы имеем?

О, имели мы предостаточно, чтобы как следует поразвлечься в большие новогодние праздники, теперь на нашей совести повисло два дела вместо одного. Прелесть, ну просто прелесть…

– Значит так, – с набитым ртом деловито произнесла Тайка, – народ припомнил восемь неместных граждан, приезжавших на прием к Агафье в последний месяц, из них шесть женщин и двое мужчин, приблизительные описания пациентов прилагаются…

– И что нам это дает? – я не удержалась и зевнула. – Ни имен, ни адресов – ничего, да и не факт, что бдительные соседи видели всех приезжавших до единого, не факт, что убийца, если убийство и впрямь имело место, приехал в Воскресенск откуда-то издалека, убийцей мог быть и кто-то из местных граждан, кто-то из сидевших за столом.

– Калерия Дмитриевна, например, – Тая полезла за вторым пирожком. – Не ерунди, пожалуйста, ты же видела, там одни пенсионеры сидели, сплошные божьи одуваны, к тому же они на свою целительницу молились, с какой радости кому-то из них понадобилось ее убивать? Да еще и таким хитрым способом, чтобы все выглядело естественно.

– Я думаю, в Воскресенске проживает гораздо больше народу, чем мы видели сегодня в доме Калерии, – я прислонилась к оконному стеклу, но там все равно ничего не было видно, стемнело окончательно. – И далеко не все воскресенцы пенсионно-одуванного возраста. Некая персона вполне могла иметь какой-то конкретный скелет в шкафу и из страха, что Агафья об этом расскажет кому-нибудь, прикокала провидицу.

– Может и так, – расправившись со вторым пирожком, Тая задумчиво заглянула в пакет. Вот ведь прожора, а потом плачется, что в любимые тряпки не влезает. Опасаясь, как бы всё вкусное не досталось ей одной, я тоже сунула лапу к пирожкам-ватрушкам. – Самое поганое, Сена, что с нашим с тобой детективным дилетантизмом мы никогда не знаем, с чего начинать расследование, где искать кончик ниточки, за который следует тянуть, дабы аккуратно распутать весь клубок.

М-да, видать здорово пирожки ей в голову ударили, раз такие длинные умные фразы начали закручиваться. Мне пирожок достался очень вкусный с рисом, яйцами и зеленым луком. С аппетитом поедая отменную выпечку, я смотрела, как в окне проплывают освещенные станции, на которых не останавливалась наша электричка, Тайка продолжала умничать, а мои мысли вернулись к дому Калерии и Агафьи. В сравнении с половиной, принадлежавшей целительнице, жилая часть Калерии выглядела просто хоромами. Во владение Агафьи входила маленькая кухня, в которой неизвестно каким чудом размещалось старое страшное АГВ, обитый клеенкой обеденный столик, пара облезлых табуреток, двух конфорочная плита и три навесных шкафчика подстать остальной обстановке. На окне выцветшая занавеска, три горшка с чахлыми цветами, под потолком голубой пластмассовый абажурчик с тусклой лампочкой. Более удручающую обстановку трудно было себе вообразить, однако, комнаты оказались еще безнадежнее: крошечные, смежные, с желтыми потолками, с мебелью, которой место только на помойке… однако везде и всюду было чисто, аккуратно, ни один таракан не перебежал нам дороги. «Да-а-а, – шепнула мне Тайка, всласть налюбовавшись интерьером, – в такой квартирке жить нельзя, тут только умирать». Потом мы изъявили желание осмотреть тумбочки, шкафы и ящички в поисках хоть чего-нибудь полезного в грядущем расследовании. Обнаружилась одежда, обувь, стопки постельного белья и… собственно, говоря, на этом все. Мы весьма удивились, что у Агафьи не нашлось никаких бумаг, писем, фотографий – ничего. Никаких внятных пояснений по этому поводу Калерия Дмитриевна дать не смогла, заявив, что не имеет привычки лазить по чужим ящикам и любопытствовать на тему их содержимого, да и редко, практически никогда Агафья никого не впускала дальше кухни, прямо там прием и вела, провожая посетителя в комнату лишь в исключительных случаях. В конечном счете, осмотр ее жилища не дал нам практически никаких весомых результатов. Ну, узнали мы, что матушка Агафья жила до безобразия скромно и замкнуто, выяснили, что приехала в Воскресенск «откуда-то с Урала», помогала людям, не брала за это деньги и, скорее всего, кто-то помог ей умереть. А женщина, между прочим, со всех сторон выглядела святой, особенно на фоне всех этих коммерческих «потомственных» колдовок и ясновидящих с их стопроцентными приворотами, отворотами и заворотами. Напрашивался только один мотив: Агафья действительно что-то о ком-то знала нелицеприятное и этот кто-то пошел на крайний шаг, лишь бы только эта кака не всплыла на поверхность. Но как же узнать, действительно ли ее убили, или вся эта история яйца выеденного не стоит?

– Сена!! – внезапно раздался рев мне прямо в ухо. От неожиданности я так разозлилась, что едва не надела Тайке на голову пакет с пирожками.

– Что ты орешь, дурища?! Я чуть инфаркт не схватила!

– А ты зачем меня совсем не слушаешь? – сверкала она гневными очами. – Полчаса тут рассказываю, распинаюсь, а ты медитируешь над пирожковым огрызком и на меня ноль внимания! Бессовестная! Вот кому, скажи на милость, кому я это все рассказываю?

– Уверена, драгоценная, – процедила я, – ты не рассказала ровным счетом ничего уникального, важного и познавательного!

И только мы начали ругаться, как следующей станцией объявили родимое Выхино, так что крупномасштабного конфликта не получилось.

Домой прибыли уставшие, замерзшие и злые, злые друг на друга, на зиму, на Воскресенск, на Конякина, даже ни в чем не повинному Владимиру досталось. А дома как всегда ждал Лаврик, песику хотелось гулять, и его физиологии не было никакого дела до наших детективных проблем. Нацепив на него ошейник, пристегнув поводок, я потащила родимую цыпочку на вечерний променад. Нет, все-таки собака, это, конечно, лучший друг человека, его защитник, собеседник в одинокие холодные вечера… все было бы прекрасно в собаке, если бы этот расчудесный зверь мог ходить на унитаз или на худой конец в лоток, как кошка! Ну, хоть иногда, когда хозяин еле копыта переставляет и его единственным желанием является горячий душ и мягкая постелька. В школу тащиться не было сил, выпустила пупсика резвиться во дворе у дома, благо на улице не май месяц и гуляющих сограждан не наблюдалось. Пока Лаврентий самозабвенно носился по снегу, отмечаясь чуть ли не у каждого деревца, я продолжала думать думы свои невеселые. Всплыла и навязчиво закрутилась фраза Калерии Дмитриевны о сказанном Агафьей, мол, отыскав ее убийцу, мы и свое дело решим. До недавнего времени дело у нас имелось только одно: обиженный на весь белый свет Володя со своими семейными тяготами. Каким образом связать Вову и его молодую мачеху с целительницей из Воскресенска я не имела ни малейшего представления. И так же я не знала, за что теперь хвататься в первую очередь – за Вовино дело или Агафьино? Внутренний Голос пару раз кашлянул, привлекая мое внимание и произнес: «Володя вам деньги заплатил и ожидает, что вы начнете действовать буквально с минуты на минуту. Если вы будете тянуть, откладывая и откладывая это расследование, он вправе потребовать свои деньги обратно и послать вас далеко и надолго. И, в общем-то, поступит справедливо». Я сочла, что в этом есть разумное зерно. Вскоре мои мысли перетекли в иное русло: ноги у меня замерзли так, что я их уже и не чувствовала, от пирожков, съеденных всухомятку, разыгралась неслабая изжога, да еще по непонятной причине очень захотелось джин-тоника, не баночной бурды, а настоящего коктейля из джина и тоника. С лимончиком…

– Лавричек, – жалобно заныла я, – пойдем домой, сладусичек, а то помрет твоя мамочка, насмерть помрет, масенький.

Моя лохматая умница согласно чихнула, как следует отряхнула с себя снег и резво потрусила к подъезду впереди меня.

Зайдя в квартиру, со стоном сбросила с обмороженных конечностей ботинки, страстно мечтая забраться в горячий душ прямо в одежде, но это оказалось невозможно – в ванной плотно засела Тайка. Я протерла лапусика насухо, напоила, накормила, вскипятила чайник, заварила чай, а она все плескалась и плескалась! Барракуда! Наконец я не выдержала и пошла колотить в дверь.

– Тая, у тебя совесть есть или нет?! Вылезай немедленно!

– Сейчас! – недовольно крикнула она. – Имей терпенье!

Терпенье я имела еще минут двадцать, а потом оно с грохотом лопнуло.

– Я тебе сейчас воду горячую перекрою! – голосила я, пытаясь сорвать дверь с петель или на худой конец вырвать с мясом шпингалет, на который подло заперлась барракуда. – Вылезай, кому сказала! Я ведь завтра с простудой свалюсь! Мне тоже в душ надо!

И тут зазвонил телефон. И мне захотелось зарыдать от злости и отчаяния. Поспешила в комнату, схватила трубку и рявкнула:

– Да!

– Здравствуйте, – произнес слегка озадаченный столь неласковым ответом мужской голос, – а это Сена или Тая?

Я ненадолго задумалась над тем, кто же я, черт побери, такая…

– Сена, я – Сена.

– Привет, Сен, это я, Володя.

Вот только тебя мне сейчас не хватало для полного счастья, Володя!

– Я извиняюсь, что беспокою, но хотелось бы узнать, есть уже какие-нибудь результаты?

И я поняла, что Вова из нас вытрясет всю душу и вымотает оставшиеся нервы… однозначно. Присев на подлокотник кресла, я глубоко вдохнула, медленно выдохнула и по возможности спокойно произнесла:

– Володь, мы когда с тобой виделись в последний раз?

– Вчера.

– Вот именно – вчера. И ты думаешь, что сегодня уже могут быть какие-то результаты? Мы не Бэтмены и даже не Гарри Поттеры, чудес не совершаем, мы всего-навсего простые смертные частные детективы. Скоро, Вова, только кошки родятся, а любое, даже простое на первый взгляд дело требует к себе вдумчивого подхода.

– Ну, вы хоть что-нибудь уже начали делать?

Вот ведь нудота какая!

– Сейчас мы занимаемся пока только аналитической деятельностью, разрабатываем, так сказать, план дальнейших действий.

– Да? – обрадовался Вова. – И что вы проанализировали? Что придумали? Что будете делать?

Господи, за что? Что я тебе плохого сделала?

– Знаешь что, – сквозь зубы процедила я, – мы как раз хотели обсудить все эти вопросы с тобой, но лучше не делать этого по телефону. Когда ты сможешь приехать?

– Прямо сейчас могу.

– Нет! Прямо сейчас не надо! Завтра или лучше послезавтра сможешь?

– Завтра приеду.

– Ближе к вечеру, – уточнила я.

На этом, к счастью, распрощались. И счастье продолжилось: Тайка вылезла все-таки из ванной, довольная, раскрасневшаяся, в моем махровом халате и с моим любимым полотенцем, намотанным на голову. Но, сил беситься у меня больше не было, поэтому я молча пошла в ванную и плотно закрыла за собою дверь. Не мешало бы найти какую-нибудь стоящую колдунью, заплатить ей как следует, пусть только превратит Ливанову в лягушку. В суринамскую пипу. Посажу ее в банку, накидаю ей мух с мошками, и буду смотреть долгими зимними вечерами, как она там квакает.

Глава четырнадцатая

Сделав воду погорячей, но так чтоб случайно не свариться, я встала под живительные струи и издала надрывный стон счастья. Боже, какое неземное блаженство, теперь мои жизнь и здоровье вне опасности, да я теперь… Тут дверь ванной комнаты приоткрылась и показалась Тайка с телефонной трубкой в руке.

– Сеночка, тебя Станислав Станиславович спрашивает, – произнесла она с мерзкой ухмылкой. – Сказать, чтобы позже перезвонил?

Я выключила душ, выхватила трубку и сказала:

– Алло, – попытавшись вложить в голос максимум любви и преданности к обожаемому начальству, что сделать в моей ситуации было весьма затруднительно.

– Здравствуй, Сена! – как обычно сердито рявкнуло любимое начальство. – Ну так что там с колдуньей?

– Дело в том, что с колдуньей возникли проблемы, – с печальным вздохом ответствовала я, захлопывая дверь, чтобы не видеть Тайкиного подслушивающего уха.

– Какие еще проблемы?! Что ты там придумываешь?!

– Станислав Станиславович, – в обе ушных раковины мне попала вода, но я все равно превосходно слышала грозный глас Конякина, – сегодня я была в Воскресенске, я буквально только что оттуда вернулась! Разыскала адрес вашей колдуньи, ее зовут матушка Агафья! Все дело в том, что интервью у нее я взять не смогу, как бы я не старалась!

– Это почему еще?!

– Потому что она умерла!

– Что, вот так вот взяла и умерла?

– Ну, не знаю, так или не так, – я присела на холодный и мокрый бортик ванной, – лично рядом не присутствовала в момент ее кончины, но я приехала аккурат на ее поминки, понимаете?

– М-да? – Конякин призадумался, никак не ожидая такого поворота событий. – Это плохо, но, делать нечего, умерла, так умерла. Слушай, Сена, следующее задание. Приложение о звездах эстрады и всяких там известных людях делать мы все-таки будем. Название я придумаю сам, от вас все равно ничего толкового не родится. Иловайский набросает макет, а вы с Владом посмотрите, кто там сейчас особо в народе популярен, о тех и будете писать. Намешайте в текущие события побольше мистики, кабалистики и прочей хренистики и приложение с руками оторвут. Все понятно?

– Да… Станислав Станиславович, а когда надо приступать?

– Прямо сейчас, Сена, прямо сейчас!

– Но ведь сейчас праздники, Станислав Станис…

– Зачем тебе, Сена, столько праздников? Чего ты такого особого празднуешь? Вы же меры не знаете, вы же до смерти напразднуетесь! Давай, Сена, берись за дело, что б как на работу вышла, так все было сделано в лучшем виде! Все ясно?

– Да…

И трубка выпала из моей ослабевшей руки. На пороге моментально материализовалась любопытная Тайка.

– Чего там? Чего он опять хотел?

– Много всего и сразу. Будь добра, забери аппарат и очисти ванное помещение.

И я продолжила купание, хотя удовольствие уже было совсем не то. Надо же, еще и эта напасть, а я уж думала, что Конякин поносится со своим приложением и успокоится, мол, не нужна нам такая головная боль, ан нет, не перегорел, значит, наш пламенный герой, вынь да положь ему это звезданутое приложение. Вот горе-то какое, ну прямо одна беда за другой.

Ужинать после поминочных пирожков не хотелось совершенно, поэтому мы напились горячего чаю и улеглись спать-почивать. Из коридора притопал Лаврик, шумно бухнулся рядом с диваном, глубоко вздохнул и мирно засопел.

– Завтра к нам Вовочка приедет, – сказала я в темноту.

– Какой еще Вовочка? – Тайка все ворочалась и возилась, возилась и ворочалась, не в силах устроиться поудобнее.

– Который Владимир с мачехой.

– А чего ему надо?

– Он уже жаждет результатов расследования.

Тайка так удивилась, что даже крутиться перестала.

– Так мы ж… это ж… да как же так же?

– Не жужжи, дорогуша, я как могла объяснила юноше абсурдность его поползновений. Но ему все равно сильно хочется в гущу событий, поэтому договорились о встрече, будем обсуждать стратегию наших совместных боевых действий.

– Не поживешь спокойно, – сердито вздохнула Тая. – А Конякин чего хотел?

– Как всегда ничего хорошего. Взбрело ему в голову, что нашей газете страх как нужно приложение, где будет в подробностях освещаться светская жизнь и могучее творчество наших звезд блистательных, причем все это должно быть щедро приправлено мистикой – и бешеный успех нам гарантирован.

– Да, еще один геморрой вашему несчастному коллективу, – посочувствовала подруга, – прими мои искренние соболезнования. Давай спать, а?

– Давай.

* * *

Не скажу, что утром мы проснулись в радостном и бодром расположении духа. Очень сильно не хотелось ничего делать, сочинять и расследовать. Кто бы мог подумать, что еще совсем недавно мы страдали и мучались от безделья и скуки беспросветной. Сейчас бы нам эту скуку, уж нашли бы чем развлечься!

Володенька пожаловал в одиннадцать утра, когда мы только-только завтракать закончили и собирались посвятить часок-другой приведению в порядочный вид себя любимых. Но тут в дверь принялся трезвонить Вова, что нам, конечно же, пришлось весьма не по душе.

– Ты что, не могла ему сказать, чтобы приволокся попозже? – сердито прошептала Тая, глядя в дверной глазок. – Где-нибудь после обеда?

– Я сказала, чтоб приезжал ближе к вечеру, разве я виновата, что он такой нетерпеливый. Ну что, открываем?

– А что еще остается делать!

Тайка отперла все замки-засовы и изобразила на мордахе радость:

– Ой, Володя, здравствуй! Какой приятный сюрприз, а мы тебя только к вечеру ждали!

– Приветствую, – Вова протянул мне уже становящийся привычным пакет с гостинцами, – простите, что приехал раньше, во второй половине дня неожиданные дела появились.

«А позвонить и предупредить, что приползешь с утра пораньше, ты, разумеется, не мог! – сердито подумала я». Так сильно хотелось побрызгать желчью, прямо едва сдержалась, даже и не знаю, что на меня нашло, я ведь человек мягкий, добрый… животных трепетно люблю, в частности собак, особенно свою. И вообще, я за мир во всем мире и гневно осуждаю Бен Ладена.

Разувшись, Вовчик потопал на кухню, не дожидаясь особого приглашения, а я украдкой заглянула в пакет полюбопытствовать, чем будем угощаться на этот раз. Угощаться предстояло все тем же шампанским и апельсинами. М-да, никакой фантазии у человека.

Пока я засовывала бутылки в холодильник (не хлебать же шампанское с утра пораньше в самом-то деле, мы же девушки культурные, приличные, а не черт знает кто), Тайка любезно предложила гостю испить растворимого кофе. Хоть и без энтузиазма, но Вова согласился. И правильно, чего кривляться, раз больше ничего не предлагают. Пока Таиска изображала из себя гостеприимную хозяйку, я переключила мысли на нашу преступно-незаконную-детективную деятельность. Чего-то не хватало для правильного антуража… Ах, да, не мешало бы принести писчебумажные принадлежности и красиво разложить их на столе, вроде как для составления могучего плана расследования этого тухлого дела. Пасынок хочет выжить из дома мачеху, так как уверен, что мачеха хочет выжить его – какая необыкновенная, леденящая душу история… тьфу! Мои многочисленные измятые, растрепанные, растерзанные блокноты вряд ли могли улучшить наш худосочный детективный имидж, пришлось брать купленную где-то по дороге (уж не помню для какой такой срочной надобности) школьную тетрадь с яркой обложкой и угрожающей надписью: «Ночной дозор! Выйти из сумрака!», а ядовито красный карандаш дополнил деловую композицию.

А на кухне жизнь шла своим чередом: Володя болтал ложкой в кружке и пытался выжать из Таисии Михайловны хоть что-то интересное на тему своих страданий, Таисия Михайловна мычала нечто невразумительное и сосредоточенно наводила порядок на подоконнике, складируя разнообразный хлам аккуратными стопками и кучками, всем своим видом показывая, что это важнейшее дело не терпит отлагательства. Чинно положив тетрадку с карандашом на стол, я присела напротив Володи, сурово сдвинула брови к переносице и протокольным тоном произнесла:

– Ну что, Владимир, какие будут соображения?

– На тему? – глотнув кофейку, он уставился на меня с повышенным вниманием.

– А тема у нас, Володя, я тобою одна – твоя мачеха. Для того, чтобы нам получше ее узнать и оценить ситуацию в полном объеме, что надо сделать?

– Что?

– А сам как думаешь?

– Не знаю, а что?

Убила бы…

– Нам нужно познакомиться с твоей мачехой и, если повезет, подружиться, войти, так сказать, в доверие.

На неинтересной с точки зрения мужской привлекательности Володиной физиономии возник живейший интерес.

– Здорово! А как вы это сделаете?

– Вот именно это мы и хотели бы с тобой обсудить. Какие у тебя будут предложения?

– У меня? – удивился Володя, и я услыхала, как за моей спиной тихо скрипнула зубами гражданка Ливанова.

– Да, Володя, у тебя. Как нам подобраться к твоей мачехе, чтобы это выглядело максимально естественно? Чтоб она не заподозрила дурного?

Вова глубоко задумался, затем пожал плечами и сказал:

– Не знаю.

На душе мне сделалось скучно. Что там творилось с Тайкой я не видела, но могла предположить.

– Знаешь что, – я мощно держала себя в крепких жилистых руках, – работа частного детектива, равно как и милиционера, предполагает сотрудничество с клиентом, понимаешь? Клиент должен очень-очень активно, прямо таки изо всех сил сотрудничать, иначе следствие затянется на месяцы, а то и годы. Если клиент (потерпевший, обруганный, униженный, оскорбленный – нужное подчеркнуть) принимает в расследовании деятельное участие, то дела движутся бодро и радостно, если он участия не принимает, дела стоят на месте и у всех плохое настроение. Я доступно объясняю?

– Ну, в общем-то, да, – Вова возвел ресницы к небу и ставился в потолок. – Хотя я всегда думал, что следователи и детективы сами все придумывают, распутывают и выясняют.

– Ты глубоко и широко заблуждался. Посильную помощь следствию оказывать необходимо, иначе это шоу Бенни Хилла получится, а не следствие. Итак, давай начнем сначала. Как нам подобраться к твоей мачехе? Какие у тебя будут предложения?

На лице клиента отразилась напряженная работа мысли. Господи ты, боже мой! Где он говорил, работает? В автосалоне? Интересно, кем? Машины полирует? Фары протирает? Хотя вряд ли, на это тоже интеллект нужен. Таиска закончила сортировать и художественно раскладывать хлам на подоконнике, больше занять себя было нечем, поэтому ей пришлось сделать кофе нам обеим и усесться за стол. Долго наблюдать мыслительные потуги Владимира не улыбалось ни мне, ни Тайке, поэтому пришлось озвучить собственные соображения.

– Как ты, Вова, смотришь на такой вот расклад пасьянса, – я глотнула кофейку и слегка изумилась, какую же несъедобную гадость удалось смастерить Таисии Михайловне. – Ты приведешь нас к себе домой и познакомишь со своим семейством, представишь кого-нибудь из нас своей девушкой, а вторую ее подругой, что очень даже соответствует действительности.

– Своей девушкой? – переспросил потерпевший, так, будто ушам своим оттопыренным не поверил.

– Ну, да, – ласково улыбнулась я, стараясь не выпускать себя и своего терпенья из крепких жилистых рук. – У тебя на самом-то деле девушка есть?

– Мы расстались год назад, – печально вздохнул он, – пока я еще не встретил…

– Считай, что уже встретил! – отверзла ядовитые уста мамзель Ливанова. – Расскажешь своим, будто встречаешься с девушкой три месяца, нравится она тебе сильно и в связи с этим жаждешь представить красавицу родным и близким. Купи вина, торт, начекрыжь салатиков и зазови нас в гости на званый ужин. Ты все понял? Или тебе расписать подробный план действий?

– Понял, понял, – закивал Вовчик. – А кто будет моей девушкой?

– А кто тебе больше нравится? – совсем уж плохо сдерживаясь, поинтересовалась Тая.

– Сена… – ответило это чучело несуразное, и покраснело.

Глава пятнадцатая

Закрыв за Володенькой дверь, Тая тщательно заперла все замки и в глубоком молчании вернулись мы на кухню. Я в задумчивости присела на табурет, а подруга полезла в холодильник, извлекла бутылку шампанского и бесстрашно принялась ее открывать. И я подумала, что это правильный поступок, ибо после общения с Володенькой глоточек шампанского никому не повредит. Хлопнула пробка, взвизгнула Тайка и в стаканы полилась шипучка.

– Интересно, – подруга сосредоточенно следила, как бы пена не хлынула через край, – он на самом деле такой тупой тормоз или притворяется?

– Зачем же ему притворятся? Где смысл?

– Смысл где-то рядом, там же, где и истина, – Тая поставила передо мной стакан, – кажется, так говорили в «Секретных материалах».

Я не знала, что там говорили в «Секретных материалах», я их не смотрела, мне и на работе аномальных явлений хватало по самую макушку. Кстати, скоро там наверняка уже образуется лысина от чрезмерной мозговой деятельности.

– Давай, Сена, выпьем за то, чтобы мы честно и благородно отработали свой гонорар, при этом остались в своем уме, твердой памяти и не прибили при этом своего работодателя Вовочку.

– Да уж, очень актуальный тост, – я глотнула холодного шампанского и поморщилась – это оказался брют. Что ж, да здравствует изжога… – Дело мы раскрутим, оно плевое, по сути, даже и дела-то нет никакого, уверена, Вова напридумывал всякой ерунды или же просто ревнует мачеху к отцу, а вот с самим Вовочкой мы с тобой, Таюнчик, намучаемся. Намаемся, как каторжные, как бурлаки на Волге, как…

– Надо просто относиться к нему с медицинским спокойствием, – мрачно перебила подруга, нервно щелкая зажигалкой, – не обращать на него внимания, рассчитывая исключительно на свои силы и возможности. Тем более, что сил у нас много, возможностей навалом…

– Главное, чтобы Вова все не испортил, – вставила я, – а то засыплемся, как пить дать.

– Думаешь, он может сдать нас своей семье с потрохами? – взгляд Таисии был тяжек и уныл. – Считаешь, он клинический идиот?

– Ну, нет, на клинического он не тянет, просто я на него больше никаких особых надежд не возлагаю. Разумеется, он не станет рассказывать отцу с мачехой о том, что мы якобы детективы, но что-нибудь отчебурашить, что-нибудь ляпнуть не в тему вполне может, и все поймут, что с нами что-то не в порядке и мы не за тех себя выдаем.

Таиска оставила в покое зажигалку и принялась крутить свой стакан по часовой стрелке.

– Тай, давай вернем ему деньги и расстанемся полюбовно, а?

– Ага! Прямо сейчас! Я, если хочешь знать, так просто с деньгами расставаться не привыкла, у меня их не так уж и много, чтобы сорить купюрами направо и налево!

– Тая! Выслушай меня! Только представь, что может получиться, если Вовина семья решит выяснить, кто же мы такие на самом деле! Вова провалит нас с треском, и мы огребем кучу неприятностей, кучу размером с Фудзияму!

Таисия Михайловна призадумалась, продолжая накручивать стакан, каким-то образом умудряясь не проливать ни капли.

– Нет уж, Сена, – наконец приняла решение жадобища, – мы пойдем до конца и всех победим. Если этот свиненыш нас попалит, признаемся отцу, что мы частные детективы, что юный параноик нанял нас прощупать свою мачеху, мол: не виноваты мы, он сам пришел. Захочет батюшка проверить, пускай звонит в «Фараон», попросим Горбачева подтвердить нашу профпригодность. И всех делов, дорогая моя.

– Думаешь, Михал Сергеич станет врать на наш счет? Оно ему нужно?

– Обрисуем ситуацию, попросим посодействовать, чего ему стоит? Мы вон сколько раз под пулями носились, в окопах гнили, дабы ему помочь с расследованиями, неужто он нас с такой мелочью не выручит? Выручит, обязательно выручит! Давай прямо сейчас и позвоним!

– Сейчас праздники, агентство не работает.

– Домой позвоним!

– Мы не знаем его домашнего телефона.

– На мобильный позвоним!

– Тая! Сейчас праздники, празд-ни-ки! Человек отдыхает в кругу семьи от своей нелегкой, но очень полезной работы, и тут мы со своими некрасивыми делишками полезем! Здравствуйте, дорогой наш детектив, позвольте вам отдых испоганить!

– Почему сразу «испоганить»? Что поганого в такой малюсенькой просьбочке?

– Можно подумать, ты не понимаешь!

– Может, хватит орать?! – прикрикнула Тайка. – Это единственный шанс подстраховаться и я намерена этим шансом воспользоваться! Я сама ему позвоню! Уж лучше испортить отдых Горбачеву, чем потом получить Фудзияму неприятностей!

И Ливанова решительно потопала в прихожую за мобильником. М-да, тоска, однако… Зазвонил телефон. Не ожидая ничего хорошего, я взяла трубку и выдохнула:

– Аллё…

– Сенк, привет, – зазвучал бодрый голос Владика. – Как отдыхается?

– Лучше всех, – уныло ответила я, – ты уже вернулся в Москву?

– Да, буквально пару часов назад.

Судя по тому, как жизнерадостно фонтанировал Владик, поездка в пансионат с девицей удалась на славу.

– Сенк, у меня тут на автоответчике сообщение от Конякина, просит срочно перезвонить, ты не знаешь, что стряслось? К чему хоть готовиться?

В нашей газете всегда стоит готовиться только к худшему.

– С.С. все-таки решил делать звездатое приложение, уже нагрузил меня заданиями на эту тему.

– Да-а-а? – в голосе Владика поубавилось бодрости. – Ты серьезно?

– Серьезнее некуда.

– Черт побери, только этой напасти еще не хватало. Как думаешь, он нам зарплату прибавит?

– Держи карман шире.

– Тогда надо что-то предпринять, как-то убедить его отказаться от этой идеи…

– Ха-ха-ха.

– Нет, не напрямую, а как-нибудь хитро, чтобы С.С. подумал, будто сам не хочет этого приложения.

– Я не способна на столь тонкие интеллектуальные комбинации.

– Надо будет с Иловайским поговорить, – задумчиво произнес Влад, не особо меня слушая, – его порой гениальные идеи посещают.

– Ага, особенно после второй бутылки водки.

– Да, ты права, надо купить водки и поехать к Иловайскому домой, уверен, мы что-нибудь придумаем.

– Удачи, держи меня в курсе событий.

Владик распрощался и отключился со связи, а в кухню вплыла важная-важная Таисия Михайловна и сообщила следующее:

– Ну вот, и ничего страшного, и нечего было так истерить. Обрисовала я Горбачеву ситуацию в общих чертах, он поинтересовался, не завалялось ли в этом деле каких-нибудь трупов? Я заверила, что нет и не предвидится, после чего он благословил нас на расследование, сказав, что предупредит остальных сотрудников на всякий случай. Так что, считай, что мы с тобой окопались, обеспечили себе тылы с прикрытиями, можно приступать к расследованию.

– Как громко сказано, – вздохнула я, – что ж тут расследовать-то? Терпеть не могу семейные сплетни, дрязги и прочую ерундистику. Тоска смертная, даже трупов не предвидится.

– Сена, я перестаю тебя понимать! – фыркнула Тайка. – За такие деньги я с удовольствием поковыряю пальцем в любых семейных дрязгах! И разве плохо в кои-то веки обойтись без трупов? Да это просто праздник какой-то, буквально Новый год!

– Ну, да, – занудила я, – тебе хорошо, у тебя, может, и Новый год, а мне его девушку изображать, вот ведь позорище какое...

– Кажется, в ресторане ты с ним танцевала за милую душу, так отплясывала, аж пыль из-под копыт, он тебе ведь даже нравился, а теперь вдруг позорище?

– Тая, мы с тобой столько шампанского тогда выпили, что и Мэрэлин Мэнсон показался бы Марлоном Брандо. Одно дело поплясать разок в ресторане, и совсем другое вести дела, изображать девушку…

– Тебя ж не в постель с ним заставляют ложиться! – рассердилась подруга. – Что ж ты за детектив такой? Сопля, а не детектив! Пей шампанское и обдумывай свой образ, имидж, все тонкости актерской игры!

Я тяжело вздохнула и посмотрела в окно. За стеклом валил нешуточный снегопад, и в голову заползла мыслишка о том, что правильно люди говорят – как Новый год встретишь, так его и проведешь… едрен батон.

* * *

Мой суженый-ряженый позвонил на следующий день в семь часов утра. Сквозь негу глубокого сладкого сна, я слушала, как надрывается забытый на кухне телефон, совершенно справедливо полагая, что мне этот противный звук снится. Таисия Михайловна весьма ощутимо врезала мне в бок локтем и недовольно пробухтела:

– Сена, возьми трубку! Оглохла что ли на старости лет?

Я вынырнула из сладкой неги, растопырила глазоньки и распахнула пасть в зевке. Но, как следует назеваться не позволила противная Тайка, она принялась пихать мой бок с удвоенным усердием, побуждая покинуть диван и проследовать к аппарату. Из коридора выплелся сонный Лаврик и недоуменно гавкнул, мол, что за звон-трезвон в нашей богадельне в столь ранний час? Почто людей с собаками изволят беспокоить? Спотыкаясь о собственные ноги, я поплелась на кухню, взяла трубку и зевнула с подвыванием:

– Да-а-а-а?

– Здравствуйте, это Сена?

– Да-а-а-а!

– Ой, Сен, привет, опять не узнал, это Володя.

– Здра-а-а…

– Извиняюсь за ранний звонок, просто убегаю на работу, а потом уже будет неоткуда и некогда позвонить, а мобильник у меня что-то барахлит, не пойму, что с ним такое, надо сдать в ремонт...

Я опустилась на табуретку, прислонилась к холодильнику и закрыла глаза. Минут через пять словесного недержания Вова соизволил перейти к сути дела.

– Сен, я сказал отцу и Вике о своей девушке, то есть, о тебе, они обрадовались и ждут тебя в гости.

– Когда? – я с громадным трудом разлепила веки.

– Сегодня вечером.

– Как сегодня? – я мигом проснулась. – Почему сегодня?

– Сегодня же суббота, Вика дома, отец дома, один я работаю, но я освобождаюсь в районе трех-четырех. Давайте встретимся у метро Марксистская в пять, идет?

– Идет, – машинально ответила я.

– Ну, тогда до встречи.

И в трубке запищали гудки. В смутных чувствах побрела я обратно в спальню.

– Кто звонил? – спросила Тайка, не открывая глаз.

– Володенька, – вздохнула я, забираясь под одеяло.

– Господи, сколько же времени?

– Семь утра.

– Он что, совсем озверел?

– Наверное… – я хотела только одного: срочно, немедленно заснуть.

– А чего он хотел? – не спалось неугомонной Тае.

– Вечером встречаемся с его семьей.

– Сегодня?!

– Да! Отстань, а? Спать хочется ужасно!

Бормоча что-то вроде «вот ведь козел безрогий!», подруга повернулась зубами к стенке и через минуту крепко уснула. В отличии от меня. В голову полезли многочисленные мысли, касательно грядущего визита в Вовину семью, и желание заснуть как-то само собой засохло и отвалилось. Проклиная Вову, его беспардонность и Тайкину жадность, я ворочалась с боку на бок и страдала. Я и так и эдак пыталась представить себя в роли Вовиной девушки: как накраситься, во что одеться… мучалась, как каторжная, но никак не могла разработать толкового имиджа, я просто не могла себе представить, как должен выглядеть предмет Вовиной пылкой страсти! И я так крепко задумалась над этой проблемой, что неожиданно уснула...

…и проснулась только к обеду. Как только раскрыла глазоньки, глянула на часики, так сразу и начала недоумевать: почему, собственно говоря, меня никто не разбудил? Ведь моя несчастная собачка должно быть уже лопнула, так и не дождавшись законной утренней прогулки! Вскочив с дивана, я заметалась по квартире, но быстро выяснила, что ни лопнувшей собачки, ни Тайки в апартаментах не просматривается, значит, Таюнчик в кои-то веки решила сделать жест доброй воли и самостоятельно выгулять Лаврухина. Ой, спасибо, друг, ты самый лучший друг на свете! Расслабившись, я вальяжно проследовала в ванную на предмет неспешного омовения. Все-таки не каждое утро такое счастье выпадает. Самозабвенно и тщательно полировала я резцы, когда вернулись гулены и сразу же оба полезли ко мне в ванную – Лаврик похлебать водички из-под крана, а Тая помыть ручки с мылом и поведать захватывающую историю о том, как она в очередной раз сцепилась с кем-то из собачников. С полным ртом зубной пасты я была бесцеремонно отодвинута в сторону, а Таисия Михайловна заняла мое место у раковины.

– Нет, Сена, ну ты можешь себе представить?! – она принялась возмущенно намыливать руки. – Народ совершенно освинел, дальше свинеть уже некуда! В школу мы не пошли, чего думаю, в такую даль тащиться, стали гулять во дворе. Потом нам стало скучно и мы пошли в соседний двор…

Я прямо таки чувствовала, как паста разъедает мне рот, постепенно подбираясь к головному мозгу…

– …гуляем мы, значит, гуляем, – Тайка повернула кран в ванную, чтобы Лаврик мог всласть напиться, – никого не трогаем, как вдруг к нам подруливает тетка и ни с того ни с сего заявляет, что это у меня не сенбернар, а московская сторожевая, мол, не воображайте тут из себя особо! Ну вот скажи, Сена, разве ж я могла снести такое оскорбление? Я ей и отвечаю: сама ты сторожевая, дура! Разуй гляделки, это чистокровный сенбернар, у него медалей больше, чем твоя зарплата в копейках! В общем, слово за слово, чуть до драки не дошло, представляешь? Нигде не дадут спокойно пописать приличной собаке. Сен, ты чего молчишь, будто воды в рот набрала?

Я попыталась ей ответить, но вместо этого возник большой белый пузырь и тихонько лопнул.

– Господи, Сена, – скривилась Тайка, – у тебя полная пасть какой-то дряни, ты в курсе?

Пришлось насильно отодвинуть в сторону подругу дней моих суровых, прервать Лаврушин водопой и наконец-то завладеть краном. Никто меня не любит в этом доме, ни люди, ни собаки, всем и каждому глубоко наплевать на мои чувства, желания и стремления. Однозначно.

Глава шестнадцатая

Позавтракав, а вернее пообедав, мы принялись напиваться кофе для улучшения мозговой деятельности, а заодно занялись разработкой плана дальнейших действий.

– Так, ну никак не могу представить, как должна выглядеть девушка Вовы, – сокрушалась я, помешивая сахар в очередной чашке кофе. – Надо было попросить его показать фотографии предыдущих пассий, чтобы иметь хотя бы приблизительное представление о том, в какую сторону двигаться, дабы не вызвать лишних подозрений.

– Да что ты так заморочилась на эту тему? – Таиска соорудила солидный бутерброд с колбасой и воткнула в него хищные зубы. – Он же сам сказал, что ты ему понравилась, значит, девушка так и должна выглядеть – как ты.

– Не уверена, – мне категорически не хотелось с этим соглашаться, – у каждого мужчины есть какие-то особые предпочтения по части женского пола. Вон у Влада, например, все девицы как на подбор невысокие блондиночки с мелкими чертами лица…

– Ага, будто все на одну мордень, – брезгливо поморщилась Тайка, – и как он только их различает? Не понятно. И зачем, главное, зачем ему столько одинаковых девушек?

Я хотела поделиться предположением, что опосля романтических взаимоотношений с госпожой Ливановой у Владика должно быть развилась острая аллергия на брюнеток, но благоразумно промолчала, дабы не накалять отношения.

– Ну так вот, – решила я вырулить на нужную тему, – и у Вовы тоже наверняка имеются какие-нибудь предпочтения. Вот я и мучаюсь на тему, как должна выглядеть его девушка?

Тая ненадолго призадумалась, тщательно перерабатывая челюстями бутерброд, и изрекла:

– Никак.

– В смысле? – насторожилась я.

– Она должна быть никакая, без особых ярких проявлений индивидуальности.

– Почему?

– Сама подумай, яркая девушка с индивидуальностью в упор не рассмотрит такую тоску ушастую, как Вовочка. Так что смело зачесывай назад волосы, зализывай в гладенькую причесочку, припудривай мордашку а-ля «мышь белая», пару раз чиркни тушью по ресницам, губки бледно-розовенькой помадкой обозначь – и вперед, на баррикады. Джинсики надень, свитерок какой-нибудь цвета Лаврушиной неожиданности – и готова картина маслом. В обществе веди себя скромно, улыбайся робко, смотри в тарелку, на вопросы отвечай застенчивым мычаньем.

– То есть, дуру изображать?

– Именно, только не перестарайся, хоть какие-то признаки полноценного умственного развития у тебя должны просматриваться. Да, и не мешало бы придумать тебе другую профессию, журналистка, пусть даже такой сортирной газеты, как ваша, все равно слишком круто для Вовика. Ты будешь, к примеру… к примеру… – Таисия уставилась в потолок, – ну-у-у-у… к примеру… секретаршей в вашей же газете. Вот и все, должно сработать в лучшем виде.

Звучало убедительно, имело смысл прислушаться и взять на вооружение.

Напитавшись кофеином под завязку, начали потихоньку собираться. С джинсами проблем не возникло – уж чего-чего, а этого добра половина шкафа, а вот свитерок выбирали долго, будто от него могло что-то значимое зависеть. Наконец, Таюха вытащила с самого дна шерстяную водолазку цвета… цвета… даже затрудняюсь обозначить этот цвет, могу сказать одно: цвет у водолазки был.

– Надо же, какая пакость, – одобрила Тая, – то, что надо, надевай.

Облачившись, я гладко зачесала и забрала волосы в хвост, отчего голова стала круглой и ушастой… какой-то очень глупой стала голова.

– Ну-у-у-у… – затянула я ноту протеста, – как-то не очень мне идет такая прическа, может, хотя бы челочку вытащить?

– Никаких челочек, – неумолимая Таисия активно копалась в моей пластмассовой шкатулке с косметикой. – Чем меньше ты будешь походить сама на себя, тем лучше.

– Это почему же?

– На всякий случай, – она подняла на меня взгляд и сделала «страшные глаза». – Чтобы потом тебя не смогли узнать при встрече и разоблачить. Вот тебе пудра, вот помада, вот тушь, рисуйте, маэстро Пикассо.

И я нарисовала.

– Так, иди-ка сюда, к свету, – Тайка поманила меня к окну, – дай-ка я тебя получше рассмотрю. Ладно, сойдет, третий сорт не брак. А себе я сейчас зверский макияжик запупырю для пущего контраста, в общем, произведем впечатление, не волнуйся.

Уж насчет этого у меня не было никаких сомнений, что-что, а впечатление мы производить умели, правда, не всегда хорошее…

Со зверским макияжиком Таисия справилась в два счета, вот что значит мастер! На такую красоту прямо экскурсии водить надобно: лиловые тени, ресницы с пятью слоями туши, помада, оттенка «тухлая вишня» и густые черные усы вместо бровей. А над всем этим великолепием густо залитая лаком челка фасона «девятый вал». Волшебно, просто волшебно. Проникшись суеверным восхищением, я робко предложила ехать на машине, чтобы красавицу увидало как можно меньше народу, но Таисия Великолепная с негодованием отвергла поездку на моей сенокосилке, да и в пробках ей торчать не улыбалось. Метро, только метро и ничего кроме метро! Готический ужас, что тут говорить…

– Ну, Лаврик, пожелай нам удачи, – я намотала на шею пестрый шарф.

Пес чихнул, глядя на нас добрыми шоколадными глазами, и завилял хвостом.

– Мы скоро вернемся, сладенький, – Тая погладила его расписную морду, – и мамочки пойдут с тобой гулятеньки.

– Идем, а то опоздаем.

Народу в орденоносном метрополитене было непривычно мало, и подавляющее большинство походило на неожиданно разбуженных зомби. Кто с бутылкой пива, кто с банкой коктейля, и взгляды, устремленные сквозь время и пространство. А я то беспокоилась, что на такую колоритную парочку, как мы с Тайкой будут оборачиваться и мужчины, и женщины, и дети, и собаки, оказалось – зря волновалась, нас в упор никто не замечал. Москвичи и гости Столицы находились в тяжком состоянии беспросветного праздника и существовали где-то очень далеко, возможно в недоступном нашему сознанию параллельном мире.

На станцию Марксистская мы прибыли на пятнадцать минут раньше оговоренного срока и приготовились морозить сопли в ожидании Володеньки, но он уже топтался у выхода с букетом из трех обмороженных гвоздик в одной руке и тортом в другой. Какой галантный у меня кавалер, прямо загляденье. Вова не замечал нас до тех пор, пока мы не подошли к нему вплотную.

– Привет, – сказала Тайка.

Вова посмотрел на нее, на меня и на его лице не отразилось ни тени узнавания. Вот так фокус.

– Вова, это мы! – внятно, членораздельно произнесла подруга. – Сена и Тая!

Должно быть, так сильно удивился Вова впервые в своей жизни, он даже рот приоткрыл, хорошо хоть струйка слюны не потекла. Довольные произведенным эффектом, мы подхватили его под белы рученьки и поинтересовались, куда, собственно говоря, следовать дальше?

– А-а-а-а-а… – начал обретать дар речи суженый-ряженый, – а я вас и не узнал даже!

– Детектив обязан уметь перевоплощаться, – назидательно произнесла мисс Ливанова-Марпл. – Ну, так что, мы идем или глазки строим?

– Да, да, идемте, я вон там припарковался.

И Вова поспешил к своему транспортному средству, позабыв вручить нам торт с чахлыми гвоздиками.

Подскочив к потрепанному «Мерседесу», должно быть еще довоенного выпуска, Вова отключил сигнализацию и жестом пригласил нас присаживаться. Я не стала лезть на переднее сидение, скромненько устроилась позади, а Таисия Великолепная плюхнулась рядом с водителем. Как только челка в салон поместилась – не понятно.

Ехали мы от силы минут десять и завернули во двор пятиэтажных домов. Я слегка удивилась, что отец Володи, по его словам весьма и весьма обеспеченный человек, изволит проживать в таком…мягко говоря далеком от элитарности здании. Володя должно быть спинным мозгом протелепатировал мои мысли и сказал:

– Отец тут родился, вырос и ни в какую не желает переезжать, говорит, что только здесь чувствует себя дома.

– Что ж, бывает… – как-то не очень в тему изрекла Тайка, и полезла из машины на свободу.

Обитало благородное семейство на четвертом этаже и, что самое примечательное, три из четырех квартир на лестничной площадке принадлежали папику Вовика. Они были объединены в одну! Это Володенька поведал покуда мы вскарабкивались на четвертый этаж. Что ж, неплохо, неплохо, можно и поностальгировать о детстве и отрочестве в гнилой пятиэтажке, ежели скупил практически весь этаж. Хотя лично я, будь у меня лишний миллион долларей, поехала бы в жилой комплекс «Алые паруса», там такой миленький причальчик… да и вообще, как пишут в рекламных проспектах: «очень развита инфраструктура».

Тяжело дыша, мы подошли к двери, обитой (ни фига себе какой!) малиновой кожей. Бронзовая ручка, бронзовые цифры, даже глазок и тот, едрена вошь, бронзовый! И вся лестничная клетка прям евроремонтом отделана, только полотен старых мастеров на стенах не хватало. Да-а-а, на месте Вовы я бы сильно распереживалась от присутствия мачехи, вбивающей клинья между ним и папой, теперь его можно было понять… и это еще мы квартиру не видали, один только подъезд. Предчувствуя массу поражающих воображение вещей, ожидающих нас за этой шикарной дверью, Таисия заранее мужалась, она вообще с большим трудом переносила чужое богатство, ну аллергия у человека, это надо понимать…

Увидав, что мы уже отдышались, Вова нажал кнопочку звонка (к сожалению, не успела рассмотреть, бронзовый он или нет), раздалось чинное динь-до-о-о-он, и мы с Таюхой, как по команде растянули губки в резиновых улыбках. Когда мы волнуемся или нам страшно, а требуется изобразить веселье, мы всегда улыбаемся такими жуткими улыбками, и это никак не лечится.

Щелкнул один замок, щелкнул второй, дверь отворилась и нашим взорам предстал высокий седовласый господин прямо таки Эрмитажной красоты. Почему мне сразу же пришло на ум сравнение с Эрмитажем? Просто весь его внешний вид от тщательно выглаженных темно-серых брюк, белоснежной рубашки, галстука (да, да, он еще и в галстук нарядился в собственном-то доме!), до – без лишних реверансов – высоко породистого лица с изумительно правильными чертами, глазами цвета берлинской лазури и идеально вычерченной линией губ – производил благородно-портретное впечатление. А подбородок, а осанка, а тщательно подстриженные густющие волосы «перец с солью»… в общем, если Вовин папа не имел дворянских корней, уходящих прямиком куда-нибудь аж к Ярославу Мудрому, можете смело бросить в меня грязью. Внешний вид хозяина дома произвел на нас с Тайкой столь сильное впечатление, что мы практически перестали контролировать лица.

– Привет, пап, – сказал Вова, и это привело нас в чувства, мы даже начали моргать.

– Здравствуйте, здравствуйте, – он лучезарно и, что самое удивительное, искренне улыбнулся, хотя я на его месте завопила бы от ужаса, увидав родное чадо в компании подобных вурдалаков. – Очень рад, проходите, пожалуйста.

На негнущихся ногах мы переступили порог и очутились в огромном холле, обставленном чудесной мебелью под старину. А на полу, между прочим, красовался пушистый ковер цвета шампанского. Ни какой-то там половик или дорожка, а – следите за моей мыслью – пушистый ковер в прихожей. Хотя, разумеется, «прихожей» называть это помещение не имело никакого смысла.

– Пап, познакомься, это Тая.

Улыбаясь так, будто он только и ждал всю свою жизнь этой минуты, папа протянул подруге руку ладонью вверх, видимо, намереваясь взять и поцеловать ее конечность, но моя великосветская львица схватила его руку, яростно потрясла в приветствии, при этом зачем-то шаркнула копытом, коротко поклонившись, как гусар. Можно сказать, что позор начался прямо с порога…

– Папа, а это Сена, – или мне показалось, или Вова и впрямь произнес мое имя с нежностью… Черт, я же его девушка, это надо помнить, нельзя отвлекаться ни на минуту!

– Очень, очень приятно, – он взял мою лапку, чуть склонился и коснулся губами запястья. – Аркадий Дмитриевич. Володя, ты проводи девушек в гостиную, а я посмотрю, не нужна ли Вике помощь, она с самого утра на кухне колдует. Давай, Вова, поставлю цветы в воду, а торт в холодильник.

Меня чуть слеза не прошибла. А я-то думала, такие мужчины только в соплистых любовных романах существуют. Интересно, что побудило Вовину маму уехать от такого господина в Геленджик? И я поняла, что покуда это не выясню, покой мне даже не приснится. Аркадий Дмитриевич скрылся в недрах своей замечательной жилплощади, а Вова снабдил нас тапочками и повел в гостиную. Да-а-а-а, обстановка впечатляла! Причем никакой тяжелой давящей помпезной роскоши, которую так страстно любят нувориши, а сплошная демонстрация отменного вкуса с пола до потолка. Я из такой квартиры вообще никогда бы на улицу не выходила, какой уж тут Геленджик, господа присяжные и заседатели…

Гостиная – помещение метров двадцать на тридцать, все было выдержано в бело-голубых тонах. Ну, прямо все-все-все кругом белое и голубое, весьма аристократично, надо заметить. Да уж, повезло Аркадию Дмитриевичу с дизайнерами, даже верится с трудом, что находишься в обыкновенной скучной, безрадостной пятиэтажке.

– Садитесь, – Вова кивнул на длинный стол, персон на двадцать, инкрустированный мозаикой, – располагайтесь, я сейчас приду.

И покинул помещение, оставив нас в гордом одиночестве, что оказалось весьма кстати, ибо нам требовалось время для маломальской адаптации.

– М-да… – задумчиво произнесла Таиска, разглядывая бутафорский камин и напольные часы под потолок, – нет счастья в жизни и не предвидится.

Предоставив подруге всласть помучиться от жадности и зависти, я пошла по периметру гостиной, желая получше рассмотреть картины, коих на стенах имелось в изобилии. Я же человек культурный, живопись люблю, хоть и скверно в ней разбираюсь, но Айвазовского от Рембрандта все же отличить смогу. Над камином красовалось масштабное полотно – семейный портрет: еще не седой, а темноволосый Аркадий Дмитриевич, Вова, где-то годков десяти от роду и полная черноволосая дама настолько сильно похожая на писательницу Татьяну Толстую, что я сначала на полном серьезе решила, что это она и есть. Ну, просто копия! Рассматривая Вовиных родителей, я не могла не удивляться, настолько негармоничной парой они мне показались: стройный раскрасавец Аркадий Дмитриевич смотрелся гораздо моложе своей обрюзгшей, даже на портрете сурово-мрачной супруги, а маленький ушастый Вова с зачесанными на пробор волосами, не имел ни малейшего внешнего сходства ни с папой, ни с мамой.

– Сен, ты только глянь какие вазочки, – раздался за спиной убитый голос Таисии Михайловны. – Даже не знаю, что лучше, вазочки или столик, на котором они стоят.

– Тай, успокойся, пожалуйста, – я отошла от камина и направилась к столу, – и не забывай, для чего мы тут находимся. Давай, садись за стол и расслабь лицо, а то люди могут подумать, что у тебя стихийный заворот кишок приключился.

Мы уселись в центре, напустили на себя вид благостный и умиротворенный, и как раз во время – буквально через минуту в гостиную вошли хозяева в полном составе. Вова тащил поднос с угощениями, Аркадий Дмитриевич ведерко с шампанским и бокалы, а молодая девушка (судя по всему, Виктория), несла вазу с фруктами. Мы с подругой любезно заулыбались, вскочили и давай помогать расставлять тарелки, я же еще успевала украдкой рассматривать мачеху. Невысокая, стройная, с тонкой талией, выгодно подчеркнутой легким брючным костюмом с облегающей блузкой. На лицо, если честно, ничего особенного, так, рязанская губерния, зато какие волосы – очуметь! Не понятно, правда, крашенные они или нет и естественный ли весь этот богатейший каскад кудрей, но я такие волосы только в рекламе шампуня и видала. И цвет замечательный – яркий, золотисто-рыжий. Совместными усилиями стол накрыли, и мы расселись следующим образом: Тая, я, Вова рядом, а Вика с Аркадием Дмитриевичем напротив нас. Выпили за знакомство, откушали весьма недурственных салатиков и начали вести культурно-светскую беседу, первый же вопрос которой поставил меня в тупик: Аркадий Дмитриевич поинтересовался, как мы с Вовой познакомились? И я подумала, что мы сваляли здоровенного дурака, раз не договорились и не обсудили заранее такие простейшие вещи. Тая сориентировалась первой:

– Да совершенно случайно, Вова подвез нас к дому. По дороге разговорились, обменялись телефонами, и вот, – Таисия изобразила довольно двусмысленную улыбину, – так и закрутилось.

– Вот как? – немного удивленно улыбнулся Аркадий Дмитриевич, – надо же, как интересно судьба сводит людей.

О, да, порой так интересно, что аж дух захватывает и поджилки трясутся. Вика начала вспоминать разнообразные истории об интересных знакомствах, я придала своему лицу выражение живого интереса и стала думать о своем. Вспомнился первый визит Вовы в мою обитель и его рассказ о семье. Его повествование совершенно не вязалось с тем, что я видела перед собой. Аркадий Дмитриевич вовсе не производил впечатления задерганного и измученного подозрением человека, напротив, он прямо таки излучал счастье, покой и умиротворение, очевидно, что на душе у него царили мир и благодать. Касательно Виктории сложно было сказать нечто однозначное, ведь охотница за богатыми черепами могла выглядеть как угодно и вовсе не обязательно должна быть эдакой вампиршей с горящими алчностью глазами. Но вот в чем фикус-пикус, когда Аркадий Дмитриевич что-нибудь говорил, Вика смотрела на него с благоговейным обожанием, прям как на икону, причем смотрела искренне, вряд ли такое сыграешь. В общем, походили они на счастливую, благополучную пару, да и Аркадий Дмитриевич не выглядел эдакой держимордой, готовой выставить сынульку в одних тапках на мороз, разревновавшись к своей супруге. Последний пункт виделся мне и вовсе полнейшей глупостью. Тут в голову полезли всякие мысли касательно достопочтимых жителей славного города Воскресенска, в том числе припомнились странные пророчества покойной Агафьи, что ее убийца и наше дело как-то связаны… Как? Прямо мозг можно вывихнуть, честное слово!

В очень теплой и дружеской атмосфере мы посидели пару часиков и, как только Вика начала расспрашивать о моей секретарской работе, мы решили, что пора бы честь знать, не мешало бы сворачивать снасти и грести домой. Нас дружно уговаривали посидеть еще, но мы на два голоса распевали баллады о неотложных делах и упорно подгребали к выходу.

– Подождите, сейчас я вызову вам такси, Володя ведь шампанское пил, ему за руль нельзя.

– Ну что вы, Аркадий Дмитриевич! – дружно замахали мы ластами. – Тут пройти-то всего ничего, прогуляемся, мы любим воздухом дышать!

– Тогда Вова вас проводит к метро.

Пришлось радостно согласиться. Ведь начни мы возражать, утверждая, что любим дышать воздухом исключительно без Вовы, это выглядело бы, по меньшей мере, странно.

Глава семнадцатая

На улице было темно, холодно, одиноко и неприкаянно, с неба сыпалась какая-то колючая мерзость, резкий ветер пробирал до самого скелета. Погодка так бодрила, что к метро мы понеслись резвым галопом, Вова еле-еле поспевал за нами.

– Ну, что скажете? – он умудрился догнать нас на очередном повороте. – Как вам Вика?

– Да вроде ничего… – начала, было, я, но Тайка меня бесцеремонно перебила:

– Пока мы все тщательно не проанализируем, никаких выводов делать не станем! Да, кстати, сколько ты говорил лет твоему отцу?

– Шестьдесят два.

– Надо же, а выглядит гораздо моложе, да и вообще отлично смотрится.

– Это обманчивое впечатление, на самом деле у отца куча болячек, вот я и беспокоюсь, как бы Вика его не доконала.

Мы финишировали у дверей станции метро, и я не могла не задать на прощание вопроса:

– Слушай, ну с чего ты взял, что она его непременно должна доконать? Похоже, Вика очень любит твоего отца.

Вова поморщился, будто наступил в каку и отрицательно покачал головой.

– Я ведь уже рассказывал, как она испортила наши с папой отношения, говорю ж, я даже вынужден жить на съемной квартире, к тому же, она забывает о разнице в возрасте, постоянно таскает его по заграницам. Вот только на Новый год они ездили на Бали и вот опять едут куда-то в Испанию. А отцу нужен покой, ему вредны такие нагрузки.

– Ты так говоришь, будто он смертельно болен, – я промерзла насквозь, как полуфабрикат, но лучше обсудить вопросы на месте, чем лишний раз лицезреть клиента у себя дома.

– У него целый букет всяких болячек и не известно, какая выстрелит первой. Думаю, Вика нарочно так его нагружает, чтобы быстрее от отца избавиться и получить наследство. Уверен, у нее есть любовник.

Мы с Таей переглянулись.

– А у Аркадия Дмитриевича завещание составлено? – поинтересовалась подруга.

– Скорее всего – да, мы с ним никогда это не обсуждали.

– Хм-м-м… – призадумалась Тая. – Не мешало бы провентилировать этот вопрос и выяснить, кому там что отписано.

– Я попробую… это… провентилировать.

– Давай, давай, следствию все пригодится. Ладно, все, мы поехали, а то мы что-то не по погоде вырядились.

Распрощались без пламенных объятий. Юркнув в теплое нутро метрополитена, я с облегчением перевела дух – как хорошо, тепло и светло! Миновав турникеты, мы неторопливо двинули к платформам, попутно отогреваясь. Войдя в полупустой вагон, расселись с комфортом и начали делиться свежими впечатлениями.

– Честно сказать, – начала Тая, – я себе Вовиных папу с мачехой по-другому представляла. Аркадия в виде маленького, сгорбленного, хитроглазого скупердяя-ювелира, а Вику… ну, эдакой неприветливой бестией, что ли. В общем… не знаю, что и думать.

– Слушай, а может у нашего Вовы с головой не в порядке? Может, он слегонца двинулся на почве ревности?

– Кого к кому?

– Существует два варианта: отца к мачехе – если он очень любит отца и мачехи к отцу – если сам в нее влюблен.

– Еще есть третий вариант, – вздохнула Тая, – мы не совсем адекватно оценили обстановку. Да, очень милые граждане, любезно нас приняли, хорошо посидели, культурно пообщались, никто друг в друга салатом не швырялся. И вот на основании этого мы решили, что они идеальная пара и распрекрасные люди. Уж не поторопились ли мы с выводами? Кто знает, может они при гостях такие очаровательные, а на самом деле все совсем иначе и наш клиент везде прав и не шизует.

– И что будем делать? Шляться к ним в гости через день, пока не выясним что почем?

– Нет, конечно, – Тая глубоко задумалась, – нужно что-нибудь придумать… элегантное и стопроцентно действенное.

– Угу, например, вколоть Вике сыворотку правды и устроить допрос. Вставай, нам выходить.

– Уже? Надо же, как быстро приехали, прямо незаметно!

Очень не хотелось покидать теплое метро и трястись от холода в длиннючей очереди на маршрутку, но пришлось. Пока ждали транспорт, я успела раз триста поклясться собственному организму никогда больше не жертвовать здоровьем, щеголяя в тоненьких свитерках, осенних куртках и капроновых колготках под джинсы посреди зимы. Захотелось мне, бестолочи, красоты и изящества!

Домой добрались отмороженные и злые. А дома ждал прогулки Лаврик. И мне захотелось нажраться яду. Тая с жалостью посмотрела на мою перекошенную морозом физиономию с оттопыренными стеклянными ушами, и сказала:

– Иди в горячий душ, горемыка, я выгуляю Лаврушку.

Я молча поклонилась ей в пояс, сбросила ботинки, куртейку и поспешила в ванную. Чудный все-таки Таечка человечек, ну просто лучшая из людей!

Закрыв глаза и мыча от удовольствия, я стояла под струями кипятка до тех пор, пока они не вернулись с прогулки. Таисия Великодушная сильно удивилась, что я проторчала в душе целый час и потребовала, немедленно освободить помещение. Довольная, как вареная сосиска, я покинула ванную и поплыла в комнату, желая срочно залечь на диванчик, накрыться теплым пледиком и все-все-все послать ко всем чертикам. И я легла, и накрылась, и блаженство посетило меня, и зазвонил телефон на кухне. В ванной шумела вода – Тайка уже залезла под душ, значит скорбный вопль: «Таюньчик, возьми трубочку!», будет лишь криком вопиющего в пустыне. Пришлось выбираться из-под пледика, слезать с диванчика и плестись на кухню, мысленно желая звонарю калифорнийского торнадо в попу. Взяв трубку, я недовольно проскрипела:

– Слушаю.

– Шена, зраствуй!

– Здравствуйте, а кто это?

– И-и-ик…Влад!

– Влад? – удивилась я. – А что это у тебя с голосом?

– Да мы тут с Левиком маненько выпили…

– А, понятно, ты нахрюкался с Иловайским в полное свинотство, – я взяла аппарат и понесла его в комнату, подтягивая шнур. – Что ж, того и следовало ожидать, от Иловайского еще никто живым не уходил. Ты чего хоть звонишь?

– Мы, кажись, придумали… и-и-и-ик!.. как от звездеца избавица! Ну, от этого, пирложения!

– Приложения, – заботливо поправила я. – Владик, миленький, умоляю, запишите, законспектируйте старательно все ваши гениальные идеи, иначе к утру непременно забудете. А когда протрезвеешь… – я набрала в легкие побольше воздуха и гаркнула так, чтоб дошло до замутненного сознания: – Вот тогда и звони!!! А сейчас я сплю!

И бабах трубку на рычаг, и брык на диван! Через минуту притопала Тайка с намотанным на голову полотенцем и сказала следующее:

– Вставай, надо диван разложить.

Я закрыла глаза и притворилась мертвой.

– Сена, вставай, кому сказала! Я тоже хочу лечь!

Интересно, почему все эти люди хотят моей погибели? Может, они засланцы с какой-нибудь далекой жестокой планеты?

– Вставай! Поднимайся!

И я встала. И поднялась. Когда же снова смогла вновь прилуниться на диван, то уже знала, что еще раз поднять меня возможно только тротиловой шашкой и никак иначе. Тая включила телевизор и улеглась созерцать последние новости-сплетни, поставив на диванную спинку пепельницу и банку пива. Интересно знать, где она взяла банку пива?

– Тай, пиво у тебя откуда?

– От верблюда.

Она взяла сигаретину и щелкнула зажигалкой, всем своим видом показывая, что собирается круто отдохнуть, не вступая при этом в ненужные диалоги со всякими посторонними личностями. Но посторонние личности сами уже не хотели отдыхать, они желали портить отдых окружающим. Я развернулась к Тайке, сделала озабоченное лицо и сказала:

– Итак, какие будут предложения? Каким образом мы сможем выяснить, что же из себя представляет леди Виктория?

– Отвянь, а? Телек хочу спокойно посмотреть!

Да правда что ли? Спокойно? Телек? Посмотреть? Да, да, да, да…

– Знаешь что, Таечка, если мы и в самом деле хотим оставить себе Вовины пиастры, то лучше все ж таки немного поднапрячь извилины и изобрести что-нибудь прямо сейчас, по горячим следам и свежим впечатлениям. Нет, если мы хотим затянуть это дельце на пару десятилетий, то, конечно же, можно и телевизор посмотреть, не проблема…

Тая задавила окурок в пепельнице, стянула с головы полотенце и сердито посмотрела на мое озабоченное проблемой лицо.

– Давай пригласим ее в гости! К нам! С ответным визитом!

– К нам, в смысле – ко мне, или к тебе? Извини, я так сразу и не соображу, у кого из нас апартаменты круче?

Тайка глотнула пивка, посмотрела в потолок и выдала:

– Надо ее напоить. Причем до зеленых чертей, тогда все и увидим.

– И что же мы увидим? Пьяную до зеленых чертей Вику?

– Алкоголь все равно, что сыворотка правды, она нам все нужное выложит, как на блюдце.

– Ты знаешь, Тай, я как-то раз приезжала в гости к своему знакомому в общежитие литературного института. У него в комнате сидел еще один гость – парень, натощак выпивший полторы бутылки водки с очень скудной закуской. На вид он казался трезвым, вел себя абсолютно адекватно, но тем не менее практически сутки повествовал, как воевал в Афгане со всеми кровавыми подробностями, даже показывал, куда его ранили, рассказывал, что испытывает человек, когда в него входит пуля, хотя даже в армии никогда не служил, да и по возрасту воевать он мог там только во младенчестве. Ты даже представить себе не можешь, насколько убедительно звучал его рассказ, все соседи сбежались послушать. Когда он проспался, выяснилось, что нажрался юноша до такой степени впервые в жизни, долго изумлялся, слушая наши воспоминания о его рассказах и никак не мог понять, чего его вдруг заклинило на войне в Афганистане, ведь все его познания об этой местности ограничивались тем, что там есть душманы и наркотики в больших количествах. А ты говоришь – сыворотка правды.

– Не обязательно всех на свете должно клинить до полной паранойи от алкоголь содержащих жидкостей, в основном пьяные люди просто выбалтывают все свои секреты. Надо встретиться с нею и напоить, это кратчайший путь к успеху.

– Сомневаюсь, что это нам удастся. За весь ужин Вика выпила один единственный бокал шампанского, она, наверное, практически не пьет.

– Наши великосветские посиделки не показатель ее отношения к алкоголю, тем более, что все пили чисто символически, никто жадно не хлестал шампунь из горла. К тому же, ужин, посвященный знакомству с Вовиной девушкой это одно, а женский междусобойчик – совсем другое. Тем более, что мы с тобой можем напоить в полную хламиду даже выпускницу института благородных девиц.

– Да? Ты так думаешь? – загордилась я нашими способностями и дарованиями.

– Я в этом уверена, – довольно хмыкнула подруга. – Только надо придумать, куда именно ее пригласить, не думаю, что звать ее к кому-то из нас хорошая идея.

– А куда ж ее тогда девать?

Тая задумалась, глядя в потолок.

– Давай позовем ее в какой-нибудь ресторан, а еще лучше в ночной клуб.

– Думаешь, ночной клуб подходящее место, для того, чтобы по пьяни изливать душу малознакомым людям?

– Ага, думаю, что подходящее. Интересно, с чего Вова взял, что у Вики есть любовник? Папа Аркадий такой дяденька – просто загляденье, к тому же мощно состоятельный, я бы ни за что не стала такому прянику изменять. Где смысл?

– Ну, ты же не знаешь, насколько он состоятелен, как мужчина, может смысл и имеется.

– В таком случае, не мешало бы и этот вопрос прояснить, посмотреть, насколько она падка на кавалеров.

– А это ты как планируешь осуществить?

Тая уставилась в пространство отсутствующим взглядом, и я поняла, что Великий Комбинатор ожидает гениального озарения. И оно не заставило себя долго ждать.

– Ты, Сен, визитку Алекса не потеряла?

– Какого Алекса?

– Ну, того самого мужчины по вызову, которого я умудрилась заказать на первое января.

– Да где-то, наверное, валяется, а что? Зачем он нам?

– Ох, Сена, какая ж ты тугая, ну прямо чугуевская резинка от трусов. Мы сговоримся с ним, возьмем с собой в кабак и пускай он, будто бы случайно, познакомится с Викой, пригласит ее танцевать, постарается всячески очаровать, а мы посмотрим, как она себя поведет.

– По-твоему это не будет свинством?

– По-моему – нет. Что тут такого свинского? Должны же мы узнать, что она из себя представляет, а иначе история грозит затянуться надолго. Да и еще, за наш счет поить и гулять Викторию я не собираюсь, включим эту сумму в расходы следствия и представим счет Вовику.

– Думаешь, он согласится оплачивать нам ресторан?

– А куда он денется? Мы ж для дела, а не для собственного удовольствия, а деловые расходы должны оплачиваться клиентом. Я так полагаю.

– На всякий случай не мешает предварительно с ним созвониться и поставить в известность, чтоб уж могли спокойно гулять, не заботясь о разорительных последствиях. И еще я не уверена, что Алекс согласится бесплатно нам помогать.

– Почему нет? Скажем, что напитки и закуски за наш счет, вернее за счет Вовика, разве он откажется на дармовщинку покутить в ресторанчике? Вот увидишь, согласится. План превосходный, план гениальный и даже не смей его критиковать.

Я задумчиво смотрела в телевизор, представляя всю эту клубную картину в красках…

– Так, Сена, я не поняла? Чего ты лежишь? Вставай и иди искать визитку Алекса!

– Прямо сейчас?

– Разумеется! Ты же сама говорила, что расследование не терпит отлагательств! Прямо сейчас ему и позвоним. Вставай, вставай! Разлеглась, как на пляже!

Глава восемнадцатая

Визитка отыскалась без особого труда – на кухонном подоконнике, где совсем недавно на нервной почве Таисия навела безупречный порядок. Сунув Михайловне картонный прямоугольник и сообщив, что звонить она будет исключительно самостоятельно, в очередной раз улеглась на диван в несколько собачьем настроении. Именно тогда, когда больше всего на свете тебе хочется спокойно полежать в неге и уюте, ты вынужден как Ванька-встанька туда-сюда скакать. Безобразие. Тая установила рядом с собой телефонный аппарат и накрутила номер Алекса. Какие же мы все-таки ловкие, мало того, что сами занимаемся незаконной деятельностью, так еще и посторонних проститутов к этому привлекаем, а дальше, того гляди, и сутенеры с наркодиллерами подтянутся…

– Алло, Алекс? – кокетливо завибрировала голосовыми связками мамзель Ливанова, – привет, это Тая, помнишь меня? Ну, ты приезжал к нам первого января… да-да-да, мы-мы-мы! Как твои дела, как настроение? Правда-а-а-а? Надо же, как забавно!

Я не стала ломать голову над тем, чего же такого забавного поведал милой щебетунье мужчина по вызову, потому как всерьез увлеклась криминальными новостями. Нет, вовсе не из-за того, что я так сильно люблю все эти кишки на заборе, просто у нас с Макакиной – ведущей криминального раздела существовала взаимовыручка: мы с Владом иногда подкидывали ей кровавые сюжеты, а она изобретала для нас что-нибудь аномальненькое.

Довольно долго Тая подбиралась к сути дела, нудно вращаясь вокруг, да около. На месте Алекса я бы уже сто раз подумала, что она хочет воспользоваться его услугами, но из скромности никак не может это озвучить. Наконец она малость притомилась изображать непринужденную дружескую болтовню и перешла к основной теме. Сначала она, разумеется, раскрыла «военную тайну» о том, что мы могучие частные детективы, в данный момент занимаемся расследованием серьезнейшего дела государственной важности и без его, Алекса, помощи нам никак-никак-никак не обойтись. Вот. Судя по тому, что вскоре Таисия перешла к обсуждению деталей: место встречи, форма одежды, манера поведения, Алекс согласился принять участие в мероприятии. Сердечно распрощавшись, Тая повесила трубку, а я поставила телефон на пол.

– Рассказывай.

– Все пучком, – Тайка отхлебнула пива, – согласился не кривляясь, сказал, что подумает насчет симпатичного клубешника, и вообще, клятвенно заверил, что не подведет, свою роль оттанцует как надо, ведь он вообще-то собирался в театральный поступать, дабы выучиться на великого голливудского актера.

– Во, как нам свезло, однако. Ты спать не хочешь?

– Нет.

– А я хочу.

– Твои проблемы.

– Знаешь, что, любезный друг…

– Тихо, не визжи, сейчас кино будет, хочу посмотреть. Свет выключу, звук убавлю и спи себе, сколько влезет.

В собственном доме никакого покоя! И как я только с этой ведьмой всю жизнь дружить умудряюсь? Непостижимо…

* * *

За завтраком, попивая кофеек и вкушая яичницу, я заметила, что конечно, все идет очень грамотно, не мешало бы все-таки позвонить Вике и поставить ее в известность о грядущем празднике души и тела, и что ей грозит стать непосредственной участницей фестиваля народного творчества.

– Неизвестно, согласится ли она вообще пойти с нами в ресторан, – я тщательно размешивала в чашке сахар, – ведь мы ей даже не подруги. К тому же она может оказаться не любительницей гулять по кабакам без мужа. Скажет, давайте Вову возьмем, Аркашеньку…

– Нет, нет, Вова с Аркашенькой нам всю малину перепортят, нам нужна только Вика. Только Вика… – Тайка погрузилась в пучину размышлений. – Я сама с ней поговорю, уломаю, убеждю… убедю… ну, ты поняла, что я хочу сказать.

– Ну-ну, только не сильно дави на нее, а то это покажется подозрительным.

– Не учите повара, как в компот плевать. Сколько у нас нынче времени натикало?

– Одиннадцать с копейками.

– Сейчас и позвоню, надеюсь, она не работает и сидит дома.

– А ты бы с такими деньгами работала?

– Может быть, может быть, содержала бы, к примеру, какую-нибудь художественную галерею для собственного удовольствия или антикварный магазинчик. А, между прочим, очень многие жены богатых мужчин работают, ведь сплошь и рядом, когда миллионеры до одури жадные и требуют от супруги отчет за каждый рубль, вот и зарабатывают миллионерские половинки сами себе на булавки. Вовчик оставлял нам телефончик?

– Да, на той бумажке, где он перечислял семейных родственников.

– А где бумажка?

– Где-то тут была.

– Ну, так ищи, Сена, ищи! Что такое, а? Просто не возможно работать!

– Знаешь, что дорогуша, – злобно прищурила я глазки, – не надо по каждому поводу корчить из себя Бонапарта! Мне на работе по самые гланды хватает одной гремучей змеи с фамилией Конякин, в собственном доме нечто подобное я не потерплю! Понятно? Я буду бороться за свою свободу и независимость!

– Может, прямо сейчас устроишь демонстрацию протеста? – Тая подперла ладонью подбородок, изобразив на физиономии скуку. – Если очень сильно хочется, промаршируй от двери до холодильника и обратно, только поскорей, у нас еще дел навалом. Да, и если можно, не пой громко революционных песен, я их терпеть не могу.

Мне захотелось ей врезать чем-нибудь тяжелым, но я во время вспомнила, что Тайка гораздо сильнее меня физически, пришлось обойтись одними лишь словесными оскорблениями. Минут двадцать мы припоминали друг дружке основные прегрешенья за последние годы, когда же пар вышел, помирились и продолжили работать над расследованием. Я отыскала на подоконнике Вовины писульки, и Тая отправилась в комнату звонить Виктории. Вернулась она на удивление быстро, я уж подумала, что Вики дома не оказалась, однако, удача в очередной раз улыбнулась нам во всю свою белозубую пасть.

– Она сказала, что с удовольствием составит нам компанию, – довольно хмыкнула Таиска, – договорились на завтрашний вечер.

– А не слишком ли скоро?

– Они послезавтра вечером уезжают, сборы, все такое, не до ресторанов ей будет.

– Понятно. Надо бы придумать, что надеть.

Извечный больной вопрос…

* * *

Готовиться к важному мероприятию начали сразу после всех обязательных утренних мероприятий. Первым делом я полезла в платяной шкаф.

– Сена, только без фанатизма, ладно? Не забывай, что ты всего-навсего дурочка секретарша.

– А что, все секретарши непременно дурочки? – насупилась я.

– Не все, только ты. Не надо давить на окружающих своим могучим интеллектом и поражать до самых печенок богатой творческой фантазией, особенно в одежде. Скромнее надо быть, Сена, скромнее.

– Мы же все-таки в ночной клуб идем в кои-то веки! Я и вспомнить-то не могу когда в последний раз была в подобном месте! Ты сейчас нарядишься, как павлин, раскрасишься, как попугай, а я опять буду лысой и с ушами в разные стороны?! Нет уж! Я хочу и буду выглядеть по человечески!

– Сена, дорогая моя, Сена, ты должна и обязана выглядеть по детективному, а не по человечески, – Тайка взяла телефонный аппарат и уселась в кресло. – Вот закончим дело, пойдем в клуб сами, тогда и одевайся, как хочешь, хоть в одних трусах иди. Подбирай гардеробец, а я Вове позвоню, обрадую насчет предстоящих непредвиденных трат.

Пока я, обуреваемая революционными идеями, копалась в шкафу, Тая позвонила клиенту. К сожалению, дома его не оказалось, а мобильный глухо молчал, скорее всего, Вова сдал его в ремонт.

– Какая жалость, – взгрустнулось Таисии Михайловне, – значит, придется предъявлять счет постфактум, а пока что устроить вечеринку на собственные средства.

– Которые, кстати говоря, тоже являются Вовиными, – напомнила я.

– Они уже являются нашими. Так, так, посмотрим, сколько мы можем себе позволить прокутить.

Тая очень долго жабилась, пересчитывала купюры вдоль и поперек, и все никак не могла отыскать лишнюю, наконец, скорбно вздыхая и печалясь, извлекла из общей пачки купюру достоинством аж в 20 евро.

– Ты издеваешься, что ли? Думаешь, этого нам хватит на четверых?

– А что, остальные за себя платить не собираются? – забрюзжала скопидома. – Все будут гулять исключительно за наш счет?

– Кто все? Алекса ты попросила помочь нам за еду и напитки, а Вику мы пригласили сама знаешь, с какой целью, так что раскрывай кубышку и доставай дензнаки покрупнее.

Мучительно борясь с жесточайшим приступом жадности, Тая взяла сотенную купюру и убрала назад двадцатку.

– Дай сюда!

– Чего дать?

– Двадцать евро!

– Зачем это?

– Припасу на всякий случай, мало ли, или на такси или на случай, если сотни не хватит.

– Думаешь, нам может не хватить сотни?! – ужаснулась Скряга Михайловна. – Да что, ты, Сена говоришь такое!

– Господи, да что на тебя нашло? – рассердилась я. – В кои-то веки решили выбраться в увеселительное заведение, да еще совместив при этом отдых с расследованием, а ты вдруг впала в невиданное скупердяйство! На похороны что ли откладываешь? Не пойму!

Тайка взглядом метнула в меня пару огненных молний, но двадцатку все-таки отдала.

Нарядиться я попыталась максимально по-клубному: черные облегающие джинсы, черный свитерок под горло и блестючая цепочка на шею. К сожалению, все-таки пришлось зачесать волосы, изобразив прическу «лысый ежик без головы и ножек», зато я подкрасила глазки серыми тенями и изобразила на губах красоту малиновой помадой.

– Мда-а-а-а… – сказала Тая.

– Заткнись, а то вообще никуда не пойду!

Зазвонил телефон, Таиска взяла трубку важно так произнесла:

– Алле! Да? Это Тая, а вы кто? О, Алекс, привет-привет! Рада-рада! Давай-давай, рассказывай-рассказывай!

Ну, прямо-таки заело моего доморощенного Наполеончика. Пока они общались, я отыскала флакончик своей никак не кончающейся туалетной воды «Назад в будущее» и щедро надухарилась. Гулять, так гулять, все-таки в увеселительное заведение еду. Завершив беседу, Тая повесила трубку и развернулась ко мне:

– Значит так, Сена, слушай… Ой, фу-у-у! Ты опять набрызгалась этим ядохимикатом!

– Когда ты, наконец, прекратишь оскорблять мою туалетную воду?!

– Когда ты ее выбросишь и купишь что-нибудь другое! Беспощадный запах, просто беспощадный! Значит так, слушай сюда, идем в клубец под названием «Аллигатор», находится сие у метро «Площадь Ильича». Алекс, разумеется, приедет отдельно от нас и мы должны всячески делать вид, что не знакомы друг с другом. Договорились, что Вике он представится психологом, работающим в газовой компании…

– Психологом? – удивилась я. – Почему именно психологом?

– Потому что психолог все равно что врач, такая профессия всячески располагает к общению и откровенности. Нам ведь надо, чтобы Вика раскрыла перед ним душу.

Тайка взяла свою косметичку, уселась в кресло и принялась штукатурить портрет.

– Тогда лучше ему было бы назваться священником, это располагает к общению и откровенности так, что дальше некуда.

– Алекс не похож на священника. Да и что священнику делать в ночном клубе?

– А на психолога он похож?

– Сена, что ты от меня хочешь, а? – Таиска метнула в меня очередную молнию. – Между прочим, я только и делаю, что веду все дела и переговоры самостоятельно! Заметь: са-мо-сто-я-тель-но! Можно сказать – весь воз тащу на собственном горбу, а ты только и делаешь, что…

– Ладно! Хватит! Одна она все дела ведет, воз на себе тащит! Двум людям позвонила и уже надорвалась, бедняжка! Да, а не забыла ли ты об еще одной страшно тяжкой миссии – позвонить Вике и назвать место встречи? Искренне надеюсь, ты не перетрудишься!

Жаль, что у нас не было времени как следует поссориться, а то бы мы показали класс!

В «Аллигатор» поехали, разумеется, на метро, моя жоперожестая машинка не годилась для поездок по ночным клубам – мордой, простите, не вышла.

Чем ближе становилась «Площадь Ильича», тем сильнее я начинала волноваться, думая о том, как ничего не подозревающая рыжеволоска вот-вот угодит в наши подло расставленные сети... «И чего ты себя накручивать взялась раньше времени? – поинтересовался Внутренний Голос. – Если Вика чиста, как новый памперс, ей нечего опасаться, вы просто повеселитесь и разойдетесь каждый при своем бубновом интересе. А дальше видно будет». Это малость примирило с собственной совестью. Я вообще человек совестливый, хотя это под час и не заметно окружающим.

На выходе нас уже ожидала Вика в очаровательном светлом норковом полушубке с капюшоном. С рыжими кудрями, обрамлявшими лицо, смотрелось здорово… великолепно. Умелый легкий макияж, облако какого-то удивительного парфюма, искрящийся взгляд – выглядела Вика замечательно, прямо можно было обзавидоваться.

– Привет, девчонки, – она по очереди чмокнула нас.

– Мы не сильно опоздали? – Тайка изо всех сил старалась не слишком пристально рассматривать норковый полушубок.

– Нет, что вы, это я раньше приехала – не рассчитала, давно на метро не ездила.

Ах, ну надо думать…

– Ну, что, идем?

И мы пошли. И всю дорогу мне не давал покоя Викин парфюм, уж больно запах оказался необычным.

– Вик, а что у тебя за духи?

– Это «Шалимар» от Герлена. Аркашенька обожает этот запах.

– Разделяю его чувства, очень интересный парфюм.

Клуб «Аллигатор» находился в пяти минутах от метро и отыскали мы его без особого труда. К счастью, заведение не выглядело грандиозно–иллюминировано-помпезно, у входа не торчала парочка волкодавов в черных костюмах, зорко бдящая фейс-контроль. Нормальный такой ресторанчик, даже не страшно было туда заходить. Интересно, психолог Алекс уже прибыл? Пока раздевались и сдавали одежду в гардероб, мой светлый ум посетила славная, но, к сожалению, запоздалая идея налопаться сливочного масла – кажется, именно так поступают, когда пьют, но не хотят напиться. Себя-то я могла удержать в руках, закрепив в сознании пункт о трезвости и пристойном поведении в столь ответственный момент, а вот Таисия Михайловна имела обыкновение пускаться во все тяжкие в любые моменты, будь они хоть трижды ответственные. Виктория передала гардеробщику полушубок и осталась в довольно скромненьких синих джинсиках с незатейливой надписью «D&G» и черном свитерке с кожаными вставками. Поправив прически у зеркала, двинули непосредственно в зал. На первый взгляд обстановка и атмосфера были довольно демократичными без особых претензий на пафос: танцпол, с крутящейся над ним цветомузыкой, небольшая полукруглая сцена и десятка три синих столиков с крошечными светильниками по центру. Все в целом выглядело весьма достойно. Народа собралось немного – видать час для ночных плясок-расколбасок еще не пробил, нашего дорогого Алекса не виднелось. Оставалось надеяться, что слово он свое сдержит и все-таки приедет нам помочь, заодно и попить-поесть на халявку. Мы с Викой заняли столик недалеко от танцпола, а Тайка отправилась к барной стойке изучать ассортимент.

– А здесь мило, – Виктория огляделась, – народа немного, музыка приятная. Здорово, что вы меня пригласили, давно никуда не выбиралась.

– Да? – я с пристальным любопытством разглядывала пятерых танцующих под очередной ремикс древней теле-мелодии. – А почему ты не устраиваешь себе маленьких праздников?

– Ну, иногда мы ходим с Аркашей поужинать в ресторан, но это же не ночной клуб, не дискотека. Аркаша не очень любит шумные заведения, мы оба предпочитаем тихие вечера вдвоем.

Надо же, прямо пасторальная картинка в рамке из ромашек. Через минуту подоспела Таисия с тремя коктейльными бокалами нешуточного размера, из коих торчали соломинки, зонтики и еще какая-то яркая чепушень с бусинками.

– Вот, девчонки, – Тайка бухнула стаканы на стол, – бармен порекомендовал, сказал – просто бомба! Налетайте.

– Может, давайте что-нибудь покушать возьмем? – внесла вполне разумное предложение Вика.

– Ой, давайте чуть позже, а сейчас пока тяпнем для веселья, – отклонила разумное предложение Тая. – Давайте, барышни, чтоб в личной жизни у нас все всегда было безоблачно!

Ну, как можно было не тяпнуть за такой тост? Очень даже тяпнули.

Глава девятнадцатая

Не знаю, чего намешал маньяк-бармен в этот, с позволения сказать, коктейль, но лично мне одного глотка хватило, чтобы увидать Париж с высоты птичьего полета. Вика закашлялась, деликатно прикрывая рот ладонью, а вот Тайке хоть бы хны, будто шампанское выпила, еще и спросила с удивленной миной:

– Что, не в то горло попало?

– Да нет, – Вика часто моргала, чтобы скрыть слезы, – просто немного крепковато. Давайте я схожу, закажу что-нибудь покушать? Или к столикам все-таки официанты подходят?

– Не имеем понятия, – добро улыбнулась провокаторша с залакированной челкой, – мы тут в первый раз и не в курсе местных порядков, но нам это заведение очень-очень рекомендовали. Вик, слушай, если не секрет, можешь рассказать, как вы с Аркадием познакомились? Просто очень интересно, где можно повстречать такого замечательного мужчину.

И такой лучезарный интерес возник на курносой мордахе – загляденье.

– Как познакомились? – малость озадаченно переспросила Вика. – В одном из его магазинов, я пришла туда работать продавцом-консультантом.

У нас с подругой синхронно вытянулись физиономии. Вот так история, прямо никаких розово-сахарных сериалов не надо: раскрасивый владелец ювелирного магазина женится на продавщице… шарман, шарман. Везет же некоторым, черт побери!

– Девчонки, так я пойду, закажу чего-нибудь? Не знаю, как вы, а я хочу есть.

Было бы странно, если б мы продолжали сопротивляться и отказываться.

– Идем вместе, – нехотя вылезла из-за стола Тая.

Легендарный момент, кстати говоря: мадам Ливанова не желает как следует откушать в ресторане за чужой счет. Как я память не напрягала, другого такого случая припомнить не сумела.

Они ушли к стойке, оставив меня в гордом одиночестве. Дабы хоть чем-то заняться, я закурила, глазея по сторонам. Народ постепенно подтягивался – по одному, парочками, небольшими компаниями. Возрастная категория публики колебалась где-то от девятнадцати до двадцати двух, в общем, очень молодая собралась категория. Если и дальше будет продолжаться в том же духе, то мы с Таиской навряд ли сможем найти себе подходящих партнеров для романтического медленного танца. Я все-таки собиралась хоть разочек сплясать, когда еще выберемся в заведение, где есть танцпол и звучит приятная, вполне вменяемая музыка. И вот зазвучала композиция Элтона Джона и я приготовилась взгрустнуть, припоминая, свои давнишние, уже порядком покрывшиеся пылью романтические истории, как вдруг над ухом раздалось:

– А можно вас пригласить?

Прямо не веря своему счастливому уху, я повернула голову и увидала какого-то непонятного сморчка неопределенного возраста: волосенки беленькие дыбом, мордашка как какашка и в клеточку рубашка. Ох, ничего себе, как сильно я огорчилась, оскорбилась и возмутилась! Это ж надо так всего Элтона Джона перепортить вместе с романтическими воспоминаниями! Безобразие! Куда смотрит милиция?

– Не танцую! – отрезала я, и сморчок отчалил к соседнему столику с двумя девушками. И одна из этих девушек пошла с ним танцевать! Куда мир катится? Не иначе скоро Апокалипсис начнется. Надо бы написать об этом, что-то мы давненько не затрагивали животрепещущую тему конца света, следует исправить ситуацию.

Не успела я задуматься на эту тему, как подошли Тая с Викой.

– Сделали заказ, – Вика присела за стол, – здесь неплохое меню, есть из чего выбрать.

Тайка внесла предложение выпить и толкнула очередной беспроигрышный тост:

– Давайте, девчонки, за то, чтобы в наших кошельках никогда не переводились дензнаки и чтобы наши финансы никогда не пели нам романсы.

Прямо невозможно за такое не выпить. Особо увлекаться я не стала, только клюв слегка намочила, уж слишком термоядерным был коктейльчик, а вот Вику назойливая Тайка заставила выпить этот кошмар практически до дна (давай, Викусик, давай, чтоб у твоего Аркашеньки все золото с прилавков так и сметали, так и сметали…). Выпили, поперхнулись, откашлялись и принялись далее вести светские беседы.

– Вик, а расскажи, как у вас это было? Любовь с первого взгляда? Ничего, что я спрашиваю?

– Ничего, спрашивай, – улыбнулась она. Ее щеки раскраснелись, глаза заблестели, настроение поднялось прямо пропорционально градусам напитка. – Мы общались месяца четыре просто как директор и подчиненная, а потом я поняла, что начинаю влюбляться. Вы же видели Аркадия и можете понять, что не влюбиться в него невозможно, к тому же в общении он спокойный, деликатный, тактичный человек. Им был очарован весь персонал без исключения, но какой-то конкуренции, битвы за него не происходило, наоборот, всех объединяло, сплачивало чувство любви к нашему начальству, Аркадий же неизменно относился к нам с отеческой покровительственностью, мы чувствовали себя одной семьей.

Я слушала и не могла уразуметь, где же находится такой изумительный ювелирный магазин? В Москве или непосредственно в райских кущах? Нам бы в редакцию такие пушисто-безоблачные отношения начальства с подчиненными, вот жизнь бы началась, не жизнь, а сказка! Я даже попробовала помечтать на эту тему, но примерить ангельский нимб на всклокоченную макушку Конякина не удалось. А Вика тем временем продолжала:

– … но в какой-то момент я стала замечать, что Аркадий уделяет мне больше внимания, да еще взгляд… Это был взгляд влюбленного мужчины. Ой, девчонки, как же я боялась, что мне это всего-навсего кажется, что я сама себе все придумала! А Аркадий, оказывается, долго боялся признаться в своих чувствах, думал, что я могу это расценить как домогательство со стороны директора, представляете?

Она рассмеялась. Мы с Тайкой выдавили ответные слегка искусственные улыбки. Нам с подругой синхронно не верилось в такой бразильский сериал, ну не верилось и все тут, слишком уж сахарная история получалась. Должна же быть хоть какая-то ложка черной субстанции в такой цистерне сладкого вещества? Должна. Обязана! А то прямо новогодняя сказка для милой провинциалки получается. Кстати, не мешало бы уточнить…

– Вик, а ты москвичка или приехала откуда-то?

– Нет, не москвичка, я из Шуи.

Так я и думала.

– А где это?

– Ивановская область.

– А, Иваново, город невест, как же, как же, знаем, знаем. Там еще текстильная фабрика, да?

– Да.

На этом наши познания об Иваново исчерпывались, а достопримечательностях Шуи мы не имели и вовсе никакого представления.

Не прошло и полугода, как явилась официантка. Помимо тарелок с закусками на подносе угрожающе высилось стаканов пять, судя по цветовой гамме содержимого и куче торчащих в разные стороны зонтиков, в стаканах плескался все тот же жуткий коктейль.

– А мы напитки не заказывали, – запротестовала, было, Вика, но Таисия немедленно внесла ясность:

– Это я заказала, гулять так гулять, не каждый день выбираемся. Ставьте, девушка на стол бокальчики, ставьте, не стесняйтесь.

С тоскою глядя на громадные стаканищи, я подумала, что надо было все-таки заказать… масла, масла, масла! Большой кусок сливочного масла! И сожрать его без хлеба прямо на глазах у изумленной публики, нахваливая и причмокивая от удовольствия! Я не бралась предположить, чем мог кончиться сегодняшний вечер, но свое состояние завтра утром могла представить в красках: буду умирать самым распоследним образом, а под боком будет валяться злая похмельная Тайка, причем в своем разрушительном состоянии она будет винить исключительно меня! Вот, что меня ожидало, вот, вот, вот!

Под жульен в крошечной кокотнице и куриный салат-коктейль с ананасами, болгарским перцем, яйцом, луком и картофелем (жутковатый салатик, надо признаться), Тая умудрилась влить в Викторию еще один коктейль. Я в основном притворялась, что пью, пуская через коктейльную трубочку пузыри, а вот Таисия Михайловна ни в чем себе не отказывала: лопала за четверых (как с голодного края приехала, ей богу!) и бодро тянула это зверское пойло, будто элегантный мартини с тоником.

Народа все прибавлялось и прибавлялось, на танцполе уже негде было двигать попой, мы беседовали о том, о сем, правда, какую бы тему не затрагивали, Тая неизменно переводила разговор на отношения Вики и ее супруга. Меня бы на месте Виктории уже давно насторожил такой пристальный, навязчивый интерес к своей семейной жизни со стороны малознакомой особы, но она вполне откровенно отвечала на Тайкины вопросы, уже самостоятельно, безо всяких эпохальных тостов прикладываясь к коктейлям.

Заиграла приятная мелодия, бархатный баритон что-то эротично замурлыкал на английском наречии и вдруг к нашему столику причалил раскрасивый молодой чемодан в белоснежной водолазке, которая в свете ультрафиолетовых ламп казалась ярко-сиреневой. Сломавшись в элегантном поклоне, он склонился над Викторией и что-то зашептал ей на ухо. Мы с Тайкой даже не сразу Алекса и признали, так ловко он изменился – прямо благороднейший джентльмен, студент Гарварда по меньшей мере. А улыбка! Мама дорогая! Ну, просто на миллион долларов! А глаза! Бриллианты в сто двадцать пять каратов каждый, а не глаза!

– Девчонки, – улыбнулась Вика, поднимаясь из-за стола, – меня приглашают, иду танцевать.

– Конечно, конечно, – поощрительно закудахтала Тайка, – иди, разомнись.

Алекс вежливо кивнул нам, как абсолютно незнакомым личностям и, придерживая Вику под локоток, повел ее к танцполу. Мы проводили их взглядами.

– Каков, а… – медленно произнесла подруга. – Хорош, да? Даже не просто хорош, а великолепен, прекрасен, неподражаем…

– Расслабься и вспомни, чем он занимается. Двести баксов и он твой.

– Какая ж ты, Сена, черствая и бездушная! У меня, может, чувства, а ты – двести баксов!

– Дорогая, опомнись, такие чувства тебе не по карману, вот разбогатеешь, тогда пожалуйста, обзаводись домашним альфонсом на здоровье.

Тайка злобно зыркнула на меня и присосалась к коктейлю.

– Не налегала бы ты на спиртное, – продолжала тявкать я, не все же Тайке мучить меня своими наставлениями и нравоучениями, – надрызгаешься в хрюньство и всю операцию завалишь.

– Отцепись от меня, пипа суринамская!

О, а вот за пипу придется отвечать по всей строгости закона. Однако, как следует, сцепиться мы не успели, к нашему столу пришвартовался очередной представитель сильной половины человечества – эдакая смесь крысака и обезьянки.

– Можно вас пригласить? – обратился гибрид ко мне, и, разумеется, получил отказ. Я даже расстроилась, ну чего это ко мне сегодня одни чмотуханы подкатывают? Невезуха да и только.

– Ой, а чего ты не пошла потанцевать? – немедля принялась язвить Тайка. – Такой симпампусик приглашал! Смотри, потом жалеть будешь.

– Или ты замолчишь, или я в тебя салатом запущу!

Закончилась медленная композиция и Алекс привел Вику обратно к нашему шалашу, поцеловал ей ручку, отодвинул стульчик, придвинул стульчик, что-то сказал на ушко, улыбнулся и отчалил. Ну, просто красота неземная, ну прямо аллилуйя. Вика раскраснелась, глазами разблестелась, она пребывала в возбуждении и отличном настроении. Еще бы, такой пупс пригласил на танец, поневоле возбудишься, будь ты хоть трижды верной и замечательной женой, а внимание со стороны подобного кадра всегда приятно. Вика промочила горло коктейлем и принялась делиться впечатлениями:

– Представляете, девчонки, такой милый юноша, зовут Сашей, работает – вы не поверите кем!

– И кем же? – с огромным интересом спросила Тая.

– Психологом! – Вика засмеялась, будто в этой профессии было что-то жутко забавное. – Кажется, в газовой компании, я толком не разобрала. Психолог, подумать только, это так интересно, правда?

– Да, здорово, очень интересно.

– На следующий танец он опять меня пригласит, хочу поподробнее расспросить его о профессии.

– А давай его за столик пригласим, – предложила коварная Ливанова. – Пускай разбавит наш женский коллектив.

– Ой, ну я не знаю, – замялась Вика, – может, он здесь не один, может, с подругой.

– Был бы с подругой, с ней бы и танцевал, – резонно заметила Тайка. – Давай, как подойдет, зови его к нам.

Вика подумала и согласно кивнула. Вот и чудненько, вот и ладненько. Очередная романтическая мелодия не заставила себя долго ждать, Алекс незамедлительно нарисовался на горизонте и вновь похитил нашу рыжеволосую наяду. А я ощутила настойчивый зов природы.

– Ты куда это? – изволила поднять от тарелки взгляд непрерывно жующая Тайка.

– В удобства, не хочешь со мной?

– Можно.

Она отложила вилку, прихватила сумочку и выковырилась из-за стола. Пока мы искали эти самые удобства, нам успели три раза предложить купить марихуану и дважды попытались впарить какие-то мега-супер-пупер таблетки для полного расколбаса.

– Какой кошмар, – Тайка толкнула дверь уборной, – прямо наркопритон, а не ночной клуб! Вот так вот детишки и подсаживаются на всякую дрянь! Я возмущена.

Я вполне разделяла возмущение подруги.

Когда мы вернулись, за нашим столиком Вика сидела с Алексом, они о чем-то мило ворковали.

– Саш, познакомься, это мои подруги Сена и Тая, – представила нас Вика. Мы познакомились. Алекс галантно приподнялся, перецеловал нам ручки и уселся обратно. И фестиваль продолжился. На столе то и дело возникали новые закуски, очередные коктейли, а беседа оживилась до такой степени, что все принялись говорить одновременно. В голове у меня гудело, перед глазами плыло, до ушей доносились обрывки то Викиных фраз, то Алекса, то Тайкины вопли:

– … а потом оказалось, что это дочь посла, вы представляете?! И вот, значит, этот посёл ему говорит…

А что было дальше я плохо помню, даже и не знаю, какой по счету коктейль окончательно вывел меня из строя.

Глава двадцатая

И наступило утро… утро расплаты за все грехи, прошлые, настоящие и будущие. Утро заголосило будильником, который я опять забыла выключить – на работу ведь не надо, и засопело влажным носом Лаврентия, жаждущего законной прогулки.

– Сена, немедленно выруби свой долбанный будильник! – раздался скрипучий голос Таисии Михайловны.

В общем, день начался именно так, как я и предполагала накануне. Мое физическое состояние можно было обозначить одним словом: чудовищное. Как я поднималась, сползала с дивана и плелась в ванную лучше не вспоминать, я олицетворяла собой живую иллюстрацию к мудрейшим фразам всех времен и народов: «Пить вредно!» и «Алкоголь враг твой!» В моих бедных больных мозгах звучала целая дискотека, перед глазами мелькала цветомузыка и казалось, что выдыхаю я не углекислый газ, а сигаретный дым, про вкус во рту лучше вовсе не упоминать. Чувствовала я себя так здорово, что даже жить не хотелось. Чем закончилась фиеста, я помнила довольно смутно, в памяти все слилось в одну шумную танцевальную круговерть… Домой нас, кажется, доставил Алекс на своей машине, выгрузил наши бренные тела и повез Вику. Одевшись и натянув страшный прогулочный пуховичок, запрягла Лавра и поплелась на выход на слегка подгибающихся ножках. Надо было во что бы то ни стало доползти до магазинчика в соседнем дворе, купить минералки и вплотную заняться реабилитацией организма.

На улице шел легкий снежок. Свежий морозный воздух быстро проветрил мозги и воспоминания о вчерашнем вечере стали выстраиваться в более-менее четкую картину. Да, Алекс оказался на высоте, такого белопушистого принца изобразил – любо дорого. Вика, хоть и танцевала с ним чуть ли не каждый медленный танец, в принципе, вела себя вполне в рамках приличий, на шею особо рьяно не вешалась. Таисия Михайловна, разумеется, стала позориться, началось это где-то примерно после четвертого коктейля: она громогласно рассказывала древние бородатые анекдоты, сама же гоготала над ними, как портовый грузчик и неоднократно пыталась приставать к парням за соседними столиками. Я вела себя тихо, меня основательно разморило и приходилось прикладывать могучие усилия, дабы пошлым образом не заснуть в каком-нибудь салате. Не выпуская поводка из рук, я тащилась за Лаврентием и надсадно размышляла над вопросом: что же дала нашему расследованию поездка в клуб кроме тошноты и головной боли? Похоже, ничего существенного. Привязав Лаврика у входа в магазин, я вошла внутрь, обуреваемая жаждой минеральной водицы. Приобретя полуторалитровую бутыль, поспешила обратно на свежий воздух, так благотворно влияющий на несчастный скукоженный мозг. Попивая водицу, дождалась, пока Лаврентий сделает все свои важные дела и поволокла его домой, желая поскорее прилечь на диванчик. К счастью, испачкаться питомец нигде не успел, все-таки снег на дворе, поэтому мыть его не было никакой необходимости, что не могло не радовать. Накормив, напоив лохматое чадо и нагрызшись цитрамона, я с глубочайшим чувством выполненного долга отправилась искать Таисию Михайловну. В квартире стояла тишина, предположительно, подруга еще и не думала вставать и принимать активное участие в нелегком жизненном процессе. Так и оказалось, она фундаментально возлежала, раскинув руки-ноги и заняв весь диван без остатка. Я поставила на пол бутыль с минералкой и попыталась подвинуть тело в сторону, на что верхняя часть тела открыла рот и выразила свое возмущение.

– Подвинься же! Я тоже хочу лечь!

Сердито ворча, тело отодвинулось чуть в сторону, удосужившись освободить мне крошечный кусочек диванной площади. Я примостилась на краю, устроила голову на подушку, но, не смотря на противное состояние, спать после освежающей прогулки расхотелось, желалось поболтать.

– Тай, ну ты узнала вчера что-нибудь полезное? Выспросила интересное?

– М-м-м-м… – прозвучало в ответ.

– Тай, пора просыпаться, петушок уже давно пропел, надорвался и охрип, а ты все дрыхнешь. Просыпайся и расскажи, как вчера все прошло, ты же больше меня с Викой общалась, хоть что-то должна была выяснить любопытное?

Тайка приоткрыла один глаз и свирепо взглянула в мою сторону.

– И не надо так зыркать, лучше по-хорошему проснуться и по-доброму все рассказать.

Но, так сразу овладеть информацией не получилось, Таисии потребовалось не меньше получаса и пол-литра минералки, чтобы хоть как-то вступить в контакт с внешним миром.

– Ну, так какие выводы ты сделала из нашей блистательной вечеринки? – продолжала я настаивать на получении хоть какой-нибудь информации.

– Я сделала вывод, что Вика милая, добрая, но глупая, навряд ли она может быть охотницей за черепами.

– Почему глупая?

– Сен, деревня она, полное село, – Тайка потянулась, выбираясь из-под одеяла и подпихивая себе подушку под спину. – Видать Аркадий изумился, встретив такой бриллиант незамутненного столичным жиром и агрессией сознания, вот и потерял голову от восторга. Так что это, любезный друг, сказка, непонятно как попавшая в нашу суровую быль, самая настоящая сказка. Скопытнуться можно от зависти, если честно.

– А ты не выяснила, кто она по образованию, чем занималась в своей Шуе?

– По образованию она, Сеночка, никто, только средняя школа за плечами, а в Шуе работала в поликлинике в регистратуре, карточки принимала-выдавала и печати на больничные листы шлепала. Ее туда по знакомству через какую-то мамину подругу воткнули, так Вика об этом с таким неподдельным восторгом рассказывала, будто о какой-то невиданной карьерной удаче.

– А как же она в Москву попала? – надо сказать, я находилась под впечатлением от такой удавшейся жизни и счастливой судьбы, под большим впечатлением.

– Опять же мама постаралась. Списалась-созвонилась с каким-то своим дальним седьмокисельным родственником, который имел удовольствие проживать в первопрестольной, и тот помог ей снять комнату и пристроил продавщицей сначала в книжный магазин, а потом в ювелирный. А что было дальше, ты знаешь. Вот так вот, Сена, уж свезло, так свезло. Кстати, что еще меня удивило, она не интересуется абсолютно ничем: ни музыкой, ни кино, ни театрами – ничем, кроме своего Аркашеньки. Ей всё широко по барабану, кажется, она даже «Титаник» не смотрела и вообще впервые слышит об этом фильме. Похоже, телевизор Вика не смотрит никогда, даже не в курсе, что творится в мире и в самой Москве. Можешь себе такое представить? У девки столько возможностей, а ей все сугубо до лампады! Ума не приложу, о чем с ней Аркадий Великолепный Блистательный и Образованный разговаривает долгими зимними вечерами? О чем? Единственно, как она может поддерживать беседу, так это смотреть на говорящего с широко распахнутыми от восторга глазами, причем, как я понимаю, нести можно всякий бред, она все равно ни черта не понимает.

– Мужчины в основном любят безмозглых восторженных слушательниц, – печально промямлила я, – на таком фоне они сами себе кажутся гениальными героями.

– Ага, а потом как у Райкина: «Закрой рот, дура, я уже все сказал!» В общем, не знаю я, Сен, что и думать. А ты пива, часом, не купила?

– Нет, не купила.

– А почему?

– Потому что пьянству – бой. Мне еще гору статей писать за себя и за Влада, когда буду это делать, ума не приложу.

Пару минут молчали, глядя в потолок. Потолок страстно нуждался в ремонте, поэтому там было на что посмотреть.

– Слушай, а может она ловко притворяется? – изрекла я предположение. – И на все твои вопросы несет качественную белую пургу?

– А с какой стати? Ну с какой?

– Тогда я вообще ничего не понимаю, по Вовиным рассказам одна картина получается, а тебя послушать, так совершенно другая.

– А сама что думаешь? Какие сделала выводы?

– Честно сказать, я в растерянности. Вот какое у меня возникло предложение, давай съездим к кому-нибудь из родственников и послушаем так сказать, третье лицо, которому со стороны, как правило, всегда виднее.

– И к кому поедем?

– Сейчас поглядим, кто у нас там в списке.

Я слезла с дивана и пошла на кухню, где на подоконнике располагались важные вещи и ценные бумаги. Ну, чтобы всегда под рукой… Отыскав предоставленный Вовой список, вернулась в комнату, чувствуя, как постепенно отходит головная боль – цитрамон творил свои благие дела.

– Итак, что мы там имеем? – Спросила Тайка.

Я развернула листок с сухим компьютерным текстом.

– Первым пунктом идут родственники со стороны отца.

– Сколько душ?

– Две и бывшая супруга в Геленджике.

– Ну, к супруге в такую даль мы навряд ли поедем, да и не сезон по курортам маньячить, а вот первые два пункта надо навестить, а то и впрямь растеряться можно от такой нескладухи.

– Ты иногда про Агафью вспоминаешь? Пытаешься сообразить, как все это все соотнести друг с другом?

– Лучше и не спрашивай, – тяжело вздохнула подруга, – лучше и не напоминай…

Еще без малого часок нам потребовался чтобы раскачаться, наполнить внутренности чаем и начать собираться в путь-дорогу. Плестись нам предстояло аж в Жулебино, именно там проживала Астахова Маргарита Юрьевна, двоюродная сестра Аркадия.

– Тай, а Жулебино вообще где находится? От какого метро туда добираться?

Таисия взглянула на меня с неким удивлением.

– Вообще-то, дорогая, добираться туда следует от Выхино, от твоего, между прочим, метро. Ты хорошо себя чувствуешь? А то ты меня слегка пугаешь.

– А, – обрадовалась я, – так это рядом? Жулебино где-то поблизости? А чувствую себя хорошо, цитрамон работает исправно.

– Да нет, по-моему, хреноватенько работает твой цитрамон, лучше б пива купила, кракозябра злая. Давай, давай, шевелись, идем на воздух!

– Я там уже была.

– Еще раз сходить совсем не помешает! Шнеллер, шнеллер, рашен зольдатен!

– Гитлер капут!

Повторный выход в белый свет морозный окончательно привел меня в чувства, и таки вспомнилось, что Жулебино – это буквально рукой подать, но лучше все-таки стартовать от Выхино, запытав предварительно водителей маршруток адресом на бумажке.

Что мы и сделали. Добрались до метро и всех запытали.

– Это где-то в районе Жулебинского бульвара, кажется недалеко от супермаркета «Перекресток», – проинформировал запытанный водитель газели. – Садитесь, остановлю, где надо.

Мы обрадовались и сели. И довольно быстро приехали.

– Вот куда-то туда! – махнул крылом водитель.

И мы последовали в заданном направлении.

Нужный дом отыскали почти сразу, это и впрямь находилось неподалеку от «Перекрестка». Искомая квартира номер 167 находилась в третьем подъезде, и в двери на наше счастье был сломан домофон, следовательно, не надо было визжащим голосом через динамик объяснять незнакомому человеку, зачем нас принесло по его душу. Не известно, на каком этаже располагалась квартира, поэтому пошли по лестнице, шумно отдыхая на каждом пролете. К превеликой радости выше третьего этажа взбираться не пришлось, мы остановились у металлической двери, обитой желто-оранжевым дерматином с цифрами 167, отдышались и Тая нажала на кнопку звонка. Раздалась громкая бравурная мелодия и звучал этот безумный симфонический оркестр должно быть минуты две – никак не меньше. Я б, наверное, дня через три сошла с ума и добровольно уехала в Кащенко, имей я такой дверной звоночек. Отгремели последние ноты, мы прочистили уши, но нам никто открывать не торопился. Еще раз звонить не имело смысла, такой музыкальный грохот не услышал бы только полностью контуженный на оба уха, поэтому мы просто стояли и ждали, кто знает, может хозяйка пожилая женщина и не может быстро дойти до двери.

– Дома ее нет, – пришла к выводу подруга опосля пятиминутного ожидания. – Может, в магазин вышла или гуляет.

– Или уехала куда.

Да мало ли куда человек мог настропалиться в новогодние праздники. Но нам было жаль кататься туда-сюда впустую, посему решили оставить записку с кратким объяснением цели визита и контактным телефоном. Как у всякого уважающего себя журналюги у меня в сумке имелся растрепанный, пожеванный блокнотик с торчащими во все стороны разрозненными листочками, давным-давно не пишущая ручка и огрызок карандаша. Вырвав из блокнотика максимально чистую страничку, я испещрила ее старательными карандашными каракулями, сложила вдвое и посмотрела, куда бы пристроить это послание. На гладкой дверной обивке не имелось никаких кнопок-заклепок, за номерную табличку тоже воткнуть не получилось, тогда я попыталась просунуть записку в щель между дверью и косяком, при этом я машинально взялась за ручку и потянула дверь на себя, желая эту щель расширить. Ну, дверь и открылась…

– А дверь-то открыта, – продемонстрировала чудеса наблюдательности Тая.

– Ага… – я стояла, вцепившись в ручку, не решаясь ни открыть дальше, не закрыть совсем.

– Пойдем, Сеночка, домой, – слегка напряженно произнесла подруга, – чует мое сердце, нечего нам тут делать.

– Давай уж заглянем, мало ли что, вдруг человеку плохо или помощь нужна.

– А с какой это стати человеку плохо с открытой дверью? – Тайкины глаза стали круглыми и заблестели, как у нервного оборотня, это означало, что она уже всего на свете забоялась и готовилась задать панического стрекача.

– Таюнчик, Тайчик мой дорогой, ну посуди сама, что такого ужасного в открытой двери, тем более, если из-под нее не вытекает лужа крови? Она может быть открыта по множеству вполне мирных причин. Например, я когда выскакиваю к соседке на минутку, тоже дверь не закрываю.

– А чего тебе волноваться, кто к тебе полезет, у тебя ж Лаврентий в прихожке сторожит! Можно и настежь растопырить, желающих не найдется!

– Как хочешь, а я загляну.

– Сена, не надо, умоляю тебя! Чует мое сердце…

– Прекрати, а? – рассердилась я. – Не нагнетай атмосферу, псих ненормальный!

Приоткрыв дверь, я просунула голову внутрь и вежливо поинтересовалась, есть ли кто-нибудь дома? Ответом было молчанье, только где-то в квартире тихонько тикали часы. Войдя в небольшую узкую прихожую, загроможденную до невозможности платяными шкафами-купе, я повторила свой вопрос. Чувствуя себя неловко, вот так вот вторгаясь в чужой дом, я заглянула сначала в одну комнату, оказавшуюся скромно, но уютно обставленной спальней с фотопортретом пожилой тетеньки на стене, а затем в смежную со спальней комнату, со стандартной мебельной стенкой, диваном, креслами и паласом. На паласе, лицом вниз лежала женщина в темно-синем халате. Лежала она в такой позе, будто изо всех сил хотела добраться до дивана, но у нее так и не получилось. Крашеные хной волосы, забранные в хвостик, полные ноги в шерстяных чулках, на руке, вытянутой вперед, часики с коричневым ремешком… В воздухе витал какой-то знакомый специфический запах.

– Кошма-а-а-ар! – внезапно раздалось над ухом, и я едва не взвилась к потолку от ужаса. – А я ведь тебе говорила, чует мое серд…

– Тая, – прерывающимся голосом выдавила я, – гадость ты несусветная, сколько ж раз просить не подкрадываться вот так вот тихо!

– А чего шуметь-то в незнакомой квартире? – она нервно озиралась по сторонам. – Пошли отсюда, а? Идем быстрей, дружочек…

– Ну что ты за человек такой, а? – вполне обоснованно возмутилась я. – А вдруг она еще жива и ей можно помочь? Надо вызвать скорую…

– Ага, жива, просто спит на полу в такой вот позе, – передернуло Тайку. – И как ты собираешься объяснять скорой, а потом и милиции кто мы такие и что тут делаем?

– Нужно хотя бы пульс пощупать.

– Иди, щупай, мне как-то не очень хочется.

Я натянула на руки перчатки, самоотверженно шагнула к женщине, наклонилась и потрогала ее шею. М-да, Астахова Маргарита Юрьевна была мертва окончательно и бесповоротно.

Глава двадцать первая

Размерено тикали часы, а мы все стояли над неподвижным телом и почему-то не уходили.

– Как ты думаешь, она естественной смертью умерла или от каких-то других причин?

– Знаешь, Тай, сложно сказать. Кстати, возможно, она не столько до дивана хотела добраться, сколько до телефона, вон, видишь, аппарат стоит.

У диванного подлокотника и впрямь примостился маленький телефонный столик с кнопочным аппаратом. Не знаю, как Тайка, но в моей душе мгновенно проснулся маленький, въедливый, пусть и трусливый, но крайне любопытный детективчик, и я принялась осматривать обстановку. У окна располагался круглый столик, накрытый желтовато-белой кружевной скатертью, такие обычно вяжут крючком, скрашивая пенсионный досуг. На столике вазочка с пластмассовыми ромашками и стеклянная пепельница «под хрусталь», каковые имелись в большинстве курящих советских семей. На всякий случай я решила посмотреть, нет ли там чего интересного, не ожидает ли меня окурок с отчетливым отпечатком хищных зубов предполагаемого преступника. К сожалению, пепельница была девственно чиста, зато я обнаружила кое-что другое. Мое пристальное детективное внимание привлекло небольшое красное пятно, оно было так размазано, словно кто-то пытался его затереть. Сняв перчатку с правой лапы, я потрогала пятно пальцем, оно было еще влажным…

– Ты чего там нашла? – заинтересованная Тайка тоже подскочила к столику.

– Пятно, – я наклонилась и понюхала, различался отчетливый спиртовой запах. – Похоже, оно винное.

– Ну и что?

– Оно свежее еще, вот что! И смотри, его хотели затереть.

– И что? Подумаешь, большое дело, решила женщина пропустить бокальчик винца, пролила немного и попыталась вытереть, чтобы всю скатерть не стирать.

– Тай, что с тобой? Мозг совсем слипся что ли? Пятно свежее, значит, вино пилось совсем недавно, буквально перед смертью! Так что ж она, перед самой своей кончиной пропустила стаканчик, затерла пятно, отнесла на кухню бутылку с бокалом… Кстати о птичках.

И я поспешила на кухню. Поразительно, но в чужой квартире, да еще и в обществе трупа, я чувствовала себя вполне спокойно, без душевных истерик, сказалось видать то, что на теле не было никаких зияющих кровавых ран, да и имелся у нас с Таиской уже кое-какой опыт общения с бездыханными телами, ну притягиваются они к нам, что ж поделать. Зайдя на кухню, я обозрела перспективу. Простенький светлый кухонный гарнитур, холодильник «Ока», на подоконнике горшки с цветами, ситцевые занавески – хозяйка явно не страдала от переизбытка денежных средств. Заглянув в мойку из нержавейки, я обнаружила, что пластмассовое ситечко основательно забилось всякими пищевыми отходами, поэтому в раковине осталось немного воды, воды с розоватым оттенком… Разумеется, я наклонилась и тщательно принюхалась. Вино, конечно же, вино. Приоткрыв дверцу шкафчика, я заглянула под мойку, в мусорном ведре не просматривалось никаких бутылок из-под алкогольсодержащих жидкостей. Тогда на всякий случай заглянула в холодильник. Продуктовый набор примерно такой же, как у меня обычно бывает и бутылка кефира на дверце.

– Ну и что здесь? – заглянула на кухню Тайка.

– Судя по всему, вино вылили в раковину, а бутылку унесли с собой, в ведре ее нет.

По очереди открывая дверцы навесных шкафчиков, я поискала сушку с посудой. На верхней решетке, среди разномастных кружек стояло четыре винных бокала, эдакие большие граненые рюмки из толстого стекла. Вытащив на свет все четыре, в двух на донышке обнаружила по чуть-чуть водички.

– Тай, можешь мне уши откусить, если хозяйку не угостили отравленным вином, причем буквально перед нашим приходом.

– За-за-зачем? – мужество и выдержка стремительно покинули непобедимую Таисию Михайловну, она снова собиралась стать нервным оборотнем, склонным к панике.

Откуда же я могла знать, кому так сильно помешала бедная пенсионерка?

– Пойдем отсюда, а? – жалобно заскулила подруга детства и отрочества. – Представляешь, если нас тут сейчас застанут?

Да, пожалуй, имело смысл сворачивать снасти. И мы тихонько пошуршали на выход. Прежде чем вылезти на площадку, пристально изучили горизонты через крошечную щелку в приоткрытой двери. Горизонты были чисты и тогда мы тихонечко вышли на лестницу. Закрывая за собой дверь, я услышала отчетливый щелчок – закрылся замок. Не веря своим ушам, я попробовала снова открыть дверь, но нет, замок и впрямь защелкнулся изнутри. Ба-а-атюшки… теперь в квартиру с трупом сможет попасть только МЧС… Тайка не обратила на это никакого внимания, и я решила поведать ей о содеянном позже, когда мы откажемся подальше от Жулебино. Возиться с лифтом не стали, пошли пешком, храня самый беспечный вид из всех возможных. А вот на улице нам почему-то резко подурнело, причем сразу и обеим, видать дошла, наконец, вся ужасть ситуации. В глазах потемнело, ноженьки в коленках ослабли и нам потребовалось срочно присесть куда-нибудь на лавочку, начхав на зимнее время года. Ну мы и присели на лавочку прямо у подъезда. Умом то мы понимали, что надо убираться поскорей куда подальше, но сделать этого никак не могли, потому как силы нас покинули. Синхронно закурив, мы посмотрели друг на друга и я тихо произнесла:

– Тай, я дверь захлопнула.

– И что? – так же тихо ответила она.

– А то, что теперь в квартиру не попадешь, никто случайно не обнаружит, что она открыта, не заглянет и не наткнется на тело. Сколько пройдет времени, прежде чем родственники забьют тревогу? И забьют ли вообще? Вдруг она ни с кем не общалась?

– Погоди-ка, – Тайка выдохнула дым и откашлялась, – как это ты дверь захлопнула? Замок изнутри что ли закрылся?

– Да.

– Получается, убийца мог спокойно захлопнуть дверь, не беспокоясь, что тело так сразу найдут, но он оставил дверь открытой? Специально, что ли?

– Не знаю, – пожала я плечами, – может, и случайно, в спешке…

– Нет, ну вообще, бред какой-то, кому понадобилось ее убивать? – Тайка практически пришла в себя. – В квартире никаких следов ограбленья, да и что там у нее грабить-то? Рухлядь одна.

– Причем тут ограбление? Думаешь, грабитель пришел к бабусе с бутылкой вина и принялся душевно угощать?

– Допустим, было у Астаховой все же что-то ценное, икона какая-нибудь редкая, кольцо от пра-пра-бабушки, да мало ли что, с чем не расстаются даже от большой нужды. Кто-то, с кем она была знакома, знал о существовании этой вещи, вот и решил завладеть ценностью любым путем.

Тут из подъезда вышла бабулька с собачкой породы «злобная моська» на поводке. Увидав нас, она охнула:

– Девочки, что ж вы на холодном-то сидите!

– Ноги устали, – тяжело вздохнула Тая.

– Ноги у них устали! – всплеснула руками бабуля, а моська уселась и принялась чесаться. – Вот я в ваши годы…

И понеслось. Но, не успела словоохотливая бабуля как следует удариться в воспоминания своей молодости, она переключилась на следующую мысль:

– А вы пришли что ль к кому-то? У нас вы не живете, я тут всех жильцов знаю.

Боже, похоже, мы нарвались на местное всевидящее око и всеслышащее ухо, уж свезло, так свезло! Я уже открыла, было рот, чтобы сказать: просто мимо шли, устали и присели, как вдруг Тая выдала:

– Мы к Маргарите Юрьевне приходили.

– К Астаховой, что ли? – бабуся прищурила всевидящие очи, дабы получше нас разглядеть.

– Ага, к ней. Только ее дома нет, вот ждем, вдруг придет скоро.

Я сидела ни жива, ни мертва, не понимая, зачем Тайка все это рассказывает.

– Надо же, раньше к ней столько девушек-то за день не ходило.

– Сколько девушек? – автоматом переспросила я.

– Да вот совсем недавно, буквально перед вами, одна девица приходила, я с ней в лифте ехала, рыжая такая, видная девица.

Мне стало жарко так, будто я не на зимней лавке сидела, а на горячей сковороде.

– А вы к Маргарите зачем пожаловали? – продолжало допытываться всеслышащее ухо.

Я молчала, предоставив подруге самой выкручиваться из ситуации, в которую она сама же и вкрутилась.

– Мы из газеты, – довольно флегматично ответила Тая.

– Из газеты? – услыхав такие новости, бабуся похоже окончательно передумала выгуливать свою жучку дальше подъездных ступенек. – Чего это Маргаритой газеты заинтересовались? Знаменитость она что ль какая? А из какой вы газеты?

Судя по тому, как поджались ее губы, не очень-то жаловала жучковладелица покойную Маргариту, хотя, скорее всего, она вообще никого не жаловала, больно уж вредной выглядела старушка, да еще и эта собачонка противненькая… Я вообще не люблю все, что мельче ротвейлера.

– Из газеты аномальных явлений, – все тем же флегматичным тоном произнесла Тая. – Гражданка Астахова позвонила нам в редакцию и сообщила, что в ее квартире завелся барабашка, вот мы и приехали взять интервью.

Теперь бабуля губ не поджимала, она раскрыла рот от удивления, а Тайка тем временем продолжала, глядя куда-то в пространство:

– Только, похоже, она не только в нашу редакцию позвонила, но и еще куда-то, а та девушка, вы ее хорошо рассмотрели? Можете описать? Хотелось бы узнать, кто из конкурентов нас опередил.

– Конечно, хорошо рассмотрела, мы же в лифте вместе ехали, – бабуля даже возмутилась, что ее могли заподозрить в плохом рассмотрении визитера. – Среднего роста, губы ярко накрашены, на носу очки черные, модные такие, волосы дюже красивые: рыжие, длинные, вьются – крашенные, наверно, да завитые. Нынче у молодежи волосы плохие, три пера торчат и все, откуда ж кудрям взяться с такой-то экологией? Вот вы все про барабашек пишете, а вы б лучше про экологию написали. Вот вчера что Зюганов сказал…

И я подумала, что скамейка эта поедет вместе с нами на Выхино, потому что она намертво примерзнет к нашим попам еще до того, как мы дослушаем, чем там закончилась пламенная речь Зюганова.

– А в чем она была одета? – бесцеремонно перебила равнодушная к политике и в особенности к Зюганову Таисия.

– Кто? – не сразу переключилась политически подкованная гражданка.

– Журналистка из конкурирующей газеты.

– В полушубке она была.

– В норковом?

– Нет, в лисьем.

В принципе, это не важно, из какого зверя полушубок, вряд ли у весьма и весьма обеспеченной девушки он один единственный. И только теперь до меня дошло, что за запах такой был в квартире – там пахло герленовским «Шалимаром»…

– М-да, – промямлила Тая, поднимаясь со скамьи, – похоже, это и впрямь из конкурирующей газеты, они там все в лисьих полушубках ходят. Ладно, приятно было пообщаться, не судьба нам сделать репортаж.

Я поднялась вслед за Тайкой и мы потихоньку начали отгребать от подъезда.

– Вы не расстраивайтесь, что не застали-то ее, – бабуля поспешила за нами, – какой там может быть у нее барабашка? Врет она все! В голове он у нее видать завелся, а не в квартире!

Ох, так и хотелось с умным видом сказать напоследок: «Люди, любите друг друга…»

К остановки шли медленно и молча, было над чем призадуматься, господа присяжные и заседатели.

– Зачем Вике понадобилось травить двоюродную сестру своего обожаемого Аркашеньки? – произнесла Таисия в пустоту, ко мне не обращаясь. – С какого такого перепугу?

– Не знаю, – честно призналась я.

– А может, она пришла точно так же как и мы, увидела тело и убежала?

– Если Маргариту отравили до прихода Виктории, то и пятно на скатерти и вода в стаканах и раковине сто раз успели бы высохнуть. Слушай, а если это была вовсе и не Вика? Мало ли на белом свете рыжеволосых девушек.

– Не мало, но тут уж слишком густо их получается, тем более, рыжие, длинные, кудрявые волосы не так часто встретишь, к тому же, это было бы слишком невероятным совпадением.

Подошла маршрутка, мы загрузились внутрь и поехали к Выхино. В магазинчике у дома приобрели кое-что из продуктов к ужину, и Тайка осталась ждать меня во дворе – Лавра решили прогулять вместе. Замерзать до полного обледенения, так за компанию. Гулять пошли в школу, таскать пупсика по двору на поводке не хотелось, надо ведь лохматке размяться и порезвиться среди собратьев. На улице стемнело так, будто стояла глухая ночь, на самом же деле стрелки только-только подбирались к шести часам. Вот за это зиму особенно не люблю. Не люблю и все тут.

Так как на прогулку мы вышли в неурочный час, основная масса собачников выдвигалась на променад в районе семи – восьми часов, нам никто не мешал предаваться раздумьям, а Лаврику носиться по окрестностям, школьный двор пустовал. Пока Лаврентий читал многочисленные послания на деревьях и углах здания, мы обсуждали произошедшее.

– Сен, ты вообще что-нибудь понимаешь? – Тайка вытащила из пачки предпоследнюю сигарету и щелкнула зажигалкой. – Что происходит, а?

– Ты у меня спрашиваешь? Я точно так же ничего не понимаю.

– Получается, Вика самая настоящая охотница за черепами, в прямом смысле этого слова.

– Не знаю, что-то не верится… Тай, сама посуди, вот пошла ты травить какую-нибудь свою родственницу…

– И даже знаю, какую именно, – кивнула подруга. – И что?

– Ты стала бы одеваться и причесываться так, чтоб тебя каждая собака опознать смогла? Ведь длинные рыжие волосы это ярчайшая примета, уж наверное ты бы шапку какую-нибудь на голову надела, разве нет?

– Если бы я была такой дурой, как Вика, то могла бы и без шапки пойти, с косами до самой земли.

– Если бы ты была такой дурой, разве догадалась бы подсыпать отравы в вино и пойти с этой бутылкой в гости?

– Если вино и впрямь было отравлено…

– Я же тебе говорила, можешь мне уши откусить…

– Погоди, уши я тебе откусить всегда успею. Ладно, допустим, винцо и впрямь было с секретом, так вот, чтобы до такого додуматься, большого ума не требуется. Если кто-то решает кого-нибудь убить, да так, чтоб по всей квартире кровавые брызги не летели, первое что на ум приходит – отравить. Это придет на ум даже круглой, абсолютно шарообразной дуре, я в этом уверена. Если травить собираешься человека, который тебя прекрасно знает и спокойно откроет тебе дверь, самый оптимальный вариант – бутылочка винца: здравствуй, дорогой родственник, давно не виделись, давай-ка тяпнем за встречу. До свиданья, дорогой родственник, больше мы не увидимся, земля тебе пухом. Что касается отравы, то достать ее…

– Ей не составило особого труда, – я задумчиво наблюдала за траекторией движения своего лохматого любимца, – ты сама говорила, что в Шуе Вика работала в поликлинике и не важно, что всего-навсего в регистратуре, важно, что в поликлинике. Какое-нибудь лекарство, способное стать отравой могла и раздобыть. Да и пахло в квартире Викиными духами, тем самым «Шалимаром», запах такой специфический, его ни с чем не перепутаешь.

– И что же нам теперь делать?

– Ты у меня спрашиваешь?

Глава двадцать вторая

Накормив всласть нагулявшегося Лаврентия, заварили по огромной кружке чая с лимоном, включили телевизор, прилунились на диван и продолжили беседу на животрепещущую детективную тему. Мы ощущали себя одинаково уставшими, скорее больше морально, чем физически, даже есть не хотелось, что с нами случалось крайне редко, мы с подругой не склонны к потере аппетита на нервной почве.

– Думаю, все дело в завещании, – Тая шумно, смачно отхлебнула чай. – Надо обязательно выяснить, кому там что завещано. Возможно, таким образом, прыткая девица убирает тех, кто в этом завещании упомянут.

– Тогда она действует слишком грубо и открыто.

– Значит, есть нечто такое, из-за чего она чувствует себя в безопасности.

– Иными словами, нам надо срочно объехать всех родственников Аркадия по списку… да нет, ну не может быть, не верю я в то, что Вика убийца!

– Почему?

– Не похожа!

– Ой, Сен, не смеши мои тапки, «похожи» только актеры-статисты, изображающие преступных элементов во всяких там телевизионных постановочных «Криминалах». Мы с тобой видели Вику два раза в жизни и не имеем ни малейшего представления, что там у нее в голове происходит. Аркадия мы видели вообще однажды и на самом деле он может быть не таким уж очаровательным, каким кажется на людях. Столько показательных примеров, когда прелестный, обаятельный господин, от которого все окружающие просто млели, оказывался домашним тираном, которого боялись дети и ненавидела жена. И вся эта романтическая история любви и безоблачного семейного счастья вполне может оказаться враньем и притворством от первого до последнего слова.

– Все равно она этого не делала, – продолжала я отстаивать Викины интересы. – Вспомни, ты договаривалась с нею по телефону о походе в ресторан и она сказала, что может только завтра, потому что послезавтра, то есть сегодня они с Аркадием уезжают куда-то заграницу.

– Да, я это помню, дословно она сказала: «мы улетаем вечером», а Маргариту убили днем, так что она вполне могла везде успеть, не особо-то и напрягаясь.

В принципе, логично…

– Знаешь что, предлагаю пока что перестать думать обо всем этом, давай переключимся, разгрузим мозги, авось и выплывет нечто важное, на что мы не обратили внимания. Так всегда бывает, чтобы понять и решить проблему, от нее следует отключиться, абстрагироваться.

Боже, что за человек, прямо супер-мозг, мега-интеллект, а не человек. Уставившись в телевизор, мы добросовестно постарались абстрагироваться. Но, к сожалению, нашей медитации мешало одно обстоятельство, а именно: труп Маргариты Астаховой в пустой, запертой изнутри квартире.

– О чем ты думаешь? – вздохнула Тая.

– А ты?

– Я первая спросила.

– О трупе Маргариты. Надо что-то делать, как-то поступить, а как я не знаю.

– Давай позвоним Горбачеву.

– И чего скажем?

Таиска глубоко задумалась, затем предала мне свою кружку с недопитым чаем, перегнулась через меня, дотянулась до телефонного аппарата, стоявшего на полу и поставила его на диванную спинку. Накрутив номер нашего бравого детектива, она жестом попросила убавить звук телеящика. Что ж, если уж она решилась взять всю ответственность на себя без предварительного обсуждения…

– Алло, здравствуйте, Михаил Сергеевич, это Тая. Нет, нет, все в порядке, ничего не случилось, просто мне нужна небольшая консультация по одному вопросу, – Тайка отодвинула трубку от уха так, чтобы мне тоже было слышно, что говорит Горбачев. – Сена сейчас пишет криминальную статью, и там вот такая ситуация приключилась. Допустим, один человек приходит в гости к другому человеку, незнакомому, в принципе, человеку… по делу приходит, и видит, что человек этот мертв и, скорее всего его убили, наверное, отравили. И вот тот человек…

– Человек, который пришел? – уточнил Михаил Сергеевич.

– Да, тот, который пришел, не стал вызывать ни скорую, ни милицию, а потихоньку смотался из квартиры, потому что не знал, как объяснить свое присутствие на месте преступления, и еще он захлопнул входную дверь… случайно. И вот теперь этот человек не знает, как поступить, как и кому сообщить о трупе? Не звонить же анонимно в милицию, у них там наверняка определители номера…

– Понятно, – вздохнул Горбачев. – Я бы посоветовал этому человеку прямо сейчас продиктовать мне адрес, по которому находится квартира с трупом.

Что Тайка и сделала. После распрощалась и повесила трубку с выражением глубокого морального удовлетворения на мордахе.

– Все, крошка, одна проблема улажена. Что там у нас дальше?

– Может, стоит позвонить Володе? Скажем, что потратились в ресторане и нашли тело его родственницы…

– А вот этого делать не надо.

– Почему?

– Касательно денег за ресторан – выкатим ему общий счет в конце расследования, а про тело родственницы, ты, Сена, прямо глупость какую-то несусветную сморозила, ей богу. Ты хочешь, чтобы мы все-таки впутались во все это? Влезли по самые ноздри? Огребли целую Фудзияму неприятностей? Нет уж, спасибо. Пускай и Вове, и Аркадию, и всем остальным из этого семейства о трагедии сообщают правоохранительные органы. Со своей стороны мы сделали все, что могли.

Зазвонил телефон. Мы переглянулись, неужели Горбачев?.. Мамочки, помогите… Тая взяла трубку, поднесла к уху и с некоторой опаской произнесла:

– Алё? Кто? Влад? Иди ты на фиг Влад, не до тебя сейчас!

И бросила трубку. Спустя минуту аппарат снова зазвонил и на этот раз ответила я.

– Привет, Сенка, как дела? – в мембране страшно трещали помехи.

– Привет, нормально, жить можно. А ты откуда звонишь?

– Из Подмосковья. Таисия не в духе, да?

– Как обычно. А почему ты в Подмосковье? Ты ж вроде вернулся.

– А я опять уехал, возвращусь прям к работе.

– А чего тебе от меня надобно?

– Хотел узнать, не звонил ли Конякин с какими-нибудь очередными страшными новостями?

– Нет, пока тихо.

– Замечательно, а то мне наше начальство покоя даже на расстоянии не дает, не в силах я расслабиться. Сен, уж прости за нескромный вопрос, но ты не начала писать статьи? А то я нервничаю…

– Не нервничай, сегодня-завтра плотно засяду за машинку и все напишу.

– Спасибо, Сенчик, ты настоящий друг.

– Чао, бамбино.

– Ох, балуешь ты его, балуешь, – сварливо заскрипела Михайловна, – и сам бы мог преспокойно написать, однако бессовестно сваливает свою работу на тебя, а сам…

– Тай, мы уже это обсуждали, так что хватит.

Опять зазвонил телефон.

– Да что ж такое, а! Не дадут спокойно абстрагироваться! – Тайка схватила трубку и рявкнула: – Да! А, Володя, здравствуй.

Я замерла и даже перестала дышать.

– Нет, пока еще ничем не можем тебя порадовать, но мы работаем над твоим делом, не беспокойся, как только появятся новости – немедленно сообщим. Да, да, сразу, сразу. Ага, и тебе того же, счастливо. – Она повесила трубку. – Фух! Забодал этот Вова в самом-то деле, безобразие.

– Тай, предлагаю хорошенечко пораскинуть мозгами и решить, что делать дальше. Если некто (не стану утверждать, что это действительно Вика, пока не поймаю ее за руку на месте преступления) взялся убивать родственников Аркадия или же тех, кто упомянут в его завещании, то нам следует поторопиться, чтобы застать хоть кого-то в живых.

– Слушай, а может, они каким-то образом родственницы? – Тая задумчиво смотрела в телеэкран, и я поняла, что она меня не слушала, обдумывая какие-то свои мысли.

– Кто? – не совсем поняла я ход ее дедуктивных идей.

– Агафья из Воскресенска и Маргарита Астахова. Может, убийство Маргариты связано не с Аркадием, а с Агафьей?

– Ты все-таки веришь, что Агафья действительно нас предсказала? И что она знала, кто ее убьет?

– А почему нет? Я вообще во всякие такие штуки верю.

– Предположим, дар у нее был, она знала, что некто придет и убьет ее, тогда зачем, скажи, зачем она позволила убийце это сделать? Добровольно выпила отравленное вино или съела пирожок со стрихнином? Зачем?

Тайка пожала плечами.

– Кто его знает, Сен, может, не настолько она и ясновидящей былв. Я, к примеру, слышала, что зачастую такие люди сами себе ничего не могут предсказать, только посторонним. В любом случае, мы не надорвемся, если завтра позвоним в Воскресенск и расспросим Калерию, не приезжала ли к Агафье рыжеволосая девушка. И надо выяснить, откуда же она все-таки прибыла в Воскресенск, таким образом узнаем, где ее родственники и есть ли они вообще.

– Для этого всего-навсего надо сходить в паспортный стол.

– Предлагаю попросить об этом Калерию или еще кого-нибудь из воскресенцев, опять тащиться туда на электричке у меня нет ни малейшего желания.

– Завтра позвоним и все обговорим. Ты спать не хочешь?

– В восемь часов?

Да, действительно, на часах было только восемь. По всем каналам шла какая-то галиматья и заниматься особо было нечем, поэтому я решила засесть за статьи для Влада, раз уж выдалось свободное время.

– Пойду-ка я чего-нибудь поесть сварганю, – Тайка слезла с дивана, прихватила обе чашки и потопала на кухню.

А я уселась за письменный стол, под которым, как в будке спал Лаврентий. Вставив в машинку лист, я одним пальцем отстучала название: «Сенсационное открытие! Камни обладают интеллектом!!!» Отбив третий восклицательный знак, я тяжело вздохнула над этой несусветной глупостью и взялась за дело. К четвертому абзацу в комнату заглянула Таисия.

– Сен, пельмени обжарить или так слопаем?

– Обжарь лучше, они не такими противными будут.

– Угу. А ты чего пишешь?

– Статью Владу.

– На тему?

– Про каменный интеллект.

– Чего-чего?

– О том, что у камней есть мозги! Чего тут непонятного?

– Ой, ну дурдом…

С этим подруга скрылась из вида. Да, дурдом, а что поделаешь? Работа у меня такая. Тэк-с, на чем мы остановились…

Минут через сорок статья была готова, я как раз успела закруглиться к пельменям.

– Ужин созрел! – донеслось из кухни.

– Бегу!

Я вынула из машинки лист с концовкой статьи, скрепила страницы степлером и помчалась трескать пельмени.

– И как у вас только совести хватает такую пургу гнать со страниц печатного издания? – сказала подруга, тщательно пережевывая очередной пельмень. – Наверняка, ведь есть такие люди, которые верят во всю эту чепуху.

– Разумеется, есть, иначе бы нас не покупали и, между прочим, «Непознанный мир» весьма хорошо расходится.

– Людям вешают лапшу на уши буквально все средства массовой информации, это свинотство.

– Люди сами хотят, чтобы им эту лапшу вешали, люди хотят сенсаций, невиданных чудес, а где их взять? А взять их негде. Ты лучше подумай над второй темой, может, подкинешь пару стоящих идей: «по Москве ходят настоящие зомби».

– А с какой целью они по ней ходят? – Тая подперла кулаком подбородок и посмотрела в окно. – Чего они ищут?

– Это нас не касается, нам важно задвинуть мысль, что они есть, как факт, а какой-нибудь внушительный коллаж сляпает Иловайский.

Тая принялась гонять по тарелке предпоследний пельмень с крайне задумчивым видом.

– Если это не Вика, то значит, кто-то хочет выдать себя за нее, чтобы все поверили, будто это она.

– Тай, ты вообще о чем? Я ж тебя про зомби подумать попросила.

– Да к черту твоих глупых зомби! Возможно, какая-то девушка хочет выдать себя за Вику! Бабулька сказала, что она была в черных очках, этого достаточно, чтобы скрыть лицо, а на голове у нее был парик – вот и все и готова «Вика»! И не думаю, что герленовские духи большая редкость в магазинах города Москвы. Пахнет этим «Шалимаром» от Вики за километр, если некто хоть раз общался с нею, уж точно запомнит, какой у нее парфюм. Тем более, она сказала, что это любимые духи Аркашеньки, значит, пользуется ими постоянно.

– В принципе, это вариант, надо его взять на вооружение и проработать еще и Викино окружение – кто бы мог решиться на такую крутую подставу? Все-таки труп, не цацки-пецки. Кстати говоря, этот некто мог так же и вбить клин в отношения Вики и пасынка, мог элементарно настроить Володьку против нее, неизвестно еще, какая работа ведется с Аркадием. Хотя, это всего-навсего наши домыслы.

– Порой из домыслов рождаются мысли, а из мыслей – истина! – важно изрекла Тая, вылезая из-за стола. – Посуду моешь ты.

Что ж, я так я, не такой уж и великий труд помыть две тарелки, еще две вилки… две чашки, кастрюлю, сковородку и плиту, залитую выкипевшей из кастрюли водой и забрызганную маслом.

Когда я заканчивала драить плиту, на кухню пожаловала Тая, с собой она принесла листок с перечнем родственников Аркадия и Вики. Присев на табурет, она углубилась в изучение списка.

– Мы сейчас рассматриваем версию поддельной Вики? – поинтересовалась я. Все-таки хотелось знать, в каком направлении работает супер-интеллект великой и ужасной Таисии Михайловны.

– Пока да… рассмотрим эту версию. Кем бы не была убийца, она должна страшно ненавидеть Вику, подставить человека под обвинение в таком преступлении это серьезная заявка на победу. А знаешь что, Сена, способно заставить одну женщину ненавидеть другую?

– Вообще-то причин масса.

– А основная?

– Ну-у-у-у…

– Зависть, Сена, зависть, это душераздирающее чувство способно лишить человека рассудка.

– Ладно, хорошо, допустим, кто-то сильно обзавидовался Вике, но причем тут родственница Аркадия? Зачем ее убивать? По-моему, логичнее было бы отравить саму Вику.

– Не знаю я, что логичнее, а что нет, мы ведь понятия не имеем, что там в голове у преступного элемента и какие мотивы им движут.

– Если взять зависть, то это вполне может оказаться какая-нибудь влюбленная в Аркадия дамочка, которой Вика, как в песне поется «…дорогу перешла». Хотя, опять же, причем тут двоюродная сестра Маргарита?

– Может, она что-то знала… такое?

– Какое такое?

– Не знаю, черт побери! – непонятно почему рассердилась Тая. – Пока не выясним, кто приходил сегодня к Маргарите, Вика это была или не Вика, все равно не сможем разобраться, что происходит! Мы не сможем понять, что двигало убийцей, потому что не знаем, кто это!

– Успокойся, пожалуйста, – я окинула взором кухонный интерьер, не нужно ли еще где-нибудь чего-нибудь отмыть до блеска, – чего так сразу в нервы впадать?

– Да как же тут не впасть в нервы?! – продолжала возмущаться Тайка. – Безобразие какое-то происходит, происходит буквально рядом с нами, а мы не можем понять, в чем это безобразие заключается! Я прямо бесюсь от этого! То есть – бешусь!

– Погоди ты беситься, давай спокойно наметим план действий на завтра. Пункт первый: звоним в Воскресенск Калерии Дмитриевне и выясняем, не приезжала ли к Агафье рыжеволосая девушка. Пункт второй?

– Пункт второй: мы едем в Орехово-Зуево, – мрачно ответила подруга.

– Куда? – удивилась я. – Зачем?

– Мы едем в гости к Миловановой Анне Викторовне, родной сестре Виктории Викторовны Горячевой.

– Так у нее есть сестра? – насторожилась я.

– Ты что, ни разу этого списка не читала? – Таисия потрясла бумажным листком перед моим носом. – Тут все написано.

Мне стало стыдно.

– Значит, фамилия Аркадия Дмитриевича – Горячев?

– А как ты догадалась? – Тайка вытаращила глаза в притворном изумлении. – Ну ты мо-о-о-о-озг!

Глава двадцать третья

Прямо с утра, где-то часиков в одиннадцать, мы продолжили свою следственную деятельность. Ведущий Детектив нашего непотопляемого агентства госпожа Ливанова оседлала телефонный аппарат и накрутила номер Калерии Дмитриевны. Разговор длился долго, за это время я успела настучать пять абзацев о гуляющих по Москве настоящих, натуральных зомби самой что ни на есть высшей пробы. Наконец, Тая закруглилась и пришла в комнату делиться информацией.

– Ну? И что мы имеем? – я развернулась к ней вместе со стулом.

– К Агафье приезжала рыжеволосая девушка, – с победоносным видом доложила подруга. – Мало того, она приезжала к ней дважды! Первый раз где-то за месяц до ее кончины и второй раз буквально накануне смерти. Вот так вот! Причем Калерия ее вполне подробно описала: симпатичная стройная девушка среднего роста в меховом полушубке, длинные рыжие волосы, на лице черные очки. Что скажешь?

– Боюсь, Вике грозят большие неприятности, – вздохнула я. – Ты попросила Калерию навести справки в паспортном столе?

– Сейчас новогодние праздники, – напомнила Тая, – ничего не работает, но после праздников она сходит обязательно. В общем, такие вот пироги, Сенофонд, выходит, права была Агафья, предсказав, что наши дела будут связаны между собой. Останется выяснить, состояли женщины в каком-то родстве, были ли знакомы между собой? Думаю, никакого труда это не составит. Глядишь, хоть что-то и прояснится. А теперь собираемся и гребем в Орехово-Кокосово, пообщаемся с Викиной сестренкой по душам, вдруг вырисуется что-нибудь полезное.

– А мы не хотим объехать оставшихся родственников Аркадия? Хотя бы для того, чтобы убедиться, что они живы, здоровы, ну и предупредить как-нибудь деликатно о возможной опасности.

– Уверена, в ближайшую неделю никому ничего не грозит, если ты помнишь, Вика уехала заграницу. Если убивала не она, то убийца вынужден будет дожидаться ее возвращение, иначе никого не убедишь, что отравительница Вика. Давай, одевайся, а то опять в ночь приедем.

– А телефона у сестры нет? – честно признаться, мне совершенно не хотелось пилить на электричке в такую даль. – А вдруг ее дома нет? Или она уехала на праздники домой в Шую?

– Телефон может быть у нее и есть, но в списке он не указан, только адрес. Давай, Сена, давай, одевайся стремительно, я не хочу таскаться по незнакомой местности в кромешной темноте.

Я хотела высказать предположение, что, скорее всего, в Орехово-Кокосово все же имеется какое-нибудь освещение, вроде уличных фонарей, но не стала вступать в полемику.

Одеться постаралась потеплее, все-таки катание зимой на электричках удовольствие весьма сомнительное, особенно, когда не знаешь расписания и можешь проторчать на платформе часок-другой. На всякий случай я прихватила с собой наш верный диктофон.

Распрощавшись с Лавриком и наказав ему вести себя хорошо и всячески охранять мои роскошные апартаменты, мы отчалили в сторону метро Выхино, откуда можно было уехать куда угодно, даже на Марс.

Очереди в кассах практически не было и мы могли рассчитывать на спокойную консультацию, потому как с расписанием на стенде мы никак не могли подружиться по причине его сложности для нашего понимания. Тайка сунула голову в окошко к кассиру и начала задавать вопросы. Ответы нас совсем не обрадовали. Оказалось, что в Кокосово с этой платформы никак не попасть, надо ехать на Курский вокзал, что в наши планы совершенно не входило.

– Послушайте, ну хоть как-нибудь отсюда можно туда добраться? – заныла Михайловна, перепуганная перспективой столь длинного пути. – Ну, хотя бы на перекладных?

И нам посоветовали добраться до некого пункта под названием «Куровское», там сесть на автобус и проследовать, куда нам надобно. Вожделенный электрон обещался быть через двадцать три минуты, что ж, вполне терпимо. Мы выбрали местечко потеплее, где не особо дует ветер и запаслись терпением.

– Слушай, а что мы скажем Анне Миловановой? – я подняла воротник дубленки и затянула покрепче шнурок капюшона. – Здрасте, мы хотим узнать, не вы ли убиваете людей, притворяясь вашей сестрой? Не вы? Хорошо, хорошо, мы вам верим. А сама Виктория не мучила в детстве котят? Видите ли, нам хотелось бы узнать, есть ли у нее склонность к умерщвлению живых существ. Тай, ведь на самом-то деле не так-то просто решиться убить человека. Я имею в виду спланированное преступление, а не тогда, когда воткнешь в кого-нибудь кухонный нож в состоянии аффекта или в целях самозащиты. Надо или какие-то очень-очень веские причины иметь или проблемы с головой. Так что же мы ей скажем, а?

– Сориентируемся на местности, – отмахнулась Тая.

Надо же, какой беспечный сотрудник работает в нашем агентстве!

– Нет уж, давай хоть какою-то тактику наметим, кем мы ей представимся? Врать про детективное агентство лучше не стоит, к тому же такой визит, все равно что визит милиции – Аня перепугается и откажется с нами разговаривать. Даже ни в чем не виновный человек не сильно-то обрадуется таким гостям. Честно сказать, я никак не могу придумать, кем назваться, чтобы нас сразу не послали с порога куда подальше.

– Давай скажем, что мы из газеты, – пожала плечами Тая.

– Очень оригинальная мысль.

– А почему нет? Задвинем ту же тему, мол, созвонились с редакцией, сообщили об аномальных явлениях творящихся в доме, вот и ходим, беседуем с жильцами. Пока она будет соображать, что к чему, успеем к ней присмотреться, а там, глядишь, повернем как-нибудь разговор в интересующее нас русло, мы сумеем, мы с тобой люди опытные, воробьи стрелянные.

Да уж, сколько раз мы получали дробью по хвостам… есть что вспомнить.

До Куровского мы пилили часа полтора – не меньше, даже расстроились, представляя, как будем возвращаться обратно. Хорошо хоть по вагонам пирожки с лимонадом носили, а то совсем туго пришлось бы.

На платформу далекого, но несомненно славного города Куровское мы вылезли мучимые нешуточными ощущениями в желудках после пирожков с капустой, запитых лимонадом «Колокольчик». Гнездо автобусов, такси и маршруток располагалось в двух шагах от платформы, что не могло не радовать. Экипаж, с минуты на минуту отправляющийся в Орехово-Зуево изо всех сил ждал именно нас, в салоне маршрутке оставалось как раз два свободных места. Ехали мы долго… очень долго! Как нам показалось, примерно столько же, сколько на электричке!

– Надеюсь, дверь нам откроет симпатичная стройная девушка с длинными рыжими волосами, в черных очках и лисьем полушубке! – злобно процедила Тайка, глядя в окно на постепенно вечереющие горизонты. – И пусть только попробует не открыть! Пусть только посмеет выглядеть как-то иначе!

– Ты всерьез полагаешь, что Аню могла так сильно замучить зависть к личному и материальному благополучию сестры, что она пошла на такие крайности? И опять же, причем тут родственники…

– Не надо, не напоминай мне обо всем этом винегрете! – огрызнулась Тая. – Я пытаюсь абстрагироваться, отключиться от проблемы, выбраться из эпицентра ситуации!

Уж не начала ли Тайка штудировать какие-нибудь брошюрки по психологии? А что, она может, с нее станется…

На орехово-зуевский автовокзал мы прибыли уже в романтических синеватых сумерках. Выбрались из маршрутного экипажа и в смутной тоске огляделись по сторонам. О том, чтобы блудить по окрестностям довольно большого и абсолютно незнакомого города в поисках нашего адресата не могло быть и речи, поэтому мы направились к таксерскому гнезду. Сунув сонному водиле под нос листок с координатами Анны Миловановой, мы настоятельно потребовали доставить нас туда. Водила пробормотал сквозь дрему: «сто пятьдесят рублей», мы уселись на заднее сидение и тронулись в путь. Ехали долго и запутано, по принуждению слушая «Радио Шансон», что никак, совсем, ну совсем никак не улучшало основательно испорченного дальностью пути настроения. Остались позади «огни большого города», машинерия устремилась в какие-то подозрительные трущобы. Мы с Тайкой переглянулись и слегка занервничали, все ж таки вместе смотрим бесконечные криминальные передачи… кто знает, куда нас эта маньячина везет?!

– Простите, пожалуйста, – вякнула Таиска, – а вы правильно едете? Нам сказали, что этот адрес в Орехово-Зуево…

– А это все и есть Орехово-Зуево, – зевнул дядька, – сейчас будем на месте, не беспокойтесь.

Но пока мы добрались до «места», стемнело окончательно и бесповоротно! Дорога домой рисовалась совсем уж размытыми красками, да еще эти пирожки с «Колокольчиком»...

– Приехали, – сообщил дядюс.

Фары выхватили из темноты двухэтажный зеленый дом барачного типа. Деревянный и страшный…

– Вы уверены, что это улица Привольная, дом двадцать три? – нехорошим голосом поинтересовалась Тая, не выказывая особого желания покидать внезапно ставший таким уютным салон автомобиля.

– Да, все верно, Привольная, двадцать три, подъезд тут один, так что не заблудитесь.

– А где здесь можно будет поймать машину? – разнервничалась я по поводу нашего возвращения обратно к «огням большого города».

– Ну, где-нибудь там, – мотнул головой любезный таксист куда-то на юго-восток по Гринвичу, и всем своим видом пожелал получить сто пятьдесят рублей и расстаться с нами поскорее.

Нам ничего не оставалось, как исполнить оба его желание и покинуть таксо.

– Надо было попросить его подождать, – я проводила тоскливым взором удаляющееся транспортное средство.

– Сожалею, но на это у нас могло не хватить денег. Ты только представь, сколько нам еще до Москвы добираться, а у меня в кассе осталось двести пятьдесят рублей.

Ну, и у меня тридцатка, которую, в принципе, в расчет можно было и не брать. В последний раз вдали мелькнули фары, и мы остались в темноте, которую «кромешной» нельзя было назвать только из-за одинокого фонаря над крыльцом частного дома в метрах пятидесяти от нас.

– Ну, что? – Тая окинула взором два этажа темных окон. – Идем?

– Ты знаешь, – меня отчего-то передернуло. – Такое ощущение, что там никто не живет…

– Почему?

– Нигде не горит свет, а время-то еще раннее, несмотря на темноту.

– Такой большой дом и пустой? Не может быть, может, у них просто проблемы с электричеством, к примеру…

– Отключили за неуплату, – тяжело вздохнула я. – Ладно, идем, посмотрим, надеюсь, нас не сожрут прямо в подъезде крысы-мутанты.

Я решительно двинула к единственному подъезду, а Тая все стояла на месте и праздновала труса.

– Идем же! – одна в большой дом с темными окнами я не собиралась заходить. – Или зря целый день ехали?

Таисия надрывно вздохнула и нехотя поковыляла ко мне и подъезду. Только когда верная подруга встала рядом плечом к плечу, я взялась за ручку и осторожно, словно дверь могла взорваться, потянула ее на себя.

– Ты знаешь, Сена, – как-то слегка плаксиво произнес непобедимый детектив нашего могучего агентства, – почему-то сейчас версия о том, что мы журналисты из газеты, которым позвонили соседи, мне кажется слегка не актуальной…

– Ладно, – попыталась бодро ответить я, – разберемся по ситуации.

– Погоди, я зажигалку…

Тайка завозилась, в сумочке, извлекла огнедобывающий предмет и высекла маленький, в принципе, бесполезный огонек. Войдя в подъезд, мы прислушались. Тишина-а-а… При свете зажигалки мы кое-как разглядели, что прямо перед нами лестница, ведущая на второй этаж, а налево и направо уходят коридоры с квартирами.

– У меня такое ощущение, будто мы в какой-то дешевый фильм ужасов попали, – шепотом произнесла Тая. Зажигалка нагрелась, пришлось погасить огонек и я полезла в сумку за своей.

– Почему сразу дешевый? Вот сейчас мы постучимся в квартиру номер четыре и дверь нам вполне может открыть какой-нибудь очень даже дорогой спецэффект, отчего в зрительном зале все заорут и дружно подавятся попкорном. Думаю, нужная нам квартира находится здесь, на первом этаже. Предлагаю пойти направо.

– Почему это?

– А какая разница? – Я щелкнула зажигалкой. – Так мы идем или ждем крыс мутантов?

– Идем, уже идем, можно сказать, стремительно летим.

Квартира номер четыре и впрямь находилась в правом коридорном «рукаве». Звонок не работал. Не особо надеясь, что нам откроют и что тут вообще кто-нибудь живет, я постучала. Так как дверь была деревянной, грохот разнесся должно быть до самого орехо-зуевского автовокзала. Тайка втянула голову в плечи и приготовилась к чему-нибудь страшному.

– Не боись, трусло несчастное, – подбодрила я. – Похоже, здесь действительно никто не живет, должно быть, этот дом под снос, а Вовины сведения малость устарели.

Но за дверью внезапно отчетливо послышалась какая-то возня, в квартире кто-то находился…

– Мамочка… – прошептала Тая, – помогите…

Глава двадцать четвертая

– Кто там? – послышался тихий женский голос.

– Здравствуйте, – от неожиданности очень бодро и уверенно заговорила я, – извините, что побеспокоили, мы…

Дверь вдруг распахнулась и нашим взорам предстала молоденькая девушка, в руках она держала блюдце со свечным огарком. Этого огонька вполне хватило, чтобы сразу рассмотреть практически копию Викиного лица и рыжие волосы, кое-как забранные в растрепанный хвост.

– Вас Вадик прислал? – произнесла девушка дрожащими губами. В неярком свете огарка ее лицо выглядело опухшим, как бывает, когда долго плачешь и плохо спишь.

– Вообще-то, мы из газеты, – протокольным тоном доложила подруга.

– Из какой? – растерялась девушка.

– «Серебряная башня», проводим социологический опрос на тему: «верите ли вы в существование жизни на Марсе»?

– Что-что? – губы девушки задрожали еще сильнее, а из глаз медленно выкатились две крупные слезинки.

– Извините, – мне стало как-то не по себе от этого темного дома и одинокого плачущего жильца с жалким свечным огрызком приклеенным к блюдцу, – у вас тут что, света нет?

– Нет, – шмыгнула она носом, – опять авария произошла, дом старый, тут часто такое бывает. Ничего… скоро починят… может, утром…

– А вы нас не впустите? – спросила Тайке. – Мы из Москвы сюда ехали, чтобы взять интервью…

– Какое интервью? – слезы из ее глаз теперь лились непрерывно.

– Мы журналисты из газеты «Серебряная башня», хотим узнать…

Господи, да про какую такую идиотскую башню она несет? Разве не видно, что у человечка со свечкой сейчас форменная истерика начнется?

– Так мы войдем? – весьма настойчиво уточнила я, и девушка посторонилась, утирая слезы тыльной стороной руки.

Мы протиснулись в крошечный коридорчик и остановились, не решаясь двигаться дальше в темноте.

– Заходите, – всхлипнула хозяйка, поднимая блюдце повыше, дабы стало светлее, – идите прямо, там комната.

И мы пошли прямо, и попали в комнату. По понятным причинам рассмотреть помещение не удалось. Бесшумно, будто призрак, девушка скользнула мимо нас, поставила блюдце на круглый деревянный стол, присела и разразилась бурными рыданьями. Мы потоптались в нерешительности, переглянулись в растерянности, Таиска откашлялась и строго произнесла:

– Так, девушка, давайте-ка прекратим размазывать сопли по столу, внесем ясность в ситуацию и расскажем, что случилось? Что стряслось?

– Я… я… я думала, вас Вадик прислал, – давясь и всхлипывая пробормотала она.

– Так, давайте-ка поясним, кто у нас такой Владик? Кого и зачем он должен был прислать?

Глаза привыкли к скудному освещению, я различила венский стул, какую-то табуретку и подтащила их к столу с намерением присесть и усадить боевую подругу, ибо, чуяло мое сердце, наш визит грозил затянуться дольше, чем на две минуты.

– Вадик мой гра… гра… гражданский му-у-у-ж! Он по-по-поехал в Москву, сказал, работу хорошую нашел, денег много заработает и вернется, – девушка всхлипывала, но потихоньку успокаивалась.

– Можно спросить, как вас зовут? – решила я уточнить на всякий случай.

– Аня.

М-да, значит, адресом мы не ошиблись. Мы с Тайкой тоже представились.

– Ну, так и что там с Вадиком? – поинтересовалась подруга. – Давно он подался на заработки?

– С месяц назад…

– И пропал? – ахнула я. – А вы в розыск…

– Да нет, с ним все в порядке, – шмыгнув носом, Аня ладонями вытерла слезы с лица, – он звонил три… нет четыре раза, а потом я ему позвонила на мобильный, а ответила какая-то женщина… она вдруг начала меня обзывать по-всякому… – в ее голосе снова послышались слезы. – И больше он не звонил… и сколько раз я пыталась дозвониться – абонент заблокирован…

Ну, еще бы не был абонент заблокирован, абонент либо женат, либо нашел себе столичную зазнобу, а эту дурочку бросил тут.

Неожиданно вспыхнул свет, видать устранили проблему электроснабжения этой декорации из фильма ужасов, и при полноценном освещении мы рассмотрели то, чего в потемках не разглядели: Анечка была довольно сильно беременна. Тоненький свитерок цвета тухлого болота обтягивал весьма внушительный живот, который по определению не могла иметь просто так, для красоты такая худенькая девушка, ежели, конечно, девушка не болела рахитом, водянкой или еще чем-нибудь эдаким. Я подняла взгляд и, как следует, рассмотрела ее лицо при ярком свете. Выглядела Анечка… как бы это выразиться? В общем, краше в гроб кладут.

– Твои родители в курсе, что ты здесь, одна и в таком положении?

Она отрицательно качнула головой.

– Не в курсе?! – изумилась Тайка. – И даже не знают, что ты здесь, в этом Орехове?

Снова молчаливый отрицательный ответ.

– А почему?

– Если мама узнает, что я забеременела, она меня убьет, – очень тихо произнесла Аня.

– А сколько тебе лет? – я со всей пристальностью рассматривала это хрупкое несчастное создание.

– Шестнадцать, – едва слышно прошептала она.

М-да, ни фига себе.

– А в Москве или Подмосковье у тебя есть какие-нибудь родственники? – наводящими вопросами я хотела вырулить на Вику.

– Сестра живет в Москве с мужем, – Аня опустила голову и еле шевелила губами.

– А она знают?

– Нет…

– Почему?

– Если Вика обо всем узнает, она расскажет маме и тогда она меня точно убьет.

– А на что ты живешь? Чем питаешься? – я обвела взглядом убогий интерьер.

– Немного денег у меня осталось, еще соседи помогают… – голос опять начал срываться на слезы.

– Так, погоди, только не плачь, – я вообще с трудом выносила чужие страдания и рыдания. – Что же получается, ты встретила Вадика в Шу… где-то у себя дома, он наобещал тебе с три короба, сделал ребенка, привез сюда и тут бросил?

Утвердительный кивок и слезы по щекам в три ручья.

– И ты ушла из дома и маме ничего не сказала?

– Угу.

– И что думаешь делать дальше? – поинтересовалась Михайловна.

– Не зна-а-а-а-а-аю! – и опять рыдания.

На размышления мне понадобилось секунд тридцать.

– Ань, успокойся, вытри слезы и собирайся, поедешь с нами в Москву, поживешь у меня, пока не решим, что делать. Живу я одна, вернее с собакой и вот этой, рядом сидящей подругой, квартира небольшая, но места всем хватит.

Аня так удивилась этому предложению, что резко перестала плакать и в изумлении уставилась на меня так, будто у меня на лбу внезапно выросло вишневой деревце.

– Кх-м, – весьма строго откашлялась Таисия, – Сена, можно тебя на минутку?

Она встала из-за стола, взяла меня за плечо железной клешнею и буквально выволокла в коридор.

– Ты что, совсем с ума сошла? – зашипела она не хуже утюга, на который плюнули. – Ты и впрямь хочешь взять ее к нам… к себе домой?!

– А что, что ты предлагаешь? – зашипела я в ответ. – Она же тут одна загнется от голода !

– Как оголодает, позвонит маме! Поедет домой!

– Если до сих пор не уехала и не позвонила, значит, есть на то причины!

– Ты хоть представление имеешь, что такое беременная женщина? А я читала, между прочим! У них там столько тараканов в голове – нам и не снилось! Она превратит нашу жизнь в ад!

– Тая, ну чего ты бредишь! Она же беременная, а не сумасшедшая!

– Выходит, ты ничего не слышала о послеродовом психозе? – прищурилась Тайка. – Одна тетка, между прочим, пятерых своих детей зарезала! Хочешь, чтобы и с нами что-нибудь ужасное стряслось?

– Это всего-навсего беременная шестнадцатилетняя девчонка, а не психованная Годзилла! К тому же, она не посторонняя, мы знаем ее родню! Сама перестала бы в шизу впадать, а? Ее нельзя тут оставлять, это и ежу понятно! В конце-концов, моя квартира, кого хочу, того и привожу!

– Ах, так… ах, вот ты как?!

– Так мне собираться или нет? – донесся из комнаты Анин голос.

– Собирайся! – крикнула я. – Ты просто, Таечка, представь на секундочку себя на ее месте. Представила?

– Я бы на ее месте никогда бы не оказалась, я не такая идиотка!

– А ты просто представь, напряги воображение.

И я пошла в комнату. Аня все сидела за столом, будто пошевелиться боялась.

– Чего сидим? – с интонацией тетки из рекламы сказала я. – Кого ждем?

– Нет, вы правда хотите забрать меня к себе домой? – Аня недоверчиво разглядывала меня, как экспонат кунсткамеры.

– Именно. Ты решай поскорее, а? Мы полжизни только до ореховского автовокзала добираться будем, а уж до Москвы – страшно представить.

– Я мигом!

Она вскочила со стула и бросилась собирать вещи. Это ж надо дойти до такого края, что готов идти куда угодно с незнакомыми людьми практически безо всяких вопросов. Ужасть, господа, тихий ужасть.

Пока Шуйская красавица собирала свои нехитрые пожитки, я извлекла из сумки блокнот, карандашик и нарисовала на листочке свое имя и номер телефона.

– Это еще зачем? – Тайка с подозрением заглядывала мне через плечо.

– Так надо. Ань, какие соседи тебе подкармливали?

– Из шестой квартиры.

Я вышла в коридор и позвонила в дверь квартиры напротив, открыла мне женщина преклонных годов.

– Здравствуйте, – изобразила я дружелюбную улыбку, – вы знаете девушку из четвертой квартиры? Аню.

– Да, да, знаю, – закивала она, тщательно запахивая фланелевый халат на объемной груди. – А что стряслось-то?

– Слава богу, ничего. Я ее подруга, забираю Аню к себе в Москву. Если вдруг объявится ее козел безрогий по кличке Вадик, пусть позвонит по этому телефону, – я протянула тетеньке листок. – Вас не затруднит передать это ему?

– Ой, ну конечно передам, она аккуратно сложила листочек и определила его в карман халата. – Какое счастье, что хоть кто-то за Анечкой приехал! А то не знаю, чтоб она бедная делала! Да еще с младенчиком! Мы прямо уже и не знали…

Но мне было некогда выслушивать, чего они там знали, а чего нет.

– Большое спасибо вам, не забудьте, пожалуйста, передать.

– Да что вы, что вы! Не забуду!

Вернувшись в квартиру Ани, я обнаружила, что за три минуты моего отсутствия она каким-то чудесным образом успела упаковать две дорожных сумки с вещами и уже натягивала сапоги. Мрачная Тайка мрачно наблюдала за нею.

– Все, теперь можем идти. Ань, я так понимаю, эта халабуда съемная?

– Да.

– На сколько вы ее сняли?

– На полгода.

– А сколько прожили?

– Почти месяц с Вадиком и столько же сама.

– Ясно, значит, бери ключи с собой. Все? Готова? Тогда стартуем!

Одну Анину сумку взяла я, другую Тайка и мы стартанули.

Как мы добирались до ореховского автовокзала с багажом, по снегу-гололеду, в темноте, практически пешком, потому что ни одна сволочь не желала останавливаться, чтобы нас подвезти, я даже вспоминать не хочу.

Когда же мы, измученные и замерзшие до обледенения соплей в носу достигли, наконец, треклятого вокзала, злобная, как цепная гюрза Таисия озвучила следующее соображение касательно дальнейшей схемы передвижения.

– Девочки, предлагаю не волочиться отсюда в Куровское, чтобы там поторчать как следует на платформе, мы же понятия не имеем, как часто ходят электроны в Москву. Поехали прямо из Орехово на вокзал, там на метро и домой. Иначе мы замерзнем к чертям собачим под этим Сталинградом!

У меня возражений не имелось, чего, собственно возражать, если ж.д. платформа находилась практически тут же, где и автовокзал? Ну, подумаешь – вокзал! Большое дело…

Электрический поезд в Москву подоспел буквально через десять минут после закупки билетов, что вселило капельку оптимизма в наши сердца. В вагоне кроме нас никого не оказалось, и Аня всю дорогу повествовала свою историю любви с Вадиком. Оказалось все тупо и банально до безобразия. Это козлище безрогое приехало в гости к Аниному соседу по каким-то там делам. Пару раз столкнулся с девушкой, потом они разговорились, затем заболтались-загулялись (все это, конечно же, в строжайшем секрете от мамы, папа, как выяснилось, четыре года как жил отдельно, и Аня даже не знала, где именно), потом он завертел ей голову блестящими московскими перспективами. Забеременела Аня еще в Шуе, но что на самом деле произошло удивительного с ее организмом, она догадалась только в Орехово-Кокосово, когда «догадке» было уже месяца полтора. Когда она поделилась столь радостной новостью со своим суженым-ряженым, тот запил на целую неделю, и Аня искренне была уверена, что на радостях. Именно на этих радостях он и принялся срочно подыскивать причину долгосрочного отъезда куда подальше (на заработки, дорогая, много денег привезу, чтобы ты ни в чем себе не отказывала). Причем о своем возлюбленном Аня не знала ровным счетом ничего! Даже фамилию его вспомнить не смогла! Только номер теперь уже заблокированного мобильника. В общем, куда не плюнь – всюду красота.

Как мы добирались до вокзала, потом от вокзала, потом на метро, затем на маршрутке, я и подавно не хочу вспоминать. Благо на подходе к моему дому еще работал продуктовый магазинчик, где мы и прикупили кефира, пачку каши из каких-то там злаков и хлеба. На большее наличности не хватило, остальным необходимым я собиралась затариться завтра – теперь одними пельменями не обойтись, раз в нашу тесную компанию влился беременный человек.

Притормозив у своей квартиры, я предупредила, что там за дверью клацает когтями и поскуливает от нетерпения встретиться с обожаемой хозяйкой не пудель какой-нибудь, а целый сенбернар, но бояться его совершено незачем, потому как чудо это очень доброе и за просто так в жизни еще никого не обидело. Запинаясь от волнения, словно невеста, которую должны были представить родителям жениха, Аня сказала, что обожает больших собак и всю жизнь мечтала завести именно сенбернара. И назвать его Бетховен. Ну, разумеется, кто бы сомневался, что Бетховен. Я открыла дверь, и моя цыпочка бросилась нам навстречу, усиленно виляя хвостом. Когда стихли все сюси-пуси-поцелуи, я представила Лаврушке нашу гостью и попросила любить и жаловать. Лаврентий обнюхал девушку со всей тщательностью и подал лапу для рукопожатия, что привело Аню в щенячий восторг.

– Ладно, я выведу Лавра, а ты устраивай Аню, – сказала Таисия Самоотверженная, запрягла мое сокровище и повела его на прогулку. Этого ее подвига я никогда не забуду. Честное слово.

Закрыв за ними дверь, я пошла показывать апартаменты новому жильцу.

– Здесь кухня, ванная, туалет, тут комната, к сожалению, единственная, но, думаю, поместимся.

Аня с таким восторгом разглядывала мою убогую конуру, что я сама себе показалась царицей Савской, честное слово, я не вру.

После ознакомления с царскими палатами, я отвела Аню на кухню, усадила за крытый алым бархатом позолоченный стол и занялась приготовлением ужина: нам с Таей пельмени и четверть бутылки коньяка, припрятанного на случай сильных душевных волнений, а беременному человеку кашу злаковую и чай.

К моменту возвращения Таисии и сладкого, пельмени были отварены в лучшем виде (на обжарку сил уже не хватило), а сытый беременный человек, принявший душ, вовсю сонно клевал носом. Тайка уселась трапезничать, а я пошла укладывать Аню спать. Разложила диван, застелила и жестом предложила принимать горизонтальное положение. Аня извлекла из сумки безразмерную ночнушку и робко поинтересовалась сквозь неуправляемую зевоту, где же будем спать мы с Таей? Я заверила, что этот вопрос ее волновать не должен, уж мы разберемся. Таиске я уступила раскладушку, сама настелила все, что в доме нашлось на пол. Лавлентий слегка поудивлялся таким сильным кадровым перестановкам, улегся рядом, лизнул в щеку и пристроил нос ко мне на подушку. Так и заснули.

Глава двадцать пятая

По утру я оставила Аню на Таиску, и мы с Лавром отправились на промыслы. Первоначально путь наш лежал через три двора в книжный магазин. Прикрепив Лаврентия к ближайшему деревцу, я зашла внутрь. Отыскав полки с медицинской литературой, я долго перебирала яркие фолианты. Самым оптимальным и информационно емким вариантом мне показалась красочная книженция страниц на пятьсот под названием: «Моя беременность» с неестественно красивой «мамочкой» на обложке. Я уплатила за источник знаний четыреста пятьдесят рубликов и мы с Лаврентием двинули дальше. Теперь наш путь лежал к продуктовым магазинам. Что требовалось беременным кроме фруктов и соков я не знала, поэтому купила яблок, апельсин, пачку сока виноградного, на всякий случай круп разнообразных гречневых-рисовых и полкило говядины. Тратилась спокойно, зная, что все затраты со спокойной совестью воткну в общий счет на непредвиденные расходы и предъявлю Володе. И пусть только попробует не оплатить.

Придя домой, обнаружила идиллическое приготовление яичницы в четыре руки.

– Вот, – я поставила пакет с провизией на пол и извлекла книгу о «вкусной и здоровой беременности». – Держи, Аня, приступай к тщательному изучению. И следуй по возможности рекомендациям, надо чтобы киндер получился красивым и здоровым, а то в стране и так полно уродов, новые нам ни к чему. Правильно я говорю, Таисия Михайловна?

– Еще бы!

А Аня, глядя на книгу, вдруг ни с того ни с сего опять разрыдалась.

– Боже, ну что опять не так?

– Я… я даже не знаю, как я вас буду бла… благодарить…!

– Так, давай закроем эту тему, тебе надо сейчас думать только о ребенке, о своем и его самочувствие. Если ты будешь постоянно рыдать и все время переживать, ему это совсем не понравится. И еще, умоляю, не изображай из себя бедную родственницу, каждый раз спрашивающую разрешение сходить в туалет. Я этого терпеть не могу. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Да, – улыбнулась она сквозь слезы. – Спасибо, вам.

– Пожалуйста. Теперь бегом в комнату штудировать литературу. Рядовой, команду понял?

– Понял!

– Выполнять!

Аня и книга покинули кухонное помещение, мы с Таиской остались вдвоем и смогли перевести дух.

В молчании Таисия сварила кофе, прикрыла кухонную дверь, уселась за стол и закурила, чего, собственного, говоря, с утра никогда не делала.

– Сена, друг мой дорогой, мне почему-то кажется, что у нас серьезные проблемы. А что если Вова сюда заявится и увидит Аню?

– Думаешь, он ее знает?

– Он дал нам ее адрес! Разумеется, он ее знает!

И тут в моих мозгах раздался небольшой термоядерный взрыв.

– Погоди-ка… как же он мог о ней знать, если Аня даже сестре не говорила о своем местонахождении? Откуда Вове об этом известно? А?

В карих глазах подруг вспыхнуло яркому вопросительному знаку.

– А ведь, правда… откуда? Может, Аня что-то не договаривает?

– Сейчас приду.

Я метнулась в комнату. Аня сидела на диване, склонившись над раскрытой книгой.

– Анют, ты на самом деле никому-никому из своей семьи не говорила о том, где находишься?

– Нет, – она подняла на меня удивленные глаза, – а что?

– Ты уверена, что сестра не знает?

– Конечно, уверена, а что?

– Ничего, читай дальше.

Придя на кухню, я взяла сигарету и закурила, чего раньше в первой половине дня никогда не делала.

– И как же это понимать? – Таисия вопросительно смотрела на мое озадаченное лицо.

– Думаешь, я знаю?

– Телефонный аппаратик у нас где?

– Сейчас доставлю.

Я принесла из комнаты телефон и поставила на стол перед Таиской. Сначала она накрутила домашний номер благородного семейства, надеясь, что в отсутствие отца с мачехой Вова наслаждается жизнью в апартаментах на Марксистской. Услыхав стандартное приветствие автоответчика, Тая позвонила на мобильниый, но тот тоже глухо молчал.

– Черт, неужели он до сих пор не починил свою несчастную мобилу? – возмутилась подруга. – Безобразие!

– Вообще-то, сейчас праздники, почти ничего не работает.

– Когда ж они уже кончатся эти праздники, не возможно работать! У нас больше никаких его телефонов нет?

– А какие еще должны быть?

– Ну, он же говорил, что вроде бы квартиру снимает.

– Нет, больше никаких телефонов у нас нет.

– Плохо… – Тайка призадумалась, – еще и Вика с Аркадием в отъезде – у них тоже ни спросишь…

Телефон разразился грохотом, который обозначить «трелью» просто язык не поворачивался. Когда же наступят лучшие времена и я смогу приобрести что-нибудь культурное? С автоответчиком…

– Может, Вовочка легок на помине? – с надеждой произнесла подруга и потянулась к трубке.

– Погоди, я сама возьму, вдруг Влад или Конякин. Алё?

– Сена? – раздался голос Горбачева.

– Да, здравствуйте, Михаил Сергеевич.

Услышав имя-отчество нашего детектива, Тайка мгновенно насторожилась, ибо вряд ли стоило ожидать от него каких-то замечательных рождественских новостей.

– Сеночка, у меня к тебе вот какая просьба, – голос Горбачева звучал слегка устало, – расскажи все, что ты знаешь об этой женщине или о ее родственниках, как с ними связаться?

– А в чем дело? – я не на шутку разволновалась.

– Дело в том, что совершено убийство. Вскрытие показало наличие в ее крови небольшой дозы алкоголя и лошадиной клофелина. Если бы тело было обнаружено чуть позже, препарат успел бы полностью разложиться и вскрытие показало бы смерть от естественных причин, а именно от острой сердечной недостаточности. Сена, кто эта женщина? В квартире нашли документы на имя Астаховой Маргариты Юрьевны, что еще ты можешь рассказать?

– В общем-то, больше ничего, – честно призналась я, – мы попали к ней практически случайно…

– Следствие опросило соседей, – не стал дальше слушать мое скорбное блеяние Михал Сергеич, – одна старушка весьма подробно описала тебя и Таю…

И я даже знала, какая именно старушка.

– … а так же некую рыжеволосую девушку, приходившую буквально перед вами. Так как вы пожаловали уже к трупу, вывод напрашивается сам собой: Астахову могла отравить именно эта девушка. Ты случайно ничего о ней не знаешь? Следователь очень хочет с нею побеседовать.

Я грустно замычала в трубку, не зная, что сказать.

– Ладно, – бравому детективу видать не улыбалось счастье долго слушать эти неприятные звуки, – ты знаешь, как связаться с кем-нибудь из ее родственников?

Я призадумалась: до Вовы никак не дозвониться, мобильника Аркадия мы не знали, Викин телефон…

– Михаил Сергеевич, погодите минутку.

Положив трубку на стол, я помчалась в комнату. Аня усердно штудировала литературу, уютно устроившись на диване.

– Ань, ты знаешь мобильный телефон своей сестры?

– А что? – удивилась она.

– Просто скажи, знаешь или нет? Потом объясню!

– Знаю, она давала, когда домой приезжала. А зачем тебе?

Я метнулась к письменному столу, схватила листок, карандаш и приказным тоном рявкнула:

– Диктуй!

– Но зачем? – разволновалась Аня.

– Диктуй, кому сказала! Говорю же, потом все объясню!

– Только, пожалуйста, ничего ей обо мне…

– Я ничего не собираюсь о тебе говорить, не беспокойся! Давай номер скорее!

Аня по памяти назвала билайновский номер. Законспектировав, я вернулась на кухню.

– Алло, Михаил Сергеевич, вы меня слушаете?

– Да, Сеночка.

– Записывайте, это номер супруги двоюродного брата Астаховой, – я продиктовала номер. – Только они сейчас где-то заграницей на отдыхе.

– Жаль, но отдых им придется прервать.

– Михаил Сергеевич, вот кое-что еще. Мы предполагаем, что убийство Астаховой каким-то образом связано со смертью некой целительницы из Воскресенска – матушки Агафьи, Агафьи Тимофеевны Ромашовой, возможно, ее убили таким же способом. Не мешало бы узнать, может, они родственницы?

– Угу, понятно. Сена, а почему ты не хочешь рассказать все, что знаешь?

– Пока не могу, – вздохнула я, – сама еще толком не пойму, что конкретно я знаю.

– Что ж, спасибо и за это, если что-нибудь узнаешь, немедленно сообщай.

– Конечно, и вы меня держите в курсе.

Распрощались, расстались и Тайка немедленно устроила мне допрос. Я передала разговор с Горбачевым, ничего не утаивая.

– Хм-м-м, – призадумалась подруга детства и отрочества, – значит, наши предположения были верны – она не сама умерла, ее убили.

«Не наши, а мои», – хотела поправить я, но не стала провоцировать очередной скандал.

– Итак, – Таиска снова взялась за приготовление кофе, – каков план дальнейших действий?

– Надо подумать. Какие еще в списке родственники с Викиной стороны?

– Кроме мамы в Шуе и Ани больше никаких.

– А со стороны Аркадия?

– Сейчас.

Таисия принесла заветный список.

– Так, покойную Маргариту можно смело вычеркивать, – она размешала сахар в чашке с кофе, – остается геленджикская мама, ее опять же геленджикская сестра…

– Геленджикских родственников можешь опустить, я туда не поползу ни за какие коврижки. Кто у нас есть поблизости?

– В Москве проживает некто Анненкович Алексей Евгеньевич, он доводится Аркадию каким-то дальним дядей, а так же Викина мама.

– И адрес в Шуе?

– Ага, только телефона нет.

– Кто еще?

– На этом все.

– Все? – удивилась я. – Почему-то мне казалось, что родственников гораздо больше.

– Нет, это все, кто есть в списке.

– Слушай, – Тайка задумчиво рассматривала пару остывших кофейных глотков на дне чашки, – а если до Вовы не дозвониться, потому что его то же этого… того…

– Чего «того»?

– Траванули… – прошептала подруга.

– Что за глупости, он же звонил буквально позавчера.

– Позавчера он, может, быть и звонил, а сегодня уже все… не может, – Тайка сделала «страшные глаза». – Отзвонил своё.

От этого «отзвонил своё» мне почему-то стало очень смешно, но Таиска на полном серьезе продолжала развивать эту тему.

– Ты помнишь, на новый год, в ресторане Вова говорил, что работает в каком-то автосалоне, не помнишь, в каком именно?

– «Хонда», – незамедлительно ответила я. Уж что-что, а касательно машин у меня память хорошая.

– Как ты думаешь, сколько в Москве автосалонов «Хонда»?

– Думаю – навалом.

– А поконкретнее?

– Пес его знает.

И в самом деле, откуда мне знать? Или я каждый день себе «Хонды» покупаю?

– Итак… – Таиска захотела важно вытянуть ноги вперед, заложить руки за голову и с умным видом посмотреть в потолок, как завзятый детектив, но принять такую позу возможно было только сидя на стуле со спинкой, она же сидела на табуретке, о чем, по всей видимости, напрочь забыла. Навернулась Таисия Михайловна с таким грохотом, что даже Аня прибежала.

– Что случилось?!

– Ничего, – кряхтя, Таюха поднялась с пола и поставила на место перевернутую табуретку, – все в порядке!

– Ты не проголодалась? – поинтересовалась я, раз Аня все равно здесь.

– Нет пока.

– Возьми хотя бы пару яблок.

– Яблоки возьму с удовольствием, – улыбнулась девушка, протискиваясь к холодильнику.

– Интересная книжка?

– Да, там столько всего, о чем я даже понятия не имела!

Сдается мне, она очень о многом не имела и не имеет пока никакого понятия. Прихватив пару яблок, Аня покинула наш оперативный штаб, а мы продолжили.

– Итак, – Тая, облокотилась о край стола и посмотрела в окно, – нам нужны телефоны-адреса всех автосалонов «Хонда» в Москве. Вопрос: где их взять?

– Ответ: в телефонном справочнике, у меня валялись где-то прошлогодние «Желтые страницы», сейчас поищу.

– Давай-давай, – обрадовалась подруга, – скорей-скорей, чего сидишь?

– Уже не сижу-сижу, уже бегу-бегу.

После долгих и мучительных поисков справочник обнаружился на антресолях за ящиком с гвоздями, молотками, отвертками, пассатижами и прочими необходимыми в девичьем хозяйстве предметами. Я приволокла добычу на кухню и вручила Тае.

– Так, так, так, сейчас посмотрим, – она принялась листать страницы, отыскивая нужный раздел. – Ага, вот они, лапочки-салончики во всей своей красе! Кстати, «Хонд» не так уже и много, всего штук пятнадцать. Итак, начнем с самого первого… – Тая потянулась к телефону.

– Вообще-то сейчас праздники, – напомнила я.

– И что? Думаешь, вся страна в полной летаргии? Крупные торговые центры с первых чисел января уже вовсю работают, автосалоны тоже должны. – Она набрала первый номер и стала сосредоточенно слушать гудки. – Алло, здравствуйте! Девушка, с наступившим вас! Извините, вы не подскажете, работает ли у вас Владимир Аркадьевич Горячев?..

Глава двадцать шестая

На восьмой раз Тайке повезло. Я, если честно, не особо-то и надеялась, что предприятие увенчается успехом, однако…

– Да? Правда? Работает? – несказанно обрадовалась подруга. – Ой, а вы его не позовете? А… сегодня его нет? А вы не подскажете, как с ним можно связаться? Дело в том, что мобильный у него в ремонте, а мне очень надо его срочно отыскать…

Тут она немного намела пурги, объясняя, зачем Вова так срочно понадобился, что терпеть прямо больше нету сил… ну никаких сил не осталось!

– Ага, ага, спасибо, – Таисия быстренько нацарапала внизу списка цифры. – А кем он у вас работает? Охранником? А вы адрес его не подскажете? Не даете таких сведений, да? Ну ладно, и за это спасибо. До свидания!

Положив трубку, она с любовью изучила свои каракули.

– Хе-хе, Сенчурия, вот он, номерок-номерочек и это вовсе не телефон Аркадия и Вики, это номер его съемного жилья. Тэк-с, тэк-с, сейчас звя-а-а-акнем…

– Когда он спросит: откуда у вас этот номер, что ты ответишь?

– Ничего, я и разговаривать-то с ним пока что не собираюсь, просто хочу услышать голос, удостовериться, что Вовик жив и не нахрюстался отравленного вина.

Тайка набрала номер и долго слушала гудки.

– Никто не отвечает, – в задумчивости она положила трубку. – Может, уже и нахрюстался…

– Типун тебе на язык, дурилка картонная!

– А чего сразу типун? Если по каким-то непонятным причинам крошат родственников направо и налево, почему бы заодно не покрошить и Вову?

– Надо узнать, что там в завещании у Аркадия, наверняка все причины сразу станут понятны.

– Думаешь, все-таки дело в завещании?

– А в чем еще?

– Думаешь, ежели дядюс такой богатенный, то кроме завещания количество его родственников больше и сократить не за что?

– Не знаю…

– Кто бы сомневался! Итак, кто нам поможет выяснить адрес по телефонному номеру? Владик, поганка эдакая, загулял нешуточно, он далеко, оттуда его не достать…

– Можно Петюне позвонить.

– А он сможет? Что бы быстро?

– Петюня маньяк, он все сможет.

– А в какой конкретно области он маньяк? – заинтересовалась подруга.

– Ты его на новом году видела?

– Видела, конечно.

– И чего тогда спрашиваешь? Он по областям не специализируется, он конкретно по жизни маньяк, иначе Конякин не взял бы его в нашу газету. Сейчас поищу Петин телефон.

Искать телефон пришлось по всей квартире, в следствии чего я выяснила, что беременный человек крепко сладко спит на диване в обнимку с книжкой, а Лаврик лежит рядом на полу и сопит в такт – охраняет сон, понимаешь… Прокравшись на цыпочках к письменному столу я поискала взглядом записную книжку, потом вспомнила, что она у меня в сумке, а сумка в прихожей. Отыскав заветный страшненький блокнотик, вернулась на кухню и набрала Петюню, надеясь, что он не умотал куда-нибудь по своим маньяческим делам.

– Я слушаю, – жутко важно произнес наш штатный секретарь-кросвордист. – Кто это?

– Это Сена, привет, Петь.

– О, привет, Сеночка, – снова непонятно чему сильно обрадовался он. – Как дела?

Опять мне хотелось ответить честно, но пришлось слегка приукрасить действительность:

– Все отлично. Петь, можно тебя попросить об одном деле?

– Да, конечно, а что тебе надо?

– Мне надо выяснить адрес по номеру телефона.

– В Москве? – деловито уточнил он.

– Да. Можешь?

– Могу, но только у меня Интернет отрублен…

Начинается….

– А тебе срочно?

– Вообще-то, да.

– Я могу созвониться с одним знакомцем, у него есть все новые базы, пару дней потерпишь? Его еще вызвонить надо.

– Потерплю.

Куда уж деваться.

– Диктуй номер.

Я продиктовала, тщательно проговаривая цифры, и мы распрощались.

– Итак, каков дальнейший план действий?

Можно подумать, планов у нас громадье!

– Едем к очередному родственнику? – робко предположила я.

– Да! – довольно кивнула Тая. – Едем!

– Аню мы на кого оставим?

– Сама побудет, не маленькая! Диктофон не забудь!

– Зачем?

– Чтоб был!

Ну, ладно, пусть будет.

Накрасились, собрались и только я хотела приступить к даче инструкций Ане, как зазвонил телефон.

– Ну? Что у нас на этот раз плохого? – Тайка с подозрением покосилась на раздирающийся аппарат.

Я взяла трубку и не без удивления услыхала нашего разлюбезного мужчину по вызову.

– Сена?

– Да, привет, Алекс.

– Если честно, я уже устал ждать, когда же вы мне позвоните.

– А в чем дело?

– А вам разве не интересно, о чем я беседовал с вашей подругой и что она мне рассказала?

– А она тебе что-то рассказала интересное?

– Ну, я не знаю, насколько это вам важно, но я все-таки хочу честно и до конца отработать свой ужин. Я неплохо разбираюсь в людях, особенно в женщинах и могу составить кое-какое мнение.

– Слушая тебя с большим вниманием, – я присела на табуретку, рядом мучалась любопытством Таиска.

– Вика девушка, скажем прямо, не большого ума, она очень наивная и совершенно не умеет держать язык за зубами. Она выложила мне, незнакомому человеку, практически все про свою семью: про то, какой у нее богатый муж, что он владелец ювелирных магазинов, что у них такая крутая квартира и во всех комнатах есть видеонаблюдение. Еще немного и она разболтала бы где у них находятся сейфы и какие у них коды. Разве так можно? Она же видела меня впервые в жизни, а вдруг я какой-нибудь бандит или вор домушник? Или наводчик? Все уши прожужжала своей большой любовью к мужу, она прямо молится на него, единственное, что ее сильно печалит, так это невозможность иметь от него детей, он, понимаете ли, бесплодный. А она так сильно хочет ребенка, прямо навязчивой идеей страдает барышня, и по бабкам она ходила и по гадалкам…

– Погоди, погоди, как это бесплодный? У Аркадия взрослый сын имеется!

– Ну, не знаю, как он мог у него получиться, значит это не его сын.

– Да нет, его! Может, он не всегда был бесплодным? Сына успел родить и это… обесплодился?

– Нет, у него какая-то врожденная аномалия спермы, извиняюсь за подробности, так что детей он никогда не мог иметь.

– Хм-м-м, – информация требовала осмысления, – больше ничего интересного?

– Это все, если хотите, я могу с ней встретиться еще раз, хотя вряд ли она расскажет что-нибудь новое, похоже, все самое важное: богатство мужа, свою любовь к мужу и бесплодие мужа она уже успела обсудить.

– Понятно, спасибо за информацию.

– Надеюсь, хоть чем-то смог вам помочь.

– Будет настроение, заезжай к нам кофе пить.

– С удовольствием.

Раскланялись и распрощались.

– Ну? Что? Что он сказал? – сразу же затерроризировала меня любимая подруга.

– Вика рассказала ему о бесплодии Аркадия, что он детей иметь не может, а она очень хочет.

– О бесплодии? – вытаращила глаза Тая. – А как же Вова? Его что же, в капусте нашли?

– Значит, мама родила его не от Аркадия, а от кого-то другого, или он уже женился на женщине с ребенком, – пожала я плечами, – можно подумать, редкий случай.

На пороге кухни возникла заспанная Аня. Очень кстати она проснулась.

– Ань, нам по делам надо съездить, останешься за хозяйку?

– Конечно, – зевнула она, – а вы надолго?

– На пару часов. К телефону не подходи, дверь никому не открывай, если что понадобиться, звони Тае на мобильник, – я записала ей номер.

Аня послушно кивнула.

Проживал Анненкович Алексей Евгеньевич в Реутово, что в общем-то было от меня недалеко, можно было доехать на маршрутке, минуя орденоносный метрополитен. Залезли мы на передние места, чтобы как следует запытать водителя нужным нам адресом.

– Я остановлю вам, – кивнул водитель и мы успокоились.

Минут через двадцать прибыли к месту. Маршрутка остановилась у безнадежно выглядящих трехэтажных домов, по-моему, еще дохрущевских времен.

– Да что ж все родственники наибогатейшего Аркадия живут в таких жутковатых местах? – Тая озиралась по сторонам, в поисках дома 23 дробь 2.

– Думаешь, он обязан всех своих родственников озолотить?

– Да не так уж их и много, мог бы хоть немного помочь материально.

– Кто его знает, какие у них внутрисемейные взаимоотношения. А вот и наш дом.

«Наш дом» выглядел уныло, мрачно, хотя и не так бесперспективно, как дом ужасов в Орехово. Складывалось впечатление, что окна жильцы этого строения не мыли никогда в жизни, облезлые захламленные балконы, обшарпанные стены, а на дверях подъездов не просматривалось даже намеков на домофоны или кодовые замки. В общем, грустное зрелище.

Квартира 12 находилась на втором этаже, деревянная дверь выкрашена в темно-зеленый цвет, подслеповатый глазок, испачканный зеленой краской звонок.

– Ну, – вздохнула Тая, поднося к кнопке палец, – надеюсь, здесь все живы.

Прозвучал громкий мерзкий треск и практически сразу, будто хозяин поджидал нас под дверью, раздался скрипучий неприветливый голос:

– Кто тама?

– Здравствуйте, – ответила Тая, – мы пришли к Алексею Евгеньевичу! Он здесь живет?

– А вы кто такие будете? – продолжался допрос из-за закрытой двери.

– Мы приехали по поводу вашей родственницы Маргариты Астаховой.

Загремели отпираемые замки, дверь приоткрылась на длинную цепочки и на нас уставились колючие выцветшие глаза.

– Можно войти? – приветливо улыбнулась Тая. – Нам надо с вами поговорить.

Маленький сухонький старичок с густыми седыми бровями и всклокоченной редкой шевелюрой внимательно рассмотрел нас обеих, затем снял цепочку, распахнул дверь и посторонился. Мы вошли в прихожую, разделись и последовали за хозяином на кухню, площадью метров пять – не больше. Еле-еле разместились втроем, причем мы с Тайкой присели на разномастные табуретки, а хозяин остался подпирать пузатый холодильник «Зил», больше сидячих мест не оставалось. Облачен Алексей Евгеньевич был во фланелевую клетчатую рубаху, тренировочные штаны с всенепременно вытянутыми коленками теплые носки и синие тапки с желтыми выстроченными надписями «Adidas».

– Так надо вам чего? – дедка всем своим клетчато-тапочным видом демонстрировал полное отсутствие гостеприимства и маломальской вежливости. – Вы кто такие?

Лично я не знала, кто мы такие, мы опять по дороге не договорились. И что сейчас конкретно следует врать, я не имела понятия, честно признаться, врать всем подряд мне уже сильно надоело, каждый раз боишься промазать мимо легенды и что-нибудь ляпнуть не в кассу, от этого все время напрягаешься и напрягаешься…

– Мы из частного детективного агентства «Фараон», – специальным сурово-ментовским тоном отрезала подруга, глядя прямо в глаза старикану, она так всегда делала, когда хотела с кого-нибудь особо вредного спесь стряхнуть. – Хотим поговорить с вами касательно смерти вашей родственницы Маргариты Астаховой.

Информация дошла до адресата минуты через две.

– А-а-а-а… к-как смерти? – хватая ртом воздух, переспросил он. – Разве Рита умерла?

Мы синхронно закивали.

– Когда?

– Да вот, буквально несколько дней назад.

Алексей Евгеньевич полез в холодильник, достал чуть початую бутылку рябины на коньяке, поставил ее на крошечный столик, за которым в тесноте и обиде восседали мы, и потянулся в навесной шкафчик над двухкомфорочной газовой плитой. Руки у него заметно дрожали. Хозяин достал три рюмочки, наполнил до краев и поставил перед нами.

– Может, вы присядете? – я сделала попытку подняться с табуретки, все-таки мне неловко было рассиживаться перед стоящим пожилым хозяином дома.

– Сиди, сиди, – отмахнулся он, беря рюмку. – Ну, за упокой Ритиной души, хорошая была женщина.

Он залпом выпил до дна, мы сделали по маленькому глотку, детективам требовались свежие головы, ясные мысли и связная речь.

– А что случилось? Отчего она вдруг умерла?

Мы с Таиской обменялись стремительными сообщениями на «мозговые пейджеры».

– Видите ли, – Тая состряпала жутко серьезную морду лица, – пока что в интересах следствия мы не можем разглашать информацию. Нам нужно, чтобы вы ответили на пару вопросов.

Алексей Евгеньевич снова наполнил свою рюмку, обновил до краев нашу посуду и согласно кивнул. Я достала из сумки диктофон и положила на стол, Алексей Евгеньевич покосился на него, но ничего не сказал.

– Скажите, в каких отношениях вы с Аркадием Горячевым и его супругой Викторией? – начала допрос старший следователь Ливанова.

Подследственный как-то неопределенно поморщился.

– Будьте добры рассказать поподробнее, – не удовлетворилась этой пространной гримасой Тая.

– Да ни с кем из нас Аркаша особо и не знался, – он пристально рассмотрел свою рюмку и, отхлебнув глоток, поставил на край стола. – Ну да сами посудите, кто он, а кто мы… нету у нас общих делов и разговоров. А как с курицей этой деревенской связался, так и совсем про нас забыл, задурила ему голову краля молодая, против всей родни настроила.

– Вы имеете в виду Вику? – на всякий случай, уточнила я.

– Её, её, кого ж еще, – снова недовольная гримаса. – Как Аркадий с ней связался, так все, больше нас для него нету.

– А почему так?

– Дык богатый он очень, – Алексей Евгеньевич взглянул на меня с недоумением, будто я не понимала очевидных вещей. – Не хочет ента прощелыга, чтоб кому-нибудь хоть кусок с барского стола-то перепал.

Ну, вот опять двадцать пять… а мы только-только вроде бы определились с Викиной характеристикой и практически успокоились на ее счет…

– Скажите, а правда, что Аркадий не может иметь детей? – очень уж сильно меня этот вопрос волновал, прямо даже и не знаю, почему.

– Ну да, не может, – Алексей Евгеньевич малость растерянно взглянул на мою персону. Разумеется, сразу-то и не поймешь, каким образом бездетность Аркадия соотносится с текущим разговором.

– А Владимир тогда чьим сыном получается? – Таисия осушила рюмашку и нагло полезла в сумку за сигаретами.

– Да черт его знает, – вздохнул Алексей Евгеньевич. – Сигареткой не угостите?

Тая протянула ему пачку и зажигалку.

– Как это «черт его знает»? – растерялась я. – Вову усыновили?

– Неа, – он прикурил и вернул Тайке ее имущество. – На помойке его нашли.

Глава двадцать седьмая

Тая захлопнула рот и растянула губы в недоверчивую улыбочку.

– Это вы образно, что ли выражаетесь?

– Как оно есть, так и выражаюсь, – Алексей Евгеньевич приоткрыл форточку, выпуская дым в щель. – Пошел Аркадий мусор выносить, а вернулся с младенчиком, в тряпки завернутом. Какая-то стервь родила и выбросила, а Аркадий возьми да подбери. Супруга Аркадия, Лидия Валентиновна, хорошая была женщина, хоть и неразговорчивая, наотрез не хотела дитенка этого принимать, говорила: что за мать могла дитя новорожденного выбросить на помойку? Не хочу, говорит, дурную наследственность в семью брать, как не воспитывай, а гены своё скажут, пьяницу вырастим или наркомана. А Аркадий ни в какую ее слушать не хотел, вбил себе в голову, что это божий промысел: раз он не может иметь детей, бог таким образом послал ему наследника, подарок это с небес. Лиде пришлось уступить, ребенка усыновили. Чтоб никто не совал нос не в свое дело, они в другой район переехали, на Таганку, там и обосновались. Лидочка без малого двенадцать лет промучилась, потом все-таки ушла от Аркадия, так и не смогла она Вовку принять, не смогла полюбить по-матерински, к сестре на юга уехала.

– Но ведь из Володи вполне приличный человек получился, – Тая затушила сигарету в крошечной стеклянной пепельнице. – Не пьяница и не наркоман.

– Да, вроде ничего мальчишка вырос, а Лида, вот, все равно не приняла, не смогла. Аркадий сам его воспитывал. Хоть и много бабенок хотели ему помочь, да на место женушки метили, да только он ни на кого внимания не обращал, пацаненком занимался.

– Наверное, поэтому Вова не принял Вику? Привык, что отец все время только с ним и больше ни с кем его делить не нужно? – я взяла у Тайки сигарету и тоже закурила.

Алексей Евгеньевич неопределенно пожал плечами и попросил у Тайки еще сигаретку.

– А Вова знает, что он…. Ну, в общем, что он не родной Аркадию?

– Нет, конечно, зачем такое говорить.

– А вот еще вопрос, – подала голос Тая, – не слышали ли вы о некой матушке Агафьи из подмосковного Воскресенска? Может, она кому-то из вас родственницей доводится?

Алексей Евгеньевич добросовестно задумался.

– Нет, не знаю такую, не слыхал.

– Если вдруг что-нибудь важное припомните, – я полезла в сумку за блокнотом и нацарапала свой телефон, – позвоните, мне, пожалуйста.

– Позвоню, – он взял листок, изучил надпись, тщательно сложил маленькую страничку в три раза и убрал в карман рубашки.

Мы посидели, пока в бутылке не закончилась коньячная рябина, ничего больше полезного не услыхали и начали постепенно собираться восвояси.

– Да и еще, – сказала подруга, когда мы уже оделись и обулись, – если к вам в гости вдруг пожалует Вика или девушка, как две капли на нее похожая, ни в коем случае не открывайте дверь и сразу же звоните нам.

– Если вдруг вы по какой-то причине все-таки ее впустите, то не вздумайте есть или пить, то, что эта девушка принесет с собой, не притрагивайтесь ни к какому угощению, – добавила я.

Алексей Евгеньевич открыл, было, рот, желая задать вопрос, но я его опередила:

– Ни о чем нас не спрашивайте, пока что мы не можем ничего вам рассказать, просто сделайте, как мы говорим, это в целях вашей же безопасности.

Его подбородок удивленно вытянулся.

– Всего вам доброго, – очень многозначительно произнесла Тая, и мы покинули квартиру.

Выйдя на улицу, обнаружили, что стемнело до полного безобразия, к тому же поднялся противный колючий ветер. Не знаю, во всем ли Реутово не были предусмотрены такие штуки, как уличные фонари или же это нам так повезло с конкретно взятым районом, но прежде чем мы отыскали верный путь к проезжей части с автобусной остановкой, нам пришлось поплутать в потемках.

– Как думаешь, не сильно ли мы запугали дедусю? – я пыталась рассмотреть хоть какие-нибудь надписи на маршрутных указателях остановки, притормаживают ли тут нужные нам номера. – Не многовато ли туману напустили?

– В самый раз, – Тайка отчаянно мерзла на продуваемой со всех сторон остановке и постепенно начинала злиться, – чем меньше будем рассказывать, тем лучше. Сена, сколько у тебя денег?

– Сто пятьдесят рублей.

– И у меня столько же, давай ловить машину, маршрутки тут не ходят!

– Да ладно тебе, давай хоть немного подождем, мы же только подошли.

– Не хочу, не хочу ждать, – клацала зубами стремительно замерзающая подруга, -ловим машину и едем, тем более, там Аня одна, кто знает, чем она там занимается…

– Квартиру поджигает под воздействием будущего послеродового психоза.

– Ну тебя, Сеня, на фиг! – отрезала любимая подруга. Она вылетела едва ли не на середину проезжей части и активно замахала руками.

Почти сразу притормозил побитый жизнью «москвичонок» и я поспешила к Тайке. С пожилым грузином, который едва просматривался в плотной завесе табачного дыма, сторговались за двести целковых и быстро добрались до дома родного. А дома нас ожидал приятный сюрприз: Аня не теряла времени даром и приготовила целую сковородищу картошки с мясом и аромат в атмосфере стоял головокружительно-слюноточивый, прямо душераздирающий аромат. Пока мы трескали Анино творение рыча от голода и жадности, она с гордостью докладывала о других своих свершениях:

– Я везде пыль вытерла, вычистила ковер в зале…

«Ковром» она назвала мою полулысую дорожку, что, конечно же, должно было сильно польстить и этому престарелому половику и его владелице.

– …полы подмела, потом покормила Лавра и всего его расчесала. Он такой милый! Не сопротивлялся, наоборот, подставлял мне лапы, чтобы удобнее было, прямо дрессированный!

Услышав это, я прямо чуть от радости не подавилась, а то я все никак не могла выбрать время, чтобы расчесать пупсика и всячески угрызалась совестью по этому поводу.

– Три раза кто-то звонил, – продолжала докладывать Аня, – но вы сказали к телефону не подходить, поэтому я трубку не поднимала.

Мы с Тайкой всячески расхвалили Аню и она, крайне довольная собой отправилась смотреть телевизор, а мы продолжили заседание нашего доморощенного агентства.

– В отношении Вики старик мог быть и не особо объективен, – заявила Тая, прихлебывая чай. – Когда богатый пожилой господин женится на молоденькой провинциалке, у родни сразу же возникает версия: окрутила, негодяйка, на бабло позарилась! Вариант большой и чистой любви, разумеется, не рассматривается.

– А может…

Договорить я не успела, разорался телефон. Никакого покоя, ну просто ни-ка-ко-го.

– Алло?

– Здравствуй, Сена.

– Здрасте, здрасте, Михал Сергеич.

– Дозвонился я по номеру, что ты мне дала, Виктория с мужем вылетают в Москву ближайшим рейсом, наверное, уже вылетели, я настоятельно попросил, чтобы буквально сразу по прибытии они навестили следователя…

Мне слегка поплохело… Как только следователь, наслушавшись показаний свидетельницы с собачонкой увидит Вику, домой она уже навряд ли вернется…

– Михал Сергеич! – печально заголосила я.

– Ой, Сеночка, извини, мне надо бежать, зовут. У вас никаких новостей не появилось?

– Нет, – печально вздохнула я.

– Тогда до связи! Всего хорошего!

Повесив трубку, я основательно пригорюнилась и поведала Тае суть разговора с Горбачевым.

– Ее сразу посадят, – мрачно вынесла вердикт Тая.

– Ты еще скажи – сразу расстреляют! Все-таки будет идти следствие и все такое прочее, пока не докажут Викину вину никто ее никуда не посадит.

– Какая ты, Сена, наивная! – всплеснула крылами гражданка Ливанова. – Ты даже не представляешь, сколько невинного народа подписало себе приговор собственноручно под давлением со стороны ментов!

– А ты, можно подумать, знаешь! – огрызнулась я. – Вот прямо сама там была, над душою стояла, когда эти безвинные себе приговоры подписывали! Преступники обожают твердить о своей невиновности, особенно с телеэкранов, дескать, оговорили себя, лапушек, под давлением со стороны следствия! А ты и рада верить! Лапшу по ушам разве-е-есила, розовая слюна ка-а-апает!

– Ладно, – неожиданно миролюбиво заговорила Тайка, – давай просто подумаем, что мы будем делать дальше? Сейчас, когда следствие вплотную займется Викой, убийства непременно прекратятся: если убивала Вика, то она не сможет больше этого делать, если не она – тоже прекратятся по понятным причинам. А как мы поступим? Получается, мы ничего толкового Вове не нарасследовали, ведь он хотел узнать, является ли мачеха охотницей за черепами, а этого мы выяснить не смогли.

– Вернем деньги? – неуверенно предположила я.

– Еще чего! – фыркнула Таюха. – Он нам, между прочим, еще и должен, чтоб ты знала! Я предлагаю так составить отчет о проделанной работе, чтобы стало ясно и понятно: дело мы раскрутили в лучшем виде, все выяснили и до всего докопались.

– И что же мы выяснили? – заинтересовалась я.

– Вика ни в чем не виновна! – торжественно изрекла Тая. – У нее с Аркадием большая любовь и никаких черепов ей не нужно! И все, с нас взятки гладки.

– Невиновна, говоришь? – слегка удивилась я постановлению верховного суда под предводительством госпожи Ливановой. – О какой невиновности может идти речь, если мы сами склонны… ну, как бы это выразиться? Склонны слегка подозревать Викторию в убийствах как минимум двух человек?

– Вот только не надо все в один котел валить, убийства это одно, семейные дела – другое. Вова хотел узнать, бескорыстно ли Вика любит его папу, мы дадим твердый ответ: да! Любит! Бескорыстно! А про всякие там убийства мы знать ничего не знаем, вам отчет, нам деньги и до свиданья. – И, заметив, что я медленно, но уверенно начала раскрывать рот, поспешно добавила: – Иначе вся эта канитель затянется черт знает на сколько, если к свету полезут убийства и наше с тобой активное и незаконное ковыряние в ситуации!

М-да, этот аргумент как всегда срабатывал железно.

– В общем, я сейчас набросаю отчетик в общих чертах, а потом для солидности перепечатаю на машинке.

Вдохновленная собственной идеей, Таиска покопалась на подоконнике, отыскала тетрадку, действующую ручку, уселась за стол и, высунув язык от усердия, принялась ваять притянутый за уши отчет. А я пошла гулять с Лаврентием. Вроде бы я тут совсем не при чем…

* * *

Не знаю, с чем это связано, но утром мы все вместе проспали всё на свете, даже Лавр продрых собственную прогулку и изволил подняться только к одиннадцати часам. Таисия, изображая из себя супер-мозг и мега-интеллект, с важным видом сообщила, что ей необходимо проветриться, дабы собраться с мыслями перед окончательной редакцией отчета, поэтому она идет гулять с Лаврентием. Можно подумать, кто-то в этом доме стал бы активно сопротивляться и навязывать свою кандидатуру. Напротив, я очень обрадовалась и предложила ей взять с собою Аню, потому как беременному человеку нужно гулять, а не сидеть безвылазно в квартире.

Когда они ушли, я малость прибралась в комнате и присела за печатную машинку. Затяжные праздники постепенно близились к финалу, неумолимо приближались славные рабочие будни в лоне родимой редакции, а никакого забойного материала для нашего монстрообразного начальства я так и не сочинила. Вставив в машинку лист, я задумалась, собирая мысли в кучку, но в мозгах назойливо, как гвоздь торчала Вика со своими родственниками. Пальцы сами собой настучали по клавишам название: «Стекло – проводник космической энергии». Только я собралась развить эту сенсационную тему, как заявил о себе телефонный аппарат. Я помчалась на кухню и схватила трубку.

– Да?

– Здравствуй, Сена, – голос Горбачева звучал как-то очень уж напряженно, и я тоже сразу же напряглась. – Сена, я ведь тебя просил, чтобы ты рассказала мне все, что знаешь. Почему же ты этого не сделала?

– Вы о чем? – я испугалась так, будто мне предъявили обвинение в покушении на Чубайса.

– Виктория, чей мобильный телефон ты мне дала, ты ее хоть раз видела?

Пришлось признаться, что видела, ибо запираться дальше не имело смысла.

– Когда я сказал тебе, что свидетельница из дома Маргариты Астаховой видела рыжеволосую девушку один в один подходящую под описание Виктории Горячевой, почему же ты, Сена, не сказала мне об этом?

– Видите ли, Михаил Сергеевич, мы не совсем уверены, что это была именно Вика.

– Почему?

– Ну… есть у нас кое-какие предположения…

– Видишь ли, Сена, делиться своими предположениями надо было раньше, до того, как все произошло.

– А что произошло? – перепугалась я.

– Виктория Горячева задержана на десять суток по подозрению в совершении преступления. Ее пробили по компьютеру и выяснили, что девушка однажды уже находилась под статьей за мошенничество, но отделалась условным сроком. В своем родном городе она работала в поликлинике и за деньги изготавливала фальшивые больничные листы и рецепты. Об этом пункте ее биографии ничего не знал супруг, от таких новостей и всего произошедшего ему стало плохо в кабинете следователя и Аркадия Дмитриевича прямо оттуда увезли в больницу с микроинсультом. Вот такие вот Сеночка дела. Тебе есть что добавить? Если есть, то лучше добавь прямо сейчас.

Прижимая трубку к уху, я сидела, распахнув хлеборезку и ничего, абсолютно ничего не могла добавить, ибо внезапно растеряла дар речи. У нашей наивной влюбленной дурочки, оказывается, имеется статья за мошенничество! Изумительно, ну просто изу…

– Сена, ты меня слышишь?

– Да, Михаил Сергеевич, – откашлялась я, – меня просто слегка шокировали ваши новости. Пока что мне нечего добавить, честное слово, нечего, если что-нибудь всплывет, я немедленно вам сообщу, клянусь и присягаюсь.

– Очень на это надеюсь.

– А Вика, вообще, что говорит? В чем-нибудь призналась?

– Нет, конечно, рыдает, бьется в истерике и утверждает, что целый день была дома. Но дома она была одна, поэтому никто этого подтвердить не может.

– Понятно… А вы не в курсе, в какую больницу увезли Аркадия Дмитриевича?

– Даже если был бы в курсе, все равно не стал бы говорить.

– Почему?

– Потому что не надо, тебе во все это дело встревать. Как не пытаюсь держать вас подальше от всяких нехороших дел, вы с непонятным упорством лезете прямо в эпицентр. Ладно, пойду я, Таисии привет.

– Всего вам хорошего, Михаил Сергеевич, – виновато пролепетала я и повесила трубку.

Ну и дела-а-а-а…

В прихожей хлопнула входная дверь, вернулась вся честная компания. Я поправила выражение на своем лице, чтобы никого не озадачить прямо с порога, и поспешила встречать.

Глава двадцать восьмая

Накормили Аню, накормили Лаврентия, выпроводили обоих с территории кухни и я шепотом, чтобы не дай бог не услышала Аня, рассказала Тае о звонке Горбачева.

– Хреновые дела, – задумчиво констатировала подруга. – Надо Вове дозвониться срочно.

Но Вова не ответил ни по одному из трех телефонов.

– Ох, чует мое сердце, беда уже случилась, – закручинилась Таисия. – Скорей бы ваш Петюня адрес выяснил, а то приедем, когда тело уже завоняется. Представляешь, Сена, как это будет неприятно?

– Ну что ты ерунду городишь? Мало ли причин, почему человек не отвечает по телефону!

– Причин может быть сколько угодно, например, человека отравили, он лежит, не дышит и звоночка телефонного не слышит.

Ну вот что за человек такой, а? Прямо слушать противно такого человека. Впрочем, кто его знает… может, и вправду что-нибудь стряслось? Скорей бы Петя адресом разродился…

Петюня должно быть протелепатировал наши душевные терзания и позвонил буквально через два часа, когда Таисия заканчивала выскребать из сковороды остатки мяса с картошкой и запихивать их в свою прожорливую пасть.

– Сена, приветствую, это Петр! – бодро отрекомендовался он. – Узнал я тебе адрес, записывай!

– Ой, Петечка, спасибо! Ты даже не представляешь, как ты мне помог!

– Пустяки, – абсолютно натурально смутился он. – Записываешь?

– Уже, уже, диктуй.

Тая мигом подсунула мне два огрызка – бумажный и карандашный. Записав адрес, я сильно поблагодарила Петю и сказала, что я перед ним в долгу неоплатном. Тая взяла огрызок и прочла вслух:

– Улица Пришвина, дом 8, квартира 46. А метро какое?

– Этого Петюня не сообщил.

– И как же мы найдем улицу Пришвина, дом 8?

И мне не пришло в голову ничего лучше, как позвонить Горбачеву на работу и занудить в трубку:

– Михал Сергеевич, помогите нам, пожалуйста, вы наверняка сможете нам помочь…

– Да, да, Сена, говори, чего нужно?

– Нужно выяснить, от какого метро можно попасть на улицу Пришвина.

– А что там?

– Жилой дом, дом номер 8.

– И чей же это адрес?

И я решила не скрывать от Горбачева наших намерений посетить сына Аркадия Дмитриевича.

– … дело в том, что мы никак не можем до него дозвониться и решили съездить к Володе домой, чтобы удостовериться, что с ним все в порядке.

– Дай мне полный адрес, я сам съезжу.

О, а вот это в мои планы никак не входило! Узнает Вова, что никакие мы не сотрудники детективного агентства и плакали наши денежки!

– Михал Сергеич, да мы уже оделись, буквально в дверях стоим! К тому же мы хотим аккуратно подготовить его ко всем этим ужасным новостям о его семье, а то он юноша нервный, впечатлительный…

– Хорошо, я перезвоню.

Фух, вот и славно.

Перезвонил Горбачев минут через десять.

– Это метро Бибирево, по карте дом находится недалеко от станции, можно пройти пешком. Вернетесь, позвоните мне, расскажите, как съездили, хорошо?

– Конечно, конечно, доложим в лучшем виде.

Что ж, Бибирево, так Бибирево, это же гораздо ближе, чем Воскресенск правда?

Быстренько собрались, экипировались (я имею в виду наш верный диктофон, заботливо помещенный под мешковатый свитер), снова наказали Ане к телефону не подходить, никого не впускать и помчались на Выхино. Хоть и путь предстоял неблизкий, радовало, что пересадка только одна, значит, можно спокойно устроиться на диванчике и как следует обмозговать текущие события. Одно мешало – ни на минуту не закрывающийся рот Таисии Михайловны. Как правило, в любом транспорте на нее нападала форменная словесная диарея и она начинала болтать на все темы подряд, начиная с политики, заканчивая грандиозными планами на будущее. Она прямо таки обожала орать мне в ухо, перекрикивая шум и грохот несущегося вагона. Ладно, если бы это были какие-то важные, не терпящие отлагательств новости, которые она забыла сообщить дома или по дороге к метро, так нет! Это была всякая ерунда! Е-рун-до-ви-на! И стоило только вежливо попросить ее заткнуться, как подруга обижалась смертельным образом минуты на полторы-две, а потом начинала снова, как ни в чем не бывало орать мне в ухо! Вот из-за этого я терпеть не могла ездить с Ливановой в общественном транспорте на дальние расстояния, к концу поездки я, как правило, зверела до абсолютно собачьего состояния. И вот сейчас, стоило только поезду тронуться с места, как кошмар начался. Таисия устроилась поудобнее, развернулась ко мне всем корпусом и распахнула пасть:

– Сена, а вот ты помнишь, как прошлой весной…

И понесло-о-ось! До самого Кузнецкого моста, где нам предстоял переход, я слушала воспоминания годичной давности, после перехода пытка возобновилась, а ситуация усугубилась – сидячих мест не было, мы стояли в толпе и Ливанова продолжала терзать мое ухо, мой слух и мой мозг. А мне хотелось подумать о текущих событиях, мне в любом движущемся транспорте всегда хорошо думается, но заткнуть Михайловну невозможности не представлялось. И тут счастье улыбнулось мне, тетенька, сидевшая прямо передо мной, зашевелилась, завозилась и стала подниматься. Я незамедлительно плюхнулась на освободившееся место, а «птица Говорун» осталась стоять. Вот счастья-то привалило! Чтобы в этом счастье утвердиться, я закрыла глаза и сделала вид, что мгновенно заснула практически вечным сном. Мысли быстренько выстроились в стройные ряды и помаршировали в нужном направлении. Я чувствовала, что истина где-то рядом, надо было только ухватить ее за хвост и заглянуть в бесстыжие глаза… Если Вика сидела дома, но была одна, как доказать, что она действительно никуда не выходила? И тут меня осенил такой просто выход из положения, что я едва не зарыдала от злости на саму себя, и как же это раньше не пришло мне в голову? Прямо хоть из метро беги, чтобы немедленно позвонить Горбачеву!

– Чего это у тебя мордень так перекосилась? – поинтересовался Тайкин голос. Она плюхнулась на освободившееся местечко рядом. – Кошмарчик приснился?

– Ага, – простонала я, – еще какой кошмарчик! Почему ж я такая тормознутая, а?!

– О, – обрадовалась подруга, – в нас проснулся голос здоровой самокритики?

– Далеко еще ехать?

– Через одну выходим.

Какое счастье! Я еле дождалась, пока объявили Бибирево и помчалась на выход, буквально роняя на ходу ботинки.

– Меня хоть подожди!

Но мне некогда было всяких там ждать, Тайка догнала меня только на улице.

– Стой, Сенофонд! – рявкнула подруга. – Стоять, кому сказала!

Вспомнив, что мобильник у Таюхи, я послушно остановилась, развернулась и потребовала немедленно выдать мне аппарат.

– Да у меня там один вонючий доллар остался, – запротестовала она.

– Давай, давай, мне нужно очень! Скорей давай!

Тая нехотя извлекла мобильник из сумочки и протянула мне. Выбрав из списка абонентов «Горбачев мобил», я стала дозваниваться, приплясывая от нетерпения.

– Да, Тая, слушаю, – ответил наш бравый детектив.

– Михал Сергеич! – заголосила я, перекрикивая шум проезжающих мимо машин. – Это Сена!

– А, Сена, здра…

– Михал Сергеич, – зачастила я, желая уложиться в «один вонючий доллар», – в квартире у Вики и Аркадия установлено видеонаблюдение, если информация стирается не каждый день, то можно проверить, на самом деле она была целый день дома или нет!

– Да? – удивился Горбачев. – Почему же Вика не сказала об этом следователю?

– Сами ж говорили – она в шоке была, вот и не сообразила! До меня тоже только сейчас это дошло!

– Спасибо, Сена, позвоню следователю прямо сейчас.

И мы синхронно нажали на отбой.

– Молодца! – одобрила Тая, забирая мобильник. – Про видеонаблюдение тебе Алекс сказал, да?

– Ну да, а я как-то мимо ушей это пропустила.

Тая посмотрела баланс и сокрушилась на тему, что на счету осталось всего несколько центов.

Наведя справки у прохожих, касательно улицы Пришвина, мы в скорости вырулили к гнезду панельных девятиэтажек, одна из которых значилась под номером восемь. Подъезд был только один и очень кстати в него входила какая-то тетенька, за нею мы и увязались. Сорок шестая квартира располагалась на третьем этаже напротив лифта. Мы топтались у деревянной двери, никак не решаясь позвонить. Я обдумывала, как объяснить Вове наш визит, а Тайка прислушивалась и принюхивалась, видимо надеясь различить трупный запах.

– И что скажем? – озвучила я свои мысли. – В честь чего мы тут оказались? Как адрес узнали?

– Как-как! – передразнила Тайка. – Каком кверху! Детективы мы или хвосты поросячьи? Подумаешь, большое дело адрес выяснить. Давай, звони.

– А почему я?

– Ты ближе стоишь.

– Не правда, – я отступила на шаг назад. – Сама звони.

– Ой, кошмар! – Тайка сердито ткнула в кнопку звонка.

Послышалось резкое «дз-з-з-зи-и-и-инь»! И мы перестали дышать.

– Кто там? – раздался заспанный Вовин голос, и мы одновременно выдохнули. Слава богу, живо чучело-мяучело!

– Володя, это мы, Сена и Тая! – ответила подруга. – Открывай!

В замке завозился ключ, дверь распахнулась и нашим взорам предстал сонный и какой-то весь помятый Вова. Он в глубочайшем недоумении уставился на нас, хлопая ресницами.

– Приветик, – улыбнулась Тая. – Узнаешь?

– О… а как вы тут очутились? – обрел дар речи наш клиент.

– На метро приехали, – ласково ответила Тая, и неожиданно сердито рявкнула: – Хоть по одному телефону, хоть иногда, но надо отвечать! То ты звонишь по сто раз на дню, то пропадаешь бесследно…

Вова высунул голову, обозрел лестничную площадку и посторонился.

– Да у меня бессонница была, теперь вот отсыпаюсь. Заходите.

Мы не заставили себя долго упрашивать. Разулись, разделись и нагло поперли в комнату, не дожидаясь великосветских приглашений со стороны хозяина.

– Я пойду, сполоснусь, – пробормотал Вова, волочась за нами следом, – а то проснуться не могу.

– Конечно, – милостиво разрешила Тая.

Иди, иди, сейчас мы тебе таких новостей навалим полные карманы, мигом проснешься. Вова скрылся с горизонта, в ванной зашумела вода, а мы стали осматриваться. Обыкновенная комната метров двадцать, вполне приличная, хоть и не новая мебель: диван-кровать, платяной шкаф, телевизор на тумбочке, над кроватью ковер, в советские времена бывший непременным показателем достатка, наравне с толстокожим мутным хрусталем, в центре низенький журнальный столик, прикрытый клеенкой и два стула с обшарпанной обивкой. Окно прикрывали выцветшие темно-зеленые портьеры. Желая посмотреть, куда выходят окна и что за вид открывается, я подошла, отдернула одну занавеску и чихнула – портьеры оказались жутко пыльными. И тут мне резко перехотелось любоваться видами. На подоконнике, в самом углу стоял причудливый пузырек необычной формы, с синей крышечкой и надписью «SHALIMAR».

Глава двадцать девятая

Как во сне я протянула руку, взяла флакончик, поднесла к носу и понюхала. Ну конечно, оно самое…

– Что там у тебя? – подскочила любопытная Тайка. – Ох, ничего себе... Тот самый «Шалимар»?

– Угу.

Осторожно, будто флакон мог взорваться, я поставила его на место и задернула штору. Прислушавшись к отдаленному шуму воды, я на цыпочках подскочила к платяному шкафу и открыла дверцы. Первое, что бросилось в глаза – рыжая масса кудрей, кое-как засунутая на верхнюю полку, потом уже я увидала лисий полушубок, висящий на «плечиках» и в самом низу, в глубине шкафа стояли женские сапоги на высоченных каблуках. Размера эта обувка была, должно быть, сорок третьего – не меньше. Если я еще и тешила себя надеждой, что вещи могут принадлежать женщине, то эти громадные сапоги не оставили от надежды ровным счетом ничего.

– Кошма-а-а-ар… – прошептала Таисия Михайловна.

– Срочно звони Горбачеву, – шепнула я ответ.

– Не получится, денег на звонок не хватит.

В ванной прекратился шум воды. Я захлопнула дверцы шкафа, мы метнулись к дивану, уселись и напустили на себя беспечный вид. Появился Вова, он выглядел значительно бодрее, хотя все равно оставался каким-то помятым, взъерошенные влажные волосы, торчащие в разные стороны, довершали неряшливый образ.

– Слушайте, а как вы меня нашли? – он подошел к тумбочке у боковины дивана, выдвинул ящичек, вытащил пачку сигарет, зажигалку и огляделся в поисках пепельницы. Пепельница стояла на клеенчатом столике. Вова присел на стул и закурил, мы тоже полезли в сумки за сигаретами, что-что, а никотин сейчас весьма кстати.

– Очень захотели и нашли, – ласково улыбнулась Тая. – Мы за тебя волновались, ты так неожиданно пропал, вот мы и подумали, мало ли, что могло случиться.

– А что могло случиться?

Вовин взгляд мне отчего-то не пришелся по душе.

– Ну-у-у… мало ли, – Тая снова полезла в сумку. – Кстати, мы привезли тебе отчет о проделанной работе…

Судя по тому, как она слегка переменилась в лице, я поняла, что эта бестолочь отчет благополучно забыла дома. И я оказалась права.

– Ой, ну надо же, я забыла его! – хохотнула Тая. – Ну, ничего, я и на словах тебе все расскажу. Так вот, Вова, твоя мачеха ни в чем не виновата…

А Вова смотрел куда-то в сторону. Я проследила его взгляд. Володя изучал криво зашторенные занавески, затем повернул голову назад и посмотрел себе через плечо. М-да, дверцы платяного шкафа тоже толком не закрылись. Вова медленно повернул свое табло к нам и уставился тяжелым немигающим взглядом куда-то мне в лоб. Тая жизнерадостным, слегка визжащим от страха голосом, продолжала докладывать о проделанной работе, а Вова все смотрел и смотрел мне в лоб кирпичным взглядом. Черт, мне это совершенно не понравилось! При таком пристально внимании у меня даже не было возможности включить диктофон, скрывающийся под свитером. Володя перевел свой неприятный взгляд на Таисию и зафиксировал его примерно там же – где-то на лбу. Тая еще что-то потявкала с минуту и заткнулась. Воцарилась скверная тишина.

– Ладно, Вова, – вздохнула я, – мы пришли рассказать тебе о куче несчастий, обрушившихся на твою семью.

– Это не моя семья, – равнодушно произнес он. Столбик пепла упал на пол, дотлевшая сигарета, которой он затянулся только когда прикуривал, обожгла ему пальцы, Володя очнулся, взглянул на огонек, подобравшийся к фильтру и затушил окурок в пепельнице. Мы с Тайкой так и не закурили.

– Почему это не твоя? – я старательно изобразила удивление-непонимание-недоумение. – Как так?

– Все эти люди мне совершенно чужие, – Вова прикурил вторую сигарету, мы наконец-то тоже решились на потраву организмов. – Родители меня усыновили.

– И ты об этом всегда знал? – осторожно поинтересовалась я.

Вова отрицательно качнул головой, затягиваясь так сильно, что резко обозначились скулы.

– Не так давно узнал.

– И кто тебе об этом рассказал? – никак, ну никак не получалось взять, сунуть руку под свитер и включить диктофон, Вова сидел к нам практически вплотную, он бы это непременно заметил.

– Никто, случайно услышал разговор шлюшки деревенской с этим… якобы моим отцом. Она задолбала его своими походами по всяким гадалкам-шарлатанкам – так сильно ей хотелось узнать, насколько безоблачным будет их совместное будущее. Чтобы эта дура хоть немного угомонилась, отец посоветовал съездить в Воскресенск к своей сестре…

– Агафье? – не выдержала я.

– Нет, Калерии, якобы с нею вместе в доме живет хорошая такая, конкретная ясновидящая…

Господи, так значит, Калерия Дмитриевна им родственница! Сестра Аркадия Дмитриевича, ё-к-л-м-н…!

– Отец с Калерией не общался, из-за чего-то они поссорились, и Вику она в глаза не видала, поэтому он сказал ей прямиком к Агафье топать, не заходя к ее соседке. Ну, съездила Викуся к ясновидящей и та ей накаркала, что в доме у них живет очень опасный человек, который в семье чужой, и что через этого человека им будет много горя. Сказала, чтоб дунька деревенская к ней через неделю приезжала, типа тогда сможет подробнее рассказать про этого человека и даже назвать его. Отец сказал, что никаким колдовкам не верит, а потом вдруг начал рассказывать, что я приемный, а сам он детей не может иметь. И если для Викочки это большая проблема, то она может себя считать свободной, он ни в коем случае не собирается ломать ей жизнь и вся такая прочая слюнявая чепушень. Викочка тоже распустила слюни на тему любви и принялась выспрашивать о том, где ж меня взяли? Папенька и выложил историю, что меня оказывается, на помойке нашли! Так и сказал, старая сволочь: «Я его на помойке нашел». Тут Викочка и заблажила, мол, это, наверняка, про него колдовка говорила, это он нам всем несчастье принесет, надо типа от него подальше держаться. Ага, размечталась, принцесса шуйская! Я ничего им не сказал, вида не подал, что этот разговор слышал, а шлюшка эта с тех пор начала от меня шарахаться и отца против настраивать. А потом я у него в кабинете на столе черновик завещания нашел. Оказывается, этот дохлый сперматозоид квартиру и весь бизнес оставляет рыжей дуре, с условием, что его нынешний управляющий будет продолжать вести все дела, триста штук баксов отваливает мамане, свалившей в Геленджик и по сто штук – вы только подумайте! – по сто штук отваливает этой голытьбе, уродцам-нахлебникам – своим родственничкам! А мне папик щедро отваливает аж три своих машины, двести штук на открытие собственного дела и дачу в Переделкино. И все! Это ж охренеть можно! Вот нафига, скажите, нафига мне какая-то долбанная дача в Переделкино? И три тачки, блин! Некому спихнуть что ли было? Сбросил мне, стало быть, находке помоечной, крохи с барского стала. Ага, не на того нарвались!

Вова доверительно изливал нам душу, будто друзьям за бутылкой винца, видимо ему давно хотелось выговориться, да все возможности не представлялось. Он вытряхнул из пачки очередную сигарету, мы с Тайкой тоже, как по команде закурили.

– И тогда тебе пришла в голову идея нарядиться Викой и навести справедливость? – подала я реплику.

– Ага, – закивал Вова, – не так уж много там родственничков осталось. Вичку посадят, у отца сердце слабое – долго не протянет…

– Слушай, – не выдержала я, – неужели ты не испытываешь никакой благодарности к человеку, который тебя вырастил? Ну и что, что он не родной отец, он же заботился о тебе, любил тебя, все для тебя делал, считая тебя божественным подарком…

– Да конечно! – Володя ощерился в улыбке. – Любил! Как же! Никого никогда он кроме себя не любил! Он же такой великолепный, богатый, элегантный! Все должны были постоянно им восхищаться, в пояс ему кланяться, а он только позволял себя любить! Допускал к своему трону! Старый скот! Мать чистейших дворянских кровей – не чета этому торгашу, все время была на заднем плане, права голоса не имела и тоже должна была поклоняться паршивому ювелиришке! Я так хотел, чтобы она меня любила, а ей никто уже не был нужен, она не хотела с нами жить, мама со мной почти не разговаривала, а отца тихо, молча ненавидела. Потом взяла и уехала. И я остался с ним, с торгашом самовлюбленным. Ой, как он любил мной похвастаться! Вот, это мой наследничек, есть кому дела передать, бла-бла-бла! А потом перестал вдруг брехать направо и налево, призадумался и говорит, что, похоже, не получится из меня продолжатель его ювелирного дела, жилки какой-то во мне нет, хватка не та, тоже мне Савва Морозов, купец-молодец нашелся! Чтоб не начал куском хлеба попрекать, пошел работать в автосалон, думал, постепенно найду свое призвание, докажу, что я тоже кой-чего стою. Тогда-то я думал, что я его родной наследник, что все равно мне все дело отойдет, надо просто подождать немного, а как узнал, что я помойкин сын, да еще и шалава эта начала воду мутить со своей колдовкой, так я и понял, что ничего мне не светит.

– И первой ты убил Агафью, – скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла я.

– Конечно, – пожал он плечами, будто это было чем-то само собой разумеющимся, – нечего языком трепать не по теме. Я их всех изведу, немного еще осталось. Вернется шлюшка со старым козлом из-за кордона и концерт продолжится.

Опа, значит он не в курсе последних новостей! Какое счастье, что я не успела выложить ему все, как на духу.

– Как же ты ее убил, если Агафья ясновидящая? Должна же она была знать, что ты пришел ее отравить.

– Да ни фига она не знала, даже не поняла, что я не женщина. Запустила меня к себе в комнатенку, кто-то ее позвал, она вышла, а на столе чашка чая стояла, ну я туда и плюхнул ей добавку. Пока ее не было, на всякий случай успел все бумаги с ящиков выгрести – мало ли, вдруг она какие-нибудь записи, пометки делала.

– Почему же ты не тронул Калерию Дмитриевну?

– А на черта она нужна? Паша ее даже в завещании не упомянул, видать крепко они расплевались.

– Слушай, – Тайка все чего-то возилась в своей сумке, – а нас-то ты зачем нанял? В чем смысл?

– Когда Сена сказала, что вы из детективного агентства, я сразу понял, что удача на моей стороне, что именно вы и докажете, докопаетесь, что убийца – Вика. Вы должны были мне помочь и быть на моей стороне. Вы же на моей стороне?

Глядя в Вовины глаза, сильно напоминающие глаза снулой рыбы, я не смогла выдавить из себя даже улыбку. Мне было физически плохо… до дурноты.

– Нет, – с явно притворным сожалением вздохнул Володя, – вы не на моей стороне. Вы не должны были выходить на меня, вы должны были доказать, что убийца Вика. Вы должны были это сделать, я на вас наделся. А теперь вы мне все испортите, да?

Мы молчали с деревянными мордами. Да и что тут скажешь?

– А я не хочу, чтобы вы мне все перепортили, когда я так близок к цели.

– И что же ты собираешься делать? – глумливо хмыкнула Тайка. – Думаешь, никто не знает, что мы сюда поехали? Мы ведь твой адрес через агентство пробивали.

– Да и пусть знают, – равнодушно изрек Вова. – Я так все сделаю, что никто и не поймет, что вас убили, убили именно здесь и сделал это именно я.

– И как же ты это сделаешь? – честное слово, мне стало интересно.

– Сейчас покажу.

Вова поднялся со стула и спокойно поплыл на кухню. Мы переглянулись, вскочили и бросились в прихожую, желая покинуть этот дом в носках и без верхней одежды.

– Дверь я запер на ключ, – послышался из кухни все тот же равнодушный голос. – Ключ у меня в кармане. Можете прыгать из окна, если не боитесь высоты.

Мы вернулись на место, но не успели, как следует обдумать свое спасение, как вошел Володя с пластмассовым подносом в руках. На подносе стоял бокал вина и кружка дымящегося чая. Он поставил это хозяйство на столик и настоятельно попросил нас присесть на стулья.

– Что это? – заметно нервничая, Таисия опустилась на стул и заглянула в бокал с вином.

– Это вино, красное полусладкое, – охотно пояснил Володя. – В чашке крепкий черный чай. Можете пока выбирать, кто что будет пить.

Пока мы удивленно таращились в стеклотару, пытаясь отыскать в безобидных напитках хоть что-то подозрительное, Вова полез в платяной шкаф и извлек коробочку. Мы внимательно наблюдали за его действиями. Из коробочки он вынул пару небольших пластмассовых флакончиков с дозаторами.

– Что это? – удивилась я.

– Глазные капли «Изоглаукон», – Вова взял с подноса ножницы, которые мы сразу и не приметили, аккуратно отрезал дозатор с одного флакона и вылил содержимое в чай. – Средство против глаукомы – раствор клофелина.

Срезав дозатор со второго флакона, он вылил его туда же, затем точно так же поступил с вином. Присев на диван, Вова положил ногу на ногу, скрестил руки на груди и уставился на нас плоским рыбьим взглядом. Он не нервничал, не волновался, он был настолько спокоен, что становилось не по себе.

– Ну, что же вы, давайте, пейте.

– А что с нами будет после этого? – поинтересовалась Тая. Не знаю почему, но признаки паники моя подруга вдруг перестала выказывать. – И почему разное: чай и вино?

– Если вы умрете от одной и той же причины, – дружелюбно принялся повествовать Володя, – то это покажется подозрительным. Клофелин с вином резко понизит давление и кто-то из вас умрет либо от кровоизлияния, либо от острой сердечной недостаточности, вино к тому же основательно усилит действие препарата. Клофелин в крепком черном чае подействует следующим образом: крепкий чай повышает тонус, клофелин понижает – таких резких перепадов сердце не выдерживает и наступает смерть от разрыва. За что я люблю клофелин, так это за то, что он очень быстро растворяется и определить его при вскрытии, если оно, разумеется, будет производиться в вашем случае, будет невозможно. Умрете вы быстро, а когда стемнеет, я перенесу вас в машину и выброшу где-нибудь подальше отсюда. Одну заброшу в какую-нибудь в лесополосу, другую еще куда-нибудь – это не проблема.

Мы с Тайкой переглянулись, и подруга многозначительно хмыкнула, мол, давай, заставь нас это сделать, слизняк несчастный!

– Знаешь, Вова, – назидательно вякнула я, разумеется, тоже спокойно полагая, что уж вдвоем с Таисией Михайловной мы этого крысеныша скрутим без особых проблем, – как все это отвратительно получается. Мог бы Аркадий Дмитриевич оставить тебя там, где нашел, однако ж, он посчитал тебя божественным подарком и взял, чтобы заботиться и любить…

– А ты оказался совсем не подарком! – сварливо заметила Тая. – Тварь ты! Божья, можно сказать, козявка, а не человек! Такого и тапком прихлопнуть не жалко!

Вова, казалось, и вовсе не обратил внимания на наши умозаключения, он сидел и ждал, когда мы выпьем его гадское пойло. Мы, разумеется, не торопились.

– Пейте, – сказал Володя.

– Заставь нас! – хмыкнула Тайка. – Говнюк!

– Сейчас, – спокойно кивнул он, перегнулся через диванный подлокотник, дотянулся до тумбочки, открыл дверцу и… вытащил пистолет с глушителем.

– Ой, напугались мы твоей газовой пукалки! – хмыкнула Тая. – Похоже это и вовсе муляж? Не на тех напал, мы в оружие разбираемся, чтоб ты знал!

Вова молча взял плотную диванную подушку, ткнул в нее дуло и нажал на курок. Раздался тугой хлопок, во все стороны полетела подушечная набивка. Затем он поднял пистолет и направил Тае в голову.

– Пейте.

– Володь… – миролюбиво начала Тая, но он не дал ей продолжить:

– Все, хватит, давайте, пейте и покончим с этим.

– Можно подумать, ты нас решишься пристрелить, если мы откажемся? – продолжала ехидничать Тайка. Непонятно почему она совершенно не выглядела испуганной, у меня же за шиворот стекали вполне конкретные струйки холодного пота. Честно признаться, я не имела представления, каким же образом мы сможем выбраться из этого очага форменного безобразия.

– Почему не смогу? Если будете запираться, одной дам по башке и волью в рот, а второй… – он призадумался. – А второй ухо отстрелю и тоже волью в рот. И все.

– Вова, – мне слегка знобило, – а знаешь, кто у меня дома сейчас находится?

– Ну? – он без особого интереса посмотрел в мою сторону. – Кто?

– Беременная Аня, сестра Вики, ты случайно не знаешь, от кого она беременна? Кто ее бросил в Орехово-Зуево?

– Ты ж уже и так все поняла, чего говорить.

– Так это ты что ли тот самый Вадик? – изумилась Тайка, которая на эту тему вообще не думала. – Ты девочку соблазнил, что ли?! Ах ты, дрянь! Ах ты, сво…

– Тай, погоди. Вов, а зачем ты вообще это сделал? Чем тебе Аня помешала?

– Да захотелось какую-нибудь подлянку этому бабскому царству устроить, чтоб не сильно о себе воображали. Шуйский адрес выяснил без проблем, поехал, покрутился, узнал, кто там у них в подъезде живет и наплел этой дурехе, что приехал к их соседу. Задурить ей мозги, уложить в постель было делом пяти минут. Вот только адрес ее Ореховский не надо было вам писать, по инерции черкнул, потом уже сообразил, что зря это сделал.

– Скот ты, Вова.

– Да плевать мне, что вы думаете, вас уже, считай, на свете этом нету.

– Ну, это еще с какой стороны посмотреть…

– Да с любой.

В дверь позвонили. И Тая расплылась в злорадной улыбке.

– Иди, Вовочка, иди, открывай.

– А кто там? – спросил он, не обращаясь к нам.

– А ты иди, открой и узнаешь, – посоветовала подруга.

Опять позвонили, настойчиво и длинно.

– На твоем месте я бы открыла, – Тая взяла сигарету и откинулась на спинку стула. – А вдруг что-нибудь важное?

Однако, Вова не успел встать и подойти к двери, потому что эту дверь выбили одним ударом и в квартиру ворвались вооруженные люди в масках, следом сыпанула милиция с Горбачевым во главе. Таисия закрыла глаза и затянулась так, что сигарета едва не сотлела от одной этой затяжки до самого фильтра. И только теперь я заметила, как сильно дрожат у Таиски руки.

Глава тридцатая

Все произошло в считанные секунды.

– Всем стоять! Оружие на пол! Мордой в пол!

Вова бросил пистолет, упал с дивана и замер.

– Никому не двигаться! – продолжал командовать мужичара в маске. – Не двигаться!

– Девочек не трогать! – подоспел Горбачев и закружил над нами, как наседка над птенцами. – Они из моего агентства! Они сотрудники!

– Забирай Сергеич своих сотрудников отсюда на хрен быстро! – рявкнул какой-то дядька в штатском.

Вместе с Горбачевым мы вылетели из квартиры, аки три новогодних петарды, как только шмотье с обувью захватили, ума не приложу. Обулись на лестнице и погрохотали по ступеням вниз. У подъезда стоял горбачевский малиновый «жигуль», мы впрыгнули в салон и Михал Сергеич быстренько дал по газам.

– Ка-а-ак? – начала зачем-то икать моя ошарашенная персона. – Почему вы приехали, Михаил Сергеевич? Как вы догадались?

– Когда получил смс сообщение от Таи, то сразу понял, что к чему.

– Ты отправила смску? – воззрилась я на подругу. – Когда это ты успела? И разве на это хватило денег?

– Как раз таки на одну смску и хватило, – Тая никак не могла прикурить дрожащими руками. Я отняла сигарету с зажигалкой, прикурила и сунула ей в рот. – Пока делала вид, что в сумке роюсь, вслепую набрала «sos», вслепую выбрала из адресной книги Михал Сергеича и отправила. Очень надеялась, что сообщение дойдет и Михаил Сергеевич все поймет правильно.

Тайкино лицо постепенно становилось бледно-серым, она как-то съежилась вся, будто воздушный шарик, из которого быстро выходил воздух. Я же еще не осознала толком всего произошедшего, поэтому мало что соображала. Да что тут лукавить! Я вообще ничего не соображала! Единственное, что лично мне было очевидно – моей любимой подруге делалось плохо буквально на глазах!

– Михал Сергеич, тормозните у какого-нибудь магазинчика, я сигарет и попить куплю.

– Конечно, Сеночка, какие проблемы.

Горбачев остановился у первой попавшейся палатки, я выскочила и через пару минут вернулась с покупками.

– Держи, Таечка, держи, мой золотой, – я сунула ей в руки пачку «Вога» и пластиковый стаканчик. – Сейчас мы это дело взломаем…

– Ой, Сена, дай-ка лучше мне! Я ж только салон почистил! – Горбачев отобрал у меня бутылку шампанского, аккуратно открыл без шума-брызг и отдал обратно мне.

Я налила Тайке, себе, мы залпом выпили раз, выпили два и только на третий раз я смогла пробормотать что-то вроде тоста. Горбачев терпеливо ждал пока мы напьемся и с места не трогался, боясь, что мы обольемся и обляпаем свежевычищенный салон.

– Таечка, Таюнчик мой дорогой! – до меня все-таки стал доходить смысл произошедшего, и слезки вдруг взяли и брызнули из глазонек. – Ты ж золотце мое! Давай за…

– За вас, Михаил Сергеевич, – всхлипнула Тайка, – за вас, родименький вы на-а-а-аш!

– Отлуплю я вас когда-нибудь, – тяжело вздохнул наш-в-очередной-раз-спаситель, – возьму ремень и так отдеру – неделю сидеть не сможете. Все? Напились?

Мы согласно закивали.

– Ну, тогда поехали домой. К тебе, Сена?

– Да, Михал Сергеич, ко мне, мы все у меня живем.

– Кто это «все»?

– У меня там еще Викина сестра, беременная от Вадика, который оказался Володей, которого попросили прилечь мордой в пол. Ну, этот, с пистолетом, который даже и не сын Аркадия Дмитриевича…

– Нет, драть я вас буду непременно! Очень сильно буду драть!

* * *

Но драть нас величайшему детективу всех времен и народов было некогда. Он выкинул нас у моего подъезда, строго настрого наказал сидеть дома и ждать дальнейших указаний, и немедленно умчался на большой скорости. Мы всползли на мой этаж, отворили дверь и с порога попали в радостные объятия Лаврентия и встревоженной столь долгим отсутствием своих благодетельниц Ани.

– Где вы были? – взволнованно заглядывала она в наши серо-буро-малиновые лица. – Все в порядке?

– Разумеется, – выдавила Тая, избавляясь от сапог. – Лучше некуда. Сена, сколько ты шампанского купила?

– Три бутылки.

– Умница, дочка.

Мы потопали на кухню, дабы незамедлительно предаться пьянству. Аня, чуя какие-то недобрые настроения в обществе, благоразумно скрылась в комнате, оставив нас в покое. Мы сидели друг напротив друга, пили шампанское и молчали.

– М-д-а-а, – тяжело вздохнула Таисия Михайловна, – плакнули наши денежки. Хоть что-нибудь от пятниста долларов осталось?

– Весьма немного. Да ты не переживай, уверена, Аркадий Дмитриевич, когда поправится, с лихвой компенсирует нам все расходы, ведь, можно сказать, благодаря нашим усилиям оставшиеся родственники живы, а Вику благополучно выпустят на свободу.

– А то, что она подделывала больничные листы? – Тая сумрачно смотрела в пространство.

– Ну и что? Подумаешь, ошибки молодости, два и как еще бедолаге подработать в регистратуре? Не думаю, что в Шуйской больнице регистратоше платили мильоны, наверняка, все, как могли, так и крутились, а попалась одна Вика, может и стукнул кто по «доброте душевной». Выброси это из головы. Главное, чтобы Аркадий поскорее поправился, навестим его, расскажем, что к чему, он нам все компенсирует, не сомневайся.

– Надеюсь, – скорбно вздохнула подруга. – Знала бы ты, как я перетрусила у Вовика в квартире, чуть в обморок не звякнулась, когда он пистолетину достал. И откуда только у него оружие взялось?

– Ну, он же охранник.

– Сена, что ты глупости городишь! Можно подумать, всем охранникам автосалонов выдают пистолеты с глушаками в свободное пользование!

– Если есть деньги – достать оружие можно без особых проблем, да и не наша теперь это забота, пускай следствие выясняет, откуда он взял эту пукалку. Очень надеюсь, что дурь из него выбьют и чучело получит по заслугам! Нет, Таюсик, ну ты супер-герой, а я, честно сказать, даже и не знала, как мы выберемся из такенной лажы, а ты взяла и всех спасла! Ты супер-стар, ты поп-звезда!

– Ой, Сена, прекрати, умоляю, – вяло отмахнулась поп-звезда, – я так перетряслась, что спасала нас в состоянии аффекта. Плесни еще шампусика.

Да какие могут быть проблемы. Мы сосредоточенно цедили шипучку и молчали. На столе, рядом с бутылкой шампанского красовался мой страшненький доисторический телефонный аппарат. И мы обе смотрели на этого желтенького уродца. Затем одновременно крикнули:

– Аня!

– Да? – она мгновенно оказалась на кухне, будто поджидала под дверью.

– Ты домой хочешь вернуться?

Она приоткрыла рот, потом закрыла его, затем снова открыла.

– Аня, – терпеливо произнесла Тая, – если ты хочешь благополучно вернуться домой, просто дай нам свой домашний телефон и напомни, как зовут твою маму.

Видать и меня, и у Таисии были настолько своеобразные выражения лиц, что Аня не решилась возражать, просто продиктовала номер, имя отчество мамы – Наталья Алексеевна и поспешно ретировалась в комнату.

– Давай я позвоню, – предложила я свои скромные услуги, но Тая решила до конца оставаться героем.

Она глотнула шампанского, сунула сигарету в губы и накрутила Шуйский номер.

– Алло, здравствуйте, Наталью Алексеевну я могу услышать? Здравствуйте, вас беспокоят из Москвы по поводу вашей дочери… Нет, нет не беспокойтесь, с ней все в порядке… кто я? Я частный детектив Таисия Ливанова…

Минут через пять общения с «частным детективом» из трубки донеслись бурные рыдания, сквозь которые женский голос выкрикивал так громко, что даже мне было слышно:

– Анечка! Где она! Дайте мне поговорить с моей доченькой!

Я сбегала за Аней и сунула ей в руки трубку.

– Давай, девочка, – шепнула ей Тайка, – мама любит тебя.

– Мамочка, – сдавленно всхлипнула в трубку Аня, – мамочка, прости меня, пожалуйста…

Через четыре с половиной часа приехала Анина мама – полная рыжеволосая женщина приятной наружности, отнюдь не похожая на злобного монстра, способного прибить своего ребенка за какую-то там беременность. И мы им рассказали все от начала и до конца. Рассказов хватило как раз на две бутылки коньяка, привезенных с собою Натальей Алексеевной. Плакали, удивлялись, возмущались, снова плакали до глухой ночи. Потом кое-как разложились поспать и в семь утра Наталья Алексеевна с Аней собрались домой в Шую.

– Спасибо, вам, деточки, – она по очереди расцеловала сонных и похмельных нас. – Дай вам бог здоровья, милые вы мои! Внучонка воспитаем, поднимем малыша, а что до папаши его поганого, тока дотянуться б до него, чтоб головенку открутить! А я уж откручу, не сомневайтесь!

Расцеловались, распрощались и мы с Таиской дружно рухнули спать.

И разбудил нас телефонный звонок. В сомнамбулическом состоянии я вползла в кухню, подняла трубку и проскрипела:

– Аллё…

– Сенчик, привет! – ворвался мне в ухо жизнерадостный голос Влада. – Поздравляю с первым рабочим днем! Я беспокоился, что ты загуляла-запраздновала и забыла, что сегодня мы заступаем на вахту, поэтому подумал, что надо позвонить…

Я бросила трубку на аппарат и понеслась в ванную. Черт побери! А ведь праздники кончились! Начались суровые будни! И я даже этого не заметила со всеми нашими важными делами!

– Та-а-ая! – взревела я, на ходу причесываясь и одновременно застегивая ботинки, я уже потенциально опаздывала часа на полтора. – Выгуляй Лавра! Я на работу побежала!

В ответ из комнаты раздалось невнятное мычание.

Подлетев к родимому зданию издательского дома «Комета», мне захотелось зарыдать от счастья, что я снова вижу такую чудесную, такую замечательную, распрекрасную свою редакцию. Господи, какое счастье, что кончились эти бесконечные праздники! А какие любимые, красивые лица увидала я в нашем «офисе»! В жизни никого не видела прекраснее Тины Олеговны!

– Хотя бы в первый рабочий день могла бы и не опаздывать! – прыснула ядом в меня милая Тина Олеговна. – Совсем уже распустились!

Но я была не восприимчива к этому ядовитому прысканью, я слишком сильно была рада своему возвращению на любимую работу и чересчур сильно в данный момент любила наш отвратный коллектив.

– Итак! – раздался драконий глас нашего великого и могущественного начальства. – Поздравляю всех с окончанием праздников! Надеюсь, все хорошо отдохнули и теперь с удвоенными… нет! Утроенными силами возьметесь за дело! Итак, начнем с домашнего задания на праздники! Я хочу взглянуть на статьи и наметки для нашего будущего приложения о звездах!

– Да, да, – выступили на передний план Влад и Левик Иловайский, – мы кое-какой макетик набросали.

– Да? – слегка удивился Конякин такой оперативности. – Интересно – интересно!

Так как мой стол находился ближе всего, дискету воткнули в мой компьютер. И оттеснили меня вместе со стулом куда подальше.

– Вот, Станислав Станиславович, – Влад с Иловайским преданно виляли хвостами, заглядывая в глаза Конякину, – мы выбрали самых популярных и всех тут расписали…

– А чего они все какие-то одинаковые? – недовольно пробурчал С. С.

– Такие и есть, формат, шаблон…

– А чего вы пишите, что они все голубые? – начал сердиться наш поборник строгих нравов.

– А они такие и есть, Станислав Станиславович! Других нету!

– А девушки?

– Девушки ближе к концу…

– А они что, лесбиянки, что ли? – совсем уж раскалился наш главнокомандующий. – Это что за безобразите такое?!

– Станислав Станиславович, – еще преданнее завиляли хвостами Влад с Иловайским, – как вы сказали, так мы и сделали: выбрали самых популярных на сегодняшний день. А так как популярны они всего несколько дней – не больше, а потом приходят опять такие же... Нет, конечно же, можно привлечь хоть какое-то внимание, если дадим материалец о наших всем уже осточертевших патриархах – ну, это: «из полей, доносится…» Что-то там доносится, не важно что. Или писанем про примадонну с ее примадоном – но это тоже уже всем до лампады. А если мы что-то будем придумывать, дабы хоть как-то разукрасить эту дико скучную картину, то нашу газету по судам затаскают, требуя компенсаций за моральный ущерб и таким образом на нашей крови они будут раскручивать свои дешевые сиюминутные имена!

Воцарилась душещипательная тишина. Редакционный коллектив замер, аки восковые скульптуры. Конякин пристально смотрел в монитор.

– Ладно, – наконец изрек он, – попробуем придумать что-нибудь другое, а то это совсем уж никуда не годится!

С. С. выскочил из-за моего стола и прикрикнул:

– Работать! Работать! Праздники уже все давно кончились! Начинайте работать!

И коллектив с большим душевным облегчением и громадным энтузиазмом бросился работать. А я, воровато оглянувшись, чтобы никто не заметил, чем я занимаюсь в рабочее время, открыта файл, обозначенный «М.П.», что означало «Моя Пьеса» и взялась за дело. Итак, на чем я остановилась? Ага, вот на этом:

Действие первое:

Сцена богато украшена королевским интерьером. Входит король с неописуемым выражением лица…

14.01.06

Content

Галина Полынская
Беседы с мужчиной по вызову

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая