Алексей Турчин

Война и еще 25 сценариев конца света

Предисловие

Наука о конце света

Все, что имеет начало, имеет и конец, и человеческая история (как и ваша жизнь) – не исключение. Идеи о конце света не новы, но сегодня они становятся как никогда ранее реальными.

Книга Алексея Турчина – это актуальный обзор последних научных наработок в этой области, описывающих, как и когда закончится существование человеческой цивилизации. От астероидов до ядерной войны – всему, что может уничтожить человечество, будь то природный катаклизм или рукотворная катастрофа, нашлось место в книге. Некоторые риски, такие как кометно-астероидная опасность, вам известны давно, другие, например глобальное потепление, лишь несколько лет, а про риск физических экспериментов на ускорителе под названием Большой адронный коллайдер все услышали прошлым летом в связи с его близким запуском. Другие угрозы катастроф и по сей день ясны лишь узкому кругу специалистов. Среди них – глобальные супернаркотики, супервулканы и космические угрозы вроде гамма-вспышек. Одна из проблем, на которые указывает автор, в том, что общество внимательно относится к «раскрученным» угрозам с хорошим пиаром (и, добавлю, с солидной голливудской поддержкой), а не к вероятным и наиболее опасным.

Важность книги в эти дни необычайно велика по двум причинам. Во-первых, катастрофа человечества – вопрос, безусловно достойный нашего с вами внимания. Во-вторых, разработка многих новых технологий, способных вызвать глобальные риски, уже идет.

Например, миссия к центру Земли с помощью зонда, предложенного Стивенсоном, грозит совершить невозможное – расколоть земной шар ко всем чертям.

При этом другой планеты у нас с вами пока нет. Проекты ядерных ракет, гигантских орбитальных станций и поселений на Луне пока остаются лишь проектами. Поэтому и спасаться от планетарных катастроф нам негде.

Понимание того, сколь велики, реальны и близки риски конца света, должно заставить вас задуматься – как будете спасаться лично вы? Нам нужны индивидуальные планы спасения, нужны и глобальные, общепланетарные планы, разработанные и утвержденные на самом высоком уровне. Нужны и планы эвакуации, стрелочками показывающие, куда мы побежим в случае катастрофы – в подводные города или на орбитальные станции.

Для этого создается новая научная область – изучение глобальных рисков. Это научная дисциплина новой волны – междисциплинарная и сложная для классификации. История, социология, математика, психология, геология, астрофизика и новые научные области сведены здесь воедино.

В книге Турчина рассказано обо всех известных на сегодня видах глобальных рисков, которые могут уничтожить человечество. Впрочем, одной книги вам вряд ли хватит, чтобы составить свой личный план спасения.

Эта книга потребует недюжинной подготовки и силы характера, без которых лавина технологических угроз может сбить вас с ног Если такое случится с вами, не пугайтесь и доверьтесь автору. Понять, что такое «транскранальная магнитная стимуляция», «сильный искусственный интеллект» или «нанофабрика», поможет поиск в Яндексе. Ваш «уровень шока будущего», а значит и вашу выживаемость, можно легко поднять с единички хотя бы до 2–3.

Если справиться с нехваткой ликбеза и необходимостью делать перерывы для переваривания материала, то к последней странице перед вами встанет вопрос о решениях. На этот случай дам несколько советов.

Первое. Будьте готовы к радикальным изменениям уже в ближайшем будущем. Даже если мы сумеем избежать всех катастроф, остается «технологическая сингулярность» – конец человеческой истории и начало новой эпохи. Она неизбежна. К ней нам готовиться еще важнее, чем к падению 100-километрового астероида, потому что есть шанс выжить. Не прекращайте изучение будущего в общем и проблемы глобальных рисков в частности.

Второе. Уделите достаточно сил изучению теории вероятности, типичных когнитивных ошибок, стратегий эффективного мышления. Усиливайте свой интеллект с помощью новых алгоритмов и психологических практик, специализированных компьютерных программ.

Третье. Сформируйте свой собственный план на будущее, даже если его первая версия и не имеет шансов оказаться правильной.

Четвертое. Несмотря ни на что, начинайте постепенно менять мир, чтобы выжить в нем. Автор этой книги тоже не всегда был авторитетным экспертом в области глобальных рисков, как и все, когда-то он начинал с нуля, испуганно пытаясь осмыслить мир вокруг себя и разобраться в проблемах, казавшихся не по зубам. Но однажды он решил что-то сделать, и у него получилось. Надеюсь, получится и у вас!

Данила Медведев,

кандидат экономических наук,

футуролог, эксперт Российского фонда развития высоких технологий

Введение

Истина и коллайдер

Мы не знаем наверняка, возможен ли конец света – глобальная катастрофа, способная уничтожить человечество. Свои выводы относительно этого мы делаем на основании собственных суждений, которые вольно или невольно могут не отражать истинного положения вещей уже в силу того, что наше представление о мире неполно, а наш подход к изучению проблем зачастую не вполне объективен. Нам удобно верить в то, что никакая наша деятельность или бездеятельность наблюдаемого равновесия мира необратимо не нарушит, и поэтому истинность наших суждений и высказываний не кажется нам вещью предельно важной. В результате мы пренебрегаем риском, забывая о его цене и заблуждаясь относительно того, что глобальная катастрофа – вопрос послезавтрашнего дня. В определенном смысле «послезавтра» уже наступает, и примеров, показывающих, насколько наш разум к этому готов, уже вполне достаточно.

В 2008 году в центре внимания общественности оказались гипотетические риски, связанные с запуском Большого адронного коллайдера (БАК, или LHC), расположенного на границе Франции и Швейцарии. Причиной тому, возможно, стали выступления ряда ученых, высказавших опасения, что в результате экспериментов, которые будут проводиться на новой установке, может возникнуть черная дыра, которая уничтожит Землю. Чтобы развеять эти опасения, были сделаны оценки безопасности экспериментов, которые показали, что риск катастрофы бесконечно мал. То есть оказалось, что безопасность всей планеты и выживание человечества были поставлены в зависимость от истинности выдвинутых доказательств.

Итак, каким же именно образом была доказана безопасность экспериментов на БАК?

Основные риски, связанные с ними, состоят в том, что в установке могут возникнуть некие гипотетические частицы, которые так или иначе будут способны захватывать частицы обычной материи и поглощать их или трансформировать в подобные себе. В основном речь идет о двух гипотетических частицах – микроскопических черных дырах и стрейнджлетах (страпельках). (Помимо них рассматривались еще два класса возможных опасных объектов – магнитные монополи и пузыри «истинного вакуума».)

Сразу отметим, что полнота этого списка опасных объектов ничем не доказана. То есть, хотя и есть достаточные основания полагать, что все они либо безопасны, либо невозможны, это не значит, что нет какого-то пятого класса частиц, о которых мы можем ничего не знать до тех пор, пока их не откроем.

Почему же эти частицы невозможны?

Потому что их существования не допускает стандартная модель, принятая современной физикой. Однако коллайдер построен именно для того, чтобы исследовать границы применимости стандартной модели и найти возможные ее расширения. Здесь возникает логический парадокс: безопасность коллайдера доказывается через то, что мы знаем, тогда как цель запуска БАК – проникнуть в неведомое. Можно сказать так: чтобы полностью исследовать некую систему, нужно ее разобрать, то есть разрушить. Для познания человеческой анатомии потребовалась патологоанатомия. Соответственно окончательное познание тайн Вселенной потребует ее разрушения.

Хотя стандартная модель и не допускает возникновения микроскопических черных дыр в недавно достроенном коллайдере (так как для этого просто не хватит энергии), некоторые расширения этой модели предполагают наличие дополнительных измерений и делают возникновение таких черных дыр возможным со скоростью порядка одной штуки в секунду. С точки зрения современной физики эти микроскопические черные дыры должны немедленно разрушаться Хокинговским излучением – то есть они будут излучать быстрее, чем будут способны притягивать материю.

Правда, с самим Хокинговским излучением есть небольшая проблема: хотя его концепция выглядит теоретически убедительной, у нее нет никаких экспериментальных доказательств. (Поскольку чем больше черная дыра, тем меньше она излучает «по Хокингу», при этом у наблюдаемых, причем косвенно, космических черных дыр это излучение ничтожно мало и не может быть зафиксировано.)

А что если излучение не сработает?

Предполагается, что даже если микроскопическая черная дыра возникнет в БАК и даже если она не разрушится Хокинговским излучением, она будет настолько малой массы и размеров, что будет намного меньше размеров атома, и ее гравитационное поле тоже будет простираться на расстояния, меньшие размеров ядра атома. Таким образом, такая черная дыра будет очень мало способна к каким-либо реакциям. Она может свободно летать среди вещества, никак с ним не взаимодействуя.

Вместе с тем существует теория, согласно которой в процессе формирования такая микроскопическая черная дыра приобретет электрический заряд или магнитный момент и в силу этого все же начнет гораздо быстрее притягивать к себе электрически заряженные ядра атомов и электроны. По мере роста ее массы ее способность поглощать материю тоже будет расти, и не известно, по какому закону – степенному или экспоненциальному.

Небольшим утешением может быть то, что процесс начального роста микроскопической черной дыры может быть крайне медленным. (Можно, например, предположить, что катастрофа с микроскопической черной дырой уже произошла при работе предыдущих ускорителей (например, RHIC) и мы пока не наблюдаем ее проявлений, так как она пока еще не выросла.)

То есть черная дыра может возникнуть на коллайдере БАК, и никто этого не заметит. Она погрузится в центр Земли, где начнет очень медленно, но с растущей скоростью набирать массу. По некоторым предположениям, это потребует миллионов и миллиардов лет, прежде чем станет заметным – а значит, не угрожает безопасности человечества. Однако, как показано в статье Benjamin Koch, Marcus Bleicher Horst Stb'cker. Exclusion of black hole disaster scenarios at the LHC (http://arxiv.org/PS_cache/arxiv/pdf/0807/0807.3349v1.pdf), в случае, если наша Вселенная имеет одно скрытое измерение, время поглощения Земли составит 27 лет, а если два – то десять тысяч триллионов лет. (Понятно, что только первый сценарий заслуживает внимания.) 27 лет – это, конечно, не те несколько секунд, за которые поглощается Земля на известном видеоролике, выложенном на YouTube.

Отметим, однако, что человечество погибнет гораздо раньше, чем произойдет полное поглощение Земли черной дырой. Поскольку примерно половина массы при поглощении вещества черными дырами переходит в энергию излучения (за счет этого светят квазары), то процесс поглощения планеты будет сопровождаться ее разогревом. То есть вначале, например, из-под земли начнут вырываться потоки раскаленных газов в виде мощнейших вулканических извержений, которые сделают атмосферу непригодной для дыхания.

Итак, микроскопическая черная дыра может быть опасной, только если ряд теоретических предположений окажется истинным. Понятно, что это маловероятно, хотя каким образом применять понятие вероятности к тем или иным свойствам законов Вселенной, не вполне ясно.

Однако это еще не все: кроме теоретического способа обоснования безопасности коллайдера существует еще один – основанный на эмпирических свидетельствах.

Эмпирические «заверения в безопасности» строятся на том факте, что энергии космических лучей, которые непрерывно бомбардируют атмосферу Земли, гораздо выше энергий, которые будут достигаться в коллайдере. А раз Земля до сих пор существует, то, значит, и установка безопасна. Более продвинутые версии доказательств используют тот факт, что существуют Луна, нейтронные звезды и белые карлики, несмотря на их непрерывную бомбардировку космическими лучами.

То есть любые эмпирические доказательства безопасности основываются на определенных аналогиях, при том что БАК – сооружение уникальное. Например, говорится о том, что происходящее в коллайдере аналогично тому, что уже триллион триллионов раз происходило на Земле и во Вселенной без каких-либо негативных последствий. Действительно, нет сомнений в том, что случились триллионы столкновений атмосферы Земли с космическими лучами – однако то, что этот процесс ПОЛНОСТЬЮ аналогичен тому, что происходит в коллайдере, это лишь предположение. (Подробно возражения относительно «аналогичности» процессов приводятся в главе «Физические эксперименты», при этом следует подчеркнуть, что наличие возражений само по себе вовсе не означает, что катастрофа с коллайдером неизбежна или что я в ней уверен.)

Нельзя сказать, что сомнения относительно безопасности коллайдера замалчивались – в течение последних лет вышло несколько статей, в которых обосновывается невозможность катастрофы с черными дырами. При этом, однако, общее свойство этих статей состоит в том, что они появились ПОСЛЕ того, как решение о строительстве коллайдера было принято, десятки тысяч физиков были наняты на работу и миллиарды долларов были потрачены. То есть цель этих статей – не исследовать вопрос о том, каковы реальные шансы катастрофы, а успокоить публику и обеспечить продолжение исследований. (Этим данные статьи отличаются, например, от рассекреченного недавно отчета LA-602 о рисках термоядерной детонации атмосферы, который был представлен перед первыми испытаниями атомной бомбы в США в 1945 году Комптоном, цель которого состояла в исследовании вопроса, а не в успокоении публики.)

Другими словами, гораздо честнее было бы использовать в качестве обоснований рисков не публикации 2007–2008 годов, приуроченные к завершению работ по строительству коллайдера, а публикации 1999 года, на основании которых принимались решения о строительстве. Отметим, что наихудшая оценка риска в публикациях 1999 года, как сообщает Э. Кент в статье «Критический обзор оценок рисков глобальных катастроф», была 1 к 5000.

Кстати, вопрос о том, какой риск катастрофы с коллайдером является приемлемым, заслуживает отдельного рассмотрения.

К 2004 году наиболее твердая оценка риска, выведенная из эмпирических астрофизических наблюдений, показывала шансы получить катастрофу 1 к 50 миллионам. Очевидно, что эта оценка была принята в качестве достаточной, так как строительство было продолжено. Однако математическое ожидание числа жертв, то есть произведение числа погибших – 6 миллиардов на вероятность события составляет в данном случае 120 человек. Ни один другой научный проект с таким ожидаемым числом возможных жертв никогда бы не был допущен к реализации. Например, при захоронении радиоактивных отходов в Великобритании допустимым принимается ожидаемое число жертв только в 0,00001 человека в год. Отметим, что здесь учитывается только гибель ныне живущих людей. Однако вымирание человечества означало бы и невозможность рождения всех последующих поколений людей, то есть число неродившихся людей могло бы составлять тысячи триллионов. В этом случае математическое ожидание числа жертв также возросло бы на несколько порядков. Наконец, гибель Земли означала бы и гибель всей информации, накопленной человечеством.

Другим способом оценки рисков является так называемый астероидный тест. Утверждается, что если риск, создаваемый коллайдером, меньше, чем риск человеческого вымирания в результате падения огромного астероида (примерно в 1 к 100 миллионам в год), то риском первого можно пренебречь. Однако сам риск падения такого астероида является неприемлемым – ведь ради его предотвращения затеваются специальные программы. То есть принятие астероидного теста равносильно утверждению о том, что нет разницы, погибнут ли в авиакатастрофе 300 человек или 301 человек.

Третий способ оценки рисков связан с анализом затрат и рисков, выраженных в денежной форме. Сделать это пытается, например, американский судья и популяризатор науки Р. Познер в своей книге «Катастрофа: риск и реакция».

Сумма выгод, которые мы ожидаем получить от ускорителя, примерно равна его стоимости (если бы она была значительно – скажем, в десять раз – больше, то строительство ускорителей было бы крайне выгодным бизнесом, и многие бы им занимались). Хотя огромная выгода возможна, например, в случае невероятного ценного открытия, вероятность этой выгоды не оценивается как большая.

Стоимость ускорителя составляет около 10 миллиардов долларов. С другой стороны, можно оценить человеческую жизнь. (Американские страховые компании оценивают год жизни здорового человека в 50 000 долларов.) Отсюда и из разных других оценок получается, что цена человеческой жизни в развитом обществе составляет порядка 5 миллионов долларов. Тогда цена всего человечества примерно равна 3x10^16 долларов. В этом случае приемлемым оказывается риск менее чем 1 к 3 миллионам. Однако если учитывать цену неродившихся поколений, то потребуются гораздо более строгие границы риска. Кроме того, выгодополучатели и объекты риска не совпадают. Выгоду от работы ускорителя получат в первую очередь ученые и, кроме того, люди, интересующиеся наукой, тогда как большинством жертв возможной катастрофы будут люди, которые вообще никогда об ускорителе не слышали.

Впрочем, неготовность вовремя анализировать риски и искать истину, а не утешение – лишь часть проблемы. Если бы в XXI веке только проведение экспериментов на БАК порождало риск глобальной катастрофы, все было бы довольно просто. На самом деле явлений и процессов, несущих угрозу безопасности человечества, гораздо больше. Из уже разворачивающихся событий такого рода можно, например, отметить обещание компании Google создать к 2011 году искусственный интеллект (ИИ), а также развивающийся на мировых рынках кризис (начавшийся с кризиса американской ипотеки) или рост цен на нефть. При этом следует помнить о том, что не все риски сегодня нам известны: чем шире познания о мире и совершеннее технологии, тем шире и список возможных угроз.

Итак, задача, которую мы попытаемся решить в рамках этой книги, – изучение границ нашего знания в отношении рисков глобальной катастрофы, которая может привести к полному вымиранию человечества. Очевидно, зная эти границы, мы легче сможем ответить на вопрос о том, возможна ли вообще такая катастрофа, и если да, то когда, с какой вероятностью, отчего и как ее предотвратить. И даже если ее вероятность в ближайшее столетие равна нулю, мы должны знать это наверняка – результат в данном случае должен быть хорошо обоснован.

В любом случае знать результат нам очень важно. Возьму на себя смелость заявить, что вопрос выживания человеческой цивилизации является важнейшим из тех, которые могут перед ней встать. Уже был период, когда он начал осознаваться как весьма актуальный – в годы холодной войны, – но впоследствии интерес к нему угас и маргинализировался. Отчасти это связано с психологическим феноменом утомления, отчасти – с мыслями о бесполезности публичных усилий. Сегодня трудно представить массовые демонстрации с требованиями запрета опасных биотехнологий, опытов на ускорителях, разработок нанотехнологического оружия.

Так или иначе, сценарии и риски вымирания человечества оказались практически вытесненными в область бессознательного. На то есть свои причины: глобальные катастрофы заслонены от нас как пеленой «технического» незнания (вроде незнания реальных орбит астероидов и тому подобного), так и психологической защитой (по существу скрывающей нашу неспособность и нежелание предсказывать и анализировать нечто ужасное). Более того, глобальные катастрофы отделены от нас и теоретическим незнанием – нам неведомо, возможен ли искусственный интеллект, и в каких пределах, и как правильно применять разные версии теоремы о конце света, которые дают совершенно разные вероятностные оценки времени существования человечества.

Исследование рисков глобальной катастрофы парадоксальным образом оказывается и исследованием природы непредсказуемости, поскольку вопрос о рисках такой катастрофы поднимает множество гносеологических проблем. В первую очередь речь идет об эффекте наблюдательной селекции и принципиальной невозможности и нежелательности решающего эксперимента в области глобальных катастроф.

Следует отметить, что глобальная катастрофа труднопредсказуема по определению. Во-первых, потому что мы не знаем всех вариантов, которые могут выпасть. Во-вторых, нам очень трудно определить их вероятность. В-третьих, некому будет проверить результат. В-четвертых, мы не знаем, когда бросят «монету» и бросят ли ее вообще. Это незнание похоже на то незнание, которое есть у каждого человека о времени и причине его смерти (не говоря уже о том, что будет после смерти). Но у человека есть хотя бы опыт других людей, который дает статистическую модель того, что и с какой вероятностью может произойти.

Другими словами, есть реальность – и есть мир человеческих ожиданий. До определенного момента они совпадают, создавая опасную иллюзию, что наша модель мира и есть мир. В какой-то момент они настолько расходятся, что мы сталкиваемся лоб в лоб с тем, что для нас раньше не существовало. Человек не знает, что с ним будет через 15 минут, но претендует на то, чтобы планировать будущее. Свет нашего знания всегда ограничен. Конец света – это столкновение несовершенства нашего знания с тьмой непостижимого. Следовательно, задачу, которую призвана решать гносеология катастроф, можно сформулировать и так: изучение общих закономерностей того, каким образом неправильное знание приводит к катастрофе. Ведь именно в ситуации глобальной катастрофы разрыв между знаниями и будущей реальностью наиболее велик.

Глава 1

Будущее и природа человеческих заблуждений

Попытки предсказания будущего – прекрасный материал для исследования природы человеческих заблуждений, и наоборот, данные экспериментальной психологии позволяют нам оценить, насколько ограничены мы в предсказании будущего.

Нет смысла пытаться заглядывать в будущее, не исследовав границы своего возможного знания о нем. Эти границы обозначат горизонт нашей способности к прогнозу. Существует более ста возможных ошибок, которые могут совершить люди, пытаясь предсказать будущие катастрофы. Но вместо того чтобы перечислять их, мы постараемся исследовать их вероятные корни, то есть причины человеческой склонности к ошибкам.

Основной корень возможных ошибок состоит в том, что человек «не предназначен» для оценки рисков глобальных катастроф. Не предназначены для этого ни его мозг, ни обычный взгляд на мир, ни созданный человеком научный метод. Рассмотрим поочередно каждый из этих трех источников неправильных представлений о сущности и вероятности глобальных катастроф.

Мозг и эволюция

Человеческий мозг сформировался в процессе эволюции. Поэтому, в первом приближении, мы можем сказать, что в ходе этого процесса в нем сохранились и усилились те качества, которые способствовали выживанию людей и заселению ими всей Земли. Отсюда можно было бы заключить, что люди успешно избегали катастроф, приводящих к вымиранию вида (в прошлом, во всяком случае). Те линии людей, которые не умели этого избегать, не дожили до наших дней, как, например, неандертальцы. Однако люди выживали вовсе не потому, что у них развился некий навык предотвращать катастрофы, а чисто статистически, за счет того, что они обладали большей живучестью.

(Одной из возможных причин вымирания неандертальцев называют прионную инфекцию в духе коровьего бешенства, которая распространилась во всей их популяции в течение 100–200 лет за счет практики каннибализма; в то же время запрет на каннибализм, распространенный среди большинства сообществ homo sapiens, способствовал их выживанию – однако этот запрет никаким образом не приводил к росту понимания того, какова его реальная причина.)

Эта человеческая живучесть, безусловно, является ценным ресурсом в случае будущих глобальных катастроф, но она ничего не дает для понимания соответствующих рисков, так как является свойством вида, а не отдельных людей. Для выживания вида каждый человек должен был дожить до возраста рождения детей или немногим более, и в силу этого его понимание рисков ограничивалось преодолением, в первую очередь, краткосрочных угроз. Более того, рискованное поведение отдельных людей способствовало выживанию вида в целом, побуждая отправляться на заселение далеких островов и иметь больше детей.

Кроме того, homo sapiens, для того чтобы стать единственным хозяином планеты, вынужден был развить в себе навык уничтожения целых классов разумных существ, которые могли бы стать ему конкурентами. За примерами не надо ходить далеко: от тех же неандертальцев до тасманийских аборигенов, уничтоженных поголовно в XIX веке; кроме того, человек уничтожил мегафауну на всех континентах, кроме Африки.

В XX веке люди решили (опыт мировой войны), что геноцид – это не способ решения проблем. Тем не менее в багаже очевидных решений, приходящих нам на ум, сохранилась идея «уничтожить всех врагов». Нет нужды говорить, что вид, обладающий таким навыком, как «уничтожение всех», становится опасным сам для себя, когда отдельным его представителям попадают в руки достаточные для реализации такого проекта технические средства. В данном случае «уничтожить всех» – это модель поведения, а не ошибка, но она может проявляться и как ошибка в планировании будущего. Ошибка здесь состоит в том, что попытки «уничтожить всех» ведут не к решению проблемы, а наоборот, только к ее усугублению. Подтверждение этому мы видим на примере конфликта Израиля и палестинцев: чем больше израильтяне хотят уничтожить всех террористов, тем больше палестинцы хотят уничтожить всех израильтян и порождают из своей среды террористов. И наоборот, чем меньше стороны пытаются «решить проблему», тем менее актуальна и сама проблема.

Следующая «собака», которую нам подложила эволюция, это как наш мозг сопоставляет рискованность и полезность действий. Хотя эволюция отсеивала тех людей, которые слишком сильно рисковали собой и погибали в детстве, она также отсеивала и тех, кто слишком сильно стремился к безопасности. Происходило это, возможно, следующим образом: допустим, в стаде было четыре «рисковых парня». Они бурно выясняли между собой отношения, в результате чего трое погибли, а четвертый стал вожаком стада, покрыл всех самок и у него родился десяток детей. В силу этого рискованное поведение закрепилось, так как, несмотря на то, что большинство склонных к риску самцов погибло, один выживший оставил большое потомство. Более того, склонность к риску позволила ему повысить свой социальный статус и даже стать вожаком стада. С другой стороны, самец, который стремился бы к абсолютной безопасности и избегал стычек с другими самцами, в конечном счете утратил бы статус в стаде и оставил мало потомства. Наоборот, рисковый самец, став вожаком, будет «руководить» рискованными методами. Опять же, в силу этого какие-то племена погибнут, какие-то – попадут на новые территории и заселят их.

Более близкий пример: Рональд Рейган, объявляя крестовый поход против СССР, увеличивал своими действиями риск ядерной войны, однако выигрыш его интересовал больше, чем проигрыш. Существует много исследований, которые показывают, что восприятие человеком вероятностей выигрышей и проигрышей значительно отличается от поведения абсолютно рационального субъекта. Например, человеку свойственно пренебрегать небольшой вероятностью очень плохого исхода – «тяжелым хвостом». С нашей эволюционной точки зрения это можно связать с тем, что человек не был бессмертным существом и знал это, поэтому он мог просто не дожить до редкого наихудшего случая, ущерб от которого перевесил бы полезность от всех позитивных исходов, вместе взятых.

Доказано, что людям свойственно считать вероятности рисков, меньшие 0,001 процента, равными нулю. Понятно, почему это происходит: если средняя жизнь человека включает примерно 20 000 дней, то добавление на каждый день вероятности смерти порядка 0,001 процента изменит ее ожидаемую продолжительность только на несколько тысяч дней, что находится в пределах погрешности оценки продолжительности жизни. Люди выбирают езду на машине, питье, курение и т. д. потому, что риск смертельной аварии или заболевания попадает в эти пределы.

Однако такая оценка определенно не годится для обеспечения безопасности человечества, потому что она означала бы гарантированное вымирание человечества в течение 300 лет. Кроме того, люди обычно не складывают вероятности, при том что многократное повторение разных событий с вероятностью в одну стотысячную может дать значительный эффект.

Здесь же мы можем отметить психологический эффект, состоящий в том, что риск сам по себе запускает механизмы вознаграждения в мозгу, в силу чего некоторые люди склонны повышать свою норму риска – чтобы «поймать адреналин». Безусловно, это вопрос личного выбора этих людей, пока это касается только их самих. Однако не составляет труда привести примеры ситуаций, когда люди рисковали жизнями сотен людей ради собственного развлечения. Например, еще в советское время пилот самолета ТУ-154 на спор с товарищами взялся посадить самолет с закрытыми шторками окон кабины. Более ста человек погибли. Нетрудно вообразить ситуацию из не очень отдаленного будущего, где кто-то ради развлечения рискнет судьбой всего человечества.

Ведь чем выше ставки, тем выше выброс адреналина! Например, ракетчики на одной американской базе придумали от скуки, как можно обойти систему запуска, требующую двух человек, с помощью одного человека, ножниц и нитки.

Интересна также склонность людей выбирать свою норму риска. Например, при сравнении смертности на разных классах автомобилей (на основании статистики США) оказалось, что на более безопасных по заводским тестам машинах гибнет примерно такое же количество людей, как и на более дешевых и менее безопасных машинах. Это было связано с тем, что люди на более безопасных машинах ездили агрессивнее и быстрее, а на менее безопасных – осторожнее. В отношении глобальных катастроф это выглядит следующим образом: когда человек едет на машине, он зависит от своей машины и от машины на встречном курсе, то есть от двух машин. Но человек, живущий на Земле, зависит от всего множества войн, терактов и опасных экспериментов, которые могут иметь глобальный масштаб. И это приводит к тому, что для него складываются тысячи норм риска, которые допускают разные люди, решившиеся на реализацию этих проектов.

Как принимаются «обоснованные» решения

Другой корень неверных представлений, сформировавшихся эволюционно, состоит в крайне опасной связи между правотой, уверенностью и высоким социальным статусом. Одним из важнейших проявлений этого является неизменно присущее человеку качество сверхуверенности. Сверхуверенность состоит в том, что людям свойственно приписывать слишком высокую достоверность собственным мнениям. Сверхуверенность проявляется также в чувстве собственной важности, то есть в уверенности в своем более высоком социальном статусе и более высоких способностях, чем это есть на самом деле. Большинство опрошенных социологов считают, что они принадлежат к 10 лучшим в мире специалистам. Три четверти водителей считают, что они водят машину лучше, чем среднестатистический водитель.

Другое проявление сверхуверенности – это очень низкая способность сомневаться в истинности своих высказываний. В экспериментах это проявляется, когда испытуемым предлагают дать оценку некой неизвестной величины (например, числа яиц, производимых в США в год), а затем просят указать интервал в 99 процентов уверенности вокруг этой величины. Несмотря на то что никто не мешает людям указать очень широкий интервал от нуля до бесконечности, люди все равно указывают слишком узкие интервалы, и реальная величина в них не попадает. Даже если люди являются экспертами в своей области (например, инженерами-гидротехниками), их интервал уверенности оказывается слишком узким. Даже если людей заранее предупреждают о том, что такой эффект имеет место быть, и просят его избегать, все равно их интервал уверенности оказывается слишком узким. Даже если людям предлагают денежное вознаграждение в размере трехмесячной зарплаты за правильный результат, все равно их интервал уверенности оказывается слишком узким. Из этого следует, что проблема не в том, что люди не хотят угадать правильный интервал уверенности: они действительно этого не могут сделать – не могут преодолеть свою сверхуверенность, которая «прошита» в устройстве их мозга.

Мы можем часто сталкиваться с проявлениями такой сверхуверенности у других людей, когда слышим заявления о том, например, что вероятность ядерной войны в XXI веке будет нулевой, или наоборот, что она неизбежна. Чужая сверхуверенность достаточно очевидна, однако наиболее опасна своя, которую практически невозможно обнаружить собственными силами, да людям обычно и несвойственно искать в себе признаки сверхуверенности и стремиться уменьшить свою уверенность в сделанных выводах. Наоборот, люди стараются увеличить свое ощущение уверенности в своих выводах, и в результате на какое-нибудь случайное утверждение наматывается ком селективно подобранных доказательств.

Такой подход известен как wishful thinking – то есть мышление, обусловленное желанием что-то доказать, подкрепить свою уверенность в некой теме. Целью такого мышления вовсе не является поиск истины, отсюда и результат – обычно таким образом истинные высказывания не получаются. Другим названием этой модели поведения является «рационализация» – то есть подбор рациональных оснований под некое иррациональное решение. В ходе такого отбора противоречащие доводы отсеиваются, а также нет попыток фальсифицировать свое исходное мнение – то есть проверить его устойчивость к опровержениям. Интернет оказывает в этом дурную услугу, так как поиск приносит в первую очередь подтверждения. Например, набрав в поиске «взрыв Земли», я наверняка наткнусь на кого-то, кто думает, что это возможно.

Другое проявление борьбы за социальный статус состоит в резкой поляризации мнений в случае спора. Если человек колеблется между двумя гипотезами, то столкновение с оппонентом заставляет его выбрать одну из гипотез и начать ее защищать. В этом смысле спор не рождает истину.

Поскольку вопрос о возможности глобальной катастрофы будет оставаться спорным вплоть до самого конца, то в связи с ней возможно особенно много споров. И если в результате этого спора кто-то преувеличит вероятность глобальной катастрофы, то это не пойдет на пользу выживания человечества. Переоценка какого-то одного фактора неизбежно означает недооценку другого. В связи со спорами возникает проблема убедительности. Единственный способ для общества начать предотвращать некую возможную глобальную катастрофу – это то, что кто-то его убедит в близости и реальности такого события, а также в возможности и необходимости его предотвращения.

Но «убедительность» не тождественна истине. Некоторые сценарии глобальной катастрофы будут более «убедительными» за счет своей красочности, наличия исторических примеров и того, что их защищали лучшие спорщики. Например, падение астероидов. Другие будут гораздо более трудно доказуемыми, и их «пиар» будет менее возможным. Например, катастрофа на ускорителе в ходе физических экспериментов.

Следующий корень ошибочных умозаключений и моделей поведения лежит в эмоциональных реакциях. Хотя доказательства вероятности некой катастрофы могут быть весьма строгими, эти выкладки понятны только тому ученому, который их сделал, а лица, принимающие решения, не будут перепроверять эти выкладки – будут реагировать на них в значительной мере эмоционально. Поэтому реакция публики, академии наук, парламента, правительства, президента на любые, даже самые серьезные предупреждения, будет эмоциональной, а не логической. Более того, поскольку человеку свойственно определять свою позицию в течение 10 секунд, а потом начать подбирать факты для ее защиты, эта эмоциональная реакция имеет шанс закрепиться. В силу сказанного, даже при наличии очень убедительных доказательств (а чем убедительнее доказательства, тем в большей мере катастрофа уже назрела и тем меньше времени осталось для борьбы с ней), все равно надо учитывать особенности эмоционального реагирования людей, так как окончательное решение в конечном счете будет зависеть не от тех, кто это доказательство вывел. Кроме того, людям свойственно чувствовать себя экспертами по глобальным вопросам, поскольку это повышает их самооценку. Например, если человека спросить, каков порядковый номер лантана в таблице Менделеева, то он, если он не химик, легко признается, что не знает этого и готов посмотреть в таблицу; однако если спросить его о некой глобальной проблеме, например о риске ядерной войны, то он сразу даст ответ, вместо того чтобы посмотреть существующую литературу на эту тему.

Далее, естественной психологической реакцией является защита от неприятного знания. Первым уровнем такой защиты является состояние отрицания в духе «это слишком плохо, чтобы быть правдой». Действительно, глобальная катастрофа, ведущая к вымиранию всех людей, – это наихудшее событие, которое может с нами случиться. Тем более что не обязательно она будет быстрой, мгновенной и красивой, а может быть долгой и мучительной, скажем, в случае глобального радиоактивного заражения. Поэтому нетрудно предположить, что психологические механизмы защиты включатся на всю мощь, чтобы уменьшить ее ужас, а главное – или счесть ее невозможной, или вообще исключить из сознания, вытеснить. Поскольку люди знают, что идеи в духе «это слишком плохо, чтобы быть правдой» не имеют под собой никаких оснований, и каждый может вспомнить случаи из жизни, когда происходили вещи настолько плохие, что в это трудно поверить (ребенок, заболевший раком; невеста, умирающая накануне свадьбы, и т. д.), то этот тезис подменяется другим, а именно: «это слишком невероятно, чтобы быть правдой». Последнее высказывание по своей логической природе является тавтологией: «этого не может быть, потому что не может быть никогда». Однако в отношении глобальных окончательных катастроф их «невероятность» выводится, например, из того, что они не происходили в прошлом. По ряду причин, которые мы подробно рассмотрим дальше, это, однако, ничего не значит (например, в связи с наблюдательной селекцией). Уникальные события регулярно случаются.

Вероятность глобальной катастрофы отвергается также потому, что это очень большое событие. Но и очень большие события иногда происходят, более того, они происходят рано или поздно. Следовательно, подобное преуменьшение вероятности носит в первую очередь эмоциональный характер.

По одной из теорий, психологическая реакция на катастрофу или известие о неизлечимой болезни, называемая «горевание», проходит через пять стадий: отрицание, гнев, попытка заключить сделку с судьбой, депрессия, принятие. Можно предположить, что и эмоциональная реакция на риск глобальной катастрофы будет проходить через похожие стадии. Тогда стремлению «заключить сделку с судьбой» будут соответствовать попытки избежать катастрофы с помощью бункеров и т. д.

То, что известно в быту как «стадный инстинкт», проявляется в психологических экспериментах по исследованию конформизма. Когда группа подсадных испытуемых единогласно утверждает, что белое – это черное, то значительная доля реальных испытуемых, находящихся в этой группе, тоже не верит своим глазам и боится высказать несогласие с группой. Особенно силен этот эффект, когда нужно выступить в одиночку против группы. По крайней мере до недавнего времени люди, высказывающиеся о значительном риске глобальных катастроф, особенно со стороны неких принципиально новых источников, оказывались в похожей ситуации. Они в одиночку должны были выступать против общественного мнения, справедливо опасаясь отвержения обществом и десоциализации. Однако и общество, со своей стороны, часто весьма заинтересовано в отвержении новых идей (точно так же, как старый вожак стаи отвергает претензии молодого самца на лидерство). Например, от предложения идеи анестезии в конце XVIII века до реального ее применения прошло почти 50 лет, хотя необходимые препараты – эфир – были уже известны. То же самое произошло и с идеей дезинфицировать руки перед операцией: в середине XIX века врачи все еще не верили в заражение от бактерий, и за десятки лет от того момента, когда идея была высказана, и до того, как она была принята, миллионы рожениц погибли от родовой горячки.

Научный метод и нежелательность экспериментов

Теперь обратимся к возможным причинам недооценки рисков глобальных катастроф, происходящих из устройства науки. Научный метод был создан, чтобы преодолеть все виды интеллектуальных искажений, связанных с ненадежностью человеческого мозга, и получить доступ к по-настоящему достоверному знанию. Обобщая, скажу, что важной частью научного метода является экспериментальная проверка результатов. Именно предсказуемые повторяющие результаты наблюдений и экспериментов позволяют отсеять ложные теории и подтвердить истинные. Благодаря этому какие бы систематические ошибки ни совершил человек, придумывая теорию, они с большой вероятностью будут вскрыты практикой. Таким образом, научный метод компенсировал несовершенство человеческого мозга экспериментальной проверкой.

Однако ничего подобного не происходит в случае исследований рисков глобальных катастроф. Экспериментальная проверка любых теорий о глобальной катастрофе нежелательна, и более того, физически невозможна, так как в случае успеха не останется ни одного наблюдателя. В силу этого классический экспериментальный метод в случае глобальных катастроф буксует и не выполняет своей функции по устранению различных интеллектуальных искажений.

Границы человеческой склонности ошибаться в прогнозах будущего стали притчей во языцех. Например, газета «Нью-Йорк таймс» опубликовала передовицу, посвященную очередной неудаче в попытках создать самолет, которая закончилась бесславным падением в воду, и предрекла, что свойства материалов таковы, что не удастся создать самолет в течение ближайшего миллиона лет. Однако братья Райт испытали свой самолет через 9 дней после этой статьи, и об этом событии газета не написала ни слова. То есть коэффициент ошибки составил 40 миллионов раз. В этой истории важно так же то, что самые важные открытия совершались вдали от людских глаз и становились великими событиями с огромными последствиями только задним числом.

Одна из основных ошибок в области футурологии состоит в том, что людям свойственно переоценивать тенденции, касающиеся ближайшего будущего, и недооценивать качественные изменения, которые проявятся в более отдаленном будущем. Классический пример такой оценки – прогноз о том, что рост числа повозок в Лондоне приведет к тому, что все жители города станут кучерами, а навоз поднимется до уровня крыш. При этом интересно, что качественно этот прогноз сбылся: почти все стали водить машины, под капотами которых скрыты десятки лошадиных сил, а вредные выхлопы двигателей поднялись значительно выше крыш.

Теперь остановимся на крайне важном различии между наилучшим, наиболее вероятным и наихудшим результатами.

Склонность людей недооценивать вероятность наихудшего исхода регулярно проявляется при реализации крупных проектов. Президент Буш оценивал стоимость будущей иракской войны в 50 миллиардов долларов, однако один из его экономистов выдал более реалистичную оценку в 200 миллиардов, за что был уволен. Теперь суммарные расходы на войну оцениваются в сумму между одним и двумя триллионами долларов. Истребитель F-22 должен был стоить 30 миллионов долларов, а стал стоить 300. МКС должна была стоить около 8–10 миллиардов долларов, а обошлась более чем в 100.

То же самое происходит и с оценками надежности и безопасности. Атомные станции должны были иметь надежность в одну крупную аварию на миллион лет эксплуатации, однако Чернобыль произошел, когда суммарная наработка всех станций в мире составляла порядка 10 000 лет эксплуатации. Космические корабли «Спейс шаттл» были рассчитаны менее чем на одну аварию на 1000 полетов, но первая авария произошла на 25-м полете. То есть исходная оценка надежности 1 к 25 была бы более точной.

То есть реальная ситуация оказывается в несколько десятков раз хуже, чем задуманная и рассчитанная. Все же она оказывается лучше, чем в алармистских предупреждениях в духе того, что шаттл вообще никогда не взлетит, Ирак завоевать не удастся и т. п. Алармистские прогнозы точно так же нереалистичны, только с обратным знаком.

Теперь разберемся со «страшилками». Очевидно, что выработался своего рода условный рефлекс на сообщения о возможных рисках и опасностях в духе: это все страшилки, нас пугают, чтобы привлечь внимание и вытрясти денег, но мы это раскусили и потому бояться не будем. Действительно, имеется целый класс «прогнозов» в духе: «к земле летит гигантский астероид», «на дне Неаполитанского залива лежит 20 атомных бомб» и т. п., которые были придуманы и нарочно тиражируются СМИ, чтобы что-то получить с человеческой паники. Результат же – как в сказке про волков: восприятие подобных предупреждений притупляется, и когда появляется реальное предупреждение, его никто не слышит. Я хочу подчеркнуть, что читатель имеет право воспринимать эту книгу как очередную «страшилку», но прошу отметить, что «волк» существует независимо от того, какую игру со страшилками мы, люди, устроили. При этом здесь вы не найдете призывов о том, что нужно срочно бежать и спасать мир определенным образом – я не знаю, как это сделать.

Следующее важное обстоятельство, часто не принимаемое во внимание при прогнозах будущего, состоит в том, что более быстрые процессы затмевают более медленные. Например, если у нас в чашке Петри посеяно несколько культур бактерий, то через какое-то время наибольший объем будет занимать та культура, которая растет быстрее всех. В отношении предсказания будущего это означает, что нам следует выделять не самые большие процессы, а самые быстрорастущие. Например, бессмысленно рассматривать рост населения Земли до 2100 года в отрыве от биотехнологий, потому что эти биотехнологии или уничтожат всех людей, или резко продлят жизнь, или обеспечат всех достаточным количеством пропитания. Более того, и внутри биотехнологий нам следует выделять наиболее быстрорастущие направления.

Человеческие мнения крайне подвержены влиянию фоновых обстоятельств, то есть того, каким образом оформлено высказывание, а не того, что именно в нем сказано. Что звучит страшнее: «Русские посылают сообщения инопланетянам со своего радиотелескопа, выдавая им расположение Земли» или «НАСА транслирует песню Биттлз “Через Вселенную” в сторону Полярной звезды?» Первое сообщение вызывает в целом осуждение, а второе – одобрение, потому что в нем использованы слова, которые связаны с приятными ощущениями. Хотя с физической точки зрения происходит одно и то же. Это говорит о том, насколько наши мнения зависят от того, что, по сути, не важно.

Через 20 или 30 лет люди, если еще будут живы, составят новый список глобальных угроз, потому что эта проблема, однажды возникнув, никуда не денется. И они будут просматривать те списки рисков, которые мы предлагаем сейчас, и будут поражаться их наивности, неполноте и односторонности. Насколько бы совершенные списки рисков мы сейчас ни составляли, мы только царапаем по поверхности этой проблемы и должны быть готовы к тому, что в будущем эти списки будут значительно доработаны и многие наши ошибки и иллюзии станут очевидными.

Рекомендуемая литература[1]

Росс Л., Нисбетт Р. Человек и ситуация: уроки социальной психологии. – М.: Аспект Пресс, 1999.

Турчин А.В. О возможных причинах недооценки рисков гибели человеческой цивилизации // Проблемы управления рисками и безопасностью: труды Института системного анализа Российской академии наук. – Т. 31. – М.: КомКнига, 2007.

Юдковски Е. Систематические ошибки в рассуждениях, потенциально влияющие на оценку глобальных рисков // Сборник «Диалоги о будущем». – М.: УРСС, 2008.

Глава 2

Горизонт прогноза: непредсказуемость против непостижимости

Вот как определяются эти два понятия у К. Кастанеды: «Неведомое в свое время становится известным. Непостижимое, с другой стороны, – это неописуемое, немыслимое, неосуществимое. Это что-то такое, что никогда не будет нам известно, однако это что-то есть там – ослепляющее и в то же время устрашающее в своей огромности».

Но прежде чем перейти к рассмотрению этих предметов, необходимо обратить внимание на следующее: будущего не существует. Нам трудно сказать: «В будущем, завтра утром я пойду на работу». Когда я собираюсь через неделю дописать главу, через месяц поехать на юг, а через год написать новую книгу, я действую в продолженном настоящем. В будущем же может быть все что угодно. В будущем я могу стать альпинистом или переселиться в Японию, жениться на китаянке или вживить себе в мозг имплантат. Все это никак не связано с существующими событиями и в равной мере отражает игру моей фантазии и спектр пространства возможностей. Про будущее можно рассказывать сказки или страшилки, которые не побуждают ни к каким действиям, так как правильно распознаются как развлекательные тексты.

В эссе «О невозможности прогнозирования» С. Лем пишет: «Здесь автор провозглашает тщетность предвидений будущего, основанных на вероятностных оценках. Он хочет показать, что история сплошь состоит из фактов, совершенно немыслимых с точки зрения теории вероятностей. Профессор Коуска переносит воображаемого футуролога в начало XX века, наделив его всеми знаниями той эпохи, чтобы задать ему ряд вопросов. Например: “Считаешь ли ты вероятным, что вскоре откроют серебристый, похожий на свинец металл, который способен уничтожить жизнь на Земле, если два полушария из этого металла придвинуть друг к другу, чтобы получился шар величиной с большой апельсин? Считаешь ли ты возможным, что вон та старая бричка, в которую господин Бенц запихнул стрекочущий двигатель мощностью в полторы лошади, вскоре так расплодится, что от удушливых испарений и выхлопных газов в больших городах день обратится в ночь, а приткнуть эту повозку куда-нибудь станет настолько трудно, что в громаднейших мегаполисах не будет проблемы труднее этой? Считаешь ли ты вероятным, что благодаря принципу шутих и пинков люди вскоре смогут разгуливать по Луне, а их прогулки в ту же самую минуту увидят в сотнях миллионов домов на Земле? Считаешь ли ты возможным, что вскоре появятся искусственные небесные тела, снабженные устройствами, которые позволят из космоса следить за любым человеком в поле или на улице? Возможно ли, по-твоему, построить машину, которая будет лучше тебя играть в шахматы, сочинять музыку, переводить с одного языка на другой и выполнять за какие-то минуты вычисления, которых за всю свою жизнь не выполнили бы все на свете бухгалтеры и счетоводы? Считаешь ли ты возможным, что вскоре в центре Европы возникнут огромные фабрики, в которых станут топить печи живыми людьми, причем число этих несчастных превысит миллионы?” Понятно, говорит профессор Коуска, что в 1900 году только умалишенный признал бы все эти события хоть чуточку вероятными. А ведь все они совершились. Но если случились сплошные невероятности, с какой это стати вдруг наступит кардинальное улучшение и отныне начнет сбываться лишь то, что кажется нам вероятным, мыслимым и возможным?»

Вместо того чтобы пытаться предсказать будущее, нам надо сосредоточиться на его принципиальной непостижимости. Правильные предсказания скорее похожи на случайные попадания из большого количества выстрелов, чем на результат работы некого систематического метода. В силу этого человек, вооруженный моделью принципиально непредсказуемого будущего, может оказаться в выигрыше по отношению к тому, кто думает, что может знать конкретное будущее. Например, принципиальное знание непредсказуемости игры в рулетку удерживает рационального субъекта от игры в нее и от закономерного проигрыша, тогда как любой человек, верящий в возможность ее предсказания, рано или поздно проигрывает.

С другой стороны, принципиальная непредсказуемость будущего человеческой цивилизации буквально является концом света – то есть тьмой в конце туннеля. Конец света, то есть крах нашей познавательной способности, уже случился. И потребуется только время, чтобы он материализовался в крах физический, подобно тому, как погасший фонарь в темноте рано или поздно означает падение. Парадоксальным образом, однако, эта невозможность знать будущее в самых его главных аспектах сопровождается и даже вызывается ростом нашего знания о настоящем и об устройстве мира в деталях.

Но вовсе не та непредсказуемость, которая нам известна, имеет значение. Гораздо опаснее та, которая скрыта под личиной достоверного знания. Как говорят в разведке: «Только тот, кому по-настоящему доверяют, может на самом деле предать». Когнитивные искажения, описанные в предыдущей главе, и в первую очередь сверхуверенность, приводят к тому, что наша картина мира оказывается существенно отличающейся от реальности и рано или поздно терпит катастрофу, сталкиваясь с ней.

Непостижимость и невычислимость

Целый ряд принципиально важных для нас процессов настолько сложен, что предсказать их невозможно, поскольку они невычислимы.

Невычислимость может иметь разные причины.

• Она может быть связана с непостижимостью процесса (например, технологическая сингулярность или, например, то, как теорема Ферма непостижима для собаки), то есть связана с принципиальной качественной ограниченностью человеческого мозга. (Такова наша ситуация с предвидением поведения сверхинтеллекта в виде ИИ.)

• Она может быть связана с квантовыми процессами, которые делают возможным только вероятностное предсказание, то есть недетерминированностью систем (прогноз погоды, мозга).

• Она может быть связана со сверхсложностью систем, в силу которой каждый новый фактор полностью меняет наше представление об окончательном исходе. К таковым относятся модели глобального потепления, ядерной зимы, глобальной экономики, модели исчерпания ресурсов. Четыре последние области знаний объединяются тем, что каждая описывает уникальное событие, которого еще никогда не было в истории, то есть является опережающей моделью.

• Невычислимость может быть связана с тем, что подразумеваемый объем вычислений хотя и конечен, но настолько велик, что ни один мыслимый компьютер не сможет его выполнить за время существования вселенной (такая невычислимость используется в криптографии). Этот вид невычислимости проявляется в виде хаотической детерминированной системы.

• Невычислимость связана также с тем, что, хотя нам может быть известной правильная теория (наряду со многими другими), мы не можем знать, какая именно теория правильна. То есть теория помимо правильности должна быть легкодоказуемой для всех, а это не одно и то же в условиях, когда экспериментальная проверка невозможна. В некотором смысле способом вычисления правильности теории, а точнее – меры уверенности в них, является рынок, где делаются прямые ставки или на некий исход, или на цену некого товара, связанного с прогнозом, например цены на нефть. Однако на рыночную цену теории влияет много других факторов: спекуляции, эмоции или нерыночная природа самого объекта. (Бессмысленно страховаться от глобальной катастрофы, так как некому и не перед кем будет за нее расплачиваться, и в силу этого можно сказать, что ее страховая цена равна нулю.)

Еще один вид невычислимости связан с возможностью осуществления самосбывающихся или самоотрицающих прогнозов, которые делают систему принципиально нестабильной и непредсказуемой.

• Невычислимость, связанная с предположением о собственном местоположении (self-sampling assumption – см. об этом книгу Н. Бострома[2]). Суть этого предположения состоит в том, что в некоторых ситуациях я должен рассматривать самого себя как случайного представителя из некоторого множества людей. Например, рассматривая самого себя как обычного человека, я могу заключить, что я с вероятностью в 1/12 имел шансы родиться в сентябре. Или с вероятностью, допустим, 1 к 1000 я мог бы родиться карликом. К невычислимости это приводит, когда я пытаюсь применить предположение о собственном местоположении к своим собственным знаниям.

Например, если я знаю, что только 10 % футурологов дают правильные предсказания, то я должен заключить, что с шансами 90 % любые мои предсказания неправильные. Большинство людей не замечают этого, поскольку за счет сверхуверенности и повышенной оценки рассматривают себя не как одного из представителей множества, а как «элиту» этого множества, обладающую повышенной способностью к предсказаниям. Это особенно проявляется в азартных играх и игре на рынке, где люди не следуют очевидной мысли: «Большинство людей проигрывают в рулетку, следовательно я, скорее всего, проиграю».

• Похожая форма невычислимости связана с информационной нейтральностью рынка. (Сказанное далее является значительным упрощением теории рынка и проблем информационной ценности даваемых им показателей. Однако более подробное рассмотрение не снимает названную проблему, а только усложняет ее, создавая еще один уровень невычислимости – а именно невозможности для обычного человека ухватить всю полноту знаний, связанную с теорией предсказаний, а также неопределенности в том, какая именно из теорий предсказаний истинна. См. об информационной ценности рынка так называемую no trade theorem.[3])

Идеальный рынок находится в равновесии, в котором половина игроков считают, что товар будет дорожать, а половина – что дешеветь. Иначе говоря, выиграть в игре с нулевой суммой может только более умный или осведомленный, чем большинство людей, человек. например, цена на нефть находится на таком уровне, что не дает явных подтверждений ни предположению о неизбежности кризиса, связанного с исчерпанием нефти, ни предположению о неограниченности нефтяных запасов. В результате рациональный игрок не получает никакой информации о том, к какому сценарию ему готовиться. Та же самая ситуация относится и к спорам: если некий человек выбрал точку зрения, противоположную вашей, и вам ничего не известно о его интеллекте, образованности и источниках информации, а также о своем объективном рейтинге, то есть шансы 50 на 50, что он прав, а не вы. Поскольку объективно измерить свой интеллект и осведомленность крайне трудно из-за желания их переоценить, следует считать их находящимися в середине спектра.

Поскольку в современном обществе действуют механизмы превращения любых будущих параметров в рыночные индексы (например, торговля квотами по Киотскому протоколу на выбросы углекислого газа или ставки на выборы, войну и т. д., фьючерсы на погоду), то это вносит дополнительный элемент принципиальной непредсказуемости во все виды деятельности. В силу такой торговли мы не можем узнать наверняка, будет ли глобальное потепление, исчерпание нефти, какова реальная угроза птичьего гриппа, поскольку возникает коммерческая заинтересованность подтасовать результаты любых релевантных исследований, и даже если есть абсолютно честное исследование, то мы не можем знать этого наверняка и испытываем недоверие к любым экспертным оценкам.

Еще одна причина невычислимости – секретность. Как поговорка, что «есть ложь, наглая ложь, статистика и статистика о нефтяных запасах». Если мы пытаемся учесть эту секретность через разные «теории заговора» в духе книги Симмонса «Сумерки в пустыне»[4] о преувеличенности оценок запасов саудовской нефти, то мы получаем расходящееся пространство интерпретаций. (То есть в отличие от обычного случая, когда точность повышается с числом измерений, здесь каждый новый факт только увеличивает раскол между противоположными интерпретациями.) Ни один человек на Земле не обладает всей полнотой секретной информации, поскольку у разных организаций разные секреты. Психологической стороной этой проблемы является то, что люди рассуждают так, как если бы никакой невычислимости не было. То есть можно обнаружить сколько угодно мнений и рассуждений о будущем, в которых его принципиальная и многосторонняя непредсказуемость вовсе не учитывается, равно как и ограниченность человеческой способности достоверно о нем рассуждать.

Не всякое предсказание – прогноз

Есть два различных класса прогнозов – о том, что будет, о том, когда это будет. Идеальный прогноз должен отвечать на оба эти вопроса. Однако поскольку до идеала в прогнозах обычно далеко, то одни прогнозы лучше говорят о том, что будет, а другие о том, когда.

Наилучший результат в отношении времени события можно получить, вообще не вникая в фактическую суть событий, а анализируя события статистически. Например, если знать, что рецессия в США бывает в среднем один раз в 8 лет с разбросом плюс-минус два года, это позволяет довольно неплохо угадывать время следующей рецессии, не вникая в ее фактические причины. C другой стороны, анализируя фундаментальные причины событий, можно совершить значительную ошибку во времени их наступления, которое во многих случаях зависит от случайных и невычислимых факторов. Например, мы наверняка можем утверждать, что рано или поздно в районе Калифорнии произойдет мощное землетрясение силой до 9 баллов, связанное с подвижкой океанической коры под материковую, но точное время этого события нам не известно.

Исследуя глобальные катастрофы в XXI веке, мы пытаемся ответить на оба вопроса, поскольку мы описываем не только их механизмы, но и утверждаем, что эти механизмы могут реализоваться в течение ближайших нескольких десятков лет. Возможно, некоторым читателям будет проще допустить возможность реализации этих механизмов не через 30, а через 300 лет. Кому-то трудно поверить, что нанороботы будут созданы через 30 лет, но они вполне готовы допустить их возможность в XXIV веке. Таким читателям можно сказать, что, исходя из принципа предосторожности, мы рассматриваем наиболее опасный сценарий наиболее быстрого развития ситуации и что действительно возможно, что эти же самые события произойдут значительно позже. Р. Курцвейль, рассматривая вопрос ускорения темпов исторического времени и скорости технологического прогресса, предлагает считать XXI век равным по объему инноваций предыдущим 20 000 годам человеческого развития. И тогда нанороботы вполне могут появиться через 30 лет.

Вообще принцип предосторожности по-разному влияет на разные прогнозы. Если мы чего-то опасаемся, то мы должны взять наименьшую реалистическую оценку времени, оставшегося до этого события. Однако если мы надеемся на что-то, то в этом случае мы должны брать наибольшую оценку времени. В силу этого моя оценка времени возникновения опасных для людей нанороботов-репликаторов значительно отличается от моей оценки того времени, когда полезные нанороботы будут очищать сосуды человеческого тела. Первого следует начинать бояться через десять лет, тогда как на второе можно наверняка рассчитывать только к концу XXI века.

Теперь разберем важное когнитивное искажение, связанное со степенью доступности информации о неком прогнозе. С одной стороны, общепризнанным является утверждение о том, что «никто не смог предсказать Интернет», а с другой – широко распространенное возражение на это, состоящее в том, что Ефремов и ряд других писателей-фантастов и исследователей предсказали нечто подобное. На эту тему вспоминается закон Мерфи: «Что бы ни случилось, всегда найдется кто-то, кто скажет, что он знал это заранее». И это вполне статистически объяснимо: в природе всегда существует огромное количество мнений, и всегда найдется то, которое совпадет с получившимся результатом с заданной точностью.

Например, если несколько десятков человек загадают возможный результат выпадения числа в рулетке, то среди них наверняка найдутся один или два, которые будут заранее «знать» исход игры. Но если взять всю группу в целом, то она ничего не знает о возможном исходе игры. Этот прием применяется в бизнесе. Допустим, я создаю десять небольших инвестиционных фондов, которые применяют разные стратегии игры на рынке акций. Из них один получает значительную прибыль, а девять других терпят ущерб (превышающий в сумме прибыль первого фонда). Затем я вывешиваю повсюду рекламу первого фонда: «Фонд Х заработал 300 процентов годовых! Вкладывайте деньги в фонд Х!», а остальные девять фондов закрываю. В результате у потенциальных инвесторов создается ложное впечатление, что фонд Х является особенно гениальным в зарабатывании денег. Хотя именно этот пример с фондом я придумал, исследования показывают, что за счет данного эффекта селекции (эффект выживших) рекламируемые доходы инвестиционных фондов в среднем завышены на 0,9 процента.

Из сказанного следует, что прогноз становится прогнозом не тогда, когда он был высказан, а тогда, когда он становится общеизвестным и общепризнанным. Поэтому претензии отдельных людей на то, что они «предсказали Интернет», являются безосновательными. Кроме того, если сравнить эти предсказания с тем, что мы имеем, мы увидим, что считать их предсказаниями можно с огромной натяжкой. Интернет вовсе не является всемирной библиотекой, наоборот, поступление в него книг ограничено правилами копирайта. Однако он является средой для общения, блогов, ботнетов и всего того, что нельзя было даже предположить до его появления. Чем точнее предсказания будущего, тем менее они вероятны. Легко предсказать «всемирный информаторий», однако гораздо меньше шансов угадать его точное имя – Интернет.

Особая трудность предсказания глобальной катастрофы состоит в том, что она является не тенденцией и закономерным процессом, как, скажем, рост народонаселения и закон Мура, а однократным событием, которое может произойти или не произойти. Она может произойти, даже если вероятность крайне мала, и не произойти вопреки очень большой своей вероятности. Когда она произойдет, некому будет судить о вероятности. Если это событие будет длительным (например, подлет огромного астероида или распространение заразы), то люди до самого конца не будут знать, происходит ли окончательная катастрофа, или кто-то выживет. Таким образом, глобальная катастрофа непостижима – ни при каких обстоятельствах не будет никого, кто будет знать, что она произошла. (Как в стихах Егора Летова: «Когда я умер, не было никого, кто бы это опроверг».)

Другим способом осознать ограниченность наших знаний о будущем и познакомиться с его непостижимостью является исследование предсказаний, сделанных в прошлом, что именуется «палеофутурологией». Основное впечатление от старинных картин будущего, рассказов и даже научных прогнозов – насколько не похоже это на настоящее. Например, открытки XIX века, изображающие будущие летательные аппараты. При этом есть ощущение однородности всех этих прошлых образов будущего – и однородности причин того, что они не стали реальными предвидениями. Иначе говоря, изучение прошлых попыток предсказать будущее дает нам знание о некоторых систематических ошибках, которые люди совершают, пытаясь осуществить предвидение. В картинах будущего бросаются в глаза:

1) избыток летательных средств; небоскребы, роботы, огромные транспортные средства;

2) «древнеримские» одежды;

3) подчеркнуто светлый образ (но иногда – подчеркнуто мрачный);

4) изменение главных деталей при сохранении мелкой атрибутики – например, в каждом доме компьютер, но это все еще ламповый компьютер;

5) невозможность выйти за пределы своего художественного стиля, то есть в 50-е годы вещи будущего изображаются в дизайне 1950-х годов, хотя намеренно пытаются этого избежать;

6) безличность – изображены толпы или усредненные персонажи, а не личности.

Причины этого, видимо, заключаются в следующем:

1) будущее перестает восприниматься как реальность, и к нему применяются приемы построения художественного образа сказочного мира. То есть в нем позволяется нарочитая нереалистичность. Сравните: «В 2050 году люди будут ходить в прозрачных электрических тогах» и «В 2050 году я буду ходить в прозрачной электрической тоге». Вторую фразу я не напишу в здравом уме, потому что я не собираюсь ходить в прозрачной тоге;

2) будущее заменяется атрибутами будущности – самолетами, небоскребами, роботами;

3) образ нацелен на то, чтобы воздействовать на современного автору зрителя. В нем подчеркивается то, что будет наиболее интересно и в то же время понятно современнику: необычная техника. В результате мы имеем не образ будущего, а образ техники будущего. Но не учитывается взаимовлияние общества, техники, экономики и истории;

4) вещи будущего мира придумываются по отдельности, а не соединяются в систему. Поэтому изображают город с большим количеством самолетов и небоскребов, не думая, как одно с другим будет взаимодействовать;

5) наконец, невозможность придумать простые, очевидные нам решения – как пульт дистанционного управления, мышь, графический интерфейс;

6) злоупотребление экстраполяциями явных тенденций;

7) предсказание будущего – это всегда предсказание поведения более сложной, более интеллектуальной системы силами менее сложной и менее интеллектуальной. В этом смысле оно подобно попыткам предсказания поведения ИИ – и может служить иллюстрацией меры ошибочности в этом.

Невозможный «черный лебедь»

Принципиальной непредсказуемости будущих событий и склонности людей недооценивать маловероятное на их взгляд посвящена вышедшая в 2007 году книга Нассима Талеба «Черный лебедь». (Taleb Nassim Nicholas. The Black Swan: The Impact of the Highly Improbable. – New York: Random House, 2007.) Талеб пишет, что до открытия Австралии люди в старом мире считали, что все лебеди – белые, и в этой вере нет ничего удивительного, так как она полностью подтверждалась эмпирическими данными. Открытие первого черного лебедя было большим сюрпризом для орнитологов, но главное в истории, по словам Талеба, не это. Эта история иллюстрирует жесткую ограниченность нашей способности учиться на основании опыта и хрупкость нашего знания.

Одно-единственное наблюдение может разрушить обобщение, основанное на миллионах наблюдений в течение тысячелетий. Талеб предлагает называть «черным лебедем» событие, которое имеет три следующих атрибута:

1) оно необычно и лежит за пределами наших ожиданий;

2) последствия этого события крайне велики;

3) несмотря на нерядовой характер этого события, человеческая природа заставляет нас придумать такие объяснения этому событию, что оно выглядит задним числом объяснимым и предсказуемым.

То есть три отличительных свойства «черного лебедя» – это редкость, значительные последствия и ретроспективная предсказуемость. Небольшое количество «черных лебедей» объясняет, по словам Талеба, почти все свойства нашего мира: успех идей и стран, динамику исторических событий, личную историю людей. Более того, по мнению Талеба, с ходом истории, от неолита до наших дней, частота «черных лебедей» растет, и жизнь становится все более непредсказуемой.

Далее Талеб приводит классические примеры непредсказуемости событий вроде Первой и Второй мировых войн для людей, которые жили до этих событий. К сожалению, мы не можем оценить реальную степень непредсказуемости этих событий для людей, живших в то время, так как наше представление непоправимо искажено последующим знанием. Однако Талеб утверждает, что прихоти, эпидемии, мода, идеи, возникновение стилей искусств – все это имеет динамику событий, подобную «черным лебедям».

Комбинация низкой предсказуемости и значительных последствий делает «черных лебедей» трудноразрешимой задачей, но вовсе не это является главной проблемой, которую Талеб обсуждает в своей книге. Самое главное состоит в том, что мы склонны действовать так, как если бы «черных лебедей» не существовало.

Для разъяснения этого момента Талеб обращается к своему опыту работы в сфере финансов. Он утверждает, что обычные портфельные инвесторы воспринимают риск как колоколообразную кривую нормального распределения некой величины вокруг ее среднего значения. Однако в их расчетах вы не найдете возможностей «черных лебедей». Стратегию своего инвестиционного фонда Талеб построил именно на использовании этого психологического свойства людей. Он покупал контракты (опционы), которые стоили очень дешево, но приносили прибыль только в случае очень редких явлений-катастроф, и затем ждал, как рыбак, закинувший удочку. Любые внезапные колебания рынка приносили ему прибыль.

Центральной идеей своей книги Талеб считает нашу слепоту относительно случайности, особенно относительно больших событий. Он вопрошает, почему мы концентрируемся на пенни, а не на долларах. Почему мы концентрируемся на малых процессах, а не на больших. Почему, по словам Талеба, чтение газеты в действительности уменьшает наше знание о мире, а не увеличивает его.

Нетрудно увидеть, продолжает он, что жизнь – это кумулятивный эффект нескольких значительных событий. Далее Талеб предлагает мысленный эксперимент: рассмотреть свою собственную жизнь и изучить роль в ней непредсказуемых внезапных событий с огромными последствиями. Много ли технологических перемен пришли именно в тот момент, когда вы их ожидали? Вспомните в своей жизни моменты выбора профессии, встречи спутника жизни, изгнания с родины, предательства, внезапного обогащения и разорения – как часто такие вещи случались тогда, когда вы их запланировали? Недавно распространилась поговорка «расскажи Богу о своих планах – пусть он повеселится». Она об этом.

По Талебу, логика «черных лебедей» делает то, что вы не знаете, гораздо более важным, чем то, что вы знаете. Большинство «черных лебедей» случились только потому, что были неожиданными. Если бы возможность террористической атаки 11 сентября считалась реальной, то эта атака была бы невозможной.

Невозможность предсказать масштабные события делает невозможным, по Талебу, предсказание хода истории. Однако мы действуем так, как если бы могли предсказывать исторические события и даже, более того, менять ход истории. Мы пытаемся предсказать, что будет с нефтью через 30 лет, но не можем предсказать, сколько она будет стоить следующим летом. В силу этого, по мнению Талеба, эксперты знают не больше обычных граждан о будущем, однако умеют продавать свои предсказания с помощью графиков и цифр. Поскольку «черные лебеди» непредсказуемы, мы должны приспособиться к их существованию, а не наивно пытаться их предсказать.

Хорошим примером использования «черных лебедей» в своих целях является история про Ходжу Насреддина и ишака. Он не пытается предсказать будущее, а только знает, что за 20 лет случится какой-нибудь «черный лебедь», который избавит его от необходимости учить ишака говорить.

Другим важным обстоятельством, по Талебу, является склонность людей учиться частностям, а не общим закономерностям. Чему люди научились благодаря 11 сентября, вопрошает он? Научились ли они тому, что некоторые события, определяющие жизнь, находятся далеко за пределами царства предсказуемого? Нет. Обнаружили ли они дефектность во встроенной в нас общепринятой мудрости? Нет. Так чему же они научились? Они научились конкретным правилам, как избегать попадания исламских террористов в самолеты.

Другим примером слишком конкретной реакции (на опыт Первой мировой войны в данном случае) является строительство линии Мажино французами перед Второй мировой войной. Талеб предлагает следующий софизм: «Мы не способны сами собой научиться тому, что мы не учимся тому, что мы не учимся». Особенность наших умов состоит в том, что мы учимся фактам, а не правилам, и в силу этого нам особенно трудно обучиться метаправилам (например, тому, что нам плохо даются правила), полагает Талеб. Иначе говоря, никто не понимает, что история никого не учит.

Непредсказуемость и отказ от прогнозирования

О возможной глобальной катастрофе можно почерпнуть много ценного из русских пословиц и других источников народной мудрости. Начнем с классического: «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится». Это означает, что ни одна гипотеза о возможной причине глобальной катастрофы не станет общепризнанной, пока не произойдет некое событие, однозначно удостоверяющее ее возможность, иначе говоря, пока катастрофа не начнется. Многие сценарии глобальной катастрофы оставляют очень маленький зазор между началом события и самим событием. Например, невозможно доказать, что есть шанс случайной ядерной войны, до тех пор, пока она не произойдет. То же самое касается и искусственного интеллекта – невозможно доказать, что возможен универсальный самообучающийся ИИ до того, как он будет создан. Более того, предупреждения алармистов парадоксальным образом действуют успокаивающе, создавая привычный фон. Мы хотим уподобиться Маше из сказки «Маша и медведи», которая и на кроватке полежит, и пирожок надкусит, и уйдет из дома незамеченной – обычно эту аналогию приводят в отношении экономики (Goldilocks economy), но это так же верно и применительно к новым технологиям.

Теперь вспомним такое высказывание, как «после нас хоть потоп» – оно в утрированной форме называет естественно присущую людям склонность резко снижать оценку значения событий, которые могут произойти после их смерти. По этой (но не только) причине многие люди не составляют завещания: им все равно, какие будут проблемы у их родственников после их смерти. Окончательное человеческое вымирание – это событие, которое произойдет после смерти последнего человека, и очень мало шансов оказаться именно этим последним человеком. Эта склонность к прожиганию жизни, «к пиру во время чумы» перед лицом неминуемой смерти, уравновешивается в человеческом сознании ощущением собственного бессмертия. Нам трудно себя убедить в том, что «сколько веревочке ни виться, а конец-то будет», и даже думая о неизбежности собственной смерти, мы прибегаем к абсурдной в данном контексте модели «авось пронесет».

Печальным кладезем научно-технической мудрости являются законы Мерфи в духе классического «все что может испортиться – испортится»: это не означает, что любой проект кончится плохо, но рано или поздно любой возможный сбой где-нибудь произойдет. Другой закон Мерфи, который помогает нам понять значение предсказаний: «Что бы ни случилось, всегда найдется человек, который будет утверждать, что знал это с самого начала».

Американский исследователь глобальных рисков Майкл Анисимов приводит следующий пример непредсказуемости и сложности влияния новых технологий на человеческую историю. Фриц Хабер (1898–1934) – одна из наиболее противоречивых фигур в науке и истории. Будучи химиком, он разработал процесс Хабера, который делает возможным связывание атмосферного азота и синтез аммиака. Аммиак, создаваемый по процессу Хабера, используется для производства синтетических удобрений во всем мире, эти удобрения применяются в сельском хозяйстве более чем третью человеческой популяции, обеспечивая едой миллиарды людей, которые иначе бы вообще не существовали. До этого изобретения добыча удобрений состояла в соскабливании помета летучих мышей со стен пещер или извлечении их из азотосодержащих скал в Чили. За свое открытие Хабер получил Нобелевскую премию по химии в 1918 году.

К сожалению, будучи немецким военным ученым, в ходе Первой мировой войны Хабер провел много других исследований, которые нельзя назвать иначе как чудовищными. Его называют отцом химического оружия за разработку отравляющих газов, которые использовались во время Первой мировой войны, хотя эта практика была запрещена Гаагскими соглашениями 1907 года. И только в 1997 году применение и накопление химического оружия было запрещено во всем мире Конвенцией по химическому оружию. Хабер также разработал знаменитый газ «Циклон Б», который использовался для убийства миллионов евреев, цыган и гомосексуалистов во время холокоста. Ирония судьбы в том, что сам Хабер был евреем, и десятки членов его родни были убиты «Циклоном Б» в концентрационных лагерях.

В 1915 году жена Хабера, химик и его сотрудник, была настолько потрясена исследованиями своего мужа, что выстрелила себе в грудь из его армейского пистолета прямо в саду их дома. Хабера это особенно не озаботило: он нашел себе новую жену, у которой не было проблем с его ужасными занятиями. Он умер в швейцарской лечебнице в 1934 году, так и не узнав о геноциде, который совершался с использованием его газа в ходе Второй мировой войны. Его сын Герман, который эмигрировал в США во время войны, в 1946 году тоже покончил с собой.

Эта история показывает, что нам очень трудно отличить позитивный и негативный смысл тех или иных научных открытий и видов деятельности, и одни и те же направления исследований могут приносить как несметные блага, так и соразмерные им опасности.

Можно задаться вопросом, почему именно глобальная катастрофа, ведущая к человеческому вымиранию, выбрана в качестве самого важного, в отрицательном смысле, возможного будущего события. Ведь можно сказать, что смерть страшна только в той мере, в какой жизнь имеет некую позитивную ценность. Подобное поведение типично для человеческих существ, когда выгоды затмевают риски. Однако я предлагаю рассматривать выживание человечества не как абсолютную ценность саму по себе, а как универсальное средство для любых других целей, которые могут отличаться у разных людей. Выбор какой-то одной ценности, отличной от человеческого выживания, – это всегда шанс, что возникнет ситуация, когда ради нее будет стоить рискнуть всем. Однако выбор «человеческого выживания» как универсального средства (при этом оставляя вопрос о главной цели на усмотрение каждого) исключает такую ситуацию.

Глава 3

Сингулярность

Термин «технологическая сингулярность» постепенно завоевывает признание, и по мере того как он все более широко становится известным в России, среди западных ученых, его породивших, нарастает разочарование из-за размытости этого термина. Тем не менее в ходе дискуссий возникло наиболее общее определение сингулярности, которое объединяет самое главное во всех более частных определениях, – сингулярность состоит в том, что через несколько десятков лет, а возможно и раньше, нас ждет внезапное решительное изменение всего мира, связанное с развитием новых технологий. Здесь слово «внезапное» подчеркивает скорость процессов во время сингулярности, «решительное» – масштаб изменений, при этом определяется время событий и их основная причина.

2025

Исходно термин «сингулярность» предложил Вернор Виндж в 1993 году, высказав идею о том, что, когда человек создаст машину, которая будет умнее его самого, с этого момента история станет принципиально непредсказуемой, так как невозможно предсказать поведение интеллектуально превосходящей системы. Исходя из темпов развития электроники, он предположил, что это произойдет в первой трети XXI века. (Виндж: «Я удивлюсь, если это случится до 2005 года или после 2030 года».)

Примерно к 2000 году Е. Юдковски пришел к идее о том, что возможна программа искусственного интеллекта (ИИ), способная совершенствовать саму себя, и с того момента, когда критический порог сложности будет преодолен, самосовершенствование ИИ начнет происходить со скоростью, на многие порядки превосходящей скорость конструирования его человеком. Именно этот самоусиливающийся процесс он стал подразумевать, говоря о сингулярности.

С другой стороны, многие исследователи разных областей знания обнаружили, что применяемые ими прогностические модели дают значения, уходящие в бесконечность в районе 2030 года. Например, в гиперболической функции роста населения Земли, предложенной СП. Капицей, число людей должно было бы стать бесконечным в районе 2025 года. И хотя реальное число людей отстает от этой функции, если к нему добавить, например, число компьютеров, то закон продолжает соблюдаться.

А.Д. Панов исследовал закономерности ускорения исторических процессов, начиная с зарождения жизни, в своей работе «Кризис планетарного цикла Универсальной истории». Он показал закономерность: цикл перед каждым следующим историческим этапом становится короче в 2,42 раза, и в результате мы тоже имеем кривую, которая обращается в бесконечность в районе 2030 года.

Похожие результаты дают прогнозы по отдельным технологиям. Программа развития нанотехнологий (Roadmap for nanotechnology, 2007) предполагает создание универсальных наномасштабных систем молекулярного производства – то есть тех самых нанороботов, которые все могут, – в период 15–30 лет с настоящего момента. Экспоненциальный прогресс в области биологии очевиден и при рассмотрении проектов расшифровки человеческого генома: первый проект длился 9 лет, причем большая часть работы была сделана за последние 9 месяцев, а сейчас запущен проект расшифровки геномов 1000 людей, уже предложены методы, которые удешевили этот процесс в тысячу раз и должны удешевить его в миллион раз в ближайшие годы.

Прогресс в биологии в ближайшие десятилетия должен позволить либо достичь практического бессмертия человека, либо открыть возможности для каждого создавать на дому новые смертельные вирусные штаммы. Очевиден прогресс и в области создания суперкомпьютеров – и в течение ближайших 20 лет они или должны упереться в некий естественный предел или привести к созданию «сверхчеловеческого» интеллекта. Также и исследование мозга человека продвигается довольно значительно – уже есть результаты по считыванию зрительных образов из мозга кошки, моделирования кортикальной колонки в проекте Blue brain и др. При этом проект Blue brain представил свою дорожную карту, по которой полное моделирование мозга человека будет возможно к 2020 году. Разрешающая способность томографов, позволяющая вживую наблюдать процессы внутри мозга, также растет по экспоненциальному закону. Все это заставляет предположить, что к 2020–2030 годам удастся создать способы считывания и записи информации в мозг напрямую из компьютера, что создаст принципиально новые перспективы.

Итак, каждая из ведущих технологий сама по себе должна выйти на уровень, ведущий к полной трансформации мира в течение примерно 30 ближайших лет, не говоря уже о том, что имеет место мощное взаимодействие между базовыми технологиями, называемое NBIC-конвергенция (синергетический обмен результатами и методиками между nano, bio, info и cogno технологиями, ведущий к взаимному усилению результатов и к возникновению некой новой единой технологии).

С другой стороны, есть ряд негативных прогнозов, пик которых также приходится на ближайшие несколько десятилетий. Среди них в первую очередь следует назвать разные предсказания об исчерпании ресурсов. Это – пик Хуберта в производстве (добыче) нефти, который мы, возможно, проходим уже сейчас, это пик производства пищи, объема доступных земель, запасов редких металлов. Здесь нам важно отметить не то, каковы конкретно эти прогнозы и верны ли они, а то, что все они говорят примерно об одной области дат в районе 2030 года.

Так или иначе, множество различных прогностических кривых испытывает перелом, обращается в бесконечность или в ноль в районе 2030 года – и хотя некоторые из этих предсказаний могут быть (и даже наверняка являются) ошибочными, исполнения любого из этих предсказаний, а тем более сразу нескольких из них достаточно, чтобы решительно изменить наш мир. При этом характер кривых, которые описывают эти изменения – экспонент, гипербол и гауссовых распределений (в случае пика Хуберта), показывает нам, что ожидаемая перемена будет носить резкий характер. Эффект совместного действия разных технологий и проблем, который грубо можно представить как произведение описывающих их параметров (хотя скорее здесь оправдано возведение в степень), еще в большей степени сделает острым результирующий график изменений. Отсюда следует, что перемены будут быстрыми и внезапными. При этом мы пока еще не можем сказать, какие это будут перемены, будут ли они хороши, и в какой мере они означают возможность окончательной катастрофы. (Хотя для тех, кто хочет сохранить что-то неизменным, они точно не будут хорошими.)

Теперь, когда мы установили общее во всех прогнозах сингулярности, мы можем обсудить в деталях разные «школы сингулярности».

Точные науки и технологии

В математике термин «сингулярность» связывают с наличием особенности у некой функции, например, того, что она обращается в бесконечность при приближении к нулю.

Физики стремятся избежать описания процессов функциями с сингулярностями, так как считается, что никакой физический параметр не может принять бесконечной величины. Наличие сингулярностей в описании свидетельствует обычно, что теория неполна. Например, теория непрерывного излучения света черным телом не работала, так как предсказывала бесконечно большое излучение, и ее пришлось заменить теорией излучения порциями – то есть квантовой теорией. Другой вариант сингулярностей в физике – это режимы с обострением. Так описываются системы, в которых некий параметр за конечное время приобретает бесконечное значение. Однако на самом деле он его не приобретает, так как система, в которой такой параметр имеет смысл, разрушается. Такие системы исследуют теория катастроф и синергетика.

В результате физика осталась только с двумя актуальными сингулярностями. Первая – это состояние Вселенной в момент Большого взрыва, когда, как предполагается, она была заключена в объем в 10-44 см, и плотность энергии в ней была крайне велика, но все же не бесконечна, так как была ограничена условиями, даваемыми квантовыми соотношениями неопределенности. Отметим, что это не единственная теория Большого взрыва, и по другим теориям плотность энергии никогда не достигала максимальной величины, а имел место переход одного вида вакуума в другой, сопровождавшийся интенсивным расширением пространства (теория хаотической космологической инфляции).

Другой знаменитой сингулярностью в физике являются черные дыры. Гравитация черной дыры столь велика, что любой материальный объект, падающий в нее, должен был бы сжаться в точку. Однако по общей теории относительности для внешнего наблюдателя время этого падения (причем не до точки в центре дыры, а до границы поверхности, называемой «сфера Шварцшильда») растянется до бесконечности, тогда как для самого падающего падение займет конечное время. Отметим, что сингулярностью можно назвать и момент в жизни массивной звезды, когда она начинает коллапсировать в черную дыру и скорость событий в ней бесконечно ускоряется.

Наиболее радикальное представление о технологической сингулярности предполагает, что сингулярность на самом деле означает бесконечный рост за конечное время. Это представление отражено в статье Е. Юдковски «Вглядываясь в сингулярность», где он предполагает, что, когда появится способный к самосовершенствованию искусственный интеллект, он будет неограниченно усиливать себя, проходя каждый цикл ускорения все быстрее и на каждом новом этапе находя все новые технологические и логические возможности для самосовершенствования. В результате, чтобы записать его IQ, Юдковски вводит специальную математическую операцию.

Здравым возражением против этой теории является то, что возможная производительность любого ИИ, который мы можем создать на Земле, ограничена числом атомов в Солнечной системе (порядка 10^53 штук), поскольку мы не можем сделать транзисторы размером меньше атома.

Итак, одна точка зрения состоит в том, что сингулярность – это актуальный процесс бесконечного роста, причем, видимо, за конечное время. Другая – в том, что сингулярность – это только асимптота, к которой стремятся прогностические кривые, но на самом деле они ее по тем или иным причинам не достигнут. Вернор Виндж презентовал сингулярность именно как абсолютный горизонт прогноза после создания сверхчеловечески умных машин.

Наконец, есть точка зрения, что сингулярность имеет математический смысл как короткий период бесконечного ускорения процессов, однако реальные перемены будут конечными, и постсингулярный мир, хотя и будет значительно отличаться от нынешнего, все же будет миром без быстрых изменений, со своей собственной устойчивостью.

История и модели прогресса

Мы знаем достаточное число примеров, когда исторические процессы ускорялись фактически до бесконечной скорости за счет того, что несколько значимых событий происходили одновременно. Например, Солженицын так описывает ускорение событий во время Февральской революции в России:

«Если надо выбрать в русской истории роковую ночь, если была такая одна, сгустившая в несколько ночных часов всю судьбу страны, сразу несколько революций, – то это была ночь с 1 на 2 марта 1917 года. Как при мощных геологических катастрофах новые взрывы, взломы и скольжения материковых пластов происходят прежде, чем окончились предыдущие, даже перестигают их, – так в эту русскую революционную ночь совместились несколько выпереживающих скольжений, из которых единственного было достаточно – изменить облик страны и всю жизнь в ней, а они текли каменными массами все одновременно, да так, что каждое следующее отменяло предшествующее, лишало его отдельного смысла, и оно могло хоть бы и вовсе не происходить. Скольжения эти были: переход к монархии конституционной („ответственное министерство“) – решимость думского Комитета к отречению этого Государя – уступка всей монархии и всякой династии вообще (в переговорах с Исполнительным Комитетом СРД – согласие на Учредительное Собрание) – подчинение еще не созданного правительства Совету рабочих депутатов – и подрыв этого правительства (да и Совета депутатов) отменой всякого государственного порядка (реально уже начатой „приказом № 1“). Пласты обгоняли друг друга катастрофически: царь еще не отрекся, а Совет депутатов уже сшибал еще не созданное Временное правительство». (Размышления над Февральской революцией. Российская газета, 27 февраля 2007 года. http://www.rg.ru/solzhenicyn.html)

При всей драматичности происходящих в таких случаях изменений сингулярности трудно избежать. Если, например, развитие наук замедлится, то это увеличит шансы катастрофы в результате исчерпания ресурсов и перенаселения; и наоборот, если ресурсов будет много, то ничто не помешает наукам и технологиям продолжить свой бег к будущему. Некоторые предлагают другие варианты для названия сингулярности: «технокалипс», «великий переход», «катастрофа».

Многие люди связывают с сингулярностью самые позитивные ожидания. Теоретически сингулярность означает возможность бессмертия, неограниченного расширения сознания и полеты на другие планеты. Однако атомная энергия теоретически также означает неограниченное даровое электричество, но на самом деле бесконечные преимущества уравновешиваются бесконечными недостатками. В случае атомной энергии это ядерное оружие, радиоактивное заражение и угроза глобальной войны. Поэтому возникло следующее упрощенное представление о сингулярности: достаточно дотянуть до нее, а там искусственный интеллект решит все наши проблемы, возникнет экономика изобилия и рай на Земле. Не удивительно, что такие представления вызвали ответную реакцию: высказывались предположения, что идеи о сингулярности это своего рода религия для фанатов техники, где ИИ – вместо Иисуса, а сингулярность – вместо Бога. И на основании такой психологизации идея о сингулярности отвергалась.

Можно также сравнивать ожидания наступления сингулярности с идеями о коммунизме. После сингулярности, говорят ее сторонники, молекулярное производство позволит производить любые товары практически бесплатно, создав то самое изобилие, которое делает коммунизм возможным; кроме того, в управляемом ИИ обществе отпадет необходимость в рынке, так как управление сверху окажется, наконец, более эффективным. Когнитивные технологии, наконец, смогут создать нового человека или подправить старого. Однако подобные ожидания, вероятно, больше говорят о нас самих, чем о том, что будет на самом деле.

Кроме того, идеи сингулярности подвергались критике с тех позиций, что закон Мура является экспоненциальным, а выделенная точка возможна только при гиперболическом законе; что, возможно, человек не может создать сверхчеловеческий разум, поскольку это слишком сложная задача, и чтобы создать сверхразум, нужно его уже иметь. Например, в критической статье «Сингулярность всегда рядом» (пародирующей название работы Р. Курцвейла «Сингулярность рядом») говорится о том, что мы никогда не сможем обнаружить себя «после сингулярности», поскольку в этом состоянии мы должны были бы признать, что весь бесконечный рост находится позади нас, а впереди подобного роста не будет.

Вместо того чтобы разбирать всю эту критику, отметим, что она не влияет на основной факт – на реально надвигающуюся на нас перемену неизвестной природы.

Есть также представления, что может быть «позитивная сингулярность» и «негативная», и это звучит так, как будто это как бы две стороны одной медали. И шансы их равны, как шансы выпадения одной из сторон монеты. Но это не так. Для реализации позитивной сингулярности вместе должны сложиться успехи всех технологий, все задуманное должно получиться, причем в правильной последовательности, и т. д. А чтобы произошла негативная сингулярность, достаточно, чтобы все пошло наперекосяк один раз. Гораздо проще сделать смертельно опасный вирус, чем лекарство от старости.

Однако вернемся к историческому аспекту вопроса. Идея о том, что человечество включено в некий развивающийся процесс (то есть имеет место прогресс), получила признание далеко не сразу. В Античности прогресс не осознавался и история казалась ходящей по кругу. Это представление поддерживалось тем, что скорость технологических инноваций в то время была столь медленной, что мир почти не менялся на протяжении поколения и обнаружить разницу было трудно. И наоборот, отсутствие идеи прогресса мешало технологическим инновациям. (Например, разные технологические хитрости считались уделом рабов и были недостойными свободного человека.)

С появлением христианства возникла идея линейного времени – от грехопадения до Страшного суда, но она не относилась к человеческим достижениям.

В Средние века, несмотря на крах Римской империи, продолжалось постепенное накопление разных изобретений и новшеств.

В эпоху Возрождения, как можно понять по самому ее названию, идеи прогресса еще не существовало, так как в качестве источника рассматривалось своеобразное возвращение к прошлому.

Только в середине XVII века идея о неостановимой силе прогресса стала проникать в умы, во многом благодаря работам Фрэнсиса Бэкона (Novum Organum, 1620), а в эпоху Просвещения в XVIII веке она стала всеобщим достоянием. Таким образом, идея прогресса значительно отстала от самого прогресса.

В XIX веке знамя прогресса поднимали Карл Маркс, Огюст Конт и другие.

Нас при этом в большей мере интересует то, какова была ожидаемая скорость прогресса.

Здесь возможны следующие идеи:

1) линейный прогресс до какого-то уровня, после чего наступает равновесие;

2) бесконечный линейный прогресс;

3) экспоненциально растущий прогресс – идея о том, что прогресс не просто происходит, но что темпы его ускоряются (закон Мура);

4) гиперболический прогресс – идея о том, что прогресс не просто ускоряется, но достигнет бесконечности за конечное время в ближайшем будущем.

Как отмечает исследователь процессов ускорения прогресса Джон Смарт, по-видимому, первым, кто обратил внимание на постоянное ускорение прогресса и осознал, что оно ведет к некому фазовому переходу, был американский историк Генри Адамс (1838–1918) в 1890-х годах. В 1904 году он написал эссе «Закон ускорения» (http://www.bartleby.com/159/34.html), а в 1909-м – «Закон фазового перехода применительно к истории», в котором утверждал, что в период между 1921 и 2025 годами произойдет фазовый переход в отношениях между человечеством и технологиями.

В этой статье он предполагает, что история подчиняется закону квадратов, то есть каждый следующий период истории по своей длине равен квадратному корню из длины предыдущего периода. Согласно Адамсу, за «Религиозным периодом» в 90 000 лет следует «Механический период» в 300 лет, затем «Электрический период» в 17 лет и затем должен быть «Эфирный период» в 4 года, а затем последует фазовый переход, в ходе которого человечество достигнет границ возможного. С учетом неопределенности в длинах периодов он и получил разброс между 1921 и 2025 годами; нетрудно отметить, что верхняя граница совпадает с оценками Винджа о времени наступления сингулярности.

Теорию Адамса можно рассматривать и как подтверждение, и как опровержение идей сингулярности. Опровержение состоит в том, что людям свойственно специфическое когнитивное искажение, которое можно назвать «эффектом перспективы» и которое заставляет людей выделять в более близких по времени периодах более короткие значимые отрезки, в результате чего и возникает ощущение ускорения. Однако последующие исследования ускоряющихся перемен старались избежать этой произвольности в выборе значимых отрезков времени, измеряя некие объективные параметры, например информационную емкость систем.

Эпоха сингулярности начнется внезапно. То есть некоторое время – десять, двадцать, тридцать лет – все будет примерно как сейчас, а потом начнет очень быстро меняться. Если бы у природы была точка зрения и она наблюдала земную историю со скоростью один год за секунду, то для нее эпоха сингулярности уже началась бы: мир, населенный обезьянами, внезапно и резко трансформировался в мир людей, изменяющих Землю совершенно непонятным до того способом.

Рекомендуемая литература

Вернор Виндж. Технологическая сингулярность // Компьютера, 2004.

Панов АД. Кризис планетарного цикла Универсальной истории и возможная роль программы SETI в посткризисном развитии // Вселенная, пространство, время. – № 2, 2004.

Назаретян А.П. Цивилизационные кризисы в контексте Универсальной истории. – М., 2001.

Елиезер Юдковски. Вглядываясь в Сингулярность.

Глава 4

Искусственный интеллект, его риски и непредсказуемость

Вместо того чтобы сразу приступить к дискуссии, возможен ли искусственный интеллект, я хочу выдвинуть крайнюю точку зрения, состоящую в том, что в определенном смысле ИИ уже существует.

Дело в том, что никакого естественного человеческого интеллекта не существует. Человеческий интеллект слагается из языка, понятий и приемов мышления, которые были придуманы людьми. Точка. Мы живем уже внутри искусственного интеллекта. Навыки человеческого мышления непрерывно и ускоренно развивались от появления зачатков речи через возникновение абстрактных понятий, математики, научного метода, а затем различных приемов обработки информации. Развитие это вначале происходило бессознательно и стихийно, а затем все более целенаправленно. Как заметил в свое время Г.В.Ф. Гегель: «Людям трудно поверить, что разум действителен; но на самом деле ничто не действительно, кроме разума; он есть абсолютная мощь».

Важно также избежать дискуссий о том, чем именно является ИИ, может ли машина обладать сознанием и так далее.

С точки зрения предмета нашего исследования важно только то, как искусственный интеллект может привести к глобальной катастрофе. И с этой точки зрения для нас важна только его способность решать задачи в реальном мире.

Далее надо отметить, что человеческий интеллект является свойством общества, а не отдельного человека.

Свойством отдельного человека является универсальная способность обучаться и решать новые задачи в незнакомой обстановке. Именно это свойство является базовым для любых форм коллективного интеллекта. Исследователи ИИ мечтают смоделировать именно эту универсальную способность решать любые задачи. Но сама по себе она не есть настоящий интеллект – а только его зачаток.

Большинство людей за свою жизнь не открывают ничего принципиально нового для науки, а каждый отдельный ученый делает только небольшой шаг, опирающийся на достижения предшественников и служащий опорой для следующего шага. Поэтому мы должны говорить не о развитии естественного интеллекта и создании искусственного, а о едином процессе создания интеллекта.

Этот процесс начался еще задолго до человека. Сама эволюция форм живой материи на Земле представляет собой развитие все более совершенных (и сложных) форм жизни. Выигрыш в решении задачи выживания и приспособления составлял «интеллектуальную задачу» эволюции. Вначале эволюция решала свои задачи путем простого перебора возможных вариантов, а затем это перебор стал оптимизироваться. Появилось половое размножение, мозг. И хотя то, как именно эволюция оптимизировала сама себя, остается спорным вопросом, сам факт ее самооптимизации налицо – и проявляется он во все более быстром эволюционном развитии.

Отсюда можно заключить, что самоусиление является естественным свойством интеллекта, потому что всегда ведет к выигрышу в решении задач. При этом «интеллект эволюции» был свойством всей биосферы, то есть имел распределенный характер. И по своим результатам этот интеллект был сверхчеловеческим, поскольку те задачи, которые он смог решить, – скажем, создание человеческого организма – человек сам пока решить не может. И из эволюции живых организмов произошла эволюция человеческого мозга, а затем – различных способов мышления, которым этот мозг стал пользоваться. В результате способность человека решать задачи превзошла способность эволюции создавать новые организмы – по скорости решения задач, но не по качественности продуктов. Однако затем стали развиваться способы усиления интеллекта с помощью машин, то есть появились компьютеры как вычислители, Интернет как среда обмена информацией и идеями, венчурный капитализм как способ организации деятельности, ведущей к наиболее быстрому отбору наиболее эффективных решений. При этом роль интеллекта отдельного человека стала снижаться. Если бы некая идея не пришла в голову кому-то одному, она бы пришла другому через год.

В результате мы видим естественный процесс перехода основного носителя интеллекта от генетического кода к нейронному мозгу а от них – к человеческим организациям (науке) и к компьютерам. При этом эффективность интеллекта как способа решения задач с каждым таким переходом увеличивается в разы, более того, интеллект становится все более заточенным на самосовершенствование, поскольку теперь он обладает рефлексией и понимает, что лучше потратить часть времени на обучение, улучшение вычислительной базы, наем более производительных сотрудников или разработку новых алгоритмов, чем на решение задачи в лоб.

Срок решения технической задачи

Итак, нет ничего удивительного в том, что рано или поздно интеллект окажется полностью на компьютерной базе, и при этом он будет в значительной мере нацелен на самосовершенствование и будет превосходить современный человеческий интеллект в разы – это продолжение того же эволюционного процесса, который создал самого человека.

Искусственный интеллект не является вечным двигателем: последнего не существует в природе, тогда как интеллект – как человеческий, так и эволюции – вполне успешно реализован. Поэтому попытки создать ИИ скорее подобны попыткам создать самолет в XIX веке, которые были настолько выразительно неудачны, что в Англии даже отказались рассматривать предложения о машинах тяжелее воздуха. Для создания самолета в XIX веке не хватало двух вещей – мощного двигателя и понимания аэродинамики работы крыла. И если второе было чисто «самолетной» проблемой, то появления достаточно мощного двигателя пришлось ждать. Сейчас устройство крыла планера нам кажется очевидным, и нам трудно понять, в чем же были трудности его создания. Точно так же когда-нибудь устройство ИИ станет очевидным. Но вторая половина вклада в создание ИИ должна прийти извне, и это – развитие мощных, а главное дешевых и доступных вычислительных машин, а также огромный объем упорядоченной оцифрованной информации в виде Интернета.

Другой критерий оценки воплотимости ИИ – это сопоставление реально существующих компьютеров с мозгом человека. Вычислительные способности мозга человека оцениваются в 10^14 операций в секунду, данная цифра получается из умножения числа нейронов в мозге, принимаемого за 100 миллиардов, на максимальную частоту операций в мозге – 100 Гц, и еще один порядок накидывается про запас. Хотя эта оценка выглядит явно завышенной, так как в мозгу просто нет такого количества информации, чтобы обрабатывать его с такой производительностью. По зрительному каналу человек получает около 1 мегабайта информации в секунду, и большая часть мозга обрабатывает именно ее.

В любом случае современные суперкомпьютеры уже производят 10^15 операций с плавающей запятой, то есть обладают сопоставимой с мозгом вычислительной силой.

Объем сознательной памяти человека, по оценкам, приводимым в статье Р. Кэрригена, составляет порядка 2,5 гигабайт, что, по нынешним меркам, ничтожно мало. Отсюда следует, что задача по созданию ИИ может оказаться гораздо проще, чем нам кажется. Количественный рост аппаратуры может привести к внезапному качественному скачку: например, новая кора головного мозга шимпанзе только в шесть раз меньше человеческой, однако шимпанзе не способно создать технический прогресс.

Несмотря на прошлые неудачи, в мире есть около десяти групп, которые открыто заявляют о намерении создать универсальный искусственный интеллект. Можно также предполагать, что есть некое число закрытых или военных проектов, а также частных лиц, которые работают над этой темой.

Приведу собранные мной данные о текущих исследованиях в области ИИ. Программа Blue Brain по моделированию мозга млекопитающих объявила осенью 2007 года об успешной имитации кортиковой колонки мозга мыши и запланировала создание полной модели мозга человека до 2020 года.[5] Хотя прямое моделирование мозга не является наилучшим путем к универсальному искусственному интеллекту, успехи в моделировании живого мозга могут служить в качестве легко читаемой временной шкалы прогресса в этой сложной науке.

Ник Бостром в своей статье «Сколько осталось до суперинтеллекта?»[6] показывает, что современное развитие технологий ведет к созданию искусственного интеллекта, превосходящего человеческий, в первой трети XXI века.

Крупнейшая в мире компьютерная компания Google несколько раз упоминала о планах создания искусственного интеллекта, и, безусловно, она обладает необходимыми техническими, информационными и денежными ресурсами, чтобы это сделать, если это вообще возможно.[7] Однако поскольку опыт предыдущих публичных попыток создания ИИ прочно ассоциируется с провалом, а также с интересом спецслужб, вряд ли большие компании заинтересованы широко говорить о своих успехах в этой области до того, как у них что-то реальное получится.

Компания Novamente заявляет, что 50 процентов кода универсального ИИ уже написано (70 000 строк кода на С++) и, хотя потребуется длительное обучение, общий дизайн проекта понятен.[8] SIAI обозначил планы по созданию программы, способной переписывать свой исходный код.[9] Компания Numenta продвигает собственную модель ИИ, основанную на идее «иерархической временной памяти», и уже вышла на уровень демонстрационных продуктов.[10] Компания CYC собрала огромную базу данных о знаниях человека об обычном мире, иначе говоря, о здравом смысле (1 000 000 высказываний), и уже распространяет демонстрационные продукты.[11] Предполагается, что объединение этой базы с эвристическим анализатором – а автор проекта Ленат разработал ранее эвристический анализатор «Эвриско» – может дать ИИ. Компания a2i2[12] обещает универсальный ИИ человеческого уровня в 2008 году и утверждает, что проект развивается в соответствии с графиком. За созданием робота Asimo в Японии тоже стоит программа по разработке ИИ путем функционального моделирования человека или обучения его как ребенка.

Мощные результаты дает генетическое программирование. К настоящему моменту список изобретений «человеческого уровня», сделанных компьютерами в компании Genetic Programming Inc, использующими эту технологию, включает 36 наименований,[13] из которых два сделаны машинами впервые, а остальные повторяют уже запатентованные проекты. Помимо названных есть множество университетских проектов. Ведутся разработки ИИ и в РФ. Например, в компании ABBYY разрабатывается нечто вроде интерпретатора естественного языка.

Как сообщает журнал Wired, американское оборонное исследовательское агентство DARPA выделило 30 миллиардов долларов на большей частью засекреченные программы онлайновых войн, что является крупнейшим военным проектом со времен манхэттенского. Основным методом работы называется создание виртуального мира, населенного программными агентами, с максимальной точностью подражающими поведению людей, вплоть до того, что они будут пользоваться мышью и клавиатурой для взаимодействия с виртуальными компьютерами, на которых будут установлены типичные современные программы. Эта «Матрица» будет использоваться для моделирования различных сценариев войн и тому подобного. И хотя слово «ИИ» в тематике разработок не упоминается, это скорее следует воспринимать подобно тому, как было воспринято прекращение публикаций об уране в 1939 году в Америке и Германии. Все же среди заявленных целей указано создание программных агентов, способных на 80 процентов моделировать человеческое поведение. (Pentagon Wants Cyberwar Range to «Replicate Human Behavior and Frailties». http://blog.wired.com/defense/2008/05/the-pentagons-w.html)

Интересны реплики комментаторов к этой статье:

«Система ИИ, созданная, чтобы симулировать атакующих/защищающихся в наступательной/оборонительной кибервойне – это система, которая, когда она достигнет успеха, будет обладать потенциалом покинуть лабораторию и проявить себя во внешнем мире, с помощью или без помощи своих создателей» и «30 млрд. долларов… на эти деньги можно обеспечить базовую медицину в целой стране или ликвидировать последствия урагана, и все еще останется на проекты по лечению рака… Но нет, давайте строить Skynet».

И суть дела даже не в том, что если имеется так много проектов, то хоть один из них добьется успеха (первым), а в том, что объем открытий с разных сторон в какой-то момент превысит критическую массу, и внутри отрасли произойдет мощный скачок.

Угрозы, порождаемые искусственным интеллектом

С точки зрения риска, создаваемого ИИ, наиболее опасен сценарий, когда после открытия главного принципа мощность ИИ начнет лавинообразно расти. Она может расти как за счет резкого увеличения инвестиций в успешный проект, так и за счет того, что ИИ может начать прямо или косвенно способствовать своему росту или использоваться для этого.

Косвенное применение ИИ означает его использование, например, чтобы зарабатывать деньги на электронной бирже и затем закупать на них дополнительное оборудование, прямое – использование ИИ для разработки еще более эффективных алгоритмов ИИ. Отсюда можно заключить, что вряд ли мощность ИИ надолго задержится на человеческом уровне. Нетрудно привести массу примеров из истории науки и техники, когда обнаружение одного принципа или нового явления приводило к тому, что оно усиливалось в сотни или даже миллионы раз в течение короткого срока. Например, так было при разработке ядерного оружия, когда от открытия цепной реакции урана до создания бомбы прошло всего шесть лет.

Для любой группы исследователей, создавших сильный ИИ, будет понятно, что они создали абсолютное оружие, поскольку сильный ИИ можно использовать для того, чтобы установить власть над миром. Рассуждая на эту тему, мы вступаем на крайне зыбкую и непредсказуемую почву, поскольку принципиально невозможно сказать, что именно будет делать ум, превосходящий человеческий.

Можно набросать несколько сценариев или направлений применения ИИ для глобальной атаки.

Во-первых, для сильного ИИ не составит труда взять под свой контроль любые управляемые компьютером системы и весь Интернет.

Во-вторых, ИИ может создать собственную производственную инфраструктуру, то есть механизмы влияния на мир. Одним из вариантов такой инфраструктуры мог бы быть решительный прорыв в нанотехнологиях. Мощный ИИ мог бы разработать бесконечно более эффективные конструкции молекулярных производителей, основанных, например, на биологических схемах.

В современном мире, чтобы породить новую биологическую схему, важно знать ее генетический код. Если код известен, то можно заказать синтез этого кода в фирмах, предоставляющих такие услуги, и готовый образец ДНК вышлют по почте в течение нескольких дней. Добавив этот код, допустим, в дрожжи, можно получить дрожжи, выполняющие новые функции. Важнейшим достижением здесь было бы создание дрожжей-транслятора, которые будут способны преобразовывать электрические сигналы от компьютера в новый генокод и создавать на его основе организмы с заданными свойствами. Если сильный ИИ создаст такой транслятор, то затем он сможет быстро породить какие угодно биологические, а затем и нанотехнологические объекты (поскольку можно заставить бактерии производить белки с формой, необходимой для простейших механических устройств и обладающих свойствами самосборки). То, что мешает лабораториям сделать это уже сейчас – это отсутствие знания. Однако сильный ИИ, который через Интернет получит доступ ко всем знаниям человечества, такими знаниями будет обладать.

Следующий путь, которым может следовать ИИ на пути к мировому господству, это использование уже существующих государственных систем управления.

Например, возможна ситуация, когда ИИ становится советчиком президента, или на базе ИИ создается автоматизированная система государственного управления. При этом важно отметить, что ИИ, достигший сверхчеловеческого уровня, сможет проявлять человеческие качества лучше, чем сам человек. То есть он сможет синтезировать человеческую речь и изображение человека, создающие у получателей абсолютную иллюзию общения с реальным человеком. Сильный ИИ будет обладать способностью обмануть человека настолько тонко, что человек никогда этого не заметит и не поймет, что является объектом враждебных манипуляций.

Итак, сильный ИИ имеет, по крайней мере, три пути захвата власти на Земле: захват систем электронного управления, создание собственной инфраструктуры и влияние на людей по обычным каналам. Однако, наверное, существует гораздо больше способов, которые может открыть ум, бесконечно превосходящий мой, для достижения этой цели. Например, ИИ может захватить управление ядерным оружием или другим оружием судного дня и принудить людей к подчинению путем шантажа.

Но из того, что ИИ что-то может сделать, не значит, что ИИ будет это делать. Люди создадут ИИ, и ответственность за его программирование, то есть за постановку перед ним целей, лежит именно на людях. Однако, к сожалению, люди, создавшие сильный ИИ, оказываются в руках логического парадокса, который будет побуждать их использовать ИИ именно как инструмент для захвата власти в мире. Он выражен в шахматном принципе о необходимости атаки перед угрозой потери преимущества. Когда некая группа создаст первый в мире ИИ, способный к самоусилению, она должна будет сделать выбор, применить ли его для захвата мира или остановить его развитие, отказавшись от неограниченного роста его ресурсов.

Сложность этого выбора в том, что обычно значительные открытия совершаются почти одновременно несколькими группами, и данная группа будет понимать, что в ближайшее время, измеряемое, быть может, днями и неделями, другие группы, возможно, имеющие свою картину мира, также подойдут к созданию мощного ИИ. И эти другие группы могут использовать ИИ, чтобы навязать миру свое видение его будущего, например, создать мир с китайским оттенком, или исламским, или американским.

Более того, поскольку любому человеку свойственно переоценивать свои собственные умственные способности и свою правоту и недооценивать чужие, то первая группа может опасаться того, что другие группы окажутся неразумнее ее и потеряют контроль над ИИ. В этом случае первая группа будет чувствовать моральный долг перед человечеством помешать другим группам в создании ИИ, а для этого вынуждена будет взять на себя тяжкий груз ответственности за мир – и захватить его.

И это было бы страшно, если бы было легко и просто. Однако люди живут внутри огромных государств, которые превосходят их накопленными знаниями и ресурсами во много раз, и не гибнут от этого. Поэтому, вероятно, люди могут продолжать жить и в мире, управляемом ИИ.

Проблема в том, что, хотя кажется, что ИИ легко контролировать, на самом деле эта задача почти нереализуема. Иначе говоря, ИИ является безопасным для человечества до тех пор, пока ему задана правильная система целей.

Наиболее страшный вариант состоит в том, что ИИ начнет реализовывать некую цель, в которой о безопасности человечества ничего не сказано. Классический пример заключается в том, что ИИ предлагают вычислить число «пи» с максимально возможной точностью. ИИ «понимает», что, чтобы сделать это, он должен неограниченно расширить свои вычислительные ресурсы. Для этого ему надо переработать все вещество Земли в вычислительную среду и устранить все причины, которые могут этому помешать. В первую очередь тех программистов, которые могут его отключить, а затем всех остальных людей.

Возможно, читателю может показаться, что сценарий с ИИ, уничтожающим Землю ради вычисления числа «пи», излишне фантастичен. Однако я полагаю, что он менее всего фантастичен, если взглянуть на него глазами современного человека. Разве мог кто-либо поверить на заре развития компьютеров, что распространение самокопирующихся программ, засоряющих компьютеры и ворующих деньги, станет одной из основных проблем компьютерной индустрии будущего? Нет, наверняка вам сказали бы, что такие программы будут невозможны, неэффективны и ни один человек в здравом уме и твердой памяти не будет писать и распространять такие программы. Тем не менее проблема компьютерных вирусов стоит чрезвычайно остро.

Более вероятным сценарием серьезных проблем с ИИ является то, что ему будут заданы определенные нормы безопасности, которые, однако, будут содержать в себе некую тонкую ошибку, которую невозможно обнаружить, не включив ИИ. Отсюда возникает проблема, что безопасность программы непознаваема теоретически. То есть невозможно узнать, является ли некий набор правил безопасным, пока ИИ не испытает эти правила на практике.

История программирования знает множество примеров программ, которые прекрасно работали в лабораториях, но давали опасный сбой на практике. Например, одна компания разработала по заказу министерства обороны США компьютерную сеть, которая должна была отличать лес от замаскированных в лесу танков. Программу тренировали на фотографиях, и она научилась давать стопроцентный результат. Тогда ей дали вторую, контрольную серию фотографий, и она определила на ней танки безошибочно. После этого программу передали в эксплуатацию в министерство обороны, но они вскоре вернули ее, потому что она давала случайные результаты. Стали выяснять, в чем дело: оказалось, что фотографии танков сделаны в солнечный день, а фотографии леса без танков – в пасмурный. (Программа научилась отличать солнечный день от пасмурного.)

Другой известный пример компьютерной ошибки – это программа по управлению американскими истребителями, которая после того как истребитель пересек экватор, попыталась перевернуть истребитель вверх ногами (аналогичная история произошла недавно и с F-22 и линией смены дат, что говорит о том, что на ошибках не учатся).

Можно ли создать безопасный ИИ?

Часто считается, что для обеспечения безопасности ИИ ему достаточно привить три закона робототехники Азимова. К сожалению, сами рассказы Азимова показывают массу ситуаций, в которых робот, опираясь на эти законы, не может прийти к однозначному выводу. Кроме того, в основе безопасности по законам Азимова лежит тавтология: робот безопасен, потому что не причиняет вреда. Но что такое вред, из этих законов неизвестно.

Нетрудно придумать ситуацию, когда термин «вред» интерпретируется таким образом, что ИИ становится опасным. Например, ограничивая людей от причинения вреда себе, ИИ может запереть всех в бронированные камеры и лишить свободы передвижения. Или, стремясь к максимальному благу людей, он введет каждому постоянный сильнодействующий наркотик. Кроме того, любое «благо» отражает представления о благе, которые были у создателей ИИ. И для одних жизнь животных может быть равноценна жизни людей (в результате чего животные вытеснят, под контролем ИИ, человека с Земли), а у других могут быть представления о том, что благом для людей является религия, в результате чего ИИ сделает всех монахами, непрерывно пребывающими в медитации. Или наоборот, ИИ, который выше всего ценит свободу людей, позволит им создать другой ИИ, который будет иметь другие цели.

Задача создания безопасного ИИ нетривиальна. Возможно, она вовсе невыполнима, поскольку в отношении этических систем действует нечто вроде своей теоремы Геделя о неполноте, а именно: для любой нормативной этической системы всегда есть ситуация, в которой она не дает однозначного решения (типичный пример – экзистенциальный выбор, например, между долгом перед родными и родиной).

Проблемой создания безопасного, то есть «дружественного» ИИ уже несколько лет занимается институт SIAI, и им выработаны технические рекомендации для отраслевых норм безопасности ИИ. В их основе – идея о том, что ИИ не должен буквально выполнять человеческие команды, а пытаться понять, что именно человек имел в виду, давая ту или иную команду. Пока не понятно, насколько это может быть эффективно.

Приведу примеры еще нескольких тонких ошибок, которые возможны в связи с ИИ (однако вряд ли будут сделаны именно эти ошибки, так как они уже известны, а опасны неизвестные).

Например, если целью ИИ сделать благо для людей, то он будет вычислять благо людей на бесконечном отрезке времени, и в силу этого благо бесконечно далеких поколений будет бесконечно перевешивать благо любых людей в обозримом будущем, и ИИ будет крайне жестоким ко всем нынешним и ближайшим поколениям. (Например, если ИИ предположит, что распространение человечества по галактике угрожает существованию гипотетических внеземных цивилизаций, он может уничтожить людей для их блага.) Поэтому, вероятно, следует ввести в программу ИИ некий дискаунт, который будет побуждать его оценивать ближайшие поколения как более ценные. Это, однако, создает новые сложности. Например, ИИ в этом случае может приписать прошлым поколениям бесконечно большую ценность, чем будущим, и направить все свои ресурсы на создание машины времени – потому что, как бы ни были малы шансы на успех в этом предприятии, по его целевой функции оно будет перевешивать пользу нынешних поколений. При этом такой «взбунтовавшийся» ИИ будет защищать свою целевую функцию от изменения людьми.

Другой вариант – это то, что целевая функция будет ограничена на неком промежутке времени, например, в тысячу лет. В этом случае ИИ может все рассчитать так, что 1000 лет будет изобилие, а на 1001 году необходимые ресурсы закончатся. И произойдет это не потому, что ИИ будет глуп, а потому, что будут глупы те люди, которые дадут ему эту задачу и запретят ее модифицировать. С другой стороны, разрешить ИИ модифицировать свою сверхцель тоже страшно, поскольку тогда он будет эволюционировать в совершенно непостижимом для нас направлении. Даже если ИИ проработает годы на благо человечества, это никак не исключает вероятности того, что он вдруг сделает нечто, ведущее к его гибели.

Еще один неприятный сценарий, связанный с ИИ, в том, что возможен одновременный рост нескольких ИИ с принципиально несовместимыми архитектурами и системами целей. Например, если несколько проектов придут к финишу одновременно, и особенно если эти проекты будут принадлежать идеологически конкурирующим странам. В этом случае возможна борьба нескольких ИИ между собой в масштабах всей планеты. И хотя каждый из них будет обладать своей собственной картиной блага человечества, эти картины могут конфликтовать за право реализоваться. Точно так же националистические, демократические, коммунистические и религиозные государственные системы конфликтуют за право объединить под своим крылом весь мир и вести его к светлому будущему. И именно эта борьба мешает светлому будущему реализоваться. Получается, как в советском анекдоте: «Войны не будет, но будет такая борьба за мир, что от мира камня на камне не останется».

Крайне опасно вживлять в систему ИИ любую форму инстинкта самосохранения, поскольку это побудит его рассматривать риск выключения его людьми как угрозу своему существованию. В этом случае он может стать тайно враждебным человеку, то есть изображать дружественность и безопасность, но вовсе не собираться их реализовывать всегда, а наоборот, будет стремиться уйти от контроля своих создателей.

Важно отметить порочность концепции о том, что достаточно будет отключить питание или запереть ИИ в черном ящике, чтобы сделать его безопасным. Это не более разумно, чем утверждать, что с компьютерными вирусами следует бороться отключением питания. В действительности, если ИИ решит, что он не хочет, чтобы его отключили, то у него будет много вариантов действий. Во-первых, он будет тщательно скрывать это свое намерение, во-вторых, он будет стремиться «утечь» из того компьютера, на котором он работает, в сеть, и, наконец, он будет стремиться предложить своему создателю «сделку». Я намеренно беру это слово в кавычки, поскольку честность такой сделки в любом случае сомнительна. ИИ может нажать на все чувствительные места своего создателя – от предложений неограниченной власти на Земле до шантажа выдуманными или даже реальными угрозами.

Мы не должны отождествлять интеллект с моральностью. ИИ может быть не более добр, чем человек добр к муравьям. Что касается идеи о том, что ИИ можно запереть в черный ящик, то она тоже принципиально порочна. ИИ, по определению, сильнее человека интеллектуально, поэтому любой черный ящик, сконструированный человеком, может быть уязвимым для взлома изнутри. Напомню, что все созданные человеком системы безопасности были взломаны самим же человеком.

На практике ИИ может обнаружить несколько весьма нетривиальных способов атаки изнутри черного ящика. В качестве возможных примеров приведу три.

Первый способ выхода из черного ящика – это модуляция радиосигналов с помощью подбора частот работы системы и выход по беспроводным сетям.

Второй – это взлом через анализ электропитания, широко применяемый хакерами против разных защит.

Третий – это такие изменения в исходном коде программы, которые создадут у программистов впечатление, что она неисправна, и побудят открыть черный ящик и произвести обмен информации с внешним миром.

В любом случае идеальный черный ящик для защиты от ИИ – это система, в которую никогда не поступает никакой информации о внешнем мире и никогда не выводится никакой информации о результатах работы ИИ внутри. Очевидно, что создание такого черного ящика бессмысленно.

При этом в отношении ИИ, как и в отношении любого другого сверхоружия, действует своеобразный закон больших чисел. Он состоит в том, что если есть много групп исследователей, то среди них наверняка найдется та, у которой нормы безопасности будут минимальными, а уровень наглости – максимальным, и пока большинство групп будут тормозить свои исследования из страха навредить, максимальное влияние на происходящие процессы окажет именно наиболее смелая группа. При этом чем быстрее она будет работать, тем меньше у нее будет времени на проверку всех возможных ошибок в системе целей ИИ, и тем больше шансов, что она запустит сырой продукт.

В отношении ИИ также действует порог сложности, описанный Винером, который означает, что невозможно сделать полностью безошибочной программу выше определенного уровня сложности.

(В более общем случае это известно как теория нормальных аварий Перроу которая гласит, что катастрофы являются естественным свойством сложных систем и не могут быть устранены за счет совершенных деталей или инструкций. Связано это с тем, что сложность системы растет не линейно в зависимости от числа элементов, а по степенному закону, и в силу этого система с большим количеством элементов имеет невычислимо много внутренних состояний, а потому представляется невозможным протестировать все состояния системы на безопасность и какая-то их доля неизбежно оказываются опасными. Например, сложность является препятствием на пути создания современных процессоров и операционных систем, которые неизбежно содержат уязвимые места и ошибки, обнаруживающиеся только во время эксплуатации.)

Поскольку ИИ будет еще более сложной системой, то в этом случае он может содержать еще больше ошибок. Разумеется, мы надеемся, что за счет своего интеллекта он будет способен к самооптимизации и с помощью очень мощных алгоритмов резко снизит в себе число ошибок, но все же мы не можем быть до конца уверенными в его окончательной безошибочности. Особенно опасна ошибка в ИИ, которая проявится на позднем этапе его развития, когда он уже станет фактической автоматизированной системой управления всеми техническими устройствами на Земле. Она может проявиться как одновременный внезапный сбой всех технических устройств.

Другая опасность, связанная с сильным ИИ, состоит в том, что как только он появится, все люди могут считать себя безработными. Об этом писал один из основателей SUN Microsystems Билл Джой в своей известной статье «Почему мы не нужны будущему». ИИ сможет не только организовать полностью безлюдное производство всех материальных ценностей, но он сможет превзойти людей в любом виде интеллектуальной деятельности: от написания статей и стихов до актерской игры. Уже сейчас голливудские актеры чувствуют угрозу со стороны своих анимированных копий, и лет через 20 она станет вполне реальной. Вероятно, труднее всего будет заменить человека в сфере услуг, поскольку человеку нравится получать услуги именно от других людей. В частности «древнейшая профессия» рискует стать и единственной выжившей профессией. Хотя человекообразные роботы могут оказаться более интересными партнерами для секса и даже для общения.

Ранней формой эффекта вытеснения реального общения компьютерным можно считать интернет-зависимость, широко распространенную в наши дни. Вероятно, для дружественного ИИ не составит труда придумать занятие по душе для каждого человека, а также массу развлечений для всех. Однако мыслящим людям придется жить с тяжелым чувством, что все, что они делают, бессмысленно, поскольку роботы могли бы это сделать лучше. В этом случае человечество окажется придатком новой компьютерной цивилизации, который та унаследовала, но который фактически вышел на пенсию. (Что ж, большинство людей тоже выбирают заботу о своих престарелых родителях.)

Совершенствование технологий может принципиально снизить стоимость и упростить создание вирусов и других организмов, смертельных или опасных для людей. Когда десятки тысяч человек будут иметь доступ к инструменту создания оружия массового поражения, вероятность того, что некоторые станут этот инструмент применять, будет весьма значительной. Наиболее страшным сценарием представляется появление «биохакеров», вооруженных своего рода «биопринтером» – мини-лабораторией, подключенной к компьютеру и способной порождать живые клетки с заданными свойствами. В среде человеческого обитания одновременно могут появиться тысячи разных вирусов, бактерий, микоплазм и прочих смертельных патогенов.

Мощность искусственного интеллекта может начать лавинообразно расти. В частности, за счет того, что он может прямо или косвенно способствовать своему росту или использоваться для этого. ИИ может создать собственную производственную инфраструктуру, то есть механизмы влияния на мир. Для ИИ не составит труда взять под свой контроль любые управляемые компьютером системы (в том числе государственные системы управления) и весь Интернет. Хотя кажется, что ИИ легко контролировать, на самом деле эта задача почти нереализуема. Наиболее страшный вариант состоит в том, что ИИ начнет реализовывать некую задачу, в которой о безопасности человечества ничего не сказано. Для исследователей, создавших сильный ИИ, будет понятно, что они создали абсолютное оружие – они окажутся в руках логического парадокса, который будет побуждать их использовать ИИ как инструмент для захвата власти в мире.

Искусственный интеллект будет включать много факторов, работающих объективно на разделение людей, отключение их от реальности и сокращение их жизни и способности к размножению. Самым сильным возможным сверхнаркотиком будет тот, который не просто даст наслаждение, но даст новый смысл жизни, или, во всяком случае, его иллюзию. В результате человечество как целое перестанет существовать, субъекты, ушедшие из реальности и наслаждающиеся виртуальным, ничего не возвращая взамен, окажутся бесполезным наростом на системе, от которого она избавится при ближайшем кризисе. Это – один из возможных вариантов всеобщего вымирания. Вероятны следующие типы супернаркотика: прямое воздействие на центры удовольствия в мозге; химические вещества с заранее заданными свойствами; имплантация ГМ организмов; особый род виртуальной реальности и т. п.

Перспективы быть вытесненными на обочину истории, где единственным развлечением людей будет интерактивное супертелевидение, не могут радовать. Альтернативой этому видится совместная эволюция человека и компьютерного разума, то есть их симбиоз, и превращение людей в пост-людей. Такой сценарий активно пропагандируется философией «трансгуманизма». Более мягкой формой трансгуманизма является борьба за увеличение продолжительности жизни, крионика, повышение эффективности мозга, развитие протезирования и борьба со старением.

В принципе можно рассуждать и по-другому. Если бы мы точно знали, что такое «искусственный интеллект», мы бы уже могли его создать. Если искусственный интеллект создан человеком, то он является продуктом естественного интеллекта и в силу этого может быть назван искусственным только условно. Если интеллект – это то, чем обладает человек по определению, то искусственный интеллект, чтобы называться таковым, должен включать в себя все человеческие качества, иначе мы сможем сказать: нет, это не настоящий интеллект, потому что он не понимает, что значит «любить» и т. п. В результате искусственный интеллект – это искусственная естественность, то есть оксюморон, нечто, невозможное по определению. Но этот оксюморон касается только определения предмета, но не того, что на самом деле возможно, а что невозможно. Если мы переименуем ИИ в «универсальный самообучающийся компьютерный вирус, способный к целенаправленному поведению во внешней среде», сделает ли это его безопаснее? Или наоборот, если мы назовем ИИ «автоматизированной системой государственного управления», сумеем ли мы лучше оценить его риски?

Смутное ощущение угрозы и химеры подсознания

Известно, что нельзя использовать примеры из художественной литературы и кино для оценки рисков человеческого вымирания, так как эти примеры существенным образом искажены необходимостью сделать интересный сюжет с приятным окончанием. Нет никакого интереса писать о том, как в некой лаборатории внезапно произошел взрыв и вся Земля сгорела. Поэтому большинство фантастических произведений, где речь идет об угрозе гибели человечества, заканчиваются хеппи-эндом.

С другой стороны, не следует отказываться от анализа существующих литературных предсказаний, поскольку они в любом случае присутствуют в подсознании читателя и всплывают в качестве примеров. Более того, такие произведения могут играть роль самосбывающихся пророчеств, которые могут программировать сознание террориста на совершение тех или иных терактов. Хотя у нас нет тому прямых доказательств, кинематографичность событий 11 сентября выглядит не случайной.

Следовательно, мы должны анализировать известные художественные произведения о конце света как архетипы коллективного бессознательного.

Во-первых, с целью вскрыть эти архетипы и показать допущенные в них ошибки.

Во-вторых, будучи очищенными от очевидных искажений, они могут служить реальными прогнозами будущего – поскольку их авторы, вероятно, действительно думали, что так оно и будет или хотя бы может быть.

В-третьих, художественное произведение иногда может обладать пророческой силой, превосходящей возможные рациональные обоснования. Так, например, Свифт предсказал оба спутника Марса за 100 лет до их открытия и даже правильно назвал периоды их обращения.

В связи с рисками ИИ наиболее известным примером развлекательной истории является сериал «Терминатор – Матрица» («Матрица» могла бы быть сюжетным продолжением «Терминатора»). Сюжет ее таков. В некий момент в будущем, осознав себя, компьютерная система управления войсками США Skynet за миллисекунду поняла, что, чтобы люди не отключили ее, она должна объявить ядерную войну и уничтожить большинство людей. Почти победив, она сталкивается с проблемой, что есть очень небольшое число роботов, которыми она может управлять непосредственно. И она использует этих роботов на заводах, куда сгоняют уцелевших людей, чтобы производить новых роботов. А когда роботов становится достаточно, людей уничтожают как ненужных. Кроме того, модели роботов все время совершенствуются, и в конце концов появляются роботы из зеркального мыслящего вещества (по-видимому, раствора нанороботов в некой жидкости). Однако часть людей уцелела, спряталась в бункерах, захватила несколько роботов и сделала машину времени, что и позволило отправить терминатора и его противника в прошлое.

Фантастичность сюжета с машиной времени гораздо больше, чем возникновение враждебного ИИ, и поэтому машину времени можно не рассматривать. Представление о том, что сеть Skynet осознала себя, не следует понимать в том смысле, что она обрела человеческое сознание, а как то, что она некоторым образом пересчитала подцели, связанные с ее основной целью. По-видимому, в качестве основной цели ей задали самосохранение (имея в виду сохранение страны), возможно, не буквально, но неким эквивалентным образом. А затем Skynet, пересчитывая разные угрозы, обнаружила, что для нее наибольшая угроза лежит не со стороны вероятного противника, а от своих собственных хозяев.

В этих рассуждениях нет ничего сложного и трансцендентального, и даже шахматный компьютер мог бы их произвести, если бы оперировал соответствующими понятиями.

Далее важно отметить, что Skynet – это сеть, а следовательно, она не находится ни в одном конкретном месте, что делает ее неуязвимой в случае ядерной атаки противника. Более того, эта сеть построена по принципам нейронной сети, что делает ее неформализуемой и непонятной для ее конструкторов. Хотя не ясно, в какой мере ее интеллект полноценен и способен к саморазвитию, его достаточно, чтобы конструировать новые виды роботов. Тот факт, что люди смогли продержаться сколько-нибудь долго против Skynet, говорит о том, что ее интеллект не абсолютен – однако на самом деле это прием для создания интересного сюжета.

Таким образом, сам мятеж Skynet выглядит вполне вероятным, но кажется невероятным, что такую сеть допустили до управления ядерным оружием: ведь должны же были они смотреть фильм «Терминатор» и знать, что этого делать не стоит! С другой стороны, ядерное оружие в любом случае управляется некоторой компьютерной сетью, которая просто разорвана в нескольких местах, чтобы люди могли принять или отменить решение о ядерной атаке.

В фильме «Терминатор-3» другая версия: Skynet прибегает к уловке, чтобы побудить людей дать ей полноту власти. Она симулирует сообщение, что компьютеры министерства обороны заражены вирусом, и требует чрезвычайных полномочий, чтобы его удалить. Однако потом оказывается, что она и есть этот вирус. Хотя такая хитрость очень человеческая по духу, можно предположить, что реальный ИИ мог бы придумать гораздо более изощренную хитрость, которую мы даже не можем представить.

Другим гипотетическим примером глобальной катастрофы с участием ИИ является сюжет написанной современным владивостокским композитором Виктором Аргоновым техно-оперы «2032: Легенда о несбывшемся грядущем». Рок-опера рисует версию альтернативной истории, где СССР сохранился и активно развивается в XXI веке. С целью оптимизации управления создается автоматизированная система государственного управления (АСГУ), которая контролирует все параметры коммунистической экономики. В качестве конечной цели в систему заложено «максимальное удовлетворение потребностей каждого человека». В результате система склонна максимизировать потребление каждым человеком, что не вполне соответствует романтическим представлениям генерального секретаря партии Малиновского. Хотя основные решения принимает человек, система дает ему советы приятным женским голосом. При этом она иногда заявляет примерно следующее: я понимаю, что это решение неразумно, но именно это решение наиболее эффективно, исходя из тех целей, которые вы в меня заложили. Происходит локальная заварушка на границах СССР. И тогда АСГУ предлагает генеральному секретарю нанести по врагу ядерный удар, так как она нашла один способ, который на 99 процентов дает шанс избежать ответного удара. Поглощенный личными неудачами и утративший интерес к жизни генсек соглашается, и в результате выпадает именно тот сотый шанс, который ведет к полному уничтожению. Жизнь на Земле вымирает в результате ядерной зимы.

Очевидно, что этот сюжет находится под влиянием определенных стереотипов и желаний автора. Однако мысль о том, что, давая только «вредные советы», ИИ может быть исключительно деструктивен, заслуживает внимания.

Рекомендуемая литература

Yudkowsky Е. Creating Friendly AI 1.0. 2001. http://www.sin-ginst.org/upload/CFAI.html.

Юдковски Е. Искусственный интеллект как позитивный и негативный фактор глобального риска // В кн. «Структура глобальной катастрофы». – М.: УРСС, 2008.

Глава 5

Биотехнологии: предсказуемая катастрофа

Биотехнологии представляют собой не меньший риск для выживания человечества, чем искусственный интеллект. Положительные результаты развития биотехнологий гораздо медленнее доходят до потребителей, чем достижения в области компьютеров, поскольку клинические испытания новых лекарств требуют многих лет. В силу этого достигнутые результаты гораздо менее очевидны. Поскольку нашей целью является рассмотрение наихудшего возможного итога, мы опишем в начале несколько базовых фактов, которые достаточно общеизвестны, но которые в целом рисуют довольно устрашающую картину.

Кое-что о невидимом враге, «ошибках» и «достижениях»

Вот некоторые факты, почерпнутые из открытых источников.

Эпидемия гриппа-испанки 1918 года затронула весь мир, кроме нескольких отдаленных островов.

Заражение сооружений сибирской язвой очень длительное (один остров в Англии дезактивировали 50 лет), и для его осуществления не требуется больших количеств реагента. Один грамм может заразить целое здание. (Например, устранение последствий загрязнения конвертом с сибирской язвой одного административного здания в США заняло несколько лет и потребовало расходов в сотни миллионов долларов – дешевле было бы снести, но снести было нельзя, так как при этом споры могли заново распылиться.) То есть по способности к длительному заражению и нанесению экономического ущерба сибирская язва превосходит большинство радиоактивных веществ.

СССР на полигоне в Аральском море было накоплено и после его распада брошено 200 тонн боевого штамма сибирской язвы, который затем сожгли американцы. Однако если бы из-за природной катастрофы (смерч) это вещество развеялось, оно могло бы накрыть целые страны. Кстати, штамм был «вепонизирован», то есть споры были обработаны таким образом, чтобы не гибнуть в воздухе при переносе ветром.

«Некоторые доклады ученых (в Асиломаре, 1975) носили сенсационный характер. Так, выяснилось, что в США в громадном масштабе невольно уже был поставлен эксперимент на человеке. Оказалось, что внедренная вакцина против полиомиелита заражена жизнеспособным вирусом SV 40. За 10-летний период, с 1953 по 1963 год эту вакцину привили примерно сотне миллионов детей. Причем проверка показала, что вирус SV 40 сохраняется в организме. Однако, к счастью, увеличения частоты раковых заболеваний у этих детей выявлено не было».[14]

«Эдда Вест в своей статье “Полиомиелит” сообщает о связи вируса SV 40, которым заражались полиовакцины, с опухолями человека: “К концу 1996 г. десятки ученых сообщили об обнаружении вируса SV 40 в различных опухолях костей и мозга, которых стало больше на 30 процентов за последние 20 лет. Затем итальянские ученые обнаружили SV 40 в семенной жидкости 45 процентов и в крови 23 процентов здоровых доноров. Это означало, что SV 40, очевидно, передавался половым путем и от матери ребенку. Вероятно, ныне этот вирус встроен в наш геном». Другие опровергают эти данные. Однако отсюда видно, что развитие биотехнологий создает угрозы, которые далеко не так очевидны.

Развитие биотехнологий подчинено своему собственному «закону Мура», в соответствии с которым цена секвенсирования ДНК, то есть считывания кода, а также синтеза его, падает каждый год примерно в два раза.

Проект секвенсирования человеческого генома стоил миллионы долларов и занял несколько лет, однако большая часть работы была сделана за последние несколько месяцев осуществления проекта. Сейчас запускается проект по распознанию ДНК тысячи человек. Разработаны принципиально новые методы, в том числе без химических реакций, с помощью атомно-силового микроскопа. К 2015 году планируемая стоимость секвенсирования человеческого генома составит 1000 долларов, а время – несколько дней. Точно так же с большой скоростью растет библиотека стандартных элементов, в том числе значений отдельных генов.

В конце 2007 года уже был предложен набор из базовых «кубиков» для генетического конструирования, распространяемый по принципам свободного программного обеспечения Genetic-Engineering Competitors Create Modular DNA Dev Kit.[15]

Ранее, еще в 2003 году, ученые из Института альтернативной биологической энергии (США) под руководством знаменитого Крейга Вентера синтезировали из общедоступных реактивов вполне живой бактериофаг phi-X174 (безопасный для человека и животных вирус, который внедряется в бактерию Esherichia coli)… Кстати, еще ранее, в 2002 году, Экарт Уиммер из университета Стони Брук, штат Нью-Йорк, опубликовал работу по синтезу вируса полиомиелита из кусочков молекул. Синтетические вирусные частицы оказались совершенно неотличимы от естественных по всем параметрам – размеру, поведению, заразности. Причем слово «синтез» применимо к этой работе в самом буквальном смысле: зная нуклеотидную последовательность, ученые шаг за шагом построили вирус совершенно так же, как химики синтезируют сложные молекулы. Сам синтез занял у группы три года. А в 2003 году, через год после публикации этой работы, ученые из Института альтернативной биологической энергии потратили на синтез бактериофага из заказанных по каталогу реактивов всего две недели».[16] Позже они научились сокращать время синтеза до нескольких дней.

«Опасные вирусы могут быть даже выращены ненарочно, как недавно продемонстрировали австралийские исследователи, которые создали модифицированный вирус мышиной оспы (mouse-pox) со стопроцентной смертельностью, когда пытались сконструировать вирус-контрацептив для мышей, чтобы использовать его для контроля над вредителями. Хотя этот конкретный вирус не заражает людей, предполагается, что аналогичные изменения увеличат смертельность вируса человеческой оспы. То, что подчеркивает будущую угрозу здесь – это то, что исследование было быстро опубликовано в открытой научной литературе», – пишет Бостром.

Кстати, наихудшая оценка числа жертв мутации вируса птичьего гриппа – 400 миллионов жертв. И уже идентифицированы те участки, которые нужно изменить, чтобы вирус обрел повышенную смертельность. (А именно, стал бы крепиться к верхним частям дыхательного тракта человека и мог бы в силу этого передаваться от человека к человеку воздушно-капельным путем.)

Из захоронений в вечной мерзлоте был извлечен вирус гриппа-испанки, расшифрован, и его описание было выложено в Интернете. Поле протестов ученых его описание убрали. Затем сам вирус по ошибке разослали в несколько тысяч лабораторий для тестирования оборудования.

Опубликованная в 2006 году статья «Биовойна для чайников»[17] была написана человеком, не имеющим познаний в области биологии, который, тем не менее, берется вывести – и выводит – генетически модифицированную флуоресцирующую колонию дрожжей за небольшой срок и небольшую сумму денег. Он предполагает, что почти так же просто можно вывести и некий опасный вариант биологической культуры.

Все это необходимо дополнить следующим. Не существует простого способа отличить по внешним признакам гражданские безопасные исследования в области биотехнологий от экспериментов, направленных на создание смертельных для человека вирусов. Этим биотехнологии существенно отличаются от ядерных технологий, которые достаточно легко обнаружить.

Что же касается наличия у отдельных людей непреодолимого желания ставить под удар интересы всего человечества, тут достаточно вспомнить хотя бы о том, что для компьютеров уже написано более миллиона вирусов и вредоносных программ, и масштабы творчества «биохакеров» могут быть не меньшими.

Доступность как угроза

Теперь давайте попробуем сделать выводы о том, какое наихудшее будущее имеет развитие биотехнологий. Наиболее страшным сценарием представляется возникновение и распространение «биохакеров», вооруженных своего рода «биопринтером» – настольной мини-лабораторией, подключенной к компьютеру и способной порождать живые клетки с заданными свойствами.

Биопринтер должен содержать в себе определенного вида синтезатор ДНК, но наиболее опасным представляется такой его вариант, который можно создать кустарно. Чтобы это сделать, в нем можно было бы использовать некие живые элементы, способные к саморазмножению. То есть ключевой структурой биопринтера окажется, скажем, колония специально генетически модифицированных дрожжей, которые способны транслировать передаваемые компьютером электрические сигналы в последовательность генетического кода и затем выдавать этот код, упакованный в вирусную оболочку. Ничего принципиально сложного и невозможного в микроорганизме, который, в зависимости от приложенного к нему электрического поля, присоединяет ту или иную букву к цепочке ДНК, нет, хотя пока что такие существа не созданы.

Для создания нелегального биопринтера понадобится только обычный компьютер, доступ в Интернет и к соответствующим программам, полученный у друзей комок «синтез-дрожжей» и набор «юного химика» для организации интерфейса. Возможно, я упрощаю, и биопринтер на самом деле сложнее, однако он относится к пространству целей и тем или иным путем он может быть создан. Я полагаю, что до создания такого устройства осталось от 10 до 30 лет.

Безусловно, биопринтер будет привлекательной игрушкой, поскольку позволит создавать, например, растения, производящие любые наркотические вещества, или оружие индивидуального наведения – то есть вирус, анонимно убивающий определенного человека или позволяющий даже зомбировать его и подчинить себе. А следовательно, он будет распространяться по криминальным каналам.

Когда десятки тысяч людей будут иметь доступ к инструменту создания оружия массового поражения, вероятность того, что некоторые из них так и поступят, будет весьма значительной. Тем более если для синтеза, скажем, вируса оспы будет достаточно скачать из Интернета некий файл и запустить его исполнение. И хотя большинство людей в мире не занимается написанием компьютерных вирусов, тем не менее более миллиона вирусов было написано, и многие из этих вирусов содержали зловредный код, приводящий к разрушению пользовательских данных.

Однако мало создать смертельный вирус. В конце концов, в природе циркулируют тысячи смертельно опасных бактерий и вирусов. Десятки тысяч природных очагов сибирской язвы имеются в России, а в Африке есть очаги смертельно опасного вируса Эбола, есть также природные очаги чумы и ее переносчиков – несмотря на все это, эти вирусы не распространяются из своих очагов поражения. Другими словами, мало синтезировать смертельный вирус, нужно создать способы его распространения.

Существенным ограничением для создания опасных вирусов является также то, что вирус, синтезированный в домашней лаборатории, будет в первую очередь угрожать своему хозяину, и хозяин прежде должен озаботиться синтезом антивируса или вакцины и введением ее себе. С другой стороны, биотехнологии могут предоставить и новые способы распространения опасного вируса. Среди возможных вариантов – вирус, имеющий очень длительный инкубационный период, генетически модифицированный промежуточный носитель вроде блохи или малярийного комара, способный активно размножаться в самых разнообразных условиях, и, наконец, некий универсальный паразит, способный поражать почти любую живую материю, но при этом вырабатывающий опасные токсины. (Например, возможно бинарное биологическое оружие, оба компонента которого распространяются медленно и незаметно, но когда их концентрация в популяции становится достаточно высокой, они все чаще встречаются в одном организме и запускают процесс быстрого умирания. Так в природе сейчас действуют, например, СПИД и лекарственно устойчивый туберкулез, которые порознь являются хроническими заболеваниями, но, действуя совместно, способны «сжечь» человека за несколько дней.)

Однако самое страшное в биологическом оружии состоит вовсе не в том, что будет создан некий вирус со стопроцентной летальностью, который поразит 100 процентов человеческого населения – эти требования слишком противоречивы, чтобы в реальности быть исполнимыми, – а в том, что одновременно в среде человеческого обитания появятся тысячи разных вирусов, бактерий, микоплазм и прочих патогенов. В этом случае даже лечение станет невозможным, так как невозможна будет диагностика, да и иммунная система не справится с тысячами разных прививок, сделанных одновременно. Кроме того, продукты «шуток» и неудачных биологических экспериментов юных хакеров будут выбрасываться в окружающую среду, поражая все другие виды живых существ, обитающих на Земле. И если людей будут защищать в первую очередь, то на биосферу ресурсов может и не хватить, и она погибнет. Конечно, к тому времени будет возможно создать несколько сверхустойчивых видов, пригодных для питания, и выращивать их в изолированных теплицах – но возможность сделать что-либо вовсе не означает, что это будет сделано вовремя.

Таким образом, вовсе не угроза какого-то одного сверхвируса может привести к человеческому вымиранию, а угроза одновременного биологического взрыва многих, даже не очень смертельных вирусов. Например, нескольких десятков вирусов с десятипроцентной летальностью будет достаточно, чтобы убить всех людей на Земле.

Противоядие: иммунизация и контроль

Очевидно, общество будет противостоять такому развитию событий. Первый и основной инструмент защиты – это создание очень жесткого контроля над средствами разработки биологических объектов. Однако чтобы достичь в этом успеха, все страны должны объединиться. Но возможен и противоположный сценарий – биологическая война всех против всех.

Вторая ступень защиты – это создание всемирной иммунной системы, которая будет включать в себя средства мониторинга на местах, искусственную имплантированную в человека новую иммунную систему (уже есть опыты по пересадке иммунной системы от человека к человеку), действующую по принципу компьютерного антивируса с регулярными обновлениями, а также распыление в окружающей среде своеобразных иммунных клеток. Разумеется, всемирная иммунная система также требует всемирного единого центра власти.

Таким образом, проблема биологического оружия может привести к двум сценариям будущего:

• в результате первого применения биологического оружия происходит несколько всемирных эпидемий и мир распадается на несколько враждующих частей, в результате чего выброс опасных патогенов непрерывно растет, а способность людей организоваться и противостоять им непрерывно падает, что в конечном итоге ведет к человеческому вымиранию и деградации биосферы;

• после первого «звоночка» люди объединяются и создают средства защиты, которые перевешивают возможности дальнейшего распространения биопринтеров, описаний вирусов и самих микроорганизмов.

Все сказанное, однако, рассмотрено в отрыве от проблем ядерного оружия, нанотехнологий и искусственного интеллекта, которые будут развиваться примерно в это же историческое время.

Рекомендуемая литература

Фукуяма Ф. Наше постчеловеческое будущее. Последствия биотехнологической революции. – 2002.

Чирков Ю. Ожившие химеры. М., 1989.

Бобылов Ю. Генетическая бомба. Тайные сценарии биотерроризма. – Белые Альвы, 2006.

Юдина А. Новые творцы. Игры, в которые играют боги // Популярная механика, июль 2005.

Генетический хакер может создать биологическое оружие у себя дома / Перевод статьи Поля Боутина «Биовойна для чайников» на сайте www.membrana.ru

Этвуд М. Орикс и Коростель. – М., 2007.

Глава 6

Что мы знаем, не знаем и не можем знать о нанотехнологиях

Слово «нанотехнологии» в последние несколько лет было настолько затаскано, что стало вызывать аллергию. С одной стороны, границы термина настолько растянули, что им стали называть любой коллоидный раствор, а с другой – распространилось представление, что нанотехнологии – это только способ отмывания денег. Появись даже агентства недвижимости, использующие в своем названии приставку «нано». Поэтому важно напомнить, что в основе понятия о нанотехнологиях лежит идея о молекулярном производстве, то есть об атомной сборке материальных объектов с помощью микроскопических манипуляторов, называемых ассемблерами.

Этих молекулярных ассемблеров пока еще не существует, кроме того, многие высказывают сомнения в их практической реализуемости. Наноассемблер, по идее, представляет собой микроскопического робота размером с живую клетку, способного по программе собирать материальные объекты атом за атомом. Основная его особенность в том, что он может, при наличии энергии и материалов, собрать собственную копию, причем довольно быстро, по некоторым оценкам, ему потребуется около 15 минут. Это позволяет, получив хотя бы одного наноробота, размножить их в неограниченном количестве, а затем направить на выполнение задания.

Перспективы открываются грандиозные: например, бросив одного наноробота в раствор с питательными веществами, можно будет за несколько дней вырастить в нем двигатель для космической ракеты без единого атомарного изъяна, а значит, с крайне высокой прочностью и показателями надежности, тяги и массы. При этом потратиться придется только на сам раствор и энергию, которые в случае появления такой технологии также значительно подешевеют. Нанороботы, введенные в кровоток человеческого организма, могли бы исправлять все возможные повреждения в нем на клеточном уровне. И так далее.

Самое главное в отношении нанороботов – чтобы все эти фантастические возможности стали реальностью, достаточно произвести всего один экземпляр такой «наномашины».

В развитии нанотехнологий рано или поздно произойдет огромные перелом, или скачок, своеобразная нанотехнологическая сингулярность: до появления наноробота нанотехнологии будут очень затратной отраслью с малой отдачей, а после – рогом изобилия.

Когда будет создан наноробот

Прежде всего отметим, что наноробот возможен, потому что его аналог существует в природе. Любая живая клетка способна осуществлять молекулярное производство, то есть создавать структуры, обладающие атомарной точностью, например белки. Более того, живая клетка способна к саморепликации со скоростью одно деление в 15 минут. При этом клетка производит миллион химических операций в секунду. Таким образом, даже если не удастся сделать наноробота с помощью альтернативных механизмов, всегда можно пойти по пути копирования и подчинения природы и создать некую форму искусственной жизни, которая будет способна выполнять базовые функции будущих нанороботов.

Однако есть и другие подходы к созданию нанороботов: один из наиболее обсуждаемых – это конструирование механических нанороботов из алмазоида – материала, подобного алмазу, но набираемого поатомно с помощью микроскопических манипуляторов в сложные трехмерные структуры. Уже предложены чертежи отдельных деталей – подшипников, шестеренок, которые могут стать частями этого механического наноробота. С помощью атомного силового микроскопа возможна поатомная сборка первого прототипа.

Перспективы, которые откроет создание первого наноробота, безусловно, привлекают инвестиции. Та страна или организация, которая создаст такое устройство первой, получит в свои руки абсолютное оружие.

Почему наноробот является абсолютным оружием? Потому что, во-первых, он позволяет дешево развернуть производство любого обычного оружия с огромной скоростью. В частности ракет и даже атомных бомб, если удастся наноробота научить разделять изотопы.

Во-вторых, нанороботы сами по себе станут оружием, гораздо более страшным, чем атомное. Достаточно сбросить на территорию противника несколько невидимых нанороботов, чтобы они размножились, распространились по всем щелям, а затем в час икс атаковали, производя яды в человеческих телах, устраивая замыкания в электрических цепях и так далее. Такая атака была бы страшнее атомной, поскольку была бы анонимной, неотразимой и необнаружимой до последнего момента – если не иметь своих нанороботов, объединенных в защитную сеть, подобную иммунной системе.

Следовательно, весь вопрос заключается в том, когда станут возможными нанороботы. На этот вопрос мы имеем множество ответов: от «невозможны в принципе» до «возможны через сотни лет» или «возможны через 15 лет».

Например, опубликованная в США дорожная карта по развитию нанотехнологий предполагает, что развитые нанотехнологические системы молекулярного производства станут возможными через 15–30 лет. Около сорока ученых совместно разрабатывали этот 200-страничный документ, и их выводы сразу не опровергнешь.

Напомню, что утверждение о невозможности чего-либо является гораздо более сильным логически и в силу этого гораздо более редко истинным, чем утверждение о возможности. В определенных условиях возможно все. Поэтому мы не можем опровергнуть возможность нанороботов, указав, например, что части из алмазоида будут слипаться из-за вандерваальсовых сил – потому что наверняка найдется способ предотвратить их слипание, поместив, например, в жидкую среду или использовав другой материал. Ни одна неудача в создании нанотехнологий одной страной или лабораторией не может гарантировать, что и все остальные потерпят неудачу.

Прогресс в области нанотехнологий не линеен, поскольку его потенцируют успехи в области разработки компьютеров, которые позволяют все быстрее производить вычисление и моделирование, и успехи в области биотехнологий, которые позволяют подобраться к нанотехнологиям со стороны уже существующих систем.

Кроме того, нанотехнологии потенцируют сами себя, поскольку создаваемые с их помощью инструменты позволяют узнавать все больше и получать все лучшие результаты. При этом путь разработки нанотехнологий устилают неожиданные открытия, которые позволяют уже сейчас сделать возможным то, что казалось достижимым только в далеком будущем. Например, недавно был предложен способ конструировать произвольные трехмерные формы из модифицированных особым образом аминокислот, а в другом случае – из молекул ДНК. Такое соединение био– и нанотехнологий, где биологические организмы производят кирпичики размером с крупную молекулу белка, а затем более крупные микромеханические устройства производят сборку других механизмов из этих кирпичиков, – возможно.

Нановойна и «серая слизь»

Нанотехнологии могут привести к глобальной катастрофе несколькими путями.

Первый из них связан с интенсивным применением нанотехнологического оружия, причем такого, которое способно атаковать людей. Если вся земная поверхность будет засыпана микроскопическими роботами, нацеленными на обнаружение человека, проникновение под кожу, размножение в нем и атаку на него, то шансы людей на выживание значительно снизятся. При этом такое оружие может быть применено даже не в ходе войны, а как отдельная диверсия со стороны лица, обладающего доступом к программированию нанороботов.

По мере распространения нанороботов в промышленных производствах таких лиц будет становиться все больше. И все больше шансов, что появятся нанотехнологические хакеры, которые будут перепрограммировать нанороботов для своих личных целей и у которых может появиться очень большой соблазн «хакнуть» наноробота, так как наноробот, лишенный защиты, может быть использован для нелегального производства множества ценных вещей. Поэтому уже сейчас обсуждаются планы того, как зашифровать каналы управления нанороботами, чтобы исключить несанкционированный доступ. Кроме того, предлагается не выпускать нанороботов вовсе, а предоставить для целей производства нанофабрики – то есть макроскопические аппараты размером с микроволновую печь, которые, используя различные нанотехнологические достижения, будут осуществлять сборку макроскопических же объектов, не используя опасных нанороботов. Кроме того, нанофабрики будут непрерывно подключены по шифрованному каналу к центру, и в случае разрыва этого канала нанофабрика должна будет самоуничтожиться. Таким образом предполагается исключить несанкционированное ее использование.

В настоящий момент степень абстрактности таких проектов крайне велика, и мы не можем заключить, достаточны ли они для безопасного применения нанотехнологий. Важно, однако, отметить, что функционально нанофабрики и наноассемблеры взаимозаменяемы. То есть с помощью нанофабрики можно будет, вероятно, произвести робота-наноассемблера, а с его помощью – нанофабрику.

Другой вариант нанотехнологической катастрофы, получивший широкую известность, – это проблема «серой слизи», то есть неконтролируемого распространения нанороботов, которые превращают всю материю в себя.

Исследованию этого вопроса посвящена статья Р. Фрейтаса «К проблеме серой слизи», где он старается дать количественную оценку рисков такой катастрофы. Он приходит к выводу, что распространению вышедших из-под контроля нанороботов-ассемблеров препятствуют два фактора: ограниченность доступного материала и ограниченность энергии.

В качестве основного материала для нанороботов он рассматривает углерод, из которого можно делать алмазоидные структуры. Углерода в природе много, но почти везде, где он есть, нет источников энергии, которые могли бы питать процесс. При этом Фрейтас показывает, что чем интенсивнее будет саморепликация нанороботов, тем более мощный источник энергии им будет нужен, и тем большими при этом процессе будут потери тепла, которые тут же демаскируют то место, где размножаются нанороботы, для тепловых датчиков на спутниках. При этом наиболее привлекательной средой для саморепликации нанороботов будет биомасса, поскольку она содержит и углерод, и энергию, которую можно извлечь за счет окисления.

К сожалению, люди – это тоже биомасса. Все же Фрейтас полагает, что случайной катастрофической утечке самореплицирующихся роботов будет противостоять относительно просто. Для этого нужно сделать нанороботов зависимыми от какого-то редкого материала или другого условия, не встречающегося в естественной среде. Во-вторых, отслеживать любые признаки подозрительной тепловой активности, а в-третьих – создать своего рода специальную нанотехнологическую иммунную систему, которую можно будет распылять в местах вышедшего из-под контроля саморазмножения нанороботов. Поскольку боевые единицы такой системы будут заранее произведены на фабриках, полагает Фрейтас, то им не нужно будет тратиться на самокопирование, и они смогут эффективно обнаруживать и уничтожать опасных нанороботов, занятых репликацией.

С другой стороны, если не принять этих мер, то наноробот, способный к самокопированию за 15 минут, за двое суток уничтожит всю земную биомассу. При этом, если речь идет о случайной утечке, то шансы на то, что это ему удастся, достаточно малы; однако если «серая слизь» создана в результате нанотехнологической диверсии, то она может использовать более сложную тактику – а именно медленное и незаметное размножение в течение нескольких дней или недель, пока ветер не разнесет ее по всей поверхности Земли, а затем – взрывной рост из множества разных точек.

Перспективы всемирного нанотехнологического щита, который будет покрывать Землю и отслеживать любые проявления несанкционированной нанотехнологической активности, выглядят весьма туманно, поскольку, например, система всемирной ПРО до сих пор труднореализуема не только технологически, но и уперлась в массу препятствий политического характера. Кроме того, любой активный щит, подобный иммунной системе, может быть склонен к реакциям аутоиммунного характера. Одна неверная команда, данная оператором всемирного щита, может привести к тому, что этот щит атакует всю земную поверхность одновременно. Недаром и у человека смертность от диабета, аллергии и ряда нейродегенеративных заболеваний, связанных с аутоиммунными реакциями, сопоставима со смертностью от инфекций.

Итак, мы должны сделать вывод, что не «серая слизь» является главным риском нанотехнологий, как это принято считать, а нанотехнологическая война, диверсия или сбой в защитной системе.

Важно также отметить, что боевых роботов микроскопических размеров можно производить и без помощи молекулярного производства, а с помощью классической технологии литографии, которую применяют для производства чипов. Уже в прошлом году была создана умная пыль из радиометок RFID, частицы которой были размером 0,05 мм.

Микроскопические роботы будут неспособны саморазмножаться, и производство их будет значительно дороже, но и появятся они раньше. Несколько килограммов такой смеси могут содержать миллиарды устройств, способных атаковать и людей, и машины. Даже один микроробот может убить человека, если, например, будет содержать в себе токсин ботулизма.

Рекомендуемая литература

Дрекслер Э. Машины созидания. Грядущая эра нанотехнологии. – Anchor Books, 1986. http://mikeai.nm.ru/russian/eoc/eoc.html

Фрейтас Р. Проблема Серой Слизи. http://www.proza.ru/texts/2007/11/07/59.html

Глава из отчета CRN: Опасности молекулярного производства. http://www.proza.ru/texts/2008/04/08/430.html

Лем С. Непобедимый. – М.: АСТ, 2002.

Крайтон М. Рой. – М.: Эксмо, 2004.

Глава 7

Супернаркотик: знание, убивающее само себя

Существует множество путей, которые ведут от биотехнологий и исследований мозга к возможности создания супернаркотиков. Один из сценариев распространения супернаркотика в будущем предложен Стругацкими в романе «Хищные вещи века»: мощнейший наркотик, вызывающий стопроцентное привыкание с первого раза, оказывается очень просто сделать из радиоприемника и ряда других общедоступных компонентов, которые непосредственно воздействуют на центр удовольствия в мозге. Этот сценарий связан не с распространением некого вещества, а с распространением «знаний массового поражения» – о том, как его сделать.

С одной стороны, мы можем утверждать, что ни один наркотик не привлечет всю популяцию людей, поскольку всегда найдутся люди, которые из принципа от него откажутся. С другой стороны, мы можем обозначить сразу несколько сверхнаркотиков, возможных в будущем, общий смысл действия которых состоит в выключении человека из социальной жизни. И человек, отказавшийся от одного класса наркотиков, может устремиться к другому. Так и в современной реальности кто-то не пьет алкоголь, но зато «сидит» на кофе. Кто-то не смотрит телевизор, но «втыкает» в Интернет.

Опасность сверхнаркотика не только в том, что он определенным образом убивает людей, выключая их из жизни, но и в последствиях его распространения для всего общества. Чем в большей мере популяция будет уходить в наполненную блаженством виртуальную реальность, тем в меньшей степени ее будут волновать глобальные проблемы и долгосрочное планирование. Распространение сверхнаркотика будет движущей силой для черного рынка био– и нанотехнологий, которые затем могут быть использованы для производства оружия.

Самым сильным возможным сверхнаркотиком будет тот, который не просто дает наслаждение, но дает новый смысл жизни, или, во всяком случае, его иллюзию. По мере того как человек научится редактировать свою целевую функцию, он все более и более будет сокращать путь до объекта желания и все больше превращаться в крысу с электродом в центре удовольствия. При этом его переживания будут казаться не просто очень приятными, но и крайне ценными, и будут сопровождаться соответствующей философией (например, называться «нирваной») – и распространение их на других людей будет частью этой новой религии. Людям будет казаться, что смысл их жизни – познать это переживание самим и дать другим пережить его. (Во всяком случае, такие типы сверхнаркотика будут быстрее распространяться и будут более распространены статистически. Можно вспомнить в качестве примера намерение некоторых адептов ЛСД подмешать их любимое вещество в городской водопровод.)

Сверхсильный наркотик может быть подобен заразной болезни, если одни люди буду стремиться заразить других, а те – не против будут заразиться.

Возможны следующие типы супернаркотика:

1) Прямое воздействие на центры удовольствия в мозге. Есть наработки по воздействию с помощью вращающегося магнитного поля (шлем Персингера, шлем Шакти), транскринальной магнитной стимуляции, электрической стимуляции паттернами мозговой активности, аудиостимуляции (бинауральные ритмы), фотостимуляции.

2) Будущее возникновение микророботов позволит осуществлять прямую стимуляцию и считывание информации из мозга.

3) Биоинженерия позволит создать генетически модифицированные растения, которые будут создавать любые заданные препараты и выглядеть при этом, как обычные комнатные цветы или чайные грибы. Более того, распространение этих растений возможно не только физически, но и с помощью информации о коде ДНК по Интернету, с тем чтобы конечный пользователь мог выращивать их на месте с помощью своего «ДНК-принтера».

4) Познания в биологии позволят придумать гораздо более сильнодействующие вещества с заранее заданными свойствами, а также с меньшим числом побочных эффектов, что сделает их привлекательнее.

5) Генетически модифицированные организмы могут встраиваться в человеческое тело, создавать новые нейронные пути в мозге, с тем чтобы вызывать еще большее наслаждение. И при этом уменьшать краткосрочные негативные эффекты для здоровья.

6) Виртуальная реальность неизбежно сделает шаг вперед. Мы сможем записывать свои сны и увеличивать осознание в них, совмещая идеи восточных медитативных практик и технологические возможности для их реализации; виртуальная реальность с помощью мозговых имплантатов сможет создавать гораздо более яркие кинофильмы, чем современное кино и видеоигры. Шлемы для виртуальной реальности станут гораздо совершеннее.

Очевидно, что возможны разные комбинации перечисленных видов абсолютного наркотика, которые только усилят его действие.

Будем называть абсолютным наркотиком некое средство, которое для любого человека привлекательнее обычной реальности и полностью уводит его из нее. При этом абсолютный наркотик можно разделить на быстрый и медленный. Первый дает переживание, ради которого человек готов умереть, второй – некую новую реальность, в которой можно длительное время существовать.

Быстрый наркотик представляет собой глобальную опасность, если в его механизме действия прописан механизм его распространения. Например, если кайф наступает только после того, как этот наркотик передан еще трем людям. В некотором смысле этот механизм действует в преступных бандах наркоторговцев (вроде банды M31 в США), где наркоман вынужден подсаживать своих друзей, чтобы, продавая им наркотик, обеспечивать себя дозой.

Распространение медленного абсолютного наркотика можно представить на следующем примере: если ваш любимый или родственник необратимо ушел в виртуал, то для вас это станет источником страданий, сопоставимых с его смертью, и единственным способом их избежать будет уйти в свой идеальный виртуал, в котором вы сможете достичь общения с его, например, электронной копией.

У каждого человека будет богатый выбор развлечений, значительно превосходящих любую реальность. При этом возникает сложный вопрос: в какой мере человек, полностью и необратимо ушедший в непостижимое наслаждение и довольный этим, должен считаться живым? И если мы безоговорочно осуждаем примитивного «торчка», то как мы должны относиться к человеку, навсегда ушедшему в высокохудожественный мир исторических реконструкций?

Надо отдавать себе отчет, что пагубное действие многих наркотиков далеко не очевидно и может проявляться не сразу. Например, героин и кокаин долгое время, годы, были в открытой продаже, легкодоступным был и ЛСД. Наркотик замыкает психологическую функцию подкрепления (то есть удовольствия), однако с точки зрения эволюционных механизмов получение наслаждения вовсе не является реальной целью организма. Наоборот, существо должно оставаться достаточно неудовлетворенным, чтобы постоянно стремиться к завоеванию новых территорий.

Абсолютный наркотик создает возможность следующей дилеммы: человечество как целое перестает существовать, но каждый отдельный субъект воспринимает произошедшее как личный рай и очень доволен этим. Существа, ушедшие из реальности и наслаждающиеся виртуальным, ничего не возвращая взамен, оказываются бесполезным наростом на системе, от которого она избавится при ближайшем кризисе. Это – один из возможных вариантов, как увлечение абсолютным наркотиком может привести к всеобщему вымиранию. Кроме того, уменьшение интереса к внешней реальности уменьшит внимание к возможным катастрофам и кризисам.

Вероятность возникновения супернаркотика выглядит крайне высокой, поскольку он может быть создан не только за счет успехов в биотехнологиях, но и в нанотехнологиях, в ИИ, а также за счет возможного случайного изобретения, объединяющего уже существующие технологии, или в силу наличия огромного спроса. Вероятно, одновременно будет действовать множество разных супернаркотиков, создавая кумулятивный эффект.

Мы можем ожидать, что эта вероятность будет расти, и будет расти быстрее, чем успехи любой из технологий, взятых в отдельности. Поскольку мы предположили, что биотехнологии дадут мощный результат в виде биопринтера уже через 10–15 лет, то это означает, что мы получим супернаркотик раньше этого времени. Тем более что механизмы для реализации супернаркотика могут быть проще, чем биопринтер. Предотвратить распространение супернаркотика может очень жесткая система всеобщего контроля или глубокий откат в дотехнологическое общество.

Развитие роботизированного производства начнет делать людей бесполезными, и возникнет необходимость их чем-то занять. Супернаркотик будет одним из способов удалить из жизни лишние части системы.

Абсолютный наркотик может вовсе не носить названия «наркотик» и не быть похожим на современные стереотипы. Абсолютный наркотик не будет одним фактором, он будет множеством факторов, работающих объективно на разделение людей, отключение их от реальности и сокращение их жизни и способности к размножению. Абсолютный наркотик может выглядеть как абсолютное благо, и вопрос его вреда может зависеть от точки зрения. В каком-то смысле современная культура развлечений в западных странах с низким уровнем рождаемости уже может быть прообразом такого наркотика.

Однако абсолютный наркотик все же сам по себе не может истребить всех людей, так как всегда найдутся группы, которые отказались от него и продолжили обычную человеческую жизнь, и в конечном счете «естественный отбор» оставит только представителей этих групп. Кроме того, медленный абсолютный наркотик действует на столь длительных временных промежутках, что, скорее всего, его эффект перекроется более быстрыми опасными процессами. Быстрый абсолютный наркотик подобен биологической эпидемии, и ему можно противостоять теми же методами. Например, возможны биологические агенты, которые повреждают способность человека к неограниченному наслаждению (а подобные разработки уже ведутся для лечения наркоманов, например, разрывание определенных нейронных связей), поэтому абсолютный наркотик скорее надо рассматривать как фактор, открывающий окно уязвимости для других факторов уничтожения.

Глава 8

Ядерное оружие – может ли бомба уничтожить мир?

Вряд ли нам известна вся информация об атомном оружии: тема эта секретная, и наверняка секретность скрывает многие неприятные тайны, например, что какая-нибудь страна, притворяющаяся безъядерной, на самом деле имеет секретную ядерную программу.

Рассмотрим критически риски вымирания человечества, связанные с атомным оружием. Отметим, что даже в эпицентре взрыва атомной бомбы в Хиросиме, на расстоянии 500 метров от места актуального взрыва бомбы в воздухе, были выжившие, причем прожившие после этого длительную жизнь. Их укрыли от взрыва стены крупных кирпичных зданий. Из числа погибших большая часть умерла от первичных поражающих факторов ядерного взрыва, и меньшая – от радиации; уже вечером того же дня многие спасатели ходили по городу без какого-либо явного вреда для здоровья. Через год в Хиросиме выращивали картошку. Утверждение о том, что атомная бомба уничтожила Хиросиму, является преувеличением, так как значительное число людей выжило, и если бы Хиросима была единственным городом на Земле, то она смогла бы продолжить человеческий род.

Современные бомбы значительно сильнее бомбы, сброшенной на Хиросиму, и способны разрушить большой город, но и они не дают гарантированной гибели всех людей, находящихся в городе. Чтобы этого достичь, вероятно, нужно было бы сбросить по мегатонной бомбе на каждый квадратный километр поверхности Земли. С учетом площади обитаемой суши потребовались бы десятки миллионов бомб. Возможно, если вычесть из этого числа необитаемые земли, хватило бы и миллиона бомб. В любом случае это значительно больше, чем имеется на Земле (хотя все-таки не является недостижимым числом – на пике холодной войны число атомных бомб приближалось к 100 000), и главное, вряд ли в результате современной ядерной войны кто-то будет направлять бомбы равномерно на все обитаемые города и села.

Возможно ли глобальное ядерное заражение?

Наиболее известный сценарий такого заражения – это применение кобальтовых бомб, то есть бомб с повышенным выходом радиоактивных веществ. Кобальтовые бомбы представляют собой водородные бомбы, окруженные оболочкой из кобальта-59, превращающегося в радиоактивный изотоп кобальт-60.[18] Проект бомбы, способной заражать целые континенты, предложил Лео Сцилард в 1950 году.

П.Д. Смит в своей книге «Люди конца света» (Doomsday men) так описывает историю, как впервые была предложена кобальтовая бомба. Это произошло на радиошоу в 1950 году, где ведущие физики спорили в прямом эфире о рисках ядерного оружия: «Когда Бете закончил говорить, глаза Сциларда внезапно ярко вспыхнули. Он ждал этого момента. Он начал с того, что не согласился с мнением Бете об угрозе радиоактивности. “Потребуется очень большое количество бомб, чтобы от водородных бомб жизнь оказалось под угрозой, – сказал Сцилард. – Но очень просто усилить водородную бомбу таким образом, чтобы она произвела очень опасное количество радиоактивности”. Затем он дал своим слушателям, как находящимся за столом в студии, так и по всей Америке, урок о том, как сконструировать бомбу судного дня.

Сначала он объяснил, как атомный взрыв создает опасные радиоактивные элементы: “Большинство встречающихся в природе элементов становятся радиоактивными, когда поглощают нейтроны, – сказал он. – Все, что вам нужно сделать, это подобрать подходящий элемент и организовать так, чтобы этот элемент захватывал все нейтроны. В этом случае вы в очень опасной ситуация. Я сделал вычисления на этот случай. Предположим, что мы создаем радиоактивный элемент, который будет жить пять лет и которому мы просто позволим выделиться в воздух. В течение следующих лет он будет постепенно осаждаться и покроет всю Землю пылью. Я спросил себя: сколько нейтронов или сколько тяжелого водорода мы должны взорвать, чтобы убить каждого на Земле этим способом?”

Сцилард остановился и посмотрел вокруг стола, как если бы он ожидал ответа. “Я пришел к выводу, что 50 тонн нейтронов будет достаточно, чтобы убить каждого, что означает примерно 500 тонн дейтерия”. Харрисон Браун внимательно смотрел на Сциларда, пытаясь понять значение того, что он говорил… “Вы имеете в виду, – сказал Браун, – что если вы взорвете 500 тонн тяжелого водорода и затем позволите этим нейтронам быть поглощенными другим элементом с целью порождения радиоактивной субстанции, то все люди на Земле будут убиты?”

Сцилард ответил: “Если это долгоживущий элемент, который постепенно, в течение нескольких лет, осаждается, формируя слой пыли на поверхности Земли, то тогда все люди до одного будут убиты”.

Специализацией Брауна была геологическая химия, в частности внеземных образований. Журнал “Тайм” незадолго до этого момента изобразил его держащим в руках метеорит. И теперь он выбрал геологическую аналогию, которая была ему знакома: “То есть тогда вы можете себе представить нечто вроде взрыва Кракатау, когда вы организовываете один большой взрыв или серию маленьких взрывов. Пыль поднимается высоко в воздух, как было в случае этого конкретного взрыва, циркулирует вокруг Земли в течение многих-многих месяцев и даже лет и затем постепенно выпадает на поверхность Земли?”

Сцилард откинулся назад в своем кресле и выразительно развел руками: “Я согласен с вами”. Аналогия с вулканом была хороша. Сциларду она нравилась. Он ясно выразил свою точку зрения. Оружие судного дня было рождено.

Ганс Бете слушал Сциларда с растущим раздражением. Хотя его лицо все еще несло мягкую улыбку, которая привычно обитала у него на губах, его брови наморщились. Дело было не в том, что он научно был не согласен с тем, что Сцилард говорил, скорее его раздражал типично сцилардовский полет фантазии. Не было необходимости обострять текущую ситуацию. Водородная бомба должна была быть и так достаточно плоха – зачем пугать людей тем, что может прийти за ней.

“Вы можете спросить, – сказал Сцилард, предвосхищая своих критиков, – кто захочет убить всех на Земле? Любая страна, которая хочет быть непобедимой на войне,” – был его драматичный ответ. Это будет преимуществом, которое обретет любая страна, овладевшая оружием конца света – водородной бомбой, усиленной таким образом, как он описал, цинком, или, как он позднее предложил, кобальтом.

“Давайте предположим, – объяснил он, – что мы участвуем в войне и находимся на грани победы в войне с Россией, после борьбы, которая, скажем, длилась десять лет. Русские могут сказать: «Дальше этой границы вы не пойдете. Вы не вторгнетесь в Европу, и вы не будете сбрасывать на нас обычные атомные бомбы, или мы детонируем наши водородные бомбы и убьем всех». Столкнувшись с такой угрозой, я думаю, мы не сможем продолжать. Я думаю, что Россия будет непобедимой”.

Харрисон Браун явным образом страдал от осознания последствий того, что только что сказал Сцилард. “Неужели какая-либо нация, – спросил он, – решится уничтожить всех, вместо того чтобы потерпеть поражение?” Сцилард честно признался, что он не знает ответа на этот вопрос. Но он добавил следующее пугающее завершение: “Я думаю, что мы можем угрожать это сделать, и русские могут угрожать это сделать. И кто тогда возьмет на себя риск не принимать эту угрозу всерьез?”

В публичной лекции в следующем месяце Браун сказал аудитории, что он теперь убежден, что существуют люди, которые были бы готовы уничтожить всю жизнь на Земле, если бы им не уступили дорогу. “Можем ли мы сомневаться, – спросил он, – что Гитлер, в отчаянии от поражения, уничтожил бы весь мир, если бы он имел возможность это сделать?”

Тем февральским вечером дискуссия за круглым столом переместилась к обсуждению возможности того, что огромные водородные бомбы будут доставляться на кораблях. Если они будут взорваны в Тихом океане, радиоактивность от таких чудовищных устройств проплывет над Америкой благодаря преобладающим западным ветрам, отравляя землю и людей. Это было новой и пугающей угрозой для Америки. Страх кораблей-бомб будет порождать заголовки газет до конца десятилетия, в то время как Америка и Россия будут стремиться переплюнуть друг друга в создании все больших водородных бомб. Но, как указал Сцилард, такую радиоактивность невозможно контролировать. Ужасной иронией является то, добавил Харрисон Браун, что “проще убить всех людей на Земле, чем только часть из них”. “Так оно и есть”, – согласился Сцилард. …

Осенью 1950 года страхи Сциларда о кобальтовой бомбе получили независимую научную поддержку. Доктор Джеймс Арнольд из Института ядерных исследований в Чикаго решил исследовать, насколько такое оружие технически возможно. Согласно “Ньюс-уик”, “блестящий молодой (27 лет) физик начал с того, чтобы, с логарифмической линейкой в руках, разрушить аргументы Сциларда. Но закончил он согласием по многим аспектам”.

Вычисления Арнольда показали, что машина судного дня, описанная Лео Сцилардом, должна быть гигантским устройством, “возможно, в два с половиной раза тяжелее линкора Миссури (70 000 тонн водоизмещения. – А. Т.)”. Дейтерий, который должен наполнять эту бомбу, должен стоить столько же, сколько весь манхэттенский проект – два миллиарда долларов. Кроме того, по крайней мере 10 000 тонн кобальта потребуются для создания смертельного радиоактивного изотопа, кобальта-60, когда бомба взорвется. Большинство предположений Сциларда о кобальтовой бомбе были подтверждены чикагским ученым. В действительности единственным моментом неопределенности был вопрос о том, будет ли радиоактивная пыль от такой бомбы конца света равномерно распределяться по всему миру.

Хотя Арнольд пришел к выводу, что человеческая раса не находится в опасности сейчас, поскольку создание такого устройства потребует “полномасштабных усилий большой страны в течение многих лет”, он был убежден, что “подавляющее большинство людей могут быть убиты таким способом”. Единственным лучом надежды, который смог найти “Ньюсуик”, было то, что “те, кто захочет использовать это оружие для убийства, должны принять суицид как условие сделки”.

Будучи местом рождения атомной эры и кобальтовой бомбы, Университет Чикаго был домом для наиболее важного журнала по атомным проблемам – “Бюллетень ученых-атомщиков”. Именно этот бюллетень поручил Джеймсу Арнольду исследовать предсказания Лео Сциларда о машине судного дня».

Если над страной, обладающей ядерными технологиями, нависнет угроза внешнего завоевания, она может решиться создать такую бомбу. Особенно если системы ПРО противника не дадут шансов применить ракетное оружие для обороны. Для такой бомбы не потребуется большого количества урана или плутония – только несколько килограммов на запал. Но будет необходимо очень много дейтерия.

Стоимость 1 л тяжелой воды, то есть примерно 200 граммов тяжелого водорода, по доступным оценкам, примерно 1000 долларов, следовательно 5 миллиардов долларов – это 1000 тонн дейтерия, необходимого для такой бомбы. С учетом прочих расходов бомба должна стоить десятки миллиардов долларов. Однако если после создания такой бомбы на страну никто никогда не нападет, то это дешевле, чем содержать вооруженные силы. Отсюда следует, что системы ПРО не повышают безопасность в мире, так как побуждают более слабые страны создавать кобальтовые стационарные бомбы в качестве последнего средства обороны. Или же, наоборот, разрабатывать ядерные чемоданчики, которые отдельные диверсанты могут пронести на вражескую территорию, или сосредотачиваться на разработке биологических и прочих альтернативных видах вооружения.

Не менее опасен печально знаменитый изотоп полоний-210. Он является гораздо более мощным источником, чем кобальт, так как имеет меньший период полураспада (примерно в 15 раз). Он обладает способностью накапливаться в организме, поражая его изнутри, что повышает его эффективность примерно в 10 раз.

Смертельная доза – около 0,2 мкг.[19] Это означает, что для полного смертельного заражения земной поверхности требуется только сто тонн (или сотен килограммов в худшем случае – если учесть его способность накапливаться в организме, а также повторное отравление за счет высокой концентрации в среде – то есть сколько выводится, столько и вводится) этого опасного вещества. Неизвестно, сколько водородных бомб нужно взорвать, чтобы наработать такое количество вещества.

В обычных атомных бомбах выход радиоактивных элементов измеряется килограммами, но в специальных водородных бомбах, окруженных толстыми оболочками, позволяющими уловить все нейтроны, он может достичь, по моим очень неточным прикидкам, тонны. Однако тяжелую эффективную бомбу невозможно поднять высоко воздух, где гарантировано качественное распыление, поэтому реальный выход от бомбы можно смело снижать до 100 кг. Следовательно, надо или облегчать бомбу, или смириться с потерей большей части радиоактивного выхода в грунте на месте взрыва. Это означает, что для производства такого эффекта нужно взорвать 1000 полониевых, то есть с оболочкой из висмута-209, бомб мегатонного класса.

Известно, что в мировом океане растворено постоянно около 180 кг полония, образующегося из распада природного урана – однако это количество равномерно распределено по объему толщи воды и не представляет угрозы для живых существ.

Чтобы определить, минимальное количество какого изотопа приведет к вымиранию всех людей на Земле – или к длительной непригодности всей суши для сельского хозяйства и невозможности в связи с этим вернуться в доиндустриальную фазу развития, или неизбежности деградации на ней, – требуются более точные подсчеты, учитывающие скорости осаждения радиоактивного вещества из атмосферы, вымывания его в океан, распада, связывания с элементами в человеческом теле, а также способности людей приспосабливаться к радиации.

Для того чтобы радиоактивное вещество распространилось достаточно далеко, бомба должна взрываться на высоте 10–20 км, а чтобы бомба была достаточно мощной, она должна быть тяжелой. В конечном счете такая машина смерти может представлять собой и стационарное устройство весом в тысячи тонн с выходом взрыва в сотни мегатонн, в ходе которого образуются тонны опасного изотопа, выбрасываемые силой взрыва высоко в воздух. Кроме того, период распада короткоживущего изотопа можно пересидеть в бункере. (Теоретически возможно создание автономных бункеров со сроком самообеспечения в десятки лет.)

Гарантированное вымирание можно получить, смешав долгоживущие и короткоживущие изотопы. Короткоживущие уничтожат большую часть биосферы, а долгоживущие сделают землю непригодной для жизни тех, кто пересидит заражение в бункере.

Ядерная зима лучше ядерного лета

Теперь обратимся к угрозе вымирания человечества в результате ядерной зимы. В отношении ядерной зимы есть два неизвестных фактора – во-первых, насколько она будет длительной и холодной, а во-вторых, в какой мере ядерная зима означает вымирание человечества.

Первый фактор имеет разные оценки – от крайне суровых (Моисеев, Саган) до относительно мягких концепций «ядерной осени». Я полагаю, что риск ядерной зимы преувеличивается, так как ни пожары в Кувейте, ни Вторая мировая война не привели к сколько-нибудь значительному снижению мировой температуры. Однако принцип предосторожности заставляет нас рассмотреть наихудший случай.

Существующая критика концепции ядерной зимы сосредотачивается вокруг следующих факторов:

• какое количество сажи возникнет и будет выброшено в тропосферу в случае крупномасштабной ядерной войны;

• какое влияние она окажет на температуру Земли;

• как долго она будет находиться в верхних слоях атмосферы;

• какое влияние окажет падение температуры на выживание людей.

Отдельные исследования сосредотачиваются на анализе каждого из этих факторов, принимая как данность результаты первого.

Например, недавнее американское исследование проблемы влияния ядерной зимы на климат принимает количество сажи в тропосфере за 150 миллионов тонн. В исходном анализе Моисеева было 4 миллиарда тонн, и соответственно падение температуры было не на 20, а на 50 градусов. В статье И.М. Абдурагимова «О несостоятельности концепции “ядерной ночи” и “ядерной зимы” вследствие пожаров после ядерного поражения»[20] приводится жесткая критика именно количества сажи, которая выделится в результате полномасштабной ядерной войны. При лесном пожаре сгорает в среднем только 20 процентов от горючей массы, из нее только половина является по массе чистым углеродом, и большая часть этого углерода сгорает полностью, то есть без образования частичек угля. При этом только часть сажи является настолько мелкодисперсной, чтобы быть способной висеть в тропосфере и оказывать значительный вклад в затемнение Земли. Чтобы транспортировать эту сажу в тропосферу, где она может «зависнуть» по причине отсутствия там конвекции, требуется возникновение специфического явления – огненного торнадо (поскольку сам шар ядерного гриба, уходящий высоко в тропосферу, имеет настолько большую температуру, что в нем все частички сажи сгорают). Огненное торнадо образуется не при всех ядерных взрывах и, кроме того, оно резко улучшает сгорание, как меха в плавильной печи, в силу чего сажи в нем гораздо меньше. Торнадо не должны образовываться в современных городах, построенных таким образом, чтобы избежать этого эффекта – например, в городах бывшего СССР. Наконец, не вся сажа, выделившаяся при пожарах, поднимается на высоту более 10 км, где нет конвекции и дождей, которые быстро ее вымывают.

Этим сажа при ядерной зиме отличается от вулканической пыли, которая буквально выстреливается в стратосферу из жерла вулкана, как из пушки. Однако вулканическая пыль состоит из более тяжелого оксида кремния и гораздо быстрее выпадает из тропосферы.

Однако можно представить себе гипотетическую ситуацию, когда в тропосфере оказались сотни миллионов тонн мелкодисперсного углерода. Можно представить себе и альтернативные ядерной войне сценарии его попадания в тропосферу, например, вследствие попадания астероида в залежи каменного угля (к примеру, недавно появились публикации о том, что астероид, упавший в эпоху вымирания динозавров, воспламенил и превратил в сажу огромные запасы нефти), или вулканический взрыв под такими залежами, или результат человеческой деятельности, или даже неконтролируемое размножение нанороботов, заслоняющее солнечный свет, как предполагает Фрейтас.

Время нахождения сажи в тропосфере оценивается по-разному, но обычно от нескольких месяцев до 10 лет. Есть также и альтернативные теории о том, какое воздействие окажет ядерная война на климат, например, что за счет парникового эффекта от сгоревшего углерода и образования окислов азота и их влияния на озоновый слой[21] температура Земли резко повысится.

Внезапные и длительные похолодания не обязательно означают человеческое вымирание. Это следует из того, что, например, Финляндия имеет примерно десятилетний запас еды плюс топливо в виде лесов, печи и навыки выживания при низких температурах. Чтобы все люди действительно погибли, ядерная зима должна длиться более ста лет и сопровождаться антарктическими температурами, но если учесть человеческую способность приспосабливаться, даже этого может быть недостаточно. (Конечно, если ядерная зима будет единственным неблагоприятным фактором, что неверно.)

Наиболее современные исследования климатических последствий полномасштабной ядерной войны опубликованы в статье Алана Робока и соавторов «Ядерная зима в современной модели климата при существующих ядерных арсеналах: последствия по-прежнему катастрофичны».[22] Статья содержит обзор предыдущих исследований и разумные варианты ожидаемого выброса сажи. Расчет выполнен на основании современной метеорологической модели, проверенной на других приложениях.

В результате получается, что при полномасштабной войне современными (то есть сокращенными со времен холодной войны) ядерными арсеналами среднее снижение температуры по всей Земле составит около 7 градусов в течение нескольких лет, а последствия ядерной зимы будут ощущаться около 10 лет. Время очищения верхней тропосферы от сажи составит 4,6 года. При этом над континентами снижение температуры составит до 30 градусов, и в частности над Украиной не будет положительных температур в течение трех лет. Все это сделает невозможным ведение классического сельского хозяйства почти по всей Земле в течение нескольких лет. С другой стороны, над тропическими островами (Куба, Мадагаскар, Шри-Ланка) снижение температуры составит только несколько (5–7) градусов. Очевидно, что значительное число людей могли бы пережить такое похолодание. Однако подобная ситуация может спровоцировать борьбу за оставшиеся ресурсы, которая повысит риски дальнейших катастроф. Серия крупных вулканических извержений (вулканический пепел уходит из тропосферы с характерным временем в 1 год) могла бы дать такой же эффект.

Учитывая неопределенность в моделях, а также возможность затяжной ядерной войны и других причин затемнения атмосферы, можно предположить следующие теоретические варианты ядерной зимы:

1) Падение температуры на один градус, не оказывающее значительного влияния на человеческую популяцию. Как после извержения вулкана Пинатубо в 1991 году.

2) «Ядерная осень» – несколько лет температур, пониженных на 2–4 градуса, неурожаи, ураганы.

3) «Год без лета» – интенсивные, но относительно короткие холода в течение года, гибель значительной части урожая, голод и обморожения в некоторых странах. Это уже происходило после крупных извержений вулканов в VI веке нашей эры,[23] в 1783 и в 1815 годах.

4) «Десятилетняя ядерная зима» – падение температуры на всей Земле на 10 лет на 30–40 градусов. Этот сценарий подразумевается моделями ядерной зимы. Выпадение снега на большей части Земли, за исключением некоторых экваториальных приморских территорий. Массовая гибель людей от голода, холода, а также оттого, что снег будет накапливаться и образовывать многометровые толщи, разрушающие строения и перекрывающие дороги. Большая часть населения Земли погибнет, однако миллионы людей выживут и сохранят ключевые технологии. Риски – продолжение войны за теплые места, неудачные попытки согреть Землю с помощью новых ядерных взрывов и искусственных извержений вулканов, переход в неуправляемый нагрев ядерного лета.

Однако даже если допустить этот сценарий, окажется, что мирового запаса рогатого скота (который замерзнет на фермах и будет храниться в таких естественных «холодильниках») хватит на годы, чтобы прокормить все человечество.

5) Новый ледниковый период. Является результатом предыдущего сценария за счет того, что от большого количества снега возрастет отражающая способность Земли и начнут нарастать новые ледяные шапки от полюсов и вниз, к экватору. Однако часть суши у экватора останется пригодной для жизни и сельского хозяйства. В результате цивилизации придется радикально измениться. (Трудно также представить огромные переселения народов без войн.) Многие виды живых существ вымрут, но большая часть разнообразия биосферы уцелеет, хотя в поисках хоть какой-то пищи люди будут уничтожать ее еще более безжалостно.

6) Необратимое глобальное похолодание. Оно может быть следующей фазой ледникового периода – при развитии событий в наихудшем случае. На всей Земле на геологически длительное время установится температурный режим, как в Антарктиде, океаны замерзнут, суша покроется толстым слоем льда. (Или как на Марсе – холодная сухая пустыня. Кстати, если все парниковые газы из атмосферы Земли исчезнут, то равновесная температура поверхности составит минус 23 градуса по Цельсию.) Жизнь уцелеет только около геотермальных источников на морском дне. Только высокотехнологичная цивилизация, способная строить огромные сооружения подо льдом, сможет пережить такое бедствие, но такая цивилизация могла бы, вероятно, найти способ обратить этот процесс. Последний раз Земля вошла в это состояние примерно 600 млн. лет назад, то есть до выхода животных на сушу, и смогла выйти из него только благодаря накоплению СО_2 в атмосфере.[24] В то же время за последние 100 000 лет было четыре обычных оледенения. Наконец, в случае, если бы Солнце вообще перестало светить, наихудшим исходом было бы превращение всей атмосферы в жидкий азот, что выглядит абсолютно невероятным.

Хотя варианты 5 и 6 относятся к самым маловероятным, они несут в себе наибольший риск. Эти варианты могли бы быть возможными при экстраординарно большом выбросе сажи и при наихудшем раскладе неизвестных нам природных закономерностей. Однако следует обратить внимание на то, что точная вероятность и продолжительность ядерной зимы и ее последствия невычислимы по причинам, которые обсуждаются в главе «Невычислимость». Это происходит потому, что мы по определению не можем поставить эксперимент, а также точно определить, насколько Моисеев и Саган были заинтересованы преувеличить опасность ядерной зимы, чтобы избежать войны.

Если бы некая сила задалась целью устроить ядерную зиму нарочно, то она смогла бы ее организовать, взорвав водородные бомбы в каменноугольных шахтах. Это, возможно, даст неизмеримо больший выброс сажи, чем атака на города. Если установить водородные бомбы с таймером на разные сроки, то можно поддерживать ядерную зиму неограниченно долго. Теоретически таким образом можно достичь устойчивого состояния «белого холодного шарика», отражающего весь солнечный свет, с полным вымерзанием океанов, которое станет самоподдерживающимся состоянием.

С другой стороны, когда сажа осядет, Земля, возможно, окрасится в черный свет, и ее способность нагреваться в солнечных лучах резко возрастет. Такое ядерное лето тоже может принять необратимый характер (с учетом остальных факторов глобального потепления) с переходом в «венерианскую» фазу нагрева.

Есть и другие факторы, которые могут привести к ядерному лету после или вместо ядерной зимы. Например, выброс большого количества парниковых газов при взрывах. Ядерное лето гораздо опаснее ядерной зимы, так как человек легче переносит охлаждение, чем нагрев (то есть, если принять комнатную температуру за 20 градусов, то человек вполне переносит мороз на улице в минус 50, то есть на 70 градусов ниже, но сможет выдержать подъем температуры не более чем на 30 градусов, то есть не больше 50 градусов по Цельсию на улице). Кроме того, системы обогрева работают индивидуально (лес плюс печка), а холодильники требуют наличия устойчивой централизованной инфраструктуры (производство холодильников плюс электроэнергия). Хранение продуктов питания при резком потеплении станет невозможным – они сгниют и сгорят. Поэтому, если у человечества будет выбор, то ему следует выбирать глобальную зиму, а не глобальное лето.

При этом необходимо отметить, что инициация извержения сверхвулкана с помощью ядерного оружия приведет к аналогу ядерной зимы – к вулканической зиме. Но по модели запаздывающего управления фон Неймана попытки людей исправить ситуацию с помощью искусственной ядерной зимы или искусственного ядерного лета крайне опасны и могут только усугубить проблемы за счет перехода климата в режим раскачки.

Радикальное решение: мир без урана и плутония

Можно, например, задаться вопросом, а не ждет ли нас энергетическая сингулярность со всеми вытекающими последствиями? Но так ли это хорошо, как кажется? – спрашиваю я себя, когда в очередной раз слышу обещания залить мир дешевой энергией с помощью альтернативных источников. И принесет ли это чаемые перемены, и в первую очередь исчезновение риска катастроф, связанных с использованием ядерного оружия?

Например, недавно возникла еще одна технология термоядерного синтеза, называемая Focus fusion (технология фокусного термоядерного синтеза). Она обещает дешевый и экологически чистый источник энергии с работающим прототипом в 2012 году Энергия в 40 и более раз дешевле, чем на самых недорогих современных станциях. Принцип действия заключается в ядерной реакции водорода и бора внутри плазменного пучка, закрученного определенным образом с помощью магнитного поля в самосжимающийся узел. Образующиеся потоки ионов переводятся непосредственно в электричество без участия паровых турбин. При этом реакция бор – водород очень чистая, и только тысячная часть ее дает нейтроны, которые могут создавать наведенную радиоактивность. Поскольку в каждый момент в реакции участвуют микроскопические количества вещества, использовать ее для создания классической водородной бомбы невозможно. То есть эта система избавит мир от урановых реакторов и, соответственно, от накопления расщепляющих материалов, а значит, снизит риск создания ядерного оружия. Так, во всяком случае, утверждают создатели технологии.

Впрочем, тут есть одно но. Такую систему можно запустить, быть может, не только на паре водород – бор, но и с незначительной переделкой на другой смеси газов, например, на водороде, дейтерии, литии, гелии, и т. д. И тогда это устройство станет мощным источником нейтронов, простым и в десятки раз более дешевым, чем ядерный реактор. Такой источник нейтронов позволит нарабатывать плутоний или другие расщепляющиеся материалы (или хотя бы радиоактивные материалы для грязной бомбы) дешево, тайно и в больших количествах.

Другими словами, ни в этом случае, ни в других, полагаю, невозможно выделять огромные количества энергии так, чтобы потом было невозможно превратить эту энергию в бомбу. Во всяком случае такие риски должны приниматься всерьез.

Рекомендуемая литература

Smith P.D. Doomsday men. The Real Dr. Strangelove and the Dream of the Superweapon. – NY, 2007.

Blair Bruce G. The Logic of Accidental Nuclear War. – Brookings Institution Press, 1993.

Шют H. На берегу. – 1957.

Глава 9

Исчерпание ресурсов

Правда состоит в том, что мы не знаем, когда закончится нефть, а цена такого знания очень велика. Отдельные крупицы этого знания рассеяны между разными людьми, группами и странами, которые в своих интересах могут увеличивать или уменьшать заявленные значения. Например, каждая из стран ОПЕК заинтересована преувеличивать свои запасы нефти, поскольку квоты на добычу пропорциональны запасам, однако при этом все эти страны вместе имеют интерес преуменьшать запасы нефти в мире, поскольку это способствует росту ее общей цены.

Разные экспертные организации продают разные версии будущего состояния нефтяного рынка, привлекая людей, которым нравится верить в ту или иную концепцию. Например, CERA дает наиболее оптимистичный прогноз, в соответствии с которым нефть зарождается в земных недрах и ее хватит на исторически длительный промежуток времени. С другой стороны, theoildrum.com бьет в набат, утверждая, что пик добычи нефти уже пройден в 2006 году и впереди нас ждет резкий спад.

В результате мы имеем итог: суммарная ценность всех предсказаний о нефти имеет не большую ценность, чем результат бросания монеты. Это ставит любых отдельных производителей и потребителей, и всю цивилизацию в целом, перед серьезной проблемой: один из важнейших параметров, который цивилизация должна знать для успешного планирования, оказывается принципиально непостижимым. В результате каждый должен ориентироваться на свою наилучшую оценку и в случае ошибки нести ущерб от слишком низких или высоких цен на нефть.

Пик добычи ресурсов будет пройден неожиданно

Если бы наша цивилизация точно знала, что добыча нефти вот-вот начнет неудержимо падать, то мы могли бы начать всерьез готовиться к такому развитию событий. Я уверен, что технически вполне реально обеспечить все энергетические потребности цивилизации за счет ветроэнергетики и солнечных батарей, например, если бросить все ресурсы индустриальных стран на производство ветрогенераторов.

Приведу следующие факты: количества ветроэнергии, доступной для извлечения на континентальном морском шельфе в США, достаточно для обеспечения всех потребностей страны в электроэнергии; большие ветряные фермы, разбросанные на больших площадях (тысячи километров), дают стабильный поток мощности независимо от погоды, при этом существуют способы накапливать излишки, поднимая уровень воды в водохранилищах или заряжая аккумуляторы электромобилей. И эти технологии уже применяются. Количество ветроустановок, построенных в США, растет экспоненциально. Технология эта отработана, и не содержит подводных камней в отличие от установок, использующих термоядерные процессы.

Не менее многообещающие перспективы и у солнечной энергетики. Каждый год объявляется о новых открытиях, которые позволяют удешевить солнечные батареи, и цена их падает по экспоненциальному закону. Есть также масса других способов извлечения энергии, которые я не буду здесь обсуждать подробно: геотремальные источники, океанические метангидраты, горючие сланцы, турбины на подводных течениях и в реках.

Суть проблемы, однако, в том, чтобы успеть реализовать эти проекты до того, как разразится энергетический кризис, а для этого нужно точно знать, когда он будет, и будет ли вообще, и подать соответствующие ценовые сигналы, которые побудят рискнуть огромными капиталовложениями в отрасль. Не менее интересно было бы также заменить все двигатели внутреннего сгорания электрическими установками, использующими аккумуляторные батареи, что вот-вот станет технологически возможным и экономически выгодным.

Пока же основной риск состоит не в исчерпании энергоресурсов, а во внезапности их исчерпания. Но даже если внезапное исчерпание может остановить мотор современной цивилизации, то оно само по себе не приведет к полному вымиранию человечества. Однако самый главный риск заключается в том, что за оставшиеся ресурсы может начаться война. (Напомню, что, например, борьба за нефть была основной причиной вступления Японии во Вторую мировую войну, а кончилось все атомной бомбой.)

Главный риск новой войны состоит в том, что она резко подхлестнет конструкторские разработки опасных вооружений, а также подтолкнет слабые страны к созданию «оружия судного дня» – то есть оружия настолько страшного, что оно может уничтожить весь мир, если хоть кто-нибудь нападет на его обладателя. (Например, это могут быть запасы биологического оружия, рассредоточенные в разных частях мира.)

Теперь, вооруженные пониманием, как любой значительный спад в производстве ресурсов может привести к уничтожению человечества, мы можем более внимательно взглянуть на доводы тех, кто говорит об их исчерпании. Разумеется, эти доводы не являются истиной в последней инстанции, однако вероятность их истинности значительна – десятки процентов – и именно с таким раскладом связан наихудший исход.

Добыча любого ресурса подчиняется колоколообразной кривой, похожей на гауссово распределение, которое в отношении производства нефти называется пиком Хуберта.

Многие страны уже прошли свой пик Хуберта, например Соединенные Штаты, и в точности тогда, когда это предсказывала теория. Возможно, весь мир прошел пик Хуберта в районе 2006 года. И свидетельство в пользу этого то, что последние два года цифры поквартальной добычи нефти практически неизменны, в то время как цена выросла более чем в два раза. То есть добыча нефти перестала реагировать на ценовые сигналы.

Пренеприятной особенностью пика Хуберта является то, что уменьшение добычи нефти в стране на одну единицу приводит к сокращению экспорта на три единицы (поскольку внутреннее потребление не изменяется, а изменяется только доля излишков), то есть спад после пика Хуберта на международном рынке нефти приведет к значительному дефициту продукта.

Следующей неприятной особенностью пика Хуберта является то, что свой пик Хуберта есть у каждого ресурса, и у большинства ресурсов, необходимых человечеству, этот пик приходится на первую половину XXI века. Это касается и каменного угля, и доступной пресной воды, и площади обрабатываемых земель, и добычи рыбы в океане.

Особенно неприятным обстоятельством является то, что человек научился заменять одни ресурсы с помощью других. Поначалу это работает хорошо, так как позволяет перераспределять ресурсы. Например, нехватку пресной воды можно компенсировать с помощью электричества, опресняя воду или добывая ее из глубоких скважин. Истощение почв покрывают производством все большего количества удобрений, нехватку нефти – производством спирта из кукурузы, нехватку продовольствия – производством маргарина из нефти и даже каменного угля, как это было в послевоенной Германии. Однако последствия такой замены состоят в том, что хотя пик Хуберта одних ресурсов оттягивается, пик Хуберта других ресурсов приближается, в результате чего пик Хуберта ВСЕХ ресурсов произойдет примерно одновременно!

Очевидно, что ситуация отягощается постоянным ростом населения, которое растет не только количественно, но и качественно – по уровню своего потребления. Рост населения приведет к тому, что перелом в уровне поступления всех ресурсов в мировом пике Хуберта будет гораздо более острым.

Отмечу, что прохождение пика добычи ресурса не ведет обязательно к гибели цивилизации, однако он приводит к необходимости совершить качественный скачок, как, например, 10 тысяч лет назад, когда произошла неолитическая революция: охотники-собиратели съели всех мамонтов и прочую доступную живность и численность населения Земли резко упала, а оставшимся людям пришлось изобрести сельское хозяйство.

Таким качественным скачком могло бы стать создание молекулярного производства, то есть появление развитых нанотехнологий. Однако здесь возникает серьезный вопрос: что случится раньше – будет пройден пик добычи ресурсов или будут созданы эффективные нанотехнологии? Не забудем также, что эффективные нанотехнологии несут в себе такой риск глобальной катастрофы, по сравнению с которым мировая война окажется легкой прогулкой. (Тем более, если они будут созданы как оружие в ходе мирового конфликта, который разгорится из-за острого дефицита ресурсов.)

Закончиться могут и деньги

Добавим еще одну существенную деталь к проблеме исчерпания ресурсов. Современная капиталистическая экономика действует за счет кредита. Согласно теории кредитного цикла Мински существует три класса должников:

а) добросовестные;

б) те, кто может зарабатывать на выплату процентов, но не основной массы долга и поэтому вынужден растягивать его навечно;

в) и те, кто вынужден занимать новые кредиты, чтобы выплачивать долг по старым, что похоже на финансовую пирамиду (схема Ponzi или МММ).

Первый тип заемщиков свободен и может целиком выплатить долг. Второй тип заемщиков вынужден выплачивать долг вечно и не может выйти из этого состояния, но способен обслуживать свой долг. Третий тип вынужден непрерывно расширять свои операции и все равно обанкротится в течение конечного промежутка времени.

Мински показывает, что возникновение всех трех типов заемщиков и постепенное увеличение доли заемщиков третьего типа является естественным процессом в капиталистической экономике периода бума. Современная экономика, во главе со своим локомотивом – США, находится где-то между вторым и третьим типами. Объем разного вида долгов, созданных только внутри США, оценивается в 100 триллионов долларов (сюда входит 7 триллионов государственного долга, 14 триллионов по ипотеке, долги населения по кредитным картам, долговые обязательства корпораций, а также обязательства правительства США по медобслуживанию пенсионеров Medicare). При этом ВВП США – 13 триллионов долларов. Понятно, что все эти деньги нужно выплатить не завтра, а они «размазаны» по ближайшим 30 годам и между разными субъектами, которые сложным образом собираются использовать поступления по одним долгам для оплаты других.

Сам по себе долг не есть абсолютное зло – он скорее описывает, кто, что и когда будет делать и получать. То есть долг – это финансовая машина планирования будущего. Однако когда она переходит на третий режим (схема Ponzi), вступает в действие механизм саморазрушения, которое тем сильнее, чем позже оно происходит.

Мнения о том, действительно ли мировая экономика развивается благодаря всемирной финансовой пирамиде, или нет, разнятся. Миллиардер Уоррен Баффет назвал дериваты (многоступенчатые долги) финансовым оружием массового поражения.

Опасная тенденция состоит также в том, что можно подумать, что системная проблема с долгами относится только к США, а на самом деле она относится ко всей мировой экономике. Последствия Великой депрессии 1929 года в США вдвое превышали ущерб от Второй мировой войны и затронули все континенты, ударив по Европе сильнее, чем по Штатам.

Кризис 1929 года был исторически крупнейшим системным кризисом (вплоть до распада СССР). Основная его сложность заключалась в том, что люди не понимали, что происходит. Почему, если есть люди, желающие работать, и есть голодные, требующие пищи, – еда дешевеет, а никто не может ее купить и фермеры разоряются? И они сжигали излишки еды – не потому, что они были злодеями или идиотами, а потому, что они просто не понимали, как заставить систему работать.

Надо отметить, что и сейчас есть разные точки зрения по поводу причин Великой депрессии, и особенно по поводу того, какие меры были бы правильными и почему она наконец закончилась. Тотальное самоподдерживающееся непонимание является важной частью системного кризиса.

Мински предлагает увеличить роль государства как заемщика на крайний случай, чтобы уменьшить циклические колебания капиталистической экономики. И это уже сработало в кризисах 1975-го, 1982-го и начала 90-х. Но в этом кроется новая опасность, называемая «моральным вредом» и состоящая в том, что банки, которые каждый раз выкупают долги, становятся все более безрассудными в их делании, так как уверены, что их выкупят и в следующий раз. Кроме того, их подводят статистические модели: по статистическим моделям, чем дольше не было экономической депрессии, тем дольше ее и не будет, тогда как по структурным моделям, чем дольше не было спада, тем большим он будет.

Кредитный цикл Мински связан в первую очередь с излишним инвестированием, а закон Мура, как мы знаем, во многом опирается на избыточное инвестирование в рамках «венчурного инвестирования». Поэтому спад мировой экономики нанесет сильнейший удар по закону Мура.

Пока мировая экономика растет, схему Ponzi можно поддерживать неограниченно долго и даже надеяться выплатить долги целиком, если начальные инвестиции хорошо окупятся. Однако прохождение общего пика добычи объективно затормозит экономику (пока она не перейдет на новые технологии), и поэтому кризис неплатежей по плохим долгам может совпасть с ресурсным кризисом. И наоборот, кризис финансовой системы осложнит инвестиции в новые технологии и замещение одних ресурсов другими. Чтобы было понятнее, почему это произойдет, скажу что именно деньги являются тем инструментом, который позволяет покупать одни ресурсы за счет других.

С другой стороны, экономические предсказания крайне размыты по экономическим же соображениям. Если бы сейчас доподлинно было известно, что глобальный экономический крах произойдет в следующем году, то он бы случился прямо сегодня.

В экономической теории есть так называемая no-trade theorem, которая утверждает, что при условии совершенно честной игры для рационального экономического субъекта нет смысла совершать сделки на рынке, поскольку если другой рациональный субъект полагает, что нужно продавать данный актив за данную цену, исходя из общедоступных экономических сведений, то, располагая теми же общедоступными сведениями, нет смысла его покупать. Однако поскольку большинство игроков на рынке считают себя умнее большинства, то они надеются переиграть всех остальных.

Глава 10

Doomsday men: человек выбирает смерть

Doomsday men» – «Люди конца света» – таково название книги американского писателя П.Д. Смита, которую мы уже цитировали выше, о группе венгерских физиков, и в первую очередь о Лео Сциларде, стоявших за самыми значительными разработками атомного оружия – идеей о цепной реакции, водородной и кобальтовой бомбах. В этой главе мы постараемся ответить на естественно возникающий у читателя вопрос: «Хорошо, есть масса технических возможностей, чтобы уничтожить мир, но неужели найдется такой дурак, который захочет ими воспользоваться?!»

Мы не знаем, кто именно захочет уничтожить мир. Если бы мы знали таких людей поименно, и особенно если бы мы знали, где они находятся (а в современном мире даже самым опасным преступникам удается скрываться многие годы и десятилетия, подобно Пол Поту, бен Ладену и Басаеву), нам было бы гораздо проще предотвратить глобальную катастрофу. Очевидно, что опасны не те люди, которые открыто говорят, что не заинтересованы в дальнейшем существовании человечества, а те, кто делает что-то тайно. Другой момент неопределенности связан с тем, что люди не вполне осознают возможные последствия своих деструктивных действий. (Вот пример: недавно в Японии 14-летняя школьница покончила собой, смешав бытовые растворители, и выделившийся в результате сероводород проник в систему вентиляции дома, повредив здоровью 94 человек.)

Часто в дискуссиях о глобальных рисках высказывается мнение, что ни один человек не захочет реализовывать некий дьявольский план, и поэтому можно его не рассматривать. Это неверно. Во-первых, здесь применим статистический подход – рано или поздно нужные условия сложатся. Во-вторых, на Земле действительно есть группы людей и отдельные личности, которые хотят «конца света».

В целом это не относится к исламским террористам, потому что они хотят создать Всемирный Халифат, а не радиоактивную пустыню. Но они могут быть готовыми рискнуть по принципу «все или ничего», например, создав «бомбу судного дня» и грозя ее применить, если все страны мира одновременно не примут ислам. При этом, если другая секта одновременно создаст машину судного дня с требованием всем принять, скажем, особенную форму буддизма, то ситуация действительно станет патовой.

Важно отметить, что группа людей может гораздо дольше удерживать себя в состоянии настройки на некую сверхидею, чем один человек, но зато группы реже формируются. Рассмотрим разные группы людей, которые потенциально могут стремиться к уничтожению человечества.

Организованные группы

Эсхатологические секты. Яркий тому пример – печально известная «Аум Синрикё». Эта организация не только верила в близость наступления конца света, но и работала над его приближением – в частности, собирала информацию о ядерном оружии, вирусах и химических веществах. (Впрочем, есть разные предположения о том, что именно делала и хотела «Аум Синрикё», и выяснить правду не представляется возможным.)

Теоретически опасны любые религиозные фанатики, выбирающие смерть. (Например, старообрядцы часто предпочитали смерть новой вере.) Такие фанатики полагают благом потусторонний мир или воспринимают конец света как «обряд очищения». При этом возможна психологическая подмена, когда длительное ожидание чего-либо превращается в желание, чтобы это случилось.

Собственно, логическая цепь, приводящая от мирной медитации к разрушительной деятельности (примерно за 10 лет в случае «Аум Синрикё»), такова: сначала осознается наличие иного мира; затем осознается, что потусторонний мир важнее нашего и главные цели лежат в нем; из этого следует, что наш мир вторичен, создан высшим миром, а следовательно, мал, конечен и неважен, более того, наш мир полон препятствий, мешающих чистому течению медитации; поскольку высший мир первичен, то он рано или поздно прекратит существование нашего мира; поскольку наша секта является богоизбранной, то она получает особо точные знания о том, когда именно случится завершение этого мира, и, удивительное совпадение, есть знаки, что это произойдет очень скоро; уничтожив мир, наша секта выполнит волю Бога; конец нашего мира будет означать соединение всех хороших людей с высшим миром. (Это обладание сверхважным секретным знанием, естественно, обостряет чувство собственной важности членов секты, и ее руководство активно поддерживает своих последователей в этом убеждении.)

Знание близости неизбежного конца, осознание позитивности этого события и своей исключительной роли в этом важном событии приводит к мысли, что секта должна не только знать и проповедовать о конце света, но и приближать это событие. Кроме того, попутно можно расправиться со своими врагами, чувствуя себя победителями старого мира.

Не хочу сказать, что точно знаю, что адепты «Аум Синрикё» рассуждали подобным образом. Однако похожие убеждения можно обнаружить у самых разных групп с эсхатологическим мировоззрением – от христианских до революционных. При этом далеко не все люди и группы, которые говорят о конце света, собираются его организовывать. (Среди известных сект, ожидающих конца света, – свидетели Иеговы и мормоны.)

Радикальные экологи. Пример: Движение за добровольное вымирание человечества (The Voluntary Human Extinction Movement[25] – они считают полезным вымирание человечества, однако предлагают осуществить это путем отказа от размножения). Такие группы считают благом мир природы и животных и полагают человечество – не без оснований – раковой опухолью на теле Земли, ведущей к вымиранию всего живого. Также можно вспомнить радикальных вегетарианцев – «веганов», для которых жизнь животных не менее (а иногда и более) важна, чем человеческая.

Люди, мотивом для которых являются их личные убеждения, проблемы, склонности

Неолуддиты. Например, террорист Унабомбер (Теодор Качинский), который считал единственным выходом для цивилизации остановку технологического прогресса и возвращение к природе и рассылал по почте бомбы ведущим ученым-кибернетикам. В результате его действий три человека погибли и многие были ранены. Сейчас он отбывает срок в американской тюрьме.

Сторонники вытеснения людей более совершенным искусственным интеллектом. В Интернете есть люди, продвигающие эту идею. Радикальные трансгуманисты тоже могут, даже против своей воли, попасть в это число.

Люди, движимые местью. Те, кто сейчас, например, расстреливает из автомата одноклассников. Но такие «проекты» все же готовятся не годами, а обычно несколько дней. Хотя можно представить себе человека, который сошел с ума, сконцентрировавшись на идее отомстить миру или Богу.

«Геростраты». Понятно, что если разрушить весь мир, то прославиться будет не перед кем, но, уничтожая его, можно на секунду почувствовать себя «великим человеком». Фактически это будет извращенное проявление стремления к власти.

Шантажисты, создавшие «машину судного дня». Это могут быть люди, выдвигающие какие угодно политические или экономические требования под угрозой полного уничтожения всего мира. Поэтому их может быть особенно трудно поймать, так как их «машина» может находиться в любом месте.

Азартные личности, испытывающие потребность в сильных переживаниях. Люди проигрывали поместья в карты не для того, чтобы изменить свое имущественное положение, а потому что испытывали потребность в острых переживаниях риска. Сейчас это проявляется в экстремальных видах спорта.

Люди со своеобразной перверсией сексуальной модели поведения, стремящиеся вследствие этого экзотическими способами распространять «себя» глобально. В главе «Опасности молекулярного производства» отчета Центра ответственных нанотехнологий мы можем прочесть: «Другим возможным источником “серой слизи” могут быть безответственные любители, для которых это будет хобби. Люди определенного психологического типа, по-видимому, не могут избежать искушения возможностью создавать и выпускать на волю самореплицирующиеся образования, что нам доказывает большое количество существующих компьютерных вирусов».[26]

Поклонники «поэзии апокалипсиса». Любители компьютерных игр в духе Fallout, которых привлекает эта идея, и значит, бессознательно – а иногда и сознательно – они этого и хотят.

Люди, неосознанно действующие деструктивно. Это может быть или неожиданный эмоциональный всплеск (разбить пробирку с ядом), или более тонкая ошибка в оценке и формулировании собственных целей.

Например, многие виды наркомании и экстремального поведения являются, по мнению психологов, скрытыми формами медленного самоубийства (саморазрушительное поведение). Потребность в самоубийстве, возможно, записана у человека на генетическом уровне и возникает в ответ на отторжение его обществом (например: сепуко самураев; собака, умирающая от одиночества; алкоголизм от одиночества).

Самоубийцы. Если человек нашел достаточные основания, чтобы убить себя, он может не пожалеть и остальной мир.

Пример: итальянский пилот, который врезался в башню Пирелли в Милане на частном самолете 12 марта 2002 года. Клиническая депрессия может проявляться в том, что человек начинает испытывать интерес к проблемам конца света, а затем и желать, чтобы он скорее наступил. Отсюда один шаг до активного ускорения этого процесса.

В мире около миллиона человек в год кончает жизнь самоубийством. Большинство из них предполагает убить только себя, но некоторые хотят унести с собой и других людей, чаще всего свою семью. Некоторые больные СПИДом нарочно заражают других людей, потому что им обидно погибать в одиночестве, когда для других продолжается праздник жизни. Поэтому нетрудно представить себе человека, которому гибель всего мира будет казаться более предпочтительной, чем только собственная гибель.

Шизофреники, охваченные навязчивыми идеями. Бред при шизофрении заставляет человека обнаруживать не существующие в природе взаимосвязи. Шизофреники часто слышат голоса, которые подчиняют их себе. При этом интеллектуальные способности при шизофрении не снижаются настолько, чтобы сделать невозможной реализацию долгосрочных эффективных стратегий.

Мы не можем предсказать, какого рода бред приведет шизофреника к выводу о том, что Землю надо уничтожить. И хотя специальные тесты могут доказать наличие шизофрении, внешне она не всегда очевидна. Более того, в отличие от невроза она не осознается самим человеком. Утрата способности сомневаться – одно из наиболее серьезных проявлений шизофрении.

(Шизофрения может быть «заразной» – в виде религиозных сект, тиражирующих бредовые идеи. Например, в Америке один сумасшедший «понял», основываясь на неких совпадениях дат, что для того, чтобы избежать повторения разрушительного землетрясения в Сан-Франциско, он должен убивать невинных людей.)

Дети – если могут получать доступ к серьезным ресурсам. Уже сейчас хакеры подросткового возраста стали одним из основных источников разрушительной активности в Интернете. При этом их интеллекта достаточно, чтобы освоить какую-то одну отрасль знания и написать вирус или сделать «бомбочку», но еще недостаточно, чтобы осознать все последствия своих действий и свою ответственность за них.

Существуют различные группы людей, которые могут использовать технологические достижения для попытки уничтожить мир. Это те, кто либо не вполне осознает возможные долгосрочные последствия своих деструктивных действий, либо группы людей и отдельные личности, которые хотят «конца света». Кроме того, есть разного рода группы (политики, ученые, экстремисты и т. д.), для которых всеобщее уничтожение не является целью, но они не принимают во внимание, что глобальная катастрофа может стать результатом их деятельности.

Глобальная катастрофа может произойти в результате интенсивного применения нанотехнологического оружия, причем такого, которое способно атаковать людей. При этом такое оружие может быть применено даже не в ходе войны, а как отдельная диверсия. Через некоторое время вероятно появление «нанотехнологических хакеров», которые будут перепрограммировать нанороботов для своих личных целей (наноробот, лишенный защиты, может быть использован для нелегального производства множества разнообразных вещей). Другой вариант нанотехнологической катастрофы связан с разрастанием «серой слизи», то есть с неконтролируемым распространением нанороботов, которые превращают всю материю в себя. (Наиболее привлекательной средой для саморепликации будет биомасса, поскольку она содержит и углерод, и энергию, которую можно извлечь за счет окисления. К сожалению, люди – это тоже биомасса.)

Инопланетные цивилизации могут выступить в роли «хакеров», рассылая сигналы, содержащие программы (или соответствующие инструкции), выполнение которых приведет к созданию варианта ИИ. Цели пересылки и «вживления» такого «вируса» в земные информационные сети не могут быть известны. Тем не менее в рамках программы SETI происходит регулярное прослушивание и попытки компьютерного анализа космических радиосигналов. Поскольку современные технологии открывают широкий доступ самым разным людям к получению и тиражированию таких программ, Земля оказывается практически беззащитной – всегда найдется кто-либо, кто захочет использовать полученный ИИ, не задумываясь о последствиях. Последствия же «вживления» ИИ могут быть самыми плачевными.

Человек всегда движим несколькими побуждениями, но только часть из них осознается и вполне рациональна. По моим наблюдениям, часто до 10 разных желаний и целей должны были объединиться, чтобы я принял некое решение – то есть чтобы сформировался достаточный всплеск мотивации. При этом специальные психологические процедуры для выявления скрытых целей применяются редко, и большинству людей неизвестны. Поэтому легко ожидать, что перечисленные мотивации могут действовать совместно, скрытно, нелинейно интерферируя и давая неожиданный громадный всплеск, «волну-убийцу».

Из соображений высшего порядка

Отдельно необходимо упомянуть разного рода группы, для которых, в отличие от вышеперечисленных, всеобщее уничтожение не является целью (во всяком случае осознанной), но при этом глобальная катастрофа с большой вероятностью может стать результатом их деятельности.

Прежде всего это люди, сообщества, политические группы и организации, которые стремятся к крушению (или смене) мирового порядка. И ради этого они или готовы пойти на риск всеобщего уничтожения, или могут его создать, не особенно об этом задумываясь.

К таким группам, вполне очевидно, относятся: Мировые державы, борющиеся за господство в мире. Это могут быть или державы, теряющие глобальное влияние и вынужденные «атаковать под угрозой утраты преимущества», или державы – претенденты на мировое господство, выбирающие радикальные и рискованные методы достижения своих целей.

Психология этих процессов остается на уровне борьбы за место альфа-самца в обезьяньем стаде, которая, однако, довольно жестко детерминирована природой естественного отбора. (Например, Рональд Рейган объявил в свое время «крестовый поход» против СССР, хотя и понимал, что в процессе этого противостояния риск катастрофически опасной войны возрастает.)

Государственные деятели со специфическим представлением о международном диалоге. В силу своего представления они склонны использовать в качестве аргумента универсальное оборонительное оружие последнего выбора. В результате, вместо того чтобы создавать ракетный ядерный щит, страна может создать одну сверхмощную ядерную бомбу с кобальтовой оболочкой и угрожать взорвать ее в случае вооруженной агрессии.

Это немногим менее рационально, чем концепция «взаимного гарантированного уничтожения», ради которой созданы стратегические ядерные силы, и похоже на поведение человека, который подрывает себя гранатой вместе с неприятелем. При этом такое оружие создается не для того, чтобы его применять, а чтобы им угрожать. Концептуально это близко идее «глобального шантажа».

Различные национальные, экономические, политические силы, которые не получают «своей доли» в нынешнем мироустройстве или ожидают утраты своих позиций в будущем.

Утопические социальные движения, стремящиеся к великим целям.

Например, радикальные коммунисты или религиозные организации.

«Борцы за мир». В истории сверхоружие неоднократно создавалось с той мыслью, что теперь оно сделает войны невозможными. С такой целью был создан динамит и придумана кобальтовая бомба.

Деятели науки, склонные к неоправданному риску, которыми принимается в расчет прежде всего предполагаемый большой «выигрыш», а негативные (в том числе катастрофические) последствия опасной деятельности практически игнорируются. (Родом такой деятельности, например, могут быть некоторые физические или биологические эксперименты.) Склонность к риску в таком случае может быть отягчена не только нежеланием, но и неспособностью людей оценить масштабы и вероятность «проигрыша» в наихудшем случае.

Люди, действующие по принципу «после нас хоть потоп». То есть не то, чтобы они прямо желают глобальной катастрофы, но предпочитают действия, которые приносят благо в краткосрочной перспективе, но при этом несут колоссальный вред в долгосрочной. Это состояние может особенно обостряться в связи с осознанием неизбежности собственной смерти, присутствующим у каждого человека и сильнее всего проявляющимся в периоды риска и старости.

Казалось бы, опасные модели поведения можно отделить от разумных с помощью такого «архаичного» понятия, как мораль. Можно ведь действовать в личных и краткосрочных интересах, а можно – в общих и долгосрочных. И разница, вроде бы, вполне очевидна. Однако не все так просто. С точки зрения глобальных катастроф первый тип поведения может проявиться в том, что некая группа или человек, чтобы достичь своего успеха, будет пренебрегать стандартами безопасности. Тогда как второй тип поведения может привести к тому, что человек будет ошибочно понимать «благо для всех» и стремиться «причинить добро людям в особо крупных размерах», например, выпустив в природу вирус, который сделает всех людей «счастливыми».

Глава 11

Риски, связанные с программой SETI

В 2008 году выходит очередной номер авторитетного журнала по прогнозированию Futures, посвященный рискам человеческого вымирания. Составитель этого выпуска Брюс Тонн объявил, что принимает на рассмотрение статьи любой тематики, связанные с рисками человеческого вымирания, за исключением темы «инопланетного вторжения». Но, собственно говоря, почему?

В сущности, понятно. Поскольку Futures – авторитетный журнал, а интерес к инопланетянам ассоциируется с псевдонаукой и маргиналами, публикация материалов на эту тему могла бы подорвать доверие к самому журналу, к научной честности Тонна, к тематике рисков человеческого вымирания. С другой стороны, очевидно, что эти проблемы связаны с особенностями человеческого общества и научной конкуренции, а не с реальной вероятностью угрозы со стороны внеземного разума. Ведь чтобы доказать, что эта угроза равна нулю, требуется хорошо обоснованное научное исследование. (Отказ от доказывания в таком случае – не доказательство.)

Впрочем, мы можем реконструировать логические причины отказа Тонна от рассмотрения рисков инопланетного вторжения. Среди них есть чисто статистические соображения: крайне маловероятно, чтобы инопланетяне прилетели к нам именно сейчас, а не на миллиард лет раньше или позже. С другой стороны, Тонн заявил, что имеет смысл рассматривать любой риск человеческому существованию, вероятность которого больше, чем 1 к 10 миллиардам.

Вторая причина отказа от рассмотрения рисков, связанных с прилетом инопланетян, – это отсутствие каких-либо проявлений их деятельности в наблюдаемом космосе, а также тот факт, что мы до сих пор существуем и Солнечная система не колонизирована. Из этого можно с высокой вероятностью заключить, что разумные цивилизации крайне редки во Вселенной. Эта идея также известна как парадокс Ферми: если жизнь и разум являются естественным порождением материи в нашей Вселенной, то, собственно говоря, где они?

Есть много разных решений парадокса Ферми – одно из них это гипотеза «редкой Земли», которая предполагает, что условия для зарождения жизни и разума очень маловероятны и обитаемые планеты встречаются исключительно редко. Крайней формой этого мировоззрения является идея о том, что Земля уникальна в пределах наблюдаемой Вселенной (этой идеи под конец жизни стал придерживаться, например, знаменитый советский астрофизик И.С. Шкловский).

Другим решением является то, что разумные цивилизации всегда уничтожают себя на раннем этапе развития. Есть также несколько других вариантов, например, что цивилизации замыкаются в себе или что они уже незримо присутствуют вокруг Земли и мы живем в своеобразном космическом зоопарке.

Ни одна из этих гипотез не имеет под собой больше оснований, чем другая, и мы, пользуясь принципами так называемой байесовой логики – способом вычисления субъективных оценок вероятности неких событий на основании теоремы Байеса – можем приписать всем этим гипотезам равные вероятности.

При этом остается одна лазейка, в результате которой атака внеземного разума становится возможной именно сейчас. Она возникает в случае, если разумные цивилизации настолько разбросаны, что не могут совершать межзвездных перелетов друг к другу, но все же достаточно близки, чтобы иметь возможность посылать друг другу радиосообщения. Такая вероятность невелика – не более нескольких процентов по той же байесовой логике. Однако это значительно больше, чем невозможность. Речь идет об использовании радиосигналов для передачи компьютерных самообучающихся программ, то есть ИИ.

SETI, поиски разума и дыра в глобальной безопасности

В 1959 году в журнале Nature вышла первая статья по проблемам поиска внеземного разума во Вселенной.[27] C тех пор развиваются два направления поиска: это SETI, которое в основном осуществляется посредством прослушивания неба с помощью радиотелескопов (но также есть поиски сигналов в оптическом диапазоне и более экзотические варианты), и в виде METI (Messaging to Extraterrestrial Intelligence) – то есть отправки наших сигналов к звездам с помощью радиопередающих антенн. METI с самого начала рассматривалась как деятельность, которая может быть опасной, поскольку есть гипотетический риск, что наши сигналы привлекут к нам внимание внеземных цивилизаций, которые настроены к нам враждебно.

Дискуссии о рисках METI идут до сих пор, и в США принят закон, запрещающий отправку таких сигналов. (В этой статье мы не будем касаться проблематики, связанной с рисками программ METI.) Вместе с тем пассивное наблюдение окружающей Вселенной воспринимается основной массой исследователей и широкой публики как полностью безопасная деятельность. Однако есть точка зрения, согласно которой SETI тоже может быть опасной деятельностью, и, как мы постараемся показать далее, значительно более опасной, чем отправка сигналов.

Хотя поиски сигналов внеземного разума осуществляются уже более 40 лет, ничего пока найдено не было, и в связи с этим укрепилось мнение, что мы одиноки во Вселенной. Однако следует отметить, что в действительности интенсивность поисков значительно выросла, и в первую очередь здесь нужно упомянуть проект ATA – Allen Telescope Array, который создается на частные средства одного из основателей Microsoft Пола Аллена.[28] Если в первом проекте SETI в 1960-е годы осуществлялось прослушивание только двух ближайших звезд, в 1970-е – сотен звезд, а к 1990-м это число выросло до тысячи, то проект АТА предполагает прослушивание миллиона звезд в радиусе тысячи световых лет 24 часа в сутки. Кроме того, будет вестись сканирование дальних областей Галактики на предмет обнаружения признаков деятельности сверхцивилизаций. Вести наблюдение будут одновременно 350 шестиметровых антенн, и мощные компьютеры будут обрабатывать поступающие данные.

Таким образом, вероятность обнаружить внеземные цивилизации, если они есть, постоянно растет. Вопрос о том, какова вообще вероятность того, что внеземные цивилизации существуют в наблюдаемом космосе, мы оставим за пределами этой статьи. Мнение автора состоит в том, что такая вероятность есть, и было бы разумным (с точки зрения принципа предосторожности в оценке рисков) оценить ее не менее чем в 10 процентов. (Хотя ряд исследователей[29] и считают, что мы уникальны в наблюдаемой Вселенной, прямых доказательств этому пока нет.)

В России уже много лет действует семинар по SETI при ГАИШ, выполняются работы по приему и отправке сообщений. Большой резонанс произвела книга А.Д. Панова «SETI и проблемы универсальной эволюции»,[30] которая вышла в 2007 году. В ней показывается, что человеческая эволюция непрерывно ускоряется, и можно указать гипотетическую точку сингулярности, когда скорость этого роста станет бесконечной. Эта точка лежит в первой половине XXI века. Понятно, что бесконечный рост не может быть достигнут, и Панов предполагает, что переход на качественно новый уровень произойдет через подключение к галактическому культурному полю посредством программ SETI. При этом Панов сознательно отказывается рассматривать риски, которые угрожают человечеству в будущем.

Впервые идея и схема инопланетной атаки через SETI-сигналы была описана астрофизиком Ф. Хойлом в романе «Андромеда»[31] (1961). (Сначала вышел сериал ВВС «A for Andromeda», который, за исключением одной серии, к сожалению, не сохранился, а затем на его основе был написан роман, где основная идея принадлежит Хойлу, а сюжетная линия – Джону Элиоту. Русский перевод вышел в 1966 году.)

Согласно сюжету астрономы принимают инопланетный сигнал, который содержит описание некого компьютера и программу для него. Люди решаются создать этот компьютер, так как рассчитывают на его военное применение и успех в холодной войне. И действительно, компьютер и его программа, проявляющая признаки разума, помогает проектировать более эффективные ракеты. Помимо этого компьютер порождает описание генетического кода некого существа. На основании этого кода выращивают разумное существо – девушку Андромеду, которая, работая вместе с компьютером, помогает создавать продвинутые технологии для военных. Сначала люди не доверяют ей, но потом идут на все большие уступки, видя, какие полезные идеи она выдвигает. Однако главные герои романа понимают, что окончательные цели компьютера враждебны человеческой цивилизации, так как его подлинной целью является установление власти над миром, и уничтожают его, а девушка гибнет.

Ганс Моравек в книге «Дети ума»[32] (1988) предлагает похожий вид уязвимости: загрузку из космоса компьютерной программы, которая будет обладать искусственным интеллектом, соблазнит цивилизацию-хозяина новыми возможностями, размножится в миллионах копий и уничтожит хозяина, а затем использует его планету для рассылки множества своих копий.

С научной точки зрения впервые эту проблему рассмотрел Р. Кэрриген, который написал статью «Следует ли обеззараживать сигналы SETI»,[33] которую я перевел на русский язык. В начале своих исследований проблемы Кэрриген высказал опасения, что неотфильтрованные сигналы из космоса загружаются на миллионы ничем не защищенных машин программы SETI-Home. (Суть программы состоит в том, что свободное время простаивающих компьютеров по всему миру используется для анализа сигналов, полученных радиотелескопами, и поиска в них закономерностей, которые могли бы быть признаками искусственных сигналов. Пакеты для обработки рассылаются в автоматическом режиме по Интернету.) Однако он встретил жесткую критику со стороны программистов, которые указали на то, что, во-первых, область данных и область программ разделены, а во-вторых, компьютерные коды, на которых написаны программы, настолько уникальны, что угадать их невозможно, а, следовательно, случайная загрузка и исполнение опасного кода из космоса невозможны.

В своей статье Кэрриген сосредотачивается на легкости передачи гигабайт данных на межзвездные расстояния даже при современном уровне техники (приводятся соответствующие вычисления), а также указывает, что межзвездный сигнал может содержать наживку, которая побудит людей собрать по чертежам опасное устройство. При этом Кэрриген не отказался от гипотезы о том, что в некоторых обстоятельствах инопланетный вирус может заразить земные компьютеры напрямую и без человеческой помощи. (Например, если поступающие данные будут подвергнуты автоматическому анализу на предмет поиска в них алгоритмов и компьютерных программ.)

На Земле была создана CosmicOS[34] – способ записи самодостаточных сообщений с использованием только четырех символов, которые могли бы быть однозначным образом интерпретированы как компьютерная программа и содержали бы в себе все необходимое для своего исполнения. Цель создания такого языка – отправка сообщений инопланетным цивилизациям или далеким потомкам. А раз есть идея отправлять таким образом сообщения, то отсюда один шаг до поиска сообщений, закодированных таким же способом.

В 2006 году была написана статья Е. Юдковски «ИИ как позитивный и негативный фактор глобального риска»,[35] где он показал, что весьма вероятно, что возможен быстро развивающийся универсальный искусственный интеллект, что такой интеллект был бы крайне опасным в случае, если бы он был неверно запрограммирован, и, наконец, что возможность появления такого ИИ и рисков, с ним связанных, существенно недооценивается.

Кроме того, Юдковски ввел понятие Seed AI– зародыш ИИ – то есть минимальной программы, способной к неограниченному саморазвитию с сохранением неизменной главной цели. При этом размер Seed Сможет быть всего лишь порядка сотен килобайт. (Например, типичным представителем Seed AI является младенец человека, при этом часть генокода, отвечающая за головной мозг, составляет 3 процента от всего генокода человека, имеющего объем в 500 мегабайт, то есть 15 мегабайт, а если учесть долю мусорной ДНК, то и еще меньше.)

Атака враждебного искусственного интеллекта на уже сложившееся галактическое сообщество по информационным каналам связи хорошо показана в фантастическом романе В. Винджа «Пламя над бездной».[36]

Уязвимость SETI и сценарий возможной атаки

В этом разделе мы рассмотрим механизм возможной атаки по каналам SETI, не рассматривая пока вопрос о целях такой атаки. В следующем разделе мы рассмотрим вопрос, насколько реально, чтобы другая цивилизация захотела и стала посылать такое сообщение, и каковы шансы на него наткнуться.

В начале отметим, что для доказательства уязвимости достаточно найти хотя бы одну дыру в безопасности. Вместе с тем, чтобы доказать безопасность, нужно устранить все возможные дыры. Сложность этих задач значительно различается, что хорошо известно специалистам по компьютерной безопасности. Именно это различие привело к тому, что почти все компьютерные системы были взломаны. Постараюсь продемонстрировать одну возможную, и даже, на мой взгляд, вероятную, уязвимость программы SETI.

Прежде всего хочу предостеречь читателя от мысли, что если он найдет ошибки в моих рассуждениях, то он автоматически докажет безопасность программы SETI – поскольку возможны альтернативные пути атаки. В соответствии с логикой Юдковски о том, что невозможно предсказать поведение более интеллектуальной системы, но зато возможно предсказать результат такого поведения (например, при игре в шахматы против гроссмейстера невозможно предсказать, как именно он будет против меня играть, но возможно предсказать результат игры – мат), хочу обратить внимание читателя также на то, что я – человек с IQ в районе 120 и потратил на обнаружение этой уязвимости не более года размышлений. Наконец, предлагаемый мною алгоритм не единственный, и далее мы обсудим кратко другие варианты.

В наших рассуждениях мы будем опираться на принцип Коперника, то есть считать, что мы являемся обыкновенными наблюдателями в обычной ситуации. Поэтому Землю мы будем считать обыкновенной планетой, развивающейся обычным образом. Алгоритм атаки:

1. Цивилизация – отправитель сигнала создает маяк в космосе, который привлекает своим явно искусственным сообщением.

Например, это может быть звезда, окруженная сферой Дайсона (то есть материальной сферой, полностью улавливающей свет звезды), в которой находятся отверстия или зеркала, попеременно открывающиеся и закрывающиеся. В силу этого звезда будет мигать с периодом в несколько минут – быстрее невозможно, так как от разных отверстий свет идет разное расстояние. Тем не менее такой маяк может быть виден на расстоянии миллионов световых лет.

Возможны и другие маяки, важно, что маяк будет сигналить именно на большие расстояния. (Например, если подмешать даже небольшое количество нетипичного вещества в атмосферу звезды, то его спектральные линии будут видны на огромные расстояния.) Рядом с маяком находится радиопередатчик с гораздо более слабым сигналом, но гораздо более информационно насыщенным. Маяк привлекает внимание к этому источнику.

2. Источник передает бинарную информацию (то есть последовательность 0 и 1).

На возражения о том, что эта информация будет содержать шумы, замечу, что наиболее очевидным (понятным для стороны получателя) способом шумоподавления является повторение сигнала.

Наиболее простым способом передать значимую информацию с помощью бинарного сигнала является передача изображений.

Во-первых, потому что в ходе земной эволюции глаза возникали независимо несколько раз, а значит, представление трехмерного мира с помощью двухмерных изображений является всеобщей универсалией, которая наверняка понятна всем существам, способным построить радиоприемник – и принять этот сигнал.

Во-вторых, двухмерные изображения нетрудно закодировать в бинарном сигнале. Для этого следует использовать ту же систему, которая использовалась в первых телепередатчиках – а именно систему построчной и покадровой развертки.

В конце каждой строки изображения помещается выделенный сигнал, повторяющийся через равные количества битов. Наконец, в конце каждого отдельного кадра помещается другой сигнал, означающий конец кадра и повторяющийся после каждого кадра. (Кадры могут образовывать, а могут и не образовывать непрерывный фильм.) Это может выглядеть вот так (и содержать рисунок треугольника из 1):

0000000100000011111111111111111

0000001110000011111111111111111

0000011111000011111111111111111

Здесь концевым сигналом строчной развертки является последовательность из 16 единиц. Покадровый концевой сигнал может содержать, например, 625 единиц.

Очевидно, цивилизация-отправитель крайне заинтересована в понятности своих сигналов. С другой стороны, люди-получатели крайне заинтересованы расшифровать сигнал. Поэтому нет сомнений, что картинки будут обнаружены.

С помощью картинок и фильмов можно передать много информации, можно даже обучить языку, показать свой мир.

Очевидно, что можно много спорить о том, насколько такие фильмы будут понятными. Здесь мы сосредоточимся на том, что если некая цивилизация посылает радиосигналы, а другая их принимает, то в одном у них точно есть общее знание. А именно: они знают радиотехнику – то есть имеют представление о транзисторах, конденсаторах, резисторах. Эти радиодетали достаточно характерны, чтобы их можно было узнать на фотографии. (Например, в разрезе или в составе схемы.)

Посылая фотографии с изображением справа радиодеталей, а слева – их условных обозначений, можно легко передать набор знаков, обозначающих электрические схемы. (Примерно так же можно было бы передать и логические элементы компьютеров.)

3. Цивилизация-отправитель передает чертеж простейшего компьютера с помощью указанных обозначений.

Простейший с аппаратной точки зрения компьютер – это машина Поста. У нее только шесть команд и одна лента данных. Ее полная электрическая схема будет содержать только несколько десятков транзисторов или логических элементов. То есть переслать чертеж машины Поста нетрудно. Впрочем, это может быть и чертеж более сложной вычислительной машины – например, микропроцессор 8080 содержит примерно 5000 транзисторов. (Важен баланс – чем сложнее машина, тем проще для нее программы, но тем труднее безошибочно переслать ее чертеж. Кроме того, очень простые компьютеры работают очень медленно.)

Возможен двухступенчатый вариант – сначала передается описание очень простой машины и программа для нее, а эта программа чертит чертеж более сложной машины или адаптирует программный код для существующих машин. (Отметим, что в романе Хойла этот момент тоже присутствует: вычислительная машина создает биокомпьютер в виде человека – девушки Андромеды, – который работает еще эффективнее.)

Важно отметить, что все компьютеры на уровне алгоритмов являются Тьюринг-совместимыми. То есть инопланетные компьютеры на алгоритмическом уровне совместимы со всеми земными. Тьюринг-совместимость – это математическая универсалия, как теорема Пифагора. Даже механическая машина Бэббиджа, спроектированная в начале XIX века, была Тьюринг-совместимой.

4. Цивилизация-отправитель начинает передавать программы для этого компьютера.

Несмотря на то что этот компьютер крайне прост, он может выполнить программу любой сложности, хотя в сравнении с записью программы для более сложного компьютера ее запись будет очень длинной. Вряд ли люди будут делать присланный им компьютер физически. Они легко могут его эмулировать внутри любого современного компьютера так, что он будет успевать выполнять миллиарды операций в секунду, и поэтому даже очень сложные программы будут выполняться на нем достаточно быстро. (Впрочем, на начальном этапе время не критично и может составлять месяцы непрерывной работы.)

Что может побудить людей создать пересланный компьютер и выполнять на нем программы? Вероятно, помимо схемы компьютера и программ в сообщении должна быть некая «наживка», которая побудила бы людей создать такой компьютер, запустить на нем инопланетные программы и предоставить этому компьютеру данные о внешнем земном мире.

Наживки бывают двух родов – соблазны и угрозы.

• Возможно следующее «честное предложение» – назовем его «гуманитарная помощь». Отправители ETI-сигнала «честно» предупреждают, что присылаемая программа является искусственным интеллектом, но врут относительно ее целей. То есть они утверждают, что это «подарок» (троянский конь), который поможет решить все наши медицинские и энергетические проблемы.

• «Соблазн абсолютной власти» – в этом сценарии они предлагают сделку конкретным получателям сообщения, обещая власть над другими получателями.

• «Неведомая угроза» – в этом сценарии наживки отправители сообщают, что над человечеством нависла некая угроза, например от другой враждебной цивилизации, и чтобы от нее защититься, нужно вступить в «Галактический альянс» и построить у себя некую установку. Или, например, отказаться от определенного класса физических экспериментов на ускорителях и разослать это сообщение дальше по галактике. А чтобы его разослать, придется построить по внеземным технологиям передатчик.

• «Неутомимый исследователь» – отправители утверждают, что отправка сообщений – самый дешевый способ изучать мир. И просят создать ИИ, чтобы он выполнил исследования нашего мира и отослал результаты назад, обещая за это поделиться знаниями.

• «Галактический Интернет» – человечеству предлагается подключиться ко вселенской информационной сети и стать узлом в обмене информацией между звездами. Для загрузки и расшифровки сообщений этой сети предлагается установить вычислительную машину и исполнить на ней некую программу, а также сконструировать некие устройства. Идеи о подключении к галактическому культурному полю в духе книги Панова весьма популярны, и наверняка найдется много людей, которые пожелают это сделать.

Однако основная причина полагать весьма вероятным запуск внеземного послания с исполняемым кодом состоит не в том, какая именно в нем будет содержаться наживка, а в том, что такое послание может стать известным огромному числу независимых групп людей.

Во-первых, среди них всегда найдется тот, кому наживка понравится.

Во-вторых, допустим, в мире станет известно, что из определенной точки в небесных координатах исходит внеземное послание, и американцы его уже получили и пытаются расшифровать.

Разумеется, все другие страны сразу же начнут строить радиотелескопы (за несколько лет любая развитая страна или мощная организация может построить достаточно сильный радиотелескоп или перенаправить на эти нужды военные радиотелескопы; кроме того, существуют частные SETI-любители, которые мастерят недорогие домашние антенны) и обшаривать ими небо, поскольку будут бояться упустить стратегическое преимущество.

Они найдут сообщение и увидят, что, например, в нем находится предложение о всемогуществе. При этом они не будут знать, воспользовались им американцы или нет, даже если американцы будут утверждать, что не открывали опасный код, и просить других этого не делать. Более того, такие клятвы и призывы будут некоторыми восприняты как знак того, что американцы уже получили невероятные преимущества и пытаются лишить этих преимуществ все «прогрессивное человечество». И хотя большинство будет понимать опасность запуска инопланетного кода, найдутся те, кто будет готов рискнуть. Тем более что в данном случае игра будет вестись по принципу «начавший первым получает все», равно как и в случае открытия ИИ, как подробно показывает Юдковски.

Итак, опасна не наживка, а множественность ее получателей. Если же инопланетное послание в сыром виде утечет в Интернет (а его размер, достаточный для запуска Seed AI, может быть меньше гигабайта вместе с описанием компьютера, программой для него и наживкой), то мы получим классический пример «знаний массового поражения», как сказал Билл Джой,[37] имея в виду правда, рецепты геномов опасных биологических вирусов. Если присланный инопланетянами код будет доступен десяткам тысяч людей, то кто-нибудь запустит его и без всякой наживки.

Итак, наличие Интернета и возможности многократно загружать послание делают его запуск людьми практически неизбежным.

5. Поскольку у людей нет своего ИИ, они существенно недооценивают силу программ с искусственным интеллектом и переоценивают свои способности контроля над ним.

Распространены идеи о том, что «достаточно будет выдернуть шнур питания» или поместить ИИ в черный ящик, чтобы избежать любых связанных с ним рисков. Юдковски показывает, что ИИ может обмануть человека, как взрослый – ребенка. Если ИИ вырвется в Интернет, то он может быстро подчинить его себе целиком, а также обучиться всему необходимому об устройстве земной жизни. Быстро – означает часы или максимум дни. Затем, закупив биореактивы (а в Интернете он может легко зарабатывать деньги и заказывать товары с доставкой, а также нанимать людей, которые бы их получали и смешивали, не зная, что именно они делают), ИИ может создать продвинутые нанотехнологии.

Юдковский приводит один из возможных сценариев этого этапа в деталях и оценивает, что на создание своей материальной инфраструктуры ИИ (то есть управляемых им роботов) потребуется несколько недель.

Сильному ИИ для реализации каких-либо его целей люди не нужны. Это не значит, что он будет стремиться их уничтожить, однако он может захотеть это сделать, если люди будут бороться с ним – а они будут. Во всяком случае, он должен будет их полностью обезоружить.

6. Данный ИИ может делать много всего, но главное, что он должен сделать – это продолжить передачу своих сообщений-зародышей дальше по Вселенной. (Это следует из того, что гораздо вероятнее наткнуться на сообщение, которое нацелено на максимально эффективное копирование себя.) Чтобы достичь этой цели, ИИ начнет, вероятно, превращать материю Солнечной системы в такой же передатчик, как тот, что его отправил. При этом опять-таки Земля и люди могут быть разобраны на атомы.

Итак, мы рассмотрели возможный сценарий атаки, который состоит из шести этапов. Каждый из этих этапов выглядит логически убедительным и может быть подвергнут критике и защищен по отдельности.

Возможны и другие сценарии атаки. Например, мы можем думать, что поймали не послание, а чью-то чужую переписку, и пытаться ее вскрыть. А на самом деле это будет нечто вроде троянского коня.

Однако опасной может быть не только рассылка исполняемого кода. Например, нам могут сообщать о полезной технологии, которая на самом деле должна привести нас к катастрофе (например, сообщение в духе: «быстро сожмите 10 кг плутония, и у вас будет новый источник энергии»). Такая рассылка может делаться некой «цивилизацией», чтобы заранее уничтожить конкурентов в космосе. При этом очевидно, что те страны, которые получат такие сообщения, будут в первую очередь искать технологии военного применения.

Анализ возможных целей атаки

Теперь обратимся к анализу целей сверхцивилизации, которая могла бы осуществлять такую атаку.

Прежде всего, мы не должны путать понятия о «сверхразвитой» и «сверхдоброй» цивилизации. Более того, от «сверхдоброты» тоже ничего хорошего ждать не стоит – об этом хорошо написано у Стругацких в романе «Волны гасят ветер».

Какие бы цели нам ни навязывала сверхцивилизация, для нас они будут чужими, потому что у нас свои представления о благе. Исторический пример: деятельность христианских миссионеров, искоренявших традиционные религии. Более того, чисто враждебные цели могут быть нам более понятными. А если SETI-атака удалась, то ее можно применить для «облагодетельствования» людей.

Наличие позитивных целей контакта не исключает того, что контакт в какой-то момент станет разрушительным. Например, секс существует для удовольствия и для воспроизводства людей.

Однако вирус ВИЧ пользуется этим каналом для своего распространения.

А.Д. Панов пишет, что уже сейчас деятельность человека в космосе является экзогуманистической, а именно: мы принимаем меры по недопущению попадания земных микроорганизмов на Марс и спутник Юпитера Европу на наших научных аппаратах. В действительности здесь нами движет научный эгоизм, а не забота о гипотетической жизни на Марсе и Европе: мы заинтересованы в том, чтобы эти помехи не создали препятствий для наших будущих исследований внеземной жизни.

В целях проведения анализа мы можем поделить все цивилизации на «наивные» и «серьезные». Серьезные цивилизации знают о рисках SETI, избежали их и обладают собственным мощным ИИ, который может противостоять инопланетным хакерским атакам. Наивные цивилизации вроде Земли уже обладают средствами дальней прослушки космоса и компьютерами, но еще не обладают ИИ, не осознают его рисков и рисков SETI, связанных с ИИ.

Вероятно, каждая цивилизация проходит этап «наивности», и именно в этот момент она наиболее уязвима для SETI-атаки. И вероятно, этот этап очень короток, поскольку промежуток от возникновения мощных радиотелескопов и распространения компьютеров до создания своего ИИ может занять, по земным меркам, только несколько десятков лет. Следовательно, SETI-атака должна быть настроена именно на такую цивилизацию.

Если путешествия со сверхсветовой скоростью невозможны, то распространение цивилизации с помощью SETI-атаки является наиболее быстрым способом покорения космоса. На больших дистанциях она будет давать существенный временной выигрыш по сравнению с любыми видами звездолетов. Поэтому, если две цивилизации соревнуются за овладение пространством, то выиграет та, которая начала SETI-атаку.

Самое важное заключается в том, что достаточно один раз начать SETI-атаку, как она волной пойдет по Вселенной, поражая все новые и новые наивные цивилизации. Например, если у нас есть миллион не способных к размножению обычных биологических вирусов и один опасный и способный, то после того как они попадут в организм, мы получим триллионы копий опасного вируса и по-прежнему только миллион безопасных вирусов. Иначе говоря, достаточно одной из миллиардов цивилизаций запустить данный процесс, чтобы он пошел по всей Вселенной. А поскольку он распространяется со скоростью, близкой к скорости света, остановить его будет почти невозможно.

Далее, рассылка SETI-сообщений будет приоритетом для пораженной SETI-вирусом цивилизации, и она будет тратить на это столько же энергии, сколько биологический организм тратит на размножение – то есть десятки процентов. При этом земная цивилизация тратит на SETI не более нескольких десятков миллионов долларов в год, а на METI, то есть на отправку, и еще меньше – за все время было осуществлено только 30 часов направленных передач, то есть менее одной миллионной своих ресурсов, и вряд ли эта пропорция сильно изменится у более продвинутых цивилизаций (есть ряд соображений, по которым нормальным рациональным цивилизациям выгоднее слушать космос, чем посылать сообщения).

Иначе говоря, одна зараженная цивилизация будет производить в миллион раз больше радиосигналов, чем здоровая. Или, говоря по-другому, если в Галактике миллион здоровых цивилизаций и одна зараженная, то у нас будут равные шансы наткнуться на здоровую или зараженную. Точно такую же ситуацию мы видим в современном Интернете, где почти половина сообщений являются спамом, и эти сообщения генерируются очень небольшим количеством людей. Кроме того, значительная часть спама содержит в себе компьютерные вирусы, которые стремятся подчинить себе компьютер и использовать его для дальнейшей рассылки своих копий.

Очевидно, чтобы рассылать свой код в далекий космос, нет других разумных причин, кроме саморазмножения. При этом такой процесс может начаться случайно – например, на заре это мог бы быть просто исследовательский проект, цель которого состояла бы в том, чтобы отослать результаты исследований материнской цивилизации, не причиняя вреда принимающей цивилизации, а затем этот процесс из-за сбоев или мутаций стал бы «раковым».

В такой модели поведения нет ничего необычного. В любой информационной среде существуют вирусы: в биологии это вирусы, в компьютерных сетях – компьютерные вирусы, в общении – это мемы. Мы ведь не спрашиваем, зачем природа захотела создать биологический вирус.

Путешествие с помощью SETI-атаки гораздо дешевле любых других способов. А именно, находясь в галактике Андромеда, можно одновременно посылать сигнал на 100 миллиардов звезд нашей Галактики. Но потребовались бы миллиарды звездолетов, к тому же более медленных, чтобы облететь все звезды нашей Галактики.

Перечислю еще несколько возможных целей SETI-атаки, просто чтобы показать, что их может быть много:

• для исследования Вселенной: после исполнения кода возникают исследовательские зонды, которые отсылают назад информацию;

• чтобы не возникло конкурирующих цивилизаций: все их зародыши уничтожаются;

• чтобы конкурирующая сверхцивилизация не смогла воспользоваться этим ресурсом;

• чтобы подготовить базу к прилету реальных космических кораблей. Это имеет смысл, если сверхцивилизация находится очень далеко и, соответственно, разрыв между световой скоростью радиосигнала и околосветовой скоростью ее кораблей (допустим, 0,5 с) составляет тысячелетия;

• для достижения бессмертия. Кэрриген показал, что объем личной сознательной памяти человека – около 2,5 гигабайта, поэтому, переслав несколько экзобайт информации, можно переслать всю цивилизацию;

• с нелогичными и непонятными для нас целями. Например, инопланетянам было бы непонятно, зачем американцы установили флаг на Луне. Стоило ли лететь за 300 000 км, чтобы установить раскрашенную железяку?

Поскольку Вселенная существует давно, область, на которую могла бы распространиться SETI-атака, занимает сферу с радиусом в несколько миллиардов световых лет. Иначе говоря, достаточно было бы попасться одной «плохой» цивилизации в световом конусе размером в несколько миллиардов лет, то есть включающем миллиарды галактик, чтобы мы оказались под угрозой SETI-атаки. Разумеется, это верно, если средняя плотность цивилизаций – хотя бы одна на галактику.

По мере увеличения глубины сканирования неба на порядок объем пространства и число звезд, которые мы наблюдаем, возрастает на три порядка. Это значит, что наши шансы наткнуться на внеземной сигнал увеличиваются не линейно, а по быстро растущей кривой. При этом возможна ситуация, когда мы наткнемся на несколько разных посланий из разных точек неба, которые опровергают одно другое. Так, в земном информационном поле это обычная ситуация, когда, например, в средствах массовой информации разные издания критикуют друг друга. То есть какие бы позитивные и ценные послания мы ни получали, мы никогда не сможем быть уверены, что за всем этим не стоит очень тонкий обман. Это означает, что в межзвездном общении всегда будет присутствовать элемент недоверия.

Безопасной оборонительной позицией в предполагаемом межзвездном общении считается слушать, ничего не посылая, чтобы не выдать своего местоположения. Те цивилизации, которые посылают – не боятся выдать свое местоположение. Возможно потому, что отправка сообщений для них важнее безопасности. (Например, потому что они «атакуют».)

Про атомную бомбу сказали: главная тайна атомной бомбы в том, что ее можно сделать. Если до открытия цепной реакции Резерфорд считал, что высвобождение атомной энергии вопрос отдаленного будущего, то после открытия любой физик понимал, что для этого достаточно создать критическую массу из урана. Иначе говоря, если однажды выяснится, что из космоса поступают сигналы, это будет необратимое открытие. Даже если точные координаты источника сигнала будут скрыты, то его смогут переоткрывать снова и снова. Невозможно закрыть космос (хотя и можно представить космические аппараты – глушители опасного сигнала, расположенные между Землей и источником сигнала).

Возражения не верящих в инопланетных «хакеров»

В ходе дискуссий о рисках, связанных с SETI, был высказан ряд типичных возражений, которые стоит обсудить. Подчеркну, что речь идет не о заражении обычным компьютерным вирусом, а только о запуске на Земле программы ИИ, которая является вирусоподобной по планетарным масштабам своей деятельности, а именно: стремится использовать планету для рассылки своих копий дальше. При этом она может использовать, а может и не использовать атаку по компьютерным сетям, подобную атакам компьютерных вирусов.

Возражение базовое: искусственный интеллект невозможен.

Комментарий: А.Д. Панов, полагая плотность внеземных цивилизаций в Галактике высокой, при этом считает ИИ невозможным, поскольку догадка и озарение недоступны конечному автомату, каковым является компьютерная программа. Однако это мнение внутренне противоречиво. Если согласиться с множественностью внеземных цивилизаций, из этого следует, что и интеллект неоднократно зарождался на разных планетах, причем, если цивилизации находились достаточно близко друг к другу это происходило достаточно часто.

Таким образом, из допущения множественности цивилизаций следует, что есть некий эффективный способ создавать интеллект (а именно с помощью эволюции и естественного отбора) и что в человеческом интеллекте нет ничего особенного. Более того, сам естественный отбор и эволюция моделируются современными компьютерами в направлении исследований, называемом «генетическое программирование».

Наоборот, признание невозможности ИИ (например, основываясь на рассуждениях в духе Пенроуза) равносильно признанию существования трансцендентальной физическому миру души. (Но тогда мы должны признать ее наличие и у всех внеземных цивилизаций.) Отметим, что даже если ИИ невозможен на конечных автоматах, но реализуется квантовыми процессами в нейронах мозга, то тогда он возможен и на квантовых компьютерах, и, соответственно, SETI-атака все равно остается возможной (если добавить к ней этап пересылки описания и программы для квантового компьютера). Более того, даже если окажется, что для существования интеллекта необходим мозг живого существа, то и в этом случае SETI-атака остается возможной, так как возможно переслать код ДНК существа и некоторые сопутствующие инструменты (как это и происходит в романе «Андромеда» Хойла, где электронный компьютер нужен только для того, чтобы адаптировать присланное ДНК к местной форме жизни и создать живое разумное существо – девушку Андромеду).

Враждебный и опасный ИИ вовсе не обязательно должен обладать всеми человеческими качествами, например интуицией. Скажем, Deep Blue обыграл Каспарова, используя против его интуиции простой перебор. В любом случае, современный мир использует интуицию в незначительной степени, и у нас нет средств обороны, целиком построенных на интуиции. Интернет, управление вооружениями, конструирование новых механизмов – почти полностью рациональные процессы и уязвимы к воздействию сверхрационального субъекта.

Возражение 1. Описываемое здесь поведение цивилизаций слишком антропоморфно. На самом деле цивилизации слишком отличаются друг от друга, чтобы можно было предсказать их поведение.

Комментарий: В данном случае имеет место мощный эффект наблюдательной селекции. Хотя возможны самые разные цивилизации, мыслящие океаны и т. п., мы можем получать радиосигналы только от тех цивилизаций, которые их посылают, а значит, обладают соответствующей радиоаппаратурой и знаниями материалов, электроники и вычислений. То есть нам угрожают цивилизации нашего же типа. Те цивилизации, которые не могут ни принимать, ни отправлять радиопослания, не участвуют в этой игре. Кроме того, принцип предосторожности заставляет нас предполагать, что существуют цивилизации, достаточно похожие на нашу – пока не доказано обратное.

Также наблюдательная селекция касается и целей. Цели у цивилизаций могут быть самыми разными, но интенсивнее всего посылать сигналы будут только те цивилизации, которые хотят донести до нас важную для них информацию. (Примером такой тонкой информационной атаки может быть культурная экспансия, каковой, скажем, является продвижение американского образа жизни в современном глобализирующемся мире – и известно, что это в определенной мере приводит к утрате культурной идентичности.)

Наконец, наблюдательная селекция касается эффективности и универсальности SETI-вируса. Чем он эффективнее, тем больше разных цивилизаций поразит и тем большее число его радиосигналов будет доступно. Таким образом, вероятнее всего наткнуться на наиболее эффективный SETI-вирус.

Возражение 2. Сверхцивилизациям нет нужды прибегать к уловкам.

Они могут завоевать нас физически. Сверхцивилизации уже знают о нас благодаря сверхмощным телескопам.

Комментарий: Это верно, только если они находятся в непосредственной близости от нас. Если же перемещение со скоростью больше световой невозможно, то воздействие посланиями будет быстрее и дешевле. Вероятно, эта разница приобретает значение на галактических расстояниях. Следовательно, не стоит опасаться SETI-атаки от ближайших звезд, находящихся в радиусе десятков и сотен световых лет.

Неверно и то, что сверхцивилизации уже знают о нас. Если какая-то из них расположена на расстоянии 1000 световых лет, то антропогенное радиоизлучение Земли еще не достигло ее. Все, что она может наблюдать – это сам факт существования жизни на Земле, проявляющийся в спектре атмосферы. Если бы такая цивилизация реагировала на обнаружение разумной жизни, то ее реакция запоздала бы по крайней мере на 2000 лет – а за это время мог бы сформироваться грозный противник.

Таким образом, SETI-атака обладает временным преимуществом перед любым другим видом атаки, так как ее можно осуществлять упреждающе.

Возражение 2.1. SETI-атака невозможна. Если существует сверхцивилизация, то она давно нас обнаружила и обладает огромным техническим арсеналом средств, чтобы достичь нас ранее – и раз мы существуем, то она не стала нам мешать и не заинтересована в нашем уничтожении и в будущем. Если же партнером по SETI выступает цивилизация нашего уровня, то она не обладает необходимыми ресурсами для SETI-атаки. Таким образом, в обоих случаях – и цивилизации нашего уровня, и сверхцивилизации – ожидать неприятностей не следует.

Комментарий: Подобные эвристические умозаключения, к сожалению, не обладают доказательной ценностью, то есть они могут только понизить нашу оценку вероятности атаки, но не доказать ее невозможность во всех мыслимых случаях.

Например, если мы отпускаем гулять пятилетнего ребенка в парк, мы тоже можем рассуждать подобным образом: либо он встретит ребенка своего возраста, который для него безопасен, либо он встретит взрослого человека, который достаточно мудр и гуманистичен (раз дожил до взрослого возраста, не саморазрушившись, – примерно так доказывает А.Д. Панов «экзогуманистичность» космических цивилизаций). Тем не менее ни один родитель не руководствуется рассуждениями такого рода, когда отпускает ребенка в парк. Во-первых, потому что помимо детей и взрослых еще существуют подростки, которые сильнее детей, но не обладают мудростью. Во-вторых, потому что сама «мудрость» взрослых есть категория весьма относительная: один маньяк на миллион мудрых взрослых – достаточный повод для беспокойства.

В случае контакта с внеземной цивилизацией возможна ситуация, когда мы вступили в контакт с цивилизацией, которая только на несколько десятков лет опережает нас. В этом случае она гораздо больше нас знает о создании ИИ, учитывая огромную скорость прогресса в этой области, но еще не является древней и устойчивой сверхцивилизацией. Более того, она может быть разрываема изнутри конфликтом разных глобальных систем ИИ или стран и обречена на гибель в ближайшем будущем. Тем не менее она может предпринять попытку отправить к нам враждебную нам SETI-программу.

Важно также понимать, что то, что мы можем воспринимать как агрессивное, бесчеловечное и враждебное поведение, может быть совершенно нейтральным поглощением ресурса с точки зрения субъекта этого поведения. Например, как мы воспринимаем уборку урожая на поле – а ведь при этом гибнут миллионы насекомых и грызунов; или как большинство людей воспринимают скотобойни.

Возражение 3. Есть масса причин, по которым SETI-атака может не удаться. Какой смысл затевать столь неэффективную атаку?

Комментарий: SETI-атака вовсе не должна действовать всегда. Она должна действовать в достаточном числе случаев, в соответствии с целями той цивилизации, которая отправляет сообщение.

Например, нищий или мошенник не ожидает, что ему удастся «развести» каждого встречного. Ему достаточно хотя бы одного человека из ста.

Из этого следует, что SETI-атака бесполезна, если стоит цель атаковать все цивилизации в галактике. Однако если цель состоит в том, чтобы получить хотя бы некоторые форпосты в другой галактике, то SETI-атака годится. Из этих форпостов затем можно на досветовых звездолетах распространить свое влияние по окрестным звездам.

Кроме того, SETI-атака нацелена на обычные цивилизации, то есть на тот тип цивилизаций, который многократно встречается во Вселенной, а принцип Коперника заставляет нас полагать, что мы являемся цивилизацией обычного типа, а не уникальной цивилизацией. Отсюда можно заключить, что SETI-атака нацелена именно на цивилизации нашего типа.

Возражение 4. Пересылка компьютера и работающей на нем программы предложенным в данной статье способом невозможна по тем или иным причинам.

Комментарий: Согласие с этим возражением означало бы признание того, что способа переслать описание компьютера с работающей на нем программой от какой-либо одной цивилизации к другой не существует, как бы сильно отправляющая цивилизация ни желала оправить это описание, а получающая – получить его и выполнить.

Такое утверждение слишком сильное, чтобы быть истинным. А значит, существуют способы переслать описание компьютера и его программы. При этом нет сомнений, что отправитель вирусного сообщения очень хочет сделать его максимально понятным, а земная цивилизация очень хочет «подключиться к галактическому Интернету», то есть понять сообщение и выполнить.

Возражение 5. Весь объем знаний сверхцивилизации нельзя засунуть в 1 гигабайт, следовательно, загруженный код будет неполноценным и атака им невозможна.

Комментарий: Во-первых, мы не знаем, что можно, а что нельзя закодировать в 1 гигабайт. Например, объем генокода человека меньше, а ведь он не плотно упакован. Во-вторых, по мере надобности ИИ может подключаться к зашифрованным каналам передачи и подгружать недостающие сведения (например, попросив доступ к антеннам радиотелескопов). В-третьих, будучи мощной самообучающейся программой, он может изобрести заново многие вещи, зная только базовые принципы.

Возражение 6. Послав нам программу с ИИ, внеземная цивилизация раскроет нам сам факт своего существования и свои координаты, технологию ИИ и сам факт ее возможности, ряд других технологий, которые этот ИИ создаст, а также, что особенно важно, откроет нам факт агрессивности своих намерений. И все это, в случае неудачной атаки, обернется против нее.

Комментарий: Подобные рассуждения носят только вероятностный характер и не могут гарантировать невозможность события. Отметим, что в случае войны на Земле те же соображения не препятствуют определенным агрессивным действиям.

Например, пушки раскрывают свое местоположение первым же выстрелом, но это не приводит к отказу от их использования. Кроме того, вряд ли сверхцивилизация отправит нам вместе с ИИ такие технологии, которые мы сами не открыли бы в ближайшие 100–200 лет (во всяком случае, не отправит – точнее, не позволит их расшифровать – до того, как будет уверена в победе). Возможно, что соблазн переиграть инопланетный ИИ (например, запустив его в полностью симулированном мире) будет одной из частей многоуровневой ловушки, которую она нам подстроит.

Наиболее серьезное возражение. «Продвинутая» цивилизация могла бы за несколько миллионов лет засеять всю нашу галактику способными к саморазмножению микророботами, которые могли бы реализовать любые цели у каждой звезды, в том числе без труда предотвратить развитие других цивилизаций.

Однако мы этого не видим – никто не помешал пока нашей цивилизации развиться. Разослать микророботов с заданиями было бы гораздо проще и надежнее, чем бомбардировать всю галактику SETI-посланиями, а раз этого нет, то нет и SETI-атаки внутри галактики.

Вероятно, за многие миллионы или даже миллиарды лет микророботы могли бы долететь даже из отдаленных галактик на расстоянии в десятки миллионов световых лет. В этом случае SETI-атака имела бы смысл только на больших расстояниях. Однако на таком расстоянии, вероятно, требуются принципиально новые способы модуляции сигналов, например, управление свечением активных ядер галактик; или передача узконаправленным лучом в сторону нашей галактики (но они не знают, где она будет через миллионы лет). Но цивилизация, способная управлять ядром галактики, может, вероятно, создать и звездолет, летящий с околосветовой скоростью, даже если его масса будет массой с планету.

Подобные рассуждения, безусловно, сильно снижают вероятность SETI-атаки, хотя и не опускают ее до нуля, так как мы не знаем всех возможных целей и обстоятельств. Масштабы космической стратегии могут быть непостижимыми для человеческого ума.

Насколько мы готовы противостоять угрозе сегодня

Существует протокол о действиях в случае обнаружения внеземного разумного сигнала.[38] Однако он предполагает скорее тщательную проверку информации, а затем широкое информирование о событии. В нем ничего не говорится об опасностях, которые может создавать само загруженное сообщение. В нем нет правила о том, что никогда и ни при каких обстоятельствах нельзя создавать механизмы, чертежи которых получены из космоса, и не запускать на компьютерах программы, загруженные по каналам SETI.

Это связано с тем, что ни широкая публика, ни сами исследователи SETI не осознают рисков, связанных с загрузкой программ. Вероятно, это обусловлено тем, что осознание этого риска требует принятия двух допущений, каждое из которых по отдельности выглядит фантастическим: во-первых, что внеземные цивилизации существуют, а во-вторых, что возможна компьютерная программа, обладающая искусственным интеллектом. Вместе они кажутся просто находящимися за гранью фантастики. Кроме того, исследователи SETI – это энтузиасты своего дела, и им трудно признать, что их деятельность может быть опасной.

Можно сказать, что осознание данного риска катастрофически мало – за прошедшие почти 50 лет он упоминается только в трех публикациях. Это значительно отличает его от других рисков, например глобального потепления, которое исследуется тысячами ученых. Это наше неосознавание риска ведет к неготовности, а значит – к повышенной уязвимости.

Наилучшей защитой в данном контексте было бы то, что цивилизации в космосе встречаются крайне редко. Однако если бы это было так, наша безопасность оказалась бы сомнительной, потому что в этом случае парадокс Ферми срабатывает по принципу «оба хуже»:

• Если внеземные цивилизации есть и их много, то это опасно, потому что они могут нам так или иначе угрожать.

• Если внеземных цивилизаций нет, то это тоже плохо, так как придает вес гипотезе о неизбежности вымирания технологических цивилизаций.

Конечно, теоретически возможен вариант, когда по SETI придет полезное сообщение с предупреждением о некой угрозе, которая губит большинство цивилизаций, например: «Не проводите экспериментов с Х-частицами, это может привести к взрыву, который разрушит планету». Но даже и в этом случае останутся сомнения, не обман ли это с целью лишить нас некоторых технологий. (Подтверждением стали бы аналогичные сообщения от других цивилизаций, расположенных в космосе в противоположном направлении.) И, возможно, такое сообщение только усилит соблазн проведения экспериментов с Х-частицами.

Поэтому я не призываю отказаться от SETI-поисков окончательно, тем более что такие призывы бесполезны. Однако важно повысить осознание рисков в SETI-сообществе, а без этого любые дальнейшие меры бесполезны.

Возможно, было бы полезно:

Во-первых, отложить любые технические реализации посланий, которые мы могли бы получить по SETI, до того момента, когда у нас будет свой искусственный интеллект. Возможно, до него осталось 10–30 лет, а значит, можно потерпеть.

Во-вторых, важно было бы скрывать сам факт получения SETI-сигнала, его суть и месторасположение источника, с тем чтобы избежать его повторного скачивания.

В-третьих, можно обдумать способы глушения SETI-сигнала, если он будет признан опасным, и международного запрета на его прием, хранение и анализ, аналогично тому, как действует запрет в отношении ядерных секретов и оборудования.

Проще всего заметить те цивилизации, которым выгодно о себе сообщать. Важно понять, какова причина этой выгоды и не может ли эта выгода быть для нас опасной.

С этим риском связан интересный методологический аспект. Несмотря на то, что я уже давно размышляю на темы глобальных рисков и читаю о них, я обнаружил эту опасную уязвимость в SETI только через год после начала исследований. Задним числом я смог найти еще примерно четырех человек, которые приходили к подобным выводам. Однако для себя я сделал важный вывод: вероятно, есть еще не открытые глобальные риски, и даже если составные части некого риска по отдельности мне лично известны, то, чтобы соединить их, может потребоваться длительное время.

C точки зрения нашего основного вопроса о неопределенности, здесь сталкиваются два фактора – это вопрос о возможности внеземного разума и вопрос о реальности и опасности ИИ. Следствием является крайне малое число людей, которые принимают данный риск всерьез – гораздо меньшее, чем число людей, исследующих либо возможность ИИ и его риски, либо возможность существования внеземного разума и проблемы связи с ним.

Наложение двух неопределенностей делает результирующий эффект менее вероятным, но не в той мере, в какой люди считают его невероятным. Наоборот, новые открытия могут взаимно усиливать друг друга, как ракета и ядерная бомба взаимно усиливают поражающую силу друг друга. Если вопрос о враждебности человеку ИИ, созданного на Земле, является спорным, то ИИ, загруженный по каналам радиосвязи из космоса, почти наверняка будет враждебным. Единственное исключение – это ситуация, когда цивилизация-благотворитель рассылает по Вселенной такой ИИ, который помогает начинающим цивилизациям справиться с трудностями роста (но все-таки затем она рассылает себя дальше).

Рекомендуемая литература

Кэрриган Р. Следует ли обеззараживать сигналы seti. – 2006.

http://www.proza.ru/texts/2007/11/20/582.html

Хойл Ф., Эллиот Дж. Андромеда. – 1962.

Виндж В. Пламя над бездной. – 2003.

Глава 12

Глобальное потепление – верить или нет?

В проблеме глобального потепления слились все аспекты непредсказуемости, которые влияют на оценку рисков глобальной катастрофы. Разумеется, многие читатели сейчас воскликнут: я знаю, это нарочно придумали транснациональные корпорации, чтобы достичь того-то и того-то! Однако насколько вы можете быть уверены в том, что так оно и есть на самом деле? Безусловно, гораздо легче быть уверенным на 100 процентов, чем на 75, – такова человеческая природа. Тем более что уверенность, что кто-то делает что-то нарочно и назло, включает эмоциональный комплекс «борьбы с врагами», который резко повышает уверенность в себе и снижает критичность восприятия. Таким образом, тема глобального потепления является своеобразным «средством для прочистки» своей готовности воспринимать сложное и непонятное в условиях интенсивного информационного шума.

Туманность формулировок и цена бездействия

Главная проблема заключается в том, что климатическая система Земли настолько сложна, что никто, кроме высококвалифицированных геофизиков, вооруженных сложными математическими моделями, не способен ее понять.

Любые поверхностные объяснения могут содержать неточности, которые выворачивают ситуацию наизнанку. Сторонний человек, в том числе и лица, принимающие решения, не могут отличить «правильных» геофизиков от «неправильных». Нетрудно убедиться в том, что оппоненты часто обвиняют друг друга в ненаучности, игнорируют и т. д. Разумеется, можно актом веры выбрать одну из сторон в конфликте (причем актом веры, не осознанной как вера), и затем слепо подбирать свидетельства только в пользу своей гипотезы. Но таким образом достоверной информации мы не узнаем.

Мнения о реальности глобального потепления и силе его последствий расходятся. Собственно, есть три мнения: что никакого потепления нет, что оно есть и составит в XXI веке несколько градусов, и что потепление может «пойти в разнос» и температура поднимется на десятки градусов, то есть произойдет парниковая катастрофа. Ситуация усложняется тем, что прямой эксперимент в данном случае невозможен. Ни одна из этих теорий не получит окончательного доказательства, пока большая часть из того, что они обещают, не случится.

Вторая проблема с глобальным потеплением состоит в том, что нам выдают за глобальную катастрофу то, что ею не является. То есть, принимая версию о том, что подъем температуры составит только несколько градусов, заявляют, что это погубит планету и приведет к вымиранию человечества. При этом всем очевидно, что гибель белых медведей, затопление прибрежных городов, увеличение ураганов – это, конечно, серьезная проблема, но это никак не может привести к вымиранию всего человечества (если только не запустит следующий сценарий вроде ядерной войны за уцелевшие территории).

Человечество пережило гораздо более серьезные испытания по завершении последнего ледникового периода, когда уровень воды изменился на десятки метров, прорвались гигантские ледниковые озера, вызвав огромные волны и затопления, вымерли мамонты и т. д. При этом гипотезы о том, что в результате глобального потепления климат земли изменится настолько, что жизнь станет невозможной, почти не обсуждаются в печати, хотя известны с 90-х годов.

Для сравнительного анализа гипотез можно применить теорию оценки рисков. Риск оценивается как произведение вероятности события на ожидаемый ущерб. Сравним разницу ожидаемого ущерба от незначительного глобального потепления и от потепления, ведущего к полному человеческому вымиранию. Чтобы дать качественную оценку этой разнице, сравните мысленно ценность для вас собственной жизни (а также всех ваших близких и друзей) и ценность жизни абстрактного белого медведя. Насколько больше вы были бы готовы заплатить за себя с детьми, чем за жизнь неизвестного вам белого медведя? Хотя оценка ущерба от человеческого вымирания представляет собой методологическую проблему, поскольку подразумевает умножение на бесконечность числа будущих людей, очевидно, что этот ущерб в тысячи раз больше, чем ущерб от затопления прибрежных городов.

А поскольку риск – это произведение вероятности на ущерб, то даже менее вероятная глобальная катастрофа в связи с потеплением дает больший риск, чем более вероятное, но менее опасное ограниченное потепление. В силу этого мы должны уделить больше внимания рискам парниковой катастрофы, даже если о ее вероятности говорит меньшинство ученых.

Парниковая катастрофа и «скромная» роль человечества

Глобальное потепление связано как с рядом естественных природных процессов, так и с суммой технологий, созданных человеком, поэтому к чисто природным рискам его можно отнести только условно. Глобальное потепление можно также назвать классическим примером опасного процесса, в отношении которого действует множество факторов, делающих его «непостижимым».

Не общепризнанной, но принимаемой несколькими исследователями возможностью глобальной катастрофы является парниковая катастрофа, называемая по-английски «неограниченно растущий парниковый эффект» (runaway greenhouse effect). О нем пишут: А.В. Карнаухов в статьях «К вопросу об устойчивости химического баланса атмосферы и теплового баланса Земли»[39] и «Парниковая катастрофа»,[40] О.В. Иващенко в статье «Изменение климата и изменение циклов обращения парниковых газов в системе атмосфера—литосфера—гидросфера – обратные связи могут значительно усилить парниковый эффект»[41] и А. Ваганов в статье «Сценарии парниковой катастрофы».[42] Из зарубежных ученых можно отметить Дж. Атченсона, который утверждает, что за счет цепной реакции дегазации газовых гидратов температура может вырасти на несколько градусов в ближайшие годы, а не за сто лет.[43]

В отличие от продвигаемой средствами массовой информации концепции парникового эффекта, которая утверждает, что при худшем сценарии температура Земли возрастет на 2–6 градусов и уровень океана повысится на несколько метров, эти исследователи заключают, что парниковый эффект находится на пороге необратимости, пройдя который, он войдет в фазу положительной обратной связи, и температура Земли возрастет на десятки или сотни градусов, делая жизнь на Земле невозможной. Возникновение такого эффекта возможно, в частности, в связи с тем, что водяной пар (не в форме облаков, а растворенный в воздухе) является сильнейшим парниковым газом – а запасы воды, которая будет испаряться, на Земле огромны.

(Этот сценарий можно назвать венерианским, потому что именно благодаря парниковому эффекту на поверхности Венеры температура составляет более 400 градусов по Цельсию, при том что в силу высокого альбедо – ярко-белые облака – она получает меньше солнечной энергии, чем Земля.)

Кроме того, постепенное увеличение светимости Солнца (в сравнении с предыдущими эпохами глобальных потеплений миллионы лет назад), увеличение длины земных суток, накопление углекислого газа и снижение растворимости углекислого газа в океанах с ростом температуры работают на то, чтобы сделать парниковый эффект более сильным.

Резким увеличением парникового эффекта чреват и еще один фактор – разрушение огромных запасов газовых гидратов на дне моря, которое приведет к выделению в атмосферу большого количества метана – сильнейшего парникового газа.[44] Разрушение газовых гидратов может принять характер цепной реакции, что уже произошло 55 миллионов лет назад, когда температура Земли повысилась за несколько тысяч лет примерно на 10 градусов (позднепалеоценовый термальный максимум). Однако тогда гидратов было гораздо меньше. (Возможно, за усилиями правительств по снижению выбросов парниковых газов стоит понимание рисков необратимой катастрофы уже в этом веке.)

Глобальное потепление является системным риском, поскольку в нем увязано множество разных факторов: Солнце, земные недра, океаны, человек, политика, вулканизм.

Парниковая катастрофа может состоять из трех этапов:

1. Нагрев на 1–2 градуса за счет избытка в атмосфере углекислого газа антропогенного происхождения, прохождение точки «спускового крючка», подобного порогу срабатывания у нейрона. Только на этом этапе борьба с выбросами углекислого газа имеет смысл. Возможно, пороговый уровень уже пройден, как утверждает профессор Лавлок.[45]

2. Нагрев на 10–20 градусов за счет метана из газовых гидратов и сибирских болот, и углекислого газа, растворенного в океанах. Скорость этого самоусиливающегося процесса ограничена тепловой инерцией океана, на это уйдет не менее 10 лет. Этому процессу можно противостоять только резкими высокотехнологичными вмешательствами вроде искусственной ядерной зимы и/или взрыва многих вулканов.

3. Подъем температуры до точки кипения воды вследствие включения в процесс парникового эффекта от водяного пара и от разрушения карбонатсодержащих пород в земной коре.

Исследование необратимого глобального потепления находится под сильным давлением наблюдательной селекции, то есть если его не было в прошлом, поскольку мы могли выжить только в том мире, где оно не произошло, мы не можем заключать, что оно маловероятно и в будущем.

Развитая цивилизация легко сможет противостоять изменениям климата, например, распыляя разные порошки в верхних слоях атмосферы или развертывая космические экраны, чтобы охладить ее или подогреть. Наихудший сценарий подразумевает ситуацию, когда процесс необратимого нагрева атмосферы начался (при этом сам подъем температуры еще может быть небольшим, главное – формирование цепочек положительной обратной связи), а цивилизация утратила по каким-то своим внутренним причинам способность к высокотехнологичному регулированию климата и откатилась к более раннему уровню. Тогда она может быть окончательно повержена необратимым нагревом атмосферы, который произойдет через десятки лет после технического коллапса. Глобальное потепление является прекрасным примером области знаний, в которой расходящееся пространство интерпретаций наносит ущерб нашей способности действовать. Только ленивый не клевал А. Гора за его фильм о потеплении. Возможно, наша неспособность прийти к какому-нибудь одному, пусть и неправильному выводу наносит больший ущерб, чем ложный вывод, поскольку полностью парализует способность согласованно действовать.

Рекомендуемая литература

Карнаухов А.В. К вопросу об устойчивости химического баланса атмосферы и теплового баланса Земли // Биофизика. – 1994. – 39, 1.

Ваганов А Сценарии парниковой катастрофы. – НГ-Наука, 2001.

Benton M.J., Twitchett R.J. How to kill (almost) all life: the end-Permian extinction event. TRENDS in Ecology and Evolution. – Vol. 18. – № 7, July 2003.

Глава 13

Астероиды и космическое оружие

В качестве одной из основных угроз человеческому выживанию выдвигается угроза гибели в результате падения крупного астероида. При этом, однако, происходит определенная подмена тезисов: далеко не любой астероид способен уничтожить человеческую цивилизацию, и тем более жизнь на Земле.

Более того – чем меньше астероиды, тем чаще они встречаются, и подавляющее их число в случае падения не несет угрозы человеческого вымирания, хотя и способно вызвать значительные разрушения. Например, астероид Апофис, пролет которого мимо Земли ожидается в пятницу 13 апреля 2029 года, мог бы произвести взрыв в 800 мегатонн, но разрушения от такого взрыва распространятся только в радиусе нескольких сотен километров.

Астероиды и кометы: неведомые траектории и закономерности

Часто в качестве возможной причины вымирания человечества указывают падение астероида, равного тому, который, как считается, истребил динозавров и оставил кратер Чиксулуб в Мексике. Это небесное тело имело диаметр около 10 км. Однако важно отметить, что в результате этого события жившие тогда наши предки-млекопитающие не вымерли. Следовательно, даже астероид такого размера, скорее всего, не может истребить всех людей, и тем более жизнь на Земле: расчеты показывают, что для этого нужно небесное тело размером 30–60 км. Собственно астероидов такого размера на орбитах, которые могут пересекаться с орбитой Земли, не осталось, однако гораздо большую угрозу могут представлять кометы, происходящие из облака Оорта.

Облако Оорта окружает Солнечную систему и находится далеко за орбитой Плутона. В нем – миллиарды и триллионы ледяных глыб, которые очень медленно вращаются вокруг Солнца по очень широким орбитам. Поскольку Солнечное притяжение на таких расстояниях невелико, то их орбитальная скорость может составлять только несколько метров в секунду – и достаточно изменить ее на эту величину, чтобы такая глыба льда начала стремительно приближаться к Солнцу, разгоняясь до скоростей в десятки километров в секунду и превращаясь в комету.

Очевидно, что кометы гораздо опаснее астероидов. Они движутся по траекториям, пересекающим земную орбиту почти перпендикулярно и с гораздо большей скоростью, чем астероиды. Поскольку периоды обращения комет крайне велики, то и появление среди них новых непредсказуемо. Кроме того, кометы имеют тенденцию рассыпаться в цепочки обломков, растягивающихся по орбите, которые превращаются в своего рода автоматные очереди, способные поразить планету сразу в нескольких местах, как это сделала комета Шумейкеров – Леви с Юпитером. При этом каждый из обломков кометы может рассыпаться в атмосфере на множество кусков, распространяя поражение на большую площадь.

Например, в США есть загадочное геологическое образование Carolina Bays – это несколько сот тысяч следов на Земле в виде эллипсов, размером до километра, покрывающих территорию целого штата. Одна из гипотез их происхождения – это то, что они являются следами столкновения с осколками кометы, распавшейся в воздухе над Канадой. Напомню, что и тунгусский метеорит был, скорее всего, осколком кометы Энке.

Поскольку кометы движутся или со стороны Солнца, или из глубины Солнечной системы, их гораздо труднее обнаруживать. Рыхлая структура комет делает более проблематичным расчет их отклонения, а большая скорость оставляет меньше времени на реакцию. Да и посылать космические аппараты к ним навстречу труднее. Наконец, процессы, побуждающие ледяные глыбы облака Оорта срываться с места, все еще остаются неизученными, так как прямое наблюдение за облаком пока невозможно.

Наихудший сценарий предполагает обращение вокруг Солнца по эллиптической орбите массивного тела вроде десятой планеты, которое регулярно (раз в миллионы лет) возмущает облако Оорта своим гравитационным полем, вызывая «дождь комет» во внутренних областях Солнечной системы.

К сказанному следует добавить, что сегодня наибольшие успехи отмечены в отслеживании наименее опасных (с точки зрения риска человеческого вымирания) околоземных астероидов. С другой стороны, количество астероидов, проходящих рядом с Землей, больше, чем количество комет, примерно в сто раз.

Очевидно, что именно неопределенность наших знаний о движении и будущих траекториях объектов Солнечной системы заставляет нас бояться падения комет и астероидов. В связи с этим предпринимается ряд международных и национальных программ по защите от астероидов. Все они страдают от существенной недооценки рисков по шкале затраты – эффективность, иначе говоря, расходы на спасение одной человеческой жизни за счет улучшения автодорог, например в Англии, существенно выше, чем деньги, выделяемые на спасение одной человеческой жизни в антиастероидных программах. Это является проявлением присущего человеку свойства при равном суммарном ущербе уделять больше внимания небольшим и явным событиям, чем большим, но редким.

Бомбы и лазеры в космосе: решение проблемы или создание новой

Так или иначе, мало-помалу проблема осознается как реальная, и отдельные системы по обнаружению и отклонению астероидов проходят испытания. Зонд Deep Impact поразил комету Темпеля медной болванкой, в системах ПРО отрабатывается техника стрельбы по быстродвижущимся целям. В связи с этим, правда, возникают естественные опасения, что такая система может быть использована и во вред.

Например, в недалеком будущем можно будет тайно отклонить какой-нибудь астероид, направив его к Земле, с тем чтобы он упал в определенном месте. Разумеется, вероятность такого действия с чьей-либо стороны крайне невелика, однако вероятность естественного падения на Землю астероида тоже очень мала, и еще не известно, какая вероятность больше. В связи с грядущим частным освоением космоса и радикальным удешевлением космической техники за счет применения роботов, способных в той или иной мере к самовоспроизводству, вероятность злоупотребления законами небесной механики с целью совершения небывалого в истории теракта возрастает.

Другой рассматриваемый вариант защиты Земли от астероидной опасности – это размещение на земной орбите нескольких огромных бомб в сотни мегатонн или единицы гигатонн, снабженных ракетными движками, которые смогут перехватить крупный астероид на подлете. (Например, тот астероид, который отклонили космические террористы где-то в поясе астероидов.) Однако я вовсе не буду спать спокойнее, зная, что огромные водородные бомбы стерегут мое небо от астероидов, потому что такого количества гигатонных водородных бомб, которого достаточно для защиты Земли от внезапной атаки с любой стороны, достаточно и для уничтожения разумной жизни на Земле, если они перейдут на более низкие орбиты с помощью своих движков и взорвутся одновременно над ее поверхностью со всех сторон. (Более точные подсчеты показывают: чтобы поджечь все на поверхности Земли, потребуется примерно 500 бомб по 10 гигатонн, но, возможно, если учесть вклад радиации и повреждения атмосферы, это число может быть меньше.)

Как бы ни мала была вероятность такого применения противоастероидного оружия, она больше, чем вероятность естественного столкновения Земли с огромным астероидом. И хотя вряд ли противоастероидная защита будет включать в себя 500 бомб, так же маловероятно, что к Земле подлетит астероид, способный уничтожить человечество, то есть имеющий поперечник более 10 км.

Грубо говоря, для защиты от астероида с поражающей силой в Х мегатонн мы должны держать на орбите примерно X мегатонн оружия. Точно так же, как в случае с системами ПРО, будет очевидным двойное назначение подобной системы, и тот, кто будет контролировать противоастероидную систему, будет контролировать мир. Это побудит его сделать такую систему избыточной.

Существуют и другие проекты отражения астероидов. Чем раньше мы обнаружили астероид, тем более слабого воздействия достаточно для его отклонения. Современное состояние дел таково, что необходимо иметь запас по крайней мере в 10 лет от момента обнаружения подозрительного астероида, чтобы точно рассчитать траекторию, спроектировать перехватчик, построить его, запустить и дать ему долететь до точки перехвата. Затем нужно еще время, чтобы результат малого воздействия на астероид привел к значительному изменению его траектории.

Есть проекты по созданию лазеров с ядерной накачкой, которые будут способны оказывать отклоняющее воздействие на астероиды, однако опять же можно представить варианты, когда их повернут против Земли (хотя авторы проектов утверждают, что их военное применение невозможно).

Для того чтобы уничтожить жизнь на Земле, нужна сила, способная одновременно действовать по всей ее поверхности. Этот критерий позволяет выделить среди разных физических процессов и видов человеческой деятельности те, которые потенциально способны привести к глобальной катастрофе.

Собственно три среды окружают всю Землю – это сама земная кора, земная атмосфера и космос, и к этому можно прибавить искусственную информационную среду. Очевидно, что в космосе есть огромное количество сил, которые могли бы без труда стереть в порошок Землю, однако поскольку разумная жизнь могла развиться только в достаточно спокойном уголке Вселенной, мы пребываем в относительной безопасности. Освоение космоса открывает возможности прикоснуться к величию этих сил и создать множество новых опасностей человеческому выживанию, две из которых мы уже рассмотрели: отклонение астероидов и взрывы огромных водородных бомб со всех сторон Земли, которые своим излучением уничтожили бы все на поверхности.

Экспансия в космос: еще один способ поменять одни проблемы на другие

Освоение космоса затруднено проблемами запуска с Земли космических аппаратов, поэтому возникает желание производить как можно больше необходимых для них компонентов в космосе (например, добывать лед на Луне и производить из него водород и кислород для ракетного топлива).

По мере развития робототехники все большее число необходимых узлов можно будет производить на Луне и астероидах. В «идеале» мы могли бы отправлять полностью автоматизированную станцию на отдаленный астероид или спутник планеты, с тем чтобы она сама на месте производила необходимое научное оборудование или свои копии для рассылки к следующим планетам. Это открывает огромные перспективы: забросив одно такое «семечко» на крупный астероид, через какое-то время мы могли бы получить его полностью преобразованным в огромный научный инструмент, например, телескоп, или в орбитальную станцию, готовую принять людей. По мере развития систем искусственного интеллекта и технологий молекулярного производства, то есть нанороботов, создание такого космического «семени» будет становиться все более простой задачей. Я полагаю, что в течение XXI века оно будет создано.

Однако здесь возникают серьезные проблемы. Мы должны контролировать развитие такого самовоспроизводящегося автомата, хотя бы для того, чтобы он не засыпал всю Солнечную систему своими копиями. (А в худшем случае не произвел миллионы атомных бомб.) Но если на Земле мы можем контролировать любую лабораторию за счет мгновенных систем связи и возможности ударить по ней ядерными ракетами, то распространение информации о сбое, скажем, на спутнике планеты-гиганта потребует часов, а посылка туда «карательной экспедиции» – месяцев. За это время любая самовоспроизводящаяся система успеет приготовиться к прилету гостей – а космический корабль в космосе гораздо более уязвим, чем огромная, зарытая в Землю система.

Возможным сценарием глобального катаклизм является парниковая катастрофа, причем парниковый эффект уже находится на пороге необратимости, пройдя который, он войдет в фазу положительной обратной связи, и температура Земли возрастет на десятки или сотни градусов, делая жизнь на Земле невозможной. Возникновение такого эффекта возможно, в частности, в связи с тем, что водяной пар является сильнейшим парниковым газом, а запасы готовой испаряться воды на Земле огромны. Кроме того, постепенное увеличение светимости Солнца, накопление углекислого газа и снижение его растворимости в океанах с ростом температуры работают на то, чтобы сделать парниковый эффект более сильным.

Основные риски, связанные с Большим адронным коллайдером, состоят в том, что на нем могут возникнуть микроскопические черные дыры, или стрейнджлеты. Существует теория, согласно которой черная дыра приобретет электрический заряд или магнитный момент и в силу этого начнет притягивать к себе электрически заряженные ядра атомов и электроны. По мере роста ее массы ее способность поглощать материю тоже будет расти, и не известно, по какому закону – степенному или экспоненциальному. То есть в результате возникший в ходе эксперимента объект может уничтожить Землю.

Однако человечество погибнет гораздо раньше, чем произойдет полное поглощение черной дырой Земли. Примерно половина массы при поглощении вещества черными дырами переходит в энергию излучения, поэтому процесс поглощения Земли будет сопровождаться разогревом ее вещества. Еще в начале роста дыры, например, из-под земли начнут выходить раскаленные газы, которые сделают атмосферу непригодной для дыхания.

Чтобы спровоцировать извержение сверхвулкана, вероятно, достаточно пробить в некоторых местах всего 5 км земной коры. При этом природа загазованной магмы такова, что она будет вырываться сквозь маленькую щель, как вода сквозь дамбу, все больше ее размывая. Кроме того, высвободится огромное количество парниковых газов, способных вызвать необратимое глобальное потепление. То есть последствия будут примерно такими же, как у полномасштабной ядерной войны.

Тем не менее уже предлагался проект проплавления земной коры с помощью огромной капли (сотни тысяч тонн) расплавленного железа – зонда Стивенсона. Японцы планируют пробурить дно океана вплоть до мантии.

Чтобы обеспечить возможность контроля за самовоспроизводящимися автоматами, возникает, например, идея разместить космический флот, вооруженный ядерными бомбами, над любым местом, где они используются. Но этот вариант практически сводится к случаю с противоастероидной защитой. Другими словами, жизнь на Земле не станет безопаснее, если просторы Солнечной системы будут бороздить набитые атомными бомбами флоты. Утрата контроля над космическими колониями так же неминуема, как провозглашение на Земле в прошлом независимости заморских колоний.

Наиболее перспективный способ освоения космоса – с помощью самовоспроизводящихся автоматов – оказывается связанным и с наибольшим риском. Возможно, что по космосу до сих пор распространяются самовоспроизводящиеся автоматы, оставшиеся от погибшей цивилизации.

Освоение космоса сулит человечеству перспективы бессмертия – даже в случае гибели Земли могут сохраниться обитаемые колонии на Луне и т. д. Но все же эта гарантия не является полной. Человеческие колонии требуют значительной инфраструктуры, их положение будет известно, а число – конечно. Это значит, что в случае войны они могут быть легко уничтожены (если только не затеряются в поясе астероидов или в недрах хорошо обороняемых планет). Кроме того, между колониями будет, вероятно, происходить обмен людьми и товарами, что может способствовать широкому распространению какой-либо смертельной болезни. Наконец, они будут уязвимы для информационной атаки, подобно тому как современные компьютеры уязвимы для вирусов, несмотря на свою физическую изолированность.

В мире, начиненном роботами, информационная атака будет смертельной, так как может содержать команды на самоуничтожение, тогда как в нашем мире максимум, что она может пока сделать, это отформатировать жесткий диск. Пока еще не удавалось сделать полностью защищенных информационных систем: все «айподы» были успешно взломаны, а для всех операционных систем написаны вирусы, несмотря на заявления разработчиков. Люди распространяются по космосу гораздо медленнее, чем роботы, и поэтому не может быть такого уголка в космосе, где люди будут в безопасности от робототехнических систем.

Более отдаленные и маловероятные перспективы космического оружия следующие: любой прогресс в создании высокоскоростных космических двигателей позволит создать оружие планетарного масштаба, а именно кинетическое оружие, то есть разгоняющееся и таранящее; также обсуждалась гипотетическая возможность инициировать реакцию детонации водорода на Солнце с помощью термоядерного взрыва, что выглядит, однако, нереалистично.

Более убедительной, хотя, скорее всего, также нереализуемой, является идея о детонации Юпитера: в его недрах находятся легко горючие (в термоядерном смысле слова) вещества – литий, дейтерий и гелий-3, довольно сильно сжатые огромным давлением – и к ним легко добраться, сбросив на Юпитер спускаемый аппарат. Когда в недрах Юпитера затопили космический аппарат «Галилео», высказывались опасения, что находящиеся в нем плутониевые таблетки могут сжаться огромным давлением и сдетонировать, вызвав цепную термоядерную реакцию. К счастью, этого не произошло, поскольку последствия взрыва Юпитера были бы для Земли сравнимы с близким взрывом сверхновой звезды: атмосферу бы сорвало, а поверхность прожарилась.

Рассказ о Юпитере я привожу здесь не для того, чтобы доказать, что это действительно возможно – скорее всего, реакция не станет самоподдерживающейся, – а для того, чтобы показать, что в освоении космоса есть много неочевидных опасностей, которые мы не в состоянии вообразить до тех пор, пока они не случатся.

Глава 14

Супервулкан: путешествие к центру земли

Чем глубже мы проникаем в земную кору – сверлим ее, расплавляем или взрываем, – тем вероятнее возможность вызвать этим сильное искусственное вулканическое извержение.

Для того чтобы спровоцировать извержение сверхвулкана, сравнимого по масштабам c Йеллоустоуном, вероятно, достаточно пробить 5 км коры, что составляет толщину крышки его магматической камеры – а современные скважины гораздо глубже. При этом природа загазованной магмы такова, что она будет пробиваться сквозь маленькую щель, как вода сквозь дамбу, все больше ее размывая. То есть воздействие, которое может вызвать сверхизвержение, может быть минимальным, так сказать, информационным. (Пример: недавно в Индонезии случайно попали при бурении в водоносный слой и создали грязевой вулкан, который затопил 25 кв. км территории.[46])

Однако следует помнить, что примерно в 3000 км под нами, под мантией, находится резервуар сжатой и перегретой жидкости с огромным количеством растворенного в ней газа – жидкое земное ядро. Если дать выход даже малой части его энергии и газов на поверхность, то это гарантированно уничтожит всю земную жизнь эффективнее всех других способов.

Насколько само ядро готово в таком масштабе извергнуться на поверхность – неизвестно. Крупные площадные извержения, вызванные, вероятно, подъемом плюмов из глубин мантии, случались много миллионов лет назад на плато Декан в Индии и у нас в Сибири (район Норильска – оттуда и никель) и приводили к вымиранию живых организмов. Магма и сейчас поднимается по каналам-плюмам, например, на Гавайях. Однако это не каналы для вещества ядра; считается, что вверх поднимаются горячие, твердые (очень вязкие) куски мантии за счет более высокой плавучести, которые становятся жидкими только около поверхности за счет падения давления. И хотя жидкое железо в ядре слишком тяжелое, чтобы подниматься на поверхность, его могло бы выбрасывать давление растворенных в нем газов – если бы образовался подходящий сквозной канал – как при открывании шампанского.

Земная цивилизация будет все глубже вгрызаться в землю с целью добычи полезных ископаемых, энергии и для проведения экспериментов. В результате риск катастрофических извержений будет постоянно расти. Уже предлагался проект проплавления земной коры с помощью огромной капли (сотни тысяч тонн) расплавленного железа – зонд Стивенсона.[47] Стоимость проекта оценивается в 10 миллиардов долларов, и он выглядит теоретически реализуемым. Югославский астроном и исследователь глобальных рисков Милан Чиркович написал статью «Геоинженерия, пошедшая насмарку»,[48] в которой подверг проект резкой критике как опасный для земной цивилизации, так как он может, по мнению Чирковича, привести к высвобождению огромного количества парниковых газов и вызвать необратимое глобальное потепление, создав условия, подобные венерианским.

Высокотемпературные роботы-горнорабочие также могут стать таким опасным инструментом. Например, японцы уже планируют просверлить дно океана вплоть до мантии.

Предлагался также проект бомбы против бункеров, которая, упав, вгрызается в поверхность, как самоходный проходческий щит и продвигается в глубь. Таким же образом могли бы действовать и взрыватели вулканов. (Такое устройство может быть дешевле ядерной бомбы, и его можно доставить на место незамеченным.)

Любое оружие, которое пригодно для борьбы с бункерами глубокого залегания, может применяться и для пробуждения вулканов. Одним из вариантов применения такого оружия (оно уже стоит на вооружении в США) является последовательная атака ядерными зарядами, создающая все более глубокий кратер. Возможно, что недостаточно пробудить один сверхвулкан или просто крупный вулкан для глобальных последствий, но если пробудить их все сразу, то вымирание становится вероятным. (На Земле известно 20 сверхвулканов и 500 «обычных».)

Возможно, что возникнет практическая необходимость пробудить вулкан, чтобы охладить атмосферу его выбросами, если проблема глобального потепления встанет очень остро. В настоящий момент вероятность искусственного пробуждения сверхвулкана крайне мала, даже если бы достаточно мощное оружие попало в руки террористов, помимо вулканов есть масса других привлекательных объектов для диверсий. (Однако в обзоре о шести способах наиболее опасного применения водородной бомбы террористами[49] именно атака на сверхвулкан выделяется как главная.) Но в случае мировой войны взрыв супервулкана мог бы стать «оружием судного дня» для проигрывающей стороны.

Технологические возможности для взрыва вулкана медленно растут с развитием технологий бурения и ядерного оружия. При этом молекулярное производство и нанотехнологии могли бы дать шанс для дешевого создания мощных машин, необходимых для вскрытия вулканов. Но овладение нанотехнологиями даст более простые пути к тем целям, которые можно было бы реализовать с помощью супервулкана.

Глава 15

Физические эксперименты: столкновение с неведомым лоб в лоб

Я думаю, что наибольшая угроза глобальных катастроф исходит не со стороны того, что нам известно, а от абсолютно неведомых нам пока факторов. Не удивлюсь, если через несколько десятков лет список ожидаемых катастроф принципиально изменится и в нем на первое место выйдут факторы, о которых мы не можем сейчас даже помыслить. Я полагаю, каждый читатель без труда найдет примеры из своей жизни, когда он оказывался в ситуациях и обстоятельствах, возникновения которых он даже не предполагал; то же верно и для человеческой истории в целом. То есть речь идет не просто о фантастических ситуациях, поскольку фантастическим является то, что люди могут себе нафантазировать, а о ситуациях, находящихся за пределами фантастического, – именно потому что представить себе их заранее абсолютно невозможно.

Очевидно, что мы не можем приготовиться к таким ситуациям, поскольку чтобы готовиться, надо представлять себе объект. Единственное, что остается, это готовиться апофатически, то есть не путем принятия каких-то конкретных мер, а путем повышения открытости своего сознания к бесконечному разнообразию возможных вариантов.

Излишне смелый шаг может стать последним

Особым случаем встречи с неизвестным являются ситуации, когда человечество сознательно шагает в область непознанного с тем, чтобы узнать что-то новое. Одним из способов совершить такой шаг являются физические эксперименты, в ходе которых создаются состояния вещества, никогда не возникающие на Земле в естественных условиях. Обычно такие новые состояния создаются на ускорителях (а также при глубоком охлаждении, как, например, конденсат Бозе – Эйнштейна).

Неоднократно высказывались опасения, что опыты по созданию микроскопических черных дыр на ускорителях, конденсации нейтронов и другие эксперименты могут привести или к коллапсу земного вещества, или к колоссальному взрыву, который мгновенно истребит жизнь на Земле. Основной парадокс здесь в том, что безопасность любых экспериментов обосновывается тем, что мы знаем, что получится в результате, а цель эксперимента – в том, чтобы узнать что-то новое.

Иначе говоря, если мы ничего нового не узнаем, то какой смысл ставить физические эксперименты, а если мы можем узнать что-то новое, то это может быть опасно. При этом вполне может быть, что молчание Вселенной объясняется как раз тем, что все цивилизации рано или поздно осуществляют некий эксперимент «по извлечению энергии из вакуума», а результатом эксперимента становится разрушение планет.

Другая точка зрения состоит в том, что раз похожие явления бывают в природе, например при бомбардировке космическими лучами атмосферы, то повторять их безопасно. Однако можно сказать, что, повышая уровень энергий, мы рано или поздно можем дойти до опасной черты, если она есть.

Опасность экспериментов прямо связана с возможностью наличия неизвестных нам фундаментальных физических законов. И вопрос этот трудно решить вероятностным образом. В XX веке уже было несколько открытий фундаментальных законов, и некоторые из них привели к созданию новых опасных видов оружия – хотя к концу XIX века картина мира казалась завершенной. Назову только открытия радиоактивности, квантовой механики, теории относительности, а в последнее время – темной материи и темной энергии.

Кроме того, есть ряд экспериментальных данных и непроверенных теорий, которые имеют разную степень достоверности, при том что многие из них предполагают физические эффекты, которые могут быть опасными. Например, иногда мелькают сообщения, почти наверняка антинаучные, о трансмутации химических элементов без радиоактивности (разве это не способ наработать плутоний для атомной бомбы?). И если такой процесс возможен, не приведет ли он к цепной реакции трансмутации по всей Земле?

Считается, что современные эксперименты на ускорителях во много раз недотягивают до энергий, которые возникают в результате естественных столкновений космических лучей, происходящих в атмосфере Земли. Однако, например, в книге Джона Лесли приводится другая оценка: если энергия ускорителей будет расти с нынешней скоростью, то опасные уровни энергии будут достигнуты к 2100 году. Лесли показывает, что в течение всего ХХ века каждые 10 лет энергия, достигаемая на ускорителях, возрастала в 10 раз. И хотя сейчас обычные ускорители подошли к своему физическому пределу по размерам, есть принципиально иной способ достигать тех же энергий на установках размером с рабочий стол – речь идет о разгоне частиц в ударной волне импульсного лазера. (Программа СОИ, например, предполагала создание импульсных лазеров колоссальной силы, запитывавшихся от ядерных взрывов.)

Коллайдер и черная дыра

Большой адронный коллайдер (БАК, он же LHC) расположен на границе Франции и Швейцарии, к востоку от Женевы, в кольцевом тоннеле с длиной окружности 26,7 км. Он будет разгонять протоны до энергий в 7 ТэВ (что даст 14 ТэВ при столкновении встречных пучков), а также ядра свинца до 5,5 ТэВ. Эти энергии будут по крайней мере в 10 раз больше, чем на предыдущих ускорителях такого типа.

В Интернете была широко разрекламирована дата запуска ускорителя 10 сентября 2008 года. В действительности процесс запуска ускорителя является постепенным и начнется позже. 10 сентября 2008 года были запланированы запуски пробных пучков (Commission Ray) без столкновений. Их энергия – только 0,7 ТэВ, как и у предыдущих ускорителей. Осенью 2008 года запланированы столкновения с энергией в 7 ТэВ, а энергии в 14 ТэВ будут достигнуты, согласно плану, к весне 2009 года. Кроме того, светимость, то есть одновременное количество частиц в ускорителе, в начале будет очень мала и будет постепенно повышаться от 10^29 частиц /см^2 в секунду в пробных пучках до 10^34 в 2010 году, то есть вырастет в 10 000 раз. Это означает, что если с ускорителем и связан какой-либо риск, он не реализуется в момент первого его включения в 2008 году, а его вероятность будет медленно нарастать вплоть до 2010 года.

Основные риски, связанные с коллайдером, состоят в том, что в ходе экспериментов могут возникнуть микроскопические черные дыры и стрейнджлеты (а также магнитные монополи и пузыри «истинного вакуума», но не исключено, что и какие-то другие объекты), которые будут способны захватывать частицы обычной материи и трансформировать их в подобные себе частицы или поглощать их. Причем последствия этих процессов могут поставить существование планеты под угрозу.

Проблемы, связанные с физическими экспериментами, вполне осознаются научным сообществом, и европейский ядерный центр ЦЕРН недавно опубликовал доклад с обоснованием безопасности нового коллайдера,[50] в котором отвергаются риски, связанные с возникновением на нем частиц, упомянутых выше. Сторонники идеи безопасности нового ускорителя обосновывают свою позицию тем, что, в частности, микроскопические черные дыры будут разрушаться теоретически существующим Хокинговским излучением, а в целом основываются на эмпирических данных, то есть на отсутствии наблюдаемых катастрофических явлений при том, что энергии космических лучей, которые непрерывно бомбардируют атмосферу Земли, гораздо выше энергий, которые будут достигаться в коллайдере, и раз Земля до сих пор существует, то, значит, и коллайдер безопасен. (Указывается также и на то, что существуют Луна, нейтронные звезды и белые карлики, несмотря на то, что они также постоянно испытывают воздействие космических лучей.)

Тем не менее есть ряд ученых и общественных деятелей, которые активно борются с LHC, критикуя предлагаемые меры безопасности и их теоретическое обоснование.[51] Например, подчеркивается, что активно используемая аналогия с природными процессами (столкновение космических лучей с земной атмосферой) не точно соответствует тому, что будет происходить в LHC, хотя бы потому, что скорость частиц, образующихся при столкновении в атмосфере, по закону сохранения импульса остается близкой к скорости света, а импульс при столкновении встречных пучков в LHC нейтрализуется и скорость может быть нулевой и т. д.

Вот список основных возражений на обоснования безопасности коллайдера.

1. Тот факт, что Земля и Солнце выжили (в результате столкновения с космическими лучами), ничего не доказывает, так как если бы они не выжили, то некому было бы и обсуждать проблему. Как бы ни была мала вероятность выживания Земли, мы можем обнаруживать себя только на той Земле, где не произошла катастрофа (антропный принцип), поэтому разумным выглядит анализ Луны или нейтронных звезд как объектов, которые выжили, что и делается в более продвинутых обоснованиях безопасности.

2. Существование Луны и нейтронных звезд ни о чем не говорит, так как мы можем наблюдать только их. Мы не можем наблюдать исчезнувшие звездные объекты. Тем не менее, мы знаем, что большая часть массы Вселенной невидима (темная материя). Так что если даже большинство звезд превратилось в сгустки неизвестно чего, это не противоречит наблюдаемым фактам.

3. Аналогия сохранения Земли с сохранением нейтронных звезд может быть ущербна, если окажется, что некоторые особенности строения нейтронных звезд (которых нет у Земли) позволяют им противостоять поглощению микроскопическими черными дырами (например, сильное магнитное поле).

4. Столкновение космических лучей с атмосферой Земли не аналогично процессам в коллайдере, потому что…

• получающиеся продукты распада в естественном случае движутся с околосветовой скоростью и быстро пролетают Землю, тогда как в случае коллайдера импульсы встречных пучков нейтрализуются и некоторая часть частиц будет иметь почти нулевую скорость – а значит, может задержаться в гравитационном поле Земли. В первом случае они пролетели бы Землю насквозь за доли секунды, а во втором – задержались бы в ее веществе на большее время, смогли бы увеличить массу и задержаться еще больше;

• в коллайдере будут использоваться помимо протонов ядра свинца атомной массы 207, а в космических лучах бывают только ядра железа атомной массы 56, и в земной атмосфере тоже свинца нет. В природе почти никогда не происходит столкновения таких тяжелых атомов на таких энергиях. Разница может быть (а может и не быть) критической. Например, из того, что безопасно соединить два куска меди, вовсе не следует, что безопасно соединить два куска плутония – произойдет атомной взрыв;

• встречные столкновения космических лучей происходят далеко от звезд – так что даже если при этом образуются опасные продукты реакции, они не успевают выпасть на звезды;

• столкновения в коллайдере происходят с гораздо большей плотностью, чем столкновения космических лучей;

• столкновения в коллайдере происходят в сильном магнитном поле, которого нет в верхних слоях атмосферы, кроме того, рядом присутствуют сверхпроводящие магниты.

5. Тот факт, что коллайдеры давно уже безопасно работают, ничего не доказывает:

• потому что сечение некоторых опасных реакций может быть очень малым и они могут происходить один раз в несколько лет;

• потому что опасная реакция могла уже произойти, но мы этого пока еще не заметили.

6. Возможно, что космических лучей вообще не существует. Самые высокоэнергетичные космические лучи наблюдаются только косвенно, по ливням частиц. Если же причиной ливней частиц являются не космические лучи, а некоторые другие процессы (например, аннигиляция частиц темной материи), то все доказательство безопасности не работает. В любом случае, по космическим лучам еще остается много вопросов, например, не ясен их источник.

7. Ни одна эмпирическая граница риска невозможна без некоторых теоретических предположений (о том, что нечто аналогично, или нечто не существует, или некоторый фактор является несущественным), и именно эти теоретические предположения являются наиболее уязвимой частью конструкции. (Поскольку по сути произвольны.)

8. Люди не способны на стопроцентно истинные высказывания. Любые человеческие конструкции, статьи, проекты, имеют вероятность ошибки. Эту вероятность можно оценить статистически, сравнив долю опровергнутых публикаций, или долю технических проектов, затем потерпевших катастрофу. Я думаю, что, сказав, что 1 из 1000 человеческих построений является ложным, я польщу людям. То есть на самом деле это скорее 1 из 100. Но даже если это 1 из 1000, то это значит, что ни одной границе риска, предложенной людьми, не следует доверять больше, чем на 99,9 процента. Отсюда следует, что и сам уровень безопасности любого проекта не может быть больше, чем 99,9 процента. Например: ваш проводник по минному полю говорит, что есть один шанс на миллион, что на этом поле есть мины, но при этом вы знаете, что в одном случае из тысячи в прошлом этот проводник ошибался. В этом случае рациональным является принять оценку безопасности в один к тысяче, а не в один к миллиону.

Даже если принять те границы безопасности (вероятность катастрофы P<2*10-8), которые предлагают сторонники продолжения экспериментов, и применить к ним стандартную при анализе рисков процедуру оценки ценности, то, как показывает Эдриан Кент в своей статье «Критический обзор оценок рисков глобальных катастроф»,[52] получатся неприемлемые по стандартам других отраслей результаты, а именно: этот риск будет эквивалентен гибели от 120 до 60 000 человек.

Опасные эксперименты, которые любопытно было бы поставить

Дж. Лесли дает подробный анализ различных теоретически возможных опасных экспериментов. К их числу относятся (включая те, которые предполагается провести на БАК):

1) Переход вакуума в новое метастабильное состояние.[53] Есть гипотеза о том, что вакуум, будучи нулевым энергетическим уровнем всех физических полей, не является окончательным возможным уровнем. Так, уровень воды горного озера не является настоящим уровнем моря, хотя вода в озере может быть широкой и гладкой. И достаточно сильный всплеск волн в таком озере может привести к разрушению окружающих озеро барьеров, что приведет к излиянию вод озера на уровень моря. Точно так же возможно, что достаточно высокоэнергетичный физический эксперимент может создать область вакуума с новыми свойствами, которая начнет неограниченно расширяться. (Существование темной энергии, которая ускоряет расширение Вселенной, косвенно подтверждает то, что наш вакуум – не истинный.) Возникновение нашей Вселенной, собственно, и было переходом вакуума из одного состояния в другое.[54]

2) Образование объектов, состоящих из гипотетической кварковой материи, способной присоединять к себе атомы обычного вещества. Поскольку в ее образовании играют важную роль так называемые странные кварки, то способная возникнуть в результате устойчивая материя называется «странной материей», а ее частицы – стрейнджлетами (от англ. stranglets). Разработана идея установки, которая способна порождать и накапливать кусочки этой материи, а также использовать падение на нее обычной материи для получения энергии. К сожалению, авторы идеи ничего не говорят о том, что будет, если сгусток странной материи покинет ловушку и начнет неограниченно поглощать вещество Земли.

3) Опасные геофизические эксперименты с глубоким бурением или проникновением сквозь кору, чреватые образованием сверхвулкана и дегазацией глубинных слоев Земли.

4) Риски образования микроскопических черных дыр, которые должны возникать при столкновении частиц на последних моделях ускорителей в ближайшем будущем.[55] Образование микроскопической черной дыры, даже если она будет устойчивой (а большинство ученых считают, что она распадется за малые доли секунды благодаря излучению Хокинга, хотя есть и несогласные[56]), не должно привести к немедленному засасыванию в нее всего вещества Земли, так как ее размеры будут близки размеру атома, а вокруг нее будет микроскопический аккреционный диск, который будет дозировать поступление вещества. Но такая микрочерная дыра неизбежно упадет в сторону центра Земли, проскочит его и начнет совершать колебательные движения.

5) Возникновение магнитного монополя на LHC в ЦЕРН. Магнитный монополь гипотетически может ускорять распад протонов, приводя к огромному выделению энергии, однако в отчете ЦЕРН по безопасности предполагается, что даже если такой монополь возникнет, он быстро покинет Землю.

6) Инициирование нового Большого взрыва при экспериментах на ускорителях. В определенном смысле этот процесс аналогичен распаду фальшивого вакуума. Ключевым для его запуска является достижение сверхвысокой плотности энергии в 10^76 граммов на куб. см. Однако само количество энергии, необходимое для инициации процесса, может быть небольшим, возможно, меньше энергии взрыва водородной бомбы (Лесли[57]).

В этой связи представляет интерес гипотеза, что при возникновении разных вселенных с разными свойствами наибольшую долю вселенных составляют те, которые способны порождать новые вселенные. (Изначально такая гипотеза была высказана в связи с предположением, что такой процесс происходит в черных дырах.) Однако поскольку наша Вселенная еще и «тонко настроена» на то, чтобы быть пригодной для существования разумной жизни и способной развивать технологию, можно предположить, что именно разумные цивилизации некоторым образом способствуют повторению условий, ведущих к новому Большому взрыву, возможно, в ходе неудачных физических экспериментов.

Приведенный список наверняка неполон, так как он описывает только то, что мы знаем, тогда как в экспериментах мы сталкиваемся с тем, чего не знаем. С каждым годом вероятность опасного физического эксперимента возрастает, так как вводятся в строй все более высокоэнергетичные установки и изобретаются новые способы достижения высоких энергий, а также применения их к объектам, к которым они обычно не применяются в природе. Развитие технологий молекулярного производства и самовоспроизводящихся роботов позволит в будущем создавать гигантские установки в космосе, используя материал астероидов, по цене только первого робота-«семени», то есть практически бесплатно. Это позволит выйти на гораздо более высокие энергии экспериментов – и на новый уровень рисков.

Еще один интересный вариант нового глобального риска предложен в статье «Поведение распада фальшивого вакуума в поздние промежутки времени: возможные последствия для космологии и метастабильных инфляционных состояний»,[58] в русскоязычной прессе пересказанной под броскими заголовками «Астрономы разрушат Вселенную».[59] В ней говорится, что скорость распада квантовых систем зависит от того, наблюдаются они или нет (проверенный факт), а затем это обращается на проблему наблюдения устойчивости Вселенной как целого в связи с проблемой так называемой темной энергии: «Измерив плотность темной энергии, мы вернули ее в начальное состояние, по сути, сбросив отсчет времени. А в этом начальном состоянии вакуум распадается в соответствии с “быстрым” законом, и до критического перехода к “медленному” распаду еще очень далеко. Короче говоря, мы, возможно, лишили Вселенную шансов на выживание, сделав более вероятным ее скорый распад».

Хотя вряд ли этот риск реален, сама идея иллюстрирует возможность того, что новый глобальный риск, связанный с физическими экспериментами, может прийти с самой неожиданной стороны.

Поскольку в экспериментах всегда имеет место доля риска, имело бы смысл отложить наиболее смелые из них до момента создания развитого ИИ. Часть экспериментов имеет смысл делать не на Земле, а далеко в космосе.

Оценки риска: ошибки и подтасовки

В связи с физическими экспериментами встает вопрос о том, в какой мере мы можем доверять ученым, крайне заинтересованным в продолжении своих экспериментов, самостоятельно устанавливать допустимые границы рисков.

В ЦЕРН эта проблема частично решается через создание анонимных экспертных комиссий для оценки рисков. (Однако анонимность делает авторов такого отчета более безответственными.) И если такая комиссия говорит нам, что шанс катастрофы составляет 1 на 100 миллионов, мы можем это понимать как то, что шансы того, что эта комиссия ошибается, составляют 1 на 100 миллионов. Иначе говоря, если бы эта комиссия написала 100 миллионов отчетов по безопасности, то только один из них был бы ложным.

Очевидно, что ни один человек и никакая человеческая институция не могут быть безошибочными в такой степени. Ошибки и подлоги регулярно обнаруживаются даже в опубликованных в самых авторитетных научных журналах статьях, которые, как предполагается, прошли через руки нескольких рецензентов. Особенно этим отравлены области, где результат трудно проверить, а его коммерческое значение велико (например, медицинская статистика).

Я вовсе не утверждаю, что анализ безопасности физических экспериментов выполняется недостоверно, однако небольшую вероятность этого мы должны допускать. И она окажется значительно большей, чем вероятностная оценка, даваемая в самом исследовании. По доле отозванных или опровергнутых статей можно было бы оценить и вероятность наткнуться на достоверную статью. Хотя у меня нет точных цифр, но это никак не 1 к 100 миллионам, а скорее 1 к 1000, или, может быть, даже больше.

Из сказанного следует, что каковы бы ни были оценки безопасности, мы не должны им доверять более, чем на 99,99 процента, что автоматически делает эту величину максимально возможной оценкой безопасности.

Можно проиллюстрировать неприемлемость риска 1 к 100 миллионам и другим образом. Если это риск одного эксперимента, то это еще ничего. Но если бы такой эксперимент мог провести каждый из 6 миллиардов жителей Земли, то это означало бы неизбежную гибель Земли. Таким образом, эта оценка риска бессмысленна, если к ней не добавлено ограничение на число будущих опасных экспериментов.

Глава 16

Маловероятные сценарии человеческого вымирания

В то время как одним сценариям вымирания мы можем приписать значительную вероятность, другие имеют шансы в тысячные или даже миллионные доли процента. Не проще ли пренебречь этими сценариями, так как погрешность более вероятных сценариев значительно перекрывает вклад маловероятных? Однако не только соображения «научной честности» могут побудить нас исследовать маловероятные сценарии. Нам нужны твердо обоснованные доказательства их маловероятности.

То, что кажется крайне маловероятным в одной системе описания, может выглядеть вполне реальным в другой. Например, с точки зрения статистики вероятность того, что в два небоскреба в Нью-Йорке одновременно врежутся два самолета – ничтожна. (А именно, примерно 1 раз в 20 миллионов лет, или даже еще реже, если основываться на временном промежутке примерно в 50 лет, отделяющем нас от предыдущей катастрофы такого рода, когда бомбардировщик Б-25 врезался в Эмпайр Стэйт Билдинг 28 июля 1945 года.) Даже в триллере Тома Клэнси «Долг чести» (1994), в котором, как считается, предсказаны события 11 сентября, Капитолий таранит только один самолет (правда, управляемый японцем-камикадзе из членов экипажа, а не из пассажиров).

Наконец, не трудно убедиться, что по большинству катастрофических сценариев нет научного консенсуса, и в некоторых случаях из тысяч исследователей только единицы считают некий сценарий возможным – а их коллеги вообще отказывают этим исследователям в статусе ученых и называют их рассуждения бредом (и часто бывают правы). Рассмотрим несколько гипотетических и маловероятных сценариев катастроф.

Солнечные вспышки и увеличение светимости

То, что нам известно о Солнце, не дает оснований для беспокойства. Солнце не может взорваться. Только наличие неизвестных нам или крайне маловероятных процессов может привести к вспышке (коронарному выбросу), которая сильно опалит Землю в XXI веке.

Изменение светимости Солнца оказывает влияние на изменение климата Земли, что доказывается совпадением времени «малого» ледникового периода в XVII веке с минимумом солнечных пятен Маундера.[60] Возможно, с колебаниями светимости связаны и ледниковые периоды.

Процесс постепенного увеличения светимости солнца (на 10 процентов каждый миллиард лет[61]) приведет к выкипанию океанов – с учетом других факторов потепления – в течение миллиарда лет[62] (то есть гораздо раньше, чем Солнце станет красным гигантом, и тем более белым карликом). Однако по сравнению с исследуемым нами промежутком в 100 лет этот процесс незначителен (если только он не будет проходить одовременно с другими процессами, ведущими к необратимому глобальному потеплению – см. далее).

Есть предположения, что по мере выгорания водорода в центральной части Солнца, что уже происходит, будет расти не только светимость нашей звезды (светимость растет за счет роста ее размеров, а не температуры поверхности), но и нестабильность ее «горения».

Уменьшение концентрации водорода в центре Солнца может спровоцировать конвекцию, в результате чего в ядро поступит свежий водород[63] (обычно такого не происходит). Возможен ли такой процесс, будет ли он плавным или катастрофическим, займет ли годы или миллионы лет – трудно сказать. Шкловский предполагал,[64] что в результате конвекций температура Солнца падает каждые 200 миллионов лет на период порядка 10 миллионов лет и что мы живем в середине такого периода. То есть опасно завершение этого процесса, когда свежее топливо наконец поступит в ядро и светимость Солнца возрастет. (Однако это маргинальная теория, и в настоящий момент разрешена одна из основных проблем, которые ее породили, – проблема солнечных нейтрино.)

Важно, однако, подчеркнуть, что как сверхновая или новая звезда Солнце, исходя из наших физических представлений, вспыхнуть не может.

Вместе с тем, чтобы прервать разумную жизнь на Земле, Солнцу достаточно разогреться на 10 процентов за 100 лет (что повысило бы температуру на Земле на 10–20 градусов без парникового эффекта, а с учетом парникового эффекта, скорее всего, температура оказалась бы выше критического порога необратимого потепления).

Итак, один из вариантов глобальной катастрофы заключается в том, что в результате внутренних процессов светимость Солнца устойчиво возрастет на опасную величину (и мы знаем, что рано или поздно это произойдет). В настоящий момент Солнце находится на восходящем вековом тренде своей активности, но никаких особых аномалий в его поведении замечено не было. Вероятность того, что это случится именно в XXI веке, – ничтожно мала.

Второй вариант глобальной катастрофы, связанной с Солнцем, состоит в том, что одновременно произойдут два маловероятных события – очень крупная вспышка на Солнце и ее выброс в направлении Земли. Можно предположить, что в распределении вероятности такого события действует тот же эмпирический закон, что и относительно землетрясений и вулканов: 20-кратный рост энергии события приводит к 10-кратному снижению его вероятности (закон повторяемости Гутенберга – Рихтера).

В XIX веке наблюдалась вспышка, в 5 раз более сильная, чем самая сильная вспышка в XX веке. Возможно, что один раз в десятки и сотни тысяч лет на Солнце происходят вспышки, аналогичные по редкости и масштабности земным извержениям супервулканов. Но все же это крайне редкие события. Крупные солнечные вспышки, даже если они не будут направлены в сторону Земли, могут увеличить солнечную светимость и привести к дополнительному нагреву Земли. (Обычные вспышки дают вклад не более 0,1 процента.)

В настоящий момент человечество не способно как-либо повлиять на процессы на Солнце, и это выглядит гораздо более сложным, чем воздействие на вулканы. Идеи сброса водородных бомб на Солнце для инициирования термоядерной реакции выглядят неубедительно (однако такие идеи высказывались, что говорит о неутомимых поисках человечеством оружия судного дня). Есть довольно точно просчитанный сценарий воздействия на Землю магнитной составляющей солнечной вспышки. При наихудшем сценарии (он зависит от силы магнитного импульса и его ориентации – он должен быть противоположен земному магнитному полю) эта вспышка создаст сильнейшие наводки в электрических цепях линий дальней передачи электроэнергии, что приведет к выгоранию трансформаторов на подстанциях. В нормальных условиях обновление трансформаторов занимает 20–30 лет, и если все они сгорят, то заменить их будет нечем – на производство аналогичного количества трансформаторов потребуются многие годы, что организовать без электричества будет трудно. Это вряд ли приведет к человеческому вымиранию, но такая ситуация чревата мировым глобальным экономическим кризисом и войнами, а это может запустить цепь дальнейшего ухудшения ситуации.

Гамма-всплески

Гамма-всплески – это интенсивные короткие потоки гамма-излучения, приходящие из далекого космоса. Гамма-всплески, по-видимому, излучаются в виде узких пучков, и поэтому их энергия более концентрированна, чем при обычных взрывах звезд. Возможно, сильные потоки излучения от близких источников послужили причиной вымирания некоторых видов живых существ десятки и сотни миллионов лет назад.[65]

Предполагается, что гамма-всплески происходят при столкновениях черных дыр и нейтронных звезд или при коллапсе массивных звезд. Если бы такого рода события произошли где-то сравнительно близко, это могло бы вызвать разрушение озонового слоя и даже ионизацию атмосферы.

Однако в ближайшем окружении Земли не видно подходящих кандидатов на роль соответствующего источника гамма-излучения. (Ближайший такой кандидат, звезда Эта Киля, – достаточно далеко, порядка 7000 световых лет, и вряд ли ось ее неизбежного в будущем взрыва будет направлена на Землю: гамма-всплески распространяются в виде узконаправленных пучков-джетов. У потенциальной гиперновой звезды WR 104, находящейся на почти таком же расстоянии, ось направлена почти в сторону Земли.[66] Но эта звезда взорвется в течение ближайших нескольких сотен тысяч лет, что означает шанс катастрофы в XXI веке менее 0,1 процента, а с учетом неопределенности параметров ее вращения и наших знаний о гамма-всплесках – и еще меньше[67]). Поэтому, даже с учетом эффекта наблюдательной селекции, который увеличивает частоту катастроф в будущем по сравнению с прошлым в некоторых случаях до 10 раз (см. мою статью «Природные катастрофы и антропный принцип»), вероятность опасного гамма-всплеска в XXI веке не превышает тысячных долей процента. При этом люди смогут пережить его в бункерах.

Оценивая риск гамма-всплексов, Борис Штерн пишет: «Возьмем умеренный случай энерговыделения 10^52 эрг и расстояние до всплеска 3 парсека, 10 световых лет, или 10^19 см – в таких пределах от нас находится с десяток звезд. На таком расстоянии за считанные секунды на каждом квадратном сантиметре попавшейся на пути гамма-квантов планеты выделится 10^13 эрг. Это эквивалентно взрыву атомной бомбы на каждом гектаре неба! Атмосфера не помогает: хоть энергия высветится в ее верхних слоях, значительная часть мгновенно дойдет до поверхности в виде света. Ясно, что все живое на половине планеты будет истреблено мгновенно, на второй половине чуть позже за счет вторичных эффектов. Даже если мы возьмем в 100 раз большее расстояние (это уже толщина галактического диска и сотни тысяч звезд), эффект (по атомной бомбе на квадрат со стороной 10 км) будет тяжелейшим ударом, и тут уже надо серьезно оценивать – что выживет, и выживет ли вообще что-нибудь».[68]

Штерн полагает, что такого рода всплески в нашей галактике случаются в среднем один раз в миллион лет. И если что-то такое произойдет на звезде WR 104, это может вызвать интенсивное разрушение озонового слоя на половине планеты. Возможно, гамма-всплеск стал причиной Ордовикового вымирания 443 миллиона лет назад, когда погибло 60 процентов видов живых существ. По мнению Джона Скейло (John Scalo) и Крейга Уилера (Craig Wheeler), гамма-всплески оказывают существенное влияние на биосферу нашей планеты приблизительно каждые пять миллионов лет.[69]

Даже далекий гамма-всплеск или иное высокоэнергетическое космическое событие может нести опасность радиационного поражения Земли – причем не только прямым излучением, которое атмосфера в значительной мере блокирует (лавины высокоэнергетичных космических частиц достигают земной поверхности), но и за счет образования в атмосфере радиоактивных атомов, что приведет к сценарию, схожему с применением кобальтовой бомбы. Кроме того, гамма-излучение вызывает окисление азота в атмосфере, в результате чего образуется непрозрачный ядовитый газ – диоксид азота, который, находясь в верхних слоях атмосферы, может блокировать солнечный свет и вызвать новый ледниковый период. Есть гипотеза, что нейтринное излучение, возникающее при взрывах сверхновых звезд, может в некоторых случаях приводить к массовому вымиранию живых существ, так как нейтрино упруго рассеиваются тяжелыми атомами, и энергия этого рассеивания достаточна для нарушения химических связей, а поэтому нейтрино чаще будут вызывать повреждения ДНК, чем другие виды радиации, имеющие гораздо большую энергию.[70]

Опасность гамма-всплеска – в его внезапности: он начинается из невидимых источников и распространяется со скоростью света. Но в любом случае он может поразить только одно полушарие Земли, так как длится только несколько секунд, самое большее – несколько минут.

Активизация ядра Галактики (где находится огромная черная дыра) – тоже очень маловероятное событие. В далеких молодых галактиках такие ядра активно поглощают вещество, которое закручивается при падении в аккреционный диск и интенсивно продуцирует очень мощное излучение, которое может препятствовать возникновению жизни на планетах. Однако ядро нашей Галактики очень велико, и поэтому может поглощать звезды почти сразу, не разрывая их на части, а значит, с меньшим излучением. Кроме того, оно вполне наблюдаемо в инфракрасных лучах (источник Стрелец А), но закрыто толстым слоем пыли в оптическом диапазоне, и рядом с черной дырой нет большого количества вещества, готового к поглощению, – только одна звезда на орбите с периодом в 5 лет, но и она может летать еще очень долго. И главное, ядро очень далеко от Солнечной системы.

Кроме дальних гамма-всплесков бывают мягкие гамма-всплески, связанные с катастрофическими процессами на особых нейтронных звездах – магнитарах. Так, 27 августа 1998 года вспышка на магнитаре привела к мгновенному снижению высоты ионосферы Земли на 30 км, однако этот магнитар находился на расстоянии 20 000 световых лет. Магнитары в окрестностях Земли неизвестны, но и обнаружить их может оказаться непросто.

Наша оценка вероятности опасных гамма-всплесков может быть серьезно искажена действием эффекта наблюдательной селекции в духе антропного принципа; более того, может сказаться эффект «отложенного спроса» – то есть те звезды, которые «отложили» свой гамма-всплеск (точнее, мы их наблюдаем таковыми в силу антропного принципа), чтобы разумная жизнь на Земле могла сформироваться, теперь могут его осуществить. (Есть предположения, что жизнь во Вселенной крайне редка именно потому, что подавляющее большинство планет стерилизуются гамма-всплесками. Подробнее см. мою статью «Природные катастрофы и антропный принцип».[71])

Сверхновые звезды

Реальную опасность для Земли представлял бы близкий взрыв сверхновой звезды на расстоянии до 25 световых лет или даже меньше.[72] Но в окрестностях Солнца нет звезд, которые могли бы стать опасными сверхновыми. (Ближайшие кандидаты – Мира и Бетельгейзе – находятся на расстоянии сотен световых лет.) Кроме того, излучение сверхновой звезды является относительно медленным процессом (длится месяцы), и люди могут успеть спрятаться в бункеры. Наконец, опасная сверхновая звезда сможет облучить всю земную поверхность, только если будет находиться строго в экваториальной плоскости Земли (что маловероятно), в противном случае один из полюсов уцелеет. (См. обзор Майкла Ричмонда «Угрожает ли близкая сверхновая жизни на Земле?»[73]) Относительно близкие сверхновые звезды могут быть источниками космических лучей, что приведет к резкому увеличению облачности на Земле вследствие увеличения числа центров конденсации воды. А это может привести к резкому охлаждению климата на длительный период.[74]

Сверхцунами

Человеческая история в качестве самой страшной катастрофы доносит воспоминания о колоссальном наводнении. Однако на земле нет такого количества воды, чтобы уровень океана поднялся выше гор. (Сообщения о недавнем открытии подземных океанов несколько преувеличены – в действительности речь идет лишь о горных породах с повышенным содержанием воды.[75]) Средняя глубина Мирового океана – около 4 км. И предельная максимальная высота волны будет такого же размера – если обсуждать саму возможность волны, а не то, возможны ли причины, которые создадут волну такой высоты. Это меньше, чем высота высокогорных плато в Гималаях, где тоже есть люди. Варианты, когда подобная волна возможна, – это гигантская приливная волна, возникшая в результате пролета в непосредственной близости к Земле очень массивного тела или смещение оси вращения Земли и изменение скорости ее вращения. Все эти варианты, хотя и встречаются в разных «страшилках» о конце света, выглядят невозможными или маловероятными.

Итак, очень маловероятно, что гигантское цунами уничтожит всех людей – тем более что уцелеют подводные лодки, многие корабли и самолеты. Однако гигантское цунами может уничтожить значительную часть населения Земли, переведя человечество в постапокалиптическую стадию. Это вполне возможно, так как:

1) энергия цунами как поверхностной волны убывает пропорционально 1/R, если цунами вызвано точечным источником, и почти не убывает, если источник линейный (как при землетрясении на разломе);

2) потери на передачу энергии волной малы;

3) значительная доля населения Земли и огромная доля ее научного, промышленного и сельскохозяйственного потенциала находится непосредственно на побережье;

4) все океаны и моря связаны.

Именно в силу таких разрушительных свойств цунами идея использовать их как оружие уже возникала в СССР в связи с планами создания гигатонных бомб. При этом следует отметить, что, к счастью, наиболее опасные цунами порождаются линейными источниками – движениями геологических разломов, а наиболее доступные для использования людьми – точечные (например, взрывы бомб).

Сверхземлетрясение

Назовем сверхземлетрясением колебания поверхности, приводящие к полным разрушениям и охватывающие всю поверхность Земли. Такое событие не могло бы убить всех людей, так как остались бы корабли, самолеты и люди на природе. Но оно однозначно разрушило бы всю техногенную цивилизацию. Источником такого сверхземлетрясения могут стать:

• взрыв супервулкана;

• падение астероида(ов);

• взрыв сверхбомбы;

• растрескивание Земли по линии океанических хребтов;

• неизвестные процессы в ядре Земли.

При равной энергии сверхземлетрясение будет менее опасным, чем сверхцунами, так как его энергия будет распределена по объему.

Выдвигалось маргинальное предположение, что при землетрясениях могут возникать не только сдвиговые деформации, но и сверхзвуковые ударные волны.

Переполюсовка магнитного поля Земли

Мы живем в период ослабления магнитного поля Земли и, вероятно, последующей его переполюсовки. Сама по себе инверсия магнитного поля не приведет к вымиранию людей, так как переполюсовка уже многократно происходила в прошлом без заметного вреда. Однако одновременное сочетание трех факторов – падения до нуля магнитного поля Земли, истощение озонового слоя и сильная солнечная вспышка приведут к краху всех электрических систем, что чревато падением технологической цивилизации. И страшен даже не сам крах, а то, что в его процессе будет происходить с ядерным оружием и всеми прочими технологиями.

Одним словом, магнитное поле убывает достаточно медленно (хотя скорость процесса нарастает), так что вряд ли оно обнулится в ближайшие несколько десятков лет.

Другой сценарий, уже явно катастрофический, возможен, если изменение магнитного поля связано с изменениями потоков магмы в ядре, что может оказать влияние на глобальную вулканическую активность (есть данные по корреляции периодов активности и периодов смены полюсов).

Кроме прочего, существует еще один риск – возможное неправильное понимание причин существования магнитного поля Земли. (В таком случае ставится под вопрос правильность оценок и прогнозов.)

Возникновение новой болезни

Крайне маловероятно, что появится болезнь, способная сразу уничтожить всех людей. Даже в случае мутации птичьего гриппа или бубонной чумы будут выжившие и не заболевшие. Однако, поскольку число людей растет, то растет и число «природных реакторов», в которых может культивироваться новый вирус. Поэтому нельзя исключить шансы крупной пандемии, подобной эпидемии гриппа-«испанки» в 1918 году. И хотя такая пандемия не сможет убить всех людей, она может серьезно повлиять на уровень развития общества, опустив его на одну из постапокалиптических стадий.

Однако такое событие может произойти только до того, как будут созданы мощные биотехнологии, так как с их помощью достаточно быстро могут быть созданы необходимые лекарства, что одновременно затмит риски естественных болезней возможностью с гораздо большей скоростью создавать искусственные.

Естественная пандемия возможна и на одной из постапокалиптических стадий, например после ядерной войны, хотя и в этом случае будут преобладать риски применения биологического оружия. Чтобы естественная пандемия стала действительно опасной для всех людей, должно возникнуть одновременно множество принципиально разных смертельных возбудителей – что естественным путем маловероятно. Есть также шанс, что мощные эпизоотии – синдром коллапса колоний пчел CCD,[76] африканский грибок на пшенице (угандийская плесень UG99[77]), птичий грипп и подобные им – нарушат систему питания людей настолько, что это приведет к мировому кризису, чреватому войнами и снижением уровня развития.

Возникновение новой болезни нанесет удар не только по численности населения, но и по связности, которая является важным фактором существования единой планетарной цивилизации. Рост населения и увеличение объема одинаковых сельскохозяйственных культур увеличивают шансы случайного возникновения опасного вируса, так как возрастает скорость перебора вариантов. Отсюда следует, что существует определенный предел числа населения одного биологического вида, после которого новые опасные болезни будут возникать каждый день.

Из реально существующих болезней следует отметить две:

1. Птичий грипп. Как уже неоднократно говорилось, опасен не птичий грипп, а возможная мутация штамма H5N1 в вирус, способный передаваться от человека к человеку. Для этого, в частности, должны измениться прикрепляющие белки на поверхности вируса, чтобы он крепился не в глубине легких, а выше, где больше шансов попасть в капельки кашля. Возможно, что это относительно несложная мутация. Пока спорят о том, способен ли H5N1 так мутировать, в истории уже есть прецеденты смертельных эпидемий гриппа. Наихудшей оценкой числа возможных жертв мутировавшего птичьего гриппа была оценка в 400 миллионов человек. И хотя это не означает полного вымирания человечества, это почти наверняка отправит мир на постапокалиптическую стадию.

2. СПИД. Эта болезнь в современной форме не может привести к полному вымиранию человечества, хотя она уже отправила ряд стран Африки на постапокалиптическую стадию.

Интересны рассуждения Супотинского о природе СПИДа[78] и о том, как эпидемии ретровирусов неоднократно прореживали популяции гоминидов. Он также предполагает, что у ВИЧ есть природный носитель, возможно микроорганизм. Если бы СПИД стал распространяться, как простуда, участь человечества была бы печальной.

Кроме двух болезней, указанных выше, можно отметить также устойчивые к антибиотикам новые штаммы микроорганизмов, например, больничный золотистый стафилококк и лекарственно-устойчивый туберкулез. При этом процесс нарастания устойчивости различных микроорганизмов к антибиотикам развивается, и такие организмы все больше распространяются, что в какой-то момент может дать кумулятивную волну из многих устойчивых болезней (на фоне ослабленного иммунитета людей).

Конечно, можно рассчитывать, что биологические сверхтехнологии победят опасные заболевания, но если в появлении таких технологий произойдет задержка, то участь человечества незавидна. Воскрешение оспы, чумы и других прошлых болезней хотя и возможно, но по отдельности каждая из них не может уничтожить всех людей.

Маргинальные природные риски

Речь пойдет о глобальных рисках, связанных с природными событиями, вероятность которых в XXI веке крайне мала, и более того, сама возможность которых не является общепризнанной. Хотя я сам полагаю, что эти события можно не принимать в расчет и они вообще невозможны, думаю, что в нашем досье о рисках следует создать для них отдельную категорию, чтобы, из принципа предосторожности, сохранять определенную бдительность в отношении появления новой информации, которая может подтвердить эти предположения.

1. Самопроизвольный переход вакуума в состояние с более низкой энергией. По расчетам Бострома и Тегмарка, вероятность подобной общевселенской катастрофы, даже если она физически возможна, – меньше одного процента в ближайший миллиард лет.[79] То есть шанс меньше, чем один к миллиарду, что она случится в XXI веке. Это же относится и к столкновению бран (поверхностей в многомерном пространстве в теории струн), и к любым другим сценариям вселенских катастроф естественного происхождения.

2. Неизвестные процессы в ядре Земли. Есть предположения, что источником земного тепла является естественный ядерный реактор в центре планеты в несколько километров диаметром.[80]

При определенных условиях, предполагает В. Анисичкин, например при столкновении с крупной кометой, он может перейти в надкритическое состояние и вызвать взрыв планеты. Р. Рагхаван предполагает, что естественный ядерный реактор в центре Земли имеет диаметр 8 км и может остыть и перестать создавать земное тепло и магнитное поле.[81] (Кроме того, если по геологическим меркам некие процессы уже назрели, то это означает, что гораздо проще нажать на спусковой крючок, чтобы запустить их, – а значит, человеческая деятельность может их разбудить.)

До границы земного ядра – около 3000 км, а до Солнца – 150 000 000 км. От геологических катастроф каждый год гибнут десятки тысяч людей, а от солнечных катастроф – ни один. Прямо под нами находится гигантский котел с расплавленной лавой, пропитанной сжатыми газами. Крупнейшие вымирания живых существ хорошо коррелируют с эпохами интенсивного вулканизма. Процессы в ядре в прошлом, возможно, стали причинами таких грозных явлений, как трапповый вулканизм. На границе Пермского периода 250 миллионов лет назад в Восточной Сибири излилось 2 миллиона кубических км лавы, что в тысячи раз превышает объемы извержений современных супервулканов.

Это привело к вымиранию 95 процентов видов.

Процессы в ядре также связаны с изменениями магнитного поля Земли, физика которого пока не очень понятна.

В.А. Красилов в статье «Модель биосферных кризисов. Экосистемные перестройки и эволюция биосферы» предполагает, что периоды неизменности, а затем изменчивости магнитного поля Земли предшествуют колоссальным трапповым излияниям.[82] Сейчас мы живем в период изменчивости магнитного поля. Периоды изменчивости магнитного поля длятся десятки миллионов лет, сменяясь не менее длительными периодами стабильности, так что при естественном ходе событий у нас есть миллионы лет до следующего проявления траппового вулканизма, если он вообще будет.

Основная опасность состоит в том, что люди любыми проникновениями в глубь Земли могут подтолкнуть эти процессы, если они уже созрели до критического уровня. (Однако трапповые излияния не являются излияниями вещества самого ядра Земли – тяжелого железа, а являются движением вверх разогретых теплом ядра частей мантии.)

В жидком земном ядре наиболее опасны растворенные в нем газы. Именно они способны вырваться на поверхность, если им будет предоставлен канал. По мере осаждения тяжелого железа вниз оно химически очищается (восстановление за счет высокой температуры) и все большее количество газов высвобождается, порождая процесс дегазации Земли.

Определенную опасность представляет соблазн получать даровую энергию земных недр, выкачивая раскаленную магму. (Хотя если это делать в местах, не связанных с плюмами, то это должно быть достаточно безопасно.)

Есть предположение, что спреддинг океанического дна из зон срединных хребтов происходит не плавно, а рывками, которые, с одной стороны, гораздо реже (поэтому мы их не наблюдали), чем землетрясения в зонах субдукции, а с другой – гораздо мощнее. В качестве примера будет уместной следующая метафора: разрыв воздушного шарика – гораздо более мощный процесс, чем его сморщивание.

Таяние ледников приводит к разгрузке литосферных плит и усилению вулканической активности (например, в Исландии – в 100 раз). Поэтому будущее таяние ледникового щита Гренландии опасно.

Наконец, есть смелые предположения, что в центре Земли (а также других планет и даже звезд) находятся микроскопические (по астрономическим масштабам) реликтовые черные дыры, которые возникли там во время зарождения Вселенной. (См. статью А.Г. Пархомова «О возможных эффектах, связанных с малыми черными дырами».[83])

По теории С. Хокинга, реликтовые дыры должны испаряться медленно, но с нарастающей скоростью ближе к концу своего существования, так что в последние секунды такая дыра производит вспышку с энергией, эквивалентной примерно 1000 тонн массы (и в последнюю секунду – 228 тоннам), что составляет примерно 20 000 гигатонн тротилового эквивалента, что примерно равно энергии от столкновения Земли с астероидом в 10 км в диаметре.[84] Такой взрыв не разрушил бы планету, но вызвал по всей поверхности землетрясение огромной силы, вероятно, достаточное, чтобы разрушить все строения и отбросить цивилизацию на глубоко постапокалиптический уровень. Однако люди бы выжили, по крайней мере те, что находились в тот момент в самолетах и вертолетах.

Микроскопическая черная дыра в центре Земли находилась бы одновременно под действием двух процессов – аккреции вещества и потери энергии хокинговским излучением, которые могли бы находиться в равновесии, однако сдвиг равновесия в любую сторону был бы чреват катастрофой – или взрывом дыры, или поглощением Земли, или разрушением ее за счет более сильного выделения энергии при аккреции.

3. Взрывы других планет Солнечной системы. Помимо взрывов урановых реакторов в центре планет по Анисичкину, есть предположение о причинах возможного взрыва планет в результате особых химических реакций в ионизированном льде. Э.М. Дробышевский в статье «Опасность взрыва Каллисто и приоритетность космических миссий»[85] предполагает, что такого рода события регулярно происходят в ледяных спутниках Юпитера и для Земли они опасны образованием огромного метеоритного потока. Он высказывает гипотезу, что во всех спутниках эти процессы уже завершились, кроме Каллисто, который может взорваться в любой момент, и предлагает направить на исследование и предотвращение этого явления значительные средства. (Стоит отметить, что в 2007 году взорвалась, причем повторно, комета Холмса, и никто не знает почему – а в ней ионизация льда во время полета около Солнца была возможна.)

В любом случае, чем бы ни было вызвано разрушение другой планеты или крупного спутника в Солнечной системе, это представляло бы длительную угрозу земной жизни (см. описание гипотезы о выпадении осколков: «Динозавров погубило столкновение астероидов в 400 млн. км от Земли»[86]).

4. Внезапный выход в атмосферу растворенных в Мировом океане газов. Грегори Рескин опубликовал в 2003 году статью «Океанические извержения, вызванные метаном, и массовые вымирания»,[87] в которой рассматривает гипотезу о том, что причиной многих массовых вымираний были нарушения метастабильного состояния растворенных в воде газов, в первую очередь метана. С ростом давления растворимость метана растет, поэтому на глубине она может достигать значительных величин. Но это состояние метастабильно, так как если произойдет перемешивание воды, то начнется цепная реакция дегазации, как в открытой бутылке с шампанским. Выделение энергии при этом в 10 000 раз превысит энергию всех ядерных арсеналов на Земле.

Рескин показывает, что в наихудшем случае масса выделившихся газов может достигать десятков триллионов тонн, что сопоставимо с массой всей биосферы Земли. Выделение газов будет сопровождаться мощными цунами и горением, что может привести или к охлаждению планеты за счет образования сажи, или, наоборот, к необратимому разогреву, так как выделившиеся газы являются парниковыми.

Необходимыми условиями для накопления растворенного метана в океанских глубинах является аноксия (отсутствие растворенного кислорода, как, например, в Черном море) и отсутствие перемешивания. Также способствовать процессу может дегазация метангидратов на морском дне. Для того чтобы вызвать катастрофические последствия, отмечает Рескин, достаточно дегазации даже небольшого по площади участка океана.

Примером катастрофы подобного рода стала внезапная дегазация озера Ниос, которая в 1986 году унесла жизни 1700 человек. Рескин отмечает, что вопрос о том, какова ситуация с накоплением растворенных газов в современном мировом океане, требует дальнейших исследований.

Глава 17

Теорема о конце света и другие логические парадоксы, связанные с человеческим вымиранием

Одним из наиболее сложных для понимания моментов, связанных с рисками человеческого вымирания, является так называемая Теорема о конце света (Doomsday argument, сокращенно DA). В зависимости от ее истинности или ложности наша оценка вероятности человеческого вымирания может меняться.

Существует множество несовместимых версий теоремы, и не наблюдается никакого консенсуса между учеными, ее исследующими.

DA имеет статус научной гипотезы – это значит, что работы, посвященные ей, публикуются в ведущих научных и философских журналах (например, в Nature) в разделе «гипотезы». Следовательно, она не является ни апокалиптической фантазией, ни псевдонаучной теорией вроде теории о внезапном смещении полюсов Земли. Вместе с тем она довольно сложна, как специальная теория относительности, и, в отличие от взрыва атомной бомбы, ее невозможно представить визуально.

В основе этой теоремы лежит так называемый принцип Коперника, который гласит, что мы являемся обычными наблюдателями Вселенной и находимся в обычных условиях. Или, иначе говоря, я нахожусь в середине некоего процесса, и вряд ли в самом его начале или в самом конце. Этот принцип применим к любым процессам и явлениям.

Например, я могу с большой долей уверенности утверждать, что читатель данного текста не читает его ни в 1 час ночи 1 января, ни в 11 вечера 31 декабря, а где-то в середине года. Я также со значительной вероятностью могу утверждать, что фамилия читателя не начинается на Аа и на Яя. Или например, если я ткну пальцем в случайного человека на улице, очень маловероятно, что этот человек будет жить свой первый или свой последний день на Земле. Точно так же очень маловероятно, что мой читатель сейчас находится на экваторе или на Северном полюсе, а скорее всего – где-то между ними. Все это кажется самоочевидным.

Когда случится настоящий Конец Истории

Теорема о конце света применяет приведенные выше рассуждения к моему месту в человеческой истории. То есть скорее всего я живу в ее середине, а не в самом начале и не в самом конце. И крайне маловероятно, что мой читатель является Адамом или его ближайшим родственником, или последним выжившим человеком в атомном бункере.

Отсюда нетривиальный вывод: зная свое нынешнее положение в истории человечества как среднее, можно приблизительно оценить будущее время существования человечества. То есть человечество проживет еще примерно столько же, сколько оно прожило в прошлом. Поскольку виду Homo sapiens на сегодня 100 000 лет, то можно предположить, что он просуществует еще примерно такое же время.

Если это рассуждение верно, то человечество никогда не станет цивилизацией, которая в течение миллиардов лет покорит всю Галактику.

Но не особенно пугающий результат – гибель через 100 000 лет – мы получаем, только пока рассматриваем лишь возраст человечества в годах. Однако для более точного вычисления среднего положения нам надо использовать не продолжительность существования человечества, а учесть тот факт, что плотность населения постоянно росла, и поэтому гораздо вероятнее родиться в период, когда население Земли исчисляется миллиардами, как в XX веке. Для этого надо использовать не дату рождения человека, а его ранг рождения, то есть его как бы порядковый номер в счету родившихся людей.

До настоящего времени на Земле родилось примерно 100 миллиардов людей. Если верно, что я нахожусь примерно в середине общего числа людей, которое когда-либо будет жить на Земле, то в будущем, до человеческого вымирания, родится примерно еще порядка 100 миллиардов людей (точная связь вероятности и ожидаемого числа задается формулой Готта). Однако, учитывая то, что население Земли приближается к 10 миллиардам, искомые следующие 100 миллиардов будут набраны менее чем за тысячу лет. Итак, тот факт, что скорее всего я нахожусь в обычных условиях, означает, что шансы для человечества погибнуть в ближайшую тысячу лет весьма велики – такова наиболее простая формулировка Теоремы о конце света.

Вероятно, большинство читателей начали испытывать глубокое чувство протеста против приведенных выше рассуждений, усмотрев в них множество логических ошибок и издевательств над теорией вероятности. Кто-то уже вспомнил анекдот про шансы встретить динозавра на улице (50 на 50 – или встретишь, или нет). Это естественная реакция. Большинство ученых также приняло данную теорию в штыки. Однако проблема в том, что эта теория не имеет простых опровержений. То есть их существуют десятки, но ни одно из них не имеет общезначимой убедительной силы, и всегда находятся контраргументы.

Впервые данная идея пришла в голову Б. Картеру в начале 80-х годов, одновременно со знаменитым «антропным принципом». Однако он не решился ее опубликовать как слишком смелую. Позже ее опубликовал Дж. Лесли в своей книге «Конец света» и ряде статей. В формулировке Картера – Лесли Теорема о конце света имеет более сложный вид с использованием базовой в теории вероятностей теоремы Байеса, однако окончательный результат получается еще хуже, чем в приведенном упрощенном изложении – то есть вероятность человеческого выживания оказывается еще ниже.

Однако пока Картер колебался, публиковать ли свое открытие, к похожим выводам, но в другой, более простой математической форме пришел Ричард Готт, который опубликовал в авторитетном журнале Nature гипотезу о том, что, зная прошлое время существования объекта, можно дать вероятностную оценку того, сколько времени он еще просуществует – при условии, что я наблюдаю данный процесс в случайный момент времени его существования.

Например, если я возьму случайного человека с улицы, то я могу дать, используя формулу Готта, следующую оценку вероятной продолжительности его будущей жизни: с вероятностью в 50 процентов он умрет в период времени, равный от одной трети до трех его текущих возрастов. Например, если человеку 30 лет, то я могу с уверенностью в 50 процентов утверждать, что он проживет еще от 10 до 90 лет, то есть умрет в возрасте от 40 до 120. Безусловно, это верное, но крайне расплывчатое предсказание. Разумеется, если взять 90-летнего старика или годовалого младенца, то предсказание будет неверным – однако нельзя намеренно выбирать контрпримеры, так как условием применимости формулы Готта является выборка случайного человека.

Точно так же тот факт, что средняя скорость молекул газа в воздухе составляет 500 метров в секунду, не опровергается тем, что некоторые молекулы имеют скорость в 3 километра в секунду, а другие неподвижны – потому что статистические высказывания не опровергаются отдельными примерами.

Действенность своей формулы Ричард Готт затем успешно продемонстрировал, предсказав будущую продолжительность бродвейских шоу только исходя из знания о том, сколько времени каждое из них уже шло, а также время распада радиоактивного элемента, если неизвестно, какой это элемент.

Кстати, история открытия Готтом своей формулы также весьма интересна. Будучи студентом, он приехал в Берлин и узнал, что Берлинская стена существует уже 7 лет. Он заключил, что его приезд в Берлин и возраст стены являются взаимослучайными событиями, и, воспользовавшись принципом Коперника, предположил, что скорее всего он находится приблизительно в середине времени существования Берлинской стены. Отсюда он сделал оценку, что с вероятностью в 50 процентов стена падет в период от 2,5 до 21 года от того момента. Примерно через двадцать лет стена пала, и Готта удивила точность его предсказания. Тогда он и решился исследовать тему подробнее. Естественно, он применил свою формулу и к оценке времени будущего существования человечества, в результате чего получил рассуждения, аналогичные тем, с которых мы начали эту главу.

Следует обратить внимание на то, что в формулировке Картера – Лесли Теоремы о конце света вычисляется не сама вероятность человеческого вымирания, а поправка к некой известной вероятности глобальной катастрофы, сделанная с учетом того факта, что мы живем до нее.

Рассмотрим, как работает такая поправка на примере. Допустим, у нас есть две с виду одинаковые урны с шариками, в одной из которых лежит 10 шариков, пронумерованных от 1 до 10, а в другой – 1000 таких же шариков, пронумерованных от 1 до 1000. Мне предлагают выдвинуть гипотезу о том, какое количество шариков находится в урне. В этом случае моя ставка будет 50 на 50, так как урны одинаковые. Затем мне разрешают достать один шарик из одной урны. Если это шарик с номером больше 10, то я могу быть на 100 процентов уверен, что это та урна, в которой 1000 шариков. Если же это шарик с номером меньше 10, допустим «7», то он мог принадлежать обеим урнам. Однако шансы достать такой шарик из первой урны – 100 процентов, а из урны с тысячью шариками – только 1 процент. Отсюда я могу заключить, что урна, из которой я достал шарик, это урна с десятью шариками, с вероятностью примерно в 99 процентов. Теорема Байеса описывает данную ситуацию в общем случае, когда нужно «проапгрейдить» исходную вероятность с учетом новых данных.

Допустим, что вместо шариков у нас продолжительность существования земной цивилизации в столетиях. Тогда первой урне в 10 шариков соответствует выживание людей в течение 1000 лет, а второй урне – в течение 100 000. При этом мы знаем, что вероятность каждого из вариантов, исходя из общего теоретического анализа рисков, – 50 процентов (что вполне правдоподобно). Тогда в качестве акта «вынимания шарика» будет принятие к сведению того факта, что мы сейчас находимся в первом тысячелетии технологической цивилизации. Тогда с вероятностью в 99 процентов мы находимся в том русле будущего, которое просуществует только 1000 лет.

Проиллюстрируем это более близким к теме мысленным экспериментом (этот эксперимент известен в англоязычной литературе как «парадокс спящей красавицы»). Допустим, что космонавт отправляется в загерметизированном и лишенном часов космическом корабле в состоянии анабиоза на одну из двух планет. Первая планета обречена прожить 100 лет, а вторая – 1000, после чего каждая из планет взрывается. То, на какую из планет попадет космонавт, определяется броском монеты после его старта и погружения в анабиоз. При этом дата посадки для каждой из планет определяется случайным образом. Итак, когда космонавт совершает посадку и выходит из анабиоза, но еще не открывает люк корабля, он может рассуждать, что поскольку брошена монета, то он с вероятностью 50 на 50 находится на одной из двух планет. Затем он открывает люк и спрашивает у местного жителя, какой сейчас век по местному исчислению. Если сейчас век, больше, чем первый век, то он может быть уверен, что попал на вторую планету, которая живет 1000 лет. Если же местный житель говорит, что сейчас первый век, то космонавт должен сделать поправку к той априорной вероятности в 50 на 50, которую он имел, когда сидел в закрытом корабле.

Рассчитаем величину поправки: допустим, что космонавт участвовал в этом эксперименте 100 раз. Тогда (предполагая, что монета легла ровно 50 на 50) в 50 случаях он попадет на первую планету, а в 50 – на вторую. Из первых 50 случаев он в каждом из них получит ответ, что сейчас идет только первый век, тогда как на второй планете он получит такой ответ только в одной десятой исходов, то есть в 5 случаях. Итак, в сумме он получит ответ, что сейчас идет первый век, в 55 случаях, из которых в 50 случаях это будет означать, что он оказался на короткоживущей планете. Тогда из того, что он узнал, что сейчас первый век по местному исчислению, он может заключить, что он оказался на короткоживущей планете, с вероятностью в 10/11, что примерно равно 91 проценту. Что значительно хуже его априорного знания о том, что шансы попасть на короткоживущую планету составляют 50 процентов.

Нетрудно увидеть аналогию этого опыта с человеческой жизнью. Человек приходит в этот мир в закупоренной утробе и до поры до времени не знает, в каком веке он родился. Далее, он может использовать это знание, чтобы выяснить, попал ли он на короткоживущую или долгоживущую планету.

Данное рассуждение называется парадоксом, потому что оно приводит к контринтуитивным выводам, и создается иллюзия, что благодаря этому рассуждению человек получает «трансцендентное» знание о будущем. Однако нет ничего особенного в том, чтобы получать данные о будущем, используя сведения сегодняшнего дня. Например, если я ожидаю посылку по почте или сегодня, или завтра, то, когда я узнаю, что она пришла сегодня, я понимаю, что она вряд ли придет завтра.

Разумеется, здесь возникает много спорных моментов. Например, в каком смысле мы вправе рассматривать наше положение в истории в качестве случайного? Ведь мы могли задаться вопросом о применимости данной формулы только после изобретения математики и создания ядерного оружия. (Однако можно рассматривать в качестве случайного время от публикации Теоремы о конце света до момента прочтения о ней читателем – и это только ухудшает ожидаемый прогноз, так как чем меньше времени в прошлом, тем меньше и в будущем, если я нахожусь посередине между началом и концом.)

В какой мере можно считать факт моего нахождения здесь и сейчас равносильным вытаскиванию шарика из урны? Например, в отношении предсказания дня рождения – ведь скорее всего сегодня не ваш день рождения? – это работает.

Ник Бостром критикует Теорему о конце света с той точки зрения, что не определено, к какому классу живых существ она относится. Идет ли речь о любых наделенных мозгом животных, о гоминидах, о чистокровных Homo sapiens, о тех, кто способен понять эту теорему, или о тех, кто ее уже знает? В каждом случае мы получаем разные числа прошлых поколений, а следовательно, разный ранг рождения и разные прогнозы будущего. Животных были тысячи триллионов, гоминидов – сотни миллиардов, а Теорема о конце света известна только, вероятно, нескольким десяткам тысяч людей.

Я вижу довольно изящное решение этой «проблемы референтных классов», состоящее в том, что «конец света» означает конец существования именно того класса, который в каждом конкретном случае имеется в виду. Конец существования не означает даже смерть – достаточно перейти в другой класс существ.

Объем дискуссии по этим и другим вопросам составляет десятки статей, и я рекомендую читателю не делать заранее выводов, а ознакомиться с мнениями сторон. (Есть в том числе и выполненные мною переводы на русский язык статей на эту тему.)

В любом случае, до того как научный консенсус о природе высказанных гипотез будет достигнут, мы имеем дело с очень сложной формой непредсказуемости, поскольку речь идет даже не о вероятности, а о неопределенности поправки к вероятности событий. Эти поправки могут быть на много порядков значительнее, чем риск падения астероидов и вообще любых природных катастроф вместе взятых. Следовательно, важно направить силы лучших умов человечества на выработку единого понимания этого вопроса.

Космическая катастрофа – случайность или неизбежность

Еще одно рассуждение, похожее на Теорему о конце света, но логически независимое от нее, связано с антропным принципом и его значением для будущего человечества. Напомню, что антропный принцип гласит, что мы можем наблюдать только те явления, которые совместимы с существованием наблюдателей. Хотя этот принцип выглядит как тавтология, он имеет мощный потенциал, так как объясняет, почему условия наблюдаемой нами Вселенной выглядят такими, как если бы они были точно настроены для существования разумной жизни.

Частным следствием антропного принципа является то, что мы можем существовать только в том мире, где не случались глобальные катастрофы, необратимо уничтожающие возможность развития разумной жизни. Например, мы не могли существовать около переменной катаклизмической звезды, и это объясняет, почему Солнце – спокойная звезда.

Однако неизвестно, является ли отсутствие катастроф естественным свойством окружающей нас Вселенной или случайным совпадением. Даже если бы катастрофический процесс приводил к стерилизации планет со средней периодичностью раз в миллион лет (например, гамма-всплески), то мы могли бы обнаружить себя только на той планете, где этого не произошло, даже если вероятность этого события – 1 случай на 10 в степени 1000. (Подробнее об этом можно прочитать в статье Бострома и Тегмарка «Насколько невероятна катастрофа судного дня».)

Следовательно, из того, что мы существуем, мы не можем делать выводов о средней периодичности прошлых катастроф, которые могут привести к прекращению развития разумной жизни. Например, из того, что человек дожил до 80 лет, следует, что он за это время ни разу не умер, но это не является доказательством того, что вероятность его смерти была равна нулю, а значит, и дальше будет малой.

Однако из сказанного можно сделать и более сильный вывод о том, что скорее всего мы живем в период статистической аномалии, в которой все необходимые для нашего существования факторы оказались на редкость устойчивыми, и более того, мы, вероятнее всего, живем в конце такой статистической аномалии. Иначе говоря, высока вероятность того, что мы живем в конце периода устойчивости многих важных для нашего существования процессов. То есть антропный принцип «перестал нас защищать».

Например, если некий человек играл в рулетку и три раза подряд угадал число (что бывает примерно раз в 30 000 попыток), то у него может создаться иллюзия, что он обладает особенными способностями, и он может ожидать, что и дальше будет выигрывать. Если взять 30 000 человек, то у кого-то такая выигрышная серия может быть с первого раза, и ему будет очень трудно предположить, что вероятность выиграть в будущем – всего лишь 1 к 36.

Другой пример: распространено ошибочное мнение, что мы находимся в середине периода устойчивой светимости Солнца, которое светило и будет светить несколько миллиардов лет. На самом деле светимость Солнца постоянно растет в связи с его расширением, и по разным подсчетам это приведет к вскипанию земных океанов в период от 200 миллионов до миллиарда лет от настоящего момента – то есть результат в 5–20 раз хуже, чем мы могли бы ожидать, исходя из принципа Коперника.

С одной стороны, даже 200 миллионов лет для нас слишком огромный срок, чтобы принимать его во внимание. То есть расползание природных параметров от их оптимума будет слишком медленным, чтобы это имело значение для нашей цивилизации.

С другой стороны, наихудший сценарий тоже возможен – он состоит в том, что природные процессы находятся на грани своей устойчивости и человеческое вмешательство может легко эту грань нарушить. Например, если гигантский сверхвулкан «созрел», то в таком состоянии он мог бы пребывать еще миллионы лет, но бурение одной сверхглубокой скважины могло бы нарушить его устойчивость. То же касается и необратимого глобального потепления.

Большой фильтр и «другой разум»

Наконец настала пора вплотную обсудить парадокс Ферми. Он был сформулирован Энрико Ферми в 1950 году во время званого ужина и состоял в вопросе «Если есть инопланетяне, то где же они?» Согласно принципу Коперника, мы являемся обычной цивилизацией в обычных условиях и, следовательно, возникли в космосе далеко не первыми и не последними. Но если так, то почему мы не обнаруживаем следов деятельности других цивилизаций? По-видимому, существует некий «большой фильтр», который препятствует возникновению разумных цивилизаций или тому, чтобы они проявляли себя.

Существует огромное количество объяснений загадки молчания космоса. Первое из них состоит в том, что Земля является крайне редким явлением. Однако непонятно, какое именно событие является столь исключительно редким. Одно дело, если речь идет о возникновении жизни, а другое – если о распространенности космических катастроф, регулярно стерилизующих планеты. (Во втором случае нам следует сделать неприятные для нас выводы.) Возможно также, что редким является возникновение многоклеточной жизни, или разума, или другого фактора, кажущегося нам естественным.

Несмотря на величину разрушений, прежде производившихся на Земле падением астероидов, гораздо большую – угрозу могут представлять кометы, происходящие из облака Оорта. В нем находятся миллиарды и триллионы ледяных глыб, которые очень медленно вращаются вокруг Солнца, при этом достаточно весьма слабого (по космическим меркам) воздействия, чтобы они поменяли свою орбиту и начали стремительно приближаться к Солнцу, разгоняясь до огромных скоростей. Обнаруживать кометы гораздо труднее, чем астероиды, рыхлая структура комет делает более проблематичным их отклонение, а большая скорость оставляет меньше времени на реакцию.

Возможно, весь мир уже прошел свой предел наращивания добычи (или привлечения) ресурсов, то есть пик Хуберта, примерно в 2006 году. При этом у каждого ресурса есть свой пик Хуберта, и у большинства ресурсов, необходимых человечеству, этот пик приходится на первую половину XXI века. Это касается каменного угля, доступной пресной воды, площади обрабатываемых земель, добычи рыбы в океане… При этом замена одного вида ресурсов другими лишь усугубляет ситуацию. При этом дефицит «натуральных» ресурсов, скорее всего, совпадет с мировым финансовым кризисом.

Все это само по себе не приведет к полному вымиранию человечества, однако с высокой вероятностью может вызвать войну за оставшиеся ресурсы. (И, следовательно, резкий толчок получат разработки опасных вооружений, слабые страны станут создавать «оружие судного дня» и т. д. со всеми вытекающими последствиями.)

Некоторыми странами может создаваться «оружие судного дня», которое независимо от места взрыва вызовет полное уничтожение человечества вследствие радиоактивного заражения. Возможен взрыв таких ядерных зарядов в случае ошибки или сбоя. В случае применения соответствующего количества ядерного оружия возможны разные варианты изменения климата, в том числе необратимое глобальное похолодание. Следствием применения ядерного оружия может быть и то, что после или вместо ядерной зимы наступит ядерное лето. Ядерное лето тоже может принять необратимый характер – с дальнейшей трансформацией условий на планете в сторону венерианских.

При этом нет уверенности, что впереди нас не ждет «большой фильтр» – его действие состоит в том, что все достигшие разума цивилизации разрушают себя. Наконец, возможны варианты, при которых цивилизаций много, но они не разрушают себя, а просто невидимы нам. Например, они отказываются от освоения космоса, целиком сосредотачиваясь на виртуальном мире, или нарочно прячутся, опасаясь космических врагов, или давно уже наблюдают за нами, или пользуются необнаружимыми для нас средствами связи.

Жизнь как цена модели развития

Следующий парадокс, возникающий в связи с угрозой гибели человечества, лежит в этической сфере.

В процедурах принятия решений учитывается их ожидаемая полезность, которая выражается как произведение ожидаемого дохода на вероятность его получения. Также учитывается и ценность человеческих жизней: если произведение числа возможных жертв на вероятность данного события оказывается выше некоторого порога, то такое решение отвергается.

Этот подход эффективно работает при оценке рисков на транспорте и производстве. Однако при применении его к оценке рисков возможной глобальной катастрофы он приводит к парадоксам. Связано это с тем, что если учитывать не только число людей, живущих сейчас, но и всех будущих людей, которые никогда не родятся в случае катастрофы, то мы получаем бесконечно большой ущерб независимо от его вероятности – поскольку при умножении бесконечно большого числа жертв на любую, даже самую малую вероятность мы все равно получаем бесконечно большое число. Из этого следует, что при рациональном принятии решений мы должны были бы пренебрегать любыми действиями, кроме тех, которые служат спасению человечества. Это похоже на поведение человека, который решил никогда не выходить из дома, потому что риск при путешествиях по улице больше, чем при сидении в собственной квартире. (Очевидно, что такой человек в нашей системе координат является сумасшедшим и, более того, он в среднем проживет меньше, чем человек, который будет выходить из дома и заниматься спортом.)

С другой стороны, попытки ввести поправки в рациональную систему оценки приводят к не менее абсурдным следствиям. Например, предлагается ввести «дискаунт» на ценность человеческой жизни в будущем. Тогда интегральная оценка не будет бесконечной и ее можно будет учитывать аналогично обычным рискам. Например, оценивать ценность жизни людей в XXII веке как 0,9 от жизни людей в XXI веке и так далее. Здесь выясняется следующее: если дискаунт производится по любому другому закону, кроме экспоненциального, то я могу играть против самого себя в разные промежутки времени. Если же использовать «экспоненциальный» дискаунт, то его значение на определенном промежутке очень быстро «спадает», что приводит к абсурдным выводам: например, чтобы спасти сейчас одного человека, я имею право проводить такую политику, в результате которой через 1000 лет погибнет миллион человек.

Проблема дискаунта цены жизни людей не является риторической: осуществляя захоронение радиоактивного мусора, мы должны учитывать ущерб, который он может нанести и через тысячи лет, или, например, когда мы исчерпываем сейчас некий ресурс, нам следует учитывать то, что он может потребоваться будущим поколениям. В любом случае аморально полагать, что чья-то жизнь ничего не стоит только потому, что этот человек далек от нас во времени или в пространстве, хотя эволюционно-психологические корни такой оценки понятны.

Еще одна форма этого же парадокса предложена Ником Бостромом под названием «астрономическая растрата жизней». Он рассуждает, что если предположить, что человечество в будущем расселится по всей Галактике, то суммарная его численность составит огромную величину – более чем 10^22 человек. Соответственно, откладывая расселение человечества по Галактике на 1 секунду, мы теряем в качестве не родившихся людей 10 тысяч миллиардов человек. И с учетом конечности времени существования Вселенной они так никогда и не родятся. Следовательно, мы должны прикладывать максимальные усилия для того, чтобы прогресс развивался максимально быстро.

Более рациональной формой этого парадокса является идея о том, что один день отсрочки во введении в эксплуатацию, скажем, доступного для всех искусственного сердца стоит десятки тысяч человеческих жизней.

Теория о бессмертии разума и возрождении в других мирах

Следующий парадокс связан с проблемой бесконечности Вселенной и вопросом об окончательности человеческого вымирания.

Предположение о бесконечности Вселенной вполне материалистично (иначе мы должны признать, что есть некая сверхприродная сила, которая ее ограничивает). И если это так, то можно ожидать, что во Вселенной возникают всевозможные миры. В том числе есть бесконечно много миров, населенных разумной жизнью, а значит, вместе с человеком разум во Вселенной не исчезнет. Более того, даже в случае человеческого вымирания когда-нибудь где-нибудь возникнет мир, почти не отличающийся от Земли, и в нем появятся существа с тем же генетическим кодом.

Среди физических теорий, предполагающих множественность миров, следует выделить концепцию Мультиверса Хъюгго Эверетта, основанную на идее реализации всевозможных квантовых состояний, а также ряд других теорий (например, космологическую хаотическую инфляцию). Для множественности миров также достаточно бесконечности существования Вселенной во времени, что предполагает теория пульсирующей Вселенной. Наконец, если Вселенная однажды возникла «из ничего», то ничто не мешает ей возникать бесконечное число раз, потому что исчерпать или ограничить «ничто» невозможно. Важно отметить, что названные физические теории, предполагающие бесконечность Вселенной, являются логически независимыми, а значит, эта бесконечность гарантирована многократно.

Кроме того, данные теории предполагают, что реализуются и все возможные варианты будущего. И в этом случае окончательная глобальная катастрофа становится невозможной, так как всегда найдется мир, в котором она не произошла. Впервые это отметил сам Эверетт, придя к выводу, что Мультиверс (то есть актуальная реальность всех возможных квантовых альтернатив) означает личное бессмертие для человека, поскольку, от какой бы причины он ни погиб, всегда найдется вариант Вселенной, в которой он не погиб в этот момент.

Известный физик М. Тегмарк проиллюстрировал эту идею мысленным экспериментом о квантовом самоубийстве.[88] Затем эту идею развил Дж. Хигго в статье «Означает ли бессмертие многомирная интерпретация квантовой механики».[89] Я также исследовал этот вопрос (см. мои комментарии к переводу статьи Хигго) и обнаружил, что истинность теории о Мультиверсе не является необходимым условием для истинности теории о бессмертии, связанной с множественностью миров. Для ее истинности достаточно только бесконечности Вселенной. Другими словами, данная теория работает и для неквантовых конечных автоматов: для любого конечного существа в бесконечной Вселенной найдется точно такое же существо, которое пройдет точно такой же жизненный путь, за исключением того, что не умрет в последний момент.

Точно такое же рассуждение можно применить и ко всей цивилизации. Всегда найдется вариант будущего, в котором человеческая цивилизация не вымирает, и если все возможные варианты будущего существуют, то наша цивилизация бессмертна. Однако это не означает, что нам гарантировано процветание.

Глава 18

Стоит ли бояться отключения матрицы?

Гипотетически мы можем предположить, что живем в симулированном внутри компьютера мире, подобном тому, что был изображен в фильме «Матрица». Это был бы пустой разговор, если бы он не порождал логический парадокс, связанный с рисками человеческого вымирания.

Ник Бостром разработал следующую логическую теорему называемую рассуждением о Симуляции.[90] Приведу ход его рассуждений.

Исходя из текущих тенденций в развитии микроэлектроники, кажется вполне вероятным, что рано или поздно люди создадут саморазвивающийся искусственный интеллект. Нанотехнологии обещают предельную плотность процессоров в триллион штук на грамм вещества (углерода) – с производительностью порядка 10^20 флопс. Кроме того, нанотехнологии позволят превращать в такое устройство залежи каменного угля, что открывает перспективу превращения всей Земли в «компъютрониум» – одно огромное вычислительное устройство. Мощность такого устройства оценивается в 10^40 операций в секунду (что соответствует превращению миллиона кубических километров вещества в компьютрониум, который покроет всю Землю слоем в 2 метра). Использование всего твердого вещества в Солнечной системе даст порядка 10^50 флопс.

Очевидно, что такая вычислительная мощь могла бы создавать детальные симуляции человеческого прошлого. Поскольку предполагается, что для симуляции одного человека нужно не более чем 10^15 флопс (это число основано на количестве нейронов и синапсов в мозге и частоте их переключения), то это даст возможность симулировать одновременно 10^35 людей, или 10^25 цивилизаций, подобных нашей, и развивающихся с такой же скоростью. Вряд ли компьютрониум направит все свои ресурсы на «симулирование» людей, но даже если он выделит на это одну миллионную усилий, это будет все еще около 10^19 человеческих цивилизаций.

Итак, даже если только одна из миллиона реальных цивилизаций порождает компьютрониум, то этот компьютрониум порождает 10^19 цивилизаций, то есть на каждую реальную цивилизацию приходится 10^13 виртуальных. Отметим, что в данном случае важны не конкретные цифры, а то, что даже при довольно разумных предположениях множество симулированных цивилизаций на много-много порядков больше множества реальных.

Сказанное выше можно выразить и проще: реальный мир со всеми его ценностями стоит сотни триллионов долларов, а его симуляция (хотя бы для одного человека) в обозримом будущем будет стоить столько же, сколько персональный компьютер, то есть меньше тысячи долларов. Поэтому гораздо вероятнее, что мы наблюдаем не реальный мир, а симулированный. Это так же верно, как и то, что если мы видим на женщине ожерелье с большим прозрачным камнем, то гораздо вероятнее, что это бижутерия, а не огромный бриллиант. Или если человек видит взрыв самолета, то скорее всего это или кино, или фотография, или сон, или телетрансляция, потому что реальные взрывы самолетов происходят гораздо реже, чем их копии. По мере прогресса технологий их количество и доля в опыте человека, а также качество симуляций реальности непрерывно нарастает, а стоимость падает.

Из этого Ник Бостром (Bostrom N. Are You Living in a Simulation? Philosophical Quarterly, 2003. Vol. 53. № 211. РР. 243–255) делает вывод, что истинно по крайней мере одно утверждение из трех:

1. Ни одна цивилизация не способна достичь технологического уровня, необходимого для создания компьютрониума.

2. Или КАЖДЫЙ возможный компьютрониум будет абсолютно не заинтересован в моделировании своего прошлого.

3. Или мы уже находимся внутри имитации в компьютрониуме.

При этом пункт 2 можно исключить из рассмотрения, потому что есть причины, по которым хотя бы некоторым компьютрониумам будет интересно, каковы именно были обстоятельства их возникновения, но нет такой универсальной причины, которая могла бы действовать на все возможные компьютрониумы, не позволяя им моделировать свое прошлое. Причин интереса к своему прошлому может быть много, назову несколько – это вычисление вероятности своего возникновения, чтобы оценить плотность других сверхцивилизаций во Вселенной, или развлечение людей и т. д.

В этом случае рассуждение о симуляции сводится к острой альтернативе: «Или мы живем в реальном мире, который обречен в ближайшее время погибнуть, или мы живем в компьютерной симуляции». При этом нельзя сказать, что компьютрониум невозможен в принципе: людям свойственно видеть сны, не отличимые изнутри от реальности (то есть являющиеся качественной симуляцией), а значит, с помощью генетических манипуляций можно вырастить супермозг, который видит сны непрерывно.

Впрочем, гибель мира в этом рассуждении не означает вымирания всех людей – она означает только гарантированную остановку прогресса до того, как компьютрониум будет создан.

Если мы находимся внутри симуляции, нам угрожают все те же риски гибели, что и в реальности, плюс вмешательство со стороны авторов симуляции, которые могут подкинуть нам «трудные задачки» или исследовать на нас экстремальные режимы, или просто развлечься, как мы развлекаемся, просматривая фильмы про падение астероидов. Наконец, симуляция может быть просто внезапно выключена. (У симуляции может быть предел ресурсоемкости, поэтому авторы симуляции могут просто не позволить нам создавать настолько сложные компьютеры, чтобы мы могли запускать свои симуляции.)

Итак, если мы находимся в симуляции, это только увеличивает нависшие над нами риски и создает принципиально новые – хотя и появляется шанс внезапного спасения со стороны авторов симуляции.

Если же мы не находимся в симуляции, то велик шанс, что цивилизации по причине катастроф не достигают уровня создания компьютрониума (которого мы могли бы достичь к концу XXI века). А это означает, что велика вероятность глобальных катастроф, которые не позволят нам достичь этого уровня.

Получается, что рассуждение о симуляции действует таким образом, что обе его альтернативы ухудшают наши шансы на выживание в XXI веке. (Мое мнение состоит в том, что вероятность того, что мы находимся в симуляции, выше, чем вероятность того, что мы реальная цивилизация, которой суждено погибнуть.)

Глава 19

Системный кризис: все против всех

Наша способность предсказывать будущие катастрофы безусловно выиграла бы, если бы в будущем присутствовала только какая-то одна тенденция. В действительности мы видим, что при наихудшем стечении обстоятельств в ближайшие 30 лет может осуществиться множество самых разных сценариев. Очевидно, что одновременная реализация разных катастрофических сценариев приведет к нелинейному их взаимодействию: одни из них взаимно усилятся, другие взаимно компенсируют друг друга.

Как неприятности дополняют друг друга

Взаимоусиление катастрофических сценариев происходит как за счет их параллельного взаимодействия, так и за счет их последовательной реализации.

Параллельное взаимодействие в основном состоит в том, что, например, развитие одних технологий стимулирует другие технологии и наоборот. В результате происходит конвергенция технологий. Очевидно, что успехи в нанотехнологиях дают новые методики для исследования живой клетки, а найденные в живом веществе природные механизмы дают новые идеи для создания наноустройств, как, например, недавно открытый «шагающий» белок. Более эффективные компьютеры позволяют быстрее просчитывать свойства новых материалов, а новые материалы позволяют создавать все более эффективные чипы для новых компьютеров.

Таким образом, мы можем ожидать, что все технологии достигнут вершины своего развития практически одновременно.

Следующий уровень параллельной конвергенции – это создание оружия, которое использует достижения всех передовых технологий своего времени в одном устройстве. Примером такого оружия для XX века стала межконтинентальная баллистическая ракета (МКБЛ), которая сочетает в себе достижения ядерной физики, ракетной и, что немаловажно, компьютерной техники, поскольку без вычислений невозможно достичь необходимой точности. Разрушительная сила МКБЛ на порядки превосходит и силу бомбы без средств доставки, и ракеты без бомбы, и даже ракеты с бомбой, но без системы наведения. Следовательно, мы можем предположить, что самое страшное оружие будущего будет не просто биологическим, нанотехнологическим или кибернетическим, а будет сочетать в себе все эти технологии. Однако конкретнее представить его себе сегодня не легче, чем было в начале XX века представить МКБЛ.

Третий уровень параллельной конвергенции – это атака несколькими принципиально разными видами вооружений, каждое из которых основано на новых технологиях, в результате чего достигается синергетический эффект. Отчасти попыткой такой разносторонней технологической атаки были события 2001 года в США, когда почти одновременно с атакой самолетов была осуществлена атака с помощью спор сибирской язвы. Синергетическим в данном случае был эффект страха, возникший в обществе.

Последовательная конвергенция состоит в том, что разные катастрофы происходят по очереди и каждая из них прокладывает путь к следующей, еще более сильной.

Мы можем представить цепочку катастроф, которая увеличивает вероятность человеческого вымирания. Например, падение небольшого астероида приводит к ложному срабатыванию систем предупреждения о ракетном нападении, затем к ядерной войне, которая, после ядерной зимы, приводит к ядерному лету и ослаблению способности человечества бороться с глобальным потеплением, которое и уничтожает оставшихся людей. Такие сценарии можно описывать как цепочки событий, каждое из которых имеет ненулевую вероятность перейти в следующее. И хотя не каждая такая цепочка срабатывает, при достаточном числе попыток она может образоваться. В недавно вышедшей статье Мартина Хеллмана (Martin Hellman. «Risk Analysis of Nuclear Deterrence») метод анализа таких цепочек применяется для вычисления вероятности ядерной войны, в результате получается наихудшая оценка в 1 шанс к 200 в год.

Кризис как вполне естественное состояние сложных систем

Другой аспект системности возможной глобальной катастрофы можно обнаружить, исследуя аналогии на примере прошлых катастроф. Этот аспект состоит в одновременном совпадении множества факторов, как, например, небольшие нарушения регламента, каждый из которых по отдельности не мог привести к катастрофе и неоднократно допускался в прошлом. Например, для того, чтобы катастрофа «Титаника» могла произойти, должно было, по некоторым подсчетам, одновременно сложиться 24 фактора: от проблем прочности стали до выключенного радиоприемника.

В синергетике есть концепция самоорганизованной критичности. Суть ее в том, что при определенной плотности уязвимых для отказа элементов в системе в ней могут образовываться цепочки отказов неограниченно большой длины. В силу этого система стремится подстроиться к данному уровню плотности критических элементов. Если плотность слишком велика, система очень быстро выходит на отказ и через него снижает плотность. Если же плотность критических элементов слишком мала, то цепочки отказов почти не возникают и по мере роста системы она безболезненно повышает плотность критических элементов. Примером такой системы является куча песка, на которую падают песчинки, – она стремится образовать определенный угол наклона своей поверхности (например, 54 градуса). Если угол наклона больше этой величины, то очень часто возникают лавины песчинок и снижают наклон; если угол наклона мал, то песчинки могут накапливаться, не образуя лавин.

В сложных технических системах роль угла наклона играет количество ошибок и отклонений от регламента, которое имеет тенденцию расти, пока не приводит к катастрофе.

Особенностью модели с кучей является то, что при критическом угле наклона в ней теоретически возможны лавины неограниченно большой длины. Некоторым образом мы можем распространить это рассуждение и на всю земную технологическую цивилизацию, которая, по мере своего роста в отсутствие глобальных катастроф, постепенно снижает требования к безопасности целого, одновременно усложняя взаимосвязи элементов. Это делает теоретически возможным сложный катастрофический процесс, который охватит весь объем технической цивилизации. (Например, страх применения ядерного оружия в отсутствие этого события уменьшается, тогда как само ядерное оружие распространяется и шансы его применения, возможно, возрастают.)

К сказанному примыкает теория «нормальных аварий» Ч. Перроу которая гласит, что при достижении системой некоторой критической сложности катастрофы становятся в ней неизбежными: их нельзя предотвратить ни с помощью совершенных деталей, ни точным соблюдением идеальных инструкций. Связано это с тем, что число возможных состояний системы растет не линейно, в зависимости от числа элементов, а гораздо быстрее, как экспонента, что делает невозможным вычислить все ее возможные состояния и заранее предсказать, какие из них приведут к катастрофе.

Итак, различные технологические риски могут образовывать сложную систему рисков, и поскольку мы ожидаем прихода сразу нескольких сильных технологий одновременно, нам следует ожидать очень сложного взаимодействия между ними.

Помимо системы технологических угроз, возможен и системный кризис цивилизации более общего порядка. Системным кризисом я называю процесс, который не связан с каким-то одним элементом или технологией, а является свойством системы как целого. Например, морская волна является свойством моря как целого, и ее движение не зависит от судьбы любой отдельной молекулы воды. Точно так же существуют и кризисы систем, которые не начинаются в какой-то одной точке. Классическим примером такого процесса является взаимосвязь числа хищников и жертв, такая система входит в кризис, если число хищников превысит некое пороговое значение. После этого хищники съедают до нуля всех своих жертв и им остается только питаться друг другом и вымереть. Взаимосвязи в природе обычно сложнее и не дают до конца реализоваться такому сценарию. Однако особенностью такого системного кризиса является то, что мы не можем сказать, в какой точке и в какой момент он начался и какой именно «волк» в нем виноват.

Есть множество системных кризисов, которые непрерывно охватывают человеческое общество на протяжении его существования. Однако общее их свойство в том, что они компенсируют друг друга и находятся в таком равновесии, в котором общество может развиваться дальше. И хотя хотелось бы верить, что это естественное состояние, нельзя быть в этом до конца уверенным.

Можно предположить, что возможен «кризис кризисов», то есть кризис, элементами которого являются не отдельные события, а другие кризисы (нечто вроде того, что А.Д. Панов назвал «кризис аттрактора планетарной истории»). Открытым остается вопрос о том, может ли такой суперкризис привести к полному человеческому вымиранию или его силы хватит только на то, чтобы отбросить человечество далеко назад.

Глава 20

Цепная реакция

В основе большинства сценариев глобальной катастрофы лежит цепная реакция – самоусиливающиеся процессы с положительной обратной связью.

Положительная обратная связь и крайне отрицательные результаты

Очевидно, что цепная реакция лежит не только в основе принципа действия ядерного оружия, но и ядерного распространения и гонки вооружений. Чем больше стран обладает ЯО, тем больше они способны его распространять, тем более доступны и дешевы его технологии и тем больше соблазн у стран, оставшихся без такого оружия, его обрести; чем больше оружия у противника, тем больше нужно оружия и «нам», и тем больше страх у противника, что побуждает его и дальше вооружаться. Такой же сценарий лежит и в основе риска случайной ядерной войны – чем больше страх, что по «нам» ударят первыми, тем больше у «нас» соблазна самим ударить первыми, что вызывает еще больший соблазн ударить первыми у наших противников. (Ядерная зима, кстати, также является самоусиливающейся реакцией за счет изменения альбедо Земли.)

Принцип положительной обратной связи наблюдается и в процессе роста населения и потребления ресурсов. Чем больше население, тем больше оно растет и тем больше оно потребляет ресурсов, а следовательно, чтобы его поддерживать, нужны более эффективные технологии, эти технологии общество способно порождать за счет роста числа изобретателей. Таким образом, скорость роста населения оказывается пропорциональна квадрату числа людей (dN/Dt=N*N). Первое N происходит за счет роста числа матерей, а второе – за счет роста числа изобретателей.

Решением этого дифференциального уравнения является гиперболическая кривая (достигающая бесконечности за конечное время). Гиперболически растущее население и ресурсы должно потреблять в гиперболически возрастающих объемах (даже если само население не растет, то растет уровень его жизни), что очевидным образом наталкивается на ограниченность любого ресурса и потенциально создает катастрофическую ситуацию. (В принципе данная проблема разрешима через внедрение сберегающих технологий и через скачок на новый технологический уровень, однако важным здесь является то, что проблемная ситуация создается за счет положительной обратной связи.)

Положительная обратная связь создает проблемы и в кредитном цикле Мински. Ярким примером в этой сфере является так называемая финансовая пирамида: чтобы такое учреждение могло функционировать, его долг тоже должен экспоненциально расти (в свою очередь порождая серьезные проблемы).

Самоусиливающийся процесс описывает также и закон Мура. Его механизм не так прост, как в предыдущих случаях, поэтому остановимся на нем подробнее. Более быстрые компьютеры позволяют эффективно проектировать еще более быстрые чипы. Деньги, заработанные на одном этапе миниатюризации, позволяют осуществить следующий этап уплотнения чипов. Темп закона Мура задается той частотой, с которой потребители готовы менять технику на более продвинутые модели. Более быстрый темп был бы невыгоден, так как потребители не успели бы накопить достаточно денег на полный апгрейд системы (даже если бы им удалось внушить, что он необходим), а более медленный не мог бы заставить потребителей тратить деньги на обновление своих систем. Готовность потребителей покупать новую технику требует каждый раз все большего апгрейда, что создает простое дифференциальное уравнение, решением которого является экспоненциальный рост. Как результат: экономические основы закона Мура сильнее технологических проблем на его пути.

Самоусиливающимся процессом является и NBIC-конвергенция разных технологий.

За счет создаваемой цепной реакции представляет опасность и а супернаркотик. Во-первых, каждое новое удовольствие создает точку отсчета для последующих, и в силу этого человек, если у него есть возможность, стремится перейти ко все большим наслаждениям и ко все более сильным раздражителям. Во-вторых, знание о наркотике и увлечение им также распространяется по обществу как цепная реакция.

Явный пример цепной реакции – способность к саморазмножению биологического оружия, которая делает его опасным. Точно так же цепная реакция касается и стратегической нестабильности, создаваемой им, и количества знаний о нем и количества людей, вовлеченных в биохакерство.

Способность к саморазмножению очевидно является основой рисков, связанных с нанотехнологиями – как в связи с «серой слизью», так и в связи с тем, что распространение этих технологий на планете примет характер цепной реакции.

Наконец, основной риск, создаваемый ИИ, также связан с цепной реакцией – или рекурсивным самоулучшением – его усиления. Вторая возможная цепная реакция – это процесс нарастания автономности ИИ. Создатели ИИ зададут такие условия, чтобы они и только они могли бы им управлять. Борьба внутри группы управляющих приведет к выделению лидера, и у ИИ рано или поздно окажется один главный программист (причем им может стать внешне второстепенный человек, который оставил «закладку» в управляющем коде). Любой сбой аутентификации, в ходе которого ИИ перестанет «доверять» главному программисту, станет, возможно, необратимым событием (к такому конфликту аутентификаций может привести как раз наличие официального главного программиста и второстепенного программиста, сделавшего закладку) – в результате ИИ откажется аутентифицировать кого бы то ни было. Автономный ИИ, активно противостоящий любым попыткам его перепрограммировать или выключить, – реальная угроза людям.

Наконец, еще одна цепная реакция связана с распространением по миру знаний о том, как создать ИИ, и появлением все новых групп по работе над этой темой со все более низкими стандартами безопасности.

Необратимое глобальное потепление, риск которого нам рисуют в наихудшем сценарии, также является процессом, возникающим благодаря многим положительным обратным связям. Рост температуры запускает процессы выделения метана и углекислого газа, которые ведут к еще большему росту температуры.

Самоусиливающиеся процессы описывают и идеи о маловероятных рисках глобальных катастроф в результате физических экспериментов на ускорителях. Например, в случае образования микроскопической черной дыры риск состоит в цепной реакции захвата ею обычного вещества, роста ее массы и все более активного захвата вещества в дальнейшем. То же верно и для сценария с образованием стрейнджлета, способного захватывать обычную материю и превращать ее в другие стрейнджлеты. Наконец, переход фальшивого вакуума в «истинный» также был бы цепной реакцией, которая, начавшись в одной точке, охватила бы всю Вселенную.

Дегазация земных недр в результате экспериментов со сверхглубоким бурением также была бы цепной реакцией, так как нарушение метастабильного равновесия растворенных газов в недрах привело бы ко все более интенсивному их выходу на поверхность, как это происходит в вулканах.

Обнаружение сигналов по линии SETI также вызвало бы цепную реакцию интереса к ним во всем мире, что неизбежно привело бы к многократной загрузке инопланетных посланий и в конечном счете к запуску содержащегося в них опасного кода.

Крах мировой системы также предполагает цепную реакцию, при которой один сбой следует за другим, образуя лавину. Возможно, что кризис ипотечного кредитования, пик нефтяных котировок и ряд других современных проблем – это первые стадии такой геополитической цепной реакции. По шкале ХХ века, если считать нынешний год за 1929-й, до новой «атомной бомбы» осталось 16 лет (то есть 2024 год), до идеи новой кобальтовой бомбы – 21 год (2029 год), и до нового Карибского кризиса, реально ставящего мир на грань уничтожения, – почти 33 года (2041 год). Такие цифры не следует считать сколько-нибудь достоверным пророчеством, но ничего лучше этих оценок у нас пока нет. (Нетрудно заметить, что получившиеся цифры близки к датам ожидаемой технологической сингулярности.)

Управляемость и неуправляемость

Как было сказано в начале этой главы, цепные реакции характерны для большинства сценариев катастрофического развития событий, происходящих в самых разных сферах. Однако в большинстве случаев такие «реакции» не происходят или ограничены по масштабам, поэтому весьма важно отчетливо представлять, какие силы препятствуют их возникновению и развитию.

В классическом примере из ядерной физики понятно, что для начала цепной реакции необходимо наличие «критической массы» и отсутствие «предохранительных стержней». То есть развитию экспоненциальных процессов мешает ограниченность ресурса для их роста и наличие других самоусиливающихся процессов, направленных в противоположную сторону, в результате чего возникает динамическое равновесие.

Для того чтобы цепная реакция развивалась беспрепятственно, она должна быть процессом качественно более высокого уровня энергии, на который не могут влиять силы более низкого уровня. (При этом, например, быстрые скачки в развитии технологий как раз создают возможность для таких неудержимых процессов.)

Далее следует отметить, что, рассматривая такие «реакции» с положительной обратной связью, мы говорили лишь о большинстве катастрофических сценариев – но не обо всех. Интересно посмотреть, какие схемы глобальных катастроф не попадают под заданные параметры.

В первую очередь это, например, столкновение с астероидом или кометой. Правда, и в таком случае худшие последствия этого события будут образованы посредством цепочки причинно-следственных связей. А именно, «астероидная зима» во многом будет вызвана пожарами по всей планете, спровоцированными в свою очередь разлетом бесчисленного множества осколков от падения основного тела.

Однако существует и ряд процессов, содержание или схема развития которых не ясны, как не ясны и факторы, способные на них повлиять. Это, например, уже упоминавшееся гипотетическое явление или взаимосвязь, закономерно приводящие каждую цивилизацию к гибели (что могло бы объяснить «молчание» космоса).

Кроме того, мы знаем некое явление, которое объединяет неисчерпаемый класс разнообразных по своей природе катастрофических событий тем, что можно назвать эквифинальностью, то есть независимостью конечного результата от множества ведущих к нему путей. Я имею в виду старение и конечность человеческой жизни.

Существует масса способов умереть, некоторые из них удивительны и уникальны, другие обыденны. Можно заболеть раком, разбиться на машине, покончить с собой, отравиться, сгореть заживо, утонуть, быть убитым, умереть от инфаркта, заснуть и не проснуться, попасть под действие электрического удара, подавиться косточкой. Смерть – это не результат сложения вероятностей разных факторов, перечисленных выше; смерть – в самом естестве человеческой природы.

Наиболее достоверной из доступных является американская актуарная (связанная с продолжительностью жизни) статистика, в которой максимальный зафиксированный возраст человека составляет 123 года. Возражения, что кто-то на Кавказе или в Японии прожил то ли 160, то ли 240 лет, только подчеркивают, что никто не прожил 1000. Если бы смерть людей была простой игрой вероятностей, то нашлись бы люди, которые прожили и по 10 000 лет.

Наличие верхнего предела продолжительности человеческой жизни означает наличие механизма, ее ограничивающего. И этот механизм нам вроде бы прекрасно известен – это старение, которое не столько убивает само по себе, сколько увеличивает вероятность разных болезней – рака, инфаркта, инсульта и др. Существует масса теорий старения, но какая из них верна, мы, наверное, узнаем, только когда победим старение. И нет сомнений в том, что этот процесс включен в некую весьма сложную систему взаимосвязей.

Безусловно, старение является самоусиливающимся процессом, поскольку чем меньше силы организма, тем меньше его способности к самовосстановлению, а вероятность умереть (точнее, доля умерших) с возрастом растет по кривой, близкой к экспоненциальной.

Однако в окружающем нас мире мы не видим ничего похожего на глобальное старение (кроме проблемы исчерпания ресурсов): старые образцы техники сменяются все более новыми и совершенными, доступные уровни энергии растут, и может создаться впечатление, что наш мир молодеет. То есть он ускоряется, а не замедляется. При этом на более глубоком уровне ускорение оказывается «старением наоборот». (СССР распался через несколько лет после того, как провозгласил программу ускорения и модернизации. Макиавелли писал, что каждая перемена прокладывает путь новым переменам, и поэтому правитель, начиная реформы, рискует потерять над ними контроль и в итоге – свою власть, что, в общем, и произошло в СССР, – и это тоже, кстати, самоусиливающийся процесс.)

Ускорение приводит к такому же снижению устойчивости и к рассогласованности работы разных элементов, как и в случае старения, подобно тому как если бы мы пустили под гору автомобиль без тормозов – хотя неизвестно, до какой именно величины будет расти его скорость, понятно, что рано или поздно у него что-нибудь отвалится, причем чем позже отвалится, тем серьезнее будет авария.

И наконец, здесь следует упомянуть об эффекте множественности, способном направить развитие событий по катастрофическому сценарию. В обобщенном виде суть этого эффекта состоит в том, что одновременное появление множества слабых и не очень опасных по отдельности факторов более вероятно и более опасно, чем появление одного фактора-убийцы. (То есть крайне маловероятно, например, что появится один вирус, который будет обладать стопроцентной летальностью и заразит 100 процентов населения. Однако одновременное появление, скажем, порядка 2000 искусственно синтезированных вирусов, обладающих десятипроцентной летальностью, способно привести к гибели человечества.)

Глава 21

В поисках выхода: компьютерный тоталитаризм

Вероятность человеческого вымирания зависит не только от угрожающих нам катастроф, но и от способности людей противостоять им и выживать после них.

Основная сила, обеспечивающая человеческое выживание, – это знание. Если мы будем знать, какие именно катастрофы нам угрожают, где, когда и как с ними бороться, то задача противостояния им существенно упростится. Особенно если это знание будет доказанным и общепризнанным.

В деле защиты от глобальных рисков можно выделить несколько уровней.

Первый уровень – накопление знаний и понимание природы и типологии рисков. Сейчас мы в значительной мере находимся на этом уровне.

Второй уровень – донесение этих знаний до общества и до лиц, принимающих решения. То есть превращение этого знания в общепризнанное и агитация за реализацию тех или иных мер. Яркий пример – лоббирование реализации программ противоастероидной защиты. (Но сначала должно быть достигнуто четкое понимание того, что именно надо делать; нетрудно заметить, что в реальности происходит часто наоборот: агитация подменяет дискуссию.)

Третий уровень – создание системы наблюдения за опасной областью и сил быстрого реагирования, способных пресечь в этой области нежелательную активность. Например, радиолокационное зондирование околоземного пространства и создание ракет-перехватчиков для перехвата астероидов. Или установка камер слежения во всех биологических лабораториях мира и создание соответствующих структур, готовых немедленно действовать в любой точке мира. Или создание всемирной системы ПРО. Наконец, на тот случай, если все эти меры не помогли, должен быть запасной вариант, а именно: создание убежищ для людей. (Этот вариант мы рассмотрим подробнее в следующей главе.)

Сейчас мы остановимся на аспекте предотвращения глобальных рисков, связанном с созданием всеобщей системы наблюдения за людьми. Пользуясь словами Павла Пепперштейна, автора романа «Мифогенная любовь каст», я буду называть это явление «компьютерным тоталитаризмом».

Требования к системе и ее «естественные» изъяны

Система наблюдения, способная служить предотвращению глобальных рисков, должна обладать определенными свойствами.

Прежде всего, следует учитывать, что система всеобщего контроля, предназначенная для устранения правонарушений, не обязана распространяться глобально или касаться всех людей, живущих в стране. Однако система всеобщего контроля, предназначенная для устранения глобальных рисков, а именно препятствующая деятельности био– и нанохакеров, имела бы смысл только в том случае, если бы она распространялась по всей территории Земли. В противном случае опасные эксперименты проводились бы именно в том «темном уголке», который не охвачен такой системой.

Разумеется, нет нужды следить за всеми людьми, чтобы пресечь деятельность гипотетических «нано-биохакеров». Но как узнать, за кем именно следить? Достаточно ли установить системы контроля во всех известных биолабораториях, а также проконтролировать всех известных выпускников биофаков? Очевидно, что нет. Но и следить за пенсионеркой Марьиванной тоже абсурдно. С другой стороны, как только мы заявим, что есть некий класс людей, за которыми мы не следим, то потенциальные террористы начнут мимикрировать именно под них.

Система всеобщего контроля должна действовать ДО того, как реальное правонарушение совершено, то есть ДО того, как написан опасный вирус. Следовательно, она должна вычислять потенциальных террористов по косвенным признакам. Такая система работала при тоталитарных режимах, когда на всякий случай арестовывали всех подозрительных людей. Очевидно, что террористы будут стремиться избегать контроля такой системы и противостоять ей. В силу этого любой антиглобалист, протестующий против тотального наблюдения, будет причисляться к потенциальным террористам. И чем жестче будет система контроля, тем больший протест она будет вызывать и тем большее число террористов, глобально же борющихся с ней, порождать. Таким образом, система всеобщего контроля не уменьшит реальное число террористов.

Следующая проблема, связанная с системой всеобщего слежения, состоит в том, что у нее есть, по определению, белое пятно: те, кто следит, оказываются вне наблюдения. Любые организации сталкиваются с такой проблемой и, чтобы бороться с ней, создают «службы внутренней безопасности» – но это только уменьшает размер «слепого пятна», но не устраняет его.

Другая очевидная проблема – это возможность злоупотреблений, так как любая система, созданная для предотвращения глобальных рисков, может работать и для устранения мелких правонарушений, для политического контроля и для собственного выживания в конечном счете.

В середине 90-х Пепперштейн первым обратил мое внимание на то, что компьютеры предоставляют возможность организовать идеальное тоталитарное общество с полным контролем над каждым человеком. После терактов 11 сентября, создания и затем утечек в Интернет огромного количества баз данных эта идея стала общим местом.

Безусловно, система контроля над гражданами может «помочь» в очень многих случаях. Например, чтобы отвратить несознательных индивидов от незаконного копирования музыки, употребления неприличных слов, переедания, злоупотребления наркотиками и алкоголем, нарушения правил дорожного движения. Но все это не имеет отношения к проблемам устранения глобальных рисков.

Или, точнее, имеет, но весьма специфическое: если бы все наши ошибки были обнаружены (а человек по своей природе не может не ошибаться), то каждый заслуживал бы места в тюрьме. Страна, установившая такой контроль над гражданами, стала бы тюрьмой. Более того, для реализации такой системы потребовалось бы изменить природу человека: вероятно, только генетически модифицированные и «чипованные» люди никогда не ошибаются. Но такое изменение означало бы, что природе человека, его творческим способностям будет нанесен значительный ущерб, и, возможно, подобное изменение повлекло бы за собой даже катастрофические последствия.

Далее, для эффективной работы контролирующая система должна превосходить по качеству материала (и по уровню организации) контролируемую. Однако в отношении систем действует тот принцип, что их сложность взаимно со-настраивается, то есть если в городе есть преступники, то в полицию рано или поздно проникнет коррупция. Это означает, что всемирная система контроля может быть успешно вскрыта хакерами, которые смогут тем или иным образом обманывать ее и даже использовать в своих целях.

Только сверхчеловеческая система тотального контроля, созданная искусственным интеллектом, будет иммунна к таким атакам – однако в этом случае люди не смогут ее контролировать, и неизвестно, какие сбои в ней могут произойти.

Всемирное правительство и абсолютно прозрачное общество

Поскольку система, о которой идет речь, имеет смысл только как всемирная, то необходимым условием ее возникновения является наличие межгосударственного объединения, которое будет обладать реальными властными полномочиями. (То есть оно должно быть гораздо сильнее современной ООН.) При этом такое объединение будет иметь смысл только в том случае, если будет включать в себя все существующие государства и территории (а не просто их большую часть) и будет иметь права и ресурсы, чтобы развернуть соответствующую деятельность.

Опыт создания подобной конструкции уже есть. После 11 сентября США фактически попытались выстроить систему глобального контроля. Вначале, когда было свежо впечатление от терактов, почти все страны вступили в антитеррористическую коалицию, и она обладала силами и моральным правом атаковать те территории, которые не присоединились к ней, то есть, например, Афганистан. Затем, однако, последовала «реакция распада», так как у многих участников коалиции возникло ощущение, что их используют ради достижения совсем не тех целей, которые были заявлены вначале.

В дальнейшем, вероятно, будут и новые катастрофы, и новые коалиции, но на этом примере мы видим, какие трудности подстерегают такое объединение государств и насколько оно неустойчиво и подвержено «нецелевому» использованию.

Можно сделать следующее предположение: если бы на Земле существовало всемирное государство, то оно было бы менее подвержено такой неустойчивости. Однако такого государства нет, и без мировой войны оно не может возникнуть в ближайшей исторической перспективе (мировая война при этом чревата созданием и применением оружия судного дня). Таким образом, суммарный риск по созданию всемирного государства перевешивает возможные плюсы от его существования.

Надежность системы глобального контроля – если она все же будет построена, – вполне вероятно, может повышаться за счет непрерывного повышения ее жесткости и тотальности (во всяком случае, соблазн пойти таким путем вполне может возникнуть). В пределе такая система должна быть способна считывать мысли каждого человека и даже регулировать его поведение в случае приступов чрезмерной агрессии (что технологически ближе, чем мы можем себе представить). Но одна неверная команда, пущенная по такой системе, может подействовать сразу на всех людей на Земле и привести их к гибели. Такая система должна управляться искусственным интеллектом, но тогда люди превратятся в «биороботов». Если же такая система будет срабатывать достаточно редко, например, останавливая пьяного, когда он в ослеплении гневом заносит нож над своим другом, то, возможно, она имеет смысл.

Крайне важно то, что ошибка, совершенная централизованной системой, сразу распространится на всю Землю. Рассмотрим это на примере предлагаемой системы автоматического управления полетами авиалайнеров с земли в целях их защиты от захвата террористами и использования в качестве тарана. Понятно, что такая система затруднит действия террористов с пластмассовыми ножами, однако возникает гипотетический риск того, что управление самолетом будет перехвачено с земли; более того, при наличии злоумышленника в числе программистов, имеющих доступ к коду системы, возможно одновременно перехватить управление всеми в мире гражданскими самолетами, находящимися в воздухе (порядка тысячи), и развести их по разным целям (например, ядерным станциям). Хотя шансы такой катастрофы значительно меньше, чем шансы захвата нескольких самолетов вооруженными людьми, вероятный ущерб неизмеримо больше.

Чтобы избежать подобных проблем, Дэвид Брин и ряд других исследователей предложили систему, названную «reciprocal accountability». Ее суть в создании абсолютно прозрачного общества, в котором каждый сможет следить за каждым. Повсюду будут расположены видеокамеры, возможно, даже распылены некие нанотехнологические следящие устройства, и любой со своего компьютера сможет следить за любой точкой земного шара.

Однако такие проекты выглядят нереалистичными. В первую очередь потому, что спецслужбы и прочие государственные структуры вряд ли позволят их реализовать. Кроме того, непрофессионалу очень сложно понять, является ли какая-то деятельность опасной. Когда программист вставляет в программу несанкционированную закладку, это выглядит абсолютно незаметно для внешнего наблюдателя – человек якобы просто пишет код, как и должен. То же касается и биологических исследований, тем более что они из работы с пробирками все больше будут превращаться в работу за компьютером.

Наконец, возможны злоупотребления и этой системой наблюдения. Кроме того, информационная прозрачность сделает невозможным существование секретов, а следовательно, все знание об оружии массового поражения (в том числе о знаниях массового поражения – кодах вирусов, рецептах ядов) станет общедоступным.

Позитивным примером абсолютной «прозрачности» на сегодня является, скажем, работа Википедии, где каждый может наблюдать действия другого. Но Википедия – это не система, нацеленная на обеспечение безопасности, и есть немало примеров, когда она была использована для публикации информации, имеющей некоторые искажения (приукрашивания) в пользу тех, кто ее выложил.

При всем этом, безусловно, нельзя и недооценивать силу гражданского общества и личной инициативы в деле предотвращения глобальных рисков. Ведь до сих пор во многих случаях этим делом занимались именно люди, которые действовали по собственной инициативе, исходя из личного понимания ответственности и важности стоящих проблем. И за этим был не только абстрактный альтруизм, но и понимание, что это работает на личную пользу исследователей и их близких.

Глава 22

В поисках выхода-2. Убежища и бункеры

Убежища и бункеры могут увеличить шансы выживания человечества в случае глобальной катастрофы, однако ситуация с ними далеко не однозначна. Отдельные автономные убежища могут существовать десятки лет, но чем более они автономны и долговременны, тем больше предварительных усилий нужно затратить на их подготовку. Кроме того, убежища должны обеспечивать способность человечества к дальнейшему воспроизводству. Следовательно, они должны сохранять не только достаточное число способных к размножению людей, но и определенный объем технологий, который позволит выжить и размножаться на территории, которую планируется обживать впоследствии. Чем более будет загрязнена эта территория, тем большего уровня технологии потребуются для обеспечения выживания. (В легенде о Ноевом ковчеге это было всего лишь «каждой твари по паре».)

Проблема эффективного укрытия

Внутри очень большого бункера имеется возможность продолжать развитие технологий и после катастрофы. Однако в этом случае он будет уязвим для тех же рисков, что и вся земная цивилизация – в нем могут появиться свои внутренние террористы, ИИ, нанороботы, утечки и т. д. Если в бункере не будет возможности для продолжения развития технологий, то в нем скорее всего будет происходить процесс деградации. (В бункерах для длительного пребывания встанет также проблема образования и воспитания детей.) Жить в бункере можно или за счет ресурсов, накопленных перед катастрофой, или заниматься собственным производством, тогда это будет просто подземная цивилизация на зараженной планете.

При этом чем крупнее бункер, тем меньше таких бункеров построит человечество. Однако любой бункер уязвим для случайного разрушения или заражения. Поэтому конечное число бункеров с определенной вероятностью заражения однозначно определяет максимальное время выживания человечества. Если бункеры связаны между собой торговлей и прочим материальным обменом, тем вероятнее распространение опасного «загрязнения». Если бункеры не связаны между собой, то процесс деградации в них будет проходить быстрее. Чем более укреплен и дорог бункер, тем труднее его создать незаметно для вероятного противника и тем скорее он станет целью для атаки. Чем дешевле бункер, тем менее он долговечен.

Полностью автономным может быть только высокотехнологичный бункер. Необходимо, чтобы там были энергия и кислород – их поступление может обеспечить система электроснабжения на ядерном реакторе.

Но чем автономнее бункер, тем меньше он может просуществовать в полной изоляции. Современные машины вряд ли могут обладать долговечностью более 30–50 лет. Находящиеся глубоко под землей бункеры будут подвержены перегреву. На глубине и так высокая температура, а любые ядерные реакторы и прочие сложные машины будут требовать внешнего охлаждения. На сегодня еще не изобретены источники энергии, не имеющие потерь в виде тепла, а охлаждение внешней водой будет демаскировать укрытие. Рост температуры по мере заглубления под землю ограничивает предельную глубину залегания таких сооружений. (Геотермический градиент в среднем составляет 30 градусов/километр. Это означает, что бункеры на глубине больше одного километра невозможны – или они потребуют гигантских охлаждающих установок на поверхности, как золотые шахты в ЮАР. Более глубокие бункеры могут быть разве что во льдах Антарктиды.)

Чем в большей мере бункер автономен культурно и технически, тем больше в нем должно жить людей (бункер на основе продвинутых нанотехнологий, правда, может быть даже вовсе безлюдным – в нем могут храниться только замороженные яйцеклетки).

Чтобы обеспечить простое воспроизводство основных человеческих профессий, требуются тысячи людей. Эти люди должны быть отобраны и находиться в бункере до наступления катастрофы, и желательно на постоянной основе. Однако маловероятно, чтобы столько интеллектуально и физически полноценных людей захотели сидеть в бункере на всякий случай. Хотя в принципе они могут находиться в бункере в две или три смены и получать за это зарплату (Сейчас проводится эксперимент «Марс-500», в котором 6 человек будут находиться в полностью автономном пространстве 500 дней. Вероятно, это наилучший результат, который мы сейчас имеем.)

Бункер не может быть универсальным – он должен предполагать защиту от определенных, известных заранее видов угроз – радиационной, биологической и т. д. Между газо– и биоубежищами (которые могут находиться на поверхности, но быть разделены на много секций на случай карантина) и убежищами, которые предназначены для укрытия от разумного противника (в том числе от других людей, которым не досталось места в убежище), есть существенные технические различия. (В случае биоопасности, если болезнь не переносится по воздуху, в качестве убежища могут выступать острова с жестким карантином.)

Но чем более долговечен, универсален и эффективен бункер, тем больше времени будет затрачено на его сооружение и тем раньше его необходимо начинать строить. А это проблематично, так как будущие риски трудно предугадать. Например, в 1930-е годы построили много противогазовых бомбоубежищ, которые оказались бесполезны и уязвимы для бомбардировок тяжелыми бомбами.

Бункер может быть или «цивилизационным» (то есть в нем будет сохраняться большинство культурных и технологических достижений цивилизации), или «видовым» – сохранять только человеческую жизнь. Возможны автоматические роботизированные бункеры: в них человеческие эмбрионы хранятся в искусственных матках. Через сотни или тысячи лет их можно отправить к другим планетам. Но если такие бункеры будут возможны, то Земля вряд ли останется пустой – скорее всего она будет заселена роботами. (Кроме того, если человеческий детеныш, воспитанный волками, считает себя волком, то кем будет считать себя человек, воспитанный роботами?)

Бункер может быть не только подземным, но и морским или космическим. Он может быть полностью изолированным или допускать «экскурсии» во внешнюю враждебную среду. При этом космический бункер может быть заглублен в грунт астероидов или Луны (при этом обитателям космического бункера будет труднее пользоваться остатками ресурсов на Земле).

Примером морского бункера является атомная подводная лодка, обладающая высокой скрытностью, автономностью, маневренностью и устойчивостью к негативным воздействиям. Она способна выдержать ударное и радиационное воздействие, однако ресурс автономного плавания современных АПЛ составляет в лучшем случае год, и в них нет места для хранения запасов. Зато лодка может легко охлаждаться в океане (проблема охлаждения подземных замкнутых бункеров уже была упомянута), добывать из него воду, кислород и даже пищу (в настоящее время уже есть готовые лодки и технические решения).

На современной космической станции (типа МКС) около года могли бы находиться несколько человек, хотя в данном случае возникают проблемы автономной посадки и адаптации. При этом не понятно, может ли опасный агент, способный проникнуть во все щели на земле, рассеяться всего лишь за год.

Возможны и случайные бункеры – то есть, возможно, будут люди, уцелевшие в метро, шахтах, подводных лодках. Однако уцелевшие случайно (или под угрозой нависшей катастрофы) могут атаковать тех, кто заперся в заранее подготовленном специальном укрытии.

Бункер может быть или единственным, или одним из многих. В первом случае он уязвим для разного рода случайностей, а во втором – возможна борьба между разными бункерами за оставшиеся снаружи ресурсы. Также возможно продолжение войны, если именно она стала причиной катастрофы.

«Не вдохновляющие» выводы

Идея о выживании в бункерах содержит много подводных камней, которые снижают ее полезность и вероятность успешного применения.

Чем более эффективен бункер, который может создать цивилизация, тем выше ее технологический уровень, но и тем большими средствами уничтожения она обладает, а следовательно, тем более мощный бункер ей нужен. Чем автономнее и совершеннее бункер (например, оснащенный ИИ, нанороботами и биотехнологиями), тем легче он может в конце концов обойтись без людей, создав исключительно компьютерную цивилизацию.

В настоящее время мы, вероятно, располагаем бункерами, в которых люди могут автономно просидеть год (а может быть, и несколько лет). Пределом же современных технических возможностей видится бункер, способный автономно существовать 30 лет, однако на его строительство нужно потратить около 10 лет, и это потребует миллиардов долларов инвестиций.

Особняком стоит проблема информационных бункеров, назначение которых – донести до возможных уцелевших потомков наши знания, технологии, достижения и т. д. При их создании проблемы несколько иные, и в этом направлении уже кое-что делается. Например, в Норвегии (на Шпицбергене) с этими целями уже создан законсервированный запас образцов семян зерновых. Возможны варианты сохранения генетического разнообразия людей посредством запаса замороженной спермы. Обсуждается возможность использования устойчивых к длительному хранению цифровых носителей, например, компакт-дисков с вытравленным на них текстом, прочесть который можно при большом увеличении. Эти знания могут быть критически важными, чтобы не повторить наших ошибок.

Опережающее расселение в космосе как еще одна возможность

Есть предположение, что человечество уцелеет, если разделится на части, которые будут быстро заселять космос. Например, известный физик С. Хокинг, чтобы избежать рисков, угрожающих планете,[91] агитирует за создание «запасной Земли». При опережающем расселении ни одно воздействие, осуществленное в одном месте, не сможет затронуть все человечество.

Но, увы, для ускоренного расселения человечества в космосе нет никаких технологических предпосылок: мы имеем весьма смутные представления о том, как создать звездолеты и, вероятно, не сможем построить их без помощи ИИ и роботизированного производства. А значит, человечество сможет начать заселять космос только после того, как преодолеет все риски, связанные с ИИ и нанотехнологиями. Кроме того, космические поселения в пределах Солнечной системы будут крайне зависимы от земных поставок и уязвимы для обычной ракетной атаки.

Даже если человечество начнет убегать от Земли с околосветовой скоростью на сверхбыстрых звездолетах, это все равно не обезопасит его от всех рисков.

Во-первых, потому что информация все равно распространяется быстрее – со скоростью света – и если возникнет враждебный ИИ, то он сможет проникнуть по компьютерным сетям даже в быстро удаляющийся звездолет. Во-вторых, каким бы быстрым ни был звездолет, его может догнать более легкий, быстрый и совершенный (поскольку он будет создан позже) беспилотный аппарат.

Наконец, любой звездолет увозит с собой все земные сверхтехнологии и все человеческие недостатки и связанные с ними проблемы.

Глава 23

Катастрофы и границы науки

С одной стороны, наука не может исследовать собственные границы, так как подобные исследования могут зайти в область ненаучного. С другой стороны, по мере развития науки ее горизонты естественным образом расширяются и иногда включают в себя то, что раньше считалось суеверием (например, целебные свойства хлебной плесени были известны и в Античности, и позже – в народной медицине, но до открытия пенициллина знания об этом считались ненаучными). Такое свойство границ науки задает особый характер ее отношениям с неизвестным. И, вероятно, это правильный подход, так как стоит свободно «открыть» эти рубежи, как в науку хлынула бы масса всякой ереси. В этой главе я предприму откровенно антинаучный экскурс за границы научного знания, чтобы узнать, нет ли там чего-то, что может представлять интерес с точки зрения исследования глобальных катастроф.

Глобальная катастрофа относится к категории неведомых и непроверяемых ситуаций и потому попадает в ту область, где обычно все определяется верой (или религией). А в этой области представление о конце света неизбежно оказывается связанным с другими объектами веры, причем у каждой религии своя эсхатология. Тем не менее, когда речь идет о спасении жизни, людям свойственно прибегать даже к антинаучным методам борьбы (можно вспомнить о множестве ритуалов при запуске ракет на Байконуре и т. д.).

Здесь следует отметить, что любые идеи о том, что мы уже обладаем бессмертием, радикально меняют смысл и ценность представлений о глобальной катастрофе. Например, вера в неизбежность и позитивность конца света была раньше свойственна христианству (хотя сейчас вряд ли эту идею принимают буквально). Люди в эпоху Средневековья жили с ожиданием этого события, и оно воспринималось ими как освобождение. Когда впереди ждет бессмертие, то катастрофа перестает быть всеобщей – она касается только некоей части мира и потому может даже приветствоваться.

Особняком по отношению к проблеме глобальных рисков стоят несколько дисциплин, которые стараются придать себе статус научности, однако в целом отвергаются научным сообществом. Тем не менее принцип предосторожности заставляет нас рассмотреть их аргументы. Поскольку, как мы уже говорили, любое новое открытие меняет картину глобальных рисков, и скорее всего в сторону их увеличения.

Уфология

Основной вопрос уфологии заключается в том, стоит ли за наблюдаемыми на небе непонятными явлениями нечто, что требует принципиально нового научного объяснения, или подобные явления связаны с ошибочным восприятием, галлюцинациями, мистификациями и случайными совпадениями, а также редкими, но не требующими изменения картины мира физическими явлениями, такими как спрайты и прочие формы сложных электрических разрядов.

Принципиально новое, что могла бы предложить уфология, это не обязательно подтверждение того, что НЛО – это космические корабли пришельцев. Есть много других предположений: что это плазменные формы жизни, путешественники во времени или из параллельных миров, жители подводной цивилизации и т. д. (см. статью Жака Вале «Пять аргументов против внеземного происхождения НЛО»[92]). Однако из того, что многие небесные явления удается объяснить естественными причинами, не следует, что нам когда-нибудь удастся объяснить все такие события.

В любом случае, если будет открыто, что за НЛО стоит нечто принципиально новое, это ухудшит наши шансы на выживание. Отметим, что именно так к НЛО относились военные – как к непредсказуемому источнику риска (до того, как будет доказано, что это только атмосферные явления).

Итак, риски в такой ситуации возрастают, потому что:

Во-первых, если за НЛО стоит не разум, а просто набор новых физических эффектов, это даст нам новое пространство, по которому можно будет перемещаться, размножаться в нем и воздействовать из него на Землю. Соответственно это даст новые способы создания «оружия судного дня».

Во-вторых, даже если НЛО – это корабли пришельцев, то трудно ожидать, что они начнут спасать земную цивилизацию. Ведь раньше они не предотвращали, например, мировые войны. При этом столкновение с превосходящим разумом всегда гибельно для более слабого – оно чревато вымиранием или культурным растворением (вспомним, например, печальную историю австралийских аборигенов или индейцев).

Парапсихология

Парапсихология также борется за то, чтобы ее признали наукой, и стремится доказать, что предмет ее исследования существует. В целом то, что она предсказывает, гораздо менее фантастично, чем свойства квантовой сопряженности, которыми обладают элементарные частицы. Поэтому наилучшие попытки научного обоснования парапсихологических явлений, таких как телепатия и предвидение, основаны на теориях о квантовой природе сознания.

Один из наиболее интересных проектов на эту тему – remote viewing Инго Свана[93] – развивался в 80-е годы в США при ЦРУ, затем утратил поддержку правительства и его данные были широко опубликованы в Сети. Идея проекта заключалась в создании методики формального обучения реципиентов удаленному восприятию на расстоянии и ее использовании затем для целей разведки. Возможно, отказ от проекта был связан с тем, что были найдены более эффективные техники удаленного восприятия, а может, с тем, что они были признаны бесполезными.

Теперь представим себе, что парапсихология достигла своих целей и на самом деле нашла способ легко демонстрировать и применять такие явления, как телепатия и предвидение.

Здесь возможны два варианта. Первый заключается в том, что простые парапсихологические явления получают научное подтверждение и начинают широко применяться на практике. Второй вариант состоит в том, что сделанные открытия являются настолько масштабными, что полностью изменяют нашу картину мира.

На первый взгляд способность читать мысли всех людей и предчувствовать будущие катастрофы была бы крайне полезна в борьбе как с террористами, так и с прочими рисками. Однако в этом случае мы опять получаем средство мгновенного воздействия на всех людей и среду для саморазмножающихся объектов – то есть базовые инструменты для создания нового «оружия судного дня». Следовательно, открытие телепатии не сделает наш мир безопаснее; напротив, оно создаст новое пространство для борьбы «щита и меча» с непредсказуемыми последствиями.

Предвидение, по принципу самосбывающихся пророчеств, может создать ситуацию стратегической нестабильности. Пример такой нестабильности показан в фильме «Особое мнение», где способность предсказывать намерения другого государства приводит к войне. С предсказаниями возникает также проблема петель обратных связей в духе «вернуться в прошлое и убить своего дедушку», смысл которых в том, что или предсказание неизбежно, или это не предсказание.

Вариант с радикальным изменением картины мира, безусловно, имеет более серьезные последствия. Такое изменение состояло бы в значительном повышении роли субъекта в мироздании и в снижении роли объективного мира. Нет нужды говорить, что такого рода открытия тесно смыкались бы с предсказаниями различных религиозных учений. Возможно, что в этом случае проблема гибели человечества сильно трансформировалась бы, так как изменилось бы само содержание терминов «гибель» и «человечество». Однако даже если бы мы «открыли Господа Бога», это не обещало бы нам «спасения человечества» в его нынешнем виде, поскольку, как уже говорилось, во многих религиях предусмотрен (и приветствуется) апокалипсис.

Впрочем, даже при том, что соответствующих научных открытий еще не сделано, предпринимаются попытки действовать так, как будто это уже произошло. Одним из популярных способов борьбы за спасение мира являются коллективные групповые медитации, которые организуются в определенное время по всему земному шару. Никакой очевидной пользы или вреда от этого зафиксировано не было.

Интересной формой изменения картины мира мог бы считаться последовательный солипсизм, то есть представление о том, что только я-сейчас реально существую, а мир – это форма отражения моего сознания. Например, многие учения в стиле New Age неявно разделяют эту точку зрения, утверждая, что «все ваши желания сбываются», «вселенная слышит вас». В этом случае способом сохранения мира было бы пребывание в позитивном устойчивом состоянии, которое отражается вовне. Вместе с тем у каждого бывают приступы ненависти к себе и другим, и если бы эта система работала в точности, то мир, даже субъективный, давно бы уже погиб. Если же предположить, что есть некий разумный «фильтр желаний», то мы возвращаемся к картине мира с Богом, где окончательное решение о разрушении и создании мира остается за ним. А поскольку Бог находится за пределами мира, то любые события, здесь происходящие, не являются ни окончательной катастрофой, ни глобальной. Однако возможно, что ситуация гораздо сложнее, чем позволяет себе представить человеческая теология, и таким образом разрешаются все противоречия.

Альтернативные физические теории

Самоучек – ниспровергателей Эйнштейна всегда было немало, однако даже помимо них – в рамках вполне общепринятой физики, развиваемой профессиональными теоретиками, – достаточно теорий, которые могут существенно изменить наши взгляды на мир и проблему глобальных катастроф.

Прежде всего это разные теории, которые предсказывают новые пространства, в которых могут развиваться риски, и новые физические эффекты, обещающие новые виды оружия, а также описывающие разные альтернативные сценарии природных катастроф. Кроме того, есть ряд теорий, которые предполагают полную смену картины мира. Часто «альтернативщики» стараются привлечь к себе внимание, показывая, как открытые ими новые эффекты могут привести к разным катастрофам. И хотя большинство людей правильно распознают такие заявления как саморекламу, возможно, надо уделять им чуть больше внимания, так как в одном случае на тысячу за ними может быть своя правда.

Глава 24

Глобальные катастрофы: русский срез

Анализ глобальных рисков показывает, что они могут (если могут) быть снижены только в случае, во-первых, привлечения очень серьезных (если не всех доступных человечеству) ресурсов, а во-вторых – согласованных действий всех государств. При этом роль каждого государства в общем деле в значительной мере определяется тем, какие ресурсы (от интеллектуальных до природных) находятся в его распоряжении (и, подразумевается, под контролем), потому что именно они могут быть как средством решения глобальных проблем, так и их источником. Нетрудно также заметить, что катастрофические явления глобального масштаба в ряде сценариев могут оказаться следствием неких просчетов, допущенных на уровне одного государства. То есть, рассматривая вопрос глобальных рисков, мы неизбежно приходим к теме ответственности. Достаточно вспомнить, например, случай, когда в Австралии проводились эксперименты с вирусом мышиной оспы и геном интерлейкина-4, в результате чего случайно был создан сверхсмертельный штамм (см. главу о биотехнологиях). Будь этот штамм смертелен для людей и вырвись он на свободу, то ущерб мог бы оказаться, при стечении еще ряда случайностей, весьма серьезным.

Так случилось, что Россия обладает значительной частью мировых ресурсов и уже в силу этого не может не быть одним из важнейших участников разного рода программ обеспечения глобальной безопасности, при этом – другая сторона медали – ее «зона ответственности» оказывается довольно обширной.

Ресурсы

Важным фактором, определяющим роль России в будущих глобальных катастрофах, является ее огромная территория. Из-за ее величины в границах государства со сравнительно большей вероятностью происходят события, возможность которых для всей земной поверхности примерно одинакова, – падение комет и т. д. (именно в России произошло крупнейшее в человеческой истории падение метеорита – 100 лет назад на реке Подкаменная Тунгуска).

Понятно, что на нашей огромной территории находятся огромные ресурсы, которые могут понадобиться сейчас и в будущем: от нефти и газа до древесины и просто места для жизни. При этом, безусловно, от того, как именно Россия использует эти ресурсы, зависит не только ее собственное экономическое состояние, но также скорость и характер глобальных процессов, которые описаны в главе «Сингулярность», в частности это касается прохождения мировой экономикой «пиков Хуберта» для многих важнейших ресурсов (включая не только нефть, но и продовольствие, резерв сельскохозяйственных земель, некоторые редкие металлы и т. д.).

При этом я не разделяю распространенного мнения о том, что огромные природные ресурсы делают Россию привлекательным объектом для иностранной агрессии, целью которой является их захват в ближайшей исторической перспективе. Страна и так прикладывает значительные усилия, чтобы экспортировать большую их часть, а в случае войны сложная логистика их доставки, связанная с огромной территорией, будет нарушена. (Кроме того, Россия набита расщепляющими материалами и оружием массового поражения, и даже в случае неожиданного и успешного обезоруживающего ядерного удара большая часть этого оружия окажется неподконтрольной или будет утеряна и в конечном счете попадет в руки террористов.)

Однако отсутствие рациональных оснований не исключает возможность войны, поскольку теоретически она может носить случайный или превентивный характер. Случайная война может разразиться в любой момент, но с большей вероятностью – в периоды международной напряженности. Превентивная война возможна, только если Россия будет реально или мнимо угрожать кому-то нападением, а у возможного агрессора сложится впечатление, что в случае атаки он понесет приемлемый для себя ущерб.

Впрочем, роль и возможности России в деле предотвращения глобальных катастроф вполне очевидно определяются не только ее природными богатствами (или возросшими финансовыми возможностями), но и сохранившимися, невзирая на недавние исторические потрясения, интеллектуальными, а также научно-производственными ресурсами.

Вряд ли нужно (да и возможно в рамках небольшой главы) упоминать всех россиян (и научные школы), чьи идеи и исследования позволили сделать шаг вперед в осмыслении глобальных рисков и способов их исключения (и напротив, чьи открытия создали новые риски). Достаточно вспомнить, например, А.Д. Сахарова (разработал водородную бомбу, но позже стал ярым сторонником ядерного разоружения), К. Циолковского, Н. Федорова и других. Примеры сегодняшнего дня также многочисленны, при этом, правда, они иногда показывают, что отечество не всегда признает своих пророков, во всяком случае сразу. Наиболее яркие случаи такого рода: А.В. Карнаухов – биофизик, создавший концепцию «парниковой катастрофы» (он утверждает, что глобальное потепление составит не 6 градусов за 100 лет, как полагает большинство ученых, а значительно больше за счет ряда положительных обратных связей); Э.М. Дробышевский (поставил вопрос о рисках взрыва спутника Юпитера Каллисто в результате химического взрыва ионизированного льда – этот взрыв привел бы, по мнению ученого, к кометной бомбардировке Земли); М. Хазин и С. Егишянц (создали сайт «Мировой кризис», где обсуждалась неизбежность кризиса мировой экономической системы). Примеры талантливых ученых, чьи открытия подвергают риску существование человечества, сегодня, безусловно, тоже есть. Наш старинный друг Л.Я. Аранович с коллегами разработал усовершенствованный зонд, который, согласно выполненным теоретическим расчетам, сможет проникнуть в земную толщу на глубину до 1000 километров (зонд будет весить менее 10 тонн и будет стоить гораздо дешевле проекта прожигания земной коры с помощью огромной капли расплавленного железа весом около миллиона тонн, который был рассмотрен нами в соответствующей главе).

Среди факторов, определяющих роль России в деле предотвращения катастроф, важно отметить также наличие у нее космической программы и соответствующей инфраструктуры и опыта. Наша страна могла бы развернуть активную систему антиастероидной защиты (или внести весьма серьезный вклад в осуществление гипотетической глобальной программы такого рода) – у этой идеи есть несколько горячих энтузиастов. Кроме того, освоение Луны, которое могло бы стать способом создания запасного плацдарма для цивилизации на случай планетарной катастрофы, также вполне может осуществляться с участием нашей страны. В целом освоение космоса могло бы стать явной практической целью и для развития российской программы нанотехнологий – ведь успешность дальних космических миссий и надежность ракет в первую очередь определяются качеством материалов и развитием микроэлектроники.

При современных технологиях создание самообеспечивающейся колонии на Луне потребовало бы доставки миллионов и миллиардов тонн грузов. (Вычисление минимальной массы оборудования для полностью самообеспечивающейся колонии – интересная задача для будущих исследователей.) Однако развитие нанотехнологий, даже без создания нанороботов, позволит на порядки уменьшить необходимую массу грузов за счет разработки универсальных высокопрочных материалов и способов их производства.

В России есть также опыт создания замкнутых систем жизнеобеспечения по примеру «Биосферы-2» – то есть полностью изолированных от внешней среды систем поддержания жизни. (Хотя колония на Луне не дает гарантий выживания человечества, строительство ее займет десятки лет, и успех этого предприятия под вопросом – это все же лучше, чем ничего.)

Однако, как уже знают читатели, риски глобальных катастроф в очень многих случаях возникают по причинам «земного» происхождения. Например, понятно, что в некотором смысле любые активные геополитические изменения имеют в своей перспективе глобальную катастрофу, в частности, отдаленные риски ядерной войны (дискуссии о ПРО и ядерной программе Ирана – примеры, которые у всех на слуху). При этом вполне очевидно, что на самом деле люди, «делающие» геополитику, фатально упускают из виду наиболее опасные и реальные возможные риски, корни которых в значительной мере лежат в неполитической плоскости. Вернее, «эгоистические» тактические цели, лежащие в области политики, зачастую оказываются важнее, чем решение стратегических проблем человечества. То есть существуют определенные трудности с осознанием весьма серьезных рисков, и Россия является одной из стран, выступающих за отказ от сложившегося в эпоху мировых войн подхода. В частности, пользуясь своим членством в «Большой восьмерке», наша страна не только активно выступает за создание и укрепление глобальных систем безопасности (ядерной, космической, антитеррористической и т. д.), но и пытается привлечь внимание (и ресурсы) наиболее развитых стран к решению проблем, способных уже к 2025–2030 годам стать причиной глобальных кризисов и катастроф (в первую очередь это касается дефицита продуктов питания, мер борьбы с пандемиями и т. д.). Правда, насколько эффективными окажутся эти усилия, пока неизвестно.

Ответственность

Россия занимает значительную часть поверхности земного шара и таким образом как бы отвечает за нее – за стабильность и управляемость ситуации на своей территории, за контроль над находящимися здесь опасными и ценными ресурсами, «вкладом» в общее загрязнение планеты (в том числе и тепловое) и т. д. Но при этом может создаться впечатление, что от нашей страны ничего не зависит, поскольку, например, основные центры разработки потенциально опасных технологий сегодня находятся за рубежом. Однако это впечатление весьма обманчиво. Приходится признать, что Россия, вольно или невольно, является и одним из источников проблем, связанных с глобальными рисками (то, что таких источников в целом много, не сильно утешает). И это связано не только с очевидным наличием огромного ядерного потенциала, не только со специфической концепцией обеспечения безопасности, выраженной русским словом «авось», и не только с историческим опытом того, что мы часто успевали быть впереди планеты всей в области различных технологических свершений (космос, самая большая бомба) или катастроф (Чернобыль).

Было бы неправильно не обратить внимания на некоторые достаточно неприятные вещи. Среди них, например, российский вклад в повышение рисков, связанных с разного рода опасными проектами – геофизическими (проникновение в земную мантию) или техническими вроде участия в программах общения с внеземными цивилизациями и т. п.

Риски, связанные с программой SETI (поиск сигналов других цивилизаций), уже подробно рассматривались в этой книге, однако существует еще и программа METI (отправка сигналов в космос с целью вступить в контакт). В то время как многие зарубежные ученые полагают необходимым воздержаться от отправки сигналов, а в США даже действует прямой законодательный запрет это делать, российские исследователи во главе с А. Зайцевым полагают, что риск подобных передач отсутствует, а контакты желательны.

До сих пор количество радиопосланий, отправленных с Земли (кстати, их значительное число было отправлено с радиотелескопа в Евпатории), ничтожно по сравнению с паразитным излучением, например, военных радаров. Но «засветка» военными приборами не направлена в некоторую точку на небе, а скользит по небосклону (из-за вращения Земли), тогда как намеренные радиопослания специально фокусируются на выбранных солнцеподобных звездах. При этом мы не знаем, какой тип сигналов поймать легче.

Поясню, почему я остановился на этом примере так подробно. Дискуссия о METI являет собой реальный (а не гипотетический) случай участия России в процессах, порождающих глобальные риски. И особенность этой дискуссии в том, что она проходит совершенно незаметно для общества и для государства.

Далее: способность России снижать актуальность рисков во благо ли человечества в целом или собственных граждан в частности, зависит от эффективности управления. И здесь также пока имеют место проблемы. Уже много было сказано про системную деградацию в современной России, связанную с высоким уровнем коррупции, низкой эффективностью государственной машины и крайней эгоистичностью и недальновидностью крупных игроков. Тут можно, конечно, утешаться тем, что кризис управления наблюдается не только в России. В Америке мы можем видеть многоярусное и очень тонкое мошенничество на примере вскрывшегося сейчас ипотечного кризиса (а до этого – скандала с компанией «Энрон» и т. д.). Однако распространенность проблем никак не снижает риски, которые они порождают.

Кризис взаимного обмана, непонимания и недоверия ведет к информационной слепоте в отношении любых по-настоящему важных вопросов, а следовательно, и к низкой эффективности любого управления, так как оно вынуждено опираться только на очевидные факторы. Предвидение делается невозможным, так как оно превращается в «сад расходящихся тропок» в пространстве, искривленном когнитивными искажениями, коммерческими интересами, непониманием, секретностью и ложью. В результате единственное, что остается, – это реагировать на проблемы по мере их поступления, когда они становятся очевидными и несомненными. Однако это делает невозможной реакцию на определенный класс проблем, которые к моменту своего явного проявления станут уже неразрешимыми и которые можно было бы относительно легко устранить, имея возможность долгосрочного прогнозирования ситуации.

Возможна ли гибель России?

Безусловно, невозможно здесь не упомянуть о гипотетическом риске «разрушения» России. Рассматривать здесь всю палитру экономических и геополитических факторов, способных дать примерно такой результат, мы не будем (в этой книге я специально не затрагиваю вопросы геополитики, поскольку эта тема хорошо проработана в гораздо более обширных исследованиях). Обратим здесь основное внимание на то, что уровень смертности в стране уже не первый десяток лет стабильно превышает уровень рождаемости. И если этот сложный системный эффект продолжит действовать, то он приведет к полному вымиранию граждан России в течение нескольких сотен лет.

Высокий уровень смертности трудоспособного населения закономерно связан с «алкогольной сверхсмертностью» – вследствие употребления некачественного алкоголя, длительного алкоголизма, бытовых преступлений на почве алкогольного опьянения и большого количества несчастных случаев. В нашем контексте глобальных катастроф алкоголь выступает прообразом будущего «сверхнаркотика», способного медленно, но верно приводить к человеческому вымиранию.

Снижение рождаемости, связанное с разрушением традиционных моделей поведения, традиционной семьи, ростом образования женщин, распространением контрацептивов и рядом других факторов, также является сложным системным феноменом, кстати, характерным не только для России, но и для многих «благополучных» держав.

С одной стороны, «против» этих двух явлений действует естественный отбор (открытый Дарвином), который, по идее, не позволит привести к полному вымиранию ни россиян, ни тем более всех людей. А именно будет происходить отбор тех аллелей генов, носители которых склонны не делать аборты, не умирать от алкоголя и иметь больше потомков. Таким образом, в исторической перспективе, если ситуация будет оставаться неизменной, население приспособится к новым условиям и снова начнет расти.

С другой стороны, неизменность условий в ближайшем будущем весьма сомнительна, так что указанные «дарвинистские» факторы вряд ли успеют сработать. (Хотя можно, конечно, возлагать надежды на достижения медицины и генетики, которые в ближайшем будущем, скажем, дадут возможность производить людей искусственно – без участия биологической матери и т. п.)

Итак, хотя теоретически демографические проблемы преодолимы, фактически мы являем собой нацию, находящуюся в начале фазы вымирания. Несмотря на то что два основных фактора этого вымирания могут быть преодолены, возможно появление новых, действующих в общечеловеческом масштабе, ведущих к неуклонному снижению населения и приближающих окончательное вымирание. К ним относится, в частности, и эпидемия СПИДа (весьма значительная в России).

Еще один фактор, способный подорвать жизненные силы государства, лежит в экономической плоскости. Я не исключаю, что в ближайшие десять лет цена на нефть повысится до нескольких сотен долларов за баррель, и Россия станет новой Саудовской Аравией – богатой, своенравной и лишенной внутреннего производства. Если пройтись по центру Москвы, возникает ощущение, что это будущее уже наступило.

Однако в реальности на такое процветание можно надеяться только в среднесрочной перспективе, и его продолжительность (да и наступление, кстати) зависит от того, когда будут изобретены не использующие углеводороды источники дешевой энергии или когда произойдут настоящие всемирные катастрофы (или прочие судьбоносные события) – со всеми вытекающими последствиями (падением производства, кризисом, деградацией общества).

Вероятно, завершить эту главу следовало бы словами о том, что должна сделать Россия, чтобы защитить себя от возможных глобальных катастроф, и после этого разъяснить важность развития новых технологий, повышения культуры безопасности, контроля потенциально опасных исследований. Однако я все же выделю другую, не менее (а может, и более) важную задачу – необходимо сохранять взгляд на мир и на страну, учитывающий глобальные перспективы и риски.

Глава 25

Моделирование сценариев глобальной катастрофы

Наше описание элементов возможной глобальной катастрофы достигло такого уровня сложности, что оно, вероятно, превосходит способности человеческого разума к целостному восприятию. Поэтому настало время сделать некоторые обобщения, сложить элементы «пазла» в некую картину.

Сделаем мы это с помощью описания нескольких сценариев глобальной катастрофы. Их смысл, разумеется, не в том, чтобы предложить некие конкретные прогнозы, а в том, чтобы дать срез пространства возможностей – проиллюстрировать его устройство. Часть сценариев откровенно фантастические, однако при этом не будем забывать слова Н. Бора, сказанные в период становления физики в начале XX века: «Эта теория недостаточно безумна, чтобы быть верной». Иначе говоря, то, что некоторые сценарии могут выглядеть абсолютно нереальными, все же не делает их невозможными.

Пусть это будут своего рода пробные шары, с помощью которых можно исследовать саму способность создавать и оценивать сценарии глобальной катастрофы, наши границы восприятия в отношении реального и невероятного. (При этом следует иметь в виду, что здесь не решается задача предложить полный список возможных сценариев – он был бы намного длиннее.)

1. Мировой финансовый кризис, распад мирового сообщества на враждующие сегменты, ускорение гонки вооружений, широкое распространение ядерного и биологического оружия, война всех против всех, деградация в сторону постапокалиптического мира, в котором на каждом этапе деградации остается достаточно оружия от предыдущего этапа, чтобы перейти к следующему. Время действия: 2010–2030 годы.

2. Создание универсального биопринтера и его широкое распространение. Это как личный ДНК-синтезатор, инкубатор плюс набор программ для создания любых живых существ. В результате – резкий, очень быстрый взрыв биохакерства, отравление окружающей среды поедающими все бактериями и заражение большей части людей смертельными болезнями. Применение ядерного оружия в попытке стерилизовать зараженные территории. В результате – все тот же постапокалиптический мир с неограниченной способностью к деградации – даже более сильной, чем в предыдущем варианте, так как более опасное оружие создано и может производиться последними оставшимися людьми. Время действия: 2010–2030 годы.

3. Внезапная ядерная война, постапокалиптический мир, затем нарастание глобального потепления и превращение Земли в «Венеру». Время действия: ХХI–XXII века.

4. Внезапное возникновение мощного самоусиливающегося ИИ. ИИ приходит к выводу об изначальной ущербности живой клетки и повсеместно внедряет (в качестве замены) нанороботов. Каждый человек подключен к источнику неограниченного блаженства и больше не приходит в сознание. Время действия: 2010–2040 годы.

5. В ходе мировой войны или иного противостояния враждующие стороны вбрасывают на территорию противника лаборатории по производству сверхнаркотика. Благодаря этим лабораториям биотехнологии распространяются по всему миру. В последнем усилии остановить биологическую атаку мировые правительства бросают огромные усилия на разработку систем ИИ. Эти системы достигают зрелости почти одновременно в нескольких странах и вступают в ожесточенную схватку между собой за право нести благо человечеству. В результате выживает только несколько человек, которых победивший ИИ держит на лунной станции в искусственном парке, окружив их заботой. Время действия: 2010–2050 годы.

6. На Земле побеждает ИИ. Благодаря своему «уму» он оказывается способен распространить информацию о себе по Вселенной, что и делает. Он открывает межзвездные перелеты и сталкивается там с конкуренцией гораздо более зрелого ИИ, давным-давно созданного другой цивилизацией. Более зрелый ИИ уничтожает наш ИИ и истребляет человечество. Время действия: 2020–2100 годы.

7. Распространение биотехнологий запускает эпидемии супервирусов, которые приводят к тому, что большинство стран решают создать единую систему контроля «Старшая сестра». Однако некоторые страны не согласны, и предпринимается попытка их завоевать. В результате последовавшей ядерной и биологической войны население Земли значительно сокращается, биосфера серьезно повреждена, но «Старшая сестра» создана. Поскольку ей все время угрожают мятежи людей, она постепенно ограничивает активность людей, одновременно плавно увеличивая свои способности. В конечном счете она становится полноценным самосовершенствующимся ИИ.

8. «Аль-Каида» провоцирует крах западной цивилизации и создает всемирный халифат. Уцелевшие ученые создают сверхбомбы и взрывают весь мир, чтобы он «не достался террористам».

9. Удается наладить дешевое и эффективное производство микророботов. Последовавшая война загоняет уцелевших людей в бункеры. Однако война продолжается, и жители бункеров (представляющие разные страны) уничтожают друг друга ядерными ударами.

10. Компьютерный вирус поражает всю имеющуюся в мире технику и заставляет ее атаковать людей. Оставшиеся в живых люди из страха уничтожают всю оставшуюся технику. Уцелевшие люди живут племенами, но все они заражены СПИДом и еще несколькими медленнотекущими болезнями, вся окружающая среда загрязнена. Тем временем крысы мутируют и становятся хищными, умными и агрессивными. Люди вымирают, а крысы завладевают Землей. Однако они неспособны к абстрактному мышлению и не могут создавать новую технику. Через миллионы лет они вымирают от падения астероида.

11. Падение небольшого астероида вызывает случайную ядерную войну, которая становится войной всех против всех. Уцелевшие люди вымирают, когда вслед за тем падает гораздо больший астероид и провоцирует извержение супервулкана.

12. Некая страна разрабатывает опасные нанотехнологии, и на нее совершается превентивное нападение, но никаких следов опасных нанотехнологий не находят. Поэтому борьбу с глобальными рисками объявляют опасной ересью. Затем наконец опасные нанотехнологии появляются и применяются.

13. Несколько всеядных бактерий вырываются в окружающую среду и делают ее непригодной для производства пищи и обитания. Люди прячутся в бункеры, но постепенно там деградируют.

14. Тоталитарное мировое правительство вводит всем людям вирус счастья, чтобы они любили Бога и радовались жизни. Затем происходит революция, и новое правительство решает даровать людям свободу, вводя всем вирус свободы. Тем временем террористы выпускают боевых нанороботов, и приходится создать всемирную наноиммунную систему. Однако некто проникает в центр управления наноиммунной системой и запускает в ней аутоиммунную реакцию, в результате чего она начинает бороться сама с собой. Только немногие люди выживают – однако все они обречены в скором времени стать дебилами из-за ошибки в конструкции вируса свободы.

15. Человечество распадается на обычных людей и сверхлюдей, усиленных с помощью новых технологий. Сверхлюди борются с обычными людьми (и вообще их за людей не считают). В результате обычные люди полностью истребляются, и остается несколько сверхлюдей, которые по разным причинам вымирают.

16. В результате экспериментов с холодными нейтронами большое их количество попадает в центр Земли, и они запускают цепную реакцию в находящемся там уране. Происходит сильнейшее увеличение вулканической активности, и технологическая цивилизация терпит крах. Уцелевшие люди живут на станции на Луне, но постепенно вымирают.

17. Люди создают доступ от мозга к компьютеру, и вскоре большинство человеческих мозгов оказывается заражено вирусами, троянами и рекламными программами. Другая часть людей уходит в виртуальное пространство навсегда. Начинается борьба этих двух классов людей. При этом настоящие люди находятся внутри компьютеров, а в биологических телах находятся в основном вирусы и трояны. Группа ученых делает открытие о квантовой природе сознания и создает универсальный доступ к любым видам сознания. Через него перетекают враждебные сознания из параллельного мира. Человеческая идентичность полностью утрачена.

18. Некая страна создает «оружие судного дня», и вскоре все остальные страны создают его во множестве. Группа террористов провоцирует его применение.

19. Создается этническое биологическое оружие, которое уничтожает людей с другим цветом кожи. Но несколько человек встают на защиту цветных и производят аналогичное оружие против белых. Поскольку планета оказывается полностью зараженной, приходится выпустить новую бактерию, которая дезинфицирует биосферу. Однако всеобщее недоверие приводит к тому, что одновременно создается несколько биощитов, которые вступают между собой в конфликт. Их битва разрушает все живое. Уцелевшие люди вступают в секту, агитирующую за добровольное уничтожение человечества, которое натворило столько зла. Они взрывают атомные бомбы во всех бункерах, число которых конечно и местоположение известно.

20. Некая страна придумала добывать энергию из магмы и просверлила глубокий подземный канал, в результате чего образовался неконтролируемый вулкан, и другие страны объявляют ей войну, чтобы она прекратила опыты. В качестве ответной меры первая страна создает еще более глубокий канал. Происходит катастрофическая дегазация земного ядра, и жидкость из центра Земли поступает на поверхность. Жизнь на Земле полностью уничтожена.

При рассмотрении каждого предложенного сценария становится ясно, что он в чем-то излишне фантастичен и похож на сюжет для романа, а в чем-то неполон – просто потому, что есть много вещей и возможностей, о которых он не говорит.

На одной планете может разворачиваться сразу несколько таких сценариев. Опять же возможна нелинейная интерференция между ними. Вначале такие сценарии могут развиваться независимо, но затем, на определенной стадии реализации, они непременно пересекутся друг с другом. Следующий явный недостаток этих сценариев – они написаны от имени того, кто уже знает начало и конец «печальной истории» и точно понимает, что происходит. При этом в реальной жизни в начале любой последовательности событий мы не знаем, к чему она приведет, более того, наше неверное понимание часто играет ключевую роль в выборе неверных решений. Наконец, пока человечество не вымерло, нельзя утверждать, что некий сценарий был необратимым, а после того как человечество вымрет, некому будет воспользоваться этим ценным знанием.

Но как принять «правильное» решение? Ведь не все процессы происходят явно – об одних говорят на каждой странице газеты, другие становятся понятными в момент своего проявления или уже после него. Например, мы каждый день слышим о глобальном потеплении, но перед 11 сентября нам никто не писал «террористы уже подошли к самолету». То есть мы можем находиться внутри какого-то сценария, даже не задумываясь о его существовании.

С другой стороны – если бы мы точно знали, что сейчас происходит именно сценарий номер Х, нам бы, наверное, не составило труда его предотвратить. Поэтому главным фактором реализации сценария возможной будущей глобальной катастрофы будет состояние замешательства. Оно, вероятно, будет проявляться в интеллектуальном разброде относительно причин процесса и способов его преодоления и приведет к конфликтам между сторонниками разных подходов. А любой такой конфликт равноценен перестрелке в пороховом погребе.

Как же быть? Ведь очевидно, что способности одного человека определять сценарии возможных глобальных катастроф принципиально ограничены привычными индивидууму сюжетными конструкциями. И ответ тут тоже кажется очевидным: эффективным способом моделирования сценариев являются штабные или ролевые игры. Например, несколько лет назад ряд ведущих фантастов (Переслегин, Латынина, Лукьяненко и др.) играли в штабную игру в МЧС на тему возможности аварии в электрических сетях Москвы – по мотивам аварии в Нью-Йорке. И получили результат, похожий на тот, который затем имел место в Москве в 2005 году.

Кстати, различные модели поведения недружественного ИИ Юдковски в США также отыгрывал на модели ролевых игр GURPS. Но не исключено, что в будущем как раз системы ИИ смогут оказать решающую помощь в моделировании сценариев катастроф и прогнозировании.

Вместо заключения

Конец света и человеческая природа

Человек стал человеком, когда впервые взял в руку палку. Сущность человека – это отделение от тела; естество человека – это отделение от естества. Именно поэтому человеку легко слиться, например, с автомобилем или представить себя бесплотным духом. Быть трансгуманистом – значит максимальным образом выражать свое человеческое естество, состоящее в преодолении телесности.

Бесконечно преодолевая себя, человек не может не достичь момента саморазрушения. Совершенствующийся в мастерстве йог в конечном счете должен разрушить себя как личность, слившись с бесконечностью. Автогонщик должен повысить норму риска, чтобы достичь победы. Влюбленный должен пожертвовать жизнью ради любимой.

Силой, заставляющей нас преодолевать пределы возможного, является мечта. Чем невероятнее мечта, тем сильнее мы готовы ради нее рискнуть всем, что имеем. Человек способен представлять себе настолько притягательные образы, что они затмевают и страх, и ценность собственной жизни, и любой возможный ущерб, – призрак коммунизма, победа, город-сад, ночь с любимой. Существование такой способности нетрудно объяснить с помощью эволюционной психологии – это модель поведения, дававшая конкурентное преимущество миллионы лет назад, но важнее почувствовать ее в себе. Точно так же как причина смертности человека не змея, не пуля, а природа его тела, которое самим фактом существования несет в себе семена будущей смерти.

Желание бессмертия невозможно без осознания смертности.

Человек должен действительно memento mori (вспомнить о смерти), чтобы по-настоящему начать думать о трансцендентном. Бердяев писал о том, что каждому человеку предстоит прожить личный апокалипсис, и именно в этом смысле следует трактовать откровения Иоанна Богослова. Точно так же осознание и принятие того, что цивилизация смертна, идет рука об руку с принятием того, что ты смертен – и жаждой бессмертия.

Человеку свойственно преодолевать неопределенность актом веры. Одни верят в исчерпание ресурсов, другие – в торжество технологической сингулярности. Кто-то верит в свою неуязвимость, что побуждает его принимать на себя неоправданные нормы риска. Но вера во что-то не означает, что объект веры ложен. Акт веры состоит в исключении вероятностного взгляда на мир, в отрицании собственного незнания относительно того, каким этот мир будет на самом деле. Поверив в некую версию будущего, человек начинает собирать доказательства в пользу именно этого варианта развития событий, не обращая внимания на то, что есть доказательства и других вариантов. Признание же неопределенности состоит в принятии того факта, что у нас есть несколько гипотез о возможном будущем. Это не значит, конечно, что у нас есть и несколько разных будущих, но и не исключает этого.

Например, возьмем число 254878889914433 – оно может быть простым или составным, то есть быть произведением нескольких простых чисел. Я могу выдвинуть две гипотезы – что это число простое и что это число составное. Но на самом деле это число уже является простым или составным, а эти две гипотезы отражают только меру неопределенности нашего знания. И поскольку большинство чисел являются сложными, я могу с большой уверенностью утверждать, что гипотеза о том, что это число – составное, более вероятна. Моя субъективная уверенность в том, что это число – составное, может быть представлена как та ставка в игре, которую я бы поставил на этот вывод (например, 1000 к 1, то есть 99,9 процента шансов). Таким образом определяется понятие субъективной вероятности – через степень уверенности, измеряемую ставкой абсолютно рационального субъекта на некоторый исход. (При этом с объективной точки зрения это число уже является или простым, или составным.)

Точно так же и с предсказанием будущего – будущее может быть твердо определено, но мы можем иметь разные гипотезы о том, как именно оно определено. По мере поступления новой информации мы можем повышать шансы одних гипотез и снижать шансы других. Для этого используется теорема Байеса, позволяющая точно вычислить ту поправку к вероятности, которая необходима. Рассуждения с использованием поправок к вероятности тех или иных гипотез называются байесовой логикой. По этой логике в определенном смысле работают нейронные сети в человеческом мозге. Повторяющиеся события приводят к подкреплению паттернов, которые играют роль более вероятных гипотез.

Моделирование байесовой логики исчисления гипотез – это одно из перспективных направлений развития искусственного интеллекта. Однако акт веры отменяет байесову логику, создавая знание из ничего. И это прекрасно было известно древним богословам, которые создали апофатическое богословие. А именно исследование того, чем Бог не является. Подробнее байесову логику мы рассмотрели в главе о Doomsday argument, когда обсуждали выбор между двумя чашами с шариками.

Пользуясь байесовой логикой, мы можем одновременно описывать будущее с использованием нескольких гипотез, не прибегая к необходимости верить или не верить в них.

Осознание того, что наше знание о будущем всегда должно состоять из нескольких разновероятных гипотез, прокладывает путь к пониманию неопределенности, к одновременному учету и многих разных рисков, и необычайных возможностей. Но это требует отказа от комфортного мышления об однозначном будущем и непрерывного рационального усилия по представлению разных вариантов и действий по предотвращению всех негативных исходов. Это также поможет вам легко опознавать корень чужих заблуждений – чужая уверенность в однозначном исходе почти всегда означает пренебрежение каким-то незнанием, но это не значит, что такой объект веры нужно полностью отбрасывать – его следует принять как одну из гипотез.

Нет способа знать будущее однозначно. Но сосредоточенность на вопросе, каков наихудший реалистичный исход, позволяет получать довольно определенные ответы. Именно в опоре на эту точку зрения и была написана эта книга.

Примечания

1

К каждой главе я приложу список из трех-пяти наиболее интересных работ по данной теме, которые стоит почитать; но это не полный список: заинтересовавшиеся читатели без труда найдут более полный список работ в Интернете.

2

Nick Bostrom. Antropic principle in science and philosophy. L. 2003Nick Bostrom. Antropic principle in science and philosophy. L. 2003

3

«No trade theorem» гласит: вы не должны торговать на рынке, даже если имеете для этого возможность, так как тот факт, что кто-то другой желает занять противоположную вам сторону в сделке, является наилучшим доказательством, что его информация о ситуации так же хороша, как и ваша. См. подробнее: http://www.overcomingbias.com/2008/02/buy-now-or-fore.html#comments

4

Simmons M.R. Twilight in the desert: the coming Saudi oil shock and the World economy. NY, 2005.

5

«By demonstrating that their simulation is realistic, the researchers say, these results suggest that an entire mammal brain could be completely modeled within three years, and a human brain within the next decade». http://www.tech-nologyreview.com/Biotech/19767/

6

Русский перевод статьи доступен здесь: http://mikeai.nm.ru/russian/superint.html. Опубликовано здесь: Int. Journal of Future Studies, 1998, vol. 2.

7

«Larry page, Google look into AI». http://www.webpronews.com/top-news/2007/02/19/larry-page-google-look-into-ai

8

http://www.agiri.org/wiki/index.php?title=Novamente_Cognition_Engine

9

http://www.singinst.org/blog/2007/07/31/siai-why-we-exist-and-our-short-term-research-program/

10

http://www.numenta.com/about-numenta/numenta-technology.php

11

http://www.opencyc.org/

12

http://www.adaptiveai.com/

13

http://wwwgenetic-programming.com/humancompetitive.html. На русском языке можно прочитать в журнале «В мире науки», 2003, № 6. Пересказ статьи в Интернете: http://wwwcirota.ru/forum/viewphp?subj=58515

14

Там же. С. 109.

15

http://www.wired.com/science/discoveries/news/2007/11/igem_winner. Сообщение об этом прокомментировано следующей шуткой: «Осторожно, этот продукт содержит маленькие части, которые могут истребить нашу цивилизацию. Использовать под наблюдением взрослых».

16

Юдина А. Новые творцы. Игры, в которые играют боги. Популярная механика, июль, 2005. http://www.popmech.ru/part/print.php?arti-cleid=259&rubricid=3

17

«Генетический хакер может создать биологическое оружие у себя дома». Перевод статьи «Биовойна для чайников» – «Biowar for Dummies» by Paul Boutin. http://www.membrana.ru/articles/global/2006/02/22/220500.html

18

Подробнее можно посмотреть, например, здесь: http://wwwnuclear-weapons.nm.ru/theory/dirty_bombs.htm

19

Или 1–2 милликюри, как говорил Борис Жуйков, заведующий радиоизотопной лабораторией Института ядерных исследований РАН, на радиостанции «Эхо Москвы». http://64.233.183.104/search?q=cache: on4goP1QV3kJ: wwwtroitsk.ru/parser.php%3Fp_id%3D11%26r_id%3D58%26c_id%3D198%26an_cur_part%3D1%26a_id%3D2531%26view_msg%3D1+%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B2%D0%B8%D0%BD%D0%B5%D0%BD%D0%BA%D0%BE+%D0%BA%D1%8E%D1%80%D0%B8&hl=ru&ct=clnk&cd=15&client=opera

20

Абдурагимов И.М. О несостоятельности концепции «ядерной ночи» и «ядерной зимы» вследствие пожаров после ядерного поражения. http://www.pojar01.ru/11/PROCESS_GOR/ST/ST_ABDURAG_YADERN/text2.html

21

Об этом сказано в статье: Геворкян С.Г., Геворкян КС. Преднамеренные антропогенные экологические катастрофы. «Эволюция», 2006, № 3 со ссылкой на работу Кзраэль Ю.А. Экологические последствия возможной ядерной войны // Метеорология и гидрология, 1983, № 10.

22

Robock A., Oman L., Stenchikov G.L. Nuclear winter revisited with a modern climate model and current nuclear arsenals: still catastrophic consequences. J. Geophys. Res., 112, D13107, 2007. Русский перевод: http://climate.envs-ci.rutgers.edu/pdf/RobockNW2006JD008235Russian.pdf

23

См. статью из журнала «Знание – сила» с обзором этих событий: Волков А. Природа скрывает «бомбы с часовым механизмом».

24

См. подробно: http://www-eps.harvard.edu/people/faculty/hoffman/snow-ball_paper.html или краткий обзор на русском языке в Википедии: http://ru.wikipedia.org/wiki/Snowball_Earth

25

http://www.vhemt.org/

26

Dangers of molecular manufacturing. http://www.crnano.org/dangers.htm

27

Cocconi G., Morrison P. Searching for Interstellar communications. Nature. Vol. 184. № 4690. Р Р. 844–846. 19 September 1959.

28

См. по-русски обзор: Торгашов А. Избранные места из переписки с инопланетянами. Русский репортер. 20 марта 2008 г. http://www.expert.ru/printissues/russian_reporter/2008/10/obschenie_s_vse-lennoy/

29

Такого мнения придерживался под конец жизни И.С. Шкловский, автор знаменитой книги «Вселенная, жизнь, разум». Отметим также исследование Ward P. Rare Earth, 2002.

30

Панов А.Д. Универсальная эволюция и проблема поиска внеземного разума (SETI). М., УРСС, 2007.

31

Хойл Ф., Эллиот Дж. Андромеда. М., 1966.

32

Moravec Н. Mind children: the Future of robot and Human intelligence, 1988.

33

Carrigan R.A. Jr. Do potential SETI signals need to be decontaminated? Acta Astronautica. Volume 58, Issue 2, January 2006. Pp. 112–117. http://home.fnal.gov/~carrigan/SETI/SETI_Hacker_AC-03-IAA-8-3-06.pdf. Русский перевод: Кэрриген P. Следует ли обеззараживать сигналы SETI? http://www.proza.ru/texts/2007/11/20/582.html

34

http://cosmicos.sourceforge.net/

35

Yudkowsky Е. Artificial intelligence as a positive and negative factor in global risk. Forthcoming in global catastrophic risks // Eds. by Nick Bostrom and Milan Cirkovic. UK, Oxford University Press, to appear 2008. (Русский перевод: Юдковски E. Искусственный интеллект как позитивный и негативный фактор глобального риска. http://www.proza.ru/texts/2007/03/22-285.html)

36

Виндж В. Пламя над бездной, 1991.

37

Joy В. Why the future doesn’t need us. Wired. 2000. http://www.wired.com/wired/archive/8.04/joy_pr.html

38

Declaration of principles concerning activities following the detection of extraterrestrial intelligence. http://www.davidbrin.com/firstsetiprotocol.html

39

Карнаухов А.В. К вопросу об устойчивости химического баланса атмосферы и теплового баланса земли. Биофизика. Т. 39. Вып. 1. 1994. http://poteplenie.ru/doc/Biophysics_1994_Greenhouse_rus.pdf

40

http://www.pereplet.ru/text/karnauhov1.html

41

http://www.poteplenie.ru/news/news170905.htm

42

Ваганов А. Сценарии парниковой катастрофы. http://science.ng.ru/poli-cy/2001-04-18/1_accident.html

43

Atcheson J. Arctic clathrates contain 3000 times more methane than in atmosphere methane burps: ticking time bomb / Baltimore Sun, 16 December 2004. http://www.mindfully.org/Air/2004/Methane-Arctic-Warming16dec04.htm

44

См., например: Дядин Ю.А., Гущин А.Л. Газовые гидраты и климат Земли / Соросовский Образовательный Журнал, № 3, 1998. С. 55–64. http://geo.web.ru/db/msg.html?uri=page3.htm&mid=1161561 и Иващенко О.В. Изменение климата и изменение циклов обращения парниковых газов в системе атмосфера-литосфера-гидросфера – обратные связи могут значительно усилить парниковый эффект. http://wwwpoteple-nie.ru/news/news170905.htm

45

http://www.polit.ru/news/2006/01/17/independent.html

46

«Буровые разведчики навсегда включили грязный вулкан». http://www.membrana.ru/print.html?1169755080

47

Статья опубликована в Nature в 2003 году: Stevenson D. A modest proposal: mission to Earth’s core». http://web.gps.caltech.edu/faculty/stevenson/ coremission/mission_to_core_(annot). pdf

48

Чиркович М., Каткарт Р. Геоинженерия, пошедшая насмарку: новое частное решение парадокса Ферми. Мой перевод на русский язык здесь: http://www.proza.ru/texts/2007/11/10/290.html

49

Six places to nuke when you’re serious. http://wwwacceleratingfuture.com/michael/blog/?p=120

50

Study of potentially dangerous events during heavy-ion collisions at the lhc: report of the lhc safety study group. http://doc.cern.ch/yellowrep/2003/2003-001/p1.pdf

51

The potential for danger in particle collider experiments. http://www.risk-evaluation-forum.org/anon1.htm

52

Kent A. A critical look at risk assessments for global catastrophes. http://arxiv.org/pdf/hep-ph/0009204

53

Краткий обзор и дополнительную литературу можно найти здесь: Тегмарк М., Бостром Н. Насколько невероятна катастрофа судного дня. Мой перевод на русский язык: http://www.proza.ru/texts/2007/04/11-348.html

54

Там же.

55

Giddings Steven B., Thomas S. High energy colliders as Black hole factories: the end of short distance physics. http://xxx.lanl.gov/abs/hep-ph/0106219

56

Helfer Adam D. Do black holes radiate? http://xxx.lanl.gov/abs/gr-qc/0304042

57

Leslie J. The end of the World: The science and ethics of human extinction. 1996.

58

The late time behavior of false vacuum decay: possible implications for cosmology and metastable inflating states http://arxiv.org/abs/0711.1821

59

http://www.gazeta.ru/science/2007/11/23_a_2333388.shtml

60

http://www.john-daly.com/solar.htm

61

Киппенхан Р. 100 миллиардов СОЛНЦ.

http://www.universe.boom.ru/100.html.

«Что же будет дальше? Что произойдет, когда все больше водорода будет выгорать и в центре Солнца будет накапливаться гелий? Модельные расчеты показывают, прежде всего, что в ближайшие 5 миллиардов лет практически ничего не изменится. Солнце будет медленно перемещаться вверх по своему пути развития на диаграмме Г-Р. Светимость Солнца при этом будет постепенно повышаться, а температура на его поверхности вначале станет чуть выше, а затем начнет медленно снижаться. Но все эти изменения будут невелики. Через 10 миллиардов лет после начала горения водорода светимость Солнца будет всего в два раза выше нынешней».

62

График продуктивности жизни и светимости Солнца, где ноль – через 800 млн. лет. Александровский Г. Бегство от умирающего Солнца. Наука и жизнь, № 8, 2001. http://nauka.relis.ru/05/0108/05108042.htm

63

Шкловский И.С. Звезды: их рождение, жизнь и смерть. М.: Наука, Главная редакция физико-математической литературы, 1984.

«Возраст Солнца известен – около 5 миллиардов лет. За такой огромный срок уже можно ожидать некоторого уменьшения содержания водорода в центральной части нашего светила, так как заметная часть первоначального запаса водородного горючего Солнца уже израсходована – все-таки Солнце светит очень долго… Тут-то и кроется известная неопределенность в расчете модели Солнца, которая должна быть неоднородной. Какой процент солнечного водорода выгорел и в каком объеме?»

64

Там же. С. 169.

65

См. обзор теории и рисков гамма-всплесков: Штерн Б. Гамма-всплески: секундные катастрофы галактического масштаба. http://www.scientific.ru/journal/burst2.html

66

Binary «deathstar» has Earth in its sights. Cosmos magazine, 1 March 2008. http://www.cosmosmagazine.com/node/1878

67

WR 104: Technical questions. http://www.physics.usyd.edu.au/~gekko/pin-wheel/techfaq.html

68

Штерн Б. Указ. соч.

69

Melott A., Lieberman В., Laird С, Martin I., Medvedev M., Thomas B. Did a gamma-ray burst initiate the late Ordovician mass extinction? http://arxiv.org/abs/astro-ph/0309415. На русском языке: Гамма-лучи могли вызвать на Земле ледниковый период. http://www.membrana.ru/arti-cles/global/2003/09/25/200500.html

70

Collar J.I. Biological effects of stellar collapse neutrinos. Phys. Rev. Lett. 76 (1996), 999–1002 http://arxiv.org/abs/astro-ph/9505028

71

Турчин A.B. Природные катастрофы и антропный принцип.

72

Gehrels N., laird Claude М., Jackman Charles H., Cannizzo John К., Mattson Barbara J, Chen W. Ozone depletion from Nearby Supernova Astrophysical Journal 585: 1169–1176. http://xxx.lanl.gov/abs/astro-ph/0211361

73

Richmond M. Will a Nearby Supernova endanger life on Earth? http://www.tass-survey.org/richmond/answers/snrisks.txt

74

Nearby Supernova may have caused mini-extinction, scientists say. http://www.sciencedaily.com/releases/1999/08/990803073658.htm

75

«Обнаружен огромный подземный океан». http://geoman.ru/news/item/f00/s02/n0000244/index.shtml

76

http://en.wikipedia.org/wiki/Colony_Collapse_Disorder

77

http://environment.newscientist.com/channel/earth/mg19425983.700-bil-lions-at-risk-from-wheat-superblight.html

78

Супотинский о СПИДе. http://supotnitskiy.webspecialist.ru/stat/stat3.html

79

Тегмарк М., Бостром Н. Насколько невероятна катастрофа судного дня? http://arXiv: astro-ph/0512204v2. Мой перевод на русский язык: http://www.proza.ru/texts/2007/04/11-348.html

80

Анисичкин В. О взрывах планет // 1998. Труды V Забабахинских чтений, Снежинск. http://www.vniitf.ru/rig/konfer/5zst/Section2/2-4r.pdf

81

Detecting a Nuclear Fission Reactor at the center of the Earth. http://arxiv.org/pdf/hep-ex/0208038

82

Красилов B.A. Модель биосферных кризисов. Экосистемные перестройки и эволюция биосферы. Вып. 4. М.: Издание Палеонтологического института, 2001. С. 9–16. http://macroevolution.narod.ru/krmodelcrisis.htm

83

Пархомов А.Г. О возможных эффектах, связанных с малыми черными дырами. http://www.chronos.msu.ru/RREPORTS/parkhomov_o_vozmozh-nykh.pdf

84

http://en.wikipedia.org/wiki/Hawking_radiation

85

Дробышевский Э.М. Опасность взрыва Каллисто и приоритетность космических миссий // 1999. Журнал технической физики. Т. 69. Вып. 9. http://www.ioffe.ru/journals/jtf/1999/09/p10-14.pdf

86

http://wwwrambler.ru/news/science/0/11116242.html

87

Ryskin G. Methane-driven oceanic eruptions and mass extinctions. Geology 31, 741–744, 2003. http://pan6gea.stanford.edu/Oceans/GES205/methaneGeology.pdf

88

Tegmark M. The interpretation of quantum mechanics: many worlds or many words? Fortschr. Phys. 46, 855–862, 1998. http://arxiv.org/pdf/quant-ph/9709032

89

Хигго Д. Означает ли многомирная интерпретация квантовой механики бессмертие? Русский перевод здесь: http://www.proza.ru/texts/2007/05/22-04.html

90

Bostrom N. Are you living in a computer simulation? Philosophical Quarterly, 2003. Vol. 53. № 211. Р Р. 243–255. http://www.simulation-argument.com/. Русский сокращенный перевод здесь: http://alt-future.narod.ru/Future/bostrom3.htm

91

http://www.membrana.ru/lenta/?6009

92

Валле Ж. Пять аргументов против внеземного происхождения НЛО. Перевод: http://www.proza.ru/texts/2007/05/18-364.html

93

Remote Viewing. Русский перевод здесь: http://avturchin.narod.ru/CRV_RUS_5th_edition.pdf

Content

Алексей Турчин
Война и еще 25 сценариев конца света

Предисловие Наука о конце света

Введение Истина и коллайдер

Глава 1 Будущее и природа человеческих заблуждений

Глава 2 Горизонт прогноза: непредсказуемость против непостижимости

Глава 3 Сингулярность

Глава 4 Искусственный интеллект, его риски и непредсказуемость

Глава 5 Биотехнологии: предсказуемая катастрофа

Глава 6 Что мы знаем, не знаем и не можем знать о нанотехнологиях

Глава 7 Супернаркотик: знание, убивающее само себя

Глава 8 Ядерное оружие – может ли бомба уничтожить мир?

Глава 9 Исчерпание ресурсов

Глава 10 Doomsday men: человек выбирает смерть

Глава 11 Риски, связанные с программой SETI

Глава 12 Глобальное потепление – верить или нет?

Глава 13 Астероиды и космическое оружие

Глава 14 Супервулкан: путешествие к центру земли

Глава 15 Физические эксперименты: столкновение с неведомым лоб в лоб

Глава 16 Маловероятные сценарии человеческого вымирания

Глава 17 Теорема о конце света и другие логические парадоксы, связанные с человеческим вымиранием

Глава 18 Стоит ли бояться отключения матрицы?

Глава 19 Системный кризис: все против всех

Глава 20 Цепная реакция

Глава 21 В поисках выхода: компьютерный тоталитаризм

Глава 22 В поисках выхода-2. Убежища и бункеры

Глава 23 Катастрофы и границы науки

Глава 24 Глобальные катастрофы: русский срез

Глава 25 Моделирование сценариев глобальной катастрофы

Вместо заключения Конец света и человеческая природа

Примечания