Алина КУСКОВА

РОМАНТИКА СЛУЧАЙНЫХ СВЯЗЕЙ

Вместо предисловия

Одним обычным весенним днем, когда ярко светило ласковое солнце, а на ветвях с набухшими почками пели птицы, на привокзальной станции обсуждали не погоду и природу. Тем более что из птиц туда-сюда шныряли лишь одни наглые воробьи, а солнца не было видно из-за крыши перрона. Зато каждый спешащий на московскую электричку житель славного провинциального городка мог любоваться живописной картиной, представшей его взору. У входа на вокзал прямо на асфальте сидела худосочная нескладная девица. Она прижимала к сердцу корзину с пирожками, которые стремительно уничтожала. Ее круглые, бегающие по сторонам глаза были настолько голодными, что отнимать эту корзину у нее никто не решался. В ожидании прибытия правоохранительных органов хозяйка пирожков, она же Тамара Александровна Капустина, развлекала толпу любопытных тем, что рассказывала, каким образом лишилась товара.

– Люди добрые! – кричала она душераздирающим голосом. – В пять утра встала, чтобы тесто замесить! Все утро мучалась, пекла! Перла тяжеленную корзину через весь город! Два пирожка успела продать, только два! Она налетела, как вихрь, отобрала корзину и пригрозила оружием. Люди добрые, у нее оружие в кармане!

Добрые люди нисколько не испугались мифического оружия, так как его не было видно из кармана, зато девица сидела во всей своей красе и уплетала пирожки пенсионерки.

– Сколько дней она не ела? – осторожно поинтересовался пожилой седовласый мужчина. – По ее аппетиту можно дать месяц.

– У нее будет заворот кишок, – авторитетно заявила дама в легкомысленной шляпке, – я вам это говорю как медицинский работник. Ее нужно остановить.

– Милая, останови! – бросилась к даме Тамара Александровна. – Она мне так весь бизнес сожрет! Гляньте, люди добрые! Все пирожки с капустой стрескала, к сладким перешла. Ну, куда тебе сладкое?! Растолстеешь!

Девица ехидно усмехнулась и продолжила уничтожать товар.

– Ой! А я ее знаю! – воскликнула одна девочка подросткового возраста. – Ее по телевизору показывали. Она – супермодель Анастасия Волкова!

Девица на мгновение остановилась, по ее миловидному личику пробежала мимолетная тень.

– Точно, она! – закричал какой-то парень, оказавшийся рядом с девчонкой. – Она снималась в передаче «Как похудеть за десять дней». Она там похудела, честное слово. Остались кожа да кости.

– А то мы не видим, что она еле дышит, – вставила свое авторитетное медицинское мнение дама в шляпке.

– Но жрет-то как?! Откуда силы берутся?! – возмущалась Тамара Александровна, глядя на то, как тает содержимое ее корзины.

Когда раздался вой сирены милицейского «уазика», народ, наплевавший на расписание электричек, остался наблюдать за продолжением реалити-шоу «Как поправиться за десять минут». Два дюжих парня в форменной одежде не спеша подошли к жующей девице и поинтересовались ее самочувствием. Та лишь зыркнула и продолжила свое занятие. Видя в лице парней защитников малого бизнеса, Тамара Александровна со стонами кинулась делиться с ними своей бедой. Начала она рассказывать о том, как в пять утра месила тесто. Когда потерпевшая дошла до сути дела, девица облизывала измазанные повидлом губы и доедала последний пирожок. Пока шел опрос свидетелей, она сидела, откинувшись на стену вокзала, и блуждающим, но чрезвычайно довольным взглядом озирала окрестности, прикидывая, каким образом остаться на свободе. Однако, поднявшись на ноги, девушка не удержала равновесия, переполненный пирожками живот перевесил вперед, и бедолага грохнулась в руки блюстителей порядка. Те быстро подхватили ее и потащили к машине. С таким же воем «уазик» скрылся за поворотом на городскую больницу.

– Ты это видела? – шепнула подруге Лера Морозова, двадцатисемилетняя девушка симпатичной наружности. – Волкова сбрендила!

– Она все диеты перепробовала, ничего не помогало. А шоу помогло, – ответила ей Ольга Попкова. – Какая у нее фигура обалденная! И весит небось, только сорок шесть килограммов. Мечта диетчицы! Мне нужно записаться на какое-нибудь шоу.

– Чтобы так же воровать пирожки у торговок?

– Чтобы выглядеть, как она!

– Хороша картина, ничего не скажешь. Сожрала чужие пирожки и отправилась в лечебницу.

– Зато фигура какая!

– Мы с тобой, Лялька, как будто на разных языках говорим.

Глава 1

Ей нравятся низенькие, толстые и кривоногие

Они не только говорили на «разных» языках, подруги были совершенно не схожими. Худенькая стройная Лера и полная низенькая Оля дружили со школьной скамьи, на которой вместе отсидели, получая среднее образование. После школы обе благополучно отучились на экономическом факультете института и устроились на местную макаронную фабрику. Если в годы учебы у обеих приятельниц находились тайные и явные воздыхатели, то на сегодняшний момент о романтических отношениях девушки только мечтали. Самое удивительное было то, что за Ольгой, любившей, чтобы ее называли Лялькой, парни увивались больше, чем за ее стройной подругой. Лялька была оптимистом до мозга костей, он-то и выплескивался из нее в нужную минуту процесса соблазнения особи мужского пола. Толстушка-хохотушка заражала своей энергией окружающих, которых тянуло к ней как магнитом. Среди них было немало альфонсов, ловкачей и проходимцев, но ни от одного из них Лялька, к ее великому счастью, не пострадала и каждый раз была благодарна своей подруге за вовремя выраженный скептицизм – Лера не жалела красок, анализируя сомнительные достоинства Лялькиных кавалеров. Да, Лялька уже давно бы выскочила замуж, если бы на ее пути не стояло такое серьезное препятствие, как Валерия Морозова.

Та была ее полной противоположностью, и не только внешне. Консервативная, традиционная, правильная со всех сторон, скучная Лера отлично дополняла свою разбитную подругу. Часто они смеялись сами над собой, жалея о том, что природа так ошиблась и не захотела исправить свою оплошность. А ей стоило лишь соединить две половинки, тщательно перемешать их достоинства и недостатки, после чего разделить пополам. Тогда вместо непутевых девиц получились бы идеальные девушки, и их жизнь сложилась бы гораздо удачнее.

На жизнь жаловалась Лялька. Ее бывший бойфренд, ставший бывшим пару недель назад, заявил, что разрывает с ней всяческие отношения, потому что от нее остается вмятина на переднем сиденье его автомобиля. Лялька проплакала всю ночь, после чего решила немедленно похудеть. Эта идея фикс так будоражила ее воображение, что не давала покоя ни днем, ни ночью. Девушка худела и раньше, когда в этом возникала срочная необходимость. Правда, нужно отметить, что возникала она крайне редко. К примеру, прошлой весной, когда Лялька купила сногсшибательный купальник, из которого выпирали все ее жировые складки. Менять на размер больше не было никакой возможности. Купальники разобрали так быстро, словно дамы собирались целыми днями летом валяться на пляже. Просидев пару месяцев на модной диете, Ольга скинула несколько килограммов и влезла в обновку. Но через пару недель весы показывали прежний результат. Плохим аппетитом Ляля не страдала.

Привередливой была Валерия. Она не любила конфеты, торты, булочки, сахар, наваристые щи и все виды каш. Все остальное она ела, правда, без особого желания, и ни от чего не полнела. Это обстоятельство было предметом зависти Ляльки, которая в моменты раздражения высказывала подруге свое мнение о ее дистрофическом состоянии. Та не обижалась и только улыбалась. Втайне от всех она мечтала поправиться, хотя бы на пару килограммов. Но пересилить себя не могла – мучное и сладкое она не любила. Конечно, ей никто не ставил в вину то, что она продавила костлявым задом переднее сиденье автомобиля. От нее уходили тихо, спокойно, с достоинством – по-другому поступать с собой она не позволяла. Окажись каким-нибудь чудесным образом Валерия в провинциальной английской деревушке, там бы ее приняли за свою. В данный момент и она была свободной от всяческих обязательств. Бывший поклонник предпочел уйти, чем тянуться за выставленной ею планкой мужского совершенства.

– Тебе нужно изменить свое отношение к миру, – советовала ей мать, – иначе ты так и останешься старой девой.

Но Лера мотала головой и говорила о том, что и в тридцать лет можно найти свое счастье. Однако ее подруга думала не так:

– Лерка! Нам уже под тридцатник, а мы все ходим неокольцованные! Романтика случайных связей и короткие страстные романы – это уже не наш метод. Нам, Морозова, нужна семья настоящая. Нужно заняться ее построением серьезно, а то времени на то, чтобы родить детей и воспитать внуков, у нас с тобой не останется.

Времени не хватало и на многое другое. Зимой – на поездки на лыжные курорты, летом – на отпуск у моря. С одним из своих кавалеров Лера съездила полюбоваться полотнами великих художников в Эрмитаже, но после целого дня хождения по залам кавалер исчез из ее поля зрения навсегда. А ей казалось, что он так интересовался картинами Васнецова! Разочарование в мужчинах как в духовных личностях пришло к Валерии не сразу. После одного сбежал другой, которому она пыталась привить любовь к классической музыке. Во время концерта симфонического оркестра парень дал такого деру, что искать его пришлось с милицией и дружинниками. Лера сама его бросила, когда узнала, что он скрывался в местном вытрезвителе, в обществе таких же опьяненных горем мужиков, с которыми делился своими переживаниями по поводу несостоявшейся любви. Больше на ее горизонте кавалеров не появлялось. Жизнь была бы пресной и скучной, если бы не Лялька с ее постоянными исканиями и закидонами. Бросить подругу наедине барахтаться в жизненной пучине Лера не могла и считала своим долгом давать ей советы.

– «Утром – стакан кефира, вечером – салат из свежего огурца». Это что такое? – Лера вертела в руках рукописный текст со странным дневным меню.

– Ой! Вот этого не нужно, – Лялька надула пухлые губки. – Сама прекрасно знаешь, что это моя очередная диета. Вот наемся огурцов, напьюсь кефира и сброшу килограммов десять! – мечтала она.

– Да, – протянула, раздумывая, подруга, – вполне возможно, что сбросишь. Особенно если станешь есть кефир с огурцами. Главное успеть добежать до места выброса. А вдруг ты окажешься в автобусе?

– У меня в отличие от некоторых вполне здоровый организм, который все переварит, – недовольно буркнула Ляля, прекрасно осознавая, что в чем-то подруга права.

Возможно, та и не догадывалась, что диета Ляльке не нравилась. Слишком мало было в ней продуктов. Ляля смутно представляла, как она, наевшись на ночь одним огурцом, уляжется спать. Внутренние органы, не привыкшие к такому ужину, устроят ей забастовку. Организм потянет к холодильнику, и справиться с ним посредством разума будет чрезвычайно нелегко. Ляля понимала все сложности новой модной диеты, но твердо стояла на своем – сегодня она съест один огурец. Стакан кефира утром она уже выпила. Ляля с тоской поглядела на грязный стакан, торчавший из раковины, и заметила в нем пару капель кефира. «Уйдет Лерка, – подумала она, – обязательно допью. Не пропадать же добру. Может, диета в том и заключается, что нужно употреблять в пищу все до капли, все до грамма». Лера поймала ее заинтересованный взгляд, подошла к раковине и помыла стакан.

– Подумаешь! – заявила Лялька. – Не очень-то и хотелось.

А та начала убеждать приятельницу, что не нужно делать культа из диеты, что лишние килограммы – это не трагедия, а данность судьбы, и бороться с ними, а значит, и с самой судьбой нужно не такими радикальными способами. Одним огурцом за день не наешься, а только заработаешь анорексию. Лялька невнимательно слушала подругу и качала ногой. Пусть выговорится, раз ей так хочется. У нее-то нет подобных проблем. Если она похудеет, то ее унесет первым весенним ветерком в дальние дали, и некому будет читать ей лекции о здоровой пище.

– Как ты думаешь, Лерочка, – поинтересовалась Ляля, – в магазинах продаются замки на холодильники?

Та хмыкнула и открыла заветную дверцу:

– А зачем он тебе нужен? Сейчас мы проведем ревизию содержимого твоего холодильника, и у тебя исчезнет соблазн туда заглядывать. Что тут у тебя? Кильки в томате заржавели, выбрасываем. Селедка в горчичной заливке, выбрасываем. Хвост от копченой скумбрии – туда же. Скудный рыбный ассортимент. Из мясных продуктов – одна ветчина, и та уже начала зеленеть…

Практически все продукты из холодильника перекочевали в мусорное ведро. Торчащий из него пакет был заполнен по самые вырезы для ручек. Лера пожелала подруге спокойной ночи, взяла из мусорного ведра пакет и направилась к выходу.

– Я тебе помогу, все равно мимо контейнеров пойду, выброшу.

Лялька проводила ошарашенным взглядом пакет с продуктами, закрывающую дверь с обратной стороны подругу и побежала к холодильнику. Она распахнула дверцу и увидела в совершенно пустом холодильнике сиротливый кусочек аппетитного российского сыра и один огурец, купленный ею сегодня. Больше в холодильнике ничего не было. Ей до глубины души стало жаль килек в томате и селедку в горчичной заливке, а ветчину еще можно было бы поджарить!

Лялька выглянула в окно. Несмотря на весну, ночная тьма надвинулась на город быстро и окутала собой все улицы и дворы. Лялька прикинула, что ее подруга должна была уже раз пять дойти до помойки и выбросить пакет. Подождав на всякий случай еще немного, Лялька выскочила во двор. Как назло, там не горел ни один фонарь. Пробираясь почти что на ощупь, она подошла к контейнерам и попыталась вглядеться в темноту. Где-то там мирно лежал и дожидался бомжей и кошек ее мусорный пакет, полный вполне пригодных продуктов. А она, голодная и злая, наплевавшая на все огурцы мира, теперь хотела только одного – выудить пакет назад, нажарить картошки и съесть ее с селедкой и ветчиной!

Ляля пощупала поверхность баков рукой. Никаких выпуклостей, напоминающих селедку, она не обнаружила. Вероятно, наглые коты уже расправились с ее рыбой. Неожиданно рядом с собой она услышала слабое мяуканье. Где-то рядом с помойкой, за ее спиной, один из них просил о помощи. Она слышала, как он человеческим голосом говорил «Меняу». Так ему и надо! Не будет рыться в чужих мусорных пакетах. Ее рука нащупала пластиковые бутылки и остановилась. Коты не могут разговаривать человеческим языком. Во всяком случае, до сегодняшнего дня она об этом знала точно. Если хотя бы один из них заговорил, то прославился на весь мир. Она о нем не слышала, значит, такого в природе не существует. Но кто тогда скулит за ее спиной? Человек?! Или нечто, рожденное и тем, и другим?! Лялю объял ужас. Это ей наказание за то, что она решила не следовать диете, нарушив тем самым клятву, данную себе самой. Это ей за то, что она захотела жареной картошки. Может, если она скажет этому существу, что перестала думать о ней, оно исчезнет и перестанет стонать?

– А я уже не хочу жареной картошки! – завила она, трясясь от страха. – Я просто вышла подышать свежим воздухом.

– Возле помойки? – поинтересовалось существо знакомым человеческим голосом. – Где ты нашла здесь свежий воздух?!

Лялька икнула и замерла. Голос был очень похож на Леркин и исходил он из земных глубин.

– Так вот почему ты выскочила за мной следом, – анализировал голос, – ты захотела натрескаться жареной картошки! Диетчица огуречная! – Сомнений в том, что это говорила Лера, уже не было.

– Ты где? – спросила Ляля, вглядываясь в темноту.

– В какой-то яме, – ответила ей Лера. – Шла, шла и сквозь землю провалилась! С твоим мусорным пакетом, если тебя это еще интересует. Правда, селедка теперь вся на мне. Ты ее слижешь или будем соскабливать ножом?

– Ага, слижу, – ехидно ответила Лялька, – если достану тебя из ямы.

Но бросать подругу в беде она, конечно же, не стала. Сбегала домой за фонариком, прихватила на всякий случай веревку и швабру. Соорудив нехитрую конструкцию, она помогла Лере выбраться из метрового обвала. Когда та отряхнулась, они решили осмотреть провал. Сделать это при тонком луче фонаря было нелегко.

– Как ты только меня вытянула, – благодарила Лера, – я бы тебя не смогла. Хорошо, что пакет остался внизу, тебе нужно худеть. Мало ли что, вдруг мне придется выуживать тебя откуда-нибудь. Странно, – она вгляделась пристальней, – там какая-то кирпичная кладка. У нас что, рядом с домом подземные подвалы? Или это сточная канава, но почему тогда она такая широкая и высокая?

– Скорее всего, это блиндаж времен Отечественной войны, – предположила Лялька. – Партизаны в нем прятались от немцев. Но почему он засыпан землей? Если это блиндаж, то он должен быть историческим памятником.

– Исторический памятник неподалеку тут один, – блеснула знаниями Лера, – это собор семнадцатого века. Рядом располагались монашеские кельи…

– Тогда это – подземный ход! – догадалась та. – Его монахи вырыли, чтобы добираться до монахинь!

– В твоих словах есть доля истины, – согласилась с ней Лера. – Нужно будет утром все подробно рассмотреть. Перед тем как идти на работу, я зайду за тобой и мы сходим к этому месту. Если это действительно подземный ход, то в нем нам делать нечего. С годами он пришел в негодность, его стены осыпались, кирпичи подряхлели…

– Как ты можешь так спокойно говорить?! Это ты подряхлела, а не кирпичи! Если это на самом деле подземный ход, то мы завтра же отправимся искать в нем сокровища. Мы поможем краеведам доказать, что в нашем городе есть еще один исторический памятник – подземный ход!

– Ну, разве что восстановить историческую справедливость, – засомневалась Лера, которой никуда не хотелось лезть: ни в подземный ход, ни в краеведческие дела.

Утром ни свет ни заря перед полузасыпанным входом в подземелье стояла Лялька и прикидывала, сколько силы понадобится, чтобы его почистить. Когда к ней присоединилась Лера, не нашедшая подругу дома, та озвучила свои соображения:

– Нам нужен мужчина. В хорошем смысле этого слова. Желательно низенький, худой и пронырливый. Но жилистый, ведь ему придется копать и копать.

– Где мы его возьмем? – Лера с изумлением заглядывала внутрь хода, пытаясь понять, каким образом вчера она оказалась живой и невредимой. – Он полностью в песке. Его не откопать.

– Никто и не говорит, что работы мало. Значит, нам нужен мужчина, который фанатично влюблен в одну из нас. Ради кого-то из нас он должен будет перелопатить горы песка и земли. У тебя есть такой мужчина на примете? У меня тоже нет. Дожили, никто не хочет ради нас грызть землю. Придется напрячься и заарканить первого попавшегося самца! Навешать ему лапши на уши и заставить копать.

– Может, честно рассказать ему про историческую справедливость? – предложила Лера.

– Чтобы он сбежал от нас?! Кого из мужчин это интересует? Вот если мы им скажем, что там спрятан ящик водки, они его быстро отгребут. Но нам такие не нужны. Что у трезвого на уме, у пьяного на языке. Разболтают все подробности, и прощай наше сокровище. Лично я, – Лялька продолжила шепотом, – собираюсь найти там сокровище! Представляешь, ход ведет в темную комнату под собором, а в ней на самой середине стоит огромный сундук со старинными монетами и драгоценностями. Нужно будет взять с собой мешки. У тебя есть крепкие мешки? Полиэтиленовые порвутся, золото тяжелое.

– Ради золота я не полезу, – заявила Лера, подстегиваемая только исторической справедливостью.

– А тебе никто и не предлагает. Будешь меня страховать, если что, вызовешь помощь.

Они еще немного посовещались и отправились на макаронную фабрику.

Если девушка не работает, а целыми днями валяется на диване, то ни к чему хорошему это не приведет. У всякой нормальной девушки, оказавшейся в таком положении, меняется восприятие окружающего мира. Особенно резко на это изменение влияют телевизионные программы, в частности многочисленные сериалы про любовь. Она, эта любовь, там искусственная и ненашенская. И девушка, насмотревшись таких сериалов, становится чужой для простого русского мужика. Начинает требовать от него каких-то мексиканских страстей и бразильских заморочек. Простой русский мужик, в отличие от донов Педро к этому не привыкший, бежит от таких особ, как от огня. И все завершается тем, что особа остается висеть непосильной ношей на материнской шее. «Нормальная девушка должна ходить на обычную работу», – такой лозунг выдвинула мама Валерии, когда та окончила институт и оказалась у разбитого корыта кадровых агентств. Они ни в какую не желали иметь дела со свежеиспеченными дипломированными специалистами, толпившимися у их ворот. Мама сказала, как отрезала, и Валерия оказалась в отделе сбыта макаронной фабрики. Туда же благодаря маминым связям удалось пристроить и Лерину закадычную подругу. От испорченных высшим образованием девиц начальство никаких особых результатов плодотворной работы не ожидало, но заполнять бумаги и щелкать пальцами по клавиатуре компьютеров заставило, даже несмотря на то, что Наталья Васильевна Морозова была депутатом местного городского собрания. Последнее обстоятельство позволяло девицам немного опаздывать на работу, задерживаться с обеда и пораньше уходить вечером. Однако, для того чтобы пропустить день целиком, нужно было обязательно отпрашиваться у солидной и важной начальницы отдела сбыта Нины Альбертовны Сережкиной.

Сотрудники за глаза называли ее «очковой змеей» и лишний раз боялись подходить. Но сегодня Ольга Попкова твердо решила, что подойти будет нужно. У нее намечается важное дело, которое она не успеет сделать за обеденный перерыв, а тратить на него выходной казалось ей кощунством. Тем более ждать этого выходного придется несколько дней. А за такой длительный срок можно выйти замуж и развестись. Переминаясь с ноги на ногу, девушка подошла к столу Сережкиной. Та подняла голову от кипы бумаг, которые сосредоточенно изучала, и вопросительно посмотрела на нее.

– Мне сегодня нужно, – Лялька в особых случаях умела врать, – очень нужно. Просто до смерти необходимо!

– И, – Сережкина выглянула из-под толстенных линз очков, – кто у тебя умер?

Такой подсказки Лялька не ожидала! Но была чрезвычайно благодарна своей начальнице.

– Да! – выдохнула она. – У меня сегодня бабушка умерла!

– Варвара Семеновна?! – Очки съехали на распухающий от соболезнования нос, из глаз вытекла одинокая слеза. Внешняя суровость Сережкиной скрывала чуткую ранимую душу.

Ольга совершенно забыла, что та слишком хорошо знала ее бабушку, жившую с ней на одной лестничной площадке. Это обстоятельство она совсем упустила из вида.

– Нет! Что вы, – протянула она, – другая бабушка.

– А, – равнодушно откликнулась Сережкина, вытирая слезу. К посторонним она была равнодушной. – Бабушка со стороны отца?

– Да, – согласилась с ней сирота Лялька, которая не только не знала свою бабушку по отцовской линии, но ни разу в жизни не видела своего отца. Мама говорила ей, что военный летчик Попков героически погиб на Северном полюсе, пытаясь остановить глобальное потепление. – Она скончалась, болезная. Сами понимаете, то одно, то другое. Гроб купить, в морг съездить. Все на мне. Я одна у нее была на всем белом свете. – Лялька врала беззастенчиво, мифическую бабушку было не жаль. – Сережкина качнула трудолюбивой головой и снова погрузилась в бумаги.

Лера чуть не прыснула от хохота, зная всю подноготную семьи Попковых. Она крепко сжала зубы и подумала о том, что, возможно, где-то в этот самый момент кто-то и потерял свою бабушку. От этого ей стало немного грустно. Она взяла очередную накладную и занялась ею.

А Ляля схватила свою сумку, накинула куртку и, довольная выбежала из кабинета. Вот так всегда. Она, Лера, остается работать, а подруга, придумывая на ходу очередную причину, исчезает в неизвестном направлении. Какое у нее может быть неотложное дело? Купить свежий огурец с кефиром? Или сегодня на ужин она грызет сухари? Снова обедать придется одной. Или, что еще хуже, в обществе Нины Альбертовны. Кстати, та тоже худеет все время, сколько она ее знает. Значит, будет сидеть напротив нее и ковырять вилкой морковный салат с зеленым горошком. А Лера снова постесняется взять себе сочную котлету. Она сглотнула слюну при одном только упоминании этого блюда. С одной стороны, хорошо быть худой, можно есть все, что захочется. С другой стороны, она не сможет поддержать обычный дамский разговор. А говорят женщины чаще всего про диеты. Сережкина начнет ей рассказывать, на каких диетах она отсидела последний срок, и Лере нечем будет даже ответить. Хотя сегодня она скажет, что закончила кефирную диету, поэтому может себе позволить котлету. Кощунство! Так подумает Сережкина, но Лере будет все равно. Вредная Лялька смылась, бросив ее на начальницу. Лера недовольно вздохнула, от ее вздоха начальница встрепенулась и предложила пойти пообедать. Была бы Лялька, они бы убежали в ближайшую кафешку, которую Сережкина терпеть не может потому, что там не готовят морковных салатов, а теперь придется идти в фабричную столовую.

Там вкусно пахло борщом и компотом, за столиками уже расселись обычные едоки. Лера с Сережкиной пристроились у окна. Девушка отметила удачное положение их столика – в случае натянутости разговора можно будет побеседовать о погоде. А солнце светило изо всех сил, словно подыгрывало Лере. Как она и ожидала, Сережкина взяла себе морковный салат. Лера протянула руку в сторону картошки с котлетой, о которой мечтала полдня, но рука предательски отклонилась в сторону диетических макарон собственного производства. С обезжиренным сыром. Вместо котлеты. Этого простить себе Лера не смогла. Она надулась на макароны, как мышь на крупу.

– Добрый день, девочки! – раздалось у ее уха.

Лера повернулась в сторону голоса и увидела незнакомца с подносом.

– Все места заняты, – извинялся он, – не примете ли меня в свой дружный коллектив?

– С удовольствием, – заявила Сережкина и умяла свой салат за пару секунд.

Парень сел и принялся выставлять с подноса тарелки с нормальной человеческой едой. С котлетами и картошкой.

– Теперь вы будете работать у нас? – Сережкина подставила кулаки под щеки и уперлась внимательным взглядом в парня. Так она обычно смотрела в документы.

Лере показалось, что сейчас она потребует у того паспорт, чтобы тщательно изучить почерк работников УВД. Но парень не смутился, стойко выдержал вопрошающий взгляд, подставил ближе к себе картошку с котлетой и принялся есть.

– Директор говорил, что вы очень ценный работник, способный поднять наше производство на более высокий уровень, – продолжала Сережкина. – Он говорил, что вы – не кадр, а клад.

– Он преувеличил, – сказал парень после того, как прожевал. «Воспитанный», – отметила про себя Лера. – Я приехал, чтобы познакомить работников предприятия с новыми передовыми технологиями. Вот и все. А поднимать производство на более высокий уровень придется вам самим. Если мои наработки придутся по душе вашему руководству. Кстати, с вами, Нина Альбертовна, я знаком. А как зовут вашу подругу?

– Я не подруга, – испугалась Лера. Еще подумает, что они с ней одного возраста, а ее начальнице было уже за тридцать. – Я младше. – Поняв, что сказала глупость, кокетливо исправилась: – Валерия Морозова.

– Владислав Кудрин, можно просто Влад, – улыбнулся парень и снова занялся питанием.

– И долго ли вы, Влад, – снова встряла Сережкина, силясь продолжить разговор с понравившимся ей мужчиной, – занимались разработкой новой линии по производству макарон?

– Нет, – махнул рукой Влад, – у нас же целое конструкторское бюро. Занимаемся всем, чем придется, – и он снова улыбнулся Лере. – Такое время. Делаем даже макаронные линии.

Лера улыбнулась ему в ответ.

– А надолго ли вы к нам приехали? – продолжала допрос Сережкина, щурясь близорукими глазами. Очки, чтобы не портили ее внешний вид, она успела быстро снять. Хотя о каком внешнем виде может идти речь у женщины пятьдесят шестого размера? Даже сравнительно молодой.

«Ляльке нужно худеть, – подумала Лера, глядя на начальницу. – Если ее разнесет так же, то мужчины начнут ее игнорировать и общаться только со мной. И тогда нашей дружбе конец». Она еще раз вежливо улыбнулась Владу и собралась уходить. Сережкина покидать стол не спешила, так что Лера вернулась в кабинет одна.

Вот еще один тип, которому она понравилась с первого взгляда. Конечно, ничего такого он ей не говорил, но она понимает мужчин и без слов. Она знает, когда нравится. Лера села и задумалась. Роман с командировочным представителем какого-то московского конструкторского бюро ей совершенно ни к чему. Даже если он и занимается разработкой производственной линии для их фабрики. Позанимается и уедет, а ей оставаться здесь и выслушивать все, что о ней начнут злословить. Возможно, она переоценила свои способности, и парень ею совершенно не заинтересовался. Он вежливый, воспитанный, вот и улыбался ей. Но почему-то только ей, а не Сережкиной.

– Ты не думай, что он тобой заинтересовался, – заявила Сережкина, когда через десять минут вернулась. – Он мной увлекся. Еще на утренней планерке, когда директор его представлял. Я чувствую, когда мной интересуется мужчина.

– Мне все равно, – весело ответила Лера, которой действительно стало смешно оттого, что все женщины, в том числе и она сама, считают себя провидицами. – Он не в моем вкусе.

– Ой ли, – заметила Сережкина, – высокий, стройный, интеллигентный брюнет не в ее вкусе.

Лера пожала плечами. Что в этом случае можно ответить? Что она терпеть не может высоких и стройных и ей нравятся низенькие, толстые и кривоногие? Влад симпатичный, чего уж тут юлить. Но ее он не зацепил. Если между ними ничего не произойдет, Лера прекрасно переживет. Не в первый раз. У нее уже был один командировочный, который сбежал от нее на следующий день после того, как она достала из шкафа и примерила мамину фату. Молодая была и глупая, сегодня она не такая. Но это ничего не меняет, командировочные мужчины ей не нужны.

Влад Кудрин думал совершенно иначе. Ему понравилась молчаливая, не лезшая к нему с вопросами, симпатичная девушка. Эдакая провинциалочка, о которых все время твердит его дед, сам в молодости привезший жену из Таджикистана. Так далеко Влад не ездил, но провинцию уважал. Все москвичи – бывшие провинциалы, это вопрос лишь времени и денег. Лера понравилась Владу настолько, что он решил дождаться завершения рабочего дня и пригласить ее куда-нибудь. Куда можно пригласить девушку в небольшом городке? В гостиничный ресторан, о котором вполне прилично отзывались его коллеги. Не воспримет ли она поход в ресторан как нечто обязывающее ее к дальнейшему продолжению отношений? Провинциалки – натуры сложные. Влад расхаживал из стороны в сторону возле проходной фабрики, когда появилась Валерия. Издали она показалась ему еще привлекательней. В облегающем розовом пальто, с распущенными по плечам светлыми волосами, она была похожа на фею из детской сказки. Во всяком случае, Влад искренне считал, что в сказках должны быть именно такие феи.

– Валерия! – окрикнул он ее и пошел навстречу.

Сейчас она улыбнется, поблагодарит его за то, что он все-таки дождался, и кинется ему на шею. Ничего подобного не произошло. Валерия недоуменно подняла вверх тонкие ниточки бровей:

– Вы меня звали? У вас остались вопросы по поводу производственного процесса? Но в этом случае лучше обратиться к Нине Альбертовне, она как раз сейчас за мной идет. – За ней действительно показалась медленно плывущее создание под фамилией Сережкина. – Нина Альбертовна, – обернулась к ней Лера, – вот у Влада возникли производственные вопросы. Он хочет с вами посоветоваться!

Такого коварства Кудрин не ждал. Мало того что эта очкастая фурия испортила ему весь обед, так она намеревается испортить ему и вечер?! Он сделал шаг назад. Но Сережкина, несмотря на свою внешнюю тяжеловесность, ловко прыгнула к нему и зацепилась пухлой рукой за рукав.

– Как здорово, что вы, Влад, меня все-таки дождались! Вы правильно сделали, никто лучше меня не расскажет вам о производственном процессе! – И она увлекла Кудрина с собой, в противоположную от Валерии сторону.

Кудрин пару раз обернулся, чтобы поймать на себе взгляд коварной провинциалки, поступившей с ним так жестоко. Но она мерно отбивала своими шпильками асфальт и не думала оборачиваться. Она куда-то спешила. «На свидание торопится, – подумал Кудрин, совершенно сникнув в руках Сережкиной. – У такой девчонки наверняка куча парней. Куда я лезу?»

Лера спешила не на свидание. И парней у нее не было. Каким бы странным это ни показалось, но привлекательным на первый взгляд девушкам очень трудно удержать парня возле себя. Для этого нужно обладать большим, чем привлекательность, качеством. Хотя бы чувством юмора. Или иметь с парнем общие интересы. Отсутствием чувства юмора Лера не страдала, но анекдоты рассказывать не умела. Она была из тех девиц, которых нужно было развлекать, а современные мужчины утруждать себя этим занятием не любили. В чем-то Лера не утруждала себя сама, в чем-то была слишком категорична, оттого и дожила до сегодняшней поры одинокой старой девой. Так считала ее мама и отчасти была права. Но, беря в расчет ее мнение, Лера не собиралась кидаться на шею первому встречному, обратившему на нее свое внимание. Она не хотела остаться на всю жизнь одной, но и воспитывать ребенка, рассказывая ему байки про папу, отважного летчика, погибшего на просторах Арктики, тоже не собиралась.

– Ты представляешь, Лерочка, – у подъезда к ней кинулась соседка Капустина, – как прошлый раз та зараза у меня все пирожки сожрала, пришла в мой дом беда! Видно, сглазили меня люди недобрые. На днях кошелек вытащили на рынке, вчера швабру сперли от двери. Ты угощайся, угощайся пирожками, пока я тебе про свои беды буду рассказывать. Бери, не стесняйся. Тебе нужно поправляться, худющая ты какая. Как та модель на вокзале, что все мои пирожки сожрала. – Соседка сунула Лере пирожок и продолжила: – Сегодня, когда обнаружила утрату, – «это она про швабру», – догадалась Лера, – пошла искать. И что, ты думаешь, я нашла?!

– Что?! – Лера сразу поняла, куда соседка клонит.

– Потайной ход на нашу помойку! Кто-то лазает через него по ночам и таскает наши продукты!

– Отбросы. Тамара Александровна, наши отбросы. Мы же не выбрасываем нормальные продукты.

– Мы-то нет. Но в нашем доме завелся тайный миллионер. – И она, словно фокусник, выудила банку Лялькиной селедки. – Кто-то продукты выбросил! И они, эти недобрые люди, сглазившие меня, лазают по ночам их воровать. Нужно засыпать эту лазейку и отрезать миллионера от подземного мира. Кого он прикармливает? А?! Завтра же схожу в домоуправление и напишу заявку, чтобы засыпали лаз.

Лере пришлось ей покивать, чтобы соседка не поняла ее заинтересованности. А в том, чтобы узнать, куда все-таки ведет этот лаз, Лера была заинтересована. Что еще оставалось делать? Сериалы смотреть по вечерам. А от наших жилищных служб обещанного три года нужно ждать. Засыпят они лаз, как же.

Глава 2

Копать – наша местная традиция

Ольга тем временем не теряла ни минуты. Вместо кладбища она отправилась в городскую библиотеку, на полках которой можно было найти все, что было угодно душе: от бородатых классиков до современных авторов. Ей было нужно нечто среднее – современный классик местного значения. Она вошла в читальный зал и огляделась. Кроме двух очкастых девиц, за столами больше никого не было. Тишина стояла такая же, как и на кладбище, что обрадовало Ляльку. Если начальница завтра спросит, как прошла церемония, то она смело может ответить: тихо и спокойно. Из-за книжной стойки показалась прилизанная голова библиотекарши, недовольной тем, что ее потревожили. Лялька перегнулась через стойку и прочитала заголовок на обложке книги, которую та внимательно и с интересом читала, – «Утонувшая в море страсти». Библиотекарша увлекалась дамскими романами. Это вселяло надежду на то, что другая литература ее интересовала мало.

– У вас есть книга краеведа Шульгина «Родными тропинками»?

– Конечно есть, – недовольно буркнула библиотекарша, – но из читального зала ее выносить нельзя. Она в единственном экземпляре. Без паспорта не дам, – заявила она довольным голосом, надеясь на то, что залетная читательница не носит с собой документов.

Лялька усмехнулась и выложила на стойку свой паспорт, свидетельство о рождении и водительские права. Она еще со школьных времен знала, что такое эти читальные залы. Правда, была в них всего пару раз. Но этого вполне хватило на то, чтобы оставить в ее душе горький осадок, отторгающий любую книгу, взятую в руки. Библиотекарша раскрыла паспорт, долго сверяла физиономии на фотокарточке и наяву, но придраться оказалось не к чему. Лялька везде была одинаково круглолицей и рыжеволосой. Она улыбнулась вредной тетке, и та медленно, с важностью, свойственной только библиотекарям, поплыла к книжным стеллажам.

Когда «родные тропинки» оказались в ее полном распоряжении, Ляля устроилась подальше от очкастых девиц, сдирающих материал для своих курсовых работ, и погрузилась в… Нет, не в чтение. Хоть она забыла еще не все буквы, Ляля погрузилась в разглядывание старых фотокарточек, которыми автор сдобрил свое произведение. На всякий случай она еще пару раз огляделась. Обстановка казалась ей совершенно благополучной: девицы списывали, библиотекарша читала. Никто не мог заподозрить ее в том, что она пришла сюда для того, чтобы отыскать фотографию входа в подземный лабиринт. А ведь именно Шульгин, царствие ему небесное, утверждал, что под их городом прорыт подземный ход, соединяющий собор с бедными городскими окраинами. Он даже (это место Ляля нашла в книге) писал о том, что нашел среди монашеских бумаг схему хода и сфотографировал ее. Изображение на бледной фотокарточке было размыто и мало о чем говорило. Но Лялька точно знала – она на верном пути. Оставалось вырвать листок и спрятать его в карман. Но в кладбищенской тишине библиотеки сделать это было практически невозможно. Она заметила, что в зале есть ксерокс. Придется делать копию этой размытой фотографии, не надеясь что-то на ней разглядеть. Интересно, вредная тетка согласится сделать копию или начнет выделываться? Экземпляр-то единственный. Ляля полистала книгу, поискала в ней еще какие-либо сведения о подземном ходе. Но ничего больше не нашла. Писатель, рассказав любопытным немного про ход, повел их дальше по лесным тропинкам в глубь родного края.

Другого выхода не оставалось, как идти на поклон к библиотекарше и просить ее сделать ксерокопию нужной страницы. Пока Лялька раздумывала, что лучше сделать ксерокопию всей книги, чтобы та не заподозрила ее меркантильных намерений и конкретной заинтересованности в подземных лабиринтах. Но на это не хватало ни времени, ни денег. Сидеть с этой книгой весь вечер не входило в ее планы. В этот миг дверь с шумом распахнулась, и на пороге читального зала показался странный молодой человек. Его возбужденное поведение насторожило Ляльку. Круглые глаза, темный ежик на голове, джинсовый костюм – парень ничем не отличался от местных придурков. Но ее так просто не проведешь. Они в библиотеку не ходили! Он был не здешний и интересовался тем же, чем и она!

– У вас есть книга Сульгина?! – накинулся тип на библиотекаршу.

Та окатила его леденящим душу взглядом и брезгливо поправила. Лялька обрадовалась: она оказалась права – никто из местных не перепутал бы фамилию их великого краеведа! Но радость тут же угасла, когда она заметила на себе указующий перст библиотекарши.

– Она у этой девушки на руках, – заявила та, – ждите, пока единственный экземпляр освободится!

Лялька похолодела. Тип интересуется ее родными тропинками! Зачем они ему?! Неужели и он знает о том, что подземный ход ведет к сокровищам?! Лялька онемела от ужаса. Конкуренты в этом деле ей были не нужны. Возможно, сокровищ было много, а если нет? Если ей одной ни на что не хватит? А если делать все по закону, то ей вообще достанется только четвертая часть, которой она делиться ни с кем не собирается! Лялька вымученно улыбнулась парню и сделала вид, что погрузилась в чтение. Пусть ждет до закрытия зала. Ничего, она в состоянии пожертвовать свободным вечером, делать все равно нечего, дома ее никто не ждет, кроме огурца и кефира.

Парень скинул рюкзак, оказавшийся у него за плечами, и пошел усаживаться поближе к девицам. Те дружно бросили переписывать и уставились на него, как две преданные собаки. Он тотчас воспользовался тем, что на него обратили внимание, и принялся рассказывать анекдот. Девицы весело захихикали, Лялька нахмурилась, делая вид, что те ей очень мешают читать книгу про родную землю. Библиотекарша оторвалась от дамского романа и поплыла к нарушителям тишины.

Другого шанса могло и не быть. Пока та знакомила их с правилами поведения в читальном зале, Лялька под свой громкий, неожиданно задушивший ее кашель вырвала нужную страницу с корнем. Да простит ее краевед Шульгин! Мгновенно засунув листок в карман куртки, она захлопнула книгу и поднялась со своего места.

– Молодой человек ждет, – сказала она, – видно, ему нужнее. Я могу зайти завтра и дочитать.

Она положила закрытую книгу парню на стол и пошла к выходу. Сзади до нее донеслись слова огромной благодарности.

– Где ты пропадала столько времени?! – накинулась на подругу Лера, как только та переступила порог ее дома.

– В библиотеке, – выпалила Лялька.

– Я не Сережкина, мне можешь сказать правду.

– Я действительно была в библиотеке, – гордо сообщила ей та.

– И что ты там делала? – Лера знала, что ее подруга не читает книг, считая это занятие пустой тратой времени и сил.

– Ой! Не надо. Не делай из меня дурочку. Что я там делала – я там читала. Как нормальный обычный человек, сидела и читала книгу Шульгина.

Лера поняла, что подруга не шутит. Если она действительно пошла в библиотеку, то, значит, ей что-то понадобилось. Только бы не легенда про подземный ход в сокровищницу!

– Смотри! – Лялька достала смятый листок, положила его на стол и разгладила ладонью. – Это фотография с монашеских грамот, где нарисован план хода! Ты представляешь, что я нашла?!

– Ты пока еще ничего не нашла, а уже столько шума. А вот Капустина нашла тот лаз, куда я провалилась вчера вечером. Завтра она пойдет в домоуправление и потребует, чтобы его засыпали.

– Его нельзя засыпать! – испугалась Лялька. – Там столько добра может быть. – Она нагнулась над книжным листком и повела по нему пальцем. – Лаз здесь, на окраине города. Собор в центре. Вот эта тоненькая стрелочка ведет от одного к другому. Посередине утолщение, это и есть сокровищница. Даже если они засыпят наш лаз, останется вход со стороны собора. Но его придется поискать. Кстати, его ищем не мы одни. Могу тебе сказать, что этим вопросом занялась какая-то банда. Один из них сегодня сидел в читальном зале.

– Бандит читал Достоевского? Небось «Преступление и наказание», – изумилась Лера.

– Не смешно. Он читал Шульгина! Про этот самый подземный ход. Но я успела вырвать нужную страницу, поэтому он мало что поймет. Хотя если он приперся к нам в город, то его кто-то навел. Банда, одним словом, у них там свои разведчики и лазутчики. Завтра отсканируем фотографию и рассмотрим ее на компьютере. Мы должны найти второй лаз. Их может быть и не два, – задумалась Лялька, – их может быть три или четыре. Шульгин пишет, что монахи всегда все делали про запас.

Лера поглядела на книжный листок и покачала головой. Ей не верилось в то, что под землей скрыт клад. Его бы уже давно нашли те, кто прокладывал городскую канализацию. Или при строительстве какого-нибудь здания на него бы обязательно наткнулись. Или еще что случилось, так что сокровища они в подземном ходе не найдут.

– Чтобы убедиться, – зловеще зашептала ей на ухо подруга, – нужно самим все увидеть. Ты не страдаешь клаустрофобией?

– Я высоты боюсь, – ответила ей Лера.

– Тогда будешь чувствовать себя в своей тарелке. Мы полезем вниз.

– Мы?! Не нравится мне это местоимение.

– Я бы слазила и одна, больше бы досталось, но мало ли что случится. Выберешься наружу, позовешь на помощь. Кстати, о помощи. Ты подумала, где нам найти здорового самца, готового ради нас рыть землю?

Лера вспомнила про Влада.

– Есть один, – вздохнула она, – но он слишком интеллигентный. К тому же я его сегодня отшила.

– Чем больше отошьешь, тем крепче привяжется, – глубокомысленно произнесла Лялька. – Кто он?

– Ты не знаешь, он командировочный. Приехал налаживать производство.

– Отлично, вот и нам наладит. То, что нужно: наладит и уедет назад. А мы останемся и найдем сокровища! Ты представляешь, о нас напишут, мы станем известными и богатыми. Поменяем свою жизнь, найдем настоящую любовь, выйдем замуж, нарожаем детей! Все изменится, понимаешь, все!

– А без сокровищ ничего этого не будет? – задумчиво поинтересовалась Лера.

– Конечно нет! Раз ты до сих пор сидишь в девках и ждешь своего принца на белом коне.

– Ну, разве только найти свою любовь. Если у меня будут деньги, то я смогу путешествовать.

– А как же! Съездишь к аборигенам в Австралию!

– К аборигенам мне бы не хотелось.

– Поедешь, куда захочешь, – пообещала Лялька.

Через час подруги разработали план, по которому им за короткое время нужно было обаять командировочного Влада Кудрина для того, чтобы использовать в своих корыстных целях.

Процесс обольщения начался ранним утром с возведения на Лериной голове невообразимой прически, напичканной ненатуральными локонами. Косметика, парфюмерия, облегающая кофточка… Получилось вполне мило. Если бы не джинсы, которые Лера категорически отказалась поменять на мини-юбку, образ был бы завершенным. Ставка делалась сначала на Леру, которая всегда удачно цепляла мужчин своим внешним видом. Дальше за дело бралась Лялька, призванная сдерживать порывы подруги к совершенству и служить мозговым центром.

– Идем в магазин, – предложил мозг, – путь к сердцу проложим через желудок.

Лялька набросилась на продукты, как голодная. Лера сразу вспомнила, что Лялька и впрямь голодала уже несколько дней, и пожалела ее. Та бегала по магазину и собирала в корзину все подряд.

– Зачем ему замороженные креветки? Где мы их будем варить? – Лера взяла пачку морских деликатесов.

– Они так вкусно пахнут, когда варятся, – сглотнула слюну Ляля и положила креветки назад.

– А вяленая рыба к чему? Мы не станем пить на работе пиво!

– Пусть остается, – Ляля вцепилась в таранку мертвой хваткой, – она так вкусно пахнет!

Лера поглядела в горящие голодом глаза подруги и решила: пусть рыба остается. Лялька не поест, так хоть нанюхается.

На работу Лера еле принесла тяжеленный пакет с едой.

– Это для кого? – возмутилась запахами начальница, которая, как и Лялька, сидела на диете.

– Помянуть мою бабушку, – вздохнула Лялька и всхлипнула. – Что было, собрали с похоронного стола. Вы уж не обессудьте, благолепная была старушенция.

Сережкину перекосило, но она сдержалась. Только подошла к окну и открыла форточку. Часть вкусных запахов улетучилась на улицу. Лялька носом потянула следом за ними.

– Попкова, пора приступать к работе! Помянем в обед. У тебя тоже, – она обратилась к расфуфыренной Лере, – кто-то умер?

– Нет, – спасла подругу Лялька, – у нее женился. Друг детства. Она была у него свидетельницей.

– Да, – подхватила идею Лера, – пришла со свадьбы и расчесываться не стала…

– Ну, ну, – поджала губы начальница и уткнулась в документы.

Лера пробралась к своему столу и подумала: откуда только берутся такие Сережкины?! И ответила сама себе: из их института. Она заканчивала его несколькими годами раньше. После устроилась сюда, на макаронную фабрику. Сначала на ее, Лерино, место, потом, когда начальницу забрали на повышение, Лера заняла ее стул. Такая карьера ждет и ее?! Нет, нужно искать сокровища.

Лера уже не надеялась, что Влад сам заглянет к ним в кабинет. После вчерашнего недоразумения, возникшего не без ее помощи, он вполне мог бы ее полностью игнорировать. Лера бы не обиделась, потому что сама этого добивалась. Но сегодня у нее было совершенно другое мнение. Она верила Ляльке, листку из книги, сокровищнице. Оставалось только, чтобы поверил Влад и заинтересовался до такой степени, чтоб согласился рыть землю.

И вот Влад наконец появился.

– Добрый день, – сегодня он показался Лере более привлекательным, чем вчера, когда жевал на ее глазах вкусную котлету. – Девочки, предложите гостю чаю. А то в гостинице даже негде кипятка набрать, а ресторан по утрам не работает.

Сережкина обрадовалась и побежала, насколько применителен к ее комплекции этот глагол, выполнять его просьбу. Лера достала чашки и, пока ее подруга знакомилась с новым сотрудником, взяла из пакета съестные припасы.

Чай пили два часа. Начальница совсем забыла, что над ней навис годовой отчет, и полностью отдалась волнующей встрече. Она бы отдалась еще больше, если бы ей не мешали свидетели. Девицы вели себя нагло и самоуверенно, будто Влад пришел из-за них. Но она-то знала, какие чувства он питает к ней. Вчера он так тяжело вздохнул, когда довел ее до дома! Нина Альбертовна подлила гостю чаю, подперла кулаками свое лицо, принялась рассматривать этого самого гостя, как золотую рыбку в аквариуме. Если бы не эти две перезрелые вертихвостки, то она уже сегодня затащила бы его к себе домой. И они бы полночи проговорили про поточную линию и технологический процесс. Или процесс пошел бы в другом направлении. Мечтательное выражение улетучилось с лица Нины, когда одна из девиц дерзко пригласила Влада вечером прогуляться по городу. Сережкина была готова удушить Ляльку. На его согласии чаепитие оборвалось.

Вечером девушки готовились к важной встрече. Влад оказался крепким орешком. Мало того что он сам напросился в гости к Валерии, так еще решил привести с собой друга, такого же гостиничного командировочного. Странного белобрысого парня, похожего на кролика.

– Пусть приходят, – согласилась Лера, – вдвоем они больше перелопатят.

Парни пришли вовремя, тютелька в тютельку. Внушительный букет белых лилий говорил об их материальном благополучии. Лялька усмехнулась: парочка-другая недель – каждый день по букету – и ребятки на мели. Друзья-товарищи по командировке выпендрились по полной программе: они принесли шампанское, конфеты и курицу-гриль. От ее вида у Ляльки засосало под ложечкой, в желудке выделился пищеварительный фермент, и живот предвкушающе заурчал. Она пересилила себя и отвернулась. Лера занялась курицей и ужином сама. Влад кинулся ей помогать. Ляльке ничего не оставалось делать, как заняться вторым молодым человеком, обозвавшим себя Ником. Так, во всяком случае, он представился на входе. Она сначала подумала, что это имя – производное от Николая, но оказалось, что парня всуе зовут Тарасом, а Ник – это его ник. Тарас занимался разработкой компьютерных программ. Ляля знала, что компьютерщики – странные люди, почти что инопланетяне: такие же тупые и далекие от повседневной жизни. После безуспешных попыток обольстить компьютерного гения она решила не терять время даром и в лоб спросила программиста:

– Копать умеешь?

Программист не понял. Он поднял на нее свои голубые, по-детски наивные глаза и вопросительно посмотрел. Ляля поняла, что он поверит всему, что не связано с разработкой компьютерных программ.

– Знаешь, у нас, провинциалов, – стала доходчиво, как могла, пояснять ему Ляля, – существует такая национальная игра. Когда парень приходит к девушке, они то да се, а потом идут копать. Некоторые ходят гулять, а у нас принято копать. Ты вот когда-нибудь что-то копал?

– Копал, – чистосердечно признался Ник, – у бабушки на даче огород.

– Молодец! Свой парень. Сейчас мы то да се, а потом займемся тем, к чему у тебя лежит душа и чешутся руки.

– Я копал огород, когда мне было десять лет…

– Ничего, вспомнишь, как здорово это было. Ребята! – Лялька бросилась на кухню. – Ник предлагает всем немного размяться, выйти на улицу и что-нибудь перекопать.

Влад, не сводивший с Леры глаз, перевел их на сотоварища. Тот развел руками, пытаясь показать, что ни в чем не виноват.

– Ты же обещала после того-сего, – попытался он возразить.

– Так в чем проблема?! – Довольная Лялька выставила из холодильника бутылку водки. – Открывай! – скомандовала она программисту, придвигая к водке три принесенные гостями бутылки шампанского.

Лера попыталась наставить подругу на трезвый путь развития отношений, но та ей подмигнула, чем потребовала полную свободу действий.

– За любовь, ребята! – закричала она, поднимая полный бокал.

Лера знала, что ее подруга обладала редким качеством – она могла уломать и мертвого сделать то, что ей было нужно. Здесь же особенно уговаривать не пришлось. Какой же мужчина откажется от тоста за любовь, произнесенного в тесной компании с интересующим его предметом этой самой любви? Влад не отказался, а Нику пришлось поддержать друга в трудную минуту. Лера медленно тянула шампанское из своего бокала и молча наблюдала за тем, как ее подруга спаивает гостей. Делала она это потрясающе. Как только Ник хватался за стул, чтобы отодвинуть его и сбежать из кухни, Лялька произносила очередной хватающий за душу тост. Влад по-гусарски вскакивал, Нику приходилось его поддерживать в прямом и переносном смысле, и они снова пили. Когда посуда была освобождена от содержимого, Влада резко покачивало из стороны в сторону.

– Переборщила, – зашептала Лялька, – сможет ли он удержать лопату в руках, если еле стоит на ногах? Все, ребята, то да се закончилось! Пошли копать!

Ник обнял Влада за талию, и они послушно пошли за Лялькой. Лера округлила свои большие глаза и поплелась за веселой троицей. Когда пришли к мусорным контейнерам, оказалось, что забыли лопату. Она не просто осталась лежать дома, ее там в принципе никогда не было. Лопату забыли купить в магазине «Счастливый дачник», продающем садово-огородный инвентарь. Ляля не собиралась сдаваться. Она порылась в ближайшей песочнице и принесла два детских совка с продырявленным ведерком. Один совок вручила Владу, другой Нику – и работа закипела. Ляля организовала конкурс, кто быстрее откопает десяток кирпичей. Потом два десятка кирпичей, потом полсотни… Быстрее копал Влад. Программист никуда не годился. Было очевидно, что последний раз он занимался физическим трудом действительно в далеком детстве. Возможно, Влад быстро копал из-за обещанной награды – Ляля посулила, что победителя поцелует Лера. Та не стала отнекиваться и решила, что раз дело зашло слишком далеко, церемониться не станет. Как только молодые люди откопают клад, она их обязательно поцелует. Лялька была готова перецеловать всех командировочных, если они хоть что-то откопают, но навязывать свою кандидатуру не стала. Слишком очевиден был интерес Влада к ее подруге, чтобы рисковать собой. Ее-то он вряд ли захочет целовать. А Ник? Лялька неожиданно для себя схватила голубоглазого паренька за голову, прижала ее к своему лицу и, сплевывая песок с губ, смачно поцеловала. Ник опешил и произнес:

– Это продолжение то да се?

– Это награда, – гордо сказала Лялька, отряхивая после землекопа свой пятиразмерный бюст. – Спасибо, мальчики. Все свободны!

Она достала из кармана мобильный телефон и вызвала такси.

– А мне? – капризно надул губы Влад, который выдал на-гора гораздо больше Ника.

– И тебе. – Лялька впилась губами в его пыльный рот. – Рекомендую! – Она сплюнула еще раз и оттолкнула его к Лере. – Только сначала умой его. – Лера фыркнула, Влад покачнулся и упал головой в песок.

В машину их погрузили быстро. Откуда только взялось столько сил у ее подруги, Лера не понимала. Она даже накинула водителю сотню, чтобы тот доставил командировочных прямо в номер. Раньше с ней такого никогда не случалось.

– Это же раньше, – усмехнулась Ольга, когда машина уехала, – теперь мы в двух шагах от миллиона! – и она указала фонариком на вход.

Пока гости копали, Лера не замечала ничего, кроме Влада и кирпичей. Сейчас, когда Влад уехал, она увидела вход. Миниатюрный сводчатый вход в подземелье! Лялька умела добиваться своего – так что они действительно откопали ей вход.

– Он был наполовину завален машиной песка – Лялька потерла на ладони крупинки. – Остальная его часть чем-то замурована. Но нам, – она прикинула, – хватит и этого. Тянуть не будем, полезем сейчас.

– Сейчас?! – ахнула Лера. – Я не готова к этому морально. Я боюсь.

– Не бойся, я с тобой, – подбодрила подругу Ляля. – К тому же я пойду первой.

Лялька затянула потуже ремень на джинсах и полезла в отверстие свода. Тот, кто утверждает, что туда, куда вошла голова, войдет и остальная часть тела, глубоко ошибается. Во всяком случае, он ничего не смыслит в женской фигуре. У Ляльки вошла голова, грудь, руки и талия. Бедра застряли. Свод ни за что на свете не хотел пускать Ляльку к сокровищам. И выпускать, кстати, тоже. Она попыталась двинуться назад, не смогла. Вперед – так же безрезультатно. Лялька повертела бедрами в разные стороны, но ей только показалось, что она ими повертела. Ничего даже не шелохнулось.

– Ой! Надо же! – глухо раздалось в отверстии. – Я, кажется, застряла!

– Что за шутки?! – возмутилась Лера. – Такого не может быть, голова-то пролезла! Выдохни из себя воздух, прижми живот к позвоночнику!

– Он и так там с тех пор, как вы сожрали на моих диетических глазах целую курицу, – ворчала торчащая из отверстия Лялька. – Троглодиты!

– Кто бы говорил, – укорила ее Лера, – если бы ты действительно сидела на кефирной диете, то сейчас бы перебирала звонкие монеты! Наела задницу, которая ни в какие ворота не лезет, а еще обзывается.

– Ты бы лучше вошла в мое положение, чем стоять и издеваться.

– Нет уж, меня мое положение больше устраивает. Но я не брошу подругу в беде. Давай ноги!

Лера попыталась вытянуть подругу за ноги, но разность весовых категорий не позволяла обрести желанную свободу.

– Расстегивай штаны! Я стяну сначала их, ногам станет легче.

– Ни за что, – зашипела Лялька, – стянешь с меня штаны и побежишь за мылом?! А в это время подкрадется сексуальный маньяк!

– Да, для него ты просто подарок. От секса, между прочим, люди худеют. И от любви тоже. Вспомни, кого ты в последний раз любила?

– Нашла что вспоминать! – фыркнула из подземелья Ляля. – В моей жизни все еще впереди.

– Впереди у тебя тьма-тьмущая. Давай, двигай задницей назад!

Ляльке показалось, что она уже попадала в подобное положение. Или это была не она, но все случилось на ее глазах. А она сидела и смотрела, как это все происходит. Где же она сидела? Ах, да. Перед телевизором. Она смотрела мультик про Пятачка и Винни-Пуха, который объелся и застрял. Ляльке так стало себя жалко, что из ее глаз выкатилась большая соленая слеза. Хорошо, что Лерка не видит. Подумать только, она застряла, как Винни-Пух, как какой-то мультяшный толстяк. Она не Пятачок, она – медведь! Нет, она – толстая, откормленная медведица. Дожила! Лучше умереть здесь на месте, чтобы не мучаться, однако умирать не хотелось.

– Слушай, Лерочка, помнишь мультик про Пятачка и Винни-Пуха, который застрял в гостях у Кролика? – тем временем поинтересовалась добрая подруга. – Кстати, чем у них там закончилось?

Лера звонко рассмеялась, и Ольга пожалела, что поделилась с ней своими мыслями.

– Не помню, – хохотала Лера, – не помню. Но как похоже! Ты и Пух – одна вылитая большая… с лапками…

– Очень смешно, – грустно изрекла Лялька и попыталась поворочать бедрами.

– Нам не хватает только Кролика, – покатывалась от смеха Лера, – чтобы он тянул тебя в другую сторону. Но если мы вернем программиста, то он за него сойдет. Будет моргать голубыми глазами, хлопать ушами и кричать: «Вылезай, Винни, вылезай!»

Ляльке стало смешно. Действительно, если похожий на кролика программист будет прыгать рядом… Ее тело затряслось от раскатов хохота. Задрожал миниатюрный свод, по нему прошла небольшая трещинка, и Лялька ощутила необходимый сантиметр свободного пространства. Но лезть вперед она не стала. С ловкостью бразильской обезьяны она выкарабкалась наружу и села на землю.

– Честное слово, – сказала она, прижимая руки к сердцу, – клянусь сокровищем, которое обязательно достану, с завтрашнего дня сажусь на кефирную диету. Или на огуречную. Или на еще какую-нибудь, но обязательно сажусь! От чего там еще худеют? Займусь сексом и влюблюсь.

– Может, – обнимая ее, поправила Лера, – наоборот?

– Можно и наоборот. Займусь сексом и потом сяду на диету.

– Я о другом. Сначала влюбись, потом занимайся, чем хочешь.

– Ты думаешь? – Ольга прищурилась. – Думаешь, в него можно влюбиться?

– А ты попробуй. Главное в жизни женщины – стимул. Без стимула любая диета бесполезна.

Девушки недолго возились у входа. Первым делом вернули детские лопатки в песочницу. Не дай бог, дети догадаются, зачем они их забирали. Хуже будет, если об этом догадаются их родители. Потом решили забросать раскопанный вход первым попавшимся хламом из мусорных баков, чтобы никто не захотел к нему приближаться. Они нашли старое рваное пальто, но Ляльке оно показалось недостаточно рваным, и она принялась его теребить в разные стороны, чтобы порвать побольше. Встревоженные уличные коты, лишенные привычного пиршества на помойке, наблюдали странную картину: люди вычищали мусорные контейнеры и перетаскивали их содержимое к яме, в которой они намеревались отдыхать до утра.

Через полчаса ни один кот, не то чтобы человек, не отыскал бы то отверстие кирпичного свода, где застряла Лялька. Подруги его надежно закамуфлировали всем, что нашли на помойке.

– Завтра повторим попытку, – заявила Лялька, завершив ночную работу.

– Ни за что! – воспротивилась Лера. – Только после того, как ты похудеешь! А если в подземелье такие же узкие лазы, как этот вход? Ты застрянешь там навечно? И заткнешь меня собой, как пробка в винной бутылке. Где искать тот штопор, что нас откупорит?

– Ты понимаешь, что говоришь?! Время уходит, по нашим следам идет куча мужиков. Не сегодня, так завтра очухаются эти двое, что сегодня откапывали ради нас свод, и поймут, чем они занимались на самом деле. Плакали тогда наши сокровища! А тот тип из библиотеки? Он приехал сюда не местными красотами любоваться, читая книгу «Родными тропинками». Он, я это чувствую, приехал сюда клад искать! Их уже трое. И это только те, о которых мы знаем. А есть еще и те, которые рыщут в ночи.

– Как мы с тобой.

– Мы с тобой другое дело. Мы – местные жительницы, можно сказать, наследницы этого великого монаха, который закопал клад.

– Монахи никогда не были богатыми людьми, – возразила Лера, – если там клад, то его закопал кто-то другой.

– Какая разница? Найдем-то его мы. Уж не веришь ли ты в сказки про привидения?

– Не верю, – сказала Лера и нетвердо добавила: – Наверное. Я пока еще ни одно привидение не встречала. В том числе и твоего мнимого искателя кладов. А с Владом и Ником, я думаю, мы договоримся. Ничего они не заподозрят. Только больше не будем над ними так шутить. Ребята и в самом деле подумали, что копать землю – наша местная традиция.

– Пусть и дальше думают, для этого им мозги и нужны. А то эти москвичи даже не подозревают, что жизнь есть и за кольцевой автодорогой. Но если ты не хочешь их больше использовать как рабочую силу, не надо. Хотя я не была бы так категорична. Вдруг придется откапывать еще один вход.

– Худей, и нам с тобой вполне хватит одного.

– Ты не видела, какая это разветвленная сеть! Судя по фотокарточке, расширение в самом центре. Если начать копать прямо там, добраться до клада мы сможем быстрее.

– В самом центре – Торговые ряды, памятник архитектуры семнадцатого века! Ты предлагаешь там копать? Нас же посадят!

– Вот я и говорю, может, этим займутся ребята? Мы скажем им, что это местная традиция…

– Ольга! – в сердцах воскликнула Лера. – Ты – бесчеловечное создание. Срочно худей и оставь в покое командировочных.

– А как же – влюбиться? – хитро прищурилась ее подруга. – Может, я уже в одного из них влюбилась?! От этого тоже худеют!

– Надеюсь, это не Влад? Ник?! Бедный Ник! Бедный Йорик!

Глава 3

Сокровища где-то рядом

Лера сочувствовала Владу. На следующий день тот ходил с головной болью и выглядел довольно жалко. Она считала, что это произошло по ее вине, и пыталась поправить его здоровье крепким чаем, на который пригласила Влада в свой кабинет. Сережкина была сегодня в командировке, так что они были одни, если не принимать в расчет бегающую взад-вперед Ольгу Попкову. Влад хотел было воспользоваться неожиданной удачей, распушить хвост, наговорить комплиментов, попытаться сорвать обещанный поцелуй за перелопаченную тонну песка. Но не мог. Голова не работала на выдачу комплиментов, а только болела. Язык все еще продолжал заплетаться. От поцелуя Влад также воздержался – как только он раскрывал рот, от него несло перегаром. И не помогали никакие средства, купленные в аптеке по пути на работу. Влад молчал, улыбался и слушал. Но говорила не Лера, а бегающая Лялька:

– Как здорово мы вчера провели время! Тебе понравились наши местные традиции? – На последние ее слова Лера отреагировала тяжелым взглядом, Влад испугался. – Мы можем их продолжить в любое время. Хочешь, – она игриво подсела к нему, – покопаемся в центре города? Ты когда-нибудь занимался земляными работами на городской площади? Нет?! Да ты что?! Это так возбуждает! – Влад подавился печеньем и закашлял. – Ты не заболел? А Ник? Как он себя чувствует? Передавай ему от меня пламенный привет. Если он не будет против, мы объединим свои усилия и позанимаемся тем да сем.

Влад поперхнулся и закашлял с новой силой. Лера махнула рукой на подругу, та побежала к двери:

– А что? Я ничего. Прозондировала обстановку. Между прочим, Ник дал мне номер своего мобильника, и я собираюсь ему позвонить. Он занимается отладкой программного обеспечения у мебельщиков. Он программист, – Лялька задумалась, – он многое может… Фотокарточку увеличить, к примеру, составить по ней общий план коммуникаций… Где тут у меня его телефончик?

– Не обращай внимания, – попыталась разрядить обстановку Лера, когда подруга скрылась за дверью, – она шутит. Больше ничего копать не нужно. Это вообще никакая не традиция, а такой прикол.

– Понял, не дурак, – пожал плечами Влад. – Но чего не сделаешь ради красивой девушки. Если ты хочешь, то я и центральную городскую площадь перекопаю.

– Ты серьезно? – удивилась Лера.

Влад так пожалел, что не сможет ее сейчас поцеловать! Поцелуй был бы логическим завершением этой сцены. После него можно было бы надеяться на более близкие отношения, к которым он и стремится. Ради них он был готов перекопать весь земной шар. Он влюбился?! Влад отогнал от себя шальную мысль. Он никогда никого не любил, но легким увлечениям отдавался со всей свойственной ему страстью и пылкостью чувств. Развязка наступала неожиданно, когда предмет переставал его интересовать. Чаще всего после достижения желаемого. Зато каждая его девушка потом долго вспоминала, как он ее любил. Лера тоже будет вспоминать его. И он будет помнить, что была в его жизни симпатичная провинциалочка-оригиналка, ради которой он что-то там копал на городской площади.

Глаза Влада наполнились томлением и желанием, Лера почувствовала легкий укол совести. Она не стремилась завоевывать его сердце. Она просто хотела использовать его мужскую силу. Какое двоякое понимание кроется в этом выражении. Лера пригляделась к Владу внимательней. Она могла бы в него влюбиться? Броситься в омут с головой? Вот уж нет. Не верит она всем этим командировочным. А если он другой, не такой, как все остальные? Это и выяснится через некоторое время после их тесного общения. А то, что оно станет тесным, Лера уже не сомневалась. Если она сама в него не влюбится, то, по крайней мере, ради общего дела поиска клада позволит ему любить себя. Лялька права, мало ли на что он еще пригодится.

Немой диалог продолжался долго. Молодые люди отхлебывали чай из кружек с нарисованными утятами и думали каждый о своем. Договорившись встретиться вечером, они расстались, довольные друг другом.

– Ты заметила? Нет, ты все заметила?! – забежала запыхавшаяся Лялька.

– Не заметить это трудно, – Лера достала из сумочки помаду и подкрасила губы, – парень от меня без ума. Согласен перекопать центральную площадь.

– Да ты что?! И когда он приступит к делу?

– Лялька, иногда мне кажется, что ты не говоришь, а бредишь. Это я образно. Он, думаю, тоже.

– Зато я думаю иначе. Пусть копает, если ему так хочется. Свободу Кудрину Владу! Отдадим ему в безвозмездное пользование оба детских совка и дырявое ведерко! Ладно, не дуйся. Я гляжу, у вас с ним взаимное влечение. Я хочу наладить такие же отношения с Ником. В обед побегу к нему с листком из книги. Пусть увеличит мне фотографию в несколько раз, сделает план местности, разработает подходы… Придется ему во всем признаться. Не делай круглые глаза – не про то, что мы ищем клад. Этого я не скажу даже под пыткой. Придется признаться в том, что я его люблю! Видишь, на что приходится идти ради нашего с тобой благополучия. А не заметила ты совершенно другое – я даже не притронулась к печенью! С сегодняшнего дня я сижу на жесткой диете. Пока еще не выбрала, на какой, но уже сижу. Вместо обеда стану заниматься любовью. Ой! Глазки сейчас вылезут из орбит, какие мы правильные. Не в плохом смысле, хотя ничего плохого в этом нет. От этого, между прочим, увеличивается численность населения в стране. К этому призывает наше правительство! Я пошла, не скучай. Но подумай над демографической обстановкой. Может, нам с тобой родить по ребеночку, обрадовать родительниц? Эх, ладно… Чувствует мое сердце, ничего путевого от этих москвичей ждать не приходится.

Тарас сидел в просторном кабинете начальника производства, который отдали в его полное распоряжение. Когда позвонила вчерашняя знакомая Ольга, он попытался уклониться от встречи, но потом понял, что она все равно ее добьется. Она прорвется через любые кордоны и пропускные системы. Под ее обаянием не устоит ни один охранник мебельного предприятия. Ник плюнул на отладку программы, сидел и рисовал на листе бумаги нолики с единицами, пытаясь воссоздать с их помощью образ новой знакомой. Привычная манера описания процесса давала сбой, габариты и округлости обаятельной Ляли подчеркивали только нули. Через некоторое время она сама предстала перед его очами.

Тарас от возбуждения вспотел и заерзал на начальственном кресле, как на раскаленных углях. Странную реакцию вызвал вид девицы, зашедшей к нему в кабинет. Нет, выглядела она довольно обычно. Необычным был вырез на кофточке. Он был просто потрясающим! Тарас вздохнул. Он подумал не о вырезе, а о Лялечкином бюсте. И поблагодарил судьбу, что девица пристроилась сбоку, а не рядом с ним. Но от этой отдаленности было мало толку. Девица, как только уселась, начала безбожно кокетничать. Ему пришлось сказать ей парочку комплиментов, от которых она перешла в полное наступление по всему его фронту.

Перегнувшись через стол, Ольга призналась, что давно и очень сильно его любит. Тарас не стал утверждать, что один вечер – не такой уж давний срок. Он неотрывно глядел на кофточку, вспоминая их вчерашний поцелуй. Сопротивляться натиску было глупо. В глубине души таился страх, что сегодня его тоже заставят работать вместо землеройной машины. Но если после этого Ольга снова его поцелует, то черт с ней, он будет копать там, где она скажет. Каким непостижимым образом эта толстушка всколыхнула в его груди столько чувств?! Тарас автоматически взял протянутый ему листок и сунул его в сканер. То, что он делал дальше, тоже происходило совершенно бесконтрольно. Да, он может увеличить фотографию. Конкретное место? Да, он увеличит то место, на которое указал Лялечкин пухлый пальчик. Попытаться разобраться в подходах к нему? Он разберется, пусть только она отойдет от него на безопасное расстояние. Последние слова Тарас не произнес. Об этом он только подумал. Но она не отошла. Поглядев на то, что выдал принтер после обработки фотографии, Ольга радостно завопила, обняла его и впилась в губы, как вампир, жаждущий крови. Его кровушки. Тарас обмяк и решил не противиться судьбе. Когда в кабинет стремительно вошел начальник производства, они целовались так самозабвенно, что тот не решился нарушить их идиллию, повернулся и на цыпочках вышел из комнаты.

– Что там? – поинтересовались сотрудники, глядя на удивленное лицо начальника.

– Он целуется с какой-то девицей, – поделился увиденным начальник производства. – Разврат какой! Я-то думал, он будет заниматься делом.

– А это делу не помеха! Его не убудет! А что за девица? – посыпалось со всех сторон.

Лялька, вышедшая из кабинета с довольной физиономией, ни на кого не посмотрев, гордо двинулась к выходу.

– Я еще зайду, – бросила она верзиле-охраннику и добавила, стоя в дверях: – И не один раз!

Тарас откинулся на кресле и стер с губ Лялькину помаду. Да, он дал слабину. Он позволил себе немного отвлечься в этой глухомани, где, кроме компьютера, не с кем поговорить о насущном. Разве это преступление? Тогда почему он чувствует за собой вину? Не он же совратил девицу, это она взяла его совершенно тепленьким. Поймала, прижала в углу, сделала все, что захотела. Она его использовала! Точно так же, как и вчера, когда заставила возиться в земле. Может, она захочет использовать его еще разок-другой? Интересно, как она посмотрит на то, что он ей прямо сейчас позвонит? Они забыли договориться на ближайший вечер. Он же не нервная десятиклассница – выдерживать паузы. Он мужик, и этим все сказано. Нет, паузу выдержать все-таки нужно. Пусть она хотя бы дойдет до своей работы, а то ей придется испытать массу неудобств. Чем она его зацепила? Бюстом? Вчера он не произвел на Тараса такого волнующего впечатления. Зато произвела девица, которая с жаром целовала его губы. До этого его так никто не целовал. Тарас вчера понял, что просто так от нее не отделается. Что в ней такого необыкновенного? Харизма? У этой толстушки есть харизма? Тарасу стало смешно. Он поднялся и подошел к окну. На улице маячила знакомая фигура. Фигура обернулась и послала в его сторону воздушный поцелуй. Тарас перестал смеяться. Он поймал себя на том, что ответил. Вот это уже не смешно. Он послал девушке ответный поцелуй! Сознание, предвкушая действительность, действовало само по себе. А он уже не контролировал свои эмоции, над ними полностью властвовала Лялька, а у него не было сил для борьбы с ними.

– Что мне выбрать: минералку или зеленый чай? – томилась неопределенностью Лялька. – К овсяным хлопьям, которые я позволю себе на этой неделе, конечно же, лучше подойдет шоколад, чтобы скрасить мое существование. Но я отказываю себе во всем, и в шоколаде в том числе. Буду запивать овсянку минералкой, все равно она на воде. Или все же зеленым чаем? Там хоть что-то плавает съедобное. Что я могу себе еще позволить? Ах, да. Зелень. Что выбрать: укроп или петрушку? У чего из них меньше калорий?

Она держала раскрытой книгу, которая советовала, как похудеть за десять дней. Все гениальное – просто. Этого основного принципа и придерживался автор бестселлера про похудение. И, конечно же, он был мужчиной. Никто другой, кроме мужчины, не посоветовал бы женщинам есть овсяную кашу, запивая ее зеленым чаем и заедая все это укропом. Только у мужчин такой извращенный вкус. Но Лялька свято верила, что только благодаря укропу она сможет сбросить за десять дней несколько килограммов и беспрепятственно пролезть в обнаруженный свод. Укроп через неделю, кстати, исключался из рациона. Через неделю исключалась овсянка, минеральная вода и зеленый чай. Допускалась лишь хорошо очищенная вода из-под крана. Четыре дня (!) нужно было голодать, не беря в рот ни единой съестной крошки. Таким образом, по мнению автора, очищался организм.

– Он засоряет тебе мозги, – твердила подруге Лера, – разве можно ничего не есть целых четыре дня?! Во всяком случае, ты не выдержишь такой пытки.

– Ха! У меня теперь появился стимул в виде голубоглазого программиста, с которым я сегодня целовалась весь обед. Если заменить этим мероприятием ужин, Лерочка, дорогая, я точно похудею. Жаль только, что он работает не на нашем предприятии, зайчик мой. Сегодня мы договорились с ним идти в киношку на последний сеанс. Как ты думаешь, если я перед этим не поем овсянки, то продержусь весь вечер?

– Ты-то, возможно, и продержишься, а вот твой организм, не приспособленный к голоданию, вряд ли сможет оценить всю прелесть пустого желудка. Стерпит ли твой зайчик-кролик его призывное урчание?

– Как это «не приспособленный к голоданию»?! А кефирная диета? Я ее практически выдержала.

– У вас с ней боевая ничья.

– «Пейте воду со льдом», – процитировала Лялька. – У тебя есть лед? Так, это понятно. «Используйте ароматерапию для подавления аппетита». Что-то я не поняла. Он советует нюхать мужские носки? «Найдите себе занятие помимо работы и увлекитесь его выполнением». Все понятно, я уже нашла и увлеклась. Лера, как же я увлеклась! Ты знаешь, он превосходно целуется. Компьютерщики, они такие ушлые! Целыми днями сидят за своими мониторами, копят энергию, а потом выплескивают на достойный любви объект! Где же он ходит, пора выплескивать.

– Мне кажется, или ты на самом деле забыла про сокровища? – Лера вопросительно посмотрела на довольную подругу.

– Одно другому не мешает, – ответила та, – гляди, сегодня он накидал мне приблизительную схему подземного лабиринта! Вот это место, о котором я тебе говорила. – Она раскрыла план и ткнула пальцем в середину. – Можешь не волноваться, он не соображал, что делал. В это время я волнующе глубоко дышала над его ухом. Отличная картинка, можешь собирать вещички, скоро отправимся покорять лабиринт. Если тебе нечего делать, то сходи к Торговым рядам и проверь обстановку.

– Я, между прочим, тоже сегодня собираюсь провести вечер не одна. Ко мне придет Влад. – Лера опустила глаза. – Между нами ничего не будет. Он придет в гости. Ты же знаешь, как я отношусь к командировочным. Мы с ним дружим. – Лера горько улыбнулась, исказив приятные черты лица до гримасы Буратино. – Мы вместе поужинаем, в гостиничном ресторане такая мерзкая еда. Я приготовлю плов…

– Прошу без жутких подробностей, из чего и как ты станешь его готовить. Друзья так друзья, разве ж я против? Только могли бы дружить на городской площади. Какая вам разница? А так вышло бы с пользой для дела.

С улицы раздался пронзительный свист. Лялька выглянула в окно, послала воздушный поцелуй и поскакала к двери.

– Я ушла! Счастливо отужинать.

– И тебе отлично поголодать!

Оставшись одна, Лера принялась возиться на кухне. Она постоянно думала о Владе. Жарила мясо и размышляла, зачем ей вся эта возня? Мыла рис и копалась в себе: что за чувства она испытывает к Владу? Чистила лук и плакала – отчего вновь именно на ее пути возник заезжий красавчик? К моменту готовности плова девушка полностью разобралась в себе и с нетерпением ждала гостя, чтобы лишний раз убедиться в том, что он ее совершенно не интересует. Она его накормит, потом сходит с ним прогуляться к городским Торговым рядам, а когда он проводит ее до дома, повернется и уйдет. Не слишком ли это будет жестоко?

Влад пришел с цветами, как и в прошлый раз. Он наклонился к голове Леры и быстро поцеловал в затылок. «Странно, – подумала она, – почему ему приглянулся именно затылок? Я им что, отчаянно вертела?» Когда гость разделся, Лера провела его к накрытому столу. Она постаралась оформить его в восточном стиле, выставила пиалы, нашла салфетки с каймой замысловатых узоров, вместо вилок рядом с тарелками положила палочки. Ей их подарила мама на какой-то праздник, она всегда делала оригинальные подарки, после чего приходилось долго ломать голову, куда же эти подарки пристроить. В этом случае палочки подошли как никогда удачно.

Влад уселся за стол, осыпая хозяйку дома комплиментами и похвалами. Но, когда его глаза остановились на палочках, он замолчал. Сообразив, что этим предметом сервировки стола ему придется есть, Влад понял, что пропал. Есть палочками он не любил. Как-то раз он попробовал это сделать в суши-баре, но официант, видевший все его мучения, без лишних слов принес ему вилку. На Лерином столе вилок не было, а сама хозяйка улыбалась, как показалось Владу, достаточно ехидно. Вчера она заставила его копать, сегодня приберегла для него очередные палки-копалки. Настроение у Влада испортилось. Обаятельная девушка на его глазах превращалась в ехидную мегеру. Она поставила перед ним тарелку с дымящимся пловом и снова улыбнулась. Влад ответил ей кривой усмешкой. Лера показала пример – схватила палочки, как будто в принципе не знала, что такое вилка, и быстро заработала ими, пихая рис в свой рот. Влад отставил тарелку.

– Что-то не хочется есть, – сказал он, взял ломтик черного хлеба и уложил на него кусок колбасы.

– Ты не любишь плов?! – удивилась Лера, которая не замечала его мучений. – Я хорошо готовлю плов. Всем моим, – она немного запнулась, – гостям нравилось.

«Потому все твои, кхе, гости, и разбежались», – сделал вывод Влад, и от этого ему стало немного легче и даже веселее. Лера для приличия поковырялась в своем плове пресловутыми палочками и побежала за чаем. Ничего другого Влад уже не ожидал. Она налила кипяток в чашки без ручек! Сунула туда по пакетику и снова заулыбалась. Форменное издевательство скрасил большой кусок покупного торта, проглоченный им за пару секунд. «Все, накормила, теперь отправит копать!» – пронеслась шальная мысль.

– Пойдем пройдемся? – действительно предложила Лера.

– Только лопату бери побольше, а совками как-то неудобно, – подтрунил над ней Влад. Девушка снова улыбнулась.

Хорошо, что она не предложила спиртного – алкоголь расслабил бы его волю, не дал сдержать чувства. А какие собственно чувства может испытывать голодный мужчина? Уж не любовные томления это точно. Какой же он был дурак, когда предложил Лере перекопать всю городскую площадь!

Красивое лицо Влада перекосило, когда он увидел, что Лера тащит его к центру города. Она собирается заставить его выполнить обещание!

– Посмотри, нашему городу есть чем гордиться. Наши Торговые ряды одни из старейших в стране, – Лера вошла в роль экскурсовода. Ей хотелось растормошить Влада, непонятно почему сразу сникшего перед ее пловом.

– Булыжник крепкий, – Влад топнул ногой по мостовой, проверяя ее крепость, – его можно взять только отбойником.

Он нисколько не сомневался, что лопата у этой девицы где-то уже припрятана. Так пусть поищет отбойный молоток! «Нужно как-то показать ей, что этот булыжник голыми руками не взять», – решил Влад. Редкие прохожие, а среди них встречались молодые целующиеся на ходу парочки, с интересом смотрели на парня, который пытался голыми руками разобрать булыжную мостовую на центральной площади. Лера была готова сквозь эту площадь провалиться, ведь среди прохожих попадались ее знакомые. Что подумают люди?

– Я тоже пытался, – раздался голос рядом с ними. – Девятнадцатый век, никак не семнадцатый. – Это говорил Владу парень с ежиком на голове и рюкзаком за спиной. – А вы как считаете, коллега? – он снова обратился к нему.

Влад подскочил и отряхнул руки.

– Григорий Молохов, старший научный сотрудник НИИ РАИИ УУЭТМ, – представился ежик и пожал Владу пыльную руку, – можно просто Гоша.

– Кудрин, – ответил тот, – можно просто Влад.

– Прекрасно сохранившийся экземпляр, – Гоша указал на памятник архитектуры, – здешние жители говорят, что здесь есть тайный подземный ход, представляете?!

– Представляю, – встряла Лера, – между прочим, если вы еще не заметили, то я – одна из местных жительниц. И смею вас уверить, что никаких подземных ходов, а также метрополитена здесь нет. Это одна из наших легенд.

– Чудесная легенда! – восхищался ежик. – Судя по ней, там, – он указал на землю, – полно сокровищ!

– Что вы говорите! – Глаза Влада зажглись хищным огнем.

– А я, между прочим, Валерия Морозова! – заявила Лера, не зная, каким еще образом отвлечь внимание мужчин от клада.

– Очень приятно, – мимоходом заметил Гоша, – а что вы думаете, коллега, по поводу фасада этого экземпляра… – Он подхватил Влада за руку и потащил в глубь Торговых рядов.

Лера знала точно, что если он еще раз произнесет слово «экземпляр», то она плюнет на свою чопорную сдержанность и накинется на научного сотрудника с кулаками. Пусть они у нее небольшие, но она хотя бы поцарапает ему лицо, отстаивая честь любимой городской достопримечательности. Гоша увел Влада к арке, не переставая сообщать о своих последних изысканиях по поводу Торговых рядов. Лера стояла, как дурочка, и не знала, что делать. Навязываться было неприлично, но и бросать ее посреди площади и уходить в неизвестность – еще хуже. Она решилась и пошла за мужчинами.

– Извините, надо же, я перепутал! – тряс Гоша руку Влада. – Я ждал своего коллегу из столицы. Он должен подойти сюда как раз в это время, но, видно, опаздывает. А у вас неплохое знание городской архитектуры, с вами приятно побеседовать, Влад. Я надеюсь, мы не потеряемся и обязательно поговорим об этом великолепии! – и Гоша указал на исторические полуразвалины.

– Обязательно, – обрадовался Влад, – поговорим! Можем начинать говорить прямо сейчас. – Он схватил Гошу за руку и отвел в сторону от Леры. – Так ты говоришь, внизу подземный ход, который куда-то там ведет?

– Да, действительно, есть такая версия. Он ведет к несметным сокровищам. Только никто пока их не находил. – И он снова сел на своего конька: – Этот комплекс требует серьезной реставрации. Вы видите, кирпич во многих местах отвалился, рамы на окнах прогнили. Но сюда нельзя вставлять пластик, это повредит вековым стенам. Мы с моим коллегой должны оценить реставрационные объемы…

– Понятно, да, конечно, все это старье требует реставрации, – нервно перебил его Влад, видя, как к ним приближается Лера. – Но как же подземный ход? Он не пострадает?

– А что ему будет? – удивился научный сотрудник. – Он же внизу. Хотя нет. Вы правы. Там – винные погреба. Купцы раньше использовали их как холодильники. Они могут пострадать от тяжелой техники. Нужно рассмотреть проблему в комплексе. Столько нюансов, а времени совершенно нет.

– У нас тоже, – сообщила ему подошедшая Лера, – мы тоже спешим, у нас дела. – И она попыталась увести Влада в сторону.

– Да нет у нас срочных дел, – отмахнулся он. – Значит, вход в ход через винные погреба?!

– Нет, зачем все так усложнять? – с удовольствием кололся Гоша. – Монахи никогда ничего не усложняли, они шли прямым, но тайным путем. Я вам сейчас его покажу. Если ваша девушка этим не интересуется, то она может подождать здесь, а то там слишком темно.

– Ничего, я как-нибудь за вами следом, – сказала Лера, подумав: знали бы они, как она этим ходом интересуется. А сегодня, когда его существование подтвердил этот приезжий археолог, заинтересовалась еще больше!

– Мы ненадолго, – обратился к ней Влад, целуя в щеку, – будь умницей, подожди меня здесь.

Если так пойдет и дальше, то в следующий раз он поцелует ее в губы. Но дождется ли она следующего раза? Сейчас они найдут второй вход или выход – и поминай, как их звали! Лера не стала стоять истуканом и потихоньку, стараясь не цокать каблуками по мостовой, прокралась следом. Мостовая быстро закончилась. Она ступала по мягкой земле и прислушивалась к отдаленным голосам. Мужчины шли недолго. Через несколько минут они остановились во дворе Торговых рядов, которые своими зданиями образовывали четырехугольник. Гоша подошел к одной из стен, к которой была пристроена крыша погребка, и открыл ее.

– Вот он, этот ход! Сокровища где-то рядом, – торжественно произнес он. – Только ходить по нему не рекомендую, предупреждаю, внизу – лабиринт. Главное, не говорите детям, вход охраняется только днем, когда здесь полно народа. Ночью залезть можно совершенно беспрепятственно. Влад, вы как педагог должны понимать, что с лабиринтами шутки плохи.

«Влад – педагог?» – удивилась Лера, понимая, что тот приврал новому знакомому.

– Я обнаружил его совершенно случайно, когда редактировал научную статью. Такой интересный материал, скажу я вам. Но действительность, оказывается, еще интереснее. На днях по заказу муниципалитета мы начнем вскрывать этот подземный ход и, возможно, докопаемся до истины! – Гоша засмеялся.

Лера отметила, что молодого человека дебильнее этого типа с рюкзаком она еще в своей жизни не встречала. Растрепал важную тайну и хохочет. Первым двум попавшимся на улице людям. А то, что знают двое, – уже не тайна. То, что знают двое, – знает весь город. Через пару дней здесь начнется золотая лихорадка! Прибегут жители с лопатами и совками и начнут докапываться до сокровищ! А она будет стоять в стороне и ждать, пока Лялька похудеет?! Кстати, интересно, какой этот вход по величине? В нем можно застрять костлявой тощей девице или он достаточно большой, чтобы в него влезли сразу пять костлявых девиц (одна Лялька)?! Вопросов было больше, чем ответов. А знать очень хотелось. Но нужно было возвращаться и делать вид, что все это время, пока мужчины разглядывали подземный ход, она считала ворон на деревьях. Благодаря им она получила алиби, как только вернулась на прежнее место. Одна из ворон, противно каркая, пометила ее розовое пальто. Мужчины вернулись как раз в тот момент, когда Лера, ругаясь на вредную птицу, оттирала пальтишко носовым платком. Все вышло настолько естественно, что подкопаться было не к чему. Если только к подземному ходу.

Мужчины попрощались. Влад подхватил Леру и повлек к дому.

– Отличный мужик! Столько знает, какая голова! Историк, архитектор, археолог… Представляешь, я увлекался историей, архитектурой…

– И археологией, – добавила Лера.

– Откуда ты знаешь? – удивился Влад.

– Догадываюсь, – улыбнулась ему Лера.

Больше ничего особенного между ними в этот вечер не произошло. Влад проводил девушку до дома, на прощание попытался поцеловать ее в губы, но она отклонилась. Он не настаивал. Глядя на часы, только спросил, когда закрывается магазин «Счастливый дачник». Рассмеялся, узнав, что очень поздно, и заметил, что название у магазина очень странное. Разве дачники могут быть несчастливыми?

Про дачников Лера не знала. Но была уверена, что несчастливыми могут быть девушки. В данном случае она. Ее очередной кавалер куда-то намылился. Судя по вопросам, покупать лопату. Значит, сегодня ночью он пойдет к тому входу, что показал ему Гоша, и начнет его откапывать. И флаг, то есть лопату, ему в руки! Она без него вполне обойдется. Сколько раз она говорила себе, что все командировочные мужики – пустышки, которым от провинциальных девушек нужно только одно. А этому и этого одного не нужно!

Зато забежавшая к ней Лялька была на седьмом небе от восторга. Она прекрасно провела вечер со своим программистом и спешила поделиться сокровенным с подругой.

– Он такой! Такой! Ты не представляешь!

– Почему, представляю, я его видела. – Лера убирала со стола остатки вечернего пиршества.

– То на свету, а в темноте… Он такой нежный и чувственный! – Лялька взяла с тарелки кусок колбасы и сунула его себе в рот. – Страсть как есть хочу!

– Ты же худеешь?! – возмутилась Лера. – И собираешься жить на одной овсянке с чем там, с этой, как ее, зеленью.

– С укропом. Я решила, что буду есть овсянку с укропом. С ним она вкуснее всего. Не убирай колбасу, – захныкала Ляля, глядя на то, как подруга ставит тарелку в холодильник, – ты не представляешь, какие я муки выдержала сегодня вечером!

– Ты же только что сказала, что отлично провела время в кино.

– Да, время я провела просто восхитительно. Только кино было дрянь. «Пир у Лукулла», как тебе это? Два часа экранного времени герои этой комедии только и делали, что жрали! Если бы не Ник с его чувственным ко мне интересом, я бы захлебнулась собственной слюной! – Лялька разошлась не на шутку.

– Сейчас у тебя появится другой интерес, – холодно оборвала ее Лера, которая не верила ни одному командировочному, в том числе и Нику-Тарасу.

И она рассказала подруге, как провела вечер. Лялька сразу узнала в описании парня с рюкзаком того ежика, что требовал в библиотеке книгу «Родными тропинками». То, что он оказался приглашенным специалистом по реставрации памятников архитектуры, оказалось серьезной новостью. А то, что Влад узнал, где находится вход в подземный лабиринт, оказалось полным провалом.

– У нас нет времени! – твердила Лера, убирая еду от Ляльки подальше. – Если ты снова наешься, то не влезешь в лаз. Нам остается начать копать со стороны нашего двора. Только бы Влад не догадался, зачем его заставляли копать здесь! Но, я думаю, он обо всем на свете забыл, когда услышал про сокровища, – Лера усмехнулась, – забыл про все, в том числе и про меня.

– Бедненькая, – пожалела ее подруга, – какой бессердечный красавчик! Плюнь на него и разотри. Будет и на нашей улице праздник.

– Ты смотри, чтобы твой Ник не узнал ничего про подземный ход, а то и он бросится откапывать сокровища, – предостерегающе заявила Лера. – Они ведь с Владом какие-никакие друзья-товарищи. Хотя Влад настолько скрытный, что вряд ли поделится с товарищем такой новостью. Лялька, тебе нужно срочно похудеть!

– Ты намекаешь на то, что Ник может променять мое тело на золотого тельца?! – Ляля надула губки и собралась пустить слезу. – Да, может, – ответила она сама себе, – я такая нескладная и толстая, что меня можно запросто бросить. А он такой… Что-то есть расхотелось. Пойти поплакать, что ли?

– Пойди и поплачь, – согласилась с ней Лера, – главное – ничего не ешь, кроме укропа. Тебе нужно скинуть пару килограммов, завтра ночью мы попытаемся залезть в это отверстие. Мы должны первыми успеть найти клад или то, что там спрятано. Пусть оно никому, кроме нас, не достанется. Ни Владу, ни кому другому. – В глазах обычно спокойной Леры горела боевая решимость. – Нет! Завтра я полезу сама. Но ты, на всякий случай, худей!

Глава 4

Привидение держало в руке фонарик и ругалось матом

Лялька стояла у пустого холодильника и мучалась угрызениями совести. Она не сдержалась и съела шоколадку, которую презентовал ей Ник. Она умолчала об этом обстоятельстве, а то Лера подняла бы шум, в результате которого отказалась бы от идеи поиска сокровищ. Лялька сделала это не специально. Она интуитивно чувствовала, что Ник полезет целоваться, и она с удовольствием поддержит его почин. А почему бы и нет? Пусть от нее пахнет шоколадом, а не голодным обмороком. И вот теперь она, вместо того чтобы скинуть, поправится на пару килограммов. За это ее бросят все: и Лера, и Ник. Никто не любит толстушек, даже таких милых и очаровательных, как она. Стоп! Она, Ляля, и сейчас не худышка! А Ник все-таки заинтересовался ею. Конечно, следом за этим ставится вопрос: «Надолго ли?» Но время покажет. А она пока постарается не нагуливать аппетит.

Лялька с тоской последний раз поглядела на пустые полки, закрыла холодильник, поклявшись самым дорогим на свете – своей любовью – в него больше не заглядывать, и отправилась в спальню.

Там на прикроватной тумбочке лежал дамский журнал для тех, кто стремится похудеть. Лялька решила – к тому, чтобы ее не бросил Ник, она отныне будет очень активно стремиться. Ляля легла в постель и раскрыла модного советчика. После парочки статей «Девичье счастье без шоколада» и «Овощная ударная сила» ее глаза сладко сомкнулись, губы, причмокивая, послали воздушный поцелуй Нику, а рука безжизненно свесилась вниз, роняя на пол сборник рассказов о чудесных диетах.

Сон ей снился изумительный. Ольга Попкова, невесомая и легкая, кружилась на праздничном балу в объятиях неизвестного кавалера. Она несколько раз заглядывала ему в лицо, но тот его упорно отворачивал. Они танцевали долго. Но Лялька так и не смогла узнать, с кем же танцует. Потом оказалось, что это не она танцует с незнакомцем, а ее подруга Лера. И тот все так же прячет от нее свою физиономию, которая в любую минуту может превратиться в звериный оскал… Потом звуки музыки перебил страшный скрежет, подвывание и бульканье. Ляля сквозь сон поняла, что эти звуки раздаются где-то рядом с ней. С трудом раскрыв заспанные глаза, она услышала странные звуки прямо у себя в постели. Ужаснувшись, Лялька едва произнесла «Мамочки!» и услышала новую порцию будоражащих звуков. Они исходили из-под одеяла и были посланы ее организмом, не желающим мириться с тем, что его уложили спать совершенно голодным. Шоколадка не помогла.

Лялька встала с постели, включила свет и, щурясь от ярких лампочек, полезла за аптечкой. Впихнув в себя пару таблеток активированного угля, она развалилась в кресле и попыталась заснуть. Но обделенный организм отказывался спать. Он требовал еды. Причем до такой степени, что бороться с ним не было никаких сил. Лялька встала и пошла к холодильнику. Вспомнив, что он все равно пустой и к тому же запечатанный ее клятвой, несчастная девушка грустно подумала о круглосуточном супермаркете. Он находился в двух кварталах от их с Лерой дома (ведь подруги жили в соседних подъездах), и его призывные рекламные огни манили неокрепшую душу молодой диетчицы. Ляля еще пару раз вздохнула и пообещала себе, что купит только обезжиренный творожок. В этот момент желудок выдал такую арию, что Лялька пообещала купить ему два обезжиренных творожка, после чего быстро оделась и тихонько вышла из дома.

Пробираться центральными улицами было нельзя. Они отлично освещались и прекрасно просматривались из окна Морозовой. Для конспирации девушка нацепила на нос большие солнечные очки – Лялька очень не хотела, чтобы ее увидели Лера и Ник. Одна сразу поймет, в чем, собственно, дело. Второму придется долго объяснять, что она не страдает лунатизмом. Лялька не боялась маньяка-насильника, которого в последнее время искали местные правоохранительные органы и одинокие женщины разных возрастных категорий. Она сама была подчинена маниакальной страсти – ей безумно хотелось что-нибудь съесть. Голод притупляли только чувство влюбленности и жажда найти клад в подземелье. Но в данный момент желудок был важнее всего на свете. Лялька никогда не думала, садясь на диету, что будет хотеть есть с такой утроенной силой. Она обманывала себя, что положит в рот капельку одного продукта, кусочек другого – и все, на этом остановится! Но организм требовал не капелек и кусочков, он требовал пожрать.

Страдая от бренности бытия, находясь в полных разногласиях с собственным организмом, Лялька ступила на порог супермаркета. Ее тут же встретил бойкий паренек в форменной одежде, который извиняющимся голосом произнес, что сегодня в магазине особенный день. По техническим причинам все отделы, кроме хлебного, закрыты до утра. Но она может выбрать любую булку, привезенную пару часов назад и пышущую жаром печей хлебокомбината. Лялька сняла очки и окинула парня взглядом палача. Он скривился всем телом и тоненьким голоском подозвал охранника. Сразу стало ясно, что с этим верзилой было не справиться обычными женскими штучками. Если только упасть на пол и изобразить голодный обморок. Но вряд ли после этого спектакля он сунет Ляльке в рот кусок колбасы. Скорее всего, вызовет неотложку.

Лялька нацепила очки, брезгливо посмотрела на верзилу и направилась в хлебный отдел. Поймав ароматы свежеиспеченной мучной продукции, организм совершенно обнаглел. Он издал такой торжествующий возглас, что на него обернулись не только верзила с пареньком, но и продавщица, выкладывающая товар на полки. Она усмехнулась и подала Ляльке хлебец грубого помола, пшеничные хлопья и диетические сухарики. Та поправила на носу очки, сквозь которые плохо видела, но понимала, что ее полностью раскололи, и пошла расплачиваться. Организм ликовал. Ляльке даже показалось, что острый приступ голода мгновенного прошел, и она зря подверглась унижению в хлебном отделе. Хорошо еще, что очки скрывают половину лица и ее вряд ли кто узнает, если она придет сюда завтра как нормальный покупатель. «Нет, – подумала Ляля, – вряд ли она придет сюда завтра». Сухарики она съест сегодня, пшеничные хлопья – прямо сейчас, а хлебцы оставит на завтра. Так что в магазине она окажется послезавтра. Расплачиваясь, Лялька краем глаза заметила блуждающую упитанную тень в больших черных очках, мечущуюся между хлебными полками. Ей стало веселее – ведь она не одна сидела на диете.

Путь до дома занял большее количество времени, чем ему отводилось вначале. За долгую дорогу Ляля умяла все, чем разжилась в супермаркете. Чувство голода отступило, но на девушку накатили угрызения совести. Вместо того чтобы спокойно спать в своей постели и досматривать сон про незнакомца, танцующего с ней на балу, Ляля пошла в магазин и наелась разной дряни. Хорошо еще, что продавщица – бывалая тетка, помогла ей быстро сориентироваться в мучном изобилии. Отлично, что все съеденные продукты были диетическими. В какой-то мере это успокаивало. Но совесть грызла больше уже не из-за клада – Ляля не сомневалась, что теперь она точно не сможет залезть в этот лаз. А из-за Ника. Как выяснилось, у нее начисто отсутствует сила воли. Значит, она не сможет справиться с собой, обожрется, растолстеет, и Ник ее бросит. Может, после шоколадки он уже обо всем догадался и сидит этой ночью у окна, раздумывая, когда ей сказать последнее «прости»?..

Ляля сама не заметила, как подошла к городской гостинице, где останавливались командировочные. Вглядываясь в темные окна, она гадала, за которым из них сидит и готовится ее бросить Ник. Свет не горел ни в одном окне. Казалось, гостиница спит мирным сном и никого бросать не собирается. Внезапно входная дверь скрипнула, Лялька отпрыгнула в сторону разлапистых кустов. В ее наевшемся до отвала диетических продуктов животе от прыжка раздалось недовольное «Бульк!». Лялька схватилась за живот и замерла. Сейчас выйдет Ник! Он твердо решил ее покинуть и, не теряя времени даром, поспешил на свидание с другой. Из двери действительно вышел мужчина, но кто именно это был, Лялька не увидела – слишком далеко отпрыгнула. Но она отправилась следом за ним. Чтобы проверить – а зачем же еще?

Мужчина шел размашистым шагом – махал он не только ногами, но и руками, в которых был крепко зажат какой-то скребок, бельевая веревка и неподдающийся определению в ночное время предмет, похожий на длинную металлическую палку. Может, это лом? Но куда может идти командировочный в ночное время с ломом? Лялька задумалась и пригляделась повнимательнее. Сзади мужчина был похож на Влада. Спереди Лялька разглядеть его не могла. Не прыгать же перед его носом: «Извините, пожалуйста, я вас плохо сзади разглядела, подставьте, пожалуйста, свою физиономию к свету!» Это можно было сделать только в крайнем случае. Пока он не представился, Лялька тихо шагала следом и пыталась припомнить все подробности верхней одежды Кудрина. То, что впереди нее шел не Ник, – это совершенно точно. Ник был толще и ниже Влада. Лялька при этом улыбнулась – она отметила, что, действительно, худышкой Ника назвать можно было с большой натяжкой. В магазине для толстяков. Лялька иногда поднимала себе настроение, когда врывалась в лавчонку «Все для Пышек», и вежливая продавщица лила ей на душу бальзам, извиняясь, что у них товар только для слишком полных дам.

Мужчина, похожий на Влада, шел к центральной городской площади. Там он уверенно зашел во двор Торговых рядов и остановился у погребка. Лялька пригляделась. Во дворе горел один-единственный фонарь, но он позволил ей разглядеть – это был Влад Кудрин. То, что рассказывала Лера, начинало обрастать последствиями. Мужчина, ловко орудуя ломом, вскрыл дряхлый замок и отбросил его в сторону. После чего открыл дверцу-люк и заглянул внутрь.

– Лестница! – не сумев сдержаться, радостно произнес он, направляя внутрь фонарь.

После чего обмотал свою талию веревкой, другой ее конец прикрепил к крыше погребка и принялся потихоньку спускаться вниз. Когда шум утих и Влад полностью исчез внизу, Ляля подкралась к погребу и заглянула внутрь. Темнота, темнее некуда. Она подняла камешек и бросила его вниз. Камешек пролетел секунду и стукнулся о камни. Неглубоко, но страшно. Вниз она не полезет. А ведь можно было! Даже такая толстушка, как она, легко бы вошла в этот погреб. Если это действительно вход в подземелье, то Влад их с Лерой опередил. Остается надеяться, что не все так просто и вряд ли он сразу же найдет клад. Там, а Ляля прекрасно помнила схему, разветвленная сеть ходов. Найти нужный не так легко, как кажется на первый взгляд. Ну а если Владу повезет и он найдет то, за чем спускался вниз? Отлично, она за него порадуется. За НИХ, ведь он обязательно поделится с Лерой. «Вряд ли он поделится, – усомнилась Лялька, – загребет все золото и свалит в свою столицу». Нужно искать самим. Времени действительно нет, вон с каким энтузиазмом мужики лазают по подземельям. Им больше никто не нужен. Нет, чтобы стоять и страдать под окнами любимой девушки! Он за сокровищами лезет. Лялька разозлилась на Кудрина, который решил действовать в одиночку. Она обнаружила рядом аккуратно сложенную гору кирпичей. Идея пришла внезапно. Лялька сняла куртку и засучила рукава.

– Несколько часов физической работы, – возбужденно говорила она сонной Лере, – и он замурован! Все, до единого кирпича, я положила на люк! Мало того, я обрезала ему веревку! И оставила для следствия лом, которым он вскрыл чужую собственность. Скоро Влад попытается выбраться назад, но не тут-то было. Он сядет под люком и начнет выть, прося о помощи. Хочешь, мы ему поможем? Не хочешь – и правильно! А то я уже устала кирпичи перекладывать. Он нас предал! Мог бы предложить: «Девочки, а вы не хотели бы слазить за сокровищами?» Может, мы бы и отказались, не в этом дело. Ты, главное, предложи, а отказаться мы всегда сумеем. Лерочка, ты на меня сердишься, что я его замуровала? Нет, ну и умница. Найдем мы тебе более достойную кандидатуру!

– Как я понимаю, – очухалась Лера, – ты его там серьезно закрыла?!

– А по мне видно, что я шучу? – Лялька отряхнула с джинсов на палас коричневую кирпичную пыль. – Конечно, серьезно. Что я, шутки шутить буду, когда речь идет о такой сумме?

– О какой такой сумме? – воскликнула Лера. – Ты о чем? Речь идет о человеческой жизни, которую ты оставила без единой крошки хлеба и глотка воды! Он же там умрет от голода, пока ему кто-то поможет!

– Какая милосердная нашлась! Пусть помучается. Пусть хоть один мужик на белом свете узнает, что такое сидеть на голодной диете! – Лялька вспомнила свой ночной кошмар и пустила слезу.

– Не все потеряно на самом деле, – прошептала подруга, одеваясь, – если ты его оплакиваешь.

Знала бы она, из-за чего плакала ее подруга!

Лера сломя голову бросилась к Торговым рядам. Ляльке пришлось бежать за ней следом, чтобы успеть увидеть собственными глазами изможденное тело выуженного из подземелья Кудрина. Спорить со здравым смыслом, что человек, не евши несколько часов, вполне способен выжить, она не стала. Слишком хотелось увидеть изможденного Влада.

У погреба, несмотря на раннее утро, стояли несколько человек и спорили, кому же понадобилось перекладывать кирпичи. Один из них твердил, что это акция протеста местных жителей, которые протестуют против реставрации исторического памятника, утверждая, что таким образом искажается сама история. Другой кричал, что это сделали бомжи от безделья, чтобы просто чем-то себя занять. Третий, а Лера его сразу узнала – это был Григорий Молохов, – подозревал в содеянном потусторонние силы. Она улыбнулась, поглядела на ту потустороннюю силу, что пришла к ней полчаса назад, и подошла к Молохову. Он, увидев ее, растерялся, замолчал на полуфразе и покраснел. Лера прониклась к нему чувством благодарности. Она привыкла, что нравится мужчинам сразу, но до Григория еще никто не показывал, насколько она может нравиться.

– Это снова вы?! – возмутился красный Гоша, который, как оказалось, покраснел от негодования, а не от Лериного вида. – Я вчера ясно сказал, что здесь идут реставрационные работы и детям запрещено сюда лазить!

– Он плохо видит, – шепнула Лялька подруге на ухо, – перепутал тебя с дитем. Или он сделал этот комплимент мне?!

– Детям и лицам женского пола! – поправился Гоша, пытаясь оттеснить девушек от погреба.

– Еще один собственник! – определила Лялька и пошла в наступление. – Между прочим, мы не лезем! В отличие от некоторых! Некоторые, – и она указала на крышку люка, – уже сюда залезли этой ночью!

Мужчины засуетились. Тот, что говорил про народ, подхватил Ляльку под руку и повел на личную беседу. Девушка быстро что-то ему сказала и вернулась к подруге. Мужчины отошли от них на безопасное совещание.

– Пришлось сказать ему, что мы – ночные бабочки, – с сожалением сообщила Лялька, – а то по-другому никак нельзя объяснить мое появление здесь ночью.

– Ты что, с ума сошла?! – возмутилась Лера. – Что они подумают?!

– Им думать некогда. Они очень испугались. Подземный ход может обрушиться в любую минуту. Этот, что со мной говорил, специалист из Москвы.

– Другой тоже.

– Точно! Это тот, что сидел в библиотеке. Вот и встретились. Симпатичный ежик, жалко только, что слепой как крот. Он на тебя косится, ты приглядись. Если злится, то, значит, неравнодушен. Ты такая напряженная, тебе не помешал бы легкий флирт.

Лере было наплевать, кто к кому неравнодушен, кто на кого злится. Флиртовать она не собиралась. В подземелье сидел замурованный Влад! Поглядела бы она на поведение подруги, если бы там сидел ее компьютерщик! Лера кинулась разбирать кирпичи, но Молохов снова на нее накричал и пригрозил: один шаг – и Леру с Лялей выгонят со двора. Лера осталась стоять, но мужчины, закончив совещаться, принялись сами снимать кирпичи с люка.

– Быстро справились, – огорчилась Лялька, – мне пришлось полночи провозиться.

Когда открыли люк, освобожденного Влада в нем не оказалось. Вместо него на дне лежала стопка мелких костей и всевозможного мусора.

– Остались от кошки рожки да ножки, – пропела Лялька подруге.

Девушкам разрешили подойти к лазу и опознать лазутчика. У Леры тут же закружилась голова, а глаза подготовили немалую порцию горьких слез.

– И это все, что от него осталось? – поинтересовалась Лялька, тыкая пальцем в кости.

– Что вы, милая девушка, – ее снова подхватил столичный специалист, – сейчас я расскажу вам, сколько потребуется времени, чтобы от человека осталось то, что вы видели. – И он увлек Ляльку за собой в глубь двора.

– Куда он делся? – спросила Лера у Гоши.

– Ушел вглубь, – ответил тот уже достаточно миролюбиво. – Ваш Влад зря пошел один. Мало ли что может случиться. Нужно восстановить карту подземелья, тогда мы сможем ему помочь. Жаль, что мы находимся далеко от Москвы. У моего друга есть замечательная норная собака. – Он несколько раз прокричал в недра подземелья имя Влада, но ответом была тишина.

Договорились, что, как только Григорий подготовит необходимое техническое снаряжение, он сразу спустится вниз и поищет Влада. Лера дала ему свой адрес и номер телефона, попросив немедленно сообщить, что с тем случилось и в каком состоянии его нашли. В том, что Влада Кудрина обязательно найдут, она не сомневалась.

Влад спустился по шатающимся ступенькам осторожно и тихо. Хотя кругом, как он думал, не было ни души, лишних звуков издавать не хотелось. Влад освещал себе путь фонарем, ища ответвления от прямой, как струна, дорожки. Он прошел метров пять совершенно не заваленного, а, наоборот, находящегося в прекрасном состоянии хода и уткнулся в старую кирпичную стену. Она окружала его со всех сторон. Складывалось впечатление, что попал в замкнутый круг. Влад остановился для того, чтобы немного обдумать сложившееся положение дел. Он прекрасно понимал, что скребком, взятым напрокат у уборщицы, многого не откопаешь, но ему очень хотелось проникнуть как можно глубже, чтобы максимально удостовериться, что это и есть вход в подземелье. Удача от встречи с Молоховым, который перепутал его со своим коллегой, была дана ему судьбой неспроста, и этим нужно было обязательно воспользоваться. Сидеть в гостинице и страдать из-за неудавшегося свидания с симпатичной провинциалочкой – это не для Влада. Он выше всех провинциалок, вместе взятых, особенно если впереди маячит клад. К тому же он сам не захотел продолжения отношений с Лерой, сегодня ему было не до них. Пусть она переживает, мечется в догадках, ждет его звонка. Он найдет клад, разбогатеет и явится к ней. Вот тогда Лера пожалеет, что была с ним холодна и докучна, что не кидалась в его объятия и не висла на его шее. А он распрямит плечи, чуть откинет голову… Влад изобразил позу, в которой предстанет перед Лерой, и ударился темечком о стену хода. Но больно не было. Голова ударилась не о камни. Стена заскрипела и поехала в сторону.

…Радик Бухидзе сидел в подвале своего магазина и радовался жизни. Дела шли отлично, покупателей было полно, выручки еще больше. К тому же ему удалось заключить выгодную сделку с оптовой базой на предмет приобретения просроченного кефира, на упаковке которого срок годности был совершенно затерт. Но не кефир был лебединой песней Радика Бухидзе. Он владел небольшим магазинчиком, расположенным в историческом памятнике городской архитектуры, и продавал всевозможные напитки. Основной частью его ассортимента было вино. Но по настоянию муниципалитета ему пришлось торговать и кисломолочными продуктами для диетчиков и пенсионеров, чтобы поддерживать социальную направленность политики местных властей в области торговли и потребления. Пенсионеры потребляли кефир охотно, как-никак там были небольшие градусы, но чаще скидывались на более крепкие напитки, манящие соблазнительными названиями и небольшими ценами. Более дорогие и хорошие вина Радик предпочитал продавать по завышенным ценам, отчего его постоянными покупателями стали все состоятельные люди города. Средняя прослойка не входила в планы его коммерческой деятельности и оттого посещала магазин крайне редко. Состоятельные клиенты получали дорогое вино с доставкой на дом. Специально для этих целей Бухидзе держал расторопного мальчика с длинными ногами олимпийского бегуна. Не было у Радика и сомелье. А его, этого специалиста по качествам вин, ему не хватало, как воздуха. Оттого и приходилось спускаться по ночам в подвал самому и пробовать хорошее вино перед тем, как предлагать его уважаемым людям города. Днем для этого не оставалось ни времени, ни сил.

Как раз в тот момент, когда Радик Бухидзе, сидя в подвале своего магазина среди ящиков и бочек, пил четвертую бутылку «Хванчкары», неожиданно перед его взором раздвинулись стены. Он знал, что принял на грудь совершенно беспрецедентное для сомелье количество вина, но остановиться уже не мог. Не обладая нюхом профессионала, определяющего винный букет по запаху ароматов в бокале, он хорошо владел глотательным рефлексом. Если «Хванчкара» была отменной, то развести его должно было только после шести бутылок. Однако он выпил всего четыре, а уже разъезжаются стены. Неужели Гога продал ему фальсификат? Радик закрыл глаза, подумав о жене Манане, которая устроит ему харакири, узнав, какую бешеную сумму он выложил за это дерьмовое вино.

Когда он открыл глаза, стена встала на место, но перед ним возникло привидение с искаженным от ужаса лицом. Привидение было вполне современным, оно держало в руке фонарик и ругалось матом. Радик решил, что оно послано ему за все его прегрешения. Он сложил дрожащие ладони перед грудью и начал клясться в том, что никогда больше не станет завозить для малоимущих просроченный кефир и мешать помощнику мэра «Хванчкару» с «Лидией», потому что тот все равно не отличает одно от другого. Привидение присвистнуло, оглядывая винный погреб, и потребовало себе бокал «Хванчкары». Нетвердой рукой Радик Бухидзе налил странному посетителю вино и протянул его на серебряном подносе. Привидение залпом выпило содержимое бокала и сказало человеческим голосом:

– Классная «Хванчкара». Что еще есть?

Радик Бухидзе понял, что настал его звездный час – судьба в образе привидения послала ему настоящего сомелье, и шатающейся походкой повел гостя к бочкам. Привидение попробовало «Мадеру», «Киндзмараули», венгерский портвейн и еще десяток-другой заморских вин. Оно практически на нюх, если не считать выпитых бокалов, определяло качество вина, которые пило исключительно под тост «Чтоб мы разбогатели!». Радик понял, что терять такого сомелье не имеет права.

– Влад Кудрин, – представился гость, опорожняя очередной бокал.

– Радик Бухидзе к вашим услугам, дорогой, – икнул владелец спиртных и кефирных напитков.

Они обнялись, как старинные друзья, и свалились под бочку с хересом.

Григорий, как и обещал новой знакомой, облачился в полную амуницию и полез следом за ее приятелем, другом, женихом или кем он ей там на самом деле приходился. Судя по тому, что тот поцеловал ее, как Гоше показалось, по-хозяйски, то, скорее всего он приходился ей женихом. Если приплюсовать сюда еще и то обстоятельство, что она прибежала и переживает за пропавшего жениха, то с твердой уверенностью можно сказать, – девушка точно к нему неравнодушна. К своему жениху, а не к Гоше. Ему она была не нужна ни в каком качестве. Он принципиально не общался с привлекательными девицами, у которых были длинные ноги и короткий ум. На одной из них Григорий Молохов в свое время женился. Хлебнул по самое не балуйся и чудом выбрался из этого болота. Природа, как рассуждал старший научный сотрудник, поровну распределяет в человеческом организме определенные качества и нагрузку. Если она дает сверх меры нижним конечностям, то голову старается не перегружать, чтобы эти самые конечности смогли нормально функционировать. Дурная голова, как говорится, не дает им покоя. И те, в свою очередь, испытывая должную физическую нагрузку, остаются в превосходной форме.

Встречались, безусловно, в его жизни исключения, но эти единичные случаи доставались другим, более пронырливым товарищам. Его же избранница исключением не была и требовала то, что и остальные безмозглые красотки: шубу, бриллианты, дорогую иномарку. У старшего научного сотрудника же были совершенно иные устремления и жизненные цели – оттого супругам пришлось расстаться, и они разъехались в разные стороны. Он уехал в богом забытый городок, где местная достопримечательность – Торговые ряды – требовала сложной реставрации, она укатила в Израиль, где собиралась отреставрировать свою грудь.

Гоша спустился по ступенькам, осветил небольшое пространство и обнаружил, что внутри вполне приличный с точки зрения безопасного по нему передвижения узкий коридорчик. Через пару минут Гоша уперся в кирпичную стену. Он поводил по ней фонариком, но стена была сплошная, без каких-либо отверстий и ходов. Гоша повернул назад и снова прошел весь путь. Стена так и оставалась на месте. Пришлось вернуться на исходную позицию еще раз. Но здесь Григорий не пошел прямо, а сначала оглядел ступеньки. Он как чувствовал, а вернее, сказался профессиональный опыт, – сбоку от ступенек зияло отверстие. Оно было завалено старыми кирпичами, но о том, что отверстие уходило вглубь, говорил сквозняк и Гошино чутье. Получалось, что Влад залез в это отверстие, после чего кирпичи не выдержали и обрушились. Или они обрушились позднее, когда он прошел достаточно далеко. Гоша пару раз крикнул в дыру, но ответа не дождался. Прикинув, что за пару часов с пропавшим ничего не случится, он полез наверх. Там его подстраховывал на всякий случай Олег Симбирцев, за которого он вечером принял Влада.

– Ну и как там? – поинтересовался Олег, помогая Гоше вылезти на дневной свет.

– Ход в отличном состоянии, – обрадовал того Молохов, – только ответвление завалено кирпичом. Видно, Кудрин полез туда, кирпичи не выдержали и завалили проход. Я думаю, он не пострадал. Скорее всего, он прошел вперед. Нужно организовать раскоп. Только придется копать одному, там довольно тесно. Второй будет поднимать ведра с кирпичами наверх. Когда приступим?

– Ты что, Григорий?! – ахнул Олег. – Я не создан для черной работы. Сейчас организуем парочку молодцов из ближнего зарубежья, они нам все откопают. За все расплачивается муниципалитет.

– А если они найдут его холодное тело? – нахмурился Гоша.

– Так не мы же его туда затащили, он сам пошел, – ответил Симбирцев. – Вызовут милицию, скорую помощь или труповозку. Еще лучше, что мы при этом присутствовать не будем.

Григорий представил, как при этом будет присутствовать Валерия. Она кинется на холодное тело и начнет выть красивым грудным голосом, рвать на себе свои светлые волнистые волосы и посыпать голову пеплом. Это в лучшем случае. В худшем, а это он знал точно по примеру собственной жены, она отвернется от безжизненного тела и пустит одинокую слезу, тут же замашет у себя перед носом руками, чтобы, не дай бог, от нечаянно пророненной слезинки не потекла тушь. И начнет кокетничать с его лучшим другом. Кто у Влада лучший друг, Гоша не знал, но догадывался, что коварная девица непременно начнет кокетничать.

Он не стал дожидаться того момента, когда поднимут Влада или его тело, и, как обещал Валерии, решил ей позвонить. После того как она услышала про то, что ход, куда залез ее кавалер, обрушился, в трубке раздалось горестное молчание. Потом девушка поинтересовалась, может ли она на это взглянуть. Гоша разрешил, хотя знал, что место реставрационных работ из боязни обрушения отдельных элементов вот-вот оцепят.

Она пришла через пять минут – в этом маленьком городе все расстояния были такими же небольшими. Подошла к погребку и заглянула в лаз. Оценив обстановку, Лера с проворством бразильской дикой обезьяны спустилась вниз. Григорий захотел было ее остановить, но не успел и только махнул рукой. В конце концов, какая ему разница, что случится с этой девицей! Даже если ей на бестолковую голову свалится кирпич, ему будет все равно. Но будет ли? Гоша понял, что обманывает себя. Ему станет ее жалко, как нашкодившего котенка, попавшего в канализационный люк. Поэтому он с волнением склонился над люком.

– Ничего страшного, – заявила девушка, – тут немного кирпичей. Их можно быстро разобрать.

И, схватив один из них, кинула Гоше. Тот еле успел отскочить в сторону. Довольный украинец, которому только что за хорошее вознаграждение поручили перекидать сотню-другую старых обломков, не успел. Из чистого любопытства он склонился вместе с Гошей над люком. Обломок кирпича попал ему прямо в лоб. Украинец свел оба глаза к переносице, перекосился, ойкнул и упал.

– Поосторожнее! – Гоша разозлился на безмозглую девицу и побежал вызывать «Скорую помощь».

Вместо врачей прибыл Олег с бутылкой водки, откупорил ее и подставил горлышко к носу пострадавшего.

– Горилочка! – очнулся тот и схватился за бутылку.

Валерию вытащили, отругали и велели больше не появляться на месте реставрационных работ. Кудрина пообещали откопать в самое ближайшее время – после того как стукнутый Лерой рабочий полностью очухается. Глядя на то, как раненый залпом выпивает принесенную бутылку, Лера поняла, что очухается он не скоро, если совсем после этого не уйдет в запой. Возненавидев Григория, Олега и всех остальных, вместе взятых, она решила им отомстить.

– Я уйду, если вы настаиваете, – сказала Лера, глядя в глаза Григорию.

– Непременно уходите, – отмахнулся он, – нечего вам здесь лазать.

– Правильно, – усмехнулась Лера, – я залезу не здесь, а с другой стороны. – Она повернулась к Симбирцеву: – С другой стороны есть второй вход в подземелье. А вообще-то у меня есть карта всех подземных ходов. Так что счастливо оставаться, ребята!

И, гордо подняв голову, она пошла прочь.

– Стерва, – процедил сквозь зубы Симбирцев, – ничего у нее нет. Если бы на самом деле существовала такая карта, то в подземелье в поисках сокровищ лазило бы уже полгорода.

– А если такая карта существует на самом деле? – задумался Григорий. – Я был в библиотеке. Один местный краевед научно доказал, что есть и ход, и клад, и даже приложил старый фотоснимок. Но страница с ним бесследно исчезла из книги.

– Может, догнать ее и все выяснить? – предложил Симбирцев.

– Ты думаешь, она станет с нами разговаривать?

– С нами, может быть, и нет. А вот с тобой точно станет. Ты ей понравился. Я это сразу понял. Если женщина злится и ругается на мужчину, то она к нему неравнодушна. И наоборот.

– Что наоборот?

– Ты злишься и ругаешься, а значит, ты к ней тоже неравнодушен.

– Вот еще! – возмутился Григорий. – Если я и займусь этой картой, то только в интересах дела.

И он посмотрел вслед цокающей каблучками девушке. Как она только умудрилась на шпильках залезть в этот лаз? Видно, сильно увлечена этим самым Кудриным. Так что она для него не представляет никакой опасности. А стоит ли спасать этого парня? Вечером ходил, гулял с симпатичной девчонкой, а ночью ему приспичило полезть за кладом. Странный тип. По всей видимости, действовал ради нее, хотел утром бросить к ее ногам все сокровища подземелья и завоевать ее сердце. Он бы, Григорий, именно так и сделал, если бы был влюблен. Но он, к счастью, никого не любит. Это точно.

Глава 5

В полночь на кладбище

От нее сбежал очередной кавалер. После нескольких встреч он исчез, провалившись под землю. Она не водила его на концерт классической музыки, не таскала по музеям. Она сходила с ним к Торговым рядам, он услышал про клад и бесследно исчез. На том месте, где он исчезал, осталась только горка мусора. Вот так из ее жизни уходят все мужчины. От них или совсем ничего не остается, или одни отходы. А ведь поначалу было совершенно очевидно, что она ему нравится. Ради нее он был готов на многое, если не сказать, что на все. Что она сделала не так? В чем была не права? Лера подумала, что обязательно спросит об этом у Влада, как только тот появится на работе. То, что к ней он больше не придет, она чувствовала. Зачем? Ему с ней неинтересно. Там, внизу, где пахнет сыростью и сокровищами, гораздо веселее. Вероятно, страсть к накоплению начисто отбивает все другие страсти, в том числе и любовные. Она не знает, ей не приходилось копить. Лера пробовала как-то под Новый год собрать денег себе на дорогущие сапожки, которыми любовалась пару месяцев. Она даже отложила необходимую сумму, чтобы в канун праздника пойти и купить лакированное чудо, но не получилось. Пришла Лялька и сказала, что у нее украли сумку со всем содержимым, а в ней были ее сбережения, и теперь она остается на праздники буквально с голым задом, не на что купить новую юбку. Лера поделилась с подругой, отдав ей все, что отложила. Если бы она сейчас держала в своих руках эти лакированные сапожки, то думала бы она о Владе? Лера представила это, закрыв глаза. Перед носом замаячила модельная обувь, Влада не было и в помине. И она такая же… За что его тогда винить?! Перед его взором таинственно брезжат сокровища монахов, а Лера, понятное дело, – на заднем плане. Нужно дождаться, пока он найдет эти сокровища и вернется к ней. А если Влад исчезнет в подземном лабиринте, то она никогда его не дождется и умрет старой девой, рассказывая своим внукам красивую историю безответной любви. Ах, да. Если она останется старой девой, то у нее никогда не будет внуков. Это успокаивает. Во всяком случае, в будущем не перед кем будет отчитываться, почему прожила такую никчемную одинокую жизнь.

То, что от нее сбежал очередной поначалу без ума влюбленный парень, было вполне предсказуемо. Лере нужно каким-то иным образом привлекать к себе мужчин. Некоторые мужчины, как говорят, ведутся не на внешние данные, а на чистоту душевных порывов. Вот, Лялька нашла же своего Ромео, бегает к нему каждый день, ревнует, переживает. Он ее не бросил сразу после нескольких встреч. Нужно располнеть, как Лялька, и показать чистоту своих помыслов! Точно! Но о какой чистоте может идти речь, если она хочет лакированные сапоги больше, чем возвращения Кудрина! Хотя, вероятно, это тоже вполне объяснимо. Только пока она не может себе ничего объяснить. Вот Лялька бы смогла все расставить по местам. Только где она? Снова у своего программиста. Тот уже наверняка забыл, как выглядит монитор и вместо него таращится в Лялькину физиономию, называя ее Мышкой и Аськой. Лера поняла, что ревнует свою подругу, которой ей так не хватает в эту тяжелую минуту. Можно было, конечно, позвонить ей и сообщить о своих страданиях, но Лера отмела этот вариант сразу. Она не будет вешать на подругу свои переживания и страдания. Она страдает? Ей показалось. Она уже должна привыкнуть к тому, что ее бросают. Вот и в следующий раз она не станет распускать нюни, а только скажет очередному воздыхателю о том, что через парочку свиданий бросит его сама. Надо же когда-нибудь начинать менять свою жизнь.

Кому бы она могла это сказать? Да хотя бы тому ежику Гоше, который невзлюбил ее с первой минуты их встречи. О, с каким бы блаженством она дала ему от ворот поворот! Как бы округлились его умные, полные загадочного смысла глаза и встала бы дыбом короткая стрижка. Сколько удовольствия Лера испытала бы, глядя на то, как он, втянув опустившуюся голову в ссутулившиеся плечи, побрел бы от нее прочь. Отомстить ему за все неудавшиеся свидания и встречи? Почему именно ему? Лера не знала. Сложный ком чувств, переплетенных между собой, как колготки в стиральной машине, занимал в ее душе все пространство. Разобраться в ближайшее время в нем было практически невозможно.

Лера перестала копаться в себе и пошла на кухню. Есть совершенно не хотелось, но она знала, что, если чего-нибудь поест, ей станет легче. «Бедная Лялька, – подумала она, – в самые волнительные моменты она не может себе ничего позволить, кроме укропа».

Лялька позволила себе слишком много, она знала, что мама не погладит ее за это по головке, но делать было нечего. Она соблазнила Ника самым бесстыжим образом, заманив к себе домой и приперев к стенке дивана. Сначала она накормила его любовной диетой. Немного изменив традиционное меню романтического вечера – артишоки, устрицы и клубника – на шоколадку «Аленка», она впилась своим шоколадным ртом в губы счастливого избранника. Когда тот понял, что дело зашло слишком далеко, кинулся бегать по комнате в поисках компьютера, которого в Лялькиной квартире отродясь не водилось, было уже поздно. Она выключила свет и повалила Тарасика на диван. Сопротивляться было бесполезно, Лялька знала несколько приемчиков, благодаря которым укладывала на землю любого хулигана, больно заламывая ему правую руку. После такого приема Ник не стал больше сопротивляться и полностью отдал себя в руки судьбы, то есть Ляльки. Пыхтя и получая удовольствие, они повозились пару часов. А затем затихли и уснули, обнявшись, на старом диване, который от негодования на бессовестное Лялькино поведение скрипел всеми своими пружинами.

На следующий день Кудрин не появился на рабочем месте, хотя время его командировки еще не подошло к завершению. Сережкина мучалась сомнениями – которая из этих наглых девиц проявила инициативу и ловко поймала мужика в свои расставленные сети. Она сидела и разглядывала девушек сквозь толстые линзы очков, стараясь найти в их поведении отклонения от обычных норм и правил.

– Делаешь так, – шепотом делилась Ляля с подругой, – приглашаешь его на танец, крепко обнимаешь, чтоб он не смог в первую минуту вырваться, под музыку подводишь его к дивану. Здесь нужно действовать очень быстро. Лучше для начала отрепетировать на ком-нибудь. Одновременно, не забудь, одновременно ставишь ему подножку и заламываешь правую руку назад так, чтобы она хрястнула. Дальше ему некуда деваться, и он весь твой, навеки в этот вечер.

– Мне не с кем репетировать, – вздохнула Лера, – только с тобой.

– Как это? Кудрин что, еще не нашелся?!

Грустная Лера отрицательно покачала головой. Сережкина, довольная тем, что хоть у одной из девиц мерзопакостное настроение, занялась работой.

– Куда же он делся? – не понимала Ляля. – Как сквозь землю провалился.

– Я тоже об этом думала. Может, он шел, шел по подземному ходу и куда-нибудь пришел? Нужно хорошенько разобраться в твоей карте, возможно, мы еще сможем его спасти.

– А стоит ли? – с сомнением спросила Ляля. – Ушел, ничего не сказав, не предупредил. Пропал неизвестно где. Получается, что он тебя бросил.

– Я думала над этим. Но если отнестись к нему как к человеку, который попал в беду…

– Отнестись к мужчине как к человеку? – сморщилась Ляля. – Это что-то новенькое. Конечно, ничто человеческое ему не чуждо, но все же. Такие странные заявления с твоей стороны ни к чему хорошему не приведут. Сбежал и бросил! Плюнула и растерла!

– Я думала об этом. Я практически плюнула и растерла. Но если он попал в беду и умирает? Ты подумала об этом?

– А почему, собственно, я должна об этом думать?! Пусть об этом болит голова у спасателей и правоохранительных органов. Они только сегодня повесили табличку с надписью о том, что вход в ход вреден для здоровья, и огородили его двухметровым забором.

– Я не смогу дальше жить с мыслью о том, что ничего не сделала для спасения человека!

Лялька приложила руку ко лбу подруги и покачала головой:

– Температура нормальная. Вероятно, этот бред исходит из расшатанной центральной нервной системы. Она, видите ли, не сможет жить! Пойдем, спасем твоего человека. Кстати, спасать придется тебе одной. Я хоть и похудела, – она отдернула резинку на юбке, та вяло вернулась назад, – но пока только на три килограмма. По моей программе «Влюбись и похудей!» нужно скинуть еще парочку-другую, тогда я залезу в щель за нашей помойкой. Слушай, ты не думаешь, что он сидит именно там, у еды, не может вылезти назад и отбирает у бродячих котов протухшие котлеты? Или он уже нашел наш клад и ломанулся к себе в столицу, чтобы его обналичить? Столько вариантов, а мы вынуждены простаивать!

– Это из-за тебя! – воскликнула Лера. – Ты задурила себе голову заезжим программистом и забыла о том, что мы собиралась искать клад.

– Ничего я не забыла, – возразила Ляля демонстративным шепотом. – Я худею для пользы дела. К тому же про клад я пошутила, никто его не найдет. Слишком сложная комбинация ходов. Мне бы туда залезть да погулять денек-другой без пищи и воды! Я бы выглядела намного лучше, чем та модель с пирожками на вокзале. Помнишь бедняжку?.. Есть-то как хочется! У тебя нет ничего пожевать? Диетического?

– Работаем, девочки, работаем, – прервала беседу подруг Сережкина, – думаем только о работе. Кстати, а вы не знаете, куда подевался наш новый наладчик, красавчик-обаяшка, как его там звали?

– Влад Кудрин, – пробубнила Лера. – Нет, мы не знаем, никакого дела с ним не имели и иметь не собираемся.

– Вот это похвально, – изрекла Сережкина, – все эти командировочные такие одинаковые. Задурят головку хорошенькой девушке и исчезают.

– Откуда она знает, – прошептала Ляля, – что он задурил и исчез?

– Как сквозь землю провалился, – продолжала Сережкина, – директор рвет и мечет. Процесс простаивает. Новая линия не отлажена. Если увидите его, девочки, передайте, чтобы возвращался на производство. – Сережкина кокетливо поправила прическу. – И от меня ему большой привет.

– Обязательно, – пообещала Лера, – если увидим, передадим, что вы – с большим приветом.

Даже если он ее бросил, то Лера его все равно найдет. Так решила девушка. Решила уже окончательно. Найти его нужно хотя бы для очистки совести, чтобы спокойно спать и видеть добрые сны. Лялька ей в этом не помощница, в щель она не залезет, придется лезть одной. Надежда на то, что Кудрин вылез с другой стороны и сидит рядом с помойкой, была довольно слабая. Тем не менее наличие там Влада требовалось проверить. После работы подруги договорились отправиться к помойке с ревизией. Но обстоятельства сложились по-другому.

Поэтому что после работы их поджидал старший научный сотрудник Григорий Молохов, мерящий шагами расстояние от проходной до автобусной остановки.

– Добрый вечер! – Он кинулся к Лере и схватил ее за руку: – Нужно поговорить. Пошли вторые сутки, как в подземелье пропал человек! Я сам пытался пройти несколько километров по узким ходам, но не нашел никаких следов. Лера! Вы говорили, что существует какая-то карта, с помощью которой можно выйти на белый свет. Она нам очень нужна. Этот человек – отличный специалист, знаток своего дела, но он потерялся. Ему нужно помочь.

– Хорош знаток, – фыркнула Ляля, – специалист по броскам. Пусть сам выкарабкивается. Я удивляюсь, что ты, Лерочка, разболтала про карту. Нет никакой карты, молодой ежик, то есть, человек. И подземелья нет, это сказки народов Подмосковья. Подумайте сами, разве монахи могли закопать сокровища, если они были бедные, как церковные крысы? Походит-походит этот придурок, ничего не найдет и вернется, уж поверьте моему слову. Если ему там нечего ловить, то он вернется сюда, к золотой рыбке! – Она укоризненно взглянула на Леру, подхватила ее под руку и потащила к остановке.

– Позвольте, девушка, почему вы обзываете Симбирцева?! Он вас чем-то обидел?

– А кто там потерялся? – остановила подругу Лера. – Разве не Влад Кудрин?

– А он что, еще не нашелся?

Лялька послушала этот диалог и сразу все поняла. В подземелье к ее кладу народ хлынул косяком. Пока она совращала чистого как слеза программиста, народ решил добраться до сокровищ. Без нее, не дожидаясь, пока она похудеет. Придется делать липосакцию, ампутацию бедер или еще что-то более радикальное, чем овощная диета. Иначе Симбирцев, Кудрин, а мужиков теперь там полным-полно, обскачут ее в два счета. Или ничего не делать, пойти и заткнуть собой выход. Пусть попробуют пройти с сокровищами мимо нее!

– Там уже двое! – испугалась Лера. – Им нужно помочь!

Лялька поглядела на свою чокнутую подругу. «Им нужно помочь!». Ломом по голове им нужно помочь, чтоб не лезли, куда не следует.

– Понимаете, Лера, – вился вокруг девушки Гоша, – человек без еды может долго продержаться. Но если в подземелье нет воды, то им придется очень худо!

– Какая жалость, – буркнула Лялька, – им придется очень худо. Нечего было лезть. К тому же там есть вода. Как раз под площадью течет речка Тухлянка, воды в ней – залейся.

– Девушки, я знал, что вы поможете! – искренне вырвалось у Гоши, который совсем не хотел делать блондинке никаких авансов. Но она казалась такой простодушной и открытой!

– А зачем ваш Симбирцев туда полез? – не сдавалась Лялька.

– По работе, – развел руками Молохов, – нужно было оценить обстановку, фундамент. Когда откопали ответвление, куда пошел ваш, Лера, друг, рабочий признался, что выпустил оттуда какого-то черного человека с рогами. Мы подумали, что им был Кудрин, и успокоились, решив, что он нашелся. Но если он не появился, то это был не Кудрин. Оценивая состояние рабочего, можно было бы, конечно, предположить, что ему с пьяных глаз что-то показалось. Как я теперь понимаю…

Лялька не выдержала и расхохоталась. Точно, в подземелье полно мужиков: с рогами, без рогов, специалисты, знатоки, наладчики – любые на выбор. Нужно срочно худеть, пока они не добрались до ее сокровищ. Она похлопала по карману – там спокойненько лежала и дожидалась своего звездного часа полученная Ником в процессе обработки старой фотографии карта подземелья. Как же – так она ее и отдаст этому ежику, пусть держит карман шире! Вон как уставился на Леру, думает, что карта у нее. И этот туда же! Всем мужикам только одно и нужно – найти клад, завалиться на диван и больше ничего не делать.

– Конечно, конечно, – сказала Ляля, – обязательно поможем, чем можем. Сегодня в полночь встретимся на старом кладбище за собором. Там мы вам карту и передадим. Отдадим, так сказать, в надежные руки. Вам же по работе нужно? Как же не помочь такому специалисту, занимающемуся реставрацией нашего городского памятника архитектуры, не помню какого там века. Обязательно поможем, можете не сомневаться.

– Позвольте, вы шутите? – удивился Гоша, приглядываясь к развеселившейся девушке.

– Нисколько, – Лялька понизила голос, оглянувшись по сторонам, – с покойниками не шутят. В полночь на кладбище! Сегодня или никогда.

Лера кисло улыбнулась Молохову, догадываясь, что подруга не зря назначила тому встречу в таком странном месте, которое все обходят стороной. Легенды гласили, что на этом самом кладбище пропадали люди: и мертвые, и живые. Проваливались, как сквозь землю. Улыбка получилась вымученной и ничего хорошего не обещала. Молохов вздрогнул, но согласился прийти.

– Ну как? Я его заинтриговала? – поинтересовалась Лялька у подруги, когда они влезли в переполненный автобус. – Он теперь весь вечер станет думать о нас с тобой. – Лялька достала из кармана проездной и показала всему автобусу. – Проездной, товарищи! Прошу обратить внимание, – она ткнула в приятельницу, – у нее тоже! Как ты думаешь, он придет один или возьмет с собой симпатичного друга? Мне хотелось бы, чтобы друг был худым брюнетом. Обожаю худых брюнетов. Вчетвером мы бы здорово повеселились.

– Не кощунствуй, – прошептала Лера, – нашла где веселиться! На кладбище. Как тебе в голову пришло назначить встречу там?

– Для тебя старалась! Ничего не понимаешь, Лерка, это очень романтично. Во-первых, кругом тишина, никто не помешает. Во-вторых, обстановка вызывает душевный трепет и напряжение всех чувств. И, в-третьих, если не нравится, то всегда можно уйти в ближайшую кафешку и показать себя заурядной особой, ни на что не способной. Ты думаешь, мне нужен клад? Ты думаешь, мне нечего делать по вечерам?

– Да, – честно призналась Лера. – Я думаю, что тебе нечего делать по вечерам. И тебе нужен клад.

– В самой малой степени, – призналась и Ляля. – По большому счету, я хочу таким образом завоевать сердце Ника. Кто я для него сейчас? Обычная девчонка, каких в любом городке по рублю кучка. А если у меня будет необычное хобби, то я сама становлюсь необычной. Улавливаешь смысл? Сокровища там или просто клад – это мое хобби. Я Ника чем заинтересовала? Старой фотографией, по которой он составил мне план подземелья. А если бы я пришла к нему с пустыми руками? Мужчину главное заинтересовать, связать себя с каким-то интригующим обстоятельством. Ему чем страшнее, тем лучше. Они любят балансировать на грани разумного и вечного. Недаром говорится, что в каждой женщине должна быть загадка. Вот ты ему эту загадку и загадай ночью на кладбище. Проведи обзорную экскурсию: здесь покоится моя двоюродная бабушка, здесь нашел последний приют мой троюродный дедушка. А здесь будет наша с тобой могилка! Ты же будешь любить меня до гробовой доски?! Ее лучше вырыть заранее, чтобы было более наглядно. Он забудет все на свете, думая о вечном и о тебе.

– А ты станешь поодаль и будешь довольно хлопать себя по карману с картой. Тебе просто не хочется ее отдавать! Ты не желаешь спасать людские души, а в подземелье, между прочим, уже два человека потерялись! – Лера стала протискиваться к выходу.

– Дамочки, если вам срочно выкопать могилку, то это ко мне. Беру полцены, – на нее дыхнул перегаром здоровенный мужик, – а если нужно того, кого туда класть собираетесь, по головушке стукнуть, то это к моему брательнику.

– Спасибо, – смутилась Лера, – мы как-нибудь сами.

– Сами можете промазать, дело тонкое, требующее навыков обращения с тяжелыми предметами, – прорекламировал работу своего брата могильщик.

Лера как можно быстрее заработала локтями, за ней с круглыми глазами стала пробираться к выходу Лялька.

– Вот видишь, а ты не верила! – заявила она, провожая уходящий автобус глазами. – Один мужик сразу повелся на нашу с тобой загадку. Был бы он посолиднее…

Остаток вечера подруги провели в раздумьях по поводу того, стоит ли брать с собой обрывающего Лялькин телефон Ника. Если Молохов придет не один и ни на что не поведется, то он с сотоварищами легко обезоружит двух безмозглых девиц и отберет у них карту. Они сами займутся поисками и присвоят себе награбленное. Лера не соглашалась с доводами подруги, она утверждала, что у Молохова такие честные проникновенные глаза, не способные на подлость. Он придет один и, переминаясь с ноги на ногу, будет дожидаться, пока девушки сами не соизволят отдать ему план подземелья, где хранится уйма сокровищ. Один такой уже переминался, резонно заметила Ляля, теперь его со спасателями не найти. Нет никакой гарантии, что Ник, узнав о кладе, не ринется в подземелье. Но ведь тот уже знал о кладе, раз он делал карту. И ничего… Единственным препятствием к тому, чтобы на ночной прогулке по кладбищу присоединить к двум девицам программиста, было то, что Лялька в нем сомневалась.

Сомнения развеяла Лера. Она предложила полностью положиться на судьбу. Должно же и им в жизни когда-нибудь повезти. Если судьба делится на черные и белые полосы, то она уже перевыполнила план по раздаче им неудач.

Когда Ник услышал о том, что собираются предпринять подруги, то сразу примчался к ним домой. Его взволнованное лицо было подозрительно довольным. Или он ликовал, что его включили в состав экспедиции, или он радовался оттого, что всю ночь проведет с Лялькой. Углубляться в тонкости, отчего именно он был таким довольным, подруги не стали. Не хватило времени. Но в душу Ляльки закрались рахитичные ростки сомнения. Она до такой степени была озабочена своим кавалером и предстоящей прогулкой, что совершенно забыла про еду. «Нужно будет, – подумала она, – по возвращении взвеситься. От этих волнений я просто обязана потерять пару килограммов».

На кладбище все было спокойно. Величественный полуразрушенный собор, из-за которого в последнее время разгорелся спор между муниципалитетом и церковными властями, на данном этапе своего жизненного пути пустовал. Пока решался вопрос, что же станет в его стенах, – то, для чего он был изначально построен, или очаг местной культуры, – из его разбитых окон вылетали откормленные городские вороны и ветер. Несколько могилок со старыми покосившимися каменными плитами и почти стершимися на них именами усопших располагались за собором и являлись местной достопримечательностью. Краеведы утверждали, что в одной из могил была похоронена знаменитая бунтарка боярыня Морозова, сосланная царем и закончившая свою бренную жизнь на этой земле. Возможно, благодаря этой версии могилки остались целы и невредимы, пережив несколько революций, войн и режимов.

Свидания в этом месте назначали самые отпетые хулиганы своим самым отпетым хулиганкам. Их возраст обычно не превышал разумных пределов. То, что сегодня здесь собрались более взрослые мужчины и женщины, привело ворон в недоумение, и они расселись на ветках растущих на кладбище сосен и елей, наблюдая за необычным действием. А события разворачивались странным образом.

Молохова на кладбище в назначенный срок не оказалось. Пришедшие подождали полчаса, гуськом обходя окрестности и договариваясь между собой о дальнейших действиях.

– Значит, – помрачнела Лялька, – я все-таки отдаю ему карту.

– После того как он расскажет нам все, что знает о подземелье, – успокаивал ее Ник. – Не волнуйся, она хранится в памяти моего компьютера.

– Не жлобись, – корила подругу Лера, – там, в потемках, плутают двое!

– А в этих потемках нас уже трое, – парировала злая Лялька. – Что-то мне не хочется дожидаться четвертого. Ему назначалось определенное время, которое он наверняка проспал.

– Точно! – Ник поднял вверх указательный палец. – Точно, девочки, он уснул. Пришел сюда раньше, прилег и заснул. Тут такая умиротворяющая обстановка, я бы точно завалился спать, как убитый.

– Чур тебя! – испугалась Лялька. – Ладно, я согласна. Давайте его поищем. Те, кто боится гулять по кладбищу в одиночестве, идут с Ником. Кто не боится, идет одна. Лера, погляди у той могилки!

Лера многозначительно хмыкнула и пошла в ту сторону, куда ей показала Лялька. Ясное дело, решили времени не тратить даром. Сейчас начнут целоваться. Влюбленные, они такие предсказуемые. Со стороны Ника и Ляльки раздались причмокивания и вздохи. Лера не хотела, но все же услышала, как Лялька жаловалась Нику на то, то не хочет отдавать план, а тот уговаривал ее это сделать. Но отдавать-то было некому. Молохов не только товарищей не привел, еще и сам не явился. Хотя, здраво рассуждая, какой нормальный мужчина пойдет в полночь на кладбище? Сюда ходят только умалишенные. Да, именно они сюда и ходят. Нужно вообще не иметь мозгов, чтобы назначить встречу в таком месте. А чтобы согласиться прийти сюда, нужно не иметь всей головы целиком.

– Стой! – сказала Лере голова, лежавшая на земле.

– Мамочка… – произнесла та и покачнулась.

– Не угадали, – прошипела голова, – я не мамочка. Я Григорий Молохов.

На этих словах здравый смысл вернулся к Валерии, и она передумала падать в обморок. Так вот он где проводит время! Они его ждут-дожидаются, а он сидит спокойненько в могилке и в ус не дует. Уединился, значит, и получает удовольствие от процесса. А чем он, собственно, там занимается? Лера прислушалась. Рядом с Молоховым никакой возни не было слышно. Действительно, странно, с кем он может уединиться? Не с покойницей же из раскопанной могилки.

– Зачем вы раскопали могилу?! – возмутилась она, наклоняясь к краю ямы.

– Я не раскапывал, – ответил Молохов, выплевывая изо рта песок, – и это не могила.

– А что же за яма может быть на кладбище? – не сдавалась Лера, пытаясь в свете тусклого фонаря разглядеть место, откуда торчала голова Молохова.

– Это еще один вход в подземелье, – прошептал Молохов, – я сюда случайно провалился, пока вас ждал. Понимаете, Лера, монахи не искали трудных путей. Они рыли сразу за собором, это же очевидно! Я предполагаю, что делали они это в смутное время, пытаясь таким образом спасти в подземелье наиболее ценные вещи: иконы, манускрипты, книги. Вряд ли в этом захоронении есть золотые украшения и деньги. Но это нисколько не умаляет его ценности, наоборот, находка грамот того далекого времени позволит его приблизить!

Лера оглядела яму. Действительно, это была не могила. Но и на вход она ничем не походила. Если предположить, что в нем не было Молохова, то вход получался довольно странным – вертикальным. Нужно вытащить из него Молохова и во всем разобраться. Она побежала к Нику с Лялей.

– Тише! – крикнул ей вдогонку Молохов, – Обрушите свод!

Его откапывали мучительно долго. Работать приходилось руками, о лопате никто не позаботился. Хотя, как заметила Лялька, в их положении носить с собой лопату – жизненная необходимость. Лера, забыв о своем маникюре, рыла землю с остервенением. Нужно было, не теряя ни минуты, вытащить Молохова из ямы, иначе он обрушит свод входа, засыплет подземелье, и она никогда его больше ничем не заинтригует! Эта шальная мысль заставила Леру остановиться и обдумать то, о чем она подумала. Она собирается заинтриговывать Молохова? С чего бы это? Он ей нравится? Ее привлекают в нем мужские достоинства? Вот так, ни с того ни с сего, она начинает интересоваться этим странным парнем. А как же Влад? Того никто не откапывает. Он, бедный и несчастный, вынужден плутать в лабиринтах подземелья, держа в зубах монашеские манускрипты, и выть от безысходности. Лера попыталась вызвать у себя какие-то чувства к Владу. Вызвала только жалость, успокоилась и принялась откапывать Молохова дальше. После нескольких попыток вытащить его из ямы одна увенчалась успехом. Ник потянул Григория за освобожденную руку и выудил наверх.

– Честное слово, ребята, я так рад, что вы меня спасли! – рассыпался в благодарностях тот. – Не представляю, что бы я без вас делал!

– Не приперся бы сюда, – буркнула Лялька, вытирая руки о свой грязнющий носовой платок.

– Глядите, – Молохов упал на землю и показал на яму, – вход сделан вертикально, чтобы не бросался в глаза первым встречным. Вот чтобы вы подумали, когда его увидели?

– Могилу начали копать, – присоединился к нему Ник, – что же еще делают на кладбище?

– Правильно! – обрадовался Молохов, раскапывая под собой кирпичную кладку. – Вот он – вход! Я об него челюстью ударился, когда провалился, и сразу понял, куда попал.

– Здорово, – согласился с ним Ник, – впечатляет. Молодцы монахи, умели ныкаться. Так ты думаешь, это они выкопали целый лабиринт?

Подруги переглянулись. Они теряли свое хобби, с помощью которого собирались интриговать. И не просто теряли, его наглым образом начинали использовать мужчины. А когда у мужчин появляется интерес к определенному занятию, то пропадает влечение к женскому полу. Ник подцепил заразную болезнь кладоискателя, теперь и он исчезнет в подземелье! Так, один за другим, там окажутся все мужики. Их и так на планете насчитывается меньше, чем женщин. А теперь станет катастрофически не хватать. Еще куда ни шло, когда мужчина начинает интересоваться футболом. Тогда он, по крайней мере, проводит время у телевизора. Женщина его видит и даже может ощущать, если подойдет и пощупает его разгоряченное штрафным временем тело. Можно пережить, когда мужчина интересуется бутылкой. Вечерами он чаще всего бывает с ней дома. Можно подойти и прочитать ему лекцию о вреде алкоголя, завести полемику на тему здорового образа жизни. Назвать его пьяной свиньей – и тем самым ощутить себя женщиной. Но если мужчина увлекся сокровищами, то пиши пропало. Он целыми днями станет пропадать в подземельях, а женщина должна будет влачить горькое существование на одну-единственную зарплату и ожидать его возвращения. И неизвестно еще, к кому он вернется после того, как откопает свои сокровища.

– Ник! – неожиданно взвизгнула Лялька, подпрыгнув. – Тут кто-то есть!

– Конечно, – обернулся к ней Ник, – здесь мы.

– Нет, – не унималась Лялька, – тут еще кто-то есть. Я боюсь!

– Кар! Кар! – сказал этот кто-то, пролетая над их головами.

Программист подбежал к Ляльке, обнял ее и прижал к себе. Та победоносно поглядела на Молохова.

– Нам пора, – авторитетно заявила Лялька, – у нас на эту ночь большие планы.

– А как же карта? – растерялся Молохов. – Вы же обещали мне карту подземелья. Поверьте, она очень нужна. Симбирцева и Кудрина так и не нашли.

Лялька сникла и нехотя достала мятый листок. Она протянула его Молохову с таким видом, словно откупалась от него. Если она не отдаст карту, то он заберет ее Ника. Заберет и станет использовать как побочную силу по раскапыванию подземных лабиринтов… Не командировочный научный сотрудник, а посланник ада!

Молохов поблагодарил ее, сунул листок в карман и продолжил рассуждать о том, что на кладбище не следует соваться с тяжелой техникой. Как будто Лера с Лялькой собирались завтра же нанять бульдозер и заняться раскопками могил. Откапывать вход нужно вручную, у него есть один мастер, который уже откапывал погребок. Правда, тому изредка кажется, что из подземелья выбегают черти. Но раз есть клад, значит, есть и нечистая сила. Не стоит сбрасывать со счетов народный фольклор. Лера подумала, что научные сотрудники бывают не чужды лженаучных представлений, и улыбнулась. Она представила, что бы сказал Молохов тому черту, который вылез из подземелья. Но тот обратился не к кому-то, а к ней.

– Позвольте вас… тебя… проводить, – сказал Молохов. – Я забыл, Валерия, мы с вами… с тобой… на ты или все еще на вы?

– На ты, – сжалилась над ним Лера и разрешила себя проводить. Мало ли что творится на улицах в ночное время. Вдруг им встретится черт, охраняющий клад в подземелье? Молохов спасет ее от него, заговорив россказнями про монахов, роющих подкоп в смутное время. Она бы сама не прочь про это послушать, но не ночью же. К тому же глаза слипаются от монотонной речи Молохова, бубнившего про то, что боярыня Морозова была сослана в другое поселение. Да и попросту спать хочется. Но Лера сразу встрепенулась, когда услышала знакомое имя.

– Влада и Олега, – обещал ей Молохов, – начнем искать на рассвете. Не волнуйся, мы найдем твоего жениха целым и невредимым.

Незаметно подведя девушку к двери подъезда, он поцеловал ей на прощание грязную руку. И исчез в темноте.

Глава 6

Шлем царского воина

«Я не могу его потерять, – твердила себе Лялька, ползая среди обрезков бумаги по кафелю в ванной комнате. – Между нами все так хорошо складывается, мы просто созданы друг для друга!»

Она раскрыла глянцевый журнал для мужчин и взяла ножницы. Через пару минут в ее руках оказалась фотография блестящего гибкого загорелого тела супермодели. Лялька поднесла к ней свою фотографию, сравнила, хмыкнула и безжалостным образом отрезала у собственной фотокарточки голову. Открутив тюбик с клеем, она намазала изображение своей головы и туловища фотомодели – и прилепила их к стене. Отползла на небольшое расстояние, насколько позволяла ванная комната, и одобрительно улыбнулась. Вот такой она станет после того, как посидит пару месяцев на диете. Такую – гибкую, высокую, загорелую – Ник никогда не бросит. Легко, ох как легко заловить мужичка, гораздо труднее удержать его рядом с собой на определенный срок, не говоря уже о том, чтобы на всю жизнь. Кто-то из великих сказал, что любовь – каждодневный труд. Если про работу, то это, скорее всего, сказал кто-то из великих классиков марксизма. Наверное, Карл Маркс. Как старик был прав! Нужно трудиться и день и ночь. Лялька открыла очередной журнал. Вот она, супермодель Анастасия Волкова, во всей своей красе. Это потом у нее началась булимия, анорексия, клептомания и прочие напасти. Здесь она блистает своим ухоженным, натруженным телом. Лялька взяла ножницы – и вскоре еще одно изображение загорелого тела с ее физиономией украсило стену ванной. Это будет для нее стимулом. Вот такой Ляля могла бы стать, если бы не съела сегодня на завтрак ватрушку. За это она накажет себя и останется без обеда, полдника и ужина. Нет, на ужин она позволит себе стакан кефира. После чего они с Лерой Морозовой отправятся к лазу у их дома и попытаются туда проникнуть. Одним ударом – своим похудением – она убьет двух зайцев: удержит Ника и пролезет в подземелье.

– Ты на работу собираешься? А это что? – Лера застала подругу в странной позе среди кипы разноцветной бумаги. – А кто на стене? Это ты?!

– Ничего странного в этом не вижу, – пожала плечами Ляля. – Развешивая по квартире подобные изображения, я стимулирую себя на похудение. Понимаешь? Я гляжу на них и понимаю, что мне нужно меньше есть.

– А если на них поглядит Ник и поймет, что ему нужно поменять тебя на одну из этих красоток? – поинтересовалась умная Лера.

– Об этом я как-то не подумала, – согласилась Лялька, – стимул стимулом, а от мужчины следует держать подальше изображения голых девиц. Пусть даже и с моим лицом. Ладно, пусть повисят денек-другой, постимулируют меня, а потом я их уберу. Вместо них напишу плакат «Еда – это яд!» и повешу его на видном месте.

– Добро пожаловать, гости дорогие, – картинно развела руками Лера. – У нее еда – это яд, кушайте на здоровье.

– Тебе все не нравится, – возмутилась Лялька, – ты так далека от моих диетических проблем!

– А с чего ты взяла, что у тебя проблемы? – с удивлением спросила Лера. – Между прочим, по официальной статистике, девяносто процентов мужчин не обращают никакого внимания на то, что едят их подруги. Раз она ему понравилась полненькой и пушистой, то он будет любить ее такой. Это доказано наукой. Там играют роль химический дисбаланс, флюиды, феромоны и всякая прочая ерунда, а не диета, на которой ты постоянно сидишь.

– А десять процентов? – не поверила подруге Лялька.

– Что десять процентов?

– Десять процентов тех мужчин, которые остаются после тех девяноста, которым все равно. Этим, выходит, не все равно? Они, получается, реагируют на своих диетчиц?

– Конечно, эти реагируют, – согласилась Лера. – Они их жалеют. Это не я говорю, а статистика. Можешь залезть на официальный сайт статистических агентств и проверить.

– Ник меня жалеет или ему все равно? – чуть не плача, проговорила Ляля. – В обоих случаях получается не слишком приятно.

– Поверь, Лялечка, он прекрасно к тебе относится и без диеты.

– Сегодняшнюю ночь мы провели вместе, и он признался мне, что влюблен.

– Вот видишь! Срывай эти безобразные карикатуры сейчас же. Если ты хочешь похудеть, чтобы проникнуть вниз, то лучше вместо них повесь картинки с драгоценностями.

– Ты думаешь, это будет меня лучше стимулировать? – задумалась Лялька. – Да и Нику эти фотографии можно показывать без боязни.

Она склонилась над журналами, нашла изображение индийской богини плодородия, увешанной драгоценностями, вырезала, прилепила к ней свою голову и улыбнулась.

– Совсем другое дело, – с довольным видом произнесла Лялька. – Ее украшения будут меня стимулировать. Ник же меня любит такой, какая я есть. А худеть я буду ради них!

Лера вздохнула, она была довольна, что переубедила подругу. Как можно развешивать в собственном доме изображения супермоделей?! Мужчины все познают в сравнении, это в них заложено природой. Давать им такую возможность – сравнивать себя с моделью – преступная халатность. Один сравнит, другой сравнит – и вот ты уже у разбитого корыта. У тебя, как окажется, ноги коротковаты, руки недостаточно худы, бедра слишком выпирают, бюст не того размера. Да мало ли что они найдут! Любое сравнение, если ты сама не супермодель, не в твою пользу. Лучше обвесить всю квартиру изображениями с толстыми уродинами. На, милый, сравнивай, какая я у тебя красавица. Украшения тоже подойдут, все остальное подойдет, лишь бы не красавицы.

Начальница встретила Леру и Лялю странным вопросом. Она поинтересовалась, куда они дели Кудрина.

– Руководство фабрики уже сообщило куда следует о том, что бесследно исчез человек, – голосом прокурора заявила она. – А последними, кто его видел, были две подчиненные мне особы женского пола. Две девицы ветреного поведения. Признавайтесь честно, что вы ему сказали, отчего он сбежал без оглядки, оставив все свои вещи в гостинице?!

– Это не мы, – возмутилась Лера, – ему сказали! Про подземный ход с кладом ему сказал Григорий Молохов, московский специалист, научный сотрудник. После этого он и пропал бесследно!

– Клад?! Подземный ход?! – округлила глаза Сережкина. – И где же этот клад?

Лера поняла, что проговорилась. Хищный взгляд начальницы не предвещал ничего доброго. Лялькин тоже. Лера пожалела, что мама приучила всегда говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.

– Под Торговыми рядами есть подземный ход. Там клад. Но это легенда, не более того. А он поверил и пропал. – Если бы Лялька могла, она бы заткнула рот подруги квартальным отчетом, лежавшим на начальственном столе.

– Очень интересно, – процедила Сережкина и кинулась названивать в «Счастливый дачник», чтобы узнать, в какую цену они продают садово-огородный инвентарь.

Лялька поняла, что к вечеру, когда они освободятся, в подземелье будет копаться весь город.

– У меня бабушка умерла! – закричала она на весь кабинет.

Сережкина оторвалась от телефона и строго посмотрела на подчиненную.

– Не та, которая недавно приказала долго жить, а другая, еще одна. Она тоже скоропостижно скончалась на девяносто восьмом году жизни. Она так хотела меня увидеть! Она мечтала меня обнять и прижать к своей старческой груди. Нина Альбертовна, мы возьмем недельку за свой счет?!

– Кто это мы? – недоверчиво процедила Сережкина. – Ты с покойной бабушкой?

– Нет, что вы. Она даже если бы и захотела, то уже ничего взять не смогла бы. Старушка была кроткая и тихая, ничего не брала, – Лялька попыталась выдавить из себя слезу. – Таких, как она, мало встречалось на моем жизненном пути. Ангел, а не бабушка! Вот и вы такая же сердечная и кроткая.

– Какая я? – не поняла Сережкина.

– Добрая, душевная, чуткая! – выпалила Лялька. – Вы не становитесь равнодушной к чужой беде. А у меня беда, Нина Альбертовна!

– Хорошо, Попкова, пишите заявление на отпуск за свой счет.

– А Морозова? Ей же тоже нужно к моей бабушке!

– Куда? На небо к ангелам?

– Нет! Попрощаться! Она была моей бабушкой и родственницей Морозовой. Понимаете, Нина Альбертовна, судьба иногда преподносит нам такие сюрпризы! Представляете, оказывается, первый муж моей бабушки был женат на бабушке Морозовой. Потом, конечно, он осознал свою ошибку. Что взять с мужчины? Он бросил ее и женился на моей бабушке. Они прожили долгую и счастливую жизнь бок о бок. Дедушка, кстати, тоже дышит на ладан. Но об этом в следующий раз. Так вот бабушка, хотя она была мне прапрабабушкой, но я всегда называла ее исключительно бабушкой, зачем подчеркивать возраст женщины? Так вот бабушка…

– Хорошо, Попкова, пусть и Морозова напишет. На три дня, больше не дам.

– Какая вы чуткая, душевная и добрая, – уже практически переигрывая, восликнула Лера. – Мои бабушки вас никогда не забудут!

Сережкина отмахнулась от нее и принялась названивать приятельнице, работающей в краеведческом музее. Лера сразу вспомнила, что в музее на одном из стендов выставлен макет старого города. Интересно было бы на него взглянуть сегодня и открыть для себя что-то новое. Вдруг на нем изображены входы в подземелье? Раньше она видела это творение старого мастера, но особого значения ему не придавала.

– Что ты ей такого наплела? – удивлялась Лера, когда они вышли на улицу. – Неужели она всему поверила? Бред чистой воды: бабушка была моей родственницей после того, как развелась с каким-то дедушкой, который дышит на ладан.

– Ничего не понимаешь, дедушка – запасной вариант. Если нам не хватит трех дней, то я отпрошусь на его похороны.

– Ей не покажется странным, что твои родственники мрут как мухи?

– А что ты хочешь в такое тяжелое для экологии время? Девяностолетним старикам нелегко выжить в жуткой атмосфере повсеместного загрязнения окружающей среды, – Лялька вздохнула, – оттого мы их и теряем.

– Тебе бы в театре играть, – восхитилась подругой Лера, – так достоверно врешь! И при этом совершенно не краснеешь. Вот я так не могу. У меня так никогда не получится. – Лера вспомнила, что благодаря ее откровениям начальница узнала о подземном ходе, и замолчала.

– Чего не сделаешь ради общего дела, – кротко вздохнула Лера. – Я в отличие от тебя бьюсь как рыба об лед, чтобы выкроить время для исследований. Благодаря мне у нас появилось три лишних дня, и мы сможем опередить весь ринувшийся на раскопки город. Вперед!

Мария Сергеевна Свистунова фон Флигельман заведовала местным краеведческим музеем уже несколько лет и считала себя образцовым директором, которого начальство не ценит и обделяет вниманием. Не столько внимание было нужно директору краеведческого музея, сколько вкладываемые в музей суммы. Без него, начальственного внимания, вполне можно было обойтись, а вот без денег – практически невозможно. Без денег экспонаты рассыпались в руках Марии Сергеевны, как карточные домики, на разные составляющие, восстановить которые могли только специалисты. Но они не хотели этого делать бесплатно даже во имя великой истории.

Мария Сергеевна покрутила ободравшийся шлем времен Ивана Грозного, тяжело вздохнула и водрузила его на место – на картонную голову приспособленного для ношения старинной одежды манекена. Тоскливо проведя взглядом по воину великого царя, она поправила в его приподнятой руке пику и вздрогнула. Хлопнула дверь. Обычно в это послеобеденное время посетителей не было. Горожане работали, школьники бежали с уроков домой. Это по утрам, сбив учеников в небольшие стайки, педагоги приводили их в музей. Дальше за молодое поколение бралась Мария Сергеевна. Она водила их по комнатам музея, с упоением рассказывая историю возникновения маленького городища неподалеку от Москвы. Двум вошедшим девицам, она поняла это сразу, ее рассказ будет неинтересен. Они пришли в музей с определенной целью – сразу прошли к макету и занялись его изучением.

– Могу ли я чем-то помочь? – предложила свои услуги директриса.

– Да, – кивнула головой одна из девиц. – Нам нужно отсоединить макет от стенда. Мы хотим рассмотреть то, что скрыто от глаз посетителей внизу.

– Понимаете, – начала оправдываться Свистунова фон Флигельман, – музейные площади не позволяют выставлять экспонаты целиком во весь объем. Где-то приходится довольствоваться частями…

– Мы не хотим довольствоваться частями, – перебила ее Лялька, – нам нужен низ этого макета. Самый-самый низ.

– Но там ничего интересного нет, – возразила директриса, которую в силу тихой и спокойной работы было невозможно вывести из равновесия.

– Это вы так считаете, – ответила ей Лера, – мы же думаем по-другому.

– Да, мы чего-нибудь там найдем, – быстро сказала Лялька, боясь, что подруга снова ляпнет про подземный ход. – Мы знаем, что нам нужно.

– Так вы – специалисты?! – всплеснула руками та.

– Да, – твердо ответила Лялька, – мы – специалисты.

– Вы собираетесь реставрировать это произведение древнего искусства?! – Мария Сергеевна слышала, что в город приехали специалисты-реставраторы, но никого из них еще не видела. Они игнорировали ее музей, считая Торговые ряды более примечательным памятником, чем музей. С одной стороны, она была рада, что Торговыми рядами наконец-то занялись специалисты, но, с другой стороны, ей было обидно, что забыли про вверенный ей музей.

– Да, – согласилась на подсказку Лялька, отступая на шаг к манекену со шлемом. – Мы реставраторы. Пока собираемся отремонтировать только этот макет, – она указала пальцем на старый город.

– Что, простите, сделать? – не поняла директриса.

– Отремон… отреставрировать, – для убедительности Лялька отступила еще немного и задела царского воина. Царский воин опустил руку и воткнул тяжелую пику в дощатый пол. Лялька ойкнула и отскочила.

– Больше не буду врать, – пообещала Лялька, как только они вышли из музея.

Лера, хмурясь, тащила огромный, любовно запакованный директрисой макет старого города и думала только об одном – как бы не упасть с ним и не лишить посетителей музея такого ценного экспоната. Она хотела увидеть, что находится внизу. Судя по беглому взгляду, которым она успела окинуть городскую копию, там было много интересного. Но доходить до такого, чтобы упереть макет из музея, она не собиралась. Все получилось из-за Лялькиного вранья. Она горько улыбнулась симпатичному парню, попавшемуся девушкам навстречу, и тот сразу кинулся ей помогать. Но Лялька сообщила ему грозным тоном, что они сами справятся, и этим отогнала наглеца прочь. Она не видела в представителях сильного пола мужчин. Отныне они становились ее более удачливыми конкурентами. Особенно если они оказывались худыми и стройными. Парень был симпатичный и подтянутый, а значит – конкурент, который без особого труда залезет в любую щель. Лера глупо улыбнулась парню вслед, захотела развести руками, показывая, что она нисколько не виновата в грубости своей приятельницы, но в последнюю минуту вспомнила, что в ее руках находится бесценный экспонат, и передумала.

Тащить экспонат пришлось недалеко. Лялька решила зайти по пути к Нику на работу и предложить ему рассмотреть старый город вместе. Лера не стала сопротивляться, у нее уже не было сил: ни физических, ни моральных. Мало того что на ее совесть давило то обстоятельство, что они фактически сперли музейную редкость, так еще и обманули Сережкину. Если та встретит их сейчас с этим макетом на улице, то вряд ли поверит, что у них умерла близкая родственница. Сережкина наверняка подумает, что они ограбили музей, и вызовет милицию. И, что самое интересное, будет совершенно права.

Начальник производства мебельного предприятия, увидев процессию с макетом, дал отмашку верзиле-охраннику пропустить девиц в офисное здание. Он сразу узнал одну из них – ту, которая уже приходила к Тарасу, и знал, что выставлять ей заслоны бесполезно. Эта пройдет через любые препятствия, несмотря ни на что, и возьмет свое. Он знал таких хищниц – с одной из них он прожил без малого два десятка лет, а другую такую же хищницу, всю в свою мамочку, растил с пеленок. Ляля плотоядно улыбнулась ему, тот дернулся и пошел в сторону, противоположную той, куда направлялись девицы. «Тем лучше, – процедила Лялька, – меньше будет свидетелей». И толкнула дверь в кабинет начальника производства.

Ее ожидал сюрприз. Тарас-Ник, ее возлюбленный, был не один. Но она не так бы разволновалась, окажись рядом с ними привлекательная девица с выпуклыми округлостями. С ней бы Лялька расправилась быстро, выкинув за волосы в коридор. Дела обстояли намного хуже. В кабинете Ника сидел Молохов. Они, прижавшись друг к другу, смотрели в монитор и что-то там изучали.

– Они создали мужскую коалицию, – прошептала Лялька подруге. – У нас будет женская. Еще поглядим, кто кого.

Ник, услышав хлопанье двери, обернулся, и на его лице отразилась такая радость, что Лера не поверила про коалицию. Она поверила в любовь. Стояла, как последняя дурочка, у двери с тяжеленным макетом старого города и верила каждому слову Ника. Он думал о Ляльке, он ждал ее звонка, он собирался забежать, договориться о встрече… Вот о ней так никто не думает. Никто не ждет ее звонков и не договаривается о встречах. Кудрин пропал, как пропадали все ее кавалеры. Познакомиться с симпатичным парнем Лялька не дала – она всегда твердила, что глупо это делать на улице. Глупо вообще ни с кем не знакомиться и сидеть вечерами дома, изучая места, где может быть зарыт клад! Смешно! Взрослая девица, вместо того чтобы бегать по свиданиям, налаживая свою личную жизнь, носится, как угорелая кошка, с ворованными макетами в руках и изучает составные части городской канализации. Лера смахнула набежавшую слезу, проникнувшись теми чувствами, что обнаружил Ник к ее подруге, и только тогда заметила, что макета в ее руках больше нет. Его взял Молохов и аккуратно поставил на стол. Он предложил Лере присесть и подождать, пока ребята выяснят отношения. Она села, не отрывая глаз от Ляли с Ником. Как они здорово смотрятся друг с другом. Как захватывающе, темпераментно они ругаются. Какая они чудесная пара. Вот ей так никогда не влюбиться – просто потому, что не в кого. Она бы влюбилась, ей не хватает любви, как воздуха. Дайте ей кого-нибудь, и она влюбится также страстно и проникновенно… Ее туманные глаза, полные несбыточных мечтаний, остановились на Молохове. Лера вернулась на бренную землю. Конкурент. Вот еще один конкурент, которых в городе полным-полно. Не зря он пришел к программисту, наверняка советовался с ним, куда нужно залезть, чтобы сразу выйти на сокровища! Времени не тратя даром, он прибежал к Нику и окутал его своими коварными замыслами. Взгляд Леры мгновенно переменился с мечтательного на обозленный.

Молохов вздрогнул и замолчал. Только сейчас Лера поняла, что он что-то говорил. Ничего хорошего он сказать не мог. Ясное дело, Кудрина еще не нашли и вряд ли найдут. Через пару месяцев окажется, что он спокойно проживает в собственной столичной квартире и проматывает найденное в захолустном городке состояние. Она нисколько этому не удивится. Так что Молохову также ничего не обломится. К тому же этот Симбирцев тоже не промах. Он наверняка уже нашел Кудрина с кладом, и они делят сокровища. А сегодня вечером к ним присоединится Сережкина, которая также своим телом спокойно может заткнуть выход. Им придется делить все на троих. Получится, что Лера зря перла этот тяжеленный макет с одного края на другой. Получится, что все зря. В очередной раз ей не повезло. Ну, ничего. Зато Лялька уже нашла свое сокровище. Тарасик так на нее смотрит даже тогда, когда они ссорятся, что их чувства видно невооруженным глазом. Лера скосила невооруженный взгляд в сторону стола и увидела, как Молохов раскрывает макет. Ребята перестали ругаться, сразу подошли к столу и склонились над ним.

– Его нужно сфотографировать в этом разрезе, прогнать через сканер, смоделировать компьютерную графику и наложить на старинную фотографию, – вынес свое заключение Ник.

– Чтобы рассмотреть с разных сторон, – добавил Гоша. – Как прекрасно виден фундамент Торговых рядов, ответвления! Все отлично просматривается. Да, нужно сделать.

– Что нужно сделать, – неожиданно для себя сказала Лера, – так это отреставрировать этот макет, который мы взяли из музея под честное слово. Григорий, ты же реставратор. Не дай музейному экспонату погибнуть.

– Я немного не по той части, – промямлил Молохов и также неожиданно согласился. – Хорошо, я возьму его на пару вечеров, что-нибудь придумаю. Вещь действительно ценная. Обещаю сделать все возможное, чтобы не дать ей погибнуть, – и он улыбнулся Лере.

Та расслабилась с чувством исполненного долга. Теперь получается, что они не украли музейный экспонат, а действительно взяли его на реставрацию. Причем совершенно бесплатную. Не возьмет же с нее Молохов деньги? Лера была в этом уверена, что тот от нее ничего не потребует. Она понимала, что в глубине души, где-то в самой глубине, Молохову она нравится. Но ей от него ничего не нужно, кроме помощи. Она лично от Молохова, так же как и от всех остальных мужчин, не ждет ничего хорошего. Может, именно поэтому ей катастрофически не везет?

– Я хорошо поработала, потому в награду съем отбивную, – заявила Лялька, когда подруги зашли в излюбленное кафе. – Заметь, только отбивную. Я не могу без мяса, – жалобно простонала она, – мои предки были охотниками за дичью.

– Тогда возьми курицу, она в отличие от мяса точно бы понравилась твоим предкам, – усмехнулась Лера. Подруга снова боролась за низкие калории, совершенно с ними не считаясь. Она вычисляла их по собственной системе. Телячья отбивная в ней была самой низкокалорийной.

– И чай принесите холодным, – крикнула вслед официанту Ляля, – жутко ледяным! Борьба с холодом сжигает лишние калории. У нас сегодня продуктивный день. Ник обещал сделать компьютерную модель до завтра. Он сказал, что будет сидеть, если потребуется, всю ночь. Но мы не будем спокойно дожидаться результатов.

– Да, – согласилась Лера, – спокойствие нам только снится.

– Как только стемнеет, мы, чтобы не будить любопытство у соседей, спустимся в подземелье.

Лера поняла, что это ожидает именно ее. После отбивной Лялька вряд ли похудеет до такой степени, чтобы не застрять в лазе. Придется лезть ей. Она это знала, но морально никак не готовилась. Может, обратиться за помощью к Молохову? Или к спасателям, которые уже бродили в лабиринте в поисках Кудрина и Симбирцева?

– Справимся сами, – решительно заявила Лялька, безжалостно разрезая сочное мясо ножом. – Чем меньше народу будет знать о том, куда мы полезли, тем лучше для нас. К тому же полезешь ты одна, я буду страховать тебя вверху. Ты – потому что я если и пролезу в лаз, то развернуться все-таки не смогу. Пока… Но и ты не волнуйся. Если что случится, я тебе всегда помогу. Можешь на меня рассчитывать. Только нужно будет взять с собой в подземелье мобильник, чтобы мы могли поддерживать друг с другом связь. Я думаю, что современная мобильная связь вполне выдержит такое испытание.

– А если я не выдержу? – испугалась Лера, которой было действительно страшно гулять по темному подземелью.

– Возьмешь с собой фонарь, тебе будет веселее, – успокоила ее подруга.

Лера не понимала, как она будет веселиться с фонарем, но больше сопротивляться не стала. Бесполезно. Если Лялька что-то вбила себе в голову, то выбить это назад – бесполезное занятие. Если ей приспичило съесть отбивную, то она ее обязательно съест.

Лялька дожевала последний кусок и довольно откинулась на стуле. Она смотрела на то, как Лера мучительно долго жует блинчики с повидлом, и исходила слюной.

– Терплю из-за тебя такие муки, – призналась она, – а ты, словно жилы из меня тянешь. Доедай быстрее, пойдем заниматься делом. День клонится к вечеру, скоро совсем потемнеет. А ночь пролетает так быстро, что и оглянуться не успеваешь. Уж поверь мне, подружка дорогая, я точно знаю. Когда занимаешься приятным делом, время летит, как сорвавшийся под откос поезд.

Лера думала иначе. И дело явно не сулило быть приятным. Но вместо пререканий по этому поводу она решила быстро уничтожить врагов диетчиков – маслянистые блинчики и покончить с процессом еды, для нее в некоторой степени гораздо более приятным, чем лазанье в потемках под землей. Как жаль, что у нее нет клаустрофобии. Может, покопаться в себе и найти нечто подобное? Испытывала же она ужас в застрявшем лифте, когда узнала от обслуживающего его персонала, что срок эксплуатации этого лифта истек десять лет тому назад!

Лера поглядела на подругу. Нет, ничего найти в себе не удастся. Лялька не позволит. Придется лезть. Она сама виновата, с самого начала пошла у нее на поводу, поверила в мифическое подземелье, в которое сегодня залезет и распугает всех грызунов! Ах, да. Там кроме них Кудрин с компанией. Они-то вряд ли ее испугаются. Обрадуются, что увидели луч света в темном царстве. Она выведет их наружу под звуки духового оркестра и станет народной героиней, о ней напишут статью в газете, ее покажут по телевидению… Лера поняла, что ничего подобного ей не нужно. Она хотела вечером просто сидеть дома у телевизора и сострадать бедной Марии, которую в очередной раз бросил ушлый любовник. И радоваться, что на сей раз злая судьба миновала ее дом. Перед ее глазами предстал измученный голодом и жаждой Влад, он протягивал к ней руки и молил о спасении. Если он еще там, то Лерин долг – найти его и спасти. Она сильная женщина, она не должна его потерять. Возможно, если она его спасет, то Влад в награду за подвиг женится на ней.

Лера ужаснулась своим мыслям. Влад собирается на ней жениться в награду за свое спасение? Не по любви, а за собственное спасение? Как все-таки хорошо, что он вообще не собирается на ней жениться!

Они тихо крались к помойке, стараясь остаться незамеченными. Народ, сидящий у телевизоров и переживающий за героев бразильского сериала, даже не заметил, как две девицы с нехитрым оборудованием и, что примечательно, без мусорных пакетов, растворились в сумерках помойки.

Впереди двигалась Лялька, за ней мелкими шажками передвигалась Лера. Когда Лялька неожиданно остановилась, Лера уткнулась в ее спину и замерла.

– Фонарь не забыла? – произнесла Лялька глухим таинственным голосом.

– Нет, – пискнула Лера, доставая фонарь из кармана куртки. – Вот он.

И они пошли дальше. Обогнув контейнеры, девушки подошли к отверстию, ведущему в подземелье. Они остановились, прислушались к звукам. Кругом стояла тишина, изредка прерываемая отдаленным лаем бродячих псов. Поблизости никого не было. Лера сняла куртку и положила ее на землю. Лишние сантиметры одежды ей не нужны. Она должна беспрепятственно залезть внутрь этого монстра, хранящего свои сокровища. Девушка подошла к лазу, в последний раз обернулась к подруге, та кисло улыбнулась, и исчезла в отверстии.

Лялька села на корточки рядом с лазом и всплакнула, ругая судьбу-злодейку, так и не позволившую ей скинуть несколько килограммов.

Семен Аркадьевич нецензурно ругался. Его разбудили посреди ночи и вызвали на устранение течи. Слесарю коммунального хозяйства и раньше доводилось ремонтировать гнилые водопроводные трубы в нерабочее время, но сегодня случай был вопиющий. Лишь только он решил вздремнуть, опорожнив бутылку водки, чтобы жена не учуяла запах алкоголя, – она как раз в это время плакала перед телевизором, переживая за чужие судьбы, – как его вызвали устранять канализационную течь. Сколько Семен Аркадьевич ни приводил начальнику РЭУ доводов о том, что канализация вполне может течь, сколько ей заблагорассудится по той причине, что люди ночью в большинстве своем спят, а не сидят по туалетам, тот оставался глух и утверждал обратное: этой ночью большинство жителей района будет сидеть именно в туалетах по причине приобретения просроченного кефира в одном из городских магазинов. Потому канализационную течь следует немедленно устранить.

Семен Аркадьевич устранял и нецензурно ругался. Ему придется провозиться всю ночь, чтобы окончательно протрезветь и предстать перед супругой трезвым, как стеклышко. Работа была плевая, труба еще могла прослужить несколько лет, заделай он в ней щель размером с трехлитровую банку. Но делать работу быстро Семен Аркадьевич не собирался. Супружница наверняка поджидает его у телевизора и обязательно кинется навстречу, учуяв стойкий запах алкоголя, от которого в канализационном стоке разбежались все грызуны. Семен Аркадьевич сел на трубу, подперев подбородок кулаком, в позе мыслителя и задумался над своим незавидным положением. Содержимое трубы пока воняло сносно, но если он просидит здесь пару часов и позволит вылиться большему объему нечистот, то их запах перебьет запах водки и благоверная супруга ничего не заподозрит. Семен Аркадьевич обрадовался найденному решению и устроился на трубе удобнее, прикрыв нетрезвый взгляд на окружающую смердящую действительность.

Неожиданно вдали раздался радостный голос ангела, спустившегося сверху. Она (ангел показался Семену Аркадьевичу женского пола) шла, махала фонариком и пела про «Соловьиную рощу». Он вытер нос и прислушался. Так хорошо ему еще никто не пел. Даже жена в годы их молодости, когда он к ней сватался. Та не пела, а предпочитала слушать марш Мендельсона. Увидев, что ангел направляется к нему навстречу и наверняка примет непосредственное участие в устранении течи, Семен Аркадьевич встал и протянул к нему руки. Мало того, он, желая, чтобы ангел не прошел мимо, громко позвал его пьяным голосом. Ангел взвизгнул, как недорезанный поросенок, бросил фонарь Семену Аркадьевичу прямо в лоб и кинулся назад.

– Там, – тяжело дыша показывала вниз только что выбравшаяся из лаза Лера, – там черт! Честное слово, Лялька, ты же знаешь, я никогда не вру! Он так отвратительно пахнет! Он такой страшный, косматый и черный! Он чуть не схватил меня своими жуткими ручищами! Мамочка милая, я больше никогда туда не полезу!

– Все ясно, – холодно изрекла подруга, – в подземелье несметные сокровища. Раз их охраняют черти, а они-то знают в сокровищах толк, значит, там бешеная сумма денег. Или драгоценных металлов. Ты посмотрела, куда ведет этот ход? Не считая нечистой силы, конечно?

– Лялька! Ты просто бездушная особа! – возмутилась перепуганная Лера. – Меня чуть не сожрал какой-то черт, а ты говоришь о том, что я должна была при этом еще что-то разглядеть?!

– Он бы подавился тобой, – оглядела подругу Лялька. – Одни кости. Да, нужно лезть самой. От тебя мало толку. Увидела черта и прибежала назад. Я бы осталась и нашла сокровища.

– Да?! Давай, худей и залезай туда! Я погляжу, что ты скажешь, когда увидишь ЕГО!

Глава 7

Убью! Мамой клянусь

Влад разомкнул слипшиеся веки и протер глаза. Медленно оглядел комнату и понял, что он проснулся в незнакомом месте, больше напоминающем чердак, подвал или подпол дома. В комнате не было окон. Единственная дверь, к которой сразу кинулся Влад, оказалась запертой снаружи. Кудрин догадался, что попал в засаду. Он попытался вспомнить все, что случилось с ним накануне. Лера, миленькая, симпатичная провинциалочка с восторгом приняла его ухаживания, он за ней приударил, она не успела ответить взаимностью… Почему? Потому что, потому что… Кудрин забыл.

Он сел на старый диван с продавленными пружинами, приткнувшийся кривым боком к стене, и напряг мозговые извилины. Если он не вспомнит, что с ним случилось за последние несколько дней, то как же он выберется из этого заточения? Наверняка преступники ждут от него чего-то существенного, помимо россказней о том, как он пытался соблазнить Валерию Морозову. Может, его похитил ее брат, чтобы впоследствии заставить Влада жениться?! О, как правдоподобно! Скорее всего, так и случилось. Брат, застукавший на месте преступления заезжего ухаря со своей сестрой, решил от нее избавиться таким изощренным способом – сбагрить девицу Кудрину. Ясное дело, что Влад не согласился жениться. Такое дело не делается с бухты-барахты, для обсуждения этого вопроса требуется определенный временной промежуток, за который все можно исправить. А если девица беременна, и исправить уже ничего нельзя? Нет, этого не может быть. Он хорошо помнит, что Валерия оказалась еще той фифой, с ней предстояло разориться еще на десяток букетов и раза три сводить ее в ресторан. Времени у него было полно, командировка затягивалась на весь следующий месяц. Это он помнил хорошо. Что же, получается, он забыл? Может, они поругались перед его заточением. Брат, наблюдавший сцену ругани, разозлился и спрятал Кудрина в этой комнате. Нет, они с Валерией не ругались. Влад отчетливо вспомнил, как проводил ее до дома и попытался поцеловать. Но она отклонилась в сторону. Вот в этом-то вся разгадка! Брат, наблюдавший с балкона всю эту сцену, рассвирепел… Свирепеть ему было не от чего. Этим поцелуем Влад собирался проявить искреннюю заботу о его сестре. Стоп! А есть ли сестра?! Вернее, есть ли у Леры брат? Почему он постоянно думает о каком-то мифическом брате? Влад нахмурил лоб, потер пальцами виски и вспомнил. Да, есть брат, сват, деверь или кем он ей там приходится, и зовут его Радик Бухидзе! Странно, что у них разные фамилии. Разве в Морозовой есть восточные корни? Да кто их разберет, этих провинциалов, перемешались в своем маленьком городке, как огурцы в бочке. Почему он подумал про овощи? Влад напрягся еще и вспомнил, что именно бочковыми огурцами они с Радиком закусывали. Они пили за любовь?!

Так вот почему он плохо помнит вчерашние события. Этот Бухидзе его напоил, лишил способности думать и взял с него обещание, что Влад что-то должен будет сделать. Кудрин вспомнил, что это что-то тому пообещал. Ну, безусловно! Он пообещал, что женится на его сестре. Все складывается в одну общую картину. Тогда зачем Радику было его изолировать от общества? Вероятно, по их восточным законам, жениха до свадьбы прячут подальше от невесты, чтобы он, не дай бог, не передумал и не убежал. Наверняка у них уже были подобные случаи, оттого он и сидит под замком. А значит, его пока еще не успели женить, и у него есть время, чтобы как-то оттянуть эту роковую церемонию.

Кудрин встал и нервно зашагал по комнате. Ему нужен адвокат! Он потребует адвоката! С него взяли обещание в тот момент, когда он находился в полубессознательном состоянии. Или вообще без сознания. Нет, в сознании, раз он помнит то, что что-то обещал. Зато он не помнит, что чего-нибудь подписывал. А если все же он подписал брачный договор? По всему видно, что этот Бухидзе не промах. Но какова Валерия?! Прикидывалась невинной простушкой, а тут – на тебе! – сразу под венец. Сколько раз он давал себе слово, что больше не заведет ни одного романа, находясь в командировке! Ага, роман все-таки был. Кудрин сел на диван и схватился за голову. Обложили его, как зайца, со всех сторон. Может, не сопротивляться и жениться на ней? Девчонка симпатичная, только родственник придурок, взял и заточил гостя в темницу. А зачем, собственно говоря, Влад к нему пришел? Неужели он возбудился до такой степени, что решился на отчаянный шаг, – пошел к ее брату просить руки и сердца?! Нет, такое может быть только в страшном сне. Влад и вдруг собрался жениться?! Это из области фантастики. Уж кто самый закоренелый холостяк, как не он? Но зачем-то он к Бухидзе пришел? Даже если этот страшный сон неожиданно стал явью, то Влад проснулся. И жениться больше не хочет! Как только придет ее брат, он скажет об этом прямо, без обиняков. Самое худшее, что может случиться, – Бухидзе захлопнет дверь с другой стороны, и он останется пленником. Кудрин поискал глазами свою одежду, нашел – она аккуратно висела на стуле у двери, и протянул руку за брюками…

– Где эта сволочь?! – раздалось с обратной стороны двери, и об нее ударилось что-то большое и мягкое. – Я высажу эту дверь, если ты не откроешь и не покажешь мне эту гадину! Я вырву ей все волосы и выбью зубы! Я проведу ее мордой по батарее! – визжал женский голос.

«У нее есть и сестра. И она требует меня. Она хочет, чтобы я немедленно женился на Морозовой», – подумал Влад и нырнул под одеяло. Он пригладил прическу и постучал зубами, проверяя, на месте ли они. И с радостью отметил, что в комнате батареи не было.

– Где эта на все согласная зараза?! – продолжала ломиться в дверь незнакомка. – Я убью ее, искромсаю на кусочки тело и выкину собакам.

«Я все-таки согласился? Жуткая истеричка, – подумал про себя Влад, которому вдруг стало страшно. – А если она сумасшедшая? И сделает все, что намеревается сделать. И ей за это ничего не будет». Кровожадная особа продолжала ломиться в дверь. Кудрин услышал слабый мужской голос, успокаивающий женщину. Он высунул из-под одеяла голову и, волнуясь, тихо простонал:

– Радик, дорогой, это ты?

– А! – взвилась дама с обратной стороны двери. – Эта слизь захотела тебя?! Сейчас я ее размажу по стенке! – и бухнулась в дверь с такой силой, что та еле удержалась на петлях. Влад спрятался под одеяло.

– Манана, дорогая, – послышался голос Бухидзе, открывающего замок, – ты зря нервничаешь. Никакой девицы здесь нет! Мамой клянусь!

– А это кто?! – взревела Манана, срывая с Кудрина спасительное одеяло. – Вах! Какой сюрприз! – полноватая брюнетка с миловидным личиком, перекошенным злобой, покачала хорошенькой головкой. – Дожил! Вместо девиц мужиков водить стал!

– Манана, дорогая, папой клянусь, это не то, что ты думаешь! – Радик Бухидзе вырвал из рук жены одеяло и укрыл Кудрина. – Спи, дорогой, не тревожься. Отдыхай спокойно, набирайся сил.

Кудрин закрыл глаза и приготовился к смерти.

– Да, ему нужно сил набираться, вах, вах. – Манана сорвала с Кудрина одеяло. – Глядеть не на что!

– Позвольте! – возмутился Кудрин на подобное оскорбление. Страх сразу исчез, его место заняла уязвленная гордость. Еще ни одна особа женского пола при виде его голого тела не говорила, что ей там не на что глядеть.

– Хиляк! Что он сможет?! После того, как ты с ним провел целых два дня?! – вопила Манана.

– В каком смысле?! – Кудрин вскочил и вырвал одеяло из рук Мананы, прикрылся им и принялся расхаживать между мужем и женой. – Вы, пардон, не имею чести быть представленным…

– Манана, – грустно сказал Бухидзе, – жена наша.

– Вы, Манана, намекаете, что между нами с Радиком что-то было? Но этого в принципе не могло быть! Поглядите на меня внимательней! – Влад выставил вперед руку, согнул пополам и показал накачанный бицепс. – Я – мужчина, я – натурал. Я люблю женщин, таких, как вы, Манана!

– Сволочь, мамой клянусь! – возмутился Бухидзе и попытался врезать тому в глаз.

Кудрин увернулся, поправил волосы на голове и продолжил:

– Спокойно, Радик. Это я для примера. Манана, я и ваш благоверный занимались совершенно другим делом. Чем мы занимались? – он вопросительно поглядел на Бухидзе.

– Мы пили вино, – честно признался тот, – все два дня.

– Что нужно добавить? – подсказал Кудрин.

– Мамой клянусь, – сказал Бухидзе и опустил глаза.

– Вот видишь, Манана, а ты переживала. Мы, мужики, вино пили несколько дней, а не занимались тем, о чем ты подумала. Как ты могла, Манана, такое подумать?! Разве ж Радик такое мог?!

– Как ты могла, дорогая? – повторил Бухидзе и обнял повисшую на нем жену.

Пока супруги мирились, Кудрин дошел до стула и принялся быстро одеваться. Если он успеет надеть штаны и схватить с собой рубашку, то успеет выбежать в распахнутую дверь. А там, на воле, его ищи-свищи. Без адвоката он никого слушать не станет! Мало ли чего он наобещал после того, как пропьянствовал два дня?! Кудрин бочком, обходя Бухидзе, протиснулся к двери.

– Вай! Куда засобирался, дорогой? – Радик ногой захлопнул дверь. – А как же контракт? Ты же обещал подписать его сегодня? – Манана отцепилась от мужа и надвинулась на него всей полнотой своего бюста. Кудрин понял, что опоздал. Сбежать ему не дадут.

– Я передумал, – он собрался с силами и сделал это официальное заявление. – Передумал и все.

– Как передумал, дорогой? А слово мужчины? – Радик достал из кармана листок бумаги, разгладил его и положил на стул. – Подписывай, честное слово, по-хорошему предупреждаю. А то – убью!

– Мамой клянешься? – поинтересовался Влад, пытаясь оттянуть время.

– И папой клянусь, – миролюбиво заметил Бухидзе и добавил строго: – А то – убью! Мамой клянусь!

Кудрин огляделся. Манана – не свидетельница. Если что, то муж и жена – одна сатана. Других свидетелей нет. Он вполне может заявить на суде, который займется его бракоразводным процессом о том, что подписал контракт по принуждению. Кудрин достал из пиджака авторучку и чиркнул на бумаге незамысловатую закорючку. Пусть попробуют доказать, что это его подпись. Он усмехнулся. Бухидзе достал из кармана другой листок с текстом и протянул Кудрину паспорт.

– Вот так, дорогой, распишись, – он указал на его подпись в документе и пригрозил спокойным тоном: – А то – убью!

Влад понял, что провести родственника Валерии не удалось. Ему придется расписаться, как положено. Но нужно хотя бы прочитать, что они от него хотят в этом брачном договоре. Он сел на стул и принялся читать. По мере того как до него доходил смысл написанного, ему становилось легче дышать. В документе не только не упоминалось имя Валерии, в нем ни слова не говорилось о его на ней женитьбе. Радик Бухидзе заключал с Владом Кудриным договор на работу последнего в качестве сомелье в его винном магазинчике!

– Подписывай, а? – требовал Бухидзе, переминаясь с ноги на ногу.

– Ну, и о чем ты говоришь?! – радовался Кудрин. – Какие вопросы? С удовольствием подпишу! – И он поставил размашистую подпись. – Я-то думал! А тут всего-навсего. Радик, дорогой, Манана, золотце! Ребята, за это нужно выпить!

– Смотрите, как все отлично просматривается, – говорил Ник, указывая на монитор компьютера, установленного на столе в кабинете начальника производства мебельной фабрики. – Модерновая программа, последнее слово техники! И мы в курсе всего, что творится под землей! – Ник радовался настолько искренне, что казался переростком-мальчишкой.

«Все мужчины как дети, – думала, глядя на него, Лера. – Они так же любят заботу, внимание и уход. Мужчине что нужно? Чтобы его накормили, приласкали и убаюкали. Как ребенка. Одно хорошо, не нужно им менять подгузники и стирать мокрые ползунки. Но вместо них приходится возиться с грязными носками и вредной свекровью. К ним вполне могут добавиться несколько жен и детей от предыдущих браков и дальние родственники с Чукотки. Хлопот с ними не оберешься. Очень хорошо, что у меня ничего этого не будет. Пусть со всем этим возится Лялька. Мне этого ничего не надо!» Она тяжело вздохнула.

– Не стоит переживать, – Ник целиком погрузился в виртуальное пространство, – сейчас установим вид сбоку в разрезе… Вот! – он указал пальцем в центр монитора. – В этом месте достаточно глубокое и просторное помещение. Только здесь может храниться что-то ценное и объемное.

– Объемное?! – обрадовалась Лялька. – А насколько объемное? Всем хватит? А если разделить на троих, на сколько это будет объемным?

– Нам с тобой хватит, – засмеялся Ник и обнял подругу. – А почему на троих? Делить, так уж на всех сразу. Правда, Лера? Ты же не хочешь оставить Молохова с носом? Или, пока он занимается реставрацией древнего макета, мы быстренько соберемся и выкопаем клад? Что скажете, девчонки?!

– Отличная мысль, – захлопала в ладоши Лялька, – побежали копать!

– Только здесь есть одна загвоздка, – сообщил Ник, показывая на монитор. – Непонятно, с какой стороны подходить. Все подходы резко обрываются. Складывается картина, что лабиринт сам по себе, а помещение с кладом – отдельно от него и всего остального. Нужно еще немного поработать. К тому же, Лялечка, хоть ты мне и очень дорога, сообщаю, что тест на жадность ты не прошла. Я на тебе не женюсь. Зачем мне такая жадная жена?! – Он захохотал, а Лялька накинулась на него с кулаками. – Но если серьезно, девчата, то с картинкой еще работать и работать. Нет входа. А это пока для нас главное.

– Как нет входа?! – не поняла Лера. – А тот, куда я лазила вчера? Если бы меня не спугнул черт, то я бы наверняка куда-нибудь дошла.

– Не дальше канализационного люка, – сказал Ник. – Рядом с вашим домом нет лабиринта. Это отверстие – всего лишь ход в городскую канализацию.

– Но там можно идти в полный рост! – не сдавалась Лера. – И кирпичное обрамление входа там старое! – Ей так хотелось верить, что вчера она была в двух шагах от сокровища.

– Можете гордиться, ваши предки сделали одну из первых канализаций на Руси.

– Лучше б они оставили в ней побольше кладов, – вздохнула Лялька. – Значит, этот вход, который оказался совсем не входом, отпадает. Остается тот, что на площади у Торговых рядов и на кладбище за собором. С которого начнем? – предложила она.

– Начинать пока не будем, – ответил Ник, – дождемся Гошу, вместе с ним решим, что нужно делать. Он обещал сегодня к вечеру завершить латать ваш бесценный памятник истории.

– Очень хорошо, что он не затягивает с этим делом, – сказала Лера, – нам так неудобно было его воровать! Преследовало какое-то дежавю. Где-то я уже это видела или делала. И ничем хорошим оно не закончилось.

– В старом фильме с Никулиным был подобный эпизод. Старики-разбойники воровали полотно Рембрандта, говорили, как и мы, мол, несем на реставрацию. Вот хохма!

– Что ты говоришь, Ляля?! – испугалась Лера. – А если директриса вспомнит этот фильм и поймет, что мы украли макет?! Ты представляешь, что с нами будет?!

– Вас посадят, – усмехнулся Ник, – а я буду носить вам в тюрьму передачи. Я тебя, Лялька, дождусь, не волнуйся. За старый макет много не дадут. Лет десять исправительных работ. Вам дадут малярные кисти, и вы будете реставрировать тюремные камеры.

– Ничего смешного, – возразила Лялька, довольная тем, что Ник собирается ее дожидаться. – Мы-то макет действительно отдали на реставрацию!

Молохов провозился с макетом весь вечер. Маленькие фигурки жителей старинного города потребовали кропотливого труда. Строения, среди которых возвышались Торговые ряды, наоборот, остались практически нетронутыми. Их подземная часть в разрезе, показывающая всю изнанку лабиринта, привлекла особое внимание специалиста. Неизвестный мастер, благодаря которому появилось на свет это произведение искусства, хорошо знал подземелье. Его руками были нарисованы все ходы и проходы лабиринта. Молохов попытался пальцем проделать путь от монашеских келий в какое-нибудь место, но тут же запутался. Слишком много было ходов. Слишком много. Это говорило о том, что монахи действительно основательно прятали нечто ценное. Если это нечто прятали монахи. А если кто-то другой? Григорий откинулся на стуле и снял очки. В хорошенькую историю его втянула реставрация памятника древнего зодчества. Он «заболел» поисками клада, придется звонить шефу и договариваться с ним о продлении командировки. А кроме этой реставрации у него накопилось столько дел! Неужели он сорвет все свои планы и останется здесь? Сорвет и останется. Нужно найти этот мифический клад или доказать всем, что его не существует. Развенчать местную легенду или приблизить ее к народу. Да и в народе ли дело? Молохов прекрасно осознавал, что ему хочется задержаться в этом городке и по другой причине. Эта причина ему нравилась настолько, что ради нее он решил забросить неотложные дела и проторчать в этом городишке целую вечность. Неужели до такой степени? Чем она могла ему понравиться?

Первый прилив нежных чувств к Лере Молохов испытал в ту ночь, когда та, не щадя своего маникюра, откапывала его из-под земли. Его бывшая супруга никогда не рискнула бы наращенными ногтями и вызвала бы службу спасения. В этом было их отличие, говорившее в пользу Валерии. Молохов задумался. Если это все, то он со спокойным сердцем может здесь остаться. Но сердце оставалось неспокойным. Оно сильно забилось от мысли, что когда-нибудь ему все-таки придется вернуться в столицу. Бросить эту нежную девушку, готовую на самопожертвования, расстаться с ней навсегда… Он понял, что позволил себе расслабиться и одержать чувствам верх над разумом. Нет, она не жертвенная особа. Она откапывала его из корыстных побуждений, прекрасно осознавая, что под ним – вход в лабиринт. Если его холодный труп закроет этот вход, то она никогда туда не проникнет. Сердце перестало колотиться и замерло в ожидании дальнейших гадостей. Она – алчная натура. Как горят ее глаза при обсуждении кладоискательских работ! А какие у нее красивые глаза… Молохов тряхнул головой – нет, не об этом он должен сегодня думать. Она – двуличное создание. Не успел пропасть ее жених, Влад Кудрин, как она тут же обратила свое кокетство на него, Молохова. Неправда, признался сам себе Молохов, она не кокетничала с ним. Но, по крайней мере, явно искала с ним встреч. Хотя бы вот – он отодвинул от себя макет – придумала причину, чтобы использовать его в собственных целях. Специально для этого пошла на преступление и украла экспонат. Она – преступница! Столько недостатков не могут нравиться Молохову. Он – сильная личность, он переубедит свое сердце, вырвет зловредную особу из своей груди.

Сердце издало резкий толчок и больно кольнуло. Да, это будет нелегко, но Григорий попытается это сделать. Сейчас он позвонит Морозовой и скажет, что макет готов, но Григорий передаст его не ей, а Нику. Он намекнет, что не желает ее видеть, что…

– Валерия? Да, это Молохов. Макет готов, я завтра утром принесу его Нику. Хорошо? Что хорошо? Что принесу Нику? Отлично, я тоже очень рад!

Молохов бросил трубку. Вот в этом все ее двуличие – она заявила, что очень рада тому обстоятельству, что он отдаст макет Нику. Она рада тому, что его не увидит. Она его заманила в ловушку и прихлопнула капкан. Теперь он будет кувыркаться в нем, освобождаясь от пут, а она как паук, караулящий свою жертву, тихонько в сторонке примется наблюдать за его мучениями. Она рада! Вот это коварство!

Сердце гулко забилось. На этот раз оно полностью поддерживало своего хозяина. Вырвать и переубедить! И сделать это как можно быстрее, пока эта особа не овладела его разумом. Не зря, ох не зря она сразу же не понравилась ему – ведь с первого взгляда Григорий понял, что с ней что-то не так. А он никогда не ошибается. Если человек создает при первой встрече скверное ощущение, то он ему не друг и не товарищ. Это как тест, который еще ни разу Молохова не подводил. А если тест работает исключительно в рамках дружбы и товарищества и ни черта не соображает в любви? Но он-то, Молохов, не дурак, должен понимать, что к чему. Нет, он – дурак, полный идиот, кретин. Второй раз наступить на одни и те же грабли. Второй раз влюбиться в привлекательную внешность и длинные ноги. Одни ноги от него уже сбежали. Но от этих он постарается сбежать сам. И ничто его не удержит, даже ее жертвенное поведение. Но сначала он найдет клад, покажет всем, на что способен скромный ученый. Или докажет, что того не существует. Это лучший вариант. Молохов представил, как разочарованно вытянется красивое лицо Леры при его словах о том, что никакого клада не было и нет. При этой мысли он получил истинное наслаждение. Ее алчность будет наказана. Кстати, если он потеряет случайно этот украденный макет, то ее тоже могут наказать. Ее посадят за решетку. А он придет к ней на свидание со скорбным выражением лица и прочитает лекцию о вреде дурных привычек.

– Ха! Ха! Ха! – прогоготал Молохов, поднимаясь со стула и строя из себя нечто ужасное. – Докатилась! А ты не воруй! – После этого он аккуратно запаковал макет.

– Зря худела?! – воскликнула Лялька, обсуждая вход в подземелье, который на самом деле оказался входом в канализационную городскую систему. – Так, значит, мы ошиблись. Но что тогда там делал этот черт? Не мог он оказаться там просто так. Наверняка сидел и караулил сокровища. Несметные сокровища располагаются рядом с нашим домом. Если ты, Лера, больше не полезешь, – Лера быстро завертела головой в разные стороны, – то туда полезу я. И снова застряну, как Винни-Пух! Лерочка, милая, нужно слазить туда еще разок и убедиться в том, что черт караулит сокровища.

– Ты предлагаешь мне к нему подойти и поинтересоваться количеством монет и драгоценностей?

– Можно спросить, не подходя к нему. Издалека, но с близкого расстояния. Крикнуть, как бы невзначай, а полно ли в этом сундуке сокровищ?!

– Вот ты и крикни, – возразила Лера, впиваясь в подругу мстительным взглядом, – а я погляжу, как ласково он тебе ответит. Только потом никого ни вини, что стала заикаться и бухаться в обморок только при одном его упоминании.

– Что, действительно так страшен черт, как его малюют? – не поверила Ляля.

– Жуть, – Лера подняла глаза к небу, – и воняет страшно! Мимо не пройдешь. Воняет так, будто канализацию прорвало.

– Ну должен же у меня быть стимул похудеть?! – не выдержала Лялька. – Ради Ника это делать бесполезно. Он сказал, что любит меня такой, какая я есть. Значит, как я уже говорила, худеть нужно ради сокровищ. Ты только представь, я неделю сижу на кефирно-овощной диете. Не считая отбивную. Но телятина низкокалорийная. Наверное.

– Молодец, худей и дальше, – похвалила подругу Лера. – Только никуда пока не лезь. Ребята разберутся с подземельем, полезем вместе. Ты же доверяешь своему Нику? Доверяешь. А вот я не знаю, доверять ли мне Молохову или нет. Завтра утром он вернет макет Нику, и мы отнесем его в музей. Я очень надеюсь, что хоть что-то он отреставрировал. А то получится, как с Рембрандтом. Нехорошо получится.

– Нехорошо получится, если мы с тобой, подруга, будем сидеть и дожидаться, когда они позовут нас в темные дали. А сами уже туда спустятся. Нет, я, конечно же, Нику доверяю. Он такой необыкновенный. – Лялька размякла и расползлась по кухонной табуретке. – Мягкий, уступчивый, нерешительный. Он вполне может попасть под влияние Молохова. Они найдут клад и сдадут его государству. Ты представляешь, что будет?

– Что?

– Ничего! У нас с тобой ничего не будет. В том-то и дело. Молохов слишком ответственный товарищ. Интеллигент, одним словом. Я бы добавила к нему определение «плешивый», но пожалею его ежик и тебя. Тебе вечно не везет с мужиками. Один дурак сбежал, так остался второй слишком умный. Где золотая середина, спрашивается? Почему она тебе не попадается?!

– Ты же сама не даешь мне знакомиться с серединами! Вчера такой мальчик на улице попался и предлагал помощь…

– Мальчик на улице! Девочка моя, прошли твои годы, когда можно было знакомиться с мальчиками на улице. Скоро тебе, в лучшем случае, остается знакомиться с вдовцами на кладбище! Кстати, а не проверить ли нам тот ход, куда провалился Молохов?

– Я не полезу! – взвизгнула Лера.

– Я полезу, я, – согласилась Лялька. – Полезу, застряну там и умру голодной смертью, пока ты сбегаешь за помощью к уличным мальчикам.

– Умереть не умрешь, но хорошенько похудеешь, – усмехнулась Лера, которая ни за какие сокровища на свете не хотела вновь встречаться с исчадием ада.

– Ладно. Иду тебе навстречу. Кладбище пока откладывается. Полезем в погребок у Торговых рядов. Что говорил твой Молохов? Он обнаружил там ответвление, которое днем откапывают. Но ночью-то рабочие спят. А?! Как тебе моя идея?!

– Безумная! Там тоже видели чертей!

– Эка невидаль, – повела плечами Лялька, – у нас на каждом шагу по нечистой силе. Что ни мужик, то черт с рогами. Особенно если у него жена – настоящая чертовка. Полезем вместе, наденем маски с мордами монстров и напугаем их до смерти. Время не терпит, пока ты свыкнешься с мыслью, что все черти – мужики и все мужики – черти. У тебя есть черные штаны и черный свитер? А лыжная шапка с прорезями для глаз? Ах, да. Мы же хотели маски. У меня после Нового года осталась парочка. Страшные такие, фосфором натерты, светятся в темноте. С ним нам никакие черти не будут страшны.

Лера вздохнула. Ник сегодня вечером занимается виртуальным макетом, просчитывая все возможные ходы. Молохов ремонтирует этот самый макет. Правда, он позвонил, сказал, что уже закончил работу. А им с подругой нечего делать. Они с Лялькой придумали себе необыкновенное хобби – искать клад. У кого еще из незамужних девиц есть подобное увлечение? То-то. А у них есть. Они не просто сидят по вечерам и вышивают крестиком или вяжут носки, они ищут клады. Лера еще немного порассуждала на эту тему, настраивая себя на ночное приключение, и отправилась искать черную одежду.

Они пришли к Торговым рядам ровно в полночь, когда жители города мирно посапывали в своих постелях. Одинокий фонарь, освещающий исторический памятник, мигал единственной лампочкой, грозя погрузить окрестности во тьму. Подруги приблизились к погребку и вместе, кряхтя и подначивая друг друга, открыли тяжелую крышку люка. Под ним зловеще зияла черная дыра. Но Лера знала, что в ней есть ступеньки, она уже спускалась туда в поисках Влада и помнила, что внизу не так жутко, как кажется сейчас. Хотя, если принять во внимание наплыв нечистой силы… Но ее лучше не принимать во внимание. Лера поправила маску монстра, светящуюся в темноте могильным светом, и нырнула в лаз. Спустившись на несколько ступенек вниз, она позвала подругу. Лялька перекрестилась и полезла следом за подругой. Фонаря у них не было. Последним фонарем Лера оборонялась от нечистой силы в подземелье за помойкой. Девушки зажгли спичку и оглядели пространство. Стены, стены, небольшой проход… Спичка, пшикнув, быстро погасла. Лера зажгла еще одну, Лялька достала свечку. Свеча осветила небольшое ответвление от основного хода. Обрадовавшись, что в нем достаточно просторно, Лялька шагнула в темноту. Лера за ней. Через несколько шагов они уперлись в стену. Колыхающееся пламя свечи показало им направление хода воздуха. Он шел наверх. Подруги подняли головы и увидели прямо над собой крышку канализационного люка. И этот проход вел к городской канализации! Как будто монахи над ними издевались, во второй раз наталкивая на общественные трубы. Безусловно, они были очень умными, эти древние монахи, но не до такой же степени, чтобы обмануть двух современных девиц, жаждущих заполучить их сокровища! Лялька прошептала подруге, что все это ерунда. Должен здесь быть ход, должен, фактически обязан быть! Это как «секреты» в детстве: под парой стеклышек, спрятанных в песке, – пусто, зато под третьим – целое богатство. Здесь оно, рядом, Лялька чувствовала это. Мало того, ей слышались голоса, поющие недружным хором. Она приложила ухо к каменной стене. Голоса слышались довольно четко, они действительно пели. Лялька взяла подругу за руку и по стене повела в ту сторону, откуда голоса слышались четче. Они пошли к выходу. Но не к люку, а к основному проходу и остановились в полузамкнутом пространстве.

– Там точно кто-то есть, – прошептала Лялька, – я их слышу. Они поют. Наверняка сборище чертей над сундуком с сокровищами. Они поют и исполняют ритуальные пляски народов Севера. – Других ритуальных плясок она не знала. Эти, с бубнами и шаманом, показались ей самыми приемлемыми для нечистой силы.

Лера приложила ухо к стене, но все стихло.

– Я ничего не слышу, – прошептала она.

– Они притаились и ждут, когда мы войдем, – предположила Лялька.

– А куда мы войдем?! К ним?! Не дай бог! Но как?

Лялька задумалась, откинула голову, ударилась обо что-то мягкое и увидела, как поехала стена, перед которой они стояли.

– Приготовься! – шепнула она дрожащей подруге. – На счет три – врываемся, бьем им морды, хватаем сокровище и убегаем!

Довольный Влад Кудрин готовился спать. Он снимал костюм и аккуратно вешал его на стул. Отличные ребята эти Бухидзе, гостеприимные хозяева. Разрешили ему немного перекантоваться здесь, в этом подвальчике со всеми удобствами. Владу не хотелось появляться на работе в таком хмельном виде. Безусловно, он не был законченным алкоголиком, но иногда срывался в запои, как всякий поистине талантливый и творческий человек. Он сорвался и на этот раз. И все потому, что его способности оценили по достоинству. Наконец-то люди поняли, что способен не только налаживать автоматические линии, он способен на многое другое! Он очень способный. Он – незаурядная личность. Немного сорвался, но это не беда. Ночью он выспится, а утром, как ни в чем не бывало, отправится на работу. В крайнем случае, сходит в поликлинику и за шоколадку оформит больничный лист, еще ни одна медсестра ему ни в чем не отказывала. Если дело дойдет до врача, то он скажет тому, что у него расстройство памяти, боязнь замкнутого пространства, галлюцинации… Он шаткой походкой дошел до рукомойника, взял мокрое полотенце и положил его на голову, спрятав под ним лицо. Блаженно улыбаясь от мокрой прохлады, Влад прислушался. Ему показалось, что стена, как и несколько дней назад, когда он забрался в винный погреб, также заскрипела.

– А, сволочь, сокровища прячешь! – Удар в челюсть свалил Кудрина на старый диван. Он содрогнулся в конвульсиях, ойкнул, свернулся калачиком и затих.

– Что за шум?! – В подвал спустился Бухидзе. – Хулиганы?! Убью! Мамой клянусь!

– А! – заорала Манана, увидев пятившиеся к выходу светящиеся морды. – Снова скажешь, что не к тебе?! Мало ему девиц и мужиков, он монстров привел! – И она бросилась следом за подругами.

Тяжелая крышка люка поддалась не сразу. Зато она звонко хлопнула по голове хозяйки, обещавшей в следующий раз обломать монстрам их длинные кривые ноги.

– Что это было? – отдышалась Лялька у своего дома, до которого добежала за пять минут. – Черти?

– Чертовка, – согласилась с ней Лера, – и черти были. Только клада там нет. Это точно.

Глава 8

Ночью все монстры черные

Второй ход оказался не входом. Этого следовало ожидать. Валерии никогда в жизни по-настоящему не везло. А Лялька – сплошное ходячее бедствие. Это она подтолкнула Леру на безумное приключение с совершенно непредсказуемым результатом. Нет, они, конечно, надеялись кого-то встретить, вроде мифической нечисти, но чтобы на них нападала живая и здоровая особа женского пола, а за ней следом грозился смертоубийством живой настоящий мужчина, – такого никто из девушек не ожидал. У обеих складывалось впечатление, что они тайком проникли в жилое помещение, набедокурили там и скрылись. Теперь обе боялись, что владельцы винного погреба их опознают на очной ставке. Хорошо еще, что они не успели прихватить с собой что-то ценное. Да там и нечего было хватать, кроме, брюк, пиджака и раздетого мужика в трусах с зайчиками из «Плейбоя». Симпатичные такие зайчики, жаль, что они не успели их толком разглядеть. Оказывается, подземная жизнь жителей маленького городка с историческими достопримечательностями полна неожиданных сюрпризов. Вот, спрашивается, что делали зайчики в этом подвале? Раздевались. Зачем?

– У них там подпольный публичный дом. И этот Заяц – основной развратник. Если не получится с кладом, то мы с тобой прославимся поимкой особо опасных преступников, – рассуждала Лялька на следующий день после бессонной ночи.

– Это я себя чувствую как преступница, – возразила Лера, – ворвались две фурии, ударили мужика и смылись. Кстати, крышка люка тоже больно бьется. Значит, пострадавших от нас уже двое. Повезет, если нас осудят только за мелкое хулиганство. Могут припаять вооруженный разбой!

– В худшем случае мы потянем на безоружный грабеж, – вздохнула Лялька, заталкивая в рот шоколадку. – Ничего еще не ела. Кефир больше не лезет. Укроп встал поперек горла.

– Постой, как это грабеж? Мы же ничего не взяли!

– Ну, это, может быть, ты ничего не взяла, – призналась Лялька. – А я чисто автоматически захватила то, что валялось на стуле в этом подвале. – Она полезла в свою сумку и выудила оттуда мужскую барсетку.

Лера опешила. Теперь им точно припишут вооруженный кулаками грабеж среди темной ночи! Мама дорогая, на сколько же лет он потянет?! Ляльке хорошо, ей в тюрьму сухари будет таскать программист, а ей даже некому будет передать записку с воли. Не считая мамы, конечно. Но та от нее наверняка откажется. Депутату станет стыдно за такую дочь, которая от нечего делать по ночам тырит кошельки у незнакомых мужчин. Даже если его владелец окажется основным развратником, держащим в кошельке «грязные» деньги, ночной грабеж все равно ей не простят. Никому не позволительно грабить награбленное. А она это сделала! Вернее, барсетку украла Лялька, но разве это меняет суть дела? Ее вину возьмет на себя Лера. Пусть та счастливо живет со своим программистом на свободе. Ей, по крайней мере, есть что терять на воле. А она (Лера смахнула одинокую слезу с носа) закончит свою жизнь в тюремных застенках. А Лялька будет убиваться на воле, раздираемая укорами совести.

– Так, посмотрим, что тут у нас, – сказала раздираемая любопытством, а не укорами совести, Лялька, – документики. Слушай, Лерочка, мы можем предложить хозяину их выкупить. Как ты думаешь, сколько стоит паспорт? – Она раскрыла документ и рассмеялась, глядя на фотографию. – Как все-таки глупо получаются физиономии на официальных документах. Совершенно на себя не похожие! Вот погляди, Кудрин совершенно на себя не похож. Ну, ни капельки. Его можно узнать только по глазам. У него такой необыкновенный взгляд ловеласа и дамского угодника…

– Что?! – прошептала сухими губами Лера, у которой от ужаса температура тела подпрыгнула до критической отметки. – Кто на себя не похож?!

– Влад Кудрин, – виновато произнесла Лялька, понимая, в чем дело. – Это его паспорт. Но как он там оказался? – Она выложила все бумажки. – Командировочный, визитки, квитанция из прачечной… Я поняла, у Кудрина украли барсетку! Тот тип в полотенце украл его барсетку, когда Кудрин пошел откапывать сокровища! Тип или его убил, или наткнулся на его холодное тело и забрал то, что лежало рядом.

– Тогда он должен был забрать и лопату, – задумчиво произнесла Лера.

– Я лопату не взяла, она лежала под стулом. А нужно было? Лопата разве представляет ценность?

– Определенную – да. Через пару дней в нашем городе возникнет дефицит копательных принадлежностей. Значит, она лежала под стулом.

– Как жаль, что ты с ним так и не переспала! – заявила Лялька. – Тогда мы бы точно знали, его это зайчики или не его! Вторую смену белья он еще не успел забрать из прачечной. Могла бы пофлиртовать немного, пока он разделся бы до трусов. В следующий раз нужно будет обязательно так сделать…

– В следующий раз нужно будет сорвать полотенце с его лица и убедиться, что в подвале именно Кудрин от меня прячется. И тянуть с этим не будем! Этой ночью пойдем брать его тепленьким!

– Зачем тебе это нужно?! – возмутилась Лялька, которой совсем не хотелось возвращаться на место былых боев. – Спрятался мужик, ну и пусть себе прячется дальше. Это его личное дело.

– Нет, ну какое коварство! – злилась Лера. – Сбежать от меня и спрятаться в чьем-то подвале. Отсиживаться там несколько дней подряд, пока тебя ищут, и в ус не дуть! Нет, чтобы прямо и честно сказать мне, что между нами все кончено.

– Тебе кто-то из твоих бывших честно и прямо говорил? – поинтересовалась Ляля.

– Нет, – призналась Лера.

– Так что же ты хочешь? Это у них такая линия самообороны, как у страуса. Чуть заметил опасность – сразу голову в землю. А Кудрин весь туда ушел, чтобы наверняка. Мужчины довольно предсказуемы. Тебе очень повезло, что не начались разборки. Что они творят в таких случаях! Уж я-то знаю, поверь. Что они говорят мне! А тебе бы такого наговорили, хорошо, что исчезают молча.

– Что они бы мне наговорили?

– Что ты – синий чулок. Что ты – слишком правильная. Вроде того, что жить с тобой, как сдавать экзамен на выживание. Ты – недосягаемая вершина, которую не каждый может покорить, но многим хочется. Мужчины созданы покорять. А ты им не даешь.

– Неправда, я дала на первом курсе института Володьке Смирнову! Я совсем не синий чулок.

– И что было дальше? Ты честно призналась в этом маме, та на следующий день потребовала, чтобы Володька на тебе немедленно женился. Володька испугался и убежал в армию. Испугался до такой степени, что до сих пор служит Родине на ее отдаленных рубежах. И даже его близкие не знают, где он и что с ним. Вместо того чтобы дать мужчине покорять себя постепенно, окутывая его путами любви, ты хватаешь его за горло и душишь своим превосходством.

– Ты сделала из меня какого-то монстра!

– Кстати, не забыть бы про них. – Лялька достала маски и покрутила их в руках, несколько секунд раздумывая, каким образом от них избавиться. – Нам повезло, что он не видел наших лиц. Пусть думает, что на него напали монстры. Кровожадная чета тоже не опознает нас на очной ставке. Ночью все монстры черные. Нужно подкинуть маски соседям. Если их обнаружат, то, во всяком случае, не у нас. – Она вышла из квартиры и положила маски у дверей соседки.

– Позвони в дверь, – подсказала ей Лера, – пусть будет наверняка, а то мало ли что…

Тамара Александровна пила чай с приятельницей, когда раздался звонок в дверь. Она открыла, огляделась, пожала плечами и уперлась взглядом в маски. Со словами «не пропадать же добру» она забрала монстров себе в квартиру. Через пять минут они с приятельницей весело резвились, напялив их на свои лица.

– Отлично, – потерла руки Лялька, которая наблюдала в дверной глазок за тем, как маски исчезли в квартире Тамары Александровны. – Мы избавились от улики. Теперь если сыщики обнаружат маски, то упекут Тамару Александровну.

– Дело шито белыми нитками, – уперлась Лера. – Они не поверят. С чего бы Тамаре Александровне по ночам лазать в чужие погреба и бить в челюсть мужиков?

– Ничего не понимаешь. Все получается тип-топ. Помнишь, про стариков-разбойников? В нашем случае действовали старухи-разбойницы. Насмотревшись любовных сериалов, они, прикрыв лица масками, проникли в подпольный публичный дом. Растерявшись от увиденного бесстыдного зрелища, они врезали по морде куртизану и скрылись. Или ты считаешь, что зрелище было не бесстыдным? Чего стоят одни только трусы с плейбоевскими зайцами! Я бы на твоем месте не утверждала бы обратное.

– А я и не утверждаю. К тому же уже поздно что-то говорить. Нужно действовать. Ночью пойдем и вернем Владу его документы! – настойчиво предложила Лера.

– Еще чего! Снова возвращаться в эту клоаку, из которой сбежали благочестивые пенсионерки?! Никогда! Подкинем барсетку милиции. Или лучше отдадим Нику.

– И честно ему расскажем, каким образом ее получили, – обрадовалась Лера.

– Ты хочешь втянуть в это грязное дело моего жениха?! – Ляля гневно уперла руки в бока.

– Не хочешь, не надо. Я не настаиваю. Заметь, я совсем не синий чулок. Я даже получаю удовольствие от ночных приключений, уж поверь мне. Я готова снова ринуться ночью своим телом на амбразуру какого-нибудь входа-выхода. Честное слово!

– Какие-то у тебя крайности, – испуганно сказала Лялька, – а по-нормальному нельзя реагировать?

– Но вернуть документы все равно нужно, – насупилась Лера: подруга не оценила ее душевный порыв. – Пусть он и сбежал от меня, чтобы спрятаться.

– Вернем. Но честно рассказывать о случившемся не будем даже Нику.

Тот поверил всему, что ему рассказала Ляля. Что девушки шли по улице, случайно завернули во двор Торговых рядов – туда, где должна начинаться реставрация исторического объекта, чтобы увидеть своими глазами, что она действительно началась. Там был открыт люк, они залезли туда, чтобы убедиться в том, что туда никто не свалился. Прошли по подземелью несколько шагов и у стены обнаружили валяющуюся борсетку. Если ее кто-то украл, то, видимо, потерял по дороге к спасительному люку. Они не знают, как барсетка там оказалась, но в подвале были слышны голоса. Там кто-то живет. И занимается чем-то странным.

– Там магазин, – заметил Ник, – а под ним – винные погреба. Немудрено, что оттуда слышались голоса. Наверное, хозяева доставали вино на продажу.

Он предложил отдать борсетку гостиничному администратору, девушки обрадовались, что делать это предстоит не им. Лялька тяжело вздохнула. Они вполне могли бы сорвать пару сотен за находку, если бы кошелек оказался не Кудрина.

– Странно, что туда кто-то лазает, – сказал Ник, переключив свое внимание с девушек на монитор. – Там тупик. Он не связан с лабиринтом. Он ведет к канализационному люку и к винным погребам, оборудованным при строительстве Торговых рядов.

– Ага, ага, – поддакнула Лера, которая смогла убедиться в этом на собственном опыте.

– Но должен же быть вход! – не выдержала Лялька. – Зачем строить лабиринт без входа или выхода? Конечно, такое строительство претендует на оригинальность, но вряд ли в то историческое время давали премию «Лабиринт года».

– Вход есть, но пока мы его не нашли. – Ник погрузился в созданную им программу. – Еще немного повозиться, пару вечеров, и мы найдем этот вход. Никуда от нас он не денется.

– А что с тем отверстием, куда провалился Молохов на старом кладбище? Оно случайно не вход?

– Непонятно, – задумался Ник, – чего-то не хватает. Нужно просчитать варианты…

Лялька подмигнула подруге. Пусть просчитывает, а они времени даром терять не станут. Они пойдут туда ночью, нет, лучше, они пойдут туда вечером и все проверят. Лера с сомнением поглядела на Ляльку, та нахмурилась и зажала рот рукой. Они перекинулись красноречивыми взглядами. Одна утверждала, что с такой комплекцией в узкую щель не забраться, другая давала той сто пятьдесят третье обещание ничего не есть в течение всего дня.

Ник ничего не заметил, но подмигивание не осталось без внимания Молохова, который принес макет и тихо остановился с ним у раскрытой двери.

– Ой! – обрадовалась Лера его появлению. – Старый город!

– Да, это я, – удовлетворенно заметил Молохов, польщенный таким вниманием с ее стороны. – Получите и распишитесь.

– Мы ни в чем не виноваты, и ничего подписывать не будем! – заявила Лялька.

– Это присказка, – удивился Молохов, нахмурив брови. Наверняка девицы во что-то вляпались. – Нужно вернуть макет в музей. Пойдем, я помогу вам его донести.

Девицы улыбнулись и потащились за ним следом, довольно перепрыгивая через лужи.

– Какой восхитительный результат! – хлопала ладошами Мария Сергеевна Свистунова фон Флигельман. – Вы – кудесник! – И она повисла на шее Молохова.

– Позвольте, – тот попытался выбраться из ее объятий и водрузить экспонат на положенное ему место, – это всего лишь косметический ремонт. Для того чтобы провести более основательные работы, нужны специальные материалы и краски. Но кое-что у меня было, и я использовал их по назначению.

– Как отлично использовал, – радовалась директриса, – лучше никто бы не смог.

– Ну что вы, – смущался Молохов, – любой реставратор справился бы. Макет несложный.

– Я очень благодарна вам за то, что вы сделали это совершенно бесплатно, – заявила директриса. – И не только я! Вам благодарен весь город. И этот, – она указала на макет, – и тот, – ее палец указал на потолок. – Если он дождется своей очереди.

Молохов задрал голову и обомлел. На потолке была старинная роспись под этот самый старый город, который ему пришлось ремонтировать. В мельчайших деталях, гораздо подробнее, чем на макете, рукой старинного мастера-художника было выписано само подземелье. Молохов достал из кармана очки и пригляделся.

– Все точно так, как я думал, – произнес он, разглядывая роспись.

– А что ты думал? – подступилась к нему Лялька, догадываясь о том, что тот приблизился к разгадке. Лера молча смотрела в потолок и ничего особенного не видела. Ходы-переходы. Входа нет.

– Это еще нужно проверить.

– И просчитать варианты? – подсказала ему Лялька.

– Вариант должен быть один, – задумчиво произнес Молохов и вылетел из музея.

Лялька кивнула ему вслед, покрутила пальцем у виска и улыбнулась директрисе.

– Мы еще вернемся, – пообещала она, подхватила подругу, они тоже вышли из музея и направились покупать фонарь.

– Черт с ними, с этими мужиками, у них крыша поехала на этих сокровищах, – недовольно буркнула Лялька. – Мы тоже не лыком шиты. Найдем клад и с ними не поделимся.

– А что нам еще остается, кроме как искать клады, – вздохнула Лера, глядя вслед удаляющемуся Молохову. – Мужики от нас бегут, как на футбол. – Она взяла из рук подруги шоколадку и положила в рот. Перекривилась, но проглотила. – Ты же обещала ничего не есть и худеть.

Лялька поникла, вспомнив, что время движется к обеду, и дала себе обещание позволить только морковный салат.

Жевать морковку пришлось в столовой-буфете их работы – поскольку в любимой кафешке такое экстравагантное блюдо не подавали. Лялька со скорбным лицом подошла к раздаче, взяла салат, пару чашек черного кофе и собралась уже уходить, когда ее окликнула сослуживица и выразила глубокие соболезнования по поводу безвременной кончины близкого человека. Лялька, желая показать достоверность случившегося, начала в подробностях рассказывать, как она хоронила родного дедушку. Сослуживица вскинула нарисованные брови и удивилась. Как оказалось, Сережкина уже успела поделиться с коллегами новостью о кончине Лялькиной бабушки. Кто там у нее приказал долго жить, беспринципная Лялька точно не помнила. То ли бабка, то ли дед. Сотрудница с нарисованными бровями сразу заподозрила что-то неладное и принялась глазами разыскивать Сережкину, чтобы устроить очную ставку и вывести девицу на чистую воду. Лялька заволновалась, но через несколько минут, рассмотрев всех посетителей столовой, успокоилась. Сережкиной нигде не было. Это показалось странным не только ей, но и любопытной сотруднице, которая ринулась на ее поиски, оставив нетронутыми свои макароны по-флотски. Лялька сообразила, что временное отступление противника не предвещает ей ничего хорошего, и залпом проглотила тертую морковку. Мгновенно выхлебав кофе, который, по ее мнению, должен был наполнить пустой желудок и заставить его забыть, что такое аппетит, она выскочила из-за стола. Лере пришлось отправиться за Лялькой следом, толком не перекусив.

– Если ты будешь срываться так всегда, то похудею я, – заявила она с укоризной. – Но от этого не будет никакого толка – меня унесет ветром в ближайшей подворотне.

– Меня чуть не раскололи, – поясняла свои действия Лялька, – хорошо, что начальницы не оказалось на месте. Странно, конечно. Интересно, куда она делась? Тоже провалилась сквозь землю, после того как купила в «Счастливом дачнике» лопату?

Разбираться было некогда. Ночная экспедиция, которую решили все-таки сделать вечерней, требовала дальнейшей подготовки.

– В подземелье, – твердила Лялька, – оказывается, полно мужчин. Ревнивых жен в расчет брать не будем. Значит, нам с тобой нужно выглядеть на все сто. Вместо масок – макияж, вместо черного свитера – блестящая блузка. Даже если нам попадется очередной черт, а такой вариант совершенно не исключается, то, в конце концов, он же мужчина. С ним можно немного пофлиртовать.

– Очень интересно, как ты станешь это делать? – с ужасом в глазах поинтересовалась у подруги Лера. Ей и так было страшно переться на заброшенное кладбище, а после слов Ляльки о представителе потусторонней цивилизации и подавно.

– Учись, подруга дорогая. – Лялька изобразила томный взгляд. – Я подойду к нему близко. – Лера содрогнулась. – Очень близко. Спрошу, какая сегодня погода на курортах Турции и не ожидается ли повышение цен на бензин. Пока он будет отвечать, я возьму хвостик его бороденки, накручу на свой пальчик, подтяну его к себе и… – она задышала часто-часто, – и перекрещу! – Лера дернулась. – От этого он упадет в обморок, а мы заберем сокровища и смоемся.

– Очень смешно, – сказала дрожащая Лера. – Ты когда-нибудь видела, чтобы нечистая сила падала в обморок?

– Вот и поглядим, упадет или нет. Если все-таки нет, то я нам не завидую. Мужчины, черти, не любят, когда с ними только флиртуют. Они, как маньяки, пытаются довести дела до конца!

– Слушай, Лялечка, я тебе сама расскажу, какая погода будет на курортах Турции…

– Ты хочешь, чтобы я согласилась и осталась сидеть дома? Нажарила картошки, наелась до отвала, забралась на диван и дремала перед телевизором?! Ты хочешь, чтобы я полностью обабилась и смотрела мексиканские страсти, когда у себя под боком вполне можно разыгрывать свои собственные?!

– Страсть страсти – рознь, – многозначительно заметила Лера. – Золотая лихорадка погубила половину Америки. Как бы нам не пришлось записаться в ее жертвы.

– Ничего, подружка, не бойся, прорвемся! – Оптимизм никогда не покидал Лялю. – Иди домой и выучи хоть одну молитву. Я забегу к Тамаре Александровне за крестиком. Мало ли что, в нашем случае все может пригодиться. Встречаемся за собором ровно в полночь.

– Ты же обещала вечером, когда еще светло!

– Я тебе обещала светло, будет тебе светло! В полнолуние всегда светло.

– В полнолуние?! – Лера поняла, что этот поход может стать последним в ее неполной тридцатилетней девичьей жизни. На ватных ногах она направилась к дому.

Оставшееся время между повторениями «Отче наш» она уговаривала себя относиться к их вечерне-ночному променаду как к милому, ничего не значащему приключению. Боевой настрой подруги воодушевлял. Впереди маячил смутный силуэт самой желанной особы на свете – Победы, ее лучи вселяли надежду и притупляли чувство страха. Но недостаточно. Притупить страх нужно было полностью. Лера достала из серванта штофчик с водкой, который хранила исключительно для гостей, и налила себе полстакана. Залпом, как Лялька кофе, она выпила водку, занюхала локтем и прислушалась к своему страху. Ему оказалось мало, пришлось добавлять и добавлять, пока штоф не засиял девственной чистотой.

– Усе! – сказала довольная Валерия. – Мне теперь все черти по колено. Ик…

Лялька пришла на кладбище первой. По поводу того, что ее подруга испугается и останется дома, она не волновалась. Недаром она провела с ней беседу на тему «синего чулка». Если та останется дома, то этим самым она подпишется под всеми сказанными Лялькой словами. А она не такая. Она, Валерия Морозова, гордая, самолюбивая и где-то даже решительная девчонка.

Решительная девчонка переступала нерешительными шажками, распространяя запах алкоголя на несколько верст впереди себя. Она тихонько звала подругу по имени и горько подвывала самой себе.

– Ты где так набралась?! – возмутилась Лялька, которая рассчитывала, что именно Лера полезет в узкую щель. – Ты что себе позволяешь?! Где твои хорошие манеры и мамино воспитание?! Мама – депутат городского совета, а дочь такое вытворяет, – не верила своим глазам Лялька. – Ты же никогда до такой свинской степени не напивалась!

– Надо же когда-нибудь начинать, – философски ответила Лера и икнула. – Если мы не найдем клад, а мужики от нас разбегутся, то что мы станем делать? Нет, – она погрозила вялым пальцем, – мы не станем бабиться. Мы – омужичимся, мы сопьемся. Когда я пьян, а пьян всегда я, – затянула Лера и пошла назад к дому. Лялька развернула ее и направила на кладбище. Той было все равно, куда идти.

– Придется лезть самой, – вздохнула Лялька. – Мне повезло, за последние два дня я скинула пять килограммов. Но если я застряну, то куда пойдет Лера за помощью?! – Она с тоской поглядела вслед подруге, прикидывая, куда та направится в случае, если Лялька заткнет собой вход-выход.

Луна ярко освещала худенький силуэт мало что соображающей девицы. Неожиданно Лера взмахнула руками и исчезла. Лялька остановилась, как вкопанная. Подземелье проглатывает людей, как семечки, не оставляя от них даже шелухи. Еще одна жертва кладоискательства. И это – ее лучшая подруга! Лялька соображала, что ей лучше начать делать: рвать на себе волосы или вопить, созывая людей. Она решила вопить, открыла рот и услышала душераздирающий крик.

– А! А! А! – вопил кто-то из-под земли.

Лялька побежала на зов и остановилась у края свежевыкопанной могилы. Там, распластавшись, лежала Лера и довольно улыбалась. Лялька убедилась, что люди правы, когда говорят о том, что пьяных хранит сам Господь, и застыла в немом ужасе. Если ее подруга улыбалась, то вопила точно не она. Но вопль раздавался отсюда.

– А! А! А! – продолжало вопить существо с кривыми волосатыми ногами. Вопило же оно из-под Леры.

– Минуточку внимания! – обратилась к существу Лялька. – Извините, вы не подскажете, какая погода на курортах Средиземноморья?

Существо озадачилось и замолчало.

– А не поднимутся ли цены на бензин в этом месяце? – продолжала интересоваться Лялька.

– Где твой хвост?! – очнулась Лера и попыталась вцепиться в то, на чем лежала.

– Морозова?! – изумилось существо, узревшее ее лицо в лунных отблесках. – Это ты, Морозова?! А с тобой наверняка Попкова! Которая пришла сюда хоронить свою очередную бабушку! – Оно заговорило голосом их начальницы. – Слезай с меня, Морозова, сейчас же! – приказала Нина Альбертовна и взвизгнула. – Какой хвост ты у меня искала?! Как ты смеешь надо мной глумиться?! Я тебе вынесу выговор с предупреждением и лишу премии на весь квартал!

– Нина Альбертовна?! – Лера мгновенно протрезвела. – Что вы-то тут делаете?! – Она выплюнула землю и протерла глаза. – Нет, это не вы. Это нечистая сила!

– Лишу премии на весь год, – процедила Сережкина, поднимаясь и отряхиваясь. – Свалилась на мою голову, – она поправила съехавшую на бок прическу, – сломала лопату! – Сережкина подняла черенок и потрясла им в воздухе. – А она, между прочим, денег стоит! Вычту из твоей зарплаты. Зря лыбишься, Попкова, тебя тоже ожидает горькая участь. Ты, как я вижу, тоже развлекаешься?!

– Если, по-вашему, посещать кладбище – это развлекаться, то я молчу, – развела руками та.

– И правильно делаешь, – более миролюбиво заметила начальница. – Я дам вам возможность искупить свою вину за несносное поведение, – Сережкина приложила черенок к лопате и изобразила ими определенное действие, – если вы прокопаете мне отсюда и до рассвета!

– Так здесь же работы непочатый край! – трезво возмутилась Лера. – Мы к утру точно не успеем. К тому же никто точно не знает, где закопан клад.

– Клад?! А кто, собственно, говорит про клад? – Лялька пронзила подругу испепеляющим взглядом.

– Кто говорит, кто говорит, – ворчливо заметила Сережкина, – весь город уже говорит. Нашли, из чего делать тайну! На работе нужно изредка появляться и слушать, что говорит народ. А то нашли себе хобби – родственников морить и таскаться по кладбищам…

– Вы, между прочим, тоже сегодня на работе отсутствовали, – упрекнула начальницу Лера.

– В отличие от вас меня не было по уважительной причине, – заявила Сережкина. – Я, может быть, узнала не про клад, а про то, что под историческое здание, – и она указала на собор, – противоборствующими инстанциями заложено взрывное устройство мощностью в сто лошадиных сил. Я копаю, чтобы добраться до него и извлечь наружу.

– Ой, нашли, кого обманывать! – не сдержалась Лялька. – Знаем мы, какое такое устройство вы собираетесь извлечь. Мы и сами не против его извлечения, только его в этом месте нет!

– Как это – нет? – удивилась Сережкина. – Я уже столько прокопала и все без толку?!

– Это не вход в подземелье, – делилась своими соображениями Лялька, – это вход в городскую канализационную систему.

– В канализацию?! – искренне удивилась начальница.

– Монахи, которые спрятали клад, были очень умными. Они решили сделать подставы. Вырыли подземную канализацию, а клад спрятали в другом месте! – Если бы Лялька знала, как близка к истине, она откусила бы себе язык.

Спор на тему, где все же спрятан клад, продолжался недолго. После того как в лунном свете промелькнула чья-то наглая тень, женщины принялись копать втрое быстрее. От Леры толку было мало, она тихо возилась с огрызком начальственной лопаты, зато две другие работали за всех. Земля летела наверх с космической скоростью. Могила, которая оказалась совсем не могилой, а той щелью, куда недавно провалился Молохов, быстро увеличивалась в размерах. Через несколько часов дамы откопали кирпичную кладку низенького свода. Лялька сощурила глаза, а Лера запрыгала от радости. Она кричала, что точно такая же есть у их дома за помойкой и в ней сидит старый черт, который охраняет сокровища. Сережкина встрепенулась и предложила завершить ночное мероприятие принятием благоразумного решения – отправиться к ним во двор на помойку и проверить, сидит ли там еще черт, охраняющий сокровища. Все единогласно решили сходить и проверить.

Вот тут и начались проблемы. Женщины посмотрели наверх и увидели зловещие пятна на луне. Самостоятельно выбраться из ямы глубиной в два метра оказалось невозможно. Рыть дальше пришлось бы несколько лет. Без пищи и воды, а пить хотелось особенно мучительно, Лера не представляла продолжения земляных работ. Лялька усмехалась и твердила, что тогда она точно похудеет. Сережкина волновалась за прогулы рабочего времени и переживала за премию. Ситуация вышла из-под контроля и грозила уморительным финалом.

…Он пришел стремительно и властно позвал ее. Она откликнулась нежным блеяньем и обещанием неземных благ, если он поможет ей выбраться. Он протянул руку и вытащил ее из могилы. Валерия стояла перед Молоховым и трепетала от желания. Очень хотелось рассола. Просто смертельно хотелось пить. Но вместо этого она, вспомнив о долге, уткнулась сухими раскаленными губами в его ухо и поцеловала самую мочку. Молохов обалдел. Такого от этой черствой девицы он не ожидал. Девица пошла еще дальше. Она обняла его двумя руками и повисла на нем, сонно бормоча какие-то нежности. Гоша растерялся. Он не знал, что с ней делать. В глубине души он понимал, что, судя по запахам, ее неадекватное состояние нужно приписать количеству выпитого алкоголя, но это было в глубине души. На самом ее дне. Разум же торжествовал. Он был менее щепетилен, чем душа Молохова, и наслаждался тем, что имел. А Молохов имел в объятиях вредную длинноногую красавицу! Вот только не знал, что предпринять.

Решение пришло само собой. Из ямы, откуда Гоша выудил Валерию, раздались призывные голоса, обещавшие еще больше, чем Лера. Гоша посадил девушку на ближайший холмик и нагнулся вниз, чтобы рассмотреть оставшихся в раскопе дам. Даже при лунном свете было очевидно, что одному ему их не поднять наверх, ни вместе, ни по одиночке. Дамы значительно опережали Леру в весе. Молохов долго думал – и принял решение. Он поднял Леру с могилки, на которой она нежно посапывала, и привел в чувство. Молохов приказал ей раздеваться, и сам стал быстро скидывать джинсы. Лера сразу забыла про сон и жажду, она вспомнила про свою девичью честь, на которую тот покусился! И где?! Нашел же место. Нет у мужчин тонкой душевной организации и романтического восприятия вещей.

– Ни за что! – ответила она, запахивая куртку. Неромантический Молохов подошел к ней и снял с нее куртку. – Только через мой труп, – заявила та и упала в его объятия.

Молохов не воспользовался Лерочкиным состоянием. Он привалил ее к березке, а сам взялся вязать из собственной одежды и Лериной куртки подобие каната, один конец которого привязал к березе, а второй опустил в яму. Бедное дерево чуть не переломилось пополам, когда из ямы вылезала Лялька. Оно согнулось под неподъемной тяжестью, когда оттуда следом за ней полезла Сережкина. Молохов помог им выкарабкаться наверх, после чего сам спрыгнул за лопатами, – Сережкина не желала возвращаться домой без инструмента. Когда все оказались наверху, Молохов, гневно сверкая умными глазами, поинтересовался у Леры, какие черти занесли их на старое кладбище.

– Такие толстые, вредные, с кривыми волосатыми ногами, – ответила за подругу Лялька, косясь на начальницу. Лера кокетливо улыбнулась и полезла к Молохову целоваться.

– Всем оставаться на местах! – неожиданно заорал кто-то совсем рядом. Кладбище осветилось лучами мощного прожектора. Он перепрыгивал с одной растерянной физиономии на другую, на несколько секунд задержался на девице, которая еле стояла на ногах и показывала прожектору «фак». – Кладбище оцеплено! Вы – задержаны! – продолжал громкоговоритель. – Руки по швам! Предъявить документы!

– Интересно, как это я предъявлю, если у меня руки по швам?! – возмутилась Лялька, обращаясь к лучу, бьющему ей в лицо. – И какие документы я должна была взять, собираясь на кладбище? Справку о смерти?

– Будем сопротивляться?! – Из-за луча вперед выступил высоченный офицер в форме правоохранительных органов. – Или сдадимся без сотрясания атмосферы?

– Сдадимся, – с готовностью согласилась удивленная Лялька, – куда же нам деваться. – Она оглядела Леру, Молохова, поискала глазами Сережкину, но той вместе с ними уже не было. «Вот проныра, – подумала Лялька, – все-таки успела смыться!»

– Так, так, – офицер подошел к краю ямы, – занимаемся вандализмом, значит. Раскапываем могилы предков в поисках ценных вещей?!

– Раскапываем в поисках, – подтвердила перепачканная землей Лера и икнула.

– Понимаете, товарищ начальник, предки здесь ни при чем. Это не могила. – Молохов сделал шаг к офицеру, тот ловко вытащил пистолет из кобуры и направил его на научного сотрудника.

– Да?! А это что?! – И он указал дулом на яму.

– Это вход в городскую канализацию, скорее всего. Мы еще точно не разобрались…

– Разбираться будем в другом месте! – заявил офицер и кивнул головой. К нему тут же подбежал подчиненный, побрякивая несколькими наручниками. – Задержанных проводить к машине, труп эксгумировать, определить степень повреждения…

– Какой труп? – не понял Молохов. – Не было здесь никаких трупов!

– Этот, – офицер указал пистолетом на дно ямы. Молохов осторожно приблизился к офицеру и заглянул внутрь.

Там действительно белело чье-то перепуганное осунувшееся лицо. Судя по размерам тела, оно принадлежало Сережкиной. Офицер махнул рукой, и луч прожектора плавно переехал на труп. Он действительно оказался Сережкиной, замаскировавшейся под труп. Печальная гримаса на лице, руки, сложенные на груди, полное отсутствие дыхания – все говорило в пользу того, что в яме лежало бесчувственное тело.

– Надо же! – Следом за Молоховым в яму заглянула Лера. Увидев начальницу, она всхлипнула: – Пусть земля ей будет пухом! – И бросила туда горсть земли.

– Но! Но! – остановил ее офицер, хватая за руку. – Улики не засыпаем.

– Она не улика, – слюнящая Лера повисла на милиционере, – она – моя начальница Сережкина. Стерва была, уж поверьте мне, необыкновенная! Придира и ябеда!

– Ага, – дошло до того, и он высказал предположение: – За это вы ее и извели.

– Мы ее не изводили, – закричала Лялька, – она сама кого угодно изведет!

– Ах, так я – стерва и придира?! – негодующе воскликнул труп и вскочил на ноги.

Так как в природе все уравновешено, то сработал ее закон: одна вскочила, другой упал.

– Так вы не труп, гражданка Сережкина? – поинтересовался милиционер, потирая ушибленное место и шаря по земле в поисках пистолета.

– А вы что-то имеете против живых людей? – спросила Сережкина с вызовом, уперев руки в ядреные бока. – Вас чем-то не устраивает мое мирное существование?! Вы предпочитаете видеть меня трупом?!

– Я имею трех, если считать труп, то, – офицер пересчитал несколько раз, – четырех преступных лиц в сговоре, которые пытались ночью на кладбище осквернять могилы.

– Но это не могила! – возмутился Молохов, он по привычке стал нервно ходить из стороны в сторону, не обращая внимания на окрики. – Это вход-не-вход! Где вы здесь видите могилу?!

– Они здесь на каждом шагу, – прильнув к нему, доверительно сообщила Лера и поинтересовалась: – А мы что, их все будем перекапывать или обойдемся только этой?

Милиционер, успевший очухаться от неожиданного воскресения, поднялся, нашел пистолет и покачал головой.

– Вам за чистосердечное признание, – он указала оружием на Леру, – суд смягчит наказание.

– Правда?! – обрадовалась та. – Тогда я честно признаюсь!

– Давайте, – сказал офицер.

– Мы здесь ищем клад с сокровищами!

– Что ты говоришь?! – возмутилась Лялька. – Товарищ милиционер, она у нас не совсем нормальная, с придурью.

– Вас всех нормальными не назовешь, – резюмировал офицер.

– Да, – ухватилась за подсказку Лялька, – если у вас не получается хорошенько протушить лампочки и вас преследуют прозрачные люди, которые требуют денег на озеленение Марса, то мы с вами одного поля ягодки!

– Но! Но! Разговорчики в строю!

– Товарищ начальник, – обратился к нему Молохов, – позвольте я все объясню. – И он отвел офицера в сторону.

– Вытащить труп из могилы! – приказал офицер подчиненному с наручниками и пошел следом за Молоховым.

Сережкину вытаскивали долго. Поначалу она наотрез отказалась цепляться за импровизированную веревку и звала молодого сержанта к себе в яму. Тот, кинув наручники под березку, пытался ее по-хорошему уговорить. Потом он попытался поймать ее за волосы, улегшись на самом краю ямы. Но та так ловко уворачивалась, что в его руках остался только накладной шиньон. Лера восприняла это как игру и попыталась помочь сержанту, но подругу остановила Лялька, которая все это время рассказывала ему о том, в какой именно психбольнице ее держали. Сережкина бегала по яме до изнеможения. Когда она не выдержала и упала, вернулся Молохов с офицером.

– Вот видите, в чем дело, – пояснял тому Григорий, пряча свои документы в куртку, – от нас мало что зависит. Начальство сказало: «Проверить!» – мы и проверяем.

– Проверяйте дальше! – Офицер козырнул Молохову, пожал руку и дал команду «Отбой».

Когда патрульная машина с прожектором и милицией отъехала от кладбища, Сережкина сама захотела выбраться наружу. Поднять ее было нелегко, хоть этим теперь занимались сразу трое. Они смеялись над рассказом Молохова о том, что он представил их комиссией по изучению действия на человеческий мозг паранормальных явлений на кладбище. Смеялись весело и задорно, отчего роняли Сережкину всякий раз, так и не дотянув до края. Та уже смирилась со своей участью, села в яме и подождала, пока наверху утихомирятся. Только тогда, в полной тишине, ее извлекли из импровизированной могилы. Молохов предложил вызвать к кладбищу такси, но женский коллектив дружно отказался. Ему, как истинному представителю сильного пола, было совершенно невдомек, что ни одна женщина не появится на людях в грязном растрепанном виде. Она лучше пройдет ночью десятки километров пешком, чем предстанет перед таксистом такой уродиной. К тому же приехавшая среди ночи машина вызовет определенное любопытство у соседей, и свидетелей ее неряшливого вида станет в несколько раз больше! «Ни за что», – сказали дамы и направились пешком. К счастью, идти было недалеко, и все остались довольны. Лялька – тем, что легко отделалась, Сережкина – что не узнали, где она работает, Лера просто улыбалась блаженной улыбкой, держась за рукав Молохова, а тот радовался, что все остались живы. В особенности одна из них. Ее он проводил последней до самой квартиры, отряхнул, поправил сбившуюся челку, поцеловал в щеку и побежал прочь.

– Это как понимать, – подумала вслух Лера, глядя, как тот перепрыгивает через две ступеньки сразу, – он от меня сбежал или после поцелуя в щеку можно на что-то надеяться?

А Молохов и сам не знал. Все последние действия он проделал чисто автоматически. Ему так захотелось: довести до самой квартиры, чтобы с девушкой ничего уже не случилось хотя бы сегодня, отряхнуть куртку, чтобы ей не пришлось стирать, поправить непослушную челку… Просто потому, что захотелось до Леры дотронуться еще раз. Поцелуй получился, безусловно, дурацким. Ну почему он поцеловал ее в щеку? Что им двигало в этот момент? Братские чувства?! Ничего подобного! Им двигало что-то иное, непонятное, большое и светлое. Молохов ужаснулся и остановился посреди улицы. Он влюбился?! В эту безмозглую длинноногую девицу с маниакальным стремлением всегда говорить правду?! Не такая она уж и длинноногая. И голова у нее неплохо соображает. Вот насчет клада она выпалила зря. Завтра весь состав районного УВД начнет перекапывать могилы. Молохову стало смешно, он звонко рассмеялся и направился дальше. Нужно будет подкинуть жителям городка план замены водопроводных труб. Жилищники обойдутся без техники, ее не придется задействовать по той причине, что все траншеи перекопают вручную и в самые кратчайшие сроки. Золотая лихорадка – заразная болезнь. Она, как любовь, цепляется к каждому, кто позволит ей хоть на секунду задержаться в собственном сердце.

Подходя к дому, где для него на время командировки администрация сняла квартиру, Молохов заметил в своих окнах свет. Он никого не ждал. К нему, насколько он знал, также никто не собирался. А любой незваный гость – хуже татарина. Но гостем оказался не представитель этой достойной и уважаемой Молоховым национальности.

– Привет, – капризно процедила незваная гостья и свернула накрашенные губы трубочкой, – встречай женушку!

Глава 9

Ах мамочка, на саночках каталась я не с тем!

Сказать, что Молохов оторопел, – ничего не сказать. Григорий удивленно уставился на Аллу, не в силах вымолвить ни слова. Та поняла его молчание по-своему и бросилась к нему на шею. После того как его физиономия покрылась красными следами губной помады, он воспрянул и попытался проблеять нечто вразумительное. Алла, обозвав Молохова «моим козленочком», потащила его в спальню. Здесь-то Молохов и понял, что станет настоящим козлом с рогами, если поддастся ее чарам. А чары были, да еще какие. После операции они выпирали двумя вздыбившимися холмами из глубокого разреза легкомысленной кофточки. Только мысли о том, что все это чудо силиконовое, а не настоящее, пробудили в Молохове стойкое отвращение к бывшей жене. Раньше его не было. Он просто ее не любил. Возможно, не любил никогда, а просто попался на ее очаровательные внешние данные. Больше он не станет пленником своих глаз! Он прислушается к разуму и, как Тузик грелку, порвет все, что может их с Аллой связывать.

Мужчины – создания противоречивые. Если они могут приказывать своему разуму и тот выполняет их указания, то другие части их организма действуют совершенно самостоятельно и приказы не выполняют. Их, таких органов, у них – раз-два и обчелся, но как уперто они действуют! Глаза Молохова скользили по вырезу кофточки, хотя он старался думать совсем о другом. Алла заметила его настойчивое любопытство и одним взмахом унизанной кольцами руки расстегнула кофточку, вывалив наружу ее содержимое. Молохов дал команду разуму, и тот закрыл его глаза.

– Нет, ты погляди, какое чудо! – сказала Алла, подставляя свои прелести Молохову под нос. Но тот упорно не глядел. – Они такие очаровашки! – лепетала его бывшая жена, требовательно уткнув голову Молохова в самую середину выпуклых округлостей. Тот взбрыкнул, как норовистый конь, и выскочил из объятий Аллы.

– Ты чего? – она обиженно процедила. – Они тебе не нравятся?

– Главное, – заметил Григорий, стараясь установить ровное дыхание, – чтобы они нравились твоим поклонникам, среди которых я уже не числюсь. И прикройся, стоишь перед чужим человеком и трясешь неизвестно чем! – Молохов подошел к тумбочке, где валялась сумочка жены, и достал из нее сигареты с зажигалкой. Он не курил несколько месяцев, но сейчас ему дико захотелось вдохнуть терпкий запах табака. Он затянулся сигаретным дымом, сел в кресло и успокоился. – Как ты меня нашла? – поинтересовался он.

Алла, зная упертый характер бывшего мужа, застегнулась и села напротив него. Она не хотела его возвращать назад, не собиралась воскрешать былую любовь, но затащить бывшего мужа в постель было делом принципа красивой женщины, которая не привыкла, чтобы ее отвергали. Раз Молохов ее отверг, значит, обстоятельства настолько серьезные, что стоит над этим задуматься. Алла поняла, что не стоит действовать с наскока. Она осторожно, стараясь думать над каждым словом, иначе можно наговорить кучу глупостей, рассказала Молохову о том, как неожиданно ей без него стало совсем плохо. Она приехала домой, в их пустое гнездышко, затосковала, обратилась к профессору Курочкину, и добрый профессор дал адрес своего подчиненного. Она летела сюда, как на крыльях, хотя тряслась в переполненной электричке, среди всякого сброда, рискуя в любой момент оказаться в хищных лапах сексуального маньяка. Она ехала к нему с одной только целью – увидеть Молохова и умереть. Алла театрально закатила глаза и сложила руки на пышной груди. Молохов подумал, что он сегодня уже видел нечто подобное. Ах, да. Так же театрально прикидывалась Сережкина, лежа в яме на кладбище. «О женщины! – перекосило Молохова. – Имя вам – коварство!»

Пока Молохов думал, Алла взяла сигарету и закурила тоже. Она поняла, что прием с закатыванием глаз и электричкой не сработал. Молохов стал другим, не таким, как прежде: мягким и пушистым. Он стал жестким и вредным. Какой мужчина откажется от того, что она предлагала Молохову? Только… Алла задумалась. Неужели он переменил свои принципы так кардинально?! Женщин не бывает в этой квартире, перед приходом бывшего мужа она все тщательно проверила. Забытых трусиков, помад, сережек – ничего не было. Была бритва, одна зубная щетка и одни стоптанные тапочки. Он вел жизнь одинокого холостяка. Возможно, после того, как они расстались полгода назад, у него не было женщин. Значит, были мужчины?! Алла не понимала, каким образом можно обходиться без секса больше двух дней. У нее в отличие от Молохова секс был… Она пересчитала пальцы одной руки, перекинула в нее сигарету и перешла на вторую, с улыбкой поглядела на пальцы ног. Да, количество поклонников впечатляло. Мужчинам она нравится, они от нее в восторге. Только не Молохов. Странно. Этой странностью она может его шантажировать!

– Уже поздно. – Молохов затушил сигарету в оказавшемся поблизости стакане. – Пора спать.

– Давно пора! – обрадовалась Алла и побежала к единственной кровати.

– Я устроюсь в ванной! – заявил Молохов, взял у нее из-под головы подушку и вышел из спальни.

«Глупая толстокожая скотина! – подумала Алла. – Но ничего, что-нибудь я придумаю». Она разделась и выключила свет. Молохов крепче завернул краны, бросил в ванну подушку и залез за ней следом. Было тесно и неудобно. Но ничего другого не оставалось. Ругаясь на себя, что забыл выключить свет, он вылез из ванны, с обратной стороны щелкнул выключателем, немного подумал и закрыл щеколду на двери.

Лера в отличие от Молохова никого не встретила в собственной квартире. Она нырнула в постель со сладким ощущением того, что благополучно до нее добралась. На ее щеке жгло то место, куда ткнулся губами Молохов, Лера довольно потирала щеку и думала о том, что завтра утром, как только проснется, обязательно ему позвонит. Он дал ей свой номер домашнего телефона и попросил рассказать, какие сны она увидит. Милый, забавный Молохов, она ему обязательно завтра позвонит…

– Да, слушаю вас, – раздался дерзкий женский голос на том конце телефонного провода. – Говорите! – приказал он опешившей Лере.

– Извините, – пролепетала та, – я, видимо, не туда попала. Это квартира Григория Молохова?

– Да. – На том конце голос гаденько улыбнулся. – Это его квартира, а я его жена. Еще вопросы будут?

– Нет, – ответила Лера и повесила трубку.

Она уныло поплелась чистить зубы. Все объяснялось довольно просто – Молохов был женат, потому еще и не сбежал от нее. И поцелуй его братский, его нежные объятия – только всего лишь дружественное к ней отношение, не более того. С чего она только взяла, что этот умный, симпатичный парень обратил на нее свое внимание потому, что влюбился? Он сразу ей не понравился, она хорошо это помнит. И Лера ему тоже, это было прекрасно видно даже невооруженным глазом. А вчера ей что-то показалось на нетрезвую голову, только и всего. Теперь, когда она знает, что Молохов женат, она не сделает ни одного лишнего шага к нему навстречу. Он просил, чтобы она позвонила и рассказала, что видела во сне? Она ему ничего не расскажет, она будет молчать, как партизан! Ни слова врагу! Ни взгляда, ни вздоха! Молохов отныне для нее – враг, или просто друг, но не больше этого. Скорее враг, чем друг, раз он скрыл существование жены. Но она не станет кричать об этом на весь белый свет. Она не станет выставлять себя полной идиоткой. Пусть все думают, что ничего страшного не произошло. Все, кроме Ляльки.

– Ты – идиотка, – говорила ей Лялька в трубку, – ты – полная кретинка! Мужик поцеловал ее, а она думает о его жене! Раз мужик лезет на трезвую голову целоваться с чужими женщинами, у него не все в порядке с собственной женой, запомни это, подруженька дорогая. А раз у него не все в порядке дома, то можно воспользоваться ситуацией и переманить его в свою квартирку.

– Я не буду его переманивать, – буркнула Лера, отпив глоток обжигающего утреннего кофе.

– Не хочешь, не надо. Только не держись букой и делай вид, что ничего страшного не произошло!

Это более-менее совпадало с ее собственными умозаключениями, и Лера согласилась с подругой.

– Приходи на Садовый бульвар, там поговорим, – предложила Лялька.

– Там есть еще один вход-выход в подземелье? – без энтузиазма поинтересовалась Лера.

– Нет, там имеется офигительная дорожка для катания на роликах, – сказала Лялька и объяснила, что ей там нужно. – Представляешь, утром перед работой забежал Ник и принес мне ролики. Ты представляешь, он принес мне ролики! И сказал, что раз я хочу похудеть, то лучше всего это делать на роликах. За один час катания можно сбросить сразу парочку килограммов.

– Ты собираешься кататься одна? – удивилась Лера. Зная Ника, она понимала, что тот вряд ли бы это позволил Ляльке.

– Да! – радовалась та. – Нет, Ник, конечно же, сказал, чтобы я дождалась вечера. У него тоже есть ролики, и мы поедем кататься вдвоем. А пока до вечера я хочу потренироваться, чтобы кататься сносно. А то ему будет за меня стыдно. Потренируюсь до обеда, скину шесть килограммов, а вечером предстану перед ним стройной и опытной роялисткой.

– Роялисты, – задумчиво поправила ее Лера, занятая своими переживаниями, – зажигали совершенно в другом месте. И, по-моему, они не катались на роликах. Все же постарайся ездить аккуратно. Я не пойду с тобой. Я сейчас буду страдать. А когда я страдаю, ты знаешь, то провожу генеральную уборку. Заходи, поможешь, я поручу тебе мыть пол, сбросишь еще полкилограмма. К вечеру предстанешь перед своим Ником как Настя Волкова. Только обойдись на этот раз без корзины пирожков.

– Нет, что ты! – замахала ручками Лялька. – В моем сегодняшнем меню только любовная диета. Вечером после роликов Ник останется у меня. Ты извини, Лерочка, что я так радуюсь. Я же не виновата, что у Ника нет жены. Ой! А вдруг она есть и он ее от меня скрывает?!

– Не волнуйся, катайся спокойно, – убедила ее Лера, – если бы у него была жена, то она обязательно бы всплыла. Такое не потонуло бы в тихом омуте ваших нежных отношений.

– Ты думаешь, она бы всплыла?

– Она либо какое-то другое упоминание, указывающее на ее наличие. Но ее нет, я уверена.

– Спасибо тебе! – обрадовалась Лялька и повесила трубку.

Лера допила кофе, натянула на себя старую, но чистенькую и аккуратную рубашку и полезла снимать с окон шторы. Она всегда занималась этим, когда ее в очередной раз бросали. Каждая неприятность стимулировала ее на уборку. «Интересно, – усмехнулась про себя Лера, – если бы я была полностью счастливой, то утонула бы в грязи?»

Лялька вышла на улицу, сощурилась от весеннего солнца и улыбнулась. Сегодня ей предстоял трудный день. Она должна была научиться кататься на этих роликах во что бы то ни стало. Пусть Ник не думает, что она толстая и неуклюжая. Когда-то Ляля стояла на коньках вполне прилично. Это было в далеком детстве и всего один раз. Она постояла десять минут на коньках, которые принес ей на Новый год Дед Мороз, подержалась за елочку. Но мама побоялась, что она разрежет коньками полушерстяной ковер, и сняла с ее ног подарок. Лялька завалилась с ним спать, надежно спрятав под подушку, но утром подарок исчез одновременно с маминым знакомым Дедом Морозом. О нем забыли так же, как и о подарке, закинутом на антресоли. Сегодня Лялька вспомнила о коньках и пожалела, что так и не стала заниматься фигурным катанием. Но у нее все еще впереди, она обязательно наверстает то, что упустила в детстве.

В скверике было пусто и спокойно: несколько старушек выгуливали мелких песиков, парочка карапузов каталась на велосипедиках, молодые мамы дружно гудели на лавочках. Утром рабочего дня учиться кататься на роликах было определено самой судьбой. Лялька села на лавочку и достала из спортивной сумки наколенники и налокотники. Она подумала немного и засунула их обратно. Зачем ей ненужные детали туалета? У нее новая куртка, они будут лишним дополнением. По той же причине шлем не увидел белый свет и остался в сумке. Зато блестящие ролики с малюсенькими колесиками заняли достойное место у Лялькиных ног. Молодые мамаши с тревогой поглядели на девушку, надевающую ролики, и позвали своих карапузов ближе к лавочке. Лялька перекинула лямку сумки через плечо, саму сумку – за спину, и встала. Ноги предательски задрожали, как легкие былиночки, и понесли ее вперед. Она проехала несколько метров и успела уцепиться за дерево, резко остановившись.

– Тетка, тормозить деревом не нужно, – бросил ей проходящий мимо пацан, – на роликах тормоз есть, между прочим.

Лялька в другой бы раз такое ему ответила на «тетку», что пацану мало не показалось бы. Но сейчас она была не в форме и мысленно поблагодарила пацана за подсказку. На роликах есть тормоз, она об этом не подумала. Вот на коньках тормоза не было, это она помнит. А на роликах он есть. Где? Лялька задрала ногу и поглядела, на ролике торчал какой-то отросток. Она попробовала зацепиться им за землю, получилось вполне сносно. Значит, она так же сможет зацепиться им и на тротуаре. Без проблем, решила Лялька и покинула спасительное дерево.

Дорожки сквера шли под уклон. Лялька катилась как раз с той стороны, которая пологим склоном шла вниз, к дороге, а у обочины становилась довольно крутой. Катиться в другую сторону Ляльке не пришло в голову – поднимаясь в горку, нужно было работать ногами, а работать Ляля не любила. Зачем трудиться, когда можно получать удовольствие? Она поехала к дороге, растопырив ноги и раскинув в стороны руки. Какая русская женщина не любит быстрой езды?! Лялька от восторга и новых ощущений радостно завопила. Первое, что пришло ей в голову, были слова песни «Ах мамочка, на саночках каталась я не с тем!». Скорость при переходе с пологого склона к обочине резко увеличилась, увидев впереди мелькающие автомобили, Лялька попыталась затормозить, но не смогла. Она замахала руками, силясь в таком случае если уж не остановиться, то хотя бы взлететь. Что и произошло, когда она стартанула с обочины на дорогу.

Федя Гришаков сел за руль учебного автомобиля впервые. Он воплощал в жизнь свою давнюю мечту стать профессиональным водителем. Его инструктором был спокойный, как танк, Палыч, который считал всех учеников автошколы не ходячими, а ездячими происшествиями и крестился всякий раз, когда оказывался с ними в одном автомобиле. В Гришакова он не верил ни вообще, ни в частности. Интеллигентный Федя был больше похож на недоучившегося инженера с низким окладом и смехотворной заработной платой, чем на разбитного водилу, колесящего по дорогам жизни. Гришаков не мог даже нормально сесть в автомобиль, всякий раз открывая дверцу, он стукался лбом о крышу машины. Он и руль держал как-то по-своему, по-особенному, – не по-человечески. Единственное, что спасало Гришакова от полного презрения Палыча, – отличное знание Правил дорожного движения. Зубрилка Гришаков проводил за заучиванием правил все вечера. Но на этот раз правила его не спасли. Перекрестившись вслед за Палычем, стукнувшись, как обычно, лбом, он сел за руль, повернул ключ зажигания и поехал. Ничего не предвещало опасности. Ничего. Учебный автомобиль от пронырливого транспорта и назойливых пешеходов спасали три (!) знака с большой буквой «У» и два с изображением полного чайника. Лялька знаков не видела. Она не смотрела на дорогу, потому что от страха закрыла глаза. Ролики несли ее сами по себе, туда, куда им больше нравилось катиться.

Федя Гришаков проехал первый в своей водительской жизни перекресток и вырулил на тихий, спокойный Садовый бульвар. Еще четыре светофора, и он отъездит свои первые полчаса без происшествий. Но происшествие налетело на него, как птичий «подарок» на голову, – внезапно и сверху. Роскошная телом девица с растопыренными руками и ногами, обутыми в ролики, неслась на него во весь опор. Он просигналил, а Палыч изо всех сил надавил на второй тормоз, специально для этого предусмотренный в учебном автомобиле. Девица услышала сигнал, открыла глаза и пошире расставила руки. Останавливаться она не собиралась. Гришаков повернулся к Палычу за советом, но получить его не успел. Девица со всего маху врезалась в остановившийся автомобиль. Ее перекошенное от ужаса лицо застыло прямо перед Гришаковым. Тот поглядел на него и потерял сознание.

– Задавили! – завопил кто-то из прохожих. – Человека задавили!

И вокруг машины стала собираться толпа любопытных. Кто-то из них вызвал милицию и «Скорую помощь». Палыч выскочил из машины и попытался снять пострадавшую с капота автомобиля. Та брыкалась роликами и слазить категорически отказывалась. Она уселась прямо на хрупкий отечественный металл и принялась разуваться. Палыч бегал вокруг нее, крестился и ругался одновременно, Гришаков с трудом приходил в себя, поднимая физиономию с рулевого колеса. Расплывчатый образ пострадавшей обозначился перед ним одной большой вертлявой попой, на которую ругался Палыч. «Если попа вертится, то пострадавшая осталась жива», – пронеслось в затуманенном мозгу Гришакова, и он снова отключился.

Лялька не стала дожидаться, пока на место происшествия стянутся силы правопорядка и медицины. Раненой она себя не чувствовала, а вот вопрос о виновности ее в данном инциденте пусть решают без ее присутствия. Она хочет остаться неизвестной. Как только ноги обрели свободу, она схватила ролики и спрыгнула с автомобиля. Убежав с места дорожно-транспортного происшествия, Лялька так никогда и не узнала, что Гришаков перестал грезить водительской профессией, а Палыч стал заикаться и бросил автошколу. Но что это в сравнении с тем, что ей пришлось пережить?! Она так и не смогла оправдать доверие Ника. Вечером она встанет на ролики по-прежнему толстой и неуклюжей!

– Ты откуда?! – встретила вопросом Лера, открывшая дверь своей квартиры и увидевшая на пороге подругу в одних носках. Судя по грязи и приобретенному ими цвету, Лялька шла по улице прямо в них.

– Я не шла, – пояснила Лялька, – я бежала. Они гонятся за мной, я совершила происшествие с печальным исходом – снова проломила машину. Только на этот раз капот, а не переднее сиденье. Зато как основательно. Но что мне оставалось делать, если уж так получилось.

Как все получилось, она подробно рассказала подруге и потребовала после краткого перерыва выйти с ней на улицу и подстраховать, когда та вновь встанет на ролики. Лера отказалась, указывая на перевернутую кверху дном комнату, и предложила Ляльке чаю с печеньем. Она отказалась от чая, но печенье съела, оправдываясь тем, что, катаясь на роликах целых пять минут, успела скинуть несколько килограммов живого веса.

– Честное слово, ролики помогли, – говорила, жуя печенье, Лялька, – я чувствую себя такой легкой и воздушной. Особенно когда становлюсь на эти колесики, – и она с нежностью погладила ролики, – вот только устоять на них я не смогу. Они меня все время куда-то уносят.

– По комнате кататься не пробовала? – усмехнулась Лера.

Лялька вспомнила свой печальный детский опыт, обратила внимание на то, что подруга собрала все ковры, и согласилась, что попытаться стоит. Она решила покататься по Лериной квартире, пока та занимается стиркой штор. Лера удивилась, но спорить не стала. В конце концов, чего изменится, если Лялька немного покатается в ее комнате?

Изменилось многое. У Леры отпала необходимость мочить пол – Лялька перевернула полное ведро. Журнальный столик, на который неудачно приземлилась подруга, остался без двух передних ножек. Хрустальная ваза, подаренная мамой, приказала долго жить, как и две чашки, стоявшие на столике. Разрушений было бы гораздо больше, если бы Лялька не остановилась сама. Она устала и села на диван.

– Я не создана для этих роликов, – вздохнула она и сняла злополучные коньки. – Вечером придет Ник, а я буду кататься, как самая распоследняя тетка, тормозящая деревьями. – На ее глаза навернулись слезы. – Он наверняка в этом деле мастер. А вечером по бульвару катается много профессионалок, которые с легкостью скольжения уведут моего Ника.

– А ты не ходи с ним кататься, – предложила Лера. – Сходите в другое место, к примеру в филармонию, там сегодня выступает замечательная народная певица…

– Спасибо, обязательно сходим. И именно в филармонию, – буркнула Лялька. – Впрочем, зерно здравого смысла в твоем предложении есть. В первой фразе. Я с ним не пойду кататься и его не пущу. Мы с ним не виделись столько времени и вдруг, как два оголтелых придурка, побежим кататься на роликах? Это не серьезно, – махнула рукой Лялька и сложила ролики в сумку.

– Конечно, гораздо серьезнее, как два оголтелых кролика, заниматься любовью.

– Между прочим, – заметила Лялька, – от этого худеют намного больше и лучше, чем от чего еще либо. Диета, ролики – это вторичные причины похудения. Вот ты сохнешь по своему Молохову и худеешь. А тебе, между прочим, худеть больше некуда, ветром сдует.

– Я по Молохову?! – возмутилась Лера. – С чего ты взяла? Более вероятно то, что я могла бы сохнуть по без вести сгинувшему Кудрину. Молохов, что Молохов? Он женат и счастлив. К тому же никаких клятв мы друг другу не давали. Он не говорил мне, что любит. Да и я не знаю, еще не разобралась в своих чувствах. Пока чувствую одно – злость. Почему он от меня скрыл, что женат?! Должен был сразу же после первого знакомства выложить все подробности интимной жизни: столько лет, столько детей, жена – стерва и все такое. А он ничегошеньки не сказал!

– Может быть, не успел? Думаю, он собирался тебе вчера сказать, но ты была в таком состоянии…

– А кто ему сегодня мешает высказаться на эту тему? Жена?

Лере ответил телефон, зазвонивший на всю квартиру.

– Это Молохов, – прошептала она одними губами. – Возьми трубку и скажи, что меня нет дома.

– А что тогда я делаю у тебя в квартире?

– Занимаешься генеральной уборкой. А ко мне приехал жених, и мы ушли с ним в филармонию!

– Ты думаешь, нужно именно так сказать?

– Говори! – приказала Лера и подала телефонную трубку подруге.

То, что услышал Молохов, ему могло только присниться в страшном сне. Проснувшись в ванне, он так и подумал – ему все приснилось: и ванна, и бывшая жена. Но и та, и другая были наяву. Причем одна рвалась в другую, чтобы принять душ. Молохов попытался привести себя в бодрое расположение, умываясь ледяной водой, чтобы действовать более решительно, чем вчера. Вчера он ее пожалел – не выкидывать же девушку среди ночи в незнакомом городе на улицу. Сегодня, среди бела дня, ее можно выкинуть. Но пока та барахталась в освободившейся ванне, Молохов решил позвонить Лере. То, что он услышал, повергло его в шок. Она ушла в филармонию с женихом?! Что, нашелся Кудрин? Или это еще какой-то неизвестный жених? Вот, доверяй симпатичным девицам, делающим мужчинам недвусмысленные авансы! Вчера она сама лезла к нему целоваться, а сегодня отправилась гулять с женихом. Судя по тому, что она предпочитает говорить правду, наверняка жених – это действительно жених. Или она все же врет, приукрашивает действительность? Или врет ее подруга? Но зачем?! Чтобы отделаться от него, Молохова. Вчера она к нему тянулась, сегодня передумала, и появился, как из-под земли, новый жених. Нет, все-таки нашелся Кудрин. И, скорее всего с сокровищами, которые все ищут. Бросил их к ногам этой двуличной девицы, ту ослепил их дорогущий блеск, и она согласилась выйти за Кудрина замуж. Других объяснений Молохов придумать не смог. Он был уверен, что знал женщин, как свои пять пальцев, как археологию, как свою бывшую жену… Она предстала перед ним совершенно обнаженной.

– Как ты меня находишь? – поинтересовалась Алла, играя завитком блондинистых волос и новой грудью.

– Вполне прилично, – буркнул Молохов и отвел взгляд. – Твоему следующему мужу наверняка понравится.

– Я хочу понравиться тебе, – заявила Алла и пошла в наступление.

Молохов побледнел, готовый вот-вот сдаться. Долгое воздержание давало о себе знать. Нужно было срочно подумать о вселенской катастрофе, но все его мысли витали вокруг Валерии, ушедшей с неведомым женихом черти куда. Они потащились в филармонию! Так он и поверил! Сидят, как два скупца над кучей золотых безделушек, радуются и смеются над Молоховым. При этих мыслях Алкины прелести перестали возбуждать Григория. Место смущения и похоти заняла злость на Леру, на Аллу, на всех баб, вместе взятых!

– Прикройся, зря стараешься, – сказал он и принялся названивать на работу, на которую сегодня он опоздал. – Да, скоро буду! Сейчас провожу одну свою знакомую на вокзал и приду. Нет, много времени не потребуется, она уже практически готова.

– Бесчувственный чурбан! – разозлилась Алла и стала одеваться. – Я не думала, что за такой короткий срок ты меня окончательно забудешь. Я так старалась для тебя, перенесла такую сложную операцию, записалась на другую…

– Что, – встрепенулся Молохов, – ты собираешься увеличить себе еще какой-то орган?

– Да! – с вызовом ответила бывшая жена. – Собираюсь увеличить губы. С такими губами, как у меня сейчас, выходить в свет просто неприлично.

– Да, – согласился с ней Молохов, та обрадовалась. – Тебе действительно нужна операция. Только по увеличению не губ, а мозгов! Пока они у тебя в стадии куриных. Хотя насчет денег соображают мгновенно. Ты ведь ради денег приехала ко мне? Чтобы я оплатил тебе очередное увеличение?!

– Не только, – обиженно процедила Аллочка, которую раскусили самым бессовестным образом. – Я хотела увидеть тебя, поговорить о нашем будущем, ну и, конечно, ты бы мог мне немного помочь, я стеснена в средствах.

– Я оплачу тебе обратный билет до Москвы. На большее можешь не рассчитывать, будущее у нас с тобой разное.

Алла фыркнула и принялась собирать вещи. Она ждала другого приема, знаков внимания и обожания. Молохов, по ее мнению, должен был чуточку покочевряжиться, пасть к ее ногам и просить прощения. Но он кочевряжился слишком долго. Времени у Аллы не было. В запасе оставался Тим Тимыч, пожилой солидный бизнесмен, которого нужно было окрутить за неделю. Она не стала ругаться с бывшим мужем, прикинув, что в дальнейшем, когда он отойдет от обид, то вполне сможет пригодиться. Сделав хорошую мину при плохой для нее игре, Аллочка пошла с Молоховым на автобусную станцию.

Пока Лера мыла и чистила, Лялька сидела на телефоне и названивала всем подряд, пытаясь среди общей массы знакомых найти сносного учителя катания на роликах. Пока результат был единичный – нашелся двенадцатилетний пацан, сын ее хорошей приятельницы, согласившийся за сотню показать тетке, как нужно тормозить. На большую возню с ней он не соглашался. Но и Ляля не согласилась возиться с двенадцатилетним пацаном. Знакомые телефонные номера заканчивались, когда в перерыве между ее звонками прорвался Ник. Он пять раз извинился за то, что не смог найти вторую пару роликов для себя, но обещал вечером обязательно покатать Ляльку. Та изобразила из себя жертву и ответила ему, что хоть всю свою жизнь мечтала покататься вместе с ним, но одна делать этого не станет. Она подождет до лучших времен и все такое. Ник расчувствовался и пообещал прийти к ней сразу после работы, на которой занимался исключительно поисками клада. Ник поделился с Лялькой своими последними изысканиями, выразил уверенность, что клад они все-таки найдут, тем более с помощью Молохова, от того тоже многое зависит. Хотя сегодня он занимается другими делами. Какими? Целуется с незнакомой девицей… Лялька положила трубку и поглядела на подругу, намывающую окна.

– Закрой окно, – предложила она той, – а то от того, что я скажу, ты можешь вывалиться.

Ничего хорошего в этот день Лера не ждала. Она послушалась подругу и закрыла окно.

– Он целовался со своей женой, – сообщила ей Ляля. – Ник видел их.

– Эка невидаль, – Лера бросила тряпку в тазик, – муж целует свою жену.

– Нет, какое коварство! – не согласилась с ней Лялька. – Пудрит мозги одной, а целует другую. Плюнь на него и разотри! Забудь навек! Ник видел их на автобусной станции.

– Как же я забуду, когда ты постоянно о нем говоришь?! – не выдержала Лера и всхлипнула. – Почему-то его больше всех жаль. Наверное, потому что он единственный, кто сбежал от меня со своей женой. Другие сбегали просто так, и жен у них не было.

– С чего ты решила, что он сбежал? Может, Молохов ездил ее провожать и поцеловал на прощание? Ник не любит смаковать подробности, больше он ничего не сказал. Но я тебе обещаю, что завтра, после того как выпытаю из него все мелочи, расскажу тебе эту историю в самых достоверных красках. Иди, мой окно, отвлекись от женского бытия.

Лера вытерла покрасневший нос и направилась к окну. Вдруг она отпрыгнула от него, как кошка от добермана, и испуганно завопила на всю квартиру: «Он идет!» Она кинулась к шкафу, выкинула из него вещи, залезла туда и показала Ляльке кулак. Та хмыкнула и закрыла за ней дверцы на ключ. Через несколько секунд раздалась трель звонка у входной двери. На пороге стоял грустный Молохов с отпечатком красной помады на подбородке. Он интересовался местонахождением Леры. Лялька, довольная тем, что сможет все узнать из первых уст, провела Молохова в комнату и посадила напротив шкафа в кресло.

– Вот, – она провела рукой по разбросанным вещам и тазикам с водой. – Пока она развлекается, я провожу генеральную уборку. А что делать, нужно помогать подруге. Все на мне, везу целый воз ее проблем. Помогаю наладить ее личную жизнь, своей заниматься совершенно некогда.

– М-да, – произнес Молохов, поднимая с пола выброшенный из шкафа мужской свитер пятидесятого размера. – Я вижу. Ее личная жизнь бьет ключом. Это Кудрин забыл?

– А? Что? Где? Не знаю, – растерялась Лялька и с ходу не придумала, что соврать. Откуда взялся этот мужской свитер в шкафу, она не знала.

Из шкафа послышался тяжелый вздох, там хорошо помнили, что приобрели этот свитерок в подарок для своего бывшего, но подарок так и не был подарен. Не выбрасывать же хорошую вещь? «Нужно будет переподарить этот чертов свитер», – подумала Лера, глядя в щелку замка.

– Кудрин? – переспросила Лялька. – А он что, нашелся?

– Это я у вас хотел узнать. Он же – жених Валерии.

– Он? – удивилась Лялька.

– Или не он? – допытывался Молохов.

Лялька округляла глаза и не знала, куда деваться от подобных вопросов. Она собиралась устраивать Молохову допрос с пристрастием, а тут он ей устроил.

– Нет, – отважно соврала она, – это не кудринский свитер. Это другого жениха. Их, этих женихов, у Лерки чертова дюжина. Что ни знакомый, то – жених. Она, бедная, не знает, куда от них деваться, – набивала цену Лере ее подруга.

– Ясно, – произнес Молохов и встал, – я так и думал. Нельзя доверять красивым женщинам.

– Подумаешь, – Лялька уперла руки в бока, – как будто нужно доверять красивым мужчинам! Вот, к примеру, с кем ты сегодня целовался? А?! Все лицо в красной помаде!

Из шкафа послышался глухой стон. Молохов кинулся к зеркалу, достал носовой платок и принялся стирать им помаду.

– Это, Ляля, не твое дело. Я сам все объясню Лере. Я ее подожду и объясню.

– Конечно, конечно, вставай в очередь. Пятым будешь! – заявила Лялька и распахнула перед Молоховым дверь. – Мне некогда тут разговоры разговаривать, чужую грязь приходится вывозить. Лера сегодня дома не появится, будет ночевать у друга, жениха, или как там его… Прощевайте, господин научный сотрудник!

Молохов сжал губы и вышел.

– Ты с ума сошла?! – накинулась на нее Лера, когда за Молоховым захлопнулась дверь и Лялька выпустила ее на свободу. – Каким пятым?! Какая очередь? Что он обо мне подумает?!

– То, что ты довольно востребованная девушка. Пользуешься вниманием мужчин, по одному нему не сохнешь. Или сохнешь? Кстати, свитерок-то чей?

– Ничей, это было куплено для подарка. Забери, пожалуйста, этот чертов свитер и подари его Нику, он как раз на него. У Молохова действительно лицо было в помаде?

– Ну, что я врать буду? Живого места не было, весь зачмоканный. А еще заявился сюда качать свои права! Вот стервец. Плюнь и разотри! Забудь навек. Кстати, насчет Кудрина разговоры пошли. Говорят, он вернулся.

– Кто говорит? – удивилась Лера. – От тебя да от Молохова сегодня я это слышала.

– Я не успела тебе рассказать, но одна знакомая, с которой я договорилась насчет роликов, видела его сегодня в магазине. Он покупал лезвия для бритвы. Осунувшийся весь, почерневший. Видимо, все это время искал клад. Нужно будет взять его в оборот, пока им не занялась Сережкина. Он все еще считается твоим парнем или нет? А то мы с Молоховым даже не знаем.

– Я и сама ничего не знаю. Приписала мне дюжину каких-то женихов, а на деле – ни одного. С другой стороны, зачем они мне нужны? Раз у Молохова есть жена, с которой он целуется у всех на глазах, то мне больше никто не нужен. Уйду в монастырь.

– Ты что, – Лялька испуганно поглядела на подругу, – это серьезно?

– Насчет монастыря?

– Насчет Молохова!

– Серьезнее не бывает, – вздохнула Лера.

Глава 10

Финита ля комедия. Они клад нашли

Влад Кудрин, немного помятый и побитый судьбой, после нескольких дней кромешных возлияний очнулся и попытался вернуть свою жизнь в нормальное русло. Это неопытным юнцам трудно перестроиться с одного содержимого стакана на другое, но тем, у кого море выпито, оно уже по колено. На следующее утро после первого дня трезвости Кудрин решился показаться на работе. С тревогой возвращаясь к наладке автоматической линии по производству макаронных изделий, он ступил на проходную фабрики… Все оказалось гораздо проще, чем он предполагал. Начальство в Москве все это время думало, что он сидит здесь и налаживает, а здешнее начальство предполагало, что Кудрин вернулся в Москву. Когда директор его увидел, то ничуть не удивился, даже, наоборот, обрадовался и предложил сразу же заняться совместным проектом. Но у Кудрина были свои планы, частью которых была Валерия Морозова. Он прекрасно помнил, ради чего полез в погребок с копательными принадлежностями. Она, эта симпатичная провинциалка, должна была посвятить его в последние новости по поводу поисков клада. По этой причине Влад, назначив директору совместное мероприятие на послеобеденное время, заявился в отдел, где хозяйничала Сережкина. Она-то и взяла его в оборот, не дав с порога даже рта раскрыть.

– Владюшка! – завопила Сережкина, завидев Кудрина, с таким энтузиазмом, будто откопала сокровища. – Наконец-то, милый, ты нашелся! – И бросилась к нему на шею.

Лера скривила рот в глупую улыбку, иначе ее челюсть оказалась бы на полу. Лялька настороженно заерзала за своим столом, пронзая Кудрина испытующим взглядом.

– Девчонки сейчас чаю поставят, – верещала начальница, стреляя глазами в сторону подруг. Лялька вздохнула, взяла электрический чайник и пошла выполнять поручение начальства. – Похудел-то как, осунулся! Где же ты пропадал, болезный?

У Сережкиной было феноменальное свойство давать ответы в своих собственных вопросах.

– Болел, – обрадовался подсказке Влад и улыбнулся всем дамам. – Воспалением легких, – он закашлялся, – простудился после нашей с тобой, – он наклонился над столом Леры и трагически зашептал, – встречи…

– Ага, болел, – сейчас же среагировала Лялька, – воспалением хитрости!

– Нет, – Кудрин выпрямился и отошел к окну, – я так больше не могу! Мне не верят?!

– Верят, верят, – запричитала Сережкина, потянув его за рукав назад к столу. – Девочки! Я приказываю вам верить Владу! У него еще слабый, неокрепший организм, ему требуются витамины и наша поддержка.

Довольный Кудрин устроился на стуле и с улыбкой на красивом помятом лице следил за тем, как женские руки наливают ему чай, тонко нарезают лимон, пододвигают вазочку с печеньем…

– Женюсь! – воодушевился Кудрин. – Точно женюсь!

– Ой! – обрадовалась Сережкина, приняв все за чистую монету. – А на ком из нас?!

– Тебе нельзя жениться, – отсоветовала ему Лялька, серьезно сдвинув брови к переносице.

– Почему? – не понял тот.

– Таким интересным мужчинам нельзя держаться за одну юбку и сиротить остальных женщин.

– Как это нельзя?! – возмутилась Сережкина. – Пусть держится! – И сунула свой подол Кудрину в руки вместе с лимоном. Он интеллигентно отклонил ее предложение и продолжил слушать Ляльку.

– Таким интересным мужчинам, – продолжила та, – сложно удержаться в рамках семейных обязательств…

– Я не думал, – восхитился Кудрин, – что ты такая умная девушка, Ольга. Девчонки, ничего, что я с вами все на ты да на ты?!

– Ничего! – махнула рукой Сережкина. – Главное, что ты – с нами! – И она полезла к нему чокаться чашкой с чаем на брудершафт.

После того как Влад напился чаю и объелся печенья, он устремил свой пламенный взор на хмурую Леру. Вернее, он попытался это сделать. Но взгляд скользил по девушке, упирался в ее напряженное лицо и устремлялся в сторону обрадованной Сережкиной. Так глаза Кудрина полностью расслаблялись и давали отдых организму. Чувствовалось, что только эта женщина искренне радовалась его возвращению. Лера, сидевшая мумией, так и не вымолвила ни слова. Кудрин, сознательно отсидев целый час, не вытянул из нее ни одного слова, кроме вздохов, мычания и угуканья. Досадливо морщась, уходя, он предложил Лере проводить ее сегодня после работы до дома. Но та лишь кивнула и налила себе очередную чашку чая. Лишь бы не разговаривать с ним. «Странное поведение, – подумал Влад. – Обиделась и сидит, куксится. Не поверила, что я болел. Нужно было не бриться». Решив для себя, что ничего страшного не случилось, девчонка посидит, покуксится и оттает, он пошел искать директора. В силе собственной красоты и обаяния Кудрин нисколько не сомневался. Столько девушек прошло через его дурные привычки, и ни одна до сих пор не жаловалась. Все оттаивали, как только он вновь обращал на них свое внимание. Эта не станет исключением, тем более в маленьком городке он, Влад Кудрин, – первый парень на деревне. Напевая веселую песенку про гусей, живших вольготной жизнью у бабуси-пенсионерки, он исчез с поля зрения сотрудниц фабрики.

– Все, отчалил, – сообщила девушкам Сережкина, караулившая отход Кудрина у двери. – Какой мужик! Морозова, что ты ломаешься?! Он фактически предложил тебе вступить с ним в отношения, а ты сидишь сиднем и слова не скажешь!

– Такие отношения мне не нужны, – твердо заявила Лера.

– Ах, какие мы гордые, – недоумевала Сережкина, – вот и сидим без отношений. Я бы за ним на край света!

Подруги переглянулись и хихикнули.

– Над кем смеетесь?! Над собой смеетесь! – изрекла Сережкина и направилась сама мыть чашки.

– Она права, – вздохнула Лера, – смеюсь над собой. Буду лет через пять сидеть, как она, и жаждать встречи с подобием Кудрина. Так, может, лучше сейчас и начать, чтоб не откладывать в долгий ящик?

– Ты что? – возмутилась Лялька. – А как же любовь? Как же Молохов? Вчера ты говорила, что серьезнее не бывает.

– Кто их знает, этих мужчин? У Молохова жена под боком, Кудрин одинок, так же как и я. Поплыву по течению. Пусть будет то, что будет, – философски решила Лера.

– Девчата, – вернулась с чистыми чашками Сережкина, – я решила худеть и начинать нравиться мужчинам! Какие еще диеты вы знаете, кроме морковного салата? Давайте, делитесь.

Рабочий день прошел бы зря, если бы не одно обстоятельство. То, что Лялька «села на своего конька» и принялась расписывать все диеты мира в калориях и бульках (одна из последних фишек супермоделей: с утра принять три бульки виноградного сока, в обед – пять булек томатного, на ужин – четыре яблочные, и ни булькой больше! И так жить целую неделю, пока не откинешь вес или копыта, кому как повезет), было еще полбеды.

Беда пришла от местного телевидения «Происк», занимающегося поисками новостей и рекламой. На этот раз корреспонденты телевидения радовались вместе с коммунальщиками и строителями, ударяя первым ковшом в землю, подготовленную под рытье котлована для обустройства на ней фонтана. Серебристые брызги перекрыли все восторженные вопли и привлекли внимание общественности, собравшейся рядом со строителями. То, что увидела общественность, не вписывалось ни в какие рамки действующего законодательства. После нескольких копков огромного ковша на поверхность была извлечена вместе с землей масса мелких монет странного достоинства с непонятной символикой. Монеты подлетели вверх и звонко опустились на облаченные в каски головы строителей.

Слесарь коммунального хозяйства Семен Аркадьевич, получив по затылочной части головы скоплением металла, не на шутку разволновался. В последнее время ему многое пришлось пережить: недопитую заначку водки, безжалостной рукой жены вылитую в унитаз, фонарь, припечатавший на лбу огромную шишку, бессонные ночи возле ветхих городских подземных коммуникаций… И вот, когда судьба, казалось бы, улыбнулась ему своими кривыми зубами и он стал героем телепередачи, она послала ему новое испытание. Он решил на этот раз не оставлять без внимания членовредительство и обратиться в суд на местную власть. «В каком это государстве, скажите на милость, – злился Семен Аркадьевич, – разрешено законом сыпать на головы своим согражданам монеты непонятного достоинства?!» Он поймал одну монету, звонко ударившуюся о его каску, и попробовал на зуб. «Да, – расстроился Семен Аркадьевич, – не доллар».

– Люди! – закричала случайно оказавшаяся рядом с ним соседка Леры Капустина. – Из-под земли деньги сыплются! – И кинулась собирать странные монеты.

– Снимай! – Корреспондент местного телевидения сразу же ухватил сюжетную линию и заорал на оператора: – Сейчас же все снимай! – Испуганный телеоператор растерялся и кинулся раздеваться.

– Деньги?! – сквозь похмельный синдром сообразил Семен Аркадьевич и с испугу проглотил укушенную монету.

То, как жители города и его гости ползали по центральной площади и собирали старинные монеты, телевидение показало тут же в прямом эфире и выдало очередной сенсацией. Новость распространилась со сверхзвуковой скоростью, и, пока правоохранительные органы успели оцепить площадь, монеты были собраны. Довольные горожане и Семен Аркадьевич выслушали целую лекцию о том, что они являются расхитителями государственного имущества и подлежат немедленному аресту. В арест никто не верил. Не поверили и Молохову, который пришел к месту выброса, оценил монеты как специалист и сообщил, что особой ценности, кроме исторической, они не представляют. Народ разошелся только поздно вечером, когда у него изъяли в пользу государства все собранное «богатство». Семен Аркадьевич, один из немногих, уносил с памятного места в своем организме историческую ценность и расхитителем себя не чувствовал. Он прикидывал, какую ценность представляет эта монета в плане ее реализации в другие руки. Ради того, чтобы обладать ею, жена разорится на бутылку, нет, на две бутылки водки.

Лера с Лялькой как раз возвращались с работы, когда оказались сторонними свидетелями выкопанного клада.

– Финита ля комедия, – удрученно сказала Лялька, оглядывая окрестности, заполненные горожанами.

– Что случилось, девочки? – Около площади их догнал Кудрин, обещавший караулить Леру у проходной. Он задержался с директором и не смог вырваться раньше нее.

– Они клад нашли, – кивнула в сторону воплей Лялька.

– Клад?! – Лицо Кудрина побелело. – Уже нашли?! – Он еле сдержался, чтобы не побежать в толпу и не начать отбирать у наглых самозванцев откопанные деньги. Мир рушился в его глазах.

Лера стояла и глядела на Молохова, который самоотверженно пытался объяснить ее землякам, что монеты выплавлены из дешевого металла, ценности не представляют, в музеях таких тонны. Но если будет одной тонной больше, то это лучше, чем монеты сгинут в городских трущобах. Он метался среди толпы, как Икар, рвущийся к солнцу. Он отстаивал справедливость, он помогал восстановить правопорядок. Герой, он даже не задумывался над тем, что клада больше не существует. Что они вместе больше ничего не найдут. Там, в глубине, на самой-самой глубине, была закопана их с Лерой любовь, которую они так и не нашли. А могли бы.

Лера улыбнулась, глядя на Молохова. Точно, могли бы. Если бы не бесконечность этих «если бы». Кудрин стоял рядом с ней и смотрел на толпу, не желающую возвращать монеты. Он думал о том, что на их месте ни за что не отдал бы собранные деньги, только вместе с руками, пусть рвут, ему их так же жалко, как и деньги. Молохов в этот момент посмотрел вдаль и увидел Леру, стоявшую рядом с Кудриным. Она улыбалась ему от всей души, это было видно даже на таком расстоянии. Близорукий Молохов что не видел точно, то чувствовал сердцем. Лера стояла с женихом, с Кудриным, который нашелся и занозой зацепился в его жизни. «Черт с ними, пусть женятся и будут счастливы!» – подумал Гоша и снова обратился к толпе.

– Прикольная монетка. – К Лере с Кудриным подбежала Лялька. – Вот выторговала у Капустиной за десятку, пока вы тут пейзажем любовались.

– Подари! – воспламенился Кудрин и добавил уже тише: – На долгую память.

– Если только на долгую, – изумилась его реакции Лялька и протянула ему монету.

Весть о том, что клад все-таки найден, разлетелась по городу на крыльях «золотой лихорадки». Первой заболела Сережкина. Вечером она позвонила Лере и предупредила ее о том, что завтра берет больничный, так что Лере придется самой браться за баланс. Она всплакнула в трубку о несправедливости бытия и сознания и попросила к телефону Ляльку, голос которой ей удалось услышать. Вместе они начали обсуждать очередные диеты. Наслушавшись рецептов, Лера поняла, что Сережкина не просто заболела, она решила умереть голодной смертью. Вдоволь наговорившись о правильном питании для похудения, Лялька поскакала на кухню и провела ревизию в кастрюльках подруги.

– Ты же худеешь?! – не поняла ее энтузиазма Лера.

– К чему мне теперь худеть? Ник меня любит такой, какая я есть, в щели за сокровищами больше лазить не придется… Ты знаешь, – она села за стол и принялась жевать найденную котлету, – а все же жаль, что они нашли клад раньше нас. Я думала, что это будет что-то необыкновенное. Не в смысле ценности, хотя и это было бы неплохо, а в ощущениях. Представляешь, идешь сквозь тернии к кладу. И раз – вот он стоит, заветный сундучок. Открываешь его так медленно, медленно, сердце готово выпрыгнуть из груди, крышка сундука скрипит, не поддается… Но еще немного усилий – и крышка откинута. А там вот оно, заветное, сбывшееся, то, о чем мечтала. Ты мечтала о кладе?

– Не знаю, – пожала плечами Лера, помогая подруге доедать котлеты, – так чтобы очень – нет. Были с ним связаны какие-то устремления.

– Мне кажется, – Лялька заговорила трагическим голосом, – Кудрин так расстроился, когда узнал, что клад откопан, что даже не пошел тебя провожать. Вот его устремления видны сразу. Мне он отчего-то не нравится. Молохов тоже тот еще чудак на букву «М».

– Ольга! – возмутилась Лера, стукнув котлетой по тарелке. – Как ты можешь нецензурно выражаться?!

– Что, жалко стало? – точно вредная бабка, проблеяла Ляля. – Кудрина она не жалела, а за Молохова заступаться стала. Ой, подруженька, не кончится это дело добром. Придется двигать его жену-стену, какой бы красавицей она ни была.

– Я не кручу романы с женатыми мужчинами, – категорично заявила Лера.

– Да ты ни с кем романы не крутишь. Ты со всеми серьезные отношения выстраиваешь. А они, мужики, бегут от этих отношений, как крысы с тонущего корабля. Что для мужчины главное? Чтобы он был уверен в собственной свободе. Ты в нем нуждаешься постольку поскольку, в любой момент можешь остаться одна и быть ему за это благодарной. Он сохранил твою свободу. Зачем она тебе нужна? Да не нужна она тебе, но он должен думать, что ты – свободная от него женщина, а он – свободный от обязательств мужчина. Чем хороши гражданские браки? Оба супруга могут плюнуть друг на друга и разойтись, не обремененные клятвами любить до гробовой доски.

– Ты собираешься жить гражданским браком? – удивилась Лера.

– Ничего подобного, – ответила Ляля. – Я сторонница белого платья, фаты и пьяных деревенских родственников на пышной свадьбе. Но Ник пусть думает, что я не потребую от него никаких обязательств. Пусть думает, что может уйти от меня в любую минуту. И этим я его удержу.

– Странная логика. – Лера пожала плечами. – А если ему понравится так думать и после свадьбы…

– После свадьбы ему все понравится, – отрезала Лялька. – После свадьбы он станет заниматься садомазохизмом, рассуждая о том, как сможет меня бросить. Нет, безусловно, твоя точка зрения гарантирует влюбленной дуре массу страданий и до, и после свадьбы, если она когда-нибудь состоится. Некоторым нравится страдать целыми днями.

– Мне не нравится, – обиделась Лера и полезла в холодильник.

– И отлично. Завтра начнем показывать Молохову, что ты – свободолюбивая личность. Кудрин намекал что-то про женитьбу, завтра скажем ему, что ты – сторонница несерьезных отношений. Кто там у тебя еще есть? Все? Раз-два и обчелся. А еще говоришь о какой-то свободе личности. У этой личности ни одного нормального мужика.

– Молохов нормальный, но женатый, – возразила Лера.

– Женатый мужик в принципе не может быть нормальным. Разве нормальные женятся?! – И Лялька звонко рассмеялась. – На нас женятся только ненормальные мужики. Нормальные – не женятся! Занятный каламбурчик. – Лялька успокоилась, глядя на то, как Лера жует кусочек сыра и думает о своем. – Твое буйное воображение уже рисует картинки завтрашнего дня? Утром подойди к Кудрину и загадочно поинтересуйся, где бы он хотел оказаться после смерти. – Услышав эту фразу, Лера округлила глаза. – Пока он будет соображать, – продолжила Лялька, – а с этим делом у него туго, ты скажи: «Понимаю. Выбор нелегок. В раю – погода приятнее, в аду – общество интереснее».

– И что? Где смеяться?

– Смеяться будете в постели, вот увидишь. Я тебе это обещаю.

– Не знаю, – честно призналась Лера, – мне как-то не хочется с первым попавшимся…

– Кудрин уже не первый попавшийся. Он возникает из небытия на твоем жизненном пути второй раз. Дай человеку шанс! Хоть, заметь, мне самой Влад ни чуточки не нравится. Не хочешь к нему, к Молохову подойди. Интересно, а что тот выберет, рай или ад?

Молохову этим вечером было не до райских кущ, его телефон раскалился от беспрестанного трезвона друзей и соратников, до которых дошла весть о том, что народ нашел клад на городской площади и этот клад у народа отобрали. Григорию в сотый раз пришлось объяснять, что городская площадь вместе с находящимися на ней зданиями является памятником архитектуры и исторической ценностью, а за нарушение неприкосновенности верхнего слоя памятника и исторической ценности гнусному нарушителю грозит ответственность, вплоть до уголовной. Никто из звонивших не верил и, смеясь, интересовался, а действительно ли, если ему вдруг захочется поковыряться на площади в земле, его посадят. Молохов спокойно отвечал, что землекопу грозит тюремный срок от двух до пяти лет. Друзья-соратники хохотали и сообщали Молохову, что собираются перекопать не только центральную городскую площадь, где, скорее всего, припрятана не одна тонна монет, но и все исторические окрестности. Григорию казалось, что он живет не в небольшом подмосковном городке, а самом центре ада, где восседает на троне ее величество золотая лихорадка. В этот вечер Молохову, как чистого воздуха, не хватало Симбирцева, специалиста по подобным вопросам. Тот как сквозь землю провалился, после того как узнал о предстоящих раскопках. Одному сдержать эту народную массу, готовую вот-вот ринуться на поиски сокровищ, было физически невозможно. Правоохранительные органы ограничились тем, что обвязали яркой ленточкой место находки и выставили «почетный караул» в виде одного молоденького сержанта, который сидел на ближайшей скамейке и дремал. Нашлись свидетели, которые клялись, что видели, как к тому подошли две старушки, сунули сержанту в руку купюру неизвестного достоинства, и тот разрешил им немного повозиться в куче песка, откуда сыпались исторические монеты. Были и те, кто видел, что старушки не просто копались, а тащили, сгибаясь под непомерной тяжестью, два огромных кованых сундука. В это мало кто верил – мимо нашей милиции они не могли проскользнуть незаметно, им наверняка пришлось бы делиться, и сундук в их руках остался бы один.

Уговаривая очередного знакомого не делать глупости и одновременно собираясь на раскопки, Молохов подошел к окну. Сквозь вечернюю пелену весенних сумерек проглядывались тени сограждан, несущих на плечах лопаты и грабли. «Грабли-то зачем?» – недоуменно подумал Григорий и позвонил начальнику УВД. Того не оказалось на рабочем месте. По домашнему номеру его жена приятным голосом сообщила, что муж отправился в служебную командировку по поиску сокровищ местных купцов. Молохов положил трубку и понял, что золотая лихорадка не пощадила высшие руководящие органы местной власти. А что тогда говорить о двух безмозглых и наглых девицах?! Григорий был совершенно уверен, что они предводительствуют этой разгоряченной толпой и тащат народ в самое пекло преисподней. Разве в такой вечер они усидят на одном месте?! Их же распирает оказаться в гуще событий! Молохов снял трубку, опережая очередной звонок, и набрал номер Леры. Ему ответила Лялька. Она произнесла вредным голосом: «Алле! Алле, ну, кто там балуется? Положи, придурок, трубку и больше не звони!» Молохов послушался и положил. Разговаривать с Лялей он не захотел, к тому же она выражалась довольно оскорбительно. Он осознавал, что Лялька не знала, кто ей звонил, но если бы и знала, то еще неизвестно, чего могла наговорить. Он так опростоволосился! Так опозорился перед Лериной подружкой! Явился с губной помадой на лице. Алла – настоящая стерва, не смогла его удержать, так испортила ему личную жизнь. Уехала, но оставила после себя такую память! Собственно, Валерия этой помады не видела, она как раз гуляла. Может, стоит все отрицать? Ах, да. Она гуляла с женихом, с этим Кудриным. Молохова перекосило, и он решил ничего не отрицать. Да, он встретит ее случайно, как бы невзначай у подъезда и сообщит ей, что у него куча жен, невест и любовниц. По жене, невесте и любовнице в каждом городишке, куда он приезжает в командировки. Да, он – востребованный мужчина, который тоже имеет право гулять со своей девушкой и целоваться на глазах у всех! Она не целовалась, она улыбалась. Это не может служить ее алиби. Он встретит ее и скажет… Молохов по привычке прошелся несколько раз по комнате, нервно разрезая рукой пространство перед собой. Он ей скажет, он ей такого наговорит! Прямо сейчас пойдет и наговорит.

Вместо того чтобы немедленно выскочить и захлопнуть за собой дверь, Григорий обессиленно опустился в кресло и схватился за голову. Она задурила ему все мозги! Эта вертихвостка с длинными ногами, у которой он на очереди пятый. Или десятый? Лялька могла приуменьшить способности подруги. Его как магнитом притягивают к себе ушлые девицы с сомнительным характером и привлекательной внешней оболочкой. Он как мотылек летит на жаркое пламя любви и обжигает крылья. И как Икар низвергается в ад! Да, он – Икар! Он… Молохов не успел подумать, с кем еще он может себя сравнить. Трель телефона, недолгое время молчавшего, раздалась у его уха.

– Да! Слушаю. – Григорий вытянулся в струнку – звонил профессор. – Да, товарищ профессор. Есть, товарищ профессор. Обязательно, товарищ профессор. – Он улыбнулся и добавил: – Привет супруге.

Разговор с профессором подействовал на него отрезвляющим душем. Молохов улыбнулся и нашел, с кем себя сравнить. Он – профессионал, готовый действовать решительно и бесповоротно.

Молохов набрал номер Валерии. Трубку сняла ее подруга, но Григорий решительным голосом, не терпящим возражений, позвал Леру. Когда та подошла, он сказал ей только одно:

– Советую сегодняшнюю ночь провести дома! – и положил трубку, довольный тем, что подруги не ищут клад и сидят в квартире. Теперь, после его сурового предупреждения, они вряд ли куда отправятся перелопачивать землю.

– Что он сказал? – наклонилась к трубке Лялька, но услышала только мерзкое пиканье.

– Он приказал мне ночевать дома, – произнесла растерянная Лера, прижимая трубку к груди. – Как ты думаешь, что бы это значило?

– Беспокоится, наверное, – обронила Лялька, догадываясь, что тот так отреагировал на ее высказывания о том, что Лера ночует у жениха. Но не признаваться же в этом подруге. Лера это сама слышала из шкафа, не напоминать же ей об этом.

– Вспомнила! – испугалась Лера. – Ты ему говорила, что я ночую у женихов! Что он обо мне думает?! Знаю, знаю, что я – востребованная девушка и прочую ерунду в этом роде.

– Он ревнует, – реабилитировалась подруга.

– Ты думаешь?! – удивилась Лера.

– Конечно, – сказала Лялька, – а что еще можно подумать, когда молодой человек говорит девушке, чтобы она не шарахалась по чужим квартирам, а спала дома? Только то, что он ее страшно ревнует. Мужчины – они такие собственники. Вот Ник, такой миленький тюфячок, а все равно собственник. Тоже, кстати, позвонил, предупредил, чтобы я сидела дома и его дожидалась. Собственник. Он сегодня задержится на работе, проверяет программу на наличие вирусов. Что-то у него края с концами не сходятся в нашем макете с подземельем. Я думала, что сегодня, когда клад наконец-то нашли, он бросит этот виртуальный макет. А он сидит, пытается докопаться до истины. Кому она теперь нужна без сокровищ-то?! Ой, Лерочка, мне уже пора. Тарасик скоро придет. Пойдем, проводишь меня, постоим на улице, подышим свежим воздухом. А мы то на работе, то под землей – света белого не видим.

– И сейчас не увидим, – сообщила Лера подруге, – там уже темно. Но кислород вроде еще есть.

Они вышли на улицу и встали у подъезда.

– Через несколько десятилетий, а они не за горами, будем мы с тобой, дорогая подруженька, так коротать вечера, – вздохнула Лялька.

– Я-то, может, и буду, – поправила ее Лера, – а ты выскочишь замуж за своего программиста и уедешь в столицу!

– Нет, – доверительно сообщила Лялька.

– Не выскочишь?

– Не уеду. Мы решили, что останемся здесь. Нику предложили солидную должность на мебельной фабрике. Но, честно говоря, я знаю, что он остается из-за меня. А зачем ему в Москву возвращаться? Он – сирота, родителей нет, близкие далеко, живет в общежитии. А здесь через несколько годков мы на квартирку насобираем…

– Счастливая ты, Лялька, – вздохнула Лера. – Зачем тебе какие-то сокровища? Вон твой кладезь бежит, руками машет!

Лялька подтянула живот, расправила грудь, взбила пышней прическу. Но все ее старания оказались напрасными – Лера обозналась. Человек действительно бежал по тропинке в их сторону, но этим человеком была их соседка Тамара Александровна.

– Люди добрые! – закричала она, не добежав до девушек двухсот метров. – Помогите, грабят!

– Волкова снова корзину с пирожками стащила?!

– Хуже! – вопила Капустина и указывала мясистым кривым пальцем в сторону мусорной площадки. – Там кто-то наш мусор ворует!

– Мусор?! – разочаровались девушки.

– А что вы удивляетесь? – не унималась соседка. – Вы хоть знаете, какие деньги вокруг мусора крутятся?

– Червонцы?! – попыталась угадать Лялька, думая, что народ нашел очередной клад.

– Доллары! – заявила соседка и, наконец-то добежав, ухватила обеих девушек за рукава. – Те, кто на мусоре сидят, миллионами ворочают. У них состояния исчисляются в цифрах с десятком нулей! Они…

– Ну, а мы-то здесь при чем?

Тамара Александровна, отдышавшись, все объяснила. Оказалось, что она застукала непонятного вида мужчину, больше похожего на бомжа, у собственной помойки, когда выносила мусорное ведро. Тамара Александровна принципиально не пользовалась пакетами для сбора отходов, экономила. Она искренне считала, что можно экономить на пакетах и спичках. Мужчина-бомж, пока она вытряхивала из ведра мусор, прятался за контейнером и ждал, когда она отойдет. Он не учел старческую дальнозоркость Капустиной и то, что она отлично его видела боковым зрением. Изобразив свой уход, Тамара Александровна бросилась назад, налетела на бомжа, вышедшего из своего укрытия, и оглушила его мусорным ведром. Испугавшись, что она убила человека, старушка кинулась за подмогой.

– И чем мы можем помочь? – рассуждала Ляля. – Раз вы его уже угробили. Добить контрольным ведром? Или вызвать «мусоров» на помойку для уборки трупа?

Но Капустина так настаивала, что пришлось идти за ней.

Они пошли тихо, практически на ощупь, еле ступая ногами по грязной земле. Среди контейнеров белел сгорбленный силуэт в чем-то белом. Силуэт достал из контейнера что-то съедобное и принялся жевать, стремительно поглощая пищу. Через минуту он облизал пальцы и нырнул в контейнер за очередной порцией.

– А! Жив, сволочь! – набросилась на бомжа Капустина. – Нашел ресторан по сниженным ценам!

Бомж обернулся, поглядел на женщину, покрутил у своего виска и нырнул в городскую канализацию. В тот вход, куда не так давно пыталась пролезть сначала Лялька, а после нее отважилась спуститься Лера.

– Вы видели?! Нет, вы это видели?! Вот, какая наглость у бомжей! А еще пальцами крутят, – сердилась Капустина, но за беглецом не полезла. – Жрут совершенно бесплатно!

Бомж вылез из щели, покопался в кармане и кинул в сторону женщин монету, после чего снова исчез. На этот раз надолго.

– Вы это видели?! – возмущалась Капустина, поднимая монету. – Наглость какая! Еще заплатил неизвестно какой валютой. Придется идти в обменник. С паршивой овцы хоть денег клок, – она покрутила в пальцах монету, – почти такая же, как сегодняшние у фонтана, только желтенькая…

– Ты видела?! – Лера стояла с круглыми от удивления глазами и хлопала ресницами.

– Видела, – пожала плечами Лялька. – Ничего особенного, человеку ужин испортили. Может быть, у него теперь и семья осталась голодная. Дети малые кушать просят…

– Нет, ты не то видела! Этот бомж как две капли воды похож на Симбирцева. Но разве такое возможно? Такой интеллигентный человек, специалист высокого класса, так хорошо и правильно рассуждал. Нет, такого не может быть. Этот бомж на него немного похож, такое случается. Особенно ночью, когда ничего толком разглядеть не удается. Ты его не разглядела?

– Шутишь?! – воскликнула Лялька. – С чего это мне чужих бомжей разглядывать? У меня свой имеется. В смысле мужчина.

– Его нужно поймать, – подступилась к подружкам Тамара Капустина, – перевернуть и вытрясти все монетки. Если вы подержите его за ноги, то я вытрясу.

– Вы его поймайте сначала, – посоветовала Лялька.

Капустина поглядела на монету, на вход, сощурилась, перекрестилась и нырнула.

– Ой! А если это был черт?! – поздно спохватилась Лялька.

– Это был не черт, – задумчиво произнесла Лера, – это был Симбирцев. И у него была монета.

Подруги повернулись, бросили через плечо прощальный взгляд на вход, в котором исчезли люди, и пошли к дому. Людям-кладоискателям они не смогли бы помочь ничем. Золотая лихорадка тяжело поддается лечению. Лера и Лялька были рады, что этой ужасной болезнью они вовремя переболели в очень легкой форме.

В этот вечер в аду мучалась и их начальница, Нина Альбертовна, а девушки даже не догадывались об этом. Твердо решив сесть на самую что ни на есть жесткую диету, Сережкина отказалась ужинать. Жалобно скуля, она топталась у кастрюльки с супом и уговаривала свой организм потерпеть пару месяцев без еды. Но тот не соглашался и выражал свое мнение бурной шумной реакцией. Сережкина приподняла крышку, понюхала, передернулась от вожделения и закрыла кастрюльку. Наградив себя за упорство парой булек сока, она отправилась в постель. Сон не шел, Нина Альбертовна ворочалась и считала розовых слонов. Когда цветное стадо заполнило всю комнату, она окончательно поняла, что уснуть больше не сможет, нечего мучить организм, к тому же еще и голодный. Сережкина встала, оделась, села на подоконник и взяла в руки томик с любимыми сонетами Шекспира. Если раньше они помогали ей засыпать, то сегодня только будоражили воображение. Влад Кудрин – вот мужчина из ее сновидений. Тот, ради кого она была готова голодать, худеть и испытывать всяческие неудобства. Раз он падок на молодые, стройные тела, она сделает свое таким же молодым и стройным. Откажется от еды и станет стройной, как лань. Сережкина вздохнула, закрыла томик Шекспира и озарила себя правдой. Она не станет ланью. Исхудавшая корова будет выглядеть не ланью, а исхудавшей коровой. Кудрин не достоин ее жертв, он полностью растекся перед несносной Морозовой, которая не стоит его мизинца! Он, Влад Кудрин, не достоин ее, великой женщины с огромным, полным любви сердцем и душой, витающей в несбыточных надеждах. Он, это Кудрин, – Сережкина поняла, что плачет, когда горячая слеза обожгла ее щеку. А она его так любила… Нина Альбертовна вернулась в постель и попыталась пересчитать розовых слонов заново. Процесс пошел легко, но сна все равно не было. Как только Сережкина собралась в очередной раз читать Шекспира, раздался телефонный звонок.

– Да, – произнесла она усталым голосом приболевшей дамы. – Это вы?! Ты?! Думала ли я о тебе? Как ты можешь в этом сомневаться?! Конечно, думала. – Голос окреп, в нем появились нотки кокетства. – Ты меня приглашаешь? Прямо сейчас? Под луной? Захватить с собой лом и лопату? Ты думаешь, они скрасят наше свидание? Хорошо, я тоже так думаю. Иду прямо сейчас. Бегу, уже выбегаю!

Глава 11

С годами шансы на любовь до гробовой доски возрастают

Солнце подобострастно улыбалось мэру в это чудесное весеннее утро. Натянуто лыбился у дверей казенной иномарки и его помощник по связям с общественностью.

– Ну, – поинтересовался мэр, вытирая платком остатки завтрака с полных губ, – как там мой народ?

– Копает, – с энтузиазмом сообщил помощник.

– Очень хорошо, – мэр довольно улыбнулся, – пусть копает. Чем бы народ ни тешился, лишь бы не мешал работать. Много перекопали?

– К утру выкопали все основные канавы, следуя подброшенной мной фиктивной карте, на которой якобы указаны места расположения кладов. Все центральные городские коммуникационные развязки раскопаны…

– Очень хорошо, звони жилищникам, пусть начинают перекладку труб. А то они мне: «Техники не хватает, техники не хватает». Голову нужно использовать, когда чего-то не хватает. Теперь жилищники мне по гроб будут должны!

– Как вы правы, как дальновидны, – защебетал помощник, захлопывая дверцу автомобиля за мэром. – Только есть одна неувязочка с жилищниками, – продолжил он, усаживаясь вслед за мэром в автомобиль. – Обсуждение тарифов на коммунальные услуги откладывается.

– По причине?! – Мэр сердито сдвинул брови.

– Наталья Васильевна Морозова опять взбаламутила депутатов городского собрания. Они отказываются утверждать увеличение тарифов.

– Опять эта Морозова! Вот вредная баба, чего она хочет добиться?!

– Говорит, что правды. Интересуется, на что тратят нашу квартплату, она и так огромная… Страшная женщина. У нее, говорят, есть дочь. И кто-то ведь будет ее зятем.

– Нет, ну что мне с ней делать?! Другие депутаты, как депутаты, а эта прямо боярыня Морозова! Упек бы бунтарку в ссылку, да у нас сегодня демократия. Завидую тому царю, у которого это получилось. Как его там звали?

– Алексеем Михайловичем, – тут же подсказал помощник. – Он ее сослал, лишил средств, уморил голодом.

– Вот, деловой мужик был этот Михалыч. А ее, нашу Морозову, никуда сослать не получится? В дальнюю командировку?

– Она из одной только что вернулась.

– Ты покопайся там, в исторических фактах, найди что-то похожее применительно к нашему напряженному моменту. Неужели придется с ней договариваться?!

Лера поняла, что мама вернулась из командировки, когда ее мобильный телефон издал бравурный марш – только с мелодиями марша у дочери ассоциировалась собственная мать, боевая, дотошная, принципиальная женщина, мало интересующаяся проблемами близких и погруженная в общественную жизнь. На этот раз она решила вынырнуть из пучины общественной жизни и поговорить с дочерью об ее успехах на личном фронте. Наталья Морозова не питала иллюзий по поводу собственного чада, заранее зная, что ничего хорошего из ее дочери не получится. Высшее образование она ей дала, на работу устроила, теперь мужа ей бы найти, и пусть сидит дома, рожает детей и варит борщ. Ее Лера не создана для общества, а общество не станет подстраиваться под нее. Тем более мужское.

– Меня долго не было, но я думала о тебе, – начала свою речь Наталья Васильевна. – Ты не должна терпеть этого психа! Если он коллекционирует блох, тьфу ты, гадость какая, то пусть их собирает в гордом одиночестве! Бросай Романа, дочь дорогая, и найди себе более достойного коллекционера с пристойными увлечениями.

– Мамочка, я так рада, что ты вернулась! – Лера стойко выдержала наскок и, по обыкновению, сказала правду: – Ты не волнуйся. Роман уже меня бросил. У его соседки оказалась пушистая кошка, куда перебежали все его питомцы. Теперь они вместе.

– Кошка с блохами?

– Роман с соседкой.

– Ты нашла ему достойную замену?! – строго спросила мама.

– Пока нет, но как только, так сразу, – отчиталась Лера, как школьница.

– Я так и знала! – трагически произнесла Наталья Васильевна. – На меня пока не рассчитывай. Две недели я сражаюсь за тарифы, а после этого займусь поисками зятя. Сколько можно сидеть в девках?!

Лера поняла, что ее сосватают за первого попавшегося. В ней проснулся дух протеста и свободолюбия, и она заявила матери, что сама найдет себе жениха. Еще она говорила, что не в этом заключается смысл жизни, что есть более ценные вещи, помимо мужского внимания, – она много чего наговорила. Наталья Васильевна поняла одно – дочь срочно нужно выдавать замуж. У старых дев зачастую «съезжает крыша». Она положила мобильник в сумочку и оглядела просторный холл приемной мэра. Сузив глаза, депутат Морозова пристально вгляделась в помощника мэра по связям и вспомнила, что, хоть их у него было немало, он все еще не женат.

А Лера, обрадовавшись, что она поговорила с матерью и почти отстояла свое право на личную жизнь, направилась на работу. Там ее ждал сюрприз. Во всех кабинетах управления шептались о ее начальнице. Под страшным секретом ей рассказали девочки из отдела закупок, что некоторые люди, и их было достаточно много, чтобы им верить, видели Сережкину вчера ночью у Торговых рядов, крадущуюся с лопатой наперевес. Рядом с ней, бок о бок, крался, кто бы мог подумать, Влад Кудрин! Они исчезли на глазах у всех в заброшенном погребке. А сегодня оба не явились на работу. То, что начальница не пришла, было понятно, она предупредила, что болеет. Но почему заболел Кудрин? Заразился вчера от Сережкиной? А как они оказались вместе?

Пока Лера мучалась в догадках и сомнениях, появилась Лялька. Она опоздала, зная, что Сережкиной сегодня не будет и контролировать ее прогулы некому. Известию она не удивилась, но расстроилась из-за подруги. Той сегодня предстояло загадочно интересоваться, где бы Кудрин хотел оказаться после смерти. Но спрашивать было некого. Кудрин так и не явился на работу. Домашний телефон Сережкиной писклявым голосом автоответчика обещал сообщить той все, что хотел сказать звонивший. Девушки ничего говорить не стали, решили дождаться вечера и позвонить Нине Альбертовне. Должна же она вернуться домой ночевать.

В текучке проблем про Сережкину забыли. Кудрина изредка вспоминали, но чаще нехорошими словами. Лера чувствовала, что снова наступила на те же грабли, и радовалась, что успела вовремя с них соскочить, пока они не треснули ей по лбу. Кудрин сбежал от нее в очередной раз. В то, что его сразил недуг, Лера больше не верила. Он заметил в ее глазах интерес, струхнул и сбежал. Но почему с Сережкиной и лопатой? Вчера все искали клады, возможно, они тоже решили поучаствовать в массовом раскопе. И снова возникал вопрос «Почему Кудрин пошел с Сережкиной?». Лера была уязвлена. Конечно, она бы ни за что не согласилась идти на ночь глядя с Кудриным, но тут дело принципа. Он ей этого даже не предлагал. Лялька, как всегда, предложила «плюнуть и растереть» и стала названивать Нику, с которым у нее складывались такие идеальные отношения, что Лера боялась их сглазить. Она завидовала подруге по-хорошему. Глядя на то, как влюбленная подруга чирикает со своим кавалером по телефону, Лера подумала, что ей это совершенно не грозит, и с головой погрузилась в баланс.

– Он нашел! – От бумаг Леру отвлек визг Ляльки, после часового разговора положившей трубку на место. – Ник точно что-то нашел, только ему нужно посоветоваться с Молоховым.

– Он опоздал, – процедила Лера, – все уже найдено до нас.

– Ник нашел вход в подземелье, и, могу тебе сказать, это не там, где мы искали! – с жаром сообщила Лялька.

Снова начинать поиски Лере не хотелось. Ей ничего не хотелось. Кудрин сбежал, Молохов ходит весь зацелованный, маме рассказать не о чем. Придется придерживаться версии, что для нее действительно смысл жизни заключается в сидении на работе. Может, заняться благотворительностью? Это более радужная перспектива, мама одобрит. Лера представила, как она приедет в детский дом и раздаст детям игрушки, посетит пансионат для престарелых и одарит всех книжками. Но на игрушки и книжки должны быть деньги. Лера достала кошелек и покопалась в нем. Результат был плачевным. Так что оставалось только искать сокровища.

– У меня странное ощущение дежавю, – сказала Лера подруге. – Но если ты продолжишь сидеть на диете, то я согласна. Как только, так сразу, – повторила она сказанное матери утром и задумалась.

– Не хмурься, – заметила довольная Лялька, – от этого бывают морщины, а они нам не нужны. В нашем возрасте уже нужно начинать бояться морщин. А еще нужно радоваться жизни и получать от нее только положительные эмоции.

– К чему ты клонишь? – Лера знала, что Лялька радуется не зря.

– Сейчас сюда придет Молохов, – сообщила она, – вместе с Ником, и они расскажут про клад.

– Мне нужно будет интересоваться у Молохова, что он выберет: ад или рай?

– Он уже выбрал, – отмахнулась Лялька, доставая из сумочки губную помаду, – деваться ему, бедному, некуда. Крепкие сети наброшены ловкими женскими руками.

– Ты думаешь?! – недосказанность подруги рассмешила Леру. – А если ты заблуждаешься и он любит свою жену?

– Никаких если, – отрезала Лялька, – как только придет Молохов, дерзай! Спрашивай про ад, про рай, про что хочешь. Выбора у нас нет. Кудрин снова исчез, так что придется заняться Молоховым вплотную.

– У меня такое ощущение, что сегодня все договорились сплавить меня замуж, – заявила Лера.

– Ну, насчет замужества ты загнула, – усмехнулась ее боевая подруга. – Пусть хотя бы числится твоим кавалером. Кстати, заметь, так долго им еще никто не числился.

– Да и он не в их числе, между прочим, – обиделась Лера.

– Сейчас мы исправим эту ошибку, – пообещала Лялька и провела яркой помадой две жирные полосы на губах.

Молохов никуда идти не собирался. Сведения о том, что среди поисковиков мелькал Симбирцев, пока не подтвердились. Зато пошли многочисленные запросы о без вести пропавших. Милиция отклоняла эти сообщения, сославшись на то, что без вести люди пропадают только через несколько дней, а пока они вполне могут ночевать у своих знакомых, подруг и любовниц.

– Ты представляешь, милок, – жаловалась Молохову старушка-одуванчик, – деду восьмой десяток на исходе, какая у него любовница! У него только радикулит, мигрень, воспаление простаты и правнуки-оглоеды… Он вот сюда полез, милок, вот сюда. А меня на шухере оставил…

Молохов попытался успокоить старушку, взяв поиски деда под личный контроль, и пошел к спасателям. Их из области вызвал муниципалитет, когда старая часть города была основательно перекопана любителями. Оставшиеся исторические ценности было необходимо срочно спасать от народа, расползшегося по подземелью, как прожорливые тараканы. А Молохову нужно было найти бедолагу деда, отправившегося на поиски клада. Как раз тогда, когда он объяснял спасателям, что в первую очередь следует заняться дедом, позвонил Ник и сообщил ему о странной догадке. Молохов догадывался, что умный и по-своему талантливый Тарас-Ник обязательно до чего-нибудь докопается, хотя бы виртуально. Но звонок был так не вовремя.

– Нужно пойти к девчонкам и все им показать. – Ник произнес слова, которые подействовали на Молохова как ушат холодной воды.

Нужно пойти к девчонкам, ох, как нужно. Сначала найти деда и пойти к девчонкам. Черт с ним, с этим дедом, быстрее идти к ней! Однако старушка-одуванчик вцепилась в Молохова, как в свою последнюю надежду. Он не может ее бросить и уйти. Григорий надел спецовку и нырнул в подземелье. Молохов точно знал, что клада здесь нет. Жители вырыли все, что смогли, чуть не испортив фундамент здания Торговых рядов, ценного исторического памятника. Некоторые показывали ксерокопию старой карты, где были отмечены места предполагаемых сокровищниц. Все они странным образом совпадали с городскими коммуникационными узлами. Воспользовавшиеся моментом коммунальщики тут же занялись прокладкой труб в разрытые канавы, как будто специально этого дожидались. Было очевидно, что массовые раскопы устроены властями специально, чтобы облегчить им работу. Но от этой догадки легче не становилось, люди бы рыли и без карты. Никакие уговоры не помогли. Находка монет стимулировала кладоискательство. Они, эти монеты, были предположительно деньгами семнадцатого века и принадлежали местным купцам. Составляли определенную ценность, но не настолько, чтобы перекопать из-за этого весь город. Сокровищница-то находилась в другом месте. Молохов усмехнулся и вспомнил, как он об этом догадался – поглядел на потолок в музее. Там все было нарисовано: церквушка, сундук, боярская шапка. Ник тоже сообразил, если эти две догадки соединить, то завтра можно отправляться за кладом. Послезавтра, когда народ успокоится. Все планы перечеркнули строители со своим фонтаном. Молохов в потутьме на что-то наткнулся.

– Дед, ты?! – Он потормошил тело.

– Ой, я! – простонал дед. – Ой, я! Аккуратней поднимай, меня радикулит скрючил. Думал, крючком лучше будет по подземельям лазить, да, куда там, боль страшная. А клад-то кто нашел или тоже, как и я, страдают?

Ничего не ответив, Молохов подхватил деда и осторожно поволок его наверх.

– Вот он, герой нашего времени! – К ним с дедом сразу же подскочили корреспондент с оператором местного телевидения. – Спасает пожилого человека от верной гибели! – И в глаза Молохову ударила вспышка яркого света. – И люди говорят ему спасибо…

– Ты чего его приволок пустого?! – взбеленилась старушка-одуванчик, прыгая на Молохова. – Где клад, старый хрыч?! На что правнукам подарки покупать будем?!

– Да, – изрек удрученный Молохов в камеру, – с годами шансы супругов на любовь до гробовой доски значительно возрастают.

– Ты бы это видела! – в кабинет ворвалась Лялька с недоеденным бутербродом – диета снова потеряла актуальность. – Сижу в комнате отдыха, расслабляюсь, смотрю телевизор, а тут – прямой эфир! Показывают твоего Молохова, который стоит и рассуждает о супружеской любви до гробовой доски.

– Все ясно, он же женат, – тоскливо ответила Лера.

– И ты говоришь это так спокойно?! – возмутилась Лялька. – Я тебя не понимаю. Я бы на твоем месте взяла и разобралась с его женой по полной программе. Поставила ему условие: или я, или она… Сейчас они с Ником придут, и ты обязательно поставь вопрос ребром.

– А если он выберет ее?

– Если бы да кабы. – Лялька села напротив подруги и принялась жевать. – Об этом потом подумаем. Они придут, я Ника уведу, а ты у Молохова прямо спроси, насколько серьезные отношения у него с женой.

– Зачем я стану ему набиваться, – не согласилась Лера, – если у них любовь до гробовой доски, сама же говоришь.

– Да, он так и сказал: «до гробовой доски», – подтвердила Ляля. – Вот это любовь.

К вечеру горожане поутихли. Некоторые (большая часть) вылезли из подземелья и отправились по домам, некоторые продолжали искать клад, но уже с меньшим энтузиазмом. Они все чаще появляясь на поверхности матушки-земли, где их ожидали разочарованные родственники. Григорий Молохов посмотрел на все это, подумал о своем и пришел к окончательному выводу: идти нужно не на работу, а домой к Валерии. Пружинящей походкой с гордо поднятой головой Григорий подошел к ее дому и расправил плечи. Ни одного лишнего слова, ни одного фривольного жеста он себе не позволит. Пусть эта Лера ни на что не надеется – он не станет в очередь, чтобы добиваться ее благосклонности. Он собрался на деловую встречу, на которую и идет. Остальное – чувства, привязанности, увлечения – Молохов оставил за «бортом», во всяком случае он на это надеялся.

Но, как это обычно бывает, его надежды не оправдались.

Только Григорий увидел Валерию, как сразу, помимо своей воли, расцвел и заалел. Она открыла ему дверь и пригласила в комнату, где уже сидели Ник и Лялька. Молохов деловито и жестко поздоровался, разделся, отдал пальто Валерии. Та опустила глаза и отправилась к вешалке. «Ишь, глаза опускает, – подумал Григорий, – не хочет видеть. Говорит этим, что я ей так надоел, что глаза б ее на меня не глядели. Позвольте, но я сюда не сам пришел. Меня, в конце концов, пригласили. Я все-таки специалист высокого класса. Такого, о котором они даже не подозревают. Спокойно, Григорий, спокойно…» Настроение у него было прекрасное, веселенький мотивчик, льющийся из его уст, напоминал песенку про прекрасную маркизу, у которой сдохла лошадь, сгорел дом, застрелился муж, но в целом же все по-прежнему было хорошо.

– Додумался, – Молохов обратился к Нику и пожал ему руку, – поздравляю!

– Понимаешь, – ответил ему на рукопожатие Ник, привстав со стула, – тут есть одна загвоздка. – И он указал на экран. – Все ходы-выходы действительно ведут в городскую канализацию, которой в принципе не могло быть в семнадцатом веке. Она была построена позже, гораздо позже. Значит, там искать бесполезно.

– Согласен, – кивнул Молохов и сел на стул рядом с Ником, совершенно не обращая внимания на дам. – Судя по монетам, клад был спрятан в семнадцатом веке. Здесь, в этом небольшом городишке, произошло нечто неординарное, заставившее некоторых лиц определенного сословия прятать накопленное добро. Монахи в этом случае ни при чем. Вряд ли они прятали свои бумаги. Но они жили в это время. Возникает вопрос – где?! Правильно, в монашеских кельях неподалеку от собора. Но собора-то не было в семнадцатом веке!

– Вместо него и стояли монашеские кельи? – выразила предположение заинтригованная Лялька.

– Вместо него стояла обыкновенная деревянная церквушка, которая сгорела. На ее месте позднее построили собор, – сказал Молохов и добавил, обратившись к девушкам: – Нужно почаще ходить в краеведческий музей и знать историю своей Родины.

Лера фыркнула, Лялька усмехнулась. Тоже, нашелся заезжий научный сотрудник, который будет учить их жить.

– В этой церкви и было спрятано чье-то добро, – завершил мысль Молохова Ник.

– Точно, – кивнул тот, – сокровища, а они были и есть, спрятаны там.

– Когда отправимся копать?! – Лялька поднялась и приготовилась к работе.

– Я думаю, – тихо сказал Молохов, – вполне вероятно, что копать больше не придется. Нужно будет сдвигать тяжелые плиты могильных надгробий. Вряд ли мы сами справимся. Хотя, все возможно, и я ошибаюсь.

– Мы справимся, – обнадежила его Лялька, – Ник вон какой здоровый, я тоже не слабосильная. Лерка у нас дохлятина еще та, но за пару дней ее можно откормить. Раньше, в старину, мне бабушка рассказывала, тощих девиц никто замуж не брал… Сейчас тоже, правда, не особо разбирают, но это к слову. Так вот, их, этих тощих девиц, сажали в тесную темную комнату и откармливали. На улицу не выпускали, делать ничего не давали, ходить не разрешали, а скармливали все самое калорийное и вкусное.

– Очень интересный и, главное, полезный опус, – язвительно заметила Лера, в чей огород был брошен камень. – Это логически выстроенная, с точностью до наоборот, цепочка твоих оправданий антидиеты. Благостная картинка жизни твоей мечты. Лично бы я не смогла сидеть несколько дней и ничего не делать.

– Почему сидеть? В комнатке можно было лежать, это даже приветствовалось, – пояснила Лялька.

– И лежать сложа руки я бы спокойно не смогла, – заявила обидевшаяся Лера.

– И не надо, – поспешил завершить спор между подругами Ник, – спокойно лежат сложа руки только на кладбище.

– И в соборе, – добавил Молохов, разглядывая виртуальный макет старого города. – Вот здесь. – Он указал на экран. – Раньше в этом месте было кладбище для важных персон. Когда строили собор, одна его часть осталась на открытом воздухе, другая, видимо, наиболее древняя, ушла под его своды. Нужно взять разрешение и осмотреть собор.

– Мы станем эксгумировать трупы?! – возмутилась Лера. – Я не согласна! Я была за историческую справедливость, но раз дело дошло до такого, то я ни на что не согласна!

– Отлично! – обрадовалась Лялька. – Давайте разделим между нами троими ее долю. От нее все равно толку будет мало.

– Ах, так?! – Лера вскочила с дивана и побежала на кухню.

– Тише, девочки, тише, – перебил их Ник. – Не будем ссориться.

Молохов устремился следом за хозяйкой квартиры. Она притулилась к холодильнику и надула губы. Григорию стало жалко эту нежную, хрупкую девчонку, от которой действительно будет мало толку. Тяжелую плиту с ее помощью не сдвинешь. Но ее можно поставить на шухер, как бабулю-одуванчика. Он взял Леру за руку и повел назад.

– Внимание всем! – Григорий усадил Леру и принялся ходить по комнате. – Сейчас я сообщу то, о чем вы, по всей вероятности, даже не догадываетесь. – Все притихли и навострили уши. – Кладоискательство не такое простое развлечение, каким кажется на первый взгляд. Есть статьи закона, которые закрепляют за кладоискателями определенные обязанности. К примеру, если нам невероятно повезет и мы найдем в заброшенном соборе царскую шапку Ивана Грозного, то Гражданский кодекс определит ее как находку, и в этом случае мы будем обязаны, – Молохов поглядел на Ляльку так, будто эта царская шапка была спрятала у нее в кармане джинсов, – сообщить в милицию с целью обнаружения хозяина утерянной вещи. Если в течение шести месяцев Иван Грозный не явится за своей шапкой, то мы имеем право оставить ее у себя. – Он закончил мысль, и Лялька облегченно вздохнула.

– А если мы найдем не шапку, а клад? – поинтересовался Ник.

– С кладом дела обстоят иначе. Если мы посягнем на целостность исторических или культурных памятников, то нас посадят на срок от двух до пяти лет.

– Мамочка! – испугалась Лера.

– Даже она не поможет, – вздохнула Лялька.

– Часть клада принадлежит хозяину здания, земельного участка или государству.

– Чего уж там, пусть забирает, – махнула рукой Лялька, – мы ему Леркину долю отдадим.

– Ему причитается пятьдесят процентов. А если раскопки велись без его согласия, то тогда – весь клад.

– Нет, я тоже не согласна, – нахохлилась Ляля, – где справедливость? Мы искали, перелопатили полгорода, а ему все отдай?!

– Я говорю это для того, чтобы вы не начинали бесполезной работы. Со своей стороны обещаю в самое ближайшее время заручиться поддержкой хозяина собора, то есть муниципалитета. Без меня – туда ни шагу! – Молохов грозно поглядел на Леру, будто она собиралась бежать не на кухню, а вытаскивать клад. – Нужно так откопать клад, чтобы к нам не подкопались!

– Ой, мальчики, – спохватилась Лялька, – мы сейчас вам чаю принесем, а то вы все о делах да о делах. – И она увлекла за собой подругу. – Ты поняла, как он с тобой разговаривает? – прошептала она Лере, когда закрыла за собой дверь. – Будто ты – его собственность. У меня чуть царскую шапку не отнял, у тебя – клад. Тюрьмой пугает. Ты думаешь, это он к чему?

– Да я не думаю… – Лера беспомощно развела руками. – А к чему?

– А надо было бы. Ревнует он тебя.

– Да ты что?!

– Я сразу поняла, как только вошел, что он от тебя без ума. Глаза вспыхнули, щеки загорелись, из ноздрей пламя повалило…

Лера с большим сомнением посмотрела на свою подругу.

– Лялька, ты как будто пожар описываешь, а не человека, – сказала она. – Можно нормальным языком обяснить, что ты увидела?

– Нельзя, – отрезала Лялька. – Нормальным языком будет непонятно. Короче, он в тебя по уши влюблен. Сейчас после чая я Ника уведу, и ты Молохову все скажешь. Во-первых, он помнит, и ты не забудь, ты девушка востребованная, от кавалеров отбою нет.

– Ага, – кисло улыбнулась Лера. – И это после того, как ты толкнула речь про тощих девиц, которых замуж никто не берет.

– Я образно говорила, а ты что, про себя подумала?! Не обращай внимания…

– Ладно, плюнула и растерла, – усмехнулась Лера и махнула рукой. – Что у тебя во-вторых?

– Во-вторых, полного презрения ему показывать не нужно – испугается, пойдет на попятную, – продолжила свою лекцию Лялька. – Скажи, что тебя в нем что-то зецепило. Пусть потом всю ночь мучается, что же это в нем такое, что цепляет девиц. И, в-третьих, расставь все точки над «i», то есть прямо у него спроси, в каких он отношениях с женой.

– Я это и так знаю – в официально зарегистрированных.

– Ты это после всего вышеперечисленного спроси. Если он влюблен, то соврет, что жену не любит, что они уже давно вместе не живут, что они вообще разные люди, случайно оказавшиеся на одном островке судьбы…

– Зачем мне, чтобы он врал?! – возмутилась Лера и поставила наконец-то чайник на плиту. – Я хочу знать только правду.

– Ох, если бы мы, бедные несчастные женщины, не хотели правды, то нам бы намного легче жилось, – воздела руки к небу Лялька. Но продолжить выступление ей не дали.

– Девчата, вы скоро?! – раздался из комнаты голос Ника.

– Он у меня такой прожорливый, – улыбнулась Лялька, – со следующего месяца мы с ним садимся на диету. И не смотри на меня с укором. – Лялька по-хозяйски достала печенье, варенье, конфеты, немного подумала и добавила к ним банку с медом. – Это все для мальчиков, – пояснила она и вздохнула, – я много не ем.

Молохов пил горячий чай и поглядывал на Леру. Она сидела поникшая, как будто новость о том, что поиски сокровищ придется отложить на несколько дней, в течение которых он будет добывать разрешение на раскопки, совсем выбила ее из колеи. Но такая молчаливая она казалась ему более загадочной и очень нравилась. Он понимал, что справиться со своими чувствами больше не может. Сегодня или никогда, так решил Григорий и быстро допил чай большими глотками. Сейчас он предложит Лере прогуляться. Во время прогулки, показывая ей звездное небо, он прочитает стихи Ахматовой и поцелует Валерию. Что будет дальше, Молохов не загадывал. Безусловно, она сможет дать ему пощечину и рассказать о тонких и пламенных взаимоотношениях со своим женихом, как его там, Кудриным, что ли. Или о ком-то другом. Мысль о том, что их у Леры несколько, жгла влюбленное сознание Григория. Самцы не терпят соперников в любовных играх. А то, что он чувствовал к Лере, давно перестало быть игрой.

Лера пила чай, глядела на Ляльку с Ником и никуда идти не собиралась. Зачем ей на ночь глядя считать звезды? Было бы еще с кем, но с женатиками разгуливать по ночам… Пусть даже и с самыми умными и симпатичными. С такими светлыми глазами и смешным ежиком волос на голове. Как повезло его жене. Ближе к ночи он ей, как им сегодня, тоже цитирует выдержки из Гражданского кодекса. И так складно обо всем рассуждает. За ним – как за каменной стеной. Ревнует и бдит одновременно, не дает лишнего шагу сделать без своей поддержки. Не парень, а клад. И почему он достался другой? Лера потянулась за печеньем, подняла глаза на Молохова и ужаснулась. Он глядел на нее в упор горящим, как и говорила Лялька, взором. Глядел и молчал, и это молчание было красноречивее всех слов. «Бедная овечка, – подумала про себя Лера, – ты снова попалась!» И решила ни в коем случае не поддаваться.

– Спасибо хозяйке за приют и чаек. – Лялька встала из-за стола и потянула за собой Ника. – Пойдем, Ник домой, у нас есть более интересные занятия, чем чаи в гостях распивать!

– Подожди, – не понял Ник, – такое вкусное печенье! Еще парочку! У нас с тобой пустой холодильник от вечной диеты.

– Да, – продолжая его вытягивать из-за стола, сказала Лялька, – мы худеем.

– Не нравится мне это «мы», – честно признался тот и встал.

– В самом деле, ребята, – вскочила Лера, – что-то вы засиделись! Сейчас ко мне жених придет!

Молохов подавился конфетой и громко закашлялся.

– Она такая востребованная девушка, – заметила ему Лялька, наклонившись к его уху, – кавалеров пруд пруди.

– Я это знаю, – между покашливанием ответил Молохов.

– А мы знаем, – продолжала противным голосом Лялька, – что у некоторых жены имеются, а они по гостям шастают и чужие конфеты себе в рот пихают!

– У тебя чего, – не понял Ник, – от голода рассудок помутился? Я не женат! Ты же мой паспорт видела.

– Это она за меня переживает, – объяснил ему Молохов, понимая, что нужно это сказать сегодня или никогда, – за мою личную жизнь. У меня действительно была жена. Но мы оказались совершенно разными людьми…

– Случайно оказались на одном островке судьбы, – подсказала ему Лера.

– Да, нечто подобное в этом роде и произошло, – согласился Молохов, у которого буквально вырвали недопитый чай из рук. Лера принялась активно убирать посуду со стола. – Я не понимаю, в чем проблема?! Позвольте объяснить.

– Ничего объяснять не нужно, – ответила Лера, – и так все понятно.

– Девчонки, вы чего на него налетели? – недоумевал Ник. – Молохов, а ты действительно женат?! А отчего скрывал? Девчонки, а вы все знали? А жена симпатичная? И где она?

– Мы ушли, – Лялька, сделавшая свое черное дело, закрыла рукой рот фонтанирующего вопросами кавалера и скрылась с ним в коридоре.

– Позволь все объяснить, – волновался Молохов, вскакивая для того, чтобы помочь Валерии. – Все получилось довольно глупо. Мы были еще студентами, летали по жизни… – Он резко остановил Леру и прижал ее к стенке. – Разве ты не совершала ошибок?! Наш брак был ошибкой. Сейчас у меня к ней никаких чувств нет! – После этих слов Лера закрыла глаза и поняла, что сейчас Григорий ее поцелует. И она не сможет ему противостоять. Что будет потом, она не знала, но ей вдруг очень захотелось, чтобы было это «потом». Молохов наклонился к ее лицу. Она почувствовала его теплое дыхание у своих губ, голова закружилась и понесла свою владелицу в бескрайние дали и вселенные… Пронзительная трель телефонного звонка вернула их к действительности.

Звонил мобильник Молохова. Казалось, что еще немного, и он разорвется на части. Григорий отошел от Леры, сел на табуретку, нахмурил брови и ответил.

– Да, я понял, что это ты. Что?! Авария? Катастрофа? Ты где умираешь? В клинике? Хорошо, я сейчас же приеду. – Он закрыл телефон и растерянно поглядел на Леру.

– Только ничего не нужно объяснять, – заявила та. – Все совершенно очевидно. Я понимаю.

– Ты меня точно понимаешь? – сдавленным голосом произнес Молохов.

– Да, – ответила ему Лера.

– Я только узнаю, что с ней, и вернусь, – заверил ее он.

Лере было все равно. Она поняла, что Молохову звонила его жена. Бывшая или настоящая, к которой он кинулся, перепрыгивая через несколько ступенек. Из тех немногих слов, что сказал жене Молохов, Лера поняла, что та попала в катастрофу и лежит в клинике. Это было плохой новостью. Хорошей же было то, что она там умирала. Нет, Лера не была кровожадной. Но и не настолько глупой, чтобы верить каждому женскому слову. Умирает?! Ха! Так она ей и поверила. Но он-то до чего наивный! Или врал ей все про разных людей. В глубине души он все еще любит свою бывшую жену, раз сразу кидается ей на помощь. Вот у нее таких мужчин нет. Зато у нее есть мама и Лялька, и этого ей вполне хватит, чтобы быть счастливой.

Глава 12

Кажется, мы нашли сокровища

Лера пришла на работу, как обычно. Будто ничего не случилось, и жизнь продолжала идти своим чередом черных и блеклых полос. Сережкина так и не появлялась, где она обитает, было неизвестно. Ее телефон общался с любопытными голосом автоответчика и на все вопросы обещал только одно – в самое ближайшее время передать эти вопросы хозяйке.

Дел на работе накопилось много, закончился квартал, нужно было подводить итоги, пересчитывая графы и строки и писать немыслимую и со стороны никому не нужную массу отчетов. Лялька, как обычно, опаздывала, благодаря чему Лере удалось продуктивно поработать. Когда стрелка часов дошла до одиннадцати, Лера не на шутку заволновалась и принялась звонить подруге. Но через несколько минут та прибежала сама. Она была в слезах и кричала, что случилось непоправимое. Лера внимательно оглядела ее с ног и догадалась, что речь идет не о ней.

– Что-то с Ником?! – испугалась она.

– Да! – выпалила Лялька и кинулась к зеркалу. – Боже! Какие у меня глаза опухшие, нос раздуло, губы отклячились. – Насчет губ было явное преувеличение, а нос у бедняги действительно был такой, каким часто становится у пьяниц после длительных запоев. Большой и сизый. Если бы Лялька жила в племени мумба-юмба, то вожди ее немедленно бы переименовали из Большой Ляли в Лялю Сизый Нос. – Сволочь! Это все из-за него! Такие неимоверные муки и страдания переношу из-за неблагодарного, неблаговерного, не… – Она не помнила остальные прилагательные с приставкой «не», но и этих было достаточно для того, чтобы Лера оторвалась от отчетов и удивленно поглядела на подругу.

– Ник от тебя сбежал?!

– В том-то и дело, что не выгонишь! – Лялька, оторвалась от зеркала, скинула на ходу куртку и подбежала к телефону. Дрожащим пальцем она набрала свой номер и позвонила.

– Это ты?! – вопила она. – Вали из гнезда! Выметайся немедленно из моей квартиры! Чтоб духу твоего там не было, когда я приду. И забирай свои вещички, а то я их выкину. Не смей брать мои чемоданы! Что?! Мои чемоданы – самые дерьмовые из всех чемоданов?! Что?! Мои чемоданы – дешевка с вьетнамского рынка, которую ты брать не собираешься?! А твои, твои, – она выпучила глаза и кивнула Лере, требуя от нее помощи, – твои…

– Ширпотреб с Черкизовского, – подсказала ей Лера.

– Черкизовский ширпотреб! – одним махом выпалила Лялька и довольно улыбнулась. – С лотка, где «Все по сто». Что?! И это после всего, что у нас было?! – Она зарыдала и бросила трубку. – Негодяй, все мужики – законченные негодяи и прохвосты.

– Ник не похож на прохвоста, – решительно заметила Лера.

– Да?! – язвительно скривилась Лялька. – А что же ты тогда мне наплела про Черкизовский рынок?

Лера в который раз поняла, что никогда не нужно вмешиваться в ссору влюбленных людей, и прикусила язык. То, что ее друзья поссорились, было совершенно очевидно. Хорошо, что хоть не нанесли друг другу телесные повреждения. Или нанесли?! Почему Ник сидит дома у Ляльки, а не идет на работу, где ему предложили должность заместителя директора? Лера решила не молчать, а навести порядок в разбередившихся душах этих двух влюбленных. Ник был далеко, так что нужно было начинать с ближайшей души.

– Зачем ты увечила человека? – хмуро поинтересовалась Лера.

– Ой, он уже успел нажаловаться! Сам виноват, не будет ко мне лезть. Я мылась под душем, он зашел, видно, хотел придушить, чтобы долго не мучалась, я испугалась и оттолкнула его. Он ударился об косяк, под глазом сразу расплылся фингал. Нет, ну, какой паразит! Тихо прокрался, чтобы я не услышала, а сам до этого так на меня орал, вспомнить страшно.

– Что было до душа? – Лера решила довести следствие до конца и выяснить побудительные причины ссоры.

– Мы с ним ругались, – вздохнула Лялька, сделав перерыв в рыданиях, и открыла свою тумбочку в поисках еды. – Ты даже не представляешь, как мы с ним ругались! Я так еще ни с кем не ругалась. – Она нашла заплесневелый сухарь, положила его перед собой и, глядя на сухарь, заплакала.

– Не плачь, – пожалела ее Лера, – у меня есть печенье. – И поставила перед ней полную вазочку.

– Он ее от меня скрывал. – Лялька набила рот печеньем, ее организм тут же обрадовался и перестал выжимать из себя соленую жидкость. – Представляешь?!

– Нет, – честно призналась Лера. – Ничего подобного я не представляла.

– Так вот, представь себе, я тоже не представляла. А надо было!

– Ляля, попытайся сосредоточиться и толком рассказать мне, что у вас произошло, – мягко, но настойчиво попросила Лера.

Лялька втянула голову в плечи, поникла, сунула в рот еще пару печенюшек и поведала подруге грустную историю об обманутом сердце. Оказалось, что Ник, который всюду таскает с собой дорогой ноутбук, случайно забыл его выключить на ночь. Рано утром проснувшаяся для того, чтобы поправить подушку у любимого (в это Лера, конечно же, не поверила), Лялька залезла в него и увидела незакрытую почту. Она щелкнула по одному сообщению и пришла в ужас. Дословно ужас читался так: «Никун, тоскую без тебя страшно. Жду твоего возвращения до боли в груди. Загудим, как прежде. Обнимаю. Ватрушка». Лялька поняла, что Нику писала какая-то Ватрушка, у которой от тоски болела грудь, наверняка силиконовая пятого размера, к которой она жаждала его прижать в своем объятии. Лялька разбудила Ника и дала ему пощечину. Можно себе представить, что пережил тот, когда ему сонному врезали по морде. Он взбеленился, соскочил с постели и принялся гоняться за Лялькой, державшей ноутбук и грозившей сбросить его с балкона вместе со всеми бабами, письма которых валялись в почтовом ящике небольшого умного чемоданчика. Если есть одна Ватрушка, с которой он поддерживает связь, то, значит, есть и другие Булочки. Вот к чему приводит любовь к пышнотелым особам. Ник бегал и кричал, что он поддерживает связь исключительно с Лялькой и о других женщинах не думает. Лялька его обвиняла практически в супружеской измене, но тот все никак не мог догадаться, в чем же дело. Или, как предполагала Ляля, делал вид, что он ни при чем. Вволю набегавшись, Ник-Тарас отнял у нее чемоданчик. Лялька обиделась и решила с ним не разговаривать. Негодяй попытался пойти на мировую, даже пришел в ванную, чтобы поцеловать подругу, когда она принимала холодный душ перед тем, как отправиться на работу, – нужно было снять стресс. Но та не поняла его истинных намерений, в результате чего Ник получил фингал под глазом.

Лера внимательно слушала подругу. Та замолчала, когда вазочка полностью опустела.

– Нужно было налить чаю, – спохватилась Лера, предполагая у подруги заворот кишок.

– Наливай, – одобрительно махнула рукой та, – у Сережкиной остались баранки.

Следом за печеньем Лялька умяла мешок баранок, запивая их горячим чаем. Под тем предлогом, что теперь ей худеть ни к чему. Лера захотела высказать свое мнение, что Ник – порядочный свин, и его друг не лучше, такой же подбитый жизнью партизан, скрывающий в «лесах» свою жену, а чуть что – летящий по ее первому зову. Она хотела сказать, что все мужики – законченные негодяи и прохвосты. Но кому бы от этого стало легче? Ей? Они бы обнялись с подругой и поплакали вместе над своей нескладной судьбой. Две перезрелые дуры! Или все же дура одна? И она даже знает, кто это.

– Ты точно передала мне текст послания? – поинтересовалась она у Ляльки. Та кивнула головой. – Тогда почему эта Ватрушка не пишет, что она «твоя»?

– Моя?! – в ужасе отпрянула Лялька. – Еще чего не хватало. Может быть, наша, и тогда здравствуй, веселая шведская семья?!

– Нет, именно «твоя». Она должна была подписать письмо Нику «твоя Ватрушка».

– Нет, там так и подписано, как я сказала, просто «Ватрушка».

Через некоторое время выявился ряд неувязок, указывающий на то, что письмо писала не женщина Ника. Во-первых, как рассуждала Лера, Ватрушка не начала с того, что назвала Ника ласковым прилагательным.

– Вот ты бы как начала писать Нику? Мой дорогой котик, кролик…

– Козлик. Козлище! Ну, я бы, конечно, была бы более изобретательна в выражениях. Но, вполне возможно, что эта самая Булка закончила пятилетку и успела забыть половину букв алфавита!

Лера, не слушая ее, загнула второй палец. Та только обнимала, а не целовала, не прижимала, а тихо тосковала до боли в груди. У нее есть грудь, это, конечно, плохо. Но Лялькин бюст ближе Нику и роднее. Это был третий аргумент. Получалось, что Нику писала не его пассия, а просто хорошая знакомая. Лялька поутихла, присмирела и после длительных уговоров, а Лера делала это во вред себе, – после этого ей оставалось страдать одной, – Лялька согласилась позвонить Нику и нормально поговорить с ним.

– Это ты? – сказала она в трубку вкрадчивым голосом. – Еще не ушел? Ладно, не бери мои чемоданы, они действительно дерьмовые. Я же никуда не езжу, мне ездить не к кому, меня никто не ждет… – Ее голос дрогнул. – Ты ждешь? Чемоданы самые лучшие?! У тебя тоже не с лотка «Все по сто». И ноутбук у тебя классный, я совсем не собиралась его выбрасывать. Можно было бы из него кое-что выкинуть. Да, ладно, пусть остается, если она тебе только приятельница. О ком я? Да, ладно, перестань. Да нет же, не стоит переживать. Я глупо себя повела, что так разволновалась из-за какой-то там Ватрушки. Что ты говоришь? Неужели? Не может быть!

Лера сидела на стуле, покачивала ногой и с усмешкой наблюдала за разговором. Все мужики одинаковые. Сейчас он вешает ее подруге лапшу на уши по поводу того, что он со своей Ватрушкой – совершенно разные люди с двух одиноких островов. Та, глупенькая, верит. Ну, и пусть верит. Такая их женская доля, верить мужикам и все им прощать. Пусть Лялька его простит, она Молохова вряд ли сможет. Лялька простит, это видно по ее радостному лицу.

– Ты представляешь?! – закричала Лялька, положив трубку.

– Не-а.

– Ватрушка – парень!

Нога у Леры дернулась вверх и ударилась о крышку стола.

– Не может быть! – выдавила она из себя, испытывая ощутимый прилив боли.

– Может. Фамилия у него – Ватрушкин. Они учились в одном институте.

Слов не было, были одни чувства. От их переизбытка девушки поглядели друг на друга и рассмеялись. Впервые после отъезда Молохова на душе у Леры воцарился покой. Хоть у ее подруги, которая оказалась сегодня на грани серьезной ссоры из-за пустяка, все успокоилось.

Но покой Ляльке только снился. Она сидела, как на иголках, зная о том, что в ее квартире, в их почти уже семейном гнездышке изнывал Ник – одинокий и непонятый. Лера улыбнулась Ляльке и на правах начальницы отпустила ее домой. Нельзя удерживать нашу женщину, рвущуюся к своему любимому. Она снесет все, что находится на ее пути. Влюбленная русская женщина похлеще всякого заморского торнадо. Вмиг налетит, скрутит, поднимет до небес и опустит в самый неожиданный момент мордой в грязь. Так интереснее жить, так больше ощущений. У нее изредка просыпается физическая потребность воевать, и она в этом не виновата. Это ей передалось на генетическом уровне от ее далеких предков – амазонок. Зато потом такое затишье, такая благодать… А был ли повод, не было ли его, какая разница. Дальше будет любовь, и это – первостепенное.

Лере тоже мучительно захотелось разобраться с Молоховым, с его женой. Ворваться к той в палату для потерявших мозги и устроить сцену. Не важно какую, главное, шумную и с эффектами, с закидонами и выходками. Сделать какую-нибудь гадость. Она прикинула варианты, представила все это в красках и сжала пальцами шариковую ручку. Та хрустнула и сломалась. «Сделать гадость, – крутилось в Лериной голове вместе со словами: – Так нельзя, это будет нечестно. Это будет!» – пообещала она самой себе. Что Молохов от нее хотел? Чтобы она никуда не совалась. Значит, ей нужно обязательно куда-нибудь сунуться. Таким образом, чтобы задеть его самолюбие. Раз он разъезжает по своим женам (отчего ей было приятно думать о них во множественном числе?), то она ему отомстит. И месть ее будет сладка. И вот какая месть: она будет скупа. Она пойдет, найдет клад и оставит его себе. Лера усмехнулась. Теперь она точно знает, куда нужно идти, и сделает это без Молохова. Однако без ребят, Лера отлично это понимала, ничего не получится. Раз придется двигать плиты, то они ей понадобятся. Нет, Лере не было жалко делиться с ними найденными ценностями, ей вообще не нужен этот клад. Было дело принципа. Раз Молохов с женой, значит, она пойдет за сокровищами. Сейчас она посидит на работе, дождется, пока Лялька с Ником помирятся, и предложит им начать поиски. Если те откажутся, то она признается, что Молохов фактически их бросил и уехал в Москву. Когда вернется – неизвестно, а время не ждет.

Самое интересное, что Лера нисколько не врала, это было истинной правдой.

Вечером Лера сидела у ребят и рассказывала, как Молохов мчался в столицу. Долго уговаривать Ляльку не пришлось, а Нику ничего не оставалось делать. Не ссориться же по очередному пустяку. Он залез в свой виртуальный город и указал точное, по его мнению, место, где располагались несколько захоронений в подвальном помещении собора. Девушки вздрогнули, но отступать не захотели. Ник вздохнул и пошел собирать рюкзаки.

Сумерки накрыли город стремительно, одинокие фонари, помощники в этом темном деле, мигали друг другу отживающими свой век лампочками. К собору крались три тени, две из которых были большими и толстыми, а другая – четвертой частью от них, вместе взятых. Эта полутень металась из стороны в сторону, как и ее неспокойная душа, терзаемая угрызениями совести. Конечно, это была все та же дружная команда: Ник, Ольга Попкова и мятущаяся Лера Морозова.

Лера представляла теперь другие картинки из своей жизни. Она как наяву видела Молохова, его серьезный укоряющий взгляд и плотно сжатые губы, от которых шло такое приятное тепло. Он молчал, но это было красноречивее всяких слов типа «Да как ты могла?! Я же тебе так верил!». Рюкзак, который взвалил на Леру Ник, казался ей неподъемным, хотя в нем мотылялся лишь термос с чаем и несколько бутербродов. Не считая фонарика, светившего на исходе своей батарейки. Ник ругался, что из-за подруг был вынужден идти неподготовленным, но считал, что поход, как обычно, ничем не закончится, а станет пробным этапом в череде бесконечных поисков. Потому не сопротивлялся и даже сам повел на дело струхнувших ближе к ночи легкомысленных девиц.

Они дошли быстро, огляделись. Вокруг стояла тишина. Те немногие граждане, что продолжали искать монеты в Торговых рядах, их не слышали и не видели. Таким же молчаливым и слепым показался Нику, Ляле и Лере старый собор с потрескавшимися стенами, все еще хранивший свое былое величие. Ключей от его дверей не было, Ник решил лезть через окно цокольного помещения, для чего он ударом ноги выбил хлипкую решетку. Лялька заглянула внутрь, ойкнула и отпрянула. Ей стало страшно. Ник зажег фонарь и посветил в окно. Ничего особенного. Обычный подвал старого здания: трубы, ящики, навалы мусора…

– В ящиках наверняка старинные иконы, – прошептала Лялька. – Они запаковали их до лучших времен. И эти времена настали. Мы придем и возьмем их.

– Кто – они? – также шепотом поинтересовалась Лера.

– Монахи из Средневековья.

– У монахов не было таких ящиков, – сказал Ник, – это современные образцы столярного искусства. И в них, скорее всего, лежит тот же мусор, что валяется рядом. Я спрыгну первым и буду вас страховать.

– Я не пролезу, – испугалась Лялька, – застряну и заткну собой окно.

– Сунь голову, – посоветовал ей Ник, и та послушалась, – видишь, прекрасно пролезает. Значит, пролезет и все тело.

– У меня нестандартная фигура, – всхлипнула Лялька.

– У тебя самая лучшая фигура на свете! – заявил Ник, после чего Лялька была готова лезть куда угодно.

Он кинул вниз свой рюкзак, тот, опустившись на каменный пол, издал глухой звук. Ник кивнул:

– Здесь невысоко! – и прыгнул. Через несколько секунд он позвал Леру: – Давай, я тебя подстрахую.

Лера закрыла глаза, кое-как залезла в окошко и сиганула вниз, от волнения растопырив все конечности в разные стороны. Но Ник не растерялся и поймал Леру, завалившись с ней на мусорную кучу, сгладившую удар. Серые обитатели кучи с писком разбежались по подвалу. Лера взвизгнула и закрыла рот рукой, чтобы не наводить панику и не показывать дурной пример Ляльке, ужасно боявшейся мелких и крупных грызунов.

– Ляля, сгруппируйся перед прыжком! – поднимаясь и отряхиваясь, приказал Ник своей подруге. – Если и ты полетишь в растопырку, то вы сделаете из меня инвалида. В этом есть свои преимущества, такие как бесплатный проезд, но мне пока скакать на костылях не хочется.

Ляля залезла на подоконник, сгруппировалась, перекрестилась и прыгнула. Она мягко приземлилась в объятия Ника, на этот раз мусорную кучу никто не потревожил. Ник с честью и достоинством устоял на ногах.

В подвале было темно, сыро и пахло чем-то затхлым.

– Так пахнут сокровища? – прошептала Лялька на ухо Нику и схватилась за его руку.

Ник осветил фонарем огромное помещение подвала и отрицательно покачал головой.

– Так пахнут трупы, – сказал он страшным голосом и скорчил жуткую рожу. Девчонки завизжали. – Значит, так, мой бабский батальон! Если вы собираетесь визжать и бояться, то мы сейчас же поворачиваемся и уходим! – Лера поглядела на окошко, из которого они только что выпрыгнули. Назад прыгнуть не удалось бы даже самому опытному каскадеру. А Ник тем временем продолжал: – Но если вы говорите себе, что ничего страшного здесь нет, кроме мелких грызунов, которые до обморочного состояния сами вас боятся, то мы продолжаем экспедицию.

– Мы продолжаем, – уверенно ответила Лера, взяв себя в руки. – Ничего страшного в этом нет, что трое взрослых людей гуляют по старому зданию.

– Продолжаем, продолжаем, – кивнула Лялька. – Ничего ужасного в том, что трое дилетантов шарахаются среди ночи в заброшенном соборе, нет. Надеюсь, привидения мы здесь не встретим.

– Откуда им взяться? – возмутился Ник, медленно пробираясь вперед, ногами отталкивая ветошь и упаковки. – Что здесь было раньше?

– Церквушка, в которой кто-то спрятал несметное богатство, – подсказала ему Ляля.

– Нет, до этого.

– До этого собор с могилками.

– А в наше время? Здесь же что-то должно было быть – склад, к примеру, или овощная база?

– Здесь раньше была спортивная школа, – вспомнила Лера, – но потом она закрылась. Окна и двери заколотили, от ремонта здания отказались. Так оно и простояло бесхозным.

– Точно, здесь была спортивная школа. – Ник поднял с пола гирю и покрутил ею перед Лялькой. – Никаких привидений. Если только мимо нас проскочит конь, через которого скакали спортивные детишки.

– А что мы ищем? – прошептала Лялька, вглядываясь в темноту и ожидая выхода скакуна.

– Нечто похожее на могильные плиты, – объяснил Ник, – но не те, которые мы привыкли видеть на современном кладбище, а немного другие, необычные.

– Кто-то, может, и привык, – прошептала Лялька, споткнулась обо что-то и упала на Ника. – Ой! Тут пол неровный. Не могли сделать нормальный пол, чтобы люди ходили по нему и не запинались! Безобразие какое. Правильно сделали, что закрыли эту спортивную школу…

– Тише, – перебил ее Ник, – это и есть плита.

Он наклонился, протер рукой пыль с того места, о которое споткнулась Лялька, и все отчетливо увидели надпись церковно-славянскими буквами. Ник пошевелил губами, но ничего прочитать не смог. Впервые за эту ночь прозвучала фамилия Молохова, специалиста в подобных делах. Но его не было рядом, поэтому пришлось надеяться только на свои силы. И эти силы пригодились для того, чтобы попытаться поднять плиту и посмотреть, что под ней находится.

– Что там может быть, – шептала Лялька, – чья-то могила?

– Нет, так не пойдет, – сказал Ник после нескольких бесплодных попыток поднять плиту. – Будем двигать ломом. Я плохо умею управляться этим инструментом, Молохов наверняка справился бы лучше.

И снова этот Молохов! Лера разозлилась: что, они без него не справятся? Она взяла лопату и принялась помогать Нику поднимать плиту. Ник и Лера поднатужились и на счет «три» приложили все свои усилия. Плита сдвинулась, обнажив под собой каменный пол.

– Ничего нет, – разочарованно протянула Лялька.

– Действительно ничего, – согласился с ней Ник, проведя фонариком по той части пола, что находилась под плитой.

Обычный каменный пол, какой здесь везде. Неужели они ошиблись и никаких захоронений тут нет? Если они и были, то советские спортсмены от них избавились. Ник прополз на коленках пару метров и снова уткнулся в плиту. Еще одна плита лежала рядом с этими двумя. Получалось, что эти старые плиты просто сложили рядом друг с другом на каменном полу и ничего под ними не было.

– Я знаю, – Лере пришла в голову неожиданная мысль. Видимо, благодаря тому, что ей не хотелось представать перед Молоховым дурочкой, не нашедшей ничего, кроме этих плит. – Я знаю, как нужно искать. Будем простукивать плиты. Если они просто лежат на полу, звук будет глухой и однообразный. Под той плитой, что нам нужна, звук окажется другим. Не знаю каким, но другим.

Ник одобрил ее идею и принялся выстукивать плиты, поочередно прикладывая к ним ухо. Девушки сели на ящики поодаль от него и наслаждались зрелищем.

– Старается, – довольно сказала Лялька, – он у меня старательный. Будет хорошим мужем и отцом. Как ты думаешь, нам нужно сразу заводить ребеночка или подождать пару лет? Прижиться, притереться, привыкнуть друг к другу? Я хочу близнецов, чтобы раз – и отмучалась. А Ник мечтает о многодетной семье – ты же знаешь, у него никого нет. Плохо быть одиноким.

– Да уж, – вздохнула Лера.

– На себя можешь не примеривать мое сожаление, – пожалела подругу Ляля. – Ты не одинока, мы все тебя очень любим. И собираемся заботиться о тебе…

– Ты про то, что я останусь старой девой и буду греться у вашего очага?

Лялька опустила глаза и принялась пальцем чертить круги у себя под ногами.

– Вот если бы Кудрин с Молоховым не сбежали, из них кое-что можно было выбрать, – робко предположила она.

– Авантюризм чистой воды! – не согласилась с ней Лера. – Я о них обоих ничего не знала! До такой степени, что один оказался женатым. Неизвестно, кем окажется второй. Судя по всему – преступником.

– Эй вы, авантюристки, идите сюда, – позвал их Ник, – тут что-то слышно.

– Сейчас, – откликнулась Лялька, – надпись дочитаю и приду. – Она уткнулась в пол.

Лера подошла к Нику, и они вместе подставили уши к холодной плите. Ник стукнул по ней молотком, и плита издала странный звон. Они подняли головы и переглянулись.

– Нужно двигать, – сказал Ник, и Лера одобрительно качнула головой. – Лялечка, иди сюда, нам без тебя не справиться.

– Сейчас, тут такая фамилия на плите интересная, – и она прочитала по слогам: – Мо-ро-зо-ва. Лера, тут твои предки были захоронены!

– Нам сейчас не до них, – ответила Лера, – давай двигай двигать! Не отлынивай от процесса.

Лялька поднялась и пошла к ним. Ситуация повторилась. Уперлись, поднатужились, приложили усилия. Тяжелая каменная глыба неохотно отъехала в сторону. Ник осветил образовавшееся под ней пространство и пожал плечами.

– Не похоже ни на могилу, ни на захоронение. Возможно, это подземный ход. Но утверждать это я не берусь. Если это единственное, что мы обнаружили сегодня, то продолжим завтра с Молоховым. Он наверняка точно скажет, что это такое и куда оно ведет. А так как все плиты в этом подвале мы отстучали, то можно спокойно, с чувством исполненного долга, возвращаться домой.

– Что?! – воскликнула Лера. – Домой так быстро? Мы же ничегошеньки не нашли, кроме этой дыры! И возвращаться? Где твое чувство победителя, где стремление первопроходца?!

– Что с тобой? – не понял Ник. – Какие первопроходцы? Завтра, я же сказал, повторим. Возьмем Молохова, лишние силы нам не помешают…

– Я тоже не хочу отсюда так скоро уходить, – заявила Ляля, поддерживая подругу.

– Вы что, сговорились? Час назад визжали от страха, а теперь вас назад не утащишь. Нам, между прочим, это «назад» еще нужно будет поискать. – Ник прошел фонарем по стенам, на одной из них обнаружил кривую развалившуюся лестницу, ведущую из этого подвала в собор. – Вот по ней и пойдем. Интересно, дверь не закрыта? Я как-то не очень хорошо владею ломом.

– Вот ты и потренируйся, – предложила ему Лера, – а мы здесь еще что-нибудь осмотрим.

– Да, – сказала Лялька, – я хочу эту морозовскую плиту осмотреть, которую нашла. Вдруг это действительно Леркины предки? А она об этом даже не знала. А так возьмет плиту с собой домой.

– Зачем мне могильная плита дома? – ахнула Лера.

– Гостям показывать будешь. Исторический экспонат. Она самая старая из всех, что мы сегодня смотрели. Те, – Лялька указала в сторону общего скопления полуразрушенных надгробий, – девятнадцатого века. А на этой семнадцатый! Раритет, честное слово, ну почему вы мне не верите? Посмотрите сами! – Она схватила какую-то ветошь и протерла тряпкой плиту.

На ней четко стоял 7180 год. Последняя цифра стерлась и была похожа на ноль. Но не это было интересно. То, что плита относилась к восьмому тысячелетию, приводило кладоискателей в ступор.

– Это что? – спросил Ник, – шифровка времени? Может, они цифры перепутали? Семерку вместо единицы? В те далекие времена не все были грамотными людьми.

– Ничего они не перепутали, – заявила Лера, – это летосчисление старообрядцев. Мне бабушка рассказывала, они в нашей родне были. Правда, дедушка работал коммунистом в горкоме, и бабушка мало со мной говорила на религиозные темы. Ой, глядите, шапка боярская нарисована. Здесь кого-то из них похоронили. Вернее, он когда-то лежал под этой плитой.

– Она, – поправила Лялька, – она лежала. Тут написано, – и она провела пальчиком по буквам, – Морозова. Давайте сдвинем плиту и убедимся, что под ней ничего нет. Только каменный пол.

Ник нахмурился и пошел за ломом. Привычным способом эту плиту было не сдвинуть. Работа предстояла тяжелая и безрезультатная. Одному ему с этой громадиной не справиться, но девчонкам не объяснишь. Они станут упираться до тех пор, пока не увидят все собственными глазами. Ник воткнул лом в щель между плитой и полом и попытался ее сдвинуть. Глыба заскрежетала и, на удивление, отодвинулась на несколько сантиметров.

– Подожди, – схватила его за рукав Ляля и зашептала: – Может, там сама боярыня Морозова похоронена?! Мы нарушим ее покой, и она начнет нам мстить!

– Не может, – возразил Ник, – я не историк, но знаю, что она покоится в других краях. Боров, Боровск или что-то в этом роде. Ее туда сослали за невыносимое поведение. – Лялька притихла и отошла в сторону. – И хватит рассказывать сказки про духов и привидения, этот подвал – обычное место для сбора кладбищенских отходов и спортивного инвентаря. Никого здесь, кроме нас, нет и быть не может.

Он снова схватился за лом и отодвинул плиту еще на немного. В образовавшуюся щель проник луч фонаря и осветил подземное пространство.

– Еще один ход, – разочарованно сказал Ник, вставая с коленок и отряхивая брюки. – Как будто гигантские муравьи окопов нарыли.

– А ты сдвинь еще немного, Никушенька, – попросила его Лялька, – чтобы мы могли точно в этом убедиться.

Ник хмыкнул: ну все, как он и предсказывал. Сейчас он сдвинет эту чертову плиту, девицы поглядят на очередной подземный или какой-то там вход, успокоятся и наконец-то захотят вернуться по домам. Спорить было бесполезно. Ник взялся за лом и принялся остервенело двигать глыбу. Лера встала на коленки и принялась помогать ему, двумя руками уперевшись в камень. Лялька тоже не осталась безучастно наблюдать со стороны, как мучаются ее друг с подругой. Она села в образовавшееся пространство, уперла обе ноги в плиту и двинула ее, сколько было мочи. Плита отлетела, как кирпич.

– Молодец! Догадалась, – похвалил ее Ник, бросил лом и взялся за фонарь.

– Там ничего нет, – махнула рукой Лялька, пытаясь в темноте что-то разглядеть.

– Нет, что-то есть, – возразила ей Лера, водя своим слабым фонариком. – Что-то виднеется. Небольшое, очень похожее на сундучок. Ребята, только тихо, – предупредила она, – не орите. Кажется, мы нашли сокровища.

Лялька охнула и чуть не свалилась на клад. Ник не поверил, мощным светом своего фонаря озарил то, что находилось под плитой. Там действительно на небольшом постаменте стол кованый сундучок. Даже непосвященный понял бы, что это старинный сундучок, подобный находился в местном краеведческом музее и, по мнению историков, принадлежал боярыне Морозовой. У нее неподалеку от этих мест находилось родовое имение. Ник передал фонарь Ляле, взялся за ручку сундука и попытался поднять его наверх, но не смог. Слишком тяжелым оказалось его содержимое.

– Что будем делать?! Там золото и брильянты?! – волновалась Лялька.

Ник схватился за лом и сломал замок, который закрывал крышку сундучка. Она распахнулась, и кладоискатели увидели то самое несметное сокровище, за которым охотились.

– Мама дорогая! – обомлела Лялька, – сколько тут всего!

– Да, – без энтузиазма согласилась с ней Лера, – много всякой всячины.

Она радовалась меньше, чем Ляля и Ник, для полного счастья ей не хватало Молохова, чтобы сказать ему, что она нашла клад. Без него. Как все-таки жаль, что без него. Они одни в этом темном подвале старого собора нашли клад, совершенно одни… Стена рядом с Лерой заскрипела, и кирпичная кладка рассыпалась. В проеме показалась грязная голова со всклоченными волосами и перекошенной физиономией.

– А! Мой клад нашли?! – сказала голова и тут же исчезла. Но для того чтобы вернуться целым телом. Раздался удар, и в стене образовался больший проем, откуда вылез совершенно черный мужчина.

– Ой! – закричала Лялька, прячась за спину Ника. – Я же говорила, что клады охраняют привидения!

– Га! Га! Га! – гакнуло привидение и подбежало к яме с сундучком. – Это все мое! – заявило оно человеческим голосом.

– Никто и не спорит, – сказала Лера, – мы практически ни на что не претендуем. Раз вам суждено охранять сокровища, то мы вам мешать не станем, не волнуйтесь, пожалуйста. От волнений у привидений теряется связь с астральным миром.

– Да что вы говорите, милочка? – Привидение уставилось на нее немигающим взором, внимательно разглядывая с головы до ног.

– Может, его перекрестить? – шепнула Лялька подруге.

– Осени крестом себя, сестра моя во плоти, – ответило привидение, продолжавшее прыгать вокруг сундука.

– Это заблудшая душа монаха, – догадался Ник. – Есть такое вино, гадость необыкновенная.

– Попрошу без оскорблений, господа, – заявило привидение и поинтересовалось: – Ни у кого калькулятора нет?

– Сейчас мы тебе посчитаем! – заорал кто-то позади Ника с Лялькой.

Лера на всякий случай отпрыгнула в противоположную от голоса сторону и попала в руки привидения.

– Осторожно, мадам, – заметило привидение и отодвинуло ее от себя.

– Мадмуазель, между прочим, – буркнула Лера и отошла на безопасное расстояние.

– Мы сейчас всем кости пересчитаем! – продолжал обещать голос. Однако его владелец не появлялся. Вместо него показалась лопата.

– Если он станет считать этим инструментом, то льготный проезд нам обеспечен, – грустно пошутил Ник.

– Еще неизвестно кто кого, – воинственно крикнула Лялька, – нас больше! – Она схватила привидение за руку и подтянула к себе. – Кто против нечистой силы?!

– Мы! – заявил знакомый голос, и все присутствующие увидели Нину Альбертовна Сережкину. Она показалась из того самого подземного хода, с которого совсем недавно ребята сняли тяжеленную плиту. Похудевшая до неузнаваемости, Сережкина в одной руке держала лопату, в другой, кто бы мог подумать, – трепыхался Кудрин.

– Ребята! Девчата! – обрадовался он и свалился к ним под ноги, совершенно обессилев.

– Клад наш! – вопила Сережкина, размахивая лопатой. – Мы столько к нему шли.

– Наш, – подтвердил Кудрин и потерял сознание.

– Нина Альбертовна! Наконец-то вы нашлись! – искренне обрадовалась Лера. – У меня баланс не сходится!

– Так, – Сережкина опустила лопату и деловито подошла к Лере, – в чем же проблемы?

– С поставками не все ясно, где-то ошибка, – ответила подчиненная.

– Я так и знала! – возмутилась Сережкина. – Без меня как без рук! Не дадут спокойно поискать клад, обязательно напортачат с отчетом. Ладно, о делах потом поговорим. Сколько тут?

– Без калькулятора не подсчитать, – привидение, переждав опасность, вырвалось из цепкой Лялькиной руки и наклонилось над ямой, где стоял раскрытый сундучок с сокровищами.

Туда же опустили головы и все остальные.

– Если все поделить на всех, – Ник пересчитал, – а нас не так и много: приведение, я, Ляля, Лера, Нина Альбертовна, Влад – только шестеро, то получится кругленькая сумма у каждого.

Драгоценности зловеще сверкнули под мощным прожектором, вспыхнувшим неожиданно и ярко.

– Сокровища принадлежат государству! – сказал скрытый темнотой человек голосом Молохова.

Глава 13

Хоть перстень сбереги для потомков

Когда мужчина пускается в авантюру, он обычно предполагает, чем закончится рискованное мероприятие. Или, или. Когда же начинает рисковать женщина, она не задумывается о завершающем этапе. Начинает она из любопытства, продолжает чисто автоматически – больше заняться нечем, финалом же она не интересуется в принципе. Что будет, то будет. И чрезвычайно удивляется, не получив желаемого результата. Вот он почти был в ее руках и выскользнул, вильнув на прощание хвостом.

На этот раз хвост был драгоценный. Не брильянтовый, в те далекие времена наши предки не столь высоко ценили прозрачные камушки, но такой же дорогой и блестящий. Ослепляющий своей роскошью и обещаниями неземных благ сундук то ли от сквозняка, то ли по какой-то другой причине сам захлопнул свою крышку под громкое восклицание Леры. Со стороны могло показаться, что она досадовала на то, что придется делиться с очередными претендентами на сокровища, выступающими от имени целого государства. Но Лера переживала по другому поводу. Голос Молохова, которого она в этот момент хотела увидеть, раздался так ожидаемо и вместе с тем так неожиданно, что она не выдержала и ойкнула. Чем помешала сделать описание по-гоголевски немой сцены.

Что это было за государство – самостийная Украина, свободная Беларусь, Мумба-Юмба или другая апельсиново-банановая республика, – кладоискателям гадать не пришлось. После того как захлопнулась крышка и любоваться стало нечем, они подняли головы и увидели представителей правоохранительных органов родной страны.

– Раз, два, три, четыре, пять… – пересчитывал их Ник, – плюс привидение, я, Ляля, Лера, Нина Альбертовна, Влад…

– Всем оставаться на своих местах! – приказал голос уже не Молохова.

– А мы никуда отсюда уходить и не собираемся! – заявила Сережкина и прыгнула в яму. Там она обхватила сундук мертвой хваткой и сообщила, что выйдет оттуда только вместе с сокровищами.

Следом за Сережкиной в яму попытался свалиться Кудрин – на то, чтобы легко туда спрыгнуть, у него не было сил, но их хватило, чтобы доползти до ямы и протянуть любимой женщине хилую мужскую руку. Привидение решило не рисковать, плюнуло на сокровища и побежало к пробитому проему.

– Стоять! – гаркнул милиционер и поймал Кудрина за руку. – Ваши документы, – потребовал он у того.

– Какие документы могут быть у привидения?! – возмутилась Ляля. Привидение благодарно поглядело на нее, вздохнуло и вытащило из грязных штанов паспорт.

– Олег Владимирович Симбирцев, – прочитал милиционер вслух.

– Симбирцев?! – в один голос воскликнули несколько человек.

– Да. – Привидение выступило на шаг вперед и показало всем «фак». – И у научных работников имеются свои маленькие слабости!

– Ничего не понимаю, – пожала плечами Лялька и поднялась.

Следом за ней встали и остальные, отряхнулись и с тоской поглядели в яму, где важно стоял на постаменте виновник ночного происшествия.

– Теория должна подтверждаться практикой! – вопил Симбирцев, которого уводили по кривой лестнице наверх люди в белых халатах. Следом за ним милиционеры потащили по лестнице обессиленного Кудрина.

– Я вас просил не соваться сюда раньше времени. – Из темноты к яме выступил Молохов. Его глаза даже сейчас горели адским, как показалось Лере, пламенем. Они прожигали ее насквозь, испепеляли и делали мучительно болезненным продолжение разговора. К счастью, продолжать говорить с Молоховым ей не пришлось. Из темноты выпрыгнула Морозова-старшая и подбежала к дочери.

– Как ты могла?! – вопрошала она, тряся дочь за плечи. – Как ты могла отправиться на поиски клада без меня?! Я бы добилась официального разрешения, и половина была бы наша! Вот что значит быть безграмотной в юридических вопросах! – Рядом стояла Лялька и глупо улыбалась. – И ты, Ляля! И ты здесь!

– И я, – согласилась с ее доводами девица и выставила вперед себя Ника. – Знакомьтесь, Наталья Васильевна, это мой жених.

Ник, представляясь, галантно поцеловал даме руку.

Последние слова были равносильны удару сковородой по голове. Во всяком случае, именно такое действие они произвели на старшую Морозову. Она закрыла рот, готовый изрыгать упреки собственной дочери, и замолчала.

– Ха! Ха! – рассмеялась Сережкина в яме. – Семейные сцены прошибают слезу.

– Нина Альбертовна?! – очнулась Морозова-старшая. – И вы здесь?!

– И не одна, – радостно объявила та, – а с кладом, – и нежно погладила сундук мозолистой от раскопок рукой.

– Здесь еще один ваш пациент. – Милиционер кивнул двум здоровенным дядькам-санитарам.

– Живой не дамся! – крикнула Сережкина и принялась обороняться левой ногой. Правой она стояла в яме, а руками вытаскивала драгоценности из сундука и глотала те, что были поменьше.

– Товарищ начальник! – растерялся страж порядка, обращаясь в темноту. – Она перстней двадцать сожрала! Что делать?!

– Тащить наверх! – приказал начальник и обратился к депутату Морозовой: – Вы гарантируете приход дочери и ее друзей для дачи показаний? – Та кивнула и взяла под руку Леру и Ляльку с женихом. – Пропустите их! – скомандовал начальник.

Уходя, Лера не выдержала и посмотрела на Молохова. Он стоял в стороне от копошащихся санитаров и говорил по мобильному телефону. «Звонит жене, – досадливо подумала Лера, – делится радостной вестью, что нашел клад и поймал кучу преступников».

– Докладываю, товарищ профессор! – говорил Молохов. – Задание выполнено. Местными властями оказана всесторонняя помощь. Клад в наших руках.

«У них целая банда», – заключила Лера и поднялась по лестнице следом за матерью.

Настроение было скверное. Подруги сидели на кухне и хлебали жидкий супчик, сваренный Натальей Васильевной. В кулинарном мастерстве она не блистала умением, зато среди общественниц ей не было равных. Напичканная техникой просторная кухня депутатской квартиры сияла чистотой и порядком. Казалось, такой же порядок должен был быть в душе Морозовой-старшей, однако дама находилась в растрепанных чувствах. Подруга ее дочери выходит замуж за вполне приличного парня, которого она охомутала за считаные дни. А ее бестолковая дочь в который раз оказалась у разбитого корыта: осталась без клада и без мужика. Наталья Васильевна сердито посмотрела на девушек, таких жалких и приунывших, вздохнула и приказала:

– Сейчас же в постель отсыпаться, после обеда придется идти в милицию давать показания.

– Интересно, – протянула Лялька, зевая, – они уже посчитали, сколько там миллионов, или еще считают? Неужели нам совершенно ничего не причитается, мы же нашли эти сокровища!

– Ничего, – ответила ей Лера. – Помнишь, Молохов как раз перед этим говорил нам, что если кладоискательством заниматься без ведома хозяина, то все найденное будет принадлежать ему.

– Кому это, интересно, ему?

– Государству, – объявила Наталья Васильевна, поднимаясь. – Или тому, кто спрятал сокровища, к примеру Ивану Грозному. Но так как он не сможет явиться в милицию и претендовать на них, то точно – государству.

– А если доказать, что мы – его родственники? – озадачилась Ляля.

– Наши родственники были бунтарями, старообрядцами и шли против царей, – сказала Наталья Васильевна и добавила, закрывая за собой дверь: – Тарелки после себя обязательно помойте!

– Молохов тоже сволочь порядочная, – заявила Лялька, – явился, не запылился. Вместо того чтобы помогать, встал на сторону ментов!

– А он им не помогал, – догадалась Лера, – он делал свое дело. Молохов и есть мент. И по мобильному он докладывал о том, что задание выполнено, и обращался к тому, кому звонил, «товарищ». Кто у нас сегодня товарищи? Только военные и милиция. Остальные – господа.

– Да ты что?! – удивилась Лялька. – Разве такое возможно? Он же приехал в город как научный сотрудник для реставрации памятников старины!

– Они профессионалы, мимикрируются в разные отрасли науки и производства, – вздохнула Лера, – даже под влюбленных косят настолько достоверно, что можно потерять голову.

– Ты была в него влюблена? – спросила Лялька.

– Я рада, что это было не так заметно.

– Да нет, – подруга опустила глаза, – заметно было. Это я так спросила, для приличия. Но ты не думай, что я брошу свою подругу в такой ответственный момент. Я помогу тебе от него избавиться.

– Он уже сам избавился от меня, – уныло проговорила Лера.

– Не в этом смысле. Нужно выкинуть его из головы. Освободить мысли от навязчивого образа. Я-то знаю, насколько это сложно, самой не раз приходилось выкидывать.

– Я тоже в этом деле не новичок, – заметила Лера, – только этот зацепился так прочно, что становится страшно. Вдруг это моя единственная любовь на всю оставшуюся жизнь? Тогда точно останется только ходить к вам с Ником в гости и нянчить ваших детей. Я буду им крестной матерью, если возьмете…

– Возьмем, не переживай, – обнадежила ее подруга. – Как ты думаешь, я располнею после родов?

– Если станешь соблюдать диету, то вряд ли.

– Это так же тяжело – соблюдать диету, как и выкинуть Молохова из твоей головы, – пожаловалась Ляля. – Вот Сережкиной повезло. Она два дня ползала по подземелью и скинула половину веса, я ее сначала и не узнала. А у меня теперь цели нет. Раньше сокровища подстегивали, боялась, что в щели не пролезу, застряну и умру с голодухи. А теперь, когда Ник твердит мне каждый раз, что любит меня такой, какая я есть, все стимулы пропали.

– Ник тебя действительно любит, – сообщила Лера подруге. – Тебя, Лялька, не любить невозможно. Ты человек-праздник, всегда веселая, в хорошем настроении, небольшая доля глупости и авантюризма придает тебе загадочность. А я скучная, вялая, слишком правильная…

– Неправда! – возмутилась Лялька. – Ты тоже глупая авантюристка, раз полезла с нами клад искать.

Лера улыбнулась, собрала посуду и поставила ее в раковину. Она решила, что эту идеальную кухню пусть хоть что-то очеловечит, хотя бы грязные тарелки. Нельзя все время быть правильной, умной и решительной. Как и нельзя сидеть на вечной диете. Сейчас она выспится, а вечером зайдет в магазин, накупит себе конфет, тортов, булочек, наварит щей и устроит праздник живота. У нее, как и у подруги, нет никаких стимулов поддерживать свое тело в идеальном состоянии.

Ей приснился странный сон. То, что действующим лицом в нем был Молохов, было вполне нормально. Но то, что она убегала от него, держа в руках сундучок с сокровищами, было противоестественным. Наяву Лера бы не побежала от Молохова, она бы кинула ему сундук под ноги, фыркнула и гордо удалилась. В своем сне она бежала не домой, а к большому каменному зданию с резными воротами, у которых толпились люди и стояли раздолбанные сани с набросанным поверх сеном. Вот Лера увидела, как из дома вышла богато одетая боярыня и погрозила ей пальцем.

– Что, не уберегла мои сокровища?! – Боярыня еще раз махнула ей скрюченным пальцем, запахнула шубу и бухнулась в сани, осеняя толпу запрещенным двуперстным крестом. – Хоть изумрудный перстень сбереги для моих потомков! – закричала она, когда лошадь рванула с места и понесла ее в изгнание.

Лера открыла глаза. Перед ними явно «стояло» кольцо с изумрудом, обрамленное грубыми золотыми лепестками цветка. Лера отмахнулась от видения. Она не помнила, куда делся Молохов в ее сне – да и куда он денется? Сидит небось отчеты пишет, как выполнял задание. Она растормошила Ляльку, позвонила Нику, и они договорились встретиться в стенах местного УВД через полчаса, как раз к назначенному им времени.

Нину Альбертовну Сережкину отрывали от сундука два часа. Она кусалась, царапалась, извивалась змеей и производила все действия, которые подходили под описание нервного потрясения. Медицина бессильно развела руками, правоохранительные органы попытались с ней договориться по-хорошему, пообещав дать ей возможность еще пару раз взглянуть на сокровища перед тем, как их отправят в хранилище. Сережкиной показалось этого мало, и она плюнула начальнику УВД на брючину. Он разъярился и попытался вытащить ее из ямы собственноручно. Сережкина укусила начальственную руку, и попыток тянуть ее из ямы больше никто не предпринимал.

– К вечеру захочет есть, сама вылезет, – предположил начальник УВД.

– Ха! Ха! – ответила ему Сережкина. – Не дождетесь, я на диете третьи сутки.

– У нее началась анорексия, – указал на Сережкину милиционер.

– Сделайте с ней что-нибудь! – приказал начальник санитарам.

Те почесали репы и вызвали врача. Тот приехал на удивление быстро. Видимо, это был «платный» доктор, а не врач «Скорой помощи».

– Нервничаем? – ласково улыбаясь, поинтересовался он, наклонившись к Сережкиной, и получил по белоснежным зубам жемчужным ожерельем. Крепко сжав в зубах драгоценность, он попытался скрыться, но был остановлен милицией и препровожден назад к яме. Поняв, что его не отпустят, пока он не договорится с богатой пациенткой (а он привык общаться только с состоятельными людьми), доктор полез в свой чемоданчик. Немного покопавшись, он повернулся к Сережкиной и, указав в противоположную от себя сторону, крикнул:

– Санитары идут!

Сережкина поверила врачу и отвернулась. Тот с ловкостью фокусника (в этом ему помогла многолетняя ветеринарная практика), воткнул в нее шприц со снотворным. Сквозь надвигающийся сон Сережкина видела, как поднимали сундук с драгоценностями, чувствовала, как грубые мужские руки щупали ее живот, полный рубинов и опалов, и твердила себе одно: она ни за что на свете не пойдет в туалет. Хоть режь ее на хирургическом столе.

Молохов мерил шагами комнату и готовился к разговору с любимой девушкой. Поверит ли она ему? Сможет ли простить невольную ложь? Или повернется и гордо выйдет в ответ на его признание? Да, он не тот, за кого себя выдавал. Нет, конечно, он научный сотрудник, историк и разбирается в памятниках старины вполне сносно, просто работает на государство потому, что считает это важным делом. Его дед был разведчиком, отец – кадровым офицером, и он продолжил семейную традицию служить Родине. И если Лера его любит, то ей придется с этим примириться. Для него – долг превыше всего. «Нет, – подумал Молохов, – про долг говорить не стану. Она может воспринять это неадекватно, обидится, что долг превыше нее. Но как ей объяснить, что это две совершенно разные вещи? Вот, в этом месте она придерется, что я называю ее вещью». Как Григорий ни крутил, везде утыкался в клин. Помимо всего прочего, он не знал, как объяснить Валерии их с женой отношения. Вернее, полное их отсутствие. «Но как мне об этом рассказать, чтобы она поверила?» В последний раз ему пришлось сочинить легенду о том, что он срочно уезжает к попавшей в автокатастрофу жене, хотя на самом деле он поехал за дальнейшими указаниями. Как он только додумался придумать такую легенду?! После того как уехала Алла, он больше никогда ее не видел. Да и она, со стопроцентной вероятностью, уже нашла ему замену.

Молохов переживал, но старался держать себя в руках. Сейчас она придет, и нужно будет что-то говорить. Сейчас придут ее друзья, и нужно будет рассказывать про клад, который был найден ими в заброшенном соборе.

Дверь распахнулась, и на пороге актового зала местного УВД возник Тарас-Ник. Он застыл на мгновение, после чего подошел к Молохову и протянул руку.

– Понимаю, – сказал Ник, – работа есть работа. Жаль, конечно, сокровищ. Но если они достанутся государственному музею и ими смогут любоваться люди, то лично я буду рад.

– Смогут, – ответил ему Молохов и крепко пожал протянутую руку.

– Нас здесь арестовывать будут? Или сразу проходить в кутузку? – В дверном проеме возникла голова Ляльки, после чего показался мощный бюст.

За Лялькой сиротливо пряталась Лера. Она старалась не глядеть на Молохова, мышкой юркнула на одно из кресел последнего ряда и подтащила к себе подругу. Та махнула рукой Нику, и он стал пробираться к ним.

– Присаживайтесь ближе, – предложил Молохов, – я не кусаюсь.

– А мы и сядем! – заявил Кудрин, развалившись на кресле в первом ряду.

– Да, – вторил ему отмытый от грязи и грехов Симбирцев. – Нам уже терять нечего, кроме своей свободы. Сядем все.

– Добрый всем вечер. – Мимо них деловито прошла Морозова-старшая, подмигнула дочери и устроилась напротив Молохова. – Это все или еще кого-то придется ждать? У меня мало времени.

– Все, – отчеканил Молохов, – к сожалению, Нина Альбертовна Сережкина немного приболела.

– Она всегда была больна на голову, – съязвила Лялька. – Ну и что такого я сказала? – Она повернулась к Лере, больно ущипнувшей ее за бок. – Как есть, так и сказала.

– Спокойно, товарищи, пардон, господа кладоискатели, – начал Молохов, стараясь не встречаться с Лерой глазами. – Я уполномочен довести до вашего сведения некоторые обстоятельства дела, чтобы в случае с кладом не возникало никаких разночтений.

– Разно… чего? – не поняла Лялька.

– Домыслов, пересудов, разговоров, – попытался объяснить ей Молохов.

– Разных мнений, – усмехаясь, подытожила Лера.

– Благодарю, – кивнул Лере Молохов и остановил на ней взгляд.

Его взяла оторопь. Сегодня она показалась ему еще более красивой, умной и желанной. Он понял, что ничего не сможет ей объяснить, как бы ни старался. Врать он не сможет, а правда слишком глупа, чтобы оказаться правдой. Он смотрел на Леру и думал о том, что сейчас все закончится, она уйдет и он ее никогда больше не увидит.

– Доводите же! – не выдержала Наталья Васильевна. – Мы вас все внимательно слушаем.

– Давайте, товарищ начальник, – захихикал Кудрин, – продолжайте про случай с кладом, а то мы совершенно не в курсе. Даже не будем знать, за что нас посадят.

– К нам в управление поступило заявление местного краеведа Шульгина о том, что в старом городе находится клад времен царя Алексея Михайловича…

– Откуда он вам написал? – поинтересовалась Лялька. – Из рая или ада? Он же давно умер.

– Написал его сын, – поправился Молохов. – Сообщил о кладе. Но конкретного места не указал. Приблизительно, по расчетам его отца, клад находился под Торговыми рядами. Для этого была придумана версия о реставрации Торговых рядов.

– Но простите, – возмутилась Морозова-старшая, – народные избранники не потерпят никаких версий. Реставрация так реставрация.

– Да, – согласился с ней Молохов, – после того как горожане перекопали старый город, власти будут вынуждены начать его восстановление.

– Отлично, – произнесла Наталья Васильевна и расслабленно откинулась в кресло.

– Нужно было найти специалистов, которые смогли оказать мне посильную помощь. Одним из них должен был стать Олег Симбирцев. – Молохов указал на Симбирцева, тот потупил глаза. – Но его до такой степени увлек золотой телец, что он забросил все дела и занялся кладоискательством самостоятельно.

– Да, уж, – нашелся что сказать Симбирцев, – нелегко было сопротивляться естеству.

– Судьба преподнесла мне подарок в виде, – Молохов остановился глазами на Лере, как будто обращался именно к ней, но скользнул дальше, – Тараса. Он обработал на компьютере макет старого города, который позволил нам достичь желаемого.

– Нам достичь, – поправила его Ляля.

– То, что найдены сокровища боярыни Морозовой, – не обратив внимания на ее уточнение, продолжил Молохов, – представляет большую ценность для государства. Не в рублево-долларовом эквиваленте, я имею в виду историческую ценность находки. В далекий 1671 год перед своим изгнанием боярыня Федосья Прокопьевна Морозова спрятала родовые сокровища в местной церквушке, наказав своим дальним родственникам хранить их как зеницу ока. То, что впоследствии у нее конфисковали, оказалось лишь малой толикой накопленных богатств. Большая их часть была найдена сегодня удачливыми кладоискателями.

– Что стало с теткой? – поинтересовался Кудрин. – Возможно, ее дальние родственники будут претендовать на родовые сокровища.

– Вряд ли, – ответил Молохов. – Вельможная узница была сослана и уморена голодом…

– Она тоже сидела на диете?! – испугалась Лялька.

– Родственникам сложно будет предъявить законный документ, удостоверяющий их родство с боярыней. Отсюда получается, что клад принадлежит государству. – По рядам пронеслись тяжелые вздохи. – Но вы получите причитающееся вознаграждение, и поверьте, оно будет немалым. Арестовывать вас никто не собирается. Нужно будет дать некоторые показания в связи с находкой, только и всего.

– И все? – разочаровалась Лялька. – Больше ничего искать не будем?!

– Действительно, – поддержал ее Кудрин, – вполне возможно, что здесь еще спрятаны клады. Нашли Морозовский клад, нашли купеческие монеты, наверняка что-то попадется к ним в добавку.

– Добавить могут только срок, – мрачно пошутил Симбирцев.

– Можно получить вознаграждение перстнем моей однофамилицы? – неожиданно поинтересовалась Лера.

– Перстнем твоей прапрапрабабки, дорогая доченька, – утерла слезу Морозова-старшая. – Документы, это подтверждающие, твой дед сжег при советской власти. – Она обратилась к Молохову: – Так что ни на что претендовать мы не можем, вы правы.

– Что же ваш дедушка так неаккуратно обращался с ценными бумагами? – съязвил Симбирцев. – Теперь каждый с фамилией Морозов может утверждать, что он потомок знатной бунтарки.

– Мы ничего не утверждаем, – заявила Лера, – а просто просим.

– Я передам вашу просьбу, – ответил Молохов и поглядел на Леру. – Думаю, это возможно.

– Очень будем благодарны, – ответила за нее Наталья Васильевна, встала и увела дочь за собой. – Какой вредный молодой человек, – сказала она дочери, выходя из здания милицейского управления, – испортил вам всю радость. Как будто вы собирались присваивать сокровища себе. Вы бы все равно отдали их государству как его честные граждане.

– Ты действительно в это веришь, мама? – удивилась Лера, которой до этого момента не приходило в голову, что она сможет запросто отказаться от клада в пользу не Ляльки с Ником, а государства. Ей-то этот клад совершенно был не нужен. Что бы он изменил в ее жизни? Ничего. Ничего уже изменить нельзя.

– А разве ты бы поступила по-другому? – в свою очередь удивилась мать. – Я тебя не этому учила.

– Не поступила бы по-другому, не поступила бы, – успокоила ее Лера, – я такая же честная дурочка, как и ты. Только с той разницей, что борюсь сама с собой, а не за общественную справедливость. И бой этот идет неравный.

– Вот она, дочерняя благодарность! – возмутилась Морозова-старшая. – Назвала мать дурой, да к тому же еще и честной. Люди, куда катится мир?!

Она остановилась и поглядела дочери в глаза.

– С тобой что-то происходит. – Наталья Васильевна отступила на шаг и уперла руки в бока. – Ты влюбилась?! Признавайся честно, кто этот негодяй? Куда он сбежал? Купил туристическую путевку на Дальний Восток в один конец?! Все, хватит страдать. У тебя в глазах тоска коровы по зеленой траве. Туда ему и дорога. Жили без него и проживем.

Лера подошла к матери обняла ее и всхлипнула.

– Завтра выходной, – сказала расчувствовавшаяся Морозова-старшая, – я заеду за тобой утром, и мы поедем к тете Симе на дачу. – С этими словами она поцеловала дочь и отправилась на свою идеальную кухню.

Лера вернулась домой с огромным тортом со взбитыми сливками. Сколько лет она всем твердила, что терпеть не может эти торты?! Вечность. Она сама в это поверила. Лера окунула палец в белизну воздушной массы, поднесла его ко рту и облизала. Есть почему-то не захотелось. Ничего особенного, или у нее начинается анорексия? Она влюбилась до такой степени, что потеряла аппетит? Это начало ее конца, тетя Сима со своей дачей не помогут. Молохова Лера станет оплакивать вечность, как и этот торт, вкуса которого она не понимает. Жалко, пропадет добро, купленное практически на последние деньги. Вознаграждения за клад еще ждать и ждать. Нужно позвонить Ляльке с Ником, пусть придут, помогут с ним разделаться. У них нормальная любовь и здоровый аппетит.

В дверь позвонили, Лера обрадовалась, что подруга телепатически прочитала ее мысли, и побежала открывать. Довольная улыбка сошла с ее физиономии, когда она уткнулась в огромный букет алых роз. Лера испуганно, словно розы мог подарить ей не кто иной, как привидение из подземелья, подняла голову и посмотрела поверх цветов.

Молохов тоже не улыбался. Он готовился получить розами по лицу и заранее оправдывал Леру, вытянув подбородок, чтобы ей удобнее было хлестать. Он назвал это самобичеванием и решил, что только таким образом сможет заключить с любимой девушкой перемирие. Тратить слова на занудные объяснения ему не хотелось. Разве выскажешь простыми предложениями ту любовь, которую он к ней испытывает с самого первого дня, когда она ему жутко не понравилась с первого взгляда?! Никогда еще противоречие не доносило до него с такой ясностью всю глубину чувства.

– Это мне? – шепотом поинтересовалась Лера.

– Тебе, – ответил Григорий.

– Зачем?

– Просто так.

– Спасибо, Ежик.

Молохову вспомнился мультфильм, увиденный им в далеком детстве, герои которого в точности произносили эти слова. И проникновенное «Спасибо, Ежик!» наполнило его такой нежностью, что он забыл, для чего подставлял подбородок, – и потянулся им к ее лицу, чтобы поцеловать. Розы упали Лере под ноги…

– Что делается, люди добрые! Пока пекла пирожки, какие-то шаромыжники сокровища нашли! – стенала Тамара Александровна, поднимаясь по лестнице. – Нет справедливости на белом свете! Нет доброты на белом свете… – Перед Тамарой Александровной предстала парочка влюбленных, самозабвенно целующихся на лестничной площадке. – Зато есть любовь, – заявила она и на цыпочках прошла мимо них.

– Точно, – улыбнулся Молохов и нежно зашептал Лере на ушко: – У нас любовь.

– До гробовой доски? – У Леры екнуло сердце.

– Нет, – твердо ответил ее Ежик, – мы будем любить вечно.

Заключение

Кто не верит в добрые сказки, пусть читает про злых волшебников. Подобная история действительно случилась в одном маленьком провинциальном подмосковном городке, когда при строительстве фонтана нашли клад со старинными монетами. Что началось… А наша история заканчивается свадьбой. Жених в строгом костюме, невеста в белоснежном платье. Что у нее поблескивает на руке рядом с обручальным колечком? Старинный перстень с изумрудом. Среди гостей много знакомых лиц. Вот симпатичная парочка, сидящая в обнимку. Она скоро получит от аиста двух близнецов, один из которых наверняка станет известным на весь мир программистом. Этот мужчина с красным носом – местный сомелье, тоже поблескивает обручальным кольцом. Рядом с ним похудевшая и похорошевшая начальница отдела макаронной фабрики. Деловая и решительная в строгом бежевом костюме – это мама невесты. На днях она наступила мэру на больную мозоль – добилась-таки расширения краеведческого музея. Рядом с ней переговариваются, вспоминая свою молодость, две соседки, от которых вкусно пахнет пирожками. А Семена Аркадьевича сегодня не узнать. Старый слесарь второй раз в жизни надел свой костюм фабрики «Большевичка» и пообещал жене на днях обязательно с ней обвенчаться. Здесь же и начальник УВД, без которого, как и без пьяных деревенских родственников, конечно же, свадьба не свадьба…

Content

Алина КУСКОВА
РОМАНТИКА СЛУЧАЙНЫХ СВЯЗЕЙ

Вместо предисловия

Глава 1 Ей нравятся низенькие, толстые и кривоногие

Глава 2 Копать – наша местная традиция

Глава 3 Сокровища где-то рядом

Глава 4 Привидение держало в руке фонарик и ругалось матом

Глава 5 В полночь на кладбище

Глава 6 Шлем царского воина

Глава 7 Убью! Мамой клянусь

Глава 8 Ночью все монстры черные

Глава 9 Ах мамочка, на саночках каталась я не с тем!

Глава 10 Финита ля комедия. Они клад нашли

Глава 11 С годами шансы на любовь до гробовой доски возрастают

Глава 12 Кажется, мы нашли сокровища

Глава 13 Хоть перстень сбереги для потомков

Заключение