Алина КУСКОВА

СТРЕЛЫ ГЛАМУРА

Вместо предисловия

В постели с незнакомцем

Рука затекла и заныла, в ушах раздалось жуткое сопение, в голове застучали мелкие барабанчики, глаза закололи от яркого солнечного света. Виктория Виноградова, проснувшись, спокойно, с достаточной степенью изумления, разглядывала окружающую обстановку. Старый стул со сломанной ножкой, прикроватная тумбочка с кривобокой лампой, зеленые купюры на скомканном кружевном бюстике, который она купила за бешеные для продавщицы скромного магазинчика деньги.

Они валялись на полу вместе с полосатым мужским галстуком и серыми носками в желтую крапинку. Мозг пронзила острая мысль: «Это не мои носки! Я бы никогда в жизни не купила бы в желтую крапинку. Ах да, это носки мужа. Но он никогда в жизни не надел бы в желтую крапинку!» Вика медленно перевернулась на другой бок. Барабанчики застучали в два раза сильнее, сопение стихло. Она оглядела то место, откуда оно исходило. Большая гора под теплым одеялом вздымалась неторопливо и размеренно. Под одним с ней одеялом кто-то спал. Конечно же, это был ее муж, которого она боготворила и беспредельно обожала. Но почему они спят в чужой комнате, больше похожей на дешевый гостиничный номер? И почему он сопит?

Сомнение закралось в ее душу и потребовало ответа. Вика ухватила край одеяла и потянула на себя. Сползшее с горы, оно обнажило сначала правую ладонь, на которой не было обручального кольца. Зачем он снял кольцо? Вслед за ладонью показалась волосатая мужская рука с наколкой «Славик». Это что еще такое? Какой Славик, зачем он сделал себе такую глупую татушку? Его зовут совсем не Слава, ее муж – Феня, по паспорту Афиноген Виноградов. Волосатая рука дернулась, Вика натянула одеяло поглубже на себя и задержала дыхание. Ее взгляду тут же открылась такая же волосатая, как и конечность, грудь лежавшего рядом с ней мужчины. Вместе с верхней частью тела она увидела его лицо. Никаких сомнений больше не осталось – она спала с незнакомцем! Тот снова засопел и потянул одеяло на себя, обнажая девушку. «Мама милая!» – Виктория увидела, что она спала с незнакомцем совершенно раздетой, в чем мать родила. Так они не спали, а переспали?!

Ответ на возникший вопрос тут же дал Афиноген Виноградов, ворвавшийся в дешевый гостиничный номер с криком: «Попалась, стерва!» Стервой он называл ее, Викторию, свою жену, с которой в любви и согласии прожил целый год! Вика закрыла глаза, чтобы не видеть его страшной, перекошенной яростью физиономии, а заодно и проверить, не сон ли это. Это оказалось не сном. Явь была ужасной. Виноградов носился по номеру, как Винни Пух, ужаленный пчелами, и прижимал к груди, как бочонок с медом, ее кружевной бюстик. Заметив зеленые купюры, он подпрыгнул, покраснел и бросил бюстик ей в лицо.

– Как ты могла?! – орал муж. – Тебе не хватает наших денег?! Ты решила подработать?! Какая гадость! – Последние уничижительные слова относились к серым носкам в желтую крапинку. – Я бы никогда! – Вика кисло улыбнулась, она знала, что он никогда бы такие не надел. У него всегда был хороший вкус. Как же болит голова! Одурманенное сознание подсказало: «Или он имел в виду что-то другое?» – Ага! Ты еще и улыбаешься?! – Виноградов плюнул на деньги и стремительно побежал к двери. – Чемоданы будут ждать тебя на лестничной площадке!

– Это кто? – Взъерошенная сонная голова незнакомца с трудом оторвалась от подушки и невидящим взглядом уставилась на дверь. – Это кто приходил?

– Муж, – ответила Вика, всхлипывая и натягивая на себя одеяло.

– Какой муж? – искренне изумился мужчина. – У нас разве есть муж?

– Теперь уже, видимо, нет, – вздохнула Вика, прикидывая, как бы незаметно добежать до своей одежды. – Но раньше точно был, и я его даже любила.

– А вы, собственно, кто? – Мужчина удивленно протер глаза, как будто видел ее в первый раз.

– Какая разница? – отмахнулась расстроенная девушка. – Давайте разбежимся по-хорошему.

– Позвольте! – заявил мужчина, приподнявшись на постели, одеяло тут же раскрыло все прелести Виктории. Она фыркнула и прикрылась. – Я не собираюсь разбегаться с вами. То есть, – мужчина отвел любопытный взгляд в сторону, – я не собирался разбегаться с той девушкой, которая должна была быть на вашем месте! Алена! – позвал он. – Где же ты?!

– Она под кроватью, – горько усмехнулась Вика.

– А что она там делает? – снова удивился незнакомец, для которого этот гостиничный номер, так же как и для Виктории, все больше становился похожим на Поле Чудес.

– Свечку держит, – огрызнулась Вика, стянула с него одеяло полностью, укрылась им и пошла одеваться. Незнакомец прикрылся простыней, но Вика успела заметить его мускулистое загорелое тело. Впрочем, Виноградов был так же хорош, зачем ей понадобилось связываться с этим типом?

– Ее там нет! – возмутился сонный незнакомец, заглядывая под кровать.

– Сейчас я оденусь, – обнадежила его Вика, – и пойду ее искать! Возможно, она спит в соседнем номере или этажом ниже. Или там, где вы ее оставили, Славик!

– Я оставил ее в этой постели! – закричал тип и вскочил, забыв про простыню. – Что вы с ней сделали?!

– Убила, – ответила Вика, которой совсем не хотелось решать чужие проблемы, с сегодняшнего дня у нее своих будет, хоть отбавляй. – А труп закопала под окном.

Незнакомец вскочил, подбежал к окну и перегнулся через подоконник. Виктория покачала головой: «Надо же, и с этим сумасшедшим она лежала в одной постели. Да она рисковала жизнью, находясь с ним под одним одеялом. И как только она оказалась с ним в постели?» Виктория ничего не помнила. Для нее это было естественным, алкоголь действовал на ее слабый организм, как яд. Но зачем она вчера пила?! Она накинула плащ на вечернее платье, обула шпильки и вспомнила, что вчера ужинала в ресторане. С кем? Она могла ужинать только с мужем. Виктория подумала о том, что нужно обязательно найти свидетелей и разобраться в этом запутанном деле. Как бы ни был хорош этот тип, выглядывающий в окно, она бы не позволила себе ничего лишнего. Или она все-таки позволила? Виктория оценивающе оглядела голого незнакомца с головы до ног. Тот, поймав на себе ее взгляд, сразу потрусил одеваться.

– Нет, – пренебрежительно сказала она вслух, – не позволила бы!

– Стерва! – заявил Славик, обидевшись на ее оценку, и потянулся за брюками.

– Ах, так?! – возмутилась она, сгребла в охапку его одежду и выбежала из комнаты.

– Держите, – Виктория сунула одежду незнакомца в руки растерянной горничной, – это из тринадцатого номера. Там сидит преступник! Вполне возможно, у него под кроватью труп девушки. Советую вызвать правоохранительные органы.

– А! Убивают! – заорала горничная, убегая с кучей одежды, когда незнакомец, прикрытый одной простыней, выскочил из тринадцатого номера. Виктория услышала ее крик уже на улице и помахала в раскрытое окно рукой.

Глава 1 Бабники бывают разными: одним нравятся бабки, другим – бабы

Вика выходила замуж по любви, большой и светлой, не омраченной прежними разводами, внебрачными детьми и сварливой свекровью. Ее избранником был мужчина, на десяток лет ее старше со странным именем Афиноген, зато фамилия была у него благозвучной – Виноградов. И Вика стала Виноградовой. Они решили жить в ее квартире, пока Феня, так он просил себя называть, завершал строительство загородного дома в Подмосковье. И жили вполне счастливо, довольные друг другом и своими чувствами. Сказать, что они упивались любовью, было бы нельзя, но и не сказать – тоже. Они проводили свободное время только вместе, в первые дни муж даже приезжал к магазинчику, где работала Вика, для того чтобы ее встретить. Позже на него навалились дела, и он стал встречать все реже, но это не омрачило супружескую жизнь. Вика понимала, что, находясь на ответственном посту в городской мэрии, мужу приходится много работать. Она спешила по вечерам домой и занималась приготовлением разных вкусностей, которые так любил лакомка Виноградов. Изредка, обычно по большим праздникам, муж водил ее в ресторан, и это становилось настоящим событием. Подобный праздник жизни Вика пережила вчера. Она помнила, как надевала единственное вечернее платье, купленное специально для таких походов, и решала, какие туфли, их было две пары, лучше к нему подойдут: красные шпильки или черные на толстом каблучке. Она выбрала красные, черные остались стоять возле шкафа. Сегодня они валялись рядом с двумя чемоданами, выставленными на лестничную площадку ее дома. Виноградов сдержал свое обещание, разорвав с изменщицей-женой все отношения.

Вика поскребла дверь маникюром и попыталась понять, что лучше сделать: стукнуться о нее со всей силы головой или долго давить кнопку звонка? Она выбрала третье.

– Фенечка! Фенечка, дорогой! – закричала Вика. – Я не виновата, совсем не виновата!

– Я тебе не бабская безделушка, – заявил Афиноген с обратной стороны двери, – а мужчина!

– Знаю, знаю, – обрадовалась тому, что он с ней заговорил, Вика. – Ты мужчина! И больше никто!

– А! Ты проверила его в действии и теперь нас сравниваешь?! – взвился Виноградов за дверью.

– Как я могу вас сравнивать, если я того даже не знаю?! – Вика была готова разрыдаться.

– А! Так ты спишь с незнакомцами?! – кричал Виноградов. – Это что, больше возбуждает?!

– Между нами ничего не было! – взвизгнула неожиданно Вика и разрыдалась.

– Я тебе не верю, – сказал муж более спокойным голосом, – уходи. Между нами все кончено.

– Фенечка, прости, я не знаю, как это все… Как получилось, я не знаю-ю-ю-ю, и его я не знаю-ю-ю.

– Свежо предание, – пробурчал за дверью Афиноген, которого, по всей вероятности, тронули ее слезы. – Мне что, не верить собственным глазам?

– Не верь-рь-рь-рь, – рыдала Вика.

– Ну, знаешь ли! – возмутился муж, и Вика услышала, как его тапочки зашаркали прочь от двери.

Голова продолжала болеть, а после разговора с Виноградовым в ушах зазвенели противные колокольчики. Ничего другого не оставалось делать, как тащить чемоданы вместе с собой к маме. Больше деваться было некуда, ближайшая подруга со своим бойфрендом кочевала по Европе, а приятельницам из магазина Виктория не собиралась признаваться в том, что ее идеальный, по их мнению, брак треснул по швам, а маме, конечно же, придется все рассказать. Как иначе объяснить то, что она поживет у нее недельку-другую? Вика впихнула туфли в чемодан и пошла к лифту.

На улице она остановила такси и, пока веселый водитель, пытавшийся заигрывать с симпатичной девушкой, рассказывал анекдоты про Василия Ивановича с Петькой, пошарила по карманам плаща. Денег не было. Вика поискала в сумочке кошелек, результат был плачевным – четыре рубля пять копеек мелочью. Она пожалела, что не подняла зеленые купюры с пола гостиничного номера. Заработала, так заработала, нужно было брать свой гонорар. Теперь придется просить денег у матери, это очередное унижение гораздо хуже гонорара за проделанную работу. А что она, собственно, сделала такого, что ей заплатили? Ах, да! Она провела ночь в постели с незнакомцем. Виктория глубоко вздохнула, у нее складывалось впечатление, что все это произошло не с ней, а с какой-то другой безмозглой девицей. Теперь таковой ее станет считать мама, пилившая дочь всю сознательную жизнь, подстраивая ее под свои идеалы. Кстати, одним из них был Виноградов. Она не раз твердила, как Виктории повезло с таким умным, порядочным и, главное, состоятельным мужчиной, занимающим в обществе достойное положение. Сейчас мама скажет, что она недостойна такого мужа, что она – профурсетка, что…

– Привет, – буркнула Вика, когда мама открыла дверь и уставилась на чемоданы. – Заплати, пожалуйста, за такси. Я оставила в залог свою сумочку.

– И что это все значит?! – тоном правительницы мира поинтересовалась вернувшаяся после переговоров с таксистом мать. – Он тебя выгнал?! И правильно сделал! – Она сильнее запахнула свое шелковое кимоно и резко затянула пояс. – Я знала, что ты не идеальная жена. Бедный Афиноген, он так долго терпел! – Она театрально заломила руки к потолку и закатила глаза. – Я сейчас же ему позвоню и попрошу за тебя прощения. Он не сможет отказать матери! – Она кинулась к телефону.

– Не нужно, мама, – решительно заявила Вика, – я к нему не вернусь.

– Он тебе изменил? – Елена Павловна всплеснула руками. – Ну разве ж можно принимать измену так близко к сердцу! Для мужчины переспать с другой женщиной – это как справить свои естественные потребности. Это инстинкт, который влечет мужчин к полигамии. Любовь здесь ни при чем. С кем бы он ни спал, он любит тебя! – Мама обняла Вику и подвела ее к зеркалу. – И я его понимаю. Погляди, на кого ты похожа?! Под глазами синюшные круги, волосы как пакля, грудь впала.

– Я похожа на тебя, – тоскливо сообщила Вика, которой сегодня не хотелось видеть свое отражение.

Елена Павловна хохотнула и подкрасила губы. Вика сбросила плащ, стащила с себя вечернее платье и вывалила из чемоданов свою одежду, намереваясь облачиться во что-нибудь домашнее и комфортное.

– У тебя признаки целлюлита, – с тревогой отметила Елена Павловна, приглядываясь к дочери. – Для твоего возраста это плохой знак. Я в тридцать лет выглядела как девочка. Воспользуйся моим кремом и прими ванну – у тебя такой вид, будто ты всю ночь разгружала вагоны.

– Мама, – Виктория собралась с последними силами и сказала то, что Елена Павловна все равно бы узнала от Виноградова, – я этой ночью занималась любовью!

– Так почему Виноградов тебя выгнал? Ты в порыве страсти его кастрировала?!

– Мама, сядь, – предложила Виктория бегающей взад-вперед Елене Павловне. – Я спала не с мужем. Я переспала с незнакомым мне мужчиной, которого видела первый и, надеюсь, последний раз в своей жизни. – Елена Павловна села там, где стояла. А стояла она у кресла, на котором спал пушистый персидский кот. С душераздирающим криком он выскочил из-под ее восточного кимоно и повис на портьере. – Я не знаю, как это произошло. Вернее, я не помню, – предвосхитила вопросы родительницы Вика, – но в том, что это не только моя вина, я уверена и собираюсь разобраться в загадке в самое ближайшее время. Как только мне станет легче, если мне когда-нибудь станет легче.

– Я так и знала! – трагически произнесла Елена Павловна, доставая из-под себя игрушечную рыбью кость и бросая ее коту. – Я это предчувствовала! И поэтому не выходила замуж, хотя Ираклий неоднократно мне предлагал. Я пожертвовала собой ради дочери. И вот, как она отплатила мне за это!

Виктория не стала спорить, это было бесполезно. В чем-то мать была права. Когда-то от нее к более молоденькой и смазливой девчонке сбежал муж, Викин отец, дочь заявила, что не потерпит в доме другого мужчину. Елена Павловна не отказалась от поклонников, но замуж так и не вышла, хотя лет через пять, когда Вика повзрослела, ей уже было все равно. Зато мама с того дня получила вескую причину винить в личных неудачах собственное несговорчивое чадо. Ираклий, к слову сказать, практически сразу сбежал от матери к ее подруге, но Вика не стала напоминать об этой жизненной коллизии. Она достала домашний велюровый костюм, собрала остальное барахло назад в чемоданы, переоделась и завалилась на диван, с головой прикрывшись мохнатым пледом. Ей обязательно нужно было выспаться, хотя сделать это в однокомнатной маминой квартире было чрезвычайно трудно.

Охранники ввалились в номер, когда Назаров собирался выглянуть в окно, для того чтобы прокричать вслед незнакомке парочку нецензурных выражений. С криками «Держи преступника!» они схватили его и прижали к стене. Пока двое охранников его держали, третий обыскивал номер, в котором, естественно, никого, кроме Назарова, не было.

– Где труп девушки?! – поинтересовался третий, выглядывая из-под пыльной кровати.

– Закопал под окном, – съязвил Вячеслав, догадываясь, что случившееся – результат его свидания с ненормальной девицей, обманом оказавшейся в одной с ним постели.

Дюжий охранник перевесился через подоконник и уставился на клумбу, на которой мирно пробивались первые весенние цветы.

– Ничего подозрительного. – Он повернулся к сотоварищам и удивленно развел руками.

– Кроме этого типа, – заявил один из них, прищурившись. – Гражданин, где ваша одежда?!

– Ее украли, – пояснил Назаров, чувствуя, что лучше расстаться с дюжими ребятами по-хорошему. – Я поссорился со своей девушкой, она в отместку наговорила про меня всякой чепухи и унесла одежду.

Охранники недоуменно переглянулись, но слова Назарова показались им вполне убедительными – трупа-то не было. Так же, как и никого подозрительного. И ничего, кроме галстука и денег.

– Ну она дает! – сказал третий, отходя от окна. – Ее нужно привлечь за дачу ложных показаний!

– Обязательно привлеку, – пообещал Назаров, – как только отыщу, так привлеку, что ей мало не покажется. Она запомнит этот день на всю свою оставшуюся жизнь.

– Извините, если что не так, все-таки с девчонками нужно быть поаккуратнее. Они и не на такое способны! – Секьюрити были предельно вежливы и даже поправили сбившуюся на несчастном простыню.

Когда дюжие молодцы вывалились из номера, Назаров подошел к телефону и набрал номер друга. Через полчаса дверь распахнулась, на пороге возник Максим Новиков.

– Чип и Дейл спешат на помощь! – обрадованно крикнул он и осекся, увидев мрачного, как грозовая туча, друга. – Что произошло? Почему ты сидишь в одной простыне? У нас через час деловая встреча, быстренько собирайся, еще нужно заехать в офис и подготовить документацию.

– Сейчас придет горничная с моей одеждой. – Назаров встал и принялся расхаживать по номеру. Запахнутый белой простыней, он был похож на римского императора, раскрывающего заговор. – Со мной произошла странная история. Вчера я пригласил знакомую девушку в ресторан. Алену, помнишь? – Друг, кое-как усаживаясь на трехногий стул, утвердительно кивнул головой. – Так вот, мы сидели, пили, ели, потом танцевали. Я собирался сказать ей, ну, впрочем, неважно что. Но, видно, все-таки сказал. Мы прошли в номер, который сняли, я это отлично помню. Она разделась. И все. Утром я проснулся с другой женщиной.

– Две бабы за одну ночь, – восхитился Максим. – Я не думал, что ты – бабник! А прикидывался таким правильным. Хотя бабники бывают разными: одним нравятся бабки, другим – бабы. Ты относишься к последним! – И друг заржал, как полковой конь.

– Не вижу ничего смешного, – осек его Назаров. – Ту, другую, я совершенно не знаю. И не помню, что мы с ней делали. Предполагаю, что это она со мной что-то сделала и сбежала, натравив на меня охранников и спрятав Алену. Скорее всего, она – закоренелая преступница!

– Да, – согласился Максим, – вот это настоящее горе. Не помнить, чем занимался ночью, потерять весь кайф. Интересно, а каково в постели с преступницами? А, ну да, ты же не помнишь. Не переживай, дружище, память иногда возвращается к людям через несколько лет или десятилетий. Говорят, старики отчетливо помнят все, что происходило в их молодости. Представляю, какое ты получишь удовольствие, когда в восьмидесятилетнем возрасте вспомнишь, что творил пятьдесят лет назад! Если я доживу, то ты мне обязательно расскажешь, как ведут себя преступницы в постели. Они наверняка такие раскрепощенные и страстные! Ты погляди, а не оставила ли она следов страсти на твоем теле.

– Она ничего не оставила, – возмутился Назаров. – Только деньги, – он указал на пол, где валялись доллары. – Представляешь, она мне заплатила за секс! За кого она меня принимает?!

Новиков задумался, женщины не платили ему за секс. Он не знал, как к этому относиться. С одной стороны, это вполне приемлемо, ты же мучаешься, тратишь свои силы, энергию, время, в конце концов. С другой – чувствовать себя альфонсом не очень приятно, мужчина, как считал Максим, должен сам зарабатывать деньги в поте лица. Но в первом случае тоже были пот и труд.

– Ты же не собираешься их брать?! – поинтересовался он у друга и, получив отрицательный ответ, добавил: – И правильно. Их возьму я! Как вещественное доказательство того, что между вами было. Возможно, они пригодятся для дальнейшего разбирательства. Ты же собираешься ее искать? Эту незнакомку? Нужно разобраться, чего она от тебя хотела. Вдруг она решила забеременеть и повесить на твою шею своего ребенка?! В последнее время это очень популярно среди звезд.

– Я не звезда и не позволю вешать на себя никакого ребенка, – испугался Назаров и перешел на повышенные тона. – Еще неизвестно, от кого у нее будет ребенок! – В дверь постучали, и он крикнул: – Войдите! – Повернулся к другу и зло произнес: – Я никогда и ни за что не признаю ее ребенка!

Переменившаяся в лице горничная бросила одежду Назарову, поглядела на него с презрением и вышла.

– Может быть, этот ребенок у нее от мужа, – оправдался Вячеслав. – У нее, между прочим, есть муж. И сегодня утром он застукал нас, прямо сказать, в недвусмысленном постельном положении.

– Вас застукал муж?! – Стул не выдержал и разломился под Максимом. Тот не сразу обратил внимание, что оказался на полу среди обломков. – Дружище, ты влип! Вот так дела!

– Так что повесить на меня своего ребенка у нее точно не получится, – радовался Назаров.

– Значит, – почесал затылок Максим, поднимаясь, – она сделала это по любви? Или страсти?

– Ты думаешь? – опешил тот, но добавил: – Что-то я не заметил утром у нее признаков влюбленности. Одна стервозность, граничащая с маниакальной вредностью. Вот, – он кинул свой пиджак на кровать, следом за ним туда полетела сорочка, – она пыталась украсть мою одежду.

– Видно, в раздетом виде ты ей нравишься больше, – резюмировал Максим. – Быстрей одевайся и выходи, я жду тебя в машине. Если мне попадется твоя незнакомка, то я должен знать, как она выглядит.

– Отвратительно, – пробурчал озадаченный разговорами о возможном ребенке Назаров, натягивая брюки, – белобрысая тощая ведьма с глазами цветущего опятами пня.

– Ага, – повторил Максим, – сногсшибательная стройная блондинка со светло-карими глазами.

– Вот-вот, – недовольно пробормотал Вячеслав, – как шибанет, так шибанет.

– Сногсшибательная стройная блондинка со светло-карими глазами и бешеным темпераментом!

– Ха! Ха! – сказал Назаров не обещавшим ничего хорошего тоном и закрыл за другом дверь.

Времени действительно было мало, серьезная встреча, от которой во многом зависело будущее их компании, не должна была сорваться ни по какой причине. Он понимал, что прошлой ночью случилось что-то странное, требующее расследования, возможно, даже вмешательства органов дознания и прокуратуры. От него явно что-то хотели, помимо межполовых связей. А если он связался с террористкой? Или профессиональной шпионкой, а муж был просто подставой, чтобы он принял все за чистую монету! Слишком быстро муж выскочил из комнаты, где ему изменила собственная жена. Что бы Назаров сделал на его месте? Он ответил сам себе, не задумываясь, – убил бы жену и ее любовника. Если бы любил, то точно бы убил. Отличный каламбур, над которым следует задуматься. Значит, муж – совсем не любящий муж, а блондинка – чья-то сообщница, прикинувшаяся беспамятной простушкой. Но отчего тогда она раньше не ушла, а позволила ему проснуться? От того что ей было нужно, чтобы он ее увидел и запомнил. Как все нехорошо получается. Максим прав: скорее всего, эта парочка собирается повесить ему на шею ребенка! Где же Алена? Нужно ее обязательно найти, чтобы хоть как-то разобраться в ночном происшествии. Назаров достал из кармана пиджака мобильный телефон и набрал ее номер. Мелодичный голос повторил сначала на английском, затем на русском языке, что абонент временно недоступен. Вячеслав снова, пока спускался на лифте вниз, жал на повторный вызов, ему было мало сказанного на двух языках, он не мог смириться с недоступностью Алены, пропавшей в никуда. Лифт доставил его со второго этажа слишком быстро, дозвониться до своей приятельницы он так и не смог. Удрученный Назаров сел в автомобиль друга, свой он решил вчера не использовать, так как собирался выпить для храбрости перед тем, как признаться Алене в любви и предложить ей руку и сердце. Но сделал он это или нет, Назаров не помнил. Наверное, все-таки предложил, после чего Алена сбежала, а ее место заняла обманщица, воспользовавшаяся его невменяемым состоянием. Назаров вздохнул: неужели он вчера так много выпил? Обычно он себя контролирует и знает меру.

Мысль о том, что его бросили, Назарову не понравилась. Больше всего ему захотелось, чтобы Алена не сбежала, а попала в нелепую переделку, в результате которой он остался в номере один. В течение дня он до нее обязательно дозвонится, и девушка все объяснит. Они встречались три месяца, и она представала перед ним только с лучшей стороны. У Алены отсутствовали недостатки, она была ослепительно красива, очень умна, необычайно проницательна и хорошо воспитана. Назаров был в нее влюблен, все девушки, с которыми он встречался до нее, казались ему скучными и глупыми мумиями. Ни с одной из них он не собирался надолго связывать свою жизнь, он об этом совсем не задумывался. Решение жениться пришло внезапно, и он за него поплатился. Через девять месяцев к нему явится сегодняшняя аферистка с родившимся малышом и потребует алименты. Придется делать генетическую экспертизу, которая подтвердит ее притязания, и он останется в дураках. Впрочем, он станет отцом, а это в принципе неплохо. Он подаст на аферистку в суд, лишит ее материнских прав и возьмет мальчишку себе. Назарову нравилось думать о том, что родится мальчик. Он, собираясь предложить Алене руку и сердце, хотел взять с нее обещание родить как минимум троих детей. Среди троих ребятишек обязательно будет парень. Нужно дозвониться Алене! А пока необходимо поехать домой, принять душ, таблетки от головной боли и заняться подготовкой документов. Максим прав, времени мало.

Виктория проснулась под вечер и по расстроенному виду матери, сидевшей в обнимку с котом в старом кресле, догадалась, что, пока она спала, та не теряла времени даром.

– Он не может тебя простить! – заявила Елена Павловна, прижимая кота к своей пышной груди. – Ты убила в нем любовь! Ты – преступница, для которой нет прощения. Этот великий человек плакал!

– Зачем ты ездила к нему?! – возмутилась Вика. – Мы сами разберемся.

– Он ничего не хочет слышать и не собирается копаться в твоем грязном белье! – повторила мама любимое выражение Виноградова, которое он часто произносил в адрес других людей, а теперь его удостоилась и Вика. – Рана слишком глубока и пока еще кровоточит. Нужно переждать, моля каждый день о прощении, – она чуть не задушила кота, который хрипло мяукнул и попытался вырваться на свободу.

– Не знаю, – вздохнула Вика, поднимаясь, – поможет ли это. Если бы я застала его с любовницей, то вряд ли простила бы. В чем-то он прав. Но мне нужно время, чтобы во всем разобраться. – Оставаться и вступать в прения с матерью Вика не захотела, она оделась и вышла на улицу.

Приятный весенний вечер встретил ее прохладным дуновением свежего ветра, Вика подняла на куртке воротник и не заметила, как к ней со стороны соседнего подъезда подбежал худощавый молодой человек с круглыми глазами под такими же круглыми стеклами очков. Это был влюбленный в нее с седьмого класса Гаврила Державин, просто Гаврик, сосед и бывший однокашник.

– Я слышал, – быстро зашептал он ей на ухо, – ты бросила своего старика и снова свободна!

– И тебе, Гаврик, приятного вечера, – поздоровалась с ним недовольная Вика, догадавшись, что Елена Павловна не только съездила к ее мужу, но и сообщила об этом всем соседям.

– Не юли, ответь честно, – Гаврик подхватил ее под руку и повел к ближайшему скверу. – Мы как-никак вместе отсидели десятилетний срок и должны доверять друг другу любые тайны, даже сердечные. Хочешь, я признаюсь тебе, сколько девушек бросил ради того, чтобы встречаться с тобой?!

– Не нужно, – ответила Вика, – если ты хочешь честности, то я тебе скажу. Это не я бросила Виноградова, это он бросил меня. Я ему с кем-то изменила. Это честно.

– Почему ты ему с кем-то изменила?! – возмутился Гаврик. – Почему ты не изменила ему со мной?!

– Гаврик, – улыбнулась Виктория, – в следующий раз обязательно изменю только с тобой. Порою мне кажется, что у тебя навязчивая идея, связанная с моим образом.

– Да! – с пафосом произнес Гаврик, заглядывая ей в глаза. – Я собираюсь навязать тебе свой образ, чтобы наши образа стали неразлучными. Для того, чтобы из нас получилась одна целая образина.

– Гаврик, – остановила его Виктория, – не забывайся, я пока еще замужняя дама. И в ближайшее время не собираюсь разводиться, хотя и не проживаю со своим мужем под одной крышей.

– Он с тобой разведется, – заявил Гаврик, – и тогда на тебе женюсь я. Кому ты будешь нужна после тридцати лет? Подумай об этом. В твоем возрасте женщины держатся за таких мужчин, как я.

– Я и держусь, – усмехнулась Виктория, которая шла, опираясь на руку Державина. – И спасибо тебе большое, что лишний раз напомнил о моем возрасте.

– Это для того, чтобы ты больше не строила иллюзий по поводу своего будущего, – признался Гаврик. – Нужно ловить не журавля в небе, а крепко уцепить синицу в руке, – посоветовал он.

Виктория рассмеялась, Гаврик не был похож на синицу, он напоминал ей длинноногого журавля. Но его слова были такими правильными, что она тут же сделала свое лицо серьезным.

– Ты совершенно прав, – ответила она, – только если сегодня вечером ты собираешься читать мне нотации, то я лучше пойду домой. Мне и так грустно, больно, жалко, паршиво, одним словом.

– Ладно, – миролюбиво согласился Гаврик, – давай не касаться этой темы. Лучше я расскажу тебе, сколько девушек бросил ради того, чтобы встречаться с тобой.

Но Виктория знала его слабое место, о котором, помимо брошенных девушек, ее бывший одноклассник мог рассказывать часами. Она, кивком головы указывая на проезжавшую мимо них машину, небрежно поинтересовалась маркой автомобиля и выразила крайнее удивление ее блестящему бамперу. Гаврик тут же попался на крючок и принялся описывать достоинства проехавшего автомобиля, сравнивая его с отечественными марками. Вика подумала, что это прекрасный выход из положения. Так, по крайней мере, он не будет ей мешать думать. Слушать про успехи зарубежного и отечественного автопрома она не собиралась, сколько бы «синица» ей об этом ни верещала. Но Вика старалась кивать головой в нужные моменты, когда Гаврик поворачивался к ней и спрашивал, согласна ли она с его мнением. Она была согласна с чем угодно, лишь бы он шел рядом с ней и мерно бубнил про колеса и запасные части. Общество мамы сегодня ее не устраивало, она слишком драматизировала обстановку. Гаврик казался Вике хорошим парнем, настоящим другом, по глупому стечению обстоятельств испытывающим к ней детскую влюбленность. Она знала его, как ей казалось, уже сто лет и всегда рассчитывала на его помощь, таких друзей у Вики было мало. Кроме Державина только подруга Марина, от которой нет ни слуху ни духу. Вика прикинула, а что было бы, если бы она изменила Виноградову с Гавриком? Марина сказала бы, что она совратила невинное дитя.

Мама побежала бы договариваться о разводе и свадьбе. Виноградов негодовал бы так же, как и утром. Если он негодовал, значит, любил. Жаль, что она использует этот глагол в прошедшем времени. Неужели все прошло? Из-за глупого стечения обстоятельств, чьей-то неудачной шутки. Ее наверняка с кем-то перепутали, уложив в постель к незадачливому Славику, недаром он искал какую-то Алену. Но кто это мог сделать, остается загадкой. Должно было случиться нечто неординарное, из ряда вон выходящее, чтобы она изменила мужу. Возможно, они поссорились в ресторане, Вика психанула и ушла с кем попало. Такого не может быть. Они не ссорились. Вика с удивлением обнаружила, что за все время своей небольшой супружеской жизни они практически ни разу не ссорились. Да и психовать, как нормальная женщина, она не умела. Мама всегда говорила о том, что у нее позднее половое развитие и, как следствие этого, заторможенная реакция на межполовые отношения. А что она хочет? Чтобы дочь билась головой о стенку, рвала на себе волосы и посыпала их пеплом? Ничего подобного Вика делать не станет. Не простит, так не простит, это его дело. Ей же предстоит разобраться в том, что случилось в ресторане. Виктория поглядела на рассуждающего о прелестях иномарок Гаврика и подумала: не взять ли его сегодня вечером в ресторан? Появляться там без сопровождающего лица крайне опасно, мало ли что может случиться и на этот раз. Не хватает только, чтобы она оказалась в одной постели с кем-то еще. Нужно взять с собой Гаврика, только не сегодня, в воскресенье там все столики заняты заранее. Придется отложить мероприятие по выяснению пикантных подробностей до завтрашнего дня. К тому же в голове продолжали постукивать барабанчики.

Виктория с Гавриком, намотав круги по скверу, присели на лавочку под сиренью. Когда-то именно на этой лавочке Виноградов признался ей в любви! Виктория вздрогнула. Гаврик, решив, что девушка замерзла, обнял ее и прижал к себе. Внезапно из кустов кто-то выпрыгнул и прокричал «А!» Вика закрыла глаза, подумав, что ее подкараулил Виноградов, которому теперь достались дополнительные улики неверности. Она ошиблась только на одну букву.

– Виноградова! – представилась дама, протягивая руку Виктории.

– Виноградова, – подтвердила изумленная Вика, отталкивая от себя назойливого одноклассника.

– Нет, – махнула головой дама и села рядом с ней. – Вы не поняли. Я – Виноградова Ольга. Его бывшая жена, брошенная им перед тем, как он решил заняться вами.

– Надо же! – изумился Державин и поправил очки. – Вы очень похожи на Викторию!

Дама действительно обладала некоторым сходством с Викой: высокая, стройная блондинка с карими глазами. Если бы они прошли спиной к спине мимо Гаврика, то он подумал бы, что прошли близнецы.

– Да, – согласилась Ольга, – у него хороший вкус. Тем не менее Виноградов – подлец.

– Нет, – растерянно сказала Вика, – он здесь ни при чем. Просто так вышло, так получилось. Я сама не знаю, как получилось, но завтра во всем разберусь. Не забирайте его, пожалуйста, обратно. Возможно, мы все-таки помиримся.

– Что вы лепечете, милочка?! – возмутилась Ольга. – Какое обратно? Да никогда в жизни! А у вас, как я вижу, уже случилось. Он вас бросил, обвинив в измене с этим молодым человеком?

– Нет, – ответила изумленная Вика, – не с этим, а с другим.

– А могла бы с этим! – вставил свое веское слово Державин, которому не давал покоя тот, другой.

– А зачем вы, собственно, к нам подошли? – поинтересовалась Виктория.

– Подперли сроки, – доверительно сообщила дама, наклоняясь к уху девушки. Вика с Гавриком заинтересованно уставились на ее живот. – Да не эти, а те. – Ольга прищурилась: – При вашем молодом человеке можно говорить открыто или нам лучше обсудить все без свидетелей?

– Нет! – вскричала Вика. – Без свидетелей нельзя! – Гаврик тут же принял величественную позу судьи, которому не хватало всего двух вещей – мантии и мозгов. – Говорите при нем. Он – могила. – После этих слов Гаврик сложил крестом свои руки на груди.

– Хорошо, – согласилась Ольга и рассказала.

Она была второй женой Афиногена Виноградова довольно небольшое время, этот короткий срок супруги прожили душа в душу, не могли друг на друга нарадоваться. Но в один далеко не прекрасный день Ольга оказалась в одной постели со своим соседом, рыжим и противным сантехником, разившим перегаром и сквернословием. Виноградов, застукавший их в самый пикантный момент, когда она только проснулась, а сантехник сбросил с себя одеяло, намереваясь пойти в туалет, устроил сцену ревности. Он не внял ее словам о том, что Ольга ничего не помнила и изменять ему не собиралась. Они расстались. Виноградов ушел. И не просто ушел. Перед этим он уговорил Ольгу продать бабушкин дом под Бобруйском – якобы для строительства их совместного дома в Подмосковье. Он ушел с этими деньгами, а ей заявил, что ничего не брал. Спустя некоторое время боль утихла, но обида осталась. Ольга чувствовала себя обманутой и решилась на роковой звонок. Она позвонила первой жене Виноградова. И что же она услышала? На этих словах Виктория с Гавриком напряглись и подались ближе к рассказчице. Они не обманулись в ожиданиях, дальше оказалось, как в сказке, – чем дальше, тем страшнее.

Первая жена Виноградова – Галя – слово в слово повторила Ольгину историю про измену с той лишь разницей, что вместо нетрезвого рыжего соседа в ее постели оказался друг Виноградова. Тот же хлопнул дверью их совместной трехкомнатной жилплощади, которую при разводе пришлось разделить. Виноградову как пострадавшей стороне досталась лучшая квартира в центре города, Галине пришлось довольствоваться «хрущевкой» на окраине.

– Ну?! – выжидательно затихла вторая жена Виноградова. – И как вам эта история? Не кажется ли похожей на вашу? Если не вдаваться в отдельные детали, то все три истории тянут на пожизненное заключение матерого преступника с маниакальными пристрастиями к лжеизменам.

– Похоже, – согласилась Вика, – меня он тоже застукал с тем, с другим. И я ничего не помнила. Но откуда вы узнали, что он уже меня подставил?!

– Напрягите память, хотя, как я понимаю, после особых препаратов, которые использует Виноградов, сделать это будет нелегко. Тем не менее, милочка, попробуйте вспомнить, какой сегодня день. Не день недели, месяца и года, – Ольга подняла указательный палец наверх, – а годовщина чего?

– Нашего бракосочетания, – с ужасом вспомнила Вика, поднимая глаза вслед за пальцем к небесам.

– Правильно, – обрадовалась вторая жена, – я за вами с утра следила. Мою измену он тоже приурочил к подобной дате. Ну и скажите теперь, разве он не маньяк?! – Державин присвистнул и потряс кулаком. Испуганная старушка, выгуливающая свою ободранную псинку, при слове «маньяк» и виде кулака отскочила в сирень. Оттуда раздался жалобный визг и кряхтение.

– Что вы говорите! – изумлялась Вика. – А я даже не подозревала о вашем существовании.

– Вы что же, не проверили его паспорт? – в свою очередь, удивилась Ольга. Вика отрицательно качнула головой.

– Проверь мой! – Державин протянул ей документ. – Он чист перед тобой, как и я!

– Какой приятный молодой человек, – кокетливо произнесла Ольга, улыбаясь Гаврику. – Такими мужчинами нельзя разбрасываться. Это не подлец Виноградов. – Она сунула ему в паспорт визитную карточку. – Это мои координаты, возможно, я вам еще понадоблюсь. Хотя, – она просверлила Гаврика красноречивым взглядом, – с таким мужчиной вам должно быть на все наплевать. – Державин расправил плечи и покраснел от удовольствия. – Везет же некоторым, – Ольга бросила трагический взгляд на субъекта, встала и пошла. Через несколько шагов она обернулась и послала ему воздушный поцелуй.

– Шикарная женщина, – пробормотал обескураженный ее комплиментами Державин.

– Молчи, – строго сказала ему Вика, – ты – моя синица! Отныне тебе придется мне помогать.

– Отлично, – обрадовался тот, – и что же мы будем делать?

– Мстить Виноградову, – задумавшись, произнесла Вика. – Только как?

Да, было над чем задуматься. Если верить этой даме, а не верить ей просто глупо, зачем ей обманывать Вику, то получалась довольно скверная картина. Выходило, что жертва вовсе не Виноградов, а Виктория, для уличения в измене которой он изобрел коварный план. Впрочем, если верить Ольге, то план он изобрел несколькими женами раньше. Она действительно не смотрела в его паспорт, но знала, что раньше он был женат. Они расстались потому, что не подходили друг другу, жена оказалась вульгарной стервой, требующей от него только денег. Вика же ничего от Виноградова не требовала, а только старалась все делать так, чтобы не быть похожей на его бывшую стерву-жену. А их, как оказалось теперь, было две. И совсем даже не стервы. Во всяком случае, Ольга Виноградова была приятной молодой дамой близкого ей возраста. Все получалось довольно правдоподобно, за исключением одного: от своих первой и второй жен Виноградов, прежде чем с ними разорвать отношения, что-то поимел в денежном выражении. От нее, продавщицы скромного магазинчика, взять было нечего. Да, он жил в ее квартире, пока строил свой дом в Подмосковье, но не был там прописан. На ее жилплощадь он не имел никаких прав, в любое время Вика могла пригласить участкового и вместе с ним выставить вещи Виноградова за дверь, как совсем недавно он поступил с ней. Денег у нее не было, загородного дома тоже. В принципе она жила на одну зарплату, и эту жизнь честнее было назвать существованием. Тем не менее Виноградов остался верен себе и разорвал с ней отношения точно так же, как и с другими женами, в юбилейный день. Вот теперь она вспомнила. Виноградов пригласил ее в ресторан отмечать день их свадьбы! Как же она могла об этом забыть?! Но что же было дальше? Он снял номер в гостинице при ресторане и подложил ей в постель своего друга. Но как правдоподобно сыграли эти двое мужчин! Вот что значит противоположный пол, она бы так хладнокровно сыграть не смогла. А эта вымышленная Алена? Как искренне ее ночной кавалер искал Алену под кроватью и переживал, узнав, что она закопана под окном. Подлецы и негодяи, ее окружали одни подлецы и негодяи.

Виктория целеустремленно посмотрела на Державина, и тот понял, что у него появился шанс. Он вскочил, подхватил ее холодную руку и повел домой. Обратно по дороге они говорили не об автопроме, Державин предлагал ей варианты расправы над Виноградовым: кастрацию, удушение, повешение. Виктория не собиралась предпринимать ничего кардинального, но по поводу кастрации задумалась.

Глава 2 Вынос тела состоится при полном параде

Следующий день открыл череду рабочих. И это было настоящим спасением для Виктории, которая наслушалась от мамы страшных сказок на ночь. Обычно родители рассказывают своим малолетним детям добрые сказки, но великовозрастным и не совсем удачливым в личной жизни приходится слушать страшилки. «Ты останешься одна куковать у разбитого корыта. Твои сверстники предпочитают жениться на молоденьких, так что твою кандидатуру они вряд ли станут рассматривать. С тобой перестанут общаться подруги, от тебя отвернутся друзья. Ты, сама того не замечая, превратишься в занудливую, вечно недовольную особу. Пока однажды не выскочишь замуж за престарелого идиота с кучей внуков, которые отравят тебя, как только он напишет завещание в твою пользу», – вот вкратце изложение того, что пришлось выслушать Виктории от Елены Павловны на сон грядущий. Кстати, несмотря на то что Вика проспала почти весь день, ночью ее не мучила бессонница. Она спала как убитая, но не горем, а досадой, что попалась в расставленные Виноградовым сети, и не видела никаких снов. Ни одного маломальского сна, похожего на вещий, она не увидела, так что утром пришлось действовать по наитию. Оно позволило ей плыть по течению – идти на работу в магазин и торговать обувью. Признаваться в том, что у нее произошло на годовщину свадьбы, Виктории не хотелось. Приятельницы могут посочувствовать, а могут и посмеяться за ее спиной. Слишком хорош был Виноградов, слишком ровными были их отношения. Жаль, что все осталось в прошлом, но жизнь продолжалась и преподносила новые сюрпризы.

Когда Виктория от скуки снова задумалась над смыслом своего существования, в магазин вошла покупательница. «Наконец-то, – обрадовалась Вика, – а то ни одного покупателя за полдня!» Она растянула рот в улыбке и собралась предложить свою помощь, как ее опередила другая продавщица, Машка, оказавшаяся от покупательницы поблизости.

– Обратите внимание, – защебетала Машка, тыча пальцем в уродливые сапоги, – эксклюзив! Лучшая итальянская обувь, последний привоз, наипоследнишний писк и визг современной моды.

– Да что вы говорите, – покупательница усмехнулась и оттолкнула Машку в сторону, проходя вперед, – всем известно, что лучшая итальянская обувь шьется на худших отечественных фабриках.

Вика сделала Машке недовольные глаза. Ну сколько раз она говорила той, что в первую очередь следует обращать внимание на то, как одет клиент! Эта дамочка никогда не опустится до покупки «итальянской» обуви в их магазинчике. Чего стоит одно ее кожаное пальто из лайки, а лакированные ботфорты? И благоухает она такими дорогими духами, от которых заранее туманится в мозгах, вспомнивших их цену в ближайшем бутике. А как она растягивает слова – сразу видно, что эта дама из высшего общества. Но Машка не виновата. Зачем, интересно, этот гламур ворвался в их низкопробный мирок? Чтобы сообщить про худшие отечественные фабрики?

– Привет, кошелка, – гламур перегнулся через прилавок, и под длиннополой черной шляпой загорелись знакомые глаза. Дама в черном кого-то смутно Вике напоминала. – Это же я, Марина!

– Ма-ри-на! – протянула Вика и села на тюбики с водостойким кремом. – Это ты?!

– Надеюсь, – Марина кивнула на тюбики, – крем бесцветный. Иначе придется сменить халатик.

– Почему ты не предупредила?! Я так ждала твоего звонка! У меня столько всего случилось, а ты где-то шлялась по Европе! – Вика бросилась к подруге на шею, они обнялись и пустили слезу.

– Ой, столько впечатлений, – готовая разрыдаться от радости сказала Марина. – Я тебе звонила, звонила, а твой Виноградов все время говорил, что тебя нет дома. Где это ты шлялась по городу?

– Мы вчера расстались с Виноградовым, – прошептала Вика ей на ухо.

– Очень интересно, – процедила Марина, – а что же тогда он делает в твоей квартире?

– Строит козни, – поделилась с ней подруга. – Сейчас я переоденусь, и мы пойдем обедать в блинную. Я тебе все-все расскажу, а потом ты расскажешь мне все-все. – Вика побежала, расстегивая на ходу халатик, в подсобку, где висел ее скромный плащ.

– Да мне, собственно, рассказывать нечего, – пожала плечами Марина и громко, чтобы вместе с Викой хорошо слышала Машка, добавила: – Ездим по Европе, организуем выставки. Сегодня только из Парижа вернулась, до этого была в Швеции и Финляндии. Вся Европа, – Марина взяла с полки уродливый сапог и покрутила его в руках, – завалена китайским ширпотребом. А у нас, ты представляешь, он висит в бутиках! Бывает же такое, – сказала она, глядя на открывшую рот Машку. Марина вернула сапог на место и обратилась к ней: – Я купила бы эти сапоги, если бы у меня был домик в деревне. Ходить на дойку в них было бы очень удобно. Да и коровам понравилось бы то, что они сшиты из свиной кожи.

Машка обиделась и отошла в сторону, предполагая слушать Марину издали.

– Я готова! – Вика выскочила из подсобки и предстала перед критичным взглядом подруги.

– Да, – та оценила ее прикид, – с тобой – только в блинную.

– Ну вот, – расстроилась та, – это мой лучший плащ, между прочим. Я по Европам не езжу, богатого мужа – талантливого художника – у меня нет. К сожалению, теперь никакого мужа нет. – Она глубоко вздохнула. – Но, может быть, это к лучшему. – Машка озадаченно округлила глаза.

В блинной, которую в обеденное время заполняли продавщицы из соседних магазинов и клерки из офисов, Марина почувствовала себя инородным телом. Подругам пришлось отправиться в кафе, куда изредка залетали птицы высокого полета. Там Марина заказала себе чашечку кофе, достала сигарету, под завистливые женские и возбужденно-любопытные мужские глаза перекинула ногу на ногу и закурила.

– Ну-с, – предложила она подруге, запутавшейся в меню, – рассказывай.

– Сейчас, – кивнула та, вглядываясь в названия, – «фондю» – это что такое?

– О-о-о, как все далеко зашло, – Марина подманила официанта, – вот этого, – она ткнула в меню длиннющим маникюром, который тут же сделал отметину напротив «фондю», – два раза! Голубушка, – обратилась она к Виктории, когда официант убежал выполнять заказ, – ты меня удручаешь. За тот год, что мы с тобой не виделись, произошли кардинальные изменения в худшую сторону.

– Что ты, я просто не знаю французского языка, а по ресторанам хожу, – оправдывалась Вика. – Вот позавчера была. – Она вспомнила, чем это закончилось, и умолкла.

Но молчать Марина ей не позволила. Она заставила подругу вспомнить все, до мельчайших подробностей, что случилось в тот злосчастный вечер и не менее жуткое воскресное утро. Виктория начала не сразу, она немного помялась, ей так не хотелось портить настроение от радостной встречи с подругой. Но деваться было некуда, и она все рассказала. Этого оказалось мало. Марина потребовала, чтобы подруга отчиталась перед ней за весь прожитый год, разносторонне описала Виноградова, которого никогда не видела, и новоявленного кавалера, искавшего после бурной ночи с Викой какую-то Алену.

Вика завершила свой рассказ к десерту. Глотая холодное мороженое, она охлаждала свой пыл от жарких признаний в том, что была полной дурой, поверив проходимцу Виноградову, и раскрывала Марине свой план взятия преступника под стражу правоохранительными органами.

– Ничего не получится, – резюмировала Марина, – с юридической стороны он ни в чем не замешан. К тому же ты не взяла координаты Славика, которого бросила совершенно раздетым. Теперь он будет на тебя злиться и вряд ли чем-то поможет. В том, что он друг Виноградова, я сомневаюсь.

Алена наверняка существует. Сделав свое дело, она удалилась. А после нее пришел Виноградов. Да, – Марина затушила очередную сигарету, – все складывается в одну логическую цепочку. Недостает одного звена: чем хотел разжиться, пожив с тобой, Виноградов? На первый взгляд совершенно ничем. Если только он действовал по принципу: «С паршивой овцы хоть шерсти клок!»

– Спасибо большое за комплимент, – обиделась Вика, – если других версий у тебя нет.

– А клочок-то солидный, – Марина поглядела на ее руку. – Обручальное кольцо? Все еще носишь?

– Да, – удивилась та, – пока еще ношу. Но хочу снять.

– Не снимай, – посоветовала подруга, – а то и его не будет!

– Это ты к чему? – не поняла Виктория и уставилась на свое обручальное кольцо.

– Старинная работа русских мастеров-ювелиров. – Марина взяла ее ладонь в свою и повернула кольцо боком. Оно тут же заиграло своим камнем. – Начало прошлого века, – рассматривала его Марина, – я бы дала около ста тысяч. Но за него можно взять и больше. Это бабушкино наследство?

– Да, – ответила Вика, – ты же знаешь, моя бабушка была дочкой красного командира.

– Сколько погубленных душ, – покачала головой Марина, – и вот добрались до тебя.

– Меня хотят убить?! – испугалась Вика, пряча руку с кольцом под салфетку.

– Тебя хочет ограбить собственный муж, – заявила Марина. – Сколько у тебя таких же безделушек?

– Было несколько, – прошептала ей перепуганная Вика.

– В том-то и дело, что было! Хранила небось дома, в шкатулочке?!

– Да, а как ты догадалась?! На туалетном столике.

Марина нагнулась к ней и зашептала.

– Значит так, начинаем операцию по возврату незаконно конфискованных у тебя сокровищ. Деньги не бог весть какие, но для тебя – просто огромные, как и для Виноградова, который их прикарманил. Сегодня вечером отправляемся за ним следить. Кстати, его нужно выжить из твоей квартиры.

Это тоже сделаем вечером. Хотя, скорее всего, драгоценности уже не там, а в надежном месте. Не дурак же он хранить их в шкатулочке на туалетном столике! – Вика надула губки. – Ты знаешь его прежнее место жительства? – Она кивнула головой. – Очень хорошо, проведем опрос соседей под видом оперативных работников. Скажем им, что Виноградов – вор-рецидивист, нет. Лучше скажем им, что он – сексуальный маньяк, тогда они станут следить за ним ежеминутно. Одной из нас придется войти с ним в контакт. Ты, по указанным ранее причинам неверности, отпадаешь. Значит, контактировать буду я. Как здорово!

– Ты что, радуешься тому, что собираешься контактировать с возможным преступником?! – искренне удивилась Виктория. – Под привлекательной внешней оболочкой скрывается уголовник.

– Не переживай за меня, – успокоила ее Марина, – контактировать все равно придется, так будет легче им манипулировать. Мы прижмем его к стенке, он расколется и выложит нам всю свою подноготную. Нужно привлечь к делу его бывших жен. Как я поняла, они давно точат на него свои зубки.

Для того чтобы брать его в оборот, мне нужно знать, что он любит, чем предпочитает заниматься в свободное время, о чем мечтает.

– Мечтает он об одном, – вздохнула Вика, – достроить свой особняк в Подмосковье. Свободное время проводит у телевизора, а любил, как мне казалось, меня. Хотя, узнав от его второй жены, что и с ней он никогда не ссорился, я уже в этом сомневаюсь.

– Хорошо, – Марина достала свою сумочку и выудила из нее косметичку, – пойдем от обратного. Говори, Викуся, чего он не любит.

– Какая прелестная сумочка! – воскликнула та, разглядывая аксессуар подруги. – Ручки из одних застежек, цепочка с симпатичной звездочкой, шоколадный цвет! Это из Парижа?

– Да, – махнула рукой подруга, – сумка от Диор. Нужна для поддержания гламурного имиджа.

– Вот! Вот это Виноградов любит, – закивала головой Виктория, – он жутко неравнодушен к ухоженным дамам. Меня постоянно пилил, чтобы я чаще ходила в парикмахерскую.

– И правильно делал, – согласилась Марина, подкрашивая губы, – что у тебя на голове?

– Волосы, – удивленно ответила Вика.

– Вот именно, просто волосы, а должна быть укладка! – Марина сложила косметику обратно в сумку. Виктория следила за ней как завороженная. – И перекрасься в нормальный рыжий цвет, блондинки давно вышли из моды. – Сама она была яркой брюнеткой с длинными прямыми, как будто их только что выгладили утюгом, прядями.

– Ты так изменилась, – прошептала Вика, – стала совершенно другой. Такая холеная, стильная.

– Нужно соответствовать, – вздохнула Марина, – в наше рыночное время никак нельзя выглядеть базарной бабой. Конкурентки не дремлют: только заленишься, сразу уведут мужичка. Один раз не сходишь в солярий, в другой раз пройдешь мимо беговой дорожки, пожалеешь денег на лифтинг – и все, можешь ставить на себе крест и питаться жареной картошкой. Он уже обратил свой взор на худую, загорелую, подтянутую молодуху. В нашем возрасте нельзя рисковать.

– Да, я уже слышала, что сверстники предпочитают молоденьких, – закивала Виктория.

– Ты правильно понимаешь политику партии. Но только понимать мало, надо действовать. Я помогу, мы посетим приличные магазины и сменим твой имидж. Сколько у тебя денег?

– Четыре рубля, – шепотом поделилась Вика, скрыв заначку в пять копеек.

– Боже мой, твой имидж можно сменить только на тряпье бомжа! – всплеснула холеными руками подруга. – Да как же ты с такими деньгами передвигаешься по городу?

– На автобусе, у меня есть проездной, – пожала плечами Виктория, – а в блинной нас кормят в долг, мы расплачиваемся за все сразу в конце месяца. Но у меня на днях зарплата, ты не беспокойся.

– Беспокоиться должна ты. Единственный плюс такого существования впроголодь – то, что ты не наберешь лишний вес. Но и здесь очевиден минус – еще немного поголодаешь, и тебя будет сносить ветром. Почему Виноградов позволял тебе работать в такой малооплачиваемой дыре? Ты же говорила, что он занимал солидную должность в мэрии?

– Я как-то об этом не думала, – удивилась Виктория.

– Нет, это он о тебе не думал! Я все больше убеждаюсь, что Виноградов был к тебе совершенно равнодушен. Именно поэтому вы и не ссорились. По большому счету он тебя использовал, а ты, как законченная оптимистка, принимала его равнодушие за любовь.

– Разве можно так ошибиться?! – не поверила Вика.

– Можно, я уверена, что в молодости твой Виноградов принимал активное участие в народном театре, – ухмыльнулась Марина и достала деньги, собираясь расплачиваться.

– Да, – вспомнила Вика, – он хранит фотографии Отелло, которого играл в школе. Ой, Мариночка, я тебе обязательно отдам сколько должна!

– Не мелочись, кошелка, – улыбнулась Марина. – Я собираюсь потратить ради твоего благополучия такие средства, которые тебе и не снились.

Подруги поднялись и вышли из кафе. Пройдя квартал, Марина резко остановилась у припаркованной прямо на тротуаре серебристой иномарки с тонированными стеклами.

– Достали нарушители правил дорожного движения, – засуетилась Вика, – снова поставили машину на пешеходную дорожку. Подожди, сейчас я позову инспектора, пусть он оштрафует этого наглеца. Ты не думай, таких дураков у нас не так уж много, и Госавтоинспекция учит их штрафами!

– Не мельтеши! – оборвала ее Марина и нажала на брелок ключей, машина мелодично звякнула и открыла дверцы. – Усаживайся, поедем. – Ошарашенная неожиданным сюрпризом, Вика осторожно залезла на переднее сиденье рядом с водителем. – Откуда ты набралась правильных выражений?

– Перед Виноградовым я встречалась с гаишником, – призналась Вика.

– А, – что-то припомнила Марина, – точно! Надеюсь, вы расстались добрыми друзьями? – Вика потупила глаза. – Жаль. Я люблю нарушать правила дорожного движения.

Марина довезла подругу до магазинчика, помахала на прощание рукой и пообещала вечером встретить ее с работы. Виктория побрела обратно к обувным полкам с грустным видом. Там ее поджидала заинтригованная Машка, поймавшая перед уходом Вики обрывок фразы про отсутствие у той мужа. Скрывать теперь от нее что-то было бесполезно. Вторую половину рабочего дня продавщицы в небольшом обувном магазине занимались тем, что разбирали недостатки представителей мужского пола, винили их во всех бедах и слали на весь мужской род тысячу проклятий. Между этими разговорами Виктория пару раз позвонила Виноградову на работу, но тот, только услышав ее голос, сразу клал трубку, не желая иметь с ней ничего общего. «Гад, – думала Вика, – целый год прожили вместе, а он не хочет со мной поговорить!» Уверенность в том, что Афиноген ее просто использовал, с каждым часом только крепла.

– Что вы так пристально разглядываете продукцию, как будто первый раз видите отечественные сапоги?! – набросилась она на покупательницу, случайно забредшую в их магазин. – За итальянской обувью нужно ехать в Италию, за финскими сапогами – в Финляндию!

– А у нас что, – неподдельно удивилась покупательница, – перекрыли ввоз импорта?

– А вы только сегодня об этом узнали?!

– Знаете, – с трагической решимостью осужденной на казнь заявила та, – я беру эти сапоги! Мало ли что они перекроют завтра.

– Я подберу вам подходящий размерчик, – засуетилась Машка,отталкивая злую Викторию от потенциального покупателя. – Эксклюзив! Лучшая отечественная обувь, последний привоз, наипоследнийший писк и визг современной моды.

Виктория облегченно вздохнула, Машка правильно понимала политику торговли, чему-то она ее все-таки научила. Нет, не зря она работает старшим продавцом с маленькой зарплатой. И не такая уж у нее маленькая зарплата, в комоде осталась большая ее часть. Ах да. Сегодня они поедут выгонять Виноградова из ее квартиры. А завтра она накупит себе кучу тряпок и сменит имидж. Нет, кучи не будет. Марина ни за что не согласится бродить по Черкизовскому рынку, а в приличном магазине ей хватит только на гламурные тапочки. В любом случае выжить Виноградова нужно. Виктории стало совсем уныло оттого, что вечером она встретится с мужчиной, которого любила целый год. И он уже не назовет ее своей Викторией-победой, он обвинит ее во всех смертных грехах. Но, может, на этот раз они по-настоящему поругаются, и Виноградов не останется к ней равнодушен?! На всякий случай она позвонила к себе на квартиру и сообщила автоответчику, что вечером приедет для того, чтобы заняться выселением Афиногена. Для пущей достоверности Вика добавила, что пригласительный билет на это мероприятие от ее имени уже получили местный участковый, начальник домоуправления и председатель жилищного кооператива. Она пообещала автоответчику, что вынос тела Виноградова состоится при полном параде и стечении любопытного народа. Отступать она не собирается, никакой вины за собой не чувствует, мало того, она подозревает своего мужа в сговоре и предательстве. Это все Виктория выпалила одним махом под одобрительное покачивание головой продавщицы Машки и, довольная собой, бросила телефонную трубку на рычаг.

– Теперь он точно сбежит, – сказала Вика. – Виноградов всегда боялся людей. Они могут сплетничать, докладывать начальству, распространять заведомо ложную информацию о нем, как добропорядочном гражданине. Если меня разозлить, то я ему все это организую. А он меня разозлил.

– Правильно, – подтвердила Машка, – ты такая обозленная. Я тебя такой еще ни разу не видела!

– А я никогда раньше не расставалась с собственным мужем. У меня до Виноградова вообще мужей не было. А у него до меня, ты, Машуня, представляешь, было целых две жены!

– Что ты говоришь?! – ошарашенно произнесла та. – И зачем ты выскочила за него замуж?!

– Я же не знала про двух жен, – оправдалась Виктория, которой в последнее время часто приходилось это делать. – Влюбилась как последняя идиотка и потеряла бдительность.

– Ты что, – разочаровалась Машка, – даже не заглядывала в его паспорт?! Мужчинам обязательно нужно заглядывать в документы. – Виктория тут же поняла, как много общего у женщин с милицией, занимающейся паспортным контролем. – Паспорт мужчины, – продолжила Машка, – это жалобная книга, из которой можно узнать много интересного, если читать между строк. А у Виноградова наверняка было ясно между строк о регистрации браков написано, что он – бабник и вертихвост. – Оправдывать мужа не было смысла. Марина и Машка были правы: она сглупила. Оставалось только исправлять положение.

Марина заехала за ней, опоздав только на полчаса. Виктория вздрогнула, когда под окнами магазина просигналила серебристая иномарка. Она не привыкла к тому, что ее встречают с работы на машине. Раньше Виноградов встречал пешком, но это было так давно, что уже казалось неправдой. К тому же встречи Виноградова довольно быстро закончились, и Виктории приходилось возвращаться по темным улицам одной. Машка от всей души пожелала ей на прощание удачи, и Вика поняла, что не все женщины стервы. Среди них встречаются настоящие подруги и добросердечные приятельницы, от этого женская доля бывает не такой печальной.

Печальным было зрелище, которое увидели подруги, открыв дверь Викиными ключами. В сумерках брезжащего из-за занавесок света неясными очертаниями над вошедшими глумилась комната, в которой Виктория провела долгий год своей замужней жизни. Ее рука потянулась к выключателю, раздался глухой щелчок, но после него ничего не последовало. Вика нажала на выключатель еще раз.

– Твой выключатель оправдывает свое название, – вздохнула в потемках Марина и потянулась к нему сама. Щелчок, и снова темнота. – У тебя отключили электричество за долги?!

Виктория засопела от дурных предчувствий и по стенке на ощупь прошла к следующему электрическому устройству. Оно также бездействовало.

– Афиноген! – крикнула Вика, – вылезай и прекрати баловаться со светом! – Ответом на ее истерический зов послужили тишина и сумрак. – Я знала, что он сбежит!

Всю степень ущерба они разглядели с помощью Марининой зажигалки в виде дамского револьвера. Ущерб был велик, в комнате практически ничего не осталось. То, что им позволил увидеть слабый огонек, удручало до крайности: диван, стол, старый бабушкин шкаф. Больше ничего не было. Даже люстры, которую они с Виноградовым вместе выбирали в гипермаркете. Вместо нее зловеще зиял пустой черный плафон для единственной лампочки. Вика села на диван и заплакала – такого свинства от Виноградова она не ожидала. Мебель была не бог весть какая, но теперь ей придется покупать новую. Мысль о том, зачем Афиногену понадобилась люстра – у него в квартире своя из венецианского хрусталя, – мешала принимать действительность более спокойно. Внезапно в коридоре раздались шаркающие шаги. Мужчина, а то, что это был именно мужчина, сомневаться не пришлось, – он ударился в потемках о косяк и смачно выругался, – намеревался пройти в темную комнату к девушкам.

– Виноградов не должен меня видеть! – пылко зашептала Марина и полезла в пустой шкаф. – Отделайся от него быстренько или я за себя не ручаюсь!

Дверца скрипнула и закрылась с обратной стороны. Виктория утерла нос, выпрямила спину и постаралась придать своему милому личику наплевательское выражение.

– Бум! Б-ля! – раздалось совсем близко с ней, и на диван кто-то сел.

– Вы кто? – прошептала Виктория, догадываясь, что это не ее бывший муж. Тот обычно пах древесно-пряным ароматом, этот же благоухал прокисшим портвейном.

– У! Е! – вздрогнул мужик и отпрыгнул от Виктории на другую сторону дивана, но в темноте не рассчитал и приземлился на пол. Полушерстяной ковер с пола Виноградов тоже забрал, потому звук падения костлявой задницы получился слишком звонкий.

– Ой! – поморщилась Виктория, переживая за гостя. – Больно?

– Больно не вольно, – проворчал тот, поднимаясь и ощупывая свободное на диване место. – Ты, что ли, победоносная наша?! Явилась, не запылилась! Я вот тоже пришел. Твой Афиноген мне сотню должен.

– Степаныч? – Виктория узнала соседа по лестничной клетке, который злоупотреблял спиртными напитками. Из-за этого она редко с ним общалась, и, видимо, он на нее таил обиду. – Виноградов тебе должен? У него и требуй. Только я никак в толк не возьму, почему он тебе должен, а не ты ему, как обычно? – Виктория не собиралась раздавать чужие долги, тем более что в ее кошельке такой суммы не было.

– Не каждый день вам требуется мебель помогать выносить, – довольно произнес Степаныч.

– Ха! – воскликнула Виктория, – так это ты помог Виноградову вынести мою мебель?!

– А как же ему не помочь, – передразнил ее сосед, – если он попросил? Как отказать хорошему человеку? Хватит мне голову дурить, плати сотню, и я пошел. – Он дыхнул на нее перегаром.

– Ни копейки не дам! – заявила расхрабрившаяся в темноте Вика. – Еще заявление в милицию напишу, что ты вместе с чужим мне человеком обчистил мою квартиру!

– Чего?! – взревел сосед, от которого уплывал литр водки.

– Ничего! – ответила ему Марина, выскочив из шкафа. Степаныч неудачно отпрыгнул в очередной раз. – Отвали, Степаныч, по-хорошему! – И она нацелила на него зажигалку, намереваясь рассмотреть пришельца. – Долги будешь в раю собирать на пару с Виноградовым! – пугала она.

– У! Е! – Сосед по-пластунски пополз к выходу. – Убивают! – хрипло крикнул он у порога.

– Стоять! – скомандовала Марина, показывая револьвером, что нужно подняться. В темноте выпивоха ничего не увидел, но уловил угрожающие колебания воздуха от ее руки с зажигалкой и встал. – Слушай, Степаныч, я вижу, мужик ты неплохой.

– А то, – настороженно согласился он.

– Дам я тебе денег, – милостиво сказала Марина. – Только ты сбегай в магазин и купи нам пару лампочек. У нас, как ты правильно успел заметить, одно «У! Е!» после Виноградова осталось.

– Так я мигом, – обрадовался тот, – одна нога там, другая здесь.

– Ту, которая здесь, тоже можешь забирать. Беда с этими инвалидами, – Марина сунула зажигалку в руки подруги и полезла в сумочку. – Держи, абориген, принесешь лампочки, получишь столько же. Это очень хорошо, что он меня не видел, – сказала она Вике, когда сосед с прытью молодого скакуна понесся покупать осветительные приборы. – Легче будет замаскироваться. Мне больше нельзя здесь появляться, я и так сегодня рискнула. Вдруг Степаныч твоего Виноградова на улице со мной встретит? Мужик он, конечно, недалекий, но процессу помешает. Слушай, Викуся, может, мне его устранить как свидетеля?

– Не нужно, – ответила Вика, – он мне поможет ковер затащить на четвертый этаж. Отныне я одинокая дама, мужские руки, пусть даже трясущиеся с утра, еще пригодятся. Вон, как его ловко Виноградов использовал. Никакой шкатулочки с туалетным столиком не осталось! – Она вздохнула.

– Не переживай, – Марина осторожно прошла к входной двери и закрыла ее на защелку. – Мало ли кто еще без приглашения войдет, – объяснила она причину своего поступка. – Давай, пока у нас есть время, накидаем план действий. Как мы его назовем? «Барбаросса» или «Афоньке Афонькина смерть»?

План разрабатывали недолго, он заключался в том, что Виноградова нужно было во что бы то ни стало выследить. Где он строит свой загородный особнячок, Виктория не знала, так же как и его вторая бывшая жена. Это обстоятельство показалось Марине довольно странным, она обратила на него внимание подруги, но та только пожала плечами. Да, она была бескорыстной дурой, верящей в любовь, которой на самом деле не было. С его стороны – одно равнодушие, граничащее с интеллигентностью, с ее – благодарность за то, что он позвал ее замуж. Такой солидный, интересный, симпатичный мужчина заинтересовался ею, Викторией, простой продавщицей. К тому же ей грозило четвертое десятилетие, а с этим шутки плохи. Елена Павловна не раз твердила, что каждая нормальная девушка обязательно должна выйти замуж до тридцати лет. Она и вышла, зато мама теперь спокойна, что ее дочь там все-таки побывала. А ей-то каково сидеть в пустой, темной комнате, по которой похлеще татаро-монгольской орды пронеслась жадность супруга Афиногена Виноградова?! Не ходите, девки, замуж!

Виктория подавила в себе очередные всхлипы и прислушалась к подруге. Как хорошо, что приехала Маринка! Пускай не такая, как прежде, другая – успешная, ухоженная, стильная. Но гламурные – они тоже люди, и Маринка осталась такой же отзывчивой и доброй подругой. Если у нее ничего не получится с этой пресловутой слежкой, то Вика не расстроится, по крайней мере, в этот тяжелый час обмана и предательства она была не одна. И шут с ними, с этими бабушкиными драгоценностями, пропадай колечко с изумрудом, кулончик с ангелочком, у которого вместо глаз – брильянты, ожерелье из жемчуга.

– Нужно составить перепись того, что у тебя изъял этот негодяй, – сказала Марина. – Мы переведем это все в деньги, прибавим к ним моральные убытки и приплюсуем расходы на адвокатов. Эту сумму я у него и конфискую, когда окажусь в его загородном доме. Я совершенно уверена, что свои и твои сокровища Виноградов прячет там. Я бы на его месте так и сделала. Мало ли, ты подашь заявление в милицию, что он тебя обокрал? Обыск ничего не даст, банковские ячейки окажутся пустыми, а кольца как лежали в надежном месте, так там и пролежат, пока все не успокоится. Но мы-то успокаиваться не собираемся! Зря он тебя недооценил. Ты, как третья жертва этого брачного афериста, оказалась не самой распоследней. Кстати, нужно будет обязательно связаться и со второй жертвой, то есть бывшей женой Виноградова. Лишние глаза нам не помешают. Ей тоже нужно подсчитать убытки. А что мы только себя да ее в расчет берем? Пусть и первая жена подключается! Накинемся всем миром, никуда он не денется.

Звонить второй и первой женам решили утром. Виктории нужно было отправляться на работу, обзвон собиралась проводить Марина. Она всегда была очень активной девушкой, не любящей терять время даром. Вот и сегодня, как только Степаныч принес лампочки из магазина, принялась их вкручивать, несмотря на уговоры Виктории, что завтра, когда будет светло, она все вкрутит сама.

– Да будет свет! – заявила Марина, щелкнув выключателем. Комнату залило тусклое электрическое освещение в сорок ватт. – Сэкономил, соседушка, – пожурила она Степаныча, – да ладно, на вечер хватит.

Виктория обвела грустным взглядом комнату со скудной мебелью, поглядела на подоконник и заревела белугой. Виноградов унес ее любимый кактус, который на днях собирался цвести. Он не оставил и герань, хотя всегда обзывал ее «мещанской» и недовольно глядел в ее сторону.

– Кактус? – Марина вскинула вверх тонкие ниточки стильных бровей. – Ты рыдаешь по кактусу?!

– И ге-ра-ра-нь-нь, – прорыдала подруга.

– Ну да. Плакать по бабушкиным брильянтам слишком прозаично, лучше рыдать о герани. Мы удвоим стоимость кактуса и герани в смете, я вижу, эти растения тебе были чрезвычайно дороги. А что у нас с гардеробом? Когда я там сидела, мне было слишком просторно. – Она открыла дверцы пустого шкафа. – Так и есть, Виноградов остается верен себе даже в этом. – Марина подняла бретельку от лифчика. – Я узнаю, куда он пристроил твое белье.

– Он отдал его мне, – вздохнула Виктория, глаза которой отказывались глядеть в пустой шкаф.

– Да, целых два чемодана, включая искусственную шубу. Он тебя баловал. Представляешь, как он переживает, что отдал тебе второй чемодан?! – Подруги посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Глава 3 Где наш муж?! Прячется в коробках с гуталином?!

Вячеслав сидел в офисе с мобильником в руках. Алена не отвечала, абонент все также оставался недоступным. Но она показалась ему довольно доступной девушкой, он даже отважился уйти с ней «в номера»! И что теперь происходит? Возможно, у нее закончились деньги на счете? Назаров кинулся в коридор, где был установлен банкомат, и перевел на номер Алены пару сотен. На этот раз ему повезло, металлический голос в трубке проинформировал его не о недоступности абонента, а о том, что его телефон выключен. Разнообразие несущественное, тем не менее оно было. Ничего другого не оставалось, как сидеть и раздумывать над сложившейся ситуацией. Он не был настолько увлечен Аленой, чтобы искать с ней встреч во что бы то ни стало. Вячеслав хотел узнать, почему в их постели оказалась другая женщина. Или это глупая ошибка, или чей-то злой умысел. Наказание за его самоуверенность? Но он, когда сидел в ресторане с Аленой, ни в чем не был уверен. Она сама предложила ему подняться наверх и продолжить их отношения в более тесном контакте. Предложила и исчезла, а он очнулся с незнакомой девицей, которая сбежала после того, как получила желаемое. Или не получила? Он никогда не был таким неразборчивым в связях, и вот судьба наказала его за безрассудство. Возможно, накажет еще хлеще, когда незнакомая девица явится к нему, как к отцу своего ребенка, и начнет угрожать генетической экспертизой. Остается только ждать или одну, или другую. Одна из них, как он предполагал, обязательно найдется.

– Славик, ты не занят? – К нему в кабинет заглянул Максим. – Сегодня первый рабочий день нашего специалиста по пиару. Тебе нужно сказать ей несколько напутственных слов и пожелать подвигов на нашем трудовом поприще.

– Макс, – недовольно ответил Вячеслав, – я тебе доверяю. Ты ее брал, ты и говори ей напутственные слова. Если хочешь, то я присоединюсь, но несколько позже.

– Заходи, Алиса! – Величественным жестом тот открыл дверь. – Знакомься, Вячеслав, наш менеджер по рекламе.

Назаров грозно нахмурил брови, но по той скорости, которая оказалась у новоявленного менеджера, догадался, что та во время их диалога с Максом стояла за дверью и все слышала.

Она влетела в комнату, уселась в кресло, закинула ногу на ногу и хрипло поинтересовалась, можно ли ей закурить. Макс развел руками, Назаров разрешил. «Такой не разреши, – подумал он, – она погубит окружающих своим напором». Алиса закурила и, выпуская дым колечками, принялась обстоятельно докладывать о программе продвижения товара, разработанной ею заранее поздней ночью. Вячеслав тем временем принялся разглядывать ее, прикидывая, насколько тяжело ему придется с ней общаться. В принципе эта девица была результатом естественного отбора среди достаточного количества себе подобных и приглянулась Максу не только профессиональной хваткой, но и хорошей фигурой. Пусть он и выслушивает ее программы. Только Назаров решил прервать пылкую речь нового менеджера по рекламе, как она кинула свой шикарный бюст на его стол.

– Теперь понимаете? Схема довольно простая. – Назаров как дурак уставился в глубокий вырез ее белой блузки. Но быстро опомнился и поднял глаза. Они уперлись в кокетливый взор менеджера. – Я говорю, – с улыбкой повторила она голосом, в котором чувствовалась волнующая романтичность, – схема довольно простая.

– Вижу, – пробубнил Назаров, которого смутило собственное поведение. У него что, всплеск гормонов или на фоне недавней постельной сцены разыгралось воображение?

– Отличная идея! – воспламенился Максим и подскочил к столу. – Алиса, молодчина!

– Я вижу, так думают не все, – повела округлыми плечами та и добавила с придыханием, обращаясь к Назарову: – Но я так старалась!

– Очень хорошо, – выдавил из себя Вячеслав, ничего толком не поняв.

– Тогда сегодня же отправимся смотреть растяжку! – заявила Алиса и вскочила. Назаров содрогнулся, заметив ее высоченные каблуки: «На таких не ходить нужно, а заканчивать жизнь самоубийством».

Алиса действительно на них не ходила, она на них жила. Резво вскочив, девица бросилась к выходу, сверкая красной подошвой черных сапог. Ураган захватил с собой Новикова, и в кабинете все стихло. Назаров вздохнул и взялся за мобильный телефон. Положенные на номер Алены деньги не помогли, на этот раз оператор сообщил, что такого номера не существует. Вячеслав предпринял еще несколько попыток и сдался. Алена оставалась недоступной, придется ждать, когда она объявится сама. Внезапно ему захотелось увидеть ту, другую, имени которой он не знал или не помнил. Разбуянившийся муж как-то ее называл, Назаров напряг мозги, но кроме «стервы» так ничего и не вспомнил. Зачем ему эта несносная девица, чужая жена и вредная особа?! Только для того, чтобы убедиться, что она от него ничего не собирается требовать. А если собирается, то надо опередить ее на несколько месяцев или уговорить прервать глупое занятие хирургическим методом. Назаров встал со своего крутящегося кресла и принялся мерить кабинет шагами, он даст ей необходимую сумму, даже больше, чем для этого потребуется.

И станет негодяем, совратившим девушку. Стоп! Чужую жену, неизвестно кем совращенную на самом деле. Мошенница и аферистка – вот кто она, а «муж» с ней в заговоре! Они избавились от Алены и поймали его, спящего, в свои ловко расставленные сети. Если он разберется с этой лжесупружницей, то найдет Алену. Назаров не понимал, кого ему больше всего хотелось увидеть: одну или другую.

– Ну что?! – В кабинет после какого-то щелчка зашла Алиса. – Я готова. Пойдем?!

Назаров сделал удивленное лицо, лично он никуда не спешил.

– Ты что, еще не оделся? – следом за ней появился Максим. – Мы же идем смотреть растяжку!

Точно, что-то про какую-то растяжку между домами над проезжей частью эта девица говорила. Назаров стряхнул с себя тяжелые думы и потянулся за пиджаком. Он предпочитал не ходить, а ездить, но на этот раз передвигаться пришлось недолго. Сразу за углом дома, в котором располагался их офис, висела та самая растяжка. Чуть ли не заскакивая под колеса проезжающего автотранспорта, Алиса на пару с Максимом в два голоса твердили о продвинутой рекламе товара. Назаров был согласен продвигать что угодно, только бы его не тащили на демонстрацию методов к черту на кулички. Он стоял и грустно смотрел, как эти двое прыгали и радовались его согласию. Тяжелый взгляд сделал свое дело. Легкий треск не услышал никто, только Алиса отчего-то стала на голову ниже. Она растерянно захлопала длинными ресницами и замахала руками, словно собиралась взлететь. Алиса старалась сохранить равновесие, что было практически невозможно сделать на одном каблуке. Второй предательски переломился, и его половина валялась рядом с целой шпилькой. Вячеслав не смог сдержать улыбки. Вот она, награда за его мучения! Не будет влетать в кабинет и таскать его по улицам! Так ей и надо, этой выкаблучнице! Нормальные люди на таких высоченных каблуках в его офис не ходят и такие откровенные вырезы не носят. Одна такая уже пробралась в его постель, вторую он не допустит ни в коем случае. Назарову показалось, что все особы женского пола покушаются на его свободу.

Алиса не покушалась, она еле сдерживала слезы. Такого свинства невозможно было представить, не то чтобы принять в нем участие в качестве главной героини! Столько сил потрачено на то, чтобы с достоинством представить себя в первый рабочий день на новом месте, – и все каблуку под набойку. Теперь ее шефы подумают, что она носит одноразовую обувь, которая хороша только в гробу. Алиса не хотела мириться с убийственным положением дел и решила исправить ситуацию. Прямо напротив того дома, где они стояли, располагался небольшой обувной магазинчик. Сейчас она доковыляет до него и купит себе новые сапоги, хорошо, что в сумочке лежат деньги на квартплату. Алиса прикинула, сколько это займет времени, бросила мужчинам: «Я мигом!» – и поковыляла на проезжую часть дороги. Кому приходилось ходить на одном каблуке, тот знает, как это трудно делать, особенно когда водители полностью игнорируют бедолагу. Ведь для них она теперь не гламурная блондинка, а белобрысая чудачка, страдающая хромотой и слепотой на оба глаза. Видела бы хорошо, пошла бы по подземному переходу, а не через поток несущегося со скоростью света транспорта.

– Алиса! – завопил Максим, увидев, как та лавирует между транспортными средствами, водители которых сигналят и крутят ей пальцем у виска. – Подожди! – И он кинулся ей на помощь.

Назаров сплюнул и неосознанно побежал за ними. Видимо, сработал стадный рефлекс. Троица благополучно перебралась на другую сторону дороги, не считая того, что несколько раз они рисковали быть раздавленными, и в раю уже готовили им торжественную встречу. Как будто у нее был не каблук сломан, а горел весь дом, Алиса заскочила в обувной магазинчик и набросилась на выставленную обувь.

– Что-то желаете у нас приобрести? – поинтересовалась Машка, разглядывая, как ее учил старший продавец, внешний облик покупательницы. Он не внушал ей доверия. В общем, вид вполне приличный, но хромота и сбившаяся набок шляпа с распахнутым пальто входили в диссонанс с намеком на стильность владелицы. – Вот здесь у нас, – она подвела ковыляющую Алису к облезлым полусапожкам, – вполне подходящая для вас пара. Ой! – оборвала себя на полуслове продавщица. – Мужчины?!

Новиков с Назаровым ввалились в магазин немного погодя за Алисой: как ни старались они ее догнать, она прихромала быстрее. Ни один бегун в мире не сможет сравниться по скорости с женщиной, у которой сломан каблук, в момент ее наивысшего творческого подъема и надежд на обозримое будущее.

– Виктория! У нас – мужчины!

Машка была права в своем изумлении. Мужчины заходили в магазин женской обуви довольно редко, чаще всего со своими женами или матерями, особого интереса к продавщицам не проявляли, на их фигуру и ноги не заглядывались. А занимались тем, что разглядывали конечности собственных жен. Эти двое были не похожи на супругов той, что заскочила перед ними.

Они были слишком галантными, подтянутыми и менее экспрессивными, чем дама, которая взвилась от предложенных ей бот до самого потолка. Подпрыгивая на одной ноге, снабженной высоким каблуком, она изрыгала проклятия в адрес отечественной обувной индустрии и требовала хотя бы итальянские сапоги.

– Что за мода пошла, – недоумевала Машка, – и почему именно итальянские?! Вика! У нас есть итальянская обувь? Сейчас, – обнадежила она Алису, – выйдет старший продавец и все вам расскажет.

Когда вышла Виктория, а именно в ее магазинчик забежала троица, то первым заговорил Назаров.

– Вы?! – обомлел он, оседая на мягкий пуфик и поднимая с пола обувную ложку. – Не может быть! – Он махнул ложкой перед глазами, но образ Виктории не исчезал. – Какими судьбами в наших краях?

– Вы?! – в свою очередь, оторопела Вика и схватилась за дверной косяк. – Это вы в наших краях, между прочим. – Она вдохнула поглубже и сделала шаг навстречу Назарову. Он сразу замер и сгруппировался на пуфике, поднимая ложку как холодное оружие перед собой. – Сапожки покупаете своей даме? – нашлась, что сказать Виктория, просверлившая взглядом Алису.

– У вас нет приличной обуви! – заявила та и оперлась на руку вовремя подоспевшего к ней Максима. – Ни одной более-менее сносной пары! Что это такое?! – Она затрясла рекомендуемыми ботами. – Обувь должна быть возвышенна! Гламурный образ требует высоких каблуков, а у вас что? Безобразие.

– Прежде чем покупать шпильки, – высказала обиженная Виктория, обращая внимание на ее сломанный каблук, – научились бы сначала на них ходить! Хотя с такими мужчинами, – она кивнула на Вячеслава, – лучше лежать в постели.

– В каком смысле?! – возмутилась Алиса, подпрыгивая на одной ноге ближе к наглой продавщице.

– В прямом! – двинулась к ней Виктория, полная решимости навалять вредной покупательнице по первое число, раз она заявилась с этим Славиком, который стал причиной ее развода с мужем. Раз они вместе, – значит, они – сообщники. Значит, они заодно против нее! – Но на многое не рассчитывайте! – неслось у Виктории из открытого рта, который она не могла заставить замолчать. – Проверено, мины есть! И они замедленного действия.

– Да, – вскочил разозленный выходкой Вики Назаров, – после них обычно является муж и закатывает сцену ревности! Но муж на самом деле не муж, а сообщник! А якобы жена убегает с места преступления не в слезах раскаяния, а как нашкодившая кошка!

– Это я-то кошка?! – рассердилась Виктория. – Сам кот!

Максим с Алисой отпрыгнули в сторону пуфика и тихо сели на него, тесно прижавшись друг к дружке. Они молча наблюдали за странной картиной, разворачивающейся на их глазах.

– Они ссорятся так, как будто знакомы сто лет, – произнесла изумленная Алиса, приглядываясь к Назарову и Виноградовой. – Как будто до этого жили одной маленькой, но дружной семьей.

– На счет «жили» не знаю, но мне кажется, что они занимались любовью, – негромко сказал Максим. – Только я знаю всех девушек Назарова, а эту вижу в первый раз.

– Чтоб глаза мои тебя больше не видели! В первый и последний раз! – кричала Вика.

– Что ты, что ты, так я и поверил! Где наш муж?! Прячется в коробках с гуталином?! Для того чтобы выскочить в нужный момент и застукать свою благоверную в объятиях другого?

«Как ты могла?! Какая гадость!» – и Назаров изобразил Виноградова. Получилось довольно похоже, Машка не выдержала и прыснула.

– Ты пришел ко мне в магазин для того, чтобы меня оскорблять?!

– Нет, я пришел сюда для другого! Дорогая! – возопил Вячеслав и кинулся к ногам Алисы, скидывая друга на пол. – Дай мне твою ножку. Я куплю для нее самые дорогие сапоги в этом захолустье!

– Не много ли будет для одной ноги? – решила пошутить Машка.

– Покупай, дорогой! – обрадовалась Алиса и подставила свою ногу Назарову под нос. Он бережно расстегнул молнию сапога, погладил стройную ногу, облаченную в тонкие чулки, и щелкнул пальцами, призывая продавца: – Девушка, самые дорогостоящие сапоги!

– Вот! – Машка бухнула перед ними гору коробок, подмигивая своему старшему продавцу.

– Берем все! – заявил Назаров, надевая одну, первую попавшуюся, пару Алисе. – Как тебе, не жмут? – Алиса вымученно улыбнулась и показала большой палец на руке.

В такой напряженной обстановке она не смогла признаться, что сапоги ей не жали, они были на пять сантиметров больше. Машка расстаралась и ради приятельницы приперла только неходовой сороковой размер.

Пока Виктория, усмехаясь, паковала коробки, Славик взял под руку еле двигающуюся Алису и потащил ее на выход. Идти самостоятельно она не могла – длинные носы сапог резко выпирали вперед и цеплялись друг за друга. Она с тоской глянула на свои брошенные у пуфика старые сапожки, повернулась к Назарову и одарила его очаровательной улыбкой. Все-таки ей не пришлось платить. Завтра, если удастся, она поменяет эти коробки на что-то более приличное и удобное. «Но завтра, – подумала Алиса, – придется встречать в этих сапогах».

За купленную обувь расплачивался Максим. Он протянул наличные и, пока Машка пробивала чек, обратился к Виктории:

– Девушка, я вас где-то видел? Или слышал о вас от своего друга? Он говорил, что вы…

– Меня подкинули в постель к вашему приятелю, – честно призналась та.

– Вот те раз, – пробормотал Максим, – я так и думал. А он, кстати, иного мнения. Он считает, – Новиков улыбнулся, – что это его кинули. Глупо получилось, – он вызывал ее на откровенность.

Но время и место для откровений были выбраны неудачно.

Виктория сослалась на внезапную потерю памяти и закруглила разговор. Максим пообещал зайти еще раз и ушел. Виктория подняла брошенные сапоги со сломанным каблуком и заплакала.

Она была уверена, что Назаров специально сломал каблук у обуви своей подружки, для того чтобы обеспечить себе алиби, заходя в их магазин. Он хотел ей лишний раз напомнить, как жесток этот мир. И не один он.

– Я напоминаю тебе, милочка, – звонила Марина, – что сегодня вечером мы идем следить за твоим бывшим, не забудь. Отмени все свидания и заранее запланированные встречи.

– Хорошо, – согласилась Виктория, – я пошлю американского посла, который назначил мне свидание в ближайшей подворотне. Марина! Я только что поругалась с тем парнем, с которым спала, когда нас застукал Виноградов. Ты представляешь: он сам явился в магазин и купил для своей вешалки пять пар сапог. Ты слышишь? Пять пар!

– Она действительно вешалка, если отоваривается в вашем магазине, – подтвердила версию подруга. – Но ругаться с ним было не нужно. Он мог бы пригодиться в дальнейшем, когда мы прижмем Виноградова к стенке и потребуем от него ответа. Твой парень – или сообщник, или свидетель. Если перетянуть его на свою сторону, то Виноградову грозит лишение свободы с конфискацией имущества. Нет, имущество мы должны конфисковать раньше. Оденься во все черное, ночью все кошки черны.

– И ты называешь меня кошкой?! Какой именно, мартовской?!

Они крались медленно, но верно, Виктория точно не знала, где прописан Виноградов. Но вместе с ними на дело пошла его бывшая вторая жена Ольга. Одета во все черное была только Марина, которая считала этот цвет самым соблазнительным и стильным. В принципе Вика с Ольгой вполне могли бы с ней согласиться, если бы на их пути встретился не Виноградов, а какой-нибудь захудалый олигарх.

Пока же они довольствовались тем гардеробом, что имели. У Ольги, расставшейся с Виноградовым раньше, он был значительно больше, чем у Виктории, которую Виноградов бросил совсем недавно. Ничего нового купить себе она так и не смогла. Все семейные средства прихватизировал Афиноген.

– Вот его тень мелькает в окне, – Ольга указала пальцем на темную портьеру на втором этаже.

– Он, – всхлипнула Вика, – точно он. В последнее время у него стал расти живот. Сейчас как раз он и выпирает, – она утерла нос и обратилась к подруге: – Где засядем? В песочнице? Там еще есть теремок с горкой и карусели, – менее уверенно добавила она.

– Будем выпирать, как живот Виноградова, – покачала головой Марина и кивнула на кусты сирени.

Убедившись, что с припаркованной в соседнем дворе иномаркой все в порядке, она вернулась и, махнув приятельницам рукой, полезла в кусты.

– Если что, – зловеще прошептала Марина, – все бежим к машине и даем ходу!

– Даем ходу, – повторила Ольга и ринулась в кусты, как лось в непролазную чащу.

– Тише! – зашипела на нее Марина. – Соседи кругом! Люди разные ходят.

По двору шла маленькая хрупкая старушонка и размахивала огромной хозяйственной сумкой, в которой гремели пустые бутылки. Она со знанием дела оглядывала кусты и искала в них опорожненную тару. Когда старушонка добралась до них, во двор выскочила здоровая собака и принялась лаять, как оглашенная. Старушонка в сердцах за незаконченное дело плюнула на вредное животное и пошла в другой двор. Только девушки вздохнули, как собака подбежала к сирени. Лаять она принялась с удвоенной силой, особенно после того, как Виктория показала ей из кустов кукиш. Неизвестно, чем бы закончилась разборка, если бы на крыльцо не вышел хозяин собаки и не позвал ее. Как по команде, девушки посмотрели на окно Виноградова. Портьера не колыхнулась, значит, он ничего не слышал и не видел. Зато на балкон третьего этажа выскочила воюющая с владельцем и его собакой дама, прокричала: «Банзай!» – и вылила вниз на то место, где только что стояло безобидное животное, ведро с помоями.

– Может, рванем к машине? – предложила Ольга, стряхивая с себя картофельные очистки. – Черт с ним, подкараулим Виноградова в другой раз.

– Другого раза может и не быть, – кивнула в сторону двора Марина. Тут же завыла сирена, и во двор въехали две милицейские машины, из которых повыпрыгивали представители правоохранительных органов и скрылись в подъезде Виноградова. – Его уже пришли брать, – зашептала она. – Мы не успели ничего конфисковать и разузнать!

– Скорее всего, – снимая с себя остатки чужого ужина, предположила Вика, – они приехали за этой дамой с третьего этажа. Видимо, она здорово допекла своих соседей. Я бы на их месте точно бы заложила эту помойщицу!

– Вряд ли, – прислушалась Марина, – девочки! Они остановились на первом этаже. Странно.

Реакции со стороны Виноградова на приезд оперативной машины не последовало. Окно оставалось плотно зашторенным, свет все так же еле пробивался наружу. Создавалось впечатление, что Афиноген спал или отсутствовал, забыв выключить лампу. Но такого не могло быть в принципе: он никогда ничего, в отличие от Виктории, не забывал. А за электричеством следил особенно болезненно, счета за свет он оплачивал всегда сам. Он никогда бы не оставил включенной ни одну лампочку.

– Может, Виноградова убили? – предположила Ольга, слыша, как на первом этаже в подъезде, где проживал Афиноген, шум разрастался с новой силой. – Раньше он был более любопытным.

Страшная догадка поразила Викторию. Теперь она вдова? Афиноген унес тайну ее сокровищ в могилу, и она никогда не узнает, куда он подевал бабушкины драгоценности! Что она скажет маме?!

Та ее просто убьет, и количество жертв удвоится. Виктория схватилась за голову, не зная, ринуться ли к Виноградову в квартиру сейчас, через вопли в подъезде, или подождать, пока они утихнут. Марина поняла намерения подруги и цепко ухватила ее за руку. Они снова уставились на окна. Внезапно окно на первом этаже открылось, и из него выпрыгнула здоровенная дебелая девица в совершенно неприличном виде. Она приземлилась к ним в кусты, но нисколько не удивилась, что они обитаемы.

– Утекали бы вы, дивчины, до хаты! – возбужденно прошептала прыгунья. – Эту ужо накрыли!

И колоритный персонаж скрылся за углом дома, просвистев мимо девушек тонким дорогим бельем.

– Какой интересный язык! – изумилась Вика. – Считается иностранным, а все понятно.

– Она сказала, чтобы дошли до какого дома? – не поняла Ольга, плохо справляясь с переводом.

– Тикать нужно! – крикнула Марина и бросилась в сторону своего автомобиля.

– Она сказала, что нам нужно давать ходу?! – растерялась Ольга, глядя вслед убегающей Марине.

– Виноградов! – обрадовалась Виктория, указывая пальцем на окно, где наконец-то раздвинулись портьеры, и на фоне слабо освещенной комнаты показался мужской силуэт. – Афиноген! Он дома!

– Товарищ начальник! Тут еще две отсиживаются! – раздалось рядом с девушками.

Вика оторвалась от разглядывания своего бывшего супруга и обомлела. Рядом с ними стояли представители правоохранительных органов и гадко улыбались.

– Как не стыдно, девчонки, этим заниматься, – корил их начальник, на погонах которого было больше звездочек, чем у других. – Ваши документики!

– Стыдно, – честно призналась Виктория, выглядывая из-за куста, – а что остается? Сижу без денег.

Она проводила тоскливым взглядом вереницу понурых девчонок, которых вывели из подъезда, и полезла в сумочку за паспортом.

– Виноградова, – прочитал начальник и открыл паспорт Ольги. – Снова Виноградова. У вас что, семейный подряд?

– Вот еще! – возмутилась Ольга, до которой стал доходить истинный смысл происходящих событий. – Подряд? Да никогда!

– Они предпочитают через одного, – заржал стоявший рядом с начальником сержант.

– Мы предпочитаем собственного мужа! – заявила Виктория, на которую девчонки бросали ревнивые взгляды. – Вы не за тех нас приняли! Мы выслеживаем собственного бывшего мужа Афиногена Виноградова и к притону на первом этаже никакого отношения не имеем. Можете спросить у этих девиц!

– Так, – прочитал начальник, глядя в паспорт, – зарегистрирован брак с гражданином Афиногеном Виноградовым. И у этой, – он раскрыл документ Ольги, – зарегистрирован брак с гражданином Афиногеном Виноградовым. У него что, гарем?!

– Ой! – всплеснула руками Ольга. – Что вы говорите, ну какой гарем?! Я просто печать о разводе в паспорт не проставила. Думала, что он одумается и вернется. Но после сегодняшнего дня точно схожу и проставлю, чтобы между нами все было кончено!

– Бытовуха, – разочарованно сообщил начальник сержанту и протянул паспорта девушкам назад, – нарушаете паспортный режим! – строго добавил он, глядя на Ольгу.

– Завтра же закончу нарушать! – клятвенно пообещала та.

– Товарищ начальник, – сказал сержант, – может, они этого Виноградова порешили и отсиживались в кустах, дожидаясь, пока мы уедем?!

– Еще чего! – возмутилась Ольга. – Вон он, наш Виноградов, жив-здоров! – И она указала на окно, из которого высунулся заинтересовавшийся инцидентом Афиноген.

– Фенечка! – закричала ему Виктория, выбегая из-за кустов. – А это мы! – Виноградов в данный момент был их единственным алиби.

– Виктория?! Стерва! – ответил ей Афиноген. – Не смей приближаться к моей жилплощади! – Он плюнул вниз и закрыл окно, плотно задернув портьеры.

– Бытовуха, – согласился сержант, утираясь от Виноградовского плевка. – Стервец! – И пригрозил тому кулаком. – В следующий раз приедем, заберем на пятнадцать суток! – пообещал он.

– Стервец, – согласилась с ним Вика, – как только я этого раньше не замечала?

– Нужно быть бдительной! – посоветовал ей начальник, козыряя.

– Да, – согласилась с ним Виктория, – обязательно будем бдить.

После того как милицейская машина, битком набитая продажным «иностранным» гламуром, выехала со двора, мимо подъезда Виноградова пронеслась серебристая иномарка. Остановившись за углом дома, она просигналила. Последний раз взглянув на зашторенное окно, девушки побежали к автомобилю.

– Легко отделались, – радовалась Марина, отъезжая прочь от этого беспокойного места, – все могло бы быть гораздо хуже! Хорошо, что Виноградов меня не видел, это бы сорвало наш план.

– А какой у нас план? – решила подытожить Ольга, чувствуя, что идея со слежкой провалилась.

Марина считала, что следить за Виноградовым все равно придется, но только в том случае, если он ею не заинтересуется. В этом и состоял сам план – внедриться к Виноградову в доверие, в квартиру, в загородный дом и во все места, где бы он мог прятать ценности, обчистить его как липку и пустить по миру.

А если удастся, то расклеить по городу предупреждающие плакаты с фотомордой Афиногена и крупной надписью о том, что этот мужчина хоть и не вооружен, но очень опасен!

Назаров сидел в своем кабинете, когда к нему без стука вошла Алиса и, шаркая подошвами только что купленных сапог, бросилась благодарить за подарок, сделанный от чистого сердца. Конечно, в глубине души она крепко жалела, что зашла не в приличный бутик, а в первый попавшийся обувной магазинчик. Но дареному коню, как говорится, на пломбы не смотрят. Вячеслав смутился, услышав про чистое сердце. Он сделал как раз с точностью до наоборот, но не обижать же сотрудницу признанием в том, что сердце было нечистым, помыслы были довольно грязными, он просто сделал назло Виктории. Все случилось быстро, непредсказуемо и вопреки. Алиса этого не понимала и продолжала искренне верить, что шеф увлекся с первой минуты ее появления в этом офисе. Доказательством тому служили не только подаренные сапоги, но и глупый вид при появлении Алисы в его кабинете.

Максим бродил по офису с недовольной миной и прислушивался к тому, что делается в начальственном кабинете. Выходка друга задела его за живое, он корил себя за то, что сам не догадался преподнести Алисе такой подарок – пять пар захудалой отечественной обуви. Девушка ему очень нравилась: принимая ее на работу, он сам собирался за ней приударить, но отчего-то растерялся и позволил сопернику воспользоваться его замешательством. Вячеслав был для Максима прежде всего другом, видеть его в роли соперника было нелегко и глупо. Из-за какой-то пиарщицы они не станут ссориться! Максим подошел ближе к двери кабинета Назарова и прислушался. Не зря Назаров требовал установить звуконепроницаемые двери, ох, не зря. Ничего Максим так и не услышал. Он расположился в кресле в холле и решил убедиться в том, что Назаров выйдет из этого кабинета счастливый и довольный или в подобном расположении чувств оттуда выпорхнет красавица Алиса.

Та шаркала из кабинета Назарова в обуви сорокового размера совершенно недовольной. Заметив Максима, Алиса подошла к нему, присела рядом и призналась в том, что не может передвигаться в подаренных сапогах, отчего страдает необыкновенно. Новиков понял, что это и есть его единственный шанс, упускать который нельзя ни в коем случае. Он пригласил Алису проехать в магазин и купить там то, что ей понравится без шефа. Алиса обрадовалась и сразу согласилась.

Назаров сидел за своим огромным столом и пытался разобраться в сложившейся ситуации. Алиса помешала ему это сделать, она прервала его размышления на самом интересном месте. Вячеслав вспоминал, в каком виде рядом с ним лежала Виктория. Все его мысли сегодня были заняты исключительно ею. Неожиданная близость – оказалось, что она работает практически рядом с ним, – ставила его в тупик. Назаров не знал, что с этой близостью делать. Одна у них уже случилась, нельзя же допустить еще одну! Уволить сам себя Назаров не мог, значит, нужно было, чтобы со своей работы ушла Виктория. Пусть продает обувь в каком-нибудь другом месте на окраине и не мозолит ему глаза вывеской магазинчика, с которой он неразрывно связывает ее существование. Не будет ее, не будет вывески. Вернее, наоборот. Не будет ее, будет одна вывеска, он успокоится и станет проходить мимо магазинчика совершенно равнодушно. Нет, спокойно не получится. Он так и не узнал, зачем ей понадобилось разыгрывать постельную сцену? А узнать нужно, мало ли что она намеревается предпринять в будущем. Нет, бизнес приучил его держать врага поблизости и следить за каждым его шагом. Вот тогда он сможет опередить эти шаги на несколько рывков вперед и разрушить коварные планы. Нанять частного сыщика? Слишком рискованно. Придется рассказать ему, в чем, собственно, дело. Или тот догадается сам и еще неизвестно, куда все повернет. Красивая женщина может многое, вон, как его соблазняет Алиса. Их женские повадки всегда одинаковы. Они привыкли работать не мозгами, а телодвижениями. А Виктория ничуть не хуже, а даже гораздо лучше Алисы. Если она соблазнит сыщика, то случится непоправимое. А этого он допустить никак не может. Придется следить за врагом самому, пусть она попробует его соблазнить. Назаров усмехнулся, представив на месте Алисы Викторию. Ничего у нее не получится!

Глава 4 Да, я романтик с большой дороги

Вызвать Виноградова на переговоры решили методом запугивания. Он боялся, что Виктория станет претендовать на его жилплощадь, этим и воспользовались. Никуда Фенечка не денется, обсуждать материальные проблемы развода ему все равно придется. Если Магомет не идет к горе, то гора сама придет к Магомету. Марина бойко процитировала восточную мудрость и вспомнила про японский ресторан, окна которого были такими огромными, что назвать их окнами было бы не совсем точно, – легче было сказать, что стены японского ресторана были стеклянными. Обзор, а это играло немаловажную часть в их плане, был превосходный. Туда решили пригласить Виноградова для запугивания, которое на самом деле должно было оказаться обольщением. Обольщать Виноградова, ясное дело, должна была Марина. Для этого у нее было все самое необходимое: дорогая иномарка, гламурная внешность, изворотливый, хищный ум. Звонить, чтобы вытащить Виноградова на свидание, пришлось Виктории. Афиноген не стал с ней разговаривать, но она наговорила на автоответчик такого, что он перезвонил сам. Встречу назначили на вечер следующего дня, тянуть с решением материальных проблем Виноградов никогда не любил, тем более с бывшими женами. Ольга подтвердила, что это действительно так, и попросилась составить Виктории компанию в подглядывании за происходящим со стороны улицы. Но неожиданно Ольга вспомнила про свою школьную приятельницу, работающую гримером в театре сатиры и юмора. Ей тут же позвонили и заручились согласием преобразить девушек в парочку старушек. Наблюдать за происходящим теперь можно было в теплом помещении, где Марина собиралась совращать Виноградова. Можно было заказать столик поблизости, чтобы не только хорошо видеть, но и слышать все подробности разговора доверчивой девушки и коварного Виноградова.

Перед самым ответственным моментом Ольга заметалась и стала сомневаться в том, что все пройдет благополучно. О коварстве бывшего мужа она знала не понаслышке. А что если он уже обо всем догадался? Или догадается во время разговора? Тогда план мести бывшему мужу провалится, Виноградов станет намного осторожнее, и им больше никогда не удастся его наказать. Марина развеяла сомнения приятельницы пространным разговором о том, что мужчина никогда не пропустит мимо себя такую женщину, как она. Девушки сидели у Виктории на кухне, пили чай, слушали и разглядывали Марину, с удовольствием рекламирующую все свои достоинства гламурной дамы.

Как говорила Марина, полномасштабное огламуривание прекрасной половины человечества началось недавно, но идет целенаправленно по особым законам, знать которые должна каждая уважающая себя женщина. Гламур в переводе с древнего шотландского означает очарование и колдовство. Значит, всякая гламурная особа вправе считать себя немного колдуньей и быть уверенной в собственных силах. Создавая свой огламуренный образ, необходимо руководствоваться тремя постулатами: быть ухоженной, сексуальной и уверенной в себе. Если с последним все более-менее ясно, – тут две Виноградовы согласно кивнули головами, – то быть ухоженной, владея небольшими средствами, гораздо сложнее. Но невыполнимых задач нет. Маникюр, педикюр можно сделать самой, но за стильной стрижкой следует обратиться к специалисту. Деньги на нее всегда можно найти, лишний раз пройдя мимо продуктового магазина. Это благоприятно скажется и на голове, и на фигуре. Экономя на солярии, можно залезть на крышу соседних гаражей и в теплый майский полдень поваляться под солнечными лучами. Нужно обязательно запастись берушами, чтобы не слышать сальностей владельцев гаражей и радостных воплей того, на чьей крыше ты пристроилась. Нет абонемента в фитнес-клуб? Игнорируй лифт, поднимаясь и спускаясь по этажам собственными ногами, которые после каждодневных подъемов и спусков точно избавятся от целлюлита. Заведи собаку и бегай вместе с ней. А лучшее упражнение для крепости мышц, – Марина встала в странную позу, – это когда умываешься по утрам, согнув ноги в коленях и расставив их на ширину плеч. Ольга не выдержала, вскочила и попробовала у раковины сделать то же самое, что предлагала Марина. После пяти секунд ноги загудели так, будто она поднялась без лифта на двадцать пятый этаж.

– Работать вам, девочки, над собой и работать, – вздохнула Марина и продолжила.

Следом за ухоженностью шла сексуальность. Здесь пострадала Виктория. Марина заявила, что сексуальной можно выглядеть и в джинсах, но никак нельзя мириться с тем, что надето на соблазнительное женское тело сверху. Она заставила Вику снять трикотажный полуверчик и схватилась за ножницы. Они безжалостно откромсали ворот, сделав вырез для груди совершенно неприличным.

– Плечи у гламурной девицы должны быть оголены, – сказала Марина, откладывая ножницы. – Гламур не терпит жестких линий! – И она схватила единственный пиджак Виктории, мирно висевший на спинке стула и совершенно не подозревавший о том, что он недостаточно гламурен.

– Я бы потерпела! – крикнула вслед подруге Вика, но отнимать пиджак не стала. Бесполезное занятие, она все равно не успела бы. Пиджак сразу же лишился подплечников и обмяк в безжалостных руках Марины, которая приглядывалась к новой «жертве».

– Сумочки и аксессуары должны быть фирменными! – И Марина взяла в руки Викину сумочку.

– Ни за что! – не выдержала Виктория и выхватила свою сумочку из цепких рук подруги.

– Ладно, – смирилась та, – об аксессуарах поговорим позже. И они снова перешли на обсуждение предстоящего свидания с Виноградовым.

Афиноген Виноградов зашел в японский ресторанчик, подозрительно огляделся и выбрал тот столик, который стоял на самом видном месте. Если эта хищница, его последняя жена, начнет выдвигать несусветные требования, то он должен будет призвать свидетелей и сдать ее в руки правоохранительных органов. С ними у него налажена четкая связь, именно благодаря ему на днях милиция разгромила настоящий бордель, устроенный в его подъезде на первом этаже. Аноним Виноградов в мельчайших подробностях доложил ментам, каким образом можно попасть внутрь квартиры. Они, конечно, чуть все не испортили, въехав во двор с мигалками и свиристелками.

Но дуры-путаны все равно ничего толком не поняли, когда менты позвонили в дверь и сказали пароль: «Каждой бабе по два мужика!» Они обрадовались, открыли и впустили в свой притон милицию. С каким удовольствием он смотрел сквозь щель в портьере, как путан увозили на милицейском «газике», не передать. Стервы отказались обслужить его по-соседски бесплатно. Ложкой дегтя в этой бочке меда оказалась Виктория, неведомо как оказавшаяся под его окнами и претендующая на его квартирные метры. Сейчас он ей скажет все, что о ней думает. Нужно будет еще подключить к этому делу шизофреничку Елену Павловну, та должна думать, что Виноградов страдает, и он отвяжется от обеих.

Афиноген сел за столик и подозвал официанта. Заказав себе саке, а для дамы, которая с минуты на минуту придет, стакан холодной воды, он откинулся и оглядел публику. В это послеобеденное время народа в ресторане было немного, одинокие любители японской кухни жевали суши и восторгались сырой рыбой. Никто из присутствующих особого подозрения у Виноградова не вызвал. Странным ему сначала показалось то, что за соседним столиком устроились две престарелые красотки, у которых на лице от наложенной штукатурки не было ни единого живого натурального пятна. То, что это кафе-ресторан посещают пенсионерки, показалось ему удивительным. «Неужели, – подумал Афиноген, – пенсия в стране выросла до такой степени, что на нее можно жить?» Но, услышав, какой заказ своим неестественно скрипучим голосом сделала одна из старушек, он успокоился. Она заказала стакан воды из-под крана, пояснив, что может заплатить за него только четыре рубля пять копеек. Вторая оказалась более расточительной, она, как и Виноградов, заказала себе саке. После чего поглядела на Виноградова в упор, подмигнула ему и заказала двойную порцию. Виноградов натянуто улыбнулся, скривив физиономию, ему совершенно не улыбалось заигрывать со старой дамой. Та презрительно прищурила глаза и, недолго думая, потребовала себе бутылку саке.

Виктория не появлялась. Виноградов потребовал себе водки, надеясь расслабиться и получить удовольствие. Внезапно на улице послышался какой-то шум, и любопытный Афиноген повернулся к окну. Возле серебристой иномарки, припаркованной прямо на тротуар перед рестораном, бегала роскошная во всех отношениях женщина и ругалась. Она гоняла охранника и требовала от него, чтобы он переставил стоявшую рядом с серебристой иномаркой «убитую шестерку». Тот оправдывался тем, что найти владельца этой убитой машины практически невозможно, так же как ее переставить. Дама требовала на руках перенести металлолом в пункт приема и не портить ей соседство. Охранник понял, что спорить с дамой бесполезно, и на все согласился, за что получил вознаграждение и довольную улыбку.

Афиноген нисколько не удивился, когда роскошная женщина оказалась возле его столика. Она остановилась перед ним на мгновение – из его окна было лучше видно ее дорогущий автомобиль – и уронила на пол яркий благоухающий шарфик.

– Пардон, мадам! – закричал Виноградов, держа поднятый шарфик, как хвост птицы-счастья. – Ваш божественный аксессуар! – Он протянул ей хвост и обомлел. Дама сразу отреагировала.

Она села за его столик и благодарно взглянула ему в глаза.

– Спасибо, – сказала она грудным голосом с сексуальным придыханием. – Вы такой, такой…

– Какой? – прошептал тихим голосом Афиноген, надеясь, что он поймал золотую рыбку.

– Такой чуткий, – продолжила она, снимая черные лайковые перчатки, – такой учтивый.

Виноградов отметил, что среди обилия перстней на ее пальцах не было обручального кольца.

– Вообще-то, – поймала его взгляд дама, – я – мадемуазель.

– Очень приятно, – изрек озадаченный Виноградов, в уме подсчитывая, сколько может стоить золотая килограммовая цепь на ее руке.

– Марина, – пропела та, подставляя руку с цепью под нос Афиногену.

– Виноградов, пардон, Гена. – Он взял протянутую руку и приблизил к горячим губам цепь.

– Гена? – удивилась незнакомка, но тут же улыбнулась. – Мое любимое мужское имя.

– Да что вы говорите, – решил показать себя смущенным тот. – Это вы такая, такая…

– Какая? – перегнулась к нему через стол Марина, обнажая круглые обольстительные плечи.

– Необыкновенная! – выдохнул Афиноген, утыкаясь глазами в брильянтовую подвеску на ее роскошной груди. – Такая редкостная, просто эксклюзив!

– Кругом – одни идиоты! – заявила Марина, сдерживая порывы Виноградова. – Только вы, я вижу, разумный, мыслящий человек. – Она кивнула в сторону охранника заведения. – Представляете: моя малышка ожидает меня рядом с этим монстром. – Серебристая иномарка действительно смотрелась довольно странно рядом со старым отечественным авто, но свободных парковочных мест поблизости было хоть отбавляй, час пик еще не наступил. – Мне нужно было поставить ее под солнечные лучи, – объяснила свое желание видеть автомобиль именно перед окнами Марина. – Малышка так соскучилась по солнцу. Всю зиму простояла в гараже. Я ведь зимую на Канарах, – улыбнулась она Виноградову, – здесь слишком холодно и уныло. Но сегодня, – она снова улыбнулась Виноградову, – мне повезло: такая хорошая погода и встреча!

– Чего она ему постоянно лыбится? – прошептала одна старушенция другой, цедившей воду. – Такое ощущение складывается, глядя на них, что они нашли друг друга.

– Не мешай процессу, – прошептала другая, – она знает что делает.

Процесс тем временем заходил довольно далеко. Марина, после того как официант принес ей стакан воды, заказала на такую неприличную сумму, что Виноградова прошиб холодный пот. Деликатесы не лезли ему в рот, он сидел и лихорадочно соображал, каким образом ему придется избавляться от жены, если она ворвется в зал в такой ответственный момент. Но та, и он благодарил за это судьбу, не шла.

Марина, перепробовав все блюда, поведала Виноградову грустную историю непонимания со стороны мужчин своей нежной трепетной души. Тот, в свою очередь, рассказал о черствости женской. Они оба решили, что не от мира сего и обменялись телефонами.

– Это-то я-то была черствой?! – возмутилась одна старушенция. – Да я для него делала все! В том числе выслушивала стенания по поводу неудавшейся карьеры и друзей-оборотней!

– Не мешай процессу, – старушка потянулась за остатками саке, – лучше выпей со мной. Она знает что делает, – и горькая слеза одиноко скатилась под покрасневший от выпитого нос.

– Звоните в любое время, – трагически шептал Виноградов Марине, чувствуя, что золотая рыбка вот-вот сделает ноги, – я буду ждать!

– Обязательно, – пообещала она ему и накинула благоухающий шарфик на его толстую шею, – пусть это будет напоминать тебе, Геннадий, о нашей случайной встрече! В огромном людском океане мы все-таки нашли друг друга.

– И не должны потерять, – в тон ей заговорил Виноградов.

– Ни в коем случае, – прошептала ему Марина и послала воздушный поцелуй. – Да ты романтик! Обожаю романтиков! – Виноградов понял, что переборщил.

Романтиком он не был никогда. Разве что романтиком с большой дороги.

– Да, я такой, – окрылил свою новую знакомую Афиноген, – я романтик.

Две старушенции за соседним столом прыснули от неудержимого приступа смеха, чокнулись бокалами и выпили за «Романтиков!» Виноградов даже не посмотрел в их сторону, пусть пенсионерки развлекаются. Какое ему дело до того, как воспримут его слова посторонние. Главное, чтобы его правильно поняла божественная Марина. Она его поняла, позволила поцеловать свою руку и проводить до выхода.

Когда он смотрел, как она, вся такая воздушная, облаченная в утонченный шелковый костюм, в своей серебристой иномарке отъезжает от ресторана, ему хотелось петь от радости. Но запели старушки, они затянули жалостливую песню про нелегкую женскую судьбинушку. Их тут же попросили замолчать, но они успели пропеть про злого ирода, исковеркивавшего женскую судьбинушку, отчего остались чрезвычайно довольны.

Виноградов достал мобильный телефон и позвонил Виктории, по странному стечению обстоятельств у одной из старушек тоже зазвонил телефон. Она ужаснулась, полезла в карман и там судорожно попыталась отключить улику. Вторая, странно блуждая круглыми нетрезвыми глазами по Виноградову, снова стала орать, перекрывая мобильную трель, про ирода, который все коверкал и коверкал женскую судьбу. Из всей песни она знала лишь один припев и орала его, что было мочи. Посетители стали нервно оборачиваться, к старушкам тут же подскочили дюжие вышибалы и, ведя себя все-таки учтиво, проводили престарелых дам на улицу. На свежем воздухе мобильник наконец-то замолчал.

«Не отвечает, стерва», – подумал Виноградов и набрал другой номер.

– Привет, Алена, – сказал он кому-то, – у меня мелкие неприятности. Нет, с моей бывшей все в порядке. Правда, сегодня она так и не появилась. Но я думаю, ее просто замучили муки совести. Я немного приболел, так что наше завтрашнее свидание переносится, – он закашлял, – на самое ближайшее время. Твой офигительный Афиноген тебя любит и целует…

– Как говорил мой любимый герой, клиент дошел до кондиции, – сообщила приятельницам Марина. – Остается только выждать небольшую паузу, чтобы кондиция достигла наивысшей точки накала.

– Что это значит? – склонившись над раковиной и отфыркиваясь от грязных струй профессионального грима, заплетающимся языком громко поинтересовалась Ольга. – Мое одурманенное алкоголем сознание отказывается переводить непереводимое.

– Это значит, – прошла в ванную Марина, – что я подожду пару дней, а потом позвоню Виноградову и назначу встречу. Неужели мне придется с ним переспать?! Девочки, я не могу, у меня все-таки муж есть, обязанности. Хотя ваш Виноградов – симпатичный мужчина, обаятельный в меру. Я теперь понимаю, почему вы клюнули на его удочку. Попадись мне такой Виноградов в пору молодости и безрассудства, я бы тоже погрязла в его болоте. Но сегодня ему не повезло. Спать я с ним не стану, прикинусь дамой с принципами «после первого свидания – ни-ни, после второго и третьего – ни в коем случае, после четвертого – легкий поцелуй». Пятого, как я надеюсь, не понадобится. Ай! – Она вскрикнула от неожиданности, оказавшись лицом к лицу с престарелой дамой, под которую была загримирована Виктория. – Какая ты страшная вблизи! Смой с себя эту гадость сейчас же.

Виктория вздохнула и подошла к раковине, где уже плескалась Ольга. По крайней мере, ее лицо уже выглядело молодым и свежим, не считая красноватого носика.

– Ты ему слишком много улыбалась. – Вика подставила руки под теплые струи воды. – Нам с Олей так показалось. Ты лыбилась ему постоянно, переигрывала. А если он догадается, что все это не взаправду? Тебе нужно держаться с ним более прохладно. Виноградову не нравятся доступные женщины.

– Ты ему отказала после первого свидания?! – искренне удивилась Ольга.

– Да, – гордо ответила Виктория и призналась, – но после второго не смогла.

– А я сдала свои бастионы сразу, дура! – сказала Ольга, вытираясь полотенцем.

– Девочки, – обратилась к ним Марина, – мне кажется, что вы ревнуете. Неужели к этому остолопу, которого может окрутить первая попавшаяся богатая смазливая девица, у вас остались какие-то чувства?!

– Ни в коем случае, – Ольга накрутила полотенце себе на шею. – Или мне не жить с этими чувствами. Второй раз я не попаду в одну и ту же смердящую лужу!

– Тебе показалось, – холодно ответила Виктория, – конечно, нам небезразлично. Но это не ревность.

– Тогда выпьем кофейку и накидаем планчик дальше? – предложила Марина.

Но спокойно посидеть на кухне им так и не пришлось. Позвонила Елена Павловна и нервно сообщила, что она тонет в собственной квартире. Девушки быстро собрались, сели в машину к Марине и помчались на спасение утопающего.

Коты – странные, непознанные животные, приносящие своим хозяевам не только радость бытия, но и горечь сознания. Елена Павловна знала, что ее пушистый персидский кот Тимофей, названный так в честь первого мужа, очень любит электрические провода. Любовь животного к тому, что можно погрызть, в принципе вполне понятна. Но как коту объяснить то, что провода грызть физически опасно для кошачьей жизни? Елена Павловна не знала, оттого объяснениями кота не мучила и полагалась на судьбу. Та преподнесла ей неожиданный урок. Как оказалось, опасность подстерегала не столько кота, сколько саму Елену Павловну.

В один прекрасный день пожилая дама вернулась из магазина с полными пакетами еды, большинство из которой было кошачьими консервами и пакетиками с сухим кормом. Сослепу споткнувшись в темном коридоре о куски погрызенного телефонного провода, Елена Павловна потеряла равновесие и упала на те пакеты, которые принесла из магазина. Выходной плащ был испорчен, яйца безжалостно раздавлены, «Ките-кет» разбросан по полу. Хозяйка распереживалась, разволновалась и, совершенно не думая о последствиях, наказала Тимофея, заперев его в ванной комнате. Тимофей обиделся и сделал свое черное дело.

Елена Павловна спасла остатки еды, насыпала корма в кошачью миску, поболтала с приятельницей по телефону, пожаловавшись на бездушное домашнее животное – отвела душу и простила кота. Правда, вспомнив о том, что болтать с приятельницей ей пришлось по мобильному телефону, волна сомнения закралась в ее нежную душу, но исчезла без следа, как только Елена Павловна услышала пронзительное мяуканье из ванной. К тому же испорченный плащ требовал немедленной стирки. Она открыла ванную комнату, выпустила кота на свободу и подошла к стиральной машине. Что случилось потом, бедная женщина помнила плохо. Сначала ей в лицо ударил фонтан воды, после него по всей ванной забили маленькие фонтанчики брызг и пол сразу стал мокрым. Махровый половичок поплыл в коридор, Елена Павловна побежала за ним. Удар электрическим током пришелся в самый разгар борьбы с половодьем. Он откинул ее к погрызенным проводам, которые искрили и шипели в воде, она потеряла сознание и упала. Когда очнулась, ей на голову свалился забытый в коридоре на тумбочке мобильник – есть все-таки судьба на этом свете! – и Елена Павловна позвонила дочери, прося ее прийти на выручку.

Виктория ворвалась в квартиру матери и застыла на месте. Она растерялась, не зная, какому из комков шерсти помогать в первую очередь. На полу в коридоре лежали два: один поменьше, другой побольше с голыми ногами, поблескивающими креативным педикюром. Это сыграло решающую роль в том, что Виктория смогла опознать родительницу. Мгновение – и она бросилась к ней. В эту секунду погасло электричество, видимо, случилось короткое замыкание, благодаря которому Виктория не оказалась третьим шерстяным комком. Марина достала зажигалку и осветила прихожую.

– Бедная мамочка, – Вика попыталась пригладить крашеные волосенки, вставшие дыбом на родной голове. Ничего не получилось. Она опустила руку на пол и зачерпнула воды, которую вылила на материнскую голову. Та очнулась, но прическа осталась прежней.

– Викуся, – слабо произнесла мать, – даже не знаю, как все случилось.

– Мяу! Мяу! – потребовал свою долю внимания ощетинившийся Тимофей, больше похожий на дикобраза, выставившего свои иглы-колючки перед соперником.

– Все ясно, – тоном прокурора произнесла Марина и прошла в ванную.

То, что стало ясно после того, как аварию ликвидировали, повергло Елену Павловну в шок. Мало того, что ее любимец перегрыз все провода в прихожей, он добрался до шланга стиральной машины и в ванной комнате, куда его с глаз подальше упрятала раздосадованная Елена Павловна. Пятьдесят мелких и одна крупная – столько дыр было обнаружено на одном метре шланга. Ремонт соседского потолка влетал далеко не в копеечку. Зато Виктория была рада, что спасла маме жизнь. Теперь ей будет чем упрекнуть неблагодарную родительницу, когда та начнет на нее наседать. Она проводила Марину с Олей до автомобиля и осталась ночевать у мамы. Той еще требовалась помощь: засыпая, она кричала «SOS!» и хватала сонного кота в охапку, собираясь с ним спасаться.

Пока Вика управлялась с полом, собирая вырвавшуюся на свободу воду, и подсчитывала убытки, за окном раздалось противное для ее музыкального слуха повизгивание и шипение. Звуки напоминали двух кошек, дерущихся из-за одного кота. Подумав о том, что и в жизни животных работают те же людские принципы дефицита самцов, Вика взяла собранную в ведро воду и вышла на балкон. Позволить кошкам выяснять отношения под балконом было нельзя, Елена Павловна только что уснула в обнимку с Тимофеем, и Вика опасалась лишнего шума. Травмированное электричеством и волнением сознание пожилой дамы и кота требовало тишины и покоя.

Поток холодной воды на мгновение охладил пылкость чувственного восприятия бывшей одноклассницы Державина. Сам одноклассник, вытираясь мокрым рукавом, даже попытался на нее разозлиться, но не смог. Слишком доброй была его влюбленная интеллигентная натура. Он еще раз сдавленно зашипел, после чего окликнул Викторию по имени.

– Это ты здесь? – удивилась та, пряча пустое ведро. – А я тебя не заметила. Только говори тише, мама спит, я не хочу, чтобы ее разбудили.

– Я услышал, что ты тонешь, и пришел на помощь, – сказал Гаврик. – Если что, прыгай с балкона, я тебя подхвачу! Можешь скинуть вниз и маму, но за нее я не ручаюсь, она может пролететь мимо меня.

– Ага, – усмехнулась Виктория, – значит, таким образом ты отделываешься от будущих тещ?!

– А она станет моей будущей тещей?! Виктория! Я давно об этом мечтал!

– Знал бы ты ее получше, – поделилась та, – сразу бы передумал брать мою маму в тещи. Хотя она любила Виноградова. – Вика вздохнула.

– Ты еще думаешь об этом мерзавце?! – громко возмутился Гаврик.

– Тише! Тише, – испугалась Виктория, – маму разбудишь.

– Спускайся! – предложил Державин. – И мы поговорим об этом более обстоятельно.

– Я спущусь, – пообещала девушка, – если мы не будем говорить об этом вообще.

Гаврик не стал упорствовать: какая разница, о чем говорить?

Главное не тема, а сам процесс. Тему разговора с девушкой можно выбрать любую, к примеру про успехи отечественного автопрома. В прошлый раз она так заинтересованно его слушала. Державин снял куртку, выжал ее, повесил на скамейку сушиться. Благо, теплый вечер позволял находиться на свежем воздухе в одном пуловере. Судьба давала Державину очередной шанс. По слухам, а он пользовался только достоверной информацией, которой его снабжала мама, Виктория вдрыск разругалась с собственным мужем и собиралась с ним разводиться. Треснутая лодка семейного счастья дала такую течь, которой мог позавидовать сегодняшний потоп в квартире Елены Павловны. Это обстоятельство чрезвычайно радовало Гаврика, но и ставило перед ним серьезные задачи. Теперь требовалось заарканить глупую девчонку, чтобы она наконец-то поняла, кто ее любит на самом деле. Державин перебрал в уме варианты обольщения слабого пола. Накануне в библиотеке он как раз занимался тем, что выписывал в клетчатую тетрадку основные постулаты соблазнения прекрасных дам. Там было несколько довольно интересных мыслей. Больше всего Державину нравились те, благодаря которым она должна была узнать, что им интересуются другие.

Для этого Гаврик написал на обложке популярного дамского романа романтическое послание самому себе от якобы влюбленной в него девицы. Подпись получилась корявой и неразборчивой, ведь писать пришлось левой рукой, но Гаврика это не смущало. Хорошо прочитывались слова «Люблю, целую, Лена» – этого, по мнению Державина, было вполне достаточно, чтобы заинтересовать Викторию. Если она откажется читать роман – тот лежал в кармане мокрой куртки и наверняка был таким же мокрым, – то у него в запасе были еще варианты. Можно было ее не сразу узнать. Гаврик представил, как Виктория бежит к нему с распростертыми объятиями, а он путает ее с первой попавшейся проходящей мимо дамой. Гаврик нежно берет незнакомку за руку, улыбается ей, потом делает вид, что обознался, отстраняется, шарит глазами по толпе девиц, игнорируя подбежавшую Викторию. После чего, бормоча себе под нос так, чтобы это услышала она, говорит: «Ты или не ты?» – хватает уже ее. Толпы подобных Виктории во дворе не было, прогуливалась одна пенсионерка Сидоркина с пятого этажа. Перепутать ее с Викторией мог только совсем слепой. К тому же Сидоркина была одинокой дамой, и ее реакция на нежное прикосновение Гаврика могла быть совершенно непредсказуемой.

Державин расправил плечи и напряг мозги. Ничего путного на ум больше не приходило. Конечно, можно было показать себя романтичным и возвышенным и предложить Виктории пойти вместе поплевать с крыши. Или расписать весь подъезд до квартиры Елены Павловны надписями о том, какая та, не называя ее имени, сексуальная и обольстительная. Пусть, когда она ходит по подъезду, вспоминает о нем, ведь, кроме него, ни один дурак больше не станет расписывать весь подъезд. Но все это он уже делал в одиннадцатом классе. Хотя повторение – мать учения, повторяться Гаврик не желал. Он хотел произвести на Викторию неизгладимое впечатление. Варианты были. Можно было бы переодеться в солдатскую форму и явиться перед ней с пакетом сухарей бритым наголо. Ее одинокая слеза много бы сказала вместо слов. Но Державину давно было не восемнадцать. Впрочем, как и ей. Времени выпендриваться у нее совсем не осталось, пусть благодарит судьбу, что рядом с ней такой мужчина, как Державин. А если откажется благодарить, можно подкинуть ей в сливной бачок наркотики и вызвать милицию, тогда с сухарями придет она. Когда из подъезда выпорхнула Виктория, Державин стоял, насупившись, и листал мокрый роман о любви.

– Гаврик, дорогой, извини! – Вика засмеялась, извиняясь. Но Державину понравилось то, что она назвала его дорогим, и он простил ей глупый смех. – Я не думала, что это ты стоишь под балконом! Мне послышалось, что это кошки вопят.

– Так значит, мой голос ассоциируется у тебя с кошачьими воплями?! – возмущенно вскинул брови Державин. – Конечно, у Виноградова солидный бас, куда мне до него.

– Что это у тебя? – Виктория решила перевести разговор на другую тему и схватилась за книгу. – Женский роман?! Ты читаешь романы?

– Так, одна знакомая подарила, – соврал Гаврик, протягивая книжицу девушке. – Подписала зачем-то, – и он раскрыл нужную страницу.

– Ой! – обрадовалась Виктория, читая подпись. – Она тебя любит и целует, надо же!

Гаврик ухмыльнулся, нужного эффекта он добился без особых усилий. Виктория книгу забрала, якобы почитать, но на самом деле, как думал Державин, чтобы досконально изучить подпись. Жаль, что он не поставил после «Люблю, целую Лена» какое-нибудь громкое имя. К примеру – Софи Марсо. Или любить и целовать его вполне могла бы Анжелина Джоли, Верочка из соседнего подъезда. Окрыленный первым успехом, Гаврик не выдержал и пригласил Викторию пойти поплевать на крышу. Она не оценила его романтический порыв и плевать отказалась. Сказала, что боится высоты, да и не может далеко отходить от балкона. Елена Павловна спала неспокойно и нервно, несмотря на значительную дозу снотворного, выпитого ею после наводнения в собственной квартире. Пришлось сидеть на лавочке и рассуждать о смысле жизни. В принципе эти посиделки можно было бы назвать свиданием, слишком в интимной обстановке они проходили: теплый вечер, ласковый ветерок, сгущающиеся сумерки.

Но одинокая пенсионерка Сидоркина, которой надоело блуждать по двору, неожиданно присоединилась к ним и подключилась к беседе, отстаивая свое мнение по поводу того, что в стране все перевернулось с головы на ноги. У пенсионеров – собачья жизнь, а у собак – такая, какая должна была быть у пенсионеров. Умозаключения пожилой дамы имели свой резон. Виктория почему-то сразу подумала не о собаках, а о коте Тимофее, который мало того, что живет на всем готовом, обласканный своей хозяйкой, так еще позволяет себе пакостить близкому человеку. А собачья жизнь не только у пенсионеров, но и у некоторых обманутых девушек, собирающихся разводиться. Последние слова пролились на душу Гаврика как бальзам на рану. Он был готов расцеловать Викторию и пенсионерку Сидоркину, благодаря которой Виктория «раскололась» и выдала свои стратегические планы. «Срочно, – соображал Державин, глядя на девушку, – срочно нужно приниматься за выработку программы по обольщению Виноградовой». И на следующий день решил бежать в библиотеку.

Глава 5 Один звонит, второй следит, третий целует

Елена Павловна на следующий день чувствовала себя гораздо лучше, во многом этому способствовал сухой пол и задобренные обещаниями скорого ремонта соседи снизу. Виктория поцеловала мать и отправилась к себе, она чуть не забыла книгу, взятую у Гаврика. Раскрыв ее на корявой подписи, она улыбнулась и искренне порадовалась за одноклассника. Действительно, такой прекрасный, чудесный парень обязательно должен кому-то нравиться. Жаль только, что она к нему испытывает только братские чувства. Когда Виктория спускалась по лестнице, зазвонил мобильный телефон. Она так ликовала утром, что на мгновение забыла о существовании Виноградова, и вот он напомнил о себе. Поинтересовавшись ее здоровьем и состоянием опорно-двигательного аппарата, Виноградов обиженно заявил, что прождал ее вчера в ресторане весь вечер. Виктория усмехнулась, вспомнив о том, с кем он ее там ждал, но виду не подала, пытаясь говорить непритворно. Она вчера не смогла прийти потому, что помогала маме ликвидировать потоп в квартире. В принципе это было почти что правдой. Виноградов поверил и заявил, что им нужно обязательно встретиться для того, чтобы зайти в загс и написать заявления на развод. Вот это номер! Виктория опешила и села на ступеньку. Виноградов решил с ней развестись.

В глубине души она надеялась на то, что он, увлекшись Мариной, поймет, что лучше Виктории никого нет и не было, раскается и приползет к ней на коленях. Она, конечно же, встретила бы его равнодушно и холодно, но сладость от его поражения была бы полной. Она сама должна была первой потребовать развода. Но делать было нечего, развод так развод. Виктория согласилась встретиться в один из дней на следующей неделе в загсе, но Виноградов ответил, что они могут написать заявления поодиночке и встречаться им совершенно незачем. Стало ясно, что он не хочет ее видеть. Это еще больше обидело бывшую жену, и она выдала ему все, что считала нужным сказать скряге, оставившему квартиру без мебели, а ее – без средств к существованию. Виноградов сослался на занятость и оборвал разговор.

Итак, он потребовал развода. Рано или поздно это должно было случиться, Виктория это знала, но все равно не была к этому готова. Она в раздумьях о своей неудавшейся судьбе добрела до магазинчика и попыталась открыть дверь. Та не поддавалась. Виктория поглядела на часы, было начало одиннадцатого, Машка должна была час как работать! Вот и полагайся на неопытную девицу! Виктория безрезультатно дернула дверь с новой силой. Табличка «Закрыто» колыхнулась перед ее глазами с обратной стороны. Ключа у Виктории не было, и она запаниковала. Сейчас, не дай бог, явится хозяйка – толстая громкоголосая особа с выкрашенными пергидролем волосами – и учинит гнусную разборку, почему магазин еще не работает. Ругаться с ней не хотелось, и Виктория принялась бить в дверь кулаками. Наверняка ленивая Машка притащилась в магазин вовремя, но забыла обо всем на свете, разговаривая по телефону с ухажером! Кулаки издавали мало звука, и Виктория стала бить в дверь ногами.

– Головой не пробовали? – поинтересовался приятный мужской голос. Вика подняла глаза и застыла с поднятым кулаком. Мужчиной оказался Славик. Тот самый, который вместе с ней изображал любовную сцену для Виноградова в дешевом номере отеля. – Голову, говорю, не пробовали использовать по назначению? – снова спросил он, оглядывая ее с ног до этой самой головы.

– Больно будет, – автоматически ответила ему Виктория.

– Я не бить ею предлагаю, – сказал Назаров, – а думать. Некоторые иногда головой думают. – И он кивнул на режим работы магазинчика, вывешенный тут же на входной двери.

Виктория поглядела на то, что она писала собственной рукой, и опешила. Воскресенье – выходной день. Сегодня воскресенье. Этого еще не хватало, чтобы он подумал, что она – городская сумасшедшая.

– Дверь проверяю, – деловито сообщила она Назарову, – выходной день, мало ли что. А вам, собственно, какое дело? Вы что-то хотели купить у нас для своей раскрасавицы? Еще двадцать пар обуви? Она что – тайная сороконожка? Или она ею, как крокодил Тотоша, питается? Могу сказать, что отечественная обувь вредна не только для ног, но и для желудка.

– Очень смешно, как крокодил Тотоша, – передразнил ее Назаров, – снова выкрутилась!

– Ага! Я поняла! – воскликнула Виктория. – Вы за мной следите! Или преследуете!

– Очень надо, – возразил Назаров, – я просто мимо проходил. Тут мой офис, – и он указал на соседнее здание. – Мы, не к ночи будь сказано, работаем по соседству!

– Ха! – поймала его Виктория. – А сегодня, между прочим, выходной день и для офисов.

– А я начальник и сам себе устраиваю выходные!

Виктории страшно захотелось схватить эту непробиваемую твердолобую мужскую голову и стукнуть ею о дверь. Но она справилась со своим порывом и презрительно сощурилась.

– Начальник? Что ж, гражданин начальник, ступайте отсюда к себе в офис. Там ваша сороконожка уже поджидает с бутылкой шампанского и ведром льда. И нечего нормальным людям голову дурачить глупыми советами по поводу ее прямого назначения.

Мы не начальники, но в головах разбираемся – зачем она это сказала, Виктория сама не поняла. Несла что попало.

Назаров надулся и ушел. Виктория огляделась, чтобы лишний раз убедиться, что, кроме Славика, никто больше не видел ее глупой выходки с дверью, и полезла в сумочку за мобильным телефоном. Она позвонила Марине, та только проснулась, но уже собиралась заняться главным делом своей жизни – шопингом. Предложение составить ей компанию озадачило Викторию. С одной стороны, ей хотелось пройтись по магазинам, но с другой – глядеть с тоской на то, как твоя подруга меряет одну тряпочку за другой, а потом все покупает оптом, – не хотелось. Виктория была некредитоспособна. Зарплату обещали выплатить только на следующей неделе. Марина догадалась о мучениях Вики и решила по магазинам не ходить, а устроить шопинг у себя на квартире, наконец-то распаковав привезенные чемоданы. Виктория прыгнула в автобус и поехала к ней шопинговать.

– Ты представляешь, – кинулась она к Марине, как только та открыла дверь, – он меня поджидал под дверями магазина! Он следит за мной, значит, чего-то хочет.

– Виноградов сидел у магазина? – не поняла Марина. – Не может быть! Он должен страдать по мне.

– Этого действительно не было, – вздохнула Вика. – Виноградов дострадался до такой степени, что потребовал у меня развод.

– Это ближе к истине, – согласилась с ней подруга. – Но кто за тобой следит? ФСБ или Моссад?

– Славик, – застонала Виктория, – он за мной следит. Фактически преследует!

– Тот парень, с которым ой-ей-ей. Видно, втюрился в тебя и ничего с собой не может поделать.

Рассказывать Марине о том, что Славик просто рядом с магазином работает, было бессмысленно. Сразу же последовал бы вопрос нормального человека: кто работает в воскресенье? Но думать о том, что он к ней неравнодушен, было верхом легкомыслия. Вот Державин в нее втюрился, вчера это было так ясно видно поздним вечером, особенно когда он поцеловал ее в щеку, расставаясь у подъезда.

– Один звонит, второй следит, третий целует, – подвела итог Марина. – Дорогуша, ты пользуешься успехом у сильного пола.

– Ты думаешь? – удивилась Вика, проходя к туалетному столику, доверху забитому косметикой.

– Если ты в этом еще сомневаешься, то мы сегодня убедим окружающих. Помоги-ка мне.

И Марина вытащила один из чемоданов на середину комнаты. Вика еле-еле смогла оторваться от благоухающих пузырьков и гламурных тюбиков и замерла перед богатым гардеробом подруги.

– Вот, – довольно сказала Марина, вываливая вещи на пол, – все мое – твое!

– Нет, – замотала головой Виктория, – что твое, то твое!

– Хорошо, – сразу согласилась та, – тогда все поделим по-честному. Присаживайся рядом.

Вика подсела к подруге, и процесс пошел.

– Это мне. – Марина отбросила пеструю шелковую блузочку в одну сторону. – А это тебе – в другую полетел ажурный комок из рюш. – Это – снова мне, а это – тебе. Мне, тебе. – Содержимое чемодана быстро поделилось на две части. – Теперь примерять! Вдруг что-то не подойдет? Хотя с твоей фигурой можно носить какое угодно тряпье, главное – держаться с достоинством и немножечко с вызовом. Но это сразу приходит после того, как только оденешь костюм от Гальяно или скромное платьице а-ля Шанель. Да, Шанель подойдет к твоему образу больше, – Марина приложила к Вике небольшое черное платье.

Вике платье очень понравилось, оно сидело на ней, как будто опытный мастер шил его специально для нее. Вика пообещала отдать за него деньги со своей зарплаты сразу, как только они окажутся в ее руках, но Марина рассмеялась и заявила, что деньгами не возьмет, и накинула на платье ажурную шаль. Она испортила пуловер подруги и взамен его отдает это черное платьице. Замена показалась Виктории вполне приемлемой: пуловер она очень любила и несколько лет подряд из него не вылезала. Подобным образом Марина сумела уговорить подругу разжиться шикарной блузкой, сносным сарафаном и приличным плащом. Взяв с нее слово, что та будет ходить только в своих шпильках, Марина повела подругу к столику с косметикой, и они занялись макияжем.

– Не пропадать же такой красоте! – заявила Марина и позвонила в салон, куда правдами и неправдами записала Викторию на сегодняшний вечер. – Мне с тобой появляться нельзя, если нас увидит Виноградов, у него возникнут сомнения, сама понимаешь, даже если мы изобразим случайную встречу. Но знай, что в салоне я буду находиться рядом с тобой, и, как только ты засомневаешься в креативной стрижке, я тебя покусаю. Так и знай.

Марина много чего бы наговорила для того, чтобы подбить подругу на креатив, но порыв красноречия прервал звонок. Звонил Виноградов, высветился его телефонный номер.

Марина не стала брать трубку, дав ему время помучиться и созреть. То, что она проводила правильную политику, показало его желание развестись с женой. Оставалось его немного помучить и дожать.

Виктория вся в растрепанных чувствах притащилась в салон, где ее встретили как лучшую клиентку. Видимо, их лучшей клиенткой была Марина, за чей счет она должна была преображаться. Вика вздохнула и решалась на все креативы, вместе взятые. Через два часа из салона-парикмахерской вышла девица, мало чем напоминающая прежнюю Викторию.

Девица виляла попой, трясла окрашенно-уложенной стрижкой и старалась идти с достоинством на высоких шпильках. Теперь она стала гламурной особой, на которую обращали внимание все мимо проходившие мужчины, и ей очень захотелось сказать Славику какую-нибудь гадость.

Ноги сами несли ее к тому месту, где они встретились утром. Виктория говорила сама себе, что ей от него ничего не нужно, что она только желает лишний раз удостовериться, что он – предатель и подлая подстава, организованная Виноградовым, что он… В принципе можно ничего не говорить, а дать ему пощечину, развернуться и выйти. Сегодня, когда она так стильно выглядит, у нее это бы получилось эффектно. Но этот начальник Славик – мужик не робкого десятка, к нему близко лучше не приближаться. Врезать ему сумкой по голове и убежать. Сумку не жалко, этого ширпотреба полно на Черкизовском рынке. К тому же Марина права, должны же в ее жизни появляться приличные вещи.

С чего ей захотелось драться, Виктория не понимала. Видимо, сказалось буйство весны и ее теперешней внешности, от которой мужчины впадали в ступор. Да, Виктория знала, что она выглядит красавицей и никакая сороконожка ей в подметки не годится. Красота – страшная работа, а создание гламурного образа – адский труд. Зато какие дивиденды сыплются на ухоженную головку! Виктория тряхнула стрижкой, и на асфальт посыпался песок. Она недоуменно посмотрела наверх и увидела на балконе третьего этажа довольного малыша с лопаткой в руках. Сквозь балконную решетку он осыпал прохожих содержимым цветочных горшков и радовался от всей души, глядя на их рассерженные физиономии. Виктория скуксилась, но орать на мальчишку не стала, было бы гораздо хуже, если бы он высыпал на нее удобрения. Она показала ему кулак. Этого ей показалось недостаточно, лицо пацаненка светилось от удовольствия, и кулак тут же трансформировался в кукиш.

– Вика! Виноградова! – рядом с малышом нарисовалась ее бывшая одноклассница. – Сто лет тебя не видела, заходи сейчас же!

Со Светкой Смирновой они в третьем классе сидели за одной партой и ссорились из-за Гаврика Державина, ревнуя его друг к другу. После окончания школы Светка выскочила замуж, развелась, снова выскочила, снова развелась. То есть Смирнова жила полнокровной жизнью. Теперь вот и ребенком обзавелась, пусть даже никудышным, но все-таки дитем. В последний раз они виделись на февральской встрече однокашников, и обе с упоением говорили о прелестях семейной жизни. О чем она станет говорить сегодня, Виктория не знала. У нее не было мужа, не было мальчишки-сорванца. У нее была подруга, которая вечером собиралась идти на вечеринку, где собирался местный гламур. Виктория пока не могла представить себя придирчивым тусовщицам, к тому же она хотела поговорить со Славиком. Вика кинула взгляд на свой магазинчик, оценила небольшое расстояние от Светкиного дома до начальственного офиса и решила зайти к приятельнице.

Смирнова обзавелась не только дитем, но и вполне приличным мужем, который с неприличным любопытством уставился на гостью.

– Как похорошела, просто другой человек, – разглядывала ее заметно потолстевшая с февраля Светка. – Выглядишь на все сто! Ой, это я не о годах. Знакомься, это Федя, мой муж, – приятельница указала на высоченного тощего мужчину с лысиной на затылке. За его растянутыми трениками прятался тот самый балконный хулиган, только на этот раз выражение его лица было очень грустным. Карапуз испугался, что тетка пришла жаловаться, и притих. – Ростислав, Ростик, – представила Светка карапуза.

Вика ответила, что ей очень приятно, и прошла вместе с хозяевами в комнату. Скромная обстановка квартиры ее не заинтересовала, зато балкон открывал изумительный вид на офис, в котором трудился Славик. Мало того, что вид открывался, он был совершенно не зашторен. Жалюзи на окнах офиса доступно пропускали любопытный взгляд Виктории. Но она мало что разглядела – один-единственный мужской силуэт за столом, склонившийся над бумагами. «Нужно будет проверить зрение», – подумала Вика и поискала глазами сороконожку. Следить за происходящим в офисе дружная семья Смирновых-Чепиковых ей не дала, но она все равно устроилась поближе к балкону. Федя оказался чрезвычайно хозяйственным и сразу же организовал чай с баранками. Прощаясь с последними пломбами, Виктория принялась их грызть на радость Светке, щебетавшей про лучшего сына на свете.

– У ребенка в детском саду карнавал, – рассказывала любвеобильная мамаша, – ему нужно стихами защитить свой костюм. Он у нас, – она ласково улыбнулась ухмыляющемуся малышу, высунувшемуся из балконной двери, – будет зайчиком. «Белые лапки, белая шуба…» – начала декламировать Светка, размахивая руками, как бы подключая Викторию продолжить.

– «Заяц в лесу умер у дуба», – завершила Вика и пожала плечами. Ничего другого она придумать не смогла.

Да и особенно не старалась. Всякий раз, улучив минутку, она глядела через приоткрытый балкон на противоположное здание.

– Одни меха в голове, – пробурчал Федор, разливая чай по чашкам. – «Я храбрый заяц, все о’кей! Возьмите зайца на хоккей!» Или вот еще: «Заяц не боялся ни бури, ни волка».

– «От этого зайца не было толка!» – высказала свою мысль Светка, видимо, намекая на что-то интимное, и засунула в рот мужу баранку.

– «У зайца есть ушки на маленькой макушке», – поднапряглась Вика, боясь, что супруги поссорятся.

– Ну надо же! – обрадовалась Светка. – Ты не только красавица, но и умница.

– «Ушки на макушке», – заметил Федор, проглотив баранку практически целиком, – плагиат.

«Она что, его не кормит?» – засомневалась в однокласснице Виктория. Но кормильцем в их семье был Федор.

Когда баранки закончились, он принес из кухни варенье и колбасу.

– «Белая мордочка, ушки торчком, бегаю быстро серым бочком», – выдавала перлы Смирнова, в школьные годы с трудом читавшая по слогам.

– Что это за разноцветные калеки? – изумился супруг. – Ты с себя пример не бери!

– Ах так?! Тогда возьму с тебя, – заявила Светка, над которой в этот день явно летала муза. – «Под заячьим хвостом заплата, плакала моя зарплата!»

– Ты забыла про аванс! – заявил кормилец. – Уж лучше так: «Сижу под елкой грустно-грустно, ну где же ты, моя капуста?»

– Все на деньги переводит, как пенсионер, – съязвила Светка, подмигивая Виктории. – «В кармане зайца пистолет, отдай-ка деньги, старый дед!»

Ростик появился в комнате вместе с колбасой, до этого он отсиживался на балконе, занимаясь любимым делом. Поняв, что тетка не собирается на него жаловаться, а даже, наоборот, улыбается ему, он осмелел, и его лицо вновь приняло довольное выражение. Видно, все цветочные горшки были уже пусты.

– Ну?! – спросила Светка сына. – Что тебе больше всего понравилось: ерунда, что папа сочинил, или мамины стихи?

– «Свежий вид и белый цвет – лучше зайца в мире нет!» – глядя на задумавшегося мальчишку, продекламировала Виктория. Тот ухмыльнулся и решил примирить всех:

– Я храбрый заяц в белой шубе, в моем кармане пистолет. Лучше зайца в мире нет, сижу под елкою с капустой. – Ростик, гордый тем, что все запомнил правильно, схватил со стола кусок докторской колбасы и скрылся на балконе.

– Это ты виноват! – трагически произнесла Светка, обращаясь к мужу. – К нему пристает только негатив! Ребенок берет с тебя дурной пример.

– Пойду посмотрю, как он там, – сказала Виктория и, не дожидаясь взаимных обвинений супругов, прошла на балкон.

Малыш нисколько не огорчился, что его не похвалили, он ковырял лопаткой остатки песка и изображал из себя сеятеля.

Виктория, громко пожурив его для приличия, присела на корточки рядом с ним и занялась наблюдением. Она как чувствовала: картинка одиноко восседающего за письменным столом мужчины сменилась более яркой. Теперь он сидел не один – рядом с ним, согнувшись в совершенно неприличной позе, стояла женщина. Из-за ее позы лица не было видно, но Виктория поняла, что так бесстыдно могла себя вести только сороконожка. Нахалка покачала толстой попой из стороны в сторону прямо перед самым носом Славика, потом переместилась под его стол. Виктория ойкнула и закрыла мальчишке глаза. Детям, как говорится, до шестнадцати лет на это смотреть не полагается. А у Светки ребенок и так растет хулиганом. Сама же она глядела в оба глаза и жалела, что не страдает дальнозоркостью. Славик встрепенулся, как гнедой жеребец, и откинулся в кресле. Вот он, кто есть на самом деле! Сексуальный маньяк! Ходит по воскресеньям на работу для того, чтобы заниматься в своем офисе черт-те чем. Немудрено, что именно он оказался с ней в одной постели.

– Тетя! Дядя! – возопил малыш, кусая Виктории руку и показывая на противоположный дом.

– Тише, – зашептала та, тряся перед собой раненой конечностью, – ничего особенного. Подумаешь, тетя и дядя, зато мы с тобой будем партизанами. Сиди тихо и подглядывай.

– Так поступают настоящие партизаны? – заинтересовался малыш.

– Так, – сказала Виктория и обнадежила его, – но иногда они, когда их особенно допекут, взрывают все на своем пути. Будешь хорошо себя вести, и мы тоже кого-нибудь подорвем.

Сороконожка недолго поерзала под столом и вылезла оттуда с мусорной корзиной. Виктория изумленно разглядывала, насколько это позволяло расстояние, мусорную корзину. Так, ничего особенного в смысле секса, корзина как корзина. Может, в ней хлыст и наручники? Сейчас Славик скинет пиджак, и эта баба начнет с ним заниматься мазохизмом. Женщина разогнулась, и Виктория увидела ее лицо. Эта баба не была похожа на сороконожку. Та была, по крайней мере, довольно симпатичной, а эта – вся такая понурая, блеклая, в синем халате. С пылесосом в руках. Корзина исчезла, в руках женщины появился длинный шланг от пылесоса.

Виктория не поверила собственным глазам. Женщина убирала комнату, а не занималась черт-те чем с мужчиной. Тот вообще не обращал на нее никакого внимания, как только она вылезла из-под стола, снова уткнулся в свои бумаги. Получался какой-то диссонанс, чего-то не хватало. Виктории снова захотелось подскочить к нему и растрясти хорошенько этого пройдоху, выбив из него все признания. Она задумалась: может быть, стоит повторить эксперимент с Мариной и Виноградовым?

Если этот Славик один раз попался на удочку, пусть даже и не на ее, то вполне возможно, он зацепится за крючок дважды.

Но на этот раз рыбаком станет она, а не Виноградов. Тем более в таком превосходном виде, в котором она ходит сегодня. Не пропадать же такой красоте! Мужчина в офисе встал и собрался уходить. Вика как старший партизан приказала Ростику неотрывно следить за окружающей обстановкой и, если что, сразу ввести ее в курс дела и кинулась прощаться со Светкой.

– Ты куда? – удивилась Смирнова. – Мы толком ни о чем не поговорили.

– Зато придумали хорошие стихи. – Вика поцеловала ее пухлую щеку.

– Да, – согласилась та, – талант не зароешь.

Назаров вышел из офиса и направился к своему автомобилю, когда в него со всего маху врезалась какая-то красотка. Подумав о том, что Алиса вернулась для того, чтобы помочь ему с отчетом, он повернулся ей сказать, что уже все проверил сам, и обомлел. Красоткой оказалась не Алиса, но этого было мало, в него врезалась девица, чем-то отдаленно напоминающая продавщицу обувного магазина, с которой он случайно переспал в гостинице. Только эта девица была совершенно другой. Взъерошенный, напыщенный «гламур» отскочил от него, как мячик от стенки, и тряхнул головой, как бы приходя в сознание. Из волос посыпался песок, угодивший ему в глаза. Назаров чертыхнулся и полез в карман за носовым платком. Девица фыркнула и сказала ему какую-то гадость, она потонула в потоке автомобильного шума, и Назаров не нашел ничего лучшего, чтобы переспросить, а что она такое сказала. Та ответила что-то невразумительное. Ему показалось, что она назвала свое имя, и он представился.

– Вячеслав Назаров, – протирая глаза платком, произнес он, – к сожалению, не помню, где мог вас видеть, но то, что не смог бы вас пропустить, это точно. – Это был дежурный комплимент, который приводил в восхищение всех девиц. Обычно после этого они обменивались телефонами и мирно расходились в разные стороны. Звонить и продолжать знакомство было совершенно необязательно.

– Виктория Виноградова, – сказала довольная девица.

– А, – взвился Назаров, вытерев глаза, – это ты?! Вы?! Ты?!

– Можно на «ты», – вздохнула она, – Славик. – И неожиданно чмокнула губами в его сторону.

– Это что еще такое? – поразился тот. – Что за чмоки средь бела дня?!

– Вечереет, – подмигнула Виктория, – погуляем? – и схватила Назарова под руку.

От такой наглости тот опешил и пошел с ней по пешеходному переходу через проезжую часть, забыв про свой автомобиль.

Он понял, что она тянет его к парку, где совершит над ним надругательство или что-то еще похуже. С другой стороны, что может с ним совершить симпатичная девушка? Назаров решил расслабиться и получить удовольствие. Он подумал, что эта кукла специально вырядилась и накрасилась для него, и наполнился гордостью. Да, он нравится женщинам, пусть даже таким пустоголовым красоткам. Не один Максим пользуется повышенным спросом у дамского пола. Вот эта сумасшедшая его преследует с того самого утра, когда очухалась в его постели. Видимо, он доставил ей массу удовольствия, как жаль, что все забылось. Назаров поглядел на Викторию с интересом, та ответила ему очаровательной улыбкой. «Сейчас, сейчас, – подумала она, – еще немного, и он будет полностью в моих руках. После поцелуев в темных аллеях парка он должен будет признаться, что действовал с Виноградовым заодно, попросить прощения и предложить свою помощь в качестве свидетеля, для того чтобы засадить Виноградова за решетку». На голову Виктории что-то посыпалось.

– Партизаны! – закричала она испуганно, поднимая глаза. – Нихьт шлиссен!

– Бабах! – Малыш перевалил глиняный горшок через балконные перила и наблюдал, как он летит вниз. – Ща рванет! – Радовался он, когда горшок пикировал на голову Назарова.

«От судьбы не уйдешь», – подумала Виктория и закрыла глаза. Назаров удивленно проводил взглядом летящий предмет и резко отпрыгнул в сторону, увлекая за собой Викторию.

Горшок разбился на том месте, где они только что стояли.

У мальчишки оказался прекрасный глазомер.

– Это что было, – пробурчал Назаров, поднимаясь с земли и отряхиваясь, – покушение на убийство?

– Это один партизан, один малыш, у него проблемы в семье, – попыталась оправдаться Виктория, – родители не в себе. – Она покрутила пальцем у виска. – Творческие люди, поэты. – Ей совсем не хотелось, чтобы в результате разборок пострадала Светка Смирнова.

– Партизаны, – недоверчиво повторил тот, помогая подняться девушке, – делают что хотят. Еще бы пулемет на балкон поставили! Слушайте, Виктория, а чего вы, собственно, от меня хотите?

– Мы же на «ты», – напомнила Вика, на мгновение пожалев, что горшок промазал мимо Назаровской головы, пришедшей в себя после неудавшегося падения – нападения. Она вздохнула и грустно добавила: – Ничего не хочу. – Ей действительно уже ничего не хотелось добиваться.

Ее настроение не годилось для соблазнения. Ощутив близкий конец своей и чужой жизни, Викторию потянуло на откровенность. Она неожиданно поняла, что не сможет так себя вести, как ее подруга. Не потому, что подруга плохая, а она хорошая. Вовсе нет. Просто они совершенно разные не только внешне. Все то, что на ней было надето, весь этот макияж, прическа – все не ее. Она никогда не станет гламурной дивой, соблазняющей мужчин одним томным взглядом из-под длинных ресниц. Она никогда не соблазнит Назарова, тот слишком умный для того, чтобы быть соблазненным. И ей не хочется его обманывать.

– Знаешь, – сказала она, подняв на него свои светлые глаза, – у меня большие неприятности. И если ты не друг моего бывшего мужа Афиногена Виноградова, то я на тебя рассчитываю.

– Никакого Виноградова я не знаю, – развел руками Назаров, удивленный прямотой девушки. Сбившаяся укладка, мятое платье, шпильки, на которых она еле держится – ему стало ее жалко. Но чем помочь, он не знал. – И тебя, и Виноградова я видел в гостинице первый раз в жизни. Честное слово.

– Но этого не может быть! – не поверила Виктория. – Кто-то же подстроил нашу постельную сцену!

Один Виноградов не смог бы все организовать.

– Поедем, я довезу тебя до дома, – предложил Назаров, – прогулку отложим до следующего раза. По дороге ты мне все подробно расскажешь. Только тогда, когда я все буду знать, я смогу тебе помочь. Поверь, мне тоже было неприятно, – в этом месте он немного приврал сам себе, – очнуться в постели с тобой, то есть с незнакомой девушкой. С какой стати? Я ведь не ловелас и не бабник.

– Тогда ты – клад, – засмеялась девушка. – Твоей сороконожке повезло. Извини, не знаю ее имени.

– Ее зовут Алиса, – ответил Назаров, скрывая, что та до сего момента не была его девушкой.

Они ездили по городским улицам, наматывая круги. От офиса Назарова до квартиры Елены Павловны было езды-то минут пять. Но Вика начала рассказывать грустную историю о том, как была обманута собственным мужем в день годовщины их свадьбы и оставлена им без средств к существованию. После ее рассказа они вспоминали детали, предшествующие их совместному лежанию в постели, и сопоставляли факты. И Виктория узнала о существовании некой Алены, которая назначила встречу Назарову, пришла на нее, а после исчезла без следа. «Алена, Алиса, – подумала Вика, – а еще утверждает, что он не бабник». Но за мысль о том, что пропавшую девушку нужно обязательно найти, она уцепилась, где-то на уровне подсознания, чувствуя, что в этой самой девице и кроется разгадка ее злоключений.

Автомобиль остановился перед подъездом, у которого стоял Гаврик. Видимо, стоял он долго. Об этом красноречиво молчали поникшие гвоздики в его руке и такой же удрученный вид. Если до этого в нем теплилась надежда на приятную встречу, то после того как шикарный незнакомец помог выбраться из машины предмету его обожания, надежда угасла. Вместо нее заработало подсознание. Оно не собиралось сдаваться и включило смекалку.

– Виктория! – закричал Державин и полез к ней обниматься. – Наконец-то, дорогая! Дети голодные сидят! Собака не кормлена! Родственники приехали из Тугуева, тоже голодные как собаки. Где ты бродишь вечерами? – Он деловито сунул в руки Назарова увядший букетик и потащил Викторию в подъезд.

– Это Виноградов?! – грозно поинтересовался им вслед Назаров.

– Нет, – растерянно ответила, оборачиваясь, Вика, – это другой.

– Ага, – понимающе кивнул Назаров и сел обратно в машину.

– Что ты устроил?! – набросилась на Гаврика Виктория, когда автомобильные огни скрылись со двора. – К чему весь этот концерт? Дети не кормлены, родственники как собаки! Гаврик, отвечай!

– Может, пойдем поужинаем? – миролюбиво предложил тот, улыбаясь.

Идти ужинать Виктория отказалась категорически, но вышедшая на шум Елена Павловна затащила Гаврюшу, как она называла Державина, к себе домой, то есть к себе и Виктории домой. Так что оставалось сидеть у мамы на кухне и дуться на бывшего одноклассника как мышь на крупу. Мама же хлопотала у плиты, создавая кулинарные шедевры, от которых текли слюнки. Виктория подумала, что нужно почаще приглашать Гаврика в гости, но только если он больше не будет устраивать перед Назаровым представлений. Она поймала себя на том, что думает о Вячеславе в будущем времени. Он ей определенно нравился, но она вспоминала о роскошной женщине Алисе и чувствовала себя Золушкой на чужом балу. Надо, ох как надо, взять парочку уроков у Марины по созданию вожделенного гламурного образа. Это не ее, но придется соответствовать, раз ему нравятся именно такие женщины. Виктория вздохнула, Державин это принял на свой счет.

– Если хочешь, я догоню его и скажу, что он дурак?! – внезапно предложил он.

– Зачем? – пожала плечами Вика, – он не дурак. У него есть замечательная девушка с новыми сапогами, он почти счастлив. И я буду счастлива, если он мне немного поможет в одном деле.

– Ты же знаешь, – Гаврик стукнул себя в грудь, – если что, то за помощью ко мне!

– Обязательно, – серьезно ответила Виктория. – Я знаю. Если что, то – к тебе.

Глава 6 Отказываешься ехать в Америку?! – Всю жизнь об этом мечтал!

Марина появилась в обувном магазинчике как гром среди ясного неба. Она всегда любила шумные выходы, особенно когда выглядела сногсшибательно. А так она выглядела практически всегда, при полном параде ее можно было застать даже ранним утром. Она никогда не открывала дверь без боевой раскраски на лице. Марина ложилась с мужем спать, не смывая на ночь макияж, и только когда он крепко засыпал, позволяла себе освободиться от косметики. Вставала она всегда раньше мужа и к его пробуждению благоухала похлеще майской розы. Он так и думал, что длинные густые ресницы, ярко-алые губы и божественный румянец даны ей природой с самого рождения. Марина этим гордилась и делилась с подругами жизненным опытом. С намерениями наставить Викторию на путь истинный она пришла в магазин в рабочий полдень. Покупателей почти не было, не считая одной полной дамы, которая металась между полками с обувью с дилеммой в растерянных глазах: сэкономить и купить тапочки или плюнуть и взять модельные туфли.

– Привет! – бросила холеная Марина, разглядывая Викторию. – Шик! Блеск! Красота!

– Тебе, правда, нравится? – робко поинтересовалась та, приглаживая модную стрижку.

– Ты в этом сомневаешься? Погляди на себя в зеркало, немного косметики, и тебя никто не узнает.

– Вчера не узнавали, – улыбнулась Вика, вспомнив, как удивился Назаров их столкновению.

– Кстати, а что было вчера? Почему ты не пошла со мной на вечеринку? Я ждала твоего звонка.

Признаваться в том, что Викторию тянуло к офису Назарова, как преступника тянет на место преступления, она не стала. Глупость была слишком очевидной, Марина не одобрила бы ее поведения.

– Встретила Светку Смирнову, помнишь, мы учились вместе в третьем классе, и она плохо читала по слогам, – выпалила Вика. – Представляешь, у нее прекрасный муж и чудесный ребенок.

– Мужья и дети в принципе не могут быть прекрасными и чудесными. Они созданы для того, чтобы усложнять нам жизнь. Прекрасные и чудесные – это, девочки, мы! – Марина обняла за плечи Машку, стоявшую в зале рядом с покупательницей, которая держала в руках тапочки. – Положите эту гадость на место! – скомандовала Марина, дама сникла и скрылась между полками. – Разве можно носить такое уродство? От него сбегут и мужья, и дети. Ну, дети, – Марина прошла и села на прилавок, – оторванные ломти. А вот о мужьях нужно обязательно думать. Мужья, они ведь кто?

– Кто? – заинтересовалась дама без тапочек, высунув голову из-за стойки с модельной обувью.

– Они прежде всего мужчины, – авторитетно заявила Марина.

– Ой! Точно! – обрадовалась Машка. – Я так и знала!

– И что же они, как мужчины, хотят? – хитро сузила красивые глаза Марина.

– Чего они хотят? – эхом повторили дама с Машкой.

– Мужчины хотят, чтобы рядом с ними всегда, заметьте, девочки, всегда, находилось божественное существо. – Она спрыгнула с прилавка и подошла к злосчастным тапочкам. – Разве можно быть божественной в этих плоскоступах? – Присутствующие покачали головами. Марина сняла с полки остроносые шпильки и снова вернулась на прилавок. – Вот в них, – она выставила туфли вперед себя, – можно быть рядом с мужчиной! С мужчиной вообще нужно быть рядом. И для этого разработана целая научная теория. – Благодарная аудитория издала заинтересованный вздох. – Мало быть рядом с мужчиной. На него нужно много смотреть.

– Что вы говорите?! – удивилась дама, подбежала к прилавку, выхватила у Марины туфли и прижала их к своей объемной груди.

– Влюбленные мужчина и женщина, – Марина пальцем поманила покупательницу к себе, – подолгу глядят друг на друга. – И она изобразила пронзительный возбуждающий взгляд, уставившись на даму. Та старательно выпучила на нее свои припухшие глазки. – Влюбленные пары, как подсчитали ученые, пожирают своих избранников взглядом семьдесят пять процентов от всего времени общения! А нормальные люди – только половину. При этом в мозгу, – Марина понизила голос, – вырабатывается фенилеталамин – вещество влюбленности. Чем дольше мы смотрим на мужчину, тем что?

– Что?! – в один голос спросили слушательницы.

– Тем больше у него вырабатывается этого фенилеталамина, тем больше он влюбляется. – Марина щелкнула пальцами. – Запомнили, девочки? Смотрим на него и влюбляем! Наука! Нужно будет проверить на Виноградове.

– Но нельзя же на него смотреть вечно? – возразила Виктория.

– В том-то и весь секрет, – сообщила Марина. – После того как ты на него долго и пристально посмотрела, – она снова понизила голос, дамы притихли, – медлен-но, очень медлен-но отводишь от него взгляд. После чего возвращаешь, одним броском, как лучшая баскетболистка, в корзину забрасываешь мяч, то есть взгляд. И снова отводишь. – Она глубоко вздохнула. – Ничего особенного, все достаточно просто, особенно после непродолжительных тренировок на ближайших субъектах. Можно на котах потренироваться. Они в чем-то схожи с мужчинами. То же стремление к полной самостоятельности.

– А на кошках можно? – возбужденно поинтересовалась полная дама с модельными туфлями.

– Можно, – благодушно разрешила ей Марина, добавив с сожалением: – Если нет котов.

Дама поблагодарила ее и отправилась мерить туфли.

– Очень актуальны брильянтовые сережки в ушах, – продолжила тем временем Марина. – От женской головки идет такое свечение, такой ореол, что мужчины, сопротивляясь всем своим «не хочу», вынуждены неотрывно смотреть на ушки. Смотрят и влюбляются. Чем больше смотрят, больше влюбляются. – Она показала свои переливающиеся капельки. – Последний писк, от которого они просто визжат. Очень гламурно, рекомендую. Конечно, они не идут ни в какое сравнение с бабушкиным наследством, но это дело вкуса. Мужчинам по большому счету все равно, что надето на женщине, они предпочитают ее раздевать. Но, прежде чем он захочет тебя раздеть, нужно зацепить на себе его взгляд. Надела на ноги шпильки, в уши – брильянты, уставилась на него часа на полтора и зацепила!

– Подожди, подожди, – засуетилась Машка, – я все сразу не запомню, мне нужно конспектировать. Значит, так, – она сбегала за ручкой и принялась писать на обувной коробке, – шпильки, сережки, полтора часа. Отлично! Сегодня же проверю на Игнате. Он говорит, – доверительно сообщила она, – что влюблен в меня. Если будет смотреть на меня меньше семидесяти пяти процентов, то ни за что ему не поверю!

– Пробивайте! – решительно заявила покупательница и гордо положила на прилавок остроносые шпильки. – Где тут поблизости ювелирный магазин?!

Марина пришла не для того, чтобы совращать покупательниц с пути истинного, заставляя своими доводами транжирить деньги из семейного бюджета. Она, как оказалось позже, пришла для того, чтобы обсудить с подругой дальнейшие действия. Виноградов названивал ей, не переставая, и Марина решила, что он уже дошел до нужной дожатости. Виктория тоже считала, что смысла тянуть дальше резину с бывшим мужем нет. Они дожидались, когда тот в очередной раз начнет названивать Марине, выдержали, и та ответила. Хоть Марина и сделала вид, что забыла, кто такой Афиноген Виноградов, он обрадовался как ребенок и рассыпался в комплиментах. После того как та «вспомнила» их чудесную встречу, он обрадовался еще больше и потерял ощущение реальности, чем очень огорчил Викторию. Виноградов пригласил Марину обедать. Все было бы ничего, если бы Виктория не знала точно, что Виноградов никогда не обедал с женщинами! Он обедал исключительно в кафе местной администрации потому, что там ему полагалось бесплатное питание. Такое расточительство, как обедать в ресторане, да еще в придачу кормить там даму, Афиноген не позволял себе никогда. И вот позволил. Марина в отличие от подруги была довольна. Это лишний раз доказывало, что Виноградов крепко сидел у нее на крючке. Она его зацепила. Оставалось натянуть и дожать.

Договорились вместе поужинать. Марина предложила поесть в том же кафе-ресторане, где они встретились. Афиноген обрадовался в очередной раз. Сегодня он был готов на все, что угодно, лишь бы оказаться рядом с Мариной. Виктория испытала досаду, но деваться было некуда. Нужно было признаться себе в том, что она очень плохо знала своего мужа и от этого незнания была счастлива целый год, за что и поплатилась. Сегодня он, практически на ее глазах, собирался ужинать с другой женщиной. Пусть даже с Мариной, но с другой. Она ужаснулась: разве ей не все равно? Неужели она все еще ревнует Виноградова? Нет, сказала Виктория сама себе, она не ревнует. Ей просто до слез обидно, что вовремя не разглядела этого коварного самца, который разрушил ее жизнь.

Марина, глядя на подругу, догадалась о тех чувствах, что бушевали в душе Виктории. Она обняла ее за плечи и клятвенно пообещала, что сделает все возможное и невозможное для того, чтобы наказать этого злодея. Сидеть за соседним столиком Виктория отказалась. К тому же Ольга не подходила к телефону, бегала неизвестно где, хотя должна была вчера следить за Виноградовым. Сидеть одной и наблюдать за тем, как ей изменяет бывший муж, Виктории не хотелось. Опять же профессиональный грим ей самой на себя ни за что не нанести. А зиять собственным лицом – только отпугнуть злодея Афиногена. Он увлечен Мариной, но не настолько же, чтобы не узнать свою бывшую жену. В последнем Виктория засомневалась. Виноградов, судя по всему, действительно потерял голову от ее гламурной подруги и стал способен на подвиги и жертвы. В общем-то, ей это только на руку, в прямом смысле этого выражения. Марина выведает у Виноградова, куда он подевал ее драгоценности, и Виктория пошлет его ко всем чертям.

– И мы пошлем его ко всем чертям! – словно прочитала ее мысли Марина. – Не переживай, сиди дома и жди моего звонка. Лучше пригласи Машку или Ольгу в гости, возьмите бутылочку шампусика, фруктов и выпейте за мою удачу.

– Я не могу сегодня! – отказалась Машка, разводя руками. – У меня же Игнат.

– Вот видишь, – вздохнула Виктория, – снова я одна. Ольги нет, куда только она подевалась? Не ехать же к маме и плакаться ей в кимоно? Они с Тимофеем еще не отошли от электрического шока, а тут я со своими проблемами. Тем более Виноградов ей всегда нравился.

– Ненавижу Виноградова! – закричала Ольга, показавшись в дверях магазина.

– Оля, где ты пропадала? Почему не подходила к телефону? – посыпались на нее вопросы.

– Вы же сами наказали мне следить за Виноградовым, – Ольга кивнула в сторону Машки и подняла брови вверх.

– Ничего, – махнула рукой Виктория, – при ней можно. Она – могила. Правда ведь, Машенька?

– Я – могила, – подтвердила Машка, довольная тем, что стала свидетельницей таких событий.

И Ольга рассказала. Как оказалось, она действительно отправилась после работы не домой к телевизору, а под окно коварного распутника и бывшего мужа Афиногена. Ждать его пришлось недолго. Виноградов вышел из подъезда и направился на остановку общественного транспорта. Виктория очень удивилась: у Виноградова был автомобиль, которым он не только гордился, но и пользовался. Ольга пожала плечами и продолжила. Виноградов сел в автобус, она поймала попутку и поехала за автобусом. Вышел он у железнодорожного вокзала и направился к поездам. Ольга сначала подумала, что он собирается сесть в электричку для того, чтобы навестить свой загородный дом, но Виноградов подошел к поезду дальнего следования и исчез в одном из вагонов. Пока Ольга правдами и неправдами пробиралась за ним, поезд тронулся, и она поехала в неизвестном направлении.

Ольга кинулась по вагону искать Виноградова, но вместо него нашла двух бугаев-угонщиков. Она сразу поняла, кто они такие. Как только проводница отказалась разносить чай, они стали ругаться и выдвигать требования. Для чего вышли из своего купе и объявили всем, что угоняют вагон в неизвестном направлении. Ольге в принципе было все равно, она и так не знала, куда едет. Но ехать в другую сторону от Виноградова ей не хотелось. Угонщики поинтересовались у испуганной проводницы, поддерживает ли та связь с машинистом. Она честно призналась, что не поддерживает потому, как тот женатый, а вот с начальником поезда у нее контакт налажен. Те приказали ей контактировать с ним и сообщить, что они угоняют вагон в противоположном направлении. Проводница побежала к себе в купе, как она там связывалась и контактировала, никто не видел. Машка предположила, что был секс по телефону. Минут через пятнадцать, как продолжила рассказывать Ольга, проводница выбежала вся красная.

– Начальник поезда интересуется, какие у вас условия?! – закричала она угонщикам.

– Отвратительные! – ответили те. – Простыни мокрые, пол грязный, дохлый таракан под подушкой. – Проводница объяснила им, что спрашивает про другие условия, которые они должны выдвинуть как угонщики. – Все ясно, – отвечают те, – конкретно едем отдельно взятым вагоном в Америку – в Чикаго. Иначе начнем выкидывать чемоданы заложников в окошко!

Ольга обрадовалась – у нее не было чемодана, а вот Виноградов тащил с собой какой-то саквояж. Жаль только, что его не было в этом вагоне. Народ угонщиков поддержал.

– Правильно, – закричал один пенсионер, – за такую стоимость билетов нужно ездить вокруг света!

– Господа гангстеры, – предложила одна дамочка, – давайте свернем по пути в Париж. Заедем на остров, куда ссылали Наполеона, а там и до Африки рукой подать.

– Правильно, – обрадовался пенсионер, – чего там, поедем в Африку к Наполеону, раз он этой дамочке знакомый, устроимся у него бесплатно! А то я нигде дальше райцентра не бывал!

– И в Чикаго не бывал?! – спросили угонщики грозно у пенсионера. Тот мотнул головой. – Тогда сначала туда! – И угрожать стали, Ольга внимательно пригляделась, будильником. А он-то неизвестно чем тикает, может, заложенной бомбой. Народ за свои чемоданы схватился, чтобы их выкидывали, если что, вместе с заложниками. А проводница убежала к себе в купе.

Ольга вздохнула, глубоко переживая трагическую сцену.

– А Виноградов? Виноградов-то?! – не поняла Виктория. – Он-то схватил свой саквояж? Наверняка у него там лежали несметные сокровища.

– В том-то и дело, – прошептала Ольга, оглядываясь по сторонам, будто чего-то опасаясь. – Виноградова там не было! Он растворился, как утренний туман. Или под шумок перешел в другой вагон.

– А ты почему за ним не перешла? – удивилась Марина.

– Я увидела угонщиков, – честно призналась Ольга, – и забыла про Виноградова. Когда собственная жизнь висит на волоске, разве ж можно думать про своих бывших мужей?

– Очень интересно, – согласилась с ней Машка, – я бы тоже осталась с угонщиками. Виноградов никуда не денется, а угонщики бывают раз в жизни, и то не у каждой! Рассказывай, Оля, дальше.

И Ольга рассказала. Через пятнадцать минут проводница вернулась. Она передала слова начальника, что он принимает условия угонщиков и просит их обойтись без жертв. Те ответили, что пощады никому не будет, и со словами: «Смотрите, какие мы крутые!» – выбросили в окошко корзину с яйцами, за которую никто не успел зацепиться. Какой-то мужик закричал про свои бедные яйца. Все мужика пожалели, думали, что корзина его, а того в суматохе просто дверью защемили. Проводница поняла, что дело принимает нешуточный оборот, и пообещала вымыть пол, принести сухие простыни и сделать таракану искусственное дыхание. Угонщики потребовали благ для всего вагона.

Ольга в изнеможении села на пуфик и продолжила. Оказалось, что угонщики не ограничились одним вагоном, они перевели заложников, куда бы вы думали? В вагон-ресторан. Там они приставили будильник к голове шеф-повара, у которого подгибались ноги и дрожали руки.

– Что, гад! – сказали ему угонщики, – отказываешься ехать в Америку?!

– Что вы, что вы, – заверещал тот, – всю жизнь об этом мечтал!

– А! – закричали угонщики, – все слышали, что вагон-ресторан добровольно едет вместе с нами?! Тогда выпивка за его счет!

Что было дальше, Ольга помнила смутно. Она побоялась ослушаться угонщиков и выполняла все их требования, выпив с ними несколько раз на брудершафт. Угонщики заставили и проводницу выпить за славный город Чикаго, после чего она решила обменять на него свою московскую квартиру и пошла связываться с вышестоящими инстанциями по этому поводу. После нее прибежал красный начальник поезда, чтобы лично выслушать выдвигаемые требования и влиться в обстановку. За ним стали подтягиваться заложники из других вагонов. Когда пить стало нечего, на какой-то станции угонщики дали шеф-повару в руки будильник и послали в магазин за выпивкой. Потом они послали еще кого-то.

Ольга смахнула набежавшую слезу и сказала, что хорошо запомнила только то, как ее силком брал ОМОН. Он доставил бесчувственную девушку в местное отделение милиции отдаленной Рязанской губернии вместе с остальными заложниками. Весь вечер и всю ночь они пытались вспомнить, кто из них угонял вагон в Америку, Ольга попыталась все свалить на Виноградова, дав его точное описание и приблизительные координаты. Утром ее отпустили, она добиралась на перекладных и наконец добралась, первым делом сразу направившись в обувной магазинчик, где работала Виктория.

– Ненавижу Виноградова! – заявила Ольга в очередной раз.

– Скорее всего, Виноградова в поезде не было, – подумала вслух Марина. – Но зачем ему понадобилось приезжать на вокзал и заходить в вагон поезда? Он собирался что-то передать или, заметив Ольгу, заметал следы? Оля, он тебя наверняка заметил и обманул, заманив в поезд дальнего следования.

– Не может быть, – отрицала та, – я загримировалась под старушку.

– Сама?! – удивилась Виктория, – интересно, как это у тебя получилось?

– Ужасно, – призналась Ольга, – пришлось сказать омоновцам, что играла в детском театре Бабу-Ягу и не успела снять грим. Самое смешное, что они поверили!

Вот только Виноградов теперь уже далеко отсюда. Нужно будет узнать, куда же ехал этот злосчастный поезд.

– Виноградов близко, – ответила Марина, – настолько, что приглашал меня сначала обедать, – она поглядела на часики, усыпанные кристаллами Сваровски, – приблизительно в это время. Но договорились мы пойти ужинать. Никуда Виноградов не уезжал со своим саквояжем. Жаль, что ты не проследила, куда же он направлялся. Сегодня нужно организовать за ним повторную слежку. Если он занимается чем-то преступным, то я не думаю, что он станет откладывать это ради ужина со мной. Виктория, твоя очередь следить за Виноградовым, тебе все равно вечером нечего делать.

– Вот спасибо, – недовольно буркнула та, – мне вечером нечего делать? Да я могу провести вечер с Гавриком! – Она улыбнулась, внезапно интересная мысль пришла ей в голову: – Я знаю, кто сегодня станет следить за Виноградовым. Я попрошу об этом Гаврика! Он давно говорит, чтобы я использовала его по назначению. – Она поймала игривые взгляды приятельниц и добавила: – Не в этом смысле! Он хотел мне помочь, так вот пусть и помогает следить за Виноградовым. Если что, то он позвонит.

– А что, – подхватила Марина, – мне нравится. Все же какое-то разнообразие. А то Виноградов может почувствовать женский след в своем деле. Неизвестный мужчина не вызовет подозрений.

– Мне тоже нравится, – согласилась Ольга, – а то я чертовски устала и еще одной поездки просто физически не выдержу. Хотя Виноградов вряд ли куда сегодня вечером соберется ехать. Но он может с кем-то встретиться, что-то передать. Но я не могу, устала следить за его наглой физиономией.

– Я тоже, – сказала Машка, – у меня сегодня Игнат.

– Отлично, – обрадовалась Виктория, – тогда я пошлю Державина. Давно хотела его послать.

– Ой, девочки, мне пора, – засобиралась Марина, – к вечеру нужно сделать столько дел: заняться собой, нарядом, даже не знаю, хватит ли времени заехать на мойку?

– Не проще ли принять душ? – не поняла Машка.

– Дорогая моя, – ответила ей Марина, – нужно блюсти чистоту не только собственного тела, но и того, на чем передвигаешься, – она кивнула на припаркованный серебристый автомобиль и послала ему воздушный поцелуй. – Не помню, кто сказал, что у человека все должно быть прекрасным: и тело, и автомобиль. Но он был прав. Пока, кошелки! – Она подхватила свою гламурную сумочку и скрылась.

– Шикарная женщина, – с завистью поглядела ей вслед Ольга. – Виноградову хана.

– Да, – подтвердила Виктория со вздохом, – он, как оказывается, падок на богатых красоток.

– Мог бы ими и заниматься, а не дурить бедных нормальных девушек, – Ольга показала на себя и Вику, – таких, как мы с тобой. Брачный аферист Афиноген Виноградов, держись!

Гаврик сидел на лавочке перед подъездом Виноградова и думал о том, как ему сильно повезло. Виктория попросила его о таком сложном деле, сама она ни за что не справилась бы. Следить за подлецом Афиногеном Гаврику помогала ревность. Этот тип отбил у него такую замечательную девушку, обманул и бросил. Теперь она, вся такая удрученная и терзаемая сомнениями по поводу всех остальных мужчин в мире, мучается и добивается правды. Чего, собственно, добивалась Виктория тем, что заставляла следить за Виноградовым, Гаврик не знал. Но он понимал, что возложенный на него процесс не должен ограничиваться одной слежкой. Гаврила Державин как настоящий мужчина должен не дать спуску мерзавцу Виноградову и отомстить за несчастную погубленную судьбу девушки, которая ему нравилась с того момента, когда он увидел ее в песочнице. Виктория постеснялась прямо сказать ему, что хочет, чтобы Гаврик по-мужски разобрался с ее бывшим мужем. Но ему ничего не нужно говорить.

Гаврик встал со скамейки и прошелся взад-вперед. Он сам все прекрасно понимает. Сейчас он вызовет этого проходимца Виноградова на серьезный разговор и скажет ему все, что о нем думает! Державин кинулся в подъезд, в мгновение ока оказался перед ненавистной дверью и позвонил. Как он и предполагал, Виноградов оказался дома. Он только что побрился, от него за версту несло дорогой туалетной водой. «Негодяй, – подумал Державин, – собирается ей изменять!»

– Закурить есть? – хриплым голосом произнес Гаврик, еле сдерживая свой порыв врезать в глаз Афиногену. Он решил начать разговор интеллигентно: – Закурить, брателло, говорю, есть?!

– Не курю, – ответил Афиноген и захлопнул перед его носом дверь.

Державин плюнул на дверную ручку и медленно пошел вниз.

Разговора не получилось, Виноградов не шел на контакт. А раз так, тогда он дождется, когда тот выйдет из подъезда и даст ему в глаз. Гаврик немного потренировался на почтовых ящиках. Набить кулак оказалось довольно больно. Но удовлетворение это занятие принесло. Державин сразу вспомнил ушлых японцев, которые устраивают подобные кулачные бои с чучелами своих начальников. Хорошая разрядка, но только не на этот раз.

Он должен наказать Виноградова физически, Виктория хоть и не просила его об этом, но наверняка хотела.

Гаврик несколько раз прошелся под окнами Виноградова, поздоровался с его соседями, которые приняли его за клиента девиц с первого этажа и посоветовали ему не соваться в этот подъезд. «Вот, – подумал Державин, – уже и соседи знают про этого негодяя и рекомендуют с ним не связываться».

– Гаврик, – неожиданно к нему подошла Ольга и взяла его под руку, – я прибежала вас поддержать. Одному слишком опасно здесь находиться! – Она показала ему на ближайшие окна. Оттуда несколько радостных девичьих лиц призывно улыбались Державину, который их не замечал, думая о Виноградове и Виктории. – У них здесь целый притон, – шептала Ольга, – а Виноградов, вполне возможно, их сутенер.

– Вот сволочь, – озадаченно махнул головой Гаврик, но поймал себя на том, что следить за Виноградовым с Ольгой ему намного интереснее, хотя и хлопотнее. Теперь точно придется врезать Виноградову в глаз, когда тот выйдет. На Державина смотрело столько женских заинтересованных глаз, что отступить он уже не мог. Тем более что Виноградов оказался не только сволочью, но и сутенером.

– Получай, фашист, гранату! – Гаврик сбросил с себя руку Ольги и кинулся наперерез Виноградову, показавшемуся на выходе из подъезда. Он подбежал к нему и врезал в глаз. Виноградов упал.

– Что ты наделал! – испугалась Ольга. Девицы в окне дружно захлопали в ладоши.

– Мерзавец! – показал пальцем на лежавшего Виноградова Гаврик и поклонился девицам.

Тот тем временем вскочил и, как беременный бегемот, поскакал на остановку. Ольга не дала Гаврику догнать Виноградова и учинить над ним полную расправу. Тот, довольный тем, что все-таки врезал мерзавцу, особенно не сопротивлялся. Ольга подхватила его под руку и повела в другую сторону. Она поняла, что Гаврику обязательно нужно проветриться, иначе его мужская злость найдет еще один неблагоразумный выход. Они пошли в парк и застряли там на весь вечер. Следить за Виноградовым больше было не нужно. Было понятно, что тот отправился в ресторан на встречу с Мариной.

Виноградов пришел раньше, расположился за столиком и позвал официантку. Он попросил у нее пудреницу, сказав, что ударился о дверной косяк, спеша на встречу с дамой своего сердца. Официантка сжалилась и принесла ему свою пудру. Виноградов взглянул в зеркало и обомлел. Под глазом набухал огромный фингал, с таким фонарем соблазнить шикарную женщину будет практически невозможно. Если только, Афиноген задумался, если только не представить все происшедшее несколько иначе.

Подошедшая вскоре Марина услышала страшную историю борьбы Виноградова с двумя, нет, тремя преступниками, которые собирались вырвать сумку из рук пенсионерки. Сумку, в которой находилось все ее добро, включая сберегательную книжку на пару миллионов и заграничный паспорт, восстановить который чрезвычайно сложно. А старушка как раз собиралась поехать посмотреть мир. Она, когда Виноградов возвращал ей похищенное добро, благодарила и обещала сообщить о его подвиге телевизионщикам. История получилась довольно правдоподобная. Виноградов как-то раз видел, как подростки пытались выдернуть из рук старушки пакет, но не стал им мешать.

Старушка сама так наподдала подросткам, что те еле унесли ноги. Марина, как показалось Виноградову, поверила каждому его слову и выразила глубочайшее сожаление по поводу его подбитого глаза.

Она старалась не смотреть на раненого Виноградова, его вид вызывал у нее приступы истерического смеха. Марина сразу догадалась, что незадачливый Гаврик, вместо того чтобы следить за Афиногеном, затеял с ним ссору. То, что Виноградов прибежал к ней на свидание даже в таком виде, говорило о многом. Прежде всего это фактически кричало о том, что он хочет ее видеть. Марина взяла себя в руки и начала боевые действия по взятию Виноградова в плен. Тот сдался сразу, почти без боя. Между коктейлем из морепродуктов и клубничным мороженым он признался ей, что никогда еще в своей жизни не встречал такой женщины, как она. И никогда, Марина усмехнулась на этих словах Виноградова, никогда так не любил. Ее подруга Виктория у него не считалась ни женщиной, ни любовницей. Это вызвало легкую досаду у Марины, в очередной раз пожалевшей, что Вика без ее согласия выскочила замуж за Виноградова. Но она откинула прочь сожаления и ласково улыбнулась Афиногену. Все-таки сегодня ей предстоит его завоевывать, а не критиковать. Это она сделает позже.

– Добрый вечер! – Над Мариной склонился импозантный мужчина приятной наружности и засыпал ее вопросами. – Мариночка, как дела? Давно приехала? Объездила весь мир или только половину? Как всегда, прекрасно выглядишь и благоухаешь. Чем занимаешься?

– Привет, Никита, – поздоровалась Марина, – присаживайся с нами, – она позволила ему пристроиться рядом. – Знакомься, это мой друг. – И она указала на Виноградова.

– Г-Гена, – насупился тот, протягивая руку для пожатия через столик, второй прикрывая синяк под глазом. – Мариночка всегда шикарно выглядит, – подтвердил он, не зная, о чем с мужчиной говорить.

– Знаю-знаю, – заулыбался тот, – она моя любимая модель.

– Никита – известный в определенных кругах фотограф, – пояснила довольная Марина.

– Неужели Зайцев?! – оторопел Виноградов. – Тот, который делал портрет самого…

– Да, – гордо сказал Зайцев, – это я.

И Виноградов тут же представил свой торжественный портрет, который он повесит в кабинете.

– Приходите, – пригласил тот снисходительно Виноградова, – мы с вами поработаем.

Марина благодарно улыбнулась Зайцеву и проводила его до дверей. Он, как обычно, спешил на съемку.

– Ты знакома с самим Зайцевым?! – изумился Виноградов, когда Марина вернулась к столу.

– Теперь и ты с ним знаком, – весело сказала она, немного подумала и добавила: – Хочешь, я познакомлю тебя с такими людьми?

– Хочу! – закричал Афиноген и, забыв про больной глаз, постарался вложить в свой взгляд как можно больше нежности и любви. – Очень хочу. И не только этого.

Я хочу быть рядом с тобой.

Желание Виноградова было вполне осознанным и достаточно искренним, по крайней мере, оно шло прямо из его жадной души. Если эта шикарная девица обладает такими связями, то она ему нужна как воздух. Он тоже не лыком шит, в его арсенале найдется пара-другая нужных телефонных номеров. Но связь с богемой, которая, как всем известно, тесно переплелась с политической элитой, повысит его вес не только в мэрии. Возможно, с такой женой, как Марина, ему удастся не карабкаться, а бежать вверх по карьерной лестнице. Возможно, с Мариной… Виноградов немного сник. А как же Алена? Он обещал сделать ее своей четвертой законной женой. Она ему так помогала, на что-то надеялась. Виноградов тряхнул холеной головой, отбрасывая, как прошлогодний снег, от себя мысли об Алене. Сейчас ему гораздо важнее Марина. Нужно выведать, что имеется у нее в закромах, и приступать к захвату.

– За нас! – томным голосом произнес Виноградов, поднимая бокал с вином.

– За нас, – улыбнулась ему Марина, нашарив под столом его ногу и «нечаянно» наступив на нее шпилькой. – За нас с тобой, Гена, дорогой. Только за нас с тобой. – И она долго и пристально поглядела в его бегающие глазки.

Вечер закончился более благоприятно для Виноградова, чем начинался. Марина довезла его до подъезда на своей серебристой иномарке, цену которой Виноградов определил с первого взгляда и остался ею доволен. В машине они поцеловались. Афиноген не придал значения тому, что поцелуй получился довольно холодным. Но это же был поцелуй. Придурка, который требовал у него прикурить, Виноградов больше не встретил, но дал себе слово завтра же зайти в охотничий магазин и купить себе на всякий случай ружье. Марина вытерла бумажной салфеткой рот после того, как Виноградов скрылся в своем подъезде, и скривилась. Пришлось поцеловаться, а что сделаешь? Изображать из себя недотрогу глупо, она уже не выглядит наивной девочкой. Вдруг Виноградов что-то заподозрит. Вот только в постель она с ним ни за что не ляжет. Подруга подругой, но нельзя забывать о муже, который скитается по Европе, выставляя на обозрение собственные художества. С мыслью о любимом человеке она отъехала от дома Виноградова. Зря тот выскочил на балкон и несколько минут интенсивно махал рукой ей вслед. Марина не заметила его трогательного жеста. Она проигнорировала бы и самого Виноградова, если бы не ее несчастная подруга.

Глава 7 «Поцелую сейчас!» – Ни в коем случае!

Назаров стоял у окна и с тоской глядел на покосившуюся вывеску обувного магазинчика. Там, среди полок с отечественной обувью, скрывалась очень интересная девушка. То, что она интересная, – об этом он знал точно. Сотворить с ним то, что сделала она, никто другой не смог бы. Вячеслав понимал, что совместная постель – еще не повод для знакомства, как оказалось в их случае. Но был рад, что познакомился с этой девушкой. Такой нежной, беззащитной, чувственной.

– Выглядываешь эту безжалостную хищницу? – поинтересовался из-за его плеча тихо подошедший Максим. – Сидит там, подстраивает очередной капкан для нашего брата.

Ты что? Я не прав?

– Кто ее знает? – вздохнул, глядя на него, Назаров.

Не признаваться же тому в неожиданных чувствах, которые он стал питать к этой хищнице. А вдруг она и впрямь окажется ею? Вдруг она только прикидывалась, ловко маскируя свои истинные устремления и желания? А что она может от него желать? Назаров задумался: спрашивать ее про будущего ребенка ему показалось верхом глупости. Раз сама ничего не говорит, то пусть все останется как есть. К тому же он слышал, что возможная беременность сразу не определяется. Скажет ему через полгода или девять месяцев, да и ладно. Он поможет ей растить сына. Он, Назаров, не такой хищник, он чуткий и нежный.

– Слушай, друг, ты у нас такой чуткий, – словно подтвердил его собственные мысли Максим, – коллектив тебе и поручает поздравить Алису. У нее сегодня день рождения, представляешь? Только устроилась на работу – и сразу день рождения. Алиса – очень порядочная девушка, – зашептал почему-то на ухо Назарову Максим. – У меня с ней ни-ни, честное слово, дружище. Хотя она очень аппетитная.

– У меня тоже, – недовольный тем, что Максим поднял эту тему, ответил Назаров. – Ни-ни.

– Да ты что?! – неподдельно удивился тот и выглянул в окно: – Из-за нее? Как я тебя понимаю. Сначала нужно расставить все точки над «i», а потом заняться личной жизнью.

– Я не собираюсь заниматься личной жизнью с Алисой, – недоуменно сказал Назаров. – С чего ты взял, что я хочу ею заниматься вообще?

– Ты что имеешь в виду под словом «ею»: личную жизнь или Алису?

– И то и другое, – ответил другу Назаров и отошел от окна.

– Нет, позволь, – не унимался Максим, – поздравить Алису все-таки придется. Ты же начальник как-никак, стержень коллектива. Это же традиция, ты поздравляешь всех сотрудников, а как же она?!

– Ладно, – буркнул Назаров, – поздравлю. Но больше с Алисой ты ко мне не приставай.

– Если ты говоришь решительное «нет», то тогда я буду приставать к Алисе. Так и знай. Я пытался тебе уступить ее, как лучшему другу. Такая девушка – мечта холостяка, она умеет печь блины! Я видел у нее фотографии: она и Масленица.

– С кем это она, с китайцем? – нахмурил брови Назаров, думающий о своем.

– С русским национальным праздником! Дружище, очнись! Твоя королева ущербных ботинок может оказаться героиней страшной сказки. Чем дальше, тем страшнее.

– Так, – отмахнулся от навязчивых мыслей Назаров, – где Алиса со своим днем рождения? Букет купили?! Несите шампанское, созывайте народ. Я готов говорить приятные слова!

Королева ущербных ботинок не спускала глаз с противоположного здания. Сегодня ей не удалось там ничего существенного заметить, слишком низко располагался магазин, слишком высоко находился офис Назарова. Виктории знать, чем занимается сейчас этот парень, было гораздо важнее того, чем занималась ее лучшая подруга с бывшим мужем накануне.

С последними все было ясно. Виноградов как однобоко мыслящая камбала попался на крючок Марины. Та весь вечер неудержимо сыпала в него стрелами гламура, довершившими ее черное дело. Оставалось выяснить, где он спрятал драгоценности, и обчистить влюбленного идиота. Ограбить награбленное. С Назаровым было ничего неясно. Гаврик испортил все, что смог. Теперь Назаров думает, что Державин – ее очередной ухажер или, что еще хуже, – муж! От этой мысли Виктории в прямом смысле становилось дурно. И ничего нельзя было сделать, не бежать же к нему в офис с предложением рассказать, что Гаврик совсем не то, что Назаров о нем подумал. Марина не простила бы ей очередной глупости. Но оставаться в полном неведении Виктории тоже не хотелось. Пришла бы, что ли, эта самая сороконожка Алиса возвращать сапоги… Тогда бы Вика у нее спросила, как у шефа дела. Та бы ей ответила, пусть даже в грубой форме, но какое-то содержание можно было бы выжать из этой формы. Алиса не приходила, она оставила все пары сапог себе и любовалась ими, по мнению Виктории, до потери пульса. Еще бы: такой щедрый подарок от начальника. Тем более такого прекрасного начальника, как Назаров. Он такой, такой… Виктории захотелось его увидеть. Она встала на цыпочки, но толком ничего не разглядела. Зато увидела много интересного, когда сбегала за приставной лестницей и догадалась воспользоваться ею и окном.

Роскошный букет для Алисы купили заранее, фуршет приготовили в «тронном» зале, где Назаров проводил планерки. Зал находился по соседству с его кабинетом и окнами выходил на ту улицу, где располагался магазинчик Виктории. Когда все расселись, Назаров по долгу службы встал и сказал несколько приветственных слов Алисе, подарил ей цветы, та подбежала к нему, принялась благодарить и в порыве чувств поцеловала. В принципе в этом поцелуе не было ничего особенного, между коллегами по работе давно существовала добрая традиция выражать таким образом свои чувства. Но Виктория об этом не знала. Сидящих в зале коллег она не видела. Когда она встала на приставную лестницу, перед ней четко вырисовывалась картинка: стоявший с цветами радостный Назаров и довольная, целующая его Алиса. Больше глядеть было не на что. Если только… Виктория поручила Машке следить за магазином и помчалась к Смирновым.

– Привет, – обрадовалась Светка, открыв дверь и увидев на пороге свою приятельницу.

– Привет, – бросила ей Вика, отодвинула ее в сторону и побежала на балкон. – Сидишь? – обратилась она к Ростику, размешивающему мыльную воду в лейке для цветов. – Партизанишь? – Виктория погладила его по голове. – Молодец. Я пришла проверить, как у нас с тобой дела идут.

– Очень хорошо, – прошептал тот, – сейчас польем ту тетю, – и он указал пухлым пальчиком на даму, только что вышедшую из парикмахерской.

– Ту?! – ужаснулась Виктория, представив, что случится с ее прической. – Ту не нужно. Малыш, ты партизан? – Тот кивнул. – Тогда притаись и выжидай. Нужно будет полить эту тетю, что маячит с дядей в окне! – И Виктория уставилась на Назарова с Алисой. Они дружно над чем-то смеялись.

– Играете? – удивленно поинтересовалась Светка, пришедшая на балкон следом за Викторией.

– Слушай, – сказала ей Виктория, – у тебя растет отличный парень, побольше его балуй. Детей нужно баловать, тогда из них вырастают настоящие бандиты. О, как их много! – воскликнула она, заметив корпоративную посиделку, посреди которой стояли Назаров с Алисой.

– Кого? – испугалась Светка. – Бандитов?

– Светик, – обратилась к ней Виктория, – не обращай на меня внимания. – Она спохватилась и побежала, послав приятельнице и ее сынишке воздушный поцелуй. – Я еще забегу!

– Кто у нас был? – поинтересовался вышедший из кухни с поварешкой Федор.

– Виктория, – развела руками Светлана, – она прибегала на наш балкон повидаться с Ростиком.

– Да?! – удивился тот, вытирая поварешку о повязанный на талии фартук.

– Да, – хитро прищурив глазенки, ответил малыш. – Мы с ней партизаны.

– Странные у тебя подруги, – заметил Федор и скрылся на кухне.

Виктория металась по магазину, как тигр по клетке. От того, что она увидела, яснее ничего не стало. Конечно, положительным результатом было то, что Назаров с Алисой целовались на глазах трудового коллектива. Но что бы тогда это значило? Что они открыто показывали свои чувства всем. Значит, у них так далеко зашли отношения, что скрывать от народа это стало бессмысленным. Они собрали толпу и прилюдно облобызали друг друга. Так делают некоторые звезды, чтобы исключить из своей жизни сплетни и домыслы. Встали посреди толпы, поцеловались, помахали всем ручками и ушли. Виктория забралась на лестницу и пригляделась: Назаров уходить не собирался. Его голова стала намного ниже обычного, видно, он сел. Рядом с ним мельтешила головка Алисы. Все ясно, не ушли, а сели рядышком. У них что, комсомольская свадьба? Виктория пожалела, что рано ушла от Смирновых, там объекты наблюдения были как на ладошке.

Но оставлять магазин в разгар рабочего дня еще раз она не решилась. Если придет хозяйка, то рабочие дни Виктории будут сочтены. Приходилось довольствоваться тем, что она видела.

А видела она Максима, который встал, – его голова стала намного выше остальных – и принялся что-то говорить. То, что его речь была пламенной и шла от сердца, Виктория поняла сразу по детскому выражению его лица. Только дети могут так пламенно говорить, когда во что-то верят совершенно искренне. Виктория усмехнулась, ей теперь знакома психология малышей.

Когда Максим закончил говорить, встала Алиса, она повернулась к Максиму и поцеловала его. Вот те раз, и с этим она целуется. Хотя если он на этой свадьбе свидетель, то ничего странного. Невеста от радости, что ее берут замуж, на любой свадьбе готова перецеловать всех гостей подряд. Следующей за Максимом несколько слов сказала круглолицая дама. Алиса принялась целоваться и с ней. Все ясно, это свадьба.

Назаров женится на этой сороконожке. Конечно, а как же могло быть иначе? Ведь именно сороконожке он сделал свадебный подарок, купив в ее магазине столько обуви! Чего ж теперь удивляться.

Виктория нехотя слезла с лестницы и тут же наткнулась на хозяйку. Та стояла, как фельдмаршал Кутузов в старой ленте, который глядел на то, как бегут поверженные французы.

– И что там интересного в самый разгар рабочего дня?! – визгливо поинтересовалась хозяйка.

– Вывеска, – ответила Виктория, – окривела, – сразу нашлась она.

– Вывеска?! – поразилась та и полезла на лестницу, чтобы уличить наглую подчиненную во лжи.

Лестница опасно закачалась от тяжелого веса. Машка, стоявшая рядом с ней, одним пинком ноги довершила процесс. Хозяйка свалилась, так ничего не успев разглядеть. На нее упали женские полуботинки отечественного производства из кожзаменителя, которые она задела дергающимися руками.

Гора колыхнулась три раза и затихла. Продавщицы с недоумением уставились на безжизненное тело.

– «Скорую»! – закричала Виктория и кинулась спасать пострадавшую.

На этот раз все обошлось. Хозяйка получила сотрясение мозга и выбыла из строя на неделю. Хотя, как думали продавщицы, сотрясаться в ее голове было нечему, и руководительница могла появиться в магазине на следующий день. Воспользовавшись неожиданной свободой, Виктория решилась на отчаянный шаг.

А тем временем праздник проходил, как отметили бы журналисты, в непринужденной дружественной обстановке. Алиса радовалась и благодарила коллег за приятные знаки внимания, поднимала тосты за дружбу и взаимопонимание, при этих словах устремляла пламенные взгляды на Назарова. Тот сидел и радовался тому, что говорить много не пришлось. Алису хорошо приняли в коллективе, все стремились поздравить ее с днем рождения, натянутых пауз не было. Максим, раззадоренный спиртным, нес полную околесицу, но Алиса улыбалась, кивая ему хорошенькой головкой. В принципе мероприятие двигалось к завершению, когда виновница торжества неожиданно попросила для себя необычный подарок. Алиса потребовала себе помощника. Назаров не сразу понял, о каком помощнике идет речь, и попытался свести все к шутке, но та стояла на своем и требовала подарка. Максим решился и предложил в этом качестве себя, клятвенно обещая помогать ей и днем, и ночью. Но Алиса только холодно улыбнулась и напомнила, что у нее сегодня особый день.

Назарова приперли к стенке. В принципе он был не против расширения штата, но найти хорошего сотрудника не так-то легко. Ведь требовался не просто помощник, а специалист со стажем, с подходящим образованием, приятный человек, в конце концов. И где сегодня взять этого помощника? Алисе же не терпелось стать настоящим начальником отдела. Пока в отделе была она одна. Ей обещали набрать сотрудников «как только, так сразу», и сегодня, как она решила, это «сразу» наступило.

Заметив возникшую натянутость в общении, коллектив начал быстро разбредаться по рабочим местам, хотя работать сегодня уже никто не собирался, время близилось к вечеру. В зале остались трое: Назаров, Новиков и Алиса. Обсуждение вопроса расширения штата затягивалось.

– Как ты не понимаешь, – кипятился Вячеслав, – я же не могу взять человека с улицы. У него должен быть хотя бы опыт продаж!

– А я не могу работать за троих, – возражала ему Алиса, напоминая о штатном расписании.

– Она права, Славик, – поддерживал Максим. – Пора задуматься над этим вопросом. У нас накопилось много дел, Алисе одной будет очень тяжело. Мы не сможем ей помочь, с завтрашнего дня придется работать над предстоящим контрактом с немцами.

– Я все понимаю, – сдавался Назаров, – но все настолько неожиданно. Я должен сам подобрать человека? – обратился он к Алисе.

– Можешь взять любого с улицы, – гордо ответила та, – я обучу даже обезьяну. С моим опытом и знаниями это легко сделать. – Она улыбнулась, представив, как сегодня вечером в ресторане на торжестве сообщит друзьям и приятельницам, что руководит целым отделом.

– Отлично! – воскликнул Назаров и вышел в коридор. – Возьмем любого! Семенович, – обратился он к сторожу: – Пойдешь помощником в рекламный отдел?

– Ну не до такой же степени, – бледнея, произнесла Алиса.

– Почему? – удивился Назаров. – Семенович вполне обучаем. На днях он выучил, как набирать код на двери, чтобы она открывалась.

– Да, – радостно подтвердил пенсионер, – полгода мучился.

– Я хочу девушку! – поторопилась заявить Алиса.

– Вот и она, – тихо произнес Назаров, глядя в глубь коридора.

Виктория шла, как заторможенная, плохо понимая, что делает.

С одной стороны, ничего особенного в том, что она придет к Назарову, не было. Ей нужно было поговорить о том, как они должны разоблачить преступника или преступницу. Назаров ей обещал помогать. Но, с другой стороны, делать первой шаг навстречу мужчине Виктория не хотела. Это был ее первый шаг, обычно она сидела и дожидалась, пока мужчина придет сам. Назаров не шел. Или, по крайней мере, не торопился ничего делать. Или сделал то, что уже невозможно исправить. Виктории нужно было убедиться в этом самой. Пусть скажет ей, глядя в глаза, все, что думает, пусть пошлет ее далеко, пусть нахамит. Пусть сделает хоть что-то. Подойдя ближе, она увидела, как Назаров распахнул объятия и направился к ней.

– А вот и наш новый первый попавшийся помощник! – радовался он. – Виктория! Прошу любить и жаловать. – Он взял девушку за руку и представил Алисе с Максимом.

– Мы, кажется, знакомы, – выдавила из себя Алиса.

– Да, – улыбнулся Максим, – мы знакомы. Очень приятно, Виктория.

Виктории было мало приятного в этом приветствии. Она не понимала, что происходит. Она ждала чего угодно, только не подобной встречи. Назаров казался искренним в своей радости. А вот его друзья сникли, глядя на нее.

– Я на минутку, – поспешила утешить их Виктория, – забежала спросить, нет ли новостей?

– Есть, – таинственно сообщил ей Назаров, ведя за собой в кабинет. Алиса с Максимом поплелись следом. – Новости отличные. С завтрашнего дня ты работаешь у нас! У тебя, Виктория, ведь есть опыт продаж?! – Он усадил ее в кресло, а сам сел напротив.

– Есть, – изумленно ответила она. – Конечно же, есть, раз я торгую обувью.

– Торговала, – радостно добавил Максим, который решил поддержать друга. – И человек она вполне приятный. – Алиса тут же бросила на него уничтожающий взгляд. – Я надеюсь.

– Возможно, – выступила Алиса вперед, – девушке нравится заниматься тем, чем она занимается. Возможно, ее призвание – торговать отечественной обувью, поддерживать своих производителей. В этом ее гражданский долг. И она его, – Алиса наклонилась к Виктории, – с честью выполняет!

– Нет, – призналась та, – мне не нравится торговать обувью.

– А, прекрасная башмачница отказывается от своей профессии, – засмеялся Максим, – и переходит к нам. Алиса, ты зря злишься, девушка – просто клад. С опытом продаж.

– Да я не сержусь, – Алиса села рядом с Викой, – и вижу, какой у нее опыт. – Она бросила колкий взгляд на Назарова, не сводившего с Виктории глаз.

– Вот и отлично, – хлопнул в ладоши довольный начальник. – Завтра же Виктория Виноградова приступит к выполнению своих обязанностей менеджера по рекламе нашего товара.

– Правда? – изумилась в очередной раз Виктория.

– А почему бы и нет? – обратился к ней Назаров. – У нас вполне приличная зарплата, отличный коллектив. К тому же Алиса – очень компетентный руководитель. – Та зарделась от гордости.

«Ладно, – подумала Алиса, – шут с ней, пусть работает. Но Назарова я ей не отдам. Да она мне и не конкурентка». Алиса окинула беглым взглядом новую подчиненную и лишний раз убедилась, что права.

– Я согласна, – вздохнула она и представила, как сообщит всем, что у нее есть подчиненные.

– Сейчас же отметим это назначение! – Максим побежал в зал, где уже вовсю орудовала уборщица. – Подождите, не убирайте шампанское! – кричал он на ходу. – И закуски не убирайте!

Они расположились за начальственным столом. Казалось, все были довольны тем, что Виктория бросала свой магазинчик и перебиралась в здание напротив. Она же, поверив, что случившееся не сон, была огорчена лишь тем, что в этом магазинчике приходилось оставлять на произвол судьбы добрую глупую Машку, с которой проработала не один год. Сопоставляя обрывки фраз, Виктория поняла, что в фирме Назарова организуется целый отдел, куда ее берут и где начальствует Алиса. А это значит, что Машку тоже можно будет перетянуть сюда. У нее, как и у Виктории, тоже есть опыт продаж, а именно за это они зацепились.

Глядя на довольного Назарова, Виктория думала, чем именно он доволен: тем, что нашел нового сотрудника, или тем, что она пришла к нему сама. Тот, казалось, радовался и тому, и другому обстоятельству и поднимал тосты за взаимопонимание. Алиса отказалась пить, сославшись на то, что перед вечерним походом в ресторан ей нужно еще заняться собой и немного отдохнуть. Она попрощалась со всеми и перед уходом повторила приглашение Назарову и Новикову прийти к ней на торжество. Максим пообещал обязательно прийти и напросился провожать Алису. Назаров кивнул головой и протянул Виктории конфету. Алиса хмыкнула и вышла.

Когда они остались вдвоем, Виктория ощутила всю двусмысленность положения. Сидеть и пить шампанское с боссом, а он им станет с завтрашнего дня, было верхом неприличия. Это не то, что оказаться в одной постели с незнакомцем. Вспомнив, при каких обстоятельствах они встретились, Виктория залилась румянцем. Неужели он полагает, что она способна подобное повторить? Она пригляделась к Назарову, горячая струйка воздуха пробежала, обжигая весь организм, следом за ней прошелся холодок. Да, он ей нравится настолько, что она способна на все. Эта мысль повергла ее в ужас. Нельзя допускать никаких вольностей, неизвестно, что он о ней думает. «Поцеловать ее сейчас, – думал Назаров, – или сделать это перед ее подъездом? Лучше сейчас, там наверняка уже стоит тот придурок с голодными родственниками и детьми. А кстати, кто он ей, жених? Она успела развестись с Виноградовым или обзавелась женихом заранее. Предприимчивая девица? Не похоже, но лучше ее пока не целовать». Назаров пододвинул к Виктории блюдце с десертом и улыбнулся.

– Я, собственно, пришла для того, чтобы узнать, какие у нас новости по поводу Алены, – заполнила возникшую паузу Виктория. Этим глупым вопросом она собиралась избавиться от навязчивых мыслей и желаний. – Мне нужно разобраться с бывшим мужем.

– Ах да! – хлопнул себя по лбу Назаров, выбивая крамольные мысли. – Нет, она не звонила.

– Жаль, – тихо сказала Виктория. – Возможно, причина того, что мы оказались в постели… – Она замялась. – Причина в ней. Я так предполагаю, – промямлила она.

«Поцелую сейчас!» – решился Назаров и наклонился над притихшей девушкой.

– Вячеслав Сергеевич! – на пороге кабинета показалась знакомая Виктории уборщица. – что делать-то с фуршетом? Разбирать или ждать, пока господин Новиков вернется?

– Разбирать, – приказал Назаров и отпрянул от Виктории. – Максим не вернется, да и мы тоже уходим. – Он помог Виктории подняться, та взяла сумочку и направилась к выходу. – Я провожу!

– Ни в коем случае! – испугалась Виктория и побежала. – Меня ждут! – соврала она на ходу.

«Этот наглец ждет ее у офиса?!» – недовольно подумал Назаров и потянулся за пиджаком.

Назаров ехал в ресторан торжествовать по поводу рождения Алисы совсем неохотно, лучше бы он отправился провожать новую сотрудницу, которая плохо ориентировалась в офисных коридорах. Но он промедлил, и та ускакала, как будто спасалась бегством от неведомой несокрушимой силы. Ему пришлось натянуто улыбаться и говорить дежурные комплименты знакомым дамам, вместо того чтобы разговаривать с той, что стала его так интересовать в последнее время.

– Прекрасно выглядите, – говорил он одной девице, усаживаясь за столиком, – в отличной форме, – делано удивлялся округлостям другой, пока несли жаркое, – классная прическа, – улыбался третьей.

Он не был бабником, просто этого требовали отношения с друзьями, чьим женам и девушкам он делал скудные комплименты, и обстоятельства.

– Жуткая прическа, – поделилась с ним третья, которая оказалась Алисой. – Первый начес мне нравился больше. Представляешь: какой-то пацан, когда я вышла из салона, вылил на меня лейку мыльной воды с балкона. Пришлось возвращаться и все переделывать заново. Но я рада, что ты заметил, – она кокетливо поправила волосы и на несколько секунд прижалась к Назарову.

То, что она посягнула на его личное пространство, Назарову не понравилось. Он интуитивно откинулся назад и чуть не свалился со стула. Алиса звонко рассмеялась, поцеловала Назарова в губы и побежала встречать опоздавших гостей. Назаров поймал красноречивый взгляд Максима и развел руками. Да, она его поцеловала, он и сам хотел поцеловать, только не ее, а другую. И что теперь делать? Рвать на себе волосы или лить на них мыльную воду?! Друг вздохнул и послал влюбленный взгляд вслед Алисе. Новиков втюрился. Это было слишком очевидно. Назаров, чтобы не будить его ревность, перестал замечать Алису, повернулся к соседке, молодящейся даме бальзаковского возраста, и завел с ней безобидный разговор о детях.

Дама начала рассказывать про наркотики, детскую преступность и подростковый сексуальный разврат. После пяти минут ее нравоучений Назаров, который в принципе не знал, что такое дети, уяснил для себя, что они – исчадия ада. Дама вошла в раж и перешла на личности, перечисляя, что совершили за последнее время дети присутствующих в зале ресторана гостей. Самым славным и безопасным, по ее словам, оказался парнишка одного чиновника, который закончил жизнь самоубийством. Назаров скривился и повернулся в другую сторону. Там сидела роскошная девица и болтала по мобильному телефону о тряпках, купленных на распродаже. Назарову стало грустно, он поискал глазами выход и кратчайший путь, по которому смог бы до него добраться. Нет, он не хотел портить Алисе праздник, для чего сначала поднялся, представился и сказал о виновнице торжества много хороших, как ему показалось, слов. Гости зааплодировали, Алиса засмущалась, Максим довольно улыбнулся. Назаров понял, что он сделал все, для чего был приглашен на это мероприятие, и пошел по кратчайшему пути.

Все пути ведут в Рим. Это у кого-то, а у Назарова все пути вели к дому Виноградовой. Он припарковал свой автомобиль у того подъезда, куда привозил Викторию, и вгляделся в окна. За одним из них она сидит и смотрит по телевизору «Криминал» или читает на ночь Донцову, или просто лежит на кровати и думает о нем. Должна же быть какая-то невидимая связь между мужчиной и женщиной, которые нравятся друг другу. Если эта связь действительно есть, то он сейчас увидит Викторию. Назаров загадал свидание и закрыл глаза. Связь между мужчиной и женщиной действительно была. Они стояли у соседнего подъезда и нагло целовались.

– Ты такая, такая, – говорил в перерывах между поцелуями мужчина, – самая лучшая!

Голос показался Назарову очень знакомым, он вышел из автомобиля и прислушался более внимательно.

– Как я только раньше этого не замечал! – продолжал петь своей избраннице Гаврик Державин, которого Назаров теперь не только слышал, но и видел. Этот идиот стоит в подъезде и целуется. У Назарова перехватило дыхание. Девица стояла к нему спиной, совершенно неприлично прижимаясь к Гаврику, но даже в таком виде Назаров ее узнал. Это была Виктория, то есть ее спина. Гаврик обнимал половину девушки, не давая Назарову возможности получше приглядеться.

Да ему этого уже и не требовалось. Он садился за руль и думал об одном: она, как оказалось, не читала Донцову, она предпочитала любовные романы! И не с ним!

Автомобиль резко газанул и выехал со двора. Гаврик с Ольгой удивленно обернулись, но Назаров на них уже не смотрел. Ему было вполне достаточно увиденного, остальное он домыслил.

Виктория сидела не у мамы дома, а в своей квартире, скучала и смотрела «Криминал». Когда раздался телефонный звонок, она вздрогнула от неожиданности. Передача была про маньяков, они теперь ей мерещились на каждом шагу.

– Привет, кошелка, – прохрипела трубка голосом Марины. – Отгадай, что я делаю?

– Ты куришь, – угадала Вика, зная привычки подруги.

– Точно, – обрадовалась та, – зато ты никогда не отгадаешь, где я курю. Сказать? Ага, заинтриговала тебя?! Я курю на балконе Сапрыкина! Что, ты не знаешь Сапрыкина?! Эх, село. Даже твой Виноградов знает, кто такой этот знаменитый художник Сапрыкин. Кстати, я здесь с Геной.

С каким Геной? С Афиногеном, он представился мне Геной, крокодилом. – Марина засмеялась. – Да, я немного выпила. Терпеть твоего бывшего на трезвую голову совершенно невозможно. Но сегодня он такой обаяшка, он обаял всех художниц. Рассказывает им, откуда взялось название их профессии. Ага, он им говорит от слова «худой» и демонстрирует свои мускулы. Теперь я вижу, чем он тебя взял. Не бойся, – она перешла на шепот, – между нами ничего не было и не будет. Я тебе обещаю. Я, как твоя подруга и честная мужняя жена, никогда и ни за что. Но, Викуся, он еще не раскололся! Придется вести его завтра к почетному строителю Кораблеву. Может там, среди макетов корпусов и новостроек, он расскажет про свой особнячок в Подмосковье. Ой, какой интересный мальчик! Это я не тебе. Привет, малыш, ты сегодня один, – ее голос мгновенно стал томным и пылким, – я тоже. Это надо обсудить.

Виктория положила пикающую трубку на место и задумалась.

Так, подруга мертвецки пьяна, она может наделать кучу глупостей. Впрочем, она может их наделать и на трезвую голову. Являться к этому Сапрыкину самой ни в коем случае нельзя: Виноградов ее увидит, и ему все станет ясно. Нужно спасать Марину посредством Гаврика. Виктория набрала знакомый номер, но домашний телефон молчал. Она полезла в сумочку за блокнотом, куда записывала мобильные телефоны, пока не внесла их в общий список мобильника. Гаврик ответил, тяжело дыша и мучительно соображая.

– Да, – сказал он после непродолжительной паузы, – я понял: узнать, где живет Сапрыкин, пойти и спасти Марину! Все ясно, Виктория, только ты не обидишься, если мы это сделаем вдвоем?

– Мы? Кто это мы? – удивилась Вика.

– Мы с Олей, – честно признался Гаврик. – Она дежурила со мной, когда я бил Виноградова.

– Ты его бил?! Да, Гаврик, тебе нужна Оля. Пусть она тебя сдерживает, передай ей привет.

Делать было нечего. Виктория вздохнула и села перед телевизором. Державин увлекся Ольгой. Что ж, этого и следовало ожидать, не век же ему бегать за ней. К тому же Ольга очень похожа на Викторию. Она еще не видела первую жену Афиногена, но, судя по двум следующим, Виноградов не менял своих внешних пристрастий. Правильно, так ей и надо. Гаврик, запасной плот, оплот, аэродром, – все рухнуло. Нет, она не права. Остался верный друг, а это лучше, чем запасной аэродром. И лучший друг идет на выручку к ее лучшей подруге. Виктория закрыла глаза и немного задремала.

Она проснулась от возбужденного крика, доносящегося из телевизора. Журналист, вращая блуждающими от радости глазами, возбужденно кричал о каком-то прямом эфире. Виктория протянула руку для того, чтобы выключить телевизор, но внезапно остановилась. Она услышала, что говорили о квартире известного художника Сапрыкина, в которую вломился неизвестный бандит. Бандита показывали в прямом эфире, Виктория пригляделась и ужаснулась. Это был Гаврик. Журналист радостно сообщал, что Гаврик ворвался в квартиру Сапрыкина и устроил там погром.

– Ничего подобного! – кричал в прямой эфир Гаврик, которого уводили двое омоновцев. – Я просто дал в глаз одному подлецу!

Подлеца показывали крупным планом, у него затекли оба глаза, но Виктория узнала Виноградова. Она приникла к экрану, и камера показала ей весь зал. Марины нигде не было видно. Рядом с Сапрыкиным прыгала Ольга и уговаривала его забрать заявление назад.

Следующую ночь Виктория с Ольгой провели в отделении милиции, охраняя незадачливого Гаврика и уговаривая представителей правоохранительных органов отпустить его на свободу. Сапрыкин забрал заявление, сказав, что никаких претензий к Державину не имеет. Ольге удалось его уломать, но органы не поддавались на уговоры. Тогда они решили воспользоваться тем, что уже имело успех.

– Товарищ начальник, – Ольга, обращаясь к сержанту, облокотилась на дежурную тумбу, – это ж бытовуха! Хотите, мы паспорта покажем! Вот! – И она сунула тому документы.

– Ну и что? – не понял тот, – обе Виноградовы. А этот Державин.

– В том-то и дело, – подмигнула ему Ольга и рассказала, что гаремщик Виноградов получил в глаз от их любовника Державина, который не собирался покушаться на художника Сапрыкина.

– Ну, вы даете, – ухмыльнулся сержант, вернул документы и Гаврика. – Ну и бытовуха!

Глава 8 Что делать? Развлекаться с падшими женщинами!

Бурные события прошлой ночи плохо отразились на внешности Виктории, к тому же она проспала и не успела нанести боевую раскраску. Ей было даже некогда подкрасить ресницы, так она спешила. Виктория забежала в отдел кадров для того, чтобы написать заявление на должность менеджера по рекламе, и столкнулась с Назаровым, который только что появился на работе. Обменявшись ничего не значащим приветствием, они остановились друг перед другом. Виктория попыталась улыбнуться, но, вспомнив, что Назаров мог видеть прямой эфир драки в Сапрыкинском жилище, застыдилась и опустила глаза. «Да, – подумал Назаров, разглядывая помятый вид девушки, – вот к чему приводят ночные встречи с идиотами. Нет чтобы встречаться с нормальными мужиками! Ее тянет к дуракам: сначала Виноградов, теперь этот жених». Вслух он ничего не сказал, повернулся и пошел дальше.

Виктория тоскливо поглядела ему вслед и тяжело вздохнула. Хорошо, что у нее есть новая работа, она будет чаще видеть Назарова. Хотя в этом мало толку: если он будет так холодно встречать ее каждый день, то работа превратится в каторгу. Виктория не хотела заниматься мазохизмом, она дала себе слово, что, как только станет невыносимо, она сразу уволится и пойдет куда глаза глядят. Они в последнее время глядели только на Назарова. Куда делись чувства к Виноградову? Она же была совершенно уверена, что любила своего мужа. Любила, но не так, как Назарова. Когда она видит Славика, у нее подкашиваются ноги, дрожат руки и кружится голова. Идиотское состояние. С Виноградовым такого не случалось, ей было просто приятно проводить с ним время. Оказывается, любовь может быть такой разной. Или то, что она чувствовала к Виноградову, было вовсе не любовью? Кто может дать расширенный ответ, что такое любовь, помимо химической реакции, возникающей в организме?! Люди научились управлять космическими ракетами, а нормально объяснить самим себе, что такое любовь и как ее избежать, так и не смогли. И мучается человечество, занимается самобичеванием – влюбляется и страдает.

Виктория сегодня долго страдать не собиралась, у нее были другие планы. Нужно забежать в магазин, объясниться с хозяйкой и Машкой, найти Марину, позвонить Ольге и Державину, который должен оклематься только к обеду. Ольга увезла его к себе и дала успокоительное со снотворным. Она называла его героем и глядела на него влюбленными глазами. Еще бы, дважды врезать ее бывшему мужу никто не смел. А этот худощавый, нескладный парень разделал его как отбивную. Виктория заметила возникшую между Державиным и Ольгой привязанность и не стала вмешиваться. Пусть все идет своим чередом, Гаврик – хороший парень, он достоин счастья. С ней, Викторией, он не был бы счастлив никогда. Она его не любила. А Ольга, милая, добрая женщина, будто создана для Гаврика. Интересно, у нее подгибаются ноги, когда Державин на нее смотрит?

Объяснения с хозяйкой ничего хорошего не дали, та бросила трудовую книжку Виноградовой и, раздосадованная тем, что ей придется искать нового старшего продавца, выскочила за дверь. Машка разревелась. Она ни в какую не хотела оставаться одна в этом обувном рае и клянчила забрать ее с собой в офисное здание. Виктория пообещала, задумавшись над тем, как предложить Машкину кандидатуру Алисе. У Машки есть опыт продаж, они ведь за это взяли Викторию. Или Назаров просто хотел видеть ее рядом с собой? Эта мысль подняла Виктории настроение, она от радости обняла Машку и пообещала что-нибудь придумать. Машка перестала рыдать и утерла покрасневший нос.

– Привет, кошелки! – В магазин влетела Марина и, как обычно, уселась на прилавок.

Выглядела она превосходно, несмотря на то, что всю ночь, по мнению подруги, занималась неизвестно чем. Но это Виктории было неизвестно, чем занималась Марина. Та-то все помнила отлично.

– Вы себе не представляете, – с ходу затараторила Марина, – какие бывают мальчики, такая прелесть! Можете выкинуть дурные мысли из головы сразу! Мы всю ночь гуляли и вместе встречали рассвет. Один невинный поцелуй на прощание, и мы расстались с ним навсегда. Он женится, – она махнула рукой, – на какой-то богатой невесте, которую ненавидит.

– Разве так можно? А любовь? – хором воскликнули Вика с Машкой.

– Наивняк, – презрительно сказала Марина. – Откуда вы такие взялись? Ну ладно ты, Мария, доверчивая простота. Но Виктория уже один раз накололась и все продолжает верить в сказки?

– Продолжаю, – горестно подтвердила Виктория, и радостный образ Назарова померк. Вместо него встало его удрученное лицо, недовольное ее утренним появлением.

Марина хмыкнула, достала из сумочки телефон и набрала номер.

Пока шли гудки, она обратилась к подруге:

– Некрасиво получилось с Виноградовым. Говорят, он снова подрался. Мне пришлось извиняться перед Сапрыкиным – хороший мужик, зла не помнит. Привет, – томно произнесла Марина в трубку, – это я. – Она спрыгнула с прилавка и отошла в глубь стоек с обувью. – Да, я слышала, такая неприятность. Этого бандита нужно посадить! Его отпустили?

Да что ты говоришь?! Я подниму свои связи и посажу, не беспокойся. Куда я вчера исчезла? Понимаешь, Геночка, возникли обстоятельства непреодолимой силы. Но сегодня мы пойдем к почетному строителю обязательно. Целуешь? Я тоже.

– Ты никого не посадишь, – заявила Виктория подруге, – Виноградова бил мой хороший знакомый Гаврик Державин. К тому же вчера он стал хорошим другом для Ольги. И поделом Фенечке! Конечно, это получилось случайно, я ничего подобного не хотела. Но, как ты сама говоришь, возникли непреодолимые обстоятельства, и Виноградов получил фингал.

– Два фингала, – поправила Марина, – ну, раз Гаврик, то пусть будет Гаврик. Да здравствует Гаврик! Разве ж я против? Только если в очередной раз он убьет Виноградова – пеняй на себя. Пока я ничего не смогла разузнать. Зато Виноградов в меня по уши влюблен!

– Будь осторожна, Марина, Виноградов в принципе не знает, что такое любовь. Во всяком случае, к женщине. Я думаю, он поклоняется другому кумиру – золотому тельцу.

– Тельцу или телу, все одно. Он четко идет в нашу ловушку, скоро останется ее захлопнуть. Впрочем, я не стану разбалтывать все свои секреты, – она улыбнулась, – у меня масса завлекалок.

– Духи с ферромонами?! – восхищенно поинтересовалась Машка.

– Фи, – ответила Марина, – это уже вчерашний день. Сегодня женщины берут гламуром.

– Давай рассказывай, – Машка села на пуфик и приготовилась слушать.

– Мне, к сожалению, пора, – пожала плечами Виктория, – у меня сегодня первый рабочий день на новом месте. Так что говорите, девочки, без меня. – И она поделилась новостью с Мариной. Подруга очень удивилась и сразу задумалась.

– Нужно обязательно познакомиться с твоим Назаровым, – сказала она, – что-то во всем этом не так.

Виктории и самой не давали покоя странные смены его настроения, тут масла в огонь подлила Марина. Каплю, но она сделала свое дело. Вика поковыляла в офис в ужасном состоянии духа.

Зато Алиса сегодня была на вершине блаженства.

Она позволила себе опоздать и зашла одновременно с Викторией, наговорив ей кучу комплиментов. Такой дурнушке уже ничем не поможешь, пусть порадуется, пока она играет роль доброй начальницы. Алиса действительно была доброй после вчерашнего вечера. Назаров так много говорил о ней хорошего, так искренне желал ей счастья и любви, что она была уверена – он к ней неравнодушен. Только боится в этом признаться самому себе. Слишком красноречивые взгляды бросает на нее его друг, Максим Новиков. Вчера он навязался ее провожать, и Алисе пришлось его поцеловать в знак благодарности за его привязанность. Если Назаров так и будет бояться собственных чувств, то у нее останется запасной игрок – Новиков. Если что, она сразу запустит его в свою игру. Чем больше мужчин, тем больше шансов. Алиса указала новенькой ее стол, забросала бумагами, которые той следовало знать наизусть, и пошла к Назарову.

Вячеслав сидел хмурый и угрюмый и искал в записной книжке номер знакомого частного сыщика. Он собирался поручить ему важное дело – проследить за идиотом с родственниками и детьми, который уводил у него Викторию из-под самого носа. И это после того, что у них было! А что, собственно, было? Он даже не помнит, переспали они или все-таки нет. Но они лежали в одной постели! Назаров хлопнул кулаком по столу и не услышал стук в дверь. Алиса потопталась немного и повторила стук. Назаров вскочил, закрыл записную книжку и пошел ей навстречу.

Он спокойно выслушал слова благодарности, пережил вторжение в личное пространство, позволил себя поцеловать в небритую щеку – после того что он увидел вчерашним вечером, ему ничего не хотелось делать. Фактически не хотелось жить на одном свете с изменщицей. Но он пересилил себя и живет. Алиса обрадовалась такому попустительству с его стороны и пригласила Назарова вместе пообедать. Тот кивнул головой, он хотел поскорее от нее избавиться и соглашался на все, лишь бы она ушла. Назарову не терпелось пустить по следу Виктории и ее жениха сыщика. Наверняка тот выведает такое, что ему и не снилось, пока он спал вместе с ней в гостиничном номере! Этим Назаров хотел себя в какой-то степени обезопасить. Он догадывался, что влюбился в Виноградову и боролся с действительностью, как правильно заметила Алиса. Пока побеждала действительность.

– У тебя много дел, – сказал Назаров, не выдержав. – Тебе пора идти поработать.

– Моя помощница уже сидит и разбирается в делах, – улыбнулась Алиса.

Назарову жутко захотелось пойти и посмотреть на Викторию. Он подхватил Алису и потащил ее в кабинет. Они вошли без стука, Виктория как раз звонила Державину и интересовалась его здоровьем. Тот рассыпался в благодарности за то, что оказался на воле, что его не бросили на произвол судьбы, что не оставили погибать в застенках. Виктория твердила, что это сделала не она одна, что Ольга тоже молодец, так стойко держалась. Назаров вошел в тот момент, когда Гаврик извиняющимся голосом просил Викторию встретиться и серьезно поговорить на тему отношений его и Ольги.

– Вечером? – Вика догадывалась, о чем пойдет разговор, и особенно не беспокоилась. – Отлично, Гаврик, обязательно встретимся вечером. – Тот обрадовался и сказал, что целует ее. – Спасибо, дорогой, – ответила довольная Виктория, подбадривая своего лучшего друга, – я тебя тоже.

Назаров развернулся и выскочил из кабинета. Алиса удивленно поглядела ему вслед и пожала плечами.

«Так его зовут Гаврик! – Назаров бежал к своей записной книжке. – Ничего лучшего она не нашла, чем завести роман с каким-то Гавриком?! Хорошо, Гаврюша, дорогой, обязательно… – передразнил он Викторию и громко рассмеялся. – Встретится она с ним сегодня вечером, как же! Я загружу ее работой, с которой она не справится до утра! Это ей не какая-нибудь лавчонка, где можно качать свои права, это солидная фирма с принципами. Не нравится – пусть убирается к чертовой матери!»

Последние слова он произнес вслух, столкнувшись в коридоре с бухгалтершей Зоей. Та отпрыгнула от злого босса в сторону и побежала прятаться от него в ближайший кабинет.

– Какой он злющий, – сообщила бухгалтерша Алисе и Вике. – Бегает по коридору как ошпаренный и посылает всех к чертовой матери. В моем состоянии сегодня нельзя выслушивать такие послания, – она попыталась заплакать, – меня нельзя сегодня посылать. Ой, новенькая? Виктория? Очень приятно, Зоя.

– Шла бы ты, Зоя, в бухгалтерию, – сказала ей Алиса, задумавшись над поведением шефа.

– Да, – кивнула головой та, – я оттуда. Сейчас пойду, только мне нужно с кем-то поделиться. Мой психоаналитик не советует держать в себе отрицательные эмоции. Их нужно выплескивать. Сейчас я выплесну и уйду. Девочки, – внезапно она перешла на всхлипы, – у меня горе!

– Какое? – удивилась резкому переходу Алиса и села на стул, предлагая присесть и бухгалтерше.

– Мой муж подарил мне цветы! – горестно сообщила Зоя, опускаясь рядом с Викторией.

– У вас кто-то умер? – предположила та, заинтересованная тем, что цветы в подарок могут быть предвестниками неприятностей. – Зоя отрицательно покачала головой.

– Мне муж подарил цветы ни с того ни с сего, – сказала она. – За десять лет семейной жизни в первый раз! До этого я сама все, что могла, себе покупала. А тут, на тебе, получай! – Зоя изобразила вручение подарка. – Коробка какая-то блестящая, дорогая, по всему видно, с бантом, а в ней – тюльпаны. Пятнадцать штук. И карточка в виде сердца с напечатанной надписью «Хеппи!»: мол, чего-то там. Хеппи-энд, короче, нашей семейной жизни. Цветы – так себе, прямо можно сказать, никудышные, ни цвета, ни запаха, желтые – к разлуке. – Зоя горестно провела рукой по лбу, поправляя челку, и продолжила: – Другую, значит, себе нашел. А мне тюльпанчики напоследок. Они, мужики, после сорока все дуреют. – Алиса утвердительно закивала головой. – Нечистая сила им под ребро так поддает, что вместо головы они начинают думать другим местом. Вот и мой туда же.

Девушки примолкли. Действительно, такое горе. Виктория вспомнила подлеца Виноградова. И то обстоятельство, что это не он ей изменил, а получилось так, что она ему, не сыграло заметной роли. Мужики – все подлецы, особенно после сорока. Виноградову было как раз после.

– Работа у него была, все работа. – Зоя доверительно наклонилась к слушательницам. – Я-то, дура, верила. То-то он себе на прошлой неделе новые ботинки купил! А мне тюльпанчики – на, утешайся, пока я на стороне развлекаюсь. Я, конечно, не красавица. – Алиса хмыкнула и утвердительно кивнула. – Кто меня с утра увидит, сразу здоровьем интересуется. Потом подмажусь, подкрашусь, что надо накручу, любой молодухе фору дам! А он, пенек плешивый, цветочки дарить вздумал?! Другая на моем месте бы радовалась. – Виктория закивала головой. – Муж тюльпаны подарил! А я своего мужа хорошо знаю. – Зоя достала из кармана носовой платок и высморкалась. – Чтобы он на никчемную вещь разорился – никогда! Он мне подарки дарит в виде сменных мешков для пылесоса и сковородок с антипригарным покрытием. У нас в доме вместо горшков с цветами на подоконнике лук зеленый растет! И вдруг – тюльпаны в коробке с сердцем. Все, разлюбил, бросить собирается.

– Может быть, в нем что-то человеческое проснулось? Мужская душа романтики и нежности запросила? – робко заметила Виктория.

– Может, – задумалась Зоя, – он действительно книгу какую про любовь в руки взял? Вчера у него было такое мечтательное настроение, когда он коту хвост дверью прищемил!

– Спокойно, – заявила Алиса, – разберемся. – И протянула Зое телефонную трубку, желая покончить с этими «соплями». – Сейчас или никогда.

– Может, никогда? – нерешительно воспротивилась та. – Я уже выговорилась, мне стало гораздо легче.

– Поговоришь с мужем начистоту, больше облегчишь душу, – не сдавалась Алиса.

Зоя вздохнула, поправила челку и позвонила мужу. На ее прямой, хотя очень робкий, вопрос муж не сразу ответил. Он несколько минут честно пытался вспомнить, что за цветы ей подарил.

А когда вспомнил, все встало на свои места. Муж Зои занимался цветочным бизнесом, в партии голландских тюльпанов оказались бракованные, и он раздарил их родственникам.

– Девочки, радость-то какая! – прыгала Зоя от счастья. – Прямо от сердца отлегло, любит меня, ценит, родственницей называет. Цветы мне подарил, – она сияла, – такие роскошные, в блестящей коробочке. Они так пахнут, – она сжала на груди ладони, – эти маленькие солнышки! И сердечко такое симпатичное с «Хеппи» чего-то там. – Зоя поднялась и направилась к выходу. У двери она обернулась и сказала изумленным сотрудницам: – Все-таки приятно, когда муж тебе цветы просто так дарит!

– Вот дура, – произнесла Алиса, когда за бухгалтершей закрылась дверь.

Виктория не стала ничего говорить, на этот раз она увидела саму себя. Она была точно такой же, как Зоя, когда жила с Виноградовым. И он был точно таким же, как муж Зои! И она ничего не замечала, думала, что они любят друг друга, и была вполне счастлива от этой мысли. А кто-то за ее спиной наверняка говорил, что она дура. Скорее всего, та самая Алена, тень которой основательно легла на их с Назаровым отношения. Она так и не спросила сегодня, дозвонился ли он до нее. Нужно будет обязательно об этом поговорить. Назаров не заставил себя долго ждать. Через пять минут он зашел в кабинет и напомнил Алисе, что они идут обедать в лучший ресторан города. После этого спрашивать его ни о чем не хотелось. Виктория чуть не заплакала. Надо же такому случиться! Назаров закрутил роман у нее под носом с ее начальницей. А чего она, собственно, ожидала? Они, конечно же, и раньше крутили. Виктория надула губы и спрятала взгляд. Назаров с удовлетворением отметил, что своей выходкой испортил девице настроение, и улыбнулся. Довольная Алиса схватила сумку и скрылась с Назаровым за дверью. Виктория уронила голову на стол.

– И тебе, Виктория, приятного аппетита, – дверь снова открылась, и довольная физиономия Назарова пожелала Виктории всего хорошего. Он чуть не сказал «приятного аппетита с Гавриком за ужином», но вовремя сдержался и скрылся.

Виктория подняла голову и кисло улыбнулась. Раздумывать, почему Назаров так себя ведет, ей не дал бывший муж. Виноградов позвонил на мобильный и потребовал развода. Вернее, он требовал его раньше, и она пообещала при случае забежать в загс и написать заявление. Но не забежала и не написала. В этом Афиноген ее упрекнул и попросил развестись с ним по-хорошему. Угрожать он не стал, но в его голосе чувствовалась странная уверенность. Виктория догадалась, что он взял в союзники Елену Павловну – та всегда глядела ему в рот, – и пообещала завтра же сходить и написать это злосчастное заявление. Марина задурила Виноградову голову до такой степени, что ему не терпится развестись с бывшей женой. А почему не зайти и сейчас же не написать это заявление? Разорвать путы на своем жизненном пути и двигаться дальше навстречу женскому счастью. Образ женского счастья отчего-то возник вместе с Назаровым, который удалялся от нее и лукаво махал рукой. «Все мужики – подлецы», – подумала Виктория и отмахнулась от образа Назарова. Пусть себе спокойно жует с Алисой омаров.

Виктория встала и побежала разводиться.

Времени, после того как она написала заявление, оставалось вагон и маленькая тележка. Сидеть одной в кабинете ей не хотелось, а уж тем более выслушивать бухгалтершу Зою. Она зашла в свой бывший магазинчик и пригласила Машку в кафешку, теперь у нее появились деньги – хозяйка с ней полностью рассчиталась, нужно отдать ей должное. Правда, все купюры были достоинством в десять рублей, как будто владение обувным магазином совмещалось с попрошайничеством на паперти. Зато теперь сумка Виктории разбухла от денег. Такое случалось нечасто. Машка с удовольствием согласилась отобедать с приятельницей. В кафе она заинтересованно слушала бывшую напарницу. Вика много рассказывать не стала, только то, что ей понравилось и что она приступила к выполнению обязанностей. Но Машку интересовали все мелочи, она искренне считала, что подруга заберет ее к себе. Виктории пришлось отвечать на все ее вопросы – хорошо, что они не касались Назарова. Здесь она могла проговориться, выдать себя и попасть в глупое положение.

Она попала в него, как только вернулась в офис. Виктория заболталась и опоздала на полчаса, застав в кабинете Назарова и Алису. Те благодаря Назарову успели пообедать за рекордно короткое время в сорок пять минут (!) и дожидались ее. Так, по крайней мере, показалось самой Виктории. Хотя по лицу своей начальницы она догадалась, что, если бы опоздала часа на два, ее это больше бы устроило. Назаров, не ожидая, что Виктория задержится, пришел раньше и вертелся на стуле, не зная, о чем говорить с Алисой. Начали о делах, но она постоянно уводила разговор в сторону их личных отношений с помощью намеков, граничащих с интимными. Когда пришла Виктория, раздосадованный Назаров, вместо того чтобы, как он предполагал заранее, показать той все свое внимание к милой Алисе, вспылил и ушел, хлопнув дверью.

– Что это с ним? – недоумевала Алиса. – Я только предложила ему вместе поужинать.

– Возможно, он решил, что за этим последует постельная сцена, – сгоряча ответила Виктория.

– Ну и что в этом такого?

– Он терпеть не может постельных сцен, – она перешла на шепот, – я-то знаю. Да к тому же в постели, – она хитро улыбнулась, – он не царь и бог. Так что жалеть не о чем. – Возможно, после этого Алиса отстанет от Назарова. Во всяком случае, ей так хотелось.

– А откуда… – округлила глаза та. – Ах, да, Максим говорил. Надо же, – она смерила Вику с головы до ног. – И что он только в тебе нашел?

– У него отвратительный вкус, – подтвердила Виктория. Алиса поняла, что осталась в дурочках.

– Нет, вообще-то, в тебе что-то есть, – наконец согласилась она. – Но у меня этого больше.

Назаров мерил шагами просторный кабинет и работал головой. Он не мог спокойно смотреть на Викторию. Это было крайне тревожным симптомом. Ни одна девица его не бесила до такой степени, что ему хотелось ее убить. Викторию хотелось задушить, как не признавался сам себе Назаров, в объятиях. Чем она его зацепила? Своим тоскливым взглядом жертвы? Совершенным телом? Назаров вспомнил, в каком виде лежала рядом с ним в постели Виктория, и ему стало душно. Он подошел к окну и открыл его настежь. Она его соблазнила еще тогда! Могла хотя бы прикрыться его носками или что там было поблизости. А поблизости в засаде сидел Виноградов! Еще один идиот, попавшийся в руки этой ловкой девицы.

Назаров постучал пальцами по подоконнику и представил, как он едет с Викторией в общественном транспорте, кругом уйма людей. Он поворачивается к ней и возмущенно говорит: «Даром – за амбаром!» Девица вспыхивает и выскакивает на ближайшей остановке. Ха! Ему стало от этой картинки немного легче. И он представил очередную. Они едут в метро. Назаров поворачивается к Виктории и требует у нее денег на аборт. Девица вспыхивает и… Нет, это не годится, обычно бывает наоборот. Они идут в театр. Перед третьим звонком он признается ей, что у них билеты в разные театры! Нет, это слишком провинциально. Пригласить ее не в театр, а на прогулку. Бросить посреди улицы и на ее глазах уйти в публичный дом! Ха! Назаров скривился. Что он там станет делать, если она сядет под дверью его дожидаться? Развлекаться с падшими женщинами!

– Негодяй! – крикнула ему с улицы проходившая мимо дама солидного возраста.

Оказалось, последнюю фразу Назаров прокричал вслух. Сцены мести отпадали одна за другой. Через час Назарову надоело мстить. Он решил заняться планированием. Макса сегодня не было, он отсутствовал по уважительной причине – был с похмелья. Назарову пришлось планировать одному. А так, как его мысли в одиночестве плавно сходили на Виноградову, то и планирование перешло на нее. К концу рабочего дня измученный сомнениями Назаров сидел на подоконнике и курил. Он позвонил Алисе и приказал забросать новенькую работой, которую ей нужно выполнять до утра следующего дня. Та подумала, что он прикалывается, шутит, но Назаров ответил серьезно, что у них существует такая проверка всех новеньких, а Алиса избежала ее только случайно.

Алиса приняла все к сведению и выполнила поручение шефа. Назаров удовлетворенно наблюдал из окна за тем, как к офису подошел Гаврик, немного помявшись, достал мобильник и позвонил Виктории. Та ему ответила, после чего расстроенный Гаврик потоптался еще немного и потопал прочь. Месть оказалась сладка. Назарову давно не было так хорошо. Он смотрел, как сутулый ухажер тащился к автобусной остановке, и ликовал. Молодчина, Алиса! Завтра же он выпишет ей премию.

Назаров возник на пороге комнаты, как призрак из потустороннего мира. Виктория вздрогнула и уронила листок.

– Работаем? – радостно поинтересовался он, проходя к ее столу.

– Работаем, – подтвердила Виктория, заметив перемену в его настроении.

Назаров сел на стул и прикинул, что он может сказать для начала разговора. А, вспомнить об Алене. От нее перейти к гостиничным переживаниям, обругать бывшего мужа, утешить бедняжку и поцеловать. Назаров чувствовал, что поцеловать Викторию становится для него навязчивой идеей. Пока он готовился начать атаку, в комнату вошла Алиса.

– Ты-то что здесь делаешь?! – удивился Назаров.

– Работаю, – недоуменно ответила она, – ты же сам сказал, работать до утра.

Такого поворота событий он не ожидал. Алиса оказалась или слишком умной, или непробиваемой дурой. Ей-то зачем было оставаться?! «Для того, – ответила ему Алиса про себя, – чтобы помешать тебе ухлестывать за другой!» Недовольный Назаров ушел ни с чем. Премию Алисе он решил не выписывать.

Гаврик действительно расстроился, что Виктория не смогла с ним пойти поужинать. Он хотел ей признаться, что полюбил другую девушку. Все, что было между ними, а по сути, между ними никогда ничего не было, – это сплошное ребячество. Он повзрослел и остепенился. Возможно, он решил жениться. Говорить о своей женитьбе Виктории, которая на днях собирается разводиться или нет, Гаврик еще не решил. Но Ольга уже выслушала его предложение и дала положительный ответ. Сегодня он собирался обсудить с Викторией все. Собирался весь день, копя силы и решительность для этого важного разговора. Неудача могла сломить ее нестойкий характер. Но только на какое-то время. После чего он снова соберется с силами и решится поговорить с Викторией, любовью своего детства, которая помахала ему ручкой совсем недавно. Она ушла, унося с собой его разбитое сердце. В его новой жизни с Ольгой Гаврик надеялся – все будет иначе. Недаром у него кольнуло в груди, когда он увидел ее в первый раз. Тогда он тоже был с Викторией, но это не помешало ему заметить Оленьку…

Афиноген Виноградов собирался на свидание с очаровательной Мариночкой, вскружившей ему голову. Он ухмылялся: вскружить голову Виноградову женскими прелестями было практически невозможно. Она взяла другим, это и было его слабостью, об этом он мечтал по ночам, задыхаясь в постели со своими глупыми женами. Марина была богата. В этом-то и заключалась вся ее прелесть. Будь она похожа на Кикимору болотную или грудастую Памелу, Афиногену было все равно. Но даже здесь ему повезло, она выглядела намного лучше, чем Памела. Такой подарок судьбы Виноградов упускать не собирался и старался всеми силами понравиться новой знакомой. Он достал свой выходной костюм от Кельвина Кляйна, боже, какие расходы ради этой женщины! Чистая шерсть, безупречный покрой – все для нее. В этом костюме он неотразим. Конечно, это не костюм от Гуччи, но все еще может быть. Глупышка, дурашка Мариночка влюблена в него по самые ушки и собирается строить с ним серьезные отношения. А какие отношения без подарков? Он уже дал ей понять, что не слишком состоятелен, но ее это не взволновало. Она ответила, что ее денег им вполне хватит. Она собирается с ним жить и тратить на него безумные средства! Виноградов аккуратно снял с вешалки новую рубашку, да, сорочка хлопковая, зато галстук он наденет шелковый. Афиноген знал толк в современном гламуре. Несмотря на свои три женитьбы, он остался мужчиной хоть куда.

Кстати, а куда она собирается его повести сегодня? К какому-то почетному строителю коммунизма? Или перестройки? Все одно, пусть ведет. Ему нужно вращаться в обществе, ему нужно знакомиться с людьми, которые имеют власть над другими. Пусть богемными, балетными, строительными, без разницы. Вчера вышел казус у этого Сапрыкина: известный художник, а что себе позволяет?! Запустил к себе бандита, который набросился на Виноградова, как тигр на кролика, рвя его нежное тело. Виноградов подошел к зеркалу и пощупал свое синее лицо. Нет, синяки украшают лицо мужчины. Кто это сказал? Да ладно. Главное, что сказала Марина. А ей было все равно. То есть, безусловно, не совсем все равно, но особенно по поводу его внешности она не переживала. Бедняжка, она так испугалась бандита, что спрыгнула с балкона, на котором курила. Свидетели ее прыжка в один голос, назло Виноградову, утверждали, что она прыгнула не одна, а в обнимку с каким-то молодым повесой. Но он-то знает, что Марина, как кошка, влюблена в него одного. Ему, конечно, было не до выяснения отношений с Мариной. Пришлось вызывать врача, делать обезболивающую повязку, накладывать компресс, для этого он покинул гостеприимный дом художника Сапрыкина. Зато сегодня его лицо выглядит гораздо свежее, а он сам так же молод и бодр, как перед первым свиданием. С кем оно было? С Галиной, та сразу окрутила молодого неопытного паренька, заинтересовавшегося столичной пропиской. Потом была Ольга, с нее он тоже кое-что поимел. Идиотка Вика, его крайняя, как говорят летчики, но еще не последняя жена, одарила его золотишком. Не бог весть каким, но на черный день Виноградову хватит. Теперь намечается Мариночка. Здесь будет чем заняться на целую пятилетку. Переписать на себя ее имущество, перевести ее деньги на свой счет, оформить опеку над ее несовершеннолетними родственниками, если таковые найдутся. Вдруг они начнут претендовать на наследство, когда Мариночка внезапно умрет? В последнее время Виноградова все чаще посещали крамольные мысли об убийстве бывших жен. Чик ножичком – и нет проблемы. Он немного подобрел, вспомнив, что Виктория все-таки сходила в загс и написала заявление на развод. Ладно, пусть пока живут, дуры.

От приятных мыслей его оторвало дребезжание телефона. Виноградов взял трубку.

– Афиноген? – услышал он властный скрипучий голос. – Уговор в силе. Завтра вечером жду.

И говорящий бросил трубку. Виноградов задумался. Да, об этом он забыл. Нужно будет как-то выкарабкиваться из этого дерьма. Влип по самую макушку. Придется, как барону Мюнхаузену, вытаскивать самого себя из этого омута. Печалиться не о чем, это принесло ему столько средств.

Не то чтобы очень много, но на черный день хватит. Виноградов усмехнулся, подумав, что черный день с такой страховкой у него никогда не настанет. Завтра нужно будет рискнуть еще раз, и кругленькая сумма у него в кармане. Только что сказать этой безмозглой курице, которая прилепилась к нему банным листом? Завтра он не сможет с ней пойти потому, что но… потому, что но… Нужно начинать вести себя с ней по-мужски. Завтра он не сможет с ней пойти просто потому, что не сможет. Коротко и ясно.

Да, Марине требуется твердая мужская рука, которая поведет ее по жизни и доведет до ручки. Виноградову понравился придуманный каламбур, и он повторил его несколько раз.

– Мариночка, – елейным голосом заговорил он, набрав ее номер. – Я готов, заезжай за мной, крошка. – Виноградов не собирался ехать на собственной машине. Он выпьет, потеряет бдительность, врежется в столб. Надежная подушка безопасности его спасет, но машину вряд ли. Пусть рискует Мариночка. В крайнем случае, он ее всегда спасет, и она будет благодарна за это всю жизнь. Виноградов напоследок сбрызнул себя дорогим древесно-пряным ароматом, улыбнулся своему отражению в зеркале и вышел. Через секунду он вернулся и щелкнул выключателем. Афиноген никогда не забывал выключать свет. Он вышел на угол дома и остановился, ожидая серебристый автомобиль. Показывать Марине свою квартиру он не хотел. Хватит того, что его берлогу знают бывшие жены.

Глава 9 Дольче Габбана, туфли для танго, пятьсот евро за пару

Рабочий день растянулся до бесконечности. Вместо Назарова теперь в их кабинете постоянно сидел Новиков, не сводивший с Алисы ревнивого трепетного взора. Та вздыхала, охала, закатывала глаза, но ничего не помогало. Под тем предлогом, что ему нужно проверить отчетность, Новиков сидел и страдал.

Виктория постигала азы рекламного мастерства и помогала Максиму перебирать бумаги, которые тот, не читая, перекладывал с одного места на другое. Если бы не Вика, Максим закатил бы Алисе сцену ревности, но присутствие новой сотрудницы его сдерживало, и он страдал молча. Виктория честно отсидела половину рабочего дня и только собралась идти обедать, как Алиса остановила ее приказным голосом.

– У нас деловая встреча с клиентом, – сказала она, – пойдем обедать вместе.

Вместе – это значило в хороший дорогой ресторан. Лишних денег у Виктории не было, а если бы и были, она не собиралась их тратить на диетические изыски дорогостоящего меню. Новиков, услышав про обед, встрепенулся, оторвал печальный взгляд от прайса и предложил девушкам взять его с собой вместо кошелька. Виктория обрадовалась, но внешне ничем себя не выдала. Алиса надула губки, предложение было очень заманчивым. Но если он и там начнет страдать по поводу неразделенных чувств, то лучше пусть остается в офисе. Но Максим опередил Алису, которая уже собралась ему отказать. Он пообещал привести с собой Назарова. Получалась милая компашка дружных сотрудников одного небольшого коллектива. Алиса подумала и согласилась. Вчерашний обед прошел скомканно, Назаров все время куда-то торопился, а вернувшись в офис, принялся сидеть в их кабинете. Возможно, сегодня что-то изменится к лучшему для нее. Новиков засиял и побежал сообщать радостную новость шефу.

За обедом про клиента все забыли. Алиса несколько приврала, говоря о встрече за обедом. На самом деле встреча должна была состояться за ужином и совсем не с клиентом. Внимательно глядя на Викторию, Назаров непринужденно болтал с Алисой. Та щебетала с ним без умолку, а Виктория чувствовала себя неуютно. Максиму ничего не оставалось делать, как обмениваться с Викой ничего не значащими фразами. Оба сидели недовольные и ковырялись вилками в ресторанных изысках. Их мучили одни и те же чувства и одни и те же желания. С небольшой разницей: Максим хотел, чтобы исчез Назаров, Вика страстно желала, чтобы испарилась Алиса. Но убегать пришлось ей. Позвонила Марина.

– Представляешь, – трагическим голосом сообщила она, – Виноградов отказался со мной встречаться. Вчера все шло чудесно. Мы пришли, нас представили, Гена был в восторге от строителя, он, кстати, оказался монументалистом-ваятелем. И вдруг ни с того ни с сего он отказался от встречи!

– Совсем? – не поверила Виктория.

– Ну, не совсем, только сегодняшним вечером. Но это о многом говорит, хотя Виноградов умалчивает причину своего отказа. Он не сказал, что занят делами по работе, не придумал, что должен поехать навестить больную мать-старушку. Он ничего не сказал, только то, что не сможет со мной встретиться. В принципе это хорошо, что он не стал врать, но что мне делать? Сейчас я сижу в автомобиле возле его мэрии и звоню тебе. Я думаю, за ним нужно проследить. Если он куда-то собрался, то наверняка это будет особняк в Подмосковье, недаром он ездил на вокзал. Давай, подруга, отпрашивайся на час раньше, и мы после окончания рабочего дня проследим за Виноградовым. Ольге я позвоню сама. Где встретимся? Возле дома Виноградова слишком опасно. А в другом месте мы можем его упустить. К тому же, где это место, мы не знаем.

– Хорошо, – ответила Виктория, – встретимся на прежнем. – И она поймала на себе колючий взгляд Назарова. Ничего, недолго ему осталось так на нее смотреть. Вот сегодня они отловят Виноградова в его особняке, прижмут к стенке, вернут ее драгоценности, возьмут компенсацию за Ольгино имущество, моральный ущерб за Марину, и тогда она окончательно освободится от бывшего мужа. Тогда она займется Назаровым. Виктория представила, как она подойдет к нему и тихо-тихо скажет, что увольняется. Назаров удивится и, как полагается, начнет интересоваться причиной ее нежелания совместно работать. Она скажет, что причина очень личная, она посмотрит в его бездонные глаза, отражающие для нее всю вселенную, и будет смотреть долго, так долго, чтобы он все понял и без слов.

– Э, ребята, что-то не так?! – Максим махнул рукой перед застывшим лицом Виктории.

Она поймала себя на том, что уже смотрела на Назарова так, как только собиралась это сделать. И, что самое интересное, он смотрел на нее так же.

– А, – Виктория опустилась на бренную землю, – мне просто нужно сегодня пораньше уйти с работы. Дела всякие накопились, встречи, – она кисло улыбнулась.

– Ага, – Назаров вновь стал колючим, – понятно.

«Эта кокетка начинает использовать меня в корыстных целях», – подумал Назаров. «Ничего ему непонятно!» – вздохнула Виктория.

– Можешь уйти пораньше, – процедил Назаров и бросил салфетку на стол. – Не загружать же тебя еще на один вечер, хотя работы – прорва! Алиса старается, как Золушка. – На физиономии «Золушки» появилось выражение злой мачехи, готовой убить свою нерадивую падчерицу.

Брать на дело Гаврика не стали. Его петушиная отвага могла сослужить плохую службу. Следить решили втроем. Виктория вышла с работы на час раньше и направилась к себе на квартиру, где ее уже поджидали Ольга с приятельницей, согласившейся в очередной раз сделать из них старушек.

Вика спешила: Виноградов редко задерживался на работе, а если он собирался на встречу, то мог уйти и раньше. Выйдя из офиса, она не обратила внимания на темную иномарку, отъехавшую от входа, и понеслась к автобусной остановке.

– Вот она, – показывал Викторию Назаров сидевшему за рулем странному мужчине. – За ней!

Иномарка сбавила скорость и потащилась за автобусом. Когда Виктория вошла в подъезд, машина остановилась. Назаров с удивлением отметил, что дом не тот. Виктория влетела в собственную квартиру и принялась за дело.

Назаров остался в машине. Он ни секунды не сомневался, что Виноградова собралась с кем-то встречаться. Слишком таинственный вид был у девицы за обедом, из обрывков несложных фраз он понял, что ее где-то ждут. Назаров собирался застукать Викторию, обвинить ее и удушить в зародыше свои нарождающиеся к ней чувства.

Виктория не появлялась. Вышла какая-то дама с двумя старушенциями, у которых он попытался спросить, который час и узнать, в какой квартире проживает Виктория Виноградова. Но одна из старушек отпрыгнула от него на десять метров и с ловкостью озабоченной макаки понеслась к автобусной остановке. Две другие дамы, оглядываясь на него, как на идиота, понеслись за ней следом. Назаров пожал плечами и сел назад в автомобиль. Сыщик попытался уговорить его вернуться домой, обещая, что выследит девушку сам и, если что, обязательно подаст сигнал, но Назаров не соглашался. Он удобнее устроился в кресле и решил во что бы то ни стало дождаться появления коварной Виктории.

Та бежала к дому бывшего мужа и перевела дух только в кустах сирени около его подъезда.

– Подумать только, – прошептала она Ольге, – за мной следит мой шеф! А я слежу за Виноградовым. Какая-то тотальная слежка. Интересно, зачем он это делает?

– Виноградов? – шепотом переспросила Ольга.

– Назаров, – ответила Вика, – мой шеф, с которым я проснулась в гостиничном номере.

– А, – протянула недоверчиво Ольга, – может, хочет повторить на «бис»?

– Мне кажется, – задумалась Виктория, – что он меня за что-то ненавидит.

– Виноградов?

– Назаров. Тише, кто-то идет.

По тропинке с тыла двора на высоченных шпильках в гламурном прикиде с голыми плечами ковыляла Марина. Каблуки вонзались в мягкую, сырую землю и с причмокиванием вылезали обратно.

– Ты что так вырядилась?! – зашипела Виктория. – Возможно, нам придется ехать на вокзал, а оттуда – неизвестно куда.

– По одежке встречают, – ответила ей Марина и кивнула в сторону желтого автомобиля. – Я на такси, если что, машина нас ждет.

Ждать пришлось недолго. Как и предполагала Виктория, Виноградов тоже ушел с работы раньше обычного. Он вышел из подъезда с тем же самым саквояжем, с которым его видела Ольга, и направился в сторону вокзала. Марина на полусогнутых ногах добежала до такси, за ней на заднее сиденье влезли две старушенции. Виноградов стремился на вокзал – сомнений не было. Они ехали за ним.

– Хорошо, что мы не взяли Гаврика, – сказала Ольга, она думала о нем постоянно в последнее время. – Викуся, я давно собиралась тебе сказать, что мы с Гавриком, вообще-то… понимаешь?

– Понимаю, – махнула рукой Виктория, – я все прекрасно понимаю и желаю вам с Гаврилой большой любви. Честное слово! Женитесь, рожайте детей, воспитывайте их! И будьте счастливы.

– Спасибо, Викуся, – Ольга кинулась к ней обниматься, – мы уже решили: родим двух мальчиков и двух девочек! – Изумленный водитель такси разглядывал в зеркало заднего вида старушенцию, собирающуюся выходить замуж и рожать детей. Если она не намеревалась попасть в Книгу рекордов Гиннесса, то куда катится этот мир, выполняя национальные проекты нынешней власти о повышении рождаемости?! Он так распереживался, что чуть не столкнулся с машиной ГИБДД. Хорошо, что ехать и наслаждаться обществом сумасшедших старух, мирно делящих какого-то Гаврика с детьми, пришлось недолго. У вокзала красотка с двумя старухами вышла, и они растворились в толпе.

– Держите, – Марина достала из сумочки огромные черные очки и раздала приятельницам. – Мы должны быть совершенно незаметными. – Она выудила наушники с плеером и надела амуницию на Ольгу. – Слушай попсу, не отличайся от окружающих. – Виктории досталась книга Донцовой. Довольная тем, что удачно замаскировала подруг, Марина повязала темную косыночку.

Виноградов топтался у кассы и покупал билет до города Саруханска. Географию никто из девушек не знал, потому о том, в каком хотя бы направлении находится этот город, никто не догадывался. Решили идти за Виноградовым по пятам, пряча за спинами Марину. Если Викторию не узнал Назаров, то нет никаких сомнений, что Виноградов пройдет мимо и не заметит. Он и прошел мимо. На электричку.

– В прошлый раз это был поезд, – удивленно сказала Ольга. – Но саквояж – тот же!

Девушки прошмыгнули за Виноградовым и устроились в другом конце вагона так, чтобы его было отлично видно. Марина села к нему спиной, ею решили не рисковать. Через минуту электричка закрыла двери и поехала.

Напротив них сидела милая супружеская пара в летах, по всей видимости, собравшаяся на дачу. Из стоявшей у ног гундосого мужчины кошелки торчала тяпка – странный садовый инвентарь, похожий на металлическую руку монстра. То, что мужчина был гундосым, девушки поняли сразу, как только он начал жаловаться им на жизнь.

– Нам, мужикам, – делился он, – тяжело живется. С самого рождения кто-то за нас все решает. Сначала родители произвели на свет не там, где хотел. Потом в школу отправили за чем-то, наверное, за умом, которого не дали при рождении. Как будто после школы его стал переизбыток! После военкомат в армию отправил, да так быстро, что я своим переизбытком раскинуть не успел, как оказался на границе с дружественной нам страной. И отбивался от этих дружбанов всю свою армейскую молодость. Затем старшина на работу к себе взял, говорил, что на хорошую. После женился. – Мужичок с тоской поглядел на жену, мирно уткнувшуюся в журнал «Крестьянка». – Тоже не сам, – он махнул рукой. – Это она на меня поглядела и решила выйти за меня замуж. Между делом дети как-то народились. Хотел сына, а получил наоборот, и сразу двух. На выборы ходил, депутатов выбирал. Тоже не сам. Профорг сказал: кто выберет кого надо, получит премию. Выбрал, получил. Снова выбрал и получил. После заерепенился, не выбрал, но получил. Уже не премию. После этого, – мужичок вздохнул, – всегда правильно выбирал.

– А я на выборы не хожу, – заявила Марина. – И что здесь такого? – Она поймала на себе недовольные взгляды подруг. – Тусовка не та. Гламура нет.

– Сиди, не кричи, – зашикала на нее Ольга.

– Тусовка не та, – согласился с ней мужичок. – Я и не тусуюсь. И уже больше не волнуюсь зря, с кем не дружить, с кем воевать. За меня президент решает, правительство и прочие, кому надо. Банкиры опять же наши и хренансисты всякие, меня не спросив, дефолт устроили. Вместо накопленных на «Жигуленка» денег вернули фигу, купил на нее велосипед, все-таки колеса. Стоит он теперь в коридоре памятником нашей экономики, пылится. Езжу-то на метро.

– А я на метро не езжу, – заявила Марина, демонстративно глядя на подруг-старушек. – А вы, девочки? – И она указала глазами, чтобы те поддерживали разговор, как всякие нормальные пожилые люди, и ругали действующие порядки. Но они упорно ловили в окне пробегающие мимо пейзажи.

– Правильно, – согласился с ней гундосый мужик, – больно давят в час пик, лучше на велосипеде. Проехал метров пять, утерся и еще пяток.

– На работе повысили, – вздохнул он через некоторое время, – меня не спросив. Теперь сам начальник решает, когда мне в отпуск идти и сколько денег выдавать. Жена, – он легонько подтолкнул ее в бок, – решает, где этот отпуск проводить, как деньги тратить.

Марина хотела что-то сказать, но Ольга так округлила свои глаза, что та не решилась. Мужчина помолчал минут пятнадцать и завершил свой монолог:

– Дочки, – он обреченно махнул рукой, – тоже сами решили, за кого им замуж идти и от кого тумаки получать. Народили внуков, опять вернулись. Недавно что-то взгрустнулось, стукнул кулаком по столу: «Е-п-р-с-т! Кто в доме хозяин?!» Она мне говорит, – он снова подтолкнул жену, – «ты, а что?» Да ничего, отвечаю, взгрустнулось что-то.

Они бы и дальше слушали грустную историю жизни типичного представителя сильного пола, но неожиданный крик «Шухер, контролеры идут!» заставил девушек вспомнить про билеты, которых у них не было. Они просто забыли их купить.

– Ничего страшного, – сказала Марина, – сейчас я и куплю билеты у контролеров.

– Ни в коем случае, – испугалась Виктория, – этим ты привлечешь к себе внимание Виноградова и наше инкогнито, да что там инкогнито, все будет раскрыто! Хватайте вещи и побежали. Я знаю, как это делается. – Хватать было особенно нечего, собрались на выход быстро.

Вместе с толпой таких же безбилетников они выскочили на платформу и ринулись через вагон туда, где контролеры уже прошли. Но хитрый машинист поезда не стал дожидаться, пока безбилетники добегут, закрыл двери вагонов и дал сигнал.

– Стой, подлец! – закричала злая Марина и со всего маху ударила по закрывающейся перед ее носом двери шпилькой. Каблук отлетел в сторону и сиротливо устроился на дорожке, ведущей в непролазные кущи. – Вот свинство, – расстроилась она, поднимая его и вертя в руках. – Дольче Габбана, туфли для танго, пятьсот евро за пару!

– Кроссовки «Красный скороход» для ходьбы по родине, – показала ей свою обувь Виктория, – по двести рублей на распродаже.

– Негодяй! Чтоб у тебя электричество отключили! – кричал вслед поезду безбилетный народ.

– Хоть бы старость пожалел! – возмущались люди, указывая на Викторию с Ольгой.

Марина сняла второй туфель, безжалостно оторвала у него каблук, спрятала оба в сумочку, надеясь на обувную мастерскую, и стала на голову ниже своих подруг. Виктория засмеялась от всей души, теперь она знала, почему Маринка носит всегда каблуки, она хочет казаться выше ростом, а спихивает все на свой излюбленный гламур.

– Не вижу ничего смешного, – обиделась низкорослая Марина и показала на табличку, возвышающуюся над перроном. – «Черная топь», – прочитала она. – Это вам не Саруханск. Ладно бы «Черная речка», а то ведь какая-то топь!

– А чем это «Черная речка» лучше? – не поняла Ольга. – Тем, что на ней поэта убили?

– Мамочка милая, – взмолилась Марина, ковыляя за подругами на другую сторону перрона. – Кругом одни трупы. – Она чуть не споткнулась об пьяного забулдыгу, свернувшегося калачиком прямо на перроне. – Уезжать из этой топи, уезжать!

– Электричка обратно будет только через час, – с прискорбием сообщила Виктория, изучая расписание движения электропоездов.

– Остановим скорый! – закричала Марина и замахала несущемуся поезду сумкой. – Я лягу на рельсы, а вы громко кричите!

– Не стоит обольщаться, – усмехнулась Вика, – это не скорый поезд, а электричка в Саруханск.

– Поедем в Саруханск, – рвалась на рельсы Марина.

– И где мы там будем, на ночь глядя, искать Виноградова? – задала резонный вопрос Виктория.

– Да, – согласилась с ней Ольга, – лучше вернуться домой. А еще лучше, – она подмигнула девушкам, – вернуться домой к Виноградову, засесть под его окном и прослушать разговоры.

– В этом что-то есть, – согласилась с ней Виктория, – нужно выйти на трассу и проголосовать.

Девушки вернулись назад. Спросить, в какой стороне трасса, было уже не у кого. Безбилетный народ уехал на следующей электричке.

– Нет, ну какое свинство, – не унималась Марина, – в Саруханск сразу две электрички подряд, а обратно – только через час! Убила бы того, кто составляет это расписание движения.

– Придется идти по тропинке, – сказала Ольга и сиганула в кущи.

Кущи оказались естественным заслоном для располагавшегося за ними поля с кормовой травой. Девушек встретил простор и гуляющий по нему ветер.

– Странный запах, – принюхалась к ветру Марина, снимая очки, – не пойму, то ли фруктовые нотки, то ли ветивер и дикая мята. Нет, – она вдохнула поглубже, – чувственный мускус!

– Ме-е-е-е-е, – сказал «аромат» и вышел из-за кустов.

– Это кто?! – спряталась за спину подруг Марина. – Волк?!

– Это козел, – тихо сказала ей Ольга. – Стой, не двигайся, видишь, у него рога на башке.

– Вот ты какой, козел, – заинтересованно оглядела животное Марина. – Козлище! Козлик, миленький, пропусти нас, пожалуйста, мы быстренько пройдем, тебя не потревожим, – залепетала она.

– Он по-русски не понимает, – шепнула ей Виктория.

– Ах, – схватилась за голову Марина, – я по-французски говорю плохо, он не поймет.

– Хороший мальчик, – ласково завела разговор с рогатым животным Ольга, – кушай себе травку.

Козлу понравилось ласковое общение, он было вернулся к своему прежнему делу – стал щипать траву, но неожиданно в сумочке у Марины зазвенел мобильный телефон. Козел заинтересовался и встал.

– Ну, кто это еще, – недовольно ворчала та, вынимая мобильник. – Ах! Геночка! Это ты! Скучаешь?! А я-то как скучаю, ты уж мне поверь. Где ты, Гена, сейчас? На совещании? А, на очень важном совещании, понимаю, нет, не обижаюсь. Нет, не обижаюсь. Совещайся, дорогой, спокойно.

– Обходим козла, обходим, пока он встал! – закричала Ольга и бросилась бежать.

– Что я делаю?! – на ходу кричала Марина. – На машине еду. Да, мы с девочками катаемся по вечернему городу. Козел? А, есть тут один козел. Как встал, ой, нет, уже не стоит, за нами гонится! – И она побежала. – Конечно, с моей скоростью ничего не стоит его сделать! Сейчас я его сделаю! Или он меня, ой, Геночка, он догоняет! Поддаю газу, перезвоню потом! – И она замелькала пятками еще быстрее.

У дороги они остановились и перевели дух. Козла не было видно.

– Мне показалось или он действительно был привязан? – спросила Виктория.

– Какая разница, – пожала плечами Ольга, – главное, мы сделали этого козла! Кстати, а как тот козел? Виноградов звонил? Странно, почему он позвонил. Не побоялся, что ты услышишь стук колес электрички или крики «Шухер, контролеры идут!»

– Ничего такого я не слышала, – призналась Марина. – Было такое впечатление, что он шел по улице. Изредка гудели машины. Если изредка, – она задумалась, – то он в Саруханске?

– Саруханск намного дальше, я посмотрела по схеме, – сказала Виктория, – Виноградов вышел раньше. Но зачем ему понадобился билет до Саруханска? Он заметал следы. За ним еще кто-то следит.

– Я поняла! – воскликнула Ольга. – Он – участник организованной преступной банды!

– Глупости, – отрезала Марина, – Виноградов слишком труслив, чтобы в чем-то участвовать. Он злодействует один, – она хитро улыбнулась, – и скучает по мне. Или проверяет, чем я занимаюсь. И то и другое говорит о том, что он ко мне неравнодушен.

– Еще бы, – усмехнулась Виктория, – будет он равнодушен к такой состоятельной красивой даме.

– Вы намекаете на то, что я должна голосовать на этой забытой богом дороге? – Марина пригляделась. – Ни одного транспортного средства. На чем мы поедем, девочки?!

Из-за поворота показался гусеничный трактор.

– Только не на этом! – воспротивилась Марина, глядя, как загорелись глаза подружек.

– Ладно, – вздохнула Виктория, – подождем до утра попутку.

Долго ждать не пришлось, черный «Мерседес» остановился рядом с ними. У Виктории сложилось впечатление, что водитель хотел остановиться сам, а не благодаря Марининым потугам – она махала сумкой и пыталась задрать бриджи. Еще больше она удивилась, когда открыла переднюю дверцу и увидела водителя. Это была довольно интересная девица.

– Бабки – назад! – скомандовала она и пригласила сесть рядом с собой Марину. Та горделиво проковыляла к переднему сиденью и бухнулась на него. – Последняя коллекция Дольче Габбана, туфли для танго, шестьсот евро за пару, – девица указала на обувь Марины.

– Пятьсот, – поправила та.

– Вам повезло, – сказала девица и нажала на газ. – Безумно жаль, когда такие туфли терпят бедствие на родных просторах. Это как картину великого Мане повесить в сарае и показывать ее курам. – Под последними она наверняка подразумевала молчавших на заднем сиденье старушек. Я отвезу вас на автобусную остановку в поселок, оттуда ходит транспорт в город. Пенсионерам, – она обернулась назад, – скидки.

– Спасибо, милочка, – проскрипела «старческим» голосом Ольга.

– Отчего же только «спасибо», – отозвалась щедрая Виктория, – мы рассчитаемся, – и она ткнула пальцем Марину.

– Да, – спохватилась та, – мы рассчитаемся.

– Да какие счеты между своими, – улыбнулась Марине девица.

Марина не преминула заметить, когда они вышли из автомобиля, что только благодаря ей они наконец-то оказались в цивилизованном месте – на автобусной станции. В одиноко стоящий старенький «Икарус» грузились пассажиры. Суетливо расставляя корзины и сумки, они пробирались по узкому проходу, переругиваясь между собой. Девушки быстро заскочили на свободные места и сразу, помня о прошлых недоразумениях с электричкой, купили у толстой кондукторши билеты. Когда автобус отъехал от остановки и набрал приличную скорость, Виктория с ужасом заметила, что подвозившая их девица бежит за автобусом и что-то недовольно кричит.

– Ты что, – Виктория повернулась к Марине, которая устроилась сзади с Ольгой, – ей мало заплатила?! Нужно было не жилиться, человек старался, подвозил. – Внезапно у нее перехватило дыхание. На заднем сиденье она увидела Виноградова. Он сидел в облезлой соломенной шляпе с саквояжем в руках и изображал из себя дачника. – Афиноген, – зашептала она Марине, – сидит сзади.

– Нужно отключить мобильник, – сразу сообразила та, полезла в сумочку и достала очки. – Ну, как я? – Она натянула платок на лоб и вжала голову в плечи.

– Если бы не туфли для танго, то вполне прилично. Не бойся, он нас не видел. Мне кажется, что Виноградов сам кого-то опасается. – Тот действительно закрыл лицо шляпой и сделал вид, что спит.

Виктория повернулась к Ольге, и они обсудили версию, откуда мог взяться в поселковом автобусе Афиноген Виноградов, который ехал в Саруханск. Как они и предполагали, он сошел гораздо раньше. Но не в «Черной топи», а скорее всего, на станции под красивым названием «Дачная поляна».

Она была следующей после топи, Виктория хорошо ее запомнила, когда изучала расписание движения. Тогда она еще пожалела, что они сошли не на «Дачной поляне». Ольга вполне логично предположила, что вокруг этой станции есть дачи, одна из которых интересовала Виноградова. Девица из «Мерседеса» тоже могла жить там же. Виктория поглядела в окно. Уменьшающийся силуэт девицы грозил им кулаком. «Странно, – подумала она, – сама же не захотела брать деньги».

Время в пути пролетело незаметно. Вика с Ольгой решали ребус, в котором главным фигурантом был их бывший муж, а Марине ничего не оставалось, как делать вид, что она дремлет.

Не болтать же с полусонным мужичком-селянином о смысле его жизни! Довольно, наслушалась в электричке. Нет, безусловно, она могла бы поделиться с ним своими заботами. К примеру, что завтра ей ни за что не успеть сразу в два места одновременно: она записана к стилисту, и в это же время начинается распродажа коллекции одного известного модельера. Еще ее очень волновал вопрос: начинать ли пользоваться кремом от морщин сейчас или дождаться тридцатипятилетия? Мужичок захрапел.

Нет, он вряд ли бы посоветовал что-то дельное. Марина внимательно оглядела селянина и предпочла дремать.

Как только автобус прибыл на конечную остановку, девушки вылетели из него и растворились в толпе. Марина поймала такси и сказала водителю, что, если он покинет автобусную станцию за пять секунд, у него резко возрастут шансы на двойную оплату. Он оправдал ее доверие, Виноградов их не заметил. Ему и в голову не могло прийти, что Марина с его бывшими женами может оказаться поблизости в каком-то захолустье. Он спокойно добрался до дома, но, прежде чем зайти в подъезд, огляделся по сторонам. У Виноградова стала появляться навязчивая идея, что Гаврик Державин, его лютый враг, может прятаться поблизости и желать его смерти. Синяки только начали заживать, партнеры сегодня и так чуть было не усомнились в его кристально чистой репутации, не хватает только, чтобы этот идиот помешал ему в очередной раз. Убедившись, что Гаврика рядом нет, довольный Виноградов поднялся в свою квартиру.

Слежка была в другом месте – у дома Виктории. Назаров отпустил сыщика, который должен был начать работу с завтрашнего дня, и принялся следить за квартирой сам. Он узнал у соседей, где именно проживает девица Виноградова, и выслушал целую лекцию от пожилой соседки, приближающейся к возрасту старческого маразма, какая эта девица непутевая. Он мерил шагами небольшое пространство двора и решал, как ворвется в квартиру Виктории и потребует от нее правды, и только правды.

Стемнело, но в ее окнах не зажегся свет. Это удивило Назарова, который собственными глазами видел, как Виноградова заходила к себе домой. Неужели она легла спать? Да нет. Продавщицы слишком мало получают, она привыкла экономить на электричестве и сидеть в потемках. Бедная девочка! Он должен повысить ей зарплату, пусть пользуется всеми благами цивилизации. С чего он так на нее ополчился? Беззащитное существо женского пола, неудачница в личных отношениях, брошенная жена, чужая любовница… Вот, где собака зарыта! Чужая, а не его, любовница! В этом-то все дело. Назарову стало стыдно. Получается, он навязывается ей, а она любит другого.

Как же быстро она успела полюбить?! Только недавно клялась, что обожает собственного мужа, и уже обнимается с другим.

Но он же успел забыть Алену. Да что там Алена, она волновала чисто физически! Эта, Назаров поглядел на темные окна, притягивает не только его тело, но и все мысли. Кстати, очень хороший повод для того, чтобы зайти к ней в гости на огонек. Просто зайти в гости – огонька все еще не было. Зайти и сказать, что Алена так и не позвонила, она же спрашивала его об этом, он ей и ответит.

– Молодой человек! – раздалось с одного балкона, – все равно гуляете, поглядите, будьте так любезны, нет ли в кустах моей кошечки. Ее зовут Матильда! Только имя нужно кричать полностью.

Назаров поднял голову и узнал старушенцию со старческим маразмом. Он вздохнул, заметив, что она так и висит на балконе. Эта не отстанет, Назаров набрал в легкие воздуха и позвал кошку.

Виктория пробиралась к дому «огородами». Она была довольна поездкой, самое главное они выяснили: дом Виноградова находится на «Дачной поляне».

Оставалось выкроить время, отпроситься с новой работы на целый день и заняться поисками. Она представила выражение лица шефа, когда будет у него отпрашиваться. Ладно, она не просто отпросится, она пообещает отработать пропущенные рабочие часы по вечерам. По всей видимости, Назаров любит, когда его сотрудники трудятся по ночам, как рабы. Но она не его раб, она будет бороться с оковами, какими бы сладострастными они ей ни показались. Виктория уставилась на мужской силуэт во дворе дома и протерла глаза. Нужно будет проверить зрение и психику, этот нахал мерещится ей на каждом шагу.

– Матильда! Матильда! – кричал Назаров, обращаясь к кустам.

Виктория обомлела. Славик стоял прямо перед ней и звал какую-то Матильду. Так вот к кому он приходил, бабник! Виктория насупилась и хотела было проскочить мимо, как Назаров кинулся к ней.

– Вы не видели здесь Матильду?! – обреченно спросил он.

– Нет, – ответила ему Виктория, пытаясь изменить голос, – я вижу здесь одних идиотов!

– Зачем же так о себе, – язвительно произнес вслед вредной старушенции Назаров. Та услышала, обернулась и показала Назарову фак. Он отпрянул от неожиданной грубости пожилой дамы, споткнулся о пробегающее на зов животное и упал. Довольная Виктория поскакала наверх по лестнице.

«Она зажгла свет спустя час, как стемнело, – подумал Назаров, глядя на ее окна. – Интересно, сколько она сэкономила? Завтра же выплачу ей премию!» Он отказался от своей идеи подняться к Виктории и начать выяснение отношений. Матильда свалила его в грязь, костюм был испорчен, внешний вид смазал все впечатление, которое он собирался произвести на девушку. Утром ею займется профессионал, выяснит все, что ему интересно, а после он разберется, подниматься к ней или плюнуть и пройти мимо. По крайней мере, Назаров знал точно только одно: сегодня вечером Виктория никуда не выходила, с женихом или, как его там, любовником не встречалась. Сидела дома тихо как мышка и, вполне возможно, думала о нем.

Глава 10 Тайный Казанова в его офисе?!

У нее появилась еще одна соперница, мало ей Алисы под боком. Проныра Назаров нашел какую-то Матильду и караулит ее по вечерам. Причем мало того, что он ее нашел, та проживает в ее доме. Виктория напрягла мыслительные способности, никого с таким именем она не знала. Но это нисколько не облегчало ее задачу. Сегодня нужно будет выглядеть отпадно. Пусть бабник Назаров увидит, что он потерял! Виктория полезла за косметикой. Даже если она и опоздает, то все равно сначала приведет себя в порядок. Где же там та блузка, которую ей оставила Марина? Голые плечи – то, что надо. Она полезла в шкаф и принялась копаться в одежде.

Виктория не опоздала, она пришла вовремя, как раз когда Алиса наливала себе утренний кофе.

– Шеф выписал тебе премию, – сообщила она подчиненной, – зайди к Зое, получи.

Виктория задумалась. Собственно, что такого она сделала, чтобы награждать ее материальным знаком внимания? Ради работы пожертвовала одним вечером? Но вчера она отпросилась пораньше. Правильно говорит Марина: нужно позже приходить на работу, зато раньше с нее уходить. Что-то не то получается, за это премии не дают. Нет, наоборот, – раньше приходить, позже уходить. В принципе это неважно. Важно то, что Назаров откупается от нее! Вот в чем причина. Вчера, обласканный Матильдой, он разомлел, подобрел и на следующий день в муках совести подписал приказ о премии. Все ясно.

– Как там Матильда? – поинтересовалась Виктория у шефа, когда тот заглянул к ним в кабинет.

– Какая Матильда?! – сразу встрепенулась Алиса, реагируя на незнакомое женское имя, связанное с Назаровым. Она прищурила глаза, пытаясь более подробно разглядеть мимику на его лице.

– Отлично, – пробурчал озадаченный Назаров и скрылся за дверью. После пары секунд раздумий его голова снова появилась в дверях. – Премиальные получила? – спросил он у Виктории. Та кивнула.

Дверь закрылась.

Назаров шел к себе в кабинет и думал, каким непостижимым образом Вика догадалась о том, что он вчера искал чужую кошку. Подглядывала за ним в окно? Точно! Потому и не включала свет. А почему спросила про кошку? Поинтересовалась ее судьбой. Все женщины неравнодушны к этим мяукающим созданиям, нужно будет обязательно этим воспользоваться.

– Как она сегодня отпадно выглядит! – восторгался Максим, здороваясь утром с другом.

– Да, она немного изменилась, – поддержал разговор Назаров. – Мне кажется, она стала более уверенной и наглой. Ты так не думаешь?

– Наглость – необходимое качество любой красивой женщины. Мне тоже нужно быть понаглее. Женщины любят нахалов. Сейчас подойду, – поделился планами Максим, – и приглашу ее на ужин со всеми вытекающими из этого отношениями. Я уже зондировал почву, – радостно сообщил он, – она практически согласна. Какая она аппетитная!

– Она согласна?! – возмутился Назаров. – Вот вертихвостка!

– Ее что-то сдерживает, – продолжал делиться Максим, – я думаю, твое внимание к ней. Я тебя прошу как друга – перестань ей его оказывать. Иначе я за себя не ручаюсь.

– Ты что, – удивился Назаров, – влюбился в нее?!

– Еще как, – честно признался тот, – безумно. Вчера весь вечер о ней думал!

– Дружище, а ты ветреник. Вчера – одна, сегодня – другая.

– Третьей не будет. И завтра – только она!

Назаров пообещал не оказывать ей, он имел в виду Викторию Виноградову, никакого внимания. И довольный Максим побежал приглашать Алису на ужин со всеми вытекающими из этого отношениями.

Виктория сунула премиальные в сумочку и позвонила Марине. Наконец-то у нее появилась возможность пригласить подругу в хороший ресторан. Марина обрадовалась, но от встречи отказалась. Она была записана к стилисту, в это же время модный дизайнер начинал распродавать свою коллекцию, у Марины вплоть до самого вечера не оставалось ни одной свободной минуты. А вечером она должна была вести Виноградова на тусовку к журналистам. Тому очень хотелось увидеть свою фотографию в газете.

– Он меня домогался все утро, – призналась она подруге. – Получился секс по телефону. Но наяву ему ничего не светит, кроме тусовки. Но там он забывает обо мне и полностью растворяется в коллективе. Твой бывший муженек склонен к мимикрии. Благодаря этому качеству ваша семья чуть не справила годовщину. Кстати, туфли пришлось выбросить. Они оказались безнадежно испорченными. Мне срочно нужна новая обувь. Ты не знаешь, куда поблизости можно забежать?

– В магазинчик к Машке, – вздохнула Виктория, – она поможет тебе подобрать подходящие боты. В ближайшее время мы поедем искать дом Виноградова в «Дачной поляне». Твоя задача на сегодняшний день – не растворять Виноградова в толпе, а попытаться выяснить, на какой улице располагается его дом. Иначе придется действовать ночью, как разбойникам.

– Как я люблю приключения, – обрадовалась Марина.

– Как я их не люблю, – призналась Виктория.

В «люблю – не люблю» играл и Назаров, которого как магнитом тянуло к заветному кабинету. Он собирался дать себе слово, что ни за что не обратит больше внимания на эту женщину, раз она так нравится его другу. Раньше приятелю нравилась Алиса, Макс просил его не обращать на нее внимания, он и не обращал. Теперь тому начала нравиться Виктория, и он снова поставил Назарову условия. Может, пора прекратить этот произвол и дать возможность даме самой выбрать? Она выберет, она так выберет! Или мошенника Виноградова, или идиота Гаврюшу. Есть же такие дурацкие имена!

– Матильда, – процедила Алиса, – имя какое-то иностранное. У него что, связь с заграницей? Раньше, мне говорил папа, за это сажали.

– Я бы сегодня за это кастрировала, – согласилась с ней Виктория.

– Да уж, однолюбом его не назовешь, – в голосе Алисы звучала обида. – Сначала одна, затем другая. Бабник! А казался таким интеллигентным.

– Точно, мне тоже кажется, что Назаров неравнодушен к женщинам.

– Милочка моя, – покачала ухоженной головкой Алиса, – к женщинам равнодушны только трупы.

– И лица голубой ориентации, – добавила Виктория, будто сталкивалась с ними на каждом шагу.

– Они тоже неравнодушны, они нас ненавидят.

Алиса серьезно задумалась. Если у Назарова новая любовь, а в том, что любовь была новая, она нисколько не сомневалась, то ловить ей с ним больше нечего. Придется соглашаться на ужин с Новиковым, он бегает с такой влюбленной физиономией, что оттягивать дальше опасно для жизни и здоровья. Мужчина, когда с ним долго играешь в кошки-мышки, может перегореть, как лампочка, и погаснуть. Останется только выбросить эту лампочку, то есть этого мужчину, на помойку и бежать за новым экземпляром. Алиса была уже не в том возрасте, когда бегать по кругу доставляло определенное удовольствие. Ей давно следовало остановиться, отдышаться и оглядеться по сторонам, а не бежать за чем-то несбыточным и совершенно непредсказуемым. Этим чем-то был для нее Назаров. Она его совершенно не понимала. Что могло сдерживать молодого здорового мужчину от обладания такой красивой женщиной, как она? Он не был монахом, этот Славик. Максим ей рассказывал, как застукал его в постели гостиничного номера, где он провел ночь с незнакомой девицей. Кстати, Викторией. И что она имеет после этого? Премию. Нет, ей, Алисе, такая премия не нужна. Пусть Назаров продолжает водить шашни со всякими Матильдами, имя-то какое дурацкое, она, Алиса, займется его другом. Пора, пока тот еще не перегорел. Решение пришло неожиданно и поставило все на свои места. Алиса подняла трубку, позвонила Новикову и сказала, что согласна пойти с ним поужинать.

Назаров зашел стремительно и сразу подсел к Алисе. Он сделал ей пару дежурных комплиментов по поводу ее отпадной внешности. Виктория сжала губы, это она должна была сегодня выглядеть отпадно! Она, а не Алиса, он что-то перепутал. К ней он должен был подойти с комплиментами, к ней, а не к Алисе. Но Назаров не обращал на нее никакого внимания. После утренних слов о том, получила ли она премию, больше он с ней не заговаривал. А мог, между прочим, хотя бы поздороваться. Как его задело упоминание об этой Матильде. Видно, та еще штучка, кошка облезлая! А эта – Виктория чуть не упала со стула, – эта Алиса как расцвела. Сидит и дуреет от радости, что Назаров тянет ее на совещание по вопросам благоустройства близлежащей территории. Они будут совещаться, а Викторию в наказание он заставит эту территорию убирать?! Правильно, как раз для субботника она надела гламурную блузочку и шпильки. Она уберет, а он выпишет ей премию.

– Я в бухгалтерию! – заявила Виктория и вышла, хлопнув дверью.

Азарт Назарова сразу сошел на нет, поток красноречия испарился, как лужа в засушливый полдень. «Какая женщина, – с тоской подумал он, глядя ей вслед, – пошел к черту Максим со своей влюбленностью! Если считать по времени, то я гораздо раньше в нее влюбился. Еще тогда, когда увидел ее в постели. Да, нас многое связывает, мы вместе спали!» И Назаров отправился разыскивать Новикова.

Зоя в очередной раз страдала от невнимательного мужа, но Виктории рядом с ней было на удивление хорошо и спокойно. Странно устроены люди. Если тебе плохо, то нужно найти того, кому еще хуже, и тогда станет гораздо лучше. И тому и другому. Первый поймет, что его неудачи – мелочи в сравнении с неудачами другого. А другой получит прекрасную возможность поделиться и облегчить душу. Зоя облегчала, Виктория внимательно ее слушала и кивала головой. Бедная женщина, не помогли даже цветы. Когда ей самой дарили букеты? Виктория напрягла память и не смогла вспомнить. Как раз в окне она заметила бегущего обратно в офис Новикова с огромным букетом роз. И этот старается для Алисы, везет же некоторым. А им с Зоей не везет. Вика ободрила бухгалтершу, пообещала обязательно зайти после обеда и дослушать историю ее несчастливого замужества и вернулась в кабинет. Как она и рассчитывала, Назарова там уже не было. Перед огромным букетом стояла Алиса и рассуждала вслух:

– И что теперь делать? – Она слизала языком ароматную капельку с бутона. – Я уже согласилась идти с ним ужинать. А Назаров снова воспылал ко мне чувствами. Конечно, цветы ничто в сравнении с сапогами, – она подошла к шкафу, открыла его, и оттуда вывалились коробки с обувью. – Но все же. Может, ты вернешь эти сапоги в свой бывший магазин? – поинтересовалась Алиса после недолгого раздумья. – У тебя там осталась хорошая знакомая, как я понимаю. Очень тебя прошу.

– Может, и верну, – вздохнула Виктория и принялась звонить Машке. Она давно обещала той показать новое место работы. Пусть приходит сегодня, и Алиса сама уговаривает ее забрать покупку обратно. Машка обрадовалась приглашению и пообещала забежать сразу, как только появится свободная минутка.

Она пожаловалась, что после ухода Виктории у нее их, этих минуток, стало так мало!

Ждали Машку, а пришла Марина. Это был настоящий сюрприз.

– Проходила мимо, – объяснила она, играя золоченым брелком, – и решила зайти. Гамадрил, который стоит на входе, не хотел меня пропускать. Пришлось пшикнуть ему в нос газовым баллончиком.

– Что вы сделали с охранником?! – возмутилась Алиса, не веря собственным ушам.

– Ничего особенного, – отмахнулась от нее Марина, проходя в кабинет. – Поплачет немного, умоется и станет шелковым. Мужчинам полезно указывать их место.

– Что вы себе позволяете?! – продолжала возмущаться наглостью незнакомки Алиса.

– Это вы себе зря позволяете, – Марина скривила губы, оглядывая ее с головы до ног, – жакетик коллекционный, но прошлогодний. Я бы такой жакетик этой весной ни за что бы не надела!

– Френч, – растерялась Алиса, – призван смягчить откровенную сексуальность, – и тут же нашла что ответить, – а у вас духи с запахом «за батареей мышка сдохла»!

– Нет, я так больше не могу! – заявила Марина, отвернувшись от Алисы, говоря своим видом, что пикировка состоялась и счет ничейный. – Я устала. Мне сегодня приснился муж! Он рыдал над изголовьем кровати, где мы лежали с Виноградовым. А днем он позвонил и спросил, не скучаю ли я. Все, я бросаю Виноградова! – Она повернулась к Алисе: – У нас тут тет-а-тет, не пошли бы вы прогуляться.

– Непременно, – сразу сдалась та, понимая, что худой мир лучше доброй ссоры, тем более если очень хочешь узнать, о чем пойдет разговор дальше. Алиса вышла из кабинета, но оставила дверь приоткрытой. В коридоре никого не было, и она спокойно принялась подслушивать подруг.

– Как ты можешь?! – укорила Виктория. – Остановиться в самом конце пути! Ты должна себя заставить. Говори себе, что Виноградов такой, такой… Ну, он такой…

– Вот-вот, – сказала Марина, усаживаясь за стол Алисы, – какой этот покемон? Интересно узнать мнение бывшей жены по поводу бывшего мужа.

– Он такой мускулистый, головастый, у него бархатный баритон.

– Гена, Гена, верещит, как сирена. Какой он еще?!

– Он мускулистый, – как заученный урок, повторила Вика, – головастый, землистый.

Назаров проходил мимо кабинета менеджеров по рекламе, когда заметил странную картину. Перед дверью в собственный кабинет стояла Алиса и подслушивала. Он на цыпочках приблизился к ней, встал позади нее и тоже стал слушать.

– Что она говорит? – шепотом переспросил Назаров, не расслышав последнюю фразу Виктории.

– Что Гена мускулистый, головастый и приземистый, – также шепотом ему ответила Алиса.

– Она что, любит толстых карликов? Виноградов, Гаврик, теперь еще какой-то Гена! – не выдержал Назаров и зашипел: – Свежеразведенная красотка пользуется успехом у самцов.

– Ой! Это ты! – поздно спохватилась Алиса. – А я тут…

– Новиков нашел, из-за кого терять голову! – возмутился Назаров, обращаясь к Алисе.

– Ну, знаешь ли, – обиделась Алиса, – попрошу не путать личные отношения с производственным процессом.

– И это процесс?! – Назаров гневно посмотрел на Алису. – С карликом?! – И он гордо удалился.

Алиса поняла, что и ей лучше уйти, пока девицы не догадались о том, что она подслушивала. Зое сегодня повезло дважды. Алисе тоже пришлось выслушать исповедь о несчастной любви.

– Здесь был Назаров, – Виктория подошла к двери и выглянула в коридор. – Я чувствую запах его туалетной воды. Кругом витают сгустки его бешеной энергии и дикого темперамента.

– Вот! – сказала Марина. – Назаров мне гораздо интереснее, чем Виноградов, я хочу на него посмотреть. Не просто так я к тебе зашла.

– Посмотришь, – обнадежила Виктория, – только если пообещаешь мне сегодняшний вечер провести с Виноградовым! Ну, прошу тебя, последний разочек!

Любопытство – движущая сила женского организма. Сопротивляться ей бессмысленно. Марина пообещала и получила то, что хотела. Они прошли к кабинету Назарова. Виктория решила, что нелишним будет заглянуть к нему в кабинет и убедиться, что он там действительно сидит. Неловко получится, если они войдут, а Назаров очутится где-то сбоку или позади них. Она приоткрыла дверь и просунула в щель голову. Тот сидел за столом туча тучей. В последнее время ему все не нравилось. Сегодня ему не понравилось то, что он услышал, и додумал сам остальное.

– Ах, – сказала Виктория, уткнувшись глазами в шефа, – это вы? А Сидорова здесь нет?

Назаров нахмурил брови, Виктория быстро захлопнула дверь с обратной стороны.

– Он сегодня не в духе, – сказала она подруге, приготовившейся идти на смотрины. – Давай отложим до следующего раза. Может, он когда-нибудь подобреет.

– Еще чего! – не согласилась с ней Марина, – я уйду отсюда несолоно хлебавши?! А ты в очередной раз выскочишь замуж неизвестно за кого?! Я должна на него посмотреть. Поверь мне: я хороший физиономист. Только погляжу на человека, сразу скажу, что у него на душе. – Она оттолкнула подругу и открыла дверь.

Назаров оторвался от бумаг, которые заставил себя читать.

– Ах, это вы! – сказала очаровательная женская головка, появившаяся в дверной щели, и деловито поинтересовалась: – А Сидорова здесь нет?

Не дождавшись ответа, дама послала Назарову воздушный поцелуй и закрыла дверь. С обратной стороны.

– Классный мужчина! – Она прислонилась к стене и закрыла глаза. – Никакого сравнения с Виноградовым. Какой глубокий взгляд, какой могучий лоб.

– А душа, – заинтересовалась Виктория, – как его душа?

– Чужая душа – потемки, – изрекла та, – но какое тело! Рекомендую им заняться немедленно.

– Прямо сейчас я не могу, – сказала Виктория, – у меня отчет. Алиса убьет, если я не сделаю его вовремя. Но, возможно, потом, когда-нибудь, в следующий раз.

– Когда-нибудь будет поздно. Милая моя, жизнь не научила тебя тому, что нельзя откладывать на завтра то, что нужно сделать сегодня?!

– Сегодня, – повторила Виктория, – точно, сегодня, после отчета. – Она пожала плечами.

– Не будь ты моей подругой! – Она пошла в сторону выхода. – Ладно, пойду тусоваться с Виноградовым. Но это в последний раз. Чего не сделаешь ради подруги.

Виктория, рассыпаясь в словах благодарности, побежала провожать Марину. Охранник с красными глазами, увидев девушек, мгновенно залез под стол и закрыл лицо рукой.

– Гудбай, май лайф, гудбай, – пропела ему Марина и вышла из офиса.

– Террористка, – буркнул он, недовольно глядя на Викторию.

– Вот, – она указала вслед подруги, – с кем приходится работать. Состоятельная клиентка.

– Я так и понял, – вздохнул он. – Богатые, они все такие, – и он покрутил у виска.

Только Виктория собралась подниматься к себе наверх, как услышала цоканье каблуков у входной двери. Она подумала, что вернулась Марина, но это была Машка. Она еле держалась на высоченных шпильках и передвигала ногами, как ходулями.

– Вот, – улыбнулась Машка Виктории, ловя равновесие, – поддерживаю гламурный образ.

– Ты сначала ходить научись, – пожурила ее та. – Еще одна клиентка, – Вика показала на приятельницу. – У нас сегодня приемный день. – Охранник обреченно кивнул и подозрительно прищурился.

То, что у них приемный день, Назаров понял после очередного визита хорошенькой женской головки в его дверь. Она тихо и со скрипом приоткрылась, и существо женского пола восхищенно произнесло:

– Ах, это вы! – Виктория ущипнула Машку сзади, чтобы та особенно не увлекалась. – А Сидорова здесь нет? – И сопротивляющееся существо оттащили от закрывающейся двери.

Назаров отбросил бумаги в сторону. Все равно он не мог сосредоточиться и вникнуть в цифры, из которых состояли столбцы и сроки. Он теперь думал об одном – кто такой этот Сидоров, местонахождением которого интересуются столько девиц?! Не зовут ли его Геной, этого Сидорова?! Назаров набрал номер отдела кадров и потребовал сказать должность, на которой у них числится работник Сидоров. Им оказался сторож Семенович. Если приплюсовать к этому делу урода Виноградова, идиота Гаврюшу, приземистого карлика Гену, то инвалид Семенович легко вписывался в общую картину.

Ее тянет на экзотику. Только этим можно объяснить ту прыгучесть, которую она показала в гостиничном номере, обнаружив у себя в постели его, нормального здорового мужчину. Здесь было над чем задуматься, и Назаров погрузился в размышления.

Алиса выкладывала коробки и уговаривала Машку отнести их назад в магазин. Она вложила в свой голос как можно больше нежности и ласки, она была готова гладить Машку по глупой голове и говорить ей комплименты до вечера. Алису тошнило от этой обуви. Да, она носит прошлогодний френч, но это не значит, что она может надеть отечественные сапоги. За все эти пары вполне можно купить одну приличную, что она и собиралась сделать. А если немного добавить, то купить можно просто неприличную по цене коллекционную обувку! Машка согласилась. Алисе после этого сразу захотелось получить премию или любое другое денежное вознаграждение, чтобы гордо идти за неприличной обувью. Она побежала к Назарову с намерением потребовать хотя бы аванс.

– Сидорова здесь нет! – рявкнул тот, когда она лишь приоткрыла дверь и заглянула в кабинет. – И сегодня не будет! – добавил Назаров и сверкнул злыми глазами.

– Аванса мне не видать, как собственной зарплаты, – расстроилась вернувшаяся Алиса. Она не понимала, что случилось с Назаровым, который некоторое время назад пытался с ней наладить более близкие отношения. – Он совершенно неадекватен. Сидит, ругается на какого-то Сидорова, я попала как раз под его горячую руку. Маша, дорогая ты моя, на тебя одна надежда! Если ты не вернешь мне деньги за сапоги, то мне придется шлепать по улицам совершенно босой. В прошлогоднем френче.

Виктория усмехнулась – в том же шкафу у Алисы стояли три пары отличных туфель. Но ей было знакомо исконно женское чувство, обозначаемое одним метким глаголом «приспичило». Иной раз этот глагол играл очень важную роль в беспросветном существовании и удовлетворял насущные потребности женского организма. Особенно тем, что следовало за выполнением этого глагола.

– Я, конечно, попытаюсь, – расхрабрилась Машка, – но меня за это могут уволить.

– Ну и что?! – успокоила ее Алиса, – пусть увольняют, я возьму тебя к себе в отдел. У нас не занята еще одна штатная единица. Придешь с деньгами за сапоги – место твое.

– Приду! – воодушевилась Машка. – Не пожалеете! Я такая хорошая штатная единица! Я такая ответственная штатная единица, я самая штатная, штатная единица. – И, собрав коробки, она убежала.

– Вот, – сказала Алиса, усаживаясь за свой стол с важным видом, – взяла тебе помощницу. Уж лучше она, чем та твоя приятельница. «Я бы никогда этой весной», – и она передразнила Марину.

Вика поняла, что Алиса испугалась прихода Марины, потому что подумала – та пришла устраиваться на работу к ним в отдел. Ведь они после того как поговорили, действительно прошли к Назарову. Что там случилось, Алиса не знала, но догадывалась. Она ошибалась, но эта ошибка обрадовала Викторию, у Машки теперь будет нормальная работа. Ничего страшного в том, что их начальница Алиса. Она только внешне раздражительная и вредная. Внутри она добрая и отзывчивая. А порою такая чуткая, внимательная и сердечная, откуда в ней это только берется? Виктории захотелось поблагодарить начальницу, но она сдержалась. Все-таки Алиса – настоящая стерва, а Машка пока еще у них не работает.

Виктория зря беспокоилась, Машка прибежала сразу после обеда с деньгами и трудовой книжкой. Покосившаяся вывеска магазина, державшаяся на одном гвозде, рухнула на тротуар после того, как хозяйка выбежала, громко хлопнув дверью и ругаясь на неблагодарных девчонок. Машка стояла и улыбалась перед Назаровым, стараясь понравиться новому шефу. Но тот лишь мимоходом поинтересовался у Алисы, есть ли у новенькой опыт продаж и нравится ли ей должность менеджера по рекламе. Алиса на пару с Машкой подтвердили все, что могли. Но Назарова интересовало еще кое-что.

– Скажите, пожалуйста, – он пристально поглядел на Машку, – а зачем вы искали Сидорова?

– Это не я, – ответила Машка, которая с детства пряталась за спины других, – это Виноградова.

– Значит, – подвел итог Назаров, жутко улыбаясь своим мыслям, – это Виктория Виноградова искала сторожа Сидорова. А что она от него хотела?

– А у них, – Машка крутила указательными пальцами рук странные загогулины, похожие на кресты. В детстве она всегда так делала, когда бессовестно врала. – У них что-то личное, понятно? – И она выпучила глаза, как партизан на допросе у гестаповцев.

– Сидоров, – заинтересовалась Алиса, – а кто у нас Сидоров?

– Семенович, – ответил Назаров, переводя на нее внимательный взгляд.

– А, – многозначительно произнесла та и покачала головой, – Семенович, понятно. – Она вспомнила сразу этого глупца, которого Назаров пытался навязать ей в отдел.

Что им всем было понятно, Назаров не понимал. Он подумал, что инвалид и пенсионер Сидоров – тайный Казанова в его офисе. Как только он его проглядел! А куда смотрела Виктория? Что она в нем нашла? И что она вообще ищет в мужчинах? Бедный Новиков вовсю старается, таскает ей цветы, он скрепя сердце не обращает на нее внимания, а у той каждый час новый объект обольщения.

Когда Алиса с новой сотрудницей исчезли из его поля зрения, Назаров сел на подоконник, приоткрыл окно и закурил. Курил он чрезвычайно редко, только в жизненных стрессовых ситуациях. Сегодня у него был тихий стресс, и он позволил себе закурить. Выпуская дым в окно, Назаров с удивлением заметил, как из офиса выбежала Алиса. Она не дождалась окончания рабочего дня и куда-то явно торопилась. Алисе на самом деле нужно было срочно купить к ужину с Новиковым новую стильную обувь. Но не это смутило Назарова, шут с ним, с рабочим временем, он не деспот и многое может понять. К тому же девчонка остается по вечерам, когда он ее об этом просит. Назарова удивило то, что букет, который предназначался, как он думал, Виктории, уносила с собой Алиса. «Ей от Новикова ничего не нужно, – досадливо подумал он. – И от меня тоже». Назаров удивился еще больше, когда следом за Алисой из офиса выбежал Новиков и, опережая девушку, поскакал к своей машине. Открыв дверцу, Максим помог Алисе усесться на переднем сиденье и перед тем как захлопнуть дверцу с ее стороны, поцеловал ей руку. Назаров протер глаза. Он понял, что в чем-то ошибался, и эта оплошность в данный момент сидела в автомобиле его друга.

Он перепутал девушек! Новиков, требуя от него полного невнимания, думал об Алисе, а он, Назаров, думал о Виктории. Да, он давно о ней думает.

Она начинает ему сниться по ночам и мерещиться средь бела дня. Вот оно, видение, начинается! Назаров увидел, как через некоторое время из офиса вышла Виктория. Естественно, без цветов Новикова. Не мог же он купить два букета, он же не идиот.

Идиот – он сам, какой же он идиот! Назаров хлопнул себя по лбу. Но видеть хуже от этого он не стал. Наоборот, зрение резко улучшилось. Откуда ни возьмись появилась дальнозоркость, как у дамы, находящейся в предклимактерическом периоде. Назаров отчетливо увидел, как к Виктории подбежал Гаврик и принялся ее обнимать и целовать. Та особенно не сопротивлялась, но и радости не выказывала. Видимо, еще находилась под влиянием пенсионера Казановы.

– Викуся, – кричал на всю улицу Гаврик, – ты самая лучшая девушка на свете! Я тебя просто обожаю! Оля мне все сказала. У нас будет пять детей, и если родится девочка, ее обязательно будут звать Виктория! – Гаврик выражал бурную радость по поводу разговора Ольги с Викой во время поездки.

Назаров слышал то, что слышал, и видел то, что видел.

Больше глядеть на эту сцену у него не хватило сил. Каждый раз – одно и то же. Он затушил окурок сигареты и закрыл окно.

– Тише, Гаврик, – говорила ему Виктория, – не надо кричать, всю округу взбудоражишь. – Округе по большому счету было все равно, взбудоражился только один человек. И Виктория знала – кто. Она увидела в окне Назарова, который всем своим видом дал понять, что недоволен ею. Она подумала, что шеф злится из-за того, что сегодня она ушла на полчаса раньше. Но ведь у нее есть начальница, которая сама ускользнула на час. Да к тому же они оставили в офисе Машку. Пусть учится, читает умную литературу и караулит кабинет. – Не прыгай, – твердила она Гаврику, – ты отдавишь мне все ноги. Это будет свинством, а не благодарностью с твоей стороны.

– Что ты хочешь, чтобы я для тебя сделал?! – воскликнул Гаврик. – Хочешь, я убью Виноградова?!

– Нет, – испугалась Вика, – ни в коем случае. Хотя бы сегодня. Иди к Оле.

– Ты точно хочешь, чтобы я пошел к Оле? – спросил готовый на подвиг ради нее Гаврик.

– Да, я хочу, чтобы ты пошел к Оле, – повторила Виктория и поцеловала его в щеку.

– Ты такая, – Гаврик вытер хлюпавший нос рукавом, – такая, такая… жертвенная!

– Да, – согласилась с ним Виктория, – я такая. – Отвернулась от него и пошла прочь.

Завтра она встретит Назарова и объяснит ему, что не просто так ушла с работы, а отпросилась у Алисы. Можно добавить, что отпросилась по важным делам. Виктория тоскливо заметила, что важных дел у нее сегодня не намечается. Если только зайти к маме, проведать ее и выслушать лекцию о том, что молодая женщина не должна неприкаянно таскать себя по улицам. И остальное все то, что не должна делать молодая женщина ее возраста и положения. Как жаль, что она не в интересном положении! Виктория пожалела, что не воспользовалась невменяемым состоянием Назарова в гостинице и не забеременела от него. У нее родился бы мальчик, мужчина. Вполне возможно, он стал бы единственным мужчиной на свете, который ее любил бы по-настоящему. Она, мать-одиночка, вырастила бы его хорошим человеком. Он и не мог быть плохим, ведь у него отличная наследственность. «Если она – самая лучшая девушка на свете, то Назаров, – Виктория улыбнулась, – самый лучший мужчина». Она думала о своем и под впечатлением от своих мыслей зашла в аптеку и купила тест на беременность.

Виктория стояла в ванной и плакала, глядя на свой тест, который красноречиво утверждал обратное тому, на что она надеялась. Неожиданно заверещал мобильник, звонила Марина.

– Виноградов сделал мне предложение руки и сердца. Он сказал, что я нуждаюсь в сильной мужской руке, и попросил, чтобы я оперлась на его конечность. Что мне делать? – Марина говорила сдавленным шепотом, отчего Вика сразу поняла, что та находится между жизнью и смертью, ну, разумеется, не физической. На заднем плане гремела музыка и орал какой-то голос.

– Обопрись! – всхлипнув, призвала ее Виктория. – И выясни, куда он дел бабушкины драгоценности.

– Одно из них находится у меня, – прошептала Марина. – Он подарил мне кольцо с сапфиром.

– Цветоч-ч-ком? – Она представила колечко и заплакала горше.

– Угу. Не переживай, Викуша, я тебе его обязательно верну. Он сказал, что оно досталось ему от бабушки. Соврал только наполовину. Значит, остальные вещицы тоже у него. Ты плачешь?!

– Марина, я не беременна! – не в силах сдержать страшную правду, выкрикнула Виктория.

– Ах, дурочка, – ласково пожурила ее подруга. – Разве поэтому плачут?! Рыдать нужно, когда тест на беременность будет положительным. И не больше двух месяцев, пока есть возможность прервать эту беременность. Во всяком случае, – она снова зашептала, – так делают все нормальные девушки.

– Значит, я ненормальная? – Виктория выбросила тест в унитаз. – Поэтому мне не везет.

Марина не дослушала ее терзаний, отключила трубку. По всей видимости, появился Виноградов с очередным бабушкиным подарком. Если она догадается потребовать от него все подарки сразу, то им незачем будет искать его загородный дом.

Хотя в ее жизни так мало развлечений, что даже такая поездка может оказаться очень интересной. Настолько интересной, что Виктория даже не могла предположить.

Глава 11 Он прячет наркотики в сливном бачке!

Чудесный теплый вечер располагал к неторопливому объяснению в любви. Виноградов решил это сделать спокойно и обстоятельно. Он уже не мальчишка, хотя и до пенсионного возраста ему далеко. Четвертая жена – не стена, ее не отодвинешь. Тем более такая обеспеченная, как Марина. Не всякому мужчине в жизни повезет повстречать такую женщину. Безмозглых вертихвосток вокруг полно, они мечтают только об одном – залезть в кошелек мужа и вытряхнуть его до основания. Афиноген не позволял своим женам этим увлекаться, он держал их «в черном теле». Но и эти дуры умудрялись приносить ему неприятности. С Мариной все иначе. Ей не нужен кошелек Виноградова потому, что у ее отца золотые копи в Соломонии. Где находится это месторождение, Афиноген не знал, но догадывался, что в Европе. Марина очень часто рассказывала про европейские столицы, где она знакомилась с интересными людьми. Это было еще одно ее положительное качество. У нее были связи. Чего стоил один Сапрыкин! Когда Виноградов на работе якобы случайно обронил пару слов о том, что с ним знаком, то поймал на себе столько завидующих глаз! Это подняло его на один марш карьерной лестницы, и перед ним замаячила должность помощника мэра.

У Марины были недостатки. Виноградов был твердо уверен, что у любой особы женского пола они обязательно имеются в немыслимом мужскому сознанию количестве. Но все ее недостатки, которые, к ее чести, нужно будет отметить, она тщательно скрывала, затмевали два ее достоинства. Нет, как заметил Виноградов, достоинств было три. Он забыл еще об одном – о ее внешности. Любой бы другой мужчина на его месте сначала заинтересовался бы именно этим моментом, но Виноградов был не любым. Он ощущал себя избранным, потому и сам выбирал очень тщательно. Для него не были важны ни внешность избранницы, ни душа, а только материальная составляющая. В случае с Мариной она била все рекорды. Хотя если говорить о внешности, то Виноградов знал, что выглядела она умопомрачительно. Когда он проходил с ней мимо двуногих самцов, те утирали слюни, глядя на ее неземную красоту.

Но это было скорее отрицательным качеством будущей жены Виноградова. Афиноген предпочитал в женщинах неброскую красоту. Галина, Ольга и Виктория были хороши собой, но мало приметны и даже мимолетно похожи друг на друга. Марина отличалась яркой, заметной внешностью. Но его это не смущало, ослепленные блеском золотых копей глаза Виноградова закрылись на все остальное. Перед ним маячили карьера, богатство и власть. Ничего другого Виноградову было не нужно. Он не собирался требовать от жены мал мала меньше детей разного пола, он вообще не любил детей и не позволял своим женам их рожать. Вместо сопливых младенцев он заведет злых породистых собак, способных защитить его состояние в случае неожиданного нападения. После женитьбы на Марине, как Виноградов полагал, ему будет что защищать. Он заставит ее, пусть даже и обманным путем, подписать брачный контракт, по которому все ее состояние в равной доле будет принадлежать им обоим. Лучше, безусловно, чтобы им распоряжался один Виноградов. Но это придется сделать позже, объявив собственную жену сумасшедшей. Она должна пойти на все, она его любит как кошка. А он? Виноградов усмехнулся своим мыслям. Как можно не любить богатую женщину?! И сегодня он покажет ей, как любит. Как же показать?

Афиноген Виноградов не относился к тому типу мужчин, которые стремятся во что бы то ни стало совершить ради дамы своего сердца подвиг. Он не любил подвиги. Стоять как дурак под балконом и напевать серенады он тоже не любил. Виноградов любил только самого себя, потому и решил в мельчайших подробностях рассказать о себе избраннице. Он сделает это в тишине ресторанчика, нет, в шуме модной тусовки, нет… Не на скамейке же в парке?! Поговорить с ней нужно будет там, где ни одна живая душа не сможет им помешать. Он знал два таких места: на кладбище и в собственной квартире. Лучше бы привезти ее на кладбище и переговорить там, чтобы она не знала адрес его холостяцкой берлоги. Но Марина, как правильно думал Виноградов, не согласится ехать на кладбище. Остается лишь одно – тащить ее в свою квартиру. Но и в этом будет свой резон. Пусть она увидит, в каких стесненных обстоятельствах живет любимый ею человек, и раскошелится ему на приличное жилье. Это будет очень кстати, а то его бывшие жены, неизвестно чем занимающиеся в последнее время, уже рассекретили квартиру. Отныне она перестала быть его домом и крепостью. Так ничего страшного не будет в том, что он приведет сюда Марину.

В баре у Афиногена стояло приличное спиртное, в холодильнике были припасены кулинарные полуфабрикаты, на столе Марину ожидал низкокалорийный торт. Виноградов чуть не забыл про цветы, но вовремя спохватился. Такая изысканная женщина, как Марина, не сможет обойтись без цветов. Виноградов купил ей орхидеи, он не знал, что следует дарить даме, когда делаешь ей предложение. Вернее, он уже предложил ей руку и сердце, сегодня он потребует от нее положительного ответа. Самое главное – обручальное кольцо лежало у Виноградова в кармане. Он скажет, что этот раритет достался ему от бабушки, и практически не соврет. Только чуточку.

Процесс пошел несколько не так, как задумывал Афиноген. Начать объяснение в любви пришлось на модной тусовке, где к Марине начал клеиться солидный бизнесмен.

Пришлось предложить ей руку и сердце, припечатав свое предложение «бабушкиным» колечком. Но продолжения в собственной квартире Виноградов все же добился. Марина не смогла ему отказать и отвезла его на место, призванное стать гнездом семейного очага. Афиноген благополучно врал Марине, что его машина находится в ремонте, и предпочитал ездить с ней на дорогой иномарке, от стоимости которой у него слегка кружилась голова.

Вечером она кружилась от волнения. Он совершенно не ожидал, что станет волноваться по такому пустяковому поводу. Как-никак Афиноген был опытным мужем, он собирался жениться в четвертый раз. Он столько дней корчил из себя паиньку, что стал противен сам себе. Как только эта богатая дура подпишет брачный договор и их поженят, он снова станет человеком. Виноградов вдохнул в себя побольше теплого свежего воздуха и зашел с Мариной в подъезд своего дома.

– Ой! – вскрикнула невеста, когда ее окружила полная темень: в подъезде не горела ни одна лампочка.

Жилищники принципиально плевали на жалобы жильцов по этому поводу и экономили электричество, предпочитая вкручивать казенные лампочки в свои люстры. Вкрути им, этим наглым жильцам, одну лампочку, так они потребуют вторую, за ней – третью, а после лампочек захотят ремонт в подъезде. Нет освещения, и не видно, что в последний раз стены красили еще в сталинские времена, когда возводился этот дом.

– Интимная обстановка, – задышал ей на ушко Виноградов, кое-как выкрутившийся из этого ужасного положения. Он совершенно забыл про темноту в подъезде потому, что сам давно приучился добираться до своей квартиры на ощупь.

– О, – сказала Марина, услышав, как четко Виноградов в полнейшей темноте сразу попал ключом в замочную скважину. Если бы она и в самом деле собиралась с ним переспать, это о многом бы сказало. Но Марина собиралась сделать с Виноградовым нечто другое.

В его квартире с электричеством все было в порядке, Виноградов щелкнул выключателем, и яркий свет залил все пространство. Афиноген огляделся и понял, что поторопился. Нужная интимная обстановка, о которой он намекал в подъезде, была резко нарушена ярким освещением. Он извинился, повыключал везде свет и оставил одну лампочку под абажуром. Марина пожала плечами и заставила себя улыбнуться. Сегодня она улыбалась ему весь вечер. Последний вечер, больше ее сил не хватит для того, чтобы изображать из себя полную идиотку, клюнувшую на придурка Виноградова. Хотя некоторые дамы ее круга, не считая бывших жен Афиногена, считали его достаточно привлекательным.

Виноградов суетился на кухне, включив для Марины нежную мелодию любви, призванную всколыхнуть ее чувства. Они всколыхнулись, но в другом направлении. Марина достала мобильный телефон и набрала номер подруги.

– Привет, – прошептала она Виктории, – ты – пионер! – И отключилась. Через пару секунд мобильник отозвался виброзвонком.

– Кто я? – переспрашивала Виктория. – Партизан? – У нее перед глазами почему-то стояли образы Смирнова-младшего с песочной лопаткой в руках и нетрезвой, потерявшей чувство реального подруги.

– Пионер, – прошипела Марина в трубку и отключилась.

Тут же из кухни показалась голова Виноградова. Он сладко улыбнулся и обратил внимание Марины на тесноту комнаты, неприличную малость балкона и совершенно обветшалую меблировку. После этого он послал ей воздушный поцелуй и скрылся. Виброзвонок грозил перерасти в колокольный набат. Марина прислушалась к кухне, Виноградов расправлялся с полуфабрикатами и пел.

– Почему пионер? – допытывалась Виктория, только что переставшая рыдать по поводу своей несостоявшейся беременности.

– Будь готова! – догадалась сказать ей Марина и отключила мобильный телефон.

Виктория не знала, к чему ее призывает подруга. Она должна быть готова, но что бы это значило? В голове крутился пионерский лозунг: «Будь готов!» Вика знала, что в ответ нужно говорить: «Всегда готов!» Так вот чего от нее добивалась Марина, она должна быть всегда готова. К чему? К походу по магазинам в поисках гламурных тряпок? Вряд ли. Слишком тихо и таинственно она говорила. К слежке за Виноградовым? Но зачем за ним следить, если Марина сейчас и так с ним? Она с ним, а Виктория должна быть готова. Нужно хотя бы одеться и сидеть, дожидаясь ее очередного звонка. Возможно, в следующий раз Марина будет более разговорчивой, и она узнает, в чем дело. Время тянулось нескончаемо медленно. Виктория успела вспомнить о неудачном тесте на беременность, об удачной работе, о Назарове. Она успела всплакнуть и успокоиться. Она была готова к чему-то. Ко всему тому, что скажет Марина. Сегодня был ее последний вечер с Виноградовым, от которого она должна была добиться чего-то вразумительного. Главное, чтобы Маринка снова не напилась до потери пульса или не озадачилась совращением очередного красавчика, бросив Виноградова на произвол судьбы. Марина не бросила, она позвонила Виктории с требованием, чтобы та срочно приехала к нему на квартиру.

Виктория подходила к подъезду Виноградова осторожно, с опаской поглядывая по сторонам. Никого не было. Въехавшая следом за ней во двор машина припарковалась у другого подъезда. Мужчина, вышедший из нее, быстро скрылся с полным пакетом, из которого явно выпирали овощи.

Некоторые люди, отметила про себя Виктория, предпочитают по ночам питаться одними овощами. Видимо, выполняют требования сложного диетического комплекса. Подозрительным мужчина ей не показался, она только подумала о том, что к лету ей следует обязательно сесть на овощи и фрукты, чтобы похудеть.

В окнах первого этажа света не было, куда делись заезжие девицы, обслуживающие залетных мужчин, было непонятно. Скорее всего, они сменили адрес. Окна Виноградова были, как обычно, плотно зашторены. Викторию передернуло от мысли, что сейчас она встретится с ним лицом к лицу и будет вынуждена о чем-то разговаривать. Она медленно, чтобы в темноте не оступиться, поднялась наверх и подошла к его двери. Дверь была приоткрыта, за нею стояла полная тишина, прерываемая шелестом бумаг. Виктория прислушалась, голоса бывшего мужа не было слышно. Зато отчетливо доносился храп! Она бы никогда не перепутала его ни с одним сопением в мире. Виноградов храпел, пришепетывая.

Это несколько облегчало ее задачу, о которой она ничего, в сущности, не знала. Виноградов храпел только тогда, когда спал. Эта простая истина открылась Виктории совсем случайно, когда она зашла в комнату. Он действительно лежал на диване и спал сном младенца. Рядом с ним на коленках ползала Марина, собирая с пола разбросанные бумаги.

– Ищу какой-нибудь криминал, – прошептала она Виктории, – присоединяйся.

Виктория кивнула и присоединилась. Марина поведала ей страшную историю о том, как Гена Виноградов, который на самом деле Афиноген, потребовал от нее положительного ответа, для чего попытался затащить ее в постель. Она еле отвертелась от этого дикого предложения, заставив его выпить сначала на брудершафт. Он и до этого достаточно выпил, но алкоголь, как догадалась Марина, а Виктория это подтвердила, не причинял особых хлопот Виноградову, пьянел он не скоро. Марине для того чтобы добиться полной отключки Фенечкиного организма, пришлось воспользоваться старым проверенным средством – клофелином. Виноградов выпил и уснул один. Марина не теряла времени даром и кинулась обыскивать комнату несостоявшегося жениха.

Она начала с письменного стола, из которого вытряхнула все содержимое. Когда пришла Виктория, Марина склонилась над толстой потрепанной тетрадкой, на которой корявым мужским почерком было написано заветное слово – «Дневник». Викторию бросило в жар, она предположила, что прочитает о себе все самое худшее, на что был способен писательский талант Виноградова. Но Марина, быстро пролистав дневник, спрятала его в сумку.

– Странно, – сказала она подруге, – о тебе там ничего нет. Во всяком случае, на первый взгляд.

Виктория же нисколько не сомневалась, что там будет много чего интересного и о ней, и об Ольге, и о первой жене Виноградова. Но согласилась, что читать исповедь грешника нужно в более благополучной обстановке. К тому же Виноградов, закончив храпеть, тяжело вздохнул, перевернулся на другой бок и замер. Девушки тоже замерли в позах пропущенных через асфальтовый каток кошек. Но через несколько минут Виноградов снова захрапел. Марина обрадовалась и предложила действовать, как можно быстрее, не отвлекаясь на дискуссии по чтению материалов. Но читать больше было нечего. Писем Виноградову не писали, а подписка журналов «Плейбой» девушек не заинтересовала.

Пока Виктория проверяла выдвижные ящики стола, копалась в шкафу и секретере, Марина выдвинула версию о том, что драгоценности могут храниться в одном из шести стульев, тесно расположившихся у большого стола. Она щупала мягкие сиденья длинными ногтями, нюхала обивку и проверяла качество швов. Следом за стульями Марина принялась осматривать диван, на котором спал Виноградов. В пылу азарта, потеряв бдительность, она щупала диван вместе с ним. Виноградов довольно стонал и многозначительно сопел, чем страшно раздражал Викторию, вызывая у нее смутные воспоминания семейных любовных сцен.

Пока он во сне предавался наслаждению, девицы перевернули все вверх дном. Они не пощадили даже банки с крупой. Был тщательно проверен сливной бачок в туалете. Марина посчитала это полным оскорблением. Виноградов не хранил дома никакого криминала! И тем более драгоценностей бывшей жены. Она ехидно усмехнулась и полезла в сумочку за пакетиком с белым содержимым. Теперь сливной бачок хранил страшную тайну. Виктория подумала, что Марина подложила Виноградову динамит. И, представив, как тот взлетит после утренних процедур, закрыла рот рукой, чтобы не закричать от радости. Но ее радость, как и следовало этого ожидать, оказалась преждевременной. Марина сказала, что в пакетике нечто другое, но эффект будет еще лучше.

Напоследок, перед тем как уйти от Виноградова, Марина достала из его кармана записную книжку и забрала ее с собой. Дверь квартиры они захлопнули. Подъезд их встретил полнейшей темнотой, но это им было на руку. Они чувствовали себя мелкими воришками, утащившими крупную добычу. Дневник Виноградова и его записная книжка – это был значительный улов.

Оставалось только найти драгоценности.

Когда они дошли до автомобиля, Марина усадила подругу и направилась к ближайшему таксофону. Она уверенно набрала двузначный номер и сказала противным искаженным голосом:

– Говорит соседка Виноградова! Сегодня обколотые придурки разнесли его квартиру в поисках наркотиков. А он прячет наркотики в туалетном сливном бачке! Записывайте адрес… Распространитель? Конечно, Виноградов – распространитель, еще какой! Кто говорит? Соседка-аноним. – И с чувством выполненного долга она села за руль своего автомобиля. – Дело сделано. – Марина облегченно вздохнула. – Едем к тебе читать «дневник Виногадова». – Она не ошиблась. Действительно, на тетрадке одна буква стерлась, и подпись читалась именно так, как ее озвучила Марина.

– Вина и Гадов, – повторила следом за ней Виктория, грустно улыбаясь. – Что ни говори, а как часто фамилия человека отражает его сущность.

Дневник ничего особенного собой не представлял.

Зря Виктория переживала и пугалась. Виноградов писал исключительно о себе. Большая часть описания была посвящена детству и юности. Прочитав только малую часть из этого опуса, подруги догадались, что Афиноген страдал нарциссизмом. Ему стоило неимоверных усилий преодолеть себя при виде симпатичной девушки и завязать с ней разговор. Его сверстники страдали от стеснительности, Виноградов – от себялюбия. Бурных похождений бывший муж не описывал. Зато подробно расписывал собственные достоинства и сравнивал их с недостатками других. Свой первый брак он назвал ошибкой и удостоил его одним предложением. Ольге повезло больше. Перед тем как признать ошибочным второй брак, он припечатал жену эпитетом «страшенная» дура. Виктория приготовилась выслушать свой приговор. Ей Виноградов посвятил целый абзац. Но его содержание было ничем не лучше. В основном он описывал, какая она никчемная простушка. Виноградов мечтал встретить гламурную женщину. И он ее встретил. Об этом в дневнике шло дальше. К прилагательным «гламурная» и «холеная» были приписаны слова о богатой взбалмошной красотке, которая влюблена в него как кошка.

– Вот видишь, – сказала Марина после того, как прочитала о себе, – насколько правдоподобно я играла свою роль. За это мне полагается приз. Я хочу быть твоей свидетельницей на свадьбе с Назаровым!

– С чего ты взяла, что у меня будет свадьба, да еще с Назаровым?! – опешила Виктория.

– У меня наметанный глаз, – пожала плечами подруга, – к тому же тебе больше не за кого выходить. Гаврика Ольга увела из-под носа, а других перспектив у тебя не намечается.

– Намечается не намечается, – пробурчала Вика, – все равно. При регистрации брака сегодня свидетели не нужны.

– Нужны не нужны, – передразнила ее подруга. – Учти, милочка, от любви до загса – всего один шаг, но его делает далеко не каждый мужчина. Виноградов в этом случае не считается, у него все браки были по расчету, любовью, судя по его дневнику, и не пахло. – Она повертела тетрадку в руках, – бесполезная вещица для самовлюбленного придурка. Подкинем его очередной жертве, если такая будет.

– Дур на свете много, – вздохнула Виктория и добавила: – О присутствующих плохо не говорят!

Говорить они больше не стали, обсуждать дневник надоело. Зато сколько интересного они прочитали в записной книжке Виноградова! Во-первых, там был записан телефонный номер какой-то Алены. Виктория сразу же кинулась по нему звонить, не подумав о том, какую причину придумать для оправдания своего звонка.

– Да, – ответил прелестный девичий голосок, – слушаю вас. Говорите, – нетерпеливо сказала девица молчавшей Виктории. Та ничего не стала говорить и положила трубку.

Скорее всего, это была та самая Алена, знакомая ее бывшего мужа, которая помогла заманить в постель Назарова. У Виктории был ее номер телефона, но что с ним делать? Пожаловаться Назарову и вместе с ним кинуться выяснять отношения? Еще неизвестно, чем это закончится. Славик наверняка был в нее влюблен. Увидев ее, нет никакой гарантии, что он не захочет возобновить их отношения. А у них были отношения, ведь он собирался лечь в постель и устроить ночное сафари именно с Аленой. Даже если Назаров перегорел и перестал пылать к ней страстью, то вполне возможно, что девица прикинется овцой, зла не помнящей, и скажет, что ее так же, как и их, подставил все тот же Виноградов.

На одной из страниц в глаза девушкам бросилась запись крупными буквами «Дачная поляна, участок № 66».

Вот то, что они искали! Это и есть особняк Виноградова, где он прячет ценности! Сомнений не было ни у Виктории, ни у Марины. Придется ехать на этот 66-й участок и обыскивать его дом. Не идти же с этим вопросом в милицию: там, скорее всего, махнут на все рукой, это же «бытовуха».

Милиционер махал рукой перед сонным Виноградовым, который плохо соображал, в чем, собственно, дело. Афиноген, двое милиционеров и супруги Пуговкины со второго этажа, приглашенные среди ночи в качестве понятых, теснились в ванной комнате.

– Вот, обратите внимание! – кричал один из представителей порядка, тряся целлофановым пакетиком, выуженным из сливного бачка.

– Обратили, – согласно кивнул Виноградов, решивший спросонья, что жилищники помимо лампочек захотели досадить жильцам тем, что перекрыли канализацию во всем доме. Но у него, Виноградова, почему-то туалет оставили в рабочем состоянии. И теперь к нему рвутся все подряд, чтобы справить нужду. – Бумага там! Только пользуйтесь экономно, – он пригрозил пальцем, – я уйду, но после вас посчитаю каждый метр.

– Гражданин Виноградов, задержитесь! – приказал ему второй представитель славных правоохранительных органов. – Уходить вам нельзя.

– Правильно, – согласился Афиноген, – при мне даже лучше, я могу отвернуться. Мало ли что эта дамочка у меня сопрет. – И он показал на соседку Пуговкину.

– Ах ты, гад! – взбеленилась та, подпрыгнула и вцепилась ему в волосы, – наркодилер пакостный!

– Граждане, уберите ее от меня, – возмутился Виноградов. – И вообще, за услугу нужно платить.

– Расплата будет обязательно, – процедил милиционер и отправился писать протокол.

– Правильно, – сказал Виноградов, – ребята, давайте скидываться. С туалетной бумагой дороже. Мариночка, дорогая, пойди собери деньги с граждан! – Последние слова вырвались сами собой и заставили Виноградова очухаться. Он протрезвел и вспомнил, что сегодня ночью с ним должна быть Марина, которая согласилась стать его женой. Он выскочил из ванной и замер в оцепенении. Если бы Виноградов верил в призраки, то он бы подумал, что по его квартире прошла монголо-татарская орда. Все было перевернуто вверх дном. Все, даже цветочные горшки с кактусами.

Афиноген кинулся к заветной тумбочке у кровати, где у него хранились деньги. Проверив ее содержимое, он сел на стул.

– Деньги целы. – Виноградов прижал к груди пухлые пачки.

– Они приходили не за этим, – сказал милиционер, нахмурив брови, – а вот за чем. – И в его руках оказался пакетик из сливного бачка.

– Что это?! – не понял Виноградов.

– Экспертиза покажет, – хладнокровно усмехнулся представитель правопорядка. – Понятые, распишитесь! – К нему сразу подбежала Пуговкина, толкая своего супруга.

– Сейчас, сейчас, – шептала она, беря ручку, – а можно несколько раз подписать, за соседок Туркину, Зюкину и Королькову? Они тоже не любят гражданина Виноградова.

– Нельзя, – ответил милиционер, – и дело здесь не в любви!

Виноградов скривился. Дело здесь как раз в любви! Марины и след простыл. Он пощупал больную голову: что произошло, он не помнил. Была взбалмошная девица, которой он сделал предложение руки и сердца, она согласилась, они выпили на брудершафт – и все. Больше Виноградов ничего не помнил. Нет, хотя всплыло еще кое-что: то количество спиртного, что он выпил за весь вечер. «Нужно меньше пить», – сказал сам себе Афиноген и задумался, как ему объясняться с Мариной.

– Капитан Тимофеев! – представился блюстителям правопорядка вошедший в комнату мужчина в гражданской одежде. – Наркоконтроль.

– Чего?! – не понял Виноградов, быстро рассовывая деньги по карманам брюк. – Зачем это?

Милиционеры явно обрадовались появлению капитана и кинулись вводить его в курс дела.

– Так его, мерзавца, так! – радовалась Пуговкина. – Ишь, чего удумал, а еще в мэрии работает!

Но капитан Тимофеев не разделил ее ликования. Он достал из темного портфеля инструменты, аккуратно вскрыл пакетик с порошком и принюхался. После нескольких секунд раздумий капитан подхватил на кончике лезвия щепотку порошка и лизнул.

– Крахмал, – сообщил он милиционерам. – Это к нам не относится. Если больше ничего нет, – он обвел взглядом присутствующих.

– Полным-полно! – заявила соседка Пуговкина и предложила: – Давайте поищем вместе!

Тимофеев усмехнулся, козырнул и вышел. Один из милиционеров почесал затылок.

– И как оформлять происшествие? – поинтересовался он у товарища.

– Наверняка бытовуха, – пожал плечами тот. – Подложил кто-то из соседей, – и он грозно поглядел на Пуговкину.

– Ни в коем разе! – испугалась та и принялась отступать к входной двери. – Да ни за что! Чтобы я?!

– Ни за что, – повторил ее супруг, – мы Афиногена уважаем и любим. Это ему одна из жен.

– Да! – обрадовалась Пуговкина, – спросите, сколько раз он был женат! И все на разных особах.

– Точно, – что-то принялся писать в протоколе милиционер, – бытовуха.

Когда все разошлись, и в его квартире вновь стало тихо, озадаченный происшествием Виноградов уселся в кресло и попытался восстановить картину случившегося. Ничего толком не получалось, голова отказывалась нормально функционировать, а организм требовал опохмелки. Афиноген потянулся за початой бутылкой вина, которую он пил вместе с Мариной, и налил себе полный бокал. Пара глотков разлилась по пищеводу, как бальзам, воскрешающий силы, но тут глаза Виноградова остановились на странном бордовом пятне на ковре, как раз под тем стулом, где сидела Марина. Вот дура! Пролила вино на ковер! Мало того, что эта бутылочка стоит бешеных денег, так еще испорчен персидский ковер из чистой шерсти. Промелькнула еще какая-то тревожная мысль, но Виноградов, к этому моменту опорожнивший бутылку, начал впадать в полное забытье. В бутылке вместе с вином мирно плескался клофелин. Виноградов уронил бокал на ковер, откинулся на кресле и захрапел.

– Интересно, его сразу посадили или сначала учинили допрос с пристрастием? – поинтересовалась Марина, усаживаясь в свой автомобиль. – Я подложила Виноградову наркотики в сливной бачок.

– Что?! – изумилась Виктория, вышедшая ее провожать. – Зачем?! А если они по отпечаткам пальцев догадаются, что это не виноградовские наркотики, а твои?! Тебя посадят, Мариночка!

– Никого не посадят, – та весело махнула рукой, – там вовсе не наркотики, а крахмал. Зато у Виноградова будет оживленная ночка. Конечно, хотелось бы дальнейших последствий, чтобы он не смог нам помешать проверять его дом на 66-м участке. Но это – как повезет. Я ему вино с клофелином оставила. Будем надеяться на лучшее. Можно было Виноградова запереть на всякий случай, но я ключ не нашла. Хотя помнила, что он вешал его где-то в коридоре.

– Марина, – неожиданно трагическим шепотом произнесла Виктория, – в коридоре стоял его саквояж! А мы даже в него не заглянули. Вдруг драгоценности там остались?

– Да, промашка вышла, – согласилась подруга. – Но они вряд ли в саквояже. Что он, станет каждый раз их возить с собой. Послушай меня, я уверена, что они спрятаны в доме.

И не только они. Мы обязательно найдем на Виноградова какой-нибудь криминал. Смотри, не забудь отпроситься на завтрашний день. Придется работать средь бела дня. Виноградова, по моим расчетам, должны будут в это время таскать по милицейским кабинетам. – Марина завела автомобиль, но неожиданно вспомнила об Ольге: – Где ее искать?! Лишние руки нам завтра пригодятся, быстрее осмотрим дом. Ты ей позвонишь или это сделать мне? – Она вгляделась в напряженное, как перед боем, лицо подруги. – Позвоню сама.

Автомобиль взревел и скрылся со двора. Виктория действительно морально готовилась к бою. Конечно, можно было отпроситься на весь день у Алисы, выслушав при этом массу неприятных вещей. Но лучше это сделать у Назарова. Заодно и показать ему настоящий номер телефона мнимой Алены, по которому она, по крайней мере, хотя бы отвечает. Что он с ним сделает, Виктории было все равно. Во всяком случае, в это ей хотелось верить.

Назаров не спал. Он сидел над отчетом сыщика, приставленного следить за Викторией. Тот оказался довольно пронырливым и быстрым. Он передвигался по городу как тень, был совершенно незаметен и всегда сливался с толпой. Благодаря своим бесценным качествам Серого Мыша сыщик остался незаметным. Перед Назаровым лежал не лист бумаги, а диктофонная запись, сделанная профессионалом. С его слов выходило, что каждую минуту, а сыщик следил за Викторией неотрывно, она делала какие-то странные поступки. Во-первых, со своим Гаврюшей она рассталась на том же месте, где их заметил Назаров. Это было очень интересно. Почему они расстались, сыщик не объяснял, но повторил диалог этой парочки:

«– Ты точно хочешь, чтобы я пошел к Оле? – спросил мужчина.

– Да, я хочу, чтобы ты пошел к Оле, – сказала женщина и поцеловала его в щеку.

– Ты такая, – сказал мужчина, – такая, такая жертвенная!

– Да, я такая, – сказала женщина, отвернулась от него и пошла прочь».

Довольный Назаров радостно потер руки. Еще не все потеряно, раз она рассталась со своим бойфрендом, значит, она любит кого-то другого. Ну не Сидорова же в самом деле?! Остается какой-то Гена. Но о нем в докладе частного сыщика пока не было ни слова. Зато он упомянул, что женщина по пути к себе домой зашла в аптеку и приобрела там тест на беременность. Назаров отключил диктофон и задумался: а что если она забеременела от него?! Пусть рожает! Он поможет ей воспитать сына. Пусть об этом даже не беспокоится. Назаров включил диктофон. Дальше сыщик, сидящий на березе напротив окон квартиры Виктории, сообщил ему, что девица не беременна и рыдает по этому поводу. Назаров чертыхнулся, он уже был готов воспитывать сына! Далее профессионал поведал ему, что девица выскочила из дома и побежала на ночь глядя на другую квартиру. Адрес ничего не сказал Назарову. Но сыщик продолжил рассказывать. Через несколько часов из подъезда она вышла в сопровождении еще одной девицы. Они прошли к автомобилю, упоминая какого-то Гену. Автомобиль подъехал к дому девицы, они зашли в ее квартиру, где и находятся в данный момент.

Назарова перекривило: все-таки этот Гена снова всплыл.

Хорошо еще, что не в натуральную величину. Эта вертихвостка постоянно о нем думает. О Назарове она даже не вспоминает! Все, кто угодно, только не он. Не он и не Сидоров. Последнее ему понравилось. Вячеслав перемотал кассету, собираясь прослушать отчет еще раз, и подумал о том, что на завтра нужно дать сыщику выходной день. Бедолага караулил Викторию весь день и всю ночь.

Глава 12 Дом, где привидения охраняют сокровища

Утром Виктория чувствовала себя выжатой как лимон. Как будто не Виноградову Марина подмешала всякой гадости в вино, а ей в чай. Мерзопакостное состояние возникало сразу после того, как она вспоминала об обыске на квартире бывшего мужа. Видеть его, хоть и в спящем состоянии, было довольно неприятно. Особенно вспоминать об этом, имея на руках номер мобильного телефона Алены, которая, теперь это совершенно очевидно, была сообщницей Виноградова. Что делать с этим телефоном, она не знала. Решение пришло моментально, когда Виктория пришла на работу.

Пробежавший мимо нее Назаров чуть слегка улыбнулся и печально покачал головой. О чем это он думал, когда качал головой? Виктория бросила взгляд на часы. Она опоздала всего на пять минут. Неужели он такой мелочный как начальник.

Она поглядела ему вслед и вздохнула. Нет, он не мелочный, он самый лучший. И она не станет от него ничего скрывать, пойдет и скажет ему про Алену. Нет, скрыть, каким образом у нее оказался этот телефонный номер, все-таки придется. Нельзя обрушивать на голову дорогого мужчины сразу столько негативной информации. Пусть он узнает ее постепенно.

Виктория решилась и пошла к кабинету Назарова. У дверей она встретила Максима, тот нес пахучую лилию, возвышая ее над собой, как транспарант с лозунгом для любимой женщины.

– Вот, – выдохнул он, – сбегал в цветочный магазин. Из свежего привоза – одни лилии. Как ты думаешь, Виктория, ей понравится лилия? – И он с сомнением уставился на цветок.

Вика подумала, если бы Назаров подарил бы ей охапку одуванчиков, счастливее ее не было бы на всем белом свете. И самыми любимыми цветами она считала бы именно их. Пока она раздумывала, Максим успел огорчиться, опустить цветок и нахмурить лоб.

– Придется ехать в другой магазин, – решил он, сунул лилию в руки Виктории и побежал к выходу.

Дверь кабинета открылась, и оттуда выскочил Назаров. Столкнувшись в дверях с Викторией, он удивился и, как ей показалось, даже растерялся. Вика вертела в руках цветок и не знала, что с ним делать.

– Вот, – сказала она трагическим тоном, которым собиралась говорить с ним, – Максим дал.

– Опять он за свое! – возмутился Назаров, не понимая поведения друга. – Ты ко мне?

Он пригласил ее войти и вернулся сам. Они оказались в очень опасной близости, Виктория слышала его горячее дыхание у себя на затылке. Оно прожигало до костей и требовало ответной реакции. Еще немного, и Виктория ответила бы. Для того чтобы избежать недоразумений, ведь неизвестно, как поведет себя мужчина, когда позвонит женщине, в которую раньше был влюблен, Виктория быстро прошла к стулу и села. Назарову ничего не оставалось делать, как сесть за свой стол и внимательно ее выслушать.

– Вот, – Вика положила перед ним номер мобильного телефона некой Алены.

– Да, – Назаров сравнил его с тем, что был записан у него, – совершенно другой номер.

Виктория замерла. Ей показалось, что она даже перестала дышать, испугавшись того, что он сейчас сделает. Он это сделал. Поднял телефонную трубку и набрал тот номер, который дала ему она.

– Слушаю, – ответил приятный девичий голосок, – говорите, не молчите.

– Здравствуй, Алена, – после небольшой паузы сказал Назаров. Он узнал ее голос. – Как поживаешь?Почему не даешь о себе знать? Мне кажется, мы как-то нехорошо расстались.

Виктория демонстративно встала и собралась выйти из комнаты. К чему сидеть сиднем перед мужчиной, который разговаривает со своей любовницей? Глупо и смешно. А она не хотела выглядеть смешной. Глупой – пусть. Очень даже правильно, она сглупила, когда отдала Назарову координаты Алены. Но смешной, нет, лучше увольте!

– Сидеть! – рявкнул на нее Назаров, отвлекаясь от беседы. – Ни с места!

Виктория возмутилась и покраснела, он ей приказывает выслушивать всякие гадости, предназначенные для другой красотки?! Вместе с возмущением из нее вырвался звук, похожий на стон. Назаров снова отвлекся от выслушивания того, что вешала ему на уши в свое оправдание Алена, и с интересом поглядел на Викторию. Та опустила глаза и притихла. В конце концов ничего страшного в том, что она немного послушает, нет. Ей не привыкать, вчера она обыскивала карманы бывшего мужа, сегодня она подслушивает разговор несостоявшегося жениха. Логическая цепочка доведет ее до тюрьмы. И пусть, жизнь без Назарова все равно не жизнь. А он сидит и так увлеченно слушает, что ему говорит Алена.

– Понятно, понятно, – перебил Алену Назаров, – я тебе перезвоню. Потом, когда у меня появится свободное время. – Он положил трубку на рычаг и снова поглядел на Викторию.

– Что будем делать с этой мошенницей?! – спросил он. Это были лучшие слова в жизни Виктории.

Это было фактическим признанием в любви! Он не собирался возобновлять с Аленой никаких отношений, он «перегорел». Назаров пригляделся к цифрам повнимательней и снова взялся за телефон. Говорил он с другом, который, насколько поняла Виктория, работал в одной солидной организации. Вячеслав попросил того «пробить» по базе данных номер мобильного телефона и предоставить ему все сведения о владелице. Друг согласился, и довольный Назаров откинулся в кресле:

– Мы поймаем эту рыбку в мутной воде.

Виктории понравилось, что при этом он подумал о ней. Она хотела об этом ему сказать, но промолчала. Пауза затянулась. Неожиданно Назаров встал, подошел к ней и пригласил ее на ужин. Виктория смутилась, сегодня она собиралась ехать в «Дачную поляну» и заниматься там противоправными действиями. Где она будет после того как ее поймают, нельзя даже предположить. Возможно, сегодня на ужин ей придется есть баланду. Говорить обо всем этом Назарову она не стала.

– Я хотела, – она немного замялась, – я собиралась отпроситься на весь сегодняшний день. – Назаров затух, как огонь, который полили холодной водой. – У меня серьезное дело, я договорилась с людьми. – Она увидела, как тот помрачнел, и добавила: – С двумя девушками. Честное слово, очень надо.

– Одну из них случайно зовут не Гена? – недовольно скривился Назаров.

Виктория обомлела, он знал о Марине с Афиногеном?! Или просто где-то услышал в разговоре подруг?

– Хорошо, – сказал Назаров, выходя из кабинета, – можешь провести этот день в более приятном обществе. – Виктория пошла следом за ним. – Но завтра, я надеюсь, очередь до меня дойдет?

– Завтра! – обрадовалась Виктория. – Конечно, завтра. – И подумала: если не придется и на завтрак есть баланду. – И никакой очереди на самом деле нет, просто у меня так сложились обстоятельства.

Она улыбнулась Назарову и выбежала из кабинета. Надо было срочно сообщить Марине, что она отпросилась на весь сегодняшний день. Пока та до нее доедет, захватив по пути Ольгу, Виктория успеет поговорить с Алисой и Машкой, которые собирались заниматься расширенным поиском клиентской базы посредством Интернета. Коллеги недружелюбно встретили известие о том, что она покидает свое рабочее место на весь день. Обе нахмурились и занялись своими делами. Виктория не обиделась, это даже лучше, чем она предполагала. Если Алиса подружится с Машкой, им легче будет работать. Конечно, если они не станут дружить против нее. Но в том что Машка может ответить черной неблагодарностью, она сомневалась. И правильно. Как только Алиса отвернулась, Машка подмигнула Виктории и показала большой палец, стараясь придать приятельнице большей уверенности в себе и намеченных делах. Машка знала, чем они занимаются и насколько это нелегко. Виктория отдала лилию Алисе, схватила сумку и выбежала.

На выходе из офиса она встретила Новикова, тот нес букет роз. Он был настолько доволен тем, что купил любимые цветы Алисы, что не замечал вокруг ничего и никого. Максим мечтал только о том, как войдет в кабинет любимой и скажет все, что о ней думает. Его мозговые извилины подбирали необходимые эпитеты и старались придать им сексуальную окраску.

Виктория пожелала ему удачи и позавидовала его избраннице.

В ее жизни такого не было. Никто из мужчин не носил ей охапками цветы. Но ей очень хотелось верить, что Назаров на это способен. В том, что между ними возникла едва ощутимая, но такая прочная связь, она уже не сомневалась. Марина права, тянуть с объяснением не стоит. Завтра она пойдет с ним обедать или, что еще лучше, ужинать и обо всем поговорит. Наберется храбрости и вызовет его на откровенный разговор. Или хотя бы позволит поцеловать себя возле подъезда. Или возле квартиры. Или… дальше разнузданное воображение стало рисовать такие чувственные картины, что Виктория закрыла глаза. Из оцепенения ее вывел гудок автомобиля и окрик Марины. «Завтра, – подумала Виктория, – все это будет завтра. Сегодня я должна отдать все силы другому занятию». Она откинула со лба челку и побежала к машине. Назаров тоскливо проводил ее взглядом из окна.

Там сидела одна Марина. Ольга, как оказалось, не смогла отпроситься с работы, у нее шел очередной квартальный отчет. Она предложила приятельницам перенести выполнение мероприятия на другой срок, но Марина категорически отказалась. Нельзя было допускать, чтобы ее усилия с клофелином пропали даром. Пока Виноградов спит или очухивается ото сна, ему не до поездок в загородные дома. Этим обстоятельством нужно воспользоваться. Следующего раза может не быть. Или придется лезть через окно ночью, когда местные жители выпускают в свои дворы жутких ротвейлеров и кавказских овчарок. У Виноградова вряд ли есть собака. Он слишком любит себя, чтобы заботиться о ком-то еще. Но ротвейлер может жить у соседей. И лаять в самый неподходящий момент. А средь бела дня две особы женского пола, пришедшие в дом к своему знакомому, не вызовут особого подозрения. Грабители предпочитают грабить по ночам, Марина была в этом совершенно уверена. В крайнем случае, можно сказать, что он им назначил встречу, а сам не явился. Все эти доводы были высказаны ею для Виктории, у которой неожиданно проснулась совесть. Скорее всего, это была не совесть, а боязнь не встретиться завтра с Назаровым, но та упорно называла ее совестью и боялась идти на дело.

Они не шли, они ехали в «Дачную поляну» на автомобиле Марины, решив не пользоваться общественным транспортом с непредсказуемыми машинистами и контролерами. Дорогу Марина знала – она изучила карту местности. Дорога петляла по пролескам и полям, шла через болото, в котором подруги узнали «Черную топь», и выходила к «Дачной поляне», расположенной в изумительном месте среди елей и берез. Дачных домиков было порядка тысячи. Они разбежались по округе, примостившись на пригорках и в низинах, и выглядывали из-за зелени садов, как грибы в урожайный год.

Марина остановила автомобиль на обочине и попыталась узнать у прохожих, которых в «Дачной поляне» было вполне достаточно, где находится 66-й участок. Оказалась, это какая-то третья линия, но где она проходит, точно никто не знал. Девушки подождали старожила, чинно шествующего с граблями наперевес, и учинили тому допрос с пристрастием. Мужичок напряг мозги, принялся вспоминать начало строительства дачных домиков, подсчитал в уме количество проведенных на даче лет и выдал положительный ответ. Третья линия была после второй, а та располагалась за первой. Оставалось найти первую линию. Марина рассердилась, но спорить с мужичком не стала, все-таки тот был вооружен граблями. Она отпустила его на волю и обратилась к пожилой даме, шествующей рядом с обочиной. Дама охотно поделилась своими знаниями, сказав, что первая линия находится рядом со второй, а третья – прямо за ними. Викторию начинал разбирать истерический смех, Марина принялась напевать и настукивать своим высоченным каблуком траурный марш. Дама смутилась, завредничила и указала на первый попавшийся дом. То, что он был первым попавшимся, знала только она. Подруги думали, что это и есть тот самый 66-й участок. Они подъехали ближе, припарковали автомобиль и подошли к калитке.

Небольшой двухэтажный домик сотрясался от звуков громкой музыки, под которую в его дворе готовили шашлык двое симпатичных парней. Марина автоматически распрямила плечи, выпятила грудь и пошла к ним интересоваться своим местоположением.

– Мальчики, – сказала она елейным голоском, – подскажите: это 66-й участок?

Мальчики заинтересованно оглядели гостью и ее подругу и обрадованно подтвердили, что это и есть 66-й участок. Более того, это единственный 66-й участок на всем белом свете. Других 66 участков больше нигде нет и быть не может.

– Так что, девочки, – радостно добавили парни, – проходите и чувствуйте себя, как дома!

– Мы постараемся забыть, что в гостях, – улыбнулась Марина и вошла, потянув за собой Викторию.

Дом Виноградова оказался не особняком, а обычной дачной постройкой с мансардой и скучными хозяйственными пристройками. Парни, как они сами сказали, были его лучшими друзьями и ждали Виноградова с минуты на минуту.

При этих словах Марина усмехнулась и подумала, что сегодня они его вряд ли дождутся. Но это не мешало заняться ей обследованием участка сразу. Сначала она познакомилась с ребятами. Один из них оказался Вовой, второго звали Вениамином, оба были студентами, будущими журналистами. Особого интереса для Марины ни один, ни другой не представляли, а для Виктории они вообще казались исчадиями ада – друзьями Виноградова (она панически боялась проснуться с одним из них в одной постели!). Но ничего не оставалось делать, как начать с ними флиртовать – требовалось войти к ним в доверие и заняться обыском дома. Марина шепнула Виктории, что она захватила с собой клофелин, и подмигнула ей. У Виктории подкосились ноги. Ее посадят не только за незаконное проникновение в чужое жилище, но еще и за попытку отравления. Хотя ребята пригласили их сами, вследствие чего первое обвинение отпадает само собой.

Марина занялась разбитным Вовочкой, Виктории достался менее разговорчивый Вениамин. Они вместе готовили шашлык и врали друг другу о себе и Виноградове. Девушкам врать про Виноградова было гораздо легче, чем парням, – те его никогда в жизни в глаза не видели. Тем не менее Вовочка ухитрялся все проворачивать так, что ни единым словом не вызвал у девушек подозрение в неправдоподобном изложении фактов. Те за правдоподобием особенно не следили, так как сами врали на каждом шагу. Эта милая беседа велась под обалденно вкусный запах жареного мяса, политого сухим вином. Виктория к обеду достаточно проголодалась, и когда ее зубки впились в сочный кусочек, друзья Виноградова больше не казались ей исчадиями ада. Но пить с ними она категорически отказалась. Нельзя повторять грустную историю про незнакомца в собственной постели. Назарова терять она не хотела ни за что на свете, даже за этот ароматный шашлык.

Марине пришлось поддержать компанию и выпить вина. Она попыталась отвертеться, указав на автомобиль, но ребята заявили, что они никуда не торопятся, и предложили девушкам последовать их примеру. Виноградова можно дожидаться до утра. Такой временной промежуток подруг не устраивал. Тем более что приезд Виноградова вообще не входил в их планы. К следующему утру он вполне мог очухаться и заявиться к себе на дачу. Вот это был бы сюрприз, Марина и Виктория вместе. Что бы он сделал? Убил бы обеих. А друзья ему бы помогли. Тянуть до утра не имело смысла. До вечера оставаться со студентами тоже как-то не хотелось. Марина показала подруге глазами на свою сумочку и увлекла ребят в глубь сада, якобы для прогулки с последующим ознакомлением с растущими деревьями.

Виктория трясущейся рукой достала из ее сумки бутылку с клофелином, открыла пробку и, закрыв глаза, влила клофелин в вино. Назад она убрала все мгновенно, как профессиональная мошенница.

Когда молодые люди вернулись, Виктория сидела у мангала, смотрела на небо и молилась. Заметив их, она выжала из себя глупую улыбку и предложила выпить за знакомство. Марина подхватила ее инициативу, и они подняли бокалы. Чокнулись и выпили. Все, кроме Марины. Та только пригубила и с ужасом следила за подругой, которая не знала, куда вылить свое вино. Думала, думала и вылила в себя. Марина извинилась и потащила подругу в туалет. Там она потребовала, чтобы Виктория выдала назад все, что проглотила. Та долго сопротивлялась: организм, отравленный алкоголем, получив подобный допинг, не спешил с ним расставаться. Зато спешила Марина: она трясла Вику, совала ей пальцы в рот и требовала вернуть клофелин назад. Когда все способы были перепробованы, Марина решилась на крайние меры – вспомнила про Виноградова.

– Отлично, – сказала она уже плохо соображающей Виктории, – оставлю тебя здесь. Утром приедет Виноградов, застанет тебя со студентами и… – Викторию тут же вырвало.

– Молодчина, – похвалила ее Марина и потянула под руку назад к столу за минеральной водой.

На столе в тарелках с крупно нарезанными салатами мирно спали Вовчик и Вениамин.

– Пусть салаты будут им пухом, – благословила сию картину Марина и влила в подругу стакан минеральной воды. – У нас мало времени, – сказала она, – пора начинать обыск!

Виктории ничего начинать не хотелось, ей хотелось спать. Она решила остаться на свежем воздухе, подошла к заборчику и, пока Марина возилась в доме, прислонилась к калитке. Закрывающиеся глаза уперлись в табличку, и Виктория закричала. Марина выскочила из дома и побежала к ней.

– Что случилось?! – испугалась она, – приехал Виноградов?!

Вместо ответа Виктория показала ей на табличку, которая сообщала всем входившим о том, что это 166-й участок на третьей линии. Они ошиблись домом. Вместо того чтобы внимательно смотреть на таблички, они разглядывали парней.

– Что станем делать? – измученно поинтересовалась Виктория.

– Найдем 66-й участок, – прошипела Марина, злясь на студентов. – Так им и надо, – она зло поглядела на сонные физиономии, испачканные салатами, – не будут заманивать доверчивых девушек и вешать им на уши лапшу. – Марина схватила подругу и потащила ее к автомобилю.

Они ехали медленно и разглядывали таблички на заборах. Все оказалось гораздо проще, чем они предполагали. Дома шли четко по номерам, один за другим, 66-й за 65-м. Дом Виноградова действительно был особнячком. Небольшим, но с претензиями на особое положение в этом дачном поселке. В его дворе не играла музыка, не лаяла злая собака, все было тихо и спокойно.

– Дом, где привидения охраняют сокровища, – прошептала Марина сразу же очухавшейся Виктории. – Но мы вступим с ними в неравный бой и отберем все, что нажито Виноградовым непосильным трудом. Готовься, подруга, идем на абордаж!

На абордаж пришлось идти одной Марине, Викторию она тащила под руку, та, хоть и соображала, ничего захватывать не могла чисто физически. Если бы соседи Виноградова видели из окон двух девиц, приехавших к нему на серебристой иномарке, то подумали бы, что они, пьяные в дупель, прибыли для продолжения банкета, но не застали хозяина на месте. А он тем не менее там был.

Тарас Богданович Приходько сидел в кресле-качалке и любовался природой из окна особнячка. Полдень его особенно не радовал, жаркое солнце снова выжжет и без того сухую землю, ему придется тратить на поливку весь вечер. А на вечер у него имелись определенные планы, связанные с криминальным хобби. Тарас Богданович морально готовился задействовать для полива свою раскрасавицу дочь, которая не любила заниматься садоводством и всячески отлынивала от подобных дел. Конечно, она была создана для других занятий, он это прекрасно понимал и обращался с просьбами крайне редко. Но сегодня должен был быть особенный вечер.

Виноградов должен привезти очень хороший товар, его нужно было оценить и принять. И товар, и Виноградова, который собирался стать мужем его раскрасавицы. Тарас Богданович позвонил дочери, та ответила, что уже подъезжает. Он взял пульт и открыл ворота гаража. То, что туда вместо его дочери зашли две совершенно незнакомые девицы, повергло его в шок. Но это не помешало ему быстро сориентироваться и закрыть ворота гаража.

Тарас Богданович, кряхтя, поднялся с кресла и поковылял во двор. Пока он дошел, к дому подъехала дочь.

– Что это за иномарка припаркована у нашего забора? – поинтересовалась та.

– Две девицы, – шепотом сообщил ей отец, – сидят у нас в гараже, как птицы в клетке. Кто они – разберись сама. Мне лишние свидетели сегодня вечером не нужны, приедет Афонька с товаром.

Алена пожала плечами и пошла разбираться.

– Странно, – процедила она, разглядывая изображение на камере. – Одну из них я точно знаю. Это бывшая жена Виноградова, которую мы с ним уложили в постель к очарованному мной бизнесмену. А вторая, ее подруга, мне кого-то напоминает. А! – Она вспомнила, – туфли для танго за пятьсот евро! Я подвозила ее и двух старух в тот день, когда Виноградов сбежал от меня на автобусе! В этом прослеживается какая-то закономерность. Они появляются тогда, когда должен появиться Виноградов. Уж не привели ли они за собой хвост?! – Встревоженная Алена выглянула в окно.

На улице из чужих никого не было. Сосед возился со своей старой машиной, мимо него прохаживались наслаждающиеся свободой и спокойной жизнью дачники, дети орали на все голоса, гоняя мяч. Незнакомца в строгом сером костюме и черных очках на пол-лица не было. Именно так Алена представляла себе «хвост». Получалось, что девицы приехали одни-одинешеньки, без мужской поддержки. На что они надеялись, было совершенно непонятно: судя по рассказу Тараса Богдановича, они зашли во двор как к себе домой. То, что одна из них еле стояла на ногах, наводило на мысль, что девицы где-то поблизости наклюкались и решили выяснить с Виноградовым отношения. Но откуда они узнали, что искать его нужно именно здесь? Он им сказал сам? Он бы никогда им не сказал. Алена задумалась, Виноградов в последнее время стал каким-то странным. Они стали реже видеться, он приезжал к отцу только по делам и старался улизнуть, не дожидаясь, пока приедет она. Как раз сегодня она собиралась дождаться его и выяснить отношения. Если он передумал на ней жениться, отец сотрет его в порошок и лишит приличного дохода. Если же нет, то тянуть с бракосочетанием она больше не станет. У него вечно находятся какие-то препятствия, ей надоело участвовать в его интригах. Сегодня она разберется и с этими девицами, и с непостоянным Виноградовым. Сегодня или никогда!

– Пусть сидят в гараже, – сказала она отцу, – вечером приедет Афиноген, разберемся.

– А если они надумают кричать? – осторожничал опытный в таких делах родитель.

– Включим попсу на полную катушку и изобразим праздник, – ответила ему Алена, – но их вряд ли кто услышит. В гараже хорошая шумоизоляция, рассчитанная на прогрев двигателя автомобиля со спортивным глушителем. Можно орать целую неделю, никто не услышит ни звука.

– Умница ты моя, – довольный Тарас Богданович поцеловал дочь, – правильно говоришь. Пускай сидят, залетные птички. В крайнем случае, отпустим их после того, как Виноградов уедет. Припугнем, что у нас пропала канистра бензина из гаража, пока они там находились!

– Не выпьют же они ее, – пожала плечами Алена и прищурила хитрые глаза, – хотя два трупа лучше, чем две болтливые девицы. – Тарас Богданович притих и задумался.

– Ерунда какая-то получается, – не понимала Марина, пытаясь безрезультатно открыть тяжелые гаражные ворота. – В доме никого нет, не могли же они закрыться сами!

– Могли, – икнула Виктория, удобно устроившаяся на старом кресле с ободранной обивкой. – Бац! И система не выдержала. Сидеть нам теперь здесь и дожидаться Виноградова.

– Какая система? Эта?! Я знаю эту систему, – горячилась Марина, – эта супернавороченная система может закрывать ворота через спутник из космоса!

– Ты думаешь, Виноградов отсиживается на Луне? – удивилась Виктория. – И оттуда мстит нам?

– Он отсиживается у себя в квартире, а мстит нам кто-то другой. Но где же он?

Она подошла к камере наблюдения и заметила аккуратно вмонтированный в дверь глазок.

– Это что еще такое? – Она приблизила лицо к глазку и поглядела. – Ничего не видно.

Тарасу Богдановичу видно было отлично. Приближающаяся к глазку физиономия девицы его напугала. Сейчас она обнаружит камеру, испортит ее, и следить за девицами станет невозможно. Тогда они безнаказанно смогут делать в его гараже все, что им вздумается! Даже пить бензин. Но девица не сообразила, что это такое, и отошла от глазка.

– Виноградов запасливый, – заметила Марина, разглядывая многочисленные банки на полках, – я это сразу поняла. И никогда ничего не забывает. Я просила его достать мне особую полироль для машины. – Она взяла в руки банку и покрутила ею. – Достал, вот она. Только передать не успел. – Марина сунула банку в свою сумку. «Вот, – тоскливо подумал Тарас Богданович, – уже начинают тырить!»

– Ой! – спохватилась Марина. – А я-то какая забывчивая! Совсем из памяти вон! – Она достала из сумки какой-то мелкий предмет и протянула подруге. – Возьми! Это кольцо подарил мне на днях Виноградов, когда делал предложение руки и сердца. Это мое обручальное кольцо. Вернее, оно твое.

Появление кольца вызвало резкую негативную реакцию с двух сторон. С одной стороны, нахмурилась Виктория, определив, что это действительно украденное Афиногеном кольцо ее бабушки, а с другой стороны, завопила Алена, которая сразу поняла, в чем дело.

– Подлец, негодяй, – кричала она так, что Тарас Богданович боялся, что услышат соседи, – так вот почему он избегает со мной встреч! Он собрался жениться на этой дуре! Пускай сидят, – приказала она отцу, – целую вечность! И ничего не говори про них Виноградову.

– Я не собираюсь здесь сидеть весь день, – заявила Марина, обследуя стены гаража. – Виноградов находится в критическом состоянии, неизвестно когда он здесь появится. Даже если появится вовремя, пока наши холодные тела не будут обнаружены кем-то другим, то я все равно не хочу с ним встречаться.

– Голубки поссорились, – с чувством глубокого удовлетворения произнесла Алена, подслушивающая и подглядывающая за подругами. Она расположилась перед камерой и не сводила с нее любопытных глаз. Очень хотелось знать, что такого в этой Марине, что Виноградов выбрал именно ее.

– Наплюй, – махнула рукой сонная Виктория, – ляг, поспи, утро вечера мудренее.

– Куда интересно, я прилягу?! – возмутилась Марина. – На шипованную резину?!

«Лучше на гвозди, – злилась Алена, – которые вопьются в твое холеное тело. И ты отбросишь свои копыта в туфлях за пятьсот евро. Шестьсот евро, – поправила она сама себя. – Что-то я стала забывать подробности». Тарас Богданович счел лишним свое присутствие рядом с дочерью и поковылял готовить воду для полива. Сегодня ей будет не до садоводческих забот. Сегодня у нее другая забота. Подлец Виноградов притащил сразу два хвоста, и оба бабьих! Одну он уже бросил, так же как и его дочь, а другую бросит, как только на ней женится. Этот проходимец всегда был таким, Тарас Богданович не раз предупреждал дочь, чтобы та на Виноградова особенно не надеялась. Он, как металлоискатель, всюду ищет золотые слитки.

– Нужно что-то придумать, – напрягала мыслительный процесс Марина, слоняясь по гаражу, – сидеть больше здесь невыносимо. Не пугайся, я сейчас крикну. – И она заорала так громко, что Виктория зажала руками свои уши. – Соседи услышат и прибегут на помощь, – пояснила свои действия Марина.

Виктория прислушалась, спасать их никто не торопился. Мало того, со двора не было слышно ни единого звука, а там, по крайней мере, рядом у забора бегали дети, играя с мячом.

– Хорошая шумоизоляция, – подтвердила ее догадку Марина. – Для автомобиля со спортивным глушителем. Но у Виноградова нет такого автомобиля. Может быть, это не его дом, и мы снова ошиблись? – Она оглядела еще раз все повнимательней. – Нет, похоже, гараж Виноградова. Все к месту, все по полочкам, даже пустые банки, он и те хранит. Придется утешать себя мыслью о том, что мы сгинем в гараже заботливого хозяина.

– Я не хочу, – отмахнулась сквозь сон Виктория, – сгинуть в гараже. Я хочу к Назарову.

– А придется, – прошептала Марина, поняв окончательно, что иным способом, как через ворота или дверь, в дом им не выбраться. – Хотя, – и она полезла за инструментом.

Через час ей стало окончательно ясно, что дверь не деревянная, а металлическая и ковырять ее отверткой, делая в ней дыру, придется не один день. Она горько пожалела о том, что не имела навыков медвежатника и не умела открывать чужие запоры пилочкой для ногтей. Еще она пожалела о том, что ее подруга спит сладким сном, а ей приходится мучиться, чтобы освободить их обеих. В гараже к тому же невыносимо для цвета лица воняло горюче-смазочными жидкостями.

Марина подумала о том, что если одну из них разлить, после чего бросить в лужу зажженную спичку, то вспыхнет пожар. Из щелей гаража повалит густой дым, его увидят люди и вызовут пожарных. Но пока те приедут и погасят пламя, они превратятся в две головешки. Марина грустно поглядела на канистры с бензином. Ничего, как только она отсюда выберется, она обязательно бросит спичку.

Марина зевнула, после тщательного обследования помещения она фактически смирилась с мыслью, что их найдет здесь только Виноградов, который неизвестно что предпримет. «Ну и пусть, – подумала она, засыпая на автомобильных шинах, – лишь бы нашел кто-нибудь».

– Что они делают? – поинтересовался вернувшийся Тарас Богданович у дочери.

– Спят! – недовольно ответила та. – Залезли в чужую собственность и устроились там спать.

– Первый раз такое вижу, – удивился Приходько, – чтобы воры, обокрав владельца, – он вспомнил про баночку с полиролью, – ложились отдыхать прямо там, где крали. Впрочем, больше спать им негде…

Виноградов проснулся поздно вечером. Голова кружилась так, что было непонятно, находится ли она вообще на предназначенном ей месте. Он огляделся: в квартире царил все тот же беспорядок, который он заметил, засыпая в очередной раз. Виноградов спохватился и кинулся к деньгам, они приятно оттягивали карманы. Ужасная гримаса перекосила его лицо, когда он вспомнил, что случилось прошлой ночью. Кто-то подбросил ему в сливной бачок пакетик с крахмалом, выдав его за наркотики. На такое могла быть способна только ушлая особа, а среди его знакомых и бывших жен были одни дуры. Вспомнив о том, что в его квартире толпилась масса народу, Афиноген вспотел от напряжения. Он встал и на ватных ногах прошел в коридор, где под вешалкой спокойно стоял игнорируемый всеми саквояж. Дрожащими руками Виноградов кинулся к замку, открыл его и заглянул внутрь. Все отлично, товар был цел. Он должен был передать его этим вечером. Виноградов поглядел на часы, они показывали двенадцатый час ночи. Ехать самому за рулем не было никакой возможности, эта стерва Марина его чем-то опоила перед бегством. Виноградов позвонил и вызвал такси.

Глава 13 Опять Фенечка! Фенечка?! Убью!

Машина плутала по темной дороге, освещенной редкими фонарями, и помогала себе фарами дальнего света, бьющими ярким потоком идущему навстречу транспорту. Виноградов нервничал, он опаздывал и знал, что Приходько ни за что не простит ему срыв деловых контактов. О том, что у него предстоят контакты другого уровня, то есть разборки с Аленой, он тоже догадывался. Поздним вечером отвертеться от встречи будет невозможно. Девица наверняка ночует дома и жаждет с ним разобраться. Виноградов был готов ко всему. После того как тяжелые подозрения пали на его несостоявшуюся невесту Марину, он всерьез задумался над восстановлением отношений с Аленой. Хотя, как можно было задуматься мужчине с больной после тяжелого похмелья головой, трудно себе представить. Тем не менее Виноградов прилагал все усилия, чтобы трезво мыслить. Тарас Богданович и так всякий раз улучал момент для того, чтобы его объегорить, а здесь, видя его беспомощное состояние, попытается обобрать Виноградова до последней нитки. А обирать было что, и даже слишком много. Виноградов вез товар отменного качества.

Такси остановилось у дома Приходько, и Афиноген сразу же узнал припаркованную рядом с забором серебристую иномарку Марины. Вот это номер! Ее номер! Он обомлел. Она, оказывается, связана с этими ворюгами! Этим можно все объяснить: и ее увлечение Виноградовым, и ее внезапное исчезновение. Странно только одно – она не тронула товар. Вот это было действительно странно. Подумать о том, что Марина чисто по женской рассеянности забыла заглянуть под вешалку, он не мог. Раз она связана с Тарасом, значит, она повязана со всем преступным миром. Виноградов прокрался к окну и заглянул внутрь дома. Не заметив ничего для себя опасного, он подошел к двери и постучал три раза.

– Наконец-то, – недовольно проворчал Приходько и выхватил у Виноградова саквояж. – Мы тебя гораздо раньше ждали. Алена спать легла, не дождавшись.

– И пусть спит, – прошептал Виноградов, – я ненадолго.

– А зачем тогда такси отпустил? – усмехаясь, поинтересовался Тарас Богданович. – Экономишь?

– В нашем деле, – вздохнул Виноградов, – это нелишнее. Тем более ты сдираешь с меня по пять шкур. – Они прошли в комнату и выложили содержимое саквояжа на стол.

– Да, – оценивая горку, произнес старый Ювелир, – здесь добра не на один миллион. Не нравится моя оплата, ступай к другим. – Посоветовал он, зная, что Виноградов никуда не денется. Вот уже пять лет, с тех пор как они познакомились, Виноградов занимался курьерской работой, перевозя краденые драгоценности и получая с этого хороший процент. По расчетам хитрого Ювелира, никто никогда не мог бы подумать, что прилежный сотрудник мэрии может быть связан с организованной преступностью. Тем более что Виноградов не просто занимался, он ловко заметал следы, часто предпочитая ездить в «Дачную поляну» не напрямую, а через находящиеся далеко в стороне населенные пункты. В один из таких неудачных дней его преследовала Ольга, севшая вместе с ним на поезд дальнего следования. Виноградов был асом в деле заметания следов. Так, по крайней мере, думал он сам и Тарас Богданович до сегодняшнего дня, пока в его гараж не забрели две девицы.

– Ну-с, – спросил Тарас Богданович, – ты согласен на обычную цену или будешь торговаться?

– Тарас, – начал Виноградов, решивший значительно увеличить свой процент, – ты сам понимаешь: меня цена не устраивает. Я и так слишком рискую, приезжая к тебе. Я хочу…

– А я хочу, – перебил его Приходько, – чтобы ты посмотрел сюда! – И кривой старческий палец указал на монитор, на который шло изображение из гаража.

– Что это?! – изумился Виноградов, увидев в гараже двух девиц. – Кто это?! – они ему были знакомы, но он не верил собственным глазам и предпочитал сомневаться.

– Да-да, – подтвердил его догадку Ювелир, – глаза тебя не обманывают. Одна из девиц – твоя бывшая жена, я уж и со счета сбился, которая. А вторая, – он сделал многозначительную паузу, – вторая, как я понял из их разговоров, – твоя будущая жена.

– Алена знает? – Виноградов судорожно сглотнул слюну. Получалось, что Марина с его бывшей женой фактически находились в плену у Приходько.

– Знает, – сурово ответил Тарас Богданович, – так что скажешь о цене, женишок?!

– Я согласен, – прохрипел Виноградов, не отрывая глаз от монитора. – Что они у тебя делают?

– Спят, – просто пояснил Приходько. – Что еще можно делать ночью. Тебя опять же дожидаются. Выпустить баб?! Как ты полагаешь? Алену разбудить?! – Виноградов отчаянно замотал головой. – А, – довольно протянул Ювелир, – боишься. И правильно делаешь. Разорвут тебя на части бабы-то. А Алена добьет! Она ради тебя на такое решилась, чистая душа. Иди, проси у нее прощения, подлец. А денег не получишь. – Приходько сгреб драгоценности со стола и аккуратно положил их в вазу, украшавшую старый сервант. – Сокровища в сокровище, – он ласково погладил фарфоровый бок вазы. – Династия Мин, какой-то там век, не припомню. Иди, я сказал! – Он грозно нахмурился и показал кулак.

Виноградов тяжело вздохнул, в его глазах потух блеск драгоценностей, и он пошел наверх.

– Спят, курепчики, – досадливо сказал Тарас Богданович, глядя на то, что происходило в гараже.

А там, собственно, ничего не происходило. Если не считать того, что проснувшаяся Виктория тихо постанывала, готовясь достойно встретить свою кончину, а Марина, ворочаясь на автомобильных прошипованных покрышках, пыталась ее успокоить.

– Нас обязательно найдут, – шептала она. – Ольга знает куда мы поехали, она завтра же начнет звонить тебе и мне, а мы не подойдем к телефону. Ольга забеспокоится и привезет помощь.

– Если бы ты не забыла свой мобильник в машине, – всхлипнула Виктория, – мы могли бы поговорить с Ольгой уже сегодня. И не только с ней, а еще и с Назаровым. Если я завтра не появлюсь в офисе, что он обо мне подумает? Я чувствую, что он меня ревнует, но не могу ему все рассказать. Гаврик и так чуть все не испортил. Нужно было взять его с собой – его неординарное мышление что-нибудь бы придумало и обязательно испортило бы. Или он хотя бы в очередной раз врезал Виноградову, который наверняка скоро появится здесь.

– Вот видишь, ты сама веришь, что кто-нибудь здесь появится. Так что не реви, подумай о цвете лица. Вместо Виноградова здесь может появиться кто-либо другой. К тому же не одна я такая забывчивая. Если бы ты не оставила свой телефон дома, то мы тоже могли с кем-нибудь поговорить о наших стесненных обстоятельствах.

– Давай прекратим обвинения, – смирилась Вика, – пожелаем друг другу спокойных снов в загробной жизни и достойно встретим старушку с косой.

– Как-то не хочется умирать в таком виде, – не согласилась с подругой Марина, – в грязной одежде и на колесах. Тот, кто нас найдет, должен заплакать от нашей погубленной красоты, а не от жуткого вида.

Марина полезла в сумочку и достала губную помаду. Ни при каких обстоятельствах она не переставала оставаться привлекательной женщиной. Вполне вероятно, что их освободит не Виноградов, а ОМОН. А перед такими храбрыми мужчинами хочется выглядеть во всеоружии. Как жалко, что в гараже такой тусклый свет, она бы еще подвела стрелки на глазах, а то после сна тушь немного размазалась и глаза потеряли свою выразительность.

Виктория снова застонала, но тут же умолкла. Она вскочила с кресла и прислушалась. Дверь в гараж со стороны дома кто-то открывал.

Назаров выключил диктофон и кинулся к телефону. Через десять минут у его подъезда стояла машина, за рулем которой сидел настороженный Максим. Он поинтересовался, что случилось, но вместо ответа услышал адрес, куда следовало ехать и забрать какого-то Гаврилу с Ольгой.

– Чем нас будет больше, – твердил обеспокоенный Назаров, – тем лучше. И чем быстрее, тем лучше.

Гаврилой оказался тощий парень, и Максим засомневался, что от него будет много толку.

– Он Виноградова уже несколько раз бил, – доверительно сообщила мужчинам Ольга, заметив их неодобрительный взгляд, пробежавшийся по мускулам Гаврика. – И очень больно!

Вместо слов Гаврик выставил вперед костлявый кулак и помахал им мнимому Виноградову.

Назаров сообщил Максиму место, куда нужно было ехать, и посвятил собравшихся в свои планы. Они оказались довольно жесткими, так же как и та информация, которую Назаров узнал от нанятого частного сыщика. Тот, выполняя свой профессиональный долг, не воспользовался данным ему отгулом и честно выследил Викторию. Подробно изложив все на кассете, он передал ее нанимателю и предложил свои услуги. Назаров, конечно же, отказался. Втягивать в разборки чужого человека ему не хотелось. Он был ему благодарен, но больше ничего не требовал. Единственное: Назаров предупредил сыщика, что если он ему не позвонит до утра, то пусть пришлет по указанному адресу наряд милиции. Тот согласился.

То, что Назаров решил расправиться с Виноградовым своими силами, всем понравилось. Эти силы они и собирали, зная, что в доме Виноградов находится не один. И то, что это не дом Виноградова, они тоже знали. Мало того, Назаров все выяснил по поводу Алены Приходько и ее отца и точно знал, что произошло в тот злосчастный день, когда он пригласил ее на ужин.

Она пришла, опоила его чем-то и увела в гостиничный номер, где таким же образом оказалась Виктория, довести до бесчувственного состояния которую постарался ее собственный муж – Виноградов. Им обоим, Алене и Виноградову, нужно было это представление для того, чтобы Афиноген благополучно расстался со своей скомпрометировавшей себя в его глазах женой. Прежде предполагалось, что он женится на Алене, что удумал Виноградов, после того как он расстался с Викторией, Назаров не знал. Уж явно не сойтись снова со своей женой. Назарову после отчета соглядатая стало совершенно ясно, что Виктория с подругой отправились в «Дачную поляну» разбираться с Виноградовым и его приспешниками. Они, его приспешники, тоже были довольно странными личностями. Чего стоил один из них – Приходько Тарас Богданович – рецидивист-уголовник по кличке Ювелир.

Назаров, пока ехали по темной дороге, кратко набросал план действий: все, кроме Ольги, идут в дом, держа наготове оружие. В их распоряжении будут бейсбольные биты, ничего другого использовать нельзя. Пленников нужно будет нейтрализовать, связать и сдать правоохранительным органам. Ольга останется сидеть в машине. Та попробовала возразить, но Назаров добавил, что она останется не просто сидеть, а сидеть на «шухере». Это ей понравилось, и Ольга согласилась. Машина высветила фарами дорожный знак со стрелкой в сторону «Дачной поляны», повернула по стрелке и выехала на финишную прямую.

Дверь открылась, и в проеме показались люди. Виктория обрадовалась и кинулась навстречу, ей показалось, что впереди шел Назаров. Увидев Виноградова, она опешила и отступила назад. Марина, почти не двигаясь, подняла голову и пригляделась. Она сразу поняла, что ничего хорошего ждать не придется. Позади Виноградова топала Алена, за ней следом шел лысоватый старик с противным выражением на скуластой физиономии. Троица подошла ближе к девушкам и остановилась в двух шагах от них.

– Чай, не рады?! – хлопнул себя по коленкам старик. – Не узнаете мужа и любовника? Такой гарный мужик, а ему не рады. Вот видишь, Афонька, а ты еще на ней хотел жениться!

– Гена, дорогой, – произнесла Марина, не сводя с него пристального взгляда, – мы же любим друг друга! Все мое – твое и все наше – твое. Разве ты забыл?

– Ничего я не забыл, – взвизгнул Виноградов, – первый раз ее вижу! – заявил он и указал на Марину. Та от возмущения захлебнулась своими же словами, вместо которых в воздухе пронесся свист.

– Первый раз? – сощурила глаза Алена. – Тогда тебе должно быть все равно, что с ней будет.

– Все равно, – поддакнул ей Афиноген.

– На, возьми, – протянула та ему какой-то предмет, – докажи, что все равно. – Она поглядела на Марину: – Что, стерва, думала, раз огламурила мужика, так он сразу твой?!

– Фи, село! – скривилась Марина. – Пронзила стрелами гламура! Стрелами амура то есть. Выражаться стильно не умеешь.

– Я сейчас как выражусь, – разозлилась Алена и нетерпеливо стукнула длинной ногой о бетонный пол. – Бери, тебе сказала!

Виноградов побледнел и дрожащей рукой взял то, что она ему протягивала. В тусклом свете гаража блеснуло лезвие ножа.

– Чик ножичком, – радовался Тарас Богданович, – и все! Нет свидетелей, нет проблем. Лучший свидетель – мертвый свидетель.

– Мы ничего не видели и не слышали! – закричала Вика, – только сидели здесь и молчали.

– А почему вы здесь оказались? – поинтересовался Ювелир.

– Хотели увидеть Виноградова, – развела руками Вика.

– Вот и глядите на него в последний раз! – Алена толкнула Афиногена к девушкам.

– Фенечка, – пролепетала Виктория, – ты не сможешь…

– Опять Фенечка! Сколько раз я просил тебя так меня не называть! Фенечка?! Я смогу! Убью!

– Геннадий, – прокричала Марина, прячась за покрышки, – ты такой сильный мужчина, что не сможешь убить слабую женщину!

– Не смогу, – согласился с ней Виноградов, вспомнив, что она его когда-то любила.

– Решай скорее, Афонька, – поторопил его Тарас Богданович, – к кому ты присоединишься. Или к нам, живым и невредимым, или к этим двум потенциальным трупам.

– Как вы можете так рассуждать, – укорила его Марина, – а еще пенсионер!

– И зачем мы только связались с Виноградовым и драгоценностями! – запричитала Виктория, семеня к автомобильным покрышкам, поближе к подруге.

– А! – Приходько вскинул вверх указательный палец. – А говорили, что ничего не знаете! Кончай с ними, Афонька, или я сейчас закончу с тобой!

– В каком смысле?! – возмутился Виноградов. – Я натурал. Алена, образумь отца или тебе не за кого будет выходить замуж. Нашли мальчика, чик – и все. Я не хочу в тюрьму, я хочу жениться!

– Дурак, – всплеснул руками ювелир, – может быть, ты в четвертый раз поймешь, что это одно и то же!

– Попрошу без оскорблений! – заявил Виноградов и бросил девушкам моток веревки. – Завяжите сами себя! А я пока подумаю. С одной стороны, можно сделать чик, свидетелей нет.

– Ты ошибаешься, мерзавец! – раздался властный голос Назарова, державшего впереди себя пистолет.

По всем правилам жанра испуганная Виктория в порыве радости должна была бухнуться в обморок. Но она этого не сделала, она получила такой мощный прилив сил, исходящий от родного и любимого голоса, что выскочила из-за покрышек и выбила у Виноградова из руки нож.

– Молодец, Виктория! – похвалил ее Назаров, сметая со своего пути Тараса Богдановича и освобождая вход, где уже толпились Гаврик с Максимом. – Алена?! – Он на миг остановился, Тарас Богданович тут же улучил момент и врезал Назарову под дых. Тот схватился за грудь, не сводя глаз с Алены.

«Если так, – подумала Виктория, – то так Назарову и надо! Мог бы меня спасать, а не на Алену глядеть!»

– Ты, – выдохнул Назаров, – как ты могла?!

– Некоторые, между прочим, здесь практически умирали! – ревниво заметила Виктория.

– Будем разбираться или морды бить? – деловито поинтересовалась Марина, высовываясь из-за автомобильных шин.

– Бить буду! – Алена схватила двумя руками тяжелую покрышку и занесла ее над головой Марины. – Только подойди! – Марина ужаснулась. Вся укладка пойдет насмарку!

– Вот идиотка! – сказала она вслух и осеклась. – Ой, идиот. Мужик! – закричала она неожиданно. – Здесь мужик!

– Марина, здесь много мужчин, успокойся, – произнесла Виктория, улыбаясь Назарову, который успел нейтрализовать Тараса Богдановича. На Виноградове висел Гаврик и бил его головой в живот.

– Она – мужик! – заорала Марина так, как будто Афиноген ее уже прирезал.

– Что?! – Виктория обернулась и уставилась на Алену.

Алена стояла, держа руками поднятую над головой покрышку, и ничего не могла поделать. Предательски соскочившая юбка обнажила нижнюю часть ее тела. Она, эта нижняя часть, выпирала мужским достоинством.

– Папаня, – плаксивым голосом обратилась Алена к отцу, – он теперь на мне не женится!

Тарас Богданович, стоящий на карачках у двери, только отмахнулся от нее.

– Всегда хотел девку, – разоткровенничался он, – но этот – дура! Эх, Алешка!

– Что?! – очнулся от ударов Виноградов, сбросил с себя Гаврика и подбежал к Алене. Та все стояла с поднятыми руками и тихонько завывала. – Это что такое? – Виноградов уставился в неприличное место.

– Это твой жен, Афиноген, твой четвертый жен, – сказала Виктория мстительно.

– Боже мой, какой пассаж! – всплеснула руками Марина. – Хорошо, что здесь нет детей.

– Что у нас с ней было?! – Назаров схватил Виноградова за грудки и стал трясти как грушу.

– А я откуда знаю, – ответил тот, – главное, что у меня с ним ничего не было!

– Виктория! – закричал Назаров, – я люблю только тебя! И всегда любил, честное слово!

– Еще бы, – презрительно фыркнула Марина, – в сложившихся-то обстоятельствах.

– Я ему верю, – заявила Виктория и побежала к Назарову.

Хотя неожиданное перевоплощение Алены слегка деморализовало силы правозащитников, но они быстро оправились. Преступников связали и оставили в гараже. Сами расположились в комнате, куда прибежала радостная тем, что все завершилось без жертв, Ольга. Ей в мельчайших подробностях рассказали все, что видели и слышали сами. Больше всех говорила Марина – ей не терпелось поделиться своими переживаниями по поводу плена. Она даже решила написать книгу и опубликовать ее под названием, которое придумала, сидя в застенках. Собственно, название таким и было – «Сидя в застенках». Оно еще требовало доработки и осмысления, но Марину ничто не могло остановить, даже приезд мужа. Он позвонил ей из Парижа и сообщил, что возвращается, но ненадолго. Европа признала в нем талантливого художника, и он собирается серьезно поговорить с Мариной о переезде туда на постоянное место жительства. Виктория смахнула навернувшуюся слезу и пожелала подруге счастливого пути. У нее намечался свой путь.

– Через пару часов, – говорил Назаров, – сюда приедет наряд милиции, вызванный одним моим помощником. Нужно оставить им записку, что в гараже сидят три мужика. Иначе они их не заметят. – Он многозначительно поглядел на Викторию, – я не хочу вешать на нас мокрое дело. Пусть живут, мерзавцы.

– Пусть живут, – даровала жизнь Виноградову и его подельникам Виктория.

– А я бы, – заявила Марина, – этого негодяя Приходько кастрировала бы!

– Которого? – поинтересовался Гаврик. – Того, который он, или того, которое оно?

– Обоих, – отрезала Марина. – Разве ж это мужики! Продержать столько часов дам в плену! Убила бы. – Она заметила рядом с Назаровым пистолет. – Вот этим оружием!

– Этим оружием никого не убьешь, – усмехнулся Назаров и взял пистолет в руки. – Это зажигалка. Мне подарили набор на день рождения, в одной коробке одинаковые пистолет и зажигалка. Я с оружием пока еще на «вы», а вот зажигалку на всякий случай всегда беру с собой. Мало ли что? – Назаров игриво прицелился в вазу и нажал на курок.

Раздался выстрел. Ваза рассыпалась на мелкие кусочки, из нее что-то высыпалось. Все притихли.

– Опять перепутал! – досадливо поморщился Назаров и уставился на осколки вазы. Они блестели разноцветными огнями и переливались даже под электрическим светом. – Что это?

– Это драгоценности! – обрадовалась Марина и подбежала к осколкам. – А вот и твои, – она взяла из кучи аккуратный целлофановый мешочек со старинными украшениями.

– Бабушкины, – узнала кольца и серьги Виктория. – Вот гад, сразу продал скупщику!

ЭПИЛОГ

Виноградова задержали. На Тараса Богдановича и Алексея Приходько завели уголовные дела. Отец с сыном оказались замешаны в нескольких, неприятных с точки зрения закона, историях. Нанятый ими адвокат старался изо всех сил, но сделать ничего не смог. Тараса и Алексея осудили. Виноградов благодаря своим связям и полному раскаянию – дошло до того, что он в зале суда принялся биться головой о пол, – получил условное наказание. Но и оно стало несовместимым с работой в мэрии, откуда его сразу же попросили. Говорят, он попытался вернуться к своей первой жене Галине, пообещав ей любовь до гроба.

К Марине приехал муж-художник, они долго думали, вернее, думала Марина, а художник ее уговаривал. Решение было принято единогласное – они решили остаться на родине и завоевывать признание здесь. Во многом благодаря усилиям Назарова удалось организовать выставку картин Крутова в одной известной частной галерее, что стало первым шагом на пути к признанию. Сапрыкин посетил выставку картин и признался, что он отдыхает. На следующий день он забрал свои слова обратно и раскритиковал в прессе Крутова, но несильно. Так, для приличия, чтобы тот не задавался.

Машка стала первоклассным менеджером, ее перевели в отдел сбыта и повесили на новогоднюю Доску почета в образе Снегурочки, чему она была очень рада. В личной жизни у нее наметился небольшой перерыв, во время которого Машка решила заняться карьерой и поступила заочно в университет. Выбранная профессия была связана с ее работой, но больше всего ее заинтересовало то, что на ее факультете преподавали историю моды. Ходить на каблуках она так и не научилась, но туфли на шпильках не выбросила, справедливо решив, что все у нее еще впереди.

Максим Новиков очень переживал, когда делал предложение Алисе. Они сидели в дорогом ресторане и ели омаров, которые он терпеть не мог. Но кусок и так не лез в горло потому, что Алиса молчала. Она раздумывала, принять ли ей предложение, слишком долго, взвешивая все «за» и «против». «За» перевесили, Новикову повезло. Но насколько – время еще покажет. А пока он каждое утро бегает в цветочный магазин и носит своей жене Алисе свежие розы в постель.

Ростик Смирнов так и не перестал посыпать прохожих землей из цветочных горшков. Только теперь он играл исключительно в партизан и звал всякий раз, как только ее видел, мамину знакомую, которая его этому научила. Его папа издал свою первую книжку детских стихов, а мама взялась за написание любовного романа, где главной героиней стала женщина с ребенком, а главным негодяем – поэт-рифмоплет.

Ольга с Гаврилой поженились на традиционный праздник молодоженов – Красную горку, в этом году она пришлась на май, но это их ничуть не смутило. Они собирались маяться друг с другом всю долгую счастливую жизнь. Через девять месяцев у четы Державиных родились близнецы – мальчик Славик и девочка Вика, они росли крикливыми, но дружными и были очень похожи на Викторию Виноградову.

А Виктория, как только официально оформила развод с условно осужденным Виноградовым, сразу выскочила замуж. В отличие от Алисы она любила. Виктория любила Назарова, и это чувство было взаимным. У Елены Павловны появился еще один любимый зять. Устроив счастье дочери, как Елена Павловна искренне считала, она решила заняться своим. Для этого она поехала в санаторий и случайно, совершенно случайно, оказалась в одной постели с незнакомцем. Теперь он не просто ее хороший знакомый, а поклонник. А еще говорят, что постель – не повод для знакомства!

Content

Алина КУСКОВА
СТРЕЛЫ ГЛАМУРА

Вместо предисловия В постели с незнакомцем

Глава 1 Бабники бывают разными: одним нравятся бабки, другим – бабы

Глава 2 Вынос тела состоится при полном параде

Глава 3 Где наш муж?! Прячется в коробках с гуталином?!

Глава 4 Да, я романтик с большой дороги

Глава 5 Один звонит, второй следит, третий целует

Глава 6 Отказываешься ехать в Америку?! – Всю жизнь об этом мечтал!

Глава 7 «Поцелую сейчас!» – Ни в коем случае!

Глава 8 Что делать? Развлекаться с падшими женщинами!

Глава 9 Дольче Габбана, туфли для танго, пятьсот евро за пару

Глава 10 Тайный Казанова в его офисе?!

Глава 11 Он прячет наркотики в сливном бачке!

Глава 12 Дом, где привидения охраняют сокровища

Глава 13 Опять Фенечка! Фенечка?! Убью!

ЭПИЛОГ