Мацутани Миёко

Таро и огненная птица

Глава первая

В деревне Где-никогда-не-дует-ветер появляется малыш

Давным-давно далеко в горах была маленькая деревня. Кругом стояли высокие горы, а деревня лежала внизу, будто на дне глубокой чаши. Никто из жителей деревни и не помнил, чтобы в ней когда-нибудь дул ветер. Поэтому назвали её деревня Где-никогда-не-дует-ветер.

Казалось бы, и жизнь здесь должна быть тихой и спокойной. Однако страшная была жизнь у крестьян.

С Гремучей горы, у которой было девяносто девять крутых вершин, то и дело доносился ужасающий стон, будто разрывалась она на части. И тогда земля в деревне дрожала, а если случалось это ночью, то видно было, как над вершинами горы, озаряя чёрное небо, полыхал таинственный голубовато-лиловый свет.

А иной раз долетали до деревни раскалённые обломки скал и пепел, уничтожались посевы и огороды, и тогда люди в деревне дрожали от страха, ни живы ни мёртвы.

Поэтому говорили в деревне, будто поселились на Гремучей горе чудища, а стало быть, выходить из деревни хоть на шаг иль впускать в неё неведомых путников не следует.

И жили на краю этой деревни старик да старуха. Всю жизнь молили они бога, чтоб послал им дитя, но так и дожили одинокими до старости.

Держали они от скуки одного коня по имени Куро. Конь жил у них дома — на луг его не пускали, потому как в этой тесной деревушке на лошадях не ездили и не пахали, а держали их взаперти, чтоб получать навоз для полей.

* * *

Однажды, в канун Нового года, случилось так, что в доме стариков не нашлось ни зёрнышка проса, чтоб испечь новогодние лепёшки.

К тому же повалил густой снег и сильно похолодало, хотя в их краях снег выпадал совсем редко.

— Охо-хо! Завтра должен Новый год пожаловать, а у нас в доме и лепёшки нет. Печально мы встретим его, — посетовала старуха.

Стало старику горько от этих слов, и обвёл он ещё раз глазами своё жилище: пусто было в доме, только дремал за порогом Куро. Посмотрел на него старик пристально и говорит:

— Сведу-ка я Куро, может, обменяю его на лепёшки.

— Что ты, что ты! Любимого коня менять на лепёшки! Поглупел ты совсем с годами, — возразила старуха.

— Больно стар я стал. Не прокормить мне коня. Отдам его людям — ему же на пользу.

— Всё равно не пущу. В такой снегопад не пройти тебе, в ущелье свалишься или поле чужое истопчешь, чего доброго. Сиди дома.

Так старуха говорила, но не внял ей старик, на своём настоял!

— Отстань, старуха! Для его же счастья стараюсь, — сказал он и увёл коня в снегопад.

А снег всё шёл и шёл, так что не видно было ни пути, ни дороги.

— Ну и снегу навалило! Где же Новый год сейчас? — сказал старик и запел:

— Новый год пожаловал!

Куда же он пожаловал?

К подножью Гром-горы.

На чём же он пожаловал?

На листке юдзуриха,[1]

Как в лодочке качаясь,

В деревню к нам приплыл.

Тут старик споткнулся обо что-то и упал.

— Что это? Сколько лет по этой дороге хожу, ни разу не падал. Да тут и споткнуться-то не обо что! — проворчал он.

Огляделся, видит: сидит в снегу старичок — белая борода, глаза сощурил, смеётся.

— Вот чудеса! Вы откуда будете? И почему в снегу сидите?

— А тут удобно, мягко. Наконец-то спокойное место нашёл. По правде говоря, я уже во все дома стучал, просился переночевать, да никто не пустил, двери не открыл. Вот и присел тут отдохнуть.

— Отдохнуть?! — вскричал старик. — Да в такой мороз и замёрзнуть недолго! Вставайте, вставайте, дедушка, и садитесь на лошадь, поедем в мой дом. — И, забыв о своём деле, посадил он старичка с белой бородой на лошадь, вернулся домой.

Увидела старуха гостя и сказала:

— Вот как! Путник к нам пожаловал.

— Стучал, говорит, во все двери, да не открыли, в снегу сидел… Ну что ж, разведём огонь, поедим солёной редьки да запьём кипятком. Так и встретим Новый год, — сказал старик бодрым голосом, а старуха тем временем в себя пришла.

— Ну конечно! Ну конечно! Хоть и нет ничего, а Новый год встречать надо. Присаживайтесь к огню, — сказала она и подбросила дров в ирори.[2]

А дед с белой бородой достал из мешка, который висел у него на поясе, бутыль глиняную и колобки из риса.

— Вот сакэ и колобки. Вместе встретим Новый год.

Обрадовались старик и старуха, как дети:

— Вот радость-то! Вот радость-то!

Подогрели сакэ, испекли колобки, весело стало в доме. И запели они, отбивая такт о край ирори.

— Густое сакэ

В чаши нальём.

Колобки белее снега

В очаге испечём.

Чаши поднимем

И выпьем за счастье!

Новогодняя ночь на дворе.

Пели они и плясали, не заметили, как ночь наступила. Сказал тогда дед с белой бородой:

— Много лет я прожил, но никогда не было мне так весело на Новый год. Хотел бы я подарить вам что-нибудь на память. Нет ли у вас заветного желания?

Переглянулись старик со старухой, и говорит старик:

— Чего бы ты хотела, старуха?

— Ты же знаешь, что хочу я дитя.

— Ну вот, опять за своё. Где ж теперь его взять, дитя-то?

— И то правда!

Засмеялись старик со старухой, а дед с белой бородой кивнул им и говорит:

— Ну что ж, ступайте-ка вы на рассвете в буковый лес, что растёт на Гремучей горе, да зачерпните воды из родника.

Сказал он это и исчез, как будто и не было его вовсе. И только листок древесный, кружась, упал на циновку.

Изумились старик и старуха, слова вымолвить не могут. Наконец взял старик листочек в руки и вскричал:

— Да это же юдзуриха!

— Как? Тот самый листок, на котором Новый год прибывает?

Ну да! Тот самый листок.

— Значит, дед с белой бородой…

И они как шлёпнулись на циновку, так и застыли на месте, будто ноги у них отнялись.

Тут пропел в темноте петух. Надели старик со старухой сплетённые из соломы сапоги, отправились к Гремучей горе. Никто из деревни не ходил к той горе, так как жили там чудища страшные. И старик со старухой прежде, конечно, не ступали туда и ногой. Чем дальше шли они в гору, тем круче становились утёсы, молча глядели они на пришельцев.

«Не раздастся ли тот раздирающий душу стон? Не задрожат ли горы? Не посыплются ли камни?» — думали старик со старухой. Крепко держась за руки, шли они по горной тропе и пришли наконец к буковому лесу.

Тем временем рассвело, и лучи солнца, просачивающиеся сквозь деревья, окрасили в нежно-розовый цвет белый снег.

И услышали они вдруг тонкий голосок: «Уа-уа».

— Старик, что это? Чей-то голос.

— Ну да, кто-то плачет.

Поспешила старуха вперёд на своих слабых ногах.

— Осторожно, старуха, смотри не свались! — крикнул старик.

А старуха кричит:

— Тут родник, а рядом лежит что-то!

Бросились старик со старухой сломя голову к роднику, и вскричала старуха:

— Старик! Да тут дитя лежит!

И был тот младенец завёрнут в полотно, сотканное из лозы глицинии и нитей льна. Лежит себе в снегу, в лучах утреннего солнца, смотрит чёрными глазами, не плачет, не мёрзнет, только разговаривает сам с собой:

— Уа-уа!

— Какой же ты славный! Какой ты милый, — сказала старуха и подняла младенца.

И снова упал тут древесный листок.

— Ой! Юдзуриха!

— Значит, вот он, подарок деда с белой бородой.

— Деда — Новый год!

Опустились старик со старухой на снег, сложили руки в молитве.

Однако подарил им Дед — Новый год и ещё кое-что.

Выпил старик глоток воды из родника у Гремучей горы, и распрямилась его согбенная спина. Выпила старуха глоток воды, и разгладились её морщины. Стали они оба молодыми.

Вернулись в деревню, а там переполох поднялся. Кое-кто побежал родник искать, да не нашёл. И стали поговаривать в деревне, что всё это, мол, проделки чудищ с Гремучей горы. Но старик со старухой никого не стали слушать, воспитанием сына занялись. Имя дали ему Таро.

Глава вторая

Чудище Гремучей горы

Рос Таро в доме помолодевших старика и старухи, называл их отцом, матерью.

С малых лет больше всего любил он коней, не расставался с Куро ни на минуту: то на спину заберётся, то под живот залезет, то за гриву уцепится. А захочет спать, тут же и заснёт подле коня.

Как подрос он немного, стал скакать на своём Куро по узким горным тропкам над пропастями, где впору лишь одному человеку пройти.

А потом и вовсе отбился Таро от рук: носится на коне по деревне из края в край, через людей и поля перескакивает и во всё горло распевает:

— Дуй, ветер, дуй!

Дуй посильней!

Дам тебе мешок зерна

На Гремучей горе.

Унеси меня отсюда

В дальние края!

Ужасаются жители деревни:

— Хочет парень в горы податься, а там чудища живут.

— Странный парень!

Не зря боялись крестьяне: в тот год сильно гудела и стонала Гремучая гора.

И всякий раз дрожала земля, таинственный свет озарял небо, летели огненные камни и пепел, и не было покоя людям.

Сказал тогда деревенский гадатель:

— Всё это из-за Таро. Он нарушил обет деревни не ездить верхом на конях, скакал где попало, по полям, по садам, и навлёк на нас гнев Гремучей горы.

Всполошилась деревня, позвали отца и мать Таро, строго сказали:

— Будет Таро скакать на коне, сбросим его и коня в реку.

Не стали перечить людям старик со старухой, попросили прощенья.

В тот вечер сказали они Таро:

— Мы не раз говорили тебе, Таро, что в нашей деревне не принято ездить верхом на конях. Поедешь ещё, упадёшь в реку — и унесёт тебя вода. Быть беде, Таро.

— Почему? — удивился Таро.

— Ты же скачешь, не разбирая дороги. Носишься по деревне сломя голову, перепрыгиваешь через поля и дома.

— Да, но я не задел ни одного камня на крыше, не оборвал ни одного цветка на гречихе.

— Может быть, и так, Таро, но твоя езда верхом на влекла на нас гнев Гремучей горы — так сказал старый гадатель. Ты и сам знаешь: неспокойна гора в последнее время.

Тут раздался вдруг сильный грохот, и зловещий стон прорезал тьму.

— Ох! Страшно! — Мать съёжилась, упала ничком на циновку; отец побледнел, затаил дыхание, а Таро как ни в чём не бывало на улицу выскочил и видит: лиловое пламя полыхает в ночном небе.

— Пойду-ка я взгляну на Гремучую тору, — сказал он беспечно.

Обомлели старик со старухой, уговаривать стали:

— Что говоришь ты?!

— На Гремучей горе живут чудища!

— Знаю я. Много раз говорили мне, что есть там какое-то чудище, страшным голосом стонет, и ещё полно там всякой нечисти. В лунные ночи мычит там Корова-чёрт, та, что слизывает языком человечьи тени. А далеко в горах живёт Горный дед, одноногий и одноглазый. Всех их хочу увидеть!

Удивилась мать, на отца поглядела:

— Накажи его, отец, немедля, от одних только слов его страх берёт.

Но скрестил на груди руки отец и сказал:

— Ты вот, мать, сердишься, а ведь и я не раз мечтал побывать на Гремучей горе. И к тому же давно говорят у нас в деревне, будто заперта в Гремучей горе Огненная птица: вылетит она из горы — придёт в деревню счастье.

— Огненная птица? — удивился Таро. Прежде никогда он не слышал об этом поверье.

— Я и сам толком не знаю, что это за птица, однако пока тебе рано идти на Гремучую гору, мал ты ещё. Вот вырастешь, станешь сильным и храбрым и сходишь туда, — сказал отец.

— Так, отец, так! А до того обещай нам, Таро, не скакать верхом на коне. Не ровен час, свалишься ты с конём в реку. Что будем делать тогда? — заплакала мать.

Не спал в ту ночь Таро, всё думал: что за птица такая живёт в Гремучей горе и что будет, когда она вылетит.

* * *

И прошло пять дней, а потом десять дней, а потом и год прошёл. Наступил канун Нового года.

Ни разу не вывел коня Таро за ворота, как обещал.

— Славный сынок! — говорила мать.

— Послушный! — радовался отец.

— Не слишком ли послушный? Не задумал ли чего? — печалилась мать.

— Не печалься, жена, не горюй. Испечём-ка лучше лепешек. Ведь в этом году и просо у нас есть.

— Пожалуй, найдётся немного.

Сварили они просо, истолкли его в ступке, испекли лепёшек.

В ту ночь не стонала гора, не бросалась камнями. Проводили старый год, улеглись спать.

Однако после полуночи встал Таро с постели.

Положил за пазуху просяные лепёшки, вывел Куро во двор и тихо вышел с ним за ворота.

— Поскачем, Куро, на Гремучую гору. Только тихо, Куро.

Вскочил Таро на коня и поскакал по тёмной дороге прямо к Гремучей горе.

Глава третья

Огненная птица

Темна была дорога к Гремучей горе.

Низко нависли тучи, и казалось Таро, будто проглотила его вместе с конём глубокая тьма.

Вскоре приехал он в буковый лес. Это был тот лес, где старик со старухой нашли Таро у родника. Никто не видел потом того родника. Однако ничего этого Таро не знал.

Посветлело немного вокруг. Видно, утро настало. В разрывах туч виднелись тёмные скалы Гремучей горы.

А дорога вдруг оборвалась.

— Держись, Куро! Ищи оленью тропу! — крикнул Таро.

И Куро тонко заржал ему в ответ.

И стали взбираться они на Гремучую гору по оленьей тропе, едва заметной среди камней.

Сколько кружили они меж скал, неведомо, только выбрались наконец к дороге над пропастью. Облака незаметно рассеялись, и внизу увидел Таро свою деревню. Лежала она, как маленькая фасолинка на дне плошки, а вокруг громоздились рядами островерхие горы.

— Чудеса! В какой же маленькой деревне я жил! И каким огромным кажется мир, когда смотришь на него с высоты.

Глядел Таро на горы и не мог наглядеться.

Но вдруг загремела гора. Соскочил Таро с коня, прижал его к скале над обрывом и сам прильнул к ней всем телом.

— Гя-оо! — раздалось совсем рядом: это был тот самый ужасный стон, будто разрывается гора на части.

И снова загрохотала гора и посыпались камни. Потом всё затихло.

— Пойдём, Куро! Чудище Гремучей горы уже близко.

Но не тронулся с места конь: побоялся. И пошёл Таро один меж скал к тому месту, откуда слышался стон.

А стон доносился откуда-то из нутра горы. Обошёл Таро вокруг скалы, похожей на створчатую ширму, и вышел к большой пещере.

Из пещеры вырывался огненный вихрь.

— Эй! Ты здесь, Чудище с Гремучей горы? Отзовись! — закричал Таро.

И раздался тогда громкий надтреснутый голос, вылетел из пещеры вместе с горячим дыханием:

— Да, я здесь. Только не Чудище я, а Огненная птица!

Озарилась пещера ярким светом, будто пламя полыхнуло. И увидел Таро на дне пещеры огромную Огненную птицу, распластала она по земле тяжёлые бессильные крылья. Голова как у большой змеи, спутанные перья словно жар горят, золотые перья с серебряными перемешались.

— Ага! Значит, Чудище с Гремучей горы — та самая птица, о которой в деревне сказку сложили. Эй, Огненная птица! Да знаешь ли ты, что из-за тебя вся деревня моя бедствует?! — закричал Таро.

— Как так?

— А вот так. Завоешь ты — начинает Гремучая гора трястись, вылетают из неё горячие камни и пепел, сжигают поля… Будет тебе выть да стонать. Уймись!

Вспыхнула Огненная птица синим пламенем и сказала печально:

— Не от радости вою я, а от горя. Ослабели мои крылья, не могу я взлететь в небо. Тяжко мне тут лежать, оттого и корчусь и вою я.

— Вот беда! — пожалел Таро птицу.

А она, вздохнув, продолжала:

— Я бессмертная птица. Но тяжко лежать недвижимо, когда ты живой. Как подняться мне в небо — не знаю.

Промолчал Таро.

— Но есть же на свете кто-то, кому ведомо это. Не мог бы ты, парень, пойти в белый свет и спросить там, как подняться мне в небо.

Уронила бессильные крылья птица, и окутал её тёмно-лиловый огонь.

— Так и быть! Обойду я весь свет и узнаю, как помочь тебе, Огненная птица. И тогда исполнится предсказание — станет деревня моя счастливой.

Сказал так Таро и пошёл обратно на крутую тропу, где оставил коня. Видит: дрожит его конь, потом холодным обливается — не хочет идти по узкой тропе над обрывом.

— Тебе страшно, Куро? — спросил Таро, погладил коня, дал лепёшку; но смотрит конь печальным оком, не идёт вперёд. — А я-то собрался весь свет поглядеть. Много на свете чудес, разве не интересно тебе, Куро? Поедем, дружок!

Но упёрся конь — ни с места.

— Ободрись, Куро! Сегодня же Новый год.

И запел Таро громким голосом:

Густое сакэ

В чаши нальём.

Колобки белее снега

В очаге испечём.

Чаши поднимем

И выпьем за счастье!

Новогодняя ночь на дворе.

А я не хочу спать. Хочу поглядеть белый свет. Дед — Новый год! Дай силы моему коню.

И тут послышался издалека мелодичный стук копыт.

— Что это? Никак, конь скачет. Кто же ещё мог приехать на коне в эти горы?

Вытянулся Таро во весь рост, посмотрел из-под руки в ту сторону, откуда доносился стук копыт.

Глава четвёртая

Подарок Деда — Новый год

Вытянулся Таро во весь рост, поглядел в ту сторону, откуда доносился стук копыт.

И видит: на изогнутой дугой горной тропе появился вдруг сверкающий белый конь.

Ростом с жеребёнка, длинный хвост всеми цветами радуги переливается. Скачет конь к Таро, рассыпает вокруг золотые искры.

— Вот это конь! Искрится, как снег! Чей же ты будешь, Белый конёк? Не потерял ли хозяина?

— Тут хозяин, — услышал он вдруг спокойный голос, — Взгляни-ка под брюхо коню и увидишь хозяина.

Наклонился Таро, заглянул под брюхо коню, видит: висит под брюхом маленький старичок с белой бородой, за шерсть уцепился!

— Ой! Дедушка, а удобно ли вам висеть там?

— А как же! Очень удобно. Но скажи мне, Таро, куда ты идёшь?

Дед с белой бородой остановил своего конька точно у морды Куро.

— Как? Вы знаете моё имя?

— Ну да? И ты моё знаешь.

— Я? Ваше имя?

— Ну конечно. Только что кликал меня громким голосом.

— Я? Вас? — удивился Таро, и вдруг его осенило: — А… Так вы Дед — Новый год?

— Ну да! — прищурил глаза Дед — Новый год.

— Вот как! Дед — Новый год! Мой покровитель! Ведь я родился в первый день января.

— Верно! Я твой покровитель. Так куда же ты идёшь, Таро?

— Иду я, дедушка, в белый свет. В этой горе томится Огненная птица, никак не может взлететь она в небо. Не знаете ли вы, Дед — Новый год, как помочь ей? Думаю я, должны вы всё знать.

— Конечно, мне всё ведомо, — сказал Дед — Новый год. — Есть на свете удивительное сокровище — живая вода. Брызнешь этой водой на Огненную птицу — вернётся к ней сила. Но взлететь она всё же не сможет.

— Почему же? Станут сильными крылья, и взлетит она в небо.

— Нет, Таро! Для того чтоб взлететь, нужно птице от чего-то отказаться. Не захочет этого Огненная птица, не поднимется в небо.

— Отказаться от чего-то? — задумался Таро. — Ну ладно, я хочу найти для Огненной птицы живую воду. Не скажете ли вы мне, Дед — Новый год, где искать её?

— Пойдёшь в белый свет, сам узнаешь, где она. Ну как, пойдёшь?

— Пойду.

— Возьми тогда Белого конька. Твой-то конь притомился.

Посмотрел Таро на своего коня. Вздохнул Куро тяжко — того и гляди, подкосятся у него ноги и рухнет он наземь.

— Прости меня, Куро, не заметил я: стар ты стал. Спасибо, что довёз меня сюда.

Защемило вдруг в груди у Таро: оставишь коня, умрёт он тут. Как же довести его до дому? И сказал тогда Дед — Новый год:

— Не волнуйся, Таро. Отведу я коня твоего. А ты ступай себе в белый свет.

— Спасибо вам, Дед — Новый год. Так даёте мне коня?

— Дать-то дам, только справишься ли ты с ним? Не простой это конь — летает по небу.

— По небу?

— Ну да. Словно птица. Сможешь ли ты удержаться на нём?

— Конечно, смогу! — вскричал Таро. — Сейчас покажу. Можно мне сесть на коня?

— Садись.

Подвёл Дед — Новый год Белого конька к Таро:

— Ну, бери. Только не осрамись.

— Ладно.

Оттолкнулся Таро от земли, вскочил легко на спину коня, уцепился за гриву, закричал ему: «Пошёл!»

Поднялся конь на дыбы, сбросить хотел Таро. Но не тут-то было: крепко держался тот за гриву.

Заржал Белый конёк, стукнул о землю копытами, взвился в небо и полетел в долину.

Зажмурился Таро: думал, вот-вот свалится он с конька, однако почувствовал, что летит на коне, и стало тело его лёгким, как пушинка.

— Лечу! Лечу по небу! — закричал он; не успел оглянуться, как Белый конёк взвился высоко в небо, прорезая облака, словно кусочек серебра, и вдруг он нагнул шею и ринулся вниз — того и гляди, вопьётся в землю.

Вцепился Таро в гриву коня, раскрыл глаза, сидит не дышит.

Потемнело вокруг, хлынул дождь водопадом, сверкнула молния, осветила небо и землю ослепительным светом, грянул гром.

Гремит гром, грохочет вокруг Таро, а он летит себе на Белом коньке в небесах, глядит во все глаза.

И сколько времени прошло — неведомо: может, много, а может, мало. Только кончилась буря.

Посветлело вокруг, небо голубым стало, ярко засияло солнце.

Приутих конёк, плавно кружась, опустился на прежнее место, заржал тонко, отряхнулся — посыпались с него капли дождя, повисла меж ними радуга.

— Молодец, Таро! Ловко управился с Белым коньком. Даю тебе его на три года. Езжай в белый свет.

Поднял Дед — Новый год руку, выпал из ладони его листок юдзуриха и обернулся лодочкой.

Сел Дед — Новый год в листок-лодочку, взял за повод Куро и сказал:

— Не волнуйся, Таро, отведу я Куро к отцу твоему. А ты езжай на Белом коньке.

И заскользила листок-лодочка к долине Гремучей горы, на глазах становилась всё меньше и меньше и вскоре пропала из виду.

Стоял Таро будто зачарованный. Уж не сон ли это? Но послышался вдруг ясный голос:

— Ну, поедем, Таро!

Обернулся Таро, а Белый конёк стучит золотыми копытами, смотрит на него глазами-виноградинками.

— Так ты и говорить умеешь, Белый конёк? — Таро погладил конька по шее.

— Умею. Так поедем, Таро, в белый свет?

— Поедем, Белый конёк!

Вскочил Таро на конька и поскакал.

Глава пятая

Омут, где живёт Корова-чёрт

Оттолкнулся от земли Белый конёк, перелетел одним махом через ущелье, на другой стороне опустился. Взобрался на пик, опустился вниз, снова через ущелье перемахнул. Не успел Таро оглянуться, как все девяносто девять вершин Гремучей горы позади остались.

— Одолели мы Гремучую гору. По небу теперь полетим иль землёю поскачем? — спросил его Белый конёк.

— Конечно, землёю. Хочу я увидеть белый свет своими глазами, каждую малость, — ответил Таро.

Кивнул ему конёк, поскакал по горам.

А были горы эти совсем не похожи на камни и скалы Гремучей горы. Кипарисы и криптомерии поднимались до самого неба, а под ними там и сям росла красная земляника. Нарвали ягод Таро и Белый конёк и поскакали вперёд, да вдруг почувствовали они запах воды.

— Что это? Будто река. Остановись, Белый конёк. Попьём воды, отдохнём, — сказал Таро.

Раздвинул он кусты и видит: глубокий омут меж высоких скал. Тихо кругом, тёмная вода в омуте, и дна не видать.

Напился воды Таро, сел на скалу, достал из-за пазухи просяную лепёшку, и вдруг дрогнула его рука и упала лепёшка в воду.

— Ну вот! — огорчился Таро и поглядел в воду.

Просяная лепёшка погружалась в омут, будто кто-то её за верёвку тянул. Вода расступилась, и лепёшка пропала.

«Рыба, что ли, съела?» — подумал Таро, но тут со дна омута стало всплывать что-то тёмное, и наконец высунулась голова, это была голова маленького телёнка.

«Вот как! Телёнок! Но разве в воде живут коровы? Странно всё это!»

Пока Таро размышлял так, телёнок выбрался из воды на скалу. Голова у него была телячья, а тело как у чёртика. Это был совсем маленький Телёнок-чёрт. Уселся Телёнок-чёрт на скале, скосил глаза на лепёшку, облизнулся.

— Съем-ка я её, — сказал он.

— Но это моя лепёшка, — возразил Таро.

— Ну тогда половинку дай, — попросил хитрый Телёнок-чёрт. — Я и на меньшую согласен.

— Ну ладно, — засмеялся Таро. — Разделим на три части: Белому коньку, мне и тебе.

Обрадовался Телёнок-чёрт. Разинул огромный рот, схватил лепёшку обеими руками, стал откусывать по кусочку.

Наелся, уставился на Белого конька, глядит не моргает.

Поднимет голову конёк, и он поднимает; наклонит голову конёк, и Телёнок-чёрт наклонит. Взмахнёт хвостом конёк, и чертёнок покрутит тонким хвостиком.

Удивился Таро, спросил:

— Телёнок-чёрт, а Телёнок-чёрт! Видно, понравился тебе мой конёк?

— Угу. Подаришь мне? — обрадовался Телёнок-чёрт, вцепился в колени Таро.

«Ой, что же я наделал!» — подумал Таро, да уж поздно было.

— Видишь ли, этого коня одолжил мне Дед — Новый год. Нет цены ему. Лепёшку могу отдать, коня — нет. Извини, дружок, — погладил Таро чертёнка по голове. — Постой-ка, сделаю я тебе хорошую игрушку — деревянную лошадку. Будешь играть ею в воде. Идёт?

Вынул Таро нож из-за пояса, срезал деревце поблизости, выстругал из него лошадку.

— Смотри: вот голова, а вот туловище. Славная лошадка, не правда ли?

Телёнок-чёрт сидел тихо, ждал, когда лошадка будет готова.

Посмотрел Таро на чертёнка — такой смирный малыш, — и охватило его странное чувство.

С малых лет слышал Таро голос Коровы-чёрта. В ясные лунные ночи доносилось из-за гор: «У-он, у-он!» Это было тоскливое мычание, не похожее на надсадный вопль Огненной птицы.

Но мама всегда крепко прижимала к себе Таро и говорила:

— Это мычит Корова-чёрт. Вылезла из омута, бродит по горам. Любит Корова-чёрт человеческие тени. Незаметно от людей слизывает их шершавым языком. И тот, у кого слизнула она тень, становится чёрным, как головешка, и умирает.

Но Телёнок-чёрт, сидевший теперь рядом с ним, был совсем не страшный. Словно его младший брат.

— Ну вот, готово. Снизу я прикрепил каменное грузило так, что конь будет стоять и в воде… Ну, я пошёл, — сказал Таро.

Протянул он деревянную лошадку чертёнку, отряхнул щепки с одежды, встал. И тут заревел вдруг чертёнок громким голосом, покатились из его глаз круглые, как лепёшки, слёзы. Затопал он ногами, замахал руками, даже лошадку, которую ему Таро сделал, отбросил.

— А-а-а… Поиграй со мной! Поиграй! — ревел он.

— Я бы рад поиграть с тобой, да не могу. Я потом приеду, — сказал Таро.

И в это время забурлила вода в тихом омуте, запенилась, вздулась, и показалась из воды голова Коровы-чёрта.

И была Корова-чёрт будто огромная скала. Глаза — как горящие угли. Рога — как корни дерева. Потрясая рогами, она мычала страшным голосом: «Уон-уон!»

«Вот это да! Эта не только тень слизнёт, а и проглотит одним махом. Вон пасть-то какая, будто очаг кухонный!»

И Таро незаметно отступил от Коровы-чёрта. Как бы не пришлось удирать на Белом коньке…

Глава шестая

Плач-гора

Таро сделал ещё один шаг назад, но тут Корова-чёрт разинула свою огромную, как очаг, пасть и прогудела:

— Надоел, поди, мой пострел? Куда путь держишь?

«Похоже, она не собирается есть меня», — подумал с облегчением Таро.

— Я-то? Да в белый свет иду. Ищу живую воду. Ты не знаешь, где она?

— Живая вода? Нет, не слыхала о такой. Но тут неподалёку есть Плач-гора. Живёт там Одноглазый, Одноногий Горный дед. Ему не то тысяча лет, не то две тысячи. Он, может, и знает.

— Ладно. Пойду к Плач-горе, — сказал Таро весело.

Корова-чёрт посмотрела на него пристально.

— Неужели пойдёшь? Храбрый же ты, парень! Мы, коровы-черти, давно уже охраняем воду в омуте, но людей здесь ещё не видели. Боятся они приходить сюда. А ты не испугался. Пришёл. И ещё много приключений ждёт тебя в белом свете.

— Ничего! Я не струшу. К тому же Дед — Новый год одолжил мне Белого конька.

— Дед — Новый год? — спросила Корова-чёрт почтительно и внимательно поглядела на Таро. — Тогда и я дам тебе силу тысячи человек.

Корова-чёрт медленно положила свою тяжёлую руку на маленькое плечо Таро.

Таро стало вдруг жарко. Он почувствовал, как тело его наливается силой.

— Ого! Я теперь могу и сквозь гору пройти. Ладно, вырву-ка для пробы вот эту тысячелетнюю криптомерию.

Таро ухватился за ствол тысячелетней криптомерии, растущей у омута, и она выскочила из земли вместе с ветвями глициний, обвивающими её.

— Спасибо, Корова-чёрт. Теперь у меня сила тысячи человек! Не стыдно сидеть на таком коне.

Таро распрощался с Коровой-чёртом. Малыш её сидел у матери на шее и болтал ногами.

Таро было радостно на душе. Подпрыгивая на спине у конька, он пел песню:

В глухих горах

Повалим мы

Криптомерии и кипарисы,

Ёхохой-но-хой!

Однако всякий раз как он подскакивал, восклицая «Ёхохой-но-хой!», Белый конёк уходил по брюхо в землю.

— Что с тобой, Белый конёк?

Таро слез с коня и вытащил его, как пробку, из земли. Тогда конёк сказал:

— Теперь у тебя сила тысячи человек. Поэтому я и ухожу в землю, как только ты подпрыгнешь на моей спине. Обычный конь сразу бы пал.

— Ага! Значит, иной раз и великая сила в тягость. Что же делать? Давай попросим у Коровы-чёрта силу десяти человек.

— Я бы попросил двойную силу.

— Как это? — спросил Таро удивлённо.

— Вдвое больше, чем у врага. К примеру, врагов десять, у тебя будет сила двадцати человек.

— Это хорошо! — закричал Таро. — Давай вернёмся к омуту.

Услышав просьбу Таро, Корова-чёрт расхохоталась, будто огонь в кухонном очаге загудел: «Гу-гу-гу!»

— Ну ладно. Дам тебе двойную силу, — сказала она и снова положила руку на плечо Таро.

Таро почувствовал, как стал сразу легче.

— Ну как? Теперь у тебя двойная сила. Когда врагов будет пять, у тебя будет силы на десятерых. Когда десять — на двадцать человек.

— Вот это хорошо! Сколько надо силы, столько и будет! — обрадовался Таро и ещё раз простился с Коровой-чёртом.

Корова-чёрт ласково посмотрела на Таро и сказала:

— Будет трудно в пути, нужна будет сила, позови меня, — и с плеском скрылась в омуте.

А Таро сел на Белого конька и поехал через горы, через долы к Плач-горе.

И вот однажды вечером лежал Таро в буковом лесу. Рядом горел костёр из сухих веток.

«А ведь Корова-чёрт добрая, — думал он. — А все боятся её. И Огненную птицу все страшатся. Она так жалобно стонет, а никто не пошёл, не взглянул, что с ней. Я обязательно должен найти ей живую воду».

Таро протянул руку, а конёк лизнул её языком, и тут на Таро напал сои. Он словно провалился куда-то.

Много ли, мало ли он спал — неведомо, только проснулся в темноте оттого, что кто-то смотрел на него пристально. Открыл глаза, огляделся, слышит, кто-то вздохнул и пошёл прочь: топ-топ-топ…

«Странно! Что за шаги? Кто бы это мог быть? Будто…»

Пока он думал, кто бы это мог быть, опять заснул.

Сквозь сон опять слышит шаги: топ-топ-топ…

Вот уже совсем близко, совсем рядом, и снова затихли вдали.

— Кто тут? — спросил Таро, но ответа не последовало, только густая темнота расстилалась вокруг.

Тут его коснулось тёплое дыхание.

— Я здесь. Спи! — сказал Белый конёк.

— Тогда посторожи, пожалуйста. Я очень спать хочу.

И, улёгшись на бок, Таро крепко заснул. Однако всю ночь ему слышались чьи-то шаги. Они то удалялись, то приближались: топ-топ-топ…

Когда он проснулся, было уже светло.

— Доброе утро, Белый конёк! — сказал он и вытаращил глаза — прямо перед его носом стояла нога, похожая на ствол дерева. Непонятно было, есть ли у неё пальцы. Коленка её загибалась, словно черпак. Таро с изумлением взглянул вверх — там было намотано грубое полотно, будто из коры дерева, и над ним торчала огромная голова. Сверкающий золотом единственный растерянный глаз смотрел на Таро.

— Одноглазый! Да это Горный дед с Плач-горы.

Горный дед уныло вздохнул и наконец вымолвил странным голосом:

— Да.

— Это ты всю ночь колобродил вокруг меня?

— Да.

— Что-нибудь надо?

— Да.

Горный дед вдруг сморщился и обронил слезу. Потом согнул длинную ногу и сел.

— Трёхглазый… Трёхглазый…

— Трёхглазый дед? Так что он сделал?

— Сказал…

— Что?

И Одноглазый Горный дед долго рассказывал Таро, как его обидел Трёхглазый Горный дед.

Оказалось, что Одноглазый Одноногий Горный дед уже давно живёт на Плач-горе. Ест плоды деревьев да грибы, дружит со зверями. До сих пор счастливо жил.

И вот недавно на его гору явился Трёхглазый Горный дед. Его изгнали с Проклятой горы. Трёхглазый велел Одноглазому Горному деду убираться прочь.

Этот Трёхглазый обладает страшной силой. Убивает людей и зверей просто для потехи. Сердце у него каменное. И вот когда Одноглазый Одноногий Горный дед решил уйти с Плач-горы, появился Таро.

— Прошу тебя, помоги! — сказал Горный дед и снова заплакал.

— Ладно! Я этому Трёхглазому сверну шею. Я сильный. Но кто же прогнал его с Проклятой горы?

— Хозяин… Горного… дворца.

— Кто? Что ещё за хозяин Горного дворца? И он выгнал Трёхглазого? Посильнее, значит, оказался. Ладно! Я расправлюсь с ними. Белый конёк, где ты?

Конёк тихо стоял подле них и, навострив уши, слушал рассказ Горного деда.

— А, ты здесь! Подожди меня, я отлучусь ненадолго.

И Таро с гордым видом стал подниматься на гору. «Я же сильный. Что мне какой-то Горный дед! Пусть выходит», — думал он, взбираясь всё выше на гору. И вдруг длинная, как железные щипцы для угля, рука внезапно протянулась с верхушки дерева, схватила Таро за шиворот и швырнула его на дно пропасти.

Глава седьмая

Конец Трёхглазого

Таро очнулся и увидел высоко над головой маленький круглый купол вечернего неба.

Он лежал на дне глубокой пропасти. Голова гудела, и он безучастно глядел на небо, как вдруг тёплый шершавый язык лизнул его щёку.

— А-а, это ты, конёк. Что со мной случилось?

— Трёхглазый Одноногий Горный дед сбросил тебя в пропасть, — сказал конёк, с интересом разглядывая Таро.

Таро обиделся, скривил губы.

— Странно!

— Что странно?

— Разве я не получил двойную силу от Коровы-чёрта?

— Получил.

— Тогда почему же меня одним махом сбросили в глубокую пропасть?

Белый конёк помахал хвостом.

— Ты не прав, Таро. Корова-чёрт помогла тебе. Только благодаря её помощи ты остался жив. Что станем делать? Бежим отсюда?

— Ещё чего! — вскричал Таро. — Неужели я прощу Трёхглазому! Бросать людей в пропасть, да ещё так коварно! Оставь его жить, сколько ещё вреда причинит он другим. Нет, я пойду сражусь с ним.

— Ладно. Поскачем вместе. Пока ты взберёшься по горной тропе, солнце сядет и снова взойдёт.

Белый конёк посадил себе на спину Таро и взмыл в небо меж скал.

— Гляди, Таро! На ветвях криптомерии, на скалах висят разорванные зайцы и лисицы. Это всё Трёхглазый злобствует.

— Вот злодей! — разгневался Таро. — Корова-чёрт! Дай мне в четыре раза больше силы, чем у Трёхглазого Горного деда.

И не успели затихнуть его слова, как Белый конёк плавно опустился на Плач-гору.

— Спасибо, конёк! Так где этот Трёхглазый Одноногий Горный дед?

Таро не спеша шёл по горе и вдруг услышал оглушительный храп. Храп был такой мощный, что содрогалась земля.

— Трёхглазый! Силён! Ничего не скажешь.

Таро пошёл в ту сторону, откуда доносился громкий храп. Вдруг он споткнулся о комель дерева и сильно ушиб ногу.

— Ой! Больно! — вскрикнул он и стал тереть ушибленное место. Смотрит, а это вовсе не криптомерия и не кипарис, а нога Горного деда. Такая толстая, как ствол вырванной с корнем тысячелетней криптомерии. Шершавая, будто кора сосны: стукнешь по ней, а она звенит. — Так… Значит, это нога. А голова где же?

Голова оказалась далеко от конца ноги. Она была огромной, как большая скала. Оттуда-то и доносился храп.

— Видно, много силы у него. Эй, Горный дед, вставай! — закричал Таро.

Приподнялся Горный дед, протёр по очереди свои три глаза, поморгал ими и сказал удивлённо:

— Ты что, живой?

— Живой. Вставай, Трёхглазый, померимся силой.

Горный дед усмехнулся:

— Силой помериться хочешь? Куда тебе! Ну да ладно. Давай — кто громче крикнет. Как рявкну, так ты, малявка, и улетишь за гору!

— Ладно, посмотрим, кто кого. Ну, давай начинай.

Горный дед встал, сотрясая землю, и заорал зычным голосом:

— У-у-у!

Листья на деревьях вмиг оторвались и улетели в небо, всё кругом потемнело, а листья, кружась, как снежинки, упали на землю.

— Ну как? — гордо спросил Горный дед и оглянулся. Видит: стоит Таро как ни в чём не бывало рядом с Белым коньком и улыбается. Изумился Горный дед: — Мда…

— Не удивляйся, Горный дед. Попробуй ещё раз.

Горный дед то краснел, то бледнел от злости.

— Ну погоди же у меня, малявка! — Поднял он обе руки и заорал что было мочи:

— У-у-у-у-у!

Деревья окрест с хрустом попадали, и одно за другим вереницей взлетели в небо — только их и видели.

Горный дед не спеша опустил руки и усмехнулся:

— Жаль парня. Небось разлетелся на куски.

— Ха-ха-ха! Я цел, невредим, дед!

Обернулся Горный дед и видит: Таро как стоял рядом с Белым коньком, так и стоит, ничего ему не сделалось. Разозлился Горный дед, даже задымился от злости. Затрясся весь, разинул пасть да как заорёт:

— У-у-у-у-у-у-у!

И тут вдруг треснул от натуги пополам. Одна половина на восток улетела, вторая — на запад.

Одноглазый Горный дед залился от радости слезами, согнул свою единственную ногу, сел и несколько раз поклонился Таро. Потом вынул маленькую каменную ступку и протянул Таро:

— Вот… возьми.

— А что это, Горный дед?

— А она колобки печёт…

— Колобки? Вот это здорово. Я колобки люблю. Ну-ка покажи, как она это делает.

Горный дед взял своей ручищей ступку, стал вертеть её вправо, приговаривая: «По велению Горного деда, с Плач-горы колобки явитесь!»

И тут из ступки выкатились душистые рисовые колобки кусамоти.[3]

— Захочешь остановить её, поверни в другую сторону.

— Понятно. Спасибо тебе… Ах, какой вкусный колобок!

Колобки и вправду были вкусны.

— Ой! Чуть не забыл! — воскликнул Таро. — Живая вода! Горный дед, не знаешь ли ты, где найти живую воду?

— Живую воду?

Горный дед склонил голову набок.

— Не знаешь, видно, — огорчился Таро. — Ладно. Полетим дальше. Где-нибудь да найдём. Полетели, Белый конёк.

— Полетели.

И Таро вскочил на конька и помчался дальше через горы, через долы. Летел он, летел и видит: изменилось всё вокруг.

Глава восьмая

Кит в горах

Всё кругом и вправду изменилось. Чаще попадались засохшие на корню деревья. Много деревьев на земле валялось. Огромные корни их были устремлены в небо.

Кое-где попадались небольшие болотца со ржавой водой — возьмёшь в рот и пить не хочется.

— Мрачное место. А не тут ли обитает тот самый… Как его? Ну тот, что выгнал Трёхглазого Горного деда?

— Хозяин Горного дворца?

— Ну да, он.

Так переговаривались между собой Таро и Белый конёк, как вдруг раздался страшный всплеск воды, земля задрожала, небо стало чёрным, словно по нему рассыпали кунжутное семя.

— Что это? Полетим-ка взглянем, Белый конёк!

— Полетим.

И Конёк, стукнув копытами о землю, легко взлетел в небо.

— Ага! Вижу. Река, а в реке ворочается что-то огромное, чёрное. Что бы это могло быть?

Огромное чёрное чудище подняло тучу брызг, и тут же стая мелких птиц взлетела над ним. По-видимому, они поднялись с отлогого песчаного берега реки. И всякий раз, как чёрное чудище ворочалось, туча птиц с гвалтом взлетала в небо.

Белый конёк мягко опустился на берег реки.

— Эй! Чёрное чудище! Ты — Хозяин Горного дворца? — крикнул Таро, спрыгнув с коня.

— Хозяин Горного дворца? — переспросило чудище. — Нет, я Кит.

— Ки-ит? — вытаращил глаза Таро.

— Ну да, Кит, который живёт в море.

— Где, где?

— Ты что, не знаешь, что такое море? Ну и ну! Море — это большая лужа, такая большая, что не видно другого берега, и такая глубокая, что может проглотить солнце.

— Лужа? А вода в ней, случайно, не живая? — подался вперёд Таро.

— Живая вода? Слыхом не слыхивал. Вода в море горько-солёная.

— Вот как! — огорчился Таро. — Зачем же ты из той солёной лужи забрался сюда, в горы?

— Да сдуру. И теперь вот застрял, не могу двинуться ни вперёд, ни назад. И зачем только я заплыл сюда! — взвыл Кит. — Ну, Кета, погоди! Узнаешь у меня, как обманывать, бессовестная!

— А что она сделала, Кит?

— А вот что.

И Кит вздохнул печально и рассказал свою историю.

Однажды Кит спал себе тихо-мирно. Вдруг приплыла Кета, разбудила его и сказала серьёзно:

«Хочу сообщить вам, господин Кит, об одном чуде. Как вам известно, мы, кета, откладываем икринки в верховьях реки. Стала я подниматься вверх по реке, смотрю, а там море. Море в горах! Да такое красивое, берега просто загляденье! И глубокое, да к тому же полно ваших любимых рачков. Прямо в рот прыгают — знай открывай! Может, взглянете своими глазами?»

Кит очень любил всё новое, неизведанное. Вот и отправился вверх по реке. Плывёт, с шумом воду разрезает, фонтан вверх выпускает.

— Сперва река была широкой. По берегам виднелись жилища людей. Забавно было смотреть, как они удирают от меня в своих крошечных плавучих ящичках. Но потом река стала делаться всё уже и уже, а вода мельчала, и скоро не то чтобы вперёд протиснуться — назад, в море, вернуться невозможно стало. Застрял я — ни туда ни сюда. И вот ты видишь, в каком я плачевном положении нахожусь.

И Кит горько заплакал.

— Не плачь, Кит. Я помогу тебе. Вернёшься в море, поймай ту Кету и засоли. Будет знать, как обманывать!

— Ты мне поможешь? Ну да, от такого крошки и помощь такая же.

— Вот увидишь, Кит, помогу. И ты вернёшься в море.

Таро, шумно шлёпая по воде ногами, вошёл в реку.

Ну конечно, где уж тут Киту сдвинуться с места! Воды чуть выше колен Таро.

— Не ворочайся! Я отнесу тебя на глубокое место, и ты сможешь плыть дальше.

Таро подставил руки под брюхо Кита и сказал:

— Корова-чёрт! Корова-чёрт! Дай мне силу вдвое больше, чем у Кита.

И тут стало Таро жарко, тело его налилось огромной силой.

— Сейчас я тебя подниму, Кит, — сказал Таро, с лёгкостью поднял Кита, повернул его над головой и понёс вниз по реке.

Река становилась всё глубже и глубже, вода поднялась до пояса Таро, потом до шеи. Вдруг дно из-под ног ушло, и Таро оказался в воде с головой. Кит обрадовался, с шумом ринулся вперёд. От него поднялись такие волны, что Таро хлебнул воды и стал тонуть. Он бултыхался в воде, стараясь удержаться на поверхности, и тут услышал:

— Хватайся за мой хвост!

Видит Таро — перед ним длинный конский хвост. И когда только он появился? Ухватился Таро за хвост Белого конька и выбрался на берег реки.

А Кит кричал от радости:

— Плыву! Плыву! Теперь я могу вернуться в море!

Наконец он успокоился, взглянул, прищурившись, на Таро и сказал:

— Ты откуда? И куда держишь путь?

— Я — Таро. Еду на Белом коньке в белый свет за живой водой. А коня дал мне Дед — Новый год.

— Ах, если бы у меня была живая вода! — посетовал Кит. — Теперь я ничем не могу отблагодарить тебя, Таро. Но если тебе придётся туго в пути, позови меня. В море я для тебя что хочешь сделаю.

— Спасибо, Кит. Самое дорогое для меня твои слова.

Кит много раз почтительно поклонился Таро и, выпустив большой фонтан, поплыл к морю, жалея, что расстаётся с Таро.

— Вот так чудо-Кит! — Таро погладил коня. — С кем только не повстречаешься! Но мне хочется увидеть теперь человеческое лицо.

— А тут неподалёку деревня. — Конёк ласково взглянул на Таро. — Видишь, вон там маленький храм?

— Ага. Храм Духа гор. Вот хорошо! Значит, скоро будет деревня. Кит говорил, что на берегу этой реки живут люди.

Меж тем солнце село, на землю спустилась ночь. Таро зевнул.

— Давай переночуем в храме Духа гор. Дух гор! Дух гор! Приюти нас на ночь, — сказал Таро, вошёл в храм, повалился на пол и крепко заснул.

Глава девятая

Храм Духа гор

Таро крепко спал в храме Духа гор. Иногда он бормотал что-то во сне, шевелил губами, похрапывал.

Вдруг вдали послышался тихий звон: сян-сян-сян… — звенел колокольчик. Донеслось и цоканье копыт. Таро открыл глаза.

— Что это? Как будто конь скачет.

Таро прислушался в темноте. Цоканье копыт приблизилось и умолкло у храма.

— Дух гор! Дух гор! У Пшённого господина дитя должно родиться. Не поедешь на смотрины? — раздался голос.

Из храма, где спал Таро, донеслось:

— А, это ты, Дух дорог! К сожалению, я не могу пойти. У меня гость. Желаю младенцу счастья.

— Ну ладно. Значит, гость у тебя? То-то я смотрю, белый конь у ворот. Тогда я один поеду.

— Извини. Счастливого пути!

И опять послышался звон колокольчика, а топот копыт удалился от храма.

Прислушиваясь к нему, Таро подумал: «А гость-то, похоже, я. Значит, рядом со мной находится Дух гор. А Дух дорог обычно охраняет окраины деревень да дороги. Куда же это он направился сейчас?»

Так он думал и незаметно для себя опять заснул.

Проснулся Таро от каких-то голосов. Уже рассвело.

— Кто же родился? — услышал он.

— Мальчик.

— Сколько лет будет жить?

— Три года.

— Отчего умрёт?

— От наводнения, которое учинит хозяин Горного дворца.

Дух гор тяжело вздохнул:

— Надо спасти дитя.

— Мне тоже жаль, младенца. Всё думал дорóгой, что бы такое сделать…

У Духа дорог голос был не очень весёлый.

— Дочь Пшённого господина похитил и в Горном дворце спрятал, а теперь вот сын у господина родился, а жить ему три года…

— Ишь чего надумал! Погубить дитя! Да ещё утопить. Как поселился этот Великий Змей в Горном дворце, так и стал насылать на людей ливни да наводнения, когда ему вздумается. Деревья на корню сгнили, как скелеты стоят. И вода ржавчиной покрылась. Люди впроголодь живут… Вот беда!

Дух гор снова вздохнул:

— Всё так. Зато Пшённый господин набил восемьдесят восемь амбаров пшеном, живёт припеваючи. Однако сына его жалко… И дочь, которую похитил Великий Змей… Подумать только: малышу жить отведено лишь три года… Хорошо бы, нашёлся храбрец, убил бы хозяина Горного дворца, спас бы девочку…

— Да, хорошо бы! — сказал Дух дорог. — Да трудно. Окружён Горный дворец огненными ущельями. Через них перебраться надо. А переберёшься — скала, гладкая как ширма, а в ней дверь. Такая тяжёлая, что и сто человек не откроют. А войдёшь…

— Войдёшь и что?

— Великий Змей там, хозяин Горного дворца. Прежде он жил во дворце Дракона, да натворил там много бед и был изгнан. Говорят, его можно поразить лишь Железным мечом из дворца Дракона.

— Да-а… Беда!

Дух гор помолчал печально и снова спросил:

— А что же с дочерью Пшённого господина?

— Ей было чуть больше десяти, когда её похитил Великий Змей. Он хочет жениться на ней, когда ей исполнится пятнадцать. Осталось ждать ещё три года. Хорошо, если найдётся храбрец, который за это время расправится с хозяином Горного дворца. А не найдётся, быть ей женой Великого Змея и жить на дне болота.

— Нет ли на свете молодца, что мог бы летать по небу и силу б имел такую, чтоб землю мог поднять и чтоб добыл он Железный меч из дворца Дракона?

Вздохнули духи и умолкли. Послышался звон колокольчика: сян-сян-сян, — похоже, Дух дорог распрощался с Духом гор. Цокот копыт постепенно затих вдали.

* * *

Когда Таро проснулся, уже совсем рассвело. Протирая глаза, он вышел из храма. Стояло ясное сверкающее утро, и ночной разговор Духа дорог и Духа гор показался ему странным сном.

— Однако я точно помню, что они несколько раз упоминали хозяина Горного дворца. Ты слышал, Белый конёк?

— Слышал. — Конёк мягко взмахнул хвостом. Белый хвост его засверкал семью цветами радуги. — Поедем, Таро. В деревне всё узнаем.

— Ладно. Скачи скорее в деревню! Вон она виднеется.

Таро сел на коня и крикнул:

— Дух гор! Спасибо, что приютил на ночь. Вперёд, Белый конёк!

Высекая золотыми копытами огненные искры, конёк поскакал по дороге вдоль реки.

С обеих сторон высились крутые горы, а меж них текла шумная река. Она была мутно-ржавого цвета, словно кто-то уронил в воду железо. Кое-где на горах виднелись маленькие поля.

— Вот и деревня! — обрадовался Таро.

Навстречу им выскочила худая собака. Странная была собака: к спине у неё были привязаны две пустые бочки.

Увидев Белого конька, она залаяла.

— Чудная собака! Для чего это бочки к ней привязали?

Немного погодя попалась им навстречу корова.

Она щипала траву. Вид у неё тоже был странный: по бокам висели две маленькие лодки, и была она такая худая, что рёбра выпирали наружу.

Увидев Таро, она промычала: «Му!»

— Гм… И корова с лодками. Удивительная деревня!

Ещё немного погодя повстречался им мужчина с маленькой лодкой на голове. Он шёл шатаясь, с луком и стрелой в руке и был так худ и немощен, что напоминал сухую ветку дерева.

— Послушайте, — обратился к нему Таро, — что это за деревня? Почему все с бочками да с лодками?

— А… лодки-то почему… — Мужчина пощупал лодку на голове и, видно, успокоился. — Ага, тут она! А у меня прямо душа зашлась — думал, обронил… Для чего эти лодки? А вот для чего. В горах есть дворец, и живёт там страшный Змей. Он то и дело насылает на нас наводнения. Вот мы и привязываем из предосторожности лодки и бочки… Да у тебя, я смотрю, нет ни лодки, ни бочки. Напрасно! Напрасно!

— Значит, Великий Змей и вправду существует? Тогда здесь поблизости живёт и богач, у которого украли дочь?

— Ну как же! Вон видишь, на горе стоит усадьба и восемьдесят восемь амбаров? Так это и есть усадьба Пшённого господина. У него-то Великий Змей и похитил дочь.

Таро пришлось сильно задрать голову, чтобы увидеть поместье.

— Ишь куда забрались! — удивился он. — Какая усадьба! Стены дома и амбаров так и сверкают золотом.

— А это оттого, что в побелку стен было намешано пшено. Вот оно и сверкает золотистым цветом… А в восьмидесяти восьми амбарах полным-полно пшена. Потому и прозвали богача Пшённым господином. Как украли его дочь, долго не рождались у него дети. И вот наконец сына дождался. Так в усадьбе большое торжество. Мне велено добыть дичи к праздничному столу… Ох! Надо бежать.

И мужчина, размахивая луком и стрелой, поспешил в горы, да зацепил лодкой, привязанной к голове, ветку дерева и шлёпнулся навзничь.

— Осторожнее надо! — сказал Таро, поднимая его под мышки. — Скажите мне ещё, пытался ли кто-нибудь вызволить девушку из Горного дворца? — спросил он.

Мужчина, потирая ушибленную поясницу, обернулся и нахмурился.

— Пшённый господин сказал, что отдаст дочь в жёны тому, кто её спасёт, да ещё и наградит щедро. Так вначале много охотников было расправиться с хозяином Горного дворца… — Мужчина с опаской огляделся и добавил тихо: — Этот Пшённый господин большой скряга. Другого такого в целом свете не сыщешь. Даже пары сандалий соломенных не нашлось у него тем, кто вызвался спасти дочь. Наперегонки, не щадя жизни, отправились они на поиски девицы… И с тех пор — ни слуху ни духу, куда делись, неведомо. А девицы, видно, давно и в живых нет.

И мужчина поплёлся, шатаясь, в горы.

Глава десятая

Усадьба Пшённого господина

— Просто голова кругом идёт! — вздохнул Таро.

И действительно, вздохнёшь, когда и Горный дворец, и похищенная девочка, и новорождённый младенец — всё было так, как говорил ночью Дух гор.

— Белый конёк! Полетим в усадьбу Пшённого господина.

— Полетим.

Конёк взмахнул радужным хвостом и, стукнув копытами о землю, взлетел. И не успел Таро моргнуть глазами, как они опустились у ворот усадьбы Пшённого господина.

Огромные ворота были распахнуты настежь, на широком дворе стояло десятка два ступок, и слуги толкли в них варёное пшено для колобков. Работа была в самом разгаре. Слышалась песня:

— Если уж печь.

То пшённые моти.[4]

Пэттан, пэттан.

А есть так охота,

Просто нет мочи.

Пэттан, пэттан.

Подумаешь только

Про пшённые моти —

И слюнки текут.

Пэттан, пэттаы.

Что за странная песня? Таро взглянул на Белого конька, конёк поглядел на Таро. А люди вдруг запели ещё громче:

— Если уж печь,

То пшённые моти.

Пэттан, пэттан.

Смотрит Таро, а на пороге стоит толстый мужчина, весь красный от выпитого сакэ.

— Вот радость-то! Вот счастье! Наконец дождался я наследника. Двенадцать лет ждал! Толките, как следует толките! Напечём колобков и для Духа гор, и для Духа дорог, и для Духа дома.

— Извините! — громко крикнул Таро от ворот. — Меня зовут Таро. Хотел бы поведать вам кое о чём.

— Поведать?! Не хочу я ничего слушать в такой радостный день! У меня наследник родился!

— И всё же выслушайте меня. Это касается вашего сына.

— Сына? Тогда иди сюда.

Подошёл Таро к дому, рассказал, что слышал ночью в храме Духа гор. Изменился в лице хозяин, завопил, не дослушав до конца:

— Что?! Жить ребёнку три года? Утонет? Как ты смеешь так говорить! Пророчить моему сыну такое! Эй! Вышвырнуть его за ворота.

— Подождите! Я же не всё сказал! — закричал Таро, но его не стали слушать: сбежались слуги и служанки, за руки, за ноги хватают, в спину толкают, за волосы дёргают, за ворота хотят выставить. — За что вы меня? Что я вам сделал? Говорю тихо-мирно…

Рассердился Таро, оторвал от себя руки слуг, стряхнул всех с себя, рассыпались они, как соломинки.

А потом, не оборачиваясь, вышел из ворот и вскочил на конька.

И тут услышал он чей-то пронзительный крик. Это была жена богача.

— Подождите! Вернитесь! Расскажите всё мне! — просила она, вся бледная, хватая Таро за рукав кимоно.

Нечего делать. Слез Таро с конька, вернулся в усадьбу. Нахмурился хозяин, не глядит в его сторону.

Рассказал Таро ещё раз с начала до конца всё, что говорили Дух гор и Дух дорог. Заплакала жена богача:

— О горе! Думала я, что дочь моя давно умерла, а она мается в плену у Великого Змея! Господин Таро, вы смелый человек. Расправьтесь с Великим Змеем! Прошу вас!

Подошёл хозяин, стоит сложа руки на груди, молчит.

Зашумели тут люди во дворе.

— Господин! Взгляните! Горный дворец показался, — послышались голоса слуг.

Хозяин и его жена босиком выскочили во двор. Таро следом вышел.

За хребтами гор, средь облаков, виднелся Горный дворец. Он был голубовато-белым, будто чешуя змеи, а снизу на него падали красные отблески, словно дворец был окружён пламенем.

— Что за мрачный дворец! — прошептал Таро.

— Он показывается из-за облаков только несколько раз в году, в такие вот ясные дни, — горестно сказала жена хозяина. — И только покажется, как тут же небо заволакивают тучи, и дворец исчезает… Смотрите! Исчезает!

Небо на глазах у всех сделалось свинцово-серым, неясно вырисовывающийся дворец закрылся дымкой цвета разбавленной туши и скрылся из виду.

— Доченька! Жива ли ты? Томишься ли в том дворце? — воскликнула горько жена хозяина и, протянув руки к исчезающему дворцу, побежала, шатаясь от горя, по двору.

— Успокойтесь, госпожа! — Поражённые её горем, служанки подхватили хозяйку под руки и повели в дом.

Подошёл Таро к Белому коньку и сказал:

— Надумал я расправиться с Великим Змеем. Поедем, конёк.

— Хи-хин! — заржал в ответ Белый конёк, взмахнул хвостом и нетерпеливо переступил ногами. — Если не ты, то кто же расправится с ним! Поедем, Таро. Надо добыть Железный меч из дворца Дракона. Пусть господин приготовит тебе три вещи.

И конёк прошептал что-то на ухо Таро. Таро кивнул и, обернувшись, сказал Пшённому господину:

— Я еду в Горный дворец сразиться с Великим Змеем. А ты приготовь мне три вещи в дорогу. Во-первых, тыкву, которой всегда пользовалась твоя дочь. И налей в неё воды. Во-вторых, положи в мешок сушёную рыбу, которая водится в вашей реке. В-третьих, пшённых колобков положи. Да смотри не подсунь мне каких-нибудь дрянных лепёшек! Как приготовишь всё, я и поеду.

Глава одиннадцатая

Железный меч из дворца Дракона

Держа в руках тыкву с водой и мешок с сушёной рыбой и пшёнными колобками, Таро летел на коне по небу.

Долго летели они над сияющей белой рекой и наконец увидели море.

На море качались тёмно-синие волны, и не было видно им ни конца ни края. Сверкающее море сливалось с небом. Волны разбивались о берег и пенились белой пеной. Побережье было пустынным.

Белый конёк опустился у, самой кромки воды.

— Ну вот и море! — сказал он.

Волны с шумом ударяли о берег.

— Море! Это и есть море! — твердил Таро, поражённый видом морской стихии. — Какое огромное! Моя деревня как фасолинка по сравнению с ним.

«А услышит ли Кит мой голос?» — подумал он с тревогой. И закричал что было мочи:

— Эй, Кит! Это я — Таро! Выгляни, пожалуйста!

Но в ответ донёсся лишь шум волн, набегавших на берег.

— Эй, Кит! Где ты? — позвал он ещё раз.

Меж тем опустился вечер. Ярко-красное солнце покатилось к краю неба.

— Кит! Это я — Таро! Покажись!

И тут на самом краю моря, там, где небо полыхало алым светом, показалась черная точка величиной с горошину. Выпуская фонтан воды, горошина двигалась прямо к Таро.

— Это ты, Таро? — радостно спросил Кит, широко разевая огромный рот. И добавил сконфуженно: — Пришлось тебе тогда со мной повозиться. Ты уж извини, — и Кит почтительно склонил голову.

— Рад тебя видеть, Кит. Хочу попросить тебя…

— Проси что хочешь, всё для тебя сделаю, что в моих силах.

— Нужен мне Железный меч из дворца Дракона.

Раскрыл маленькие глазки Кит, помолчал немного и сказал:

— Ну что ж, поедем во дворец Дракона. Вообще-то земных людей туда не пускают, но тебе, Таро, можно. Свезу тебя. Прыгай мне на спину вместе с конём.

Прыгнул Белый конёк на спину Киту.

Кит медленно повернулся и осторожно, не погружаясь в воду и стараясь не качаться, поплыл вперёд.

Весело стало Таро и закричал он громким голосом:

— Смотри! Солнце садится в море, будто красный цветок. Как красиво! Даже петь хочется!

Солнышко,

Солнце!

Ты в море нырнуло,

И вспыхнули волны

До самого неба.

Кит тоже развеселился и запел:

— Обманщица злая Кета

В горы меня заманила.

Поймал я Кету, воротясь,

И в бочке её засолил.

Но улизнула она,

Плавает в море, как прежде.

Вот почему вода

В море всегда солона.

— Чудно ты поёшь, Кит! — сказал Таро.

— Ну, Таро, скоро дворец Дракона. Закрой глаза.

Таро поспешно зажмурился и обнял коня за шею. В ушах зашумела морская вода, он стал погружаться в море. На какой-то миг он как будто потерял сознание, а когда очнулся, услышал спокойный голос Кита:

— Можешь открыть глаза.

Открыл глаза Таро, а вокруг — лес водорослей. И колышутся водоросли будто волны. Меж них плавают разные рыбы: большие и маленькие, круглые и длинные.

Дальше раскинулись коралловые заросли. Розовые, белые, красные кораллы привольно росли на дне моря.

— А! Гость пожаловал! — раздался вдруг приятный голосок, и из-за кораллов выскочили семь маленьких морских звёзд.

— Вот хорошо, что вы оказались здесь, Морские звёзды. Проводите-ка Таро во дворец Дракона. Я заметил Кету. Поплыву за ней. — И Кит торопливо уплыл прочь.

Морские звёзды рассмеялись:

— Вечно этот Кит гоняется за Кетой! Всё грозится засолить её, но Кета умнее Кита, ловко убегает от него. Ступайте за нами, Таро и Белый конёк.

Морские звёзды побежали вперёд.

— Сюда! Сюда! — звали они.

Сияющая голубым светом дорога вела их меж кораллов вперёд, и наконец показался сверкающий дворец, сооружённый из прозрачных раковин и золота.

— Сюда! Сюда! — звали Морские звёзды, вступая на янтарный пол дворца. Таро слез с коня и пошёл следом за ними.

В большом зале стоял ткацкий станок, а перед ним сидела девочка. Тихо позвякивая яшмовыми браслетами, надетыми на руку, она ткала какую-то ткань.

— Здравствуй, царевна! Я — Таро.

Царевна оглянулась и улыбнулась Таро.

— Ты хорошо поёшь, Таро, — сказала она.

— Я? — изумился Таро.

— Спой мне ту песню, что пел, когда ехал сюда.

Морские звёзды притащили восемь шкур сивучей, покрыли их шёлковыми покрывалами — соорудили сиденье для Таро. Ничего не поделаешь: желание царевны. И Таро запел во всю глотку:

— Солнышко,

Солнце!

Ты в море нырнуло,

И вспыхнули волны

До самого неба.

— Спой ещё!

— Но я…

— Прошу тебя.

Тут Таро спел песенку, которую научила его петь мать:

— «Ворон, воронёнок!

Твой дом горит.

Беги скорей,

Водой залей». —

«У меня воды нет —

Нечем залить.

У меня ушата нет —

Не в чем воду принести».

— Как это так воды нет! Вот смешно! — звонко рассмеялась царевна.

«Странная какая-то! Смеётся невпопад», — подумал Таро.

А царевна всё просит и просит спеть. Пел Таро, пел, и надоело ему.

— Ну, всё! — сказал он. — Хватит.

— Позабавил ты меня, Таро. А теперь отведай нашего угощения, — сказала царевна.

И стали носить ему густое сакэ янтарного цвета, яичницу из яиц морской черепахи, прозрачные о-сасими.[5] И не было конца угощению.

Потом Морские звёзды плясали, хлопая в ладоши, а амэфурибоси[6] стучали в барабаны. И такое веселье длилось всю ночь.

Выпил Таро глоток сладкого сакэ, и стало у него весело на душе. А когда он отведал белого рису с яичницей из яиц морской черепахи, потянуло его ко сну. Проснулся он, а уже утро.

За окном его ждали Морские звёзды, звали играть. Они лазали по кораллам, играли в водорослях в прятки, уплывали невесть куда, уцепившись за хвост рыбы. А когда, наконец, угомонились, была уже ночь!

Принесли угощение, ещё вкуснее, чем накануне. Сама царевна танцевала перед Таро.

И он, забыв обо всём, снова заснул незаметно для себя.

Наутро третьего дня подскочил к Таро Белый конёк и что было сил пнул его копытом:

— Таро! Проснись! Нельзя больше прохлаждаться тут, Таро. Один день во дворце Дракона равен году на земле. Уж третий год пошёл, как мы здесь. Вставай!

Вскочил Таро, протёр глаза, прыгнул на конька. — Что же это я! Поскакали скорее!

— Ну что ты за человек, Таро! Протри глаза, умойся! Вспомни, для чего ты приехал во дворец Дракона?

— Ну, я пел песни, ел, играл… — пробормотал Таро сонным голосом.

Глава двенадцатая

Горный дворец

Недаром Таро всё спал и не помнил, зачем приехал во дворец. Отведаешь угощения во дворце Дракона, забудешь всё земное.

Тут прибежала царевна, бряцая яшмовыми браслетами на руке, спросила:

— Куда ты собрался, Таро?

— На землю. У меня дело есть.

— Спешное дело?

— Да, очень, — сказал Таро, пытаясь вспомнить, что же за дело такое у него.

— Хотела бы я, чтобы ты ещё погостил у нас, попел бы нам песни, но если на землю тебе надо, ничего не поделаешь, придётся расстаться. Хотела бы я подарить тебе что-нибудь на прощанье…

— Подарить? Ах да, Железный меч! — вскричал Таро. С глаз его словно спала пелена, он всё вспомнил. — Царевна! Я хочу Железный меч.

— Странная просьба у тебя, Таро. Во дворце Дракона есть вещи и получше Железного меча…

— Но мне нужен Железный меч. Дух гор сказал мне, что только этим мечом можно сразить хозяина Горного дворца.

— Хозяина Горного дворца? Это…

— Да, Великого Змея. Говорят, прежде он жил во дворце Дракона.

— А… вспомнила, — сказала царевна. — Этот Великий Змей страшный буян. Столько бед натворил, что был заперт в пещере на дне морском. Но однажды он убежал из пещеры на землю. И вправду, сразить его может только Железный меч из дворца Дракона. Подожди меня, я принесу его.

Вскоре царевна вернулась, с трудом волоча тяжёлый Железный меч.

— Вот Железный меч. Одно только тревожит меня: убегая из дворца Дракона, Великий Змей похитил золотой горшок с живой водой. Брызнешь ею на умершего, и он воскреснет. Боюсь я, не справиться с ним, пока живая вода у него, — сказала царевна, протягивая Таро Железный меч.

— Как! Великий Змей владеет живой водой?! Значит, она находится в Горном дворце! Я обязательно должен победить Великого Змея. Тогда я и Огненной птице помогу, и людям своей деревни.

Сжал Таро крепко Железный меч в руке, горячо поблагодарил царевну. Потом вскочил на спину Кита, и вернулись они на побережье.

— Скорее, Таро! Замешкаемся — станет девушка женой Великого Змея, — сказал Белый конёк.

Нетерпеливо переступая ногами, он бил по песку сверкающим, как радуга, хвостом.

— Да, Белый конёк, едем в Горный дворец. Спасибо, Кит!

Повернулся Белый конёк лицом к солнцу, стукнул по земле копытами и взвился высоко в небо.

— Будь здоров, Кит! — крикнул Таро.

Кит долго смотрел в небо, разинув широкий рот. Наконец чихнул громко и уплыл.

Да, надо было спешить. Белый конёк летел быстрее ветра, быстрее молнии. Прильнув к спине коня, Таро глядел, как маленькая тень Белого конька падает на горы, на озёра, на поля.

Всё было разорено пуще прежнего. Горы обрушились, обнажив мрачное нутро, реки вышли из берегов, деревья попáдали, маленькие дома развалились.

— Хозяин Горного дворца бушует. Ладно, покажу тебе, как безобразничать! — Таро взмахнул мечом, со свистом рассек воздух. С каждым взмахом меча сил у него прибавлялось.

А конёк стремительно летел по небу. Вскоре показались клубящиеся чёрные облака.

— Таро! Горный дворец за этими облаками. Спускаться?

— Спускайся, конёк.

Белый конёк врезался в облака. Всё померкло. И тут же перед ними предстал сверкающий Горный дворец, окружённый огненными ущельями.

— Словно горит! Словно объят ярким пламенем! — закричал Таро.

И голос его унёс ветер и разорвал на клочки.

— Да, Горный дворец окружён огненными ущельями. Они страшнее, чем адский огонь. Крепко зажмурь глаза. Я вызову дождь и погашу огонь.

И Белый конёк, подняв голову, полетел навстречу ветру на край неба.

Небо тут же потемнело, будто по нему разлили тушь, и на землю обрушился сильный ливень.

Взревел огонь, посыпались в разные стороны искры.

Дождь бил и бил по огню, но пламя не унималось — огонь боролся с водой.

Белый конёк покружил над ними и, выбрав момент, ринулся прямо в пекло. Тут всё смешалось. Огонь жёг ноги, ливень обрушивался на Таро, как водопад, он задыхался от дыма. И когда они выскочили, чуть живые, из ущелья и опустились на скалу, Таро показалось, что они выбрались из ада.

Огляделся он — небо ясно, они стоят на краешке отвесной скалы, а над ними навис Горный дворец. Прилепился дворец на самом краю пропасти. Того и гляди, оступишься и полетишь, в пламя.

Огонь в ущелье утих, но мог вспыхнуть когда угодно. Дворец был удивительного вида: на грубо обтёсанных глыбах высилась башня, облепленная, словно чешуёй, большими золотыми пластинами. Никакого входа не было видно. Кое-где виднелись маленькие оконца. Добраться до них было невозможно — не за что было уцепиться.

— Странный дворец! Закрыт наглухо. Муравей и тот не пролезет, — опечалился Таро. — Ну ладно, Белый конёк, давай-ка сперва подкрепимся.

Уселся Таро перед дворцом, достал мешок, который взял из поместья Пшённого барина. Подержал пшённый колобок над дымящимся ущельем, поджарился он, потянуло вкусным духом.

И вдруг откуда-то донёсся девичий голосок.

Глава тринадцатая

Дочь Пшённого господина

Поднёс Таро колобок ко рту, и вдруг услыхал нежный девичий голосок:

— Кто это печёт пшённые колобки? Колобки, которые я ела в родном доме.

— Девушка! — закричал Таро радостно и вскочил на ноги. — Это я — Таро. Пришёл спасти тебя. Скажи, где вход во дворец.

Помолчали во дворце. Потом печальный голосок сказал:

— Неправда. Не мог человек переправиться через Огненное ущелье и прийти сюда.

Тогда Таро достал из мешка сушёную рыбу и подержал над огнём. Угостил рыбой конька и сам стал есть. Тут снова раздался приятный голосок:

— Кто это жарит сушёную рыбу? Рыбу, которую ловят в моей родной реке.

— Это я — Таро. Пришёл спасти тебя. Скажи, где вход во дворец.

И снова печальный голосок сказал:

— Нет, не проведёшь меня. Человек не может сюда добраться. Ты — Великий Змей. Опять принял облик человека, обманываешь меня. А потом мучить станешь…

Тогда достал Таро тыкву, перевязанную у горлышка красным шнурком, стал воду из неё пить.

— Ах! Это моя тыква! В детстве я пила из неё воду, — ясно послышалось из дворца.

Таро задрал голову и увидел девушку — она высунулась из оконца в высокой башне.

— Девушка! Я — Таро. Пришёл спасти тебя. Скажи, где вход.

— Это дворец Великого Змея. Здесь нет входа для людей. Хозяин дворца появляется со дна болота, — сказала девушка печально. — Но одна скала отодвигается. Когда он нёс меня сюда, помню, говорил он, что вошли мы через ту скалу. Но разве сдвинешь ты её с места — ведь она выше тебя раз в двадцать.

— Ничего! Скажи мне, где Великий Змей?

— В это время он всегда спит в другом своём дворце на дне болота.

— Ладно. Я сейчас открою дверь-скалу и войду во дворец. Жди меня.

— Хи-хин! — раздалось тут ржание коня.

Это ржал Белый конёк, стуча копытами о камень.

— А! Белый конёк! Ты нашёл дверь?

И Таро, держась за скалу, подошёл к коньку. Видит — две узкие щели вверх ведут. Не иначе как дверь! Надавил Таро — не шелохнулась скала.

— Гм… Как же она открывается — от себя или к себе? И всё же это вход. Попробую открыть его.

И, прильнув к скале, Таро закричал:

— Корова-чёрт! Корова-чёрт! Дай мне силы вдвое больше, чем у этой скалы!

Надавил Таро на скалу, дрогнула дверь-скала, наклонилась вперёд, падает прямо на Таро.

Напряг Таро все силы и удержал её. Потом напружинился, выпрямился и бросил её в Огненное ущелье.

— Хи-хин! — заржал Белый конёк, переступая копытами.

— Какой ты сильный, Таро! — крикнула, высунувшись из оконца, девушка.

— Жди меня! Сейчас приду, — сказал Таро и шагнул во дворец.

Золотые фусума сверкали в лучах солнца, проникавших во дворец.

Таро рывком раздвинул фусума. Там была комната, устланная ярко-зелёными татами. Фусума в ней были плотно задвинуты.

Таро снова раздвинул их. Потом ещё и ещё… Не было числа золотым фусума.

И вдруг, раздвинув фусума, он столкнулся лбом с девушкой и шлёпнулся на татами.

Таро и девушка потёрли ушибленные лбы и засмеялись. Им показалось, что они давно уже, с самого детства, знают друг друга.

— Однако смеяться теперь не время, — сказал наконец Таро.

— Да, Таро. Что же делать? Вот-вот со дна болота вылезет Великий Змей и утащит меня в Болотный дворец. Он сказал мне, что сегодня свадьба…

Девушка заплакала.

— Значит, сегодня тебе пятнадцать лет? Хорошо, что я успел добраться до тебя. Ну что ж, проводи меня в свадебный зал. Я наряжусь невестой и справлю свадьбу с Великим Змеем.

Раздвигая бесчисленные фусума, девушка повела Таро в глубь дворца. В самых дальних покоях лежал ослепительный свадебный наряд и ватабоси.[7]

— Вот это да! Какое красивое свадебное кимоно! — восхитился Таро, надел свадебный наряд, на голову нахлобучил ватабоси и превратился в самую настоящую невесту.

Девушка взяла Таро за руку и повела его в свадебный зал.

Это был великолепный зал, устланный тысячью татами. Там стояла золотистая створчатая ширма и восемь белых кувшинов из неглазурованного фарфора.[8] А на столике некрашеного дерева стояла большая чаша из неглазурованного фарфора.

— Свадебное сакэ! Каждый день, обливаясь слезами, я варила его.

И девушка заплакала горючими слезами.

— Не время плакать! Вот явится Великий Змей, что будем делать? Значит, тут я и должен его ждать?

Девушка кивнула, вытирая слёзы.

— За фусума большая пещера, а в ней болото. Болото это тянется до дна Огненного ущелья. Там и находится Болотный дворец, в котором живёт Великий Змей.

— Ладно. Всё понятно. Ах да! Забыл я спросить тебя о важной вещи. Не знаешь ли ты, где он прячет золотой горшок с живой водой?

— А… горшок! Великий Змей ни на мгновенье не расстаётся с ним. С живой водой ему ничего не страшно…

— Так… Ну что ж, девушка, ступай к Белому коньку. С ним тоже ничего не страшно.

Кивнула девушка и, оглядываясь на Таро, вышла из свадебного зала.

А Таро уселся перед золотой ширмой и крепко сжал в руке Железный меч из дворца Дракона, спрятанный под кимоно.

— Ну, выходи, Великий Змей!

Но в зале было тихо, не было слышно ни звука.

Глава четырнадцатая

Битва с Великим Змеем

Сколько прошло времени, неведомо, только вдруг потянуло ледяным ветром, фусума перед глазами Таро бесшумно раздвинулись, и перед ним предстала мрачная пещера. Мокрая, скользкая скала нависала над зеленовато-чёрной, сонно дремавшей водой.

Из-под свадебного убора Таро напряжённо всматривался в болотную воду. Поверхность воды осветилась зеленовато-чёрным светом, вода беззвучно расступилась, и появился красивый юноша. Конечно, это был Великий Змей, изменивший свой облик.

— Ты нарядилась в свадебное кимоно? — спросил юноша, глядя на Таро немигающими глазами. — Ну что ж, обменяемся свадебной чашей сакэ, и ты станешь жить со мной в Болотном дворце. Но почему это человечьим духом пахнет?

Глаза юноши сверкнули зловещим зелёным светом.

Таро, обряженный невестой, достал из-под кимоно маленькую тыкву с красным шнурком.

— Сегодня убирала комнаты и нашла эту тыкву, — сказал он. — Она была привязана к моему поясу, когда вы похитили меня.

— Вот как! У тебя была тыква? Так давно это было, что я уж и не помню. Ты мне так понравилась, когда рвала цветы на лугу, что я решил похитить тебя. Теперь ты совсем большая стала. Девушка, которая долго жила в этом Горном дворце, пила воду из этого болота, не может оставаться с людьми. Теперь ты стала невестой Великого Змея. Счастливое событие!

— Да, счастливое.

— Что это? Ты, кажется, простыла? Голос такой низкий, — удивился Великий Змей, и опять глаза его сверкнули зелёным светом.

Таро чихнул.

— Да, простыла, — сказал он. — Если б я могла глотнуть хоть глоток живой воды, я бы сразу поправилась.

— Живой воды? — Юноша скривил губы и холодно рассмеялся: — Даже невесте не дам я живой воды. Не обольщайся! Лучше наполни чашу свадебным сакэ, девушка.

Сдерживая желание выхватить из-под полы Железный меч, Таро налил сакэ в чашу. «Осушит восемь кувшинов сакэ и захмелеет», — подумал он. И стал почтительно наливать сакэ из кувшинов в большую свадебную чашу. Он поднимал кувшин за кувшином и наполнял чашу, а юноша всё пил и пил, осушая чашу за чашей, и скоро все кувшины были пусты. И вот Великий Змей, видно, опьянел. Глаза его сверкали, тело отливало зеленоватым блеском.

— Ну, девушка, пошли на дно болота, — сказал он, резко поднялся на ноги и схватил Таро за руку. Рука его была холодна как лёд.

Таро тоже вскочил.

— Нет, Змей, не пойду, — сказал он твёрдо.

— Что-о-о?!

— Пока не пойду. Невесты берут с собой большое приданое. Я принесла только тыкву. Сначала отправь мою тыкву на дно болота.

— Ты могла бы взять её с собой.

— Нет, приданое едет раньше невесты. До тех пор пока тыква не уйдёт на дно, не пойду в твой Болотный дворец.

Ничего не поделаешь: просьба прекрасной невесты. Взял юноша тыкву, вошёл неохотно в болото, стал топить тыкву. Он её в воду толкает, а она выскакивает. Он её схватить хочет, а она из рук ускользает. Сколько ни старался, не смог потопить тыкву.

Разозлился юноша. Лицо его позеленело. Вдруг исчез он, и вместо прекрасного юноши из болота шумно поднялся огромный змей, покрытый чешуёй.

— Хватит своевольничать! То то ей сделай, то другое! Сейчас утащу тебя силой на дно болота, и всё.

Тут невеста вскочила, сбросила кимоно, сорвала с головы свадебный убор.

— Ты думал, твоя невеста простудилась? Глупец! Меня зовут Таро. Выходи, сразимся! — крикнул Таро.

— Как?! Таро? А каким образом ты проник в мой дворец?

Весь дымясь и дыша огнём, Великий Змей выпрыгнул в гневе из болота. Он бил со свистом крепким, как сталь, хвостом по скале, поднятая голова его была как бочка, зелёные глаза сверкали, из разинутой пасти вырывалось пламя — вид его был ужасен.

Однако Таро, нисколько не страшась, выхватил Железный меч из-под полы кимоно и напал на Великого Змея.

— Ага! У тебя Железный меч из дворца Дракона, но если ты думаешь убить меня, то жестоко ошибаешься. Меч был страшен для меня в давние времена, теперь же, когда я владею живой водой, он мне нипочём — не опаснее вон той кочерги! — сказал злобно Великий Змей, колыхаясь туловом. Наконец он резко взмахнул хвостом и в мгновение ока крепко обвил им Таро. Хвост был такой мощный, что мог раздавить и скалу.

Крепко упёршись ногами в пол, Таро крикнул что было мочи:

— Корова-чёрт! Корова-чёрт! Я держусь! Но и ты помоги мне!

И тут тело Таро налилось силой, словно на берег набежал морской прилив.

— Э-э-эх! — воскликнул он и, отбросив Великого Змея, взмахнул мечом.

Голова Змея отлетела прочь.

— Ага! Отрубил!

Но что это? Из обезглавленного тулова Великого Змея вырвался огонь, голова появилась снова, и Змей набросился на Таро.

К хвосту Великого Змея был привязан сверкающий золотой горшок, и всякий раз, как меч отсекал ему голову, Великий Змей поливал из горшка живой водой на рану, голова вырастала, и Змей снова обрушивался на Таро.

Таро без устали рубил и рубил мечом. Битва ожесточалась. Вода в болоте кипела, горы стонали, в Горном дворце эхом раздавался рык Великого Змея.

Меж тем глаза Таро затуманились, ноги и руки ослабели, Железный меч стал тяжёл, — ядовитое дыхание Великого Змея заполнило Горный дворец и пещеру.

— Нет, не сдамся! — твердил Таро. С трудом держась на ногах, стиснув зубы, он пытался занести Железный меч над головой Великого Змея, но глаза его закрылись, и он потерял сознание.

Гордый победой, Великий Змей, разинув огромную пасть, навис над Таро.

Глава пятнадцатая

Последнее наводнение

Гордый победой, Великий Змей, медленно облизываясь, смотрел на Таро.

— Я буду заглатывать тебя не спеша, чтобы продлить удовольствие…

Таро с трудом открыл глаза.

— Наверно, я умру… Белый конёк! — прошептал он.

И тут вдруг сильно пахнуло ветром.

Это Белый конёк, опрокидывая фусума, примчался на помощь Таро. Крепким копытом стукнул он по голове Великого Змея.

Взревел свирепо Великий Змей, взмыл всем телом вверх и ударил хвостом.

И тут золотой горшок с живой водой оторвался от хвоста, взлетел в воздух и упал прямо в руки девушки, прибежавшей следом за Белым коньком.

— Таро! Таро! Живая вода!

Девушка подбежала к Таро и брызнула на него живой водой.

Таро тут же открыл глаза, силы вернулись к нему. Он вскочил на ноги и нанёс Великому Змею сокрушительный удар.

Взвыл Великий Змей и, собрав последние силы, вполз в пещеру и рухнул в болото. Вода в болоте расступилась и поглотила Змея. Потом она вспучилась и с ужасающим грохотом хлынула в Горный дворец.

— Прыгайте мне на спину! — закричал Белый конёк. — Быстрее!

Вместе с Таро и девушкой он выскочил из дворца.

В тот же миг Горный дворец рухнул, и Огненное ущелье наполнилось до краёв водой.

— Ах! Ужасно! — воскликнула девушка. — Великое наводнение! Что станем делать? Людей в деревне унесёт. Меня одну спасли, а все…

— Нет! Нельзя этого допустить.

Таро вспомнил вдруг, что прошло уже три года. Значит, маленькому братику девушки сегодня ровно три. И он погибнет от этого наводнения?! Нет, это не должно случиться!

— Лети, Белый конёк! Лети в деревню!

И Белый конёк стрелой полетел по небу.

* * *

Вода грозно бурлила, завихрялась, неслась грязным потоком, сметая всё на пути. Плыли криптомерии и кипарисы, вырванные с корнями. Плыли огромные камни, кружась в потоке, натыкались на горы, отламывали куски скал, и всё неслось дальше.

Таро пристально вглядывался в воду. Сколько людей в воде.

Все погибнут, если не остановить это страшное наводнение. Но как?

И тут в голову его пришла счастливая мысль. Да! Надо призвать на помощь Корову-чёрта и Кита!

— Белый конёк! Лети быстрее стрелы к омуту, где живёт Корова-чёрт! Потом мы сразу полетим к морю. Скорее!

Ветер хлестал по щекам Таро как плеть. Девушка крепко держалась за Таро.

— Постой, Белый конёк!

Свесившись с коня, Таро закричал что было мочи:

— Корова-чёрт!

Мой друг, дружище!

Собери чертей ты тыщу,

Выпей воду, поспеши,

Землю нашу осуши!

И не успел его голос донестись до омута, как из воды показалась голова Коровы-чёрта.

— Уон-он-он-он! — послышался знакомый голос. — Это ты, Таро! Поняла тебя. Всё сделаю. Эй, черти, собирайтесь!

Голос её прокатился эхом по горам, и из всех омутов вылезли чёрные, чернее скал, коровы-черти — сто, двести, тысяча…

Они с рёвом ринулись в воду, собрались в самой середине потока, разинули рты и стали глотать воду.

А Таро, глядя на них сверху, стремительно летел к морю. И вот они приблизились к пенящемуся прибою. Свесился Таро с коня, крикнул:

— Кит-Китище,

Мой дружище!

Собери китов ты тыщу,

Выпей воду, поспеши,

Землю нашу осуши!

Не успел голос его долететь до волн, как Кит высунулся из воды.

— А! Это ты, Таро! Ладно! Поручи это дело мне и будь спокоен.

Собрал Кит всех китов со всего моря. Сто, двести, пятьсот, тысячи китов бросились в поток и стали пить воду большими глотками.

— Ага! Вода убывает! Убывает! Спасибо, коровы-черти! Спасибо, киты! — прокричал Таро что было мочи со спины Белого конька, летящего по небу. — Спасибо!

А вода убывала прямо на глазах.

— Ну, довольно! — крикнул Таро. — Белый конёк! Летим в деревню!

Спустились они в деревню, а там переполох. Наводнение, которое учинил Великий Змей, было таким сильным, что вода поднялась и до горы, где стояла усадьба Пшённого господина. Все восемьдесят восемь амбаров с пшеном смыло, словно их и не было.

Жители деревни даже во сне не расставались с бочками и лодками. Потому и спаслись, а маленький сын хозяина захлебнулся в воде. Мать ребёнка, прижимая к себе малыша, заливалась слезами. Не заметила она, что вернулся Таро.

— Матушка! — окликнула её девушка.

Соскользнув со спины конька, красивая, как цветок, она подбежала к матери. Достала девушка из рукава кимоно золотой горшок с живой водой и брызнула ею на тело братца.

Ожил малыш, а мать обняла дочь и трёхлетнего сына и заплакала счастливыми слезами.

А Пшённый господин исчез неведомо куда. Искали его, искали, да так и не нашли.

Встала девушка и сказала:

— Слушайте, матушка и все жители деревни! Таро убил страшного хозяина Горного дворца, Великого Змея, который насылал на нас наводнения и мучил меня. Таро спас меня и моего брата.

Все столпились вокруг Таро: — Спасибо, Таро!

— Теперь нам легче будет жить.

— Отпразднуем победу Таро!

И жители деревни перерезали шнурки, которыми были привязаны бочки и лодки к их поясам, и стали радостно подбрасывать их в воздух.

— Надо бы пир устроить! — сказал Таро. — Какой праздник без пира. Белый конёк, давай-ка сюда волшебную ступку.

И пошла ступка печь колобки, а жители деревни стали их есть и плясать, распевая песню:

— Эй, эй! Пляши веселей!

Барабанов нет? Ну что ж!

В бочки громко бей:

Дон доко, доко,

Додон га дон —

Вот какой отменный грохот,

Всюду слышен он!

Весёлому празднику не было видно конца. Только жена Пшённого господина да дочь его тихо плакали, вспоминая о пропавшем. Жена думала, что муж её, видно, бросился в воду догонять восемьдесят восемь амбаров, которые унесло наводнение.

Глава шестнадцатая

С живой водой

Белый конёк летел по небу, а на спине его сидели Таро и девушка.

Они летели к Огненной птице, везли ей живую воду. Кончались три года — срок, на который дал Дед — Новый год Белого конька Таро. Надо было спешить.

Внизу виднелись горы и леса, меж них текли извилистые реки, ослепительно сверкая на солнце.

Глядя вниз, девушка всё время спрашивала:

— Не видно ли Гремучей горы?

— Ещё нет, — качал головой Таро.

Сколько они так летели, неведомо, только вдруг закричал Таро:

— Гремучая гора!

Девяносто девять острых пиков чёрными силуэтами выделялись на фоне неба.

— Белый конёк, опустись у пещеры Огненной птицы. Она ждёт нас.

Белый конёк плавно снизился в долине Гремучей горы и коснулся копытами земли точно у пещеры Огненной птицы.

Таро легко спрыгнул с конька и вбежал в пещеру.

— Огненная птица! Это я — Таро. Вернулся. Привёз тебе живую воду.

В пещере раздался шорох крыльев и вспыхнул слабый лиловый огонь.

Огненная птица, распластав крылья, недвижимо лежала в пещере — видно, силы её совсем иссякли. Её тело, прежде горевшее ярким пламенем, теперь испускало еле заметный лиловый свет.

— А что это… живая вода, Таро? — прошептала она прерывающимся голосом.

— Ах да! Ты же ничего не знаешь! Я встретил Деда — Новый год и спросил у него, как помочь тебе взлететь в небо. И Дед — Новый год сказал мне, что для этого нужна живая вода. Я обыскал весь белый свет и достал её.

— Вот как! — тяжело дыша, сказала птица. — А я уж и не надеялась на тебя. Думала, забыл меня Таро, единственный, кто навестил меня за долгие годы. Не надеялась… А ты принёс живую воду. Спасибо тебе, Таро. Тогда лей на меня эту воду, да побольше.

И Огненная птица вытянула шею.

Таро взял из рук девушки золотой горшок и брызнул на Огненную птицу последнюю каплю — всё, что осталось в горшке.

И случилось чудо.

Редкие, выпавшие перья Огненной птицы вдруг выросли, стали пушистыми, а тело её вспыхнуло красным, серебряным, золотым пламенем.

Огненная птица раскрыла глаза, издала радостный вопль и взмахнула крылами, пытаясь взлететь, но не смогла.

— Лей на меня живую воду! — закричала она. — Скорее! И побольше!

Таро потряс над ней горшком, но он был пуст.

— Нет воды. Истратили её в битве с хозяином Горного дворца. Потом я спасал мальчика, погибшего от наводнения. Нет больше живой воды, — сказал Таро.

Завопила птица страшным голосом. Озарилась пещера ярким светом, поднялся горячий пар.

— Для чего же ты принёс живую воду? Чтобы насмехаться надо мной? Была бы ещё хоть капля её, я взлетела бы. А ты истратил всю живую воду!

И Огненная птица уставилась гневными глазами на Таро.

— Послушай, Огненная птица! — закричал Таро, загораживая собой девушку.

— А что тебя слушать! Живой-то воды нет… — И Огненная птица, распластав крылья, застонала: — Не могу взлететь… Никак не могу. Ног от земли не оторвать…

— Я разотру твои ноги. Подниму тебя снизу.

И Таро стал растирать ноги Огненной птицы. Тёр, тёр, а ноги не сдвинулись с места. Позвал он Корову-чёрта на помощь, хотел поднять Огненную птицу. Но не смог оторвать её от земли. «Что это?! Я целую скалу поднял в Горном дворце, а тут не могу поднять Огненную птицу?» — подумал он.

И заплакал Таро от обиды.

Но тут услышал он:

— Огненную птицу можно поднять только вместе с Гремучей горой.

Это Белый конёк подскочил к нему. — Что же делать, Белый конёк?

— Огненная птица срослась с Гремучей горой. Что сказал тебе Дед — Новый год три года назад? Он сказал: чтоб Огненная птица взлетела, одной живой воды мало. Так он сказал. Не правда ли?

Отлегло от сердца у Таро. И вправду говорил так Дед — Новый год, а он забыл.

— Огненная птица, Дед — Новый год велел тебе от чего-то отказаться. Откажешься — взлетишь в небо. Наверно, ты знаешь, о чём он думал?

Долго молчала Огненная птица. И наконец вымолвила горько:

— Подо мной спрятано много золота. Может быть, вся Гремучая гора из золота. Я люблю сверкающие вещи. Как нашла золото, решила: «Это моё! Никому не отдам». Залезла в пещеру и стала его сторожить.

— Потом приросла к горе и не смогла больше летать? — догадался Таро.

— Да, так и было. — Огненная птица вздохнула: — Но я не могу, не могу бросить золото…

— Не лучше ли оставить его? Ведь летать по небу так прекрасно!

Огненная птица промолчала.

— Трудно расставаться с богатством. Вот мой отец за восемьюдесятью восемью амбарами на дно реки ушёл, — заметила тихо девушка.

— Ну ладно. Теперь ты сама решай, как тебе быть, Огненная птица. Я пошёл.

И Таро вышел из пещеры. Темнело.

Посадил Таро девушку на конька и сам легко вспрыгнул на него.

— До свиданья, Огненная птица!

Стукнул Белый конёк копытами по скале и взвился в небо. Потом сделал большой круг над девяноста девятью вершинами Гремучей горы, опустил голову и стал тихо снижаться в долину. Вскоре в вечерней дымке показалась деревня.

— Белый конёк, прыгни через буковый лес, за ним моя деревня! — крикнул Таро.

Белый конёк легко перемахнул через буковый лес, и тут вдруг раздался страшный грохот. У Таро чуть уши не лопнули от этого грохота. Оглянулся он и воскликнул изумлённо:

— Гора рухнула! Гремучая гора.

Гора рухнула с сильным грохотом, из нутра её вырвался золотой свет и что-то вылетело. Это была Огненная птица.

Освещая тёмно-синее вечернее небо радужным светом, она крикнула зычно:

— Эй, Таро! Оставляю всё золото тебе! Не трясись над ним, как я, употреби на доброе дело.

— А, Огненная птица! Значит, ты бросила золото и взлетела в небо? — Таро помахал ей рукой. — Золото я отдам людям моей деревни. Пусть будут счастливы. Спасибо, Огненная птица! Спасибо!

Огненная птица медленно кружила над горой. Ей было жаль расставаться с нею.

Сбежались люди, на небо глядят, никто Таро не замечает.

— Золотая птица!

— Вылетела из Гремучей горы!

— Правильно, значит, говорят: улетит Огненная птица из горы — быть деревне счастливой.

— Да, это правда! — закричал Таро. — В Гремучей горе запрятано золото. Огненная птица оставила его нам!

— Да это Таро! Таро!

Из толпы выбежали мать и отец Таро. Крепко обняли сына:

— Вернулся, сынок!

Какой большой стал! А у нас всё в порядке. Куро тебя дома ждёт. — И мать заплакала от радости.

Люди смотрели на Таро, на небо и молчали, поражённые всем происшедшим.

А Огненная птица, испуская радужный свет, снова крикнула:

— Таро! Я улетаю! Какое счастье летать в огромном небе. Передай привет Деду — Новый год!

— Ладно, передам. Будь здорова, Огненная птица!

И Таро помахал рукой Огненной птице, которая удалялась за хребты гор, становясь всё меньше и меньше.

Тут кто-то тихо засмеялся:

— Эй, Таро! А я здесь. Завтра Новый год. Вот я и пришёл к вам в деревню.

Это был Дед — Новый год. Прищуренные глаза его весело смеялись.

— Молодец, Таро! Вернулся, как обещал — ровно через три года.

— Мне много надо вам рассказать, Дед — Новый год.

— Ну что ж! Ночь впереди. Поговорим! И с Белым коньком попрощаемся.

* * *

Всю ночь напролёт горели в деревне костры и неслась по горам песня:

Густое сакэ

В чаши нальём,

Колобки белее снега

В очаге испечём…

А потом Таро и девушка сыграли весёлую свадьбу. И стало в деревне прохладно от нежного ветерка ведь рухнула Гремучая гора, заслонявшая её от ветра. И родились там злаки, и золота много добывали — стала жизнь у крестьян богатая и счастливая.

На этом и сказке конец.

Примечания

1

Юдзурихá — дафнифиллум, небольшое вечнозелёное деревце.

2

Ирóри — очаг, углубление в полу с оббитыми металлом краями; в очаге разводят огонь.

3

Кусамóти — колобки с пряными травами.

4

Мóти — колобки; могут быть из риса, из пшена. Пекутся без соли из клейкой варёной массы, для чего её толкут в ступках.

5

О-сасими — тонкие ломтики сырой рыбы.

6

Амэфурибóси — моллюски.

7

Ватабóси — женский головной убор из шёлковой ваты, напоминающий капор; одевается на свадьбу.

8

Неглазурованный фарфор в Японии ценится выше, чем покрытый глазурью.

Content

Мацутани Миёко Таро и огненная птица

Глава первая В деревне Где-никогда-не-дует-ветер появляется малыш

Глава вторая Чудище Гремучей горы

Глава третья Огненная птица

Глава четвёртая Подарок Деда — Новый год

Глава пятая Омут, где живёт Корова-чёрт

Глава шестая Плач-гора

Глава седьмая Конец Трёхглазого

Глава восьмая Кит в горах

Глава девятая Храм Духа гор

Глава десятая Усадьба Пшённого господина

Глава одиннадцатая Железный меч из дворца Дракона

Глава двенадцатая Горный дворец

Глава тринадцатая Дочь Пшённого господина

Глава четырнадцатая Битва с Великим Змеем

Глава пятнадцатая Последнее наводнение

Глава шестнадцатая С живой водой

Примечания