Виталий Зыков

Конклав Бессмертных. Проба сил

Роберту Хайнлайну и его «Туннелю в небо» посвящается. Лишь сильным духом открыты новые горизонты.

Автор благодарит Пусенкова Романа за помощь и поддержку в работе над книгой.

…Жуткие катастрофы и потрясения производят некий сдвиг в умах людей. Превращают из животных социальных просто в животных. Тупых и безмерно жестоких, готовых жечь, насиловать, убивать просто так, ради утоления жажды власти. Они живут даже не одним днём, а одним часом. Им нет дела до будущего, ведь пока льётся чужая кровь, есть еда и выпивка, они бессмертны. Плевать, что рядом умирают, они-то живы!

И если не появится личность, способная остановить вакханалию смерти, исцелить людскую массу от безумия, то народ умрёт. Выродится в голых дикарей и вряд ли когда поднимется вновь. Поэтому на лидере лежит колоссальная ответственность. Чрезвычайно важно, чтобы он добился своего каким угодно способом, пусть даже силой или страхом. Именно так, силой или страхом…

Из выступления участника Первого Конклава

Пролог

Караганда из-под ладони посмотрел на заходящее солнце и тягуче сплюнул. Что за жизнь: ни днём, ни ночью покоя нет. Со всех сторон смерть подстерегает. Только зазеваешься, как — хоп, и нет тебя уже. Он-то ладно, пожил своё, а у молодых всё ещё впереди.

— Петька, темнеет уже! Где ты там со своим крокодилом?! — Сергей Сергеевич начал сердиться. Куда мальчишка запропастился?! Говорил же ему не уходить далеко от дома. Неровен час, какой чужак мимо постов прошмыгнёт. Ладно, если обычный бандит — ящер защитит, а вдруг Меченый? Или, не к ночи будь помянут, мутант? Никаких шансов для пацана. Да и вообще, мало ли опасностей в Сосновске — известных и не очень?

Снова нестерпимо захотелось закурить. Хоть того же ядрёного соседского самосада. Чтобы с первой затяжки пробрало до самых печёнок…

— Петька!!!

— Да тут я, тут! — Зашуршали заросли соседской малины, и на забор залез приёмыш. Лицо всё перемазано грязью, рубашка порвана, на щеке свежая царапина, под глазом фингал. Заметив внимательный взгляд старосты, довольно заулыбался.

— Подрался, что ли?

— Ага. С Володькой дядь-Колиным. Он меня мутантом обозвал и сказал, будто я хвост в штанах прячу, — сообщил Петька. — Ну я ему пару раз по носу и съездил.

— А он?

— А он мне. — Радости немного поубавилось, но не сильно. — А ещё Колючка приказа послушался и не мешал. Сел в сторонке, даже не рычал почти.

Снова зашуршали кусты, и приручённый ящер одним прыжком перемахнул через забор. От неожиданности Сергей Сергеевич вздрогнул.

— Вот ведь чертяка!

Не обращая внимания на ругань, Колючка шумно понюхал воздух и потрогал старосту лапой. Тот шарахнулся в сторону.

— Собьёшь ведь, дурья твоя башка! Петька, уйми скотину!!!

Мальчишка соскочил на землю и подозвал к себе расшалившуюся «обезьянку». Впрочем, это Караганда так решил, что подозвал. Не было ни свиста, ни команды, просто Колючка вдруг оставил его в покое и подошёл к хозяину.

Сергей Сергеевич привычно подивился таланту приёмыша. В отличие от некоторых, он не вопил о колдовстве и тёмных силах, не требовал бить всех Меченых смертным боем. Жизнь надо воспринимать такой, какая она есть. Без истерик и взаимных обид. Ну, стали люди чуточку другими, что с того? Зла не чинят и ладно. Зато сколько от них пользы… Караганда фыркнул. Чего себе врать-то? Плевать он хотел на всю эту сверхъестественную заумь. Будь Петруха хоть самим чёртом, он его в обиду никому не даст. Прикипел душой к мальцу, родней его и нет никого на свете.

Сергей Сергеевич широко ухмыльнулся, глядя, как приёмыш вполголоса отчитывает своего зверя. Тот внимательно слушал, раззявив пасть и увлечённо колотя хвостом по асфальту. Ящер отчего-то вообразил себя собакой.

Заканчивая воспитывать Колючку, Петька погрозил пальцем и зачем-то засунул ладонь ему в пасть. Караганда помимо воли напрягся. Знает ведь, что не обидит «обезьянка» мальчика, а всё равно боится. Даже зло берёт. Прямо как курица-наседка, осталось квохтать начать.

Мальчик же без страха принялся почёсывать дёсны хищника, заставляя того громко урчать. На землю потянулись струйки слюны, перед ящером уже целая лужица набралась. Караганда брезгливо поморщился: тьфу, гадость!

— Петька, смотри, если он дома всё опять изгваздает, Валентина вас обоих прибьёт. И меня заодно.

Петьку угроза не испугала. Хмыкнув, он отпихнул башку зверя и принялся вытирать об джинсы руку. Но, перехватив неодобрительный взгляд Сергей Сергеевича, заметно смутился, ухватил своего чешуйчатого друга за загривок и потащил в дом.

Староста ненадолго задержался. Вдруг возникло желание расслабиться, побыть пару минут в одиночестве, наблюдая за игрой теней и вспоминая.

Как всё изменилось. Чужой дом, чужая одежда, чужой внук. Многие проклинают Перенос, отнявший у них близких, уничтоживший привычную жизнь. Наверное, одному Караганде не на что жаловаться. Случившийся катаклизм ему только дал, ничего не взяв взамен.

Когда-то давно он был женат, работал в школе учителем истории, строил планы на будущее. Потом внезапно исчезла его страна, ушла к другому жена, а ловкие мошенники отняли квартиру. Судьба. Сгинул скромный интеллигент, а его место занял бомж Сергей Сергеич. Как и все, пьющий, дурно пахнущий и постоянно сквернословящий. Бич, бродяга, отброс общества. И не было силы, способной остановить его на краю откоса жизни, не дать свалиться в пропасть.

Но случился Перенос.

Для Сергея Сергеевича это космических масштабов событие стало знаком свыше, божественным откровением, наизнанку вывернувшим душу. Тот жуткий день он не забудет до самой смерти.

…Было обычное утро. Караганда с утра пораньше вылез из своего «дома» — колодца в небольшом сквере недалеко от центра — и начал обход территории. Кто рано встаёт, тому бог подаёт, вот и приходилось стараться, чтобы подали тебе, а не Кольке Штукатуру или Дашке Язве. Бутылки, алюминиевые банки — это для всех остальных мусор, а вот для бичей вроде Караганды настоящее богатство. За него даже драться приходилось.

Он тяжело брёл по улице Ленина, обшаривая взглядом кусты и заглядывая в урны. Мучительно хотелось выпить. Ночью снилось нечто совсем уж несусветное, и Сергей Сергеевич с ленивой обречённостью размышлял, не началась ли у него горячка…

Когда вокруг принялись взрываться дома и машины, а с неба хлынули потоки огня, он воспринял это как данность. Мол, вот оно, началось. Даже гордость какая-то появилась. У всех черти бегают или там мухи размером с ванну жужжат, а у него вон оно как. Так и стоял столбом, пока пробегавшую мимо женщину не убило чем-то вроде огромной зелёной сосульки. Несчастная не успела даже охнуть.

Диковинный снаряд прилетел откуда-то сверху, где выло и страшно кричало, где мелькали чёрные тени и сверкали молнии. Брызги крови попали Караганде на лицо, приведя его в чувство. Ощутив на губах вкус чужой крови, он словно прозрел. Куда-то ушёл алкогольный угар, мысли стали чёткими и понятными. В город пришла смерть. Почему и как — не важно. Просто под ногами разверзлась бездна, куда все они благополучно провалились. Кому жить, а кому умереть, будет решать бог, дьявол или сама судьба. Если гибель грозит отовсюду, остаётся лишь ждать своей участи. Просто ждать.

Сергей Сергеевич помнил, как опустился на колени и начал молиться, с трудом вспоминая полузабытые слова. Давая зарок: если выживет, обязательно измениться, забыть прошлое и начать жизнь заново. До творящихся вокруг ужасов ему не было никакого дела. Будь что будет.

Так Перенос и встретил.

Слову своему Караганда оказался верен. Бросил пить, курить, стал следить за собой. Потом судьба свела с Петькой, и он вновь вспомнил, что такое за кого-то отвечать. Не успел к этому привыкнуть, как судьба новый подарок подкинула. Пришли в Дикое и Валентину повстречали. Баба хваткая, с понятием, быстро сообразила, что в одиночку не выжить. Мужик-то её с сыном за месяц до катастрофы отправился во Владивосток родственников проведать, вот она одна и осталась. Их с мальчишкой в доме приютила, помогла с мыслями собраться, а вскоре Караганда себе дело нашёл. Начал с соседями вместе магазины потрошить, подкинул идею от бандитов и мародёров совместно обороняться. Дальше больше, как-то так получилось, но к ним потянулись люди. Десять, двадцать, тридцать человек… И всем советом помоги, подскажи, как быть. Бывший бомж Сергей Сергеевич сам не заметил, как вокруг образовалась то ли коммуна, то ли сельская община, а сам он стал при ней старостой.

За спиной Караганды не было опытных бойцов, не обладал он и сверхъестественными талантами, но отчего-то видели в нём остальные того человека, который проведёт их через все беды. Почему так получилось, он не знал. Прямо наваждение какое-то. А проблемы, точно снежный ком, растут. Как от хищных тварей отбиваться, что в огородах сажать, с кем дружить, с кем воевать… Слишком много всего, а ни на кого другого и не спихнёшь. Приходится самому тянуть. Надеялся, со временем люди кого-нибудь ещё на его место выберут, да куда там. С делами справляется, на здоровье не жалуется — после Переноса он изрядно окреп, даже вроде помолодел, — так чего менять? От добра добра не ищут, зачем тогда голову морочить. Правда, были недовольные, но большинство притихло, когда у Петьки талант к укрощению зверья открылся.

В общем, вертится Караганда, как белка в колесе. И рад бы остановиться, да как-то не получается…

Его мысли прервала выглянувшая на улицу Валентина.

— Ну чего встал, как баран перед воротами? — поинтересовалась она сурово. — Остыло уже всё.

— Иду, иду… Не ори, — сварливо ответил Караганда.

Эх, жизнь-жестянка, по молодости всё в любовь верил, а вон оно как повернулось. Взрослые уже люди и сошлись «по уму», так насколько легче сразу стало. Дом стал не просто коробкой из четырёх стен и крыши, а чем-то большим. Местом, куда хочется возвращаться, где тебя ждут те, о ком надо заботиться и защищать. Впрочем ладно, что-то он и вправду задержался…

Петька уже поужинал и теперь сидел в углу кухни в обнимку с Колючкой. Кажется, мальчик опять упражнялся со своим даром. Сергей Сергеевич мысленно его похвалил, но вслух говорить ничего не стал: нечего ребёнка баловать. Сел за стол и решительно пододвинул к себе тарелку.

Ел Караганда быстро, но без жадности, вполуха слушая болтовню Валентины. Днём, пока он возился во дворе, латая крышу сарая, она ходила к соседке и теперь делилась свежими новостями.

— …Говорят, Дашка Егорова от Володьки ушла. К другу его, к Дениске. Сам знаешь, они парни горячие. Не поубивали бы друг друга.

— Вот не было печали. Из-за какой-то, караганда, девки, снова грызня начнётся. — Новость Сергей Сергеевича неожиданно задела за живое. Он даже жевать прекратил и раздражённо уронил вилку. — А там ещё Сорокин воду мутит. Как Кардиналовых выкормышей проводили, так и бухтит не переставая. Говорит, моя вина, что Леонид тогда ушёл. Сговорились все, что ли?!

— Ну успокойся… Чего разошёлся то? Ешь пока. Придёт время, со всеми разберёшься: и с Сорокиным, и с Леонидом. Главное, про ребят не забудь. Натворят дел по глупости, а потом всю жизнь жалеть будут.

— Я им, караганда, натворю! Завтра же обоим мозги вправлю, а потом и с девкой потолкую. Кур-ва, мать её!.. А ты, Петька, уши закрой!

— Да ладно тебе, дядь Серёж. Слышал я уже…

— Поговори мне тут, — одёрнул его Караганда. — Слышал он. Молод ещё для таких слов.

Сергей Сергеевич осёкся на полуслове, погрузившись в свои мысли. Валентина, Петька и его адская тварь были забыты. Он неожиданно понял, что же его тяготило весь день, навевало задумчивое настроение. Так иногда бывает: долго мучаешься, психуешь, а потом в голове словно щёлкает что-то, разом складывается вся мозаика, и видишь свою проблему во всей красе. Остаётся её решить.

Караганда успел привыкнуть быть кем-то большим, чем просто обитатель Дикого. Его угнетали обязанности старосты, и одновременно с этим он помыслить не мог, что вновь станет обычным общинником. И дело было даже не в страхе потерять власть. Сейчас он подобен старому вожаку во главе потрёпанной стаи. Они идут неведомыми тропами, и пока не ясно, что ждёт их в конце пути. Каждый неверный шаг может уничтожить все начинания, превратит Общину в кучку ненавидящих друг друга человекоподобных зверей. Вот и приходится Караганде улаживать споры, ловчить, обманывать, а иногда и запугивать. Сергей Сергеевич был искренне убеждён, что он не лучшая кандидатура, но ведь и его место занять некому. Мало кто готов потратить последние силы, лишь бы завершить начатое. Он вот готов. А кругом вьются шакалы вроде Сорокина, готовые по кусочкам растащить собранное. И смириться с этим непросто.

— Что же с этим Сорокиным делать? Караганда его задери! — в сердцах сказал Сергей Сергеевич, не желая успокаиваться.

— Опять он о делах, — заворчала Валентина. — За тобой вся Община стоит, а ты всё о дураке-крикуне забыть не можешь.

— Не могу, никак не могу… Верность — штука непостоянная. Сегодня люди со мной, завтра с кем-то другим. Меченые и те… караганда… за власть бьются, никак не утихнут. Но у них в руках настоящая сила, а что у меня? Ты да Петька. Был бы он постарше года на четыре, на пять и даром владел получше, тогда да… А так, сожрут меня, Валентина. Только слабину дам, сразу сожрут.

— Вот и не давай слабину! Пока у тебя неплохо получалось, — резковато сказала женщина. — В конце концов мы не на Земле, и законы здесь другие. Врагов за спиной оставлять не принято. Напомнить, что там Отец Народов говорить любил?

— Валентина! — Караганда опешил от жёсткости, звучащей в голове сожительницы. Покосился на Петьку.

— Что — Валентина?! Иногда надо быть злым. И на парнишку не смотри, пусть на ус мотает. Пригодится.

Внезапно грозно зарычал Колючка, и почти сразу со двора донёсся скрип калитки. Сергей Сергеевич не раздумывая нашарил короткий обрез и поднялся из-за стола. Минутная слабость прошла. Он вновь был собран, решителен и зол. Именно таким привыкли видеть его окружающие.

В дверь забарабанили кулаками.

— Староста! Сергей Сергеевич, беда!!!

— Помяни чёрта, он и… — Валентина бледно улыбнулась. — Что ни говори, но пока ты — глава Общины. А если так пойдёт дальше, им и останешься.

«Кремень, а не баба!» — мысленно восхитился Караганда. Упругим, совсем не старческим шагом он подошёл к двери и щёлкнул замком.

— Что случилось?

Во дворе стояли с факелами трое общинников.

— Б-беда! Чужие н-напали, — заикаясь от волнения, начал молодой парень. Имени его староста не помнил.

— Стоп. Какие ещё чужие?! Успокойся и говори толком.

— Лучше я скажу. А ты, Стёпа, помолчи лучше…

Этого парня Караганда знал хорошо — Александр Синицын с соседней улицы. Толковый боец, умеет командовать, но на самый верх не лезет. Одна беда, Меченых терпеть не может. Дай ему волю, таких дел наворочает, вовек не разгребёшь.

— У пустыря на Индустриальной какой-то отряд появился. Степан в дозоре был, говорит: всего пятеро бойцов. Правда, не люди это и не… Меченые, хоть и не разглядел их толком. Они, как наших увидели, так атаковали сразу. — Синицын замялся. — Его вот молнией шарахнуло.

— В руж-жьё поп-пали…

— Да, да… Тебя краем задело, — Александр с сомнением посмотрел на Караганду. — Не знаю, звучит как-то дико. Я парням верю, но… чудеса какие-то.

Староста выругался.

— Людей начали собирать?

— Да, но…

— Что ещё?

— Сорокин с двумя бойцами уже там. Говорит, хочет сам посмотреть.

— Да чтоб ему в караганду провалиться! — Сергей Сергеевич оглянулся через плечо. — Петька, из дома ни шагу. Поручаю вам с Колючкой охрану Валентины. Ясно?!

— Ясно, — буркнул расстроенный мальчик. Он явно нацелился пойти со старостой.

Караганда захлопнул дверь и подождал, пока изнутри закроют замок.

— Идём.

— Может, ящера с собой возьмём? — предложил Александр неуверенно.

— Петьку в пекло тащить не позволю, а без него зверюга дурной становится, в драку рвётся… А ну как в темноте подстрелят? Кроме Колючки, всего одна «обезьянка» осталась. Пока мальчишка новых поймает да обучит…

Они прибавили шаг. У поста охраны Сергей Сергеевич оставил заикающегося бойца. Пока не успокоится, в драку его лучше не брать, погибнет зазря. И без него найдётся кому воевать. От соседних домов уже спешили вооружённые ружьями общинники. Шестнадцать стволов — сила не маленькая. Кого угодно заставит задуматься. Даже банда Леонида отступила, а уж те известные отморозки.

В сторону пустыря отправились нестройной толпой. Здесь Караганда ничего поделать не мог. В армии он не служил и на военных кафедрах не обучался. Синицын пытался организовать хотя бы видимость строя, но потом махнул рукой. Гражданские! Лишь посоветовал старосте держаться чуть позади остальных. Впрочем, тот и не рвался. Не мальчик всё-таки.

…Рисковать не стали. Когда до пустыря оставалось метров сто, свернули в проулок и дальше пошли под прикрытием гаражей. Караганда старательно гнал от себя мысли о ночных хищниках и других сюрпризах Сосновска. Если с обычной зверюгой ещё можно справиться, то с рождённой во Тьме тварью вряд ли. Все тогда здесь лягут.

— Пришли! — едва слышно шепнул Александр. — До кустов придётся ползком…

— Помню, — оборвал его Караганда. Позволять Синицыну командовать он не собирался. Подавая пример остальным, староста первым лёг на землю и пополз вперёд. Для таких развлечений он был немного староват, но сейчас не до жалоб.

У самых зарослей их ждал Сорокин с бойцами.

— Почему так долго? — спросил он злым шёпотом. Сергей Сергеевич даже в темноте видел, как тот воинственно топорщил бороду. Дурья башка, всё ему неймётся. Опять лезет отношения выяснять.

— Тебя забыл спросить, — отрезал Караганда. — Гости ещё здесь?

— Да куда они денутся, — вместо Сорокина ответил один из общинников. — Минут сорок уже вокруг камней топчутся. Двое здоровяков в земле ковыряются, остальные на них пялятся.

— Ясно.

Староста приподнялся на локтях и осторожно раздвинул ветки. Ну-ка, что там у нас…

У подножия каменного столба суетились какие-то фигуры. В темноте силуэты получались размытые, нечёткие. Не поймёшь кто перед тобой — невиданный монстр или обычный человек. Хоть луна бы из-за туч выглянула! Один из неизвестных что-то громко приказал, и рычащие звуки чужой речи неприятно царапнули слух. Караганда даже поморщился. Что за мерзкий язык? Слева завозился сопровождавший Сорокина общинник, и Сергей Сергеевич предостерегающе сжал его плечо.

Тихо!

От группы незваных гостей отделилась невысокая фигурка. Повернувшись к кустам, где притаились бойцы Дикого, он вдруг начал хлопать в ладоши. Раз, другой, третий… Развёл руки, и вокруг его сжатых кулаков начало разгораться рыжее пламя.

— О, Господи! — выдохнул Сорокин. Караганда был с ним полностью солидарен. Можно смириться с переносом в другой мир, привыкнуть к монстрам и оборотням, поверить в повелевающих снами колдунов, но это как-то уже чересчур. А он то, грешным делом, решил, померещилась ребятам молния.

Волшебный огонь дал достаточно света, чтобы увидеть двух косматых обезьян, роющихся в глубокой яме и необычного двухголового змеенога, за камнем стоял кто-то ещё, но разглядеть его не получилось. Сам создатель столь удивительных светильников походил на человеческого ребёнка. Такой же невысокий и хрупкий. Только… Сергей Сергеевич вздрогнул.

— Вот ведь караганда какая! У него же рога!

— Заметил? — желчно спросил Сорокин, вплотную придвинувшись к старосте. — И что делать будем?

— А ты как думаешь? Ждать, конечно.

Ответ оказался совсем не тот, какой хотел услышать Сорокин.

— Ждать?! — яростно выдохнул он. — Ждать?! Как ты ждал, пока уйдут ублюдки Леонида, убившие твоих товарищей?! Трус!

Никто ничего не успел сделать. Взбешённый оппонент Сергей Сергеевича рывком вскочил и, почти не целясь, выстрелил из ружья. У Караганды не осталось иного выхода, кроме как скомандовать: «Огонь!». Приказал и сразу же разрядил обрез в чертёнка…

Чужаки отреагировали мгновенно. Рогатый карлик крутанулся на месте и один за другим метнул в кусты, где прятались общинники, два огненных сгустка. Чувствуя, как холодеют внутренности, Караганда заорал во всё горло и рванул влево. Многие последовали его примеру, почуяв смертельную угрозу от чародейского оружия чужака. Многие, но не все. Сергей Сергеевич краем глаза заметил, что Сорокин остался на месте, продолжая стрелять.

«Идиот!» — успел подумать староста, прежде чем громко жахнуло, и кустарник поглотила стена пламени. Через мгновение уши заложило от воя сгорающего заживо человека.

— Вот, караганда, и смертушка наша пришла, — надсаживаясь, завопил Сергей Сергеевич. Крик отгонял страх, не давал впасть в оцепенение. Он передёрнул затвор и выстрелил в дьявольское отродье. Опять мимо?!

Вокруг тоже стреляли, но почему-то никто из чужаков не спешил падать. Хохоча и кривляясь, чертёнок отступил, пропустив вперёд двух обезьяноподобных тварей. Слитный взмах их огромных лап породил сноп разноцветных молний, ударивших по людям. Кто-то тут же свалился замертво.

— Су-уки! — заревел от ненависти Караганда, выдёргивая топор из петли на поясе. Не задумываясь, швырнул его в одну из обезьян. Он никак не мог промахнуться, но… промахнулся. В последний миг верное оружие вильнуло в сторону и врезалось в землю.

— Бей гадин!!! — Какой-то боец пошёл врукопашную, крестя воздух перед собой длинным ножом.

— Нет, нет! Назад!! — закричал было Караганда, но опоздал. Коротко свистнуло, смельчак упал со стрелой в груди. Наповал.

— Да что же это делается-то?!

Сергей Сергеевич огляделся. От увиденного брала оторопь. После начала схватки не прошло нескольких минут, как среди его людей уже есть убитые, а чужаки по-прежнему целы и невредимы.

— Отступаем, отступаем! — зазвучало со всех сторон. Кто-то ещё продолжал стрелять, впустую тратя патроны, кто-то тащил из-за пояса нож или разматывал ремень кистеня, но большинству стало ясно — бой они проиграли.

— Уходим отсюда… Быстро!! — Из темноты вынырнул Александр. — Сдохнуть хотите?!

Подхватив Караганду за руку, он поволок его прочь. Староста не сопротивлялся. Сражение пошло совсем не так, как можно было ожидать. Сергей Сергеевич оказался совершенно не готов к такому повороту.

…Их никто не преследовал. Кажется, даже в спину не стреляли. Хорошенько шуганули любопытных и продолжили заниматься своими делами.

Сволочи!

Караганда с Александром бежали по Индустриальной, долго плутали в огородах, пока не нашли нужный переулок. К караулке они пришли последними. После Переноса к старосте вернулось здоровье, но с молодёжью он всё равно тягаться не мог. Хорошо Синицын не бросил старика.

Сергей Сергеевичу освободили стул, и он с удовольствием сел.

— Здесь все? — спросил он.

— Четверо по домам разбежались.

— И там трое остались…

Мужики отвечали с неохотой, старательно отворачиваясь и пряча глаза. Героями себя вообразили, а бежали, как стая шавок. Вон, Кобзев, мужик не робкого десятка, обычно в драку так и лезет, а сейчас сидит в уголке, как мышка. Помповое ружьё в руках тискает, пот со лба платочком вытирает. И остальные не лучше.

Караганде стало противно.

— Трое, значит… — протянул он.

— Да, трое. А могли все лечь! Из-за Сорокина, гниды такой. Не сиделось ему тихо, — взорвался Лобов, чей дом был через дорогу от Сергея Сергеевича.

— Тихо! Мёртвых, караганда, дурным словом поминать не позволю! — мгновенно вскипел староста. — Что было, то было. Думать надо о будущем. Или сдохнем в караганду! Ясно?

— Да ясно, Сергеич, — поддержал старосту Александр. Остальные не возражали. — Не вопрос.

— Раз ясно, значит так… До утра сидим тихо. Чужаки сюда вряд ли сунутся, но на всякий случай всем под рукой иметь ножи, топоры или те же палки. Сами видели, на пули они внимания не обращают. Но это крайний случай. Если, караганда, сюда придут, одна надежда на «обезьянок».

— А утром что?

— Всю округу обшарим. Следы чертей этих поищем… Может, дела свои сделают и уйдут.

— Как ушли, так и вернутся, — мрачно вставил Синицын.

— Верно, караганда, говоришь. Только у нас время появится. Придумаем, как биться с ними, оружие подготовим.

— Да как без ружей-то?! Голыми руками обезьяну не завалишь, — воскликнул Кобзев и глупо хихикнул: — А уж если она молниями ещё швыряться станет, то совсем труба.

— Жизнь заставит, дерьмо жрать будешь, — заметил староста с усмешкой. — И на обезьяну с кулаками полезешь, и на чёрта, и на бога. Жизнь, она штука такая, паскудная…

Сергей Сергеевич обвёл взглядом притихших общинников.

— Повторяю: это, караганда, крайний случай. Пока подождём, посмотрим. Если не оставят нас в покое, у соседей помощи попросим.

— Опять у Меченых? — догадался Александр.

— Да, караганда, у Меченых! Клин клином вышибают, и с монстрами пусть сражаются монстры. Сами мы пока к серьёзной драке не готовы. Бандитов залётных прищучить — это одно, а вот чернокнижникам по башке настучать — совсем другое. Их нахрапом и на «ура» не возьмёшь. — Староста устало потёр виски. — Я вот что ещё, караганда, вдруг подумал… А ведь должок теперь у нас к чужакам и — серьёзный. В любом случае вернуть придётся, иначе сами себя уважать перестанем. Неважно, с чужой помощью или без, главное — вернуть. И за мёртвых отомстить, и другим показать, как Дикое обиды спускает.

Лица общинников посветлели, из глаз начало уходить затравленное выражение. Ничто не пугает больше, чем собственное бессилие. Объясни людям, как собираешься решать их проблему, и они успокоятся. Покажи выход из тупика, и самый трусливый воспрянет духом.

Вопрос в том, кто поможет тебе самому. Караганда бы от поддержки не отказался.

Глава 1

Дипломатический визит

Артёма поселили в пустующей квартире. Её хозяин сейчас жил в Башне, но должен был вернуться недели через две. Ровно столько ему и отвели времени на привыкание к роли полноценного члена команды. О затюканном жизнью страннике стоило забыть.

Что ж, раз ему выпала сомнительная честь встать под знамя бандита с замашками правителя мира, стоило хотя бы выжать из своего положения максимум выгоды. И Артём старался. Много отдыхал, хорошо питался, а ближе к вечеру совершал обязательный моцион перед сном. Ни с кем близко не сходился, лишь изредка встречаясь с парочкой любителей игры го, устраивавших баталии на лавочке у подъезда. При всём при том он всячески следил за своим внешним видом, копируя непринуждённый аристократизм Кардинала. Получалось не очень, но Артём не отчаивался. Ненависть ненавистью, а поучиться у достойного противника всегда полезно.

Жизнь на базе текла своим чередом. Люди приходили в себя, привыкали к миру и спокойствию. Небольшие группы охотников регулярно ходили на промысел через Врата, уверенные в безопасности близких. Постоянно тренировались бойцы, появлялись и исчезали Меченые. Их особое положение в отряде остальных пока не слишком беспокоило, но то пока. Привыкнешь к хорошему и начинает казаться, будто так было всегда. Хочется большего, появляются амбиции. Артём прекрасно понимал Кардинала, всеми правдами и неправдами собирающего Меченых под своим началом. Они должны казаться не малочисленными эксплуататорами, а весомой частью отряда. Именно так, иначе и до маленькой гражданской войны недалеко. Тогда все надежды Хмурого рухнут.

На третий день Артём вернул Кардиналу тетрадь, заполненную едва ли на треть. Как он ни старался, больше вспомнить не мог. Да и само качество зарисовок оставляло желать лучшего. Шариковой ручкой много не нарисуешь.

И снова пришлось ждать. Кардинала с головой захлестнули дела. Разросшийся отряд требовал толкового управления. Приходилось разбирать дрязги, решать проблемы питания и снабжения водой, планировать боевые акции. Много возни требовали молодые Меченые. Кардинал готовил их к прохождению Первой Пелены, и не у всех всё получалось. Успешную инициацию Артёма следовало списать скорей на удачное стечение обстоятельств, чем на его выдающиеся способности. Вот и выкладывался Хмурый на полную катушку, а об Артёме словно забыл.

Лазовский впервые оказался в ситуации, когда ему просто нечем себя занять. С базы его не выпускали, а найти что-то интересное здесь не удавалось. Скука! Потому приходу Захара он обрадовался по-настоящему.

— Собирайся, узник совести. Нас ждут великие дела, — жизнерадостно объявил оборотень. — Будущий отец нации отрядил нас для ведения переговоров с весьма крупным отрядом.

— В каком смысле? — удивился Артём. Кардинал рехнулся? Отправлять на переговоры его?! Зная, что он ненавидит командира лютой ненавистью?!

— В прямом. Будем сопровождать полномочного посла в диких землях, — заявил Захар. — Извини, командовать будут другие. Хмурый сейчас занят, Тагир по уши увяз в делах Башни, но остаётся Георгий. Можно ещё Вадима или меня попробовать главным поставить, но мы в местной табели о рангах вторым эшелоном идём. Ты, вообще, не пойми кто: то ли уважаемый всеми Сноходец, то ли почётный пленник. Нет, тебя нельзя…

— Так может мне здесь остаться? — предложил Артём.

— Да нет. Это противоречит замыслам Кардинала. Он предпочитает задействовать человека в операции и посмотреть, что из этого выйдет. Как в речку бросает. Утонешь — скатертью дорога, нет — получай нужный опыт. Потому давай, не заговаривай мне зубы и собирайся. Нас ждут великие дела!

— Хотя бы, с кем переговоры, скажешь?

— С отрядом Волкова. Передали через охотников письмо. Ниженка желает обсудить перспективы сотрудничества. А для демонстрации силы Меченые подойдут как никто лучше…

Артём растерялся. Разумеется, он не сомневался в намерении Кардинала привлечь его к серьёзному делу, но не так скоро. Никакого тебе испытательного срока, сразу бери и включайся в работу. Очень необычный подход к управлению. И ведь не ерундой заниматься придётся, сразу в посольство включили. А вдруг Артём переметнуться решит? Или так верит в возможности Георгия с Захаром? Хотя нет, раз Ниженка хочет переговоров, Артёма они сами вернут. Хорошенько упакуют, бантик повяжут и вернут. Значит, это и есть проверка.

С другой стороны, кажется, в хозяйстве Хмурого действительно возникли трудности, раз он так спешит с Артёмом. По уму, он, вообще, должен лежать, в себя приходить после странствий по джунглям, измученный голодом и тяготами вольной жизни, а не в операциях участвовать. Впрочем, нечего на себя наговаривать. Несмотря ни на что, на здоровье Артём не жаловался. Тело менялось, не как у оборотней и не всегда в лучшую сторону, но менялось. Возросшая выносливость компенсировала неприятие солнечного света.

…Вышли засветло втроём. Врата вывели в Верхний парк, откуда предстояло пешком добираться до бывшего спорткомплекса «Динамо». Там же располагались школа милиции, общага, стрелковый клуб и масса других полезных организаций. Неудивительно, что Волков смог подмять под себя всю Ниженку.

Через парк решили не срезать. Теперь он совсем не выглядел отравленным городскими миазмами леском, скорей казался сказочной чащобой. С монстрами и чудищами всех мастей. Лучше не рисковать.

Спустились вниз по остаткам дороги, старательно обходя остовы машин и человеческие скелеты. В день Переноса этим путём многие бежали из Старого центра, неудачно наскочив на охотящихся змееногов. Звери, напуганные вдруг возникшим из ничего Сосновском, ответили агрессией. Многие погибли.

Им везло, и напасть на их откровенно нарывающуюся на неприятности троицу никто не рискнул. Мешало единственное неудобство — жара. Захар ограничился лёгкой курткой с капюшоном, а вот Артёму с Георгием пришлось хорошенько упаковаться в камуфляж и маски. Пот катился градом, одежда промокла насквозь. Впрочем, ничего серьёзного, мелкие неудобства. И они совсем не мешали размышлениям.

Артём никак не мог разобраться в своём отношении к Захару. Вроде и знакомство их началось не самым приятным образом, но никаких особых взаимных обид не имеется. А раскрываться, завязывать дружбу ему не по нутру. Отвык доверять людям. Вот и разберись, как себя вести.

Оборотня если такие проблемы и беспокоили, то вида он не показывал. Травил байки, пересказывал свежие сплетни. За троих языком работал. Георгий, тот всё больше отмалчивался, сохраняя дистанцию. Как шепнул Захар, одного Тагира за ровню считает и перед Кардиналом благоговеет.

«Тагир. Значит, выбрался-таки?» — подумал Артём. В душе шелохнулась неприязнь. Он сполна хлебнул презрения со стороны этого Сноходца. Наконец, не выдержал и выдохнул:

— Тагир — сволочь!

— И ты заметил? — остро глянул Захар, на миг выйдя из образа рубахи-парня. — Ничего, поближе сойдёшься, не такими словами его костерить начнёшь.

Спустившись по остаткам дороги до входа в Нижний парк, свернули к фонтану, по-прежнему не рискуя сходить с остатков дороги. На глаза попались руины известного некогда ресторана. Крыша обвалилась, две стены разнесены в щебень, всюду следы пуль. Тротуар перегородил покорёженный киоск, а на потрескавшемся асфальте ещё виднелись следы гусениц. Кто-то неплохо здесь повоевал. Даже Захар притих и поглядывал вокруг с большей серьёзностью.

— Там раньше зоопарк ведь был… — вдруг подал голос Георгий, кивнув в сторону парка. — Боюсь представить, что со зверьём стало.

— Передохло в клетках, и всё, — откликнулся Артём. Он всей кожей ощущал направленные на них взгляды, мысленно возвращаясь в свой недавний марафон через джунгли. Такие воспоминания злили.

— Ну, не скажи… Если народ из колонии за Складами в уродов превратился, то что от дикого зверья ждать? Если все не подохли, кто-то точно мог в монстра перекинуться. Такого клетки не удержат, — возразил Захар. — Хорошо хоть кошки с собаками перед самым Переносом сбежали. Иначе столько бы тварей под бок получили, мама не горюй!

В конце автобусной остановки напротив школы МВД обнаружилось приземистое сооружение из бетонных блоков. Подходы к нему закрывали заграждения из тех же самых блоков, даже обнаружилась пара противотанковых ежей. Сразу за блокпостом начинался трёхметровый забор из двойной сетки-рабицы с несколькими рядами колючей проволоки поверху.

Стоило подойти ближе, как наружу вышел солдат в каске, бронежилете и с автоматом на груди.

«Человек или оборотень», — решил для себя Артём. За кожу совсем не боится.

Выяснив, кто они такие, боец крикнул что-то внутрь блокпоста и повёл их в сторону школы. Что характерно, оружия не опускал, и вообще смотрел с подозрением. Хорошо, наручники нацепить не пробовал.

Сюрпризы продолжались. Широкий ров, заполненный мутной водой, отрезал базу Волкова от парка. Особо наглому чудищу после барахтанья в грязи придётся прорываться через колючую проволоку, в два ряда натянутую на другом берегу. И ни одного дерева. Кусты, и те вырублены.

Все окна первого и второго этажей заложены кирпичом, а на третьем закрыты стальными листами. Тоже неплохая идея. В любой момент заслонку можно отодвинуть в сторону и вести огонь через получившуюся амбразуру.

У въезда во двор базы перед внушительными воротами в землю врыт БТР — одна башня торчит. На броне красовалась пара царапин, а в одной из створок ворот зияло рваное отверстие, закрытое деревянным щитом.

Да, успели ребята повоевать. Вопрос только — с кем? При их-то защите…

— У вас всюду так? — полюбопытствовал Захар. Здешнюю «линию Маннергейма» он рассматривал с болезненным любопытством.

— Нравится? — солдат зло сплюнул. — У нас тут часто веселуха случается. То из парка какие-то черти лезут, то с соседнего района банды заявятся. Иногда с Тракторного гости приходят… Вот такая вот дискотека.

— А у нас в соседях Церковь Последнего дня и «Дети Мёртвого мира». Само собой, и все остальные шалят, мерзавцы, — хмыкнул Георгий. — С нами Волков разговаривать будет или кто из его командиров?

— Увидите.

Вот и поговорили. Зачем так резко? Артём недовольно вздохнул и покосился на Захара. Тот пожал плечами: ничего не поделаешь, с руководством не спорят, замечаний ему не делают.

Во дворе их ждали.

За бруствером из мешков с песком расположился стрелок с ручным пулемётом, а у входа в подъезд изготовился к стрельбе автоматчик. Ребята настроены серьёзно, без дураков. Вон как сопровождающий с линии огня отпрыгнул.

— Как это понимать? — потребовал Георгий, а на лице Захара застыло задумчивое выражение. Словно гадал, перекинуться в боевую форму или подождать. Самому Артёму опыта не хватало, как реагировать, он не знал.

— Ничего серьёзного. Всего лишь пустая формальность… Во всяком случае, я очень на то надеюсь, — сказал невысокий худощавый мужик с тонкими усиками. Артём узнал Антона Владимировича Волкова. Известный тренер, мастер чего-то там, обладатель какого-то дана. До Переноса его любили по телевизору показывать. Как о боевых искусствах речь заводят, так о нём вспоминают. — Будьте добры, подойдите к чаше и опустите в неё руку… Без перчатки, разумеется.

Георгий было заартачился, но Волков оставался непреклонен. Разговор будет только после проверки и точка. Если же гости боятся солнца, то сейчас его как раз закрыла подходящая тучка.

Надоело. Артём решительно подошёл к каменной тумбе и первым сунул руку в эмалированный тазик — чаша слишком громкое для него название. Пальцы ощутили нечто вроде песка, но ничего жуткого не случилось.

Странно это всё.

— Соль?! — сдавленно вскрикнул Захар, идущий следом за ним. Оборотень зачерпнул горсть и медленно высыпал обратно, затем осторожно лизнул ладонь. — Точно, соль. Надо же, какое забавное совпадение…

Последнее замечание Захара показалось Артёму донельзя странным. Словно знал он про соль нечто необычное, а тут вдруг столкнулся с теми, кто его тайну вовсю использует.

Секреты, кругом одни секреты.

Последним к тазику подошёл Георгий. Самостоятельность подчинённых его наверняка разозлила, но он старательно не показывал вида.

— Отлично. Прошу простить за причинённые неудобства, — заулыбался Волков, а его бойцы перестали целиться в Меченых. — У нас, знаете ли, возникли кое-какие неприятности. И оказалось, простая соль помогает их решать. Безделица, а столько жизней спасла… Ну да ладно, это наши проблемы. Идёмте.

Пока Волков говорил, Артём искоса следил за Захаром. Оборотень хмурился, тёр подбородок, но молчал. И спросить хочется, и говорить что-то не даёт.

Артём мысленно усмехнулся. Эх, Кардинал, Кардинал, да у тебя за спиной целый заговор зреет. У каждого скелеты по шкафам распиханы, тайны из всех щелей торчат. Перехватив взгляд, Захар сделал вид, будто страшно заинтересовался трещиной на асфальте. Артём едва не фыркнул: детский сад, честное слово!

Переговоры Волков предпочитал вести в тиши рабочего кабинета. Удобно, никто не мешает, заодно уважение гостям оказал. Да ещё вёл их кружным путём мимо тренировочных залов, где под присмотром наставников занимались десятки бойцов. Насколько Артёму хватило понимания, никто не филонил, все работали самозабвенно, выкладываясь на полную. Внушительная сила. Попытки Кардинала создать нечто подобное смотрелись откровенно жалко. Ни тебе опытных тренеров, ни отработанных методик. А на голом энтузиазме далеко не уедешь.

В коридоре второго этажа они разминулись с четвёркой солдат в потёртом, пахнущем порохом камуфляже. У каждого автомат, нож, а на поясе ещё и пистолет. За плечами вещмешок.

— Выглядят настоящими профи, — сказал Захар, глядя им вслед.

— Так и есть, — согласился Волков. — Ко мне многие пришли по старой памяти. Взяли семьи и рванули сюда…

— Бросили свои базы? — хмыкнул Георгий. — СОБР, ОМОН… У них же на каждый чох планы и инструкции заготовлены.

— Угу. Только, дорогой мой, ты о драконах забыл. Тварей как наводил кто-то. Насколько я знаю, здание ФСБ спалили сразу, следом долбанули по управлению внутренних дел. Омоновцы и СОБР уцелели. Первые в Комсомольском районе укрепились и, похоже, с культистами снюхались, а на последних Прозрачники навалились. Они манатки похватали и ко мне, благо недалеко. — Волков улыбнулся краем рта. — Кое-кто в Башне до поры до времени сидел…

— А охрана завода?

— Охрана?! Эти ублюдки, как областной военкомат разгромили, так к нам сунулись. С интересными предложениями. Если с другой стороны здания зайдёте, то там на стенах ещё следы переговоров остались.

Артём содрогнулся. После таких россказней отряд Кардинала совсем не выглядел достойным соперником для отрядов опытных бойцов. Хорошо хоть, как говорят, не весь город перенёсся. Часть улиц на Земле осталась или по пути потерялась. А то бы по городу куда больше оружия ходило. Тот же автомат в умелых руках опасен даже для Меченых. И какие бы там ни ходили слухи о Перевёртышах, пуля в голову или выстрел из гранатомёта способны доставить неприятности даже бессмертному.

— Жаль, эпоха огнестрела уходит, — продолжил Волков, возясь с замком в двери кабинета. — Приходится возвращаться к истокам. Рукопашный бой, работа с холодным оружием… Навыки у ребят есть, но им ведь придётся не только с обычными головорезами сталкиваться — кругом мутантов полно… Входите.

Волков подошёл к окну, лязгнул засовом и открыл ставни. Стало светлее.

Когда-то в комнате была тренерская. Стену занимал шкаф для наград, в углу располагались стойки для инвентаря. Но лихое время и здесь оставило отметины. На письменном столе лежали совсем не похожая не декоративную поделку катана и разобранный пистолет. Там же плошка с шелухой от семечек, а на стене карта Сосновска с отмеченными цветной штриховкой районами города. Артём нашёл имя Кардинала, обведённое в кружок. Забавно.

— Пытаюсь просчитать баланс сил в городе, — пояснил Волков, заметив интерес Артёма.

— И как?

— Пока получается ерунда. География Сосновска сильно поменялась. Одни районы стали больше, другие — меньше. Целые улицы пропали или поменялись местами. Плюс совершеннейшая фантастика со свёрнутыми пространствами или как вы их там называете… Тут надо собирать людей и заново всё вымерять. Иначе никак.

— Кто спорит, — согласился Георгий. Завладев стоящим у входа стулом, Сноходец уселся верхом и с наслаждением вытянул ноги. — Ладно, Антон Владимирович, давайте перейдём к делу. Не возражаете? Вы сами вышли на наших охотников и попросили о встрече. Мы бы хотели услышать детали.

Вслед за командиром Артём уселся на стул. Оглянулся на Захара, но тот привалился к косяку, не выказывая желания устраиваться поудобней. Ну и чёрт с ним!

— Да какие уж тут детали, — произнёс Волков медленно, вертя между пальцев короткий чёрный стержень. Весьма подходящий, чтобы ткнуть им в висок или метнуть в глаз. — Мы давно наблюдаем за вашим… лидером. Как-никак, первый вождь Меченых. Пока остальные выясняли отношения, сражаясь за земное наследство, он искал новые пути. И нашёл на нашу голову.

— Глядя на вашу базу и не скажешь, будто вам есть о чём сожалеть.

— Это пока, — усмехнулся Волков одними глазами. — К примеру, у нас редко появляются Прозрачники. Чем-то не нравится им район, и всё тут. Мы, правда, не в обиде, да только и Башню они когда-то стороной обходили. Ведь так?

Георгий довольно осклабился, насмешливо фыркнул Захар. Артёму этот обмен мнениями остался непонятен. Он, конечно, слышал про присоединение «тарасовцев», знал и об осаде их крепости, но за известными фактами явно крылось нечто большее.

— Правда, и у нас нашлось кому Прозрачникам конкуренцию составить. Лезли изо всех щелей, людей губили. Чудом изобрели способ их отвадить, а то не знаю, как всё тогда сложилось бы. Против чертовщины оружия не оказалось, — продолжил Волков. — И это ведь только начало… Мало ли какие для нас сюрпризы заготовлены. С людьми-то мы разберёмся, а вот как быть со сверхъестественными сферами?

— В Сосновске не так много чудес, как может показаться, — попытался возразить Георгий, но Волков его прервал.

— Разумеется. Надо только забыть про то, где находится ваша главная база, как вы перемещаетесь по городу и прочие… несообразности. Мужики, не надо юлить. Вы сделали ставку на Меченых и их способности. Искали знания, копили силы, набирались опыта и далеко опередили остальных. Вчера вы взяли Башню, сегодня подмяли под себя всю Слободу, а что будет завтра? Пройдёт год, старые запасы закончатся, и мы, обычные люди, столкнёмся с вами, вооружёнными… чёрт возьми… пусть будет — магией!

— Попробуйте избавиться от конкурента, пока поздно не стало, — предложил Захар, демонстративно отращивая когти.

— Такой вариант рассматривался. Разослать поисковые группы и найти проходы на вашу базу. Устроить засаду и в подходящий момент отправить штурмовую группу внутрь… Да только где гарантия, что удастся расправиться с вами одним махом? Или вы не выкинете какой-нибудь неприятный фокус, а? То-то и оно, с вами дружить гораздо выгодней. Караганда, тот первым почуял, куда ветер дует…

— Вы предлагаете союз? — уточнил Георгий.

— Союз… Какое громкое слово. Думал, все они там остались, на Земле, — скривился Волков. — Дружить я предлагаю, дружить! Людям вместе надо держаться. В Северных топях то и дело каких-то малорослых дикарей видят, кругом одни твари и прочая гнусь, а мы из-за власти грызёмся. Так и вымрем ведь!

— Что за дикари? — влез в разговор Артём. Проблемы отношений между бандами оставались для него чем-то чужим и далёким — слишком долго был один, — а вот упоминание пигмеев трогало за живое. Умом он понимал, что вряд ли идёт речь о том же самом туземном племени, но поделать с собой ничего не мог. Остался у него должок к одному шаману…

— А чёрт их знает. Бегают по самым топям внутри здоровенных колёс из веток и шкур, точно белки. Не догонишь! — пожал плечами Волков. — А с чего такой интерес?

— Артём у нас главный спец по местным жителям. И имеет на них огромный зуб, — сообщил Захар и сразу пообещал: — Всё, молчу!

Свирепо глянувший на него Георгий медленно отвернулся.

— Давайте не будем отвлекаться!

— Как скажете, — улыбнулся Волков. — Как скажете.

…На ночь они остались в здании школы. Места чужие, незнакомые, легко влипнуть в неприятности. Лучше поберечься, раз Волков не возражает. Их поселили в специально отведённой комнате, не забыв угостить отличным ужином. Мясо, тушёное с овощами, и настоящий зелёный чай из личных запасов Антона Владимировича. Расщедрился тренер.

Сон на новом месте пришёл мгновенно. Голова Артёма только коснулась подушки, как перед глазами замельтешили цветные пятна. Почему-то преобладали оттенки красного и золотого. В ушах звенела тихая музыка.

Мир снов, будь он неладен! И никакого особого настроя не понадобилось. Закрыл глаза и проскользнул в чужие видения.

В мерцании появился какой-то порядок, почудился глубоко запрятанный ритм. Дискотечная цветомузыка ушла, сменившись строгой симметрией узоров калейдоскопа.

Внезапный толчок выкинул Артёма в центр мощного потока, настоящего Гольфстрима реальности снов. Его понесло неизвестно куда, вращая и подбрасывая, мимо мириадов огней, сводя с ума адской какофонией красок. Это было страшно. Это было красиво. Ужас смешался с восторгом, дух захватывало от новых ощущений. Кажется, Артём что-то кричал…

Он влетел в сгусток плотного тумана, полного суматошно мечущихся теней. Какие-то полупрозрачные, светящиеся изнутри гнилушечным светом, они вызывали неприязнь и гадливость, желание отшвырнуть их как можно дальше, а то и вовсе уничтожить.

Виски прострелила боль, разлившись по нервам огненной рекой. На миг Артёму показалось, будто он умер. В глазах потемнело, возникло навязчивое желание забыться, сбежать от кошмара. Расслабиться, перестать трепыхаться и насладиться покоем… Не дождётесь! Сила Серебрянки, сила хищника запела в крови. Какой, к чёрту, покой, если вкус битвы так сладок?! Рыча от весёлой ярости, он рванул вперёд. И пространство перед Артёмом дрогнуло, как тяжёлая портьера под порывом ветра. Побежали неровные складки, почему-то запахло пылью и тленом. Брезгливо морщась, он смахнул преграду в сторону и… оказался внутри заставленной мебелью каморки. На вбитых в стену гвоздях висели плотно увязанные тюки.

Где это он? Возбуждение прошло, Артём уже научился быстро справляться с ураганом эмоций Серебрянки. Если верить Кардиналу, через месяц-другой он и вовсе сольётся с Прозрачником, став с ним одной цельной личностью. Но то дело будущего, а пока стоило разобраться, куда его занесло.

Артём приоткрыл оказавшуюся за спиной дверь, осторожно заглянул. Никого. Чутьё Сноходца подсказывало, что вокруг совсем иная реальность, некий пограничный с Изнанкой пласт бытия, но он продолжал вести себя как лазутчик во вражеском стане. Осторожничал, боясь выдать себя громким шорохом, дышал и то через раз.

Его занесло в копию базы Волкова, её отражение в мире снов. Он сразу узнал коридор, по которому тот вёл их к себе в кабинет. У дикарей Артём порой проваливался глубоко в прошлое на годы назад, в этот же раз речь шла о неделях.

Следующая дверь оказалась открыта. Внутри пара стульев, стол, старенький диванчик у стены и покосившаяся тумбочка. Небогато! Уже не таясь, по-хозяйски, Артём вошёл в комнату.

Машинально отметив отсутствие оружия, прошёл к окну и загремел железом. Бугрящийся неровностями лист никак не хотел поддаваться, но Артём справился. Отогнул левый нижний угол и выглянул наружу… Ничего хорошего. Базу Волкова точно куполом накрыло. Остались лишь здание школы и часть двора, а дальше начиналась серая муть с отплясывающими адский гопак тенями.

Артём затосковал. И как теперь назад выбираться?! На ум пришли слова, прекрасно описывающее его положение, но вряд ли подходящие для приличного общества. Ссутулившись, он отвернулся от окна и вздрогнул: на диване лежал человек. Лицо будто вырезано из камня. Глаза закрыты, губы плотно сжаты. На груди приметное чёрное пятно. Да пятно ли?! Воздух задрожал, и Артём увидел жирного паука, угрожающе покачивающегося на мохнатых лапках и поблёскивающего алыми бусинками глаз.

Дьявольщина!

Противостояние взглядов продолжалось мгновение. Всё вдруг поплыло, Артём моргнул и снова увидел чернильную кляксу на одежде незнакомца. Показалось?! Он немного помедлил, затем вытер вспотевшие руки о брюки и сделал осторожный шаг вперёд.

— Эй, земляк, ты спишь?! — спросил Артём, зачем-то понизив голос.

Шаг, ещё шаг. Протянул руку, собираясь потрясти спящего за плечо и натолкнулся на взгляд широко открытых глаз. В них плескалась тьма. Не раздумывая, на одних инстинктах, Артём ударил силой Изнанки. Зажал чужой разум в тиски воли и натравил нумингу…

Он не понял, как отлетел к окну. Кажется, незнакомец врезал ногой ему в грудь. Резко, с удивительной силой, безо всяких там сверхъестественных штучек. Просто, но эффективно. А может, это и не демон вовсе?! Как с ним сражаться-то?!

Противник медленно встал и растянул губы в лишённой жизни улыбке. Как бездушная марионетка, выполняющая приказ кукловода. «Одержимый!» — всплыло как нельзя лучше подходящее слово. Тяжёлое, неприятное, пахнущее кровью и страхом. Стиснув зубы, Артём сосредоточился и попытался поймать взгляд монстра. Но под ногами дрогнул пол, вздулся горбом и ухнул вниз. Последним запомнилось исказившееся лютой ненавистью лицо монстра. И Артём проснулся…

Говорить он никому и ничего не стал. Не в тех отношениях со спутниками, чтобы делиться с ними снами — вещью и на Земле довольно сокровенной, не для чужих, а здесь и вовсе едва ли не интимной. Георгий, правда, о чём-то догадывался, но вопросов не задавал, лишь косился подозрительно. Коллега, чёрт бы его побрал!

Единственным напоминанием о жутковатой встрече в потустороннем мире стал синяк во всю грудь. Потрогав его пальцем, Артём тихо присвистнул. Выходит, если погибнешь в другой реальности, то и здесь не проснёшься. Так, что ли?! Не самое приятное открытие. И как выкручиваться из этой ситуации, попробуй разберись.

Утром Волков продолжал демонстрировать своё расположение, пригласив на завтрак. Раз уж судьба сделала их союзниками, то и вправду не стоит экономить на мелочах. Он лично зашёл за ними, предложив пройти в столовую. Почему-то Артём никак не мог представить себе Кардинала в такой же ситуации. Слишком тот высокомерен, прямо некоронованный император.

Обеденный зал располагался на четвёртом этаже под самой крышей. Снизу так просто не достанешь, а чересчур ловкого врага решётки остановят. На свечах экономия, опять же.

Встретил их многоголосый шум, каждому знакомый ещё по школьным столовым. Разве что никто не носился с криками между столами, а так всё то же самое. Собралось уже человек сто, и несколько женщин в аккуратных фартуках разносили заставленные тарелками подносы. Будто и не было Переноса.

— У нас попроще будет, — присвистнул Захар.

— Ничего особенного. Так удобнее, женщины, опять же, к делу приставлены, — пожал плечами Волков.

За завтраком Георгий с дотошностью журналиста начал расспрашивать хозяина о Ниженке. Какие продукты выращивают, каков размер оброка, много ли недовольных и не случалось ли бунтов. Захар с интересом прислушивался, аппетитно хрупая яблоком. Вжился оборотень в отряд, их проблемы за свои считает. Артём вот не успел. Злость на Кардинала мешает. Хотя он и на Земле одиночкой был, компаний сторонился, здесь вовсе бирюком заделался.

Между лопаток побежали мурашки, возникло ощущение чужого взгляда. Артём медленно повернулся. Через столик от него сидел незнакомец из сна и мрачно улыбался.

Ах ты, тварь!

Решение пришло мгновенно. Двигаясь как сомнамбула, Артём отодвинул стул и медленно встал. Он всегда старался избегать неприятностей, не лезть на рожон, но не сейчас. Оставлять урода безнаказанным нельзя. Ему никто не поверит про одержимость. Решат, рехнулся парень, а то и вовсе выслужиться задумал, значит, надо действовать самому.

— Ты куда это, брат, собрался? — окликнул его Захар.

— Добавки попрошу, — разлепил пересохшие губы Артём, мысленно крича в голос. Зачем ему это надо?! Почему он не может выбросить сон из головы, почему?! Кем он себя возомнил?

Оборотень что-то говорил ему вслед, но он уже не слушал. Обогнул один столик, затем другой, а потом резко метнулся к одержимому. Наученный ночной схваткой, он напал сзади. Пусть не благородно, зато действенно. Схватил мерзавца за шею и сильным рывком вместе со стулом опрокинул на спину.

— В глаза смотри!!! — прорычал Артём, наваливаясь сверху. — В глаза!

Заработал удар в челюсть, потом в ухо. Он не замечал боли, держа тварь взглядом. Нуминга проломила ментальные барьеры, сжала горло одержимого и придавила к полу одну руку. Противник задёргался, начал хрипеть. Их попытались растащить, но Артём не сдавался.

— Сдохни, тварь!

В сознании возник образ врат, защищённых острыми шипами. Створки плотно закрыты. Ощущая правильность происходящего, Артём навалился на них изо всех сил. По нервам хлестнула боль, но он продолжил исступлённо давить. Выкладываясь на всю катушку, не щадя сил.

И выиграл бой.

Открылась узкая щель. В разум одержимого ворвалась Изнанка, выжигая поселившуюся там скверну…

В затылок ударили чем-то тяжёлым. Артём остался в сознании, но потерял нужную концентрацию, разжал ставшие вялыми пальцы. Его наконец оттащили от жертвы.

— Ты сдурел?! — Над ним склонился Захар. Оборотень сменил облик и недобро скалился отросшими клыками. К ним было сунулся кто-то ещё, но хватило свирепого рыка. В ответ зазвучал отборный мат, знакомо лязгнул затвор.

— Тихо! — Голос Волкова перекрыл общий гвалт.

Столпившиеся вокруг бойцы дисциплинированно смолкли. Артём попытался встать. Лапа Захара сжала плечо и одним рывком поставила его на ноги. Оба сразу попали под перекрестье чужих взглядов.

— Артём с утра сам не свой. Изнанкой от него так и тянуло, а сейчас напрямую с ней работал… — Начал объяснять Георгий, но Волков отмахнулся:

— Ваши сверхъестественные дела меня не интересуют. Своих хватает. Что с Гулидовым?

Толпа раздалась в стороны, открыв бьющегося на полу одержимого. Он беззвучно открывал рот, сучил ногами и впустую молотил руками воздух. На посеревшем лице проступили синие капилляры. Жуткое зрелище. Внезапно, его выгнуло дугой — аж суставы хрустнули — и он перекатился на бок.

— Серёга, ты как?! — склонился над ним какой-то парень. — Серый!

Гулидов завозился, встал на четвереньки. Бездумно обвёл всех мутным взглядом, содрогнулся и… его вырвало густой как нефть жижей. Потянуло едким запахом нечистот.

Лицо Захара исказилось, он прыгнул к соседнему столу. Попавшиеся на пути бойцы как кегли отлетели в стороны. Цапнув белую посудину, рванул обратно.

Он едва успел. Чёрная лужа уже обрела завораживающую глубину, и наружу выбирался здоровенный паук. Свирепо скалясь, Захар опрокинул на него захваченную солонку… Зашипело, повалил дым, а по ушам полоснул предсмертный визг твари.

— Антон Владимирович, когда вы отложили разговор о ваших проблемах особого рода, вы, мне кажется, поступили несколько необдуманно, — подытожил Георгий. — Может, сейчас самое время. Как вы думаете?

…Они вернулись за свой стол. Артёма больше никто не трогал, но забыть о его выходке не забыли. К ним подтянулись пятеро крепких бойцов, остальные держались в стороне.

Откровенничать Волков не спешил, начал разговор с расспросов. Артём, надеявшийся хотя бы немного посидеть спокойно, привести мысли в порядок, занервничал.

— Зачем ты напал на Гулидова? И что, чёрт возьми, с ним сделал?

— Он был одержим демоном. И я его изгнал, — ответил Артём лаконично.

— Одержим… Почему мне ничего не сказал? Да мы решили, ты спятил! Видел бы своё лицо, когда вставал… А потом на товарища нашего накинулся. Могли ведь грохнуть сгоряча, — произнёс Волков с досадой.

— Командир, Серый в себя пришёл! — К ним подскочил сияющий, как начищенный пятак, товарищ Гулидова.

— Дима, он в норме?

— Да, но… За последнюю неделю ни дня не помнит!

— Ясно, — Волков повернулся к Артёму. — Значит, тварь неделя как к нему в башку залезла, так?

Артём пожал плечами. Тренер придвинулся ближе и тихо спросил:

— А остальных проверить сможешь?

— Нет. В этот раз и то случайно вышло. Сон приснился и…

— Сон?! — удивился Волков. — Из-за дурацкого сна устроил такую бучу?! Ты точно ненормальный.

Георгий сухо кашлянул.

— Антон Владимирович, вам стоит больше доверять нашим способностям.

— Ладно-ладно. Не буду спорить, — сказал повеселевший Волков. Стало видно, насколько его обрадовало известие о самочувствии Гулидова. Артём и сам расслабился. Случись худшее, и под вопросом оказалась бы не только его судьба, но и судьба союза двух отрядов.

О себе напомнил Захар: шумно вздохнув, он начал обратное превращение.

— Хорошо, с вами ясно всё… Какой с колдуна спрос, только голову заморочит. А вот ты, Захар, меня и вправду удивил. Мы-то раньше с нечистью сталкивались, тогда и соль использовать научились. Ты же, вроде как человек сторонний, раньше нас успел.

— Случайно вышло. На меня тоже… однажды… такой вот паук напал. Солонка тогда под руку попалась, я и сыпанул, — выдавил Захар, почему-то стараясь не смотреть на прищурившегося Георгия. — Сейчас масляный отблеск на… луже увидел, так меня как током прошибло. На одних инстинктах работал.

Оборотень замолчал.

— Напал, значит, случайно… — Волков задумчиво пробарабанил пальцами. — А вот нас две недели осаждали. Здоровенные жирные амёбы. Из парка лезли. Сначала напролом шли, а потом вдруг поумнели, маскироваться научились. Паскуды. То монстром обернутся, то человеком… Одна соль и спасала. Затем вроде стихло, а вон оно как вышло. Хитростью решили брать!

— А может, натравливает их кто? — предположил Захар.

— Может, и натравливает, — Волков задумчиво потёр подбородок. — Вот что, мужики, вы в своём деле специалисты, вам и карты в руки. Плевать на союз и дурацкие договора. Найдёте способ не пускать сюда эту гнусь, поддержу вашего Кардинала в любом деле. Слышите, в любом!

— Договорились, — кивнул Георгий.

У Артёма появилось недоброе предчувствие. Раз уж он всю эту кашу заварил, то ему её и расхлёбывать поручить могут. Хотя почему — могут? Точно, поручат. Вполне в стиле Кардинала.

В обеденный зал ввалился взмыленный парень. Подскочил к железному ведру у входа, зачерпнул полную кружку и начал пить жадными глотками.

— Тихо! — заорал кто-то.

— Что случилось?! Говори!

Парень, наконец, отшвырнул кружку обратно в ведро и, задыхаясь, проговорил:

— Беда! Дикари топь перешли. Ниженку жгут! Думал, сдохну, пока бежал…

Артёму немедленно вспомнилось морщинистое лицо шамана. Уму дикаря и его практической смётке мог позавидовать любой цивилизованный человек. И то, что он пигмей, совсем не казалось признаком слабости. Если остальные аборигены хоть капельку на него похожи, то местным придётся несладко.

— Одно к одному! — выдохнул Волков и заорал: — В ружьё!

Вспомнив о гостях, он было замялся, но Георгий его опередил:

— Гибнут люди, и наш долг им помочь. Мы в вашем полном распоряжении, командир.

Видя, как сразу разгладилось лицо Волкова, Артём мысленно восхитился помощником Кардинала. Ловок же, скотина. Плевать он хотел на всех людей вместе взятых, а вот нашёл ведь способ задобрить хозяина Ниженки. Его догадку подтвердил чуть позже и сам Сноходец. Наклонившись к уху Лазовского, он прошептал:

— Если бы не ты, уже домой бы возвращались. Только попробуй за спинами отсидеться. Здешние ребята на тебя большой зуб имеют, не усугубляй. Если из-за тебя всё сорвётся — пожалеешь!

Дрогнула какая-то жилка, интеллигент, ещё живущий где-то в глубине души Артёма, мелко содрогнулся. И следом сразу пришла волна злости. Чтоб ты сдох, гад! Сильным себя возомнил? Ничего, только дай срок, а там мы посмотрим.

…До Ниженки добирались быстрым шагом. Мимо стадиона с обгоревшими трибунами и пожарной вышки, мимо непонятно откуда взявшихся развалин панельной девятиэтажки. Перенос изрядно здесь начудил, добавив в пейзаж чересчур много новых элементов. Железнодорожные цистерны, несколько ларьков, горы битой плитки и почему-то зарытый наполовину в землю трамвай. Да и расстояние хорошо если утроилось. Артём смотрел вокруг с усталым любопытством. После катастрофы он здесь ни разу не был.

Дороги больше не существовало, приходилось идти по узкой тропе, прорубленной в зарослях. Из Меченых лучше всех держался Захар. То ли сказалось армейское прошлое — он вроде как пограничником был, — то ли здешние метаморфозы, но оборотень почти не запыхался. Чем заработал уважение профи. Георгий ему сильно уступал, но и совершеннейшим слабаком не выглядел. А вот Артём быстро сдал. После инициации он стал крепче, да только слишком мало внимания уделял раньше спорту. Теперь, прилагая все силы, чтобы не отстать, и старательно не замечая неприязненных взглядов остальных, он пообещал себе серьёзно заняться тренировками. Иначе нехорошо получается: наполеоновские планы, а на деле выходит один пшик.

В подземный переход спускаться не стали. На невысказанный вопрос Георгия Волков что-то невнятно пробурчал о нечисти. Пришлось карабкаться вверх по склону, цепляясь за пучки жёсткой травы. В спешке один боец оступился и пропорол руку торчащим из-под камня шипом. Пока делали перевязку, Артём сидел на земле, вытянув ноги. Он был готов расцеловать неловкого вояку, подарившему ему передышку.

Дальше стало полегче. Они вышли к чудом сохранившемуся участку дороги, почти нетронутому джунглями. Больше не надо было продираться сквозь переплетения лиан, уворачиваться от цепких веток, скользить на покрытых мхом камнях. Одно удовольствие, а не прогулка. Если бы солнце ещё так не светило… Артёму приходилось низко держать голову, глубоко натянув капюшон. Именно поэтому он и не заметил столб дыма, поднимающийся над верхушками деревьев.

— Бегом! — скомандовал Волков. — Отстающих не ждать. Пусть догоняют!

Все прибавили шаг. Даже Георгий и раненый боец, один Артём едва плёлся. И рад был бы поспешить, но лёгким не хватало воздуха, а в боку начались страшные рези. Зря он в эту авантюру ввязался, зря. Всё-таки не оправился после плена у пигмеев, а туда же, в драку лезет. Теперь не свалиться бы! Через несколько секунд группа скрылась в зарослях, оставив его одного…

Артём вышел к первому дому, когда автоматные очереди звучали где-то далеко за огородами. Здесь всё уже было кончено. Перед воротами лежала заколотая копьём корова, рядом — тело туземца с развороченной выстрелом грудью. К удивлению Артёма, он ничуть не походил на пигмея. Смуглокожий, ростом ниже среднего человека, но не карлик. На бёдрах повязка, руки и грудь покрыты вязью татуировок. На плече алел рисунок смахивающей на крылатого скорпиона твари.

Метрах в пяти от него уткнулся в траву пожилой мужчина с охотничьим ружьём. Волосы на затылке слиплись от крови.

Старательно обойдя убитых стороной, Артём заглянул во двор. Висящая на одной петле калитка была заляпана кровью.

— Чёрт! — вскрикнул он, увидев рядом с крыльцом убитую женщину. Из шеи у неё торчала маленькая стрелка.

В горле встал противный комок, но Артём сдержался. Вдруг вспомнилось, что у него нет оружия. Мысль о людях Волкова, здесь уже побывавших, не успокаивала. Снова раздалась автоматная очередь, грохнул взрыв. Предательски ёкнуло внутри.

Краем глаза Артём заметил в окне тень. Кто-то живой?! Стараясь не смотреть под ноги, перешагнул через убитую и вошёл в дом. Кухня с ненужным теперь газовым котлом, раскрытая дверь в проходную комнату. Небогато. Напротив входа книжный шкаф, рядом за невзрачной занавеской дверной проём и кровать со смятым покрывалом.

— Есть кто живой? Не бойтесь, свои… — скорей для собственного успокоения прокричал он и едва не заорал, услышав шорох откуда-то справа.

— Эй, есть кто? — спросил он гораздо тише, осторожно заглянув под кровать. На него смотрели испуганные глаза ребёнка. Мальчик, лет шести или семи. Мордашка зарёванная, но молчит, лишь глазёнками сверкает. — Иди сюда, малыш. Всё будет хорошо, не бойся.

Артём старался говорить как можно ласковей, но получалось неубедительно. Разучился с детьми общаться, да ещё маска эта. Ребёнок его настоящим монстром вообразит. А снимешь, так наружу носа не высунешь.

Злясь на себя, он разогнулся. Бросить нельзя, а силой начнёшь вытаскивать, так перепугается до смерти.

— Дяденька!!! — взвизгнул невесть что подумавший малыш, выкатываясь наружу. Поскуливая, он крепко уцепился за штанину Сноходца. — Не оставляйте меня!

— Ну что ты, малыш. Кто ж тебя оставит?! Теперь всё будет хорошо, — проговорил Артём, беря ребёнка за руки. — В доме ещё кто-то есть? Нет? Тогда закрой глазки. Мы сейчас на улицу выйдем, а там к своим пойдём. Они нас в обиду не дадут. Хорошо?

На всякий случай, он прикрыл мальчику глаза ладонью. Нечего пацану на убитых глядеть. По такой жизни успеет ещё…

Ну, а снаружи их уже ждали. Пока с мальчуганом возился, напрочь забыл, где находится. И что совсем рядом идёт бой, свистят пули. Вышел на улицу, а там пятеро туземцев. Стоят и скалятся довольно. Вооружены чем-то вроде деревянных мечей, лишь один, тот, что ближе, вертел странного вида кинжал, отдалённо напоминающий кухри. И у каждого рисунок скорпиона на левом плече.

Обладатель ножа залопотал по-своему, указал клинком на Артёма, а потом изобразил, как перерезает горло. Выглядело убедительно.

— Иди-ка, малыш, обратно в дом, — шепнул Сноходец, ставя мальчика на землю. Тот снова испуганно заревел, отказываясь двигаться с места. — Пошёл, ну!

Всё, время вышло. К нему деловито направился первый дикарь, поигрывая ножом, остальные подбадривали его выкриками.

Артём воспринимал происходящее с удивительным спокойствием. Без ругани, с отстранённостью бездушной машины. Встал поудобнее, расслабил руки и сконцентрировался на точке где-то в районе лба, как научил Кардинал. Сразу ощутил слабое биение, а в ушах зазвучал тихий шелест. Песнь Изнанки. Звуки иной реальности, которые способны слышать одни Сноходцы. Теперь важно не потерять настрой… Артём мысленно сжал пульсирующую точку и резким толчком отправил её в противника.

Получилось у него на удивление ловко.

Дикарь как раз подскочил ближе, метя в живот, когда его достала сила Изнанки. Мышцы скрутил короткий спазм, движения замедлились. Абориген ещё не понял, что случилось, как Артём сам шагнул ему навстречу. Плотно сжатые пальцы копьём вонзились в грудь туземца, достав до сердца. Возникшее вокруг кисти поле раздвинуло плоть, превратив руку в настоящий меч. Куда там филиппинским хилерам!

Брызнула кровь. Первый дикарь ещё падал, когда Артём выдернул из его сжатых пальцев клинок и метнулся к остальным. Пришло время обычного оружия. Второй раз подряд такой фокус у него не получится. Нужно время и тренировки. Кардинал и без того удивлялся его способностям.

Гибель вожака заставила остальных туземцев растеряться. Один как-то вяло отмахнулся мечом, чем воспользовался Артём. Отшатнулся, пропуская деревяшку перед собой, а потом наугад полоснул клинком. Судя по крику, куда-то попал. Жаль успеху порадоваться не успел. В плечо ударил один из аборигенов, сбив его с ног. Вся левая сторона тела как отсохла.

Не желая сдаваться, Артём откатился вбок и попытался подняться. Новый удар швырнул его обратно на землю. Но, чтобы сражаться, совсем не обязательно стоять! Нож он из руки не выпустил и теперь яростно полосовал ноги окруживших его врагов, всех, до кого мог дотянуться. Никуда особенно не целясь, лишь бы попасть. Такая тактика дала свои плоды. Один дикарь упал, крича. В горячке попытался встать, но сразу рухнул обратно и быстро затих. Артём ухитрился перерезать ему бедренную артерию.

Над головой бухнул выстрел, кто-то гортанно вскрикнул. На Лазовского упали тяжёлые капли, невдалеке рухнул туземец.

— Ты там жив, земляк?

— Что-то не пойму никак, — простонал Артём.

Клинки деревянных мечей имели вставки из рога или камня, оставляя на теле рваные раны. Горячка боя уходила, уступая место боли и слабости. Ему только и хватило сил лечь на живот, прикрыв лицо ладонями. Какой-то удар сорвал с головы маску, подставив кожу обжигающим лучам солнца.

— Ну ты, парень, натворил дел. Смотрю, троих кончил. А из той парочки, что мне досталась, у одного нога порезана. Хорошо так, почти до кости. Силён! — Спасший Артёма боец подхватил его подмышки и оттащил в тень забора. Усадил поудобнее и сунул в руки пропахшую потом куртку. — Прикройся. На щеке уже волдырь вскочил. Глупо будет устоять против пятерых мерзавцев и сдохнуть от солнечных ожогов. Ладно, ты пока сиди, а я ваших кликну…

Артём снова остался один. В душе шевельнулись ростки страха. Странное дело, в драке ничуть не боялся, а вот теперь внутри аж заледенело всё. Без врачей и нормальных лекарств в могилу может свести даже простая царапина, а он весь одна сплошная рана.

Со двора на четвереньках выполз мальчишка. Подлез к Артёму под бок и тихо свернулся калачиком, как мышонок. Трупов он словно не видел.

Чёрт, забыл о нём совсем! Улыбнувшись ребёнку разбитыми губами, Артём устало прикрыл глаза, поглядывая на дорогу сквозь ресницы. В голове помутилось, и сознание скользнуло к границе Изнанки. Воздух над телами убитых дрогнул, свернувшись в полупрозрачные фигуры. Кожистые крылья, сморщенные личики с носами-хоботками и пучки щупалец вместо лап. Пара монстров приблизилась к мёртвому туземцу, но над ним сразу материализовался крылатый скорпион в два кулака размером, угрожающе защёлкавший клешнями. Крылатые уродцы рванули от него как чёрт от ладана.

Зато над погибшим мужчиной склонились сразу несколько созданий. Они словно пили из него нечто невидимое, неуловимое, остающееся после смерти. Возникло ощущение, будто случилось нечто непоправимое.

— Что за дерьмо? — забормотал Артём.

Одна из тварей почувствовала чужое внимание и подняла голову. Заметив Лазовского, она издала торжествующий визг, захлопала крыльями и стрелой метнулась к нему. Перед глазами мелькнула свирепая морда. Артём в страхе отшатнулся, ударившись затылком о забор. Боль прострелила от макушки до пят, сбив дыхание. Кажется, он даже потерял на мгновение сознание, а когда очухался, то адские создания исчезли.

— Почему мне это совсем не кажется бредом?..

— Вон он! — Между домов, наконец, появились его спутники. С ними был Волков и ещё трое бойцов. Пока остальные зачем-то осматривали тела дикарей, Георгий склонился над Артёмом.

— Ты можешь не влипать в неприятности всякий раз, когда остаёшься один?

— Дал бы мне ствол, ничего бы не было… — простонал Артём. Сноходец с ним не церемонился. Грубо мял края ран, безжалостно отдирал присохшую ткань. Весь извозился в крови, отчего разозлился ещё больше.

— Дай тебе ствол, так ты пулю в спину пустишь. Перетопчешься пока! — Георгий чертыхнулся и принялся освобождать Артёма от куртки. Подошедший Захар принялся помогать.

— Пацан чей?

— Местный. Если бы не он, то я бы с этими не стал связываться…

— Герой, значит, — процедил Георгий, наконец занявшись исцелением. Под кожей Артёма забегали тысячи злых муравьёв, заставив мучительно кривиться. Но он терпел, видя, как на глазах уходит воспаление, а на месте ран появляются тоненькие ниточки шрамов. — Ну-ну… Кости целы, и нутро вроде не отбито. Остальную ерунду я уберу.

— Ерунду… Издеваешься?!

Георгий на мгновение прервался и с нажимом произнёс:

— Претензии не по адресу. Ты опять сам себе приключения на задницу нашёл, я ни при чём! И цацкаться с тобой из-за твоей же глупости не собираюсь!

За Артёма вступился подошедший Волков. Тренер задумчиво вертел в руках кинжал дикаря, наблюдая, как один из его подчинённых уводит мальчика.

— Не стоит ругать молодого человека. Он поступил правильно. Пусть неумело, но правильно. Не струсил, вступил в бой, — Волков недобро усмехнулся. — У командира этого сброда сердце едва не вырвал, а потом его же ножом остальных покромсал…

Превозмогая боль, Артём спросил:

— Я могу забрать… кинжал?

— Не вопрос. Твой трофей, тебе и владеть, — Волков крутанул клинок между пальцами и подал рукоятью вперёд. — Вещица и вправду интересная. Материал похож на кость, а заточку держит лучше стали. Узоры опять же какие-то… Захочешь продать, куплю с удовольствием.

Артём помотал головой и сжал пальцы на прохладной рукояти. Георгий недовольно на него покосился, но смолчал. Один Захар заулыбался довольно. Радуется, что старшему Сноходцу нос утёрли?

— Если будет желание, приходи. Научу с ним правильно работать, а то, если честно, только представлю, как ты им от дикарей отмахиваешься, и противно становится.

— Буду иметь в виду…

«А ведь неплохо всё складывается!» — подумал вдруг Артём с неприкрытым цинизмом. Нет больше бездомного клошара, боящегося каждой тени беглеца. Умер, сдох на помойке, как безродный пёс. На смену ему пришла совсем иная личность. Меченый, достойный иного к себе отношения даже со стороны уважаемых людей вроде Волкова. Так, может, стоит забыть о вражде с Кардиналом? Вычеркнуть из памяти его наглую бесцеремонность, презрение и едва ли не брезгливость.

Артём устало прикрыл глаза, пообещав себе хорошенько всё обдумать. Только позже, когда пройдёт проклятая боль и к нему вернутся силы.

Глава 2

Битва в Руинах

Посольство к Волкову обернулось для Артёма массой непредвиденных проблем. Если раны телесные стараниями Георгия успели затянуться, то раны душевные способно было исцелить лишь время.

Он впервые убивал со столь пугающей внутренней готовностью. Не случайно, не захлёбываясь от ярости или потеряв голову от страха, а вот так, холодно и отстранённо, задавшись целью изничтожить врагов. Умом понимая невозможность иного исхода, сердцем принимать случившееся не желал. Погано это всё и мерзко. Днём легко найти способ отвлечься от тяжёлых мыслей, зато ночью затаённые страхи прорывались в виде кошмаров.

Он снова выходил на улицу, где его ждали аборигены. Иногда все пятеро, иногда один вооружённый кинжалом вожак. Но исход драки был другим. Вновь и вновь дикари брали над ним верх, забивая до смерти деревянными мечами или закалывая ножом, а то и вовсе вдруг оборачивались красными скорпионами и насаживали на длинные жала. Артём начинал видеть себя со стороны, лежащим в потемневшей от крови траве, а над ним уже вились хищные твари с жадными хоботками. Ждущие момента, чтобы наброситься и пожрать душу… На этом месте Артём всегда просыпался, задыхаясь от страха и почти реальной боли. Кошмары, отравившие сны сосновчан перед самым Переносом, изматывали меньше.

Видящий дурные сны Сноходец… Ситуация где-то даже забавная, но от того не менее неприятная. Как оказалось, затрагивала она не только его одного.

Соседи пришли на третий день. Артём не успел прийти в себя после череды мрачных видений, как в дверь требовательно забарабанили. Хотя нет, насчёт требовательно он зря. Последние дни по базе, не иначе как стараниями Захара, поползли слухи о его подвигах, так что определённое уважение Артём заработал. Местный народ успел хлебнуть лиха и портить отношения с победителем потустороннего монстра без веской причины не станет. Не из страха, а так, на всякий случай.

У входа стояла целая делегация: оборотень с пятого, парочка неизвестных парней и местная знаменитость — главный охотник базы Лариса Болдырева.

— Какого чёрта? — спросил Артём, сонно щурясь.

— Здравствуй, Артём, — начала Лариса тоном строгой учительницы. — Правда, доброе утро не говорю. Для всего подъезда оно который день уже недоброе.

— И что так? — начал закипать Артём, подозревая неладное.

— Парень, ты погоди. Не спеши. Дай женщине сказать, — прогудел оборотень.

— Спасибо, Паша, — поблагодарила охотница. — Так вот, у каждого из нас бывают проблемы. Серьёзные или не очень. Но редко, когда они не просто беспокоят остальных, а напрочь отравляют им жизнь. Ты со мной согласен?

— Не очень понимаю, к чему вы клоните…

— К тому, — сказала Лариса, поджав губы, — что мы устали от ночных кошмаров. Каждый раз всё видим одно и то же — твою гибель. Согласись, не самое приятное зрелище. Потому мы бы попросили оградить нас от твоих снов. Понимаю, просьба звучит странно, но…

— Короче, парень, ты — Сноходец, тебе и карты в руки. Колдуй, шамань, но избавь меня от этого дерьма! — рявкнул оборотень и виновато посмотрел на охотницу: — Извините.

Они правы, и говорить нечего, но Артём едва не взорвался от злости. Он сам готов отдать что угодно, лишь бы вернуть себе спокойствие и без этих упрёков. Сдержаться и не вспылить стоило ему больших трудов.

Соседи потоптались, потоптались и ушли. Один оборотень задержался и перед уходом буркнул:

— Ты бы это… Кардинала спросил, если сам не справляешься. Он подскажет.

— Я подумаю… — скривился Артём, мысленно посылая советчика в болото.

Оставшись, наконец, один, он никак не мог успокоиться. Долго мерил шагами кухню, бормоча под нос ругательства. Предложение насчёт Дымова дельное, слов нет, но и неприязнь к этому безжалостному ублюдку тоже никуда не делась. Как он ни старался, но простить командира не мог. Понимать понимал, а вот простить — никогда! Жаль только, своих идей, кроме как «подождать, пока само всё успокоится», у него не было. А значит, идти на поклон к Кардиналу придётся. И чем раньше, тем лучше…

Он впервые собирался явиться к командиру по своему почину, без вызова, и от необычности ситуации испытывал лёгкий мандраж. Реакция Кардинала может быть самой непредсказуемой, а второй раз проваливаться на дно Изнанки Артём не хотел. Не готов он пока к таким испытаниям.

Осторожно постучав и не дожидаясь ответа, Артём потянул дверь на себя. Открыто. Удивлённо хмыкнув, вошёл внутрь. Совсем командир расслабился, на замок уже ленится закрыть.

Раньше в квартире напротив жил телохранитель Хмурого, но после захвата Башни каждый Меченый стал на счету. Оборотню нашлось дело поважней, а нормальным людям Кардинал не доверял. Пожелай кто-нибудь напасть на него, командиру придётся надеяться только на себя.

— Можно войти? — негромко спросил Артём. — Командир?!

Потоптавшись в прихожей, он мысленно чертыхнулся и начал по очереди обходить комнаты.

Дымов обнаружился в спальне. Лежал на спине, закрыв глаза и прижав ко лбу медальон, обычно висящий у него на шее. На полу у самой кровати валялась тетрадь с зарисовками Артёма. О многом уже догадываясь, он сосредоточился и сразу услышал песнь Изнанки. Кардинал работал с иной реальностью, как-то используя необычное украшение.

Неужели секрет могущества кроется в невзрачной безделушке? Тогда вещь эта в хозяйстве любого Сноходца явно небесполезная. Осталось выяснить, что она такое: хранилище знаний, устройство связи или некий пульт управления, а там видно будет. Глядишь, удастся и для себя её как-нибудь приспособить. Лазовский торжествующе усмехнулся.

А может, взять и прирезать Кардинала безо всяких затей? Пока лежит беспомощный, целиком сосредоточившись на ритуале. Подойти, воткнуть нож, а потом уйти тихонечко, пока никто не видел.

От нарисованной в сознании картинки Артёма замутило. Нет, до такой подлости он не опустится. Зачем превращать противостояние с Кардиналом в обычную поножовщину. Ему нужна победа, а не убийство. Чтобы в глазах Дымова он увидел потрясение и, если не страх, то хотя бы уважение… Пусть глупо и чересчур идеалистично, но лучше так, чем марать руки кровью беззащитной жертвы. Кардинал был прав, когда говорил, будто в нём слишком многое от романтика.

— Рад, что тебе хватило ума мне не мешать, — произнёс Хмурый с сарказмом, заставив Артёма вздрогнуть. Медленно сев на кровати, Кардинал спрятал медальон под рубахой. — Знаешь, будь я на твоём место, то обязательно рискнул бы расправиться с конкурентом…

— Я — не вы!

— О, гордыня! Любимый грех дьявола, — расхохотался Кардинал. — Она так восхитительно непрактична. Не ошибся я в тебе, не ошибся… Ну да бог с тобой, чего заглянул-то? По делу или так, поболтать?

— По делу, — сказал Артём сухо. — В Ниженке я видел, как непонятные твари пожирали души людей, а дикарей не трогали…

— И что с того? — удивился Кардинал. — Тоже мне, новость открыл! О них все Сноходцы знают. Поделать с ними ничего не можем, а раз так, то считай их ещё одним поводом не спешить с переездом в ад. У аборигенов есть защитники, у нас их нет. И все дела!

— Но бессмертие души…

— Мальчик, не забивай себе голову всякой ерундой. Окрепнем, встанем на ноги, тогда и займёмся пожирателями, а пока просто старайся не умирать. Ясно? Ещё вопросы имеются?

От шутливого участия в голосе Кардинала Артём едва не позеленел от злости. Опять провоцирует, сволочь?! Возникло желание развернуться и уйти, но он сдержался. Ему и без того есть чего стыдиться.

— Ещё мне третью ночь снятся кошмары… — проронил Артём, пряча глаза. — В общем-то, ерунда, но их видят и все мои соседи.

— И они устроили скандал, да? — расхохотался командир. — Ещё бы, ты ж не эротические грёзы на них насылаешь!

— Вы можете помочь?! — процедил Артём, мгновенно разозлившись. Хватит над ним издеваться! Он досыта хлебнул унижений, будучи бродягой, но то время ушло. Исчез и потерявший себя в дни разрухи паренёк. А если вдруг в каком закоулке души осталась частичка прежнего характера, то Артём приложит все силы для её искоренения.

— Если бы работал головой, то и сам бы справился, — усмехнулся Кардинал. — Входишь в Изнанку, встаёшь на самой границе Первой Пелены и концентрируешься на каком-нибудь материальном объекте. Как почувствуешь нечто вроде связующей нити — всё, якорь готов. Твоё спящее сознание больше не отправится шляться по Патале, нагоняя жуть на неокрепшие умы товарищей…

— Погодите. Получается, чтобы защитить остальных, придётся укрепить свою связь с Изнанкой?!

— Ты Сноходец, мой мальчик. Мир снов — твоя жизнь. Любой оборотень больший человек, чем ты. Привыкай.

Из квартиры Артём вышел в некотором смятении. Разговор затронул непростые темы, многое стоило обдумать. Подниматься к себе не хотелось, и он присел на лавку у подъезда. Народ обычно подтягивается ближе к вечеру, у него было время посидеть в одиночестве.

Погруженный в свои мысли, Артём не заметил появления мальчика Караганды с ящером. Проклятая зверюга незаметно подобралась вплотную и ударом лапы свалила его на землю. Перекатившись через голову, Артём встал на четвереньки и начал нашаривать на поясе нож.

— Не бойтесь! Он так здоровается, — Голос пацана звенел от радости. Он подбежал к любимцу и обнял за шею.

— Что ж ты творишь, сопляк?! — процедил Лазовский, держа взглядом оскаленную пасть ящера.

— Колючка вас узнал и обрадовался… — сказал паренёк, невинно улыбаясь.

«Так я тебе и поверил. Сам, небось, натравил шутки ради, Зверолов чёртов!» — подумал Артём, а вслух сказал: — Вы как здесь оба оказались?

— С дядькой мы. Он сначала к Тагиру пришёл, а тот сказал: с командиром обсудить надо. И сюда привёл, — сообщил мальчик, добавив: — А у вас здесь славно. Тихо, и свет мягкий. Колючке нравится.

Ящер шумно понюхал воздух и поскрёб лавку когтями. На асфальт упала тонкая стружка.

— А меня специально искал или как?

Заскучавший было Петька оживился.

— Ой, а я и забыл совсем. Кардинал за вами послал. Объяснил дорогу и велел к себе привести, — немного подумав, мальчик солидно добавил: — Дело имеется.

— Ну, раз дело, тогда веди, — усмехнулся Артём, зорко следя, чтобы проказливый ящер не цапнул за ногу. Слишком плотоядно облизывается, скотина.

…Оставив мальчика со зверем на улице, Артём поднялся в квартиру Кардинала. И первым увидел Караганду. Хозяин Дикого устроился в кресле с чашкой чая в руках. Заметив Артёма, староста хитро улыбнулся и подмигнул левым глазом.

Напротив старика сидел Тагир.

— О, кого я вижу! Наш знаменитый беглец! — сказал Сноходец, криво усмехнувшись.

— И тебе привет, — буркнул Артём, вопросительно глядя на Кардинала. Тот кивнул на свободный табурет: садись. Сам он, по своему обыкновению, сидел на полу среди вороха подушек.

— Посмотри на это. — Командир протянул пару чёрных стрел, завёрнутых в тряпку. Подозревая подвох, Артём положил их на пол и осторожно провёл рукой, не касаясь самих стрел. Волоски на тыльной стороне кисти немедленно встали дыбом.

— Что скажешь?

— Жуть какая-то, — сказал Артём. Сосредоточился и почти сразу увидел тонкую вязь серебристых символов, заботливо выписанных на каждом древке. — Ну, а если вы про иероглифы эти, то ничего общего со знаками из храма я не вижу.

— Вот и мне так кажется, — кивнул Кардинал.

— Думаете, кто-то чужой пришёл? — уточнил Тагир.

Караганда немедленно затрясся от смеха.

— Эх, земляк, земляк… Да здесь всё чужое. Мы сами — чужие!

— Я имею в виду…

Спор прервал Кардинал.

— Ты прав, это не местные. Георгий уже встречался со стрелком и его спутниками, теперь пришла очередь остальных. У нас тогда Вадима ранили, а вот в Диком пятерых убили…

— Только из наших пятерых, там ведь ещё… караганда… с полсотни свободных семей обретается. Кое-кого точно не досчитаемся.

— Сергей Сергеевич, вы не могли бы ещё раз описать чужаков? Для Артёма.

— Отчего нет? Мы хоть их… караганда… мельком видели, но кое-что разглядеть успели. Командует там вроде как человек, только кожа красная да уши странные, острые. Двое чисто гориллы, один змееног двухголовый. То ли урод, то ли порода такая. С ними ещё мальчонка бегает. С рожками, как бесёнок. — Староста вздохнул. — И творят они… в караганду… форменный беспредел! Старшой их стрелы пускает, остальные вроде как молниями швыряются и огнём жгут. Пробовали стрелять, да без толку. В одну обезьяну полрожка расстреляли, так она едва покачнулась. После место осмотрели: все пули в «молоко» ушли…

— Это кнешаль, шаруш, васуки и псифей, — Артём с трудом произнёс непонятные слова. Как и в прошлый раз, они просто всплыли в памяти.

Кардинал встретил его слова едва заметной улыбкой.

— Как видите, у нас достаточно квалифицированные люди. Вы правильно сделали, что обратились к нам, — сказал Дымов старосте. — Пара Сноходцев способна решить вашу проблему.

Артём прирос к табурету. Он ничуть не сомневался, о каких именно Сноходцах идёт речь. Кардинал явно задался целью вылепить из него привычного ко всему боевика. Может, отказаться? Покосившись на Тагира, он заметил мелькнувшее у того на лице неудовольствие. Но коллега Сноходец молчал, даже и не думая спорить. Мысленно пожелав ему кучу приключений на задницу, Артём постарался скрыть эмоции.

— Хе, складно говоришь, Кардинал, а вот на деле как выйдет? — Караганда сухо откашлялся. — Мы-то многого не просим. Подскажите, как с чертями бороться, а дальше уж сами…

— Разумеется. И вам польза, и ребятам хорошая практика.

— Точно, практика… Кто бы спорил. Только чужаков ещё надо будет найти, — сказал Тагир с тяжёлым вздохом и махнул Артёму: — Собирай вещички, беглец. Будем изображать охотников на монстров.

…Слова оказались пророческими. Через неделю, укрывшись от дождя в развалинах водонасосной станции, Артём вспоминал их с раздражением и злостью. Аборигены словно сквозь землю провалились. Стоило старосте Дикого обратиться к Кардиналу, как нападения прекратились. Прямо мистика какая-то. Если бы речь шла о людях, то Артём предположил бы присутствие в отряде вражеского лазутчика. Но шпиона банды горилл с зелёной шерстью он не мог себе даже представить.

— Давайте ещё раз разберём всё по пунктам, — сказал Тагир, разглядывая расстеленную перед ним карту города до Переноса. — Нападения случались всякий раз в новых местах, но всегда на границе с Руинами. Так?

— Так, — угрюмо подтвердил один из людей Караганды, приставленный к их группе. Меченым он представился Александром и лишний раз старался рта не раскрывать. Сильно мутантов не любит, сильно. Расист тупоголовый. — Налетят, резню устроят и сразу обратно, а как отдохнут, так в другом месте появляются… Почему сейчас затаились? Бес их знает!

— Бессмыслица какая-то получается. Приходят, уходят… Зачем, не понимаю.

— Может искали чего? — предположил Артём. Ему дико надоела глупая игра в пограничников. Своих проблем выше крыши, а он должен Дикое защищать да по трущобам лазить, куда даже мутанты не суются. — А как нашли, так и нападать перестали.

— Что им может у нас понадобиться?! Груши с яблоками или, может, смородина?! Так нет же, мы потом по следам смотрели, они вокруг развалин потопчутся и назад уходят…

— Каких ещё развалин?! — опасно сощурился Тагир.

Александр заметно напрягся и погладил заткнутый за пояс пистолет ТТ. Артём мрачно усмехнулся: «Дурак, тебе башку оторвут раньше, чем ты ствол из штанов вытащишь!»

— Обычных. Пара обвалившихся стен, полузасыпанный колодец, каменный столб с резьбой…

— А что там изображено, не помнишь?

— Рожи какие-то со щупальцами… Откуда я знаю? — Александр пожал плечами. — Места дурные. Порой начинает оттуда гнилью тянуть. Вдохнёшь раз, так целый день как с похмелья. Мне одного раза хватило!

— Дела-а, — протянул Тагир и внезапно рявкнул: — И какого рожна вы с Карагандой молчали?!

Действительно, дурацкая ситуация получается. Если чужаков интересовали именно развалины, то назад они могли и не вернуться. Проклятье! Предложи Тагир пойти и набить Караганде морду, Артём возражать бы не стал.

Помощник Кардинала первым справился с эмоциями.

— Со щупальцами говоришь?.. Хорошо. Сейчас заглянем в одни примечательные развалины и, если никаких следов не найдём, то со спокойной душой двинем по домам. Надоело!

От возражений Сноходец просто отмахнулся: «Шатаясь по окраинам толку не добьёшься!» Сказал и повёл группу вглубь самого таинственного участка нового Сосновска — в Руины.

Это был единственный район, оставшийся от прежних хозяев здешних мест. Ни одного земного здания, кругом только древние постройки, пусть порой и целиком разрушенные, скрытые под слоем дёрна и поросшие травой. Город в городе, наследство Предтеч. И, чем дальше они шли, тем сильней ощущалась чуждость этого места. Артёму не надо было входить в транс, чтобы услышать шёпот Изнанки. Грань, отделяющая реальности друг от друга, здесь сильно истончилась. Он бы ничуть не удивился, если бы источник Волн или даже причина Переноса располагались именно здесь.

Руины — место странное, подчиняющееся иным законам. Нередко бывало: в городе солнце светит, а здесь льёт как из ведра. Миражи опять же… Впервые столкнувшись с ними ещё на самой границе, люди Караганды занервничали, кое-кто попытался деру дать. Даже подчинённые виритникам оборотни — Лёха Дылда и Тони — заволновались. Артём бы и сам испугался, не имей опыта хождения по снам. Как иначе? Идёшь себе по травке, по сторонам глазеешь, а куст у тебя на пути вдруг потечёт, как горячий воск, и в клыкастую пасть превратится. И ты ей на один укус. Или налетит порыв ветра, поднимет тучу песка, глядишь, а вместо холма уже замок торчит. С донжоном, башнями и флажками на шпилях. Даже герб можно разглядеть — чёрный трёхглазый череп и два скрещённых витых рога на белом фоне.

За неделю на многое насмотрелись, успели привыкнуть. Главное, не расслабляться и не принять за видение совсем не безобидную тварь. Однажды так едва не попались. Встретился на пути один ящер, весь в броне и с лошадь размером, а они шли, как туристы, в ус не дуя. Один боец даже нацелился пройти сквозь зверюгу. Тварь от такой наглости аж обалдела. Вместо того чтобы порвать дурака в лоскуты, рявкнула и хорошенько наддала ему лапой… Как же все тогда забегали! Кто-то полез на дерево, кто-то трясущимися руками потянулся к оружию. Один даже успел пальнуть из карабина. Пуля лишь царапнула бронированный бок, не причинив никакого вреда, но ящер обиделся. Напружинившись для прыжка, он протяжно заревел…

Артём тогда, повинуясь рефлексам Серебрянки, шагнул вперёд, норовя поймать взгляд хищника. Удастся — считай победил, нет — что ж, теперь у него есть неплохой кинжал. Будет чем встретить гадину. Но перед глазами мелькнул брошенный нож, влетев прямо в глотку зверя — клинок пробил небо и достал до крохотного мозга. Готов!

Схватка завершилась толком не начавшись, а Тагир в который раз подтвердил, насколько он опасный противник.

Больше ничего столь же серьёзного не случалось, но легкомысленное отношение к миражам как ветром сдуло. Одного раза хватило…

До цели шли долго. Пусть дождь прекратился, но идти по сырой траве было тяжело. Кое-где земля превратилась в липкую грязь.

Их дорога проходила между холмами, имеющими порой подозрительно правильную форму. Курганы, что ли? Скользнув сознанием в Изнанку, Артём ясно ощущал излучаемую могильниками угрозу. Не абстрактное зло для всего живого, а именно угрозу и обещание всяческих неприятностей любому покусившемуся на их тайны. Тагир смотрел на них голодным взглядом. Артём и сам ощущал смутное желание познакомиться поближе со спрятанными под толщей земли секретами.

Иногда встречались развалины домов с вычурной лепниной на стенах и изуродованными временем статуями. Ничего особенного — птицы, звери, цветы — такое и на земле можно встретить. Дылда предложил хорошенько пошарить внутри, но Тагир запретил.

Дорогу перегородил заросший настоящим лесом овраг. Пришлось спускаться вниз, цепляясь за кусты и съезжая по мокрой глине. Гадство! Артёму быстро надоело месить грязь. Вспомнив скитания по джунглям, он взбежал по стволу дерева, росшему почти под прямым углом к склону, и с него перемахнул на макушку следующего. Их ветви переплелись настолько плотно, что получилось нечто вроде мостика. С потревоженной листвы хлынули настоящие ручьи, а набухшая от воды кора оказалась чересчур скользкой, но Артём спустился без проблем. Пусть и вымок до нитки. Внизу Тагир не сказал ни слова о его ребячестве, лишь многозначительно хмыкнул. Артём едва сдержался, чтобы не покраснеть.

Среди людей Караганды отличились двое: оба неудачно свалились в ручей, нахлебавшись мутной воды. Судя по бросаемым взглядам, винили они в том Меченых — всех скопом и каждого в отдельности. Артём увидел в них себя до инициации. Знакомая привычка валить все беды на окружающих, пасовать перед трудностями и паниковать при каждом удобном случае. Не остался ли он таким же, вот в чём вопрос?

— Так, пару сотен метров идём по течению и поднимаемся на противоположный склон. Наша цель находится именно там, — объявил Тагир и добавил: — Надеюсь, никому не надо напоминать, что следует соблюдать тишину?

— Поняли, поняли. Не дураки, — пробормотал Лазовский, мысленно посылая Тагира к чёрту. Отец-командир нашёлся! Вряд ли когда Артём забудет, как он его в тот лаз в зиккурате лезть заставлял. Точно собаку на минное поле!

Стараясь успокоиться, срезал знакомый мясистый стебель и начал жадно глотать чуть сладковатую воду. Старательно не обращая внимания на удивлённо замершего рядом Лёху Дылду. Наконец не выдержал и нехотя предложил:

— Будешь?.. Да расслабься, чистая она, чистая. Больше недели только её и пил.

Не дожидаясь, пока Дылда решится, сунул растение ему в руки. Остальные бойцы группы успели скрыться за кустами. Лучше не отставать. Местность кругом непростая, случись что, так и в двух соснах можно заблудиться.

…Параллельно ручью тянулась невысокая стена из грубо обтёсанного песчаника. Чтобы не заходить в воду, шли, придерживаясь за неё рукой. Артём первое время пытался искать знаки или рисунки, хоть какие-нибудь следы Древних, но потом плюнул. Бесполезно. Обычная стена из обычного камня. Ничего общего с защищавшим тракт ограждением из реальности зиккурата. Ни капли магии, ни грамма технологии. Её могли сложить аборигены как год, так и сотню лет назад.

Через десяток метров встретилась изрядно накренившаяся базальтовая арка с полустёртыми надписями. На фоне общей убогости она казалась здесь совершенно лишней. Как ворота из чистого золота на входе в развалившуюся лачугу.

От арки вверх по склону тянулась добротная лестница со ступеньками из известняка.

— Ай как удачно всё складывается, — протянул Тагир. — Так удачно, что другой путь поискать хочется.

— Эти не поймут, — сказал Артём, случайно услышавший бормотание командира.

— Верно, не поймут, — согласился Тагир и ткнул пальцем в едва заметную резьбу на арке: — Видел?

Артём пригляделся. Небольшой круг, внутрь вписаны изображения шаровой молнии, маскарадной маски, осьминога, паутины с глазом и крылатого скорпиона. Поверх резьбы шла глубокая зарубка, как после удара топором. Первые две эмблемы по одну сторону, остальные по другую.

— Знакомые рисунки…

— Вот и я о том же. Ладно, идём.

Наверх поднялись быстро. Впереди шли оборотни в боевой трансформации, за ними Сноходцы, а следом топали остальные. Перевалив через край оврага, задержались у второй арки. И сразу нашли рисунок с точно такой же зарубкой, разделившей круг на неравные части.

— Мы уже были однажды в Руинах. Кардинал, Вадим и я, — сказал Тагир вполголоса. — Кардинал привёл нас на площадь недалеко отсюда. Метрах в ста, я думаю, не больше… Ничего особенного. Пятиугольная площадка, вымощенная мраморными плитами. По углам каменные пластины с рунами, а в центре круг из пяти менгиров. Тебе надо объяснять, какие знаки их покрывали?

— И что с того? — удивился Артём. — Знаки как знаки… Мало ли как местное население развлекалось, кому молилось. Может, эта лестница для паломников предназначалась.

— Может быть. Только когда-то Кардинал нашёл свой медальон в здании, отмеченном одним из этих знаков. И стал становиться сильней день ото дня! Он и на площадь ходил не просто так. Целенаправленно искал что-то…

Артём присвистнул. Такие артефакты просто так на земле не валяются. Ему уже приходилось бывать в древних развалинах, и далеко не все из них были просто грудой старых камней.

— И под каким знаком Кардинал нашёл свою игрушку?

Тагир молча ткнул пальцем в изображение маскарадной маски.

— Ещё бы понимать, что всё это означает…

— Да тут и понимать нечего. На площади что-то спрятано. Или может быть спрятано. Об этом знает Хмурый, наверняка знают и чужаки. Этим мы и воспользуемся. Раз они обшаривали развалины, помеченные осьминогом, то сюда прийти просто обязаны.

«А если и не придут, то ничего страшного, — мысленно продолжил Артём. — Будет время пошарить вокруг на предмет разных полезных вещиц. Ловко придумано! Ловко…»

Они ещё не подошли к площади, когда начались неприятности.

Дорогу перегородил завал из обломков мраморных плит, фрагментов колонн и мелкого щебня. Странное дело, за прошедшие столетия, если не тысячелетия гора мусора не расползлась, не утонула в грязи, не скрылась под слоем плесени и одеялом лиан. Как будто совсем недавно, едва ли не вчера, здесь взорвали здание из белого мрамора, а потом сгребли что осталось, в одну кучу. Группа остановилась, и Тони полез наверх, собираясь осмотреть окрестности.

Когда оборотень с криком скатился обратно, Артём решил было, что он просто оступился. Встал куда не следовало, потерял равновесие и сорвался. Пусть высота метра три, а кости переломать можно запросто. Но Лёха Дылда думал иначе. Сдёрнув с плеча автомат, он от бедра полоснул по вершине насыпи и только затем крикнул:

— Засада! Стреляйте!

Люди Караганды изумлённо уставились на орущего Перевёртыша. В кого стрелять, не видно же никого! Насторожился только боец, ведущий на поводке «обезьянку». Ящер рычал и скрёб землю когтями.

— Прекратить огонь! — рявкнул Тагир. Виритник склонился над упавшим навзничь Тони и массировал ему горло. Пальцы окрасились кровью. — Отступаем к оврагу. Александр, выдели двух бойцов — пусть несут Тони.

— Да что случилось-то?!

— Глотку ему порвали! И я не знаю чем! — Тагир с силой ударил Тони кулаком в грудь. Оборотень содрогнулся, засипел и начал с натугой кашлять.

Александр потрясённо прошептал:

— Живой. Да проймёт ли вас хоть что-то?! Или и вправду Бессмертные…

— Ты так и будешь столбом стоять?!

Артём краем глаза поймал какое-то движение и развернулся к завалу. Лёха по-прежнему настороженно обшаривал взглядом нагромождение камней, водя стволом из стороны в сторону. Ничего и никого нового. Пусто.

Но он ведь точно что-то видел!

Сосредоточившись, Артём вызвал Паталу. Не распахнул врата, а всего лишь чуть приоткрыл створки, позволив песне Изнанки зазвучать в ушах. Виски кольнуло, почему-то свело скулы. Хотя нет, их начинало сводить всякий раз, когда он смотрел на участок в метре перед Дылдой. Или чуть в стороне… точно в стороне! Непонятная аномалия приближалась со скоростью пешехода.

Не тратя время на раздумья, Артём повернулся к Александру и выдернул у него из кобуры ТТ.

— Какого чёрта?! Сдурел, мутант?!

Попытавшегося вернуть оружие Александра, он оттолкнул, да так ловко, что тот полетел на землю. Игнорируя случившееся, Артём поднял ствол и дважды выстрелил в самый центр аномалии.

Раздался треск разрываемой материи, воздух дрогнул, и из ничего возникла странная парочка — двухголовый змееног с неестественно бледной кожей и краснокожий чертёнок. Ощущая, как губы расползаются в злой улыбке, Артём снова нажал на курок.

Пуля впустую выбила искры из камня под ногами чужаков. Опомнившийся Лёха поддержал его длинной очередью и с тем же результатам. Оба урода торжествующе рассмеялись. И вправду похожий на мальчишку спутник змеенога ткнул в Дылду пальцем и надул щёки. Пуфф!

Оборотень вскрикнул и выронил автомат. На левом плече у него чернело пятно ожога, тлел камуфляж. Резко запахло горелой плотью.

Дальний родич змеенога захлопал в ладоши, а потом как-то по-особому прищёлкнул пальцами. Привстав на хвосте, он на манер кнута махнул нижним щупальцем. Раздался характерный треск, и лицо поднявшегося с земли Александра перечеркнул багровый рубец. Боец, крича, рухнул на колени. В голове просто не укладывалась лёгкость, с которой чужаки с ними расправлялись. Призывая неподвластные людям силы, они наносили удары издали, не боясь ответной атаки.

Разум Артёма подхватила тёмная волна. Выдернув из ножен ещё как следует не опробованный в деле костяной клинок, он побежал навстречу врагу. Кажется, что-то кричал про васуки и псифей — слова не отпечатались в памяти. Похоже, он говорил на каком-то другом языке, где преобладали шипящие и рычащие звуки.

Змееног возник перед ним как-то неожиданно быстро. Одна из голов плюнула ядовито-зелёной слизью, но сидящий глубоко внутри Артёма зверь увёл его в сторону. Сбоку выскочил, что-то вереща, низкорослый псифей. Вокруг пальцев плясали огоньки, с костяных наростов на голове сыпали искры. Как и в случае с Лёхой, гадёныш собрался провернуть очередной фокус.

Ему Артём с мстительным удовольствием вмазал рукоятью так и не выпущенного из рук пистолета. Что-то хрустнуло. С поросячьим визгом чертёнок отлетел обратно, а Артём с силой вогнал нож подмышку замешкавшегося васуки. Там панциря не было.

Чья-то рука схватила Лазовского за воротник и выдернула из-под ответного удара рассвирепевшего чужака. Боль заставила змеенога двигаться особенно быстро, но преследовать ускользнувшую жертву не стал — в схватку вмешался Тагир. Он метеором врезался в васуки, быстро работая клинками. В один миг горло одной из голов оказалось перерезано, а в глазнице второй по самую рукоять засел нож. Столь же стремительно опытный Сноходец отскочил назад.

— Не суйся пока, братишка. Без тебя разберутся, — придерживая Артёма за плечо, сказал Лёха. Он успел перекинуться, и раненое плечо перестало кровить.

— Так и будем стоять, смотреть?! — спросил Артём, яростно жестикулируя окровавленным ножом. Он не помнил, когда успел выдернуть его из раны васуки.

— Будем. Нам и так найдётся с кем кулаками помахать, — Дылда махнул в сторону завала. — Тяжёлая артиллерия прибыла.

На вершине стоял краснокожий человек с густыми русыми волосами. Обнажённый торс перетянут ремнями. За спиной колчан со стрелами, в руках чёрный лук. По бокам от него возвышались две здоровенные гориллы в коротких юбочках. Шерсть у тварей стояла дыбом.

Кнешаль и шаруш!

Лучник оглядел собравшихся внизу людей, с заметным презрением посмотрел на раненого васуки и ползущего к нему на четвереньках псифея. Двое из людей Караганды разрядили в него ружья, но пули вновь ушли мимо. Кнешаль скривился и вытянул в сторону замершего Тагира руку с раскрытой ладонью. Пальцы медленно сложились в знакомую Артёму «козу». Всё как в подсмотренном сне шамана.

— Наза-ад!

Тагир то ли услышал Артёма, то ли сам заподозрил неладное и зайцем метнулся влево. Но лучник метился совсем не в него. С руки сорвался сгусток чёрного огня и вонзился в васуки. Прогремел взрыв. В небо поднялся столб пыли, в стороны полетел щебень.

Проклятье!

Пыль ещё оседала, а Артём уже укрылся за крупным валуном. За соседним камнем обнаружился Лёха. Куда-то попрятались остальные. Хорошо Александра и Тони успели к оврагу оттащить, а то бы с ними быстро разделались.

Невдалеке тихо закашлял автомат — у кого-то не выдержали нервы. Знают ведь, что бесполезно стрелять, а всё равно за стволы хватаются. Здесь ребята с мечами и щитами требуются! Разом вспомнился клинок на столе у Волкова. Вот уж кто бы здесь пригодился. Захар обмолвился, что в стычке с поклонниками красного скорпиона, напавшими на Ниженку, тренер не стеснялся пускать его в ход…

На стрельбу чёртовы обезьяны ответили ударами молний, и сразу закричал человек. Сволочи!

— Дылда, Артём, живы?! — заорал откуда-то Тагир. Снова затрещали разряды, но Сноходца не задели. — Никто не знает, ящерица цела?!

— Цела, цела… — ответил хозяин «обезьянки» из-за упавшей колонны.

— Тогда на счёт три все Меченые двигают к ублюдкам. В рукопашную. Кто хочет, тот пусть присоединяется… Ящерица с нами. Поняли?!

— Поняли! — гаркнул Лёха и повернулся к Артёму: — Уроды нас как тараканов передавят, как тараканов!

Лазовский кивнул, не в силах произнести ни звука. Его трясло при одной мысли, что придётся на себе испытать сверхъестественную силу чужаков. Неописуемо тяжело встать из-за укрытия и в открытую идти на врага. Просто встать и идти. Есть в этом нечто запредельно безумное.

Не в силах перебороть ужас, Артём закусил губу. Нет, он не сможет. Никогда. Собрался сказать о том Лёхе, как до слуха донёсся яростный вопль Тагира: «Три!!!»

И Артём встал. Рывком поднялся, сделал несколько шагов, споткнулся и упал, снова встал. Ему казалось, он медленно бредёт сквозь ставший вязким воздух, каждый миг ожидая мучительных судорог от удара молнией или одной-единственной вспышки, после которой уже ничего больше не будет. Ноги налились свинцом, мышцы разрывались от непомерных усилий. Из носа потекла кровь, глаза начало жечь как от песка. Но он продолжал идти, забыв о страхе и секундной слабости…

Лёха ухитрился опередить его на пару метров, двигаясь как заправский бегун. Если можно где увидеть бегуна с такой мордой и когтями. Вдоль завала мчался Тагир, горным козлом прыгая с камня на камень. Сзади завывал отпущенный на свободу ящер.

Всё равно не успеть!

Чужаки давно спустились с насыпи, готовые к драке. Защищённые от огнестрельного оружия, они были достойными соперниками даже для оборотней. Оба шаруш замерли в угрожающих позах, закрыв спинами кнешаль. Вокруг их сжатых кулаков плясали голубые молнии разрядов. Что-то отплясывал вернувший себе смелость псифей. Познакомившись с умениями шамана, Артём воспринимал такие странности с подозрением. От мелкого гадёныша стоило ждать любой подлости.

А вот командир чужаков был занят — возился с чем-то вроде глобуса. Серым с рыжими разводами шаром на тонком стержне, вколоченном в щель между камнями. Если Артёму не изменяло зрение, игрушка уже пришла в движение, стремительно набирая обороты…

Ближайший шаруш хлестнул молнией. Ожидавший чего-то подобного Артём кувырком ушёл из-под удара и мячиком подкатился под ноги зелёной гориллы.

— Лови, сука! — выдохнул он, полоснув ножом по икре чужака.

Через Артёма перемахнула тень, и в пошатнувшегося шаруш врезалась «обезьянка». Горилла упала на землю и почти сразу утробно завыла, отбиваясь руками от осатаневшего животного. Несмотря на все старания, добраться до горла ящеру никак не удавалось.

Ну хоть молниями не швыряется.

Пока Артём вылезал из-под дерущихся, псифей закончил шаманство и повернулся в его сторону, широко разведя руки. Между ладонями крутилось раскалённое добела огненное веретено.

Хрипло каркнув ругательство, Лазовский поймал взгляд торжествующего карлика и нанёс ментальный удар. По наведённому каналу в сознание псифея ринулась свирепая нуминга. Щупальца оплели руки, в жилы хлынул жидкий огонь, боль парализовала мышцы. Маленький чертёнок завизжал от ужаса. Он сотворил разрушительное оружие, и не мог его применить. Так и стоял столбом, запертый в собственном теле, уступив ярости Прозрачника. Но, сковав псифея силой Изнанки, Артём сам стал невольным пленником. Отвлекись он на мгновение, и собранная карликом сила вырвется на свободу.

По лицу псифея тёк пот, скулы заострились. В уголках глаз выступили капельки крови. Но проклятый коротышка упрямо цеплялся за жизнь, затягивая схватку. Гадёныш! Лазовский усилил нажим, подпитывая зверя энергией, — без толку! У коротышки оказался на редкость дисциплинированный разум, давший ему шанс в борьбе со Сноходцем. Больше не рассчитывая на быструю победу, Артём начал мысленно выстраивать каркас мощного тарана. Стоило поспешить, если он не хотел погибнуть от удара в спину.

Колдовской аналог молота врезал Артёму по макушке, едва не вышибив из него дух. Выпустив истерзанный разум коротышки, Лазовский спешно укрылся за щитами. После победы над демоном он немало потрудился над их укреплением. Перед силой Кардинала они бы не устояли, а здесь, может, и выгорит!

Оказалось, в драку вмешался кнешаль. Только краснокожий воин предпочёл не устраивать долгих ментальных баталий. Ударив Артёма в грудь ещё одним колдовским молотом, он провёл вдоль огненного веретена ладонью и… смахнул его как надоедливое насекомое. В нескольких метрах от них поток нестерпимого жара опалил камни. Какой-то несчастный захлебнулся криком.

Пользуясь неразберихой, лучник взвалил псифея на плечо и длинными прыжками начал взбираться на завал. Позади, сильно от него отстав, топали гориллы. Как и настоящие обезьяны, они тяжело переваливались с ноги на ногу, отталкиваясь от земли сжатыми кулаками. Шерсть у обеих оказалась испачкана тёмными пятнами.

Почему их никто не преследует?! Артём заворочался в пыли, стараясь не обращать внимание на ломоту в рёбрах. Где все?!

Дылда стоял на четвереньках, очумело тряся головой. Вдоль спины у него тянулась безобразная рваная рана с чёрными краями. Одно ухо оказалось надорвано. За его спиной на коленях стоял Тагир с неестественно вывернутой рукой. Артём застал тот момент, когда помощник Кардинала, сцепив зубы, начал вправлять сустав. Откуда-то появился шатающийся Тони и принялся ему помогать.

Туда, откуда донёсся крик, Артём бросил один взгляд и сразу отвернулся. Тело выглядело жутко. К нему бежали двое бойцов, но они могли не спешить. После такого не встают.

Лазовский, наконец, обратил внимание на непонятное жужжание. Хватило мгновения, чтобы найти источник шума: установленный лучником шар вращался с головокружительной скоростью, роняя на землю ослепительно белые искры. Земля слабо подрагивала, нарастало напряжение в Изнанке.

— Артём, уходи в Паталу. Быстро! — яростно потребовал Тагир, не вставая. — Нет времени на объяснения. Там поймёшь. — Сноходец повернулся к оборотням: — А вы хоть костьми лягте, но не пускайте к нашим телам никакую тварь. Ясно?! Хоть костьми!

— Куда именно?! — заорал Артём, заражаясь энергией коллеги. — Я не умею выбирать направление…

— Осёл! — в сердцах бросил Тагир. — Войди в поток и пройди по верхнему слою. Очень глубоко не лезь, там я буду работать. Твоё дело искать всё необычное и не давать никому своевольничать.

— Но как?!

— Как умеешь! Особо не геройствуй, но старайся не дать им выйти во внешний мир.

— Да о ком ты говоришь?

— О нечисти. Всех тех тварях, что когда-то сгинули в этих местах и теперь собираются восстать. Сначала их тени проснутся, наберутся сил, а как окрепнут, то вырвутся наружу.

Совсем рядом с артефактом треснула земля, и на поверхности показалась костлявая рука, обтянутая тонкой как пергамент кожей. Тони вытащил из-за пояса пистолет и всадил в древнюю конечность две пули. Единственной реакцией стало гораздо более активное сотрясение почвы.

— Началось! Полезли, гадины, — процедил Тагир. Сплюнув, он повернулся к Артёму: — Всё, время вышло. Поехали.

Поражаясь собственной покладистости, Артём нырнул в Изнанку. Он подчинился Тагиру, даже понятия не имея, что происходит, просто поверив на слово. И кому, циничной сволочи, неудачной копии Кардинала, так же готовой идти по трупам ради личной выгоды.

«Если влипну в неприятности, то пусть я об этом не узнаю. Иначе получится совсем уж погано!» — пожелал Артём, погружаясь в пучину мира снов.

…Доступная Лазовскому часть Изнанки, слой реальности за Первой Пеленой, была чем-то вроде информационного поля. На нижнем слое находятся самые ранние события, ещё не успевшие потерять свою целостность, а на верхнем — происходящие именно сейчас. Чем древней и насыщенней история места, тем больше слоёв и толще «пирог». Тем больше в него вплетено чужих эмоций. Артём нацелился на ещё не ставшее сном отражение реальности. Где ему предстояло схватиться непонятно с кем, с созданиями, чьи души затаились в древних кошмарах.

Лазовский очутился посередине семиугольной площади, окружённой высокими белыми колоннами. В реальном мире большая их часть лежала на земле или и вовсе рассыпалась в пыль. Там, где сегодня располагался завал, стоял двухэтажный дом с островерхой крышей. Изукрашенный ажурной резьбой, он казался домиком феи. Доброй и обязательно красивой. Над аркой входа золотом сияли пять уже знакомых символов.

Красиво. Появилось желание хорошенько здесь осмотреться, глянуть на соседнюю площадь, куда они и шли с самого начала. Надо всего лишь сделать пару шагов к краю площади…

Но стоило сдвинуться с места, как раздался громкий шелест, и площадь накрыло шатром из подрагивающего воздуха. Немедленно похолодало, подул промозглый ветер. Стремительно почернело изображение осьминога, и во все стороны разнеслось: «Хло-ок!». Здание начало медленно схлопываться внутрь, как карточный домик, а напротив входа возник небольшой смерч. Артём опасливо отступил. Вряд ли необычное явление сулило что-то хорошее.

«Если это и есть тот самый враг, то пусть Тагир с ним сам и разбирается. Я и подступиться-то как к нему не знаю!» — раздражённо подумал Артём, перебирая доступные ему умения и способности. Ничего подходящего в голову не приходило. С вихрями непонятной природы он драться не умел.

Тем временем смерч вырос до пятиметровой высоты, раздался вширь и… опал на землю тучей пепла. Под серым ковром Артём не сразу заметил три сгорбленных силуэта. Чёрт! Перед внутренним взором мелькнул и пропал осыпающийся ржой шар на стержне. От разрушающегося артефакта рекой лилась энергия, наполняя силой порождения вихря.

Выражения, которые полезли Артёму в голову, были сплошь нецензурные. Вторя мрачным мыслям, сверху злорадно закаркал ворон.

«Только тебя, пернатая гадина, здесь и не хватало!» — простонал Лазовский. Предстоящая драка с призраками его ужасала.

Раздался довольный смешок, и с земли поднялся чернокожий родственник лучника. Такой же остроухий, скуластый, сверкающий алыми глазами. За его спинами встали два четырёхруких великана с бугристыми роговыми пластинами вместо лиц. Артём едва ли доставал уродам до груди.

Все чужаки смотрелись тощими, обтянутыми кожей скелетами, снедаемыми нестерпимым голодом. Как демон шамана. Если приглядеться, то их многое роднило с той потусторонней тварью.

— Вот это вляпался! — сказал Артём, мучительно размышляя. Душа рвалась вернуться обратно в реальный мир, но что-то подсказывало: там от мрачной троицы не скроешься. Драться?! Получится ли…

Но восставший из мёртвых кнешаль не собирался стоять столбом и ждать неизвестно чего. Радостно фыркнув, демон сложил ладони «лодочкой», что-то в них пошептал и не спеша развёл руки. Между ними возник меч с серебристо-зелёным клинком и почти чёрным эфесом. Выглядело оружие угрожающе. Не остались в стороне и четырёхрукие, успев где-то разжиться булавами и мечами-серпами. От каждого движения великанов гудел воздух. Подстёгиваемый накатываемым валом угрозы, Артём интуитивно потянулся мыслью к оставленному телу, и в руке сам собой возник кухри. Сущая ерунда, если подумать, игрушечный пистолет против настоящего автомата, но немного успокаивает.

Атаку чернокожего он едва не прозевал. Отвлекая внимание мечом, демон готовил заклинание. Рубящее движение ладонью, и на уровне колен прошла невидимая коса. Чувство опасности заставило Артёма прыгнуть вперёд. Неловко приземлился, упал, попытался встать, но здесь его уже ждали четырёхрукие. Булавы взлетели в воздух и… с треском раскололи плиты. Артём едва успел откатиться в сторону. Выброшенный в длинном выпаде серповидный клинок лишь рассёк кожу на спине.

От подоспевшего кнешаль пришлось спасаться бегством. Некоторое время Артём так и метался по площади, подобно обложенному красными флажками волку. Негде скрыться, куда ни глянь — всюду загонщики.

Впервые он контратаковал совершенно случайно. Оказавшись на самом краю площади, зажатый между колоннами, Артём вдруг подсёк одного из четырёхруких сотканным из тумана щупальцем, а второму порвал незримыми когтями плечо. И замер, осознав случившееся. Тело не изменилось, сохранило человеческую форму, но краем сознания он ясно ощущал себя Серебрянкой. Погруженное в Изнанку сознание с лёгкостью взывало к умениям могущественного Прозрачника.

Открытие едва не стоило Артёму жизни. Кнешаль успел нацелить новое заклинание, метнув нечто вроде магического лассо. Петля захватила левую кисть и отсекла её с надёжностью гильотины. Заорав от боли, Артём упал на колени.

Ненавистная рожа поднимающегося четырёхрукого заставила с яростью вонзить нож ему в живот. В горячке демон приложил Лазовского кулаком в лоб, отшвырнув от себя почти на метр. Происходи такое в реальности, голова треснула бы как перезрелая дыня, но здесь он заработал лишь очередную вспышку боли. Сильной боли. Мгновенно потерял темп и оказался прижат к земле очухавшимися четырёхрукими.

Приехали! Не видя иного выхода, не надеясь на свои силы, Артём перестал контролировать инстинкты Прозрачника. Зверь окончательно проснулся, и разум погребла под собой лавина чужих образов…

Когда к нему вернулась способность соображать, Лазовский вновь стоял в центре площади, а перед ним замерли израненные чужаки. Израненные, но по-прежнему способные вести бой. Только вот сам Артём едва держался. Фокус с Серебрянкой полностью исчерпал все его внутренние резервы. До гибели оставался один короткий шаг.

«Неплохо порезвились», — горько усмехнулся Артём, оглядывая напоследок разгромленную площадь: треснувшие плиты, вывернутые из земли камни. Воспоминания путались. Кажется, он долго метался между колоннами, когтями и щупальцами отбиваясь от демонов, потом откатился сюда.

Реальность Изнанки оказалась очень податлива, позволив создать точное подобие тела проглота. Слабый человек превратился в монстра, став достойным противником для троицы возрождённых демонов. Коля Ботаник ничуть не ошибался, называя Сноходцев неправильными оборотнями. Властелинами не тела, но духа. В Изнанке они желанные гости, способные на многое.

Только для демонов Патала и вовсе дом родной.

«Приветствую тебя, Тень! — Кнешаль вдруг захотел поговорить. В его мыслеречи явно звучала насмешка. — Не ждал, что когда-нибудь снова столкнусь с выродками Паталы. Когда я ещё был жив, выловили последних твоих собратьев… И вдруг в миг моего возрождения встречаешься ты. Такой молодой и неопытный… Настоящее лакомство для старика вроде меня».

«Что тебе надо… демон?» — Артём замешкался, не зная как назвать мёртвого чужака.

«Тебя… твою душу и силу, жизни твоих сородичей. — Ноздри кнешаль гневно раздулись. — Пусть у меня теперь появился хозяин, пробудивший Сферу Хлока… чёрного солнца над головой создавшим её дасур!.. Но возвращаться в Нижний мир не хочу. Ты поможешь мне полностью возродиться, по-настоящему. Освободишь мою душу, заточенную в Нижнем мире… И я стану полноценным духом, а не жалкой куклой, грубо слепленной из снов древнего храма».

Демон упивался моментом, не устояв перед удовольствием покуражиться над слабым противником. Сейчас он донельзя походил на человека. Что бы ни говорили сотни авторов, ругая пространные монологи победителей, но стремление к тщеславию заложено в нашей природе. Врага мало победить, его надо заставить проникнуться собственной ничтожностью.

Это ведь так приятно…

«Обойдёшься!» — зло сказал Артём, готовясь драться до последнего. В памяти всплыла короткая фраза, и он немедленно её озвучил. Кажется там было нечто, связанное с солнцем, дождём и гастрономическими пристрастиями кнешаль. Ни одного привычного слуху ругательства, но эффект оказался потрясающим. Восставший чужак аж позеленел от ярости.

«Хо! Глупая Тень… Слышишь, падальщики уже летят. Чуют поживу. Пожалуй, я отдам им, что от тебя останется. Порадую гадин…»

До ушей Артёма донёсся голодный визг. Площадь за спиной демона расплылась, сменившись нагромождением камней с сидящими на них пожирателями душ. Хоботки тварей жадно шевелились.

Дерьмо!

Рухнувшая между Артёмом и кнешаль тень разбросала их в разные стороны. Приняв случившееся за начало атаки чужака, Сноходец шустро рванул вбок. Мысленно он выстроил картинку, где переворачивается на спину, хватает демона и ментальным ударом кипятит его мозги. Вряд ли бы четырёхрукие спокойно смотрели, как убивают их командира, но ничего лучшего придумать не получалось.

Впрочем, Артём ошибся. На площади появилось новый персонаж — закованный в серо-зелёную броню четырёхрукий гигант. Спутники кнешаль смотрелись на его фоне худосочными подростками, к тому же сильно испуганными. Они пятились от закованного в металл сородича, едва ли не прикрывая голову руками. Да и чернокожий демон явственно побледнел. Зато возникший из ниоткуда многорукий рыцарь демонстрировал исступлённую ярость — потрясал кулаками и гулко рычал из-под шлема. Ткни пальцем, искры полетят…

Замешательство длилось недолго. Отдав короткую команду безликим помощникам, кнешаль метнул в смотровую щель гиганта комок дымящейся слизи и сразу же рубанул его мечом по колену. Клинок с лязгом отскочил от доспеха, но демон не унимался, продолжая рубить. Свою лепту внесли и зашедшие со спины четырёхрукие — дружно врезали булавами по затылку своего более крупного сородича.

Артём решил было, что гиганту конец. Таким макаром можно завалить любого. Но здоровяк словно не замечал ударов. Не спеша поднял руки, сжал кулаки и… резко опустил их вниз.

Грянул гром. Над головой гиганта возникла корона разрядов, а в стороны брызнули десятки бело-голубых молний. Одна прошла над Артёмом, опалив кожу, но большая часть досталась демонам. Кнешаль попытался укрыться за щитом из мрака, но тот вдребезги разлетелся. Чернокожий упал, крича. Рядом повалились его спутники, корчась в судорогах. Мелькнули и снова пропали удирающие в панике пожиратели душ, кажется, на земле валялись несколько обугленных тушек их менее удачливых товарищей…

— С ума сойти! — прошептал Артём, ощущая себя мелкой козявкой. С оживлёнными сферой демонами он схлестнулся пусть не на равных, но оказал хоть какое-то сопротивление. Теперь же перед ним стояло существо, чья мощь превосходила его на порядок.

По телу гиганта вдруг побежали волны, он начал словно таять в воздухе. Призрак?! Видимо понимая, что его время на исходе, многорукий рыцарь, наклонился и начал месить демонов бронированными кулаками. Полетели тёмные брызги.

Артём сидел ни жив, ни мёртв. Раз идут разборки такого уровня, то имеет смысл отсидеться в сторонке. Авось пронесёт, и о нём никто не вспомнит…

Зря надеялся. Став почти невидимым, гигант повернулся к нему и поманил пальцем. Он ещё что-то говорил на наречии демонов, но Артём почти ничего не разобрал. От доставшихся ему крох чужой памяти, изредка открывающихся в виде озарений, было мало проку. Кажется, часто повторялось слово «тень» и куча бессмысленных ругательств. Разве поймёшь…

А потом четырёхрукий окончательно исчез. Испарился, как сухой лёд, оставив после себя тела поверженных противников. Скрипя зубами, Артём пополз к месту битвы. Сил встать не нашлось. Изнанка почему-то взбунтовалась и норовила вытолкнуть его обратно в нормальный мир, заставляя сражаться за каждый шаг. Но он обязан увидеть, что случилось с демонами. И зачем звал его спаситель — иначе гиганта и не назовёшь, — тоже.

Увидел… Тошнотворное оказалось зрелище. Магия и телесная мощь поработали на славу. Кнешаль вместе с одним из его подручных оказались изуродованы до неузнаваемости, напоминая окровавленные тряпки. Зато третий демон уцелел. У него оказался опалён правый бок, на лбу вздулся огромный волдырь, а в животе зияла дыра в кулак размером. Но раненый шевелился и пытался встать. Артём кожей ощущал жар его ненависти. И это когда Лазовский держался на границе Изнанки на одной лишь силе воли. Вернёшься обратно в тело, а чужак поднимется и отомстит. Имелась стойкая уверенность, что он найдёт способ поквитаться с оскорбившими его обитателями обычной реальности.

Глядя на свои истаивающие руки, Артём сжал нож и с размаху всадил его в грудь лежащего демона. Удержать равновесие не удалось. Лазовский повалился сверху, не выпустив рукоять из сжатых пальцев. Пространство вокруг пошло цветными пятнами и сжалось в точку…

Он очнулся.

— Может, в ногу ему стрельнуть, а? От боли очнётся, тогда или сам вылезет, или мы его вытащим…

— Я тебе, козёл, стрельну, так стрельну, что кости по всему городу собирать будешь! Палкой ткни!

— Да где я палку найду?

Голоса доносились как сквозь вату. Болела каждая клеточка, судорогой сводило пальцы. Артём пошевелился и выдохнул сквозь сжатые зубы ругательство. Как под пресс попал. Он хорошо помнил случившееся в Изнанке, жестокую драку и пропущенные удары, но почему боль не осталась там, в мире снов. За каким чёртом пришла следом?!

— Эй, Артём, ты в порядке? — Голос хриплый, неприятный, но со знакомыми интонациями. Тони! Рядом с ним кто-то шёпотом распоряжался: — Цельтесь лучше. Если кинется, то валите сразу… Видели, что творилось? Может, он теперь нечисть какая…

Нечисть? Ах вы, сволочи!

Артём зашевелился энергичнее. Конечности слушались плохо, но он упрямо пытался встать. В тело возвращалась жизнь, каждый вздох больше не казался жестокой пыткой.

— Да помогите же, черти! — рявкнул он наконец. Пальцы правой никак не желали разжимать рукоять ножа, вколоченного в центр плиты. Из-под лезвия сочилась кровь. О том, каким образом костяной клинок удалось погрузить в камень и что с ним такое, Артём старался не думать.

На крик откликнулись, лишь после приказа Тагира.

— Не стойте столбами, помогите ему. Всё закончилось…

Артём уже слышал похожие слова. Когда Кардинал силой провёл его через обряд инициации. История повторяется?

Уже сидя на невысоком валуне, рядом с завёрнутым в плед Тагиром, Артём посмотрел на площадь глазами остальных и ужаснулся. Всюду рытвины, вывороченные камни и рассыпавшиеся в песок плиты. Как после бомбардировки. Удивительно, что к нему вообще кто-то подошёл.

— Пока ты демонов развлекал, я нашёл в здешней Изнанке одно создание… Даже скорее память о нём. Вдохнул жизнь, дал силы и натравил на проснувшихся уродов, — рассказывал Тагир шёпотом. — Жаль артефакта, как у сволочей этих, не было, на полную выложился. Едва обратно вернулся… И застал самое интересное.

— Что здесь случилось?

— Бой. Драка в Изнанке здесь отразилась бурей. Как уцелели — не знаю. Было ощущение, что набежала толпа невидимых великанов с огромными молотами и давай колотить всё вокруг. Силы они не жалели!

Артёму вспомнилась магия кнешаль. Действительно, фокусы Сноходцев смотрелись на её фоне бледновато. Покачав головой, он с любопытством уставился на бойца Караганды. Тот склонился над истерзанными останками похожих на мумий существ. Кажется, Артём видел, как такая же тварь лезла из-под земли.

— Это кто?

— Мертвяки какие-то… Лежали себе сотни лет, а потом вдруг наверх полезли. То ли командир тех уродов специально их пробудил, то ли просто побочный эффект от активации артефакта… Ничего, Перевёртыши с ними легко справились.

Глядя на пришибленный вид Тони, Артём бы так не сказал. Из-за завала появился Дылда в сопровождении пары бойцов. Тагир было забеспокоился, но оборотень успокаивающе замахал рукой.

— …Нет никого, ушли, суки! — рассказывал Лёха минутой позже. — На камнях полно тёмных пятен. Следы на запад ведут. Может…

— Нет! — рявкнул Тагир. — Ни я, ни Артём с вами пойти не сможем. Изнанка нас едва не угробила. А в одиночку вас разделают под орех. Никакого преследования.

— Нет, так нет. — На измазанном грязью лице Дылды мелькнуло недовольство. Бегство чужаков опьяняло. Такие могучие и бежали, ай да мы… Но Артём был на стороне Тагира. Не доросли они пока до драк с действительно серьёзным противником. Это вам не пигмеев громить.

— А на площади с менгирами ничего странного не заметили? — Вдруг жадно спросил Тагир.

— Ничего… Разве что у подножия одного из столбов все плиты разбиты. Кто-то до самой земли докопался, — Дылда помялся, но продолжил: — Там ещё прямоугольный отпечаток остался, как от небольшой шкатулки…

Новость поразила Сноходца. Побледнев, с трудом сглотнув слюну, Тагир уточнил:

— Точно?

— Нет! Брешу, как собака!

Помощник Кардинала с горечью пробормотал:

— Я знал, знал… Там было что-то. Какое же дерьмо, а?

— Что было? — Артём ничего не понимал. Вьющиеся вокруг Кардинала тайны сбивали с толку.

— Я же тебе говорил — артефакт, вроде того, что нашёл Хмурый, — поморщился Тагир и крикнул успевшему отойти Лёхе: — Ты случайно не помнишь, какой знак на камне был?

Дылда, не оборачиваясь, пожал плечами:

— Почему не помню? Щупальца какие-то или осьминог… Да и какая разница-то?

— Э нет, разница как раз есть… — пробормотал Тагир и замолчал. Эхом от его слов в памяти Артёма вновь прокатилось громоподобное: «Хло-ок!»

Глава 3

Конкуренты из секты

Захар сидел за столом с карандашом и линейкой, заканчивая карту-схему района вокруг Башни. Всю неделю он не вылезал из патрулей, изучая местность. Охотничьи отряды успели очистить соседние улицы от хищников, но в одиночку там никто, кроме Меченых, ходить не рисковал. Мало ли что. Теперь же он приводил черновые записи в божеский вид.

Дела шли не так уж и плохо. Скорей даже совсем неплохо. Скромный план просто защитить Башню от врагов давно сменился проектом гораздо более амбициозным. Они захотели построить аналог средневековой крепости — со складами, казармами, оружейными мастерскими — способной выдержать осаду и стать плацдармом для новых завоеваний в городе. Непростая задача.

Квартиры очищались от последних пережитков старой жизни. Электроника, лишняя мебель, просто вещи, оставшиеся от прежних хозяев, безжалостно выбрасывались на свалку. Бригада из бывших строителей этаж за этажом крушила перегородки, закладывала кирпичом окна и где надо демонтировала балконы. Работа адски тяжёлая, но никто не жаловался. Люди впервые после Переноса увидели цель, к которой стоило стремиться. Нечто большее, чем просто выживание. «Тарасовцам» и Меченым стало не до взаимных претензий. Они работали.

В Башне кипела жизнь. Крепость дарила спокойствие и стабильность, гарантировала будущее. Не светлое или доброе, не рай на земле, а просто будущее. Теперь и дня не было, чтобы не приходили новые люди…

Этажом выше Кардинал беседовал с Вадимом. Командир нагрянул неожиданно, как опытный ревизор. В сопровождении шести человек он заявился в Башню сразу после обеда. Потребовал отдельную комнату, чай и пригласил к себе Савинова. Для доклада. Теперь в самый раз пригодились бы наброски Захара, но черновики вряд ли устроят Хмурого. Потому оборотень и корпел над бумагами, спешно дорисовывая карту.

Остальные-то хорошо устроились — Тагир в Руинах пропадает, Ласковин уехал к семье на базу, вместе с ним отправился и Георгий. Это им с Вадимом сразу за всех отдуваться приходится. Неожиданная мысль заставила улыбнуться. Захар вдруг понял, что бессмысленное и нелепое существование бродяги сменилось чем-то похожим на прежнюю жизнь. Появилась стабильная работа с обязательными авралами, планёрками и вызовами на ковёр к начальству. Разве что зарплат и премий не хватает, но, глядишь, и до этого дорастут.

— Захар, ты чего здесь прохлаждаешься?! — воскликнул Вадим, появившись на пороге комнаты. — Внизу настоящий цирк творится…

— Нечего кричать! — огрызнулся Ненахов. — Сам сказал карту района подготовить, а у меня в бумагах сам чёрт ногу сломит…

— Забудь, не до того… Патруль какого-то психа притащил. Хотели наверх поднять, так у него припадок начался. Упал, руками-ногами по земле молотит и тебя зовёт.

— Меня?!

— Тебя, тебя… Шевелись быстрей. Парни сначала пытались его в чувство привести, да куда там… к нам побежали. Ты-то забился в угол, как мышь, попробуй найти.

— Идиотизм какой-то!

— Может, и идиотизм, а Кардинал заинтересовался. Приказал тебя привести…

— Так Хмурый уже внизу?

— А я о чём говорю? Давай быстрей. Тебя все ждут.

…У самого подъезда собралась куча народа. Привлечённые зрелищем, побросали работу строители, с верхних этажей спустились отдыхавшие охотники. В окнах маячили лица любопытных охранников.

В стороне от всего этого безобразия стояла закутанная в плащ фигура с низко надвинутым капюшоном — Кардинал. Вряд ли ему нравилась шумиха вокруг.

— Вот ведь сволочи! — разъярился Вадим. — Шоу нашли!

Услышав его голос, люди расступились. Захар увидел измождённого мужчину, распластавшегося на земле. Глаза закатились так, что одни белки видны. Изредка подёргиваются конечности. Зубы крепко сжаты, вокруг губ белая пена. И при всём при том вполне прилично одет. Чёрные футболка и джинсы, добротные ботинки. Правда, от него сильно разило немытым телом, но таким и до Переноса никого не удивишь. Свиньи найдутся всегда. В общем, незнакомец не выглядел совершенным бродягой, что при его болезни казалось странным.

— Как он?

— Вроде затихает… Уже не рычит, на нас не кидается, — пробасил кто-то из «тарасовцев».

— Я бы не рекомендовал расслабляться, — сказал Кардинал. Он подошёл к припадочному, наклонился и громким шёпотом произнёс: — Ты ведь меня слышишь, да? Конечно, слышишь… Так вот, он пришёл. Захар, которого ты так хотел увидеть, пришёл. Можешь с ним поговорить. Хочешь?

В его голосе проскальзывали интонации, от которых Ненахову хотелось зарычать и перекинуться в клыкастого монстра. На всякий случай. Остальные тоже, ощутив нечто похожее, начали медленно пятиться…

Псих дёрнулся, как от удара током. Тихо подвывая, он выгнулся дугой, почти сделав «мостик», замер на миг и рухнул обратно. Тело обмякло, как будто из него выдернули стержень.

— Зах-хар! — Челюсть тряслась, губы едва шевелились. Он не говорил, проталкивал слова. — Г-где Зах-хар?!

— Здесь я, здесь! — Захар вышел вперёд. — Что хотел передать?

Незнакомец вёл себя всё более странно. Лицо окаменело, глаза ничего не выражали. Из левой ноздри по щеке побежала тёмная капля. Что-то не то творится с пленником, совсем не то.

— Не гневи Великого Сквориш-ша, Захар! — Речь психа зазвучала неожиданно внятно. — Перестань сопротивляться. Склони голову и прими его волю…

— О чём ты говоришь?!

— Покорись… Приди в Храм и раскрой душу, чтобы приобщиться к его могуществу!

— Иди к дьяволу, придурок! — не сдержался Ненахов. От названного имени в висках начинали стучать молоточки, заломило затылок, а в памяти всплывали видения чёрных пауков. Нет уж, он ничего общего с этой гнусью иметь не желает.

— Уже, Зах-хар… уже! — Псих попытался улыбнуться. — Откажешься, и за твоей душой придут избранные слуги. От них невозможно скрыться, они достанут тебя всюду. Даже во сне! И тогда ты пожалеешь, что не достался пожирателям…

— Кардинал, я обязан выслушать этот бред?!

Выкрик Захара разорвал оцепенение. Товарищи, заворожённые силой, звучащей в словах незнакомца, начали приходить в себя.

— Потерпишь, — отмахнулся Хмурый. — Мы подходим к самому интересному…

К незнакомцу словно вернулись силы. Он завозился и встал на колени. С двух сторон его немедленно схватили за плечи.

— Кардинал? — уточнил псих с тихим смешком. — Глупый колдунишка… Ничего, и твой черёд придёт. Думаешь, силу набрал, можешь порядки свои наводить? Дур-рак! Ты тлен, прах под ногами великих…

— Это всё?

— Не спеши… — Сумасшедший качнулся вперёд и затряс пальцем перед лицом Хмурого. Изо рта у него тянулась тонкая ниточка розовой слюны. Кожа вокруг носа почернела. — Знай, Меченый, мир умер, близится час возрождения. Спустились с небес ангелы и открыли избранным путь в райские кущи. Присоединись к братьям, встань на сторону небесного воинства…

Удар прикладом сбил его с ног и заставил замолчать.

— «Дети Мёртвого мира»… И почему я не удивлён? — разочарованно хмыкнул Кардинал. — Уже второй раз посланец заявляется. Правда, в этот раз они решили соригинальничать — отправили одержимого. Забавно…

— Командир, может, тебе и забавно, но я ни черта не понимаю, что происходит! — зло сказал Вадим.

— Тише… Я объясню. У одержимого душа замещена некоей иномировой сущностью, которая может вытворять с телом что угодно, но… с хозяином всё же не сравнится.

— Оттого и припадки? — догадался Захар.

— Да. Кстати, с лёгкой одержимостью ты уже встречался. У Волкова. Надо сказать, тому несчастному повезло, и Артём разобрался со злым духом…

— А этому?

— Этому нет. Перед нами всего лишь пустая оболочка. Временное пристанище для потусторонней твари, порабощённой кем-то из сектантов. Хозяин мёртв.

Один из «тарасовцев» зябко поёжился:

— Жуть какая-то!

— Такова наша жизнь, мой мальчик, — скривился Кардинал. — Такова жизнь.

Задумчивость Хмурого настораживала. Захар нутром чуял неприятности. Да ещё этот повелитель, будь он неладен. Наверняка как-то связан с пауками, а раз так, то ничего хорошего не жди. Он машинально опустил руку в сумочку на поясе и нащупал баночку с солью. Последнее время, Захар предпочитал всегда иметь под рукой столь эффективное средство.

К нему повернулся Кардинал.

— Позже мы с тобой ещё поговорим о повелителях и прочих радостях жизни. Пока меня больше волнуют ангелы… Не имеют ли они чего общего с теми чужаками, на которых Тагир охотится. Как думаешь?

— Не знаю…

— Вот и я тоже, — Хмурый пнул одержимого в голову. — Слушай меня, тварь! Если ответишь, что это за ангелы такие — просто изгоню, а нет — пеняй на себя.

— Это твой ответ, с-смертный? — прошипел псих, перекатываясь на спину.

— Догадайся сам.

— Тогда вот тебе пос-следнее предложение. Не хочешь принимать сторону братьев, не п-принимай. Но и под ногами не мешайся. Перестань натравливать с-своих псов, не лезь на чужую землю… Мы ведь тоже умеем с-ставить палки в колёса.

— О, да вы мне угрожаете?!

— Считай это п-предостережением, — засмеялся одержимый. — Ты ведь любишь тайны, да? Особенно те, что оставили после себя Древние? Лю-юбишь… Смело можешь забыть про одну из них. Ну, ту самую, с Вратами. Говорят… кхе-кхе… с ними что-то случилось.

— Ничего, на мой век секретов хватит, — презрительно бросил Кардинал. — Как мне кажется, ты скоро покинешь это тело, потому… посмотри-ка сюда.

Хмурый сунул под нос одержимому круглое зеркальце, повернув так, чтобы видеть его отражение. Знакомый фокус! Захар скривился от неприятных воспоминаний. Сектанту, или кто он там ещё, не позавидуешь.

— Не смотрите, болваны! — гаркнул Ненахов, заметив как сразу двое «тарасовцев» заглядывают через плечо психа. Те испуганно отшатнулись. Один, видимо, успел что-то разглядеть, потому как начал тереть глаза и вполголоса материться. — Куда лезете?! Забыли, с кем дело имеете? — добавил Захар уже тише.

— А-аа!!! — заорал одержимый, вырываясь. Тело пыталось бежать, а глаза не отрывались от предмета в руках Хмурого. Под немыслимым углом изогнулась шея. Захар почти слышал, как хрустят позвонки.

— Стреляйте ему в затылок… Быстро! — приказал Кардинал, держа психа взглядом. Зеркало почернело и вздулось парусом, норовя вырваться из пластиковой рамы.

Вадим с Захаром переглянулись. Убить безоружного человека не просто.

— Быстрее!!! Он сейчас вырвется!

— Проклятье! — скривился Вадим, вытаскивая пистолет. Бухнул выстрел. К своему стыду Захар ощутил укол радости, что не ему пришлось делать этот выбор.

Как только тело упало, зеркало лопнуло, осыпавшись водопадом осколков. Кардинал уронил рамку и принялся брезгливо отряхивать руки.

— Мерзость! Сектантскую падаль оттащите подальше и закопайте, а это место посыпьте солью… Лишним не будет, — Хмурый поглядел на мрачного Вадима. — Если кто-нибудь ещё раз замешкается с выполнением приказа, будет подвергнут дисциплинарному наказанию. Ясно?!

— Так точно!

…Случившееся обсуждали втроём на десятом этаже. Можно было бы не лезть так высоко, но верхние этажи ремонт ещё не затронул, а сидеть среди побелки и извёстки, вдыхать запах пыли охотников мало.

— Рассказывай, что тебя с сектантами связывает… — потребовал Кардинал, усаживаясь в кресло. Захар вдруг обратил внимание, что командир полысел. Под капюшоном прятался голый морщинистый череп. Если добавить худое лицо и пронзительный взгляд, то в облике Хмурого стало проглядывать нечто демоническое.

— Захар! — Кардинал начал проявлять нетерпение.

— Да ничего! — огрызнулся Ненахов. — Не встречался, переговоров не вёл, даже драться не приходилось.

— Тогда как ты объяснишь слова нашего гостя?

Захар пожал плечами.

— Чёрт его знает. Только есть у меня смутные подозрения, что этот одержимый и чёрные амёбы, нападающие на Волкова, — звенья одной цепи. Культисты здесь замешаны. Снюхались с кем-то из местной нечисти и пакостят.

— В этом нет никаких сомнений. Но, тем не менее, их интерес к тебе это не объясняет.

— Вопрос не ко мне, командир…

— Слушай, Захар, а ты ничего не утаиваешь, а? — прищурился Кардинал. — С культистами не встречался… верю. А почему молчишь про то, где сам сталкивался с чёрными? Георгий сказал, ты говорил Волкову нечто подобное…

Исполнись желание Ненахова, и Георгия бы сейчас разорвало на части. Заложил-таки, скотина!

Пришлось всё рассказать. И про шар, и про визит Олега, и даже про героическое сражение с пауком. Внимательно прислушивающийся к разговору Вадим лишь неопределённо хмыкал, а вот Кардинал молчал. Аккуратно постукивал пальцами по подлокотнику и молчал, страшно нервируя Захара.

— Больше мне сказать нечего, — закончил Ненахов и уставился на командира.

— Ясно… Значит, Олег. Он и вправду многое мог им сообщить. — Хмурый потёр переносицу. — Что ж, разберёмся. Заодно и остальных проверим. Есть у меня подозрения, что завелись у нас крысы не от одних лишь культистов. Как Тагир вернётся, так сразу и займёмся.

— Угу, осталось понять, к чему был весь этот обмен угрозами. Чтобы «сдать» нам Олега? — сказал Вадим задумчиво. — Сектанты настолько глупы? Я почему-то думал, что в Хрущобах просто завёлся кто-то достаточно ловкий и хитрый, чтобы объединить остальных вокруг дурацкой сказочки. И вдруг такой идиотизм!

— А если им надо было дать Захару правильную трактовку грядущих событий? Подтвердить сказанное силой, — предположил Кардинал. — Вдруг Олег не способен повторить даже фокус с пауком для, так сказать, подтверждения полномочий?

— Нет, если Захар настолько для них важен, то мелкой фигурой можно и пожертвовать. Но зачем им какой-то оборотень?!

Под взглядами командира и его бывшего телохранителя Ненахов заёрзал.

— Что вы на меня так смотрите?!

— Успокойся, — сказал Кардинал. — Просто будь готов к неприятным встречам. И если не хочешь влипнуть во что-то особенно мерзкое, не вздумай следовать советам одержимого. А на будущее… обо всех подозрительных происшествиях сразу рассказывай мне.

Возражать Захар и не подумал. Рассуждения о таинственных слугах не менее таинственного повелителя не способствовали стремлению к самостоятельности. Особенно после упоминания о снах и связанных с ними неприятностях. Заделаться кем-то вроде одержимого радости мало, а раз так, то пусть Кардинал этим делом и занимается. Если не решит устроить эксперимент, желая посмотреть, чем всё закончится без его участия. С него станется.

— Единственная проблема — это угроза насчёт Врат, — продолжил Кардинал. — Меня очень интересует мир, в котором побывали Тагир с Артёмом. И потеря этого прохода на ту сторону пусть не фатальна, но весьма серьёзна.

— Что нам до того мира? С этим бы разобраться, — высказался Захар, но Хмурый его как и не слышал.

— Времени совсем нет. Посещение Врат пришлось совместить с визитом в Башню. Думал сегодня разобраться с делами здесь, а завтра с утра идти к котельной… Не рассчитал немного, не рассчитал…

— Командир, вот ещё одно подтверждение версии о лазутчике. Слишком всё складно получается, не находишь?

— И опять ты прав, Вадим… Что ж, я хотел налегке идти, лишь с парой бойцов, но, видимо, придётся брать целый отряд.

— Это же наверняка ловушка!

— Само собой. Вот и убьём двух зайцев. Узнаем в каком состоянии Врата, а заодно разберёмся с негодяями.

— Но…

— Предпочитаю не оставлять за спиной нерешённые проблемы, — отрезал Кардинал. — Здесь не о чем спорить. Лучше займитесь людьми и экипировкой. Выходим на рассвете и… Захар, пойдёшь с группой. Вдруг повелителя встретишь.

Ирония в последней фразе неприятно кольнула Ненахова. Он хотел даже резко ответить, но вовремя одумался. Это пусть Артём бунтует. Не стоит зря злить Кардинала. Сказано — надо идти к Вратам, значит, пойдёт. Но ухо будет держать востро.

…Небо с утра заволокло тучами. Бродить по Сосновску под ливнем чревато самыми разными опасностями, и Захар понадеялся, что Хмурый отменит приказ. Зря. Группа из десяти человек покинула Башню строго по расписанию.

К угрозам Кардинал отнёсся всерьёз, и отряд наполовину состоял из оборотней. Среди них были вернувшиеся в крепость трое новичков из тех «тарасовцев», в ком командир распознал Меченых. Один боец так же, как и сам Хмурый, кутался в плащ. В полку Сноходцев появилось пополнение.

До места добирались часа четыре. Перенос сильно перемешал улицы, и пришлось пробираться аж в противоположный конец Слободы. По улице Сосновской их сопровождал патруль Башни, но дальше начиналась неконтролируемая территория. Вернее, хозяева у неё наверняка были, но политика Кардинала не признавала компромиссов с мелкими бандами. Значит, неконтролируемая территория и точка.

Хорошо хоть Волна прошла три дня назад, и встречи с Прозрачниками можно было не бояться. Захару вспомнилось, как нервничал Георгий, карауля Зверей Изнанки у входа в подвал Башни. За его спиной стояли оборотни с автоматами и ножами. Меченым предстояло доказать «тарасовцам», что лишь люди Кардинала в силах дать укорот потусторонним тварям. Раз они наломали дров, то им и наводить порядок.

Ничего, справились. Правда всё участие Захара в драке с прущими наверх тварями свелось к заботам о впавшем в транс Георгии. Сноходец тихо просидел в уголке, пока оборотень отмахивался ножом от норовящей подобраться ближе Росомахи. Рукопашная длилась минут пять, а потом Прозрачники вдруг растеряли весь пыл и отступили. Обитателей Башни больше не беспокоили, занимаясь своими малопонятными делами. Чего уж такого особенного он сотворил, Георгий не сказал, а Захар и не настаивал: в дела чёртовых колдунов лучше не лезть…

— Это ещё что за ерунда? — сбил его с мысли шагавший рядом боец.

Из раскрытого канализационного люка вырвалось облако пара, густое как кисель. В нём происходили непонятные процессы, оно бугрилось и кипело. Изнутри шло, медленно разгораясь, багровое свечение.

И вдруг внезапная вспышка. Бурлящее марево закрутилось на месте и рвануло вверх, вытянувшись веретеном. Сравнявшись с уличными фонарями, столб перестал расти и замер, покачиваясь.

— Командир, что нам делать-то?! — крикнул кто-то.

— Ждать!

Группа успела укрыться в развалинах небольшого магазинчика. Захар с усмешкой покосился на товарищей. Не все успели привыкнуть к городским фортелям. Необычные явления многих пугали до дрожи. А чего, спрашивается, бояться?! У них два пути: или принять бой, если явление опасно и ему возможно нанести вред, или бежать. Когда знаешь, что делать, становится спокойнее на душе.

— Смотрите, смотрите!!!

Столб начал меняться. Поверхность пошла пятнами, как в сломанном телевизоре побежали цветные полосы. Воздух низко загудел.

— Приготовиться… — не скрываясь рявкнул Кардинал, но, к чему именно готовиться, сказать не успел.

Загадочное образование взорвалось. Водопад маслянистых брызг захлестнул развалины. Утробный вой иглами проник под кожу, бередя нервы и отзываясь гулом в костях. От густой удушливой вони спёрло дыхание, желудок немедленно скрутил спазм, и Ненахова вывернуло наизнанку…

Захар пришёл в себя, стоя на коленях и избавляясь от остатков завтрака. Кругом раздавались стоны и характерные звуки. Кто-то тоненько всхлипывал.

— Герои сраные! — самокритично высказался Захар, вытирая рот.

Грохнувший выстрел заставил его вздрогнуть. На обломке стены стоял Кардинал и с двух рук стрелял в сторону колодца.

— Чёрт! — Захар подхватил автомат и поднялся с колен. Хватило одного взгляда в пролом, чтобы с чувством повторить: — Чёрт!

Наружу выбирались покрытые слизью многоножки размером с человека, серые, в фиолетовую полоску. Вдоль длинных тел тянулась шевелящаяся бахрома. Какая же мерзость! У Захара к горлу опять подступил комок.

На его глазах одна из пуль пробила панцирь твари, и она начала биться на потрескавшемся асфальте. Её товарки начали обходить раненую, целеустремлённо двигаясь к развалинам.

— А ну вставайте, сучьи дети!!! — заорал Захар, пнув под рёбра ближайшего бойца. Автомат запрыгал в руках, огрызаясь короткими очередями. Пули рвали многоножек на части, отбрасывали обратно в колодец. Его поддержали стрельбой ещё несколько человек…

— Твари, господи, какие же твари… — закричал кто-то, задыхаясь. Вонь перебил запах бензина, зачиркало колёсико зажигалки. В Башне имелся небольшой запас коктейлей Молотова, и кто-то захватил с собой бутылку. Через мгновение огненный заряд скрылся в люке, вверх взметнулось пламя. Поток многоножек прервался. Успевших выбраться наружу гадин добили прицельными выстрелами, а потом спихнули в огонь…

— Командир, что это было? — спросил Захар.

— Чёрт его знает. Представители местной фауны. Как и всякое здешнее зверьё, обладают некоторыми способностями. Возможно, в колодце было их гнездо, или на нас напали молодые особи. А вся эта цветомузыка с паром предназначалась для того, чтобы разогнать хищников или ошеломить добычу… Кто знает…

Захар ощущал брезгливость, с которой Кардинал изучал группу. От него не разило, как от помойки, одежда оставалась чистой. Чего не скажешь об остальных. Меченые хотя бы успели оклематься после выворачивающей нутро атаки, а вот кое-кого всё ещё тошнило.

— Кардинал, может вернёмся? — тихо сказал Захар. — Случись что, половина всё равно не вояки…

— Нет, — раздражённо сказал Хмурый. — У вас есть полчаса, чтобы привести себя в порядок. Болезненные симптомы я сниму, но дальше сами…

Бравый поход к Вратам обернулся фарсом. Невозможно воспринимать себя серьёзно, благоухая ароматами канализации. Остаётся либо ненавидеть весь белый свет, либо смотреть на происходящее с иронией. Захар предпочитал последнее. Жаль, не все товарищи разделяли его взгляды. Двое бойцов едва не подрались из-за невинной шутки. Пришлось вмешаться Кардиналу. Уж кто-то, а он был действительно не в духе, и забиякам не поздоровилось. Дальше двинулись всё-таки с опозданием.

…Во дворе школы, напротив которой и находились Врата, группа сделала привал. Укрылись за гаражами, не рискуя двигаться дальше без разведки. В прошлый раз они уже потеряли здесь одного бойца. Второй раз наступать на те же грабли не хотелось.

Не тратя времени зря, Кардинал сел на землю и погрузился в транс. У него имелись свои методы поиска врага. Как и Вадим, Захар научился доверять чутью командира и теперь успокаивал не понимающих происходящего новичков. Забавно, но за последние недели с ним случилось столько всего, что себя новичком он больше не воспринимал.

— На первом и втором чисто. На третьем две пары с чем-то огнестрельным, точно не скажу, — сказал Кардинал, разлепив глаза. — Какие дела в котельной и зарослях через дорогу не скажу — слишком далеко.

— А крыша?

— Чисто.

Вражеская диспозиция показалась Захару достаточно правдоподобной. Четырёх стволов хватит, чтобы разделать двигающуюся по улице группу под орех. Наверняка и на другой стороне улицы засели стрелки, а под перекрёстным огнём они вряд ли долго протянут. Так что идея зайти с тыла была правильной.

В школу вошли через разбитое окно: Кардинал — первый, остальные — следом. Внутри царил полный разгром, словно когда-то сюда наведались бывшие ученики и отыгрались за все мучения. Двери выломаны, всюду нагажено, валяются обрывки тетрадей и учебников. Захар шёпотом выругался. Гибель цивилизации начинается не с нищеты, голода или поражений в войне, а с разрушенных школ. Несмотря на все усилия, человечество в их лице летело в пропасть…

Около спортзала они остановились. Когда-то здесь шёл нешуточный бой. Стены изрешечены пулями, а железные двери сорваны взрывом. У окна на изогнутой трубе висело иссохшее тело. Захар поначалу принял его за человеческое, но потом разглядел здоровенные клыки, необычные скулы, длинный острый подбородок, наросты на черепе, позвонках и суставах.

— Оборотень? — предположил он шёпотом.

— Мутант, — покачал головой Кардинал. — Не чувствую в нём пластичности Перевёртышей. При жизни почти так и выглядел… В отличие от иных своих собратьев, был не особо и уродлив.

Остальные двинулись дальше, когда Кардинал поманил к себе молодого Сноходца и Захара. Ножом срезав воротник, он показал им узкую металлическую полосу на шее мертвеца. Ошейник. По всей его поверхности были выбиты мелкие значки.

— Я не знаю, от чего мутант умер, но нет никаких сомнений, что у него имелся хозяин. — Захар представил, как Кардинал ухмыляется под капюшоном. — Ладно, идём. А то мы что-то расслабились, как на экскурсии.

Мысль была верная. Они то ли привыкли к сверхспособностям, то ли к тому, что всё получается, но в шаге от противника вели себя чересчур беспечно.

…На лестницу Захар сунулся первым, за что едва не поплатился. Его едва успел остановить «тарасовец». Молча придержал рукой и ткнул пальцем в тонкую проволоку, натянутую в проходе.

Растяжка!

Ненахова обдало жаром. Перед глазами замелькали кадры с оторванными конечностями и обожжённой кожей. Чёрт! Осторожно переступив через опасную преграду, поднялся на два пролёта и уже сам обнаружил вторую мину.

— Где? — одними губами спросил Захар.

Кардинал показал на две двери — кабинеты химии и физики. Ещё один жест, и бойцы ринулись вперёд. Захар наметился было следом, но Хмурый его остановил:

— От меня не отходи. Что-то здесь не так…

Пока остальные разбирались со стрелками, они понеслись в конец коридора. Кардинал опережал Захара на два корпуса, передвигаясь совершенно бесшумно и словно размазываясь в воздухе. Ненахову показалось, что командир может бежать ещё быстрее и придерживает шаг лишь из каких-то своих соображений.

— Сюда! — крикнул Хмурый, распахивая дверь и пропуская оборотня вперёд.

Захар не успел переступить порог, как инстинкт заставил упасть на пол и уйти перекатом вправо. Предназначенная ему пуля засела в створке.

Взгляд обежал помещение. Сдвинутые в дальний угол шкафы с книгами, несколько письменных столов, множество стульев. Всюду рваные учебники, на стенах какие-то плакаты. У окна две лавки: на одной лежит снайперская винтовка и две обоймы, вторую оседлал парень в тельняшке. Зверски оскалившись, он целился в Захара из пистолета.

Рука сама рванула автомат, и длинная очередь сшибла мерзавца на пол. Противник же промахнулся, его пуля лишь царапнула Захару щёку.

Странное дело, но даже с такими серьёзными ранами, вражеский боец пытался шевелиться. Во время падения он выронил пистолет и теперь пытался до него дотянуться. Живучий, гад! Захар поднялся, на всякий случай держа противника на мушке.

Только теперь в дверях появился Кардинал и с силой метнул нож. Крутясь как пропеллер, клинок пролетел через всю комнату и вонзился раненому точно в горло. Этого хватило, чтобы он затих.

— Не подходи к столу! — приказал Хмурый, указывая на пол. Захар с удивлением разглядел множество кровавых пятен. Они сплетались в головоломный узор, кольцом опоясывающий лавки. Внутри лежали тушки двух бегунков.

— Кажется, из-за этой чертовщины я его и не увидел. Хорошо подготовились, негодяи, — сказал Кардинал, подхватывая с пола глиняный горшок с засохшим цветком и высыпая землю прямо на рисунок. Раздалось шипение. Захар вдруг ощутил, как что-то изменилось. Он не мог описать словами что именно, но изменилось. Узор стал просто узором.

Кардинал подошёл к лавкам и взял в руки снайперку. Умело отсоединил обойму и выщелкнул на ладонь патрон. Он оказался измазан чем-то красным.

— Так и знал. Что-то мне подсказывает, у этой пули много общего с чёрными стрелами. Такая и оборотня без проблем на тот свет спровадит.

Захар с ненавистью посмотрел на убитого. А он-то уже начал привыкать к своей неуязвимости…

— Командир, что за стрельба? — В кабинет заглянул встревоженный боец.

— Всё в порядке. Просто нам здесь подготовили небольшой сюрприз…

Внезапно на улице раздался взрыв и грохот падающих камней. С потолка посыпалась побелка, зазвенела чудом уцелевшая лампа. Проклятье! Забыв обо всём, Захар по пояс высунулся в окно.

Котельную, конечную цель их экспедиции, заволокло облаком песка и пыли. Толком ничего разглядеть не получалось, но, кажется, здание стало гораздо ниже и… обвалилась стена. Та самая, где находились Врата.

— Не успели! — скривился Захар. — Столько мороки и всё зря…

Из зарослей кровавника напротив школы донёсся истошный вопль. Ненахов от неожиданности дёрнулся и отпрянул внутрь кабинета.

— Какого чёрта?!

— Похоже, ещё ничего не закончилось.

Над кустарником внезапно возник вращающийся чёрный шар с арбуз размером. С гудением набирая обороты, он за какие-то секунды вырос втрое, замер и… раскрылся как цветочный бутон, превратившись в нечто вроде огромной птицы.

Стремительно увядала листва, покрывались серым налётом ветки. Растения умирали, осыпаясь пеплом и отдавая силы колдовскому созданию. Раз, другой, третий ударили крылья, порывом ветра разметав остатки кустарника. Глазам открылся человек в сером ку-клукс-клановском балахоне. С его рук стекали ручейки дыма, питающие колдовское создание. У самых ног лежало окровавленное тело. Захар начал пятиться к двери.

— Вот ведь сукины дети! — хладнокровно хмыкнул Кардинал, рассматривая оккультиста в прицел снайперской винтовки. — Что-то новенькое нашли…

Крылатая тварь издала жуткий рёв, больше подходящий дракону, чем птице, пусть даже и волшебной. Захар занервничал. Были у него сомнения, что пули причинят монстру хоть какой-то вред. Достав из кармана баночку с солью, Ненахов открыл крышку. Если Волков не врёт, она не только против пауков помогает… Впрочем Захар обеими руками голосовал за отступление. Зачем лезть на рожон, когда столкнулся не пойми с чем?! Ещё бы Кардинала в этом убедить…

Хмурый выстрелил, когда птица атаковала. Пересекла улицу, чёрной молнией ринулась к их окну и… распалась облаком вонючего дыма в метре от цели. Через миг от потусторонней сущности не осталось и следа. Тварь, стоившая колдуну немалых сил, оказалась не страшней дешёвого спецэффекта.

— Всего-то? — сказал Захар презрительно. Руки немного тряслись, и ему было стыдно за пережитый страх. — Дым, вонь и куча апломба!

Он вновь выглянул наружу. Чародей тряпичным кулём лежал на земле. Голова неловко повёрнута, руки вытянуты в сторону школы — кажется он до последнего хотел дотянуться до врага. Столько шума на пустом месте.

— Ты даже не представляешь, как нам повезло. Культисты устроили чересчур сложную западню и переиграли сами себя. Ограничься они чем-то одним — магией или старым добрым огнестрелом, — может быть, что и получилось. — Кардинал погладил винтовку и довольно расхохотался. — Но вручать жертве оружие, способное сорвать все планы… Идиотизм!

— То есть обычной пулей мы бы колдуна не достали?

— В следующий раз попробуй, — посоветовал Хмурый. — Выживешь — расскажешь. Я в таких делах больше полагался бы на нож…

— Учту на будущее, — пообещал Захар недовольно. За сегодня драки ему успели осточертеть. Сначала нападают вонючие многоножки, потом в него едва не всаживают заколдованную пулю, а потом, на закуску, натравливают вообще непонятно кого! Нет уж, он за мир во всём мире. Хотя бы до вечера!

— Пошли на улицу. Посмотрим, что там с Вратами. Чем чёрт не шутит, вдруг уцелели… — сказал Кардинал, выходя в коридор. Винтовку он завернул в найденную среди учебников скатерть и сунул Захару. А тому она вдруг показалась смертельно опасной змеёй, источающей невидимый яд.

Глупость, наверное, но Ненахов ничего не мог с собой поделать…

Глава 4

Союзные обязательства

Как дошли до Башни, Артём помнил смутно. Сразу после боя в Изнанке он ещё крепился, а позже вдруг накатило. Мышцы стали как кисель, сил хватало лишь на то, чтобы едва переставлять ноги. Несколько раз его рвало. Сознание соскользнуло в неглубокий транс, отчего в голове перемешались явь и сон. Кажется, на обратном пути на них кто-то напал, кто-то, похожий на большое фиолетовое пятно, и Артём отмахивался от него ножом. Или это приснилось? Попробуй, разберись.

В чём Лазовский был уверен абсолютно точно, так это в том, что часть пути его волок на себе кто-то из оборотней. Перевёртыши быстрей оправились после ранений, даже быстрей Тагира. Старший Сноходец тоже двигался с трудом, правда помощи не просил.

Много раненых оказалось и среди людей Караганды, но те не сдавались и упрямо несли на носилках тела погибших бойцов… Качество, достойное уважения!

В общем, со стороны их отряд смотрелся весьма жалко. Удивительно, что никто не воспользовался ситуацией, чтобы расправиться с конкурентами. Видимо, повезло.

На границе с Диким они распрощались с союзниками. Те звали с собой, предлагая безопасный ночлег, но Тагир решительно отказался. Объяснять старосте, почему погибло два человека и шестеро ранены, виритник не желал. Неизвестно, как Сергей Сергеевич отреагирует на новости. Мужик он суровый, может и осерчать, от чего потом будет много взаимных обид и претензий. Лучше они как-нибудь сами.

Сознание Артёма окончательно отключилось в аптеке, где они встали лагерем. Запомнилось лишь, как Перевёртыши двигали здоровенные холодильники, загораживая проходы. Как устало ругался на грохот Тагир… А дальше всё — темнота и беспамятство. Когда же проснулся, то оказалось, что утро давно наступило, а сам он находится в Башне — на диване, раздетый и заботливо укрытый одеялом. Рядом на табуретке стоит кружка с горячим бульоном.

— Проснулся? Хорошо. Боялся: пережёг ты себя. Слишком выложился в драке с демонами, себе почти ничего не оставил… — сказал Тагир насмешливо. Выглядел он неплохо, ни следа вчерашней слабости.

— Отчего такая забота? — спросил Артём недоверчиво. — Совесть проснулась или за собственную шкуру боишься?

— Второе, — хмыкнул Тагир. — Сам понимаешь. Коль пошла такая пьянка с магией и прочей чертовщиной, то разбрасываться кадрами вроде тебя глупость и прямая опасность для собственного здоровья. Где один колдун и чародей, там будет и десяток. В одиночку с ними не сладить.

— С ума сойти, какие мы все прагматичные… — буркнул в ответ Артём, прихлёбывая из кружки. Желудок голодно заурчал. — Будем Кардиналу рассказывать, как, имея численное превосходство и вооружённые до зубов, мы позорно проиграли аборигенам? После боя в Изнанке они могли нас брать голыми руками…

— А куда денемся? Раз выяснилось, что мы настолько слабы, то молчать глупо и опасно. — Тагир скривился. — Хотя его эта новость точно не обрадует. Наслаждаться жизнью осталось недолго — Хмурый может вернуться уже вечером…

— Кардинал в Башне?!

— Да. Мы с ним совсем немного разминулись. — В голосе Тагира появилось раздражение. — Нас в рейд послал, а сам мир зиккурата отправился изучать…

Он вполголоса добавил ещё несколько слов, но Артём расслышал лишь нечто вроде «старый хитрец».

— Сам не прочь запустить руку в его тайны, да? — догадался он.

— А ты вроде как нет? — сказал Тагир с издёвкой. — Кардинал и без того выше всех нас на голову, секретами не делится, а одаривает с барского плеча. Что же будет, когда он станет ещё сильнее?!

— Ничего особенного. Просто ещё немного подрастут аппетиты, захочет чуточку больше власти. Дело житейское… — Артём пожал плечами. — В тебе я тоже альтруизма не замечал.

Хотел добавить про отсутствие смирения и уважения к другим, но решил, что звучать это будет как-то уж совсем по-детски.

— Верно подмечено. Все мы кругом эгоистичные сволочи…

Не понравились его слова Тагиру, сильно не понравились. Вон как скулами заиграл. Он что, думал, стоит намекнуть, будто держит Артёма за равного, и тот как собака к нему побежит?! Забыв прошлые… недоразумения? Держи карман шире!

Похоже эти же мысли пришли в голову и Тагиру.

— Ладно, отдыхай. Тоже пойду покемарю часок. Пока вы все дрыхли, я Башню сверху донизу обежал… — сказал он с изрядной прохладцей в голосе и быстро вышел из комнаты.

Артём с интересом глянул ему вслед. Кардинала с трона скинуть хочет, а в открытую выступить боится. Соратников и единомышленников собирает. Дурак, надеется перевести количество в качество… Только что-то подсказывает, не тот это случай, совсем не тот. Чтобы свалить Хмурого, необходимо нечто большее, чем кучка Сноходцев. Да и надо быть чокнутым безумцем, чтобы сегодня мечтать о власти. Кругом одни проблемы — раздрай между людьми, воинствующие пигмеи, теперь ещё маги пожаловали. Со всем этим как-то ведь придётся разбираться! Эх, вот от чего он бы не отказался, так это от медальона Кардинала…

Последнее время Изнанка всё больше манила Артёма. В искусстве Сноходца он делал только первые шаги, а от перспектив уже захватывало дух. Хотелось большего. Это как в спорте: если начал заниматься всерьёз, от души, то бросить уже нет никаких сил. Если его догадки насчёт медальона верны, то он легко заменил бы ему тренера и учителя. Впрочем, о том же наверняка мечтали и остальные виритники.

Конкуренты проклятые! Нет бы вместе держаться, так грызню устроили, друг друга подсидеть пытаются. Артёму вдруг пришло в голову, что буквально несколько минут назад ему предлагали выбрать чью-нибудь сторону, но он ответил отказом. Потому как своя рубаха ближе к телу. А коли так, то и нечего на остальных пенять. Сам ничуть не лучше.

…После крепкого сна к Артёму вернулись силы. Повалявшись на диване ещё немного, он отправился бродить по этажам, изучая местные порядки. В отличие от Тагира, который в Башне играл роль старшего офицера, у него никаких обязанностей не было. И его праздношатающийся вид немало раздражал обитателей крепости. Но дальше неприязненных взглядов и сдавленных ругательств дело не зашло. А на такую ерунду Артём научился плевать.

Заминка возникла около спуска в подвал. У лестницы дежурил паренёк лет шестнадцати. Он сидел на стуле в обнимку с «калашом», прижавшись щекой к цевью. В подставке из гнутой арматуры чадил факел. Артём подобрался к юнцу почти вплотную, когда тот что-то услышал и проснулся.

— Стой! Кто идёт?!

Худой, нескладный, с щуплой как у цыплёнка шеей и прыгающим в руках автоматом, он смотрелся персонажем комедии, а не охранником. Артёму стало смешно.

— Свои. Сноходец из группы Тагира… Или Кардинала, если по большому счёту.

— Все мы теперь люди Кардинала. — Мальчика ещё трясло, но он пытался хорохориться. Молодец.

— В подвал пустишь, вояка?

— Нельзя… Там Прозрачники собираются. Старший ваш, Георгий, им как-то проход закрыл, и велел никому вниз не ходить.

— Старший… — хмыкнул Артём и пообещал: — А я вниз не пойду. Отсюда посмотрю. Уж очень любопытно глянуть на художества моего, хм… товарища.

Не слушая возражения паренька, он завладел его стулом и уселся верхом почти у самых ступенек.

— А теперь молчи. Что бы ни случилось — молчи!

Из-за спины донёсся сдавленный звук, но оглядываться Артём не стал. Юнец до дрожи боялся таинственного Сноходца, его страх опьянял. Приятно быть сильным и могучим пусть даже в глазах сопляка. Глупое чувство, но весьма притягательное.

Улыбаясь, Артём прикрыл глаза и попытался услышать Паталу…

Понадобилась пара ударов сердца, чтобы в ушах зазвучал шелест Изнанки. Он завораживал, манил, звал за собой. Оставалось лишь идти следом, не прилагая никаких усилий. Легко и просто.

Расслабившийся Артём с размаху влетел в облако грязно-серой пыли и мысленно завопил. Показалось, что с головой нырнул в выгребную яму, полную отвратительных слизней. Беспредельная вонь выворачивала наизнанку, едкая жижа лезла в рот и ноздри. Лазовский рванул куда-то вверх, страстно мечтая выбраться из адской клоаки. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда!

С громким хрипом Артём резко вскочил, свалив стул. Ну, Георгий, ну, шутник… Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять какую гадость сотворил коллега Сноходец. Взял и поместил в Изнанке квинтэссенцию самых омерзительных своих ощущений. Неудивительно, что Прозрачники лезть перестали. Могли и вовсе передохнуть.

— Забавное решение, правда?

От неожиданности Артём вздрогнул.

— Не ожидал вас здесь встретить, Кардинал. — Он постарался придать голосу твёрдость.

— Ерунда. Охрана видела, как ты сюда спускался, вот и решил полюбопытствовать за компанию. Задача была хороша тем, что имела множество решений.

— И какое было ваше?

— Пройти за Вторую Пелену и посадить на цепь какого-нибудь зверя Изнанки. Просто и надёжно! Или воспользовался бы твоими художествами. Рисовальщик из меня, правда, не очень, но попытка не пытка. Так ведь?

В словах Кардинала крылся какой-то подвох. Артём успел изучить манеру командира тонко издеваться над окружающими, хитростью заставляя плясать под свою дудку. Понять жертве, в чём загвоздка, обычно удавалось слишком поздно. В душе вновь шелохнулась застарелая неприязнь.

— Идём. На десятом уже собираются остальные, — сказал Кардинал почти доброжелательно. — Надо обсудить планы на будущее.

…Говоря так, Хмурый сильно лукавил. Никакого обсуждения не было вовсе. Скорей, это походило на доклад командующих фронтов всесильному генералиссимусу, единолично решающему судьбу наступления. Для полноты картины не хватало стола с зелёным сукном, мягкого света ламп и звёзд на погонах.

Первым выступил Тагир, раскрывший подробности стычки с магами чужаков. Говорил он сухими ёмкими фразами, выстраивая мрачную картину противостояния. Сейчас, взглянув на случившееся со стороны, Артём ещё раз убедился в их с Тагиром самонадеянности. Приказ приказом, но не стоило соваться к чужакам в открытую. Лишь чудом маги не порвали их всех в клочья.

— М-да, промашка вышла. Слабоваты вы пока для таких дел… — прокомментировал рассказ Кардинал. — Ещё пара оборотней вам бы точно не помешала.

Реакция командира поразила Артёма. Никакого удивления едва ли не сказочными способностями местных, только сожаление о слабости своих бойцов. Или у Кардинала сверхъестественная выдержка, или он знает даже больше, чем они могут представить. Третьего не дано.

Хмурый немного оживился, лишь услышав о находке чужаков. Принялся задавать вопросы, цепляясь к мельчайшим деталям. Но стоило Кардиналу узнать, что тайник был у основания мегалита с изображением щупалец, как интерес его угас. Артём представил удивление Тагира с его болезненным отношением ко всему загадочному. И тут такое равнодушие…

Следом выступил Захар. В его изложении конфликт с культистами показался гораздо менее драматичным. Пусть не хрестоматийное veni, vidi, vici, но и подробностями рассказ не блистал. Зато для птицы из тумана Ненахов не пожалел красок, расписал в мельчайших деталях. Жаль, его старания прошли мимо Артёма. На фоне демонстрации впечатляющих способностей местных магов какая-то крылатая тварь смотрелась весьма убого.

— Как видите, в обоих случаях просматривается прямая связь между культистами и… гостями нашего города, — подвёл черту Кардинал.

— Судя по рассказам, на ангелов они что-то не тянут… — заворчал Вадим. — А тот псих всё больше про них кричал.

— Будем исходить из худшего, да и против фактов не попрёшь, — Кардинал повернулся к оборотню. — На патроны к винтовке и ранившей тебя стреле были наложены очень похожие чары. Плюс защита от пуль, одержимость… чёртова птица, наконец! Значит, как минимум имеются постоянные контакты. Там и до союза недалеко.

— Если они и вправду объединились, нам хана! — сказал Захар мрачно. — Раздавят в два счёта…

— Кого раздавят?! Нас?! — возмутился Вадим, но Кардинал прервал разгорающийся спор.

— Пока о серьёзных проблемах говорить рано, но ситуация в городе несколько осложнилась. И требует адекватной реакции.

— Что, опять война?

— Вадим, почему опять? Настоящая война ещё даже не начиналась, — сказал Хмурый с опасной мягкостью. — Нам нужно больше подготовленных бойцов. Потому предлагаю продолжить переговоры с Волковым и воспользоваться его предложением.

— Это насчёт вечной дружбы в обмен на защиту от «клякс»?

— Именно.

Тагир постучал кончиком ножа по подлокотнику кресла, привлекая к себе внимание.

— А позволено ли мне будет узнать, каким именно образом мы будем создавать эту самую защиту? Или работаем по принципу «ввязываемся в неприятности, а дальше по обстоятельствам»?

— Мы, Тагир, будем всё больше на подхвате. А работать у нас будет Артём, — сказал Кардинал, недобро щурясь. Тон первого помощника ему точно не понравился.

Задумавшийся Артём не сразу понял, что речь идёт о нём. А когда понял, возмутился:

— Я-то здесь при чём, командир?! Боюсь представить, сколько мне ещё место стажёра занимать…

— С настоящего момента считай себя принятым в штат, — сказал Кардинал и со значением добавил: — Детство закончилось, ребятки. Пришла пора играть по взрослым правилам.

От слов Хмурого, а в особенности от его тона, в комнате похолодало. Его приказы подлежали неукоснительному исполнению, любые возражения воспринимались как попытка бунта.

Артём зло стиснул зубы. Как быть, если на душе скребут кошки и так не хочется вновь связываться с пауками?! Отчего кажется, будто перед ним снаряжённая ловушка: пустая клетка с распахнутой дверцей и благоухающей приманкой?!

Проклятье, и ведь не отвертишься.

— Кардинал, но я даже не знаю с какого конца за дело браться, — в последний раз попытался увильнуть Артём, но командир небрежно отмахнулся.

— Глупости. Других художников у нас нет, а от тебя не потребуется ничего, кроме таланта и капельки знаний. А с этим мы тебе поможем.

И бросил на журнальный столик тетрадь с рисунками Артёма.

…К полудню следующего дня Кардинал, Тагир и Артём в сопровождении шестерых оборотней уже стояли перед блокпостом «волковцев». Ждали, пока бравые охранники выяснят у высокого начальства, как быть с гостями: проводить в крепость со всем уважением или расстрелять от греха подальше.

Неприятно, конечно, жариться на солнцепёке под дулами автоматов и крупнокалиберного пулемёта, но ничего не поделаешь, договорённостей о визите у них не было. Рации в Сосновске не работали, а гонца посылать слишком долго и опасно.

Неказистое укрепление сильно изменилось после визита Артёма. Одну из стен расколола глубокая трещина, вокруг бойниц появились подпалины, а проволочные заграждения в двух местах оказались прорваны. На уцелевших столбах чернели потёки чего-то похожего на мастику, рядом с остановкой появилась воронка.

— Местные знают толк в развлечениях, — сказал Кардинал. Артём готов был поклясться, что он ухмыляется под маской. — Таким макаром они все патроны пожгут, голыми руками брать можно будет.

Тагир согласно заворчал.

…Узнав о гостях, Волков сам вышел им навстречу. Серьёзный, представительный, даже форму одел и меч на пояс прицепил. Ни дать, ни взять, правящий монарх принимает своего царственного соседа. Артём даже устыдился всё ещё грязного после охоты на чужаков камуфляжа и нечищеных ботинок.

После короткого обмена приветствиями, Волков провёл их внутрь базы. Правда, несмотря на высокий статус гостей, он ни на шаг не отошёл от ритуала с солью. Безопасность важней этикета. К требованиям хозяев Хмурый отнёсся с пониманием, даже не вздумав противиться.

— Господа, будет лучше, если вы подождёте нас где-нибудь поблизости. Не стоит смущать уважаемого хозяина своим количеством, — мягко сказал Кардинал, стоило им войти внутрь здания. У Волкова он поинтересовался: — Здесь ведь найдётся помещение, где мои люди могли бы спокойно отдохнуть?

— Разумеется, Кардинал, — улыбнулся тот. — Лариса их проводит.

Волков открыл дверь в кабинет рядом со входом и коротко распорядился. Оттуда выпорхнула миниатюрная блондинка с косо подрезанной чёлкой. Артём поймал себя на том, что ощупывает взглядом её фигурку. Позади оживились оборотни. Среди Меченых Кардинала почти все были одиночками, и близость столь миловидной девушки будоражила кровь. Даже Тагир отвлёкся от своих мыслей, посмотрел заинтересованно.

Хмурый с Тагиром поднялись в кабинет к Волкову, остальных Лариса отвела в комнату со школьной доской и длинными лавками. Пока они рассаживались, девушка стояла у стены, не зная куда деть руки. Внимание стольких мужчин её явно смущало.

— Обед закончился, но, если хотите, я могу принести что-нибудь с кухни. Попрошу у поваров, — пролепетала она, наконец. Оборотни в ответ начали шумно возражать. Кто-то отпустил солёную шутку, и мужики довольно расхохотались.

Артём мысленно поморщился. Ведут себя, как скоты! Пришли к людям в дом и давай свои порядки устанавливать. У девчонки уже глаза на слёзном месте. Сейчас убежит, местным воякам нажалуется, а те и взбесятся. Разбираться придут, скандалить, слово за слово, и понесётся веселье. Если потом останутся выжившие, то Кардинал их лично добьёт. Особенно жестоким способом. И его с ними заодно.

Конфликт стоило гасить в зародыше. Надо приказать Перевёртышам заткнуться, но вот как они это воспримут? Сказать тоже надо уметь. Кто-то орёт-орёт, и от него как от комара отмахиваются, а кто-то слово произнесёт, и все по струнке ходят. Говорят, похожие ощущения испытывает молодой учитель, когда впервые собирается успокоить расшалившихся учеников. Вроде бы надо что-то сделать, но страшно — вдруг не послушаются. Как тогда поступить, чтобы лицо не потерять, вообще, непонятно… А Артём ведь не в школе. Перед ним бойцы, успевшие лиха хлебнуть, пока он по помойкам шлялся. И пусть их впечатляет его принадлежность к Сноходцам, но лишь как дань уважения к способностям Тагира и Кардиналу. Он для них наёмный специалист, чьи умения полезны, и не более того.

— Ребята, отстаньте от девушки, — сказал Артём, пересиливая себя.

— Ой, да сиди ты, Лазовский, спокойно и в тряпочку молчи. Красавица нам сама скажет, если ей вдруг шутки не понравятся. Так ведь, Лариса? — сказал один из Перевёртышей лениво. Даже не сказал, а уронил презрительно.

Дима, точно, его зовут Дима Сундук… Лазовский вспомнил этого слабого оборотня, прошедшего через Пелену совсем недавно. Пути их пересекались всего однажды — Сундук был свидетелем инициации Артёма. Вот откуда столько пренебрежения. Не Сноходца он перед собой видит, а бродягу-неудачника. Отмахнуться от такого никак нельзя.

Артём действовал не раздумывая, как бездушный автомат, строго следующий заданной программе. Встал, текучим движением шагнул к наглому метаморфу и вогнал два пальца тому под кадык. Он знал, как заставить плоть расступиться.

— По-моему, ты немного забылся, боец? — прошипел Артём. От звука своего голоса ему самому стало жутко.

Гортань жертвы оказалась перекрыта. Оборотень даже не мог хрипеть, лишь бестолково таращил глаза и слабо отталкивал виритника. Товарищи поспешили ему на помощь, но Артёму хватило одного взгляда, чтобы остановить Перевёртышей. Стоило повернуться в чью-нибудь сторону, посмотреть в лицо, как тот опускал глаза. Боятся, черти!

— Да Сундук сейчас задохнётся! — всё-таки воскликнул один из них. — Может, хватит, а?! Понял он всё, понял!

— Понял? — зарычал Артём. — Надеюсь, что так. В следующий раз предупреждать не буду.

Сказал и с силой выдернул пальцы из горла оборотня. На коже не осталось ни царапины, а уже начавший синеть Дмитрий шумно задышал. Болваны! Сноходец вернулся на своё место и приложил все силы, чтобы никто не заметил, как его колотит.

Он справился! Напугал опытных бойцов, заставил подчиниться. Справился… От восторга сердце застучало как бешеное, к лицу прилила кровь. Сцепив пальцы в замок, Артём положил кисти руки себе на колени. Дрожь не унималась.

— Суровые у вас порядки. — Странное дело, но стычка среди гостей приободрила Ларису. С интересом поглядывая на Сноходца, она вдруг спросила: — А вы не Артём, случайно?

— Артём. И совсем не случайно, — сказал он чересчур сухо.

— В маске я вас сразу не узнала, а когда вдруг вскочили, тогда и столовую вспомнила. К Гулидову вы так же кинулись. Наши ребята решили: вы среди слободских самый бешеный. — Девушка растерянно заморгала. — Ой, я хотела сказать порывистый…

Лазовский лишь отмахнулся. Он привык к другому отношению. В глазах своих Артём до сих пор оставался слабаком и слюнтяем, чудом вытянувшим счастливый билет Сноходца. Именно так и никак иначе. И вдруг, оказывается, среди бойцов Волкова он имеет какую-никакую, но репутацию. Смешно.

Хотя так всегда бывает. Очень сложно изменить мнение окружающих. Ты давно смотришь на мир по-новому, а тебя помнят другим. И относятся соответственно. Легче завоевать расположение чужака, чем старого знакомого.

Одно хорошо, слова девушки не вызвали у оборотней никакой реакции. Начни они смеяться, и Артём не знал бы, как поступить. Не с кулаками же на них бросаться. Во второй раз смирно сидеть не станут, ответят от души. Собственные же силы он оценивал трезво — побьют. Тогда совсем худо будет.

Но никто не засмеялся. Оборотни сидели молча, будто ничего не слышали. Было у Артёма подозрение, что присмирели они на время. Пока домой не вернутся, а там найдут способ отомстить зарвавшемуся Сноходцу. На мгновение стало страшно. Мелькнуло трусливое: «А стоило ли так нарываться? Может…»

Стоило! Артём крепко сжал зубы. Назад пути нет. Он изменится, уничтожит в себе всю постыдную слабость. Или сдохнет!..

В дверях появился Тагир, сразу уловивший разлитое в помещении напряжение.

— Я пропустил что-то интересное?

— Ничего особенного, — оживилась Лариса. Её тяготили как пошловатые шутки Перевёртышей, так и гнетущая тишина после выходки Артёма. — Сидим вот, общаемся.

— Общаетесь? Ну-ну… — протянул Тагир и тяжёлым взглядом обвёл лица бойцов. — И общение, как я понимаю, происходит без эксцессов? Хорошо. А то мне уже было померещилось чёрт-те-чего… Ничего, бывает.

В его словах звучала неприкрытая угроза. И, главное, никаких сомнений в её осуществимости. Артём завистливо вздохнул. Порой умение работать с людьми много ценней любых сверхспособностей. Дай в руки затюканному очкарику волшебный меч, он останется тем же самым очкариком. Разве что руки теперь всегда будут заняты. И к образу крутого героя он не станет ближе ни на миллиметр. Реальная сила ведь не в мышцах или магии, а в крепости духа, в ответе на простой вопрос: из чего ты сделан — из стали или мягкой глины, а то и вовсе из песка…

Тагир зашёл не просто так, а чтобы забрать Артёма. Кардинал решил не затягивать с установкой защиты и приказал походить по базе, осмотреться. Идея, в общем-то, верная. Зная местность, легче работать с её отражением в реальности мира снов. Всё правильно, но до чего же Артёма пугала сама мысль лезть во все эти сверхъестественные дебри. Не под мудрым руководством опытного наставника, не под прикрытием верных друзей, а с дышащими в затылок хищниками. Что Тагир, что Кардинал — сожрут и не поморщатся. Думать о его защите станут в последнюю очередь, если, вообще, станут. Сволочи! Явно неспроста они его вперёд толкают. С душком вся эта история, как есть с душком.

Оставить оборотней без присмотра Лариса не решилась и для экскурсии по базе нашла им другого провожатого — широкоплечего парня с ножом на поясе и глазами человека, умеющего им пользоваться. Сноходцам он представился Тимохой, крепко пожав руки.

Его лицо показалось Артёму знакомым, да и сам он нет-нет и косился в сторону стянувших маску Сноходцев. Именно этот взгляд и помог вспомнить, откуда Лазовский его знает… Приятель одержимого. Больше всех тогда хлопотал вокруг товарища и всё зыркал исподлобья. Такой за друга убьёт и не поморщится.

— Как там Гулидов? — неожиданно для себя спросил Артём.

— Неплохо. После того, как тварь изгнали, вновь на человека стал похож. Перестал по углам отсиживаться и людей сторониться, — ответил Тимоха, ничуть не удивившись вопросу. — Разве что голова, говорит, болеть чаще стала, так оно и неудивительно. Странно, как у него вообще мозги наизнанку не вывернулись. Верно говорю?

Артём уже пожалел о заданном вопросе и лишь дёрнул плечом. Он-то откуда знает?! На доброго доктора-экзорциста не учился и экзаменов не сдавал. Случайно всё вышло.

— Голова болит? — заинтересовался Тагир. — Интересный симптом…

Ещё бы не интересный, первый признак мутации как-никак. Но, с другой стороны, разве какой-то иной причины быть не может?

Сама экскурсия оказалась донельзя скучной. Какой интерес ходить по коридорам, заглядывая в каждую дверь и здороваясь с обитателями комнаты. Так, суета одна. Кладовые, оружейные, комнаты отдыха, казармы, тренировочные залы… И лица, множество чужих лиц. Артёму начало казаться, будто он особо ценный экспонат, который демонстрируют местным обитателям.

На втором этаже, ожидая ушедшего за ключами Тимоху, Артём поинтересовался:

— Кстати, Тагир, ты мне не скажешь, почему Кардинал оставил меня с Перевёртышами и не взял на переговоры?

Вопрос был совсем не праздный. Раньше командир привлекал его к решению любого мало-мальски серьёзного вопроса и вдруг такое равнодушие.

— А чёрт его знает! Быть может, решил показать Волкову, кто здесь главный. Или тебя собрался, наконец, в свободное плавание отправить. Сначала к себе приблизил, а потом оттолкнул. Теперь будет наблюдать, как своим умом жить станешь… Кардинал у нас любитель выкрутасов, — Тагир тихо рассмеялся. — Хотя, скорей всего, просто надумал обсудить с Волковым что-то насчёт тебя. Ты ж у нас любимчик. Фаворит, так сказать. Меня, опять же, прочь спровадил.

— Иди к чёрту! — огрызнулся Артём. Зря спросил, от Тагира ничего, кроме насмешек, не дождёшься. Неприятный человек. Идёшь с ним рядом и постоянно ждёшь подвоха: ну как чего-нибудь выкинет, какую-нибудь очередную подлость.

Впрочем, Артём вообще пока ни с кем близко не сошёлся. Разве что с Захаром общий язык нашёл, но и только. Нет у него ни друзей, ни приятелей. Один, постоянно один.

Всю импровизированную экскурсию Лазовский был мрачен и разговоров больше не начинал. Настроение окончательно испортилось.

— …Ну как, везде осмотрелись? — Кардинал нашёл их на последнем этаже у закрытых дверей актового зала. У Тимохи опять что-то не получалось, и он, чертыхаясь, возился с замком. Сноходцам оставалось лишь наблюдать за его мучениями.

— Почти, — пожал плечами Тагир, даже не вздрогнув. А вот Артём едва слышно чертыхнулся. Дымов с Волковым подобрались совершенно бесшумно.

— Отлично. Тогда отсюда и начнём. Хозяин возражать не будет?

Волков в ответ вежливо улыбнулся.

— Игра пойдёт на вашем поле, и не мне здесь командовать.

Дверь поддалась-таки усилиям Тимофея и со скрипом отворилась. Внутри было темно, душно, спёртый воздух пах пылью и мышами.

— Фу-у. Непохоже, чтобы это место пользовалось популярностью, — поморщился Тагир. — Командир, ты серьёзно собрался именно здесь ритуал проводить?

— А что такого? Места хватает, темно, под ногами никто не мешается… Лучше не придумаешь. Мелкие же неудобства можно потерпеть. Проходите…

— Может, факел принести? — предложил Тимоха.

— Хватит и этого, — отмахнулся Тагир, доставая из кармана огрызок свечи. — Свет лишь на первое время понадобится.

Уверенности в его голосе поубавилось. Что, тоже волнуется? Артём преисполнился злорадства. Не всё ему одному страдать.

Чиркнуло колёсико зажигалки, медленно разгорелось пламя свечи. В её слабом свете удалось разглядеть грязный пол, заваленную обломками мебели сцену и громоздящиеся вдоль стен дерматиновые кресла с откидывающимися сиденьями.

— Могло быть и хуже, — не удержался Артём. Молча топтаться рядом с более опытными товарищами ему надоело. Сразу ощущаешь себя кем-то неполноценным, лишённым собственной воли и желания.

— Антон Владимирович, за моими ребятами послали? — спросил Дымов, полуприкрыв глаза и медленно поворачиваясь по кругу. Артём почувствовал, как раздвинулись пласты реальности и в ушах забили тамтамы Изнанки. Какая мощь, сила! Сейчас Кардинал не вызывал у него ничего, кроме восхищения. Настоящий мастер! Ни Тагир, ни Георгий, не говоря уж о самом Артёме, и рядом с ним не стояли. От переполнявших его эмоций Лазовский даже забыл на миг о том, чем ему предстоит в скором времени заняться.

— Конечно. Впрочем, мы и сами способны обеспечить вашу безопасность. Зря беспокоитесь.

— Верю. Но так нам будет спокойнее.

Ха, спокойнее! Артём прекрасно помнил первую встречу с Волковым. Разговор был предельно откровенным и обсуждались самые разные варианты дальнейших взаимоотношений двух отрядов. Возможную войну никто со счетов не сбрасывал. Доверие приходит со временем, и на первых порах не стоит зря искушать нового союзника. Сосредоточившись на Изнанке, Сноходцы станут беззащитны перед нападением. «Волковцы» оградят их от опасностей внешнего мира, а оборотни — от самих «волковцев». И все это прекрасно понимают.

Со стороны лестницы донеслись голоса, и в актовый зал, мимо посторонившегося Волкова, вошёл Дима Сундук. Встав в паре метров от Сноходцев, он принялся сверлить Артёма взглядом. Ай, как нехорошо получилось! Лазовский немедленно пожалел, что поддался тогда чувствам и полез в драку. Как теперь быть, вдруг разобиженный оборотень вздумает отыграться на беспомощном виритнике. Главное, отомстить, а там хоть трава не расти. Появление остальных Перевёртышей не успокаивало.

— Никто и ни при каких условиях не должен к нам приближаться. Ваша задача обеспечить выполнение этого условия любыми способами. Вплоть до самых радикальных. Ясно? — Инструкции Кардинала не отличались сложностью. — Задуманное нами… хм, мероприятие… может затянуться надолго и сопровождаться разного рода спецэффектами. Будьте готовы, но и зря не суетитесь. Вопросы есть?

— Есть, — подал голос Волков. — А после этих самых спецэффектов базу перестраивать не придётся?

— Не думаю, — ответил Кардинал с изрядной прохладцей. Ему явно надоели глупые разговоры, мешающие работать. Ощущая напряжение, Артём беспокойно переступил с ноги на ногу, а Тагир выдохнул сквозь зубы. Хмурый редко срывается и кричит, предпочитая скрывать злость под маской холодного безразличия. Но от того ярость его меньше не становится. Попадаться на глаза разъярённому Кардиналу не рекомендуется.

— По крайней мере, стены останутся…

Чёрт побери, он пошутил! Артём уставился на командира с неподдельным изумлением. Слишком редко тот выглядывает из-за маски безжалостного расчётливого ублюдка, лишённого обычных человеческих слабостей. Возникало ощущение, будто сильнейший Сноходец и не человек вовсе, а робот. Этакий терминатор…

— Ладно, заканчиваем с болтовнёй, — объявил Дымов.

Командир уселся прямо на пол, по-турецки скрестив ноги. Тагир плюхнулся рядом, а вот Артём замешкался. Никак не получалось скопировать позу старших товарищей. Как ни повернись — неудобно. Ноги затекают, ломит поясницу. Зато оба Сноходца сидят спокойно, словно полжизни так провели.

— Что ты там копаешься?! — поторопил его Кардинал.

Презрительно хмыкнул Тагир, зашептались оборотни. Артём ощутил, как к лицу прилила краска. Стиснув челюсти, он выпрямил спину и замер. Придётся терпеть.

Командир вытянул перед собой руку и разжал пальцы. Из кулака выпала семиугольная пластинка, повиснув на цепочке и медленно вращаясь. Дрожащее пламя свечи порождало сотни теней, мешающих рассмотреть медальон во всех подробностях. Кардинал как специально подстроил.

— Это якорь. Сосредоточьтесь на нём, слейтесь сознанием. И погружайтесь в Изнанку. Медленно, не спеша. У нас полно времени… — Мерный убаюкивающий шёпот Хмурого завораживал и тянул за собой. Окружающий мир быстро исчез, остались лишь голос и маятником раскачивающийся медальон.

Пора!

Артём поймал нужный настрой и потянулся к Патале. Таинственная дверь в иную реальность широко распахнулась, и песня Изнанки заглушила остальные звуки. Мысленно перекрестившись, Лазовский нырнул в затянутый серым туманом калейдоскоп искрящихся образов и… тут же возник в центре точно такого же зала. Где его уже ждали Тагир с Кардиналом.

— С каких это пор ты стал таким медлительным? — спросил Тагир с издёвкой. — Помнится, в мире зиккурата ты был пошустрее. Насилу нагнал, а тут вдруг скромничаешь. Нехорошо.

Объяснять, куда может идти коллега Сноходец со своими замечаниями, Артём не стал. Зыркнул лишь исподлобья, и сам весельчак заткнулся. Жаль, только на время. Вряд ли он Лазовского испугался, скорей просто не хочет злить Кардинала.

Тот не заставил себя долго ждать.

— Хватит собачиться! — одёрнул их, но как-то мягко, с ленцой. Словно увиденное его полностью устраивало. Артём сделал себе зарубку на память, надеясь позже хорошенько обдумать увиденное. Если уцелеет после этой задумки командира.

— Как я уже говорил, основная работа на Артёме. Ты — личность творческая, тебе и карты в руки. Мы с Тагиром поможем с Изнанкой управиться. Силища здесь потребуется немаленькая, один не справишься. Ну и подсказывать, само собой, буду… — сказал Кардинал, паскудно улыбаясь. Хотя, быть может, улыбался он очень даже нормально, но Артёму сейчас всюду мерещился подвох. Чем дальше, тем сильней.

— Кардинал, ещё раз тебе говорю: я ума не приложу, о чём ты говоришь. Багаж моих знаний об Изнанке не настолько велик, про умения вообще молчу…

— Мальчик мой, не стоит так нервничать. Сядь удобней, возьми мел и малюй себе картинки, — произнёс Хмурый снисходительно и, как фокусник, вытащил из-за спины тетрадь с зарисовками Артёма. — Начинай с этой, а там посмотрим.

Он ткнул пальцем в сложный символ не на первой странице, а на третьей или пятой. Нечто вроде кляксы с двумя изогнутыми клинками, заключёнными в зубчатое колесо. Отчего-то при взгляде на него по спине бежали мурашки и холодели руки. В обычном мире такого не было. Рисунок как рисунок, разве что чудной, но и только. А вот в Изнанке всё изменилось. Обычные неказистые картинки вдруг преобразились, стали чем-то большим, чем просто пятна краски на бумаге. С похожим эффектом сталкиваются многие фотографы. Измени освещение, добавь игру теней, и банальный скучный пейзаж оживёт, приобретя глубину и насыщенность.

Недовольно поморщившись, Артём встал на колени и вслепую нашарил мел. Чёрт. Несколько секунд он тупо вертел его в руке, пытаясь понять, откуда тот здесь взялся.

— Чего уставился? — зашипел Кардинал. — Забыл, кто ты и где находишься?! Простые вещи здесь появляются по одному желанию Сноходца. Такова природа этого слоя Изнанки. Будь ты поопытней, рисовал бы одной силой воображения. Начинай, не тяни!

Тагир сидел на полу, закрыв глаза и плотно сжав губы. Кожа на скулах натянута, щёки ввалились, лоб пересекла глубокая морщина. Левой рукой он крепко сжимал ладонь Кардинала. Артём всей кожей ощущал дрожь Изнанки, содрогающейся под напором воли молодого виритника. Словно незримые щупальца стягивали пространство в плотный клубок. Другой вопрос — зачем…

Что до Хмурого, так тот пока ограничивался наблюдением. Следил за Лазовским из-под полуприкрытых век и таинственно улыбался. Краем сознания Артём отметил изменения и в его внешности: едва заметная горбинка на носу, ставшие чуть раскосыми глаза, высоко поднятые скулы, мелкие зубы с крупными клыками. На голове почти не осталось волос, лишь несколько жёстких на вид пучков за висками. Из-под привычного облика Дымова медленно проступала гротескная маска хищной твари. На миг даже показалось, что у него стали заострёнными уши.

«Как же тогда выгляжу я?» — мелькнуло у Артёма. Скорей всего, изменения прямо увязаны с мастерством Сноходца, и сейчас он похож на Тагира, но перспективы пугали. Если так пойдёт и дальше, то можно превратиться в нечто не слишком приятное.

С этими мыслями он раскрылся силе Изнанки, сглотнул ставшую горькой как хинин слюну, пару раз глубоко вздохнул и лишь затем начал не спеша перерисовывать хитрые загогулины знака.

— Хорошо. Теперь не останавливайся, — похвалил Кардинал. Сами собой перелистнулись страницы в тетради и в голове Артём раздалось: — Четвёртый символ сверху.

На миг Лазовский замер, не зная, где рисовать новый иероглиф, как первый вдруг дрогнул, поплыл и по-тараканьи быстро заскользил куда-то вбок.

— Скорей! — в голове грохотнуло недовольство Хмурого. Отбросив удивление, Артём снова заскрипел мелом.

И опять рисунок обрёл собственную жизнь, а следом за ним ещё один и ещё. На посторонние мысли не осталось времени, приходилось работать на пределе сил. Лазовский с головой окунулся в эту гонку, не зная её правил и не представляя, где финиш. Он просто работал, горя азартом. Одним движением, точно опытный мастер-каллиграф, выводил нужный символ и сразу переключался на новый.

Пространство вокруг будто сошло с ума. Неизменными оставались одни Сноходцы, а вот всё остальное стремительно преображалось. Исчезли крыша, стены, пол, им на смену пришло голубое небо и бескрайняя степь. Мгновение покоя, и ввысь поднялись неприступные скалы, ураганный ветер нагнал легионы чёрно-красных туч. Раскаты грома, вспышка молнии, и вдруг скалы оказываются исполинскими штормовыми волнами, норовящими раздавить колдунов.

Лазовский продолжал работать. Он рисовал то на потрескавшейся каменной плите, то та вдруг оказывалась сломанной доской или куском парусины. Мгновение покоя, и новая череда трансформаций. В такой обстановке непросто сохранить невозмутимость.

Кардинал на пару с Тагиром погрузились в глубокий транс, Артём слышал испускаемый ими зов. Сноходцы пытались докричаться до чего-то далёкого, укрывшегося среди недоступных ему слоёв Изнанки. В памяти почему-то всплывало видение зиккурата. Но не того, разрушенного, ставшего памятником погибшему народу, а его двойника, уцелевшего в череде нескончаемых войн и сохранившего блеск славы своих хозяев.

Тагир внезапно издал истошный вопль и повалился лицом вперёд. Заканчивая начатую линию, в этот раз на одной из граней миниатюрной пирамиды со сколотой вершиной, Артём бросил короткий взгляд на товарища. Сноходцы вновь оказались в пустыне, и белый песок сейчас быстро темнел от крови виритника.

Чёрт! Рука Артёма дрогнула, но он всё-таки продолжил. Кто знает, что произойдёт, если он прекратит рисовать. Как бы хуже не стало.

«Не вздумай остановиться! — подтвердило его опасения мысленное послание Кардинала: — Не пугайся. Пока всё в норме…»

В отличие от помощника, командир быстро пришёл в себя. От него исходили эманации уверенности и решимости идти до конца.

Сквозь монотонный рокот Изнанки внезапно прорвалась чистая и ясно различимая мелодия, преисполненная присущей одним лишь гимнам торжественности, языческой гордости и первобытной искренности. Она набирала силу, вытесняя другие звуки, горячила кровь, заставляла чаще биться сердце. Перед глазами замелькали видения величественного города, прекрасных храмов и царапающих небо шпилей. А потом появились слова.

«Тхер'ез Таугрим! Тхер'ез Таугрим! Тхер'ез Таугрим!» — пульсировал в голове хрипящий клич.

— Во славу Таугрима! — вдруг повторил Артём, потрясённо наблюдая, как его рука сама добавляет в иероглиф отсутствовавший в тетрадке завиток. Он ощущал небывалый приток сил. — Во славу!

Показалось, что из-за спины донёсся слабый смешок. Но сознание уже заволокло пеленой тумана с мелькающими в серой дымке образами. Ему оставалось лишь успевать их зарисовывать.

…Откачивали Артёма, как полагается, — с матюгами, ударами по щекам и обливаниями водой. А он долго и упорно сопротивлялся, отказываясь возвращаться в сознание и явно намереваясь получить прописку в стране вечной охоты. К жизни его вернули лишь совместные усилия Волкова и Кардинала.

— Пей! — Стоило Артёму разлепить глаза, как ему под нос сунули железную кружку с чем-то дурнопахнущим. Всё ещё находясь в сумрачном состоянии, он машинально сделал глоток и… его скрутил приступ жесточайшей рвоты.

— Что вы ему дали? — рявкнул Кардинал.

— Отвар вонючего корня. Мозги прочищает, возвращает силы… Ещё по мужской части хорош, но это парню сейчас без надобности. — Волков пожал плечами. — На вкус, конечно, гадость, но пить можно. Проблема определённо в вашем подчинённом, а никак не в лекарстве.

— Забористая штука, — сказал Артём, когда немного успокоился взбунтовавшийся желудок. — Тагира угостите, ему точно понравится.

Помощник Кардинала сидел у стены, дыша через раз. Выглядел он ужасно: нос распух, лицо в отёках, грудь залита кровью. Краше в гроб кладут. Зато к самому Лазовскому стремительно возвращались силы. Немного отдыха, и он будет полностью здоров. Даже удивительно.

Артём вдруг понял, что не помнит, чем всё закончилось. В голове прочно сидело воспоминание, как он творил и творил колдовские знаки, а вот что было потом и как он покинул Изнанку…

Кардинал догадался, какие мысли мучают Артёма.

— Обратно я вас обоих вернул. Таких неумех, конечно, стоило там оставить, да остальные ещё хлеще. Пришлось вытаскивать. Впрочем, свою часть работы вы всё-таки выполнили, что уже неплохо. Как Тагир отрубился, ты должен был видеть, сам же не дотянул до конца лишь самую малость.

— Так мы поставили защиту или нет? — уточнил Артём.

— Разумеется, поставили. Просто не во всей крепости. На блокпосты твоих сил уже не хватило, — скривился Кардинал. — Символы ведь ерунда. Дай любому болвану кисть и краски, и он будет малевать их, пока рука не отвалится. Зато у самой грани миров чудные картинки становятся кое-чем иным. А если добавить им толику силы, да воззвать к кому следует…

— Таугрим, — догадался Артём. Откуда всё это известно Хмурому, он даже спрашивать не стал. Всё равно не ответит.

— Да. Местные — то ли духи, то ли просто колдуны. Я не разобрался до конца. Сами померли давным-давно, а в наследство оставили эти знаки. И заставить работать их можно, лишь достучавшись до магии этих самых Таугрим.

В голове Артёма зазвенел тревожный звоночек. Сыплющиеся со всех сторон неприятности то ли обострили интуицию, то ли наградили паранойей — уже не важно, — главное, он чуял подвох. Где-то здесь крылся подвох.

— Колдуны, знаки… Кому как, а мне от устроенной вами цветомузыки священника позвать хочется. Святой водой вас всех побрызгать да серебряной дубиной приласкать. На всякий случай, — сообщил Волков, о котором Артём успел подзабыть. Слова здешнего хозяина пробудили оборотней от спячки.

— Кардинал, со стороны всё и вправду выглядело жутковато, — почему-то виновато сказал оборотень, заступавшийся за Сундука. Его товарищи дружно заворчали. — Вы-то с Тагиром спокойно сидели, только лица кривили немного, а вот этот… От этого прямо жутью несло. Тесак свой выхватил и давай доски скрести. Лезвие туманом окутано, а за остриём тонкая паутина тянется, знаки плетёт…

Надо же, «этот»! Непросто у них дальнейшие отношения складываться будут, ой непросто. Артём оглядел поверхность пола перед собой, но не увидел ни одной царапины. Чудно! Однако, судя по лицам оборотней, на розыгрыш это совсем не похоже. Впрочем, в Сосновске нынче встречаются и более удивительные вещи.

— Сначала один символ огнём загорелся и почти сразу в досках пола растворился, — продолжал Перевёртыш. — Следом остальные ручейком потекли. Эти маленькие рисованные проныры лезли везде, где только можно. Очень неприятное зрелище. Кое-кто не выдержал и на сцену залез, думал, они туда не доберутся… — Оборотень насмешливо покосился на товарищей. — Зря надеялся, кстати. Они так по всей базе разбрелись и везде шороху навели. Антону Владимировичу даже пришлось своих успокаивать.

Перестав слушать чужую болтовню, с трудом переставляя ноги, Артём подошёл к одной из стен и приложил руку. Ладонь ощутила покалывание, а пробудив зрение Изнанки, он увидел десятки отливающих сталью знаков. Дела-а!

— Как? — поинтересовался Кардинал, вытирая лицо платком. У его ног тихо ругался пришедший в себя Тагир.

— В развалинах вроде поплотней узор был, но сильно похоже, — признал Артём.

— Осталось проверить это на практике, — сказал Волков с сомнением. Увиденное его явно впечатлило, но он оставался прагматиком. Пока не будет реального результата, не успокоится. О чём прямо заявил Кардиналу, но тот воспринял его слова спокойно.

— Ну, мы в любом случае собирались у вас погостить денёк-другой. Подождём…

Чего ждать-то? Артём едва сдержался, чтобы не влезть в разговор. Свою часть договора они выполнили, пора бы и домой возвращаться. Воспоминание о безопасной квартирке в иной реальности приятно грело душу. Там ни с кем не надо драться и высматривать засаду за каждым кустом. Просто тёплая и уютная нора, где хорошо и спокойно. Артём мечтательно вздохнул, но заметив мрачный взгляд Сундука, вздрогнул и рывком натянул на лицо капюшон. Хорошее настроение мгновенно улетучилось, остро захотелось врезать метаморфу по морде. Даже скулы свело.

Чёрт, у него явно не в порядке с башкой. Злости столько, что самого себя бояться впору. И ни одной толковой мысли, как со всем этим разбираться. Да и вообще, угораздило же влипнуть в это болото. По самую маковку ухнул, не вылезешь. Ведь насколько простой и понятной была прошлая жизнь. Никаких тебе секретов и тайн, опасных загадок, жестокости, грязи, крови. Пусть серо и уныло, чересчур размеренно, без рвущих душу переживаний, зато привычно. Замечательный уютный мирок, в котором нет места запредельной жути, и в котором не надо натягивать маску отмороженного ублюдка, доказывая право на жизнь. Раньше ему вообще не приходилось доказывать это самое право. Он просто жил, как все: любил, мечтал и оставался человеком. Трусливым, слабым, но человеком. И плевать, что не герой. А кто он теперь? И кем станет?

До позднего вечера Артём оставался мрачен и зол на весь мир.

Глава 5

«Кляксы» и другие животные

Проснулся Артём засветло. Валяться в постели быстро надоело, да и удовольствия никакого. Выспался он отменно, а просто так хорошо лежать лишь в обнимку с красивой девушкой. Хотя о девушках он зря вспомнил. Монахом никогда не был, и вынужденное воздержание порой приносило немалые неудобства. Перед глазами мелькнуло симпатичное личико Ларисы, заставив Артёма сдавленно застонать.

Нет, совершенно точно — надо прогуляться. Пройтись, размять ноги. Быстро одевшись, он выскочил в коридор и сразу поспешил в сторону лестницы. В комнату к Тагиру или оборотням Лазовский заглядывать не стал. Они сами по себе, он сам по себе.

Голодным урчанием желудок напомнил, что неплохо было бы перекусить, но в столовую Артём не пошёл. Хоть и гость, но совсем уж наглеть не стоит. Почему то он ничуть не сомневался, что Захар на его месте уже вовсю бы очаровывал поварих. Оборотень с лёгкостью находил с людьми общий язык, а вот Лазовский так не умел. Слишком замкнут и мрачен.

Раз в столовой ему делать нечего, остаётся одно — пойти на улицу и подышать свежим воздухом. Часовые могут, конечно, заартачиться и не открыть двери, но попытаться стоит.

На втором этаже Лазовский встретил зевающего Тимоху. Одетый в майку, камуфляжные штаны и тапочки на босу ногу, тот медленно поднимался по ступеням. На шее у него висело влажное полотенце.

— Утро доброе, — первым поздоровался друг Гулидова. — Не спится?

— Да так… Надоело валяться, решил пройтись.

— А, это дело хорошее. Сам о том же подумывал. Если хочешь, могу компанию составить, только ствол захвачу, а то без оружия как голый.

Не дожидаясь ответа Артёма, Тимоха свернул в коридор, откуда крикнул:

— У караулки обожди!

М-да, не стоило и надеяться побыть в одиночестве. Волков слишком ценит союз с Кардиналом, а значит приказал опекать гостей. Тимофей ещё какую-нибудь награду получит за усердие. Хотя так и надо.

Ждать пришлось недолго. Тимоха вернулся одетым по всей форме и с автоматом через плечо.

— Идём. Я вдруг вспомнил, что на южном блокпосту сегодня Серёга Гулидов дежурит. К нему и заглянем. Познакомишься с человеком, который тебе не то что жизнью — душой обязан.

Странное дело, но прогулке с Артёмом он обрадовался всерьёз. Что выглядело немного подозрительно. После ночного дежурства из одного служебного рвения нарезать круги вокруг базы никто не станет, значит, свой интерес имеется. Лазовский решил быть с ним повнимательнее, не зевать… Может, Тимоха и вправду хороший парень, камень за пазухой не держит, но бережёного бог бережёт. Лучше подозревать всех и каждого, чем умереть от собственной безалаберности.

Да и от встречи с Гулидовым он ничего хорошего не ждал. Такая уж у него натура…

Пройдя мимо часового, вышли во двор и направились к воротам. Лишь когда Тимофей начал отодвигать засов на калитке, его окликнул высокий мужик в закрытом шлеме. Кажется, такие называются «Сфера».

— На пост заглянем и вдоль периметра пройдём, — пояснил Тимофей, кивая на Артёма. — Гостю наше хозяйство покажу да с ребятами познакомлю.

— Ясно. Внимательней там. Дозорные говорят, в парке всю ночь какая-то суета была, как бы прорыв не случился.

— Да ну, рано ещё для прорыва. Только на прошлой неделе атаку отбили, они теперь дней пять силы копить будут…

— Лейтенант, моё дело предупредить.

— Предупреждальщик, — сказал Тимофей вполголоса. Кажется, с бойцом в шлеме он был в натянутых отношениях. Артём с неудовольствием подумал, что и здесь люди собачатся по каждому поводу. Совместная борьба лишь приглушает разногласия на время, а потом они вспыхивают с новой силой. Земная история пестрит подобными примерами.

— О ком речь-то шла? — нарушил молчание Лазовский, когда вышли за ворота.

— А, — отмахнулся Тимофей. — Всё о том же, о «кляксах». Когда они появляются, зверьё в парке пугается до жути. Ревут, кричат… Только, поди разберись, отчего переполох случился: хищник напал, из-за самки дерутся или действительно «чёрные» пришли? Ложная тревога часто случается.

На башне врытого в землю БТРа, спустив ноги в люк, сидел конопатый парнишка лет восемнадцати и пыхтел сигаретой. Вид у него был совершенно разгильдяйский, но под рукой держал «калаш» с укороченным стволом. Артём не помнил название, но слышал, будто это оружие для опытного стрелка. Новичок с ним лишь впустую переведёт патроны.

— Когда «чёрные» лезут, здесь самое поганое место, — кивнул Тимофей. — Все щели задраишь и сидишь, трясёшься. Вроде ничего страшного: поверху ползают, скрипят, даже внутрь особо не лезут… Ерунда, в общем, а по мозгам будто напильникам елозят. Мало кто выдержит. Теперь на пост самых выносливых ставят.

— Знакомая ситуация. У нас тоже много чего неприятного случается и не все справляются. Что поделать, всюду кадровый голод, — вздохнул Артём.

— Вот-вот.

Тимофей подвёл Лазовского к заграждению из колючей проволоки и кивнул в сторону рва:

— Видал?

Когда-то это был приток речки Сосновки. У городских властей до него вечно не доходили руки. Русло всегда напоминало заросшую камышом сточную канаву. Сюда же, чуть ниже по течению, сбрасывал канализационные воды зоопарк, отчего в безветренную погоду на сотню метров вокруг воздух был отравлен едкой вонью.

В прошлое своё появление у «волковцев» Артём не заметил особых изменений, однако сейчас его ждал сюрприз. Вместо воды у берегов пузырилась жидкая грязь, и лишь в центре змеёй извивался хлипкий ручеёк. Со стороны парка земля почернела, кое-где белел налёт плесени.

— Давно так? — присвистнул Артём.

— Да с позапрошлой недели. Мы здесь одну задумку проверяли и завалили на том берегу двух «клякс», да так неудачно, что они в воду свалились. И началось…

— Не повезло.

— Кто спорит. Знать бы заранее…

Не желая вдыхать мерзкий запах, они отошли от заграждений и медленно зашагали в сторону блокпоста. Внезапно со стороны Нижнего парка раздался шорох и на взгорок выскочила шестиногая горбатая тварь с крокодильей пастью и щупальцами у основания шеи. Сверкнув жёлтыми глазами, она шумно понюхала воздух и разразилась надрывным кашлем.

— О, старый знакомый. В первое время никакого покоя от них не было. Кучу народа погрызли.

— Странно, я таких раньше не видел, — удивился Артём. Зверь даже отсюда смотрелся жутко.

— А они только здесь и водятся. Нижний парк вообще стал рассадником всякой нечисти. Живут по своим законам, изредка набеги устраивают. Наши однажды собрались организовать охотничью экспедицию, да вовремя одумались. Другие дураки нашлись, почти никто не вернулся.

— Что-то ты, Тимофей, загнул. Прямо филиал ада получается, — засомневался Артём. — Я в джунглях за городом бывал, так там лес как лес. Опасно, но не более того. А здесь просто парк, пусть и мутировавший.

— Удивил! Да в джунглях я и сам был. Ходил с группой в рейд против туземцев. Сыро, мрачно, но ничего фатального. Здесь же, говорю, всё другое. Прямо другой мир.

Горбатый зверь снова напомнил о себе кашлем, пару раз рванул когтями землю и одним прыжком скрылся в зарослях. Тимофей с облегчением вздохнул и опустил автомат.

— Уфф! Дня четыре назад один такой едва не прорвался. Через ров перемахнул и на заграждение буром попёр. Хорошо заметили вовремя…

Артём мысленно поставил горбуна рядом с той же Серебрянкой и презрительно скривился. Дурачьё, зверушек испугались. Повоевали бы с нашими монстрами, по-другому бы запели. Тварь, которую можно убить, уже вполовину не так страшна. Если же есть подходящее оружие и умеешь его применять, то вовсе бояться нечего.

«Герой чёртов, — тут же самокритично подумал Артём. — Сам давно таким смелым стал?»

У блокпоста им встретился боец в маске, пинающий стену носком ботинка. И камуфляжная куртка у него топорщилась в местах, неположенных по уставу. Девчонка?!

— Ты чего припёрся?! — воинственно спросила она у Тимофея, даже не глянув в сторону Артёма.

— Оль, ты чего такая злая с утра?

— У дружка своего спроси, Осипов! До чего ж вы, мужики, умеете настроение испортить. Кобели проклятые! — разъярённой кошкой прошипела девушка, кулаком ткнув Тимоху в бок. Затем зачем-то толкнула плечом Лазовского и зашагала ко входу в здание школы.

— Дура! На меня-то чего вызверилась?! — Тимофей помотал головой. — Никогда баб не пойму.

Артём промолчал. Очень ему надо в чужие разборки лезть… Вслед за лейтенантом он вошёл внутрь укрепления, задержавшись в проходе. Осипов с порога поприветствовал приятеля и азартно принялся выпытывать причины плохого настроения девушки.

И ещё говорят: женщины — сплетницы! Да некоторые мужики им сто очков форы дадут.

Лазовский особо не вслушивался, изучая внутреннее убранство маленькой крепости. Ничего особенного, всё строго функционально. Несколько стульев, слева стойка для оружия, в дальнем углу ящик с патронами. Напротив амбразуры установлен крупнокалиберный пулемёт.

— …я честно сказал, что в дальний рейд ей ещё рано, и ни в одну группу она теперь не попадёт. Только-только стрелять научилась, а уже вообразила о себе невесть что. Тоже мне, Волкодав в юбке!

Артём узнал в говорившем Гулидова. По сравнению с прошлой встречей тот выглядел гораздо лучше. Живее, что ли. Приятно знать, что это твоя заслуга.

— Кого это ты за спиной прячешь, а? — вдруг оживился Сергей.

— О, ты же его не видел ещё толком! — воскликнул Тимоха. — Твой спаситель. Экзорцист, мать его…

— В смысле? — не понял Гулидов, но тут же хлопнул себя по лбу. — Чёрт! Колдун из слободских… Что ж ты на пороге-то стоишь?! Входи, брат!

Артём не успел опомниться, как его обняли и начали тормошить. Встрече Гулидов радовался даже как-то чересчур бурно. Считай, не виделись ни разу толком, а эмоции через край захлёстывают.

— Да ладно, я ведь ничего особенного не сделал, — Лазовский освободился из объятий.

— Это ты, брат, загнул! — возмутился Сергей. — Скажешь тоже — ничего особенного! Я ж поначалу ничего не помнил, как «клякса» из меня вышла. Зато потом начало всплывать… всякое. Бездонная пропасть, клочья тьмы и падение в никуда… Ты кричишь, кричишь, надрываешь глотку, а остановиться никак не получается. Бр-р! Один раз сон приснился, будто ничего не изменилось, я всё так же падаю в бездну… Едва не рехнулся!

От откровений Гулидова Артём смутился. Человек перед ним душу наизнанку выворачивает, а он ничего, кроме неловкости, не испытывает. Да и лавры врача или священника ему ни к чему. Не по Сеньке шапка, как говорится. Лазовский начал злиться, а поймав чуть насмешливый взгляд Тимохи, и вовсе разъярился. Нет, определённо с этой дурацкой исповедью пора кончать.

— Хватит, Сергей. Что было, то прошло, и нечего себе нервы портить. Жив-здоров, вокруг друзья-товарищи. Чего ещё надо? А уж положа руку на сердце, у тебя теперь и вовсе преимущество перед остальными появилось. Ты заяц опытный, и второй раз на удочку этой гадости не попадёшься…

Осипов, до того молча подпиравший стену, здесь Артёма перебил.

— Погоди. Вот насчёт последнего мы бы и хотели с тобой поговорить подробнее.

Они сильно отличались внешне. Сергей среднего роста, худощавый, с узким как топор лицом и коротким ёжиком волос. На весельчака и балагура он совсем не тянул. Зато Тимоха его полная противоположность. Высокий, плечистый, с широкими скулами и круглыми, чуть навыкате, глазами. Волосы подстрижены «под горшок», отчего, улыбаясь, он жутко походил на Ивана-дурака. Вот только большинство дураков в Сосновске ещё в первые дни погибли, а те, что остались, с той поры сильно поумнели.

Сейчас Осипов был как никогда серьёзен.

— О чём? — удивился Артём. — Тварь я выгнал. Не буду врать, получилось это случайно, но, если понадобится, справлюсь ещё раз. Теперь умею. Базу вашу мы тоже защитили. Не пойму как, но защитили. Кардинал ручается, а уж он знает и умеет куда больше недоучек вроде меня. Если хотите что-то узнать, то обращайтесь лучше прямо к нему.

— Да погоди ты, Артём! — поморщился Осипов. — Дело у нас к тебе, а не к твоему командиру.

Лазовский растерялся. В отряде Хмурого он успел привыкнуть выполнять приказы, изредка выкидывая коленца, вроде того же изгнания «кляксы». То, что у кого-то может быть дело именно к нему, было… странно.

— Ну… и какое дело?

Тимофей указал на приятеля. Гулидов немного помялся, втянул носом воздух, резко выдохнул и шёпотом спросил:

— Ты можешь сказать, не осталось ли у меня в башке каких-то следов твари?

— Ну, вы и вопросики задаёте. Да ещё мне. У нас Кардинал профи по сверхъестественному, а я так… погулять вышел!

— Кардинал, Кардинал… Что ты заладил! Артём, повторяю: мы бы не хотели связываться с твоим командиром. Обязательно узнает Волков, начнутся подозрения… И так все косятся. К тому же про Кардинала ходят разные слухи… Нет, лучше с тобой.

Насчёт Дымова Сергей прав. Не подкопаешься. С Хмурым ни в чём нельзя быть уверенным. Если появится возможность оставить тебя в дураках, он обязательно так и сделает. Кардинал игрок из совсем другой лиги, и, чтобы обставить его, надо сильно постараться. Вновь вспомнилось как командир вынудил Артёма проводить недавний ритуал, его тихий смешок… Лазовский резко помрачнел.

— Ладно, помогу.

Усадив Сергея на стул и на всякий случай приказав Осипову никого к ним не пускать, Артём встал рядом. Ощущения он испытывал насквозь дурацкие. Ни дать ни взять — шарлатан экстрасенс приготовился охмурять доверчивого клиента. Даже Тимоха зафыркал.

Но Лазовского подобные мелочи уже не волновали. Распахнув разум Изнанке, он с десяток секунд просто стоял, наслаждаясь ощущениями. В сознании необычайная ясность, мысли чёткие и понятные, каждая клеточка аж звенит от силы. Чёрт побери, лишь в такие моменты и живёшь по-настоящему.

Пора! Сжав пальцами виски Гулидова, Артём заставил его посмотреть себе в глаза и проник в его сознание. На слабое сопротивление он даже не обратил внимания, тенью проскользнув в чужие мысли. Лазовский боялся одного — навредить. Разум — штука тонкая, пониманию и осмыслению никак не поддающаяся, оттого сломать его тонкий механизм проще простого.

Ладно, главное, обойтись без кавалерийских наскоков и таранных ударов.

…Беспокоился Сергей зря. Никакой черноты, ничего чужеродного, грозящего превратить человека в безумную марионетку или предателя, Артём не увидел. Чтобы снять последние подозрения, он надавил чуточку сильнее и принялся обшаривать самые тёмные закоулки мозга Гулидова. Процедура эта не отличалась ювелирной точностью, где-то даже граничила с грубостью. Кажется, Сергей при этом испытал сильную боль. Запаниковал, попытался освободиться, но вырваться из ментальных оков ему было не под силу.

Всё, хватит!

Уже покидая чужой разум, Артём внезапно услышал знакомую мелодию. Тихий, едва слышный напев, пока ещё укрытый в глубинах тёмных подвалов сознания Сергея, но готовый зазвучать в полную мощь и сокрушить все запоры. Вот так сюрприз.

Артём освободил разум Гулидова и отвернулся.

— Чёрт!

Кажется, он сказал это вслух.

— Что такое? — спросил Тимоха. Его приятель молчал, страдальчески морщась. Как подозревал Артём, голова у него должна была болеть просто адски.

— Да ничего особенного. Черноты нет, каких-то заметных следов тоже… Всё чисто.

— А чего тогда…

— Ну, могу и ошибаться, но… у Гулидова просыпается дар Сноходца. Похоже, изгнание «кляксы» активировало скрытые способности.

— И почему я совсем не рад подобной чести? — проворчал Сергей. — Всегда казалось, что в жизни Меченых я вижу чересчур много минусов.

Зато Осипова открытие Артёма воодушевило:

— А меня проверишь?

Он как раз собрался изложить ему свои аргументы в защиту Сноходцев, когда внутрь блокпоста ворвался боец в зелёной бандане и заорал с порога:

— «Кляксы»!!! Закрывай двери!!!

Артём ещё удивлялся, отчего это Гулидов с Осиповым так беспечны. С ним вот возятся, а про обязанности забыли. Непорядок. Но оказалось, они снаружи ещё одного бойца оставили. Пока сами с Лазовским разговаривали, этот службу нёс.

Все трое бойцов работали без спешки, как на учениях. Пока новоприбывший захлопывал железную дверь и задвигал засовы, Гулидов успел закрыть амбразуру. Рядом суетился Осипов, насыпая неширокие дорожки соли вдоль стен.

— Успели? — сипло спросил обладатель банданы.

— Вроде как… — пробормотал Гулидов, вздыхая и вытирая со лба испарину. Словно в ответ в дверь шарахнули чем-то тяжёлым. — Ах, чтоб тебя!

Только теперь Артём прогнал сковавшее его оцепенение и с оторопью понял, что они, похоже, влипли. «Кляксы» имеют иную природу, чем люди или те же Прозрачники. Раз ребята так с солью расстарались, то стены для них слабая преграда. Могут прорваться. И ничего с этим не поделаешь. Худший кошмар — враг, которому нечего противопоставить и нет шансов сбежать.

За каким только чёртом его понесло на улицу?! Прогуляться захотел, воздухом подышать… Подышал?! А теперь сдохнешь здесь ни за что.

Можно было надеяться, что всё обойдётся, ведь местные вояки раньше как-то справлялись, но Артёма не оставляло дурное предчувствие. Как бы не Кардинал виноват в нападении. Вдруг поставили защиту, а «чёрные» разозлились и решили навалиться всей массой?! В здание школы им не прорваться, зато на них отыграются сполна…

— Что-то притихли? Может, ушли? — сказал боец в бандане, прислушавшись.

— Ага. Сдохли все разом, чтобы нервы нам больше не трепать, — хмыкнул Осипов. — Антоха, не чуди!

Пока его товарищи болтали, Гулидов достал из ящика помповое ружьё — кажется, это был «Бекас» — и принялся торопливо его заряжать.

— Патронов мало. И второй ствол не помешал бы! — процедил сквозь зубы Сергей.

Артём сначала не понял, отчего вдруг такое пренебрежение автоматами, но затем догадался… Ну, конечно! Замени дробь в ружейных патронах крупной солью и получишь отличное оружие против нечисти.

— Слушай, Артём, а ты что скажешь?

Задумавшись, Лазовский не сразу обратил внимание на Тимофея. Тому пришлось повторить.

— Ничего. Если ждёте от меня, что я прямо сейчас прогоню «клякс», то лучше сразу о том забудьте. Я по другой части специализируюсь.

Судя по лицам Осипова и Антона, именно на это они и надеялись. Тимофей, тот даже в лице изменился. Глаза как у побитой собаки стали. Думал, колдуны всемогущи, этакая палочка-выручалочка, а вон как вышло. Баран! Артём едва не высказал ему всё это вслух, но сдержался.

Затишье внезапно закончилось. В дверь словно танк врезался. Блокпост аж весь содрогнулся, с потолка пыль посыпалась, а стены вокруг косяка потрескались. Артём вцепился в рукоять своего кухри, ища успокоения в верном оружии. Нервы натянуты до предела, мышцы напряжены. Он не понял, когда снова успел открыться Изнанке, а в жилах заструилась её сила. На задворках сознания мелькнула мысль, что у него начали появляться правильные рефлексы, как раздался новый удар, следом другой, а на третьем смятую дверь сорвало, и внутрь втекла огромная чёрная капля.

— Сука!!! — заорал Тимофей, отпрыгивая к амбразуре. Спиной налетел на приклад ПКМС, задел сошки и грохнулся на пол. Антон оказался не столь ловким или везучим. Он даже охнуть не успел, как влетевшая внутрь дверь сшибла его с ног и прижала к треснувшей лавке. Сам Артём прыжком перемахнул через раскрытый ящик и встал рядом с Гулидовым, а там, где он только что стоял, замерла огромная капля «кляксы».

— Вот это мы встряли! — рявкнул Сергей, стреляя в тварь. На матовой поверхности появилась исходящая паром рытвина в кулак размером. И только-то?! — С-сука!!!

Бесполезно. Артём вдруг заметил, что из-под кляксы тоже тянется струйка дыма. Полоса соли успела подпортить шкуру монстра, но видимого беспокойства «кляксе» повреждение не доставляло.

Зрение выкинуло очередной фокус. Мир стал двуцветным, раскрасившись оттенками серого. Капля превратилась в мешанину тёмных точек, сливающихся в два крупных пятна. Молнией ударило предчувствие чего-то страшного. По телу Артёма прокатилась волна мурашек, внутренности сжались, а в сердце зажглось холодное, студёное пламя.

Каждое из пятен вдруг вспухло и выстрелило толстым щупальцем. Выкрикнув невнятное предупреждение, Лазовский закрылся руками и… в грудь ему словно молот врезался. Удар отбросил к стене, даже скорей отшвырнул. Ноги проехались по бетонному полу, оставив две полосы, подобных тормозному следу машины. Артём замер, его сильно качнуло, но он всё же сохранил равновесие, не упал. Едва не угробившая его конечность твари шлёпнулась на пол.

Почти слившись в один, раздались пять выстрелов. Атака на Гулидова чуточку запоздала, и он успел среагировать. Посыпались дымящиеся ошмётки второго щупальца. Артём ощутил недовольство «кляксы», её ярость.

— В бога, душу, мать!!! — прохрипел Сергей. Припав на одно колено, зачерпнул патроны из ящика и теперь пытался перезарядить ружьё. Пальцы у него тряслись, картонные цилиндры никак не лезли в приёмник.

Капля изрядно уменьшилась, но радоваться было рано. Щупальца вдруг потекли и быстро собрались в новую тварь. Эта «клякса» оказалась чересчур стойкой к воздействию соли. Новый вид, или чёрные тоже учатся воевать?!

Пламя внутри Лазовского разгорелось. Вместо сердца возник здоровенный колючий шар, стреляющий во все стороны иглами боли. Мышцы левой руки скрутило, резко пропала чувствительность, лишь под ногтями нарастало жжение. Не понимая, что он делает и зачем, Артём метнулся к ближайшей «кляксе» и припечатал её ладонью к полу, открыв дорогу силам Паталы. По жилам хлынул жидкий огонь. Где-то внутри запястья возникла пульсирующая точка и стремительно налилась силой. Вокруг неё завертелись потоки энергии, образовав нечто вроде веретена. Короткая мысль-приказ, и заряд вырвался наружу, разрывая упругое тело «кляксы».

В тот же миг Артём заорал от дикой, нестерпимой боли. Показалось, будто схватился за электрический кабель или сунул руку в кипяток. На несколько секунд мозг отключился…

— Чёрт побери!

Артём лежал на спине у самой стены, одна нога была подвёрнута, вторая отставлена в сторону. Правая рука зажимала запястье левой. Бьющаяся под пальцами жилка ощущалась как никогда остро. Боль ушла, но вся левая часть тела была какой-то странной. Непривычной.

Громкое шипение заставило Артёма вспомнить, где именно он находится. Осторожно приподнявшись, он с удивлением понял, что битва закончилась победой засевших на блокпосте людей. Почти у самых его ног догорали останки второй твари, а рядом со входом чадила первая. Над ней стоял Тимофей, сжимая в руках пустые пакеты из-под соли.

— Артём, у тебя прямо же спросили: можешь помочь или нет. А ты зачем-то юлить начал… Нехорошо это. Вон как половину кляксы по полу размазал. Да не просто так, с фейерверком. Любо-дорого посмотреть! — сказал Гулидов, вновь заряжая ружьё. Когда успел рассмотреть-то всё.

— Серёга, забудь. Мы сами хороши. Нет бы сразу прострелить из ружья у капли оболочку, соли внутрь сыпануть, так мы стояли, телились… — Осипов подошёл к выходу и осторожно выглянул наружу. — Никого.

— Ещё бы. Кажется, несколько «клякс» в одну собрались, вот монстр и получился.

По-стариковски кряхтя, Артём встал и подошёл к Антону. Но помощь тому была уже не нужна. Выбитой дверью бойцу проломило череп и свернуло шею. На душе стало горько и противно. Вроде успел привыкнуть к смертям, и Антона этого в первый раз увидел, но сердце царапает.

— Кто-то мне говорил: чёрные не нападают днём. Да ещё столь сильные. Твердил про интервалы между набегами… Что, укладывается это в ваши схемы? — зло сказал Артём, сделал пару вздохов и уже спокойнее добавил: — А как вовремя атака случилось, прямо по заказу. Только поставили защиту, и вот уже проверяющие нарисовались.

Открыто говорить про измену Лазовский не стал, но Тимофей с Сергеем верно уловили намёк.

— Артём, ты молодец. Себя хорошо показал, да и вообще… Но не зарывайся! Мы с парнями уже несколько месяцев вместе, многих до Переноса знали, и вот так вот плевать им в спины не позволим! — Тимофей смотрел исподлобья, сжав кулаки.

Ого, как его проняло. Лазовский напрягся, ощущая, как вскипает в крови сила Изнанки. Сузив глаза, он приготовился поймать взгляд Осипова и вырубить его одним ментальным ударом.

— Спокойно, Тимоха. Он прав. Что-то здесь и вправду нечисто. Кажется, я слышал, как пушка бухала, а значит, «клякса» была не одна. Сам знаешь, такого раньше не было. Слишком мощная атака.

Слова Сергея разрядили обстановку. Тимофей разжал кулаки и отвернулся к погибшему товарищу, а Артём закрыл сознание от Изнанки. Похоже, его переклинило немного, ещё бы чуть-чуть и устроил драку с союзниками. Сила изрядно кружит голову и делает безрассудным, да ещё от горячки боя не отошёл… Пожалуй, стоит быть осторожнее, а то поведение становится, как у подростка в переходный период. Те тоже любят лезть на рожон без повода.

Минут через пять к блокпосту подошло подкрепление с базы — шесть вооружённых до зубов бойцов. Заняв позиции перед входом, они приказали всем выйти наружу.

— Мужики, здесь лейтенанты Гулидов и Осипов. С нами боец от союзников, — громко сообщил Сергей. — Мы выходим.

Стоило оказаться снаружи, как они все оказались под прицелом пяти помповых ружей разных марок. Чуть в стороне присел на одно колено боец со «Шмелём». Артём не удержался от вопроса.

— А что, разве на «клякс» огонь действует?

— Да, и неплохо, — ответил Тимофей. Кажется, он стыдился недавней стычки и стремился загладить вину. — Но соль лучше.

— Серёга, процедуру ты знаешь. Так что давай, не тяни. Только без резких движений. — Ближайший боец швырнул им под ноги небольшой матерчатый мешок. Гулидов осторожно наклонился, развязал горловину и зачерпнул горсть соли. Скривившись, он демонстративно её лизнул и показал язык: никаких признаков принадлежности к «чёрным». Остальные повторили ритуал. Артёму пришлось открыть лицо, и солнечный свет больно царапнул кожу. Вот был бы номер, если бы ожог появился. Доказывай потом воякам, что ты не «клякса»…

Гулидов с приятелем остались у блокпоста рассказывать о случившемся, а Артём вернулся в здание базы. Ему предстоял разговор с Кардиналом. Вряд ли командир оставит без внимания случившееся. К тому же, Лазовский ухитрился сотворить нечто непонятное, убив «кляксу», и это тоже нуждалось в разъяснениях.

— Твоя привычка влипать в неприятности становится утомительной. — У входа его ждал Тагир. Скрестив руки на груди, он смотрел на Артёма, как на какой-то казус, парадокс природы.

— Без тебя разберусь!

— Ого. Смелым стал, да? — сказал Тагир, придерживая Лазовского за левое плечо. Его руку тут же ужалила маленькая молния. — А это ещё что?! Ну-ка, стой!

В один миг Тагир перехватил запястье Артёма и задрал рукав. Открылась алебастровая кожа без единого волоска, резко контрастирующая с остальными частями тела. Шокированный увиденным, Артём сам сдёрнул перчатки и сравнил обе кисти — они заметно отличались цветом.

— Надеюсь, это не какая-нибудь зараза типа лишая, — сказал Тагир, брезгливо вытирая пальцы о штаны. Лазовский вздрогнул, но промолчал.

Кардинал ждал их в кабинете Волкова, лениво листая какую-то книжку.

— Моё почтение, господа Сноходцы, наша защита работает на «ура»! Две твари пытались прорваться, но не справились и отошли. Волков в восторге, — сообщил Хмурый с прохладцей в голосе.

— А про блокпост он знает? — угрюмо спросил Артём. Его не покидали мысли о пострадавшей руке. Пугали не столько её странные метаморфозы, сколько перспектива стать калекой. В новом Сосновске социальные программы не предусмотрены.

— Насколько я понимаю, что-то случилось?

— Одна «клякса» вышибла дверь и напала на нас. Один человек погиб.

— Не спрашиваю, что ты делал на блокпосту. Уверен, у тебя были на то веские причины. Но я бы хотел узнать все подробности…

Пришлось рассказывать. Артём говорил поначалу с неохотой, но потом увлекаясь всё больше и больше. Пока не начал ходить по комнате, едва ли ни в лицах показывая, как протекала схватка. Лишь начав описывать то, как ударил отделившуюся от «кляксы» каплю, он опомнился и, смутившись, завершил историю парой коротких фраз.

— Рука, говоришь, побелела. Как в белила сунул… — Кардинал задумчиво погладил подбородок. — Ну-ка покажи.

Артём закатал рукав. Сам скосил глаза с затаённой надеждой, что всё стало по-прежнему, но ничего не изменилось. Прежний цвет коже не вернулся.

— Забавно…

— Лично я ничего забавного не вижу. Что это такое? — спросил Лазовский резко. Он ничуть не сомневался, что Кардинал знает ответ, и собирался добиться правды.

Удивительно, но играть в секреты Хмурый не стал.

— Насколько я понимаю, ты напрямую зачерпнул силу Изнанки, а в качестве сосуда использовал сердце. Самоконтроль у тебя слабый, и хватило одного желания хорошенько врезать «кляксе», чтобы энергия перетекла в левую руку и вырвалась наружу. — Командир устало вздохнул и вдруг зло процедил: — Дур-рак! Первую Пелену едва прошёл, и уже великим магом себя возомнил?! Тупица! Только-только мутации начались. Разум ещё корёжит, тело от человеческого почти не отличается, а всё туда же… Вот честно скажи, тебя на подвиги потянуло?!

— Подвиги?! А что мне делать оставалось, подыхать?! «Чёрные» дверь вышибли, внутрь лезут, а я буду глазами хлопать?! Так, что ли?!

— У тебя был единственный выход — бежать. Ты ещё не в той весовой категории, чтобы с подобными тварями врукопашную биться. Пройдёшь Вторую Пелену, тогда и посмотрим, а пока… — Кардинал хмыкнул. — Думаю, лучше всего будет объяснить на примере… Возьми в левую руку нож. Да за лезвие хватайся, за лезвие. Взял? Попробуй так подержать минут пять.

Не стоило сомневаться, что за безобидной просьбой прячется какая-то подлость, но такого Артём не ожидал. Стоило взяться за клинок, как мучительно заныла рука, начали неметь пальцы. От локтя до запястья начало жечь кожу.

— А, чёрт!

На поводу у командира Лазовский не пошёл и не стал зря мучиться, тут же отбросив оружие в сторону.

— Запоминай. Как и ожидалось, для левой руки тебе теперь противопоказан длительный контакт с железом. Будут проблемы. Для чистоты эксперимента повтори, что ты там вытворял с «кляксой».

— Но я не знаю. Тогда всё как-то сразу получилось.

— И сейчас получится. Просто направь в руку немного энергии Паталы.

История с ножом успела отбить у Артёма всякое желание проводить эксперименты, но Кардинал оставался непреклонен. Лазовский должен заранее разобраться с проблемой, чтобы избежать неудобств в будущем.

И Артём попробовал. Первый раз, второй, третий… Он напрягался изо всех сил, пытаясь вновь нащупать то необычное состояние единения с Изнанкой, когда её сила начинает течь в жилах. Песнь Паталы заглушила все звуки, перед глазами завертелся калейдоскоп видений, но стать мостом для чужеродной энергии никак не получалось. Что-то он делал не так. Внезапно в сознание мягко проскользнула тень чужого разума и потянула куда-то вверх. Каким-то чутьём узнав Кардинала, Артём заставил себя подчиниться.

Картинка вокруг изменилась. Лазовский стал центром гигантской паутины, сотканной из разноцветных нитей. Кардинал ловко подхватил две из них и мягко потянул. Возникло ощущение полёта по тёмному туннелю, затем вспышка и накатила боль…

— Х-ха! — выдохнул Артём, выходя из транса. Лишь каким-то чудом он сдержался, чтобы не заорать. Руку корёжили судороги, сквозь поры выступил кровавый пот.

— Это тоже следствие твоей глупости. Помимо проблем с железом, забудь о новом фокусе. Если не собираешься загнуться от болевого шока, разумеется, и у тебя нет запасной руки…

Артём с трудом воспринимал слова командира. Сжав запястье, он готов был как волк отгрызть попавшую в капкан боли конечность. Хотелось выть, кричать, но он почему-то молчал и до крови кусал губы.

— К-как эт-то прек-кратить?!

— Ах, да. — Кардинал точно над ним издевался. — Разрушь мост с Изнанкой, порви нити…

Артём хотел переспросить какие, но перед глазами сами возникли две туго натянутые струны, уходящие от него куда-то вдаль. Осталось сосредоточиться и рассечь их простым усилием воли…

— И чем это вы здесь занимаетесь, господа хорошие? — На пороге кабинета появился Волков.

— Да вот, кое-кто откусил кусок, больший, чем может прожевать. Проводим воспитательные мероприятия.

Сука!!! Артём успел немного очухаться, а теперь от злости голова и вовсе прояснилась. Он едва сдержался, чтобы не высказать в открытую, что думает о старших Сноходцах. Воспитатели, мать их!

— Лезть в ваши колдовские дела не собираюсь, однако… однако, с «чёрным» уважаемый Артём расправился на удивление лихо, — сказал Волков серьёзно. — Аж завидно. Мы то по старинке — солью, а он врукопашную не боится. Может, научите?

— Боюсь, это умение останется прерогативой немногих Сноходцев, — сказал Кардинал.

— Жаль, — Волков придвинул к столу табурет и сел рядом с Тагиром. В руках появился пакет с жареными семечками. — Тогда…

Не желая участвовать в разговоре, Артём отошёл к окну. На душе было тоскливо. Люди рядом показались совсем чужими. Если не врагами, то уж не друзьями точно. Победа над ожившим кошмаром поблекла и стала чем-то мелким, глупым. Да сколько же можно?! Кардинал вновь отчитал его, как сопливого подростка. Откуда такое пренебрежение?

Скрипнув зубами, Артём оглянулся. Сидят, разговаривают. О нём уже забыли, лишь Тагир изредка подозрительно косится. Сволочи! В груди заклокотало от злости, но Лазовский вовремя опомнился. Тень Серебрянки в сознании уже начала растворяться в его разуме. Исподволь менялся характер, чувства, реакции на окружающий мир. Помня это, он старался держать себя в руках.

Внезапно стало стыдно. Потому его и отчитывают все кому не лень, всё у него чужое. Сила, воля к победе… Злость, и та чужая. А где он сам тогда?! Чего стоит без силы Серебрянки? Кардинал — да, тот был хищником и раньше, ещё до того как Сноходцем стал. Голодный и злой волк, а Артём так… болонка. Клыки отросли, когти, но в душе всё тот же бесполезный комок шерсти. И нечего злиться на других. Сам виноват. Так что, если собирается жить дальше, то придётся стать твёрже, жёстче и перестать оглядываться назад.

Злость и обида внутри Артёма переплелись в тугой клубок и вспыхнули огнём ярости. Видение того, каким он хочет стать, стало более понятным. Расплывчатая цель приобрела чуть более чёткие очертания. И он не свернёт с этого пути!

— Артём, хорош рефлексировать. Иди сюда, — сказал Тагир насмешливо.

— Ты думаешь, угробив голыми руками настоящего монстра, я буду отвлекаться на подобные глупости?

Артём надеялся, что выбрал правильный ответ. Если захотел измениться, то не стоит забывать как выглядишь в глазах других. Слабину давать нельзя. Судя по опасно сощурившемуся Тагиру и заинтересованно повернувшемуся к нему Кардиналу, нечто новое они в его словах услышали.

Один Волков рассмеялся.

— Нет, Кардинал, определённо этим парнишкой надо заняться. При правильном подходе из него выйдет толк…

— Не стоит менять вчерашние договорённости. Всему своё время.

— Погодите, о чём это вы? — Раз уж речь зашла о нём, Артём решил завязывать с игрой в молчанку.

— Да всё о том же, парень. Потренировать тебя собираемся, а то свернёшь голову в очередной авантюре, как пить дать свернёшь. — Волков улыбался. — Само собой, кроме тебя, будем учить воевать и остальных ваших бойцов.

— Ну вы бы хоть сказали об этом. А то получается без меня меня женили…

— А тебе и говорят. Сейчас, — сказал Тагир, дёрнув щекой. Кажется его задела похвала Волкова за бой с «кляксой». Тщеславен коллега Сноходец, очень тщеславен.

— Я вроде не у тебя спрашивал…

— Успокоились. Оба, — пресёк нарождающийся конфликт Кардинал. Добившись тишины, он обратился к Волкову. — Антон Владимирович, давайте всё-таки закончим с делами… Вас устраивает защита от «чёрных»?

— Скажем так. Мы получили меньше, чем хотелось бы, но больше, чем ждали. Всё-таки блокпосты закрыть от тварей вы не сможете?

— Ведь уже обсуждали это. Раньше мы подобные задачи не решали, потому реализовали не самый удачный вариант защиты… Если рядом разместить ещё хотя бы один укрытый щитами объект, то можем потерять, что имеем. Лучше не рисковать, — сказал Кардинал чуточку отстранённо. — Кроме того, затрачено слишком много сил. Мы не успели восстановиться.

— Всё-всё. Понял, — шутливо выставил перед собой ладони Волков. — Вникать во все эти богопротивные премудрости не собираюсь. Работу вашу принимаем.

Чтобы скрыть ухмылку, Лазовскому пришлось отвернуться к стене. Может быть, Кардинал и прав. Он один знает, как строить эту самую защиту. Артём с Тагиром были лишь инструментами в руках Дымова и ничем большим. Вряд ли молоток знает, зачем заколачивает гвоздь, от него требуется лишь способность бить.

Но есть и другая причина. Не попавшие под обряд строения останутся для «волковцев» постоянной головной болью. Местные станут вновь и вновь обращаться за помощью к Кардиналу, а значит будут осторожничать и держаться за союз. К Хмурому можно относиться по-разному, но чего у него не отнимешь, так это умения смотреть на шаг, а то и на два вперёд. Артёму вдруг пришло в голову, что если бы исполнилась давняя мечта многих фантастов, и кто-то вроде Кардинала ухитрился попасть в прошлое, то история совершенно точно пошла бы по-другому пути. Такие, как он, не умеют сидеть тихо, обязательно лезут на самый верх и многого добиваются. Или погибают по дороге. Всякое бывает…

— Что ж, тогда собирайте людей. Пусть заходят в кабинет по одному. Неплохо, если будете присутствовать вы или кто-то из ваших помощников, — сказал Кардинал, хрустнув пальцами. Волков коротко кивнул и вышел в коридор.

— Кажется, я что-то пропустил? — спросил Артём.

— Пропустил, — кивнул Дымов. — Хотя мог бы и сам догадаться. Нам придётся проверить людей Волкова на одержимость. Тот случай не даёт местным покоя, а сегодняшнее нападение наводит на мысль, что хотя бы один эмиссар «чёрных» на базе имеется.

— Кое у кого похожие мысли. Но вот большинству про предателей, неважно, вольных или невольных, лучше не говорить. Будут неприятности, — предупредил Артём.

— Разумеется. Потому и надо снять подозрения. А то местные издёргались уже. Все на нервах, вот-вот взорвутся, — сказал Кардинал снисходительно.

Лазовский смутился и быстро добавил:

— Чуть не забыл. Сегодня меня уже просили проверить на одержимость, и я нашёл Сноходца.

— Не Гулидова случайно? — уточнил Тагир с неприкрытой издёвкой.

У Артёма предательски заалели уши. Выпендриться решил. Смотрите, какой я, чего умею. Пока вы в кроватях валялись, я клад нашёл. А вот шиш тебе. Опять последним всё узнает.

— Будем считать, наши подозрения насчёт этого Гулидова проверены практикой, — сказал Кардинал нейтрально. — А что на черноту проверять умеешь, так это отлично. Навык полезный и нуждается в закреплении. Проверять будем по очереди. Ты как самый опытный начнёшь первым.

Тагир обидно засмеялся, заставив Артёма стиснуть зубы. Инициатива всегда наказуема. И ему наука, в следующий раз будет думать, прежде чем раскрывать рот. Хотя… чёрт возьми, Артёму и вправду нравится быть Сноходцем. Повелевать строптивой и опасной стихией. И пусть работа предстоит тяжёлая, он готов с этим мириться ради чувства свободы и всемогущества, которое дарит Изнанка. Именно так!

На его губах сама собой появилась кривая ухмылка, и всю весёлость Тагира как ветром сдуло.

Глава 6

Шпионы, а также прочие бандиты

Жизнь в Башне вряд ли можно назвать спокойной и комфортной. Стук молотков, строительная пыль, мат-перемат на всех этажах, из окон сыплется мусор. Обстановочка так себе, ни выспаться нормально, ни прилечь отдохнуть. А ведь при всём при том нужно ещё и службу нести. Улицы патрулировать, на зверей охотиться, чужаков пугать. Дел невпроворот, но зато точно знаешь, чем займёшься сегодня, а что оставишь на завтра. Никакого аврала, ненужной спешки. Знай себе тяни лямку. Захара такое положение дел устраивало полностью.

Кардинала и остальных не было в Башне пять дней, значит никаких новых приказов и распоряжений. Можно не оглядываться через плечо, ожидая одобрения высокого начальства. Даже дышится легче без постоянного пригляда.

Жаль только, продолжалась идиллия недолго. Командир во главе группы бойцов заявился в крепость после полудня. Пока остальные отправились обедать, Кардинал вместе с Тагиром поднялись наверх к Ласковину.

Захар как раз вернулся с патрулирования и столкнулся с нахохлившимся Артёмом. Тот сидел в тёмном углу, отдельно от остальных, и осторожно прихлёбывал из чашки с отломанной ручкой. Между ним и веселящейся компанией оборотней словно пролегала невидимая, но оттого не менее ощутимая стена.

— Чего это с тобой? — Захар хлопнул товарища по плечу.

— Сижу, пью.

— Вижу, что пьёшь. Ладно, пошли ко мне поднимемся, раз у тебя с ребятами не сложилось. У меня там пара шоколадных батончиков припрятана… Если расскажешь, как у вас с «волковцами» всё прошло, получишь один. Не самый засохший.

Захар был готов к тому, что Сноходец от его предложения просто отмахнётся, но тот возражать не стал, лишь сказал равнодушно:

— Хорошо. Тебе всё равно надо вещи собрать. Кардинал решил, ты должен вернуться с нами на базу.

Вот оно! Тот самый начальственный фактор, приносящий в жизнь подчинённого одни лишь хлопоты. Как чувствовал. Пока шли, Захар успел подробно изложить своё отношение к своим постоянным метаниям с места на место.

— Прекрати, — одёрнул его Артём. — На этот раз сам виноват. Ты вроде бы что-то про предателя на базе говорил? Думаю, тебе представится шанс проверить свои подозрения.

— Откуда знаешь?!

— Знаю.

Просто так отделаться от Захара не удалось. Он таки вытянул из Лазовского подробности. Про обряд, атаку «клякс» и последующие поиски одержимых. Последнее Ненахова особенно заинтересовало. Он и сам не раз думал о том, как проверять приходящих в отряд новичков, а у Кардинала и здесь козырь оказался заготовлен. То-то Ласковин обрадуется.

— Значит, схватим кое-кого мы за задницу, а?

— Надеюсь, что так…

— Э, ты чего такой мрачный? Расслабься. Жизнь налаживается. Сам знаешь, человек — скотина хитрая, ко всему приспособится. Вот и у нас всё отлично будет, если клювом щёлкать не станем. А мы ведь не станем, да?

Почему-то Артём категорически отказывался поддержать весёлый тон Ненахова. И разговорить его не получалось. Впрочем, если не хочет общаться, то Захар навязываться не собирается.

В Башне Кардинал оставил Тагира. Насколько понимал Захар, именно первому помощнику предстояли поиски пятой колонны в крепости. Всё-таки он посильнее Георгия будет, как бы там тот ни пыжился. С ним остались ещё четверо оборотней — вдруг будет много недовольных. Потому на базу возвращалась совсем небольшая группа.

— Как будем дома, найди Олега и приведи ко мне, — сказал Кардинал Захару перед самыми Вратами. — Думаю, Артём тебе уже рассказал о грядущей «чистке рядов». Если дать Олежеку время, так он начнёт нервничать и фортель какой-нибудь неприятный выкинет.

— А если не захочет? — пробурчал Захар.

— Чёрт побери, постарайся! И без шума. Если у него есть сообщники, то можем спугнуть.

Ненахов недовольно нахмурился, но спорить не стал. Командир поставил задачу, его обязанность найти решение. Как именно он своего добьётся, никого не волнует. Впрочем, кажется он знал, чем завлечь парня…

Захар нашёл Олега быстро. Парень крутился около столовой, клянча у тёти Марго сушёный кровавник. Похожий по вкусу на нечто среднее между изюмом и курагой, он стал у многих излюбленным лакомством.

— Здорово, Олежек. Давно не виделись.

— Ах, чтоб тебя!! Разве можно так к людям подкрадываться?! — Олег обалдело оглянулся. — Ба, дружище! Я уж думал ты забыл про меня.

— Про тебя забудешь, — сказал Захар, натянуто улыбаясь. Дышать он старался через раз. Кажется, с прошлой встречи Олег так ни разу и не помылся. — Ты как, не занят?

— А что, дело какое?

— Дело… Я ж только из рейда, полгорода обошли. Впечатлений выше крыши. Теперь воспоминания надо бы хорошенько отполировать, — Захар заговорщицки подмигнул. — Мне Вадим свою квартиру оставил, так у него, заразы, целый шкаф бутылками заставлен. Одному пить никакого резону. Это уже не отдых, а пьянство получается…

— Предлагаешь составить компанию? — оживился Олег. — Дружище, что за вопрос. Разве я могу отказать?

— И мне так показалось.

Пока шли к подъезду, Олег болтал без умолку, пытался хохмить. Молчание Ненахова он ухитрялся игнорировать, словно так и надо. На углу дома им встретились две симпатичные девчонки в джинсах и тонких футболках, вызвав у Олега дикий восторг. Сходу подскочив к незнакомкам, он попытался обнять обеих за талии и что-то возбуждённо зашептал.

— Так и шагайте дальше! Оба! — отрезала миниатюрная брюнеточка, скинув руку нахала со своего бедра и посмотрев при этом на Захара. Тот мысленно чертыхнулся. Старая мудрость, о тебе и твоих друзьях, в действии. Похоже, сегодня в женской табели о рангах он потерял немало баллов.

— Вот ведь дуры, — пожаловался Олег в спину удаляющимся девчонкам. Те даже не оглянулись. — Нет, ну какие…

— Дались они тебе, — произнёс Захар через силу. — Что-то раньше их не видел. Не знаешь, не из «тарасовцев»?

— А-а, нет. Новенькие. Коля Ботаник с охотниками в рейд ходил и где-то нашёл сразу девять девок и трёх пацанов, — сказал Олег сплёвывая. — С этим ещё такая хохма была. Его нынешняя лахудра скандал при всех закатила… Мол, изменяет, гарем собирает. Так он как рыкнет! Народ от неожиданности чуть за ножи не взялся.

— Коля может.

— Ладно, пошли уже. А то стоим здесь, как оплёванные.

На лестничной площадке перед квартирой Вадима Олег, до того громко рассуждавший о глупости всего женского племени, вдруг остановился и шумно втянул воздух. Его спина заметно напряглась, и в голове Захара немедленно звякнул тревожный звоночек. Не тратя время на раздумья, он свалил предателя подсечкой. Странное дело, но неряшливый, внешне безалаберный Олег оказался неплохим бойцом. Падая, он успел сгруппироваться и даже пытался закрыться блоком, но не успел. Ненахов оказался быстрее и ударом в висок отправил противника в нокаут.

— Жив?

Из квартиры Кардинала выглянул Артём. В правой руке у него позвякивали самые настоящие наручники.

— Жив. Чего-то почуял, собака.

— Сноходцы всегда знают о появлении Прозрачников. Почему союзники «чёрных» не могут обладать схожими способностями? Я недавно с одной «кляксой» сталкивался, вдруг какие-то следы остались.

— Скажи ещё запах, — хмыкнул Захар. — Помогай давай. Один я его тащить не буду.

Вместе они отнесли скованного Олега в гостиную и усадили на стул. Тот по-прежнему находился без сознания. Из приоткрытого рта тянулась ниточка слюны, капая на пол.

Кардинал встретил их, сидя в кресле и перебирая цепочку медальона на манер чёток. Состояние Олега и его внешний вид ему сильно не понравились.

— Проклятье, — сказал Хмурый брезгливо и махнул Артёму: — Ну-ка прочисть ему мозги.

Захар был солидарен с командиром. И без того неряшливый Олег выглядел до тошноты омерзительно. Ненахов не замечал за собой раньше такой щепетильности, а тут вдруг проняло. Бр-р.

Зато Лазовский сохранял на лице полную невозмутимость. Не лицо, а маска аскета: резко очерченные скулы, запавшие щёки и неестественно чёрные на фоне бледности кожи глаза. Никаких эмоций и чувств. Захар втянул носом воздух и усмехнулся: шалишь, батенька, а внутри-то у тебя вулкан. Кровь аж бурлит от адреналина. Не нравится быть на побегушках у Кардинала? Или тебя в очередной раз носом в собственную слабость ткнули, и ты до сих пор успокоиться не можешь?

Артём встал сбоку от пленника, положив ему правую ладонь на лоб и прикрыв на миг глаза. Олег дёрнулся, как от удара током, громко застонав.

— Ну здравствуй, Олежек, — насмешливо сказал Кардинал. — Давай, давай, приходи в себя, разговор есть. Интересный.

— Какого чёрта?! — Олег ошалело замотал головой, попытался пошевелиться и обнаружил, что в наручниках. — Э, за что?! Освободите! Кардинал, я же свой. Вы чего?!

— Вижу, разговор у нас не получится. Артём, начинай. Нечего время на болтовню тратить.

По-прежнему молча Артём встал перед пленником на колени и заставил смотреть себе в глаза. Почти на минуту они замерли, пока Лазовский не произнёс лишённым эмоций голосом:

— Готово. Задавайте вопросы.

Сказал, а сам остался в той же позе. Что за чудеса? Да и вообще, как Хмурый решил доверить столь важное дело вечному слабаку Артёму?! Захар едва не присвистнул от удивления.

— Ты подкинул Захару шар с пауком? — спросил Кардинал.

— Я. — Голос Олега стал ниже, появились шипящие нотки.

— И что он такое?

— Слуга великого Сквориша! Да накроет мир его тень!

Ого, сколько эмоций. Даже сквозь колдовство Артёма прорвались. Ненахов увидел, как Сноходец сжал кулаки. Что-то идёт не так, пленник оказался сильней, чем думали?

— Артём, не дави слишком сильно, — сказал Кардинал и продолжил допрос. — Что стало бы с Захаром, преуспей паук?

— Тело превратилось бы в сосуд для разума слуги.

— У него в левом кармане ещё один… шар, — процедил Лазовский. Захар, не дожидаясь приказа, быстро проверил — точно, лежит что-то круглое.

— Не трогай! — одёрнул его Хмурый, но Ненахов догадался и сам. Лучше к таким мерзким штукам не прикасаться. Целее будешь. — Как срабатывает шар?

— Если он активирован, то от близости к цели… Этот пока спит, не успел…

Снова сожаление в голосе, скрипит зубами Артём. Ох, непрост неряха, совсем непрост. Не Меченый, но точно не обычный человек.

— С этим понятно. Тогда, Олег, ответь, почему Захар. Не я, не Артём, не кто-то ещё. Почему именно Захар?

Пленник застонал, по телу пробежала дрожь. Он пытался сбросить оцепенение, но не смог преодолеть силу Лазовского. Хотя тому тоже пришлось напрячься. На виске появилась капелька пота.

— Он… может стать…

— Кем?! Кем, могу стать?! — сорвался Ненахов.

— В его сознании ты неразрывно связан с образом врага, — вновь вставил слово Артём. — Нечто расплывчатое, непонятное…

— Олег, на кого ты работаешь. Кто послал к нам и зачем? — потребовал Кардинал, подавшись вперёд.

Губы пленника тронула улыбка.

— Мои братья… — Сказал это с таким чувством, что Захар поначалу даже удивился, зачем его братьям понадобилось шпионить за отрядом. Впрочем, о ком идёт речь, пояснил Кардинал.

— «Дети Мёртвого мира», так? Что ж, мы уже имели короткую беседу с представителями вашего… ордена. Не я стал причиной нашей вражды.

— Боги Кхоринша явили нам свет истинной веры. Покоритесь, нечестивцы, покоритесь! — внезапно завыл Олег.

— Артём!

Лазовский не ответил, но пленника сразу выгнуло дугой. На лбу и висках проступили жилы.

— Какова была твоя задача? Вербовать сторонников, убивать командиров и готовить почву для бунта? Что-то ещё? Говори!

— Ты сам всё сказал… — Олега трясло. Дыхание стало прерывистым, в уголках рта появилась пена. — Люди примут новых богов или умрут. В городе есть место лишь для одной силы.

— Сколько у нас ваших агентов?! Если не хочешь, чтобы Артём сжёг твои мозги, отвечай!

Непонятно как, но, похоже, пленник ухитрился сбросить ментальные оковы Лазовского и пнул его ногой в грудь. Вряд ли удар получился сильным, но молодой Сноходец упал.

— Сдохните, нечестивцы! — прорычал Олег. Глаза пылали фанатичным огнём. — Сыновья Господина просыпаются… Скоро, совсем скоро откроются подземные храмы, и священный огонь испепелит грешников. О, великий Сквориш!.. Грядёт, грядёт эпоха избранных. Золотой век нового, обновлённого человечества!

Захар шагнул к пленнику, прикидывая, как бы половчее того вырубить, но его опередил Артём. Молнией метнувшись к Олегу, он крутанулся на месте и как копьём ударил левой рукой в грудь. Ладонь полностью погрузилась в тело, края раны начали дымиться. Шпион культистов замер. По-детски обиженно всхлипнул, попытался что-то сказать, но лишь закашлял кровью.

— Зачем?! — крикнул Захар. — Убивать зачем?!

Ему показалось, Артём рехнулся. В каждом его движении сквозила безжалостность. Даже пах он теперь по-другому — смертью и ужасом. Захар рефлекторно начал трансформироваться в боевую форму.

— Он хотел нашей крови… — процедил Артём. — И я не мог его больше сдерживать. Слишком опасно…

Его прервал горячечный шёпот Олега.

— К-колдун, на тебе п-печать. Теперь вижу печать. Я — тлен, но, убив воина Господина, ты стал с-смертником. Братья д-доберутся д-до тебя. Жди… — Наконец, глаза Олега закатились, тело обмякло. Пусть он и считал себя избранным, но жить с пробитым сердцем не смог.

Виритник рывком освободил руку, и из открывшейся дыры показалась струйка дыма. Захар принюхался. Странно, но горелым не пахло. И крови нет, края раны припорошены серой пылью…

Мучительный стон Лазовского застал Захара врасплох. Отчего-то Сноходец скрючился в три погибели и баюкал левую руку. На пол упало несколько капель крови. Испугавшись, что причина — прощальный подарок Олега, Ненахов на всякий случай сделал шаг назад.

— Я ведь тебя предупреждал? Теперь терпи, сам виноват, — сказал Кардинал равнодушно. Мыслями он явно был далеко отсюда. Убийство ничуть его не тронуло. Зато Захар едва сдерживал возмущение, да и Артём перестал выглядеть таким спокойным. — К тому же, прибить его ты мог и правой. Зачем рисковал?

— Не знаю. Показалось, так правильнее…

— Тогда вдвойне дурак… — Командир устало вздохнул. — Надеюсь, ты способен объяснить, что произошло? С чего так взбеленился?

— В Олеге возникла… чернота. Поглотила сознание, он стал другим. Более опасным и умелым. Я лишь чуть-чуть ослабил ментальные тиски, так он сразу атаковал… А как ногами бьёт, вы сами видели, — Артём осторожно выпрямился, массируя запястье. Судя по запаху, он был в смятении. — В последний миг я успел нащупать у него в голове несколько образов. Кажется, на базе двое одержимых, ещё один в Башне. Ни лиц, ни имён, лишь число участников подполья…

— С этим ладно, разберёмся. Но вот как быть со словами про подземные храмы и священный огонь… Бред фанатика или нечто конкретное? — Кардинал рассуждал вслух. — Жаль, ты потерял контакт с его сознанием. Было бы неплохо увидеть, что же у него ассоциируется с этими словами.

— Командир, я… — Артём замялся. — Я не уверен, но… перед тем как освободиться, он подумал об одном здании. Воспоминание было очень ярким, со многими деталями.

— Хочешь сказать, тебе оно знакомо?!

— И вам тоже, Кардинал. Это дом, где… меня поймали и заставили пройти инициацию.

Ого, голос спокойный, ровный. Неужто Лазовский смог пережить ту обиду? Хотя, если научился убивать, не моргнув глазом, да ещё столь зверским образом, то о прежнем хнычущем неудачнике можно забыть. Даже непривычно как-то.

Захару вспомнился пользующийся дурной славой дом, где они с Артёмом познакомились. Липкий страх, когда он однажды рискнул спуститься в подвал странной высотки… Там ведь и вправду не все чисто.

— Времени совсем немного прошло, а кажется — целая жизнь. Столько всего изменилось, да? — сказал Кардинал насмешливо.

— Верно.

Тьфу ты, ничего он не забыл. Просто зубки у щенка уже прорезались, и пока хватает ума не тявкать впустую. Захару захотелось подойти и хорошенько встряхнуть каждого из Сноходцев. О выживании думать надо, кругом враги, а они всё обиды копят. Он знал об этом и раньше, даже посмеивался над грызнёй колдунов, но сейчас вдруг стало противно.

Внимание Захара привлекло нечто странное, творящееся с погибшим. Тело Олега вдруг начало стремительно меняться. Дыра в груди увеличилась раза в три, плоть по краям рассыпалась пеплом. Кожа ссыхалась, обтягивая кости. Донёсся слабый аромат миндаля. К горлу подступил противный комок, Захар отвернулся.

— Ого, боюсь, когда остальные увидят вместо Олега высохшую мумию, будут вопросы. Гораздо больше, чем если бы предъявили труп, — сказал Кардинал невозмутимо. Да существует ли хоть что-то, способное его удивить?!

— Вопросы… — как-то зло фыркнул Артём. — Главное, что люди сами найдут ответы. И ещё больше станут бояться Сноходцев, а за компанию и остальных Меченых. Ведь так?

— Почти. Не стоит полагаться на авось, и имеет смысл подтолкнуть общественное мнение правильной версией. — Кардинал растянул губы в пародии на улыбку.

Захар машинально отметил, насколько же Хмурый изменился. Похудел, осунулся. Волосы поредели, появились большие залысины. Черты заострились, придав лицу хищное выражение.

А вот Артём больше изменился внутренне. Стал если не умнее, то опытнее точно. Вон какую хитрость разглядел. Захар ощутил укол зависти. Такие уловки не в его духе. Ему ближе лобовые столкновения, чем мудрёные интриги. Против себя не попрёшь, но есть в этом что-то обидное.

Впрочем, хитрость хитростью, но останки Олега они с Лазовским убирали вместе.

…После злополучного допроса о Захаре словно забыли. На следующий день Кардинал куда-то отправился вместе с малознакомыми парнями из «тарасовцев». Среди них был новый Сноходец, уже участвовавший в драке с сектантами. Как сказал Артём, Хмурый повёл ещё одного барана на заклание. Сам Лазовский на пару с Георгием примерил на себя шкуру борца со шпионами. Даже Захара проверили, сволочи. Он потом целый день ходил как оглушённый. Ощущение того, как невидимые щупальца перебирают твои мысли, сложно назвать приятным.

Потом вместе с десятком прошедших проверку бойцов Ненахов караулил Врата в город. На время «чистки» пришлось перекрыть выход с базы. Чтобы ни у кого не было соблазна сбежать. Один, правда, всё же попытался. Случилось это перед самой сменой Захара, почти у него на глазах. К троице бойцов, одним из которых был Лёха Дылда, подошёл парень из команды водоносов. Коллега покойного Олега. Запинаясь и шмыгая носом, он рассказал душещипательную историю о девушке, которая ждёт его в городе. Бедняжка собиралась присоединиться к людям Кардинала, и они договорились сегодня встретиться…

Ребята ему посочувствовали, но приказ нарушать не стали. Посоветовали обратиться к командованию в лице виритников. Из всех троих один Лёха что-то заподозрил и потому, когда водонос вдруг выхватил из кармана пистолет, успел среагировать. Трансформировавшаяся в костяной меч рука отсекла шпиону кисть, а пальцами второй Дылда вцепился ему в глотку. Жаль, пока они суетились, возились со жгутом, вражеский агент банально истёк кровью.

Как позже выяснилось, Сноходцы тоже спасовали. Георгий с Артёмом проверяли людей по очереди: один в мозгах шарил, второй вопросы задавал, потом менялись. Колдовал в тот раз Георгий. Всё шло спокойно, пока допрашиваемая девица вдруг не выдернула из рукава стальную спицу и не попыталась вонзить её в глаз виритнику. Второго помощника спасли рефлексы. Он упал на спину и с пола ударил несостоявшуюся убийцу ногами в грудь. Её отбросило к окну, где она треснулась о подоконник, сломав шею.

Вернувшийся через три дня Кардинал воспринял новость как личное оскорбление. Он не кричал и не ругался, но от его тихого голоса проштрафившихся подчинённых бросало то в жар, то в холод. Досталось всем. Сноходцев отчитывали наравне с остальными бойцами.

Впрочем, от Ненахова не укрылись истинные причины раздражения Хмурого. Инициация нового Сноходца проходила около той самой многоэтажки, и командир вряд ли упустил шанс проверить полученные от Олега сведения. Нет никаких сомнений, ничего хорошего он не обнаружил. Новости нынче почему-то одна поганей другой.

Артём пришёл к тем же выводам и поделился мыслями с Захаром.

— Знаешь, это тот случай, когда я боюсь услышать правду, — признался Лазовский. — Плохие у меня предчувствия, очень плохие.

Захар серьёзно кивнул. И вправду тревожный звоночек. Теперь ведь не поймёшь, где лежит граница, у которой заканчивается суеверие и начинаются новые способности. Интуиция приходит на помощь там, где пасует рациональное сознание. Тонкий мир с обитающими в нём чудовищами совсем рядом, лишь протяни руку. Одна ошибка, и, считай, свидание со смертью состоялось.

После драки с пауком Захар сам близко соприкоснулся с потусторонними силами. Не с Прозрачниками — порождениями Изнанки, а с чем-то иным, не менее жутким и опасным, лишь принявшим форму паука. Победив монстра, Ненахов привлёк к себе внимание тёмных сил, за что пришлось заплатить мучительными кошмарами. А в какой-то момент он начал видеть один и тот же сон…

Он куда-то бредёт. Под ногами чёрная потрескавшаяся земля, босые ступни покрыты мелкими порезами, синяками и ушибами. Кажется, на правой ноге сломаны два пальца, и каждый шаг отдаёт стреляющей болью. Но сдаваться нельзя, надо идти вперёд, не останавливаясь ни на секунду. По затянутому тучами небу то и дело проносятся стаи чёрных крикливых птиц, вдали поднимается зарево пожара. Но за спиной ещё хуже. Оттуда накатывает вал нестерпимого ужаса. Нечто бесформенное, не имеющее названия норовит догнать и пожрать душу. Страх лишает сил, сбивает дыхание, лишает воли. Так и хочется просто упасть на землю и дождаться своей участи. Это ведь так просто…

В момент, когда Захар не выдерживал и оборачивался к преследователю, он всегда просыпался. В холодном поту и с дерущим словно после долгого крика горлом. Не сон, а настоящая пытка. Видения мерзких пауков, раньше мучавшие его под утро, теперь воспринимались чем-то вроде детских сказок, где пугают, а тебе не страшно.

Артём говорил, что Олег перед смертью думал про врагов своих хозяев, но это ещё больше всё запутало. О каких хозяевах идёт речь, почему именно Захар и нельзя ли оставить эту сомнительную честь кому-нибудь более подходящему — слишком много непонятного. А если вспомнить слова одержимого посла культистов, то и вовсе бред получается. С какой такой стати он должен перед кем-то голову склонить и чью-то сторону принять? Нет, всё-таки все культисты психи, и нормальный человек не способен понять их безумные идеи.

Тьфу! И Сноходцам не пожалуешься. Свои мозги Захар считал вещью достаточно интимной, чтобы позволять копаться в них кому-то постороннему. Пусть даже с благими целями. С него хватит проверки на «одержимость». Значит, придётся мучиться.

В остальном же ему, как и остальным людям Кардинала, было грех пенять на судьбу. Жизнь менялась и менялась к лучшему. Время, когда Захар вступил в ряды пусть сильного, но небольшого отряда Меченых, давно осталось позади. Едва ли не каждый день к ним приходили люди. Сильные, прошедшие суровый отбор, сумевшие сохранить не только свои жизни, но и жизни собственных жён, детей, престарелых родителей. В пятиэтажках не осталось незанятых комнат, на пустыре выросли первые палатки.

С появлением новых рабочих рук стало проще вести хозяйство базы. Кто-то возился с детьми, кто-то переквалифицировался в прачки или портнихи. Нашлись пара врачей и три медсестры, а в подчинении у поварихи тёти Марго неожиданно оказалось полтора десятка женщин. Поползли слухи о скором открытии школы.

Конечно, всё было не так безоблачно. Возникали споры, конфликты, даже драки. Чтобы прокормить такую прорву народа, пришлось увеличить отряды охотников и водоносов. Но всё это бытовые проблемы. Пусть сложные и порой трудно разрешимые, но уже переросшие примитивное выживание.

Как обычно, Кардинал смотрел много дальше остальных…

— Надо срочно укреплять гарнизон Башни. Увеличить число патрулей, построить несколько опорных пунктов, — сообщил Хмурый на общем совете.

К неизменным его участникам добавился первый не-Меченый. Как-то незаметно, тихой сапой, Ласковин выбился в начальники службы безопасности. Хотя, кто сомневался, что так и будет?

Должности достались почти всем. Тагир стал кем-то вроде коменданта Башни, Георгий отвечал за базу, а на плечи Вадима легла охрана охотников, водоносов, организация караванов к соседям. Захару тоже нашлось дело. Раз Тагир с головой ушёл в обустройство крепости, Ненахову пришлось возглавить патрульных.

Коля Ботаник буквально вытребовал себе должность начальника исследовательской группы. Он уже успел подобрать себе парочку ребят и теперь строил грандиозные планы исследований. Согласившись с доводами, Кардинал пригрозил спустить с него шкуру, если затея окончится пшиком.

Обделили одного Артёма. Он играл роль резерва, который перебрасывают туда, где горячо и требуется помощь. Сегодня Башня, завтра база, а послезавтра — дружеский визит в Дикое или к «волковцам». Перекати-поле, в общем. Захар всё ждал, что он возмутится, но Лазовский пока молчал…

— Если так и дальше будет продолжаться, то на базе шагу ступить негде будет, — продолжил Хмурый. — Пора готовить для переселения дома рядом с Башней.

— Кроме девятиэтажки, там подходящего ничего нет. — уныло отозвался Тагир и принялся загибать пальцы: — Придётся готовить посты в подъездах и на крыше — это раз, закладывать окна — это два, огораживать двор — это три… Кардинал, и как вы себе это представляете? Откуда материалы возьмём, людей опять же. Мы Башню никак до ума не доведём, а уже новый проект затеваем. Не надорвёмся?

— Ну, время ещё терпит. Но надо работать на перспективу. Ты же сам понимаешь, база скоро не сможет вместить всех желающих. Да и планы у меня на неё большие, — сказал Кардинал. — В общем, готовьтесь, а я поговорю с Волковым. Они-то неплохо укрепились, может, что посоветуют.

— База то, база сё… Что-то совсем вы от людей оторвались, — вдруг вставил Вадим.

— Что?

— Говорю, далеки от народа вы, господа Сноходцы! Базу уже давно Потаённым Посёлком окрестили, а вы и не знаете.

— Потаённым Посёлком?

— Или просто Посёлком. Так короче, — добавил Ласковин. Как и положено начальнику службы безопасности, он был в курсе всех событий.

— И вправду не слышал. — Кардинал потёр лоб. — Ладно. Что-то мы отвлеклись… Кстати, Вадим, что там с инструкторами? Проблем нет?

— Да какие могут быть проблемы. Мужики они толковые, дело знают. Против Меченых ничего не имеют. Одно удовольствие с ними работать.

От Волкова к ним прибыло шесть человек. Четверых оставили в Посёлке, остальных сразу откомандировали к Тагиру. Захар не знал, как здесь, но в Башне отвели целый этаж под тренировочные залы. Составили расписание и обязали всех свободных от работы и дежурства по несколько часов заниматься у инструкторов. Рукопашный бой, холодное оружие… Вновь, как и в старину, залогом победы становилось личное мастерство бойцов.

— Ах да, от Волкова ещё группа пришла. Три кандидата в Сноходцы и одиннадцать оборотней, — вспомнил вдруг Кардинал. — Ребятки, откровенно говоря, слабые. Если у наших способности сами пробудились, то этих надо сначала до кондиции доводить.

— Вчера ко мне парочка потенциальных Перевёртышей прибыла, — сказал Тагир.

— Хорошо. Пришли их ко мне. Инициируем всех вместе, заодно и поможем со способностями освоиться. Вон, у Николая на этот счёт некоторые соображения имеются…

— А мы? Нам кто освоиться поможет? — забеспокоился Захар. И месяца не прошло, а у него сложилось впечатление, будто его в опытные ветераны записали. А он сам ни черта не умеет!

— Что ещё за «мы»?! Выкручивайтесь сами. Спрашивайте, экспериментируйте, делитесь опытом. И учтите: уступите новичкам, они немедленно займут ваши места. Ясно?!

— Как тут не понять.

— Артём, теперь ты. Сразу после обряда одного Сноходца отдам тебе. Объяснишь что к чему, покажешь на примере. Заодно и сам чему полезному научишься.

— Командир, ты ему Гулидова отдашь? — спросил Тагир. — Хороший солдат. Только не лучше ли будет в паре с Артёмом главным поставить именно его?

Ах ты ж, сука! Разве можно так товарищу гадить?! Словно не в чужом мире, а в каком-нибудь банке или крупной фирме за должности дерутся. Отвернись, и глотки друг другу перегрызут. Вон как у Лазовского глаза блеснули. Такой не забудет, обязательно отомстит при случае.

Безумие какое-то.

— Тагир, будет так, как сказал я, — отрезал Хмурый. — Остальных виритников возьмёшь себе. Башню надо укреплять. Справишься?

— Разумеется, — фыркнул тот.

Артём на выпады в свой адрес так и не прореагировал. Кого как, но Ненахова это показное смирение ничуть не обмануло. Ему приходилось видеть виритника в разных ситуациях, и он имел представление, насколько страшным человеком тот может стать. Прямо живая иллюстрация к пословице о тихом омуте и притаившихся в нём чертях. Быть может, Кардинал понимает это лучше остальных, потому и дал Артёму всего одного подчинённого?

…До обряда инициации оставалась ещё неделя, а работы меньше не становилось. Занятый подготовкой к ритуалу, Кардинал почему-то не пожелал взять Лазовского себе в помощники. Более того, сразу после совета он выпроводил его из Посёлка, навязав Захару.

И никаких объяснений!

— Ты меня, Артём, извини, но все виритники, вся эта ваша колдовская шайка-лейка, как пауки в банке, — без обиняков заявил Захар. — Того и гляди, друг друга сожрёте. Ни грамма доверия. И поди разберись, то ли Кардинал в том виноват, то ли виритниками становятся сплошь одни эгоистичные ублюдки.

— Не за что извинять. Ты прав. У каждого из Сноходцев в сознании заперт зверь Изнанки. Но достались нам не только их способности, но и инстинкты. А какие могут быть инстинкты у хищных тварей, враждебных всему и вся? — Рот Артёма скривился в неприятной усмешке. — Таких самовлюблённых злобных сволочей ещё поискать надо. В каждом видим соперника, весь мир — охотничья территория. Сосуществовать вместе ещё можем, но не более того.

— Самокритично, — хмыкнул Захар. — Но не слишком ли ты переборщил с метафорами? Звери, хищники, охотничья территория… Скажи проще, голова от силы вскружилась, и весь разговор. Ничего, жизнь вас с небес на землю опустит. Можешь быть спокоен.

Захар после разговора долго не мог успокоиться. Он даже не сразу понял, с чего так разошёлся. Да пусть они там все хоть передерутся, колдуны чокнутые, ему-то что? Ан нет, злит, за душу цепляет. Ведь хочется, чтобы было, как в книгах — люди сплотились и единым фронтом, плечом к плечу, встали на пути стихии. Само собой должны быть и отщепенцы, жаждущие власти, и трусы, без них никак, но… правда обязательно должна восторжествовать.

Ага, прямо подростковый идеализм какой-то. В жизни-то единением и не пахнет. «Чистые», культисты, мелкие и крупные банды — всё варится в одном котле. Каждый думает только о себе, будто и не объединены они общей бедой. И ради будущего приходится ловчить, убивать, запугивать. Как тут не вспомнить про «Железной рукой загоним человечество в счастье»? Нет, не тому учили нас книжки. Хотя… История пишется кровью, грязью и жестокостью. Это потом её одевают в красивые одежды, замазывают пятна, лакируют, выбрасывают что-нибудь совсем уж неприглядное. В старину князья и короли исправляли летописи, во времена Захара газеты и телевидение без затей сразу трактовали новости в нужном ключе.

Так было всегда, так будет и впредь. Но до чего же гадко и мерзко окунаться в реальность, почему нельзя, чтобы было, как в книжках про благородных героев и картонных злодеев. Почему?!

…На третий день после совета Захар столкнулся с ещё одним проявлением человеческой сущности. Его группа возвращалась из сада Скороходова — самого дальнего и опасного маршрута патрулирования. Пусть это и не переродившийся Нижний парк, но и здесь обитало немало хищников.

— Нет, Захар, не знаю, как тебе, а мне все эти хождения одними и теми же путями уже оскомину набили. Рутина, — привычно завёл свою шарманку сопровождавший группу Лазовский.

— Как же ты надоел, а?! Чего тебе не хватает? Приключений?! Так давай, двигай в район к «чистым» или в Хрущобы к культистам. Разведаешь, что к чему и назад. Если вернёшься, все тебе только спасибо скажут. — Захар устал и мечтал о порции тушёного мяса с фруктами, но против разговора не возражал. Честно говоря, и вправду скучно.

Накал первых дней прошёл. Самых опасных тварей убили, к остальным успели привыкнуть. В обычном земном городе тоже смерть на каждом шагу подстерегает. Мчащиеся не иначе как на тот свет автомобили, камикадзе-мотоциклисты, засевшие в подворотнях грабители и прочие прелести цивилизованной жизни. Однако, если соблюдать простейшие правила безопасности, то можно расслабиться. Здесь точно так же.

— Скажешь тоже… Хотя, когда в джунглях бродил, а потом у туземцев сидел, смотрел на всё другими глазами. Да что далеко ходить, когда с демонами схлестнулись, даже дышалось как-то по другому.

— Э, приятель, да ты на адреналин подсел. Есть такие деятели, любят, чтобы кровь у них кипела, а кишки от страха смерзались… — осудил Захар. — Ничего. Время пройдёт, перебесишься и успокоишься.

Ненахов хотел ещё добавить, что с тихонями часто так бывает: если в первый момент не сломаются, то потом от опасности, как от вина, дуреют. Даже не от опасности, а от собственной отмороженности. Помнят, какими были и теперь перед собой рисуются, доказать чего-то пытаются. И опять незаметно к опасной черте подходят. Переступят её, тогда либо голову свернут, либо поумнеют, кровь свою ценить научатся. Жаль, говорить о таком бесполезно. Ошалевший от собственной крутости скромник скорей в драку полезет, чем к словам прислушается…

Женский крик стал для всех полной неожиданностью. Что ещё за новости?! Захар долго не раздумывал и приказал следовать за ним. В группу, кроме них с Артёмом, входили ещё два человека. Именно человека, не Меченых. И теперь Ненахов не без раздражения подумал, что с парой оборотней за спиной он чувствовал бы себя спокойнее. Само собой, ребята опытные, но с Перевёртышами не сравнятся.

— Артём. На рожон не лезь, понял? — вспомнил Захар приказ Кардинала.

— Не дурак.

Виритник не бежал, скользил над землёй. Капюшон раздувает ветром, рука придерживает кинжал на поясе. Но Захара не отпускало наваждение, будто не человек бежал с ним рядом, а порождение Изнанки неслось гигантскими прыжками. Неприятное соседство.

Около пятиэтажки Ненахов сбавил шаг. Лезть сломя голову опасно, вдруг ловушка. Осторожно выглянув из-за угла, Захар чертыхнулся. Двор напоминал дикие джунгли: стена непроходимого кустарника, нависающие ветки деревьев с гроздьями лишайников. Дома до самой крыши затянуты цветущими лианами.

— И как теперь быть? — прошептал кто-то за спиной.

Ненахов и сам не знал, как. Не ломиться же сквозь заросли. Как назло, ни одно местное здание ещё не проверяли, а значит ждать следовало чего угодно.

— Сюда. — Из-за изуродованного дерева, в котором с трудом можно было узнать рябину, выглянул Артём. — Здесь тропа.

Между кустами и вправду обнаружился узкая тропинка. Бойцы по очереди скрылись в зарослях: Захар первый, за ним Артём и следом остальные. Ветки цепляли камуфляж, царапали кожу, но это лучше, чем прорубаться через настоящую чащобу.

— Тихо!

Захар расслышал впереди голоса. Листва приглушала звук. С расстоянием легко ошибиться, но, похоже, совсем рядом.

— Несколько мужчин и женщина, — зашептал Артём через секунду. Ненахов кивнул и, повернув голову, сказал одними губами: — Попробуем поговорить, а там по обстановке… Не рискуйте, но зря не убивайте.

Захар услышал, как Сноходец передаёт приказ по цепочке. Чёрт, знать бы, что впереди враги, насколько стало бы проще. Теперь подставляйся, переговоры веди.

Новый женский крик резанул по ушам. Нет, пожалуй, от хорошей жизни так не кричат. Кляня себя за непрофессионализм, Ненахов прибавил шаг. Стоило бы поостеречься, хорошенько всё разведать и лишь потом высовываться. Но как тут сдержаться?!

Тропинка вывела к широкой площадке перед подъездом. Прижавшись спиной к дверям стояла женщина, а перед ней выстроились полукругом четверо мужчин. Всё понятно. Разорванная до пояса кофта, на грудях следы грязных пальцев, под левой ключицей набухающий кровью рубец… История стара как мир. Необычна только звучащая в голосе женщины твёрдость, да и нож она держит слишком уверенно. Клинок совсем не дрожит. Сунешься к такой, в момент брюхо вскроет.

— Давай, хорош кочевряжиться, ведьма. Тебе понравится. Нам удовольствие, а тебе прибыток, — говорил высокий мужик в центре. Широкая спина, кожаная клёпаная куртка. Захар готов был поклясться, но в петле на поясе у него болталась настоящая секира. Рядом поигрывал кнутом чернявый, похожий на цыгана парень в грязной рубахе с длинными рукавами. Этот явно наслаждается ситуацией.

А вот их приятель в камуфляже с надписью «Охрана» через всю спину ждать не собирался.

— Знаешь, сука, не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. И гадёныша твоего не пожалеем…

Решив, что услышал достаточно, Захар выступил на открытое место. Палец зудел от желания нажать на спусковой крючок, но стоило попытаться договориться. К тому же, если устроить сейчас стрельбу, можно задеть женщину.

— Мужики, не спорю, времена нынче лютые, но звереть-то не стоит…

Начинать разговор было ошибкой. Насильники оказались удивительно шустрыми. Захар ещё продолжал говорить, когда владелец секиры крутнулся на месте и взмахнул рукой. Звериным чутьём ощутив опасность, Ненахов присел, пропуская над собой свинцовую гирьку кистеня.

Где эта сволочь его прятала, в рукаве, что ли?!

Захар не успел восстановить равновесие, как что-то резко свистнуло и автомат вырвало у него из рук. Тут же слева оказался мужик, грозивший сделать «по-плохому», и с оттяжкой ударил обрезком трубы. Отшатнувшись, Ненахов споткнулся и мешком повалился на землю. К нему тут же подскочил четвёртый насильник с туристическим топориком. Его Захар как следует разглядеть не успел. Извиваясь на земле, Ненахов судорожно пытался сменить облик, кляня себя за самоуверенность. Ударил ногой, метя в колено противника, но промахнулся. Сам схлопотал по лодыжке кончиком трубы, а топор уже начал движение вниз. Ещё миг и всё…

Над Ненаховым мелькнула тень, и в его несостоявшегося убийцу врезался Артём. Сшиб с ног, сделал странное движение вытянутой рукой, будто лампочку выворачивал. Что будет дальше, Захар дожидаться не стал и совсем по-киношному вскочил прыжком, выбросив вперёд ноги. Бандит, нацелившийся ударить Сноходца в спину, сам подставился под атаку. Ненахов ударил сразу обеими руками. Длинные когти достали до почек, мгновенно вызвав болевой шок. Получай!

Лоб обожгло, и Захар закрылся рукой. Про кнут забыл! Похожий на цыгана парень скалился и примерялся повторить удар. По глазам хлестнёт, считай, калека. Проверять, у всех ли оборотней сильна регенерация, Захар не желал. Пригнувшись, он боком двинулся вперёд. Главное, беречь лицо, а боль он как-нибудь вытерпит. Подберётся ближе, а там голыми руками убьёт гадёныша или завладеет автоматом. Тот как раз под ногами бандита валяется.

Из-за спины раздался сдвоенный выстрел, и чернявый упал навзничь, выронив кнут. Недовольный, что его лишили противника, Захар повернулся было к последнему насильнику, но того успел взять в оборот Артём. Сжав кулаки, Сноходец исподлобья сверлил здоровяка взглядом. А с тем творилось неладное. Тело сотрясала крупная дрожь, кожа посерела, текли кровавые слёзы. Несмотря на все усилия, оторваться от страшных глаз виритника и развеять колдовство у него не получалось.

— Падаль! — процедил сквозь зубы Артём, и его жертва повалилась на землю сломанной куклой.

— По стопам Кардинала идёшь? Он тоже наловчился людям взглядом мозги кипятить.

Захар огляделся в поисках первого противника Артёма. Тот лежал чуть в стороне, в груди у него зияла жуткая дыра.

Сноходец ничего не ответил. Нарвав листьев, он принялся оттирать ладони от крови.

Внезапно Захар вспомнил о женщине. Она так и стояла, прижавшись спиной к дверям в подъезд и держа наготове нож. Дура, хоть бы спряталась, пока мужики махались!

Последнюю мысль, похоже, он высказал вслух.

— Надо будет, всё равно достанете…

Женщина неловко улыбнулась и просительно заглянула ему в глаза…

— Даже не думай! — вдруг сказал Артём и шагнул к спасённой. Та зашипела рассерженной кошкой и махнула на пробу клинком. Захар машинально отметил, что смотрела она куда угодно, но только не в лицо виритника.

— Чего это она? — озвучил вопрос один из бойцов.

— Она неинициированный Сноходец. Талантливая, быстро догадалась, что к чему. Видимо, успела кого-то из этих уродов краем зацепить, с тобой повторить решила… Да вот беда, поняла, что со мной ей не сладить, — ответил Артём. И вдруг сказал женщине: — Пошли с нами. Тебя никто неволить не будет. Себе найдёшь занятие по вкусу, пацана твоего пристроим… Ты ведь сына в подъезде прячешь, да? Так у нас много ребят…

— Иди к чёрту… Благодетель! — Женщина наконец прикрыла грудь, стянув края кофты. — Эти тоже говорили идти с ними. Мол, из Башни мы, защитим, обогреем… Обогрели, еле вырваться успела да сына спрятала. Так что проваливайте. Помогли, защитнички, и моё вам за то спасибо, а теперь проваливайте своей дорогой.

— Эти ублюдки не из наших. Я никогда не видел их в Башне, — зачем-то начал оправдываться Захар. — Хочешь верь, хочешь нет.

Внезапно из-за двери раздался дрожащий голос: «Мама!», и из женщины словно выдернули стержень. Беспомощно всхлипнув, она выронила нож и рывком открыла дверь. За ней стоял тощий пацан четырёх-пяти лет. Женщина рухнула на колени, обняла мальчика, принялась гладить его по голове, шепча нежные слова. А тот не отрывал испуганных глазёнок от растерявшихся бойцов.

Захар не знал, как быть. Чёртова баба. Неужели сложно понять, что никто ей зла не желает?!

— Ох и дура ты! Угробишь ведь пацана, он от голода загнётся! Да ты сама на него посмотри: кожа да кости! — вновь заговорил Артём. — А, да что я говорю?! Такие, как ты и я, нужны Башне и Посёлку, значит, нечего с тобой рассусоливать.

Пока остальные стояли, поражаясь звучащему в его словах цинизму, Артём шагнул к женщине и, не дав опомниться, подхватил на руки. Она попыталась вырваться, но, увидев, как мальчика взял один из бойцов, затихла. Нет, спасённая ещё пыталась возражать, но как-то слабо, без прежнего пыла. Виритник вёл себя так, словно и вовсе её не слышал.

— Возвращаемся, — сказал он Захару. — Не то стемнеет, и тогда уж вляпаемся в действительно серьёзные неприятности.

— Разве кто-то спорит?

Поступок Лазовского поставил Захара в тупик. Так мог поступить любой из его бойцов, он сам наконец, но Артём… Непохоже на него. Слишком много в колдуне злости, чтобы осталось место для жалости.

Нет, понять этих Сноходцев решительно невозможно.

— Ладно, уходим.

Пропустив Артёма вперёд, Ненахов последним нырнул в заросли. Напоследок окинув взглядом поле боя, он сделал себе мысленную зарубку позже поблагодарить Лазовского. С женщиной тот, конечно, удивил, ничего не скажешь, но, что много важнее, сегодня Сноходец спас ему жизнь. Такое действительно не забывается.

Глава 7

Армия дикарей

До Башни редко доходили новости из Дикого. Караганда последовательно превращал целый городской район в закрытое поселение, где не любят чужаков. Этакую общину со своими секретами и тайнами.

В гости друг к другу не ходили, торговали редко. Правда, виноваты в том больше были Башня и Посёлок. Сады и огороды Дикого из-за Волны давали богатые урожаи, но излишки обменивались обязательно на что-то полезное — оружие, одежду, книги, инструменты, лекарства. Прижимистый староста не был склонен к благотворительности и оставался убеждённым сторонником капиталистической экономики, люто ненавидя как коммунистическое мировоззрение, так и слово «халява». Арифметика простая: нечего менять, нет и торговли.

После памятной охоты на банду демонов, контакты и вовсе почти прекратились. Сергей Сергеевич то ли гибель своих бойцов не простил, то ли с кем-то другим вступил в союз. С него станется, он почти со всеми городскими группировками связь поддерживал.

В такой ситуации появление сразу трёх гонцов из Общины восприняли в Башне с энтузиазмом. Посланников немедленно отвели к Тагиру, и на пару с Ласковиным устроили им форменный допрос. Ни Лазовский, ни Ненахов при этом не присутствовали: Артёма его коллега Сноходец в большинстве случаев игнорировал, Захар отсыпался после патрулирования. Потому новости они узнали последними.

…Как выяснилось, Дикое вновь просило о помощи. Днём раньше топи перешёл большой отряд туземцев. Даже не пытаясь вести переговоры, они сожгли два десятка домов, убили почти всех их обитателей, но кого-то взяли живыми. Всю ночь общинники слышали крики истязаемых пленников, а наутро аборигены двинулись дальше. С дикарской основательностью поджигая дома и вырубая сады, словно собираясь уничтожить все следы пребывания людей.

Поначалу аборигенов всерьёз никто не воспринял. Ещё вечером общинники попытались отбить пленных. Староста лично возглавил атаку, с ним были три десятка бойцов с огнестрельным оружием и две обученные «обезьянки». Лишь благодаря приручённым хищникам, отряд не уничтожили сразу и удалось отступить. Пули не причиняли вреда дикарям, словно все стрелки одновременно разучились стрелять. Прямо как с отрядом демонов. Но те хоть одним своим видом внушали уважение, а тут какие-то недомерки, вооружённые духовыми трубками, копьями и кривыми тесаками.

Оказалось, когда автоматы становятся бесполезным железом, копья и отравленные дротики в умелых руках оказываются не менее опасным оружием. На вопросы о потерях посланцы Общины начинали прятать глаза и мямлить, что домой вернулись многие. Даже раненого Караганду вынесли!

Позже узнав обо всём этом, Захар долго не мог успокоиться. Надо же, достижение, одного раненого спасли! Да они должны были пигмеев в болоте утопить и ни одной царапины не получить. Бой ведь не в джунглях проходил, а в насквозь знакомом районе. У общинников было преимущество и без огнестрельного оружия. Примерно такими словами он высказал своё мнение Артёму, но тот лишь пожал плечами. По глазам Ненахов понял: не согласен. Ну и чёрт с ним!

У Башни староста просил помочь отбиться от проклятой нелюди. Ополчение они уже собрали и вооружили, но серьёзного опыта рукопашных схваток ни у кого не было. Жалкие любители, ничего, кроме кухонного ножа, в руке не державшие. В отсутствие профессионалов за такие дела лучше не браться. Если же в бой не лезть, отсидеться за стенами превращённых в крепости домов, то придётся распрощаться с нажитым добром. Труд всех предыдущих месяцев окажется напрасным. Да и никто ещё не выиграл позиционной войны.

Не рассчитывая на чужой альтруизм, Караганда предлагал сделку. В обмен на поддержку Дикое обещало снабдить крепость Меченых запасом продуктов на несколько месяцев. Даже если отбросить желание спасти попавших в беду сородичей, то это предложение было из тех, от которых нельзя отказаться. С переполненным Посёлком и растущим гарнизоном Башни поиск пропитания становился первоочередной задачей.

Уже через час в сторону Дикого ушёл отряд Меченых: Захар, Артём и десяток оборотней. Вообще-то, Лазовский должен был вернуться в Посёлок — Гулидов успешно прошёл обряд инициации и ждал своего нового командира и учителя, но оборотням не обойтись без Сноходца. Магия туземных шаманов была величиной неизвестной, ей требовался противовес. У Тагира оставались дела в Башне, потому вопрос, кто отправляется в Дикое, даже не поднимался. Артём прокомментировал своё отношение к Тагиру коротким и ёмким: «Сволочь!». Захар на резкость приятеля не прореагировал. У него самого задание энтузиазма не вызывало, но и трепать себе и окружающим нервы тоже не собирался. Им предстояла гадкая, опасная работа, но другой в новом мире нет. Кто боится риска, кто не хочет марать руки кровью, тому место на кладбище.

…Первые признаки боя группа заметила у лога на подходе к Дикому. На той стороне поднималось несколько столбов густого чёрного дыма, кое-где почти до небес взмывали языки пламени. Да что у них там творится?!

— Ваши работают? — спросил Захар, развернув к себе одного из общинников.

— Н-нет. У нас ничего подобного… — Парнишка был бледен, на лбу выступила испарина. — Блокпост наш там… был.

— Значит, коротышки… — Ненахов повернулся к Артёму. — Что скажешь?

Сноходец отмахнулся: «Не мешай!». Он, не отрываясь, смотрел на ближайший пожар, даже капюшон стянул, чтобы лучше был обзор. Правда, что он мог разглядеть, непонятно. Глаза затянула мутная плёнка, почти пропала радужка. На висках от напряжения вздулись безобразные жилы. Таким приятеля Захар никогда прежде не видел. Как и посланники Дикого. Все трое вытаращились на Артёма с неприкрытым отвращением, как будто гадость какую-то проглотили. Вот-вот стошнит. За Лазовского стало обидно.

Захар собрался возмутиться, но тут Артём вышел из транса. Присев, почти упав на корточки, он прижал к глазам ладони и принялся ругаться, перемежая мат сдавленными стонами.

— Ты чего? — склонился над ним Захар.

— Всё… в порядке, — процедил Лазовский, отняв от лица руки. — Немного больно, но это пройдёт. Решил посмотреть повнимательней, а ненароком сделал что-то не то…

— Когда-нибудь ты доэкспериментируешься. Риск хоть того стоил?

— Стоил. Там чёрт знает что творится. Небо кишмя-кишит какими-то прозрачными сущностями, а шаманы через них из Паталы тянут энергию. Целый конвейер организовали.

— Ты хочешь сказать…

— Да, с пигмеями сильные маги, — сказал Артём. — Дикари объявили нам войну.

Захар выругался одними губами. Ему уже приходилось видеть магов в бою и повторять опыт не хотелось. Одно дело, когда враг защищается от пуль, и совсем другое, когда швыряется в тебя огнём.

— Ладно, диспозиция такая. Вы двое предупредите своих, что мы уходим к этому блокпосту. Постараемся ударить коротышкам в спину. А ты, — Захар ткнул пальцем в одного из общинников, — пойдёшь с нами. Дорогу покажешь… Ясно? Ну, тогда с богом!

…Напрямую в Дикое проводник отряд не повёл. Минут тридцать они шли вдоль оврага, пока не вышли к подгнившим мосткам — Захар не знал, как правильно называется сооружение из деревянных ступенек по обоим склонам лога. Как-то в детстве он проходил здесь с родителями и был впечатлён увиденным. Ничего грандиозного или даже красивого, но… необычно. Именно, необычно. Сейчас он убедился, что со времён детства ничего не изменилось.

Проводник посоветовал быть осторожней со ступеньками, но, разумеется, совет запоздал. Под ногой Бориса подломилась доска, он кубарем покатился вниз, сбив по пути Тони. Обошлось без серьёзных травм, хотя оба заработали кучу царапин и ушибов.

Если бы общинник мог убивать взглядом, оборотни скончались бы в жутких мучениях. Неужели он настолько переживает за своих? Аж дрожит от волнения. Кто-то близкий остался или и вправду Караганда сумел сыграть на каких-то струнах людей, сплотив их в одну большую семью?

Захару стало интересно: стал бы он так волноваться о Тони, Борисе, Вадиме или том же Кардинале?! Как у них с командным духом?

Впрочем, нет, он бы — стал. Чего не скажешь про Лазовского. Захар перевёл взгляд на Артёма, вновь укрывшего лицо за капюшоном. Этот, похоже, и себя-то не очень любит, куда там до остальных.

По лестнице группа перешла через лог. Если Захару не изменяла память, то к самым мосткам вела узкая улочка с высокими заборами и добротными домами. Но оказалось, Перенос вновь поменял декорации. Стоило обойти несколько разросшихся кустов колючки, как они оказались перед настоящим лесом из каменных столбов, с вырезанными на них знаками. Менгиры различались высотой и формой, некоторые покосились или даже упали на землю. С краю притулилось единственное свидетельство присутствия человека — развалины сарая и скелет лошади поверх упавшей створки ворот.

Неизвестно от чего волосы на затылке Захара встали дыбом. В горле зародилось рычание.

— А почему мы ничего этого с того склона не видели? — спросил Тони подозрительно. И Ненахов сразу понял, что же его смущало. Они обязательно должны были видеть самые высокие камни. Вон какие дуры из земли торчат…

— Ты зачем нас сюда привёл? — подал голос Артём. На общинника он не смотрел и, казалось, к чему-то принюхивался. Сноходец не хватался за нож, не грозил страшными карами, но проводник вздрогнул.

— Дорога это короткая…

— Здесь открытый «карман». Что-то вроде Посёлка, только без запирающей границы и Врат. Какая-то сила раздвинула пространство и втиснула сюда эти камни, — сказал виритник.

Ненахов втянул воздух сквозь зубы.

— Нам это чем-то грозит?

— Может, ничем — пройдём и не заметим, а может, ляжем рядом, — Артём кивнул на костяк лошади.

— Да чего всполошились то?! Нормальная дорога. Люди не пропадали, никакие твари не появлялись. Говорят, сразу после Волны сюда лучше не соваться, так до неё далеко, — общинник почти плакал. — Братцы, пойдёмте, люди гибнут!

На Захаре скрестились взгляды остальных членов отряда. Он даже смутился. Замахал руками: идём, идём!

Пока петляли между камнями, Ненахов заметил, как Артём то и дело косился на менгиры. Интересовали Сноходца не сами столбы, а покрывающая их резьба. Отчего-то вспомнились физики-ядерщики, которые вот так же вот, наверное, приглядывались к атомам, а потом… р-раз, и уже поднимается зарево ядерного пожара. Спроси кто Захара, он посоветовал бы держаться от любых магических штучек как можно дальше. Случайно выпущенного из лампы джинна обратно загнать удаётся только в сказке.

Метрах в ста впереди снова полыхнуло, застрекотали автоматы. Почти сразу стрельба захлебнулась, и раздался многоголосый торжествующий вой.

— Бегом! — рявкнул Захар, первым прибавив шагу. Чёрт, неужели добили кого-то?! Захару вспомнилось, как вызволяли Артёма из плена, и дикари проявили недюжинную смелость, отступив лишь после гибели демона. Но тогда пули одного старого шамана не брали, и огнём он не швырялся… А теперь как быть? Ох, недобрые у Захара предчувствия, очень недобрые.

Камни закончились, появились первые дома. Нормальных улиц в Диком никогда не было, потому Захар сильно удивился, когда группа вышла к хорошо заасфальтированному участку — метров десять, не больше. И ни одной трещины. Прущая из-под земли после каждой Волны зелень почему-то оставила дорожное покрытие нетронутым. Чудеса. И у проводника не спросишь: мыслями он уже среди бьющихся с врагом товарищей, вон как кулаки сжал.

— Сюда давайте! — Общинник свернул к высокому, в полтора человеческих роста, железному забору. — До поворота ещё топать и топать. Здесь срежем.

Он попытался открыть калитку, но её изнутри закрывал широкий засов с амбарным замком. Чертыхнувшись, проводник надавил плечом, но — бесполезно. Створка не шелохнулась.

— Помогите ему, — приказал Захар и одним прыжком перемахнул через забор. Ему даже напрягаться не пришлось. Следом посыпались остальные.

Во дворе дома было тихо. У входа на крытую террасу валялись пара лопат и грабли. Черенок одной из лопат сломан, а в стороне в луже лежит опрокинутая лейка. Там же детский велосипед и игрушечное ведёрко. Создавалось впечатление, что, узнав о появлении пигмеев, хозяева просто убежали, бросив всё.

Проводник уверенно направился к сараю, но у входа свернул направо, взобрался на кучу уже изрядно подгнивших досок. Лишь здесь он оглянулся и поманил за собой.

— Почти пришли. Осталось перелезть в огород к соседу и выйти на улицу.

От запаха гари щипало ноздри и першило в горле. Захар собрался окликнуть общинника, чтобы не лез вперёд, но закашлялся, и его предупреждение запоздало. Парень вдруг нелепо взмахнул руками и упал навзничь.

— К бою! — рявкнул Захар и первым ловко запрыгнул на доски.

Он едва успел пригнуться, пропуская над собой вращающийся со страшной скоростью диск. Его метнул туземец, прятавшийся за бочкой с водой около соседского малинника. Слабосильным карликом дикарь не выглядел.

В руке у аборигена возник новый диск, и Захар рванул вперёд. Он собирался перемахнуть через полуразвалившийся штакетник и, упав в траву, перекатом подобраться ближе. В рукопашном бою против оборотня у лесного жителя нет шансов… Но Ненахову не повезло. Под ногой треснуло, он зацепился за что-то носком ботинка и упал на забор. Проломив трухлявые доски, разодрав по пути плечо то ли гвоздём, то ли проволокой, Захар грохнулся на землю.

Больно-то как! Удача, точно, от него сегодня отвернулась. Хозяева не нашли другого места, чтобы бросить здесь секцию чугунной батареи. На свою беду на неё он и приземлился. Кажется, даже слышал, как рёбра хрустнули.

Краем глаза уловив движение в густом малиннике, Захар перекатился вправо. В обломок доски рядом с плечом впился короткий дротик — он похожие в кино видел, ими дикари из духовых трубок плевались. Вспомнилась чёрная стрела, едва не сгубившая Вадима, и Ненахов заставил себя встать. Боль пройдёт, надо немного потерпеть, а вот если колдовство шкуру попортит, мало не покажется.

Пока он барахтался среди остатков забора, в бой вступили Тони с Артёмом. Оборотень спрыгнул почему-то с крыши сарая. Красивым длинным прыжком он приземлился в метре от малинника, погасил скорость перекатом и с рёвом принялся кого-то там месить кулаками.

Артём появился менее эффектно. Он шёл следом за Захаром и, наученный его незавидным примером, не спешил. Аккуратно переступил через поваленный столб и загородил дорогу приближающемуся туземцу. Диск тот вроде успел метнуть, но раз Артём не ранен, значит, вновь промахнулся.

— Давай вместе… Я помогу, — крикнул Захар, поднимаясь. Для ближнего боя дикарь вооружился дубинкой, усеянной клыками и когтями животных. От удара такой можно и жизни в момент лишиться.

— Сам, — огрызнулся Сноходец. Приподняв край капюшона, он уставился на аборигена.

С каким-то болезненным любопытством Захар наблюдал за агонией туземного воина. Как только тот встретился глазами с Артёмом, его можно было считать мертвецом. Есть в этом даже некоторая несправедливость. Несомненно, опытный боец, изуродованный застарелыми шрамами, участвовавший во многих схватках, не в силах противостоять могуществу паренька, не умеющего даже толком держать нож.

— Никогда не привыкну к этому зрелищу, — рядом с Захаром мягко спрыгнул Борис.

— Надо быть психом, чтобы привыкнуть, — сказал Ненахов, мысленно добавив: «Или Сноходцем!»

Артём провозился неожиданно долго. Из малинника успел вернуться Тони, волоча за собой тело противника, оказавшегося обычным пигмеем. Подоспели остальные оборотни. Лишь тогда дикарь прекратил борьбу и упал лицом вперёд. Лазовский вернул капюшон на место и приблизился к убитому.

— Что-то не так? — спросил Захар. Боль в рёбрах притихла, дышалось легко, и пора было возвращаться к обязанностям командира.

Сноходец молча перевернул туземца на спину и наклонился над телом.

— Слушай, Артём…

— Это другие…

— Что?

— Это другие бойцы. Раньше с ними не встречались. Знак Скорпиона на плече, как и у тех, что на Ниженку напали, но здесь он в кольце других знаков. — Лазовский пошевелил пальцами. — И сила у бойцов имеется… Мерзавец, дрался как чёрт.

Как Захар догадался, Сноходец имел в виду вовсе не ту пару дисков, брошенных лесным воином.

— А кто обещал, что будет легко? Выходим!

Захар не переставал удивляться Артёму. Ещё мгновение назад, над трупом врага стоял страшный хищник, а потом вдруг — р-раз! — и обернулся обычным, чуточку растерянным парнем. Нет, прав был Коля Ботаник, когда называл Сноходцев неправильными оборотнями. Тело у них остаётся прежним, а вот с разумом происходят поистине чудовищные метаморфозы.

Пока Захар разговаривал с виритником, пара бойцов обшарила дом. Никого, ни хозяев, ни дикарей. И поди пойми теперь, какая нелёгкая занесла сюда парочку аборигенов — то ли разведывательный дозор, то ли обычные мародёры. Да и неважно это. Оттащив тело общинника к стенке сарая, группа через калитку перед домом вышла на улицу.

И сразу по уши завязла в неприятностях. Именно в этот момент полтора десятка аборигенов высыпали из ворот дома напротив, были среди них и пигмеи. Особенно выделялся бесноватый старик. Он не переставая размахивал копьём с привязанными у наконечника цветными лентами и пушистыми хвостами каких-то животных. Шаман, только его здесь для полного счастья не хватало.

Тони среагировал первым и пальнул в колдуна из пистолета. И, разумеется, промазал. Всё, как в прошлый раз.

— Хватит! — рявкнул Захар.

— Ну, попробовать стоило, — Тони пожал плечами.

Увидев такое дело, остальные даже не стали хвататься за оружие, сразу начав менять облик. Предстояла рукопашная схватка, и Ненахов махнул Артёму, чтобы тот держался позади. Сноходец силён, но лишь в драке один на один. В общей свалке он уступает оборотням.

Пока метаморфы готовились к бою, случившейся паузой воспользовались дикари. Восьмёрка лесных воинов с вытатуированным скорпионом выдвинулась вперёд, держа наготове копья. Шестеро пигмеев принялись раскручивать пращи, и только шаман замер, воздев к небу свой необычный посох.

Захар искренне пожалел, что не может срезать аборигенов одной длинной очередью. Зарычав в раздражении, он наметил своей целью именно шамана. Если не получится, им займётся Артём, но сначала сам попробует справиться. Сноходец не всегда под рукой будет, так что рано или поздно такое всё равно произойдёт.

— Вперёд!

Рывок оказался далеко не столь стремительным, как хотелось. Два глухих шлепка почти слились в один, и оборотень справа от Захара повалился в пыль. Пращники показали неожиданную сноровку, попав в стремительно двигающегося Перевёртыша. Но остальных это не остановило, разве что разозлило ещё больше.

Рыча и воя, Захар схлестнулся сразу с двумя дикарями. Полосуя когтями воздух, он собрался раскидать их как кукол. Его реакция превышала человеческую, мышцы звенели от переполнявшей их мощи, когти остротой могли поспорить с кинжалами. Он бог войны и что ему какие-то туземцы…

Ненахов едва не поплатился за эту глупость. Наконечник копья первого туземца лишь чудом не вошёл ему под рёбра. Уклоняясь, Захар упустил из виду второго и тот подобрался опасно близко, пустив в ход булаву. С удивительной для самого себя скоростью оборотень поднырнул под атакующую руку и ухватил аборигена за шею. Правда, он оказался-таки недостаточно быстр. Шипы на дубинке оставили на плече несколько жутковатых на вид ран, но для Перевёртыша это сущие мелочи. Затянутся.

Именно в этот момент в схватку вступил шаман. Выкрикнув гортанную фразу, он шарахнул пятой посоха о землю. Раздался громоподобный треск, над стариком на миг возникла корона разрядов, и с навершия сорвались три молнии.

Почуяв опасность, Захар отшвырнул противника в сторону туземного колдуна, и тело несчастного аборигена приняло на себя всю силу удара. А Ненахов уже атаковал другого противника. Локтём отбил выставленное ему навстречу копьё, подскочил вплотную и просто смахнул когтями лицо туземца. Обезопасив тыл, развернулся к шаману, но с тем справились и без него.

Две другие молнии непонятным образом отбил Артём. Просто выставил левую руку, как щит, и смертельные снаряды распались на сотни безобидных искр. И, пока колдун не успел справиться с растерянностью, Лазовский попросту сжёг ему мозги. Виритник, чтоб его в аду черти драли!

…Бой закончился полной победой людей Кардинала. Двое получили лёгкие ранения, но раны уже начали затягиваться. К удовольствию Захара, команда Меченых в очередной раз показала своё превосходство над всеми остальными. Даже Артём держался молодцом. Никаких признаков трусости или того хуже — безбашенной смелости. Расчётливый боец, грамотно распоряжающийся своими способностями. Надо будет Тагиру сказать, пусть позлится.

Лёгкая победа воодушевила бойцов. Захар сам с трудом сдерживал довольную ухмылку. И это кровожадные дикари, страшные в рукопашном бою без верного огнестрела? Да они пинками их в топи загонят.

Паническое отступление общинников выглядело действительно странно. Ну не все же там слабаки и трусы. Да, у аборигенов есть шаманы, но натрави на них «обезьянок», и перед колдунами в полный рост встанет проблема спасения собственных шкур. Сразу о драке забудут, а уж с воинами справиться можно.

Захар поделился мыслями с Артёмом, на что тот выдвинул очень неприятное предположение. Мол, общинники бьются с по-настоящему сильными бойцами, а в тылу дикарей хозяйничают то ли трофейные команды, то ли каратели. Вот с ними группа и схлестнулась.

Похожие соображения волновали не только их.

— Что делать будем: по округе остальных ублюдков поищем или на помощь к Караганде двинем? — спросил Борис. Начали подтягиваться и остальные. Один Тони деловито обшаривал тела дикарей и останавливаться не собирался. На поясе уже висела дубинка с шипами, к груди прижимал сразу пять или шесть копий. Но и он навострил уши.

— Думаю, важнее помочь Общине, — подал голос Артём. Он присел на корточки рядом с убитым шаманом и с любопытством разглядывал его посох. — С мародёрами позже разобраться можно.

Где-то за домами в небо поднялся столб пламени. Криков или стрельбы не было слышно.

— Так-то оно так, да только справимся ли? Мы ж не как некоторые, молнии руками ловить не обучены, — Борис показал на левую руку Артёма. Рукав до локтя отсутствовал, кожу покрывал слой копоти. И ни одного ожога. Под взглядами товарищей Лазовский выпрямился, пару раз сжал кулак. Спрятав лицо под капюшоном, он выглядел совершенно невозмутимым, но Захар и остальные чуяли его запах. Сноходцу было очень больно, но… чёрт возьми, он ведь цел!

— Не думаю, что здесь есть чему завидовать, — уронил Лазовский, вновь склоняясь над посохом.

— Что-то вы, друзья, куда-то не туда пошли, — сказал Захар. — Мне не меньше вашего не хочется драться с туземцами. Да только есть ли у нас выход? Так что заканчиваем демагогию и выступаем… А ты, Артём, оставь в покое чёртову деревяшку. Кто знает, какие силы у неё внутри запрятаны и не взорвётся ли она к такой-то матери…

Разговор в очередной раз напомнил Захару о слабой организации людей Кардинала. Распределив обязанности между ближайшими сподвижниками, Хмурый самоустранился, предоставив им самим насаждать дисциплину среди подчинённых. И здесь начались серьёзные сложности. Они не в армии с её жёсткой иерархией, да и командовать приходится не совсем обычными людьми. Мутации сильно меняют характер Меченых и далеко не в лучшую сторону. Лидерами здесь, конечно, оставались Сноходцы… Вот, яркий пример в лице Артёма… Но и остальные демонстрировали склонность к независимости.

Кардинала поддерживала почти мистическая аура власти и силы, харизма жестокого, но удачливого вождя. У Захара ничего подобного не было. Он не Вадим и не Коля Ботаник, по силе стоит на одной ступеньке с Тони и Борисом и какими-то особенными воинскими талантами не отличается. Подчиняться равному всегда неприятно. Вряд ли оборотней устраивает подобная несправедливость. Если бы в группе не было Меченых, ни у кого и мысли бы не возникло обсуждения устраивать, но они были, и Захару оставалось терпеть. На рожон лезть, как Артём — доходили до Ненахова кое-какие слухи, — он пока не собирался, а другого выхода не видел.

…На разрушенный блокпост они натолкнулись у Колхозного сада. Почему он так называется, никто не имел ни малейшего понятия. Колхозов здесь никогда не было и быть не могло, но и откуда возник этот огромный сад с яблонями-дичками, никто внятно объяснить не мог. Просто пришло откуда-то название и со временем прижилось.

Примитивная коробка из бетонных блоков с парой амбразур и чем-то вроде башенки на крыше полностью перегородила улицу: справа добротный кирпичный забор, огораживающий сад, слева дома с заложенными кирпичом окнами. Если вырыть в огородах несколько ловчих ям, то крупное зверьё здесь, пожалуй, не пройдёт.

Но от укрепления остались одни закопчённые стены. Внутри обнаружились обгорелые останки трёх человек, а на обочине дороги трупы шестерых пигмеев. Самое странное, погибли дикари от огнестрельных ранений!

— Ничего не понимаю, — пробормотал Тони, брезгливо морщась. На тела сородичей лишний раз старались не смотреть. — Мы ж сами в них стреляли. Не берут их пули! В чём подвох?!

— Может, дело в шамане? — Захар покосился на Артёма, но Сноходец лишь пожал плечами.

— В смысле?

— Эти рванули так, без прикрытия колдунов. Уж не знаю, отличиться хотели или просто болваны по жизни… Но ребята их положили. Тогда сюда подтянули тяжёлую артиллерию из шаманов, на чём штурм и закончился, — Захар сплюнул в пыль. От запаха гари мутило.

— А мне вот интересно другое. Какого дьявола дикари вдруг напролом полезли? Вспомните, они ж, как топь перешли, по одной схеме работали. Сначала оттесняют наших, потом жгут дома, а тут вдруг как рванули. Несколько групп, шныряющие в тылу не в счёт, — сказал Борис, задумчиво.

— А ты сравни их деревеньки с городом, — усмехнулся Захар. — Они ж, как вылезли из болот, дома увидели, решили, что это вот наша деревня и есть. Жги вволю. А как дальше сунулись, так и растерялись. Деревня-то и не думает заканчиваться…

— Похоже на правду.

…Они снова побежали, но теперь им постоянно попадались следы присутствия туземцев. Поваленные заборы, выломанные двери. Дважды встречались ещё горящие дома. Всякий раз вокруг лежали тела пигмеев и даже воинов с татуированным скорпионом. Захар не сомневался, что они видят редкие очаги сопротивления дикарям. На телах аборигенов было много колотых и рубленых ран — кое-кто из общинников умел драться. Но с шаманами они тягаться не могли. Дома-крепости оборачивались огненными ловушками.

Страшная смерть.

Они ведь поначалу просто шли на выручку к соседям. Не принимая чужой беды близко к сердцу. Да, надо помочь соплеменникам, да, надо дать укорот дикарям… Всё разумно и правильно, но без души. Холодно и отстранённо. Как наёмники, которым всё равно с кем воевать, лишь бы деньги платили. Один холодный расчёт.

Но разгром на улицах Дикого пробил ледяной панцирь равнодушия. Безжалостность, с которой туземцы расправлялись с людьми, бесила. Звериные инстинкты оборотней требовали немедленно найти врага и уничтожить, разорвать на части, отомстить. То один, то другой Меченый, видя следы пребывания дикарей, начинал ругаться. Страшно и зло.

Война перестала быть чужой.

Захар сам ловил себя на мысли, что хочет убивать лесных гадёнышей, давить голыми руками. Чтобы впредь было не повадно лезть на землю людей. Эмоции были пугающе яркие, от чего мозг начинало заволакивать пеленой бешенства.

«Не сорваться бы», — с некоторым даже восторгом подумал Захар. Желание отдаться тёмной волне, закипающей в сердце, казалось очень соблазнительным.

…Ещё один дом, хозяева которого дали бой туземцам, обнаружился через улицу. Его обитатели не тратили время на бессмысленную пальбу и схватились с врагом врукопашную.

Сразу не поймёшь, что здесь случилось. Весь палисадник вытоптан, с забора свешивается татуированное тело дикаря. Что характерно, без головы. В крыше зияет огромная дыра, единственное окно выбито. Ещё несколько убитых лежат рядом с крыльцом. От входной двери остались лишь искорёженные петли и несколько расколотых досок, у порога огромная лужа крови.

И никого вокруг. Почему-то дикари не пожелали ничего поджигать.

Двое оборотней сунулись в дом, но никого не нашли. Отчего-то холодея внутри, Захар прошёл на задний двор и… окаменел. Хозяева были здесь: четыре женщины, одна совсем девочка, и два мужика за сорок. Убитые с какой-то запредельной, не поддающейся описанию жестокостью. Разум, породивший такое, не должен был существовать даже в самом кошмарном из миров.

Захар не понял, как оказался на улице. Перед глазами мелькали какие-то обрывки, сознание отказывалось воспринимать столь чудовищную картину целиком. Тёмные пятна крови, изуродованные тела и чудовищная мука, исказившая лица. О, он никогда не забудет этих лиц…

Ненахова рвало. Желудок выворачивало наизнанку. Давно шла одна желчь, а он всё не мог и не мог остановиться. Боже, дай силы забыть увиденное! Помоги! Рядом кто-то стонал, кто-то матерился, что-то обещал.

— Хватит! — зарычал вдруг Захар, вскакивая. — Хватит!

Его корёжила волна трансформаций. Вместо боли пришла ярость. Исступлённая ярость, смывшая все прочие чувства, разбудившая запрятанного глубоко в душе Зверя. Он есть у каждого — не важно, Меченый ты или обычный человек, — спит до поры до времени. Его время наступает, когда отчаяние перехлёстывает все мыслимые границы, когда боль из нестерпимой становится немыслимой, когда ненависть окрашивает мир в два цвета. Существо, пробудившее в себе Зверя, способно лишь убивать.

И теперь тело Захара перестраивалось, принимая ещё более смертоносную форму.

— М-месть! М-месть!! — Гортань изменилась настолько, что вскоре он уже не мог говорить и лишь ревел. Протяжно, зло, по-волчьи задрав голову к небу. Через несколько мгновений его поддержали остальные оборотни. Его стая. Удержать ненависть в себе не смог никто, все поддались кровожадному безумию.

Сквозь багровую пелену проскользнула мысль-воспоминание, и Захар оглянулся на Артёма. Сноходец стоял, пошатываясь, как под порывами ветра. Руки разведены в стороны. Кончики ногтей светятся, левая рука и вовсе горит белым пламенем. Из-под раздувающегося капюшона тянуло смертью. Если же присмотреться, по-особому, как сможет не всякий Перевёртыш, то виделась Ненахову замершая перед броском Серебрянка.

И Захар зарычал как хищник, который приветствует такого же хищника.

…Никто не помнил, как они бежали на звуки боя, как натолкнулись на большую группу аборигенов. В памяти остались какие-то отрывки, после всплывающие в кошмарах и заставляющие вскакивать в холодном поту. Вроде бы Захар перешёл на шаг и бил необычайно длинными когтями странно медлительных туземцев. Полосовал, рвал, колол… Те не успевали ничего понять, даже не сопротивлялись, а он всё бил и бил. Кровь хлестала фонтанами, но ему было мало. Пусть сдохнут все дикари, все до единого!

Какой-то шустрый дедок успел больно ударить его молнией, замахнулся посохом для новой атаки, но кто-то стремительный и гибкий, закованный в чёрную чешую, смахнул ему голову. И сразу новый рывок вперёд.

…Исступлённое остервенение оборотней на время отступило, когда они вышли к месту основного сражения.

Общинники укрылись за баррикадой из бетонных блоков, битого кирпича, мебели, какого-то старого хлама. Как бы жалко ни выглядело это укрепление, дикари взять его пока не смогли. Хоть их и было никак не меньше полутора сотен. Воины с татуировками осыпали общинников градом дротиков, пигмеи раскручивали пращи. В бою не участвовала лишь группа шаманов. Вместе с охраной из семерых бойцов с дубинками и кривыми ножами, колдуны наблюдали за происходящим со стороны.

Одного вида туземцев хватило, чтобы метаморфы вновь захлебнулись яростью. Глотка снова исторгла звериный рык. Захар не стал его сдерживать, вложив в вопль всю накопившуюся в сердце ненависть.

Битва замерла. Выглянули из-за грубо сколоченных щитов защитники Дикого, оглянулись туземцы. Появления третьей силы здесь ждали не все. Староста и его люди знали, что Меченые близко, но распознают ли они их в этих страшноватых монстрах — неизвестно.

Удивительно, но первым в схватку ринулся Артём. Молча, без воинственных криков, Сноходец тенью возник рядом с растерявшейся охраной шаманов. Вокруг сразу закипела карусель схватки, блеснула первая молния…

Оборотни разочарованно взвыли. Они, именно они должны лезть в бой, а тут их опередил какой-то Сноходец. Безбашенный Тони прыгнул в самую гущу врагов, следом за ним тараном ударил Борис.

Такого Захар стерпеть не мог и, ревя, как пароходная сирена, врубился в толпу дикарей. Снова рвал когтями, колол отросшими на локтях и коленях шипами. Его пытались бить в ответ, но он уходил от ударов и снова атаковал. Крутился волчком и взвивался в прыжке, чтобы навалиться сверху, растоптать, порвать глотку. Рядом неистовствовали товарищи.

Месть! Месть за всё. За убитых мужчин, за замученных женщин, за то будущее, которого их пытаются лишить. Месть, месть…

Когда рядом, тонко крича, свалился оборотень, Захар решил, что в него попали дротиком. Даже удивился, как аборигены ухитрились шкуру пробить. Но одного взгляда хватило, чтобы понять, дело не в копье. У раненого оборотня отсутствовала правая рука и часть плеча. На их месте зияла огромная спёкшаяся рана.

Колдуны?! Но там же Артём!

Инстинкт заставил метнуться вбок, а туда, где он только стоял, ударил чёрный луч. Наткнулся на бьющегося в истерике раненого пигмея, и того буквально разорвало на части.

Проклятье!

Сноходец навёл немало шороху среди шаманов. Из вояк уцелело четверо, но выжившие в бой лезть не спешили. Захар прекрасно видел искажённые ужасом лица, как дрожит их оружие. Чем-то Артём до смерти их напугал. Даже жалко, что он не видел.

Ещё больше досталось самим колдунам: двое никогда не встанут, ещё один натужно воет, зажимая распоротый живот. На ногах остались трое шаманов. Или, верней, целых трое. Пусть потрёпанных, получивших ранения, но готовых драться до конца. Один из них и швырялся заклятиями в оборотней. Где же Лазовский?!

Артём обнаружился метрах в десяти правее на огромной плите. Словно неведомая сила подхватила его в воздух и с размаху шмякнула о землю. Захар отсюда видел трещину, расколовшую камень. Убит?! Как же так?!

Ноги сами понесли к телу приятеля. Последние метры Захар преодолел прыжком. Упал на колени, попытался подхватить Сноходца на руки, но немного не рассчитал и потерял равновесие. Правая рука (или лапа?) провалилась в неожиданно глубокую трещину. Уфф, значит плита раскололась не из-за падения виритника. Для этого удар должен был быть такой силы, что Артёма просто размазало бы по камням. Подтверждая его мысли, Лазовский застонал и попытался шевельнуться.

Чёрт, чёрт, чёрт! Как же шипы и когти мешают. Захар попытался аккуратно подхватить Сноходца левой рукой, но не получилось. Да ещё правая застряла. Какая-то острая штуковина больно упиралась в ладонь.

Пока он пытался сообразить, как ему быть, о нём вспомнил колдун. Взвыл инстинкт самосохранения. Захар на одних рефлексах, клещами вцепился в плечо Артёма и, дёрнув его на себя, повалился на спину. Было не до сантиментов, они едва не попали под чёрный луч.

Как освободил руку, Ненахов не помнил. Просто в какой-то момент заметил, что из ладони торчит острый шип, а запястье ломит от боли. Ну да ничего, с такой ерундой можно после разобраться. Захар рванул к баррикаде.

На сегодня бой закончен.

Часть нападающих они перебили, часть разогнали, перед укреплениями остались одни мёртвые и раненые. В одиночку уцелевшие шаманы на приступ не полезут, да и силы у них не беспредельные. От пуль бойцов защищали, потом с Артёмом схлестнулись, лучи опять эти чёрные. Оглянувшись на колдунов, Захар увидел, как те скрылись в переулке.

Победа!

…На той стороне их ждал Караганда. Подождав, пока Захар вернёт себе человеческий облик, он подошёл и порывисто его обнял. Вокруг приветствовали криками остальных Перевёртышей.

— У меня нет слов, сынки. Ить, караганда, нет слов! — сказал Сергей Сергеевич. — Спасли вы нас. Всех в караганду спасли.

Сам староста выглядел неважно. Голова и грудь в бинтах, на щеке ожог, однако держался молодцом. Всё такой же бодрый, шустрый и хитрый. На поясе неизменный топор и пистолетная кобура. Неподалёку вертится пацанёнок с «обезьянкой». Его ящеру тоже досталось. На морде сорвана чешуя, весь бок в ссадинах, хромает на одну лапу, но по-прежнему грозен. Правильный зверь.

— Артёму врача надо… Срочно! — сказал Захар. Пережитая ненависть оставила после себя отупляющую усталость и слабость, каждая метаморфоза сопровождалась болью. Но он терпел.

— Им уже занимаются. Видишь?

Вокруг Сноходца и вправду хлопотали люди. Его положили на какой-то тюфяк, и мужчина в некогда белом, а теперь заляпанном кровью халате искал переломы. Помня о проблемах Меченых с солнцем, над ними сноровисто натягивали тент. За всем этим кто-то приглядывал из Меченых. Кажется, Тони.

— Эй, да ты, караганда, и сам ранен! Сейчас мы тебе…

Сергей Сергеевич обратил внимание на окровавленную ладонь Захара. После возвращения в человеческий облик, шип никуда не делся. Торчал себе как диковинный нарост, даже боли нет.

— Не надо. Как-нибудь сам, — сказал Захар поморщившись. Собравшись с силами, он подцепил каменный обломок пальцами, сжал зубы и резко дёрнул. — Чёрт побери!!! Ах, чтоб тебя… С-сука…

— Говорил, давай поможем. А ты всё сам и сам. Вот тебе и сам!

— Ничего страшного. Уже проходит, — Захар показал ладонь. Края раны дрожали и медленно сходились. — К завтрашнему утру и следа не останется.

Увиденное чем-то сильно не понравилось Караганде. Аж перекосило всего. Тоже Меченых не любит или только оборотней? «Шёл бы ты, дядя, в болото!» — мысленно посоветовал ему Ненахов. Сейчас разбираться с загадками местного начальства было выше его сил.

Кажется, старик что-то ощутил и снова начал улыбаться.

Лицедей! То-то они с Кардиналом легко общий язык находят. Захар машинально подбросил на ладони шип. Странно. Почему-то он вдруг показался необычно лёгким как пемза. Помимо воли заинтересовавшись, Ненахов принялся вертеть находку в руках. Ничего особенного: короткий стержень из зеленоватого камня с вкраплениями голубых искр, одним острым концом и пятью продольными желобками. Удивительно, а он-то думал, это просто осколок плиты.

— Чудная штука. На ёлочную игрушку похожа. На сосульку, — сказал староста немного рассеянно. — Ребятишкам подари…

— Это всегда успеется, — буркнул Захар. Почему-то мысль расстаться с непонятной вещицей показалась ему неприятной. Отвернувшись от Караганды, он сунул стержень в карман. После разберётся, что такое ему досталась.

На Захара снова накатила слабость, стало безумно трудно поддерживать разговор. Превращение обратно в человека прояснило мозги, но ненадолго. Опьянение битвой прошло, настал черёд жестокого похмелья. В памяти начали всплывать видения сражения, от которых мутило и хотелось треснуться головой обо что-нибудь твёрдое, чтобы забыть эту кровавую мерзость. Из глубины души волной поднимался беспричинный страх.

Сохраняя вертикальное положение из одного лишь гонора, Захар огляделся. Остальные оборотни давно лежали на земле, не забивая голову поиском даже подобия матрасов. Что-то сдвинула в них испытанная ярость, сместила баланс в пластичных телах, и теперь пришла пора платить. Скажи сейчас Ненахову, что дикари снова идут на приступ, и он не найдёт сил даже просто сдвинуться с места.

Он всё-таки присел, с удовольствием вытянув ноги. Суетящихся вокруг общинников почти не замечал. Лишь немного оживился, услышав, что дикари прекратили штурмовать ещё две баррикады и уходят в сторону топей. Значит, не зря старались, теперь бы ещё хорошенько врезать сволочам вдогон…

Додумать мысль Захар не успел и провалился в забытье.

Глава 8

Хозяева знаков

После нападения туземцев Дикое напоминало растревоженный улей. Караганда решил не ограничиваться восстановлением разрушенных домов и укреплений, задумав изменить сложившийся после Переноса образ жизни общинников. Ведь за последнее время в районе мало что поменялось. Построили несколько блокпостов, соорудили на улицах наблюдательные посты, укрепили дома, оборудовали караулки охраны, и всё. Однако опасность каждой семье приходится встречать в одиночку, надеясь на скорую помощь соседей. И, как показала эта маленькая война, в Сосновске и окрестностях полно врагов, для которых стены домов не помеха.

— Как планируете с этим бороться? — спросил Захар, выслушав Сергея Сергеевича.

После битвы, где оборотни спасли Общину от уничтожения, прошло два дня, и к большинству из них уже вернулись силы. К большинству, но не ко всем. Слишком выложились они тогда, слишком много отдали драке, почти до донышка исчерпав ресурсы организма. Позже с этим неприятным открытием ещё придётся разобраться. Раньше как-то никому из Перевёртышей не приходилось сутки лежать пластом, расплачиваясь за умение принимать другой облик. Или ненависть заставила их измениться много сильней, чем обычно? Непонятно. Правда, результат заставляет задуматься: из одиннадцати Перевёртышей на ноги встало шестеро, остальные всё ещё слишком слабы. Самое удивительное, потерявший руку метаморф очнулся вторым, сразу после Захара. И теперь всех доставал жалобами на зуд в зарубцевавшейся ране. Такими темпами он через пару недель новую конечность отрастит.

— Э-ээ, караганда, дело тут серьёзное. Стену придётся строить, самую настоящую стену. Само собой, всё Дикое не огородим, но домов пятьдесят запросто. Будет у нас… караганда… замок. Феодальный, — Староста невесело хохотнул. — А вокруг пригород. И наблюдательные башни. Высокие, много выше, чем сейчас. Как дозорные тревогу объявят, остальные за стены и рванут… Иначе никак. Не выживем.

— Идея хорошая, но… — Захар почесал в затылке. — Ни цемента, ни материалов, ни техники. Справитесь?

— А куда, караганда, мы денемся? Надо, и всё тут. Хоть кровь из носу, но надо, — сказал Сергей Сергеевич. — Ближайшие к стене дома разберём, может быть, известняк в логу ломать начнём. На одном склоне порода к поверхности выходит… Скреплять глиной будем, как в старину.

— Тяжело придётся. Не слишком ли спешите?

— Скажешь тоже, спешите… Само собой, работёнка непростая. Но начинать когда-то надо? Отложишь на день-другой, страхи подутихнут и… караганда… не расшевелишь уже никого. А потом эти сволочи снова нагрянут, и мало нам не покажется.

— Тоже верно.

Захар сочувственно покивал. С таким аргументом не поспоришь. Человек в основной своей массе ленив. Если есть шанс увильнуть от пусть нужной, но тяжёлой работы, он это сделает. Старосте придётся сильно постараться, чтобы заставить остальных жилы рвать. Удивительно, что его вообще услышали. И сейчас несколько мужиков рыщут по окрестностям, измеряют, чертят.

— Дядь Захар, тебя раненый зовёт, — выпалил выскочивший на улицу Петька. — Ругается сильно.

— Очнулся? — обрадовался Ненахов. И, забыв о старосте, ринулся в дом. Артём единственный из пострадавших в бою, кто до сих пор не пришёл в сознание. Это на оборотнях всё как на собаках заживает, у Сноходцев регенерация послабей будет. Если что серьёзное, можно и не выкарабкаться. А поди пойми, сильно он пострадал или нет. О рентгене и прочих достижениях цивилизации можно лишь мечтать.

— Ты как?! — почти прокричал он, влетев в комнату к раненому приятелю. Хлопотавшая над ним Валентина раздражённо выпрямилась.

— Молодой человек! Ваш товарищ только пришёл в себя, а вы…

— Всё в порядке, — сипло сказал Артём и поманил Захара пальцем: — Подойди сюда. Разговор есть.

Валентина возмущённо поджала губы и быстро вышла из комнаты. Обиделась. Захар собрался было извиниться, но передумал. Не за что вроде, а если ей так хочется нервы потрепать, то пусть на Караганду покричит. Ему полезно будет.

— Очухался? — спросил Ненахов.

— Да так, местами, — хмыкнул Артём. — Насколько понимаю, мы победили, да? А то, как шаманам под раздачу попал, так и не помню ничего…

— Победили, победили… Местные видели, как туземцы уходили в топи. Потерь с нашей стороны нет. Не скажу, что все здоровы, но живы точно.

— Ну, хоть одна хорошая новость. Не то Кардинал с нас головы бы снял. С Тагиром за компанию…

— Точно, — сказал Захар. — Думаю, кого бы в Башню с весточкой послать. А то ушли на войну и пропали.

Его слова заставали Артёма оживиться.

— Чёрт, совсем из головы вылетело. Я тебе чего сказать-то хотел… Не надо никого посылать. Кардинал прибыл в Башню. Как понимаю, накрутил хвост Тагиру, и тот будет в Диком к вечеру. С ним два десятка бойцов и врач из Посёлка.

— Откуда знаешь?!

— Кардинал мне… приснился. Выдернул в Паталу и отчихвостил в хвост и гриву. Особенно, когда узнал, что я ранен был, — Артём скривился. — Насколько понимаю, каждая потеря среди Меченых сильно мешает его планам.

— Ну так успокой командира. Скажи, всё в порядке.

Поймав злой взгляд Сноходца, Захар торопливо опустил глаза. Бережёного бог бережёт. Играть в гляделки с учеником Кардинала дураков нет.

— Сказал же: не я связался, а со мной связались. Наш драгоценный вождь даёт ровно столько знаний, сколько нужно, чтобы не сдохнуть в очередной его авантюре.

— Тебе видней, — миролюбиво заметил Захар. — Ладно, если говоришь, лучше тебе, то я, пожалуй, пойду. Остальным новость передам, а ты отдыхай.

Лазовский отвечать не стал и просто прикрыл глаза. От него сильно пахло злостью, раздражением, болью и почему-то страхом. Захар сделал было шаг к двери, но вернулся.

— Чего ещё? — спросил Артём, не открывая глаз.

— Ты ничего мне не хочешь сказать? — Ненахов едва не ляпнул «чего боишься, например», но вовремя прикусил язык. Правдивого ответа он не добьётся, зато о приятельских отношениях можно будет забыть.

Артём колебался всего несколько мгновений и ровно сказал:

— Нет.

— Не хочешь говорить, не надо. Дело твоё, — пожал плечами Захар и вышел из комнаты. Очень ему хочется в чужую душу лезть. У каждого свои проблемы, свои скелеты в шкафу. Вот пусть с ними сам и разбирается.

…До самого вечера Ненахов вместе со старостой мотался по Дикому. Узнав о прибытии Тагира, тот устроил нечто вроде продразвёрстки. Затягивать с обещанной платой за помощь Караганда не собирался, осталось собрать по домам продукты. Тут-то и была основная сложность: далеко не все прониклись идеей расстаться с частью своих запасов. Переговоры с общинниками вёл Сергей Сергеевич с помощниками, Захар скромно стоял в сторонке и молчал, но гадостей в свой адрес услышал предостаточно. «Вымогатель» и, почему-то, «фашист» звучали особенно часто, не забывали и про «нелюдя». Забавно: когда жареный петух пониже спины клюёт, каждый золотые горы обещает, но стоит опасности уйти, как все прежние слова оказываются забыты. Напрочь.

Устав спорить, Караганда просто наорал на строптивого хозяина и махнул помощникам — работайте.

— Вот кур-рва, а?! — сказал он Захару, вытирая пот. — Он ведь не против того, чтобы Община заплатила. Просто не понимает, почему платить должен именно он.

— Соседским добром всегда проще распоряжаться.

— Вот-вот. Ну их всех, в караганду! — вздохнул Сергей Сергеевич, немного помялся и почесал в затылке. — Захар, тут ещё такое дело… Извиняй, но везти добро у нас не на чем. Да и людей лишних нет. Вы как-нибудь сами.

— На руках предлагаешь нести? — ужаснулся Ненахов. Перспектива тащить мешки с продуктами по полному опасностей городу его не радовала.

— Не совсем. Тут один раньше лошадь держал, так от него две телеги осталось. Можем дать их. На время…

— Это другой разговор, — сказал Захар. Ф-фух, как гора с плеч. Мысленно он уже прикинул, что за два-три рейса можно управиться. Оборотни телеги толкать будут, а в охрану можно взять обычных бойцов. Есть сложности с маршрутом: часть дорог на Земле осталась, но местные наверняка что-нибудь посоветуют.

— Дядя Караганда, дядя Караганда! — К ним подлетела стайка пацанят лет десяти-одиннадцати. — Меченые из Башни пришли! Меченые! Дядя Александр за тобой послал.

На Захара внимания они почти не обращали. Лишь один самый мелкий нет-нет да и косился на незнакомца.

Караганда досадливо крякнул.

— Эх, рановато ваши объявились. Не всё собрали, ну да ладно…

Не слушая его, Ненахов поймал за шкирку ближайшего пацана.

— Где они?

— У караулки в начале улицы. К ним ещё колдун раненый вышел.

Оказывается все в сборе, даже Артём встал с постели, а он, командир, здесь прохлаждается. Непорядок. Извинившись перед Карагандой, Захар заторопился обратно.

Но около караулки он Тагира не нашёл. Пришедшие со Сноходцем бойцы сидели во дворе и на траве перед домом, увлечённо слушая рассказы его оборотней, а вот сам комендант Башни отсутствовал.

— Где Тагир?

— Внутри. Как Артёма увидел, так обматерил его и в дом потащил, — ответил знакомый боец. Повернувшись к Захару, он вдруг недоверчиво спросил, кивнув на азартно размахивающего руками Тони: — Что, и вправду всё было, как они говорят? Дикари умеют молниями бросаться?! И их пули не берут?

— Если Тони и приврал, то самую малость. Нам и вправду здесь дали прикурить… Ты извиняй, но мне надо с Тагиром пообщаться.

Реакция людей на слухи о способностях шаманов его удивила. Неужели не привыкли ещё к Перевёртышам, жутковатой силе Сноходцев? Тот, кто с магией нос к носу сталкивался, вопросов не задаёт, лишь кивает сочувственно, а вот остальные не верят. Пока своими глазами не увидят, так и будут остальных врунами-сказочниками считать.

На пороге у входа в караулку сидел потерявший руку Перевёртыш. Он прижимал к плечу окровавленную тряпку и матерился вполголоса. Тагир что-то сделал с раной, отчего она снова открылась и начала болеть. Виритник при этом пообещал, что рука будет расти гораздо быстрее. Судя по ругани оборотня, тот предпочёл бы оставить всё как есть. Тагир в своём репертуаре! Захар не сомневался, тому вполне по силам было уменьшить или совсем убрать боль. Но нет, как же, не бывать такому, чтобы он о ком-то другом позаботиться решил.

Артёма он нашёл в большой комнате. Приятель сидел на табурете, а Тагир водил руками вдоль его позвоночника. Чувствовалось, процедура неприятна обоим.

— Колдуем помаленьку? — дурашливо спросил Захар, плюхаясь на диван. Размениваться на приветствия он посчитал лишним.

— Иди к чёрту, — огрызнулся Артём. По сравнению с утром выглядел он гораздо лучше. Зябко передёрнув плечами, Лазовский поинтересовался у Тагира: — Что скажешь?

— Здоров. Даже удивительно. С твоим талантом всюду находить неприятности и ни одной серьёзной травмы. Кардинал зря волновался. — Комендант Башни встряхнул кистями, сбрасывая напряжение. От Захара не укрылось, как у него презрительно опустился уголок рта. — Можешь одеваться.

— Он что, интересовался именно мной? — удивился Артём. — С чего такие нежности?

— Тебе лучше знать, — отрезал Тагир и с прохладцей спросил у Захара: — Что там с обещанными продуктами? Староста ничего не говорил? Раз уж я сюда столько обалдуев привёл, стоит их к делу приспособить.

— Вот именно. Ещё бы весь гарнизон притащил… — не удержался от шпильки Ненахов.

Тагир зло прищурился, пояснил с неохотой:

— Этот вояка без сознания был. Какая в Диком обстановка, никто не знал, пришлось перестраховаться…

Перестраховаться, как же! Мужики все как один с огнестрелом, считай, что с голыми руками против дикарей вышли. Ни у кого даже штыки не примкнуты! Но лезть со своим мнением Захар не стал. Сноходцы от злости аж светятся. Только дай повод, в драку полезут, а там и окружающим достанется. Знать бы ещё, от чего столько эмоций. Если Тагира он ещё понимал: тот Артёма сильно не любит, а тут ещё от Кардинала нагоняй получил, — то приятель ведёт себя странно. Мрачен, погружён в себя, лишь изредка зыркает исподлобья на коллегу. Надо бы за ним последить…

О своём решении приглядывать за приятелем Ненахов вспомнил нескоро. Как-то замотался, стало не до душевных терзаний Сноходца. Сначала вместе с Тагиром долго ругался со старостой, обсуждая размеры платы за помощь. Потом вдруг выяснилось, что обещанные Карагандой телеги разваливаются на ходу. Пришлось искать мастеров и инструменты, затем до самой ночи ремонтировать проклятые колымаги.

В Башню отряд вернулся лишь к середине следующего дня. И без того нелёгкое дело — толкать, а кое-где и тащить на руках нагруженные телеги, по жаре и вовсе стало хуже пытки. Пока дошли, у каждого Меченого появились солнечные ожоги, двое бывших «тарасовцев» потянули связки. Захар лучше бы ещё раз с дикарями схлестнулся, чем второй раз к телегам этим подошёл. Одно хорошо, второй рейс планировали сделать дня через три. Хоть отдохнуть успеют. Со всей этой суетой Ненахов так вымотался, что стоило ему оказаться в закреплённой за ним квартире, как он рухнул в постель и мгновенно вырубился.

…Но отдохнуть не получилось. Захару снова приснился сон про выжженный мир и жуткого преследователя, от которого никак не удавалось убежать. Опять от смертной тоски раздирало душу, раскалённый воздух обжигал горло. Опять ощущения были настолько реальны, словно всё происходило с ним наяву, взаправду.

Этот кошмар стал его персональным адом. Испытанием для рассудка и нервов, платой за неведомые грехи. Сколько раз он просыпался, дрожащий и весь в поту, сколько раз открывал в темноте глаза и лежал, напряжённый как струна, боясь услышать тяжёлое дыхание преследователя. А кто-то трусливый глубоко внутри, настойчиво требовал укрыться с головой одеялом. Потом Захар, конечно, бесился, обещал себе справиться с мучительным видением, перебороть наваждение, но в следующий раз всё начиналось снова. Замкнутый круг.

Почему-то этой ночью привычный сценарий изменился.

Где-то вдалеке, у самого горизонта, среди обугленных стволов деревьев, Захар увидел свет. И мёртвый мир ожил, пришёл в движение. Побежали тени, появился ветерок. С плеч словно свалилась незримая тяжесть, перестало давить к земле. Каждый шаг больше не казался чем-то непосильным. Исчезла обречённость, а ужас за спиной отделила прочная стена. Он снова был самим собой — оборотнем Захаром Ненаховым, привыкшим стойко переносить все каверзы судьбы и отвечать ударом на удар, а не трусливым слюнтяем, от страха позабывшим всё и вся. Словно кто-то повернул выключатель, вернув ему его собственные чувства. И стыд, давно мучавший Ненахова, исчез. Теперь Захар точно знал, он не изменился, не стал бесхребетным слабаком, а раз так, то бороться с дышащим в затылок преследователем будет много проще. И начнёт он с того, что посмотрит в морду гонящейся за ним твари.

— Не советую, — раздался знакомый голос. От неожиданности Захар подскочил как ужаленный.

— Кардинал?! Какого…

Справа от него и вправду стоял Хмурый. В чёрном плаще с надвинутым капюшоном и медальоном на груди.

— Ну я же Сноходец как-никак. Почему бы мне не заглянуть в сон соратника? — С тихим смешком Кардинал откинул капюшон, открыв лысый череп, узкое скуластое лицо и заострённые уши, из-под верхней губы торчали кончики клыков. Но всё равно это был Хмурый, пусть и сильно изменившийся. Ненахову удалось скрыть удивление, чем, похоже, он разочаровал виритника.

— А у тебя здесь любопытно. Не ожидал столь… занятных снов. Столько всякой чертовщины понамешано, что оторопь берёт. Где только нахвататься успел… Хочешь, помогу избавиться?

Предложение Захара не удивило. В душе успел порадоваться, что не пришлось самому идти на поклон и просить о помощи, но… вспомнился свет, прогнавший страх, и губы сами произнесли:

— Спасибо, сам справлюсь.

— Дело твоё, — покладисто согласился Кардинал. — Тогда просыпайся. Мне надо с тобой поговорить.

Сказал и дунул в его сторону. В лицо Захара ударил резкий порыв ветра, мгновенно сбил с ног, покатил по земле, закрутил, завертел и… Ненахов открыл глаза.

— Ч-чёрт!

Пробуждение было тяжёлым. Голова раскалывалась от боли, мысли тяжело ворочались. Захар никак не мог понять, где он находится. Сон и явь перемешались, не поймёшь с ходу, где заканчивается одно и начинается другое.

— Давай, давай, приходи в себя, — голос Кардинала заставил вздрогнуть. Оказалось, он сидел на стуле рядом с кроватью, с любопытством наблюдая за пробуждением Захара. — Думаю, ощущения у тебя сейчас не из приятных, так что ты меня извини. Виноват, но по-другому нельзя. Ждать, пока сам очнёшься, времени нет.

— К чему такая спешка? — Захар сел, начал массировать виски. Мысли были всё ещё как в тумане.

— Мне нужно, чтобы ты последил за Артёмом.

От неожиданности Ненахов аж закашлялся. Сонную одурь как ветром сдуло.

— Я что, ищейка или, может, стукач?!

— Не ори! В ближайшее время парню предстоит довольно неприятная встреча. Ничего такого, с чем нельзя справиться, но помощь ему не помешает.

— Какой-то дурацкий разговор у нас получается. Встреча какая-то, помощь… Командир, почему бы тебе самому не подойти к Артёму и не помочь ему в случае чего, а? — не сумел сдержать раздражение Захар. И, понимая, что он, кажется, делает большую глупость, добавил: — Или самому неохота связываться?

От Кардинала дохнуло стужей. Чувствуя, что сейчас произойдёт нечто ужасное, Захар дёрнулся, попытался вскочить, но словно прирос к кровати. Неожиданно выросли стены, надвинулись со всех сторон, неподъёмной тяжестью начал давить потолок. Стиснув зубы, Ненахов процедил:

— К-командир!

Комната снова вернулась в норму, исчезли мучительные ощущения. Лишь капли пота, градом катящиеся по лицу, да взмокшая рубашка напоминали о недовольстве Хмурого.

— Что?

Захар молча замотал головой, не в силах произнести ни звука.

— А раз ничего, то выполняй, что тебе сказано. Ясно? — сказал Кардинал насмешливо и не спеша поднялся.

— Так точно! — наконец выдохнул Захар уже в спину уходящему командиру, и вполголоса добавил: — Хотя я по-прежнему ни черта не понимаю.

— А это и не требуется. Достаточно того, что Артём не останется один на один со своей проблемой.

Кардинал бесшумно вышел из комнаты. В дверях он задержался на мгновение, словно хотел что-то сказать, но потом передумал.

Тьфу! Как же он, сволочь, силён. И каждый раз демонстрирует нечто новенькое. Другие в его возрасте лишний раз зарядку сделать боятся, а этот из себя какого-то супергероя лепит. Хотя нет, из Кардинала супергерой, как из чёрта ангел. Ему больше подходит роль Тёмного Властелина из фэнтези. Сильный, могучий и строит чёрные замыслы. Смех да и только.

Воспоминание о недавнем унижении Захар старательно гнал прочь. Хмурый — личность непростая, в нём густо намешано как хорошее, так и плохое. С некоторыми чертами его характера приходится мириться. Особенно если не забывать, что командир — сильнейший колдун в Посёлке и Башне. И именно он стоит у истоков объединения Меченых.

Хотя… хотя он когда-нибудь доиграется. Не Захар, так кто-нибудь ещё обязательно найдёт способ отомстить.

— Ладно, идём искать Лазовского. Вечно с ним какие-то проблемы. Лишь бы не пришлось, как Тагиру, лезть за ним к чёрту на кулички. — Захар мрачно чертыхнулся.

Напустил командир тумана, а ему теперь разбирайся. С другой стороны, с Артёмом и вправду что-то не то творится. Ещё раз беззлобно выматерившись вполголоса, он оделся и через лифтовую площадку прошёл на балкон. Вдохнул полной грудью — хорошо.

— Тоже не спится? — шевельнулся часовой.

— Почему тоже? — спросил Захар машинально.

— Да минут пять назад парнишка этот молодой проходил. Как его… Артём.

Про Хмурого ни слова, будто он Захару померещился. Но тут до Ненахова дошло.

— Артём?! Куда он пошёл?!

— Да откуда ж я знаю. Какой с этих Сноходцев спрос — делают, что хотят. Один Кардинал им указ, — сказал часовой с готовностью. — Эй, а не он ли там лезет?

Захар перегнулся через перила, вглядываясь в темноту. Там действительно кто-то спускался по верёвке. Видимо, чтобы не возиться с лестницей, выбрал вариант попроще. Оказывается, Кардинал завёл свой разговор очень вовремя.

Ненахов ринулся вниз, прыгая через несколько ступенек. Пару раз его окликнули, но он и не подумал остановиться. Наконец подлетел к нужному балкону, нащупал верёвку и заскользил следом за Артёмом.

— Куда так несёшься? — спросил из темноты Лазовский злым шёпотом. Захар так спешил, что едва не сшиб с ног замешкавшегося приятеля. — Всю Башню переполошил.

— Ф-фух, догнал. Ты куда это собрался? Совсем страх потерял или как? — проигнорировал возмущение Сноходца Захар.

— Или как… Дела у меня, — буркнул Лазовский.

— Это не из-за этих дел ты два дня сам не свой ходишь?

От Артёма запахло угрозой. Ненахов принялся торопливо объяснять.

— Я ещё вчера хотел с тобой это обсудить, но как-то всё некогда. Чего зря одному мучиться, если можно с другом-товарищем обсудить?

Захар ощутил вспышку раздражения и злости, но гнев быстро прошёл.

— Нечего обсуждать! Предчувствие у меня нехорошее, будто искал меня кто-то, а теперь вдруг нашёл и в любой момент может заявиться.

— Понятно… — протянул Захар с сомнением. — А на ночь глядя чего ушёл?

Ненахов почувствовал отчаяние приятеля.

— Я не хочу никого впутывать в свои проблемы, понимаешь? Вот-вот случится нечто плохое. И пусть лучше пострадаю я один…

— Герой, значит, — хмыкнул Захар. — Ну-ну. Но раз уж я всё узнал, против моего участия в твоей авантюре возражать не станешь?

— Поступай, как знаешь, — махнул Артём устало и зашагал в сторону ближайшей девятиэтажки. Захару ничего не оставалось, как пойти следом. Но пройдя десяток шагов, он зачем-то оглянулся и нашёл взглядом балкон с разговорчивым часовым. Рядом с бойцом теперь стоял кто-то ещё. Ненахов был точно уверен, что это Кардинал.

…Артём свернул в первый подъезд и замер у входа, прислушиваясь. Захара предусмотрительность приятеля обрадовала: всё-таки совсем голову не потерял, помнит об осторожности. Сам он изо всех сил ловил звуки ночного Сосновска, то и дело нюхал воздух — не пахнет ли хищником.

— Уже скоро, — вдруг сказал Лазовский. Зябко передёрнул плечами и скрылся в подъезде.

— Что… А, чёрт!

Захар поспешил следом, на всякий случай отрастив на пальцах когти. По уму так надо было бы целиком перекинуться, да одежду жалко. Шипы и когти оставляли прорехи в брюках и куртке, рвали обувь. Одно расстройство, в общем. Коля Ботаник, правда, говорил, при должной сноровке можно прятать одежду в какой-то «пространственный карман», но Ненахову это ни о чём не говорило.

Захар нагнал приятеля на третьем этаже, когда тот осторожно входил в приоткрытую дверь.

— Так о ком ты там речь-то вёл?

— Насколько я понимаю, уходить ты не собираешься? — оглянулся Артём и, дождавшись утвердительного мычания, продолжил: — Тогда так. Я пойду в спальню, а ты жди на кухне. И будь добр, не лезь, куда тебя не просят. Если вдруг что-то пойдёт не так, просто уходи.

Вопрос Ненахова он проигнорировал.

«Чёрта с два!» — мысленно пообещал Захар. Ситуация ему окончательно перестала нравиться. Сначала Артём темнит, потом Кардинал воду мутит. Издеваются они все, что ли?! Впрочем, пока решил поступить, как сказал Сноходец, и завернул на кухню.

Стерев со стула грязь, Захар тяжело сел, огляделся. Совсем некстати вспомнилось, как в похожей обстановке пришлось отбиваться от мерзкого порождения магии — паука.

Проклятье! Захар начал испуганно шарить по карманам, бормоча ругательства, пока не нашёл баночку с солью. Уф-ф, думал, забыл! Последнее время он старался всегда держать её под рукой. Становиться, как Гулидов, рабом проклятой шестиногой твари ему совсем не хотелось.

Внезапно до слуха донёсся слабый, даже не шёпот, а тень шёпота. Несколько неразборчивых слов, тихое шипенье… Сразу и не разберёшь, на самом это деле или только кажется.

Захар сам не заметил, как вышел в прихожую. Он привык доверять своим чувствам, и сейчас всей кожей ощущал неправильность происходящего. Что-то не так!

— Артём! — тихо позвал он. — Артё-ём!

На всякий случай подошёл к входной двери и потянул за ручку — закрыто. Прислушался, но снаружи не доносилось ни звука. Источник странного шёпота следовало искать в квартире.

Сделав пару шагов в сторону спальни, Захар замер, чувствуя, как встают дыбом волосы. Внезапно изменились запахи, воздух стал какой-то неживой, густой и вязкий, как патока. Вокруг каждого предмета в квартире замерцала бледно-голубая аура, по полу вдоль стен побежали огоньки. Остро захотелось рвануть отсюда куда подальше.

— Что за дела здесь творятся? — спросил Захар севшим голосом, с трудом заставив себя сдвинуться с места.

…Лазовский стоял посередине спальни, запрокинув голову и разведя руки в стороны. А вокруг него водили хороводы десятки огоньков, некоторые уже взобрались на плечи и перебирались на руки. Сноходец напоминал рождественскую ёлку, безвкусно увешанную игрушками.

— Уходи! — одними губами произнёс Артём, неожиданно повернув лицо к приятелю. — Немедленно уходи!

Изо рта виритника вырывались клубы пара, Захара шокировало, насколько же в комнате холодно. Аж до костей пробирает! А от лезущих в голову мыслей о магии и прочих чудесах становилось и вовсе жутко. Инстинкт настойчиво подсказывал, что здесь и сейчас, в этой самой комнате, тонкая перегородка, отделяющая мир от царства потусторонних сил, опасно истончилась. Простому оборотню здесь нечего делать.

Вновь стал слышен шёпот, только теперь он набрал силу и легко можно было разобрать: «Тхер'ез Таугрим! Тхер'ез Таугрим!» Незнакомый язык неприятно царапал слух. Хотелось закрыть уши руками и бежать прочь. Но здесь проявила себя звериная натура Ненахова. Это был вызов, он не смог сдержаться и зарычал.

— Ну же, идите сюда, быстрей. Чем бы вы ни были! — вдруг заорал Артём. С видимым трудом он поднял левую руку на уровень груди и сжал пальцы на манер когтей. — Идите ко мне!

Чего он творит?! Захар уже видел Артёма таким — злым, сосредоточенным, готовым убивать. Они тогда допрашивали Олега, и ничем хорошим для пленника история не закончилась. Этот Артём не был приятелем Захара, даже мысль, будто он мог мирно сосуществовать с кем бы то ни было, казалась жестокой насмешкой. Разве может вестник самой смерти испытывать какие-то чувства, кроме ненависти?!

Захар едва не прозевал тот момент, когда одна из теней на стене вдруг обрела объём, обросла плотью и прыгнула ему на спину. Заметив движение краем глаза, Ненахов крутанулся на месте и встретил атаку ударом десятка когтей. Враг дёрнулся, разочарованно завыл и… взорвался тучей пыли. Прикрываясь локтём, Захар отступил в сторону. Только поэтому новая тень врезалась ему не в грудь, а в плечо.

Ненахову показалось, что его ударил самосвал. В правом плече хрустнуло, рука повисла плетью. Вслепую отмахнувшись левой, Захар с удовлетворением отметил ещё один хлопок, возвестивший о гибели врага.

— Артём! Уходить надо! — гаркнул Ненахов, особо не надеясь на благоразумие приятеля. Были бы мозги, он бы с такими силами связываться не стал. Коротко оглянувшись через плечо, Захар увидел, как виритник отбивается от трёх таких же теней. На его глазах Сноходец схватил одну левой рукой и, загородившись ею от остальных, что-то такое сделал. Вспыхнувший белый огонь вмиг пожрал врага. Две другие тени испуганно отпрянули назад. Из углов донёсся злобный вой.

— Боитесь, черти? — закричал Захар, уворачиваясь от новой атаки. Его охватило нечто вроде куража, когда всё кажется максимально ясным и понятным, а каждое действие оказывается ловким и правильным. Выдернув левой рукой из кармана заветную банку с солью, когтем сковырнул крышку и сыпанул прямо перед стеной, где уже начали материализовываться новые враги. Знакомо зашипело, пахнуло гарью.

— О, да никак старые приятели пожаловали? — неизвестно зачем крикнул Захар. К паукам, кляксам и другим порождениям тьмы он испытывал сильнейшую ненависть. — Ну так получайте, твари!

К правой руке начала возвращаться чувствительность. Отступив к центру комнаты, Ненахов сделал несколько пробных взмахов. Пока ещё плохо, но конечность начала действовать. При нужде он сможет ею даже кого-нибудь хорошенько приложить.

Поднявшуюся с пола тень Захар встретил хорошим пинком, а потом добивающим ударом левой. Он успел привыкнуть к лёгким победам, но, вместо того, чтобы развеяться в пыль, тварь чем-то саданула его в живот. Ненахова скрючило, и от резкой боли тут же вырвало. Успела мелькнуть мысль, что попади порождение ночи чуть ниже, и Захару предстояло бы на практике изучать пределы своей регенерации.

Новый удар сшиб его на пол и, что самое страшное, выбил из рук соль. Судя по шипению, она на кого-то попала, но Захару легче от того не стало. Сверху на него навалилась неподъёмная тяжесть, возникло ощущение, что в каждую клеточку тела погружается нечто мерзкое и донельзя грязное, а в голове возникли нечеловеческие видения. От ужаса Ненахов не сдержался и визгливо заорал. Дёрнулся, попытался вырваться, но всё бесполезно. Прижали крепко. Позади продолжал драться Артём, но на его помощь рассчитывать не приходилось.

Неужели конец?!

От дикой боли в ноге по телу прокатилась волна жара, отгоняя иномирную мерзость и возвращая ясность сознания. Даже придавливающая к полу тяжесть уменьшилась. Захар воспользовался данным ему шансом. Крутанулся на месте и, в клочья разрывая когтями линолеум, на одних руках вырвался из плена тени. Встать на четвереньки не получилось, правая нога подвернулась, он грохнулся обратно. И новая вспышка боли едва не лишила его сознания.

Что за чёрт?! Чувствуя, как убегают последние мгновения, прежде чем на него снова набросится ожившая тень, Захар провёл рукой по пульсирующему болью бедру. Под ладонь попался тонкий, липкий от крови стержень, глубоко вонзившийся в тело. Как так получилось, можно будет выяснить и потом. Сцепив зубы, крепко обхватив основание ранившей его штуковины, Ненахов рванул. В глазах потемнело.

Очнулся он от навалившейся на грудь тяжести и не дающего дышать дикого смрада. Тело начало колоть тысячью иголочек, по конечностям с неотвратимостью цунами расходилось онемение, и лишь сознание работало чётко.

— С-суки!!! — выдавил Захар с ненавистью. Порождения тьмы всё-таки достали его. Что не получилось у Олега с его пауками, с лёгкостью вышло у проклятых теней. От царапающего сердце ужаса хотелось выть.

Ну уж нет, не выйдет! Захар вдруг понял, что правая рука у него ещё свободна, и в кулаке он до сих пор сжимает стержень. Без надежды на победу, из одного лишь нежелания сдаваться просто так, он ткнул тварь остриём. Мышцы почти его не слушались, удар получился слабым, но тень вдруг задрожала, по ней пошли волны.

Не нравится?! — со злым восторгом понял Захар. Не нравится?! Ярость придала силы, он начал исступлённо колоть бесформенное тело. Вновь и вновь. Ему начало казаться, будто в руках у него раскалённый прут, и каждый удар обжигает врага. А через мгновение тень и вовсе как-то сжалась, задрожала, её охватило холодное пламя. Издав пронзительный визг, тварь исчезла.

Захар от души выматерился и посмотрел на так удачно подвернувшееся под руку оружие. Стержень мягко светился, роняя с острия быстро гаснущие искры.

Крик боли заставил Ненахова опомниться. Он как-то совсем забыл об Артёме, да и теней было несколько.

Сноходец обнаружился в другом конце комнаты. Четыре колышущихся силуэта прижали его к окну, не давая вырваться. Лазовский был бледен, его сильно качало, но он упорно не желал сдаваться. Одна из теней сунулась было вперёд, и нарвалась на удар раскрытой ладонью. Сверкнула слабая вспышка, противника отшвырнуло обратно. Сам виритник громко застонал.

Нет, так он долго не продержится. Ненахов осторожно поднялся, половчее перехватывая своё неожиданное оружие. Теперь хорошо бы незаметно подобраться поближе, да и врезать гадинам от души. А то даже как-то обидно получается: ему, оборотню, достался один противник, а виритнику целых четыре.

Ближайшую тень Захар ударил сверху вниз, одним махом почти развалив её надвое. Первая победа словно придала сил, превратив обычный каменный осколок в волшебный меч. Дёрнувшись от удивления, Ненахов быстро сориентировался и с разворота вспорол остриём упругую плоть второй твари, а затем коротким ударом вколотил стержень в тело третьей. Всю троицу почти сразу охватило знакомое холодное пламя.

— Спасибо! — хрипло сказал Артём. Сам он прижал последнюю тень к стене. Из его левой руки в тело твари перетекало нечто невидимое, но очень для неё болезненное. Она судорожно трепыхалась, пытаясь вырваться, заставляя Сноходца мстительно улыбаться. Наконец, порождение тьмы дёрнулось в последний раз, после чего взорвалось облаком вонючего дыма, быстро истаявшего в воздухе.

— Серой вроде не пахнет! — с серьёзным видом потянул носом Захар, но не выдержал и немного истерично рассмеялся. — Чёрт! Да возня с Прозрачниками кажется мне совершенной ерундой после такого. Те твари хотя бы привычны. Знай себе выполняй правила: туда не ходи, там не прячься, этого не делай. А с тенями что? Вот ты мне скажи, Артём, что за мерзость на нас свалилась?!

Захар повернулся к Сноходцу, но тот молча сполз по стене на пол и прижал левую руку к груди. От виритника пахло кровью.

— Ты ранен?

— Я в порядке. Так уже было, — с трудом произнёс Артём.

— Ясно. Тогда, раз ты в норме, быть может, ответишь на вопрос, а? — Всю весёлость с Захара как ветром сдуло. — Что за дерьмо здесь произошло?!

Ненахов подождал пару мгновений и выругался, не услышав ответа.

— Да кого я спрашиваю. Нашего молчуна?! — Захар стукнул кулаком по стене. Прижавшись лбом к камню, он немного помолчал, успокаиваясь, и уже тише спросил: — Хотя бы можешь сказать из-за чего всё это?! И… и что это за штуковина, которая спасла наши с тобой задницы, если не от адского пекла, так от чего-то близкого.

— Я тебе предлагал не лезть, а ты не послушался. Так что теперь не ори, — Артём с трудом поднялся и встал у окна.

— Слушай, ты, умник! Я же тебе…

— Это плата, — оборвал Захара приятель и горячо зашептал: — Всё имеет свою цену. Всё! Сила, знания, власть… Тот, кто понял это первым, теперь на коне, а тугодумам остаётся подбирать крошки с барского стола и работать расходным материалом.

— Я тебя не понимаю.

— Да я сам себя не понимаю! — Артём вдруг повернулся к Захару. — Скажи, почему ты пошёл за мной? Только честно?

Ненахов замялся, не зная, говорить правду или нет. Наконец, решил, что хуже уже не будет. Пожал плечами:

— Кардинал.

— Почему я не удивлён? Старый хрыч здорово наловчился разгребать жар чужими руками. Там, где не уверен в результате, пускает вперёд какого-нибудь дурака. Научит паре фокусов, мозги прополощет и в пекло толкает. А потом сидит и смотрит, что выйдет.

Артём вдруг быстро подошёл к Ненахову, сжал руками воротник его куртки.

— Понадобилось ему базу Волкова защитить, он молодого ученичка за шкирку цап и вперёд себя пустил. Да как ловко, сразу и не догадаешься. Что делать говорил, силой делился, однако к хозяевам знаков, к Таугрим, я обращался… Я! И рисовал знаки тоже я! Слышишь? Я! А он лишь кивал, да по голове поглаживал: молодец, Артём, силён. Только вот ведь незадача: метка этих самых хозяев оказалась тоже на мне. Только вчера это понял, когда почувствовал, что меня нашли. Дотянулись из чёрт знает какой бездны!

Захар с трудом разжал пальцы Артёма и с опаской отступил на один шаг.

— Эй, ты часом не спятил?

— Не дождёшься! — оскалился Лазовский, но продолжил уже спокойнее: — Но всё же терять меня Кардинал пока не хочет. Силёнок у него ещё маловато, чтобы Сноходцами разбрасываться. Однако, сам с этими Таугрим, чтоб им пусто было, ссориться не собирается. И тут как тут, из запасников выуживается ещё один придурок и отправляется на помощь к попавшему в беду коллеге. Так ведь было, а? Скажи, так?!

Захар поверил Артёму сразу и безоговорочно. Такая комбинация вполне в духе Кардинала: суровый расчёт и никакой сентиментальности. Стоило ли ждать иного от бывшего бандита?

— Ладно, а с этим что? — Захар махнул спасшим их стержнем. С удивлением он только сейчас узнал тот самый осколок, который попался ему под руку во время боя с туземцами.

— Ты это у Кардинала спроси. Захочет — объяснит. Раз он тебя так вовремя за мной следом отправил, об этой штуке точно многое рассказать может, — Артём остро глянул на Ненахова. — Или о тебе.

— Понятно, самому разбираться придётся, — Захар заботливо спрятал загадочный камень во внутренний карман. — Эти ещё не появятся?

— Чёрт их знает. Мне почему-то кажется, что нет. Если только умом не тронусь и не начну снова их знаки рисовать.

— Ты уж постарайся. Что-то мне подсказывает, в другой раз нам может так не повезти… — хмыкнул Захар.

Сноходец промолчал. Присев на корточки, он принялся сосредоточенно оттирать кровь с ладоней.

С лестничной площадки донёсся топот ног, громкие голоса, звяканье оружия.

— А вот и кавалерия прибыла, — скривился Артём. — Кажется, мы здесь немного нашумели, и наши решили разобраться.

— Или Кардинал приказал, — предположил Захар и громко крикнул: — Всё нормально, мужики, здесь свои! Заходите! Мы в спальне.

Шум у входа стих, и через несколько мгновений в квартиру уверенно вошли трое. Пока двое бойцов проверяли остальные комнаты, в спальне появился Тагир.

— Ты?! А что Хмурый сам не пришёл? — процедил Артём, поднимаясь. От него сильно пахло злостью. Переход от усталого равнодушия к ярости оказался для Захара чересчур неожиданным. Он даже растерялся.

— А не много ли чести? — скривился Тагир. — У него больше дел нет, кроме как за тобой бегать да следить, чтобы ты очередную глупость не учудил?

— Глупость?!

— Что здесь случилось? — Тагир демонстративно повернулся к Захару. — Караульные видели свет. Да и по Изнанке словно дрожь прошла…

— Да вот, пришёл сюда кое-кто с той стороны и выставил претензии твоему коллеге.

— Какие ещё претензии?

Ненахову начало казаться, что Тагир ведёт себя немного наигранно.

— Думаю, тебе лучше знать. — Ненахов развёл руками. — В ваши чародейские дела ни один нормальный оборотень не полезет.

Забытый было Артём не пожелал успокаиваться и силой развернул Тагира лицом к себе. Тот аж задрожал всем телом.

— Не смей прикасаться ко мне, понял?!

— А то что, убьёшь? Ну так попробуй, — прошипел Артём. — Только сначала ответь: ты знал, что там, у Волкова, Кардинал меня подставил? Скажи, знал, что он сделал должником Таугрим?!

— Не понимаю, о чём ты говоришь, — ответил Тагир, оскалившись. — Ещё вопросы?

Врёт! У Захара пропали последние сомнения. Точно врёт! Иначе не стал бы он так злорадствовать, прямо светится весь. Может, он и не был в курсе всех планов Кардинала, но кое-какие подробности точно знал. Знал и не предупредил. Гадство какое! Разве нельзя чёртовым Сноходцам забыть свои дрязги и начать работать сообща?! В одной ведь лодке, а грызутся как псы, того и гляди, друг друга пожрут.

…Артём вопросов задавать больше не стал. Криво ухмыльнувшись он приблизился к Тагиру ещё на один короткий шаг, качнулся назад и со всего маху врезал ему лбом в переносицу. Удар был хорош. Не ожидавший атаки старший Сноходец отшатнулся, на миг потеряв связь с реальностью. Лазовский попытался его дожать, начав молотить кулаками, но это было ошибкой. Там, где следовало бить наповал, он зачем-то устроил драку. Забыл обо всём — о способностях Сноходца, о ноже, наконец, и, как школьник, полез бить Тагиру морду.

Одна беда, его противник ничего не забыл. Захар хорошо разглядел, как он левым предплечьем отвёл руку Артёма и плавным, отработанным до автоматизма движением вогнал растопыренную пятерню правой ему в живот. Причём как-то очень хитро, поворачивая кисть в момент удара.

В Лазовского словно из пушки выстрелили. Отлетев к стене, виритник со всего маху приложился о камень и рухнул на пол. Окажись на его месте обычный человек, то после такого он бы никогда не встал, но Артём уже через десяток секунд слабо зашевелился. Дёрнулся всем телом, закашлялся, и его вырвало кровью.

— Да вы с ума посходили, что ли? — попытался вмешаться Захар, но наткнувшись на тяжёлый взгляд Тагира, остановился.

— Не мешай… А ты лежи спокойно, если сдохнуть не хочешь! — уронил Тагир, наклонившись над поверженным противником. Стоило его ладоням коснуться поясницы Артёма, как того выгнуло дугой.

— С-сука! — захрипел Лазовский. — В-всё равно…

— Не в этой жизни, мальчик. Не в этой жизни, — засмеялся Тагир. От издёвки в его голосе у Захара зачесались кулаки.

Видимо почувствовав напряжение, Тагир замолчал и сосредоточился на лечении Артёма. Жаль, хватило его ненадолго.

— Ненавидишь меня? Зря. Я ведь тебе зла не желаю. Но и нянькой быть не собираюсь. У тебя своя голова на плечах имеется. Два плюс два сложить сможешь, а нет… На нет и суда нет. Дуракам здесь не место, — сказал Сноходец, наклонившись почти к самому уху Артёма. — Обиделся на Кардинала? Бывает. Но, по большому счёту, в своих бедах винить тебе некого! Тебе приказывали — ты делал. Но вот раскрыть рот и поинтересоваться, что да как, ума не хватило, да?! Так чего удивляешься, что тебя провели как последнего неудачника?!

— Хватит. С остальным сам справлюсь! — прервал его Артём и откатился в сторону. Шевеля конечностями с видимым трудом, встал на четвереньки, а затем и вовсе поднялся на ноги. Скривившись, немедленно прижал правую руку к животу. Чуть пониже солнечного сплетения у него на куртке оказался вырван внушительный клок ткани. Захар успел разглядеть на коже множество вздувшихся рубцов, образующих нечто вроде грубого наброска спирали. Вот это Тагир его приложил!

— Конечно, конечно! — Старший Сноходец поднял руки и издевательски подмигнув Захару, покинул комнату. Из коридора донёсся его приказ бойцам покинуть «эту вонючую дыру».

— Сволочь, — рубцы под пальцами Артёма бледнели на глазах. — Как приложил, а?

— Если бы ты поменьше разводил сопли, то это ты бы его сейчас лечил, а не он тебя, — ответил Ненахов. — До Башни дойти сможешь или тебе помочь? Не знаю, как ты, но у меня возникло острое желание провести остатки ночи в безопасности…

Лазовский лишь молча кивнул.

— И ещё: надеюсь, к Кардиналу ты не полезешь с кулаками предъявлять претензии? Он может сгоряча так приложить, что и тела не останется. Есть у меня такое подозрение… Так что, если есть желание пожить подольше, плюнь и забудь. Понял?

Ответ Артёма прозвучал издевательски равнодушно. Будто и не было перед тем взрыва эмоций.

— Не знаю, о каких ты, Захар, претензиях речь ведёшь. Всё нормально. Мы столкнулись с чем-то вроде помеси Прозрачников и «клякс» с Ниженки, ну и устроили им локальные Содом с Гоморрой. Ничего особенного. Правда, последующий разговор с господином комендантом Башни получился несколько чересчур бурным, но конфликт улажен. Какие могут быть претензии, Захар?!

Глаза Артёма напоминали тихие лесные омуты, столько в них было вселенского спокойствия. Но где-то в самой глубине нет-нет да и вспыхивала на миг злая ярость. Захара аж озноб пробрал. Эх, художник-художник, малевал бы ты на Земле свои картинки и горя не знал. Теперь же превращаешься в не пойми кого. И кто знает, останется ли в тебе под конец хоть что-то светлое и хорошее.

Глава 9

Куда указывает стрелка

Собственное настроение иначе как отвратительным Артём бы не назвал. После драки с Таугрим он всё никак не мог прийти в себя. Предательство Кардинала ударило по нему неожиданно сильно. И ведь какая штука, Лазовский прекрасно понимал — нельзя доверять Хмурому. Он для бывшего бандита всего лишь инструмент, который берегут до поры до времени, а потом пускают в ход. И если возникает такая надобность, то попросту выбрасывают. Умом понимал, но простить не мог.

Очень хотелось плюнуть и уйти. Куда угодно, лишь бы подальше от этой циничной сволочи, да вот беда — некуда. А если и приютит кто, то ненадолго. Не мытьём, так катаньем, но Хмурый добьётся своего, подомнёт под себя всю власть в Сосновске и найдёт способ отомстить беглецу. Рисковать ради Артёма никто не станет.

Но и оставаться нельзя! Как можно доверять командиру, который уже не в первый раз так тебя подставляет?!

Потому и бесился Артём, не находя себе места и срываясь на обычных бойцах. Если бы не Захар, Лазовский обязательно натворил бы какую-нибудь глупость.

Вот и в этот раз тот пытался поддержать приятеля.

— Говорю, расслабься! Не забивай голову всякой ерундой, живи как живётся. Лишь старайся больше так не подставляться! Ты с Кардиналом на эту тему говорил?

— Нет, — отмахнулся Артём.

— А что так?

— Боюсь сорваться. Один раз подошёл к нему, а он, подлюка, на меня вытаращился и стоит, улыбается. Будто наперёд знает, что скажу.

— А ты?

— А я стою, как баран, и ушами хлопаю. Слова из себя выдавить не могу. Так он меня ещё по плечу похлопал и посоветовал уделять больше времени боевой подготовке, если не хочу в следующий раз снова уступить Тагиру. Сказал и ушёл как ни в чём не бывало, а я остался будто оплёванный…

Артём тогда в очередной раз поразился умению Кардинала работать с людьми. Безо всяких сверхъестественных сил так повернуть разговор, что ты даже возразить ему толком не можешь. Это и есть настоящая магия, а не всякая мишура с молниями, проклятиями и хождением по снам.

— Я смотрю, всё равно ты ни о чём другом думать не можешь, так, может, давай устроим себе небольшую экскурсию по городу? Прогуляемся, воздухом подышим, ты, может, развеешься. Как тебе идея? — спросил Захар с энтузиазмом.

Предложение прозвучало чересчур неожиданно, и у Артёма возникли кое-какие подозрения.

— И ты туда же… Хорош темнить. Говори прямо, что задумал?!

— Чёрт… Извини, увлёкся, — сразу сник Ненахов. Затем воровато оглянувшись, достал из кармана каменную сосульку и положил перед собой на стол. — Смотри.

— Это тот самый обломок, которым ты Таугрим грохнул?

— Точно! А теперь фокус. — Захар аккуратно прикоснулся пальцем к центру стержня. И довольно засмеялся, когда тот вдруг дрогнул и повернулся градусов на сорок по часовой стрелке. — Чем не компас, а?

Увиденное заинтересовало Артёма. После Переноса все компасы дружно сошли с ума, и теперь было странно видеть их несомненно магический аналог.

— Всегда в одну сторону указывает?

— Именно! И к сторонам света не имеет никакого отношения. Это что-то здесь, рядом. Если засечь направление с трёх точек, то можно…

— Ну давай, давай, не томи. Наверняка уже по карте посмотрел. Ведь так?

— Всё-то ты знаешь, Артём, — проворчал Захар и не без самодовольства бросил: — Район Руин. Это где-то там.

— И ты предлагаешь…

— Пойти и посмотреть, что там и как! Ты со мной?

Артём вздохнул:

— А куда я денусь.

…Сразу отправиться на поиски не получилось. Былая вольница закончилась, нельзя было просто бросить всё и уйти. Захару следовало назначить заместителя, составить план патрулирования хотя бы на пару дней вперёд. Кто знает, как долго продлится их вылазка в Руины. Место непростое, полное неожиданностей. К тому же, только-только закончилась Волна, и задержавшиеся в реальном мире Прозрачники сделали улицы Сосновска ещё более опасными. К их маленькой экспедиции следовало хорошенько подготовиться.

Пока собирал вещи, Артём в очередной раз поймал себя на мысли, что стал совсем другим человеком. Ещё пару месяцев назад он трясся перед каждым выходом на улицу, боясь всего и вся, а теперь даже в голову не берёт такую мелочь.

Кто-то меняется после долгих раздумий, самостоятельно решив закалить характер и волю, кто-то в трудное время пересиливает собственную слабость и трусость, а кто-то становится рабом обстоятельств. Сначала долго плывёт по течению, боясь сделать лишнее движение, а затем либо начинает бултыхаться, выгребая к берегу, либо… идёт ко дну. Он из тех, кто зависим от обстоятельств. Да, в этом нет ничего героического: даже загнанная в угол крыса дерётся до последнего, но и стыдиться тоже нечего. Главное, он изменился.

Из Башни вышли сразу после обеда. С Тагиром после драки Артём старался не разговаривать, и об их решении «прогуляться по городу» коменданту крепости сказал Захар, хотя и промолчал об истинной причине такого странного желания. Как оборотень потом со смехом рассказывал, Сноходец не стеснялся в выражениях, когда описывал, куда и, главное, каким способом они могут идти.

— А Кардинала не видел? — не удержался от вопроса Артём. Его теперешние чувства к командиру можно было описать как сплав ненависти, уважения, а где-то даже и восхищения. И такой коктейль из эмоций не делал его жизнь проще.

— Нет, и слава богу! Уверен, командир бы нашу затею точно не одобрил.

— Это точно.

…До границы с Руинами шли неожиданно долго. Раньше они добирались другим путём: спускались к Дикому, потом шли вдоль улицы Прогонной, сворачивали на бывшую Доватора и оттуда отправлялись вглубь таинственного района. Не самый короткий путь, в этот раз решили срезать.

На свою голову.

Пройдя дворами на соседнюю улицу, они перешли дорогу и свернули к входу в гаражный кооператив. Джунгли ещё только начали войну за этот клочок изуродованной человеком земли и зелени было мало. Унылые коробки гаражей выглядели почти так же, как и до Переноса, а бетонную дорогу лишь в нескольких местах пересекали широкие трещины.

Идти здесь было одно удовольствие. Знай себе шагай, да по сторонам поглядывай. Не надо прорубаться сквозь заросли, бояться, что на тебя свалится какая-нибудь ядовитая дрянь. А так опасность не больше и не меньше, чем в остальном городе.

Они прошли уже немало, когда из-за спины, со стороны входа в кооператив до них донеслось нечто вроде цокота когтей. Первым обратил внимание на необычный звук Артём, но, оглянувшись, не увидел ничего. Пустая улица да вереница железных ворот с облупившейся краской.

— Ты ничего не слышал?

Захар к вопросу приятеля отнёсся со всей серьёзностью. Честно навострил уши, принюхался, повторил ещё раз, и лишь затем со вздохом покачал головой: ничего!

Но Артём успокаиваться не желал. Дальше он уже специально прислушивался, пустив в ход свой невеликий арсенал умений Сноходца.

— Точно тебе говорю, кто-то следом идёт!

— Артём, я ничего не вижу, не слышу и даже не чую. Пойдём, тебе показалось! — Захар попытался успокоить приятеля. — Или какой-нибудь мелкий грызун в кустах зашуршал, а ты панику поднимаешь.

— Погоди!

Артём помассировал веки, сосредоточился и призвал силы Изнанки. Ощущения не из приятных — на висках канатами вздулись жилы, глаза начало щипать, а в мозг словно десяток игл вонзили. Лишний раз вспоминать о таком умении не будешь, но слишком сильны недобрые предчувствия.

Картинка перед глазами дрогнула, цвета поблекли, сменившись разными оттенками серого. Растения стали прозрачными, а Захар рядом теперь напоминал полупрозрачную тень. С каждым разом обращаться к новым способностям становилось всё легче и легче, открывались новые, до того неведомые возможности.

Хмыкнув своим мыслям и поглубже натянув на лицо капюшон, Артём поискал взглядом источник странных звуков. Ничего?!

— Ну и? — дёрнул его за рукав Захар. — Говорю, ничего нет! Уж насколько у меня слух и обоняние лучше твоих, говорить не буду.

Артём досадливо нахмурился. Может, и вправду у него паранойя развиваться начала? От такой жизни ведь и немудрено. В последний раз оглядев дорогу, он задержал взгляд на ржавых воротах метрах в двадцати от них. Что-то с ними было не так, но вот что?!

— Ворота слева, сразу за кустом видишь? — одними губами спросил он Захара.

— Ну?

— Шугани там чем-нибудь!

Беззлобно ворча, Ненахов всё-таки наклонился и нашарил под ногами обломок кирпича.

— Сейчас…

Но никакого сейчас не понадобилось. Каким-то образом догадавшись, что её укрытие обнаружено, рядом с воротами материализовалась здоровенная зверюга. С отстранённым интересом Артём отметил сильное внешнее сходство с волком. Если бывают волки с широкой костяной пластиной на месте глаз, густым белым мехом, клыками размером с палец, да ещё к тому же ростом метра полтора в холке.

— Вот так чудо саблезубое! — пробормотал Захар. — Знаешь, а ведь я его сейчас только глазами вижу. Остальные чувства молчат. Прямо призрак какой-то.

Артём не успел его остановить. Оборотень широко размахнулся и запулил в волка кирпичом.

Вместо того, чтобы увернуться, зверь просто поймал снаряд пастью и клацнул зубами, лишь мелкая крошка брызнула в стороны.

Проявив редкостное единодушие, Артём с Захаром ринулись вниз по дороге. Очень быстро пропали иллюзии о собственной силе, где-то даже крутости. С подобными чудовищами никому раньше сталкиваться не приходилось, а всё непонятное вдвойне опасно. Соревноваться в силе с новым монстром они не собирались.

Человек не способен убежать от собаки, если она, конечно, не уродец вроде пекинеса. Хоть Артём с Захаром перестали быть людьми, но и саблезубый волк далеко не дворовая шавка. Он очень быстро их нагонял.

Вырвавшийся далеко вперёд Захар первым достиг конца улицы, прыжком взлетел на высокий бетонный забор. Зацепился за что-то ногами и свесился головой вниз, протянув Артёму руки.

— Давай! Поднажми!

А вот Лазовскому приходилось не сладко. Из нетренированного интеллигента никакая сила не сделает хорошего бегуна. Он старался изо всех сил, но зверь едва не хватал его за пятки. И страх придал силы.

Как он прыгнул, Артём не понял. Просто оттолкнулся ногами изо всех сил и метнул тело вперёд. Есть! Захар не спасовал, успел поймать его за руки, после чего, матерясь в голос, потащил наверх. И почти сразу монстр всем телом бухнулся в стену в сантиметре от ног Лазовского. Бетонная плита содрогнулась, от неожиданности Ненахов едва не выпустил приятеля.

— А-аа! Держи!! — заорал Артём и, извернувшись успел зацепиться рукой за край стены. Дальше оставалось подтянуться, закинуть ногу и вот он уже сидит наверху.

— М-да, срезали угол, называется, — присвистнул Захар, вытирая пот. Руки у него подрагивали.

Артём кивнул. В отличие от приятеля, он видел нечто большее, чем просто хищную тварь. Внутри волка в унисон пульсировали два сердца — одно животное, а вот второе… второе источало эманации знакомой тёмной силы. Им встретился демон, неведомым образом воплотившийся в зверином теле.

— Ты погляди, а? — Захар вытащил из-за пазухи ставшую его талисманом каменную сосульку. Оказывается, перед уходом он даже обвязал её верёвкой и теперь носил на шее. И сейчас этот загадочный артефакт угрожающе светился.

Впервые с момента нападения тварь внизу издала злобное ворчание.

— Не нравится? А вот я сейчас… — Захар азартно подался вперёд, намереваясь соскочить вниз. Артём едва успел его задержать.

— Сдурел?!

— А ты предлагаешь здесь куковать?

Пока Артём подбирал аргумент повесомей, волк неожиданно завыл и длинными скачками понёсся к выезду из кооператива. С каждым прыжком он становился всё более прозрачным, пока не пропал из виду.

Лазовский живо представил, как монстр сейчас делает круг и набрасывается на них с другой стороны. Благо какая-то добрая душа сделала высокую насыпь. Похоже, та же мысль пришла в голову и Захару. Мальчишеское желание подраться уступило осторожности, он махнул в сторону примыкающих к стене огородов и пальцами изобразил идущего человечка. Артём не возражал.

…До Руин пришлось добираться по дну очередного оврага. Первое время почти бежали, напряжённо ловя малейшие признаки погони, но потом успокоились. Демон или решил не тратить время на преследование, или потерял след. Неважно, главное, одной опасностью меньше. Их и так здесь немало.

Несколько раз Захар сверялся с камнем, и тот исправно показывал нужное направление. Принцип работы загадочной сосульки оставался непонятным. Артёма нет-нет да и посещала мысль о безумности всего их предприятия. Отправиться в неизвестность, следуя указаниям непонятного явления, могли лишь настоящие маньяки.

Из оврага они выбрались, лишь когда на пути попались обломки автомобильного моста. Судя по следам копоти и потёкам металла, рухнул он незадолго до Переноса во время атаки драконов. Теперь сразу за мешаниной из арматуры и бетона начиналось болото. Артём мгновенно ощутил идущую оттуда угрозу, а Захар почуял запах змееногов. Обменявшись взглядами, оба, не сговариваясь, полезли наверх…

К границе района приятели вышли через час блужданий между развалинами домов. Почему-то Перенос сильнее всего затронул именно эти улицы, уничтожив почти все строения. О людях и вовсе можно было не вспоминать. Из прежних обитателей точно никто не уцелел, а из новых… Несколько встреченных оборванцев убегали прочь при одном их виде.

Но Артёма больше интересовали не трусливые местные обитатели, а следы древней цивилизации, попадавшиеся на каждом шагу. Закрученные спиралью столбы, гигантские диски, изукрашенные геометрическими узорами, нечто вовсе невообразимое вроде здоровенного дырявого шара, внутри которого находился ещё один точно такой же, а в том ещё и ещё… Чем дальше они углублялись в Руины, тем всё больше осколки чужой жизни вытесняли земное.

— Куда дальше? — поинтересовался Артём, пытаясь сосчитать выцарапанные на гранитном валуне окружности. На первый взгляд их казалось совсем немного, никак не больше десятка, но стоило начать считать, как внимание ускользало, он сбивался, и приходилось начинать заново. Любопытно.

Пока Лазовский развлекался, Захар возился с «компасом». Почему-то их загадочный прибор в Руинах начал работать с перебоями: то показывал не пойми что, то вовсе замирал. Сомнения в успехе похода крепли всё больше.

— Ага! Теперь идём… туда! — наконец объявил Ненахов с некоторым сомнением.

— Думаю, на запад лучше не сворачивать, — заметил Артём, даже не глядя в сторону приятеля. — И неплохо бы решить, где ночевать будем. Назад уже вряд ли успеем вернуться.

— На запад?! Ах да… Ты прав. Туда, пожалуй, идти не стоит, — согласился оборотень запоздало. Кажется он забыл, где находится, и что не везде безопасно появляться даже Меченым. Артёму такая безалаберность сильно не понравилась. Пусть кто-то сочтёт его трусом, но границы некоторых районов он перейдёт лишь по очень веской причине. Приютившие мутантов Склады, дом «Детей Мёртвого мира» — Хрущобы, окрестности Дворца Спорта, ставшие…

— И чем это вам запад не нравится, позвольте поинтересоваться?

Выстрел произвёл бы меньший эффект, чем этот неожиданный вопрос. Артём укрылся за валуном, а Захар ласточкой нырнул в кусты малины. Как же это они проворонили чужаков-то?!

— К чему все эти лишние телодвижения, молодые люди? — развеселился неизвестный. — Вам никто не угрожает.

Лазовский осторожно выглянул из-за камня и с трудом разглядел невысокого крепыша шагах в десяти от себя. Летний камуфляж чужака сливался с зеленью, а лицо было измазано какой-то гадостью. Кроме короткой палки в руке и тесака на поясе, другого оружия у незнакомца не было.

— Ну выходите, выходите. Не прячьтесь… Не хотелось бы применять силу.

Одновременно с этими словами Артём почувствовал как спину царапнул чужой взгляд. Но стоило попытаться обернуться, как над головой свистнула пуля. И раздался глухой, как после глушителя, звук выстрела. Лазовский не успел сообразить что к чему, как от кустов, где скрылся Захар, раздался крик боли.

— Говорил же, не стоит всё усложнять… Выходите с поднятыми руками. Ну же!

Артём с тоской понял, что они влипли. Добром такие встречи не заканчиваются. Даже если ему каким-то образом удастся сжечь мозги одному врагу, то остальные мигом с ним расправятся. Как с Захаром, который успел с кем-то схватиться.

— Выхожу. Не стреляйте, — сказал Лазовский.

От чувства беспомощности и злости на себя сводило скулы. Внутри он был готов крушить и убивать, но не видел для себя ни малейшего шансов. А глупо погибать вдвойне позорно. Раньше его и не занимали такие мысли, а теперь хотелось уйти за грань пусть не красиво, но хотя бы не испытывая стыда за свои ошибки.

— Стой там и смотри себе под ноги. Поднимешь голову, снайпер тебе мозги вышибет. Уяснил? — потребовал крепыш в камуфляже, когда Артём приблизился к нему метров на пять.

— Уяснил.

Зашуршало, и двое бойцов в костюмах Гимли[1] выволокли из кустов окровавленного Захара. Оборотень зло щерился на своих пленителей, но попыток вырваться не делал. Простреленные ноги и раненое плечо научили его осторожности.

— Вы кто такие, сволочи? — прохрипел оборотень.

— Мы смиренные воины истинной церкви, Церкви Последнего дня! — улыбнулся крепыш. — И нам очень хотелось бы знать, почему это вам не по душе заходить в обитель Света?

— Ты догадайся.

Значит «чистые»… Артём мысленно чертыхнулся. Как чуял, что с этими чокнутыми ублюдками могут столкнуться. И как теперь быть?! Знать бы, что в кустах больше никого нет…

— Впрочем, тут и гадать нечего, — сам ответил на свой первый вопрос командир «чистых». В его глазах загорелись безумные огоньки. Кажется, дразнить его было плохой идеей. — Вы — меченые дьяволом отродья, оскверняющие землю самим своим существованием. Насмешка над промыслом Божиим!

— Тогда шлёпните нас здесь и дело с концом, — перебил его Артём. — За чем дело стало?

— О, нет. Даже таких, как вы, нельзя отпускать в ад без искупления. — Бойцы церковников дружно зафыркали, разом выйдя из образа безумных фанатиков. У Артёма возникло ощущение, что они больше играют, чем действительно верят во всякую мистическую чушь. — Учитель поможет вам сделать правильный выбор, и служба делу Света снимет с ваших плеч груз грехов.

«Чистый» достал из кармана кусок свёрнутой струны и прикрепил один её конец к короткой палке, которую вертел в руках.

— Учитель одарил избранных своих воинов особой силой. И сейчас вам придётся познакомиться с ней поближе, — холодно улыбнулся командир церковников. — Начнём с тебя, колдун. Ваше поганое семя попадается нам редко, но каждый приносит с собой кучу неприятностей. Видимо, есть что-то мерзкое в вашей силе, уродующее души.

Крепыш прикрыл глаза, взмахнул палкой, и струна превратилась в полыхающую холодным огнём нить.

— Сейчас аккуратно завяжем это на твоей шее, и будешь как шёлковый. Нить Покорности быстро отбивает тягу к бунтарству, а как до дома дойдём, Учитель над тобой полный обряд проведёт. Радуйся, тварь!

— Чему? — спросил Артём, не отрывая взгляда от светящейся струны.

— Что останешься жив и послужишь доброму делу, разумеется.

Через несколько мгновений Артёму предстоял выбор: позволить накинуть на себя чародейскую удавку или драться, рискуя получить пулю в сердце. Умирать совсем не хотелось, но и в рабство он попадать не собирался. Ни за что!

«Чистому» оставалось сделать несколько шагов, когда в дело вступила третья сила. В кустах раздался сдавленный вопль и наружу мешком вывалился окровавленный боец во всё том же костюме Гимли. Таким шансом грех было не воспользоваться. До командира головорезов было далековато, зато схватившие Захара солдаты вот они, рукой подать. Долго не раздумывая, Артём шагнул к ближайшему и с размаху чиркнул его пальцами по горлу. Чужая плоть, подвластная силе Сноходца, разошлась в стороны, и Лазовский почувствовал как рвётся сонная артерия.

— Бей! — крик Захара несколько запоздал, жертва Артёма уже валилась на траву. Впрочем оборотень не отставал. Он ухитрился врезать второму бойцу кулаком в висок, и почти мгновенно выросший на костяшках шип, пробил тонкую кость.

Двое готовы!

Предчувствие заставило Артёма завалиться набок, пропуская пули мимо. Кто стрелял, он не видел, но ещё один автоматчик ничего хорошего им сулить не мог. Плюс командир «чистых» что-то чудил, сорвав с жезла струну и водя им перед собой. Шептал он при этом совсем не ругательства.

Артём попытался поймать взгляд врага, но обнаружил странный феномен. Неприятель отделился от них чем-то вроде стены, и стена эта стремительно уплотнялась. Чуя недоброе, Лазовский вскочил и попытался с наскока прорваться ближе, но ничего не вышло. Он словно завяз в воздухе.

Наконец в бой вступил Захар. Он успел залечить раны на ногах и теперь кипел желанием отыграться за испытанную боль. От резкого движения его странный медальон вывалился из-за пазухи. При каждом шаге Ненахова сосулька вспыхивала огнём, и он почему-то не испытывал никаких проблем с передвижением.

Судя по ошарашенному лицу крепыша, для «чистого» это стало полной неожиданностью. Он даже отступил на шаг, но тут в дело вновь вступил невидимый стрелок. Пули ударили в грудь Захара и отбросили его назад. Но почти сразу огонь прекратился, раздался гортанный вскрик, и что-то упало. А потом чуть в стороне от приятелей закрутилось небольшое облачко тумана, из которого выступил… Кардинал. С его рук все ещё капала кровь убитых «чистых».

— Ты ещё кто такой? — заорал церковник, медленно отступая. Замысловатым движением рук он заставил загустеть воздух перед Хмурым.

— Осторожно! — попытался крикнуть Артём, но изумлённо поперхнулся. Кардинал обернулся облаком дыма, а через мгновение возник на два шага ближе. Если бы «чистый» сразу ринулся бежать, то у него были бы шансы уцелеть, теперь они равнялись нулю. Хмурый не терпел полумер, приговор покушавшимся на жизнь его людей был один. Ему хватило пары мгновений, чтобы поймать взгляд деморализованного противника и превратить его мозги в кисель. На землю упал ещё один труп.

Чистая победа! Разница в силе между Кардиналом и Лазовским на пару с Ненаховым была слишком большой…

— Командир, какого чёрта ты здесь делаешь? — спросил Захар, кашляя. Артём уже взялся за его лечение, но получалось плохо. Опыта маловато. Оборотень болезненно морщился, но терпел.

— Следил он за нами, что тут неясного, — пробормотал Лазовский. — От самой Башни следил.

— В правильном направлении мыслишь, Артём, — засмеялся Хмурый. С пугающим равнодушием он ходил между телами церковников и добивал раненых. — Двое моих лучших бойцов отправляются на поиски Храма Всех Древних. Разве я могу остаться в стороне?!

— Х-храма? — в один голос спросили Артём с Захаром. Последний даже привстал, забыв о ранах. — Но мы думали…

— Думали они… У меня сильные сомнения, что вы вообще способны на такое. Пошли неизвестно куда и неизвестно зачем. Ну не болваны ли?! Стрелка каменная им, видите ли, направление показывает… Тьфу! Да ещё в неприятности на каждом шагу влипаете. Если бы не догнал вас за гаражами, быть вам на пути в рабство…

Лазовский ощутил себя нашкодившим щенком, который возомнил себя взрослым псом и вырвался из-под опеки хозяина, но вскоре был пойман и отшлёпан. Даже если забыть о былых унижениях и предательствах, выглядело это гадко.

Кардинал склонился над оборотнем и провёл рукой. Захару пришлось потерпеть несколько мучительных секунд, пока тело само вытолкнуло пули, и раны закрылись. Артём завистливо вздохнул. Чёрт, лёгкость, с которой Хмурый справляется с трудностями, выглядела форменным издевательством.

— Соберите оружие и пойдём. До темноты мы должны быть в Храме. В нём и заночуем…

— Командир, может, стоит объяснить нам, что к чему? — спросил Захар. — Раз уж ты всё знаешь и понимаешь. Что за штуковину я нашёл, куда она нас ведёт…

— Как найдём вход в Храм, так большинство вопросов сами собой отпадут.

Артём представил, как Кардинал скалится под капюшоном. Кажется, издеваясь над ними, он получает удовольствие.

— Похоже, кое-кому уже приходилось здесь бывать, — пробормотал Лазовский, но Хмурый его услышал.

— Верно, приходилось. Давно.

Сволочь, снова смотрит как ни в чём не бывало! Будто и не подставил он Артёма в той истории с Таугрим, будто так и надо было. Наглость просто запредельная.

Кардинал снова повернулся к Захару.

— Доставай свой амулет, помогу его настроить. С этим Храмом одна беда. Каким-то макаром он ухитряется перемещаться в пространстве, да ещё вблизи от него начинают чудить поисковые артефакты.

Сноходец за цепочку вытянул из-под рубахи собственный медальон и зажал его между ладонями.

— Не тяни! — строго прикрикнул он на замешкавшегося Захара. Тот судорожно сдёрнул с шеи шнурок с амулетом и положил каменную сосульку на ладонь. Качнувшись из стороны в сторону, та пару мгновений показывала на Кардинала, затем повернулась почти на девяносто градусов.

— Значит, там! — махнул Хмурый. Он первым зашагал, куда показало остриё. Артём и Захар переглянулись и двинулись следом. По пути подхватили автоматы «чистых», собрали рожки с патронами.

Идти пришлось совсем недолго. Обогнув небольшую рощицу, они вышли к развалинам здешнего аналога Стоунхенджа. Кардинал, не останавливаясь, направился к единственной уцелевшей арке. Он дёрнулся было приложить к камню свой медальон, но почему-то передумал и сделал Захару приглашающий жест рукой.

— Давай ты.

Артёму это в очередной раз напомнило, как его обманули, и он предостерегающе сжал плечо приятеля: осторожней!

— Ну, я и сам планировал сделать нечто вроде этого, — невнятно пояснил Захар и осторожно прикоснулся к камню самым кончиком собственного амулета.

В небе не раздался гром, не полыхнула молния, не случилось ничего особенного, разве что стянуло кожу на лице, да на грани слышимости раздался непонятный треск.

— Сработало? — спросил Захар, как-то по-детски надув щёки. Прямо мальчик, у которого отняли конфету.

Вместо ответа Кардинал шагнул в проход и… пропал. Артём, после известного случая относящийся к порталам не без опаски, шумно вздохнул. Как же ему не хотелось лезть внутрь, кто бы знал. Однако в проход он прошёл вторым, опередив Захара.

— …Где мы?! — не постеснялся спросить Ненахов, оказавшись по другую сторону врат. Увиденное его буквально ошарашило.

— В отнорке нашей реальности, в таком небольшом кармане… А в нём Храм. Ты это хотел услышать? — засмеялся Кардинал. К удивлению Артёма, местные красоты не оставили равнодушным даже командира.

Они стояли в центре огромного зала со сводчатым потолком, мозаичным полом и цветными витражами в окнах. Искрились вмурованные в стены драгоценные камни, то здесь, то там огнём вспыхивали колдовские письмена. В нишах укрылись статуи то ли воинов, то ли правителей, а то и вовсе магов.

— Вот это, я понимаю, находка! — присвистнул Захар. — Всё как новенькое, будто вчера ремонт закончили. Умели Древние строить, да?

Насмешку Хмурого оборотень проигнорировал. Артём завистливо вздохнул. Он всегда завидовал лёгкости, с которой другие сносили чужие подколки и оскорбления.

— Вам туда, — Кардинал махнул в сторону прохода в соседний зал. — Положите амулет в нишу на алтаре и подождите. Артефакты подобного рода постоянно тянет в сосредоточие силы одного с ними полюса — Света или Тьмы. Вот вы сюда и пришли.

— А зачем здесь вы? — Артём решил отбросить экивоки и спросить напрямую.

Кардинал пожал плечами.

— Я уже говорил: чтобы помочь. — Помолчав недолго, он добавил: — Плюс надо забрать отсюда кое-что. Для дела. Первый раз, когда здесь был, попалась мне на глаза одна вещица… Пришла пора её изъять.

Вот так вот, просто и ясно: «Когда я здесь был в первый раз». Пока остальные выживали, бандит Хмурый разгадывал древние загадки и тайны. Определённо, только в сказке бывает так, что обычный парень или девчонка в другой земле вдруг становится могучим героем, великим магом и, до кучи, прозорливым правителем. «Вдруг» ничего не бывает. Скучающие офисные мечтатели останутся мечтателями и в новом мире, наверх пробьются самые энергичные, напористые, готовые стоптать на своём пути любое препятствие. Жестоко? Несомненно! Но такова жизнь. Вряд ли Ермак был кротким агнцем, будь иначе, Сибирь не досталась бы России. У каждого времени свои герои. Их достижениями стоит восхищаться, но совсем не обязательно любить их самих. Да и наблюдать за ними удобнее с безопасного удаления. Иначе сомнут и не заметят.

Впрочем, Артём эту нехитрую истину уже уяснил. Злость, обида, желание отомстить никуда не делись, однако лишать себя шанса научиться чему-то новому из-за собственных эмоций он не собирался. И это мнение не изменил.

— Когда ж ты всё успел, командир? — задумчиво протянул Захар, вертя в руках амулет.

— Кончай болтать и займись делом, — рявкнул в ответ Кардинал. Он уже стоял около неглубокой ниши с похожим на средневекового рыцаря истуканом. Артём не видел деталей, но вроде бы металл доспехов покрывал сложный узор, а в центре нагрудника темнела вертикальная прорезь. В руках статуя сжимала нечто вроде японской нагинаты с чёрным древком и длинным тёмно-синим клинком. Из осторожности Лазовский не стал подходить ближе. Вряд ли Кардинал обрадуется попытке сунуть нос в его дела.

— Есть! — Оборотень сделал вид, что отдаёт честь, и покосился на Артёма. — Пошли. Раз вместе начали, вместе и закончим.

— Ты прав, — согласился Артём неохотно. — Пойдём.

У входа в соседний зал он оглянулся и увидел, как Кардинал вставляет в прорезь на нагруднике статуи свой медальон. Похоже, все местные механизмы управляются такими вот ключами. У Хмурого — костяная пластина, у Захара — каменный стержень, одного Артёма обделили.

Лазовскому вдруг пришло в голову, что он до сих пор не понимает природу силы Захара. Что же даёт своему владельцу его амулет? Почему он пришёлся не по вкусу тварям Таугрим? С Кардиналом всё понятно, аромат Изнанки ни с чем не спутаешь, а вот Захар… Захар настоящая загадка.

— Как думаешь, это то, что надо? — Захар топтался перед каменной тумбой, облицованной по бокам мрамором. Ничего более подходящего на роль алтаря не было, но как-то выглядела она совсем не впечатляюще. — И чего тут нажимать? Как эта штука работает?

— Нажимать… — раздражённо передразнил приятеля Артём. — Посади тебя на коня, ты сразу про руль с тормозами спрашивать начнёшь. Начальство же ясно сказало: положить эту чёртову сосульку в нишу на алтаре и ждать.

Лазовскому попалась на глаза неглубокая выемка на поверхности тумбы. Не тратя времени зря, он просто вставил кончик ножа и надавил. С омерзительным скрипом откинулась крышка, открыв потайную нишу. Как это всё до сих продолжало работать, было выше понимания Артёма.

— Вуаля!

— Ну, ты даёшь! Я бы ни за что не нашёл, — сказал Захар и неохотно положил медальон внутрь. — А теперь что, ждём у моря погоды или как?

Договорить он не успел. Крышка резко захлопнулась, едва не прищемив Захару пальцы. Внутри тумбы что-то протяжно завыло-заскрипело, и… всё стихло.

— Э-ээ, что за дела?! — воскликнул Захар, хлопнув ладонью по камню. — Я не понял. Какого?!

Артём, внутренне ожидавший какого-то подвоха, лишь пожал плечами. Кто посоветовал пробудить машину Древних, тот пусть и ответ держит.

Внезапно в верхней части алтаря проявился круг, разделённый на сектора. На шесть, как посчитал Артём. Почти сразу фигура засветилась мягким светом, раздался мелодичный перезвон, и над грубым камнем расцвела похожая на цветок друза голубых кристаллов. Каких-либо идей о назначения странного образования в голову Лазовскому не приходило.

— А дальше? — азартно спросил Захар.

— Это ты меня спрашиваешь? — возмутился Артём. Снова вытащив из-за пояса кухри, он осторожно дотронулся до кристалла. Тот отозвался недовольным гудением.

— Может, жахнуть по нему чем-нибудь тяжёлым? — с усмешкой предложил оборотень. Похожее желание возникло и у Лазовского, но столь дурацкие идеи следовало душить в зародыше.

«…Период аккумуляции энергии Вратами Таугрим составляет от тысячи до полутора тысяч лет. На этот период…»

Чужая мысль прорвалась сквозь барьеры сознания. От неожиданной боли в глазах Артёма зашатало, он с трудом удержался на ногах. Рядом матерился Захар. В ментальном послании чувствовалось бездушие мёртвого механизма, тупо вколачивающего в разум давнюю запись. Самочувствие невольной жертвы его не интересовало.

«…Срабатывая, они ищут точку соприкосновения с иными Вселенными и формируют канал к подходящей планете. Накопленная энергия позволяет переносить целые участки чужих миров вместе с обитателями…»

Перед внутренним взором появилась картина незнакомой планеты, вокруг которой сформировался красный ореол, затем вырос длинный отросток, устремившийся в самые глубины космоса. Быстрая смена кадра, новая планета. Вокруг неё полыхает голубое свечение, но в паре мест стремительно возникают странные пятна красного цвета… Откуда возник отросток, Артём не заметил. Вот только сейчас его не было, а уже через секунду гигантское щупальце присасывается к планете в районе красных пятен. Аура атакованного мира оказывается прорвана, а вокруг щупальца появляется рой маленьких искорок.

— Ничего себе планетарий! — прошептал Артём. Давление на мозги чуточку ослабло, загадочные видения перестали казаться изощрённой пыткой.

Неведомый экскурсовод, видимо, решил сменить программу развлечений и показал крупным планом одну из этих самых «искорок». Это был… дракон. Самый настоящий дракон, из тех, что напали на город.

«…Раса опасных хищников. Через столетие после прохождения первого цикла начали использовать эффект прокола для проникновения в чужие миры. Стервятники и падальщики».

Перед внутренним взором Артёма появилась оскаленная морда дракона, изрыгающая пламя. В голове снова зазвучал рёв атакующих тварей. Выходит, они не причина, а следствие Переноса? Используют проклятый инструмент Древних выродков, чтобы всласть пожечь и пограбить?!

От злости Артём заскрипел зубами. Да какого чёрта им всем понадобилось от Земли и их несчастного Сосновска?! С драконами понятно — хищные твари, а эти непонятные Древние?! Зачем им понадобились эти Врата?! До Лазовского вдруг дошло, что слово «Таугрим» ему очень даже знакомо, и неплохо было бы узнать про хозяев колдовских знаков побольше.

Его мысленное послание к скрытому в алтаре механизму ушло в пустоту. Он не ощущал разума, с которым можно было бы общаться, которому можно задавать вопросы и получать ответы. Они пробудили устройство, всего лишь проецирующее записанное послание в разум посетителей храма. Этакий автоматический ликбез для свежеприбывших жертв Переноса.

Перед внутренним взором снова замелькали картинки. Он словно вознёсся высоко в небо, а под ним разлилось море зелени. На глаза попалась огромная уродливая проплешина, в голове прозвучало: «Врата Таугрим». Увиденное мало походило на знакомый Артёму Сосновск. Множество каменных зданий, напоминающих об индийских храмах, пирамидах ацтеков или майя, готических соборах и дворцах эпохи Возрождения. Безумное смешение разных стилей и эпох. Внизу ходили какие-то существа, но разглядеть детали не получалось. Видимо, таким был город до… до того, что с ним случилось.

Внезапно в разных частях города начали вырастать иллюзорные столбы с фигурами на вершинах. Если дать волю воображению, получалось, что паук располагается где-то в районе Хрущоб, а светящийся шар — во Дворце спорта. Понять, где стоят остальные, Артём не успел — всё исчезло. Немедленно вспомнились площадь в Руинах и менгиры с похожими знаками. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться — им сейчас указали на храмы местных то ли богов, то ли правителей.

Смена декораций, и перед ним оказался макет города, на котором ясно видно переплетение туннелей и тайных ходов, огромные подземные залы, а на самых нижних уровнях плескалось море белого тумана. От него веяло холодом и смертельной угрозой всему живому. Древние хозяева Врат Таугрим определённо знали о существовании обитателей подземных глубин, но почему-то не пожелали от них избавиться. Быть может, дело в тоненьких ручейках силы, которые тянутся от скрытых туманом монстров к самой поверхности?

Снова вид с высоты. По городу прокатывается волна искажений. Вокруг многих зданий возникают мерцающие сферы, и поток обходит их стороной, отыгрываясь на лишённых защиты строениях. Они претерпевают всевозможные метаморфозы, иногда вовсе пропадают.

«…Побочный эффект работы Врат. Вызывает многочисленные ментальные и телесные трансформы у некоторых живых созданий, преобразует материю. Безопасными являются лишь специально оборудованные убежища или представительства ордена Теней…»

Внезапно пропал эффект присутствия. Изображение дёрнулось, смазалось, а потом и вовсе пропало. Древний механизм не выдержал, что-то в нём сломалось.

Артём не сразу понял, что вновь стоит перед алтарём, и больше никто не лезет к нему в голову. Рядом зашевелился Захар. На лице у оборотня было написано потрясение.

— Классное кино, — пробормотал Лазовский, с беспокойством поглядывая на приятеля. Увиденное, конечно, не могло не удивлять, но не настолько же. — С тобой всё в порядке?

— Да, да… Всё отлично. — Захар нервно облизал губы и спросил: — Ты не мог бы мне руку порезать?

— Что?!

— Чёрт! Говорю: возьми нож и порежь мне руку! Что здесь непонятно?! — немедленно озлился оборотень.

У Артёма возникли сомнения в душевном здоровье приятеля. Куда подевался весёлый парень, не терпящий скандалов. Да и просьба его… Или алтарь каждому что-то своё говорил?

— Ладно, — Лазовский вытащил нож и прижал к предплечью Захара.

— Режь!

Пожав плечами, Артём провёл клинком по коже. Побежала кровь, но Ненахов не дал упасть на пол ни одной капле. Зажав рану правой ладонью, он приблизился к алтарю, на секунду замер, будто произнося про себя какую-то фразу, после чего пролил собственную кровь на друзу кристаллов.

Сверкнуло. Артёму показалось, что над тумбой возникла шаровая молния, то и дело роняющая шипящие искры, и рука Захара погружена в самый её центр. Вокруг всей фигуры оборотня возникло слабое голубое свечение, видимое лишь взглядом Изнанки.

— Красиво? — Рядом с Артёмом встал довольный Кардинал. На происходящее с Ненаховым он смотрел с ленивым любопытством.

— Наверное, — ответил Лазовский сухо. — Не хотите сказать, что с ним?

— Он проходит посвящение местному богу. Я у него и раньше склонность к стихии Света замечал, а как он амулет нашёл, так ощущение только усилилось. Когда вокруг полно демонов, неплохо иметь под рукой их антипода, ты не находишь? — сказал Кардинал. — Жаль только, бог этот мёртвый, ну да на безрыбье, сам понимаешь…

Вот так, мимоходом, Хмурый раскрыл причину, по которой он отправил ему на помощь именно Захара. Многое стало понятно, однако это никак не могло оправдать предательство командира. Артём с трудом разжал кулаки и отвернулся. Спокойнее, спокойнее. Нечего и думать, чтобы драться с Кардиналом. Вон как он лихо с «чистыми» расправился, даже навострился прямо у тебя на глазах пропадать и появляться. Куда там хвалёным ниндзя!

Наконец, шар пропал. Кристаллы со скрежетом погрузились внутрь алтаря, и он вновь напоминал простую каменную тумбу. Бледный, тяжело дышащий Захар стоял рядом. Оглянувшись на Артёма, он хлопнул по мраморному боку алтаря, и наверху снова открылась потайная ниша. Оборотень подхватил амулет и повесил себе обратно на шею.

— Поздравляю, — Кардинал пару раз хлопнул в ладоши. — Думаю, господин Ненахов, проблема плохих снов перестанет быть для вас такой острой. Не говоря уж обо всём остальном.

— Надеюсь…

Артём ощутил себя совершенно чужим. Захар и Хмурый говорили о чём-то понятном им одним, а он как дурак вынужден стоять в стороне.

— Как впечатления от сеанса? — Кардинал вдруг повернулся к Лазовскому.

— Слишком сумбурно, отрывочно, — нехотя ответил Артём. — Самое главное не понял: зачем вообще нужны были эти Врата?

— Ну, это легко догадаться. Когда Врата захватывают обитателей чужих миров, их создатели получают шанс узнать нечто новое, а это почти всегда прорыв в науке или военном деле. Да и слабых пришельцев легко сделать подопытными крысами, рабами или слугами. Определённо, у Древних не было недостатка в энергии, вот они и развлекались на свой манер… А потом их не стало, но Врата остались, — Кардинал хмыкнул. И не поймёшь, то ли он сожалеет о Переносе, то ли радуется гибели Древних. — Ладно. Вы свои дела решили? Если да, то пора возвращаться. В городе наверняка уже утро. Здесь время иногда чудит.

Артём промолчал. Он только сейчас обратил внимание на алебарду в руках Хмурого. Чем ему приглянулось оружие металлического стража, оставалось только гадать, но, зная командира, предмет это явно непростой. Покосившись на Захара, Артём едва слышно вздохнул. Вот и приятель, получив что-то от давно умершего бога, мыслями сейчас далеко-далеко. Один он уходит ни с чем, не считая знаний о сути Переноса. Да толку с них? Выжить в городе это вряд ли поможет.

Правда всё-таки кое-что действительно его заинтересовало — странное упоминание про орден Теней. Всё ничего, да только один демон или даже тень демона однажды сравнивал его с какой-то Тенью. Кто это, древние Сноходцы? Не в том ли секрет Кардинала, что он получил доступ к их знаниям?! Вопросы, вопросы…

Глава 10

Сын Господина

Обратный путь до Башни прошёл относительно спокойно. Если не считать троицу Медуз, встреченных прямо у входа в Храм и гигантской двухголовой змеи, напавшей на них на полпути к дому. Медуз разогнал Кардинал даже без помощи Артёма, а вот змею пришлось убивать всем вместе. Двухголовый урод, противореча всем рассуждениям биологов, оказался на редкость живуч, и издох лишь когда Хмурый вогнал ему в одну из глоток лезвие алебарды, а Лазовский вонзил нож в основание черепа на другой голове. Захар в это время терзал когтями туловище рептилии. В общем, ничего серьёзного — обычные будни мёртвого города.

У базы их встретило неожиданное оживление. На площадке перед входом собралась самая удивительная компания, которую только можно себе представить в Сосновске после Переноса. За принесёнными откуда-то пластиковыми столиками под зонтами из уличных кафе отдыхал десяток бойцов Волкова. Артём первым разглядел именно лидера Ниженки, и лишь затем узнал некоторых вояк. От крайнего столика помахал рукой Гулидов.

Чуть в стороне сгрудились гости из Дикого. Общинники во главе с бессменным старостой что-то шумно обсуждали, бурно жестикулируя. Под кустами лежали три «обезьянки», от них ни на шаг не отходил мальчишка. Зверям шум не нравился, они то и дело порывались вскочить, и юный Зверолов с трудом удерживал их на месте.

— Ты чего-нибудь понимаешь? — вполголоса спросил Артём у оборотня. Захар помотал головой. — Дурдом какой-то… Может, случилось чего?

— Да чего такого могло случиться? — удивился Ненахов. — Нашествие демонов? Новый Перенос?

— Их пригласил я! — прервал приятелей Кардинал. — Нам сегодня предстоит важное дело, но одни мы не справимся. Я разослал гонцов ко всем союзникам. Если бы вы почаще интересовались, что происходит вокруг, и пореже устраивали одиночные вояжи в город, то были бы тоже в курсе.

— Но… — попытался возразить Захар.

— Теперь ждите общего совета.

Кардинал сначала подошёл к «волковцам». Громко поздоровавшись с бойцами, он крепко обнялся с некогда легендарным тренером. Артёму подобная сцена сильно напомнила сцену из фильмов о мафии, где крёстные отцы точно так же обнимаются на переговорах и встречах. Отдавало от всего этого чем-то фальшивым, хотя, быть может, он судил слишком предвзято.

— Приветствую тебя, мастер! Твой ученик истомился ждать, когда ты прольёшь на него свет своей мудрости, — радостно заявил Гулидов, сверкнув улыбкой из-под капюшона. От неожиданности Артём сбился с шага и замер как вкопанный. Наблюдавший эту картину Захар громко захохотал и хлопнул его по плечу.

— Я к себе зайду, перекушу чего-нибудь. А ты пока пообщайся с подопечным, — сказал и, громко фыркая, направился к лестнице.

— Иди… — ответил Артём и растерянно уставился на Гулидова. Нет, он знал, что Кардинал поручит ему обучать Сергея, но всё равно оказался к этому не готов. Как ему теперь быть, он не знал.

— Ну, здравствуй, Серёга.

— Не ждал, да? — хмыкнул тот. Артём смутился.

— Не то чтобы совсем не ждал, но…

— Да ладно, всё понимаю. Сам через это проходил, когда после училища в часть прибыл. Если раньше командовать не приходилось, поначалу ответственность всегда пугает. Разберёшься.

Артём кивнул. Вместо благодарности к Гулидову он сейчас испытывал одно раздражение. Всегда неприятно, когда твои слабости становятся известны другим. В его случае на это наложились непростые отношения с остальными, из-за чего и первую неудачу с учеником Лазовский воспринял очень болезненно.

— Давно инициацию прошёл? — поспешил он перевести разговор на другую тему.

— Да порядочно уже. Всё время в Посёлке куковал. Наконец-то на простор вырвался, сейчас вот с мужиками повстречался.

— Ясно… — протянул Лазовский, мучительно собираясь с мыслями. — А не знаешь, что здесь планируется? Мы, пока в Руины ходили, оказались не в курсе последних новостей.

— Руины? И как там?! — заинтересовался Сергей. — Никогда там не был.

— Да ерунда, ничего особенного. Развалины, твари и куча древнего хлама. Потом расскажу. Ты про собрание давай.

— А, наши говорят, охота будет. Большая охота на большого зверя. Чем-то он не угодил Кардиналу.

Зверь не угодил? Артём мысленно присвистнул. Нет на свете зверя, с которым не справились бы Сноходцы на пару с оборотнями. Чудовище должно быть поистине ужасным, чтобы для охоты на него понадобилась помощь. Хотя… Лазовский вспомнил допрос Олега, его слова о пробуждении Сыновей Господина. Как по заказу, перед глазами возникла картина погруженной в землю высотки. Точно, Кардинал ведь ходил к ней. Вернулся мрачный, жутко недовольный.

— Значит, Сыновей этих бить будем, — пробормотал Артём.

— Каких сыновей? — насторожился Гулидов.

Лазовский проклял свой длинный язык. Ничего объяснять не хотелось, да и не знал он, что можно говорить другим, а что нельзя. Пока Артём соображал, как выкрутиться, кто-то требовательно ущипнул его за икру.

— Чтоб тебя!

Поглядывавшие в их сторону «волковцы» дружно заржали. Оказывается, пока Артём отвлёкся, сзади к нему подкрался его старый знакомый — ящер Колючка. И таким болезненным способом привлёк к себе внимание.

Стоило оглянуться, как «обезьянка» тут же засвистела и толкнула Лазовского башкой. До сих пор испытывая опасливое уважение к этим хищникам, он дотронулся до бронированной головы. Колючка довольно заурчал.

— Дядя Артём, ведите его сюда. Я сам подойти не могу, а остальные боятся. Пожалуйста! — крикнул приёмыш Караганды от кустов, где пристроились ещё трое приятелей «обезьянки».

Извинившись перед Гулидовым, Артём поманил Колючку за собой. Странное дело, но ящер послушался и засеменил следом. Петька довольно заулыбался.

— А сам чего не позовёшь?

— Так он, гад, покапризничать решил. К новеньким меня ревнует, — Петька кивнул на своих подопечных. Те смотрели на Артёма с заметным гастрономическим интересом. — Они ж ещё дикие совсем, постоянно отвлекаются… Но для боя сгодятся, обещаю!

Да что же это творится?! Всех Кардинал собрал, все силы сюда стянул… Никакой враг не устоит. Одна беда, уж больно командир любит жар чужими руками разгребать. Весь предыдущий опыт Артёма и последние остатки совести требовали рассказать этим людям о склонности Хмурого подставлять под удар чужие спины. Слишком привык бывший бандит идти к цели, не считаясь с потерями как среди своих, так и среди чужих. Сам же всегда выходит сухим из воды.

Но Артём промолчал. И не потому, что духу не хватило, нет. Просто… он слишком хорошо помнил заразившее разум Олега безумие и аромат злой силы, исходивший от подземного убежища твари. Другого выхода, кроме как драться, он не видел.

Наконец, Кардинал закончил разговор с Волковым и перебросился парой слов с сердитым Карагандой. В отличие от тренера, староста мыслил гораздо более приземлённо и что-то ему в планах Сноходца сильно не нравилось. Артём навострил уши, но тут Сергей Сергеевич плюнул и обречённо махнул рукой. Кардинал довольно потёр руки.

На этом ожидание закончилось. Подошедший Тагир оказался последним, кого ждал командир, и потому он сразу же обратился к собравшимся.

— Господа, попрошу внимания. — Разговоры смолкли как по волшебству. — Сегодня мы с вами собрались, чтобы…

Всё-таки умел Кардинал говорить. Он подавлял своей харизмой, разбивал в пух и прах все сомнения одной лишь уверенностью в своей правоте. Талант убеждать других сравним с талантом музыканта, оба скрывают настоящую магию.

Артём оказался прав. Быстро, не вдаваясь в ненужные подробности, Кардинал рассказал о таящихся под городом монстрах. Упор он делал на то, какие силы приветствуют пробуждение тварей, чем может закончиться появление в городе новых чудовищ. Был командир как всегда убедителен, аж мороз по коже. Никто и не выступил против охоты. Вот только добавь он подробностей про Господина и его загадочных Сыновей, всё наверняка сложилось бы по другому.

…У логова монстра они были через два часа. Башню покинули все Сноходцы и почти все оборотни, несколько человек притащили тубусы «Шмелей» из неприкосновенного запаса крепости. В довесок к этому «волковцы» приволокли один крупнокалиберный и два ручных пулемёта, несколько реактивных гранатомётов. Основной ударной силой общинников стали «обезьянки».

— Давайте здесь подождём, — Артём присел на край бетонного блока. — Остальные без нас разберутся.

Гулидов и Захар сели рядом. Ученик Лазовского заметно нервничал, беспокойно вертя головой. Оно и понятно, он привык воспринимать всяких сверхъестественных тварей как неизбежное зло, как стихию, которую можно переждать или, на худой конец, от которой можно отбиться. Самому лезть на рожон, да ещё в качестве штатного колдуна, ему пока не приходилось.

Зато Захар с аппетитом уминал кусок мяса, захваченный в Башне. Артёму он захватил парочку запечённых плодов кровавника, но тот с ними расправился по пути.

Пока они отдыхали, Кардинал что-то втолковывал Петьке под неодобрительным взглядом Караганды. Волкова с ними не было, он командовал бойцами, оборудуя стрелковые позиции в прилегающих к высотке развалинах.

— Интересно, кто-нибудь думал, что мы будем делать, если твари известен фокус аборигенов с уклонением от пуль? — проговорил Захар с набитым ртом.

— Драться, — пожал плечами Артём.

— Ого. Я думал, скажешь драпать, а ты вон как. Суров ты, брат, суров. — Захар не выдержал и рассмеялся, его поддержал Гулидов. Лазовский хотел сказать, что все меняются, но решил промолчать. К чему лишние слова?

Кто-то окликнул Захара, заставив озираться по сторонам. В стороне от «волковцев» расположились оборотни и среди них затесались если не друзья-приятели, то хорошие знакомые точно — Тони и Лёха Дылда. Пришёл из Посёлка Вадим, он-то и кричал.

Все собрались, никого не забыли. Артём прислушался к себе и не нашёл ни грамма страха. Словно не в бою собирается участвовать, а в театральной постановке. Нет, надо собраться.

— Похоже, расходимся. Вон вам Тагир машет, злостью уже весь изошёл, — сказал Захар, отряхивая ладони. Остро глянув на Артёма, он добавил: — Ну, ни пуха нам!

— К чёрту!

Отсчёт пошёл на минуты. «Волковцы» и общинники уже все попрятались, Перевёртыши готовились сменить форму. Недалеко от плиты, где инициировали Артёма, собрались Сноходцы. Петька теперь стоял в самом центре ритуального камня, а метрах в десяти от него выглядывал из-за кустов Караганда. Беспокоится. Заваривший всю эту кашу Кардинал к чему-то прислушивался у ближайшего балкона.

— Какого дьявола ты там делал? — набросился Тагир на подошедшего к виритникам Артёма. — Становись в круг. Кардинал с мальчишкой, новичков нам придётся втроём контролировать.

— Справимся, с чем угодно справимся. Главное, чтобы никто подставить не пытался и в спину не бил.

— Опять ты за своё, — скривился Тагир. — Если тебя это успокоит, то сегодня основной удар примет на себя Кардинал, а мы будем на подхвате. Понял?

— Как не понять…

С того самого момента, как он узнал о предстоящей охоте на монстра, Артём боролся с бессильной злостью. От мысли, что придётся лезть в драку под началом уже однажды предавшего тебя командира, его мутило. Да вот беда, нельзя просто сказать: «Ребята, вы как-нибудь без меня». Не простят, и тогда либо изгонят из отряда как труса, либо попросту прибьют как вражеского агента — неважно, «чистых» или культистов. Так что выбора у него особого и не было. Но это не значит, что Артём собирался демонстрировать бурную радость.

— Похоже, узнавать подробности предстоящих операций перед самым их началом становится доброй традицией, — процедил Артём.

— Ну, в этом есть и положительная сторона. Когда чего-то не знаешь, то и нет повода беспокоиться, — парировал Тагир. — Зачем нервы зря мотать?

— Выходит, вы с Кардиналом на пару о нервах моих беспокоитесь?

— Не без этого, мальчик. Не без этого…

— Мужики, может, хватит собачиться?! — вмешался Гулидов, решив не изображать постороннего. — Сделаем дело, потом хоть морды друг другу бейте!

Артём почувствовал, как краснеет. Определённо зря дали ему ученика. Никак не выходит у него держать марку перед подчинённым. Тут никакие мутации не помогут. У тебя либо есть опыт работы с людьми, либо нет.

— Зверя бить будем с двух сторон: обычным путём и через Паталу. Ты, я и Жора идём к самой Пелене, остальные за нами. Атакуем по команде, — сказал Тагир недовольно. Слова Сергея задели и его.

Отвечать Артём не стал. Говори не говори, лучше этот дурацкий план не станет. Его прекрасно описывает фраза: «Ввязываемся в драку, а там по обстоятельствам». Жаль, обстоятельства окажутся в этот раз не самые благоприятные. Было у Лазовского такое предчувствие…

По каким-то своим соображениям Кардинал запретил Сноходцам далеко уходить от камня инициации. Даже стрелки с оборотнями дальше прятались, чем они. Единственное, разрешил укрыться за развалинами бывшей станции подкачки. Все восемь виритников там и собрались.

Тагир, Артём и Георгий уселись рядом, трогательно держась за руки. Артёму подумалось, что если бы это видел Захар, то он бы обязательно как-нибудь схохмил. Новички устроились чуть в стороне, стараясь не мешать ветеранам. От собственного сравнения Артём даже зафыркал, вызвав у Тагира очередной приступ раздражения.

— Пора! — сказал Тагир резко, закрывая глаза и погружаясь в транс. Следом за ним в Изнанку нырнул Артём и… оказался среди клубов сизого тумана, густого как кисель. Рядом мерцали семь золотистых искр, а немного в стороне тревожно мерцала восьмая.

Если Артём ещё хоть что-то понимал в этой жизни, то это был Кардинал, и он пел. Хотя нет, даже не пел, а тянул какой-то высокий звук, выстраивая завораживающее кружево музыкальных чар. Он словно звал кого-то, требовательно и жёстко.

Да с ним же Петька, точно, Петька! Неизвестно как, но Кардинал ухитрился соединиться разумом с парнишкой. Объединив на время свои способности и способности Зверолова, он вышел в Паталу и позвал тварь. В который раз Артём восхитился хитростью Хмурого. И оттого вдвойне неприятно ему было ощущать себя простой фигурой на шахматной доске командира…

В окружающем пространстве что-то изменилось. Какая-то сила тронула незримые струны запределья, взбаламутив хаос Изнанки. Артём почувствовал беспокойство Тагира и Георгия, остальные продолжали вести себя, как на экскурсии. Пусть и он стал Сноходцем не так давно, однако слишком много всего успело случиться за это время. Порой казалось — прошла целая жизнь. Талант и сила никогда не заменят опыта, но на фоне других он ощущал себя стариком.

Возникшая на месте Кардинала бешено вращающаяся воронка всё равно застала всех врасплох. Окружающую серую хмарь вмиг закрутило водоворотом, не устояли и сами Сноходцы. Артём успел заметить, как панически задёргались новички, пытаясь бороться со стихией. Неопытное дурачьё! Иногда, чтобы победить, приходится поддаться. Сам Лазовский заставил себя расслабиться, отдался на волю потока. Он ничуть не сомневался, что Тагир с Георгием поступили точно так же.

Некоторое время Артём просто двигался по спирали, затем произошёл резкий рывок, он оказался в кромешной тьме. Снова ощущение стремительного движения, серия сильных толчков и… Артём с размаху шмякнулся о землю.

Чтоб тебя! Рядом раздались и более забористые ругательства. Значит, не у него одного приземление получилось столь жёстким. Остальные в выражениях не стеснялись. Пересилив боль, Артём встал и быстро огляделся, положив руку на рукоять ножа.

Определённо, они в Изнанке. Не у самой Пелены, а в мире снов, никаких сомнений. Выстроена реальность неплохо, добротно. Почти точная копия высотки и окружающих развалин. Разве только плита инициации выглядит иначе. Здесь каждая линия, каждый рисунок горит огнём, а в воздухе повисла маленькая радуга.

«Красиво, чёрт побери!» — машинально отметил Артём. Происходящее ему окончательно перестало нравиться. В игру вступил ещё один игрок, который затянул всех в искусственный сон. Можно было подумать, что это дело рук Кардинала, но вряд ли у того хватит сил на такой фокус. Да и где он сам?

— Где Кардинал? — озвучил его вопрос Георгий. Никто не ответил.

Похоже, одного Тагира этот вопрос волновал в последнюю очередь. Он ещё раз заковыристо выругался и начал поднимать ошеломлённых после перехода новичков. Если бы кто-то спросил мнение Артёма, Гулидов и прочие в таком опасном деле были ненужным балластом. Только научившись выходить в Изнанку, они не могли ничем помочь в реальном бою. Но то лишь его мнение. С любимым принципом Кардинала «брось в воду и посмотри, выплывет или нет» он познакомился на собственной шкуре.

Просто стоять и ждать, пока неизвестный сотворит ещё какую-нибудь гадость, претило Артёму. Не оглядываясь на остальных, он направился к ритуальной плите. С каждым шагом звуки за спиной становились всё глуше, пока совсем не пропали. Пришлось оглянуться, посмотреть, не провалились ли друзья-коллеги в какую-нибудь дыру, оставив его одного.

Нет, все на месте. Стоят, о чём-то ругаются. Тагир пристально смотрит ему вслед и что-то выговаривает Георгию. Чёрт, почему он ничего не слышит?! Как за прозрачной стеной оказался. Подавив желание вернуться, Артём зашагал дальше. Проклятый Кардинал пропал очень некстати. При всех своих недостатках, командир до этого демонстрировал способность противостоять любым опасностям.

В левой руке возникло неприятное покалывание, одновременно начало казаться, будто окружающая реальность всего лишь декорация. Нечто подобное он испытал в мире зиккурата. Тогда стоило немного сосредоточиться, и глазам открылась совершенно иная картина, но здесь… здесь что-то другое. Похожее, но другое. Артём остановился и провёл перед собой раскрытой ладонью. Кожу защипало. Как было уже не раз, повинуясь какому-то наитию, он впустил в себя Изнанку, направил её силу в руку и… сжав пальцы, дёрнул на себя, будто срывая покрывало.

И декорации исчезли. Перед глазами всё поплыло, пошло рябью и, наконец, взорвалось тучей серых пузырьков, мгновенно истаявших в воздухе. Наведённый сон разрушился, вокруг снова было не связанное чужой волей пространство Изнанки. И там кипел бой.

Звериный инстинкт заставил прыгнуть влево, а потом откатиться назад. Земля под ногами дрогнула, словно великан со всей дури врезал дубиной. Ничего толком не понимая, не сомневаясь лишь в одном — всё плохо, Артём рванул в обход высотки, петляя как заяц. На том месте, где он только что был, снова бухнуло. Чёрт! Поднырнув под поваленный бетонный столб, Лазовский перемахнул через канаву и прыгнул в заросли кровавника. Затем, пригибаясь, а кое-где и вовсе ползком, перебрался под укрытие развалин кирпичной кладки, где и замер, осторожно выглянув наружу. Прежде чем сразу махать кулаками, имеет смысл узнать, что же здесь происходит!

…А происходила какая-то жуть. От высотки не осталось почти ничего, кроме груды обломков и дыры в земле, из которой выбиралось чудовище — Сын Господина. Если удаву отрубить голову, приставить на её место осьминога и увеличить всё в тысячу раз, то получится слабое подобие этого монстра. Тварь возвышалась над землёй почти на десять метров, полосуя воздух длинными щупальцами. Одним таким она и пыталась прихлопнуть Артёма.

Но самое важное — перед чудовищем стоял Кардинал и как-то по-хитрому крутил перед собой алебарду. Воздух вокруг него сгустился, образовав нечто вроде щита, и громко гудел. Тварь с методичностью молотобойца пыталась добраться до наглого человечка, но каждый раз наталкивалась на невидимое препятствие.

Нашла коса на камень! Впервые монстр оказался не по зубам Кардиналу. Артём мстительно улыбнулся. Что, помощь нужна, командир?! А вот шиш тебе!

Умом Лазовский понимал, что так нельзя, что сознательно бросать сородича в бою хуже трусливого бегства, но ничего с собой поделать не мог. Хмурый столько раз его подставлял, пусть теперь на своей шкуре испытает, каково это — остаться один на один со смертью.

Секундный порыв прошёл, и Артём испытал острый стыд. Да, кто-нибудь на его месте просто развернулся бы и ушёл — нынче много развелось всякой сволочи, но он не сможет. Месть вершится своими руками, а вот так — это просто подлость. Пусть командир сам вытворял нечто подобное, но Артём не Кардинал. И нечего лишний раз мараться грязью, он и так в ней по уши…

Зверь, казалось, давно растворившийся в глубинах сознания, встрепенулся. Обострились чувства, мышцы налились силой, всё тело укуталось в кокон из энергии Изнанки. Он Сноходец, вокруг мир снов и кому как не ему бороться с обретшими плоть кошмарами. Рванув кухри из ножен, Лазовский побежал в сторону твари. Другого плана, кроме как добраться до головы и начать кромсать всё, что под руку попадётся, у него не было.

Откуда-то вынырнули остальные виритники. Мгновенно сориентировавшись, они встали полукругом и начали что-то мудрить с Изнанкой. Заправлял там Тагир, злым голосом отдавая команды. У Артёма мелькнула мысль присоединиться к ним, но тут же пропала. Монстр заметил нового противника. Сразу три щупальца с острыми шипами на концах устремились в его сторону.

Прыжок влево, кувырок вперёд, снова прыжок. Действие опережало мысль. Артём не успевал понять что и как происходит, полностью отдавшись на волю инстинкта. Уклонившись от первого щупальца, он пропустил над собой второе и ножом отбил шип третьего. Действие, немыслимое в реальности, в Изнанке стало возможным.

Не успев порадоваться успеху, Лазовский получил сильнейший удар в плечо, от которого кубарем покатился влево. Чем его там приложили, он не разглядел. В голове ещё звенело, когда ощущение смертельной угрозы заставило посмотреть на монстра. По телу твари пробежала дрожь, она содрогнулась и… плюнула в Артёма ярко-оранжевым сгустком.

Чёрт! Лазовского словно подбросило гигантской пружиной. Оттолкнувшись от земли, он сиганул на ближайшую кучу мусора, а оттуда скатился за ржавые остатки киоска. При падении он сломал кривое деревцо и своротил лапой железную трубу.

Лапой?! Артём панически оглядел себя. Руки, ноги, туловище — всё как было, но одновременно он ощущал себя закованным в панцирь зверем. С мощными лапами, когтями и парой щупалец за плечами. Взбешённым и жаждущим крови хищником. Р-рра-ау!!! Издав рёв, Артём снова кинулся в бой.

Одновременно с ним атаковали остальные Сноходцы. Перед ними возникла жутковатая помесь Квакши, Медузы и Гончей, которую они немедленно натравили на Сына Господина. Одним прыжком преодолев отделяющее её от монстра расстояние, химера вонзила клыки в змеиное тело, принялась рвать врага когтями, жечь чёрными молниями… Но хватило её ненадолго. Каким-то образом сорвав с себя Прозрачника, тварь снова плюнула. И через мгновение от жертвы остались лишь тающие в воздухе клочья тумана.

…Всё-таки им удалось отвлечь внимание монстра, и Кардинал исхитрился нанести удар. Лазовский застал именно тот момент, когда Хмурый в очередной раз крутанул алебарду и вонзил её в кого-то невидимого. Пространство вздрогнуло. С лезвия сорвался маленький смерч и, оставляя за собой пенный след, врезался у основания «головы» чудовища. Брызнули какие-то ошмётки, почернели и отвалились то ли пять, то ли шесть щупалец.

Монстр впервые закричал и… изо всех сил шарахнул по мозгам противника какой-то ментальной гадостью.

Восприятие Артёма снова изменилось. Та часть, что стала Серебрянкой, по-прежнему находилась в Изнанке, готовясь напасть на чудовище, а вот вторая… вторая провалилась обратно в реальный мир. Где он бежал прямо в сторону густого чёрного марева, целиком укрывшего высотку. Вокруг стреляли, кричали, грохотали взрывы, но всё без толку. Что может пуля против вырвавшейся на волю тьмы?!

Краем глаза Лазовский увидел ползущего между камнями Караганду. Старик тащил тело Петьки — раненого, потерявшего сознание, а то и вовсе мёртвого. Артёма обогнали паровозами ревущие «обезьянки». Не притормозив даже на секунду, они разом сиганули в пелену мрака. Следом за ними влетел и Артём…

Мир яви и мир сна тесно переплелись в его голове. Он уже не отделял одно от другого. Вот он мчится в кромешной тьме, непонятно как находя дорогу. От чего-то уворачиваясь и полосуя кого-то ножом. Вот перепрыгивает через оторванные щупальца, змеями бьющиеся на земле, но в воздухе его перехватывают, пытаются сдавить, ударить, разорвать. В ответ он сам рвёт врага когтями и клыками, обжигает ядовитым дыханием. Мгновение, и он свободен. Падает спиной вниз, но успевает извернуться, приземляется на лапы. Короткий разбег, новый прыжок, и вот он уже лезет вверх, цепляясь за костяные пластины.

Сохранив в реальности прежний облик, внутри Артём перестал был человеком. Для него больше не существовал вопрос: стоит лезть в драку или отойти в сторону. Остались лишь он и его враг, которого надо уничтожить, всё остальное неважно. Несколько раз его человеческая ипостась шестым чувством замечала каких-то других людей, как и он сам бьющихся с порождением тёмного бога. В реальности Артём даже не представлял, как выглядит Сын Господина, насколько отличается от своего двойника в Изнанке. Он просто сражался и всё.

Способность более или менее соображать вернулась к нему, когда он непонятно как добрался до головы монстра. Изнаночная ипостась, как крот в землю, вгрызалась в чужую плоть, норовя добраться до нервных узлов, а человеческая… попала в плен щупалец, до гибели оставался какой-то миг. И тогда, вытянувшись в струнку, Артём коснулся левой ладонью холодной кожи, и, хохоча как безумный, ударил по Сыну силой Паталы. Наплевав на боль и смерть, полностью выложившись. До донышка. Прежде, чем потерять сознание, он успел увидеть белую вспышку и снова услышал рёв монстра.

Значит, всё правильно.

…В себя он пришёл нескоро. Долгое время сознание плыло в океане боли, лениво трепыхаясь и словно не зная, то ли утонуть, то ли начать выгребать к берегу. Он, Сноходец, стал пленником кошмара, не имея ни сил, ни желания бороться за свободу. Жизнь, смерть — его не волновали такие глупости. Артём мечтал о блаженном покое, в котором нет мучений и тяжких переживаний, нет ничего, даже мыслей.

Но небытие всё никак не желало принять его в свои объятия, что-то мешало. И апатия внезапно прошла. Разум встряхнулся, сбросил путы слабости, и вырвался на свободу. Потоптавшись на пороге смерти, душа вернулась в тело…

— У него сломаны три ребра, смещены два позвонка и вывихнута рука. На спине шесть резаных ран и три на левой руке, плюс две колотых в живот. Про синяки и ушибы вообще молчу. Их у него столько, что посчитать не получится. Просто один большой ушиб! — Артём разлепил веки и узнал в говорившем Колю Ботаника. Общался он с немолодым мужиком, вкусно хрупающим морковкой. — Будь это человек, мог бы и загнуться. А так…

— Он всё-таки не оборотень.

— Ничего, регенерация и у него не самая плохая. Кости я ему вправил, раны зашил. Посмотрим, что получится. Займись им кто-нибудь из опытных виритников, уже бегал бы давно…

Что случилось?! Он ранен?!

Лазовский почти ничего не помнил. Так, какие-то мутные образы, фрагменты сражения, диковинные ощущения от раздвоения сознания. Единственное, что никак он не мог забыть — сила Изнанки, перетекающая из руки в тело монстра. Слишком яркое ощущение, оно останется с ним навсегда.

Захлопали крылья, на грудь Артёма приземлился старый знакомый ворон. Посмотрев на него сначала одним, потом другим глазом, громко каркнул. Давненько пернатого не было видно. Где это пропадала его персональная галлюцинация?

Похоже, вопрос он задал вслух, потому как раздалось сдавленное восклицание, и над Артёмом склонилось лицо любителя морковки.

— Очнулся?!

— А куда я денусь? — пошутил Артём, косясь на птицу. Ворон снова издевательски каркнул, царапнул когтями и улетел.

— О, много куда мог деться. Например, в ад. Или где там дом той твари, с которой вы силами померяться решили? — съязвил Коля.

— Ясно, — вздохнул Лазовский. Про своё состояние он знает, теперь хорошо бы выяснить обстановку в Башне и Посёлке. Мало ли какие изменения случились. — Рассказывай, что здесь и как.

— И с какого момента, позвольте узнать?

— С начала!

Коля пододвинул поближе к кровати стул и уселся верхом. Сложил пальцы в замок, пристроил на них голову.

— Значит, так. Про то, что Кардинал решил устроить очередную маленькую войну в своём неповторимом стиле, ты знаешь. Лично участвовал. Мне известны лишь рассказы «волковцев»…

— Давай. — Из того, что Артём помнил, со стороны всё наверняка выглядело весьма зрелищно.

Он не ошибся. По словам Коли, в затеянное Кардиналом действо поверили одни Меченые. Остальные к байке о подземном монстре отнеслись если не как к дурацкому розыгрышу, то как к попытке пустить пыль в глаза точно. Приказы выполняли и только. Поэтому когда в ответ на загадочное камлание Хмурого на пару с мальчишкой Звероловом земля задрожала, бойцы впали в ступор. Как-то не ожидали они подобных катаклизмов. Пока приходили в себя, зверь выбрался наружу.

Выглядело это как реки тьмы, хлынувшие изо всех окон и дверей высотки. За считаные секунды вокруг здания возникло облако мрака, в котором происходили какие-то шевеления, но детали разглядеть не получалось. Кардинал оттолкнул мальчишку, но сам уйти не успел, и его поглотила чернота.

На этом нервы у всех не выдержали. С «кляксами» бойцам Волкова сражаться было не привыкать, они открыли огонь из гранатомётов. На всякий случай дали пару очередей из пулемёта, да всё зря. Облаку хоть бы хны. Ситуация патовая, как из неё выбираться — непонятно.

И тут как жахнуло по мозгам!

Коля так и сказал: жахнуло. Очевидно, его собеседники испытали незабываемые ощущения, и Артём их вполне понимал.

Кардинал предупреждал всех о чём-то подобном, но одно дело знать, и совсем другое прочувствовать на себе. Нормальные люди колдовства опасались, предпочитая решать проблему одним из двух способов: бежать подальше или убрать источник беспокойства. Рефлексы бойцов выбрали второе, они снова начали стрелять.

И, с точки зрения «волковцев», события понеслись вскачь. Из-за здания подкачки выскочил Артём, побежал прямо во тьму. Его обогнали вдруг осмелевшие ящеры, а отсиживавшийся в кустах Захар повёл на штурм Перевёртышей. Некоторые бойцы твердили про золотистое свечение вокруг его фигуры, когда он подходил к границе облака. Вокруг остальных ничего такого не было. «Он теперь у нас чуть ли не пророк и мессия», — усмехнулся Коля. Сам он явно ни в какую мистику не верил.

По словам Ботаника, облако развеялось спустя минуту, бойцам открылась жуткая картина убиения монстра. «Чует моё сердце, единственного в своём роде», — вставил свою лепту коллега Коли. Вспомнив змеиное туловище и голову осьминога, Артём рассмеялся. Да уж, точно — единственный. Другого такого нет.

Враг оказался настолько велик, что противник нашёлся каждому. Ящерицы и оборотни сражались с щупальцами, Захар отбивался от четырёх сиреневых сгустков, просочившихся из щелей в теле монстра. Артёма с Кардиналом не было видно, и, видимо, Волков решил рискнуть. По его приказу бойцы весь огонь сосредоточили на «голове» твари. Видимый эффект принёс лишь залп гранатомётов. Разрывы оставили рваные раны, вдобавок ко всему дезориентировали чудовище, отвлекли его внимание. Может, это и позволило Сноходцам подобраться ближе. Вновь выскочивший откуда-то Артём буквально взлетел по змеиному туловищу вверх, но был пойман, а вот Кардинал преуспел и с размаху всадил свою алебарду в пасть твари. Сверкнула белая вспышка, и почти сразу другая — со стороны Артёма. Победа!

— Сколько погибло? — К концу рассказа Артёму стало лучше. Он убрал с лица следы ушиба, свёл несколько синяков и затянул рану на левой руке.

— Со стороны оборотней двое из старой гвардии, — пожал плечами Коля и назвал имена. Лазовский их не знал. — Сноходцы все целы, но новички лежат пластом. Едва ходят остальные. Один Кардинал очухался ещё вчера. Теперь вот ты очнулся… Дёшево отделались!

— А сам-то ты почему не дрался? — Артём задал вертящийся на языке вопрос.

— Кардинал приказал. Велел сидеть и ждать. Вдруг что пойдёт не так? Хмурый наш, конечно, товарищ ещё тот, но о будущем задумывается…

— Что, в случае своей гибели велел тебе как самому сильному оборотню возглавить Посёлок?

— Сделаю одну поправочку: самому сильному Меченому Посёлка и Башни после Кардинала, — фыркнул Ботаник. — А так всё точно.

По голосу понятно, что подобная перспектива Перевёртыша не радовала. Артём его нежелание брать на себя такую ответственность понимал. С одним учеником не знаешь, как быть, а тут таких несколько сотен. И за всеми глаз да глаз нужен. Хотя от скромности Коля точно не помрёт.

— А почему Кардинал не занимается лечением остальных?

— Так нет его в Башне. Ушёл с «волковцами» и тремя оборотнями. Тушу монстра изучать, — Коля сплюнул. — Естествоиспытатели чёртовы!

— Врага надо знать… — Артём принялся ощупывать рану на животе. Раз уж никто им не занимается, то придётся самому постараться. Усилить приток крови, подтолкнуть регенерацию. Знаний не хватает, но и не лежать же бревном. Так он пару недель точно проваляется.

— Надо, не спорю. Только на базе сейчас здоровых бойцов раз-два и обчёлся. Как бы чего не случилось… Предчувствие у меня нехорошее.

Развивать мысль дальше Коля не стал, на вопросы просто не реагировал и выглядел смущённым. Будто стыдился своего неожиданного признания. Мол, столько говорил про то, какой сильный и могучий, а тут едва ли не тени своей боится. Да, до Кардинала ему далеко. Тот просто так языком не болтает, думает на пару шагов вперёд.

Только зря Ботаник стесняется. Лучше быть перестраховщиком, чем оголтелым сорвиголовой. Даже удивительно, что Хмурый настолько расслабился и плюнул на осторожность. Как бы его любовь к чужим тайнам не вышла для всех боком.

Чувствуя себя параноиком, Артём поборол желание расслабиться и отдохнуть. Вместо этого он с удвоенным энтузиазмом занялся своими ранами. Надо быть готовым к любым неожиданностям, закон подлости никто не отменял. Если какая-нибудь пакость возможна, она обязательно случится. Проверено.

Глава 11

Если некуда отступать

Артём спустился на пятый этаж и вышел на балкон из одного желания отвлечься. Валяться в постели надоело, а заживающие раны так зудели и чесались, что нервы не выдерживали. Злость его просто переполняла. Хотелось кричать, ругаться, может, даже подраться с кем-нибудь. Правда, ещё больше хотелось залезть в ванну и хорошенько искупаться, ну да только где он её достанет. Горячая ванна — это теперь фантастика.

Компанию ему составил Гулидов. В отличие от Артёма, у того никаких ран не было, он всего лишь перенапрягся, работая с Изнанкой. В ближайшую неделю не стоило ждать каких-то свершений от него и остальных молодых Сноходцев. Драка с Сыном Господина сильно подкосила их силы, ничего не скажешь.

— Как думаешь, почему Кардинал задерживается? — спросил Сергей. — Сутки как должен вернуться.

— Кто его знает. Хмурый ни перед кем не отчитывается, о своих планах не докладывает.

Всякий раз, когда разговор заходил о Кардинале, Артём старался не выдать голосом своё отношение к командиру. После вчерашнего боя, когда все увидели создание Тьмы, которому «кляксы» и в подмётки не годились, Хмурый заполучил множество сторонников. На фоне остальных, ищущих одну наживу, он выглядит этаким бессеребреником, воином Света в борьбе с Тьмой. Бесполезно говорить о его подлости и коварстве, не поймут…

— Ух ты. И часто у вас такое бывает? — воскликнул Сергей. Проследив за его рукой, Артём увидел настоящие потоки густого грязно-серого, местами чёрного тумана, катящиеся вдоль дороги. Как река в половодье, он начал расходиться во все стороны, стремительно затягивая двор.

— Н-нет… Что за чертовщина? — удивился Артём. Сердце кольнуло предчувствие опасности. Долго не раздумывая, он окликнул часового: — Позови Тагира с Колей Ботаником. Скажи, пусть поспешат.

Происходящее выглядело очень странно, если не сказать больше. Туман казался чем угодно, но не природным явлением. А раз так, то на ум приходило одно — магия. И ничего хорошего это обитателям Башни не сулило.

Да где же они?! Пока придут, мир десять раз перевернуться успеет. Артём едва сдерживал раздражение. В обход Тагира или Кардинала перевести крепость на осадное положение он не мог, но и ждать больше нельзя. Не сдержавшись, Лазовский потребовал хотя бы поднять лестницу. Конечно, туману не нужны ступеньки, но ведь он может кого-то скрывать. В нём можно целую армию укрыть, никто не заметит…

Лазовского не послушали. Наоборот, двое каких-то болванов спустились вниз, и накатившая волна тумана немедленно захлестнула их с головой. И тишина. Ни криков, ни стонов, ни звуков драки. Может, он правда зря паникует?!

— Артём, ты нас позвал, чтобы мы пейзажем полюбовались? Не спорю, красиво… — крикнули сверху голосом Тагира. Лазовский заскрежетал зубами. Как же ему надоел этот покровительственный тон!

Внезапно раздавшийся из тумана крик заставил вздрогнуть. Почти сразу раздался выстрел, потом второй. Судя по звукам, смельчаки успели отойти от крепости и теперь бегом возвращались обратно. Хоть бы успели!

Громкий треск оказался полнейшей неожиданностью. Голубая вспышка осветила туман изнутри, потом ещё и ещё. Словно кто-то там швырялся молниями. Хотя почему кто-то, Артём знал единственного кандидата на роль метателя электрических зарядов.

Это шаруш! А раз здесь появились демоны, стоило найти более подходящее убежище.

— Внутрь. Живо внутрь! — рявкнул Артём. Схватив Сергея за плечо, потащил его в коридор. Он едва успел: сзади громыхнуло, взрывная волна внесла их внутрь, швырнула на стену.

— Чёрт! Что происходит?! — прокричал Гулидов.

Рядом с ними на полу ворочался дежурный по этажу. Боец лежал на спине и стонал, держась за ногу. Из бедра у него торчал здоровенный кусок дерева. Дверь разнесло в щепы, вот ему и досталось.

— Помогай, Серёга! — приказал Артём и склонился над раненым. — Сейчас будет немного больно, понял? Слышишь меня?!

Ученик прижал бойца к полу, и Лазовский резко выдернул деревяшку из тела. Вояка вскрикнул, хлынула кровь.

— У него артерия перебита.

— Плевать!

Уж чего-чего, а кровь затворять Артём научился. Руку прямо на рану, сжать пальцы и мысленно приказать чужим клеткам делиться, затягивая повреждения. Через десяток секунд кровь перестала бить фонтанчиком, а ещё через полминуты вовсе остановилась.

Пока он возился с пострадавшим, обстрел Башни продолжался. В балкон на их этаже ударили ещё раз, но чуть в стороне. Они услышали лишь близкий взрыв, да с потолка посыпалась побелка.

— Надо было в квартиру его занести, а то, неровен час, снова нас достанут, — заметил Гулидов. Он больше не кричал, видимо временная глухота прошла.

— Надо… Кто спорит. Жаль только, времени нет! — поморщился Артём и обратился к раненому. — Короче так, земляк, ты давай дальше сам. Ногу береги, рана до конца не затянулась. Укройся где-нибудь, а мы теми, что снаружи, займёмся.

— Да кто это такие?!

Артём зло оскалился.

— Демоны. Кто ещё? — Сказал и сразу бросил Гулидову: — За мной!

…Балкона больше не было. Какая-то сила сорвала плиту и оставила на внешней стене несколько закопчённых воронок. Артём едва успел затормозить в дверях: ещё бы чуть-чуть и вывалился наружу. Их старую идею с превращением многоэтажки в настоящую башню, Тагир успел-таки довести до ума. Все балконы аж до четвёртого этажа были демонтированы, а окна или заложены, или превращены в узкие бойницы. Если бы упал, то летел бы до самой земли — зацепиться не за что.

Артём от души выругался.

Прежде чем они снова скрылись в коридоре, из тумана вылетело нечто вроде чёрной шаровой молнии и, оставляя за собой длинный хвост, ударило парой этажей выше. Грохнуло. Посыпались обломки, каменное крошево, кто-то надсадно заорал и почти сразу заработали несколько стволов.

— Дурачьё! Против демонов пули не помогут! — сказал Артём. — Сергей, тебя ж учили воевать, будешь здесь за старшего. Пробегись по этажу, собери людей. Если твари полезут наверх, то пусть забудут об огнестреле. Драться придётся врукопашную. Остальное ты лучше меня знаешь… Я наверх!

Не дожидаясь ответа, Лазовский нащупал верёвку около входа в шахту и полез на следующий этаж. Тагира он терпеть не мог, но сейчас не время выяснять отношения.

На шестом сразу же наткнулся на труп бойца. Взрывом ему оторвало руку, обожгло тело. К горлу подступил противный комок. Артём торопливо отвёл глаза и переступил через тело. Дверь ближайшей квартиры была открыта, он вошёл внутрь.

В прихожей Лазовский столкнулся с малознакомым парнем в бронежилете. Тот сосредоточенно возился с искорёженным автоматом, пытаясь отстегнуть заевший магазин. Заметив Артёма, он на секунду оторвался от своего занятия и сказал:

— У окон не мельтеши. Эти черти по каждой тени лупят, будто и нет этого тумана. Всю кухню вдребезги разнесли, едва выскочить успел.

— Понял. Тагира не видел?

Боец ткнул пальцем в сторону гостиной. Благодарно кивнув, Артём прошёл в комнату.

Кроме коменданта Башни там обнаружились Георгий с Захаром. Приятель Лазовского что-то обсуждал с Тагиром, а Жора выглядывал из-за шторы в окно.

— Что, господа, мы в дерьме по уши, да? — сходу спросил Артём.

— Избавь нас от своего остроумия! — огрызнулся Тагир. — Ты с какого этажа?

— С пятого. Из Сноходцев там ещё Гулидов остался…

Тагир не был бы сам собой, чтобы не подколоть.

— Сноходцев… От тебя и то толку больше!

Артём оставил шпильку без внимания и повернулся к Захару. Приятель мрачно улыбнулся и вытащил из-за пазухи свой талисман. Камень светился. Ага, похоже силы, которым служат аборигены, противны природе покровителя Ненахова. Значит один козырь у них есть…

Внизу раздалось несколько взрывов. Георгий чертыхнулся и пояснил:

— Ребята сверху шалят. Гранаты бросили.

— Толку-то, — пробормотал Артём и поинтересовался у Тагира: — Так, какой у нас план действий?

— Сидеть тут и не рыпаться. Если сунутся внутрь — будем драться, в открытую к ним лезть не стоит. Мы сильны на ближней дистанции, они нас издали перебьют, и всё, амба!

Спорить с доводами коллеги было глупо, но сложно вот так сидеть и ждать, пока твой дом безнаказанно обстреливают нелюди.

— Тагир, посмотри! — сказал Георгий взволнованно. — Быстрее!

Что-то особенное было в словах Меченого, к окну бросились все. И дружно охнули. Из тумана выросли две громадные змеи, стремительно налились чернотой. Пара секунд, и зашипев друг на друга, они устремились к Башне. Первая направилась к нижним этажам, а вот вторая нацелилась на верхние. Сжалась на манер пружины и через мгновение метнула тело в воздух. Сильнейший удар сотряс всю крепость.

— Это на нашем этаже! — выкрикнул Георгий. Кажется, его трясло.

— Отлично, надо остановить тварь! — рявкнул Тагир. — Мы с Артёмом займёмся этой, а вы… вы спуститесь ко второй.

Лёгкая заминка в голосе коменданта Башни не удивила Лазовского. Способность Захара управляться с порождениями Тьмы большинству известна лишь по рассказам. Одно дело слышать, а совсем другое видеть собственными глазами. Но Тагир решил рискнуть?

Вчетвером они вывалились в коридор. За ними сунулся было парень с автоматом, но Захар без лишних слов просто втолкнул его обратно. Артём не мог не согласиться с приятелем. Это работа для Меченых. Нормальным людям лезть сюда не стоит.

…На лифтовой площадке оказалось необычно светло и просторно. Дверь на балкон, а также часть стены отсутствовали. Возникало ощущение, что сюда кто-то влепил артиллерийский снаряд не самого малого калибра. Да только какой там снаряд, змея постаралась. И достаточно было выглянуть наружу, чтобы увидеть, как она примеривается для нового удара. Пол под ногами дрогнул, значит вторая тварюка тоже без дела не сидит. Сотворённые из тумана змеи наносили весьма ощутимый урон.

— Жора, Захар… давайте вниз! Делайте, что хотите, но утихомирьте гадину. Иначе нам так всю Башню по камушкам разберут, — сказал Тагир, не отрывая взгляда от пролома.

Артём встал рядом, наблюдая за изготавливающейся для повторного броска тварью. Почему-то и у него, и у Тагира не было никаких сомнений, что тварь ударит в то же самое место. Вслед за старшим коллегой, Лазовский откинул капюшон. Если их сразу не размажет по стене, то появится шанс атаковать змею через Изнанку.

— Приготовься! — успел выдохнуть Тагир, прежде чем голова гадины как остриё копья вошла в пролом. До Сноходцев она не достала самую малость, метра полтора, не больше. И сразу начала протискиваться внутрь. Толчок бросил Тагира на пол, зато Артём устоял. Потому именно ему и пришлось первым встретить атаку монстра.

Вблизи змея ужасала. По чёрной коже ручейками скатывалась полупрозрачная дымка, на носу топорщились бронированные пластины, а череп оказался усеян острыми шипами, но страшней всего выглядели чуть выпученные бездушные глаза. Накатило узнавание. Лазовскому приходилось встречаться с подобными созданиями раньше, он не мог ошибиться. Никаких сомнений, перед ним обретший плоть демон. Не местный абориген, а обитатель тёмных глубин мироздания. Древний, злой и очень голодный. Как слуга шамана, питавшийся силой Артёма.

Что ж, один раз он уже справился, осталось повторить это снова.

Разум раскрылся Изнанке, оседлал поток хлещущей из неё силы и врезался в сознание твари. Ему даже не пришлось ловить её взгляд. Артём и без того ощущал тяжёлые как мельничные жернова мысли демона. Тело перед ним было всего лишь видимостью, магической иллюзией, под которой укрыта душа монстра.

Но Лазовский уже не тот наивный юнец, который из последних сил дрался со своим мучителем. Нет, Артём набрался опыта, выработал кое-какие навыки, а главное, закалил дух. Приобрёл ту самую холодную безжалостность, которая позволяет забыть обо всём и сосредоточиться на цели.

Противник отгородился ментальной стеной, словно сложенной из базальтовых блоков. Да, это не полудохлый слуга пигмея, в Башню заявилась птичка посерьёзней. На миг Артём усомнился в победе, но тут же отбросил опасные мысли. Ничего, всё получится! И, повинуясь наитию, сформировал себе новое обличье — четырёхрукого гиганта в серо-зелёной броне. В Патале не важно, как ты выглядишь, важно, что ты можешь. Изменившаяся внешность не добавила ему силы или умений, но Лазовский не забыл, как однажды воспринял его противник-кнешаль появление многорукого рыцаря…

Расчёт оправдался. Демону был знаком этот облик, его ментальные щиты дрогнули. И Артём ударил, сходу проломив первый слой защиты, затем второй и увяз в третьем. Тварь опомнилась, раскусила обман и рассвирепела. Её ненависть жгла хуже огня, а мощь была подобна урагану. Закрыв сознание в кокон Изнанки, едва не теряя связь с телом, Лазовский молился, чтобы у него хватило сил выстоять против такого напора. Но тот всё не утихал, долго так продолжаться не могло.

Где Тагир, чёрт его дери?! Если он не поможет, то… Артёму стало страшно. Он больше не надеялся, что справится с монстром в одиночку. Расставив ловушку на крупного зверя, он попал в неё сам, и как теперь выбираться — непонятно. Проклятие, как быть?!

Сноходцы слепцами брели на ощупь в лабиринте знаний о Патале. У них не было системы, отсутствовали стандартные приёмы, наработанные атакующие и защитные комплексы. Они стояли у истоков создания нового искусства — то ли боевого, то ли магического. Приходилось фантазировать на ходу, полагаться на инстинкты и интуицию. Рисковать… Вспомнился недавний бой с Сыном Господина, раздвоение сознания и безумная атака одновременно в реальности и Изнанке. А ведь это выход! Непонятно, что получится, но и просто ждать больше нельзя.

Через связующую нить Артём потянулся к телу, заставил его сделать шаг вперёд, протянуть левую руку. Ладонь ткнулась в костяной нарост, и Лазовский отправил по руке поток силы Паталы. О последующей нестерпимой боли, кровотечении и сильнейшей слабости он старался не думать. Главное, чтобы было это самое «после».

По телу змеи прошла судорога. Оно разом потерялось плотность, стало похоже на хорошую иллюзию. Демон завыл. Зачерпнув откуда-то силы, он начал спешно восстанавливать оболочку и ослабил давление на Артёма.

Получилось! Лазовский перекинулся в Серебрянку, убрал щиты и снова ударил в тёмное нутро потустороннего монстра. Скорлупа вокруг разума противника затрещала, и… разозлённая сопротивлением наглого человечишки тварь сама пошла в атаку.

Уа-уу!! Отголоски нестерпимой боли, которую вдруг испытал демон, докатились и до Артёма. Тот дёрнулся как от удара током, но лишь встряхнулся. Нет времени для размышлений, надо пользоваться тем, что гадина ошеломлена и растеряна. И Лазовский ударил в самый центр нечеловеческого разума, разрывая невидимые связи, коверкая и уничтожая само естество чудовища. Рядом откуда-то возникла четвёрка Росомах и с молчаливой сосредоточенностью принялась кромсать лишившийся защиты разум.

Через пару мгновений всё было кончено.

«Тагир?» — мысленно спросил Артём, не зная, к какому конкретно Прозрачнику надо обращаться.

«А ты как думаешь?» — немедленно пришёл ответ. Росомахи приблизились, встали рядом и… слились в одну, по которой тут же прошла судорога трансформации. Коллега Сноходец с усмешкой окинул взглядом облик Артёма и потребовал: «Возвращайся!».

…Когда сознание вернулось в тело, первым, что увидел Лазовский, стало облако дыма, истаивающее в воздухе. А рядом стоял Тагир и невозмутимо вытирал лицо платком. Почему-то оно у него было всё в крови.

— Чего ж ты тянул так долго, сволочь?! — начал Артём, но тут его скрутило. Говорил ведь Кардинал забыть про новое умение, а он не слушал!

На пол закапала кровь, Артём зашипел сквозь зубы. Ничего-ничего, сейчас, главное, перетерпеть, дальше легче будет. Руку неплохо недельку бы поберечь, да кто ж ему даст.

— Ждал, пока тварь раскроется. Ты так упорно ломал её защиту… Зачем мешать? — усмехнулся Тагир и встал у прохода в лифтовую шахту. — Как очухаешься, спускайся вниз. Я собираюсь помочь остальным.

Оставшись в одиночестве, Артём привалился спиной к стене, сплюнул на пол. Да демон ему едва мозги не сжёг, а этот всё ждал… Товарищ по оружию чёртов!

Боль вроде бы отступала. В этот раз всё проходит гораздо быстрей. Привычка? С трудом встав, Лазовский направился следом за коллегой. Почти сразу снизу раздался дикий вой, перешедший в быстро стихающий стон. Короткая вспышка на миг разогнала тени.

— Ну вот, и без меня справились.

Лезть по верёвке, когда одна рука тебя почти не слушается, то ещё удовольствие. Один раз Артём едва не сорвался, чудом зацепившись локтём за какой-то штырь. Отдышавшись, пообещал себе подкинуть начальству идею сделать ручной подъёмник. Насколько легче будет.

Наконец, он спустился на четвёртый этаж, где и обнаружились остальные. Помимо Меченых в коридоре стоял десяток простых бойцов. Взглядам, какими они смотрели на Захара, можно было только позавидовать. Словно он благородный рыцарь Ланселот, повергнувший дракона, или богатырь с картины Васнецова. Восхищение, уважение и преклонение. Ни на одного Сноходца так не смотрели, в том числе и на Кардинала. Даже обидно как-то.

…После гибели демонических змей атаки прекратились. Туман никуда не делся, но Башню больше никто не обстреливал магическими зарядами, не натравливал новых тварей. Прекратили бесполезную стрельбу и защитники. Повисла напряжённая тишина. Никто не надеялся, что враг отступил. Всё ещё только начиналось, основной штурм впереди.

Когда на площадке перед крепостью туман взвихрился смерчем и опал, очистив участок метров семи в диаметре с человеком в центре, по нему едва не открыли огонь. Никто не ждал появления парламентёра с белым флагом, тем более человека.

Переговорщик немедленно проорал:

— Эй, как вас там… в Башне! Разговор есть!

Новость о предложении противника поговорить пришла в тот момент, когда Меченые и командиры групп собрались на военный совет на десятом этаже. И обсуждение успело зайти в тупик. Оборотни во главе с Захаром требовали немедленной вылазки, а Сноходцы, проявив редкостное единодушие, придерживались оборонительной тактики. В общем, наблюдалась демократия в действии. В отсутствие Кардинала не нашлось никого достаточно авторитетного, кто смог бы унять спорщиков.

Сначала на переговоры собрался пойти Тагир, но Коля Ботаник предложил свою кандидатуру. И его довод, что оборотня его уровня убить сложнее, чем Сноходца, стал решающим.

— Как всё знакомо, — ухмыляясь, шепнул Захар Артёму.

— В смысле?

— Когда-то точно так же мы вызывали на переговоры «тарасовцев», тогдашних хозяев Башни. История повторяется. Неужели теперь уже нас ждёт захват?

Лазовский в той войне не участвовал и просто пожал плечами. Кто знает…

— Чего вам надо? — крикнул Коля с лоджии на пятом этаже.

— Поговорить! Не бойся, спускайся сюда. Не тронем, — сказал парламентёр с издёвкой.

— Ничего, и так сойдёт, — сказал оборотень. — Может, скажешь, кто вы такие? А то пришли, сразу стрелять начали. Гадин, опять же, натравили… Нехорошо получается!

— Да ладно тебе, — заржал переговорщик. — Мы так поздоровались.

Похоже, Коле быстро надело без толку орать, он грубо сказал:

— Хорош болтать! Говори чего надо и проваливай.

— А вот хамить не надо… — разом сменил тон парламентёр. В голосе послышались истерические нотки. — Мы «Дети Мёртвого мира», и с нами вся сила небесного воинства!

Туман за спиной культиста пошёл волнами и на площадку выступил кнешаль. Хозяину надоело слушать болтовню марионетки, он решил поговорить сам. Артём переключился на взгляд Изнанки. Ого, на груди у аборигена висел тёмно-красный, почти чёрный камень в кулак размером, и внутри драгоценности ритмично бился сгусток мрака — как сердце. И веяло от него просто запредельной жутью.

— Моими устами с вами будет говорить командир небесных воинов, его милость Цурет ан Касим! — Крикун аж раздулся от важности. Выслушав воина кнешаль, он поклонился, и снова заорал: — День назад вы пробудили раньше срока одного из Сыновей Господина, а затем убили его. Его милость и Пастырь братства хотят знать имена нечестивцев, прервавших земной путь одного из детей великих!

— С какой это стати? — удивился Коля.

Кнешаль снова что-то сказал.

— Братья жаждут смерти для всех вас, но его милость обещает покарать лишь тех, кто убивал Сына Господина. Выдайте нечестивцев, и мы уйдём.

— А вы что, знаете, кто это был?

В голосе переговорщика зазвучало презрение.

— Небеса одарили нас могуществом, недоступным простым смертным. Пастырь сотворил Ловчего, который легко определит святотатцев…

Артём отвернулся от окна и с беспокойством глянул на Захара.

— А ведь по наши души они заявились, а? Не сдадут ребята, как думаешь?

Не то чтобы Лазовский верил в предательство товарищей, но его слишком часто подставляли.

— Мужики? Да ни за что! Своих не сдают, — зло оскалился Ненахов и показал неприличный жест. — А эти пусть утрутся, мрази! Вот им!

— Так то оно так…

Артём вздохнул и вновь сосредоточился на переговорах.

…Лёгкая заминка в ответе Коли объяснилась просто: он подбирал слова для более подходящего ответа. Оказалось, их штатный интеллектуал не только обладал обширным словарным запасом, но и мастерски умел его применять. Почти все обороты Артём слышал впервые.

— …Хотите кого-то получить? Придите и возьмите. Ждём! — закончил Ботаник и лихо повторил жест Захара.

Вместо ответа культиста вместе с кнешаль накрыло покрывалом тумана. Уже через секунду нельзя было сказать, где они только что находились. Чуя беду, Артём собрался открыть окно и предупредить Ботаника, но было поздно. Со стороны девятиэтажки раздался хлопок, в балкон с оборотнем врезался реактивный снаряд. От взрывной волны полетели стёкла, Артём едва успел прикрыть глаза.

Но Коля всё-таки уцелел. Когда граната взорвалась, он как раз отступил в квартиру. Поэтому ему всего лишь обожгло половину лица, оторвало руку, а в живот вонзился длинный как кинжал осколок стекла. Как сказал врач «волковцев», Ботаник ещё легко отделался. Для Перевёртыша его класса сущая ерунда. Кровь остановилась почти мгновенно, начали затягиваться раны. Уже через час на его лице не осталось ни одного шрама, на животе появился бледный рубец, а новая конечность обещала отрасти самое большее дня через три. Хорошо быть сильным оборотнем.

Только снюхавшиеся с демонами культисты не ограничились одним выстрелом. Почти сразу по окнам, откуда во время предыдущего штурма вёлся огонь, начали работать гранатомётчик и два пулемёта. Там, где спасовала магия, в ход пошли более привычные аргументы. Благо, в отличие от сектантов, у защитников Башни не было припасено другого средства против пуль, кроме крепких стен.

Обстрел вёлся грамотно; начав с подавления огневых точек, культисты перешли на окна-бойницы первых этажей и балконные двери. Трёх выстрелов из «Шмеля» хватило, чтобы на третьем этаже начался пожар. Артём не хотел думать о тех, кому не повезло ждать там атаки врага. Даже оборотень не смог бы уцелеть в огне такой силы. Сам Лазовский сидел за лифтовой шахтой и мысленно проклинал фанатиков из Хрущоб. Там, где людям следовало подумать о выживании расы, они не нашли ничего лучше, кроме как устроить локальный газават. Если бы не магия демонов…

— Приготовься, сейчас этажи «зачищать» начнут, — не без удовлетворения сообщил Захар. — Будь у них пушки и людей побольше, они бы сначала всю Башню в решето превратили и лишь затем полезли. Но сейчас-то времена другие. Вряд ли у них так уж много «карманной» артиллерии. Значит… значит, скоро начнётся резня. Займут пару этажей, перегруппируются, а потом изнутри какой-нибудь особенной магией по нам шандарахнут. И всё, приехали.

— Тебя послушать, так надо сразу пулю в лоб, чтоб не мучаться, — пропыхтел Артём, разминая всё ещё онемевшую левую руку. — Хотел спросить: как ты со змеёй управился. Это ведь ты был?

— Угадал. Жорик вылез вперёд, попытался какой-то из ваших фокусов выкинуть, но что-то у него не заладилось. Судороги начали бить, всего корёжить… Ну, я и вмешался. Взял камешек в кулак как в прошлый раз, да и полез вперёд, — сказал Захар со смешком. — Знаешь, после храма стал чувствовать какую-то силу… энергию внутри себя. Она не дала мне остановиться. Я давил и давил, гадина сопротивлялась, я продолжал давить. И тогда змея просто загорелась. Вот и весь рассказ!

— Да, круто! — сказал Артём, отвернувшись. Захару он не поверил. Вряд ли всё было так уж просто, как хочет показать приятель. Он хорошо помнил, каково это состязаться в силе воли с древним демоном. Его шуточками не проймёшь.

Из-за пожара этажом ниже по коридору стелился дым, мучительно хотелось кашлять. Оставалось надеяться, что огонь не охватит всю крепость. Всё-таки это уже была не прежняя кирпичная высотка: Перенос и Волны здесь неплохо потрудились.

Сверху застрочил пулемёт, закашляли автоматы, но в ответ тут же жахнули из гранатомётов. Укрытые колдовским туманом, защищённые от пуль, культисты стреляли как в тире, почти не промахиваясь.

Наконец, наблюдатели с четырнадцатого крикнули в шахту лифта:

— Идут!

Артём вздохнул и вытащил кухри из ножен. Ему придётся туго с одним кинжалом против автоматов. Захару с этим проще. Он уже перекинулся в боевую форму и теперь наращивал костяную броню на груди и животе. Культистов ждёт сюрприз.

— Пора!

Ненахов одним прыжком выскочил в коридор и с рычанием набросился на появившихся там фанатиков. Двое успели забраться на этаж по приставной лестнице, но через секунду полетели обратно с разорванными глотками. Они даже выстрелить не успели.

На этом успехи Захара закончились потому как третьим поднимался кто-то вроде мага. Он сходу влепил в грудь оборотня стрелу из тьмы, и почти сразу вторую. Талисман Ненахова хоть и отразил удары, но их сила оказалась чересчур велика. Оборотня отшвырнуло к стене.

Увидев в каком положении приятель, Артём выскочил из своего укрытия и выстрелил в колдуна из пистолета: хорошо успел захватить оружие в караулке. Даже если культист под защитой магии, вжикнувшую совсем рядом пулю он не сможет проигнорировать. Рефлекс! И этим надо пользоваться.

Расчёт оказался верен, маг шарахнулся влево. Продолжая палить, Лазовский рванул в нему. Культист замешкался, на мгновение растерялся, но этого хватило, чтобы Артём оказался рядом и врезал ему по зубам рукоятью. Враг поплыл. Зрение Изнанки исправно показывало, как рассеялась сгустившаяся вокруг рук чёрная энергия.

Сзади повеяло опасностью. Не раздумывая выстрелив из-под руки, Артём начал поворачиваться. Краем глаза захватил поворачивающийся в его сторону ствол «калаша», успел даже испугаться, но тут вихрь из когтей просто смёл чужого бойца. Нанеся ему с десяток ран, та же сила вышвырнула врага обратно в туман.

— Цел? — прорычал Захар. Изменившееся горло плохо подходило для человеческой речи. Заметив, что оглушённый маг начал шевелиться, он безжалостно ударил его ногой в висок.

— Зря, — поморщился Артём. — Пленник нужен…

— Ещё поймаем.

В Башне царил бедлам. Со всех сторон звучали выстрелы, крики, гремели взрывы. Где-то совсем рядом раздавался треск электрических разрядов. Хорошо было видно, как из тумана в окно спальни в угловой квартире вломились двое культистов, с помощью двух шестов легко взбежав по стене. Один бандит нарвался на удар штыком — кое-кто из бойцов пристегнул их к автоматам — и вывалился обратно, зато второй прорвался внутрь. Теперь по комнате метались тени, звенело железо.

— Огонь стихает. Видишь? — первым заметил Захар. Языки пламени, вырывавшиеся из пролома на третьем этаже, опадали на глазах. Даже пожарная команда вряд ли справилась бы лучше. Значит объяснение одно, в ход пошла магия, а где магия, там…

— Демоны! — выдохнул Артём и посмотрел на приятеля. Атака на верхние этажи захлебнулась. У культистов оказалось не так много людей, и даже защита от пуль им не помогла. В рукопашном бою оборотни были вне конкуренции.

Около лифтовой шахта раздался шум. Захар стремительно развернулся, Артём потянулся к ножу.

— Тихо, свои! — зашипел съехавший по верёвке Тагир. Он был собран, зол и решителен. Вслед за ним начали появляться новые бойцы. Все в бронежилетах, шлемах, но с ножами, топориками и прочей холодной архаикой.

Где оборотни? Артём не сразу понял, что задал вопрос вслух.

— В левом крыле на четвёртом этаже серьёзный прорыв. Культисты атаковали со стороны оврага, с ними маги. Жора с оборотнями там. Если не вышвырнуть тварей сейчас, то они захватят проходы наверх… — сообщил Тагир, наблюдая, как в коридор продолжают спускаться бойцы.

— А мы что? — спросил Захар.

— Мы? Мы пойдём на третий. Там остальные аборигены и с ними несколько культистов. Видели, как пожар утих? Если они могут такое, то я не хочу, чтобы у этих мразей была хотя бы одна лишняя минутка. Они не должны успеть сотворить какую-нибудь гадость, пока мы возимся с фанатиками.

Лазовский кивнул. Что-то подобное пришло в голову и им с Захаром. Очевидно, демоны не просто так всё затеяли. Для благополучия Башни и её обитателей лучше, чтобы из этой их задумки ничего не вышло.

…Спуск вниз начали с двух гранат РГД-5, брошенных в шахту. Пыль не успела осесть, как бойцы один за другим скрылись в проходе. Захар шёл в числе первых, Артём с Тагиром — последними.

Странное дело, но лифтовую площадку никто не контролировал, этаж словно вымер. Взяв под контроль проходы и разделившись на группы, начали методично прочёсывать квартиры. Артём попал во вторую группу вместе с двумя бойцами. Он их немного знал — несколько раз вместе ходили на патрулирование. Его вперёд не пускали, исполняя давний приказ Кардинала беречь Сноходцев, но к замечаниям прислушивались.

В первой же квартире, в которой ещё недавно полыхал пожар, он потребовал остановиться. Наряду с запахом гари витал в воздухе мерзкий запашок чародейства, заставивший Артёма сделать стойку. Глаза тут же зацепились за пятна копоти, покрывавшие стены. Между чёрными подпалинами вилась цепочка следов, похожих на птичьи, опоясывающих стены, пол и потолок. Если включить воображение, то получалось нечто вроде барьера. Если бы не зрение Изнанки, он бы ничего не заметил. Узкие бойницы давали слишком мало света для обычного человека.

— Уходим. Здесь ловушка.

Бойцы безропотно отступили в коридор. Способностям Сноходцев они привыкли доверять. И не только Кардинал был тому виной, остальные тоже успели отличиться.

Вот и в этот раз на появление автоматчика в дверях соседней квартиры Артём отреагировал первым. Мгновенно развернувшись на шорох, он поймал взгляд культиста и навалился всей мощью нуминги. Удивительно, но разум чужака оказался защищён. Сущая ерунда для Лазовского, побеждавшего в поединке могущественных духов, но для какого-нибудь новичка это оказалось бы неприятным сюрпризом.

Воля Артёма играючи снесла ментальный заслон. Умело перехватив контроль над конечностями, он потребовал бросить бандита прямо в ловушку. Следовало проверить, что за сюрприз им приготовили сектанты и их хозяева.

Спутники Лазовского сработали как часы. Подхватили культиста с двух сторон, отобрали оружие, вывернули руки, и когда Артём отпустил его сознание, зашвырнули в центр комнаты.

Конечно, Артём подозревал, что произойдёт нечто неприятное, но такого не ожидал даже он. Стоило несчастному пересечь едва заметную линию из знаков, как он споткнулся и начал падать, а тело оказалось опоясано десятком огненных колец. На пол культист рухнул уже обугленной головешкой.

— Собаке собачья смерть, — безжалостно сказал Артём. Он знал не понаслышке о порядках, царящих в Хрущобах. И примерно представлял, через что надо пройти, чтобы стать воином «Детей». Он не испытывал ни капли сострадания к погибшему. — Здесь чисто. Идём дальше!

Крики и треск разрядов заставили их броситься обратно к лифтовой. Судя по шуму, там шёл нешуточный бой. Артёма попытались оттеснить назад, он огрызнулся, и от него отстали.

После слияния двух высоток и образования Башни планировка некоторых этажей сильно поменялась, возникли новые проходы и комнаты. Боевики культистов обнаружились в широком извилистом коридоре. Почему их проглядели, и как им удалось ударить с тыла, совершенно непонятно. Наверняка, очередной хитрый фокус, на который горазды аборигены. Важно другое: защитники крепости проигрывали.

Шестеро бойцов схватились с культистами врукопашную. Как позже выяснилось, один сразу получил несколько пуль в упор. Бронежилет выдержал, но не выдержал его хозяин — умер от болевого шока. Зато остальные порезвились вовсю. В тесной свалке ножи оказались эффективнее автоматов и пистолетов, сектанты дрогнули. И тогда в дело вступили демоны. Шаруш и псифей ударили с двух сторон. Обезьяноподобная тварь хлестнула молнией, не жалея ни своих, ни чужих, а рогатый коротышка добавил огня.

Уцелело лишь трое. Раненые, едва держащиеся на ногах, но живые. И иначе как чудом их спасение не назовёшь. Первыми услышавшие шум, Тагир с Захаром всё-таки успели вовремя, и вихрем налетели на аборигенов. Артём примерно представлял их действия. Сноходец давил на мозги шаруш, замедляя скорость его движений и реакции, а Перевёртыш действовал в ближнем бою.

Лазовский появился в тот момент, когда Захар повалил гориллу на спину и принялся рвать ей глотку. Краснокожий коротышка вновь куда-то подевался. Невидимость? В прошлую встречу в Руинах он тоже пропадал.

Сопровождавшие Артёма бойцы спешно занялись ранеными: прямо через одежду вкололи шприцы с обезболивающим из набора химзащиты и принялись обрабатывать ожоги и порезы. Захар бездумно двинул вперёд, похоже, намереваясь в одиночку преследовать аборигена.

— Стой! — в один голос крикнули Артём с Тагиром.

Дальше по коридору сразу за поворотом возникло непонятное возмущение. Такое ощущение, что там распахнуло пасть нечто тёмное, древнее, жутко голодное и… необъяснимо близкое силе Сноходцев. Далеко не Патала, но родственное ей.

Стараясь не обращать внимания на запах крови и горелой плоти, Артём потянул носом. Впереди пахло очень плохой магией. Он почти ничего не знал об искусстве местных чародеев, но в своих ощущениях не сомневался. Если пойдут туда, то всех их ждёт действительно жуткая участь.

— Отступаем! Мать вашу, все к лифтовой площадке! — заорал Артём, наплевав на истеричные нотки в голосе. Выглядел он при этом достаточно убедительно, чтобы его послушались. Или тому виной молчаливое согласие Тагира?

Вот только нечто не пожелало оставаться на месте и двинулось следом. Выглядело это как медленно вползающее в коридор облако, навевающее удушливую слабость. Онемение в членах, туман в мыслях… Если бы не Меченые, группа так бы там и полегла. Но Сноходцы с оборотнем едва ли не силой заставляли остальных двигаться, переставлять ноги. Одного раненого Захар и вовсе понёс на руках.

Их догнали на лифтовой площадке. Артём вместе с бывшим «тарасовцем» помогал подняться упавшему раненому, когда из глубины коридора выстрелили два жгута мрака… И сразу двое товарищей Лазовского просто перестали существовать. Включившееся «изнаночное» зрение показало, как чёрные змеи впились в души несчастных и пожрали их в один миг. Чуть больше понадобилось времени, чтобы высосать из мёртвых тел остатки жизненных соков, превратив их в высохшие мумии.

— Бегите!! — закричал Артём, надсаживаясь. Поймал переполненный ужасом взгляд Захара и снова заорал: — Бегом отсюда!!! Это пожиратель душ!!

Почему он сказал именно так, Лазовский не знал. Может быть, снова пробудилась память демона пигмеев, а может, вспомнил как падальщики в Изнанке хватали души убитых. Но товарищи снова его послушались и рванули дальше по коридору. А он не успел.

Артём не планировал прикрывать отход остальных. Нет в нём необходимой для героя смелости и готовности к самопожертвованию. Нет, и всё тут. Слишком много эгоизма, любви к жизни. Лазовский просто оказался в ненужном месте в неподходящее время, так получилось.

Он замер около лифтовой шахты, когда на площадку вышла троица демонов. Мрачный и сосредоточенный кнешаль, по-звериному невозмутимый шаруш, а из-за их спин злорадно скалился псифей. Камень на груди вождя аборигенов теперь напоминал распустившийся цветок с короткими чёрными щупальцами вместо лепестков. И веяло от него тленом, смертью и болью пожранных душ.

Чёрт!!! Перед Артёмом замаячила перспектива, явно похуже смерти. Даже мелькнула мысль вогнать себе нож в сердце, но в голову вовремя пришло, что лишённая смертной оболочки, душа окажется совершенно беззащитной перед магией камня. Бежать он не мог, а раз так, то остаётся одно — сражаться. И, кажется, Артём знал — как.

Безумной улыбкой встретив туземных магов, Лазовский грудью упал на пол, заглянул в шахту и… мысленно позвал Прозрачников.

Он уже видел, как нечто подобное на пару с Петькой сотворил Кардинал, наблюдал, как управлялся с Росомахой Тагир, да и самому приходилось изгонять Медузу. Сноходцы — это нечто большее, чем просто повелители снов, Сноходцы — это хозяева Изнанки. Да, Артём находился в реальном мире, но от смерти его отделял один шаг, и при сильном, по-настоящему сильном желании, можно добиться многого. Особенно, если знать как. А Лазовский знал.

Последняя Волна закончилась несколько дней назад, даже самые стойкие Прозрачники давно вернулись обратно в Изнанку, но… подвалы Башни подчинялись немного иным законам. Именно здесь была разбита печать, запирающая Паталу, раз и навсегда изменив свойства самого пространства и отдав просторный подземный этаж во владение хищных тварей. Кто-нибудь там обязательно есть. Если Артёму повезёт, то они придут на зов. Благо от решётки, перекрывшей дно шахты, взрыв гранат оставил одно название.

Обжигающее прикосновение магии камня едва не погрузило во тьму сознание Артёма. Скорлупа Изнанки, за которой укрылся Лазовский, пошла трещинами, и, чтобы сохранить её, пришлось потратить немало сил.

До Артёма донеслось удивление демона. Что-то приказав своим спутникам, он подошёл ближе, и… по скорлупе словно молотом ударили. Защита разлетелась вдребезги. Но не успел кнешаль обрадоваться, как Лазовский из остатков щитов сотворил нечто вроде липкой паутины и набросил на ментальное оружие противника, намертво заблокировав силу камня. И при этом открылся для любой другой атаки. Теперь ничто не могло помешать демону убить его хоть магией, хоть собственными руками, однако тот почему-то продолжал упрямо пытаться сломать сопротивление Артёма и добраться до души.

Ну уж нет, не дождёшься. Надо всего лишь немного продержаться… И Лазовский продолжал бороться. Ментальные удары сыпались на него со всех сторон. Мощь талисмана демонов ужасала. Он давил как танк, и Артём краем сознания сам поражался, почему всё ещё продолжает сражаться. Неужели в нём настолько сильна тяга к жизни?

Появление двух Медуз и одной Гончей Лазовский заметил, лишь когда кнешаль отшвырнуло к стене. Вечно голодные Прозрачники набросились на него как на лакомство, терзая тело и уклоняясь от слабых магических атак. Цурет ан Касим, или как там его, слишком сильно сосредоточился на противоборстве с Артёмом и не успел перестроиться. Нет никаких сомнений, что сложись всё иначе, он сумел бы справиться с обитателями Паталы, но удача была не на его стороне. Он проиграл.

Тиски ужаса отпустили Артёма. Страшный враг повержен и никто больше не собирается лишить его самого посмертия. Разве это не прекрасно? И он расхохотался, не в силах сдержать торжество.

Но судьба вновь проявила характер. И кнешаль нашёл выход. Первый успех Прозрачников, наверное, стоило списать на неопытность не освоившегося с камнем мага, но он быстро учился. Если сначала он использовал артефакт, чтобы поглощать души смертных, то теперь просто зачерпнул накопленную мощь. Вокруг демона завертелся смерч из тёмной энергии. Несколько жестов и отшатнувшихся тварей Изнанки изорвал в клочья десяток молний.

— Не ожидал встретить столь хитроумного воина, — сказал вдруг кнешаль, тяжело поднимаясь. То ли сказался стресс, то ли ещё что, но отрывочные знания о языке демонов сложились в голове Артёма в единое целое, и он прекрасно понял Цурета ан Касима.

— Рад за тебя, — прохрипел Лазовский.

— Наш с тобой поединок многому меня научил, а раз так, ты достоин награды. — Краснокожий урод хищно оскалился. — Я тебя просто убью, и твоя душа не достанется Камню Душ. Цени этот дар!

Демон сплёл пальцы в сложную фигуру, совершенно по-человечески подмигнул, и… его глотку пробило остриё алебарды. На лице кнешаль появилось обиженное выражение, он захрипел, нелепо дёрнулся и упал на пол.

Кардинал вернулся! А когда в бой вступает тяжёлая артиллерия, у врагов не остаётся никаких шансов. Пусть даже у них и были припасены самые веские аргументы.

…Через пять минут на площадке рядом с трупом краснокожего толпилось человек десять. Кардинал отдавал приказы, выслушивал доклады, люди постоянно приходили и уходили. Немного в стороне Тагир о чём-то вполголоса разговаривал с Георгием, а напротив мусоропровода трое оборотней сторожили спелёнатого по рукам и ногам псифей. Мерзкий карлик не рассчитал силёнок, слишком понадеявшись на магию. Пока Захар вместе с уцелевшими бойцами дрался с последним шаруш, Тагир играючи справился с маленьким чародеем.

Сам Ненахов сейчас сидел на корточках рядом с Артёмом и как заведённый твердил:

— Ну ты, брат, дал! С таким волчарой совладать, это надо постараться. Да если бы не ты, он бы всех нас на посиделки в ад отправил!

Но похвалы у Лазовского вызывали одно лишь раздражение.

— Сколько раз повторять, я проиграл. Слышишь? Проиграл! Все мои хитрости закончились пшиком. Куча усилий и… пф-фф! Демон цел и невредим, а я лежу полудохлый на полу. Кардинал все проблемы решил, его и хвали.

По большому счёту, Захар был прав. Оставшись один на один с кнешаль, Артём и вправду спас несколько жизней. Сложись всё по-другому, и на камнях сейчас лежали бы не две мумии, а гораздо больше. Уцелели бы одни Сноходцы. Но Артём не желал делать себе скидок. Да, помог, да, взял огонь на себя, и что с того? Так сложились обстоятельства, он оказался зажат в угол, вот и пришлось драться. Остальные пусть думают что угодно, он знает правду. Мало чести быть загнанной крысой, вся заслуга которой в том, что дождалась прихода подмоги. Артём опять продемонстрировал собственную слабость и никуда от этого не деться.

Кардинал подошёл к псифей и некоторое время его разглядывал.

— Пленника наверх. Следить в оба. Упустите — лично спрошу! — отрывисто приказал он, кивнул Тагиру. — Молодец! Хорошо сработал.

Комендант Башни шутливо отдал честь.

…О Лазовском Хмурый вспомнил последним. Сначала подошёл к убитому кнешаль, подобрал алебарду и лишь тщательно вытерев лезвие, сказал:

— У меня к тебе будет серьёзное дело.

Артём провёл рукой по поредевшим волосам, досадливо поморщился. В очередной раз возникло стойкое желание послать командира подальше. Зачем он вообще слушает эту сволочь. Хмурый несколько раз спасал ему жизнь, но на каждый такой случай приходится два предательства или подставы. До чего же надоела столь паскудная жизнь!

— Какое именно? — спросил он устало.

— Тебе не понравится, — усмехнулся Кардинал.

Остриём алебарды он подцепил цепочку с Камнем душ, стянул её с шеи кнешаль и уронил на пол в полуметре от ног Артёма. Тот от неожиданности вздрогнул, сначала поджал ноги, а потом и вовсе встал. Те, кто знал о возможностях амулета, зароптали.

— Зачем это мне?

— Найдёшь запирающийся железный ящик, а лучше сейф, и спрячешь в нём наш трофей. Учитывая опасные особенности амулета, хранилище для него придётся соответствующим образом обработать. Понимаешь, о чём я? — сказал Кардинал, кривя губы в улыбке.

— Да, чёрт возьми, понимаю, — прошипел Артём. — Ещё как понимаю.

Он сразу догадался к чему ведёт командир. Раз трофей способен пить души людей, то любое прикосновение к нему может закончиться плачевно. Узнавать, через какие материалы сила камня проникает, а через какие нет, придётся на практике, но это весьма вероятная лютая смерть для подопытной крысы.

Получается, хранить нельзя, опасно, а выбросить… вдруг кто-нибудь найдёт? Это новые жертвы или того хуже, камень попадёт в руки знатока, умеющего им пользоваться. Остаётся одно, хранить у себя, но защитившись всеми возможными способами. Начиная с рунной магии Таугрим.

— Будь у нас другой Сноходец-художник, существовал бы выбор, а так… Впрочем, заметь, тебя никто не заставляет. Думаю, решение вновь воспользоваться чародейством Древних ты примешь сам. За неимением другого выхода. Я прав?

Подловил его Кардинал, ничего не скажешь, подловил. Отказаться он действительно не сможет, совесть не позволит. Но и расплачиваться за силу придётся тоже ему.

— Мне нужен день, чтобы восстановиться, — сказал Артём, с трудом разлепив губы. Роковые слова никак не хотели произноситься.

— Понимаю, отдых необходим. Но всё же поспеши. Это, — командир пошевелил алебардой амулет, — как подготовленная к взрыву ядерная бомба. Чуть ошибся, и перед тобой гора трупов.

И, наверное, чтобы подсластить пилюлю, добавил:

— Как закончишь, проведу с тобой несколько тренировок. На мой взгляд, ты готов двигаться дальше.

Артём мысленно послал его к чёрту. Хотя… при здравом размышлении… пару уроков у Кардинала он всё-таки возьмёт. Чтобы, раз уж на то пошло, действительно не стоять на месте.

Глава 12

Приглашаются все Бессмертные…

После нападения культистов прошла неделя, а в Башне продолжали считать потери. Шестнадцать погибших, среди них два оборотня, куча раненых, плюс многочисленные разрушения в самой крепости. Маленькая война обернулась большим уроном. Сплав из могущества демонов и магии культистов дал потрясающие результаты. Впервые за всю историю нового Сосновска Меченые оказались среди обороняющихся. Для людей Кардинала, привыкших к ощущению собственной исключительности, эта новость стала чрезвычайно болезненной. Оборотни, Сноходцы и простые бойцы горели жаждой мести.

— Предлагаю провести карательный рейд в Хрущобах, — предложил Вадим на собрании в Башне. Перевёртыш горячился, размахивал руками. Никак не мог простить себе отсутствие во время осады. — Огнём выжечь заразу!

В отличие от него, Коля Ботаник вёл себя более рассудительно. Правда, судя по тому, как он сжимал и разжимал пальцы на недавно регенерировавшей руке, самый сильный оборотень был далеко не так спокоен, как пытался показать.

— Коллега, странное дело, но я, человек сугубо гражданский, вынужден поправлять вас в военных вопросах. У нас мало людей. Их едва хватило, чтобы защитить Башню. А ваш так называемый рейд — это целая войсковая операция. Если пойдём крупными силами, то кто останется в крепости, не воспользуются ли соседи нашей оплошностью?

Вадим глухо заворчал, но не нашёлся что возразить. Промолчали и остальные сторонники жёсткой политики. Зато возникли вопросы у Захара. Вообще-то, он предпочитал больше слушать и не лезть в командиры, но… ему действительно хотелось знать ответ. Ненахов и сам желал мести «Детям Мёртвого мира», нарушившим покой их общего дома.

— И как тогда быть? Если ответная атака невозможна, что нам остаётся?

— Ждать подходящего случая! И решать текущие проблемы, — вступил, наконец, в обсуждение Кардинал. До того он просто сидел и о чём-то напряжённо думал. — А заодно сделать правильные выводы из случившегося. Тагир, будь добр, изложи господам свои соображения.

О, как! Господам! Захара неожиданно развеселил несколько старомодный оборот в речи командира. Ненахов покосился на сидящего рядом Артёма, но тот его радости не разделял. Упрятав амулет демона в сейф, приятель стал мрачен и хмур.

— Эй, расслабься! — Захар толкнул Лазовского локтем. — Всё не так плохо. Ну придут эти черти Таугрим снова, и что? Мы им снова накостыляем! Только свистни.

— Спасибо, но со своими проблемами я должен научиться справляться сам, — глухо ответил Артём. — Это не последний раз, когда мне приходится обращаться к силе Таугрим. И использовать тебя постоянно не получится. Так что как-нибудь сам.

— Ну, как знаешь, — пожал плечами Захар. Гордый, значит… ну-ну. Каждый имеет право на ошибки, его дело предложить.

Пока они болтали, Тагир начал выступление. Начало Захар пропустил, но, кажется, ничего действительно серьёзного там не было.

— …Как ни печально осознавать, мы слабы. Нет, обычные люди с автоматами и пулемётами нам не конкуренты. У нас достаточно оружия и людей, которые умеют с ним обращаться. Но вот когда в дело вклинивается неучтённый фактор вроде магии, начинаются проблемы. — Тагир бледно улыбнулся. — Серьёзные проблемы. Если отбросить весь пиетет перед волшебством и чародейством и говорить военным языком, то все эти колдовские приёмы, по сути, оружие дальнего боя. Слышите, дальнего, а мы с вами… оборотни и Сноходцы… бойцы ближнего. Вот в чём проблема! В эпоху, когда огнестрел из-за заклинаний становится бесполезной трещалкой, выходить врукопашную против молний и прочей жути чистое самоубийство. Мало того, обычным бойцам с мечами в прямом столкновении вовсе нечего противопоставить колдовству.

— И что предлагаешь? — сумрачно спросил Вадим.

— Что, что… Не всё так плохо. Вспомним, у культистов не столь уж много магов, основная масса — обычные бойцы. К тому же, колдовство требует времени, и не надо быть оборотнем, чтобы перерезать глотку волшебнику. Отсюда какой вывод? Сделать упор на засады и начать серьёзную подготовку всего мужского населения Башни и Посёлка. Рукопашный бой, холодное оружие, плюс особенности боя в помещениях. Всякие средневековые выкрутасы оставим в стороне. Устраивать баталии в духе фаланга на фалангу мы не собираемся, строевая подготовка нам не нужна, — сказал Тагир. — И занятия проводить не так, как раньше, от случая к случаю, а регулярно. Причём обязать каждого. Перенос многим вернул здоровье, справятся.

Захар не сдержался.

— Всё понятно, но, по словам Волкова, на стороне культистов много омоновцев…

— И?!

— Построение в шеренгу, работа со щитами и дубинками… Разгон толпы требует специфических навыков, мало отличных от приёмов тех же римских легионеров. Мы, может, и не собираемся драться, как наши предки, но это не значит, что враг придерживается той же точки зрения.

— Согласен! — поддержал его Вадим.

— Хорошо, хорошо… Займёмся ещё и этим! — сказал Тагир раздражённо. — Пока же идём дальше. Как уже говорил, обычный боец слаб против колдовства, а значит, нам нужно больше Меченых. Оборотней, способных держать удар и передвигаться настолько быстро, что никакая магия их не остановит. И Сноходцев — как альтернативу чужим колдунам. Но это — вопрос будущего, а пока следует сконцентрироваться на развитии наших способностей. И сопутствующих им возможностей. К примеру, Артём нашёл применение Прозрачникам, облюбовавшим наши подвалы…

Все уставились на Лазовского. На взгляд Захара, и без того натянутые отношения между приятелем и многими другими обитателями Башни, окончательно испортились. Артёма начали воспринимать не иначе как опасного хищника. Который вроде пока милый и ручной, но в любой момент может захотеть свежей крови. Приказывает тварям Изнанки, побеждает демонов и противостоит ужасной магии… Люди не любят таких уникумов. Удивительно, но по отношению к себе Захар ничего подобного не испытывал. Наоборот, его считали своим в доску и благодарили за убийство змеи. Всё же странная штука — человеческая психика, никогда не знаешь наперёд, что и как будет.

— Думаю, по вопросам обучения следует обращаться к нашим старшим товарищам. Как оборотням, так и виритникам, — отрезал Артём, дёрнув щекой.

— Разумеется, — холодно улыбнулся Тагир и как ни в чём ни бывало продолжил: — Итак, повторюсь. Нам срочно требуется разработать и организовать систему воинского обучения. Срочно! И это только первая проблема. Вторая же кроется в отсутствии подходящего снаряжения. Нам нужны мечи, копья, нормальные доспехи, а значит — придётся заняться кузнечным делом. И разрешением сопутствующих ему сложностей… У меня всё!

И вновь взял слово Кардинал.

— Господа, Тагир прекрасно справился со своей задачей и подробно расписал наши с вами проблемы. От себя добавлю, что нам вновь следует обратить внимание на укрепление обороны Башни. Предлагаю каждому изложить на бумаге свои соображения, позднее мы их рассмотрим… Трудности нам предстоят не запредельно тяжёлые, справимся. В чём единственная сложность, так это в кадрах. Меченых в отряде сильный недобор, а без них маги сожрут нас и не подавятся. Так что параллельно придётся думать о привлечении на нашу сторону сильных бойцов или хотя бы о поиске новых союзников.

— Командир, мы и так с самого начала ищем латентных Меченых. Куда дальше-то?! — спросил Георгий, сразу выдав свою неосведомлённость в планах Кардинала. Тагир, тот больше помалкивает да поглядывает с затаённым превосходством. С ним Хмурый точно поделился своими задумками.

— А дальше мы пойдём по другому пути. Попробуем пригласить на разговор Меченых Сосновска. Разумеется, придут не все, поначалу и десятеро будет большой удачей, — сказал Кардинал. — Если удастся подобрать правильные аргументы, мы получим сильных союзников. Пока разрозненных, но в будущем готовых стать могучей силой. Совершенно не обязательно переманивать их в отряд, достаточно убедить в нашем дружелюбии…

— И показать, кто враг, так? — перебил Артём. — Хотелось бы знать, как много сосновцев видело сон о смерти Сына Господина. Это ведь не случайность была?

— Не сомневайся, его видели все. Гибель столь могучего существа не могла пройти бесследно, и мне не пришлось тратить много сил. Просто подтолкнул высвободившуюся энергию в нужном направлении, — улыбнулся Кардинал.

Ого! Захар мысленно присвистнул. А он-то, грешным делом, думал, только Башне досталось, а тут весь город накрыло! Выходит культисты о гибели своего кумира узнали тоже из снов?! Форменный дурдом какой-то кругом. Ночные грёзы заменили сайт новостей и утреннюю газету.

Кардинал вновь обратился сразу ко всем собравшимся.

— Как понимаете, господа, сон максимально чётко показал, на чьей мы стороне, кто наш друг и кто враг. Теперь не отвертимся. А само чудовище стало прекрасной иллюстрацией нависшей над городом опасности. Только безумцы вроде «Детей Мёртвого мира» станут радоваться пробуждению Сыновей. Остальные пожелают раз и навсегда избавиться от подземной угрозы. Во всяком случае я очень на то надеюсь.

— А если нет? — спросил отмалчивающийся Ласковин. После штурма он спешно вернулся в Башню.

— Если нет, то будем бороться в одиночку. А вот получится ли, не знаю. Нас слишком мало, чтобы заботиться о выживании человека как вида. Слишком мало!

Кардинал замолчал; повисшую было паузу нарушил Артём. Он явно задался целью отыграться за приказ обратиться к силе Таугрим.

— Боюсь, мы не только не заводим новых союзников-Меченых, но и теряем старых. Насколько я знаю, после охоты на Сына Господина Караганда высказывался об обитателях Башни не самым лучшим образом. Я бы даже сказал, он обещал не иметь с нами ничего общего! — Лицо Лазовского исказила неприятная ухмылка. — Видимо, не стоило подставлять мальчика под удар. Староста любит его как собственного сына и такого не простит.

К удивлению Захара, Кардинал ответил неожиданно мягко, даже где-то виновато.

— С Петром вышло так случайно. Я не успел его прикрыть, и нашего юного Зверолова хорошенько приложило. Часть удара приняли на себя его ящеры, но… чего там, досталось ему сильно. Караганде есть за что обижаться. Надеюсь, в будущем мы уладим возникшие разногласия.

— Мы не виноваты! Сами по краю прошли, — запальчиво вскочил со своего места Георгий, забыв о высокомерии опытного виритника. — И вообще, у Общины всего один Меченый, да и тот пацан ещё. Переживём как-нибудь!

— Ты не прав, Георгий. Во всём не прав! — поморщился Кардинал. — В Диком полно не инициированных Меченых. Очень многие — потенциальные Звероловы. Как только старик разберётся в способностях приёмыша, поверь мне, он найдёт способ использовать их умения на благо Общины.

Захар мысленно согласился с командиром. Староста и вправду оставлял впечатление рачительного хозяина, смотрящего на мир с практичной крестьянской сметливостью. Такой на чёрте пахать станет, если придумает, как его вместо лошади запрячь. Обидно, если из-за мальчишки они станут врагами.

Да, промахнулся с Сыном Кардинал, сильно промахнулся. Одно дело, когда взрослых как пешек по полю двигаешь, а другое — детей в свои махинации впутываешь. Так и авторитет можно растерять.

А эта его любовь к загадкам и тайнам?! Не нравится людям, когда от них секреты прячут, сильно не нравится. Начинают думать, что возгордился командир и вождь, ровней себе никого уже не считает.

Зачем, к примеру, на четырнадцатом в одной из комнат устроили склад клыков, когтей и чего-то вроде бивней убитого Сына Господина? Кардинал собрался лавку сувениров открывать? И не из-за этой ли гадости Хмурый тогда настолько опоздал и пришёл к самому концу штурма? Нет ответа. Мелочь, а неприятно. Или вот, к примеру, как пленённый псифей поживает. Последний раз Захар видел карлика рядом с телом кнешаль, связанного и под охраной. А было бы интересно посмотреть на аборигена в более спокойной обстановке.

Хотя надо будет Артёма попросить, чтобы проводил. Он единственный, кто имеет хоть какое-то представление о демонском наречии и регулярно заходит к чертёнку. Не забыть бы.

…Совместное заседание совета Башни и Посёлка закончилось непривычно — голосованием. Зачем Кардиналу понадобился этот фарс, Захар не понимал. Неужели хочет удостовериться в поддержке большинства? Или имеется другая причина? Впрочем, неожиданностей не было. Предложение устроить нечто вроде конференции Меченых поддержали единогласно.

Не было сюрпризов и со стороны Артёма. Испытывая к командиру не самые добрые чувства, он вдруг горячо поддержал его идею. Правда, от шпильки не удержался. Когда речь зашла о тексте обращения к Меченым Сосновска, Лазовский предложил повсеместно использовать словосочетание «Конклав Бессмертных». А на закономерный вопрос — почему? — не без издёвки ответил:

— Те, кто видел оборотней в деле, часто называют их Бессмертными. Согласитесь, говорящее прозвище, наводит на определённые мысли неизмененных горожан и заставляет гордиться самих Меченых. Мол, мы — ого-го, не абы кто, а настоящие Бессмертные! Что до конклава… это ведь собрание кардиналов для избрания папы, правильно? Ну так один кардинал у нас уже есть.

Если Лазовский надеялся задеть Хмурого, то задумка не удалась. Командир вежливо рассмеялся, а потом вдруг предложил и вправду назвать собрание Конклавом Бессмертных. Почему нет? На том и порешили.

…Последующие пять дней для гарнизона Башни превратились в ад. Вместо охоты и привычного патрулирования, группы из пяти-шести бойцов шли по заранее определённым маршрутам, расставляли доски с объявлением, а потом зачитывали его вслух. Для привлечения внимания колотили по железному подносу, подвесив его на манер гонга. Эта часть раздражала особенно сильно. Каждый раз Захар ощущал себя этаким клоуном, зазывающим на представление.

Пару раз вместе с ним ходил Артём. Несмотря на жару, Сноходец постоянно зябко кутался в куртку и бормотал ругательства. На фоне бравых оборотней на Бессмертного он не тянул. Ни капельки. Зато сам Захар… После победы над змеёй Ненахов ощутил необыкновенную уверенность в себе. Визит в Храм сделал его повелителем сил, способных на равных конкурировать с тёмным могуществом культистов. Даже Кардинал не мог подступиться к магии Света, а он мог. Как тут не загордиться?

Иногда Ненахов не выдерживал и безо всякой причины взывал к своему Дару, из одного желания ещё раз ощутить такую мощь. Вытягивал перед собой кулаки, поворачивал руки ладонями вверх и резко разжимал пальцы. Раздавался треск, кожа начинала светиться изнутри, и наружу вырывались миниатюрные протуберанцы. Хорошо, хватало ума не показывать фокус кому-нибудь ещё, а то и его начали бы сторониться.

В первый же свой выход с группой Лазовский привёл их к двум многоэтажкам, странным образом с двух сторон привалившимся к высокому холму. Захар не переставал удивляться, как так произошло, что здания не развалились вопреки всем земным представлениям о строительных конструкциях. Такое было выше его понимания.

По словам Артёма, в домах у холма жила семья оборотней — отец и трое сыновей. У Захара не было ни одной догадки насчёт того, откуда приятель про них узнал. Насколько он помнил, до инициации Лазовский не походил на человека, у которого могли быть настолько опасные знакомые. Слабые редко дружат с сильными. Впрочем, в своём нынешнем состоянии Сноходец тоже редко находил друзей. Тянущийся за ним шлейф потусторонней жути замечали даже обычные люди, что уж говорить про Меченых.

Подняться наверх им не дали. По склону спустился оборотень в боевой ипостаси и протяжно заревел. Другой такой второй ипостаси Захару ещё видеть не приходилось. Больше всего метаморф смахивал на какого-то прямоходящего динозавра. Два с половиной метра ростом, крупная бронированная башка с мощными челюстями, здоровенные задние лапы и гораздо более слабые на вид передние. Точно динозавр!

Бойцы вскинули было автоматы, но Артём остановил их взмахом руки. Захар машинально отметил, насколько естественным получилось у него это движение. Учится парень!

Сноходец встал перед зверем, приподнял капюшон и некоторое время стоял, сверля оборотня взглядом. Ненахов подсознательно ожидал, что ящер вот-вот грохнется на землю и издохнет, но нет. Наконец, Лазовский снова спрятал лицо, развернулся и вернулся обратно к остальным. По его знаку перед динозавром воткнули в землю шест с приколоченным объявлением, и они ушли. Молча, даже не пытаясь что-либо сказать.

— Ну и чего это было? — спросил Захар.

— Ничего. Меня смутила его боевая форма. Решил: передо мной лишившийся разума мутант. Стал проверять…

— И?

— Нормально.

Захар оглянулся и успел заметить, как динозавр пастью вырвал шест из земли и потащил на холм. Какой всё-таки необычный облик…

Встреч, подобных этой, с ними случилось немало. Иногда Меченые выходили к посланцам Кардинала и заводили разговор, иногда таились в подворотнях, ловя каждое слово. Порой они вовсе никого не встречали, случалось и такое. Дважды с ними заговаривали крепкие мужики и интересовались, не нужны ли Башне бойцы. Захар каждого направлял на базу.

…Однажды их сочла достойной мишенью шайка бандитов. Решив обогнуть болотце с плещущимся там змееногом, группа срезала дорогу через двор старой хрущёвки. До Переноса на первом этаже в ней была парикмахерская, но после случился пожар и всё здание выгорело изнутри. Им даже в голову не пришло, что кто-то может поселиться на пожарище. Однако поселился.

Очередь из «калаша» срезала Захара, Тараса — оборотня из последнего пополнения — и идущего за ними следом бойца, попав тому в бронежилет. Стреляли из подвала. Из окна третьего этажа автоматчика поддержал какой-то безумец, высунувшийся наружу по пояс и начавший палить из обреза охотничьего ружья.

На этом успехи бандитов закончились. Пули сразу из двух стволов поставили точку в разбойной карьере одно нападавшего, а метко брошенная граната — второго. Тарас, правда, очень сокрушался, что мерзавцы не достались ему живьём. Сверхспособности сверхспособностями, но получать свинцовый подарок в плечо и руку никому не понравится.

Больше неприятных встреч не было.

…Погода в день собрания Конклава была отличная. Как по заказу. Нет удушающей жары, солнце скрылось за облаками. Многим Меченым можно было даже не прятаться под тряпьём.

Встречу Кардинал назначил на месте битвы с Сыном Господина. С одной стороны, нейтральная территория — не в Башню же их приглашать, с другой — демонстрация успехов. Вряд ли кому в Сосновске удалось добиться чего-то подобного. Обстановка сходу настраивала на определённый лад.

— Забавно будет, если туша монстра до сих пор там лежит. Вся округа, небось, провоняла, — нашёл к чему придраться Артём.

— Забудь. От гадины к концу недели ничего не осталось. Зверьё со всей округи собралось, три дня пировали. Ребята вчера ходили, говорят, один костяк остался. Падальщикам плевать, Тьма перед ними или Свет, жрут всё подряд, — сказал Захар. — Хотя запах — да, остался. Особенно если залезть в развалины. Там вонища стоит — мама не горюй. Ну так нам ведь никуда лезть не надо? Костяк покажем и всё.

— И псифей с амулетом похвастаемся, — вздохнул Лазовский.

— Это да…

Кардинал решил обыграть ситуацию с пленником по максимуму. Несколько дней подряд вместе с Артёмом и Тагиром допрашивал аборигена, никого больше не пускал. Обратно помощники Хмурого выходили бледные и задумчивые. После памятного собрания Захар всё-таки полез к приятелю с расспросами, но узнал немного. Лазовский сказал, что псифей стал отвечать на вопросы лишь после того, как Кардинал выдернул всех в мир снов, и там они втроём устроили карлику допрос чёрт знает какой степени. И всё, этим Артём и ограничился. О чём именно поведал Сноходцам демон, приятель наотрез отказался говорить, бросив короткое: «Ничего хорошего»!

Может, на Конклаве удастся узнать больше?

…Для сопровождения пленника снарядили отдельный эскорт, который возглавил Захар. Тагир с Вадимом отвечали за общую охрану, Георгий вернулся в Посёлок, а Ласковин остался в Башне. Больше просто некому. Артём силён, но он больше воин-одиночка, а не командный боец.

В отряд из Меченых, помимо Ненахова, вошли Артём и Гулидов, ещё двое — простые вояки, на всякий случай, помимо автоматов, вооружённые сапёрными лопатками. При правильном применении они вполне заменят мечи и секиры. По меркам Сосновска — серьёзная сила, но и конвоировать им предстоит демона и мага.

Закованный в цепи, с кляпом во рту, внешне маленький и жалкий псифей представлял нешуточную угрозу. Они ещё только собирались покинуть Башню, когда этот краснокожий уродец сделал уморительную рожицу и дотронулся до плеча одного из охранников. Хорошо, Артём вовремя это увидел, коршуном налетел на гадёныша и пинком сбил с ног.

А ведь Захар сначала было возмутился.

— Сдурел?!

Лазовский проигнорировал окрик и встряхнул охранника.

— Встань!

Тот заворчал, но всё-таки начал подниматься со стула. Вдруг его повело, он рухнул обратно.

— Чего это я, а? — испугался боец.

— Расслабься, скоро пройдёт, — успокоил Артём и обратился к остальным: — Запомните: псифей — демон! Не смешной карапуз с рожками, а демон. Дотрагиваясь до вас, он пьёт вашу силу. Будете зевать, все жизненные соки вытянет, цепи порвёт и сбежит.

Рывком поставив несомненно ругающегося псифей на ноги, он некоторое время буравил его взглядом и лишь затем отпустил. Судя по испарине на лбу карлика, тому пришлось несладко. Но в этот раз никакой жалости Захар к нему не испытывал.

…До места сбора добрались без приключений. Здесь уже всё было готово к встрече. На длинном шесте лениво полоскался белый флаг. Рядом, на горе битого кирпича устроили нечто вроде трибуны, вокруг расставили табуреты и стулья, благо пустующих квартир вокруг навалом. Кто-то притащил зонты из уличных кафе. Захар собрался посоветовать в следующий раз взять одну большую палатку, но передумал. Все всё равно не поместятся.

— Смотри-ка, кто-то пришёл, — Артём кивнул на несколько оборванцев, неловко мнущихся поодаль. Четыре, пять… семь человек. Неплохо, неплохо. Явно одиночки, стоят настороженно и опасливо косятся по сторонам, готовые сбежать в любой момент.

— Что-то вид у них не очень. Не похожи на сильных бойцов, — вполголоса заметил Захар. Гулидов возразил:

— Выживают не сильнейшие, а те, в ком велика тяга к жизни. Поверь, эти уцелеют где угодно. — Словно подтверждая его слова, пара гостей что-то не поделила между собой. Не прошло и секунды, как друг перед другом замерли два готовых к схватке оборотня в боевых ипостасях. — Я же говорю, волки!

Рядом с драчунами возник Тагир и успокаивающе поднял руки. Через пару минут Перевёртыши успокоились, вернули человеческий облик. Сноходец жестом пригласил их садиться на стулья. Наверняка предлагает передохнуть, пока собираются остальные. Как ни странно, его послушались, но выполнили просьбу с достоинством, без спешки.

М-да, первое впечатление ошибочно. Совсем не слабаки сюда пришли. Не желающие попасть под крыло к кому-нибудь сильному неудачники, а знающие себе цену воины. А одежда… Ха, кого сейчас волнует, что на тебе надето?

— Гвозди бы делать из этих людей, крепче бы не было в мире гвоздей. Кажется, так, да? — продекламировал Артём, хищно улыбаясь.

Ненахов не мог не согласиться с обоими виритниками. До сегодняшнего дня действительно дожили лишь самые опытные, хитрые, опасные. И естественный отбор продолжался.

Спустя полчаса подошли сразу две группы: в одной шесть, в другой четыре человека. В первой, если судить по сдвинутой на глаза вязаной шапочке и шарфу, имелся свой Сноходец. Какая-то неправильность заставила Захара приглядеться к ним внимательнее.

Гулидов догадался первым.

— Да это ж девки! Все Меченые — девки!

Точно! Ну и слава богу, а то Захар уж начал было думать, что спасённая ими женщина-виритник просто исключение.

Чем ближе начало собрания, тем больше приходило Меченых. Все их прогнозы и разглагольствования Кардинала, что он обрадуется появлению даже десяти человек, шли коту под хвост. К этому моменту Захар насчитал почти семь десятков. Большинство оборотней, но были и Сноходцы, а про одного деда с шикарной белой бородой Артём сказал, что тот похож на Зверолова. Стульев не хватало, нескольких бойцов отрядили на поиски подходящих для лавок досок.

Гости — среди них изредка мелькали знакомые лица — активно переговаривались, с интересом разглядывали живописные развалины высотки и гигантский скелет, взятый явно не из музея. Многие косились на группу Захара, точнее, на их подопечного. Псифей в свою очередь пялился на Меченых, лишь изредка поглядывая на Артёма. Ненахова и Гулидова он явно в расчёт не принимал, почему-то считая Лазовского главным препятствием на пути к свободе. Захар кожей ощущал источаемую им ненависть…

Наконец, на самодельную трибуну поднялся Кардинал.

— Господа, рад, что столь многие откликнулись на моё приглашение и пришли на встречу! — сказал он, и шум разговоров немедленно стих. — Прежде, чем начать наш непростой разговор, хочу сразу предупредить, что беседа наша вас ни к чему не обязывает. Здесь собрались зрелые и опытные бойцы. Разве можно к чему-то принудить уцелевшего в горниле Переноса воина? Разумеется, нет. Потому мы всего лишь обсудим сложившуюся в городе ситуацию и решим, как быть дальше. — Хмурый обвёл взглядом собравшихся. — Вы можете спросить, почему именно мы? А потому, что мы — Бессмертные. Позвольте именовать нас именно так. Если и было что хорошего в Переносе, так это наш с вами Дар, сотворивший из обычных людей кого-то более крепкого, живучего и, что греха таить, гораздо более могущественного. Сотворивший нас с вами! А с сильного и спрос строже!

— Хорош трепаться. Говори, зачем собрал! — закричал кто-то из гостей. Захар с трудом сдержался, чтобы не ринуться в толпу и не найти горлопана. Внезапно в голову пришла мысль, что такой поступок был бы не только глуп с точки зрения политики, но и просто смертельно опасен. Против такого количества Меченых, или, пардон, Бессмертных, они не устоят. И если у этих Меченых появится лидер, то людей Кардинала сметут и не заметят. Захара даже в пот ударило от такой мысли. В бою против кнешаль с Камнем Душ он не ощущал себя столь беспомощным, как теперь.

— Хорошо. Не буду тратить ваше время. Справа от меня вы можете наблюдать останки убитого нами монстра. Пули и вообще любое метательное оружие его не брали. Тварь пробудилась ото сна, а нам пришлось её успокаивать. Процесс этот сопровождался разного рода спецэффектами, из-за чего вы могли видеть странные сны, — сообщил Кардинал ровным голосом. — Итого в плюсе у нас победа над чудовищем, в минусе — под Сосновском спят десятки таких тварей. Попробуйте прочувствовать ситуацию: всё здесь порушил один монстр. Представьте себе, если их будет десять или больше!.. Это первая новость, которую вам следует знать.

Захару пришлось отвлечься: к ним подошёл Тагир и начал что-то втолковывать Артёму.

— Медальон из сейфа доставай лишь по прямому указанию Кардинала. Даже если тебя кто-нибудь из толпы спросит, делай вид, что ничего не знаешь. Этим хватит одного псифей.

— Что-то не так? — спросил Захар.

— Всё не так. Один из бойцов Вадима узнал кого-то в толпе. Говорит, тот в Хрущобах до Переноса жил.

— Мало ли кто где жил…

— И в ОМОНе служил, — добавил Тагир. — Никто никого пока не обвиняет, но… среди этих вполне могут быть культисты. Ты хочешь рискнуть? Я — нет.

— А с этим как быть? — Артём ткнул пальцем в карлика. Тот замычал через кляп.

— Устроишь с ним на пару небольшое шоу. В таком виде он никого не удивит: мало ли уродов по городу бегает, а вот если огнём швыряться начнёт, это да. Оценят! Сможешь заставить его драться?

— Да куда он денется, — сумрачно сказал Артём. — Будь я на его месте, тоже бы в бой полез. После того, как мы в его мозгах пошарили, он мечтает о нашей с тобой крови. Можешь даже меня заменить, ему без разницы.

Тагир зло скривился.

— У меня своя работа, у тебя своя. А подначки оставь в прошлом, ясно?!

— Да иди ты лесом со своим ясно! — прошипел в ответ Артём.

Опять двадцать пять!

— Сдурели?! — горячо зашептал Захар.

Сноходцы вздрогнули, словно отходя после сна, и нехотя разошлись. Захар показал Артёму из-под руки сжатый кулак, тот виновато пожал плечами.

Только теперь они обратили внимание на речь Кардинала и, как оказалось, вовремя.

— …в качестве доказательства контакта с новой расой аборигенов хочу продемонстрировать вам нашего пленника, — сказал Хмурый и сделал Лазовскому приглашающий жест рукой.

— Чёрт! — выдохнул тот и потащил за собой псифей.

Стоило собравшимся получше разглядеть пленника, особенно его комплекцию и рост, как по рядам побежали смешки. Кое-кто начал свистеть.

— Действительно, вид не слишком грозный, — холодно улыбнулся Кардинал. — Но давайте посмотрим на него в деле.

Не дожидаясь приказа, Артём принялся открывать замки на кандалах. Последним он вытащил кляп и сильно толкнул освобождённого пленника в грудь.

— Ксака мыр тррэздо! — выдал псифей, медленно вставая. Руками он активно массировал себе запястья и кисти рук, восстанавливая подвижность.

— Фа гыррок, лвон ссаш! — насмешливо парировал Артём.

Да они бы хоть перевод давали, сволочи! Ничего ж не понятно! За каким чёртом надо было заставлять биться единственного переводчика, чтобы потом слушать дурацкое шипение и рычание?!

…Когда псифей вдруг на одном дыхании выкрикнул длинную тираду, все приняли её за очередную порцию ругательств. Захар даже крякнул завистливо, подивившись умению аборигена. Но всё оказалось гораздо серьёзней. Коротышка куда-то пропал. Просто исчез, растворился в воздухе, точно и не было его никогда. В невидимку превратился, гадёныш. Ненахов повёл носом, но ничего учуять не получалось. Он точно знал, что псифей где-то здесь, однако сказать, где конкретно, не мог.

Да как его теперь поймаешь-то?! Ладно бы под ногами была пыль, песок или мягкая земля, тогда краснокожего наглеца в момент обнаружили бы по следам, однако всюду лежали бетонные плиты. Как быть?!

Пропажа врага не смутила одного Артёма. Он просто стоял на месте, чуть подавшись вперёд, разведя руки в стороны ладонями от себя. И чего-то ждал.

Стрела огня возникла прямо из воздуха слева от Лазовского, но тот сделал шаг назад и пропустил смертельный снаряд перед собой. Бетонный блок, в который попала стрела, разлетелся на несколько крупных обломков. Зрители ахнули. Псифей показал зубки и отчего-то быстро растерял всех поклонников.

Дурак! Захар на его месте давно бы уже мчался во весь дух прочь из города, а этот вендетту здесь устроил.

Ограничиваться одним заклинанием карлик точно не собирался. Вслед за первым ударило второе. Но на этот раз это был огромный пышущий жаром пульсар, вырвавшийся из рук создателя и молнией ударивший в Артёма. Включилось сверхчувственное восприятие, и Захар успел увидеть странные завихрения вокруг приятеля. Точно несколько спиралей начали раскручиваться вокруг Сноходца. Особенно много их было вокруг левой руки, именно ею Артём и встретил огненную атаку. Сделал какое-то движение и… пф-фф! Перед Лазовским вырос столб пламени выше его роста, но тут же опал. Взрыва не было, а колдовской огонь даже не тронул одежду виритника.

Довершая начатое, Артём сделал несколько скользящих шагов, затем ещё один, внезапно скакнул вправо и… выхватил мага из воздуха, держа его за горло. Коротышка пытался дрыгаться, делал какие-то пассы, но хватило одного взгляда, чтобы прекратить его возню. Пленник мешком повис в руке Лазовского.

Гости взорвались приветственными криками. Захару некстати вспомнилось древнее «хлеба и зрелищ», стало противно. Понятно, почему Артём так не хотел драться, он бы на его месте тоже не захотел.

— Быстро забирайте коротышку, ящик и уматывайте отсюда, — потребовал подошедший к Захару Тагир. — Доставьте всё в Посёлок и сидите там. Для вас Конклав закончился.

— Но…

— Никаких но. Демон нам ещё может понадобиться, а тут слишком много желающих заполучить кусочек его тайны. Культисты опять же… — Тагир скривился и сунул в руки Захара клочок бумаги. — Держи карту. Врата к Посёлку откроются минут через двадцать в пятистах метрах отсюда. Если поспешите, то успеете. Главное, обрати внимание на значки. Какие и как нажимать, Кардинал написал, не перепутай. Иначе вывалитесь непонятно куда. Понял?

…Они ушли через пять минут. Под шумок оттащили псифей в сторону, снова заковали и повели прочь, стараясь, чтобы между ними и людьми на площади было побольше препятствий. Кардинал в это время начал рассказывать о коварстве религиозных сект, обосновавшихся в городе, о сатанинских ритуалах, и о том, кого лидеры культистов считают своими союзниками. Как всегда, говорил командир очень много и только правду, но поворачивая её то так, то эдак, делая неотличимой от самой хитроумной лжи. Захар позавидовал лёгкости, с которой Хмурый играл словами.

— Артём, ну ты дал! — не выдержал Гулидов, стоило им скрыться за девятиэтажкой. — На взгляд рукопашника двигаешься ты, конечно, умереть и не встать, но вот как Сноходец… Это был высший класс! Так работать с Изнанкой… Я десятой части не понял.

— Поверь, с точки зрения Сноходца то же самое. Я мало могу, а что могу, получается плохо. Так что за чем-то действительно особенным обращайся к Кардиналу, — поморщился Артём. — Или к Тагиру. У этого я парочку новых фокусов заметил, и они впечатляют.

Спорить с учителем Сергей не стал, но вряд ли изменил своё мнение, Захар хорошо это видел. Его можно понять. Противостояние огненной магии и Сноходца выглядело действительно эффектно. А вот насколько эффективно, могли судить лишь те, кто в этом разбирается.

— Захар, ты ничего не чуешь? — Артём вдруг замедлил шаг, принялся с беспокойством оглядываться.

— Да нет вроде… — сказал Ненахов, втягивая носом воздух. С этой дракой он как-то забыл об элементарной осторожности. — Чёрт!

Пока болтали, прошляпили засаду. Из кустов слева выпрыгнула огромная горилла и ринулась в их сторону. Ни воплей, ни криков, скользит над землёй как тень. Захару хватило мгновения, чтобы узнать Карася — помощника Леонида.

— К бою! — заорал он, начиная трансформацию. Не успеть!!!

Но Артём с Гулидовым не дремали. Синхронно разошлись в стороны, вытащили ставшие штатным оружием Сноходцев пистолеты, и разрядили обоймы в атакующего Перевёртыша. Как ни был силён Карась, такое он не выдержал и, заревев, отскочил назад. Вряд ли метаморф получил серьёзные ранения: слишком толстая кожа, широкие кости и мощные мышцы, такие за здорово живёшь не пробить. Но в дело, наконец, вступили автоматчики и дела Карася стали совсем плохи.

«Неужто сейчас завалим гада?!» — мысленно порадовался Захар, однако краем глаза зацепил какое-то движение, начал поворачиваться, но чудовищный удар в плечо сбил его с ног. Кто-то врезался в него всем телом, ухитрившись разок рвануть когтями. Ненахова отбросило на бетонный столб с такой силой, что он услышал, как хрустнули кости.

Чёрт побери! Захар разглядел второго нападавшего и нервно сглотнул слюну. Вот это монстр! Безносая морда с огромной пастью и узкими щелями глаз, коротенькие рожки, мощное жилистое тело, образ довершали широкие кожистые отростки, трепещущие за спиной. Больше всего он напоминал адскую помесь человека и ската. Даже в кошмарном сне такое не придумаешь.

Все чувства Захара кричали, что перед ним оборотень, но… кем надо быть, чтобы перекинуться в такое?! Словно прочитав его мысли, человек-скат мерзко осклабился, и с его ладони сорвалась лента чёрного тумана. От иррационального ужаса сердце Захара сбилось с ритма и… застучало с удвоенной силой. Из его кулака вырвался луч света и встретил тёмную магию чудовища.

Встреча двух противоположностей закончилась взрывом. Оборотней отбросило друг от друга, задело и Сноходцев — те попадали на землю.

— Получайте, сволочи!!

Не давая им придти в себя, на виритников налетел ещё один старый знакомый — Крыс. Продемонстрировав неплохую растяжку, он задрал ногу выше головы и сверху вниз ударил Артёма.

Но оборотень выбрал не самую лёгкую жертву. Удар Лазовский принял на скрещённые руки, сделал стремительное движение и пальцами левой сжал щиколотку врага. Крыс заорал от боли и рванулся изо всех сил, не удержал равновесие, упал, но всё же освободился из захвата.

— Серёга, займись им! — потребовал Лазовский, вставая. Для себя он, похоже, наметил другую цель — оклемавшегося Карася. Огромный оборотень гулко захохотал и сделал шаг ему навстречу.

— Артём, дурак, что ты делаешь?! — Захар с отчаянием понял, что сейчас потеряет друга. Мощь гориллоподобного Перевёртыша ужасала. И никто здесь глупому Сноходцу не поможет. У Захара свой, ещё более опасный противник. Если его догадки верны, то ему противостоит сам Леонид.

Эх, Артём, Артём… Баранья твоя башка!

Но Лазовский, похоже, был уверен в своих силах. В ответ на издевательский смех Карася, он вежливо улыбнулся и спросил:

— Наверное, ты хочешь посмотреть мне в глаза?

Забывшийся метаморф машинально поймал взгляд колдуна и… замер соляным столбом. Ловко! Пожалуй, за приятеля не стоит волноваться слишком сильно. А раз так, то можно и своим противником заняться.

Но Захар слишком отвлёкся, в бою такое не прощается. Человек-скат вопреки всем законам физики взмыл в воздух метров на десять вверх, и камнем рухнул на Ненахова. Защититься тот не успел. Рёбра хрустнули, в плечо впились когти, перед глазами заплясали сполохи чёрного пламени между пальцами Леонида.

Проклятье!

Но и на этот раз смерть обошла его стороной. В бок могущественного Перевёртыша врезался крупный двуногий ящер. Зубастая пасть в один миг перекусила руку, и Леонид заревел от боли. Два зверя покатились по земле, вцепившись друг в друга.

В стороне раздался чудовищный рёв. Повернув голову Захар увидел… тираннозавра. Едва ли не самого сильного хищного динозавра, по мнению некоторых палеонтологов. Жуткий ящер пастью схватил Карася и яростно его тряс. Ого!

Только Леонид не собирался просто так сдаваться. Освободив руку, он как игрушку отшвырнул своего противника и с двух рук ударил тьмой по тираннозавру. Гроза дочеловеческих времён оказалась бессильна перед магией, гигантский ящер упал, выпустив оборотня из пасти.

— Дело сделано, уходим! — крикнул Леонид. Рыкнув напоследок в сторону Захара, он прыгнул к израненному Карасю, взвалил себе на спину и побежал прочь…

Захар оглядел поле боя. У одного бойца неестественно вывернута нога, у второго вся рука в крови, и он лежит без сознания. Кто с ними расправился, Ненахов не видел. У Сноходцев тоже ничего хорошего. Окровавленный Гулидов лежит на спине, Артём, похоже, пытается исцелить его раны. Сам Лазовский тоже выглядит не лучшим образом: одежда порвана, через всю спину тянется едва затянувшийся порез. Почувствовав взгляд, приятель повернулся к Ненахову.

— Они забрали псифей и амулет!

— Как?! — Захар вскочил. Чёрт, и вправду нет ни сейфа, ни карлика.

— Пока эти трое бились с нами, незаметно подкрались ещё двое — Сноходец и оборотень. Пырнули Серёгу ножом, меня когтем достали. Пришлось отвлечься, но освободилась горилла… В общем, они нас спасли, — Артём кивнул на ящеров.

Те успели очухаться. Меньший динозавр уже начал обратную трансформацию, обернувшись парнем лет двадцати шести в джинсах и расстёгнутой на груди рубахе. На коже виднелся чёрный татуированный дракон. Тираннозавр оказался не таким расторопным. Он некоторое время дрожал, дёргался, пока… не распался на две части, обернувшиеся двумя парнями года на четыре моложе первого. И как две капли воды похожими друг на друга. Близнецы?!

— С кем это вы, мужики, бились? — спросил старший. Он как-то странно поглядывал на Артёма.

— Да есть тут один… шутник. Живёт, как ему вздумается. Грабит, режет, убивает, людьми с каннибалами торгует. Тот ещё жук! Всё бы ничего, да силён больно, — ответил Захар мрачно. — Теперь вот ему пленник наш понадобился…

— Забудь, сами живы и ладно. Потому как насчёт силы этого ската ты поскромничал. Как он братьев моих приложил, а? Те и пикнуть не успели. А ведь они возгордились, решили, сильней их нет никого на свете. — Близнецы пристыжённо отвернулись. — Ладно, давайте знакомиться. Я Денис, эти оболтусы — Марат и Федор.

Захар представил себя и Артёма, который уже перешёл от Гулидова к остальным раненым. Внезапно приятель спросил:

— Как отец ваш поживает? Помню, раньше вы в дела чужаков не вмешивались, предпочитая гнать всех подальше.

— Узнал-таки, — засмеялся Денис. — Жизнь меняется. Раньше были враги, теперь друзья.

Захар вопросительно посмотрел на Артёма.

— Они из тех двух высоток у холма.

Беседу прервали появившиеся из-за дома люди. Впереди бежал Тагир, сразу за ним — похожий на броненосца оборотень, совершенно незнакомый Захару.

— Пока мы здесь дрались, на Конклаве что-то произошло? Остальные решили нас поддержать? — спросил Ненахов у Дениса.

Тот снова засмеялся.

— Произошло, но здесь, а не там. Ваш Кардинал показал немало интересного, есть о чём подумать. Хотя, если бы отец не послал нас сюда сразу после взрыва, мы бы думали ещё долго. Но теперь… теперь лично я увидел, что, пока мы занимались собой, в городе появилось слишком много конкурентов. И их сила выше моего понимания. Думаю, отец со мной согласится и по крайней мере в нашем лице вы получите союзников. Что до остальных, не знаю…

Зато знал Захар. Вокруг них была изрытая когтями земля, размолотые в щебень камни, изуродованные тёмной магией деревья, в воздухе повисло странное напряжение. Нет, после такого зрелища равнодушным не останется никто. Дураки уйдут, но самые умные и дальновидные останутся. Просто потому, что страшно оказаться один на один с любой из сил, которых в Сосновске действительно стало необычайно много. Сыновья Господина, коварные аборигены и уже овладевшие магией земляне… Борьба за выживание — жестокая игра. Одна ошибка, и ты на обочине истории, будь хоть тысячу раз Меченый. Таков естественный отбор. А раз так, то, упустив могущественный артефакт и вражеского мага, они выиграли много больше — показали разобщённым Бессмертным их слабость. Это сразу понял Денис, поняли близнецы и все те, кто вместе с Тагиром бежали сейчас к ним на помощь.

— Вряд ли, отправляя нас в Посёлок, Кардинал планировал нечто подобное, — сказал Артём едва слышно. — А раз так, то придётся признать, что наш командир крайне везучий сукин сын.

— Это точно.

И в эту минуту Захар ни капли не сомневался: в скором времени всю историю человечества будут делить на время до Первого Конклава и после. Наступала новая эпоха. Хорошая ли, плохая — неизвестно, но совершенно точно, что новая.

Эпилог

Олли бежал сломя голову, не разбирая дороги. Он давно сбил босые ноги о камни, несколько раз ушиб пальцы, но продолжал мчаться вперёд. Хватит, прочь из проклятого города. Подальше от жутких Теней и свирепых оборотней, интриг, хитрости и коварства местных поргов. Главное, не останавливаться и, быть может, ему удастся достичь джунглей, до того как стемнеет. В одиночку ночевать на улицах Запретного города он не рискнёт. Ни за что! Хвала Тёмному пламени, он уцелел там, где погибли остальные, бежал из плена и завладел величайшей драгоценностью Кхоринша. Второго такого шанса не будет…

Если вспомнить, как всё было, то винить в свалившихся на отряд Цурета ан Касима неприятностях, кроме него самого, было некого. Только он отвечал за все неудачи, он и больше никто. Олли свою задачу выполнил блестяще: привёл соратников в город, нашёл Камень. От кнешаль требовалось одно — разбудить артефакт и вернуться домой. Ан нет, господину Цурету захотелось в войну поиграть. Идти на поводу у жадных поргов, влезать в местную политику… Весь жизненный опыт Олли кричал: сделал дело и уходи, желательно тихо и незаметно, без шума, лишней суеты. Но как же, у благородного владетеля свой взгляд на вещи. Он почему-то возомнил, что сможет вернуться к Вратам Таугрим с армией и завладеть всеми секретами Древних. И верующие в Сквориша глупцы станут его союзниками в грядущей войне. Небось, воображал, как входит в Наскар во главе армии победителей, как демонстрирует трофеи Совету Князей.

Вот и дофантазировался!

По большому счёту, среди высшей аристократии кнешаль мало религиозных фанатиков. В Повелителях Мрака они видят лишь инструмент для достижения собственных целей. И потому гибель одного из Сыновей Господина не должна была сильно взволновать ан Касима. Не его это дело, пусть Пастырь местных поргов разбирается.

Однако чем-то смерть могущественного порождения Владыки Скверны задела властителя кнешаль. И когда к нему, взывая о мести, заявился жрец Сквориша, господин не стал долго думать и почти сразу согласился помочь. А все возражения Олли отмёл взмахом руки и посоветовал заткнуться.

Вот и веди после такого дела с кнешаль! Но иного выхода не было, пришлось смириться, и Блигдейн оказался втянут в чужую драку…

То, что бой будет непростым, все понимали с самого начала. Первая стычка с Тенями неподалёку от Площади Богов заставила относиться к ним максимально серьёзно. Воины Паталы ни капли не боялись магии, хорошо знали, с какого конца браться за клинок. Даже заклинание невидимости тогда не помогло. За считаные мгновения был тяжело ранен васуки, а самому Олли пришлось изо всех сил противостоять необычной ментальной магии Тени. Он, наверное, никогда не забудет ледяной взгляд своего противника и безжалостность, с которой тот прорывался сквозь его щиты. Не будь у господина Цурета Сферы Хлока, они бы все остались среди тех развалин.

Но теперь у кнешаль был Камень Душ, дарующий своему владельцу могущество обитателя глубин Нижнего мира, и, как они считали, расклад сил окончательно поменялся в их пользу.

Увы, обладание артефактом такого уровня накладывало определённые ограничения. Для его пробуждения после тысячелетней спячки пришлось провести множество сложных ритуалов, принести в жертву трёх поргов. Новость о гибели Сына Господина пришла, как раз когда Цурет ан Касим отдыхал после завершения последнего обряда.

И уже на следующий день назначили штурм крепости святотатцев. Времени вполне хватало, чтобы отдохнуть и подготовить парочку сюрпризов для обороняющихся. Пусть в Камне было заперто мало душ, он не мог дать много силы, но господин Цурет рассчитывал восполнить этот недостаток на поле битвы…

Если знать о громыхающем оружии поргов, первый ход ан Касима виделся весьма предсказуемым. Кнешаль вызвал Полог Тумана, защитив себя и союзников от пуль. Олли на его месте поступил бы точно так же. Но вот дальше… дальше господин Цурет повёл себя как тупой солдафон, которому можно доверить лишь охрану нужника, да и то с великой осторожностью. Спрашивается, зачем он тратил силу на бомбардировку крепости Стрелами Тьмы? Неужели не понимал, что её стены способны выдержать и не такое. А эти тупые бестелесные демоны зачем понадобились?! Да чтобы дать им только видимость плоти, ушла прорва силы!

Разумеется, всё пошло прахом.

Олли много думал, изменилось ли бы что-нибудь, если бы он был более настойчив. И каждый раз приходил к мнению, что нет. Ан Касим опьянел от власти, потерял связь с реальностью. Зачем ему слушать какого-то жалкого бродягу-охотника, он же дворянин, аристократ. Куча поколений предков-воинов. Сам всё знает!

А надо было всего лишь отправить под покровом невидимости несколько штурмовых групп, незаметно проникнуть на нижние этажи, закрепиться там и вот тогда-то показать всем восход Чёрного солнца. Подходящих арканов полно в арсенале любого мага.

Провал обескуражил господина Цурета. Он почти исчерпал силы Камня и ровным счётом ничего не добился. Обороняющиеся даже не успели испугаться толком, как вызванные им змеи отправились обратно в Нижние миры. Тени своё дело знали туго.

Всё ещё находясь под впечатлением от своей неудачи, кнешаль соизволил-таки выслушать остальных. И тут на высоте оказался командир союзников, предложив план штурма по всем правилам местной военной науки. Как он сказал с «подавлением выявленных огневых позиций, отвлекающим манёвром и ударом в тыл силами отдельного отряда». Очень грамотный и толковый план… Если забыть о Тенях и оборотнях, засевших в проклятой Башне.

Но господин Цурет идею одобрил, и… это стало последней его ошибкой.

Ведомые лично ан Касимом, они прорвались-таки внутрь, где каждому нашлась работа. Блигдейну досталась борьба с пожаром, шаруш и бойцы-порги ввязались в драку, а сам господин занялся подготовкой какого-то тёмного ритуала. При удаче он должен был выпить души защитников крепости, а их силу передать Камню. Правильная задумка, только хозяева Башни не собирались смирно ждать смерти. В ходе яростной атаки их бойцы просто вырезали всех поргов, а когда рассвирепевший ан Касим с помощью Камня попробовал выпить их души, отступили, оставив в арьергарде Тень.

Олли узнал парня. Тот самый молодой порг, который едва не сжёг ему мозги. Сейчас он не был столь самоуверен. Слабый, никчёмный человечек. Блигдейн посчитал себя отмщённым за пережитый страх. И смеялся в голос, когда господин послал его с шаруш в погоню за остальными. Псифей не надо было объяснять, какая судьба ждала его обидчика.

Дальше всё смешалось. Откуда-то сверху на них свалился оборотень с костяными мечами вместо рук, и шаруш умер, впустую хлестнув молнией по каким-то трубам. Олли метнул огненную стрелу, промазал, но взрыв отбросил врага вглубь коридора и туда полетела вторая стрела. Раздались какие-то крики, рёв, кто-то пнул его в бок. Блигдейн колобком отлетел к стене, немедленно бросил в ответ заклинание Копья, но почему-то промазал. Потом кто-то ударил его в лицо, навалился сверху и… он встретился взглядом с ещё одной Тенью.

…Олли оказался единственным, кто выжил. Заносчивый кнешаль, туповатые лесовики шаруш, молчаливый васуки — всех забрал Запретный город. Умных, крепких, сильных, а он, маленький жалкий псифей, выжил. Попал в плен, но выжил.

О том времени, пока его держали в карцере на вершине Башни, Олли почти ничего не помнил. Большую часть времени он спал, но это было стократ хуже любых мучений. Не зря все авторы древних хроник называли Теней хозяевами кошмаров. В памяти псифей почти ничего не сохранилось, кроме боли, ужаса и трёх пар безжалостных глаз, заглядывающих ему в душу.

Он находился на грани безумия, когда его оставили в покое. Скованный по рукам и ногам, с кляпом во рту, измученный и уставший Олли ни для кого не представлял угрозы. Его перестали допрашивать, вламываться в сны. Целых три дня он просто приходил в себя, вздрагивая при мысли, что всё начнётся по второму кругу, и… исступлённо мечтал о мести.

Когда его вывели наружу, он приготовился к смерти, но, как оказалось, зря. Олли не тронули, даже когда он забрал у охранника чуточку жизненных сил. Только ненавистная Тень, ухитрившаяся пережить бой с Цуретом ан Касимом, в очередной раз ворвалась к нему в разум и пообещала натравить невиданное доселе чудовище.

Чёрного солнца в небо этой Тени!

Ну да ничего, у Олли хорошая память, и когда-нибудь, пусть даже в другой жизни, он собирался предъявить этому наглому поргу счёт. И уж тогда тому не поможет никакая Патала.

…Зачем Блигдейна привели к месту гибели Сына Господина, он так и не понял. Земля ещё помнила предсмертный крик порождения Сквориша, хранила следы его ауры, в воздухе ощущался запах Скверны. Долгие годы адепты Тёмных искусств будут проводить здесь свои ритуалы, приносить жертвы. Но зачем здесь он и эти порги?! Другого места не нашли, где собраться?!

А затем всё и вовсе понеслось кувырком.

Ненавистная Тень неожиданно предложила сразиться, пообещав в случае победы свободу. Поначалу Олли принял это за злую шутку, но с него и вправду сняли оковы, а затем презрительно швырнули на землю. При этом порг на ломаном старотёмном очень доходчиво объяснил, кем он считает Блигдейна и весь его род.

И Олли не выдержал. Память о пережитых мучениях и горечь поражения смешались вместе, в голове помутилось, он отдался на волю инстинктам. Сила стихии огня хлынула в кровь. Псифей стал в разы быстрее, сильнее, опаснее. Заклинания сами ложились на язык, руки делали нужные пассы. Ещё никогда он не дрался с таким упоением, выкладываясь в каждом ударе и мечтая о лютой смерти для своего противника.

И снова проиграл.

Он ощутил себя ребёнком, которому показали сладость, а потом положили её в сундук и с лязгом захлопнули крышку. Олли жалел даже не о свободе, он жалел о несвершившейся мести. Во второй раз победивший его порг стал для него олицетворением всех неудач, всего плохого, что произошло с ним в последнее время.

Олли не заметил, как на него снова надели кандалы, как увели с площади. Потрясение никак не желало отпускать. Кровь далёких предков — настоящих демонов, переселившихся из иных пластов бытия в эту реальность, никак не давала успокоиться.

…В себя он пришёл, лишь когда на его конвоиров напала гигантская обезьяна, рядом с которой шаруш показались бы слабыми подростками. А следом с крыши ближайшего дома слетел неизвестный монстр, как ураган ворвавшись в битву.

Потом был взрыв, и пока он смотрел по сторонам, соображая, как ему быть, всё решили за него. Сзади подбежал какой-то оборотень, взвалил на плечо, как бревно, и рванул прочь. Последними, кого Олли успел разглядеть, стали два крупных ящера, подбежавшие к сражающимся. Затем его похититель нырнул в заросли, и густая листва перекрыла обзор.

Сумасшедший бег сквозь городские джунгли продолжался долго. От постоянной тряски Олли даже замутило, а они всё мчались и мчались неизвестно куда. Наконец, оборотень перемахнул через полную воды канаву и ногами вперёд влетел в окно полуразрушенного одноэтажного дома. Там Блигдейна аккуратно сняли с плеча и посадили на разваливающийся диван. Похититель оседлал стул напротив, не делая даже попытки развязать пленника или вытащить изо рта кляп. Сволочь!

Так продолжалось какое-то время, пока снаружи не зашуршало, и в окне не появились сразу двое. Оглядев комнату, они что-то сказали и зашвырнули в комнату сундук, который тащили с собой охранники Блигдейна.

Не успели новоприбывшие сесть, как внутрь по очереди запрыгнули та самая здоровенная обезьяна и невиданный ранее монстр. Похожий на шаруш оборотень тут же вернул себе облик порга и плюхнулся в кресло у стены. Зато второй подошёл к Олли, для удобства встал на колени и бесцеремонно сжал огромными руками его плечи. В тело Блигдейна хлынула сила, убирая усталость и возвращая ясность мыслей. Не давая ему опомниться, монстр сделал несколько отточенных движений когтями, и на пол упали останки кандалов. Кляп Олли вытащил уже сам.

— Спасибо, господин хороший, — сказал псифей. — Вы говорите на тёмных наречиях? Э?

Как и ожидалось, ему не ответили, но попытаться стоило.

Один из оборотней приволок поближе железный сундук. Монстр кивнул, примерился поудобней, сосредоточился и… вырвал дверцу. Кто-то из его товарищей восхищённо присвистнул. Не удивился один Олли, за миг до удара он почувствовал как сконцентрировалась в когтистой лапе сила Тьмы. Ничего особенного, так любой кнешаль может.

Очередь Блигдейна удивляться пришла, когда та же рука за цепочку вытянула из сундука Камень Душ.

— Вы не могли бы передать эту вещь мне? По праву наследования и всё такое… А?! — выдавил из себя Олли, облизав пересохший рот. И плевать, что здесь никто не знает языка. Его не понимают, но о чём говорит, наверняка догадываются.

Словно дразня его, спаситель покачал медальоном как маятников и… одним движением надел его Блигдейну на шею. Чёрное солнце!!! Неужели мечта сбылась?!

…На этом отдых Олли закончился, его просто вывели из дома и показали пальцем направление. В переводе эта пантомима не нуждалась.

И он ушёл, но ушёл не навсегда. Через год или два, а может, и все десять, он сюда обязательно вернётся. Пусть говорят, что месть — это такое блюдо, которое нельзя есть слишком горячим, пусть… Но правда в том, что ещё опаснее оставлять его не съеденным. Теперь у него к местным имеется должок, и он покажет, как демоны платят по счетам. Так что прощай, Запретный город. И жди!

Кодекс Бессмертных

1. Выживание человечества — основная цель и смысл существования Бессмертного. Нет законов, правил или обычаев, которые могут помешать ему выполнить своё предназначение.

2. Война есть инструмент борьбы за выживание. Бессмертный обязан совершенствоваться в боевых искусствах, стратегии, тактике, применять свои умения без сомнений и трепета.

3. Сила Бессмертного есть ценный Дар, который он обязан развивать и приумножать, искать новые пути и возможности, обязан повсеместно искать учеников и передавать им накопленные знания.

4. Путь Бессмертного — это путь смерти. Она глядит из-за его плеча, дышит в затылок, но выбирает других. Не дразни смерть бесчестьем.

5. Бессмертные не воюют друг с другом. Спорные вопросы обязаны выноситься на рассмотрение Конклава и решаться к взаимной выгоде.

6. Мир суров и жесток. Бессмертный всегда готов прийти на помощь попавшему в беду собрату и сам вправе на неё рассчитывать.

7. Нет власти над Бессмертным кроме суда Конклава, нет закона для Бессмертного кроме кодекса и его чести.

Собственноручно подписано Кардиналом, избранным главой Первого Конклава в год 1 от Переноса.

Липецк

Сентябрь 2007 — май 2008

Список понятий и терминов, составленный Николаем Суппотницким, сиречь Колей Ботаником

Астрал — план бытия на стыке Нижних и Верхних миров (параллельных реальностей, соседствующих с любым другим миром). Изменчив, не имеет постоянных форм. Пронизан потоками чародейских энергий.

Бегунок — пушистый ушастый зверёк в локоть длиной с коротким хвостиком. Постоянно находится в движении, бегает, за что и получил своё имя. Питается фруктами.

Блуждающий Огонь — Прозрачник. Похож на искрящийся молниями шар. Движется хаотично, как бы «блуждает». При столкновении с живым созданием жертву охватывает не испускающее жара бесцветное пламя, оставляющее после себя иссушенное, рассыпающееся тело.

Васуки — двухголовые демоны-змеи Кхоринша, дальние родственники змееногов. Кожа бледная, почти прозрачная. Глаза голубые, одна из голов обычно с густой русой шевелюрой, а другая — с высоким гребнем. Туловище заключено в костяной панцирь с шипами. Рост от полутора метров. На руках по пять пальцев с небольшой перепонкой. Очень выносливые и живучие. Прирождённые маги Воды.

Взгляд Изнанки — способность Сноходцев смотреть на мир через Изнанку. Даёт возможность видеть в темноте, различать проявления магических энергий и сил самой Изнанки.

Волна (Мёртвая Зыбь) — странное явление, представляющееся наблюдателям как некая, прокатывающаяся через город и его окрестности, зыбь реальности. Вызывает боль и ломоту во всём теле, многие теряют сознание. Всегда предшествует появлению Зверей Изнанки.

Врата Таугрим — чародейский механизм Древних, раз в тысячу лет хаотично захватывающий фрагмент населённого мира одной из трёх вселенных.

Гончие — Прозрачники. Внешне похожи на гончих псов со снежно-белой шерстью, переходящей в клубящиеся завитки тумана. Охотятся стаями в три-четыре особи.

Данавы — четырехрукие гиганты (около двух с половиной метров ростом). Некогда разумные, теперь деградировали. Используются в качестве рабов у шаруш, кнешаль и дасур.

Дасур — высокие (до двух метров) человекоподобные демоны Кхоринша. Глаза большие, постоянно меняющие цвет. Кожа тонкая, «пергаментная». Почти все представители этой расы отличаются худобой. Безволосые, на голове четыре костяных нароста, идущих от затылка до основания черепа. Ушей нет. Зубы плоские, клыки отсутствуют. На руках по пять длинных пальцев с четырьмя суставами каждый. Обладают высокими способностями к телекинезу, левитации и манипулированию силами Нижних миров.

Демоны — 1) Бестелесные. Обитатели Нижних миров или иные родственные им существа. Традиционно обладают способностью поглощать чужую жизненную энергию, изгонять или даже похищать душу. 2) Население материка Кхоринш. В отличие от иномировых сущностей, обладают телом. Точно так же способны поглощать жизненную энергию и манипулировать душами, хотя и в гораздо меньшей степени, чем бестелесные.

Дети Мёртвого мира (культисты) — религиозное течение сатанинского толка. Суть их философии: мир давно мёртв, а раз так, то больше нет морали, чести и совести. Никаких запретов и ограничений. Выжившим боги устраивают испытание и в рай заберут лишь достойных, сбросивших шелуху прежних условностей. Практикуют каннибализм. Базируются в районе Хрущоб.

Додик — животное, выглядящее как помесь паука и птицы с огромными голубыми глазами. Питается насекомыми. Способен предсказывать приход Волны за пару-тройку часов да её начала.

Звероловы (Слышащие, Хозяева Зверей) — Меченые. Равнодушны к солнечному свету, из-за чего их сложно отличить от обычных людей. Все Меченые данного вида появлялись только в районе Дикого, поэтому любая информация о них носит непроверенный характер. Вероятно существование трёх уровней силы (три Пелены). Первая Пелена даёт способность зачаровать и подчинить сознание не самого сильного зверя, вероятнее всего, детёныша. Возможно, владеют слабым телекинезом и имеют несколько более высокую по сравнению с человеческой регенерацию тканей. Существование Второй и Третьей Пелены пока относится к разделу гипотез.

Змееноги — высокие (ростом со среднего человека) ящероподобные животные со змеиным хвостом и парой отростков по бокам вместо ног. Также имеют две пары небольших передних лап с ядовитыми загнутыми когтями. Щетинистая кожа темно-зелёного, иногда чёрного цвета. Хищники, плюются ядом.

Изнанка (Патала) — тонкий пласт реальности, состоящий из трёх слоёв. Каждый слой отделен границей — Пеленой. За Первой находится мир снов, откуда можно попасть в сновидение любого разумного существа. За Второй — мир духов, где обитают лишённые тела создания. За Третьей — Серые Земли (равнины, тропы и т. п.), являющиеся, по сути, некоей полноценной параллельной реальностью со своими законами. За Третьей Пеленой обитают могущественные сущности, бродят души умерших и охотятся многоликие твари (Звери Изнанки). Есть мнение, что Патала проходит через все миры и все вселенные.

Квакши — Прозрачники. Похожи на огромных бородатых лягушек с двумя щупальцами по бокам. Издают громкий рёв, оглушающий жертву. Над спиной постоянно дрожит воздух. Чаще охотятся на других Зверей Изнанки, чем на людей.

Кнешаль — человекоподобные демоны Кхоринша. Кожа бывает белого, красного, чёрного и зелёного оттенков, часто покрыта костяными пластинами. Волосы светлые и жёсткие на вид. Глаза красные с вертикальными зрачками. У взрослых на щеках ритуальные татуировки. Уши немного заострённые. Рост от метра семидесяти до метра девяносто. На руках по пять пальцев с чёрными когтями. Сильные, быстрые и живучие. Высокие способности к манипулированию силами Нижних миров, прирождённые маги Тьмы.

Кордеза — бог Кхоринша, один из изгнанных Повелителей Света. Своим покровителем его избирали маги и чтили легендарные Тени, как известно, не служившие никому из богов. Тотем — маскарадная маска.

Кровавник — ярко-красный плод с мягкой шкуркой и плотной сердцевиной. По вкусу похож на манго. Произрастает на невысоких кустарниках.

Кхоринш — один из трёх материков Тьярмы. Населяют несколько рас демонов.

Ладар — бог Кхоринша, один из изгнанных Повелителей Света. Его последователями обычно становились воины недемонических рас. Тотем — шаровая молния. Способности, даруемые Избранным, неизвестны.

Медузы — Прозрачники. Похожи на светящиеся, парящие в воздухе диски в обрамлении из коротких щупалец. Могут надолго оставаться в обычном мире после прохода Волны. Бросаются на все живое, убивая жертвы чёрными лучами.

Меченые — изменённые в результате Переноса люди. Приобрели сверхъестественные способности, в той или иной степени связанные с Изнанкой. Делятся на три вида: Перевёртыши, Сноходцы и Звероловы.

Мутанты (уроды) — Меченые, которым не удалось взять процесс трансформации под контроль. Как результат — полная и необратимая потеря человеческого облика, в большинстве случаев разум регрессирует до животного уровня. Необузданно жестоки. Район обитания — Склады.

Нить Покорности — магический артефакт Церкви Последнего дня. Подавляет волю своего носителя и подчиняет его хозяину.

Падальщики — обитатели Изнанки, пожирающие «свободные» души, не посвящённые кому-либо из местных богов.

Перевёртыши (оборотни, метаморфы) — Меченые, способные менять телесный облик. Плоть для преобразований накапливают в некотором «карманном» измерении. Как и у Сноходцев, выделяют три уровня силы (Пелены). После Первой Пелены оборотень вызывает изменения по собственному желанию, но принимает облик хищника из подсознания (т. н. боевая форма). Традиционно речь идёт о некоей демоноподобной твари. Не переносит солнце. После Второй Пелены метаморф принимает произвольные облики (но число форм ограниченно). Солнце ничуть не мешает. Резко возрастают сила, скорость движений. Высочайшая регенерация. Игнорируется некоторыми видами Прозрачников. Оборотни после Третьей Пелены пока неизвестны.

Перенос — перенос города Сосновска с Земли в мир Тьярмы после срабатывания исполинской чародейской машины Древних (Врат Таугрим).

Песня Изнанки — акустические шумы, фиксируемые Сноходцами при работе с Изнанкой.

Порги — пренебрежительное название для обитающих в Кхоринше людей. Произошли от пленников, захваченных тысячелетия назад. Социальный статус варьируется от рабов до купцов средней руки.

Прозрачники (Звери Изнанки) — чудовищные создания, приходящие из иных пластов бытия. Имеют прозрачные, словно сотканные из тумана тела, что совсем не мешает им терзать плоть живых. Некоторые обладают способностью убивать взглядом. Существует множество разновидностей, отличающихся повадками и силой.

Псифей — демоны Кхоринша, отдалённо напоминающие человеческих детей с красной кожей. На голове три пары небольших костяных наростов. Уши с длинными мочками, губы тонкие, на верхней челюсти две пары клыков. Глаза полностью чёрные, лишённые радужки. Рост метр двадцать — метр тридцать. На руках по четыре пальца. Физически гораздо слабее остальных рас Кхоринша. Природная способность к магии иллюзий и управлению огненной стихией.

Росомахи — Прозрачники. Небольшие полупрозрачные создания с телом длиной в тридцать-сорок сантиметров. Внешний облик постоянно меняется. Охотятся стаями по десять-двадцать особей.

Серебрянка (проглот, нуминга) — опаснейшее порождение Изнанки, охотящееся как на обитателей мира живых, так и на своих собратьев. Чаще всего выглядит как серебристый клок тумана, в котором просматривается силуэт отдалённо похожего на льва животного с горящими белым светом глазами.

Сквориш — бог Кхоринша, Владыка Скверны, один из трёх Повелителей Мрака. Его последователи прямым атакам предпочитают обходные пути, интриги. Избранные способны насылать болезни и проклятья. Тотем — паутина с глазом в центре.

Сноходцы (виритники, Тени) — Меченые, повелители Изнанки. Инициируются через противоборство с Прозрачниками. Сила определяется как уровнем развития, так и видом побеждённого Зверя. Имеют три уровня способностей или три Пелены (большинство из них связаны со зрением). После Первой Пелены Сноходец может убивать взглядом, если смотрит прямо в глаза. Пристальный «тяжёлый» взгляд замедляет чужие движения. Виритник может слышать песнь Изнанки. Его способности к регенерации, а также сила и скорость выше, чем у человека (но хуже, чем у оборотней). Самые сильные могут лечить других людей и посылать дух в простейший слой Изнанки — мир снов. О существовании Второй и Третьей Пелены известно, но Сноходцы данных уровней хранят молчание о своих возможностях. Впрочем, по слухам, на Второй Пелене виритник может на время уходить в Изнанку в собственном теле. Чем выше уровень, тем хуже переносится солнечный свет.

Тичиз — бог Кхоринша, Владыка Тёмного пламени, один из трёх Повелителей Мрака. Его последователи жестоки, для решения любых вопросов предпочитают выбирать грубую силу. Избранным дарует власть над Тёмным пламенем — извращённой силами мрака стихией огня. Тотем — крылатый скорпион.

Туманник — Прозрачник. Похож на облако серого тумана, молочно-белого в центре. Подолгу замирает на одном месте. Вызывает головокружение, слабость. Если находиться рядом больше минуты, то велика вероятность погибнуть.

Тьярма (Земля Трёх) — мир, получившийся после экспериментов Древних с иными реальностями. Рождён из трёх планет — Тари, Гедира и Чада — так что получившееся образование одновременно существует в трёх разных вселенных.

Хлок — бог Кхоринша, Владыка Вод, один из трёх Повелителей Мрака. Его последователи редко вмешиваются в сухопутные дрязги, однако они безраздельно властвуют на морях и реках. Избранные получают в дар власть над холодом. Тотем — чёрный осьминог.

Церковь Последнего дня («чистые») — секта, возникшая в Сосновске после Переноса. Суть религиозных воззрений сводится к тому, что наступили последние дни, людям следует очиститься и искоренить скверну. Последнее следует делать силовым путём, причём носителями скверны считаются как нарушители традиционных заповедей, так и Меченые. Непротивление злу считают ещё худшим злом. Базируются в районе Дворца спорта.

Шаруш — обезьяноподобные демоны Кхоринша с густым мехом зелёного цвета и светло-голубой кожей. Зрачки вертикальные, на руках по шесть пальцев. На хвосте небольшой ядовитый шип. Рост — не выше метра восьмидесяти, при ходьбе немного горбятся. Обладают большой физической силой. Повелители молний, мастера левитации.

Примечания

1

Маскировочный комбинезон, весь покрытый множеством ленточек. В нём силуэт человека «расплывается», делая фигуру малозаметной.

Content

Виталий Зыков
Конклав Бессмертных. Проба сил

Пролог

Глава 1 Дипломатический визит

Глава 2 Битва в Руинах

Глава 3 Конкуренты из секты

Глава 4 Союзные обязательства

Глава 5 «Кляксы» и другие животные

Глава 6 Шпионы, а также прочие бандиты

Глава 7 Армия дикарей

Глава 8 Хозяева знаков

Глава 9 Куда указывает стрелка

Глава 10 Сын Господина

Глава 11 Если некуда отступать

Глава 12 Приглашаются все Бессмертные…

Эпилог

Кодекс Бессмертных

Список понятий и терминов, составленный Николаем Суппотницким, сиречь Колей Ботаником

Примечания