ДЖЕЙМС СУЭЙН

СТАВКА ЛОХА

Томасу Суэйну

Особая благодарность Деборе Редмонд,

Шону Редмонду и моей жене Лоре

Безнравственно позволять лохам распоряжаться деньгами.

Канада Билл Джонс[1]

Перевернутая карта

Простофилю звали Найджел Мун.

Джек Легкоступ узнал Муна сразу, как только вошел в казино резервации миканопи. Давным-давно, еще в восьмидесятых, Мун играл на барабанах в английской рок-группе «Одноглазый свин», и о том, как он крушил гостиничные номера, писали не меньше, чем о его сумасшедших соло на барабанах. В отличие от прочих членов группы, которые разжижали себе мозги наркотой и выпивкой, Мун открыл сеть популярных закусочных, которая теперь охватывает два континента.

Мун шел через казино, и Джек пялился на аппетитную рыжеволосую девушку, которую он вел под руку. Она была подсадной уткой, или, как говорил его партнер Рико, наживкой.

— Наживка убедит Муна прийти в твое казино, — объяснил Рико накануне, — и попытать счастья в блэкджеке. Она приведет его за твой стол. Остальное в твоих руках.

Ее лицо казалось знакомым. Джек был завсегдатаем многочисленных клубов для взрослых Форт-Лодердейла[2] и часто просматривал бесплатные журналы, изобилующие рекламными объявлениями местных проституток. Наживка была проституткой по имени Кэнди Харт. В объявлении Кэнди сообщалось, что ее можно вызвать в любое время дня и ночи, принимаются «Виза» и «Мастеркард».

— Добрый вечер, — сказал Джек, когда они устроились за его пустым столом.

От Муна несло пивом. Ему было под пятьдесят, на подбородке пробивалась щетина, седоватые волосы были заплетены в косицу — такие носят матадоры. Он вытащил из кармана чудовищную пачку денег и бросил ее на стол. Там были одни сотни.

— Предельная ставка на этом столе — десять долларов, — сообщил Джек.

Мун скривился. Кэнди дотронулась до его руки.

— Нельзя ставить больше десяти долларов за кон, — прощебетала она. — На всех столах своя максимальная ставка.

Мун откинулся на спинку стула.

— Десять долларов? Ты че, в сортир меня привела, лапуля? Да я в Майами-Бич со старыми евреями могу в домино больше поставить.

Кэнди впилась ногтями в руку Муна.

— Ты же обещал, помнишь?

— Обещал?

— В машине.

Мун хитро улыбнулся.

— А, да. Минутная слабость, наверное.

— Ш-ш-ш, — остановила она его, покосившись на Джека.

Мун успокаивающе погладил ее по руке.

— Уговор дороже денег.

Мун подтолкнул к Джеку пятьсот долларов. Джек отсчитал фишки. Отбывая срок в тюрьме, он наслушался песен «Одноглазого свина», которые доносились из камер с утра до ночи, и знал наизусть слова многих из них.

Джек пододвинул фишки игроку. Мун положил по десять долларов в каждый из семи кругов для ставок на сукне. Джек вел игру двумя колодами, держа их в руках. Перетасовал карты и протянул Муну, чтобы тот снял.

— Пересчитайте, — сказал Мун.

— Что, простите? — не понял Джек.

— Карты пересчитайте, — потребовал Мун.

Джек привел питбосса,[3] и Мун повторил свое требование.

— Хорошо, — согласился питбосс.

Джек принялся считать карты, перекладывая их на стол.

— Лицом вверх, — рявкнул Мун.

— Что, простите? — спросил Джек.

— Ты слышал.

Джек вопросительно посмотрел на питбосса. Тот кивнул. Джек перевернул колоды лицевой стороной наверх и снова начал считать.

— Зачем это? — спросила Кэнди.

— Хочу убедиться, что все на месте, — пояснил Мун, внимательно наблюдая за колодой. — Я в Пуэрто-Рико как-то нарвался на дилера, который играл короткой колодой, и проигрался к чертовой матери в пух и прах.

Джек закончил считать. Сто четыре карты.[4] Удовлетворенный результатом, Мун откинулся на спинку стула.

— Что там было коротким у этого дилера? — захихикала Кэнди.

— Колода. Так называют колоду, из которой вытащили несколько карт большого достоинства. При таком раскладе казино всегда с наваром.

— И ты догадался? — спросила она.

— Да, лапуля, я догадался.

Джек заметил, как рука Кэнди скользнула под стол на ногу Муна. Лицо Муна засветилось, словно лампочка.

— Ты такой умный, — пропела она.

Джек еще раз перетасовал карты. Раз Мун догадался, что дилер играл короткой колодой, значит, он опытный счетчик. Счетчики внимательны инстинктивно, на подсознательном уровне. Джек понял, что сегодня ему нужно быть особенно осторожным, иначе их афера пойдет прахом, еще не успев начаться. Он положил две колоды перед Муном, который снял их специальной пластиковой картой.

— Желаю удачи, — сказал Джек.

И начал раздавать.

Джека Легкоступа нельзя было назвать типичным картежником.

Он родился в резервации племени навахо в Нью-Мексико и, не успев сделать первый шаг, начал попадать в неприятности. В семнадцать Джек угодил в федеральную тюрьму за несколько ограблений круглосуточных магазинов и отсидел шесть лет.

Заключенные делились на несколько банд. Джек тяготел к мексиканской и ошивался в их крыле. Мексиканцы были заядлыми картежниками и днями напролет резались в карты. Им приходились по душе разные игры: стад на семь карт, омаха, рэзл-дэзл, техасский холдем. В каждой игре была своя прелесть, но влюбился Джек в блэкджек. И когда приходила его очередь быть дилером, он выбирал его.

Быть дилером означало получить преимущество перед другими игроками. Джек быстро это понял и прикинул, что оно составляет чуть меньше двух процентов. Если он проигрывал кон, ему приходилось платить всем остальным, что подрывало его финансовое благополучие. Но уж если он выигрывал, все остальные должны были платить ему. Блэкджек оказался игрой крайне рискованной, но и весьма прибыльной.

Как-то ночью, растянувшись на нарах, Джек размышлял. Он видел немало шулеров среди мексиканцев. Они крапили карты кремом для обуви или прятали в ладони пару карт до начала раздачи. Ему пришло в голову: если стать шулером, лучше всего выбрать для мошенничества блэкджек.

Джек обдумывал все не один месяц. Мексиканцы — люди подозрительные, поэтому манипулировать картами себе дороже. Не лучше ли манипулировать партнерами, добиваясь, чтобы они принимали неверные решения? В покере такое происходит сплошь и рядом. Называется «блеф».

Чем блэкджек хуже?

Как-то вечером один мексиканец дал Джеку волшебный гриб. Джек съел его и лег спать. А проснулся от собственного вопля. Температура зашкаливала за сорок один.

Джека привязали к койке в тюремном лазарете, мозги у него выворачивались наизнанку. Когда он наконец пришел в себя, в его голове осталась только одна мысль.

Перевернув одну-единственную карту, он может изменить ход игры в блэкджеке в свою пользу.

Перевернув одну-единственную карту, он может заставить других игроков принимать неверные решения.

Перевернув одну-единственную карту, он может стать хозяином игры, у которой, согласно правилам, нет хозяев.

Одна карта — и больше ничего не надо.

А от Джека требуется только перевернуть ее.

Он так громко выл, что его продержали привязанным к койке еще целый день.

Вскоре кучка фишек Найджела Муна превратилась в большую гору. Вокруг стола столпились изумленные туристы, чтобы полюбоваться на битву титанов. Британец бросил пренебрежительный взгляд через плечо, как будто внимание его раздражало.

— У тебя появились фанатки, — заметила Кэнди.

Лицо Муна было угрюмым, но глаза горели живо. Он потягивал «мартини», пытаясь изображать безразличие. Кэнди смотрела на него мечтательно.

— Поздравляю, сэр. — Джек говорил заученными фразами. — Вы только что превзошли рекорд нашего казино.

Мун выловил оливку из бокала.

— И каков же рекорд, милейший?

— До сих пор никому не удавалось выиграть восемьдесят четыре раздачи, — ответил Джек.

Мун выпрямился, наслаждаясь моментом.

— Это я столько раз выиграл?

— Да, сэр, восемьдесят четыре кона.

— И ни у кого раньше столько не получалось?

— Подряд — нет, сэр.

— Так я, стало быть, круче всех?

— Да, сэр, вы круче всех.

Мун щелкнул пальцами, и официантка бросилась к нему со всех ног.

— Всем выпивки, — расщедрился он.

Толпа благодарно зааплодировала. Кэнди прошептала что-то похабное на ухо Муну. В его глазах заплясали чертики.

Джек собрал карты. Ему и раньше случалось наблюдать за тем, как игроки выигрывают кон за коном. Они на глазах становились другими. Слабохарактерные превращались в смелых, застенчивые — в откровенных. Победа меняла их в собственных глазах и в глазах окружающих. И все это из-за переворота одной-единственной карты.

— Один вопрос, — сказал Мун.

Джек изобразил ожидание.

— А на чаевые максимум установлен?

— Простите?

— Ну вот, как я понял, на ставки он есть, — продолжил Мун. — А на чаевые?

— Полагаю, нет, — ответил Джек.

Мун подвинул к нему половину своих фишек. Поднялся, перегнулся через стол и дыхнул ароматом «мартини» в лицо Джеку.

— Оттянись по полной сегодня. Это твое.

— Да, сэр, — кивнул Джек.

* * *

Смена Джека закончилась в полночь.

Он переоделся из костюма дилера в джинсы и рубашку и вышел через заднюю дверь. На парковке стояли его коллеги, другие дилеры. Они собирались нагрянуть в «Гепард» в Форт-Лодердейле, чтобы поглазеть на голых студенток. Джек сослался на неотложные дела и отказался присоединиться к компании. Приятели расселись по машинам и уехали.

Джек закурил. Полная луна подкрашивала желтым щебень на дороге. Казино стояло у озера, на поверхности посверкивали десятки пар зеленоватых глаз. Резервация индейцев миканопи находилась в «Эверглейдс»,[5] и местные аллигаторы всегда были начеку, полагая каждого потенциальной добычей.

Джек докурил сигарету до фильтра, раздумывая о наживке. Она оживилась, когда Мун начал выигрывать. Потом Джек смотрел ей вслед, когда она уходила из казино под руку с Муном. Неужели запала на него? Джек надеялся, что это не так.

На парковку въехал черный лимузин. За рулем сидел водитель Рико, жуткого вида кубинец по прозвищу Щепка. Лимузин остановился, распахнулась задняя дверца. На сиденье развалился Рико Бланко, болтавший по сотовому.

Джек сел рядом.

— Саут-Бич, — бросил Рико шоферу.

Лимузин плавно выехал на дорогу. Рико был из Нью-Йорка и любил прихвастнуть тем, что он — единственный представитель клана Джона Готти, находящийся в данный момент на свободе. Сегодня на нем был смокинг от модного дизайнера и красная бабочка. Выглядел он на миллион. Рико прикрыл ладонью телефон.

— Слышал, ты сегодня отличился.

— Кто тебе сказал?

— Кэнди. Только что звонила.

— Да, неплохо получилось.

— Скажи-ка мне вот что. Как думаешь, она на него запала?

Джек кивнул.

— Проклятые шлюхи, — разозлился Рико. — Стоит им учуять запах денег, и у них мозги тут же размягчаются. Знаешь, что я им каждый раз талдычу, когда привлекаю к делам?

Джек понятия не имел, что говорил им Рико. Но у Рико для каждого находилась своя фраза. Если провести в его обществе достаточно долго, рано или поздно услышишь их все. Джек открыл мини-бар и взял бутылку пива.

— И что же?

— Я говорю им: сладкая моя, ты прекрасно знаешь, что из дела нужно уходить, если начинаешь путаться с клиентами. Думаешь, хоть одна послушалась?

— Нет, — предположил Джек.

— Ясен хрен, нет, — сказал Рико. Убрав руку от телефона, он продолжил разговор. — Да, Виктор, я тебя слушаю. Нет, Виктор, я не веду машину, беседуя по телефону. У меня есть кому водить машину. — Рико глянул на Джека и закатил глаза. Виктор был старшим партнером по бизнесу и часто относился к Рико как к ребенку. — Да, Виктор. До завтра. Ровно в девять. Завтракаем в «Брейкерсе». Пока. — Он отключил телефон. — Так о чем мы?

— О шлюхах, — напомнил Джек.

— Кстати говоря, я тут подобрал девочек, они тебе понравятся.

— А они любят индейцев?

— Они любят тех, кого я им велю любить, — ответил Рико. Он взял с полочки «Хайнекен» и чокнулся с бутылкой Джека. — За лучшего блэкджекового шулера в мире.

Лишь одна дорога вела обратно к цивилизации, и она была длинна и окутана тьмой. Лимузин подпрыгнул, встретив колдобину, и тяжело плюхнулся на дорогу.

— Ты чего, совсем охренел? — заорал Рико.

— Простите, — отозвался Щепка, но в его тоне не слышалось сожаления.

Джек оглядел рубашку. Пиво выплеснулось из бутылки и облило его. Он тихо чертыхнулся. Рико заржал, как будто в жизни не видел ничего смешнее.

— Джек весь обмочился, — продолжил Рико с деланным возмущением. — Извинись.

— Простите, — повторил Щепка.

Джек сглотнул.

— Ничего страшного.

— У тебя там полотенце есть? — спросил Рико. — А то на меня тоже капнуло, черт возьми.

К заднему сиденью полетел носовой платок. Рико поймал его в воздухе и скомкал. Потом промокнул мокрое пятно на коленке, наклонился и приложил платок к рубашке Джека. Джек отстранился, Рико выпучил глаза. Его рука сжалась в каменный кулак.

— Ах ты, сукин сын! — прорычал он.

На следующий день в семь утра вождь Бегущий Медведь, предводитель племени миканопи, сидел в своем жилом комфортабельном трейлере в ста ярдах позади казино и смотрел на два одинаковых телевизора. Двумя часами ранее его разбудил телефонный звонок, и теперь он устало тер глаза, вглядываясь в двоящееся изображение.

На одном экране камера видеонаблюдения засняла его работника, Джека Легкоступа, раздающего карты на блэкджеке. Игрок за его столом выиграл восемьдесят четыре кона подряд, а такое, насколько было известно Бегущему Медведю, статистически маловероятно. Игрок ни разу не прикоснулся к картам, исключая тем самым мошенничество. Оставалось лишь одно логическое объяснение: в этой игре мухлюет Легкоступ.

На втором экране вторая камера видеонаблюдения показывала Легкоступа на парковке казино. Он курил.

Прежде чем просмотреть пленки, Бегущий Медведь пролистал личное дело Легкоступа. Джек был из племени навахо и поступил на работу к миканопи по восторженной рекомендации Билла Хиггинса, тоже навахо, который по стечению обстоятельств управлял Комиссией по игорному бизнесу штата Невада. Индейцы своих не обманывают. Бегущий Медведь помнил слова Хиггинса, как будто услышал их вчера.

— Джек тебя не подведет, — пообещал Хиггинс.

Бегущий Медведь покачал головой. Джек Легкоступ все-таки подвел его. Он шулер, причем отменный. Как-то Хиггинс похвастался, что знает всех до единого мошенников в стране. Отчего же он не знает этого?

На втором экране появился длинный лимузин. Бегущий Медведь подался вперед, чтобы разглядеть его. Открылась задняя дверца. На заднем сиденье сидел усатый итальянец с вьющимися волосами. Для Бегущего Медведя почти все белые были похожи как близнецы. Их круглые физиономии напоминали пудинг. Итальянцы его особенно раздражали. Они все носили усы, или, как называли их индейцы, соплесборники. Этот тип выглядел как гангстер.

Бегущий Медведь остановил пленку. Потягивая кофе, он прислушивался к жужжанию кондиционера за окном. Его казино обворовывал дилер, рекомендованный чиновником самой уважаемой организации. И этот дилер работал на мафию. «Да, хуже и быть не может», — подумалось ему.

Дверь открылась. Вошел глава службы безопасности казино, Гарри Гладкий Камень. Он тяжело дышал.

— Проблем прибавилось, — сообщил Гладкий Камень.

Бегущий Медведь заставил себя оторваться от стула. Тридцать лет борьбы с аллигаторами одарили все его суставы артритом. Он поморщился, слушая тоскливую песню собственных костей. Может, он в последнее время опозорил покойного пращура и сам того не заметил? Должна же быть причина столь неожиданного потока невезения.

Джип Гладкого Камня перевалил через бетонный бордюр парковки, и они поехали сквозь мангровые заросли по узкой грязной дороге, ведущей в самое сердце «Эверглейдс». Веками миканопи жили в согласии с аллигаторами, пантерами и медведями, которые считали этот край своим родным домом, а в награду получили такое, что не каждый человек оценит по достоинству.

Спустя десять минут Гладкий Камень затормозил на вырубке и остановился у большой заводи. Бегущий Медведь отлично знал это место. По весне аллигаторы приплывали сюда спариваться, а потом растить потомство. С полдюжины индейцев стояло у края воды с удочками. Вид у них был испуганный.

Бегущий Медведь вылез из джипа. Люди расступились, открыв тело, плававшее в воде лицом вниз. Это был мужчина с простреленной головой. Левая рука у него была откушена, так же как и обе ступни. Кто-то подцепил его за ворот.

— Переверните его, — сказал Бегущий Медведь.

Индейцы послушно перевернули труп. Мертвец был покрыт грязью. Кто-то зачерпнул ведро воды и плеснул ему в лицо. Бегущий Медведь присел, чтобы убедиться, что не обознался.

Вернувшись в трейлер, Бегущий Медведь просмотрел визитки, которые хранил в столе. Он решил бросить тело Джека Легкоступа в соседнем округе Брауард — в лимузине сидели белые, вот пусть сами и разбираются с этим убийством. Гладкий Камень тем временем отдавал распоряжения по телефону.

— Готово, — резюмировал глава службы безопасности, повесив трубку.

Бегущий Медведь наконец отыскал карточку, которая была ему нужна, и протянул ее Гладкому Камню.

— Позвони этому человеку и найми его. Расскажешь ему все как есть, только не говори, что мы нашли тело.

Гладкий Камень глянул на визитку.

Седьмое чувство

Международные консультации по азартным играм

Тони Валентайн, президент

(727) 591-5115

— Он ловит тех, кто обманывает казино, — пояснил Бегущий Медведь.

— Думаешь, он нам поможет?

Бегущий Медведь различил сомнение в голосе Гладкого Камня. Привлекать к делу человека со стороны, конечно, рискованно, но это шанс, и его нельзя упустить. Джек Легкоступ обманывал их. Если пойдут слухи о том, что его дилеры — шулеры и воры, бизнесу конец. Казино — главная статья доходов резервации. Оно платит за здравоохранение, образование плюс по три тысячи долларов пособия ежемесячно каждому совершеннолетнему. Если казино закроется, племени придется туго.

— Я слушал его лекцию на семинаре по азартным играм, — ответил Бегущий Медведь.

— И как?

Бегущий Медведь кивнул. За несколько часов лекции Тони Валентайна он узнал о мошенничестве больше, чем за десять лет управления казино.

— Он — лучший, — заверил Бегущий Медведь.

1

— Так чем вы занимались до того, как попали в этот бардак? — прокричал ему в ухо охранник.

— Я консультировал, — объяснил Тони Валентайн.

— В какой области?

— В игорном бизнесе. Ловил перекресточников.

Они стояли в проходе между рядами крытого стадиона «Орландо», зал был до отказа забит бешеными фанатами борьбы. На ринге Глэдис Лафонг сцепилась с подругой Валентайна, красавицей Кэт Берман. Девушки выступали под псевдонимами Лисица и Дзюдоистка. И именно на их схватку пришли посмотреть фанаты. Валентайн был вроде помощника, впрочем, это не очень беспокоило его. Кэт по всем признакам должна была стать звездой вечера, и он был не прочь постоять в тени ее славы.

— Это кто такие? — поинтересовался охранник.

— Мошенники, которые грабят казино. Мы их так называем.

— И вы их ловили?

— Днями напролет.

Срежиссированное побоище привело зал в состояние неистовства. Глэдис проигрывала, и это ее не очень радовало. Донни, ее муж и тренер, подлез под веревки, схватил Кэт за волосы и протащил по полу.

Валентайн почувствовал, что его кто-то тянет за рукав. Это оказалась Зоуи, двенадцатилетняя языкастая дочка Кэт. Ее глаза были обведены черным карандашом, губы накрашены устрашающе коричневой помадой. Неужели ее сверстники западают на такие вот маски-страшилки?

— Знаете, на кого вы похожи? — спросила Зоуи.

— Нет.

— На огромный банан.

Этот наряд казался единственным недостатком его работы. По контракту ему предписывалось носить ярко-желтый костюм с плечиками, в котором он был похож на героя комиксов. Донни был облачен в лиловый костюм, который делал его похожим на баклажан. Зрители безостановочно хлестали пиво, поэтому им требовалось постоянно напоминать, кто есть кто.

— Эй, — окликнула его Зоуи, — вам пора!

Валентайн забрался на ринг под веревками. Донни шлепал Кэт об пол, держа за волосы, бутафорская кровь струилась по ее подбородку. После смерти жены Валентайн задавался вопросом, будет ли когда-нибудь снова счастлив. А потом, выполняя одну работу в Атлантик-Сити, он познакомился с Кэт. Отношения у них получились не идеальные, но ему было хорошо с ней. Теперь ему ничего другого и не хотелось. Он похлопал по плечу Донни.

— Отпусти ее, — прокричал Валентайн в микрофон над рингом.

— Пошел бы ты, дед, — заорал в ответ Донни.

— Да, — подхватил кто-то в зале, — проваливай, старый пердун!

Валентайн не собирался проваливать. Он заломил свободную руку Донни за спину, тот отпустил Кэт. Она отбежала на другую сторону ринга и навалилась на Глэдис, которая стояла в углу, раззадоривая публику. Теперь по сценарию Валентайн должен был перебросить Донни через плечо. Этот прием они отрабатывали тысячу раз. Здоровяк топнул ногой, сигнализируя, что готов к броску.

— Поосторожней, ладно? — пробормотал Донни.

— Не боись, — ответил Валентайн.

После шоу в раздевалку заглянул промоутер с улыбкой от уха до уха. Звали его Рик Хани, и был он бритым наголо набожным придурком. Рик отдал им чеки и билеты на самолет: на будущей неделе предстояло выступать в Мемфисе, билеты на шоу уже были распроданы. Валентайн заглянул в свой конверт, и Рик бросил на него неодобрительный взгляд.

— В чем дело, Тони, ты мне не доверяешь?

— Тебе-то доверяю, — ответил Валентайн. — Дело не в тебе.

В раздевалку вошла Зоуи.

— Это вас, — сообщила она и протянула Валентайну сотовый телефон матери.

Он вышел в коридор, чтобы поговорить. Валентайн никогда не оставлял свой телефон включенным — из принципа. Поэтому его всегда находили через Кэт.

— Это я, — сообщила ему его соседка Мейбл Страк. В жизни Валентайна было две женщины: Кэт и Мейбл. Мейбл вела дела в его консалтинговой фирме, когда он отлучался из города, что в последнее время случалось довольно часто. — Пришла посылка из казино из Южной Африки. Прочитала послание от главы службы безопасности и решила, что лучше будет позвонить тебе.

Валентайн бросил взгляд на часы. Вторник, девять тридцать вечера, а Мейбл еще работает.

— До завтра не может подождать?

— Он в отчаянии.

— Мейбл…

— Тони, он выслал тебе чек на пять тысяч!

— Подтвержденный?

— Да! Простите, молодой человек, но я сызмальства привыкла каждый доллар ценить…

— Так и я тоже.

— И я не позволю тебе отмахнуться от таких денег, так что слушай внимательно.

Валентайн стоял в тоннеле, струя прохладного воздуха из вентиляции била ему в лицо. Мейбл начала читать, он прикрыл глаза. Казино называлось «Царство джунглей». Глава службы безопасности объяснил ситуацию достаточно хорошо. Деньги утекали из казино через столы блэкджека. Казино подозревало, что его обкрадывает клиент, делающий крупные ставки. Проблема же состояла в том, что у них не было никаких доказательств и они не могли задержать этого человека, опасаясь судебного иска.

— «Мы часами наблюдали за тем, как он себя ведет, — читала Мейбл. — Он играет с разными дилерами, что исключает сговор. Также мы убеждены, что он не занимается подсчетом карт. Иногда кажется, что он рассматривает рубашки карт. Мы осмотрели эти карты — они совершенно чистые. Прилагаю четыре колоды, чтобы вы взглянули своими глазами. Мы были бы вам крайне благодарны за помощь в этом деле. С уважением, Жак Дюгей».

— Жак Дюгей? Он когда-то работал в Атлантик-Сити.

— Вы были дружны?

— Нет, он с приветом. Иди в мой кабинет и зажги черную лампу рядом со столом.

— Все, я в кабинете, — отрапортовала соседка. — Так, свет включила.

— Положи одну из колод под лампу.

— Ага, сейчас. Ого. Карты светятся, как рождественская елка. Даже я могу разобрать, несмотря на свое слабое зрение. Слушай, как же ты догадался?

— В прошлом году делал кое-какую работу для одного казино в Южной Африке. И заметил, что они пользуются картами, произведенными в соседнем городке. Мне показалось, что это очень глупо, и я так и сказал управляющему. Он объяснил, что это ради экономии.

— Хочешь сказать, что мошенники проникают на карточную фабрику и метят все колоды, которые потом отправляются в «Царство джунглей»?

— Да. Такие карты называются «светящиеся метки». Шулер метит их на фабрике еще до отправки заказчику. Значки, нанесенные светящейся краской, можно прочитать только с помощью специальных очков или контактных линз.

— А может, мошенник метит их дома, а потом договаривается, чтобы какой-нибудь сотрудник ввел их в игру?

Мейбл работала на него всего два месяца, но рассуждала уже вполне профессионально. Валентайн объяснил, почему пришел именно к такому выводу.

— Ему пришлось бы выйти на дилера или питбосса. Это рискованно. Особенно при наличии камер. Самый безопасный способ отправить в казино меченые карты — съездить на фабрику и пометить их там.

Валентайн почувствовал, что его снова тянут за рукав.

— Торт тает, — сообщила Зоуи.

Он закрыл ладонью телефон.

— У тебя есть торт?

— Из шоколадного мороженого.

Валентайн отнял руку от телефона.

— Мейбл, мне пора бежать.

— Тебе еще не надоело быть борцом? — спросила соседка.

— Это же сплошное удовольствие, — ответил он.

Торт Зоуи уже начал оседать. Донни держал пустую тарелку и ждал, пока Валентайн возьмет себе кусочек, чтобы попросить добавки. Карьера Донни как профессионального футболиста оборвалась из-за травмы. Людей скромнее Валентайну встречать не приходилось. Кэт и Глэдис уплетали торт, прислонившись к стене. Выглядели они усталыми и счастливыми.

Валентайн нашел себе стул и принялся за свой кусок. Для него вся эта история с выступлением на рингах стала желанной передышкой. Он открыл консалтинговую фирму, чтобы чем-то занять себя после смерти Лоис, и тогда даже не представлял, во что ввязывается. В 1978 году, когда он начал охранять закон и порядок в казино Атлантик-Сити, азартные игры были разрешены лишь в двух штатах. Теперь же их стало тридцать восемь, плюс казино в трехстах индейских резервациях. И каждое хотя бы однажды обворовывали, зачастую на кругленькую сумму. Большинство даже не догадывалось об этом. А кто догадывался — обращался к Валентайну.

Вот почему ему так нравились бои. Ни тебе давления, ни тебе переживаний, и роль у тебя малозначительная. Короче говоря, его жизнь стала легкой. И когда через минуту дверь в раздевалку открылась, он никак не ожидал, что этой легкой жизни придет конец. Причем из-за красавца, впорхнувшего в комнату с букетом цветов.

— Папуля! — завопила Зоуи.

Она бросилась через раздевалку и обняла отца. Тот взъерошил ей волосы, девочка радостно взвизгнула, а Валентайн почувствовал, что в желудок упало что-то тяжелое. За полтора месяца знакомства с Зоуи его хватало максимум на «дай пять!». Донни и Глэдис бросили тарелки в мусорное ведро и вышли.

— Привет, Ральф, — сказала Кэт.

— Привет, красавица, — ответил ей бывший муж. — Это было потрясающе.

— Не знала, что ты любишь борьбу.

— Не знала? А мне казалось, я упоминал об этом в одном из своих писем.

Валентайн моргнул. Ральф бросил Кэт и Зоуи два года назад. Кэт говорила, что они не общаются, если не считать ежемесячно присылаемых чеков. Ральф пересек комнату и протянул Кэт цветы.

— Поздравляю со свалившейся на тебя славой.

Зоуи цеплялась за обоих родителей. Ее лицо сияло улыбкой. Сцена семейного счастья напоминала картины Нормана Рокуэлла.[6] Валентайн поднялся со стула и увидел свое отражение в зеркале. Единственный, кто не вписывался в ситуацию, был клоун в желтом костюме. Кэт вышла за ним в коридор.

— Прости, что не сказала, — начала она.

— Сколько раз? — спросил он.

— Четыре или пять. Мы пару раз еще разговаривали.

Проснувшийся в нем полицейский хотел допросить ее с пристрастием. Они болтали, пока Валентайн спал или выполнял ее поручения, касавшиеся Зоуи?

— Надо было сказать, — сказал он.

— Я боялась, ты уйдешь.

— А должен был?

Ее губы задрожали.

— Черт возьми, Тони. Зоуи все время о нем спрашивает. Если нужно быть милой с Ральфом, чтобы он навещал Зоуи, я буду с ним милой.

— Насколько милой? — выпалил Валентайн, не подумав.

Кэт ударила его по лицу. Со всей силы. Валентайн отпрянул, боясь провалиться в бездну, разверзшуюся между ними.

— Хочешь, чтобы я ушел? — уточнил он.

— Хочу, чтобы ты перестал так себя вести, — отрезала она.

Валентайн достал из кармана ключи от машины.

— Не надо было мне врать, — бросил он и ушел.

Ральф доедал последний кусок торта. Кэт подвинула стул к себе, голова у нее шла кругом. Тони никогда не был разведен и не понимал, как можно ненавидеть человека и при этом беспокоиться о нем в глубине души. Ральф вытащил из кармана несколько монет и протянул их дочери.

— Сбегай купи папочке газировки, ладно?

Зоуи вприпрыжку выскочила из раздевалки, едва касаясь пола. Их брак кончился отвратительно, но все же были в нем и светлые моменты.

— Ну как, тебе нравится продавать машины? — спросила Кэт.

Ральф расстегнул пиджак, из него вывалился его живот, круглый как надувной шарик.

— Я уволился неделю назад.

— Что случилось?

Он презрительно фыркнул.

— Человек не может парить с орлами, когда приходится барахтаться в грязи со свиньями.

Это была любимейшая фраза Ральфа. Он произносил ее, когда увольнялся с должности бармена, администратора в ресторане, продавца недвижимости и биржевого маклера. Он вытащил из-за пазухи какие-то документы и передал ей. Кэт прочла первый лист и подняла на него глаза, не веря.

— Что это такое?

— Я урезаю алименты. Ты зашибаешь приличные деньги, а я нет. Мой адвокат говорит, что у тебя нет ни единого шанса, если ты потащишь меня в суд. — Он вынул дешевую ручку и протянул ей. — Так что окажи любезность, поставь подпись на последней странице.

— Так вот почему ты хотел видеть нас с Зоуи?

— Ну это не единственная причина.

— Какая низость.

Ральф пожал плечами.

— Такое в Америке каждый день происходит.

— И что мне сказать Зоуи?

Он снова пожал плечами.

— Мне не нравится ее раскраска. Если тебе интересно мое мнение.

Кэт показалось, что у нее внутри что-то оторвалось. Зоуи нарисовалась в дверях с бутылкой пепси в руке. Кэт вытолкала ее в коридор.

— Иди в машину, — велела она.

Зоуи заглянула в раздевалку. Ее отец держал в одной руке пачку документов, в другой — грошовую ручку. «Вот черт», — мысленно выругалась она.

— Что случилось?

— Делай, что тебе говорят, — ответила ей мать.

Зоуи вышла из подземного тоннеля на стоянку позади стадиона и увидела, что Тони как раз отъезжает на своей «Хонде-Аккорд» 1992 года.

— Эй, Тони!

Девочка помахала ему, надеясь, что он остановится. Но Валентайн не остановился. Господи, до чего же она терпеть не могла тачку Тони, старую, уродливую, с таким пробегом, что одометр уже зашкалило. У Тони хватило бы денег на что-то крутое — вроде «мерса» или «Лексуса», — но для него это был слишком решительный шаг. И Зоуи ненавидела его за это. Они с матерью заслуживали большего, чем какая-то занюханная дряхлая «Хонда».

Зоуи следила за тем, как он едет по стоянке к дороге. Тони опустил стекло и выбросил что-то. Машина пересекла улицу и повернула на федеральную автостраду номер четыре. Тони, конечно, чудак, но временами может быть забавным. Особенно, когда по телику показывают фокусников. Он всегда раскусывает их.

Пройдя вперед, девочка подняла коробочку, которую он выбросил. Это был подарок, только оберточная бумага вся разорвана. Встав под ярким галогенным фонарем, она сняла обертку, открыла крышку и вскрикнула, увидев, что Тони собирался подарить ее матери.

«Красотища!» — подумала Зоуи.

2

Палм-Харбор примостился к северу от Сент-Питерсберга, на тихом западном побережье Флориды. В те времена, когда Валентайн и его покойная ныне жена подумывали перебраться туда после выхода на пенсию, там насчитывалось пять тысяч жителей. Сонный маленький городишко, он казался другой планетой по сравнению с суетным Атлантик-Сити.

Пятнадцать лет спустя население возросло до пятидесяти тысяч, и спокойствие городка нарушили бульдозеры застройщиков. С каждым днем дороги становились все более забитыми, государственные школы — переполненными, а питьевая вода по вкусу все меньше напоминала питьевую воду.

Зимы были особенно отвратительны. Рестораны наводнялись неотесанными северянами, так же как пляжи и торговые центры.

Валентайн тоже когда-то был неотесанным северянином, но сбросил эту кожу, когда переехал. Ленивая медлительность Палм-Харбора подходила Тони как нельзя лучше, и он с нетерпением ожидал знойного лета, когда зимние пташки[7] улетят домой.

Он сидел на веранде и читал газету. На фондовой бирже не наблюдалось никакой стабильности, и Валентайн проверил свой фонд взаимных инвестиций. Во времена службы в полиции у него больших денег не водилось. Теперь же, на пенсии, их у него скопилось столько, что он не знал, куда их потратить.

По дорожке к нему шагала Мейбл в канареечно-желтых широких брюках и голубой блузке. В руках она несла контейнер для еды. Тони поднялся из кресла-качалки ей навстречу.

— Доброе утро, — приветствовал Валентайн соседку. — Как жизнь?

— Кому какое дело? — отмахнулась она.

Пожилые люди Флориды испытывают какое-то особое мрачное наслаждение, обсуждая свои болячки, их здоровье становится темой для эпопей об упадке сил и постепенном умирании. Мейбл же в этом не участвовала. Это «кому какое дело?» прекрасно отражало ее отношение к себе.

— Завтракать будешь? — поинтересовалась она.

— А то.

Они вошли в дом. Мейбл подкармливала его с той поры, как умерла Лоис. Никаких изысков — простая горячая еда. Она поставила две тарелки на кухонный стол, включила кофеварку, потом сунула контейнер с яичницей, сосисками и жареной картошкой в микроволновку. Зазвонил телефон. Валентайн ответил.

— Пошел к черту, — буркнул он и повесил трубку.

— Тони, как грубо, — удивилась Мейбл.

— Продавец какой-то.

— А зачем хамить?

— Меня достало, что они все время звонят. Я не желаю менять поставщика услуг дальней связи, чистить ковры и покупать акции. Если я выдержу характер и продолжу огрызаться, они отстанут.

Мейбл вытащила контейнер, от которого поднимался пар. Валентайн облил все острым «Табаско». Он был помешан на соусах, вероятно, из-за того, что много лет питался бог знает чем.

— Ну, так ты мне расскажешь? — спросила Мейбл, когда они поели.

— О чем?

— О том, что произошло между тобой и Кэт. Может, зрение у меня уже не то, что раньше, но я пока не ослепла.

Он подобрал остатки соуса сухим хлебцем и вкратце обрисовал ей сцену в раздевалке.

— Я поехал домой с ощущением, что последние два месяца был последним кретином, да еще выряженным в нелепейший костюм. Мне жаль, что ты стала свидетелем этого.

Мейбл подалась вперед и дотронулась до его запястья.

— Ты ей позвонил?

— Я оставил сообщение на сотовом и на автоответчике в ее гостинице.

— Она тебе перезвонила?

— Нет.

— А как же та брошка с бриллиантом, которую ты купил в «Аван-Голд».

— А что?

— Ты ей ее подарил?

— Я выбросил ее из окна машины.

— Эх ты…

— Зоуи ее подобрала.

— Думаешь, она отдаст ее матери?

«Нет, скорее вставит себе в пупок», — решил Валентайн.

— Надеюсь, — ответил он.

— И что ты будешь делать?

— Продолжу жить, наверное.

Они услышали, как у дома затормозила машина, Мейбл пошла посмотреть и вернулась с толстым конвертом «Федерал Экспресс».[8]

— Это от Жака. Я тебе рассказывала о нем. Он прислал чек на пять тысяч. Светящиеся метки.

— Точно. Этот идиот из Южной Африки.

— Тони, так нельзя говорить о клиентах.

— Твоя правда. Ну, открывай же конверт. Может, он еще денег прислал.

Она открыла. Содержимое немало удивило их обоих. Еще один чек, на этот раз на две тысячи, сколько и составляла его обычная ставка. Еще там обнаружился кожаный мешочек с игральными костями и записка. Мейбл зачитала ее вслух.

— «Дорогой Тони Валентайн! Я понимаю, что Вы человек занятой, но мне снова нужна Ваша помощь. Мы арестовали того шулера, метившего карты, и он во всем признался. Когда-то он работал у нас и теперь готов сдать другого служащего, который ворует у нас еще больше, чем он. Этот шулер утверждает, что мошенничество происходит у нас за столами крэпса,[9] но не говорит, кто замешан. На прошлой неделе мы потеряли пятьсот тысяч на крэпсе, поэтому, возможно, он и не врет. Высылаю несколько костей в надежде, что вы их осмотрите. С уважением, Жак Дюкей». — Мейбл подняла глаза от листка. — Ух ты, полмиллиона.

— Вот тебе и ух ты.

— Думаешь, его обворовывают?

— А то как же. Вот ведь осел.

Мейбл помахала чеком перед его носом.

— Осел при деньгах.

Валентайн расслышал подтекст ее слов — возьмись за это дело, даже если настроение у тебя паршивое. Мейбл выросла в ту же пору, что и он: самый конец Великой депрессии. Они не боготворили деньги, но и отказываться от них не привыкли.

— Ладно, — согласился Валентайн.

В начале 1981 года на илистых берегах Темзы недалеко от Лондонского моста бродяги, рывшиеся в отбросах, нашли оловянную банку. Но в ней лежали не монеты, не драгоценности, а двадцать четыре резные игральные кости пятисотлетней давности. Тщательное исследование показало, что в восемнадцать из них была залита ртуть, а на остальных шести не хватало точек, и на гранях было всего три числа.

В том же году команда археологов, ведшая раскопки в Помпеях, нашла аналогичные шулерские кости, только они оказались на несколько тысяч лет старше.

Услышав об обеих этих находках, Валентайн не слишком удивился. В картах существуют сотни вариантов мошенничества, в костях же лишь три надежных способа: утяжелить их с одной стороны, изменить количество точек и слегка подточить их.

Усевшись за стол, он вооружился микрометром, чтобы измерить кости, присланные Жаком. Каждая идеально укладывалась в размеры: один дюйм на один дюйм. Если бы одна из сторон оказалась короче — пусть даже на каких-то пятнадцать сотых, — кость поворачивалась бы все время одной гранью и разорила казино.

Потом Валентайн проверил каждую калибратором. В старые времена кости бросали в стакан с водой, чтобы посмотреть, не утяжелены ли они. Все же калибратор был ближе к науке. Он крутанул каждую кость вокруг ее оси. Все оказались, к его удивлению, чистыми.

Он бросил их на стол. То, что с ними все в порядке, не означает, что не использовалась подставная кость. Мошенник мог подкладывать и убирать подставную кость во время игры, и никто не догадался бы.

— Ты позвони ему, — предложила Мейбл, когда Валентайн вернулся в кухню.

Он сел за стол.

— Неохота.

Она разлила остатки кофе в две чашки и опустилась на стул.

— Но он в отчаянии.

— Они все приходят в отчаянье, когда теряют деньги.

— Тони…

Валентайн отпил кофе.

— Он такой придурок.

— Откуда ты его знаешь?

— Он управлял одним из заведений Трампа в Атлантик-Сити около часа. Его все терпеть не могли из-за характера.

— Хочешь, я ему позвоню?

Мейбл была докой по части компромиссов. Будет забавно дать понять Жаку, что его не удостоили аудиенции у босса.

— Конечно, — согласился Валентайн.

Номер телефона значился в письме. Мейбл набрала его и прервала глубокий сон Жака. Она закрыла рукой динамик.

— Чертыхается по-французски.

— Скажи ему, что французское вино отдает мочой, и брось трубку.

Она отмахнулась от него и сказала Жаку:

— Мы только что получили вашу посылку. Тони осмотрел кости и не нашел ничего подозрительного. Он считает, что мошенник подменил шулерские кости на чистые. — Мейбл умолкла на минуту, потом приложила руку к динамику. — Жак говорит, что казино обыскивает работников до смены и после. Так что дилеры не могут ни принести, ни вынести меченые кости.

— Спроси Жака, куда дилеры крэпса ходят в перерыв.

Она спросила.

— В комнату отдыха для работников.

— Там есть шкафчики, в которых хранится их униформа?

Она спросила.

— Жак говорит, да.

— Передай Жаку, что один из его дилеров относит чистые кости в эту комнату и там заменяет. Надо осмотреть шкафчики дилеров и искать там следующие предметы. Готова?

— Готова.

— Напильник, дрель, тиски, буравчик, целлулоидная нить, быстросохнущий цемент, чернила, бутылочка ртути, какая-нибудь полировальная паста и наждачная бумага. Если там обнаружится что-то из этого списка, значит, хозяин шкафчика и есть мошенник.

Мейбл пересказала все Жаку. Повесив трубку, она улыбалась. Мейбл была красива, а когда у нее появлялся повод для улыбки, ее лицо, по мнению Валентайна, становилось прекраснейшим на планете.

— Жак сказал, ты — гений, — сообщила она.

— А он все такая же бестолочь, — ответил Валентайн.

Он провел утро, разбирая почту. На столе высилась гора пленок видеонаблюдения из казино с изображением подозреваемых в шулерстве. Рядом лежала стопка каталогов, адресованных П. О. Койнику. Валентайн решил, что в ком-то из тех, кого он упрятал за решетку, проснулась творческая жилка.

Сначала он передвигал бумаги на столе. Трижды на телефоне загоралась лампочка, означавшая, что звонят по работе. Мейбл еще хозяйничала в кухне. Валентайн слушал, как она отвечает на звонки. Вчера он был на седьмом небе. Теперь же ему казалось, что он оступился на краю пропасти и падает в пустоту. Вернувшись в кухню, Валентайн застал Мейбл за разгадыванием кроссворда в «Сент-Питерсберг таймс» и выдвинул себе стул.

— Я в тупике, — сказала она. — «Одолел Али». Шесть букв. Хотела написать Форман — не влезает. Ведь Джордж Форман одолел Али?

— Нет. Али одолел Формана.

— Фрэзьер. Джо Фрэзьер одолел Али.

— Это уж точно. Только в его фамилии семь букв.

Мейбл наморщила лоб.

— Тогда кто же?

— Уэпнер, — подсказал Валентайн.

— Кто?

— Здоровенный мешок с дерьмом по имени Чак Уэпнер. Один из самых слабых боксеров, когда-либо попадавших в категорию тяжеловесов. Он победил Али.

— Где? В баре?

— Нет, на ринге. Чак из Байонна.[10] Али дрался с ним, потому что думал, что Чак слабак. Чак, конечно, не король, но и не мальчик на побегушках у кого-нибудь. В одном из последних раундов Чак наступил Али на ногу. А Али как раз подался назад, ну и потерял равновесие. Чак ударил его, Али упал, потом поднялся и изметелил его, все лицо ему расквасил.

— Настоящий джерсийский парень, — выдохнула Мейбл.

— Настоящий джерсийский герой, — поправил Валентайн.

Она отложила газету и взяла блокнот, лежавший рядом с телефоном.

— Твой сын звонил из Пуэрто-Рико. Сказал, что они с Иоландой наслаждаются каждой минутой медового месяца. Спросил, сердишься ли ты еще на него. Я ответила, что ты успокоился после того, как тебе пришлось оплатить свадьбу и медовый месяц.

Валентайн разозлился.

— Он раскрутил меня на пять тысяч долларов в день свадьбы. Он прекрасно знает, что…

Мейбл коснулась его запястья.

— Тони, перестань изводиться по этому поводу. У тебя столько денег, что ты сам не знаешь, куда их девать. Твой сын пытается исправить свою жизнь.

— Вот именно. Пытается.

— Тебя послушать, так получается, что это ужасно.

— Ему тридцать пять лет. Когда же он начнет не пытаться, а что-то делать?

У Мейбл было двое взрослых детей. Она давно смирилась с тем, что не может контролировать их жизнь. Она опустила глаза в блокнот.

— Вторым звонил Билл Хиггинс из Комиссии по игорному бизнесу Невады. Сказал, что нужна твоя помощь в одном деле.

— В Неваду я не поеду.

— А настроение у тебя совсем скверное, молодой человек.

— Как только казино начинают доить, они в панике бросаются ко мне. Когда-нибудь эти болваны задумаются о том, что надо позвать меня в свое заведение не после, а до того, как их начнут обкрадывать? Сомневаюсь.

— Мне казалось, вы с Биллом дружны.

— Я не намерен лететь к нему со всех ног по первому зову, и дружба тут ни при чем.

Случались такие дни, когда она не могла переспорить его. Мейбл вернулась к блокноту.

— Третий звонок — от Гарри Гладкого Камня из казино резервации миканопи. Вчера он тоже звонил. Судя по голосу, он в отчаянии.

— Бедняга, — отреагировал Валентайн.

Всякому терпению приходит конец. Мейбл попрощалась, Валентайн проводил ее до пешеходной дорожки перед его домом.

— Ты такой грубиян, — заметила она.

— Прости. Ты же не принимаешь мое ворчание на свой счет.

— Так и будешь сидеть сложа руки и дожидаться, пока она позвонит?

В ее словах звучала жалость.

— А ты что предлагаешь?

— Поезжай, помоги Биллу Хиггинсу или Гарри Гладкому Камню. Отключись от своих проблем на пару дней.

В Вегас ему ехать не хотелось. Слишком много времени уйдет на дорогу. А казино резервации миканопи находилось на юге Флориды — всего в четырех часах неспешной езды на машине. Сегодня — туда, завтра — обратно. Может, Мейбл и права. Смена обстановки пошла бы на пользу.

— Я подумаю, — ответил Валентайн.

3

На бумаге все получалось отлично.

Городок Дэйви располагался в пятнадцати милях к западу от Форт-Лодердейла. Ярмарка с аттракционами прибыла накануне и расположилась на коровьем пастбище. «Чертово колесо» и яркие палатки были видны за несколько миль.

Идея Рико заключалась в следующем: Кэнди уговорит Найджела Муна отвезти ее на ярмарку. Там убедит его поиграть разок-другой во что-нибудь, скажем, побросать мячи в корзину, и выиграть приз. Рико знал, что такие игры управляемы и можно устроить, чтобы игрок победил или проиграл. Оставалось только подкупить владельца аттракционов, и тогда полоса «удач» Муна продолжится.

Однако Рико никак не ожидал, что владелец аттракционов окажется упрямым. Он был каджун,[11] звали его Рей Хикс. Он носил подтяжки и шляпу с загнутыми полями. Рико поймал Хикса у его трейлера, видавшего виды грузовика с залатанными колесами и хрипящим кондиционером, и сунул сотню под нос старому простаку. Хикс взглянул на деньги и усмехнулся.

— Отстань от меня со своими жалкими грошами, парень.

Рико увеличил сумму. Ему доводилось работать с хозяевами аттракционов еще в Бруклине, когда он шестерил на Джона Готти. Такие ярмарки арендовали стоянку у церкви и открывали торговлю. За это владелец отдавал Готти половину «передника», то есть дневной выручки. Рико надлежало собрать положенную плату и проследить, чтобы Готти не обманывали.

Хикс сплюнул на землю.

— Замечтался, парень.

На другой стороне ярмарки Мун и Кэнди катались на «чертовом колесе». Кэнди была одета в огненно-красный брючный костюм, Мун — в длинные шорты и рубашку-поло.

— Я всего лишь прошу вас, чтобы этот человек выиграл парочку занюханных кукол, — объяснял Рико, представляя, как душит Хикса и у того багровеет лицо. — Это займет каких-то двадцать минут. А потом они оставят вас в покое. Ну же, что скажете?

Солнце вышло из-за тучи и брызнуло на плечи Хикса. Он выглядел старше, чем показалось Рико вначале. Его лицо походило на изрытую дорогами карту тяжелой жизни. Он оттянул большими пальцами подтяжки и отпустил их, они шлепнули по его груди.

— Хочешь про деньги побазарить, парень?

По лицу Рико катился пот. От Дэйви до океана было очень далеко, а солнце палило сильнее, чем в Майами-Бич. Ему казалось, что он вот-вот изжарится.

— Точно, — кивнул Рико.

Первое, что ощутил Рико, войдя в трейлер Рея Хикса, это был одуряющий запах дерьма. Там воняло не просто старьем, а настоящим пометом животных, как в зоопарке. Такой смрад, казалось, мог прожечь в голове дыру.

Потом Рико бросилась в глаза большая клетка с железными прутьями за столом Хикса. В ней сидел шимпанзе в человеческой одежде. Здоровенный детеныш, фунтов сто пятьдесят весом. Он тренькал лапами без больших пальцев на укулеле.

— Садись, — бросил Хикс.

Рико опустился на раскладной стул точно напротив стола Хикса. На стенах были приклеены черно-белые плакаты с изображением музицирующего шимпанзе и его гордого владельца. «Назовите любую известную мелодию, — предлагали плакаты, — и наслаждайтесь этим чудом!»

— Поздоровайся с мистером Борегаром, — сказал Хикс.

— Привет, — тупо отозвался Рико.

Мистер Борегар снова забренчал. Резкие звуки, издаваемые дешевым инструментом, складывались в знакомую мелодию. «Дни счастливые вернулись». Шимпанзе уставился ему в глаза, и у Рико все волосы на теле встали дыбом. В мутных карих глазах обезьяны брезжило что-то до жути человеческое. Отложив гитару, шимпанзе поднял с пола пачку «Лаки Страйк» и закурил.

— Вы разрешаете ему курить?

— Не без этого.

— Разве это не вредно для его здоровья? — изумился Рико.

— Ему нравится.

— Я просек. Если у него уже есть красная задница, что меняет пара черных легких.

Хикс прищурился.

— Не смешно.

Рико не был с ним согласен. Он находил свои шутки смешными до колик. Так же как и Джон Готти, наградивший его прозвищем, которое в вольном переводе на итальянский означало «большой рот». Мистер Борегар сломал сигарету и съел ее.

— И какую аферу ты затеял? — поинтересовался Хикс.

Рико перевел взгляд с обезьяны на владельца аттракционов.

— Что?

— Что слышал. Ты этого парня развести хочешь?

— Какого парня?

— Жирного англичашку со шлюхой.

— Что я затеял, не твое собачье дело, мать твою.

— Попрошу не выражаться в моем присутствии, — предупредил Хикс.

Рико не нравилось направление, в котором пошел разговор. Он расстегнул пиджак и показал «смит-вессон» сорок пятого калибра под мышкой. Это была его любимая пушка, подарок Железного Дона на двадцатипятилетие Рико. Хикс скривился, как будто сломал зуб. Подняв голову, он повернулся к обезьяне.

— Мистер Борегар, да у него пистолет!

Мистер Борегар выскочил из клетки. Рико и в голову не приходило, что она может быть не заперта. Он сидел с беспомощным видом, пока шимпанзе, прижав его к стулу, хлопал лапами по его льняному пиджаку. Наконец мистер Борегар положил на стол пистолет и бумажник Рико.

— Спасибо, мистер Борегар. Можешь играть дальше.

И вскоре мелодия «Высоки Скалистые горы» уже соперничала с шумом кондиционера. Хикс вытащил визитку из бумажника Рико и уставился на нее.

— Клуб «Гедо». Бабы голые, что ли?

— Ага, — подтвердил Рико.

Хикс разрядил пистолет и подтолкнул его и бумажник к Рико.

— Ты хочешь обжулить мужика со шлюхой. Верно?

— Угу.

— И, устроив ему выигрыш в нескольких безобидных играх, ты сможешь обстряпать это дельце.

— Так, — кивнул Рико.

— Четыре тысячи двести долларов, — выдал Хикс.

— Чего?

— Четыре тысячи двести долларов. Это моя цена.

Рико поморщился.

— Откуда такая сумма?

Хикс щелкнул языком.

— Назовем это взносом за разрешение. Именно столько я плачу городским клоунам за разрешение на свою ярмарку.

— Кому?

— Не слышал такого выражения?

— Нет.

Хикс повернулся на стуле.

— Городские клоуны, мистер Борегар!

Скрюченные пальцы шимпанзе замерли над струнами его обожаемого инструмента. Он поднял металлический значок шерифа с пола клетки и прицепил на свою рубашку. Приняв позу крутого мужчины, шимпанзе ударил себя в грудь.

— Спасибо, мистер Борегар.

Полицейские. И как он сам не догадался. Организованная преступность не смогла прочно обосноваться в южной Флориде по одной простой причине. Местные полицейские были настолько нечисты на руку, что мафия сама их боялась.

— Значит, четыре тысячи двести, — подытожил Рико.

Рико сидел в своем лимузине и следил в бинокль за Муном и Кэнди. Они стояли у балагана «Шесть кошек». Собьешь трех игрушечных кошек с полки — получишь приз. На вид проще пареной репы, но пока никому победить не удавалось. За это отвечал механик аттракциона. Наступая на ножной тормоз, он отодвигал незакрепленную доску за кошками на пару дюймов назад. Когда полка становилась шире, кошки уже не падали, независимо от силы удара.

Рико смотрел, как Мун бросает мячики. Одна, вторая, третья — падали кошки. Не прикасаясь к тормозу, механик позволил Муну испытать судьбу. Кэнди взвизгнула, и механик протянул ей здоровенного плюшевого панду. У нее уже была кукла-малышка и Большая Птица.[12] Со стороны казалось, что она обчистила магазин игрушек. Механик поймал взгляд Муна и подмигнул ему.

Рико был в восторге. Работники ярмарок, как никто, умели воодушевлять лохов. Он сложил бинокль и бросил его на сиденье.

— Четыре тысячи двести долларов — это многовато, — заметил Щепка, сидевший за рулем.

— Я получил то, что мне было нужно, — парировал Рико. — Зато Муна раззадорили.

— Две штуки еще куда ни шло, — не унимался Щепка.

— Думаешь?

— Ага, — подтвердил кубинец. — Две штуки за глаза.

— Да не парься об этом.

— Этот хрен вас обобрал.

Ну вот опять: привяжется к чему-нибудь и давай долдонить. Это начинало нервировать Рико. Щепка не был обычным кубинским беженцем. Он остро реагировал на такие понятия, как честь и репутация. Как-то в Саут-Бич Рико наблюдал, как он отлупил парня, которому показалось смешным имя Щепки.

— Да забей ты, а?

— А-а-а, — отозвался шофер.

Просто Щепка не понимал, как делают дела в Америке. Хикс сполна отработал сумму. Рико остался вполне доволен сделкой.

Вскоре они уже мчались на юг по трассе 1-95. Щепка выпускал здоровенные облака дыма в окно с видом явной раздраженности. Вот всегда так с этими кубинцами, подумал Рико. Им кажется, тебе есть дело до их переживаний.

Щепке нужно избавиться от этой привычки, иначе Рико придется избавиться от него.

4

Валентайн пообедал, потом позвонил Гладкому Камню и сказал, что согласен.

Гладкий Камень не скрывал облегчения. Он сообщил Валентайну, что дилер блэкджека Джек Легкоступ мухлевал и помог игроку выиграть восемьдесят четыре кона подряд. Гладкий Камень честно признался, что понятия не имеет, как он это провернул.

— И чего он добивался? Чтобы его внесли в Книгу рекордов Гиннесса?

— Да, идиотизм какой-то, — согласился Гладкий Камень.

— На сколько он вас облапошил?

— На восемьсот сорок долларов. У нас на блэкджеке высшая ставка — десять долларов.

— А раньше с этим Легкоступом проблем не было?

— Нет, но он у нас недавно.

Валентайна все это не удивляло. Мошенники-индейцы неожиданно появлялись то здесь, то там по всей стране, поскольку индейские казино не контролировались агентами госслужб, и многие из этих дилеров были чрезвычайно наглы. Валентайн слышал немало историй, но чтобы кто-то сдал восемьдесят четыре кона — такого еще не бывало. Миканопи следовало принять меры, прежде чем какой-нибудь другой дилер, бывший «в курсе», не попытался обчистить их по той же схеме. Валентайн записал, как добраться до резервации, и договорился о встрече с Гладким Камнем. Сошлись на семи часах вечера.

Когда он нес чемодан к машине, его вдруг осенило. Законы Флориды разрешают миканопи игры только второго класса, вроде бинго или игровых автоматов. А в блэкджек в их казино играть запрещено — стало быть, они нарушают закон.

И не в первый раз.

Полтора месяца назад губернатор Флориды отправил вооруженных федеральных агентов в резервацию миканопи с приказом демонтировать сто автоматов видеопокера. Видеопокер, хотя и не был настольной игрой, попадал, согласно классификации, в серый список. «Видеопокеру здесь не место», — заявил губернатор со ступенек своего особняка в Таллахасси.

В конечном итоге победили миканопи, и федеральным агентам пришлось уйти. Как и любое другое индейское племя, миканопи были независимым народом. Губернатор же на их независимость посягнул. И это, как предполагал Валентайн, побудило их установить столы для блэкджека, просто чтобы утереть ему нос.

Он зашел к Мейбл, чтобы попрощаться. В часы, свободные от работы в его фирме, она писала вымышленные объявления в местные газеты. Валентайн нашел ее за сочинительством на веранде и сел рядом. Мейбл протянула ему блокнот.

— Собираюсь поучаствовать в рубрике «Требуются», — пояснила она.

Сняв очки, Валентайн прочитал плотно исписанную страницу.

Оздоровительному центру для взрослых требуется сотрудница для развлечения гостей, массажа и демонстрации нижнего белья «Секрет Виктории». Необходимое условие — всестороннее знакомство с «Камасутрой». Знание английского языка необязательно. График работы гибкий, как вы сами. Резюме и фотографии высылать по факсу (727) 981-1405.

— Это чей факс?

— Полицейского участка, — ответила Мейбл. — По-моему, я им услугу оказываю.

— Мейбл, так нельзя.

— Этот город погряз в безнравственности, Тони. Стрип-бары, эротические танцы, массажные салоны, проститутки, фланирующие по центральным улицам и греющие свои задницы во всех гостиничных барах. Это же омерзительно.

— Все равно нельзя печатать номер факса полицейского участка.

— Испортил мне все удовольствие.

— Кстати, я согласился работать на миканопи.

Мейбл помолчала.

— Стало быть, Кэт тебе не звонила.

— Нет.

Они вместе сошли с веранды. Если в его ситуации и было хоть что-то положительное, так это то, что Мейбл не выказывала неодобрения по поводу его романа с Кэт. Она стала ему верным другом, и теперь, когда в голове начало проясняться, Валентайн осознал, как тяжело ей было наблюдать его глупое поведение. Он чмокнул соседку в щеку, вернулся к своему дому и сел в «Хонду».

Сорок минут спустя Валентайн проехал по «Саншайн скайуэй».[13] Океан сверкал под ним, как множество новеньких монет. Федеральная автострада вывела его к семьдесят пятому шоссе, и он погнал на юг, вдавив педаль газа в пол. Если ему что и нравилось в жителях западного побережья Флориды, так это скорость, с которой они ездили. Следующие несколько сотен миль стрелка на его спидометре не опускалась ниже восьмидесяти.

В Форт-Майерсе[14] он остановился и наполнил бак. Потом купил бутылку воды, сел за руль и включил телефон. Мигающий огонек подсказал, что батарея почти разрядилась. Валентайн считал мобильные телефоны одним из отвратительных способов вторгаться в человеческую жизнь и подумал, как замечательно было бы выбросить его в окно. Приятная мысль, однако не практичная. В игорном бизнесе работа не останавливалась круглые сутки. Если не хочешь, чтобы твоя консалтинговая фирма загнулась, нужно всегда оставаться на связи. Валентайн подключил телефон к прикуривателю, и зеленый огонек засветился снова.

Полчаса спустя он стоял в очереди на заставе, ожидая, когда его пропустят на Аллею аллигаторов. Это шоссе делило пополам нижнюю часть «Эверглейдс» и было одной из старейших дорог во Флориде. Никаких тебе стрип-баров или безобразных типовых домов — на восемьдесят миль всего одна забегаловка с заправкой.

Уплатив за проезд, Валентайн поставил в магнитолу сборник лучших песен Синатры и включил круиз-контроль.

Подпевая Синатре, он заметил туристический автобус, припаркованный на поросшей травой обочине.

Группа азиатов толпилась у изгороди. Валентайн вышел из машины и присоединился к ним. Внизу в болоте грелся на солнце покрытый ряской аллигатор. Валентайн читал, что когда-то Флорида была одним из немногих в Северной Америке мест обитания динозавров. Вероятно, аллигаторы — их отдаленные потомки.

Рядом пробормотал что-то турист. Валентайн обернулся, ожидая, что его попросят сфотографировать. Но человек указывал на его машину. Внутри разрывался сотовый. Сев за руль, Валентайн глянул на экран телефона. Билл Хиггинс, глава Комиссии по игорному бизнесу Невады.

— Здорово, Билл.

— Ты мое сообщение получил?

— Да. Извини, что не перезвонил. У меня тут дела были неважнецкие.

— То же самое мне сказала дама, взявшая трубку. Теперь все наладилось?

— Немного, — признался Валентайн.

— Помнишь тех рулеточных шулеров, которых ты помог мне взять? Им сегодня утром вынесли приговор. По три года, считая и то время, что они уже отсидели. И они должны вернуть деньги.

— Хорошая новость.

— Без тебя мне бы не справиться.

Это было одно из удачнейших дел Валентайна. Мошенники, качки из Венис-Бич, придумали уникальную схему. Нажимая на перила вокруг стола с рулеткой, они умудрялись совместными усилиями слегка наклонять стол и тем самым влияли на результат. Их подружки ставили на определенную группу чисел, называемую шеврон, и надували казино. Хиггинс не сумел разгадать эту аферу и подключил Валентайна. А тот вывел их на чистую воду, предусмотрительно положив плотницкий уровень на стол, когда они взялись за свои фокусы.

— Нужна твоя помощь, — сказал Хиггинс.

— Что-то стряслось?

— Еще как.

* * *

Валентайн доехал до закусочной и припарковался. Войдя внутрь, он купил минералку в автомате, присел на скамейку в тени и перезвонил Хиггинсу.

— Я попал в нешуточный переплет, — продолжил Хиггинс. — Дилер блэкджека, которому я дал рекомендацию в казино резервации индейцев миканопи, исчез. Я этого парня давно знаю. И беспокоюсь за него.

— И ты хочешь, чтобы я туда смотался и разобрался, что к чему, — догадался Валентайн.

— Ну конечно.

— Как его зовут?

— Джек Легкоступ.

Валентайну показалось, что холодок минералки ударил в затылок. Гарри Гладкий Камень и словом не обмолвился о том, что Джек Легкоступ пропал. Обычно казино не приходят в восторг, когда их сотрудники прогуливают без объяснений, и очень пугаются, когда их дилеры начинают пропадать. Однако Гладкий Камень ничего не сказал.

— Говоришь, ты знаком с этим парнем?

— Именно.

— Он в чем-то замешен? Ну там, наркотики.

— Мне ничего такого не известно.

— А что говорят люди в казино?

— Глава службы безопасности у них Гарри Гладкий Камень. Миканопи общительностью не отличаются. Гарри вообще немногословен.

Валентайн допил воду и бросил бутылку в урну. Со слов Хиггинса, Джек Легкоступ не был похож на шулера, однако же Гарри Гладкий Камень утверждал, что игрок за столом Легкоступа выиграл восемьдесят четыре игры кряду. Тут что-то не состыковывалось.

— Может, мне стоит заглянуть к миканопи? — предложил Валентайн.

— Ты не против?

— Ради тебя? Все что угодно.

Хиггинс поблагодарил его. Он не был склонен к театральным эффектам, поэтому Валентайн очень удивился, когда Хиггинс пригласил его остановиться в люксе «Белладжио» во время следующего приезда в Лас-Вегас.

— С удовольствием, — согласился Валентайн.

5

Валентайн выехал обратно на Аллею аллигаторов. Знак сообщал: «Казино миканопи, 20 миль». С Гладким Камнем они условились встретиться в семь. А стало быть, у него будет навалом времени, чтобы оглядеться в казино, не привлекая к себе внимания.

Лучше всего бродить по казино в образе туриста. Туристы считаются среди работников казино лохами и редко вызывают подозрения. Вот только замаскироваться под туриста нелегко. Люди всегда угадывали в нем полицейского, что, по мнению Тони, было как-то связано с его привязанностью к черным пиджакам спортивного стиля и ботинкам на толстой подошве. Так он привык одеваться, и выход на пенсию тут ничего не изменил.

Он добрался до единственной заправки на этом шоссе. Здесь обнаружился круглосуточный магазинчик, и вскоре Валентайн уже перебирал ассортимент дешевой одежды. Кричащая цветастая рубашка и панама облегчили его кошелек на четырнадцать баксов. Он переоделся в туалете и оценивающе оглядел себя в зеркале. Полный придурок. Отлично.

Ровно в шесть Валентайн въехал на стоянку казино миканопи. Человеческая страсть тратить деньги не знает границ. Здесь было полно машин с номерами других штатов. Он нашел место позади главного здания и заглушил двигатель. Ему не давала покоя мысль, что он так и не поговорил с Кэт. Валентайн включил телефон и набрал ее номер. Выждав несколько гудков, он уже хотел нажать отбой, но тут услышал мужской голос.

— Да?

— Это Тони. Можно Кэт?

— Она занята сейчас, — ответил голос.

Валентайн слышал, как рядом Зоуи кричит на своего отца.

— А когда ей лучше перезвонить?

— Никогда.

Телефон умолк. Валентайн с минуту смотрел на него. «Все кончено, — подумал он. — Вот и покончи с этим».

Перед входом в казино стояли четыре оранжевых туристических автобуса. Жертвы бинго. Эта игра помогала убивать время тем, у кого его и так не было. Тем не менее в бинго играло больше народу, чем во все государственные лотереи вместе взятые.

За порогом его шибануло порывом ледяного ветра. Внутри казино имело прямоугольную форму, потолок терялся в вышине. Пол имел разные уровни, что нарушало монотонность интерьера. Акустика пугала, голоса поглощенных игрой людей били по ушам. Валентайн подошел к кассе и купил ведерко с четвертаками на двадцать долларов.

В казино наблюдают за каждым, кто вошел, по крайней мере первые пару минут. Обычно люди сразу идут играть или покупают выпить. Если человек не сделал ни того, ни другого, сотрудники, отслеживающие изображения с камер, ведут наблюдение еще какое-то время. Валентайн сел у игрового автомата и быстро спустил все свои монеты.

Потом он перешел в зал блэкджека. Играли двумя колодами, которые дилер держал в руках. Такое редко встречается в казино, где блэкджек ввели недавно. Обычно карты раздаются из шуза,[15] что не дает дилеру мухлевать.

Валентайн пристально изучил дилеров за двенадцатью столами. Все мужчины, одеты в свободные джинсы, джинсовые рубашки с широкими манжетами и галстуки-шнурки. В казино Лас-Вегаса и Атлантик-Сити так одеваться запрещено. Вести игру за столом вовсе не то же самое, что работать на игровых автоматах или в зале бинго. По всей видимости, миканопи решили написать собственные правила для блэкджека. Проблема состояла в том, что все было сделано не так.

Валентайн переодел рубашку на стоянке и пошел на встречу с Гладким Камнем к залу бинго. Гладкий Камень относился к тем редким людям, внешность которых абсолютно соответствует их голосу по телефону. Лет пятьдесят пять, сухопарый, непроницаемое медно-красное лицо. Седые волосы собраны в хвост. Черная рубашка застегнута на все пуговицы.

— Бегущий Медведь высоко о вас отзывался, — сказал Гладкий Камень. — Спасибо, что согласились нам помочь, несмотря на то, что мы уведомили вас за столь короткий срок.

Валентайн помнил Бегущего Медведя по семинару, который проводил в Лас-Вегасе. Вождь сидел в первом ряду, возвышаясь над остальными владельцами игорных заведений. Внушительный мужчина, высокий, широкоплечий, с лицом, которое просится на парковую статую.

В зале бинго поднялась суета. Валентайн и Гладкий Камень заглянули внутрь. На сцене Бинго-Боб, ведущий, обнимал миниатюрную женщину, которая только что выиграла сто тысяч.

— Она каждый день играет, — сказал Гладкий Камень. — Ее дочери нужна пересадка почки.

В казино есть место прекрасному. Случается такое нечасто, но все же случается. Заядлые игроки говорят: «Дуракам везет». Валентайн же предпочитал думать, что таким образом Господь вкладывает деньги в длань достойных, и любил наблюдать за такими ситуациями.

— Ну, как вам наше казино? — поинтересовался Гладкий Камень, когда суматоха унялась.

Валентайн заколебался. Если не справишься с таким вопросом, наживешь врага.

— Если вы не против, я бы ответил вопросом на вопрос.

— Хорошо.

— Бегущий Медведь вам обо мне много рассказал?

— Он сказал, что вы помогаете ловить мошенников, которые обирают казино.

— И этим я тоже занимаюсь.

— А чем еще?

— А еще, и это главное, я нахожу ваши проколы, которые помогают им вас обирать.

Валентайну понравилось, как у него складывались фразы. Откровенно и по делу. Однако Гладкий Камень остался недоволен, его лицо побагровело от возмущения.

— Хотите сказать, у нас проблемы?

— Да.

— И поэтому нас обкрадывают?

Валентайн понизил голос.

— Дела в этом казино ведутся неправильно. Любой сообразительный шулер этим воспользуется. С тем же успехом можно было объявление на дверях повесить.

Гладкий Камень отвернулся. Валентайн был мало знаком с обычаями миканопи, но обычаи навахо знал неплохо благодаря Биллу Хиггинсу. Навахо не смотрят в глаза собеседнику, когда говорят с ним. А Гладкий Камень смотрел и теперь, казалось, был готов взорваться.

— И вы намерены рассказать все Бегущему Медведю, — сказал он.

— Вот именно.

— Я могу потерять работу.

— Я подслащу пилюлю.

— Зачем вам это?

— Мне не платят за изобличение виновных.

Глава службы безопасности сделал глубокий вдох. У него не было выбора, и он это понимал.

— Хорошо, — согласился Гладкий Камень.

Они вышли через заднюю дверь на стоянку. Казино находилось в обветшалом здании с пристройками, прилепленными по мере разрастания бизнеса. В темноте оно напоминало свернувшегося удава, проглотившего что-то крупное целиком. В Лас-Вегасе и Атлантик-Сити архитектура казино — это целая наука, и для управления обезумевшими охотниками за удачей требуется особый метод. В казино миканопи не было никакой науки, тем не менее оно приносило доход.

Трейлер Бегущего Медведя напоминал те, что можно встретить на стройплощадках: потрепанная алюминиевая обшивка и кондиционер в окне. Поднявшись по пандусу к входной двери, Валентайн спросил:

— Когда вы в последний раз говорили с Джеком Легкоступом?

— Он исчез позавчера.

— Есть предположения, куда он мог деться?

Они стояли под облепленным мотыльками фонарем у двери трейлера. Гладкий Камень открыл ее рывком.

— Понятия не имею, — бросил он.

Интерьер поражал неприукрашенным беспорядком студенческого общежития, простецкая мебель выглядела потертой. Бегущий Медведь сидел за столом. Со времени семинара в Лас-Вегасе он изрядно постарел. Вождь предложил гостю стул и спросил, не хочет ли он пить.

— От минералки не откажусь, — ответил Валентайн.

Он наблюдал за тем, как Бегущий Медведь копается в мини-холодильнике, и спрашивал себя, во что же он влип. Слишком много людей лишились сна из-за каких-то вшивых восьмисот сорока долларов. Вождь поставил на стол бутылку и пластиковый стакан.

— Тони хочет вам кое-что рассказать, — сообщил Гладкий Камень.

Валентайн не спеша налил себе воды. Тактичность еще никому не мешала. Он уважал миканопи за то, что они выживают как могут, и не видел причин оскорблять их чувства.

— Давным-давно, — начал Валентайн, — двое нью-йоркских врачей, Хартшорн и Мэй, провели исследование одиннадцати тысяч школьников. Цель исследования: найти способ измерения детской честности. Они сделали немало интереснейших выводов. Два из них вам стоит знать. Первое открытие: восемьдесят процентов детей попытались смошенничать хотя бы один раз. Это очень много, но ученые клялись, что все точно. Второе: почему? В чем причина?

Хартшорн и Мэй утверждали, что обман, к которому прибегают дети, зависит от среды, в которую вы их помещаете. Если раздать детям тест и оставить их одних, большинство станет списывать у других. Иными словами, если вы дадите им возможность обмануть, они это сделают.

Бегущий Медведь нахмурился и глянул на Гладкого Камня, который подпирал стену, скрестив руки.

— Ты что-нибудь понял?

Глава службы безопасности кивнул.

— Он пытается сказать, что мы сами создали ситуацию, благоприятную для мошенничества. Он считает, что впереди нас ждет много Джеков Легкоступов. Он предлагает изменить некоторые процессы.

Бегущий Медведь уставился на Валентайна.

— Много Джеков Легкоступов?

Валентайн кивнул.

Пока вождь осмысливал сказанное, Валентайн перевел взгляд на Гладкого Камня. Тот склонил голову. Валентайн решил, что это способ выразить благодарность, и тоже склонил голову.

— Так, — отозвался Бегущий Медведь. — И как же нам предотвратить такое в будущем?

— Во-первых, — начал Валентайн, — дилеры должны раздавать карты из пластиковых шузов. Вы позволяете им держать колоду в руках при раздаче, а это порождает проблемы. Во-вторых, замените костюмы дилеров. Я понимаю, что ковбойские наряды соответствуют стилю вашего казино…

— Это индейские наряды, — сухо поправил Бегущий Медведь.

— В любом случае они не подходят, — заверил его Валентайн. — Дилеры-мошенники могут прятать в такой одежде украденные фишки. Например, за широкими манжетами и в штанах. Заставьте их носить кушаки.

— Но они же выглядят по-идиотски, — возмутился вождь.

— Пусть так, но они предотвратят кражи. Вы когда-нибудь слышали о тайнике в штанах? — Оба индейца отрицательно покачали головами. — Дилер берет две пары трусов, вставляет одни в другие и сшивает их понизу. Украденные фишки он просовывает под пояс и отпускает. И они прямиком падают в тайник. Несколько лет назад шайка крупье в Ницце попалась на использовании таких тайников. Они украли четырнадцать миллионов долларов.

Бегущий Медведь наморщил лоб.

— Ты улавливаешь нить, Гарри?

Гладкий Камень взял со стола блокнот и ручку и принялся что-то быстро писать. Валентайну вдруг стало жарко, он дернул за ворот. Казалось, что в трейлере не осталось воздуха. И тут он понял, что происходит.

У него случилось прозрение.

Они случались у него на протяжении всей жизни. Давным-давно он смирился с тем, что часть его мозга действует сама по себе, обрабатывая информацию. И теперь эта часть говорила ему, что Джек Легкоступ мертв и Бегущий Медведь с Гладким Камнем в курсе. Иначе они искали бы его по всему «Эверглейдс» с собаками. Ведь это вполне разумно. А точнее, это единственное, что они должны были делать.

Человек пропал. Его нужно найти.

Но они-то не искали. Напротив, они пытались разобраться, каким образом Легкоступ их обманывал. Они знали, что Джек Легкоступ мертв, но они ли убили его?

— То есть вы хотите сказать, — заговорил Бегущий Медведь, — что до сих пор нас не обворовали просто чудом.

Валентайн моргнул, возвращаясь из своих размышлений. Лоис говорила ему, что в такие моменты он похож на зомби. Но когда ему стукнуло шестьдесят, люди перестали обращать на это внимание.

— Верно, — подтвердил Валентайн.

Бегущий Медведь выдвинул ящик стола и достал видеокассету. К ней был скотчем приклеен чек. Длинная рука вождя повисла над столом.

— Это запись того, как Джек Легкоступ мошенничал. Мы хотим знать, что он делал конкретно, чтобы можно было в дальнейшем это предотвратить.

Валентайн сунул кассету под мышку. Он планировал отправить пленку Биллу Хиггинсу завтра утром. Бегущий Медведь и Гладкий Камень — либо сами убийцы, либо соучастники убийства, и Валентайн не желал иметь с ними ничего общего. Встав, он ощутил, как по лицу скатилась градина пота, и понадеялся, что собеседники этого не заметили.

— Я позвоню вам через пару дней, — пообещал Валентайн.

6

Первым делом, усевшись в свою «Хонду», Валентайн порвал чек Бегущего Медведя. Он был человеком принципиальным. Принцип номер один гласил: он не работает на мошенников. Это означало бы уподобиться тем разбросанным по всему миру казино, которые надували собственных клиентов. Мейбл возражала и утверждала, что деньги в таких случаях нужно брать и отдавать на благотворительность. Но Валентайн стоял на своем и чувствовал себя от этого гораздо лучше.

Не полная еще луна окрасила его машину лиловым сиянием, напомнив ему о Донни и его костюме баклажанного цвета. Донни не был семи пядей во лбу, но с ним невозможно было заскучать. И Валентайн понял, что очень тоскует по этому здоровяку. Потом ему вспомнилась Лисица и ее вегетарианские блюда. Ни мяса, ни костей, но в большинстве случаев очень вкусно. Дальше мысли перекинулись на Зоуи, донимающую всех кучей подростковых вопросов. Когда-нибудь это пройдет, подумал Валентайн.

И наконец он дошел до Кэт.

Сегодня он собирался пригласить ее на ужин, подарить ей брошь с бриллиантом и сказать, как много она для него значит. Валентайн не был мастером по части выражения своих чувств, поэтому заранее подготовил небольшую речь и выучил ее наизусть. Теперь, в тишине и темноте, эти слова всплывали у него в голове. «Я ложусь спать, думая о тебе. Каждый день ты делаешь меня счастливым. Надеюсь, это взаимно. Ты научила меня выходить за пределы самого себя и пробовать что-то новое».

Он обхватил руками руль и уставился вдаль. Бои проходили весело, пока не заявился бывший муж Кэт. Увидев Ральфа, Кэт и Зоуи вместе, он вспомнил, какой была его собственная жизнь, и понял, как ему теперь ее не хватает.

Валентайн включил телефон и позвонил Мейбл.

— Ты все еще в унынии? — спросила она.

— Да, но ничего, переживу. Как там у нас дела?

— Звонил наш добрый друг Жак.

— Что на этот раз?

— Он обыскал шкафчики своих сотрудников, как ты велел. Слушай, ты не поверишь, но…

Валентайн почувствовал, как что-то тяжелое ударилось о машину. Стоянка упиралась в болото, и вокруг не было ни одной живой души.

— Я тебе перезвоню, — пообещал он и отключился.

Снова раздался этот звук: резкое шуршание, как будто наждаком по школьной доске. Краем глаза Валентайн уловил движение. Включив фары, он увидел аллигатора, прилегшего у колес. Его хвост бился о дверцу.

— Господи ты Боже мой!

Валентайн нажал на клаксон, появился второй аллигатор. Этот был настоящим чудовищем. Валентайна замутило, когда он увидел у него в пасти кусок сырого мяса, с которого капала кровь. Рептилии схватились в борьбе за ужин.

Он прикинул, не завести ли машину и не переехать ли их обоих. Но решил этого не делать. Они всего лишь неразумные твари и делают то, для чего их создал Господь. Нужно подождать пару минут, может, они вернутся в свое болото.

Ему не впервой было подвергаться угрозам на службе. Сотрудники казино крали у своих работодателей гораздо больше, чем в среднем по стране. Когда вызывали Валентайна, воры временами пытались отпугнуть его. Чаще всего прибегали к угрозам по телефону или разбивали стекла в машине. Однажды в него стреляли. Но вот аллигаторов к нему еще никто не подсылал. Это что-то новенькое.

Он перевел взгляд на пол под соседним сиденьем. Там что-то лежало. Валентайн включил свет в салоне. Вроде кусок мяса. Достав носовой платок, он поднял его. Это был толстенный бифштекс. Валентайн попытался выбросить его в окно, но тут спинка заднего сиденья с грохотом опустилась; аллигатор, сидевший в багажнике, протиснул морду между двумя передними сиденьями и схватил мясо.

Валентайн расслышал собственный вопль и проверил, на месте ли пальцы. Все тут. Аллигатор пережевывал мясо и недобро поглядывал на него огромными зелеными глазищами.

Валентайн двинул локтем в морду зверюге, руку пронзила электрическая боль. Аллигатор мотнул головой, скорее не от боли, а от возмущения. «Все, выхода нет», — пронеслось в голове Тони.

Разве что один. С ловкостью, которой сам от себя не ожидал, Валентайн вылез через открытое окно и взобрался на крышу машины. Он видел, как ловко Чарлз Бронсон[16] проделывал это в одном фильме, и не предполагал, что такое возможно в жизни. Валентайн встал в центре крыши, аллигатор высунул морду из окна и поглядел на него. Двое других наматывали круги вокруг машины, поймав его в ловушку.

Валентайн поднял голову. Крыша казино была утыкана многочисленными камерами. Кто бы там ни дежурил в зале видеонаблюдения, он непременно заметит его и вызовет помощь, решил Валентайн.

Он перевел взгляд вниз на аллигаторов. Сердце грозило выскочить из груди. Интересно, они смогут забраться на машину? Вряд ли — впрочем, кто их знает. Валентайн помахал одной из камер на крыше.

— Скорее, — заорал он.

7

Все начиналось как дружеская партия покера, играли на четвертаки или на желания. Потом Рико принес выпивку, все пропустили по одной, и игра стала серьезной. С каждым коном банк увеличивался, и теперь на столе лежало фишек больше чем на четыре тысячи долларов.

— Так, сейчас я выложу свой огурчик, — объявил Рико.

Остальные четверо затихли. Слева от Рико сидел Барни Свинг, отошедший от дел нью-йоркский гангстер с камнями в почках. Рядом с Барни — еще один бандит на пенсии, Молчун Джоуи, а рядом с Джоуи — очень деликатный шулер по имени Спорта, которого Рико выписал из Лас-Вегаса. Следующим по кругу был Найджел Мун. Он хлестал «Джонни Уокер», и его голос постепенно утрачивал приятные нотки.

— Выложишь огурчик? — громко повторил Мун. — Что еще за хрень?

— Это значит, Рико собирается поставить все свои деньги, — пояснил Спорти, который вмешивался в разговор всякий раз, когда дурные манеры Муна грозили испортить вечер.

— Что это за фаллические намеки? — возмутился Мун. — У вас в Америке столько странных выражений. И все связаны с сексом. Ладно, Рико, мы разрешаем — выкладывай свой огурчик.

Рико подвинул фишки к центру стола. Он несколько недель планировал этот вечер, подбирал нужных людей, нанял Спорти, чтобы тот показал свое волшебное искусство. Самым сложным было научить Кэнди, чтобы она смогла уговорить Муна поиграть в карты с «моими старинными приятелями» и при этом не вызвала у него подозрений. Она справилась. И Мун как миленький приехал в гостиницу «Райский утес» в Майами-Бич.

Мун сравнял ставку и открылся. У него был «полный дом» — три короля и две восьмерки.

Рико старательно изображал замедленную реакцию.

— Твоя взяла, — наконец сказал он грубияну-англичанину.

Мун сгреб банк.

— У тебя что?

— Какая разница?

— Для меня — большая, — пьяно отозвался он.

Рико показал свои карты. У него был «стрит», который Спорти ему выдал снизу колоды. Комбинация Муна также была взята снизу колоды. Шулеры называют это «выдать доску», и Спорти был в своем деле непревзойден. Неприметный человек, зато какие руки. Он были изящны, как крылья бабочки, и столь же быстры в движениях.

— Ну что, выложил, твою мать, огурчик? — сказал Мун.

Будь на месте Муна кто-то другой, Рико просто пристрелил бы его.

— Предлагаю сделать перерыв, — встрял Спорти.

Остальные согласились и встали из-за стола.

* * *

Они вышли на балкон полюбоваться на мерцание огоньков круизных судов, стоявших на якоре у побережья Майами-Бич. Внизу девушки в бикини и мускулистые юноши играли в волейбол в свете прожекторов. Рико вспомнились времена, когда в этом никчемном городе никого не убивали. Тогда в Саут-Бич клубы плодились, как грибы после дождя, и по ночам в каждом баре можно было найти кокаин и шикарных баб — сердце останавливалось от такой красоты. Он приехал сюда на уикенд и остался навсегда.

Рико вошел в номер и долил всем в стаканы. Муну — покрепче, остальным вода плюс глоток водки — на случай, если у Муна хороший нюх. Этот трюк придумал Виктор Маркс, его наставник. Рико он понравился, впрочем, ему нравилось все, чему учил его Виктор. Он отнес стаканы гостям.

Барни Свинг предложил тост.

— Ребята, выпьем за то, чтобы не работать.

— Выпьем, — поддержали остальные. Барни улыбался. Он был единственным из всех, не считая Муна, кто выиграл хоть сколько-нибудь. Взглянув на часы, Барни сообщил:

— Завтра лечу в Ньюарк повидаться с новорожденной внучкой. — Он посмотрел в лицо Муну. — Может, еще партию? Один на один?

В устах любого другого человека эта фраза потерялась бы. Но Барни умело играл свою роль. Мун согласился, они ушли в номер.

Мун и Барни сели за стол друг напротив друга. Барни взял колоду и перетасовал ее. Неловкие движения его рук выдавали надвигающуюся старость, карты разлетались по столу.

— Дай я, — предложил Спорти, который сидел слева от Барни. Он собрал разбросанные карты, сложил их и перемешал.

Прислонившись к стене, Рико видел, что происходит на самом деле. Спорти незаметно вытащил из пиджака другую колоду и положил ее себе на колени. В этой колоде карты лежали в заданном порядке, шулеры называют такую колоду вентилятором. Спорти уронил колоду на колени, потом поднял вентилятор.

Мун ничего не заметил.

Спорти протянул вентилятор Барни. Подавшись вперед, он сгреб карты на коленях и сунул их в карман. Рико был потрясен. Ему приходилось видеть наглых шулеров, но не до такой степени.

Барни бросил на стол фишки на тысячу долларов.

Мун ответил.

— Во что играем?

— В покер. По пять карт.

Именно для таких людей, как Барни Свинг, было придумано выражение «приятный во всех отношениях». Барни раздал карты и заглянул в свои. Рико прекрасно их видел. Три короля, валет и скромная четверка.

— Ставь, — предложил Барни.

Мун бросил тысячу в банк.

Барни сравнял и поднял на тысячу.

Мун обдумал его ставку и попросил поменять две карты. Барни выдал их ему, не поднимая колоду со стола. Мун глянул в карты. И его лицо окаменело.

Пьяный англичанин держал в руках «стрит-флэш» от восьмерки до дамы. Можно всю жизнь играть в покер и так и не дождаться «стрит-флэша». Перед игрой, сидя в баре гостиницы, Рико спросил Спорти, каков шанс выпадения такой комбинации.

— Один к шестидесяти пяти тысячам, — ответил Спорти.

Разговаривая, Спорти разминал руку. В баре было пусто, и он выкладывал карты себе на колени. Только не все карты он брал сверху колоды. Некоторые сверху, другие снизу, третьи из середины. Большинство карточных шулеров считают ловкость рук всего лишь способом добиваться своей цели. Для Спорти это была страсть длиною в жизнь.

— Он часто играет, — беспокоился Рико. — Он просечет, что все подстроено.

— Ты же говорил, что он по БД больше, — ответил Спорти, употребив профессиональный термин для игры в очко.

— Так и есть.

— БД — это тебе не покер. В БД главное — основная стратегия, умение считать. А покер — это бабки. Чем больше выиграл, тем больше хочется выиграть еще. А если карта пошла, лоху начинает казаться, что это он такой супермен. Смекаешь?

Рико не верил ему, пока не увидел, как Мун увеличивает ставку Барни на две штуки. Барни сравнял и подождал, пока Мун вскроется и покажет свой «стрит-флэш».

— Господи! — прошептал Барни, перевернув своих четырех королей.

Мун пересчитал фишки в банке.

— Ты мне должен пять тысяч.

Барни покопался в карманах.

— Чек возьмешь?

Мун задумался. Он не настолько пьян, насколько пытается изобразить, понял Рико.

— Да тут любой тебе за меня поручится, — заверил Барни.

— Ладно, — смилостивился Найджел.

Барни выписал чек и протянул ему. Рико перегнулся через него и выхватил чек.

— Барни, это же дружеская игра, — напомнил Рико. Сложив чек пополам, он порвал его и бросил кусочки в пепельницу. — Доходы у тебя невеликие. Уверен, Найджел поймет.

Мун открыл рот. Вид у него был взбешенный. Рико опустил руку, показав Муну ловко спрятанный чек Барни. Спорти закурил и бросил спичку в пепельницу. Обрывки липового чека загорелись.

Мун моргнул, постепенно осознавая, что произошло.

— Ведь так, Найджел? — уточнил Рико и улыбнулся.

Виктор называл такие моменты поворотными пунктами. Именно это нравилось Рико в ремесле мошенника. С лоха кожуру надо снимать осторожно, снял один слой — посмотри, сколько из него еще можно вытрясти.

— Дружеской она и останется, — отозвался англичанин.

«В десятку», — обрадовался Рико.

Щепка довез Рико и Спорти до международного аэропорта Майами на лимузине Рико. На небо выкатилась луна, большая серебряная монета, дожидавшаяся, пока кто-нибудь снимет ее с неба. Рико хотел убрать крышу, но Спорти, носивший прическу в виде архитектурного сооружения, возражал. Рико нажал кнопку в обратном направлении.

— Ты был великолепен. А подменил — просто классно.

Спорти вытащил подмененную колоду из кармана.

— Спасибо.

— Давно ты этим занимаешься?

Спорти задумался.

— А что у нас сегодня? Пятница?

— Очень смешно. Двадцать, тридцать лет?

— Отец дал мне колоду, когда мне было пять лет, — ответил Спорти.

Аэропорт был похож на склеп. Щепка притормозил перед терминалом «Дельты» и припарковал лимузин. У него на голове были наушники от плеера, он постукивал пальцами в такт музыке и качал головой, как Стиви Уандер.[17] Щепка определенно здесь лишний, подумал Рико.

Он полез за пазуху, чтобы расплатиться с мастером мухлежа. В левой руке Спорти появился пистолет. Рико почувствовал, как в животе все сжалось. Это было изобретение тайной полиции Израиля — пластиковая пушка, которую не обнаруживают системы безопасности в аэропортах. Он перевел взгляд вперед, на Щепку. Тот с головой ушел в музыку.

— Руку вынь, — велел Спорти.

— С деньгами или без?

— Мед-лен-но.

Рико показал руку. Потом, еще медленнее, взялся за лацкан и распахнул полу, чтобы Спорти увидел белый конверт, выглядывающий из внутреннего кармана.

Спорти покачал дулом пистолета. Рико взялся за конверт левой рукой и осторожно вытащил его. Спорти забрал его.

— Извини, но твоя репутация бежит впереди тебя.

Рико был ошеломлен. Какая еще репутация? Он за всю жизнь убил только двоих, что вряд ли превращает его в опасного типа. Одного пришлось убрать, чтобы попасть в банду Готти. Второго — в качестве услуги. Двое плюс тот надувала-индеец на днях. Итого три человека. В среде парней, с которыми он общался, три скальпа не считались поводом для хвастовства. Судя по тому, как Спорти держит пистолет, убивать ему не приходилось, догадался Рико.

Спорти прикинул на взгляд сумму и, успокоившись, продолжил:

— Скажи мне одну вещь.

— Какую?

— Что это за аферу ты затеял? Меня еще не нанимали для того, чтобы подстроить выигрыш лоху Ты готовишь этого болвана для убийства?

Рико чуть не разболтал Спорти все. Ему хотелось рассказать это хоть кому-нибудь, такую отличную схему придумали они с Виктором. Вот только Виктор, если узнает, даст ему отставку, а Рико этого не хотел.

— Не твое собачье дело, — огрызнулся он.

Спорти вышел из лимузина. В зале вылетов стояла зловещая тишина. Разъезжающиеся двери терминала «Дельты» были открыты. Он бросил пистолет в мусорный контейнер у входа и обернулся через плечо, входя внутрь.

Рико передернуло. Его развели как лоха с помощью игрушки.

— Эй, — крикнул Рико шоферу.

Щепка подпевал мелодии в наушниках. К удивлению Рико, у него оказался неплохой голос, как будто он в детстве брал уроки вокала или пел в хоре. Ангельский голос, попавший в ловушку сумасшедшего тела. Рико сунул руку сквозь окошко в разделявшей их перегородке и потряс водителя за плечо. Щепка замолк и обиженно уставился на него в зеркало. Наконец он выключил плеер и обернулся.

Рико двинул ему в лицо.

8

На выручку Валентайну в конце концов пришел Бегущий Медведь.

Вождь вальяжно вышел из задней двери с подрагивающей в зубах сигаретой. Увидев, в какую неприятную ситуацию попал Валентайн, он набросился на слонявшихся вокруг машины аллигаторов. Для своих внушительных размеров Бегущий Медведь оказался на удивление резв. Он хватал аллигатора за хвост, тащил через стоянку и бросал в болото. Зрелище было впечатляющее, и Валентайн поймал себя на том, что восхищен сноровкой вождя. В резервации ему на глаза попадались объявления о боях с аллигаторами, и он решил, что это все одна видимость, рептилий наверняка загодя пичкают наркотиками или вырывают им зубы.

Разобравшись с аллигаторами, Бегущий Медведь вытер ладони о голубые джинсы. Валентайн ткнул пальцем вниз.

— Одного забыли.

Вождь заглянул в машину через открытое окно. Аллигатор чуть не откусил ему голову. Бегущий Медведь отшатнулся, запутавшись в ногах. Зверюга протиснулась в окно и бросилась за ним.

Вождь припрыгивал вокруг него, потом вскочил ему на спину, и тут началась настоящая борьба. Аллигатор оказался гораздо более агрессивным, и вскоре Бегущий Медведь уже хватал ртом воздух. Но и аллигатор начал терять силы, его хвост уже не бился о землю. Валентайн сполз с крыши машины.

— Можно?

Вождь взглянул на него озадаченно.

— Можно что?

— Вмешаться.

Обхватив аллигатора за живот, Бегущий Медведь держал его вертикально.

— Он еще хочет продолжить бой, — проворчал он.

— Так же как и я, — ответил Валентайн.

Они поменялись местами, Валентайн вцепился в аллигатора. Он слегка ослабил захват, и рептилия начала яростно извиваться. Сделав бросок через бедро, Валентайн впечатал аллигатора головой в тротуар. Тот перестал изворачиваться и замер.

— Черт, — выругался Бегущий Медведь, — вы занимаетесь борьбой?

— Дзюдо.

— Неплохо.

— Спасибо. Можно задать вам вопрос?

— Пожалуйста.

— У вас что, все камеры наблюдения на стоянке сломаны?

— Сломаны? — повторил вождь. — С чего вы взяли, что они сломаны?

— Потому что кто-то запихал аллигатора в багажник моей машины, а ваши охранники и пальцем не шевельнули по этому поводу.

Бегущий Медведь достал пачку «Лаки Страйк» из кармана рубахи и сунул сигарету в рот. По его лицу струился пот, как будто он только что вышел из душа. Вождь предложил сигарету Валентайну, но тот отказался. Бегущий Медведь закурил и блаженно вдохнул дым.

— Это мои ребята постарались, видимо, — сказал он, выдохнув большое облачко.

— Точно. Небось, и сейчас за нами наблюдают.

Вождь покосился на него.

— Думаете, Гладкий Камень?

— Он первый, кто приходит в голову.

— Почему?

— Вам виднее.

Бегущий Медведь затянулся сигаретой и расправил плечи. Аллигатор очнулся и уполз в осоку, вскоре раздался всплеск воды.

— Я так понимаю, вы не возьметесь за это дело, да?

Валентайн уже хотел ответить «да», но тут вспомнил, что ему придется вернуть запись с Джеком Легкоступом, а это в его планы не входило.

— Возьмусь, — сказал он.

Бегущий Медведь пристально посмотрел на него.

— Вы по-прежнему хотите работать на нас?

— Мне нужны деньги.

Валентайн сел за руль. Сиденье было покрыто слизью. Вождь просунул голову в открытое окно.

— Я разберусь с Гладким Камнем, — пообещал он.

Валентайн понял намек. Бегущий Медведь не хотел, чтобы он вызвал полицию Брауарда и та заявилась в резервацию.

— Уж постарайтесь, — бросил Валентайн.

Валентайн решил остаться в Майами-Бич, архитектура которого казалась человеку его поколения пришедшей из фантастических романов, но на полпути туда понял, что ему не нравится собственное самочувствие. Сердце выстукивало миль сто в час, и встречный поток машин несся быстрее, чем нужно. С помощью мобильного он отыскал ближайшую больницу, вошел в приемный покой «Скорой помощи» и через пятнадцать минут сидел в кабинете врача. Женщина-врач была равнодушна и бесстрастна.

— Это не инфаркт и не инсульт, — сообщила она, закончив осмотр.

Валентайн облегченно выдохнул.

— Отлично.

Врач написала что-то в карте.

— Все в порядке, за исключением частоты сердечных сокращений. Не могли бы вы рассказать, что привело вас в такое возбуждение?

— Схватка с аллигаторами.

— Я серьезно, — одернула его она.

Он показал ей ладони с содранной кожей.

— Вы что, заблудились в болотах? — удивилась врач.

— Аллигатор сидел в моей машине.

Она вышла, извинившись. Валентайн подкрался к двери и выглянул. В конце коридора его врач разговаривала с коллегой. Во Флориде действует так называемый закон Бейкера, в соответствии с которым странно ведущих себя людей можно брать под стражу, даже если они ничего не нарушили. Набросив на себя одежду, Валентайн выскочил из приемного покоя и побежал прочь.

Зарегистрировавшись в гостинице «Фонтенбло», он получил номер с видом на океан.

В молодости Валентайн знавал людей, которые летом работали помощниками официантов в Атлантик-Сити, а зимой перебирались в «Фонтенбло». Это был единственный хороший отель в Майами-Бич. Остальные же предназначались только для того, чтобы справляться с наплывом отдыхающих.

Валентайн достал пакетик крендельков из мини-бара и вышел на балкон. В его воспоминаниях пляж был поуже. Еще появились группки больших пальм, окружавшие бассейн в форме осьминога. А в остальном это место совсем не изменилось.

Присев на кровать, он стал стаскивать ботинки и вспомнил о Мейбл. Он разговаривал с ней по телефону, когда аллигатор едва не оттяпал ему руку, и забыл перезвонить ей.

— Ой, Тони, — воскликнула она. — Я чуть с ума не сошла.

— Тысяча извинений. — Валентайн рассказал ей все, что случилось.

— Слава Богу, ты не пострадал, — выдохнула Мейбл.

Валентайн чувствовал себя настоящим подонком. За последние годы Мейбл сделала для него столько добра. Так почему же он не относится к ней с должным уважением? После смерти жены он очерствел сердцем и знал об этом. Но окаменела ли его душа?

9

Кэнди Харт никогда не любила.

Так сложилось. В старших классах ее сердце разбил один футболист, но они почти все время проводили на заднем сиденье его машины, сношаясь как кролики. Всего пятнадцать лет, а уже член клуба «Зуд между ног», как называла это ее мать, фанатичная проповедница Библии. Как его звали? Брэд? Или, может, Берт? После него их было немало. Кэнди нравились мальчики.

Но ни одного из них она не любила всем сердцем. Кэнди искала повсюду: в барах, спортзалах, даже в церкви — но всегда оставалась у наполовину полного ведра. Еще одно выражение из лексикона ее сумасбродной мамаши.

В двадцать лет Кэнди вышла замуж за продавца ковров по имени Клод, потом, когда он стал ее поколачивать, сбежала в Лас-Вегас. Ей негде было жить, и она поддалась на уговоры одного хитрого владельца казино переспать с важным клиентом за пятьсот долларов. Это не было похоже на работу, и когда владелец казино позвонил ей через пару дней, Кэнди согласилась опять.

Она понимала, что это проституция, но установила для себя некоторые правила. Не больше одного клиента за ночь. Никакой наркоты. Днем она работала в спортзале, преподавала аэробику.

Ее подружки-проститутки считали ее чокнутой, но Кэнди знала, что права.

Она поработала в службе эскорта, потом уволилась — после того как двум девочкам перерезали горло. Перепуганная Кэнди позвонила тому владельцу казино, который помог ей начать, и стала работать только в его гостинице.

У него вся система была отлажена. Перед тем как отправить Кэнди в номер, он проверял клиента через компьютер, чтобы убедиться, что за пределами Вегаса он честный гражданин. Это упрощало работу. И, наверное, так все и шло бы дальше, если бы однажды Кэнди не разрешила богатому клиенту задержаться дольше, чем на обычный час. Последовало шампанское. И обслуживание в номере. Все было как в раю.

На следующий день владелец казино вызвал Кэнди в свой кабинет. Его звали Марвин. Его лицо напоминало подкладное судно. Кэнди стояла перед его столом, за ее плечами высились два охранника.

— Шесть часов? — возмутился он.

— Он влюбился.

— Ты не должна допускать такого.

Кэнди пожала плечами.

— Вы ему это скажите.

— Этот тип увел у меня вчера двести пятьдесят штук. Я хочу, чтобы он сидел за столом и проигрывал назад мои бабки, а не кувыркался с тобой наверху до потери сознания.

— Может, мне секундомер включать?

— Я плачу тебе за час, так?

— Так.

— Вот и работай час. Поняла?

Кэнди вся подобралась. Этот Ромео вчера дал ей свою визитку и пригласил на ужин. Такое и раньше случалось. Она всегда отказывалась, но все же расценивала эти предложения как альтернативный выход. А теперь Марвин велел ей все забыть. Конец мечтам.

Она шлюха, годится на час — и только на раз.

Ей не понравилась такая рифма.

И то, что она при этом почувствовала.

И тогда Кэнди совершила настоящую глупость. Схватив пепельницу, она бросила ее через кабинет как «летающую тарелку». Пепельница ударилась в огромное — от пола до потолка — окно позади стола Марвина. Стекло посыпалось мелкой крошкой, и ветер принялся швырять песок из пустыни в зияющую дыру.

— Пошел ты, — добавила она для убедительности.

Вот почему Кэнди сбежала из Лас-Вегаса.

Саут-Бич показался ей вполне подходящим местом для жизни. Отпадная погода, клевый народ и полно туристов при бабках. Сняв квартиру в кондоминиуме в двух кварталах от океана, она стала работать в гостиницах по ночам. С консьержами было нетрудно договориться, у них была фиксированная ставка — двадцать процентов. А днем Кэнди учила аэробике пышнотелых кубинок. Каждые две недели она ездила на острова Флорида-Кис заниматься подводным плаванием. И все было нормально, насколько вообще в жизни что-то может быть нормальным. Кэнди была счастлива.

А потом она встретила Рико.

Их встречу устроил консьерж. Кэнди поднялась в его номер в «Райском утесе». Он сидел на балконе, на нем были черные шелковые брюки и кремовый пиджак спортивного покроя. Для бандита — просто красавец. Рико указал ей на стул напротив себя. Когда она села, он протянул ей конверт.

— Спасибо, что согласилась поговорить со мной, — сказал Рико.

Кэнди пересчитала — десять стодолларовых купюр.

— Тогда давай разговаривать, — ответила она.

Рот Рико не закрывался ни на секунду. Он объяснил, что подвизается профессиональным мошенником и она нужна ему для того, чтобы умаслить одного лоха. Ей нужно будет встречаться с этим типом неделю или чуть дольше. Рико будет платить ей посуточно плюс расходы. Оставалась всего одна тонкость.

— Какая? — спросила Кэнди.

— Ты не должна запасть на него.

— Обычно все происходит наоборот, — ответила она. — Они западают на меня.

— Он знаменит, — предупредил Рико.

— Отлично.

— Найджел Мун.

Кэнди чуть не покатилась со смеху. Влюбиться в одного из самых больших придурков в мире? В журнале «Пипл» ей как-то попались снимки, на которых Мун снимал трусы. Все деньги планеты не смогут стереть из памяти такое уродство.

— Видали и не таких.

— У него полно денег.

В Лас-Вегасе у нее были мужчины и побогаче Найджела Муна, и ни в кого из них она не влюбилась. Ее тело можно снять, ее душу — нет.

— Да плевать мне.

Рико улыбнулся.

— Молодчина.

Такая была сделка. И Кэнди она вполне устраивала, пока не случилось нечто странное.

После карнавала в Дэйви они отправились в бунгало Найджела гостиницы «Делано» в Саут-Бич и занялись безумным сексом. Кэнди не отпускала плюшевого панду, пока Найджел трахал ее. Потом он заказал обслуживание в номер.

В гостинице был потрясающий ресторан, и они ели омаров и пили шампанское в банных халатах под песни Джошуа Редмена, включенные на полную мощность, поскольку Найджел был туг на ухо с тех пор, как стал ударником. Обычно Кэнди терпеть не могла громкую музыку, но в тот вечер не возражала. Звуки обтекали их разгоряченные тела, словно песни сирен.

Потом, не переодевшись, они вышли на улицу. Луна висела над горизонтом и казалась раз в десять крупнее обычной. В ста ярдах от них постояльцы ужинали в патио. Кэнди и Найджел ушли к краю гостиничной территории, подальше от шума. На небе было мало звезд. Кэнди долго вглядывалась, пока нашла созвездие, название которого знала.

— Смотри, — сказала она, указывая пальцем.

— Куда? — не понял Найджел, щурясь.

— Ну вон же.

— А, — отозвался он через несколько секунд. — Вижу.

— Знаешь, что это?

— Нет.

— Малая Медведица. Такой ковшик с маленькой ручкой.

— Попрошу без оскорблений.

— А?

Он повернулся и распахнул халат, показав свой круглый английский живот и некрупную мужскую гордость под ним. Кэнди зашлась от смеха.

Вот тогда-то и произошло нечто странное. Член Найджела был невелик, впрочем, как и у большинства мужчин. Вот только большинство мужчин пытались доказать обратное. А Найджел хотел сказать, что ему плевать на это, если ей плевать. Он подшучивал над своим небольшим членом.

Но для Кэнди это не было шуткой. Всю жизнь она искала мужчину, который станет говорить ей правду. И не важно, что он толст, лыс или у него маленький член, если он признает это. Ей требовался мужчина честный и не витающий в облаках. Таких ее мать называла полными ведерками.

И ее полным ведерком стал Найджел Мун.

10

— Ты говорила о Жаке, когда нас перебили, — напомнил Валентайн Мейбл следующим утром, пытаясь вернуться к делам. Часы показывали половину девятого, и его соседка уже сидела в офисе у телефона.

— Он звонил вчера, весь на нервах, — начала Мейбл. — Жак проверил шкафчики сотрудников, как ты велел, но ничего из тех предметов, которые ты перечислил, не нашел. Ни наждака, ни дрели, ни быстросохнущего цемента. Он решил, что ты ошибся и никто из его дилеров не подтачивает кости на столах крэпса.

Валентайн успел заказать завтрак в номер. Кусочек тоста удалился о тарелку.

— Это Жак тебе сказал, что я ошибся? Да что этот безмозглый мешок с дерьмом…

— Тони, нельзя так говорить.

— Ладно. Он не безмозглый.

— Тони!

— Его казино теряет деньги. И у него хватает наглости говорить, что я ошибся.

— Просто он расстроен.

— Перезвони ему. Пусть составит опись всего, что лежит в этих шкафчиках. Один из его сотрудников подправляет кости. И я узнаю, кто это.

— Ты в этом уверен? — уточнила Мейбл.

— На сто процентов. И можешь передать Жаку — если я ошибся, верну ему деньги.

Мейбл помолчала. Валентайн поднял тост и откусил. Край подгорел и отдавал паленым. Но он все равно его съел.

— Ты что, правда отдаешь ему все деньги, если ошибся?

— Я не ошибся. Один из его сотрудников подправляет кости. Поэтому казино потеряло полмиллиона баксов.

— А разве не может игроку просто повезти? Всяко бывает.

Если бы это сказал кто-то другой, Валентайн просто расхохотался бы в трубку. Однажды в Атлантик-Сити полоумный компьютерщик попался на том, что мошенничал с кено.[18] Он пользовался программой, которая предсказывала выигрышные номера. Когда ему надели наручники, компьютерщик спросил полицейского:

— Как вы догадались, что я мухлюю?

— Легко, — ответил полицейский. — До вас никому не удавалось сорвать джекпот в кено.

Иногда игрокам везет. А еще иногда в людей ударяет молния. Вероятность того, что два этих события произойдут, примерно равная.

Попрощавшись с соседкой, Валентайн позвонил Биллу Хиггинсу.

Будучи главой Комиссии по игорному бизнесу Невады, Билл управлял мощной командой из четырехсот агентов, которая наблюдала за всеми казино и игорными заведениями Невады. Валентайну ответила голосовая почта. Он вспомнил, что на Западном побережье время отстает на три часа и оставил сообщение.

Валентайн решил спуститься вниз и пройтись. Уже стоя у двери, он бросил взгляд на пленку с записью Джека Легкоступа, лежавшую на стуле. Ему не давало покоя то, что Легкоступ помог игроку выиграть восемьдесят четыре кона подряд. Это какое-то сверхъестественное мастерство.

Валентайн раздумал гулять и просмотрел кассету на видеомагнитофоне в номере. Легкоступ оказался тощим индейцем лет двадцати восьми, отлично управлявшимся с картами. За его столом сидели престарелый хиппи и льнувшая к нему симпатичная рыжеволосая девушка. Легкоступ раздал карты. Хиппи сыграл семь конов и во всех выиграл.

— Ха! — воскликнул Валентайн.

Легкоступ снова раздал карты. И хиппи снова выиграл. И так еще десять раз. И то, что ставка была ограничена десятью долларами, никак не умаляло самого подвига. У стола собралась толпа, аплодировавшая и подбадривавшая игрока. Рыжеволосая девушка вела себя так, словно собиралась трахнуть хиппи прямо здесь — в зале даже воздух казался наэлектризованным.

Валентайн вытащил из мини-бара диетическую колу — этот напиток был одной из его вредных привычек. Он перемотал пленку и посмотрел ее еще раз. Когда она закончилась, колы уже не осталось, а сам Валентайн почесывал в затылке.

Джек Легкоступ завел его в тупик.

В галерее гостиницы «Фонтенбло» располагался неплохой магазин сувениров. Валентайн положил на прилавок две колоды карт «Я люблю Майами». Кассирша с прической, напоминавшей слоеный пирог, пробила чек.

— Пятнадцать долларов девяносто восемь центов, пожалуйста.

— А почем они?

— Семь пятьдесят за штуку плюс налог.

— Да это же грабеж средь бела дня, — возмутился Валентайн.

Она уперла руку в бедро.

— Так возьмите одну.

— Но мне-то нужны две.

— Пятнадцать долларов девяносто восемь центов, пожалуйста.

Вернувшись в номер, он кипел от злости. Тони терпеть не мог, когда его обдирали как липку, особенно в таких дорогих заведениях. Почему бы просто не поставить на входе великана, который схватит тебя за щиколотку и вытрясет все деньги из твоих карманов?

Валентайн сел на пол, скрестив ноги, и включил телевизор. Весь экран занимало лицо Легкоступа. Валентайну за долгие годы довелось насмотреться на шулеров за столами блэкджека, но ни один из них не был способен подстроить восемьдесят четыре выигрышных кона подряд. Случайный порядок перетасованных карт просто не давал такой возможности. Стало быть, Легкоступ пользовался вентилятором.

Вводить в игру двухколодный вентилятор довольно сложно, но возможно. Вероятнее всего, за столом Джека сидел его сообщник с петлей в рукаве. Он-то и заменял карты казино на вентилятор, спрятанный у него в петле. Чтобы это движение не заметили, третий член шайки отвлекал питбосса, задавая ему вопросы.

Чтобы вентилятор сработал, Легкоступ должен был делать вид, что мешает карты. Шулеры пользуются одним из трех способов фальшивого тасования: проталкивание, выдергивание и «Зэрроу». Каждый из них создает видимость того, что карты перемешиваются. Но при этом в каждом есть прокол, который натренированный глаз может заметить.

Глядя на экран, Валентайн повторял движения Легкоступа, тасуя карты, купленные в магазине сувениров.

Легкоступ мешал карты медленно и обдуманно, как учат в школах дилеров. Через несколько минут стало ясно, что, складывая карты, он работал честно. А потому Валентайн по-прежнему не представлял, как тот мошенничал. И к тому же впустую потратил пятнадцать долларов девяносто восемь центов.

Он выключил телевизор. Экран потух и стал черным, только в центре пульсировала маленькая белая точка. Локоть, которым Валентайн защищался от аллигатора, начал ныть. Эта зверюга приснилась ему вчера ночью, и что-то подсказывало, что приснится еще. Упорный, гад.

На тумбочке зазвонил телефон. Он подождал, пока сработает голосовая почта, потом прослушал сообщение. Это был Билл Хиггинс.

— Нашел Джека Легкоступа? — спросил Билл, когда Валентайн перезвонил ему.

— Нет.

— Есть предположения, куда он мог подеваться?

Валентайн помолчал. В этой головоломке не хватало деталей, и он не сомневался, что парочку прикарманил Билл.

— Думаю, он сбежал.

— С чего вдруг?

— Джек Легкоступ обманывал миканопи на блэкджеке.

Билл тяжело дышал в трубку.

— Ты убежден?

— Абсолютно.

От сидения на полу у Валентайна затекла нога. Поднявшись, он открыл раздвижные стеклянные двери и вышел на балкон. Солнце разбрызгало тысячи золотых веснушек по водам океана. Валентайн потянулся, в ногу возвращалась чувствительность.

— Миканопи разрешили тебе поговорить с кем-нибудь из его друзей? — поинтересовался Билл.

— Я же теперь не полицейский, Билл.

Гудящий винтовой самолет проплыл над гостиницей, Валентайн прикрыл трубку рукой. К хвосту самолета был прикреплен бело-красный транспарант: «Клуб „Гедо“ — главный мужской клуб в Саут-Бич». Когда самолет ушел, он убрал руку.

— Ты уверен, что он мошенничал? — спросил Билл.

Валентайну в ухо ударил гул, как будто рядом с Биллом кто-то включил пылесос. Потом шум исчез.

Подойдя к краю балкона, он перегнулся через перила. Самолет пролетал мимо последней в ряду гостиницы, направляясь к островам. Валентайн втянул воздух через зубы. Осознание обмана жахнуло его, словно кулаком в живот.

Билл был в Майами-Бич.

11

Валентайн сделал шаг назад, не сводя глаз с самолета. Как правило, люди из правоохранительных органов не врут друг другу так, как практически всем остальным. Мало того, Билл врал ему вот уже несколько дней. Войдя в номер, Валентайн закрыл двери и сказал Биллу, что должен идти.

— Спасибо за помощь, — ответил ему друг.

Валентайн разъединился, потом позвонил домой.

— «Седьмое чувство», — приветствовала его соседка.

— Вы продаете оберточную бумагу?

— Сегодня этот вопрос я слышу впервые.

— Слушай, помоги мне найти одного человечка, — попросил Валентайн. — Компьютер рядом?

— Я как раз смотрю на большой голубой экран.

— Мне нужен человек, который проживает сейчас в одной из гостиниц Майами-Бич. Я понимаю, это трудная задачка, но есть две подсказки, которые облегчат поиск. Гостиница стоит к югу от «Фонтенбло», стало быть — это район Саут-Бич. Она большая, не какая-нибудь сараюшка.

— Насколько большая?

— Больше пяти этажей.

Мейбл стучала по клавишам. Через минуту она откашлялась.

— Я зашла на сайт Саут-Бич через «Яху». Тут в одном разделе есть карта расположения гостиниц. Щелкаешь мышкой по гостинице — появляется страница с картинками, описанием и номерами телефонов. Как, говоришь, фамилия твоего друга?

— Билл Хиггинс. — Тут Валентайн вспомнил один эпизод. Однажды Билл приехал в Атлантик-Сити, и Валентайн никак не мог его разыскать. Потом Билл объяснил, что останавливается в гостиницах под вымышленным именем на тот случай, если кто-нибудь узнает его в вестибюле и захочет расквитаться. Валентайн из любопытства спросил это вымышленное имя у Билла и запомнил его. — Или Джейсон Блэк.

— Ой, как все загадочно, — ответила Мейбл. — Ты хочешь, чтобы я обзвонила гостиницы и нашла Хиггинса или Блэка?

— Да ты просто мысли мои читаешь, — сказал Валентайн.

Полчаса спустя Мейбл напала на след.

— Твой друг остановился в «Лоуз» под именем Джейсон Блэк, — сообщила она. — Я бы тебе раньше перезвонила, но тут вклинился Жак. Он сделал опись содержимого шкафчиков своих служащих, как ты предложил.

— Он сказал, что нашел?

— Да.

Валентайн взял блокнот и ручку, лежавшие рядом с телефоном.

— Диктуй.

— Крем для обуви, гель для волос, расчески, щетки, ножницы для усов, освежитель дыхания, лосьон после бритья, тоник для волос, зубная паста, дезодорант, утюг, маленький швейный набор, газета, фотография подружки дилера в чем мать родила и шоколадный батончик.

— Все?

— Да. Жак считает, что среди этих предметов нет ничего важного. Я заметила, что это тебе решать. А он слегка вспылил. Тогда я ему сказала: «Если Тони не дознается, как вас обманывали, получите назад свои деньги». А Жак мне: «Ловлю вас на слове». И повесил трубку. Тут-то мне и поплохело. Утром, когда мы с тобой разговаривали, ты был такой раздраженный. Не надо было мне говорить Жаку про деньги.

— Мейбл.

— Да, Тони.

— Я не ошибся.

— А что если ты не вычислишь, как дилер мошенничает?

— Тогда буду играть в шаффлборд[19] и жаловаться на свой геморрой.

Она хихикнула.

— Извини, босс.

Валентайн хотел попрощаться, но потом вспомнил о правилах вежливости.

— Спасибо, что нашла моего друга.

— Как думаешь, смогу я когда-нибудь стать настоящим детективом?

— Безусловно.

Мейбл повесила трубку и ощутила головокружение. Тони обычно не разбрасывается комплиментами. И даже не ругался за то, что она сказала Жаку, что он вернет деньги. Значит, получается. Он выбирается из своего дурного настроения. Наконец-то.

Как же Мейбл ненавидела Кэт! Неужели она не видит, что сердце Тони еще не оправилось после смерти жены? Поэтому он грызется с сыном, грубит незнакомым людям по телефону и костерит клиентов, когда ему заблагорассудится. Валентайн подавлен, и ему не нужна пышногрудная женщина в трико. Ему нужен человек, который будет о нем заботиться, вести дела в его фирме и понимать его, когда нужно. Ему нужен друг. И Мейбл считала себя лучшим кандидатом на эту роль.

Ее отвлек звонок в дверь. Мейбл вышла в гостиную, ожидая увидеть бело-синий грузовичок «Федерал Экспресс» на подъездной дорожке. Но там стоял ослепительно розовый «Мустанг». Мейбл придала лицу приятное выражение и открыла дверь.

— Мейбл, — завопила Зоуи и повисла на ней.

Девочка выглядела как-то необычно. Мейбл поняла, что Зоуи смыла жуткую черную краску с волос. Кэт поднялась следом и поцеловала Мейбл в щеку. На ней были тертые джинсы и облегающий свитер. Мейбл сжала зубы. Неужели вся одежда должна облеплять тело?

— Господи, как я рада вас видеть, — сказала Кэт.

Мейбл сглотнула.

— А где вы были?

— Длинная история. Тони дома?

— Уехал вчера.

— Он, наверное, злится, что я не звонила. — Кэт обняла дочь за плечи и нежно взъерошила ей волосы. — Мне разрешили сделать только один телефонный звонок. И я позвонила своему адвокату.

— Один звонок? В каком смысле?

Продолжая обнимать дочь, Кэт сделала глубокий вдох.

— Я была в окружной тюрьме Оринджа.

Кэт приехала прямо из тюрьмы, они с Зоуи даже не успели поесть. Мейбл сварила кофе, достала яйца и хлеб и сделала гренки, чувствуя себя при этом отвратительно. Она как-то провела пару дней за решеткой из-за одного из своих вымышленных объявлений. То было самое унизительное воспоминание за всю ее жизнь.

Кэт сидела за столом в кухне и изучала дно своей чашки. Она рассказала все, только когда до них донесся звук включенного Зоуи телевизора.

— Ральф, мой бывший муж, зашел к нам после шоу и пытался впарить мне бумаги, по которым он больше не должен платить алименты. Я взорвалась. — Телевизор затих, Кэт перевела взгляд на стену. — Зоуи! Ты знаешь правила. Не прыгать с канала на канал. — Звук появился опять, и Кэт расслабилась. — Так о чем я? Ах, да, я избила Ральфа.

Мейбл повернулась от плиты.

— Правда?

— Ага. Заломила ему руку за спину и чуть не выдернула все его волосенки. У него на башке волосы пересажены. Такими рядками, как на кукурузном поле. Теперь это в прошлом!

Картинка была замечательная. Мейбл отнесла тарелку Зоуи в комнату, потом поставила вторую перед Кэт.

— Вы просто ангел, — сказала Кэт, поливая гренки кленовым сиропом. — Ральф написал заявление, и меня арестовали за избиение. Слава Богу, у меня есть Зоуи.

— Что она сделала?

— Спасла мою задницу, — ответила Кэт. С ее подбородка упала капля сиропа. — Она перешла на попечение Ральфа, пока я была в тюрьме. Он заставил ее смыть краску с волос. Потом выбросил все ее наряды и купил ей одежду в «Кмарте».[20] Надо думать, просто чтобы поквитаться со мной. А Зоуи у нас та еще шпионка. Она обшарила квартиру Ральфа и нашла пачку повесток в ящике комода. Видимо, он с тех пор, как бросил меня, швырял чеки направо и налево на Восточном побережье. Зоуи догадалась, что папаша наш в бегах, и позвонила мне в тюрьму. Я рассказала все своему адвокату. И сегодня Ральф предстал перед судьей.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — резюмировала Мейбл.

Кэт вытерла губы салфеткой.

— Еще не совсем.

— То есть?

— Мне нужно найти Тони. У нас шоу в Мемфисе на следующей неделе.

Мейбл забрала тарелку у Кэт, отнесла ее в раковину и ополоснула горячей водой.

— Он уехал в круиз. — Слова слетали с ее губ неосознанно.

— В… куда?

Мейбл обернулась, на ее лице была написана решительность.

— Он не сказал.

— Хотя бы в какую сторону?

— Тони говорил, что доедет на машине до Майами и купит билет на первый попавшийся круиз. Сомневаюсь, что он заранее выбрал направление. Он просто хотел…

— Забиться в угол? — Щеки Кэт горели, но голос остался ровным. — Почему же вы мне сразу не сказали, Мейбл? У меня за последние дни и так было достаточно сюрпризов.

Взгляд Кэт стал холодным и чужим. Мейбл стояла на своем. «Пусть Господь поразит меня на месте за ложь», — подумала она. Этой женщине не понять, как Мейбл любит Тони, — любит его принципы, его ценности, его большое прекрасное сердце. Она не позволит Кэт еще раз причинить ему боль.

— Извините, — только и произнесла Мейбл.

Швейцар у входа в «Лоуз», заторможенный кубинец, смотрел так, словно никогда не видел машины с пробегом в сто шестьдесят тысяч миль. Валентайн бросил ему ключи, они ударились ему в грудь. Швейцар надулся, готовясь огрызнуться.

— По-английски говорите? — спросил Валентайн.

Швейцар изобразил смертельную обиду. Вопрос Валентайна был явно не политкорректным в этой части света.

— Полицейский? — спросил швейцар.

— Покажите вашу «грин кард»,[21] и я покажу вам мой значок.

Швейцар прыгнул в «Хонду» без дальнейших пререканий. Валентайн рассмеялся впервые за этот день, и ему стало лучше. Он вошел в фойе.

В «Лоуз», гостинице громадных размеров, было холодно, как на полюсе. Бестолковое строение. Вдоль всего пляжа высились гигантские монолиты гостиниц с изысканными коврами и прекрасными картинами. А Майами нужно было совсем другое: маленькие домики на берегу с бамбуковой мебелью и прохладной плиткой на полу. Таким Майами-Бич и был раньше. И он был прекрасен. А этот новый — нет.

Валентайн остановился у ресторана гостиницы. Работая, он всегда испытывал голод. На двери висело меню. Шестнадцать баксов за дюжину креветок, утопленных в соусе. Плюс налоги и чаевые, получается не меньше двадцатки. Уж лучше голодать, решил Валентайн и отправился на поиски внутреннего телефона.

Телефоны нашлись рядом с лифтом. Он набрал «ноль», ему ответила телефонистка.

— Номер Джейсона Блэка, пожалуйста.

— С удовольствием, сэр.

Такой ответ больше подошел бы для какого-нибудь носильщика. Ну какое тут для нее удовольствие? Это ее чертова работа. Билл поднял трубку.

— Угадай, кто это, — сказал Валентайн.

— Тони?

Валентайн подумал было поиграть с Биллом в кошки-мышки и посмотреть, сколько еще вранья можно из него вытянуть. Но, с другой стороны, Билл был его другом, и он хотел дать ему еще один шанс сохранить эту дружбу.

— Молодец.

— Откуда ты знаешь, что я здесь? — голос Билла изменился.

— Ты забыл, что я служил детективом тридцать лет?

— Ты где-то рядом?

— В вестибюле, — ответил Валентайн.

Люкс Билла походил на рабочее место. Коробки из-под китайской еды на вынос, пустые бутылки, телевизор, настроенный на канал «Си-Эн-Эн», без звука. Как будто Билл сидел в засаде и за кем-то наблюдал. Они пожали друг другу руки без особой теплоты. Валентайн присел на диван, Билл — на единственный в комнате стул.

Годы не слишком изменили Билла. Все та же копна темных волос, все то же стройное тело. На его лице застыло выражение, которое Валентайн сравнил бы с выражением лица индейца из магазина сигар, но он никогда не высказывал своего мнения, боясь обидеть друга. Теперь же это выражение исчезло, и на лице Билла отразились опасение и тревога.

— Я совершил ужасный поступок, — сказал Билл.

— Исправить можно?

— Не знаю. Наверное, нет.

— Ты расскажешь, что случилось, или нам придется помериться силами?

Губы Билла скривились в улыбке, он достал из мини-бара две диетические колы и вылил одну бутылку в стакан для Валентайна, даже не спросив.

— Месяц назад мне позвонили из министерства юстиции, — начал Билл. — Попросили помочь в расследовании проникновения мафии в индейские казино Флориды. В особенности они хотели, чтобы я обратил внимание на миканопи.

— А почему именно ты?

— Пять лет назад я работал на это министерство под прикрытием в индейских казино северной Калифорнии. Потом написал отчет, указав, где, по моему мнению, действовали преступные сообщества.

— То есть ты с ними уже имел дело.

— Да. Когда они позвонили на этот раз, я ответил согласием.

— Что произошло?

— Я наступил на фугас. Я не знал, что флоридский губернатор и Бегущий Медведь подрались пару месяцев назад, и Медведь расквасил губернатору нос. И губернатор жаждет мести. По его указке генеральный прокурор штата распустил слух о том, что миканопи связаны с мафией. Слухи добрались до Вашингтона, и министерство юстиции связалось со мной. Меня подвели к мысли, что миканопи нечисты на руку, а я только должен был найти доказательства.

— Охота на ведьм.

— Совершенно верно.

— А каким боком сюда вписывается Джек Легкоступ?

— Джек работал на меня.

— Ты шутишь.

Билл разглядывал пузырьки на поверхности колы.

— Я увидел Джека, когда он работал дилером в одном индейском казино северной Калифорнии. Джек выиграл столько конов, что я понял: он — шулер. Проверил его и выяснил, что Джек на условно-досрочном. Я припер его к стенке и сказал, что он может либо вернуться в тюрьму, либо работать на меня. Джек по моему заданию внедрился в ряд индейских казино и в один игорный дом Вегаса. Для работы под прикрытием лучше него человека было не найти, все шулеры моментально ему верили.

— Что он раскопал у миканопи?

— Ничего.

— Почему же ты не смотал удочки?

— Как раз собирался, — ответил Билл. — Но тут позвонил Джек, сказал, что к нему подъехал один бандит, Рико Бланко. Я нашел досье Рико, оказалось, он входит в клан Готти. Я велел Джеку носить «жучок» и начал записывать их разговоры. Выяснилось, что Рико, видимо, работает на мошенника по имени Виктор Маркс. Ходят слухи, что он обманом выиграл в телешоу «Кто хочет стать богатым?».

— А Рико — его партнер.

— Точно. Я рассказал все своему начальству в министерстве, и они захотели, чтобы я разобрался, что на уме у этого Рико.

Валентайн почуял недоброе.

— И?

— Похоже, он подмазывал одного лоха, Найджела Муна. По плану Найджел должен был приехать в казино, а Джек, будучи дилером, сдать ему восемьдесят четыре выигрышных кона. Все шло как по маслу. А потом Джек встретился с Рико. Тот каким-то образом узнал, что на Джеке есть «жучок», и убил его.

— И у тебя есть запись всего этого?

— Была, — выдохнул Билл. — Министерство забрало пленку и отстранило меня от дела.

— Почему?

— Они хотят сшить дело против миканопи, и я передал им в руки доказательства. У Джека есть судимость. Он был связан с известным мафиозо. Они обманывали казино. Министерству юстиции остается только отредактировать те места, которые им не подходят.

— Хочешь сказать, что племя подставили. Билл кивнул.

— И виноват в этом я.

Билл ссутулился. Он выглядел побежденным, лицо исказила гримаса, он явно устал. Они вышли на балкон.

День был солнечный, и море напоминало мерцающий кобальт. С Атлантики доносился запах, олицетворяющий южную Флориду в чистом виде: соль, плесень, устрицы, задыхающиеся на песке, — все это смешивалось в один опьяняющий аромат. Валентайн положил руку на плечо другу.

— Что будешь делать? — спросил он.

Билл обернулся и посмотрел ему прямо в глаза.

— Хочешь честно?

— Да.

— Приставлю дуло к виску.

— Ты серьезно? — спросил Валентайн.

— Серьезно.

12

— Она все врет, — объявила Зоуи.

Кэт заблудилась. Она сняла солнцезащитные очки, которые окрашивали все бархатистой пастелью гаснущего заката, и попыталась призвать на помощь терпение. Мейбл выдала ей четкие инструкции о том, как добраться до аэропорта Тампы, а Кэт, как последняя идиотка, их не записала. Может, не туда свернула на шестидесятом шоссе? Далеко впереди желтел пляж.

— Кто врет, детка?

— Мейбл.

— Ее зовут миссис Страк, солнышко.

— Ну миссис Страк. Все равно врет.

Разворот сделать было негде. Это больше всего бесит во Флориде. На дорогах штата, в который стекаются миллионы туристов, почти нет знаков. Труднее всего приходится европейцам. Приехать в такую даль, чтобы половину отпуска потерять на дорогах.

Машины ехали бампер в бампер. Кэт припарковала «Мустанг» на обочине, потом повернулась к дочери. Зоуи скрестила руки на груди и смотрела на нее, надув губы.

— Ты меня не слушаешь, — буркнула девочка.

— Я слушаю тебя и веду машину.

— Ну и что я сейчас сказала?

— Ты сказала, что миссис Страк врет.

— Во-во. Я же слышала, как она тебе говорила, что Тони умотал в круиз. А это же дерьмо собачье в натуре.

— Зоуи!

— Да Тони круизы терпеть не может. Я слышала, как он однажды про это Донни втирал. Ну, короче, перед отъездом я там покопалась. — Сунув руку в карман, девочка достала сложенный вчетверо листок и развернула его. — Вот, нашла рядом с телефоном в кабинете Тони. Это номер телефона, где он сейчас живет. Смотри.

Кэт вырвала листок из рук дочери. На нем было написано: «Тони», «Фонтенбло» и номер телефона.

— Опять у тебя лицо такое чудное, — предупредила Зоуи.

Кэт глянула в зеркало. Ее голубовато-бледная кожа розовела, как только у нее подскакивало давление. Машины продвигались вперед с черепашьей скоростью. Кэт вклинилась в поток.

— Не следовало этого делать, — сказала она дочери.

Зоуи обиженно смотрела прямо перед собой.

— Ты слышишь меня?

— Скажи спасибо, мам.

— Что?

— Скажи спасибо.

— Вот что я тебе скажу, деточка…

— Ты хочешь найти Тони, так? Ведь поэтому мы в такую даль поперлись, да? Ну вот, я нашла тебе Тони. Так что давай, скажи спасибо.

Они добрались до развязки на Клируотер-Бич. Требовались решительные действия, Кэт дала по газам и влезла в безумный водоворот машин. Чтобы свернуть, ей нужно было перейти на другую полосу, но никто не хотел ее пропускать. Зоуи ударила по клаксону, и моментально образовалась дырка. Через несколько секунд они уже ехали в нужном направлении по шестидесятому шоссе.

— Спасибо, Зоуи, — сказала Кэт.

Валентайн не был любителем разговоров о самоубийстве на гостиничных балконах, поэтому повел Билла попить кофейку. В квартале южнее «Лоуз» их затянуло в процессию местных гомиков; едва вырвавшись, они нырнули в закусочную, где посетители сидели на матрасах, а у официантов вокруг шеи были обернуты боа-констрикторы. Валентайн и Билл поспешно удалились и нашли ресторан, где разрешалось сидеть на стульях о четырех ножках.

— Черный, — попросил Валентайн официантку, принимавшую заказ.

Она укатила на роликах, оставив их одних в тихом уголке. Билл закурил и предложил сигарету Валентайну.

— Я в завязке уже два месяца, — отказался тот.

— Хочешь, потушу?

— Ничего, перетерплю. Ну рассказывай, с чего тебе вдруг втемяшилось вышибить себе мозги. У тебя еще в запасе есть несколько прекрасных лет жизни.

Губы Билла дрогнули в неуверенной улыбке.

— Думаешь? — Облачка сиреневатого дыма вылетели из его ноздрей. Подъехала официантка с двумя чашками кофе, над которыми поднимался пар, и унеслась прочь. — Слушай, Тони. Мне конец. И не только в профессиональном смысле. Едва это все всплывет, Бегущий Медведь узнает, что я его подставил, и раззвонит это по всем племенам в стране. Я стану изгоем собственного народа.

— Он обладает таким влиянием?

— Да. Что ты о нем знаешь?

— Что он неплохо сражается с аллигаторами.

Билл сдул пар с кофе.

— Бегущий Медведь — полукровка, один на все племя. Его папаша, белый моряк, сбежал, обрюхатив его мать. Родив Бегущего Медведя, она понесла его в бухту, чтобы утопить…

— Что?

— Что слышал. Такая у миканопи традиция. Многовековая.

— Почему?

— Чтобы не портить кровь. Миканопи — последнее чистокровное племя индейцев в Северной Америке. Ни один чужак никогда не проникал в племя. Поистине независимый народ. Если какое племя и заслуживает собственного казино, так это точно они. Так о чем я?

— Мать Бегущего Медведя хотела его утопить.

— Ну да. Вот опускает она его в воду, а один из старейшин хватает ее за руку. Забирает младенца и смотрит на него. А потом говорит: «Он пришел, чтобы помочь нам». Короче говоря, оставили Бегущего Медведя жить. Через несколько лет его мать умирает. И Бегущего Медведя передают с рук на руки по всему племени. Он становится преступником. За ним гоняется полиция, он прячется в болотах, живет с аллигаторами. Идет время, Бегущий Медведь взрослеет. Вербуется в армию. Становится рейнджером[22] и в конце концов попадает во Вьетнам командиром разведгруппы. Он постоянно ходит на вражескую территорию, сея панику. Думаю, по сравнению с рисовыми полями в дельте реки Меконг «Эверглейдс» — просто городской парк.

В шестьдесят восьмом году он уехал домой на побывку. Вьетконговцы каким-то образом узнали об этом, устроили засаду и уничтожили весь его отряд. Бегущий Медведь был сражен. Он демобилизовался, какое-то время слонялся без дела, потом его арестовали.

Сидя в тюрьме, он начал захаживать в библиотеку. Услышал о том, что индейцы кабазоны в Калифорнии открыли зал для игры в покер. А белые его закрыли. Кабазоны вчинили иск, и дело дошло до федерального суда. Бегущий Медведь пристально следил за ходом разбирательства. Когда кабазоны выиграли, он вырезал из газеты судебное решение и приклеил его на стену своей камеры.

Белые. За все годы знакомства Билл ни разу не обронил это слово. В его устах оно прозвучало так отталкивающе. Результат незатянувшейся раны, скрытой где-то в глубине души. Валентайну было неприятно думать, что Билл видит его таким.

— Суть решения суда сводилась к тому, что кабазоны могут держать зал покера, не нарушая местные законы. Таково было их право как независимого народа. А Бегущий Медведь сделал вывод, что это право имеют все индейские племена, а не только кабазоны.

В 1981 году вождь миканопи отошел в мир иной, и были назначены выборы. «Темная лошадка» Бегущий Медведь пообещал построить казино. На тот момент единственной статьей дохода в резервации оставались родео. При этом организация родео была такой скверной, что членам племени приходилось подгонять свои пикапы, чтобы освещать площадку.

Бегущий Медведь победил на выборах. Через два года появилось бинго миканопи. Еще через год каждый член племени начал получать ежемесячное пособие. Бегущий Медведь построил школу и больницу. Взоры индейцев по всей стране обратились на него. Ты бывал в резервациях?

— Только когда работал для казино, — ответил Валентайн.

— Во многих нет водопровода и электричества. «Закон об электрификации сельских районов» 1936 года, подписанный Рузвельтом, не касался индейцев. У них там безработица — хроническая болезнь, уровень самоубийств зашкаливает. А знаешь, что случается с трудными подростками?

— Нет.

— Их отправляют в исправительные заведения для малолетних правонарушителей, где им запрещено общаться на родном языке и посылать родителям письма. Они отрезаны от своего мира. Их учат не быть индейцами. Это же варварство.

Валентайн все понял по его тону, но тем не менее спросил:

— Ты был одним из таких детей?

— Хаскеллская[23] школа, выпуск шестьдесят четвертого года.

Кофе Валентайна стал ледяным. За окном плыла колонна танцующих татуированных тел. Типичное для Саут-Бич веселье набирало силу. Принесли чек, Валентайн взял его. Одиннадцать баксов за две вшивые чашки кофе. Он расплатился, и они вышли.

Танцующие расступились, как воды Красного моря,[24] Валентайн и Билл отправились назад в «Лоуз». До старого здания гостиницы, непритязательного трехэтажного строения, было рукой подать. Билл был настроен враждебно, и Валентайн предложил побыть на веранде.

Они сели за столик в тени и некоторое время молчали. Валентайн прикидывал, как бы разрядить обстановку.

— Что тебя гложет? — наконец спросил он.

— Ты меня взбесил.

— Я?

Билл пристально посмотрел на него, потом перевел взгляд на воду.

— Я спросил, что ты знаешь о Бегущем Медведе. А ты ответил, что он отлично борется с аллигаторами.

— И это тебя взбесило?

— Он спаситель.

— Как Иисус?

Билл покосился на него.

— Как Иисус. А что тебе не нравится?

Валентайн не знал, что сказать, поэтому промолчал.

— Ты же католик, да? В твоей религии Иисуса родила непорочная дева. А небеса — это такой курорт, где души отращивают крылья и превращаются в ангелов. Индейцы видят картину мира иначе. Наш Бог — Земля. Она — и все хорошее, и все плохое. Наши спасители — плоды этой земли. Бегущий Медведь положил конец бесконечной нищете своего племени и показал пример другим племенам. Ты хоть представляешь, сколько племен обзавелись своими казино? Триста.

Валентайн потягивал колу. Бегущий Медведь матерится, курит и держит казино. Что-то не похоже ни на одного спасителя, о которых он читал. Но Билл верил в то, о чем говорил. А когда дело касается религии, этого вполне достаточно.

— Знаешь, — заметил Валентайн, — ты становишься очень трогательным, когда сердишься.

— Это ты сейчас шутить пытаешься?

— Я и не подозревал, что ты завяз. Должно быть какое-то решение проблемы.

— Подскажи.

Солнце ударило Валентайну в глаза, он прикрыл их рукой.

— Тебе нужно накопать улик, связывающих Рико и Джека Легкоступа с Виктором Марксом. Доказательств того, что они работали над этой аферой сообща. Такой симпатичный набор, который можно передать полиции округа Брауард.

— Легко сказать, — протянул Билл.

— Я помогу.

— Как?

— Я работаю на миканопи. Гладкий Камень позвонил мне в тот же день, что и ты.

Холодный взгляд Билла потеплел.

— А чего ты мне не сказал?

— Вот говорю. Есть чем поделиться в смысле доказательств?

— Есть пленка с разговором Рико и Виктора Маркса, до которой не добралось министерство. Они разговаривают на каком-то шифрованном языке.

— Сколько времени осталось до того, как они закроют казино миканопи?

— Губернатор Флориды сейчас в Испании. Вернется только на следующей неделе. Уверен, он не захочет пропустить такую заварушку.

Валентайн поднялся из-за стола.

— Ну это мы еще посмотрим.

— Спасибо, Тони.

Это прозвучало как извинение — все, на что Билл был способен. Перегнувшись через стол, Валентайн ударил его по плечу. Стайка женщин за соседним столиком подняли глаза, переполошившись.

— На кой еще друзья-то? — ответил Валентайн.

13

Бегущий Медведь решил наведаться в трейлер Гарри Гладкого Камня.

Смена Гладкого Камня закончилась в полдень. Бегущий Медведь следил по камерам видеонаблюдения, как он выезжает из резервации, а потом позвонил Гладкому Камню домой — просто чтобы убедиться, что тот именно там. Гарри ответил сонным голосом.

Бегущий Медведь дернул дверь, но она оказалась заперта. Трейлер ничем не отличался от того, в котором работал он сам. Когда-нибудь все они будут сидеть в зданиях из сверкающей стали и стекла, но до этого еще очень далеко. Сначала надо построить станцию водоочистки, потом приют. А удобные берлоги для работников казино подождут. Так решили старейшины племени, а их слово — закон.

Он навалился плечом на дверь. Петли поддались. Бегущий Медведь вошел внутрь и включил верхний свет. Воняло сигаретным дымом. Обстановка исчерпывалась письменным столом, двумя шкафами с папками, телевизором и видеомагнитофоном. Он обошел стол и дернул ящик. Закрыт. И снова он приложил силу.

Замок щелкнул. Вождь выдвинул ящик. Черная общая тетрадь буквально прыгнула ему в руки. Он открыл ее на первой странице. Почерк Гладкого Камня был незамысловат и легко различим. Как и Бегущий Медведь, он бросил школу и доучивался уже позднее.

На странице стояла дата и фамилии пяти дилеров блэкджека. Рядом с каждой фамилией — знак равенства и проценты. Проценты суммировались внизу, и из них выводились другие проценты. Одна из цифр была обведена: 44 %.

Вождь пролистал тетрадь до конца. Остальные страницы очень походили на первую. Менялись только даты и проценты. В одни дни цифры колебались от 30 до 40, в другие — от 50 до 60. Он еще раз пробежал глазами по фамилиям дилеров. Двое из них работали в дневной смене, двое — в вечерней и один — после полуночи. Его взгляд задержался на последней фамилии в списке.

— Черт побери, — промолвил вождь.

Это был Джек Легкоступ.

Взяв со стола линейку, он приложил ее к краю листа. Лист вырвался ровно. Бегущий Медведь аккуратно сложил его несколько раз и сунул в карман рубашки. Потом убрал тетрадь обратно в ящик. В трейлере становилось все жарче, и вождь очень вспотел, что, впрочем, не причиняло ему неудобств. Он погасил свет и вышел.

Гладкий Камень поджидал его на стоянке. Рядом с ним стояли четверо дилеров из списка в тетради. Все они были крупными мужчинами и топтались у джипа Бегущего Медведя с возбужденным видом.

— Нашел, что искал? — поинтересовался Гладкий Камень.

Бегущий Медведь пожал плечами и спустился со ступенек трейлера. Он шел, подняв руки вверх, чтобы показать им, что не вооружен.

— Вообще-то нет, — ответил вождь и, подойдя поближе, ударил Гладкого Камня в пах, просто чтобы посмотреть, что станут делать остальные. Как он и предполагал, они попятились. Если бы они хоть что-то понимали в бою, сразу накинулись бы на него их суммарного веса хватило бы, чтобы победить любого борца на планете.

Бегущий Медведь двинул в челюсть дилеру, который оказался ближе. Тот перелетел через капот джипа и упал на землю бесформенной кучей.

Оставались еще трое. Грузный Джо Сычонок сделал шаг вперед и ударил со всей силы. Бегущий Медведь уклонился. Сычонок продолжил падать вперед, но тут их лбы встретились.

Один из двух еще целых дилеров посмотрел вождю прямо в глаза и бросился наутек.

Остался только Карл Чернорог, чокто[25] с дурным характером. Недавно Бегущий Медведь отчитал его за то, что тот грубил клиентам. Чернорог вытащил нож из ножен у пояса. Длинное лезвие заиграло на солнце.

— Прикончи его, — велел Гладкий Камень, корчившийся на земле.

Бегущий Медведь нащупал каблуком рыхлое место на дороге. Чернорог подался к нему, злобно ухмыляясь.

— Время расплаты пришло, — сказал он.

Присев на корточки, Бегущий Медведь зачерпнул грязи и бросил ее в лицо Чернорогу. Тот сделал шаг назад, отчаянно вытирая глаза. Бегущий Медведь выбил из его руки нож. Он полетел над стоянкой и исчез в мангровых зарослях.

Чернорог упал на джип. Часто моргая, он сунул руку в карман джинсов, пытаясь вытащить пистолет. Бегущий Медведь подошел к нему и схватил его за запястье.

— Без глупостей, — предупредил он.

И тут пистолет выстрелил.

Швейцар «Лоуза» подогнал «Хонду» Валентайна. Слизь аллигатора впиталась в обшивку сидений и коврики на полу всю дорогу до «Фонтенбло» он старательно подавлял тошноту.

Войдя в свой номер, Валентайн взял кассету Билла и вставил ее в магнитофон, стоявший рядом с кроватью. Понять, кто тут Рико Бланко, а кто Виктор Маркс, оказалось легко. У Рико был сицилийский акцент американца в первом поколении или даже человека, переехавшего в Штаты в детстве. Кроме того, в его лексиконе обнаружилось много сленга. Виктор Маркс использовал прибор для изменения голоса, отчего тот напоминал голос простуженного Аль Пачино. Валентайн напряженно прислушивался, стараясь понять, о чем они говорили.

Виктор: Ты должен изобразить К перед старикашкой.

Рико: Не вопрос.

Виктор: Ты понимаешь, в чем разница между расплатой и расплатой у стенки?

Рико: Ага.

Виктор: Послушай, мальчик. Я говорю о том, что в это яблочко нужно сыграть без запасов, помощников и реквизита. Если ты мастер своего дела, выколотишь без посторонней помощи. Но придется тяжело.

Рико: Ничё, управлюсь.

Виктор: А если он решит сбежать? Что будешь делать?

Рико: У меня есть наживка.

Виктор: Это не всегда действует. А если он стукнет?

Рико: Заткну ему пасть.

Виктор: Похоже, ты все варианты продумал.

Рико: А то.

Разговор закончился. Валентайн выключил магнитофон. У шулеров свой особый язык. За долгие годы он навострился понимать его. Краска означает меченые карты. Варежка — человек, который меняет карты во время игры. Существовали сотни специальных выражений, вот только Рико и Виктор Маркс их не использовали. Изобразить К перед старикашкой? Валентайн понятия не имел, что это такое.

Желудок заурчал. Пора обедать. Вот только слишком многое отвлекало его от мыслей о еде. Например, как именно мошенничал Джек Легкоступ, что делать с Биллом, кто обманывает Жака в игре в кости и о чем же говорят на этой проклятой пленке. Чересчур много загадок, чтобы расслабиться.

Желудок заурчал снова. Тело подсказывало ему что-то. Валентайн взял пиджак и пошел к двери.

Валентайн решил поехать на машине.

Движение становилось все медленнее и медленнее, потом и вовсе прекратилось. Парнишка на мопеде лавировал с полосы на полосу, отчего все остальные выглядели глуповато. Тони притормозил у входа в гостиницу «Изгнанник». Вдалеке виднелся контур «Фонтенбло». Чтобы проехать жалких полмили, потребовались десять минут и галлон бензина.

«Изгнанник» принадлежал к старым отелям Майами-Бич, к которым он относился с некоторой нежностью. Их обои в цветочек и мягкие ковры напоминали ему о юности. Позади гостиницы у бассейна располагался ресторан на открытом воздухе. Метрдотель посадил его за столик под зонтом. У края бассейна музыкальное трио наигрывало джазовые мелодии, пытаясь перекрыть вопли детей и крики родителей. Валентайн заказал гамбургер и кофе.

Обед принесли через десять минут.

— У меня заканчивается смена, — сообщил ему официант. — Вы не могли бы расплатиться?

Валентайн заплатил по счету. Семь долларов — самые божеские цены из всех. Пришла новая смена. Несколько официантов были в обычной одежде и несли униформу в прозрачных пакетах из химчистки. Валентайн посмотрел на униформу, потом достал из бумажника список предметов, найденных Жаком в шкафчиках дилеров, и перечитал его.

Крем для обуви

Гель для волос

Расчески/щетки

Ножницы для усов

Освежитель дыхания

Лосьон после бритья

Тоник для волос

Зубная паста

Дезодорант

Утюг

Швейный набор

Газета

Фотография голой девицы

Шоколадный батончик

Улыбаясь, он включил телефон и набрал номер Мейбл.

— «Седьмое чувство».

— Вы предоставляете услуги по чтению мыслей?

— Как смешно, — отозвалась Мейбл. — Я пыталась до тебя дозвониться. Ты что, всегда держишь телефон выключенным?

Да, всегда. Его раздражало, когда в общественных местах начинали трезвонить телефоны. Он не ответил на вопрос.

— Я разгадал тайну шулера Жака.

— Да ты что! А он звонил минут двадцать назад. Такой противный!

— Передай Жаку, что мошенничает тот дилер, в шкафчике которого нашли утюг.

— Утюг?

— Именно. Удивляюсь, как я раньше не догадался.

— Не догадался о чем?

— Да уж я повидал этих шулеров с костями. Ни один из них не гладил рубашек. Они же сдают форму в химчистку. А шулер Жака с помощью утюга меняет форму костей. Приставляешь кость к раскаленному утюгу и держишь долю секунды. Она нагревается и становится плотнее с одной стороны. И как следствие одни комбинации выпадают чаще других. Тонкость приема в том, что после охлаждения внешние размеры кости возвращаются к своему изначальному значению. И все улики исчезают.

Мейбл довольно рассмеялась.

— Здорово. Значит, денежки останутся у нас.

— Помимо Жака я тебе дам еще два задания.

— Выкладывай.

— Во-первых, нужно позвонить инспектору Эдди Дэвису в Атлантик-Сити и попросить проверить человека по имени Рико Бланко.

— Того самого Рико Бланко, который обдурил твоего сына?

Валентайн чуть было не шлепнул себя ладонью по лбу. Два месяца назад бандит Рико Бланко выудил у Джерри пятьдесят тысяч, подговорив его сделать ставку в футбольном матче, который на самом деле был записан на пленку. Наверняка тот же самый тип.

— Ты гений, — признался Валентайн.

— Спасибо. И что дальше?

— Включи мой компьютер…

— Уже.

— …и загрузи «Воровской файл». Теперь вытащи досье Виктора Маркса.

«Воровским файлом» называлась база данных с информацией о пяти тысячах мошенников, которые попадались ему на пути за то время, что он проработал в полиции в Атлантик-Сити, поддерживая порядок в тамошних казино. Это было что-то вроде энциклопедии «Кто есть кто в преступном мире».

— Ага, вот он, — сказала Мейбл. — Виктор Маркс. Профессиональный аферист. Приехал в Атлантик-Сити в 1982 году. Не похоже, что задержался там надолго. Фотографии нет.

Валентайн прикрыл глаза и попытался вспомнить его. Не вышло.

— Словесного портрета тоже нет, — добавила Мейбл. — Так что, надо полагать, он удрал. А, вот есть что-то. У него был партнер, которого ты посадил в тюрьму. Сол Хайман.

Валентайн едва заметно улыбнулся. Вот Сола он помнил хорошо. Бывший нищий. Один из тех, кто не может бросить воровство даже под угрозой смерти.

— Найди его досье, пожалуйста.

Пальцы Мейбл застучали по клавишам.

— Сол Хайман, также известен как Малыш с Кони-Айленда. У тебя тут несколько страниц о нем. Неужели он столько всего натворил?

— Это еще верхушка айсберга. Посмотри, нет ли там его последнего адреса?

Мейбл нашла и расхохоталась.

— Ты не поверишь.

— Что такое?

— Он живет в Майами-Бич.

Сол Хайман жил в поселке для пенсионеров «Солнечные острова» к северу от Майами. Ему, должно быть, под восемьдесят, рассуждал Валентайн, представляя, что он занят тем же, чем большинство стариков во Флориде: ходит по врачам и на танцы и облизывается на хорошеньких девушек, которых в этих краях не меньше, чем пальм.

— Тебе нужен номер его телефона? — спросила Мейбл.

— Где ты его раскопала? — изумился Валентайн.

— Ввела его фамилию в поисковик whitepages.com.

Валентайн нацарапал номер.

— Ну пока ты там, найди, пожалуйста, номер Джерри в Пуэрто-Рико.

Мейбл продиктовала номер гостиницы, Валентайн написал его под телефоном Сола. Его сынок наслаждался медовым месяцем со своей беременной женой в «Ритц-Карлтон». Ему подай все лучшее, особенно если платит отец.

— Слушай, — сказал Валентайн, — ты когда-нибудь смотрела телешоу «Кто хочет стать богатым?»?

— Пару раз.

— Виктор Маркс обдурил их. Хотелось бы знать, как.

— То есть он там мошенничал? Не думаю, что это возможно.

— Почему же?

— Я читала в «ТВ-гайд», что у них в шоу охрана не хуже, чем в Форт-Ноксе.[26]

— Я еще позвоню, — пообещал Валентайн.

14

Отец орал на него, сколько Джерри себя помнил.

Началось все, когда Джерри Валентайна застукали за продажей марихуаны в шестом классе, и продолжалось до прошлой недели, когда он растряс родителя на оплату своего медового месяца. Двадцать три года криков, и всякий раз по одному и тому же поводу: Джерри не слушает, что ему говорят.

Да он и не отрицал. Он шагал под ритм собственного барабана: так было, и так будет всегда. Взять хотя бы предыдущую ночь в казино гостиницы. Сколько лет отец талдычил ему: не играй на островах. «Правила никуда не годятся, — любил говаривать его папаша, — и некому жаловаться, если что-то покажется подозрительным».

Но Джерри не слушал. Иоланда рано легла спать, и ему нечем было занять вечер. Взяв остатки денег, которые отец ему одолжил, он спустился вниз, чтобы встряхнуть Госпожу Удачу.

Казино гостиницы было маленьким, устроенным в европейском духе. Джерри понимал, что в рулетку и карибский стад-покер играть не стоит, поскольку это игры для лохов. Обошел он стороной и столы для игры в кости, которая давала приличные шансы, только если разбираешься в тонкостях. Оставалась лишь одна игра, в которую можно выиграть, — блэкджек. Джерри нашел свободный стул у стола с минимальной ставкой в сто долларов.

Проведя детство и юность в Атлантик-Сити, он знал об этой игре кое-что. Единственный толковый способ играть в нее был изложен в книге Эдварда Торпа «Обставь дилера». Торп вычислил систему, которую назвал «основной стратегией». Это наука не менее точная, чем алгебра.

Рядом с Джерри сидел пьяный с круизного лайнера. На нем была отвратительная рубашка попугайской расцветки, забрызганная кетчупом и какой-то зеленоватой гадостью, похожей на мякоть авокадо. Рыгая в карты, он спросил:

— Пуэрториканец?

— Итальянец. А вам-то что?

— Простите. Просто у вас такой загар, как у пуэрториканца.

— А что вы имеете против пуэрториканцев?

— Им запрещено играть в казино, — парировал пьяный.

— Это кто сказал?

— Правительство. Они хотят, чтобы играли только мы, туристы. — Пьяный понизил голос. — Если вам интересно мое мнение, я думаю, это потому, что у них мозгов не хватает, чтобы понять правила.

Иоланда была пуэрториканка. Окажись они на его территории, Джерри непременно дал бы этому типу по шее. Он глянул на дилера, женоподобного пуэрториканца с оливковым оттенком кожи и волнистыми волосами. Дилер промолчал, но в его глазах полыхал огонь. «Он слышал все, что сказал этот тип», — догадался Джерри.

Отец предупреждал, что с раздраженным дилером играть нельзя. Но что может сделать дилер? Питбосс с него глаз не спускает. А карты раздаются из пластикового шуза. Решив наплевать на советы отца, Джерри остался на месте.

И это была его первая ошибка.

Дилер обыграл всех за столом. «Основная стратегия» требовала напряженной концентрации, поэтому Джерри заметил, что в раздаче было слишком много мелких карт. Мелкие карты — двойки, тройки, четверки, пятерки и шестерки — были на руку казино. Старшие же карты — десятки, валеты, дамы, короли и тузы — игроку. Из шуза вынималось недостаточно старших карт. А стало быть, происходило что-то подозрительное. Джерри решил спросить об этом дилера.

И это была его вторая ошибка.

— Как же ты узнал, что дилер мошенничает? — спросила Иоланда на следующий день, приложив пакет со льдом к глазу Джерри. За безрассудство его попросили покинуть заведение, и на улице он получил на орехи от охранника.

— Да просто я догадался, что он делает.

— Догадался?

— Он придерживал старшие карты. Отец рассказывал про такой приемчик. Это не слишком сложно, главное въехать в азы. Надо было последовать его совету.

— Какому?

— Засек, что тебя дурят, — вали.

— Так что ж ты не ушел?

— Потому что я пентюх, — признал Джерри.

Красавица жена чмокнула его в щеку.

— Совсем нет.

В дверь постучали. Иоланда впустила официанта с завтраком, который она заказала. Она наслаждалась каждой минутой медового месяца. А Джерри мучительно искал способ сказать ей, что не может оплатить ни номер, ни ее сеансы в спа-салоне, ни роскошные ужины, ни все прочие счета. Зазвонил телефон. Иоланда взяла трубку.

— Привет, пап, — бодро сказала она.

Джерри застонал. С родным отцом Иоланда разговаривала по-испански. А значит, звонил его папаша, последний человек на земле, с которым ему хотелось беседовать. Он дернулся в сторону ванной.

— Он рядом, — пропела Иоланда.

— Нет. Меня нет, — прошептал Джерри. — Скажи ему, я в сортире.

— Поговори с отцом, — прошептала она в ответ, протягивая трубку.

Джерри взял ее и какое-то время держал на расстоянии вытянутой руки. Он уже предчувствовал, как папаша начнет орать на него, а ведь он еще не знает, что натворил его отпрыск. Джерри уставился на выступающий живот жены. Готов ли он стать отцом?

— Привет, — сказал он наконец.

В жизни каждого мужчины наступает момент, когда приходится признавать свои ошибки. Джерри понял, что это как раз такой момент. Даже если из-за этого отец взорвется, а Иоланда его просто убьет. Но не успел он открыть рот, как отец ошарашил его.

— Даже не знаю, как это выразить, — начал Валентайн.

— Что?

Последовала короткая пауза. Потом отец все же собрался.

— Мне нужна твоя помощь.

15

Увидев Кэнди Харт, Рико тут же понял: что-то не так.

Было время обеда, они сидели в патио ресторана «Делано». За соседними столиками гнездились бледные девицы и их дружки, открыто нюхающие кокс. Между ними сновали официанты, держа на одной руке громадные подносы. Кэнди позвонила ему час назад. Найджел поехал поиграть в гольф в «Голубое чудовище», и она хотела поговорить.

Все дело в одежде, догадался Рико. В этом желтом сарафане она походила на учительницу из воскресной школы. Хотя что тут такого — не может же она выглядеть как шлюха двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Но волосы ее были уложены иначе, косметики на лице стало меньше. И взгляд уже не соблазняющий, заметил Рико.

— Я хочу выйти из игры, — сообщила Кэнди.

— Выйти?

— Выйти.

— Сейчас?

— Ага.

Рико постукивал пальцами по столу. Кричать нельзя — вокруг слишком много людей. Поэтому он просто нахмурился, осмысливая все про себя. Уход Кэнди можно было бы пережить. Всегда найдется другая смазливая шлюшка. Но Кэнди как раз никуда не уходила. Она оставалась на том же месте, в «Делано», в бунгало Найджела. Вытащив бумажник, Рико бросил на стол две тысячи долларов и подвинул их к ней. Ее глаза опустились на деньги, потом уткнулись в его лицо.

— Это за что?

— Последняя зарплата. Не хочу, чтобы кто-нибудь говорил, что Рико Бланко не платит по счетам.

— Ты уверен?

— Бери, бери.

Она протянула руку за деньгами, Рико с силой прижал купюры к столу.

— Неужели ты правда думаешь, что у тебя что-то с ним получится? — напряженно зашептал он. — Да у него баб было больше, чем в моей жизни сранья. Однажды утром ты проснешься, а он — тю-тю. Навсегда. — Рико увидел, что ее глаза увлажнились, и нанес последний удар. — Ты в курсе, почему я собираюсь его нагреть? Потому что так ему и надо. Найджел Мун — сплошные понты.

Официант принес им напитки. Рико убрал руку. Кэнди забрала деньги и посмотрела на него. Рико опустил взгляд в кружку с пивом. «Амстел», светлое. Он не переваривал светлое. Официант принес не то.

— Что значит сплошные понты?

— Тебе нужны подробности?

Прелестные губы Кэнди изогнулись грубо и злобно.

— Нет.

— Ну, для начала…

— Я же сказала, нет. Заткнись.

— Плачу пять штук, если останешься.

— Так вот сколько я для тебя стою, Рико? Пять штук?

— Это больше того, что я тебе уже заплатил, — напомнил он. Кэнди достала деньги и бросила их в лицо Рико.

— Засунь их себе в задницу, жалкий кусок говна, — громко сказала она и бросилась по дорожке к бунгало. Рико отхлебнул пива, пытаясь делать вид, что невозмутим. Люди смотрели на него. Деньги валялись на полу.

Он перевел взгляд на прозрачные двери, ведшие из патио в гостиницу. За ними стоял, прижавшись лицом к стеклу, его шофер. Рико поманил его пальцем. Щепка подобрал деньги.

Через пять минут они ехали на север по Коллинз-авеню. Щепка опустил разделявшее их стекло.

— Поверить не могу, что она так с вами.

Рико открыл настоящее пиво из личных запасов и сделал большой глоток.

— Я тоже.

— Она обругала вас перед столькими людьми.

— Не напоминай.

— И швырнула ваши деньги на пол.

— Заткнись, а? — Как ни странно, хуже всего было то, какой мерзкий привкус остался во рту от светлого «Амстела». Такого у пива быть не должно. Показался «Райский утес». Щепка включил поворотник и припарковался у входа.

Швейцар в униформе открыл дверцу Рико, тот вышел. На полпути к лифту его осенило. Он вернулся к машине.

Щепка сидел в лимузине, выбирая канал радиоприемника. Он как-то сказал, что на Кубе по радио ничего приличного не найдешь. Рико подошел к его окну и постучал. Стекло поплыло вниз.

— У меня есть для тебя задание.

— Я готов, — ответил Щепка, его пальцы щелкали в такт музыке, вырывавшейся из динамиков.

— Убей ее, — велел Рико.

Джерри не знал, как понять поведение отца.

Сначала папаша выслал ему переводом деньги, чтобы оплатить гостиницу, чтобы Иоланда могла пожить здесь еще несколько дней и чтобы Джерри вылетел в тот же день в Майами. Потом встретил его в аэропорту, весь такой улыбающийся, обниматься полез, помог взять напрокат машину, за которую рассчитался своей кредиткой. И не просто какую-нибудь консервную банку, а «БМВ 540», сто баксов в сутки.

Проезжая по дамбе к Майами-Бич, Джерри поймал себя на том, что насвистывает в такт песне, звучащей по радио. Все было как-то нереально хорошо. Потом он заметил в зеркале заднего вида мигалку полицейского патруля.

— Я сам разберусь, — сказал отец, когда Джерри показал ему в «Фонтенбло» талон за превышение скорости. Они пили газировку у бассейна, а вокруг кишмя кишели симпатичные девушки. Джерри почувствовал, что глаза отца буквально прожигают ему лицо.

— Нечего заглядываться, — сказал Валентайн.

— Что?

— Ты женатый мужчина.

— Если человек на диете, ему уже и в меню не заглянуть?

Отец перегнулся через стол, схватил Джерри за ухо и крутанул его.

— Послушай-ка меня. Сначала реагируют глаза, потом реагирует член. А поскольку он одноглазый, ему видится только половина картинки. Так что не заглядывайся, ладно?

Джерри утвердительно хрюкнул, и отец отпустил его. Вот это было уже больше похоже на папашу. Девица в бикини проплыла мимо их столика и подмигнула ему.

— Как поживаешь? — брякнул он, не подумав.

Она остановилась, чтобы поболтать, и оперлась на столик, чтобы им было лучше видно всю красоту.

— Ты видел эти буфера? — восхитился Джерри, когда девица ушла.

— Да она мне чуть глаза не выдавила, — бросил Валентайн. — Они не настоящие.

— Зато какие красивые, — протянул Джерри.

— Тебе нравятся силиконовые титьки? — удивился его отец.

Джерри ухмыльнулся. Нечасто услышишь это слово: титьки. Так говорят только чудаки папашиного поколения.

— Ну давай, — подначивал Валентайн, — ответь.

— Иоланда хочет себе такие, после того как родит.

— Ничего глупее в жизни не слышал, — фыркнул Валентайн. — Отговори ее.

— Ну пап…

— Тебе нужна женщина, у которой постоянно включен «зеленый»?

Ухмылка исчезла с лица Джерри.

— Нет.

— Тогда послушайся моего совета. Потом спасибо скажешь. — Валентайн допил газировку и вытер губы бумажной салфеткой. — Мне нужно поговорить с тобой, но это строго между нами.

— О чем?

— О Рико Бланко.

Джерри выпрямился. Два месяца назад Рико выиграл у него пятьдесят тысяч долларов, а потом послал головорезов братьев Молло вытрясти долг. Не располагая деньгами, Джерри отдал им свой бар в Бруклине. И все бы ничего, но была одна загвоздка. Бар принадлежал его отцу.

— А что с ним? — спросил Джерри.

— У него стрип-бар в Саут-Бич. Мне нужно, чтобы ты с ним поболтал и выяснил, что у него на уме.

— Рико не станет со мной трепаться.

— А я думал, вы друзья.

— Пап, он меня ободрал как липку.

— Но ты же получил бар назад, так?

— Ага.

— Вот и поговори с ним. Хотя бы просто по телефону. Что бы ты из него ни вытянул, все сгодится.

Джерри нерешительно заерзал на стуле. В каком-то смысле он предпочел бы, чтобы отец на него орал, чем вел такие разговоры. Отвечать отцу нужно было честно, а он к этому не привык. Джерри поставил локти на стол. Валентайн сделал то же самое.

— Слушай, пап. Я тебе расскажу кое-что, что тебя не обрадует. Но все равно, лучше тебе узнать.

— Ну что еще?

— Когда я впервые открыл бар, Рико пытался вымогать у меня бабки. Я показал ему лицензию на продажу спиртного. На твое имя. Я сказал, что ты полицейский и у тебя есть связи. После этого он оставил меня в покое.

Валентайн откинулся на спинку стула, глядя на сына так, словно у того выросли рога.

— То есть ты сказал ему, что я не чист на руку.

— Угу.

— Чтоб тебя, Джерри.

Джерри почувствовал, что ему не хватает отцовского крика.

— Это еще не все.

— А что еще?

— Пару месяцев назад, помнишь, я отдал бар братьям Молло, чтобы расплатиться с Рико? А через несколько дней Молло взорвались в машине. Рико уверен, это ты их.

— Ты ему так сказал?

Джерри уронил голову на руки.

— Ага.

— Так Рико, значит, считает, что я еще и убийца.

— Ага, — повторил Джерри.

— Если ты позвонишь Рико и скажешь, что я хочу с ним встретиться, как думаешь, он согласится?

Джерри поднял глаза и встретился взглядом с отцом. Тот даже не повысил голоса.

— Наверное. Ты не сердишься на меня?

Валентайн пожал плечами, перегнулся через стол и сжал руку сына.

— Переживу.

16

Бегущий Медведь успел позабыть, как противно сидеть в тюрьме.

Прошли сутки с того момента, как он застрелил Карла Чернорога. Чернорог отправился к праотцам по дороге в больницу, а Бегущего Медведя, Гладкого Камня и остальных трех дилеров полиция племени арестовала и посадила в тюрьму резервации.

Он стоял у решетки своей камеры. Прутья ее были вытерты до блеска на уровне груди заключенными, машинально хватавшимися за них. Гладкий Камень и трое других сидели рядом, яростно перешептываясь. Точно как мыши, которые знают, что их вот-вот слопает кошка, подумал вождь. Он сел на свою койку, прислонился спиной к бетонной стене и закрыл глаза.

В последний раз, когда его посадили — больше двадцати пяти лет назад, — ему было видение. В нем он увидел свой народ, живущий в приличных домах и питающийся как следует, обеспеченный медицинской помощью и всем тем, чего у них не было в его детстве. Бегущий Медведь увидел будущее, находясь в месте, где не было будущего. И это изменило его.

Когда он открыл глаза, в его камере стояла женщина-миканопи в деловом костюме. В левой руке она держала дипломат, в правой — пластиковый стул. Бегущий Медведь повел рукой, предлагая присесть.

— А, Глэдис Мягкие Крылья, как поживаете?

— Я боялась, вы меня не помните, — ответила она.

— Вы поступили в Стетсоновский университет и получили диплом юриста, — сказал вождь. — И теперь вы будете представлять мои интересы перед старейшинами.

— Да, и перед полицией Брауарда, если захотите.

Бегущий Медведь окинул ее взглядом. Старейшины племени будут решать, чью версию поведать полиции: его или Гладкого Камня. Старейшины — люди пожилые, со своими устоями. Бегущий Медведь не раз схватывался с ними по поводу того, как он управляет казино.

— Всему свое время, — заметил он.

Она, казалось, не обиделась. Открыв дипломат, Глэдис достала несколько листков бумаги и прочитала объяснения Гладкого Камня и трех дилеров о том, что случилось. В их интерпретации Бегущий Медведь разнес трейлер Гладкого Камня, а потом, столкнувшись с ними, набросился ни с того ни с сего. Когда она умолкла, вождь тихо рассмеялся.

— Вам смешно?

— Смехотворные объяснения, — ответил он. — Пятеро на одного. У Чернорога были нож и пистолет. А я вообще не вооружен.

— Чернорог мертв. А вы знаток боевых искусств.

— Они на меня напали.

— Стало быть, самозащита. Но что вы делали в этом трейлере?

— Я нанял одного консультанта. Он специалист по ловле мошенников. Кто-то сунул аллигатора в его машину. Я заподозрил Гладкого Камня и пошел к нему в трейлер. В его столе я нашел тетрадь, в которой были написаны имена тех, кто на меня напал.

Глэдис снова открыла дипломат и протянула ему лист бумаги. На нем был список предметов, найденных при обыске полицией племени в трейлере Гладкого Камня.

— Полиция никакой тетради не обнаружила, — пояснила она. Бегущий Медведь вытащил из кармана рубахи страницу, вырванную из тетради, развернул ее и протянул Глэдис.

— Взял в качестве сувенира.

Она пробежала по листку глазами. Вождь прекрасно помнил ее ребенком. Босая, перепачканная, почти всегда молчаливая. И вот какой она стала. Нарядная. И разговорами зарабатывает на жизнь. Глэдис покачала головой.

— Я не понимаю, что все это значит.

— Я тоже, — ответил Бегущий Медведь. — Но я знаю того, кто понимает.

— Ваш консультант?

— Да. Мой консультант.

Квартира Сола Хаймана находилась на пятом этаже унылой многоэтажки в северном Майами. Звонок Валентайна застал Сола на велотренажере. Заслышав его голос, Сол обрадовался, словно это был давно пропавший брат, а не человек, который упрятал его за решетку.

— Ну, конечно, заезжай, — согласился Сол. — Если ты не по работе.

— Я на пенсии, — ответил Валентайн.

— Сколько ж лет прошло? — спросил Сол час спустя, впустив его в квартиру. Он был миниатюрен и жилист, все время потел и носил щеголеватые усики, которые красил, как и волосы. Вообще-то Валентайн не любил крашеных. Но у Сола это выглядело нормально.

— Двадцать.

— Скучал по мне?

— Ни секунды.

— Ты был моим любимым полицейским.

— С чего бы это?

— Этот твой напарник хотел из меня душу вышибить, а ты вступился.

Валентайн смутно помнил тот случай. В те далекие дни Атлантик-Сити был магнитом для мошенников, и их нередко избивали по дороге в участок. Сол проводил его в гостиную, маленькую комнату, окна которой выходили на два многоквартирных дома через дорогу. Между ними блестела тонкая серебристая полоска океана.

— Хороший вид.

— Спасибо. — Сол сел на диван и махнул рукой на стул. — Так когда ты вышел в отставку?

— В прошлом году. Открыл консалтинговую фирму. Помогаю казино вычислять шулеров.

— Надеюсь, ты с них сдираешь по максимуму.

— А то как же.

Сол улыбнулся, его зубы сверкнули на солнце. Они были отбелены и смахивали на клавиши рояля.

— Молодец.

— Потому что ушел в свободное плавание?

— Потому что делаешь бабки на этих гребаных казино. — Он шлепнул ладонями по коленям. — Слушай, может, выпьем? Могу предложить газировки или фруктового сока. Врач мой, Чокья Глубокий Карман, заставил меня пообещать, что я не притронусь к спиртному.

— Его правда так зовут?

— Я его так зову. Каждый осмотр у него облегчает мои карманы.

— Я буду диетическую колу, если есть.

— Найду.

Сол спрыгнул с дивана и исчез. Дожидаясь колы, Валентайн окинул взглядом жилище Сола. Не хоромы, конечно, но и не сарай какой-нибудь. Философия Сола относительно мошенничества, очевидно, полностью окупилась. «Лучше играть на чужие деньги, чем на свои, — сказал он, когда Валентайн арестовал его. — Гораздо лучше».

Случилось это в «Резорт интернешнл» в Атлантик-Сити. Казино только-только открылось, охрана еще работала из рук вон плохо. Но владельцы поступили мудро. В цоколе стоял компьютер, производивший финансовый анализ разных игр. И компьютер сообщил, что на столе с рулеткой есть проблемы. Охрана вызвала полицию. Отправили Валентайна, и он засел в зале видеонаблюдения.

Сидя перед монитором, он изучал передаваемое камерой изображение стола с рулеткой. К рулетке всегда стекаются самые разные и необычные люди, и прошло какое-то время, прежде чем он заметил Сола и что-то заподозрил.

Сол играл каждый день. Как большинство игроков, он был суеверен и каждый раз, входя в казино, следовал определенному порядку действий. Сначала он заглядывал в кофейню и выкуривал сигарету. Потом отправлялся в казино и играл на рулетке. Сол всегда ставил на поля с шансом выигрыша пятьдесят на пятьдесят — красное, черное, чет-нечет — и обычно через пятнадцать минут уходил, чтобы поиграть в кости или блэкджек. Он был умен и порой выигрывал по-крупному. Но с той же частотой проигрывался вчистую.

А не нравилось Валентайну именно однообразие набора его действий. Возникало ощущение, что они отрепетированы, поэтому он решил записывать Сола на видео в течение недели, а потом сравнить пленки. Просмотрев их, Валентайн вывел четыре действия, которые Сол проделывал каждый божий день.

1. Он всегда курил.

2. Он всегда ставил стодолларовую черную фишку.

3. Он всегда бросал эту фишку на стол и просил крупье поставить за него.

4. Он всегда обращался к одному и тому же крупье.

Валентайн нашел личное дело этого крупье. В прошлом году он подал несколько жалоб в отдел кадров казино, недовольный сроком отпуска, количеством рабочих часов и уровнем зарплаты. В общем, раздраженный тип.

На следующий день Валентайн устроился в будке чистильщика обуви в казино. И положил на колени газету. Под газетой спрятал бинокль. До прихода Сола он беседовал с чистильщиком о бейсболе.

Сол не отступал от своего порядка. Валентайн следил за ним в бинокль, и его взору открылась подлинная красота.

Подойдя к столу с рулеткой, Сол поздоровался с тем самым крупье, бросил черную стодолларовую фишку на стол и попросил поставить ее. Вот только фишка Сола так и не коснулась сукна. Она была прикреплена к нити и исчезла в его рукаве. В то же мгновенье крупье метнул на стол черную фишку, которую прятал в ладони. Чтобы скрыть подмену, Сол выдохнул сигаретный дым над столом.

Сол с крупье проделали это три раза. Крупье таскал фишки со стола и прятал их в руках, тем самым давая Солу возможность играть на деньги казино.

Но потом Сол выкинул еще более потрясающий номер. Вместо того чтобы уйти восвояси со своим выигрышем, он отправился к столу блэкджека. Сол давал казино шанс отыграться. В более чем пятидесяти процентах случаев у казино это получалось. Но в остальных Сол выходил победителем. И при этом никакого риска.

Сол вернулся с подносом, подал стакан гостю и сел на диван, который тут же прогнулся под тяжестью его некрупного тела.

— Так что привело тебя в Майами?

— Выполняю работу для казино миканопи, — объяснил Валентайн, решив сразу перейти к делу. — Один твой приятель подозревается в убийстве.

Сол залпом выпил содержимое стакана. Шулеры могли быть кем угодно, только не убийцами.

— Кто? — Его тон стал серьезным.

— Виктор Маркс.

Сол моргнул, потом еще раз.

— Я не встречал человека более мягкого, чем Виктор Маркс. Знаешь его прозвище? Мотылек.

— Ты в последнее время с Виктором общался?

— Мы сто лет не виделись. Ты уверен, что Виктор замешан?

Валентайн кивнул.

— Он связался с одним бандитом, Рико Бланко. Полиция установила причастность Рико к убийству в казино миканопи.

Сол откинулся на спинку дивана. Валентайн почувствовал, что он борется со своей совестью. Она есть у всякого шулера, только пути ее более извилисты, чем у остальных людей. Валентайн понизил голос.

— Жертва проворачивала аферу с Рико Бланко. Что-то не заладилось, и Рико убрал этого человека. Мне не хочется, чтобы Виктора Маркса постигла та же участь.

Валентайн услышал, как Сол бормочет что-то себе под нос. Мейбл так часто делала, и Валентайн подозревал, что когда-нибудь и сам станет таким же. С возрастом теряешь друзей, а поговорить-то хочется. Затуманенные глаза Сола остановились на Валентайне.

— И мне не хочется, — сказал старый мошенник.

Валентайн поставил пленку с голосами Рико Бланко и Виктора Маркса на магнитофон Сола Хаймана.

— Они обсуждают, как выманить кучу денег у одного лоха, — объяснил Сол, когда пленка кончилась. — Наживка — это смазливая девица, которая участвует в деле. Сыграть яблочко без запасов, помощников и реквизита означает, что Рико работает в одиночку. В остальном Виктор спрашивает, хватит ли у Рико смелости все провернуть. Это самая трудная часть.

Валентайн вытащил кассету из магнитофона.

— Почему же?

— А вот как марлиня ловить, — ответил Сол. — Любой дурак может забросить удочку в воду и поймать его на крючок. Но потом-то нужно еще побороться с ним и подтащить его к себе. А это уже задачка посложнее.

— Зачем Виктор пользуется прибором для изменения голоса?

— Виктор всегда был осторожным, — сказал Сол. — Наверное, я единственный в мире человек, у которого есть его фотография.

— Можно взглянуть?

— Да пожалуйста, — в голосе Сола не было и грамма сомнений.

Через минуту они сидели на диване и листали пыльный фотоальбом. Сол всю свою жизнь провел по ту сторону закона. В тридцатые он работал на Кони-Айленде медиумом, носил тюрбан и рисовал на лбу тикку — красновато-коричневое родимое пятно. Со временем он дорос до мастера трехкарточного монте,[27] потом — до информатора на скачках. Позднее Сол перебрался в Палм-Спрингс и занялся фальсификациями, продавал поддельные нефтепродукты и плантации каучуконосов.

— Ага, вот. — Сол нашел фотографию.

Валентайн впился глазами в две пары за столиком в ночном клубе. Сол с какой-то красоткой. Виктор Маркс с хмурой женщиной. Маркс закрывал лицо рукой. Видно было только его густую шевелюру и кустистые брови.

— Это Вик со своей подружкой, я и Сэди в «Копакабане» в Нью-Йорке, — начал рассказывать Сол. — Пошли послушать Каунта Бейси. Вик чуть не убил фотографа за то, что тот нас щелкнул. Я заплатил парню и заставил уничтожить негатив. — Сол долго всматривался в снимок. Потом обвел пальцем контур головы Сэди.

— Твоя жена?

— Да. Умерла в прошлом январе.

Валентайн почувствовал, как в груди все сжалось. Лоис умерла во сне в январе два года назад.

— Мне жаль, — пробормотал он.

— И мне, — отозвался Сол, вытирая глаза. — Я бы не добился того, чего добился, сидя на заднице. А Сэди всегда меня поддерживала и была рядом. Когда меня посадили, она каждую неделю приезжала с пирогами и печеньем. — Он развел руки, чтобы показать скромную обстановку комнаты. — И вот чем я ей отплатил.

Потеря. Считается, что это состояние, в котором тебе чего-то не хватает. А на самом деле это чудовище, готовое в любую секунду выпрыгнуть из тени и отнять кого-то. И когда такое случается, ничто на земле не может возместить потерю.

— А теперь все это гроша ломаного не стоит, — закончил старый мошенник.

17

Кэнди Харт лежала в ванне, когда зазвонил телефон. Она не шелохнулась, предпочитая оставаться в пене, опустившись в воду по самые уши, и пускать носом пузыри. Это была детская шалость, и она не желала расставаться с ней, так же как и с коллекцией плюшевых зверушек.

Когда она вытиралась, телефон затрезвонил снова. Кэнди глянула на часы, лежавшие на раковине. Почти два. Найджел был неважным гольфистом, и она представила его стоящим у девятой лунки в «Голубом чудовище» и разглядывающим десяток мячей, запущенных им в озеро. Подняв трубку, Кэнди пропела:

— Алло.

— Мисс Харт?

— Да?

— Это Карлос, администратор. Приехал лимузин. Шофер говорит, что мистер Мун позвонил в его компанию и попросил, чтобы вас забрали.

— Он объяснил, зачем?

— Я спрошу. — Кэнди услышала, как Карлос что-то говорит водителю. Затем его голос снова зазвучал в трубке: — Мистер Мун сказал, что хочет встретиться с вами в каком-то особенном месте.

Кэнди улыбнулась.

— Передайте, пусть подождет.

Через двадцать минут она вышла из отеля. «Делано» стоял в многолюдном квартале, и владелец закрыл вход непроницаемой живой изгородью вечнозеленого кустарника. Рядом с изгородью курил жилистый кубинец в шоферской униформе. Он улыбнулся, открыв полный золотых коронок рот, потом распахнул заднюю дверцу лимузина. Сиденье было усыпано десятками алых роз. Кэнди уселась и поднесла цветы к лицу. Их аромат пьянил. Машина плавно поехала.

Выйдя из дома Сола Хаймана, Валентайн позвонил Биллу Хиггинсу на сотовый. Через десять минут они уже сидели в углу ресторана «Лоуз» и пили кофе. Валентайн пересказал Биллу то, что услышал от Сола.

— Сдается мне, Сол знает больше, чем говорит. Последи за ним пару-тройку дней. Ты еще помнишь, как он выглядит?

— А то как же, — ответил Билл. — Я арестовал его после того, как он развел в бридж нефтяного магната из Техаса. А техасец был тоже мировой игрок.

— Дай угадаю, — перебил его Валентайн. — У Сола был помощник.

Билл кивнул.

— Сол играл с техасцем за столом у гостиничного бассейна. А за соседним столом сидел его сообщник с газетой, в которой была сделана щель. Он видел карты техасца и, выдыхая через нос, подсказывал Солу, как ставить.

— Дыхалка, — вспомнил Валентайн.

— Ты слышал о таком?

— Да.

Валентайн видел, как его бабушка и ее подруга проделывали такое за игрой в карты в Катскилле лет пятьдесят тому назад.

— Я не располагал достаточными доказательствами для суда, — продолжил Билл. — Но отнес то, что было, в совет по азартным играм штата. И они запретили Солу возвращаться в Неваду. — Он взял кофейник и наполнил чашки. — Так с чего ты взял, что он замешан?

Кофе оказался необычайно вкусным. Пожалуй, лучшего Валентайну в Майами пробовать не доводилось. Надо бы сюда еще заглянуть.

— Я мастер угадывать, когда люди мне врут. Сначала мне не показалось, что Сол обманывает. Но потом я задумался. Он говорит, что с Виктором Марксом сто лет не виделся. Чушь собачья. Они с Виктором дружили сорок лет. У тебя есть такой друг?

— Само собой, — подтвердил Билл.

— Готов поспорить, ты с ним беседуешь не реже раза в месяц.

— А то и чаще.

— Стало быть, Сол врет. Вот если бы он сказал: «Мы не виделись со Дня благодарения», я бы на это купился. Но несколько лет — это перебор. — Валентайн написал адрес Сола на салфетке и подробно обрисовал его дом вплоть до высоты изгороди. — Вокруг дома — стена. Если Сол вздумает смыться, у него один путь — через передний вход. Я видел его ключи от машины на столике. Он ездит на «Тойоте».

Билл заплатил за кофе, и они встали из-за стола. До этого момента все было нормально. Но тут лицо Билла словно растрескалось: по нему побежали морщины тревоги.

— Что случилось? — всполошился Валентайн.

— Мне звонили из полиции Брауарда. На свалке Форт-Лодердейла нашли труп. Полагают, что это Джек Легкоступ. Меня попросили приехать в морг и опознать тело.

Валентайн почувствовал, какая боль пронзает Билла. Именно в этом и заключалась разница между ними. Он никогда не сочувствовал преступникам. Они вышли из гостиницы.

— Хочешь, поеду с тобой? — предложил Валентайн.

— Если можешь, — согласился его друг.

Тот, кто бросил тело Джека Легкоступа на свалке, особым умом не отличался. В его волосах запутались водоросли, в легких осталась вода из болота, а обе руки и нога были откушены. Не возникало сомнений в том, что умер он в болоте.

Большая часть лица осталась целой, так что опознать его было можно. Руки Билла дрожали, когда он расписывался на отчете коронера. Через час Валентайн подбросил его до «Лоуза» и вернулся в гостиницу. Он чувствовал, что устал как собака, и исполинская кровать манила его к себе. Войдя в вестибюль «Фонтенбло», Валентайн заметил у лифтов индианку в темном деловом костюме. Под тридцать, короткие черные волосы, плоское лицо, коренастая. Она подошла к нему с таким видом, как будто чего-то ждала от него.

— Мистер Валентайн?

Он кивнул. Она протянула ему визитку. Глэдис Мягкие Крылья. Юридический представитель народа миканопи. Имя было обманчиво. Ничего мягкого в ней не проглядывало.

— Я пришла к вам от имени моего клиента, вождя Бегущего Медведя.

— Вашего клиента?

— Вождь участвовал в потасовке с пятью другими членами племени. Один из них погиб.

— Надеюсь, это был Гарри Гладкий Камень.

— Что, простите?

— Он засунул аллигатора в мою машину. Эта зверюга чуть мне руку не оттяпала.

Глэдис достала из кармана сложенный квадратом листок, развернула его и протянула Валентайну.

— Вот единственная улика против Гладкого Камня, которой я располагаю. Бегущий Медведь нашел в его трейлере.

Валентайн прочитал строчки, написанные на странице тетради, потом вернул ее Глэдис.

— Эти уравнения — «задержка» на пять дилеров блэкджека в вашем казино.

— А что это такое?

— Задержка позволяет определить, сколько денег зарабатывается на играх. Если цифры тут не врут, эти дилеры мошенничают.

— Почему вы так уверены?

— Средняя задержка для стола блэкджека — двадцать процентов. А у ваших дилеров — все сорок четыре. Двадцать четыре из них они кладут себе в карман, а остальные двадцать оставляют казино.

Глэдис облегченно выдохнула.

— Бегущий Медведь так и сказал, что вы разберетесь. Хочу попросить вас об услуге.

— Хотите, чтобы я объяснил все полиции?

Она взглянула на него изумленно.

— Вообще-то старейшинам моего племени. А как вы догадались?

— Я этим на жизнь зарабатываю, — ответил Валентайн.

Старейшинами народа миканопи оказались пятеро седовласых мужчин, которым на вид Валентайн дал лет примерно по семьдесят пять. Они сидели за длинным столом с одинаково вытянутыми лицами, которые жизнь исчертила морщинами, словно карту дорогами. На них были куртки из грубой хлопчатобумажной ткани и джинсовые рубашки. Валентайну вспомнилось вычитанное в какой-то книге, что воины миканопи мешали белым осесть во Флориде до начала двадцатого века. То были отцы и деды вот этих старейшин.

Справа от них сидели Бегущий Медведь и Глэдис Мягкие Крылья. Слева — Гладкий Камень и трое его подручных, их адвокат, яйцеголовый индеец в дешевом костюме. Позади стояли шесть полицейских из полиции племени, вооруженные дробовиками «моссберг».

Адвокаты изложили версии случившегося в интерпретации своих клиентов. В отличие от судебных разбирательств никого не просили поклясться на Библии. И статуя с повязкой на глазах по имени Справедливость не глядела на всех свысока.

Потом настала очередь Валентайна. Он предъявил свои документы, вытащил единственное доказательство Бегущего Медведя — листок, вырванный из тетради Гладкого Камня, и положил его на стол. Старейшины одновременно опустили головы.

— Данный лист был найден в тетради Гарри Гладкого Камня.

— Протестую, — встрял яйцеголовый адвокат, вскочив со стула. — Нет свидетельств того, что он действительно был в тетради Гарри.

— Это его почерк, — сказал главный старейшина. — Сядь.

Адвокат сглотнул.

— Вы уверены?

— Я сам учил его писать, — рявкнул старейшина. — Сядь.

Адвокат опустился на стул. Главный старейшина глянул на него так, что стало понятно: больше подобных вмешательств он не потерпит. Валентайн указал на уравнения на листке и продолжил:

— Вот классическое доказательство мошенничества. Я видел такое десятки раз. Глава шайки ведет тетрадь, чтобы у остальных не было сомнений в том, что их обсчитывают. Только так все останутся довольны.

Главный старейшина поморщился.

— Вы хотите сказать, что все эти люди мошенничали?

— Именно так.

— Почему же наша служба безопасности этого не заметила?

Хороший вопрос. Откашлявшись, Валентайн ответил:

— Вероятно, она как раз заметила.

Главный старейшина нахмурился. Нахмурились и остальные четверо.

— Пожалуйста, объяснитесь.

— Мне нужно задать вам несколько вопросов.

Главный старейшина смерил его взглядом.

— Хорошо.

— Какова численность населения резервации?

— Две тысячи пятьсот человек.

— Сколько из них связаны родством?

— Почти все, — сухо отозвался старейшина.

— Сколько людей работает в службе безопасности казино?

Старейшина посмотрел на Бегущего Медведя, тот ответил:

— Сорок шесть.

— Все родственники?

Бегущий Медведь задумался.

— Да.

— Иными словами, работники вашей службы безопасности следят за своими двоюродными братьями, тетками, дедами, а в этом виде бизнеса ничего страшнее придумать нельзя.

У главного старейшины отвисла челюсть.

— Почему?

— В большинстве казино в службе безопасности работают бывшие полицейские и инспекторы. Они не состоят в родстве с работниками залов и не общаются с ними. Это помогает им оставаться объективными наблюдателями. Если вы сравните эту ситуацию с тем, что творится в вашем казино…

— Прошу прощения, — перебил его яйцеголовый адвокат. — Здесь кто-нибудь собирается предъявить хоть какие-то улики? Или будем сидеть и слушать, как этот человек разглагольствует? У моих клиентов есть законные права.

Старейшины нахмурились все как один. Они произвели на Валентайна впечатление мудрецов, способных узнать правду, едва ее услышав. А адвокат предлагал им отступить назад.

— У вас есть еще доказательства? — спросил главный старейшина.

— Дайте мне пленки видеонаблюдения с записью того, как эти люди работают на блэкджеке. И я предоставлю вам горы доказательств, — ответил Валентайн.

— Прямо сейчас можете это сделать?

— Мне нужен день, максимум два.

Старейшины сошлись тесным кружком, потом проголосовали.

— Решено, — резюмировал главный старейшина.

Не успел Валентайн вымолвить и слово, как старейшины покинули комнату в сопровождении Бегущего Медведя и остальных обвиняемых. Он взялся за это дело, чтобы сбежать от своих проблем. Но получилось все иначе. И теперь Валентайн уже жалел, что не остался дома.

— Отличная работа, — похвалила Глэдис, когда они вышли из трейлера.

18

Он прошел следом за Глэдис в казино, потом на лестницу за дверью с табличкой «Посторонним вход воспрещен». На втором этаже они остановились у двери, над которой висела камера видеонаблюдения. Глэдис стукнула один раз и посмотрела в камеру.

— Ну же, — тихо сказала она.

Им открыл индеец с впалыми щеками в голубом пиджаке. Звали его Билли Тигр, он остался за начальника службы наблюдения, пока Гарри Гладкий Камень торчал в тюрьме. Билли Тигр проводил их внутрь.

Сердце любого казино — зал видеонаблюдения. Обычно это полутемное помещение, напичканное дорогостоящим оборудованием для обнаружения и записи на пленку подозреваемых в мошенничестве. Там всегда поддерживается температура восемнадцать градусов, чтобы приборы не перегревались. К тому же это помогает не превратиться в зомби персоналу, который по восемь часов в день всматривается в черно-белые изображения на экранах. Тигр завел их в отгороженный в углу кабинет и закрыл дверь.

— Я подумал, вам не нужны будут лишние уши, — пояснил он. — Валентайн почувствовал, что тут что-то не так. Откуда Тигр мог знать, что им нужно? И, словно прочитав его мысли, Тигр продолжил: — Мне позвонили старейшины. Все пятеро сразу. Сказали, что вы хотите посмотреть пленки.

— Все пятеро? — повторила Глэдис.

Выражение лица Тигра выдавало в нем человека, который каждое утро просыпался с улыбкой.

— Ага. Чудно так. Они же ни одно решение не могут принять, не проголосовав. Представляю, как они заказывают еду по телефону.

Валентайн достал из кармана рубашки листок, который Бегущий Медведь вырвал из тетради Гладкого Камня.

— Я хочу просмотреть последние записи каждого из этих дилеров, кроме Джека Легкоступа.

Тигр пробежал глазами список.

— Без проблем.

— И их личные дела.

— Сейчас же этим займусь.

Тигр пошел к дверям, Валентайн остановил его.

— У кого из этих дилеров самый скромный опыт работы на блэкджеке?

Тигр взял листок и задумался.

— У Карла Чернорога. Он недавно работает.

— Насколько недавно?

— Месяца четыре, может, пять.

— С него и начнем, — предложил Валентайн.

Вскоре Валентайн и Глэдис всматривались в видеозапись Чернорога. Валентайн в жизни не видел настолько небрежно работающего дилера блэкджека.

— Как ему вообще удалось получить это место? — удивился он.

— Бегущий Медведь, — объяснила Глэдис. — Когда в казино открываются вакансии, которые не получается заполнить своими, он нанимает людей из других племен. Если у них есть семьи, им разрешается жить на территории резервации, а их детям — бесплатно ходить в школу. Другие племена в стране переняли эту политику.

Валентайн следил за тем, как Чернорог ведет игру. Каждому игроку за столом он выдал по две карты. Дойдя до себя, Чернорог замешкался. Стандартный порядок действий, принятый в казино, требовал, чтобы он второй своей картой перевернул первую лицом вверх. А потом убрал вторую карту под первую.

Но Чернорог этого не сделал.

Он глянул на карты игроков и неуклюже положил свою вторую карту на первую лицом вверх. Валентайн впился глазами в экран. Неужели Чернорог перезабыл все правила и перевернул не ту карту? Такое иногда случается и, насколько ему известно, никак не влияет на результат игры.

Лист, вырванный из тетради Гладкого Камня, лежал на столе. Взяв его, Валентайн уставился на цифры рядом с фамилией Чернорога.

СБРОС: 12,104 ВЫИГРЫШИ: 5,812 ЗАДЕРЖКА: 42 %

Чернорог выиграл 42 процента от всех ставок за его столом. Лучшие дилеры блэкджека выигрывают 20 процентов. И при этом они считаются дилерами класса А. Их посылают работать за столы, когда в город прибывают настоящие «киты». А тут какой-то парнишка, у которого молоко на губах не обсохло, выигрывает в два раза больше.

— Дайте-ка мне его личное дело, — попросил Валентайн.

Глэдис протянула ему папку. Валентайн почитал, потом сказал:

— Чернорог отсидел за вооруженное ограбление. Ваше казино проверило его подноготную и узнало об этом. И тем не менее наняло его.

— Точно.

— Попробую угадать. Это дело рук Бегущего Медведя.

— Да. Бегущий Медведь сидел в тюрьме. И многие другие из резервации. Побочный эффект высокого уровня безработицы и плохого образования.

«И что с того?» — чуть не вырвалось у Валентайна. Ни одно законопослушное казино не возьмет на работу человека с криминальным прошлым. Слишком велико искушение для него, когда день за днем перед ним протекает столько денег. Бегущему Медведю было видение, и он решил, что изменит людей добрым отношением к ним. Вот только на преступников это не действует.

— Надо посмотреть другие записи этого человека, — попросил Валентайн.

Они нашли Билли Тигра у стены мониторов наблюдающим за тем, что происходит в казино.

— Закончили? — спросил он, не отрывая глаз от экрана.

— Мы хотим взглянуть на другие записи Чернорога, — ответила Глэдис.

Тигр повернулся к ним с сомнением.

— Это сложно? — уточнила Глэдис.

Смущенное выражение исчезло с его лица.

— Вовсе нет.

Глэдис и Тигр ушли за пленкой, Валентайн вернулся в кабинет и вдруг почувствовал себя обессилевшим. Может быть, это все из-за схватки с аллигаторами? Или дело в том, что любезные разговоры с сыном стоили ему серьезных физических усилий? Его веки отяжелели и стали слипаться. Валентайн уставился в телевизор на столе. Он показывал происходящее в горячих зонах казино и на парковке. У входа стоял черный лимузин. Рядом курила рыжеволосая женщина. Валентайн прильнул к экрану так, что чуть не коснулся его носом. Только одно не начало подводить его с возрастом — память. Эту женщину он уже где-то видел.

Она бросила сигарету, сказала что-то тощему шоферу-латиноамериканцу и указала на часы. Шофер примирительно поднял руки. Пленка с Джеком Легкоступом, понял Валентайн. Рыжая — наживка.

Она села в лимузин. Шофер тоже. Наклонившись, он достал из кармана на дверце пистолет и положил его себе на колени. Потом захлопнул дверцу и тронулся с места.

Валентайн выскочил из кабинета и побежал искать Глэдис Мягкие Крылья.

19

Щепка всегда считал, что казино — пакостное место. Его школа в Гаване занимала здание, в котором при Батисте было открыто казино. После революции Кастро позакрывал все игорные дома, бордели и стрип-бары, заменив их на школы и больницы. Все школьники знали эту историю наизусть. Даже двоечники.

— Вы уверены, что Найджел Мун обещал встретить меня у казино миканопи? — спросила Кэнди с заднего сиденья.

Щепка вел машину по петляющей однополосной дороге, которая в конце концов выходила к магистрали, и искал глазами просвет в мангровых зарослях, где они с Рико бросили тело Джека Легкоступа.

— Да, мэм. Так он сказал.

Он увидел в зеркале, что Кэнди приложила телефон к уху. Но в этом месте сотовая связь не работала, она не смогла дозвониться и бросила телефон в сумочку.

— Я убью его. А почему мы так медленно едем?

На обочине дороги Щепка заметил черную гоночную машину с блестящими боками. Она вдруг ожила и плавно тронулась.

— Кого убьете? — спросил Щепка.

— Найджела Муна, мать его. Типа, который меня снял.

Щепке ее ответ не понравился. Неужели у нее есть пушка? Это все усложнит.

— Как? — спросил он.

— Что как? — возмущенно отозвалась Кэнди.

Щепка покосился в зеркало. Лицо проститутки раскраснелось и в обрамлении ярко-рыжих волос казалось охваченным огнем. Он иногда наблюдал за ней издали и запомнил очертания ее фигуры. Несколько раз представлял ее голой, и себя в ней, и ее реакцию на это.

— Вы собираетесь убить его, — подсказал Щепка.

— Да голыми руками.

Он выдохнул. Показался просвет. Щепка дал по тормозам и засунул пистолет за пояс.

— Черт, — громко выругался он. — Шина спустила.

Щепка съехал с дороги и остановился у тропинки. Она была изрядно истоптана, но на ней не маячили ни туристы, ни рыбаки. Он вылез и распахнул дверцу Кэнди. Она посмотрела на него так, что стало ясно: ее терпение кончилось.

— Я не собираюсь выходить на этом сраном болоте.

— Но…

— Я сказала, не выйду.

Ее лицо еще алело. И это так подействовало на него, что он спрятался за дверцей, чтобы она не увидела, как он возбужден. Щепка представил, как трахает ее и она вырывается, как дикая кошка.

— Шина спустила, — объяснил он. — Надо колесо менять. — Кэнди не шелохнулась, поэтому он добавил. — В машине вам оставаться опасно.

Она вылезла и прошла мимо него вперед. Щепка вытащил пистолет из-за пояса. Подойдя к ней сзади, он ткнул дуло ей в поясницу.

— Знаешь, что это?

Она замерла, слегка откинув голову назад.

— Твой член?

Щепка ухмыльнулся. Редко встретишь шлюху с чувством юмора. Он забрал сумочку из ее протянутой руки и бросил в заросли.

— Это пушка. Или ты предпочла бы мой член?

Кэнди обернулась через плечо и посмотрела ему в глаза. Она была напугана.

— Ладно, — сказала Кэнди.

— Хочешь трахнуться со мной?

— Мне это приходило в голову.

— Правда?

— Да.

— Нет, ты скажи толком.

— Хочу, чтобы ты вставил мне свой здоровенный кубинский член.

Щепка заставил ее повернуться и повторить. Потом велел раздеться. На ней был красный кружевной бюстгальтер — такие стоят сотни долларов. Его она сняла сама, без приказа. Боже ж мой.

— Ты первая, — Щепка указал на тропинку.

— Ну прибавьте газу, а? — попросил Валентайн.

Пальцы Глэдис Мягкие Крылья сжимали руль ее «Вольво». Пулей выскочив из кабинета Билли Тигра, Валентайн схватил ее за руку и потащил на стоянку. И теперь заставлял ее носиться по дорогам резервации, что было Глэдис совсем не по душе.

— Речь идет о жизни и смерти.

Она надавила на педаль газа. Дорога закручивалась, как штопор. Шины визжали на каждом повороте. Глэдис выехала на трассу 1-95, изобилующую полоумными водителями из южной Флориды, которые пугали ее больше всего на свете. Выйдя из очередного поворота, она увидела черный лимузин на обочине и дала по тормозам.

Валентайн ударился о ветровое стекло. Перед глазами замелькали звездочки. Он отпрянул назад, чувствуя, как по лицу потекла теплая кровь. Валентайн дотронулся до носа и чертыхнулся.

— Простите. Почему вы не пристегнулись?

— Потому что я дубина. — Он вытащил носовой платок и прижал его к носу. — У вас случайно пистолета при себе нет?

— Нет. Вам не кажется, что нам следует…

— Вызвать полицию племени? Не кажется. — Валентайн вышел из машины, но, перед тем как захлопнуть дверцу, сунул голову обратно. — Отъезжайте ярдов на сто вперед и ждите там. Если из зарослей выйду не я, а кто-то другой, быстро смывайтесь. Ясно?

— Не хотите рассказать, что происходит?

— Не хочу, — ответил он.

«Вольво» покатилась вперед. Валентайн пошел по тропинке и остановился только в глубине болота. Точь-в-точь как в лесу, только земля под ногами вязкая и мягкая. Послышались голоса. Выглянув из-за кипариса, он увидел двоих людей на бугре рядом с прудом. Валентайн надел очки. Рыжеволосая красотка и водитель лимузина. Водитель как раз снимал униформу, держа девушку на мушке. Этот акробатический трюк усложнялся еще и тем, что его дружок рвался из брюк.

Валентайн взвесил все варианты. О том, чтобы броситься к ним, не может быть и речи. Расстояние слишком велико. К тому же спринтер из него давно уже плохой. Другой выход: подкрасться к ним и отнять у водителя пистолет, что не составит особого труда, главное — не зевать. Валентайн сошел с тропинки в мангровую чащу.

Подходя ближе, он начал различать слова рыженькой. Ее голос звучал успокаивающе, словно она понимала, что ее изнасилуют, и не хотела еще больше все усугубить. Шофер велел ей встать на колени.

Валентайн раздвинул ветки куста и снова посмотрел на них. Рыженькая стояла на четвереньках. Шофер позади нее прилаживался, чтобы начать. Она продолжала говорить, в ее тоне не слышалось страха. Подавшись вперед, Валентайн почувствовал, как ботинок зацепился за вылезший из земли корень, и упал в отвратительно мягкое месиво.

Вынырнув, он услышал вопль рыженькой, и Валентайн бросился на поляну. Девушка попыталась убежать, и шофер сунул ее голову под воду. Она брыкалась, на поверхности воды лопались пузыри. Потом ее ноги перестали дергаться и наконец замерли. Валентайн рванулся через заросли.

— Отпусти ее.

Глаза шофера побелели. Он держал пистолет в левой руке, а правой обхватывал девушку за шею. Он выглядел очень напуганным. Словно увидел привидение. Валентайн подумал, что, наверное, впрямь похож на призрак с прилипшими ко лбу мокрыми волосами и бегущей по подбородку кровью из носа. Прямо-таки мертвец, восставший из трясины.

— Ты кто такой? — спросил шофер.

— Джек Легкоступ, — прорычал Валентайн и заметил, что рыженькая ушла под воду. — Я дилер блэкджека. Помнишь меня?

Шофер отскочил от пруда и подхватил свою одежду, продолжая целиться в Валентайна. Он собирался сбежать, и Валентайн отступил в заросли, скрывшись из виду. Через несколько секунд босой шофер пронесся мимо него, матерясь по-испански.

Валентайн вытащил рыженькую из воды и сделал ей искусственное дыхание. Ее лицо уже посинело, и он не надеялся ее спасти. Между выдохами Валентайн утирал кровь с лица, чтобы не испачкать ее. Глупо, конечно, все равно ведь испачкал.

Она была рыжей от природы. Трудно было не смотреть на ее голое тело. В работе полицейского это самое сложное. Каждый день он сталкивался с тем, чего делать нельзя, но очень хочется. Например, смотреть на голое тело.

У нее внутри что-то квакнуло, словно лягушка пыталась выбраться из ее желудка. Назревал взрыв. Он отпрянул, но поздно. Ее вырвало на него.

— Господи, — выдохнула рыженькая. — Господи.

Она лежала на спине, ловя ртом воздух. Валентайн упал рядом с ней. Мир закружился, и в голове начало стучать. Рыженькая нащупала его руку.

— Вы кто?

— Тони Валентайн.

— А я Кэнди. А где…

— Мужик, который собирался вас прикончить? Я его спугнул. Вам лучше не разговаривать.

Она сжала его руку.

— Я ваша должница, Тони.

На поляне появилась Глэдис Мягкие Крылья. Она в ужасе смотрела на них, лежащих на земле и держащихся за руки.

— Надеюсь, я вам не помешала, — заметила Глэдис.

20

Щепка свернул с шоссе 595 при первой же возможности. Припарковавшись у заправки, он надел свою униформу, беспрестанно бормоча что-то себе под нос. Секса не получилось, шлюха чуть не сбежала, вдобавок явилось привидение. Кто-то сглазил его, и он даже не знает, кто.

Сев в лимузин, Щепка разогнался до восьмидесяти миль, и тут ему стало совсем скверно. Рико велел сделать одно, а он сделал совсем другое. Рико будет недоволен, если узнает. За такое и убить может. Впереди замаячил знак поворота на Дэйви.

Щепка сбросил скорость. Слева от него на выгоне стояли полосатые ярмарочные тенты. Уже несколько дней Щепка кипел от злости из-за той вопиющей взятки, которую Рико дал хозяину ярмарки. Четыре тысячи двести долларов! И за что?

Щепка включил поворотник. У него в голове появилась идея. Он отнимет эти деньги — все целиком — и продемонстрирует Рико свою преданность. Щепка перестроился на другую полосу, чуть не спихнув с дороги какую-то машину.

Черный лимузин — символ власти. Он объехал ярмарку по периметру, и никто его не остановил. Припарковавшись за трейлером хозяина ярмарки, Щепка выпрыгнул из машины и огляделся. С «чертова колеса» доносились обрывки смеха. Была пятница, и вокруг кишмя кишели подростки.

Он подошел к ступенькам трейлера и громко постучал. Ему никто не открыл, тогда Щепка толкнул дверь и сунул голову внутрь. Ему в лицо со всей силы ударил запах дерьма. Он перевел взгляд на шимпанзе в клетке. Рико и словом не обмолвился об обезьяне.

Щепка вошел и закрыл дверь. Шимпанзе тренькал на маленькой гитаре, качая головой вперед-назад. От металлических звуков песни Мадонны «Как девственница» у Щепки по спине пробежал холодок. Сначала призрак на болотах. Теперь еще обезьяна, наигрывающая его любимую песню.

— Сбацай что-нибудь другое, — предложил он.

Шимпанзе перешел на «Багровый дождь» Принца, тоже любимый им. Щепка решил, что у него начались галлюцинации и он принимает какофонию аккордов за знакомые мелодии. Он обошел стол и начал выдвигать ящики. Вдруг шимпанзе зашипел на него, как кошка.

Щепка вытащил пистолет. Стрелять в обезьяну не хотелось, но если она зашумит, выбора не будет. Шимпанзе посмотрел на пистолет, упал на спину и притворился умирающим, комично дергая ногами.

Щепка рывком выдвинул верхний ящик стола. Там лежала пачка стодолларовых купюр. Он отсчитал сорок две и хотел уже засунуть их в карман, когда шимпанзе выскочил из клетки.

— Хочешь, расскажу про прикольную аферу? — спросила Зоуи.

Они сидели на диване в фойе «Фонтенбло». Кэт не сводила глаз с входной двери. Она сняла номер в «Изгнаннике» накануне вечером и попыталась связаться с Тони. Ни телефон в номере, ни сотовый не отвечали. Ей не хотелось оставлять сообщение — он мог прочитать в ее голосе отчаяние, — поэтому она расположилась в фойе его гостиницы. Лучше всего увидеться и поговорить, чтобы все уладить.

— Меня Тони научил, — продолжала Зоуи. — А ему показал один всемирно известный покерщик. Тони объяснил мне всю математику и вообще. Это круто.

— Это математическая задачка?

— Ну вроде того. Хочешь, расскажу?

Со своего места Кэт хорошо видела пространство перед входом. Подъехал черный «Вольво», из машины вышли Тони, весь в грязи, и какая-то индианка. За ними — еще одна женщина, рыжеволосая, тоже в испачканной одежде. Она льнула к Тони, и Кэт почувствовала, как у нее внутри все сжалось.

— Ну конечно, — ответила она.

— Называется — ставка на день рождения. Заходишь в комнату, где собралось тридцать человек. И споришь с кем-нибудь на доллар, что двое или больше людей в комнате родились в один день. Все делается без «уток».

— Уток? — не поняла Кэт, наблюдая за тем, как странная троица пересекает фойе. У Тони было забавное выражение лица. Он удивлен? Или влюблен?

— Ну, без подсадных уток, помощников. Тебе не нужно знать никого в комнате. Так вот, говоришь тому, с которым споришь, что шансы двенадцать против одного в его пользу. Потому что в году триста шестьдесят пять дней, а людей тридцать. Если поделить, получается 12,17. Этот лох наверняка примет ставку, и ты выиграешь!

— Правда? — сказала Кэт, глядя, как они топчутся у лифта. Рыжая висла на Тони, как будто он ей только что жизнь спас и ей не терпелось продемонстрировать свою благодарность.

— Я тебе объясню, в чем тут фишка, — щебетала Зоуи. — Фокус основан на принципе последовательных вычислений. Ты же ставишь не на то, что двое родились в какой-то определенный день. А на то, что они родились в один и тот же день. Для двадцати двух человек в комнате твои шансы — пятьдесят на пятьдесят. Каждый дополнительный человек их увеличивает. Если в комнате тридцать человек, то будет четыре к одному в твою пользу. То есть ты, скорее всего, выиграешь. Ну круто же, правда?

Кэт смотрела, как они входят в лифт, как закрываются двери. За полтора месяца знакомства с Тони она насмотрелась на женщин, пытавшихся его заполучить. Он честный и заботливый — а эти качества редко встретишь в мужчине. Самое смешное, что Тони не понимал их поползновений. Кэт перевела взгляд на дочь, которая царапала расчеты на салфетке. Коэффициент интеллекта сто сорок, почему же в школе отметки так себе?

Зоуи показала ей свои каракули.

— Ну, дошло? Если в комнате пятьдесят человек, шансы тридцать к одному в твою пользу.

Кэт поднялась с дивана. Она скучала по Тони. И ей хотелось отнять его у этих двух женщин, чтобы все было как прежде. Вот только осуществить придуманный план в присутствии двенадцатилетней дочери не получится.

— Пошли, — сказала Кэт.

— Прошу прощения, но мне кажется, я имею право знать, что происходит, — заявила Глэдис Мягкие Крылья, когда Кэнди ушла в ванную принять душ.

Валентайн покачал головой. Он сидел на кровати и жевал попкорн в карамели, взятый в мини-баре. Он помылся первым, поскольку от него разило рвотой, и переоделся в чистое.

— Вы не расскажете, кто эта женщина?

— Не расскажу.

— Почему?

— Потому что в деле Бегущего Медведя это не поможет, — ответил Валентайн, открывая банку колы и делая глоток. — А вам в данный момент нужно думать только о нем. Я потом все объясню.

— Обещаете?

— Что за идиотский вопрос? Вы попросили меня выступить в качестве свидетеля-эксперта в деле вашего клиента и сами же мне не доверяете, когда я говорю, что кое-что для него сделаю.

— Ну ладно. Извините. — В голосе Глэдис звучала обида.

Он протянул ей пакет попкорна. Глэдис зачерпнула пригоршню и отправила ее в рот. Они доели попкорн в молчании.

— Мне нужно поговорить с этой женщиной наедине, — сказал Валентайн. — Возвращайтесь в казино и достаньте другую запись Чернорога, когда он работает на блэкджеке. Заодно осмотрите его шкафчик.

— Мне нужно разрешение старейшин, чтобы сделать это.

— Так получите. Скажите им, это очень важно. И запишите все, что найдете. Потом перезвоните мне.

Глэдис Мягкие Крылья сложила руки на груди и вызывающе посмотрела на него. Валентайн попытался представить, как она защищает клиента в суде, и подумал, что хватка у нее не хуже, чем у питбуля, дорвавшегося до кости.

— Вы всегда так командуете? — спросила Глэдис.

— Почти, — ответил он.

Глэдис ушла, Кэнди выскользнула из ванной. Вместо того чтобы надеть свою одежду, она обмоталась пушистым гостиничным полотенцем. Кроме того, Кэнди высушила волосы, слегка подкрасилась и теперь походила на королеву школьного бала. Валентайн моргнул, поняв, что у нее на уме. Она собиралась отблагодарить его за спасение. Он подошел к телевизору и включил его. На экране появился Джек Легкоступ, раздающий карты Кэнди и ее приятелю.

— Откуда это у вас? — изумилась Кэнди.

— Пойдите оденьтесь, тогда расскажу, — ответил Валентайн.

Десять минут спустя они сидели на балконе его номера, в воздухе носился визг детворы, резвящейся в бассейне.

— Я бывший полицейский, — начал Валентайн. — Миканопи наняли меня, чтобы я узнал, как Джек Легкоступ обманывал их. Я увидел вас на стоянке и вспомнил, что вы были на пленке.

— Бывший полицейский, говорите?

— Совершенно верно. Недолюбливаете нашего брата?

— Я проститутка.

Он выдержал положенную паузу. До того как в Атлантик-Сити появились казино, Валентайн работал в отделе нравов и знавал немало проституток. Среди них попадались приличные женщины, оступившиеся однажды. Остальные же были сверхпрактичными особами, готовыми обобрать родного отца. По его представлению, Кэнди находилась где-то посередине.

— Одеваетесь вы не как проститутка, — ответил Валентайн, прикидывая, куда его заведет эта беседа.

Она печально улыбнулась. Ее черты смягчились, и в глазах блеснули слезы. «Отлично, — мелькнуло в голове у Валентайна. — Значит, еще не забыла, как плакать».

— Я пытаюсь выбраться.

— Учитесь где-нибудь?

Она перевела взгляд на бассейн.

— Преподаю аэробику.

— Неплохо. — Валентайн решил ткнуть пальцем в небо. — А почему Рико Бланко хочет вас убить?

— Я сказала ему, что выхожу.

— Из игры?

Кэнди кивнула. Валентайн указал на телевизор в комнате.

— А это кто?

— Найджел Мун.

— Известная личность?

— Знаменитый барабанщик, играл рок-н-ролл. Рико нанял меня, чтобы облапошить его.

— И вы в него влюбились?

— Да.

Казалось, ее взгляд приковал кто-то или что-то, чего Валентайн не видел. Он встречал проституток, которые западали на клиентов. Такие отношения длились недолго, а потом сходили на нет, когда в них вторгалась реальность.

— Вы понимаете, в какую беду попали? — спросил Валентайн.

— Я не нарушала закона.

— Рико убил того дилера блэкджека. Если Рико возьмут, он сдаст всех, кого можно. Включая и вас.

— И вы можете это предотвратить? — спросила Кэнди.

— Да.

— Как?

— Расскажу полиции правду. Рико — мошенник. Нанял вас, чтобы обвести Найджела вокруг пальца. А вам о его афере ничего знать не полагалось. Если полицейские все же решат выдвинуть обвинения против вас, я выступлю как свидетель.

— При условии, что я помогу вам.

— Точно.

Не отводя глаз от бассейна, она спросила:

— А если не помогу?

— Тогда выкручивайтесь сама, дорогуша.

Кэнди надула щеки. На солнце ее лицо начало краснеть. Она отвлеклась от своих мыслей и посмотрела ему в глаза.

— Рико собирается обобрать букмекера Бобби Алмаза.

— А при чем тут Найджел?

— Рико нужны деньги Найджела. Он давно это задумал.

— О какой сумме речь?

— Он говорил о миллионах.

— Когда?

— В ближайшие дни.

— Что еще?

— Я больше ничего не знаю. — Она посмотрела еще пристальнее. — Вы не пойдете на попятную?

— Я же вам слово дал, не так ли?

Ее стул неприятно скрипнул по бетонному полу балкона. Валентайн проводил ее до лифта. Она нажала на кнопку, потом обвила его руками и поцеловала с такой страстью, что Валентайн опешил.

— Спасибо, что спасли меня.

21

Рей Хикс вскинул голову, услышав тревожные крики. Он помогал продавцу сахарной ваты. Солнце клонилось к закату, ярмарка пустела. Мимо пронесся один работник, потом второй. Хикс поймал второго за руку.

— Что стряслось?

— Стреляли, — задыхаясь, ответил тот.

Хикс окинул ярмарку взглядом. Все выглядело спокойно.

— Где?

— У трейлеров.

У киоска с ватой стояла очередь чумазых ребятишек. У продавца кончилась мелочь, и Хикс пришел на выручку с карманами, полными мелочи. Продавец прекрасно знал, что Хикс не доверит ему свои деньги.

— Может, закроемся? — шепотом спросил он у начальника. Хикс посмотрел на детей, жаждущих сахарной ваты. Он обманывал людей многие годы, но никогда не разочаровывал их.

— Раздай им все бесплатно.

— Бесплатно?

— Я же сказал. — Хикс поддернул штаны и поспешил через поляну. Если кто-то стрелял, значит, нагрянули городские клоуны. Потребуется снова кому-то дать на лапу, чтобы все были счастливы. Бывают дни, когда лучше вообще не просыпаться и не вставать с постели.

Трейлеры стояли за ларьками, Хикс завернул за угол и увидел с десяток работников, бегающих вокруг, как курицы, которым отрубили головы. Пробираясь через толпу, он нашел билетера по имени Смитти, у которого мозгов было больше, чем у всех остальных вместе взятых.

— Хреново, — заметил Смитти.

— Насколько хреново? — уточнил Хикс.

— Может помереть.

Хикс покрутил пластмассовую зубочистку, которую сжимал зубами еще с завтрака.

— Да о ком речь-то? О посетителе?

Смитти округлил глаза.

— Вы не в курсе?

— Да говори же, не тяни, парень.

— Грабитель стрелял в мистера Борегара.

Хикс едва не сбил с ног Смитти, взлетая по ступенькам в трейлер. Внутри у стола столпилось несколько работников. Мистер Борегар лежал с закрытыми глазами, а гадалка-мексиканка Принцесса Фатима прижимала окровавленное полотенце к его лбу. Хикс опустился на колени.

— Мистер Борегар, это я. Мистер Борегар, посмотри на меня.

Глаза шимпанзе остались закрытыми. Хиксу вспомнилось, сколько раз мистер Борегар прикидывался мертвым, просто чтобы позлить его. Он вытащил гитару из клетки и взял несколько аккордов. Веки мистера Борегара дрогнули. Принцесса Фатима гладила его по голове и беззвучно плакала, слишком хорошо зная, что таится в будущем.

Прибыла «скорая», сопровождаемая двумя патрульными полицейскими машинами. Хикс понимал, что полиции лучше всего вообще ничего не рассказывать. Мистера Борегара положили на каталку и подняли в машину, Хикс забрался следом. Фельдшером «скорой» была серьезная блондинка с добрым лицом. Когда машина выехала с поля, где стояла ярмарка, она сказала:

— Мы отвезем его в хорошую ветеринарную клинику в Форт-Лодердейле. Они работают с цирковыми животными, когда цирк приезжает в город.

— Нет, — ответил Хикс.

— Что, простите?

— Я хочу, чтобы его отвезли в человеческую больницу.

— Но, сэр…

— Пожалуйста, сделайте так, как я прошу. Я заплачу. Наличными.

Женщина пошепталась с водителем. Хикс положил руку на лоб мистера Борегара и перестал замечать их. Десять лет назад он нашел мистера Борегара в торговом центре в Луизиане съежившимся в клетке. Он купил его за сто долларов и перевез в просторную клетку в своем трейлере в надежде научить его каким-нибудь простым трюкам. Но мистер Борегар оказался образованным. Включи любую мелодию по радио — и он повторит ее на гавайской гитаре. Произнеси название крупного города — и он найдет его на карте. Мистер Борегар умел мыслить, складывать числа, а еще знал то, что знают и люди, — например, ненависть и страх, ревность и предательство, — все это открылось Хиксу в один прекрасный день, когда шимпанзе ударил работника ярмарки между ног за то, что тот обозвал его «грязной обезьяной». Именно тогда Хикс осознал, что мистер Борегар не просто смышленое животное, а чудо эволюции. Он почувствовал, что блондинка обращается к нему, и посмотрел в ее добрые глаза.

— Я говорю, мы отвезем вашего друга в нашу обычную больницу. Хорошо?

Лоб мистера Борегара стал холодным. Хикс отнял руку.

— Спасибо, мэм.

Открыть в Саут-Бич заведение, где танцовщицы и официантки будут выходить с обнаженной грудью, пришло в голову Виктору Марксу.

— Человеку нужно где-то делать дела, — объяснил он Рико. — И это обязательно должен быть стрип-клуб. Никто ж не знает, сколько бабок приносит стрип-клуб.

Рико не понял аргументов Виктора.

— Нужно же как-то отмывать деньги на случай, если явятся парни из внутренней налоговой службы, — пояснил Виктор. — Именно так и облажался твой бывший босс Джон Готти. Он написал в налоговой декларации, что зарабатывает на жизнь продажей кухонного оборудования. Ну и до чего это его довело?

Вот так Рико открыл клуб «Гедо». В бывшем танцзале Артура Мюррея, в одном квартале от пляжа. Каждый день сюда заходили мужчины в шлепанцах, с ногами в песке, платили стриптизершам по двадцать баксов за лэп-данс,[28] потом возвращались к своим семьям и шезлонгам на пляже. В выходные приезжало немало европейцев, но в основном это был стандартный набор: мужчина в майке с банкой пива.

Сегодня, как во всякий пятничный вечер, клуб был набит до отказа. Рико сидел в своем кабинете. Через одностороннее зеркало он наблюдал за происходящим, одновременно следя за баскетбольным матчем по телевизору.

Колледж Майами, на который он поставил, продувал вчистую. Они были новой командой и работали из рук вон плохо. Первокурсники — что с них взять. От напора соперника у них в голове помутилось. За весь сезон не победили ни в одной игре.

Зазвонил телефон. Это был Бобби Алмаз.

— Уже в штаны наложил, да? — спросил Алмаз.

— Что не окончено, то не окончено, — парировал Рико.

— А я знаю, чьи это слова, — ответил букмекер.

— Ставлю сотню, что не знаешь.

— Йоги Беэра.[29]

— Йоги Берра, дубина. Йоги Беэр — мультяшка. Ты мне сотню должен. — Рико увидел через зеркало, что в клуб вошел Щепка. Он попрощался с букмекером, ожидая, что Щепка заглянет и расскажет, как расправился с Кэнди. Но кубинец не заглянул. Протиснувшись к бару, он заказал ром с колой и принялся постукивать пальцами по стойке в такт музыке. Местный ди-джей любил стиль диско, и Щепка подпевал давнишней песне Донны Саммер, наслаждаясь своей гребаной жизнью.

Рико снял трубку и позвонил в бар.

— Отправь этого говнюка ко мне. — Он глянул на экран. До конца игры — пятьдесят секунд. Майами отстает на шесть очков. Неспешной походкой вплыл Щепка. Его накрахмаленная рубашка была вся забрызгана кровью.

— Ты что, башку ей на хрен отрезал, что ли?

— Я ее утопил, — ответил шофер.

— В океане?

— В болоте, там же, где мы утопили дилера блэкджека.

— Тогда что с твоей рубашкой? Порезался, когда брился?

Щепка покосился на телевизор. Он немного разбирался в происходящем и понимал, как важна команда Колледжа Майами в общей картине мира. Он вытащил две пачки стодолларовых купюр из пиджака и бросил их на стол.

— Это еще откуда?

Зазвонил телефон. Рико снял трубку.

— К вам гость, — сообщил бармен.

Рико посмотрел в зеркало. Редкостный лох Джерри Валентайн из Бруклина сидел у стойки, обнимаясь с бутылкой «Будвайзера». Какого черта ему тут надо?

— Скажи, меня нет.

— Он говорит, его отец приехал в город и хочет договориться о встрече.

— Его отец?

— Ну да.

В голове Рико сработала сирена. Папаша Джерри взорвал братьев Молло в Атлантик-Сити. Серьезный мужик.

— Скажи, пусть зайдет завтра утром.

Бармен передал Джерри его слова. Джерри поднялся и пошел к выходу, Рико следил за ним. Щепка двинулся к двери.

— Так откуда у тебя бабки?

— А вы не догадываетесь? — спросил шофер.

Рико откинулся на спинку кресла. Вот это всегда бесило его в кубинцах: никогда не ответят напрямую.

— Ты застрелил хозяина ярмарки, — предположил Рико.

— Его обезьяну.

— Ты хлопнул его шимпанзе?

— Эта мразь на меня накинулась.

Рико потер лоб кончиками пальцев. Накануне ночью ему приснилось, что ему пять лет и он пришел в зоопарк Бронкса с мамой и папой. Он потерялся, и шимпанзе Рея Хикса вышел из клетки, взял его за руку и отвел к родителям. Все улыбались, потом Рико проснулся.

За стеной послышались крики и гиканье, стриптизерши начали по очереди крутиться на шестах. Рико вытащил кожаную сумку из-под стола и бросил в нее деньги Рея Хикса, потом встал и сунул сумку в руки шоферу.

— Я все правильно сделал? — спросил Щепка.

Рико посмотрел на экран. Игрок Майами стоял на линии свободного броска. И оба раза промахнулся. Прозвучал гудок, означавший конец игры. Одним молниеносным движением Рико выхватил свой «смит-вессон» сорок пятого калибра и сунул дуло в складки сумки.

— Не совсем.

22

Выйдя из «Фонтенбло», Кэнди несколько часов гуляла по Саут-Бич и думала о том, как близко подошла в этот день к смерти. Она припоминала все то, что хотела бы еще сделать в жизни.

В «Делано» Кэнди вернулась, когда уже стемнело. Вестибюль, напоминавший Страну чудес, в которой побывала Алиса, заполнили измотанные отпускники. Встав за колышущейся занавеской, Кэнди позвонила в бунгало Найджела по внутреннему телефону. Ответа не было. Тогда она спустилась в бар, но и там его не нашла. Выйдя на улицу, Кэнди наконец отыскала Найджела в ресторане в патио. Он был еще в костюме гольфиста. Напротив него сидел Рико, уплетавший креветочный коктейль.

Настало время расплаты, подумала Кэнди.

Она уселась рядом с Найджелом. Он поцеловал ее.

— Ты куда запропастилась?

Рико смотрел на нее во все глаза. Потом закашлялся.

— По магазинам ходила, — прощебетала девушка. — Привет, Рико. Как делишки?

— Много денег потратила? — спросил Найджел.

— Да все больше на витрины глазела. Рико, ты что, язык проглотил?

— Рико мне как раз рассказывал, как мы разведем одного местного букмекера, — рассмеялся Найджел, словно пил, не просыхая, весь день.

— Ух ты! — удивилась Кэнди.

Лицо Рико приняло голубоватый оттенок, его рука шлепала по столу. Внимательный официант принес стакан ледяной воды. Рико выпил его залпом.

— Чертов соус, — выдохнул он, совладал с собой и окинул ресторан опасливым взглядом. — Найджел, ты же понимаешь: то, что мы обсуждали, не совсем законно.

— Так какая ж развлекуха бывает законной? — удивился Найджел.

— И насколько мы нагреем этого букмекера? — невинно поинтересовалась Кэнди.

Рико снова стал задыхаться. Официант принес ему второй стакан воды. Рико попросил счет. К столу подплыли две пышнотелые немки и на ломаном английском попросили Найджела поставить автограф на меню ресторана. Он согласился, заулыбавшись, когда одна из девиц поцеловала его в щеку. Кэнди извинилась и двинулась в сторону дамской комнаты.

Но направилась она вовсе не туда. Кэнди подождала в вестибюле, пока Рико выйдет, и догнала его на улице. Рико бросил корешок квитанции на парковку швейцару, который тут же исчез в густом кустарнике.

— Проваливай и больше не появляйся, — бросила она в спину Рико.

Он повернулся с незажженной сигаретой в зубах.

— А, это ты.

— Даже не думай.

— О чем?

— Не заговаривай мне зубы, козел.

— Это все штучки моего шофера, — ответил Рико. — Я сказал, что тебя нужно припугнуть.

— Пошел на хрен.

Швейцар подкатил лимузин. Рико дал ему на чай и подождал, пока он отойдет.

— Хочу тебе кое-что показать. — Рико шлепнул по багажнику, тот открылся.

— Нет.

— Да ладно тебе.

Кэнди обошла машину и чуть не закричала в голос. В багажнике лежал кубинец-шофер в полиэтиленовом мешке. Он был весь в крови, а его розовый язык вывалился, как у собаки. Рико захлопнул багажник. У Кэнди подкосились ноги, он подхватил ее под руку и не дал упасть.

— Поработаешь на меня, а?

Она попыталась вырваться.

— Нет.

— Не влюбляйся в Найджела Муна, — прошептал Рико. — Ну потрахает он тебя пару недель, а потом избавится как от прилипучего трепака. Гад он последний. Поэтому я и собираюсь его развести.

Кэнди проглотила застрявший в горле ком.

— Ты это о чем?

— Есть в Нью-Йорке один импресарио, Санто Бруно. Все крупные концерты устраивает он. Два года назад Санто предложил «Одноглазому свину» пятьдесят лимонов за совместное турне. Речь шла о десяти шоу. Угадай, что было дальше.

— Что же?

— Найджел отказался. И сделка расстроилась.

Кэнди вспомнила, что об этом слышала в теленовостях.

— Почему он отказался?

Рико надел солнцезащитные очки.

— Может, его самого спросишь?

23

День перетек в вечер, а Джерри как в воду канул.

Валентайн сидел на балконе своего номера и все больше тревожился. Сотовый Джерри остался в Пуэрто-Рико у Иоланды, поэтому связаться с ним было нельзя. А вдруг во время его встречи с Рико что-то случилось? В номере зазвонил телефон. Валентайн бросился к нему и схватил трубку.

— Все же когда-нибудь я смогу убедить тебя, Тони, не выключать чертов сотовый? — раздался голос Мейбл.

Впервые он услышал ругательство от своей соседки. Валентайн проглотил колкость, которая вертелась на языке, взял сотовый телефон и включил его.

— Уже убедила.

— Боже ты мой. Неужто ты только что включил его ради меня?

— Угу.

— Я польщена. Я там тебе сообщение оставляла. Не буду повторять, сам послушаешь, ладно?

Она повесила трубку. Сотовый бибикнул, сообщая, что на голосовую почту пришло сообщение. Валентайн нажал кнопку. «Тони, это я. Никак не могу до тебя дозвониться. Не знаю, может, ты разозлишься, но час назад я приняла решение самостоятельно».

— Охо-хо, — вздохнул Валентайн.

«Звонил Жак. Сказал, дилер крэпса признался, что подправлял кости. И предложил заключить сделку. По его словам, другая шайка мошенников обкрадывает казино в рулетку на тысячу долларов за ночь. Жак проверил колесо рулетки и просмотрел пленки видеонаблюдения, но не заметил ничего такого. И попросил тебя взглянуть на них. Я сначала отказала ему. Ты ведь так занят. Но Жак настаивал и обещал, что отправит твой гонорар в ближайшее отделение „Вестерн юнион“. Я позвонила в это отделение, и — бац! — деньги уже на месте. В общем, я уступила и согласилась. В конце концов, он хороший клиент».

— И полный придурок, — добавил Валентайн.

«И вот что я предложила Жаку сделать, — продолжала Мейбл. — Он отправил в твою гостиницу письмо по электронной почте с копией записи видеонаблюдения. Сходи к администратору, спроси Джодисью. Она найдет это письмо в компьютере и отдаст тебе. И вот еще что, Тони…»

— Да, Мейбл.

«Не выключай ты свой сотовый».

Джодисью, его ровесница, перебравшаяся на юг из Бостона, дежурила за стойкой администратора по ночам. Она проводила Валентайна в кабинет за стойкой, и он успел заметить недописанное письмо на экране ее компьютера и недоеденный клубный сэндвич[30] в картонной коробочке на столе.

— Есть хотите? — спросила Джодисью, как будто у нее были глаза на затылке.

— Да. Как вы догадались?

— Интуиция.

Она указала ему на стул. Валентайн сел. Ему на колени упал пакет с картофельными чипсами. Открыв его, он отправил пригоршню чипсов в рот.

Закрыв свой файл, Джодисью вошла в почту и отыскала послание Жака: несколько строк и приложение.

Уважаемый Тони Валентайн,

Высылаю вам запись. Я ничего не увидел, но мне до вас далеко.

Заранее спасибо.

С уважением, Жак Дюгей.

Джодисью дважды щелкнула мышкой по приложению.

— Вы полицейский, что ли?

— Консультант, — ответил Валентайн, глядя на замерший голубой экран. — Ловлю тех, кто обманывает казино.

— А я думала, это не зазорно.

— Это серьезное преступление. Около сотни миллионов долларов ежегодно в Лас-Вегасе — и это только раскрытые мошенничества.

— Разве вам не нужно выехать на место и посмотреть там?

— Как правило, достаточно пленок видеонаблюдения.

На экране появилось окошко проигрывателя «Уиндоуз Медиа». Фильм Жака начал загружаться. Еще пару минут они с Джодисью обменивались добродушными шутками, и у Валентайна возникло ощущение, что он танцует. Началось воспроизведение. Съемка была хорошая, с большим разрешением. Стол рулетки и с десяток игроков, делающих ставки. И почти сразу Валентайн заметил то, что ему не понравилось. Он ткнул пальцем в экран.

— Вот кто меня беспокоит.

Это был работник казино. Он менял наличные игроков на фишки.

— Почему же? — удивилась Джодисью.

— Движения у него неестественные.

— Может, он чем-то расстроен, — предположила она.

— На работе о таком не думают.

— Да откуда вы знаете?

— Казино — место странное. Там постоянно сгущается энергия. Невозможно увернуться от нее и не попасть под ее влияние. Посмотрите на него. Он какой-то отстраненный. Как будто со стороны наблюдает.

Джодисью уставилась в экран.

— Вы такой проницательный.

Валентайн прокрутил в голове то, что Жак рассказал Мейбл. Если мошенники уносят по тысяче за ночь, значит, скорее всего, берут по чуть-чуть, а не всю сумму сразу, чтобы не заметили камеры.

Запись кончилась. Догадливая Джодисью перевела курсор по экрану и еще раз нажала на «воспроизведение». Фильм начался заново. На этот раз Валентайн наблюдал только за менялой, не обращая внимания на всех остальных.

В обязанности менялы входит складывать деньги игроков в специальный запертый ящик. Дважды купюры застревали, и ему приходилось раскачивать поршень, чтобы они провалились по желобу. Валентайн откинулся на спинку стула, поняв, что разгадал схему мошенничества.

— Можно вопрос? — спросила Джодисью.

— Пожалуйста.

— Эта дама, которая работает с вами…

— Мейбл?

Она кивнула.

— Это ваша жена?

На пальцах Джодисью не наблюдалось колец. А на столе в рамках стояли только картинки с изображением собак. В другое время и при иных обстоятельствах он пригласил бы ее на бокал молочного коктейля. Хотя бы просто из благодарности за помощь.

— Да, — ответил Валентайн.

— Так я и думала.

Вернувшись в номер, Валентайн растянулся на кровати и позвонил Мейбл.

— Все еще дуешься на меня? — поинтересовался он.

— Немного. Знаешь, Тони, нужно время от времени думать не только о себе, но и о других.

Да будет вам известно, он только и делал, что думал о других — о Джерри, о Кэт, о Билли Хиггинсе, — но соседка намекала на то, что ему нужно начать думать именно о ней, особенно учитывая то, что она ведет дела в его отсутствие.

— Я буду, — пообещал Валентайн. — Честное скаутское.

— Хорошо. Ты посмотрел видеозапись Жака?

— Да. Мошенник — меняла за столом. У него двойной ящик.

— Это еще что такое?

— Внутри одного ящика есть другой, спрятанный в одной из стенок большего. С помощью поршня он отправляет деньги по желобу в нужный ящик. В основе — старый прием фокусников. Передай Жаку, что замешан также и тот, кто вынимает деньги из ящика.

— Он будет счастлив.

— Слушай, я понимаю, что время позднее, но все же зайди в Интернет.

— Я в твоем кабинете, — сказала Мейбл. — Подожди минутку.

Поднимаясь в лифте, Валентайн обдумывал видеозапись Карла Чернорога, которую просматривал раньше. Чернорог мошенничал, но ничто на пленке не показалось ему подозрительным. Разве что один раз он перевернул не ту карту.

— Готово, — отозвалась Мейбл.

— Введи адрес: www.blackjackedge.com.

— Ввела. Тут написано: нужен пароль.

— «Седьмое чувство».

— Хитро. Это что, сайт для шулеров на блэкджеке?

— Да, — ответил Валентайн. Среди посетителей сайта попадались счетчики карт, математики и кое-кто из самых толковых блэкджековых жуликов в мире. — Мне нужно, чтобы ты оставила сообщение для группы обсуждения на форуме.

— Диктуй.

Валентайн прикрыл глаза.

— Дорогие участники группы. У меня есть вопрос относительно изменения шансов казино в двухколодной игре в блэкджек при следующих обстоятельствах. Во время сдачи карты дилера сдаются лицом вниз. Обычно дилер открывает первую из своих карт и показывает ее игрокам за столом. Но тут дилер открыл вторую карту. Влияет ли это на шансы казино при условии, что игроки пользуются «основной стратегией»? Спасибо за помощь.

— А что это за «основная стратегия»?

— Лучший способ играть в блэкджек без мухлежа. Его разработал математик по фамилии Торп. Он уменьшает преимущество казино.

Мейбл перечитала ему сообщение. Валентайн одобрил и попросил отправить его. Раздался стук в дверь. Положив трубку, он пересек номер и посмотрел в дверной глазок. В коридоре стояла Кэт в кожаной мини-юбке и красной шелковой блузке. На груди у нее сверкала бриллиантовая брошь, которую он собирался ей подарить. Его сердце дернулось.

Подняв трубку, он сказал:

— Мне нужно бежать.

До встречи с Кэт Валентайн спал всего с двумя женщинами за всю жизнь. Эффект, который она произвела на него, когда они сели на кровать, был поразительным. Его сердце сбилось с обычного ритма, а зрение вдруг стало острее, чем в последние годы. Даже голос звучал иначе.

— Я скучала по тебе, — сказала Кэт и объяснила ему тот неприятный инцидент с Ральфом. — Зоуи внизу у бассейна режется в игровые автоматы. Я сунула спасателю десятку, чтобы присматривал за ней.

— Ты не злишься на меня?

— Нет, — ответила она.

Ее губы едва заметно разжались. Валентайн понял, что она ждет поцелуя. Путешествуя с Зоуи, они наловчились ускользать на некоторое время, а секс тайком всегда приятнее. Одежда начала падать на пол, но тут Валентайн почувствовал острую боль в руке и отстранился.

— Что случилось?

— На днях ударился локтем, сражаясь с аллигатором, — ответил он.

— Господи! Ну погоди, все Донни расскажу!

Боль, как научило его дзюдо, отлично прочищает разум. Валентайн взял ее руки в свои и нежно сжал их.

— Прости за то, что произошло в Орландо. Если меня жизнь чему и научила, так это тому, что ничего не бывает случайно, у всего есть причины.

— Да?

— Да. Мне нужно было оставить тебя на время и помочь другу.

— Поэтому ты здесь?

— Точно.

— А как же наше шоу в Мемфисе на будущей неделе?

— Я не приеду.

— Из-за этого дела?

— Я решил убрать в шкаф банановый костюм и отказаться от геля для волос.

— Почему…

— Три дня назад в Орландо я посмотрел в зеркало и не обрадовался тому, что в нем увидел.

— Что же ты там увидел?

— Шестидесятидвухлетнего мужчину, нарядившегося как персонаж мультфильма, чтобы произвести впечатление на женщину, которая на двадцать лет его моложе.

У двери послышалось шуршание: кто-то вставлял пластиковую карточку-ключ. Кэт подскочила с кровати и принялась застегивать блузку. В номер вошел Джерри с украшенным жирными пятнами пакетом китайской еды, прижатым к груди. Он посмотрел на Кэт, потом на отца, выдохнул: «Ух ты!» — и попятился к двери.

— Я уже ухожу, — выпалила Кэт и ринулась мимо него, Валентайн бросился за ней по коридору, забыв заправить рубашку в брюки.

Он догнал ее у лифта.

— Мне казалось, между нами было что-то особенное, — сказала Кэт.

У одного из номеров стоял поднос с ужином. Валентайн почувствовал себя этим ужином: кто-то утолил голод, но не доел его.

— Действительно было, — согласился он.

— Но тогда почему ты так поступаешь?

«Потому что я родился не за тем, чтобы строить из себя идиота», — подумал Валентайн. Двери лифта разъехались, Кэт вошла в кабину и сложила руки на груди.

— Либо Мемфис, либо ничего, — бросила она.

И уехала.

24

Субботним утром Билли Тигр сидел на перевернутом ящике из-под апельсинов в камере Гарри Гладкого Камня. Сам Гладкий Камень, дядя Тигра по матери, сидел на металлической койке, прислонившись спиной к цементной стене. В приглушенном свете он выглядел лет на сто. Тени от решетки рисовали на его впалой груди шахматную доску.

— Никуда не годится, — заметил Гладкий Камень.

Тигр только что вернулся из комнаты для отдыха персонала. Глэдис Мягкие Крылья добилась разрешения старейшин перетрясти шкафчики четырех дилеров, обвиненных в мошенничестве. Тигр видел все, что вынули из шкафчиков, и не обнаружил ничего такого, что могло бы навредить дилерам. Но с другой стороны, он понятия не имел, как они работали.

— Что? — спросил он.

— Если Валентайн узнает, что хранилось в шкафчиках, нам кранты.

Тигр выругался. Ему было известно, что Гладкий Камень давно мухлюет в казино. Одни игровые автоматы обманывали игроков с джекпотами («Да кто там будет монеты пересчитывать?» — говорил Гладкий Камень), другие вообще не выдавали выигрышей: микросхемы СППЗУ,[31] которые генерировали случайные числа автомата, были скорректированы. В бинго, когда джекпоты вырастали до слишком больших сумм, иногда выигрывали подставные игроки.

Тигр все это знал, но держал рот на замке. У Гладкого Камня был свой мотив.

Все началось три года назад, когда группа игроков из Лас-Вегаса обдурила племя. Каким-то образом эти мошенники пронюхали, что у определенного типа покерных автоматов есть некоторая особенность в памяти компьютера. Если играть на таком автомате непрерывно в течение часа, обязательно выиграешь семьдесят пять долларов. К несчастью миканопи, в их казино стояло пятьдесят таких автоматов.

Мошенники наняли пенсионеров, чтобы те играли за них. По восемь часов в день старички не отходили от автоматов. Один из мошенников вставал на место того, кто хотел перекусить или сходить в туалет.

Афера длилась месяц. А потом их раскусил контролер казино. Гладкий Камень обратился в полицию округа Брауард, убежденный в том, что у жуликов были связи с производителями автоматов в Неваде. Но полиция отказалась помочь. Тогда он отправился к генеральному прокурору штата, потом в ФБР. Только и это ни к чему не привело.

Несправедливость пробила брешь в Гладком Камне. Если бы мошенники обобрали казино в Лас-Вегасе или Атлантик-Сити, власти упрятали бы их за решетку и заставили давать показания. Так всегда происходит в казино белых.

Гладкий Камень шлепнул ладонью по койке.

— Что? — насторожился Тигр.

— Сядь рядом, — сказал Гладкий Камень.

Койка прогнулась под Тигром. Когда Тигр был ребенком, Гладкий Камень качал его на своей коленке и рассказывал ему сказки. Гладкий Камень сложил ладони у уха Тигра.

— Хочу, чтобы ты кое-что сделал, — прошептал он.

Тигр уставился в вытертый цементный пол. Он пришел к Гладкому Камню из чувства преданности, но теперь ему вдруг стало страшно.

— Что именно?

— Все упирается в Валентайна. Без него и дело развалится.

— Ну…

— Надо его отпугнуть.

Тигр посмотрел на него так, будто хотел сказать: «Я так не думаю». Он дежурил в зале видеонаблюдения, когда шайка Гладкого Камня засовывала аллигатора в багажник машины Валентайна. Он видел, как Валентайн схватил аллигатора и размозжил ему голову о тротуар.

— Вы спятили, — прошептал Тигр.

— На него там одна старушка работает, — продолжил Гладкий Камень. — Будем действовать через нее.

Тигр уронил голову на руки. Теперь они еще будут преследовать старушек. Он хотел возразить, но было слишком поздно. Он стал соучастником во всем, что произошло, включая убийство. Если Гладкий Камень и остальные загремят в тюрьму, ему ее тоже не миновать. Он поднял глаза на Гладкого Камня.

— До чего хреново.

25

Солу Хайману неприятности были ни к чему.

Он начал день роскошным горячим душем, потом приготовил завтрак и вышел на балкон. Пережевывая рогалик, он смотрел за дома через дорогу на серебристо-голубую полоску могучей Атлантики. День был острый, как бритва, такой превращает бессмысленное существование в Майами-Бич во что-то стоящее.

Но все испортила машина, припаркованная на другой стороне улицы.

Темно-синяя «Олтима». Привлекло его внимание то обстоятельство, что она стояла там, где парковка запрещена. Подъехал полицейский на велосипеде и заговорил с водителем. Потом уехал, а машина осталась. Не иначе тоже из полиции, решил Сол.

Вернувшись в комнату, он взял бинокль, который Сэди подарила ему для наблюдения за девушками. «Лишь бы ты возбуждался», — любила повторять она. Выйдя снова на балкон, Сол быстро нашел машину. Водитель читал газету. Сол отрегулировал резкость по его профилю. Он был похож на индейца из магазина сигар. Кровяное давление Сола поползло вверх. Это был Билл Хиггинс, глава Комиссии по игорному бизнесу Невады, один из самых влиятельных агентов спецслужб в стране. Что он тут делает?

«Меня дожидается», — подумал Сол.

Он принялся мерить комнату шагами, то и дело поглядывая из окна на Хиггинса. Сол не работал в Лас-Вегасе уже лет десять. При последней попытке Хиггинс перехватил его в аэропорту Маккаррана,[32] Сол улетел в тот же день.

Так почему он сейчас здесь?

На ум пришло только одно объяснение. Это связано с Виктором Марксом.

Сол лягнул кресло. Удалившись от дел, он обещал Сэди, что больше не будет связываться с Виктором. Но нарушил обещание — и вот, пожалуйста, что из этого получилось.

— Дурень, дурень, дурень, — произнес он вслух.

И понял, что ему нужно уйти из дома, прогуляться и подумать. Войдя в спальню, Сол включил свет в шкафу Сэди. Он сохранил все ее вещи. И сейчас достал ее любимое платье в цветочек. Раздевшись, натянул его на себя, потом открыл ящик и просмотрел ее парики. Сэди особенно нравилась ему блондинкой.

Он замаскировал усы гримом и оценил свой вид в маленьком зеркальце. Сол Хайман, престарелый трансвестит. Соломенная шляпка и солнцезащитные очки убавили стыда, но не намного.

Он не хотел случайно столкнуться с кем-нибудь из соседей, поэтому спустился на первый этаж по лестнице. Потом открыл дверь пожарного выхода и выглянул в вестибюль. Никого. Сол вышел на улицу.

Свежий солоноватый ветерок воодушевил его. Он зашагал по дорожке от дома к тротуару. Народу вокруг было полно. Смешаться с толпой будет несложно.

Он глянул через улицу на машину Хиггинса. Мерзавец смотрел на него в упор. Лицо Хиггинса, обычно не более оживленное, чем кусок гранита, сейчас расплылось в отвратительной ухмылке.

Сол вспотел. Известные жулики оснащаются замысловатыми приспособлениями и пытаются обкрадывать казино ежедневно. А такие люди, как Билл Хиггинс, видят их насквозь.

— О, нет, — простонал Сол.

Хиггинс вышел из машины и направился к нему. Интересно, он хочет поболтать о старых добрых временах или о Викторе? Сол попятился назад к своему дому и заметил Стэна и Лиззи, своих соседей, робко жавшихся к краю дорожки.

— Сол? — пришла в себя Лиззи.

Черт, черт, черт. Сол прошел, опустив глаза.

— Сол, это вы?

— Доброе утро, — буркнул он.

— Господи, — выдохнул Стэн. Они были завсегдатаями пикников у бассейна по средам, и Сол легко представил, кто станет темой для шуточек на следующей неделе. «А что я видел!» — «Что?» — «Хайман-то с пятого этажа того, заголубел». — «Никогда не подумала бы».

Прохладный ветерок из кондиционера в вестибюле он воспринял как пощечину. Платье Сэди облепило ноги. Сол попытался расправить подол и услышал, как рвется ткань. А ведь покойная жена так любила это платье.

Приехал лифт. Сол шагнул в него и оглянулся. Хиггинса нигде не было видно. Как и «Олтимы». Дурацкий полицейский прием, просто чтобы напугать человека до полусмерти.

И ведь сработало же.

Притворившись спящим, Джерри наблюдал за тем, как отец делает зарядку. Махи, отжимания, глубокие наклоны и совершенно дикое упражнение из дзюдо, когда он вставал на голову в углу комнаты. По двадцать минут каждый день, независимо от самочувствия. Джерри как-то попытался, выдержал неделю и решил, что ему больше нравится быть не в форме.

Закончив, отец присел на край разложенного дивана.

— Привет.

Джерри открыл глаза.

— Как ты догадался, что я не сплю?

— Ты перестал храпеть. Есть хочешь?

Джерри сел.

— Ага. Слушай, можно задать вопрос?

— Смотря о чем.

— О Кэт. — Джерри поплелся за отцом в ванную и встал на пороге, пока Валентайн намыливал щеки для бритья. — Я понимаю, что это не мое дело, но с чего вы вдруг расплевались? Она вроде ничего.

— Она действительно ничего, — ответил Валентайн, подставляя бритву под горячую воду. — Просто я не смог быть таким, каким она хотела меня видеть.

— А я думал, тебе нравится борьба.

— Нравится. А еще мне нравится Хэллоуин. Но только раз в году.

— Ты же сам говорил, что эти перемены тебе на пользу.

Валентайн добрился, вытер лицо полотенцем.

— Было у меня как-то дело о человеке, который исчез. Жил он в Нью-Джерси, управлял бухгалтерской фирмой. При этом страдал страстью к азартным играм, и в каждом казино для него был открыт кредит. И вот в один прекрасный день он снял все деньги со своего банковского счета и удрал. Бросил жену, детей, даже собаку. И поминай как звали. Меня назначили на это дело. Я отправил за ним профессионального агента по поиску неплательщиков, а сам сосредоточился на более важных заботах. Он мог отправиться куда угодно, поэтому не было смысла уродоваться и искать его. Через два года звонит мне агент и говорит: «Вы не поверите!» Оказалось, этот человек появился. Живет себе в Нью-Джерси, милях в пятидесяти от своего прежнего дома. Записан в загородный клуб и женат на женщине, весьма напоминающей его первую супругу. И новая жизнь его очень похожа на прошлую. Местные полицейские его арестовали, и я попросил отвести меня к нему. Любопытно стало, понимаешь?

— А то, — кивнул Джерри.

— Звали его Стэнли. Я его спросил: «Чего же вы не убежали, Стэнли?» А он улыбнулся и ответил: «Некуда было бежать». Я некоторое время обмозговывал эту его фразу. И вот к чему пришел. Когда достигаешь определенного возраста, схема твоей жизни определена. Ты можешь думать иначе, но это самообман. Стэнли вернулся в Нью-Джерси, потому что там была его жизнь. И больше ему некуда было ехать. Я стал общаться с Кэт, потому что полагал, что смогу измениться. Моя жизнь была как костюм, который мне осточертело носить. И тогда я надел другой. Но оказалось, он мне не подходит.

— Все никак не перестанешь быть полицейским, да? — спросил его сын.

Валентайн покачал головой.

— Нет, пока от этого зависит моя жизнь.

26

Субботним утром полагалось копаться в саду или спать сколько хочется, а не идти к Тони, чтобы прослушивать сообщения впавших в панику управляющих казино. Мейбл отклонилась от традиции только по одной причине: потому что об этом ее попросил сам Тони.

В его ящике голосовой почты было пусто. Включив компьютер, она проверила электронную почту. Одно письмо. Отправитель — некий «ушлый математик», как он себя назвал, тема — «Ваш вопрос». Мейбл щелкнула мышкой, письмо открылось.

Привет, Обладатель седьмого чувства!

Интересная задачка про БД.

Совершенно не важно, какую карту перевернул дилер, при условии, что он не знал рангов своих карт до их открытия.

Но если знал, то мог повлиять на результат игры, выбрав определенную карту. Вот как это скажется на шансах игроков:

Стратегия, которую я называю крупняк/мелочь, серьезно влияет на результат игры. Решив показать крупняк (десятку, валета, даму или короля), а не мелочь (карты от двойки до семерки), дилер остается в выигрыше в большинстве случаев.

Все, поехал читать лекции в Женеву. Не принимайте близко к сердцу.

Мейбл распечатала письмо на лазерном принтере. Тони переписывался с уймой блэкджековых шулеров высшего класса, которые прикрывались легальными профессиями, вроде кинопродюсеров или университетских преподавателей. Они жульничали больше ради того, чтобы пощекотать нервы, чем ради денег, и, по всей видимости, «ушлый математик» был из их числа.

Мейбл позвонила в «Фонтенбло», попросила соединить ее со стойкой администратора и узнала номер факса в гостинице. Потом написала на листе фамилию Тони. Она была рада, что сумела уговорить его отправиться на юг Флориды и взяться за это дело. У него даже голос звучит более жизнерадостно, когда он в работе.

Через секунду лист прошел через факс.

В детстве и юности Джерри очень многого не делал со своим отцом. Например, не ходил на бейсбольные матчи и в кино, не гулял бесцельно и вообще не занимался тем, чем обычно занимаются отцы и сыновья. Конечно, виной тому был ненормированный рабочий день отца в полиции и еще недовольство Джерри его профессией. Они мало знали друг о друге, поэтому совместный поход в клуб «Гедо» субботним утром не принес ему большой радости.

Клуб сотрясался от ритмов диско. На сцене три девицы в стрингах играли с обручами. Одна из них была редкостной красоткой, и Джерри уставился на нее, как завороженный. Узнав потенциального лоха глазом профессионалки, она поманила его к себе. Смущенный Джерри протиснулся к бару.

— Передайте Рико, к нему пришли Валентайны, — сказал он бармену и заказал две колы.

— Ты встречался со стриптизершами, да? — спросил его отец.

— Да, с парочкой. А что?

— Просто интересно, что ты в них находишь.

— Они в постели такие заводные, — признался Джерри.

— Готов поспорить, ты долго дежурил у выхода, прежде чем они согласились с тобой встречаться.

Джерри почувствовал, как у него загорелся затылок. Все так и было, но почему от этого ему стало стыдно, он не понял. В зеркале за стойкой Джерри увидел красотку-танцовщицу на краю сцены. Она ждала, когда он подойдет. «Ну вот, — мелькнуло у него в голове. — Давай еще ты меня опозорь перед моим стариком». Бармен принес им колу.

— Рико сейчас подойдет.

Джерри отхлебнул из своего стакана. Стриптизерша показала ему язык в зеркале.

— Ну так и что мне разруливать-то? — спросил он отца.

— Что разруливать?

— Что мне делать, когда Рико придет?

— Представь нас. Затылок снова обожгло.

— А потом?

— Наблюдай и получай удовольствие.

Рико вальяжно вышел из своего кабинета. Он сменил нью-йоркский хулиганский наряд на брюки со стрелками, шелковую рубашку и толстую золотую цепочку. Довершал картину загар миллионера. Рико подошел к ним и похлопал Джерри по плечу.

— Джерри, как оно?

— Как всегда, — ответил Джерри.

— А это, надо думать, твой знаменитый отец. Много слышал о вас, мистер Валентайн.

— И я о вас, — отозвался Валентайн.

Рико указал на столик в углу. Они пересекли зал, пробираясь сквозь слепящую метель мелькающих огней. Рико подвинул два стула, продемонстрировав свою воспитанность. Валентайн окинул зал оценивающим взглядом, потом сел. Рико опустился на стул рядом с ним и посмотрел на него в упор.

— Итак, мистер Валентайн, или лучше называть вас Тони?

— Называйте меня мистер Валентайн.

Рико откашлялся.

— Хорошо, мистер Валентайн. У нас с вами в прошлом были кое-какие недоразумения, но я так думаю, кто старое помянет…

— Согласен.

— Джерри говорит, у вас связи в Атлантик-Сити.

Валентайн почувствовал, как сын толкнул его ногой под столом.

— Совершенно верно, — подтвердил он.

— По словам вашего сына, у вас самые что ни есть серьезные связи в Атлантик-Сити.

Еще один толчок.

— Предположим, и что? — туманно ответил Валентайн.

Рико откинулся на спинку стула и посмотрел на него испытующе. Потом достал из кармана колоду карт и бросил их Валентайну, она ударила его в грудь.

— Докажите.

Валентайн прищурился, разглядывая карты в жидком свете бара. Они были из казино «Речной кораблик» в Атлантик-Сити. Любой бандит в Майами слышал о тамошней афере. Шайка работников «Речного кораблика» приносила меченые колоды на столы блэкджека. Они крали не так уж много. Но компьютерный анализ, проведенный казино, выявил колебание доходов. Проблема состояла в том, что никто не мог понять, как же мошенники работают. По версии Валентайна, кто-то из сотрудников среднего звена — скорее всего питбосс — обнаружил слабое звено в системе.

Афера длилась долго и породила целый сонм легенд. Говорили, что убыток «Речного кораблика» составлял несколько миллионов, что ворами на самом деле были свои люди с большими связями, в том числе политики, полицейские и сам эксцентричный владелец казино.

Красавица стриптизерша нарисовалась у их столика и присела на колени к Джерри. Ее крашеные светлые локоны, силиконовая грудь и трусики со стразами вступали в противоречие с невинным взглядом школьницы. Покусывая его за ухо, она прощебетала:

— Поделись с девушкой денежками.

Джерри с каменным лицом покачал головой.

— У нас деловой разговор.

Валентайн бросил карты из «Речного кораблика» Рико.

— Давно они у вас?

— С год, — ответил Рико.

— И за год вы так и не смогли найти метки?

Рико покачал головой.

— Перетасуйте их.

Рико вынул колоду из коробочки и быстро перемешал карты. Валентайн забрал их, перетасовал еще раз и снял верхнюю карту большим и указательным пальцами.

— Девятка треф, — сказал он.

Рико вырвал у него карту и перевернул ее.

— Еще раз.

Валентайн повторил фокус три раза. На рубашке карт был отпечатан логотип в виде гребного колеса речного кораблика. Он указал на спицы колеса.

— Называется «сок». Смесь бесцветного лака для ногтей и чернил. После высыхания невооруженным глазом ее не разглядишь. Но если натренироваться расфокусировать глаза, то заметить ее нетрудно.

— И это все? — удивился Рико.

Нет, это было не все, но Валентайну доставляло удовольствие представлять, как Рико ломает голову над задачкой. Он вернул ему карты и повернулся к стриптизерше.

— Иди отсюда.

Рико убрал карты. Его кичливости и след простыл. Валентайн наклонился к нему через стол и ударил в грудь. Авторитет, но совершенно потерявший форму.

— Ты мешаешься у меня под ногами, — начал Валентайн.

— Мешаюсь?

— Это моя территория.

— Послушайте, я не…

— Давно ты тут обретаешься? — не дал ему договорить Валентайн. — Пару месяцев? И уже успел обобрать индейцев миканопи и засадить пулю в одного из их дилеров. А теперь, как я слышал, намереваешься развести букмекера на пару лимонов. Смотрю, ты не робкого десятка, сынок.

К ним подошел бармен. Валентайн заказал всем колы. Как только бармен удалился, он продолжил.

— При обычных обстоятельствах я бы сбросил тебя в океан. Вот только мой сын утверждает, что с тобой можно разговаривать. Так что уговор такой. Либо берешь нас в долю как партнеров, либо уматываешь отсюда.

— Как партнеров? — повторил Рико.

— Именно.

— Не понимаю, о чем вы.

Валентайн театрально покачал головой.

— Не понимаешь?

— Нет, — настаивал Рико.

Валентайн подался к нему и понизил голос:

— Найджел Мун, мудила.

Рико дернулся, словно его лягнули, сжался и уставился в пол. Валентайн многое бы отдал, чтобы узнать, какой в этот момент у Рико был пульс. Сто пятьдесят? Двести? Ему нравилось доводить жуликов до холодного пота, особенно вот таких гнусных, которые позорят итальянский народ.

Бармен принес колу и, почувствовав напряжение за столом, молча поставил стаканы. Рико взял свой и поднял его на несколько сантиметров над столом. Валентайн и Джерри повторили за ним. Рико чокнулся с ними.

— Партнеры так партнеры, — кивнул он.

27

Забравшись в «Хонду» отца, Джерри сказал:

— Пап, ты только не обижайся, но у тебя тут воняет, как будто кто-то сдох. Пора бы уже…

Валентайн отъехал от входа в клуб «Гедо», повернул на Коллинз-авеню и поехал на север по запруженной улице.

— Пора бы уже что?

— Новую тачку взять. Бабла-то у тебя хватает. Может, «Бимер» или «Лексус»?

Это была особая черта представителей поколения Джерри. Они полагали: если у тебя есть деньги, то тебе не терпится их потратить. Ровесники Валентайна рассуждали как раз наоборот. Если они есть, тебе хочется их сохранить.

— Меня устраивает эта машина, — ответил Тони.

Они помолчали. Наконец Джерри не выдержал.

— Ну так ты расскажешь или нет?

— О чем?

— Откуда ты все это про Рико знаешь?

— Нет.

— Ну хоть скажи, что ты разглядел на картах?

— Ты не поверил тому, что я сказал Рико?

— Про то, что надо расфокусировать глаза? — Джерри указал на свой левый глаз. — Вот этот и так не в фокусе. На рубашках ничего написано не было.

— Купи себе очки.

— Пап, ну что ты все кругами ходишь?

— Да почему тебя это так интересует?

— Потому что это важно, — ответил Джерри.

Валентайн почувствовал — сын что-то недоговаривает. Он покосился на него и увидел поджатые губы Джерри.

— Только не это.

Джерри уставился в ветровое стекло.

— Боюсь, что так.

Несколько сотен колод из «Речного кораблика» было продано мелким воришкам по всей Новой Англии предприимчивыми работниками этого казино. Каждый полицейский в Атлантик-Сити знал об этом, но меры не предпринимались. Уж слишком все это было комично.

— И сколько ты за них отдал?

— Пятьсот, — вздохнул Джерри.

Сувенирная лавка в главном вестибюле «Фонтенбло» была пуста. Взяв колоду карт с полки, Валентайн бросил ее на прилавок и достал бумажник. Касса звякнула, по позвоночнику Валентайна пробежал холодок.

Джерри развалился на диване в вестибюле. Валентайн распечатал колоду, Джерри заинтересованно выпрямился, забыв о стайке полуголых девиц, проплывавших мимо.

— Перетасуй, — велел Валентайн.

Джерри тщательно перемешал карты. Валентайн забрал их, потасовал еще, потом снял верхнюю карту, удерживая большим и указательным пальцами.

— Король пик, — объявил он.

Джерри взял карту и перевернул ее.

— А еще раз, — попросил он.

Валентайн повторил, ожидая, что сын догадается.

— Ну ладно, пап. Добил ты меня.

— Это называется принцип «одна вперед». Когда ты протянул мне колоду, я заметил нижнюю карту. Это был король пик. Я перетасовал карты и положил короля наверх. — Валентайн перемешал колоду, показывая сыну, как легко перенести нижнюю карту наверх. — Ну, пока все понятно?

Джерри кивнул, не сводя глаз с колоды.

— Дальше, сняв верхнюю карту правой рукой, я уже знал, какая она. И притворился, что вглядываюсь в рубашку. А на самом деле в это время я посмотрел новую верхнюю карту в колоде.

— Как?

— Это называется «подсказка уголка». Я сдвигаю верхнюю карту с колоды большим пальцем левой руки. Противоположный уголок карты упирается в указательный палец левой руки, который лежит поверх колоды. И уголок приподнимается.

Держа колоду, как дилер перед раздачей, Валентайн показал сыну движение.

— Обычно, если человек сидит так близко, как ты от меня, это сразу заметно. А ты не замечаешь, потому что карта в моей правой руке отвлекает на себя твое внимание. Но не мое.

Валентайн развернул руки, чтобы Джерри увидел карты с его точки зрения. Снова проделал трюк «подсказка уголка».

— Видел?

— Кажется, четверка треф.

Валентайн перевернул верхнюю карту.

— Схватываешь на лету.

— Готов поспорить, ты можешь это делать хоть ночь напролет, — ответил Джерри. — Этому долго надо учиться?

— Пару часов перед зеркалом.

— Покажи.

Валентайн отдал ему полколоды, и они пару раз повторили трюк. Через несколько минут Джерри «читал» рубашки карт как настоящий профессионал. Они зашли в лифт, набитый хихикающими девушками в бикини. Джерри тут же начал демонстрировать новое умение.

— Ух ты! — выдохнула одна из красоток. — Ну ты даешь!

Найджел и Кэнди пообедали в бунгало.

Кэнди избаловалась на ежедневных изысках кухни «Делано». Свежие морепродукты, стейки под особыми соусами, картофель, приготовленный десятками способов, салаты с такими фруктами, названий которых она не слышала раньше и даже выговорить не могла, домашние десерты, ради которых и умереть не жалко. Поэтому когда Найджел предложил заказать пиццу в «Домино»,[33] Кэнди и в голову не пришло, какое разочарование ее ждет. Пицца утопала в жире, а коренастый разносчик в идиотской форме стоял на пороге, разглядывая мебель, потом Найджела, потом Кэнди.

Чтобы запить пиццу, Найджел заказал ящик «Шайнер-Бокса». Он обнаружил это пиво во время путешествия по Техасу. После четырех бутылок он перешел на следующий уровень опьянения. Вскоре его веки отяжелели, а весь подбородок был заляпан томатным соусом.

— Хочу задать тебе вопрос, — начала Кэнди.

Он подавил отрыжку.

— Давай.

— Что у вас за дела с Рико?

— Мы партнеры в одном деловом предприятии.

— Он подонок. Мне не нравится, что ты с ним связался.

— А я думал, вы друзья.

— Не надо тебе путаться с жуликами. И затевать с ними аферы.

— Значит, ты с ним больше не дружишь.

Кэнди подалась вперед и взяла его за руку.

— Ты для меня больший друг.

Найджел улыбнулся.

— Да я всю жизнь якшаюсь с аферистами. Они называются продюсерами и менеджерами эстрады. И сама видишь, что это мне дало.

— Рико другое дело.

Стол, за которым они ели, был заставлен пустыми бутылками и недоеденными кусками пиццы. Найджел допил последнюю бутылку пива, и Кэнди пожалела, что не подождала, пока он протрезвеет, чтобы начать этот разговор. Почувствовав ее недовольство, он взял ее руку и поцеловал.

— Никто не пострадает, кроме букмекера, — заверил ее Найджел.

— Покажешь?

Он согласился, сходил в спальню и принес свой ноутбук, тонкий, как лист бумаги, с изображением более четким, чем у большинства телевизоров. Сев рядом с Кэнди, Найджел щелкнул по иконке, на экране развернулась таблица «Эксель». В левых колонках шли названия сотен колледжей. В правых — предполагаемый счет.

— Ты делаешь ставки на баскетбольные матчи, — догадалась Кэнди.

— Точно.

— Можешь ведь и проиграть.

— Нет, не могу.

— Нет, можешь. Здесь нельзя быть до конца уверенным. Если, конечно, Рико не покупает матч.

— Au contraire,[34] — ответил Найджел. — Есть система, и она не имеет ничего общего с договорными матчами. И она всегда побеждает. Хочешь узнать, как она работает?

Кэнди ощутила, как по коже побежали мурашки. Эта идиотская чушь возбудила ее, как запах попкорна в масле или дальнобойщик с потной грудью. Франкоговорящие мужчины занимали первое место в этом рейтинге. Ее рука опустилась на промежность Муна.

— Ты говоришь по-французски?

— Да, в смысле oui.[35]

Кэнди сжала пальцы, пьяные глаза Найджела засияли.

— Еще, — промурлыкала она.

— Пожалуйста, — ответил он. — Только дай я сначала разденусь.

28

— Никогда о таком не слышал, — ответил Бобби Алмаз.

— Точно? — спросил Рико.

Бобби Алмаз был крупнейшим букмекером в южной Флориде. Он торговал газетами и журналами в крошечной лавке на улице Артура Годфри, которая соединяла Майами-Бич с остальным миром. В задней комнате два кубинца сидели на телефонах, принимая ставки. Бобби управлял процессом и следил за кассой, и его стовосьмидесятикилограммовое тело стекало с несчастного стула. Изображая возмущение, он заорал в заднюю комнату:

— Эй, Хесус!

Открылось окошко, из него выглянула голова Хесуса. Копна черных волос закрывала пол-лица. Бобби был расположен к кубинцам и старался использовать их в своих делах при любой возможности. Он называл их евреями Карибского моря.

— Да, мистер Алмаз.

— Ты когда-нибудь слышал о макароннике по имени Тони Валентайн?

— О макароннике? — переспросил Хесус.

— Ну, об итальяшке.

Хесус покачал головой. Рико показалось, что он похож на лохматого пса.

— Спроси Пепе, — велел Бобби.

Хесус пошептался с парнем, сидевшим рядом с ним.

— Пепе его тоже не знает.

Зазвонил телефон. Он закрыл окошко.

Бобби с причмокиванием отхлебнул капучино, которое Рико прихватил из «Старбакса». Он был довольно молод, лет тридцати двух, но из-за тучности выглядел на все пятьдесят.

— Доволен?

Рико смотрел в пространство перед собой. В его голове сработал сигнал тревоги. Тони Валентайн тут ни при чем. Иначе один из кубинцев в задней каморке знал бы об этом. Так откуда же ему известно об убийстве в казино миканопи и о том, что Рико замыслил в отношении Бобби? Узнать это из прослушки Валентайн не мог, потому что по телефону Рико всегда говорил на особом языке. Он сделал глубокий вдох. Кто-то ему сказал, мать их.

— Земля вызывает Рико, — пошутил Бобби.

Рико моргнул и очнулся.

— Извини.

— У тебя проблемы?

Рико выпрямился и понизил голос.

— Есть одно дело, которое никак не идет у меня из головы.

Мощной ручищей Бобби раздавил пустой пластиковый стаканчик с таким хрустом, как будто разрушился мост.

— Да?

— Неделю назад ко мне в клуб зашел Найджел Мун, рок-звезда. Мы поиграли в гольф. Он думает, что со мной закорешился. Найджел сущая свинья, но у него полная жопа бабок. Так что приходится быть с ним ласковым, понимаешь?

— Пока да.

— Ну выпили мы с ним. Он и говорит: «Хочу тебе кое-что показать». Оказалось — программа у него в ноутбуке. Утверждает, что отвалил за нее двадцать штук.

Развернув шоколадный батончик, Бобби откусил немного.

— И чего она делает?

— Это самое интересное. Она анализирует разницу в счете в баскетбольных матчах между университетскими командами. Мун купил ее у какого-то жулика в Лас-Вегасе. Этот жулик убедил Муна в том, что каждую неделю в одном-двух матчах разница неверна. Какие-то там статистические погрешности и прочая хрень.

Бобби заржал так, что чуть не задохнулся. Открыв холодильник, он достал бутылку пепси и отвинтил крышку зубами. Кто не слышал о том, как в Лас-Вегасе мошенники загоняют всякие устройства, которые якобы предсказывают результаты спортивных состязаний. И толку от этих устройств никакого. Они работают только для уже сыгранных матчей, а покупателя уверяют в обратном. Рико наблюдал за тем, как Бобби опустошает бутылку. Он не отказался бы, если бы Бобби предложил ему газировки, но от Алмаза такого ждать не приходилось. Разве наберешь сто восемьдесят кило, если будешь со всеми делиться едой и питьем?

— Ну и лох, — резюмировал Бобби.

— А вот и хорошая часть. Найджел сказал, что эта компьютерная программа дает отличный доход. И он хочет поставить по-крупному.

— Сколько?

— Двести штук.

— Не парь мне мозги. На какую игру?

— Колледж Майами против Университета Дьюка. Он считает, у Майами есть шанс.

— Побить разницу в счете?

— Нет, победить.

Бобби шлепнул ладонью по прилавку и покатился со смеху, отчего у него началась отрыжка. От его хохота у Рико зазвенело в ушах. Бобби был, пожалуй, самым отталкивающим человеком на свете, и Рико с трудом подавлял в себе желание сдать его в химчистку.

— Это ему компьютерная программа подсказала? Что отстойный Колледж Майами сделает третьего номера чемпионата страны? Я обязательно возьму эти двести штук. А у тебя какой интерес?

Рико усмехнулся своим мыслям. Все шло именно так, как предсказывал Виктор.

— Двадцать процентов.

— Лады, — ответил букмекер.

Достав остатки китайской еды из мини-бара, Валентайн и Джерри позавтракали прямо из картонных коробочек. В их доме к приему пищи относились серьезно, поэтому ели молча. Покончив с завтраком, Джерри сказал:

— Есть разговор.

Валентайн приподнял брови.

— О чем же?

— О баре.

Бар Джерри в Бруклине служил неиссякаемым источником трений между ними. Валентайн внес первый взнос на него, и лицензия на продажу спиртного была оформлена на его имя. Проблема заключалась в том, что в задней комнате Джерри занимался букмекерством.

— Ну и?

— Подумываю загнать его.

В дверь постучали. Валентайн поднялся и посмотрел в глазок. На пороге стояла Глэдис Мягкие Крылья. Он глянул на сына, который сидел в трусах на кровати.

— У нас гости. — Он немного приоткрыл дверь. — Доброе утро.

— Я уговорила полицию племени обыскать шкафчики дилеров. — Она показала несколько листков бумаги с текстом. — Вот что они нашли.

— Входите. — Валентайн услышал, как Джерри ретировался в ванную, и распахнул дверь. Глэдис вошла в номер и бросила сумочку на кровать. Валентайн взял у нее листки и пробежал глазами по списку, остановившись на том, что принадлежало Карлу Чернорогу. Как самый неопытный член шайки он, вероятнее всего, мог оставить в шкафчике что-нибудь, что могло его разоблачить.

Под фамилией Чернорога было перечислено пятнадцать предметов. По большей части обычные вещи, вроде одеколона или расчески. Еще там значился конверт из аптеки «Экерд»[36] и в скобках пояснялось: «Фотографии». Валентайн указал на это слово.

— Полиция племени видела эти снимки?

— Да, — ответила Глэдис. — Их сделали в ресторане. Несколько человек сидят за столом и уплетают барбекю.

— Вы кого-нибудь из них знаете?

— Ну конечно, — сказала она, подумав. — Карл, Гладкий Камень и еще трое дилеров, которых арестовали. И еще тот, который пропал.

— А именно?

— Джек Легкоступ.

Вот теперь картинка сложилась. Валентайн удивился, почему не разглядел ее раньше. Джек Легкоступ приехал в резервацию миканопи, чтобы выполнить задание Билли Хиггинса. Но, будучи преступником, он немедленно сошелся с другими преступниками и обучил их своему коронному способу мухлежа на блэкджеке. Из ванной показался Джерри, разило от него как из парикмахерской. Валентайн представил сына Глэдис.

— Яблоко от яблони недалеко падает, правда? — заметила она.

— Расцениваю это как комплимент, — ответил Джерри.

Валентайн еще раз всмотрелся в список вещей Чернорога. Вторым с конца стоял флакон аспирина фирмы «Байер». И в скобках — «просроченный».

— Кто-нибудь заглянул во флакон? — спросил он.

Глэдис покачала головой.

— Не думаю…

— Он был прозрачный или нет?

— Нет. Может, позвонить в полицию племени и попросить, чтобы посмотрели?

— Да уж не помешает.

Она позвонила со своего сотового. Дежурному капитану потребовалось пять минут, чтобы принести изъятые вещи со склада, найти флакон с аспирином и отвинтить крышку.

— Ага, — кивнула Глэдис. — Шеф нашел крошечный квадратик бумаги. Говорит, он не больше монеты.

— Уточните, не наждачка ли это.

Она передала вопрос.

— Он спрашивает, как вы узнали.

Валентайн почувствовал удовольствие оттого, что попал в десятку. Одна часть задачки решена.

— Практика, — ответил он.

29

Билли Тигр с детства катался на глиссере в «Эверглейдс», поэтому и на этот раз ему удалось без всяких сложностей взять на день лодку у начальника пристани.

Начальник уговаривал его выбрать катер с турбовентиляторным двигателем помощнее, полагая, что Тигр собрался пару часиков погонять с ветерком. Но Тигр остановился на легкой моторке. Турбовентиляторный движок слышно за несколько миль. А электрические моторки вообще бесшумны.

Миканопи населяли Флориду триста лет, но только с начала двадцатого века племя жило на территории парка «Эверглейдс». Это переселение было организовано парочкой беспощадных «баронов-разбойников»[37] Дж. П. Морганом и Генри Флэглером, которые нагрянули в штат и предъявили претензии на земли племени миканопи, что выходили к морю, а потом наняли солдат и полицейских, чтобы выдворить индейцев.

Тигр вел лодку по протокам, задавленным мангровыми зарослями и гниющими ивами. Его предки поступили мудро, придя сюда. Вокруг сплошное болото — больше пяти тысяч квадратных миль, человек может потеряться здесь, когда пожелает. И прятаться, пока не надоест.

Впереди замаячил островок земли, ярко-зеленый, поросший падубом. Тигр заглушил мотор, лодка ударилась о неровный берег. Он шлепнул рукой по воде, чтобы распугать водяных, если они там были, потом осторожно вышел из лодки.

Ноги вязли в земле. Тигр стоял на острове среди деревьев. В «Эверглейдс» таких островков сотни. Он расслышал насмешливое кряканье и перевел взгляд на стайку розовых колпиц, свивших гнездо на дереве. Их яркое оперенье резко контрастировало с зелено-коричневой гаммой болот. Стоки с плантаций сахарного тростника чуть было не уничтожили этих птиц. Лишь в последнее время политики схватились за голову и начали исправлять ситуацию.

Тигр достал инструкцию Гарри Гладкого Камня из кармана и перечитал ее. Потом посмотрел на часы. Четыре.

Чтобы убить время, он начал считать колпиц. На деревьях сидело двенадцать, половина из них птенцы. Пару лет назад по всей Флориде их набралось бы штук пятьсот, не больше. А тут целое семейство, да такое большое. У Тигра потеплело на душе так, что он не смог бы выразить это словами.

Тигр побрызгал на себя «Каттером», самым сильным средством, отпугивающим насекомых, но кровососы все равно не унимались. Наконец он сел в лодку и оттолкнулся от берега. С этими болотными людьми никогда не угадаешь, состоится ли встреча. Иногда они приходят, иногда нет.

Тигр возвращался тем же путем, что приехал. Водомерки скакали по поверхности и исчезали в воде. Он подумал, не остановиться ли ему, чтобы половить рыбу, но представил себе, как Гладкий Камень сидит в камере и недоумевает, куда же запропастился посланник.

Из воды выскочил полуметровый окунь. «Прости меня, Гарри», — мелькнуло в голове у Тигра. Заглушив мотор, он достал удочку, которая была завернута в плащ, и глянул вниз с борта лодки. Там сновали серебристые рыбешки. Выхватив одну из них из воды, он поцеловал ее на удачу, насадил на крючок и бросил назад. Вода рядом с лодкой забурлила.

Тигр чуть не свалился за борт, испугавшись, что на него напал оголодавший аллигатор. Вот только из воды показался человек, впрочем, не менее опасный. Знакомая фигура перевалилась через борт и плюхнулась на дно.

— Напугал меня, гад. А если б у меня пушка была?

— Пришлось бы отнять.

— Да черта с два, — ответил Тигр.

Это был Джо Зверобой, но все называли его Водяным. Всю жизнь не вылезая из злоключений, он прятался в болотах, чтобы не угодить в тюрьму за ограбление продовольственного магазина, где он выстрелил в лицо владельцу. Одет он был в жалкие остатки нижнего белья, все его тело покрывали красные болячки.

— Дело у меня к тебе, — начал Тигр.

— Начхать.

— Меня Гладкий Камень прислал.

Водяной взял бутылку с водой.

— Ну и чего ему надо?

— Прижать одного типа.

Тело Водяного источало крепкую вонь. Он помотал черными волосами, которые свисали прядями ниже плеч.

— Кого?

— Зовут Тони Валентайн. На него одна старуха работает. Гладкий Камень хочет, чтобы ты старуху напугал и заставил Валентайна убраться домой.

— И где это?

— Палм-Харбор. Это на западном побережье, рядом с Сент-Питерсбергом.

— Да знаю я. Сколько Гладкий Камень дает?

Тигр сунул руку под сиденье, вытащил пачку денег, завернутую в пленку, и бросил ее Водяному.

— Три с половиной штуки. На парковке казино тебя ждет красная «Шеви-Импала». Ключи под ковриком. В багажнике шмотки и план дома Валентайна. Старуха там пашет на него.

— Набегает на пять, — возразил Водяной.

— Да ладно. Дело-то — раз плюнуть.

— Старушки кусаются не слабее молодых. Так что гони пять.

Тигр сглотнул. Пять штук обычно платили за убийство. Он в газетах раз сто об этом читал. Разгневанные жены и ревнивые подружки нанимали киллера, чтобы поквитаться с неверным мужем или другом. А у киллера стандартная такса — пять тысяч.

— Гарри хочет просто напугать ее.

— Не учи ученого, мать твою, — отрезал Водяной.

Болото стало безжизненно спокойным. Тигр услышал присвист собственного дыхания.

— Остальные бабки положишь в багажник, — велел Водяной, как будто они уже договорились.

— Я… мне надо спросить Гладкого Камня.

— И пушку. Небольшую и легкую.

— Хорошо.

— С маслятами.

— Хорошо…

— И еще передай Гладкому Камню от меня…

— Что?

— Чтоб в следующий раз не посылал щенков выполнять мужскую работу.

Тигр не понял, что было больнее: укусы комаров или эта обидная фраза. Водяной нырнул в воду с борта лодки и исчез в черно-коричневой жиже. Тигр завел мотор и ринулся обратно к цивилизации.

Городского клоуна звали Рассел Попджой. Он был сержантом полиции округа Брауард, отряженным в район Дэйви. Неделю назад он нанес визит Рею Хиксу и вытряс из него четыре тысячи двести долларов за то, чтобы тот мог спокойно развернуть свою ярмарку, не боясь, что его потревожат или прикроют.

Хикс не ожидал увидеть его в больнице. Но Попджой пришел в палату мистера Борегара в воскресенье вечером, когда время посещений почти закончилось. Он был огромен — еще пара сантиметров, и его можно было бы назвать великаном. Его мышцы вздувались, как у штангиста, красное лицо испещряли веснушки. Он посмотрел на мистера Борегара, привязанного к кровати, потом на монитор, отслеживающий сердцебиение обезьяны. И покачал головой.

— Он что…

— Поправится, — перебил его Хикс.

Кризис миновал предыдущей ночью. Мистер Борегар потерял много крови, но у шимпанзе большое, сильное сердце, они живучи.

— Видел я его как-то в Луизиане, — сказал Попджой. — Я сам оттуда. Видел в зоомагазине. Мальчишкой еще. — Сержант вертел в руках фуражку, не зная, продолжать или нет. Решил все же продолжить. — Хозяин там был один, старый идиот. Говорит мне: «Гони доллар, и он тебе песенку сыграет». Ну дал я ему доллар. И подошел к клетке.

Веки мистера Борегара дрогнули. У него в горле что-то булькнуло. Хикс взял бутылку воды, из которой торчала соломинка, и поднес к губам шимпанзе. Тот сделал глоток и снова уснул.

— Прям как ребенок, — расчувствовался Попджой. — Ну да вы сами знаете.

Хикс поставил бутылку на стол и утвердительно кивнул.

— Так о чем я? — продолжил сержант. — А, да. Чудно так. Стою я, значит, у клетки, он берет укулеле и начинает играть старинную песню каджунов. «Почему мой пес не лает, когда ты приходишь». А я-то и слова не успел сказать.

— Вам нравится эта песня?

— Моя любимая. Как будто он мысли мои прочитал.

Многие говорили так о мистере Борегаре. Хикс полагал — это потому, что они не привыкли к обществу животного, не уступающего им в умственном развитии. Пришла медсестра и сказала, что Попджою пора уходить.

Хикс проводил его в коридор. Сержант достал из кармана блокнот и открыл его.

— Есть у меня зацепка на того, кто в него стрелял. Один паренек сидел на «чертовом колесе» и видел, как черный лимузин затормозил около трейлера. Из него вылез человек и проник в трейлер. А потом вышел оттуда, и в руке у него был предмет, по словам мальчишки, похожий на пистолет.

— Черный лимузин?

Попджой кивнул.

— Парень номер не разглядел. Но я тут подумал, может, вы знаете, чей это лимузин.

Хикс отлично знал. Это был тот тип из Нью-Йорка, который заплатил ему за то, чтобы англичанин и его шлюха с часок повыигрывали на аттракционах. У него сохранилась визитка того типа. Она лежала в бумажнике.

А что Попджой станет делать с этой информацией? Арестовать типа не получится — недостаточно улик. Но они могут заглянуть к нему и вытрясти из него деньги. Вот почему Попджой приехал в гости.

— Извините, — ответил Хикс.

Попджой смотрел разочарованно. Он закрыл блокнот и убрал его. Потом положил руку Рею Хиксу на плечо и держал ее так долго, что это Хиксу не понравилось.

— Я хочу помочь. Запомните.

— Пошел к черту! — сказал Хикс, когда Попджой уже ушел.

30

Билл Хиггинс просидел в машине весь субботний вечер, присматриваясь к дому Сола Хаймана. Раза два его сморило, но в основном он не спал. И теперь расплачивался за это. Воскресенье, семь утра — и ощущение у него такое, что его переехал здоровенный грузовик. Старик взялся за то, чем следовало бы заниматься молодым.

А ночь выдалась унылой. В три часа он позвонил Солу по частной линии, достав номер через знакомого полицейского из округа Майами-Дейд. Когда Сол ответил, Хиггинс повесил трубку. Он мог бы поспорить, что Сол так и не сомкнул глаз.

Поэтому-то Хиггинс и не уехал. Чтобы Сол, то и дело выглядывая в окно, видел человека, который выкурил его из Лас-Вегаса и теперь сидит тут. Этого будет достаточно для того, чтобы его дефибриллятор забарахлил.

Он включил радио и попытался найти новостную станцию, не рассчитанную на латиноамериканцев. Подумал, не позвонить ли Тони, просто спросить, есть ли результаты, но отказался от этой затеи. Если Тони захочет поделиться чем-то, сам позвонит. А так лучше не путаться у него под ногами.

Познакомились они в Атлантик-Сити в 1978 году. Хиггинс приехал давать показания против дилера блэкджека, который обобрал казино в Рино за пару лет до того. В те времена Атлантик-Сити кишмя кишел шулерами — мошенники называли город «кондитерской лавкой», — и Хиггинс решил поделиться опытом с местной полицией в том, как распознавать нечистых на руку игроков. Полиция обрадовалась. Тони, тогда еще инспектор, оказался одним из его учеников.

Со временем между ними завязалась дружба. Хиггинс сразу понял, что Тони — не какой-нибудь заурядный полицейский. У него была мощная интуиция и отличные мозги, что редко встречается в органах правопорядка. А еще он отличался крайней вспыльчивостью. Все знали: лучше его не трогать. Впрочем, в этом Тони походил на многих полицейских, в том числе и на самого Хиггинса. Билл знал про себя, что закалился за годы, проведенные в Хаскеллском институте. Откуда это у Тони, он понятия не имел.

Парнишка-латиноамериканец на броском велосипеде затормозил около машины Хиггинса. Хиггинс опустил стекло.

— Вы Билл Хиггинс? — спросил юноша.

— А что?

Парень вытащил коричневый конверт из корзины. На нем маркером было выведено его имя. Хиггинс посмотрел вслед уезжающему юноше, потом вскрыл конверт.

В нем лежали страница из «Уолл-стрит джорнал» за прошлую пятницу и желтый листок-стикер с надписью: «Подумал, тебе будет интересно». Хиггинс просмотрел страницу.

Игроки выигрывают 1,8 миллиона долларов у интернет-казино благодаря хакерам

(«Рейтер»), Можете назвать это маленькой грязной тайной игорного бизнеса. Хакеры грабят интернет-казино с пугающей частотой и выуживают огромные суммы у владельцев сайтов.

Вчера «Оддлоджик», разработчик программного обеспечения из Невады, компания, которая создает онлайновые игры, призналась, что недавно некий хакер взломал один из ее серверов, повлияв на программы крэпса и игровых автоматов таким образом, что игрокам обеспечен выигрыш. В течение нескольких часов в прошлое воскресенье 100 игроков по всей стране сорвали куш, превышающий 1,8 миллиона долларов.

Хиггинс почувствовал, что скрежещет зубами. Он многие годы выступал против азартных игр в Интернете. Бессовестные веб-сайты регулярно обманывали игроков, а честные веб-сайты регулярно подвергались нашествию хакеров. Но хуже всего то, что зайти на них и поиграть мог кто угодно, даже ребенок. «Анонимные игроки»[38] сообщали о сотнях случаев, когда дети восьми-девяти лет попадали в зависимость от игры. Хиггинс вернулся к чтению.

«Оддлоджик» обязана выплатить 500 тысяч долларов украденных денег, а страховка в 1,3 миллиона долларов покроет остальное. Всем 100 победителям разрешено оставить себе свой выигрыш, поскольку отсутствуют доказательства их участия в мошенничестве.

Хиггинс посмеялся от души. До какой же степени надо быть глупым! Ну разумеется, все сто победителей участвовали. Может, не все, но большинство. Они были отвлекающим маневром. Мошенники все время использовали таких людей. Обычно это законопослушные средние американцы, без черных пятен в биографии. Им, как правило, достается 25 процентов.

Вопль клаксона ворвался в его размышления. Подняв глаза, Хиггинс увидел рядом грохочущую «Тойоту-Короллу», катившую в обратном направлении. За рулем сидел ухмыляющийся Сол Хайман.

Его глаза сияли от радости. И тут Хиггинса осенило. Сол нанял мальчишку-велосипедиста и сам написал записку. Он знал, что статья захватит Хиггинса надолго, и у него хватит времени выехать на дорогу.

Хиггинс равнодушно пожал плечами. Он уже признался себе, что слишком стар для такой работы, а это лишь подтвердило его мысль.

— И это все? — возмутился Сол.

— А чего тебе еще? Медаль?

— Я же перехитрил тебя, легавый.

— Платьице тебе идет, — ответил Хиггинс.

Сол присвистнул и укатил.

— Надень что-нибудь, — сказал Найджел. — Мы идем гулять.

Кэнди лежала голая на кровати, потягивала кофе и читала «Майами геральд». Проснувшись, она думала, что Найджел сердится. Накануне Кэнди забросала его вопросами. Для большинства мужчин этого было бы достаточно, чтобы расстаться с женщиной.

Но ее принц не сказал ни слова по этому поводу. Они занимались любовью, потом у дверей появились завтрак и букет красных роз. Так же, как и вчера, и позавчера. Ничто не изменилось.

— Нарядное или простое? — спросила она.

Найджел задумался.

— Что-нибудь в стиле Мадонны.

Кэнди просмотрела свои туалеты. Остановилась на кожаной мини-юбке с разрезом сбоку, которую следует носить с легинсами. Она надела ее и стала прикладывать блузки, в конце концов выбрав красную, полыхавшую, как пожар третьей степени.

— Мило, — похвалил Найджел.

В половине двенадцатого у дверей бунгало нарисовался директор звукозаписывающей компании «Полиэстер рекордс», которая подписала контракт с группой Найджела, «Одноглазым свином», на запись коллекции их величайших хитов. Кэнди видела контракты и стопки всякой юридической ерунды на столе. Директора звали Род Сильвер. На вид ему было лет тридцать. Он разговаривал, как торговец с канала «Магазин на диване». Род протянул Найджелу рекламный плакат.

— Ну что скажете? По-моему, красота. Цвета просто потрясающие.

Кэнди заглянула через плечо Найджела. На плакате была фотография всей группы «Одноглазый свин» двадцатилетней давности. Найджел с диким взглядом сидел, прикованный к своей барабанной установке. Остальные обступили его, опасливо прижимая к себе инструменты, словно боялись, что Найджел вырвется и наломает дров.

— Круто, — резюмировал Найджел.

Пока они шли к лимузину, припаркованному перед гостиницей, Сильвер не закрывал рта. Лимузин был розовый, как и форма шофера — этакий образчик модных тенденций Майами, если таковые вообще существуют. Шофер оказался чернокожим, бритым наголо и сердитым.

Кэнди села в машину. Ее голые ноги прилипали к кожаному сиденью. Ей стало неловко, но Найджелу было весело, а для Кэнди только это и имело значение. Сильвер примостился напротив и боязливо отвернулся к окну, пока Кэнди устраивалась на сиденье.

— Куда едем? — спросила она.

— В музыкальный магазин «Верджин», — ответил Сильвер. — Найджел будет раздавать автографы.

— Магазин «Верджин» на Коллинз?

Сильвер энергично кивнул.

— Там уже народу полным-полно. Эта крошка станет платиновой через полтора месяца. Помяните мое слово. Полтора месяца.

Кэнди посмотрела на Найджела. Они ходили в «Верджин» три дня назад. Он стоял в двух кварталах от гостиницы.

— Ну не могу же я появиться просто так, лапуля, — объяснил он, почувствовав, что она теряется в догадках. — Мои фанаты этого не потерпят. Я должен приехать на умопомрачительно дорогой тачке с грозным шофером, который может страдать манией убийства.

— Все оговорено в контракте, — добавил Сильвер.

Кэнди покосилась на шофера, потом перевела взгляд на Найджела.

— Это правда?

— Что?

— Что он страдает манией убийства?

— Он актер, — успокоил ее Сильвер. — Мы его наняли, потому что он отвечает всем требованиям.

Кэни упала на спинку сиденья.

— Ух ты! — только и смогла вымолвить она.

Очередь в «Верджин» загибалась за угол, верные поклонники нарядились в кожу, цепи и мотоциклетные ботинки. Они смотрелись бы вполне брутально, если бы не седые волосы и округлые животы. Водитель вышел и распахнул дверцу.

— Шоу начинается, — объявил Сильвер.

Он повел Найджела и Кэнди ко входу, где их приветствовали медоречивый управляющий и горстка работников. Всех представили Найджелу. Он пожал каждому руку, не отпуская от себя Кэнди. Она подыгрывала ему, улыбалась, хихикала и демонстрировала свои голые ноги.

— Я видел вас в восьмидесятом на стадионе Ши, — сказал управляющий. Звали его Трип. Хиппи лет сорока с видом человека, который с утра выкурил косячок. — Лучший концерт за всю мою жизнь. Вы разнесли три барабанные установки и выпили два ящика пива.

— Мне в тот день нездоровилось, — объяснил Найджел.

— Правда?

Найджел кивнул.

— Пришлось отключить башку.

Трип засмеялся. Сильвер и шофер засмеялись следом. Кэнди шутку не поняла, но тоже расхохоталась, потому что так полагается вести себя рядом со знаменитостью.

Магазин представлял собой громадину с высокими потолками, изысканную, как ангар для самолетов. Трип проводил их внутрь. Там была расчищена большая площадка. На столе высились пирамиды дисков, компакт и DVD. За столом висел огромный плакат со знаменитой обложкой журнала «Роллинг Стоун»: его голый торс украшают ржавые цепи, глаза сверкают, как у маньяка. Кэнди всегда находила эту фотографию самой отвратительной в мире.

— О-о-о, — промурлыкала она на ухо Найджелу.

— Заводит? — спросил он.

— Угу.

Он порочно ухмыльнулся, обошел стол и сел. Ему предложили ручку. Найджел сжал ее в кулаке, приготовившись к бешеной атаке поклонников.

— Готовы? — уточнил Трип.

— Давайте сюда эту толпу, — ответил Найджел.

Трип хлопнул в ладоши, словно учитель танцев, и работники магазина распахнули двери. Толпа ринулась к столу несколько быстрее, чем хотелось бы Кэнди. Она спряталась за Найджела и не двинулась с места, пока тот болтал и раздавал автографы. Ей доводилось видеть знаменитостей, и в Найджеле сразу угадывался мастер своего дела. Он был приветлив и не возражал против прикосновений.

Вскоре в помещении яблоку негде было упасть. Люди не расходились. Кэнди привлекла гигантская белая тряпка в другом конце зала. Она закрывала что-то большое, и сначала Кэнди решила, что там машина. Но для машины оно было маловато.

По громкой связи раздался голос. Найджел вскинул голову. Трип стоял у белой тряпки с микрофоном в руке.

— Друзья, мы приготовили вам сегодня настоящий подарок. Благодаря щедрости «Полиэстер рекордс» и Зала славы рок-н-ролла в прекрасном Кливленде, штат Огайо, мы привезли сюда один из самых знаменитых музыкальных инструментов в мире. — Схватив тряпку свободной рукой, он сдернул ее, открыв сверкающую ударную установку, основание которой украшали большие буквы «НМ». — Барабаны Найджела Муна, участвовавшие в знаменитой записи на Ист-Энде первого альбома «Одноглазого свина» — «Детка, тебе это нужно позарез»!

Толпа разразилась криками. Кто-то начал скандировать: «Найджел! Найджел!», к нему присоединились остальные. Найджел поднялся и обхватил Кэнди за талию.

Она почувствовала, как бешено колотится его сердце.

— Ты в порядке?

— Само собой, — ответил он.

Они подошли к Трипу. Найджел забрал у него микрофон. «Монстр! Монстр!» — вопила толпа, требуя исполнить самую знаменитую песню группы. Найджел начал говорить, но поклонники не унимались.

— Сыграете? — спросил Трип, протягивая ему палочки.

Найджел посмотрел на людей, потом на него.

— Где у вас туалет?

Трип показал в дальний угол зала. Найджел вернул ему микрофон и поклонился толпе. Продолжая скандировать, они расступились и дали ему пройти.

Он шел быстро, как будто по делу, а у выхода — Кэнди заметила — еще прибавил шагу. Вместо того чтобы повернуть налево, к туалетам, он двинулся прямо.

И с силой распахнул двери.

31

— Ты похож на пакет отсыревших пончиков, — заметил Виктор Маркс.

— Неделька была неслабая, — признался Рико.

— Внешний вид очень важен, — напомнил Виктор с упреком в тоне. — В нашем деле важнее этого нет ничего.

Они сидели в баре «Брейкерс», любимом заведении Виктора в Палм-Бич, где подавали дары моря. Барная стойка представляла собой аквариум, и Виктор называл проплывавших мимо рыб.

— Вот та, оранжевая с белым, — рыба-клоун. Вот эта пурпурная — рыба-ласточка. А эта здоровая — пятнистая мурена. Каждый день она сжирает тут кого-нибудь. Гостиница кучу денег выкладывает, чтобы покупать новых им на замену. А знаешь, почему они не уберут мурену из аквариума?

— Почему?

— Внешность. — Виктор махнул бармену. — Еще два, — сказал он, указывая на стаканы. Бармен ушел. — Ну как там фишка с баскетболом?

— Добиться результата будет трудно.

— Ну разумеется, добиться результата будет трудно. Если бы зарабатывать мошенничеством было легко, все трепачи отсюда до Цинциннати двинули бы в наш бизнес. Ты должен играть свою роль.

— Я стараюсь.

Виктор коснулся руки Рико.

— Посмотри на меня.

— Ладно.

— Что видишь?

Рико видел восьмидесятилетнего человека, одетого лучше всех в гостинице, с идеальной стрижкой, в английском костюме и с коронками на зубах. Он видел человека, на которого хотел бы быть похожим.

— Самого крутого мужика на свете.

— Вот именно. И в данный момент я работаю.

— Здесь?

— Ага. Удивлен?

— Ну…

— Называется это, сынок, злоупотребление доверием. Ты должен источать уверенность, иначе ни за что не проведешь и слепого.

— А что ты делаешь?

Виктор понизил голос.

— Приезжаю сюда три-четыре раза в год. И всякий раз отбываю с мешком денег. Штук двадцать, иногда и больше. Хватает на отпуск и на девочек.

Рико почувствовал, как улучшается настроение. И все благодаря Виктору. Виктор был квинтэссенцией того, что должен представлять собой преступник. Господином вселенной, которую создал сам. Рико знал: каждый совет Виктора приближает его к осуществлению мечты.

— Ну же, расскажи.

— Это афера Титаника Томпсона и Арнольда Ротштайна.

— А что это?

— Ты не прочитал книгу, которую я тебе дал?

Рико потупился от стыда. Он уже лет двадцать книг в руки не брал.

— Нет.

Виктор посмотрел в окно на двух ухоженных женщин, проходивших мимо.

— Я дал тебе книгу, которую надо прочитать. — Теперь он говорил громко, не беспокоясь, что его услышат. — Титаник Томпсон — величайший мошенник двадцатого века. А Арнольд Ротштайн — величайший игрок двадцатого века. Он уладил скандал на чемпионате США по бейсболу в 1919 году.

— А, тот скандал с командой «Блэк Сокс», — вспомнил Рико.

— Садись, отлично. Как-то раз в Нью-Йорке Ротштайн сел поиграть в покер в гостинице «Рузвельт» с шайкой жуликов, среди которых был и Томпсон. В конце концов Ротштайн проиграл полмиллиона баксов. Это уже 1927 год. И это, наверное, самый крупный выигрыш всех времен.

— А Томпсон мухлевал?

— Ну конечно, мухлевал!

Рико подскочил на табурете.

— Как?

— Это самое интересное. Томпсон много лет присматривался к Ротштайну. И заметил, что Ротштайн сам покупает карты для покера. Чтобы они стопроцентно были чистыми. Тогда Томпсон завез меченые карты во все магазины и лавки сувениров в окрестностях гостиницы.

Рико просиял.

— Так вот что ты тут делаешь — играешь мечеными картами?

Бармен принес два стакана. Виктор с наслаждением отхлебнул минералки.

— У гостиницы всегда свои колоды. Я съездил на фабрику и дал им на лапу, чтобы заменили карты.

— Хочешь сказать, что здесь все колоды меченые?

— Ха-ха-ха.

Афера Виктора очень напоминала фокус Тони Валентайна с краплеными картами. Отличное дельце. Вот что отличает людей в возрасте, подумал Рико. Они знают, как заработать денег, не запачкав при этом рук.

Это напомнило Рико, почему он попросил Виктора о встрече.

— Виктор, напряг у меня. — Рико понизил голос.

Виктор любовался на двух девиц, которые стояли на улице, улыбались и махали ему рукой. Он послал одной из них воздушный поцелуй.

— Я сделал ее мужа на десять штук, и она с тех пор со мной все время заигрывает. Господи, как я люблю богатеев.

— Большой напряг.

Виктор повернулся к Рико.

— Ну что там?

— Его зовут Тони Валентайн. Он на меня наехал.

— Тони Валентайн?

— Ты с ним знаком?

— Он служил легавым в Атлантик-Сити. Портил жизнь мне и моим ребятам. — Голос Виктора стал серьезным. — И что ему надо?

— Откат.

— За что?

— Он разнюхал про дельце, которое я провернул в казино миканопи. И про Бобби Алмаза.

— Откуда?

— А пес его знает. Никого, кроме тебя, Виктор, я в подробности не посвящал.

Виктор прищурил глаза.

— Свистишь.

— В каком смысле?

— Да ты ж, небось, всем шлюхам растрепал, стоило им тебе сиськи показать.

— Ах вот как ты обо мне.

— Да, так. У тебя язык как помело.

Виктор разговаривал с ним, как с мальчишкой, без всякого уважения. И Рико это не нравилось.

— Единственным, с кем я поделился, был ты, Виктор.

Виктор достал бумажник и бросил кредитную карточку, поскольку наличными здесь расплачиваться было нельзя.

— За счет заведения, мистер Маркс, — сказал бармен.

Виктор убрал карточку и едва слышно сказал:

— Ты намекаешь, что это я проболтался?

— Никто, кроме тебя, не знал.

— Ты пришел ко мне полгода назад и попросил научить тебя уму-разуму. Сказал, что хочешь вытрясти из букмекера пару лимонов. Я научил тебя нашему ремеслу. И вот как ты мне отплатил?

Рико схватил его за рукав.

— Но я больше ни одной живой душе не говорил.

Виктор хлопнул ладонью по стойке так, что стайка мелких рыбешек моментально исчезла. Бармен бросился к ним с выражением тревоги на лице. Виктор отмахнулся от него и скинул руку Рико.

— Вали в свой Нью-Йорк, сынок. Ты исключен из нашей лиги.

Он расправил пиджак и ушел.

Рико выбрался из бара не просто. Через несколько секунд после ухода Виктора появились два злобного вида охранника. Они проводили Рико до выхода и не спускали с него глаз, пока он садился в лимузин и отъезжал. Один из них записал номер. Глядя на них в боковое зеркало, Рико разразился потоком матерщины.

Он ехал по Палм-Бич, привлекая взгляды других водителей лимузинов, в фуражках и галстуках. Ему нужен новый шофер, который будет играть свою роль, пока он займется своей. Виктор прав. Внешность — это все.

Рико ехал на запад, пока не увидел указатель поворота на Флориду. Он ни секунды не сомневался в том, что Виктор проговорился кому-то. И этот кто-то рассказал Валентину. Это мог быть кто угодно — общий приятель или даже парикмахер, — но Рико хотел узнать, кто именно, до того, как он разболтает еще кому-нибудь.

Он повернул на юг. Нужно надавить на Валентайна и заставить его сознаться. И это следовало бы сделать первым делом.

Порывшись в бумажнике, Рико выудил салфетку, на которой Джерри Валентайн написал номер телефона, и набрал его на сотовом.

— Гостиница «Фонтенбло», — ответили ему.

Ну это будет проще пареной репы, подумал Рико.

32

Мизансцена в магазине «Верджин» быстро превратилась в нечто отвратительное.

Выступление Найджела на барабанах анонсировалось в газетах и по радио. Люди собрались, чтобы увидеть вакханалию из прошлых лет, которые только он умел устраивать. Его маниакальная энергия и бешеный взгляд были теми немногими образами, которые остались от кокаино-алкогольного рок-н-ролла начала восьмидесятых.

Представитель звукозаписывающей компании попытался разрядить обстановку, взяв микрофон и рассказав пару дурацких анекдотов. Кто-то из толпы пообещал выбить его вставные зубы и запихать их ему в глотку. Кэнди сбежала через заднюю дверь и обошла здание. Розовый лимузин стоял перед входом, но она решила больше к нему не приближаться.

Кэнди пошла к «Делано» пешком и вскоре пожалела об этом. Она была одета как уличная проститутка, и машины притормаживали рядом с ней, несколько водителей помахали купюрами, надеясь завлечь ее таким образом.

Кэнди посылала матом и их, и Найджела за то, что он ее бросил. Одно дело работать проституткой, и совсем другое — когда любимый мужчина заставляет тебя почувствовать себя таковой.

Ее шпильки дырявили деревянные полы «Делано». «Розовый бар», неприятный сумеречный закуток, располагался сбоку от вестибюля.

— Где он? — спросила Кэнди у бармена, зная, что ее любовник мог броситься за помощью только к бутылке.

Протирая бокал, бармен указал в направлении бунгало. Кэнди выскочила из бара.

Ей пришлось пройти через ресторан, расположенный в патио, и пара, с которой она как-то мило беседовала у бассейна, теперь отвернулась, чтобы не встречаться с ней глазами. И зачем только она поддалась на уговоры Найджела столь ужасно одеться? Она так разозлилась, что ей хотелось кого-нибудь прикончить.

В бунгало никого не было. Одежда Найджела валялась кучей на полу в ванной. Плавки исчезли. Кэнди переоделась в бикини и поискала что-нибудь острое, чтобы вонзить в сердце любовника, когда тот найдется.

Он нашелся через несколько минут — сидел на берегу в сотне ярдов от гостиницы в компании ящика «Шайнер-Бокса». Набегающий прилив шлепал его по пяткам. Большое тело Найджела отливало молочной белизной. Спина была покрыта завитками седеющих волос. Прикрыв глаза от солнца, он уставился на Кэнди.

— Вот этим? — спросил Найджел.

Кэнди опустила глаза на штопор, который сжимала в руке.

— Ты собираешься меня этим убить?

Поблизости не было ни одного человека. Да, именно это она и собиралась сделать.

Он покачал головой.

— Не глупи, лапуля.

Кэнди подошла ближе, прикидывая, как он будет выглядеть со штопором, торчащим из уха. Не обращая внимания на грозящую ему опасность, Найджел похлопал по коврику.

— Садись.

— Пошел ты.

— Пожалуйста.

— Думаешь, я не смогу? — процедила она сквозь сжатые зубы.

— Не сможешь, если вспомнишь, что тебя поймают.

Она оглянулась.

— Поймают? И как же?

— В кустах сидит парнишка из гостиницы. Косячок забивает. Когда я добью пиво, он сходит в бар и попросит добавки. Это называется вип-обслуживание. Я плачу.

В соленом воздухе плыл дурманящий запах марихуаны. Кэнди бросила штопор в спину Найджелу, потом направилась в кусты и увидела служащего гостиницы, сидевшего на песке и получавшего удовольствие. Он был черный как уголь, видимо, выходец с островов. Кэнди протянула руку.

— Дай-ка мне.

Он сделал большую затяжку и протянул ей сигарету.

— Спасибо.

Кэнди вернулась к Найджелу.

— Тебе лучше? — поинтересовался он.

Кэнди помогла ему расправиться с остатками пива. Прилив усиливался, ее купальник и его плавки быстро заполнялись песком. Появился новый ящик пива. Найджел откупорил две бутылки.

— Я из Мидлсбро, — начал он. — Рабочий городок на севере Англии. Известен своими фабриками. Я работал на одной из них — красил белое кружево. Я научился этому от отца, а он — от своего отца, у которого всего образования было — пять классов. Папаша пошел дальше: среднюю школу окончил. — Найджел чокнулся своей бутылкой о ее. Его взгляд плавно скользил по Кэнди. — Ну и я тоже. И техучилище в придачу. Но работал все там же, на фабрике. Такая вот идиотская семейная традиция, видать. Нет, жизнь была нормальная. Просто ужасно скучная. По выходным я надирался в пабе.

Кэнди принялась за третью бутылку. Солнце палило нещадно — завтра она будет красной, как вареный рак. Кэнди заглянула в глаза Найджелу. Она еще сердилась на него.

— И?

— Уже перехожу к самому интересному. — Он утер рот запястьем. — Я знал тех ребят из рок-группы. «Одноглазый свин» — так они себя называли. Я ездил с ними на концерты, помогал аппаратуру ставить. Они расплачивались пивом. — Он улыбнулся, поднеся бутылку к губам. — Ну вот, однажды звонит мне их вокалист, Трой, и говорит, что у них проблема. Барабанщик свалил. Трой предложил мне играть вместо него.

— Так родилась звезда, — съязвила Кэнди.

Найджел прищурился.

— Не совсем. Я ж не играю на барабанах.

— Как смешно.

— Я не музыкант. Трой хотел, чтобы я прикинулся, что играю, на ближайшем концерте. Чтобы я сделал вид, а они поставили бы фанеру.

— Как можно прикинуться, что играешь на барабанах?

— Палочки были из пенопласта. Звука не издавали.

Большая волна накатила на берег и слегка оттолкнула Кэнди. Найджел, который был фунтов на сто ее тяжелее, остался на месте. Она пересела обратно.

— Концерт проходил в огромном танцзале, — рассказывал он. — Сначала я струхнул, а потом понял, что это ведь первый и последний раз, когда у меня есть шанс попробовать вкус славы. Ну я и давай прыгать и вытворять бог знает что с палочками. Короче, выставил себя полным мудаком. А в зале были в основном безбашенные подростки. Им понравилось. А еще там оказался один продюсер. Звали его Флэш Саммерс. Он любил щеголять в эпатирующих дизайнерских нарядах. И на каждой руке у него висело по девчонке-малолетке. Он тут же подписал с нами контракт.

— Но ты ведь не умеешь играть.

— Какая разница? Я понравился Флэшу. Он сказал, что не видел артиста лучше и естественнее меня. Он обнял меня и сказал, что прославит на весь свет.

Снова пришла волна. Найджел сжал руку Кэнди, чтобы ее не оттащило назад. У него были большие, но мягкие и нежные руки.

— В тот вечер группа и родилась. Это понял Флэш, это поняли мы, это поняли зрители. На следующей неделе мы начали записывать первый альбом.

— Кто же играл на барабанах?

— Они наняли одного студийного музыканта.

Кэнди смотрела вдаль на бесконечное голубое пространство. Она видела Найджела на концерте и помнила его так же отчетливо, как то, что ела утром на завтрак. Концерт в поддержку больных СПИДом в Центральном парке Нью-Йорка. Его показывали по телевизору. Безумное соло Найджела разрывало недвижный ночной воздух. Так под фонограмму не играют.

— Но я же видела тебя в деле, — не унималась Кэнди.

— Где?

— По телевизору. Трансляция из Нью-Йорка.

Он забрал у нее пустую бутылку и протянул полную.

— Да просто очередной обман. Когда наш альбом стал платиновым, пришлось поехать на гастроли. Флэш понимал, что мы не сможем играть на концертах под фанеру, не засветившись, поэтому он посадил этого барабанщика в пустой корпус усилителя прямо за мной. Он играл, я делал вид.

— В усилитель?

— Он был карлик. Флэш раскопал его в цирке.

Кэнди приложила руку к губам.

— Да ладно!

— Я серьезно. Он играл на всех инструментах. И пел. Он теперь в Вегасе.

— И чем занимается?

— Изображает Элвиса. Ходит в таком, знаешь, белом кожаном прикиде со всякими цацками. Называет себя Эльфисом.

Кэнди не заметила надвигающуюся гигантскую волну. Она рассмеялась над шуткой Найджела, волна ударила ее в лицо и накрыла с головой.

— Хочу задать тебе один вопрос, — сказала Кэнди, после того как они сбили простыню, занимаясь любовью.

— Нет, — пробубнил Найджел, зарывшись лицом в подушки.

Она игриво толкнула его.

— Да ладно тебе.

Он перевернулся на бок.

— Ну?

— Почему ты якшаешься с такими, как Рико? Что хорошего это тебе даст? Только проблем наживешь.

Найджел задумался, рисуя контур сердца на ее голом животе.

— Знаешь, какое это чувство, когда все для тебя, хотя ты этого ничем не заслужил?

Кэнди отрицательно покачала головой.

— Звучит заманчиво, — сказал он. — И поначалу так и есть. Как в замечательных книжках Чарлза Диккенса. Когда мальчишку по ошибке принимают за принца и отдают ему во владение замок. Весело. Но со временем вся прелесть пропадает. Люди принимают тебя за другого. И ты уже не можешь стать тем, кто ты на самом деле. Как будто ты умер и переселился в чужое тело.

Найджел коснулся ее подбородка и едва заметно улыбнулся.

— Я якшаюсь с такими, как Рико, по той же причине, по которой играю в казино. Это помогает мне чувствовать себя живым.

33

Валентайн и Джерри провели полдня в номере, просматривая пленку с Джеком Легкоступом.

Валентайну нравилась компания сына. При обычных обстоятельствах Джерри торчал бы у бассейна и убеждал какую-нибудь красотку намазать ему спину лосьоном для загара. Однако на этот раз ему, похоже, было интереснее узнать, каким образом мухлевал Легкоступ. Он забрасывал отца вопросами.

У Валентайна затрезвонил сотовый. Он взял его с тумбочки и посмотрел на экран. Это Мейбл звонила из его дома.

— По воскресеньям тебе не стоит работать, — сказал он вместо приветствия.

— Не беспокойся. Я потребую прибавку за сверхурочные, — ответила она. — Звоню узнать, получил ли ты мой факс.

— Какой факс?

— Который я отправила тебе в гостиницу. Тут пришло электронное письмо от человека, назвавшегося «ушлым математиком». По-моему, он разгадал твою блэкджековую аферу.

— Ты отправила его на стойку администратора?

— Да. Вчера утром. Но ты не позвонил, и я решила проверить.

— Спасибо.

Он попрощался и позвонил администратору по внутреннему телефону. Через две минуты на пороге стоял курьер с извинениями и факсом. Валентайн дал ему доллар и надел очки.

«Ушлым математиком» звали видного университетского профессора из южной Калифорнии, который одновременно был одним из величайших в мире шулеров на блэкджеке. Валентайн перечитал письмо несколько раз, пока Джерри заглядывал через его плечо, и сосредоточился на последнем абзаце.

Стратегия, которую я называю крупняк/мелочь, серьезно влияет на результат игры. Решив показать крупняк (десятку, валета, даму или короля), а не мелочь (карты от двойки до семерки), дилер остается в выигрыше в большинстве случаев.

Валентайн отложил письмо и вспомнил о куске наждачной бумаги, найденном во флаконе из-под аспирина в шкафчике Карла Чернорога. И тут его осенило. Это было нечто совершенно новое.

По коже побежало электричество. За все годы работы в полиции Атлантик-Сити он раскрыл всего лишь несколько новых способов обмануть казино — схем, которые не применялись ранее, — и каждый раз после этого несколько дней ходил очень довольный. Это было особое ощущение. И ему пришлось залезть в словарь, чтобы найти слово, точно его описывающее.

Подошло только одно. Эйфория.

Валентайн позвонил Глэдис Мягкие Крылья.

— Сколько вам нужно времени, чтобы собрать старейшин миканопи?

— Ты дотумкал? — спросил его Джерри.

Валентайн утвердительно кивнул.

— Молодчага!

— Скажем, к завтрашнему утру? — предложила Глэдис.

— Скажем, прямо сейчас? — ответил Валентайн.

Мейбл повесила трубку и посмотрела на часы. Кино начиналось в три. Если поторопиться, можно еще купить билет на приличное место. До нее донесся перелив дверного звонка, изданный компьютером на столе Тони. Значит, пришла электронная почта. Она помедлила, но все же поддалась любопытству.

Письмо было от Жака. Он сообщал, что ему дали расчет. За последние дни было поймано слишком много мошенников, и руководство перестало ему доверять. Его выгнали.

Мейбл стерла письмо и заставила себя подняться. Вот именно этого люди не понимают в мошенниках: они стоят работы охранникам, питбоссам и дилерам. Если потери очень велики, могут и всю смену уволить.

В дверь постучали. Громко и настойчиво. Раздраженная, она поспешила по коридору в гостиную и увидела через окно молодого человека на крыльце. В правой руке он держал толстый конверт. Худощавый, очень загорелый. Длинные волосы убраны под бейсболку. Мейбл его вид не понравился — впрочем, ей не нравился внешний вид большинства молодых людей. Она приоткрыла дверь.

— Да?

— Срочная почта для Тони Валентайна.

Не было ничего необычного в том, что в воскресенье Тони пришла срочная почта.

— От кого?

— «Дворец Цезаря», Лас-Вегас.

«Цезарь» был хорошим клиентом и выплачивал Тони ежемесячное жалованье. Мейбл сняла цепочку с двери и забрала конверт.

— У вас ручка есть? — спросил курьер. — Я свою потерял.

— Подождите здесь.

Мейбл повернулась, чтобы идти в кухню, но тут заметила, что конверт был из «Федерал Экспресс». Они доставляли пакеты почти каждый день, и Тони подписал с этой компанией соглашение. Водители знали, что конверты нужно оставлять в почтовом ящике. Даже переводы.

Мейбл почувствовала легкое головокружение. Ее сковал страх, с которым каждая девочка знакомится, едва научившись ходить. Она позволила незнакомцу втереться к ней в доверие.

Входная дверь хлопнула. Позади нее послышались шаги. Она открыла рот, чтобы закричать, и почувствовала, как сильные руки молодого человека сжимают ее горло.

Выйдя из гостиничного лифта вместе с Джерри, Валентайн заметил Сола Хаймана у внутренних телефонов. Сол разговаривал с телефонисткой.

— Нет, все нормально, — сказал Сол, повесил трубку и подошел к ним. — Это, надо думать, твой сын, — заметил он.

— Нет, мы просто внешне похожи, — пошутил Валентайн.

Сол оглянулся через плечо, как будто боялся, что его преследуют.

— Есть разговор. По поводу Виктора Маркса.

Валентайн бросил взгляд на часы. Он договорился с Глэдис Мягкие Крылья, что приедет в резервацию к трем. Она попросила старейшин провести слушание после обеда и хотела услышать его показания до того. Беседуя с Солом, он точно опоздает. Но, с другой стороны, было очень интересно, что же расскажет ему старый плут. Валентайн указал на кофейню в гостинице.

— Может, там посидим?

Сол согласился. Они вошли в кофейню. Она была переполнена, и официантке пришлось посадить их в зал для курящих. Кто-то в соседнем кабинете дымил, как паровоз, и Валентайн подумал, что может и взбелениться от этого. Сол достал пачку сигарет.

— Не кури, — попросил Валентайн.

Сол отложил пачку и нервно застучал пальцами по столу. Подошла официантка, они заказали кофе. Валентайн окинул взглядом зал. Разве Билл не должен был ходить за Солом по пятам?

Сол сунул руку в карман, достал пухлый конверт и отдал его Валентайну.

— Виктор позвонил в панике. Утром он встречался с этим беспредельщиком Рико Бланко. Рико почуял опасность. Я сказал Виктору, что в конце концов Рико его пришьет, если разозлится как следует. Виктору это не понравилось.

Валентайн заглянул в конверт. В нем лежали фотографии, сделанные с телевизионной картинки. Он узнал Фарли Бэнкрофта, элегантного ведущего телешоу «Кто хочет стать богатым?». Открыв конверт пошире, Валентайн увидел странички, исписанные от руки.

— Там все, — прошептал Сол. — Как надуть телевизионную викторину.

Джерри глядел с любопытством.

— Ой заливаете. Неужели вы правда это сделали?

Сол посмотрел на Валентайна.

— Он в теме?

Валентайн положил конверт на стол.

— Да.

— Сынок, ты что-нибудь в мошенничестве соображаешь? — спросил Сол.

— Немного, — признался Джерри.

— Он букмекер, — подсказал Валентайн.

Джерри вздрогнул.

— Я прикрыл эту лавочку пару недель назад.

— Вот как?

Он кивнул.

— Решил действовать по закону.

Сол сгорбился над своим кофе, как над затухающим огнем.

— Как трогательно, — заметил он.

— Заткнись, — отрезал Валентайн, не спуская глаз с сына. Но улыбка Джерри заставила его понять: парень не врет. «Интересно, что в его представлении означает „по закону“?» — подумал он.

— Так как же обчистить викторину? — не унимался Джерри.

Губы Сола растянулись в хитроватой ухмылке.

— Это было красиво. Звонит мне как-то Виктор и говорит: «Есть план охренительной аферы». Потом зачитывает статью из «ТВ-гайда» про Фарли Бэнкрофта. Там говорилось, что Бэнкрофту принадлежит кусок шоу «Кто хочет стать богатым?». У этого типа сотня миллионов долларов, не меньше. Ну а я ему: «И как это связано с нашими делами?» Тогда Виктор читает дальше. Журналист спрашивает Бэнкрофта про вопросы с несколькими вариантами ответов, которые задаются в шоу. А Бэнкрофт говорит, что сам ответов не знает, чтобы его удивление выглядело настоящим, когда он зачитывает ответ.

Сол откинулся на спинку стула с улыбкой от уха до уха.

— Ну разве не круто?

Джерри посмотрел на него растерянно.

— В каком смысле?

— Ты чего, не допер?

— До чего не допер?

— Такой влиятельный человек, как Фарли Бэнкрофт, должен знать ответы в шоу, которым владеет, — пояснил Сол. — Соврал он.

— И?

— Виктор нанял эксперта по голосам, чтобы проанализировать голос Бэнкрофта, — продолжил Сол, и дым, поднимавшийся над соседним столиком, сложился в нимб вокруг его головы. — Когда он читал варианты ответа, на правильном его голос менялся.

— Неосознанная подсказка, — добавил Валентайн.

Сол кивнул.

— Этот эксперт научил Виктора, как услышать эту подсказку. Только у Виктора была проблемка. Сам в шоу попасть он не мог. Поэтому объединился с Рико Бланко.

— Почему именно с Рико? — спросил Валентайн.

— Телекомпания, которая выпускает это шоу, входит в профсоюз. Профсоюз связан с мафией. Он-то и дал Рико список игроков. Рико просмотрел список и нашел человека, с которым можно поработать. Виктор научил его, как слушать Бэнкрофта. Этот человек пошел на шоу и выиграл миллион.

— А это нарушение закона? — поинтересовался Джерри.

Сол решительно закивал.

— Тот игрок в письменной форме обещал не обманывать телекомпанию. Это серьезное преступление.

Валентайн просмотрел содержимое конверта. Имена, даты, номера телефонов и банковских счетов, копии электронных писем — все, что необходимо, чтобы нарисовать портрет Рико Бланко как крупного мошенника. Но что еще важнее, оно выводило на жулика, работающего самостоятельно. Теперь у Валентайна было достаточно доказательств, чтобы передать их газетам и спасти казино миканопи от закрытия. Билл Хиггинс будет вне себя от счастья. Тони сунул конверт в карман пиджака.

— Я очень благодарен тебе, Сол.

— На здоровье, — ответил старый мошенник.

34

Удача, по мнению Рико, была миниатюрной голой девицей, внешне напоминающей Дженнифер Лопес. Сидит себе такая на плече и нашептывает на ухо советы.

Удача была добра к нему все эти годы. Она следила, чтобы его голос не записывался на пленку, когда Джон Готти проворачивал свои делишки, и хранила его от отсидок. Она сумела оградить его от бед, в то время как десятки других афер пошли наперекосяк.

Вот сегодня как раз еще один пример. Поехав на юг от Палм-Бич, Рико решил, что сначала выбьет из Тони Валентайна, кто же этот болтун, а потом выведет его из игры. Валентайн слишком много знает и может только повредить в большом деле.

Тогда у него созрел план. Он доедет до «Фонтенбло», привяжет Валентайна к стулу и засадит ему пулю между глаз. Заставит Джерри смотреть, а потом отпустит. Слухи об этом быстро распространятся. И умники, вроде Валентайна, оставят его в покое.

Войдя в вестибюль «Фонтенбло», Рико миновал кофейню. У двери висело меню. Блюдо дня — бутерброд с тунцом на зерновом хлебе.

Как он любил их ребенком!

«Поешь», — шепнула голая красотка на плече.

Он вошел и заказал бутерброд. Закурив, Рико услышал знакомый голос в соседней кабинке. Бруклинский говор Джерри Валентайна был острым — хоть хлеб им режь. Рико откинулся на спинку стула и прислушался.

И не пропустил ничего.

Несколько раз его подмывало перестрелять всех троих, прямо здесь, в кофейне. Бац, бац, бац — и мозги растекаются по стене. Только во Флориде за это дают вышку, и головы осужденных вспыхивают на электрическом стуле.

Поэтому он проглотил свою злость, доел бутерброд и принялся ждать.

Наконец троица удалилась. Бросив деньги на скатерть, Рико выскользнул из-за стола и медленно двинулся к выходу из кофейни.

Они стояли в вестибюле, решая его судьбу. У Рико задрожали руки, так сильно ему хотелось сделать это прямо сейчас. Потом все трое вышли на улицу. Рико следил за ними через стеклянные двери.

Швейцары подогнали их машины. Валентайн и Джерри сели в видавшую виды «Хонду», а старик — в «Тойоту-Короллу». Они уехали, Рико выбежал на улицу.

Лимузин был припаркован у входа, поскольку в обычное место на стоянке не вписывался. Он забрал ключи у швейцара и сел за руль.

Ему нужно было принять решение. «Хонда» повернула налево, к дамбе, а «Тойота» — на север, к Бэл-Харбору. За кем же ехать?

За стариком, решил Рико, просто чтобы под ногами больше не путался.

Мейбл очнулась привязанной к стулу.

Она сидела в кабинете Тони. Шторы были задернуты. Мейбл не представляла, сколько времени прошло с тех пор, как курьер отправил ее в страну снов. Он уже, наверное, успел вынести телевизор Тони и вообще все сколько-нибудь стоящее и стремглав умчался в ту нору, из которой вылез.

Она плохо видела из-за тупой, пульсирующей боли. Этот тип был похож на вора, почему же она его впустила? Потому что хотела верить, что он хороший человек. Недостаток характера, конечно, но расставаться с ним Мейбл не собиралась. Большинство людей порядочные. А портит все меньшинство.

Она сумела придвинуться на стуле к столу и ударила по нему подлокотником. Телефон, стоявший сантиметрах в тридцати от края, даже не шелохнулся. Что оставалось делать? Вопить что есть мочи, решила Мейбл.

Она как раз открыла рот, но тут дверь с шумом распахнулась.

— О, Боже, — выдохнула Мейбл.

Это был вор. Тощий, в грязных голубых джинсах, без рубашки, босой. Длинные тусклые волосы падали на плечи. Его кожа была усыпана ярко-красными точками. Вор выдвинул стул и сел на него верхом. От него разило марихуаной.

— Не вздумай орать.

— Хорошо, сэр.

— Будешь помогать мне.

Мейбл уставилась на его ступни. Подошвы и пальцы были черными. Тарзан из болот, догадалась она.

— Я?

— Этот тип, на которого ты работаешь, как его там, Валентайн, — позвонишь ему, скажешь, чтобы домой ехал.

— И что тогда?

Он ответил не сразу.

— Тогда я уйду.

Мейбл покосилась на телефон на столе и пожала плечами.

— Легко сказать, да трудно сделать, — сказала она.

— Почему?

— Он редко включает свой сотовый. Вон там его номер, на столе. Можете позвонить ему, если не верите.

Вор почесал подбородок. В его теле не было ни грамма жира. При каждом движении его мышцы рельефно выделялись.

— Ладно, верю.

Он ушел в кухню и вернулся с двумя бутылками минералки из холодильника. Потом развязал Мейбл и протянул ей одну.

— Ну чего, будем ждать, пока он позвонит. Тогда ты скажешь ему, чтобы ехал домой.

— Это может случиться не скоро, — предупредила Мейбл.

— Твоему боссу на тебя плевать, да?

Это замечание застало ее врасплох. Она никогда не рассматривала молчание Тони с такой точки зрения. Тони перенес серьезную травму, потерял человека, с которым прожил больше сорока лет. И поэтому совершает теперь всякие глупости. Но ему на нее вовсе не плевать. Иначе она бросила бы работать на него, только и всего.

Оставалось лишь пережить все это.

— Рано или поздно он позвонит, — сказала Мейбл. — Можно вас спросить?

Он сделал большой глоток.

— Валяй.

— Как вас зовут?

— Джо, — ответил он. — А друзья зовут Водяным.

Мейбл показалось, что у нее в груди все завязалось в узел. Что это за имя такое? «Пропащий человек», — подумала она.

— А меня — Мейбл.

Кабинет Тони был самой просторной комнатой в доме. Здесь находилась его библиотека, состоящая из книг по азартным играм, утяжеленное с одного края колесо рулетки, несколько ящиков с мечеными картами и разбалансированными игральными костями, хитроумный покерный стол из игорного клуба в Гардене и прочие штуки. Водяной осмотрел кабинет в поисках денег. Не найдя их, он принялся разглядывать оборудование.

Его внимание привлек удерживатель Кепплингера. Он снял его с полки, пристегнул к себе и попытался опробовать. Этим устройством пользовались шулера, чтобы прятать карты в рукаве пиджака. По словам Тони, чтобы научиться как следует с ним работать, требовалось тренироваться часами. Минут через пять Водяной стащил его с себя и бросил на пол.

Потом он заметил картину над столом Валентайна.

— Ну уж эта-то точно бабок стоит, — заключил Джо, сняв картину.

Это была репродукция «Шулеров» Караваджо. На ней были изображены трое за игрой в карты. Двое из них — мухлевали. Караваджо прославился портретами святых и библейскими сюжетами. Один музейный куратор из Италии нанял Тони, чтобы тот осмотрел полотно и определил, разбирался ли художник в карточном мошенничестве.

Тони потребовалась ровно одна минута на изучение картины. Судя по расположению руки молодого шулера с пером на шляпе, Караваджо отлично разбирался в предмете.

— Это копия, — предостерегла Мейбл.

Водяной пробил картину кулаком. Потом открыл шкаф и принялся шарить в ящиках, вытряхивая их содержимое на пол. Мейбл задумалась, сколько времени пройдет, прежде чем ему это наскучит и он решит убить ее. Тони говорил, что лица, склонные к насилию, не способны подолгу концентрироваться на чем-то одном. Водяной лишь подтверждал его слова. В конце концов он разгромит все, что можно, и выместит свою неудовлетворенность на ней.

— Это еще что за хрень? — спросил он.

— Вам придется поднести это ко мне, я отсюда не вижу.

Водяной подошел с коробкой в руках. Мейбл не сразу поняла, что он нашел. Но, поняв, быстро сориентировалась.

— Это самое потрясающее шулерское приспособление на свете.

— Для какой игры?

— Для блэкджека.

Водяной подтянул к себе стул и сел на него верхом.

— Вы играете? — спросила Мейбл.

— Бывало.

— Устройство, которое вы держите, называется «Давид». Ну помните, Давид сражался с Голиафом. Это компьютер с программой стратегии игры в блэкджек. Вы когда-нибудь слышали про счетчиков карт?

Водяной буркнул утвердительно.

— «Давид» ведет подсчет за вас. С его помощью можно обставить любое казино в мире на тысячи долларов. Хотя нет, вру. На миллионы долларов.

— Твой босс, что ли, шулер?

— Он ловит шулеров, — ответила Мейбл.

Водяной вытряхнул коробку на стол. «Давид» был размером с колоду карт. К нему прилагался набор батареек, проводки и специальные мужские ботинки с микропереключателями в подошве под пальцами ног. Была еще и клавиатура, которая использовалась для «разговора» с «Давидом» во время тренировок.

— А ботинки зачем?

— В каждом ботинке спрятан микропереключатель, — объяснила Мейбл. — Ранг карт вводится пальцами ног.

Водяной примерил ботинки. Они оказались ему впору. Его лицо приняло хитрое выражение.

— Ты знаешь, как эта хреновина работает?

Тони потратил двадцать минут, чтобы продемонстрировать ей это устройство. Мейбл была уверена, что этого мало. Но сообщать об этом Водяному не собиралась.

— Ну да, — сказала она. — Знаю.

35

Билл Хиггинс читал последнюю полосу воскресной газеты, когда дребезжащая «Тойота» Сола Хаймана остановилась рядом с его взятой напрокат машиной. Стекло со стороны пассажира опустилось.

— Ты домой вообще, что ли, не заглядываешь? — осведомился Сол.

Хиггинс посмотрел на старого жулика. Он торчал у дома Сола, потому что ему не хотелось сидеть в номере гостиницы. Погода стояла отличная, и Хиггинс прочитал газету от корки до корки, вполуха слушая трансляцию бейсбольного матча на испанском.

— Нет, — ответил он.

— Это Тони попросил тебя приглядывать за мной, да?

— Какой Тони?

— Валентайн. Я с ним только что виделся. Отдал ему доказательства, достаточные для того, чтобы засадить этого подонка Рико Бланко за решетку.

Билл отложил газету. Может, он и не зря тратил тут время. За машиной Сола притормозил и загудел автобус. Сол показал шоферу кулак в зеркало.

— Может, зайдешь выпить чего-нибудь? — предложил он.

— Ну давай, — согласился Хиггинс.

Квартира Сола оказалась такой, какой он и предполагал. Ничего особенного. В своей жизни Хиггинс сталкивался со множеством преступников. Большинство к старости остается у разбитого корыта. Он посмотрел на многоэтажные дома по другую сторону улицы — они закрывали Солу вид на океан. Между ними едва светилась узенькая голубая полоска. Сол принес ему лимонад.

— Твое здоровье, — сказал он, чокнувшись с Биллом.

Хиггинс сделал глоток.

— Помнишь, как я турнул тебя из Вегаса?

— Как будто это было вчера. Ты все сделал культурно, насколько я помню.

— Не думай, что мне не хотелось тебя взгреть как следует, — отозвался Хиггинс.

Сол посмотрел на него так, словно ни один полицейский ни разу его и пальцем не тронул.

— Так чего ж не взгрел?

Хиггинс пожал плечами.

— Из-за моего роста? Меня часто щадили, потому что я коротышка.

— Это тут ни при чем.

Зазвонил телефон. Сол снял трубку, некоторое время слушал в молчании, потом ответил.

— Кто отправляет бандероли по воскресеньям? — Снова помолчал. — От Тони Валентайна? Ладно, присылайте курьера. — Он повесил трубку. — Ну, порадуй старика. Почему?

— Тип, которого ты обобрал, до тебя попался на покере в одном казино, — смилостивился Хиггинс. — Казино смотрело на него сквозь пальцы, потому что он играл по-крупному. Мне это было не по нутру. И я решил, что так ему и надо, когда ты его надул.

Сол улыбнулся.

— У правосудия длинные руки, да?

— Вроде того.

— Не мог бы ты рассказать, чем занимаешься в Майами с Тони Валентайном?

— Не твое дело, — отрезал Хиггинс.

В дверь позвонили.

— Извини, — сказал Сол и вышел из комнаты.

Хиггинс поднес стакан к губам. Солнечный свет заполнял гостиную, подчеркивая убогость мебели. Хиггинс подумал, что Сол, наверное, живет на пенсию соцзащиты и на старые сбережения. Их немного, но ему хватает. Через пару лет Хиггинсу самому светила пенсия. И эта перспектива его не радовала.

До него донеслись резкий хлопок пистолетного выстрела и крик Сола. Хиггинс подскочил с дивана, рассыпав кубики льда по полу. Рука по привычке потянулась к оружию, которого при нем не было. Сол ввалился в комнату. По его лицу текла кровь.

— Беги, — сказал он.

Хиггинс не знал, куда бежать. Сол метнулся мимо него, за ним вбежал человек с чулком на голове. Он навел на Хиггинса «смит-вессон» сорок пятого калибра. Через мгновение Хиггинс лежал на полу, сжимая бедро.

В глубине квартиры послышался звон разбитого стекла. Человек в чулке вернулся, опустился на корточки, обшарил карманы Хиггинса, потом встал, прихватив сотовый Билла, и вышел из квартиры.

Хиггинс осмотрел рану на ноге. Кровь била из нее, как гейзер. Он снял носки, связал их вместе, дополз до кухни и нашел в одном из ящиков деревянную ложку. С помощью ложки и носков смастерил жгут, наложил его в нескольких сантиметрах от раны и затянул так, чтобы кровотечение остановилось.

Потом разыскал телефон, набрал 911 и сказал оператору, что в него стреляли. А вот с адресом вышла загвоздка.

— Держитесь, — подбодрила его оператор.

Хромая, он обошел квартиру в поисках Сола. Заглянул в дверь гостевой спальни. Пол и покрывало были испачканы кровью. Ветер яростно дул в разбитое окно. Комната начала вращаться, и он понял, что сейчас отключится.

Хиггинс сделал несколько глубоких вдохов, потом заставил себя подойти к окну и посмотреть вниз. Четырьмя этажами ниже в прямоугольном бассейне плавал Сол Хайман, по воде расплывалось кровавое пятно.

Хохоча, Рико Бланко мчался на юг по шоссе I-95. У старика, когда он сиганул из окна, выражение лица было — мама не горюй. Напуганное, но и пристыженное. Как будто он знал в глубине души, что всех болтунов ждет одно. Их топят.

Рико включил радио. Передавали трехчасовые новости. Еще не вечер. Это было одним из любимых выражений Джона Готти. Вот украдут они что-нибудь — грузовик шуб, или контейнер из самолета в аэропорту Кеннеди, или что-то в доках, — а Джон говорит: «Еще не вечер», — и тогда они снова идут на дело и крадут еще что-нибудь. Умел поставить дело.

Затрезвонил сотовый. Рико взял телефон и понял, что это как раз тот, который он только что украл. Он решил все равно послушать. В трубке стоял треск.

— Привет, Билл, это Тони Валентайн.

Стало быть, тот тип, которому он попал в ногу, тоже замешан. Рико пожалел, что не прикончил его.

— Ты покойник, — сказал он Валентайну, выбросил сотовый в окно и опять засмеялся.

Через пять минут запел его собственный телефон. Рико взглянул на экран. Хорхе. Рико стиснул зубы. Хорхе ни при каких условиях не должен был звонить ему, особенно на сотовый, по которому их могут подслушать. Вскоре телефон умолк.

Он доехал до того места, где I-95 переходило в шоссе «Дикси», которое привело его в Корал-Гейблс[39] и дальше — в жилой комплекс. Комплекс представлял собой нечто среднее между унылой «Маленькой Гаваной» и сверхдорогим Корал-Гейблс. Примерно то же самое, что можно видеть на юге Майами. Богатство и бедность бок о бок.

Он поднялся на лифте на четвертый этаж. Хорхе открыл дверь и удивленно посмотрел на Рико. Он был в нижнем белье. Его огромное двухметровое тело заполняло весь дверной проем.

— Я же сказал, никогда не звони мне, — рявкнул Рико.

— Ну да, но у меня проблема, — ответил Хорхе, впуская его в квартиру.

Квартира утопала в грязи. Стены были заклеены плакатами с девицами из группы поддержки «Майами долфинс» и голой Памелой Ли[40] в пятнах жира. Сосед Хорхе по квартире, Лупе, спал на диване. Телевизор отбрасывал на него тусклый свет. Он был еще выше Хорхе, и его ноги забавно свисали с подлокотника. Они ушли в кухню, Хорхе закрыл дверь.

— Дело такое. Есть у меня подружка, так вот она…

— Деньги, что ли, нужны? — перебил его Рико.

Хорхе скромно потупился. Он родился в Бразилии, где мужчинам положено вести себя по-мужски и не выпрашивать деньги.

— Да, — прошептал Хорхе.

— Залетела?

— Угу.

— Давно?

— Три месяца. Ей нужны две штуки — ну ты понимаешь, для чего.

Рико подавил улыбку. Хорхе было двадцать четыре, а разговаривал он как двенадцатилетний мальчишка. Ребенок в теле мужчины.

— Завтра будут тебе бабки.

— Все?

— Все. Когда игра кончится.

— А с кем играем?

— С «Дьюком».

Глаза Хорхе засияли. Дверь в кухню распахнулась. Вошел Лупе с всклокоченными, как у чудовища Франкенштейна, волосами. Господь создал его устрашающим. Он зевнул, вытянув свои неимоверно длинные руки, и добродушно хлопнул Рико по плечу, отчего тот отлетел к плите.

— Ну, отдашь Хорхе его бабки? — поинтересовался Лупе.

— Завтра, — ответил Рико, сжимая его руку. — Завтра вы получите свои деньги. Оба.

— О чем разговор? — не понял Лупе.

Хорхе вытащил баскетбольный мяч из-за холодильника и начал стучать им об пол у себя за спиной. Лупе по неграмотности предоставлял Хорхе заполнять бланки. Они оба были тупы, как пробки, и Рико пришлось потратить небольшое состояние, чтобы пропихнуть их в Колледж Майами.

Хорхе перестал стучать и бросил мяч через кухню. Пролетев в сантиметре от носа Рико, он шлепнулся в здоровенную ладонь Лупе.

— Завтра играем по-взрослому, — подытожил Хорхе.

36

Отправившись в казино миканопи с Джерри, Валентайн позвонил на сотовый Биллу Хиггинсу но в ответ услышал истеричные гудки «занято». Ему не нравилось слушать угрозы от других, и сын попытался успокоить его:

— Пап, да просто ты не туда попал. С мобильниками все время такое.

— Тот тип сказал, что я покойник.

— Добро пожаловать в южную Флориду.

Глэдис Мягкие Крылья ждала их в вестибюле казино. Она не скрывала своих эмоций и выглядела разъяренной, как бык.

— Где вы пропадали? — спросила Глэдис, постучав по циферблату наручных часов. — Старейшины ждут вас уже полчаса. Это недопустимо.

Валентайн с трудом сдержался, чтобы не послать ее куда подальше. Он вообще не обязан был этим заниматься. Его интересовал Рико. А проблемы Бегущего Медведя больше не вписывались в его уравнение.

— Можем уйти, — предложил Валентайн.

— Что за шутки? — Она обожгла его взглядом.

— Я серьезно. Ни вы, ни ваша жалкая поза мне не нужны. Тем более не нужны мне деньги племени, из которых я, между прочим, еще не взял ни гроша. — Валентайну показалось, что у Глэдис из ушей повалил пар. Завернув за угол, он скрылся в туалете. Когда Тони вернулся, она выглядела спокойнее. — Ну что, теперь мы поняли друг друга?

— Да.

— Тогда пошли.

Глэдис вывела их через заднюю дверь на стоянку, к трейлеру, служившему зданием суда до окончания строительства настоящего. Внутри за двумя длинными столами восседали старейшины племени. Слева от них сидел Бегущий Медведь в наручниках. Справа — Гарри Гладкий Камень, трое обвиняемых дилеров, тоже в наручниках, и их адвокат. Позади стояли те же шесть полицейских племени, вооруженные теми же дробовиками.

В центре комнаты находился реквизит, который Валентайн попросил Глэдис принести: стол для блэкджека, мольберт с бумагой для рисования и маркеры.

— Займите их на пару минут, — попросил Валентайн.

Она испуганно на него покосилась.

— В каком смысле?

— Говорите что-нибудь.

Глэдис заговорила, а Валентайн принялся рисовать на мольберте. Читая лекции для управляющих казино, он просил, чтобы кто-нибудь засекал время по секундомеру, пока он пишет. И всегда укладывался в пять минут.

Через четыре минуты он надел колпачок на маркер и перевел взгляд на Бегущего Медведя. Совсем скоро вождь станет свободным человеком и продолжит помогать людям улучшать их собственную жизнь. Такой платы за труды вполне достаточно, подумал Валентайн. Глэдис догадалась, что будет дальше.

— Мистер Валентайн собирается объяснить, как наши дилеры блэкджека обманывали клиентов. Мистер Валентайн сообщил мне, что способ мошенничества — который он называет «крупняк/мелочь» — абсолютно нов. Что, на мой взгляд, означает, что Гарри и его шайка — не какие-нибудь рядовые и заурядные жулики.

— Протестую! — крикнул адвокат обвиняемых, вскакивая со стула.

— Сядь, — велел ему главный старейшина.

— Но…

— Помолчи. Мистер Валентайн, вам слово.

Валентайн подошел к мольберту и указал на свои записи.

— Прежде чем я начну, позвольте задать вам вопрос. Кто-нибудь из вас знаком с этой таблицей?

Пятеро старейшин надели очки и посмотрели на доску. Потом посовещались между собой, и главный ответил:

— Нет.

Валентайн вздохнул. В Соединенных Штатах триста индейских казино, но большинство из них не понимает основных правил предлагаемых в них игр.

— Что ж, история вопроса такова. В 1962 году математик Эдвард Торп написал книгу, которая называлась «Обставь дилера. Выигрышная стратегия для игры в очко». В своей работе Торп объяснял, как вести счет карт в блэкджеке. Уж про счет карт вы наверняка знаете?

Старейшины кивнули одновременно.

— Отлично. Еще Торп изложил так называемую «основную стратегию». Это самый лучший из существующих способов игры в блэкджек. Правила «основной стратегии» варьируются в зависимости от количества колод. Данная таблица составлена для того количества колод, которое вы используете в своем казино. — Он сделал паузу, чтобы старейшины рассмотрели таблицу. — Я понятно излагаю?

Старейшины снова кивнули.

Основная стратегия

Игра в казино миканопи двумя колодами

УСЛОВНЫЕ ОБОЗНАЧЕНИЯ:

О — остановиться (открыть карты),

ВК — взять карту,

УС — удвоить ставку,

Р — разделить карты.

— Итак, «основная стратегия» известна большинству тех, кто играет в блэкджек. И уж конечно, всем дилерам и питбоссам. В сувенирных лавках многих казино продаются ламинированные карты с напечатанной на них «основной стратегией». Ими можно пользоваться за игровыми столами.

Один из старейшин пробормотал что-то себе под нос. «Похоже, они чувствуют себя последними болванами», — подумал Валентайн.

— Тут все очень просто. «Основная стратегия» — это то, как надо играть. Причем, если один игрок не пользуется «основной стратегией», другой растолкует ее ему. Или дилер.

— Ага, — отозвался один из старейшин.

Валентайн перешел к столу для блэкджека. Достав колоду из коробочки, он перетасовал ее. Карты были погашены, края их подрезаны, чтобы впоследствии их нельзя было использовать в казино. Он раздал карты на троих: двум игрокам и себе.

Карты игроков Валентайн выкладывал лицом вверх. Из своих же лицом вверх положил только верхнюю. Это была шестерка. Он указал на нее пальцем.

— Чтобы играть согласно «основной стратегии», вы предполагаете, что скрытая карта дилера имеет цену десять очков, потому что в колоде таких больше, чем карт любого другого ранга. Шестерка у меня открыта, стало быть, в сумме — шестнадцать. То есть комбинация слабовата. Понятно?

— Да, — ответил главный старейшина.

Валентайн указал на карты первого игрока, пару семерок.

— Сэр, — обратился он к старейшине, сидевшему у дальнего конца стола, — давайте представим, что эти семерки ваши. Как вы станете действовать?

Старейшина посмотрел на таблицу.

— Я разделю карты.

— Великолепно. — Валентайн указал на карты второго игрока, восьмерку и двойку.

— А с этими что? — спросил он того же старейшину.

Тот еще раз всмотрелся в буквы таблицы.

— Удваиваю.

— Верно. Да, обе ставки рискованны. Когда разделяешь пару, удваиваешь ставку. То же самое с простым удвоением ставки. Но согласно «основной стратегии» как раз самое время это сделать, потому что дилер, скорее всего, проиграет. Ясно?

Старейшины закивали. Валентайн взглянул на Гарри Гладкого Камня и троих дилеров. По их рубашкам расплывались пятна пота. Их жизни вот-вот должны были измениться навсегда.

— Давайте сделаем вид, что я только что раздал карты. Но на этот раз у меня открылась не шестерка, а десятка. — Валентайн указал на семерки первого игрока и повернулся к старейшине на дальнем конце стола. — Как вы станете играть?

Тот глянул на таблицу.

— Возьму карту.

— А разделить не хотите?

— Нет.

Указав на восьмерку и двойку, он спросил:

— А тут что?

— Тоже возьму карту.

— Не удвоите?

Старейшина покачал головой.

— Почему?

— Потому что «основная стратегия» не советует.

Взяв две свои карты, Валентайн сделал несколько шагов вперед. Он перевернул шестерку лицом вверх и взял ее в правую руку, а в левую — десятку.

— Будем считать, что шестерка — это мелочь, а десятка — крупняк. Эти карты вынуждают игрока принимать определенные решения. Мелочь вредит дилеру, крупняк — помогает. Пока все понятно?

Старейшины закивали. Их примеру последовали Глэдис и Джерри.

— Итак, вот как работает эта схема. У ваших дилеров в одежде спрятан крошечный кусок наждачной бумаги.

— Протестую, — встрял адвокат ответчиков. — Бездоказательно.

Глэдис Мягкие Крылья поднялась и попросила предъявить пакет улик, изъятых из шкафчика Карла Чернорога. Полицейский поставил пакет перед всеми. Из него извлекли флакон просроченного аспирина. Полицейский открыл его и продемонстрировал кусочек наждачной бумаги.

Адвокат фыркнул.

— Ваши дилеры шлифовали края карт для игры, — продолжил Валентайн. — У крупняка — одну сторону, у мелочи — другую. Поэтому и могли определить ранг на ощупь. Мухлевали они в процессе раздачи. Положив себе первую карту, дилер трогает край и узнает, какого она ранга. То же самое он проделывает и со второй картой. И переворачивает ту, у которой ранг выше. Таким образом он показывает крупняк и вынуждает игроков принимать неверные решения. У них нет шанса выиграть.

— Почему же это не сказывается на сборе? — спросил главный старейшина.

Сбором называлась сумма, которую должна приносить каждая игра. Она рассчитывалась на основе средней доли выигрышей. Валентайн указал пальцем на Гарри Гладкого Камня, который съежился на своем стуле.

— Об этом позаботился Гарри. Он забирал разницу и распределял между дилерами и собой.

— Наших бухгалтеров это должно было насторожить.

— Бухгалтеры — ваши соплеменники? — уточнил Валентайн.

Старейшины рассвирепели, как и все остальные за столом. Валентайн решил, что политесов уже достаточно, и подошел ближе к тем, кому предстояло принимать решение.

— Ваши бухгалтеры в доле. И еще несколько служащих, включая Билли Тигра. Такое мошенничество нельзя долго утаивать, так что многие уже в курсе. На самом деле, господа, ваш бизнес превратился в криминальный. Вам нужно срочно взяться за ум. В противном случае вы рискуете оглаской. А это будет означать крах для всех индейских казино в стране. Для начала можете изучить теорию и практику азартных игр. Потом вам следовало бы поменять политику компании. Например, перестать брать на работу бывших заключенных. Фактически вы все виновны — то ли по недомыслию, то ли по причине нехватки здравого смысла и неумения контролировать ситуацию.

Глэдис тяжело вздохнула. Она, конечно, не выбрала бы такой довод в качестве решающего. Старейшины столпились кучкой. Через несколько минут главный старейшина велел Гарри Гладкому Камню и троим дилерам подняться.

— Хотите ли вы сказать что-нибудь в свою защиту?

Гладкий Камень смотрел прямо перед собой, остальные — в пол. Кондиционер гудел надсадно, словно собирался взорваться. Один из полицейских выключил его, и в трейлере повисла мертвая тишина.

— Нет, — буркнул Гладкий Камень.

У дилеров тоже не нашлось слов.

— Очень хорошо, — сказал старейшина. — Властью, данной нам народом миканопи, совет признает вас виновными в обмане племени и убийстве Карла Чернорога. Вы будете переданы полиции округа Брауард вместе с уликами, представленными здесь сегодня, и предстанете перед судом белых. — Он умолк на секунду, потом продолжил: — Вы — позор для ваших предков. Для всех нас.

Полиция племени вывела осужденных из трейлера.

Валентайн смотрел, как они выходят один за другим. Единственным свидетельством, представленным здесь, был он сам. А это означало, что ему придется задержаться для допросов, дачи показаний и слушания дела в суде присяжных. Он снова станет частью этой системы, независимо от того, по сердцу ему это или нет.

Такая перспектива, к его собственному удивлению, привела его в уныние.

Валентайн подошел к столу ответчика. Джерри улыбался, и Валентайн вдруг осознал, что его сын впервые увидел своими глазами, чем он зарабатывает на жизнь. Полицейский снял наручники с Бегущего Медведя. Вождь протянул руку, Валентайн пожал ее.

— Джек Легкоступ показал им этот фокус, да? — спросил Бегущий Медведь.

Валентайн кивнул.

— Повернув его в пользу игрока и показывая мелочь, Легкоступ сделал так, что пьяный англичанин выиграл подряд восемьдесят четыре раза.

— Совершенно верно, — подтвердил Валентайн, глядя, как старейшины покидают трейлер. Ни один из них не подошел поблагодарить его. Видимо, его нагоняй оскорбил их, решил он. — Пошли, — сказал Валентайн сыну.

— Вождь и я приглашаем вас сегодня вечером поужинать, — остановила их Глэдис. — На Лас-Олас есть чудесный ресторан. Нам кажется, он вам понравится.

Валентайн подумал было согласиться, поскольку уже несколько дней толком не ел. Вот только в нем засело какое-то неприятное чувство. Ему не хотелось больше помогать казино, даже если они помогают людям. Возможно, завтра это пройдет, но то будет завтра.

— Нет, спасибо, — ответил Валентайн.

Глэдис и Бегущий Медведь посмотрели на него обиженно, а Джерри — растерянно.

Валентайн вышел из трейлера.

37

Шоссе I-95 было, как всегда, похоже на сумасшедший дом. Джерри сидел за рулем и беспрестанно бросал на отца недовольные взгляды.

— Пап, грубовато ты с ними, — наконец не выдержал он.

— Они тебе что, друзья? — огрызнулся Валентайн. — Мы им ничего не должны.

— Но ты им помог. Они хотели отблагодарить.

— Я много кому помогаю. Отблагодарить можно и деньгами.

— Да я не об этом. Не обязательно ж было так сурово с людьми разговаривать. — С правой полосы их подрезала машина, Джерри ударил по клаксону. — Кстати, а чего ты с ними так сурово?

Валентайн отвернулся к окну. Дома в шкафу висел его желтый костюм. А в его кармане лежал билет на самолет до Мемфиса. Он сделал глубокий вдох.

— Стоя там, перед старейшинами, я вдруг вспомнил, почему мне так нравилось колесить по стране с Кэт.

— И почему же?

— Потому что временами мне противно работать на казино.

— И сейчас как раз такое время?

— Да.

— Думаешь опять вернуться к Кэт?

На самом деле он думал о том, чтобы полететь в Мемфис на будущей неделе и посмотреть на нее из зала. Поддержать ее, не поднимаясь на ринг.

— Да.

— Короче, получается, ты хочешь время от времени расслабляться, но совсем лавочку прикрывать не собираешься.

Валентайн кивнул.

— Именно это я и хотел сказать.

— Тогда тебе нужен напарник.

Валентайн резко повернулся. Джерри на мгновение оторвал взгляд от дороги, и они посмотрели друг другу в глаза. Потом он снова уставился на шоссе.

— Ты же шутишь, правда? — сказал Валентайн.

— Мейбл говорит, у тебя дел невпроворот, одному не потянуть. А я все равно продаю бар. Если у меня останутся деньги, после того как я верну тебе пятьдесят тысяч, которые должен, я бы купил долю в «Седьмом чувстве».

Валентайн моргнул. Вернул долг? Купил долю? Эти три дня не перевешивали последние двадцать два года. И Джерри не значился в его списке потенциальных напарников.

— Я прикинул, ты ж меня научишь, как чего, — продолжал Джерри. — Будет здорово. И ты сможешь больше общаться со мной, Иоландой и своим внуком.

Валентайн снова моргнул.

— У вас будет мальчик?

— Угу. Иоланда сделала УЗИ.

— Имя уже выбрали?

— А то как же.

— И?

— Подожди, пока родится, пап, — рассмеялся Джерри.

Валентайн смотрел на проносящиеся мимо машины. Джерри предложил ему стать частью своей семьи. Это, конечно, хорошо. Но готов ли Валентайн проводить время с сыном, Иоландой и внуком? Это ведь как будто возвращение в прошлое, и он не уверен, что хочет этого. Зазвонил его телефон. На экране высветилось «номер не определен». Валентайн ответил. Это был Билл Хиггинс.

— Тони, в меня стреляли.

Приемный покой «Скорой» в медицинском центре «Гора Синай» был запружен стариками и больными. Хиггинс, один из двух, поступивших с огнестрельным ранением, лежал в палате с двумя пациентами, подключенными к аппаратам искусственного дыхания. Сола Хаймана, второго пострадавшего, поместили в другую палату.

Валентайн подвинул стул к койке Билла. Он открыл глаза.

— Возьми мою карту, пожалуйста.

Валентайн вынул карту из кармашка на спинке кровати.

— Ну, что там написано? — спросил Билл.

Валентайн прочитал описание раны. Пуля не задела кость ноги. Насколько Валентайн мог понять, врач ожидал, что Билл поправится и осложнений не будет.

— Отлично. Хотел убедиться, что он мне не врет.

Валентайн вернул карту на место. В коридоре, у дверей палаты, стоял полицейский. Северный Майами был раем для пенсионеров. Стрельба в людей не считалась здесь нормой, как в нескольких милях к западу или югу отсюда.

Билл подозвал Валентайна поближе.

— В нас стрелял Рико Бланко.

— Ты уверен?

— У него на голове был чулок. Но он что-то сказал, когда Сол открыл дверь. Сол узнал его голос. Это точно он, подонок.

— Когда ты успел поговорить с Солом?

— В «скорой». Нас везли в одной машине.

— Рико забрал у тебя телефон?

— Да. А ты откуда знаешь?

— Я тебе звонил. Он ответил и обещал меня убить.

— Господи. У тебя пистолет при себе?

Валентайн покачал головой. Он оставил свой «Зауэр» дома.

— Возьми мой пиджак, — сказал Билл. — Он в шкафу.

Валентайн снял пиджак и поднес его к кровати. Билл вытащил из кармана ключи от своего гостиничного номера.

— Номер 784. В шкафу есть сейф. Там моя пушка.

— Я не собираюсь стрелять в него, Билл.

— Нет, ты собираешься его взять.

— Я на пенсии, забыл?

— Бывшие полицейские чего-то да стоят, к тому же у тебя есть моя поддержка. Собери доказательства и сдай его в полицию. Окажешь всем большую услугу.

В палату вошли врач в белом халате и женщина-инспектор в штатском. Валентайн уже успел представиться ей, и она разрешила ему проведать Билла.

— Время вышло. Мне нужно поговорить с вашим другом.

— Код 7474, — прошептал Билл.

Валентайн похлопал его по плечу.

— До скорого.

Палата Сола Хаймана находилась в самом конце коридора. У двери сидел полицейский в униформе и читал потрепанный журнал «Пипл». Валентайн заглянул в палату. Сол лежал там один, в нос убегали трубочки, закачивавшие какие-то жидкости в его тело. Он был без сознания, руки и ноги — в гипсе. В шаге от того света.

— Какие прогнозы?

— Жить будет.

— Человек, который стрелял в него, может попробовать еще раз, — предупредил Валентайн.

Полицейский поднялся.

— Вы кто такой?

Валентайн протянул ему визитку.

— Он помогал мне в одном деле.

Полицейский убрал карточку в карман.

— Особые приметы можете назвать?

Валентайн описал Рико во всех подробностях, включая цвет усов. Обычно его не очень заботила судьба преступников, но гут все было иначе. Сол помог ему и из-за этого чуть не погиб. Валентайн чувствовал себя обязанным ему.

— Не беспокойтесь, — сказал полицейский, — мы его возьмем.

«Если я не успею это сделать раньше», — подумал Валентайн.

38

Рано утром в понедельник Водяной растолкал Мейбл, чтобы она проснулась. Он разрешил ей сходить в ванную, потом привязал ее ноги к стулу. Она хотела есть, но это его не волновало. Водяной силился понять, как пользоваться «Давидом».

«Давид» был прикреплен у него на поясе. Два проводка сбегали в брюки, по одному в каждую штанину, и тянулись к ботинкам. В каждом ботинке было по два переключателя: один над большим пальцем, другой под ним. Они соответствовали кнопкам на учебной клавиатуре, которая лежала на коленях Мейбл.

— Ну давай, еще раз покажи, — велел Водяной.

Мейбл скованно кивнула. Она проснулась как будто окаменевшая, как плывущий в спасательной шлюпке человек, обнаруживший, что вода кончилась. Мейбл знала, что умрет и что это только дело времени. Она взяла блокнот со стола и указала на схему, которую нарисовала накануне.

— «Давид» высчитает лучший вариант игры в блэкджек, отталкиваясь от того, какие карты вам выпали. Необходимая компьютеру информация вводится с помощью цифровых кодов. Всего кодов пятнадцать. Каждый из переключателей в ваших ботинках отвечает за одну из четырех цифр: восемь, четыре, два и один. Нажимая на переключатели отдельно или в комбинациях, вы можете ввести любое число от одного до пятнадцати. Пока понятно?

Водяной скривился.

— Чего ты мне тут лекции толкаешь? Как остальная хрень работает?

— Я как раз подхожу к этому.

— Давай на картах покажи, — велел он.

Мейбл огляделась в поисках карт. Недавно она видела их в руках Водяного, а теперь их нигде нет. Он постоянно перекладывал вещи, а потом выходил из себя.

— Я не знаю, куда вы их дели, — разозлилась Мейбл. — Придется открыть новую колоду.

Водяной обшарил ящики стола и на дне одного из них нашел несколько запечатанных колод. Он бросил одну ей на колени.

— На.

Мейбл развернула карты, не сводя глаз со стола. В среднем ящике она заметила открытую коробку, в которой обычно хранился «Зауэр», полуавтоматический пистолет Тони. Он показал его в тот день, когда она начала на него работать. Раз пистолета нет в ящике, значит, Тони забрал его с собой? Или он где-то в доме?

— Не тормози, — рявкнул Водяной.

Мейбл перетасовала карты. Тони большую часть времени проводил в кабинете, вполне логично, что пистолет тоже лежал здесь. Но только накануне Водяной обыскал всю комнату, и никакого оружия не нашел.

— Ну?

Мейбл выложила две карты на стол: девятку и двойку. Водяной несколько секунд смотрел на них в упор. Потом перевел глаза на схему Мейбл.

— Твою мать, — пробормотал он.

— Сначала вводите число двенадцать, чтобы сообщить компьютеру, что начался новый кон, Дальше — число один, то есть количество колод в игре.

Водяной задвигал пальцами в ботинках.

— Ну, — неуверенно отозвался он.

— Теперь введите число одиннадцать, сумму выпавших карт.

— Ну.

Мейбл положила две карты себе: одну лицом вверх, другую — вниз. Лицом вверх легла шестерка. Водяной ввел ее ранг без подсказки и ухмыльнулся. «Давид» отвечал сигналами азбуки Морзе, которые он чувствовал кожей. Видимо, компьютер ответил ему и подсказал, как лучше играть, догадалась Мейбл.

— Он два раза прожужжал, — сказал Водяной. — Это чего значит?

— Долго или коротко?

— Долго.

— Это означает, что вам следует удвоить ставку.

— И я кон возьму?

— Так говорит «Давид».

— Ну лады, удваиваю. Давай еще карту.

Мейбл положила перед ним карту. Десятка. У Водяного получалось двадцать одно очко, самый лучший из возможных результатов. Она перевернула свою карту. Десятка. Значит, у нее в сумме шестнадцать. По правилам она должна была взять себе еще одну карту. Выпала семерка. Перебор.

— Вы выиграли, — сказала Мейбл.

Водяной смотрел на нее озадаченно. Она поняла, что он так и не уяснил, как работает «Давид».

«И слава Богу», — подумала Мейбл.

Швейцар «Лоуза» косо посмотрел на его «Хонду».

Валентайн все утро говорил с Джерри о его желании стать партнером отца по бизнесу. Джерри, по своему обыкновению, ничего не продумал — например, где будет жить или где возьмет денег, чтобы купить машину для Иоланды и ребенка, — и, подъезжая к гостинице, Валентайн засомневался. Отдав ключи швейцару, он кое-что вспомнил. Джерри собирается вернуть ему долг, продав бар. Следовательно, в руках Валентайна окажется пятьдесят тысяч долларов.

— Пора купить новую машину, как думаете? — обратился он к швейцару.

Билл поселился на седьмом этаже. Валентайн открыл дверь его ключом и сунул голову в номер.

— Есть кто дома?

Он вошел.

На тумбочке стояли свежие цветы. На подушке лежала мятная конфета. Джерри схватил ее.

— Положи, где взял.

— Ну, пап, ты ж сказал, он сюда не вернется.

— Не важно. Ты за это не платил.

Джерри положил конфету на место. Открыв шкаф, Валентайн нашел сейф за вешалками и достал из бумажника листок с кодом. Он ввел цифры, сейф зажужжал. Внутри обнаружился «Глок» тридцать восьмого калибра и новая обойма.

— Ну, что скажешь? — спросил Джерри.

Пистолет лежал в ладони основательно и надежно. Валентайн убрал его в карман. Он знал, о чем спрашивает сын. «Пап, давай соглашайся. Скажи „да“ прямо сейчас».

— Мне одно не дает покоя, — сказал Валентайн.

— Что?

— С чего у тебя вдруг засвербело стать законопослушным?

Джерри даже ухом не повел.

— Не хочу, чтобы мой сынишка знал, что я был преступником.

Лучшего ответа нельзя было придумать, только Валентайн на него не купился. Он знал своего сына как облупленного.

— Давай все по очереди.

— В каком смысле?

— Сначала ты продашь бар, отдашь мне долг, потом переедешь, а потом уж начнешь работать со мной. — Валентайн умолк и посмотрел Джерри в глаза. — И я буду твоим начальником. Ясно?

Джерри покорно кивнул.

— Ясно.

39

Клуб «Гедо» находился на узкой улочке в Саут-Бич. Его окна были оклеены глянцевыми плакатами с изображением нагих красоток. «Голая грудь, голые попки, минимальный заказ: два напитка». Свирепого вида вышибала сидел на табурете у дверей.

Рей Хикс нашел в конце квартала свободное место, чтобы припарковаться. Мистер Борегар сидел подле него и слушал радио. Покидая больницу, он ухитрился стащить зеленую шапочку хирурга с проезжавшей мимо каталки и теперь комично напялил ее себе на голову.

Хикс посмотрел на друга. Предыдущий хозяин мистера Борегара кастрировал его, но Хикс сразу заподозрил, что нож хирурга оказался неточен и в шимпанзе осталось мужское начало. Мистер Борегар любил женщин. Обожал смотреть на их фотографии и на них самих, когда они заглядывали в трейлер Хикса. А то, что он никогда не воплощал свои порывы в действия, ничего не значило. Они у него были, в этом и состояла проблема.

Хикс выключил радио. Мистер Борегар недовольно зашлепал губами.

— Сейчас мы перейдем через улицу вон туда, — предупредил Хикс. — Там будут женщины. Голые. Их трогать нельзя. Тебе ясно? Их трогать нельзя.

Мистер Борегар явно расстроился. Хикс как-то наткнулся на «Плейбой» в его клетке. Все картинки с обнаженными девицами были затерты почти до дыр. Шимпанзе вздохнул.

— Спасибо, — сказал Хикс.

Они пересекли улицу и выглядели при этом не более странно, чем любая другая из десятков чудаковатых пар, которые попадались на глаза Хиксу, пока он ехал по Саут-Бич. Вышибала вскочил со стула.

— Вам сюда нельзя!

— Разберись с ним, мистер Борегар.

Даже ослабленный после ранения мистер Борегар был сильнее любого человека. Вышибала перелетел через капот стоявшей рядом машины и глухо ударился о тротуар. Шимпанзе победоносно забарабанил в грудь.

Интерьер клуба напоминал пещеру. Клиенты утопали в ярких лучах прожекторов. Хикс вошел сквозь занавеску из ниток бисера. На сцене танцевали три голые девушки. Мистер Борегар издал вопль первобытного человека.

Звук был ужасающий. Клиенты попрятались под столы, кто-то скрылся в туалете, кто-то выбежал на улицу. Из-за барной стойки выпрыгнул человек в мятой рубашке и замахал бейсбольной битой. Мистер Борегар отнял ее и стукнул его.

— Дай-ка сюда, мистер Борегар.

Шимпанзе бросил ему биту. Хикс пересек зал. На дальней стене висело мутное зеркало, он ударил по нему битой. Стекло дождем хлынуло на пол, открыв кабинет по другую сторону. Хикс и мистер Борегар вошли через дверь.

За столом сидел испуганный латиноамериканец со спущенными штанами. Под столом пряталась голая девушка.

— Где Рико Бланко? — спросил Хикс.

— Уберите вашу гребаную обезьяну! Я просто диджей.

Девушка заплакала. Хикс поднес биту к лицу диджея.

— Отвечай.

— Он вечером будет на баскетбольном матче.

— Во сколько?

— В семь, может, в полвосьмого.

— Где?

— Стадион «Американ эрлайнз».

— Далеко отсюда?

— Прямо по нашей улице.

— Он на своем лимузине поедет?

— У него другой тачки нет.

— Советую тебе не звонить ему, — предостерег Хикс.

Диджей дрожал. Мистер Борегар смотрел на девушку и пускал слюни.

— Да уберите же его!

— Знаешь, какое чувство у шимпанзе самое сильное?

— Нет…

— Нюх. Я могу отпустить его в Саут-Бич, и он найдет тебя за час. А может, и быстрее. А знаешь, что он тогда сделает?

Диджей не хотел знать. Он снял золотой крестик с шеи.

— Клянусь Богом, я ничего не скажу Рико.

Вернувшись в машину, Хикс дал мистеру Борегару батончик «Сникерса» в качестве вознаграждения за то, что тот не тронул девушку. Шимпанзе выкинул шоколадку в окно. Такое количество обнаженных тел зажгло его. Он взял свое укулеле. Песня, которую он заиграл, была очень знакома. Хикс не слышал ее много лет.

«Лайла».

40

Телефон в бунгало Найджела затрезвонил в четыре.

Они спали. Кэнди открыла глаза первой и потрепала любовника по волосам. Вчера ей хотелось убить его. Сегодня она любила его сильнее, чем когда-либо. Ее мать говорила: если сначала любишь человека, потом ненавидишь, потом снова любишь, эти отношения, скорее всего, будут серьезными. На десятом звонке Найджел перегнулся через нее и снял трубку.

Звонил Рико.

Найджел перевалился и сел на краю кровати, прижав трубку к уху плечом.

— Да с полчаса, — сказал он.

Повесив трубку, он нежно шлепнул Кэнди по попке.

— Одевайся. Поедем на баскетбол.

— Это тот матч, на который ты ставишь двести штук?

— Да.

— Мне все же кажется, это ошибка, — ответила она, свесив голову с кровати.

— Да брось ты, — махнул он. — Это всего лишь деньги.

Найджел ушел в ванную и закрыл дверь. Кэнди сползла с кровати и вытащила визитку Тони Валентайна из сумочки. Потом набрала номер его сотового. Валентайн ответил после второго гудка.

— Хотите прижучить Рико Бланко? — спросила она.

Знаменитости никогда не приходят вовремя. Рико мерил вестибюль шагами, когда Найджел и Кэнди наконец появились спустя сорок пять минут.

Найджел подошел к стойке администратора и вызвал управляющего гостиницей. Все вчетвером они отправились в комнату за стойкой, где находились сейфы для хранения ценных бумаг. Найджел достал ключ, открыл свой сейф и начал вытаскивать стопки стодолларовых купюр и бросать их в кожаную сумку Кэнди. Остановился он после двадцатой.

Рико донес сумку до лимузина и положил на заднее сиденье, куда сели Найджел и Кэнди. Рико плюхнулся за руль.

Демаркационная линия между стильными мира сего и остальным Майами-Бич проходила по 26-й улице. Тротуары были запружены пенсионерами в пестрых нарядах. Доехав до улицы Артура Годфри, Рико включил поворотник.

— Не приходи в ужас от лавочки Бобби Алмаза, — предупредил он, затормозив. — На вид сортир сортиром, но такая у Бобби фишка.

Сравнение с сортиром слишком лестно, подумала Кэнди, входя в магазин. Крошечный и невыносимо душный, он вонял испарениями человеческих тел. За прилавком сидел здоровенный мужчина, напоминавший Джаббу Хата.[41] Рико представил их.

— Очень приятно, — ответил букмекер.

Из задней комнаты вышел кубинец и пересчитал деньги в сумке Кэнди. Она слышала, что Бобби работает на синдикат, который в состоянии покрыть любую ставку. Кубинец что-то сказал и скрылся в комнате.

— Хотите все поставить на Колледж Майами? — уточнил Бобби.

Найджел хрюкнул.

— Сможете это устроить?

— Да влегкую. Не хотите узнать разницу?

В газетной лавке повисла гробовая тишина. Игроки всегда хотят узнать, какова разница. Бобби вел себя разумно, подумала Кэнди. Найджел нахмурился.

— Небось разница-то большая, — предположил он.

— Двадцать к одному.

— Ну так вы берете или мне еще где попробовать?

На прилавке лежал пакет картофельных чипсов, в который то и дело ныряла рука Бобби. Бросив в рот пригоршню, он ответил:

— Беру!

И объяснил правила. Если ставка больше пяти тысяч, синдикат направляет своего человека, который отвозит деньги в укромное место, там их пересчитывают и проверяют, не подделка ли. Только после этого ставка принимается.

Найджел согласился на его условия. Бобби выдал ему расписку.

Вернувшись в лимузин, Рико едва сдержался, чтобы не расцеловать Найджела.

— Ну ты красавец, — выдохнул он.

По расписанию баскетбольный матч должен был начаться в половине восьмого. Рико подвез их до «Делано» и пошел с Найджелом в бунгало, чтобы выпить. Кэнди сказала, что хочет прогуляться по пляжу. А сама пошла в «Розовый бар». Там было людно.

— Я здесь, — послышался голос.

Тони Валентайн сидел в угловой кабинке, сливаясь с темным деревом отделки. Кэнди расположилась напротив него.

— Как все прошло?

— Бобби Алмаз принял ставку.

Подошла официантка и приняла у них заказ. Валентайн изучающе смотрел на Кэнди. Она выглядела совсем не так, как накануне на балконе — менее резкой, наверное. Сбрасывает кожу шлюхи, догадался Валентайн.

— А с кем сегодня играет Колледж Майами?

— С Университетом Дьюка.

«Дьюк» был одной из сильнейших баскетбольных команд страны и фаворитом четвертьфинальной серии. Даже их запасные игроки могли на голову разбить лучший состав Майами.

— Найджел не заподозрил, что тут нечисто?

— У Найджела есть компьютерная программа, которая утверждает, что Майами выиграет.

— Это ему Рико ее впарил?

Кэнди улыбнулась.

— Да. Как вы догадались?

— Игра куплена. Но Рико не хочет, чтобы это стало известно. Поэтому он скормил Найджелу одну байку, а Бобби Алмазу — другую. Если его возьмут, полиция не будет знать, какой из них верить.

Официантка принесла напитки. Валентайн сделал глоток кофе и заметил по лицу Кэнди, что у нее внутри происходит борьба. Она не сводила взгляд с лопающихся пузырьков минералки.

— Как мне защитить Найджела, чтобы он не пострадал?

— Расскажи ему обо всем, и о взаимоотношениях с Рико тоже.

— Да он и так знает, что я проститутка.

— Ты ему сказала?

— Вчера ночью. Кажется, он и сам уже догадывался. Я сказала, что ради него завяжу с этим.

— А он?

— Поцеловал меня.

Валентайн допил кофе, Кэнди — минералку. Он хотел сказать ей, чтобы она выбиралась из этой заварушки, пока сама не пострадала. Но молча достал бумажник и оплатил счет.

— И что теперь будет? — спросила Кэнди.

— Вечером пойду на матч и вычислю, что делает Рико. Потом загляну в магазин к Бобби Алмазу. Вы с Найджелом ни в коем случае не входите с Рико, когда он придет за деньгами.

— Ладно.

— Я собираюсь взять Рико, когда он войдет. И отвезти в полицию, чтобы его арестовали. Вас с Найджелом я упоминать не стану.

— А что если Рико будет сопротивляться?

— Разберусь как-нибудь.

Она подалась вперед и сжала его руку.

— Человек слова. Мне это нравится.

Валентайн встал из-за стола.

— Увидимся на матче.

41

— А это что за хрень? — разозлился Водяной.

Мейбл посмотрела на письмо в руке своего похитителя. Обычно она не могла читать без очков, но тут шрифт был достаточно крупным. Водяной нашел последнее послание с угрозой из почты Тони.

— Это от П. О. Койника, — объяснила Мейбл.

— Да вижу. Что я, неграмотный, что ли. Кто прислал?

— Тот, кого мой босс посадил в тюрьму.

На столе зазвонил телефон. Он стоял совсем близко — только руку протянуть. И Мейбл представила, как хватает трубку и кричит во весь голос: «Помогите!» Водяной угадал ее мысли и стиснул ее горло пальцами.

— Сними и скажи «алло». Если это твой босс, отделайся от него.

Он ослабил хватку. Мейбл сняла трубку. Это был Тони.

— У меня звонок на другой линии, — соврала она. — Я тебе скоро перезвоню.

Мейбл повесила трубку. Водяной помахал письмом с угрозой перед ее носом.

— Твой босс легавый.

— В отставке.

— Легавый — это, мать его, пожизненно, — презрительно фыркнул он. — Раз кто-то ему угрожает, он должен был подготовиться. Жить-то всем охота.

Водяной начал обыскивать кабинет Тони, выдвигая ящики и переворачивая их, перетряхивая коробки с шулерским оборудованием. Вскоре половина вещей Валентайна валялась на полу. В комнате был полный бардак.

Водяной бросил письмо от П. О. Койника Мейбл на колени. Она долго смотрела на листок, пока не поняла, в чем суть. Водяной догадался, что в доме есть пистолет, скорее всего, в кабинете. Только он не знал, где именно.

Повернув на шоссе 595, идущее к «Эверглейдсу», Джерри почувствовал, как по рукам побежали мурашки. Он вырос в Атлантик-Сити, потом перебрался в Бруклин и не привык видеть аллигаторов, загорающих на обочинах дорог. Местные называли их «гаторами». На севере страны «гаторы» на сленге означали навороченные ботинки, которые стоили тысячу долларов.

Джерри завернул на стоянку казино. Она была забита: бедняки пытались стать еще беднее. Объехав здание, он припарковался за трейлерами. Джерри видел, как после судебного заседания Бегущий Медведь вошел в один из них, желая поскорее вернуться к работе и не злясь на старейшин. Это произвело на Джерри неизгладимое впечатление.

Он постучал в дверь к Бегущему Медведю и вошел. Вождь появился через мгновение: его длинная тень коснулась капота машины Джерри.

— Джерри, если не ошибаюсь? — спросил Бегущий Медведь.

— Да.

— Чем могу помочь, Джерри?

— Тут кое-что всплыло.

— Что?

— Мой отец хочет засадить того парня, который убрал Джека Легкоступа. Он попросил, чтобы мы с вами его там прикрыли.

Бегущий Медведь задумался над просьбой, потом вошел в трейлер и вскоре вышел в шляпе.

— Поехали.

Валентайн с детства любил баскетбольный чемпионат между колледжами. Но в один прекрасный день пятеро звездных игроков из Университета Сетон-Холл в Нью-Джерси были уличены в нечестной игре. С той поры этот колледж стали называть «Жулик-Холл», и нежные чувства Валентайна к игре прошли.

Колледж Майами играл на крытом стадионе «Американ эрлайнз», где обычно выступала местная команда профессионалов. Все билеты на сегодняшнюю игру против «Дьюка» были проданы, и Валентайн скрепя сердце подошел к спекулянту, болтавшемуся у входа.

— Билеты нужны? — скрипучим голосом поинтересовался тот.

За пятьдесят долларов Валентайну удалось попасть в первый ряд второй секции. У двери охранник заставил его открыть бумажный пакет, который Валентайн держал в руке. Там лежал только что приобретенный бинокль. Охранник пропустил его на стадион.

Крытый стадион был набит битком, зрители пили пиво и развлекались. «Дьюк» выиграл одиннадцать игр кряду, многие его фанаты были одеты в бело-голубые цвета клуба. Валентайн устроился на своем месте и вытащил бинокль. Обе команды вышли на площадку и начали бросать мячи в кольца для разминки.

Валентайн изучил лица зрителей у бортиков. Рыжие волосы Кэнди сияли, как флаг. Она сидела чуть ли не под корзиной. Слева от нее расположился Найджел. Дальше — Рико. Было тепло, но Рико сидел в куртке. Оружие прячет, догадался Валентайн.

Заиграл гимн, потом началась игра.

Много лет назад ему в руки попал отчет о спортивных ставках Комиссии по игорному бизнесу Нью-Джерси. Тогда губернатор Нью-Джерси хотел легализовать спортивный тотализатор и составить конкуренцию Неваде на этом доходном рынке.

Комиссия нарисовала нелицеприятную картинку этого бизнеса. Из целого сонма омерзительных источников они узнали о том, что матчи серии плей-офф в Национальной футбольной лиге были договорными, полуфинал в Уимблдоне предопределен, судьи чемпионатов университетов и профессионалов по баскетболу куплены, в боксе симулировались нокауты, а на ипподромах было в порядке вещей, когда жокей пропускал вперед явного аутсайдера, чтобы тот выиграл заезд.

Объединяло все эти события одно — деньги, которые на них ставились. Несколько миллиардов долларов в год. И комиссия пришла к выводу, что казино Нью-Джерси подвергнут себя риску, если войдут в этот бизнес.

К середине матча «Дьюк» был впереди на четыре очка.

Игра получилась ужасной. «Дьюк» с трудом вытягивал свое преимущество. Игроки выглядели разочарованными, так же как и их тренер. Он был черный, с взрывным характером. Он кричал на своих подопечных, когда те уходили с площадки.

Валентайн сходил к киоску, купил за пять долларов программку и газировку. Возвращаясь на свое место, он, потягивая газировку, пробежал глазами по биографиям игроков. Все члены команды Университета Дьюк были родом со Среднего Запада. Все баскетболисты Колледжа Майами были родом из Флориды, за исключением двух: Хорхе Эстебан приехал из Бразилии, а Лупе Пинто — из Доминиканской Республики. Оба первокурсники и оба начинающие.

Команды вернулись на площадку и начали разминаться. Заняв свое место, Валентайн вытащил бинокль и обшарил взглядом поле в поисках двух иностранцев. У обоих головы были обриты наголо, отчего трудно было определить их возраст. Они попадали мячом в корзину раз за разом из разных точек площадки. Едва заметная улыбка пробежала по лицу Валентайна.

42

Укулеле мистера Борегара умолкло. Хикс колесил по Майами в поисках стадиона «Американ эрлайнз». Он заметил, что шимпанзе почесывает живот. Обычно мистеру Борегару в день требовалось около восьми фунтов еды, и Хикс предположил, что тот проголодался.

— Гамбургер, мистер Борегар?

Шимпанзе взволнованно захлопал в ладоши. Он обожал гамбургеры. Центр Майами был раем фаст-фуда. И вскоре Хикс уже стоял у окошка обслуживания автомобилистов «Бургер Кинга». В громкоговорителе его приветствовал страстный голос латиноамериканца.

— Добро пожаловать в «Бургер Кинг». Желаете попробовать блюдо дня?

— А что это?

— Два чизбургера с беконом по четверть фунта каждый в фирменном соусе. За все доллар девяносто девять.

Мистер Борегар подпрыгнул на сиденье. Он питал слабость к фирменным соусам.

— Заверните десять штук, — попросил Хикс. — И маленькую картошку.

Они перекусили в машине. Мистер Борегар не уважал хлебобулочные продукты, поэтому булочки полетели в окно. Вскоре из ресторана вынырнул охранник, типичный кубинский мачо. Он недобро посмотрел на них и указал на булочки, валявшиеся на земле.

— Вас этому дома научили?

Мистер Борегар высунулся из окна и рыкнул. Охранник в ужасе отскочил. Хикс вышел из машины, опасаясь, что тот может вызвать полицию.

— Прошу вас извинить моего друга.

— Вашего друга?

— Я владелец ярмарки.

— А он… опасен?

— Дружище, это самый умный шимпанзе в мире. Вы музыку любите?

— Ну… да, — ответил охранник.

— Мистер Борегар, сыграй-ка что-нибудь для джентльмена.

Мистер Борегар поднял укелеле с пола и заиграл что-то испанское, вроде калипсо.[42]

— Сдохнуть можно! — изумился охранник.

— Хорош, правда?

— Это ж моя любимая песня, — признался охранник.

В четвертой четверти игры началась нешуточная борьба.

Колледж Майами играл как одержимый, и за пять минут до конца счет сравнялся.

После перерыва Валентайн не сводил бинокля с Хорхе и Лупе. Уж очень необычной парочкой спортсменов они были. Хорхе постоянно задирал соперников и отбирал мяч у нападающих «Дьюка». Он почти не делал бросков по кольцу, предпочитая отдавать пасс и триумф товарищам по команде.

Лупе, чья статистика, указанная в программке, ужасала, играл как одержимый. Отдавал пассы, отбирал мяч, забрасывал его в прыжке, и подборов у него было больше, чем у всех остальных на площадке. Двое игроков «Дьюка» пытались прикрывать его, оставив таким образом без присмотра одного соперника из Колледжа Майами.

За две минуты до сирены Майами повели в счете впервые за матч. Зрители повскакивали с мест, вопя так, словно в жизни ничего лучше не видели. Но Валентайн понимал, что их обманывают. При желании Майами могли легко уйти вперед на десять очков. Хорхе и Лупе играли вполноги. Этим словом нечистые на руку игроки обозначают ситуацию, когда ты играешь всего лишь чуть лучше, чем твой соперник.

Они были профессионалами.

— Твой отец обидел Глэдис Мягкие Крылья, — сказал Бегущий Медведь.

Джерри сжал руль. Он читал где-то, что шоссе 1-95 тянулось более восьмисот миль, и отрезок Майами, всего-то миль десять, был из них самым опасным. Выбравшись из безумного водоворота, Джерри ответил:

— Пожалуйста, принесите ей мои извинения.

— Пусть уж это твой отец сам сделает, — отрезал вождь.

— Я бы не стал на это рассчитывать.

— Почему? — удивился Бегущий Медведь. — Твой отец не в состоянии извиниться?

Джерри затормозил на пятачке, где парковка была запрещена, в сотне ярдов от входа на стадион «Американ эрлайнз». Повернувшись, он посмотрел вождю в глаза.

— Дело в следующем. Папаша моего отца был алкаш и часто бил мою бабку. Когда отец подрос, то выкинул своего папашу из дому. И следующие двадцать лет пытался загладить то, что сделал.

— Получилось?

— Нет, — ответил Джерри.

— Стало быть, он носит в себе чувство вины.

— Да.

Бегущий Медведь хотел что-то сказать, но тут со стадиона на улицу хлынула толпа разгоряченных фанатов.

В последние две минуты «Дьюк» сломался и проиграл семь очков. После финальной сирены горланящие студенты Колледжа Майами бросились на площадку, порвали сетки ограждения и вынесли команду из стадиона на плечах.

В бинокль Валентайн наблюдал, как Рико, Найджел и Кэнди уходят. Он поспешил в фойе и подбежал к дверям. Они стояли на вип-парковке.

Валентайн вышел на улицу. Машина, стоявшая на другой стороне, помигала ему фарами. Это был Джерри. Рядом с ним сидел Бегущий Медведь. Валентайн забрался в машину.

Через минуту с парковки вырулил лимузин Рико. Джерри завел мотор и вклинился в поток.

— Ты понял, что у Рико на уме? — спросил он.

— Да. Он откопал двух профи, помог им поступить в Колледж Майами и заплатил им, чтобы играли вполсилы до этого матча.

Джерри чуть не врезался во внедорожник, набитый фанатами.

— Колледж Майами победил? Знаешь, каковы были их шансы?

— Двадцать к одному, — ответил Валентайн.

Джерри шлепнул по рулю.

— Ты просек, что все так и будет, да?

— Я знал, что игра договорная, если ты это имел в виду.

— А чего мне не сказал?

Валентайн подался вперед в просвет между сиденьями, покосился на Бегущего Медведя, которого, кажется, забавлял их разговор, и повернулся к сыну, которого разговор злил.

— Рули себе. Ладно?

Рей Хикс припарковался на муниципальной стоянке в двух кварталах от центра. Оставив мистера Борегара в машине слушать джазовый канал, он дошел до стадиона «Американ Эрлайнз» и стал дожидаться, когда выйдут зрители. Рико Бланко и двое его спутников появились в числе последних. Рико сиял от счастья. «Ну, это ненадолго», — подумал Хикс.

Он добежал до машины. Мистер Борегар прибавил звука и теперь хлопал в ладоши в такт песне Сэма Кука. Хикс выехал со стоянки, протянул кассиру талончик и нервно заерзал, дожидаясь, пока тот подсчитает время стоянки.

— Сдачу оставьте себе, — сказал он, бросив кассиру двадцатку.

Хикс рванул по улице. Черный лимузин Рико промелькнул мимо в обратном направлении. В зеркале Хикс разглядел, что он повернул на светофоре налево.

Развернуться было негде. Свернув в проулок, Хикс подождал, пока с десяток машин пронеслось мимо. Мистер Борегар разволновался и заиграл все ускоряющуюся мелодию, как в старых вестернах.

Хикс постукивал пальцами по рулю. Иногда его друг совсем не радовал его. Сейчас был именно такой случай.

43

Артур Годфри был знаменитым радиоведущим в пятидесятые. Однажды ни с того ни с сего он уволил своего закадычного друга в прямом эфире. Мать рассказала об этом Кэнди, и с той поры она возненавидела Артура Годфри, хотя больше ничего о нем не знала.

Рико припарковался рядом с газетной лавкой Бобби Алмаза на улице Артура Годфри. Ночь стояла дивная. Тротуары кишели старичками и старушками. Кэнди прижала руку к животу и простонала. Найджел взглянул на нее.

— Ты в порядке, солнышко?

— Что-то мне… нехорошо.

— В холодильнике есть лимонад, — бросил Рико с переднего сиденья. — Моя мать всегда говорила, что пузырьки углекислого газа помогают от боли в желудке.

Кэнди сделала вид, что ей плохо, и прикрыла глаза. Найджел погладил ее по руке.

— Может, в машине останешься? — предложил он.

— Только если ты останешься со мной.

— Ну конечно, — согласился Найджел.

Кэнди прищурилась, чтобы видеть отражение Рико в зеркале. Он буравил ее взглядом, сжав зубы. Рико хотел, чтобы они вошли все втроем, тогда у Бобби Алмаза не возникло бы подозрений.

— Ну сам смотри, — отозвался Рико.

Кэнди услышала, как хлопнула дверца, и открыла глаза. Рико стоял перед входом в лавку Бобби и стучал в стекло. Появился Алмаз, нахмурился и впустил его. Кэнди услышала, как кто-то громко постучал в окно со стороны Найджела. Тот подпрыгнул до потолка.

Рядом с машиной с серьезным выражением лица стоял Тони Валентайн.

— Это он тебе жизнь спас? — спросил Найджел.

— Да.

— Вид у него какой-то злобный.

Кэнди так не показалось. У Валентайна, по ее мнению, был вид человека, который знает, чего хочет. Он пошел по узкому переулку рядом с лавкой Бобби Алмаза. Тогда Кэнди выбралась из лимузина и поманила рукой Найджела.

— Шевелись.

Бобби выглядел так, словно его переехал грузовик. Его волосы стояли дыбом, а рубашка насквозь промокла от пота. Он шлепнулся на табурет за прилавком.

— Ну и игра, да? — начал Рико.

— Не смотрел.

— «Дьюк» продул!

Букмекер взял полотенце и вытер лицо.

— У меня для тебя плохие новости.

— Правда?

— Правда.

Рико машинально оглянулся. Магазинчик напоминал помойку. Тут он заметил нечто на двери в заднюю комнату, отчего его сердце остановилось.

Кровь.

Рико подошел ближе. Пятно напоминало контуры слона. Он приставил нос ботинка к двери и надавил. За ней на полу лежал один из кубинцев Бобби со снесенным затылком. Его напарник обмякшей массой лежал на столе с телефонами. Рико убрал ногу, дверь медленно закрылась.

— Нам всем досталось, — сказал Бобби. — Магазину в Вест-Палм, Помпано и мне. Я был на другой стороне улицы, покупал бутерброд с пастрамой,[43] когда это случилось. — Он посмотрел на дверь и покачал головой. — Знаешь, я ведь любил этих двоих.

— Кому-нибудь звонил? — спросил Рико.

— Те, на кого я работаю, выслали бригаду для зачистки.

— Мне ужасно жаль.

— Спасибо.

Рико указал на улицу.

— Со мной приехал Найджел Мун. Он хочет знать, когда можно забрать бабки.

— Передай, что он получит свои двести штук завтра.

— Сколько?

— Сколько слышал. Меня ограбили, вынесли все.

— Но мы ведь сделали ставку.

— Я ее отменил. Ты что, моих сообщений не получал?

Рико достал сотовый из кармана. На время баскетбольного матча он выключал звук. На экране было написано, что ему пришло три сообщения. Рико нажал кнопку. «Это Бобби. Меня только что ограбили. Ставка отменяется. Позвони мне».

Сотовый ударился о прилавок.

— Но мы же сделали ставку.

Бобби пожал плечами.

— Ну так сделайте еще одну.

«Полгода расчетов коту под хвост, — подумал Рико. — Полгода моей жизни». Он сунул руку под пиджак и вытащил свой обожаемый «смит-вессон» сорок пятого калибра.

— Подъем.

Бобби тяжело сглотнул.

— Ты купил матч, да?

— Шевели кеглями, жирный.

— Я же звонил тебе, старик…

— Я свое будущее тебе доверил.

Бобби слез с табурета, дошел до испачканной кровью двери и остановился.

— Не заставляй меня входить туда.

Рико выпустил в него две пули, думая о Хорхе и Лупе, о беременной подружке Хорхе, об арендной плате за бар и всех других выплатах, которые ему не сделать, и выстрелил еще два раза для верности. Бобби шатнулся вперед, снеся дверь с петель.

— Эххх, — простонал кто-то.

Рико оттащил Бобби в сторону и поднял дверь. Оглушенный Тони Валентайн лежал на полу, сжимая «Глок». Рико отнял у него пистолет. И тут до него дошло, что случилось.

— Это ты сделал, — произнес он.

Джерри с Бегущим Медведем стояли на тротуаре в десяти шагах от лавки Бобби Алмаза. Улицу наводняли пенсионеры, ночная прохлада выманила их из продуваемых кондиционерами жилищ. Джерри посмотрел на часы. С тех пор как отец вошел в дом, прошла минута. Он сказал, чтобы Джерри и Бегущий Медведь вошли внутрь, если он не выйдет через две минуты вместе с Рико.

— Слышал? — спросил вождь.

— Нет. Что?

— Как будто выстрел.

Джерри замялся. Что теперь делать? Что стал бы делать отец? Вошел бы. Джерри направился к двери, но увидел, что из магазинчика, пошатываясь, вышел отец, а за ним Рико. Руки Валентайна были связаны за спиной. Выглядел он отрешенным. Заметив их, Рико поднял пистолет.

— Назад, — скомандовал он.

Джерри дернулся вперед, но Бегущий Медведь остановил его.

— Он его убьет, — предупредил вождь.

На тротуаре было человек двадцать, но никто не обращал на них внимания. Они видели всё и одновременно не видели ничего. Джерри попятился. Рико открыл заднюю дверцу лимузина и толкнул внутрь Валентайна. Люди спокойно проходили мимо.

— Он по-любому его убьет, — сказал Джерри.

Вождь потянул его назад.

— Садись в машину, — бросил он.

Они запрыгнули в «Хонду». Рико вырулил с парковочного места. Джерри пристроился за ним в плотном потоке машин.

На перекрестке у светофора Рико резко развернулся на сто восемьдесят градусов, визжа шинами. Лимузин был громоздок и при этом маневре ударился о газетный автомат, который полетел в зеркальное стекло витрины. Джерри развернулся вслед за ним. «Хонда» съехала на обочину.

Бегущий Медведь выскочил из машины и побежал за лимузином Рико, который успел оторваться ярдов на сто и застрял в пробке. Вождь двигался легко, широкими шагами, и, приблизившись к лимузину, оторвался от земли.

Его тело гулко стукнулось о крышу лимузина. Поток машин наконец двинулся. Рико пытался стряхнуть его, виляя из стороны в сторону. Бегущий Медведь выбил кулаком стекло со стороны водителя, вырвал из-за пояса нож и воткнул его в руку Рико.

Рико издал вопль, который поднял бы и мертвого, и наконец — наконец! — престарелые чудаки на улице вышли из комы.

Лимузин шарахался то влево, то вправо, как пьяный. Вождь продержался еще полквартала, потом его сбросило на землю.

Через секунду Джерри уже помогал ему подняться. Бегущий Медведь растянул лодыжку, ему пришлось опереться на Джерри, чтобы встать. Джерри уставился на окровавленный нож в его руке.

— Ему далеко не уйти, — заверил вождь.

44

Водяной разнес дом по кирпичику.

Связанная, с кляпом во рту, Мейбл наблюдала за тем, как он крушит кабинет, потом, когда он двинулся дальше, ей оставалось только прислушиваться. Полки падали на пол, грохотала посуда, превращаясь в осколки, семейные реликвии и безделушки, которые Тони и Лоис привезли с собой из Атлантик-Сити, валялись повсюду, словно мусор. Смотреть, как он уничтожает все вокруг, было тяжело. А слушать и того хуже.

Водяной вернулся, держа в руке бутерброд. Он развязал ее руки и вытащил кляп.

— Хочешь?

— Да, — ответила Мейбл.

— Где он прячет ствол?

— Наверное, Тони забрал его с собой.

— Будешь врать — пожалеешь.

Бутерброд был с копченой колбасой и майонезом. Ничего вкуснее Мейбл в жизни не ела. Водяной подвинул себе стул и прикрепил «Давида» к поясу, потом надел ботинки.

— Еще разок, — сказал он.

Карты лежали на столе. Мейбл взяла их, перетасовала и раздала на двоих. Водяному достались шестерка и тройка. Он пошевелил большими пальцами в ботинках.

— «Давид» щелкнул меня два раза.

— Удваивайте ставку.

— Лады. Давай еще карту.

Мейбл протянула ему десятку, в сумме получилось девятнадцать. У Мейбл было семнадцать, а следовательно, по правилам она не могла больше тянуть карту. Водяной выиграл.

Они сыграли еще кон.

— «Давид» прожужжал один раз, долго.

У Мейбл в блокноте были записаны все коды «Давида». Долгое жужжание — открывай карты, короткий щелчок — бери карту, двойной щелчок — удваивай ставку, а короткое жужжание — разделяй карты. Водяной ни разу не заглянул в блокнот, предпочитая полагаться на Мейбл.

— Открывай карты, — подсказала она.

Он снова выиграл и издал вопль, от которого по спине Мейбл пробежали мурашки.

— Я разбогатею, — заявил он.

«Да, — подумала она, — конечно». Его ждал успех — не потому что он научился управляться с «Давидом», а потому что не напоминал типичного мошенника. Типичный мошенник — белый мужчина тридцати-пятидесяти лет, который говорит членораздельно и хорошо одевается. Водяной на такого не похож ни в какой степени. Поэтому он не вызовет подозрений даже у самого что ни на есть опытного работника видеонаблюдения.

Лишь одна помеха стояла у него на пути. Мейбл.

Кровь из раны Рико бежала на сиденье. Он осмотрел порез, не увидел кости и решил, что ничего страшного не случилось. Ведя машину по I-95, Рико перестроился в правый ряд, включил круиз-контроль и, придерживая руль коленями, на скорую руку перевязал рану бумажными салфетками и резиновыми лентами, которые нашел в бардачке. Он глянул в зеркало на Валентайна, который сидел сзади.

— Руки покажи, — велел Рико.

Валентайн наклонился в сторону и поднял руки. Его запястья были связаны бечевкой, в руках ничего не было.

— Я хочу тебя проучить.

— И как же?

— Ты обломал лучшую фишку в моей жизни.

— Я?

— Ты пришил кубинцев Бобби и спер мои бабки.

— Кубинцы были мертвы, когда я вошел.

— Только не надо мне лапшу вешать. Это вы с Джерри обчистили Бобби Алмаза. Деньги, которые вы сперли, принесли бы мне четыре миллиона. Подумай об этом, когда я буду тебе зенки выдавливать.

— У тебя кишка тонка, — ответил Валентайн.

Рико потянулся за пистолетом, машину повело в левый ряд. Загудели клаксоны, завизжали шины. Рико понял, что этого Валентайн и добивался: привлечь внимание и заставить кого-нибудь набрать 911 на сотовом. Он выровнял руль. От напряжения руку обожгло такой болью, что он едва не вскрикнул.

— Считай, что тебя уже нет, — процедил Рико сквозь сжатые зубы.

Рей Хикс оставил попытки найти лимузин Рико.

На I-95 было слишком много машин, а в его моторе — недостаточно лошадиных сил, чтобы носиться повсюду с призрачной надеждой различить его среди прочих. Лучше уж вернуться сюда в какой-нибудь другой день и разобраться с ним, решил Рей и направился на север к Дэйви.

Пересекая границу округа Брауард, Хикс заметил дым, поднимавшийся над шоссе. В четверти мили впереди черный лимузин мотался из ряда в ряд. Хикс вдавил педаль газа в пол, и уже вскоре мимо пронеслись указатели «Хеллендейл», «Пембрук-Пайнс» и «Голливуд». К северу от Голливуда лимузин свернул на запад, на шоссе 595. Мистер Борегар, до сих пор бесцельно перебиравший струны, заиграл увертюру из «Вильгельма Телля». От этой мелодии по спине Хикса пробежал холодок.

Вскоре они уже мчались по последнему незастроенному участку округа Брауард, направляясь в «Эверглейдс». Хикс заметил, что лимузин замигал поворотником. Рико ехал в резервацию индейцев миканопи.

Хикс не отставал.

Мистер Борегар продолжал наигрывать мелодии погонь. От них сердце Хикса ринулось галопом, и он уже почти убедил себя в том, что шимпанзе — телепат, но вдруг понял, что это все глупости. Мистер Борегар был наделен даром чувствовать человеческие эмоции — например, гнев и страх. Он просто выбирал ту музыку, которая соответствовала им. А будь шимпанзе и правда телепатом, Хикс продал бы свою ярмарку и пропихнул бы его на телевидение.

45

Водяной окончил школу Мейбл по классу мошенничества в блэкджеке.

Он прошел через все колоду, ни разу не задав Мейбл вопроса. Коды и сигналы компьютера стали понятны ему, как родной язык.

— Ну, — сказал он, — кажись, все.

Мейбл чувствовала, как его взгляд жжет ее лицо. Она держала карты в руках.

— Может, еще кон? — предложила Мейбл.

— Хватит. Ты училка что надо.

У нее пересохло в горле. Она бросила карты на стол Тони, они разлетелись. Мейбл поймала себя на том, что смотрит на книгу, лежавшую у телефона. Тони был жаден до чтения: вестерны, мистика, произведения Элмора Леонарда, — но она никогда не видела, чтобы он читал эту книгу. Она покосилась на корешок. «Преступление и наказание» Достоевского.

Мейбл продумала, как будет это делать. Продумала спокойно, потому что именно так учил ее поступать Тони в критических ситуациях. Ей вспомнилась шайка жуликов, которую он поймал на том, что они делали ставки на рулетке после разрешенного периода. Мейбл несколько раз просмотрела пленку, но так и не поняла, что происходит, пока Тони не объяснил. Двое отвлекали службу наблюдения, крича и стуча по столу, а в это время третий член шайки — сухонькая старушка — тайком делала запоздалую ставку. И ни у кого они не вызывали подозрения, потому что старушка двигала фишки по столу очень медленно. Настолько медленно, что никто ничего не замечал.

— А вы прекрасный ученик, — ответила Мейбл.

— Правда?

— Я бы поставила вам пятерку.

Водяной оскалился. Мейбл спокойно протянула руку к столу и взяла шедевр Достоевского. Бросив его к себе на колени, она открыла его. Как и ожидала Мейбл, внутри книга была полой. Она вытащила лежавший в ней «Зауэр» и навела его на безволосую грудь Водяного.

Он уставился на ствол и улыбнулся, показав два ряда кривых зубов.

— Поймала.

— Вот именно.

— Хитрая, сука.

— Комплименты вам не помогут.

Водяной поднял руки, словно хотел потянуться, Мейбл дернула дулом.

— Не шевелитесь.

— Да я и не думал.

«Еще как думал, — Мелькнуло в голове у Мейбл. — Мне шестьдесят пять, и зрение уже слабовато. Если ты кинешься на меня — а именно этот план, я уверена, сейчас вертится в твоей бестолковой башке, — мне конец, скорее всего. Даже раненому тебе хватит сил меня прикончить».

Мейбл наставила пистолет точно в сердце Водяному. Ему понадобились две секунды, чтобы осознать, что происходит. «Господи, прости».

Водяной вскочил, но Мейбл уже успела нажать на курок.

Когда Рико свернул с шоссе 595, Валентайн наконец понял.

Как и всякий другой хищник, убийца часто возвращается в то место, которое считает безопасным. Рико вез его на болота, туда, где он бросил тело Джека Легкоступа и где Щепка пытался застрелить Кэнди.

Рико проехал несколько миль по неосвещенной дороге и затормозил, съехав на обочину. Колеса ушли в грязь и замерли. Он вышел из машины и распахнул дверцу Валентайна.

— Шевелись, — рявкнул Рико.

Идти со связанными за спиной руками было непросто, Валентайн спотыкался и ощущал, что ноги и все тело еще не оправились после того, как его придавил Бобби Алмаз. Стояла полная луна, болота оглашались звуками всякой живности.

Рико вытащил носовой платок и завязал Валентайну глаза.

— Вперед, — скомандовал он.

Валентайн нащупал ногами тропинку и сделал несколько неуверенных шагов. Почувствовал, как к уху прижалось дуло, и услышал оглушающий грохот.

Боль была белой, она прошила мозг, словно раскаленный стержень. Левую половину лица обдала обжигающая волна. Он упал ничком. Лежа на земле, Валентайн подумал о Джерри, о том, как рассвирепеет его сын, когда огласят завещание.

— Подъем, — крикнул Рико.

Пошатываясь, Валентайн встал и заковылял по тропинке.

Рико подтолкнул его.

— Сюда.

Валентайн повернул направо. Вскоре ноги ступили на вырубку, чавканье болота стало более отчетливым. Рико ткнул дуло ему в спину.

— На колени.

Рей Хикс проехал поворот дороги и увидел лимузин Рико на обочине. Он мигнул фарами, припарковался позади и выключил мотор. Опустив стекло, Хикс различил два мужских голоса, доносившихся со стороны тропы, уходящей в сторону.

В бардачке лежали револьвер с инкрустированной перламутром рукояткой, который он выиграл в покер, и малокалиберный «Вальтер ППК». Хикс выбрал «Вальтер» и проверил, заряжен ли он. Мистер Борегар опустил стекло. Что-то там на болотах манило его к себе, и Хикс забеспокоился, что он сбежит.

— Мистер Борегар, приказываю тебе сидеть здесь.

Шимпанзе смотрел в окно, не обращая на него внимания.

— Останешься здесь.

Мистер Борегар вздохнул. Хикс вышел из машины, достал из багажника фонарик, проверил его и осторожно пошел по тропинке.

Болото заросло, словно непроходимые джунгли, свет фонарика выхватывал оплетенные лианами стволы, которые напомнили ему о луизианских байю. Мальчишкой он проводил в низовьях Миссисипи, испещренных рукавами и протоками, бесчисленные часы с дедушкой, учась охотиться, рыбачить и делать все то, что нужно, чтобы стать мужчиной. То было особенное время. Воспоминания о нем успокаивали его.

Хикс дошел до развилки. Голоса затихли, болота погрузились в мертвую тишину. В какую сторону идти? Он был левшой, поэтому выбрал это направление. Хикс прошел с четверть мили и уперся в тупик. От раздражения он топнул ногой и тут услышал выстрел, пронзивший недвижный ночной воздух.

Хикс вернулся по своим следам на вторую тропинку и вышел на поляну. Луч фонарика осветил лежавшее на земле тело. Это был мужчина с кровавой раной на спине. Рядом на коленях стоял другой — с завязанными глазами.

Хикс подошел ближе. Второй тоже был ранен. Его руки были связаны за спиной. Хикс обошел его кругом на всякий случай.

— Здесь кто-то есть? — спросил связанный.

— Да, — ответил Хикс.

— Он мертв?

Хикс навел фонарик на лицо Рико и хорошенько пнул его. Рико был мертв, как собака, валяющаяся в кювете. Хикс посмотрел на связанного мужчину, по лицу которого бежала кровь.

— Мертв, — сказал Хикс.

Мужчина заплакал. Хикс подумал, не развязать ли его, но решил все же этого не делать. Судя по всему, он преступник и захочет прикончить его.

— Прошу вас, — обратился к нему мужчина, — вызовите полицию.

Дрожа, Хикс сел за руль, набрал 911 на сотовом и вдруг почуял запах серы. Он посмотрел на мистера Борегара, потом на открытый бардачок, коснулся револьвера с перламутровой рукояткой. Он был еще теплый.

В трубке раздался голос диспетчера. Хикс заговорил с трудом, сказал, что произошло убийство, и объяснил где. Диспетчер ответила, что патруль едет по шоссе 595 и вскоре прибудет на место.

— Спасибо, мэм.

Нажав «отбой», Хикс попытался осмыслить произошедшее. Если мистер Борегар шел следом за ним, то, безусловно, различил бы его запах и двинулся за хозяином. Но он этого не сделал. Шимпанзе пошел на поиски Рико. Неужели он понял, что жизнь другого человека висит на волоске?

— Жаль, ты не умеешь разговаривать, — произнес Хикс вслух.

В зеркале мелькнула патрульная машина с вращающейся мигалкой. Вытащив из кармана носовой платок, Хикс протер револьвер и сжал его в руке, чтобы оставить свои отпечатки взамен отпечатков мистера Борегара. Полиция захочет точно знать, что случилось. «Чем проще буду говорить, тем лучше», — решил он и открыл дверцу.

Мистер Борегар взял свое укулеле и растворился в музыке. Хикс почувствовал, как глаза наполняются слезами от знакомой мелодии.

— Черт меня подери.

«Мой старый дом в Кентукки». Любимая песня его дедушки.

46

— Дай угадаю, — сказал Сол Хайман. — Ты оттяпал себе ухо и отправил его своей подружке.

Прошло десять дней, и Валентайн стоял в холле дома Сола, радуясь, что старый пройдоха уже достаточно окреп, чтобы сидеть в инвалидном кресле, поскольку гипс на руках и ногах несколько мешал ему двигаться.

— Подняться-то к тебе можно?

Черный санитар развернул кресло и покатил его в квартиру Сола. Валентайн вошел в гостиную и уставился на серебристую полоску океана. Жаль, что Солу с его кресла, наверное, не видно воды.

Он присел на диван, санитар подвез кресло, чтобы Сол оказался рядом с ним, и вышел.

— Доживу до восьмидесяти, тоже себе такого найму, — заметил Валентайн.

— Где твой сын?

— В Нью-Йорке, бар свой продает.

— Возьмешь его на работу?

— Пусть сначала продаст.

Сол усмехнулся.

— А как твое ухо? Не хочешь заказать протез пластическим хирургам?

Валентайн пришел к Солу не за тем, чтобы обсуждать рваный обрубок на том месте, где раньше было ухо. Он положил руку на резиновое колесо кресла и подкатил Сола еще ближе.

— У тебя когда-нибудь случались прозрения?

— Кажется, евреям они не положены, — отозвался Сол.

— А у меня случались. Например, когда я стоял с завязанными глазами и ждал, пока Рико всадит в меня пулю. Думал, кранты мне, и вдруг — оно.

— Прозрение?

— Угу.

— И как это бывает?

— Все вдруг становится ясным.

— Как у Жанны д'Арк?

— А у нее они бывали?

— В фильме бывали.

— Тогда да, как у Жанны д'Арк.

— Не расскажешь?

Валентайн понизил голос. Санитар, как он догадывался, держится где-то поблизости, так что нет нужды портить отношения.

— Ты и есть Виктор Маркс.

Сол захохотал, словно ничего смешнее в жизни не слыхал. Валентайн положил руку на подлокотник его кресла.

— Не верится, что я раньше этого не разглядел. Ты в южной Флориде, и Виктор там же. Во всех твоих аферах фигурируют меченые деньги, и то же у Виктора. Когда Рико приехал, чтобы убить тебя, ты сказал Биллу Хиггинсу что узнал голос Рико, хотя у него на голове был чулок, и ты никогда прежде с ним не встречался.

Кровь отхлынула от ввалившихся щек Сола. На его лице отразились муки совести. Валентайн понял, что это не притворство. Близкое знакомство со смертью пробуждает у большинства людей самое лучшее.

— Ну, выкладывай, — подбодрил Валентайн.

Сол поднял голову.

— Полгода назад звонит мне Виктор из Палм-Бич. И говорит, что у него рак толстой кишки. И жить ему недели две от силы. «У меня, — говорит, — одно дельце запущено. Хочу тебе его передать». А я ему: «Почему бы и нет?»

— Это была афера с телешоу?

Сол кивнул.

— Я никогда не зашибал столько, сколько Виктор, — все больше крохи доставались. Решил, что это будет несложно. Ну вот, Виктор выходит из игры, я крашу волосы, отпускаю усы и становлюсь им.

— И никто не заметил разницы?

— Так никто и не знал, как выглядит Виктор и какой у него голос. А персонал в «Брейкерс» меняется каждые два-три месяца. Все просто.

— Значит, ты обвел вокруг пальца устроителей «Кто хочет стать богатым?» и связался с Рико.

— Величайшая ошибка моей жизни, — вздохнул Сол.

— Ты не знал, что он киллер?

— Нет, нет. Думал, он просто хочет научиться мошенничать.

— И ты его научил.

Сол подался вперед и коснулся руки Валентайна.

— Боюсь, это прозвучит глупо.

— Что?

— Я всегда мечтал о сыне. Чтобы вот так, как у тебя с твоим.

— И Рико был тебе вроде сына.

— Да.

Валентайн поверил ему. Но это не повлияло на то, что он сказал дальше.

— Будет расследование. И твое имя всплывает. Я не могу спасти тебя от этого, Сол. Понимаю, ты через многое прошел, но правда должна восторжествовать. На карту поставлена репутация других людей.

Сол достал бумажную салфетку из кармана халата и вытер глаза. Он плакал. Валентайн забрал у него салфетку. Лука в ней не было. Он поднялся с дивана.

— Вот что. У тебя есть неделя, может, чуть больше, чтобы убраться за границу.

— В моем-то состоянии? — возмущенно бросил Сол.

— Сам решай.

— А как же моя квартира? Одежда, машина, все мои вещи? Не могу же я все вот так бросить? — Валентайн пожал плечами. — Ну почему нельзя просто не впутывать меня во все это?

— Так не пойдет.

— Все полицейского из себя строишь, да?

— Тебе, кроме себя, винить некого.

Сол посмотрел на него кровожадно.

— За что же? За то, что дал человеку пару советов и открыл несколько секретов профессии, которые узнал за свою жизнь? Это что, преступление?

Валентайн пересек комнату и остановился, чтобы в последний раз взглянуть на океан. Вид был не ахти: голубая полоска такая узкая, что даже волн не различить. Но хоть что-то. Глядя на нее каждое утро, проснувшись, Сол Хайман, выросший в грязи и нищете на Кони-Айленде, наверное, чувствовал себя властителем мира.

Сол неловко повернулся в кресле и посмотрел на Валентайна.

— Тони, прошу тебя, не поступай так со мной.

— Счастливого пути.

47

На невесте было необычное бальное платье со стразами на корсаже без бретелек, со стильной юбкой из шелковой органзы и со шлейфом, который был бы уместен в огромном соборе. Она была так красива, как может быть красива только невеста. Когда она шла по проходу, опираясь на руку Валентайна, гости ахали хором.

На губах Валентайна играла улыбка. Поначалу идея выступить в роли посаженного отца Кэнди не внушила ему радости. А что если он заболтается с гостями и ляпнет что-нибудь неподходящее о ее прошлом? Но Кэнди очень просила.

— Вы же идеально подходите, — сказала она.

— Я? — изумился он.

— Нуда.

— Это почему же?

— Потому что у меня от вас нет секретов.

Ну как отказать в такой просьбе? Пришлось идти на репетицию и терпеть, пока вежливый человечек обмерял его, чтобы сшить смокинг — первый смокинг в его жизни со времен его собственной свадьбы, — а парикмахер колдовал над прической, чтобы отсутствие уха не так бросалось в глаза. И вот теперь он вел Кэнди к новой для нее жизни и новому началу.

Найджел и священник ждали в конце прохода. Валентайн побывал на мальчишнике Найджела и распрощался с убеждением, что рок-музыканты страшные эгоисты. Найджел был парень что надо. Он сможет сделать Кэнди счастливой. Валентайн в этом не сомневался.

Церемония прошла удачно, слова священника шли от сердца. Найджел удивил всех, прочитав английскую венчальную балладу, которая хранилась в его семье пятьсот лет. Кэнди ответила стихотворением о жизненном выборе, которое написала ее сестра, погибшая в автокатастрофе много лет назад. Потом священник попросил всех встать.

Найджел сказал «да», Кэнди сказала «да», и десяток официантов, стоявших у стены обеденного зала «Делано», откупорили бутылки «Моэт-э-Шандон».[44] Провозгласили тост, и рок-группа, скрывавшаяся за занавесом, разразилась бодрой версией песни «Удовлетворение» группы «Роллинг Стоунз».

Валентайн пересек зал и нашел свою спутницу. На ней было завораживающее персиковое платье из двух видов ткани. Он отдал за него больше денег, чем за какой-либо предмет туалета своей покойной жены, и от этого испытывал стыд. Но Валентайну хотелось сказать ей о своих чувствах. А дорогая вещь — неплохое начало для этого.

— Потанцуем?

— Конечно.

Он отыскал свободное пространство в углу площадки. Когда Валентайн взял ее за талию, она сказала:

— Есть вопрос.

— Какой?

— Ты скучаешь по ней?

Он признался, что скучает.

— Не расскажешь, как у вас все закончилось?

— Это важно?

— Для меня да.

Это было непросто. Он улетел в Мемфис и повел ее поужинать. А после этого они еще несколько раз говорили по телефону. Она по-прежнему нравилась ему, но вот притяжение между ними пропало. Когда Валентайн сказал ей, что хочет прекратить эти отношения, она не возражала.

— Я поблагодарил ее за то, что она помогла мне определить мои жизненные приоритеты.

— Неужели ты так ей и сказал?

Оркестр заиграл медленную мелодию. Жаль было пропустить такой танец. Валентайн и его соседка легко скользили по паркету, словно пара ангелов.

— Так и сказал.

Примечания

1

Канада Билл Джонс — знаменитый игрок в покер и шулер первой половины XIX века.

2

Форт-Лодердейл — город на юге штата Флорида.

3

Питбосс — сотрудник казино, ответственный за контроль над другими сотрудниками, работающими на данном пите — ограниченном пространстве в игровом зале, включающем в себя игровые столы и прочее необходимое оборудование.

4

Две стандартные колоды по пятьдесят две колоды.

5

«Эверглейдс» — национальный парк в южной Флориде.

6

Норман Рокуэлл (1894–1978) — американский художник-реалист, автор многочисленных патриотических плакатов времен Второй мировой войны, портретов президентов США и лидеров других стран, книжный иллюстратор.

7

Жители северных штатов, переезжающие на зимнее время в южные штаты.

8

Крупнейшая в США частная почтовая служба срочной доставки небольших посылок и бандеролей.

9

Крэпс — азартная игра; задача игрока — предугадать и поставить ставку на комбинацию, которая выпадет на двух костях.

10

Байонн — город в штате Нью-Джерси.

11

Каджун, или кейджун — член одной из франкоязычных общин на юге Луизианы, потомок канадских франкоязычных переселенцев, изгнанных из Новой Шотландии англичанами в XVIII веке.

12

Один из главных персонажей детской телепрограммы «Улица Сезам».

13

«Саншайн скайуэй» — название 24-километровой эстакады через залив Тампа-Бэй.

14

Город на юго-западе Флориды, одно из самых фешенебельных мест в штате.

15

Шуз — специальное устройство для раздачи карт в многоколодных играх казино (блэкджек, баккара и тому подобные).

16

Чарлз Бронсон (1921–2003) — известный американский актер. Снимался в фильмах «Великолепная семерка», «Однажды на Дальнем Западе» и др.

17

Стиви Уандер, наст, имя и фамилия Стивленд Моррис (р. 1950) — американский певец и композитор, слепой от рождения. Музыкант, взявший сценический псевдоним «Уандер» (т. е. «чудо»), и впрямь был «чудо-ребенком»: в 12 лет он уже блестяще играл практически на любых клавишных и духовых инструментах и получил первый контракт с фирмой «Мотаун» — крупнейшим центром негритянского шоу-бизнеса.

18

Кено — азартная игра, вид лото.

19

Шаффлборд — игра с передвижением деревянных или металлических дисков по размеченной доске или площадке.

20

«Кмарт» — сеть дешевых магазинов в США.

21

«Грин кард» — документ, разрешающий человеку, не являющемуся гражданином США, жить и работать в этой стране.

22

Рейнджер — боец десантного диверсионно-разведывательного подразделения.

23

Хаскеллская школа, позже переименованная в Хаскелловский институт, — учебное заведение, где бесплатно обучаются индейцы. Основана в 1884 г., расположена в Лоуренсе, шт. Канзас. Названа в честь Дадли Хаскелла, депутата штата Канзас в палате представителей Конгресса США.

24

Согласно Библии, воды Красного моря расступились перед Моисеем, когда он вел свой народ из египетского плена. (Исход, XIV, 21.).

25

Чокто — индейское племя, жившее на территории нынешних штатов Миссисипи, Алабама и Луизиана.

26

С 1935 года хранилище золотого запаса США.

27

Монте — популярная испанская азартная игра.

28

Лэп-данс — танец, исполняемый стриптизершей для одного клиента, причем во время танца она садится ему на колени.

29

Йоги Беэр — медвежонок, персонаж серии мультфильмов (1958–1963). Шуточное искажение фамилии знаменитого бейсболиста из команды «Нью-Йорк янкиз» Йоги Берра.

30

«Клубный сэндвич» состоит из трех ломтиков хлеба, проложенных слоями начинки из мяса, сыра, помидоров, салата и др.

31

Стираемое программируемое постоянное запоминающее устройство, перепрограммируемая память.

32

Патрик Маккарран (1876–1954) — сенатор США от штата Невада. Прославился своим яростным антикоммунизмом. Помимо аэропорта его имя носит бульвар в Рино.

33

«Домино» — популярная сеть доставки пиццы на дом, действующая практически во всех городах США. Пицца доставляется в течение 30 минут. Разносчику полагаются чаевые.

34

Напротив (фр.).

35

Да (фр.).

36

«Экерд» — крупная американская аптечная сеть.

37

Барон-разбойник: в средние века — феодал, разбойничавший на дорогах; во второй половине XIX века — капиталист, наживший состояние нечестным путем; позднее — бизнесмен, готовый пойти на все ради обогащения.

38

Общественная организация, ставящая целью помочь своим членам добровольно избавиться от пристрастия к азартным играм.

39

Корал-Гейблс — город на юго-востоке штата Флорида, на Атлантическом побережье.

40

Памела Андерсон Ли (р. 1967), американская актриса и фотомодель канадского происхождения.

41

Джабба Хатт — персонаж киноэпопеи Джорджа Лукаса «Звездные войны», огромное отвратительное инопланетное существо.

42

Калипсо — народная песенная импровизация на островах Вест-Индии.

43

Пастрама — копченая говядина с приправами.

44

«Моэт-э-Шандон» — всемирно известный французский дом шампанских вин.

Content

ДЖЕЙМС СУЭЙН
СТАВКА ЛОХА

Перевернутая карта

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

Примечания