Татьяна Тронина

Девочка его мечты

…Кто ты? Я совсем тебя не знаю. Я не знаю, как тебя зовут и о чем ты думаешь. Уж точно не обо мне… Ты меня не видишь и не замечаешь, ты занят своим делом, и, даже если я пройду совсем рядом, ты не повернешься ко мне, не пойдешь за мной вслед. Наверное, для тебя существуют только твой мольберт и краски…

Ты красивый. Ты лучше всех тех героев, которых я видела в кино, ты ни на кого не похож. Ты – один-единственный… Нет никаких шансов на то, что ты решишь познакомиться со мной – даже если когда-нибудь тебе надоест рисовать.

Я смотрю на тебя и мечтаю. Только в моих мечтах ты стоишь рядом со мной и короткими взмахами кисти пишешь мой портрет. И говоришь, что таких красивых ты не видел даже в кино…

Глава 1

С чего все началось

Деньги, деньги, деньги.

Срочно были нужны деньги, иначе Рита оставалась без велосипеда. С конца прошлого лета он стоял за стеклом витрины – невероятно красивый, блестящий, с двенадцатью передачами и уютной корзиночкой позади сиденья. Складной и очень легкий. Стильный и удобный. Девичий и в то же время спортивный. Руль и сиденье регулировались, в комплекте был насос и фонарик. Впрочем, насос и фонарик – это ерунда, главное, у велосипеда была весьма приемлемая цена – после скидки, которую сделали в магазине в конце прошлого лета.

Рита знала про этот велосипед все. Мысленно она проехала на нем уже тысячу километров. Проблема была только в одном – где взять деньги?

Всю зиму Рита намекала родителям, что с этим велосипедом она была бы гораздо счастливее, но родители не говорили ни «да», ни «нет».

– Посмотрим, – заявила мама. – Твой велосипед, Ритка, слишком дорого стоит, даже с учетом скидки. А мы, между прочим, хотим летом в отпуск.

Этот летний отпуск перечеркивал все надежды – потому что только на него папа с мамой откладывали деньги. Рита, конечно, все понимала и не особо настаивала, но от своей мечты она отказываться не хотела. Деньги нужно было найти до начала мая, то есть до того времени, когда погода позволит кататься на велосипеде без всяких проблем – потому что тогда хлынут в спортивный магазин покупатели, цены взлетят вверх, и Рита точно останется ни с чем.

– Иди на почту работать, – посоветовала Люся, задушевная Ритина подруга. – Вон, у меня знакомая там подрабатывает. Правда, есть один минус – вставать придется в шесть утра.

– Во сколько? – ужаснулась Рита. – В шесть утра?! Да я и в половине восьмого глаза с трудом могу разлепить… Я сова, у меня самый крепкий сон по утрам!

– Ага, а я жаворонок, – скептически отозвалась Люся. – Ты не забывай, что я, между прочим, тоже рано встаю – мне Павлика приходится в детский сад тащить…

Павликом звали ее младшего брата.

Рита уже мысленно смирилась с тем, что ей придется весь апрель работать на почте, но помощь пришла неожиданно…

Как-то в гостях была тетя Клара, мамина подруга.

– Вот что, Ритка, – задумчиво произнесла тетя Клара. – Тебе четырнадцать, ты человек взрослый, ответственный – я, как-никак, тебя с пеленок знаю… Не хочешь заработать?

– Хочу, – сразу заинтересовалась Рита, надеясь, что ей предложат что-нибудь получше того, чтобы вставать в несусветную рань… Так оно и получилось.

– Я уезжаю в командировку. Надолго, – деловито произнесла тетя Клара. – А у меня дома остаются без присмотра рыбки и цветы. За ними надо ухаживать.

– Сколько? – коротко спросила Рита.

– Двести.

– В у.е.?

– В у.е.

– Я согласна! – обрадовалась Рита. Никакая почта не шла в сравнение с этой работой. Во-первых, не надо было вставать рано, бегать по всему району с охапкой газет и журналов, а во-вторых, ну разве ж это не удовольствие – полить цветочки и бросить рыбкам в аквариум корм! Честно говоря, Рита даже про себя решила, что тетя Клара здорово переплачивает, но вслух, разумеется, ничего не сказала.

Тетя Клара уезжала вечером. Накануне утром она пригласила Риту к себе домой, чтобы показать, что и как делать. Жила мамина подруга недалеко – всего две остановки на автобусе, при желании до ее дома можно было добраться и пешком минут за десять-пятнадцать. Рита была несколько раз у тети Клары в гостях вместе с мамой, но она никогда не обращала внимания на окружающую обстановку.

И только в этот приход она поняла, что сумма, которую ей обещали заплатить, не такая уж большая по сравнению с тем, что ей предстоит делать.

– Это эхмея… – торопливо объясняла тетя Клара, одной рукой запихивая вещи в дорожную сумку, а другой пытаясь погладить блузку. – Вон там, за бамбуком, видишь? Ой, черт, обожглась…

– Что там? Как называется? – пыталась запомнить Рита.

– Ну, не важно, цветок такой… ты его не поливай, а немного водички капни в воронку из листьев – он именно так пьет. А это аспидистра – не вздумай слишком сильно ее поливать, она сырости боится! Вот этот куст поливай как следует, до самых краев горшка – он из тех растений, которые очень любят влагу… Кротон почаще опрыскивай!

У Риты даже голова закружилась от всех этих рекомендаций. С рыбками было гораздо проще – им надо было только раз в день бросить немного корма в аквариум.

– Все? – спросила Рита, оглядывая царство из зеленых растений, которые росли у тети Клары на всех подоконниках, висели на стенах и стояли на столах – в горшках, горшочках и кашпо.

– Да, вроде все я тебе рассказала… – Тете Кларе наконец удалось погладить блузку. – Вот ключи – только смотри, не потеряй!

– Что ты, теть Клар! – возмутилась Рита.

– Ой, чуть не забыла про самое главное! – Тетя Клара открыла дверь на большую застекленную лоджию. – Иди сюда, Ритка… Вот здесь мой самый главный любимец. Если с ним что случится, я этого не переживу, у меня, честное слово, разрыв сердца произойдет!

Мамина подруга была журналисткой и поэтому любила немного все преувеличить. Рита вышла вслед за ней на лоджию, с интересом огляделась. Ну, где тут самый главный любимец?..

– Вот… – выдохнула с восторгом тетя Клара. – Вот оно, мое сокровище, мое чудовище… Кстати, я его так и называю – мое чудовище, потому что никто не знает, что это за растение и какое у него научное название.

– Ничего себе… сокровище! – растерянно пробормотала Рита.

На полу, в огромной кадке, росло странное растение. Размером оно было с крупный арбуз, цвета зеленовато-коричневого, все покрытое каким-то неопрятным пухом и колючками. Вообще, оно напоминало большой камень, поросший мхом и лишайником. Бр-р, мерзкое создание…

– Мне его подарили пятнадцать лет назад, в одной из командировок, – с гордостью сказала тетя Клара. – В виде семечка. Сказали, что когда-то оно должно зацвести. Я вот уже пятнадцать лет жду! Поливай каждый день, ровно по сто грамм воды – ни больше ни меньше. Вот рядом стоит мерный стаканчик – ты им воду отмеряй. Поняла?

– Поняла, – вздохнула Рита. Про себя она подумала, что тетя Клара очень странная. Зачем заводить такое некрасивое растение и возиться с ним каждый день? Может, оно и не зацветет никогда… Рита еще раз внимательно посмотрела на тети-Клариного любимца. Определенно, не всякий бы согласился завести у себя дома такое страшилище!

Вечером Рита встретилась во дворе со своей подругой Люсей. У Люси была тяжелая жизнь – родители ее работали целый день, и она была вынуждена приглядывать за своим младшим братом Павликом. Хотя, если честно, приглядывать за Павликом было несложно – он был очень тихим, спокойным мальчишкой. Ему было четыре с половиной года, но он еще не говорил.

Павлик сидел в песочнице, а Рита с Люсей сели на качели рядом.

– Нашла себе работу, – важно сказала Рита и замолчала, ожидая расспросов.

– На почте? – рассеянно спросила Люся.

– Нет, буду одной маминой подруге помогать.

– А-а…

Рита с удивлением посмотрела на свою подругу. Обычно Люся отличалась любопытством и всегда расспрашивала, выведывая подробности, – что, да как, да почему… Но сегодня, похоже, ее ничуть не волновали Ритины проблемы.

– Ты чего? – спросила она Люсю. – Ты какая-то не такая…

– Заметно, да? Я сегодня с мальчиком одним познакомилась. – Люся приняла на качелях утомленную и эффектную позу – словно актриса, которой все время досаждают навязчивые поклонники. Люся все старалась делать как актриса – недаром ее бабушка, Стелла Чернавина, была народной артисткой, всю жизнь выступавшей в одном московском театре. Бабушка давно умерла, но Люся решила продолжить семейную традицию. Она ходила в театральную студию при школе.

– Да ты что! – ахнула Рита. С ней еще никто не пытался познакомиться. И вообще, у нее никогда никаких кавалеров не было, кроме Кеши Рябинина, который носил за ней в третьем классе портфель, а в четвертом переехал с родителями в Северное Бутово, и больше Рита его никогда не видела. Кешу Рябинина можно было не считать. – Как?

– Вот так. Вчера дождь шел, и я в какой-то музей забежала, чтобы переждать, – в центре было дело… И он там. А я в искусстве не понимаю… ну, кроме кино и театра, разумеется! Стояли-стояли у одной скульптуры и разговорились.

– Вот так просто, взяли и заговорили? – ахнула Рита.

– Ну да. Он что-то спросил, я что-то ответила… В общем, он мой телефон взял. Договорились, что в четверг встретимся. Я в четверг в принципе свободна – репетиции рано закончатся…

Люся так легко и даже как будто скучающе рассказывала о том, что она где-то ходила, что-то делала, словно была взрослой. Рита, конечно, знала, что ее подруга немного рисуется, чтобы выглядеть старше – на самом деле Люся была мировой подругой, веселой и отзывчивой. Впрочем, это дела не меняло. Рита слушала Люсю, затаив дыхание, и думала, что она бы так не смогла. Покраснела бы, как помидор, и стала бы заикаться, если бы с ней вот так кто-то решил познакомиться.

– А как его зовут?

– Денис. Но он просил называть его Дэном. Кстати, живет где-то не так далеко… Очень умный – сразу видно, что мальчик образованный. Я, знаешь ли, дураков не люблю – с ними говорить не о чем, скучно…

Когда Рита в третьем классе встречалась с Кешей Рябининым, они ни о чем не говорили. Просто молча шли до Ритиного дома, а потом Кеша отдавал ее портфель и так же молча уходил. Рита никогда не рассказывала об этом периоде своей жизни Люсе – боялась, что та ее засмеет. То есть Люся бы, конечно, не стала открыто потешаться над подругой, но усмехнулась бы как-нибудь так, со значением, отчего Рита сразу бы почувствовала себя чем-то вроде отсталой народности…

– Симпатичный?

– Очень, – небрежно произнесла Люся. – Павлик, не облизывай ладони, они у тебя грязные! Господи, никакой личной жизни с этим мальчишкой!

– Да-а… – пробормотала Рита. – Просто ты красавица, Люська… На некрасивых никто внимания не обращает.

Рита никогда себя уродиной не считала, но знала про себя, что она – обыкновенная девчонка, каких пруд пруди, с заурядной внешностью и без всякого шарма – не то что Люся. У Риты никто из родственников в актерах не был – только все инженеры какие-то да бухгалтеры…

– Я тоже далеко не идеал, Ритуля… – с притворной скромностью вздохнула Люся. – Нос, во-первых, немного вздернут вверх, глаза можно бы побольше, и главное – ноги… Ноги должны быть длиннее. Но это не страшно, потому что я умело маскирую свои недостатки.

Люся ничуть не преувеличивала своих способностей – она и в самом деле была мастерицей на все руки. Из старых отцовских рубашек она шила себе такие жилетки, что ни в одном магазине не найдешь, из маминого кожаного плаща, который та собиралась уже выбрасывать, скроила себе юбку, из своей детской шубки смастерила стильную мохнатую сумку, сама связала к ней лямку из разноцветных ниток, пришила остатки бус – закачаешься!

Рита так не умела. Она несколько раз пробовала что-нибудь сделать или сшить, но у нее получалась какая-то ерунда. Однажды Рите даже здорово попало от мамы, когда она попыталась из ее плаща тоже сшить себе юбку – по образцу Люсиной. Оказалось, что плащ маме был еще нужен, да и юбка получилась так себе – какая-то кривая, с пузырями на боках… На улицу в такой стыдно показаться. Люся пыталась объяснить Рите, как правильно надо кроить, но Рита так и не поняла до конца эту сложную науку – рукоделие.

У Люси все получалось легко и свободно. Она за одну секунду завязывала у себя на голове платок-бандану – смотрелось не хуже, чем в каком-нибудь модном журнале, шарфики вокруг шеи она могла навертеть ста различными способами…

Рита тоже пыталась соорудить у себя на голове такую бандану – получилось какое-то воронье гнездо, концы платка торчали в разные стороны, и вообще…

– Роберт Львович предложил поставить «Ромео и Джульетту». Я там буду главную героиню играть, разумеется, – сказала Люся. – А Первухин этого, Ромео… главного героя.

– Роберт Львович говорил, что у Первухина нет никаких способностей, – вспомнила Рита.

– Да, он не обладает ярко выраженными актерскими способностями, – печально кивнула Люся, раскачиваясь на качелях. – Но что поделать – не у всех же есть талант! Кроме того, у нас дефицит парней. Пришлось брать, что есть.

– А Первухин как согласился в студии играть? – удивилась Рита. – Он вроде раньше греко-римской борьбой увлекался…

– Увлекался, – согласилась Люся, тряхнув светлыми кудрями. – Теперь он мной увлекается.

– Ты серьезно? – поразилась Рита.

– Господи, Ритуля, об этом все знают! Только мне этот Первухин до лампочки… он двух слов связать не может. «Чернавина, а что ты делаешь после репетиции? Пошли на дискотеку…» – очень похоже передразнила она сиплый бас Первухина.

– Надо же… – пробормотала Рита. – А я и не замечала, что он к тебе неравнодушен.

– Ты приходи к нам на репетицию, посмотришь… Павлик, куда ты направился? Немедленно вернись обратно в песочницу!

– А этот, Дэн твой… ты его не хочешь пригласить на репетицию?

– Приглашу, если позвонит.

– Люська, какая же ты счастливая! – вздохнула Рита. Она немного завидовала своей подруге, вернее даже – восхищалась Люсиными способностями, Люсиной ловкостью, Люсиными светлыми кудрями, которые вились сами, от природы…

– Ну да… – скептически вздохнула Люся. – Счастливая это ты, Голицына, – у тебя никто на шее не сидит. Ты свободна, ты можешь делать что угодно!

– Павлик тебе совсем не мешает! – не согласилась Рита.

– Вот был бы у тебя младший брат или сестра, я бы на тебя посмотрела. И кто их просил его заводить!

Люсе очень не нравилось, что родители не посоветовались с ней, когда решили завести Павлика.

Мимо по двору прошла немолодая женщина – с длинным смешным носом, глазами чуть навыкате, – она была похожа на Лайзу Минелли.

– Виола. Итальянка, – сообщила Люся. – Над нами квартиру снимает.

– О, какой ангелочек! – завопила эта самая Виола, увидев копающегося в песочнице Павлика. – О, милый мальтшик! Павлюшенка… Паоло!

– Очень детей любит, – сообщила Люся. – Даром что своих нет. Привязалась к нашему Павлику, советы всякие дает. Говорит, что мы неправильно его воспитываем и вообще что я на него кричу…

– О, Лусия! – обратилась Виола к Люсе. – У вашего брата отшень… отшень грязные руки! Его надо срочно… э-э… отмыть!

– Придем домой и вымоем руки, – кивнула Люся.

– А потшему вы одель на него куртку… как это по-русски… задом наперед! Лусия, вы совсем не заботитесь о маленьком Паоло! – сердито закричала итальянка, заходя в подъезд.

– Как она надоела! – вздохнула Люся. – Сироту бы, что ли, какого-нибудь, усыновила… Недавно привязалась – почему, дескать, наш маленький Паоло еще не говорит. Типа с ним надо заниматься, к логопеду ходить, и все такое…

– Да, почему он не говорит? – удивилась Рита. – Человеку уже пятый год!

– И ты туда же… откуда ж я знаю! Врачи сами не понимают. Говорят, что вроде он в порядке… хотя, я думаю, не надо было родителям Павлика заводить – что им, меня одной, что ли, не хватало!

Павлик сидел в песочнице очень хорошенький – с румяным личиком, огромными голубыми глазами, светлые кудри выбивались у него из-под съехавшего набок берета – неудивительно, что он так нравился одинокой Виоле. Настоящий ангел!

– Павлик, привет! – закричала Рита и помахала тому рукой.

Павлик улыбнулся в ответ, отчего на его щеках показались симпатичные ямочки, и помахал в ответ лопаткой, которой он копал песок.

– Видишь, он все понимает! – радостно сказала Рита.

– Мне от этого не легче… – недовольно проворчала Люся.

Глава 2

Удивительный мир растений

После школы Рита сразу поехала на квартиру маминой подруги.

«Быстренько полью цветочки, брошу корм рыбкам – это минут двадцать займет, потом домой… Как раз успею к пяти в студию, посмотрю, что за дела там на репетиции творятся. В семь мы идем с Люськой домой, затем я делаю уроки…»

Рита любила планировать свое время.

Открыла ключом, который ей оставила тетя Клара, пустую квартиру, сняла куртку, ботинки и притащила из ванной большие пластиковые бутылки с уже отстоявшейся водой – тетя Клара просила не поливать цветы сразу из-под крана. Потому что там вся эта химия, которая крутится в водопроводе, еще не осела на дно…

Сначала Рита полила те цветы, которые стояли на столе. Потом те, что примостились на подоконнике, затем – другие, которые стояли на полу… вылила целую бутылку в кадку с финиковой пальмой, но земля там осталась по-прежнему сухой, словно эта самая пальма тут же всосала всю влагу в себя. «Ненасытная какая!» – рассердилась Рита и притащила еще воды.

Потом выяснилось, что она не может дотянуться до кашпо, которые висели на стенах, даже со стула. Пришлось искать стремянку. Какая-то лиана под потолком обвила Риту за плечи и не думала отпускать. От эхмеи летела серебристая пыль, от которой Рита начала чихать. Папоротник, стоявший на шкафу, вцепился ей в волосы…

Словом, это была не работа, а сплошное мучение. Вместо двадцати минут Рита возилась целый час, затем пришлось снова набирать в бутылки воду, чтобы она отстоялась к следующему разу.

«И как же тетя Клара с этим ботаническим садом справляется?.. – обессиленно подумала Рита, плюхнувшись в мягкое вертящееся кресло. – Наверное, она привыкла». Только сейчас Рита поняла, что работа, которая ей сначала показалась пустяковой, не такая легкая.

«Так, что я еще забыла сделать… А, надо рыбок покормить!»

Рита бросила сухого корма в аквариум и собралась уходить. К Люсе на репетицию она уже опаздывала… Но ее мучила мысль, что она забыла о чем-то важном.

– Чудовище… то есть страшилище! – осенило ее.

Рита вышла на лоджию и снова удивилась, какой же некрасивый, неприятный цветок здесь растет. Быстренько полила его и… задержалась тут еще на некоторое время.

На лоджии было очень уютно. Светило солнышко – теплое, как летом. Внизу шуршали еще голыми ветвями деревья, а напротив, совсем близко, был дом. Так близко, что хорошо было видно, на какой лоджии что находится. Вот на третьем этаже стоят лыжи, вот пестрое одеяло сушится на четвертом, вот наверху толстый дядька размахивает гантелями… Напротив, на застекленной лоджии – такой же большой, как у тети Клары, темноволосый парень стоял у мольберта и рисовал, не замечая ничего вокруг, полностью погрузившись в свое занятие.

«Наверное, решил стать художником», – подумала Рита, облокотившись о подоконник. Парень, судя по всему, был ее ровесником или, может быть, на год старше. Очень красивый, с темными, коротко стриженными, густыми волосами – с такими прическами обычно всякие английские лорды в кино ходили.

Рисовал он точными, уверенными движениями. В толстой темной рубашке, заляпанной краской. Рита пригляделась, пытаясь понять, что он там рисует. Кажется, пейзаж какой-то…

Сначала ей было неудобно вот так глазеть на незнакомого человека, но потом она поняла, что молодой художник вряд ли повернется к ней – он был полностью поглощен своим занятием. Рита заметила, что вся его лоджия была оборудована под мастерскую.

«Вот, все люди делом занимаются, все свое призвание нашли – что Люся, что этот парень… одна я какая-то неприкаянная. Придется идти в бухгалтеры, как мама. Хотя, если подумать, к бухгалтерскому делу тоже способности нужны. Считать надо хорошо, всякие финансовые законы знать… Или цветы на клумбы сажать, как Павел Лобков в «Растительной жизни»? Хотя это не так уж просто, как на первый взгляд кажется… надо ботанику хорошо знать и цветы любить…»

Рита оглянулась на «чудовище».

– Жалко тебя… – сказала она. – Какой же ты страшный! Впрочем, ты не виноват, таким тебя природа создала. Ты не чудовище, ты просто… просто чудик. Да, ты чудик, неизвестный науке. Загадочный чудик!

Рита придвинула к подоконнику складное кресло, села и принялась смотреть на парня из соседнего дома.

Он рисовал увлеченно, весь перепачкавшись краской, потом принялся что-то ожесточенно соскребать с холста, затем опять замелькала в его руках кисточка…

Положив подбородок на скрещенные руки, Рита забыла о времени, забыла о том, что обещала к пяти прийти в студию. Странное ощущение владело ею – где-то там, внутри, где, судя по всему, должно находиться сердце, щемило от тоски и радости. Рита не могла понять, плохо ей или хорошо, – такого с ней еще никогда не было. И не имело никакого значения, что все ее планы на сегодняшний день рухнули…

Через полтора часа парень закончил рисовать. Отошел назад, некоторое время разглядывал то, что у него получилось. Потом вдруг махнул рукой, бросил кисточки и ушел в комнату. «Муки творчества», – догадалась Рита. Ей почему-то казалось, что картина, которую рисовал незнакомец, на самом деле очень хорошая и напрасно тот так расстраивается. Наверное, на ней изображен луг с качающимся на ветерке клевером, пчелки, бабочки, где-то вдали видна березовая роща…

«Такую картину я бы повесила в гостиной! – мечтательно решила Рита. – И всем бы, кто приходил ко мне в гости, говорила, что ее нарисовал один гениальный молодой художник. Пока еще неизвестный, но в будущем он завоюет всемирную славу. И что эта картина, которая висит у меня на стене, лет через двадцать будет стоить миллион долларов на каком-нибудь аукционе… Сотби, что ли, его называют, этот аукцион. «Ах, продай ее! – будут говорить мне все – ну, когда художник завоюет эту славу. – Ты будешь такой богатой!» Но я все равно ее не продам, даже если мне предложат сто миллионов…»

Рита еще подождала своего незнакомца, но он, видимо, не собирался продолжать рисование. Солнце опустилось ниже и теперь светило прямо в глаза…

– До свидания, – пробормотала Рита. Кому она это сказала, она и сама не знала, – то ли парню из соседнего дома, то ли чудику в кадке.

– Ну как, устала? – спросила ее мама, когда Рита пришла домой. – Как там Кларин сад поживает?

– Ничего, – вздохнула Рита. – В общем, мам, в ее поручении нет ничего сложного. Мне даже понравилось за всеми этими цветочками ухаживать…

– Да? – обрадовалась мама. – Это здорово, когда занимаешься тем, что тебе нравится, да к тому же еще и деньги за это получаешь… Может, тебе стоит задуматься о профессии ландшафтного дизайнера? Говорят, очень престижная сейчас, и большие гонорары платят…

– Это когда всяким богачам на их участках разные кусты сажают?

– Ну, не только богачам, – возразила мама. – Красота – она везде требуется.

– Кстати, про красоту – есть у твоей Клары на лоджии такой цветок…

– А, знаю, о чем ты! – засмеялась мама. – Уже сколько лет она с ним возится, со страшным таким… Говорит, что он обязательно должен зацвести. Но лично я в это не верю. Мне кажется, это не растение вовсе, а какой-то мутант…

– Точно!

Вечером позвонила Люся и долго отчитывала Риту, что та обещала прийти на репетицию, а сама так и не явилась.

– Да я, понимаешь, с этой своей работой провозилась… помнишь, я тебе говорила?

– Помню… слушай, Рит, а мне Дэн звонил! – выпалила Люся.

– О, значит, ты ему точно понравилась! – оживилась Рита. – А то, знаешь, бывает – возьмут телефон и пропадут, словно сквозь землю. И чего, спрашивается, тогда телефон клянчили?..

У Риты был такой опыт. В прошлом году она стояла на автобусной остановке, ждала автобус, который где-то потерялся. На остановке был один парень, довольно симпатичный. Он ходил туда-сюда, насвистывал и очень скучал оттого, что автобуса долго нет. «Слышь, подруга, тебя как зовут?» – обратился он к Рите. «М-м…» – сказала она, покраснев, как помидор, – иногда от волнения она не могла говорить и начинала заикаться. «Маша, что ли? А я Витек… Слышь, может, телефончик свой дашь?» Рита от неожиданности затрясла отрицательно головой. «Ну, дело твое», – пожал плечами парень и принялся снова ходить взад-вперед по остановке. Потом вдалеке показался автобус – но, к несчастью, не Ритин. Зато парень очень обрадовался его появлению. Рита быстро написала на бумажке свой телефон и сунула его парню, когда тот уже влезал в свой автобус. «Э, ты чего, Маша… А, координаты твои! Ну, бывай здорова, может, когда и звякну…»

Он не позвонил и вряд ли когда-нибудь это сделает. Впрочем, если бы он спустя столько времени вдруг решил бы вспомнить о Рите, то она просто бросила бы телефонную трубку. Зачем ей тот Витек, когда на свете существует прекрасный парень с темными волосами, который рисует чудесные картины…

– Ну да… – согласилась Люся, с удивлением выслушав Ритино замечание. – Всякое бывает.

– И что он тебе сказал?

– Много чего… Ну, в общем, мы сначала просто болтали, и я ему рассказывала, как мы в студии пьесу репетируем, потом объясняла, что такое актерская задача… а потом он назначил мне свидание. Идем в какой-то клуб, где будет выступать его любимая группа.

– Здорово! – мечтательно вздохнула Рита. – Как же я тебе завидую, Люся…

Когда она заснула, то ей приснился тот незнакомый художник, которого она видела с тети-Клариной лоджии. «Привет, Рита, – сказал он ей. – Как дела? Может, сходим куда-нибудь завтра?..»

Рита всегда просыпалась с трудом.

Обычно это происходило так – сначала надоедливо звенел будильник. Рита, не открывая глаз, хлопала ладонью по кнопке отключения. Потом через некоторое время забегала мама и требовала, чтобы Рита немедленно вылезала из постели. Еще через какое-то время появлялся папа, уже одетый и готовый к выходу, и трагическим голосом заявлял, что его давно бы выгнали с работы, если бы он столько спал.

«До свидания, папочка!.. – говорила ему Рита. – Встретимся вечером». И продолжала сладко дрыхнуть.

В гостиной цокали каблучки – это мама, тоже уже одетая, забегала за какой-нибудь забытой вещью. «Ах, чуть опять сумочку не оставила дома…» За мамой вился сладкий аромат духов, и этот запах окончательно приводил Риту в чувство. Это значило, что уже восемь часов!

Тогда Рита выскакивала из кровати как ошпаренная, быстро умывалась, одевалась, торопливо запихивала в себя бутерброд и, как сумасшедшая, мчалась в школу…

«Ничего не могу с собой поделать! – жаловалась она Люсе. – Все время опаздываю, как будто меня кто-то заколдовал… Слушай, а может, мне перевестись в ту школу, где уроки начинаются во вторую смену?» «Ты с ума сошла! – возмущалась Люся. – А я? Ты что, бросить меня хочешь?»

Но в этот раз Рита проснулась раньше обычного – с ощущением, что ее ожидает сегодня что-то необыкновенное.

«Ах да, сегодня я снова пойду к тете Кларе…» Поход в тети-Кларину квартиру означал, что она, возможно, опять увидит своего таинственного незнакомца.

Папа с мамой завтракали на кухне, когда туда впорхнула свежая и улыбающаяся Рита. Папа от неожиданности даже уронил кусок яичницы.

– Рита, детка! – удивилась и мама. – Сегодня ты встала так рано…

– А что такого? – пожала плечами Рита. – Надоело все время опаздывать!

Она собиралась особенно тщательно. Рита надеялась, что художник, может быть, посмотрит сегодня в ее сторону – поэтому надо выглядеть соответственно. Натянула на себя новые джинсы песочного цвета, чуть расклешенные книзу. Они слегка тянулись – в них был какой-то процент лайкры, отчего джинсы ловко обтягивали ноги и все остальное. Рита берегла их до лучших времен, но, похоже, эти самые лучшие времена как раз настали.

К этим джинсам Рита хотела надеть короткий топик, чтобы был немного виден живот – а он у Риты был что надо, недаром она в детстве ходила в спортивную секцию. Но потом вспомнила, что Светлана Прокофьевна, классная руководительница и одновременно учительница истории, терпеть не могла, когда на ее учениках была одежда, «не соответствующая школьному распорядку» – так она выражалась.

Светлана Прокофьевна отправляла таких товарищей домой и писала в дневнике зверские замечания специально для родителей, чтобы те обращали внимание на внешний вид своих детей. Борька Воронов однажды пришел в черной майке, на которой был изображен череп и кости. Светлана Прокофьевна отправила его домой и написала в дневнике: «Ребенок путает кладбище со школой. Родители, приобретайте для своего чада одежду только с оптимистической тематикой!» Галька Шалевич явилась в топике и мини (причем было видно тату в виде дракона на ее плече). Историчка немедленно ее выгнала и написала Галькиным родителям следующее послание: «У нас не пляж Малибу! Просьба купить ребенку одежду, соответствующую нашей климатической зоне!»

Рита отложила топик до летних каникул и решила надеть свою любимую рубашку цвета шампанского. То есть она была приятного желто-золотистого цвета, но однажды мама сказала, что этот цвет так и называется – цвет шампанского. Рита надевала ее только в гости и по праздникам, но сегодня, похоже, было тоже что-то вроде праздника. Рубашка очень сочеталась с джинсами.

«Прическа! – недовольно подумала Рита, поворачиваясь перед зеркалом. Все хорошо, но волосы… С волосами надо что-то делать!»

Рита хотела бы такие волосы, какие были у ее подруги Люси, – легкие, послушные, которые еще сами по себе вились от природы. К тому же Люся была натуральной блондинкой!

У Риты волосы были какого-то неопределенного серого цвета, как дым от костра (мама, правда, утверждала, что это редкий пепельный оттенок). Но серый и есть серый! К тому же волосы не слушались расчески и торчали в разные стороны, точно мочалка. Впечатление было такое, что Рита легла спать с мокрыми волосами и они высохли, елозя по подушке.

«Уложить их, что ли?» – с досадой подумала Рита. Она никогда не укладывалась – потому что некогда было, утром вечно не хватало времени.

Но в этот раз она смочила волосы специальным составом и с помощью круглой щетки и фена попыталась придать им надлежащее положение. Рита видела, что именно так делает прическу мама. Для первого раза получилось неплохо! Чуть-чуть косметики – светло-коричневый блеск для губ, прозрачные тени на верхнее веко, чтобы глаза казались больше…

– Ведь можешь, когда хочешь! – удовлетворенно сказала Люся на перемене после первого урока.

Они забрались с ней в зимний сад, который был на пятом этаже. Обычно он был закрыт, но в этот раз кто-то забыл повесить замок на решетку. Люся с Ритой углубились в самые заросли, где стояла маленькая скамеечка.

– Ой, вот финиковая пальма! – радостно воскликнула Рита. – А это, Люсь, знаешь, что? Это бамбук…

– Сама ты бамбук! Я тебе говорю, что ты очень хорошо сегодня выглядишь…

– Что, заметно? – притворно удивилась Рита.

– Еще бы! Классный прикид, волосы… что ты сделала с волосами?

– Да так, немного феном уложила… Люсь, скажи мне честно, как подруга – в меня можно влюбиться?

Люся окинула подругу строгим критическим взглядом.

– Можно, – авторитетно сказала она. – В таком виде, как ты сегодня, очень даже можно…

– Ой, это хорошо, что ты меня поддержала, потому что есть один человек… – Рита не успела закончить, потому что Люся ее перебила:

– Так ты влюбилась, что ли? Точно… рассказывай, кто он?

Рита очень хотела, чтобы на нее обратил внимание ее незнакомец, но ей не приходило в голову, что она сама в него влюбилась. «Нет, ничего серьезного – он мне просто нравится…»

– Я и сама не знаю, – смущенно призналась Рита. – В общем, я его только с лоджии видела. Он, знаешь, такой…

– Понятно, – кивнула Люся. – Только вот что… Одного внешнего вида мало – это я тебе как знаток человеческой психологии говорю… ты должна над собой работать!

– Разве ты знаток психологии? – простодушно удивилась Рита.

– Голицына, не забывай, я потомственная актриса! А актриса обязана знать психологию, иначе как она будет передавать на сцене всякие чувства… нам Роберт Львович объяснял про систему Станиславского!

– А-а! – уважительно кивнула Рита. – Так чего же мне еще не хватает?

– Уверенности в себе. Смотри людям прямо в глаза, ничего не бойся… и походка должна быть уверенной! Ну-ка, пройдись туда-сюда…

– Да тут негде…

– Ничего, ты попробуй!

Рита неуверенно прошлась по узкой дорожке оранжереи.

– Н-да… – вздохнула Люся. – Не очень. Репетируй. И вообще, обрати внимание, как ходят манекенщицы – плечи назад, грудь вперед, голова чуть откинута…

Рита попыталась изобразить эту позу, но едва не упала.

– Ой, как же они ходят… это же неудобно!

– Сначала неудобно, а потом привыкнешь, – сурово сказала Люся. – Ладно, пошли отсюда, а то скоро физика…

В коридоре их догнал Роберт Львович.

– Чернавина, стой! Держи свой текст – только что отксерил… так, теперь бы еще Первухина найти! Кто видел Первухина?!

Роберт Львович был старичком лет семидесяти, маленьким и худеньким, с длинными седыми волосами, и он очень напоминал гнома, каким-то образом попавшего в мир людей. Но стоило узнать его получше, как сразу же исчезало ощущение того, что Роберт Львович безобидный тихий гномик.

На самом деле Роберт Львович был грозным великаном, который метал громы и молнии, если его подчиненные не выполняли его приказов. Он кричал на ребят, которые ходили в его театральную студию, он топал ногами, он ругался: «Бездельники! Лентяи! Опять не выучили свои роли!..» Когда-то Роберт Львович работал в настоящем театре, где был режиссером, но потом вышел на пенсию и теперь вот руководил школьной студией.

Рита каждый раз удивлялась, замечая, как строго режиссер обращается со своими подопечными, почему еще не развалился школьный театр. Все ребята должны были давным-давно разбежаться! Но никто никуда не убегал. Даже наоборот – все любили Роберта Львовича, и о школьных спектаклях гремела слава по всему району. Однажды даже по телевизору показали отрывок из спектакля! Люся не раз говорила, что с таким руководителем можно далеко пойти.

– Но он же кричит! – не раз удивлялась Рита.

– Так его все равно никто не боится! – возражала Люся. – Он не злой. Он просто хочет, чтобы все было на высшем уровне. В сущности, мне после школы будет легко поступить в театральное училище, я уже знаю основы актерского мастерства!

Вот и в этот раз Люся вся расплылась, когда увидела своего режиссера.

– Роберт Львович, давайте текст, я его Первухину передам!

– Не забудешь? – строго спросил Роберт Львович.

– Ну что вы!

– Смотри, а то голову оторву! И чтобы сама свою роль вызубрила назубок…

– Гений! – вздохнула Люся, когда театральный руководитель ушел. С этого самого момента, как у нее в руках оказался текст пьесы, она забыла обо всем на свете, забыла, что они только что обсуждали Ритин роман.

После школы Рита сразу же отправилась в тети-Кларино жилище. Старательно выполнила свои обязанности, а потом выскочила на лоджию, чтобы еще раз посмотреть на незнакомого художника.

– Привет, чудик! – сказала Рита цветку в кадке. – Как ты тут, не скучал в одиночестве?

Темноволосого юноши на лоджии соседнего дома не было. Стоял мольберт, висела испачканная краской рубашка на стене, а самого его не наблюдалось. Рита ужасно расстроилась – она так готовилась к сегодняшней встрече!

«Может, он еще в школе? Или куда-то ушел… а вдруг у него кто-то есть?!» Эта простая мысль только что пришла Рите в голову. «Ну, конечно, чтоб у такого красивого, талантливого – да не было никого? За ним, наверное, девчонки табунами бегают!»

Рита расстроилась еще больше. Ей даже плакать захотелось от досады.

И в этот момент на лоджии показался ее герой.

– Ай! – вскрикнула Рита и спряталась за деревянную створку окна. Впрочем, тут же себя отругала – нельзя же быть такой застенчивой!

Она вышла на видное место, оперлась о подоконник и приняла эффектную позу. «Черт, надо было еще перед зеркалом заранее порепетировать! А что, если у меня сейчас какое-нибудь дурацкое выражение лица…»

Рита покосилась на парня – он и не думал смотреть в ее сторону. Накинув на себя рабочую рубашку, он встал перед мольбертом, сложив руки на груди, и глубоко задумался.

Потом взял кисточку и начал что-то быстро-быстро набрасывать на холсте. Рита вертелась и так и сяк, пока не поняла, что юный художник вряд ли обратит на нее внимание.

«Я буду приходить сюда каждый день… Когда-нибудь он точно взглянет в мою сторону!»

Глава 3

Драма на подмостках

На третьем этаже школы, в отдельном крыле, был большой актовый зал. Там проходили всякие праздники, собрания, выступления и прочие мероприятия. В остальное время он полностью принадлежал театральной студии, которую вел Роберт Львович.

Рита тихонько пробралась в зал еще до начала репетиции – Роберт Львович позволял всем желающим присутствовать на репетициях, главное, чтобы в зале не шумели и не мешали работать.

Но на этот раз из любопытных никого не было, кроме Риты.

Она скромно села в центре зала, положив на соседнее сиденье свою сумку.

На первом ряду располагался Роберт Львович, держа перед собой текст пьесы, а по сцене уныло бродили Первухин, мелкий, юркий Саша Миркин, и Оксана Филипчук из девятого «Б» – толстая девица с длинной косой, закрученной вокруг головы вроде плетеной корзинки. Еще кто-то из ребят возился за занавесом, размещая театральный реквизит…

– Ну, кого на этот раз ждем? – ехидно спросил Роберт Львович, тряся пачкой листов. – Бездельники!

– Чернавина еще не пришла, Роберт Львович, – уныло сообщил Первухин, делая десятый круг по сцене.

– Заболела, что ли? Могла бы и предупредить!

– Да нет, Роберт Львович, она ничего такого не говорила… – со вздохом сообщил Первухин.

– Так, давайте репетировать без нее, – произнес руководитель студии. – Филипчук, ты текст выучила?

– Да, Роберт Львович, – подскочила на месте Оксана. – Только мне там одно место непонятно…

– Ладно, разберемся по ходу дела… Ты у нас кто? Ты у нас кормилица…

– Ага, – кивнула Оксана. – Только непонятно, кого я кормлю? Вроде по тексту я даже на кухню не заглядываю…

– Ты, Филипчук, кормилица Джульетты.

– О господи! – испугалась Оксана. – Она же уже взрослая, Джульетта эта! Что у них там, в Средние века, всех до старости с ложки кормили?!

– Нет, она была в детстве ее кормилицей – ну, что-то вроде няньки, – терпеливо объяснил Роберт Львович. – Джульетта для нее – почти как дочь… ты, Филипчук, должна представлять женщину из народа – простую и веселую. Немного хитрую…

– Ага! – радостно кивнула Оксана. – Это понятно…

– Итак, начинаем! – хлопнул в ладоши Роберт Львович. – Остапова, выходи из-за кулис…

На сцену вышла тоненькая, надменная Остапова – она играла мать Джульетты.

– «Итак, к нам за тебя посватался Парис!» – сказала она, обращаясь в пустоту. – Роберт Львович, а как же без Джульетты? Я вроде как с ней разговариваю…

– Ничего, представь ее рядом – ты же актриса! Так, Филипчук, теперь твоя реплика. Ты пытаешься расхвалить этого самого Париса Джульетте – чтобы она согласилась выйти за него замуж.

– «Я родственник герцога! – энергично воскликнул Саша Миркин, отдавая честь. – Всякая девушка в городе Вероне будет рада стать моей женой!»

– Скройся с глаз моих! – замахал на него руками Роберт Львович. – До твоего выхода еще далеко. Филипчук!

Оксана подошла к краю сцены и сладким голосом пропела:

– «Ну, это, барышня моя, мужчина на славу! Такой мужчина, что объедешь целый свет – лучшего не сыщешь. Не человек, а картинка».

Остапова подхватила:

– «Цветок, каких Верона не видала».

– «Цветок, нет слова. Слова нет – цветок!» – заголосила Оксана, для пущей убедительности прижимая руки к груди.

– Не верю! – закричал Роберт Львович. – Больше эмоций! Вспомните рекламу по телевизору – там какой-нибудь маргарин расхваливают лучше, чем вы жениха для Джульетты! Так, Остапова…

– «Ну как, займешься ль ты его особой?»

В этот момент в актовый зал ворвалась Люся, таща за собой Павлика. «Наверное, только что его из детского сада забрала!» – догадалась Рита. Люся подмигнула ей, посадила рядом брата, сбросила на кресло куртку и помчалась к сцене по проходу.

– «Еще не знаю! – чистым звонким голосом воскликнула она, взлетая по ступенькам, навстречу матери и кормилице. – Надо сделать пробу. Но это лишь единственно для вас. Я только исполняю ваш приказ!»

– Явилась, не запылилась, – проворчал Роберт Львович, впрочем, ругать Люсю он не стал.

Рита с интересом смотрела репетицию. Она приблизительно знала сюжет этой известной пьесы Шекспира – там все дело заключалось в кровной вражде, которая существовала между семьями Монтекки и Капулетти. Ромео и Джульетта принадлежали к враждовавшим кланам, и любить друг друга им было строго запрещено. В конце они умирали – в общем, не самая веселая история.

По ходу дела Рита узнала, что в пьесе было еще несколько персонажей, о которых она не подозревала, – этот самый молодой дворянин Парис, за которого сначала пытались выдать замуж Джульетту, потом ее двоюродный брат Тибальт, которого на дуэли убивал Ромео, еще какой-то монах Лоренцо, который помогал несчастным влюбленным, – хотя, конечно, толку от него никакого не было. Все равно в конце Ромео выпил яд у гроба Джульетты (хотя она не умерла, а с помощью специального напитка только погрузилась в летаргический сон – а Ромео-то об этом не знал, он думал, что Джульетта действительно умерла!).

Потом Джульетта проснулась в гробу и увидела, что рядом лежит мертвый Ромео. Она так расстроилась, что заколола себя его кинжалом. Потом прибежали все родственники, которые сразу поняли, что поступали неправильно из-за того, что враждовали друг с другом, – но, разумеется, было уже поздно. «Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте!»

Рита знала, что пьеса закончится плохо, но, пока смотрела репетицию, все надеялась, что закончится она хорошо – так ей было жаль героев!

Люся играла здорово.

Рита была убеждена, что когда-нибудь Люся станет знаменитой актрисой, как и ее бабушка, Стелла Чернавина. Все были увлечены спектаклем, только Первухин вел себя на сцене неуклюже, как медведь. На Ромео он не был похож.

Когда-то он занимался греко-римской борьбой – крепкий, плотный, с круглой стриженой головой. Он мог бы даже участвовать в поединках сумо.

Рита представляла Ромео другим – высоким, стройным юношей, с большими глазами и темными мягкими волосами до плеч. У Первухина глаза были маленькими и серыми. Совершенно невыразительные глаза! И еще он так смешно таращился на Люсю…

На сцене как раз репетировали сцену на балконе. Вместо балкона притащили из-за кулис деревянный постамент, на котором внизу было написано «Петр Первый». Этот постамент остался от прошлого спектакля, когда ставили «Медного всадника» Пушкина.

– «Как ты сюда пробрался? Для чего? – сжав руки, спросила Люся, стоя на постаменте. Играла она замечательно – как будто она и в самом деле испугалась за своего возлюбленного. Он же пробрался в сад, где живут его враги, – его в любой момент могут убить! – Ограда высока и неприступна. Тебе здесь неминуемая смерть, когда б тебя нашли мои родные!»

– Первухин, твоя реплика! – напомнил Роберт Львович.

– «Меня перенесла сюда любовь! – заорал Первухин. – Ее не останавливают стены!»

– «Кто показал тебе дорогу?» – спросила Люся, протягивая ему руки.

– «Ее нашла любовь!»

Роберт Львович со стоном сжал голову:

– Первухин! Ты же Ромео! Зачем ты ревешь во всю глотку, словно медведь в зоопарке, которого забыли покормить?.. Нежнее надо, нежнее! Перед тобой Джульетта – девушка, ради которой ты готов умереть.

– Что же мне, сюсюкать теперь? – с отчаянием спросил Первухин, не отрывая от Люси глаз. – Девушки любят мужественных мужчин, а не рохлей каких-то там…

Люся, отвернувшись, тихонько захихикала в рукав.

– Чтобы выглядеть мужественно, не обязательно реветь басом и топать ногами! – рассердился Роберт Львович. – Ну-ка, еще раз повторим эту сцену…

Рита оглянулась на Павлика, который сидел в соседнем кресле, – он мирно спал, положив голову на портфель своей сестры.

Потом Роберт Львович сказал, что надо повторить сцены уличных боев, где герои дерутся на шпагах, и попросил лишних удалиться со сцены.

– Ну все, пошли! – запыхавшись, спустилась в зал Люся. – Павлик, проснись! Ну что за мученье с этим ребенком… Павлик!

Павлик открыл глаза и сладко потянулся.

– Ой, Люсенька, ты так хорошо играла! – с восхищением сказала Рита. – Прямо как настоящая актриса!

– Ну, мне еще далеко до идеала… – скромно вздохнула Люся. – Павлик, да вылезай ты из этого кресла!

На сцене тем временем мальчишки рубились на картонных шпагах.

– Ребята, меньше шума… изящнее! – орал на них Роберт Львович. – Первухин, ты же не мясник, зачем ты Миркина пытаешься на куски разрубить? Ты его коли – там, где сердце! Да не там… Сердце, а не желудок!

Первухин с грохотом носился по сцене – так, что пол под ним дрожал.

– Роберт Львович! – орал в ответ он. – Этот Парис поганый… то есть Миркин… он такой юркий, словно обезьяна! Я никак не могу его поймать!

– Изящнее, Первухин, изящнее! – издевательски дразнился Саша Миркин, ускользая от своего соперника. – Оп!

И он сам ловко кольнул шпагой в бок Первухину.

– Роберт Львович, вы скажите ему! Разве было такое в пьесе, чтобы Парис Ромео ранил, а?.. По-моему, там все наоборот!

Люся с Ритой вышли из зала, таща за собой сонного Павлика.

– Я бы еще посмотрела, – сказала Рита. – Они так здорово дерутся!

– Ну их! – фыркнула Люся, небрежно поправив на голове пушистую шапочку. – Кстати, как тебе? Сама связала… Ты посмотри, какая оригинальная форма!

Они остановились перед зеркалом в раздевалке.

– Класс! – Рита взяла шапочку в руки, повертела перед собой. – Люська, она как будто из магазина! Нет, даже не из магазина, а из бутика какого-нибудь…

– Можешь померить, – великодушно кивнула Люся.

Рита надела шапочку на себя. Люсе она шла больше.

– Нет, ты не так, ты чуть-чуть набок…

Павлик рядом сонно клевал носом. В это время по лестнице с грохотом спустился Первухин.

– Люся, ты это… – пробормотал он. – Ты типа уходишь уже?

– Да.

– А мы это… уже порепетировали. Я с тобой.

– Не с тобой, а с нами. Ты видишь, я не одна. – Люся царским жестом указала на Риту и Павлика.

– Да какая разница! – отмахнулся Первухин, быстро натягивая на себя куртку, висевшую в гардеробе. Он так все время таращился на Люсю, что было смешно. Рита вдруг подумала, что он, наверное, оговорился не нарочно. Первухин и в самом деле замечал только Люсю, остальной мир для него не существовал.

Они вышли на улицу. Солнце пряталось за тучи, дул холодный северный ветер и гнал в лицо мелкий колючий снег.

– Ничего себе апрель! – поежилась Рита. – Прямо зима какая-то…

– Да, холодно, – ежась, согласилась Люся.

– Хочешь, я тебе свою куртку дам? – тут же оживился Первухин.

– Чего? – подозрительно спросила Люся. – Это я что же, пойду в твоей дурацкой куртке, которая к тому же… – Она наклонилась, понюхала плечо Первухина. – …пахнет какой-то невообразимой гадостью! Первухин, у тебя вся куртка пропахла каким-то жутким табачищем!

– Это не я… – страшно смутился тот. – Это у меня братан дома курит. Он моряк, недавно вернулся из кругосветки…

– Первухин, меня совершенно не интересуют твои родственники, – строго произнесла Люся. – Но если на репетициях от тебя будет нести табаком, я откажусь с тобой играть!

У Первухина был такой несчастный, испуганный вид, что Рите даже сделалось его жаль. А если бы он знал, что у Люси есть Дэн, он, наверное, расстроился бы еще больше…

Некоторое время они шли молча.

– Первухин, ты чего молчишь? – вдруг опять напустилась на своего спутника Люся. – Идешь с девушками и молчишь! Полагается нас разговорами развлекать…

– Да? Ну, я типа того… – Первухин наморщил лоб, мучительно придумывая тему, которую можно было бы обсудить. – Мне вот интересно – почему его зовут Парис, а не Париж?

– Кого?

– Ну, этого дворянина, в пьесе этого, которого мы сейчас репетируем…

– Шекспира, – подсказала Рита.

– Именно, – согласился Первухин. – Может, это в тексте опечатка? Я хотел сказать Роберту Львовичу, но боюсь, он ругаться будет.

– И правильно боишься, Первухин, – мстительно произнесла Люся. – Потому что таких дураков я еще не видела! А ты, Рит?

– Ну, не знаю… – пожала Рита плечами. – Я думаю, что бывают еще хуже.

– Но почему Парис, а не Париж?! – упрямо настаивал Первухин.

– Париж – это Париж! Город, столица Франции! – заорала Люся – так, что Павлик испуганно отшатнулся от нее. – А Парис – это имя! Имя, понимаешь! Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет…

– Люсь, ты чего? – тихо проговорил Первухин. – Я же так, просто сказал… типа, надо же тебя развлекать…

– Не меня, а нас! Вот еще рядом Рита идет, ты видишь?

– Вижу, – покорно произнес Первухин, не отрывая от Люси влюбленных глаз. – А ты… костюм нашла? Роберт Львович сказал, что на генеральной репетиции все должны быть в костюмах!

– Да, Люсь, в чем ты будешь Джульетту играть? – оживилась и Рита.

При школьном театре была костюмерная – правда, не всегда в ней можно было подобрать подходящий наряд – то размер не подходил, то еще что…

– Я себе платье начала шить, – сказала Люся гордо. – Там у них в костюмерной ерунда какая-то висит. Остапова какой-то балахон себе нашла с кружевами, а Оксанка вообще в пролете – для ее комплекции ничего подходящего…

Подруги моментально забыли про Первухина, который плелся рядом. Люся с жаром объясняла Рите, какое у нее будет платье:

– …понимаешь, нашла дома большой кусок фиолетового бархата. Выкроила такой длинный сарафан, чуть приталенный, а вот тут спереди сделаю шнуровку, как на старинных картинах…

– Ого! Это же сложно, наверное, – шнуровка.

– Ни капельки. Для меня, во всяком случае… Еще нашла полупрозрачную рубашку светло-голубого цвета, всю в сборках – тоже, как в старину, – ее я надену под сарафан. Потом… нет, Голицына, ты сейчас в обморок упадешь! Мне двоюродная тетка парик дала. Черные длинные волосы – прямо до талии…

– Ничего себе! – ахнула Рита.

– Да, а сверху такая маленькая шапочка, с крошечными бубенчиками снизу. Они при движении едва слышно позвякивают…

– Люська, класс!..

– Первухин, а ты куда? – вдруг спохватилась Люся, обнаружив, что тот по-прежнему плетется рядом. – Тебе же в другую сторону!

– А что? Я, типа, провожаю…

– Нет-нет, мы уже пришли, – остановила она своего спутника. – До свиданья.

– Но еще пол-улицы идти, – пытался сопротивляться Первухин, который хотел как можно дольше оставаться рядом со своей «Джульеттой».

– Что за счеты, Первухин? Какая разница, сколько там еще метров или сантиметров до моего дома! – возмутилась Люся, отпихивая от себя «Ромео». – Чао-какао!

Павлик, засунув палец в рот, с любопытством наблюдал за этой сценой.

Когда Первухин наконец ушел, Люся с облегчением вздохнула:

– Ну, слава богу… так он мне надоел! Прилип, как банный лист!

– Зачем ты с ним так жестоко! – укорила ее Рита. – Он же хороший.

– Вот и бери его себе, раз он такой хороший, – а мне задаром не нужен, – покачала головой Люся.

– Мне он тоже не нужен. И он, вообще, только на тебя смотрит… – смутилась Рита. Она вспомнила о своем художнике. Если бы он хоть раз посмотрел на нее так же преданно и нежно, как Первухин таращится на Люську!

– Я вот что тебе рассказать хотела, – перебила ее Люся, у которой в голове, видимо, сидела только одна мысль. – Вчера была на свидании с Дэном.

– В клуб ходили, да? – вспомнила Рита.

– Да. Ну, такой подвал в центре, обстановка, как в бомбоубежище…

– Как это? – удивилась Рита, которая никогда не видела бомбоубежища.

Рита снисходительно посмотрела на подругу.

– Да ты что, Голицына, сейчас таких клубов по Москве на каждом углу… На самом деле все просто – берется какой-нибудь подвал, туда ставят всякое оборудование, столики со стульями, вешают на стены совершенно непонятные фотографии, по углам шахтерские лампочки… Стены там кирпичные, пол бетонный – ну, в общем, та еще обстановочка! С одной стороны, они на интерьере экономят, а с другой – очень даже стильно получается. Мрачно и неформально.

– Интересно как… – завороженно пробормотала Рита, которая никогда в таких заведениях не бывала. Несколько раз она ходила с родителями в ресторан – но там было очень красиво. Все блестело, сверкало, переливалось, посреди зала был настоящий фонтан… И с Люсей они довольно часто сидели в кафе «Фиалка», которое располагалось рядом со школой. Но в «Фиалке» все было просто – столы, стулья, барная стойка, за которой они пили молочный коктейль… Однажды к ним подсел Первухин и угостил пивом – такая гадость! Рита совершенно не понимала, почему некоторые люди так любят пиво. Квас и то приятнее на вкус!

– Да ну… – пожала плечами Люся с видом знатока. – Ничего особенного. Народу набилось! Словно селедки в банке… Потом эта группа выступала, которая Дэну очень нравится. Я, правда, забыла ее название…

– Понравилось?

– Ну, тоже ничего особенного…

– Так зачем же пошла? – удивилась Рита.

– Потому что мне Дэн очень нравится. Голицына, он такой красивый, такой вежливый, стул мне подвинул, когда в этот клуб пришли… Ты, например, представляешь, чтобы Первухин стулья двигал, и все такое?

– Ну, с трудом…

– Вот-вот! – Лицо Люси светилось от счастья. – А Дэн… это парень моей мечты!

– Да-а… – пробормотала Рита, которая очень хорошо понимала свою подругу. У нее тоже была мечта – правда, несбыточная…

– Слушай, что мы все обо мне да обо мне! – опомнилась Люся. – Ты лучше расскажи про себя. Ты узнала, как его зовут?

– Кого?

– Ну, ты же говорила – парень из дома напротив, которого ты видела на лоджии?

– Нет, – сказала Рита. – Как же я узнаю? Что мне, орать ему – ой, извините, молодой человек, а как вас зовут?

– Надо что-то предпринять… – задумалась Люся. – Какой-нибудь план, чтобы он обратил на тебя внимание. Кстати, он симпатичный?

– Очень, – серьезно произнесла Рита. – Шатен, с классическими чертами лица, ростом выше среднего.

– Да, внешность весьма средняя… – пробормотала Люся. – Впрочем, сердцу не прикажешь.

– Ничего не средняя! – рассердилась Рита. – Если бы ты его сама увидела…

– Ладно, Рит, не переживай, – похлопала ее по плечу Люся. – Мы что-нибудь придумаем…

Глава 4

Любопытство не порок

Рита привыкла к своим обязанностям и теперь справлялась с ними довольно быстро. Она уже научилась различать все те растения, которые росли у тети Клары, и стала разбираться в особенностях каждого. По стремянке она лазила, как обезьянка, – могла в полсекунды взобраться на самую верхотуру и оттуда, ловко балансируя, полить лианы.

Рыбки весело резвились в аквариуме и не выказывали никакого неудовольствия по поводу того, что за ними ухаживает чужой человек.

А к чудику на лоджии Рита вообще привязалась, как к родному. Она его теперь очень жалела и разговаривала с ним. Иногда она думала, что если б Люся увидела, как она обращается с чудиком, то точно сочла бы ее немного не в себе.

Вот и в этот раз Рита, выйдя на застекленную лоджию, сказала:

– Привет, чудик!

Чудик, разумеется, ничего не ответил.

– Как дела? Скучаешь, наверное, без тети Клары? Но ничего, сейчас я тебя полью… Ровно один стаканчик – ни больше ни меньше.

Она полила цветок и привычно взглянула на соседний дом. Ее незнакомец был там. Он стоял перед мольбертом и опять что-то рисовал. Рита мечтательно вздохнула и принялась смотреть на него. Она все еще надеялась, что он когда-нибудь посмотрит в ее сторону…

«Люська хочет придумать что-нибудь такое, чтобы мы с ним познакомились, – вспомнила она. – Но в самом деле, как это осуществить? Позвонить в дверь и соврать – дескать, ошиблась квартирой? Нет, не годится…»

Пока Рита ломала голову, ее незнакомец закончил работу – раньше, чем обычно. Снял свою рабочую рубашку и озабоченно посмотрел на часы. «Куда-нибудь торопится!» – догадалась Рита. И вдруг неожиданное решение пришло ей в голову…

Она быстро накинула куртку и спустилась во двор.

Через десять минут из дома напротив выскочил ее незнакомец. В джинсах, короткой кожаной куртке, с большой сумкой через плечо. В тяжелых сапогах на шнуровке. Рита привыкла видеть его в домашней одежде, но сейчас он показался ей очень стильным…

Он шел куда-то энергичным быстрым шагом. Рита на некотором отдалении последовала за ним. «Интересно, он идет на встречу? И с кем тогда он встречается? Очень не хотелось бы, чтобы это была какая-нибудь девчонка…»

Погода была самая что ни на есть апрельская – с утра светило солнце, а теперь небо заволокло тучами и моросил мелкий дождь.

Парень спустился в метро. Рита – за ним. В вагон метро она вошла в соседнюю дверь. Они проехали две остановки, потом парень вышел. Сердце у Риты билось испуганно и тревожно – еще никогда и ни за кем она не следила. А вдруг он заметит, что за ним наблюдают, и ему это очень не понравится?

Ее незнакомец прямиком направлялся к торговому центру – огромному, недавно построенному зданию в несколько этажей… «Наверное, хочет купить что-нибудь…» – догадалась Рита.

Внутри универмага было так красиво, что Рита, оглядываясь по сторонам, едва не упустила из виду своего художника. Людей здесь было множество. Вокруг толпами ходили любопытные, глазея на витрины; вверх-вниз скользил лифт с прозрачными стенами; пол под ногами, выложенный необыкновенными узорами, напоминал восточный ковер. Высоко над головами был стеклянный потолок, сквозь который просвечивало хмурое небо, ажурные мостики были перекинуты с одной линии на другую, бесшумно работали эскалаторы, блестя серебристыми поручнями…

Везде стояли большие кадки с растениями, правда, Рита так и не поняла, настоящие они были или нет. «Наверное, настоящие, – решила она. – Здесь все так шикарно, что те, кто все это устраивал, не стали экономить на живых пальмах».

Ее художник направился прямиком к фонтану, который находился на первом этаже, недалеко от лифта.

Фонтан состоял из нескольких высоких струй, по мраморной стене сплошным потоком текла вода, внизу, в подсвеченном бассейне, било еще множество мелких струй, перекрещиваясь друг с другом.

«Красота! – с восхищением подумала Рита, которая еще ни разу тут не была – поскольку универмаг построили совсем недавно. – Надо как-нибудь сюда с Люськой прийти…»

Скрываясь за мраморными колоннами и спинами прохожих, Рита оказалась поблизости от преследуемого ею парня.

Он как раз стоял у фонтана и оглядывался по сторонам. Сердце ее каждый раз сжималось с тоской, когда в сторону ее художника направлялись симпатичные девушки…

– Что я делаю?! – с отчаянием прошептала Рита, когда очередная особа – высокая блондинка в белом плаще и красных сапожках – прошла мимо художника, едва не задев его плечом, – в какой-то момент Рите показалось, что именно эту девушку он и ждет. Но нет – особа в красных сапожках направлялась в сторону выхода. – Я совсем голову потеряла…

Как Рита себя ни ругала, но все равно не могла оставить свое наблюдение.

– Уважаемые господа! – прошелестел мягкий вкрадчивый голос по громкоговорителю. – В нашем универмаге вы можете найти все, что может понадобиться вам в повседневной жизни, от булавки до изящного норкового манто… В отделе игрушек вы можете приобрести своему ребенку новые модели радиоуправляемых машин. Широкий спектр товаров для женщин на втором этаже – представлены все наименования косметических и парфюмерных фирм, белье от Кристиана Лакруа, Дольче и Габбана, Живанши, Кензо, украшения из золота, платины и серебра, скидки на изделия с бриллиантами…

Рита перебежала за высокую пальму – оттуда было удобнее наблюдать. «Интересно, кто здесь делает покупки? – машинально подумала она. – Например, пришла сюда какая-нибудь женщина, купила себе норковое манто, колье с бриллиантами, а своему сынишке – радиоуправляемую машину… Это ж какой богатой надо быть, чтобы позволить себе такое! Потом вернулась домой и сказала мужу: «Ах, дорогой, я так устала – весь день бегала по магазинам!» Рите даже стало смешно, когда она представила эту воображаемую женщину.

Впрочем, скоро она заметила, что большинство здешних посетителей просто гуляют по красивому зданию универмага, заглядывают в различные отделы, но мало что покупают.

Ее незнакомец ходил возле фонтана, нервно поглядывая на часы. Потом вдруг решительным шагом направился к эскалатору.

Рита, чтобы не вызывать подозрений, бросилась к прозрачному лифту – он как раз спустился вниз и плавно распахнул свои двери, впуская толпу новых пассажиров. Там, прижавшись носом к стеклу, она смотрела на своего незнакомца, который медленно поднимался вверх на эскалаторе.

Лифт мелодично зазвенел и тоже стал подниматься.

Рита успела заметить, что тот, кого она преследовала, пошел по одной из сторон галереи, заглядывая в каждый отдел.

Выскочив из лифта, она помчалась за ним, прижимаясь ближе к стене, – мимо отдела парфюмерии, из которого сладко пахло духами, мимо спортивной секции, мельком заметив на витрине целую шеренгу велосипедов (впрочем, ей сейчас не до велосипедов было!), мимо отдела бытовой техники, где ждали своего часа утюги, чайники и пылесосы…

У отдела женской одежды Рита умерила темп – она увидела, что ее художник резко повернул обратно и теперь направлялся прямо в ее сторону. «Что же делать? Он сейчас меня заметит!»

Рита заскочила в ближайший отдел.

– Хотите что-нибудь примерить? – тут же подошла к ней продавщица, глядя на Риту, словно на родную сестру.

– Хочу, – брякнула она, даже не подумав. – Вот это… что это у вас там такое, зелененькое?

Она обернулась и увидела, что художник стоит прямо за стеклом.

– Это домашний халат известной французской фирмы, – с удовольствием стала объяснять продавщица, словно сама была не прочь приобрести себе такой халатик. – Стопроцентный шелк, капюшон отделан бисером, по подолу вышивка ришелье… Всего двенадцать тысяч, для такой модели это очень недорого…

Рита чуть не закашлялась. Двенадцать тысяч за такую ерунду!

– Примерите? – улыбнулась продавщица.

– Да, – сказала Рита.

– Вот, пожалуйста, за эту ширму… Как раз ваш размер!

Тут у продавщицы затренькал сотовый, и она, извинившись, отошла к прилавку. «Что я делаю! – в очередной раз напустилась на себя Рита. – Точно, спятила… Вон, халаты какие-то дурацкие меряю! Кстати, Люся вышивает бисером не хуже!»

Она скинула куртку и лихорадочно напялила на себя халат. «Наверное, он уже ушел…» Рита осторожно выглянула из-за ширмы – в отделе никого не было, даже продавщица ушла куда-то. Она сделала еще несколько шагов вперед, и… в отдел вошел ее художник.

Рита тут же накинула на голову капюшон и принялась вертеться перед большим зеркалом, которое стояло у прилавка. Внутри у нее все трепетало, щеки горели огнем.

– Извините… – кашлянул за ее спиной парень. – Нет ли у вас сотового? Мне надо срочно позвонить…

И тут Рита увидела лежащий на прилавке телефон продавщицы, которая скрылась куда-то в глубины своего отдела.

– Пожалуйста! – неестественным голосом сказала Рита и, не оглядываясь, протянула телефон парню.

– Ой, спасибо, я быстро…

Парень защелкал по кнопкам.

– Алло, Никас, ты где? Я тебя уже полчаса жду… Что? Уже подходишь? Ладно, встретимся там, где договорились…

Он нажал отбой.

– Спасибо, девушка! – сказал он, протягивая ей телефон. – Вы меня очень выручили.

Он попытался взглянуть на Ритино отражение в зеркале, но она еще сильнее натянула на лицо капюшон.

– Пожалуйста, – таким же неестественным голосом ответила она.

Он повернулся к выходу.

Рита быстро положила телефон обратно и вздохнула с облегчением. Тут вынырнула из-за вешалок продавщица и умильно воскликнула:

– Господи, девушка, как вам идет этот халат! Вы непременно должны купить его. Повернитесь-ка… восхитительно, просто нет слов! Так покупаете?

– Вот еще, – мрачно сказала Рита, скидывая халат ей на руки. – Двенадцать тысяч за такую ерунду… Сами носите.

Она схватила свою куртку и выскочила из отдела.

Художник спускался вниз по эскалатору. Рита сделала то же самое.

«Никас… кажется, это мужское имя. Нет, точно – мужское. Значит, он не с девушкой встречается! А какой у него голос! В первый раз он обратился ко мне…»

У фонтана ее художник встретился с каким-то рыжим парнем в очках – это, наверное, и был тот самый опоздавший Никас.

– Прости, старик, я задержался… – услышала она обрывок фразы.

Друзья отправились куда-то по лабиринтам универмага. В каком-то закутке был отдел канцелярских принадлежностей – там они купили какой-то специальной бумаги. «Наверное, для рисования, – догадалась Рита, которая шла за ними. – Этот Никас – тоже художник!»

Потом друзья отправились в кафе на втором этаже – оно располагалось на большой застекленной веранде, откуда был хорошо виден город. Рите ужасно хотелось послушать, о чем они будут говорить, – тем более что рядом было много свободных столиков. Но как это сделать незаметно?..

– Широкая распродажа палантинов и платков! Милые дамы, не проходите мимо, купите эти чудесные изделия, которые полностью преобразят весь внешний вид! Большая сезонная скидка… – расхваливала свой товар молодая продавщица, стоявшая за большим лотком, где были разложены эти самые платки.

Рита вдруг вспомнила свою подругу Люсю – как та ловко могла завернуться в какой-нибудь платок и даже соорудить у себя на голове что-то вроде тюрбана. А что, неплохая маскировка!..

– Сколько стоит? – быстро спросила Рита у продавщицы.

– Пожалуйста, вот эти – пятьсот рублей, эти триста…

– А самый дешевый платок сколько стоит? – нетерпеливо спросила Рита. У нее с собой было ровно сто двадцать рублей.

– Вот этот палантин – сто рублей. Ткань синтетическая, но выглядит очень эффектно. Примерьте, пожалуйста…

Палантином продавщица почему-то называла большую шаль. Рита попыталась завернуться в этот самый палантин, но получилось как-то некрасиво – глядя в зеркало на лотке, Рита увидела свое отражение. Какая-то цыганка, которая пристает на вокзале к прохожим, предлагая им погадать.

– Ой, ну что вы! – засмеялась продавщица. – Это надо надевать совершенно по-другому…

И она сама завернула Риту в широкую ткань, изобразив что-то вроде капюшона, один конец шали спускался на грудь, другой закрывал спину. Получилось неожиданно эффектно, а главное – Риту теперь было совершенно не узнать!

– Спасибо! – обрадовалась Рита и отдала продавщице сто рублей.

И тут она заметила, что в соседнем зале, где продают косметику, проходит рекламная акция. Всем желающим раздавали маленькие пробники с губной помадой. Рита, недолго думая, кинулась туда.

– Новая линия французской косметики! Не вызывает аллергии и делает вас совершенно неотразимой… Пожалуйста, возьмите пробник, убедитесь в этом! Девушка, возьмите вот этот, светло-розовый – вам очень подойдет именно этот цвет!

Рита и без того знала, что светлый оттенок помады ей подойдет, но сейчас она хотела выглядеть необычно.

– Дайте вот этот, красного цвета, – попросила она.

Получив пробник, Рита отошла в сторону и, глядя в карманное зеркальце, нарисовала себе губы. Помада действительно была слишком яркой – не для ее возраста, но зато Рита теперь выглядела совершенно неузнаваемо.

Мягкой плавной походкой, как учила ее Люся, Рита вплыла в кафе.

Посмотрела на ассортимент, который красовался на витрине, мысленно ужаснулась и взяла себе маленькую бутылочку газировки. Как раз на те двадцать рублей, которые у нее оставались.

– Может быть, желаете нашей фирменной пиццы? – приветливо улыбнулся ей бармен.

– Нет, спасибо, – вежливо ответила Рита. – Я на диете…

Она села за столик возле высокого окна, из которого был виден город, и сделала вид, что любуется Москвой.

Рядом, за соседним столиком, сидели ее художник и его друг Никас. Перед ними стояли салаты, та самая фирменная пицца и маленькие чашечки с кофе, от которых шел приятный аромат. Рита очень любила запах кофе, но на вкус кофе ей не нравился…

– Вот что, старик, – сказал Никас. – До выставки осталось всего ничего, а у тебя лишь три работы. О чем ты только думаешь!

– Я успею наверстать, – проговорил его друг, рассеянно ковыряясь в салате. – Понимаешь, мне эта тема не очень близка. Ты же знаешь, я люблю рисовать портреты…

– Ладно, пусть будут портреты, но ты их предоставь точно в срок! Кстати, что ты думаешь о композиционном плане…

И тут друзья заговорили на художественную тему, в которой Рита ничего не понимала. Перспектива, колорит, цветовая гамма, модернизм, абстракционизм… Она все ждала, что Никас обратится к своему другу по имени, но тот упорно называл его «стариком».

«Да что ж такое! – мысленно рассердилась Рита. – Я тут сижу уже полчаса, платок этот дурацкий купила, губы себе намалевала – и даже имени его до сих пор не знаю!»

– Тебе не кажется, что в салате соли не хватает? – вдруг спросил Никас, прерывая свои научные рассуждения.

– Да, ты прав… – Темноволосый художник поднялся с места и вдруг направился прямо к ней. Рита чуть не опрокинула бутылку с газировкой, но вовремя поставила ее на стол. – Девушка, можно воспользоваться вашей солонкой?

У него были светло-серые глаза. В первый раз он смотрел Рите в лицо!

– Да, пожалуйста, – произнесла она.

Он взял солонку и сел обратно к Никасу. Рита едва смогла перевести дыхание.

– Ладно, нечего тут рассиживаться! – через некоторое время сказал Никас. – У нас, между прочим, завтра контрольная по физике, а я ни в зуб ногой. Пошли, старик!

Друзья встали и направились к выходу. Ритин художник оглянулся на нее – с таким выражением, как будто пытался что-то вспомнить, но Никас потянул друга за рукав, поторапливая.

Они ушли наконец, и Рита залпом допила свою газировку. «Надо признать, что слежка была совершенно бесполезной!» – с досадой подумала она.

И вдруг увидела, что под столом, за которым только что сидели друзья, стоит сумка ее художника. Он забыл свою сумку!

Глава 5

Случайный трофей

Некоторое время Рита сидела в растерянности, не зная, что предпринять.

«Что же делать? – спохватилась потом она. – Надо срочно вернуть ему сумку!»

И в этот момент ее обогнал сильно нетрезвый господин в мятом плаще, который до того как будто дремал за столиком в углу. Он ухватил забытую сумку и засеменил к выходу.

– Стойте! – грозно сказала Рита. – Это не ваше.

– Чего еще? – недовольно огрызнулся господин в мятом плаще.

– Я говорю – это не ваша сумка. Немедленно отдайте ее!

– Вот еще! – искренне возмутился тот. – Она твоя, что ли?.. Ишь, какая шустрая!

– Не моя, но я знаю человека, которому она принадлежит, – продолжала настаивать Рита. Господин в мятом плаще тем временем выкатился из кафе и направился к эскалатору. Своей добычей он решительно не хотел ни с кем делиться. Этого Рита уже не могла стерпеть!

– А ну, отдай сумку! – разозлилась она и сильно дернула господина за плащ.

– Нахалка! – взвизгнул похититель. – Граждане, вы только посмотрите – ну и молодежь нынче пошла!

Никаких граждан поблизости не было – потому что в соседнем отделе универмага объявили распродажу обуви по сниженным ценам, и все побежали туда, надеясь, что смогут приобрести там что-нибудь стоящее.

– Сам нахал! – возмутилась Рита, не выпуская из рук плаща, и еще раз как следует его тряхнула. Неожиданно не очень трезвый господин поскользнулся и шлепнулся на гладкий пол. Сумка отлетела далеко в сторону. Рита тут же бросилась к ней – схватила и побежала к выходу, надеясь догнать своего художника.

– Ну вот… – печально пробормотал господин в мятом плаще, лежа на полу. – Это называется – поколение «икс». Вещи отняли, самого чуть не затоптали… Чудом жив остался!

Рита бежала вниз по эскалатору.

Внизу огляделась – художника с его другом нигде не было. Как сквозь землю провалились! «До чего они рассеянные, эти творческие личности! – с досадой подумала Рита. – Что же теперь делать?»

И в этот момент Рита увидела своего художника.

Он поднимался на соседнем эскалаторе вверх – встревоженный и печальный. Вспомнил, наверное, что кое-что оставил в кафе.

– Эй! – крикнула Рита. – Молодой человек…

Он машинально обернулся и увидел Риту, которая трясла в воздухе его сумкой.

– Вернитесь! – крикнула она снова. Маленький брелок, прикрепленный к ручке, вдруг оторвался и оказался у Риты в ладони. Она машинально зажала его в кулаке. – Эй, я внизу!

Тот моментально все понял – и, едва поднявшись, тут же стал спускаться вниз. Увидев, что ее незнакомец спускается вниз, тщетно пытаясь пробраться сквозь толпу, она поставила его сумку у спуска и отошла за ближайшую пальму.

Рита совершенно не понимала, что с ней такое происходит: с одной стороны, она сама стремилась к тому, чтобы этот художник с ней познакомился, а с другой – она как будто боялась этого. Словно он разочаруется, если узнает ее лучше…

Художник спустился наконец и подхватил свою сумку. Он был явно удивлен – как все это понимать? Вертел из стороны в сторону головой, выискивая ту, которая вернула ему пропажу, и не находил ее…

Потом пожал плечами и пошел к выходу, то и дело оглядываясь.

Когда он скрылся за стеклянными дверями, Рита с облегчением вздохнула.

«Он такой красивый, такой необыкновенный! – мелькнуло у нее в голове. – Я ему не пара. Нет, правда, я не могу ему понравиться…» Она оглянулась на зеркальную витрину неподалеку.

Зеркало отразило молодую девушку, эффектно задрапированную в яркий платок, с яркими, вызывающими губами. «Неужели это я?» – растерялась Рита, увидев себя в полный рост.

На большом мониторе шел показ мод, одна картинка сменялась другой.

– На нашем музыкальном канале новая группа с хитом прошлых времен! – бодро объявила ведущая с телеэкрана.

«Куда уходит детство, в какие города, и как найти нам средство, чтоб вновь попасть туда…» – неслась по всему универмагу веселая и одновременно печальная песенка.

Рита вздрогнула и разжала кулак.

На ладони у нее лежал брелок от сумки художника – смешной оранжевый медвежонок в матросской фуражке, одной лапой отдающий честь. Забавная безделушка, которая досталась Рите, словно сувенир в память о сегодняшнем дне.

Это была его вещь. Вещь, принадлежавшая человеку, в которого она была влюблена.

«…оно уйдет неслышно, пока весь город спит, – и писем не напишет, и в дверь не позвонит…» – заливались девушки на экране, раскачиваясь на качелях. Совсем как они с Люськой…

Рита положила медвежонка к себе в карман. Она точно знала, что никогда с ним не расстанется.

Выходя из универмага, она сняла с себя палантин, салфеткой на бегу вытерла губы. Теперь никто не догадался бы, что совсем недавно она выглядела романтической и яркой девушкой – сейчас она была обыкновенной девчонкой, которая ничем не выделялась из толпы…

– Ну, здрасте! – укоризненно воскликнула Люся, когда увидела идущую по двору подругу. – Я тебя уже тут сто лет жду…

– Правда? – удивилась Рита. – А я у тети Клары на квартире была, а потом… потом я чуть с ним не познакомилась! Ну, с тем парнем, помнишь, о котором я тебе рассказывала?

– Чуть-чуть не считается, – сказала Люся. – Павлик, надень на голову берет, а то тебя продует…

В песочнице возился молчаливый Павлик. Он испуганно посмотрел на сестру и торопливо натянул на себя берет.

– Нет, правда! – возразила оживленно Рита, садясь на соседние качели. – Знаешь, такие вещи почему-то чувствуются. Он так на меня смотрел, а потом пошел прямо в мою сторону… ну, у него на лице буквально было написано, что он хочет меня спросить о чем-то!

– А ты? – с любопытством спросила Люся.

– А я удрала.

– Как это?

– Очень просто – взяла и сбежала. Мне стало почему-то страшно… Нет, не страшно, это я неправильное слово подобрала! Мне стало как-то… как-то странно! Как будто он сейчас посмотрит на меня внимательно и поймет, что со мной не стоит знакомиться. Словно я неинтересная, некрасивая, неумная… Такое с тобой бывало?

Люся смотрела на свою подругу с искренним недоумением.

– Такого со мной никогда не бывало, – важно произнесла она, наверное, опять вспомнив свою прославленную бабушку. – Я всегда знаю, что я лучше всех. Что я самая красивая и самая интересная. И вообще, Голицына, у тебя сильно занижена самооценка!

– Да нет, я про себя тоже знаю, что я самая-самая, только боюсь, что люди это не заметят!

Из-за угла вынырнула итальянка Виола. При виде Павлика она так и расплылась в улыбке.

– Ах, наш милый мальтшик! Ах, наш красивый Паоло…

– Начинается… – с досадой пробормотала Люся. – Как она мне надоела! Я бы ей Павлика насовсем отдала, была бы моя воля.

– Люся! – укоризненно воскликнула Рита.

– А что такого? Ты счастливая – у тебя ни братьев, ни сестер! А у меня, между прочим, с этим Павликом свободного времени совсем нет…

– О, Паоло, хотчешь конфетка? Отшень вкусный молотшный шоколад…

Павлик доверчиво протянул ей ладошки.

– Ах, Лусия, у нашего Паоло опять отшень грязные ручки!

Люся со вздохом повернулась к итальянке.

– Естественно… – высокомерно протянула она. – Если б вы два часа в песочнице сидели, у вас бы тоже руки грязные были!

Виола наклонилась к Павлику, погладила его по голове.

– Скоро я уезжаю на родину, – пробормотала она, печально и ласково улыбаясь мальчику. – О, Италия… Паоло, ты был в Италия? Красивая, отшень теплая страна! Там настоящая весна, не то что здесь. Здесь в апреле идет снег! А в Италии даже зимой тепло – о, святая Мадонна! Примавэра, беллиссимо… Я уезжаю двадцать шестого. Кто будет давать Паоло отшень вкусный молотшный шоколад?..

Она еще что-то бубнила на смеси русского и итальянского, но ее уже никто не слушал, кроме маленького Павлика. Тот сидел в песочнице, доверчиво раскрыв рот, и во все глаза таращился на Виолу.

Когда та ушла, напоследок насыпав в карманы Павлику еще несколько горстей конфет, Люся недовольно сказала:

– Нет, так жить нельзя…

– Ты о чем? – встрепенулась Рита, которая все это время думала о своем художнике.

– Я о Павлике. У меня каждый день то репетиции, то еще что-нибудь… Он мне очень мешает.

– Люся, но он такой тихий, он даже не говорит!

– Все равно, – нахмурилась Люся. – Зачем они его завели? Я, между прочим, ни о чем таком их не просила…

До сих пор у нее были претензии к родителям.

– Теперь уже поздно жалеть, – сказала Рита. – Ну, сама подумай – не родить же его обратно?

– Можно отдать в какой-нибудь интернат для слаборазвитых, – мрачно заявила Люся. – Пусть там с ним занимаются. Чего вот он, например, до сих пор ни словечка не сказал?

– Вот что, Люся, – решительно произнесла Рита. – Я знаю, как решить твою проблему.

– Как? – сразу же заинтересовалась та.

– Ты его просто… ты его просто полюби. Он же твой родной брат! И тогда все тебе будет казаться в другом свете…

– Полюби-и… – разочарованно протянула Люся. – Легко сказать! Нет, это не выход. Да, кстати, Ритка…

– Что?

– Я совсем забыла о главном! Мы завтра встречаемся с Дэном, и я решила взять на эту встречу тебя. Ну, типа, должна же ты когда-нибудь увидеть моего парня!

– А Дэн не против? Может, он совсем не хочет знакомиться со мной?

– Нет, что ты! Он вообще никогда со мной не спорит… Хочешь, я попрошу его прийти со своим другом? У него много друзей…

Рита вдруг представила, как ее будут знакомить с каким-нибудь прыщавым противным юношей, который всю дорогу будет нести чепуху, вроде Первухина…

– Нет! – чуть не закричала она. – Нет, спасибо… Я не хочу!

– Ритка, может быть, тот твой… ну, про которого ты рассказывала… никогда даже не подойдет к тебе? Что же, ты всю жизнь одна будешь ходить? – настаивала Люся.

– Буду одна, – кивнула Рита.

– Прикольно… Ладно, дело твое, – Люся опять приняла деловой вид. – Я вот о чем… Завтра суббота, мы встречаемся у входа в парк около двенадцати. Обязательно приходи!

– Хорошо, – сказала Рита. – Слушай, а вдруг мы встретим Первухина?

– Ну и что? Что нам Первухин?

– А вдруг он начнет ревновать тебя к Дэну? Как-никак, а Первухин занимался греко-римской борьбой…

– О чем ты говоришь? – вздохнула Люся. – Цивилизованные люди решают свои проблемы совсем другим способом. А Первухин… нет, он тоже не станет делать то, что может мне не понравиться.

– Мне кажется, Первухин хороший человек… – совсем не к месту брякнула Рита.

– А никто не спорит… Вот ты увидишь Дэна и поймешь, что он лучше всех! Дэн, он такой…

И Люська изобразила на своем лице выражение, с которым Роберт Львович учил смотреть ее на Ромео в спектакле…

«Счастливая Люська! – подумала Рита утром в субботу. – У них с Дэном все хорошо. А я… Я мучаюсь от безответной любви!»

У нее под подушкой был оранжевый медвежонок. Рита достала брелок, который случайно попал к ней вчера в универмаге, и принялась рассматривать его. Смешная игрушка… Если бы этот медвежонок умел говорить! Тогда бы Рита попросила его рассказать о своем хозяине – кто он, какую музыку любит, в каком классе учится, чем еще увлекается, кроме рисования…

«Интересно, как зовут этого парня? Столько раз я видела его с тети-Клариной лоджии, а вчера вообще встретилась с ним нос к носу – но так ничего и не узнала!» У Риты было любимое мужское имя – Феликс. Так звали ее прадедушку, полковника царской армии. Это было давно, почти сто лет назад. Дедушка пропал во время Первой мировой войны. На комоде в комнате родителей стоял дедушкин портрет – старое фото, на котором высокий мужчина в военной форме, молодой и красивый, улыбался на фоне старинного дома, заросшего плющом. Вообще прадедушки так выглядеть не должны, Рита представляла их морщинистыми и лысыми, но ее предок был совсем другим.

Феликс – значит «счастливый». Хоть он и пропал сто лет назад, Рита не хотела верить, что ее прадедушка погиб во время какого-нибудь кровопролитного боя. Много раз она в детстве придумывала истории, в которых он чудом спасался от неминуемой смерти.

Он, конечно, был ранен – но не сильно, а так, просто потерял сознание… Его взяли в плен, потом он, почувствовав себя лучше, бежал оттуда. Оказался где-нибудь в Бразилии или Мексике, там тоже воевал с кем-нибудь и совершал подвиги. Затем искал золото на Аляске… Приключения, которые выдумывала Рита, могли продолжаться бесконечно. В общем, было бы здорово, если бы того парня, в которого она была безнадежно влюблена, звали Феликсом. Хотя есть много других хороших имен…

Например, Илья. Или Александр… Или Иннокентий! А что, Кеша – тоже неплохо, хотя так зовут попугая из мультфильма.

– Мама, у тебя есть любимое мужское имя? – крикнула Рита.

Мама в соседней комнате смотрела телевизор.

– Мужское? Ну, разумеется – то, которое носит твой папа… – крикнула в ответ мама.

Папу звали Анатолием, и потому Рита была – Маргарита Анатольевна.

– Нет, а еще… – настаивала Рита.

– Ну хорошо. Еще мне нравится имя Васисуалий, потому что оно очень смешное. Я как его произнесу, так мне сразу хочется смеяться… – И мама в самом деле начала неудержимо хохотать.

Рита тоже засмеялась вместе с ней, но сквозь смех попыталась протестовать:

– Нет, мамочка, ты все придумываешь – такого имени не существует! Васисуалий… ой, не могу! Ха-ха-ха!..

– Нет, существует! Я вот тебе сейчас в книжке покажу…

На их смех прибежал папа и сказал, что его любимое имя – Квазимодо.

– Ну вас! – рассердилась Рита. – Я с вами серьезно, а вы все хиханьки да хаханьки… что за родители у меня такие?

На самом деле она, конечно, их обожала, только сейчас Рите хотелось быть серьезной. При чем тут веселье, если человек безнадежно влюблен и ему предстоит провести оставшуюся жизнь в страданиях и тоске, так никогда не узнав даже имени своего любимого!

У Люськи кавалера зовут Дэн. То есть Денис.

– Денис… – задумчиво прошептала Рита, разглядывая оранжевого медвежонка на ладони. – То же неплохое имя. Хотя вряд ли, что моего художника тоже так зовут. На самом деле совпадения случаются редко.

Тут позвонила сама Люся.

– Голицына, ты что делаешь? Выходи пораньше – мои с Павликом в зоопарк уехали. Я совершенно свободна!

– А ты?

– Что я? – не поняла Люся.

– Ну, а ты чего в зоопарк не пошла?

– Господи, что я там не видела! – с досадой произнесла та. – И потом – Дэн. Дэ-эн! Никакого сравнения с крокодилами или гамадрилами какими-то там…

Через полчаса они встретились во дворе.

До двенадцати было еще минут сорок, и поэтому они медленно побрели в сторону парка, наслаждаясь хорошей погодой.

– Тепло-то как! – с наслаждением сказала Люся, подставляя лицо солнцу. – Я, может, об этом сто лет мечтала. Думала – вот будет тепло, и пойдем мы с тобой в парк…

– Ага…

Рита надела черные джинсы и черную короткую куртку, под которой была белая водолазка. На ногах – черные остроносые ботинки, которые купили прошлой осенью… Рита уже успела соскучиться по ним – ботинки были легкими, очень удобными, и в них так приятно было идти по сухому асфальту! Снег, который неожиданно выпал в начале апреля, уже растаял, и ничего не напоминало о прошедшей зиме.

– Хорошо выглядишь, – сказала Люся со знанием дела. – И волосы у тебя красиво лежат. Ты все-таки научилась их укладывать…

– Нет, ты, Люся, лучше… – серьезно проговорила Рита. – Тебе ничего не надо делать, чтобы выглядеть красиво.

Сегодня Люся была вся в светлом – длинный светло-голубой плащ, волосы, которые на солнце горели белым золотом… Прохожие одобрительно оглядывались на них. Люсе это доставляло удовольствие – она шла независимой походкой, прищурив глаза, явно представляла себя актрисой, к которой приковано внимание всего зала. А Рите было все равно, смотрят на нее или нет. Ей не нужно было чужое внимание, ей хотелось, чтобы на нее смотрел он один. Тот, чьего имени она не знала.

«Интересно, а что было бы, если бы я отдала ему сумку прямо в руки? – размышляла Рита о недавнем происшествии. – Он бы сказал: «Спасибо, девушка, я вам очень благодарен…» А я бы ответила: «Пожалуйста. Нельзя в наше время быть таким рассеянным». Он бы спросил: «Что вы делаете этим вечером?» Я бы пожала плечами и сказала, что у меня еще нет планов на этот вечер. «Может быть, пойдем в кафе? Или в кино? Или прогуляемся по городу – погода такая замечательная…» «Давайте прогуляемся, – сказала бы я. – В нашем парке. Он очень красивый. Там есть аттракционы и мостик над озером, в котором плавают лебеди…»

– Рита! Ну Рита же! О чем ты задумалась? Мы уже пришли… – затормошила подругу Люся.

– Ты веришь в чудеса, Люська? – вдруг спросила Рита. – Ну, что в один прекрасный день с тобой случится что-нибудь необыкновенное…

Они стояли перед оградой, ведущей в парк.

– Не знаю, – с сомнением произнесла Люся, оглядываясь по сторонам. – Сейчас без пятнадцати, скоро Дэн должен подойти. Если честно, то я думаю, что чудеса бывают только в кино и в книгах, а в жизни все обыкновенно… Я бы хотела поступить в театральное и стать известной актрисой. Вот это было бы для меня чудом!

– Ты и так поступишь, и это не будет никаким чудом, а просто закономерностью. Ты же талант, и вообще, у тебя была бабушка, Стелла Чернавина… говорят, способности могут передаваться по наследству.

– Хотелось бы надеться… – как взрослая, вздохнула Люся. И потом весело вскрикнула, замахала руками. – Ой, вон он, Дэн! Ритка, Дэн идет!

Прямо к ним по аллее шел юноша. Солнце светило в глаза, и Рита прикрыла их ладонью, как козырьком, чтобы получше рассмотреть Люсиного кавалера.

– Надо было очки от солнца взять… – с досадой пробормотала Рита. Ей показалось что-то знакомое в приближающемся человеке.

И, когда она поняла, кто он, этот Дэн, ее сердце медленно провалилось в холодную черную пустоту…

Глава 6

«У меня есть сердце, а у сердца – тайна…»

– Привет, Дэн! – радостно сказала Люся. – Ты даже раньше, чем договорились… Вот, познакомься – это моя подруга Рита. Рита-Маргарита…

Он посмотрел на Риту своими светло-серыми, как небо ранней весной, глазами и произнес слегка удивленно:

– Здравствуй, Рита. Послушай… мы раньше нигде не встречались?

– А что, вы знакомы? – тут же ревниво встрепенулась Люся.

– Нет, но я как будто уже видел тебя, – сказал Дэн, обращаясь к Рите.

Рита молча покачала головой – горло перехватил какой-то спазм, который мешал ей говорить. Она понимала, что выглядит странно – молчит и трясет головой, но ничего не могла с собой поделать.

Дэн, это был Дэн…

Тот самый, на которого она смотрела с тети-Клариной лоджии. Дэн-художник, за которым она бегала вчера весь день по универмагу. Дэн, от которого она сама сбежала в самый последний момент, испугавшись, что он разочаруется в ней. Тот Дэн, который посмотрел ей прямо в глаза… Дэн, чей брелок в виде медвежонка она носила в кармане, не расставаясь с ним ни на минуту, словно бог знает с каким сокровищем.

– Рит, ты чего? – подтолкнула Люся подругу локтем. – Дэн, ты не обращай на нее внимания, она очень стеснительная. Сейчас привыкнет немного и будет разговаривать. Ладно, пошли вот по этой аллее…

– Пошли, – сказал он. – Все-таки очень странно – у меня очень хорошая память на лица…

– Наверное, ты видел меня где-то на улице. Шел мимо, и все такое… – с трудом заставила произнести себя Рита, чтобы не выглядеть совсем уж идиоткой.

– Наверное… – согласился он. – Люсь, как дела?

– Неплохо. Правда, всю следующую неделю у нас репетиции в студии. Я играю Джульетту – помнишь, я тебе рассказывала? – важно произнесла Люся, подхватывая Дэна под руку.

– Помню, еще не успел забыть! – засмеялся Дэн. – Только ты не похожа на Джульетту.

– Это почему еще? – обиделась Люся. – Ты что, ее видел, эту самую Джульетту? И вообще, неизвестно, как она на самом деле выглядела, – ведь ее Шекспир выдумал…

– Джульетта была итальянкой. А они, по-моему, все темноволосые и смуглые, – сказал Дэн. – А ты такая светлая, прямо золотая… Ты не похожа на итальянку.

– Видела я одну итальянку! – с презрением ответила Люся. – В нашем подъезде живет. Вот чучело так чучело… Виолой зовут, как девушку с плавленого сырка. Кстати, я черный парик достала – теперь никто не придерется.

– Это правильно, – улыбнулся Дэн, слегка дернув Люсю за светлую кудряшку, спускавшуюся с виска. – Черный парик – это в самую точку. Мне Джульетта всегда казалась темноволосой, как… как, например, Рита.

Рита вздрогнула и отвернулась. Она сжала в кармане оранжевого медвежонка так сильно, что у нее даже пальцы онемели. Дэн чуть не узнал ее… Он хотя и смотрел вчера ей прямо в лицо, но она тогда так ловко замаскировалась! Конечно, кое-какие подозрения у него возникли, но она сумела отвести их. «Дэн, Дэн… если бы знать раньше, кто ты на самом деле, я бы не позволила себе так влюбиться в тебя!»

– Да, Рита бы тоже подошла на эту роль, – сказала Люся. – Но у Риты, к сожалению, нет способностей к актерскому делу.

– А ты пробовала? – спросил Дэн Риту. – Может быть, у тебя бы тоже получилось…

– Дэн, ну что ты, – снисходительно возразила Люся. – Рита очень стеснительная – ты сам видишь. А это очень тяжело и страшно – выйти на сцену и почувствовать, что на тебя смотрит множество глаз… К этому надо иметь способности.

– Да, у меня не получится, – деревянным голосом произнесла Рита. – И вообще, я… я собираюсь стать ландшафтным дизайнером.

– Здорово! – восхитилась Люся. – И давно ты так решила? Ты что-то раньше не говорила мне об этом…

– Мне совсем недавно пришла в голову эта мысль. Я люблю цветы и всякие там растения…

Дэн с интересом посмотрел на нее. И Рите показалось, что он опять пытается что-то вспомнить…

– А вот Дэн тоже увлекается искусством, как и я, – с гордостью произнесла Люся, прижавшись щекой к его плечу. – Дэн, чем именно ты там увлекаешься, я немного забыла…

– Рисованием. Так, рисую всякие картинки, пейзажи… – пожал плечами Дэн.

«Рисую всякие картинки! – мысленно возмутилась Рита. – Я же видела, как ты работаешь – не покладая рук, забыв обо всем на свете!» Наверное, Дэн не хотел выглядеть перед Люсей слишком серьезным парнем, занудой.

И ей вдруг показалось, что она знает Дэна лучше, чем Люся.

– Ой, глядите – лебеди! – взвизгнула Люся. – Такие красивые!

По воде, которая совсем недавно освободилась ото льда, плавала пара лебедей. Посреди озера стоял маленький деревянный домик, в котором они жили.

– Жалко, покормить их нечем… – пробормотала Рита.

– Ну что ты, за ними тут и без нас очень хорошо ухаживают, – возразила Люся. – Вон они какие толстые… Не лебеди, а прямо гуси какие-то!

– Подойдем ближе, – сказал Дэн и опять посмотрел на Риту, наморщив лоб. «Нет, ты никогда не узнаешь, что мы действительно с тобой встречались, – решила Рита. – Что это я тогда сидела рядом с тобой в кафе и потом вернула тебе сумку… Потому что Люся никогда не простит мне, что я в тебя влюбилась».

– Ути-ути-ути… – позвала Люся лебедей, словно уток. Лебеди подплыли ближе к берегу, но потом, когда убедились, что Люся не собирается их угощать, разочарованно двинулись назад, к своему домику. – Глупые какие!

– Не глупые, а наоборот, очень даже умные, – не согласился Дэн, положив ей руку на плечо. – Нужна ты им, если у тебя с собой даже куска хлеба нет!

Рита опять отвела свой взгляд. Еще утром она считала себя несчастным человеком, потому что страдала от безответной любви, но сейчас выяснилось, что может быть еще хуже. Потому что тот, кого она любила, был парнем ее лучшей подруги.

«Уехать бы куда-нибудь! – подумала она. – Далеко-далеко, где нет никого из знакомых. В Австралию, например… Поселиться где-нибудь рядом с аборигенами и кенгуру и ходить на охоту в джунгли. Там сразу забудешь и про Люсю, и про Дэна…»

– Дэн, а где ты рисуешь? – спросила Рита.

– Дома, где же еще… – удивленно ответил он. – Ну, еще и в художественной студии, само собой.

– Дома? Наверное, у тебя есть своя комната, – сделала предположение Рита.

– Ну, почти. Я рисую на застекленной лоджии, потому что мама говорит, будто от моего занятия слишком много грязи.

– Покажи нам как-нибудь свои рисунки! – попросила Люся. – Рит, ты хотела бы посмотреть, что у Дэна получается?

– Скоро выставка, – сказал Дэн. – Приглашаю вас туда – там все мои картины будут. И с Никасом познакомитесь… Никас – это мой друг, тоже художник.

«Знаю я этого Никаса…» – чуть не сказала Рита, но вовремя спохватилась.

– Значит, ты рисуешь на лоджии? – рассеянно переспросила Рита. – Наверное, жильцы из соседнего дома за тобой все время наблюдают…

– Не знаю, – пожал плечами Дэн. – Я не обращал внимания, наблюдает за мной кто-то или нет. А почему ты спрашиваешь?

– Так, просто… – ответила Рита. Теперь она была совершенно уверена в том, что Дэн ее не узнал. «Так я и думала… он ничего не замечает вокруг, кроме мольберта. И еще Люси…»

– Пошли к аттракционам? – предложила Люся. – А то здесь скучно.

В той части парка, где шумели и стрекотали аттракционы, было много людей, пахло попкорном и шашлыками.

– Не хотите прокатиться? – кивнул Дэн на «американские горки», откуда доносились визг и крики тех смельчаков, которые рискнули освоить крутые виражи.

– Нет, ты что! – засмеялась Люся. – Это страшно… Там одни ненормальные ездят. Рит, ты бы согласилась? Хотя чего я спрашиваю – конечно, нет…

– Да, – неожиданно сказала Рита. – А что такого?

– Ну ты даешь! – удивилась Люся. – Ты серьезно? Голицына, ты сумасшедшая… Я, честное слово, умерла бы на этих горках от разрыва сердца!

– А говоришь, надо иметь мужество, чтобы выйти на сцену! – засмеялся Дэн. – Какая же ты после этого актриса…

– Так это разные вещи! – закричала Люся. – Ой, Рит, не соглашайся – это на самом деле очень страшно!

«Пусть мне будет еще хуже, – подумала Рита. – Может быть, тогда я перестану думать о Дэне?»

– А я хочу, чтобы мне стало страшно, – сказала Рита. – Надоело переживать из-за всяких пустяков… говорят, сильные эмоции – вроде лекарства.

– Тогда пошли со мной! – засмеялся Дэн. – Люсь, а ты здесь стой, потом скажешь, кто из нас громче кричал…

– Ладно!

Дэн взял в кассе билеты и потащил Риту к «американским горкам». В очереди они оказались первыми, и, едва служитель отодвинул железную цепочку, пропуская новых посетителей, Дэн подбежал к первому сиденью.

– Маргарита, сюда! – махнул он рукой. – Я занял места в партере!

Он-то точно ничего не боялся, как будто ранняя весна вскружила ему голову, – смеялся, кричал что-то Люсе, стоявшей за оградой аттракциона в толпе любопытных…

– Рита, ну садись же! А то я без тебя уеду…

Ни жива ни мертва, Рита плюхнулась рядом с ним. В последний момент она почувствовала раскаяние, что решилась на этот шаг, – лучше бы она стояла сейчас рядом с Люськой, наблюдая за теми ненормальными, кто решился прокатиться на этих горках.

– Все желающие сели? – громко спросил служитель. – Так, граждане, будьте внимательны – я запускаю машину…

«Нет! – хотела закричать Рита. – Выпустите меня отсюда!»

Но было поздно – сиденья дрогнули, и вагончики медленно скользнули вперед, словно специально желая пощекотать нервы.

– Не бойся! – успел прошептать Дэн. – Хочешь, я буду держать тебя за руку?

Рита протянула к нему ледяную ладонь, и в этот момент вагончики стремительно набрали скорость, слетая вниз, а потом снова вверх. И с каждым разом виражи были все круче, а скорость – быстрее…

Земля и небо замелькали перед Ритиными глазами, меняясь местами, сзади визжали другие пассажиры. Теперь Рита знала, что первое сиденье – для самых бесстрашных, потому что перед ними никого не было, и они с Дэном падали, словно в пустоту!

«Мама!» – хотела закричать Рита, но в этот момент ее перевернуло и протащило вниз головой по «мертвой петле». Она скосила глаза – Дэн сидел рядом как ни в чем не бывало и счастливо улыбался навстречу ветру. И тогда Рита перестала бояться. Ведь рядом был Дэн…

Через несколько мгновений состав остановился у деревянной платформы.

– Ну, ты как? – спросил Дэн.

– Практически никак, – прошептала Рита. – Я думала, будет хуже…

– Послушай, но все-таки – где же я тебя видел? – с недоумением спросил он. – Может быть, во сне?

– Скорее всего… – сказала Рита, вылезая из сиденья. За оградой их ждала Люся.

– Сумасшедшие! – Она сразу же подхватила Дэна под руку. – Нет, вы просто сумасшедшие… Ладно, теперь пошли еще куда-нибудь!

Конечно, никакие «американские горки» не помогли Рите. Наоборот, стало еще хуже – она все время вспоминала о Дэне, о том моменте, когда они сидели рядом, скользя в пустоту, а ее ладонь была зажата в его руке…

Приходя теперь на квартиру тети Клары, чтобы полить цветы и покормить рыбок, Рита старалась как можно меньше времени проводить на лоджии.

Если раньше она мечтала о том, чтобы Дэн обратил на нее внимание, хотя бы на миг отвернувшись от своих картин, то теперь допустить это было нельзя. Дэн мог подумать, что она специально следит за ним…

Больше она старалась не встречаться с ним, хотя Люся несколько раз предлагала Рите прогуляться втроем.

– Нет, у меня очень много дел, – отказывалась она.

– Ага, но на мои репетиции ты ходишь! – возмущалась Люся.

– Хожу. Но это совсем другое дело. Просто… просто когда вы с Дэном, мне кажется, что я третий лишний.

– Вот именно что – кажется!

– Нет-нет, Люська, не уговаривай меня…

Репетиции тем временем шли полным ходом. Рита столько раз присутствовала на них, что невольно выучила почти весь текст. И узнала еще много нового.

Например, она узнала, что у Ромео до Джульетты была девушка по имени Розалина. Он ухаживал за ней и превозносил эту самую Розалину до небес – даже друзья посмеивались над ним. Потом они все случайно попали в дом Капулетти, где было что-то вроде вечеринки. Там Ромео впервые увидел Джульетту и сразу влюбился в нее.

– Так, Первухин! – закричал Роберт Львович на одной из репетиций, где как раз повторяли эту сцену со знакомством. – Твой взгляд натыкается на Чернавину. Чернавина, ты танцуешь с Миркиным. Начали!

– «Кто эта барышня, с которой в ряд стал этот кавалер? Ее сиянье факелы затмило!»

Первухин произнес эту реплику, вытаращившись на Люсю, а потом затряс головой, как будто увидел мираж в пустыне. Люся кружилась с Миркиным, Парисом, в танце. Миркин был ниже ее на полголовы, но это его ничуть не смущало.

– Очень хорошо, Первухин! – одобрительно закричал руководитель. – Так держать!

– «Любил ли я хоть раз до этих пор? – продолжил Первухин, схватившись за голову. – О нет! То были ложные богини. Я истинной красы не знал доныне!»

Парис злорадно показал ему язык. Дескать, так тебе и надо.

– Миркин, этого в тексте нет! – замахал руками Роберт Львович. – Не надо отсебятины. Парис благородный человек, он не мог гримасничать, точно обезьяна в зоопарке.

– Это не отсебятина, Роберт Львович, а творческая импровизация!

Рядом с Ритой, как всегда, спал Павлик, дожидаясь, пока у сестры закончится репетиция. Рита укрыла его своей курткой и задумалась.

– «О нет, то были ложные богини…» – прошептала она едва слышно, чтобы не разбудить мальчика. – Как это понимать?..

Впрочем, никаких разъяснений тут и не надо было. Ромео казалось, что он любил Розалину, но на самом деле он ее не любил. Стоило ему увидеть Джульетту, как все встало на свои места.

После репетиции Люся спросила Риту:

– Слушай, а ты давно ничего не рассказывала про своего парня. Ну, помнишь, с которым ты чуть не познакомилась…

– Ах, этот… – сказала Рита, покраснев. – Нет, я его больше не видела. Мне кажется, что он куда-то уехал. Наверное, они поменяли квартиру.

– Ты уверена? – подозрительно уставилась на нее Люся. – Может, ты что-то скрываешь…

– Люська, перестань!

– Ладно, не обращай внимания. Просто ты какая-то не своя в последнее время…

– Да все в порядке! А что ты придумала? – из вежливости спросила Рита. Теперь, конечно, Люсины советы не имели никакого значения – ведь Рита узнала, что Дэн – это парень ее лучшей подруги.

– Вот что – мы идем к твоему незнакомцу и звоним в дверь. Он открывает, и мы спрашиваем, не здесь ли живет Федор Семенович.

– Какой еще Федор Семенович? – вытаращила глаза Рита.

– Не важно, какой! Любое имя можно сказать… как будто мы ошиблись квартирой. Ищем твоего дядю Федора Семеновича и ошиблись квартирой.

– Люсенька, но у меня нет никакого дяди…

– Ну как будто бы! И вообще, что я тут распинаюсь, раз этот твой кавалер давным-давно куда-то свалил! Павлик, ну зачем ты прямо в лужу лезешь?!.

Если бы Люся знала, что они говорят о Дэне…

Глава 7

Туман над городом

Это был день как день.

Рита освободилась раньше обычного и сразу же побежала в школу, на репетицию. Но репетиции почему-то не было, все ходили какие-то испуганные и зубрили свои роли. Роберт Львович метался по сцене, словно тигр в клетке.

– Что случилось? – спросила Рита у Саши Миркина, который попался ей навстречу. Миркин ходил с картонной шпагой и то и дело поражал ею своего невидимого противника.

– Оп-ля… – Миркин ткнул шпагой ей в портфель. – Так, еще один убит…

– Миркин!

– Что-что… Комиссию ждем.

– Какую еще комиссию? – удивилась Рита.

– Самую обыкновенную, – Миркин ткнул шпагой в ближайшее кресло. – Оп-ля! Этот ранен, но долго тоже не проживет…

– Да скажи ты толком!

Миркин вздохнул и принялся терпеливо растолковывать:

– Значит, так… В районе будет смотр самодеятельности. В какой школе эта самая самодеятельность лучше будет, тех, соответственно, наградят, поощрят, выделят путевки и все такое… А самое-то главное – по телевизору покажут. Говорят, целую передачу про лучшую школу снимут! Можно сказать, вся страна узнает своих героев…

– Здорово! – поразилась Рита. – Неужели целую передачу?!.

– Ага… вот все так и нервничают. Сегодня предварительный просмотр. Оксанка Филипчук в медкабинете валерьянку пьет. Говорит, что у нее на нервной почве руки трясутся. О, вот и твоя подруга…

Между рядов кресел к Рите мчалась Люся.

– Голицына, дел на сто рублей…

– Что такое? – спросила Рита, тоже невольно проникаясь всеобщей паникой. – Люська, ты бледная, как привидение…

– Будешь тут привидением! Отойдем-ка в сторонку…

Они отошли в сторону, и Люся лихорадочно зашептала:

– Ой, Ритка, только ты меня можешь выручить! Я не успела Дэна предупредить, что не смогу сегодня прийти, эта отборочная комиссия совсем как снег на голову… Представляешь, если мы сейчас хорошо сыграем, то пройдем в финал, а там, может быть, тоже победим, и о нас передачу снимут!

– Да, Миркин рассказал… – кивнула Рита.

– Меня покажут по телевизору, меня, Людмилу Чернавину! – прижала Люся руки к груди. – И, возможно, какой-нибудь знаменитый режиссер увидит, как я играю, и предложит мне роль в своем фильме… А фильм получит главный приз – ну, вроде «Оскара», и меня пригласят в Голливуд… Что, такое вполне возможно!

– Конечно, возможно, только от меня-то ты чего хочешь? – спросила Рита.

– Неужели не ясно? Сбегай, пожалуйста, к Дэну и предупреди его, что я сегодня не приду.

Сердце у Риты сжалось, а руки похолодели – как тогда, на «американских горках».

– А что, если ему просто позвонить… – робко предложила она.

– Позвонить никак не удастся! Он, наверное, уже ждет меня у входа в парк – ну, там, где мы тогда встречались! Ритуля, умоляю…

В это время по залу пробежал шорох – стало известно, что комиссия в полном составе уже подъехала к школе.

– Попрошу посторонних покинуть помещение! – нервно закричал Роберт Львович. – Где Филипчук? Пошлите кого-нибудь в медкабинет…

– Рита!

– Хорошо, хорошо… – торопливо согласилась Рита. – Я сбегаю к Дэну.

– Золотце мое! – просияла Люся, чмокнула ее в щеку и побежала к сцене, на ходу перелистывая текст.

Рита спустилась вниз.

Внизу, у гардероба, был под лестницей небольшой закуток, где висело большое зеркало. Рита завернула туда и посмотрела на свое отражение. Высокая тоненькая девочка с темными волосами, испуганным взглядом и бледным лицом. Ей предстояло увидеть Дэна – один на один…

Сзади, в гардеробе, шумно раздевались приехавшие люди, но Рита ничего не замечала – стояла в своем закутке и пыталась понять, как она выглядит. Рита повертела головой и решила, что не очень.

Противоречивые чувства мучили ее. С одной стороны, она не хотела, чтобы Дэн обратил на нее внимание – ведь, как-никак, он парень ее подруги и она не собирается отбивать его у Люси. С другой стороны, ей не хотелось, чтобы Дэн видел ее таким лохматым чучелом!

Рита тщательно причесала волосы и слегка взбила их, чтобы придать форму, – получилось вполне естественно и мило. Потом достала косметичку и обвела губы бледно-розовым блеском. Чуть-чуть румян на скулы – совсем капельку, чтобы оживить лицо.

«Хорошо!» – она повернулась перед зеркалом и осталась довольна.

Рита вышла из школы, непривычно тихой – сейчас вся жизнь сосредоточилась в актовом зале, где заседала комиссия, и направилась в сторону парка.

Погода в этом апреле была совсем непонятной.

В начале месяца шел снег. Потом светило солнце, и было тепло, почти как летом. А теперь вот небо скрылось за густыми облаками. Нет, это не облака даже, а туман, который окутал всю землю. Теплый, густой туман, который полз над городом, заставляя людей и автомобилистов пристальнее смотреть на дорогу. Метрах в пятидесяти уже ничего не было видно.

Но Рите такая погода нравилась – все выглядело немного сказочно и таинственно, словно в кино.

«Как же все произойдет? – подумала она. – Я подойду к нему и скажу, чтобы он не ждал Люсю… «Почему? – спросит он. – Почему она не смогла прийти?» Тогда я расскажу ему про спектакль и про комиссию. Он скажет: «Очень жаль», или что-нибудь в этом роде… А потом уйдет. И я тоже пойду домой…»

На переходе у парка Рита остановилась, дожидаясь, когда загорится зеленый свет. Мимо медленно ехали машины. Она пыталась разглядеть Дэна у ворот, но там все терялось в тумане. Наконец смутным огоньком вспыхнул зеленый, и Рита пошла вперед, чувствуя, как сердце беспомощно трепыхается в груди.

Густой туман гасил шаги…

Наконец она подошла к воротам и огляделась. Поблизости никого не было. Рита испытала такое разочарование, словно это к ней Дэн не явился на свидание. «Скажу Люсе, что она напрасно беспокоилась…»

И вдруг кто-то положил Рите руку на плечо.

– Ой! – испугалась она. Обернулась и увидела Дэна.

– Привет! – сказал он, улыбаясь. – А где Люся?

– Привет… Понимаешь, она сегодня очень занята – на репетицию приехала комиссия и все такое… Словом, я пришла предупредить тебя, чтобы ты ее не ждал. Вот…

– А-а… – произнес он. Рита по его лицу не могла понять, расстроился Дэн или, наоборот, обрадовался. «А с чего это ему радоваться? – тут же осадила она себя. – Не меня же он хотел увидеть…»

– Ладно, я пойду… – пробормотала она.

– Да погоди ты… – остановил он ее.

– Что?

– Ну, расскажи, как дела?

– Дела? Какие дела? – растерянно спросила Рита. – В общем, все в порядке…

– Ты куда-то торопишься?

– Нет…

– Может быть, прогуляемся немного по парку? – предложил он как ни в чем не бывало. – Туман такой замечательный… Я все хожу и думаю, как бы его нарисовать. Знаешь, там, над озером, словно облако висит!

– Хорошо, – сказала Рита. Она совсем не так представляла себе эту встречу!

Они медленно пошли по центральной аллее в сторону озера. Деревья стояли вокруг еще голые – только-только набухли почки, от черной земли на газонах поднимался пар. Прохожих почти не было, и Рите окружающий пейзаж действительно казался каким-то фантастическим.

– Скоро лето… – произнес Дэн. – Ты куда поедешь?

– Я? К бабушке, в Подмосковье. А еще на море, наверное… Мама с папой очень хотят на море, они весь год мечтали о море.

– А я с отцом – в Карелию. Будем на байдарках по рекам кататься. Это тебе не «американские горки», там все по-настоящему – и спуски, и водовороты, и тихие заводи…

– Здорово!

– Ага. Нарисую все, что понравится. А что не успею – сниму на пленку.

– А людей? – спросила Рита.

– Что – людей?

– Людей ты рисуешь? – повторила она свой вопрос. Она хорошо помнила, как Дэн беседовал с Никасом и говорил, что в последнее время он занимается только портретами. Интересно, кого именно он изображает?..

– Конечно! Я ж вас с Люсей приглашал на выставку! Только…

– Что?

– Не знаю, понравится ли Люсе то, что я рисую. Слушай, вы давно с ней дружите? – сменил он тему.

– Давно. С первого класса. Она моя лучшая подруга, – сообщила Рита. – Ну и я у нее соответственно тоже номер один.

– Как? И вы ни разу даже не поссорились? – с любопытством спросил Дэн.

– Ой, что ты! – засмеялась Рита. – Сто раз… Но долго быть в ссоре мы не умеем. Люся вспыльчивая, но отходчивая. А я… меня вообще трудно вывести из себя. Я редко на людей обижаюсь, сама за них всегда какие-то оправдания нахожу…

– Ты добрая, – серьезно произнес Дэн. – Ты по-настоящему добрая и еще такая…

– Какая? – спросила Рита, повернувшись к нему лицом.

– Таинственная.

– Это почему? – заволновалась она. В самом деле, Дэн как-то чересчур пристально смотрел на нее, словно пытался разгадать какую-то тайну. «Может, у меня нос в чем-то испачкан? Или помада по лицу размазалась…»

– Не знаю… Ты мне с самого начала такой показалась, как только я тебя увидел. Словно ты мне во сне приснилась, а потом я узнал, что ты вполне реальный человек.

«Не во сне! – хотела возразить Рита. – Ты на самом деле меня видел! Только я была в цветастом платке, с размалеванным лицом…»

– Такое бывает, – как ни в чем не бывало произнесла она. – Просто не надо на этом зацикливаться… Или вот еще – дежа вю.

– А, это когда с головой не в порядке! – снисходительно отмахнулся Дэн. – Нет, не бойся, я не псих.

– Я и не боюсь!

Они подошли к озеру. Туман спускался к самой воде, лебединый домик был едва виден. На берегу сидели несколько рыбаков, сонно склонившихся над удочками.

Дэн с Ритой сели на скамейку возле озера.

Дэн достал небольшой лист бумаги и карандаш.

– Хочешь, сделаю набросок на память?

– Хочу! – вспыхнула Рита. Она так мечтала о том, чтобы у нее был хотя бы один рисунок Дэна!

Он быстро, легкими движениями набросал озеро, черные деревья над ним, чьи вершины терялись в туманной дымке, сгорбленные фигурки рыбаков…

– Здорово! – Рита была в восторге. Она спрятала рисунок Дэна к себе в сумку. «Куплю рамку, застеклю, повешу на стену – на самое видное место…» – тут же решила она.

– Помнишь, мы говорили про театр, про спектакль, в котором играет Люся? – вдруг спросил Дэн.

– Помню.

– Я сказал, что она совсем не похожа на Джульетту. Знаешь, почему я так сказал? Потому что ты на нее похожа… Я представляю Джульетту такой, как ты. У тебя волосы темные, но не черные, а такие – как дым…

– Пепельные, – машинально пробормотала Рита. Этот разговор ужасно волновал ее. Дэн так странно говорил… Как будто она, Рита, нравилась ему, а вовсе не Люся. «Это что же такое получается? – растерянно подумала она. – Выходит, Шекспир был прав, когда сказал словами Ромео: «Я истинной красы не знал доныне…» Это что же, Люся – Розалина, а я – Джульетта?!»

– Да, точно! Очень редкий оттенок… – тихо сказал Дэн.

Один из рыбаков вытащил удочку из воды – на конце ее трепыхалась крошечная серебристая рыбешка. Другие рыбаки сразу оживились и принялись обсуждать улов своего коллеги.

– Смотри, поймал! – удивился Дэн. – Наверное, кошке ее скормит…

– Жалко – кошке. Лучше бы он на свободу ее выпустил.

– Как в спортивной рыбалке?

– Ага!..

Неожиданно рыбак, вдоволь полюбовавшись уловом, бросил рыбку обратно в воду.

– Видишь – все, как ты хотела! – сказал Дэн. – Ты, Рита, волшебница. И имя у тебя необыкновенное – Маргарита.

– И главное, очень редкое! – передразнила его Рита.

Они встали со скамейки и пошли дальше. Озеро было длинное, растянувшееся вдоль парка в виде восьмерки, и через самое узкое место был переброшен легкий ажурный мостик. В выходные там все время фотографировались желающие, но сегодня был будний день, и на мостике никого не наблюдалось.

– Постоим там? – предложила Рита.

Они зашли на мостик. Внизу неподвижно стояла черная вода, в которой плавали какие-то коряги. Что-то плеснуло невдалеке…

– Ой! – сказала Рита, вглядываясь в туманную дымку, которая скрывала дальний берег. – Дэн, ты веришь в русалок? Ну, еще в водяных, леших, домовых и прочую нечисть?

– Нет, – твердо произнес он. – Это все бабушкины сказки… Их выдумали много лет назад, когда еще телевидения не существовало, – чтобы было не так скучно.

– Наверное, ты прав, – вздохнула Рита, но тут же оживилась: – Хотя, представляешь, было бы здорово, если б сейчас из воды выглянул водяной – такой страшный, весь заросший тиной, с выпученными глазами!

– Ага, и захотел бы утащить тебя на дно! – засмеялся Дэн.

– Почему меня? Может быть, тебя. Или обоих сразу! – фантазировала Рита. – И мы бы тоже превратились в волшебных существ и жили под водой…

– Ну, скорее мы вытащили бы это чудище на берег и сдали бы в научный институт, – авторитетно заявил Дэн. – А потом выяснилось бы, что это никакой не водяной, а карась-мутант, который стал таким, потому что ближайший химический завод сливает сюда свои отходы.

– Никакой романтики! – захохотала Рита. Она искренне веселилась, а потом заметила на лице своего спутника какое-то странное выражение. – Эй, Дэн, ты чего?

– Рита, я… В общем, это глупо, но… я не могу это скрывать, – сказал он тихо. – И притворяться не могу… На самом деле мне нравишься ты, а не Люся.

– Что? – все еще улыбаясь, спросила Рита. Затем, когда до нее наконец дошел смысл сказанных только что Дэном слов, улыбка медленно сползла с ее лица. – Что ты такое говоришь, замолчи…

– Это правда. Ты – девушка моей мечты.

– А как же Люся? – растерянно пробормотала Рита. Столько времени она ждала этих слов – даже не надеялась, что они когда-нибудь прозвучат, а теперь ее это совсем не радовало. В самом деле, а как же Люся? Как все несправедливо устроено в этом мире…

– Я ей скажу, что не могу с ней больше встречаться.

– Нет-нет, ты что-то путаешь! – решительно возразила Рита. – Такого не может быть, потому что… потому что этого не может быть. – Она отодвинула Дэна и принялась вышагивать по мостику взад-вперед, словно учительница у доски, которая терпеливо объясняет своим разгильдяям-ученикам трудный урок. – Во-первых, Люся красивая. Во-вторых, Люся талантливая. В-третьих…

– Да хоть в четвертых и пятых! – нетерпеливо перебил ее Дэн. – Ты тоже красивая и талантливая и еще много чего. Мне нравишься ты, а не Люся! Понимаешь, когда люди нравятся друг другу, они нравятся иногда даже вопреки всему. Это… это как мистика!

– Ага, мистика! – фыркнула Рита. – В водяных ты не веришь, а во всякую мистику… Дэн, мы не можем предать Люсю.

– Но это не предательство. Мы все расскажем ей, объясним…

– Это и есть предательство. Я знаю, многим девчонкам наплевать на такие вещи, но я не могу так поступить со своей лучшей подругой!

Дэн смотрел на Риту во все глаза, а потом взял ее за руку.

– Рита… ты мне ответь – ты что, тоже ко мне неравнодушна, да?

– Дэн, мы уже взрослые люди, мы должны контролировать свои эмоции… – покраснела она. А потом шепотом добавила: – Да.

Взявшись за перила, они стояли над черной водой, которая плескалась под ними, а туман постепенно поднимался вверх, открывая горизонт. Наступил теплый весенний вечер.

– Ты кое-чего не знаешь, – сказала Рита. – Есть одна тайна. Если ты ее узнаешь, то уже не будет никакой мистики и прочей ерунды.

– Мне все равно, – ответил Дэн. – Уже ничего нельзя изменить. Ты мне нравишься – и все. Я позвоню тебе завтра, хорошо?

Глава 8

Что делать, когда никто не виноват?

Ночью Рита никак не могла заснуть.

Это называлось – муки совести. Они договорились с Дэном, что он позвонит ей, и обменялись телефонами. Если бы об этом знала Люся! В первый раз Рита так жестоко предавала свою подругу, хотя она знала, что Люся сама без памяти влюблена в этого Дэна.

«Если бы Дэн хоть чуточку меньше нравился ей! – терзалась Рита. – Тогда, возможно, все было бы по-другому. Она не стала бы ревновать, и мы остались бы друзьями. Но она же с ума по нему сходит! Вон, она и не смотрит ни на кого, даже на Первухина ей наплевать…»

– Что же делать, что же делать… – с отчаянием прошептала Рита, садясь на постели. Все в доме давно спали, и было слышно, как тикают настенные часы в кухне.

Учительница по русскому и литературе, Татьяна Ефимовна, не раз говорила, что ответы на все трудные вопросы можно найти в русской литературе. Ну, что делать или кто виноват… Рита не представляла, как именно это можно сделать. Что, стоит открыть какого-нибудь классика, и на той же странице будет тебе ответ: надо ли встречаться с парнем своей лучшей подруги или нет?

Рита села, торопливо сунула ноги в тапочки и подошла к книжному шкафу. Вот, например, первая попавшаяся книга… О чем в ней говорится? Рита открыла наугад страницу и стала читать: «Герасим шел не торопясь и не спускал Муму с веревочки. Дойдя до угла улицы, он остановился как бы в раздумье и вдруг быстрыми шагами отправился прямо к Крымскому Броду. От Крымского Брода он повернул по берегу, дошел до одного моста, где стояли две лодочки с веслами, и вскочил в одну из них вместе с Муму».

Продолжение этой печальной истории Рита прекрасно знала – Герасим утопил собачку по кличке Муму.

«Что за ерунда такая! – с отчаянием подумала Рита. – Нет, я, наверное, не ту книгу взяла».

Она вытащила следующий том: «Попрыгунья Стрекоза лето красное пропела: оглянуться не успела, как зима катит в глаза…» Рита захлопнула «Басни» Крылова.

«Нет, и это не годится!» Скорее всего Татьяна Ефимовна имела в виду что-то другое, когда говорила о том, что все ответы можно найти в литературе. Надо у кого-нибудь из писателей найти похожую ситуацию и прочитать о том, что он об этом думает.

Анна Каренина бросилась под поезд. Раскольников убил старушку. Чичиков продавал мертвые души. Дубровский пошел в разбойники. Вишневый сад срубили под корень, потому что он был экономически не выгоден…

Нигде похожей ситуации Рита не могла найти, и очень скоро ее начало клонить в сон. Незаметно для себя она легла щекой на подушку и закрыла глаза, прижимая к груди толстый том Достоевского.

– …Ага! – злорадно произнес Раскольников – лохматый молодой человек, размахивающий топором. – Барышня ищет ответы на проклятые вопросы?

– Ищу, – робко сказала Рита. Она хоть и догадывалась, что ей снится сейчас сон, но немного побаивалась Раскольникова, потому что вид у него был какой-то нездоровый. – А вы знаете, что делать?

Они стояли посреди цветущего вишневого сада, и белые лепестки, кружась, падали на землю, словно снег.

Тут из-за деревьев выскочил Дубровский со шпагой в руке. Увидев, что перед Ритой стоит Раскольников и размахивает топором, он сразу кинулся в атаку:

– Не бойся, Маша, я Дубровский! – И попытался ткнуть своей шпагой Раскольникова, но тот успел вовремя увернуться. Рита была против всяких дуэлей и драк, она бросилась между ними и закричала:

– Да стойте вы! Никакая я не Маша! Я Рита…

– А-а… – разочарованно сказал Дубровский. – А вы случайно не Маша?

Он подскочил к хорошо одетой даме в шляпе и под зонтиком. Дама взвизгнула и стукнула его зонтиком по голове:

– Нахал! Что вы тут всех пугаете! Я тоже не Маша, я Анна Каренина. Кстати, господа, вы не в курсе, когда будет следующая электричка?

– Электрички отменили, – сказал Дубровский. – Санитарный день.

– Какая жалость! – вздохнула дама. – Но, господа, действительно, что же делать?

– Что, что… – презрительно сказал Раскольников. – Вот еще топоры, вот пилы. Сад большой, работы до вечера хватит… а потом на этом месте построят большую торговую ярмарку.

«Приснится же такое! – подумала Рита, шагая в школу на следующий день. – И ладно бы сон… Я ведь и наяву все время думаю о том, как бы мне не обидеть Люсю своим поступком! Может быть, мне стоит выбрать из них двоих, кто мне больше дорог – Люся или Дэн?»

У входа в школу Рита столкнулась со своей лучшей подругой.

– Ой, Ритка! – радостно взвизгнула Люся. – Как же я тебе рада! Вчера весь вечер пыталась тебе дозвониться, но тебя не было… Представляешь, мы прошли отборочный тур!!!

– Поздравляю, – растерянно сказала Рита. Люся была так рада ей, ее лицо просто светилось от счастья. И Рита поняла, что не сможет выбирать между этими двумя дорогими ей людьми – она не могла без обоих.

– Что – поздравляю? Тут одним «поздравляю» не отделаешься… ты должна дать мне сегодня алгебру списать! Потому что у меня вчера совершенно не было времени, да и настроения тоже, чтобы какими-то задачками заниматься… Ритка, мы прошли! Ты понимаешь, что это такое? Роберт Львович сказал, что это первая ступенька к славе! Ритка, а ты где вчера была? Ты Дэна-то успела предупредить?

– Успела, – пробормотала Рита. – Сказала, что ты не придешь, и пошла к тете Кларе, на квартиру. Там очень много пыли скопилось, надо было срочно листья у фикуса протереть…

– А, ясно. А что Дэн?

– Дэн? Ну, я не знаю… Я ему сказала, что ты не придешь, и ушла…

– Да это я поняла! А что он тебе в ответ-то сказал? – настаивала Люся.

– Что сказал?.. Он спасибо сказал.

– Фу, Голицына, из тебя слова клещами надо тащить! – рассердилась Люся. – Ну ладно, пошли, а то к первому уроку опоздаем.

В школе уже все знали, что ребята прошли отборочный тур, поэтому на каждом уроке учителя поздравляли Люсю и других с победой.

– Молодцы! – сказала Светлана Прокофьевна на истории. – Так держать! Чернавина, я даже не буду тебя сегодня спрашивать, хотя у меня вот тут напротив твоей фамилии в журнале точка стоит… На следующем занятии ответишь.

Люся была такой счастливой, такой гордой, словно это она за всех ребят из студии победила, что Рита не смогла ей рассказать правду. «Как же я ей скажу, что мы с Дэном вчера гуляли в парке и что он мне признался… ну, не в любви еще – но ведь почти что! Нет, я не могу… А вдруг я ей скажу, а у нее все вдохновение пропадет и она играть не сможет? Нет, лучше потом когда-нибудь…»

После уроков Рита сразу же побежала на тети-Кларину квартиру. Подходя к знакомому дому, она огляделась по сторонам – нет ли где Дэна поблизости. Она и ему не хотела говорить, что уже давно наблюдает за ним из дома напротив. «Совсем я завралась! Столько у меня секретов от всех, что прямо не знаю, как из этой ситуации выкрутиться…»

– Привет, чудик! – сказала Рита, выходя на лоджию. – Как твои дела? Смотри, солнышко светит, весна… ты обязательно должен зацвести!

Чудик стоял в своей кадке, равнодушный ко всему тому, что творилось за окном.

– Ты же хороший цветок – порадуй меня и тетю Клару, ведь она скоро приедет! А, знаю, ты скучаешь по ней… Но я же тоже неплохо за тобой ухаживаю!

Вечером Рите позвонил Дэн. Раньше Рита не представляла, о чем можно говорить с парнем. С подругой, это ясно – обсуждать других подруг, модные тенденции, мечты и одноклассников. Кто на кого посмотрел, кто что сказал…

А какие могут быть общие темы с лицом мужского пола?! На модные тенденции им наплевать (в самом деле, не будешь же два часа обсуждать с парнем джинсы-стрейч или прочность колготок в сеточку?!), мечтают они непонятно о чем, и вообще… У Риты уже был печальный опыт с Кешей Рябининым, когда тот ее провожал домой в гробовом молчании.

Но с Дэном все было по-другому. С ним было весело и интересно. Самое странное, что говорили они вроде бы ни о чем – так, какие-то пустяки обсуждали, первое, что приходило в голову. Но вместе с тем было какое-то ощущение радости и счастья, которое осталось в душе после этой беседы.

Несколько раз они встречались, хотя у обоих всегда не хватало времени.

– Дэн, а каково взрослым? – как-то раз удивилась Рита. – Они же работают целый день! И им еще надо в магазины ходить, уроки у детей проверять, делать ремонт и еще много чего…

– Ты не хочешь взрослеть? – спросил Дэн.

– Совсем не хочу. И еще у меня в голове все время одна песенка вертится…

– Какая?

– Ну, ты ее наверняка знаешь: «Куда уходит детство…» Нет, правда, куда оно девается?

– Наверное, оно просто проходит, как корь или там ветрянка! – засмеялся Дэн.

– Вот Люська, наоборот, ужасно хочет повзрослеть, она говорит, что ей все надоело – и школа, и дом, и Павлик, за которым все время приходится смотреть. Она хочет поступить в театральное и жить отдельно от родителей, которые замучили всякими нравоучениями. Да, кстати… – вдруг сникла Рита.

– Что?

– Ты сказал Люсе?

– О нас? – тоже помрачнел Дэн. – Черт… Нет. Я уже ей целую неделю не звонил. Сегодня позвоню и скажу…

– Не надо, – подумав, покачала головой Рита. – Я сама должна ей обо всем рассказать. Завтра же. Приду на репетицию, а после нее, когда мы пойдем домой…

– Ты уверена, что именно ты должна это сделать?

– Уверена. Знаешь, Дэн, мы уже с ней тысячу лет дружим. Я должна это сказать, глядя ей прямо в глаза…

Рита приняла это решение, такое непростое для нее. Люся, конечно, обидится. Расстроится и разозлится. «Ах, ты встречаешься с Дэном за моей спиной?!» Но как смягчить удар? Какие слова найти, чтобы Люся все-таки поняла ее…

На следующий день была репетиция в школьном театре. Все уже было готово для финального выступления, и ребята репетировали в сценических костюмах. Первухин был скорее похож на воина-крестоносца, чем на Ромео.

А Роберт Львович нервничал больше обычного и орал на всех подряд.

– Ужас, как стал придираться! – пожаловалась Люся Рите перед репетицией. – И это ему не так, и то не эдак…

– Ну, ничего, репетиции скоро закончатся, вы победите в финале… – попыталась утешить ее Рита. У самой Риты сердце тоже было не на месте – ведь именно сегодня она собиралась сообщить подруге, что встречается с Дэном.

– Ладно, я побежала на сцену…

– Первухин, сними этот дурацкий шлем! – заорал Роберт Львович, который во время репетиций всегда сидел на первом ряду. – У Ромео не было шлема… Ты бы еще самовар на голову нацепил!

– Мне его в костюмерной выдали… – мрачно пробубнил Первухин.

– Ну так сдай его обратно. Попроси что-нибудь вроде бархатного берета с пером – и то больше достоверности будет! Филипчук, а что ты надела?

– Это сарафан, Роберт Львович… – покраснела Оксана.

– Никуда не годится! Что это за узоры на нем такие – пальмы, обезьяны, ананасы… Запомни, дело происходит в Италии в Средние века, тогда люди скромнее одевались!

– Это мне бабушка из Турции привезла, – сообщила Оксана Филипчук.

– Отдай обратно бабушке, – сурово отрезал руководитель студии. – В костюмерной должно быть платье няни Татьяны Лариной из «Евгения Онегина», которого мы ставили в позапрошлом году, оно и то больше подойдет. Запомни – ты кормилица Джульетты, почтенная пожилая женщина, а не какая-то там туристка из Турции…

– Ладно, Роберт Львович…

– Самый удачный наряд у Джульетты. Чернавина, ты молодец – точно уловила ту эпоху!

Люся со сцены кокетливо подмигнула Рите – знай, мол, наших. Действительно, на сцене она выглядела лучше всех – настоящая, прирожденная актриса. «Я бы так не смогла!» – вздохнула Рита, которая не чувствовала за собой никаких особых талантов.

– Ладно, репетируем сцену в комнате Джульетты… – провозгласил Роберт Львович. – Первухин, начинай.

Первухин вышел тяжелыми шагами к краю сцены и, раскинув руки, громко и торжественно произнес:

– «Я буду посылать с чужбины вести!»

– «Увидимся когда-нибудь мы снова?» – нежным голосом произнесла Люся, подбегая к нему.

– «Наверное. А муки эти все послужат нам потом воспоминаньем», – мрачно прогудел Первухин в ответ, глядя с тоской на Люсю.

– «О боже, у меня недобрый глаз! Ты показался мне отсюда, сверху, опущенным на гробовое дно и, если верить глазу, страшно бледным», – заломила Люся руки, наклоняясь назад, словно ее настиг приступ ревматизма.

«Как она хорошо играет!» – чуть не заплакала от избытка чувств Рита, наблюдая за своей подругой.

– «Печаль нас пожирает, и она пьет нашу кровь. Ты тоже ведь бледна. Прощай, прощай!»

Актеры закончили этот отрывок и замолчали, выжидательно глядя на Роберта Львовича. Тот долго смотрел на своих подопечных, а потом закричал, схватившись за голову:

– Не верю! Не ве-рю!..

Рита покосилась на Павлика, который, как всегда, спал в соседнем кресле в то время, пока его сестра участвовала в спектакле. Но нет, Павлик спокойно продолжал спать, не обращая внимания на то, что творилось в другом конце зала. Никакие вопли не могли его разбудить.

– Не верю! – продолжал рвать и метать Роберт Львович. – Ну кто так играет, кто так играет!

«Что это он? – удивленно подумала Рита. – Вроде бы все нормально…»

– А что такого? – басом спросил Первухин.

– Как что? – принялся объяснять руководитель. – Это же одна из главных сцен! Ромео удаляется в изгнание и оставляет Джульетту. У обоих предчувствие, что они друг друга никогда больше не увидят – и, как выясняется позже, предчувствия их не обманывают. Мало заламывать руки и пищать страдальческим голосом, надо показать настоящую трагедию!

– Роберт Львович, а мы что, мы эту трагедию и показываем! – запротестовал Первухин.

– Нет, никуда не годится. И ты, Чернавина… хоть бабушка у тебя была известной актрисой, но не все решают гены. Ты как на Первухина смотришь? Как на кирпичную стену! А на самом деле ты должна глядеть на него как на человека, которого любишь больше жизни. Ну-ка, еще раз взгляни на Первухина… Нет, не годится.

Люся и в самом деле не испытывала никаких чувств к своему партнеру.

– Мы должны пройти в финал! – нервно воскликнул Роберт Львович. – То, что мы удачно прошли отборочный тур, еще ни о чем не говорит. Вспомните, с какими сильными противниками нам предстоит бороться… Взять хоть математическую школу имени Ковалевской – они там ставят «Гамлета». Очень сильный актерский состав! А лицей номер восемь? Там все участники снимались в детских передачах, они настоящие профессионалы!

Первухин уныло почесал затылок, отчего шлем его с грохотом упал на пол. Все нервно вздрогнули.

– Вот что… – Роберт Львович сердито огляделся. – Любой зритель вам может дать сто очков вперед. Как тебя там, Голицына… Поди-ка сюда!

Рита страшно перепугалась. Чего от нее хочет грозный руководитель студии? Она медленно побрела к сцене.

– Ты уже который раз здесь присутствуешь – попробуй нам что-нибудь почитать. Любой монолог Джульетты.

– Роберт Львович, но она слов не знает! – вступилась за свою подругу Люся.

– Нет, знаю… – пробормотала смущенная Рита. – Ну и что с того? Все равно я ничего не умею…

– Смелее! – топнул ногой руководитель студии. – Так, ребята, а мы слушаем Голицыну и пытаемся осознать свои собственные ошибки.

– Не бойся, Ритуля! – ласково шепнула Люся. – Правда, прочитай что-нибудь – так он скорее отвяжется.

Наклонив голову, Рита стала подниматься по ступеням на сцену и чуть не упала, споткнувшись. Миркин захихикал, но тут же замолчал под грозным взглядом Первухина. Первухин никому не позволял обижать не только Люсю Чернавину, но и ее подруг.

Рита встала у края сцены и посмотрела в зрительный зал. Она даже не подозревала, что он такой огромный! На задних рядах сидели несколько любопытствующих старшеклассников и Татьяна Ефимовна со Светланой Прокофьевной. В общем, не так много свидетелей ее позора…

– Смелее, Голицына! – повторил Роберт Львович. И Рита неожиданно увидела, что он вовсе не злой, а какой-то… она даже не могла определить какой именно, она чувствовала только, что он не собирается над ней смеяться. Даже более того – он хочет проверить ее, Риту, на что она способна. И Рите вдруг стало жутко и… интересно. Люся с сочувствием смотрела на нее.

– «Мне не подвластно то, чем я владею…» – дрожащим голосом произнесла Рита слова монолога, который не раз повторяла при ней Люся. И в этот момент ей показалось, что зал полон зрителями и все, затаив дыхание, слушают ее. – «Моя любовь без дна, а доброта – как ширь морская. Чем я больше трачу, тем становлюсь безбрежней и богаче…»

Рита вдруг забыла, что она – Рита, она теперь была Джульеттой. А рядом на сцене, перед ней, стоял Ромео. Ромео, очень похожий на Дэна. То есть это, конечно, был Первухин, но Рита видела перед собой Дэна. Она протянула к нему руки и дрожащим, проникновенным голосом прошептала:

– «Меня зовут. Я ухожу. Прощай. Прости, не забывай. Я, может быть, вернусь еще… Хотя постой-ка!»

Она читала и читала, словно под гипнозом, а потом вдруг остановилась и, страшно смутившись, посмотрела на Роберта Львовича. У него было такое лицо… ну, как будто он увидел привидение. «Так я и знала – опозорилась!» – с раскаянием подумала Рита.

– Гениально… – вдруг прошептал Роберт Львович. – Ребята, вы слышали? Ге-ни-ально… Голицына, черт возьми, почему ты до сих пор не записалась к нам в студию?!

Ребята в зале тоже стояли ошеломленные, а у Саши Миркина был широко открыт рот. Первухин непрерывно почесывал затылок, озадаченно поглядывая на Риту, а Люся… А Люся, кажется, была неприятно поражена тем, что кто-то осмелился лучше нее прочитать монолог Джульетты. Во всяком случае, лицо у нее было удивленное и кислое, словно она только что разжевала лимон.

– Голицына, да ты талантище! – продолжил Роберт Львович. – У тебя прирожденный дар! Я прямо даже не знаю, что теперь делать… – И он растерянно посмотрел на Люсю, которая, как выяснилось, была не самой лучшей Джульеттой.

Рита, наклонив голову, быстро сбежала со сцены. Она сама не понимала, почему у нее так хорошо получилось прочитать этот монолог. Может быть, потому, что на месте Первухина она представила Дэна, как будто это ему она признавалась в любви?..

На этом репетиция была закончена.

Люся, таща за собой Павлика, догнала у выхода Риту.

– Голицына, стой! Ты куда без меня?..

– А? Что? – растерянно обернулась Рита. – А, Люся, это ты…

– Я, кто ж еще!

Вместе они пошли домой. Рита молчала, а Люся шла рядом, пытливо поглядывая на свою подругу.

– Ну, Ритка, я от тебя этого не ожидала… – наконец, не выдержав, протянула Люся.

– Чего не ожидала? – вздрогнула Рита.

– Что ты мою роль отнимешь, – произнесла Люся каким-то странным голосом, и непонятно было – то ли шутит она, то ли говорит всерьез.

– Люсенька! Да ничего я у тебя не отнимала! Нужна мне эта роль, как собаке пятая нога… Да я больше вообще никогда на ваши репетиции не приду!

– Голицына, признайся, – вдруг с любопытством спросила Люся. – Ты что, где-нибудь занималась? Или репетировала тайком? У тебя случайно нет среди знакомых преподавателей актерского мастерства?

– Да нет у меня никаких знакомых, и не репетировала я вовсе… – с досадой произнесла Рита. – Я просто слова запомнила – ведь сколько раз я слушала, как ты читаешь роль Джульетты. У меня случайно получилось, честное слово!

– Ну-ну… – с сомнением пробормотала Люся. – Павлик, да не отставай, где ты там плетешься!

Люся, казалось, все свое раздражение пыталась выплеснуть на брата. Момент был не самый подходящий, но откладывать этот разговор не имело смысла. Надо было сейчас во всем признаться Люсе, а не потом – когда, может быть, Люся случайно увидит ее, Риту, вместе с Дэном.

– Люсенька… – нерешительно произнесла Рита. – Я сейчас скажу тебе одну вещь, ты только не удивляйся…

– Какую еще вещь? – недовольно спросила Люся, которая все еще не пришла в себя после сегодняшней репетиции. – Голицына, да не мямли ты, говори толком!

– Люся, это касается меня и Дэна.

– Кого? – с недоумением произнесла Люся, и ее светлые глаза широко раскрылись. – Тебя и Дэна?

Глава 9

Признание, от которого не стало легче

– Да, меня и Дэна, – твердо повторила Рита.

– Погоди-ка… что-то я не понимаю. – Люся резко остановилась, отчего Павлик уткнулся в нее сзади. – Павлик, не мешай!.. Ты о чем, Голицына?

– Люся, мы с Дэном встречаемся. Он сам хотел рассказать тебе, но лучше это сделаю я – ведь я твоя подруга.

– Подруга? Ну да, подруга… – растерянно потерла лоб Люся. – И давно вы это… встречаетесь?

– Неделю или две… я точно не помню, – мужественно продолжила Рита.

– Вот гад какой… – пробормотала Люся в адрес Дэна. – А еще говорил мне, что я классная девчонка… Голицына, ну а ты-то что – ты ведь знала, что это мой парень? Эх, и зачем я вас только познакомила…

Вид у Люси был такой, словно она собиралась заплакать. Это было удивительно, потому что Рита никогда не видела, как плачет ее подруга. «Что же я наделала! – с раскаянием подумала Рита. – Теперь она не захочет меня видеть!»

– Я не хочу тебя видеть, – словно прочитав ее мысли, мрачно произнесла Люся. – Ты, Ритка, – предательница. Ты же знала, как мне нравится Дэн!

– Прости, Люся…

Они стояли во дворе – светило теплое солнышко, уже начали проклевываться из почек первые листья, шумели и кричали воробьи на дереве, поссорившись из-за чего-то, но Рите показалось, что сейчас небо закрыла тяжелая черная туча. Рита так не хотела терять свою подругу!

– Что мне твое «прости»… – махнула рукой Люся, отворачиваясь. – Я теперь тебе больше ни словечка не скажу.

– Погоди, Люся! – воскликнула Рита с отчаянием. – Это еще не все! Я же тебе самое главное не открыла… Помнишь, в начале апреля я рассказала тебе про юношу, в которого влюбилась? Ты еще придумывала, как нас познакомить?

– Ну допустим, помню, – недовольно произнесла Люся. – Только это-то тут при чем?

– Это и был Дэн! Я, конечно, еще не знала, что это Дэн и что ты с ним встречаешься, я просто смотрела на него из окна тети-Клариной квартиры, пока… пока не влюбилась.

– Ничего не понимаю, – растерялась Люся. – Ты влюбилась в Дэна, не зная, что он – Дэн?

– Да! – закричала Рита. – Это самое невероятное совпадение в моей жизни! Когда мы встретились втроем в парке, то я увидела перед собой своего незнакомца, о котором столько мечтала… Я не виновата, Люся, просто так получилось.

– И ты решила отбить его у меня? Понятненько…

– Ничего я не решила. Он сам… он сам вдруг сказал мне, что я нравлюсь ему больше, чем ты, что я похожа на его мечту, и все такое…

– Ага! Они мечтали, а я тут, понимаете, как дурочка!

Люся села на краешек песочницы, в которой копался Павлик, и схватилась руками за голову.

– Ничего, я актриса… – пробормотала она, словно заклинание. – А актриса обязана держать себя в руках. У нее должны быть стальные нервы! Пусть ее бросают любимые, пусть ее предают лучшие подруги, пусть домашние превращают ее жизнь в кошмар – ничего, она все должна стерпеть! Потому что на сцену она должна выйти спокойной и точно выполнить задачу, которую поставил перед ней режиссер…

– Люсенька, не сердись на меня! – взмолилась Рита, садясь рядом с ней. – Я, честное слово, не виновата… А Дэн… Ну, вспомни пьесу – там Ромео сначала любил Розалину, а потом понял, что его сердце принадлежит только Джульетте. Он тоже не виноват.

– Черт, я и забыла, что никакая я не актриса! – вспыхнула Люся, стоило ей лишь опять вспомнить о сегодняшней репетиции. – Это же ты у нас талант. Самородок! Это ты у нас главная героиня, а я так – какой-то второстепенный персонаж. Шум в окне, шаги за сценой…

– Никакая ты не второстепенная, а очень даже главная!

Мимо прошла Виола, снова с пригоршней конфет для Павлика. Подруги молча вытерпели ее сюсюканье, а потом, когда навязчивая итальянка ушла, опять продолжили этот тяжелый разговор.

– Голицына, я вот о чем думаю… – сердито начала Люся, не глядя на свою подругу. – Ну, может, ты и не врешь, что это было невероятное совпадение и ты влюбилась в Дэна, еще не зная, что это – мой парень. Всякое бывает… Но я же тебе очень подробно описывала его внешность. Ты должна была догадаться!

– Я тоже описывала тебе своего незнакомца, но ты тоже ни о чем не догадалась! – вздохнула Рита. – Я же тебе говорила – шатен, спортивного телосложения, роста чуть выше среднего…

– Да это кто угодно может так выглядеть, взять хоть, например, Первухина – его тоже можно такими словами описать! – нервно засмеялась Люся.

Она покачала головой, а потом произнесла печально:

– В общем, это не важно. Главное – ты у меня все отняла, Рита. И моего парня, и мою надежду стать актрисой…

– Люська!..

– Нет, не перебивай меня. Наша дружба закончена, Голицына. Прощай навсегда!

Никогда еще у Риты не было такого плохого настроения.

Конечно, они не раз ссорились раньше с Люсей – но не всерьез и не надолго. Рита уже рассказывала Дэну, что Люся была вспыльчивой, но быстро отходила. В этот раз все было по-другому. Люся даже и не вспылила особо, она просто показала подруге, что та ее своим поступком ранила прямо в сердце.

И как еще глупо с этой репетицией получилось! Зачем только Роберт Львович хвалил ее… Теперь Люся, ко всему прочему, будет переживать еще из-за этого. Ну да, она так и сказала: «Ты у меня все отняла».

Рита, печальная, слонялась по дому и думала о том, как исправить ситуацию. По всему выходило, что никак.

Вечером позвонил Дэн, но даже этот звонок не развеселил Риту.

– Я ей сказала, – сообщила она.

– Что мы с тобой встречаемся? – переспросил Дэн. – А Люся что?

– Обиделась. Наверное, она никогда меня не простит, – вздохнула Рита.

– Мне очень жаль… – мрачно произнес Дэн. – Мне тоже надо позвонить ей и извиниться.

– Нет, не стоит, – сказала Рита. – Ты еще больше огорчишь ее. Дэн… может быть, нам не нужно встречаться?

– Ты что! – испугался тот. – Ты самая лучшая девчонка на свете! Понимаешь, все это очень тяжело – ну, что Люся на нас обиделась и все такое… но мы должны пережить этот период. Я не хочу тебя терять…

– Ладно, уговорил… – невесело рассмеялась Рита.

– Кстати, я хочу завтра пригласить тебя на выставку.

– Где будут твои картины? – оживилась Рита.

– Ну, не только мои… Еще и моего друга Никаса – помнишь, я тебе о нем рассказывал?

Рита знала Никаса в лицо, но не могла признаться в этом Дэну. Как бы он отнесся к тому, если б узнал, что Рита за ним следила?

– Да, что-то припоминаю… – смущенно ответила она. – Хорошо, я пойду.

В школе дела шли не самым лучшим образом.

Рита привыкла, что она всегда вместе с Люсей – вместе они сидят за одной партой, вместе ходят на переменах и все такое прочее. Но Люся пересела на заднюю парту к Гальке Шалевич. Эта самая Шалевич была невероятной модницей, и Светлана Прокофьевна, классная руководительница, вечно писала ей в дневник замечания: «Родители, обратите внимание на внешний вид своей дочери! Школа – это не дом моделей, где все демонстрируют свои наряды!»

Галя то надевала мини, то невероятное макси, то яркие топики, то сногсшибательные пиджаки… Дело все было в том, что старшая сестра Гали давала ей свои наряды напрокат. Сестра была студенткой и могла позволить себе всякие вольности в одежде, вот Галька и старалась не отставать от нее.

Рита была одна. Сидела за партой и с тоской глядела по сторонам. Можно было, конечно, поболтать на переменке с кем-нибудь из девчонок, можно вообще притвориться, что ей очень нравится одиночество.

Но Рите не хватало именно Люси!

На одной из перемен она случайно оказалась недалеко от Люси и Гали.

– …представляешь, эту юбку сшила я сама из двух платков с бахромой, – щебетала Люся, старательно улыбаясь. – Вот так, крест-накрест… Подол получился косой, и бахрома очень эффектно колышется при каждом шаге!

– Ты талант! – с энтузиазмом воскликнула Шалевич. – Мне бы такое даже в голову не пришло. А я вот сегодня взяла у сестры напрокат эти брючки… Классные, да? Тут вышивка, а пояс, видишь, – расшит камешками!

«Господи, и не надоело им тряпки обсуждать! – сердито подумала Рита. – Как будто в этом смысл жизни…»

Да, на самом деле Люся вела себя так, словно ничего не произошло. Она весело смеялась, болтала с Галькой – и, кажется, совсем забыла о Рите. Это было очень обидно – тем более что сама Рита так переживала из-за подруги!

После школы Рита забежала домой и быстро переоделась. Сегодня был такой теплый день, что куртку можно и не брать с собой. Черные брюки, красный свитер, туфли на высоких каблуках… Волосы здорово успели отрасти за зиму.

Рита повернулась перед зеркалом, перед тем как выйти из дома, – она выглядела очень хорошо. Еще никогда она так хорошо не выглядела, словно гадкий утенок окончательно превратился в лебедя. Темно-пепельные волосы лежали на плечах, резко оттеняя бледные щеки. Странно, но Рите даже бледность шла.

«Я и в самом деле могла бы сыграть Джульетту! – неожиданно подумала она, глядя на свое отражение. – Даже без всякого парика».

– «Две равно уважаемых семьи в Вероне, где встречают нас событья, ведут междоусобные бои и не хотят унять кровопролитья. Друг друга любят дети главарей, но им судьба подстраивает козни, и гибель их у гробовых дверей кладет конец непримиримой розни!» – протянув вперед руки, торжественно прочитала Рита, словно стояла на сцене.

Получилось неожиданно хорошо, без запинок. «А что, если у меня в самом деле талант?» Когда Рита входила в роль, она была уже не Ритой Голицыной, а тем человеком, которого изображала. В жизни она могла стесняться, мямлить, спотыкаться, отвечать невпопад, но стоило ей недавно оказаться на сцене, как это все внезапно пропало.

Впрочем, времени на раздумья не было, и Рита выскочила из дома.

У входа в художественную галерею ее встретил Дэн.

– Привет! – радостно произнес он. – Какая же ты сегодня красивая!

Рита улыбнулась ему в ответ.

– Пойдем, – сказала она, взяв его за руку. – Мне не терпится посмотреть на твои работы.

Выставка называлась – «Моя Россия». Были представлены работы молодых художников из Москвы и других городов.

– Здесь в основном пейзажи, панорамы… – объяснил Дэн. – Мои картины не вполне совпадают с общей темой. Меня за это Никас ругал – у него самого все леса да березовые рощи… А я вдруг решил, что не только пейзажи показывают любовь к родине. Ведь можно еще изобразить людей, которые живут здесь и которые дороги тебе.

– Интересно… – пробормотала Рита, проходя по залам. – Мне очень нравится.

Наконец они дошли до зала, в котором были картины Дэна.

– Погоди, – вдруг сказал тот Рите, прежде чем войти туда. – Я тебя должен кое о чем предупредить. Помнишь, я говорил тебе, что Люсе мои работы не понравились бы?

– Помню, – с удивлением ответила Рита. – А почему?

– Ты сейчас поймешь… – загадочно произнес Дэн.

Они вошли в зал. Рита осмотрелась и… ахнула.

Со всех стен на нее смотрело ее лицо.

– Когда же ты успел? – прошептала она, прижав руки к груди. Правда, изображена она, Рита, была как-то необычно – на одной картине она была закутана в платок, будто монашка, на другой ее лицо словно проявлялось сквозь туман, на третьей ее силуэт угадывался в сплетенных ветвях деревьев…

– А вот успел, – усмехнулся Дэн – видно было, что он очень волнуется. – Я же говорил тебе – это мистика. Я увидел твой образ раньше, чем мы познакомились.

Это было так романтично, что у Риты чуть слезы из глаз не брызнули, но она тут же спохватилась. Никакой мистики не было – Дэн уже видел ее до знакомства, только не отдавал себе в этом отчета. Нос к носу они столкнулись тогда в универмаге – правда, тогда Рита была в платке и накрашена необычно. «Вот он и изобразил меня такую, – подумала она, глядя на одну из картин. – И потом, не исключено, что он краем глаза успел заметить меня на лоджии соседнего дома, и вот так мой образ остался у него в памяти».

Рита ходила вдоль стен, на которых были развешаны работы Дэна. Ей было хорошо и вместе с тем как-то не по себе. «Если я расскажу ему все, то он, наверное, потеряет ко мне всякий интерес», – подумала она и оглянулась на своего спутника.

Дэн стоял посреди зала, сложив руки на груди, и с любопытством наблюдал за ней.

– Ну как, впечатляет? – спросил он.

– О да… – горячо откликнулась Рита. – Только я никак не ожидала, что увижу здесь себя.

– Теперь ты понимаешь, что Люся была бы недовольна.

«Бедная Люся! – подумала Рита. – Даже картины посвящались не ей!»

После выставки они посидели в кафе, а потом Дэн пошел провожать Риту домой. Стоя у подъезда, он сказал:

– Вот видишь, почему я не могу с тобой расстаться?

– Почему?

– Потому что ты – моя муза, – серьезно произнес Дэн. – Знаешь, у художников, писателей… есть свои музы. Ну, те, кто их вдохновляет на творчество.

– О Дэн… спасибо, конечно, но мне кажется, ты сильно преувеличиваешь мои возможности, – смутилась Рита.

– Ни капельки. Разве я тебе не говорил, что ты – самая классная девчонка на свете?

– Спасибо за комплимент.

Он вдруг наклонился и поцеловал ее.

Этого Рита никак не ожидала – она вздрогнула и отшатнулась назад.

– Что ты? – с удивлением спросил Дэн. – Прости, если тебе неприятно…

– Нет, мне не… не неприятно, – растерянно ответила она. – Только не хотелось бы, чтобы нас здесь кто-нибудь увидел. Понимаешь, тут столько знакомых ходит…

– Здесь никого нет, – огляделся Дэн.

– Люся, здесь может пройти Люся! – с отчаянием произнесла Рита. – Если она нас увидит вместе, то ей станет еще хуже. Хотя… сегодня в школе мне показалось, что ее ничуть не тревожит наш разрыв.

– Ты скучаешь без нее?

– Да…

«Боже мой, что я наделала! – вспомнила Рита на следующий день. – Я же забыла зайти на тети-Кларину квартиру и полить цветы!»

Со всеми этими встречами-расставаниями у нее из головы вылетела работа, за которую ей должны были заплатить. Хотя Рита пропустила всего лишь день, все равно она очень расстроилась – ведь она обещала заходить к тете Кларе каждый день!

После школы она сразу же побежала в дом, где жила мамина подруга.

К счастью, рыбки не сдохли, а цветы не завяли. Да и что с ними со всеми могло случиться! Наоборот, Рита даже с облегчением вспомнила, что рыбок можно кормить не каждый день, ведь они, как и люди, страдают от переедания и разгрузочная диета им не помешает.

– Цветочки мои, василечки… – весело распевала Рита, поливая цветы. Лианы опустились до пола – теперь стены тети-Клариного жилища напоминали джунгли, листья фикуса сверкали в лучах солнца темно-зеленым, изумрудным блеском, цвела герань… Целый час ухаживала Рита за растениями, даже устала.

Она уже собралась уходить, но вспомнила, что опять забыла про чудика.

– Привет, чудик, как ты тут? – спросила она, выходя на лоджию, всю залитую солнечным светом. И испугалась – с любимым цветком тети Клары явно что-то произошло. – Ой, что с тобой, чудик…

Чудик был весь покрыт какими-то зелено-коричневыми наростами, которых еще позавчера не было. «Что же я наделала! – с ужасом подумала Рита. – Стоило только один день пропустить, как он зачах! Тетя Клара его пятнадцать лет выращивала, а я в один день загубила ее любимый цветок!»

Рита села на низенькую скамеечку рядом с цветком и заплакала.

Она плакала из-за того, что не сумела сдержать обещания, данного маминой подруге. Она плакала из-за Люси, которую навсегда потеряла. Она плакала из-за театральной студии. Плакала из-за Дэна – потому что он не знал всей правды о ней…

Безобразный чудик безучастно прислушивался к ее всхлипываниям. «Скоро он, наверное, совсем завянет, – подумала Рита. – И во всем виновата я. Скажу тете Кларе, что не надо мне никаких денег, потому что я не смогла справиться со своими обязанностями. Обойдусь без этого дурацкого велосипеда!»

И Дэн. Может быть, стоит ему рассказать, что ничего необычного в ней нет, никакой загадки?..

Дома Рита спросила у мамы:

– Мам, ты когда-нибудь скрывала какую-нибудь тайну? Ну, не самую страшную, но из-за нее человек, который тебе дорог, переменил бы мнение о тебе?

– Как это? – удивилась мама. Она в этот момент варила суп.

– А так. Будто ты не лучше всех в мире, а самая обыкновенная, – нахмурившись, пояснила Рита.

Мама искоса посмотрела на нее и улыбнулась:

– Вообще-то, я и есть самая обыкновенная женщина. Но я знаю, что я лучше всех в мире – для тебя и для твоего папы. Каждый человек сам по себе – чудо. И ты для нас – чудо…

– Да нет, я не о том, – покачала головой Рита. – В общем, должны ли быть тайны, которые надо скрывать от своих друзей?

– Вполне возможно. Хотя, знаешь, все тайны рано или поздно раскрываются. Я думаю, в некоторых случаях не мешает сразу признаться во всем, чтобы не попасть потом в неприятное положение.

– А если люди начнут из-за этого думать о тебе хуже?

– Что ж, это будет испытанием их чувств. Попробуй, хватает ли соли?

Рита взяла ложку и с видом эксперта продегустировала суп.

– Знаешь, мам, соли хватает, но вот перца маловато. Кстати, я в одном кулинарном шоу видела, что в суп можно бросить немного сахара… – И она зачерпнула из банки, стоявшей на полке, целую ложку сахарного песка.

– Рита, не так много! – в ужасе закричала мама. – Это же первое, а не компот на третье!

– Мам, а бывает так, чтобы в одной кастрюле было и первое, и второе, и третье? – с любопытством спросила Рита.

– Наверное, при желании можно сварить и такое блюдо. Но лично я не стала бы его есть! – засмеялась мама.

И Рита вдруг приняла окончательное решение. «Расскажу обо всем Дэну! – подумала она. – Пусть он узнает, что в нашей встрече нет никакой мистики и все очень даже обыкновенно. Если я ему действительно нравлюсь, он со мной не расстанется. Ну а если расстанется, то что ж… Значит, не судьба!»

Глава 10

Неприятный разговор

Небо с утра хмурилось.

– Привет, Рита!

– Привет, Дэн!

Они встретились у входа в парк.

– Пойдем, еще раз прокатимся на «американских горках»? – предложил Дэн. – Помнишь, как было здорово?

– Нет, что-то не хочется… – поежилась Рита. – Знаешь, Дэн…

– Что?

– Как-то я намекнула, что у меня есть тайна…

– Страшная? – оживился тот и потер руки. Иногда Дэн был совсем мальчишкой.

– Нет, но зато довольно глупая. Я должна ее тебе рассказать, – сурово произнесла Рита. – На самом деле мы уже встречались когда-то. Ты меня видел наяву, а сны и всякая мистика, о которой ты столько твердил, тут ни при чем.

– Что-то я не понимаю… – растерянно проговорил Дэн. – Где же это мы встречались, я не помню…

Они подошли к озеру и встали у воды. Рыбаки, как всегда, сидели с удочками.

– Перед дождем всегда лучше клюет, где-то я слышала… – рассеянно пробормотала Рита, глядя на рыбаков.

– Разве будет дождь? – удивился Дэн. – Я слышал прогноз погоды – ничего такого не обещали.

– Будет дождь, – упрямо сказала Рита. – Ну, в общем, это не важно… Я обещала тебе кое-что рассказать. Так вот, слушай. Одна женщина уехала в командировку на целый месяц и попросила дочь своей подруги присмотреть за ее квартирой. Ну, цветочки там полить, рыбок покормить и все такое…

– Пока не понимаю, о чем ты, – зачарованно произнес Дэн, глядя на Риту.

– Погоди, сейчас все поймешь. Ну, девочка согласилась и стала приходить туда каждый день. А напротив был дом… И там, на одной из лоджий, она увидела мальчика. Он рисовал картины. В ее сторону он не смотрел, потому что был слишком занят – хотя не исключено, что мог заметить ее краем глаза.

– Кажется, начинаю догадываться! – растерянно прошептал Дэн. – Этой девочкой была ты, да?

– Слушай дальше, не перебивай. Она влюбилась в него. – Рита покраснела, но мужественно продолжила свою речь. – И ей очень захотелось, чтобы этот мальчик обратил на нее внимание. Однажды она потихоньку решила за ним проследить, потому что надеялась что-нибудь разузнать о нем. Ну, хотя бы узнать его имя. А он как раз встречался в одном большом универмаге со своим другом, рыженьким таким парнем…

– С Никасом, точно! – воскликнул Дэн. – Неужели ты следила за нами?!

– Именно. Как самая настоящая шпионка. Даже ко всяким средствам маскировки прибегла… Только ты не перебивай. Так вот.

Рита увлеклась, и теперь ее ничем нельзя было остановить. Она пыталась прочитать по лицу Дэна, как он теперь к ней относится, но пока было непонятно.

– …она ходила за ним по всему универмагу. Она хотела с ним познакомиться и вместе с тем ужасно боялась этого. И вдруг он сам подошел к ней. И сказал: «Нет ли у вас сотового телефона, я должен срочно позвонить…»

– Это была ты?! – вытаращил глаза Дэн. – С ума сойти… Так это ты закуталась в тот зеленый плащ?

– Халат, – поправила Рита. – Но это не важно. Потом она села в кафе недалеко от двух друзей – теперь уже в новом облике, задрапировавшись в большой платок. Он попросил солонку – потому что у них на столике не было соли. А потом он забыл свою сумку…

Дэн не дал Рите договорить. Он схватил ее за руки, с изумлением стал вглядываться в ее лицо.

– С ума сойти… – опять пробормотал он. – Мы действительно уже встречались! Я же чувствовал, что тут что-то не так!

Рита достала из кармана брелок в виде медвежонка.

– Держи, – сказала она. – Отвалился в универмаге от твоей сумки, пока я тебя искала.

– Рита… – Дэн взял брелок. – Я даже не знаю, что теперь сказать.

– А самое интересное было потом, – вздохнула Рита, приступая к окончанию этой истории. – Потом моя лучшая подруга Люся решила познакомить меня со своим парнем. Это был ты…

– Это была ты! – в унисон воскликнул Дэн.

– Не знаю, назовешь ли ты теперь меня своей музой, – усмехнулась Рита. – В общем, теперь ты понял, что я самая обыкновенная девчонка. Чары рассеялись, так сказать.

Они замолчали, глядя друг на друга. Рита все пыталась прочитать по его лицу, что же он о ней думает теперь. Но это у нее плохо получалось. Дэн выглядел растерянным и ошеломленным.

Озеро покрылось мелкой рябью – это пошел дождь.

– Дождь… – сказал Дэн, смахивая капли с лица. – Ты была права. Пошел дождь!

– Ну что теперь делать будем? – мрачно спросила Рита.

– Как что – от дождя надо спрятаться, вот что! – Дэн схватил Риту за рукав и потащил в сторону пустой беседки, которая стояла неподалеку.

Они ждали, пока закончится этот весенний ливень, и молчали. Каждый чувствовал растерянность и неловкость.

– Рита…

– Что? – безучастно спросила она.

– Это все ерунда – ну, то, что ты мне рассказала сейчас, – нерешительно произнес Дэн. – Видел я тебя раньше или не видел, следила ты за мной или нет… Все равно ты хорошая девчонка, и… и еще спасибо тебе за сумку. У меня там были краски и кисточки – очень ценные, я без них как без рук!

– Пожалуйста.

– Ты что, обиделась на меня? Сама мне все рассказала и сама обиделась? Рита, но это смешно… – Дэн попытался улыбнуться, но для Риты это было последней каплей.

– Тебе смешно? – взорвалась она. – Я, как дурочка, тебе в любви призналась, а ты надо мной смеешься?..

– Рита, ты не поняла…

– Все я поняла! – сердито сказала Рита. – Ты просто добрый, Дэн, ты не хочешь меня обижать. На самом деле ты, наверное, теперь жалеешь, что расстался с Люсей, потому что я… потому что я…

Рита не договорила фразу и бросилась бежать.

– Рита!

– Не ходи за мной! – крикнула она. – Не ходи! Я не хочу тебя больше видеть!

Рита, плача, долго бежала под дождем. Она хотела, чтобы Дэн как-то по-другому отнесся к ее рассказу. Он не должен был быть таким растерянным и смущенным, словно ему было неприятно признание Риты. «Конечно, он думал, что я муза, что я какое-то необыкновенное существо с другой планеты, а теперь выходит, я обычная девчонка, которая во все сует свой нос!»

Постепенно дождь перестал литься – впрочем, как и Ритины слезы. Странно, хоть и закончился ее короткий роман с Дэном, но на душе у нее почему-то стало легче. Она правильно сделала, что во всем ему призналась. Зато стало ясно, что она ему не нужна.

Рита купила мороженого в палатке и медленно побрела в сторону дома.

Тучи над головой разошлись, и выглянуло теплое солнышко, мокрый асфальт под ногами быстро сох.

И вдруг Рита увидела Люсю.

Люся торопливо шла по улице и оглядывалась по сторонам, как будто искала кого-то. Лицо у нее было встревоженное и несчастное. Рита даже не ожидала, что так обрадуется своей подруге. Значит, ей тоже плохо, значит, она тоже переживает из-за их ссоры! Может быть, это ее она ищет?..

– Люся! – закричала она. – Я здесь!

Люся махнула Рите рукой в ответ и полезла за мусорные контейнеры, которые были приткнуты между двумя домами. Там она принялась ворошить большие картонные коробки.

Тут Рита поняла, что Люся ищет вовсе не ее. Тогда кого же? С чего это ее подруга стала лазить по помойкам?.. Теряясь в догадках, Рита подбежала к Люсе.

– Люсенька, ты на меня больше не сердишься? – жалобно спросила она, машинально облизывая мороженое.

– Рита, Павлик пропал, – сказала Люся странным напряженным голосом, разбрасывая в разные стороны пустые коробки, как будто там кто-то мог прятаться.

– Что?

– Павлик пропал. Я его оставила в песочнице, всего на полчаса, вернулась – его уже нет…

Рита почему-то подумала, что ничего страшного нет – найдется мальчишка, скорее всего он куда-нибудь залез, желая поиграть в прятки.

– Сейчас мы его вместе поищем! – сказала она, без всякого сожаления выбрасывая мороженое в мусорный контейнер. – Павлик! Павлик, ты где?! – принялась она с энтузиазмом искать брата подруги.

Люся говорила с ней, Люсе была нужна ее помощь! Рита не сомневалась, что теперь они помирятся.

– Павлик! Павлик! – кричали они, заглядывая во все закоулки.

– Вон там, за трансформаторной будкой посмотри!

– Там никого, пошли в соседний двор…

– Тетенька, вы мальчика не видели – такой светленький, лет пяти? Нет, ну, извините…

– Гражданин, вы ребенка здесь не видели?

– Какого? Рыженького, в синей куртке?

– Нет, это не наш…

Рита с Люсей обегали все окрестности, опрашивая прохожих, но Павлика нигде не было.

– Что же делать… – Люся в изнеможении упала на скамейку во дворе и закрыла лицо руками. – Родители меня точно убьют.

– Ничего, мы сейчас передохнем и снова пойдем искать, – погладила ее по плечу Рита.

– Рита, его украли! – всхлипнула Люся. – Или он сам сбежал от меня!

– Ну что за глупости, Люся, с какой это стати он должен был от тебя сбежать? – пыталась утешить ее Рита.

– С такой… Я ему сама сказала перед тем, как оставить в песочнице, что он мне надоел…

Рита широко открыла глаза:

– Ты ему так сказала? Ох, Люська, это ты зря…

– Да я сама знаю, что зря! – закричала Люся. – Павлик, наверное, на меня очень обиделся и ушел куда глаза глядят. А сейчас такое движение на дорогах… и собаки такие страшные ходят – всякие ротвейлеры и доберманы, да еще без намордников!

– Ты что, хочешь сказать, что Павлика съела собака? – удивилась Рита.

– Может быть, и съела, – со странным выражением лица произнесла Люся. – Потому что я не раз говорила о том, что хорошо бы, если бы Павлик куда-нибудь исчез. Ну, конечно, я не всерьез это говорила – а так, потому что не в настроении была… Но сегодня мои слова вдруг почему-то сбылись! – с ужасом закончила она. – Павлик на самом деле исчез, словно сквозь землю провалился!

– Да-а… – растерянно пробормотала Рита.

– Мне очень жаль, что я так относилась к Павлику. Ведь на самом деле он очень хороший. Уж лучше бы… уж лучше бы это я куда-нибудь пропала!

– Нет, не может быть, чтобы он вот просто так взял и пропал, – с сомнением произнесла Рита. – Слушай, сегодня какое число?

– Двадцать шестое, а что? – всхлипывая, спросила Люся.

– Двадцать шестое… – повторила Рита, наморщив лоб. – Погоди-ка, ведь было что-то связано с этим числом, только я не помню, что именно…

– Что? – спросила Люся, вытирая слезы. – Голицына, ну вспомни! Тут всякая мелочь может быть важна!

Какие-то смутные воспоминания проносились в голове у Риты, которые имели непосредственное отношение к сегодняшнему дню. И вдруг Рита вспомнила…

– Виола! – прошептала она и вскочила.

– Что – Виола? – тоже шепотом переспросила Люся.

– Виола именно двадцать шестого собиралась лететь на родину! Она как-то упомянула об этом и еще сказала: кто потом будет угощать Павлика шоколадными конфетами?.. Виола его украла!

– Точно! – ошеломленно произнесла Люся. – Она всегда ругала меня за то, что я плохо обращаюсь со своим братом и что ей бы такого сыночка, как Павлик… Это Виола!

Конечно, это было только предположение, но оно выглядело очень убедительно.

– Надо срочно в милицию! – воскликнула Рита. – Пусть они объявят Виолу в розыск!

– Ой, пока им все объяснишь, она сто раз успеет границу пересечь… – дрожащим голосом проговорила Люся. – Каждая секунда дорога!

– Каждая секунда… а что ты предлагаешь? – спросила Рита. – Разве мы сможем сами найти твоего брата?

Похоже, у Люси уже сложился в голове план, как спасти Павлика.

– Еще как сможем! Вот что… мы должны узнать, когда сегодня рейсы на Италию, – сказала Люся. – И вообще, из какого аэропорта!

– Как же мы это узнаем? – с сомнением произнесла Рита. – Не проще ли обратиться в милицию?

– Не проще! У меня дома справочник лежит, – ответила Люся. – Надо позвонить и узнать!

Как сумасшедшие, девочки бросились к Люсе домой, нашли этот справочник, потом позвонили в аэропорт. Через десять минут они уже знали, что сегодня есть единственный рейс на Италию. Москва – Рим, отправление в восемнадцать ноль-ноль из Шереметьева…

– До отправления полтора часа, – прошептала Люся. – Рита, у нас есть шанс. Ты мне поможешь?

– Конечно, – твердо произнесла Рита, ни секунды не сомневаясь. – Надо срочно ехать в аэропорт!

Сначала они хотели поймать такси (для такого дела Люся даже разбила свою копилку, в которой лежали деньги, подаренные ей всякими бабушками и тетушками), потом девчонки решили, что на метро будет быстрее.

– Сейчас ведь час пик, на дорогах пробки! – сказала Люся. – Бежим, Голицына, пока самолет не улетел!

Несмотря на экстремальную ситуацию, в которой они находились, Рита не могла не радоваться тому, что Люся продолжает с ней общаться и даже попросила о помощи. Рита даже хотела рассказать ей, что поссорилась сегодня с Дэном, но потом решила, что это будет как-то неуместно. «Лучше потом расскажу! – решила она. – Когда мы Павлика найдем…»

Павлик сидел на скамейке в зале ожидания и от нечего делать болтал ногами.

– Ах, Паоло, надо еще совсем немного подождать! – сказала Виола по-итальянски, вздыхая и нервно оглядываясь по сторонам. – Осталось меньше часа.

Павлик кивнул. Он прекрасно все понимал – до их рейса оставалось немного времени, и надо потерпеть до тех пор, пока не объявят посадку. На самолете он еще никогда не летал, но всегда хотел оказаться в небе. Он вообще мечтал стать летчиком, когда вырастет, – правда, еще никто не знал об этом его желании. Сегодняшнее приключение ему очень нравилось.

Все началось с того, что они с Люсей вышли из дома, едва только кончился дождь.

– Павлик, быстрей! – строго сказала ему старшая сестра. Она в последнее время сильно нервничала и постоянно бормотала себе под нос: «Голицына предательница! Голицына предательница!» Она из-за чего-то очень обиделась на свою подругу.

Если бы у Павлика были друзья, то он никогда бы на них не стал обижаться. Но у Павлика друзей не было. В детском садике все смеялись над ним и называли немым.

Родители, конечно, любили его, но им все время было некогда – они работали с утра до вечера.

Пыхтя, он завязывал на ботинках шнурки.

– Быстрее, Павлик, – повторила Люся. – Мне еще Гальке Шалевич надо журналы отдать. Если б ты знал, какая она дура! Но что поделать… Голицына не должна догадаться, как мне плохо. Пусть думает, что с другими девчонками мне интереснее, чем с ней!

Павлик наконец справился со шнурками. Они с сестрой вышли во двор.

– Сиди здесь! – сурово произнесла Люся, указав на песочницу. – Вот тебе ведерко и совок, делай куличи. И не вздумай никуда уходить! Ах, и за что мне такое наказание, как же ты мне надоел! – И она ускакала, держа под мышкой стопку разноцветных журналов.

Павлик, в общем, и не собирался никуда уходить. Он сидел в песочнице и усердно копал влажный после дождя песок. Из такого очень хорошо получались куличи.

А потом из подъезда вышла Виола с большим чемоданом.

– О, Паоло, мой хороший мальтшик! – запричитала она. – Я сегодня улетаю на родина…

Павлик прощальным жестом помахал ей лопаткой. В общем, ему нравилась Виола – она была доброй и каждый раз дарила ему конфеты. И еще говорила, что всегда хотела такого сыночка, как он.

– О, Паоло, если бы у меня был наследник! – Вот и в этот раз завела она старую песню. – Я бы знала, кому завещать свою пиццерию…

Павлик был в курсе, что такое пиццерия – это такая столовая, где делают лепешки из тонкого теста, намазанные сыром и томатной пастой. Довольно-таки невкусно – однажды он пробовал эти лепешки. Уж лучше бы эта Виола была владелицей кондитерской фабрики.

– Паоло, поехали со мной? – вдруг всхлипнула Виола. – Бедный мальтшик, тут тебя все обижают… А я завещаю тебе свою пиццерию! Мы полетим на самолете – ту-ту!.. Я всем скажу, что ты мой сынок.

Перспектива полетать на самолете оказалась очень заманчивой. Павлик отбросил совок в сторону и решительным жестом отряхнул руки.

– Ты согласен? – обрадовалась Виола. – О Мадонна! Беллиссимо!

Свободной рукой она схватила мальчика за руку. Быстрым шагом они вышли со двора.

В этот момент никого поблизости не было, и никто не заметил, что Павлика похитили.

Когда через некоторое время вернулась Люся, то она обнаружила, что ее брата нет на привычном месте…

Глава 11

«Мы снова вместе!..»

– Прости меня, Люся, – сказала Рита.

– Это ты меня прости! – всхлипнула Люся. – Я, в общем, знаю, что ты ни в чем не виновата…

Они только что вышли из метро на конечной станции и теперь сели в автобус, который шел до самого аэропорта. Автобус был набит людьми, которые торопились на свой рейс, нагруженные всякими сумками и чемоданами, и поэтому на двух взволнованных девчонок никто не обращал внимания.

– А если Виола уже улетела с Павликом? – с тоской спросила Люся, глядя в окно автобуса, за которым мелькали деревья.

– Нет, еще есть время! – пыталась поддержать ее Рита. – И потом, у нее же нет документов на Павлика, а, говорят, без документов никого не пускают через границу! Их задержат, непременно задержат!

– А вдруг она успела раздобыть какие-нибудь поддельные паспорта? Сейчас очень много мошенников, которые подделывают всякие документы! К тому же Павлик немой! – прошептала Люся с отчаянием.

– Ну и что?

– А то. Значит, он ничего не сможет сказать. И позвать на помощь никого не сможет. Виола всех убедит, что он тоже итальянец! И я никогда не увижу больше своего брата!

Рита внимательно посмотрела на свою подругу.

– Значит, ты его все-таки любишь? – спросила она.

– Да, – кивнула Люся. – Только я слишком поздно поняла это! Ах, Павлик, если я тебя найду, то я больше никогда тебя не обижу, я никогда не скажу тебе, что ты мне надоел!

– Люся, мы найдем его, – твердо пообещала Рита. – И все будет хорошо!

– Спасибо, Рита, что поддержала меня в трудную минуту, – пробормотала Люся, пожав ей руку. – Я… я не против того, чтобы ты дружила с Дэном. Знаешь, если честно, он мне никогда особенно не нравился. Просто мне было приятно, что мной интересуется такой умный и красивый парень, – но и только. А ты… ты по-настоящему в него влюблена, я это вижу!

Автобус быстро мчался по дороге, мелькали за окном деревья, сливаясь в одну сплошную полосу, но девочкам казалось, что он тащится еле-еле.

– Теперь это уже не имеет никакого значения. Я поссорилась с Дэном, – призналась Рита.

– Как? – удивилась Люся. – Из-за чего?

– Ну, я ему сказала, что уже давно влюблена в него, а он… знаешь, ему как будто неприятно было это услышать, – ответила Рита.

– Голицына, да ты что – нельзя первой признаваться в любви парню! – пораженно воскликнула Люся, которая, как ей казалось, неплохо разбирается в человеческой психологии. – Надо было дождаться, пока он сам это сделает!

– Вот-вот! И еще я ему сказала, что я самая обыкновенная девчонка – а то он про меня думал всякую возвышенную ерунду… – вздохнула Рита.

Автобус тем временем подруливал к стоянке в аэропорту.

– Рита, ты необыкновенная, – строго сказала Люся. – Ты очень хороший человек! И вообще, я не права насчет того, кому надо первым признаваться в любви… Может, ты зря на него обиделась, а, Рит? Может, он просто не ожидал этого? Тебе надо еще раз поговорить с Дэном!

– Ну, не знаю… – махнула рукой Рита. – По-моему, мой роман на этом закончился. Ладно, давай выходить…

С трудом девчонки пробились сквозь толпу пассажиров, спешащих ко входу.

– Вон, там, гляди, – это не Павлик?

– Нет. Это какой-то другой ребенок…

Они оказались внутри здания аэропорта и принялись обследовать все вокруг – залы ожидания, кафе, туалеты…

– О, Паоло, скоро объявят наш рейс! – вздрогнула Виола, взглянув на часы. – Надеюсь, этот господин Навозников… то есть Повозников (о Мадонна, какие трудные имена у этих русских!), вручил мне хорошие документы и нас не задержат на контроле! Я ведь отдала столько денег этому мошеннику!

Она очень волновалась, что ее могут обвинить в похищении чужого ребенка. Но Виола так хотела, чтобы все считали этого маленького, белокурого мальчика ее сыном, что даже страх не мог остановить ее. Кроме того, она считала, что спасает Павлика от жестоких и равнодушных родственников, которым было совершенно наплевать на ребенка. Чего стоит эта Лусия – надменная грубиянка, которая вечно кричала на маленького Паоло!

Павлик в этот момент высунул язык и показал на него пальцем.

– Что ты хочешь, мой ангелочек? – встревожилась Виола. – Ты хочешь кушать, да?

Павлик отрицательно затряс головой.

– Ты хочешь пить?

Павлик утвердительно кивнул.

– О Мадонна, ребенка мучает жажда! – встревожилась Виола. С одной стороны, она очень боялась оставлять Павлика одного, а с другой – она не могла допустить, чтобы ребенок мучился от жажды. – Что же делать?..

Павлик замычал еще громче, показывая, что он может умереть от жажды. Сердце Виолы не выдержало.

– Посиди здесь, никуда не ходи! – сказала она, вскакивая с кресла. – Я сейчас принесу тебе водички… Скоро объявят посадку! Моменто…

И она понеслась, расталкивая людей, в сторону буфета.

Павлик тем временем, оглядывая просторный зал ожидания, подумал о том, а не зря ли он доверился этой тетке? Конечно, Виола была доброй, она обещала покатать его на самолете, но что делать с мамой, с папой, с сестрой Люсей?

Вот если бы Люся не была такой сердитой, то он, наверное, остался бы… Или лучше улететь с Виолой в эту Италию, которой он в глаза не видел?..

– Родители меня убьют, это точно! – прошептала Люся. – Рита, мы уже сколько времени тут бегаем, но его не нашли…

– Заглянем еще в тот зал! – сказала Рита. – Мы не могли ошибиться…

Они в очередной раз побежали между рядов кресел, в которых сидели и даже лежали ожидающие своего рейса пассажиры.

– Знаешь, дело даже не в том, что скажут мне родители… – запыхавшись, продолжила Люся. – Я сама всю жизнь буду чувствовать себя виноватой. Бедный Павлик… ведь я даже не успела сказать ему, как я люблю его! Мой бедный, глупый братишка, куда же ты пропал…

И Люся опять заревела.

– А там кто сидит? – вдруг сказала Рита, вставая на цыпочки. – Вон в том углу, возле окна?

– Где? – размазывая по лицу слезы, без всякой надежды оглянулась Люся. – У какого окна?

– Да вон, возле самого крайнего окна… – взволнованно произнесла Рита. – В светлой курточке… Ой, это он! Это Павлик!

– Павлик! – чуть не задохнулась от счастья Люся. – Павлик…

И она побежала к брату по узкому проходу, на ходу перепрыгивая через чужие чемоданы и сумки – вероятно, в этот момент Люся могла поставить мировой рекорд по бегу с препятствиями – так быстро она преодолела расстояние, разделяющее ее с братом.

– Павлик…

Никаких сомнений быть не могло – в самом углу зала ожидания сидел пропавший мальчишка и как ни в чем не бывало с любопытством таращился по сторонам. Павлик еще никогда не бывал в аэропорту. Окружающая обстановка вызывала у него интерес.

– Павлик, я чуть с ума не сошла! – Люся заревела, потом засмеялась, потом снова заревела. Она обнимала и тормошила брата, а тот смущенно отворачивался, всем своим видом показывая, что он тут ни при чем. Как будто он совершенно случайно сюда попал…

Рита тоже обрадовалась, что брат ее подруги нашелся.

– А где Виола? – спросила она, оглядываясь по сторонам. – Наверное, надо заявить на нее в милицию… Павлик, где Виола?

Павлик недоуменно развел руками – понятия не имею, мол… На самом деле он не понимал, отчего Люся и Рита так разволновались.

– Ладно, пошли отсюда… Ну ее, эту Виолу! – пробормотала Люся, продолжая обнимать брата. – Скоро родители придут, а нас дома нет. Вот переполох поднимется!

Они взяли мальчишку за руки и быстро пошли к выходу.

В буфете толпился народ. Все торопились, ругались и никого не пропускали без очереди.

Виола хотела поскорее купить сок для Паоло, но, с другой стороны, она решила не привлекать к себе внимание. Нервничая, она отстояла очередь и купила пакетик сока.

«На месте ли мой маленький Паоло? – думала она, возвращаясь обратно. – Может быть, его надо было взять с собой?»

Виола вошла в зал ожидания и сразу же увидела, что Павлика нет на месте. «Куда же он пропал?!» – взволновалась она, оглядываясь вокруг, и тут заметила, что Павлика ведут к выходу Люся и Рита. Значит, они все-таки нашли его…

Поднимать скандал и отнимать у самоуверенных девчонок маленького Паоло не имело никакого смысла – сразу бы выяснилось, что он вовсе не ее сын. Виола обреченно села в кресло рядом со своей сумкой. Ну вот, у нее отняли ее сыночка… А она так надеялась, что впереди ее ждет счастливая жизнь, в которой она больше не будет такой одинокой!

– О Мадонна, что же мне теперь делать…

Маленькая белая собачонка ткнулась ей в руки. Откуда она тут взялась? Наверное, спала где-нибудь под сиденьями… Виола достала бутерброд с колбасой и скормила всю колбасу собаке.

Теперь та преданно смотрела на нее карими глазами и виляла коротким лохматым хвостом.

– Объявляется посадка на рейс Москва – Рим, пассажиров просим пройти на посадку… – объявили по громкой связи.

– Пора… – вздохнула Виола.

Собачка тихонько тявкнула и еще сильнее завиляла хвостом.

«Может быть, взять ее с собой? – вдруг подумала Виола. – Она будет жить вместе со мной, охранять по ночам мою пиццерию… С собакой я не буду такой одинокой!»

Виола выложила из сумки кое-какие вещи. Бездомная псина поняла все без лишних слов. Она запрыгнула в сумку и свернулась калачиком.

– Сиди тихо… – прошептала Виола. – Тебя никто не должен заметить! А в Риме я сразу же куплю тебе красивый поводок и ошейник…

Следующим днем была суббота.

Сияло солнце, и пахло тополиными почками. Рита с Люсей встретились с утра пораньше. Они так соскучились друг по другу, словно сто лет не виделись!

– Начало только через час, – сказала Люся. – Не торопись, у нас еще есть время.

– Ох, Люся, я так волнуюсь – наверное, даже еще больше, чем ты! – Рита затормошила свою подругу, защекотала.

– Ой, Ритка, перестань! – засмеялась Люся. – Какое уж тут волнение – обычный смотр талантов…

– Ничего себе, обычный! – возмутилась Рита. – Там в жюри будут все известные московские модельеры. Если тебя заметят, то тебя ждет великое будущее.

Несколько дней назад стало известно, что в Доме творчества молодежи будут проводить конкурс «Серебряный наперсток». Люся решила участвовать в нем. У нее ведь было очень много одежды, сделанной ее руками, и не только одежды – еще и всевозможных сумочек, шляп и даже обуви, которую она тоже любила переделывать.

– Ты не обиделась? – вдруг спросила Люся серьезно.

– Господи, Люсенька, за что? – удивилась Рита.

– За то, что я не пригласила тебя показывать мои модели, – покраснев, ответила Люся. – Если хочешь, я сейчас же откажу Галке или Остаповой.

Предполагалось, что именно Галя Шалевич и Остапова будут выходить на подиум в Люсиных творениях.

– Нет, что ты! – засмеялась Рита. – Лучше я буду сидеть в зале и болеть за тебя. Знаешь, так гораздо интереснее! И вообще, было бы жестоко сейчас отказать Галке – ведь она так мечтала хоть один денек побыть моделью, пощеголять на публике в экстравагантных нарядах!

– Но ты для меня важнее, чем какая-то Галка! – горячо воскликнула Люся.

– Я знаю, и поэтому вовсе не обязательно обижать Шалевич, чтобы угодить мне, – сказала Рита. – Слушай, а твои родители придут?

– Я надеюсь… – вздохнула Люся. – Хотя у них столько дел!

– Они так и не догадались ни о чем? – с любопытством спросила Рита. Она, конечно, спрашивала о вчерашнем происшествии, в результате которого Люсин брат едва не отправился в далекое путешествие.

– Не-а… Сказали, что в скором времени наймут няньку для Павлика, а то им вроде как неудобно все время напрягать меня.

– Вот здорово! – обрадовалась Рита. – У тебя будет столько свободного времени!

Люся всегда мечтала о том, чтобы ее хоть немного освободили от домашних хлопот, но сейчас ее, похоже, такая перспектива не очень радовала.

– В общем, это хорошо, конечно… – нахмурившись, пробормотала она. – Только вдруг эта нянька окажется какой-нибудь дурой и начнет обижать его?

– Но ты же этого не допустишь!

– Конечно, не допущу, – строго сказала Люся. – И еще… ведь мне совсем не трудно иногда поиграть с ним. Знаешь, я вдруг поняла, что никогда с ним не играла – ну, только командовала. «Иди сюда, принеси то, не лезь туда…» Я, по сути, даже не говорила с ним.

– А теперь все будет по-другому?

– Ага! – улыбнулась Люся. – Я вчера с ним целый вечер возилась. Я так хочу, чтобы он хоть слово мог произнести в ответ! Ну, хотя бы по имени меня назвал…

– Может быть, Павлик и заговорит когда-нибудь… – задумчиво согласилась Рита. – Если, конечно, с ним все время заниматься!

Они оказались у Дома творчества и зашли внутрь. Здесь уже была целая толпа народа.

К подругам подбежали Галя Шалевич и взволнованная Остапова.

– Ой, Люсенька, мы так боимся! – в один голос заверещали они.

– Ни пуха ни пера… – пожелала им Рита.

– К черту! – ответили они. – Ритка, потом расскажешь нам, как мы выглядели из зала, хорошо?

– Обязательно! – пообещала Рита. – Ладно, встретимся после показа.

Девчонки вместе с Люсей убежали за кулисы – переодеваться.

Зал был уже полон гостями.

Высокий подиум был выдвинут далеко вперед – чтобы зрители могли как следует разглядеть то, что своими руками сшили участники конкурса «Серебряный наперсток». У самого подиума сидели известные модельеры – и нескольких Рита узнала в лицо. «Вот это да! – мысленно ахнула она, встав на цыпочки. – Столько всяких этих, как их там… мэтров! Ой, и телевидение приехало! Представляю, как сейчас волнуются Галка и Остапова – ведь им выходить на подиум, чтобы показать наряды, которые изготовила Люся! Да и Люся, пожалуй, волнуется не меньше».

Тем временем конкурс начался.

Все в зале расселись по местам, шум постепенно утих.

На сцену вышла ведущая и сказала короткое приветственное слово. Ну, вроде того, что в стране много талантливых детей, им надо помочь и все такое…

– Мы надеемся, что когда-нибудь Москва станет столицей моды! – сказала в завершение ведущая. – В сегодняшнем показе представлено все то, что наши юные модельеры сделали своими руками. А авторитетная комиссия выберет лучшие модели одежды!

И ведущая указала ладошкой в сторону именитых гостей. Все захлопали.

«Ох, Люська, ты должна победить!» – взволнованно подумала Рита, переживая за свою подругу. В скором времени она поняла, что переживает не напрасно.

– Предлагаем вашему вниманию модели Юли Катковой, которая живет в Туле. Она шьет с четырех лет… Теперь ей четырнадцать, и Юля может сшить себе и своим друзьям любую вещь!

На подиум один за другим выходили девчонки и мальчишки в Юлиных нарядах – наверное, у той было много друзей у себя в Туле. Юбки и брюки, платья и костюмы, разноцветные сарафаны, украшенные оригинальной вышивкой… Словом, этой самой Юле мастерства было не занимать. В конце своего показа она вышла на сцену вместе с друзьями, которые представляли ее модели.

– Юлия Каткова, четырнадцать лет, город Тула! – под аплодисменты опять провозгласила ведущая.

Потом были Шурик Щукин, который очень ловко кроил из кожи и брезента всякие необыкновенные плащи и куртки, больше походившие на одежду инопланетян; Лиля Туманян, связавшая собственными руками ажурные легкие накидки; Света Школьник, которая ловко мастерила из бумаги, целлофана и пластиковых бутылок смешные платья и шляпы… конкурентов у Люси было много.

– Завершает наш конкурс показ моделей Людмилы Чернавиной, московской школьницы. Людмиле четырнадцать лет. Поприветствуем ее!

Рита захлопала изо всех сил. Весь зал был набит знакомыми и родными тех ребят, которые сегодня выступали. В проходе между рядами стояли папа и мама Люси – они все-таки смогли прийти на конкурс. «Вот Люська обрадуется! – подумала Рита. – Приятно, когда все хотят тебя поддержать!»

– Платье для отдыха! – сообщила ведущая. – Сделано из остатков крепдешина!

На подиум вышла Остапова в этом самом платье. С гордым видом она дошла до конца подиума, повернулась эффектно перед зрителями, отчего шлейф у ее наряда развернулся, словно хвост у диковинной птицы, и четким шагом пошла обратно. В зале захлопали. «Классное платье! – с восторгом подумала Рита. – В таком даже отдыхать жалко!»

– Вечерний наряд. Обратите внимание, дорогие зрители, что костюм, сумочка и шляпка – все сделано руками Людмилы! – объявила ведущая.

Теперь была очередь Гальки Шалевич. Она немного смущалась, но, в общем, тоже красиво прошлась по длинному помосту перед жюри и зрителями. На ней был брючный костюм обыкновенной синей ткани, но так удивительно скроенный, что непонятно было, где у него швы. Шляпку Люся переделала из старого абажура для лампы, украсив его камешками, бусами и перьями, а сумочка представляла собой сеть из золотой проволоки. Туфельки – Рита это помнила – ее подруга Люся соорудила из каких-то старых сапог, у которых она отрезала голенище и нашила елочной мишуры.

Но хоть Люсины модели и были сделаны из старых, уже никому не нужных вещей, выглядели они как-то особенно. Люсина фантазия преобразила их, заставила засверкать по-новому.

В зале все опять оживленно захлопали…

– А теперь – небольшой перерыв! – объявила ведущая. – По его окончании жюри объявит результаты конкурса, и вы узнаете имена победителей.

Глава 12

Всякие интересные события

Рита пришла домой ближе к вечеру.

– Ну как дела? – с любопытством спросила мама. Она была в курсе того, что у Люси состоится ответственный показ в Доме творчества молодежи. – Кто победил-то?

– Мама, ты еще спрашиваешь! – всплеснула Рита руками, падая на диван. – Фу, ну и устала, как будто сама в этом конкурсе участвовала…

– Да, кто же все-таки победил? – Из соседней комнаты выглянул папа.

Рита сделала торжественную паузу, глядя на родителей.

– Победила… Людмила Чернавина! – закричала она. – Первое место! Оригинальность исполнения, свежие идеи и еще что-то… а, вспомнила – смелый замысел! Это не я, это так жюри выразилось.

– Поздравь от нас Люсю, – сказала мама. – Ну надо же, какая она молодец!

– И какой ей будет приз? – спросил папа.

– Ее пригласили в дом моды, в школу известного кутюрье, – сообщила Рита. – Будет постигать основы мастерства. Совершенно бесплатно!

– Здорово! – воскликнула мама. – Теперь у нас будет свой знакомый модельер. Как-нибудь закажем у нее по платью, а, Рит?..

– Я не против! – засмеялась та.

Поздним вечером мама вдруг вспомнила:

– Ой, Рита, я забыла тебе сказать… Тебе же целый день мальчик какой-то звонил!

– Кто? – спросила Рита, и сердце у нее учащенно забилось. Она хотела, чтобы это был Дэн, и в то же время не верила, что он захочет увидеть ее еще раз. – Может быть, Саша Миркин?

– Миркин? Да, по-моему, это он… – рассеянно сказала мама. Рита разочарованно вздохнула. Миркин иногда звонил ей, чтобы узнать домашнее задание. А она так хотела, чтобы это был Дэн!

– Ладно, мам, это не важно… – печально произнесла Рита. – Послезавтра в школе узнаю, что ему было нужно.

– Нет, это был не Миркин, – вдруг сказала мама, наморщив лоб. – Миркина я хорошо знаю. Но кто же это был? Он как-то представился странно…

– Дэн, может быть? – без всякой надежды спросила Рита.

– Точно, Дэн! – обрадовалась мама. – Что за имена вы себе такие придумываете – просто смешно. Точно клички у собак!

– Мама, Дэн – это Денис! – засмеялась Рита. – И ничего тут смешного нет! Просто его все так зовут…

«Дэн, мне звонил Дэн! Интересно, а зачем?.. Наверное, я очень глупо тогда поступила, когда убежала от него, – подумала Рита. – Ведь он не хотел меня обидеть. Просто мне самой стало так стыдно, когда я во всем ему призналась, что захотелось поскорей скрыться».

И перед Ритиным мысленным взором пронеслись эпизоды из прошлого. Как она стоит на лоджии у тети Клары и смотрит на соседний дом. А там Дэн рисует свои картины.

Еще вспомнила, как бегала за ним по универмагу. Несколько раз он обращался к ней с разными просьбами, но так и не понял, что перед ним одна и та же девчонка. Все из-за этого палантина… Который вовсе и не палантин, а обычный большой платок, купленный на распродаже! Люся бы сказала – удивительно, как аксессуары могут изменить внешний вид! И это чистая правда…

А потом она узнала, что Дэн – парень ее лучшей подруги. Вспомнив это, Рита вздохнула. Как же она тогда переживала, что Люся на нее обидится! Впрочем, так оно и случилось. Правда, они потом помирились, вместе искали Павлика.

А художественная выставка?

Рита закрыла глаза, и перед ней пронеслись рисунки, на которых Дэн изобразил ее, думая, что она, Рита, – девушка из его мечты… Все-таки зачем он звонил ей?

Эта мысль не давала Рите покоя.

Что, если Дэн звонил ей, чтобы сказать о том, что они никогда больше не встретятся? Очень даже вероятно. После того как он узнал, что ничего мистического в их знакомстве нет, он вполне мог потерять к ней всякий интерес!

А если нет? Если он звонил ей потому, что соскучился, что хотел видеть ее?.. Если бы это было правдой!

Всю ночь Рита не спала, ворочалась с боку на бок и представляла, как они с Дэном разговаривают. Оттого что она ночью глаз не могла сомкнуть, Рита проспала до полудня.

– Привет, сонное царство! – сказала мама, когда Рита наконец вышла из своей комнаты, вся разбитая и несчастная от того, что в жизни ее не было никакой определенности. – Тебя как раз к телефону. Ты подойдешь?

– Что? – переполошилась Рита, мгновенно приходя в себя. – Кто? Мам, да скажи ты толком – кто на этот раз? Может, Люся?

– Нет, опять все тот же юноша по имени Дэн, – проговорила мама.

– Не может быть… – растерянно пробормотала Рита и бросилась к телефону на кухне.

– И что за Дэн такой?.. – недовольно сказала мама, глядя дочери вслед. – Хотела бы я на него посмотреть! Хм, а это идея – надо попросить Риту, чтобы она как-нибудь пригласила его к нам в гости…

Рита тем временем забралась с ногами на диван, который стоял у них на кухне, и сказала в трубку:

– Алло?

– Привет, Маргарита… – раздался в телефонной трубке знакомый голос, от которого у нее еще сильнее забилось сердце. – Ты все еще сердишься на меня? Честное слово, я так и не понял, чем тебя обидел… Но все равно, хочешь – я попрошу у тебя прощения?

Это был Дэн!

– Не надо, – проговорила она. – Ты ни в чем не виноват. Просто я тогда вдруг решила, что ты не захочешь со мной встречаться – ну, после того что я о себе рассказала.

– Ерунда какая! – воскликнул Дэн, и Рита почувствовала, что он улыбается там, на другом конце провода. – Я тебе звоню целыми днями, ищу. Давай встретимся! Я тебя тысячу лет не видел…

Рита тоже улыбнулась, глядя в окно. Там ветер играл зеленой листвой, под деревьями ходила Люся, а рядом с ней – Павлик.

– И я тебя тысячу лет не видела, – ответила Рита. – Давай встретимся… Ой, только не сегодня, у меня сегодня куча дел! Где-нибудь на той неделе, ладно?

– Хорошо. Только не пропадай больше никуда, договорились? – тихо произнес Дэн.

– Обещаю. На самом деле я никуда и не пропадала, – ответила Рита, продолжая глядеть в окно. – Было столько событий… Особенно вчера. Это из-за Люси.

– Так вы помирились? – обрадовался он.

– Ага… И она совсем не против, чтобы мы с тобой встречались.

– Рита…

– Что?

– Нет, ничего. Скажу при встрече.

– Ладно, – согласилась Рита. – Тогда до встречи?

– До встречи…

Она быстро позавтракала, умылась и выскочила во двор. «Только бы они не ушли!» Но Люся и Павлик никуда и не думали уходить.

– Ой, Ритка! – обрадовалась Люся. – А я тебя все жду, жду… Хорошо, что ты догадалась выйти.

– Я вас в окно видела. Привет, Павлик!

Павлик застенчиво кивнул в ответ. Рита заметила, что ее подруга и правда как-то по-другому относится к своему брату – она теперь и смотрит на него гораздо дружелюбнее.

– А что случилось? – с любопытством спросила Рита.

– В общем, ничего. Просто я все еще не могу прийти в себя после вчерашнего успеха. Ох, Ритка, кто мог ожидать, что я победю… то есть побеждю… тьфу ты, займу первое место!

– У тебя настоящий талант к швейному делу, ничего удивительного тут нет, – пожала плечами Рита.

Люся замолчала, пристально глядя Рите в глаза.

– Рита, я хочу отдать тебе свой наряд, – наконец тихо произнесла она. – Он тебе пригодится.

Рита ничего не поняла.

– Какой еще наряд? – удивленно спросила она. – И почему это он мне должен пригодиться!

– Костюм Джульетты.

– Зачем же мне костюм Джульетты? Я ведь не участвую в спектакле… Люська, да что ты такое говоришь – скоро премьера, тебе самой этот костюм понадобится!

– Павлик, иди пока, посиди на качелях, – ласково сказала Люся брату. Тот убежал, а Люся продолжила разговор: – Рита, я решила уйти из студии.

Рита побледнела.

– Люська, да ты что такое говоришь! Зачем ты хочешь уйти? Это из-за меня, да? Из-за того, что меня Роберт Львович тогда похвалил? Брось, это все ерунда, у меня просто случайно получилось прочитать монолог как надо!

– Нет, не случайно, – загадочно улыбнулась Люся. – Ты прирожденная актриса, Голицына, а я…

– Люська, перестань! – рассердилась Рита. – У тебя талант, у тебя бабушка была народной артисткой…

– Вот именно что – бабушка! А талант по наследству не передается, – засмеялась Люся, совсем не переживая из-за того, что отказывалась от роли. – И вообще, ты знаешь – у меня другой талант. Мне гораздо больше нравится заниматься моделированием одежды, чем выступать на сцене.

– Это, конечно, так… – растерянно пробормотала Рита. – Но возьмет ли меня Роберт Львович в студию? Ведь скоро премьера, а лошадей, как ты знаешь, на переправе не меняют…

– Чушь какая! Мы не лошади, мы люди. Я открою тебе секрет… – прошептала Люся. – Роберт Львович считает, что именно ты лучше всех можешь сыграть Джульетту. Я тебе не говорила, потому что мы поссорились тогда. Чего ты боишься? Роль ты наизусть знаешь, и все такое… Самое главное – ты хочешь?

Вопрос был задан в лоб.

Хотела ли Рита участвовать в работе студии… Еще совсем недавно она не представляла себя в роли артистки, даже наоборот, думала, что это мастерство ей недоступно. Всего лишь раз она была на сцене, но в те мгновения она сумела по-настоящему перевоплотиться…

– Хочу, – сказала Рита.

– Вот и отлично! – обрадовалась Люся. – Тебя Роберт Львович во вторник ждет. Он меня спрашивал – не буду ли я возражать, что на мое место придешь ты, но мне это все до лампочки… Ой, Ритка, я теперь совсем в другом вижу свое призвание!

– Люся, я с Дэном помирилась, – вдруг призналась Рита. – Он хочет со мной встретиться.

– Ты как будто спрашиваешь меня, одобряю я это или нет. Брось, Рит, я не ревную.

На самом деле тень пробежала по Люсиному лицу, словно облачко в ясный день. Все-таки Люся еще немного ревновала…

– Может быть, сходим за мороженым? – предложила Рита первое, что пришло ей в голову.

– За мороженым? Что ж, это неплохая мысль… – встряхнулась Люся. – Павлик, идем с нами!

Павлик прибежал и схватил сестру за руку. Втроем они пошли к большому супермаркету, который находился на соседней улице.

– Тепло, как летом… – мечтательно пробормотала Люся. – Ну как, скоро тебе заплатят твои денежки?

– Скоро… – вздохнула Рита. – Но я, наверное, от них откажусь.

– Ой, ты чего так?

– А вот так… Я любимый тети-Кларин цветок погубила. Она его пятнадцать лет выращивала, а я его забыла полить. И он вот-вот окончательно загнется, – печально произнесла Рита. – Ладно, обойдусь без велосипеда.

– Забыла полить? Да, цветы без воды засыхают… – присвистнула Люся. – Хотя если этому цветку столько лет, то он вполне мог умереть своей естественной смертью. Вон, тюльпаны на клумбе всего две недели росли, потом увяли. У каждого свой срок.

– Ты думаешь? – с любопытством спросила Рита. Они наконец добрели до супермаркета. Там, у входа, стояла большая палатка.

– Я возьму шоколадное… – озабоченно сказала Люся. – А ты, Рит, какое?

– Ванильное с фруктовым наполнителем.

– Павлик, а ты хочешь мороженого? – машинально спросила Люся.

– Хочу.

– Он любит с шоколадной стружкой, – сказала Люся. – Я все его вкусы знаю.

– Люська… – ошеломленно прошептала Рита, глядя большими глазами на Павлика. – Ты что, не слышала?..

– Что? – удивленно спросила она, а потом схватилась за голову. – Ритка… Он же говорит! Он сказал – хочу!..

Павлик стоял перед ними и скромно ковырял в носу.

– Павлик! – Люся села перед ним на корточки и обняла его. – Мы не ослышались? Нам не показалось, нет?

Павлик стеснительно пожал плечами.

– Ты словами отвечай! – умоляюще воскликнула Люся.

– Павлик, скажи что-нибудь еще! – заволновалась Рита.

– Хоть словечко!

Павлик молчал и улыбался. В какой-то момент девочки даже решили, что им это все показалось.

– Может, это была галлюцинация? – растерянно спросила Люся. – А, Рит?

– В потолке открылся люк, ты не бойся, это глюк… – пробормотала Рита. – Может, это чья-то шутка?

– Какая еще шутка… – Люся чуть не плакала. – Павлик, миленький, ну скажи еще что-нибудь! Я тебя очень прошу!..

Павлик опустил глаза и тихо произнес:

– Люся.

– Он говорит! – с восторгом сказала Люся. – Он назвал меня по имени!

Они тормошили Павлика и обнимали, затем купили ему мороженого. Потом стояли рядом и с гордостью смотрели, как мальчишка его ест.

– Вот папа с мамой обрадуются… – зачарованно произнесла Люся. – Они, наверное, даже в обморок упадут.

– Обязательно упадут! – авторитетно кивнула Рита. – А то все уже думали, что он немой.

– Павлик, скажи еще что-нибудь! – потребовала Люся у брата.

Тот застенчиво отвернулся, не выпуская из рук мороженого.

– Ладно, для первого раза достаточно! – засмеялась Рита.

И в этот момент из самораспахивающихся дверей супермаркета вышел Первухин с большим пакетом. Он увидел Люсю и чуть не уронил свои покупки.

– Первухин, а у нас Павлик заговорил! – с гордостью сообщила Люся.

– А? Типа, здорово… Привет, Люсь!

Первухин, как всегда, замечал только Люсю, весь остальной мир для него как будто не существовал. Риту всегда это смешило, но ее подруге, похоже, сейчас было не до смеха.

– Я не одна, – строго сказала она.

– А… привет, Рита, привет, Павел! – рассеянно произнес он. – Как дела?

– Очень хорошо! – сказала Рита. – Первухин, ты чего набрал?

– Да так, апельсинчиков там, помидорчиков… – ответил тот, глядя по-прежнему только на Люсю. – Предкам помогаю.

– Молодец!

– Люся, ты это… ты чего в прошлый раз на репетицию не пришла? – вдруг спросил Первухин взволнованно. – Во вторник же генеральная репетиция!

– Я больше не участвую в работе студии, – надменно произнесла Люся. – Я, знаешь ли, занялась теперь другим делом…

Первухин открыл рот. Потом закрыл его. Потом стал дышать так, как будто он был рыбой, выброшенной на берег приливом.

– Что?.. – пропыхтел он. – Каким еще делом?.. Людмила, ты с ума сошла!

– Ничего не сошла, – обиделась Люся. – Я ушла из театральной студии, а вместо меня будет играть Рита. И Роберт Львович так хотел. Он, конечно, так прямо не говорил, но по всему было видно, что Рита в роли Джульетты ему нравится больше. В общем, не переживай – не пропадете!

На Первухина было больно смотреть.

– Как это – не пропадем?.. – просипел он, перекладывая пакет из одной руки в другую. – Я не это… Я не согласен. Я, типа, против!

– Ну вот, а ты говорила, что все решается просто! – вздохнула Рита, обращаясь к подруге. – Вот видишь, не всем нравится такая перестановка. Люсь, может, все-таки отыграешь премьеру?..

Но Люсю уже нельзя было остановить. Она стояла перед Первухиным такая тоненькая, задиристая, с торчащими в разные стороны светлыми кудряшками, чем очень напоминала пуделя, который вздумал помериться силой с бульдогом.

– Я тебе дам – «против»! – стукнула она Первухина в грудь кулачком. С таким же успехом в него можно было стрельнуть вишневой косточкой – все равно он ничего не почувствовал. – Будешь играть как миленький!

– Не буду, – вдруг упрямо произнес Первухин, глядя на Люсю сверху вниз. – Я, может, в эту студию ради тебя приперся. А если ты ушла, то чего ради мне там оставаться? Я тогда опять греко-римской борьбой займусь…

– Ради меня? – рассердилась Люся. – А я тебя, между прочим, об этом не просила! И чего это ты ко мне прилип, точно банный лист?.. Рита, Павлик, пошли к дому!

– Люся! – жалобно воскликнул Первухин, топая вслед за Люсей.

Рита взяла Павлика за руку и чуть отстала от них. Судя по всему, этим двум не мешало поговорить без посторонних. Так они и шли – Первухин и Люся впереди, размахивая руками и ругаясь, а Рита с Павликом – позади.

– Первухин, если ты отказываешься играть, то я не буду с тобой больше разговаривать! – сердито сообщила Люся. – И вообще, после таких слов ты для меня – никто!

– Я и так всю жизнь для тебя был никто! – мрачно ответил Первухин. – Еще в первом классе, когда я хотел сесть за одну парту с тобой, ты стукнула меня по голове учебником и сказала, что я дурак…

– Дурак и есть! – зло сказала Люся. – Делать тебе нечего – столько лет помнить всякую ерунду!

– А в четвертом ты столкнула меня с брусьев на физкультуре и обозвала медведем! У меня, может, до сих пор шрам на затылке, – мстительно продолжил Первухин.

– Где? И все ты врешь! – возмутилась Люся. – Какой еще шрам?.. Ну-ка, покажи!

Первухин незамедлительно наклонил голову. Рита с Павликом сделали вид, что внимательно изучают какую-то витрину. Впрочем, Рита напрасно беспокоилась – эти двое совершенно забыли об их присутствии. Рите было так смешно, что она с трудом удерживалась от того, чтобы не засмеяться в полный голос.

– Правда, шрам… – растерянно сказала Люся. – Что же раньше я этого не замечала?..

– Ты вообще бы ничего не заметила, даже если б я умер, – мрачно произнес Первухин.

– Неправда!

– Ты злая и жестокая.

– Первухин…

– Злая и жестокая!

Где-то вдали загрохотал гром. «Люблю грозу в начале мая… – машинально подумала Рита. – Хотя еще только конец апреля. А у меня зонтика нет!» Но гроза собиралась где-то на другом конце Москвы.

– Если я такая злая и жестокая, то чего же ты со мной разговариваешь? – удивилась Люся.

– Потому что я дурак.

– Первухин…

– Что? – сердито отозвался тот.

С Люсей явно что-то происходило.

– Второго мая будет вечеринка в клубе. Танцпол, бар, скидки школьникам и студентам. Я тебя приглашаю, – вдруг сказала Люся.

Первухин чуть не упал на ровном месте – впечатление было такое, будто в него попала молния. Рита, которая шла сзади, тоже едва не споткнулась. Она совершенно не узнавала своей подруги. Только что Люся почем зря ругала Первухина, а теперь неожиданно решила пригласить того на вечеринку!

– Что? – ошеломленно спросил Первухин.

– Что слышал! – насмешливо ответила Люся. – Так пойдешь?

Возникла небольшая пауза, во время которой Рита очень переживала из-за того, что Первухин может отказать Люсе.

– Пойду, – кротко сказал Первухин.

– А седьмого у меня курсы в доме моды – придешь туда меня встречать? – не унималась Люся.

– Приду! – с готовностью кивнул Первухин. – Я и проводить тебя туда тоже могу, и на лавочке где-нибудь у входа подождать, пока ты там на этих курсах занимаешься…

– На лавочке… – передразнила Люся. – Там внутри холл есть большой, с зеркалами и креслами. В общем, Первухин, я буду с тобой встречаться, но только при одном условии – если ты доиграешь в спектакле до конца мая. А осенью как хочешь…

– Хорошо, – сказал Первухин.

Рита видела его только со спины, но казалось, будто Первухин весь светится от счастья. Наконец-то Люся обратила на него внимание! При таком условии он был даже не прочь в спектакле сыграть.

Он проводил девчонок до их двора и долго бы еще стоял с ними, если бы Люся не сказала ему, что его родители, наверное, заждались дома с продуктами. Только тогда Первухин нехотя отправился восвояси, оглядываясь на каждом шагу.

– Он хороший! – улыбнулась Рита. – Странно, что он раньше тебе не нравился.

– Хороший… – скептически нахмурилась Люся, но было заметно, что теперь она смотрит на Первухина совершенно другими глазами. – Нет, ты только посмотри, как он идет – точно медведь, на каждом шагу переваливается… Какой из него Ромео! Ох, надо вам к осени другого исполнителя найти.

– Ромео тоже разными бывают, – задумчиво произнесла Рита. – И чего ты его все время по фамилии называешь? У него же имя есть, у Первухина этого.

– Имя? – удивленно переспросила Люся. – Да, точно… Аркадий! – закричала она.

Первухин, который уже отошел на значительное расстояние, с изумлением обернулся. Первый раз Люся назвала его по имени. Впечатление было такое, будто он не верит собственным ушам.

– Аркадий, до завтра! – Люся энергично замахала руками.

Первухин хотел бросить пакет и вернуться к Люсе.

– Нет-нет, до завтра! – вынуждена была повторить Люся. – Если хочешь, позвони мне вечером!

Первухин медленно ушел.

– Теперь он ночью спать не будет, – предположила Рита. – У него был такой вид… Ты, Люська, слишком резко сменила гнев на милость. Постепенно надо, постепенно…

– А что такого? – пожала плечами Люся.

– Он, может, с первого класса ждал, пока ты на него внимание обратишь!

Глава 13

То, чего никто не ожидал

– Ну-с, – сказал Роберт Львович. – Теперь мы в сборе…

На сцене стояли все актеры в полном составе, одетые в сценические костюмы. В зрительном зале сидела только Люся – остальных любопытствующих Роберт Львович выгнал из зала, чтобы не мешали в столь ответственный момент. Люся одобрительно помахала Рите и Первухину.

«У меня все должно получиться… – попыталась внушить себе Рита, но ей было так страшно, что она не очень верила своему внутреннему голосу. – А если не получится? А что, если Роберт Львович ошибся во мне и никаких способностей у меня нет…»

На ней был тот самый костюм, который сшила Люся, – фиолетовый сарафан на шнуровке, туго стянувший талию, и тонкая светлая блузка. Размер и рост у Люси и Риты совпадали, так что перешивать ничего не пришлось.

Репетиция началась.

Самый главный человек в городе Вероне – герцог (там его все слушались и боялись) – ругал семьи Монтекки и Капулетти за то, что они все время враждовали и нарушали покой в городе.

– «Изменники, убийцы тишины! Кому я говорю – под страхом пыток бросайте ваши шпаги! И если вы хоть раз столкнетесь снова, вы жизнью мне заплатите за все!»

Ну, разумеется, две враждующих семьи на время притихли, испугавшись герцогского гнева. В общем, они и сами не помнили того, из-за чего началась их вражда. Они убивали друг друга потому, что не могли уже остановиться.

Потом была следующая сцена – Ромео говорил своему другу о том, как он любит Розалину. Далее молодой дворянин Парис сообщал родителям Джульетты, что хочет жениться на их дочери. Родители были не против, тем более что этот самый Парис был богатый и известный человек, родственник самого герцога. На радостях родители решили устроить бал…

Репетиция шла полным ходом. Все играли хорошо – Роберт Львович только удовлетворенно кивал своей седой головой, наблюдая за происходящим из зала. Рита пока стояла за кулисами, дожидаясь своего выхода, и ужасно волновалась. А вдруг все увидят, какая она неуклюжая и неспособная? Вот это будет позор!

Наконец наступила решающая минута! Это была сцена, где мать и кормилица уговаривали Джульетту выйти за Париса.

– Пора! – прошептала рядом Оксана Филипчук и тихонько толкнула Риту. – Наш выход.

Не помня себя, Рита выплыла из-за кулис. Но, странно, стоило ей только оказаться на сцене, как страх пропал, и она опять забыла о том, что она обыкновенная девочка Рита Голицына. Теперь она была не Ритой, а Джульеттой, девушкой из Средневековья, которая еще не знала, какая судьба ждет ее впереди.

Она видела перед собой не толстую румяную Оксанку и не тоненькую Остапову, а настоящих родственников Джульетты.

Потом был тот самый бал, где Джульетта впервые увидела Ромео. Она еще не знала, кто он, не знала, что этот человек принадлежит к враждебному клану. Но она влюбилась в него и поняла, что никакой Парис ей задаром не нужен. А Ромео на этом балу понял, что ему дела нет до какой-то там Розалины, потому что он тоже впервые встретил настоящую любовь.

Первухин играл очень хорошо, с большим чувством. Только, произнося свои реплики, он все время косился в зал, в ту сторону, где сидела Люся.

– «Былая страсть лежит на смертном ложе, и новая на смену ей пришла…» – громко произнес он.

А Рита, то есть не Рита теперь, а Джульетта, сказала в ответ:

– «Я воплощенье ненавистной силы некстати по незнанью полюбила! Что могут обещать мне времена, когда врагом я так увлечена!»

Потом Джульетта говорила с Ромео, стоя на балконе, а в следующей сцене тот нечаянно убивал ее двоюродного брата Тибальта. Рассерженный герцог изгонял Ромео из Вероны, родственники пытались выдать Джульетту за Париса, Джульетта притворялась мертвой…

Конечно, заканчивалась эта пьеса трагически – целая куча героев погибли (и брат Джульетты, и Парис, и сами влюбленные), но ребята, доиграв до конца, чувствовали восторг и удовлетворение – потому что у них все получилось. Даже Роберт Львович выглядел очень довольным – что бывало очень редко.

В заключение герцог, примирив две враждующих семьи на могилах их безвинно погибших детей, сказал:

– «Но повесть о Ромео и Джульетте останется печальнейшей на свете!» – И занавес опустился. Потом опять поднялся, и Рита, словно пробудившись ото сна, обнаружила, что все вокруг нее хлопают в ладоши. И она тоже захлопала, глядя на ребят, стоявших вокруг нее.

– Замечательно! – сказал Роберт Львович. – Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить! Ребята, в следующий раз мы будем играть перед публикой – смотрите, не подведите!

– Не подведем, Роберт Львович! – сказал басом Первухин, продолжая коситься в зал, где сидела Люся.

– Молодец, Ритка! – закричала Люся.

– Да, Рита, у тебя есть способности, – строго произнес Роберт Львович. – Ты – прирожденный талант. Но не вздумай зазнаваться, а то ничего не получится.

– Нет, Роберт Львович, я ни о чем таком не думаю… – покраснела Рита, вытирая лоб платком. Она ужасно устала, но в то же время была счастлива – у нее получилось!

Все стали расходиться, а Рита сбежала в зал, где сидела Люся.

– Ну как? – с тревогой спросила она.

– Отлично! – подняла большой палец Люся. – Ты здорово играла. И вообще… Знаешь, тебе очень идет это платье. Если хочешь знать – именно так и должна выглядеть Джульетта.

– Ну, на этот счет можно еще поспорить… – к подругам подошел Первухин. – Мне кажется, Люся, у тебя получалось лучше.

– Ой, Первухин, перестань! – топнула Люся ногой. – И нечего на меня все время пялиться.

– Но Люся… – заныл тот. – Ты же обещала называть меня по имени…

– Да, точно! – спохватилась Люся. – Словом, Аркадий, ты не прав – Ритка очень удачно сыграла. Впрочем, давайте не будем спорить, а пойдем домой. Вы, наверное, устали…

– Ага! – сказала Рита. – Такое впечатление, будто я лес валила.

В гримерной, переодеваясь, она взглянула на себя в большое зеркало.

Перед ней стояла высокая, тоненькая девушка с темными волосами, разбросанными по плечам. «Неужели это я? – подумала Рита. – Что-то я себя не узнаю! Да-а, это называется – войти в роль…»

Возле школы ее уже ждали Первухин и Люся.

– Ничего, если Аркадий нас проводит? – спросила Люся.

– Ты чего спрашиваешь? – удивилась Рита. – Вот странная… когда это я была против! Тем более я сейчас не домой иду, а к тете Кларе. Я у нее сегодня еще не была.

– А, ладно… – разочарованно сказала Люся. – Я так надеялась с тобой поболтать!

– Завтра поболтаем, – улыбнулась Рита. – Ведь с завтрашнего дня начинаются праздники, и у нас будет куча свободного времени.

– Типа, Первое мая и все такое… – важно произнес Первухин.

– Да, кстати, а когда она вернется, эта твоя тетя Клара? – с любопытством спросила Люся. – А то ты уже целый месяц к ней бегаешь цветы поливать!

– Наверное, уже скоро, – серьезно проговорила Рита. – Ой, не знаю, что она мне скажет…

– Ты из-за того цветка переживаешь, да? – с сочувствием произнесла Люся. – Ничего, может, все обойдется…

– Ну, не уверена, – вздохнула Рита. – Что-то он совсем плохой стал.

– Ладно, пока, Рит. Аркадий, ты тоже попрощайся! – толкнула Люся в бок своего спутника.

– Пока, э-э… – рассеянно пробормотал Первухин.

– Рита, – подсказала Люся.

– Ну да, пока, Рита. – Первухин не отрывал глаз от Люси, словно загипнотизированный.

Люся с Первухиным ушли.

А Рита прямым ходом направилась к дому тети Клары.

– Привет! – вдруг услышала она, когда была уже во дворе дома.

Рита оглянулась и увидела Дэна. Он стоял рядом, сложив руки на груди, и с улыбкой смотрел на нее.

– Где ты пропадаешь? – спросил он. – Я опять звонил тебе целый день.

– Привет, Дэн… – застенчиво сказала Рита. – А я на репетиции была… Знаешь, теперь я играю в спектакле, вместо Люси.

– Джульетту? – удивился Дэн.

– Да. Люся не против, – призналась Рита. – Приходи к нам после праздников на премьеру.

– Обязательно, – серьезно ответил тот. – Знаешь, я всегда был уверен в том, что именно ты должна сыграть эту роль. Ты – настоящая Джульетта.

– Ты же еще не видел, как я играю… – ради справедливости возразила Рита. – Может, тебе не понравится!

– Не думаю! – покачал головой Дэн. – Знаешь, мне все нравится, что ты делаешь.

– Да, ты о чем-то хотел поговорить со мной! – вспомнила Рита.

– А я, собственно, уже все сказал. – Дэн неожиданно покраснел. – Ты – самая замечательная девушка на свете, лучше которой я еще не встречал.

– Здрасте… – растерянно произнесла Рита. – Но я же… во мне же нет ничего необыкновенного!

На Дэна эти слова не произвели никакого впечатления.

– Как это нет? – возмутился он. – А отчего я все время думаю о тебе? Знаешь, я мечтаю нарисовать еще одну картину. Только я сначала должен посмотреть на спектакль с твоим участием.

– Зачем? – спросила Рита. – А, хотя я поняла – ты хочешь нарисовать меня в образе Джульетты! Или я не права?.. – испугалась она такой своей самонадеянности.

– Нет, ты угадала, – кивнул Дэн. – И еще я хочу нарисовать рядом с тобой Ромео.

– Первухина? – с удивлением воскликнула Рита. – У нас того парня, который играет Ромео, зовут Первухиным. Знаешь, если честно, я не хотела бы быть на рисунке рядом с ним. Он хороший, но Ромео, мне кажется, выглядел немного по-другому.

Дэн молчал, глядя на Риту каким-то странным, испытующим взглядом. «Неужели этот человек неравнодушен ко мне? – подумала она. – Я так долго мечтала об этом, мне пришлось столько всего перенести… Я даже чуть лучшую подругу из-за него не потеряла! И вот он стоит передо мной и говорит, что я ему нравлюсь. Сказать ему или нет, каким я представляю настоящего Ромео рядом с собой? Нет, не скажу…»

– Я и не собирался рисовать тебя рядом с каким-то Первухиным, – покачал головой Дэн.

– Он не какой-то, а очень хороший парень, – поправила Рита.

– Ладно, пускай он сто раз хороший… В общем, я хочу нарисовать рядом с тобой себя.

– Что? – переспросила Рита, хотя прекрасно все расслышала.

– Я… я буду твоим Ромео. – Дэн прижал ладони к своим щекам. – Черт… это глупо, да?

– Нет, – прошептала Рита. – В общем, мне нравится такая идея.

– Я видел старинную гравюру, – продолжил Дэн. – Там костюмы той эпохи… Я изображу себя так, как выглядели мужчины в то время. А тебя… ну, тебя такой, какой увижу на том спектакле, где ты будешь играть Джульетту.

– Я даже не знаю, что на это сказать… – растерялась Рита. – Это даже слишком хорошо…

– Почему «даже»? – удивился Дэн.

– Ну, в общем, о таком я и не мечтала… Ох, Дэн, пожалуйста, нарисуй эту картину – где ты и я вместе!

Дэн молча, взволнованно кивнул и взял Риту за руку. Рите стало почему-то неловко, и в первый момент она хотела убрать руку, но потом передумала. Они стояли так довольно долго, держась за руки, с улыбкой и надеждой глядя друг на друга.

Рита ничего не замечала вокруг, но неожиданно кто-то деликатно кашлянул в нескольких шагах от них. Рита с Дэном расцепили руки и посмотрели в ту сторону.

Там, на дорожке возле дома, стояла тетя Клара собственной персоной и, сдерживая веселый смех, смотрела на ребят.

– Ой, тетя Клара! – смущенно воскликнула Рита. – Ты приехала?

– Ага! – довольно кивнула мамина подруга, загорелая и посвежевшая после командировки. – Я на вас вот уже пять минут любуюсь, только вы ничего не хотите замечать…

И она все-таки засмеялась в полный голос – видимо, очень довольная оттого, что наконец вернулась домой.

– Это Дэн! – сказала Рита. – Мой друг. Дэн, а это тетя Клара, к которой я ходила ухаживать за цветами. Теть Клар, я как раз к тебе зайти собиралась.

– Давайте вашу поклажу! – Дэн перехватил из рук тети Клары тяжелые сумки. – Ого – килограмм пятнадцать, не меньше… Я отнесу.

– Мерси! – тетя Клара подмигнула Рите. – Ой, Ритка, у тебя очень вежливый кавалер, я и правда все руки себе этими сумками чуть не оторвала!

– Куда нести? – деловито произнес Дэн.

– Да вот, в этот подъезд…

В лифте Рита вдруг вспомнила.

– Теть Клар… – печально вздохнула она. – Ты только не ругайся…

– Что? – тут же испугалась мамина подруга. – Что случилось?

– Я твоего чудика на лоджии один раз забыла полить, так он… – И Рита смущенно замолчала.

– Неужели завял? – ахнула тетя Клара. – Я этого не переживу!

– Всего один раз забыла полить, и он уже завял? – удивился Дэн, слушая этот разговор.

– Ну, не то чтобы завял… – пробормотала Рита. – В общем, он после этого заболел какой-то странной цветочной болезнью и стал выглядеть совсем плохо.

– Боже мой, я столько лет его выращивала… – расстроилась тетя Клара. – Ладно, Рит, не переживай – может быть, пришел его срок. Хотя, знаешь, мне, когда подарили этого чудика в виде семечка, сказали, что он должен прожить не меньше ста лет. И еще – что он рано или поздно должен зацвести. В общем, наверное, они ошиблись.

– Наверное… – кивнула Рита, которой от тети-Клариных слов стало не легче. – Он весь покрылся какими-то безобразными наростами…

Они поднялись на нужный этаж и вошли в квартиру. Дэн аккуратно поставил тяжелые сумки в угол.

– Минутку… – сказала тетя Клара и сразу же побежала на свою лоджию.

Дэн и Рита стояли в тесной прихожей и смотрели друг на друга.

– Ты чего? – спросила Рита.

– Я ничего… – ответил он. – Просто – смотрю.

Рита подумала, что Дэн чем-то напоминает Первухина. Первухин тоже вот так все время смотрел на Люсю.

– Ой! – вдруг закричала тетя Клара откуда-то из глубины квартиры. – Ой, мамочки мои! Ой, вы только посмотрите…

– Что-то случилось! – побледнел Дэн. – Надо спасать твою тетю Клару…

И они бросились на помощь. В голове у Риты мелькнуло, что тетя Клара, наверное, увидела чудика и совсем расстроилась.

В общем, все было именно так. Вернее, наоборот.

Тетя Клара стояла посреди залитой солнцем лоджии и ахала, глядя на чудика. «Кто бы мог подумать, что она так будет переживать!» – с раскаянием подумала Рита.

Они с Дэном зашли на лоджию и… Они увидели то, чего никак нельзя было ожидать. С чудиком произошло чудо.

Безобразные наросты, которые его покрывали, раскрылись, и из них вылезали на свет божий белоснежные, с розоватым оттенком цветы. Ко всему прочему, они замечательно пахли.

– Вот это да! – в один голос воскликнули Дэн и Рита, глядя на загадочное растение.

– Это были бутоны, Рита, – прошептала тетя Клара. – Ты просто не поняла… Это были бутоны!

Рита с Дэном переглянулись. С тетей Кларой происходило что-то странное – впечатление было такое, что она немножко сошла с ума. «Конечно, тут любой голову потеряет, если пятнадцать лет будет выращивать такой диковинный цветок!» – подумала Рита.

Чудик был прекрасен, и про него уже нельзя было сказать, что он является ошибкой природы.

– Как красиво! – восторженно произнес Дэн.

– Это случилось… – завороженно прошептала тетя Клара. – Знаете, дети, я когда-то загадала одну вещь. Ну, когда мне только попало в руки маленькое семечко…

– Какую? – с любопытством спросила Рита.

– Что я стану счастливой, когда этот цветок зацветет, – таинственно произнесла тетя Клара. – И вот он зацвел!

– Разве ты была несчастной? – удивилась Рита.

– Глупенькая! – засмеялась мамина подруга. – Какая же ты все-таки еще маленькая!.. Ладно, сейчас пойду поставлю чай.

И она упорхнула на кухню, вся сияя от счастья.

– Что это с ней? – с удивлением спросил Дэн.

– Не знаю, – пожала плечами Рита. – Хотя, знаешь, мне кажется, она влюбилась. Ну, где-нибудь там, в своей командировке. У нее ведь никогда не было ни мужа, ни детей… А она ведь уже пожилой человек – ей целых тридцать пять лет!

– Солидный возраст, – понимающе кивнул Дэн. Он выглянул в растворенные на лоджии окна, посмотрел на дом напротив.

– Вон мои окна! – вдруг сказал он, вытянув вперед руку. – О, я даже вижу, как висит моя рабочая рубашка, в которой я всегда рисую. И вон мой мольберт. Слушай, как все хорошо просматривается!

– Да, именно отсюда я тебя увидела в первый раз, – проговорила Рита, вставая рядом с ним.

– Это здорово…

– Что?

– Ну, все это. Что все так случилось, – сказал он, глядя на Риту.

– Дети, идите пить чай! – закричала с кухни тетя Клара. – Я привезла замечательное печенье, вы такое еще никогда не пробовали…

– Пойдем? – спросила Рита.

– Пойдем! – ответил Дэн.

Content

Татьяна Тронина
Девочка его мечты

Глава 1 С чего все началось

Глава 2 Удивительный мир растений

Глава 3 Драма на подмостках

Глава 4 Любопытство не порок

Глава 5 Случайный трофей

Глава 6 «У меня есть сердце, а у сердца – тайна…»

Глава 7 Туман над городом

Глава 8 Что делать, когда никто не виноват?

Глава 9 Признание, от которого не стало легче

Глава 10 Неприятный разговор

Глава 11 «Мы снова вместе!..»

Глава 12 Всякие интересные события

Глава 13 То, чего никто не ожидал