Татьяна ТРОНИНА

ВЕЧЕРИНКА МЕЧТЫ

Глава 1

Приглашение

– Дамы и господа, сорри, минутку внимания!

Клава в этот момент раскрашивала свой шедевр под названием «Утро в еловом лесу»: травку с деревьями – зеленым, солнце – желтым, гриб-боровик – коричневым. Единственное затруднение вызывал заяц, сидящий на полянке, – каким цветом выделить его? Фломастеров у Клавы – в обрез, и потому выбор – небольшой. Заяц мог быть либо розовым, либо красным.

«А, ладно, ну его, этого зайца!» – с досадой подумала Клава, сняла колпачок с красного фломастера и принялась спешно переделывать зайца в лису. Лиса красного цвета – это вполне нормально, единственный спорный вопрос – отчего у несчастной выросли уши таких гигантских размеров? Это уже не лиса, а какой-то мутант…

– Я собираюсь сделать небольшой мессидж [1], минутку внимания!

Клава наконец подняла голову – Света Родченко стояла на стуле и призывно размахивала руками, привлекая внимание всего класса. Света была новенькой. То есть относительно новенькой – она появилась осенью, в начале этого учебного года.

Обычно судьба новеньких не слишком успешна, особенно в первое время, – к ним приглядываются, и они в ответ тоже в основном наблюдают. Чужаков не всегда любят, от них можно ожидать любого подвоха… Словом, новенькие не сразу вливаются в коллектив. Но в отношении Светы Родченко это правило не сработало. Света была исключением из всех правил – это сразу можно было понять.

Во-первых, внешность. Света была высокой стройной блондинкой с ясными голубыми глазами, ямочками на щеках и капризным пухлым ротиком, напоминающим формой сердечко, – с такими потрясающими данными только в кино играть! Света Родченко автоматически стала первой красавицей школы, несмотря на то что училась только в восьмом классе. Ни в девятом, ни в десятом, ни даже в одиннадцатом (о младших классах даже упоминать не стоило) не было равных ей.

Во-вторых, Света Родченко одевалась лучше всех, хотя школа № 5555 была одной из самых престижных в Москве и в ней учились не самые отсталые личности. Света Родченко не просто одевалась лучше всех остальных девчонок школы, она еще, ко всему прочему, умела носить все эти великолепные наряды.

Она напоминала одновременно топ-модель, звезду шоу-бизнеса и светскую львицу, когда являлась в школу в сапожках из змеиной кожи на высоченных шпильках, невероятных джинсах от известного итальянского модельера, расшитых стразами, и в роскошной блузке от еще более известного французского дизайнера.

Стильный рюкзак Светы был, судя по всему, единственным в Москве – второй такой можно было найти, да и то с трудом, только где-нибудь в Лондоне или Нью-Йорке.

Экран сотового телефона Светы сиял настоящими бриллиантиками (по крайней мере, так клялась Жанна Парщикова, ставшая лучшей подругой Светы).

У Светы были самые длинные ногти, самые эффектные ресницы, самые потрясающие волосы.

В Свету Родченко автоматом влюбились все ребята школы № 5555, включая и тех, чей возраст не перевалил еще отметку начальных классов.

Даже разговаривала Света как-то по-особенному, она любила вставлять в свою речь всякие иностранные словечки. Вот и сейчас: вместо «сообщение» сказала – «мессидж». Безумно стильно, хотя и непонятно почему…

– Интересно, что это она? – шепотом спросила Лена Окоемова, сидевшая за одной партой с Клавой и бывшая одновременно лучшей Клавиной подругой. – Ой, а что это ты нарисовала? Какой хорошенький щеночек! – Лена увидела картинку, которую Клава усердно рисовала на последней странице тетради по алгебре.

– Где ты щеночка увидела?.. – возмутилась Клава. – Это лиса!

– Да? А как будто щеночек…

– Силянс [2]! – рявкнула Света Родченко, и в классе наступила абсолютная и окончательная тишина. – Итак, медам и месье, я имею сделать некое сообщение…

«Хочу сделать сообщение», – мысленно поправила Клава свою одноклассницу, но вслух это сделать не посмела. Со Светой Родченко конфликтовать было нельзя. Света Родченко принадлежала к тем людям, спорить с которыми – себе дороже. Света Родченко умела постоять за себя и никогда ни перед кем не извинялась.

Она была всегда права – даже когда была совсем не права. Вот таким человеком была новенькая, появившаяся в начале учебного года в восьмом «А» школы № 5555.

– В следующую пятницу, которая, как вы все, надеюсь, помните, является последней пятницей этого мая, в шесть часов вечера… – железным голосом продолжила Света.

Однако в следующий момент ее «мессидж» был неожиданно прерван – дверь распахнулась, и в класс вплыла директриса с учительницей литературы.

– Здравствуйте, ребята! – ласково пропела директриса – Стелла Власовна Личинкина. Директрисой она стала тоже не так давно, с тех пор как ушел на пенсию Яков Петрович. – Прошу вас, садитесь…

Предыдущего директора, Якова Петровича, все очень любили. Он был веселый, смешной, справедливый и какой-то «свой» – даже самые отъявленные двоечники и хулиганы его почему-то слушались. Когда школой № 5555 правил Яков Петрович, в ней было спокойно и интересно. Сюда стремились попасть со всего района, хотя школа была самой обычной, государственной, а не каким-нибудь там частным лицеем или гимназией для избранных.

Стелла Власовна, как только заняла место Якова Петровича, во всеуслышание дала слово, что при ней «наша школа станет еще лучше и краше. Еще спокойней и интересней»… Словом, нет предела совершенству…

– Светочка, садись, прошу тебя, – нежно обратилась Стелла Власовна к Свете Родченко, и та, недовольно раздувая ноздри, плюхнулась на стул, предварительно вытерев сиденье шарфиком Зины Хромовой, сидевшей позади нее. Зина Хромова вспыхнула, сунула шарфик к себе в карман, но ничего не сказала. Со Светой спорить было бесполезно, поскольку, как уже упоминалось, она была всегда права.

– Медведев, не спи! – сердито прошептала Вера Ивановна, учительница литературы и первая помощница директрисы. – Это что ж такое, совсем совесть потерял!

Руслан Медведев, сидевший на последней парте, смущенно заерзал. Он накануне смотрел финальный матч по футболу, закончившийся поздно ночью, и потому чувствовал себя сейчас не в своей тарелке. Вообще Руслан Медведев был добродушным увальнем, и прозвище у него было соответствующее – Медведь.

– Я, Вер Ванна, не сплю, я просто моргнул! – пробасил он.

– Ой, вот только не надо… Хромова, а ты оторвись от книжки! – наводила порядок Вера Ивановна.

Зина Хромова после того, как Света ее шарфиком бесцеремонно вытерла свой стул, снова уткнулась в какой-то толстенный том. Зина ни с кем особенно не дружила и все свободное время читала – вот и сейчас не удержалась, зашелестела страницами.

– Да, Хромова, это неуважение к старшим, – кисло заметила Стелла Власовна. – Ты уж, пожалуйста, отвлекись на некоторое время. Кстати, что там у тебя?..

Она подплыла к парте Зины, взяла в руки толстенный том.

– «Дон Кихот»… А разве вы его сейчас по программе проходите?.. Ну неважно… Друзья! – возвысила Стелла Власовна голос. – Осенью следующего года будет проходить общегородской конкурс на лучшую школу Москвы. Я очень надеюсь, что наша школа займет первое место! У нас ведь есть все основания для этого…

И Стелла Власовна принялась перечислять эти основания – отличный преподавательский коллектив, а также традиции, дисциплина и много чего еще.

Она перечисляла и перечисляла, а Клава уже не слушала ее. Она тайком рассматривала Свету Родченко.

Не то чтобы Клава завидовала новенькой – вовсе нет! Просто Клаве ужасно хотелось быть такой же красивой и яркой, как Света.

«Наверное, она очень счастлива… Да, точно. Человек с такой внешностью просто не может быть несчастным! На нее все смотрят, все любуются ею. Ей все прощают. Вон даже Стелла Власовна – всегда ее „Светочкой“ называет, а к той же Зине обратилась по фамилии, хотя Зина здесь с первого класса учится».

Клава осторожно повернула к себе пенал, в крышку которого было вделано крошечное зеркальце. Зеркальце отразило светло-карий глаз, румяную щеку, половинку довольно крупного носа и прядь рыжеватых волос.

Впрочем, Клаве даже в зеркало было глядеть необязательно для того, чтобы убедиться в собственной заурядности.

Она, Клава Кошкина, ничем не выделялась из толпы. Единственное достоинство, что не толстая, ну и на том спасибо. В остальном природа ничем особенным ее не наградила. Ни тебе ямочек на щеках, ни синих очей, ни светлых прямых волос до пояса.

Можно было, конечно, после школы перекраситься в блондинку и каждый день распрямлять свои кудри, больше напоминающие мочалку, специальными электрощипцами… Сделать операцию по изменению формы носа. Обзавестись накладными ногтями. Прилепить накладные ресницы. Сесть на жесткую диету и добиться того, чтобы талия утянулась до сорока сантиметров. Купить сапожки на шпильке…

Клава прикинула, сколько понадобится сил и средств, чтобы превратить себя в красавицу, и вздохнула. Слишком много. И все равно не факт, что она хоть когда-то сумеет затмить Свету Родченко!

И потом, даже если она исправит все свои недостатки, то все равно не сможет с таким эффектом преподносить себя. Характер – вот еще одна проблема! У Светы был стальной характер, она всех подчиняла себе, а Клава этим похвастаться не могла.

Клава была чересчур добродушной, ни на кого не обижалась и, кроме того, не умела обижать других.

Нет, обижать других – нехорошо, но бывают в жизни ситуации, когда кто-то относится к тебе по-хамски. Такого типа надо поставить на место, а Клава этого не умела. Вот не умела – и все тут!

Например, недавно, когда ехала к бабушке, в метро какой-то парень наступил ей на ногу.

Что бы в этой ситуации сделала Света Родченко? Она бы заорала что-нибудь такое, от чего у всех в вагоне побежали бы мурашки по спине, а неосторожный нахал покраснел бы, как помидор, и выскочил бы на следующей остановке.

В тот момент Клава решила вести себя как Света.

– Эй! – прокашлявшись, грозно сказала она.

Никакого ответа. Парень, отдавивший ей ногу, со скучающим видом продолжал изучать схему метро, висевшую перед ним.

– У меня, между прочим, туфли новые! – еще более грозно произнесла Клава.

Тут парень обернулся.

– Я говорю, у меня туфли новые! – повторила Клава.

Нахал посмотрел на нее, потом вниз, на туфли.

– Ну поздравляю, – с недоумением ответил он. – У меня, например, новая куртка, но я же не пристаю к людям – ах, дескать, любуйтесь на меня!

И тут все в вагоне стали смотреть на Клаву, точно она и в самом деле приставала к этому парню.

Но тем не менее Клава мужественно продолжила:

– Ты не понял. Ты мне ногу отдавил, вот что!

– Разве? – лениво удивился тот и отвернулся, снова уткнувшись в схему метро.

В результате на следующей остановке из вагона выскочила Клава, потому что ей было неприятно – на нее все смотрели.

«Если бы на моем месте была Света Родченко, она сумела бы отбрить нахала, – расстроенно размышляла Клава, вспоминая этот случай. – Хотя, с другой стороны, Света не ездит в метро. У ее отца огромный джип. В него, наверное, столько же народу набьется, сколько и в автобус. И потом, парень не обернулся бы к ней с таким скучающим видом. Он бы сказал: „Ах, девушка, простите-простите-простите! Я наступил вам на ногу? Позвольте, я донесу вас до дома на руках!“

Клава очнулась от своих печальных мыслей, снова посмотрела на Свету. Положив ногу на ногу, Света вполголоса беседовала с Жанной Парщиковой и вертела в руках стильную ручку с золотым пером – таких ручек больше ни у кого не было в классе, да и во всей школе, наверное.

«Пальцы у нее красивые, длинные, словно у скрипачки… – Клава для сравнения вытянула вперед свою ладонь. – Пальцы короткие, после зимы еще кожа шершавая, ногти дурацкой формы и все время ломаются! – печально заключила она. – Да, я состою из сплошных недостатков!»

– …так вот, дорогие мои, у нас есть все шансы занять первое место в общегородском конкурсе, – вещала Стелла Власовна. – Особенно благодаря помощи некоторых родителей, – и она ласково посмотрела на Свету.

Светин отец этой зимой закупил для школы партию самых современных компьютеров, и на его деньги был отремонтирован также актовый зал.

Света небрежно улыбнулась, не прерывая тихой, но довольно оживленной беседы с Жанной Парщиковой. Стелла Власовна не только не сердилась, а даже как будто умилялась, разглядывая такую замечательную ученицу.

– Светочка, школьный совет принял решение вывесить в вестибюле мраморную доску с благодарностью твоему отцу. Кстати, как Виктор Григорьевич поживает?

– Папа? – пожала плечами Света. – Папа прекрасно поживает! Передает вам привет, Стелла Власовна…

– Спасибо! – совсем расцвела та. – Ах, побольше бы таких людей!

– Замечательный человек! – энергично захлопала в ладоши Вера Ивановна. – Хромова, пожалуйста, не отвлекайся!

Зина Хромова вздрогнула и отодвинула от себя книжку. Она, Зина, ничем похвастаться не могла, и помощи от ее семьи школе не было. Зина жила с мамой очень скромно.

Маленькая, худенькая, всегда одетая во что-то темное, с темными негустыми волосами, заложенными за уши (а уши у Зины были довольно большие – даже непонятно, зачем она их открывала?), с серыми глазами, Хромова была самой невзрачной девочкой в классе. Самой незаметной и самой тихой.

Вот Жанна Парщикова, подруга Светы, – тоже особой красотой не отличалась. Она была тощей, нескладной, с растрепанными волосами неопределенного цвета и длинным носом. К тому же обожала бусы – на ней их висело не меньше десяти разной длины и формы. Все они гремели и стучали, поэтому о приближении Жанны можно было догадаться, даже не оглядываясь.

Но Жанна была очень уверена в себе, и поэтому никто ее недостатков не замечал.

Стелла Власовна наконец закончила свою речь и осторожным движением рук поправила большой пучок на затылке.

– Ну-с, дорогие мои, надеюсь, вы все поняли? Что от вас требуется? Дисциплина и прилежание, запомните – дисциплина и прилежание!

Вера Ивановна пошла ее провожать.

Едва только дверь захлопнулась, Света Родченко снова вскочила на стул.

– Ахтунг [3]! Слушайте все, – произнесла она, грозно сверкая ярко-синими глазищами. – В следующую пятницу, к шести часам, приглашаю всех к себе. Будет вечеринка. В честь окончания учебного года и все такое…

Класс зашумел и загудел – явно одобрительно.

– Светка! – завизжала Жанна Парщикова. – Вечеринка?! Ой как здорово!..

Света снисходительно улыбнулась, отчего на ее щеках возникли две нежные ямочки.

Глава 2

Расстановка фигур

На следующей перемене Клава с Леной вышли из класса самыми последними.

– Ой, Клава… – произнесла Лена Окоемова мечтательно. – Неужели и нам придется идти?

– Куда? К Свете? Ну да… Ты же слышала – она пригласила всех.

– Я не представляю, что там будет… Наверное, что-то особенное! – И Лена замолкла, видимо, все-таки пытаясь представить вечеринку у Светы Родченко.

– Можно не ходить. Ты же не думаешь, что явятся все?

– Да ты что? – очнулась от своих фантазий Лена. – Не ходить?! Даже если я простужусь и у меня будет температура под сорок – я все равно приду! Вечеринка у Светы Родченко… Наверное, что-то невообразимо роскошное и веселое! И потом, разве тебе не хотелось бы посмотреть, как живет Светка?

– Не знаю… – пожала плечами Клава. – Хотя – да, хотелось бы.

– Парщикова говорила, что Света живет на последнем этаже и крыша над ее квартирой – прозрачная, из стекла. Небо видно, солнце… Там в горшках растут тропические пальмы, а посреди одной комнаты – бассейн. Настоящий бассейн! Ох, какая же Светка счастливая…

Клава была полностью согласна со своей подругой, но тем не менее сказала:

– А Зина?

– Какая Зина?

– Зина Хромова! Неужели и она придет?

– Света же сказала «приглашаю всех»… – напомнила Лена. – Хотя вряд ли Зина осмелится явиться на эту вечеринку. Она вообще никуда не ходит, ни с кем не дружит. Светка, конечно, зря ее травит… Но Зина – очень странная девочка, согласись?

– Да в общем-то она неплохая…

– А ты что наденешь? – вдруг оживилась Лена. – У меня есть новые брючки, очень стильные (ты их не видела), а еще мама обещала купить мне кофту, какую я выберу. Я присмотрела одну в магазине напротив моего дома – с вышивкой, стразами, а тут вставочки из другого материала… – и Лена пустилась в подробное описание кофты.

Клава внимательно выслушала подругу, а потом принялась не менее подробно описывать свой будущий наряд. После девочки стали гадать, как именно пройдет вечеринка у Светы, – чем будут угощать, как развлекать, позволят ли устроить танцы и действительно ли семейство Родченко пользуется услугами домработницы…

Разговор так вдохновил их, что они ничего не замечали вокруг, – брели по длинному коридору среди шумной толпы к кабинету физики (следующим уроком должна быть физика) и взахлеб обсуждали грядущее событие.

Навстречу им попались Полина Гамова и Анжела Зорина. Они были ярыми поклонницами Светы и во всем слушались ее.

– Светка такая молодец! – возбужденно закричала Полина.

– Точно! Ну кто бы еще решился на это? – поддержала Полину Анжела. – Все жадные, все завистливые, все интриги какие-то плетут… А Светка махом пригласила весь класс, ни для кого не сделала исключения! Какая широта души!

– Вы пойдете, значит? – с любопытством спросила Лена, но тут же пожалела о своем вопросе.

Потому что Полина с Анжелой возмущенно закричали в один голос:

– Спрашиваешь… Конечно, пойдем! Кто мы, по-твоему?.. Мы Светкины друзья, между прочим!

Лена принялась убеждать их, что она спросила просто так и что она сама мечтает попасть на эту вечеринку – буквально спит и видит, как замечательно все отпразднуют окончание учебного года!

Едва только Гамова с Зориной успокоились и отошли, к Лене с Клавой подскочили еще две одноклассницы – Люся Липкина и Даша Суржикова.

– Каково? – презрительно воскликнула Люся и кивнула в сторону Гамовой с Зориной. – Прихлебательницы! Словно с ума посходили…

– Ах, Светочка решила устроить вечеринку… – тоненьким голоском, передразнивая, протянула Даша. – Ах, приглашаю всех… Тьфу! Как будто на прием к английской королеве всех зазывают!

– Мы не пойдем, – сурово сказала Люся. – Чего мы там не видели?

– Пусть другие пресмыкаются! – подхватила Даша. – Вы как хотите, девочки, но нашей ноги на том вечере не будет, пусть там хоть золото в шоколаде на десерт подают!

И Люся с Дашей, гордо переглянувшись, зашагали дальше.

– Пусть не идут. Это их дело… – пробормотала Лена.

– И потом, мы же не пресмыкаемся? – растерянно ответила Клава. – Мы просто хотим немного повеселиться…

– Эй, осторожнее! – В этот момент подруги с размаху столкнулись с Глебом Авериным – у того даже рюкзак свалился с плеча.

– Глеб, мы тебя не заметили… – немного смущенно засмеялась Лена. – Слушай, а ты что об этом думаешь?

– О чем? – спросил он, поднимая свой рюкзак.

– О вечеринке! – в один голос ответили подруги.

– Это вы о той, которую Светка устраивает? – Глеб посмотрел на Клаву. Был он выше ее на полголовы, с коротко стриженными русыми волосами, а глаза – темно-серые, какие-то холодные, слишком мрачные. Клаве Глеб никогда не нравился, а почему – она не могла понять. Хотя многие считали его неплохим парнем…

– Да, именно о ней, – сухо ответила Клава. «И чего это Лена прицепилась к этому Аверину? Мне, например, совершенно безразлично его мнение!»

Но Лена Окоемова обладала удивительной способностью болтать со всеми подряд – нравился ей человек или нет.

– Вы пойдете? – спросил Глеб, глядя на Клаву своими холодными, непроницаемыми глазами.

– Конечно! – с жаром воскликнула Лена.

– Ну тогда я тоже, – сказал Глеб и отошел.

Подруги остановились перед кабинетом физики.

– Почему он сказал – «тоже»? – пробормотала Клава. – Как будто его интересовало наше мнение…

– Наверное, Аверин из тех людей, которые поступают так, как поступает большинство, – предположила Лена. – Просто у него своего мнения нет.

– Да, скучный тип…

– А кто не скучный? – хитро улыбнулась Лена.

Клава знала, кто не скучный, но ничего не ответила.

Ведь тот, кто был ее героем, не обращал на нее ни малейшего внимания. И не было никаких шансов, что обратит…

В этот момент прозвенел звонок, и пришлось занимать свои места.

Класс шумел и гудел, продолжая мусолить на все лады приглашение Светы Родченко. А сама она сидела за партой, положив ногу на ногу, и лучезарно улыбалась, словно кипящие вокруг страсти совсем не касались ее. Сидевшая рядом со Светой Жанна Парщикова тоже выглядела чрезвычайно довольной.

В класс вошел Петр Никифорович, учитель физики, или Электрон, – так его еще называли за глаза. В этом прозвище не заключалось ничего обидного – просто Петр Никифорович был настолько увлечен своим предметом, что считал его самым главным (впрочем, каждый учитель считает, что именно его предмет самый главный).

Электрон был невысоким, сухоньким, почти седым, но со щеточкой черных усов над верхней губой. Вывести Электрона из себя было практически невозможно, тем более что у Петра Никифоровича было трое собственных детей. Двое старших мальчишек-близнецов учились в пятом классе, а один раз Электрон привел младшую дочку – лет трех, очень смешную и симпатичную. Она сидела на задней парте весь урок – просто в этот день не работал детский сад, там трубу прорвало. Сидела очень смирно, с самым серьезным видом, никому не мешала, но все равно – на нее часто оглядывались и улыбались.

– Потише, пожалуйста… – преподаватель постучал ручкой по кафедре. – Итак, я проверил ваши контрольные по физике. Результаты не особенно блестящие, но откровенный провал только один. Света Родченко!..

Света передернула плечами и насмешливо улыбнулась, глядя в сторону. Она словно не слышала, что обращались именно к ней.

– Света, я же просил тебя повторить пройденный материал! Три раза вызывал твоего отца… – спокойно продолжил Электрон, листая журнал. – Ни на одном дополнительном занятии ты у меня не была, хотя папа твой клятвенно обещал, что ты возьмешься за ум. И к тому же за прошлый триместр у тебя двойка… За первый тройка, а за этот, судя по всему, тоже будет двойка. Разумеется, только в том случае, если ты на этой неделе не исправишь все свои оценки. Ты же не хочешь, чтобы в году у тебя тоже была двойка?

Дело в том, что в школе № 5555 учились не по четвертям, а по триместрам – то есть оценки выставляли три раза в год.

– Конечно, нет, – сказала Света, продолжая насмешливо улыбаться. – Вы мне ее не ставьте, Петр Никифорович. Поставьте троечку.

– И рад бы, да не могу, – сухо сказал Электрон, который действительно никогда и никому не натягивал отметок, даже из жалости.

– Почему? – с мягкой укоризной вздохнула Света.

– Потому что это не в моих принципах, – просто ответил Электрон.

Все, затаив дыхание, слушали этот диалог.

Клава всей душой сочувствовала Свете – но что поделать, если у учителя физики такие принципы? Петр Никифорович действительно никогда не натягивал отметок, но зато давал каждому желающему возможность пересдать материал. На его дополнительных занятиях вечно толпился народ. Туда ходили даже те, кому не надо было ничего пересдавать, а просто подготовиться к институту.

– Вы надо мной издеваетесь, Петр Никифорович.

– Нет, Родченко, и в мыслях такого не было, – серьезно ответил тот. – Почему ты даже учебник в руки не хочешь взять?

– Потому что мне эта физика совершенно не пригодится в жизни. Я собираюсь поступать в юридический, а там другие профильные предметы. И вы что, всерьез думаете, что у любого человека есть способности к физике? А может, у меня гуманитарный склад ума!

– Не спорю, – спокойно ответил Электрон. – Все бывает. Но ведь ты, Света, даже нехочешь понять мой предмет. Поэтому ты не можешь знать, есть ли у тебя к физике способности или нет.

Света небрежно повертела в пальцах свою знаменитую ручку с золотым пером.

– Петр Никифорович, когда я стану юристом, я вас засужу, – тоже спокойно, даже радостно, сообщила Света.

Все невольно ахнули – такого откровенного высказывания никто не ожидал.

– За что? – удивился Электрон.

– За то, что вы несправедливо ко мне придирались.

– Да, я к тебе придираюсь. Но, по-моему, вполне справедливо. Я даю тебе шанс – ты еще можешь исправить свои оценки. Сегодня, в три, у меня дополнительные занятия. Сейчас я продиктую, какие оценки у других, и все недовольные тоже их смогут сегодня исправить.

После того как Электрон зачитал весь список, желающих набралось человек десять. В основном тех, кто собирался переправить тройку на четверку, но руку подняла и Зина Хромова. Она вместо четверки желала получить пятерку.

«Что это с Зиной? – удивилась Клава. – Она же никогда не была отличницей!»

В самом деле, Зина Хромова, серая мышка, училась всегда посредственно, никаких способностей не проявляла. Сидела на уроках тихо, руки никогда не поднимала, а если ее вызывали к доске, то она стояла возле нее с унылым, потерянным видом, молчала и крошила мел в руках.

Клава настолько привыкла к такому образу одноклассницы, что жажда Зины исправить четверку на пятерку (да еще по такому сложному предмету, как физика!) не могла не удивить ее.

«Собственно, а что я знаю о Зине? Да ничего! Все к ней привыкли, никто ее не замечает, а ведь с ней что-то происходит, определенно…»

– Лена, ты заметила, что Зина в последнее время какая-то не такая? – шепотом обратилась Клава к своей подруге.

– Зинка Хромова? А вообще да! – поразилась и Лена. – У нее теперь одни четверки, а то и пятерки… Этак, глядишь, и в отличницы выбьется!

Когда прозвенел звонок, все стали быстро собираться – этот урок был последним.

– Свобода! – радостно загудел Руслан Медведев, когда Электрон наконец покинул класс. – Аверин, погнали в буфет? Есть хочу – умираю!

– Медведь! – возмутилась Люся Липкина. – А как же пища духовная?

– Граждане, кто собирается ехать на автобусную экскурсию, попрошу завтра принести денежки! – закричала Даша Суржикова. – Вера Ивановна просила напомнить!

Стоял шум, гам, грохотали отодвигаемые стулья, кто-то оживленно пересказывал сюжет очередной компьютерной игры, Полина Гамова с Анжелой Зориной вдруг запели дуэтом, вернее – заголосили… Словом, всех будоражила свобода (по крайней мере, до завтрашнего дня), и потому никто, кроме Клавы, не заметил, как Света Родченко повернулась к Зине и негромко произнесла:

– Ты что, самая умная у нас? Отличницей решила стать?

Видимо, не только Клава с Леной обнаружили перемены, произошедшие с Хромовой.

– Разве тебя это волнует? – пожала плечами Зина.

– Я, Зина, тебя не жду. Если ты явишься ко мне на вечеринку, тебе дверь не откроют.

– Да ради бога… – устало ответила Зина, перекинула через плечо старенький матерчатый рюкзак и вышла из класса.

«Света – мировая девчонка, но зачем она так с Зиной? – расстроилась Клава. – Хотя в принципе и так было ясно, что Зина на вечеринку не придет…»

– Клава, я побежала, – тоже сорвалась с места Лена. – В музыкалку опаздываю, а еще надо домой забежать!

– До завтра! – махнула ей рукой Клава.

Потом Клава не торопясь прошла сквозь толпу, в раздевалке натянула на себя плащ.

– Кошкина, не забудь деньги на экскурсию сдать! – сердито крикнула ей вслед Даша Суржикова.

На улице сияло солнце и было совсем тепло. Возле булочной Клава остановилась. «Зря я плащ на себя нацепила…» – она принялась стягивать его с себя и в этот момент в зеркальной витрине увидела Свету Родченко под ручку с Денисом Балашовым. Денис учился в параллельном классе.

Он был настолько красив, настолько великолепен, что у Клавы оборвалось сердце. Оно всегда у нее обрывалось, стоило ей только увидеть Балашова…

Она так и застыла – с рюкзаком в одной руке и плащом – в другой. Но Денис со Светой ее не заметили – тем более что Клава стояла к ним спиной.

Они шли и оживленно болтали о чем-то. «Прекрасная пара» – так обычно писали в старинных романах.

Так вот Денис со Светой были прекрасной парой. Она – светловолосая, синеглазая, и он – черноволосый, с длинной челкой, закрывавшей половину лица, с яркими карими глазами. Похож на всех знаменитых киноактеров сразу!

Денис и Света встречались с осени – с тех самых пор, как Света перешла в их школу № 5555. А с кем Денис Балашов, самый красивый юноша школы, должен был еще встречаться? Разумеется, только с самой красивой девушкой школы, то бишь со Светой Родченко!

Они прошли мимо, дурачась и смеясь, счастливые, не замечающие ничего вокруг.

Клава забыла обо всем на свете. Она судорожно натянула на себя плащ обратно, выхватила из кармана сотовый телефон.

– Алло? – отозвалась запыхавшаяся Лена Окоемова. – Слушай, Клав, мне некогда, я в музыкалку бегу…

– Лена, я всего на минутку! Слушай, а как ты смотришь на то, что я у себя тоже устрою вечеринку? – взволнованно произнесла Клава.

– То есть? Ты же устраивала вечеринку недавно…

– Это была не вечеринка, а обычный девичник! И даже не девичник, а детский сад какой-то… А я говорю о настоящей вечеринке! – рассердилась Клава.

– Как у Родченко то есть? – вздохнула в телефоне Лена. – Ну я не знаю… Мне кажется, Светка разозлится на тебя, если ты тоже вздумаешь позвать к себе гостей. Подумает, что ты решила с ней соперничать.

– Ты права… – моментально сникла Клава. – И потом, кто бы ко мне пришел? Ты да Суржикова с Липкиной…

Глава 3

Старшая сестра

Клава повесила плащ на вешалку, зашла в свою комнату и упала не раздеваясь на кровать, поверх покрывала. У нее было ощущение, что жизнь решительно не подчиняется ей. Она не в силах ничего изменить. Ни-че-го.

«И откуда мне в голову пришла эта безумная идея – устроить праздник у себя? Действительно, глупо соревноваться со Светой Родченко. У нее вон стеклянная крыша над головой, пальмы в кадках… И настоящий бассейн! А у меня что? Комната родителей и наша с Ритой комната. Ну и кухня… Все обычное, из экзотики – только аквариум, в котором живет одна-единственная рыбка. Остальные сдохли, потому что мы с Риткой все время спорили, чья очередь кормить несчастных рыбок, а про них самих совсем забыли!»

А чего стоит тот недавний девичник, о котором напомнила сейчас Лена Окоемова? Стыд и позор!

Действительно, тогда пришли все те же лица – Лена да Суржикова с Липкиной. Напились газировки, да так, что пузыри у всех из носа и ушей полезли, перепачкались мороженым, а потом устроили бал-маскарад. Вывалили из шкафа всю одежду и нарядились кто во что горазд. Достали бижутерию, соорудили на голове тюрбаны из платков… Плясали под африканскую музыку и хохотали как сумасшедшие – даже не заметили, как вернулась с работы Рита, старшая сестра. Ох, как она разозлилась, когда увидела, что без спроса пользуются ее вещами (впрочем, справедливости ради, даже если б у нее спросили разрешения, она не позволила бы взять их!).

Рита принялась бегать за ними со шваброй. Визгу, крику! Носились вокруг стола, по коридору, опрокинули стулья, а потом без сил упали на пол и уже не хохотали (сорвали голос), а тихонько повизгивали и икали, когда Рита трясла над ними шваброй и произносила обличительный монолог. Причем, когда до того носились по комнатам, сшибая все подряд, в Ритины волосы воткнулись листики какого-то цветка. Да так удачно, что теперь казалось, будто у Риты выросли зеленые уши.

Это было настолько смешно, что девчонки показывали на Риту пальцами и уже не визжали, а тихонько мычали. Рита ничего не понимала и злилась еще больше. У Суржиковой потом даже живот заболел от хохота…

А у Светы Родченко, наверное, будет настоящая вечеринка – с какими-нибудь вычурными фруктовыми коктейлями, особенными закусками на блюдах, которые будет подносить домработница… И все это на фоне бассейна, пальм и прочих изысканных интерьеров! А гости будут болтать непринужденно на какие-нибудь солидные темы. Или веселиться, отрываясь под музыку, – но опять же красиво, а не так, чтобы потом всех мучила икота и пузырьки от газировки выходили через нос…

Клава, как представила все это, даже тихо заплакала от тоски. Она, как уже говорилось, нисколько не завидовала Свете – просто невыносимо страдала от собственного несовершенства. И от того, что у нее не было возможности и умения организовать красивую вечеринку, которая потом надолго запомнилась бы людям.

К Свете придут все, а кто бы пришел к ней, к Клаве, даже если бы она тоже пригласила весь класс? Только несколько человек, да и то одни девчонки. Ну, может быть, завалился бы еще Руслан Медведев, любитель перекусить… Или зануда Аверин.

А кому, скажите, нужен этот Аверин, если Клава мечтала увидеть у себя Его. Дениса Балашова то есть.

Внезапно дверь распахнулась, и на пороге возникла Рита.

Старшая сестра.

Особа двадцати пяти лет, окончившая в прошлом году институт и теперь работающая в одном из офисов, который она почему-то называла «конторой». При слове «контора» Клава почему-то всегда представляла местный ЖЭК с обшарпанными стенами, колченогими стульями и злющими тетками, которые кричали посетителям, что они «справок не дают» или «приходите завтра, после обеда!».

Рита была на полголовы ниже Клавы, весила на пять килограммов больше, а рыжие волосы пыталась красить в черный цвет, но вместо этого они становились какими-то серо-буро-малиновыми.

– Ты чего это? – неприязненно сказала Рита. – Нет, вы только посмотрите на нее, люди добрые, – лежит на кровати, прямо в одежде, и воет!

– Я не вою, – вытерев слезы, сердито ответила Клава. – Я плачу. И к кому ты обращаешься – тут же никаких людей нет?..

– Это образное выражение, – Рита прошла в комнату, наклонилась над аквариумом, в котором метался меченосец. – Воду надо сменить.

– Пожалуйста, меняй, – великодушно сказала Клава.

– Это ты должна менять, а не я! Я, между прочим, работаю. А ты валяешься без дела… Надо помогать старшим.

Клава была полностью с этим согласна. Старшим надо помогать – папе с мамой, бабушке… Но помогать Рите совершенно не хотелось – настолько та была вредной и сердитой особой.

– Разве ты сейчас работаешь? – Клава скосила глаза на часы. – Сейчас половина четвертого, а ты обычно к семи приходишь. Вот и меняй воду вместо своей работы…

Рита хотела ответить что-то, но вместо этого вдруг швырнула сумочку, которую до того держала в руках, куда-то в угол, плюхнулась на свою кровать и зарыдала, спрятав лицо в ладонях.

Некоторое время Клава смотрела на свою сестру с удивлением. Рита нечасто плакала.

– Рит…

– Отстань от меня!

– Рит, ты чего?

«Может, у нее что-то случилось? С работы, например, выгнали?..» Клава вскочила и села рядом с сестрой. Потом попыталась оторвать ее руки от лица.

– Рит, да в чем дело-то, а?

– Как будто это тебя волнует! – всхлипнула Рита. – Никому я не нужна, все у меня отняли!

– Тебя обокрали? – испугалась Клава.

– Да! У меня отняли все! Детство, комнату, папу с мамой! Все досталось тебе!

– Ах, это…

То была старая песня. Рита до сих пор не могла смириться с тем, что четырнадцать лет назад на свет появилась Клава Кошкина, ее родная сестра.

Если бы никакой Клавы не было, то жизнь Риты была бы гораздо счастливее и лучше. Во-первых, только ее бы любили и баловали родители, а также прочие родственники. Во-вторых, не пришлось бы сейчас делить одну комнату на двоих. В-третьих Клава хоть и не красавица, но негласно считалась в семье гораздо симпатичней старшей сестры. Как будто она, Клава, каким-то образом украла привлекательность у Риты…

Нет, Ритка Кошкина выглядела вполне прилично (если бы не красила волосы), и даже небольшая полнота ее не портила. Но кому понравится в двадцать пять лет быть на полголовы ниже своей младшей сестры! И весить на пять кило больше!!!

– Рит, я не виновата, – мрачно пробубнила Клава, сидя рядом с сестрой. – Правда, а чего ты сегодня так рано пришла?

Рита наконец справилась с рыданиями, опустила руки.

– Отпросилась, – мстительно шмыгнув носом, ответила она. – У этого подлеца и негодяя… Честное слово, убила бы его!

– Кого? – удивилась Клава.

– Аристарха Аристарховича – вот кого!

Аристарх Аристархович Дубровин был Ритиным начальником – это Клава уже знала. И весь год, что Рита работала в «конторе», он постоянно придирался к ней.

– Что на этот раз?

Рита уже окончательно успокоилась.

– «Ах, Маргарита Андреевна, разве вы не знаете, что сырье – это не то же самое, что комплектующие изделия! Сырье – это основа изготавливаемой продукции, а комплектующие – это материалы, поставляемые другими предприятиями! Прошу вас переписать отчет, а не то налоговая нас сожрет», – пропела Рита, видимо подражая голосу этого загадочного Аристарха Аристарховича.

Клава ничего не поняла. Тем не менее сказала:

– Гад какой.

– Вот только не надо изображать сочувствие… – отмахнулась сестра. – На самом деле тебе на меня наплевать.

Они некоторое время сидели молча, глядя в разные стороны. Каждая страдала о своем.

– Света Родченко в следующую пятницу устраивает вечеринку. Как ты думаешь, родители меня отпустят?

– Конечно, отпустят. Они тебе все позволяют… Ну как же, младшая дочка – самая любимая! – фыркнула Рита. – А кто эта Родченко?

– Новенькая. С осени в нашем классе.

– Новенькая? Почему? Откуда она?

– Не знаю, – пожала плечами Клава, и тут ее озарило, что и вправду никто не знает, отчего Света Родченко вздумала сменить школу год назад. – Может, из другого района переехала?

– Спросила бы! – с досадой воскликнула Рита.

«Действительно, почему не спросить?» – подумала Клава.

На следующий день она стала ждать нужного момента, чтобы подойти к Свете. Ей хотелось знать все об однокласснице, которая была для нее образцом для подражания.

Но ничего не получилось – к первому уроку Света опоздала, на следующей перемене пришла директриса и снова просвещала всех насчет общегородского конкурса – как все должны себя вести и как учиться, чтобы школа №5555 получила первое место.

– Странно как… – прошептала Клава Лене Окоемовой. – При Якове Петровиче было все по-другому. Как-то проще, что ли…

– Говорят, отец Светы Родченко обещал привезти оборудование для лингвистического кабинета, – поделилась своими сведениями Лена. – Действительно, у нас будет самая лучшая школа!

– Школа – это не только оборудование и отремонтированный актовый зал, – подумав, возразила Клава.

– А что же тогда?

– Что-то другое… Нет, хорошо, когда все блестит и сияет, но должно быть и еще что-то.

– Учителя. У нас в школе самые лучшие учителя – это все знают! – возмутилась Лена.

– Да. Но все равно, при Стелле все стало как-то иначе… – с сомнением пробормотала Клава.

…На следующей перемене Света убежала из класса. Клава отправилась за ней, но обнаружила, что Родченко болтает с Денисом Балашовым этажом ниже.

Эти двое стояли у окна, рядышком, и снова совершенно не замечали того, что творится вокруг.

Клава сделала вид, что изучает расписание занятий возле учительской, а сама искоса наблюдала за Денисом и Светой…

Как же ей хотелось быть на месте Светы!

Следующим уроком была литература.

– Итак, как мы договаривались, сегодня каждый из вас прочитает свое любимое стихотворение, – начала урок Вера Ивановна. – Аверин!

Глеб Аверин (первый по алфавиту), глядя в окно, холодно и четко прочитал «Я вас любил, любовь еще, быть может…».

Очередь дошла до Светы Родченко.

– Светочка, ну а ты чем нас сегодня осчастливишь? – ласково спросила учительница.

– Вер Иванна, у меня горло болит! – лучезарно улыбнулась Света. Голос при этом у нее был совершенно нормальный.

– Болит? Ну ничего, в следующий раз… – милостиво кивнула учительница. – Хромова!

Зина Хромова вспыхнула, потом побледнела. Вышла к доске и, опустив голову, тихо, неуверенно прочитала стихотворение Есенина. Впрочем, ни разу не сбилась…

– Садись, четыре.

Зина вздрогнула, снова вспыхнула, но, ничего не говоря, скользнула на свое место.

Вера Ивановна сидела над журналом, задумчиво хмуря брови.

– Хромова… – вдруг сказала она. – Послушай, а что ты собираешься делать после следующего, девятого класса?

– Пойду в десятый, – негромко ответила Зина.

– Да? А ты уверена, что осилишь программу? – серьезным, задушевным голосом спросила Вера Ивановна. – Она очень сложная, тяжелая… Не всякий и справится. Надо уметь рассчитывать свои силы, девочка. Конечно, если ты захочешь идти в десятый, никто тебе не откажет – это твое законное право, но… Может быть, учиться в колледже тебе будет проще?

– Я справлюсь, Вера Ивановна, – тихо, но упрямо ответила Зина.

И тут Клава поняла, почему прежние времена ей нравились больше. При Якове Петровиче все ученики были равны. А теперь появились «нужные», вроде Светы, и «ненужные» – такие, как Зина Хромова. Та же самая Вера Ивановна была совершенно обычной, доброй женщиной, это Стелла сделала ее такой. Словно заколдовала!

Света обернулась и насмешливо, презрительно улыбнулась Зине.

И в первый раз Клава вдруг почувствовала неприязнь к Свете Родченко. Ну нельзя так себя вести, в конце концов!

На следующей перемене она решила не подходить к Свете. Какая разница, откуда та взялась, почему переменила школу год назад…

В буфете была очередь.

Лена с Клавой взяли по стакану чаю с бутербродом и втиснулись за последний столик у окна. Все вокруг шумели и галдели, за соседним столом Руслан Медведев очень эмоционально объяснял Аверину, почему «наши промазали» и чего ждать от отборочного матча.

– Можно к вам, девчонки? – Жанна Парщикова поставила на стол поднос и, обернувшись, замахала руками: – Светик, сюда, я нашла свободное местечко!

Цокая шпильками, подошла Света Родченко и, ни на кого не глядя, изящно села на стул.

– Ненавижу… – негромко произнесла Света, отпивая чай из стакана.

– Ладно, Светик, брось, – погладила ее по плечу Парщикова. – Не станет же он идти против Стеллы?

– Еще как станет! – сквозь зубы произнесла Света. Она словно не замечала сидевших рядом Лену с Клавой.

– Ты думаешь? К чему ему конфликтовать с начальством?..

– Он не человек. Он робот, – холодно улыбнулась Света. – У него внутри шестеренки с винтиками.

– Ха-ха-ха! Слушай, Светик, я просто умираю, какая ты остроумная… – засмеялась Жанна Парщикова.

– Меня никто не заставит делать то, что я не хочу, – сказала Света жестко. – Никто и никогда. Я вчера разорвала эту физику в клочья.

– Учебник? Ну ничего, можно новый купить…

– Жанка, ты не поняла – я ее учить не буду. Зачем?

В этот момент к столу подошел Денис Балашов. Сердце у притихшей Клавы замерло, а потом ухнуло куда-то вниз, в район желудка.

Денис вдруг произнес с дружелюбной улыбкой, глядя на Клаву:

– Привет, Рыжая! Как дела?

Клава открыла рот.

Но в следующий момент Денис уже весело болтал со Светой.

Клава закрыла рот.

Глава 4

В мире животных

После шестого урока Лена снова убежала в свою музыкалку, а Клава отправилась в кабинет биологии, который находился на последнем этаже школы. Рядом с кабинетом было еще одно помещение – лаборатория, снизу доверху забитая всякими интересными вещами: чучелами птиц, животных, заспиртованных змей и рыб, макетами, объясняющими строение внутренних органов и головного мозга… Много чего здесь было – даже скелет человека, которого все почему-то называли Иваном Ивановичем.

Здесь всегда толпился народ, главным образом потому, что в лаборатории обитали и вполне живые существа – волнистые попугайчики, резвые хомяки, которые отличались великолепным аппетитом и вечно что-то грызли, а еще ежик Чуня.

Учительница биологии Регина Осиповна считала, что общение с живой природой очень полезно для детей…

Клава часто сюда заглядывала.

Но на этот раз в лаборатории была только Зина Хромова. Она стояла возле вольера с хомяками и кормила их яблоком – просовывала сквозь прутья маленькие кусочки.

– Смешные, да? – сказала Клава, встав рядом с Зиной. – Особенно вон тот… У него же сейчас щеки лопнут!

Зина улыбнулась смущенно – видимо, не ожидала, что с ней кто-то может заговорить.

– А еще мне рыженький нравится, который сейчас в дальнем углу… Совсем как я!

– Почему – как ты? – помолчав, спросила Зина.

– Да потому, что я тоже рыжая! – весело ответила Клава.

Зина улыбнулась еще шире. «И совсем она не некрасивая! – сделала вдруг открытие Клава, пристально разглядывая свою одноклассницу. – Да и уши у нее симпатичные!»

В лабораторию, громко топая ботинками сорок третьего размера, вошел Руслан Медведев.

– О, какие люди! Хромова, такое шикарное яблоко грызунам скармливаешь! – шутливо возмутился он.

– Медведь, тебе чего? – спросила Клава.

– Меня Регина Осиповна методички принести просила… – Руслан залез на стремянку, достал с верхней полки стопку книг. Потом спустился, подошел к вольеру. – Зин, а мне!

– Чего – тебе? – изумленным шепотом спросила Хромова.

– Ну я ж тоже живое существо! – Медведев сел на корточки и принялся прыгать вокруг Зины. Затем попытался почесать за ухом ногой. Изобразил, как умывается хомяк, как вычесывает свою шерстку… Девочки засмеялись – огромный Руслан никак не напоминал маленького грызуна, но вместе с тем повадки он передавал гениально.

Зина великодушно протянула Руслану оставшуюся половинку от яблока.

Тот, сидя на корточках, принялся есть его, держа в руках, – ну точь-в-точь щекастый обжора!

– Медведь, тебе в артисты надо! – восхищенно воскликнула Клава.

– Ладно, я побежал… Зин, мерси!

– По-моему, это представление он устроил для тебя, – сказала Клава, когда Руслан покинул лабораторию.

Зина вспыхнула.

– Скажешь тоже! – неуверенно пробормотала она. – По-моему, ему просто захотелось яблока.

– Он хороший парень, да? – не унималась Клава.

Зина помолчала, а потом ответила:

– Вообще, да… Такой смешной!

– И добрый.

– Очень добрый!

Они говорили уже как подруги.

– Ты здорово изменилась в последнее время, – сказала Клава, садясь на подоконник.

– Это заметно?

– Еще как! Жалко только, что Вера Ивановна этого не заметила. Она вполне могла тебе поставить сегодня пятерку.

– Нет, она права, я читала без всякого выражения… – Зина села на подоконник рядом с Клавой. – Солнце как припекает, да? – Она потрогала ладонью затылок. – Совсем лето!

Они помолчали, болтая ногами.

– Я вдруг поняла одну вещь… Ну еще в начале осени. Я поняла, что уже не могу жить, как раньше, – негромко произнесла Зина. – Не могу просто плыть по течению.

– То есть?

– Я хочу поступить в институт. Сделать карьеру. Заработать много денег. Сейчас ведь только в дворники берут без высшего образования…

– Можно еще выйти замуж за миллионера, – предложила Клава.

– Нет. Я хочу выйти за того, кого полюблю. А если это будет вовсе не миллионер, а обычный человек? – возразила Зина.

– Можно еще заняться шоу-бизнесом, в артистки пойти! В певицы! – с азартом воскликнула Клава. – Они там деньги лопатами гребут!

– У меня ни слуха, ни прочих данных… – усмехнулась Зина. – И потом, этих певиц с артистками – пруд пруди. Дикая конкуренция! А цель должна быть реальной. Да, и еще – зрители все время требуют новых лиц… Старые им надоедают. Ну будет у меня слава и деньги – года два, три, а потом-то куда я денусь?..

– Логично, – согласилась Клава. – А зачем тебе много денег?

– Помогать маме. Она у меня уборщица, – тихо произнесла Зина.

– Очень хорошая профессия! – горячо воскликнула Клава. – И очень нужная – ведь кто-то должен грязь убирать?..

– Да, если б еще за это платили побольше… – усмехнулась Зина. – В общем, я поставила себе цель. И я добьюсь ее, несмотря на то что у меня нет богатого папочки, как у Светы Родченко. У меня вообще его нет.

– Ты молодец! – Клава с уважением взглянула на свою одноклассницу. – Я думаю, ты всего добьешься! Жалко только, что Светка к тебе так плохо относится…

– Ничего, потерплю! Я ведь знаю, что с ней нельзя связываться, иначе она живо на меня своего папочку натравит… Пожалуй, вполне сможет устроить так, что меня из школы выгонят, да?.. А это хорошая школа, и учителя здесь очень хорошие. Один наш Электрон чего стоит! Тем более что у моей мамы денег на репетиторов нет.

– Мне сначала Света очень нравилась, – призналась Клава. – А теперь – нет. Оказывается, она такая злюка!

– Не-ет, она не злюка… – улыбнулась Зина. – Разве ты не поняла ее характер? Просто Света Родченко считает, что она – центр Земли и пуп Вселенной. Все остальные люди для нее не существуют. Вот именно поэтому она себя так ведет…

Клава задумалась.

– Похоже на правду… Я согласна с тобой, Зин! Знаешь, я слышала, как она сказала: «Никто и никогда не заставит меня делать то, чего я не хочу!» Только я вот чего не понимаю – как Парщикова ее терпит?

– Да потому что совсем одной Света быть не может! Она сделала для Парщиковой исключение. И еще – для Полины Гамовой и Анжелы Зориной. Не может ведь королева быть без свиты?..

– Точно! Но, Зин, откровенное хамство терпеть нельзя… Это я про тебя.

– Нет, я буду терпеть, – упрямо сказала Зина Хромова. – Это называется – уметь расставить приоритеты. То есть выбрать главное. А что для меня главное? Окончить школу. Именно эту школу, ведь она самая лучшая в нашем районе. Поэтому я не буду связываться со Светкой. Не буду обращать внимания на придирки Веры Ивановны. Не дам Стелле повода придраться ко мне. Ведь Стелла Власовна – это не Яков Петрович! Она мечтает сделать нашу школу элитной. Особенной. В которой учатся особенные, элитные детки!

– Да уж заметила… – пробормотала Клава и подумала с удивлением и уважением: «Вот она, оказывается, какая, эта Зина Хромова! Совсем как взрослая. Уже о будущем думает!»

В этот момент дверь скрипнула, и в лабораторию заглянула Света Родченко. Увидела Зину и недовольно сморщила свой хорошенький носик.

– Жанну Парщикову не видели? – холодно спросила она.

– Нет, – буркнула Клава.

– А что это вы тут делаете? Фу, какой тут запах… И кто позволил Регине Осиповне разводить этих мерзких животных?.. Впрочем, Хромова, тебе тут самое место.

Клава с Зиной молча наблюдали за ней.

– Ладно, я пойду… – прошептала вдруг Зина и выскочила вон.

Света пренебрежительно постучала ногтями по склянкам с заспиртованными змеями, а потом зачем-то толкнула шкаф.

Она сделала это совершенно напрасно – шкаф качнулся, и с верхней полки вдруг полетела толстенная энциклопедия о млекопитающих. Она просвистела мимо Светиной головы и… задела краем Светину руку. Левую руку. А потом с грохотом упала на пол.

– Ой! – Родченко побледнела.

– Что? – испуганно воскликнула Клава.

Света ничего не ответила. Она рассматривала свое запястье, на котором вспухала багровая ссадина.

В этот момент дверь снова скрипнула, и в кабинет заглянул Петр Никифорович, учитель физики.

Света моментально спрятала руку в карман. Она была не из тех, кто любит, когда их жалеют.

– Что тут за грохот?

– Все в порядке, Петр Никифорович, – сквозь зубы произнесла Света и ногой отодвинула упавшую энциклопедию в сторону.

– Родченко, очень хорошо, что я тебя застал, – спокойно произнес Электрон. – Почему ты не явилась на дополнительные занятия?

– Делать мне, что ли, больше нечего… – пробормотала Света.

– Мне очень жаль, но тогда я вынужден поставить тебе двойку в году. Все, это уже мое окончательное решение, – просто сказал Электрон и ушел.

Клава увидела, что Свету Родченко буквально трясет от ярости.

В этот момент неподалеку что-то зазвенело, затрещало, зашуршало и в лабораторию ввалилась Жанна Парщикова.

– Светик, вот ты где! – радостно взвизгнула она. – А я тебя ищу.

– Господи, Парщикова, ты бы еще колокольчики себе на шею повесила! – с раздражением произнесла Света.

Клава подняла с пола энциклопедию о млекопитающих и полезла на стремянку – глупо надеяться, что Света поставит книгу на место.

– Ты что, Светик, не в духе? – обиженно надула губы Жанна.

– А ты думала! Электрон сказал, что уже точно влепит мне в году двойку! – с ненавистью воскликнула Света.

– Ну и ладно… Тебя что, дома ругать будут?

– Нет, конечно! Дело не в этом. Я же сказала – никто не смеет мной командовать. Никто!

– Свет, но он же, типа, учитель… – промямлила Жанна.

– Я знаю! – заорала Света. – Как же ты мне надоела… Убирайся! – И она буквально вытолкнула подругу вон.

Клава в этот момент пыталась втиснуть тяжелую энциклопедию между других книг.

– Кошкина!

Клава вздрогнула и, балансируя на одной ступеньке, посмотрела вниз. «Если Светка сейчас толкнет стремянку, то я непременно свалюсь!» – испуганно подумала она.

Но, судя по всему, Света не собиралась этого делать.

Она смотрела на Клаву снизу вверх с немного напряженной, но вполне доброжелательной улыбкой.

– Что? – буркнула Клава.

– Спускайся. Поболтаем.

Клаве наконец удалось пристроить энциклопедию, и она спустилась вниз.

– Ты ведь неплохая девчонка, Кошкина… – почти ласково улыбнулась Света. – Я буду рада видеть тебя на своей вечеринке! Придешь?..

– Да я не знаю… – пробормотала Клава.

– Обязательно приходи. А то обижусь! – Света машинально потерла руку, на которой вспухала ссадина.

– Больно? – спросила Клава.

– А, ерунда… – беспечно ответила Света и натянула пониже рукав. – Заживет!

– Зачем ты на Жанну наорала?

– Она мне надоела, – весело призналась Света. – Глупа как пробка – в голове ни одной своей мысли. Просто ужас какой-то! Слушай, а не хочешь поменяться с ней местами в классе? Будем рядом сидеть!

Клава растерялась. Она совсем не ожидала такого предложения. По сути, Света Родченко предлагала ей сейчас дружбу. Если бы это произошло всего два дня назад, Клава бы ужасно обрадовалась. Но сейчас, особенно после разговора с Зиной, ей стало не по себе.

Света улыбалась, ее ярко-синие глаза смотрели пронзительно и весело, а на щеках играли задорные ямочки. «И кем я тогда буду? Новой фрейлиной в свите королевы? Ну уж нет!»

– Я не могу, Свет, – спокойно ответила Клава. – Лена обидится.

– Окоемова-то? Нашла о ком жалеть! – фыркнула Света. – Тоже та еще дурочка…

– Она не дурочка.

– Вот ты ка-ак… – печально протянула Света. – А я хотела тебя кое о чем попросить. Понимаешь, я должна сейчас к Стелле зайти. Надо, чтобы она срочно повлияла на Электрона – ведь завтра обещали уже годовые оценки выставить! А меня один человек ждет…

«Зачем же ты Парщикову выгнала? – хотела напомнить Клава. – Пусть она бы по твоим поручениям бегала!»

Но внезапно сердце ее заколотилось сильней. Интересно, о каком таком человеке говорила сейчас Света? Может быть, о Денисе?

– Ладно, помогу тебе, – быстро произнесла Клава. – Что надо делать?

– Отлично! – просияла Света. – Я же знала, что ты хорошая мучача [4]… Короче, ты знаешь Дениса Балашова? Того самого, из параллельного класса? Хотя кто его не знает…

– Конечно, – одними губами ответила Клава.

– Прекрасно, – деловито кивнула Света. – Итак, он ждет меня в парке – там, за универмагом… На центральной аллее, возле летнего кафе. Ты должна его предупредить, что я сегодня не приду.

Клава кивнула. Ей было и страшно, и радостно. Переброситься хотя бы парой фраз с Денисом Балашовым! О такой удаче можно было только мечтать.

– Ну все, беги, – покровительственно похлопала ее по плечу Света. – Нельзя заставлять человека долго ждать.

Клава рванула к выходу. Потом вдруг опомнилась:

– Свет, а чего бы тебе ему не позвонить?

– Так батарейка у моего сотового села! – улыбнулась Света. – Вот такая незадача. Так что беги, Клава, беги.

Клава, словно ошпаренная, выскочила из школы. Сияло солнце, мир был прекрасен.

Хотя бы на минуточку вообразить, что именно ее ждет сейчас Денис Балашов…

Глава 5

Рандеву

Чтобы не терять времени, Клава решила пробежать через универмаг – там был сквозной проход.

Стеклянные двери бесшумно раздвинулись, пропуская ее внутрь.

Клава скользила по цветному мраморному паркету, в котором отражались огни ламп.

С обеих сторон, на витринах, тоже все блестело – часы, драгоценности, хрустальная посуда, сувениры, лаковая кожа туфель и портфелей, выставленных на продажу…

В другой раз она обязательно бы начала глазеть по сторонам, изучать все подряд – ну вроде как в музее, но сейчас времени было в обрез.

«Скорее… Денис ждет!»

И тут в одном из зеркал мелькнула ее взволнованная, раскрасневшаяся физиономия. «Вот чучело!» – ужаснулась Клава. В самом деле, разве можно являться на свидание в таком виде?

Конечно, Денис Балашов ждал сейчас вовсе не ее, но…

Клава остановилась, пригладила свои волосы. Сдержала дыхание, чтобы не пыхтеть как паровоз. Попыталась придать своему взгляду загадочность…

«Чего я хочу? Я хочу хотя бы пять минут побыть рядом с Денисом. Нет, я понимаю – глупо соперничать с Родченко, но мне совсем чуть-чуть надо – всего лишь просто поговорить с ним. О чем? Да о чем угодно! Вообще – какой он? Какие фильмы ему нравятся, какую музыку он слушает…»

Клава судорожно принялась копаться в своем портфеле. Хотя бы нанести немного блеска на губы, что ли… Потом вспомнила – свою нехитрую косметику она оставила дома. «Если б знала заранее, то оделась бы утром как-то иначе!» – с отчаянием подумала Клава. В таком виде – с невыразительным лицом, в самых обычных джинсах, кроссовках и клетчатой рубашке с закатанными рукавами – она была простой девочкой из толпы. Довольно милой, но совершенно неинтересной.

«Почему же неинтересной? – неожиданно рассердилась Клава, словно споря сама с собой. – Я – одна-единственная из миллионов. Второй такой Клавы Кошкиной нигде нет! А еще – сегодня прекрасная погода. Светит солнце! И я сейчас увижу человека, который кажется мне самым прекрасным на свете! Мне ничего не надо – только увидеть его, только пару слов сказать ему…»

Неожиданно точно какая-то сила наполнила ее, расправила плечи, сделала взгляд блестящим и ясным.

Она пошла дальше – уже спокойная и счастливая, быстрая и легкая.

Перешла дорогу, свернула на соседнюю улицу.

Вот и вход в парк – круглая арка, увитая плющом…

По аллеям неторопливо гуляли мамаши с колясками, тихо бродили пенсионеры. Клава летящей походкой обогнала всех, стремительно приближаясь к своей цели – летнему кафе в центре парка.

Дениса Балашова она увидела сразу – он сидел за одним из крайних столиков возле пруда, в котором плавали утки. С озабоченным видом жал кнопки на сотовом телефоне… Рядом, на пластиковом столе, лежала темная роза. Предназначенная, разумеется, Свете Родченко. Но Клаву теперь уже мало волновали эти мелочи. Потому что она была Клавой Кошкиной – единственной из миллионов других.

– Привет! – подошла к нему Клава.

Денис вскинул голову и с удивлением уставился на Клаву.

– Привет, Рыжая… – пробормотал он.

– Можешь не стараться – у Светы в телефоне батарейка села, – весело сказала Клава. – Она просила передать, что не придет.

– Не придет? – озадаченно повторил Денис. – Вот незадача… А что случилось? С ней все в порядке?

– Абсолютно. Отправилась к Стелле жаловаться на Электрона.

– А, точно… Он ей двойкой в году грозил! Что, она совсем не придет?

– Совсем, – кивнула Клава.

– Ладно, Рыжая, спасибо тебе…

Клава улыбнулась и помахала Денису рукой, поворачивая назад.

«Вот и все. Вот они, пять минут моего счастья. Вернее, всего одна минута, за которую я так ничего и не узнала о Денисе!» – печально и радостно подумала она.

– Рыжая! Ты куда?

Клава обернулась.

– Домой, – просто ответила она.

– Погоди… Не торопишься?

– Да нет вроде… – пожала она плечами.

– Тогда садись. Поболтаем. Все равно делать нечего…

И она села напротив Дениса в пластиковое кресло. Потом вспомнила, что у нее в портфеле лежит уже второй день засохшая булка. Достала ее и принялась кидать крошки в пруд. Утки, плавающие в нем, моментально оживились, столпились возле бетонного бортика и принялись ловить хлеб – очень ловко, прямо на лету.

Денис Балашов с интересом наблюдал за Клавой.

– Загадочный ты человек, Рыжая…

– Я? Почему это?

– Не прибедняйся! Всегда себе на уме, всегда веселая, ничего тебе не надо, никто тебе не нужен…

«Вот дела – неужели я действительно выгляжу такой со стороны?» – озадачилась Клава.

– А может – нужен, – спокойно ответила она. – Только я виду не показываю…

– Я ж говорю – загадочная ты! – засмеялся Денис, откинув назад свою челку. – Хочешь чего-нибудь?

– Пожалуй, минеральной воды. Только без газа.

– Скромненько так… Но ладно, будет тебе вода. Без газа.

Он вернулся через минуту с бутылкой минералки, себе принес вишневого сока.

– Послушай, Рыжая, а что ты думаешь о Свете?

– Какая разница… – покачала Клава головой. – Если скажу – получится, что вроде как сплетничаю. И потом, с чего это тебе вдруг понадобилось знать мое мнение?

Денис усмехнулся, ничего не ответил.

Клава сделала несколько глотков минералки, потом откинулась на спинку кресла.

– Так надоело все… Одни и те же лица, одни и те же проблемы. Скука смертная! – устало произнес Денис. – До каникул – всего ничего, а мне кажется, что не доживу.

– Доживешь. А мне почему-то совсем не скучно, – призналась Клава.

– Ты вообще какая-то особенная… Я, между прочим, давно за тобой наблюдаю.

– Зачем? – Она посмотрела ему прямо в глаза. Раньше бы никогда не осмелилась этого сделать. А теперь – ничего, сидит, беседует с ним спокойно, от волнения не обмирает… Откуда только силы взялись?

– Затем… Может, пройдемся?

– Давай.

– Это тебе, – он протянул ей розу. – Не пропадать же…

Они встали, побрели по тенистой аллее.

– Я люблю солнце, – сказала Клава, в одной руке держа розу, а другой пытаясь поймать ладонью солнечный зайчик, пробившийся сквозь густую листву. – Вообще люблю лето. А тебе какое время года нравится?

– Пожалуй, что тоже – лето. Еще – когда зимой идет снег.

– И я люблю снег. Особенно когда он под Новый год. Сразу такое настроение праздничное делается! А еще осень люблю – когда только-только листья желтеть начинают и все вокруг золотое, яркое.

– Ненавижу, когда листья желтеть начинают, – фыркнул Денис. – Это только одно означает – первое сентября. Пора в школу. Скорее бы уж ее закончить!

– Все когда-нибудь заканчивается, – заметила Клава. – Потом будешь жалеть.

– Не буду.

– Все всегда жалеют о прошлом, – упрямо покачала она головой. – О том, чего не сделал, чего не сказал.

Денис смотрел на Клаву с нескрываемым интересом.

– А ты чего хотела бы сделать, Рыжая? – тихо спросил он. – Или сказать? И главное – кому?

– Тебе. Я бы тебе хотела кое-что сказать… Ты не рассердишься?

– Нет, – остановился он.

– Ты мне нравишься, Балашов, – улыбнулась Клава.

У нее было ощущение, что она сходит с ума, что поступает неправильно. Но она почему-то знала, что никогда не пожалеет об этом.

У Дениса сделалось такое лицо, словно он собственными глазами увидел, как на соседнюю поляну приземляются инопланетяне в тарелке.

– Т-ты… ты серьезно? – с трудом выдавил он из себя.

– Ага! Когда закончишь школу, когда распрощаешься со всеми, когда будешь далеко-далеко – вспоминай иногда про меня, Клаву Кошкину.

– Рыжая!.. – потрясенно воскликнул он. – Рыжая, а ведь ты мне тоже…

– Не надо! – быстро сказала Клава. – Пожалуйста, ни слова! Я тебе это просто так сказала, я вовсе не жду от тебя ответа.

– Но, Рыжая…

– Балашов, молчи! – с веселым отчаянием крикнула она. – Сделай вид, что ничего не было! – Клава быстро пошла прочь.

– Ты куда?! – рванул Денис за ней. – Рыжая!

– Денис, перестань, – она засмеялась и оттолкнула его. – Все, пока. Привет Свете. Мне ничего не надо, правда!

Клава спиной чувствовала, как он стоит и смотрит ей вслед. Странное, совершенно незнакомое чувство продолжало ее переполнять – печаль вперемешку с радостью.

А еще у нее была роза.

– Клава, я тебя совершенно не узнаю! – с отчаянием произнесла Лена Окоемова. – Отвечаешь невпопад, глаза какие-то странные… Да ты вообще какая-то странная сегодня! На себя не похожа…

– Я голову утром вымыла, – пробормотала Клава.

Они сидели в школьном дворе, на скамейках возле футбольного поля.

Ребята из их класса с воплями носились за мячом, физрук надсадно свистел.

– Аверин, заходи справа… Медведев, да не спи ты в воротах!

Девчонки маялись от безделья на трибунах.

– При чем тут это?.. – возмутилась Лена. – Я совсем о другом.

– Я вчера с Балашовым встречалась, – брякнула Клава.

– С каким Балашовым? С тем самым, по которому Родченко сохнет? – вытаращила глаза Лена.

– Тем самым.

– С ума сойти… – Лена посмотрела вниз – там, на первом ряду, сидела Света Родченко, а рядом – Жанна Парщикова. Помирились, наверное… Парщикова о чем-то без умолку болтала, размахивала руками, улыбалась, а Света с мрачным видом рассматривала свои длинные перламутровые ногти. – И что?

– Ничего, – пожала плечами Клава. – Я ему сказала, что он мне нравится.

Лена вытаращила глаза.

– Вот-вот, у него тоже было именно такое лицо, когда он это услышал, – продолжила Клава.

– Ты ему это сказала? Первой?

– Да. Пусть знает.

– Ой, что творится-то… – схватилась за голову Лена. – А он что?

– Ничего. То есть я ему не позволила ничего ответить. Попрощалась и пошла домой.

– А он?

– Я не разрешила идти за мной.

Лена некоторое время молчала, пытаясь осмыслить услышанное.

Потом спросила:

– Как же ты теперь к Свете на вечеринку пойдешь?

– А я не пойду, – ответила Клава и улеглась спиной на скамейку, положив ногу на ногу.

– Ты серьезно?

– Вполне.

– Из-за Дениса? – шепотом спросила Лена и снова покосилась вниз.

– Нет.

– Тогда из-за чего?

– Мне не нравится Света. Очень противно идти в гости к человеку, который тебе не нравится, знаешь?

– Ты же раньше ею восхищалась? – с подозрением спросила Лена.

– Да. Но потом поняла, что Света из тех людей, которые идут по трупам.

– По каким еще трупам? Господи, Клава, ты сама скоро будешь трупом – если Светка узнает, что ты встречалась с Денисом!

– Она меня сама к нему послала.

– Ничего не понимаю… Но все равно – она тебе припомнит, что ты к ней не пришла!

– Наплевать, – сказала Клава, качая ногой.

– К ней только Даша Суржикова с Люсей Липкиной не идут! Ну и еще Хромова… С Хромовой и так все ясно, а вот Дашке с Люськой Света обещала устроить веселую жизнь, веселую – в кавычках, разумеется… Если Света узнает, что ты тоже решила пропустить вечеринку, да еще, ко всему прочему, строишь глазки ее парню, – она… Ох, я даже не знаю, что она тогда с тобой сделает!

– Ну не убьет же? – усмехнулась Клава.

– Не убьет. Но придумает какую-нибудь пакость – это точно. Поэтому, Клавдия, ты должна пойти на вечеринку – это раз и забыть о Балашове – это два.

Клава снова села на скамейку, потерла виски. Прежнее благодушие вдруг куда-то испарилось. Она вспомнила последний разговор с Зиной Хромовой – о том, что надо уметь расставлять приоритеты. Надо ей, Клаве Кошкиной, начинать войну со Светой Родченко? Нет, не надо – поскольку заранее известно, что в этой войне победит Света Родченко, разумеется. У Светы всесильный папа, Свету любит без памяти Стелла Власовна, большинство девчонок тоже на стороне Светы. У Светы над всеми власть!

– Ну, допустим, Балашова я у нее отбивать не собираюсь… – пробормотала Клава.

– Но для нее это будет выглядеть, как будто собираешься! – шепотом закричала Лена.

В этот момент мимо трибуны прошел восьмой «Б». Денис Балашов, шедший первым, посмотрел на Клаву какими-то сумасшедшими глазами и незаметно кивнул ей головой – словно подавал тайный знак.

К счастью, сидевшая на первых рядах и много ниже Света ничего не заметила.

Но этот жест не скрылся от Лены.

– Господи, Клава… Балашов к тебе тоже неравнодушен – это же очевидно!

В этот момент физрук засвистел:

– Все, игра окончена… Ничья! По раздевалкам…

Через двадцать минут должен был начаться последний урок.

Но далее события стали развиваться совершенно непредсказуемым образом – правда, Клава никак не была в этом замешана.

Петр Никифорович, он же Электрон, сидел в кабинете физики. Сначала к нему зашел Денис Балашов и вернул задачник. Почти следом заглянула Зина Хромова – спросить, правильно ли она написала самостоятельную работу.

– Да, все в порядке, – кивнул Электрон. – Молодец! И тебе спасибо, Балашов, что вернул вовремя мне книгу… Идите, ребята, а то на следующий урок опоздаете.

Но Балашов с Зиной Хромовой уйти не успели – в кабинет ворвалась Света Родченко. Она только что, буквально минуту назад, сумела заглянуть в классный журнал и обнаружила, что напротив ее фамилии стоит жирная двойка за год.

– Вы все-таки это сделали… – свистящим шепотом, задыхаясь, воскликнула она.

Электрон невозмутимо посмотрел на Свету, но ничего не ответил.

– Петр Никифорович! Вы влепили мне двойку – прямо в году! – шипела Света.

– Света, ты думаешь, это мой выбор? – ровным голосом спросил он. – Нет, ошибаешься… Это твой выбор. Ты сделала все, чтобы обстоятельства сложились именно таким образом!

– Разве Стелла Власовна не говорила с вами?

– Говорила. Настойчиво требовала, чтобы я исправил тебе оценку… Но что я буду за учитель такой, если все начнут мною командовать?

Родченко сверкнула ярко-синими глазами – ее лицо исказила гримаса ненависти.

– Вы еще пожалеете, Петр Никифорович… – прошипела она. – Не быть вам больше учителем, Петр Никифорович!

И Света выскользнула из класса, не обращая внимания на Зину с Денисом, которые были свидетелями этого диалога.

Глава 6

Глеб Аверин

Рита стояла у плиты и с мрачным, задумчивым видом помешивала в кастрюльке загадочную темно-зеленую массу, больше всего напоминающую болотную жижу.

– Колдуешь? – спросила Клава, заглянув в кастрюлю.

– Что? – очнувшись от задумчивости, вздрогнула Рита.

– Я говорю – колдуешь? – весело спросила Клава. – Одолень-трава, перо вороны, мышиная шерсть, заячий помет и лягушачья икра…

– Клава! – заорала Рита. – Это, между прочим, самый обыкновенный шпинат! Для похудания!!!

– Что, от него худеют?

– Нет, от него не толстеют!

– Рит, да я просто шучу… – жалобно сказала Клава. – Чего ты все время злишься? Я прекрасно знаю, что шпинат – очень полезная штука… И пахнет вкусно! Может, пополам съедим? – великодушно предложила она.

– Шуточки у тебя… – пробормотала Рита. – Меня и так трясет после работы!

– Что на этот раз?

– Аристарх Аристархович опять заставил все переделывать, – буркнула Рита. – Заявил, что я неправильно составила баланс. «Ах, Маргарита Андреевна, вы в курсе, что сальдо на начало месяца по дебету счетов равно сальдо на начало месяца по кредиту счетов? И что сальдо на начало следующего месяца по дебету счетов равно сальдо на начало следующего месяца по кредиту счетов?» – передразнила она своего начальника скрипучим голосом.

Клава не поняла ни единого слова. Зато опять подтвердилось – Аристарх Аристархович очень строгий начальник.

Клава представила маленького, сухонького старичка с длинным крючковатым носом, на котором сидели очки с толстенными стеклами, в мешковатом клетчатом костюме с черными нарукавниками. Старичок напоминал коварного тролля из сказки. Бр-р! Да, не повезло Ритке…

– У нас Электрон, то есть Петр Никифорович, тоже все время Свету Родченко гоняет, – задумчиво пробормотала Клава. – Но – по делу! Она вообще ничего не знает, ничего не учит, а требует, чтобы к ней относились, как к особе королевской крови… А еще она всем хамит.

– Это ты про новенькую? Видимо, девушка с характером…

– Ага! Ее все боятся. У нее – папа, и все такое… – принялась рассказывать Клава. – Но Электрону это до лампочки! Если честно, то он совсем невредный и поступает правильно. И как учитель он очень хороший. Объясняет так, что само все в голову ложится. Не захочешь, а поймешь! К нему часто приходят бывшие выпускники, благодарят его.

– У Светы только с ним конфликт? – заинтересованно спросила Рита.

– Нет, со всеми, я же сказала… Просто другим учителям неохота с ней связываться – все Стеллу боятся.

– Это ты к ней на вечеринку собралась, к Свете?

– Да. Сначала решила идти, потом не идти, а теперь вот думаю – все равно придется идти. Светка злая, может припомнить!

– Дети, дети… – вздохнула Рита. – Мне бы ваши проблемы!

– А какая у тебя проблема, Рит? Аристарх Аристархович?

– Не только. Главная моя проблема – это то, что я такая некрасивая, – печально призналась Рита.

– Да ну брось! – возмутилась Клава.

– Я некрасивая, – упрямо повторила Рита. – И почему у одних и тех же родителей две такие разные дочки получились? Ты высокая и тоненькая, а я… Почему вся красота только тебе досталась, а?

Рита говорила с такой глубокой печалью, что Клаве вдруг стало нестерпимо жаль ее.

– Я всегда думала – зачем Клава на свет появилась, она же лишняя… – печально продолжила Рита. – А теперь думаю: может, на самом деле это я – лишняя?

– Рита! – в ужасе закричала Клава. – Ну что ты такое говоришь?! Никто из нас не лишний! Мы друг другу помогать должны… И еще я тебя очень люблю… вот. Ты моя самая любимая старшая сестра. Хочешь, я нашему меченосцу воду в аквариуме поменяю? Ты пока ешь, ешь свой шпинат, а я воду поменяю…

Клава бросилась в комнату.

И тут увидела, что меченосец плавает в мутно-желтой воде брюшком вверх. То есть даже не плавает, а уже просто дрейфует…

– Сдох! – уныло сказала Рита, которая следом тоже зашла в комнату. – Не выдержал нечеловеческих условий. Это я виновата. Вместо того чтобы спорить с тобой все время…

– Это я виновата! Нет, это мы виноваты… – потрясенно поправила ее Клава. – Я тут недавно одну вещь поняла – не стоит всем подряд доказывать, что ты круче всех, надо просто сделать свое дело. По крайней мере жертв будет меньше…

– Привет! – услышала Клава.

Она бродила по парку одна и совсем не ожидала, что кого-то здесь встретит. Рядом стоял Глеб Аверин.

– Привет, – равнодушно ответила она. Вот если б на месте Аверина был Денис Балашов…

– Что делаешь? Ждешь кого-то?

– Никого я не жду, – буркнула Клава. – Просто так гуляю. Настроение – хуже некуда…

– Это ты зря. Идем, на качелях покатаю.

– Аверин, ты что? Детский сад какой-то… – огрызнулась Клава. – Тоже мне веселье – на качелях кататься!

– Идем, – упрямо потянул он ее за собой.

Они вдвоем залезли на высокие качели в виде кораблика, встали друг против друга.

– Держись крепче, Кошкина.

– Сам не свались!

Сначала «кораблик» едва сдвинулся с места. А потом стал все быстрее и быстрее набирать скорость. Раз – и уже ветер свистит в ушах. Два – и качели взметнулись над кустами сирени.

– А-а… – заорала Клава – рыжие ее волосы полоскались вокруг лица, лезли в глаза.

– Что, страшно?

– Сам не испугайся!

Они хохотали и орали друг на друга, то взлетая над землей, то снова опускаясь вниз. Никакой тоски и грусти! «И почему это раньше Глеб казался мне занудой? Вполне нормальный парень, веселый… Хотя, конечно, до Дениса ему далеко!»

Потом, до хрипоты наоравшись и насмеявшись, они слезли с качелей, упали на траву. Мимо по зеленому лугу носились любители воздушных змеев – пытались запустить их в небо.

– Облако похоже на автомобиль, – сказала Клава, глядя ввысь. – Вон видишь?

– Где? – спросил Глеб, заложив руки за голову. – Да какой же это автомобиль, это верблюд.

– Сам ты верблюд! Левее смотри.

– А, точно… Скоро пятница, не забыла?

– Ну и что? – Клава села, обхватила колени. – Это ты про вечеринку?

Она вдруг представила на вечеринке Свету с Денисом. Смотреть на них, умирать от ревности и тоски… «Рыжая, а ведь ты мне тоже…» Интересно, о чем он хотел сказать тогда? Рыжая, ты мне тоже нравишься…

– Давай не пойдем, – вдруг сказал Глеб, закусив в зубах травинку. Он сел, обхватив колени. – Смотри, у того мальчишки получилось…

В самом деле, одному из пацанят удалось запустить воздушного змея. Ныряя и подскакивая, змей летел высоко в небе, почти доставая до золотистых облаков.

– Что?

– Я говорю – давай не пойдем.

– Светка рассердится.

– Да плевать.

– Я пойду, – нерешительно произнесла Клава.

– Ладно, и я пойду, – вздохнул Глеб.

– Аверин, я тебя не понимаю! – рассердилась Клава.

– Да чего там… Вот ты скажи честно – тебе хочется идти?

– Нет, – не раздумывая, ответила Клава.

– Тогда почему идешь? – строго спросил Глеб. – Знаешь, в чем заключается счастье?

– В чем? – удивилась Клава. Она все еще не понимала, к чему тот клонит.

– В том, чтобы быть самим собой. Хочешь – идешь, не хочешь – не идешь. Все просто.

– Да куда уж проще! Хочешь – дома поджигаешь, хочешь – на людей из окна плюешь… Весело! Если все надумают свои желания исполнить, такое начнется!

– Нет, я о другом. О том, что человек сам решает, как ему жить, каким быть, – возразил Глеб.

– Мину-утку! – взвилась Клава. – Ловлю тебя на слове, Аверин, – ведь тебе тоже не хочется идти к Родченко?

– Да, – кратко подтвердил тот.

– Тогда зачем идешь?

– Затем, что там будешь ты. Я хочу быть там, где ты.

Клава замолчала. «Яснее некуда… – в смятении подумала она. – А я с ним спорю! Вот уж не ожидала, что нравлюсь этому зануде Аверину…»

– Еще какие вопросы? – совершенно спокойно, как ни в чем не бывало спросил Глеб.

– Больше вопросов нет… – промямлила Клава. Она чувствовала себя очень неловко. И чего теперь ей с этим Авериным делать? Сказать – отстань, Глеб, меня твои чувства совершенно не интересуют? Или – ах, Глебушка, как жаль, что я не могу ответить тебе тем же!..

– Если я не приду на вечеринку, Света отомстит мне… – снова брякнула Клава.

– Да как, как она тебе отомстит? – фыркнул Глеб. – Нужна ты ей…

– Нужна! Она мне, между прочим, дружбу предлагала. А я отказалась. Она… ну я не знаю, как это объяснить… Она как будто заинтересована во мне. Почему – не знаю. Наверное, Парщикова совсем ей надоела!

– Родченко не посмеет тебе отомстить, – мрачно произнес Глеб, отбросив от себя травинку. Встал, протянул руку Клаве, помог и ей встать с травы.

– Родченко как раз из тех, которые делают что хотят, согласно твоей же теории, – сказала Клава, глядя Глебу прямо в глаза. – И ей плевать на других людей…

– Я не позволю ей мстить тебе. Ни тебе, ни Зине Хромовой, ни кому другому… Сколько можно терпеть эту Родченко! – с холодной яростью произнес Глеб. – Надо всем классом объединиться против нее. Всем-то она напакостить не сможет, ведь так?..

– Да, а ты не в курсе? – встрепенулась Клава. – Почему Родченко перешла к нам в школу?

– Не в курсе. Но можно догадаться – наверняка не нашла в старой школе общего языка с одноклассниками… Таким людям, как она, везде плохо. Она на каждом углу видит врагов.

– Похоже на правду… – пробормотала Клава.

– Ладно, потом еще поговорим, – Глеб посмотрел на часы. – Тебя проводить?

– Нет, спасибо, я еще тут побуду, – отказалась Клава. – До завтра.

– До завтра!

Глеб ушел.

Клава после этого разговора чувствовала себя как-то странно. С одной стороны, ей нравился Денис Балашов, но с другой… Глеб Аверин был вовсе не таким занудой, как ей казалось раньше.

И тут Клава увидела Зину Хромову.

Та быстро шла по асфальтовой аллее мимо луга, на плече ее висел все тот же старенький рюкзак, раздувшийся от газет.

– Зина! – замахала руками Клава.

Зина повернула голову и тут же свернула к Клаве.

– Куда торопишься, Зин? – улыбнулась Клава.

– Я? Я маме почту помогаю разносить – газеты, журналы… Вот решила дорогу сократить, пошла через парк. А тут – ты… – принялась смущенно объяснять Зина.

– Молодец. Пошли вместе, а?

Они зашагали рядом.

– Ты знаешь, перед последним уроком такое случилось… – нерешительно начала Зина. – У меня прямо до сих пор по коже мурашки!

– А что? – с любопытством спросила Клава.

– Электрон Свете Родченко поставил двойку в году. Уже официально, прямо в журнал…

– Да? Так ей и надо!

– Знаешь, что она ему сказала? – шепотом произнесла Зина. – Она сказала: «Вы еще пожалеете, Петр Никифорович. Не быть вам больше учителем!»

– Совсем обнаглела! – рассердилась Клава. – Электрон – хороший, а она такое себе позволяет…

– Ты не понимаешь, – в отчаянии покачала головой Зина. – Света сказала это таким голосом, что я ей поверила. Она, Клав, в самом деле что-то задумала против Петра Никифоровича!

– У нее ничего не выйдет, – отрезала Клава. – Что она сможет придумать? Да, ее любит Стелла, да, у нее богатенький папочка… Но она не всесильна!

Клава поймала себя на том, что говорит сейчас совсем как Глеб Аверин.

– Зато хитрости и злости ей не занимать… – пробормотала Зина.

– Кто-нибудь еще присутствовал при этом разговоре?

– Да. Денис. Денис Балашов из параллельного класса. Он как раз возвращал Электрону какую-то книгу.

Глава 7

Большое шоу

На следующий день первым уроком была литература. Все уже давно сидели в классе, но Вера Ивановна что-то задерживалась.

Светы Родченко тоже не было. «Ну и хорошо… – подумала Клава. – Хоть один день без нее!»

Но ожидания, увы, не оправдались – через мгновение в класс вошла Света. С перевязанной левой рукой.

– Ой, Светик! – жалостно ахнула Жанна Парщикова. – Что с тобой? Да ты садись…

Она подбежала к Свете и помогла той сесть за парту. Света морщилась и мужественно молчала, но у Клавы вдруг возникло странное ощущение, что Родченко разыгрывает какой-то спектакль, а Парщикова – весьма неумело ей подыгрывает. Но какой в этом всем смысл?

В класс вбежала Вера Ивановна.

– Итак, начинаем урок. Медведев, к доске… Ой, Светочка, а что у тебя с рукой?

– Скоро узнаете, Вера Ивановна, – печальным, слабым голосом произнесла Света. – Да, урок можно не начинать – сейчас все равно придет Стелла Власовна. Медведев, на место! – со злостью шикнула Света. – Лузер [5] несчастный… – добавила она вполголоса.

– Ты что, самая главная?.. – возмутился Руслан. – И почему это я – лузер? Еще неизвестно, кто из нас лузер, а кто – виннер [6]!

– Медведев, да помолчи ты! – озадаченно воскликнула Вера Ивановна. – Ничего не понимаю… Светочка, а почему к нам должна сейчас прийти Стелла Власовна?

Но Света ответить не успела – в класс торжественно вплыла директриса.

– Добрый день, друзья! – скорбным голосом произнесла она. – Перед началом занятий ко мне зашла Света Родченко, и… ах, я была буквально сражена. Сражена и поражена! Ну кто бы мог подумать… Вера Ивановна, будьте любезны, сходите, пожалуйста, в учительскую, приведите к нам Петра Никифоровича. Побыстрее, если можно!

Вера Ивановна опрометью кинулась исполнять поручение.

Все молчали. Света Родченко сидела со странной, недоброй улыбкой на губах, опустив глаза, Стелла Власовна прерывисто и нервно вздыхала… Остальные оцепенело ждали продолжения.

Через три минуты в класс вошел Электрон, а следом – запыхавшаяся Вера Ивановна.

– Что все это значит? – прошептала Лена на ухо Клаве.

– Не знаю… – тоже шепотом ответила та.

– Доброе утро, Стелла Власовна, – ровным голосом произнес Электрон. – Вы меня звали?

– Да, Петр Никифорович, – ответила директриса. – Случилось нечто неординарное и невообразимое. Недопустимое для нашей школы, которая вполне могла бы… могла бы стать победительницей в общегородском конкурсе! – Стелла Власовна всхлипнула, прижала к глазам платочек. Впрочем, тут же заставила себя успокоиться и продолжила твердым голосом: – Петр Никифорович, одна из учениц, а именно – Светлана Родченко, – утверждает, что вы подняли на нее вчера руку.

Класс тихонько ахнул. Вера Ивановна вытаращила глаза и побледнела.

– Что я сделал? – учтиво переспросил Электрон.

– Вы меня ударили! – со злостью воскликнула Света. – Указкой по руке. Вот глядите!

Она сорвала с себя повязку и предъявила всем распухший рубец на запястье. Тот самый рубец, который появился у Светы позавчера – и Клава была этому свидетельницей!

«Неправда!» – в ужасе подумала Клава.

Света вновь нацепила повязку на руку.

– Что за чушь! – удивился Электрон. – Я ударил тебя, Света?

– Да! Вы меня ударили!

– За что?

– За то, что я просила вас исправить годовую оценку, а вы отказались. Я хотела пересдать физику, а вы ответили: «Поздно». За что вы так ненавидите меня, Петр Никифорович?.. – закричала Света и зарыдала. Самыми настоящими слезами!

Класс загалдел и зашумел с новой силой. Никто особенно не поверил этой истории.

– А свидетели? – закричал с места Глеб Аверин. – Свидетели есть?

– Да! – стремительно обернулась к нему Света.

– Кто?

– Денис Балашов!

– Твой дружок! Как же, поверили мы… – скептически протянул Руслан Медведев.

– Медведев! Аверин! Немедленно вон из класса! – возмутилась Стелла Власовна.

– Минутку… – хладнокровно произнес Электрон. – Если уж зашла речь о свидетелях, то их было двое. Денис Балашов и Зина Хромова.

– Хромова? – Стелла Власовна подскочила к Зине, вперилась в нее пронзительным взглядом. Света тоже обернулась и мрачным, яростным взглядом уставилась на Зину.

– Я… – прошептала Зина, ошеломленная этим напором. – Да… Я была там. Петр Никифорович… Петр Никифорович никого не бил.

«Слава богу… – облегченно вздохнула Клава. – Молодец, Зинка!»

– Неправда, – металлическим голосом возразила Света. – Петр Никифорович за то, чтобы Зина молчала, поставил ей в году пятерку. Кто поверит, что эта слабоумная знает физику на пятерку?! Кто вообще поверит ей?

В классе поднялся совсем уж невообразимый шум.

– Тише! – закричала Стелла Власовна. – Ти-ше!!!

– Зинка – не свидетель! Свидетель – Денис, он все подтверждает! – вопила Света, потрясая перевязанной рукой.

– Эйнштейн сначала тоже учился на тройки!.. – кричал Руслан Медведев. – А потом как взял да и открыл теорию относительности! Может, Зина – тоже как Эйнштейн? В ней взяла и прорезалась эта… гениальность!

– Родченко нельзя верить! – кричал и Глеб. – Она на нашего Эл… На нашего Петра Никифоровича наговаривает! Правильно он ей двойку влепил!

Вокруг бушевали страсти, а Клава сидела молча. Она – единственная из всех точно знала, при каких обстоятельствах у Светы появился этот рубец на руке. Но почему-то не могла произнести ни слова.

– Тише! – поднял руку Петр Никифорович. Все моментально затихли. Учитель был по-прежнему спокоен, хотя и несколько бледнее обычного. – Предлагаю провести расследование. Меня обвинили – что ж, я готов ответить.

– Оч-чень хорошо, – удовлетворенно кивнула Стелла Власовна. – Завтра в три будет педагогический совет. Приглашены все действующие лица.

И она стремительно, шурша юбкой, выплыла из кабинета.

– Разберемся, ребята. Не переживайте… – сказал Электрон и вышел вслед за директрисой.

– Какой кошмар, какой ужас! – забормотала Вера Ивановна. – Чтобы в стенах нашей школы да такое… Светочка, детка, очень рука болит?

Урока не получилось – все галдели и шумели, а Вера Ивановна тщетно пыталась успокоить своих учеников. Большинство из класса были на стороне Электрона, но были и те, кто яростно поддерживали Свету, – Полина Гамова и Анжела Зорина, например, а кое-кто просто радовался лишней возможности развлечься и побузить…

Света вдруг повернулась к Зине и начала ей тихо, но очень агрессивно втолковывать. Зина слушала ее молча, ничего не отвечая, с окаменевшим лицом. «Угрожает… – догадалась Клава. – Что же делать? Светка меня тоже живьем съест, если я пойду против нее… Но Денис? Неужели Денис будет свидетельствовать против Электрона?.. Не верю!»

На большой перемене все высыпали во двор.

Было настоящее лето – вовсю пекло солнце, шелестела листва, но Клаве до этой красоты не было никакого дела. Она искала Дениса.

И в этот момент возле ограды припарковался огромный джип. Из него вылез отец Светы Родченко.

Это был невысокий лысый мужчина с румяными круглыми щеками и круглым животом. Он пыхтел и раздувал ноздри и вообще сильно напоминал закипающий чайник.

– Светик! Доча! – завопил он, бросаясь к Свете Родченко. – Почему ты ничего нам не рассказала?.. Мне только что позвонили из школы, сообщили это ужасное известие… Твоя рука! Утром еще не было никакой повязки…

– Пап, успокойся! – сердито сказала Света. – Я утром ходила в травмопункт, мне обработали рану и наложили повязку. Все в порядке. Я не хотела вас с мамой беспокоить.

– Рану?! – схватился за голову отец Светы. – Доча, да что ж это творится… Я из себя жилы тяну, столько денег в эту школу вбухал, а они тут такое себе позволяют…

«Судя по всему, решение обвинить Электрона пришло в голову Свете этим утром, – размышляла Клава, со стороны наблюдая за сценой. – Она отправилась в травмопункт, и там ей наложили повязку. О том, что рубец у нее появился не вчера, а позавчера, никто не знает. Кроме меня, разумеется. Отец Светы поверил дочери – он же ее отец, в конце концов! Стелла Власовна обожает Свету и терпеть не может непокорного Электрона. Значит, Стелла тоже купилась на Светкину хитрость. Поверила ли Вера Ивановна, например? Да, поскольку она полностью в подчинении у своей начальницы. Остальные? Вряд ли… Электрон тут двадцать пять лет работает, у него совершенно безупречная репутация… И ребята тоже Светке не поверили!»

Со ступенек сбежала Стелла Власовна.

– Виктор Григорьевич… О Виктор Григорьевич! – бросилась она к Светиному отцу. – Это несмываемый позор… Пятно на всей нашей школе! Очень хорошо, что вы приехали сразу после моего звонка. Мы немедленно начнем разбирательство, а на завтра назначен педагогический совет!

– Почему завтра, а не сегодня? – возмутился отец Родченко. – Требую, чтобы сегодня!

– Сегодня не получится, Виктор Григорьевич, – жалобно ответила директриса. – Нет Дениса Балашова.

– А при чем тут Денис? – напирал Родченко.

– Ну как же… Он у нас главный свидетель! Я вот чего вас вызвала, Виктор Григорьевич, может, отвезти Светочку в больницу?

– Это уж непременно! А где этот изверг, который посмел поднять на мою дочь руку? Где этот вампир, пьющий детскую кровь? – грохотал Светкин отец. – Испугался? Боится мне в глаза взглянуть?..

Из школы вышел Электрон, четким шагом подошел к Виктору Григорьевичу.

– Произошло какое-то недоразумение, – серьезно произнес учитель физики. – Я не знаю, откуда у вашей дочери рана на руке, но я к ее появлению не имею никакого отношения. Надеюсь, завтра на педсовете мы во всем разберемся.

– Да уж, разберемся! – угрожающе завопил Светин отец, уже не красный, а какой-то синий от гнева. – О вашей школе весь город узнает, вся страна! И вы, многоуважаемый, ответите по всей строгости закона!

Клава потянула Лену за руку:

– Идем…

Подруги свернули за угол.

– Электрон не виноват! – прошептала Клава, хотя здесь никого не было и вряд ли кто ее мог слышать.

– Наверное, ты права… – прошептала в ответ Лена.

– Не наверное, а точно! Я кое-что знаю… Светка мстит учителю за двойку! Я видела, как Света Родченко поранила себе руку. Она одна в этом виновата.

Лена внимательно слушала Клаву.

– В общем, Лен, я завтра отправлюсь на педсовет и расскажу об этом.

– Ты с ума сошла! – всплеснула руками Лена. – Связываться со Светкой…

– А почему Петр Никифорович должен из-за нее страдать? – возмутилась Клава.

– Ты разве не знаешь Светку? А ее папашу – видела? А как Стелла перед ним лебезит – слышала?.. Они вас с Зинкой сожрут и косточки выплюнут! Ты в курсе, что Светка пригрозила Хромовой – если та скажет хоть словечко правды, ее из школы выпрут? Я это собственными ушами слышала, когда мы из класса сегодня выходили…

«Значит, Света Родченко действительно угрожает Зине, – подумала Клава. – А если так, то Зина вряд ли придет на педсовет! Она же сама мне рассказывала про приоритеты и что для нее главное… Для Зины главное – окончить школу и поступить в институт, а проблемы ей не нужны. Что ж, ее можно понять… Остаемся мы с Денисом!»

– Я Зину не осуждаю, – тихо сказала Клава. – У нее такая жизнь, что ей просто деваться некуда. Но я – приду на педсовет.

– Ты с ума сошла! – шепотом закричала Лена. – Светка тогда тебе точно отомстит. Придумает что-нибудь этакое – сама убедилась, она умеет пакостить людям! Подбросит тебе свою ручку с золотым пером, например, и скажет, что это ты у нее украла… Доказывай потом! Или еще чего похуже…

– А истина?

– Какая такая истина?! – схватилась за голову Лена. – Вот уж не думала, что ты, Кошкина, такая дура! – крикнула Окоемова.

Клава осталась одна.

Еще никогда она не чувствовала себя так неуверенно. «Может, Лена права и не стоит связываться с этой дикой семейкой?» Больше всего она хотела увидеть сейчас Дениса. Только он мог развеять ее сомнения, только он мог подсказать, как жить дальше!

Она услышала чьи-то шаги и обернулась.

К ней шел Глеб Аверин.

– Ну, каково? – обратился он к ней.

– Бр-р… Жуткая история! Светка – лгунья.

– Кто бы сомневался…

– Слушай, Аверин, а ты Дениса не видел?

– Какого? Балашова, что ли, из параллельного?

– Ага!

– Нет, не видел. А зачем он тебе? – нахмурился Глеб.

– Мне его совет нужен… – пробормотала Клава. – Ох как нужен!

– Зачем тебе его советы? Он же… Он же Светкин парень! Они – одного поля ягоды.

– Нет, что ты! – затрясла головой Клава. – Денис – совсем не такой. Он… он замечательный. Ты его совсем не знаешь!

– А ты знаешь?

– Знаю! – с вызовом воскликнула она.

– Пусть так… – помолчав, произнес Глеб. – Но я вот что хочу тебе сказать, Клава… Если тебе нужен совет… Может, ты его у меня спросишь?

– Нет, мне только Денис может помочь, – покачала головой Клава. – Ладно, идем в школу, сейчас звонок будет…

Они вошли в класс – все были уже там, даже Света Родченко с перебинтованной рукой.

– Папаша поехал искать самый лучший медицинский центр, – вещала Света окружившим ее Парщиковой, Гамовой и Зориной. – Необходимо провести объективную экспертизу… Может, у меня тут перелом! – Она затрясла перебинтованной рукой.

«Неужели она самой себе не противна?» – в бессильном отчаянии подумала Клава.

И тут совершенно неожиданно ей в голову пришла идея.

Эта идея никак не могла помочь в борьбе со Светой Родченко, но зато…

– Минутку внимания! – Клава вскочила на стул и захлопала в ладоши. – Я хочу сделать сообщение!

В классе, взбудораженном недавними событиями, моментально воцарилась тишина. Все смотрели на Клаву. Лена Окоемова – удивленно, осуждающе, Зина Хромова – печальными, тревожными глазами, Руслан – с любопытством, Глеб – внимательно, затаив дыхание, Света – надменно и недобро…

– Слушайте все! – сказала Клава. – В эту пятницу, к шести часам, приглашаю вас всех к себе. Будет вечеринка. В честь окончания учебного года, и все такое…

Клаву ничуть не волновало, что на это же самое время назначена вечеринка у Светы Родченко.

Что ж, у нее, у Клавы, будет альтернативная вечеринка!

Глава 8

Денис Балашов

– Ты с ума сошла! – схватилась за голову Рита. – Какая еще вечеринка?!

– Самая обыкновенная, – упрямо произнесла Клава. – Танцы-шманцы, игры и шарады, караоке и газировка с бутербродами… Я уже все продумала – ничего сложного, Ритуля.

– «Ничего сложного»! – передразнила та. – А о том, что надо сначала посоветоваться со старшими, ты подумала?

– Ну вот я и советуюсь… – буркнула Клава, ощущая угрызения совести. В самом деле, нехорошо получилось – надо было предупредить домашних… Но разве теперь можно что-то изменить?.. – Мне кажется, Рит, папа с мамой будут совершенно не против, если ко мне в гости придут одноклассники!

– Они не против, а я – против! – взорвалась Рита. – Где ты со своими одноклассниками будешь это… тусоваться? Здесь? В нашей комнате?

Клава вздохнула.

Она сидела на диване, а старшая сестра ходила перед ней взад-вперед и раздраженным, недовольным голосом читала лекцию на тему «Как Клава Кошкина отравила жизнь Рите Кошкиной. Четырнадцать лет жестоких страданий и неописуемых мучений несчастной Риты».

– …а что было в прошлый раз, когда к тебе пришли твои подружки? Вы без спроса взяли мою одежду, перепачкали мороженым мое любимое платье (еле отстирала дурацкую шоколадную глазурь!), устроили дикий тарарам…

– Рита! – вдруг закричала Клава. – Рита, прости меня! Да, я не права, но для меня эта вечеринка принципиально важна… Рита, миленькая, я тебя очень люблю, я теперь без спроса ни одной твоей вещи не возьму – честное слово! Только помоги мне сейчас, пожалуйста!

– Я?

– Да, ты! У меня будет альтернативная вечеринка – в противовес той, которую проводит совсем озверевшая Света Родченко… Ты тоже будешь участвовать в вечеринке!

– Очень мне интересно общаться с мелюзгой… – недовольно пробормотала Рита.

– Рита, пожалуйста! – Клава почувствовала, как у нее на глаза наворачиваются слезы.

Рита посмотрела на нее, села на диван рядом. Помолчала.

– Чем будем народ угощать? – спросила озабоченно.

– Я ж говорю – газировкой и бутербродами! – радостно ответила Клава.

– Газировка – гадость, бутерброды – скучно. Предлагаю соорудить шоколадный коктейль и нарезать канапе вместо бутербродов. В принципе – то же самое, только гораздо веселее. Комнаты украсить мишурой, которая от Нового года осталась. Караоке – это хорошо…

– Четко распределим обязанности – кто покупает хлеб с колбасой, кто взбивает коктейль, кто канапе по блюдам раскладывает… – подхватила Клава.

– Да! А еще надо подумать о музыке. Кто у нас диджеем будет? Можно я? Ты все время диски роняешь и не те кнопки на музыкальном центре нажимаешь…

– Конечно, Ритуля! А что ты наденешь?

– Я? – растерялась Рита. – Ну я не знаю… Вечеринка-то больше твоя, а не моя. По-моему, мне не имеет смысла как-то особо наряжаться.

– Ну уж нет! – возмутилась Клава. – Все должны увидеть, какая у меня красивая и веселая старшая сестра! Предлагаю тебе воспользоваться моей новой юбкой – той, из шифона и атласа, и надеть мою парадную блузку.

– Глупости какие! – фыркнула Рита. – Зачем мне твоя одежда, если у меня своей полно?..

– У тебя все скучное, взрослое – этот, как его… офисный стиль! А ты же, в общем, еще не совсем старая.

– Скажешь тоже! – еще больше насупилась Рита. – Да на меня и не налезут твои вещи…

– А давай попробуем! – завопила Клава и потащила старшую сестру к гардеробу. Они принялись мерить все подряд, и выяснилось, что Рите подходит очень много Клавиных вещей. – Да ты совсем не толстая, просто одеваешься неправильно!

– Ну вот, она меня еще учит…

– А давай тебя перекрасим?! – совсем разошлась Клава. – Тебе черный цвет так не идет!

– Ага, а ходить рыжей хорошо?

– Очень хорошо! – с воодушевлением воскликнула Клава. – Предлагаю тебе, Ритуля, вернуть свой естественный цвет волос…

Но следующий день вновь окунул Клаву в суровую реальность.

Возле входа стояло несколько микроавтобусов с надписью «Телевидение». По асфальту вились провода, сновали люди с камерами.

– …мы ведем свой репортаж из школы № 5555, – стоя на ступеньках лестницы, вещал в микрофон молодой мужчина в стильной кожаной курточке, с подозрительно знакомым лицом. Оператор с камерой стоял чуть ниже и снимал его. «Да это ведущий с десятого канала!» – неожиданно вспомнила Клава. – Здесь на днях случилось беспреценден… беспреде… Уф, Палыч, снимай заново!

Он взбежал вверх по ступенькам, а оператор с камерой опять навел резкость.

– Уважаемые телезрители, – снова начал ведущий десятого канала, медленно спускаясь по ступенькам лестницы. – Мы ведем репортаж из школы № 5555, в которой на днях случилось беспрецедентное событие. Такое впечатление, что мы снова попали в Средневековье, когда рукоприкладство в учебных заведениях было обычным явлением.

– Что это значит? – негромко спросила Клава у Руслана Медведева, стоявшего рядом в толпе зрителей.

– Журналисты репортаж снимают, – повернулся к ней Руслан.

– Откуда они взялись?

– Говорят, их Светкин отец на нашу школу натравил, – шепотом пояснил Руслан.

– Во дела… Но Электрон же ни в чем не виноват! – возмутилась Клава.

– А кого это волнует! Для журналистов главное – словить сенсацию, – пожал плечами Руслан. – В общем, их тоже можно понять – работа такая…

– …конечно, порка розгами уже не существует, но иные учителя все еще позволяют себе наказывать своих учеников по старинке. Можем ли мы с этим мириться? Вопрос остается открытым. Ведущий десятого канала Иннокентий Бурдовский… Так, Палыч, а теперь снимаем интервью с жертвой. Где жертва, елки-палки?!

– Она здесь! – пискнула Жанна Парщикова и подвела к камере Свету Родченко.

Клава глазам своим не поверила – Родченко, первая красавица и самая стильная девушка школы № 5555, была одета в сиротское какое-то платьице в горошек, разбитые кеды, на голове – льняной платочек, под который были спрятаны ее роскошные светлые волосы. И самое главное, – левая рука Родченко была упакована почти целиком в гипс, так что Света чуть не падала вперед от его тяжести. Немудрено, что за свободную руку ее поддерживала Парщикова.

– Раз, два, три… Снимаю! – крикнул оператор.

– Светлана, что с вами произошло, расскажите? – немедленно сунулся к Светке с микрофоном Иннокентий Бурдовский.

– Позавчера, перед последним уроком, я подошла к учителю физики, – слабым, дрожащим голосом начала Родченко. – Я ему сказала: «Петр Никифорович, умоляю вас, позвольте мне исправить годовую оценку…»

– Вы считаете, ваш учитель незаслуженно придирался к вам? Сознательно занижал отметки? – снова сунулся ведущий.

– Да, – несчастным голосом подтвердила Света. – И вот вчера… Нет, я не могу! – глубоко трагичным голосом воскликнула она и зарыдала.

– Так, Палыч, лицо жертвы – крупным планом! – скомандовал Бурдовский. – Чтобы видно было, как слезы по щекам текут…

Клава смотрела на все происходящее с открытым ртом. Что творится?!

Зачем у Светы на руке гипс? Ведь у нее только ссадина на запястье, и все! А этот странный наряд? Под бедную сироту она косит, что ли… А эти крокодиловы слезы!..

На крыльце появился Электрон – бледный и спокойный.

– Господа, – обратился он к журналистам. – Справедливости ради – может, вы и у меня интервью возьмете? Я – тот самый сатрап и злодей, который зверствует на уроках.

– Палыч, что, снимем его? – нерешительно обратился Бурдовский к оператору. Тот кивнул, и Бурдовский сунул микрофон Электрону.

– Ситуация действительно сложилась очень странная, – решительно начал Петр Никифорович. – Начну издалека. С осени прошлого года Светлана Родченко решительно отказывается учиться. Вот ее контрольные и самостоятельные работы… – Электрон открыл папку. – Число, фамилия, задание, а вместо решения – чертики, крестики-нолики, какие-то орнаменты. Я неоднократно пытался беседовать с ее отцом…

– Все это ложь! – крикнула Света. – Это не мой почерк.

– Света, что с тобой? – тихо спросил Электрон. – Что ты хочешь доказать? Оглянись – сколько зрителей пришло на этот спектакль…

– Нет, не могу на это смотреть! – волнуясь, Клава попятилась назад, сквозь толпу любопытствующих. – Эй, народ, Балашова никто не видел?

– Нет.

– Балашова? Вроде нет.

– Не-а, не видели!

– Говорят, его сегодня не будет. Явится только на педсовет!

«Где же он?» – в отчаянии подумала Клава. Школа бурлила и кипела. Это были последние майские денечки – все темы пройдены, контрольные сданы, оценки выставлены. Никто решительно не хотел учиться…

И вместо того чтобы идти в класс, Клава отправилась в парк.

Какое-то шестое чувство подсказывало ей, что Дениса она найдет там.

Раннее утро было свежим и прохладным, неистово чирикали воробьи в зеленой листве. Мимо спешили люди – на работу, еще по каким-то делам… Огромный универмаг был еще закрыт, и Клаве пришлось обходить его стороной.

В парке было тихо и почти безлюдно.

Клава по центральной аллее добрела до его середины, остановилась у пруда. Летнее кафе было тоже еще закрыто, пластиковые столы и стулья свалены в одну кучу.

«Собственно, а почему я решила, что Денис сейчас бродит где-то здесь?» – с досадой подумал Клава и села на поваленное дерево возле пруда. На зеркальной поверхности отражались розовые облака.

– Привет, Рыжая.

Клава вздрогнула и повернула голову. Рядом стоял Денис.

– Ой, я так и знала, что встречу тебя! – вырвалось у нее.

Он сел рядышком.

– В школе журналисты. Такое творится… – сообщила Клава. – Ты придешь на педсовет?

– Да, конечно. Я же свидетель, – с мрачным спокойствием ответил Денис и встряхнул головой, отбросив назад свою длинную челку.

– Очень хорошо… Я уж беспокоиться начала, что за Электрона никто не заступится! – обрадовалась Клава.

Денис ничего не ответил. И тут Клаве стало как-то не по себе.

– Балашов… – неуверенно пробормотала она. – Ты… Ты ведь не будешь свидетельствовать против Петра Никифоровича?

– Клава, мы уже не дети. Мы обязаны думать о будущем, обязаны просчитывать сейчас каждый свой шаг.

– Денис, я не понимаю! – в смятении воскликнула она. – О чем это ты?

– Света – слишком серьезный противник. Она способна на все – лишь бы доказать свою правоту. Кроме того, она обещала, что в случае победы попросит своего отца помочь мне. Он очень влиятельный человек, с деньгами и связями, а я хочу поступать в один серьезный институт, туда просто так не пробьешься…

– Так ты – продался?! – в отчаянии воскликнула Клава. – Ты продался им! Да?..

– Не говори так. Собственно, а чего ты переживаешь? Ну выгонят Электрона из нашей школы, ну пойдет он работать в другую… Учителя-то всегда нужны! Он классный специалист, он не пропадет.

– А его репутация?

– Брось… К осени все забудется. Светке только одно надо – выгнать его из школы, и все.

– Твоя Светка – чудовище. Монстр! Я не понимаю, как она может тебе нравиться… – с отчаянием произнесла Клава.

– Она мне и не нравится. Я же сказал – мне нравишься только ты.

Клава растерянно захлопала ресницами. Конечно, она подозревала, что Денис Балашов к ней неравнодушен, но такого откровенного (откровенней некуда!) признания она все-таки не ожидала.

– И что же теперь делать? – шепотом спросила она.

– Нам придется скрываться. Если Светка узнает… – Он взял прядь ее волос, осторожно намотал их себе на палец.

– Мину-утку… – Она отвела его руку в сторону. – Это что же получается: ты на виду у всех – со Светкой, а тайно…

– А тайно встречаюсь с тобой, – закончил он ее фразу.

У Клавы голова пошла кругом. То, что предлагал Денис, было до ужаса романтично, загадочно и даже немного трагично, но, с другой стороны…

– Это нечестно! – пробормотала Клава, волнуясь.

– Почему? Тебе что, жалко Свету? – удивился Денис.

– Нет. То есть… Жалость тут ни при чем! – покачала головой Клава.

– Говорят, ты собираешься устроить вечеринку? – вдруг вспомнил Денис. – Это правда?

– Да. Но ты не придешь…

– Это еще почему?

– Ты ведь будешь на другой вечеринке – у Светы!

– Я удеру от нее. Что-нибудь придумаю!

Клава представила на своей вечеринке Дениса Балашова, и сердце ее забилось сильней. Даже в самых смелых своих мечтах она не могла вообразить подобное счастье!

– Но ей расскажут, что ты был у меня…

– Светка – не такого уж большого ума девушка. Злая, хитрая, мстительная – да. Но глуповатая, если честно! Я всегда ей смогу что-нибудь соврать, – улыбнулся Денис.

– Как-то мне все это не нравится… – неуверенно пробормотала Клава. – И с Электроном очень нехорошо получается!

– Ты очень добрая, – тихо сказал Денис. – Но, в сущности, совсем не знаешь жизни… Ты хочешь быть счастливой?

– Да, – завороженно ответила Клава, глядя в глаза Денису.

– Тогда не думай о других. В жизни все просто – либо ты думаешь о себе, либо о других. Третьего не дано.

Клава молчала.

– Ладно, ты подумай пока, Рыжая… – Денис слегка дернул ее за прядь волос. – Еще успеем поговорить. Пока!

Глава 9

Серая мышка

Как описать внешнее и внутреннее состояние человека, у которого сбылась заветная мечта?

Наверное, так – душу переполняет ликование, губы невольно растягиваются в улыбке, глаза сияют, хочется петь и плясать… Мир кажется добрым и прекрасным, жизнь – чудесной и замечательной, особенно если светит солнышко, а дождей Гидрометеоцентр в ближайшие дни не обещает! И плюс ко всему через пару дней – каникулы. Свобода и счастье, свобода и счастье…

Денис Балашов признался Клаве в своих чувствах. Еще раз подтвердил, что она для него – самая главная. Она, а не первая красавица школы № 5555 Света Родченко! Обещал прийти на вечеринку. О чем еще можно было мечтать Клаве?

По логике, она должна была сейчас не идти, а лететь…

Но все было почему-то наоборот.

Не летелось отчего-то.

Клавину душу переполняли сомнения. Губы были мрачно сжаты. Глаза смотрели в землю, вниз. Плясать и петь – никакого желания. И абсолютно наплевать на хорошую погоду и близкие каникулы.

Вот таким было состояние Клавы – самой счастливой девочки в этот день. Парадокс!

На одной из аллей Клава вдруг столкнулась нос к носу с Зиной Хромовой.

– Зина! – попыталась улыбнуться Клава. – Ты чего, тоже прогуливаешь?..

– Я тебя ищу! – очень серьезно, взволнованно сказала Зина. – Хотела поговорить. Сегодня к трем иду на педсовет…

– Все-таки идешь?.. – ахнула Клава. – Зина, ты очень рискуешь… А как же твои принципы? И эти, как их там… приоритеты!

– Я решила на время о них забыть, – ответила Зина.

– А Светка? Она же тебе угрожала! И еще неизвестно, как поведет себя Стелла Власовна… Ну как Стелла придерется к чему-нибудь, чтобы угодить Светкиному отцу, и выгонит тебя из школы! Ты рискуешь своим будущим, Зина. Знаешь, когда я увидела, как на тебя все стали давить, я поняла – тебе не стоит ввязываться в это дело. Если бы ты не пошла на педсовет – я бы поняла тебя и ни капельки не осудила.

– Спасибо, Клава… – улыбнулась Зина. – Я слышала, ты ищешь Балашова? Он мне тоже нужен.

– Зачем?

– Я хотела узнать, что он скажет на педсовете.

– Он будет свидетельствовать против Электрона, – вздохнув, призналась Клава.

– Вот как… – помрачнела Зина. – Тогда мне тем более придется идти туда. Электрон не виноват.

– Я в курсе… – вздохнула Клава. – Знаешь, я ведь собственными глазами видела, при каких обстоятельствах Светка поранила себе руку.

– Ты?! – вытаращила глаза Зина. – Ты видела?!

– Ага. Она сама виновата. Свалила на себя книгу в лаборатории при кабинете биологии. Это произошло через некоторое время после того, как оттуда ушла ты, помнишь? Мы с тобой в тот день были там вместе, потом еще Руслан Медведев забегал…

– Клава, мы с тобой можем спасти Электрона! – быстро произнесла Зина. – Только мы, и никто больше!

Тут Клава вспомнила о Денисе. Станет ли он с ней встречаться, если Клава опровергнет его показания на педсовете? Придет ли тогда на вечеринку? Вряд ли. Чтобы быть счастливой, Клава должна хранить тайну. Если она придет на педсовет – то разрушит все…

– Ты думаешь, Электрона обязательно надо спасать? – неуверенно пробормотала Клава. – Собственно, а что будет, если его сочтут виноватым? Ну выгонят из нашей школы, ну будет он работать в другой школе…

Клава говорила это и сама ненавидела себя.

– А ты попробуй представить, каково это – быть невиновным, а тебя при этом считают виноватым? Да, большинство не верят в то, что Электрон ударил Светку, но и что с того?.. Он двадцать пять лет работал в школе – честно, помогая всем, ни на кого ни разу в жизни даже голоса не повысил, а в результате те, для кого он старался, подставили ему подножку! Я бы после такого вообще с ума сошла…

Клава молча, с колотящимся сердцем, слушала Зину.

– А Электроновы дети? Каково им будет? Двойняшкам из пятого и той маленькой девчушке – помнишь, она сидела у нас на уроке?.. Удар придется и по ним. Я уверена, журналисты и до них доберутся… Понимаешь, Светка пытается разрушить всю жизнь Электрона, даже будущее его детей. На нем останется вечное клеймо, которое уже никогда не смоется…

– Зина! – не выдержав, закричала Клава. – Я пойду на педсовет! Я выведу эту Светку на чистую воду! Ох, можешь не сомневаться…

– Спасибо, Клава. Я знала, что ты это сделаешь, – тихо сказала Зина.

– Я одна могу доказать виновность Светки. Я ничего не боюсь – ни ее, ни Стеллы Власовны! Я ничем не рискую. А вот ты можешь не ходить…

– Нет, – покачала головой Зина. – Мы пойдем вместе.

– Но почему? – растерялась Клава. Она в самом деле была готова взять на себя эту миссию. – У тебя – приоритеты, цель в жизни и все такое…

– Потому что… знаешь, я многое готова терпеть ради того, чтобы достичь своей цели. Но есть вещи, которые не забываются никогда. Я вдруг представила – ну не стану я связываться со Светкой, с ее папашей, со Стеллой… Буду хорошо учиться, окончу школу, поступлю в институт, сделаю карьеру, прославлюсь, возможно, заработаю кучу денег… Но всегда буду помнить, какой ценой я этого достигла, – переступив через Электрона. Благодаря которому превосходно знаю физику, кстати сказать… Такие воспоминания способны отравить всю жизнь. И мне они не нужны!

– Я тебя понимаю. Можешь не продолжать, – прервала ее Клава. – Все, решено – мы идем на педсовет вместе. И плевать, что там еще придумает эта Светка…

– Ты молодец, – сказала Зина.

– Нет, это ты молодец! – взволнованно закричала Клава. – Ты совершенно потрясающий человек, Зина… Я горжусь тем, что знакома с тобой, что учусь с тобой в одном классе.

– Не перехвали, а то зазнаюсь! – засмеялась Зина.

Клава ликовала. Ей хотелось петь и плясать. Она улыбалась. Глаза ее сияли. Она была счастлива – именно сейчас, когда потеряла все, к чему стремилась. Вряд ли теперь Денис станет встречаться с ней, вряд ли придет к ней на вечеринку… Ну и не надо!

– Зинка, как хорошо… – радостно вздохнула Клава.

– Да что хорошего? – снова засмеялась Зина.

– Солнышко светит! Каникулы скоро! Ну как не радоваться…

И они закружились, взявшись за руки.

– Вот они где… – Вдруг затрещали кусты, и из них вылез Руслан Медведев, отряхнул с себя ветки.

– Ой, Медведь…

– Ну ты нас прямо напугал! Самый настоящий медведь – да, Зин?..

– Точно!

Руслан насупился и огляделся. Потом вдруг нагнулся, сорвал желтый одуванчик, похожий на маленькое солнце, и протянул его Зине. Подумал мгновение и сорвал еще один одуванчик – для Клавы.

– Мерси!

– Ой, я сейчас заплачу…

– Так трогательно – да, Зин?

– И никакой он не медведь – да, Клав?

Медведев снисходительно слушал их болтовню.

– Слушайте, девчонки, а вы чего тут делаете? – поинтересовался он.

– Мы? Мы составляем план будущих действий, – сообщила Клава, переглянувшись с Зиной.

– Каких еще действий? – удивился Руслан.

– Мы сегодня идем на педсовет. Будем защищать Электрона.

– Слушайте, я с вами! – оживился Медведь.

– И что ты там скажешь?

– Я скажу, что собственными ушами слышал, как Родченко шантажировала Петра Никифоровича. А я это действительно слышал – она требовала себе исправить двойку в году…

– Гениально, Медведь, – пойдем вместе! Втроем! – Клава затрясла Руслану руку. – Сегодня потрясающий день… Я обнаружила, что вокруг просто тьма хороших людей!

Зина улыбнулась и ничего не ответила. Она заложила одуванчик за ухо. Цветок в волосах ей очень шел – и не имело значения, что это был самый обыкновенный одуванчик.

– Ну как, придете ко мне на вечеринку? – спросила Клава.

– Приду, – ответила Зина.

– Приду, – сказал Руслан, глядя на Зину.

– Очень хорошо! – воскликнула Клава. – А то, если честно, мне страшновато было – ну как останусь одна, если все у Светы Родченко засядут…

И тут Клава увидела Глеба Аверина. Он шел по аллее в их направлении.

– Смотрите, Аверин! – сказала Клава. – Вот дела… Сюда что, весь класс решил сбежать?

И она зашагала навстречу Глебу.

– Привет! Слушай, Аверин, не хочешь с нами сегодня заглянуть на педсовет – защищать Электрона?

– Я и так собирался туда идти, – сказал Глеб, глядя ей в глаза. – Ты в курсе, что прибудет специальная комиссия из Департамента образования, что ли… Светкин отец всех на уши поставил. Говорят, он собирается засудить Петра Никифоровича.

– Это что же – нашего Электрона в тюрьму хотят посадить, что ли? – взволновалась Клава.

– Типа того… Хотя – посадить не посадят, но преподавать ему точно не дадут, если, конечно, докажут его вину.

– Вот уж не ожидала, что все окажется так серьезно…

И Клава рассказала ему все – и про Зину, и про себя, и про Дениса Балашова.

Глеб внимательно слушал ее.

– …в общем, мы вполне можем опровергнуть версию Родченко. Нас много, комиссия не может не прислушаться к нашему мнению! – закончила Клава. – Да еще Руслан к нам присоединится… Где же он? – оглянулась Клава. Но аллея позади нее была пуста.

– Кто?

– Руслан Медведев! Они только что были тут с Зиной… – удивилась Клава.

– Ничего, найдутся, – усмехнулся Глеб.

– Ты думаешь? – озадаченно переспросила Клава. – Ну ладно… Да, кстати – а что, если комиссия поверит не нам, а Денису?

– Нас больше, – коротко ответил Глеб.

– Да, я понимаю… но вдруг?

– Никаких «вдруг». У нас все получится.

– Может, я еще раз попробую поговорить с Денисом? – нерешительно пробормотала Клава.

– Клава…

– Что? – подняла она голову.

– Он тебе очень нравится, да? – тихо спросил Глеб.

– Кто?

– Денис Балашов, вот кто!

– Да, – с трудом выдавила она. – И я ничего не могу с собой поделать! Хочу – и не могу…

– Ну и не надо, – печально сказал Глеб. – Зачем себя специально мучить… Нравится он тебе – и пожалуйста!

– Глеб, миленький, я знаю – ты в сто раз лучше его… – прошептала Клава, не поднимая глаз.

– Все в порядке. Я понимаю: любят не за что-то, любят просто так. Да и не такой уж он и злодей, наш Денис, – самый обыкновенный, очень осторожный человек. И он тоже не виноват в том, что любит Светку.

– Он ее не любит! – вырвалось у Клавы.

– Как? С чего ты взяла? – удивился Глеб.

– Он мне сам сказал.

– А кого же он… – Глеб не договорил и пристально посмотрел Клаве в глаза. «Догадался! Про меня с Денисом догадался… – мысленно ахнула Клава. – Ой, как неудобно-то…»

– Глеб, я собираюсь выступать на педсовете против Дениса. Я должна буду опровергнуть его слова. Как бы он ко мне ни относился – после такого он даже в мою сторону не посмотрит, – быстро произнесла Клава.

– Возможно… – пожал Аверин плечами. – Ну ладно, я пошел… Встретимся на педсовете, да?

– Обязательно! И вот еще что – если сможешь, то приходи ко мне на вечеринку. Я буду тебе очень рада! – крикнула она ему вслед.

Глеб махнул в ответ рукой.

«Интересно, а что это значит? Он согласился или, наоборот, отмахнулся – дескать, Кошкина, отстань ты со своей вечеринкой…»

Клава еще немного покрутилась в парке, пытаясь отыскать Зину, а потом пошла обратно.

Универмаг уже открылся, и внутри толпился народ.

У витрины с бижутерией стояла Лена Окоемова и мерила яркий пластиковый браслет. Клава обрадовалась, увидев подругу, хотя в последнее время у них не очень-то ладились отношения.

– Ленка!

– А, это ты… – обернулась Лена Окоемова, повертела рукой. – Классный браслетик, да? Можно с ним на пляж ходить… Как раз мне под розовый купальник!

– Почему ты не в школе?

– А нас всех отпустили после третьего урока. Девушка, выпишите чек… – обратилась Лена к продавщице, а потом снова обернулась к Клаве. – А вот ты где пропадаешь?

– Лен, мы с Зиной, а еще с Русланом и Глебом будем защищать Электрона, – призналась Клава. – Пойдешь с нами?

– Делать мне нечего… – нахмурилась Лена, быстро расплатилась в кассе и наконец получила свой браслет. – И тебе не советую ввязываться!

– Почему?

Они остановились возле стеклянной витрины, за которой располагался отдел товаров, необходимых для ванной и бани, – мыло, кремы, лосьоны, мочалки… Даже березовые веники там висели!

– Я тебе сто раз твердила: Света Родченко – не тот человек, который забывает обиды… – холодно произнесла Лена. – И потом, чего это ты все – «Зина то, Зина это…». С кем ты дружишь – с ней или со мной?

– Зина – очень хороший человек, – твердо произнесла Клава.

– Твоя Зинка – убогая какая-то… – презрительно заметила Лена. – С ней никто не общается! Очень странная девушка.

– Она нормальнее всех тех, кого считают нормальными! – возмутилась Клава. – Вот увидишь – она в жизни добьется больше, чем Света Родченко при помощи своего папочки с деньгами и связями!

– Зина Хромова – Золушка нашего времени! Подобное только в сказках бывает, Клава, – покачала головой Лена. – Ты такая наивная… И Светку вам не одолеть.

– Это мы посмотрим! – воинственно воскликнула Клава.

Лена повернулась к ней лицом:

– С тобой, Кошкина, становится опасно общаться. Будет очень нехорошо, если Света подумает, что я заодно с тобой! А я не хочу на себе испытать ее гнев… Вон, кстати, Гамова с Зориной!

В самом деле, сквозь самораздвижные двери в универмаг вплыли две приятельницы Светы Родченко.

– Ленка, ты бредишь?

– Нет, это ты бредишь! – и Лена подскочила к Полине Гамовой и Анжеле Зориной.

Клава со стороны наблюдала, как они разговаривают. Сначала Гамова с Зориной довольно недоброжелательно смотрели на Лену и отвечали неохотно, сквозь зубы, но потом развеселились. Подхватили Лену под руки с обеих сторон и пошли уже втроем, дружной шеренгой, хохоча и болтая…

Глава 10

На гребне волны

Клава взглянула на часы. Было начало одиннадцатого – еще куча времени до педсовета!

Чувство повышенной справедливости буквально распирало ее. Можно было успеть сделать еще столько добрых дел, стольких негодяев и подлецов разоблачить, вывести всех на чистую воду…

Например, кого?

Да хотя бы начальника Риты! Как пишут в старинных романах – злого гения старшей сестры. Коварного и вредного тролля в черных нарукавниках и очках с толстыми стеклами, через которые любой Ритин промах кажется преступлением, а мелкие недочеты превращаются в неисправимые ошибки… Аристарха Аристарховича Дубровина – придиру и вредину!

Раньше эта «светлая» мысль – отправиться к Дубровину и высказать ему все – ни за что не пришла бы в голову Клаве. С какой стати? Пусть Рита сама разбирается со своим начальником!

Но в этот день Клава горела желанием улучшить этот мир.

И она отправилась в офис, где работала старшая сестра. Адрес она примерно знала со слов Риты – две остановки на метро, а там – пять минут пешком, стеклянный дом с зеленым козырьком над входом.

…Через двадцать минут Клава уже стояла под зеленым козырьком и разглядывала стеклянную стену, от которой отражался яркий солнечный свет. Там, в глубинах этого здания, злой Дубровин мучил своих подчиненных, заставляя их работать, не разгибая спины.

Клава даже представила себе такую картинку – сидят люди за столами, на вертящихся креслах, уткнувшись в экраны компьютеров, быстро стучат пальцами по клавиатуре, а мимо них, по проходу, ходит страшный тролль с хлыстом и кричит: «Работать! Не отвлекаться! Иначе – всех уволю!»

Бр-р… Клава даже поежилась, вообразив себе Ритиного начальника. Но не отступать же?

И она вошла внутрь. За стеклянной дверью прятался просторный красивый холл с цветами в кадках и картинами на стенах.

– Добрый день, вы по какому вопросу? – обратилась к ней секретарша за стойкой.

– По какому? – немного растерялась Клава. – Э-э… Мне нужен Аристарх Аристархович Дубровин.

– Минутку… – девушка сняла телефонную трубку. – Аристарх Аристархович? К вам посетитель. Спуститесь, пожалуйста… – секретарша положила трубку. – Подождите, пожалуйста, Аристарх Аристархович сейчас будет.

Клава плюхнулась на кожаный диван и положила ногу на ногу, всем своим видом показывая, что она серьезный и независимый человек и ей не впервой оказываться в подобных местах.

«Солидно как… И почему Ритка называет это место „конторой“? Никакая это не контора, а настоящий дворец!»

В этот момент двери зеркального лифта у противоположной стены бесшумно распахнулись, и из него вышел молодой мужчина в темном костюме, блестящих ботинках и несолидным румянцем на щеках – словно девчоночьим. Клава скользнула по нему взглядом и равнодушно отвернулась. Не он…

Но мужчина быстрым шагом направился к ней.

– Это ты… то есть это вы меня ждете? – удивленно спросил он.

– Нет, я жду Аристарха Аристарховича Дубровина, – важно произнесла Клава. Человек перед ней нисколько не напоминал зловещего старого тролля, образ которого прочно укоренился в ее воображении.

– Я – Аристарх Аристархович.

– Вы?! – подскочила Клава.

– Да. – Молодой мужчина сел рядом на диван. – Слушаю вас. И пожалуйста, представьтесь…

– Клава Кошкина, – пробормотала Клава. – Я сестра Риты Кошкиной, которая у вас здесь работает…

Аристарх Аристархович вдруг покраснел. Выглядел он совсем не злым и не страшным, а скорее наоборот – застенчивым и добрым.

– Вы – сестра Маргариты Андреевны? – смутился он еще сильнее. – Очень приятно…

– Скажите, а нет ли здесь еще одного Аристарха Аристарховича Дубровина? – подумав, спросила на всякий случай Клава.

– Нет, я один! А что? – почему-то испугался тот.

– Ничего, это я так… – Клава попыталась вызвать в себе прежнее боевое настроение, но у нее ничего не получилось. – Рита на вас жалуется, – неожиданно сказала она.

Аристарх Аристархович вздрогнул и побледнел.

– По… почему – жалуется? – шепотом спросил он. – Кому жалуется?

– Мне жалуется, – сказала Клава. – Вы к ней несправедливо придираетесь и каждый раз заставляете всю работу переделывать.

– Это она вас ко мне послала?

– Нет, это исключительно моя инициатива! – надменно произнесла Клава. – Я подумала – ведь кто-то должен за нее заступиться, да?..

Аристарх Аристархович ослабил узел у галстука, словно тот его душил.

– Я… я никогда не предъявлял к Маргарите Андреевне повышенных требований… – пробормотал он. – Наоборот, я всегда стремился ей помочь как молодому специалисту… Она еще столько ошибок позволяет себе делать по невнимательности… А если их не исправить – то ее уволят! А я совсем не хочу, чтобы ее увольняли…

– Так вы хотели ей помочь? – растерялась Клава. – Во дела… А Ритка вас как злодея расписала!

– Она меня ненавидит, – горестно закивал Дубровин. – Я к ней со всей душой, а она…

У Аристарха Аристарховича был такой несчастный вид, что Клаве его стало жаль. «Ну, Ритка! – рассерженно подумала Клава. – Я тебе еще покажу! Наверное, про меня тоже другим рассказывает, какая я плохая и как мешаю ей жить! Ох, зря я сюда пришла…»

– Аристарх Аристархович, простите меня, – вздохнула Клава. – Это Ритка во всем виновата! Больше никогда не буду ей верить. Да, и, если можно, не говорите ей, что я сюда заходила…

– Не буду, – обещал Дубровин. – Но все-таки очень хорошо, что вы, Клава, встретились со мной. Посоветуйте – что мне делать? Как сделать так, чтобы Маргарита Андреевна относилась ко мне лучше?

– Не знаю, – мрачно буркнула Клава. – Ритка обо мне тоже плохо думает – считает, что я ей всю жизнь испортила. Из-за ее характера у нас даже рыбки в аквариуме сдохли!

У школы было пусто. Занятия давно кончились, ученики разошлись, журналистов с камерами тоже не было. Словно Электрону уже вынесли приговор…

– Наконец-то! – Из-за угла к Клаве бросились друзья – Зина, Руслан, Глеб, Люся Липкина с Дашей Суржиковой…

– Мы думали, что ты не придешь!

– Скорей, педсовет уже начался…

Они ворвались в школу, взлетели по лестнице, остановились перед дверью в учительскую.

– …я требую, чтобы к Петру Никифоровичу были применены самые жесткие санкции! Этот человек не должен быть учителем! – донеслось из-за двери. – Тем более что есть свидетель – Балашов. Моя дочь из-за вашего Петра Никифоровича едва не осталась инвалидом!

– Светкин отец речь толкает, – прошептал Глеб. – Ну вперед!

И он распахнул дверь.

В учительской было полно народа – несколько преподавателей, Электрон, Света Родченко со своей загипсованной рукой, ее отец, еще какие-то люди – вероятно, та самая комиссия из Департамента образования… А у окна стоял Денис Балашов. Он встретился глазами с Клавой и вздрогнул. А Света Родченко гневно сузила глаза.

– Кошкина? Аверин?.. Вам чего? – сердито спросила Вера Ивановна. – Не видите – тут педсовет идет!

– Стелла Власовна, мы – свидетели! – громко произнес Глеб. – Мы тоже хотим дать показания.

– Какие еще показания? – запыхтел Светин отец. – И у вас есть претензии к учителю физики?

– Нет, – негромко, но очень отчетливо произнесла Зина Хромова. – Мы собираемся защищать Петра Никифоровича.

Электрон, бледный, но по-прежнему спокойный, быстро повернулся к ним.

– Петр Никифорович, мы знаем, что вы ни в чем не виноваты! – закричала Клава.

– Кошкина, что за дикие вопли? – недовольно произнесла Стелла Власовна. – Мы уже во всем разобрались… Покиньте помещение.

– Не покинем! – возмутился Руслан Медведев. – У нас есть что сказать!

– Действительно, пусть ребята выскажутся! – сказала полная седая дама, возглавлявшая комиссию из департамента. И все остальные тоже зашумели, призывая выслушать вошедших, – кроме, разумеется, Светы с отцом. Хочешь не хочешь, но Стелла Власовна была вынуждена согласиться с мнением большинства.

– Ну, кто первый?

– Наверное, я, – сказала Клава. – Это случилось за день до того, когда Свету, по ее словам, ударил Эл… то есть Петр Никифорович. В лаборатории, которая находится рядом с кабинетом биологии. Сначала мы там были с Зиной Хромовой, кормили хомячков…

Света Родченко презрительно хохотнула, но Клаву это не смутило.

– …к нам забегал еще Руслан Медведев, потом еще Жанна Парщикова. Нет, не так – сначала зашла Света, когда Руслан и Зина ушли, Парщиковой еще не было. Света толкнула шкаф, и на нее свалилась энциклопедия млекопитающих и краем задела ее руку. Левую руку – ту самую, на которой у нее сейчас гипс. Я увидела рану… То есть не рану, а небольшую ссадину… Света даже не обратила на нее внимания, просто натянула рукав пониже.

– Ну и что? – вдруг закричала Света. – При чем тут эта дурацкая энциклопедия?! Одно с другим не связано! Денис Балашов подтверждает, что Петр Никифорович на следующий день треснул меня указкой.

– На следующий день при разговоре Петра Никифоровича со Светой присутствовал не только Балашов, но и я, – выступила вперед Зина. – Разве никто не хочет выслушать и меня?

– Все ты врешь! – завопила Света. – Тебе Петр Никифорович пятерку поставил в году – вот ты и выслуживаешься!

– Может быть, мои знания кто-то проверит? – сказала Зина, обращаясь сразу ко всем. – Уверяю – я отвечу на все вопросы по физике…

– Ответь нам, Хромова, что такое первый закон термодинамики, – быстро спросила Стелла Власовна.

– Изменение внутренней энергии системы при переходе ее из одного состояния в другое равно сумме работы внешних сил и количества теплоты, переданного системе… – четко начала Зина.

– Стелла Власовна, это вопрос из программы десятого класса! – вмешался Электрон.

– Ладно, Хромова, что ты можешь сказать по существу дела?

– Петр Никифорович не бил Свету, – негромко произнесла Зина. – Наоборот, это Света стала угрожать Петру Никифоровичу, что добьется его выдворения из школы…

– Я тоже как-то раз слышал – Светка шантажировала Эл… то есть Петра Никифоровича! – поддержал Зину Руслан. – Честное слово!

– Петр Никифорович никого не бил! – в один голос запищали Люся Липкина и Даша Суржикова.

– А вы тут при чем? – нахмурилась Стелла Власовна.

– А мы – группа поддержки… – робко сказала Даша.

Светин отец, до того внимательно слушавший весь этот разговор, вытер вспотевший лоб платочком и заявил жестко:

– При чем тут группа поддержки? У моей дочери зафиксирована травма – вот, читайте! – Он затряс листом бумаги. – Это документ, между прочим…

– Нет у нее никакой травмы! Сейчас за деньги все, что угодно, купить можно… – пробубнил презрительно Руслан.

– Медведев, выйди вон! – возмутилась Стелла Власовна.

– А чего…

– Я сказала – выйди! Постой в коридоре – если надо будет, тебя вызовут. И вы тоже, «группа поддержки»… Пусть останутся только те, кто имеет непосредственное отношение к делу.

– Нет, всех их – вон! – потребовала Света. – Убирайтесь… ну чего смотрите – убирайтесь! – И она, глядя на ребят, разгневанно взмахнула рукой. Левой.

Видимо, взмахнула так сильно, что с нее слетел гипс. Гипс сделал медленный пируэт, просвистел мимо Дениса Балашова (тот успел уклониться) и вылетел в окно. Происходящее напоминало замедленную киносъемку…

Все очнулись только тогда, когда Петр Никифорович торопливо выглянул наружу в соседнее окно и с явным облегчением произнес:

– Ничего страшного, пострадавших нет! Гипс упал на клумбу.

На руке у Светы была маленькая, практически незаметная царапина – все, что осталось от ссадины.

Света быстро спрятала руку за спину.

Повисла напряженная тишина. И тут Денис Балашов негромко произнес:

– Свет, я предупреждал. Зря ты все это затеяла…

Света с ненавистью произнесла:

– Дурак.

– Я ж говорил – врет она все! – завопил Руслан. – Сироту из себя при журналистах корчила, платье в горошек нацепила… А у самой – телефон с брильянтами! Граждане, не верьте ей!

– Что хочу – то и надеваю! – стремительно развернулась к нему Света. – Не твое дело! Тоже мне – чужие бриллианты вздумал считать…

– Тихо! – возвысила голос Стелла Власовна. – Светочка, спокойней. А ты, Медведев, – за дверь!

– Может, у дочи моей – сложный внутренний перелом! – вытирая лоб, подал голос и отец Родченко. – Снаружи ничего нет, а внутри – ни одной косточки целой!

– Пап, да молчи уж…

– Ее все в классе боятся! – дружно, в один голос, запищали Суржикова с Липкиной. – Света Родченко затерроризировала всех! Обещала Зине Хромовой отомстить, если та вздумает прийти на педсовет…

– Мы Зину в обиду не дадим! – загудел Руслан Медведев.

– Нет у нее никакого перелома, у этой Родченко! – заорал Глеб Аверин.

– Есть! Вот вам справка из медицинского центра…

– Папа, да сиди ты!

– Доча, да я ж как лучше…

– Дети, пожалуйста, тише!

Поднялся такой шум и гам, что больше ни одного слова нельзя было разобрать. Полная седая дама из комиссии пыталась успокоить всех – да куда там…

– А ты – зачем меня выдал? – верещала Света, теперь уже в лицо Денису Балашову. – Молчал бы уж совсем! Все испортил… – и она с силой толкнула его в грудь обеими руками – тот едва не упал.

«Да уж, теперь всем стало ясно, что никакого перелома у Светы нет! – мелькнуло в голове у Клавы. – Не всякий здоровый человек смог бы так драться…»

Но в этот момент Света развернулась уже в сторону Зины Хромовой.

– А ты… Ты еще пожалеешь, что пошла против меня! – грозно закричала Света. – Ты, серая мышка… В порошок тебя разотру!!!

Руслан подскочил, заслонил всем корпусом Зину.

– Только попробуй, – усмехнулся он.

Света попыталась толкнуть и его – но Руслан стоял словно скала.

– Какой кошмар… – пробормотала полная седая дама, возглавлявшая комиссию. – Стелла Власовна, нам все ясно. Вы совершенно напрасно вызвали нас сюда. По-моему, это было целиком вашей задачей – установить в школе дисциплину! Дети – неуправляемые, климат – нездоровый, какие-то интриги, угрозы, полное неуважение к учителям… К чему весь этот спектакль?..

Стелла Власовна пыталась оправдаться, но ее никто не слушал.

– Тихо! – вдруг заорал Электрон, и все вдруг замолчали – настолько неожиданным было то, что он повысил голос. – Продолжаем педсовет, – произнес он уже вполне нормально. – Стелла Власовна, какие у вас еще ко мне вопросы?

– У нас… у нас больше нет вопросов… – пробормотала она. – Безусловно, Светочка немного преувеличила… Но ее тоже можно понять… А какие будут вопросы у комиссии?

– У комиссии тоже вопросов нет, – сухо сказала пожилая дама. – Комиссии все ясно.

Глава 11

Информация к размышлению

– Главный вопрос всех времен и народов: яйца курицу не учат или, может быть, все-таки учат? Сегодня с вами, уважаемые телезрители, опять я, Иннокентий Бурдовский. И мы опять говорим о школе № 5555.

Клава придвинулась ближе к экрану телевизора и сделала звук погромче.

– Напоминаю сюжет нашего предыдущего репортажа, – вещал Бурдовский, сидя в студии. – Я рассказывал о вопиющем случае, когда учитель физики позволил себе рукоприкладство в отношении одной из учениц и ученица была вынуждена обратиться в медицинский центр…

На экране замелькали кадры, и появилось лицо Светы Родченко – бледное, с текущими по щекам слезами.

– Позавчера, перед последним уроком, я подошла к учителю физики, – слабым, дрожащим голосом начала она. – Я ему сказала: « Петр Никифорович, умоляю вас, позвольте мне исправить годовую оценку…» А он взял и стукнул меня указкой по руке!

То, как снимался этот репортаж, Клава видела собственными глазами – пару дней назад, но сейчас снова поразилась, насколько непринужденно играла Света. Она и в самом деле выглядела бедной, несчастной овечкой – с этими слезами, в старомодном платье в горошек и жалостной косыночке, под которую были спрятаны ее эффектные волосы. Всякий, кто не знал правды, обязательно возненавидел бы злодея, посмевшего обидеть это трепетное создание!

На левой руке трепетного создания был гипс, а справа стояла Жанна Парщикова с трагическим лицом. Она поддерживала свою подругу под правую руку – словно Света могла в любой момент рухнуть.

«Переигрывает… – презрительно поморщилась Клава, глядя на Жанну. – У Светки и то гораздо талантливее получается!»

Далее мельком показали интервью с Электроном – но какое-то урезанное, неубедительное. Зрители должны были сочувствовать Свете и ненавидеть учителя.

– Вот этот репортаж мы показывали вам недавно, – на экране снова появился Иннокентий Бурдовский. – Казалось бы – все ясно, злодей должен быть наказан, его жертва вправе требовать моральной и материальной компенсации. Но…

Клава затаила дыхание, буквально прилипнув к экрану.

– Но совершенно неожиданно нам стали известны еще кое-какие факты. Посмотрите, пожалуйста, новый репортаж.

На экране замелькали кадры, и появилось лицо Зины Хромовой:

– Петр Никифорович ни в чем не виноват. Я присутствовала при том разговоре – никто к Свете Родченко и пальцем не притронулся…

Потом камера показала Дениса Балашова.

– Ну ладно, ладно, сдаюсь – я обещал помочь Светке свидетельствовать против Петра Никифоровича, – раздраженно пожал он плечами, отворачивая лицо. – А что такого?..

– Света Родченко держала всех под каблуком! – в один голос говорили Липкина с Суржиковой. – Это, конечно, странно, что весь класс боялся одной девочки, но почему-то получилось именно так!

Далее выступил Руслан Медведев, затем Глеб Аверин. Все защищали Электрона.

– Итак, дорогие телезрители, – продолжил Бурдовский, – ситуация оказалась не столь простой, как могло показаться сначала! Но для чего понадобилось Светлане Родченко обвинять своего учителя? И почему против нее настроен весь класс? Продолжим наше расследование.

Снова замельтешили кадры, и показалась Света Родченко – в стильном летнем костюмчике, на высоченных шпильках, с эффектно разбросанными волосами, она стояла возле касс кинотеатра и весело болтала по сотовому телефону. Без гипса. Возле нее с унылым видом маячила Жанна Парщикова, держа в одной руке довольно большую сумку, а в другой – бумажный стакан с каким-то прохладительным напитком. Света время от времени отпивала из стакана, а потом снова совала его Жанне.

Вдруг Света заметила, что ее снимают, – ее кукольное личико исказилось от ярости. Она достала у Парщиковой из сумки гипс и принялась торопливо натягивать его на руку. На правую. Потом словно опомнилась и кое-как натянула его на нужную, левую руку.

Камера приблизилась к Свете.

– Светлана, к чему весь этот фарс? – выдвигаясь вперед с микрофоном, спросил Бурдовский. – Скажите честно – чего вы добиваетесь?

– Вот пристал… – сквозь зубы пробормотала Света, видимо поняв, что больше не имеет смысла изображать трепетное, обиженное создание. – Я, между прочим, не давала согласия на съемку!

– Но в первый раз вы очень охотно снимались… – напомнил ведущий.

– Мало ли что! – рассвирепела Света и стянула с руки гипс – она понимала, что никого уже им не обманет. – Папарацци несчастный! А ты чего со своей камерой лезешь? – обратилась она уже к оператору. Во весь экран было ее взбешенное, злое лицо. – Я вам всем покажу… В суд на вас всех подам! Жанка, подтвердишь, что они первые начали?..

Света размахнулась гипсом, камера дрогнула, изображение сместилось, послышался топот и приглушенный крик Бурдовского: «Палыч, бежим!» Потом грохот и темнота.

Затем кадр сменился, снова возникла студия и ведущий в ней.

– Итак, уважаемые телезрители, вы уже поняли, что ситуация оказалась весьма необычной… Недаром я начал свой репортаж с вопроса: кто кого учит – яйца курицу или курица яйца?.. Судя по всему, нынешние цыплята, только что вылупившиеся из яиц, обладают поистине волчьей хваткой и представляют реальную угрозу для окружающих. Конечно, Светлана Родченко – еще ребенок по возрасту и к ее «шалостям» надо относиться снисходительно… Будем надеяться, что со временем она станет добрее к окружающим. Во всяком случае, Петр Никифорович, учитель физики школы № 5555, к ней никаких претензий не имеет, равно как и наш оператор Виктор Павлович Звездочкин, который, убегая от Светы, подвернул себе ногу…

Клава выключила телевизор. В этот момент зазвонил телефон.

– Алло! – сняла она трубку.

– Кошкина! Ну как, видела? – раздался голос Руслана Медведева.

– Ты про репортаж? Да, видела!

– Светка показала себя во всей красе… Надеюсь, теперь ей никто не будет верить!

– Мне ее почему-то жалко… – грустно сказала Клава.

– Ее?! – возмутился Руслан. – Ты вспомни, сколько народу из-за нее пострадало!

– Это так. Но мне все равно ее жалко. Представляешь – она вдруг поняла, что люди не желают подчиняться ей, что на самом деле у нее нет никакой власти над ними… Такой удар по ее самолюбию! Наверняка она сейчас очень переживает.

– Это ей полезно – немножко попереживать! – сердито сказал Руслан. – Может, поймет, что мы – не куклы, которыми она играет…

Через час позвонил Глеб Аверин.

– Клава? Привет!

– Привет, Глеб… – немного смутилась Клава.

– Есть новости. Только что стало известно, что Стеллу Власовну сместили с поста директора. Ее начальство решило, что она не справляется со своими обязанностями и создает нездоровую обстановку в школе.

– Вот это да… – потрясенно пробормотала Клава. – А кто теперь у нас будет директором?

– Угадай с одного раза! – засмеялся Глеб.

– Неужели – Электрон?!

– Точно!

– Ой как хорошо… Интересно, а Света Родченко уже об этом знает?..

– Наверняка. Только Света Родченко не должна нас больше волновать. Новость вторая – она уходит из нашей школы.

– Вот это да-а-а… А куда она уходит?

– В какую-то крутую супер-пупер-гимназию для особо одаренных детей.

– Это Светка-то – одаренная? – удивилась Клава.

– В своем роде, конечно… – усмехнулся Глеб. – Ее отец сказал, что наша школа совсем не подходит для его девочки, и выбрал самое э-лит-ное заведение! Полный эксклюзив, короче…

Клава помолчала, пытаясь осознать услышанное.

– Глеб… Мне кажется, она и там надолго не задержится. А ты как думаешь? – пробормотала она.

– Согласен. У Светы особый дар – портить все, к чему она прикасается…

На этом они закончили разговор. И, только положив трубку, Клава спохватилась – она так и не уточнила у Глеба, придет он к ней завтра на вечеринку или нет!

Она хотела перезвонить ему, но в этот момент хлопнула входная дверь – это пришла с работы Рита, старшая сестра.

– Клава, ты дома?

– Допустим, – Клава вышла ей навстречу, сложив руки на груди.

– Ты как будто на меня сердишься? – спросила Рита неуверенно.

Да, Клава сердилась на нее – после встречи с Дубровиным. Это ж надо было так опозориться! Но, разумеется, Рита не должна была знать, что младшая сестра вмешивается в ее дела…

– С чего ты взяла?

– Так, показалось… Слушай, Клава, я решила последовать твоему совету! – непривычно робким голосом произнесла Рита.

– Какому совету? – насторожилась Клава.

– Ты недавно говорила – мне надо сменить имидж, быть естественной и все такое прочее… – Рита достала из сумки яркую коробочку. – Это краска для волос. Хочу вернуть себе рыжий цвет…

– Это замечательно! – обрадовалась Клава. – Теперь всякий, кто увидит нас с тобой, сразу поймет, что мы – сестры!

Рита улыбнулась.

– Поможешь мне покрасить волосы?

– Конечно! – с восторгом согласилась Клава. – А как это делается?

– Да вот тут инструкция… Не думаю, что это слишком сложно. – Рита снова принялась копаться в своей сумке. – А еще я купила себе платье. Летнее, очень веселенькое…

– Зачем? Я же разрешила тебе пользоваться своими вещами! – удивилась Клава. – Бери у меня что хочешь…

– Нет, хоть мы с тобой и сестры, но все-таки нам не стоит выглядеть слишком похожими! – сказала Рита. – Хотя ты тоже можешь брать у меня все, что тебе вдруг понадобится! Смотри, красивое? – Рита приложила к себе платье.

– Ой… потрясающе! – восхищенно ахнула Клава, разглядывая покупку сестры – легкое летнее платье золотисто-коричневого цвета. – Ты его завтра наденешь? На мою вечеринку?..

– Ага… Я, кстати, отпросилась у Дубровина! – спохватилась Рита. – Завтра ни на какую работу не пойду. Будем веселиться и радоваться жизни. Так и сказала: «Аристарх Аристархович, у моей сестры вечеринка в честь окончания учебного года. Отпустите меня, пожалуйста!»

– Ура! – Клава закружила свою сестру в танце. – А он что сказал?

– «Вечеринка? Какая вечеринка? А когда же вы сдадите квартальный отчет, Маргарита Андреевна? – передразнила своего начальника Рита. – Впрочем, я вас отпускаю… У вас такая замечательная сестра!» Я только одного не понимаю – откуда он знает, что ты замечательная? Я никогда ему о тебе не рассказывала… – пожала она плечами.

– Наверное, думает, что мы похожи… – немного смутилась Клава. – Раз ты замечательная, то и я – тоже. Ведь мы – сестры!

Она сказала это и подумала: «Надо же, как ловко я вывернулась!»

– Дубровин не считает меня замечательной! – фыркнула Рита. – Он меня ненавидит.

– Он тебя обожает! – возмутилась Клава, которая очень хорошо помнила свой разговор с Аристархом Аристарховичем.

– Скажешь тоже… Ты его не видела! Да, кстати, и лучше бы тебе сейчас сбегать в магазин, завтра будет не так много времени…

– Хорошо, – на удивление быстро согласилась Клава. – Где список продуктов? А, вот он… Все, скоро вернусь!

И она выскочила из дома.

Было еще совсем светло, но вечернее солнце золотым сиянием окутывало город. Теплый летний ветер едва касался лица, словно ласково гладил Клаву по щекам.

Все было прекрасно, удивительно и замечательно: Электрона спасли, Света Родченко удрала в другую школу, директор сменился… С Ритой помирилась, нашла новую, совершенно потрясающую подругу – Зину Хромову. А еще – каникулы! Свобода и счастье, свобода и счастье…

– Кошкина, ты чего? Идешь по улице, улыбаешься, бормочешь себе под нос… Совсем спятила, что ли? – вдруг услышала Клава.

Она вздрогнула и словно очнулась – перед ней стояла Света Родченко.

– Ты?..

– Я. А что такого? – хмуро спросила Света. – Чего ты на меня так смотришь, словно я привидение какое?..

– Говорили, что ты в другую школу перевелась…

– Ну и что? Это ж не значит – на другую планету?!

Света выглядела великолепно. Настоящая красавица – хоть сейчас в кино снимай! Но Клава уже не хотела быть на нее похожей. Зачем Клаве быть похожей на Свету, ведь она, Клава, – одна-единственная, во всем мире второй такой нет!

– Как там Денис поживает? – спросила Света.

– Я не знаю.

– Ой ли?.. – насмешливо улыбнулась Света. – Зато я теперь знаю – наш Денис без ума от Клавы Кошкиной!

Клава вспыхнула и хотела идти дальше, но Света схватила ее за рукав:

– Нет, ты постой! Мы еще не поговорили…

– О чем? Не нужен мне твой Денис… Он, по-моему, после педсовета и сам меня видеть не хочет! – возмутилась Клава.

– Нет, я не о Балашове хочу говорить… И не об этой глупой истории с Электроном! – засмеялась Света очень недобро. – Я хочу тебя спросить, Кошкина, – ты в самом деле считаешь меня такой злодейкой? Да?..

– Нет. Мне очень жаль тебя.

– Жаль? Это еще почему? – опешила Света – она явно ждала другого ответа.

– Потому что ты несчастный человек: захотела переделать жизнь под себя, а не получилось… Представляю, как ты сейчас страдаешь! – тихо произнесла Клава. – Всякий человек страдает, когда понимает свое бессилие… – добавила она.

– Да, я хочу переделать мир! – вскинулась Света. – А что плохого? Я под него переделываться не хочу… Как там, в старой песне, – «Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнется под нас!..».

– Ты думаешь, что ты – пуп Земли и центр Вселенной? Ты думаешь, что все люди обязаны подчиняться тебе и делать то, что только тебе выгодно? Ты думаешь, что раз у твоего отца деньги, то ты купишь на них себе счастье?

– Хватит морали… – поморщилась Света. – Все хотят быть счастливыми, все только о себе и думают. Взять, например, твою Зину… О, как я ее недооценила! Теперь вижу – она тоже намерена подчинить мир себе. По-своему, конечно. Сделает карьеру, станет богатой и знаменитой… А для чего? Для того же самого!

– Зина Хромова не ломает людей, не делает пакостей! – возразила Клава.

– Это пока. А что будет потом – ты знаешь? – прищурилась Света.

– Нет. Никто не знает.

– То-то же! И ты – лишь об одной себе, любимой, думаешь… Ведь отбила у меня Дениса, отбила, да? – снова засмеялась Света. – А Электрон ваш обожаемый – чем хорош? Выжил Стеллу Власовну и радуется сейчас небось… Ну как же, теперь он – директор! А Аверин – разве он потому Электрона защищал, что ему справедливость нужна была? Он просто тебе понравиться хотел! Да-да, я не слепая, все вижу…

Клава молчала. Она не знала, что ответить. В словах Светы Родченко была своя правда. Клава всей душой протестовала против этой правды, но как возразить Свете – не знала.

– Что молчишь? – наступала Света.

– Ты чего-то не учитываешь, Света, – тихо сказала Клава. – Чего-то главного… Ты никого не любишь, кроме себя.

– Я? Я Балашова любила! – закричала Света. – Я всю прошлую ночь рыдала, когда поняла, что ему нравишься ты, а не я!

– Тогда почему он тебя так боится? Тебя ведь все боятся, Светка, – никому неохота с тобой связываться! А Парщикова несчастная? Бегала за тобой, словно рабыня, сумки таскала, водичку подносила, если ты пить хотела…

– Я ее не заставляла! Она сама!

– Не-ет, заставляла! И в этом отличие тебя от других, – озарило Клаву. – Тебе наплевать на чувства других людей! Ты их даже за людей не считаешь… Может, ты и любила Дениса – но он для тебя был просто вещью… Вещью, которая вышла из твоего подчинения!

– Вещью?! Ну да, может, и так… – мрачно усмехнулась Света. – Завтра все решится. Посмотрим, к кому народ придет на вечеринку – к тебе или ко мне!..

Глава 12

Танцуют все!

Квартира была прибрана – ни единой пылинки. Для этого Клава встала рано утром, хотя с чистой совестью могла дрыхнуть до обеда (первый день каникул!), и пропылесосила всю квартиру. Потом они с Ритой принялись украшать ее – навешали мишуры, фонариков, гирлянд, еще много чего…

Потом смешивали ингредиенты в миксере – делали коктейли. Вишневый, лимонный, шоколадный, клубничный, ванильный… Высунув от усердия язык, Рита резала канапе – крошечные бутербродики, которые разом можно было проглотить. Красиво раскладывали их на блюда…

– Слушай, а много народу придет? – крикнула Рита потом, когда уже переодевалась в другой комнате.

– Не знаю… Я всех звала! – Клава вдруг испугалась. – Ой, а вдруг никто не придет?

– Ты думаешь? – выглянула из комнаты встревоженная Рита. Она тоже всерьез начала волноваться из-за вечеринки!

В шесть часов – а именно к этому времени Клава пригласила гостей – сестры сели рядом на диван.

– Никого… – огорченно прошептала Клава.

– Еще рано! Гости никогда не приходят минута в минуту – они понимают, что хозяева обычно не успевают приготовить все точно к сроку…

– Но мы-то успели! – с отчаянием возразила Клава.

– Но они-то этого не знают!

В шесть часов десять минут Клава Кошкина была уже готова зарыдать. «Все пошли к Светке, а не ко мне!» – с отчаянием думала она.

В шесть часов пятнадцать минут в дверь раздался звонок. Клава чуть с ума не сошла от радости. Ринулась открывать – на пороге стояла Зина Хромова.

– Зинка! – завизжала Клава. – Ой, какая ты молодец, что пришла! Знакомься, это моя старшая сестра Рита…

– Очень приятно, – застенчиво ответила Зина.

Зина Хромова была одета очень просто – джинсы и белая рубашка с короткими рукавами. На лице – ни грамма косметики, темные волосы заложены, как всегда, за уши. Огромные серые глаза…

– Хорошо выглядишь! – совершенно серьезно сказала Клава.

– Мерси… – Зина слегка покраснела.

– Идем, я тебе сейчас покажу нашу с Риткой комнату… – Клава увлекла подругу за собой. – Зин!

– Что?

– Зин, ты напрасно стесняешься и смущаешься. Конечно, это твой стиль, я понимаю, но… Послушай, ты – потрясающая девчонка, – убежденно произнесла она. – Таких, как ты, очень мало. Да-да, я знаю! – воскликнула она, отметая всякие возражения. – Ты должна быть, как бы это сказать… – Клава задумалась.

– Наглее? – улыбнулась Зина.

– Нет, смелее. И еще это… ну когда не сомневаются в том, что поступают правильно?..

– Нахальнее?

– Нет, увереннее в себе!

И они засмеялись в один голос.

– Спасибо, Клава, – сказала Зина.

– За что?

– За поддержку. Знаешь, я думала, что никто и никогда не станет со мной дружить. А ты…

Они обе вдруг смутились и замолчали. В этот момент раздался звонок в дверь.

– Ой, еще кто-то пришел! – обрадовалась Клава. Они вместе с Зиной бросились открывать дверь – на пороге стоял Руслан Медведев.

– Здрасте-здрасте-здрасте всем… – торжественно загудел он. – Кошкина, это тебе! – Он вручил Клаве огромный сверток.

– Что это? – удивилась Зина.

– Это торт. Кстати, собственного приготовления, – небрежно заметил Руслан.

– Ты сам приготовил торт? – вытаращили глаза Зина с Клавой. О подобных талантах Руслана Медведева они даже не подозревали.

– Да, а что? Между прочим, во всем мире считается, что самые лучшие повара – это мужчины, – проинформировал всех Руслан.

– Давайте, молодой человек, я вам помогу, – Рита подхватила из рук Руслана сверток. – Сейчас положу ваш торт на блюдо… – и она умчалась на кухню. Через несколько секунд раздался ее потрясенный вопль: – Боже мой, какая красота!!!

– Ну что я говорил… – скромно вздохнул Руслан.

В этот момент в дверь снова позвонили.

Суржикова и Липкина.

– Клава, привет!

– Клава, мы не опоздали?

– О, как у вас весело! – Люся Липкина завороженно уставилась на гирлянды, мигающие разноцветными фонариками. – Новый год напоминает – да, Даш?

– Точно! А еще пахнет чем-то очень вкусным… – восхищенно кивнула Даша Суржикова.

В этот момент в квартиру ввалилось еще несколько одноклассников, потом – еще.

– Клава, а ты переживала, что никто не придет! – прошептала на ухо сестре Рита. – Ну как, ты рада?

– Почти, – ответила Клава.

– Почему – «почти»?

– Потому что одного человека еще нет… – загадочно ответила Клава.

В самом деле, квартира была полна народу, но не было того, кого она ждала больше всех.

– Идемте посмотрим торт, который приготовил Руслан…

– Медведев, ты у нас – восходящая звезда кулинарии!

– Где он, этот торт?!

– Ой, пропустите, я тоже хочу посмотреть…

Все столпились на кухне и шумно обсуждали творение Руслана.

Раздался звонок в дверь, который никто не услышал, кроме Клавы.

На пороге стоял Денис Балашов.

– Ты?..

– Здравствуй, Клава, – шагнул он ей навстречу. – Вот видишь, я тоже решил прийти к тебе… Не прогонишь?

– Нет, что ты! – испуганно возразила она. – Проходи…

Некоторое время они стояли друг против друга, не зная, что сказать.

– Ты знаешь новости? Про Стеллу и Электрона? – тихо спросил Денис.

– Да, я в курсе… И еще я знаю про Свету. Отец перевел ее в другую школу.

– У нас с ней был вчера вечером тяжелый разговор. О тебе.

– И это я знаю… – Клава печально улыбнулась. – Только напрасно ты рассказал ей обо мне! И вообще…

– Что? – Он взял ее за руку. – Ты во мне разочаровалась, да?

– Н-не совсем…

В этот момент раздался очередной звонок в дверь.

– Елки зеленые, даже поговорить не дадут… – с раздражением пробормотал Денис.

Клава бросилась открывать дверь. На пороге стоял Аристарх Аристархович, взволнованный и испуганный. Он держал в руках пакет и букет алых роз.

– Вы?!

– Здравствуйте, Клара…

– Клава, – деликатно поправила она.

– Ой, да, Клава… Скажите, а не будет ли слишком большим нахальством… – забормотал Дубровин. – И вообще, Маргарита Андреевна дома?

Клава не успела ничего ответить – в коридор вышла Рита, веселая и разрумянившаяся. Она остолбенела при виде Дубровина. А Дубровин тоже остолбенел – он, наверное, еще не видел свою коллегу в новом образе. На Рите было золотисто-коричневое платье (а Аристарх Аристархович привык ее видеть только в строгих офисных костюмах!), волосы – рыжие, роскошные – горели медным огнем в электрическом свете.

Несколько секунд царила тишина, только в дальней комнате шумели одноклассники Клавы и раздавались взрывы их смеха.

– Я… я взял на себя смелость явиться без приглашения… – наконец пробормотал Дубровин. – О Маргарита Андреевна, какая же вы красивая! – вдруг совсем по-мальчишески вырвалось у него. – Маргарита Андреевна…

«Любит, – философски заключила Клава. – И она его любит, только делает вид, что ненавидит. Но неужели все влюбленные ведут себя так глупо?..»

И Клава снова решила взять инициативу в свои руки.

– Послушайте, а почему вы так официально? – нахально заявила она. – Ну какая же Ритка – Маргарита Андреевна?.. А вас, Аристарх Аристархович, как мама в детстве звала?

– Арик… – очумело пробормотал Дубровин.

– Рита и Арик. По-моему, очень мило?

– Клава! – разгневанно прошипела Рита. – Я тебя убью.

– Нет-нет, Маргарита Анд… то есть просто Маргарита! У вас…

– У тебя! – подсказала Клава шепотом, словно суфлер в театре.

– Да… то есть у тебя, Маргарита, очень хорошая сестра, – уже вполне уверенно заговорил Дубровин. – Это тебе, Маргарита… – и он протянул Рите букет роз.

Рита медленно, словно во сне, взяла букет.

– А это общий подарок, так сказать, для обеих сестер… – и Дубровин достал из пакета большую банку. В банке плавали удивительной красоты рыбки, больше похожие на бабочек или на цветы вроде орхидей.

– Рыбки! – восхитилась Клава. – Какие красивые!

– Откуда вы… то есть откуда ты узнал про рыбок, – напряженным голосом спросила Рита, – Арик!

Дубровин скромно пожал плечами.

В этот момент в дверь снова позвонили.

– Это к тебе… – Рита пошла пересаживать рыбок в аквариум, а Дубровин отправился за ней.

Клава открыла дверь – на пороге стоял Глеб Аверин.

– Привет, – сказал он. – Я не опоздал?

– Опоздал! – засмеялась Клава. – Все уже давно здесь!

– Ты мне не рада? – тихо спросил он.

– Глупый! Я тебе больше всех рада.

– Правда?

– Правда.

Из комнаты доносилась музыка, топот и смех.

– Все уже танцуют. Пойдем? – потянула Клава его за руку.

– Пойдем…

Это была замечательная вечеринка. Все танцевали и веселились. Все было выпито и съедено до последней крошки.

Никто не хотел расходиться. Вечеринка длилась до тех пор, пока не стали звонить родители одноклассников и требовать, чтобы они уже возвращались из гостей домой… Правда, единственным минусом было то, что Денис Балашов сидел с печальным видом возле аквариума и смотрел на рыбок, словно ничего другого интереснее не было.

– Еще встретимся, – сказала Зина на прощание Клаве.

– Осенью – уж точно! – подмигнул Руслан Медведев. – Я провожу тебя, Зина?..

– Это была самая замечательная вечеринка в моей жизни, – вздохнула Клава. – И почему так грустно, когда гости расходятся?

– Можно и завтра встретиться, – сказал Глеб Аверин. – Каникулы же… Кстати, что ты делаешь завтра – а, Клав?..

Примечания

1

Мессидж – сообщение.

2

Силянс – молчать.

3

Ахтунг – внимание.

4

Мучача – девочка.

5

Лузер – неудачник.

6

Виннер – победитель.

Content

Татьяна ТРОНИНА
ВЕЧЕРИНКА МЕЧТЫ

Глава 1 Приглашение

Глава 2 Расстановка фигур

Глава 3 Старшая сестра

Глава 4 В мире животных

Глава 5 Рандеву

Глава 6 Глеб Аверин

Глава 7 Большое шоу

Глава 8 Денис Балашов

Глава 9 Серая мышка

Глава 10 На гребне волны

Глава 11 Информация к размышлению

Глава 12 Танцуют все!

Примечания